БАММ! Звук разорвал тишину, заставив нас с Сигни подскочить, схватив первое попавшееся под руку: ей боевой нож, мне кинжал, и оторопело уставиться друг на друга.

— ЧТО это было? — наконец выдавила из себя Сигни.

— Я знаю только одно — я убью Тину!!! — прорычала я.

— А я тебе помогу! — не менее кровожадно поддержала меня подруга.

Нет, ну надо же! Вчера мы на пару расспрашивали Тину о том, как они ухитряются не проспать на занятия, на что та только усмехнулась, пообещав нам, что мы точно не проспим. Да уж, проспишь здесь!

Все еще ошалевшие, мы по очереди быстро умылись, заплели косы и нацепили форму. Переглянулись и, прихватив купленные в одной из лавок сумки с тетрадями, направились вниз. Вчера в холле общежития на первом этаже появилось объявление, что для первого курса состоится обзорная лекция с указанием места ее проведения. Мы втроем сразу же отправились на разведку, так что теперь знали, куда идти.

Пока шли, обратили внимание, как отличается наш этаж от других. Если у нас только начиналось какое-то движение, то с других дружными стайками выпархивали девушки. Мы с Сигни удостоились нескольких одобрительных взглядов от девушек постарше — одна из них даже шепнула подруге, что иногда и среди первокурсниц бывает кое-кто не ленивый.

У двери нашего общежития уже топтался Дойл, завидев нас, он активно замахал:

— Доброе утро!

— Это НЕ доброе утро! — сквозь зубы процедила Сигни, — я чуть не оглохла, и вообще, мне хочется кого-нибудь убить!

— Да уж, этот колокол — жуть какая-то, — согласился Дойл, — это что, нам семь лет просыпаться вот так?

Мы переглянулись и дружно застонали, а я сказала:

— Надо будет придумать другой способ пробуждения! Интересно, сегодня кому-нибудь понадобилось чистое белье?

Ребята уставились на меня, а потом, уловив суть моих слов, дружно рассмеялись. За разговором и без того недалекий путь пролетел незаметно, и вот мы уже стоим перед зданием учебного корпуса.

Изящное, словно устремленное в небо здание: остроконечные стрельчатые арки, ажурные башенки, изящные колонны, огромные окна — в лучах восходящего солнца оно, казалось, парило в воздухе, окутанное золотистым сиянием. Я застыла в восхищении, любуясь невероятно красивым зрелищем.

— Лин, Лин, — затормошила меня Сигни, — да приди же ты в себя! Что случилось?

— Так красиво… — завороженно произнесла я, — никогда еще не бывала в этой части Академии утром, только поздним вечером…

— Может, вы все-таки пройдете дальше? — спокойный голос Кэла заставил меня собраться, я повернулась к нему и слегка склонила голову, изображая вежливый поклон.

— Прошу прошения, тар, залюбовалась чудесами архитектуры.

— Нари, архитектура воистину великолепна, однако не думаю, что куратор будет доволен нашим опозданием, — заметил он, чуть склоняя голову в жесте ответной вежливости.

Я встрепенулась и мы прошли в аудиторию, похожую на ту, где проходила наша первая встреча с куратором. В ней вполне ожидаемо не было ни души, так что мы смогли выбрать себе место по нраву. Переглянувшись, наша троица заняла места в центре на первом ряду, в небольшом отдалении от нас разместился Кэл.

В аудиторию постепенно подтягивались студенты. Сейчас, в одинаковой форме, никто не мог бы понять, кто из нас аристократы, а кто простолюдины, если бы не родовые перстни. Увидев, как форма сидит на некоторых студентках, я фыркнула: похоже, они первый раз оделись по-мужски и чувствовали себя не в своей тарелке. Нас собралось всего человек тридцать плюс эльфы — они явились все одновременно — прежде чем в аудиторию стремительно вошел магистр Бренан.

— Доброе утро, студенты! Как я вижу, не все из вас сочли присутствие на обзорной лекции необходимым для себя… Мне остается только выразить свое сожаление по поводу столь прискорбного отсутствия дисциплины. Видимо, не все из вас останутся с нами до конца обучения. Что ж, начнем!

Магистр начал свою лекцию с описания режима, которого нам придется придерживаться на протяжении учебы на первых курсах Академии: подъем с колоколом в половину седьмого утра (кстати, сутки в Аллирэне делились на двадцать пять часов, а минут в часе и секунд в минутах было по шестьдесят), полчаса на утренний туалет, разминка в течение часа, затем час на приведение себя в порядок и на завтрак. В девять начинались занятия, пропуск их без уважительной причины карался отчислением. Затем он перечислил предметы, которые ждут нас на первом курсе: словесность (что-то соединяющее язык и литературу), математика, страноведение, этикет (при этом слове поморщились все!), теория магии, техники развития дара и, разумеется, боевка — официально «владение телом и боевые искусства».

Самыми главными для нас предметами посчитали два последних — они будут ежедневными, прочие же займут в расписании разное время: на теорию магии отводилось четыре занятия в седмицу, на математику — три, по два на словесность и страноведение и всего одно — на этикет. Я быстро подсчитала — с ежедневными получается по четыре урока каждый день.

Одно занятие длится час с четвертью, затем четверть часа перерыв. Кроме боевки и техник развития дара — длительность этих занятий была два часа! Куратор рассказал, что после завтрака у нас ежедневно будут два обычных занятия, потом тренировки по боевке, после чего дается час на обед — как я поняла, столько времени было отведено, чтобы дать возможность принять душ и переодеться. Получается, обед заканчивается в три часа, еще два часа занятий — и у студентов начинается личное время, которое можно использовать по своему усмотрению. Ага, ясно — садитесь, деточки, за уроки. Ужин — с семи до девяти вечера, приходить можно в любое время. Словом, студенты могли располагать временем с пяти вечера до половины седьмого утра — уж чего-чего, а установленного времени отбоя здесь не было, главное требование — не мешать другим.

— Итак, студенты, вот ваше расписание, — легкий жест, и перед каждым из нас на стол ложится лист, — и не советую опаздывать на занятия, результат вам не понравится! По возникающим вопросам можете обращаться ко мне, однако я надеюсь, что этих вопросов будет не слишком много. А теперь вы можете быть свободны, и не забудьте — в девять у вас первый урок. И кстати, на всякий случай — посещение трапез обязательным не является, в отличие от занятий!

Произнеся эту последнюю сентенцию, он оглядел нас неожиданно насмешливым взглядом и покинул аудиторию.

Мы переглянулись, и Дойл озвучил общее мнение:

— Я-то думал, мы в Академию поступили, а таких порядков даже в казармах нет! «Трапезы не обязательны», — шепотом передразнил он куратора, — ага, давайте еще ноги протянем!

— Нет уж, мне самой еще мои ноги нужны, не собираюсь их никому протягивать, — заявила я, — так что пойдем-ка мы в столовую!

Столовая находилась в отдельном крыле и представляла собой огромный зал с рядами столиков, каждый из которых, судя по количеству стульев рядом, был рассчитан на шестерых. Зал был зонирован, волнообразные выступы отделяли одну часть от другой. Всего таких зон было пять: в самой первой стояли длинные столы, на которые сейчас выносились котлы и горы посуды, остальные зоны были обеденными и абсолютно одинаковыми. Четыре зоны — четыре курса? Мой вопрос озвучила Сигни:

— Как интересно… Здесь есть место только для младших курсов, а где же старшие? И вообще, почему мы никого из старших еще не видели?

— Потому что старшие живут и занимаются в другой части Академии, нам туда хода нет, — раздался за спиной знакомый голос, и мы обернулись на него с одинаково кровожадными намерениями.

— Эй, вы чего? — голос Тины был опасливо-удивленным, она отступила от нас на шаг.

— Значит, мы не проспим, — улыбаясь ей ласковой улыбочкой вконец оголодавшего людоеда, пропела я, — а предупредить о побудке нельзя было?

— Ну вы же проснулись, разве нет? — весело спросила эта нахалка.

— Я ее все-таки убью! — прошипела Сигни.

— Не надо меня убивать, — смеясь, подняла руки Тина, — есть способ просыпаться до Колокола. Когда ты уже проснулся, его звук не такой… потрясающий.

— И что это за способ? — спросила я.

— Ну, есть такие артефакты, их можно настраивать на побудку в разное время, они продаются в лавке недалеко от Академии.

— То есть еще пять дней нам придется просыпаться от Колокола? — в голосе Сигни звучала обида.

— Ну вообще-то я заранее приобрела пару дополнительных для одной веселой компании первокурсников, — улыбнулась Тина.

— Ладно, тогда мы тебя убивать не будем, верно, девочки? — дождавшись наших утвердительных кивков, Дойл продолжил, — а как тут все устроено-то? В смысле, еду брать самим надо?

Тина покачала головой:

— Подходите, смотрите что есть, и просите поваров положить вам это.

— А добавка? — тут же поинтересовался парень.

— И добавка, только не увлекайтесь, а то заснете на занятиях — мало не покажется! Все, я пошла, приятного аппетита!

Мы переглянулись и отправились добывать себе хлеб насущный. Подойдя к столам, увидели, что на завтрак приготовлена простая, но сытная пища: пшенная каша, исходившая паром, еще теплый, нарезанный крупными ломтями хлеб, ветчина, сыр, вареные яйца. Из большого котла со стоящей рядом кружкой доносился ароматный запах отвара. Столов было восемь, и за каждым из них стояла повариха, ожидая посетителей.

— Ммм, похоже, голодными мы тут не останемся, — довольно потер руки Дойл, втянув носом воздух, — пахнет-то как вкусно! — с этими словами он подмигнул одной из поварих, румяной пухленькой брюнетке лет тридцати на вид, — дай-ка мне каши, красотка.

Та, зардевшись и стреляя в нашего Казанову глазами, пропела:

— С нашим удовольствием, нар, — и протянула ему полную миску каши, наклоняясь при этом так, что ее обширное декольте оказалось перед носом у Дойла, которого явно впечатлило демонстрируемое, — может, еще чего желаете?

— Может, и желаю, — судя по глазам Дойла, он говорил не только о завтраке, и та это явно поняла, притворно скромно потупившись, — плесни-ка мне отварчику кружечку!

Мы с Сигни переглянулись, с трудом сдерживая смех. А я-то думала, это рыжик мастер быстрого охмурения, а тут у нас кое-кто готов ему достойную конкуренцию составить! Похоже, наш приятель может устроиться где угодно! Пока же он, поставив на поднос миску каши, кружку и тарелку с хлебом, ветчиной и сыром, подмигнул поварихе и направился к столу. Та продолжала мечтательно смотреть ему вслед, так что пришлось слегка кашлянуть, привлекая ее внимание.

— Ой, простите, — смутилась та и, бросив быстрый взгляд на наши руки, продолжила, — нари, чего изволите?

Кивнув на наши пожелания, она стремительно — столовая наполнялась народом, так что за нами уже начала формироваться очередь — исполнила их. Мы поблагодарили ее и отправились к Дойлу.

— Ну ты и котяра, — смеясь, проговорила Сигни, — времени зря не теряешь!

— Ну а чего терять-то его? — подмигнул ей Дойл.

— И верно, нечего, — кивнула я, — приятного аппетита!

Еда действительно была вкусной, а мы проголодались, поэтому наворачивали так, что за ушами трещало.

— Я вижу, Академия превращается в свинарник, мало того, что сюда принимают тех, с кем и общаться-то зазорно, так они даже есть не умеют! — тот же голос, что прозвучал на первой встрече с куратором.

Я прошипела друзьям:

— Не вздумайте реагировать!

— Лин, но он… — тихий шепот Сигни.

Я прервала ее:

— Он не сказал, про кого говорит, так что это провокация. Знаете, что это значит?

Они кивнули, и я продолжила:

— Мы ничего предъявить ему не сможем, а если как-то ответим, то получится, что мы сами во всем виноваты. Вот если он скажет это, обращаясь к нам… клянусь, он пожалеет! Хорошо?

В ответ на мой взгляд они переглянулись и едва заметно кивнули, я тихо спросила: «уходим?» — и, прочитав ответ на их лицах, улыбнулась, поднялась и сказала, обращаясь к друзьям:

— Что-то здесь обстановка стала… удушающей, предлагаю покинуть это, — сделала паузу, — общество. Да и на занятия опоздать не хочется!

Идя к выходу, краем глаза ловила взгляды, выдававшие самые разные чувства: и презрение, и ненависть, и легкую неприязнь, и — вот тут я чуть не споткнулась — откровенно изучающие. Причем если подобный взгляд Кэла для меня сюрпризом не стал, то получить такой от одного из эльфов и двоих таров… Причем я уже обратила на эту пару внимание — они держались несколько наособицу от прочих аристократов.

Выйдя на улицу, потерла лоб. Похоже, я допустила ошибку, не поддавшись на провокацию, и тем самым привлекла к себе излишнее внимание. Но и поддаться… Нет уж! В конце концов, внимание магов Академии мне обеспечено историей с Греном, для меня же по большому счету опасны лишь драконы. А они… ритуал изменения ауры и внешности был им неизвестен, да и додуматься, что я могу поступить в Академию… Да моя родня и в то, что я самостоятельно сбежать могу, не верила! Ладно, снявши голову — по волосам не плачут, будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас пора на занятия. Я вышла из ступора и обнаружила, что Дойл и Сигни встревоженно смотрят на меня.

— Лин, ты в порядке? — спросила Сигни.

— Да, все нормально, идем на занятия. Что у нас сейчас?

— Страноведение, — откликнулся Дойл, — а потом словесность.

Зашли в аудиторию, заняли привычные места на первом ряду и принялись ждать. На сей раз к началу занятия явились все, хотя последние студенты появились не более чем за минуту до преподавателя.

Преподаватель, которого звали, как указано в расписании, Торлан эр Керс, напомнил мне… палочника: лет пятидесяти на вид, высокий, весь словно высохший, длинные руки и ноги с какими-то дергаными, ломкими движениями, узкое лицо со впалыми щеками и тонкими губами. Тусклые русые волосы, карие глаза и коричневый камзол с такими же брюками еще сильнее подчеркивали его сходство с этим насекомым.

— Приветствую вас, студенты, я магистр Торлан и буду у вас преподавать страноведение, — голос его диссонировал со всем обликом, я ждала, что это будет слегка визгливый фальцет или скрипучий, нудный голос, но он был просто потрясающим — глубокий баритон с красивыми обертонами, ему бы в опере петь!

Как я вскоре поняла, магистр был неплохим преподавателем: четкая речь, последовательность в повествовании и красивый голос гармонично дополняли друг друга. Правда, того неуловимого качества, что отделяет просто хорошего преподавателя от таких, как Раян, у него не было. Впрочем, для меня страноведение было давно пройденным этапом — Раян за время наших занятий фактически прочитал мне весь курс. А с учетом того, что драконья память вошла в легенды (правда, там скорее говорилось о злопамятности, но не будем о грустном!), я помнила все, так что сидела и делала вид, что записываю лекцию и слушала красивый голос магистра. Внезапно лекция прервалась и, подняв голову, я увидела, что лектор смотрит прямо на меня.

— Нари Алиэн, вы считаете ниже своего достоинства записывать мою лекцию? — его голос был полон яда.

— Что вы, магистр, я записываю ее, только сокращенно. И я вас внимательно слушаю!

— Правда? Тогда перескажите, что я говорил последние три минуты!

Не знаю уж, чего он ждал, но я практически процитировала его речь, спиной ощущая чьи-то все более заинтересованные взгляды. С каждой фразой глаза магистра теплели, и наконец он прервал меня:

— Достаточно, нари, благодарю вас. Продолжим!

Закончив лекцию, магистр раздал нам листочки со списком необходимой для изучения курса литературой, и покинул аудиторию. Сигни же повернулась ко мне и принялась разглядывать, как будто увидела впервые.

— И что? — наконец не выдержала я.

— Что «что»? — ехидно спросила эта блондинистая зараза.

— На мне что, написано что-то? И видимо, почерк плохой, прочесть никак не можешь?

— Да не почерк, а язык незнакомый! И как ты смогла повторить то, что он говорил? И не говори, что запомнила с ходу — не поверю, ты ж не дракон! — усмехнулась Сигни.

И что ей отвечать? Прости, дорогая, я именно что дракон?

— А может, я так очарована магистром, что запомнила все, что он говорил?

Сигни и Дойл уставились на меня огромными глазами, раскрыв рты, я насладилась картиной «обалдели!», а затем рассмеялась:

— Да читала я про это раньше, вот и все!

— Ну-ну, — покачала головой подруга, — ты ж так не шути, а то я уже гадать стала, как тебя с предметом твоей страсти свести! Не могу ж я подругу без помощи в таком деле оставить!

— Да ну тебя, — смеясь, отмахнулась я, — и вообще, сейчас уже словесность начнется!

Преподавателем словесности оказалась знакомая нам по экзаменам тари Ирмана, или магистр Ирмана эр Дрент, как она представилась нам.

— Магистр, а зачем магам словесность? — слегка жеманный голос одной из аристократок заставил ту прерваться. Я обернулась посмотреть на задавшую вопрос, это оказалась яркая брюнетка с выдающимися формами. Задав свой вопрос, она чуть прикрыла длинными ресницами глаза и слегка надула пухлые губки, привлекая заинтересованное внимание мужской половины аудитории. Причем пялились на нее все, а я закусила губу, пережидая вспышку неожиданной и неуместной ревности.

— Видите ли, тари Ариана, — словно вглядевшись в нее, произнесла магистр Ирмана, а я вдруг поняла, откуда преподаватели знают, кто из нас кто — они просто видят ауру, и опознают нас по Знаку, — на самом деле словесность магам нужна, и очень. А вот вы все, здесь сидящие, пока только личинки магов, может быть, за исключением наших эльфийских гостей!

— Ну а если говорить по существу, — продолжила магистр, — то задачей моего курса является привить вам умение четко, правильно и однозначно формулировать свои мысли. Это необходимо в ритуалистике, артефакторике, даже в бытовой магии! А про необходимость этого умения при составлении магических контрактов говорить можно часами! Ну и вдобавок, — она чуть улыбнулась, — лично я хотела бы еще и привить хотя бы некоторым из вас вкус к хорошей литературе вместо этого! — она потрясла книжечкой сентиментальных стихов весьма популярного при дворе поэта.

Курс магистр начала с изучения древней литературы, и надо сказать, что устаревшие слова весьма тяжело ложились на неокрепшие мозги. Задав немаленькое задание, и указав, какие именно книги следует получить в библиотеке, она величественно удалилась. Мы же, слегка обалдевшие от обилия информации, поспешили в общежитие — нас ждала встреча с преподавателем по боевке.

Пока мы почти бежали в общежитие, у меня в голове крутилась одна мысль: можно ли мне придумать что-нибудь, чтобы не привлечь внимание на боевке? По всему выходило, что нет — работать вполсилы я не умела, а в полную… Не понять, что у нас один и тот же учитель, преподаватель мог только в одном случае — если бы он был слепым! Ой, что-то я очень сомневаюсь в том, что так оно и есть…

И вот мы уже в комнате, почти молниеносное переодевание — и мы с Сигни стоим, пялясь друг на друга. Черный верх костюма плотно обтянул тело, узкие брюки подчеркнули бедра и талию, превратив нас почти в героинь комиксов. Впрочем, шансы на звание самой сексуальной героини однозначно были у Сигни, я рядом с ней откровенно терялась.

— Замечательно выглядишь! — сказали мы хором и рассмеялись, а я спохватилась:

— Побежали, а то опоздаем!

Пока бежали, перешучиваясь относительно того, как будут выглядеть в таких костюмах наши аристократки, а я вдруг подумала о Кэле и порадовалась тому, что мы бежим — румянец можно было списать на физические усилия. Когда до полигона, где проходили занятия по боевке, оставалось метров сто, мы перешли на шаг и явились на занятие уже вполне отдышавшиеся и спокойные. Как оказалось, мы были одни из первых — с Дойлом мы столкнулись уже на подходе, а до нас явились только пятеро. Увидев их, я чуть не застонала: Кэл, двое эльфов, и те самые аристократы, что сверлили меня оценивающими взглядами. Впрочем, сейчас все мое внимание было отдано Кэлу. Проклятье, чертов тренировочный костюм шел ему даже больше, чем тот, в котором он был в день поступления! Так что я прилагала просто-таки титанические усилия, чтобы не пялиться на него и не пускать слюни. А тем временем все присутствующие беззастенчиво разглядывали нас. Сигни начинала злиться, ее пальцы все чаще сжимались в кулак, так что я накрыла ее руку своей, и тихо прошептала:

— Что с тобой?

— Они все на меня пялятся! — с негодованием ответила она.

— Привыкай, и будут пялиться! Можешь ответить им той же монетой!

— Это как? — явно заинтересовалась она.

— Ну… Тебе из них кто-то нравится больше других?

— Ага, тот эльф, что постарше.

— Ну вот и смотри на него и представляй, как он раздевается догола. Причем медленно и под музыку!

Сигни повернулась к эльфу, смотрела на него десяток секунд, потом зарделась:

— Да ну тебя, Лин! Нашла что посоветовать перед боевкой!

— Зато ты больше не стесняешься, верно ведь?

Она фыркнула, но, подумав, кивнула.

Полигон постепенно заполнялся студентами. Мы поймали еще немало откровенно раздевающих взглядов, слышны были и шуточки. Меня это уже начинало бесить — если откровенные взгляды бросали на всех, то сальности отпускали только в наш адрес. Видимо, этикет позволял такое лишь в отношении простолюдинов!

Наконец прозвенел негромкий удар гонга — знак начала занятия. Через секунду у входа воздвиглась фигура нашего преподавателя. Да-да, именно воздвиглась, ибо она была… монументальной: высокий, с широченными плечами и мощным торсом. Короткие светлые волосы подчеркивали резкость черт загорелого лица, шрам на правой щеке и явно когда-то сломанный нос придавал ему несколько злодейское выражение.

— Добрый день, студенты! — гаркнул он, а затем продолжил тоном ниже, — вернее, он был таким у меня до тех пор, пока я не увидел вас, а у вас, — он сардонически усмехнулся, — пока вы не встретили меня. Впрочем, сегодня вам повезло — скажите спасибо Богам за хорошую погоду! Меня зовут мастер Дарен, и именно я буду делать из хлюпиков, — он прошелся взглядом по рядам, — ну, за редким исключением, настоящих воинов! А теперь, — он усмехнулся, — десять кругов вокруг поля, побежали!

Мы переглянулись и выполнили его приказ. Круги были небольшими, метров по двести-двести пятьдесят периметром, так что это было меньше той дистанции, что я уже без труда бегала в школе. Впрочем, как и ожидалось, отнюдь не все смогли добежать, аристократки начали сходить с дистанции почти сразу. В результате до финиша добралась небольшая группа: пятерка эльфов, Кэл, мы трое и еще с десяток парней наиболее спортивного вида. Остальные же сверлили нас негодующе-завистливыми взглядами.

— Так-так-так, и что я вижу? — голос мастера напоминал шипение змеи. — Сошли с дистанции, значит? Не слушаем приказы значит? А ну быстро ко мне! — гаркнул он так, что все подскочили.

Наши сокурсники-прогульщики подошли к нему, а он усмехнулся и сказал:

— Значит, так! Если я говорю, что надо бежать десять кругов — значит, надо бежать. Иначе у вас два выхода, хотите знать какие? — и, не дождавшись ответа, продолжил. — Или вы выметаетесь из Академии с заблокированным даром, или работаете на кухне Академии. Там всегда нужны те, кто будет выполнять грязную работу, например, носить помои! Так что каждый, кто не пробежит сегодня десять кругов, может выбирать, какое наказание он будет исполнять. А теперь бегом!!! И мне плевать, какие вы будете — хоть бегите, хоть ползите, но десять кругов — ваши!

— Так, а теперь к вам, — он прошелся взглядом по нашей группе, покачал головой и добавил нормальным тоном, — каждый из вас подходит ко мне, представляется и называет привычный для себя тип оружия. Если их несколько — говорите все.

Первыми он вызвал эльфов. Основным оружием у всех был лук, вторым у мужчин мечи, у одной из эльфиек — метательные звезды, у двух других его попросту не было, что заставило мастера скривиться. Из людей-аристократов второе оружие было у четверых — луки и арбалеты, основным же был меч. Оставались Кэл и мы трое.

— Очень интересно, — подняв бровь, мастер оценивающе посмотрел на Кэла, — впервые такой, как вы, учится в нашей Академии. Даже предположить не могу ваше оружие, хотя по движениям полагаю, что это меч. Я прав?

— Да, — голос Кэла был спокойно-вежливым, — меч, парные кинжалы, метательные ножи, арбалет.

Ничего себе! Это впечатлило не только меня — кто-то присвистнул, все присутствующие посмотрели на Кэла с уважением, а мастер покачал головой:

— Интересно будет с вами работать, тар. Так, теперь с вами, — обратился он к нам, — что у вас?

Первым был Дойл — арбалет и боевой нож, второй Сигни — меч и арбалет, наконец очередь дошла и до меня. Мастер скептически осмотрел меня с головы до ног, что-то пробормотал себе под нос — даже я со своим эльфийским слухом не услышала что — и спросил:

— Ну а вы, нари?

Я состроила самое милое и невинное выражение лица, какое только могла — Сигни покосилась на меня и фыркнула — и ответила:

— Меч, метательные ножи и арбалет.

С арбалетом я пусть и недолго занималась, и своего у меня не было, однако дело шло неплохо — сказывался эльфийский глазомер.

Мой ответ вызвал не только откровенное удивление на лице мастера, но и переглядывания в группе.

— Неожиданно, — мастер покачал головой, — что ж, посмотрим, на что вы способны, нари. А теперь разминка, пока эти беременные черепахи ползут по дорожке!

Ну что тут можно сказать? Ученик если и не превзошел своего учителя, то очень старался. После разминки красными и потными были почти все! Тем временем «бегуны» доплелись до финиша.

— А, приползли, дохлые мухи, — ласково приветствовал их мастер, — ну наконец-то. Обошел группу стонущих, ругающихся и задыхающихся студентов, улыбнулся крокодильей улыбочкой и скомандовал:

— А теперь группа дохлятин продемонстрирует достойным студентам, как они умеют кланяться, все равно ни на что больше вы не годны! Сто поклонов, да так, чтобы коснуться руками земли, начали!

Ответом ему был слаженный стон, однако возразить никто не рискнул. Мастер повернулся к нам.

— А вы продемонстрируете мне свой уровень владения оружием. Начнем с луков и арбалетов.

Естественно, в данном испытании лучший результат показали эльфы — их стрелы летели точно в центр мишени, с арбалетом лучшим оказался Дойл — мы с Сигни шепотом поздравили его. Впрочем, и мы с ней не провалились — болты летели в мишень, хоть и не в десятку. После того, как все отстрелялись, мастер обвел нас слегка подобревшим взглядом:

— Неплохо, неплохо. Что ж, перейдем к метательному оружию.

Эльфийка со своими звездочками выбыла сразу, не попав в мишень, находящуюся от нее на расстоянии метра, так что остались я и Кэл, который с интересом покосился в мою сторону. Мастер подошел к нам:

— Покажите мне свои ножи.

Забавно, ножи у нас оказались словно вышедшими из-под руки одного мастера! Взвесив их в руках, мастер фыркнул, озвучив мое предположение:

— Такое впечатление, что это ножи из одного набора. Где брали? — быстрый взгляд на меня.

— В лавке мастера Сорта.

Почему-то мой ответ вызвал несколько заинтересованных взглядов от местных аристократов, а мастер кивнул:

— Я так и думал. А вы, уважаемый тар?

— Это ножи работы моего отца, — спокойно ответил Кэл.

— Любопытно, — произнес мастер, — что ж, начнем.

Мишени для метания ножей представляли собой деревянные круги диаметром примерно тридцать сантиметров. Первоначальная дистанция — два метра, мастер дал команду и наши ножи, вылетев из рук почти синхронно, столь же синхронно воткнулись в мишени. Сигни громко выдохнула и прошептала:

— Молодчина, Лин!

Мастер Дарен еще несколько раз менял дистанцию, после шести метров я покачала головой:

— На большем расстоянии я вряд ли попаду.

Ответ пришел не с той стороны, что я ожидала:

— На большем расстоянии вообще мало кто попадет. Примите мое восхищение, нари, — голос Кэла вызвал во мне волну гордости.

— Тар прав, вы молодец, меня вы точно удивили, — кивнул мастер, — хотя не только меня.

Ой, мамочки! Оказывается, уже весь курс пялился на нас!

Мастер повернулся к Кэлу:

— Тар Кэлларион, какое ваше предельное расстояние?

— Для достаточно точного попадания — восемь метров, мастер, готов продемонстрировать.

— Не стоит, я вам верю. Замечательно! Что ж, а теперь перейдем к оружию ближнего боя.

Как оказалось, мечом в нашей маленькой группе все владели достаточно хорошо — мастер пробовал различные приемы, ученики парировали. Уровень был разным, особо хороши оказались те двое, что уже привлекли мое внимание своими взглядами в столовой. Пока мы ждали, я наконец-то смогла рассмотреть их без помех: оба высокие, с прекрасно развитыми телами. Первый — блондин с классически правильными чертами лица, ямочкой на подбородке и внимательными голубыми глазами, второй — шатен с невероятно яркими синими глазами и ироничной усмешкой. Красивым, в отличие от первого, его назвать было сложно — глаз цеплялся за некую неправильность в его лице: тяжелый квадратный подбородок, нос с горбинкой, резкие очертания скул. Тем не менее не вызывало сомнений, что при желании он может быть весьма обаятельным. Оба были, по-видимому, немного старше остальных студентов-аристократов, лет двадцати двух-двадцати трех на вид.

Фехтовали они оба замечательно, однако что-то в этом было не так, и только к концу я поняла, что именно — их учили прекрасно, и семена упали на благодатную почву, но учили сражаться. Меня же (и судя по всему, мастера Дарена тоже) мастер Ларг учил убивать, не брезгуя никакими, даже подлыми, приемами. Как оказалось, мои мысли совпали с мнением преподавателя: весьма уважительно отозвавшись об их уровне, он пообещал, что выбьет из них слепое следование дуэльным кодексам.

Наконец дошла очередь и до нашей группы, Кэла мастер пока не трогал. Дойл откровенно признался, что с ножом он отнюдь не так хорош, как с арбалетом, что мастер и подтвердил через пару минут. Следом шла Сигни, увидев ее меч, мастер спросил:

— Нари, вы из народа Туманного моря? — и в ответ на ее кивок продолжил, — очень интересно, у нас еще никого из ваших не было. Нападайте!

Основой ее боя оказалась сила и скорость — в этой школе явно не слишком ценились всевозможные финты, что неудивительно, учитывая вес меча подруги. Минут через пять мастер кивнул:

— Очень неплохо, есть над чем работать, но основа недурна. Ну что, — потер он руки, — перейдем к самому интересному?

И почему у меня такое чувство, что на самом деле прозвучала фраза: «приступим к десерту»? Первым блюдом десерта мастер решил сделать Кэла.

— О, смотрите, сейчас будет что-то очень интересное, — шепнула я друзьям.

Они начали медленно, прощупывая защиту противника, потом все быстрее и быстрее — и в какой-то момент словно размылись в воздухе, превратившись в вихрь. Зрелище, которое я видела в переулке, теперь, при свете дня и с моим новым опытом, впечатляло еще больше. Впрочем, не одну меня, свидетельством тому был дружный вздох восхищения и несколько восторженных взвизгов, что заставили меня недружелюбно покоситься в сторону издавших их.

Вихрь распался и мастер сделал шаг назад, опустив клинки:

— Тар Кэлларион, примите мое восхищение. Вы можете не посещать мои занятия — мне попросту нечему вас учить!

— Благодарю, мастер Дарен, но я все-таки предпочту заниматься вместе со всеми, — улыбнулся Кэл, — не хочу терять форму!

— Ваше право, тар. Ну что, нари… Алиэн, так ведь? Вы готовы меня удивлять?

— Да, мастер, — я улыбнулась и потянула из ножен меч.

Мастер атакует, я ухожу в защиту, финт, контратака… Фраза следовала за фразой, удар, я выгибаюсь, отводя меч, атакую… Мучительные во всех смыслах занятия с учителем сделали свое дело — сейчас я наслаждалась дуэлью с опытным противником, а тело пело, словно струна. Не знаю, сколько прошло времени, как вдруг мастер Дарен сделал шаг назад и опустил меч, пораженно глядя на меня.

— Вот это да! — голос Сигни, и почти одновременно от Дойла:

— Молодчина, Лин!

— Нари Алиэн, кто ваш учитель? — взгляд мастера был пронизывающим.

Я улыбнулась ему, гордо вскинув голову:

— Полагаю, вы и сами это знаете, мастер!

— Вы ученица мастера Ларга?

— Да, мастер! — мой ответ вызвал бурю: кто-то присвистнул, кто-то даже восхищенно крикнул «браво», хотя куда больше было откровенно неприязненных и даже ненавидящих — женских — взглядов.

— Что ж, вы тоже можете не посещать мои занятия, — ответом на его слова был слаженный стон зависти.

Очень смешно! Он правда думает, что я на это куплюсь? Явно же еще одна проверка! Да мне до Кэла или до него как до Туманного моря ползком!

— Не думаю, мастер. Мне еще очень многому нужно научиться, — улыбнулась я ему.

— Дело ваше, нари! Впрочем, — он усмехнулся, — я рад, что вы адекватно оцениваете свои силы.

В эту минуту прозвенел гонг, возвещая конец занятий. Мастер повернулся к большей части группы:

— Так, напоследок: сегодня первый и последний раз, когда вы проигнорировали мои указания, в следующий раз, сойдя с дистанции, вы проползете этот путь на брюхе. И это пока я ласковый и добрый, а через седмицу начнется полоса препятствий, — он улыбнулся мечтательной улыбочкой, от которой всех пробрала дрожь, — вот тогда-то я повеселюсь… Всем ясно? Тогда свободны!

Мастер Дарен окинул нас насмешливым взглядом и удалился, Сигни повернулась ко мне:

— Ну что, в общежитие? Или на обед сначала?

Я покачала головой — адреналин схлынул, навалилась усталость и какая-то апатия. Хотелось встать под струи воды и смыть с себя не только пот, но и липкие взгляды сокурсников:

— Предлагаю сначала привести себя в порядок и переодеться.

Сигни кивнула:

— Согласна, идем.

Мы быстрым шагом двинулись к выходу, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Отойдя от полигона, я поежилась, было такое ощущение, что спину сверлит чей-то любопытный взгляд. Через минуту это впечатление подтвердилось — я услышала быстрые шаги шедших за нами. Резко обернувшись, мы почти столкнулись с теми самыми аристократами, они остановились и поклонились, а шатен пропел бархатным низким голосом:

— Не уделят ли очаровательные нари толику своего внимания сокурсникам?

— У нас мало времени, тар… — я вопросительно посмотрела на него.

— Рейнвар эр Неил, — представился шатен, склонив голову, — но я был бы рад, если бы вы и ваша очаровательная подруга звали меня Рейн.

— А я Ланеар эр Дарлей, — представился блондин, обольстительно улыбаясь и подмигивая Сигни, — зовите меня попросту Лан.

Я задумалась, их родовые имена о чем-то мне напоминали… Ну конечно, Раян же мне рассказывал о высшей аристократии каждого королевства!

— Прошу прощения, тары, а не поведаете ли вы нам, какое отношение вы имеете к канцлеру эр Неилу и советнику короля по внешним вопросам эр Дарлею?

Мой вопрос явно смутил обоих, они переглянулись и уставились на меня. Я выразительно подняла бровь, ожидая ответа.

— Кхм, ну… Мы их сыновья, нари Алиэн, — наконец отмер Рейнвар.

— В таком случае позвольте полюбопытствовать, тар Рейнвар, чем вызвано такое пристальное внимание к скромным нам со стороны столь знатных персон? — сделав большие глаза, задала вопрос я.

— Право же, нари Алиэн, вы меня удивляете, — ответил тот, улыбаясь, — неужели двое мужчин не могут заинтересоваться прелестными девушками?

Я слегка улыбнулась:

— Право, тар, не стоит считать нас глупее себя только потому, что мы девушки. Я еще могу поверить, что моя подруга может претендовать на звание одной из самых красивых девушек курса, но я-то — нет! Тем более, если сравнивать меня… ну, с той же тари Арианой, — припомнила я имя сексуальной брюнетки.

— Моя милая нари, тари Ариана глупа как пробка, перебывала в постели половины двора, а лучшим оружием считает собственные глаза и губы, — заметил молчавший до сих пор блондин. — Ну а нам с другом безмерно интересно встретить тех, кто не только хорош собой, но и может считаться прекрасным воином.

— И поэтому вы сверлили меня взглядами во время сцены в столовой? — я устала, и поэтому вопрос вышел резковатым, — ведь вы тогда еще ничего не знали о нашем уровне владения оружием!

Они переглянулись и Рейнвар развел руками:

— Сдаюсь. Вы ведь поняли, что в столовой вас провоцировали?

— Да, разумеется, и что?

— А то, моя драгоценная нари, что даже многие из тех, кто впитал интриги с молоком матери, могли бы сорваться в этой ситуации. И вы нам действительно интересны, и я бы хотел стать вам другом, если не могу надеяться на большее, — он обольстительно улыбнулся, глядя на меня своими невероятно синими глазами.

— Простите меня, тар Рейнвар, — начала я.

— Прошу вас, не зовите меня так, я теряю надежду на то, что смогу стать вам ближе, — взмолился тот, — так что, у нас есть шанс?

Мы с Сигни переглянулись, я устало улыбнулась:

— Сейчас не время, возможно, мы поговорим об этом позднее?

— Что ж, прекрасные нари, тогда увидимся позже, — они склонили головы, мы кивнули им в ответ и заспешили ко входу в общежитие — за разговором мы и не заметили, как дошли до него.

— А он красавчик, — вдруг мечтательно протянула Сигни, заставив меня споткнуться, — ну а что?

— Это ты про кого? — поинтересовалась я.

Она пожала плечами:

— Про блондина, конечно, как его там, Лан вроде? Второй-то совсем некрасивый.

— Пожалуй, зато интересный… Во всяком случае, общаться с ним точно интересно будет! Так что можешь смело забирать себе блондинчика!

— Ну почему бы и нет… А он тебе совсем не нравится? Могу уступить… пока! — рассмеялась подруга.

— Не-а, я светловолосых вообще не сильно люблю, мне куда больше темненькие нравятся, — подмигнула я ей, — так что все блондины Академии твои, вперед! Только… Не дай ему разбить тебе сердце, ладно?

— Не волнуйся, — резко посерьезнела Сигни, — я прекрасно понимаю, что и с кем мне светит. Но погулять с ним я не откажусь! — сказала она, открывая дверь в комнату.

— Договорились, — подмигнула я ей, — давай ты первая в ванную!

Сигни ушла мыться, а я, присев на стул, начала размышлять. Итак, двое аристократов из семей, приближенных к королевской, внезапно заинтересовались двумя простолюдинками. Причем интерес явно не постельный, точнее, не только он — то, что Лан явно сделал стойку на Сигни, было очевидно. Так что им нужно? Захотелось экзотики? Покачала головой — сейчас было мало времени разложить все по полочкам, а раз так, то лучше и не начинать! Подумаю об этом вечером, решила я, подхватываясь навстречу выходившей из ванной Сигни.

После обеда, во время которого Дойл продолжил налаживать отношения с местными работницами котла и поварешки мы, сытые и ленивые, отправились на последнее на сегодня занятие. Интересно, и что мы будем на нем делать? Возможно, медитировать, как еще можно развивать дар?

Преподавателем по этому предмету оказалась средних — на вид — лет женщина, чем-то напомнившая мне фарфоровую статуэтку: невысокая, хрупкая, с длинными золотистыми волосами, голубыми глазами и гладкой, без единой морщинки кожей. Звали ее Дариана эр Корнал, или как она сказала, «называйте меня магистр Дана, деточки».

Основу предмета действительно составляло нечто вроде медитации, одновременно нас, по словам магистра, будут учить максимально быстро сосредотачивать свое внимание и так же быстро рассредотачивать его, видеть ауры и магические потоки мира. Целью было развить наши способности до того, чтобы к концу третьего курса мы могли не только видеть ауры, но и управлять с помощью своего дара магией, пусть и на самом примитивном уровне. После пятнадцатиминутной вступительной лекции магистр показала нам упражнение на тренировку внимания — кстати, довольно забавное: надо было называть вслух при чтении текста цвета слов. Именно цвета, а не то, что написано — в тексте из нескольких строчек разноцветными чернилами были написаны слова, обозначающие цвета, причем цвет шрифта слова и обозначаемый им цвет не совпадали, например, синими чернилами было написано слово «красный». Неожиданно упражнение оказалось довольно сложным, ни одному из нас не удалось без ошибок прочитать весь текст. Впрочем, магистр не выглядела расстроенной, сказав: «не переживайте, детки, все придет со временем».

На последние пятнадцать минут магистр отвела нас в зал, где было тихо и темно и велела нам сесть на ковер и расслабиться, попробовав уйти в себя. Расслабиться удалось всем и, судя по всему, некоторым особенно — после занятия мы выходили полусонные.

Выйдя на свежий воздух, мы вдохнули свежий, какой-то удивительно вкусный после душной атмосферы зала воздух и переглянулись. Сигни от души потянулась, вызвав несколько масляных взглядов в ее сторону:

— Ну, что теперь делать будем?

— Ну не знаю как ты, а я хочу сходить в библиотеку, получить учебники, да надо садиться за домашку по словесности.

— Согласна, идем!

Библиотека, которую нам ранее показала Тина, находилась в отдельном здании. Это было единственное из строений Академии, в которое был вход как для младших, так и для старших курсов: оно как бы стояло на границе, хранилища были общими, а вот залы для выдачи книг и читальные залы — своими для каждого. Библиотекарь, невысокий сухощавый пожилой мужчина, выдал нам все книги из списка и заодно посоветовал взять сразу книги по теории магии, что мы и сделали. В результате к общежитию мы направились, таща каждая огромную стопку книг. Не успели мы сделать и пары шагов, как рядом с нами материализовались знакомые фигуры претендентов на нашу дружбу.

— Мы поможем, — безапелляционно заявил Рейнвар, забирая у меня более половины стопки, Лан проделал то же самое с книгами Сигни.

— Благодарим за помощь, но… — начала я.

— Моя дорогая нари, это просто жест вежливости, вас он ни к чему не обязывает, — любезно произнес Рейнвар, заставив меня мысленно поставить ему плюсик.

Мужчины донесли книги до дверей нашей комнаты, поклонились и ушли. На прощание блондин бросил в сторону Сигни пламенный взгляд, заставив ее потупиться.

Первые задания оказались легкими, так что через час я отложила учебники и встала:

— Все! Что будем делать дальше?

— Я бы погуляла, пойдем?

Я задумалась. Гулять мне особо не хотелось, а вот остаться одной и проанализировать события дня…

— Иди одна, хорошо? Мне надо подумать!

Сигни пожала плечами и, ворча себе под нос что-то вроде того, что много думать вредно, вышла из комнаты. Я распахнула окно настежь, уселась в свою любимую позу на подоконнике и принялась систематизировать свои мысли.

Итак, что сегодня было? Ну, засветилась я по-крупному, хотя… Поведи себя по-другому в столовой — могла бы нарваться на серьезные неприятности, а то и вовсе вылететь из Академии. То, что я повторила текст на страноведении — не так уж странно, бывают же люди с очень хорошей краткосрочной памятью. А не сделай я этого, могла бы получить неприязненное отношение со стороны магистра Торлана, и кто знает, чем бы оно было чревато мне в будущем. Боевка… ну тут все просто — споткнись я или еще как схалтурь, это было бы сразу видно мастеру, и вызвало бы намного больше вопросов своей нарочитостью…

Ну что, перейдем к нашим аристократам? Рейнвар и Ланеар, сыновья канцлера и министра иностранных дел. Я сосредоточилась, вспоминая все, что Раян рассказывал о правящей верхушке Каэрии во время наших занятий. Да, точно! Властный, жесткий, умный, хитрый интриган — так он отозвался о канцлере, а об отце Ланеара добавил еще «изворотливый». Могли ли их дети, действительно впитав с молоком матери опыт интриг и заговоров, встать на мой след, почувствовав что-то интересное? Да они просто не могли поступить иначе! Даже не зная, удастся ли использовать это в будущем и как, они пожелали заполучить в моем лице… Кого? О да, конечно, джокера! Карту, что может изменить весь расклад! И которую в случае чего можно беспрепятственно отправить в отбой, ничего не теряя, ради этого можно и поиграть! Впрочем, они думают, что знают правила этой игры, но так ли это?

Возможный постельный интерес? Не думаю! Нет, насчет Сигни вполне вероятно, Лан явно бросал на нее заинтересованные взгляды. Я же весьма скромно оценивала свои возможности: хотя при желании я могла бы стать красоткой почти ничуть не хуже остальных (почти, потому что одним из важнейших признаков красоты в Каэрии считалась большая грудь), были среди студенток те, кто соответствовал этому определению без всяких ухищрений.

И что мне делать? Хотя… Кто сказал, что выбор есть? Вернее, он есть, но глупый — отказаться от пути, что сулит массу преимуществ, из-за невнятных опасений. В этом случае ко мне могут утратить интерес, решив, что я слишком труслива и все-таки недостаточно умна для интриг. Но могут посмотреть и глубже, задавшись вопросом: а чего именно она так боится? Если же я соглашусь на «дружбу»… Минусы есть и здесь, причем немаленькие: недоброжелательный интерес со стороны женской части курса, необходимость себя контролировать, следуя легенде, и остается риск возникновения ко мне интереса как к женщине. И все же выбор был сделан — поиграем!

Приняв решение, я спрыгнула с подоконника. Тело требовало движения — занятия с мастером Ларгом наложили свой отпечаток. Продолжая думать о событиях дня, я вышла из общежития, пошла по дорожке и очнулась только тогда, когда обнаружила себя у полигона.

— Нари Алиэн, что вы тут делаете? — вырвал меня из мечтаний голос мастера Дарена.

— Не знаю, мастер, — пожала плечами, — ноги сами привели. А вы?

— А я живу рядом, — он кивнул на невысокий домик, — увидел, что кто-то идет и вышел посмотреть. Обычно полигона все избегают. Кстати, не согласитесь зайти ко мне? У меня к вам есть вопрос.

— Почему бы и нет? — пожала плечами я.

В комнате, куда меня привел мастер Дарен, все было по-спартански просто: деревянный, выскобленный до блеска пол, такие же стены, пара кресел и небольшой стол, на котором стояли кувшин, несколько стаканов и блюдо с пирожками.

— Присаживайтесь, нари, — кивнул мне на кресло мастер, — отвару? Пирожков?

— Спасибо, отвару бы я выпила. Мастер, вы сказали, что у вас ко мне вопрос?

Он усмехнулся, протягивая мне стакан:

— На самом деле я хотел узнать, вы ведь связаны с мастером Ларгом ритуалом?

— Да, верно, а что?

— Я тоже. Так что мы с вами в некотором роде… родственники. Точнее, не совсем так, как бы это лучше объяснить…

— Вроде как двое людей в возрасте поженились, и у каждого — дети от первого брака, и эти дети — мы? — предположила я.

— Точно! — кивнул он, — так что если вам нужна будет помощь, обращайтесь.

— Спасибо, мастер, — покачала я головой, — я предпочту решать свои проблемы сама.

Он улыбнулся:

— Знаете, нари, я не сомневался в вашем ответе. И все же помните мои слова, мало ли что. А сейчас идите, иначе опоздаете на ужин — он уже заканчивается!

И действительно, уже темнело, так что я вприпрыжку побежала в столовую. Она была почти пуста, я взяла тарелку рагу и присела за наш столик. Ела медленно, задумавшись о событиях дня, когда же наконец поднялась из-за стола, практически столкнулась с Кэлом. Лишь в последнюю секунду успела сделать шаг назад и замерла, негодуя на свою неловкость.

— Мы все время сталкиваемся, нари Алиэн, это судьба или проклятие? — мягкий голос Кэла заставил меня судорожно вздохнуть, он вдруг разбудил во мне воспоминания о снах.

— Прощу прощения, тар Кэлларион, я не хотела вас задеть, — как можно более отстраненно сказала я, — думаю, это просто случайность. Могу я пройти?

— Конечно, нари, — он вежливо поклонился, — прошу!

Я выходила из столовой, кожей чувствуя его взгляд — изучающий, заинтересованный… Такой, как будто он был естествоиспытателем, открывшим новый вид! На меня накатила волна обиды — почему все чувства достались мне? И вообще, вдруг остановилась я. Что я к нему испытываю?

Не дойдя до общежития, свернула в небольшой парк, располагавшийся недалеко от административного корпуса, и шла по дорожке, пока не нашла увитую зеленью скамейку. Присев, откинулась на спинку скамьи и задумалась. Да, меня безумно тянет к Кэлу, а когда он рядом и мы наедине, я с трудом соображаю, что вообще происходит. Он безусловно красив, причем именно той красотой, что мне всегда нравилась, и я буквально любуюсь им всякий раз, как вижу. Он прекрасный воин, обладает чувством юмора и… И на этом все! Фактически, я не знала о нем ничего! Тогда… Я ведь не могу любить его! Это просто телесное влечение, подкрепленное памятью о Кэле из снов! А моя ревность — глупа и иррациональна, он со мной никак не связан и ничем мне не обязан… Вот только при одной мысли о Кэле с кем-то из этих аристократок во мне все бушевало от злости. Так, хватит! Видимо, придется повторять это себе как мантру — Кэл не для меня!

Вздохнув, отправилась обратно в общежитие. Зашла к Тине, ненадолго — ее соседка по комнате беззастенчиво разглядывала меня, от чего хотелось передернуть плечами. Вернувшись в комнату, обнаружила ее пустой, завалилась на кровать с книгой по теории магии, что нам выдали сегодня в библиотеке и сама не заметила, как уплыла в сон.

На следующее утро мы проснулись от мягкого гула артефакта-будильника, что я вчера забрала у Тины. Зевая, Сигни заметила:

— Знаешь, а от этого просыпаться лучше, чем от Колокола, Тина права!

Я кивнула, переплетая косу, и в этот момент раздался звук побудки. Даже в состоянии бодрствования он звучал мерзко, и зачем его таким делать было? Или те, кто его придумывали, строго придерживались народной мудрости — утро добрым не бывает?

Пока мы шли на разминку, Сигни спросила:

— Ну что, до чего вчера додумалась? Будем с Ланом и Рейном дружить?

— О, уже Лан и Рейн! — подмигнула я ей. — И с кем это ты вчера гуляла?

Она зарделась:

— Ну а почему бы и нет? Лан очень милый, просто лапочка!

— Лапочка?! Сигни, они воспитаны при дворе, явно не новички в общении с женщинами, и ты называешь одного из них лапочкой?

Она отмахнулась:

— Ну а мне он нравится, так почему я не могу погулять с ним по парку? В конце концов, он себе ничего такого не позволял!

Святая простота! Ладно, это ее дело, о чем я ей и сказала, добавив, что дружить — не дружить, а общаться более неформально я согласна.

На полигоне, где обычно проходила утренняя разминка, было уже многолюдно и слегка эльфно — впервые я увидела с первого по четвертый курсы целиком. Мда, интересно, это отсев такой большой, или нынешний четвертый курс изначально был меньше нашего — их было всего человек пятьдесят? Сделав себе пометку на память спросить об этом у Тины, я отвернулась и встретилась взглядом с Рейном, кивнув ему и слегка улыбнувшись, на что он просиял ответной улыбкой.

Разминка состояла из бега, прыжков, упражнений на растяжку, словом, что-то вроде обычной утренней зарядки. Бодрила она здорово, после нее мы шли обратно в общежитие разрумянившиеся и энергичные.

Дойл и Сигни еще продолжали завтракать, когда я отодвинула от себя тарелку, сказав друзьям:

— Я все, пойду потихоньку.

Они дружно кивнули, не переставая работать челюстями. Выйдя на улицу, глубоко вздохнула — тело наполняла легкость, а душу беспричинная радость — негромко рассмеялась и потянулась.

— Рад видеть вас в прекрасном настроении, нари Алиэн, — вкрадчивый голос Рейна за спиной, — и пожелать вам доброго утра!

— Доброе утро, Рейн, — ответила я, сделав паузу перед именем, — и зовите меня Лин.

Он просиял:

— Я искренне рад, что вы приняли мое предложение, и может быть, перейдем на «ты»?

— Хорошо, согласна!

— Отлично, Лин! Ну что, идем на занятия?

Я кивнула. Пока мы шли, Рейн спросил:

— Лин, скажи, почему ты не сразу согласилась на дружбу?

— Мы из слишком разных семей, — пожала плечами я, — ты приближённый ко двору аристократ, я — полуэльфийка, то есть изначально отверженная.

Он прервал меня:

— Такое отношение к полуэльфам — глупое, мой отец пытается это изменить, но пока ему это не удается.

— Неудивительно, предрассудки живучи, — улыбнулась ему я, на что он ответил удивительно идущей ему улыбкой. Да уж, встреть его я при других обстоятельствах, могла бы и влюбиться, все-таки в Рейне было море обаяния и умение им пользоваться!

В аудитории пока было пусто, и Рейн устроился рядом со мной, заставив меня высоко поднять брови:

— Ты решил всем продемонстрировать свой интерес ко мне?

— Да, а что тебя смущает? — прямой взгляд в ответ.

— Дело твое, но вряд ли это будет с пониманием воспринято обществом.

Он пожал плечами:

— Мне все равно, или ты боишься, что тебе будут гадости делать?

— Пусть попробуют, — пожала плечами я, — что-то серьезное не подстроят, а злые языки… Ну, к ним я привыкла!

Было так забавно наблюдать за входящими в аудиторию студентами! «Ревизор» отдыхает! Шок, непонимание, растерянность, открытое любопытство от парней и неприкрытая злость от девушек — словом, просто коктейль эмоций. Рейн же явно развлекался, наблюдая за сокурсниками, и смешил меня предположениями, каким будет лицо у следующего. Вошел Дойл, осторожно покосился на нас и сел рядом со мной, затем в аудиторию, весело о чем-то переговариваясь, вошли Сигни и Лан, чье появление вызвало новую волну взглядов от присутствующих. Сигни села рядом с Дойлом, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, по другую руку от нее занял место Лан.

Преподаватель по теории магии буквально ворвался в аудиторию, сразу словно сделав ее меньше: высокий, под два метра ростом, крупный мужчина с копной растрепанных черных волос, такой же бородой и широким, чуть красноватым улыбающимся лицом гуляки и жизнелюба. Синий камзол топорщился в районе талии, выдавая брюшко любителя вкусно и обильно поесть.

— Доброе утро, студенты! — от громового звука его голоса задрожали стекла. — Я ваш преподаватель по одному из самых замечательных предметов — теории магии, магистр Граяр эр Лорран. Сегодня я расскажу о том, почему без моего предмета вам никогда не стать магами! Эту лекцию вы можете не записывать, но в дальнейшем, — он сурово насупил брови, — имейте ввиду, я терпеть не могу лентяев и прогульщиков!

Кстати, магистр оказался прав — теория магии оказалась фактически… магической физикой! Она изучала фундаментальные вещи: связь между различными видами энергии, материей и их преобразованиями. И если на первом-третьем курсе изучение было чисто теоретическим в связи с практически отсутствующим у студентов магическим резервом, то четвертый курс был практически полностью посвящен экспериментально-практической части. Все это магистр рассказывал, то расхаживая по аудитории, то воздевая руки к небу, то присаживаясь на краешек стола. Его лицо было одухотворенным, глаза горели — словом, он явно был влюблен в свой предмет и постарается привить ту же любовь нам. Впрочем, полуобернувшись и окинув взглядом сокурсников, я поняла, что мало кто разделяет мой восторг. Большинство аристократок сидело с кислой миной или оживленно о чем-то сплетничали, мужская часть аудитории в основном имела скучающий вид. Честно, я бы на месте преподавателя обиделась! В этот момент я взглянула на Кэла и вздрогнула: его глаза светились, он весь подался вперед, словно впитывая слова магистра и был просто непозволительно хорош в эту минуту! Я поспешно отвела взгляд, но недостаточно быстро, чтобы он не успел взглянуть на меня. На пару секунд между нами словно протянулась нить — и оборвалась…

Следующим занятием был последний, не считая этикета, из изучаемых на первом курсе предметов — математика. Вполне ожидаемо она представляла собой комплекс упражнений на развитие логического мышления, математический аппарат для расчета всевозможных формул теории магии и что-то вроде начертательной геометрии. Я поежилась: пространственное мышление никогда не было самой сильной моей стороной, а куратор, демонстрируя нам пример фигуры, параметры которой мы должны будем обсчитывать, изобразил нечто такое, от чего у меня закружилась голова — настолько сложно это было.

Занятия, домашние задания, издевательства мастера Дарена на полигоне, осторожные беседы с Рейном — несколько дней пролетели незаметно и как-то утром, вскочив по будильнику и умывшись, я вдруг осознала, что так и не услышала Колокола. Некоторое время стояла в недоумении, а затем хлопнула себя по лбу и рассмеялась — сегодня был последний день седмицы, а значит, выходной!

Быстро оделась и собралась — я хотела навестить Школу, а еще было одно дело… скажем так, неприятное: я считала себя обязанной узнать, чем же закончилась история с моей бывшей квартирной хозяйкой. Сигни еще спала, так что я набросала ей записку и тихонько вышла из комнаты, столкнувшись на пороге с Тиной, которая как раз собиралась постучать в дверь.

— Доброе утро! — поприветствовала я ее.

— Доброе утро, Лин! — улыбнулась мне она. — Какие планы на выходной?

Выслушав меня, она покачала головой:

— Ненормальная! Вместо того, чтобы отдыхать, она в Школу спешит! Ладно, пошли, нам по дороге — провожу тебя немножко! Ну вечером ты хоть свободна будешь?

Я кивнула, Рейн заранее пытался уговорить меня пойти в трактир вместе, но я наотрез отказалась.

— Да, можем встретиться как обычно — в «Пьяном петухе».

Мы шли, обмениваясь впечатлениями об учебе, преподавателях и сокурсниках, наконец Тина как-то осторожно начала:

— Лин, я тебя спросить хотела… Если не хочешь, не отвечай, но… — она замялась.

Я уставилась на нее:

— Эй, подруга, это что за церемонии? Хочешь спросить — спрашивай!

— Ну ладно. Правда, что у тебя пылкий роман с сыном канцлера?

Я поперхнулась смехом:

— Пылкий роман?! Ну и фантазия у того, кто это придумал!

— Прости, но… Об этом все говорят, ты бы побереглась! Найдутся те, кто захочет тебе подстроить гадость какую…

— Ай, — махнула рукой я, — да кому это надо? Да и если захотят — пусть попробуют!

Тина покачала головой, ничего не сказав. Тогда я не знала, как скоро ее прогнозы станут реальностью…

Расстались мы с Тиной почти у ворот Школы. Стоило показаться на площадке, как на меня налетел рыжий вихрь:

— Лин, как же я рад тебя видеть! Ну как учеба? Как ваш мастер по боевке? У тебя там друзья появились? — Бирт был в своем репертуаре.

— Все хорошо, я тебя тоже рада видеть! А сейчас давай-ка заниматься, а то нам мастер Ларг так задаст — мало не покажется!

Как же хорошо было заниматься, не чувствуя ни неприязненных взглядов, ни волнения из-за присутствия на тренировке Кэла! К концу тренировки тело устало, но это была приятная усталость, а на душу снизошел покой. Распрощавшись с учителем, я направилась к конторе мэтра Пирта.

Мэтр оказался на месте и принял меня немедленно. Помощник проводил меня в знакомый кабинет, хозяин которого поднялся мне навстречу:

— Моя дорогая нари Алиэн! Как я рад вас видеть! Прошу, присаживайтесь и поведайте, чем я могу помочь вам!

— Мэтр, я хотела бы узнать, чем закончилась та неприятная история…

— С вашей бывшей домовладелицей? — мэтр покачал головой. — Как выяснилось, она действительно убила своего брата. Ее казнили три дня назад…

Нельзя сказать, что я удивилась, но стало как-то мерзко, меня передернуло. Мэтр заметил это и мягко произнес:

— Не стоит, нари. Все к лучшему, она это заслужила. Зато никто больше не пострадал.

— Спасибо, мэтр. А вы не знаете, как дела у ее бывших слуг? — спросила я, вставая.

— У них все нормально, все неплохо устроились, — мэтр поднялся следом, — и спасибо вам, я знаю, какую роль вы сыграли в этой истории. Если вам будет нужна моя помощь — обращайтесь!

— Спасибо, и до свидания, мэтр! — попрощалась я.

Выйдя на улицу, я направилась в «Пьяный петух». Однако на сегодня мои неприятности еще не закончились… Я проходила мимо одной из дорогущих рестораций: много пафоса, высокие цены, ничего особенного в меню — когда услышала свое имя, произнесенное с такой ненавистью, которой я еще ни от кого не слышала:

— Эта мерзкая полукровка Алиэн!

Я оглянулась, голос шел из открытого окна ресторации, мимо которого я как раз проходила. Сделала шаг в сторону, спрятавшись в тени, и приготовилась слушать.

— Ариана, ты же не можешь всерьез принимать эти глупые слухи, что ходят относительно нее и Рейнвара! Всем понятно, что ее роль — не более чем постельная игрушка, кто она и кто он!

Так-так, знакомый голосок! Тариссия, подпевала Арианы — той самой роскошной брюнетки — была пухленькой блондинкой с голубыми глазами и кукольным личиком. И именно Ариана и Тариссия пожирали меня взглядом каждый раз, когда видели нас с Рейном.

— Я хочу, чтобы ее унизили! Чтобы все видели, что она ничтожество! — прошипела Ариана.

Боги, откуда столько ненависти? Что я ей сделала?

— Да что она тебе сделала? Неужели ты влюблена в Рейнвара? — недоверчиво озвучила мой вопрос Тариссия, а я обратилась в слух.

— Ты с ума сошла, он же некрасивый, разве в такого можно влюбиться! — Ариана была явно возмущена таким предположением. — Но я не позволю, чтобы пялились на нее! А на нее смотрят все, и даже эльфы!

— Ну она сражается хорошо, — ответила Тариссия, — вот и смотрят. Ведь не часто можно увидеть девушку, так хорошо владеющую оружием, да и потом, она отнюдь не дура…

Ничего себе, оказывается, у блондинки имеются мозги и собственное мнение! М-да, она меня удивила… Что ж, тем лучше для нее!

— Значит, ты не хочешь мне помочь? — прошипела Ариана, — подруга называется!

— Знаешь, мне ни она, ни ее подруга не нравятся, но одно дело — подстроить шутку, пустить слух, и совсем другое — делать что-то по-настоящему плохое. Я в этом участвовать не хочу и не буду! — отрезала Тариссия.

— Ну и ладно, сама разберусь!

— Смотри, вылетишь из Академии. Вспомни историю с принцессой, а за тебя-то король просить не будет! Ладно, дело твое, помогать я тебе не стану, но и мешать не буду тоже. А ты все-таки подумай хорошенько, ведь если у эр Неила с этой полукровкой действительно что-то есть, он так этого не оставит! Нужен тебе такой враг? — и, метнув эту парфянскую стрелу, Тариссия встала из-за стола.

М-да, глупость — болезнь неизлечимая… Ариана бы хоть подумала, чего добиться собирается! Ладно, кто предупрежден — тот вооружен, так что буду настороже… Я шла по улицам, а на душе было мерзко, как будто меня окунули в сточную канаву. Нет, я бы поняла, будь у Арианы чувство к Рейну, и могла бы даже помочь ей привлечь его внимание… Но вот так, просто из-за того, что я кого-то заинтересовала? Мне даже стало обидно за Рейна — хоть я и не доверяла ему, однако считала его неплохим человеком. И пусть некрасивый, он был чертовски обаятелен, и уж точно не этой глупой курице о нем так говорить!

Слава Богам, Тина была уже в «Пьяном петухе»! Мне безумно хотелось рассказать ей обо всем, поделиться, но я понимала всю бессмысленность этого, да и не хотелось напоминать о том, как ее саму не так давно травили аристократы. Так что я была рассеянна и, пожалуй, даже обрадовалась, когда пришла пора возвращаться в Академию.

Пока поднималась по лестнице, думала, стоит ли рассказать обо всем Сигни. С одной стороны, я не хотела ее напрягать своими проблемами, а с другой… Во-первых, когда-нибудь она все равно об этом узнает и может обидеться, во-вторых, ударить ведь могут и по ней! Решено, скажу!

Реакция подруги была весьма предсказуемой — она все порывалась «дать этой сучке по морде, авось гавкать перестанет». Мне с трудом удалось ее остановить, и вряд ли я смогла бы это сделать, если б не риск вылететь из Академии. На предложение рассказать все Рейну и Лану я ответила отказом — было противно об этом говорить, да и не хотелось делать больно Рейну, так что я попросила Сигни молчать и держать ушки на макушке.

Следующие несколько дней прошли стремительно: занятия, домашние задания — их становилось все больше. А еще я начала исполнять обещание, данное куратору во время поступления — помочь Сигни и Дойлу с математикой. Так что я почти все время была либо с ними обоими, либо с Сигни. С Рейном мы по-прежнему сидели вместе на занятиях да в столовой, а вот свободного времени у меня практически не оставалось. А еще мастер Данер исполнил свою угрозу — у нас началась полоса препятствий.

Какие слова найти, чтобы описать ее? Пожалуй, лучше всего сказал о ней Дойл после первого занятия, правда, в его речи на три минуты из печатных слов были только предлоги и союзы. Всевозможные веревочные мосты или просто веревки, протянутые над канавами с жидкой грязью, гладкие стенки, на которые смог бы залезть только человек-паук, туннели, подходящие разве что для таксы… Словом, все время, пока мы проходили полосу препятствий, у меня в голове крутились одни и те же строчки:

Возвращались в общежитие мы после этих занятий в виде грязевых монстров, грязь буквально текла с нас. Несколько раз даже пришлось пропустить обед, чтобы успеть вымыться до следующего занятия…

Кстати, пройти полосу препятствий полностью пока не удавалось никому, хотя лидировали в прохождении Кэл и эльфы. Впрочем, с занятий они шли такие же грязные и злые, как и все, и на надменных эльфах грязь смотрелась особенно… экзотично, заставляя меня кусать губы, чтобы не рассмеяться, глядя на них, а в особенности — на нервно дергающиеся острые уши.

Все изменилось вечером, когда мы втроем — я, Сигни и Дойл — сидели за математикой. В дверь постучали, требовательно и зло, мы переглянулись, и Сигни крикнула:

— Эй, кто там?

Ответил Лан:

— Я и Рейн, откройте!

Переглянувшись, мы открыли дверь. Рейн буквально ворвался в дверь, быстро окинул взглядом всю картину: гору учебников, тетради, сопящих от старания ребят, и стушевался:

— Лин, прости, что я так ворвался, но…

— Рейн, что происходит? — я была не на шутку рассержена. — Ты влетаешь в нашу комнату, ведешь себя так, как будто у меня здесь рота врагов, а теперь мнешься, не желая давать объяснения!

Он как-то растерянно взглянул на меня, перевел взгляд на Лана, точно ища поддержки, однако тот покачал головой, словно говоря: «нет уж, приятель, разбирайся сам». Вздохнув, спросил:

— Лин, мы можем поговорить наедине?

Я сузила глаза и оценивающе взглянула на него, постукивая пальцами по бедру:

— Хорошо, идем, — и добавила, обращаясь к ребятам, — а вы продолжайте заниматься!

Мы пошли в парк, забрались в его наиболее уединенный уголок и сели на скамейку. Я требовательно взглянула на Рейна:

— И? Я жду объяснений!

— Вот, держи! — он протянул мне какую-то мятую бумажку и ответил на мой недоумевающий взгляд, — нашел у двери своей комнаты, прочти!

Я усмехнулась и принялась читать. Ну что я могу сказать? Автору сего опуса явно не хватало воображения: в нем меня обвиняли в том, что я шлюха, что принимаю у себя мужчин, а Дойл — мой любовник и сутенер. Его-то чего сюда привлекли? Интересненько, они что, решили повторить историю Тины? Со мной?! Дочитав, подняла на своего визави ледяной взгляд:

— И что?

— Но, Лин… — он был явно ошарашен моей реакцией.

— Даже если бы эта мерзость, — выразительно скривилась, — была правдой, тебе-то какое дело? Ты мне не муж, не жених и не любовник! Я не навязывалась тебе в друзья, и если хочешь — этот наш разговор будет последним, можешь не беспокоиться за свою репутацию!

Он поежился:

— Лин, я просто… Забеспокоился за тебя, мало ли, тебе тоже могли эту гадость подбросить… прости!

Да-да, а я тебе поверила! То-то ты вел себя как ревнивый муж! На самом деле, как я понимаю, у Рейна взыграло самолюбие — если действительно здесь все считают, что у нас пылкий роман, то его реакция до некоторой степени понятна. Ладно, сделаем вид, что я проглотила его объяснения:

— Хорошо, пусть так, но я попрошу тебя больше не врываться ко мне так и не пугать моих друзей!

— Да, прости… Интересно, и кто автор этой, — его передернуло, — мерзкой бумажонки?

— Ариана, конечно, — пожала плечами я, — интеллект, богатый словарный запас и опыт определенного рода так и лезет из всех щелей!

Он явно был смущен:

— Но зачем это ей? Мной она никогда не интересовалась, так что какой смысл? Или она ревнует к тому интересу, который проявляют к тебе все, даже эльфы, которые вообще-то полукровок терпеть не могут? Да и как она могла подложить мне письмо? Если бы Ариана появилась в мужском общежитии, ее бы точно заметили!

— Может, и ревнует, а относительно письма — вполне могла попросить кого-нибудь подбросить его. Да хоть бы и того провокатора, что пытался вывести меня из себя в столовой и на первой встрече с куратором, как бишь его там? Хейм вроде?

— Хейм эр Корвен, — брезгливо поморщился Рейн, — да, этот мог. Он один из шавок, так при дворе называют тех, кто… Как бы это объяснить…

— Не трудись, я поняла, — прервала его я. И действительно, образ гавкающей из подворотни шавки удивительно шел этому типу. — Скажи, а мое предположение об авторстве письма тебя не особенно-то удивило, почему?

— Потому что из всех великосветских сплетниц Ариана эр Триат — самая мерзкая! — в голосе Рейна прозвучала горечь. — Она очень хорошо наловчилась делать пакости, всегда бьет по больному!

Похоже, он вспомнил что-то неприятное: лицо закаменело, а синие глаза словно подернулись льдом. Впрочем, через несколько секунд он потряс головой, поднялся и подал мне руку:

— Пойдем, я провожу тебя в общежитие.

Пока мы шли, я вспомнила, что давно хотела поинтересоваться у Рейна кое о чем:

— Рейн, а можно тебя спросить… Этот старший эльф — он кто? Странный он какой-то, не похож на обычного студента…

Он остановился и посмотрел на меня, выражение его глаз было таким, словно он увидел нечто очень любопытное:

— А ты сама-то как думаешь?

— Может, это и глупость, но мне почему-то показалось, что он из какой-то Тайной службы, слишком уж он все высматривает, не знаю, есть у эльфов такая?

— Есть. И ты права, он очень подозрителен, так что его уже проверяют. Знаешь, я давно понял, что ты умна, а теперь еще и рад, что мы мыслим одинаково.

Я распрощалась с Рейном на пороге общежития и поднялась к себе в комнату. Друзья все еще продолжали корпеть над учебниками, при моем появлении отброшенными в сторону:

— Лин, что происходит? — от Дойла.

— Что он тебе сказал? — подхватила Сигни.

— Садитесь, сейчас все расскажу. А лучше прочтите это, — протянула им письмо.

Прочитав, они переглянулись, и Дойл спросил:

— И что ты будешь делать?

— А что я могу сделать? Предлагайте варианты!

— Рожу начистить автору, — пробурчала Сигни, кровожадно осклабившись, — это ведь опять Ариана?

— Я полагаю, да. Ты же понимаешь, что вариант с рожей — нереальный, хоть и соблазнительный, еще предложения есть?

Дойл потер лоб:

— Поругаться с ней тоже не выход…

— Разумеется! Что мне это даст? Знаешь, есть такая фраза: никогда не спорь с дураком, люди могут не заметить между вами разницы! Вот если бы можно было пустить контрслух…

— Это как? — заинтересовалась Сигни.

— Это так, чтобы все говорили только о ней, и желательно в таком же ключе, — кивнула на бумагу я, — но как это сделать, я не знаю! Да и противно это все… Так что просто не буду замечать ее происки, рано или поздно она сорвется, и вот тогда…. Но я пойму, если вы решите какое-то время со мной не общаться…

Меня прервали хором:

— Ты что несешь?!

Дойл усмехнулся:

— Меня в этом письме тоже затронули, так что я с тобой!

— А я давно хотела сделать какую-нибудь пакость этой стерве Ариане, — мечтательно закатила глаза Сигни.

С этого момента меня ни на минуту не оставляли одну — то ли сговорившись, то ли просто само так вышло. Ариана бесилась, но не могла ничего сделать, а ее прихлебатели не рисковали задевать меня в присутствии Рейна. Мне удалось убедить его в том, что не стоит предпринимать никаких встречных действий, и это возымело эффект. Судя по всему, «высшее общество» какое-то время посмаковало занятную сплетню, но, видя отсутствие реакции со стороны Рейна и его по-прежнему дружеское со мной общение, сочло ее ложью. В результате эта история больнее всего ударила по самой Ариане — теперь над ней стали откровенно посмеиваться, так что ее срыв был только вопросом времени…

Все произошло в столовой за ужином, мы сидели вчетвером — я, Сигни, Рейн и Лан, и болтали о преподавателях, соперничая в том, кто даст им наиболее меткую и смешную характеристику, притом так, чтобы в ней не было ничего обидного. Никто не думал, что так произойдет — подбирая эпитет для тари Ирманы, Рейн скользнул взглядом по столовой, на секунду взглянув на сидевшую за столиком Ариану, задумался, а потом пошутил, заставив нас залиться смехом. Только потом, прокручивая в голове этот эпизод, я поняла, что она восприняла это как смех над ней… Впрочем, сама виновата: уж если берешься кого-то задевать, будь готов к отдаче!

Тогда же все произошло неожиданно: вот мы сидим и весело смеемся, я поворачиваюсь к Рейну, вижу, как расширяются его зрачки, глядя на что-то за моей спиной, разворачиваюсь — и лицом к лицу сталкиваюсь с перекошенной от злобы Арианой.

— Ты, ты… — задыхаясь, начала она, все усиливая голос и заставляя всех присутствующих повернуться к ней, — ты… я… шлюха!!!

Слово словно повисло в воздухе, заставив замолчать всех вокруг. Краем глаза я видела, что в нашу часть столовой подтягиваются студенты других курсов. Что ж, ты сама виновата!

— Правда? Забавно, видимо ваши родители очень сильно не любили вас. Это надо же — назвать дочь… Шлюхой!

Да, знаю, что это по-детски, но что делать? Откровенно говоря, я растерялась! Впрочем, такой ответ явно был новостью для этого общества — затихшие в ожидании моей реакции студенты наконец сообразили, что именно я сказала, и по залу прокатились все усиливающиеся смешки. Я покачала головой:

— Говорят, не спорь с глупцом — глупость непобедима… Так что спорить я с вами не собираюсь!

Смешки становились все громче, одновременно я поймала несколько заинтересованных взглядов в свой адрес и довольных унижением Арианы — в ее. И тут она сорвалась и бросилась на меня с кинжалом, который выхватила из ножен на поясе. Возможно, будь на моем месте кто-то из светских красоток, у нее бы что-то получилось, а так… Я увернулась от удара и перехватила ее руку, с силой нажав на болевую точку на задней части локтя. Кинжал выпал из ее руки, а она закричала.

Рейн рванул ко мне, но тут раздался ледяной голос нашего куратора:

— И что здесь происходит?

— Магистр Бренан, тари Ариана сначала принялась ни с того ни с сего оскорблять нари Алиэн, а затем набросилась на нее с оружием, — первым вышел из ступора Лан.

— Это действительно так, или кто-то хочет оспорить слова студента Ланеара? — обвел столовую холодным взглядом магистр, ответом ему была тишина.

— Что ж… Тогда обе за мной! — скомандовал он, поворачиваясь к двери.

— Эта мерзкая тварь, сука, ненавижу! — почти вой пришедшей в себя и осознавшей последствия такого поведения Арианы прервал, судя по ее реакции, воздушный кляп — рот оставался широко открытым, но она не могла издать ни звука. Магистр что-то пробормотал, короткий жест — и Ариана покорно двинулась за ним. Он перевел взгляд на меня, я поклонилась, давая понять, что готова выполнять его распоряжения.

Куратор привел нас обеих в свой кабинет в административном корпусе. Велев мне сесть, расположился в кресле и нажал что-то на своем столе. Через пару минут в дверь постучали, магистр встрепенулся и вышел в коридор, жестом велев мне оставаться на месте. Вернулся он с молодым на вид мужчиной, который защелкнул на руках Арианы браслеты, похожие на те, что я видела у стражи во время ареста нари Дариа. Рот Арианы наконец захлопнулся, и она покорно последовала за вошедшим, который коротко поклонился хозяину кабинета и ушел.

— А теперь, студентка эс Лирэн, я бы хотел услышать ваши объяснения произошедшего. И кстати, — добавил он, стоило мне открыть рот, — начните с начала, а не с сегодняшнего инцидента!

— Да, магистр, — уважительно склонила голову я и принялась рассказывать обо всем, уставившись в пол. Закончив, подняла голову и прямо посмотрела на магистра, который рассматривал меня так, как будто я была сложной геометрической фигурой, площадь которой ему предстояло вычислить.

— Да уж, история… Ее может кто-нибудь подтвердить?

— Да, письмо я сохранила, и вы можете расспросить Рейнвара и Ланеара, — ответила я.

Куратор потер виски, встал, прошелся по кабинету и вернулся, встав прямо перед креслом, в котором я сидела, так что возникло чувство, что он почти физически давит на меня.

— Почему вы не рассказали мне об этой ситуации заранее? — резкий тон вопроса заставил меня вжаться в кресло. — Я ваш куратор, и это касается не только учебы!

— У меня не было ни единого доказательства, а обвинять кого-то без них — попросту глупо! — я смело посмотрела на него.

Некоторое время мы мерялись взглядами, затем магистр Бренан словно обмяк и отошел в сторону, присев на край стола, а я тихонько вздохнула с облегчением.

— Что ж, нари Алиэн, тогда нам нужно обсудить кое-что важное. Как пострадавшая сторона вы можете выбрать наказание для Арианы. Первый вариант — ей блокируют дар и исключают из Академии, тут все просто. Второй, — он словно вглядывался в мое лицо, — может быть более выгодным для вас. Ее семья довольно богата, и если вы согласитесь замять это дело, то получите неплохие отступные, а к вам она теперь подходить побоится, я думаю.

— Могу я подумать? — спросила я, — мне нужно поразмыслить над вашим предложением.

— Конечно, нари! Позвольте угостить вас отваром, у меня особый состав, неплохо проясняет голову.

Я с благодарностью приняла стакан, отпила немного и задумалась. Впрочем, особо тут анализировать было нечего, так что через пару минут я подняла глаза на куратора.

— Я решила, магистр Бренан, и выбираю вариант с ее исключением из Академии.

Он вздохнул, сел напротив меня в кресло, так что наши глаза оказались на одном уровне, и спросил:

— Вы не обязаны объяснять причину, но… Если это не секрет, я все-таки хотел бы услышать ваши резоны.

Я кивнула:

— Видите ли, магистр… Если бы я знала, что это единичный случай, и была уверена, что данная ситуация способна изменить тари Ариану — я выбрала бы второй вариант. Однако насколько я знаю, ее поведение со мной не было из ряда вон выходящим! Поверить в то, что она может измениться… Под чьим влиянием? Семьи, избаловавшей ее? Да и вообще я не верю в столь радикальные изменения взрослого человека! Есть и еще одна причина… — я замялась, не зная, как выразить свои чувства, — понимаете, ведь если она все-таки станет магом, ее возможности возрастут, и если она что-то совершит дурное… В общем, я буду чувствовать свою ответственность за это! А я этого не желаю!

Магистр как-то невесело усмехнулся, однако из его глаз постепенно исчезал холод:

— Знаете, нари Алиэн, я рад тому, что вы понимаете, какую ответственность налагает на магов их Сила. К сожалению, некоторые не понимают этого до выпускного курса! Но вы понимаете, что приобретете врага в лице Арианы и ее семьи?

— Да, понимаю. Но я также понимаю, что в Академии им меня не достать, а через семь лет мы еще посмотрим, кто кого! — гордо вскинула я голову.

— Что ж, — он улыбнулся, — тогда идите за мной!

Мы вышли из кабинета и пошли по коридору, проходя мимо дверей с именами владельцев на золоченых табличках. Наконец остановились перед огромной дубовой дверью, которая сама по себе являлась произведением искусства — прихотливый узор изображал проявления стихий, причем казалось, что огонь по-настоящему трепещет, а вода струится по поверхности. Дверь была окутана дымкой защитного заклинания, а позолоченная табличка с вычурными буквами гласила: «Архимаг Реаннер эр Нортарр, ректор». Магистр Бренан прикоснулся ладонью к квадрату, выделяющемуся на фоне узора своей простотой, и негромко произнес:

— Магистр Бренан эр Кринан и студентка Алиэн эс Лирэн к ректору.

Дымка защиты исчезла, а дверь беззвучно отворилась перед нами. Магистр взглянул на меня и сделал шаг вперед, я неотступно следовала за ним, думая о том, чем может грозить мне внимание главы Академии.

Дверь вела во что-то вроде приемной: ряды кресел у стены, еще две двери и письменный стол, за которым сидел средних лет мужчина с непримечательной внешностью, что-то сосредоточенно записывающий — видимо, помощник или секретарь ректора. На наши шаги он поднял голову и мотнул ею в сторону одной из дверей. Войдя, мы оказались в типичном кабинете: длинный овальный стол, ножки которого украшала резьба, с креслами вокруг него в том же стиле, в стороне небольшой столик с графином, стаканами и печеньем на нем, левее — вычурный шкаф. У окна стояло богато изукрашенное бюро, за которым в высоком кресле что-то сидел и писал мужчина — как я поняла, сам ректор.

Сейчас я видела только мощную фигуру в белой рубашке и расстегнутом темно-синем камзоле с серебряным шитьем да львиную гриву темно-русых волос. Дописав, он поднял голову и взглянул на нас. Широкое лицо с высоким лбом, прямым носом и твердым подбородком, четко очерченная линия губ, проницательные серые глаза — все в нем дышало силой и выдавало незаурядную личность.

— Присаживайтесь, магистр, студентка, — откидываясь на спинку кресла и разглядывая меня так, что мне хотелось поежиться, произнес ректор, — итак, что вы решили, нари? Деньги или изгнание? И почему?

— Изгнание, тар ректор, — вежливо склонив голову, ответила я и объяснила причины моего решения, повторив те доводы, что уже приводила куратору.

— Хм, недурно, не правда ли, магистр? — обратился ректор к куратору. — Что ж, нари, ваши доводы разумны, и я поддерживаю ваше решение. А теперь можете быть свободны, а вы, магистр, останьтесь!

Я почтительно поклонилась, вышла в коридор и устало облокотилась о стену. Руки-ноги дрожали, и мне не хотелось никого видеть. Молясь про себя всем Богам, чтобы никого не встретить, вышла во двор. Ну конечно, разве же мне могло так повезти! У крыльца меня ждали мои друзья и Рейн с Ланом.

— Ну что? Что будет с Арианой? У тебя проблемы? — наперебой задавали они вопросы.

Я покачала головой:

— Ариане — изгнание, у меня все нормально. И простите, мне очень нужно побыть одной, — оглядела их и быстрым шагом, почти бегом двинулась в сторону общежития. Меня трясло, и больше всего на свете сейчас я хотела забиться в уголок и нареветься всласть.

Нет, положительно судьба сегодня решила поиздеваться надо мной! По дороге к общежитию я почти не смотрела по сторонам, но не заметить Кэла я не могла. Увидела и чуть не застонала в голос: он был с девушкой, одной из наших сокурсниц, похожей на меня-драконицу! На ту, что Кэл видел во сне! Светло-русые, почти золотистые волосы, изящная фигура, только глаза другие — серые. Боги, за что? Я на секунду встретилась с Кэлом взглядом, стремительно отвернулась и пошла дальше. Видимо, на моем лице все же что-то промелькнуло, потому что всю дорогу до общежития я чувствовала, как спину мне сверлит чей-то внимательный взгляд…

На пятый этаж я буквально взлетела, ворвалась в комнату и на мгновение замерла. Здесь мне побыть одной не удастся — в лучшем случае Сигни скоро заявится сюда в одиночестве, в худшем — она приведет с собой парней. Да, я могу заблокировать комнату и не впустить их, но мне не хотелось ссориться еще и с ними. И тут мне в голову пришла идея… Да, там меня уж точно никто не побеспокоит! Быстро содрав с себя форму, я переоделась в тренировочный костюм и выскользнула наружу.

Уже стемнело, так что до полосы препятствий я добралась, не встретив никого. Плевать, что мне еще ни разу не удалось пройти ее при свете дня! Сейчас меня интересовал не результат, а процесс, так что вперед!

В очередной раз сорвавшись в грязевую яму, я выползла на траву и упала без сил. Потная, с переломанными ногтями, вся в грязи… И все равно, облегчения я не получила… К горлу подступил комок, еще немного — и стресс наконец вырвется из меня потоком слез. Я уронила голову на руки и не поверила своим ушам — бархатный голос обеспокоено спросил:

— Вам нужна помощь, нари?

Подняла глаза на Кэла и, с трудом сдерживая слезы, прошептала:

— Пожалуйста, тар, уйдите! Умоляю вас!

Он внимательно посмотрел на меня, склонил голову, сделал пару шагов прочь и обернулся ко мне, удивительно мягко произнеся:

— Алиэн, проявлять слабость — не грех, даже для воина. И стыдиться этого не стоит.

Изящный поклон, и он стремительно удалился, а я растерянно посмотрела ему вслед и уронила голову на руки, залившись слезами.

Я рыдала долго, выплескивая в слезах и иррациональный стыд за случившееся с Арианой, и напряжение: я так устала все время притворяться, изворачиваться, следить за каждым своим действием! Устала от изучающих и откровенно раздевающих взглядов, устала быть сильной! Как же я хотела, чтобы меня просто обняли и пообещали, что все будет хорошо! И Кэл… Ох, Кэл! Как же мне найти в себе силы держаться с ним по-прежнему отстраненно? Проклятие, ну почему тот же Рейн не затрагивает ни единой струнки в моей душе? Почему только рядом с Кэлом мое сердце трепещет как сумасшедшее?

Когда я наконец утерла слезы и встала, была уже глубокая ночь. С трудом дыша распухшим от слез носом, я поплелась в общежитие. Все уже давно угомонились — в здании не светилось ни одно окно. С трудом — ноги заплетались — поднялась на пятый этаж и ввалилась в комнату, стараясь двигаться как можно тише. Тихонечко заползла в ванную и залезла под воду как была, прямо в форме. Где-то через час наконец свалилась в кровать и сразу же забылась тяжелым сном.

Проснулась я от того, что меня нещадно трясли. С трудом разлепив веки, простонала:

— Сигни, ты меня убить решила? Если да, то сделай это по-быстрому, хорошо?

— Фух, ты меня напугала! Бужу-бужу, а ты не просыпаешься! Да что там, ты ухитрилась Колокол проспать! — заявила она, встав надо мной и уперев руки в бока.

— Да ладно! — недоверчиво пробормотала я и взглянула на нее. — Что, правда?

— Ага. Так что подъем и стрелой умываться! — скомандовала эта фурия.

Ну и видок у меня был! Припухшие веки и нос, помятое лицо — да уж, долгая истерика никого не красит! Быстренько умывшись ледяной водой, вылетела из ванной и принялась одеваться.

— Расскажешь, что вчера было? — спросила Сигни, пока мы бежали к полигону.

— Давай за завтраком, ладно? Не та это история, которую бы хотелось повторять несколько раз, а парни тоже наверняка захотят ее услышать, — поежилась я.

Сигни кивнула, мы как раз добежали до полигона — практически к самому началу разминки.

На завтраке к нам с Сигни подсели все трое — необычно, как правило, Дойл и Рейн с Ланом взаимно избегали друг друга. Встретив вопросительные взгляды, я коротко рассказала им обо всем произошедшем вчера. Узнав, какой выбор мне предложили и что я решила, Рейн с Ланом переглянулись, а известие, что я видела лично ректора их явно изумило.

— Молодец, Лин! — улыбнулся мне Рейн. — Ты правильно выбрала! Вот только теперь поостерегись, когда выходишь из Академии, хорошо? Семейка Арианы вполне может нанять кого-нибудь, чтобы с тобой расправиться. Может, я с тобой ходить всюду буду?

— Нет! — я была категорична, — я сама о себе позабочусь! — и улыбнулась, пытаясь смягчить отказ.

— Слишком уж ты независима! — заявил молчавший до того Лан, — самой-то не тяжело?

— Нет, — колюче взглянула на него, вставая, — не тяжело! И вообще, нам на занятия пора!

Дни снова набрали свой стремительный бег: прошел гроздень, к концу подходил златень. Так октябрь называли здесь из-за невероятно красивой осени: деревья стояли, все усыпанные золотой листвой, а в воздухе под лучами солнца словно витала золотистая дымка. Все-таки климат тут был на удивление благодатным.

В выходные я выходила, буквально увешавшись оружием, ходила только по оживленным улицам и возвращалась в Академию засветло. Не зная, будет ли семья Арианы предпринимать что-то против меня, рисковать по-пустому я не хотела. На занятиях все было благополучно — учиться мне нравилось, преподаватели это чувствовали и относились ко мне достаточно благосклонно. Задания, что давал мастер Данер на боевке, все усложнялись. Кстати, та группа, что стихийно образовалась на первом занятии, по-прежнему оставалась в том же составе, и каждому из нас уже удалось хотя бы по разу пройти полосу препятствий. Мастер потирал руки и злорадно напоминал нам, что скоро начнутся дожди, а полосу препятствий нам никто не отменит…

Лан с Сигни все так же целовались и обнимались в парке, Дойл постоянно пропадал у кого-нибудь из обслуги помоложе и по утрам выглядел как кот, слопавший кринку сметаны — судя по всему, отказа у дам он не знал. Наши же отношения с Рейном оставались спокойно-приятельскими: после того, как я намеренно не заметила его довольно прозрачных намеков на то, что мы могли бы стать ближе друг к другу, он все осознал и вел себя по-прежнему. Откровенно говоря, я не понимала, что со мной происходит — в прошлой жизни мне вообще-то всегда нравились мужчины типа Рейна: умные, скорее некрасивые и обаятельные. Здесь же… Я не испытывала к нему никаких чувств, кроме осторожного уважения и дружеской симпатии, слегка приглушенной тем, что я так и не знала, что он задумал относительно меня.

Что же касается Кэла… Через несколько седмиц после происшествия с Арианой он расстался со своей пассией и был тут же атакован прочими красотками. Уж не знаю, до чего у них там дело доходило, но за ним буквально следовал шлейф из покоренных дам. Со мной же он неизменно учтиво здоровался, периодически провожая взглядом… И все! Однажды я не выдержала и решила расспросить Дойла о Кэле, на что получила ответ: спокойный, вежливый, не лезущий в чужие дела — словом, идеальный сосед! Я же старалась выгнать его из своих мыслей, но с каждым днем это было все труднее…

Так шли день за днем, седмица за седмицей, однако вскоре размеренный ход событий был нарушен. Началось все с объявления куратора…

После сигнала окончания занятия магистр Бренан поднял руку, привлекая к себе внимание аудитории, и произнес:

— Внимание, студенты, я хочу сделать объявление! В конце этой седмицы состоится Осенний бал!

Ответом ему были восторженные взвизги женской части курса, магистр усмехнулся и продолжил:

— Форма одежды на балу — любая, однако уважаемых дам я прошу не забывать о пристойности и уместности!

Интересно, и почему при этих словах я представила себе декольте до пупа?

— Магистр, а как же нам быть, нужно ведь хотя бы парикмахера посетить, — жеманно произнесла одна из девиц, захлопав ресницами, — ведь из Академии можно выйти только в выходной!

— Согласно распоряжению ректора на этой седмице у вас два выходных, — слова магистра были прерваны радостными выкриками и хлопаньем в ладоши, он оглядел нас и покинул аудиторию.

Мы направились к выходу, и Сигни спросила меня:

— Ты в чем пойдешь на бал?

— Я вообще не собираюсь на него идти, — спокойно ответила я, — у меня нет платьев и я не умею танцевать.

Конечно, я умела танцевать все принятые на балах танцы, вот только Лин-то попросту не могла этого уметь, и так глупо подставляться я не собиралась! Лучше уж я просто отдохну у себя в комнате. Или зайду к тетушке Асте — я-таки узнала у Тины, что наша хозяйка любит ягодные пирожные, что готовились в одной их кондитерских на Ратушной площади и пару раз забегала к ней с гостинцами, так что она при виде меня всегда расплывалась в улыбке и приглашала заходить в гости. Впрочем, она вообще относилась ко мне и Сигни с искренней симпатией, ведь мы единственные из первокурсниц не устраивали ей скандалов и не разводили свинарник в своей комнате.

— Но как же так, — Сигни явно растерялась, — я думала… Тогда и я не пойду!

— Вот еще, не вздумай! Иди и повеселись!

Нас догнали Рейн с Ланом, который спросил, слегка приобняв Сигни за талию:

— Что вы так горячо обсуждаете?

— Лин сказала, что не пойдет на бал, потому что у нее нет платья и она не умеет танцевать! — тут же нажаловалась на меня подруга.

— Как не пойдешь? — взгляд Рейна был растерянным, — но… Почему ты раньше не сказала, что у тебя нет платьев? И что танцевать не умеешь — я бы научил?

Я хмыкнула:

— Мне как-то платья не нужны были, кстати, а что было бы, знай ты об этом?

— Ну… А вообще, платье же можно купить! — воодушевился Рейн.

— Во-первых, у меня пока не хватит денег на платье, во-вторых, готовое платье вряд ли будет на мне хорошо сидеть, — заметила я, — да и еще раз повторяю: я не хочу идти ни на какой бал!

— Но ведь все ходят! — не выдержав, воскликнул Рейн, запустив руки в волосы. — Неужели тебе неинтересно? Ты хоть раз на балу была?

Я уставилась на него, как на… слегка неумного человека:

— Любопытно, и какие балы могла посещать простолюдинка-полукровка, по-твоему?

— Значит, ты точно не пойдешь? — голос Рейна становился все более холодным, — мне кажется, ты просто не хочешь идти туда со мной!

— Это твое право — так думать, — покачала головой я, — только не забывай: я от тебя ничего не требую. Если тебе надоело со мной общаться, ты можешь прекратить это в любую минуту!

— Нет, что ты, — пошел на понятную он, — просто я расстроился. Если честно, мне очень хотелось увидеть тебя в платье.

— Прости, что разочаровала. Так что если желаешь, на бал я схожу — в форме, и танцевать, разумеется, не буду. Хочешь? — иронично усмехнулась я.

Рейн замялся, на мой вопрос ответил Лан:

— Знаешь, Лин, если ты придешь на бал в форме, над ним еще долго смеяться будут. Так что лучше уж вообще не ходить… А вот на Зимний бал тебе идти в любом случае придется, это требование Академии!

— Спасибо, что предупредил, к Зимнему балу постараюсь сшить платье и научиться танцевать, если найду учителя, разумеется, — благодарно кивнула я.

— Твоим учителем буду я, и не спорь! — безапелляционно заявил Рейн.

— И не собираюсь, более того, я буду тебе весьма признательна, — улыбнулась я ему, завершая разговор.

Через несколько дней я сидела на своем излюбленном месте — подоконнике, наблюдая за тем, как жертвы моды отправляются на бал. Сигни ушла минут пять назад, я помогла ей сделать прическу, которая получилась просто роскошной: высокий пучок с завитками и выпущенным локоном подчеркнул красоту лица и длинную шею. Простое закрытое голубое платье подруги выгодно отличало ее от аристократок, слепо следующих моде. А она в этом сезоне, как оказалось, была довольно нелепой: платья с чересчур глубоким декольте и ворохом юбок, причем скроенных так, что верхняя не полностью прикрывала нижнюю. А с учетом того, что цвета юбок чуть отличались тоном ткани, и модой на украшения в виде маленьких розочек… Словом, платья производили впечатление взбесившейся клумбы.

Отличились эльфийки — их платья, скажем так, не оставляли простора воображению, будучи облегающими и глубоко декольтированными. Мда, торжество дурного вкуса… Как же хорошо, что я не пошла на этот бал!

Зато мужские костюмы были элегантными и строгими: богатых темных цветов, с золотым и серебряным шитьем, без лишних деталей камзолы, прямые брюки, белоснежные рубашки с минимумом кружев. Интересно, что, мужскую и женскую моду придумывают разные люди? Уж слишком диссонировали костюмы между собой…

Оставшись в полном одиночестве, соскочила с подоконника и потянулась всем телом подобно большой кошке. Наблюдение за сборами напомнило мой первый бал: жесткий этикет, холодные оценивающие взгляды родственничков, Каэхнора — тут меня передернуло — и конечно же, единственное светлое воспоминание того вечера, Эрвейна. К сожалению, я ничего не знала ни о том, что происходило в замке Шатэрран, ни вообще о ситуации в драконьем обществе — уж слишком оно было закрытым. Вернувшийся с письмом от Мирта Аврад не упоминал о каких-то изменениях в политике кланов, да и в самом письме ничего об этом не было. Единственное, Мирт сообщил, что ему возместили все, что он потратил, помогая мне — это известие заставило меня облегченно вздохнуть. Однако никого из Шарэррах он не видел, деньги передали с купцом вместе с короткой запиской о том, что драконам других кланов не позволяется больше бывать на землях Шатэрран, и в ближайшее время никакой связи с ними не будет. Даже вездесущие сплетники в тавернах предпочитали не задевать в разговорах драконов, хотя вовсю болтали о прочих расах. Естественно, не было слышно ничего и о моих поисках. Интересно, что отец сказал о моем исчезновении Каэхнору? Может, это рассорило Шатэрран с Таэршатт? Надеюсь, что так!

Вернувшись с бала, Сигни с восторгом рассказывала мне о том, какое внимание ей оказывали там — неудивительно, если учесть, как потрясающе и непохоже на других выглядела подруга. Она описала мне танцы, всевозможные пикантные ситуации, упомянула и то, что Рейн практически не танцевал во время бала. Мне больше всего хотелось узнать о Кэле, однако спрашивать я не решилась. Впрочем, Сигни заговорили о нем сама:

— Знаешь, а сосед Дойла по комнате весь вечер оглядывался, как будто искал кого-то. А учитывая, что там были все, кроме тебя… Уж не тебя ли ему не хватало, а, подруга?

— Скажешь тоже — меня, может, просто так вышло, — как можно безразличнее ответила я.

— Ну-ну, — как-то скептически произнесла Сигни и вдруг огорошила меня вопросом, — Лин, прости, это не мое дело, но… Он ведь тебя нравится, так?

Я беспомощно посмотрела на нее и кивнула:

— Да, очень, если честно. Только ты никому не говори, ладно?

Она показала пантомиму с запиранием рта на ключ и выбрасыванием его подальше, затем сказала:

— Не волнуйся, твоя тайна в безопасности. Ты ведь не собираешься признаваться ему в этом?

— Разумеется, нет! — гордо вскинула голову я.

— Ну и отлично, — промолвила подруга, зевая, — ложимся спать?

А на следующий день произошло кое-что интересное. На самом деле то, что мне удалось это узнать, было почти невероятной удачей! Началось же все с того, что после занятий я тихонько улизнула в парк, направляясь к его отдаленному уголку. Там росло огромное старое дерево, под которым стояла скамейка — это было место, где я отдыхала душой и заодно место свидания студенческих парочек. Как ни странно, я словно подпитывалась энергией от деревьев, будто во мне и вправду текла эльфийская кровь… Рейна и Лана я увидела издалека, я вдруг меня словно толкнул кто-то, шепнув: «проследи за ними!»

Прячась за деревьями, я тенью следовала за парнями. Казалось, сами Боги помогали мне: очень скоро я поняла, что они тоже идут в сторону того самого дерева. Скользнув меж кустов, я оказалась у дерева первой и заполошно огляделась: куда бы спрятаться? Идея пришла в последнюю секунду: ствол с множеством неровностей словно был предназначен самой природой вместо лестницы, так что я забралась повыше и улеглась животом на широкую ветку, полностью скрывшись в густой массе золотистых листьев и затаив дыхание.

— Ну и зачем ты меня сюда затащил? — голос Лана.

— Кое-что рассказать хочу. Только посмотри, рядом никого нет?

Лан оглядел кусты поблизости и покачал головой:

— Все чисто. А кстати, почему мы не могли поговорить в общежитии?

— А ты уверен, что нас там не слушают? — насмешливо задал вопрос Рейн.

— Нет, а ты точно знаешь, что здесь нет лишних ушей?

— Если и есть, сейчас не станет, — усмехнулся Рейн, доставая какой-то, по всей видимости, амулет — металлический ромб с камнем посередине, и нажимая на камень. — Вот теперь их точно нет!

— Ну и почему этого нельзя было сделать в комнате? — резонно заметил Лан.

— А ты знаешь, как заклинание в амулете будет сочетаться с теми, что стоят на комнате? Я — нет, и рисковать не хочу.

Лан хмыкнул:

— Может, ты и прав… Кстати, давно хотел спросить тебя относительно Лин. Прости, я не верю, что ты в нее влюблен, хотя твое поведение сейчас и нетипично. Объяснишь?

Лежа на ветке, я превратилась в слух. Рейн встал, сделал пару шагов и вернулся к скамейке. Сел, откинувшись на спинку, и заговорил:

— Вообще-то о ней я и хотел поговорить. Меня все время смущают в Лин некоторые нестыковки. Простолюдинка-полукровка, сирота — так ведь? При этом великолепно владеет очень недешевым оружием — а денег на платье у нее якобы нет, имеет превосходные манеры, хоть и пытается это скрыть, умна, образована. И как такое может быть?

— Ее проверяли?

— Разумеется! Неужели ты думаешь, что в Академии есть хоть кто-то, чью жизнь Тайная служба не прочесала мелким гребнем? А их троица наиболее подозрительна…

— Ага, и твой отец, естественно, заинтересовался той, что привлекла внимание сына. И что они выяснили?

— Относительно ее друзей подтвердилось все, что они о себе рассказывали. Впрочем, я и не сомневался, что так будет! А вот сама Лин…

— Да не томи же! — не выдержал Лан.

— Помнишь, она рассказывала, что деревню, откуда она родом, уничтожили твари? Так вот, твари действительно напали на Лирэн несколько лет назад и перебили всех тамошних жителей. Получается, никто не может опровергнуть рассказ Лин, но и подтвердить его тоже некому…

— Ты думаешь, она лжет?

— Хм… откровенно говоря, я полагаю, что в отношении этого она говорит правду. Но она многое не договаривает… Что было потом?

— Сама Лин говорит, что нашла учителя, чтобы подготовиться к поступлению, — нахмурив брови, произнес Лан.

— Допустим. Более того, это непреложный факт! Вопрос только в том, кто был этим учителем? Или учителями… Кстати, ты знаешь, что она вычислила в Артарионе Дэйранэ сотрудника Тайной службы?

Артарион — это старший из наших сокурсников-эльфов. Все интереснее и интереснее…

— Нет, не знал, — покачал головой Лан, — удивительно…

— Да, и есть еще кое-что, мне рассказал об этом отец… Похоже, у нее может быть магия Духа, а ты сам знаешь, как важны и редки такие маги!

— С чего ты взял?

Рейн хмыкнул и прищурился:

— Была тут история…

Он рассказал Лану историю с Греном, а я слушала, ругаясь про себя. Дура, какого черта я решила с ними сблизиться? Ведь понятно же, что меня теперь вывернут наизнанку…

— М-да, интересно как… И поведение ее в ситуации конфликта с Арианой явно было продуманным…Так что ты предполагаешь?

— Ответь, кого могут так готовить? И кстати, я уверен, что танцевать Лин умеет, а солгала потому, что это не вписывалось в ее образ. Так кем она может быть?

— Шпионкой? — недоверчиво спросил Лан.

Я чуть не свалилась с дерева. Шпионка, я? Надеюсь, Рейн так не думает!

— Не думаю, иначе бы она так не засветилась с этой историей в школе. Скорее, ее готовили для поступления и учебы с последующим вхождением в нашу аристократию, чтобы потом можно было ее как-то использовать. Возможно даже, она не знает, какова цель тех, кто ее учил.

Я задумалась. То, что говорил Рейн, напоминало мне что-то из прочитанного в прошлой жизни. Точно! Там был такой термин — агент влияния, и именно таким агентом меня, похоже, и считал Рейн! Ладно, слушаем дальше!

— Ты думаешь, что ее могут использовать втемную? — поинтересовался Лан. — Почему?

— Слишком искренняя в отношениях с друзьями и врагами. И на этом строится мой план.

— Да, — недоверчиво протянул Лан, — и каков он?

Рейн рассмеялся:

— Ну подумай сам, друг мой! Кто мог рассчитывать, что в этом году в Академию поступит еще двое простолюдинов и Лин найдет друзей? Кто мог предположить, что двое приближённых ко двору аристократов окружат маленькую полукровку заботой и вниманием? И что было бы, если бы Лин попала сюда одна, оказавшись в окружении тупоумных прожигателей жизни, великосветских шлюх и их шавок?

— К выпуску она ненавидела бы всю нашу аристократию, — покачал головой Лан.

— Именно! А что теперь? Если у нее есть друзья в этой самой аристократии? Сможет ли она нас ненавидеть?

— Вот оно что! — Лан посмотрел на друга с искренним восхищением. — Ты решил сделать ее своей союзницей, своим оружием! А если у нее и вправду будет магия Духа… Твой отец в курсе?

— В свои догадки я его не посвящал. Только узнал, что у него нет в отношении Лин и ее друзей никаких подозрений.

— Понятно… Хотя… мне кажется, или ты был бы не против перевести отношения в несколько… иную плоскость?

Рейн улыбнулся:

— Знаешь, и ты, и я найдем, с кем покувыркаться в постели. Так что портить с Лин или с ее подругой отношения ради этого не стоит! Хотя ты прав, я был бы не прочь затащить Лин в постель, слышал, полуэльфийки в этом деле просто огонь! Правда, говорят, драконицы лучше…

— У моего отца была парочка любовниц-дракониц, одна даже с ипостасью, — возразил Лан, усмехнувшись. — Так он говорил, что ничего особенного — в постели те думают только о себе, а не о партнере.

— Да и Боги с ними, — пожал плечами Рейн, — вряд ли нам с тобой светят драконицы в любовницах, мне уж точно! Ну что, идем?

Он снова нажал на камень в амулете, спрятал его в карман, и парни направились прочь. Я же выдохнула: «фух» и расслабилась. Значит, агент влияния? Спасибо, Рейн, версия гениальна! В самом крайнем случае я признаю, что все, что он придумал — чистейшая правда, вот только я не знаю, где меня учили и как звали моих учителей. И даже не придется слишком сильно притворяться, что я не умею танцевать… «Ах, обмануть тебя нетрудно, ты сам обманываться рад» — прошептала я вслед Рейну чуть подправленные слова классика и соскользнула вниз.

С этого момента, как ни странно, я почувствовала себя в обществе Рейна гораздо свободнее. Если раньше я следила за каждым словом, боясь сказать что-то лишнее, то теперь начала и спорить с ним, и разговаривать на отвлеченные темы. Однажды я заметила взгляд Рейна в сторону Лана, словно говорящий: «ну что, видишь, я был прав!» Начал он и «обучать» меня танцам, я же демонстрировала поразительно быстрое «запоминание» движений, понимая, что тем самым лью воду на мельницу его предположений… И все же мы постепенно сближались, и если еще и не стали друзьями в полном смысле этого слова, то явно были на пути к этому…

Занятия становились все сложнее, особенно свирепствовал мастер Дарен — теперь-то я поняла его злорадство! Проходить полосу препятствий под холодным мелким дождем стало значительно труднее и противнее. Да и вообще, погода стояла премерзкая: холодно, листья опадали, небо было постоянно затянуто тучами, так что все вокруг стало серым и мокрым.

Увеличилась как сложность домашних заданий, так и их количество, поэтому мы нередко сидели за уроками до позднего вечера. Правда, был заметен и прогресс: на занятиях по развитию дара мне наконец удалось увидеть ауру — правда пока без оттенков, а только как смутную тень, но и это вызвало восторженный отклик магистра Даны: «Вы умница, деточка, такое быстрое развитие! Я в восторге!»

По прочим предметам изменился формат занятий: если ранее это была просто начитка лекций, то теперь треть занятия занимало что-то вроде блиц-опроса. Впрочем, нас уже порадовали, что по математике и теории магии после зимних каникул будет еще одно изменение: нас разобьют на группы для занятий по типу семинаров. Интересно, кто будет в моей группе?

Неожиданно сложным для меня оказался вопрос с поиском платья на Зимний бал. Я с самого начала решила, что готовое платье покупать не буду: здесь это было уделом людей бедных, и вызвало бы лавину насмешек в мой адрес. Да и нельзя этого было делать: все же бал открытый, с участием всей высшей аристократии Каэрии, и позорить Рейна, который собирался стать моим кавалером, я не желала. Казалось бы, что может быть проще — приходишь в лавку при мастерской и заказываешь желаемое. Да не тут-то было! Посещение нескольких таких лавок в Среднем городе не возымело никаких результатов: портнихи не хотели шить что-либо абсолютно немодное и на мои идеи лишь мотали головами, выглядеть же как капуста я не желала. А в Верхний город доступа у меня не было, так что я чувствовала все большую растерянность. В похожей ситуации была и Сигни — свое первое платье она привезла с собой из дома, и все шло к тому, что ей придется вторично пойти в нем на бал, вызывая презрительные ухмылки со стороны студентов и гостей.

Проблема решилась неожиданно. Как-то раз в выходной я направилась в Нижний город, решив заказать новую обувь. Я была одна: Тина со мной пойти не смогла — их курс устраивал вечеринку в честь дня рождения одного из студентов, а Сигни куда-то ушла с Ланом.

Сделав заказ у мастера Карнела, который радостно приветствовал меня — Тина говорила ему, что мы подружились — вышла на улицу и оглянулась. Вдруг мое внимание привлекла небольшая лавочка со знаком портного на вывеске: игла с ниткой. В витрине было выставлено платье из недорогой ткани, но при этом оно было неожиданно элегантным. Может, я нашла свою портниху? Улыбнувшись, я направилась в лавку.

Когда я заходила, на двери звякнул колокольчик. Заслышав звук, мне навстречу заспешила хозяйка — стройная шатенка средних лет с миловидным, но усталым лицом и грустными карими глазами. Приветливая улыбка осветила ее лицо и приугасла, стоило ей разглядеть форму Академии.

— Приветствую вас, — быстрый взгляд на мои лишенные украшений руки, и хозяйка продолжила, — нари, хотя вряд ли что-либо в моей лавке может заинтересовать студентку Академии…

Последние слова она произнесла чуть тише, а договорив, уставилась на меня взглядом, в котором промелькнула надежда.

— Добрый день, нари…

— Меня зовут Фралия, нари, — чуть присела в книксене хозяйка.

— Нари Фралия, платье в витрине — ваша работа? — спросила я.

— Да, нари, но оно совсем простое… — растерянно протянула та, — вряд ли оно подойдет вам!

— Это неважно. Скажите, у вас нет привычки отказывать клиенткам, желающим сшить что-либо немодное? И можете ли вы работать с дорогими тканями? — спросила я.

— Я считаю, что клиентка должна получить то, что хочет, — улыбнулась мне Фралия, — и да, я могу работать с дорогими тканями, несколько лет назад я была портнихой в одном из дорогих ателье Среднего города.

— Отлично! Тогда давайте я расскажу вам, что хочу, а вы скажете, сможете ли это сделать. Только я сразу предупрежу вас: к сожалению, я плохо описываю наряды, а рисовать совсем не умею!

— Это не важно, — глаза портнихи светились интересом, — мы попытаемся разобраться. Сейчас, нари!

Она достала из ящика простенького бюро бумагу, чернила и перо и приготовилась слушать.

Только примерно через час на листах возникли рисунки того платья, которое я задумала. Нари Фралия отложила бумаги, глаза ее светились:

— Красиво получится! Теперь надо обсудить материал, вот только с таким фасоном обычные зимние ткани — парча и бархат — не подойдут.

— А я и не собиралась разряжаться в бархат или парчу, — улыбнулась я ей, — и что вы предлагаете?

— Нари, как у вас с деньгами? Если проблем нет, то атлас и картаэльский шелк, это недешево, но можно создать шедевр, — мечтательно произнесла она, — и какой цвет вы хотите?

Я задумалась:

— Цвет морской волны, быть может? А насчет тканей — согласна!

— Тогда, — глаза Фралии светились азартом, — я знаю, что вам нужно! Недавно такую потрясающую ткань видела, она у одного торговца из Среднего города продается!

— А что за торговец? Где его лавка и что за ткань? И сколько ее надо? — атаковала я ее вопросами.

— А знаете что, нари, — прищурилась Фралия, — давайте-ка я схожу с вами, выберем ткань вместе! Вы не против?

— Что вы, нари Фралия, я только за! — улыбнулась я ей. — Кстати, меня зовут Алиэн.

— Тогда подождите минуточку, нари Алиэн, я только лавку закрою, — вернула мне улыбку она.

Лавка оказалась сравнительно недалеко, почти на самой границе со Средним городом. Торговец, сухощавый немолодой мужчина, встретил нас улыбкой:

— О, нари Фралия! И студентка самой Академии! Чем лавка старого Шиана может угодить прелестным нари?

— Не прибедняйтесь, нар Шиан, вовсе вы не старый, — ответила ему Фралия кокетливой улыбкой, — это нари Алиэн, моя клиентка. Нас интересует атлас и картаэльский шелк, помните, вы мне показывали?

— Да, сейчас!

Хозяин ушел, а через минуту вернулся с двумя рулонами ткани, заставившей меня ахнуть: переливающийся всеми оттенками морской волны атлас и полупрозрачный тонкий шелк невероятной красоты: цвет ткани, шириной метра два, постепенно светлел от глубокого сине-зеленого на одном конце до белоснежного на другом. Боги, как мне всегда нравились ткани с переходом цветов!

— Красиво, — завороженно поговорила я, — если белый пустить по подолу…

— То будет впечатление, что это морская пена! — подхватила Фралия, — ну что?

— Берем, — кивнула я, — и сколько это будет стоить?

Торговец назвал цену — семьдесят серебряных, заставив меня охнуть и мысленно порадоваться, что я в последний раз взяла у ювелира достаточно денег, а Фралию покачать головой:

— Нар Шиан, вы же знаете, что эта ткань не стоит и половины того, что вы запросили! Тридцать, и не медяка больше!

Нар Шиан прищурился, и вдруг предложил:

— А давайте я вам еще одну ткань покажу!

Мы переглянулись, и Фралия пожала плечами:

— Показывайте, но выбранные за семьдесят мы не возьмем!

Ткань, что принес торговец, была не менее великолепна, и также с изменением цвета: более плотный и непрозрачный, но легкий и струящийся шелк, почти белый с легким сиреневым оттенком на одном конце и фиолетовый на другом. Я кивнула, представив себя в таком платье на Летнем балу:

— Мне нравится.

— Тогда семьдесят за все, — предложил торговец.

— Пятьдесят, — отрезала Фралия.

Они довольно долго торговались, сойдясь в конце концов на пятидесяти семи серебряных. Вот честно, я бы уже давно сдалась и отдала эти несчастные семьдесят серебряных!

Забрав свертки, мы вернулись в лавку, где Фралия завела меня в небольшую комнату с очень ярким светом и велела раздеваться, чтобы снять мерки.

Когда я разделась до белья, Фралия внимательно оглядела меня и вдруг сказала:

— У вас красивое тело, нари Алиэн, одно удовольствие работать будет.

Я недоверчиво покосилась на синяки и ссадины, оставшиеся после полосы препятствий. Заметив это, портниха весело рассмеялась, беря мерную ленту и начиная снятие мерок:

— Знаете, нари, синяки убрать несложно, равно как и придать коже сияющий вид, а вот спрятать обвисшую кожу или вялые мускулы — сложнее!

Мерок она сняла огромное количество, заставляя меня то поднимать, то опускать руки, так что вскоре целый лист вроде альбомного был исписан ее мелким почерком. Наконец она отступила и сказала:

— Все, нари.

Одеваясь, я спросила:

— Нари Фралия, мы не обсудили весьма важный момент. Сколько будут стоить ваши услуги? И еще, я не хочу, чтобы фасон моего платья копировали без разрешения. Могу ли я полагаться на вас в этом?

— Разумеется, нари! — похоже, Фралия была удивлена самим предположением, что это может быть по-другому. — А насчет стоимости пошива… Я прошу двадцать серебряных за платье! — последние слова она выпалила так, как будто бы прыгала в холодную воду — с отчаянной решимостью.

— Хорошо, договорились, — ответила я, — деньги отдавать сейчас?

Лицо Фралии расцвело недоверчивой улыбкой, похоже, моего согласия, да еще и столь быстрого, она не ожидала. Да если вспомнить хотя бы, сколько она мне денег у торговца сэкономила, становилось понятно, что совсем это небольшая плата!

— Как обычно — половину вперед, — произнесла она и просияла, когда я протянула ей деньги.

— Да, кстати, платье нужно мне к Зимнему балу, — спохватилась я.

— Не волнуйтесь, нари, все будет готово в лучшем виде, — с жаром заверила меня портниха, — а на примерку приходите в следующий выходной. А что вы собираетесь шить из второй ткани? — полюбопытствовала она.

— Платье к Летнему балу, идея у меня уже есть, займемся этим позже. Кстати, могу я у вас эту ткань оставить?

— Конечно, нари!

— Тогда всего доброго, нари Фралия!

— И вам, нари Алиэн!

Выйдя на улицу, я обнаружила, что совершенно утратила счет времени — уже совсем стемнело. Поежилась, поплотнее запахивая куртку: дул пронизывающий осенний ветер, и хотя дождя не было, в воздухе стояла противная водяная взвесь. Накинув капюшон и поправив перевязь с метательными ножами и ножны меча, стремительно зашагала прочь. Подходя к тому переулку, где на нас с Тиной напали когда-то, я внезапно почувствовала страх. Мне не хотелось идти туда, но выхода не было. Тряхнула головой, сняла капюшон и проверила обувь, достала пару ножей и, мысленно попросив Богов: «пусть это будет просто паранойя!», шагнула вперед.

М-да, если в Аллирэне и есть Боги, меня они явно не желают слушать! Я не успела сделать и нескольких шагов, гулко звучащих в тишине ночи, как на расстоянии пары метров от меня возникли темные фигуры. Одна из них выступила вперед и проскрипела:

— Вам просили передать привет от тари Арианы.

Он еще говорил, а ножи уже сорвались с моих рук, а я схватила следующие. Проклятье, их целый десяток, а ножей всего шесть! Последняя пара нашла цель, и я рванула меч из ножен, надеясь, что мне удастся справиться с оставшейся четверкой. В эту секунду вдруг еще двое свалились с непонятно откуда прилетевшими ножами в глазницах, а через несколько секунд в мир иной проследовала и последняя двойка.

— Нари Алиэн, не стоит гулять в столь позднее время в таком месте в одиночестве, — прозвучал знакомый бархатный голос и тень выпустила из своих объятий фигуру Кэла.

— Благодарю вас, тар Кэлларион, — начала я, но он прервал меня:

— Зовите меня Кэл, Алиэн. В конце концов, мы сокурсники!

— Тогда и вы зовите меня Лин, так ко мне обращаются друзья. И еще раз благодарю вас, вы спасли мне жизнь.

— Я так не думаю, Лин. Я видел, как вы владеете мечом и уверен, что вы без труда справились бы с оставшимися негодяями. Просто подумал, почему бы не помочь? — в голосе звучала легкая ирония, Кэл вдруг улыбнулся и подмигнул мне.

Эта теплая, искренняя улыбка буквально осветила его лицо, заставив мое непослушное сердце бешено забиться. Я улыбнулась ему в ответ:

— И все равно — спасибо! Надо ножи забрать и сообщить о произошедшем в стражу. Вы помните, какие из этих, — обвела рукой трупы, — ваши?

— Да, вот эти и эти, — Кэл кивнул на трупы и резким движением вытащил первую пару ножей, заставив меня сглотнуть, когда из ран выплеснулась кровь. Он озабоченно оглянулся на меня:

— Лин, это не первые убитые вами?

— Нет, — помотала головой я, — но никогда еще их не было… так много.

— Не стоит переживать. Или они, или вы — выбор простой. Я предпочитаю вас, надеюсь, вы согласны? — голос звучал мягко.

— Разумеется, может, это странно, но я себя люблю, — осмелилась пошутить я и, получив в ответ еще одну улыбку, тоже принялась возвращать оружие на место. Когда с этим было покончено, Кэл спросил:

Ну что, к страже?

Я бросила на него восхищенный взгляд: его готовность помочь в такой малоприятной ситуации, как столкновение с местными стражами закона, заставило меня преисполниться благодарностью.

Пока мы шли, Кэл спросил:

— Я слышал, покойник передавал вам привет от тари Арианы. Вы будете говорить об этом страже?

— Не знаю, — пожала плечами я, — а что вы посоветуете?

— Сказать, но не настаивать, если начнут очень сильно давить, — ответил он, — все-таки слово нас двоих против слова местного аристократа… Боюсь, это не одно и то же.

— В том, что мое слово будет весить мало, я и не сомневалась, — горько усмехнулась я, — но ваше…

Кэл покачал головой:

— Лин, вы же знаете, кто такие каллэ’риэ. За мной не стоит государство, никого, кроме меня самого и моей семьи. А раз так — мое слово значит не больше вашего.

За разговором мы не заметили, как дошли до управления стражи. Поглядев на мое побледневшее от волнения лицо, Кэл улыбнулся и сказал:

— Не стоит бояться, все будет нормально!

Вышли мы из управления где-то через час. Нас внимательно выслушали, тут же послав отряд за покойниками, затем записали наши показания. Пока записывали, посланный отряд вернулся: его начальник вошел в комнату, подошел к расспрашивающему нас офицеру и что-то прошептал, заставив того подскочить в кресле и недоверчиво спросить:

— Что, правда они?

Стражник кивнул и офицер, отбросив перо со словами: «я должен это увидеть!» выбежал из кабинета, бросив нам:

— Я скоро вернусь, подождите пожалуйста!

Мы переглянулись — интересно, что произошло?

Офицер вернулся через пару минут, уселся на свое место и посмотрел на нас с интересом:

— Что ж, должен сказать, что вы оказали огромную услугу страже. Убитые вами — десятка наемника, известного под именем Варн. Мы подозревали его в нескольких убийствах и нападениях, однако доказать ничего не смогли, так что вы избавили нас от серьезной головной боли. Что же касается заявления относительно нанимателей… Я попробую дать делу ход, но вы же понимаете, что решения принимаю не я, — он развел руками.

Я кивнула:

— Понимаем, пусть все идет как идет. Можем мы идти?

— Да, — он встал и поклонился, — и еще раз спасибо вам.

К Академии мы бежали: до полуночи, когда замкнется защита, оставалось совсем немного времени. Успели в последний момент — через несколько секунд после того, как мы шагнули в ворота, их окутала золотистая дымка. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись:

— Вот это забег! — произнес Кэл.

— Да уж, — покачала головой я, — ну что, пойдем?

Кэл проводил меня в общежитие и ушел, пожелав доброй ночи. Я поднималась по лестнице и улыбалась — сегодняшний день оказался удивительно плодотворным! Интересно, отстанет ли семья Арианы от меня теперь?

Этой ночью мне снился Кэл. Нет, это был не сон-свидание, что были у меня раньше — просто сон, в котором мы о чем-то болтали, смеялись и гуляли босиком по берегу моря. Мечта, что согрела душу и заставила меня проснуться с улыбкой.

С тех пор наши отношения с Кэлом изменились. Он неизменно улыбался мне при встрече своей чудесной улыбкой, от которой трепетало сердце и светлел самый мрачный день. Несколько раз мы сталкивались в парке и беседовали: просто невинная болтовня двух знакомых, но я после каждой такой встречи чувствовала себя окрыленной.

Пришла зима, на землю лег снег, укутав все вокруг белоснежным пушистым покрывалом, деревья в парке украсились серебристым инеем, что сверкал под лучами яркого солнца. По вечерам важные студенты Академии превращались в обычных подростков, играющих в снежки и со смехом валявшихся в сугробах. Приближались каникулы, а с ними — и Зимний бал.

Мое платье было готово, и Фралия дошивала платье Сигни: идя на первую примерку, я потащила подругу с собой. Посоветовавшись, мы придумали фасон для ее платья, с трудом убедив краснеющую Сигни, что полностью прятать такую шикарную грудь — преступление. Для своего платья она выбрала персиковый атлас, заявив, что всегда мечтала о платье такого цвета, и теперь восхищенно вертелась перед зеркалом во время каждой примерки. Буквально за пару седмиц до каникул мне пришла в голову одна идея, которой я поделилась с Фралией, вызвав у той искреннее восхищение, так что теперь портниха занималась еще и ее реализацией.

Наконец наступили каникулы. Хоть в Академии экзамены и были исключительно годовыми, преподаватели в преддверии отдыха особо зверствовали с домашними заданиями, так что наступление долгожданного отдыха обрадовало всех.

Зимний бал по традиции приходился на пятый день каникул, и наконец этот знаменательный день настал. Мы с Сигни провели четыре дня, посещая «салон красоты»: с кожи убрали синяки и ссадины, массаж и всевозможные маски сделали ее шелковистой и словно светящейся изнутри. В день бала мы с утра побывали у парикмахера и пришли оттуда, пряча головы под легкими шарфами, не желая демонстрировать свои прически раньше времени.

Я стояла у зеркала и любовалась собой. Лан увел Сигни, сообщив мне, что Рейн придет чуть позже. Услышав стук в дверь, я надела широкий длинный плащ, скрывающий платье, и набросила капюшон, полностью закрывший прическу и затенивший лицо. Именно это и было моей идеей, за воплощение в жизнь которой с энтузиазмом неофита взялась Фралия. Так что Рейна ждал сюрприз!

Открыв дверь, я невольно залюбовалась им: строгий атласный камзол темно-зеленого цвета, расшитый серебром, прямые брюки, белоснежная рубашка. Он удивленно взглянул на меня:

— Лин? Что это?

— Сюрприз, — таинственным шепотом произнесла я, — все увидишь на балу.

Рейн покачал головой:

— Что ж, моя загадочная нари, не соизволите ли подать руку томимому любопытством поклоннику?

Я присела в реверансе, поднялась и взяла его под руку. Бал проходил в главном зале Академии, говорят, это один из самых больших бальных залов Каэрии. Рейн вел меня, безуспешно пытаясь разглядеть мое лицо и наряд, я же только посмеивалась и просила чуть-чуть обождать.

Зайдя в административный корпус, мы прошли по короткому коридору и вошли в дверь, которой я не замечала до сегодняшнего дня, оказавшись в просторном помещении с множеством зеркал, напоминавшем фойе театра. Я подошла к одному из зеркал, Рейн неотступно следовал за мной. Глядя в зеркало, я развязала завязки и сняла капюшон, одновременно легким движением сбросив плащ с плеч. Сзади раздался судорожный вздох, как будто кому-то не хватило воздуха, а я улыбнулась своему отражению.

В зеркале отражалась изящная девушка с тонкой талией, длинными ногами и красивой, хоть и небольшой грудью: я приобрела такой же корсет, что был на мне-Рине во время моего первого бала. Кожа словно светилась изнутри, слегка подведенные серые глаза казались бездонными, а русые волосы, завитые волнами, были уложены в прическу в древнегреческом стиле. Стройную фигурку подчеркивало элегантное платье: нижнее платье-чехол из атласа обтягивало тело до середины бедер плотно, словно перчатка, слегка расширяясь книзу, верхнее, из картаэльского шелка, плотно облегало лиф и талию, ниспадая затем свободной волной. Легкая ткань создавала впечатление волнующегося моря с белой полосой пены у ступней. Декольте приоткрывало плечи и грудь, лишь намекая, но ничего не выпячивая. Шею, подчеркивая ее стройность, украшала кружевная бархотка, а серебристые туфельки довершали картину.

Я повернулась к Рейну. Он смотрел на меня с восхищением и потрясением, глаза светились. Наконец он словно выдохнул:

— Ох, Лин… Боги, я счастливчик — моя спутница будет красивейшей девушкой на балу! И как я не разглядел тебя до сих пор?

Он взял мою руку и почтительно поднес ее к губам, не сводя с меня взгляда. Я вдруг встревожилась: не переборщила ли? Не хватало, чтобы он в меня влюбился, ведь я не смогу ему ответить! Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что Рейн вдруг мягко покачал головой:

— Лин, ты самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал, и я был бы счастлив, если бы ты одарила меня своей любовью. Но я понимаю, что для тебя я лишь друг, и не буду докучать тебе чувствами. И еще — я тебе безмерно благодарен за то, что ты сегодня так великолепна! Понимаешь, сегодня здесь будут мой отец и матушка, которая все время переживает, что прекрасные дамы не удостаивают меня своим вниманием, — говоря последние слова, он смутился, — а тут я явлюсь на бал с такой красавицей! Не сердишься, что я тебе это сказал?

— Нет, что ты! Знаешь, ты замечательный, и я горжусь тем, что у меня такой друг! — с облегчением искренне улыбнулась я ему.

— Ну что, идем? Я уже предвкушаю выражения лиц всех присутствующих! — подмигнул мне Рейн, предлагая руку.

— Идем!

Мы шли по огромному залу, провожаемые самыми разными взглядами, в них читалось и потрясение, и восхищение, и зависть. Мой кавалер шепнул мне на ухо:

— Знаешь, Лин, ты как свежий ветер среди этих жертв моды. Как и Сигни, — добавил он, увидев мою подругу.

Мы как раз подошли к Сигни и Лану, которые стояли чуть поодаль от других первокурсников. Платье Сигни было простым и изящным: квадратный вырез декольте, довольно сильно обнажавший грудь, был частично задрапирован кружевом такого же цвета, что и платье, юбка ниспадала мягкими складками от талии, подчеркнутой широком поясом, украшенным сшитым из той же ткани цветком лилии. Голову ее венчала корона из кос, а один завитой локон был выпущен из прически и спускался на грудь. Рейн с Ланом переглянулись и сказали хором:

— Вы самые красивые в этом зале!

Мы переглянулись и улыбнулись своим кавалерам. Лан приобнял Сигни за талию, что-то шепча ей на ушко, а я принялась рассматривать зал. Он был великолепен: высокие потолки, украшенные лепниной, стены золотистого мрамора с рядами пилястр, огромные стеклянные двери в переплете из позолоченной бронзы, гладкий точно лед паркет. Освещалось все это сотнями магических светильников, размещенных на большой высоте по всему периметру зала и заливавших его ярким светом. В конце огромного помещения стояли три кресла, одно из которых было выше остальных — как шепнул мне Рейн, его занимал король при посещении Академических балов — а чуть поодаль у стенки располагались штук двадцать кресел попроще. Вдоль одной из стен на высоте примерно десяти метров тянулась галерея, на которой уже расселись музыканты.

Все больше и больше народа вливалось в зал, некоторые подходили к нам, здороваясь с Рейном и с любопытством глазея на меня. Впрочем, все было весьма учтиво: мужчины говорили комплименты, периодически окидывая меня раздевающими взглядами, дамы цедили сквозь зубы приветствия. Мы фланировали по залу, раскланиваясь с гостями, когда внезапно к Рейну подлетел какой-то невзрачный человечек и начал быстро что-то говорить ему на ухо. По мере того как Рейн слушал, его лицо мрачнело. Человечек закончил, быстро поклонился и убежал, а Рейн повернулся ко мне:

— Лин, прости, мне придется уйти. Отец прибыл и зовет, я не могу отказаться.

— Ничего, иди, я все понимаю. Ты надолго?

— Надеюсь, что нет. И я очень хочу потанцевать с тобой! Не обижайся, ладно?

Он смотрел на меня такими виноватыми глазами, что я не выдержала:

— Иди уже, чудо синеглазое! — и тепло ему улыбнулась.

Он вдруг просиял и, сообщив, что «чудо синеглазое» — отныне его любимое имя, поцеловал мне руку и быстро ушел. Я отошла к стене — Сигни с Ланом куда-то отошли, и я не увидела их, как ни искала — так, чтобы быть не особо заметной, и оглядела зал. Да уж, это просто гигантская гекатомба моде! Почти все дамы — кроме нас с Сигни и эльфиек — были в платьях-клумбах. Правда, некоторые из них проявили похвальную умеренность, так что платья без цветочков и всего в три-четыре слоя ткани на юбке смотрелись вполне пристойно и даже иногда элегантно. Обилие обнаженного тела поражало: декольте некоторых дам было таким низким, что при любом движении мог случиться конфуз. В противоположность мужчинам, носящим только родовые перстни, аристократки были буквально усыпаны драгоценностями: колье, диадемы, серьги, браслеты — все это сверкало и переливалось. Я тихонько хмыкнула: а местному обществу не помешали бы налоги на роскошь!

Продолжая осматривать зал, старалась не слишком сильно вертеть головой, повернулась — и сердце засбоило: в нескольких метрах от меня стоял Кэл, в строгом черном камзоле, расшитом серебром, и черных брюках. Он был один, и от осознания этого меня охватила радость. Притаившись в укромном уголке, я любовалась им, как вдруг его лицо закаменело, а рука зашарила по поясу, словно отыскивая рукоять меча. Я повернулась посмотреть, что произошло, и застыла соляным столпом. В зал только что вошли трое драконов.

Как я их узнала? Понятия не имею! Но хуже всего было то, что это были драконы из клана моего несостоявшегося женишка: это было понятно по их светлым волосам и бледно-голубым — кланового цвета — камзолам. Хм, они что, все подражают Каэхнору? Только у него я видела такое выражение ледяного презрения к окружающим. Они не шли, нет, они шествовали по залу, сопровождаемые почтительными поклонами и реверансами, на которые не удосуживались отвечать. Такое поведение людей возмутило меня и вызвало непонимание: это ваша страна, ваша Академия, так почему вы кланяетесь этим надменным сволочам? Драконы продолжали свое шествие, и я вдруг поняла, что через пару минут они столкнутся с Кэлом, который продолжал пожирать их взглядом. Что после этого может произойти, учитывая его вид — страшно представить! Я оглянулась, вздохнула, набираясь смелости, и подошла к нему сзади, накрыв ладонью сжатый кулак и прошептав:

— Не надо, Кэл.

Он резко развернулся, взглянул на меня и застыл.

— Лин?! Это вы? — не сразу выдавил он.

— Да. Неужели я так изменилась?

Он покачал головой:

— На самом деле нет, просто сейчас я понял, что даже эльфийское зрение не всегда спасает от слепоты. Простите, Лин, вы поразили меня. Вы словно заря над морем!

Я опустила ресницы:

— Спасибо, Кэл. Я рада встрече с вами. Не хотите пригласить меня на танец? — да, я грубо нарушала этикет, но мне непременно следовало его отвлечь! А тут как раз зазвучала музыка первого танца.

— Почту за честь, — поклонился мне он, — вы позволите?

Во время танца, который напоминал менуэт, Кэл вдруг спросил:

— Вы ведь специально отвлекли меня, Лин? Я только сейчас это понял!

— Да, я испугалась за вас, у вас было такое лицо… вы ненавидите драконов?

— Не всех, — покачал головой он, — а как вы поняли, что это драконы? И… Может, перейдем на «ты»?

— Я буду рада, — улыбнулась я ему, и тут музыка закончилась. Мы поклонились друг другу и Кэл предложил мне руку, которую я, разумеется, приняла. Кэл отвел меня в сторону и повторил вопрос:

— Лин, так как ты поняла, что это драконы?

— Я росла в драконьих землях, насмотрелась, — и ни слова неправды! — А чем тебе так насолили Таэршатт — это ведь они? Хотя… Я тоже терпеть не могу этих высокомерных мерзавцев. Посмотри, шествуют по залу, точно короли! И почему все это терпят?

Он вдруг улыбнулся своей чудесной улыбкой, которая заставляла мое сердце таять, еще недавно ледяные зеленые глаза смотрели на меня тепло:

— Спасибо тебе. Если бы я сейчас сорвался, то сделал бы только хуже всем. А Таэршатт… Ты права, они высокомерные мерзавцы, презирающие всех, кроме драконов, и использующие представителей других рас как свои инструменты.

Я сжала его пальцы:

— Таэршатт презирают и многих драконов тоже.

— Я знаю, среди драконов много достойных, но вот Таэршатт и их былые союзники…

— Былые? — неужели Кэл что-то знает, как интересно, — я знаю, что раньше они были союзниками Шатэрран, что-то изменилось?

— Честно говоря, я мало что знаю — только то, что весной они крупно поссорились. Но может, перестанем о них? Я предпочитаю говорить о прекрасном!

— И о чем ты хочешь побеседовать? — улыбнулась ему я.

— Нежели непонятно? Я же сказал — о прекрасном, а значит о тебе! — ответил он мне улыбкой, заставив смутиться и растеряться.

Видимо, он понял это, потому что вдруг подмигнул и сказал:

— Не стоит смущаться. Я думаю, что многие из присутствующих повторили бы эти слова! Кстати, можно мне спросить? Ты ведь не одна сюда пришла?

— Нет, — покачала головой я, — с Рейном, но его вызвал отец.

— Хм, а я бы такую красивую девушку ни за что одну не оставил бы! Уведут ведь! — его глаза заискрились смехом.

— А я не его девушка, мы друзья, — пожала плечами я, — а увести друга… И вообще, мне не нравится слово увести, я же не корова и не лошадь!

— О, точно нет! Могу я пригласить тебя еще на один танец?

— Да, разумеется!

Мы танцевали, улыбаясь друг другу, и я пожалела, что в Аллирэне нет танцев вроде вальса или танго: мне хотелось оказаться в его объятиях, а не только касаться руки. Впрочем, идя сюда, я и не мечтала, что этот бал станет для меня таким праздником!

Вдруг музыка оборвалась, открылась дверь в том конце зала, где стояли кресла, и громкий звучный голос провозгласил:

— Его Величество король Раниан II! Ее Величество королева Валирия! Ректор Академии архимаг Реаннер эр Нортарр!

Все присутствующие кавалеры замерли в поклоне, а дамы присели в реверансе. Выпрямились только тогда, когда король уселся в кресло. По левую руку от него села королева, по правую — ректор. Правда, на короля и королеву я почти не обратила внимание, потому что разглядывала пару рядом. Судя по всему, это были родители Рейна: седовласый мужчина, при одном взгляде на которого становилось ясно, как будет выглядеть мой друг в зрелом возрасте — как оказалось, он был копией отца, если не считать цвета глаз — и красивая зрелой красотой синеглазая блондинка в модном платье голубого цвета. Рейн вошел вместе с ними, обвел взглядом зал и встретился со мной глазами. Что-то сказав отцу, он склонился к руке матери, а затем двинулся в мою сторону. Подойдя, он поклонился Кэлу, голос его был холоден:

— Тар Кэлларион.

— Тар Рейнвар, — в точности повторив его поклон, столь же ледяным тоном ответил Кэл.

Зеленые и синие глаза смотрели друг на друга в упор, а я негромко рассмеялась, заставив обоих мужчин растерянно повернуться ко мне.

— Простите, вы так выглядели… Как два кота из подворотни, которые шипят и скалят зубы друг на друга, — пояснила я.

— Протестую, — тут же среагировал Кэл, — на кота из подворотни не согласен, если я и кот, то породистый!

— Я тоже, — подхватил Рейн и вдруг улыбнулся и протянул Кэлу руку, — Рейн. Впервые встречаю эльфа с чувством юмора!

— Кэл, — ответил тот, пожимая ее.

— Лин, — обратился ко мне Рейн, — ты мне обещала танец. И не один, между прочим! Могу я? — он склонил голову, предлагая мне руку.

— Разумеется, я всегда выполняю свои обещания, — ответила я, подавая свою. Уходя, подмигнула Кэлу, который смотрел на меня с улыбкой.

Кружась и кланяясь в танце, я спросила Рейна:

— Ну что, справился с тем, что хотел отец?

— Если бы отец, — вздохнул тот, — матушка решила отвлечь меня и заодно проверить, не начнется ли какой-нибудь скандал с твоим участием.

Увидев мое удивленное лицо, продолжил извиняющимся тоном:

— Понимаешь, ей такого наговорили про тебя и меня…

— Это про наш пылкий роман? — усмехнулась я.

— Ты знаешь… Ну да… И, прости, я знал об этих слухах и не опровергал их… — выглядел он смущенным и жалобно посмотрел на меня.

— Ничего страшного, ну и пусть болтают. Если ты, конечно, не страдаешь из-за того, что твое имя с моим связывают.

Он запнулся и посмотрел на меня с интересом:

— А тебе все равно? И знаешь, мне это скорее льстит, особенно сегодня!

Я пожала плечами:

— Те, кто мне не безразличны, знают правду, а остальные… Пусть себе болтают!

Мы закончили танец недалеко от того места, где восседала на кресле матушка Рейна, ее окружали дамы калибром поменьше, этакая стайка великосветских сплетниц. Одна из них откровенно рассматривала нас, а потом довольно громко и ехидно заметила:

— Тари Ларина, это же ваш сын? С какой-то полукровкой? Да еще и платье у нее немодное…

Та вскинула голову, по ее лицу скользнула гордость и тень пренебрежения к говорившей:

— Да, это мой Рейн, и он молодец — почему бы и не потанцевать с прелестной девушкой, да еще и такой непохожей на остальных. А платье… Похоже, после этого бала мода сменится — вы только посмотрите, ее же просто пожирают глазами, особенно мужчины!

Сплетница приоткрыла рот — похоже, такой отповеди она не ожидала, а тари Ларина встретилась глазами с Рейном и поманила его к себе, глазами показав, чтобы подошли мы оба. И что ей от меня надо? Хотелось убежать, но я гордо приподняла голову и подошла к ней, присев в элегантном реверансе. Рейн поцеловал руку матери и сказал:

— Матушка, это нари Алиэн, моя однокурсница и подруга.

Я выпрямилась и ответила рассматривающей меня тари Ларине прямым, но почтительным взглядом. Да, матушка у Рейна действительно хороша! Изящный овал лица, большие синие глаза, чуть вздернутый изящный носик, красивая линия губ, светлые, почти белые волосы уложены короной. Декольте весьма умеренных размеров демонстрировало, что возраст не нанес ущерба ее белоснежной коже: на шее не было видно и следа морщин. Модное платье удивительно шло ей, подчеркивая роскошные формы.

— Вы очаровательны, нари, — с легкой ноткой снисходительности в голосе отметила она, а затем продолжила с явной заинтересованностью в голосе, — а ваше платье… портниха живет в Тар-Каэре?

— Благодарю вас, тари, — склонила голову я, — и да, портниха местная.

Она вдруг посмотрела на меня с прищуром — холодный, оценивающий взгляд — и произнесла, обращаясь к Рейну:

— Сынок, ты не мог бы проводить меня и нари Алиэн в соседнюю комнату? Я хотела бы поговорить с ней наедине. Надеюсь, нари, вы не откажете мне в этом капризе? — приподняв бровь, спросила меня она.

— Разумеется, тари, я с радостью побеседую с вами, — любезно ответила я.

— Вот и отлично! Дамы, — короткий кивок, и она величественно поднялась с кресла, подавая руку Рейну.

Тот завел нас в соседнюю комнату — небольшое помещение с камином, несколькими креслами и столиком из мрамора. Сев в кресло, она кивком показала мне на другое и бросила сыну:

— Оставь нас, мне нужно поговорить с нари Алиэн наедине.

Он бросил на меня растерянный взгляд, я чуть заметно кивнула. Поклонившись, вышел, звук закрывающейся двери вызвал у меня неприятную ассоциацию с захлопнувшейся решеткой клетки с тиграми. Тари Ларина взглянула мне в глаза и спросила:

— Ну что, побеседуем?

Я ответила ей таким же прямым взглядом:

— Спрашивайте, тари!

Она строго посмотрела на меня:

— Нари Алиэн, понимаете ли вы, какое положение занимает моя семья, мой сын?

Ожидаемо… Да уж, матушка взрослого сына — страшная женщина!

— Прекрасно понимаю, тари Ларина. И, прежде чем вы начнете задавать вопросы дальше, хочу сообщить вам, что мы с Рейном только друзья. И так и останется в дальнейшем!

В глазах моей собеседницы промелькнула целая гамма чувств: облегчение, радость и… обида?

— Значит, те сплетни, что ходят про вас — ложь?

— Да. Рейн знает, что моя дружба — все, на что он может рассчитывать, я четко дала ему это понять.

Она вдруг нахмурилась:

— Не могу сказать, что я не рада тому, что слухи оказались ложью, но… Чем же мой сын вам нехорош? — в ее голосе звучало нескрываемое недовольство. Забавно, то есть я должна была в него безответно влюбиться? Или стать ни на что не претендующей любовницей? Хмм, придется пройти по тонкому льду…

Я откинулась в кресле и улыбнулась:

— Рейн замечательный, правда: умный, внимательный, обаятельный. Честно говоря, я даже рада, что мое сердце прочно занято, иначе бы точно в него влюбилась. И поверьте, в этом случае я его без борьбы не отдала бы никому!

Некоторое время мы мерялись взглядами, а потом тари Ларина внезапно словно обмякла в кресле:

— Знаете, Алиэн, могу я звать вас так? — дождавшись моего кивка, она продолжила, — идя в эту комнату, я хотела напомнить вам о происхождении Рейна и, простите, вашем, но… Сейчас мне стыдно. И вы так говорили про моего мальчика… Вы действительно его таким считаете и любите другого? Или он вам просто не нравится из-за того, что некрасив?

Я вдруг почувствовала эту роскошную светскую даму как себя: сейчас передо мной была просто любящая мать, беспокоящаяся за своего единственного сына. И поняла, что она мне глубоко симпатична…

— Тари Ларина, знаете, мне как и всем девушкам, нравятся красивые мужчины, вот только к любви это не имеет никакого отношения. И я действительно восхищаюсь Рейном и очень тепло к нему отношусь, но люблю другого. И… знаете, Рейн меня тоже не любит, поверьте, я чувствую это! Иначе бы я никогда не позволила себе хоть немного сблизиться с ним, уж что-что, но причинить ему боль — последнее, чего бы я хотела!

Ее глаза вдруг повлажнели, и она улыбнулась мне слегка смущенной улыбкой, сделавшей ее просто обворожительной:

— Спасибо, Алиэн. Я просто боюсь за своего мальчика… Наши дамы никогда не баловали его своим вниманием, он интересовал их только как сын канцлера, вот я и… — она прерывисто вздохнула, — а тут еще нам предложили брачный договор, и эти сплетни…

Я встрепенулась. Брачный договор? Похоже, Рейна впору спасать!

— Простите, тари Ларина, я понимаю, что это не мое дело, но это очень важно! Вы понимаете, что Рейн менее чем через семь лет станет полноправным магом?

— Если станет…

— Когда станет! — отрезала я. — Он обязательно им станет, я уверена! И что тогда? Он почти две сотни лет останется молодым мужчиной, а его жена будет стареть у него на глазах?

Она вдруг охнула и как-то пораженно взглянула на меня:

— Я и не подумала об этом… Алиэн, вас мне точно Боги послали! Мы же могли… — она покачала головой и вдруг взяла меня за руки:

— Спасибо, девочка. Побереги моего мальчика, ладно? Ты добрая и мудрая, и Рейну повезло, что ты у него есть!

— Конечно, тари Ларина, для меня честь ваше доверие, — я тепло улыбнулась ей.

Та вдруг весело рассмеялась:

— Представляешь, эти светские гусыни — терпеть их не могу — ждут, что я тебя тут в грязь втопчу! Представляешь, если мы выйдем точно лучшие подруги? Они же локти сгрызут от любопытства!

Я с облегчением присоединилась к ее смеху. Похоже, я вместо недруга нашла союзника, воистину сегодня замечательный день! Насмеявшись, тари Ларина тряхнула головой и спросила:

— Алиэн, а можно посмотреть, как твое платье сшито? Умираю от любопытства!

— Конечно, — я встала и подошла к ней, — смотрите!

Внимательно все разглядев, она покачала головой:

— Потрясающе! И кто портниха? Я тоже такое хочу, только синее и с другим вырезом!

— Она в Нижнем городе живет, нари Фралия.

— В Нижнем… — протянула она, — да, туда я не поеду, а в Верхний не пустят ее… А может, ей переехать в Средний город? Уж клиенток я ей обеспечу, а сама стану первой!

— Я поговорю с Фралией. И если она согласится — сообщу вам ее адрес в Среднем городе через Рейна.

— Договорились! А сейчас идем в зал, — она вдруг улыбнулась как-то заговорщически и взяла меня под руку, — подразним собак?

— Конечно, — ответила я, — с удовольствием!

Мы вошли в зал, беседуя о платьях — действительно точно лучшие подруги, сопровождаемые огнем взглядов, предвещающим новый виток сплетен. К нам подлетел Рейн, бледный и встревоженный:

— Матушка, Лин… — недоверчиво посмотрел на нас, — все хорошо?

— Да, сынок, — улыбнулась ему мать, — идите, танцуйте!

Рейн отвел меня подальше и резко остановился:

— Лин, я знаю, какой может быть моя матушка. Я говорил ей, что мы только друзья, но…

— У тебя замечательная матушка, и она тебя очень любит. Тебе позавидовать впору! Я объяснила ей, что не претендую на твое сердце, только на дружбу и мне удалось ее убедить, — улыбнулась я ему.

— Фухх, спасибо! Лин, а она ничего не говорила… Ну, о том, что меня женить хотят?

— Говорила, — я хитро взглянула на него.

Рейн споткнулся и умоляюще посмотрел на меня:

— Лин…

— Знаешь, может это и не мое дело, но я напомнила тари Ларине, что ты как полноправный маг будешь молодым почти двести лет, после чего она резко передумала искать тебе невесту. Надеюсь, ты не сердишься?

— Лин, ты чудо! — на его лице расплылось блаженное выражение, — я тебя обожаю! Убедить мою матушку в чем-то — подвиг!

Мы дружно рассмеялись, а Рейн сказал:

— Если честно, мне срочно надо выпить! Не хочешь? Здесь потрясающе вкусное вино!

— Я не очень люблю вино, но раз потрясающе вкусное… Буду!

Он оглядел зал:

— Так, одну я тебя оставлять не хочу. И Лан с Сигни как назло куда-то пропали. О, знаю!

Он подал мне руку и повел к выходу. Недалеко от двери, задумчиво разглядывая танцующих, стоял Кэл, к которому мы и подошли.

— Кэл, я могу оставить прекрасную нари под вашей охраной? — неожиданно весело спросил Рейн.

— Разумеется. Правда, вернуть не обещаю, — усмехнулся тот.

— Ну, это мы еще посмотрим! Не скучайте и никуда не уходите, я скоро вернусь!

Он ушел, а Кэл спросил:

— Лин, с тобой все в порядке?

— Все хорошо, — тепло улыбнулась ему я, — а как ты?

— Нормально. Правда, мне очень хочется знать, что эти… — он явно проглотил ругательство, — Таэршатт тут делают.

— Может, Рейн знает? Спросим его, как вернется.

Мы стояли и болтали о пустяках, как вдруг из-за спины воскликнули:

— Лин? Это ты?

Я обернулась и расплылась в улыбке:

— Тина! Рада тебя видеть!

— И я! Ты такая красивая! А какое платье! — Тина сегодня вся светилась, я никогда не видела ее такой счастливой. Светло-зеленое простое шелковое платье изумительно шло к ее сияющим радостью глазам и рыжеватым волосам, завитым в крупные локоны.

Опомнившись, повернулась к Кэлу, который с улыбкой смотрел на нас:

— Тина, разреши тебе представить: это Кэл, мой сокурсник. Кэл, а это Тина, моя подруга, она учится на четвертом курсе.

— Смею надеяться, я не просто сокурсник, а еще и друг, — дополнил Кэл, получив в ответ мою улыбку, — очень приятно познакомиться.

— И мне. Ой, Лин, а у меня радость — Раян приехал, правда только на один день и по делу, я вас познакомлю, хорошо?

— Да, конечно!

М-да, и как мне дать понять Раяну, что Лин и Рина — одно лицо? И удастся ли мне это вообще, ведь одних нас точно не оставят?

Раян подошел через минуту, я с интересом уставилась на него. Он совсем не изменился, только меж бровей залегла едва заметная морщинка. Одет он был словно в пику обществу — в черную форму Боевого факультета. Почти одновременно к нам вернулся Рейн с двумя бокалами вина, один из которых он протянул мне. Тина, сияя, сказала:

— Познакомьтесь, это Раян, мой жених. А это моя лучшая подруга Лин и ее друзья — Кэл и Рейн.

Раян кивнул, с любопытством оглядев нашу группу. Действительно, тот еще паноптикум: полукровка, аристократ и каллэ’риэ, не каждый раз увидишь их вместе.

— Очень приятно познакомиться, особенно с вами, Лин, Тина так много говорила мне о вас, и о том, как вы ей помогли, — изящно поклонился он мне.

Рейн с любопытством уставился на Раяна:

— Вы выпускник Боевого факультета? Редкий гость на балах!

Тот пожал плечами:

— Верно, мы обычно в дороге. А тут меня вызвал ректор, решил, что я лучше других разбираюсь в драконах.

Мы переглянулись, и Кэл задал вопрос, всем телом подавшись вперед:

— Простите, а вы не знаете, зачем сюда прибыли Таэршатт? И если не секрет, почему вас считают специалистом по драконам?

Раян поморщился:

— Специалистом меня считают потому, что я по заданию ректора довольно долгое время провел в замке клана Шатэрран, учил одну юную драконицу. А зачем прибыли эти… Честно говоря, пока не знаю, что-то связанное с артефактами.

— Выпускник боевого факультета — учитель? — глаза Рейна полезли на лоб.

— Ну, зато я кое-что знаю о драконах. И знаете, даже среди Шатэрран есть драконы, которых можно было бы назвать хорошими людьми, — Раян усмехнулся, — моя ученица была из таких. Интересно, что сейчас с ней… Шатэрран весной совсем от всех отгородились, и теперь никто не знает, что происходит в их клане.

— И что, драконы прибыли искать союза? Да вы только посмотрите на них! — не выдержала я.

Мы все дружно перевели глаза. Троица стояла рядом с ректором, один из них что-то говорил ему, при этом у дракона вид был такой, как будто королю приходилось беседовать с золотарем.

— Да уж, — не выдержал Рейн, — и почему мне так хочется дать кому-то по белобрысой роже..

В этот момент ректор обвел взглядом зал, увидел Раяна и сделал ему знак.

— Пора, — вздохнул тот, — был рад познакомиться. Радость моя, — добавил он, обращаясь к Тине, — я вряд ли скоро вернусь, так что веселись без меня.

Он поклонился и стремительно ушел, Тина грустно посмотрела ему вслед и вздохнула:

— Вот так всегда…

— Не стоит печалиться на празднике, — покачала я головой и взяла ее за руку.

Обернулась к парням:

— Рейн, а ты можешь мне кое-что объяснить? Насчет политики?

Он удивленно посмотрел на меня:

— Ну спрашивай, если смогу, отвечу.

— У Каэрии есть какие-то дипломатические отношения с драконами?

— Насколько я знаю, нет. Поэтому я и удивился, увидев Таэршатт здесь. Ладно, давай поговорим о чем-нибудь менее… драконистом!

Я прыснула:

— Договорились, о драконах — ни слова. Слушай, а зачем сюда король с королевой приехали? Вот уж удовольствие, сидеть в кресле весь вечер!

— Да, мне тоже это интересно, — вмешался Кэл, — если бы они хоть танцевали, а так…

— А, это древняя традиция, никто даже не помнит, откуда она пошла. Кстати, как и то, что на Зимнем и Летнем балу должны присутствовать все студенты и преподаватели Академии. Как говорит мой отец, — Рейн принял важный вид и нахмурил брови, — обычай, имеющий силу закона. Причем самое интересное — можно появиться на пару минут, покрутиться и исчезнуть, и будет считаться, что долг выполнен. Кстати, Дойл так и сделал: прошелся пару раз перед куратором и ушел с бала.

— Ясно, — кивнула я, — то-то я его так и не увидела. И кстати, теперь понятно, что здесь делает Снулая Рыба!

Мы дружно рассмеялись. Снулой Рыбой давным-давно студенты прозвали преподавательницу по этикету: сухопарая дама с лицом истовой фанатички, которое словно состояло из одних углов, вечно затянутая в модное во времена столетней давности наглухо закрытое платье, и главное — с неподражаемо занудной манерой и голосом. Ее лекции были тренировкой силы воли, ведь для того, чтобы держать на них глаза открытыми и не зевать, воля требовалась недюжинная! Одно радовало — этот предмет нам просто начитывали, по нему не было ни проверок, ни экзаменов. Подразумевалось, что будущие маги сами понимают важность этикета в общении. Сейчас Снулая Рыба стояла у стенки с недовольно пожатыми губами, как всегда в глухом сером платье, а выражение ее лица было таким, как будто она своим длинным носом унюхала кое-что тухлое.

— Слушай, значит здесь и все старшие курсы? — спросил Кэл.

— Да, только поди тут разбери, кто есть кто, — пожал плечами Рейн, — приходить в форме считается дурным тоном. Впрочем, хватит разговоров! Лин, могу я пригласить тебя на танец?

Я танцевала с Рэйном, Тина с Кэлом, потом менялись. Через некоторое время решили сделать перерыв и мужчины ушли за вином для нас, а я спросила Тину:

— Слушай, Тин, я давно хотела тебя спросить: ты к мастеру Данеру обращалась? Относительно той проблемы?

— Да, и знаешь, он мне здорово помог, — кивнула та, — правда, сначала отругал хорошенько за то, что столько времени молчала. Кстати, Раяну я тоже обо всем рассказала, в том числе и о том случае в переулке.

— А вот это было совсем необязательно, — смутилась я.

— Ну, это позволь мне самой решать! Эх, жаль, что Раян так ненадолго приехал…

— Слушай… А могу я тебя кое о чем попросить?

— Конечно! Я буду рада, если смогу помочь!

— Я бы хотела поговорить с твоим женихом относительно этих драконов, но судя по всему не смогу. Не могла бы ты спросить его, что именно они хотели от ректора? Если это не секрет, разумеется? — мне было неловко ее просить о таком, но раз я не смогу сейчас поговорить с Раяном, то хоть про Таэршатт я узнать должна! — Это для Кэла, у него с ними явно какие-то личные счеты…

— Да? Ну раз для Кэла, — лукавая улыбка скользнула по губам подруги, — конечно, спрошу!

Затем она вздохнула и погрустнела на глазах:

— Знаешь, Лин, Раян мне сказал, что скорее всего вернется только к Летнему балу…

— Не печалься, он же еще не уехал! А вот и наши кавалеры!

Мы танцевали, болтали, Рэйн смешил нас веселыми историями из жизни высшего общества. Вскоре Тина поблагодарила нас и ушла. Наконец и я призналась:

— Все, я больше не могу!

Мы шли к общежитию, весело болтая. Светила яркая луна, снег искрился перламутром, легкий морозец щипал щеки. Остановились у женского общежития, и я улыбнулась парням:

— Спасибо вам обоим, вечер был восхитительным!

Они переглянулись, пожелав мне спокойной ночи, а я зашла к нари Аластее, у которой оставила Знак — не цеплять же было его на платье — и потащилась на пятый этаж. Войдя в комнату, включила свет и застыла: Сигни сидела, сгорбившись на кровати прямо в своем роскошном платье, вид у нее был потерянный.

— Сигни, что случилось? — я села на кровати рядом с подругой. Она подняла на меня грустные глаза:

— Знаешь, Лин, ты была права. Не надо было мне с Ланом целоваться…

— Рассказывай! — велела я.

— Ай, что уж тут, — махнула рукой она, — в общем, он сказал, что либо я становлюсь его любовницей, либо он разрывает со мной все отношения.

— А ты отказалась, — понимающе кивнула я.

— Знаешь, Лин, ведь он мне и вправду очень нравится, — грустно усмехнулась подруга, — если бы речь шла только о постели, я бы уступила. Но я уже хорошо знаю Лана — он бы захотел меня всем показывать в новом качестве. А я не новая вещь, чтобы меня демонстрировать! — вот сейчас в ее голосе звучал гнев.

— Конечно, нет, — я обняла ее за плечи, — а ему ты это сказала? Или просто отказала, и все?

Она как-то беспомощно посмотрела на меня:

— Только сказала, что не желаю быть его любовницей. А он весь захолодел, развернулся и ушел, сказав: «что ж, нари, это ваше решение». Ты думаешь, он решил, что я его просто отвергла? Потому что он мне безразличен?

— Похоже на то.

— Может, мне с ним поговорить еще раз?

— Не знаю, — покачала головой я, — что у этих мужчин в головах творится, и как он это все воспримет — одни Боги ведают! Есть правда один вариант…

— Какой? — в голосе Сигни звучала надежда.

— Ну, я могу попросить Рейна, чтобы он откровенно поговорил с Ланом. Но, — строго посмотрела на подругу, — только в том случае, если тебе это надо! И… — замялась, потом все же продолжила, — ты правда решилась?

Она посмотрела на меня непонимающе, а потом решительно кивнула:

— Да. На самом деле меня к нему очень сильно тянет.

— А последствий не боишься?

— Это сплетен что ли? Да нет, не боюсь.

Я с трудом удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска — здесь этого жеста не знали.

— Я вообще-то о других последствиях, — сказав это, обвела живот по дуге.

— Ты о беременности, что ли? Лин, ты что, не знаешь о средствах против нее? Да в любой лавке травника такие продаются! Один раз в месяц выпил — и все!

— Не знала… Да и кто мне мог о них рассказать?

Сигни виновато посмотрела на меня:

— Прости, я забыла, что ты сирота. Обычно об этом матери дочерям рассказывают, когда те в возраст войдут, ну или другие старшие женщины в семье. Я тебе его покажу в выходной, хорошо? А ты… Поговори с Рейном, пожалуйста!

— Договорились. А теперь снимай платье и ложись спать! Кстати, а Лану оно понравилось?

Она зарделась:

— Очень. Он так на меня смотрел, когда я плащ сняла…

— Ладно, все на сегодня, я уже с ног валюсь, — сказала я, зевая.

Ложась в постель, я подумала: и все-таки сегодня был чудесный день! Кэл впервые посмотрел на меня как на девушку и танцевал со мной, я подружила его с Рейном, встретила Раяна, пусть и ненадолго, нашла союзницу в лице тари Ларины, прорекламировала Фралию и даже узнала кое-что о том, что творится в драконьем обществе! Да, я не смогла поговорить наедине с Раяном, но может это и к лучшему? Похоже, я еще не была готова признаться кому-либо в том, что Рина и Лин — одно лицо. «А бал оказался чертовски полезной штукой, надо будет на них ходить» — промелькнула мысль перед тем, как сон окончательно смежил мне веки.

Утро у меня началось поздно, впервые за долгое время я смогла по-настоящему выспаться. Выглянула в окно: солнце стояло в зените, а выпавший ночью снег искрился под его лучами подобно бриллиантам. Морозный воздух из открытого окна мгновенно прояснил голову, я быстро оделась и пошла по направлению к мужскому общежитию, однако на полпути меня перехватил Рейн.

— Лин, здравствуй! Я с тобой поговорить хотел, относительно Лана и Сигни, — слегка помявшись, произнес он, — ты только не отказывайся сразу. C тобой уж, наверное, Сигни поделилась.

— Здравствуй. Да, Сигни мне рассказала, но я не уверена, что их истории совпадают.

— Тогда пойдем погуляем по парку, ты мне поведаешь версию Сигни, а я тебе — Лана. Идет?

Я кивнула, и мы неспешно двинулись к парку. Рейн вздохнул и начал:

— Знаешь, я давно боялся, что может произойти что-нибудь в таком роде. Лан слишком увлекся Сигни, даже смотреть ни на кого больше не хочет. Если бы она держала его на расстоянии, все было бы проще, а так… Я его не извиняю, но ему было очень больно и обидно понять, что он ей безразличен, — покачал головой, — когда я его нашел в «Пьяном петухе» — спасибо Дойлу, подсказал — он был мертвецки пьян. А сегодня мучается от дикого похмелья и чувства вины. Как ты думаешь, Сигни простит его шантаж? Чтобы они могли хотя бы друзьями остаться?

— Знаешь, а он Сигни вовсе не безразличен. Просто, как бы это сказать… Она не хочет быть очередным охотничьим трофеем, не хочет, чтобы он выставлял ее напоказ, — ответила я, — вот же двое глупцов! Вечно проблемы от недоговоренностей возникают!

— Ну и что мы теперь делать будем? — с надеждой глянул на меня Рейн, — может, Лану извиниться?

— Ага, и пусть не забудет сказать Сигни о своих чувствах! — не выдержала я, — а вообще… Ты уверен, что мы хуже не сделаем? Все равно эта связь бесперспективна, рано или поздно они расстанутся! Так может лучше сейчас?

Он покачал головой:

— Не знаю, может ты и права. Но пусть они сами решают, ладно?

— Хорошо. Я все скажу Сигни, а ты поговори с Ланом. Думаю, им стоит встретиться и все обсудить. Можно у нас в комнате, я все равно собираюсь уйти на весь день, надо навестить кое-кого.

— Может, тебя проводить? — спросил Рейн.

Я покачала головой:

— Не стоит. Лучше пригляди за Ланом, чтобы он снова глупостей не натворил, а я пойду поговорю с Сигни.

Вернувшись в общежитие, я застала Сигни сидящей на моем любимом месте — подоконнике.

— Вот, решила попробовать, что такого волшебного в этом месте, что ты тут так часто сидишь, — грустно пошутила она, — а чуда не случилось. Ты с Рейном не виделась?

— Виделась.

— И? — она подалась вперед.

Я пересказала ей все услышанное, внимательно наблюдая, как меняется ее лицо по мере моего рассказа. Когда я закончила, она вскочила и принялась метаться по комнате, наводя порядок. Я остановила ее:

— Подожди, подруга. А ты точно уверена, что оно тебе надо? Не думаю, что у вас с Ланом большая и светлая любовь! А если потом ты встретишь свою половинку? Кто его знает, как он отнесется к твоему прошлому!

— Знаешь, Лин, вряд ли я смогу полюбить человека, которому мое прошлое будет важнее чувств, так что свой выбор я сделала!

— Ладно, дело твое, — сказала я, вставая, — я пойду, надо школу навестить, и к Фралии наведаться! Все-таки Зимние праздники!

В Каэрии была традиция: в седмицу, когда праздновались Зимние праздники, навещать друзей и приятелей с чем-нибудь сладким. Считалось, что это предвещало сладкий год в будущем. Конечно, это всего лишь обычай, но почему бы не последовать ему? Сладкоежка Бирт уж точно будет рад! Выйдя за ворота Академии, я на минуту задумалась: куда сначала, к Фралии или в школу? Впрочем, вспомнив дорогу из Нижнего города, решила, что школа может и подождать, и решительно направилась к портнихе.

Как же все-таки красива бывает зима там, где нет городского смога! Морозный воздух щипал щеки, светило яркое солнце, и настроение повышалось с каждым шагом. Дома были украшены к праздникам традиционным местным украшением: ветками напоминавшего пихту вечнозеленого кустарника литара, перевитыми разноцветными лентами. По улицам разливался запах сдобы, что пекли в каждом доме и трактире. Я зашла в одну из кондитерских и накупила сладостей. Фралия практически ничего о себе не рассказывала — я догадывалась, что она либо вдова, либо никогда не была замужем — но как-то проговорилась, что у нее есть маленькая дочка. Думаю, малышка не откажется от угощения! А еще я не выдержала и купила в лавке маленькую куколку в виде принцессы. Вряд ли у дочки портнихи много кукол, так почему бы не сделать ей подарок на праздник?

Мастерская была заперта, но это меня не смутило: как и многие ремесленники, Фралия жила в том же доме, так что я постучала в соседнюю, довольно неприметную дверь. Через пару минут дверь распахнулась, и в проеме возникла очаровательная девчушка лет пяти: голубоглазая, с длинными русыми волосами, пухленькая. На ней было голубое платье, делающее ее похожей на куколку. Она с интересом уставилась на меня, задрав голову:

— Ты кто? Меня Салия зовут.

— Привет, Салия, — сказала я, присев на корточки, так что наши глаза оказались на одном уровне, — я Алиэн. Ты дочка нари Фралии?

— Ага, а ты к маме пришла?

— Да. Впустишь меня? У меня есть подарки для твоей мамы и для тебя.

— Для меня? — ее глаза расширились, — а где они?

— Тут, — похлопала я рукой по свертку, — только я смогу подарить их тебе, если мама разрешит.

— Да, — важно кивнула малышка, — мне мама не разрешает брать подарки у чужих. А если я теперь тебя знаю, ты чужая или нет? — она забавно наморщила носик, потом протянула мне руку, — пойдем, у мамы спросим!

Она привела меня в небольшую, но уютную кухоньку, где хлопотала по хозяйству Фралия. Та оглянулась на шум наших шагов и ахнула:

— Нари Алиэн! А что ж вы тут, ой, да как же это…

— Простите меня, Фралия, что я так к вам пришла, — начала я, но она замахала на меня руками:

— Да что вы, я вам всегда рада! Только у меня все тут так по-простому…

— Зато уютно, — улыбнулась я ей, — можно я присяду?

— Ой, конечно! Отвару хотите?

— Не откажусь, спасибо!

Салия надула губки и подергала меня за руку:

— Алиэн, а подарки? — голубые глаза с надеждой смотрели на меня. Я улыбнулась ей и достала из свертка куклу и большой медовый пряник в виде солнца.

— Это мне? — улыбка осветила ее лицо, — спасибо!

Она благоговейно прижала к себе куклу:

— Я ее Алиэн назову. Мама, смотри, какая кукла!

Фралия провела рукой по глазам, точно смахивая слезы:

— Да, чудесная кукла. У нас сегодня настоящий Зимний праздник!

— Да, — кивнула я и достала купленное угощение, — а это вам, чтобы новый год был сладким! И у меня есть для вас интересное предложение.

Она покачала головой:

— Ох, нари Алиэн, я не знаю, как и благодарить вас.

— Фралия, это я вас должна благодарить. Мое платье было самым красивым на балу! И вот по поводу вашей работы я и хотела поговорить. Скажите, вы не желали бы переехать в Средний город?

Она вздохнула:

— Конечно, хотела бы. Вот только там дома дорогие, а денег у меня мало.

— А если я скажу, что в случае переезда у вас появится очень богатая и влиятельная клиентка? Жена канцлера!

— Как жена канцлера? — охнула Фралия, — вы серьезно?

— Абсолютно! Ей очень понравилось мое платье, и она готова заказать себе похожее. Вот только вы же понимаете, в Нижний город она точно не поедет.

Она налила мне отвара, разрезала принесенный мной сладкий пирог и присела за стол. Задумчиво покачала головой:

— Знаете, мне кажется, что я сплю. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой!

— Ну не так уж все просто будет. Вам придется много работать…

Фралия замахала на меня руками:

— Ой, уж чего-чего, а работы я не боюсь! Да и если вдруг клиентки пойдут, найму помощниц! А дом… Мне давно нар Шиан говорил, что недалеко от его лавки есть дом, который хозяева готовы продать или сдать. Было бы удобно зайти с клиенткой выбрать ткани…

— Вот и отлично, договаривайтесь! Денег у вас хватит на первое время? Если нет, могу одолжить.

— Да Боги с вами, нари Алиэн! Вы и без того для меня столько сделали, я вам век благодарна буду. Если бы не вы, так и шанса не было бы из Нижнего города выбраться!

— Это сделали вы своим талантом, а я всего лишь продемонстрировала ваш шедевр! Ладно, пойду я. Когда вы переезжать будете? Адрес дома знаете?

Она пожала плечами:

— Постараюсь поскорее, а адрес не знаю. Ой, а как же я вам его сообщу?

— Вот уж проблема! У нара Шиана спрошу, где его лавка, я помню.

— Ой, и правда, глупая я, — рассмеялась Фралия, — спасибо и до свидания!

— Алиэн, а ты уже уходишь? — спросила меня Салия, что тихонько сидела все время, пока мы разговаривали, — а ты еще придешь к нам?

— Конечно, малышка, — улыбнулась я ей, — а пока у тебя будет моя заместительница — кукла по имени Алиэн.

Я улыбалась всю дорогу от Нижнего города до Среднего, на душе было радостно. Все-таки здорово делать подарки, мне это всегда нравилось даже больше, чем получать их…

К школе я подошла на закате. Меня сопровождал посыльный из кондитерской лавки, таща две огромных корзины. Зайдя в ворота, оставила корзины у входа и поспешила на площадку для занятий. Они как раз заканчивались, так что меня окружили ученики, приветствуя и поздравляя с Зимними праздниками. Увидев Бирта, поманила его к себе:

— Там у входа две корзины. Я их не потащила, тяжелые больно, пусть кто-нибудь принесет.

Глаза парня сверкнули. Через пару минут корзины стояли на столе в комнате, где мы обедали в плохую погоду, а ребята из младшей группы доставали из них угощение. Ко мне подошел учитель, и я почтительно поклонилась ему:

— Счастья вам в новом году, учитель!

— И тебе, девочка моя, — улыбнулся он, — ну что, будем праздновать?

Ответом ему был разноголосый гул согласия.

Когда меня наконец отпустили, было уже совсем темно. Стоило мне выйти за ворота, как я услышала за спиной топот и звонкий голос Бирта:

— Лин, погоди!

Я остановилась в недоумении: и зачем он за мной бежит? Догнав меня, Бирт заявил:

— Я тебя до Академии провожу. Хочу посоветоваться с тобой, можно?

— Конечно, можно!

— Знаешь, Лин, мастер предложил меня усыновить, — сообщил он мне, чуть отдышавшись.

— Отличная новость, лисенок, поздравляю!

Он взглянул на меня:

— Ты не удивлена? Ты знала, что так будет?

— Скажем так, предполагала. А что, ты против?

— Нет, что ты! — похоже, мое предположение потрясло его до глубины души, — для меня это честь! И я не знаю, заслуживаю ли ее…

— Раз задаешь такие вопросы — заслуживаешь, — подмигнула я ему, — все будет хорошо!

Некоторое время мы шли молча, затем я спросила:

— Слушай, а ты не знаешь, как там Грен?

Он усмехнулся:

— У него все нормально, приступы прекратились. Работает в лечебнице, служители не нарадуются — мол, давно уже такого помощника не видели. А еще… У него женщина появилась, вот так!

— Спасибо за новости, — облегченно улыбнулась я.

За разговорами мы незаметно подошли к воротам Академии, я протянула Бирту руку:

— Спасибо, друг мой, и счастливого тебе нового года!

— И тебе, Лин! — ответил он, пожимая мою руку в ответ.

Подходя к общежитию, я задумалась. Интересно, как там Сигни с Ланом? И не спугну ли я их, зайдя в комнату? Я подняла глаза и посмотрела вверх: наше окно светилось. Ладно, надеюсь, Лан уже ушел!

Сигни была одна. Она сидела на кровати и мечтательно улыбалась, а на столе красовался огромный букет цветов и лежала коробка с очень дорогими сладостями.

— Итак, что я вижу, — начала я, — у кого-то выражение лица, как у кошки, которая слопала кринку сметаны! До чего договорились? Помирились?

— Мм, да, — она потянулась всем телом, словно пантера, — так хорошо помирились…

Последние слова она почти промурлыкала, потом вдруг встряхнула головой и сказала:

— Мы решили, что будем вместе до тех пор, пока кто-то из нас не решит, что с него довольно, что будем честны друг с другом, и что каждый из нас не претендует на свободу другого. Знаешь, Лин, мы очень благодарны тебе и Рейну. Если бы не вы…

— А для чего еще нужны друзья, если не подсказать, когда ты глупость делаешь? — подмигнула я ей и зевнула, — ой, что-то спать резко захотелось. Ты ложишься или погодишь еще?

— Ложусь, сегодня был… необычный день.

Когда мы уже лежали в постелях, Сигни вдруг спросила меня:

— А тебе-то бал понравился?

— О да! Знаешь, Кэл мне такой красивый комплимент сделал, а еще мы с ним танцевали…

— Да? — в голосе подруги была явная заинтересованность, — а как к этому Рейн отнесся?

— Нормально, знаешь, не удивлюсь, если Кэл вольется в нашу компанию. А вообще-то надеюсь на это!

— Ой, подруга, а теперь я тебе скажу: побереги свое сердце!

Я вздохнула. Что толку беречь сердце, если оно уже бьется для одного-единственного мужчины? Сегодня я вдруг поняла, что мои чувства к Кэлу стали глубже, что я на самом деле люблю его…

На следующее утро я довольно долго нежилась в постели. Все-таки последний день каникул! Да и дел у меня особых не намечалось, надо только с Тиной поговорить. Сигни все еще спала, обнимая подушку и блаженно улыбаясь во сне, так что я собралась и тихонько выскользнула из комнаты. Позавтракав почти в полном одиночестве, направилась к воротам. Все-таки сегодня не только последний день каникул, а еще и окончание Зимнего праздника, так что я собиралась накупить всяких вкусностей для нашей компании и тетушки Асты: хорошее отношение коменданта общежития никогда не будет лишним!

Я уже расплачивалась за выбранный товар, когда меня окликнули:

— Нари Алиэн!

Я повернулась и увидела Ниру, она улыбалась мне широко и искренне.

— Сладкого нового года вам, нари!

— И тебе, Нира! Как твои дела? — оглядела ее одежду, отметила цветущий вид и улыбнулась, — вижу, неплохо.

— Да, все хорошо! Устроилась на работу, и там есть один садовник… Он мне предложение сделал, вот, — показала она мне тонкий серебряный браслет — знак помолвки.

— Я тебя поздравляю! А у остальных все нормально?

Она энергично кивнула:

— Знаете, после истории с нашей бывшей хозяйкой нас охотно брали на работу. Похоже, хотели услышать ее из первых уст.

— Ну и слава Богам! Все, Нира, мне пора, счастья тебе с твоим избранником!

Зайдя в общежитие, прямиком двинулась к тетушке Асте, которая тут же принялась хлопотать, накрывая на стол. Однако мне пришлось разочаровать добрую женщину, сказав, что я еще не успела поздравить всех. Так что мы с ней обнялись, пожелали друг другу хорошего года и расстались, а я направилась к комнате Тины. Та встретила меня с радостью, протянув мне сверток с моими любимыми вафлями с начинкой, я в ответ улыбнулась и поставила на стол корзиночку с пирожными. Сегодня ее соседки не было в комнате, так что мы могли спокойно поболтать по душам. Усадив меня за стол и налив отвара, Тина сказала:

— Знаешь, Лин, я спросила у Раяна про драконов. Кстати, насчет Кэла, — подмигнула мне она, — уж не из-за него ли ты равнодушна к очаровашке Рейну?

Я отвела взгляд, слегка покраснев, а Тина охнула:

— Лин, я вообще-то пошутила… Что, правда? Прости, подруга, я не собиралась тебя дразнить!

— Ничего страшного, — покачала головой я, — так что там с драконами?

Она поморщилась:

— Как выразился Раян, история с душком. Впрочем, своего они не добились, ректор им отказал.

Оказалось, драконы хотели нанять выпускников Академии, а именно артефакторов и алхимиков. Причем срок контракта предложили три года, но выдвинули требования, от которых ректор отказался наотрез: маги должны были дать клятву наподобие той, что давали эльфы своим Владыкам. Понятно, значит задумали что-то явно дурное… Как-то это сочетание — алхимики и артефакторы — меня пугало, напоминая о задумках отца относительно подчинения других кланов…

Мы еще немного поболтали с Тиной, затем я распрощалась с ней и поднялась наверх. Сигни встретила меня возгласом:

— Ну наконец-то! Нашлась пропажа!

— Почему это пропажа? — удивилась я.

— Потому что тебя все ищут: я, Дойл, Рейн, Лан и Кэл. А раз я первая… Сладкого нового года тебе, Лин, — она крепко обняла меня и шепнула на ухо, — и пусть сбудется все, чего ты хочешь! А это тебе, — кивнула она на коробку со сладостями.

— И тебе того же, — я протянула ей свой подарок, и мы дружно рассмеялись. В этот момент в дверь постучали. Сигни открыла, за дверью стоял Рейн.

— Ага, вы обе тут! Отлично! Пойдем со мной!

— И куда? — притворно нахмурилась я, — ну-ка признавайся сейчас же!

— А если нет? — в синих глазах плясали бесенята.

— У, тогда я тебя пытать буду! Страшно! Я тебя… защекочу!

— О, смилуйтесь надо мной, прекраснейшая и добрейшая нари! — возопил он. — Клянусь, я признаюсь во всех своих грехах!

— Ой нет, во всех не надо! — сделала я испуганные глаза, — а то нам здесь придется до Летнего бала сидеть!

Тут не выдержала и расхохоталась Сигни, а через секунду к ней присоединились и мы.

Отсмеявшись, Рейн сказал:

— Нет, ну правда, девочки, идем со мной! Вас там все ждут.

Мы переглянулись, прихватили стоявшие в углу корзинки со сладостями и последовали за парнем. У дверей общежития нас ждала теплая компания: Кэл, Лан и Дойл. Они дружно улыбнулись нам и хором сказали:

— Сладкого нового года вам!

— А теперь идем, у нас тут для вас небольшой сюрприз, — сказал Кэл, весело улыбаясь мне.

Они привели нас в столовую, где стояли накрытые салфетками корзинки. Рейн принял важный вид, заложил одну руку за спину и подошел к столу. Затем откашлялся, словно собираясь произнести речь, и заговорил:

— Очаровательные, замечательные и чудесные Лин и Сигни, освещающие своим присутствием нашу жизнь! Мы поздравляем вас с наступлением нового года и желаем вам, чтобы он был сладким, — последнее слово он промурлыкал таким тоном… словно это был откровенный намек.

Мы переглянулись, и я сказала:

— Мы очень рады, что у нас такие друзья, и тоже поздравляем вас с новым годом!

Сказав это, я поставила корзинку на стол, Сигни последовала моему примеру. Кто-то из парней притащил то вино, что мы пили на балу, так что вечеринка получилась на славу. Через пару часов, когда все было выпито и съедено, мы вывалились во двор, весело хохоча над очередной шуточкой Рейна. Солнце уже село, на небе зажигались первые звезды.

— Лин, могу я проводить тебя в общежитие? — от бархатного голоса Кэла, прозвучавшего прямо над ухом, по всему телу прошла волна жара.

— Да, конечно, — подала ему руку я, — и кстати, я хотела тебе кое-что рассказать.

Пока мы шли, поведала Кэлу обо всем, что узнала от Тины. Его лицо закаменело, а глаза блеснули ненавистью, на миг заставив меня отшатнуться. На мой жест он непонимающе глянул на меня, потом встряхнул головой и извинился:

— Прости, Лин. Просто это напомнило мне ту историю, из-за которой я ненавижу Таэршатт.

Оказалось, родители Кэла оба маги. Мама — целительница и, как сказал Кэл, «у нее есть еще один дар, который почти никогда не проявляет себя». А вот отец — артефактор и немного алхимик, причем с задатками магии Духа. И именно поэтому ему и пришлось стать каллэ’риэ: он узнал, что Владыка хотел использовать его дар для создания влияющих на сознание амулетов, а мать Кэла последовала за любимым и тоже отказалась от клятвы.

Тут я прервала Кэла:

— Значит, ты сам от клятвы не отказывался?

— Отказался, этой весной. Уж не знаю, в этом ли причина, но вскоре после этого меня пытались убить, причем в одном из городов Каэрии. А ведь я до недавнего времени здесь и вовсе не бывал!

Ага, это тот случай в Кранеле, судя по всему.

— Учитывая, как ты сражаешься, пытавшиеся тебя убить были самоубийцами, — пожала плечами я.

— Так бы и было, будь у меня с собой оружие. Вот только его не было, и они явно об этом знали. Так что спасся я тогда только чудом.

Так-так, может, я наконец выясню, почему он тогда был безоружен? А то любопытство и посейчас мучает!

— Ты был без оружия? — недоверчиво хмыкнула я, — как-то странно!

Кэл вдруг смутился, это было явственно заметно. Помявшись, он нехотя пояснил:

— Там такая история была… В общем, я пару дней перед прибытием в тот город путешествовал с караваном, и там была одна красивая тари, оказывающая мне явные знаки внимания. И когда мы прибыли в Кранел — так назывался тот город — пригласила меня навестить ее, причем поздним вечером. Ну… в общем, приглашение было недвусмысленным.

— И что было дальше? — понятно, она его позвала к себе в постель, губа не дура!

— Как ты понимаешь, на свидания такого рода до зубов вооруженными не ходят, — развел руками Кэл, одновременно как-то чересчур пристально вглядываясь в меня, — так что у меня был только кинжал. А когда в доме в самый ответственный момент послышались шаги и чей-то голос позвал мою… хм, партнершу по имени… В общем, она в панике прошептала «муж» и вытолкнула меня в окно практически голым, а кинжал остался там.

— И ты думаешь, что это было подстроено?

Кэл явно заметил прозвучавший в моих словах скепсис, потому что вдруг недобро усмехнулся:

— На следующий день я вернулся в тот дом и никого не застал. Как оказалось, эту даму никто в городе не знал, и дом она сняла на два дня.

— Вот так история, — протянула я, — так как ты спасся?

— Случайность. Меня обступили в переулке и я уже готовился продать свою жизнь подороже, когда какой-то мальчишка швырнул мне кинжал. А потом отказался от Долга Жизни… Странный парень!

Задумавшись, он еще некоторое время молчал, мы медленно шли по дорожкам, слушая, как хрустит под ногами снег. Наконец Кэл словно очнулся и продолжил свой рассказ. Оказалось, пять лет назад к отцу Кэла обратились драконы из клана Таэршатт для того, чтобы создать… подавляющий ауру и ипостась дракона амулет! Услышав это, я чуть не споткнулась, неужели это след того самого амулета, что был надет на Эрвейна во время нашей первой встречи?

— И что произошло? — поторопила я Кэла.

— Отец ответил им, что не для того отказался приносить клятву Владыке, чтобы служить подонкам, которые хотят контролировать своих же сородичей. И тогда эти сволочи похитили маму!

Я охнула:

— Боги, какой ужас! И что было дальше?

— Дальше… Таэршатт предложили отцу: они отпускают маму и дают магическую клятву не причинять вреда отцу и его семье, а он дает клятву, что будет служить им, пока не изготовит такой амулет.

— Не может быть! Что, клятва именно так и звучала? — в моем голосе было недоверие.

Кэл весело улыбнулся:

— Я давно понял, что ты умница! Именно так отец и сформулировал свою клятву. Так что, когда он при побеге взорвал свою лабораторию и готовый амулет вместе с ней, он ровным счетом ничего не нарушил! Единственное, что по-настоящему плохо: у Таэршатт остались кое-какие записи отца. Ему приходилось записывать результаты своих экспериментов честно, иначе могли бы быть неприятные последствия. Правда, в материалах, что каждую седмицу забирали драконы, ход опытов отражался с запозданием на месяц.

— И, похоже, они решили пустить эти бумаги в дело… — понятливо кивнула я, — все правильно, если знаешь, что это уже было сделано, то можно и повторить. Тем более если основной ход экспериментов есть в записях.

— Знаешь, до нас доходили смутные слухи о том, что вроде бы эти бумаги у драконов украли, какой-то человеческий маг. Впрочем, у них вполне могли остаться копии.

Вот теперь у меня встал на место последний кусочек мозаики. Похоже, человеческий маг — тот самый колдун, что пытался заполучить себе слуг-драконов в лице меня и Эрвейна. Остается вопрос, как Шатэрран удалось создать алхимическое средство, дублирующее действие амулета. Впрочем, это не так важно. Значит, всю эту историю начали Таэршатт? И почему я ни капли не удивлена?

— Спасибо за рассказ, Кэл, — улыбнулась я ему, — а можно я тебе еще один вопрос задам? Если не хочешь, не отвечай!

— Спрашивай, — пожал плечами тот.

— А почему ты поступил в Академию?

— На самом деле причины две. Первая вполне очевидна: мне надо учиться, при моем Огне и Воздухе я могу быть только боевым магом, а этому отец и мать научить меня не могли. А вот второе, — он помедлил, взглянул на меня неожиданно остро, — прости, но я могу сказать это только под клятву. Это касается моей мамы, поэтому…

— Я понимаю, что именно я должна сказать? И ты же понимаешь, что я еще не маг, так что дать полноценную магическую клятву без амулета или артефакта не могу!

— Ты можешь сделать это, просто положив руку сюда, — он расстегнул куртку и вытащил из-за ворота рубашки цепочку, на которой висел металлический знак в форме ромба, — а слова… Просто поклянись, что никому каким-либо образом не передашь того, что я расскажу тебе о своей матери.

Я так и сделала, во время клятвы амулет Кэла на мгновение засветился ярким сиреневым светом, он удовлетворенно кивнул:

— Хорошо. Видишь ли, Лин, у моей мамы есть слабые способности к предвидению. Понимаешь теперь, почему я попросил клятву?

Я кивнула. Дар предвидения в Аллирэне был редчайшим и потому крайне востребованным, так что неудивительно, что семья Кэла скрывала тот факт, что его мама обладала даже мельчайшей крупицей такого таланта.

— Ну вот, мама сказала, что ей открылось, что моя судьба ведет меня в Академию. Так что, — он развел руками и улыбнулся, — теперь я здесь. И не жалею ни капли!

— Знаешь, я тоже рада, что ты здесь, — ответила ему улыбкой.

Мы остановились у двери общежития, Кэл взял мою руку и поцеловал ее, задержав у губ и согревая своим дыханием. Мне стоило огромных усилий держать себя в руках: больше всего мне хотелось оказаться в его объятиях. Он отпустил мою руку и шепнул:

— Сладких снов, Лин, — и быстро ушел.

Я поднялась в комнату, мечтательно улыбаясь. Какими чудесными оказались эти каникулы!

Ложась спать, шепнула неслышно:

— И тебе сладких снов, счастье мое!

И снова началась учеба. Когда на первом занятии рядом со мной уселся Кэл, мне показалось, что стук моего сердца разнесся на всю аудиторию. Так что теперь на лекциях я сидела в окружении потрясающих мужчин: с одной стороны Рейн, с другой Кэл. Он замечательно вписался в нашу компанию, хотя Рейн все время возмущался, заявляя, что Кэл — ошибка природы, мол, не может быть эльфов не просто с чувством юмора, а еще и более ироничных, чем он, единственный и неповторимый. Синеглазик после Зимнего бала словно расслабился и стал вести себя значительно свободнее, чем прежде.

Как нам и обещали до каникул, нас разделили на группы. Нашу шестерку решили не разрывать, так что мы были вместе почти постоянно. Задания становились все сложнее, но и интереснее. Кстати, оказалось, что Кэл прекрасно разбирался в математике и теории магии. Впрочем, последней не на шутку увлеклись мы все: с каждым днем магистр Граяр открывал нам все новые грани этой необычной науки, нередко провоцируя нас на дискуссии и порою споры до хрипоты. Как-то раз на занятии он вовлек нас в спор о том, кем быть сложнее: боевым магом или артефактором. Большинство утверждало, что боевым магом, а мы с Кэлом переглянулись и улыбнулись почти синхронно. Магистр, выслушав слова студентов, достал из ящика стола детский мячик и покрутил его в воздухе, чем привлек внимание всех присутствующих.

— Cейчас я кое-что покажу, — заявил он, — чтобы продемонстрировать вам разницу между боевыми магами и артефакторами.

Он резко сжал мячик:

— Вот так действует боевая магия. Быстро и эффективно, но, — отпустил мяч, — действие весьма краткосрочно. А вот артефакторика заставит мячик оставаться сжатым долгое время. Как по-вашему, что сложнее?

— Второе, — ответом ему был нестройный гул.

— Магия, студенты, есть способ управления потоками стихий. Когда ваш дар достигнет определенного уровня, вы сможете направлять силу родственной вам стихии тем или иным способом. И именно изучение причинно-следственных связей таких воздействий является одной из целей этого курса. Что вы должны помнить всегда: магия представляет собой один из способов влияния на материю и сознание, реализуемый при помощи дара. В некотором смысле ваш дар — дополнительная конечность, вроде руки или ноги. Кто сказал хвоста? Нар Дойл, я не знал, что вам известны принципы управления хвостом, учту на будущее! Кстати, далеко не всегда магия незаменима: вы можете проткнуть этот мячик мечом, а можете ледяной стрелой — результат один, разнятся лишь методы. И еще, это важно! Пока ваш дар не будет стабилизирован магическим ритуалом, вы скорее выжжете себя при попытке применить магию, полностью утратив силу.

— Но ведь студенты четвертого курса уже могут применять магию! — не выдержала одна из студенток.

— Верно, тари Равия, — кивнул магистр, — но не все. Целители могут даже раньше, в отличие от других их источник во многом кроется внутри них самих. А о других… Что вы знаете о магических всплесках? — задал он вопрос, обращаясь ко всем.

Ответом ему было молчание. Подождав немного, тар Граяр кивнул:

— Неудивительно, это не афишируемое знание. Под влиянием очень сильных эмоций у потенциального мага может начаться неконтролируемый процесс роста силы. Он весьма кратковременный, поэтому и называется «всплеск». Так вот, чем больше вы овладеваете даром, тем чаще идут всплески, и в этом случае энергию надо перенаправлять, иначе можно полностью утратить дар. Именно этому и уделяется особое внимание на последнем из младших курсов.

— А может ли всплеск случиться раньше, чем на четвертом курсе? — поинтересовалась Сигни.

— Такое бывает, нари Сигни, но крайне редко. Это проблема прежде всего для самого студента и каждый такой случай разбирается отдельно. Ведь пока у вас не будет знаний о том, как именно использовать силу, она для вас смертельно опасна!

— А как же драконы? — не выдержала я. — Они ведь все владеют магией огня!

— Хороший вопрос, нари Алиэн, — кивнул преподаватель, — драконы являются исключением из правил. Они изначально магическая раса, использование Огня идет на инстинктивном уровне, это своего рода физиологическая реакция, все равно что вспотеть для человека. Поэтому сколько бы они не пользовались Огнем, магического истощения у них не наблюдается, лишь физическое, и то для этого нужно прогнать через себя огромное количество Силы. Причем странно то, что в ипостаси сила дракона возрастает кратно, причина этого нам до сих пор неясна… Ну а вообще Огнем не могут воспользоваться лишь те драконы, что находятся в состоянии крайней физической усталости.

В результате после занятий мы расходились, обсуждая новые знания и споря обо всем, что услышали от преподавателей. Причем Рейн все время пытался поддеть Кэла и наоборот, а результатом их пикировок обычно становился дружный смех всей нашей компании.

На занятиях по развитию дара наша шестерка демонстрировала быстрый прогресс, магистр Дана хвалила нас: «умницы, деточки!», хотя я все чаще замечала в ее взгляде смутную тревогу. Почему, я не знала, но это меня беспокоило.

На боевке прохождение полосы препятствий прекратилось с началом зимы: мастер Дарен заявил, что смотреть, как кто-то падает с высоты на мерзлую землю совсем не так весело, как наблюдать за студентами, плюхающимися в грязь. В результате часть уроков перенесли в огромный зал в одном из корпусов, хотя большинство по-прежнему проходило на улице: пробежку нам никто не отменял, да и с метательным оружием, луком и арбалетом в зале не позанимаешься. На стоны студентов о том, что холодно, мерзнут руки и невозможно удержать в руках оружие, преподаватель только хмыкал и злобно скалился в ответ. Однажды одна из «принцесс», как я их про себя называла — аристократок без особого ума и таланта, зато с гонором и считавшая себя самой красивой — вывела мастера своими стенаниями настолько, что он не выдержал:

— Студентка как-вас-там — и не трудитесь называть мне ваше имя, все равно вы вряд ли останьтесь в Академии после первого курса — интересно, как вы уговорите ваших врагов сражаться только в комфортных для вас условиях?

Наша шестерка переглянулась и заулыбалась: намечалось веселье. Хотя за экзекуцией с удовольствием наблюдали и многие другие студенты, ведь «принцесса» ухитрилась достать даже себе подобных.

— Я не собираюсь ни с кем сражаться! — надув губки, заявила эта кукла, — и вообще, зачем нам нужны мужчины, если не для этого?

Ну все, она попала! Одного взгляда на лицо Рейна мне было достаточно!

— Бедная девочка, дожила до таких лет и до сих пор не знает, для чего женщинам нужны мужчины! — его негромкий голос услышали все, и по лицам скользнули усмешки.

— Знаю, — огрызнулась та, — чтобы защищать, заботиться и обеспечивать нам комфорт!

— Забавно, — заметила я, — а зачем мужчинам нужны женщины, которые к ним так относятся?

— Мм, сказал бы я зачем, да только в приличном обществе о таком не говорят, — протянул Рейн, вызвав усмешки на лицах мужской части курса, — хотя ты права, такие как она обходятся чересчур дорого. Можно обойтись вариантом значительно дешевле и без лишнего давления на мозг!

— Так, разболтались! — прикрикнул на нас мастер. — Вы что, решили тоже вылететь из Академии? А ну быстро работать!

Придумал для нас мастер Дарен и, как он сказал, «новую чудную забаву»: каменную, с небольшими выступами стену высотой метров пять обливали водой, давали ей замерзнуть, а мы должны были взобраться наверх и спуститься с другой стороны при помощи всего лишь одного ножа. Срываясь со стены, ты падал в сугроб, в который специально сгребли снег. Ощущения от этого упражнения лучше всего передал Дойл в своем двухминутном монологе после первого падения, в котором он высказал свои предположения о, как сказал Кэл «чересчур теплых отношениях Дойла с мастером, его родней, этой стенкой, а также стенки с мастером Дареном».

В части ближнего боя тоже произошли изменения: мастер Дарен решил, что нам нужны спарринги. Моим партнером стал Кэл, и это было… волнующе: порой во время тренировок мы оказывались настолько тесно друг к другу, что я лишь усилием воли сдерживалась от крамольных мыслей. Иногда мне казалось, что Кэл тоже чувствует ко мне что-то: в его обращенных на меня глазах все чаще светилась теплота, порой он задерживал мою руку в своей чуть дольше, чем это было необходимо… Ложась в кровать, я каждый раз вспоминала его глаза, улыбку, руки и мечтала, мечтала…

Впрочем, одно не изменилось в моем расписании: в выходные я по-прежнему посещала школу, хотя иногда и пропускала седмицу. Порой навещала Фралию и ее дочку, к которой я искренне привязалась и которая всегда шумно радовалась моим визитам. Они переехали через седмицу после Зимних праздников, и у Фралии уже было множество заказов: после визита тари Ларины она мгновенно стала самой модной портнихой в городе. И все же она пообещала мне, что заказы мои и Сигни всегда будут для нее первоочередными.

Приближалась весна, а с ней — Весенний бал. Предупредил меня о нем Рейн в своей неподражаемой манере:

— Лин, солнце жизни моей, имей в виду: через три седмицы будет Весенний бал, и ты идешь на него со мной, что бы ни случилось!

— А почему она должна идти с тобой? — вмешался Кэл, — Лин, я предлагаю тебе себя…

— О, Лин, бери! Редкостный товар! — тут же вмешался Рейн.

— … в качестве спутника на Весеннем балу. Все же такая очаровательная девушка должна идти на бал с мужчиной, что воюет не языком, а мечом, — окончил Кэл и посмотрел на Рейна с таким выражением, что я с трудом удержала смех.

— Наглец, ты оскорбил меня, — надев маску надменного аристократа, произнес Рейн, — я вызываю тебя на дуэль! Выбирай оружие!

— Я готов победить тебя на любом оружии, — не менее надменно произнес Кэл.

Я растерянно посмотрела на них:

— Вы что, серьезно? Из-за меня поругались? Да я тогда вообще на бал не пойду!

Они переглянулись и дружно рассмеялись:

— Лин, что ты, это шутка была, — тепло сказал Рейн, легонько протянув меня за косу, и продолжил заговорщически, — хотя я и вправду хотел вызвать его на дуэль… по поеданию селедки!

Кэл скривился, он терпеть не мог селедку, а я облегченно вздохнула.

Для весеннего бала я выбрала кремовый шелк и очень простой фасон: плотный лиф с умеренным декольте, украшенный кружевом такого же цвета, широкие кружевные бретели сделаны так, что располагаются чуть ниже линии плеча, летящий шелк юбки поверх более плотной нижней. Впрочем, судя по тому, как вспыхнули глаза Кэла, пришедшего за мной (после долгих препирательств Рейн все-таки уступил ему место моего кавалера, выторговав себе половину моих танцев), простота фасона не умалила его достоинств. С прической решила не заморачиваться, сделав высокий пучок, оплетенный косой. Кэл сменил излюбленный черный на цвет темного шоколада, и выглядел как настоящее пиршество для моих голодных глаз: темный камзол строгого покроя, украшенный лишь серебряной вышивкой у ворота и обшлагов, подчеркивал его красоту и стать.

Сигни выбрала для бала нежно-розовое платье с вышивкой, низким декольте и широкой юбкой, высоко подобрав завитые локоны. Лан смотрел на нее, едва не облизываясь, в его взгляде светилось откровенное восхищение и желание. Впрочем, на мою подругу с такими чувствами смотрели многие: все-таки она была редкой красавицей, особенно по местным меркам. Я ей не завидовала: для счастья мне было достаточно мягкого сияния зеленых глаз любимого. Кэл был внимателен и заботлив, и отпускал меня от себя только потанцевать с Рейном, а я наслаждалась каждой минутой этого вечера.

Дойл на бал не пошел, заявив, что «эти высокородные курицы все равно не захотят со мной танцевать, так что я лучше проведу это время с какой-нибудь хорошенькой служаночкой».

Как оказалось, чисто студенческий бал — мероприятие довольно веселое, требований этикета тут оказалось значительно меньше, а свободы — больше. Сильнее всех, похоже, повеселился Рейн: перетанцевал со множеством студенток, отвесив парочке из них комплименты, что заставили их вспыхнуть, поддразнивал меня и Кэла. Кстати, пару седмиц назад Рейн стал куда-то исчезать по вечерам. Не выдержав, я спросила его:

— Чудо синеглазое, ты где все время пропадаешь?

— Ну… — протянул он, хитро глядя на меня, — гуляю, пока молодой! Тут парочка тари ко мне интерес проявила, так я решил: почему бы и не воспользоваться им в своих личных целях?

Намек был весьма и весьма прозрачен. Впрочем, меня волновало не поведение Рейна, а его последствия:

— А не боишься?

— Боюсь? — он взглянул на меня непонимающе.

— Ох, Рейн… Ну сам подумай: эти студентки — аристократки, а значит, вполне подходят тебе по социальному статусу. А если кто-то из них еще и Академию закончит, то отговорка, что ты маг и твоя продолжительность жизни дольше, не сработает! Ну и есть еще один момент… Ты можешь либо сам влюбиться в ту, кто тебя не любит, либо разбить сердце девушке. А я бы не хотела для тебя ни того, ни другого!

Рейн покачал головой, взяв меня за руку:

— Лин, солнце мое… Начну с конца: я не выбираю тех, в кого могу влюбиться, да и мои подружки, скажем так, не испытывают ко мне никаких чувств. Я это очень хорошо чувствую, знаешь ли, — в его голосе зазвучала горечь.

Мне вдруг стало обидно за него, я сжала его пальцы в ответ:

— Знаешь, Рейн, я верю, что однажды ты встретишь ту, что сделает тебя счастливым!

— Я тоже в это верю, — улыбнулся он мне, — но пока я встретил только одну девушку, в которую бы мог влюбиться — тебя. Нет, не смущайся! Знаешь, я недавно понял, что отношусь тебе как к сестре — я всегда мечтал о сестренке. Ты не против?

— Это огромная честь для меня, как я могу быть против? Знаешь, я тоже отношусь к тебе как к брату, — улыбнулась я ему, глядя в ласковые синие глаза.

— Ну а насчет брака… После твоего разговора с моей мамой они точно ничего не будут предпринимать до окончания Академии, а что будет там — неизвестно!

— Ага, то ли конь умрет, то ли король, то ли сам шут помрет, — кивнула я, после чего в ответ на его просьбу пояснить рассказала байку о Ходже Насреддине, заменив персонажей с учетом местного колорита.

— Отличная шутка, мне понравилась, — заявил Рейн, отсмеявшись, — вот именно так и обстоит дело! Так что не беспокойся обо мне, хорошо?

— Ладно, не буду! Но если тебе понадобится совет умудренной женщины… - важно проговорила я, но мою речь прервал задорный смех Рейна.

— Ох, Лин, ты меня сегодня уморишь! Ты главное сама не влюбись!

Именно этот разговор я вспомнила, с улыбкой глядя на Рейна, увивающегося за дамами. Кэл поймал мой взгляд и покачал головой:

— Он шалопай, но друг хороший!

— Не просто хороший — замечательный, — улыбнулась я в ответ, — как и ты.

Я смотрела на моих друзей и думала: рано или поздно мне придется открыться, рассказать все о себе. Простят ли они меня за то, что я так долго лгала им? От одной мысли о том, что они могут с презрением отвернуться от меня, во мне все холодело. Но рассказать им означало подставить под удар и себя и их.

Возвращались с бала мы поздней ночью, все вместе. Вдруг с неба сорвалась звезда, затем еще и еще. Мы остановились, заворожено глядя на невероятное зрелище, а Кэл внезапно обнял меня за талию и шепнул:

— Загадай желание, Лин!

Нужно ли говорить, какое желание я загадала? Особенно когда чувствовала на своей талии руки желанного мужчины, а его дыхание колыхало волоски на моем затылке…

Звездопад закончился, и Кэл отпустил меня, чуть не вырвав из моей груди разочарованный вздох. Мужчины проводили нас до общежития, пожелали нам доброй ночи и ушли. Мы с Сигни поднимались на пятый этаж молча, и вдруг она повернулась ко мне:

— Знаешь, Лин, мне кажется, Кэл в тебя начинает влюбляться. Он иной раз так на тебя смотрит…

— Мне трудно в это поверить, подруга. Я обычная, да еще и полукровка, а он такой замечательный…

— Дурочка ты, Лин! Ты какая угодно, только не обычная, и Кэл это видит. Как и все мы! Поговорила бы ты с ним уже!

— И что я ему скажу? Я люблю тебя всем сердцем, а ты ко мне что-нибудь испытываешь? — с горечью спросила я.

— Все так серьезно? — помрачнела подруга. — Да уж, не позавидуешь тебе. А хочешь, я с ним поговорю?

— Нет!!! — я была в панике, моя реакция напугала меня саму, — не вздумай! Умоляю, Сигни, я не хочу так! И поклянись, что никому ничего не скажешь!

Мы зашли в комнату, я упала на кровать, меня трясло. Сигни села рядом и обняла меня:

— Шшш, Лин, дорогая моя, не надо! Я никому ничего не скажу, клянусь! И знаешь, я верю, что все у вас будет просто замечательно, дай только срок!

— Спасибо, — обняв ее в ответ, прошептала я — горло перехватило, — я так рада, что у меня есть ты!

— Ну все, только не надо плакать, ладно? Кстати, давно хотела тебя спросить: ты что на каникулах делать будешь?

От такого перехода я аж икнула. Ничего себе кстати!

— Ну вообще-то ехать мне некуда, так что планировала остаться в Академии, — пожала плечами я, — а что?

— А Кэл?

— Кэл поедет домой к родителям. Он их очень любит и скучает по ним, и?

— Ну, если ты не собираешься ехать с ним, — начала она и хмыкнула, поймав мой взгляд — я посмотрела на нее, как на сумасшедшую, — тогда ничего не планируй. У меня будет к тебе и Дойлу предложение.

— И что за предложение?

— Не скажу, — подруга показала мне язык, — сюрприз будет!

— Ну ты и поганка, — протянула я, — раздразнила и бросила!

— Зато ты теперь не куксишься, так-то! И вообще, спать пора, а то завтра нас мастер Дракон так раздраконит!

Ну у Сигни и язык! На следующий день мастер Дарен, посмотрев на курс, полусонный даже после разминки и двух лекций, довольно потер руки:

— Так-так, вы сегодня как раз в правильном состоянии… Все за мной!

Недоуменно переглядываясь, мы последовали за ним к двери в стене, делящей территорию Академии на две части, для старших и младших курсов. Непонимание росло как на дрожжах: он что, хочет провести нас на территорию старшекурсников? Зачем? Впрочем, нашим предположениями не суждено было сбыться. Мы шли по коридору, образованному высоким и колючим кустарником, его побеги сплелись причудливой решеткой по сторонам прохода и над головой. Путь был недолог, и через пять минут мы стояли на берегу узкой — метров двадцать шириной — и бурной речки. Ледоход начался седмицу назад, но до его окончания оставалось еще пара дней, так что в воде периодически мелькали льдины. Нам навстречу шагнули двое: средних лет мужчина в одежде целителя и молодой парень в синей форме факультета Общей магии, или бытовиков, как их еще называли.

— Ну что, студенты, сегодня у нас плавание, — усмехаясь ласковой улыбкой маньяка, проговорил мастер Дарен.

Он что, с ума сошел?! Похоже, эта мысль мелькнула у всех одновременно, на реку даже смотреть было холодно, а лезть в эту воду…

— Значит так, задание: доплыть до другого берега и вернуться. Сегодня вам везет — я разрешу снять обувь и оставить на берегу оружие. На первый раз! Ну что, кто первый?

Все дружно сделали шаг назад. Преподаватель оглядел нас и скомандовал:

— Так, первая тройка — Кэлларион, Рейнвар и Алиэн, приготовиться Ланеар, Сигни и Дойл!

Мы переглянулись, Кэл дотронулся до моей руки и негромко спросил:

— Лин, ты плавать умеешь?

— Да, но не с льдинами же наперегонки! Я там попросту замерзну! И вообще холод ненавижу…

— Не волнуйся и держись между нами, — посоветовал Рейн, — ну что, идем!

— Лин, послушай, — Кэл говорил негромко, но убедительно, — в воде от холода у тебя может перехватить дыхание, просто контролируй его, как на занятиях по развитию дара. И помни, ты отличный воин, а значит, справишься, я в тебя верю.

Мы переглянулись, сняли пояса с оружием и обувь, ступни сразу неприятно похолодели, а ведь мы даже не вошли в воду! Ладно, плавают же как-то «моржи», а там вода явно холоднее, все-таки тут лед практически растаял… И все же вода была обжигающе холодной, так что я с трудом сдержала вскрик. Шепот Кэла «дыхание, Лин» прогнал панику, я задышала глубоко и размеренно, разгоняя кровь к мгновенно задеревеневшим мышцам. В воду входили постепенно, поплыв, как только она достигла груди. Мы плыли со всей возможной скоростью, я просто отключилась и думала только о двух вещах: доплыть и контролировать дыхание. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем мы достигли берега, на котором нас с перекошенными от ужаса лицами ждали сокурсники. Парням пришлось помогать мне выйти из воды — ноги подкашивались.

Бытовик подошел к нам, сделал какой-то странный пасс рукой, прищурился, и вода из нашей формы сконцентрировалась в шар, который студент, явно рисуясь, небрежным жестом запустил обратно в реку. Подошедший целитель положил руки мне на плечи, миг — и по телу прошла теплая волна, а дрожь прекратилась. Через пару минут то же самое произошло и с моими друзьями. Рейн спросил:

— Лин, ты как?

— Жить буду, — устало улыбнулась я ему, наблюдая за тем, как реку преодолевают наши друзья, — а вы?

— Все в порядке, — ответил Рейн, Кэл лишь согласно кивнул.

— Те, кто уже проплыл, могут идти в общежитие, — через некоторое время объявил мастер.

— Подождем их и пойдем, хорошо? — спросила я, указывая на выходивших из воды Сигни, Лана и Дойла.

Парни кивнули.

Через десять минут мы шли по коридору обратно. Сигни спросила:

— Слушайте, что сегодня было? Это что, мы теперь так постоянно будем? Нет, у меня на родине это обычное дело, но здесь я такого не ожидала!

— Зато не в грязи, — усмехнулся Кэл, — хотя, судя по обмолвкам Дракона, он нас еще загонит в воду обутыми и с оружием!

Ответом ему был согласный стон.

Как позже оказалось, Кэл был прав. В одном нам повезло: очень быстро теплело, так что после еще двух заплывов, теперь в обуви и с оружием, мастер Дарен недовольно заявил, что в тепленьком супчике трепыхаться неинтересно, так что полоса препятствий ждет своих покорителей. Кстати, примерно с десяток человек отказались плыть и теперь занимались грязной работой на кухне, а некоторых пришлось буквально доставать из реки.

Дни летели стремительно, близились экзамены. На первом курсе нам предстояло сдавать страноведение, математику и теорию магии, а также преодолеть полосу препятствий. Здесь не было принято затягивать сессии, так что между экзаменами было всего три дня — по количеству прочих курсов. Сдавались они тоже не так, как в знакомых мне университетах: экзамен принимался комиссией, в которую помимо собственно нашего преподавателя входил ректор и кто-то из магистров, читающих лекции на старших курсах. Билетов не было, члены комиссии просто задавали любой вопрос, относящийся к изученному курсу.

Насчет полосы препятствий нас любезно просветила Тина. Как оказалось, прохождение полосы препятствий при сдаче экзаменов рассматривалось прочими курсами как излюбленный аттракцион: зрители собирались заранее, активно болели и даже делали ставки. Впрочем, мы точно также могли понаблюдать за остальными тремя курсами.

В последний месяц мы часто стали собираться компанией в парке, готовясь к экзаменам: в комнату шестеро попросту не помещались. Нередко учились даже в выходной, и за две седмицы до начала экзаменов я взбунтовалась, заявив, что мне нужен отдых. Да и дел было невпроворот: обсудить с Фралией фасон платья на Летний бал, который должен был состояться через седмицу после окончания экзаменов, зайти за деньгами к нару Тиарею, и заказать новую обувь. Так что в выходной я поднялась ни свет ни заря и направилась в Нижний город, не предполагая, что за встреча меня ожидает…

Когда я подошла к дому мастера Карнела, улица только просыпалась: хлопали ставни, по улице растекались запахи сдобы, из калиток выбегали дети. Мастер как раз открывал дверь, и улыбнулся мне приветливо:

— Доброе утро, нари Алиэн!

— Здравствуйте, мастер! Ну я же просила вас, зовите меня Лин!

— Да старый я уже, девочка, чтобы к клиенткам так обращаться. Хотя ты ж не только клиентка, — покачал головой он, — ладно, Лин, что заказывать будешь?

Потратив полчаса на обсуждение и выбор кожи, я попрощалась с мастером и вышла на улицу. Стоило мне сделать несколько шагов, как за спиной прозвучал до боли знакомый голос:

— Лин, подождите минутку!

Я медленно повернулась и взглянула в глаза подошедшему ко мне Раяну.

— Здравствуйте, тар Раян, — склонила я голову, лихорадочно обдумывая будущий разговор.

— Просто Раян, прошу вас! Тем более вы спасли мою Тину от страшной участи, так что у меня перед вами Долг Жизни.

Я усмехнулась невесело и дословно повторила то, что когда-то давно Ринавейл эр Шатэрран ответила своему учителю, рассказавшему ей об этом обычае:

— Долг Жизни — даже звучит мерзко. Как будто спаситель помог спасенному не по велению души, а ради того, чтобы получить право истребовать этот Долг. Спаситель не должен быть ростовщиком!

Казалось, Раяна ударила молния. Он вгляделся в мое лицо, как будто пытался найти в нем знакомые черты, я ответила ему таким же прямым взглядом.

— И почему мне кажется, что точно такие же слова я слышал раньше? — казалось, он обдумывает каждое произнесенное слово. — Жаль, не помню где…

— Может там, где небо близко, а весной по горным склонам стекают ручьи?

Глаза Раяна расширились, потом он ненадолго опустил их, а затем снова уставился на меня, неверяще произнеся:

— Рина? Это и правда ты?

— Да, Раян, — пытаясь скрыть вдруг выступившие слезы, прошептала я, — это и правда я. Здравствуй, друг мой!

Он выдохнул, словно с его плеч свалился тяжкий груз:

— Боги, Рина, я так рад! Ты смогла осуществить свой план, ты свободна! Расскажешь мне?

— Конечно, — сквозь слезы улыбнулась я ему, — только зови меня Лин, хорошо? Драконица Ринавейл эр Шатэрран ушла и возможно не вернется никогда. Сейчас есть только полуэльфийка Алиэн эс Лирэн, для друзей Лин.

— Эс Лирэн? Да уж, если бы тогда на балу Тина представила тебя полностью, я мог бы сразу догадаться, что это ты! — покачал головой Раян.

Он потер рукой лоб.

— Прости, я все никак в себя не приду. Ты куда отсюда собиралась?

— В Средний город, к нару Тиарею, знаешь такого? А потом к портнихе.

— Я тебя провожу, а потом мы зайдем куда-нибудь и побеседуем, договорились?

— Хорошо. Ох, Раян, мне столько надо тебе рассказать!

Он улыбнулся:

— Идем, а пока поведай мне, как так получилось, что ты вдруг полуэльфийкой стала? Ты же чистокровная драконица, в тебе вообще нет эльфийской крови!

— Не знаю, — покачала головой я, — сама в догадках теряюсь. Даже в библиотеке Академии сведения искала, но ничего о таких ритуалах не нашла, а у тебя теория есть?

— Есть, но боюсь, она тебе не понравится. Скажи, у тебя были проблемы, связанные с тем, что ты вроде как полукровка?

— Конечно, были! Так что за теория?

Он вздохнул:

— Ты же знаешь, что у нас к Богам взывают, ими клянутся, но они редко отвечают? — и, дождавшись моего кивка, продолжил, — а когда отвечают, никто не знает, каким будет их ответ!

— Ты хочешь сказать, что это, — я коснулась уха, — шутки Богов?

— Не знаю, умеют ли Боги шутить, но сделать это под силу только им. Может, это твое испытание?

Меня вдруг разобрал смех. Ой, только не говорите мне, что я Избранная! Все, чего я хочу — свобода и счастье для себя и своих друзей, спасать мир поищите кого-нибудь другого!

— Что-то не так, Лин? — удивленно посмотрел на меня Раян.

— Нет, все хорошо, — улыбнулась я ему, — знаешь, а ведь у меня есть многое, что я должна тебе рассказать. И не только о себе: о планах Шатэрран и Таэршатт, о том самом маскирующем амулете… И потом, я нашла кое-что, что может помочь тебе в поисках средства закрыть проходы.

Он споткнулся, потрясенно посмотрев на меня:

— Да, судя по всему, у тебя было интересное время!

За разговорами мы и не заметили, как дошли до дома нара Тиарея. Ювелир был на месте, тут же отдал мне три золотых, которые я попросила, и пожелал удачи на экзаменах. Пока мы шли к дому Фралии, я спросила у Раяна:

— Скажи, а что ты рассказывал невесте о Рине?

— Почти ничего, только то, что мы подружились и что я очень надеюсь, что когда-нибудь вы встретитесь и подружитесь. Постой, — спохватился он, — получается, о тебе никто не знает? Ни Тина, ни те парни на балу?

Я закусила губу и отвернулась. Раян покачал головой:

— Когда-нибудь ты скажешь им все, а сейчас — не время, это может навредить тебе. Не волнуйся, я буду молчать.

— Ох, Раян… Больше всего я боюсь, что они не простят мне моей лжи…

— Знаешь, Лин, ты зря боишься. Скажи, ты кому-нибудь лжешь об испытываемых к ним чувствам? Изменятся ли эти чувства, если ты вернешь себе прежнюю внешность и Огонь?

— Конечно, нет! Какое отношение имеют чувства к внешности?

— Вот и ответ. Друзья могут рассердиться, но непременно тебя простят, все обдумав. Да и опасно для них такое знание!

Прежде, чем идти к Фралии, мы зашли в кондитерскую, где я купила для Салии ее любимых пряников. Подойдя к дому портнихи, я обратилась к Раяну:

— А вот здесь я задержусь, так что…

Он огляделся и показал мне на вывеску небольшого, но уютного трактира:

— Я буду ждать тебя там, хорошо?

Я кивнула и вошла в дом. У Фралии я провела больше часа: платье, которое я задумала, шло вразрез с местными традициями и требовало от нее нестандартных решений. Обсудив все и вручив малышке угощение, я вышла на улицу и решительно двинулась к трактиру, где меня ждал Раян. Он сидел за столиком в углу зала и, едва завидев меня, встал навстречу, затем усадил рядом с собой и спросил:

— Ты голодна?

Я кивнула: действительно, сегодня я пропустила завтрак, а было уже почти обеденное время. Подозвав прислужника, Раян сделал заказ и сказал:

— Подождем пока принесут, поедим, и ты мне все расскажешь.

— Хорошо, тогда поведай мне, что произошло с тобой за эти годы?

Он улыбнулся:

— Не могу сказать, что там было что-то интересное настолько, как твоя история. Собственно говоря, все можно уместить в пару предложений: вернулся, отчитался перед ректором, взял новое задание и поехал исполнять, и так по кругу.

— Раян, а можно вопрос? Судя по тому, что ты сказал на балу, мое обучение было для тебя одним из заданий Академии?

Он явно смутился:

— Да. Но поскольку я уже давно расплатился за обучение, то мог отказаться и, честно говоря, так и хотел: были еще предложения, которые показались мне более интересными. Только слова ректора об обширных клановых библиотеках драконов и его личная просьба возобладали над моими желаниями.

— Ректор хотел, чтобы ты был… — я не договорила, вдруг поняв, что могу его обидеть.

— Шпионом, да, — неожиданно усмехнулся Раян, — вот только я не смог узнать почти ничего кроме того, о чем ты мне рассказала! Ты не сердишься?

— Нет, — покачала головой я, — тем более что я как раз и собираюсь тебе рассказать о том, что хотел бы знать любой шпион. Кстати, а твои приключения мне все равно интересны, так что не отвертишься!

— И тебя не смущает тот факт, что, открывая мне тайны драконов, ты фактически предаешь свой народ? — инквизиторский взгляд Раяна заставил меня передернуть плечами.

— Ты ошибаешься. Мои родственники — это не весь народ драконов, даже далеко не лучшие его представители! А если учесть, что их замыслы способны навредить всем драконам без исключения, я не предаю свой народ, а делаю все, что в моих силах, ради его спасения!

Тут нам принесли еду, так что разговор пришлось прервать. Когда стол оказался полностью заставлен тарелками, источавшими аппетитные ароматы, и кувшинами с вином и отваром, Раян достал и протянул прислужнику серебряную монету:

— Мы будем сидеть тут долго, и я не хочу, чтобы нас беспокоили, ясно? Сдачу можете оставить себе.

Тот рассыпался в благодарностях и уверениях, что мы можем сидеть здесь хоть до ночи, и убежал. Раян усмехнулся и достал из кармана амулет, похожий на виденный мной у Рейна, положил его на стол и нажал на камень:

— Ну вот, теперь мы можем говорить свободно. Этот амулет рассеивает внимание таким образом, что нас не слышат и не замечают. Давай поедим и ты начнешь свой рассказ.

Я согласно кивнула, и мы дружно заработали челюстями. Насытившись, откинулась на спинку стула и заговорила.

Наконец-то можно кому-то все рассказать! Впрочем, я не была слишком многословной: подробно пересказала только разговор отца с Варрэном и рассказ Кэла об истории с амулетом. Все остальное: побег, дорогу до Тар-Каэра, обучение в школе мастера Ларга, встречу с Тиной, поступление и учебу в Академии — описывала коротко и без излишних подробностей. Правда, Раян то и дело прерывал меня вопросами, так что волей-неволей рассказ затянулся.

Закончив, налила себе отвара, выпила немного и посмотрела на друга:

— Ну вот, теперь ты знаешь все!

Раян вцепился руками в волосы, разлохматив их, и покачал головой:

— Вот это история! А тот артефактор, что создал амулет — ты скажешь мне его имя?

Да, рассказывая историю создания амулета, я не касалась ничего, что могло бы дать подсказку о личности мастера, умолчала и о шантаже Таэршатт.

— Нет. Если это действительно будет абсолютно необходимо, я спрошу позволения у того, кто поведал мне эту историю, и только с его разрешения открою больше. Что ты теперь будешь делать?

— Встречусь с ректором, он должен знать о планах Шатэрран и Таэршатт. М-да, а до меня только сейчас дошло, что ты и есть причина ссоры кланов!

— А что ты скажешь об источнике информации? Я не хочу, чтобы звучало мое имя!

— Не волнуйся, я ничего не скажу о тебе. Хочешь, дам в этом магическую клятву?

Я задумалась. Раяну я верила, но кто знает, как его могут спрашивать в случае чего? Долго думала и перебирала варианты, затем решилась:

— Давай так: ты поклянешься, что не скажешь об источнике своей информации, если этого не разрешу я лично и очно, или если молчание не будет означать для тебя смерть либо увечье.

Он покачал головой:

— Да, а у котенка появились очень острые коготки. Молодец, Лин! Ты подумала о том, что я могу сказать все и без моей воли?

— Да. Хотя, как мне показалось, ректор и без применения магии Духа может вытащить секреты из любого.

— Тут ты права, — кивнул Раян и призвал Воздух, произнеся ту клятву, что я от него попросила.

— Кстати, можешь сказать, что источником информации является твоя знакомая драконица, — подмигнула я ему.

— И не солгу ни единым словом, — весело подтвердил Раян.

— Расскажешь мне, если узнаешь что-то еще? — просительно посмотрела я.

— Конечно, Лин, я понимаю, как это для тебя важно. Ты говорила, что кое-что узнала о проходах, пояснишь?

— Да. Но для этого мне придется вернуться в Академию, именно там хранится источник моей информации.

— Что ж, пойдем, — кивнул Раян, поднимаясь.

Пока мы шли к Академии, я спросила:

— Раян, что мы будем говорить Тине?

Он вздохнул:

— Придется молчать и делать вид, что мы знакомы только с той встречи на балу. Знаешь, мне это тоже не нравится, — заметил он на мой грустный вздох, — но других вариантов нет. В противном случае ей придется рассказать вообще все, а я… Лин, я так боюсь за нее, ведь она не наделена такой силой воли, как ты! И… хоть ты и отказалась от Долга Жизни, благодарен за ее спасение я тебе буду вечно. Но ты же это и так знаешь, верно?

— А для чего еще нужны друзья, если не для того, чтобы выручать друг друга? Я очень рада, что смогла помочь Тине — она замечательная, и вы просто чудесная пара! А когда вы собираетесь пожениться?

— Студентам Академии запрещено жениться и выходить замуж до ее окончания, так что еще три года ждать, — вздохнул Раян, — кстати, имей в виду — ты приглашена, и не вздумай отказываться!

— И не собираюсь! — весело подмигнула ему я. — Слушай, а о сегодняшней встрече Тине надо сказать в любом случае.

— Хм… Ты права, сообщу, что мы случайно встретились, я сказал, как благодарен тебе и проводил в Академию. А беседовали мы, — он задумался, — о нас с Тиной, о твоей учебе в Академии… Кстати, а как дела с учебой-то обстоят? Кто у вас куратор?

— С учебой все нормально, куратор — магистр Бренан.

— Это хорошо. Он, конечно, человек жесткий, но прямой и справедливый. Кстати, а страноведение у вас кто ведет?

Показалось мне или в его голосе прозвучала нотка профессиональной ревности?

— Магистр Торлан эр Керс.

— Торлан, Торлан… А, это такой, на сучок похожий? И как он в роли преподавателя?

Нет, ну точно ревность!

— Неплохо, но с тобой не сравнить!

Так, болтая, мы добрались до ворот Академии. Раян сказал, что подождет меня снаружи, и я побежала в общежитие. Благодарение Богам, по дороге я не встретила никого из друзей: вряд ли я смогла бы объяснить, почему так счастлива. Буквально взлетев на пятый этаж, вытащила из шкафа заплечный мешок и свой «сейф». Достала аккуратно завернутый в ткань дневник Шэра и карту проходов, сложила все в мешок и птицей слетела вниз.

Раян только покачал головой, завидев меня вновь:

— А ты быстрая! Пойдем в «Пьяный петух»?

— Нет, там слишком много студентов, — покачала головой я, — давай найдем другое место!

Раян завел меня в небольшую кондитерскую из тех, что не только продавали свои изделия, но и имели зал для желающих на месте отведать свежеиспеченных пирожных или других сладостей. Усевшись за столик, он активировал амулет и сказал:

— Ну, показывай!

Я бережно достала сверток из мешка и развернула ткань.

— О, какая древность! — восхищенно покачал головой Раян, — можно?

Я протянула дневник, он попытался открыть его, но безуспешно. Раян удивленно покачал головой:

— Странно… А ну-ка, попробуй ты!

Я попробовала — с тем же результатом! Как же это? Подняла глаза на друга:

— Я не понимаю! Ведь я же читала его! Почему я не могу его открыть? — шок заставил мой голос дрожать.

Раян накрыл мою руку своей:

— Успокойся, Лин, и давай рассуждать без эмоций, хорошо? — его мягкий голос заставил меня прийти в себя.

— Да, хорошо, — кивнула я.

— Скажи, когда ты в последний раз открывала эту… рукопись?

— В замке, а что?

Раян задумался, барабаня пальцами по столу, затем спросил:

— Лин, там есть что-то, что должно оставаться тайной драконов?

— Да, и ты думаешь, что она не открывается…

— Потому что ты больше не дракон, — кивнул он, — видишь ли, судя по всему, у тебя изменилась не только аура и внешность… У тебя появились новые способности? Улучшилось зрение, стал тоньше слух?

— Да, а это важно?

— Получается, ты не просто приобрела внешность и ауру полуэльфийки — ты стала ею! Полностью, понимаешь! Точно шутка Богов, иначе такое попросту невозможно!

— Значит, драконицей снова я не стану… — протянула я.

— Вовсе нет, это значит, что ты пока ей не станешь, — возразил Раян.

Я потерла лоб, пытаясь привести в порядок мысли, которые разбегались вспугнутыми куропатками:

— Знаешь… А ведь я только сейчас поняла, что с этой рукописью изначально было что-то не так! Там была схема заклинания, но у меня даже не возникла мысль перерисовать ее! Да, она была невероятно сложной, но я могла хотя бы попытаться, а тут… И как она вообще понимает, дракон ее пытается открыть или нет? Это магия?

— Если и магия, я такой не знаю, — покачал головой друг, — больше похоже на то, что у нее есть что-то вроде собственного разума. Или души… Да нет, чушь все это!

Я откинулась на стуле и задумалась, потом вспомнила о карте и начала ее разворачивать. Слава Богам-шутникам, хоть с нею ничего не случилось!

— Что это? — Раян склонился над картой, вгляделся — и схватил ее, руки его дрожали. Он дотронулся пальцем до некоторых точек на карте, а затем взглянул на меня:

— Ты знаешь, что это, Лин?

— Я только могу предполагать, что это карта проходов, я права?

— Да. И одновременно похоже на рисунок немыслимо сложного заклинания с центром силы… — он провел пальцем несколько линий, посмотрел на их перекрестье и прошептал, — в Туманных горах?

— Именно там, если верить этому, — я указала на дневник, — и находится сердце заклинания, а в рукописи его схема. И не знаю, поможет ли это тебе, но… В общем, это магия крови.

Раян посмотрел на меня совершенно шальными глазами:

— Ну конечно же! Вот почему нужны твари, вся эта кровь и смерть! Неужели заклинание самоподдерживающееся? Да, похоже на то!

— Раян, помнишь, ты рассказывал мне о том, что к Туманным горам невозможно подойти? Как такое могло случиться?

— Там средоточие Силы, если туда кто-нибудь доберется… — прошептал тот и вдруг внимательно посмотрел на меня, — Лин, сейчас ты дала мне больше подсказок, чем я нашел за все время своих поисков! По крайней мере, сейчас я знаю, что мне надо искать! Спасибо тебе!

— Раян, только не рискуй понапрасну, хорошо? Помни, что у тебя есть семья, любимая, друзья, не делай все сам!

— Не переживай, Лин, — он тепло улыбнулся мне, — все будет хорошо, я буду не один. Можно я возьму карту? А рукопись береги, я верю, что однажды ты вернешь себе прежний облик, и тогда мы вместе все-таки закроем эти проклятые проходы!

— Конечно, бери, мне-то она точно не пригодится. И держи меня в курсе дела, ладно? Относительно твоих исследований и если услышишь что-нибудь о моей семейке — тоже, договорились?

— Договорились, — кивнул Раян, — ну что, пойдем, провожу тебя!

Он довел меня до врат, поцеловал руку и сказал:

— Доброй ночи, Лин! Надеюсь, увидимся на балу!

Я медленно шла, размышляя обо всем, что произошло сегодня. С одной стороны, я чувствовала себя счастливой из-за того, что наконец встретилась с Раяном и все ему рассказала. А вот с другой… На другой чаше весов лежало многое: странные особенности дневника Шэра, беспокойство за Раяна, чересчур пристальное внимание ко мне высших сущностей… Почему-то я точно знала, что Раян прав относительно моего изменения, словно в глубине души всегда это чувствовала. Впрочем… А что я могу сделать? В этой странной игре я всего лишь пешка, и где находится край поля, я не знала. Нет, хватит: буду решать проблемы по мере их поступления. А теперь моя насущная проблема — экзамены!

И вот наконец настал тот момент, которого студенты всех миров ждут с трепетом — сессия! О, это страшное слово!

За седмицу до начала экзаменов куратор провел собрание, на котором разъяснил нам порядок их сдачи. Что ж, это был тот еще сюрприз!

Магистр Бренан стремительно вошел в аудиторию, мгновенно заставив студентов прекратить все разговоры и выжидающе уставиться на него, и произнес:

— Что ж, студенты, вот вы и добрались до своих первых экзаменов. Порядок следующий: до сдачи собственно экзаменов вам предстоит написать контрольную по каждому из сдаваемых предметов. Тише! — резкий голос магистра прервал начавшийся было шум. Он посмотрел на нас, скептически усмехнулся и продолжил:

— На каждой контрольной вам будет задано определенное количество вопросов. Неправильный ответ или отсутствие ответа на треть и более вопросов означает ваше незнание предмета и исключение. Списать не получится, попросить помощи у сокурсников — тоже: в аудитории будет установлен артефакт, не позволяющий вам замечать и слышать кого-либо. Те, у кого количество ошибок в контрольной будет менее трети, допускаются до устной части экзамена.

— А сколько времени отводится на контрольную? — спросил кто-то сверху.

— По моему предмету вам придется решать задачи, так что четыре часа, по остальным — два. Так, теперь по устному экзамену. Поскольку вас пока, — последнее слово он произнес так, что за ним явно слышалось «ненадолго», — много, ваш курс для сдачи делится на три группы. Первая сдает экзамены с утра, начало — через полчаса после Колокола, вторая — в полдень, третья — в пять вечера. После собрания подойдите ко мне и пометьте напротив своего имени, в какой группе желаете сдавать экзамены. Впрочем, обычно желающих сдавать с утра мало, так что окончательный список будет вывешен на первых этажах общежитий. Пока все понятно?

Ответом ему был нестройный гул согласия. Магистр кивнул и продолжил:

— Что ж, далее сам экзамен. Вы заходите, садитесь перед столом экзаменаторов и отвечаете на их вопросы. На обдумывание ответа у вас не больше минуты, если по истечении указанного времени вы не начинаете отвечать, комиссия считает, что ответа на данный вопрос вы не знаете! Треть неправильных ответов означают ваш провал и отчисление. Количество вопросов будет зависеть от желания комиссии. Вам все ясно?

— А пересдать можно будет? — чей-то дрожащий голос из верхних рядов.

Куратор усмехнулся:

— Можно. Но, — прервал он облегченный вздох студентов, — только один раз и при этом у вас будет право на в два раза меньшее количество ошибок! Все ясно?

Ответом ему были кивки и разочарованные вздохи.

Первую контрольную нам предстояло писать по страноведению, и последних два дня перед ней Сигни бросало из стороны в сторону: то она утверждала, что помнит все и ничуть не переживает, то стенала, что на контрольной все забудет и ничего не напишет. Напоминание про теорию магии и математику и вовсе вгоняло ее в депрессию. Когда я рассказала об этом Тине, она посоветовала мне дать Сигни успокаивающий настой. И почему такого не было в моем прежнем мире? Действие настоя было поистине чудесным: он успокаивал, при этом не вызывая отупения и безразличия, напротив, разум становился ясным, а мысли — четкими. Правда, Тина предупредила, что увлекаться им не стоит: одно дело выпить перед экзаменом, и совсем другое — использовать постоянно.

Контрольные оказались неожиданно несложными, так что наша шестерка прошла первое испытание без потерь. Впрочем, так повезло не всем: после контрольных список групп на экзамены слегка укоротился — на троих человек, если быть точнее.

В последний день перед экзаменом я с трудом оторвала подругу от учебников и конспектов. Принцип «не наелся — не налижешься» я всегда исповедовала строго, посему предэкзаменационный день посвящала отдыху. Протесты Сигни я прервала одним-единственным вопросом: запомнила ли она что-либо из прочитанного сегодня? Ответом мне был растерянный взгляд и отрицательное покачивание головой. В результате этот день мы провели, гуляя в компании друзей по парку, благоухавшему ароматами цветущих роз.

И вот мы ранним утром стояли перед дверью аудитории и ждали начала экзамена по страноведению: я уговорила друзей идти в первой группе, мотивируя это тем, что не хочу слишком долго нервничать. Несколько минут назад, пока мы с Сигни маялись перед дверью вдвоем, в комнату зашли члены комиссии: магистр Торлан, незнакомый мне сухощавый мужчина в элегантном темно-синем костюме с властным выражением лица и ледяными глазами, и ректор. Парни подошли буквально через минуту, и вот теперь мы вшестером нервничали, ожидая, каким образом нас будут вызывать на «допрос».

Дверь открылась, вышел магистр Торлан:

— Так, студенты, внимание! Начинаем экзамен! Есть желающие начать?

Я отлепилась от стенки и негромко произнесла:

— С вашего позволения я хотела бы быть первой, магистр.

— Что ж, нари Алиэн, прошу.

Я вошла, поклоном поприветствовала комиссию и села. Ректор внимательно посмотрел на меня:

— Так, нари Алиэн эс Лирэн. Вы сами пожелали идти первой?

— Да, тар ректор, — склонила голову я, — не люблю ждать.

— Что ж, посмотрим. Магистр Торлан, сколько неправильных ответов у нари Алиэн в контрольной?

— Ни одного, тар ректор, — сверившись со списком, произнес тот.

— Интересно, — протянул третий, — что ж, нари, тогда я задам вам первый вопрос: причины разделения эльфов на темных и светлых?

— Простите, магистр Дарвейн, но это не проходят на первом курсе! — вмешался магистр Торлан, сверкнув на того глазами, — это вообще лишь легенда! Тар ректор!

— Действительно, Дарвейн, вряд ли нари может знать легенду, что изучают на шестом курсе в рамках совершенно другого предмета, — сдвинул брови ректор.

— Простите, тары, если это легенда о двух братьях и их споре, то я ее читала, — робко вмешалась я.

— Рассказывайте! — блеснул на меня глазами ректор.

Я быстро пересказала то, что когда-то рассказал мне Раян, вызвав заинтересованный взгляд ректора и магистра Торлана и откровенно недобрый — Дарвейна.

— У меня больше нет вопросов, — сказал ректор, — не сомневаюсь, что раз нари знает больше необходимого, то на любой вопрос из первого курса она ответит. Магистр Торлан? Магистр Дарвейн? Вы согласны?

Наш преподаватель кивнул, лучась улыбкой, магистра Дарвейна перекосило, но он также кивнул. Интересно, чем я ему не угодила?

— Поздравляю, нари, вы сдали экзамен, ступайте и пригласите следующего, — произнес ректор.

Уже закрывая дверь, я услышала слова ректора:

— Дарвейн, ваше отношение к полукровкам и лично нари Алиэн мне известно, но…

Закрытая дверь отсекла остальные слова, я кивнула бросившимся ко мне друзьям:

— Все хорошо, сдала, кто следующий?

Сигни, бледная от волнения, шагнула к двери, а я задумалась: ну ладно, отношение к полукровкам я понять могу, но лично ко мне? Впрочем, долго гадать мне не пришлось. Лан, зашедший в аудиторию после того, как из нее выскочила сияющая от облегчения Сигни, вышел оттуда через десять минут и первым делом обратился ко мне:

— Лин, как ты вообще ухитрилась сдать экзамен Дарвейну?

— А кто он такой? И у тебя как дела?

— У меня все хорошо, а Дарвейн эр Нестар — дядя Арианы.

Я охнула, вот это сюрприз!

— А разве на старших курсах преподают страноведение? Что он тут вообще делает?

— Он преподает основы дипломатии. Впрочем, если ты пойдешь на боевой факультет, то с ним больше не столкнешься, — подмигнул мне Лан.

— Надо будет подумать! Ты полагаешь, он специально вошел в комиссию, чтобы завалить меня?

— Я так в этом точно уверен, — раздался за спиной голос Рейна, — он тот еще подонок, приходилось сталкиваться. Ладно, пошел я.

Через двадцать минут наша компания, весело переговариваясь, вышла из корпуса. Сигни потянулась:

— Хорошо-то как! Все сдали, и так быстро!

— Конечно, у них и времени-то нет спрашивать, — пожала плечами я, — ну что, приступим к теории магии?

Ответом мне был общий стон. В результате мы решили, что теория магии подождет до обеда, а сейчас можно немного отдохнуть и поваляться на траве в дальнем уголке парка.

На экзаменах по теории магии и математике проблем не возникло, если не считать того, что Дойл чуть не срезался на последнем. Наша группа по-прежнему шла первой, впрочем, почему-то никто и не рвался вперед нас. Так что оставалось последнее испытание, отделяющее нас от второго курса и каникул — полоса препятствий.

Прохождение полосы начиналось после завтрака, однако по настоятельному совету Кэла мы дружно решили, что предпочтем бежать на голодный желудок. В конце концов, лучше уж потом поедим, чем с полным животом лазить по веревкам и стенкам, ползать в грязи и прыгать по камням!

М-да, видимо, зрелищ студентам Академии не хватало! На всем протяжении полосы препятствий были воздвигнуты трибуны, на которых уже расселись зрители. Видимо, они выбирали места исходя из своих предпочтений: где-то зрителей было больше, где-то меньше, они переговаривались, смеялись и рассматривали собиравшихся первокурсников. Я с удивлением увидела на трибунах студентов-старшекурсников: мелькали черные, синие, зеленые, фиолетовые и коричневые камзолы. С особым интересом рассматривала всех сидевшая неподалеку от старта троица затянутых в черное боевиков, довольно остро комментируя каждого. Наша группа вызвала в их трио нездоровый ажиотаж.

— Забавная компания, — поделился весьма громко один из старшекурсников со своими друзьями, — интересно, кто у них с кем спит?

— Ну, у них как-то девчонок маловато! — ответил ему другой.

— Ха, а может, они тройками развлекаются? — пошловато улыбаясь и рассматривая нас с Сигни откровенным взглядом, заметил третий.

Лица наших парней закаменели, Сигни вспыхнула. Проклятье, нам только конфликта сейчас не хватало! Хорошо хоть, мы все безоружны, но если эти наглецы скажут еще что-то… наши точно сорвутся, пытаясь доказать мне и Сигни свою мужественность… Хм, интересно: у провокаторов родовые перстни, но Рейна с Ланом они явно не узнали, значит, эта троица не из высшей аристократии… Что ж, мальчики, вы нарвались!

Я тихо призвала:

— Друзья, спокойнее!

— Лин, но они… — шепотом начал Рейн.

— Они нас провоцируют, так давайте им ответим тем же! Согласны?

Дружный кивок был мне ответом.

— Рейн, слушай, похоже, они вам завидуют, — громко заметила я, — у них-то вообще девушек нет! Интересно, у них что, принято друг с другом развлекаться?

Боевики уставились на меня, как на восьмое чудо света, я же оценивающе осмотрела их и заметила Сигни:

— Да уж, неудивительно, что их девушки стороной обходят. Видимо, длинные языки их единственное достоинство!

— Ага, только сомнительное! — поддержала меня подруга.

Боевики переглянулись и каким-то кошачьим движением спрыгнули к нам. Только что они сидели на трибунах, миг — и уже стоят перед нами. Парни синхронно сделали шаг вперед, закрывая меня и Сигни, но я покачала головой, положив руку на плечо Кэла:

— Не стоит. Я хочу сама посмотреть им в глаза.

Кэл оглянулся, в зеленых глазах читался вопрос: ты уверена? Да, также безмолвно ответила ему я, и он сделал шаг в сторону. Я оказалась лицом к лицу с боевиками. Впереди всех стоял тот, что говорил первым — высокий, мощный шатен с кривоватым носом и серыми глазами, что сейчас оценивающе смотрели на меня. Я усмехнулась ему в лицо:

— И что мы будем дальше делать?

— Ну надо же, какие нынче первокурсницы пошли, — протянул он, — колючие…

— Не просто колючие, — ответила я, — еще и ядовитые. Так что поостерегитесь, а то колючки долго и больно вытягивать придется. Глядишь, еще и неизлечимо окажется!

Он переглянулся со своими дружками и вдруг эти трое… расхохотались!

— Простите нас, — отсмеявшись, посерьезнел шатен, — и должен признать, первый раз нас так красиво мордой в песок ткнули! Обычно все либо тушуются, либо так забавно злятся, а в Академии маловато развлечений… Я Тэрв, это Нер и Фейн, мы заканчиваем шестой курс. Боевики, как видите! Мир?

Мы переглянулись. Рейн вопросительно посмотрел на меня и Сигни:

— Девушки?

Сигни кивнула, я прищурилась, оглядела боевиков и повторила ее жест. Кэл сделал шаг вперед:

— Я Кэл, это Рейн, Лан и Дойл. И наши подруги — Лин и Сигни.

Тэрв оглядел нас оценивающе и вдруг покачал головой:

— Забавно… Никогда не слышал, чтобы боевая группа формировалась на первом курсе, но вы — совершенно точно она!

— Боевая группа? — вопрос прозвучал от всех нас, почти хором.

— М-да, а ты прав, Тэрв, — протянул Нер — среднего роста брюнет, весь какой-то острый, словно нарисованный человеком, не умеющим проводить округлые линии, — и впрямь, группа! Невероятно!

Фейн, высокий сероглазый блондин, молча кивнул, разглядывая нас.

— Так что такое боевая группа? — не выдержал Дойл.

Тэрв усмехнулся:

— Группа боевых магов, как правило — близких друзей, побратимов или кровных родственников. Сработанная настолько, что понимают друг друга практически без слов, причем идеальным количеством в группе почему-то считается пять либо шесть магов. Кстати, на старших курсах боевых групп всего три, мы — одна из них, и ни в одной нет больше четырех человек. А тут увидеть такое чудо на первом курсе…

— Да мы еще не знаем, какая у кого из нас будет магия! — не выдержал Рейн, — какая боевая группа?

— Вы можете мне не верить, но это так, — пожал плечами Тэрв, — жаль, что мы уже закончим, когда вы перейдете на пятый курс. Было бы интересно посмотреть на лицо магистра Гаррода — это наш декан — когда к нему на факультет придет готовая боевая шестерка!

В это время раздался звук трубы, мы переглянулись.

— Это сигнал к началу, — сказал Тэрв, — удачи!

Пока мы бежали к месту начала испытаний, Рейн спросил у Кэла:

— Как ты думаешь, они правду сказали? Насчет того, что мы боевая группа?

— А зачем им нам врать? — резонно ответил Кэл, — думаю, это правда, тем более, что сейчас нам это все равно не пригодится. А красиво ты их, Лин, — его глаза смеялись, — ты у нас опасная девушка!

— Ага, ядовитая колючка, — подмигнул мне Рейн.

— Вот всегда так! Нет, чтобы сравнить с благоухающей розой, так колючка! Скажи еще, репей в заднице! — притворно обиделась я.

— О, благоуханная роза с жутко ядовитыми шипами, прости своего верного поклонника! — дурачась, пропел Рейн.

— Подумаю, все равно мой яд на тебя уже не действует, — взглянула я в веселые синие глаза.

За болтовней мы мигом добрались до места, где уже собрался почти весь наш курс. Недалеко от места сбора находилась центральная трибуна, на которой сидел ректор, мастер Дарен и преподаватель в черной форме Боевого факультета. Я принялась рассматривать нашего третьего экзаменатора. Да уж, примечательный экземпляр! Широкоплечий, сильный даже на вид, черные волосы с проседью, карие прищуренные глаза, резкие, будто рубленые черты загорелого лица, тяжелый подбородок. Одна рука привычно лежит на эфесе меча, пальцы другой выбивают барабанную дробь по перилам. Интересно, кто он такой? Ответ на свой вопрос я получила немедленно.

— Студенты, вы наконец дошли до своего последнего в этом учебном году экзамена, — голос мастера Дарена разносился далеко, — сегодня вашими экзаменаторами будут наш достопочтенный ректор, почетный гость — декан Боевого факультета магистр Гаррод, и я. Задание простое: пройти полосу препятствий, преодолев все испытания. Если вы падаете, испытание не засчитывается, и вы пытаетесь пройти его снова. На каждое испытание у вас не более трех попыток, кто не сможет, — он развел руками, — тому нечего делать в Академии. Поскольку вы пока первокурсники, испытания вы будете проходить без оружия и без искусственно созданных помех. И поверьте, это для вас чрезвычайно хорошая новость!

Он зорко оглядел ежившихся, нервничающих студентов, усмехнулся и продолжил:

— Что ж, приступим! Порядок прохождения следующий: я называю ваше имя, вы начинаете. И кстати, помните: вы должны пройти все препятствия, без исключения. Что ж, начнем! Вызывать к старту я буду тройками, первыми идут лучшие ученики, поэтому на полосу препятствий приглашается тар Кэлларион, подготовиться тар Артарион и нари Алиэн!

Мы с Кэлом вышли вперед, сверлящий мне спину удивленный взгляд магистра Гаррода стал прямо-таки ощутимым. Кэл улыбнулся мне и шепнул:

— Удачи, Лин! И помни о том, что я тебе показал, — подошел к началу полосы, а я принялась разминаться, не сводя с него взгляда.

Что ж, мастер Дарен по праву назвал Кэла лучшим учеником. Он прошел полосу так чисто и быстро, как будто прогулялся по широкому проспекту, вызвав восхищенное обсуждение у студентов старших курсов, и томные взгляды и восторженные взвизги — от студенток. Почти также элегантно прошел полосу Артарион, и наконец пришла моя очередь. Подойдя к старту, встретилась взглядом с мастером Дареном. Он слегка улыбнулся и кивнул головой, шепнув одними губами «удачи».

Я стояла в начале полосы, ожидая сигнала. Раздался звук трубы, и я сорвалась с места: нужно было пробежать метров двадцать по узкому коридору, заканчивающемуся лабиринтом. Причем это был не обычный лабиринт: некоторые его части были закрытыми, так что их приходилось преодолевать согнувшись в три погибели или вообще ползком. Вынырнула из лабиринта — пока я была в нем, ощутила жутковатое чувство, как будто стенки смыкались за моей спиной — и подбежала к очередному препятствию.

Пни разного диаметра и высоты были неравномерно вкопаны в землю на протяжении широкой дорожки длиной метров десять. Это задание для меня было одним из самых сложных: нужно было добраться до другого конца дорожки, перепрыгивая с одного пня на другой, причем пропуск хоть одной опорной точки означал провал этой части испытания, также как и падение. Дважды мне лишь чудом удалось не свалиться, что вызвало разочарованный гул одной части зрителей и аплодисменты, перемежаемые поощрительными выкриками, другой.

И вот наконец я достигла последнего пня, прыжок, и снова бег до очередного испытания — качающегося бревна. Поднялась по наклонной доске к краю бревна, закрепленного на высоте двух метров над землей, и смерила его взглядом. Метра четыре длиной и сантиметров двадцать шириной, оно было закреплено на качающихся опорах. Я вдохнула, отрегулировала дыхание и прикрыла глаза, почувствовав, как тело настраивается на движение в такт снаряду — этот трюк подсказал мне Кэл — и двинулась, скользя и выгибаясь в такт колебаниям бревна. Дошла до конца, соскочила вниз и снова побежала.

Несколько метров, и я оказалась перед стенкой высотой примерно в рост среднего человека. Подпрыгнула, ухватилась за выступ на краю стены и с трудом подтянулась, мысленно поблагодарив мастера Ларга, который уделял особое внимание подобным упражнениям. Спустилась с другой стороны и подбежала к следующему препятствию. Это была натянутая параллельно земле веревочная лестница, которую нужно было преодолеть, перебирая перекладины руками. Под лестницей была вырыта яма, доверху наполненная зловонной черной грязью.

Когда я преодолела препятствие, руки дрожали, плечи ломило. Закусив губу, побежала дальше, перепрыгнула через барьер чуть больше метра высотой и проползла по образованному сплетенными ветками длинному извилистому коридору. Выползла грязная и злая, оставалось последнее испытание: подняться по расположенной под углом веревочной сетке на высоту примерно семи метров, пролезть через отверстие в ней и спуститься вниз по канату.

Руки скользили, пот заливал глаза, но я все лезла и лезла вверх, считая каждый шажок. Трижды я соскальзывала вниз на метр-два, ухитрившись все-таки ухватиться за веревки в последнюю секунду. Сектор, еще — и вот я наконец добралась наверх, пролезла через отверстие и скользнула вниз.

Я стояла, не в силах расцепить руки. Сквозь пальцы капала кровь: канат представлял собой грубую веревку, и при быстром спуске содралась кожа на ладонях. Уши заложило, я слышала только бешеный стук своего сердца. Кэл шагнул ко мне, его губы шевелились, но я ничего не понимала. Он бережно расцепил мои руки и отвел меня в сторону, внимательно вглядываясь в мое лицо, взгляд зеленых глаз был встревоженным. Кто-то тронул меня за плечо, я резко обернулась и увидела Тину. Покачав головой, она протянула руки и дотронулась пальцами до моих висков. Волна силы прошла сквозь меня, и я пошатнулась от нахлынувшего шума.

— Тина, ее руки, — позвал Кэл подругу.

Та кивнула и коснулась моих ладоней, мгновенно заживляя раны, и спросила:

— Лин, ты как?

Я глубоко вдохнула, с шумом выдохнула и устало улыбнулась:

— Жить буду. Я прошла?

— Ты прошла просто блестяще, умница! — ответил Кэл.

— А как наши? — встрепенулась я.

— Смотри, — мотнул головой Кэл.

Я повернулась, полосу препятствий преодолевал Рейн. Он уже добрался до лестницы над ямой и успешно продвигался вперед, равномерно перебирая руками. Кэл сказал негромко:

— Бревно он прошел со второго раза, все остальное — с первой попытки.

Через десять минут Рейн присоединился к нам, буквально свалившись к моим ногам. Мы бросились к нему, Тина принялась вливать силу, а я обняла его за плечи, присев рядом:

— Как ты, чудо синеглазое? — спросила я.

Друг устало улыбнулся мне:

— Живой, и даже шевелюсь.

Минут через сорок все наши друзья присоединились к нам. Дойл тихо, как заведенный, ругался свозь зубы, Сигни трясло — Тине пришлось постараться, чтобы привести ее в чувство. Все наши друзья справились с заданием, использовав не более двух попыток на препятствие.

— Не знаю, как вам, а мне нужно выпить, — простонал Лан.

Мы переглянулись и дружно кивнули, а я добавила:

— И поесть, лично я готова съесть быка!

Тина рассмеялась:

— Ну, быка вряд ли, да и выпить не получится, а вот поесть вам всем и правда не помешает.

— Ага, только теперь до обеда ждать, — вздохнул Дойл, почесал в затылке, задумался, — хотя… Попробую-ка я кое к кому подкатиться… Только если удастся, нужна будет помощь, я один на стольких голодных еду не дотащу.

Кэл улыбнулся:

— Я помогу, пойдем.

— Только я хотела бы сначала умыться и переодеться, — смутилась я, как-то не хотелось садиться за стол в потной и грязной одежде. Друзья переглянулись, только сейчас осознав, в каком мы все затрапезном виде.

Рейн скривился:

— Да уж… Я тоже в душ хочу.

— Тогда давайте сейчас разбежимся и встретимся через час, идет? — предложил Дойл. — Мы принесем еду, если получится.

— А куда идти? — спросила Сигни, опередив меня на мгновение.

— Пожалуй, в столовую, все равно больше мы нигде не поместимся!

Через час мы втроем — я, Сигни и Тина — подошли к дверям столовой. Зайдя, обнаружили, что Рейн и Лан нас уже ждут, сели, и я спросила у Тины, как ее дела. Оказалось, экзамены она сдала, а полосу препятствий их курс бежит послезавтра.

— Мы за тебя болеть придем, правда, друзья? — спросила я и получила в ответ три утвердительных кивка.

— Тина, а у вас полоса препятствий сложнее? — поинтересовался Рейн.

— Да, у нас добавляется стрельба, метание ножей, сражение, да и сама полоса приобретает несколько иной вид, — Тина поежилась, — одно хорошо, у нас попыток для прохождения больше! Да и для меня это испытание последнее!

— А почему последнее? — Лан явно был удивлен, — разве на старших курсах боевки нет?

— Есть, но как бы это сказать… — Тина призадумалась, — понимаете, для всех, кроме боевиков, эти занятия носят скорее поддерживающий характер, идут не каждый день и соответственно другие факультеты не проходят полосу препятствий во время экзаменов.

— А что после экзамена? — полюбопытствовала я. — У вас же еще ритуал должен быть? И выбор факультета?

— Да, это все будет через два дня после полосы. Кстати, интересно, а сколько у вас не пройдет? С вашего курса уже кого-то отчислили?

— После контрольных — троих, а насчет экзаменов не знаю, — пожала плечами я.

— По результатам экзаменов еще четверых, — вмешался Лан, — а что, много отчисляют из-за полосы?

Тина усмехнулась:

— Знаете, всегда находятся те, кто решает схалтурить, надеясь на то, что экзаменаторы не заметят их уловок. Таких отчисляют без разговоров, обычно на первом курсе их не меньше десятка. Ну и примерно столько же не проходят полосу, хотя у вас девушек многовато, может и больше выбыть.

— Вот это да, — покачал головой Рейн, — если так, это ж у нас больше четверти отсеется на первом курсе!

— Так обычно и бывает, — кивнула Тина, — дальше-то уже мало кого отчисляют.

— Странно, что так мало, — задумчиво заметила я, — судя по нашим сокурсникам, правильней было бы половину…

— Ну если честно, там есть один момент, об этом уже потом рассказывают, — как-то смущенно начала Тина, — вот у вас Дракон выделил группу из более сильных студентов?

Переглянувшись, мы кивнули, а Тина продолжила:

— Для тех, кто не входит в эту группу, полоса препятствий проще: меньше расстояние между пнями, не так сильно различается их высота, меньше интервал между веревками…

— Но это нечестно! — возмутилась Сигни. — И как они это делают? И зачем?

— Зачем — чтобы не отчислять три четверти курса, это только на первом курсе такое… А делают это при помощи магии, как и следят за честностью прохождения. О, а вот и наши добытчики!

Кэл и Дойл, о чем-то переговариваясь, несли корзины. Через пару минут на столе была расставлена их добыча: пироги, ветчина, сыр, еще теплый хлеб, даже кувшины с отваром. Притащили они и небольшие стаканчики. Дойл развел руками:

— Уж простите, что так по-походному!

Мы набросились на еду, как прайд львов: судя по всему, откат начался у всех. Минут десять за столом было тихо, мы дружно жевали, пока наконец не остались лишь крошки. Рейн блаженно потянулся:

— Слушайте, я только сейчас понял! Это же у нас каникулы начались! Здорово-то как! Кто что на каникулах делать собирается?

— Я еду домой, соскучился по родителям, — первым откликнулся Кэл.

— Ну куда я, и сам знаешь, — выразительно скривился Лан и пояснил в ответ на наши вопросительные взгляды, — моя и Рейна семьи едут вместе со всем двором в Равлен, и нас туда тащат!

Равлен был городом на берегу моря, недалеко от него на роскошном побережье находились летние резиденции королевской семьи и высшей знати.

— Не больно-то вы счастливы, — заметила Сигни.

— Радость моя, а с чего нам быть счастливыми? Неужели ты думаешь, что нам будет весело вращаться в светском обществе среди фальшивых улыбок, прячущих истинные чувства, и выслушивать сплетни? — покачал головой Лан.

Рейн кивнул:

— Да, там друзей не бывает… А кстати, Лин, не хотела бы ты ко мне присоединиться? Моей маме ты очень нравишься, она будет не против!

Показалось мне или по лицу Кэла скользнула тень?

— Рейн, я и светское общество — две вещи несовместные! У тебя чудесная мама, но я уж лучше в Академии все лето просижу!

— Ну вообще-то, если помнишь, у меня было к тебе одно предложение… — протянула Сигни.

— Ага, а какое — ты так и не сказала! — изобразила смертельную обиду я.

— Я тоже собираюсь на каникулы домой и предлагаю тебе и Дойлу поехать со мной. У нас уж точно светских бездельников днем с огнем не сыщешь!

Я задумалась. А правда, почему бы и нет? Что я в этом мире видела? Да и море мне всегда нравилось!

— Согласна! Дойл, а ты? — обратилась я к другу.

— И я не против, всяко интересней, чем в Академии сидеть! — кивнул тот.

— Тина, а ты опять в Академии будешь? — спросила я.

— Да, буду в больнице подрабатывать, — пожала плечами подруга, — а жаль, что вы только первый курс… Когда на пятый перейдете, я уже закончу… Ладно, — добавила она, вставая, — с вами весело, но у меня дела! Увидимся!

— Да и мы пойдем, верно? — спросил Кэл и, получив наши утвердительные кивки, продолжил, — прогуляемся?

Остаток дня мы провели, расположившись в уединенном уголке парка и весело болтая на разные темы. Парни всячески пытались разведать, в чем мы придем на Летний бал, но остались ни с чем: ни я, ни Сигни не поддались ни на какие уловки, даже на подлую щекотку. Рейн и Кэл опять поспорили за звание моего кавалера, выиграл Кэл с условием, что половина танцев будет Рейна.

— Лин, ну может скажешь все-таки, какое платье у тебя будет? — спросил Кэл. — Я ведь не просто так спрашиваю! А то вдруг у тебя платье желтое, а я в синем буду!

— Нет, — твердо сказала я, — а насчет твоего костюма, если ты хочешь, чтобы он с моим сочетался… Белый, черный или фиолетовый, выбирай!

— Хм, интересно, — протянул Рейн, — Лин, а ты опять светское общество чем-нибудь шокируешь? После Зимнего бала все словно помешались на платьях, похожих на твое, так было забавно наблюдать за этим…

— Не скажу, — выразительно, по слогам, произнесла я, — сами все увидите!

— Слушайте, а чем это ваше светское общество развлекается? — вдруг спросила Сигни, — вам же там почти три месяца болтаться!

Лан пожал плечами:

— В гости друг к другу ходят, сплетничают, приемы и балы устраивают, на дуэлях дерутся…

— А на приемах что делают? — продолжала любопытствовать подруга.

— Болтают, слушают музыку, играют, — ответил Рейн.

— А во что играют? — спросили мы хором.

— В карты, иногда в «битву магов», — ответил Лан.

«Битвой магов» называли игру, очень похожую на шахматы, только поле было меньше — семь клеток на семь — и по-другому назывались и ходили фигуры.

— Это скучно, — протянула Сигни, — нет что б интересное что придумать… И смешное!

Рейн вздохнул:

— Ага, дождешься от них! Лин, — он сложил руки в мольбе и посмотрел на меня своими чудными глазами, — ты у нас умная, придумай что-нибудь! Спаси бедных нас от скуки светской жизни!

Я усмехнулась. А что, может и вправду им что посоветовать?

— Ну, парочку игр я могу сходу предложить, — прикидывая в уме, протянула я, — можем даже сейчас попробовать…

Глаза Рейна загорелись:

— Давай, согласны? — посмотрел он на остальных.

Все кивнули, с интересом глядя на меня.

— Тогда, пожалуй, так… Игроки разбиваются на две команды. Первая загадывает слово и называет его одному человеку из второй команды. И вот он-то и должен объяснить своей команде, какое ему слово сказали, причем не произнося при этом ни звука!

— То есть если мне, например, сказали «кот», я должен буду изобразить кота, но мяукать при этом нельзя? — спросил Дойл.

— Именно так, — подмигнула я ему, — кстати, а кот из тебя получится отличный!

— Ой как интересно… — хитро улыбаясь, сказал Лан, — а как игра называется?

Я задумалась: а правда, как ее назвать, не говорить же «крокодил»? Назовем ее…

— «Живые картинки». Ну что, поиграем?

Закончили мы, когда не могли больше смеяться: животы болели у всех, а Дойл заявил, что у него еще и уши от смеха опухли. Был уже вечер, так что мы отправились на ужин, весело переговариваясь и обмениваясь шутками. Рейн спросил:

— Лин, а ты говорила про пару игр..

— Ага, а ты еще хочешь?

— Конечно, рассказывай!

Все притихли, с интересом ожидая моего ответа, а я припомнила студенческие годы:

— Ну, вот такая игра, назовем ее «Это не?». Ведущий загадывает слово, а все остальные по очереди засыпают его вопросами типа: «Это не животное?» И тот должен сказать, например «Это не корова», или «это не коза». Понимаете? Он произносит название животного, а если не может придумать ни одного названия или все уже перебрал, то вынужден сказать первую букву загаданного слова. И так далее, пока кто-нибудь самый умный не догадается, что это за слово.

— Надо будет завтра попробовать, — глаза Рейна горели, — а еще?

— Игра в стихи. Например, я пишу две строчки, и сворачиваю лист так, чтобы была видна только последняя, передаю тебе, ты тоже пишешь две строчки, и так далее. А потом разворачивается и читается, может быть очень весело, — подмигнула я ему.

— Все, расскажу маме, будет не скучно! Спасибо тебе, солнце мое! — просиял Рейн.

Возвращались в общежитие затемно. Распростившись с парнями, мы с Сигни вошли в холл и увидели, что наши однокурсницы толпятся у стены, на которой висели какие-то списки. Нас встретили откровенно злыми и завистливыми взглядами, впрочем, стоило нам подойти, мы поняли, почему: это были списки перешедших на второй курс. Из восьми с половиной десятков нас осталось пятьдесят четыре! Ничего себе отсев!

Я усмехнулась, убедившись, что образовавшаяся еще на первом занятии группа в полном составе прошла дальше. А вот из оставшихся было всего семь девушек. Значит, нас останется двенадцать: эти семеро, эльфийки и мы с Сигни, и еще сорок два парня. Веселенькое соотношение!

Как я и ожидала, никто из «принцесс» не прошел. В общежитии слышались рыдания, крики, кто-то возмущался в голос. Я шепнула подруге:

— Слушай, давай-ка отсюда отступать.

— А куда? — резонно спросила меня она. — Что-то мне не хочется сейчас на наш этаж подниматься, пока эти не утихомирятся!

Переглянувшись, мы шмыгнули в сторону и я предложила Сигни:

— Переждем у нари Аластеи.

Тетушка Аста встретила нас с радостью, разрешив посидеть у нее, пока все не угомонятся. Покачав головой, она вздохнула:

— Каждый год одно и то же. Учиться не хотят, еще и дурить экзаменаторов пытаются, а потом рыдают да ругаются. Ну да ничего, завтра их из общежития выставят, так поспокойнее будет! Да и мне лучше, а то эти фифы как разведут грязь в комнатах…

Мы просидели у хозяйки почти до полуночи, потом ушли, сопровождаемые напутствием:

— Девоньки, вы завтра одни не выходите, а то кто ж их знает, этих злобных девок, нападут еще. Да знаю я, что вы их оттреплете, коли что, — махнула она рукой на наши усмешки, — да только зачем вам эти разборки?

На следующее утро мы тихо сидели в своей комнате, а по этажу разносилась ругань, чьи-то крики… И это аристократки? А где же достоинство, которое они должны были впитать с молоком матери? Ну ладно, я еще могла понять, когда они вели себя так со мной, но ведь рано или поздно они окажутся в одном обществе с теми, кто сейчас наблюдает за их неадекватным поведением! И как они будут смотреть им в глаза?

Именно этот вопрос я задала Рейну, который вместе с Ланом пришел вызволять нас, как только мы остались одни. В ответ он неожиданно горько усмехнулся:

— Лин, умеешь же ты вопросы задавать…

— Что с тобой? Я тебя таким и не видела никогда! — встревожилась я.

— Знаешь, все это… Достоинство, честь, верность, дружба… Нет этого при дворе! Ложь, маски, грязь — этого в избытке! Ты спросила, как они будут смотреть в глаза тем, кто видел их сущность? С улыбкой на устах и отравленным кинжалом за спиной!

Мы медленно шли по дорожке в парке, я остановилась и посмотрела на него:

— Прости, я ударила по больному? Я не хотела, правда!

Он покачал головой:

— Я не хотел рассказывать, но ты все равно можешь узнать… Лучше уж я сам…

— Рейн, мне все равно, что и кто про тебя говорит! Я смею надеяться, что знаю тебя уж точно лучше, чем светские сплетники!

— Ох, Лин… Это просто гадкая история, я уже привык, что у меня за спиной смеются, но не хочу, чтобы для тебя это стало сюрпризом. Так что выслушай меня, хорошо?

История действительно была… с душком. И одновременно банальная: красивая девица, которая на спор влюбила в себя Рейна, а потом высмеяла его прилюдно, заявив, что ни одна красивая девушка такого, как он, не полюбит. Это кратко, он рассказывал все подробно, не скрывая горечи от собственной доверчивости. Когда он закончил, я покачала головой:

— Ох, чудо мое, и ты ей поверил? Что тебя невозможно полюбить? Глупости это, и она просто злобная дура! И вообще, пусть только попадется мне, — последние слова я почти прошипела.

— И что ты ей сделаешь? — невесело усмехнулся Рейн.

— А кто называл меня ядовитой колючкой? — улыбнулась я, — поверь, уж ее я уколю с удовольствием!

Из синих глаз потихоньку уходила грусть, а на последних словах в них появилась искра смеха. Рейн покачал головой:

— Знаешь, Лин, я уже не раз благодарил всех Богов, что мы с Ланом тогда подошли к вам. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым и свободным, как в этот год. И у меня никогда не было таких друзей, какими стали мы шестеро.

— Но это уж точно не моя заслуга! — запротестовала я.

— А вот тут ты ошибаешься. Именно ты и соединяешь нас вместе, без тебя мы все оставались бы одинокими, — теплая ласковая улыбка преобразила его лицо, сделав его вдруг по-настоящему красивым.

— Рейн, жаль, что ты сейчас себя не видишь, — зачарованно произнесла я, — ты просто потрясающе выглядишь!

Он удивленно посмотрел на меня:

— Ты… Ты ведь не шутишь? Ты правда так считаешь?

— Глупый ты… Красота не в лице, а в душе! Знаешь, я когда-то читала старые стихи, полностью не помню, только кусочек, — и процитировала:

«А если так, то что есть красота

И почему её обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?»

Рейн помолчал, затем покачал головой:

— Какие слова… Спасибо тебе, сестренка, — он вдруг хитро усмехнулся и дернул меня за косу, совсем как озорник в школе. Я нахмурилась, пытаясь выглядеть грозной:

— Ах ты, бессовестный мальчишка! Вот я тебя! Я… Я твоей маме пожалуюсь!

— Только не маме, умоляю! — синие глаза смеялись, горечь воспоминаний ушла из них, — кому угодно, только не маме! И вообще, меня надо кормить и жалеть, я хороший!

— Меня тоже кормить надо! — заявила я, — а то я съем одного синеглазого шутника!

— О ужас, с кем я связался! — с трудом сдерживая смех, безуспешно попытался скорчить трагическую физиономию Рейн, — это людоедка! Ай, не надо меня бить! Лучше пошли в столовую!

Мы шли, весело поддразнивая друг друга. Не знаю, как чувствовал себя Рейн, но мне было удивительно легко и свободно. В столовой нас встретили упреками:

— Где вы ходите!

— Мы вас заждались!

— И вообще, мы договорились сегодня еще поиграть!

Рейн поднял руки, словно сдаваясь, и жалобно проговорил:

— Спасите меня и покормите Лин, а то она уже меня съесть угрожала!

— Не думаю, что Лин стала бы это делать, — с абсолютно серьезным лицом произнес Кэл, — отравиться бы побоялась!

Мы переглянулись и расхохотались, я сквозь смех произнесла:

— Ладно, живи уже! Какие у нас сегодня планы? И кстати, когда официально начнутся каникулы? Надо бы к балу готовиться!

— Ворота Академии откроют после сдачи четвертым курсом полосы препятствий, послезавтра, — откликнулся Лан, — так что предлагаю сегодня отдыхать, а завтра придем поболеть за Тину. Всех устраивает?

Ответом ему были дружные кивки.

Так неприятно начавшийся день прошел весело, мы и не заметили, как наступил вечер. В общежитии было на удивление тихо: вылетевшие убрались, так что никто больше не устраивал скандалов и истерик.

Следующим утром мы собрались у полосы препятствий. Слегка зеленоватая от волнения Тина усердно разминалась, а Рейн вдруг толкнул меня локтем:

— Смотри, а вот это принцесса Амария.

Я взглянула на ту, что едва не стала причиной самоубийства Тины и из-за которой Раян был вынужден покинуть Академию. Стройная блондинка с серыми глазами, она была бы красива, если бы не выражение лица, одновременно надменное и брюзгливое. Она разминалась в стороне от всех, рядом стояла пожилая женщина и двое мужчин.

— А это кто? — шепотом спросила я Рейна.

— Бонна и телохранители. Ее тут не любят, так что пришлось королю к ней охрану приставить.

— А побежит она тоже с ними? — вмешалась Сигни.

Лан усмехнулся:

— Все возможно. Тем более, они могут ей здорово помочь на полосе.

Прозвучал звук трубы, Тина подошла к нам:

— Ну все, вам пора на трибуны, — голос ее дрожал.

— Тина, дорогая, удачи тебе, — я обняла ее, — у тебя все получится! Ты делаешь это не только ради себя, но и ради Раяна. Держись!

Сидя на трибуне, мы ожидали начала испытания. Полоса была действительно сложнее: сразу после ручной лестницы нужно было стрелять из арбалета, метать ножи, а часть площадки пробегать под градом магических стрел: попадание не убьет, но будет болезненным, каждая попавшая стрела засчитывается как попытка прохождения препятствия. Заканчивалась полоса боем на мечах.

Наверное, я за себя не волновалась так, как за Тину! Когда она второй раз сорвалась с бревна, я жалела только об одном: что никак не могу помочь ей. Закрыла глаза и вдруг почувствовала ее так, будто была в ее теле. Я ощущала ветер на лице, качание бревна под ногами… Вдох, выдох, синхронизация дыхания, и я-Тина затанцевала по бревну. Я открыла глаза, когда в моем воображении Тина спускалась с другого края и потрясенно обнаружила, что так все и произошло в реальности. Кэл шепнул мне:

— А я и не знал, что ты так умеешь!

— Умею что? — я растерянно посмотрела на него, — я сама не поняла, что это было!

— Ты на несколько мгновений словно разделила с ней ее страхи и поделилась своей уверенностью. Это не магия, а очень редкий дар. Не волнуйся, никто не узнает!

— Спасибо! — я с благодарностью посмотрела на него, Кэл улыбнулся и накрыл мою руку своей:

— Все хорошо, смотри, Тина уже стреляет!

Действительно, Тина схватила лежавший на столе арбалет и выстрелила, попав в мишень с первого раза, десять метров бега, и следующий стол, теперь с метательными ножами. Первый нож в мишень не попал, Тина помедлила, видимо, приходя в себя, и метнула еще один. Он ударил близко к краю, но все же попал в мишень, а подруга побежала дальше.

Из «ползучего коридора» она выбралась вся в грязи, по испачканному лицу пролегла дорожка слез. Я обеспокоенно оглянулась на Кэла, который покачал головой:

— Тина сильная, справится!

И вот наконец сетка, спуск по канату и последнее испытание — бой на мечах. Ей нужно было подержаться против своего противника три минуты, при этом не дать ему ранить себя больше трех раз. Мечи также были магическими, вернее, это были деревянные мечи, которые для каждого из противников ощущались в руке привычным оружием. Я сидела и считала секунды, сжимая кулаки. Время шло, Тина уже дважды была «ранена», и тут прозвучал звук, сигнализирующий конец поединка. Тина выронила меч, сделала два шага в сторону и мешком свалилась на землю, мы же рванули к ней.

Когда мы подбежали, она уже сидела, а девушка в зеленой форме Целителя заканчивала вливать в нее силу. Целительница обратилась к нам:

— Вы ее друзья? Если да, то уведите ее отсюда, ей нужно вымыться и хорошенько поесть.

Обняв Тину за плечи, я повела ее в сторону общежития, извинившись перед друзьями:

— Простите, я должна помочь ей, вы же понимаете? А вы найдите ей что-нибудь поесть, мы потом придем в столовую.

Только на подходе к общежитию Тина начала проявлять признаки выхода из прострации. Когда мы подошли к ее комнате, она вдруг как-то жалобно взглянула на меня:

— Побудешь со мной в комнате?

— Хорошо, а если твоя соседка придет? Может, к нам? Возьми вещи, чтобы переодеться, да пойдем!

— Можно? Спасибо!

Мы вошли в комнату, Тина быстро собрала вещи, сложив их в стоявшую на шкафу небольшую корзинку. Я не выдержала и спросила:

— Тина, что произошло? Ты выглядишь не просто вымотанной, а какой-то напуганной!

Она покачала головой, закрывая дверь комнаты:

— Знаешь, я жутко боюсь пауков. Понимаю, это глупо, но ничего не могу с собой поделать. В коридоре мне пришлось ползти по грязи, а перед лицом была паутина с пауками, и они падали на меня, копошились в моих волосах. Мне до сих пор кажется, что я чувствую, как эта мерзость лазит по коже! — при последних словах ее передернуло.

— А если кто боится не пауков, а змей, например?

— Тогда у него будут змеи. Цель испытания преодолеть не только препятствие, но и свой страх: магия считывает, чего ты боишься больше всего, и материализует это.

Мы зашли в комнату, Тина отправилась в ванную, а я задумалась. Интересно, и чего боюсь я? Да, всякая пакость вроде тех же пауков или других насекомых вызывала у меня отвращение, к змеям — не ядовитым, разумеется — я относилась спокойно, а боялась… То, что внушало мне страх, вряд ли можно запихнуть в коридор, да и не думаю я, что Тина боится пауков больше, чем потерять любимого. Так что магия скорее материализовывала фобии…

Когда через пятнадцать минут Тина вышла из ванной, она уже была спокойна. Я задала ей вопросы, что возникли у меня буквально пару минут назад:

— Тина, а ты знала про испытание страхом? Оно у тебя уже было раньше? И вы ведь все уже в большей или меньшей степени владеете магией, разве нельзя было как-то помочь себе ею? Ох, прости, я тебя совсем заболтала!

— Ничего, Лин, я после ванны просто-таки ожила! — улыбнулась она, расчесывая косу, — насчет твоих вопросов… испытание страхом только для перехода на пятый курс, а магия студентов на полосе блокируется, так что сама понимаешь. Ох, как же хорошо, что все позади! Для меня полоса всегда была самым страшным экзаменом. И я спросить тебя хочу… На бревне я вдруг почувствовала поддержку, словно ты была рядом со мной. Это ведь мне не почудилось?

Я смутилась:

— Сама не знаю, как это получилось. Я просто за тебя переживала, вот и…

Тина подошла и крепко обняла меня:

— Спасибо, подруга! Кстати, имей в виду, я уже давно решила, что ты будешь у меня на свадьбе подружкой невесты, и не отнекивайся!

— Да я и не собираюсь, — подмигнула я ей, — жаль только, что вы не скоро поженитесь.

— Да уж… Кстати, мне Раян говорил, что вы как-то встретились в городе. И как он тебе?

— У тебя прекрасный жених, и вы чудесная пара, я за тебя очень рада. А где Раян сейчас?

— Уехал, — Тина чуть погрустнела, — но ненадолго, к балу вернется. Что-то ищет в старых библиотеках… А ты так и не скажешь, что придумала с платьем к балу?

Я покачала головой, усмехнувшись:

— Секрет. А как твое платье?

— Почти готово. Ты была права, Фралия настоящая волшебница! Ну что, пойдем перекусим? А то теперь уже я готова быка съесть!

Остаток дня мы провели так же, как и предыдущий: отдыхали, болтали обо всем на свете, а Лан с Рейном, развеселившись, начали в лицах изображать сценки из придворной жизни. Солнце уже садилось, когда раздался звук словно от удара в огромный гонг. Тина улыбнулась:

— Все, каникулы, смотрите, ворота открыты!

— Отлично, у меня грандиозные планы на следующие пять дней, — потерла руки я.

— Грандиозные, — протянул Рейн, — это как? Разрушить до основания Академию? Завоевать парочку королевств? Оттаскать за бороду короля гномов?

— Ха, чтобы ты понимал в грандиозных планах, — надменно бросила я ему, — и вообще, вредный ты!

— Неправда, я полезный! Ты просто не умеешь мной пользоваться!

Я поперхнулась:

— Ага, представляю себе. Книга «Как пользоваться Рейном, или забудьте о спокойной жизни!»

Ответом мне был дружный смех, а Кэл спросил, вставая и подавая мне руку:

— А как бы ты назвала свою книгу?

— Ну не знаю…

— Зато я знаю, — вмешался Рейн, — «Вы хотели воспользоваться Лин? Не забудьте написать завещание!»

— Нет, я все-таки тебя покусаю! — сделала я грозное лицо.

— Спасите меня, друзья! В Лин вселился монстр! — дурачился синеглазик.

Парни довели нас до общежития и распрощались. Мне показалось, что Кэл хотел мне что-то сказать, но передумал и только чуть сильнее обычного сжал мои пальцы, прощаясь. Может, он все-таки что-то ко мне чувствует? Ладно, время покажет…

Оставшиеся до бала дни я полностью посвятила отдыху и своей внешности. Почему-то мне казалось очень важным быть на этом балу в своей лучшей форме. Впрочем, стоит ли искать причину? Я знала ее точно: мне хотелось быть необыкновенной для одного-единственного мужчины…

И вот я стояла у окна, ожидая Кэла, через полчаса должен был начаться бал. В который раз взглянула на себя в зеркало, убедившись, что косметические процедуры возымели свое действие, и вздохнула: ну когда уже? В это мгновение раздался стук в дверь, я открыла и застыла.

Кэл с улыбкой смотрел на меня, а я любовалась им. Темно-фиолетовый с серебром камзол удивительно шел ему и идеально сочетался с моим платьем: белым сверху, постепенно темнеющим до сиреневого и далее до глубокого фиолетового цвета. Мне пришлось заплатить немалые деньги, но зато теперь кожа была гладкой, точно шелк, и тронутой легким загаром. Глаза подвели так, что они отсвечивали моим натуральным фиалковым цветом.

— Ты обворожительна, — произнес Кэл, склоняясь к моей руке и целуя ее, — идем?

— Да, сейчас, — я нежно улыбнулась ему и повернулась к зеркалу.

За спиной раздался звук втягиваемого сквозь зубы воздуха. Я украдкой взглянула в зеркало, взгляд Кэла буквально пожирал мою спину, заставив меня улыбнуться в душе. Полностью закрытое спереди, сзади платье было открытым практически до талии: бретели, на плечах представляющие собой лишь тонкие ленты, к талии превращались в сшитые вместе треугольники, а искусная вышивка превратила их в крылья бабочки, что будто прильнула к коже чуть повыше широкого пояса. Легкие складки юбки ниспадали волной, только намекая, но ничего не показывая. Да, Фралии пришлось очень сильно потрудиться, пока мы додумались, как вставить корсет в такое платье! И все-таки это удалось, так что облегающий лиф подчеркивал линии небольшой, но красивой груди. Волосы мне уложили в высокую прическу, выпустив из нее несколько завитых прядей.

Кэл сделал шаг вперед, сейчас он почти прикасался ко мне, я всей кожей чувствовала его близость. Он глубоко вдохнул и протянул низким бархатным голосом, от которого меня бросило в жар:

— Лин… У меня просто нет слов…

Я повернулась к нему и взглянула в любимые зеленые глаза:

— Тебе нравится?

— Мм, мне придется сегодня от тебя весь вечер кавалеров отгонять, — Кэл взял мою руку и поцеловал запястье в том месте, где бешено бился пульс, — идем, красавица?

У двери общежития нас ждал Рейн, сегодня он был в излюбленных цветах Кэла — черном с серебром. Увидев меня, он ахнул:

— Лин, ты решила устроить войну? Да на балу все просто передерутся за право танцевать с тобой!

— Но вы же меня спасете? — тепло посмотрела я на друзей, — не отдадите на съедение?

— Конечно, нет, — дружно помотали головами оба, а Рейн добавил, — вот только от моей матушки тебя никто не спасет!

— А от тари Ларины меня спасать не надо, я с удовольствием с ней побеседую.

Я улыбнулась. Вечер был чудесен — теплый, но без удушливой жары — легкий ветерок ласкал обнаженную кожу, воздух напоен ароматами цветущих в парке роз, издалека доносились едва слышные звуки музыки. Хотелось петь и танцевать, и забыть обо всем плохом.

Пока мы шли к залу, Рейн сказал:

— Хотел вас предупредить: на Летний бал обычно съезжаются все придворные, так что общество будет, — хмыкнул, — изысканное. Не обращайте внимания на сплетни и шуточки. А если учесть ситуацию с принцессой…

— А что с ней? — поинтересовалась я.

— О, это интересно! Лан тогда сказал насчет телохранителей, что будут с ней полосу препятствий проходить, помнишь? На самом деле она, разумеется, проходила ее в одиночку и… провалилась, в общем!

— И ее теперь отчислят? — спросил Кэл.

— Никто не знает. Отец говорил, что ректор собирается ее отчислить, но король убеждает его оставить принцессу в Академии, предлагая за это всевозможные привилегии!

— Не понимаю, зачем это королю, — задумчиво проговорила я и, увидев непонимание на лицах друзей, пожала плечами, — ну сами посудите! Для чего вообще нужны принцессы?

Рейн подавился смехом:

— Хорошо сказано! Наверное, для скрепления всевозможных союзов, тем более, что у королевской четы уже есть сын, наследник престола.

— Ну и кто женится на принцессе-магичке? Которая будет жить двести лет? Еще и неизвестно, какая магия у нее будет…

— А ты права, — протянул Кэл, — я бы на месте ее отца воспользовался случаем и забрал ее из Академии, заблокировав дар. Ведь если найдется умный и амбициозный негодяй, что сумеет с ней договориться, страна в крови потонуть может!

— Вот только король в это не поверит. Как же, любимая дочурка! А то, что она-то любит лишь себя, знают все кроме него! — фыркнул Рейн.

— Ладно, что нам за дело до принцессы? Пусть о ней король и ректор думают, а мы будем веселиться! — улыбнулась я ему.

К моему удивлению мы свернули не к зданию, в которое входили во время Зимнего бала. Заметивший мое недоумение Рейн пояснил:

— Летом открывают все двери, чтобы можно было входить и выходить через парк и наслаждаться свежим воздухом, так что тот вход попросту закрыт.

Через пару минут мы подошли к бальному залу. Сквозь распахнутые настежь двери лился мягкий свет магических светильников и звучала музыка — пока негромкая, словно фоновая. Меня вдруг охватило волнение, точно перед экзаменом: опасение, предвкушение, неясные предчувствия — все смешалось в моей душе. Впрочем, на лице ничего не отразилось: уж чему-чему, а этому меня на уроках этикета научили! Внутренне собравшись, я с легкой улыбкой на устах и с трепетом в душе переступила порог зала.

Мы скользили по паркету, сопровождаемые взглядами: удивленными, восхищенными, ненавидящими, заинтересованными, оценивающими… Похоже, наше появление не оставило равнодушным никого! Мы подошли к Лану и Сигни, что стояли чуть в стороне от остальных гостей. Подруга улыбнулась мне, подмигнув: даже она увидела мое платье только сегодня и долго ахала, восхищаясь. Впрочем, она выглядела ничуть не хуже: платье цвета чайной розы с глубоким декольте, высокой талией и с изумительной красоты вышивкой превращало подругу в сказочную принцессу, высокая прическа короной венчала голову, а довершала облик ажурного плетения золотая цепочка с кулоном из розового жемчуга — подарок Лана.

Через минуту я прервала соревнование в цветистости и неизбитости комплиментов, что устроили наши кавалеры:

— Друзья, мы вас тоже любим! Лучше скажите, Дойла кто-нибудь видел? И Тину?

— Дойл сказал, что зайдет ненадолго попозже, — ответил Кэл.

— А Тина как раз только что вошла, — улыбнулся Лан, — смотри.

Я повернулась, Тина шла рядом с Раяном, сияя от счастья. Бирюзовое платье летящего шелка с вышивкой серебряной нитью и серебристым кружевом превращало ее в смеющуюся нимфу. Они подошли к нам, весело улыбаясь.

— О, какой сегодня у нас цветник, — произнес Раян после приветствий и комплиментов, — надо же, самые красивые и умные девушки Академии! И да, я поздравляю вас всех с переходом на второй курс! Трудно пришлось?

Мы пожали плечами, Лан произнес:

— Нелегко. А на Боевом полосу препятствий проходят каждый год?

— Уже выбрали факультет? — улыбнулся Раян. — Да, каждый. Причем на старших курсах нужно еще и отбиваться от нападений, используя магию. Зато не нужно учить алхимию, скажу честно, я ее всегда ненавидел!

А мне алхимия нравится, — задумчиво протянула Тина, — ну да я и не боевик. О, а вот и музыка!

Снова мы собрались вместе после нескольких танцев, Раян спросил:

— Девушки, вина не желаете? Или мороженого?

— Мороженого? — мы с Сигни спросили это хором, я сглотнула слюну. Первый раз слышу, что в Аллирэне есть мороженое!

— Понятно, значит мороженое, — усмехнулся Раян, и обратился к Тине, — а тебе, радость моя?

— И мне тоже, — ответила та ему с нежной улыбкой.

— Тогда мне нужна будет помощь, я один столько не донесу!

Мороженое было восхитительным, казалось, даже в детстве я никогда не ела такого! Наверное, это была самая настоящая магия… Мы ели и весело болтали, когда вдруг лицо Раяна закаменело. Тина взглянула туда, куда он смотрел, и закусила губу, дотронувшись до его руки:

— Не обращай внимание. Мне уже давно безразлично ее присутствие.

— Не понимаю, как она еще не вылетела отсюда, — сквозь зубы протянул он.

Мы повернулись посмотреть, кто вызвал такую реакцию, и увидели входящую в зал принцессу. Рейн с Ланом переглянулись, и последний озвучил:

— Простите, так та история, три года назад… Это были вы?

Тина кивнула, отводя глаза, а Раян обнял ее за талию:

— Не надо, радость моя, ты ни в чем не виновата.

— Вот уж точно, — вмешался Рейн, — знаете, я принцессу знаю с детства, она на редкость неприятная особа. Жаль, что Его Величество никого не слушает, когда речь идет о дочери, даже Тирриана.

— Тирриана? — переспросила я.

— Наследного принца. Знаешь, он в отличие от сестры неплохой человек, и видит ее насквозь. Кстати, — обратился он к Раяну, — а вы знаете, она ведь не прошла полосу!

Тот усмехнулся:

— И почему я не удивлен? Вот только вопрос, сможет ли ректор ее из Академии выгнать, все-таки королевская дочь! Ладно, Боги с ней, потанцуем? — улыбнулся он Тине.

Кэл пригласил меня. Скользя с ним в танце, я вдруг подумала: если когда-нибудь мне не придется прятаться, я точно введу в этом мире вальс! Взгляд Кэла, обращенный на меня, был теплым и ласковым, и я наслаждалась каждой секундой, каждым его прикосновением, каждой улыбкой.

Я танцевала с Рейном, когда музыка стихла, и церемониймейстер объявил о прибытии короля и королевы. Все склонились в поклонах и реверансах, а Рейн шепнул мне:

— А вот и матушка, так что тебя ждет очередной допрос!

— Ну ты же меня не оставишь, верно?

— Ты же знаешь, я готов ради тебя даже с драконами сражаться, не говоря уже о беседе с матушкой! Надо только Кэла предупредить, он и без того глядит на меня злобно каждый раз, когда я тебя приглашаю!

— Скажешь тоже, злобно… — протянула я, втайне надеясь на правдивость его слов.

Кэл отреагировал на мои слова спокойно, лишь дернулся уголок рта — столь мимолетно, что я не поняла, было ли это на деле или так легла тень? Рейн подвел меня к матушке, та ласково улыбнулась мне:

— Добрый вечер, Лин, рада тебя снова видеть. О, какое платье! Кстати, ты обратила внимание, что стала законодательницей мод? — добавила она, кивая на зал.

Действительно, платья в стиле клумбы ушли в прошлое, фасоны нарядов большинства дам напоминали мое платье на Зимнем балу.

— Добрый вечер, тари Ларина, — улыбнулась я ей, — полагаю, подлинной законодательницей мод стали вы.

— Да ты обрати внимание, какими глазами тебя наши дамы разглядывают! А уж мужчины с тебя просто глаз не сводят! Вот после такого и меняется мода: всем хочется, чтобы их мужчины восхищенно глядели им вслед, — матушка Рейна подмигнула мне.

— Вам-то это точно не надо, я видела, как на вас смотрит ваш супруг. Хотела бы я увидеть такой взгляд после стольких лет брака! — я нисколько не кривила душой: в глазах канцлера, когда он обращал их на жену, светилась подлинная любовь и нежность.

Тари Ларина зарделась, найдя взглядом мужа:

— Да, он у меня замечательный… Кстати, Лин, а почему ты не хочешь к нам в гости на лето?

Я чуть не споткнулась, ведь была уверена, что приглашение Рейна являлось всего лишь шуткой! Именно это я и сказала тари Ларине, однако она покачала головой:

— Знаешь, Лин, оно было вполне серьезным. Ты мне нравишься, а для Рейна ты стала сестрой, которой у него нет, к сожалению. Честно говоря, я бы хотела такую дочку!

Ее теплые слова были для меня словно удар под дых. Одно дело — выразить симпатию, но так… Я подняла на нее глаза, надеясь, что она увидела в них всю ту гамму эмоций, которую я испытывала, и прошептала:

— Спасибо! Для меня это так много значит!

Рейн смотрел на нас, улыбаясь. Вдруг с его лица словно схлынули все краски. Резко, будто кто-то провел тряпкой по лицу, смывая улыбку, гася искорки в глазах. Тари Ларина резко развернулась и прошипела:

— И эта тварь здесь…

В зал в сопровождении немолодого мужчины вошла необыкновенно красивая девушка: точеные черты лица, роскошная грива рыжих вьющихся волос, великолепная фигура, все изгибы которой подчеркивало изумрудное шелковое платье. Вот только ее глаза и губы… Зеленые глаза в обрамлении длиннющих ресниц были холодными и оценивающими, а красивые полные губы кривила едва заметная презрительная усмешка.

Я дотронулась до руки Рейна:

— Чудо мое синеглазое, кто это?

Он поднял на меня совершенно мертвые глаза:

— Я тебе о ней рассказывал. Это та самая, что…

— Я поняла. Солнце мое, да ты посмотри на нее! Она же просто ледяная стерва, нашел из-за кого переживать!

Рейн смотрел на меня, и в его глаза возвращалась жизнь. Он взял мою руку и поднес к своим губам, на миг прижавшись щекой к ладони, а затем произнес, покачав головой:

— Ты права, а я глупец… Она действительно фальшивка, неудивительно, что они с Амарией лучшие подруги! Потанцуешь со мной? Кэлу я потом все объясню!

— Не надо ничего объяснять, и да, я с тобой потанцую с удовольствием! Тари Ларина, я…

— Танцуйте, дети, — улыбнулась нам она, и вдруг приобняла меня, сказав тихонько, — и, Лин, я действительно буду рада видеть тебя у себя дома. Спасибо тебе за моего мальчика!

Рейн повел меня в танце, шепнув:

— А знаешь, насчет Кэла ты не права. Он на меня все же злится.

— Ничего страшного. Слушай, ты сказал, что эта — как ее зовут, кстати — подруга принцессы?

— Зовут ее Сатия, и да, с принцессой они подруги. И кстати, обожают вслух говорить всякие гадости, так что стоит держаться от нее подальше, иначе точно испортят настроение!

— Держаться подальше? Вот уж нет… Знаешь, я найду, что сказать на ее гадости, у меня сегодня как раз подходящий настрой!

Рейн покачал головой:

— Решай сама, я приму твой выбор.

— В таком случае захотят боя — будет бой, отступать перед стайкой злоязычных куриц нам не к лицу!

Закончив танец, мы присоединились к Кэлу. Я всмотрелась в его лицо, пытаясь разглядеть на нем свидетельство того, о чем говорил Рейн. Впрочем, или тот ошибался, или Кэл безупречно владел собой, но ничего подобного я не увидела и тихонько вздохнула.

— Лин, что-то случилось? — спросил меня Кэл, когда мы остались наедине — Рейн убежал за мороженым.

— Все нормально, — улыбнулась я в ответ, — не волнуйся.

— Я чувствую, что происходит что-то нехорошее, — покачал головой он, — что за история произошла у Тины с принцессой три года назад? И кто эта рыжая?

— А что, она тебе нравится? — ревность больно ужалила душу. Действительно, Сатия была редкостной красавицей, а мужчины так часто ведутся на стерв…

Он остро посмотрел на меня:

— С чего ты это взяла? Неужели ты обо мне такого плохого мнения, что веришь, будто я могу заинтересоваться этой насквозь фальшивой куклой?

— Она красивая, — протянула я.

— Очень красивая, это верно, — Кэл внимательно вглядывался в мое лицо, — вот только я встречал множество красавиц пустышек либо с душой черной, как одежда трубочиста после дня работы. Так что обычно смотрю в глаза, а у нее они ледяные. Ну что, расскажешь, кто она такая? И про Тину?

Я улыбалась, его слова растопили возникший было в душе лед:

— Знаешь, говорят, глаза — зеркало души. А относительно твоего вопроса… Слушай, — и я кратко рассказала все о чем знала.

Выслушав, Кэл покачал головой:

— Мерзкие истории, что одна, что вторая. И ты думаешь, эта парочка захочет задеть наших друзей и рвешься в бой?

— Верно. Ой, смотри, Рейн идет и остальные тоже, не будем говорить об этом при них, хорошо?

Он кивнул, улыбнувшись мне.

Вдруг меня окликнули со спины:

— Лин, это ты? — голос был удивленно-неверящим.

Оглянувшись, я увидела Дойла в неожиданной компании: рядом с ними стояла та самая тройка боевиков, с которой мы обменялись «любезностями» перед прохождением полосы препятствий. Все четверо были одеты с великолепным презрением к традициям — в форму Академии — и рассматривали меня с откровенным изумлением.

— Добрый вечер, — поздоровалась, чуть улыбнувшись, — конечно, это я.

— М-да, говорили мне, что ты в платье совсем другая, но такого я не ожидал, — покачал головой Дойл.

— Да уж, — вмешался Тэрв, — ни за что бы не поверил, что такая девушка может пробежать полосу препятствий, если бы своими глазами не видел! Смотрю, вы следуете традициям?

— А я смотрю, вы их по-прежнему нарушаете, — раздался голос Раяна, — ничего не меняется, не так ли? И какую пакость вы сегодня задумали?

Боевики повернулись и произнесли хором, склонив головы:

— Добрый вечер, магистр Раян.

Раян покачал головой:

— Я давно не ваш преподаватель, здесь я как гость. Так что просто советую не втягивать моих друзей в ваши забавы!

— А что, у них есть определенная репутация? — не на шутку заинтересовалась я.

— О да, это же воплощенный кошмар Академии, — усмехнулся Раян, заставив троицу напыжиться от гордости, — все самые рискованные шуточки последних лет — дело их рук и языков. Потренировались бы на светских дамах, что ли!

— Вот на этих? — кивнул Тэрв на группку, центром которой были Амария и Сатия, — нет уж, это неинтересно! То ли дело было с вами, — он подмигнул мне, — верно, ядовитая колючка?

— А почему неинтересно? — полюбопытствовала Сигни, они с Ланом как раз подошли.

— О, еще одна красавица! — закатил глаза Тэрв, получив в ответ улыбку Сигни и недовольный взгляд Лана, — а почему неинтересно… Шуток такие не понимают, все их развлечения — сплетни постельного характера!

— Знаешь ли, ваши шутки относительно нас на экзамене тоже были, как бы это сказать, ниже пояса! — заметила я.

— Ой какое интересное выражение, «ниже пояса», возьмем на вооружение, — потер руки Тэрв, — а насчет шуточек… Ну вы ведь в ответ отшутились, верно? А от сплетен не отмоешься, если вращаешься в высшем свете. Хотя какую-нибудь пакость этим дамочкам сделать было бы неплохо, — Тэрв задумался.

Раян покачал головой:

— Ну-ну, Боги в помощь. Потанцуем, Тина? — улыбнулся он невесте.

Они ушли, Рейн, ехидно усмехнувшись Лану, пригласил Сигни. Кэл повернулся ко мне, и в этот момент за моей спиной прозвучал голос:

— Добрый вечер, студенты!

Голос, глубокий красивый бас, я слышала впервые. Впрочем, он явно был знаком мгновенно побледневшим и подтянувшимся боевикам. Ничего удивительного: повернувшись, я увидела подошедшего к нам декана Боевого факультета.

— Добрый вечер, магистр, — нестройно поздоровались мы, парни склонили головы в поклоне, я присела в реверансе.

Выпрямившись, принялась рассматривать одного из руководителей Академии. Невольно вспомнился излюбленный сюжет фэнтези: студентка Академии и влюбленный в нее декан или ректор. Вот только представить магистра Гаррода влюбленным в студентку было также сложно, как поверить в то, что Сатия белая и пушистая: вряд ли такого человека могла заинтересовать личность менее значимая, чем он сам. А сила его личности была действительно подавляющей! Проницательный взгляд скользнул по нашим лицам, словно считывая мысли.

— Тэрв, Нер и Фейн, что я вижу? Вы впутываете в свои затеи младшие курсы?

— Магистр, мы… — начал Тэрв, в его голосе звучала удивившая меня робость.

— Вы придержите свои языки этим вечером, понятно? — приказ слышался совершенно явственно, заставив их склонить головы, — ступайте!

Боевики переглянулись и испарились, Дойл последовал за ними, кивнув мне и произнеся одними губами:

— Ну и монстр!

Магистр сопроводил уходящих тяжелым взглядом и повернулся к нам. Внимательно посмотрел на меня и Кэла, прищурил глаза и произнес:

— Нари Алиэн, могу я пригласить вас на танец?

Я была в шоке. Приглашение на танец от декана боевиков? И что бы это значило? Взгляд Кэла был мрачным, но мою руку он отпустил. Я присела в реверансе:

— Разумеется, магистр Гаррод.

Наше неспешное следование к центру зала сопровождалось шквалом взглядов. В большинстве чувствовался интерес к свежей сплетне, однако были и другие: злобно-презрительные из кружка принцессы, и ненавидящий, пойманный от магистра Дарвейна. Я ждала, пока магистр Гаррод начнет разговор: в то, что он решил просто потанцевать, я не верила ни на грош. Он заговорил, когда мы сделали первые па танца:

— Вы ни о чем не спрашиваете, нари Алиэн, почему?

— Потому что я жду ваших вопросов, тар Гаррод. Ведь не просто так вы меня пригласили.

— Почему вы так решили? А если я просто захотел потанцевать с красивой девушкой? — его взгляд был испытующим.

Я слегка улыбнулась:

— Тогда бы вы выбрали кого угодно, но не меня. Я привлекаю слишком много внимания. Хотя если вы хотели кого-то спровоцировать…

Магистр усмехнулся:

— А вы умны, нари. Что ж, тогда я спрошу вас: вы же знаете, что привлекаете внимание везде, где появляетесь, и при этом приходите на бал в платье, которое заставляет всех откровенно пялиться на вас. Почему?

Надо признать, я ожидала совсем другого вопроса. Что ж, побеседуем!

— Видите ли, тар, чтобы я ни одела, я буду привлекать внимание. А раз так… пусть тем, кто рядом со мной, завидуют, а не меряют их насмешливыми взглядами!

— Вы выбираете себе опасных врагов…

— Я следую принципу: выбирай друзей тщательно, враги найдутся сами, — ответила я ему, — и не жалею об этом!

— Ваши друзья сами по себе весьма примечательны, не говоря уже о том, что представить их вместе весьма сложно. Я ведь верно понял, вас шестеро? Я говорю о ваших однокурсниках.

— Все верно, тар.

Он прищурился и спросил:

— Вам кто-нибудь говорил, что вы боевая группа?

— Нам сказал Тэрв, хотя мы не особо ему поверили. Мы же только на второй курс перешли, еще три года до выбора факультета!

— Да? Что ж, Тэрв заслужил поощрение. А насчет факультета… что, кто-то из вас чувствует склонность к сидению на одном месте и экспериментам? Или к целительству? Может вы, нари Алиэн?

— Нет, у меня точно нет таких пристрастий. Да и у других тоже, пожалуй.

— Вот именно! Должен сказать, я был удивлен, о боевых звездах я только в древних книгах читал, а уж увидеть сердце звезды воочию… — казалось, его взгляд взвешивает меня на невидимых весах.

— Что такое боевая звезда и ее сердце? — неужели я сейчас узнаю нечто новое?

— Видите ли, нари Алиэн… Все боевые группы имеют, если так можно выразиться, четкую конфигурацию. При этом в сражении неважно, где именно находятся члены группы: силы складываются строго определенным образом, и чем сложнее «фигура», тем сильнее группа. Пятиконечная звезда со связующим центром — наиболее мощная из всех известных. Кстати, этот центр и называют сердцем звезды. А связываются маги в фигуру путем определенного ритуала, вот только пройти его крайне сложно. В прежние времена были попытки создать группу не из близких друзей, и все они провалились!

— Значит, вы считаете нас боевой звездой? И кто ее сердце?

Боевик усмехнулся:

— А вы не поняли, нари? Это вы!

Я чуть не споткнулась, то-то позора было бы!

— Почему я? Вы уверены?

Он слегка кивнул:

— Абсолютно. И кстати, сердце не всегда самый лучший боец или искусный маг, это тот, кто всех объединяет. Важна не сила, а душа, ее готовность принять и понять других. И то, что вы так близко к сердцу приняли проблемы молодого эр Неила — да-да, я знаю об этой истории — только подтверждает мою теорию!

— И что мне делать, как сердцу звезды? — все еще недоверчиво спросила я.

— То, что делаете: проявлять внимание и заботу о ваших друзьях. И еще — следуйте интуиции, даже кгда разум спорит с нею, для вас это должно быть важно, если верить прочитанным мной трактатам.

В этот момент музыка стихла, тар Гаррод слегка склонил голову:

— Идем, я провожу вас к вашей компании.

Оставалось всего пару шагов до собравшихся вместе моих друзей, когда кто-то произнес:

— Ну надо же, сам великий Гаррод — и танцует! На студенток перешел? А что, никого получше полукровки не нашел?

Я чуть не ахнула. И кто этот самоубийца, что позволяет себе подобные высказывания в адрес одного из сильнейших боевых магов Каэрии? Магистр резко развернулся навстречу говорившему, я сделала то же самое.

У стены рядом с принцессой и Сатией, скрестив руки и насмешливо улыбаясь, стоял тар Дарвейн. Его наряд был до смешного похож на камзолы Таэршатт: тот же бледно-голубой цвет, тот же покрой. Хм, это что, униформа главных мерзавцев Аллирэна?

— Дарвейн, — в голосе боевика звучал рокот бури, — и ты готов повторить мне это в лицо?

— Что именно? Что ты танцевал со студенткой? Так это видели все, как и улыбки, которыми вы обменивались. Ну а твой дурной вкус по части выбора партнерш — твое личное дело! Если тебя привлекают женщины, о которых столько говорят… — он насмешливо смерил меня взглядом и неприятно усмехнулся.

Его слова вызвали смех у принцессы и издевательскую улыбку Сатии. Внезапно я поняла, как сзади ко мне шагнули Кэл и Рейн, я ощущала их каким-то непонятным чувством. И точно знала: мне нельзя допускать, чтобы они вмешались в разговор! Я ответила Дарвейну прямым взглядом и словами некогда прочитанной книги:

— Клевета со стороны некоторых, — мимолетный взгляд в сторону принцессы и ее подружки, — такая же хорошая рекомендация, как похвала со стороны других, так что я благодарю вас, тар Дарвейн, за ваши слова!

Смех стих, словно ножом отрезанный. Принцесса и Сатия уставились на меня с откровенной злобой. По губам магистра Гаррода скользнула мимолетная улыбка, он одобрительно посмотрел на меня и заметил:

— Отлично сказано, нари Алиэн!

— Вам стоило бы поостеречься, нари, — прошипел Дарвейн, — иначе вы получите себе слишком сильных для вас врагов! Поберегите спину!

Я открыто усмехнулась ему в лицо, перевела глаза на принцессу и Сатию и, снова взглянув на магистра, произнесла:

— Один мудрец сказал: если тебе плюют в спину, значит ты впереди. А другой — что стоит человеку выделиться из массы других, как у него появляются враги. Так что, возможно, магистр, я предпочту видеть врагами тех, кого вы считаете союзниками!

Я сделала точно выверенный реверанс — ни на миллиметр не глубже предписанного этикетом, почтительно склонила голову перед принцессой, сделала шаг назад и развернулась спиной к этой мерзкой компании, улыбнувшись глядевшим на меня с тревогой и заботой друзьям:

— Пойдем, здешнее общество не внушает мне восхищения.

Когда потом я пыталась восстановить ход событий, мне удавалось это с большим трудом. Все вспоминалось словно вспышки стробоскопа: Кэл протягивает мне руку, и я вдруг замечаю, как расширяются его глаза, он дергает меня на себя, закрывая спиной, я вижу летящую теперь уже ему в спину серую пелену, слышу чей-то крик «Амария, нет!». Из моих губ вырывается стон «Кэл», я с помощью Рейна пытаюсь оттянуть его от пелены, и буквально за секунду до того, как она касается его одежды вижу, как любимого закрывает золотистая пленка защитного заклинания.

Несколько секунд — и время вновь обрело свой обычный ход. Серая пелена осыпалась туманом, коснувшись магической защиты, Кэл посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ты в порядке, Лин?

— Да, Кэл, зачем ты? Я так за тебя испугалась!

— Разве я мог поступить иначе? — в его глазах была теплота. — Главное, что все закончилось хорошо.

— Не для всех, — властный голос магистра Гаррода прервал его слова, он говорил громко, казалось, весь зал слышал его слова, — принцесса Амария, я обвиняю вас в применении заклинания магии Смерти против студентки Алиэн эс Лирэн. Следуйте за мной! Дарвейн и тари Сатия, вы также!

Переглянувшись, мы посмотрели в сторону принцессы. Она вскинула голову:

— И что вы мне сделаете?

— Все необходимое с вами сделает ректор, — отрезал боевик, — нари Алиэн, я прошу вас не уходить. Возможно, ректор захочет поговорить и с вами.

— Что произошло, Гаррод? — подошедший Раян слегка задыхался.

— Хорошо, что ты здесь. Позаботься о них, — кивок на нас троих, — принцесса Амария ударила в нари Алиэн «прахом», они в шоке.

— Как «прахом»?! Откуда она его знает?! Да что вообще происходит?

— Спроси у ребят, ладно? А я пока доставлю этих к ректору, — он кивнул и ушел, сопровождаемый гордо вскинувшей голову принцессой и растерянными Дарвейном и Сатией.

Я требовательно взглянула на бледного как смерть Раяна:

— Раян, что случилось? Что такое «прах»?

— Заклинание магии Смерти. Массовое. Если бы Гаррод не поставил защиту-концентратор, вытянувшую из него всю энергию, половина зала стала бы трупами!

Мы переглянулись, Сигни сглотнула:

— Да откуда эта стерва могла знать такое заклинание? Неужели его на четвертом курсе учат?

— Да нас вообще заклинаниям не учат пока! — не выдержала Тина. — И никто не знал, что у принцессы магия Смерти!

Я внезапно почувствовала, как к горлу подступил комок. Боги, мои друзья чуть не умерли из-за меня! Из-за того, что я не сдержалась, когда эта тварь Дарвейн поливал меня грязью!

— Простите меня, это я виновата, — слезы все-таки выступили на глазах, — если бы не я… Боги, вы все могли погибнуть из-за меня…

— Хватит, Лин, — голос Рейна звучал мягко, — ты ни в чем не виновата. Ты не оскорбляла ее, ты даже с Дарвейном говорила вежливо, хотя видят Боги, я бы не сдержался. Все хорошо, что хорошо кончается! Подумай сама, если бы ты не вывела ее из себя сейчас, что могло бы случиться впоследствии?

— Он прав, — Кэл смотрел на меня с участием, — не вини себя, хорошо?

Сигни крепко обняла меня и прошептала:

— Ну все, все. Все уже кончилось.

— Боюсь, что нет, — сказал Лан, протягивая мне бокал с вином, который я осушила одним махом, — все это очень странно и потребует расследования. Но главное, что все живы, Рейн прав.

Вдруг Рейн встрепенулся, смотря куда-то поверх моего плеча. Я оглянулась и присела в реверансе перед его отцом.

— Приветствую вас, — звучный голос канцлера был спокойным, но полным скрытой силы, — сын, познакомь меня со своими друзьями!

После взаимных представлений он кивнул:

— Нари Алиэн, вам придется пройти со мной. Не волнуйтесь, — властный взгляд остановил готовые начаться возражения, — никто ни в чем вашу подругу не обвиняет. Но на вопросы ей ответить необходимо.

— Отец, я могу пойти с Лин? — Рейн смотрел требовательно, — я и Кэл, мы оба видели атаку принцессы. А Лин — нет, она спиной стояла!

Кэл согласно кивнул, а я снова едва сдержала слезы. Какие они у меня замечательные!

— Хорошо, вы идете с нами, но молчите, пока вас не спросят. Согласны? — спросил канцлер и, получив два синхронных кивка, подал мне руку, — прошу вас, нари. И не волнуйтесь, — едва слышно добавил он, — если я позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось, меня жена и сын со свету сживут.

Мы зашли в административный корпус и подошли к кабинету ректора. Дверь распахнулась, стоило канцлеру прикоснуться к ней. Переглянувшись, мы вошли, ректор поднялся нам навстречу:

— Здравствуй, Виран, — он крепко пожал руку канцлеру, — и как тебе вся эта история?

— Не знаю, Реан, — ответил тот не менее крепким рукопожатием, — похоже, всей истории-то мы и не знаем.

— Ты прав, — кивнул ректор и обратил свое внимание на нас, — ну что ж, студенты, присаживайтесь. Я хочу выслушать вашу версию произошедшего. Потом вам придется повторить ее перед королем и наследным принцем, он тоже прибыл для участия в расследовании. Нари Алиэн, я вас внимательно слушаю, лгать и умалчивать не советую!

Я глубоко вздохнула и начала рассказ, ректор и канцлер внимательно слушали. Когда я замолчала, ректор встал, подошел к столику, на котором стояли стаканы и графин, наполнил один и протянул мне:

— Выпейте.

Я выпила залпом, это оказался отвар наподобие того, которым меня как-то раз угощал куратор. Сознание прояснилось, ушел куда-то страх.

— Что скажете вы? — обратился ректор к Кэлу и Рейну, — нари Алиэн рассказала все точно?

Ответом ему были синхронные кивки, потом Кэл негромко произнес:

— Когда Лин сделала реверанс и отвернулась, тари Сатия что-то прошептала принцессе, у той исказилось лицо и она выпустила заклинание.

— Все так и было? — острый взгляд ректора впился в лицо Рейна, тот сглотнул и подтвердил:

— Да, тар ректор.

— Что ж, вы двое можете быть свободны, с нари Алиэн мы еще побеседуем, — властный голос ректора не оставил моим друзьям ни единого шанса возразить. Они поклонились и вышли из кабинета, а ректор вздохнул:

— Ничего себе история. И что бы это значило?

Ой, что-то мне подсказывает, что он не вполне искренен! Как бы мне во всем этом разобраться? А если попробовать так, не зря же я всегда любила читать книги о всевозможных интригах и расследованиях? Я негромко хмыкнула, ректор развернулся ко мне:

— И что вы хотели сказать, нари Алиэн?

— Если позволите, тар ректор, я бы хотела задать вопрос, — почтительно склонила голову я, и дождавшись нетерпеливого «да», спросила, — магистр Гаррод специально пригласил меня, чтобы спровоцировать Ее Высочество?

— Я отвечу на ваш вопрос, если вы мне объясните, какой мог быть смысл в этой провокации?

— Выставить принцессу из Академии, — прямо посмотрела я на ректора.

Канцлер фыркнул:

— Ха, интриган, а девочка-то тебя раскусила!

Ректор усмехнулся:

— Нари, принцесса не сдала экзаменов, так что я мог ее исключить и без этого.

— Могли. Но это было бы только «почему», а не «зачем».

Мужчины переглянулись, и ректор как-то вкрадчиво произнес:

— А поясните-ка вашу мысль, любезная нари!

— Попробую… Принцесса не сдала экзамен, ее исключили — это «почему». Принцесса продемонстрировала, что не обладает необходимым для мага самоконтролем и может навредить в том числе и своей семье, ее исключили и заблокировали дар, чтобы избежать этого — это «зачем».

— Да ладно, Реан, признай: девочка тебя вывела на чистую воду, — насмешливо улыбнулся канцлер, и добавил, обращаясь ко мне, — Алиэн, ваши рассуждения о «почему» и «зачем» произвели на меня глубокое впечатление. И раз уж вы продемонстрировали незаурядный ум… Что вы думаете обо всей этой истории?

— Что за принцессой кто-то стоит — и это не только мое мнение. И что умный и дальновидный мерзавец, имея в руках такой инструмент, может залить все королевство кровью, — я посмотрела на него с вызовом.

— Проклятье, Виран, она права, а мы с тобой идиоты! — почти простонал ректор, — два остолопа! Подумай сам, кто из тех, кто крутится вокруг Амарии, владеет магией смерти? Точнее, у кого есть родственники, ей владеющие?

— Эр Гарран, ну конечно же! — по лицу канцлера промелькнула тень, — ты прав! Спасибо, Алиэн! Реан, мне кажется, с девочки достаточно на сегодня! Может, ей не стоит говорить с королем?

— Боюсь, не получится. Если не с королем, то с Тиррианом ей побеседовать придется.

Ректор встал и неожиданно чуть склонил голову передо мной, — спасибо, нари Алиэн, и простите меня за то, что невольно втянул вас во все это.

— Я понимаю, тар ректор. Это касается и моих близких друзей тоже, поэтому я готова сделать все, что от меня зависит.

— Что ж, тогда идем. Вир, ты с нами?

— Конечно!

Мы прошли полутемными коридорами и подошли к двери. Ректор оглянулся на меня и негромко, но властно произнес:

— Не волнуйтесь, нари Алиэн. Вы моя студентка, и я не дам вас в обиду даже Его Величеству, — и толкнул дверь.

Мы очутились в зале с расставленными полукругом креслами. Пройдя несколько шагов вперед, я присела в глубоком реверансе и замерла. Усталый голос произнес:

— Встаньте, нари.

Я встала, чуть опустив голову и незаметно разглядывая короля. Седовласый грузный мужчина с немного лошадиным лицом, крупным носом и усталыми серыми глазами внимательно посмотрел на меня, затем покачал головой:

— Итак, нари, что вы сказали моей дочери?

— Прошу прощения, Ваше Величество, но я ничего не говорила Ее Высочеству. На балу я говорила только с моими друзьями, а также с магистром Гарродом и магистром Дарвейном.

— Магистр Гаррод? — король требовательно посмотрел на декана Боевого факультета, сидевшего в одном из кресел.

— Ваше Величество, нари Алиэн говорит чистую правду.

Он весь словно обмяк и обратился к ректору:

— Реаннер, я правильно понимаю, что вы не оставите Амарию в Академии? И что ее ждет, блокировка дара?

— Ваше Величество, есть несколько других моментов, о которых вы должны знать. Во-первых, Ее Высочество не сдала экзамен, следовательно, я в любом случае имею право исключить ее из Академии. Во-вторых, она проявила прискорбное отсутствие самоконтроля, делающее мага смертельно опасным для окружающих, и прежде всего для близких родственников.

Король словно хотел возразить, но только покачал головой, вздохнув.

— Но это все неважно, — слова ректора заставили его встрепенуться, а сидевшего рядом молодого мужчину — нахмуриться. Видимо, это и был наследный принц Тирриан: те же черты лица, что у короля, светлые как у сестры волосы и внимательные серые глаза, подтянутая фигура воина. Он с интересом посматривал в мою сторону и с явным неодобрением — в сторону принцессы, что сидела в одном из кресел напротив.

— Тар ректор, вы сказали, что все это неважно. Тогда что вы считаете важным? — спросил принц.

— С сожалением должен сообщить вам, Ваше Высочество и вам, Ваше Величество, что тари Амария применила заклинание из магии Смерти «прах». Это заклинание массовое, направленное на поражение больших групп людей. Если бы не поставленная магистром Гарродом защита, половина находившихся в зале людей была бы мертва!

Король горестно простонал, закрывая ладонью глаза, а принц подался вперед:

— Но откуда Амария его узнала? Почему мы не знали о ее магии Смерти?

— Мы тоже не знали о том, что она обладает магией Смерти, что весьма странно, ведь она у нее необычайно сильна, нам же было известно лишь о ее Воде. Следовательно, она каким-то образом скрывала свой дар, а о таком не слышал даже я! Хотя на ритуале мы все равно бы об этом узнали…

Ректор вздохнул и, остро взглянув на принца, продолжил:

— А насчет заклинания… До пятого курса студентам вообще не преподают никаких заклинаний! И единственный в королевстве, кто владеет «прахом» на должном уровне — Оровен эр Гарран.

— Что?! — принц вцепился в подлокотники кресла. — Вы понимаете, о чем говорите, тар ректор? В чем вы обвиняете мою сестру?

— Да, Ваше Высочество. И поверьте, мне это тоже не нравится!

— Амария! Скажи, зачем ты это сделала? — простонал король.

Принцесса подняла глаза и я отшатнулась: из них глядела тьма.

— Затем, что я вас всех ненавижу… Только я достойна править Каэрией. А рядом со мной будет тот, кого я сама выберу, — прошипела она.

— Заговор с эр Гарран во главе? — спросил принц и горько усмехнулся, — ну конечно!

Ректор шагнул к принцессе, дотронулся до ее руки и покачал головой:

— Не знаю, как это все началось, но там есть и влияние магии Духа. Похоже, ее пытались сделать податливей, но магии наложились друг на друга. Нари Алиэн, ваши друзья говорили, что Сатия что-то прошептала принцессе перед нападением?

— Да, тар ректор.

— Похоже, она случайно сказала что-то, что запустило в Ее Высочестве всплеск агрессии. Боюсь, срочная блокировка дара — единственное, что может сохранить ей разум.

— Если заблокировать дар, будет ли она помнить, что произошло? — принц требовательно посмотрел на ректора.

— Не могу сказать точно, Ваше Высочество.

— В таком случае наденьте на нее блокирующие браслеты. Сначала мы разберемся с заговорщиками, потом ее дар будет заблокирован навсегда. Сестра сама выбрала свою судьбу, если ее разум — плата за спокойствие страны, пусть так и будет! — голос принца был ледяным.

Ого! Жестко…Принц взглянул на меня и кивнул:

— Нари Алиэн, вы можете быть свободны. К вам и вашим друзьям у нас больше нет вопросов. Магистр Гаррод, приведите Сатию эр Гарран!

Вышла из кабинета и прислонилась к стене. Что происходит? Кто такие эти эр Гарран? Какое отношение Сатия имеет к тому магу Смерти, о котором говорил ректор? На мои вопросы могли ответить только двое — Рейн и Лан, мне надо найти их!

Стоило мне открыть наружную дверь, как навстречу метнулись две гибкие фигуры.

— Лин, как ты? — голос Кэла звучал обеспокоенно.

Я пошатнулась, оперлась на его руку и призналась:

— Устала безумно, ноги не держат. Мне бы присесть куда-нибудь…

Неожиданно Кэл подхватил меня на руки и понес. Я затаила дыхание, наслаждаясь прикосновением его рук, молясь, чтобы эти секунды продлились подольше, и пытаясь разглядеть выражение его лица. Впрочем, безуспешно: безлунная ночь уже вступила в свои права, на небе сияли лишь звезды, не давая мне возможности увидеть детали. Мы подошли к скамейке, Кэл усадил меня и осторожно разжал объятья. Рейн спросил:

— Лин, может принести мороженого? Или вина?

— Знаешь, вино будет весьма кстати. Боги, ты не представляешь, что происходит!

Друзья переглянулись, и Кэл спросил:

— Расскажешь?

— Да. Вот только… вам я расскажу все, но стоит ли знать об этом остальным — решать тебе, Рейн.

— А почему именно Рейну? — в голосе Кэла появилась прохладца.

— Потому что речь идет о заговоре против короны, если я правильно поняла. И мы оказались камушком в жерновах замыслов заговорщиков…

Рейн задумался:

— Лан узнает в любом случае, Раян тоже. Остальным знать не стоит. Ждите, я вернусь скоро!

— Скажи только, у тебя проблем не будет? — спросил Кэл, как только мы остались одни.

— Нет, ни у меня, ни у кого-то из нас, — вздохнула, — я так ждала этого бала, он так чудесно начался…

Он взял меня за руки:

— Самым большим чудом на этом балу была ты. Знаешь, мне почему-то безумно не хочется уезжать, хотя я очень сильно соскучился по родителям.

— А когда ты едешь?

— Теперь уже завтра утром, — тихо произнес он.

— Так скоро… — я сжала губы, пытаясь справиться с эмоциями.

Некоторое время мы просто молчали, затем Кэл воскликнул:

— А вот и наши друзья!

Подойдя, Рейн отдал мне бокал, я спросила:

— А Сигни и Тина? Вы их где оставили?

— Уже поздно, — мягко ответил Раян, — мы отвели их в общежитие. Рассказывай, что произошло!

Я рассказала, стараясь дословно пересказать диалоги, описать выражения лиц, позы — все, за исключением нашей беседы с ректором о затеянной им и магистром Гарродом провокации. В какой-то момент Лан с Рейном переглянулись, а Раян втянул воздух сквозь зубы. Закончив, я потребовала:

— А теперь объясните мне все!

Рейн покачал головой:

— Ты ведь и сама все уже поняла. Эр Гарран — один из самых древних родов Каэрии. У Сатии есть брат-близнец Саэрт, и довольно давно ходят слухи, что Саэрт и Амария близки несколько больше дозволенного. А Оровен — дядя Сатии и Саэрта.

— Получается, принцесса была готова уничтожить собственную семью? Ради чего? Ради власти? — у меня до сих пор не укладывалось это в голове. Ведь отец любил ее по-настоящему!

— Выходит, так, — покачал головой Лан и вздохнул, — беда в другом. Никто не знает, сколько у эр Гарран союзников. И меня пугает то, что произошло с Амарией.

— Видимо, Сатия случайно запустила своеобразный «боевой режим», — задумчиво произнес Кэл, — и, судя по всему, принцесса изначально была для заговорщиков лишь расходным материалом… Что с ней теперь будет?

Ответил Рейн:

— Тирриан человек слова. Как только выведут на чистую воду заговорщиков, ей заблокируют дар. Если у нее после этого останется разум, отошлют в одну из дальних резиденций, предварительно проведя ритуал отречения. Если обезумеет… Не знаю, но в любом случае блокировки дара и отречения ей не избежать.

— А что такое отречение? — поинтересовалась я.

— Исключение из семьи. После этого она не имеет права претендовать на что-либо, — пояснил Лан.

— Жестоко, но справедливо, — заметил Раян, — а что будет с Сатией?

— Зависит от того, что она знала о заговоре. Скорее всего, изгнание и отречение.

— А я всего лишь хотела потанцевать, — протянула я.

— Я же говорил тебе, что твое платье — страшное оружие! Если бы не оно, в стране могла начаться гражданская война! — заявил Рейн, а потом серьезно продолжил, — а вообще, спасибо. Если бы заговор удался, Каэрию бы залили кровью!

— Я тут не причем, все вышло случайно. И я больше не могу, — сказала я, вставая со скамейки, — простите, но я устала и очень хочу спать. Проводите меня кто-нибудь, пожалуйста!

Кэл протянул мне руку:

— Идем, Лин.

Мы медленно шли по дорожке, я опиралась на руку любимого, любуясь его четким профилем и с тоской думая о предстоящей разлуке. Не видеть его, не слышать… Так долго, больше двух месяцев! Интересно, а о чем сейчас думает он? Подойдя к двери общежития, я тихонько вздохнула и сказала:

— Вот и все. Доброй ночи, Кэл.

Он покачал головой, вглядываясь в мое лицо:

— Уже почти утро. Отдыхай, Лин, забудь обо всем. Сладких снов тебе…

Казалось, он хотел сказать еще что-то, но вдруг резко оборвал себя и ушел. Я посмотрела ему вслед и зашла в здание. Медленно поднялась по лестнице, без единой мысли в голове: усталость взяла свое, чувства притупились, казалось, воздух превратился в вязкую субстанцию, сквозь которую я продиралась. Зашла в комнату, стащила с себя платье и упала в постель, мгновенно провалившись в тяжелый, наполненный кошмарами сон.

Проснулась я, захлебываясь криком, от того, что меня кто-то немилосердно тряс. Распахнув глаза, села на кровати, все еще во власти кошмара: мне снова и снова снилось, как принцесса выпускает заклинание и мои друзья оседают на пол кучками пепла. Рядом на кровать плюхнулась Сигни, что-то твердя мне — я не слышала, что именно, из-за стука крови в ушах. Вглядевшись в мое лицо, подруга привстала и вдруг дала мне пощечину.

Я подскочила на кровати, с возмущением глядя на нее. Ну и тяжелая же рука у нее! Впрочем, надо признать, удар помог мне: сонная одурь мгновенно исчезла, а злость помогла собраться.

— С добрым утром, дорогая Лин, — слегка издевательски произнесла Сигни, — хотя какое там утро, третий час пополудни!

— Сколько?! — я была в шоке, ни разу за две жизни я не вставала так поздно. — Не может быть!

Впрочем, один взгляд в окно подтвердил истинность слов подруги: солнце уже давно миновало зенит. Покачав головой, я встала, коротко охнув от боли в натруженных ногах, и направилась в ванную. Впрочем, сделав пару шагов я застыла, краем глаза увидев себя в зеркале. М-да, видок у меня был еще тот — несвежий зомби, да и только! Ложась, я не умылась и ничего не сделала с волосами, так что теперь под глазами были фиолетовые потеки, а прическа могла занять первое место на конкурсе в стиле «взрыв на макаронной фабрике».

— Иди сюда, помогу с волосами, — прервала мои мысли Сигни, — сама ты их не распутаешь.

Она ковырялась почти полчаса, пока не вытащила все до единой шпильки и не расплела все пряди, затем подтолкнула меня к двери в ванную:

— Иди, мойся.

Вышла я только через час, Сигни вскинула на меня глаза и одобрительно заметила:

— Ну вот, теперь ты похожа на себя, а не на умертвие какое! Одевайся, — в мою сторону полетела форма, — и идем обедать!

— Да я не хочу, — все еще заторможено произнесла я, но тут же была прервана подругой:

— Я сказала идем, значит идем! Тебе надо поесть и начать соображать!

Выйдя из общежития, я глубоко вздохнула. Похоже, ко мне начал возвращаться разум, Сигни одобрительно кивнула:

— Ну вот, совсем другое дело! О, вот и наши парни!

Я повернулась, по дорожке к нам спешили Рейн и Лан. Подойдя, они улыбнулись и сказали хором:

— Доброго дня!

Я посмотрела на Рейна. Взгляд синих глаз был усталым, меж бровей залегла морщинка. Покачала головой:

— Ты выглядишь замученным. Хоть немного поспал, чудо мое?

— Немного, — теплая улыбка озарила его лицо, — ну и каша заварилась, расскажу попозже. А пока я жутко голодный, так что меня надо кормить и жалеть! Идем в «Пьяный петух»?

— Конечно, идем, — улыбнулась я ему, — а что с остальными?

— Кэла я не видел, а Раян пошел к ректору сразу после твоего ухода, сегодня я его видел лишь мельком. Давай просто поедим и поговорим о чем-нибудь приятном, хорошо?

— Да, прости. Тебе бы отдохнуть… Как твои родители?

— Отец весь погрузился в расследование, матушка просила передать тебе привет и поцелуй, так что не отвертишься, — взгляд стал лукавым, — я его с тебя обязательно стребую!

Мы рассмеялись, за болтовней и не заметив, как дошли до трактира. Зайдя, увидели за одним из столов Кэла, он о чем-то глубоко задумался и встрепенулся только когда мы подошли поближе:

— О, добрый день! Лин, ты как?

— Не очень, — покачала головой, — всю ночь кошмары снились, как эта гадина вас убивает.

— Главное, мы все живы, — улыбнулся он мне, — ну что, отметим этот факт?

Мы переглянулись и дружно кивнули. После того, как все наелись — неожиданно я тоже почувствовала, что проголодалась — я вдруг вспомнила, что хотела спросить вчера на балу:

— Рейн, я хотела спросить про мороженое, оно где-то в Тар-Каэре продается?

Он усмехнулся:

— Ага, самый страшный твой недостаток: ты сладкоежка! Нет, для его приготовления используется магия, так что его можно попробовать только на Летнем балу в Академии и при дворе. Вот если бы ты со мной поехала…

— Знаешь, я сладкоежка, но не настолько, чтобы выдержать придворную жизнь, — я покачала головой, — особенно среди таких, как Сатия…

Рейна передернуло, за столом воцарилось молчание. Прервал его Лан, поднявшись:

— Не знаю как вы, а мы с Сигни собираемся погулять, я хочу отвезти ее к Радужному водопаду. Вы с нами?

Я покачала головой, улыбнувшись:

— Нет, мы не будем вам мешать, верно?

Ответом мне были два энергичных кивка.

— Что ж, тогда… — Лан подошел к Кэлу, — ты ведь уезжаешь утром? Значит, до осени не увидимся. Легкой дороги и приятных каникул!

Они пожали друг другу руки, Сигни присоединилась к пожеланиям. Через пару минут мы остались одни, и Кэл негромко спросил:

— Расскажешь, что там с расследованием?

— Не здесь, — Рейн огляделся по сторонам, — лучше в парке. Хоть я пока и немного знаю, но и это немногое не стоит обсуждать в трактире.

Усевшись на скамейку в дальнем углу парка, Рейн начал рассказ:

— Сразу скажу, Сатию и Саэтра арестовали, а Оровен сбежал. Пока выяснилось немногое: активно подходы к Амарии начали искать около трех лет назад, вскоре после истории с Тиной. Сначала Саэтр просто влюбил в себя Амарию, для него это было нетрудно, тем более, что у них был союзник — Сатия была подругой принцессы с самого детства. Потом ее начали обрабатывать на предмет того, что Тирриан спит и видит, как бы заблокировать ее дар и выдать замуж куда подальше.

— А это разве было неправдой? — удивленно подняла я брови. — Мне принц показался умным политиком, он действительно должен был представлять исходящую от сестры угрозу.

— В том-то и дело, что это правда, — кивнул Рейн, — и вот на этой правде они и построили свой заговор. Предполагалось, что Амария выйдет замуж за Саэтра, родит ему ребенка. А вот в дальнейшее ее не посвящали — они планировали заблокировать ей дар и сделать все, чтобы прожила она недолго.

— Так быстро выяснить столь многое, — покачал головой Кэл, — как вам это удалось?

— Младшие эр Гарран были всего лишь исполнителями, так что несколько угроз и чуть-чуть магии Духа, и они выложили все. Плохо только то, что они не знали больше ничего ни о планах дядюшки, ни о его союзниках. Так что дознаватели пытаются сложить картину из немногих документов, найденных в особняке Оровена.

— Не понимаю одного, — задумчиво проговорила я, — зачем ее было учить магии Смерти? Да еще и таким опасным заклинаниям?

— Боюсь, на этот вопрос может дать ответ только Оровен. Амария твердит только, что она получит огромную власть и силу, что маги будут служить ей. Саэтр рассказал, что часто приводил ее к дяде и оставлял там, что тот делал с принцессой — неизвестно. В подвале его дома нашли полустертую схему заклинания, маги пытаются с ней разобраться.

Закончив, Рейн потянулся и встал, заявив:

— Не знаю как вы, а я чувствую себя усталым. Поеду-ка я домой, наверное. Лин, насколько я знаю, вы уезжаете через три дня?

Я кивнула, об этом мне сегодня сказала Сигни.

— Что ж, тогда с тобой мы до отъезда еще увидимся. Кэл, удачной дороги! — Рейн пожал руку Кэлу, чмокнул в щеку меня, пояснив, что это обещанный поцелуй от его матушки, и ушел.

Я повернулась к Кэлу:

— Скажи, когда именно ты завтра уезжаешь?

— На рассвете, а что?

— Я хочу тебя проводить. Если ты не против, конечно…

Его лицо озарила мягкая, чуть недоверчивая улыбка:

— Я буду только рад… А сейчас прости, мне нужно собираться…

— Понимаю, — кивнув, встала со скамейки я, — идем?

Мы расстались у общежития, Кэл заспешил к себе, а я медленно пошла в свою комнату.

Следующим утром я поднялась затемно. Умывшись, я потянулась за формой и вдруг поняла, что это будет неправильно. Поколебавшись минуту, надела платье, туфли и распустила волосы.

Когда я спустилась вниз, небо уже окрасилось яркими красками. Кэл стоял недалеко от дверей общежития, смотря вдаль, звук шагов заставил его повернуться ко мне. Просияв восхищенной улыбкой, он подошел и поцеловал мне руку:

— Лин, ты пришла… И такая красивая…

Я взглянула в зеленые глаза:

— Я буду скучать по тебе. Береги себя, ладно?

— Я тоже буду скучать по тебе, — в его голосе звучало волнение. Утренний ветерок растрепал мне волосы, он протянул руку и неожиданно нежным движением поправил прядь, коснувшись кончиками пальцев виска. Я застыла от этой мимолетной ласки, а он шепнул:

— Я буду ждать нашей новой встречи, моя… — оборвал фразу, покачал головой и стремительно ушел прочь, оставляя меня в одиночестве смотреть ему вслед… Смотреть, чувствуя как боль в сердце переплавляется в строчки..

Ты уходишь в рассвет, отправляясь на запад,

Я смотрю тебе вслед, и шепчу «в добрый путь»

Рвутся нити судьбы, нас с тобой разлучая

В сердце стонет тоска, а в глазах моих грусть…

Через четверть часа, когда фургоны вытянулись рядами, а суета сменилась размеренным движением, я тронула коня, выделенного мне, и подъехала к Авраду. Он о чем-то задумался, так что мне пришлось окликнуть его.

— О, Лин, — выйдя из задумчивости, кивнул он, — ну как вы устроились?

— Все хорошо, мои друзья решили ехать в фургоне, а я — как видишь. Кстати, как тебе Шока? — кивнула я на прядавшую ушами кобылу.

— Отличная лошадка, — потрепал по холке Шоку Аврад, на что та только фыркнула.

— Расскажи, как твои дела, а то давно не виделись: то ты в странствиях, то у меня экзамены… Ты женился?

Он смутился, выглядело это забавно и одновременно трогательно. Улыбнувшись как-то мечтательно, произнес:

— Да, и знаешь… Скоро отцом стану, жене через два месяца рожать.

— Поздравляю, я же говорила, у тебя все впереди, — улыбнулась в ответ, — а как твоя сестра и племянник?

— Сестру я отселил: купил ей небольшой домик и назначил скромное содержание. Племянник живет со мной и помогает мне, стал настоящим мужчиной, жениться собирается. В общем, все замечательно!

— А в Кароне давно был? Мирта видел? Как у него дела?

— Три седмицы как вернулся. Вообще-то я сейчас стараюсь далеко не ездить, так что, наверное, не скоро побываю там снова. Мирт тебе привет передавал да звал приезжать, коли недалеко будешь. А у него все хорошо, вот только из-за драконов в Кароне с торговлей хуже стало: не пускают они новых людей в свои земли, только проверенные караванщики и возят товары к ним. Что-то Шатэрран затевают, а что — одни Боги знают.

— А в Торнар ты часто ездишь? И что за товар туда везешь? Если это не секрет, конечно?

— Да какой там секрет! — махнул рукой он, — туда везем сукно, оружие, специи с юга да магические амулеты. А вот назад повезем мех, шкуры морских зверей, поделочную кость да слезы моря.

Слезами моря в Аллирэне называли янтарь, он высоко ценился, так как использовался в магических амулетах и сложнейших стационарных артефактах.

— Ну а ты-то как, Лин? Смотрю, друзьями обзавелась, а по сердцу нашла себе кого? — подмигнул он мне, заставив смутиться.

— Я-то нашла, а вот он… — покачала головой, вздохнув, — не понимаю… То просто как к другу относится, то вдруг сделает что, а я думаю… Ай, ладно, не хочу об этом!

— Ну прости, коль за больное задел. Эй, Горт, ты чего творишь! — крикнул он одному из фургонщиков. — Прости, Лин, надо разобраться, что там случилось.

Дорога стелилась широкою лентой под копыта коня, весело перебрасывались шуточками охранники, а я вдруг почувствовала, как становится легко на сердце. Словно все проблемы и мысли уходили куда-то, растворяясь в стуке копыт и дуновении свежего ветра.

Дорога проходила на удивление легко и мирно, так что кое-кто из пожилых фургонщиков даже начал ворчать: мол, не к добру это, слишком уж все гладко. Охранники только отшучивались, весело переговариваясь между собой. Дойл с легкостью вошел в их компанию, что они там обсуждали, я не знала, хотя подозрения были вполне определенными: уж слишком быстро они замолкали при приближении меня или Сигни. Впрочем, и мы периодически перебрасывались шуточками, порой весьма рискованными, с Крайном и другими парнями помоложе. На привалы караван останавливался на лесных полянах: как сказал Аврад, постоялые дворы по этой дороге были такие, что в хорошую погоду было лучше ночевать в лесу, чем поить своей кровью клопов в местных «гостиницах».

На третий вечер мы остановились лагерем на пологом берегу неширокой реки. Только успели распрячь и расседлать лошадей да разжечь костры, как послышался стук копыт и скрип фургона из-за кустов, что отгораживали место нашего привала от дороги. Охранники насторожились, схватившись за оружие, и тут же расслабились, когда увидели выехавший на берег фургон. Я никогда не видела такого ранее: необычно длинный, он был еще и странно ярким, покрывающая его ткань была расписана языками пламени. Похоже, его вид удивил только меня, у остальных, напротив, на лицах было радостное ожидание.

— Сигни, — позвала я подругу, рассматривавшую фургон с лицом ребенка, увидевшего конфеты, — а кто это?

Она недоуменно посмотрела на меня:

— Лин, ты что, никогда бродячих артистов не видела?

Я почувствовала себя полной дурой. Да, я действительно не видела их раньше, но слышала ведь! Впрочем, мне надо было что-то ответить, так что я покачала головой:

— Нет, ни разу.

Фургон остановился, и из него выпрыгнул средних лет сухощавый мужчина, который поклонился Авраду и спросил:

— Достопочтенный нар, вы не будете против, если мы остановимся на ночлег рядом с вашим караваном?

— Разумеется, нет, дорога общая, — пожал плечами Аврад и протянул руку, — я Аврад.

— Меня зовут Гарш, а это моя труппа. Если желаете, мы можем вас развлечь песнями и историями этим вечером, — ответил тот.

— Не откажемся, а вы угощайтесь из нашего котла, — кивнул Аврад.

Я взглянула на Сигни, она сияла:

— Здорово, музыку послушаем! Смотри, музыкант!

Я повернулась и увидела, как из фургона выпрыгнул парень, державший в руках аритан. Неожиданно почувствовала, как зудят кончики пальцев: до дрожи захотелось взять в руки инструмент, поиграть… Странно, в Академии даже и мысли об этом не возникало, не то что такого сильного желания!

После ужина все расположились кругом костра, приготовившись слушать. Как оказалось, в труппе Гарша было семь человек, четверо мужчин и трое женщин. Они странствовали по миру, разыгрывая простенькие спектакли, пели, танцевали — словом, ничего необычного. Сейчас они расселись на поляне, причем женщины подсели поближе к охранникам и откровенно с ними кокетничали, а одна из них, пышногрудая брюнетка лет двадцати пяти, практически открыто соблазняла Дойла. На меня и Сигни артисты посматривали с опасливым любопытством. Странно, а вот Дойл у них такого чувства не вызывал, почему бы это?

Музыкант — его звали Кан — поклонился и начал играть. Играл он неплохо, и голос был приятный — красивый баритон — но вот песни… Опять эти сентиментальные песенки, в стиле «пастушьих песен» XVII века в моем прежнем мире! Неужели у них нет ничего другого? Однако все слушали, затаив дыхание. Или это я такая привереда?

Через час он отложил аритан, а Гарш принялся рассказывать веселые истории. Не выдержав, я подошла к инструменту и пробежалась пальцами по ладам. За разговорами и смехом никто ничего не услышал, поэтому я принялась тихонько что-то наигрывать.

Внезапно я поняла, что на поляне воцарилась тишина. Подняв глаза, увидела, что все присутствующие смотрят на меня, причем Сигни и Дойл — с каким-то нехорошим интересом. Смутившись, я протянула аритан подошедшему Кану:

— Простите, нар Кан, сама не знаю, что на меня нашло!

Тот покачал головой:

— Нари, вы очень хорошо играете. И музыка… Я такой никогда не слышал! А слова к ней есть?

Я растерялась. Неожиданно для себя я осознала, что бессознательно сыгранная мной музыка была мелодией романса «Гори, гори, моя звезда».

— Лин, правда, если есть слова — спой! — вмешалась Сигни.

— Хорошо, — пожала плечами я и снова склонилась над струнами.

Когда музыка стихла, Дойл покачал головой:

— И ты молчала, что умеешь так петь и играть?! Почему?!

— Я не знала, что это кому-то интересно, — пожала плечами, — да и не до того как-то было.

— Нари, а можно мне записать слова этой песни? — вмешался Кан, — и может, споете еще?

Я усмехнулась, вспомнив одну песню, что случайно пришла мне на ум еще в замке и которая идеально подходила случаю.

— Я спою вам песню про вас, хотите? — с прищуром взглянула на Кана, — про бродячих артистов!

Гарш покачал головой:

— Про таких как мы песни не пишут!

Я улыбнулась:

— Ну как сказать… — и запела:

Мы по всей земле кочуем,

На погоду не глядим.

Где придется заночуем,

Что придется поедим.

Театральные подмостки

Для таких как мы бродяг,

Свежеструганные доски,

Занавески на гвоздях…

Я пела, вспоминая, как впервые услышала эту музыку и как сразу запомнила слова. Забавно, что одна из немногих эстрадных песен, что сохранились в моей памяти, так идеально подходила моим нынешним слушателям…

Когда я замолчала и подняла глаза на Гарша, то увидела, что его глаза блестят. Он переглянулся с Каном, который кивнул в ответ и куда-то быстро ушел, и произнес:

— Спасибо, нари! Действительно, это песня про нас! И я понимаю, что мы вам не ровня, но хотели бы сделать вам ответный подарок.

— Вот, нари, — подошедший Кан протянул мне… футляр с аританом!

— Но… — я, растерянная, подняла на него глаза.

— Это инструмент моего учителя. Умирая, он велел подарить его тому, кто этого достоин. А вы — достойны, он бы порадовался, что его аритан попал в такие руки.

— Спасибо! — я благоговейно прижала к груди футляр, — это действительно редкостный дар!

Когда мы устраивались на ночлег, Сигни, непривычно молчаливая, вдруг спросила у меня:

— Интересно, Лин, чего еще мы о тебе не знаем? — вгляделась в мои глаза и покачала головой. — Я вижу, что ты очень необычная, и уверена, что у тебя есть от нас и другие тайны.

Мне вдруг стало больно, это то, чего я больше всего боялась — отчуждения друзей. А что будет, если однажды они узнают, что я драконица? Они оставят меня? Видно, что-то в моем лице остановило подругу, потому что она вдруг обняла меня и сказала:

— Ты будешь моей подругой невзирая ни на какие тайны. До тех пор, пока сама этого хочешь!

Я всхлипнула, не сдержавшись, Сигни отстранилась и улыбнулась мне:

— Ну-ну, нечего тут сырость разводить! Все хорошо?

Я кивнула, сквозь выступившие слезы улыбнувшись ей в ответ.

Утром мы распрощались с артистами: они направлялись на запад, в дне пути должна была состояться ярмарка, на которую они спешили. На прощание Кан сказал мне:

— Знаете, нари Алиэн, я подумал: может, нам пора сочинять свои песни? Те, которые будут не для знати, а для простых людей?

Я улыбнулась и кивнула:

— Это будет здорово. Надеюсь когда-нибудь услышать ваши песни. Легких дорог вам!

— А вам — достичь вашей цели, какой бы она ни была!

Глядя вслед удалявшемуся фургону, я задумалась. И какая у меня цель? Все, чего я хотела, было простым: жить, учиться, дружить, любить и быть любимой… Хмыкнула, вспомнив слова Раяна об интересе Богов ко мне, вряд ли им по душе мои скромные цели…

Следующие несколько дней пролетели незаметно, и наконец на исходе седьмого дня от начала путешествия наш караван въехал в ворота Торнара. Если Тар-Каэр с его золотистым камнем стен, великолепной Академией, фонтанами и украшенными цветниками площадями можно было сравнить с разодетым по последней моде придворным, то Торнар — только с воином, суровым и непреклонным. Серый гранит стен и сторожевых башен, строгая архитектура домов, прямые улицы — словом, это была цитадель, что не сдастся без боя любому врагу. Впрочем, это было видно и в местных жителях — спокойных и несуетливых, полных внутреннего достоинства.

По совету Аврада мы решили остановиться на том же постоялом дворе, что и он с фургонщиками и охраной. Как оказалось, место нашего постоя было недалеко от порта и считалось одним из самых приличных заведений Торнара: никаких насекомых, в комнатах был магический водовод, кормили тут хоть и просто, но сытно и вкусно. Большой трактир на первом этаже служил местом заключения сделок и встреч. В общем, предложенный вариант устроил нас троих как нельзя лучше, да и плюс ко всему Аврад сказал, что соотечественники Сигни — купцы и капитаны — нередко появляются здесь.

Комната нам досталась простая, но чистая и аккуратная: две кровати, небольшой шкаф, пара стульев — вот и вся обстановка, все добротное и надежное. Небольшая сидячая ванна не могла соперничать с нашей в Академии, но вполне позволяла вымыться после долгой дороги. К тому времени, когда отводившая нас в комнаты служанка ушла, пожелав нам доброй ночи, наступила ночь. Уже забравшись в постель, я сонно спросила у подруги:

— Сигни, а когда море смотреть пойдем? Очень уж хочется!

— Завтра с утра, спи уже, неугомонная, — зевнув, ответила та.

На следующее утро я проснулась рано и в прекрасном настроении: мне всю ночь снилось, как мы танцуем с Кэлом что-то безумно романтичное, а потом сидим почему-то на крыше дома и смотрим на зажигающиеся одна за другой звезды. Растолкала Сигни, выслушав от нее все, что она думает о подруге с шилом в одном месте (да-да, здесь тоже было такое выражение! Хотя ничего удивительного: если в наличии и шило и то самое место, почему бы не родиться похожей поговорке?).

Спустившись вниз, мы застали Дойла за столом, он сидел, о чем-то глубоко задумавшись. Я подмигнула Сигни и приложила палец ко рту, указав на друга, она весело закивала. Подкравшись на цыпочках к Дойлу, я рявкнула над самым его ухом:

— Студент Дойл эс Транкел, пять кругов по полигону!

Тот подскочил, словно на пружине, оглянулся и расхохотался:

— Ну, Лин, ты и пошутила! Я чуть и вправду бежать не собрался!

— Истинный воин должен все видеть и слышать, даже когда спит! — с важным видом процитировала я одну из любимых фраз мастера Дарена и села на лавку. Друзья, смеясь, расположились рядом.

— Ты уже завтрак заказал? — спросила Сигни и, дождавшись отрицательного покачивания головой от Дойла, вдруг коротко и резко свистнула. Через полминуты к нашему столу подбежал слуга, с деловитым видом выслушал наш заказ и, пообещав: «сей минут все будет, уважаемые», исчез на кухне.

Через несколько минут он появился, таща огромный поднос со всевозможными кушаньями. Утолив первый голод, я спросила подругу:

— Сигни, а ты хорошо Торнар знаешь?

Она покачала головой:

— Нет, когда я ходила с отцом на корабле, мы в Торнар не заходили. Так что была здесь только однажды, когда поступать ехала. Но порт и море найду!

— Отлично, тогда после завтрака идем смотреть море! А потом в порт, узнавать, когда ждут корабли с островов, договорились?

Выйдя на улицу, я вдруг ощутила холодок между лопаток. Да, это было слабой тенью ощущений в день отъезда из столицы, но мне все равно стало не по себе…

Передернув плечами, улыбнулась оглянувшимся на меня друзьям и заспешила следом за размашисто шагавшей Сигни. Глазея по сторонам, мы шли по широкой торговой улице, что имела почти незаметный уклон книзу. Минут через десять впереди мелькнул проблеск воды, а ветер донес непередаваемый и незабываемый запах моря: воды, соли, водорослей, свежего ветра. Я непроизвольно ускорила шаг: хотелось побежать, как в детстве, когда в тринадцать лет я впервые увидела море, кружиться на берегу, бегать босиком по полосе прибоя…

— Эй, Лин, куда ты так заспешила? — со смехом спросила Сигни, заставив меня смутиться. — Море от тебя не убежит!

— Да знаю я, просто хочется побыстрее его увидеть!

— А мне так все равно, — пожал плечами Дойл, — вода и вода, только соленая!

— Не романтик ты, Дойл, — заявила я, — море — это… свобода, вот!

Сигни улыбнулась:

— Знаешь, Лин, иногда мне кажется, что ты могла бы быть моей сестрой, так мы кое в чем похожи! Для меня море тоже всегда означало именно свободу…

Улица закончилась, за спиной остались дома, и мы оказались на узкой полосе галечного пляжа, а перед нами расстилалась гладь моря. Яркий солнечный свет пронизывал воду, придавая ей сказочный оттенок лазури, легкий ветерок гнал барашки небольших волн. Сигни оглянулась на меня и поманила за собой:

— Лин, иди сюда!

Я подошла, она опустилась на колено и зачерпнула в ладони воду. Вдруг смутившись, сказала:

— Знаешь, у нас есть ритуал… Мы делимся с морем своей кровью и впускаем его в нашу кровь… Словом, это ритуал единения, я вижу, что тебя море тянет с не меньшей силой. Ты не хочешь его пройти?

Я кивнула:

— Да, хочу! — и только договорив, вспомнила, что на мне и так ритуал! Оставалось только надеяться, что два ритуала никак не наложатся друг на друга. Сощурив глаза, спросила:

— Что я должна делать?

— Поранить руку, опустить ее в воду и произнести: «я делюсь с тобой своей кровью и силой и прошу дать мне твою». Если море примет тебя, рана заживет мгновенно.

Я достала из ножен кинжал: как только мы выехали за ворота Тар-Каэра, ножны с ним заняли свое привычное место на поясе. Забавно, когда-то мне кинжала хватало, а сейчас у меня при себе и меч, и кинжал, и метательные ножи, и ничего мне не мешает! А интуиция подсказывала мне, что именно кинжал необходимо использовать сейчас. Резким движением разрезала запястье, увидевший это Дойл рванулся ко мне, но Сигни остановила его властным жестом:

— Стой, не вмешивайся!

Опустив руку в воду я произнесла слова, которые мне поведала Сигни, и с трепетом увидела, как мою руку охватило золотистое сияние. Миг — и кровь словно растворяется в воде, а рука снова становится целой. Сигни просияла:

— Море приняло тебя, Лин!

Дойл задумчиво покачал головой:

— Как интересно! А мне можно? И что он дает?

Сигни пожала плечами:

— Попробовать можно, но вряд ли получится. У Лин тяга к морю, именно у таких и получается пройти ритуал. А что дает… Честно говоря, я и сама толком не знаю, об этом у нас только легенды ходят.

— Ну и не надо тогда. Так что, в порт?

Подруга кивнула, и мы направились в порт. Пока шли, она просветила нас относительно торнарского порта. Оказалось, Торнар располагался на берегу глубоко врезанной в сушу естественной бухты с довольно узким входом, что образовывала прекрасную гавань: в ней не бывало ни ветров, ни волн. Естественно, оставить без внимание такое сокровище не мог ни один мудрый правитель, так что Торнар был одним из самых старых городов страны и лакомой добычей для врагов. На скалах по обеим сторонам входа в бухту располагались сторожевые башни, скалы соединяла огромная цепь, что в случае опасности со стороны моря натягивалась, блокируя кораблям противника вход. Покивала понимающе, о таком я читала еще в прежнем мире.

За разговорами мы не заметили, как дошли до порта. Впрочем, его присутствие ощущалось задолго до того, как перед нами развернулась картинка: ветер доносил многоголосый шум, запахи смолы, гниющих водорослей, мокрого дерева. Наконец мы сделали поворот и перед нами предстал собственно порт. Мы находились на небольшом холме, так что было прекрасно видно и стоящие на рейде корабли, и суету в самом порту: какие-то корабли то ли загружались, то ли разгружались, так что целые артели полуголых грузчиков что-то таскали туда-сюда.

Сигни посмотрела вдаль и покачала головой:

— Наших не видно.

— А что, у вас корабли какие-то особенные? — спросил Дойл.

— Ну особенные — не особенные, а я узнала бы их издалека, — усмехнулась подруга, — ладно, придется пойти спросить, что слышно о кораблях с островов.

Спустившись, мы вошли на территорию порта, оказавшись в самом центре человеческого муравейника. Сигни поймала за рукав мальчишку-подростка, по виду посыльного:

— Малец, не подскажешь, где начальника порта найти?

Парень с интересом посмотрел на нее: мы переоделись в обычную одежду, но Знаки Академии оставили на виду, все-таки к будущим магам отношение в народе было боязливо-уважительным.

— Тут был где-то, нари, — парень огляделся, — да вот же он!

Он показал на пожилого грузного мужчину в форменном камзоле синего цвета. Кинув посыльному медную монетку, мы подошли к начальнику, только что отчитавшему какого-то громилу и теперь тяжело дышавшему. Увидев нас, тот расплылся в улыбке:

— Приветствую студентов славной Тар-Каэрской Академии! Чем могу служить вам? — жестом фокусника вытащив из кармана цветастый платок, он принялся промокать им свою лысую словно бильярдный шар голову.

— Мы хотели узнать относительно кораблей с островов, — начала Сигни.

— Еще не приходили, нари, но ждем в ближайшую седмицу, — с готовностью ответил начальник, — а вы где остановились?

— В «Приюте моряка».

— Так скажите, кому весточку послать, я пошлю посыльного как только островитяне войдут в гавань!

Сигни улыбнулась:

— Спасибо вам огромное. Меня Сигни эс Эйвин зовут, пусть мне и сообщат.

— Рад был помочь! А теперь прошу простить меня — дела! — он коротко поклонился и заспешил прочь.

Когда мы подошли к постоялому двору, уже смеркалось. Дойл заявил, что пойдет на охоту, при этом состроив такое выражение лица, что сомнению не подлежало: его дичь ходит на двух ногах и носит юбку. Мы проводили его шуточками и поднялись в свою комнату. Умывшись, я спросила подругу:

— Ну что, пойдем ужинать?

— Ага, — кивнула та, — только в трактирах Торнара есть правило: за стол с оружием не садятся, так что оставляй его здесь! Сама понимаешь, моряки народ неспокойный, вот и боятся трактирщики поножовщины.

Мне стало не по себе: без оружия я чувствовала себя голой. Положив на стул ножны с мечом и сняв перевязь с ножами, я поинтересовалась:

— А кинжал оставить можно?

Она взглянула на него и кивнула, потом произнесла задумчиво:

— Знаешь, Лин, вот я и знаю, что у тебя кинжал, но иногда его просто не замечаю… Странный он у тебя какой-то!

Я погладила рукоять кинжала, неожиданно потеплевшего под моей рукой:

— Может, и странный, но с ним я чувствую себе спокойней. Ну что, идем?

Спустившись, мы заказали ужин. Ожидая заказа, я оглянулась, рассматривая посетителей, которых пока было немного, и пытаясь отгадать род занятий каждого из них. Вот эти четверо, что вошли только что, похоже, моряки — уж очень специфическая походка, сидевший у окна тип — явно чиновник средней руки, а остальные — купцы или караванщики. Взгляд бездумно скользил по залу, пока я не услышала произнесенное за одним из соседних столиков слово «заговор». Заинтересовавшись, поглядела в ту сторону: за столиком сидело двое мужчин в годах, одежда выдавала в них купцов, а качество ткани и пошив — людей весьма обеспеченных. Насторожив уши, принялась слушать.

— И что, правда аресты среди знати пошли? — спросил один из них, седой дородный краснолицый мужчина.

— Да, вроде уже и казнили кого-то. И говорят, канцлер дознавателей разослал во все города, а с ними и магов на помощь, — ответил второй, сухощавый брюнет.

— Да неужто? И магов?! Видно, что-то больно серьезное… А к нам чего ж не прислали, али у нас заговорщиков нет?

— Шарн слышал, что на днях дознаватели прибудут. Вроде бы ищут кого-то серьезного, мол, видели его здесь когда-то!

— Да мало ли кого здесь видели! У нас же порт! Слушай, так его закрыть могут, раз ловят кого-то?

— Могут, а что сделать? Хоть бы поймали поскорее!

— Ежели он в пещеры спустится, так век не найдут, — покачал головой седой, — там десяток драконов в ипостаси спрятать можно. Ладно, дадут Боги, поиски торговле не помешают.

Они заговорили о ценах на товары и дорогах, а я отвела взгляд. Значит, поиски продолжаются… Интересно, кто-то важный — это эр Гарран? Хотя слухи могут и врать…

Слуга принес ужин, и мы с аппетитом принялись за еду. Поев, налили отвара, решив посидеть подальше и посмотреть на посетителей, послушать разговоры. Впрочем, после нескольких глотков я почувствовала, что меня с неодолимой силой клонит в сон. Сигни тоже выглядела на редкость сонной, зевнув, она предложила:

— Может, пойдем спать?

Сдерживая зевоту, я кивнула, мы вышли из-за стола и направились к лестнице. Стоило сделать несколько шагов, как я почувствовала все тот же холод, что пронял меня в Тар-Каэре, попыталась обернуться и в последнюю секунду перед тем, как погрузиться во тьму, увидела, как оседает на ступеньки Сигни…

Сознание вернулось резко, словно от удара колокола Академии: я моментально вспомнила все, что произошло перед тем, как нахлынула темнота, и распахнула глаза, попытавшись встать. Бесполезно: если верить ощущениям, меня связали по рукам и ногам, а на голове был… мешок? Похоже, я была в каком-то сарае или конюшне: чувствовался запах сена и лошадей. Послышались скрип двери и чьи-то шаги, судя по всему, вошедших было трое.

— Вот, тар, как и заказывали — полуэльфиечка и северная красотка. Обе и на личико хороши, и фигурки недурны, а уж у северянки… — похоже, говоривший только что слюни не пускал, — ну что, берете?

— Я сначала хочу осмотреть товар, — спокойный голос человека, привыкшего приказывать, — вдруг вы не тех взяли?

— Да какая вам разница, говорим же ж, красотки, — прервал его третий, но был остановлен шипением первого:

— Заткнись, идиот! — и, обращаясь к покупателю, — смотрите, щупайте, да хоть пробуйте, только денежки заплатить не забудьте!

Неужели нас банально опоили чтобы продать в рабство? Что делать? Как поступать?

В эту секунду мешок сдернули, но я ничего не увидела: сразу же на глаза легла плотная повязка. «Спокойный» произнес удовлетворенно:

— Да, та самая! — и продолжил, обращаясь к продавцам:

— А вот и ваша плата!

Раздался предсмертный хрип и бульканье, а я почувствовала, как меня словно гигантским молотом ударили по голове.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я снова не пришла в себя. Встать либо переменить положение тела не удалось, все, чего я добилась — резкой боли в суставах рук и ног. Глаза по-прежнему прикрывала плотная повязка, так что я принялась анализировать свои ощущения.

Я лежала на спине, судя по всему — на голом камне, причем неровном. Руки были вытянуты в стороны и очень крепко привязаны за запястья, ноги чуть разведены и тоже привязаны. Причем вытянули меня так, что казалось, будто еще миллиметр — и связки просто-напросто порвутся от напряжения. Шею охватывал… ошейник? Прислушалась, пытаясь хоть так определить, где оказалась, но все, что услышала, был звук падающих на камень капель воды. В неожиданно холодном воздухе чувствовалась сырость, и я вспомнила разговор за соседним столиком — похоже, местом моего заключения была пещера. Боги, если это так… Меня могут никогда не найти! А Сигни? Что с ней? И что за тварь сотворила с нами такое? Я попыталась крикнуть — раздался лишь негромкий вскрик да хрип — и прислушалась. Ничего…

Через пару минут монотонный звук капающей воды сменился звуком шагов. Кто-то шел по каменному полу, шел уверенно, по-хозяйски. Похоже, скоро я узнаю, в чьи лапы попала…Шаги приблизились, чьи-то пальцы ухватили повязку, закрывавшую мне глаза, и сорвали ее. Я осторожно открыла глаза и подняла взор на рассматривающего меня мужчину.

— Ну здравствуй, полукровочка! — издевательски поздоровался он тем самым спокойным голосом, — знаешь, кто я?

Красивый мужчина средних лет насмешливо смотрел на меня. У меня не возникло никаких сомнений в том, кого я вижу перед собой: темно-рыжие волосы, зеленые глаза, правильные черты лица — мужской вариант лица Сатии, только более зрелый.

— Оровен эр Гарран? — полуутвердительно спросила я.

— Он самый, — издевательски поклонился он мне и усмехнулся какой-то мерзкой усмешкой, — ты поломала все мои планы, а я сломаю тебя…

— Что ты сделал с моей подругой? — прошипела я.

Он сделал шаг вперед и со всего размаха ударил меня по лицу. Голова мотнулась, из носа пошла кровь, щека горела огнем — похоже, родовое кольцо на его пальце рассадило ее.

— Девка, я не позволял тебе называть меня на «ты»! А твоя подружка… Можешь полюбоваться! — он сделал какой-то пасс, и мое «ложе» стало вертикально, давая мне наконец возможность оценить всю глубину той ямы, в которую я попала. Да, это действительно была пещера, хотя и облагороженная: видимо, эр Гарран довольно давно обустроил здесь тайное логово. В стену напротив меня были вбиты крючья, к которым за руки и ноги была привязана Сигни. Из моих губ вырвался глухой стон: я до последней секунды надеялась, что подруга осталась на свободе.

— Интересно, и что в тебе такого? — риторически спросил Оровен. — Как какой-то полукровке удалось помешать таким планам? И что в тебе нашел сынок канцлера?

Он подошел ко мне, держа в правой руке кинжал, а в левой чашу, и сделал глубокий крестообразный надрез на моем запястье. Кровь закапала в чашу, он вгляделся в нее и удивленно поднял бровь:

— Надо же… Кровь-то сильная, да еще и… девственница? — его брови поползли на лоб. — Замечательно, похоже, ты мне пригодишься. Значит, с младшим эр Неилом вы не любовники? Отвечай!

— На что именно? — выплюнула я слова, — что тебе надо от нас, мерзавец? Проклятье, я ничего тебе не сделала! Благодари свою племянницу, это она поломала твои планы!

— Сатия дура, если бы она не подслушала фразу-активатор, все было бы хорошо. Да еще и ухитрилась активировать боевой режим на балу… — он дождался, пока кровь не наполнила чашу наполовину, затем подошел к столу, на котором были расставлены множество пузырьков, стояли какие-то штуки вроде спиртовок и лежали свитки, и принялся что-то смешивать.

— А что мне от вас надо… Из-за тебя сорвалась Амария и я, вместо того чтобы сесть на трон, вынужден ютиться в пещере, как какой-то смерд, а по моему следу идут ищейки этой скотины канцлера, — его лицо исказилось ненавистью, — ну ничего, ваша кровь и смерть даст мне достаточно силы для того, чтобы изменить внешность и ауру, да и амулеты я от вас славно подзаряжу.

Он подошел к Сигни, словно принюхался к ней и покачал головой:

— А эта не девственница, жаль. Что ж, значит, ее придется помучить, так силы будет больше. Да и тебе больнее сделаю, — он улыбнулся злорадной улыбкой.

Я рванулась в путах: безнадежно, только суставы скрутило сумасшедшей болью, а мой мучитель рассмеялся:

— Уж поверь, маг Смерти умеет привязывать, опыт у меня есть. Проклятье, теперь придется новую ученицу искать. Жаль Амарию — она была удобна во всех отношениях. Хорошая ученица, превосходная любовница, ступенька к трону… А после принесения клятвы полного Подчинения стала бы еще удобней…

Любовница? Но ведь она была любовницей его племянника! Или тот был лишь ширмой? И клятва полного Подчинения? Это фактически полное, безоговорочное и при этом добровольное рабство!

— Что, удивлена? — он рассмеялся, — Саэрт только прикрывал наши отношения. Впрочем, он-то был искренне уверен, что Амария его любовница! А на клятву Амария была уже практически согласна… И тут все рухнуло, — в его глазах блеснула злоба, и он ударил меня кулаком в живот, заставив издать глухой стон, — рухнуло из-за тебя, тварь!

Он ударил меня еще раз, и еще — боль была адской — но вдруг отошел и покачал головой:

— Ну нет, сначала ты увидишь смерть своей подружки, и только потом я милосердно позволю умереть тебе. И умирая, ты будешь знать, что именно твоя смерть поможет мне спастись и выйти на связь со своими союзниками!

Он взял кинжал, сделал мне надрез на второй руке. Затем, рассмеявшись и подойдя к Сигни, сделал какой-то жест и ударил ее по лицу кулаком. Сигни открыла глаза и забилась в путах, ей вторил издевательский смех нашего мучителя.

Мое сознание плыло, по всей видимости, начинала сказываться потеря крови. Тени искажались, казались злобными чудовищами, что были готовы меня пожрать. Я почти отключилась, как вдруг бедро пронзила резкая боль, казалось, там разгорелся костер. Боль привела меня в чувство, я поглядела на мага, что деловито срезал одежду с хрипящей от ужаса Сигни, и почувствовала злобу и ненависть, сильные, как никогда ранее. Ощутила страх и отчаяние Сигни, и это вдруг словно открыло шлюзы плотины. Странная сила поднялась во мне, властно подчиняя мои мысли и чувства, аккумулируя в плотный шар стремление защитить подругу и уничтожить эту мерзкую тварь эр Гаррана. Видимо, его что-то встревожило, он повернулся ко мне, взглянул мне в глаза… И в этот миг я поняла, что надо делать. Я ударила, ударила этим шаром туда, где когда-то был его разум и душа, туда, где сейчас чувствовалась лишь зловоние могилы. Он окаменел, а затем медленно осел на землю, а глаза его стремительно утрачивали даже тень разума. Почему-то я знала, что убила его, причем убила жестоко. Надо ли говорить, что у меня не было и тени сожаления?

— Лин, — то ли стон, то ли всхлип Сигни, — что с нами? Боги, сколько крови! Держись, подруга!

Я посмотрела в ее сторону, подруга безуспешно пыталась высвободиться, все более впадая в ярость. Внезапно я почувствовала в ней то, что не должна была: Огонь, яркий, словно свет маяка в ночи. Похоже, наше похищение дало магический всплеск, и в Сигни пробудилась ее первая Стихия. Жаль, что это ничем нам не поможет — мысли текли странно отстраненно.

— Лин, не теряй сознания, ты можешь умереть, — в голосе Сигни звучала боль.

Я посмотрела на нее сквозь стоявшую пред глазами дымку и вдруг ясно и четко вспомнила слова магистра Гаррода о сердце звезды. А что, если? Не давая себе думать и сомневаться, я потянулась разумом и душой к Сигни, позвала ее Огонь, потянула к себе. Сила устремилась в меня, и тут я поняла, что далеко выпустить я ее не смогу. Сжав зубы, погнала ее к рукам, ногам и шее, пережигая веревки. Несколько секунд практически нестерпимой боли, и я мешком упала на каменный пол.

Попыталась встать — безуспешно, только еще больше закружилась голова, и сознание потянуло во тьму. Нет, нельзя, я могу никогда не прийти в себя, а Сигни нужна помощь. Снова боль в бедре, и я схватилась непослушными руками за больное место, с потрясением нащупав там ножны кинжала. Меня не обезоружили? Похититель был так уверен в себе или — я вспомнила слова Сигни — просто не заметил его? Да какая разница, сейчас важно другое. С трудом встав на четвереньки, я поползла в направлении подруги, держась за кинжал как за последний шанс.

Стоило мне прикоснуться к веревкам кинжалом, как они осыпались прахом. Чтобы дотянуться до рук, пришлось встать, цепляясь за Сигни, как лиана за дерево. И все же мне это удалось! Как только подруга была свободна, я выронила кинжал из скрюченных судорогой пальцев и осела на пол. Сигни упала на колени рядом со мной:

— Ох, бедная моя, что этот гад с тобой сделал! — она обняла меня и принялась укачивать, словно ребенка, потом встрепенулась и отстранилась, — надо тебя перевязать, сейчас отрежу от рубашки кусок.

Она потянулась за кинжалом, я прохрипела:

— Нет! — увидев ее недоумевающий взгляд, пояснила, — он заклятый.

Подруга оглянулась, скинула камзол и рубашку и протянула ее мне, одновременно заставив мои пальцы сомкнуться на рукояти кинжала:

— Режь!

Несколько неловких движений, и рубашка превратилась в безрукавку. Сигни подхватила тряпки, еще недавно бывшие рукавами, и аккуратно разорвала их на несколько полос, которые использовала для перевязки моих запястий. Поглядев на меня, она покачала головой:

— Нам надо выбираться, но как? Ты идти-то сможешь?

— Нет, если только ползти, — отчаянно напрягая горло, ответила я, и вдруг ощутила четкое понимание того, что мы должны непременно оставаться на месте, — не надо никуда идти, нас уже ищут.

Стоило мне сказать эти слова, как я словно услышала отчаяние и ярость Дойла, его зов: «где вы?» Надеясь сама не знаю на что, я из последних сил попыталась дать ему понять, увидеть… Последним, что я ощутила перед тем, как потерять сознание, был его удивленный «вскрик»…

Я очнулась с криком, раздирающим горло и легкие. Видимо, разум не выдержал, и я снова и снова погружалась в пучину кошмара, в котором Оровен мучил Сигни самыми разными способами. Дрожа от ужаса, я попыталась взять себя в руки, постепенно начиная воспринимать информацию об окружающей меня обстановке.

Я лежала на кровати в небольшой и скудно обставленной комнате: помимо собственно кровати в ней была только приставленная к ней тумбочка с кувшином воды, стаканом и колокольчиком, да кресло рядом с кроватью. Сквозь светлые шторы пробивался солнечный свет, играя пятнами на паркетном полу. Попыталась приподняться, но безуспешно — тело не слушалось. Повернув голову, с удивлением уставилась на абсолютно целое запястье. Мысленно обследовала себя и убедилась, что единственным напоминанием о произошедшем в пещере была дичайшая слабость и жажда. Полно, ведь не приснилось же мне это?

За дверью раздались шаги, и смутно знакомый голос властно спросил:

— Ваша пациентка пришла в себя?

— Да, ва…

Тот, кто задал вопрос, прервал отвечающего:

— Отлично, тогда я сам с ней поговорю. Пусть нас не беспокоят!

Дверь открылась, и в нее вошел тот, кого я совершенно не ожидала здесь увидеть. Усмехнувшись, он кивнул на мое невольное движение:

— Лежите, нари, я не настолько тщеславен, чтобы требовать проявления почтения от кого-то в таком состоянии, как ваше!

— Да, Ваше Высочество, — произнесла я и зашлась в мучительном кашле, пересохшее горло саднило немилосердно.

Принц Тирриан покачал головой, налил в стакан воды и протянул мне. Я попыталась протянуть руку — безуспешно, мышцы не желали слушаться. Посмотрела на принца, тот шагнул ко мне, помог приподняться и поднес стакан к моим губам:

— Пейте, нари Алиэн.

Я глотала воду, чувствуя, как оживаю и одновременно все острее ощущая неловкость ситуации: наследный принц придерживал мою спину и помогал мне пить. Когда стакан опустел, Тирриан осторожно помог мне лечь и спросил:

— Так лучше?

— Да, благодарю Вас, Ваше Высочество! — с искренним чувством произнесла я. — Прошу прощения, но чему я обязана высочайшим вниманием? И… Вы не скажете, что с моей подругой?

— Сначала заботимся о друзьях, так? — принц усмехнулся и уселся в кресло, приняв необычную позу — поставил локти на подлокотники кресла, облокотился подбородком на сплетенные пальцы рук и уставился на меня, — с вашими друзьями все в порядке, они тут постоянно дежурили. Ваша подруга почти не пострадала, а вот вас целителям пришлось вытягивать почти с самого края. Впрочем, к делу: я хочу, чтобы вы максимально точно рассказали мне все, что помните о похищении.

Я глубоко вздохнула и принялась рассказывать как могла подробно, не скрывая ни одной детали. Когда я упомянула слова Оровена про Амарию, лицо принца на миг исказила судорога гнева, а упоминание о союзниках заставило его помрачнеть. Когда я закончила, он покачал головой:

— Что ж, нари, очень интересная история. И весьма поучительная для меня лично… — он поднялся, подошел к окну, постоял там немного и вернулся в кресло, посмотрев на меня в упор, — я бы хотел побеседовать с вами еще. Полагаю, через два дня целители выпустят вас из своих цепких когтей, и мы сможем обсудить кое-что интересное.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — смиренно проговорила я, — мне нужно знать, что я могу рассказать друзьям. Они ничего не знают о заговоре, так что…

— Вы им ничего не рассказали? — брови принца поползли вверх, — почему?

— Рейн, ой, простите, тар Рейнвар…

Он прервал меня нетерпеливым движением:

— Нари, я прекрасно знаю, о ком вы говорите, так что?

— Той ночью я спросила его, кому можно сообщить о заговоре, и он посоветовал ничего не говорить им.

— Я дозволяю вам рассказать им и вместе с тем надеюсь, что вы будете достаточно деликатны, — взгляд принца был внимательным и изучающим.

— Не сомневайтесь, Ваше Высочество, — с жаром заверила его я, — я постараюсь умолчать о некоторых… неприятных моментах.

— Отлично, нари, отдыхайте и помните — я жду вас в своих апартаментах в цитадели через два дня!

Он поднялся, кивнул мне и стремительно вышел. Через пять минут после его ухода в комнату буквально влетели Сигни и Дойл, сияющие от радости:

— Лин, ты пришла в себя! — Дойл по-медвежьи облапил меня.

— Боги, я так боялась! — Сигни подлетела с другой стороны, бросившись мне на шею.

— Я вас обоих тоже люблю, но вы решили меня окончательно убить, раз уж Оровену не удалось? — жалобно выдавила я, стиснутая друзьями с двух сторон. Они переглянулись и отпустили меня, разместившись рядом: Дойл потащил кресло поближе и сел в него, а Сигни устроилась на кровать и взяла мою руку в свои.

— Вы выглядите такими уставшими, — протянула я, — что случилось?

— И она еще спрашивает! — возвел очи горе Дойл, — а кто три дня болтался между жизнью и смертью?

— К-как три дня? — я даже заикаться начала, — вы хотите сказать, что с момента нашего похищения прошло три дня?!

— Вообще-то пять, шестой идет, — вздохнул Дойл, — когда мы вас нашли, прошли почти сутки с вашего исчезновения. После этого ты три дня не приходила в себя и целители говорили, что не знают, случится ли это когда-нибудь! И только вчера нам сказали, что опасность миновала!

— Я ничего не понимаю, — помотала головой, — что произошло?

Тут открылась дверь и вошел среднего роста русоволосый крепыш в одеждах целителя-выпускника Академии. Он обратился ко мне мягким певучим голосом:

— И как наша больная чувствует себя сегодня?

— Спасибо, тар… — я сделала паузу.

— Итварн, — улыбнулся целитель.

— Тар Итварн, я чувствую себя очень слабой, но живой. И я не понимаю, неужели мои раны были так серьезны?

Целитель покачал головой и уселся в кресло, которое ему уступил усевшийся на пол Дойл;

— Раны были неприятными, но мы затянули их за пару часов, убрав все следы. Беда была в другом: вы полностью истощили свою ауру, честно говоря, я впервые видел такое и был почти уверен, что вы не выживете. Если бы не то, что ваши друзья каким-то образом подпитывали ее…

— Тар, но как можно истощить ауру? — недоуменно спросила я. — Это ведь не магический резерв?

— Не знаю, нари, — пожал плечами целитель, — и, честно говоря, мне запретили задавать лишние вопросы. Так что, — он развел руками, — я вливал в вас силу, но она уходила, словно вода в песок. А вот присутствие ваших друзей удержало вас в этом мире, хотя они вроде ничего и не делали. Ладно, в этом вы разберетесь потом. Сейчас я вас подлечу, дабы убрать слабость, а потом вам нужно будет хорошенько поесть. Вставать я вам пока настоятельно не рекомендую, а завтра утром посмотрим. Все ясно?

— Да, тар Итварн, благодарю вас!

Целитель улыбнулся и, сделав повелительней жест — мои друзья отступили подальше — склонился надо мной. Положил руки на плечи, и я почувствовала, как волна силы Жизни прошла через мое тело. Тар Итварн сделал шаг назад и спросил:

— Ну что, как вы себя теперь чувствуете?

Я села в постели, слабость ушла, зато желудок вдруг скрутило от голода:

— Намного лучше, спасибо, но зато страшно голодна!

Он усмехнулся и позвонил в колокольчик, затем обратился к моим друзьям:

— А вам я бы посоветовал пойти и хорошенько выспаться наконец. С вашей подругой все хорошо, так что вы можете себе это позволить, — поднялся и направился к двери.

Я выпалила вопрос, мучивший меня с того момента, как я пришла в сознание:

— Тар Итварн, вы же видите… Магия во мне осталась? Хоть чуть-чуть?

Друзья переглянулись и тоже уставились на целителя, ожидая ответа. Тот усмехнулся, обернувшись:

— Сразу видно, что вы только первый курс закончили. Да, осталась, и даже… Впрочем, об этом с вами буду говорить не я.

— А кто? — тут же заинтересовалась Сигни.

— Вчера в город прибыл магистр Гаррод, он по каким-то делам находился в Чанире — это город в двух днях пути от нас — так что когда принц прибыл и разобрался в случившемся, он послал за ним гонца.

— А почему именно магистр Гаррод? — полюбопытствовал Дойл.

— А кому ж еще говорить с будущими боевиками? Похоже, шансов избрать другой путь у вас нет.

— Не больно-то и хотелось, — фыркнула Сигни.

Целитель покачал головой, но ничего не сказал и вышел, почти столкнувшись в дверях со слугой, что принес полный поднос еды. Ее было много для меня, несмотря на весь мой голод, так что я предложила друзьям:

— Угощайтесь!

Утолив голод, посмотрела на друзей и спросила:

— Дорогие мои, вы что, дежурили рядом со мной все это время?

Они переглянулись и смущенно кивнули, а на мои глаза навернулись слезы:

— Спасибо вам!

Сигни покачала головой:

— Да если бы не ты, мы бы вовек оттуда не выбрались, за что спасибо-то?

Я отвела взгляд:

— Если бы не я, мы могли бы туда вообще не попасть. Этот сумасшедший хотел захватить именно меня.

— А кто он? — тут же спросила подруга, — очень уж похож на одну рыжую стерву с бала!

— Это ее дядя. И… мне разрешили рассказать вам, простите, что только сейчас. В общем, тогда вскрылось его участие и вдохновляющая роль в заговоре, призванном возвести на трон Каэрии принцессу Амарию. Сама принцесса была его ученицей, и все провалилось из-за ее срыва и попытки убить нас на балу. Оровен посчитал, что это моя вина, вот и искал меня.

— Понятно, — кивнула Сигни, — вот только ты ж принцессе ничего не сделала, ты с ней даже не говорила!

Я поникла головой:

— Я это знаю, ты — тоже, а этот мерзавец…

Сигни задумалась, затем медленно начала:

— Знаешь, Лин, а ведь ты не права. Целители сказали мне, что у него были подготовлены ингредиенты для ритуала, позволяющего изменить внешность и ауру и куча не наполненных силой амулетов. Для всего этого ему нужна была сила, которую он и намеревался получить от нас. Не было бы нас, нашлись бы другие жертвы, вот только у тебя оказались острые зубки!

— Скажи, Лин, — задумчиво произнес Дойл, — а ты знала, что он за тобой охотится?

— Нет, я не думала, что он решит мстить, а не бежать, — развела руками я, — хотя я и чувствовала что-то странное, как будто за мной кто-то наблюдал…

Дойл вздохнул и взъерошил волосы, его лицо выглядело виноватым:

— Знаешь, когда я понял, что вы исчезли… Я думал, что сойду с ума, я… развлекался, а этот урод мучил вас! Простите меня, девочки!

— Лин, ну хоть ты скажи ему! — воскликнула подруга. — Я уже устала твердить, что его присутствие не помешало бы нас похитить! Мы ведь не по темным подворотням шлялись, а сидели в трактире, среди людей! Да причем не в какой-нибудь паршивой забегаловке, а в одном из лучших заведений Торнара!

— Она права, Дойл, — посмотрела я на друга, — тебя бы точно также опоили, а могли и вообще убить. Насчет нас-то исполнители думали, что похищают для продажи в качестве… — я замялась.

— Наложниц? Тут уже кое-что выяснилось, — понимающе кивнула Сигни.

— Вот! А ты, уж прости, на наложницу никак не тянешь, — попыталась я неловкой шуткой сгладить возникшее напряжение, — так что в лучшем случае тебя бы стукнули по голове и оттащили куда-нибудь. Пока бы ты пришел в себя… Я бы уже точно умереть успела! А так… Когда ты понял, что дело нечисто?

— Утром. Ты всегда встаешь рано, так что когда не объявилась через несколько часов после рассвета, я забеспокоился и потребовал от хозяина открыть дверь вашей комнаты. И мы сразу поняли, что вы не ночевали там. Я побежал в городской магистрат, однако как только те услышали, что речь идет о студентках Академии, то посоветовали мне идти сюда.

— А сюда — это куда? — поинтересовалась я, — где мы вообще находимся?

— Это городская цитадель, здесь живет военный комендант города, офицеры гарнизона, и военные склады тут же находятся. У городской стражи тут штаб, так что здесь работают дознаватели и маги. Ну и еще есть лазарет, в котором мы сейчас, да апартаменты для особо важных гостей, там сейчас принц остановился, — пояснил Дойл, — ну вот, значит, пришел я сюда, рассказал все как есть. Меня к самому главному дознавателю привели, так тот как узнал, из-за чего я пришел — побелел весь и за сердце схватился. Оказалось, что патруль обнаружил тела двух мужиков, убитых магией Смерти, а с ними рядом — два Знака Академии! Кстати, а как Оровен их с вас снять-то ухитрился?

Мы с Сигни переглянулись и синхронно пожали плечами, а Дойл продолжил:

— В общем, тут у них есть маг, что может идти по следу магии. Я про таких и не слышал никогда! Так что собрали мы группу и пошли по следу. А когда дошли до пещер… Вот тут-то маг руками и развел: мол, слишком много пещер, переходов, лазов. Я уж отчаялся совсем, а потом что-то странное случилось.

Он почесал в затылке, и продолжил:

— В общем, мне показалось, что у меня перед глазами как яркий огонек стоит и ведет меня за собой. И будто ты, Лин, зовешь меня! Меня спервоначалу-то на смех подняли: мол, выдумываю. Да только у них все равно не было идей, куда идти, вот и последовали за мной. А когда вас нашли… Ух, как патрульные ругались! Кстати, а что ты с этим козлом сделала-то? Маги так и не поняли ничего: вроде и живой…

— Как живой? — я подскочила на кровати. — Не может быть!

— Ну-ка ложись! — грозно прикрикнула на меня Сигни. — Чего взвилась? Выслушай сначала!

— Лин, я ж сказал: вроде живой. Он дышал, но и только: не слышал, не видел ничего, и ни на что не реагировал. Его оттащили к магу, обладающему Духом, но тот сказал, что это не магия Духа была! И что разума и души в этом теле не осталось… А когда принц приехал да все узнал, Оровену голову отрубили, а потом еще и сожгли тело. Вот только убила его все равно ты, а как — непонятно!

Я пожала плечами:

— Если бы я знала! Просто… Меня переполняла такая ненависть к нему, что я метнула ее словно оружие, и вот так получилось!

— А Огонь? — Сигни требовательно взглянула на меня. — Ты не говорила, что у тебя Огонь есть!

— А это был твой Огонь. Когда мы с магистром Гарродом танцевали на балу, он сказал, что я со временем смогу усиливать магию остальных членов шестерки, вот я и…

— Спасла нас, — улыбнулась мне подруга, — я б уж точно ничего сделать не смогла.

Я улыбнулась и сжала ее руку. Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь покоем, потом я встрепенулась:

— А дальше что было-то?

— Дальше, — Дойл пожал плечами, — мы вас вытащили оттуда, целители залечили ваши раны. Сигни-то не сильно пострадала, а вот ты… И крови много потеряла, и все лицо разбитое, на животе синяки… А ожоги так вообще ужас… — его передернуло.

— Я им все рассказала, что знала, — вступила Сигни, — тебя сюда принесли, вот только ты никак в себя не приходила. Нам целители сказали, что ты умираешь, — она всхлипнула и отвернулась.

— Ну что ты, все же уже хорошо, — беспомощно посмотрела я на нее и крепко обняла подругу, — все хорошо, мы все живы и даже почти здоровы, не надо плакать, ладно?

Та кивнула и судорожно вздохнула:

— Ну вот, а потом тар Итварн заметил, что когда кто-то из нас тебя за руку держит, твоя аура не тает, а наоборот, крепнет. Так что мы сидели рядом с тобой, пока вчера вечером нам не сказали, что ты вне опасности.

— Спасибо вам обоим, — с чувством произнесла я, — вы замечательные! Кстати, а что ты, Сигни, в самом начале говорила относительно похищения?

— Это лучше пусть Дойл расскажет, — ответила подруга, устраиваясь поудобнее, — я все равно знаю об этом только с его слов.

— Тут такое дело, — хмыкнул тот, — оказалось, что в Торнаре несколько раз исчезали красивые девушки. В основном приезжие, но было и двое местных — бедные сироты. Стража их искала, но, как бы это сказать…

— Понятно, — кивнула я, — портовый город, много соблазнов, могли найти себе красавчика-моряка да уплыть с ним…

— Вот-вот! Да только когда нашли трупы ваших похитителей, начали сопоставлять факты и один стражник вспомнил, что этих двоих часто замечали недалеко от мест исчезновения девушек. А брат одного из них работал прислужником в «Приюте моряка»!

— Так это он опоил нас?

— Ага. Его тут же арестовали, пару раз хорошенько стукнули — и он запел точно птичка! Оказалось, что их вообще-то пятеро было, и они уже дюжину девушек так похитили.

— А что с ними потом делали? — спросила я.

— Знаешь, Лин, — заметила Сигни, — сюда нередко приплывают корабли с Востока, а там у мужчин принято держать наложниц. А такие, как мы с тобой, там редкость, да и вообще их женщины в основном все чернявые, вот и крадут светленьких…

— Так что нежданно-негаданно поймали эту банду, — закончил Дойл и сладко зевнул, — ой, девчонки, что-то я устал. Пошли, Сигни, а то тут и заснем, — заметил он подруге, которая тоже принялась зевать.

— Ага, идем! Доброй тебе ночи, Лин, — устало улыбнулась она мне, — увидимся завтра!

В полдень на третий день после моего возвращения в мир живых я стояла перед дверями, ведущими в крыло с покоями принца, и собиралась с духом. Почему-то мне было страшно… Иррациональный страх, в общем-то: Тирриан показал себя на редкость умным человеком и правителем, повезло Каэрии с будущим королем! Но… Чего он захочет от меня? И главное, он знает, как для меня важны друзья, так не станет ли он использовать мои слабости против меня? Впрочем, что гадать? Поправила форму — для встречи с принцем я решила надеть именно ее — и тряхнула головой. Вперед, на баррикады! Я толкнула дверь и сделала несколько шагов вперед по коридору, подойдя к массивной двери, перед которой скучали двое стражников.

— Кто вы, нари, и что привело вас сюда? — строго спросил один из них.

— Я Алиэн эс Лирэн, Его Высочество выражал желание видеть меня, — холодно ответила я.

— Подождите, нари! — стражник открыл дверь и зашел в комнату. Вернулся он через минуту и открыл створку передо мной:

— Проходите, нари, вас ждут!

Кивнув, я вошла в дверь, оказавшись в чем-то вроде приемной, навстречу мне поднялся мужчина лет тридцати. Оглядев меня с ног до головы, он процедил:

— Следуйте за мной!

Я прошла вслед за ним в изукрашенную резьбой дверь. Сделав несколько шагов, он остановился и склонился в поклоне:

— Нари Алиэн эс Лирэн к Вашему Высочеству!

— Отлично, Фалер, ступайте! — приказал принц, — а вы, нари Алиэн, идите сюда!

Сделав несколько шагов, я очутилась в небольшой комнате, где был камин, стояли несколько кресел и стол. Сейчас кресла были развернуты так, что, войдя, я оказалась перед испытывающим взглядом принца. Подойдя, я склонилась в поклоне в строгом соответствии с этикетом:

— Ваше Высочество!

— Приветствую вас, нари Алиэн, — принц кивнул и указал мне на кресло, — садитесь!

Я выполнила его приказ и села, держа спину прямо, а принц кивнул:

— Подождем, сейчас подойдет магистр Гаррод.

Магистр появился через минуту, буквально ворвавшись в комнату. Принц поднялся ему навстречу, кивнув:

— Магистр, рад видеть вас!

— Ваше Высочество, — склонил голову тот, — рад служить.

— Прошу вас, садитесь, — радушно предложил принц, опускаясь в кресло. Удивительно, но он сделал это так, что самое обычное кресло вдруг показалось мне троном. М-да, все-таки королевское воспитание — великая вещь, в этом некрасивом мужчине чувствовалось подлинное величие.

— Итак, магистр, в общих чертах историю нари вы знаете, не так ли? И насколько я понял, у вас есть вопросы? Впрочем, они есть и у меня: я желаю знать, что за магию применили вы, нари, — серые глаза смотрели на меня пронзительным, заставляющим ежиться взглядом.

— Я не сомневаюсь, что студентка эс Лирэн с радостью ответит на все вопросы Вашего Высочества, — произнес магистр с нажимом на слове «студентка», — в свою очередь я попытаюсь разъяснить некоторые моменты, которые она может не знать в силу своей, кхм, малоопытности.

Очаровательно! Вот так, только с помощью интонаций и пары слов дать понять: мы тебя уважаем, но попробуешь тронуть одного из нас — будешь иметь проблемы со всеми! Да уж, дипломатии мне стоит у магистра поучиться!

По лицу принца скользнула легкая тень, впрочем, еле заметная. Он спокойно кивнул и спросил:

— Итак, нари, расскажите нам, как вы сделали то, что сделали, с Оровеном эр Гарраном?

Вздохнув, я принялась рассказывать то, о чем уже поведала друзьям. Магистр Гаррод принялся дотошно расспрашивать меня обо всем: что именно и в какой момент я чувствовала, как я ощущала Сигни, слышала ли я мысли ее и Оровена, и множество других вопросов. Принц молча слушал: похоже, вопросы магистра интересовали его ничуть не меньше моих ответов. Интересно, и какие выводы он делает из услышанного?

Допрос продолжался где-то полчаса, после чего магистр откинулся в кресле и покачал головой:

— Одно могу сказать точно, это не магия Духа. Иначе бы нари Алиэн слышала мысли — именно таково первое проявление Духа в опасных для жизни ситуациях. Она же этого не может.

— То, что это не магия Духа, я знаю и без того, — холодно произнес принц, — тогда что это?

— Мм, ну, я полагаю, что это связано с тем, что студентка часть стихийно сформировавшейся боевой группы, — помявшись, ответил магистр.

— Боевой группы?! — судя по всему, наследник престола знал о боевых группах, и это встревожило магистра. — Так, ваши друзья, нари…

Тирриан замолчал, явно что-то вспоминая, мы с магистром также хранили молчание, не осмеливаясь прерывать ход его мыслей. Вдруг он кивнул и рассмеялся:

— Ну конечно, как я сам не понял! Вас же шестеро, верно? — обратился он ко мне.

— Да, Ваше Высочество, — почтительно ответила я.

— Значит, боевая звезда, а я сейчас говорю с ее сердцем! — воскликнул он, кивнув своим мыслям.

Магистр Гаррод выглядел явно ошеломленным, и принц это заметил:

— Удивлены, магистр? — он слегка приподнял бровь, — неужели вы считаете, что я, будучи наследником престола государства с одним из сильнейших магических учебных заведений мира, мог не интересоваться магией? Да, у меня нет способностей, но разума у меня никто не отнимал!

— Разумеется, Ваше Высочество, — поклонился магистр, — и вы правы, нари Алиэн — сердце звезды. То, что она использовала… Это вообще-то не магия вовсе. Свойство сердца… когда речь идет о лучах звезды, сердце… как бы это лучше сказать… В общем, это отношения похожи на то, что происходит в дружной и крепкой семье, — с каждым словом голос магистра звучал все более уверенно, — знаете, говорят, что разделенная радость — двойная радость, разделенное горе — полгоря? Звезды потому и так редки, что истинное сердце должно быть готово не только концентрировать и перенаправлять магию, но и чувствовать лучи всей душой.

— Тогда почему это оказало на нее такое воздействие? — заинтересованно спросил принц.

— Нари Алиэн, что вы почувствовали перед ударом? Вы ощущали душу эр Гаррана? — обернулся ко мне магистр.

Меня передернуло при воспоминании:

— Это было мерзко!

— И вы ударили его гневом, ненавистью, болью, чуть не уничтожив при этом и свою душу. Запомните, нари: убивать так нельзя! Вы хоть раз использовали ранее это свойство вот так, как оружие?

Принц внимательно посмотрел на меня, заставив меня опустить голову и судорожно вздохнуть:

— Нари, меня это тоже интересует!

— Ваше Высочество, магистр… Я никого раньше так не убивала, но один случай был…

— Рассказывайте! — голос принца был повелительным.

Я рассказала историю с Греном, предположения мага-дознавателя, сказала и о том, что произошло с Греном потом.

— Ну, это подтверждает мои слова. Вы его не убили, а дали ему шанс. Так что просто помните, что этого нельзя делать, и все будет хорошо! — лучезарно улыбнулся мне магистр. И почему мне кажется, что он не совсем искренен?

Принц скептически усмехнулся:

— Магистр, вам не поверила ни нари Алиэн, ни я. О чем вы пытаетесь умолчать?

Боевик вздохнул:

— О том, что она сделала с Огнем нари Сигни. О том, что направлять магию луча на втором курсе — невозможно! Без обучения, тренировок, без владения собственным даром… В результате — скачок магических способностей! Да если так будет продолжаться, я не могу предугадать, что случится далее!

— Если дело в отсутствии контроля — обучите ее, — в голосе принца звучала ирония, — или это так сложно?

— Увы, Ваше Высочество, это действительно очень сложно, а с учетом звезды… Поверьте, система обучения в Академии сложилась не случайно. Так что нари рискует тем, что на нее попросту наденут блокирующие дар браслеты!

Я охнула, блокирующие браслеты одевали только преступникам с магическими способностями!

Принц неожиданно жестко посмотрел на декана Боевого факультета:

— Магистр Гаррод, я запрещаю вам это делать. Если дело дойдет до такого, решение принимать буду я совместно с ректором Академии. Вам понятна моя воля?

Магистр посмотрел на принца с удивлением, я — с искренней благодарностью и тревогой одновременно. Что он потребует за подобную благосклонность? Магистр склонился в поклоне:

— Да, Ваше Высочество, я передам Ваши пожелания тару ректору.

— Мою волю, — резко повторил принц, — я вас более не задерживаю, магистр. Нари Алиэн, останьтесь, я с вами еще не закончил.

Магистр поклонился и вышел, принц с прищуром взглянул на меня и тронул стоявший на столе колокольчик. Через несколько секунд в дверь вошел тот, кто проводил меня сюда.

— Фалер, принесите нам, — начал принц и обернулся ко мне, — что вы предпочитаете, нари? Вино? Отвар?

— Отвар, Ваше Высочество, — почти пискнула я, вжимаясь в кресло. Неожиданное поведение принца пугало меня все больше, в голове крутилась одна мысль: «минуй нас, Боже, пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»…

Принц кивнул:

— Отлично, значит отвара, вы знаете, какой я предпочитаю.

Фалер поклонился и ушел, а принц продолжал рассматривать меня, не говоря ни слова. Молчание повисло в комнате, словно удушливый смог, хотелось сбежать или по-детски накрыть голову одеялом. Впрочем, я внешне не подавала виду, строя множество предположений относительно того, что ему от меня надо. Причем самых разных и порой весьма диких: может, он догадался, кто я? Хочет меня в качестве личного мага? Или у него склонность к полуэльфийкам и он хочет сделать из меня свою любовницу?

Мы молчали, наконец вернулся Фалер, разлил отвар по стаканам и с поклоном удалился. Принц усмехнулся и сказал:

— Пейте, нари Алиэн. А потом мы с вами поговорим откровенно.

Я пила мелкими глотками, пытаясь оттянуть тот момент, когда мне придется отвечать на бог весть какие вопросы. Принц явно это понимал и, похоже, его это забавляло. Но все когда-нибудь кончается, так что я поставила пустой стакан на стол и произнесла, поднимая глаза на принца:

— Я готова, Ваше Высочество.

Тот улыбнулся:

— Что ж, нари. Начнем, хм, с конца. В ту ночь на балу вы впервые увидели Сатию эр Гарран и мою сестру?

— Сатию — впервые, Ее Высочество я видела мельком, когда их курс сдавал полосу препятствий, мне ее просто показали.

— И что вы о них знали? — взгляд принца, казалось, пытался проникнуть мне в душу.

— Относительно принцессы Амарии — историю, что произошла три с лишним года назад, ее участники — мои близкие друзья, а относительно Сатии… — я замялась, мне не хотелось говорить о том, что мне поведал Рейн.

— История с младшим эр Неилом, — понимающе кивнул принц и пояснил, — она трепала его имя на всех углах.

Он покачал головой и продолжил:

— И на балу вы говорили только с Дарвейном, но каков результат! Раскрыт заговор против короны, в процессе поиска заговорщиков вскрылось три группы казнокрадов, уже давно греющих лапы на беспечности отца в назначении людей на ключевые посты, нашли трех шпионов, один из которых был допущен к важным тайнам…

— Ваше Высочество, но я…

Он прервал меня, усмехнувшись:

— Знаете, нари, я постарался узнать о вас все, что возможно, — серые глаза прищурились, — и обнаружил странную вещь: везде, где вы появляетесь, что-то происходит. Да-да, не возражайте!

Принц провел рукой по волосам и продолжил:

— Вы находите жилье — и его хозяйка признается в давнем убийстве, на вас нападают — умирает банда, что стояла костью в горле у стражи, вас похищают — и раскрывается давно орудующая группа негодяев, похищавшая и продававшая девушек… Что я еще забыл? О, кстати, вы походя изменили дамскую моду. Кстати, спасибо вам за это от всех мужчин, — он усмехнулся, — новая гораздо привлекательней. Полагаю, я все упомянул?

— Да, Ваше Высочество, — склонила голову я, про себя продолжив «сбежала и поломала планы драконов»…

— И что вы об этом скажете?

— Все это случается помимо моей воли, хотя нет, скорее, независимо от нее. Может, это магия какая-то?

Принц покачал головой:

— Нари Алиэн, вы умная девушка, поэтому запомните мои слова: не стоит искать магию во всем непонятном! Маги… Они плохо знают историю, — он хмыкнул, — а вот мне она всегда была очень интересна. Несколько раз в старых книгах я встречал упоминание о людях — и не только — подобных вам. Тех, которые одним своим появлением запускают цепочку событий. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Камень, брошенный в пруд, — пробормотала я себе под нос. Однако принц услышал и прищелкнул пальцами:

— Блестяще, именно то сравнение! И все, что происходит — круги по воде! Интересно другое: чья рука бросила этот камень? Нет-нет, это вопрос риторический, — пояснил он в ответ на мой невольный протестующий жест, — вы и не можете этого знать…

— Тогда… Ваше Высочество, к чему этот разговор?

— Видите ли, — он наклонился вперед, так что мы оказались лицом к лицу, — некоторые из подобных вам умирают молодыми. А некоторые… словом, основатель нашей династии был из таких людей, — снова откинувшись в кресле, закончил он, — и я предпочту видеть вас союзником, а не врагом. Кто знает, где вам суждено завершить свой путь?

— Значит, союзники? — в первый раз за все время беседы я посмотрела на принца в упор, — это все, чего вы хотите, Ваше Высочество?

Он внезапно рассмеялся, открыто и искренне:

— О нет, моя милая нари! Вы красивая девушка, особенно в бальном платье, так что хочу, — последнее слово он произнес с нажимом, — я не только этого, — он посерьезнел и прямо взглянул на меня, — но рассчитываю именно на союз. Полагаю, мы поняли друг друга?

— Да, Ваше Высочество, — склонила голову я.

— Что ж, тогда вы можете идти. И кстати, нари, будьте осторожны — на островах в последнее время происходит что-то странное.

— Благодарю, — я встала, взглянула на принца и произнесла, — примите мое искренне восхищение, Ваше Высочество. Вы будете замечательным правителем, — поклонилась и вышла, сопровождаемая его задумчивым взглядом.

Идя по коридорам цитадели на выход, я размышляла о Тирриане. Я не солгала ни единым словом: он действительно восхитил меня и редкой проницательностью, и мудростью, неожиданной в таком молодом человеке. О, я прекрасно понимала, что он хотел бы использовать меня, но это было нормальным стремлением для правителя. Оставалось только надеяться, что не возникнет конфликт между Академией и короной, тогда я точно попаду как кур во щи.

У выхода во двор я была встречена Дойлом и Сигни, которые тут же начали расспрашивать меня о беседе с принцем. Я лишь покачала головой:

— Знаете, друзья, он меня поразил! Каэрии повезло с будущим королем!

— А что он от тебя хотел? — Сигни чуть не подпрыгивала от нетерпения.

— Подробно расспрашивал обо всем произошедшем в той пещере, о том, как я убила Оровена и как использовала твою магию, Сигни.

— А я все равно не понимаю, как тебе это удалось, — заявил Дойл, а Сигни согласно кивнула, — как, если Сигни сама не может этого делать? А тут еще магистр Гаррод вылетел из дверей, и давай Сигни расспрашивать, а когда мы спросили о тебе, только рычал!

— Ладно, слушайте, дело вот в чем…

Словом, я рассказала им все необходимое: о звезде, ее сердце, о том, как использовала магию Огня и силу сердца и чем это мне грозит. Говорила я все время, пока мы неспешно шли к «Приюту моряка», и закончила когда мы уже входили в ворота постоялого двора.

— Ну и ну, — покачала головой подруга, — значит, сердце?

Я смутилась и отвела взгляд, а Дойл усмехнулся:

— Чего стесняться-то? Так и есть! Если бы не ты, мы с Сигни бы вообще не поступили, и уж точно никогда не оказались бы в компании высокородных таров. И вообще, мы можем по-разному относиться друг к другу, но все считаем тебя своим другом!

— Точно! — кивнула Сигни, а потом вдруг спросила, — Лин, а другие… Кэл, Рейн, Лан… Они тоже почувствовали, как ты умираешь?

— Не знаю, надеюсь, что нет, — пожала плечами я.

Вдруг за спиной раздался чей-то крик:

— Нари, нар, подождите!

Мы обернулись, в нашу сторону бежал тощий мальчишка в домотканых штанах и рубахе.

Подбежав, он обратился к Сигни:

— Вы нари Сигни эс Эйвин?

— Да, это я, — кивнула подруга, — а что случилось?

— Вы хотели знать, когда корабль с островов придет, так один только что встал на рейде! Вот меня господин начальник и послал к вам!

Мы переглянулись, Дойл достал из кошелька медную монету достоинством в двадцать медяков и кинул парню, тот поймал ее лету и расплылся в щербатой улыбке:

— Спасибо, и благослави вас Боги, щедрый нар, — и уже приготовился бежать, как был пойман за шиворот цепкой ручкой Сигни.

— Как корабль-то звать? — спросила она.

— Сам не видел, нари, но вроде «Морская дева».

Сигни охнула, отпуская парня, и растерянно посмотрела на нас:

— Это корабль моего отца.

Мальчишка затормозил, взглянув на нее:

— Так может, ему весточку передать, папаше вашему? А, нари?

Я вмешалась:

— Передай помощнику капитана нару эс Эйвину, что его дочь приехала из Академии на каникулы и остановилась в «Приюте моряка». Все понял? Дойл, дай ему еще монетку.

— Да, нари, уже бегу! — мальчишка схватил монетку, одарил нас лучезарной улыбкой и умчался.

Я взглянула на Сигни и покачала головой:

— Эй, подруга, да что с тобой такое? Ты что, расстроилась что ли? Ты отцу не рада?

— Что? А, нет, конечно рада, — встряхнулась Сигни, — просто неожиданно, я-то думала, что нескоро его увижу…

— Ой, что-то мне кажется, ты о чем-то умалчиваешь! — заметила я, заставив Сигни смутиться. — Пойдем-ка поговорим! Дойл, ты с нами?

— А как же, — усмехнулся тот, — когда еще я ваши сердечные тайны узнаю!

Мы зашли в нашу комнату и первое, что бросилось мне в глаза, были лежавшие на кровати ножны с моим чудесным кинжалом. Я кинулась к нему и наполовину вытянула лезвие из ножен, любуясь им, затем посмотрела на Дойла и спросила:

— Но как?

Он пожал плечами:

— В патруле был маг Воздуха, так он кинжал в ножны вогнал, а ножен-то касаться можно! Вот я его и принес сюда.

— Спасибо, — я широко улыбнулась ему, — а теперь мы попытаем Сигни!

— Щекоткой? — весело предложил Дойл.

— Да ну вас! — Сигни махнула на нас рукой, — шуты гороховые! Вы и умирать будете с шуткой? — она осеклась и виновато посмотрела на меня.

— А что? Вдруг смерть умрет от смеха? — неловко скаламбурила я.

— Ладно, вредины! — махнула рукой подруга. — Ну был на корабле один парень, который все ко мне клеился, я его раз десять посылала, так в последний раз он пригрозил меня украсть и не отпускать, пока пятерых детей ему не рожу.

— Ай, какой добрый мужчина! — воскликнула я, — сразу предупредил: пять детей — и свободна, гуляй на все четыре стороны!

Сигни взглянула на меня с недоумением, а потом расхохоталась:

— Ох, Лин, умеешь же ты сказать! В общем, не хотелось бы мне с ним встречаться. Не потому, что я его боюсь или чувства какие испытываю, просто так.

— Плюнь, — посоветовал Дойл, — и не прячься, а то он точно решит, что ты к нему неравнодушна. Кстати, девушки, а вы не голодные? А то у меня живот уже давно бурчит!

— Да, идем, — кивнула Сигни.

Мы сидели за столом в трактире и весело болтали, попивая отвар, когда в дверь вошел мужчина, в котором я сразу опознала отца Сигни — они были очень похожи друг на друга. Я сидела лицом к двери, так что увидела его первая и толкнула подругу в бок. Та повернулась, увидела отца и расплылась в счастливой улыбке, кинувшись к нему:

— Папка!

Он подхватил ее и покружил, обнимая:

— Девочка моя родная! Как же я по тебе соскучился!

— Я тоже, — всхлипнула Сигни, и махнула нам, — пап, я тут с друзьями. Это Лин и Дойл, мои лучшие друзья и однокурсники. Ребята, это мой отец, Карс.

Тот улыбнулся нам:

— Рад познакомиться с вами. Может, присядем?

— Идем за наш стол, — Сигни потянула отца за руку, — ты голодный?

— Да, я как услышал, что ты тут, сразу прибежал, только и успел, что вахты выставить. Я ж теперь старшой, старый Делан на покой ушел.

— Ну вот, и поешь заодно, — Сигни усадила отца за стол, прислужник тут же подбежал к столу, принял заказ и умчался прочь. Я проводила его недоверчивым взглядом: ранее я не замечала у местной прислуги такого рвения. Ситуацию шепотом прояснил Дойл, оказывается, после истории с нашим похищением местный хозяин только что не расстилался перед ними. Видимо, боялся, что его обвинят в сговоре с бывшим слугой. Буквально через минуту слуга притащил полный поднос еды, и Карс принялся жевать, а я — исподтишка рассматривать его.

То, что он высокий и широкоплечий, я заметила еще когда он вошел. Обветренная загорелая кожа лица контрастировала с почти белыми коротко стрижеными волосами, жесткие черты подчеркивал тонкий, словно нитка, шрам на левой щеке. Смягчали суровый облик лишь необыкновенно яркие голубые глаза в лучиках морщин. Ни усов, ни бороды, так что на викинга он не тянул. Большие руки, с мозолями и обветренной кожей, были руками труженика.

Насытившись, он отставил тарелку и улыбнулся дочери:

— Ну что, малышка, как учеба? Нравится? Не скучаешь?

— Учеба нравится очень, и скучать некогда, да и друзья не дают! Да, пап, я их к нам пригласила, ты ж не против?

— Конечно, не против! — подмигнул он нам, — вот только… У меня ребята на корабле не мед, так что шутки могут быть всякие, уж простите, нари!

— Просто Лин, прошу вас, нар Карс. А насчет шуток… Ну, я и отшутиться могу!

— Ага, да так, что потом или над шутником все хохотать будут, или хоронить его понесут, — пробурчал Дойл.

— Ну коли так — добро пожаловать на борт! — развел руками Карс, — и да, зовите меня просто Карс или дядька Карс.

— Пап, а вы в Торнар надолго? — поинтересовалась Сигни.

— Да нет, самое большое — на седмицу. Как товар купцы распродадут да новый закупят, так и отчалим. А вы тут квартируете?

— Да, тут, — кивнула Сигни.

— Ну тогда как будет понятно насчет дня отхода, я вестового пришлю. А пока мне идти пора, — он обнял дочь еще раз, пожал руку Дойлу, кивнул мне и ушел.

— Хорош у тебя отец, — одобрительно кивнул Дойл, — так что, через седмицу отбываем, значит?

— Получается, так, — ответила Сигни.

Как и предполагалось, через седмицу мы стояли на палубе «Морской девы». Это было длинное и довольно узкое трехмачтовое судно, кажется, в моем прежнем мире похожие назывались «флейт». Да уж, чего только не выудишь из закоулков памяти! Сигни и Дойл весело болтали между собой, я же отошла чуть в сторону, в который раз уже вспоминая строчки полученного три дня назад письма.

В тот день Сигни ушла за покупками — ей надо было купить подарки для многочисленной родни — а я лежала на кровати и читала книгу по теории магии, что прихватила с собой с разрешения магистра Граяра. В дверь постучали, я удивленно вскинула брови — кто бы это мог быть? — и открыла ее, узрев перед собой парня в форме местной стражи. Он вежливо поклонился мне и осведомился:

— Нари Алиэн эс Лирэн?

— Да, — кивнула я, — чем обязана?

— Вам велено передать! — стражник протянул мне большой конверт, поклонился и быстро ушел.

Мучимая любопытством, я закрыла дверь и тут же разорвала конверт. Из него выпал амулет в виде ромба с янтарем в центре и перстень с сапфиром. Покрутив их, я потянулась за сложенным вдвое листком. Развернула и застыла, глядя на начертанную летящим почерком подпись «Тирриан». Покачав головой, принялась за чтение.

«Любезная нари Алиэн, сегодня я покидаю Торнар, но перед отъездом хочу сделать Вам небольшой подарок. Амулет, что Вы найдете в этом письме, помогает оставаться неслышимым и невидимым около четверти часа. Кольцо — знак моей благодарности и благоволения, показав его на территории Каэрии, Вы сможете получить помощь и поддержку местных властей. Засим остаюсь, очарованный Вами

Тирриан.»

Я усмехнулась и покачала головой. Да, Тирриан пытается подобраться ко мне, и хочет меня использовать — это я понимала, но все равно… Он мне нравился! Ну что поделать, есть у меня слабость к умным мужчинам! А вот подарки его могут оказаться очень полезными, особенно амулет: кто знает, что может случиться? Мои мысли прервал голос Сигни:

— Лин, иди к нам!

Друзья стояли недалеко от носовой фигуры, изображавшей русалку, и что-то обсуждали. Подойдя, я спросила:

— И о чем вы спорите?

— Лин, Сигни рассказывала мне истории про морских дев, как они очаровывают моряков своими песнями и те становятся их любовниками. Я говорю, что это сказки, а ты как думаешь? — спросил Дойл, подмигнув.

Я покосилась на фигуру. Ага, рыбий хвост от талии. Сигни запальчиво сказала:

— Мне это дядька Делан рассказывал, он что, врал?

— Кхм, подруга, прости, а хвост морякам не мешал? — спросила я. — И вообще, как можно заниматься любовью с полурыбой?

Сигни посмотрела на фигуру, на меня, пожала плечами и рассмеялась:

— Да без понятия!

В этот момент к нам подошел Карс, лицо его сияло.

— Ну что, через час отчаливаем! Надеюсь, никто из вас морской болезнью не страдает?

Мы с Дойлом переглянулись и пожали плечами. Сигни вмешалась:

— Лин, ты точно ей страдать не будешь!

— Дочка, а откуда ты знаешь, — удивленно спросил ее отец, — если уж Лин сама не знает?

— Ее море приняло, так что…

— Вы проводили ритуал? — взгляд голубых глаз стал пронзительным.

— Да. А что, нельзя было? — с вызовом спросила Сигни.

— Почему ж нельзя, можно, — как-то печально улыбнулся Карс, — просто даже среди наших все меньше и меньше становится способных на это, а тут сухопутная… Прости, Лин, — спохватился он.

— Я на правду не обижаюсь, — улыбнулась ему я, — ни на сухопутную, ни на остроухую!

— Принятая морем сухопутная остроухая, как тебе титул? — подмигнул мне Дойл.

Карс покачал головой:

— Ладно, пора мне на мостик, а вы пострайтесь матросам не мешать!

Через час мы втроем стояли на корме, наблюдая, как постепенно отдаляется от нас Торнар, как все меньше становятся его дома и стены. Дольше всего была видна возвышающаяся над городом цитадель, но вот наконец и она скрылась в туманной дымке. По оба борта судна возвышались казавшиеся неприступными скалы: мы шли к выходу из гавани. Еще четверть часа, и мы миновали оконечность скал со сторожевыми башнями и вырвались на простор бескрайнего моря. Захлопотали матросы, ставя все паруса: пока мы не вышли из гавани, Карс вел «Морскую деву» осторожно. Наконец огромные полотнища развернулись во всю ширь, наполняясь ветром. Сигни потянулась, как кошка, и почти пропела:

— Хорошо-то как! И ветер попутный!

— И ничего не хорошо! — сдавленный голос Дойла заставил нас переглянуться. Всегда загорелое лицо нашего друга побледнело и даже начало отливать зеленцой, похоже, он оказался подвержен морской болезни. Взглянув на нас, он перевел глаза на палубу под ногами, позеленел еще больше и склонился над бортом, расставаясь с завтраком. Я посмотрела на подругу:

— Сигни, у вас есть какое-нибудь средство от морской болезни?

— Нет, — покачала головой она, — ему придется просто перетерпеть это.

— Девочки, уйдите, — махнул на нас рукой Дойл, — не хочу, чтобы меня видели, ох, — и он снова склонился над бортом.

— Идем, — потянула меня за руку Сигни, — у нас мужчины тоже не любят, когда на них в таком состоянии смотрят.

Пока мы шли, я расспрашивала подругу о корабле. Команда на нем была не маленькая, не меньше пятидесяти человек. Орудий практически не было: в Туманном море пираты появлялись крайне редко — слишком быстро и страшно островитяне карали каждого, кто пытался изменить это. Ну а между собой жители островов практически не воевали, а больше никто и не претендовал на само судно и его груз. Так что единственным «артиллерийским» вооружением «Морской девы» была небольшая баллиста, а основной ударной силой являлись моряки, которые все были неплохими мечниками и имели навыки стрельбы из арбалета. Впрочем, как по секрету поведала мне подруга, на борту имелось и «секретное оружие» — артефакт, позволяющий метать огонь на расстояние до ста метров.

На палубе оказалось неожиданно много матросов: как шепнула мне Сигни, сейчас здесь был почти весь экипаж. Я огляделась: никогда раньше не видела такого количества блондинов в одном месте! Правда, среди льняных макушек мелькали несколько рыжих и светло-русых, а вот брюнета не было ни одного. Наше появление явно заинтересовало команду, особенно ее молодую часть.

— Какие люди! — навстречу нам поднялся невысокий крепыш с волосами цвета соломы и блудливыми светло-голубыми глазами, — сама Сигни-Льдинка пожаловала! Или уже не Льдинка? Может, в теплых краях растопили твое ледяное сердце?

— Отвали, Нирт, тебе в любом случае ничего не светит, — довольно зло ответила ему подруга.

— О, а кто это у нас тут такой? — перевел на меня глаза Нирт и демонстративно облизнулся, — надо же, полуэльфийка! Интересно, говорят вы довольно горячие девочки! Потанцуем, детка?

Что, опять? И почему, попадая в мужской коллектив, женщине все время приходится отстаивать свою позицию? Ведь явно же вся команда ждет моего ответа!

— Потанцуем, малыш, — мило улыбнулась я, выделив интонацией последнее слово, — вот только я предпочитаю танец с клинком в руках! А насчет огня и льда… Боюсь, кое-кому… или чему… — мимолетный, но выразительный взгляд чуть ниже его пояса, — ни огонь не поможет, ни лед не повредит!

Несколько секунд тишины прервались громовым хохотом, затем к ошарашено смотревшему на меня Нирту, подошел мужчина лет сорока и хлопнул того по плечу:

— Ну что, дружище, нашлась и на твой ядовитый язык управа? Я Снорр, — обратился он ко мне, — а у тебя острый язык, девочка!

— Когда у тебя острые уши, язык со временем становится все острее, — усмехнулась я в ответ, — я Лин.

— И что, правда вызвала бы этого охальника на танец клинков? — полюбопытствовал Снорр.

— Конечно, вызвала бы! — вмешалась Сигни, — и настрогала бы его мелкими ломтиками! Да Лин на курсе одна из лучших по боевке!

Нирт и Снорр переглянулись, последний спросил:

— Что, правда? Ну тогда добро пожаловать на борт! Нам боевые девушки нравятся, верно, парни?

Ответом ему было согласное гудение команды. Видимо, проверку я прошла.

Наше плавание проходило на редкость мирно. Море было спокойным, ветер — попутным, так что, по словам Сигни, мы должны были дойти до ее родного острова Винедда за полторы седмицы. Спали мы в каюте, одной из немногих на борту, настолько крохотной, что она скорее напоминала кабинку: в ней помещалась только двухъярусная кровать, а для того, чтобы переодеться, приходилось применять подлинные чудеса пластики. Дойлу и вовсе пришлось отправиться в кубрик к матросам, впрочем, его это не смущало. Морская болезнь мучила его еще два дня, после чего он попривык и даже начал находить некоторое удовольствие в мирном качании палубы под ногами.

После попытки Нирта подразнить нас команда приняла меня, ну а Сигни и без того была одной из них. Нет, Нирт продолжал периодически поддевать меня — как я поняла, он был штатным шутником команды — однако шутки его стали беззлобными и он всегда с удовольствием выслушивал мои на них ответы. Впрочем, наши пикировки служили развлечением для всего экипажа, иногда они даже разделялись на две команды и подбадривали каждый своего фаворита.

Встреча Сигни с ее былым кавалером прошла неожиданно гладко. Собственно говоря, он вообще никак не дал понять, что когда-то испытывал к ней какие-либо чувства. На мой вопрос, не чувствует ли она обиды от такого поведения бывшего поклонника, подруга только заливисто рассмеялась и заявила, что ощущает лишь облегчение.

Уже на третий день плавания я ощутила жажду деятельности. Блаженное ничегонеделание — вещь хорошая, но в малых дозах! Тем более, что последние дни нашего пребывания в Торнаре я как раз пробездельничала. Как оказалось, у Сигни возникла та же проблема. Команде наша помощь не требовалась, так что мы то лазили по вантам, надолго застревая в «вороньем гнезде», то тренировались с мечами: все же сражение на качающейся палубе корабля имело свою специфику.

По вечерам свободные от вахты матросы нередко собирались на палубе, болтая о путешествиях, порой звучали и песни. А после того, как Сигни сказала, что у меня есть аритан и я хорошо играю, мы с ней стали непременным участником таких посиделок. Сначала я лишь подбирала музыку под слова их песен, а потом как-то раз спела им «За тех, кто в море», и с тех пор от меня требовали все новых песен.

Рассветы я почти всегда встречала на палубе. Увидев это зрелище первый раз, долго не могла прийти в себя от восхищения. В предрассветной тьме по глади моря, оправдывая его название, стелилась туманная дымка. Когда шар солнца начинал медленно подниматься над морем, дымка вспыхивала всеми цветами радуги, и казалось, что море и небо переливаются гранями огромного самоцвета. Необыкновенное, подлинно завораживающее зрелище, прекрасное настолько, что от него наворачивались слезы на глазах.

Как-то раз, когда я в очередной раз любовалась этим чудом природы, ко мне подошел Снорр. Как я уже знала, он был на корабле кем-то вроде боцмана, имел крепкие кулаки и луженую глотку, а уж его любимые соленые словечки вызывали восхищенное покачивание головой даже у бывалых моряков.

— Лин, доброе утро, любуешься? — обратился он ко мне.

— Да, я никогда не видела ничего прекраснее! — воскликнула я.

Снорр кивнул:

— Необыкновенное зрелище. Знаешь, девочка, я уже две дюжины лет хожу в море, но до сих пор восхищаюсь им.

Мы постояли некоторое время молча, затем Снорр развернулся, но я окликнула его, вспомнив, что давно хотела кое-что узнать:

— Снорр, можно я спрошу кое о чем? Ходят слухи, что на островах происходит что-то странное, не расскажешь, о чем речь?

— Что, уже даже сухопутники об этом знают? — он усмехнулся, — а наши-то даже и говорить об этом не хотят! Мол, все это глупости! Что ж, слушай!

Как оказалось, в море начали исчезать люди. На островах многие рыбачили, рыбацкие лодки обычно были небольшими, с одним парусом и командой пять-шесть человек. И вот такие лодки начали пропадать, причем в тихую и ясную погоду, пропадать бесследно: никто не нашел ни обломков, ни вещей, ни трупов. Случалось это в самых разных местах, так что понять, что происходит, не мог никто.

— Странная история, — покачала головой я.

— Еще бы не странная! — воскликнул Снорр, а потом, словно решившись на что-то, добавил, — а еще на Стаенде начали пропадать дети…

Я задумалась, вспоминая уроки страноведения. Острова Туманного моря представляли собой огромный архипелаг из дюжины больших островов и почти сотни мелких, многие из которых даже не имели названия. Винедд и Стаенд были одними из самых крупных, на каждом из них проживали десятки тысяч человек. Острова протянулись с запада на восток, и если Винедд был в центре архипелага, то Стаенд — самым западным, а значит…

— Стаенд же ближе всего к Туманным горам, так? — спросила я у Снорра.

— Верно, девочка. Странное и жуткое место эти горы, — его передернуло, — жаль, что нам придется мимо него проходить…

Снорр ушел, а я невидящим взглядом уставилась на волны. Туманные горы… Рассказы Раяна, история Шэра, странности в поведении Таэршатт, то, что происходит сейчас… Звенья одной цепи? Случайные совпадения? Я покачала головой, подумав, что вряд ли узнаю об этом в ближайшее время. Да и в любом случае это не мое дело, пусть в этом разбираются правители и полноценные маги, а я еду отдыхать!

Оставалось меньше двух дней пути, когда Сигни сказала нам за завтраком:

— Сегодня мы пройдем мимо Туманных гор, хотите посмотреть?

Дойл кивнул с энтузиазмом, я — нехотя. При одной мысли о Туманных горах во мне поднимался страх и отвращение, возможно потому, что я знала их историю. Впрочем, я не собиралась обращать на это внимание друзей

Корабль шел на всех парусах, ярко светило солнце, лучи, отражаясь от воды, дробились миллионами золотых искр. Удивительно мирная и светлая картина! Все произошло неожиданно: туман пал вокруг, точно одеяло, закрывая солнце, делая все серым и безжизненным. Стало зябко и неуютно, так что мы встали поближе друг к другу, словно пытаясь согреться теплом тел друзей.

— Что это? — голос Дойла звучал потрясенно.

Сигни вздохнула, показав вперед, где по правому борту туман клубился так, что казалось, будто это дыхание гиганта:

— Туманные горы.

— А почему мы идем мимо них? — с трудом сдерживая приступ паники, спросила я, — неужели нельзя обойти?

— Слишком дальний и кружный путь, — покачала головой она, — сейчас мы идем по проливу, который ведет к островам, это практически единственный путь от материка для кораблей с такой осадкой.

— Это как? Море огромное, неужели нельзя по-другому проплыть, — спросил Дойл и, увидев гримасу на лице Сигни, поправился, — ну ладно, пройти?

— Не знаю, само так получилось или это какая-то древняя магия, но вокруг островов везде подводные скалы. Рыбацкие лодки с небольшой осадкой проходят там без препятствий, а вот такое судно, как «Морская дева» непременно на мель сядет. Вот и приходится идти мимо этих клятых гор! Да ладно, это не надолго, на пару часов всего!

Через полчаса мы достигли самих гор. Мне хотелось спрятаться, забраться в каюту и накрыться одеялом с головой, вот только было понятно, что это не решит ничего. Так что я решила посмотреть в лицо своему страху. Накинув куртку — промозглая серость заставляла ежиться — я перешла на правый борт.

Жуткое зрелище! Покрытые клубящимся туманом горы без единого яркого пятна, волны, бьющиеся о скалы в бесплодных попытках подточить этих каменных монстров и образующие водовороты, завывания ветра где-то над головой… В моей душе росла горечь: ведь когда-то это было место света и радости, место, где радужные туманы восхищали своим сиянием путешественников. Впереди уже виднелся край тумана: легкий отсвет, словно один-единственный солнечный лучик пробился сквозь завесу темных туч, когда произошло это.

Боль!!! Адская, выворачивающая наизнанку: я плавилась в ней, чувствуя, как натягиваются сухожилия, трещат кости, рот раззявило в беззвучном крике. Казалось, неведомая сила тянет меня к горам, словно уговаривая: ну еще шажок, еще. В мозгу словно кто-то шептал омерзительным, полным безумного ликования голосом: иди к нам, ты одна из нас, познай радость убийства… И тут, перебивая все ощущения, огнем загорелось бедро, которого касались ножны с кинжалом. Я схватилась за рукоять, как утопающий за спасательный круг, почувствовав, как уходит из разума этот искушающий, зовущий, мерзкий шепот. Друзья теребили меня, что-то крича, но я не слышала: боль становилась все сильнее, пока милосердная темнота беспамятства наконец не приняла меня в свои объятия…

Пересохших губ коснулась прохладная влага, и я невольно глотнула, услышав рваный вздох-вскрик Сигни:

— Лин! Слава Богам, очнулась!

Я с трудом приоткрыла глаза: казалось, что какой-то злой шутник щедро сыпанул туда песка. Сквозь выступившие слезы увидела голубое небо с редкими облаками, освещаемыми солнечными лучами, из чего сделала логичный вывод: я лежу на палубе лицом вверх. Ощущения возвращались медленно, но боли больше не было, лишь резь в глазах да головная боль, что обручем сжимала виски. Через минуту я поняла, что моя голова лежит на коленях у Сигни, которая склонилась надо мной и положила мне на лоб смоченную прохладной водой тряпицу. Вглядываясь в меня, она с тревогой спросила:

— Лин, ты как?

— Не очень, но жить буду, — ответила я еле слышно, — поможешь мне встать?

— Я помогу, — вмешался Дойл, с тревогой глядя на меня, — но может, тебе лучше полежать?

— Нет, я лучше присяду куда-нибудь, помоги.

Дойл оглянулся, сгреб меня в охапку и пронес несколько шагов, усадил на стоявший на корме рундук и опустился на палубу рядом с ним. Сигни села близ меня, обняла и спросила:

— Лин, что с тобой случилось?

— Не знаю. Смотрела на горы и вдруг скрутила такая боль, что потеряла сознание. А как это выглядело со стороны?

— Жутко, — ответил Дойл, — ты вся побелела, словно мел, а затем тебя выгнуло, словно в припадке. И лицо — казалось, ты кричишь без слов.

— Не надо было тебе смотреть на горы, — покачала головой Сигни, — я дура, что предложила такое! Иногда тут здоровым мужикам плохо становилось, а ты, с твоей непонятной силой… Прости, подруга!

— Ничего страшного, — через силу улыбнулась я ей, — все, что не убивает, делает нас сильнее. Скажи, много народу видело то, что со мной происходило?

Она покачала головой:

— Никто, мы закрыли тебя собой. Да и не любят моряки на эти горы смотреть, у нас их считают проклятыми. Говорят, если слишком часто ходить этим путем и смотреть в сторону гор, можно рассудка лишиться.

— А мы уже далеко от них? — поинтересовалась я, подставив лицо солнцу.

— Да, уже скоро начнутся острова, еще пару часов, и будет виден Стаенд. Может, тебя в каюту отвести, полежишь?

Я помотала головой:

— Не стоит, мне уже значительно лучше.

В этот момент раздался корабельный колокол — сигнал к обеду. Дойл спросил:

— Ну что, обедать пойдем? — и выжидающе уставился на меня.

— Я — нет, а вы идите! Идите-идите, — ответила я на их протесты, — для меня сейчас самое лучшее вот так на солнышке посидеть. Можете принести мне кусок хлеба и отвара, все равно больше ничего съесть я сейчас не смогу.

Друзья ушли, то и дело оглядываясь на меня, а я задумалась. Что это было? Почему-то я не верила, что моя реакция на горы была связана с тем, что я сердце звезды. И боль… Когда-то я уже испытывала такую жуткую, всепоглощающую боль… А этот зов? И тут вдруг в мозгу словно что-то щелкнуло, я вспомнила…

Замок колдуна, безжизненное тело Рины и боль. Рассказ Раяна о проходах и понимание того, что моя душа попала сюда через такой проход. Схема проходов и догадка о том, что заклинание работает до сих пор. Мозаика сложилась, заставив меня застонать: заклинание опознало меня как одну из тех, кого оно вызвало в Аллирэн, и попыталось превратить в жаждущую крови и смерти тварь! Я считала, что уничтожение проходов не мое дело? О нет! Я встала, цепляясь за борт, и прошипела, глядя туда, где вдали клубился туман:

— Я сделаю все, чтобы уничтожить тебя, мерзость, что пятнает этот прекрасный мир! Я выучусь, стану магом и найду, как сделать это, даже если это будет стоить мне жизни! И тем, кто пытается возродить заклинание, лучше не стоять на моем пути!

Обессилено усевшись на рундук, я вспомнила еще кое-что. Достала из ножен кинжал и положила его на колени, вглядываясь в поверхность клинка и осторожно поглаживая его пальцами.

— Ты уже дважды спас мне жизнь и разум, — прошептала я, — в пещере и сейчас. Ты спас Кэла, толкнувшись мне в руку в Кранеле. Что или кто ты? Чья душа живет в тебе?

Показалось мне или прохладный металл потеплел под моими пальцами? Откуда чувство, как будто кто-то положил руку мне на плечо? Я покачала головой, поцеловала клинок, произнеся «спасибо» и вернула его в ножны.

Когда через четверть часа друзья вернулись с обеда, я уже вполне пришла в себя. Глубоко запрятав свои эмоции по поводу моей связи с горами и данной клятвы, я приветливо улыбнулась Дойлу, который торжественно вручил мне несколько сухарей и кружку отвара, заявив, что он сражался за добычу с целой стаей коршунов ради одной улыбки прекрасной дамы. В ответ я изобразила из себя героиню чувствительного романа, сделав вид, что собираюсь упасть в обморок и поблагодарив «великого воина» нежнейшим голоском. Моя выходка заставила облегченно рассмеяться их обоих, а Сигни обняла меня, прошептав, что очень рада моему возвращению к жизни.

Как подруга и обещала, через два часа мы достигли Стаенда. Думая о родине Сигни, я представляла себе каменные острова со скудной растительностью, в книгах же описания были из разряда «здесь водятся чудовища» на средневековых картах. Оказалось, я ошибалась: остров, мимо которого шла «Морская дева», больше всего напоминал картинки Ирландии. Пологие холмы покрывала сочная зелень, бродили по пастбищам овцы, невысокие каменные дома были увиты ползучими растениями. У берега стояло несколько кораблей, похожих на «Морскую деву», а в море было немало рыбачьих лодок. Матросы перебрасывались шуточками с рыбаками: судя по всему, экипаж «Морской девы» хорошо знали на Стаенде. Впрочем, мы по-прежнему шли под всеми парусами, так что скоро Стаенд остался за кормой. Приближалась цель нашего путешествия.

На следующее утро мы стояли у борта, наблюдая за восходом солнца и тем, как постепенно вырастал перед глазами Винедд. Родной остров Сигни был таким же зеленым, как и Стаенд, и в рассветных лучах напоминал изумруд. Остров был огромен: как сказала подруга, на нем жило около сотни тысяч человек. Южная сторона острова, к которой подходила «Морская дева», была пологой и с глубоко вдающимся в сушу заливом, где уже стояли на якоре несколько кораблей, северная же представляла собой неприступную скалу. Я глядела на пасторальную картину, что разворачивалась перед глазами, и надеялась, что все плохое, что могло случиться во время каникул, уже произошло…

Лин! — громкий голос Сигни разрезал тишину, в нем звучала тревога.

— Я здесь, — крикнула я, откладывая в сторону аритан и поднимаясь со скамейки. Странно, что могло случиться?

Прошло две седмицы после того, как «Морская дева» бросила якорь в гавани Винедда. Время летело незаметно, и уже через десять дней нам придется уезжать: из-за происшествия в Торнаре мы прибыли на Винедд лишь в середине липеня. Жаль, все же здесь было на удивление спокойно.

Спускаясь по сходням, я довольно сильно нервничала, все-таки на Винедде никогда не бывало полукровок. Все уверения Сигни в том, что ее родня будет мне рада, лишь заставляли меня переживать еще больше: мне казалось, что подруга пытается убедить в том саму себя. Впрочем, все опасения сняло как рукой, когда Тарма, тетушка Сигни, в ответ на представление ей меня лишь всплеснула руками:

— Ой, деточка, а худенькая-то да бледненькая какая! Ну ничего, погостишь у нас, поздоровеешь!

Тетушка Тарма… При одном воспоминании о ней на губах появлялась улыбка. Высокая статная женщина с льняной косой толщиной в руку, такими же голубыми, как у Сигни, глазами, с громким голосом и большой душой. Она отнеслась к нам как к родным, опекая, рассказывая разные истории и легенды, и угощая вкуснейшими кушаньями. Ее дом был самым настоящим центром городка: хозяйки прибегали за рецептом и поделиться сплетнями, мужчины захаживали к ее мужу Краду, что был старостой местной рыболовецкой артели. Трое их сыновей были уже взрослыми, старший работал плотником на местной верфи, а двое младших — рыбаками. Все трое с интересом разглядывали меня и забавно смущались, когда я замечала их внимание.

Сигни подошла ко мне, ее вид заставил меня удивленно поднять брови: подруга явно нервничала.

— Сигни, что случилось? — спросила я.

— Действительно, что ты такая расстроенная? — подошел к нам Дойл.

Та вздохнула:

— Лодка Дирка пропала. Мы с дядей Крадом собираемся идти на поиски, я хотела попрощаться.

Дирком звали младшего из сыновей Крада. Мы с Дойлом переглянулись, и он сказал:

— А почему попрощаться? Мы идем с вами, верно, Лин?

Я кивнула:

— Конечно. Может, мы и невеликие моряки, но кое-что все-таки умеем!

Сигни посмотрела на нас, покачав головой:

— Спасибо, но это вовсе не обязательно.

— Позволь это решать нам, хорошо? — настойчиво сказала я, — мы идем, и точка!

Сигни посмотрела на нас, и кивнула:

— Хорошо. Тогда собирайтесь, через полчаса мы выходим из дома. Пойду скажу дяде, чтобы не искал экипаж. Если честно, никто не рвется на поиски, — она вздохнула, — так что пойдем мы трое, дядя и Бран.

Браном звали среднего брата, тоже рыбака. Дойл удивился:

— А почему никто не хочет его искать? Вроде Дирка все любят, да и не один он там был!

Сигни вздохнула:

— Потому что уже несколько раз так пропадали лодки, и ни разу никого не нашли, а один раз исчезла и та лодка, что вышла на поиски. Люди напуганы, Дойл, и я их не виню. И если теперь, когда все знаете, вы откажетесь…

— Я-нет! — резко ответила я, — куда ты, туда и я!

— Согласен! — подхватил Дойл.

— В общем, один за всех и все за одного! — резюмировала я, — идем!

— Хороший пароль для боевой звезды, — хмыкнул Дойл, следуя за нами.

Мы зашли в дом, я вошла в нашу комнату и остановилась в раздумьях. Брать ли мне все оружие? Почему-то я была твердо уверена, что меч мне не пригодится, а вот метательные ножи и кинжал… Странно, откуда это чувство? Хотя… Я вспомнила слова Гаррода, его совет следовать своей интуиции и решительно отстегнула от пояса ножны с мечом. Уже собираясь выходить, почувствовала, что чего-то не хватает. Да что со мной такое? Оглядела комнату, вроде все взяла, так почему меня прямо тянет назад? Закрыла глаза, постаравшись отрешиться от всего, сделала несколько шагов вперед и протянула руку, что-то нащупав. Открыв глаза, с удивлением увидела в своей руке тот самый амулет, что прислал мне Тирриан. Ой-ой, что-то мне все это очень сильно не нравится… Надев амулет на шею, спрятала его под одеждой и заспешила на выход.

У дверей во двор нас уже ждали Крад и Бран. Тетушка Тарма, бледная от волнения, обняла каждого из нас, срывающимся голосом бормоча слова благодарности и обещая молить за нас Богов. Переглянувшись, мы зашагали к морю.

Пока шли, я попросила Крада рассказать все, что ему известно. Как оказалось, лодка Дирка вышла вчера спозаранку в сторону Драконьих камней — так назывались скалы на западе, действительно формой напоминавшие летящего дракона. В том месте ловилась хайлика — некрупная, но удивительно вкусная рыба, в копченом виде это было просто божественное лакомство. Море было спокойным, путь — изученным, так что их исчезновение было совершенно непонятным. Помявшись, я задала вопрос:

— Крад, скажи… А у вас на островах вообще магов нет?

— Нет, а что? — удивленно спросил он.

— Да так, уж больно похоже на то, что эти исчезновения имеют магическую природу… Вам бы мага, проверить…

— А вы не можете? — с надеждой спросил Бран.

Я покачала головой:

— Мы только первый курс закончили, нам такое пока не под силу.

На берегу у лодки Крада толпились люди, подойдя, мы увидели жен и детей тех, кто пропал вместе с Дирком. Мужчины, что занимались своими лодками неподалеку, прятали глаза под их гневными взглядами. Неудивительно, ведь никто из них не захотел искать пропавших. Наше появление было встречено облегченными вздохами и добрыми напутствиями.

Вскоре лодка уже скользила по глади волн, направляясь в сторону Драконьих камней. Мы помогли поставить парус — научились этому, несколько раз выходя в море с Крадом — и уселись на банке. До Драконьих камней было ходу три часа, так что я спросила у Крада — за рулем был Бран — что он знает о пропажах детей на островах и только ли Стаенд это затронуло.

Тот резко помрачнел и спросил у меня, откуда я это знаю, так что пришлось сослаться на Снорра. Вздохнув, Крад сказал, что пропало пятеро детей по разным островам. Все примерно одного возраста — двенадцать-тринадцать лет, в остальном же ничего общего: трое мальчиков и две девочки, один сирота и четверо детей с обоими родителями, двое из бедных семей и трое из богатых… Никаких следов похитителей не осталось, так что не было догадок ни о том, кто это сделал, ни о том, зачем это было сделано. Я задумалась, возраст пропавших детей что-то будоражил в моей памяти, но что? Так и не вспомнив, решила подумать об этом позже.

Вскоре мы достигли Драконьих камней. Чем ближе лодка подходила к ним, тем мрачнее выглядел Крад: не было ни единого следа, подтверждающего то, что лодка Дирка вообще была тут. Ни одной щепки! Но ведь не может же бесследно пропасть десятиметровая лодка с пятью людьми на борту!

Позже я пыталась восстановить в памяти события и понять, было ли что-то необычное в этом месте, но безуспешно. Все случилось слишком быстро: вдруг резко похолодало, затем странное ощущение встающих дыбом волосков на коже, мигнуло — и корабль швырнуло на скалы совсем в другом месте. Треск обшивки, удар — и лодка разламывается пополам, а мы погружаемся в бурлящую ледяную воду.

Дыхание перехватило, бешено забилось сердце. Я словно наяву услышала голос Кэла во время урока на берегу реки «контролируй дыхание, Лин». Несколько вдохов — и спазм прекратился, сердце застучало ровнее. Оглянулась и крикнула:

— Контроль дыхания!

Сигни и Дойл, до этого пытавшиеся прийти в себя, одновременно прикрыли глаза и задышали по правилам, затем приблизились ко мне. Крад и Бран держались с трудом, но все же держались, Крад махнул рукой:

— Берег там!

Мы переглянулись, но ничего не сказали, следуя за ним. Берег был близко, однако несколько минут, что потребовались нам для того, чтобы его достигнуть, показались вечностью. Наконец, дрожа всем телом и кашляя, мы выползли на каменистый берег.

— Как только вернусь в Академию, поклонюсь в ноги мастеру Дарену, — стуча зубами, произнес Дойл, — если бы не его идея с купанием в той речке, я бы точно сдох тут.

— Сейчас бы тех магов сюда, — хлюпнула носом Сигни, — и вообще, где это мы? И как мы сюда попали?

Мы принялись оглядываться. Берег, на который мы выбрались, представлял собой узкую полоску гальки среди высоких скал, воды ледяного моря с ревом разбивались об их неприступную стену. Пляж, назовем его так, был усыпан разнокалиберными деревянными обломками. Вот куда исчезали лодки с островов! Поднявшись, я посмотрела в сторону берега: на расстоянии примерно сотни метров от кромки прибоя начинался скальный массив. Куда же исчезли люди? И… Было ли то, что произошло, природным явлением? Что-то я в этом сильно сомневаюсь…

Порыв ветра пронзил меня словно ледяной стрелой. Так, нам срочно нужно согреться, иначе все дальнейшие теоретические вопросы не будут иметь для нас никакого значения.

— У кого-нибудь есть хоть что-то, при помощи чего можно разжечь костер? — закашлявшись, спросила я.

Все покачали головой, Крад залез в карман, достал оттуда небольшой сверток из промасленной кожи, развернул, продемонстрировав совершенно мокрое огниво, и вздохнул:

— От купания в море ничто не спасает.

— Эх, как бы нам сейчас магия Огня пригодилась! — хлюпнув носом, произнес Дойл.

Его замечание заставило меня резко развернуться и вглядеться в Сигни. После происшествия в пещере я начала видеть ее магию, пусть и не всегда: для этого приходилось напрячься. И сейчас я видела, что Огонь теплится в ней, пусть едва заметный, но…

— Сигни, а ты точно свой Огонь не чувствуешь?

Подруга помотала головой, заставив меня помрачнеть: я хорошо помнила слова магистра Гаррода об опасности использования магии лучей. Видно, она догадалась о моих мыслях, потому что нахмурилась:

— Лин, ты с ума сошла? Тебе ж нельзя!

— А у нас есть выход? — стуча зубами, спросила я. — Я холод ненавижу и долго не выдержу… Еще бы найти что поджечь…

Сигни повернулась к мужчинам:

— Надо собрать топливо для костра. И хорошо бы найти что-то легко воспламеняющееся!

Переглянувшись, все принялись выполнять сказанное. Через десять минут в отдалении от моря была собрана немаленькая кучка обломков, а Крад протянул мне что-то, по виду напоминавшее сухой мох:

— Вот, прибой далеко вынес, так что как следует просохли. Это водоросли такие, они горят хорошо. Только что толку, если огня все равно нет?

— Я хочу кое-что попробовать, — произнесла уже совершенно онемевшими губами, — Сигни, иди сюда, сядь рядом.

Она так и сделала, а я взяла ее за руку.

— Сигни, сейчас представь, что ты на уроке по развитию дара, хорошо? Думай о своем Огне, представляй его, как он бушует в тебе, как течет сквозь твои пальцы!

Она кивнула и прикрыла глаза. Некоторое время ничего не происходило, а потом Огонь начал расти, разгораться, и в какой-то момент я ощутила, как его тонкая струйка словно скользнула в меня. Я вытянула свободную руку, и водоросли вспыхнули.

Все тут же засуетились, разжигая костер, а я привалилась спиной к скале: мы находились в чем-то вроде кармана в скальном массиве, здесь хотя бы не было ветра. Через пару минут большой костер пылал, согревая своим жаром наши замерзшие члены. Крад посмотрел на нас и скомандовал:

— Так, все раздеваемся и разуваемся! Надо просушить одежду, а так мы будем это долго делать!

Сигни смутилась, а я кивнула и принялась раздеваться. Вздохнув, она последовала моему примеру, и вскоре наша группа представляла собой весьма забавное зрелище: мужчины в одних коротких подштанниках, мы с Сигни в панталончиках и повязках, скрывающих и поддерживающих грудь. Бран старательно отводил от нас взгляд, похоже, у него покраснели даже уши: начало смеркаться, так что рассмотреть было нелегко.

Крад взял длинную палку, поджег ее и принялся старательно водить получившимся факелом по огромной гранитной наклонной плите, через пару минут передал факел сыну и опустился на колени, вырыв в гальке у подножия плиты яму. Накидав туда деревяшек, он поджег их, еще пару раз прогрел огнем стену и удовлетворенно кивнул, сказав:

— Раскладывайте сюда свою одежду.

Дойл велел мне и Сигни сидеть и греться, заявив, что уж с этим делом он и сам справится. Я только кивнула в ответ: накатила слабость и безразличие. Вскоре мужчины вернулись к костру, усевшись плотной кучкой. Я бросила взгляд в сторону «сушки»: от одежды валил пар, видимо, нам все-таки удастся ее просушить. Хорошо еще, что у нас не было ничего долго сохнущего: одеты мы все были одинаково, в полотняные рубахи и штаны. С обувью будет похуже, но что делать?

Минут через десять все отогрелись достаточно для того, чтобы начать разговор. Начал его Дойл:

— И все-таки, что это было? И где мы?

— Что это было — не знаю, а вот где мы… — медленно, словно взвешивая каждое слово, проговорил Крад, — похоже, это Даэрский полуостров.

Мы дружно охнули. Даэрский полуостров представлял собой скальный язык, вытянутый далеко в море, находился он на севере материка. От островов его отделяли две седмицы пути на корабле типа «Морской девы». Впрочем, ни один корабль не стремился к этим берегам: полуостров был бесплоден и пустынен, и никто не претендовал на его земли. Узкий перешеек соединял полуостров с материком, и он же являлся продолжением границы между землями двух враждебных друг другу драконьих кланов: Таэршатт на западе и Шарэррах на востоке.

— Похоже на то, что с лодкой Дирка произошло то же самое, что и с нами, тогда где экипаж? — спросил Дойл.

Все переглянулись и дружно пожали плечами, а Бран спросил:

— Слушайте, вот вы на магов учитесь… А вы что-нибудь слышали про такое? — он неопределенно помахал рукой в воздухе.

Мы с Сигни помотали головами, а Дойл вдруг задумался, помолчал и заговорил, словно вспоминая:

— Что-то такое слышал. Вроде как есть в глухих лесах места, где бесследно исчезали люди, а бывало и так, что появлялись они совсем в другом месте…

Как интересно! Природные порталы? Хотя если природные — как их можно было настроить на ловлю моряков? Или у них каким-то образом перемещается точка входа, а выход всегда здесь — последнее предположение подтверждалось огромным количеством обломков.

— Крад, — спросила я, — а в Туманном море такие места есть?

Он почесал затылок, затем кивнул:

— Легенды ходят, что такое место в старину было у Фаренских скал, но точно я не знаю. Моряки этого места уже тысячу лет избегают.

Видимо, я была права, и природные порталы действительно существовали. Или они были не природные, а созданные еще во времена Шэра? Тогда что произошло, что заставило их перемещаться? Хотя, зло усмехнулась я про себя, это ясно: что-то происходит в Туманных горах, и это что-то вполне могло исказить сложившуюся картину мира…

— Отец, что делать будем? — Бран растерянно смотрел на Крада, — искать Дирка? Ой… Мама же решит, что мы тоже пропали!

Крад вздохнул:

— Сейчас мы никого не найдем, впотьмах-то. Да и когда топливо искали, посмотрел я: там, — кивок в сторону от моря, — глухая скала, через нее и при свете дня перебраться сложновато будет! Да только больше деваться нашим было некуда, так что завтра попробуем туда двинуться. Зато и бояться некого, никто не нападет… Так, одежки вроде высохли, так что давайте-ка одеваться да ложиться спать, утро вечера мудренее!

Через полчаса мои спутники дружно сопели, меня же сон не брал. Что поделаешь, ну не привыкла я спать на холодных камнях под открытым небом! Подсела ближе к костру и протянула руки к огню. Странно, сегодня я воспользовались магией Сигни и не ощутила никакой слабости… Интересно, это потому, что Огонь был слабым? Или из-за того, что я не была такой измученной, как в той пещере? Как же плохо не располагать необходимыми знаниями!

Волны моря с ровным и грозным гулом накатывались на берег. Надеюсь, Дирк и его команда живы, и мы найдем их… Но даже если так — как нам вернуться? Если только обратиться к Шарэррах, но захотят ли они помочь? Мысли роились в голове, не давая покоя, но я понимала, что должна хотя бы попытаться поспать. Вздохнула, свернулась клубочком у костра и закрыла глаза.

Пробуждение было резким и неожиданным: я услышала свист и, мгновенно очнувшись, откатилась в сторону от воткнувшегося в землю рядом с моей ногой болта. Инстинктивно сжалась, спрятавшись за камнем, и подняла глаза. Вокруг нас стоял десяток воинов: все вооружены мечами, у троих арбалеты, недвусмысленно нацеленные на четверых моих спутников. Странно, но меня, похоже, никто не замечал! Один из воинов, видимо старший, вышел вперед и заинтересованно осмотрел пленников. Высокий, широкоплечий блондин с почти белыми волосами и ледяными голубыми глазами, он усмехнулся и произнес:

— Славная нам нынче добыча попалась!

Я резко втянула воздух. Его зрачки на секунду вытянулись вертикально. Проклятье, значит все-таки Таэршатт!

— Ты кто такой? — не выдержала Сигни.

Блондин шагнул к ней одним плавным движением, замахнулся — и вдруг опустил руку, а на лице показалась холодная усмешка. Он прищелкнул языком:

— Ну надо же! Девица с магическими способностями! Действительно, славная добыча!

Он оглядел остальных, как-то по особому прищурив глаза, и шагнул к Дойлу:

— И у тебя способности есть… Вы кто такие?

— Мы студенты Академии Тар-Каэра, и мы требуем… — начал Дойл, но его слова прервал удар кулаком по почкам.

— Требуешь? Ты? — голос дракона срывался на шипение, — ты, жалкий червяк… Браслеты!

Один из воинов шагнул, протянув ему браслеты из какого-то серого тусклого металла. Одну пару тот замкнул на руках Сигни, вторую надел на Дойла. Попытка сопротивления была тут же пресечена направленным в их сторону арбалетом.

— Берите их и идем! — властно скомандовал старший, развернулся спиной к морю и зашагал в сторону скал. Воины последовали за ним, гоня перед собой пленников, точно скот. Я же мешком осела на землю, пытаясь понять: что происходит? И почему они меня не заметили? Впрочем, на последний вопрос я тут же получила ответ: неловко повернулась, цепочка с подаренным Тиррианом амулетом выскользнула из-под ткани и я увидела, что янтарь в центре горит ровным желтым светом. Накрыла камень ладонью, и свечение исчезло. Похоже, я каким-то образом случайно запустила амулет. Впрочем, случайность это или очередная шутка Богов — неважно, главное, я жива и на свободе, остается только решить, как мне освободить друзей…

Прячась за камнями, я следовала за отрядом на некотором отдалении: памятуя о коротком сроке работы амулета, я решила использовать его только в крайнем случае. Через несколько минут они достигли скалы, о которой говорил Крад — она запирала выход с берега. Да-да, именно запирала: перед ними была, казалось, абсолютно глухая стена! Однако старшего это не смутило: он протянул руку, до чего-то дотронулся, и в каменной толще открылся проход. Шагнул вперед, за ним двинулись пленники, которых воины отряда «подбадривали» уколами мечей. Нажав камень на амулете, я скользнула за ними, успев в самый последний момент: каменная плита, имитирующая поверхность скалы, закрылась прямо за моей спиной…

Загорелся тусклый огонек. Отряд шел по тесному туннелю, я следовала за ним, отсчитывая мгновения. С каждой секундой душу все более охватывало отчаяние: что я могу? Одна, без магии, из оружия — только кинжал да ножи? Куда уж мне тягаться с драконами! Даже если этот десяток не имеет ипостаси, все равно мне вряд ли удастся справиться даже с несколькими из них… Впрочем, командир-то точно может оборачиваться, только у двуипостасных зрачки могут становиться змеиными…

Прошло чуть больше трех минут, когда отряд наконец остановился. Идущий впереди командир что-то нажал, и очередная каменная плита сдвинулась, открывая выход. Я проскользнула следом за последним из воинов, практически наступая ему на пятки, и оглянулась. Ага, подходит! Шагнула в сторону, спряталась за каменной осыпью и отключила амулет. Осторожно подняла голову, пытаясь понять одно: во что же мы влипли?

Да уж, а вляпались-то мы по полной! Безжизненная серая долина, окруженная высокими пиками гор, таких же серо-коричневых, без единой травинки на склонах. Горные пики венчали снежные шапки, а с одной из скал срывался в пропасть грохочущий водопад. Сама долина представляла собой неправильный круг метров семисот в диаметре. Недалеко от водопада стоял сложенный из гранита дом, скорее походивший на крепость, а метрах в трехстах от него виднелось строение, больше всего напоминавшее барак: длинное, безобразно-унылое каменное здание.

Похоже, здесь что-то добывали: в одной из скал был продолблен проход, из которого периодически выходили люди, таща какие-то камни в плетеных корзинах. Выглядели они по-разному: кто-то изможденный, в оборванной одежде и босиком, кто-то по виду вполне нормальный, да и одежда не такая потрепанная. Груз из корзин они вываливали в огромные плетеные короба, после чего подходили к деревянному желобу, в который отводилась вода из водопада, и жадно пили. Один из них, молодой парень в справной, но припорошенной пылью одежде умылся и поднял голову, с тоской посмотрев на горы. Я ахнула — это был Дирк!

Повернула голову, рассматривая происходящее в долине. Отряд разделился: Крада и Брана повели в бараки, а вот Сигни и Дойла — в крепость. Боги, зачем им маги, тем более необученные? Что вообще здесь происходит? Зачем для добычи какой-то руды воровать людей, причем так, чтобы не возникло подозрений и никто не узнал, куда они исчезают? Почему просто не нанять людей или тех же гномов? Да в конце концов, почему бы не добывать ее самим?

На последнем вопросе в мозгу как будто что-то щелкнуло. Не может быть! Но если… Тогда это все объясняет! Прячась за грудами пустой породы, я подползла поближе к шахте. На небольшом расстоянии от нее активировала амулет: камень светился едва-едва, и чем ближе я была к шахте, тем больше он мерк, пока не погас совсем. Горько усмехнувшись, я вернулась на свой наблюдательный пункт. Да, теперь мне все стало ясно!

Тенарит. Металл, блокирующий магию, именно из него были сделаны браслеты, что нацепили на Сигни и Дойла, и как только я не узнала их сразу! Ведь именно эти серые тусклые полоски металла были на Амарии в ночь памятного разбирательства в Академии! Не знаю, правда ли это, но в одной из прочитанных мной в Академии книг была теория о том, что «правильно» сделанные браслеты способны сдержать даже оборот дракона! Снять самому их было невозможно: это мог сделать только маг, превышающий по силе надевшего браслеты, либо он сам.

Теперь меня не удивляло, что драконы держались подальше от рудника. При выплавке и изготовлении браслетов тенарит обрабатывали таким образом, что вся его энергия направлялась лишь на того, кто носил их. В природном же виде он блокировал магию, именно поэтому оказаться в тенаритовых шахтах было самым страшным кошмаром магов. На магические расы — драконов и эльфов — тенарит в его естественном виде действовал еще хуже. В окружении больших масс этого металла они дополнительно испытывали весьма неприятные симптомы: галлюцинации, слабость, тошнота, кровотечение из носа и иногда из ушей, а при долгом нахождении в тенаритовых шахтах кожа могла пойти язвами. Помнится, прочитав об этих симптомах в первый раз, я подумала, что они весьма схожи с симптомами лучевой болезни…

В связи с опасностью тенарита были приняты весьма строгие законы по его разработке: так, обнаружившие шахту обязаны были сообщить об этом правительствам всех подписавших соглашение стран и ректорам Магических Академий. Добыча велась только на одной шахте, под строгим контролем: не так уж часто маги преступали закон, чтобы иметь значительную потребность в этом металле. А новые шахты… Некоторые из них сравнивали с землей, засыпая камнями и затем с помощью магии сплавляя их в единую массу. Получается, Таэршатт вели здесь добычу в нарушение всех законов, узнай кто об этом — у них бы были большие неприятности! Вряд ли даже Шатэрран поддержали бы их в этом случае!

И что мне делать? Прячась, я успела посчитать драконов-охранников — не меньше двух десятков! Даже без ипостаси это мощная сила, хотя на это надеяться было глупо: вряд ли Каэхнор брал в воины бескрылых. Интересно, а сколько здесь пленников? Ответ на свой вопрос я получила очень скоро: раздался звук гонга, и из шахты начали выходить люди, направляясь в сторону барака. Похоже, гонг был сигналом к обеду.

Завершив подсчеты, я покачала головой. Почти восемь десятков! Мало-помалу в душе поднималась паника. Что может сделать одна остроухая девчонка против двадцати отлично вооруженных, тренированных воинов, которые вдобавок все до единого владеют Огнем? Не верю, что соотечественники Сигни — гордые и сильные люди — не пытались бунтовать, и если сейчас они смиренно выполняют приказы охраны… Боюсь, не все из тех, кто попали сюда, остались в живых… А значит, даже если бы я возомнила себя Жанной д’Арк и попыталась поднять пленников на восстание, то либо меня выдали бы охране, либо было бы множество жертв…

Попытаться вызволить Сигни и Дойла и уйти только с ними? Вряд ли мне это удастся, не говоря уже о том, что это попахивало подлостью. Да и разве Сигни согласится сбежать, не попытавшись спасти дядю и кузенов? Нет, моя подруга не из таких! Да и куда идти? Кругом горы, у нас нет оружия, еды, и неизвестно, где мы можем найти помощь!

Лежа на земле за камнями, я глотала слезы, с трудом сдерживаясь, чтобы не завыть в голос. Никогда в этом мире я не чувствовала себя такой беспомощной! Словно стоишь у гроба близкого человека с абсолютно пустой головой и понимаешь: это все… Мы все умрем здесь, и наши друзья даже не узнают о нас! Я зажмурила глаза, но все равно перед ними стояла картинка: Кэл, смотрящий на меня в момент нашего прощания… Мне было больно, так больно, что казалось, будто сердце разобьется на кусочки… Пытаясь заменить душевную боль физической, я ударила кулаком по камню. Боль отрезвила, словно пощечина: что я творю? Я жалею себя вместо того, чтобы действовать! Что сказали бы мои друзья, моя звезда, увидев меня такой: жалкой, беспомощной, сдавшейся? Ну уж нет, пусть я сдохну, пытаясь выбраться отсюда и привести помощь, но я хотя бы попытаюсь!

Я последний раз хлюпнула носом и утерла слезы. Думай, Лин! Ведь именно этому тебя учили столько лет, именно этим ты и занималась в прошлой жизни! Я отрешилась от эмоций и начала просчитывать варианты. По всему выходило, что шанс на успех — пусть неверный, гадательный — имел лишь один: выбраться отсюда и найти союзников, привести помощь. Кого? Ну, тут гадать долго не надо: Шарэррах и без того враги Таэршатт, а если я еще и сообщу про тенарит… Вряд ли они захотят оставлять такую бомбу у себя под боком, тем более, что совершенно очевидно, кто станет первой жертвой голубых драконов. В самом крайнем случае я могу потребовать встречи с Эрвейном и открыться ему!

Выбираться придется одной. Как ни больно и горько это осознавать, другого выхода не было. Да, возможно, я могла бы прокрасться в крепость и освободить Сигни и Дойла, но… А дальше что? Сейчас обо мне никто не знает, меня никто не ищет, если же я освобожу друзей… Ну, тогда я буду как кошка, к хвосту которой дворовые мальчишки привязали жестяные банки: шуму столько, что и покойника разбудит! А уж найти беглецов драконам не составит никакого труда!

Остается только один вопрос: как мне это сделать? И прежде всего мне нужно определиться с направлением. Да, определить сторону света я могла и по солнцу, но что мне это даст? А если так? Я закрыла глаза и попыталась вспомнить все до мельчайшей детали…

— Магистр Дана, — мягкий голос Кэла, — я читал про так называемое «чувство цели». В разных книгах авторы спорят о том, могут ли не обладающие магией развить в себе его, а каково ваше мнение по этому вопросу? И как овладеть таким полезным качеством?

— Милый мальчик, сразу видно, что вы воин, — улыбнулась магистр, — да, я полагаю, что им могут овладеть и не маги! И чувство цели необычайно полезно, только надо твердо знать, в чем именно твоя цель!

— Как это? — спросил кто-то с задних рядов.

— Все очень просто, деточки. Маленький примерчик: допустим, молодой человек хочет сделать девушке предложение, и для этого он собирается купить кольцо, цветы и конфеты. Так вот, чувство цели приведет его напрямую к девушке, ведь именно она была целью, все остальное — только способ. А теперь, если хотите, я могу показать вам способ тренировки, есть желающие?

Желающих набралось всего с десяток, поэтому магистр предложила нам позаниматься дополнительно. Результатом почти месячных стараний стало то, что мы с грехом пополам начали чувствовать, в каком направлении находится искомое, причем особо остро это чувство почему-то проявилось у тех, в ком текла эльфийская кровь. Тогда магистр сказала еще, что чем важнее цель, чем больше ты стремишься найти ее, тем выше вероятность выбора правильного пути. И еще — для правильного поиска ты должен быть в одиночестве.

Значит, цель — найти Шарэррах? Нет, все-таки цель — найти и привести помощь! Кинула последний взгляд на долину, прошептав «держитесь, друзья», и отползла подальше, спрятавшись в небольшой расщелине меж скал. Здесь увидеть меня можно было, только споткнувшись о мое бренное тело: над расщелиной нависала скала, так что даже летящий дракон ничего не смог бы заметить. Села в позу лотоса и начала погружаться в себя.

Чувства отключались постепенно: перестали чувствоваться запахи, выключилось осязание — исчезла боль от впивающихся всюду камней и ветер, звуки стихли, будто отрезанные ножом, и наконец на глаза пала серая пелена. Я словно парила в безвременьи: единственной мыслью, единственным желанием стало найти цель.

Пришедший отклик заставил меня резко прийти в себя. Казалось, в мозгу возникла огненная стрела, со всей ясностью указывающая направление. Чувство было настолько ясным, что казалось болезненным: лишь повернувшись в ту сторону, куда указывало чутье, я смогла нормально вздохнуть.

Посмотрела и горько усмехнулась: ты хотела найти путь? Нашла, и что дальше? Передо мной возвышалась высокая гора, ее склон хоть и не был неприступным, однако пологим назвать его мог бы разве что профессиональный альпинист. Одно хорошо: склон располагался в складках скал таким образом, что увидеть ползущую по нему фигуру из долины было невозможно, довольно длинный выступ загораживал его от любопытных глаз, попутно хоть немного защищая от ветра. Вглядевшись, я заметила кое-что любопытное: похоже, это был перевал. Да, до него тоже надо было добраться, но он находился значительно ниже вершины! Что ж, мой путь был определен.

Закат застал меня в узкой расщелине на полпути к перевалу. Да уж, видели бы меня сейчас мои друзья! Хотя нет, они-то видели меня после боевки, а вот видел бы меня Тирриан! Обломанные ногти, все тело в синяках, ссадины на руках и ногах — просто красавица! Мышцы болели от усталости, хотелось есть, благо, хоть напиться удалось из струящегося по камням ручейка. Скорчившись в три погибели, легла и занялась дыхательными упражнениями, пытаясь хоть чуть-чуть согреться, и не заметила, как провалилась в сон.

С рассветом я продолжила свое путешествие, меня гнали злость и страх: злость на Таэршатт, возомнивших себя богами, страх не дойти, не помочь друзьям. Страх становился сильнее, с каждой пройденной мною сотней метров я все больше теряла силы. Без снаряжения, без нормального отдыха, голодная, замерзшая — несмотря на лето, здесь было совсем не жарко — далеко ли я смогу дойти? Или уже через пару часов руки попросту разожмутся и на этом моя история закончится? Я гнала от себя упаднические мысли, но они возвращались снова и снова.

К полудню я перешла (точнее говоря, переползла) перевал и смогла наконец оглядеться. С этой стороны склон был куда круче, а спускаться и без того было страшно… У подножия горы начиналась холмистая местность, а еще дальше блестело под лучами солнца озеро и виднелась узкая полоска зелени. Далеко… Впрочем, пока я не спущусь, о дальнейшей дороге думать нет смысла. Надеюсь, я найду какую-нибудь щель, чтобы переждать в ней ночь… Бросив последний взгляд вниз, взмолилась Богам, горячо и искренне: «Прошу вас, помогите мне!»

Спуск действительно оказался куда сложнее подъема, если там я практически не использовала ножи как клинья, то здесь это приходилось делать постоянно. Я ползла по склону уже часа три, и до сих пор не нашлось ни одного места, где можно было бы хоть чуть-чуть отдохнуть. Пот заливал глаза, руки начали дрожать, а голова — кружиться. Казалось, весь мир сузился до простейших действий: извернуться, загнать нож в щель между камнями, перенести вес, нащупать ногами очередной выступ… Три ножа уже остались торчать в камне, надолго ли хватит оставшихся? При очередном движении перед глазами все поплыло, послышалось какие-то хлопки, и рука не удержалась на рукояти. Казалось, время растянулось, словно в замедленной съемке: рука соскальзывает, я пытаюсь снова ухватиться хоть за что-нибудь, теряю опору под ногами и… падаю, падаю в пропасть. Время обретает свой обычный ход, я понимаю, что это конец, закрываю глаза в детской безумной надежде: если ты не видишь плохого, оно не может с тобой случиться… И жду: удара, боли, забвения… И тут чувствую, как что-то перехватывает мое тело, рывок вверх, хлопки… Открыла глаза, увидела сомкнутые вокруг моего тела драконьи когти, угольно-черную чешую и потеряла сознание….

Сначала раздался невнятный гул, потом звуки начали дробиться. Вскоре я, напрягая слух, смогла различать отдельные слова, однако смысл фраз был непонятен. Наконец через какое-то время слова сложились в понятные фразы, однако голоса звучали так, словно то порождали многократное эхо, то вдруг замедлялись и становились странными, как звук на пущенной с замедленной скоростью магнитофонной пленке. «Наверное, это мое сознание шутит со мной такие шутки. Странно, где я и что произошло?» — лениво подумала я и тут же чуть не задохнулась от воспоминаний. Сил не было не то что пошевелиться — даже открыть глаза, поэтому я насторожила уши. Пусть голоса и странно звучат, я могу что-то понять из их слов!

— Что ты делал на границе, практически на территории Таэршатт? А если бы тебя застали там? — похоже, говоривший был недоволен, я понимала это даже несмотря на свое искаженное восприятие. — Какого, — он явно проглотил бранное слово, — тебя туда понесло?!

— Я виноват, командир, — второй явно оправдывался, — но меня потянуло туда так, что казалось, будто моими крыльями управлял кто-то другой! Никогда ничего подобного не чувствовал!

— И что произошло?

— Подлетел, увидел ее, ползущую по скале, а потом… Она вдруг поскользнулась и начала падать, ну не мог же я дать ей разбиться!

— Нет, конечно, — командир вздохнул, — ладно, Ларкар, надо привести в чувство твою добычу.

С каждой минутой я слышала их разговор все лучше. Шаги, кто-то прикасается к моей щеке:

— Совсем молоденькая, да еще и полуэльфийка, — голос командира, и почему мне слышатся в нем знакомые нотки, — интересно, что она делала в этих проклятых горах? Дай-ка воды!

Только услышав про воду, я поняла, что отчаянно хочу пить. А еще я с каждой секундой все лучше чувствовала свое тело: ноющие мышцы, синяки, ссадины… Попыталась открыть глаза, но ничего не увидела: свет ударил по ним так, что слезы хлынули потоком. Чьи-то сильные руки приподняли меня и казавшийся все более знакомым голос произнес, поднося кружку:

— Пей!

Вода была холодной и восхитительно вкусной, а может, мне только так казалось? Глаза постепенно привыкали к свету, и я осторожно приоткрыла опухшие веки, впрочем, пока все равно различала лишь смутные силуэты. Державший меня помог мне сесть, что-то подсунув под спину, отпустил и спросил:

— Ты меня слышишь? Понимаешь?

— Да, — прохрипела я и закашлялась, затем подняла на него глаза и попыталась сфокусировать зрение. Светлое пятно постепенно становилось все менее мутным, и наконец я смогла увидеть того, кого второй назвал командиром. Неудивительно, что его голос показался мне знакомым! Передо мной был красивый мужчина с серебристыми волосами, его серые глаза глядели на меня с недоверчивым интересом. Да, Эрвейн, а ты ничуть не изменился за те два с лишним года, что мы не виделись…

— Так кто ты такая? — голос Эрвейна прозвучал чуть жестче.

— Студентка. Академия Тар-Каэра, — чересчур лаконично, но мне по-прежнему было больно говорить, горло саднило.

Эрвейн переглянулся с подошедшим поближе молодым мужчиной, что заинтересованно смотрел на меня.

— Хм, Магическая Академия? — он смотрел на меня оценивающе. — Ларкар, позови-ка нашего гостя! Не думаю, что в Академии много полуэльфиек, так что он должен ее узнать!

— Да, командир! — Ларкар приложил кулак к сердцу — традиционный способ отдания чести у драконов — и быстро вышел. Эрвейн подтянул стул, уселся и стал пристально рассматривать меня. Да уж, зрелище наверняка малоэстетичное!

Послышались шаги, и в комнату, сопровождаемый Ларкаром, вошел тот, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Его глаза расширились, а голос вдруг сорвался:

— Лин?!

— Раян! — выдохнула я со слезами облегчения.

— Вы знаете ее, магистр? — в голосе Эрва, обращенном к Раяну, звучало уважение. — Она действительно студентка Академии?

— Да, тар Эрвейн. Нари Алиэн действительно студентка Академии. Но, кроме того, она одна из моих лучших друзей, и я прошу вас обращаться с ней соответствующе. Лин, — обратился он ко мне, — случилось что-то плохое, я прав?

Я кивнула, говорить было сложно.

— Может, тебе умыться и подлечиться? А потом расскажешь? — начал Раян.

Я прервала его, яростно помотав головой:

— Нет, это важно! Только… Можно мне что-нибудь съесть? Я уже два дня ничего не ела…

— Ларкар, — голос Эрвейна заставил того встрепенуться, — принеси бульона и хлеба!

Похоже, некоторые Шарэррах умеют телепортироваться — я успела лишь сесть поудобнее, а Ларкар уже протягивал мне миску и кусок хлеба. Я проглотила все в одно мгновение, поблагодарила и сказала:

— Я начну с конца. В долине за горами Таэршатт добывают тенарит.

— Тенарит?! — глаза Эрвейна сделались ледяными, — вы уверены, нари?

— К сожалению да, тар Эрвейн, — ответила я, немного помедлив перед именем, словно сомневаясь, правильно ли я услышала его.

— Сколько там Таэршатт? — Эрв подался ко мне.

— Я видела два десятка. Сколько из них с ипостасью — не знаю. И у них около восьми десятков пленных людей.

Эрвейн переглянулся с Ларкаром и скомандовал:

— Общий сбор, посылай гонцов.

— Да, командир, — кивнул тот и стремительно вышел.

Раян кашлянул:

— Кхм, тар Эрвейн, а вы уверены?

Тот посмотрел на Раяна в упор:

— Подтвердят ли представители Магической Академии Тар-Каэра, что действия клана Шарэррах соответствуют законам?

Некоторое время они мерялись взглядами, потом я, не выдержав, произнесла:

— Я только студентка, но я готова это подтвердить! И, Раян… У них Сигни и Дойл!

— Что?! — теперь уже Раян был в гневе, — да как они посмели! Тар Эрвейн, — обратился он к тому, — я, Раян эр Карнел, полноправный маг и магистр Академии Тар-Каэра, свидетельствую о том, что действия клана Шарэррах по пресечению добычи тенарита и спасению людей законны! А теперь, Лин, рассказывай! И начни с того, как троица уплывших на острова студентов оказалась здесь! Только подожди минутку…

Он подошел к кровати, поднял меня и усадил в деревянное кресло, подал стакан и произнес:

— Мы слушаем!

Я уселась поудобнее, отпила воды и принялась рассказывать. Все, начиная со слухов, что ходили на островах, и исчезновения лодки Дирка. Раян и Эрвейн слушали меня, не прерывая, словно впитывая каждое слово. Наконец я замолчала, а мужчины переглянулись. Раян подытожил:

— Значит, два десятка Таэршатт?

— Я видела два десятка, — пожала плечами я, — а есть ли они в той же «крепости», не знаю! И… понятно, зачем им люди — для работы в шахтах, но зачем им будущие маги?

Раян отвел глаза:

— Есть возможность сломать мага и заставить его служить себе. Причем это можно сделать в любой момент после появления магических способностей, и чем младше маг — тем проще.

— Но как же так? — я была возмущена, — почему вы не говорите об этом студентам? Почему не защищаете их? И можно ли отыграть назад эту ломку? Можно ли ей не поддаться? Что это за магия?

— Мы думали, что это знание похоронено давным-давно. И лишь расследуя последние события, поняли свою ошибку. Некоторые из схваченных нами магов оказались сломленными, и у всех них в памяти сохранилась встреча с Таэршатт, похоже, это они были союзниками Оровена. Именно поэтому я здесь, чтобы выяснить, что происходит!

Он помолчал и нехотя продолжил:

— Насчет не поддаться… Единственное средство — сильная воля, а отыграть назад пока не удавалось. Защитить… Только если не выпускать из Академии! Дело в другом: мы знаем, что такая ломка возможна, но понятия не имеем, как она делается, лишь подозреваем, что это магия Духа! И откуда у Таэршатт такая информация, да еще и маги такой силы?

— Мы этого не знаем, — качая головой, произнес Эрвейн, — вот уже больше года они общаются с другими лишь на формальном уровне, даже с Шатэрран, с которыми они всегда были союзниками!

Он взлохматил волосы и вздохнул:

— Кстати, похоже, что у них есть какие-то уникальные артефакты, с помощью которых они и творят все это. И мы подозреваем, что они будут пытаться подчинить себе драконов… Проклятье, как бы я хотел знать об их замыслах!

— Раян, помнишь о моем рассказе? — обратилась я к тому. — Насчет артефактора, которого Таэршатт пытались заставить работать на себя, сделав подавляющий ауру и ипостась дракона амулет?

— Что?! — голос Эрвейна сорвался на шипение, зрачки стали вертикальными. — Когда это было?

— Больше пяти лет назад, — ответила я.

Он отошел в сторону, со всей силы жахнув кулаком о стену, на лице играли желваки.

— Ненавижу! — прорычал он, — наверное, именно для этого им и нужен тенарит! На меня когда-то надели такой амулет, и там был тенарит, но амулет можно было снять! Если же они смогли каким-то образом сделать браслеты с подчинением…

— Может, и не смогли, — задумчиво протянула я, — иначе бы они не пытались нанять артефакторов и алхимиков…

Теперь уже Раян воззрился на меня, покачав головой:

— Звенья одной цепи, да, Лин? Получается, маги нужны Таэршатт для подчинения драконов из других кланов, и тенарит для того же?

— Не сходится, — покачала головой я, — для этого им нужны артефакторы. Зачем им потенциальные боевики, как Сигни и Дойл? Да и с заговором непонятно: если у них уже были подчиненные ими маги, зачем надо было просить артефакторов у ректора?

— Может, потому, что среди тех магов был только один артефактор, да и то слабый? А насчет боевиков… Есть возможность подпитывать магов любой стихии от других, за исключением антагонистических.

— Это как? Жизнь нельзя подпитать Смертью, но можно Огнем? — потрясенно спросила я.

— Да, — кивнул Раян, — есть специальные преобразователи. Это не такая закрытая тема, из-за того, что подпитка должна быть исключительно добровольной. И да, — ответил он на мой незаданный вопрос, — если добровольность вызвана подчинением, это тоже считается!

— Твари, — процедила я, — эти… пытаются использовать моих друзей как питание! — в последнюю секунду заменила я слово «аккумулятор», — и кстати, Раян… Скажи, двенадцать-тринадцать лет у чистокровных людей в магическом смысле какой-то особый возраст?

— Конечно, — пожал плечами тот, — в этом возрасте просыпаются магические способности и любой маг может определить, есть ли они у ребенка! Ох… Дети с островов, так? Похоже, Таэршатт решили попросту вырастить себе карманных магов!

Молча слушавший наш разговор Эрвейн был явно вне себя от ярости:

— Все, Таэршатт доигрались!

— И что вы собираетесь делать, тар Эрвейн? — задала вопрос я, — напасть на них?

Эрвейн кивнул, а Раян воззрился на него с недоумением:

— Но я думал… Драконы ведь не сражаются между собой! Если вы нападете на Таэршатт в открытую… Вы готовы начать войну? И… вы представляете, во что война драконов может превратить Аллирэн?!

— Вы предлагаете оставить все это как есть? Дать Таэршатт добывать тенарит, красть людей, превращать магов и драконов в марионеток?! — к концу Эрвейн почти рычал, — или, может быть, решать вопросы с помощью дипломатии? Тогда попрощайтесь со своими друзьями!

— Нет! — вскрикнула я, — пожалуйста, мы должны спасти их! Раян, — чуть не плача, обратилась я к другу, мрачно смотревшему на нас, — придумай что-нибудь! Неужели в законах о разработке тенарита ничего такого нет?

— Ну есть одна зацепка… Закон подписан драконами, эльфами и магами от лица людей, поэтому в случае, когда представители трех рас застают кого-то на месте преступления, они наделяются правами судей…

— И тогда они могут атаковать Таэршатт? — заинтересовалась я.

— Только тех, кто будут в той долине, — развел руками Раян, — все остальное только через дипломатические каналы.

— Пусть даже так! — воскликнул Эрвейн. — Зато мы сможем их остановить и найти ваших друзей!

— Верно, только нам нужен эльф, — усмехнулся Раян.

— У меня мама эльфийка, — сказал Эрв, — я могу попросить ее…

Раян замотал головой:

— Не получится! Она ведь вошла в род мужа, так?

— Да, конечно, но…

— Условия жесткие: чистокровный эльф, не вошедший в род представителя другой расы, совершеннолетний. Такие же требования, с поправкой на расу, существуют для людей и драконов, кроме того, человек должен быть полноправным магом! — пояснил Раян.

— А что, так сложно попросить кого-нибудь из эльфов? Ведь драконы смогут их быстро сюда принести! — непонимающе уставилась я на расстроенных мужчин.

— Если бы вопрос был только в этом, — процедил Эрвейн, — дело в их клятвах Владыкам! Из-за этого вряд ли кто-то из них согласится на такое без прямого приказа! А это опять время…

— Но должно же быть что-то! — воскликнула я. — Раян, а каллэ’риэ могут быть этими эльфами?

Раян кивнул:

— Да, но Кэл — если ты о нем — студент, а значит с точки зрения законов несовершеннолетний!

— А если попросить его отца? Надеюсь, он не откажет! Вот только я не знаю, где они живут… — всхлипнула я.

— Я знаю, — неожиданно ответил Раян, — я поинтересовался местами летних каникул всей вашей шестерки. И для дракона это недалеко — Варнельская долина.

Эрвейн кивнул:

— И впрямь недалеко, часа за три можно обернуться. Магистр, могу я вас попросить? — начал он.

Раян усмехнулся в ответ:

— Можете не просить, я готов лететь. А пока я прошу вас позаботиться о Лин!

— Разумеется, тар Раян. Ларкар! — крикнул он, и молодой дракон вбежал в комнату. — Ларкар, Террис, Нарреш и Дарраш полетят с магистром Раяном, передай им, что они поступают в его распоряжение. Потом вернешься сюда и позаботишься о нашей гостье: прежде всего ей нужен целитель, — он повернулся ко мне, — что далее — скажете ему сами, нари, и не стесняйтесь! Вы сделали для нашего народа очень многое, так что мы поможем вам всем, чем сможем. Я же займусь воинами.

Эрвейн поклонился и стремительно вышел из комнаты, за ним последовали Ларкар и Раян.

Ларкар вернулся через четверть часа. Бросив на меня любопытный взгляд, предложил:

— Нари, давайте я провожу вас к целительнице. Правда, у нас в клане сильных магов-целителей практически нет, кроме матушки тара Эрвейна, но синяки да ссадины она убрать сможет. Вы сами дойдете или, может, вас донести?

— Благодарю вас, тар Ларкар, я сама. И спасибо вам за то, что спасли меня! — я с искренней благодарностью посмотрела на него.

Ларкар неожиданно смутился и даже покраснел, и я вдруг поняла, что он совсем еще молод. Пожалуй, только достиг первого совершеннолетия, а уже с ипостасью! Сероглазый, с золотистыми волосами и тонкими, почти девичьими чертами лица, он напоминал скорее девушку, замаскированную под парня, чем мужчину и воина. Однако рука его уверено лежала на рукояти меча, и я помнила сильные крылья уносившего меня дракона, так что внешность была обманчива.

Выйдя из дома, огляделась: был почти полдень, значит, пошли третьи сутки, как мы отплыли из гавани Винедда. Огляделась по сторонам: десяток аккуратных домиков, большое поле-полигон, в стороне дом побольше, похоже, кухня и столовая, судя по доносившимся оттуда аппетитным запахам. Пока мы шли, Ларкар рассказывал мне о том, где я оказалась. По его словам мы находились в лагере для молодых драконов, недавно обретших ипостась. Здесь совершенствовали их воинское искусство, учили сражаться в группе не только на земле, но и воздухе, использовать Огонь в бою и многому другому. Обычно одновременно в лагере обучалось два-три десятка, сейчас их было двадцать три, а Эрвейн — их командиром.

Целитель, пожилая драконица, затянула мои раны и ссадины и убрала самые большие гематомы, заодно вылечив начинающуюся простуду. Следующие два часа я приводила себя в порядок: приняла душ, переоделась в чистое, поела и вооружилась. Ларкар проводил меня к Эрву, который как раз давал последние указания своим воинам. Через пару минут он кивком отпустил их и подошел ко мне:

— Как вы себя чувствуете, нари Алиэн? — спросил он, — уверены, что хотите идти с нами? Да, с вами нам будет проще найти путь, но вы еще слабы…

— Уверена, тар Эрвейн, — вскинула голову я, — там мои друзья, они для меня как родные! Меня возьмет кто-то из ваших воинов?

— Я сам понесу вас, — ответил он, — вы готовы? Мы улетаем, как только увидим крылья тройки Терриса!

— Да, готова! — кивнула, с любопытством наблюдая, как он поправляет висевший на поясе меч. Эрвейн заметил мой взгляд и приподнял бровь:

— Вас что-то интересует, нари?

Меня действительно интересовало кое-что, в замке Шатэрран об этом не говорили, и в книгах объяснения тоже не было:

— А куда при превращении девается одежда? И оружие? Мне всегда было интересно, но ни в одной книге я не нашла ответа…

Он внезапно весело улыбнулся:

— А этого никто не знает! Есть десятки теорий, но они ими так и останутся! А куда исчезают волосы?

Я прыснула, представив черного дракона с серебристой гривой волос, Эрвейн покивал:

— Вот-вот! А насчет оружия… заметили, что чем больше у дракона в человеческой ипостаси оружия, тем прочнее чешуя, так что сами понимаете, какая может быть теория! О, летят! Ну что, нари, вы готовы?

— Мы не будем ждать их приземления? — спросила я, поправляя одолженный мне меч, — да, я готова!

— Нет, я отсюда вижу, что там не один пассажир. Что ж, пора!

Эрвейн отдал приказ, сделал шаг назад и превратился в дракона. Подхватил меня и стрелой устремился в небо, воины последовали за ним.

Через несколько минут полета я задумалась: как это все будет? Драконы будут атаковать на земле или в воздухе? Раян в сражении участвовать будет точно, а отец Кэла, он ведь не боевой маг? Хотя если это он учил Кэла владеть оружием, то сможет дать сто очков вперед многим боевикам. Я злилась на себя: что мне стоило спросить об этом, вместо того, чтобы интересоваться, почему драконы после превращения не остаются с голым задом? В этот момент я словно услышала смех, а потом в моем мозгу зазвучал голос:

— С голым задом — это было бы весело! Особенно на балу с участием глав кланов! Вы слышите меня, нари?

— Тар Эрвейн? — недоверчиво «спросила» я, — никогда не слышала, чтобы драконы, да еще и в ипостаси, могли говорить мысленно!

— Я сам не думал, что получится, — мне пришел образ пожатия плечами, — у меня есть амулет, позволяющий мысленно разговаривать с тем, кого он касается. Не думал, что он сработает именно так! Так что вы хотели узнать до того, как подумали о голозадых драконах?

Чуть не закашлявшись от смеха, я послала ему картинку дракона в ипостаси, сокрушенно созерцающего свой лишенный чешуи хвост и, скажем так, подхвостье. Эрвейн фыркнул, выдохнув струйку огня. Я посерьезнела и пояснила, что хотела бы узнать его план.

— Мы опустим вас где-нибудь в стороне, а сами вызовем Таэршатт на бой. Я полагаю, что они все с ипостасью, а значит, бой будет воздушным. Мы постараемся увести их подальше от рудника и крепости, но вот получится ли это… Обычно мы не используем магию в воздушном бою, впрочем, драконы веками не сражались между собой. Так что если они начнут использовать огонь, мы тоже будем делать это, и тогда долина превратится в жерло вулкана. Обещаю только, что первыми мы не начнем, но…

— Понимаю. Значит, мы, бескрылые, для вас будем лишь обузой, — вздохнула я, — если только там не будет охранников без ипостаси.

— Нари, хотите совет? Если в крепости найдете друзей — уводите их в шахты, там будет безопасней. Я понимаю, что вам там будет плохо, но после тенаритовых шахт вы сможете восстановиться, а после драконьего огня — нет! Тем более, что снять браслеты с ваших друзей вам вряд ли удастся, а магистр Раян скорее всего будет сражаться вместе с нами, он очень сильный маг Воздуха.

— Хорошо, — ответила я ему и замолчала. Посмотрев назад, заметила, что летавшая за отцом Кэла тройка значительно отстала от основной группы. Спросила об этом Эрвейна, на что получила ответ, что там молодые драконы, они берегут силы.

Мы подлетали к границе, вот уже передо мной выросла та самая скала, по которой я ползла всего день назад. Эрвейн спросил меня:

— Нари, готовы?

Получив утвердительный ответ, он стрелой взмыл над горой, сопровождаемый своими воинами, и резко спикировал в долину. На расстоянии примерно метра от земли он разжал когти, и я, сделав перекат, прыжком вскочила на ноги. Шарэррах уже снова взмыли в небо, сопровождаемые льдисто-голубыми Таэршатт, а я побежала к крепости.

Оставалась какая-то сотня метров, когда землю недалеко от меня лизнул первый язык пламени. Оно распустилось огненным цветком на голом камне, опаляя жаром, и я ускорила свой бег, краем глаза заметив, как из шахты выскочили и тут же метнулись обратно какие-то фигуры. Еще несколько шагов, я влетела в каменные двери и невольно сделала шаг назад, отступая от огромной фигуры в бледно-голубом.

— Какая мерзость, полукровка! — прошипел охранник, вытягивая из ножен двуручник, — зря ты сюда пришла, девка!

Через пару минут я почти готова была признать его правоту. Обычно такие силачи неповоротливы, он же был необыкновенно ловок и гибок, а двуручник порхал у него в руках, как будто это был не почти полутораметровый кусок стали, а всего лишь жезл тамбурмажора. А у меня был первый попавшийся меч, что не самым удобным образом лежал в ладони, и с каждой секундой он становился все тяжелее. Великан ударил, я в последнюю секунду успела увернуться, но мой меч, звеня, улетел в сторону. Дракон шагнул ко мне, занося клинок, и я в последнем безумном усилии рванула из ножен кинжал и метнула его. Казалось, он летит медленно-медленно, как во сне, и враг успеет увернуться, но кинжал словно сам нашел цель, вонзившись точно в глаз.

Я привалилась к стене, тяжело дыша, и простояла так секунд тридцать, потом мысленно дала себе пинка и подошла к телу. С трудом вытащив клинок из глазницы — все руки забрызгало кровью — я сняла у трупа с пояса связку ключей.

Как я скоро поняла, верхние этажи предназначались для местных хозяев и сейчас были пусты. Бросив взгляд сквозь стекло, я увидела картину, достойную изображений ада: казалось, сами камни плавятся и текут под огнем, в полыхающем закатом небе вспыхивали длинные языки пламени, то и дело задевая то голубых, то черных драконов. Встряхнувшись, побежала вниз: похоже, о комфорте пленников особенно не заботились, держа их в подземелье. С трудом открыла тяжелую каменную дверь, сделала несколько шагов по коридору и чуть не оглохла от согласных возгласов:

— Лин!!!

Сигни и Дойл прижались к решеткам своих камер, радостно рассматривая меня, а я начала лихорадочно перебирать ключи, ища подходящий. Сигни протянула руку:

— Вот этот! — и через несколько секунд упала в мои объятия. Через пару минут Дойл тоже был на свободе, а Сигни сказала:

— Лин, здесь наши дети, с островов, их тоже надо освободить!

— Конечно, идем! А еще кто-нибудь есть?

— Нет, пленников больше нет. Иногда приводили какого-то мерзкого типа, он все пытался у нас в мозгах копаться, да только безуспешно, — пояснил Дойл, пока мы освобождали ребят. Они выглядели слабыми и опустошенными, но ходить все же могли. Поддерживая их, мы поспешили на выход, по дороге я парой фраз обрисовала друзьям наше положение.

Дойл приоткрыл входную дверь и тут же отшатнулся: струя огня прошла практически рядом с его лицом. Мы переглянулись, и Сигни обратилась к детям:

— Так, слушайте меня внимательно! Там страшно, но вы должны собраться и бежать изо всех сил. Все понятно? Слушайте мои команды!

Она подошла к двери и взглянула наружу, выдохнув:

— Какой ужас!

Я последовала ее примеру. К виденной мной мельком картине добавились воронки торнадо, что атаковали Таэршатт, ломая им крылья — это сражался Раян. Над тропой, что вела в шахты, кружился голубой дракон, время от времени посылая вниз струю огня. Проклятье, пока он здесь — нам не пройти!

Черная тень упала на него словно молния, язык огня — и голубой взмыл в небеса, желая наказать дерзкого за его смелость. Дойл рывком открыл дверь, Сигни скомандовала детям:

— Бежим!

Мы бежали, как не бегали никогда, уворачиваясь от случайно долетавших до земли огненных плевков и камней — начался камнепад. Несколько минут, и мы были уже близко, оставалось буквально метров тридцать. Я бросила случайный взгляд в сторону человеческой фигурки на скалах и чуть не закричала от отчаяния, увидев, как она падает под градом камней, а вихревые воронки схлопываются. Дойл толкнул меня в спину, крикнув «вперед», и я побежала, глотая слезы. Сверху спикировал дракон, дыша огнем, и мы нырнули в шахту, провожаемые пламенем. Несколько метров — и огонь остается за спиной, а нас подхватывают крепкие мужские руки.

— Сигни, Лин, Дойл, — Крад обнимал нас, искренне радуясь, — живые! Я уж боялся, что и не увижу вас больше! А это кто? — обратил он свое внимание на сбившихся кучкой детей.

— Это, — я только хотела начать объяснение, как к нам сквозь столпившихся островитян пробился мужчина — молодой, но с наполовину седой головой и бородой, который схватил в охапку одну из девочек и закружил ее, приговаривая:

— Герна, сестренка!

Та вцепилась в него руками и ногами, обнимая, и лишь молча плакала. Крад уставился на нас большими глазами:

— Это что, те дети, что у нас скрали? — дождавшись нашего утвердительного кивка, потер отросшую щетину и спросил:

— Так что все-таки случилось?

Сигни указала на меня:

— Спросите Лин, это она все устроила! — в последних словах ее прозвучала гордость.

Взгляды всех присутствующих обратились на меня, заставив поежиться:

— Я сбежала, привела помощь. Это тоже драконы, из враждебного местным хозяевам клана. Если увидите, имейте в виду: захватившие вас — Таэршатт, в образе драконов они бледно-голубые, «наши» — Шарэррах, черные. Вот они сейчас между собой и сражаются, да так, что камни текут.

Закончив, закашлялась и прислонилась к стене: с каждой минутой я ощущала себя все хуже. Шахта действовала на меня значительно больше, чем на Дойла или Сигни, видимо потому, что во мне была эльфийская кровь, или просто они уже привыкли к действию браслетов. Сигни встревожено посмотрела на меня:

— Лин, ты что? На тебе лица нет!

— Ушло погулять, вернется не скоро, — устало пошутила я, — Сигни, это ведь тенаритовая шахта. Неужели на вас она не действует? А как же браслеты?

— Первое время было ужасно, — ответил за нее Дойл, — потом приноровились. И здесь неуютно, но и только. А у тебя дела обстоят явно хуже!

Я кивнула и согнулась в приступы сухой рвоты, перед глазами все плыло. Выпрямившись, посмотрела на друзей и спросила:

— Ой, а чего это вас по трое? Три Сигни, три Дойла? Вы растроились… или расстроились?

Друзья переглянулись, один из Дойлов подхватил меня и сказал:

— Сигни, оставайся здесь, я отнесу Лин ближе к выходу. Ей оставаться здесь слишком опасно, — его голос слышался словно откуда-то издалека.

Подруга кивнула, Дойл сделал шаг к выходу — и в эту секунду сверху, перекрывая его, опустилась толстая металлическая решетка. Все присутствующие ахнули, Дойл опустил меня на землю и шагнул к ней. И тут же отшатнулся: за решеткой, рассматривая нас словно насекомых, стояли Таэршатт, отчетливо видимые в свете магических светильников за их спиной. У меня все по-прежнему плыло перед глазами, и я никак не могла понять: сколько их?

Позвала тихонько:

— Сигни! Сколько их там?

Она оглянулась на меня и присела рядом на корточки:

— Их четверо. Что, совсем плохо?

Я кивнула, сказав:

— Странные какие… Ну заперли они нас, а дальше что? Магия тут не действует, что они с нами сделают?

Подруга пожала плечами, Дойл подошел к нам:

— Похоже, нам придется ждать, пока закончится бой. Ну да это не самое страшное.

Вдруг он встрепенулся и потянул носом воздух:

— Вы тоже чувствуете запах?

Я покачала головой:

— Вообще ничего не чувствую. Похоже, мои дела плохи.

Сигни принюхалась, а потом сказала:

— Да, сладковатый такой запах. Противный какой-то! И смотрите, дым!

— Проклятье! — Дойл побелел, — варнельский лотос!

— Ты уверен? — Сигни явно была потрясена.

— Да, к сожалению. Ну что ж, по крайней мере смерть не будет болезненной.

Варнельский лотос был сильнодействующим наркотиком. Вернее, наркотиком был дым, образуемый при сжигании его цветов. В то же время лепестки и листья лотоа использовали для изготовления ряда лекарственных снадобий, так что его продолжали разводить. «Дымок» же вызывал красочные галлюцинации, давал ощущение силы и всемогущества… и убивал: четверть часа, и ты труп.

— Зачем им это? — голос Сигни дрожал, — убить столько людей! И как они вообще здесь находятся, они же драконы!

— Зачем — понятно, убирают лишних свидетелей, — пояснила я, — а как им удается не сойти с ума самим — не знаю… ох!

Меня скрутило от дикой боли. Да что со мной происходит?! Тенарит не действует таким образом, и варнельский лотос тоже! Вдруг в коридоре послышался шум, кто-то спешил в нашу сторону, драконы повернулись навстречу незваным гостям. Я уже почти совсем ничего не видела, только смутные тени: кто-то напал на Таэршатт, зазвенели клинки. Сознание затуманилось, но я почему-то чувствовала, что должна держаться, что пока не имею права отключиться. Боль становилась все сильнее, наконец я услышала звук поднимаемой решетки и перестала бороться.

Пришла в себя я резко, сразу вспомнив все предшествующие моему беспамятству события, и с тайным страхом открыла глаза. Впрочем, тут же облегченно выдохнула: я лежала на кровати в одном из домиков лагеря Шарэррах. Значит, наши победили? Попыталась встать и, к моему облегчению и радости, это удалось. Боль, что терзала меня в шахте, исчезла бесследно. Да, болели мышцы, связки, лицо припекало, словно после солнечного ожога, но это были пустяки! Да уж, веселые каникулы у меня получились! Третий раз прихожу в себя после того, как почти перешла Грань! Надеюсь, все мои друзья живы, надо пойти их поискать… И тут перед моими глазами возникла картинка: Раян, падающий под грудой камней. Дыхание перехватило, я опустилась на стул, думая только об одном: как я скажу Тине о том, что ее любимый погиб?

Слезы застилали глаза, и поэтому я не сразу поняла, что в дверь только что вошел тот, кого я сейчас оплакивала. Он спросил:

— Лин, ты как?

Я подняла глаза на Раяна — побитого, но несомненно живого — и бросилась ему на шею.

— Ох, Раян, я думала… — слезы радости и облегчения душили меня.

Он крепко обнял и прижал меня к себе, уткнулся носом в мою макушку и прошептал:

— Ну-ну, маленькая. Не плачь, девочка моя, все уже хорошо!

В этот момент меня словно ударили в спину кинжалом. Чьи-то боль, обида, гнев будто проникли мне в душу, я задохнулась, развернулась и увидела Кэла, который смотрел на нас с Раяном, и в его глазах бушевало все то, что я только что ощутила. Секунда — и глаза превратились в зеленый лед, а Кэл, резко повернувшись, вышел из домика.

— Кэл! — я простонала ему вслед, пытаясь удержать, остановить. Ноги словно прилипли к полу, я не могла сделать ни шага. Раян подхватил меня, усадил на кровать и произнес:

— Я попытаюсь его вернуть, хорошо? — и в ответ на мой судорожный кивок выбежал наружу.

Раян вернулся через десять минут в одиночестве.

— Он не захотел прийти? — прошептала я, стараясь сдержать слезы.

— Он уехал. Вскочил на коня, только выйдя за дверь, и ускакал. Хочешь, я попрошу кого-нибудь из Шарэррах, чтобы его вернули?

— Нет, не надо. Раян, я ничего не понимаю! Откуда он здесь? Что произошло в шахте? Как мы спаслись? Все живы?

Я задавала вопросы быстро, стараясь не думать о том, что увидела в глазах Кэла. И о том, в чем я перед ним виновата.

— О произошедшем в шахте пусть лучше расскажут Сигни или Дойл, — он кивнул в ответ на радость на моем лице, — да, они живы, живы и все остальные, кто был там. Относительно Кэла — он прилетел вместе с отцом и мною, и именно Кэл с отцом спасли вас из шахты. Лартарион — отец Кэла — маг-артефактор, и прекрасно разбирается в механизмах, так что он нашел, как отключить ту штуку, что гнала дым к вам. А Кэл тем временем прикончил четверых Таэршатт.

— Как? — я была в шоке, — четверых? И это при том, что у них явно была какая-то защита от тенарита, а у Кэла — нет? Он же чистокровный эльф, я в этой шахте чуть не умерла, он же должен был чувствовать себя намного хуже!

— Вот именно потому, что ты чуть не умерла, он и смог справиться со своими противниками. Ты оттянула на себя все болезненные ощущения и его, и Сигни с Дойлом. Опять сработало твое свойство сердца, вот таким странным образом на этот раз.

— Раян, тогда почему он на меня так смотрел?! — я все-таки не выдержала, и слезы покатались из глаз, — как будто я его предала!

Он посмотрел на меня с мягкой укоризной и покачал головой:

— Лин, ты что, не поняла? Он просто приревновал тебя ко мне!

Его слова заставили меня взять себя в руки. Слезы мгновенно высохли и я произнесла, вскинув голову:

— Чтобы ревновать, надо любить. А он ни разу не дал мне понять, что испытывает ко мне какие-либо чувства помимо дружеских.

— Ладно, малышка, со своими чувствами вы разберетесь сами. А теперь идем, Шарэррах пригласили всех в свой замок.

— А как же соотечественники Сигни? — вскинулась я.

— Их тоже позвали, но они предпочли остаться здесь — кроме детей, их мы берем с собой. Старшим над островитянами будет дядя Сигни, и для охраны остаются пара драконов. Посовещаемся в замке и решим, что делать дальше.

Вслед за Раяном вышла из дома, он ушел, извинившись и пояснив, что его ждут дела, а я сразу же попала в объятия Сигни.

— Лин, как ты, мы за тебя переволновались, — сказала она, потом взглянула на меня пристально и покачала головой, — ну и видок у тебя, подруга! И что произошло с Кэлом? Он вылетел из дома, вскочил на коня и умчался так, как будто за ним дракон гнался!

— Я чувствую себя нормально, что с Кэлом — не знаю, а как вы? Я смотрю, браслеты с вас сняли, кто это сделал? — спросила я, кивая подошедшему Дойлу.

— Раян снял, — улыбаясь, ответила подруга, — и сказал, что наши ауры не пострадали! О, смотри, какой парень симпатичный! — толкнула она меня локтем, указывая на Ларкара, который как раз направлялся к нам. Подойдя, он вежливо поклонился, я склонила голову и сказала:

— Тар Ларкар, приветствую!

Он вдруг улыбнулся и протянул мне руку:

— Просто Лар, мы сражались в одном бою, а между соратниками церемонии не приняты!

— Да вроде я и не сражалась, — пожала плечами я, — хотя нет, одного я все-таки убила, в крепости. Тогда зовите меня Лин, как все друзья зовут. А как ваши друзья? Кто-то пострадал? И что с таром Эрвейном, я его тут не вижу?

— С таром Эрвейном все хорошо, он полетел в замок вместе со старшим эльфом. Из нас, — он помрачнел, — погибли трое, из Таэршатт, не считая тех, что убили вы и эльфы — семеро.

— Соболезную, — произнесла я, — хотя видя, сколь ужасным было ваше сражение, я не удивилась бы и большим потерям. А сколько Таэршатт вообще было? И что случилось с остальными?

— С нами сражалось девятнадцать, — ответил Лар, недолго подумав, — так что всего их было две дюжины. Двоих мы захватили живыми, остальные улетели: мы преследовали их до границы земель Таэршатт, ну а дальше нам залетать командир запретил. Жаль!

— И правильно сделал, а то развязали бы настоящую войну!

— Да мы все это понимаем, — кивнул Лар, — да только так хочется прижать этих ублюдков! Ой, простите за грубость!

Он покраснел — ярким румянцем во все щеки, заставив меня улыбнуться:

— Ничего страшного! А мы скоро полетим?

— Да, скоро, сейчас все собираются. А кстати, где ваш эльф, Лин? Неужели он вас от себя отпустил?

Сделанное на «ваш» ударение заставило меня с недоумением взглянуть на него:

— Лар, а почему вы решили, что он «мой» эльф?

— Но как же? Сначала он ухитрился убить один аж четырех драконов — про такое вообще никто никогда не слышал — а затем вас на руках вынес из той шахты. Да еще и не подпускал к вам никого, даже командира не хотел! Рычал на всех и охранял вас, словно свое самое большое сокровище. А когда прилетели в лагерь, сам до домика донес и сидел рядом с вашей кроватью, почти не отлучаясь! Мы и решили, что вы двое — пара, даже посмеивались, что видом он эльф, а душой дракон: обычно так наши себя ведут, когда пару свою находят!

Я слушала его с все более округлявшимися глазами, затем нашла взглядом Сигни. Она кивнула, подтверждая все сказанное. Меня захлестнула волна чувств: нежность, теплота, досада на сложившиеся обстоятельства — ну что мне стоило прийти в себя, когда рядом был Кэл — и желание хорошенько стукнуть одного упрямого ревнивого каллэ’риэ. Стукнуть, а затем обнять, расцеловать, и никуда не отпускать от себя. И еще в душе пышным цветом расцвела надежда: если он действительно любит меня, мы обязательно помиримся и все будет хорошо!

— Так где он, Лин? — напомнил о себе Лар, — мы хотели с ним поближе познакомиться! Не каждый день встречаешь такого воина! И вообще, он теперь для нас — тех, кто был в том бою — брат по оружию!

— Он уехал, Лар, — грустно вздохнула я.

— Вы что, поссорились? А у него точно в предках драконов не было? Ну правда, по поведению он точь-в-точь дракон!

— Не знаю, Лар. О, сюда идут!

К нам направлялись еще двое драконов, Лар встрепенулся:

— Пора, сейчас вылетаем! Лин, вас понесу я, надеюсь, вы мне доверяете?

— Конечно, Лар! — улыбнулась я ему.

Через несколько минут драконы взмыли в воздух, неся нас в когтях. Я смотрела вниз на махавших нам руками островитян, на горы: когда мы поднялись выше, стал заметен дым в том направлении, где находилась долина с шахтой. Кстати, надо будет спросить, что с ней сделали, отметила я. Мы летели над горами, затем их сменили долины с изумрудной травой и блистающими на солнце сапфирами озер, поля и луга. Завидев летящих драконов, работавшие на полях поднимали головы и смотрели вслед.

Полет был недолгим: прошло менее часа, когда перед нами начали вырастать башни родового гнезда Шарэррах. В отличие от моего родного замка, этот располагался в предгорьях, на невысоком плато, и был выстроен так, что казался приникшим к скале. Чуть в стороне от замка с горы струились воды небольшого сейчас водопада, искрясь на солнце тысячами радужных брызг и придавая замку иллюзию воздушности и нереальности. Вода падала с плато вниз, попадая в небольшую речку, что обвивала его подножие подобно драгоценному ожерелью.

Я вспомнила, как четыре года назад смотрела на выраставший передо мной замок Шатэрран и поразилась контрасту своих ощущений, даже несмотря на несомненную схожесть архитектуры двух замков. Цитадель Шатэрран показалась мне красивой, но суровой и угрожающей, здесь же я испытывала только восхищение и радость. Не знаю, что было тому виной: то ли то, что от хозяев замка Шарэррах я не ожидала ничего плохого, то ли тот факт, что замок был сложен из ослепительно белого камня, который наступивший закат окрашивал в удивительные оттенки розового цвета, создавая ощущение сказочности.

Мы приземлились на плато у врат замка: драконы осторожно разжимали когти, выпуская пассажиров, затем садились рядом, меняя ипостась. Вскоре мы все подходили к вратам, которые гостеприимно распахнулись навстречу. Во дворе нас встретила немолодая драконица, впрочем, ее возраст отражался только мудростью и усталостью во взгляде. Сопровождали ее несколько девушек-людей в одинаковых синих платьях с изящными фартучками, судя по всему, горничных. Они с любопытством смотрели на нас: видимо, такие гости были здесь в новинку. Особенно заинтересованные взгляды были направлены в сторону Дойла, который немедленно приосанился и принялся ответно разглядывать местный цветник. Мы с Сигни весело переглянулись: наш друг был в своем амплуа, только спасся от смерти — и уже глазки девушкам строит!

Драконица выступила вперед и заговорила мягким, но властным голосом:

— Добрый вечер, уважаемые гости! Приветствую вас в замке клана Шарэррах и надеюсь, что ваше пребывание здесь будет приятным. Девушки проводят вас в ваши комнаты и помогут со всеми трудностями и вопросами. Ужин будет подан в ваши покои через полтора часа, на прочих трапезах мы надеемся видеть вас за общим столом в трапезной замка, куда вас могут проводить служанки. Впрочем, если вы предпочитаете трапезничать в ваших комнатах, вам достаточно только сказать об этом. Тем из вас, кому это необходимо, — короткий взгляд в мою сторону, — будет оказана помощь целителя. Приятного отдыха!

Договорив, она снова слегка склонила голову и величественно удалилась.

К нам подошла одна из горничных и сделала книксен:

— Я буду прислуживать вам, тари, позвольте проводить вас в покои. Меня зовут Агна.

— Мы не из знати, Агна, так что обращение «тари» не к месту, — поправила я ее, — я Алиэн, это моя подруга Сигни. И мы с радостью последуем за тобой, — улыбнулась я.

Она улыбнулась мне в ответ. Агна была симпатичной русоволосой девушкой с веселыми карими глазами и ямочками на щеках. Именно она наиболее заинтересованно рассматривала Дойла.

— Идемте, нари, — пригласила она, направляясь к парадной двери замка, мы шли следом. Поднялись по лестнице из золотистого мрамора на третий этаж и прошли по коридору, остановившись перед украшенной резьбой дверью. Агна открыла ее и сделала приглашающий жест:

— Прошу, нари, это ваши покои.

Последовав за ней, мы оказались в просторной комнате с двумя кроватями, большим шкафом, столом с несколькими стульями и двумя креслами у небольшого столика, на котором стоял кувшин, пара стаканов и изящная вазочка, наполненная печеньем. В комнате была еще одна дверь, видимо, в ванную, решила я. Это подтвердила и Агна, показав нам:

— Нари, здесь ванная.

Помявшись, она спросила:

— Нари, простите мое любопытство… С вашего позволения, я хотела бы спросить: а вы откуда будете?

Мы переглянулись, ответила Сигни:

— Мы студентки Магической Академии Тар-Каэра.

— Ух ты! — непосредственно восхитилась Агна, а затем, смутившись еще больше и теребя передничек, задала вопрос:

— А тот мужчина, что был с вами… Он тоже студент?

— Да, это наш друг, нар Дойл, мы учимся на одном курсе, — ответила я, усмехнувшись.

Агна покраснела, закусила губу и взяла себя в руки.

— Простите великодушно, нари, я забылась. Вам помочь принять ванну?

— Нет, спасибо, — ответила Сигни.

— Тогда… Насчет одежды: я принесу вам белье и платья, а через час после ужина придет портниха, чтобы подогнать их. А сейчас я вас покину, с вашего позволения!

Мы кивнули. Она ушла, пообещав вернуться с одеждой через полчаса, а Сигни сказала мне:

— Иди-ка ты мойся первой.

Войдя в ванную, я бросила взгляд в сторону зеркала и застыла. Затем подошла к нему и принялась себя разглядывать. М-да, теперь я поняла и слова Сигни относительно моего внешнего вида, и взгляд драконицы в мою сторону при словах о целителе. Действительно, вид еще тот!

Половина лица красная и воспаленная на вид, другая — с легкой зеленцой, брови и ресницы частично обгорели, под глазами синяки на половину лица… Про тело я вообще молчу: синяки самых разных цветов казались аляповатой татуировкой, обломанные ногти, руки в царанинах и ссадинах… И вот такую «красивую» меня Кэл ревновал? Да я в фильмах ужасов могу без грима сниматься!

Пока мылась, думала о Кэле. Если его не оттолкнула моя внешность… похоже, это действительно сильное чувство! Ох, как бы я хотела верить в это! «Только не наделай глупостей, счастье мое» — прошептала я, всей душой пытаясь передать ему мои мысли и чувства.

Агна вернулась как раз тогда, когда я, кутаясь в большое пушистое полотенце, вышла из ванной. Быстро оделась, выбрав зеленое платье простого, но изящного покроя, заплела влажные волосы в косу и спросила девушку:

— Агна, та тари, что встречала нас во дворе, говорила про целителя. Ты не могла бы меня отвести?

— Конечно, нари Алиэн, идемте!

Мы спустились на второй этаж — как сказала мне Агна, здесь были апартаменты приближённых к главе клана драконов — и подошли к двери, резьба на которой изображала какое-то дерево. Служанка постучалась, ей открыла девушка в такой же форме, которая после пояснения цели нашего визита присела передо мной и сделала приглашающий жест:

— Прошу вас, нари!

Я кивнула, отпустила Агну и последовала за служанкой. Она провела меня в небольшую, но светлую комнату, в которой, склонив золотоволосую голову над книгой, вполоборота к двери сидела какая-то женщина. Присев в низком реверансе, она произнесла:

— Тари Лиарнэль, к вам посетительница.

Отложив книгу, хозяйка комнаты одним гибким движением поднялась мне навстречу. Я сделала реверанс и подняла голову, с любопытством разглядывая маму Эрвейна. Какая красавица! Нет, все эльфийки красивы, но большинство — холодной безжизненной красотой статуи, тари Лиарнэль же словно светилась. Не знаю, что создавало такое впечатление: то ли ласковая улыбка, то ли теплые зеленые глаза в окружении длиннющих ресниц, но она будто согревала все вокруг. Изящная фигура в бирюзовом платье, совершенные черты лица и словно светящаяся изнутри кожа довершали ее восхитительный облик. Сделав пару шагов навстречу, она взяла меня за руки:

— Здравствуй, девочка! Ты Алиэн, так ведь? Мне про тебя рассказал Эрвейн, он мой сын. Садись-ка сюда, приведем тебя в порядок!

Она усадила меня в кресло, сама встала за моей спиной и положила прохладные пальцы мне на виски. Секунда — и по моему телу проносится волна силы Жизни, прогоняя боль и усталость. Магия тари Лиарнэль была удивительной: все тело словно мгновенно наполнилось легкостью, захотелось смеяться и петь.

Она отняла пальцы от висков и села в соседнее кресло, ласково улыбнувшись мне:

— Ну вот, так намного лучше! А то совсем тебя замучили, бедняжку! Можешь посмотреть, — кивнула на большое настенное зеркало.

Подойдя, я с искренним удивлением уставилась на себя. Исчез не только ожог, сейчас я выглядела как перед балом: чистая гладкая кожа словно светилась, брови и ресницы вернули свой первоначальный вид, а волосы снова стали шелковистыми и сияющими. Ни следа синяков и ссадин не осталось. Я с восторгом посмотрела на эльфийку:

— Спасибо, тари Лиарнэль! У меня просто нет слов, чтобы выразить вам свое восхищение!

Она рассмеялась звонко и задорно, словно девчонка:

— Ой, вот уж подвиг! И зови меня просто Лиарнэль, Алиэн. Как ты теперь себя чувствуешь? Наверное, проголодалась?

Я смущенно кивнула, ответив:

— Да, но нам скоро обещали ужин принести.

— Так может, поужинаешь со мной? А то с этими делами с Таэршатт ни у мужа, ни у сына времени на меня нет, — вздохнула она.

— Я бы с радостью, — растерялась я, — но мы вместе с подругой. Она меня ждать будет…

— А давай мы твою подругу тоже пригласим? — улыбнувшись, подмигнула мне Лиарнэль, — втроем веселее будет!

— Если желаете, Лиарнэль, не думаю, что она будет против, — растерянно пробормотала я.

— Вот и отлично! — воскликнула она и позвонила в золоченый колокольчик.

Девушка, что немногим раньше открыла мне дверь, вошла и присела в книксене.

— Кария, ты знаешь, где разместили нари Алиэн и ее подругу?

— Да, тари, — ответила та.

— Тогда сходи туда и пригласи нари, — она прервалась и повернулась ко мне, — как ее зовут?

— Сигни.

— Пригласи нари Сигни присоединиться ко мне и нари Алиэн. Если она вдруг не захочет, не настаивай, просто сообщи, что нари Алиэн отужинает со мной. Поняла?

— Да, тари Лиарнэль! — Кария присела и заспешила исполнять поручение.

Пока ее не было, мы болтали о разных пустяках: Лиарнэль расспрашивала меня об Академии, об учебе. Ее и без того большие глаза стали просто огромными, когда я рассказала про боевку и прохождение полосы препятствий, она покачала головой:

— Как хорошо, что у нас учат только своему виду магии!

— А как у вас учат? — не на шутку заинтересовалась я, — наш куратор говорил, что у вас нет систематизированного образования.

— Так и есть, у нас знания передаются от учителя к ученику. Причем одновременно у учителя может быть не более двух учеников, а как правило, такой ученик и вовсе один. Глупая традиция, иногда из-за нее учителя умирали, не успев передать всех знаний!

Через десять минут вернулась Кария в сопровождении Сигни в изящном сиреневом платье. Подруга вошла, сделала реверанс и смущенно поприветствовала Лиарнэль, затем взглянула на меня и оторопела.

— Ой, Лин, ты такая… Простите, тари, — окончательно смутилась она.

Лиарнэль улыбнулась:

— Не надо меня стесняться, хорошо? Тебя, я уже знаю, зовут Сигни. А я Лиарнэль, и очень рада, что ты к нам присоединилась. Садись! Ты ведь с островов, верно? Только там такие красивые девушки рождаются!

Сигни кивнула, залившись румянцем, и присела в соседнее кресло, а наша радушная хозяйка вдруг вгляделась в нас странным взглядом. Потом она откинулась на спинку и покачала головой:

— Ну надо же! Такую связь аур я только в старинных книгах видела! Вы что, члены одной боевой группы? И какой, если не секрет?

Мы переглянулись, Лиарнэль заметила это и уверила нас:

— Не волнуйтесь, я сохраню вашу тайну.

— Мы звезда, — ответила я.

— Звезда?! А ты сердце, верно? — покачала головой она, — бедная девочка, тяжело тебе придется!

— Почему? — я подалась к ней, неужели я узнаю что-то новое?

— Потому что сердце наиболее уязвимо, — печально ответила Лиарнэль, — и именно оно обычно погибает первым. Впрочем, что это я! Вместо того, чтобы вас развлекать, порчу настроение. Кстати, я заметила еще кое-что, — повернулась она к Сигни, — у тебя не все в порядке с аурой, что случилось?

— Сигни была в плену у Таэршатт, и на нее надели тенаритовые браслеты. Но Раян сказал, что аура восстановилась! — воскликнула я, Сигни выглядела совершенно растерянной.

— Раян — это магистр Раян эр Карнел? Вы друзья?

— Да, он жених нашей близкой подруги.

— Не удивительно, что он ошибся. Эти изменения можно заметить лишь если ты владеешь Жизнью, Смертью или Духом, а он чистый стихийник. Ну да это не беда, сейчас мы все исправим, заодно и подлечим тебя, хорошо? — подмигнула она Сигни.

Подруга механически кивнула, Лиарнэль подошла к ней и точно так же, как недавно мне, положила пальцы на виски. Было удивительно наблюдать действие силы Жизни на другом человеке. Казалось, будто волной смылась усталость, тревога, заботы. Засияла здоровьем и красотой кожа, глаза и волосы. Сигни потянулась и воскликнула:

— Боги, как чудесно!

Лиарнэль вернулась в кресло, улыбнувшись:

— Вот и все! С аурой все отлично, и выглядишь ты восхитительно! Боюсь, сердца наших парней в смертельной опасности! — подмигнула она Сигни. — Ну что, поужинаем? А то я уже и сама проголодалась!

После ужина мы вернулись в кресла, а Лиарнэль, слегка замявшись, спросила:

— Девочки, расскажите мне, что произошло? С вами, с нашими драконами? А то мне ни Каррэн — это мой муж, он советник главы клана — ни Эрвейн ничего не рассказывают! Боятся меня расстроить, нельзя мне, видишь ли! А то, что неведение страшит куда больше, забывают!

— Нельзя? — я удивленно взглянула на изящную, точно фарфоровая статуэтка, эльфийку. — Вы…

— Да, ребенка жду, и что с того? Беременность — не болезнь, сами со временем узнаете!

— Может, и вправду не надо? — внимательно посмотрела я на нее, — история довольно неприятная.

— Мне надо знать, что грозит моей семье! — воскликнула она.

— Хорошо, расскажу, — кивнула я.

Я поведала ей всю историю, впрочем, старательно избегая эмоций и описаний. Лиарнэль грустно улыбнулась:

— Спасибо, Алиэн. Знаете, мне иногда бывает стыдно, что я эльфийка, и сейчас как раз такой случай. Если бы не ваш друг каллэ’риэ…

Она отвела взгляд и продолжила, пытаясь справиться с эмоциями:

— Порой я думаю: что должно произойти, чтобы мои родичи вышли из своего самолюбования? И не нахожу ответа… Впрочем, Боги с ней, с политикой! Так значит, тенаритовые браслеты надели и на вашего друга? И на детей? Мне нужно будет их всех проверить!

Сигни посмотрела на эльфийку с надеждой:

— Лиарнэль, вы им поможете? Бедные дети, они и без того настрадались! Только… А это вам не вредно?

Та весело рассмеялась, смех звучал колокольчиком:

— Ну что ты! Кстати, вы обе будущие магички, имейте в виду, во время беременности магичить полезно, иначе избыток Силы начинает вредить плоду! Так что я обязательно попробую помочь вашему другу и твоим соотечественникам, Сигни!

В этот момент открылась дверь, и в комнату стремительно вошел Эрвейн, подошел к матери и нежно поцеловал ее в щеку, склонившись к ней:

— Добрый вечер, мама, развлекаешься?

— Добрый вечер, сынок, а поздороваться с нашими гостьями ты не желаешь? — притворно сурово сдвинула брови Лиарнэль, глаза ее светились радостью.

— Да, конечно, простите, — Эрв развернулся к нам и уставился на меня недоверчиво, — нари Алиэн? Это вы?

— Да, тар Эрвейн.

Он покачал головой:

— Я еле узнал вас, выглядите замечательно! А вы, нари… — он повернулся к Сигни и застыл, пожирая ее взглядом. Та тихонько ахнула и зарделась как маков цвет, опустив ресницы.

— Это моя подруга, нари Сигни, она была в числе пленников Таэршатт.

— Очень рад познакомиться, обворожительная нари, — в голосе Эрвейна появилась хрипотца, — простите, нари, мама, я зашел только поздороваться, — и он, бросив последний взгляд на Сигни, вышел из комнаты.

Проводив его взглядом, Лиарнэль с интересом посмотрела на Сигни, которая сидела, потупив взор. Я слегка занервничала: кто знает, как она воспримет интерес сына к девушке-человеку, да еще и простолюдинке? Выяснять это сейчас мне не хотелось, поэтому я обратилась к нашей гостеприимной хозяйке:

— Я прошу прощения, Лиарнэль, но к нам сейчас портниха должна прийти, платья подгонять. Да и поздно уже, поэтому я прошу разрешения вас покинуть.

— Что ж, идите, ты права, у вас был трудный день, — кивнула она. — Надеюсь, мы увидимся за завтраком. Позвать Карию проводить вас?

— Нет, благодарю, мы запомнили дорогу.

К двери нашей комнаты мы подошли одновременно с портнихой — сухощавой женщиной лет сорока, она несла с собой корзинку с нитками, иголками, мерной лентой и множеством других мелочей. Следующий час был посвящен тому, что мы с Сигни изображали из себя портновские манекены. Обмерив и заколов все, что нужно, мастерица пообещала вернуть нам наряды завтра утром уже подогнанными, а также найти нам мужскую одежду. Вовремя вернувшаяся Агна помогла ей забрать платья и ушла, пожелав нам спокойной ночи и сообщив, что утром проводит нас к завтраку. Закрыв за ними дверь, я облегченно вздохнула и повернулась к непривычно тихой Сигни:

— Ну что, подруга, рассказывай! Что с тобой случилось? Эрвейн, конечно, очень красив, но и Лан немногим хуже! А ты выглядишь так…

Она механически покачала головой, затем подняла на меня какие-то отчаянные глаза и произнесла:

— Лин, я, кажется, влюбилась… Лан — он хороший, добрый, чуткий, и да, красивый, но… Я его не люблю и надеюсь, он меня — тоже! А тут… Я как Эрвейна увидела, у меня в душе просто все перевернулось…

— Мне кажется, ты ему тоже очень понравилась, — подбодрила я ее, — он же от тебя просто глаз отвести не мог!

— Правда? — ее лицо вдруг просияло надеждой, но через мгновение потухло, — а толку-то? Кто он и кто я!

— Он — мужчина, ты — женщина, — спокойно ответила я. Нет, я прекрасно понимала, о чем говорит Сигни, но мне показалось, что лучше заставить ее сказать это вслух.

Она горько усмехнулась:

— Он дракон, аристократ, а я? Человек, да еще и простолюдинка!

— Простолюдинкой ты перестанешь быть, как только закончишь Академию, и я верю, что ты станешь сильным магом. Расу ты, конечно, не поменяешь, но Шарэррах относятся к другим расам как к равным! И… А как же тогда я? Я-то вообще презираемая многими полукровка! До сих пор в себя прийти не могу от того, что Лиарнэль со мной по-дружески общалась!

Она беспомощно посмотрела на меня, затем подошла и села рядом, крепко обняв:

— Ох, Лин, прости! Знаешь, для меня ты просто моя подруга, самая лучшая, добрая, умная, и я просто не понимаю, как кто-то может этого не видеть! Значит, ты думаешь, у меня есть шанс?

— Думаю, что да! Хотя ты же понимаешь, что многое будет зависеть от самого Эрвейна?

— Понимаю… И понимаю еще кое-что: мне придется расстаться с Ланом, я теперь просто не смогу быть с ним, даже если Эрвейн не проявит ко мне интереса…

— Уверена? — я внимательно посмотрела на нее, — если с Эрвейном у тебя не срастется…

— Лин, вот ты любишь Кэла, можешь себя представить с другим мужчиной?

— Нет, но… Прости, что я спрашиваю, но любовь вот так, с первой встречи… Ты ведь о нем ничего не знаешь, а вдруг он совсем не такой, каким кажется?

Она хмыкнула:

— Я никогда не верила в любовь с первого взгляда! Всегда считала, что сначала надо узнать мужчину получше, а теперь… Я просто не понимаю, что со мной происходит! И что мне делать — тоже! А… ты об Эрвейне что-нибудь знаешь?

Я задумалась. Знала-то я многое, но что могу рассказать, не вызывая подозрений?

— Ну, с его мамой ты теперь знакома, отец — советник главы клана. Сам Эрвейн был командиром в том лагере, куда я попала, ища помощи в вашем спасении. Умный, сильный, воины его уважают… А, еще у него есть чувство юмора, а в ипостаси он очень красивый черный дракон. Хотя некоторые, типа Таэршатт или Шатэрран, все равно относятся к таким, как он, с предубеждением, считая полукровками, — я усмехнулась.

— А нам на страноведении рассказывали, что если у дракона есть ипостась, то он считается чистокровным, помнишь? Тогда почему… — она удивленно воззрилась на меня.

— Знаешь, Сигни, я не могу понять, что у этих помешанных на чистоте расы ублюдков на уме! — с раздражением ответила я, — знала бы, рассказала всем! Еще придется разбираться с шахтой, выяснять насчет нашего перемещения на полуостров, и то, как смогли украсть детей… и выявить их!

Сигни охнула:

— Ты думаешь, у Таэршатт на островах есть союзники?

— Не знаю, но посуди сама: у вас нет магов, а выявить в детях наличие дара, да еще тогда, когда он только просыпается, может только маг. Да ты и сама не знала бы о том, что им обладаешь, если бы не ходила с отцом в плавания! А значит, кто-то из их клевретов у вас точно есть…

Она покачала головой:

— Все было таким простым до этих каникул… У меня такое чувство, как будто нас, словно щепки, несет каким-то бурным потоком… Ой, кстати, а ты ведь так и не рассказала, как тебе удалось тогда остаться незамеченной Таэршатт!

Я улыбнулась, подошла к шкафу и достала амулет. Сейчас он был разряжен, но Раян сказал, что подзарядит его, как выдастся свободное время.

— Вот, он позволяет некоторое время оставаться незамеченным.

— А откуда он у тебя? — удивленно спросила подруга. — Я про такие слышала, они жуть какие дорогие!

— Это подарок от одного человека. Знал бы он, что это спасет всем нам жизни!

— И что это за человек? — взгляд Сигни горел любопытством, — рассказывай! Если бы это был кто-то из наших, ты бы так и сказала! Ну, так кто?

— Принц Тирриан, — нехотя призналась я, — он мне еще свой перстень дал и письмо написал.

Сигни сделала большие глаза и присвистнула:

— Ого! Какие люди тебе подарки делают! У Кэла есть соперник?

— Вообще-то Кэл мне ни в чем не признавался, как и я ему! Но Тирриан в любом случае ему не соперник, он просто умный и дальновидный правитель. И его подарок — способ привязать к себе нашу звезду.

— И тебя это не пугает? — внимательно посмотрела на меня подруга.

— Нет, — покачала головой я, — подумай сама, мы в любом случае будем вынуждены выполнять приказы. Я же предпочитаю, чтобы человек, отдающий их, был таким, как Тирриан.

— А если он пойдет против Академии?

— Не думаю, он для этого слишком умен. Ладно, мы вообще-то здорово отклонились от темы! Мы же про Эрвейна говорили!

— А что еще можно сказать? Посмотрим по обстоятельствам, — пожала плечами Сигни и зевнула, — спать?

— Ага, давай, — кивнула я.

Встали мы рано, так что к тому времени, как Агна пришла, чтобы проводить нас на завтрак, были давно готовы. За полчаса до ее прихода в дверь постучалась горничная, что принесла нам по платью от портнихи: кремовое мне, нежно-розовое Сигни. Утро было чудесным: ярко светило солнце, в воздухе чувствовался аромат цветов, а уж какой вид открывался из нашего окна, что выходило на водопад! Словом, на душе у меня было светло и спокойно.

Как оказалось, трапезная в замке Шарэррах ничем на первый взгляд не отличалась от таковой же у Шатэрран: почти все пространство ее занимал Т-образный стол. Впрочем, через несколько мгновений я заметила и отличия: в моем родном замке в трапезной почти не было окон, стены были завешены гобеленами с изображением сражающихся и извергающих пламя золотых драконов. У Шарэррах трапезная была полна света, лившегося из окон по обе стороны от стола, а единственный гобелен, расположенный на стене за главным столом, изображал летящую над горами пару черных драконов.

Я была почти уверена, что наши места будут находиться в конце стола, подальше от мест главы клана и его семьи, однако ошиблась. Раян и Дойл уже сидели за столом в непосредственной близости от главного стола, и мы присоединились к ним.

— Девушки, вы потрясающе выглядите! — восхищенно покачал головой Дойл, — как вам это удалось?

— Мама Эрвейна, тари Лиарнэль — невероятно талантливый целитель. Кстати, Раян, — обратилась я к другу, — она сказала, что аура Сигни была повреждена, и заметить это мог только обладающий Жизнью, Смертью или Духом. Так что надо будет зайти к ней и тебе, Дойл, — повернулась я к заинтересованно слушавшему другу.

Раян вздохнул:

— Ну да, стихийникам с аурой действительно сложно работать… А как же дети-островитяне?

— Она обещала помочь. Кстати, а вот и она!

Действительно, в трапезную входила Лиарнэль в сопровождении Эрвейна и еще одного мужчины. Видимо, это и был ее муж и отец Эрва: они были просто невероятно похожи, те же серые глаза, серебристые волосы, черты лица, лишь взгляд и складка на лбу отличали старшего дракона от младшего. Их места оказались прямо напротив наших, так что следующие пару минут были посвящены взаимным представлениям. Наконец мы все уселись, место Эрвейна оказалось прямо напротив Сигни, так что он принялся буквально пожирать ее глазами. Подруга ответила ему смущенным взглядом из-под длинных ресниц.

— Как вам наш замок, девушки? — спросила Лиарнэль, улыбаясь.

— Он чудесен! — совершенно искренне воскликнула я, — здесь столько света и тепла, и виды просто восхитительные! Хотя мы и мало что видели пока…

— О, я полагаю, что Эрвейн не откажется показать вам все местные красоты, правда, сынок? — обратилась она к нему, ласково улыбаясь.

Тот чуть вздрогнул, точно приходя в себя, и ответил:

— Конечно, мама, я почту это за честь!

Трапезная быстро заполнялась народом, а я поражалась отличиям этого места от Шатэрран: там все было чинно и скучно, здесь можно было услышать шутки и смех. Вдруг звуки стихли, все драконы встали и слегка склонили головы, мы последовали их примеру. В зал стремительно вошел тот самый дракон, взгляд которого я когда-то встретила на своем первом балу: тар Ариэш, глава клана Шарэррах. Он уселся на центральное кресло за главным столом, все присутствующие последовали его примеру. Слуги принялись подавать на стол, а завтракающие возобновили разговоры. Правда, сейчас они были негромкими, и все же это являло собой поразительный контраст с чинными и строгими трапезами Шатэрран.

— Магистр Раян, — негромко позвал глава, — сегодня после ужина я собираю совещание. Необходимо обсудить все произошедшее, надеюсь, вы сможете принять в этом участие?

— Разумеется, сиятельный тар, — склонил голову Раян, — только я?

— Полагаю, вашим студентам не стоит знать слишком многое, — спокойно ответил тот.

— Простите, сиятельный тар, но нари Алиэн, возможно, знает больше меня обо всем, что случилось. Поэтому я прошу вашего дозволения на ее присутствие. Тем более, что она одна из моих самых близких друзей и в любом случае узнает обо всем, — с легкой ноткой настойчивости произнес Раян.

— Хм, вот как… — тар Ариэш внимательно посмотрел на меня.

Его взгляд был ощутимо тяжелым и оценивающим, я чувствовала это несмотря на то, что неосознанно выполнила вбитый в память жест вежливости дракона по отношению к главе клана. Склонить голову, подержать так некоторое время, поднять голову, посмотрев в глаза, и снова потупить взор.

— Забавно… — медленно протянул тар Ариэш, — полуэльфийка, знающая драконий этикет… Пожалуй, нари Алиэн, магистр прав: вы действительно можете оказаться полезной. Что ж, жду вас на совещании.

— Да, сиятельный тар, — склонила голову я.

— Эрвейн, вы тоже приходите, я хочу услышать весь рассказ о битве из первых уст. Приятного аппетита!

Все принялись за еду, а Сигни толкнула меня в бок и спросила шепотом:

— А почему «сиятельный»?

— Это обращение к главе клана у драконов, — еле слышно ответила я.

Мне было любопытно, как будут вести себя драконы за столом: в нашем замке никто не смел вставать из-за стола, пока отец и Варрэн не покидали трапезную. Здесь таких церемоний не было, все спокойно вставали и уходили, сделав легкий поклон главе. Мы — наша троица и Раян — вышли из-за стола через полчаса. Стоило нам покинуть трапезную, как я услышала, что кто-то спешит следом.

— Нари Алиэн, нари Сигни, — негромкий голос Эрвейна за спиной подтвердил, что догадки о том, что один среброволосый дракон начнет осаду моей подруги, оказались истиной.

Мы повернулись к нему, Эрвейн слегка поклонился:

— Очаровательные нари, я не успел выразить вам свое восхищение. Вы прекрасны! И я готов исполнить свое обещание относительно показа нашего замка прямо сейчас.

Сигни кивнула, порозовев, а я задумалась, играть роль третьей лишней мне не хотелось совершенно.

— Прошу прощения, тар Эрвейн, но я не могу — мне нужно обсудить с Раяном кое-что важное. Надеюсь, вы не заставите скучать мою подругу!

— О, я сделаю все, чтобы нари Сигни не скучала в моем обществе, — обворожительно улыбнулся он, поцеловав ее руку, — идемте, нари Сигни.

Взгляд подруги, который, уходя, она бросила в мою сторону, являл собой смесь возмущения — как ты могла меня оставить — и благодарности. Я же повернулась к Раяну, что наблюдал всю эту сцену, подняв бровь.

— Нам и правда надо поговорить, Раян. Наедине, прости, Дойл, — обратилась я к другу.

— Ничего, — весело подмигнул тот мне, — я себе развлечение найду!

— Не сомневаюсь, — кивнула я, борясь со смехом.

— Что ж, идем, — голос Раяна был чуть обеспокоенным. Он взял меня под руку, мы прошли несколько коридоров и вышли на стену. Облокотившись на зубцы, он взглянул на меня очень внимательно:

— Я слушаю тебя, Лин.

— Раян, скажи, что знают Шарэррах? О заговоре, об участии в нем Таэршатт? Насколько полно ты собираешься делиться с ними информацией?

— Пока они знают все в самых общих чертах, но я собираюсь рассказать им все. Слишком много смертей может произойти из-за недоговоренностей. Ты хотела узнать это, чтобы не противоречить мне?

— Да. Мне тоже говорить все? Про то, как мы попали на полуостров, как мне удалось сбежать?

— Кстати, а как? При помощи того амулета, что ты мне показывала? Откуда он у тебя?

— Подарок от принца Тирриана.

Раян присвистнул:

— Ничего себе! М-да, Лин, ты вмешалась в большую политику!

— Я этого не просила, Раян. Особенно я не хотела иметь ничего общего с делами драконов, и ты прекрасно понимаешь, почему! Так сложились обстоятельства, а я… Я просто старалась выжить и помочь друзьям!

Он покачал головой:

— Понимаю, Лин. Знаешь, говори все как есть, иначе мы можем запутаться.

— Договорились. Раян, я хотела спросить… Как ты спасся? Когда я увидела, как тебя заваливает камнями… — я отвернулась, от одного воспоминания мне стало дурно.

Он подошел ко мне, обнял и прошептал:

— Спасибо, что заботишься обо мне. Ну-ну, улыбнись! — он отпустил меня, улыбнулся и продолжил. — Как я выжил… Знаешь, это странная история. Когда мы были у родителей Кэла и уже собирались улетать, его мать остановила мужа и что-то ему сказала. Он вернулся в дом, какое-то время пробыл там, а вернувшись, протянул мне амулет. Сказал, что он может помочь. Когда меня завалило… Словом, ни один камень меня не коснулся. Они как бы застыли на расстоянии пары пальцев от моей кожи, а когда камнепад прекратился, я просто расшвырял камни воздухом.

— А ты сам такую защиту создать можешь? — заинтересованно спросила я.

— Чисто теоретически — да, на практике же… Ее нужно постоянно подпитывать и что хуже — контролировать, а делать это и одновременно сражаться невозможно. Кстати, одно из преимуществ боевых групп и состоит в том, что можно держать защиту и нападать одновременно.

— Значит, амулет спас тебе жизнь, — проговорила я, — а как тебе родители Кэла? И где его отец, кстати?

Боюсь, заинтересованность в голосе мне скрыть не удалось, как я ни пыталась это сделать — Раян чуть заметно усмехнулся, отвечая:

— Они необычные. Знаешь, я впервые видел тогда по-настоящему любящих эльфов. У них в доме удивительно тепло… А что касается отца Кэла — он улетел почти сразу же после сражения. И кстати… я знаю, что это он был тем артефактором, о котором ты мне рассказала. Тем, которого Таэршатт заставили работать на них.

— Кто еще знает? — я была в шоке, если Кэл решит, что это я проболталась…

Раян удивленно посмотрел на меня, потом, видимо догадавшись о причинах моего волнения, мягко покачал головой:

— Он сам рассказал. И, насколько я понимаю, с таром Ариэшем он об этом тоже беседовал. Так что можешь расслабиться! А теперь я хочу у тебя кое-что спросить, можно?

— Конечно, спрашивай! — я с любопытством посмотрела на него.

— Что происходит с Сигни и Эрвейном? Как это началось?

— Мы вчера были у матушки Эрвейна, тари Лиарнэль, когда он туда зашел. И стоило им увидеть друг друга… В общем, любовь с первого взгляда, по крайней мере, у Сигни, — развела я руками.

— Судя по тому, как выглядел Эрвейн — это взаимно, — усмехнулся Раян. Подумав, он вдруг как-то остро посмотрел на меня и спросил:

— Лин, а что ты знаешь об истинных парах у драконов?

Я удивленно взглянула на него. Об истинных парах я читала в своем прежнем мире, а здесь…

— Ровным счетом ничего!

Он оглянулся и тихо спросил:

— И что, у Шатэрран об этом не говорили?

— Раян… — покачала головой я, — истинные пары? Да отец считает, что женщина нужна для трех вещей: служить для скрепления союзов, ублажать мужчину в постели и рожать детей. Какие там чувства!

— Прости, я не подумал. Словом, когда-то у драконов обретение истинной пары было настоящим счастьем: найти половинку своей души, свое сердце… Потом они становились все более жадными, завистливыми и одновременно холодными, а истинных пар становилось все меньше и меньше… Теперь это немыслимая редкость еще и потому, что проще всего уничтожить дракона, убив его истинную пару. Ты понимаешь, к чему я это говорю?

— Ты думаешь, Эрвейн и Сигни…

— Я бы предпочел обратное, слишком опасно это для них обоих. И потом… Есть еще этот парень, Лан, он ведь луч вашей звезды! Что будет, когда Сигни скажет, что между ними все кончено?

— Не знаю, сама этого боюсь. Вроде у них изначально было оговорено, что в случае чего они расстаются без упреков и камня за пазухой, а как будет на самом деле — кто его знает!

— Ладно, может я все-таки ошибаюсь, и это обычная влюбленность, — пожал плечами Раян, — ну что, проводить тебя в комнаты? Или в сад?

— Лучше в сад, надеюсь, я там никому не помешаю.

Я переодевалась к ужину, когда в комнату буквально влетела сияющая от счастья Сигни. Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и произнесла:

— Лин, я самая счастливая девушка на свете! Кажется, я сейчас взлечу!

— Рассказывай!

— Эрвейн самый лучший на свете! Знаешь, Лин, он отвез меня в такое чудесное место… Там речка и луг, на лугу — море цветов, а он сказал, что все они не сравнятся со мной красотой… Ой, какой он в образе дракона красивый!

— Постой, а как он тебя возил, в платье? — удивленно спросила я.

— Ага, верхом посадил, — улыбнулась подруга.

— Как верхом? Да у него на спине шипы такие, что насквозь проткнуть могут!

Сигни вдруг зарделась, затем, помявшись, пояснила:

— Это секрет, но тебе я расскажу. Эрв сказал, что если дракон любит и полностью доверяет кому-то, то рядом с ним шипы исчезают.

— Как это? И почему?

Она покраснела почти до ушей:

— Ой, ну это магия… Если дракон и драконица в ипостаси и любят друг друга, то… Ну чтобы любовью заниматься не только в человеческом облике…

— Ясно, так он тебе в любви признался?

— Сказал, что как только увидел меня, то понял, что я его сердце, его единственная. И спросил, есть ли у него надежда…

— А ты?

— А я призналась, что полюбила его с первого взгляда. И тогда он поцеловал меня… Лин, я думала, что умру от счастья! Это было так… И… Он мне предложение сделал, — она протянула мне левую руку, которую до сих пор прятала за спиной. На ней красовался браслет — символ помолвки.

— Я за тебя очень рада! — воскликнула я, крепко обнимая Сигни. Потом разжала объятия и на секунду отвернулась к окну, пытаясь скрыть вдруг навернувшиеся слезы.

— Лин, что случилось? — голос Сигни дрогнул.

— Нет, все хорошо, — повернулась я к ней, улыбаясь, — значит, ты не вернешься в Академию…

— Конечно, вернусь! — воскликнула подруга. — Ты что, решила, что я тебя брошу?

— А как же Эрв? И как ты будешь жить, не видя любимого?

— Я буду безумно по нему скучать. Вот только… Сейчас я никто, обычный человек! Я хочу выучиться, стать сильным магом! Пусть я и не дракон, но хочу быть достойной моего дракона!

Я улыбнулась:

— Я горжусь тобой, подруга! А он это понимает? И то, что после Академии тебе придется какое-то время выполнять различные задания?

Она смутилась:

— Я ему это говорила… И про звезду рассказала — под магическую клятву, ты не думай! А он сказал, что вряд ли ты, как сердце звезды, откажешься от дополнительной огневой поддержки в лице одного дракона!

— Ну кто же откажется от дракона! — облегченно рассмеялась я. — И, Сигни… Есть одна важная причина, по которой тебе действительно желательно окончить Академию…

— Какая? — она с тревогой посмотрела на меня.

— Не беспокойся, причина скорее приятная. Ты знаешь, почему Эрвейн может оборачиваться, хотя у него мама эльфийка?

— Ты хочешь сказать, что есть условие, при котором наши будущие дети, — она покраснела, но продолжила, — смогут обращаться?

— Да. Это возможно, если родители глубоко и искренне любят друг друга и оба являются сильными магами.

— Тогда тем более я сделаю все, чтобы стать по-настоящему сильным магом! — воскликнула она, улыбаясь.

— И я тебе в этом помогу, — улыбнулась в ответ я, обнимая Сигни, — ой, мы же на ужин опоздаем! А мне после него на Совет идти!

— Так бежим скорее! — рассмеялась подруга.

У самого входа в трапезную мы столкнулись с Эрвейном и Лиарнэль. Сигни смутилась и покраснела, пряча глаза и тщательно пытаясь прикрыть браслет от будущей свекрови. Та вдруг шагнула вперед и крепко обняла Сигни:

— Я так рада за вас, девочка моя!

Сигни посмотрела на нее растерянно:

— Вы знаете? И не сердитесь? Не считаете меня недостойной?

Лиарнэль рассмеялась:

— Ну что за глупости! Главное, что вы любите друг друга! Я это вижу, знаешь ли! — доверительно сказала она Сигни.

На протяжении всего ужина Эрв с Сигни не сводили глаз друг с друга. Встрепенулась она только тогда, когда мы с Раяном поднялись, чтобы идти на Совет. Впрочем, ничего удивительного — Эрв-то тоже встал!

— Нари Алиэн, магистр Раян, вы готовы? — спросил он.

Мы переглянулись и кивнули.

— Что ж, тогда идем!

Пройдя по коридорам, мы очутились в так называемом «официальном крыле»: там находились кабинеты главы клана, советников, и комната совещаний, в которую мы и направились. Узкая комната с минимумом мебели: длинный стол и ряд стульев, ярко освещенная магическими светильниками — вот что представляло собой место проведения Совета. Раян легонько толкнул меня локтем, глазами показав на потолок: там располагался стационарный артефакт, благодаря которому ни один злоумышленник не смог бы подслушать ни слова из того, что говорилось здесь. Мы опустились на стулья, Эрв сел рядом. Помявшись, он спросил:

— Нари Алиэн, Сигни вам все рассказала?

— Да, тар Эрвейн, — улыбнулась я ему, — поздравляю вас!

— Зовите меня Эрвом, ведь вы лучшая подруга моей невесты. И на ты, хорошо?

— Хорошо, но только если вы… ты будешь называть меня Лин, и тоже на ты!

— Договорились. Лин, я хотел дать совет… Если тебе зададут вопрос, на который ты не хочешь отвечать, лучше так и скажи.

— Честность — лучшая политика? — усмехнулась я, — хорошо, спасибо за предупреждение!

Бросив взгляд в сторону Раяна, я поняла, что он слышал наш разговор.

Через пять минут все семеро советников заняли свои места, и в дверь вошел тар Ариэш. Нетерпеливо кивнув поднявшимся, он сказал:

— Садитесь и приступим. Прежде всего, я прошу всех присутствующих принести клятву в том, что все сказанное здесь не выйдет за пределы этой комнаты до моего личного разрешения.

Я вопросительно посмотрела на Раяна, тот кивнул. После того, как все произнесли клятву, тар Ариэш откинулся в кресле и произнес:

— Начнем с того, что произошло пять лет назад. Каррэн, прошу вас!

Отец Эрва склонил голову и спокойно, сдерживая эмоции, рассказал историю про отца Кэла и заказ Таэршатт. Все, кроме одного: каким образом артефактора заставили сотрудничать, судя по всему, это осталось тайной.

Следующим в повествование вступил Эрв, рассказав о том, как он четыре года назад попал в плен, про надетый на него амулет и испытываемые им ощущения. Его прервал один из советников:

— Скажите, Эрвейн, вы уверены, что этот колдун не работал на Таэршатт или их союзников Шатэрран?

— Уверен, особенно в отношении Шатэрран, вряд ли в другом случае у него могла оказаться в плену дочь главы их клана!

— Тари Ринавейл? Вы уверены? И почему мы об этом узнаем лишь сейчас?

Его вопросы прервал Глава:

— Он рассказал мне все как только вернулся. И кстати, именно Ринавейл сняла с него этот амулет!

— На кривом дереве Шатэрран появилась прямая ветвь? Сложно поверить, скорее это интрига ее отца! — возразил другой советник.

Я вдруг ощутила жгучую обиду: значит, Рина так и осталась для всех глупой марионеткой своего отца? Впрочем, не для всех: Эрв явно собирался возразить, однако Каррэн что-то быстро и тихо сказал ему. Раян успокаивающе сжал под столом мои пальцы и произнес:

— Кхм, сиятельный тар, тары, полагаю, из всех здесь присутствующих я знаю тари Ринавейл лучше всех, ну или знал — в последний раз мы виделись больше двух лет назад.

На него обрушился шквал удивленных и пораженных взглядов, всеобщие чувства выразил тар Ариэш:

— Магистр Раян, не могли бы вы пояснить ваше замечание?

— Охотно, — слегка склонил голову тот, — я был ее учителем. И смею надеяться, другом. Она умная девушка, которая прекрасно понимала, кем она является для своих родичей и что ее семья и клан собой представляют.

— Есть и еще кое-что, — вступил Эрв, — возможно, вы помните, как год с небольшим назад мы собирались на Совет по поводу вести относительно планов Таэршатт и Шатэрран? Тогда я не раскрыл свой источник, сейчас же это вряд ли может ей навредить. Это была именно Ринавейл.

Его заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы, а тот советник, что посчитал меня марионеткой отца, произнес:

— Что ж, похоже, я ошибался. Значит, Таэршатт и Шатэрран собирались объединиться и взять власть над всеми драконами?

Тар Ариэш произнес задумчиво:

— Письмо было полно иносказаний, видимо, тари Ринавейл боялась, что оно могло попасть в чужие руки. Однако мы поняли, что речь шла о полном уничтожении верхушки враждебных им кланов, и прежде всего — нас!

— Не так-то просто собрать и главу, и всех семь советников в одном месте, — возразил доселе молчавший советник, — есть только два мероприятия, на котором это можно сделать! Похороны главы клана и… — он вдруг нахмурился, — его женитьба? Каэхнор и Ринавейл? Тогда почему все сорвалось? Что послужило причиной раздора между кланами? И есть ли он на самом деле либо они только делают вид?

Эрвейн воскликнул:

— Да потому что она сбежала! Письмо было передано торговцем из Карона, а это значит, что ей удалось это сделать!

— Этот торговец — наш агент? — поинтересовался один из советников. — С ним можно как-то связаться?

— Нет, — покачал головой Эрв, — он не агент, просто выполнил просьбу помочь Рине в случае необходимости, и я дал магическую клятву, что она останется единственной и более его никто не побеспокоит. Поэтому как Рине это удалось и куда она потом подевалась — для меня такая же тайна, как и для вас всех!

Я незаметно выдохнула. Слава Богам, уже ради этого стоило идти на этот Совет! Значит, то, что Рина и Лин одно лицо, так и останется тайной за семью печатями! Да, Шарэррах не выдали бы меня семье, а вот использовать в своих целях…

— Сбежала, и Шатэрран молчат? Странно, — протянул задавший вопрос советник.

— Ничего странного, именно их молчание и подтверждает ее бегство, — заметил тар Ариэш, заставив присутствующих удивленно вскинуть брови, — для таких как Шартэн и Варрэн признаться, что они не смогли справиться с собственной дочерью и сестрой… Не удивлюсь, если и сам Каэхнор не знает о причинах нарушения брачных договоренностей!

— Но это не означает, что Шатэрран стали для нас безопасны, — заметил Каррэн, когда глава закончил и советники стали перешептываться друг с другом, — судя по всему, у них исследования средств по принуждению сородичей велись весьма успешно. Поэтому что будет, когда они захотят выйти из своей изоляции — лишь Боги знают!

Его слова вызвали новую волну шепотков, прервавшуюся, стоило лишь тару Ариэшу негромко кашлянуть. Оглядев всех внимательным взглядом, глава Шарэррах промолвил:

— Что ж, мы выяснили, что бегство тари Ринавейл чуть больше года назад вбило клин между Шатэрран и Таэршатт. Однако это не остановило последних в их изысканиях. Полагаю, больше всех об этом знает наш уважаемый гость. Магистр Раян, прошу вас! — слегка склонил он голову.

Раян поведал собравшимся о цели визита Таэршатт в Тар-Каэр зимой и условиях найма, озвученных ими ректору, что вызвало бурю возмущения. А затем очень коротко сообщил, что случайно был раскрыт заговор, целью которой было свержение правящей династии и в котором были замешаны Таэршатт.

— Простите, магистр, — обратился к нему один из советников, — но я не совсем понял интерес Таэршатт в этом заговоре. Тем более, если вы утверждаете, что у его вдохновителя уже был амулет, способный менять внешность и ауру!

— К сожалению, мы можем только предполагать, — ответил Раян, — относительно интересов… дело в том, что в истории Каэрии были случаи, когда король ставил на место ректора Академии угодного ему человека.

— И вы думаете…

— Что в случае, если бы заговор увенчался успехом, Таэршатт получили бы столь необходимых им магов. Что же касается уже готового варианта амулета… Во-первых, вы и сами понимаете, что сделать амулет, влияющий на исконно магическую расу вроде драконов значительно сложнее, чем такой же для людей. Так что возможно, это был результат очередной неудачной попытки.

— А во-вторых? — с интересом спросил Ариэш.

— Во-вторых, подпитка у амулета шла через кровь и смерть. Не самый практичный вариант, не находите?

— Вы уверены? — Ариэш взглянул на него скептически, — кто это сказал?

— Та, от которой этот амулет пытались зарядить. Нари Алиэн.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне, в них было потрясение и сочувствие. Недолгое молчание снова нарушил глава Шарэррах:

— Нари Алиэн, я понимаю, что вам неприятно об этом вспоминать, и все же прошу вас максимально точно воспроизвести то, что говорил этот… Как его там, Оровен?

Я склонила голову, прикрыла глаза ресницами и словно провалилась в прошлое. Звуки, запахи, ощущения… Набрав побольше воздуха, я заговорила.

Закончив, открыла глаза и встретила пораженные взгляды всех присутствующих. Растерянно оглянулась, не понимая, что произошло. Тар Ариэш, не сводя с меня взгляда, откинулся в кресле и побарабанил пальцами по столу:

— Первый раз с таким сталкиваюсь… Полный слепок прошлого… М-да, теперь я понимаю вас, магистр, — обратился он к Раяну, — нари Алиэн действительно очень… интересный экземпляр! Как вам удалось выжить, нари?

Я попыталась ответить, но закашлялась, почему-то саднило горло. Раян налил мне воды из стоявшего на столе кувшина, одними губами шепнув «потом объясню». Я глотнула и пояснила:

— Помощь пришла вовремя.

Я помнила предупреждение Эрва, но ведь и не лгала — не приди Дойл на помощь, я бы умерла в той пещере.

— Вы были там одни, нари? — спросил Каррэн.

— Нет, со мной была моя подруга, нари Сигни, — ответила я, краем глаза заметив, как смертельно побледнел Эрв, — но она почти все время была без сознания.

— Хорошо, мы благодарим вас, нари, — слегка склонил голову тар Ариэш и обратился к Раяну, — я согласен с вами, магистр, относительно связи Оровена с Таэршатт. Что ж, теперь мы подошли к последним событиям, я имею в виду то, что случилось на полуострове. Насколько я понимаю, лучше всех осведомлены обо всем произошедшем опять-таки вы, нари Алиэн?

— Полагаю, да, сиятельный тар, — склонила голову я.

— Тогда мы внимательно вас слушаем!

Я глотнула еще воды, отставила стакан и заговорила:

— Все началось с того, что на островах Туманного моря начали пропадать дети и лодки с рыбаками, причем при спокойном море…

Я постаралась отрешиться от эмоций, рассказывая обо всем максимально спокойно. Перемещение, кораблекрушение, пленение моих друзей, путь через горы… Драконы и Раян слушали меня прямо-таки заворожено. Когда я закончила тем, как пришла в себя в лагере, несколько секунд стояла тишина, затем заговорил тар Ариэш:

— Нари Алиэн, от имени клана Шарэррах я выражаю вам свою признательность и восхищение. Насколько я знаю, во время битвы вы также проявили себя?

— Я убила одного из Таэршатт, но не горжусь этим, — ответила я.

— И это делает вам честь, нари, — кивнул тот, — а теперь… Эрвейн, расскажите о битве.

Пока Эрвейн рассказывал, я слушала и размышляла о том, что произошло во время моего рассказа о событиях в пещере. А что-то явно случилось, иначе почему на меня так пялились?

После окончания рассказа присутствующие некоторое время молчали, затем тар Ариэш сказал:

— Что ж, теперь вы знаете все. У кого есть вопросы?

В комнате воцарилась тишина: похоже, никто не хотел начинать первым. Решив, что двум смертям не бывать, я взглянула на главу:

— Сиятельный тар, могу я задать вопрос?

— Конечно, нари, слушаю вас!

— Те двое Таэршатт, что вы захватили… Вы получили от них какую-то информацию?

— Кое-что… а что именно вас интересует, нари? — пристально посмотрел на меня тар Ариэш.

— Все, что они знают о нашем перемещении: каков принцип перемещения, управляют ли Таэршатт каким-либо образом точкой входа или выхода, откуда они узнали о возможности таких перемещений. Информация о том, кто на островах является их агентом и каким образом они похищали детей.

— Хорошие вопросы, нари… Вы считаете, что на островах у них был агент? Почему?

Я повторила те доводы, которые приводила в разговоре с Сигни, глава кивнул:

— Что ж, вы правы. Проблема в том, что эти двое знают только то, что агент есть, он купец из местных.

— Из местных? Но как он обнаруживает детей-магов, если сам не маг? — удивился Раян.

— Они сказали, что у купца есть амулет, — вступил в разговор Каррэн.

— Хорошо, пусть он нашел такого ребенка! Но как он передавал весть о нем Таэршатт? — не выдержала я.

— Они попросту прилетали раз в две седмицы и проверяли, есть ли добыча. А чтобы их никто не заметил, использовали амулеты неразличимости. Так что здесь следа к агенту нет, — развел руками Каррэн.

— Может, кто-то из ребят знает больше, — протянула я, — мы с Сигни попробуем их расспросить.

— Хорошая идея, нари, — кивнул Каррэн, — теперь что касается перемещения, — он взглянул на главу клана и, получив его одобрительный кивок, продолжил, — оно никак не зависит от Таэршатт, да и узнали те о нем по большому счету случайно. Началось все с того, что примерно год назад они обнаружили на полуострове тенаритовую шахту. О ней доложили одному их советников Каэхнора, он прилетел изучить обстановку, и был неподалеку, когда первый раз сработало перемещение. Оно вызвало сильнейшее магическое возмущение, которое и привело советника на берег. Людей захватили и допросили, выяснив, кто они и откуда взялись, а потом этот… умник… предложил использовать людей в качестве рабочей силы. Феномен перемещения маги Таэршатт изучали довольно долго. Как оказалось, точки входа были разными, но всегда в Туманном море, а точка выхода — одна, тот самый каменистый пляж, на котором очутились и вы.

— А что вы планируете делать с людьми, которые были пленниками на шахте? — спросил Раян.

— Мы поможем им добраться до островов, — ответил тар Ариэш, — менее всего я хочу, чтобы люди считали всех драконов такими же, как эти Таэршатт. Только межрасовой войны нам не хватало! Кстати, заодно и попытаемся найти того купца. В свою очередь хочу задать вопрос вам, магистр: может ли клан Шарэррах рассчитывать на помощь Академии и правящего дома Каэрии?

— Сиятельный тар, я могу с полной уверенностью говорить только за ректора Академии — он дал мне это право. Академия полностью на вашей стороне в конфликте с Таэршатт. Полагаю, и Его Величество поддержит ректора в данном вопросе!

— Отлично! — улыбнулся Ариэш и склонил голову, — рад приветствовать в вашем лице наших союзников. В свою очередь вы можете рассчитывать на нашу помощь и поддержку в любых вопросах, не противоречащих интересам клана Шарэррах.

— Тогда могу ли я задать вопрос как представитель союзников? — взглянул на него Раян.

— Слушаю, — чуть приподнял бровь тот.

— Удалось ли выудить из ваших пленников хоть что-то, позволяющее обвинить непосредственно руководство Таэршатт в нарушении международных договоренностей? Можно ли их использовать в качестве свидетелей?

Ариэш помрачнел, а на вопрос ответил один из советников:

— Увы, нет. Для того, чтобы узнать даже то немногое, что нам удалось, пришлось применять магию Духа, и довольно разрушительную — у них стояли мощные блоки против любого вторжения. Так что… сейчас это просто парочка слюнявых идиотов, не помнящих даже своих имен…

— Жаль… — протянул Раян, — получается, чтобы организовать блокаду Таэршатт, придется действовать по обычным дипломатическим каналам…

— А это почти безнадежно, как вы понимаете, — ответил Глава, — ведь для этого нужно как минимум заручиться поддержкой эльфов, которым плевать на всех, кроме себя. Так что лучший вариант — отслеживать события и пытаться пресекать все попытки Таэршатт захватить власть. Что ж, магистр, мы с вами еще побеседуем по поводу того, каким образом организовать сотрудничество нашего клана и Академии. Полагаю, мы обсудили все вопросы?

Ответом было молчание, он кивнул и встал:

— Совет окончен, благодарю всех.

Все встали и склонили голову, ожидая, пока тар Ариэш не покинет комнату. Стоило ему выйти, как советники начали переговариваться между собой, обсуждая все сказанное. Мы с Раяном вышли вместе с Эрвейном и его отцом, последний негромко сказал, словно самому себе:

— Что-то странное происходит… непонятно, как можно было пропустить такие масштабные разработки…

— Ты подозреваешь предательство? — Эрв повернулся к нему, — у нас?!

— Не обязательно предательство, — заметил Раян, — возможно, кто-то из ваших даже и не знает, что фактически работает на Таэршатт…

Каррэн резко развернулся к нему:

— А ваши маги смогут помочь в этом разобраться? У нас в клане магов Духа всего двое, и действуют они, — он поморщился, — как тараном, в то время как работа нужна ювелирная!

— Я поговорю с ректором по этому поводу, — кивнул Раян, — а сейчас… у меня есть одна просьба: вы не могли бы дать мне карту Туманного моря?

— Конечно, — ответил Эрвейн, — а зачем?

Раян посмотрел на меня с улыбкой:

— Знаешь, зачем?

— Хочешь нанести на нее точки входа? — полуутвердительно произнесла я.

— Именно! — кивнул он и обратился к Эрвейну, — отнесете меня в лагерь, поговорить с островитянами? Лин, а ты займись детьми, договорились?

Мы с Эрвейном синхронно кивнули, и тот сказал:

— Хорошо, завтра после завтрака я провожу тебя, Лин, к детям. Кстати, и мама собиралась к ним, помочь привести их в порядок. А вас, магистр, отнесет в лагерь один из наших воинов, хорошо?

— Отлично, — кивнул Раян, — что ж, доброй ночи!

Мы раскланялись, Эрвейн с отцом пошли к себе, а мы с Раяном медленно направились к своим комнатам. Как только мы остались одни, я спросила:

— Раян, почему на меня все так пялились после моего рассказа о происшедшем в Торнаре?

— Не знаю, — усмехнулся он, — может, потому, что ты полностью воспроизвела все, что говорилось в той пещере? Причем реплики Оровена говорила его голосом и его интонациями?

— Ты серьезно?! — я чуть не упала, — но как?!

— Если бы я знал! Лин, чем дальше, тем меньше я понимаю, что происходит с тобой! Вернусь в Тар-Каэр, окопаюсь в библиотеке: может, найду что-то про сердце звезды…

— Я искала и ничего не нашла, — пожала плечами я, — правда, всего пару дней…

— Ты искала в библиотеке младших курсов, а я буду искать в библиотеке магистров, — подмигнул мне друг, — ладно, доброй ночи, Лин!

На следующий день Раян с Дойлом улетели в лагерь, а мы с Лиарнэль, отказавшись от помощи Эрва, отправились к детям. Их разместили в двух комнатах: в одной поселили троих мальчиков, в другой — двоих девочек, именно с них-то мы и решили начать. Пока шли, я спросила у эльфийки:

— Лиарнэль, а с ними кто-то уже пытался говорить? Вообще, о них хоть позаботились?

Она вздохнула:

— Я спрашивала об этом. Слуги говорят, они как испуганные зверьки: стоит кому-то зайти в их комнаты, как они забиваются в угол, глядя на вошедшего полными страха глазами. Слава Богам, помылись и переоделись они в лагере, а то пришлось бы их насильно мыть, тогда бы они точно нас врагами считали. Хорошо хоть от еды не отказываются!

Зайдя в комнату, мы обнаружили ее пустой. Странно, и куда они могли деться? Переглянулись, и Лиарнэль одними глазами показала мне на кровать. Приглядевшись, я поняла, что обитательницы комнаты забились под нее, видимо, они были все еще напуганы. И как их оттуда вытянуть?

— Похоже, они куда-то ушли, Лиарнэль, — нарочито громко проговорила я, — жаль, вы из меня такую красотку сделали, девочкам бы это тоже не повредило. Но раз нет, значит нет!

— Действительно жаль, а у меня для них еще и конфеты вкусные есть, — вздохнула та, — вы же скоро улетаете на острова?

— Да, через пару дней. Жаль, что им придется лететь такими замученными! Ладно, идем!

Мы переглянулись и повернулись к двери. Стоило сделать пару шагов, как за спиной кто-то завозился и дрожащий голосок произнес:

— А вы нам вправду ничего плохого не сделаете?

Повернувшись, мы увидели двух девочек, тесно прижавшихся друг к другу. Напуганные бледные лица, дрожащие губы, худые до изможденности тела, мешковатая мальчишеского покроя одежда… У меня навернулись слезы:

— Бедные, как же вам досталось! Меня зовут Лин, а это Лиарнэль, и она настоящая добрая волшебница! — я опустилась на колени и протянула к ним руки, пытаясь передать теплоту и ласку, — идите сюда, не бойтесь!

Они переглянулись и бросились ко мне в объятия, расплакавшись, уцепившись за меня словно утопающий за соломинку. Я гладила их по светлым волосам, тихо обещая, что все будет хорошо и здесь никто их не обидит. Наконец одна из них, явно старшая, шмыгнула носом и отстранилась, взглянув на меня:

— Я Кая, а это Герна. А нас правда домой вернут?

— Конечно, правда! И мы полетим с вами, я и мои друзья Сигни и Дойл, помните их? Герна, у тебя ведь брат был в плену, верно?

Та кивнула, а потом подняла голову и уставилась на меня удивленными глазами:

— А ты… Это же ты нас спасла из тех клеток? Только сейчас ты такая красивая, как из сказки!

— Верно, я. А красивая потому, что Лиарнэль меня подлечила. Она и вас полечит, хорошо?

Герна заворожено уставилась на Лиарнэль, открыв рот, а потом спросила:

— А ты принцесса или королева? А почему у тебя такие уши?

— Герна, ты что? — дернула ее за руку Кая, — это ж эльфийка!

— Настоящая? — голубые глаза младшей — по виду ей было всего лет десять — девочки округлились и она робко протянула руку, коснувшись платья подошедшей к нам Лиарнэль. Та улыбнулась и присела на стул рядом, поманив девочку к себе.

— Иди ко мне, малышка. Не бойся, лечиться магией совсем не страшно и даже приятно, правда, Лин?

— Очень приятно! — подтвердила я, подмигнув девочкам.

Через полчаса Кая и Герна, весело улыбаясь, уплетали за обе щеки конфеты, которые Лиарнэль действительно взяла с собой. Сама же она выглядела довольно уставшей, так что я тихонько спросила:

— Все было так плохо?

Она кивнула:

— Телесно все было довольно неплохо, зато аура была повреждена довольно сильно. Так что пришлось приложить немалые усилия, чтобы это исправить.

— Вам это не повредит?

— Не волнуйся, все хорошо, — улыбнулась Лиарнэль, — просто мне нужно поесть. Девочки, — обратилась она к тем, — я понимаю, что конфеты это вкусно, но вам нужно есть и другие кушанья, если вы хотите стать сильными и красивыми. Будете с нами обедать?

— Да! — хором ответили девочки.

Мы сидели и ждали, пока вызванный слуга принесет обед. Герна положила голову на колени Лиарнэль и та рассказывала ей сказку, ласково гладя девчушку по голове. Я подсела к Кае и спросила у нее:

— Кая, а ты долго пробыла в плену?

— Долго, целых два месяца, — вздохнула Кая, — это было так страшно, Лин!

Она прижалась ко мне, я обняла ее за плечи и шепнула:

— Все уже кончилось. Найти бы еще того мерзавца, который вас выкрал…

— Когда мы сидели в клетках, мальчишки что-то говорили о том, что догадываются, кто это мог быть, — вздохнула Кая, — только мне так плохо было, что я и не понимала ничего. Лин, а зачем мы им нужны были? Ты знаешь?

— Я знаю только одно, малышка. У вас у всех есть магический дар.

— Правда?! И я смогу стать магом? Как тот дяденька, который ветром шугал этих злыдней во время боя? Я видела, ух как он их! А ты маг?

Я рассмеялась:

— Тише-тише, столько вопросов сразу! Кстати, тот дяденька, как ты его назвала — магистр Магической Академии Тар-Каэра. Я пока не маг, студентка Академии, мне еще шесть лет учиться. Стать магом ты сможешь, если закончишь Академию.

— Нуу, кто меня туда возьмет, — явно расстроилась она, — я ж с островов!

— Так Сигни тоже с островов, она с Винедда. Ее папа — старшой на «Морской деве». Так что главное — учиться и верить в себя! — я потрепала ее по голове.

— Лин, а те, кто нас сюда принесли — драконы, как в сказках? А кто те, кто нас украл?

— Украли вас тоже драконы, только злые. У них все как у людей: есть плохие, которые не любят таких как вы или как я, да и добрых драконов тоже, но есть и хорошие, которые помогают людям. Вот они и пригласили нас в гости, так что бояться тут никого не надо!

После обеда — обе девочки наворачивали так, что за ушами трещало, — я спросила у старшей:

— Кая, а ты можешь поговорить с мальчиками, что вместе с вами были в плену? Сказать, чтобы не боялись, их же тоже надо подлечить!

— Могу, только… Давайте вы тут посидите, а я схожу к ним и приведу их сюда?

— Конечно, солнышко! — улыбнулась я ей.

Та отвернулась и хлюпнула носом:

— Меня так мама называла. А вдруг она меня уже не ждет?

— Ну что ты, вас все ждут и ищут! Представляешь, какой праздник будет, когда вы вернетесь? Кстати, а ты с какого острова? И все остальные?

— Я и еще двое мальчишек — со Стаенда, Герна с Ларда, а еще один мальчик — с Залда.

Лард и Залд были достаточно крупными островами, впрочем, значительно уступавшими Стаенду и Винедду размерами. В остальном они ничем не отличались от других островов архипелага, хотя… на этих трех островах, как и на Винедде, имелись гавани для морских судов с глубокой осадкой. Может, это и есть след? Ладно, надо мальчишек расспросить, они могли заметить что-то важное!

— Ладно, Лин, я пойду за мальчиками, а вы подождите! — строго сказала мне Кая.

— Иди, мой маленький посол! — напутствовала я ее.

Та гордо задрала носик и важно последовала к двери. Когда она вышла, Лиарнэль подсела ко мне — Герну сморил сон — и сказала:

— А ты умница, умеешь с детьми обращаться!

— Мне было их так жалко! Бедные, досталось же им! Лиарнэль, а можно спросить кое о чем?

— Конечно, спрашивай!

— Я об Эрвейне и Сигни. Вы и в самом деле не против их отношений? А ваш супруг?

Она вздохнула и открыто посмотрела на меня:

— Знаешь, меня только одно пугает: то, что Сигни человек, из-за продолжительности жизни. Ведь даже если она закончит Академию и станет полноправным магом, то проживет всего двести лет, а мой сын — в два раза больше! Вот только когда я ему об этом сказала…

— То что?

— Он ответил, что лучше проживет двести лет с любимой и потом двести лет будет ее оплакивать, чем откажется от нее, — она утерла набежавшую слезу, — и он прав! А Каррэн… Он и сам пошел против всех, женившись на мне — никто не верил в то, что я его люблю, и что у нас могут быть дети с ипостасью. Тогда его только Ариэш и поддержал, они с детства дружат! Так что мой любимый будет на стороне нашего сына во всем!

— Повезло же Эрвейну с родителями, — улыбнулась я ей.

Кая вернулась только через четверть часа, ведя за руку одного из мальчишек. Те же настороженные, полные подозрительности глаза загнанного зверя, дерганые жесты, худоба… Впрочем, он явно узнал меня и слегка успокоился, а завидев мирно спящую на кровати Герну, расслабился. Когда через некоторое время он, вполне здоровый, побежал за своими друзьями по несчастью, я обратилась к целительнице:

— Лиарнэль, вы уверены в том, что остальных стоит исцелять сегодня? Вы выглядите усталой! Мне ваш муж и сын голову оторвут, если с вами или с ребенком что-нибудь случится!

— Не переживай, я контролирую свое состояние, и уж точно не причиню вреда своему дитя, — устало улыбнулась та в ответ.

Через полчаса я обратилась к уже полностью здоровой пятерке — Герна проснулась и присоединилась к ним:

— Так, ребята, сейчас я провожу тари Лиарнэль в ее покои, а потом вернусь. Подождете меня тут?

Ответом мне был нестройный хор согласия, я же обратилась к эльфийке:

— Пойдемте, Лиарнэль!

Мы вышли, она опиралась на мою руку. Сейчас, уставшая, она выглядела не такой ослепительной красавицей, но почему-то стала ближе и роднее.

— Знаешь, Лин, ничего, что я тебя так называю? — она улыбнулась мне.

— Конечно!

— Я хотела сказать, что меня могла проводить и служанка, тебе вовсе необязательно было оставлять этих детей!

— Во-первых, я бы тогда мучилась от мысли, все ли с вами в порядке, — ответила я ей с улыбкой, — а во-вторых, я специально оставила их наедине. Пусть обменяются впечатлениями без взрослых!

Лиарнэль рассмеялась:

— Об этом я и в самом деле не подумала, ты права!

У самой двери покоев Лиарнэль мы столкнулись с Каррэном, который встревоженно взглянул на жену, коротко кивнув мне:

— Сердце мое, с тобой все хорошо?

— Все хорошо, любимый, только устала немного, — ответила та, вся засветившись в ответ.

Каррэн подхватил ее на руки, проворчав, что надо и себя беречь. Я кашлянула и, когда они взглянули на меня, сказала:

— Лиарнэль, благодарю вас за помощь. Позвольте откланяться!

Вернувшись в комнату, я застала маленьких островитян активно обсуждающими что-то, при моем появлении они сразу притихли. Оглядев их, я спросила:

— Ну что, ни у кого нет никаких вопросов?

Дети переглянулись, и тот мальчик, которого Кая привела первым, спросил:

— Лин, Кая сказала, что нас отвезут домой. А мы далеко от островов? Когда нас повезут и как?

— От островов мы далеко. Если на корабле, то от берега две седмицы ходу. Повезут нас через два-три дня, а как… Полагаю, драконы нас отнесут, так что вы будете дома довольно скоро.

— Нас отнесут? Значит, ты тоже с нами? Но ты же не из наших!

— Вообще-то я и Дойл — он тоже был в плену — гостили на каникулах у Сигни, дочери Карса с Винедда. Точнее, у ее тети и дяди, и когда пропал один из их сыновей, вышли в море их искать. Вот так и попались! Так что вернемся на Винедд, соберем вещи — и обратно в Академию! Кстати, Кая говорила, что вы догадываетесь, кто тот похитивший вас негодяй, не расскажете мне?

Они пошушукались, вперед вышел один из мальчишек: невысокого роста, мосластый, непривычно рыжий для островитянина. Он шмыгнул носом, утер его кулаком и сказал:

— Меня Ирман звать, я с Стаенда, в порту на побегушках был. Так вот, есть такой корабль, «Королева волн» называется. Он торговый, и раньше на Стаенд редко заходил. А в последнее время зачастил что-то, да порой и не по делу ни чуточки: мне грузчики баяли, что пару раз он и вовсе пустой пришел и ушел такой же. А купец небось не дурак какой, чтоб без дела лытать! Вот я и кумекаю: не мог тот купец быть тем злыднем, что нас скрал?

— Ирман, а ты помнишь, как тебя украли? Или вот ты был на Стаенде, а потом просыпаешься в клетке?

— Ага, так и было! Шел себе тихонечко к докам, бац — и ужо в клетке!

— А «Королева волн» в тот день в порту была? — внимательно посмотрела я на него.

— А то ж! Да я и остатних поспрошал — у всех она в тот день, как их скрали, в гавани стояла! Только Герна не знает ничо, мелкая она, глупая!

— И ничего я не глупая, — обиженно хлюпнула носом Герна, — сам ты… рыжий!

Ирман насупился и сжал кулаки, видно, его часто дразнили из-за цвета волос. Я пожала плечами:

— Ну и что, что рыжий, у меня несколько друзей рыжих есть, они обычно умные и веселые! И вообще, обзываться нехорошо, это вас обоих касается! Значит, «Королева волн»… Ты говоришь, там купец какой-то есть?

— Ага, Торвар. Злыдень тот еще, и жадный: не дает за товар честную цену, да только кораблей что далеко ходят у нас мало, вот и приходится нашим с ним торговать, — с апломбом знатока произнес мальчишка.

— Что ж, спасибо за информацию! Если это он, то… Он очень об этом пожалеет! — прошипела я.

Оставшиеся до нашего отбытия дни я провела в обществе детей с островов. Когда они немного осмелели, оказалось, что все пятеро любопытные, жадные до знаний и поразительно шустрые. Заводилой во всех проказах оказывался рыжик-Ирман: он всюду успел сунуть свой нос, интересуясь всем увиденным и преследуя вопросами слуг-людей. Впрочем, об Академии расспрашивали меня с горящими глазами все до единого, хотя помрачнели, узнав про приемные экзамены, особенно Ирман: как я и предположила, именно он оказался единственным сиротой среди пятерки. Это заставило меня задуматься о том, что неплохо было бы организовать школу для подобных ему одаренных ребят. В конце концов, островам явно не повредили бы собственные маги, хотя бы для того, чтобы ни одна сволочь не смела поднимать руку на детей!

Сигни я почти не видела: все время она проводила в обществе Эрвейна. Когда она попыталась извиниться за то, что не помогает мне с детьми, я только махнула на нее рукой, сказав:

— Знаешь, с ребятами я и сама справлюсь. А ты скоро расстанешься с Эрвом, так что наслаждайся каждой минутой!

Раян с Дойлом провели в лагере три дня, записывая истории бывших пленников Таэршатт и попутно отмечая на карте «точки входа» в портал. Вернулись они как раз к ужину, так что мы столкнулись у входа в трапезную. Раян выглядел усталым, но довольным. Подмигнув мне, спросил:

— Ну что, Лин, чем ты тут без нас занималась?

— Пыталась работать сдерживающим фактором для пятерки шустрых шалопаев, — улыбнулась я ему.

— Ребята в себя пришли? Ты что-нибудь выяснила относительно агента Таэршатт на островах?

— Да, они подозревают одного торговца, — кивнула я, а затем рассказала все, что удалось узнать.

— Отлично, — потер руки Раян, — надо будет сообщить об этих подозрениях Эрвейну и Каррэну. Кстати, Лин, заходи после ужина ко мне в комнату, покажу, что у нас получилось в части карты!

— Хорошо, зайду. Дойл, а ты как? Что-то ты непривычно молчалив сегодня!

Дойл покачал головой:

— Устал я что-то, а Раян, — он посмотрел на того с уважением, смешанным с легкой досадный, — словно железный! Да и грустно было смотреть на этих людей, ведь некоторые из них на шахтах месяцы пробыли! А как Сигни?

— Витает на крыльях любви, — улыбнулась я, — так что не удивляйся, если она на вопросы будет отвечать невпопад!

— А ты как? — он вдруг посмотрел на меня очень внимательно, — Кэл ведь так и не вернулся?

Я покачала головой:

— Я и не ждала, что он вернется. Глупо все получилось…

— Ну ничего, вернемся в Академию — вправим ему мозги. А теперь идем есть, а то я голодный!

После ужина Дойл отправился к себе, заявив, что у него эти точки уже в печенках сидят, а мы с Раяном отправились к нему. Карта оказалась подробной и, как сказал Раян, на редкость точной. Впрочем, ничего удивительного, если учесть, что ее рисовали драконы! Разложив карту на столе и прижав ее углы, друг обратился ко мне:

— Хм, а давай-ка кое-что проверим! У меня тут возникла одна мысль по поводу расположения точек входа, интересно, она совпадет с твоей?

— Посмотрим, — пожала плечами я и уставилась на карту. На первый взгляд ничего необычного и никакой системы в расположении видно не было. Хотя… Ага, похоже система все-таки есть! Я огляделась по сторонам, заставив Раяна усмехнуться:

— Что-то ищешь?

— Да, у меня с чертежами плоховато, так что ищу линейку или что-то похожее. А лучше циркуль!

Он покачал головой:

— Не видел тут ни того, ни другого.

— Тогда… Мне нужна нитка!

Он вскинул бровь, однако подошел к столу, выдвинул один из ящиков и протянул мне клубок ниток. Я кивнула:

— Спасибо.

Отрезала нитку, привязала ее к перу, другой конец прижала пальцем в той точке, что на карте обозначало место, куда нас выбросило из портала, и провела этим импровизированным циркулем дугу. Все точки входа оказались точнехонько на ней!

— Молодчина, — кивнул Раян, — можешь считать, что тест на поиск закономерностей ты сдала! Над чем задумалась?

— Раян, а где здесь Фаренские скалы?

— Вот, а что? — показал он мне точку, которая также находилась на проведенной мной дуге.

— Знаешь, я тем вечером, когда нас на берег выбросилоа, спросила у дяди Сигни, не слыхал ли он легенд о местах, где попадают моряки. И он сказал, что такое место было у Фаренских скал, поэтому их давным-давно моряки избегают.

— То есть ты думаешь, что перемещение происходит по лучу? — Раян был явно заинтересован, — и он стабильно связывал две точки, а потом произошло что-то, и он начал двигаться? Умница, хорошая идея! Знать бы еще, что вызвало его движение? Так-так-так, ты что-то явно подозреваешь, но сказать не можешь, я прав?

Я кивнула и развела руками. Действительно, я подозревала, что это связано с активизацией заклинания в Туманных горах, с проходами, вот только ни говорить, ни написать об этом я не могла, проверено! Похоже, таким образом странная магия дневника Шэра вынуждала меня хранить эту тайну.

Раян задумался, откинувшись в кресле и барабаня пальцами по столу. Вдруг он вскинулся:

— Я понял! Проходы и этот… перемещатель… как-то связаны? Тогда понятно! Проклятье, — он вцепился руками в волосы, — что за идиоты могли полезть в магию такого порядка? Это же может уничтожить весь мир! Найду, убью собственными руками, — кровожадно пообещал он.

Некоторое время помолчав, он вдруг улыбнулся:

— А знаешь, Лин, из тебя получится отличный маг! Ты умная, наблюдательная и умеешь делать выводы на основании разрозненных предположений! Жаль только, что вам еще целых шесть лет учиться!

Я взглянула на него задумчиво:

— Кстати, Раян, я хотела тебя кое о чем спросить. Вот на островах, где, как все думали, никогда не было магов, вдруг обнаружились сразу пять ребят со способностями. А на материке таких детей еще больше, просто многие из них — из бедных семей. Еще когда ты рассказывал мне свою историю в первый раз, я задумалась: почему бы Академии не организовать что-то вроде школы для бедных, но одаренных ребят, чтобы подготовить их к экзаменам? Ведь они точно из кожи бы вон лезли, чтобы стать магами! И были бы преданы в первую очередь Академии!

Раян как-то горько усмехнулся:

— Может, потому, что все прежние ректоры Академии были высокомерными и высокородными тарами? Которые считали, что простолюдину негоже думать о том, чтобы стать магом, получить право основать благородный род? Знаешь, понемногу все стало меняться только с тех пор, как архимаг Реаннер стал ректором. Между прочим, и мы: я, Тина, ваша тройка — постепенно меняем отношение магов к простолюдинам! Так что не удивлюсь, если лет через десять при Академии и правда будет такая школа!

— А что делать островитянам? Там один парень есть, он вообще сирота, а двое ребят — из бедных семей, кто их учить будет? Хотя бы тому, что нужно знать, чтобы экзамены сдать?

Он рассмеялся:

— Тише-тише, не горячись так! Я на твоей стороне, помнишь? Ну а если серьезно… — он задумался, — я вроде понял, что Крад, дядя Сигни, на островах уважаемый человек? Вот пусть бы и организовал такую школу! Все ж таки они еще дети, и родителям будет проще отпустить детей на соседний остров, чем за месяц пути в Каэрию, даже если там такая школа и будет!

— Ты прав, — задумчиво протянула я, — обязательно предложу ему это! Ладно, пойду-ка, посмотрю, чем эти шалопаи заняты, а то как бы нас тар Ариэш не объявил врагами клана! Кстати, а когда мы улетаем? А то мы так можем и в Академию опоздать!

— Послезавтра утром. Не волнуйся, не опоздаете, — усмехнулся он каким-то своим тайным мыслям.

Вот и настал день нашего отлета. В назначенный час мы столпились у врат замка, все одетые одинаково, с поправкой на пол и возраст: черные брюки, темно-серые рубашки и черные камзолы, на ногах мягкие сапожки. Одежда и обувь была подарком от клана Шарэррах, и дети-островитяне шумно восхищались тем, как красиво она на них сидит.

Врата замка открылись, из них в сопровождении Каррэна, Эрвейна и молодых драконов его отряда вышел тар Ариэш. Все присутствующие склонились в поклонах. Глава Шарэррах оглядел нас цепким взглядом и произнес:

— Надеюсь, вам понравилось гостеприимство клана Шарэррах. Наши драконы отнесут вас на острова, людей из лагеря уже начали перевозить. Магистр Раян, надеюсь вскоре увидеть вас снова. А теперь… нари Алиэн, подойдите ко мне!

Переглянувшись с Раяном, я вышла вперед и подошла к нему, склонив голову:

— Сиятельный тар?

— Нари Алиэн, вы выказали недюжинные мужество и мудрость, вы сражались бок о бок с нашими воинами, и поэтому я от имени клана Шарэррах признаю вас другом клана! — он шагнул вперед и надел мне на шею цепочку с амулетом — дракончиком, вырезанным из цельного куска похожего на гематит материала.

У меня перехватило горло от волнения. Быть признанной другом драконьего клана — редкая честь! Собравшись, я проговорила срывающимся голосом:

— Благодарю вас, сиятельный тар, за оказанную мне честь! Поверьте, я не посрамлю имя Шарэррах своими поступками!

Он улыбнулся мне неожиданно тепло:

— Я в этом уверен. Помните, что теперь вы всегда можете просить помощи у любого из наших драконов, и счастливой вам дороги!

Еще раз оглядев всех присутствующих, он кивнул и вместе с Каррэном вернулся в замок. Эрвейн поднял руку:

— Внимание, мы улетаем! Все помнят, кто кого несет?

Драконы хором ответили ему:

— Да, командир!

— Тогда вперед!

Ко мне подошел Ларкар, с гордостью заявив, что меня понесет именно он. Я удивленно спросила, чему он так рад, на что последовал ответ, что для него честь помочь другу клана.

Через несколько минут я бросила последний взгляд на замок Шарэррах, любуясь его красотой, и отвернулась. Впереди меня ждали новые дороги…