Софочка Залман совершала прогулку на речном трамвайчике. Она неделю назад приехала в этот город из Одессы, чтобы поступить в литературный институт. И надо же такому случиться — не добрала баллов на экзамене! Настроение было паршивое, возвращаться не хотелось. Тем более, что перед отъездом она пообещала маме и тёте Соне, что при таком высоком результате ЕГЭ, таки точно поступит. И вот результат. Ей не хватило всего трёх баллов, трёх! И что таки теперь делать? Примостившись на одну из скамеек верхней палубы, она укуталась в плед, выданный ей перед отправлением, закрыла глаза и подставила лицо под моросящий дождь. Надоедливо бубнящий голос экскурсовода в беспроводной колонке прервался и сменился стариковским покашливанием.

Софочка открыла глаза.

Больше на палубе никого не было, но слух её явно не подвёл.

— А ты вот что, милая, — сказала колонка, — ты раньше времени-то не горюй. Слыхала небось про дополнительный набор на литературный факультет института сказок?

Софочка вздрогнула, огляделась по сторонам и потрясённо подумала: «У меня что, от таких мелких неудач крыша поехала? Стыд какой. Но маршрут интересный, про институт сказок я ещё не слышала».

Из колонки донеслись, звуки напоминающие то ли покашливание, то ли бульканье. Кажется, неизвестный невидимка просто смеялся.

— Ну ты забавница, — наконец сказал он, — ничуть не изменилась.

— Таки это нечестно, — заявила девушка, — я хочу видеть, с кем я разговариваю. Вы кто?

— Увидишь, — пообещал голос, — да Водяной я.

— Значит, я сплю, — констатировала девушка, — водяных не бывает.

— А может, это я с собой по-стариковски говорю, — неожиданно согласился голос и вздохнул, — скорее всего, это тебя нет.

— Как это? — поперхнулась от возмущения Софочка.

— А так, в мире всё относительно, — отозвался голос, — это ещё Альберт доказал.

Девушка развеселилась:

— Нет, я таки точно сплю, только во сне можно увидеть такой бред. Водяного, который говорит по радио, знает про Эйнштейна и предлагает, вы таки подумайте, поступить в институт сказок. Но меня, по крайней мере, увидеть можно и потрогать, а Вас, уважаемый, я таки не наблюдаю.

— А ты до сих пор веришь только в то, что можно потрогать руками? — голос, кажется, расстроился.

Софочка подумала.

— Ну не только, но мне нужны доказательства.

— А чему ты готова поверить?

— Только не общим словам о том, что надо верить в сказки, — подумав, решила Софочка. — Не люблю, когда меня к чему-то принуждают, таки скажите то, что известно только мне.

— Хорошо, тогда ответь на вопрос, почему ты ищешь утешения у воды, зачем отправилась на прогулку по реке, когда всё настолько плохо?

— Э-э, — запротестовала Софочка, — это не один, а два вопроса.

— Ответь, — настаивал голос.

Девушка пожала плечами:

— Таки я сама не знаю, если честно. С детства привыкла, когда всё плохо, к реке идти.

— Точно, с детства, — согласился голос, — ты ещё кроха была, в озере купалась, ну и зацепилась за корягу, чуть на дно не пошла. Я тогда только-только в этот водоём был назначен, мне утопленники лишние совсем ни к чему. Отцепил. А чтобы воды не боялась после того случая, ракушку тебе подарил, красивую. Подкинул, чтобы ты её в песке нашла. Ты её с собой и сейчас носишь. Знаю, потому что без неё ты бы меня не услышала.

Софочка машинально прикоснулась к расшитому бисером кожаному браслету на руке, в центре была пёстрая ракушка, её талисман.

— Вы точно не знакомы с моей мамой? — подозрительно спросила она.

— Не привелось, — коротко ответил голос.

— Хорошо, допустим, я Вам верю, только допустим, и что Вы таки советуете мне делать?

— Перестать ныть, — проворчал голос. — Через полчаса будет остановка Ищеевка, сойди на берег. В ста метрах от него асфальтированная площадь, на ней институт сказок. Твои документы уже в приёмной комиссии, общежитие студентов рядом, через дорогу. Разберёшься. Всё, до связи, на занятия не опаздывай.

— До связи, — удивлённо сказала Софочка, — а…

Из колонки послышался треск, затем голос экскурсовода объявил:

— Уважаемые пассажиры, через полчаса мы остановимся у села Ищеевка. Кто хочет, может сойти на берег и посетить местные магазины, а пока у нас есть время, чтобы…

Дальше она не слушала, сердце бухало, будто проснулась сразу после прыжка с высокой башни, такие сны часто снились в детстве. Сняв плед, девушка встала и несколько раз прошлась по пустой палубе.

Время тянулось медленно, как кленовый сироп. Наконец речной трамвайчик начал сбавлять ход, а потом мягко ткнулся носом в причал. Молодой матрос ловко набросил трос на кнехты. Пассажиры, оживлённо переговариваясь, сошли по качающемуся трапу. Ступив на твёрдую землю, Софочка облегчённо вздохнула. Бодро стуча каблучками, девушка миновала поселковые магазины и пошла по асфальтированной дорожке, честно признаваясь себе, что таки именно сейчас поступает как последняя дура, следуя непроверенной по всемирной сети информации от неизвестного лица. Внутренний голос, соглашаясь, советовал представить реакцию мамы и тёти Сони по возвращении. Софочка представляла, шла дальше и вскоре оказалась на площади. Здание из чёрного камня было заметно сразу. Поправив сумочку на плече, девушка быстро пошла ко входу. В вестибюле было не жарко, тем удивительнее выглядела за беломраморной стойкой женщина одетая в прозрачно-зелёный летний наряд. На её бейдже была лаконичная надпись: «Берегиня».

— София Залман? — поинтересовалась она, глянув на экран монитора.

У Софочки перехватило дыхание, она смогла только кивнуть.

— Поднимитесь на лифте на второй этаж. Выйдя из лифта, поверните направо, в актовый зал. Все уже в сборе, ждут только Вас. После собрания Вам покажут общежитие, — сказала берегиня, указывая на лифт.

Проследив за её жестом, Софочка кивнула и поспешила к кабине.

Актовый зал действительно был полон. Поискав взглядом свободные места, девушка обнаружила только одно, рядом с зеленоглазой студенткой в скромном синем платье с белоснежным воротничком. Прикрыв дверь, она тихо присела рядом, с нескрываемым восторгом посмотрев на соседку. Её причёску венчала корзиночка из двух кос, выглядевшая, как королевская корона, из-за того, что рыжие пряди девушки были двух оттенков: соломенные и червонного золота.

Заметив восхищение соседки, девушка повернулась к ней:

— Привет! Я — Рина, ты здесь давно учишься?

— Привет. Я — Соня, только буду, — тихим шёпотом ответила Софочка, — я и не знала про этот институт. Такая история получилась… — она несколько секунд подбирала слово, — невероятная.

— У меня тоже, — кивнула Рина, — потом расскажу, — торопливо добавила она, заметив, что к кафедре на сцене подошла женщина в синем костюме.

Женщина спокойно стояла у кафедры, дожидаясь, пока стихнет негромкий гул.

Наконец студенты замолчали.

— Уважаемые студенты, рада приветствовать вас в стенах. Меня зовут Ядвига Густавовна Кеплер, я заведую кафедрой волшебных пограничников.

Студенты возбуждённо начали переговариваться. Ну, а кому, скажите на милость, не хотелось бы очутиться в учебном заведении, чем-то напоминающем Хогвартс?

— Несмотря на новое здание, наш институт довольно древний, — продолжила завкафедрой. — И, как вы правильно услышали, научно-исследовательский. Сейчас сотрудники института приступили к изучению влияния массовой культуры на общество людей и соседствующих с ними народов, поэтому мы сочли нужным открыть факультеты журналистики, литературы, актёрского мастерства, режиссуры, радиовещания во всех странах мира, где есть филиалы нашего университета.

Всех вас интересует вопрос, почему здесь оказались именно вы? Наш выбор не случаен. Каждый из вас в разный момент жизни так или иначе соприкасался со сказочным миром. Почти у каждого из вас есть в той или иной мере дар слова, убеждения. Вы умеете налаживать долговременные контакты. А также, что немаловажно, вы в курсе последних достижений науки и техники. Ваши таланты не должны пропасть втуне. Поэтому мы с особым вниманием подошли к подбору преподавателей, которые должны их огранить.

На сцене возникла длинная кафедра с сидящими за ней преподавателями.

— Основы журналистики и литературоведения читает профессор Сирин.

Худощавый профессор с всклокоченной седой шевелюрой поклонился.

— Заведующий кафедрой актёрского мастерства и кинорежиссуры и проректор Научно-исследовательского института сказочного пространства и времени — Константин Константинович Ищеев.

Педагог, улыбнувшись, помахал рукой студентам.

— Его помощник и заместитель, специалист по кино и радиоаппаратуре — Гордей Гордеевич Горынин.

Мужчина в тёмном плаще улыбаться не стал. Напротив, он оценивающим взглядом окинул студентов и кивнул каким-то своим мыслям, точно взвесил, измерил всех абитуриентов и признал годными к употреблению.

Рина и Софочка поёжились под его взглядом. Показалось, что в уютном зале стало слегка мрачновато.

— Жуть. Хорошо, что я не на его факультете, — шепнула Рина соседке.

— Я таки тоже, — сообщила Софочка, — мне сказали, что я таки буду на литературном..

— Тебе тоже? — обрадовалась Рина, — кто?

Софочка не успела ответить, Баба Яга, как она мысленно окрестила завкафедрой волшебных пограничников, представляла следующего преподавателя.

— Заведующий кафедрой радиовещания, профессор — Никодим Велимирович Водяной.

Из за кафедры встал невысокий толстенький человек с зеленовато-голубыми усами и пышной, как у Эйнштейна, шевелюрой. С первого взгляда о нём складывалось опасное впечатление смешливого и добродушного дедушки-учителя.

— Он, — выдохнула Софочка.

Рина понимающе качнула головой и внимательно всмотрелась в профессора. В следующее мгновение её взгляд остановился на поднявшейся после Водяного молодой рыжеволосой женщине в шёлковом платье.

— Преподаватель сценической речи — доцент Ульяна Фёдоровна Огневицкая. И, наконец, почётный член нашего института, член международного конгресса хранителей, профессор альтернативной физики Геннадий Эдуардович Альф. Каждый из вас знает, на каком факультете будет проходить обучение, но его предмет — альтернативная физика — является общим для всех.

Профессор кивнул.

Дождавшись пока в зале стихнет шум, Ядвига Густавовна продолжила:

— Именно эти преподаватели владеют волшебными ключами мастерства, которое вам предстоит отточить в нашем Научно-исследовательском институте. В комнатах институтского общежития обитают домовые, присматривают за порядком и внешним видом жилища. Они будут вашими верными помощниками. Сейчас они проводят вас в столовую, где для вас накрыт праздничный стол.

Студенты зашумели, переговариваясь.

Наконец кто-то из толпы, перекрывая голоса товарищей, поинтересовался:

— Всё это замечательно, Ядвига Густавовна, интересная учёба и всё-такое, но как быть с нашими родителями?

Рине и Софочке ужасно захотелось разглядеть говорившего, но, увы, он был скрыт от них широкими спинами однокашников.

Завкафедрой благосклонно кивнула.

— Вопрос по существу. Вашим родителям отправлены письменные извещения на бумаге с особыми свойствами, о том что вы поступили в НИИ СПиВ и будете здесь обучаться на протяжении пяти лет. Разумеется, на каникулах вы сможете их посещать.

Больше вопросов ни у кого не возникло и следуя за внезапно появившимися человечками у выхода студенты перешли в другое крыло здания, по пути рассматривая каменные стены, светодиодные светильники, мраморную лестницу.

Столовая была похожа на бальный зал. Сводчатые потолки, высокие окна. Колонны из белого мрамора с розовыми прожилками. Посреди всего этого великолепия стояли накрытые столы с блюдами разных стран.

При одном взгляде на пампушки и аппетитно дымящийся в супнице борщ Софочка почувствовала, что зверски голодна. То несчастное яблоко, которое она съела с утра, уже давно забылось и сейчас растущий организм срочно требовал добавки.

— Ешь, подруга, — посоветовала Рина, накладывая себе на тарелку форель с зелёным горошком, — голодать нынче не модно.

И, махнув рукой на фигуру и все предрассудки о кошерности, Софочка наполнила тарелку и принялась уплетать борщ.

После праздничного пира группы студентов, сопровождаемые домовыми, разбрелись по общежитиям.

Девушки решили поселиться вместе. Их комната на четвёртом этаже общежития оказалась весьма уютной. Стены обшиты деревянными панелями. В углу комнаты небольшой камин, над ним зеркало в витой раме. Рядом красовался платяной шкаф орехового дерева. Заглянув в него, девушки с удовлетворением отметили, что он достаточно вместительный. В противоположном углу были размещены две кровати, около каждой стояла тумбочка.

Домовой Степан Будимирович, высунувшись ради знакомства с жильцами из-за шкафа, пообещал, что завтра все вещи студенток доставят из города.

В центре комнаты на столе лежали пара тетрадей, два ноутбука и небольшие блокноты с прикреплёнными к ним миниатюрными ручками, Софочка взяла один из них в руки и зачем-то сунула в карман.

— Интересно, а где здесь библиотека? — задумчиво спросила она.

— Поищем-найдём, заодно и с однокурсниками познакомимся — весело ответила Рина, успевшая затолкать свою сумочку в тумбочку у окна.

— Таки правильно, — поддержала её подруга, — зачем таскать с собой лишнее?

Знакомство с другими обитателями общежития не казалось ей чем то безотлагательным, но определённый интерес был. Избавившись от своих нош, девушки вышли за дверь.

Коридор был полон. В там были студенты первого курса, но встречались и старожилы, шумно обменивающиеся впечатлениями о летних каникулах и последней практике.

Естественно, что на первые лекции никто не захотел прийти неподготовленным. Идею Софочки с энтузиазмом поддержали. Тем более, что на мраморных табличках в коридоре мерцали огненные надписи — «Внимание студентам первого курса. Централизованная выдача учебников начнётся на первом этаже в библиотеке через тридцать минут».

Нужное помещение отыскали быстро. На дубовых дверях висела табличка с надписью «библиотека» и расписанием работы. Войдя, студенты ахнули. Они попали в просторный зал. Вдоль его стен, отделанных чароитом, стояли стеллажи с книгами. На высоком сводчатом потолке было множество светодиодов, светящихся белым и зелёным светом. В центре зала находились массивные столы красного дерева, на них возвышались бронзовые светильники с малахитовыми подставками. Деревянные стулья за ними обиты красным бархатом.

К остолбеневшим студентам подошла невысокая седая женщина в коричневом платье. На её крупном носу сверкали роговые очки.

— Добрый день, уважаемые студенты. Рада приветствовать вас, в этом храме знаний. Позвольте представиться, я — главный библиотекарь. Зовут меня Виллина Александровна. Позднее вы познакомитесь со всеми нашими сотрудниками и мы ещё не раз встретимся в этих стенах. Сейчас я прошу вас пройти в читальный зал и несколько минут подождать, пока библиотекари подготовят к выдаче учебники. Если вы захватили с собой блокноты, которые вам выдали, то попробуйте их испытать, тем, кто пришёл без них скучать тоже не придётся. Идите за мной.

Она повела студентов вдоль стеллажей с книгами в кожаных переплётах. Названия некоторых были мягко говоря странными. «Магические предметы. Стандарты», «Скатерть самобранка. Методы использования», «О войне магов и технократов. Из глубины времён». Дойдя до колонн, деливших зал на две половины, указала на них рукой:

— Вам туда. Выдача комплектов учебной литературы начнётся через полчаса.

Она повернулась и исчезла.

Обсуждая между собой увиденное, студенты один за другим стали проходить между колонн. Вдоль стен из серого кварца стояли широкие столы красного дерева. Но в отличие от абонемента на каждом вместо светильника располагался ноутбук. Журнальные стеллажи возвышались в дальнем конце зала. На одной из стен висел экран, рядом с ним располагалась деревянная кафедра.

Студенты расселись за столы. Те, у кого были блокноты, с интересом в них уткнулись. Очевидно, в них действительно было что-то, на что стоило обратить внимание.

— Как думаешь, что с ним может быть не так? — спросила Рина, кивнув на Софочкин блокнот.

— Понятия не имею, — ответила Софочка, рисуя в блокноте бородатого гномика.

Гномик в блокноте поёжился. Потом заинтересованно посмотрел на неё:

— А почему у меня одежда без карманов?

Художница ойкнула и выронила ручку.

Рина уставилась на гномика и спросила:

— Э-э, а Вам… тебе сколько надо, и где?

Гномик задумался и посчитал на пальцах.

— Четыре в жилете, чтобы кроме образцов руды можно было с собой маминого пирога взять, запасные стёкла для фонаря и драконьи очки. Два в штанах для инструментов и яблок. Ну а если ещё где-то придумаете, я не против, карманов много не бывает. Давайте рисуйте да я пойду.

— Куда?

— В шахту, конечно, — удивился гномик, — меня там уже ждут, хотя, если быстро справимся, может, ещё в парк сбегаю, к озеру.

Софочка изобразила на нём нечто, похожее на разгрузочный жилет и добавила на штаны пару накладных карманов.

— Ага, спасибо!

Гномик спрыгнул с блокнота, став ростом с десятилетнего пацана и, добежав до колонн, скрылся из виду, успев на бегу помахать рукой Рине, фотографирующей его мобильником.

За спинами девушек кто-то фыркнул.

Они обернулись, оказалось, к ним подошёл тощий вихрастый парень в коричневой рубашке и драных джинсах. Это был студент из группы киношников, кажется, его звали Павел. Девушки успели его заметить на распределении, это ему хватило сообразительности задать вопрос о родителях.

— Нашли, кого рисовать, одно слово, девчонки.

— Смотрите-ка, мальчишка! Ну, посмотрим, кого ты нарисуешь, — съехидничала, указав на его блокнот, Рина.

— Не кого-то, а что-то, выпускать бесконтрольно живых существ я не собираюсь.

Он открыл блокнот и задумался, с тоской устремив взгляд на высокое окно библиотеки, выходившее в парк. За окном шёл дождь, весело барабаня мелодию какой-то популярной песенки.

— Эх, погулять бы сейчас, поснимать.

— Да, погода не ахти, — согласился подошедший к ним студент в футболке с надписью Ubuntu.

— Вмиг камеру зальёт.

— Зальёт? — переспросил Павел и стал рисовать в своём блокноте нечто, напоминающее мешок, канализационные заглушки, болты, отвёртку. Через несколько минут из блокнота на стол выпал готовый аквабокс.

Он бережно подхватил его и с довольной улыбкой заметил:

— Ну вот, с этим устройством можно и поснимать.

— Теперь да, — согласился подошедший студент. — Надеюсь, такая погода здесь не всегда. Всё-таки аппаратура, по моему глубокому мнению, должна «дышать».

— Молодец, — одобрила Рина, — только зонтик себе не забудь нарисовать.

— А как же, — серьёзно сказал Павел.

— Прошу прощения, дамы не представился, Виталий, — шутливо наклонил голову пришедший парень. Живу с этим талантливым типом суровой наружности в одной комнате.

— Павел, можно Паша, — отрекомендовался фотограф, улыбнувшись. — Вы его не слушайте, это самый загадочный человек из всей здешней братии, ибо молчун-с.

Рина даже залюбовалась, такой неожиданно детской, ясной была эта улыбка. Она совершенно преобразила худощавое остроносое лицо юноши.

— С чего это я молчун? Я очень даже разговорчивый, — не согласился Виталий, тряхнув длинными собранными в хвост волосами.

— Ага, а про то, что ты уже почти на втором курсе, я не от тебя узнал, а от соседей по общежитию, — парировал Паша.

— Не почти, я просто академку брал, надо было бате помочь. Восстановился с потерей года. Кстати, у нас таких девайсов не было, — он кивнул на блокноты, — Интересно.

— А что, эти блокноты только для рисования? Написать в них ещё никто не пробовал? — поинтересовался Паша у девушек, поглядывая на окно парка.

Остальные студенты сбились в кучки, рассматривали чудеса, которые выходили из блокнотов.

— Давайте попробуем, — загорелась Софочка, — интересно же. — И набросала в блокноте:

Лист блокнота превратился в мини-экран. Навстречу студентам, по дорожке, шла высокая дама в шёлковом рединготе, широкополой шляпе с перьями. Через её руку была перекинута шерстяная шаль. Дойдя до конца дорожки, она чуть подумала, развернулась и пошла обратно. Изображение замерцало и погасло.

— Какая красавица, — выдохнул Виталий.

Павел согласно закивал.

Девушки испытали острую жалость, что времена, когда носили по-настоящему красивые вещи, миновали.

Так прошло несколько минут. Потом Виталий потряс головой:

— Что за? Я же не поклонник этой эпохи?

Павел недоумённо пожал плечами. На лицах девушек медленно проступало понимание.

— Получается, что кроме эффекта визуализации, написанное в блокноте, каким-то образом влияет на подсознание, — Виталий посерьёзнел, — с этим шайтан-девайсом нужно обращаться осторожно.

Софочка часто замигала, теперь блокнот не казался такой уж невинной вещью.

— Таки я не нарочно, честно.

— А тебя никто и не обвиняет, — пожала плечами Рина, с упрёком посмотрев на Виталия.

В читальный зал вошла бледная черноволосая девушка. И нежным голосом объявив, что комплекты готовы, попросила подходить к кафедре для их выдачи.

Студенты оживились, у деревянной кафедры быстро образовалась очередь. Софочка закрыла свой блокнот и, сунув в карман, заняла себе место. Какая-то мысль робко царапалась и тут же пряталась, как испуганный котёнок, не давая себя рассмотреть. Услышав от библиотекаря: «Залман София», вообще попыталась исчезнуть. Получив учебники, Софочка пошла к выходу. Голова просто раскалывалась, как впрочем и всегда от волнения, или когда требовалось что-то срочно обдумать.

Девушка поставила стопку на тумбочку у двери и взялась за виски, обычно это помогало сосредоточиться. Затем резко развернулась, чуть не сбив с ног шедшего с кипой книг Виталия.

— Эй, — отпрыгнул он, — осторожнее! У тебя что, от чудес крыша поехала?

— А если кто-то нарисует в блокноте атомный взрыв, вы понимаете? Что, это так и будет?

Виталий соображал быстро, поэтому сразу передумал сердиться, поставил книги на ближайший стол, взял Софочку за локоть и потащил к проходившей по залу Виллине Александровне. Павел и Рина, стоявшие в очереди за учебниками, взирали на происходящее с недоумением.

Главный библиотекарь спокойно выслушала подбежавших к ней студентов.

— Атомный взрыв? Скажите, Вы пробовали написать в блокноте что-нибудь обычным карандашом, ну или ручкой?

— Изображения или надписи оживают, только когда их пишут ручкой, которая приложена к блокноту? — уточнил Виталий. — Вы серьёзно считаете, что этого достаточно для безопасности? Ведь любое устройство подобного рода можно перепрограммировать, если знать как.

— Браво, молодой человек, — Виллина серьёзно посмотрела на Виталия, — напомните, на какой факультет Вы поступили?

— Киномеханика и режиссура.

— В таком случае этот вопрос Вы сможете более подробно обсудить с Гордеем Гордеевичем Горыниным и с Геннадием Эдуардовичем Альфом. Безопасность лишней никогда не бывает. А я, кажется, уже знаю, какая литература будет востребована вами в период обучения в этих стенах. — улыбнулась, — рада буду видеть вас обоих в библиотеке. — Кивнула, прощаясь, и прошла за стеллажи.

У выхода их ждали друзья.

— Вы чего рванули, — спросила Рина, — что-то случилось?

Виталий коротко объяснил ситуацию. Павел серьёзно кивнул.

— Если есть проблема, её надо решать, — подытожил он, — думаю, вместе мы справимся.

Виталий оценивающе посмотрел на него и кивнул. Кажется, с соседом ему повезло.

— А пока давайте сделаем очевидное, — сказала Рина.

Все посмотрели на неё.

— Посмотрим расписание.

— Только потом в парк, подобную натуру упускать грех, — быстро сказал Паша.

— Сейчас нарисую для нас зонтики.

Степан Будимирович сделал больше, чем обещал. Вещи студентов уже прибыли из города. И около тумбочек гордо сияли новенькой кожей чемоданы на колёсиках. На радостях девушкам удалось выманить домового из-за шкафа и усадить за накрытый стол. От пирога тот не отказался, однако долго сидеть за столом не стал. Выпив чашку чая, он сослался на неотложные дела, поклонился студенткам и исчез.

— Сказочные жители удивительно беспечны, — рассуждала Рина, развешивая свои платья в шкафу.

Подумай, если бы ты не обратила внимания на то, что может возникнуть, если блокнот попадёт в дурные руки, что бы было?

— Ужас, — согласилась Софочка, придирчиво рассматривая одну из своих блузок, и решая, стоит нарисовать в блокноте отпариватель или нет. Она поделилась своими мыслями с Риной.

— Не заморачивайся, — отмахнулась подруга, — у нас же такой Степан Будимирович замечательный. Думаю, наш гардероб для него не проблема.

Из-за шкафа послышалось довольное кряхтение.

Софочка заинтересованно повернула голову в сторону шкафа, но не успела ничего спросить, потому, что в комнате возник неизвестно откуда взявшийся чёрный кот. Он появился на середине комнаты, по-хозяйски прыгнул на Софочкину кровать. Немного потоптался, лёг. Прищурив большие зелёные глаза, широко зевнул, показав свой розовый язычок.

Девушка всплеснула руками, блузка упала на кровать.

Нежданный гость лениво повернул голову.

— Чудо какое, — восхищённо сказала она.

А Рина уже рыжим смерчем метнулась к столу, схватила блокнот. Через пару секунд на полу комнаты стояла терракотовая миска, до краёв полная молоком. Кот спрыгнул с кровати, заинтересованно посмотрел на миску, потрогал её лапой.

— Не бойся, — заверила она, — молоко настоящее.

Он кивнул и принялся лакать.

— Кхе, кхе, — послышалось от двери.

Девушки вздрогнули и обернулись. У открытой двери стояла Ядвига Густавовна.

Оторвавшись от молока, кот лениво кивнул и спокойно вернулся к прерванному занятию.

— Василий, ты так поручения выполняешь? — укоризненно сказала завкафедрой.

Кот обиженно посмотрел на хозяйку.

— Мря! — с достоинством сказал он, подняв переднюю лапу.

Девушки проследили за его жестом и увидели, как на столе около ноутбуков материализовался свиток с печатями, на котором было крупно написано: «Приглашение».

Софочка развернула свиток и прочитала вслух:

— «Студенты первого курса Виталий Моисеевич Дятлов, София Абрамовна Залман, Сабрина Эмильевна Велюшкина, Павел Ильич Задунайский приглашаются на заседание ректората, который состоится 01.09.20…года, в 17.00 в НИИ СПиВ. Подпись: проректор К.К. Ищеев».

Рина заинтересованно обернулась к Ядвиге Густавовне.

Завкафедрой улыбнулась и, погрозив коту пальцем, пояснила:

— Вы первые, кто обратил внимание на дыру в системе безопасности и пожелавшие эту проблему разрешить. Поэтому мы приглашаем вас к сотрудничеству. Ну как, придёте?

— Придём, — решила Софочка и посмотрела на Рину.

Ясно, конечно, что их спрашивают для проформы, приглашения такого рода обычно не игнорируют, но пойти стоило.

— Придём, — подтвердила подруга, — а мальчикам тоже Василий приглашение доставлять будет?

— Нет, — рассмеялась она, — я к ним сама загляну. Василию у вас, видимо, понравилось.

— Мяу, — подтвердил Василий и, посмотрев на Рину, тронул её лапой.

— До встречи, девушки, — попрощалась Ядвига Густавовна, закрывая дверь.

Василий снова выжидательно поднял голову, очевидно, молоко было вкусным.

Софочка рассмеялась.

— Он как человек.

— А как же, — подтвердила Рина, наливая молоко в миску. — Даже лучше.

Василий благодарно кивнул и с достоинством стал лакать.

— Так что у тебя за история, помнишь, ты обещала рассказать, — напомнила Софочка.

— Конечно, — кивнула Рина. — Только давай сядем ко мне на кровать.

Девушки устроились на широкой кровати и Рина начала рассказ.

— До школы всё было хорошо, — улыбнулась воспоминаниям Рина.

Наш городок Листокудринск — место совершенно замечательное, невысокие домики, двух-трёхэтажные, редко больше, просто утопают в садах. Там много солнца, даже весной видно, как в нескольких сантиметрах от асфальта дрожит нагретый воздух.

Я, как и многие девчонки в моём возрасте, ходила в музшколу. По вечерам вместе с подругами и Вилькой, это мой скотч-терьер, гуляла во дворах. С некоторых пор, выходные я полюбила проводить в детской библиотеке. Читала я благодаря папе лет с трёх. Веришь, в доме было зачитано всё. Даже заголовки в учебнике по сопромату старшей сестры. После небольшого скандала, который она устроила, дескать, я таскаю её учебники, мамино терпение лопнуло. Она отвела меня в библиотеку. В жизни не видела столько книг. Сейчас я понимаю, что фонд был, гхм, очень скромный. Но тогда это была пещера Аладдина. Там царила тётя Фрося, старая библиотекарь, суровая дама, но очень добрая. Если её попросить достать с верхней полки книжку, никогда не откажет, а мои любимые «Уральские сказы» стояли именно там. Обычно я устраивалась с книгой на скрипучем плюшевом диване у огромного окна.

Я, наверное, бестолково рассказываю? Подумаешь, кто из нас не любил в детстве книжки читать.

— Мне интересно, — заверила Софочка, — рассказывай дальше.

— Одной из любимых книг у меня стала «Огневушка-Поскакушка». Понимаешь, — засмеялась Рина, — там были такие красивые иллюстрации, да и не только в них дело. Мне почему-то казалось, что я вижу эту забавную девчушку, ну как тебя сейчас.

— А дальше?

— Дальше, — вздохнула Рина. — Папу перевели в большой город, работать на завод главным инженером. Мы уехали. Я пошла в другую школу, точнее, это был лицей с углублённым изучением математики. Чтобы я не слишком тосковала по своей школе, родители подарили мне ноутбук и электронную книжку.

— Помогло? — скептически спросила Софочка.

— Если бы, в математике я до сих пор дуб дубом, хотя экзамены как-то сдавать умудрялась. Там произошло другое. Сама понимаешь, работу над ошибками мне с моими талантами приходилось делать часто. Вот и тогда я сидела в пустом классе и жалела себя. Нет, ну а что? На улице солнышко, все гуляют, а я страдай над этой дурацкой задачей про яблоки в ящиках?

Хорошо старшеклассникам, они-то могли работать с ноутбуками, а в начальной школе они запрещены. Ну и заплакала, плакала я долго, со вкусом. Только потом спохватилась, что вся тетрадка в слезах. Испугалась, что придётся переписывать, а она возьми и засветись.

— Да ты что? Как в кино?

Рина кивнула.

— Я сначала подумала, мне послышалось, потому, что кто-то запел:

«Точно, — думаю, — крыша поехала. Откуда взяться Поскакушке в большом городе, да ещё и в современной школе?»

— Погоди, при чём здесь Поскакушка?

— Это же её песня, — пояснила Рина. — Ты не знала?

Софочка покачала головой.

— Дальше было как в сказке…

В центре тетрадки возникла миниатюрная фигурка девочки. Выполняя свой танец, она перескакивала с парты на парту, увеличиваясь в росте. Я не выдержала и пошла плясать вместе с ней. Наконец Поскакушка подбежала к доске, снова уменьшилась. Взмахнула платочком, задорно улыбнулась и исчезла.

— Исчезла, совсем. Мне опять так обидно стало, — Рина огорчённо вздохнула. — И тут смотрю, на полу лежит маленькая туфелька, вот такусенькая, — Рина показала пальцами размер чуть меньше сантиметра. — Подняла, а она тёплая, я её в носовой платок завернула, подошла к своей парте, а тетрадка сухая. И задачка как-то сама решилась, я больше тупила. Только с тех пор жизнь стала веселее.

Рина вытащила из-за ворота платья талисман-туфельку на золотой цепочке.

— Второй раз я увидела Огневушку в автобусе, когда ехала подавать документы в лесотехнический колледж, — сказала Рина. — Она мне и посоветовала поступить сюда. Знаешь, я её сразу узнала, несмотря на то, что она стала старше. И туфелька сразу потеплела.

Софочка серьёзно кивнула и, раз уж начался вечер откровений, рассказала свою историю, показав подруге заветную ракушку.

Белый ослепительный свет снова окружал его со всех сторон. Только теперь он не падал. Теперь это место встречало его как друга. Гэндальф каждой клеточкой своего тела ощущал ласковое внимание и заботу. Он не раз пытался вспомнить его со всеми подробностями, но каждый раз что-то мешало. Какие-то посторонние мысли, кажущиеся важными и требующие чтобы их срочно обдумали, прогоняли воспоминания. Пытаясь впоследствии его описать, он говорил: «Когда попадаешь в это место, появляется ощущение, что тебя давно ждали и рады, что ты наконец сюда вернулся. Отовсюду идёт свет. Белый, сияющий, он пронизывает всё вокруг, пробуждая жизнь. И через некоторое время ты сам начинаешь излучать свет, который в тебе был всегда, от самого твоего рождения, ему навстречу».

Вскоре после ухода эльфов мир изменился, стал другим. При этом часть населяющих его существ восприняли это как само собой разумеющееся. Сначала замолчал древний лес, потом всё реже на глаза людям стали попадаться гномы и хоббиты. Один за другим волшебники начали укрываться в пещерах. Гэндальфу ничего не оставалось кроме как стать отшельником. Множество земель он прошёл, избегая попадаться на глаза кому-либо, но не нашёл пристанища.

Проделав долгий путь, усталый волшебник задремал на берегу одной из неприметных речушек, скрытых в зарослях камыша. Странная штука сны, иногда они рассыпают перед нами несметные сокровища, тающие по утрам. Иногда напоминают лабиринт, где один сон сменяется другим. Есть сны, от которых просыпаешься в холодном поту, а есть такие, прихода которых ждёшь снова и снова с замиранием сердца. Этот сон начался с полёта под облаками, а потом ветер опустил волшебника среди сияющей белизны. Серость отчаяния отступала перед тишиной и покоем, он вновь стал Гэндальфом Белым, излучающим свет навстречу животворному сиянию. Неведомо откуда появилась мысль: «твой путь ещё не окончен, встань и иди». Повинуясь, он открыл глаза.

Речка никуда не делась, но неподалёку от зарослей камыша стояла беседка. Чувствуя себя отдохнувшим и полным сил после чудесного сна, он вошёл в неё и осмотрелся. На мраморном круглом столе лежал палантир, около него была привинчена бронзовая доска с незнакомыми письменами. Пока волшебник пытался разобрать написанное, в беседку кто-то вошёл. Это был кот, обыкновенный пушистый чёрный кот. Заметив волшебника, он поднял в знак приветствия хвост, муркнул, и прыгнув на стол по-хозяйски улёгся около палантира и зажмурился.

В воздухе раздался непонятный шум, трава перед беседкой слегка пригнулась от ветра, через некоторое время раздался глухой стук, затем звук торопливых шагов и звонкий женский голос взволнованно позвал:

— Василий, Васенька! Где ты, ирод? Ну, попросишь ты ещё сметанки, окаянная твоя душа.

Кот лениво приоткрыл один глаз и дёрнул ухом.

Гэндальф улыбнулся, сел на ступеньки беседки и раскурил трубку, полную душистого табака. Очевидно, табак был превосходным, от первой затяжки волшебник даже зажмурился. Одно за другим он выпустил несколько колечек дыма. Переливаясь всеми цветами радуги, они собрались в одно большое кольцо и зависли над беседкой.

Женские шаги послышались ближе и, наконец, остановились рядом. Волшебник открыл глаза. Перед ним стояла красивая женщина в цветастом платье с распущенными волосами, собранными под ободок из мягкой кожи. Глаза разного цвета — один фиолетовый, а второй карий, — глядели весело и встревоженно. Слегка выдающийся нос ничуть не портил её, а напротив, придавал ей какой-то особый шарм.

— Ну наконец-то, — сказала она с видимым облегчением. — А я то думала, куда мой Васенька подевался, а он тебя ещё раньше почуял. Здравствуй, Светоносный.

— Кто? — удивился волшебник вставая.

Женщина сняла с платья травинку, поднесла её к лицу и полюбовавшись отпустила.

— В тебе ещё не погас тот самый свет, — пояснила она. — Хотя ты прав, тебе более привычно откликаться на имя… Гена?

— Гэндальф, — поправил он, — Гэндальф Белый, так меня называли…раньше.

Свет, который исходил из глубины его глаз, слегка потускнел.

— А меня Ядвигой зовут, можно Ясей или Ягусей, люди Бабой-Ягой величают, — представилась женщина. — Я здесь в командировке.

— Далеко, — прищурился волшебник, угадав в собеседнице волшебницу с Руси.

— Должность такая, — пожала плечами Баба-Яга, — я же при нашем институте кафедру сказочных пограничников веду. Вот и приходится сюда аж с Лысой горы скакать. На Кудык-гору, конечно, реже, туда в основном отдыхать посылают, но и там работа для пограничников найдётся.

— Что-то я здесь границы не заметил, — проворчал Гэндальф, информацию об институте он решил пока не обсуждать.

Баба-Яга довольно улыбнулась, и пояснила:

— Место здесь особое, тут все дороги сходятся изо всех сказок, потому и ждали тебя здесь.

— Ждали? — переспросил волшебник.

— Ну конечно, — Баба-Яга даже удивилась, — только не говори, что ничего не понял, это же очевидно. Ты же знаешь, какая основная задача у волшебника?

— Сохранить сказку, — кивнул Гэндальф.

— Именно, сохранить, несмотря ни на что, — кивнула Баба-Яга. — И неважно, в каких рамках сюжета приходится действовать, потому что в некоторых случаях их определяешь именно ты. А автор, ну что автор? Он послушно следует за тобой, потому что не знает, что делать дальше. Но это, сам понимаешь, особенные ситуации, которые случаются не так уж часто. Так что, как ни крути, ты хранитель сказки Гена.

— Кто?

Гэндальф так растерялся, что не обратил внимания на Гену.

«Автор ещё какой-то. Это что получается — я придуманный?» — мысленно возмутился волшебник. Но разумно решил отложить все выяснения на потом.

— Самый что ни на есть натуральный, — кивнула баба-Яга. — Да ты сам посуди, где бы ты ни путешествовал, жила Сказка, а ты в неё силы жизненные вливал. Ты же понял, что если бы не ты, никакого счастливого конца в истории с Фродо и кольцом просто не вышло?

— Не слишком-то счастливым он получился, — заметил Гэндальф, — эльфы ушли за море, на Земле началась эпоха людей и пока ничего хорошего другим народам, населяющим Землю, она не принесла.

— А и недалеко ушли, — отмахнулась Баба-Яга. — Память-то о них осталась благодаря тебе, гномам, хоббитам. Много народов их помнит, не только люди. А вот Сказку в этих краях нужно сохранить. И никто лучше тебя это не сделает. Не сумеют.

Гэндальф задумался.

— Я один. Мне только и осталось, что ходить по дорогам. У каждого из тех, кому я когда-то помог, теперь своя сказка, где мне нет места.

— Ты действительно устал, Гена, — помолчав, заметила Баба-Яга, кивнула на беседку, — пойдём?

Волшебник по-другому взглянул на казавшийся безобидным павильон, теперь он воспринимался почти как вход в Морию.

Гэндальф пропустил женщину вперёд и следом за ней вошёл в беседку. Там по-прежнему стоял мраморный стол с палантиром. Только кот уже не лежал возле него, а сидел, нетерпеливо поглядывая на вход. Убедившись что все в сборе, он прикоснулся к шару лапкой. Палантир засветился мягким зеленоватым светом, в нём возникло изображение, какого-то худосочного дядьки с лысой головой, похожей на череп.

— А, Кощеюшка, ты, что ли, сейчас на дежурстве? Передай деду Морозу — граница в порядке, сигнализация тоже, Гену я встретила, только отдохнуть ему надо.

— И тебе не хворать, Ядвига, — раздался из палантира скрипучий голос, — всё передам. Ты когда обратно собираешься?

— Да хоть сейчас, — пожала плечами Баба-Яга, — чего тянуть?

Баба-Яга обернулась к Гэндальфу.

— Гена, ты как, хочешь с нами?

Волшебник ухмыльнулся.

— Видишь ли, Ясенька, — он с удовлетворением заметил, что у Бабы-Яги удивлённо поползла вверх правая бровь. — Конечно, здесь мой дом, но такой уж у меня характер, всё время путешествовать тянет. В общем, я не против, я же вернусь?

Баба-Яга кивнула:

— Обязательно, Гена, сказку без хранителя оставлять надолго нельзя.

У Гэндальфа отлегло от сердца.

— Поэтому, — баба-Яга подняла палец, — до отлёта нужно решить, кто в твоё отсутствие будет здесь следить за сказкой.

Гэндальф задумался, прислушиваясь к окружающему пространству.

Кощей, внимательно прислушивающийся, к их разговору терпеливо ждал.

— Мерлин, — наконец решил Гэндальф, — человеческий чародей.

Кощей в палантире завозился, что-то настраивая на пульте.

— Через минуту включаю режим телепортации на двоих, — сообщил он наконец.

Василий возмущённо мявкнул.

Кощей с недоумением посмотрел на него, потом на Гэндальфа и спохватившись, изменил настройки.

— Всё, теперь на троих, — заверил он, — ну, привык я только тебя с котом переправлять.

— Отвыкай, — посоветовала баба-Яга. — А то пошлю к Лешему на перевоспитание, будешь для всего института грибы сушить.

Очевидно, угроза была не новой и не страшной, потому что Кощей только фыркнул.

Палантир засветился ровным жёлтым светом, переходящим в слепящий белый. Гэндальф почувствовал, что какая-то сила мягко приподняла его, обхватив со всех сторон, и он парит в воздухе.

Полёт сквозь пространство занял меньше минуты. Они приземлились на высоком холме, лишённым всякой растительности. Вместо неё на холме стоял мрачный замок из чёрного камня с узким входом, от которого веяло могильным холодом.

— Мы на Лысой горе, — сообщила Баба-Яга, зябко поводя плечами.

— Точное название, — заметил волшебник, с удовольствием ощущая твёрдую почву под ногами. — Вход в институт там? — он указал на замок.

— В Кощеевом замке, — охотно подтвердила Баба-Яга, — за границей сказки.

Гэндальф вопросительно поднял бровь.

— Его нужно обойти, — пояснила она.

Они обошли замок. С другой стороны стало видно, что на заасфальтированной площади высится небоскрёб из чёрного камня с зеркальными окнами. По фасаду здания шла надпись «НИИ СПиВ. Научно-исследовательский институт сказочного пространства и времени».

Около здания было припарковано несколько автомобилей. На одном, цвета тёмного шоколада, был виден номерной знак СТУ1313ПА.

Баба-Яга довольно кивнула.

Гэндальф с удивлением отметил, что причёска и наряд его спутницы изменились.

Теперь на ней был тёмно-синий костюм-тройка, волосы были собраны на затылке в пучок, а слегка крупноватый нос оседлали очки в тонкой золотой оправе.

— На себя посмотри, — фыркнула баба-Яга, заметив интерес Гэндальфа.

Волшебник немедленно щёлкнул пальцами. Перед ним повисло небольшое в пол-локтя зеркало, отразившее тридцатипятилетнего мужчину в сером костюме с белым галстуком. Над карманом пиджака была пластиковая карточка с фотографией волшебника и надписью на двух языках: «член международного конгресса хранителей, профессор Геннадий Эдуардович Альф».

Надпись на бейдже его спутницы была более лаконичной: «НИИ СПиВ, зав. кафедрой сказочных пограничников Ядвига Густавовна Кеплер».

Баба-Яга улыбнулась.

— Ты посох-то свой приметил? Не годится такое терять-то.

Геннадий Эдуардович ещё раз с удовольствием всмотрелся в своё помолодевшее лицо, убрал зеркало и осмотрел всё вокруг.

— Не вижу, — наконец признался он и вопросительно посмотрел на Бабу-Ягу.

— Так позови, — улыбаясь посоветовала баба-Яга.

Волшебник нахмурился, взмахнул рукой. Из кармана пиджака вылетел паркер и ткнулся ему в ладонь.

— Ну, как?

— Форму я могу изменить, — кивнул Геннадий Эдуардович, — но ты права, Яся, так пока надёжнее.

Баба-Яга облегчённо вздохнула.

— Тогда пошли, — она кивнула на вход.

Кабинет проректора Ищеева-Кощея находился на четвёртом этаже.

— Ректор наш сейчас в отъезде, — пояснила Баба-Яга, вызывая лифт, — так что пока без него справляемся.

Геннадий Эдуардович вежливо наклонил голову и следуя за своей спутницей вошёл в кабину.

— Вовремя, — хозяин кабинета встал из за длинного овального стола и быстро пошёл навстречу гостям.

— Проходите, садитесь, — сказал он, крепко пожимая руку Гэндальфу, с удовольствием отметив, что ростом знаменитый волшебник не уступает ему.

— Что случилось, Кощеюшка? — устало спросила Баба-Яга, опускаясь на стул обитый бордовым плюшем.

— Прорыв границ, — спокойно пояснил Кощей, устраиваясь рядом.

— Подробности, — сверкнув очками приказала баба-Яга.

— Думаю, объяснять, почему тебя послали встретить Геннадия Эдуардовича, — вежливо кивнул гостю Кощей, — не надо.

— Разумеется, — слегка нетерпеливо сказала баба-Яга. — В сказочном мире наступил кризис, сказочные границы стали истончаться от человеческого неверия. Обычная ситуация.

Геннадий Эдуардович слегка улыбнулся.

Баба-Яга посмотрела на него с упрёком.

— Что смешного?

— Успокойся, Ясенька, — попросил Гэндальф. — Ты такая забавная, когда горячишься. То, что границы стали непрочными, думаю, не для кого из волшебников не секрет. У нас подобное уже было и перенесли мы это весьма тяжело, сказку еле удалось сохранить, хотя у нас угроза её исчезновения была менее значимой. Впрочем, судя по всему, вам это известно.

— Давайте подумаем, что мы можем предпринять в данных условиях, — попросил Кощей.

Баба-Яга сняла очки и потёрла переносицу. Усталость подкралась незаметно и навалилась на плечи всей тяжестью.

«Ох, не ко времени».

— Время. Нам катастрофически не хватает времени. Может пойти на сотрудничество с фантастами?

— Не думаю, — непреклонно сказал Кощей, — должен быть другой выход…

Гэндальф задумчиво покрутил в руках трубку.

— Геннадий Эдуардович, у вас есть какие-то предложения?

— Так, на грани стариковского бреда, — пожал плечами Гэндальф.

Баба-Яга улыбнулась, волшебник явно взволнован, раз забыл, как он сейчас выглядит.

— В одном из моих путешествий враг пользовался для наблюдения палантирами, увязанными в единую сеть… — волшебник посмотрел на Кощея, словно спрашивая разрешения.

— Курите, — кивнул проректор.

Геннадий Эдуардович с наслаждением выпустил из трубки колечко разноцветного дыма.

Ароматный запах эльфийского табака разнёсся по кабинету.

— В вашем палантире вреда нет. Но вы уверены, что не существуют другие? Насчёт времени. Я не очень понял, что в вашем мире выдумали фантасты… — волшебник смутился и быстро глянул на Бабу-Ягу.

— Абсолютно с вами согласен, — энергично кивнул проректор, — вероятность существования других передатчиков информации и магической энергии исключать нельзя. А относительно времени… — Кощей почесал затылок.

— Если по-простому, то даже если исход будет благоприятным, вероятность возникновения чёрной дыры на месте исключённой проблемы почти стопроцентная.

И уловив замешательство Гэндальфа быстро сказал:

— Я попрошу Гордея Гордеевича, чтобы он вам устроил курсы альтернативной физики. Глядишь, и преподавать у нас сможете со временем.

Гэндальф улыбнулся и кивнул.

— Значит, будем справляться своими силами, — решительно сказала Баба-Яга. — Задача номер один…

Непонятно откуда взявшийся Василий, достал из воздуха блокнот, ручку и приготовился стенографировать.

В тёмном монашеском балахоне, еле различимом в клубах серого дыма, Сибелиус быстро перемещался по лаборатории. Множество бурлящих реторт требовали тщательного присмотра. Но особенное внимание он уделял прибору, стоящему в углу, частенько бросая взгляд на монитор. Там быстро сменяли друг друга строки кода.

Внезапно красноватый свет разлился под потолком. Тут же, по всем законам физики, начался процесс его затушёвывания клубами чёрного дыма.

— Всё ли готово, Сибелиус? Я устал ждать, когда границы сказок ослабнут. Совсем ты стал ленивым.

Алхимик спокойно вышел на середину комнаты. Как и всегда, во время сеансов связи с господином, когда в лабораторию тот войти не мог.

— Армия гомункулусов почти готова, ей осталось зреть ещё пару лун. Можно было бы ускорить этот процесс, но… — он бросил опасливый взгляд на прибор.

Свет мигнул.

— Что у тебя там?

Вместо ответа Сибелиус подошёл к прибору и с осторожностью откинул чёрную крышку. Удерживаемый титановыми держателями, в глубине чаши из тёмного металла матово поблёскивал спиннер.

Голос расхохотался:

— Всего лишь детская игрушка. Ты постарел, чернокнижник.

Алхимик наклонил голову:

— Вы правы, сир. Но стоит мне освободить её от держателей, раскрутить, как все присутствующие в этом замке, и в этой округе, забудут о своём предназначении. Они будут думать только о работе. И будут выполнять её как можно лучше, какой бы бессмысленной она ни была. Главной их заботой станет труд и поддержание постоянного вращения этой игрушки.

— Хм, — озадачился голос, — влияние этой… штуки распространяется и на меня?

— Да, сир. — Таково древнее проклятие для обладателей подобных вещей, поэтому не торопите меня и дайте ещё две луны.

— Ты их получишь, но найди способ отменить его, — потребовал голос. — Ты станешь королём, таким же, как я.

— Я буду стараться, сир, — склонился Сибелиус, мысленно восхваляя мастеров, придумавших большой капюшон.

Красноватый свет погас.

Алхимик выпрямился.

— Так себе сделка, — пробурчал он, — конечный результат меня не устраивает, у меня больше власти сейчас, когда я являюсь королём короля.

На ректорский совет друзья шли, обсуждая случившееся сегодня. На стенах университета всё ещё отражалась расширяющаяся Вселенная. И то здесь, то там можно было видеть группки студентов с ноутбуками, планшетами и видеокамерами, стремящихся заснять это чудо и выложить в сеть.

— Странно это, — начал Павел. — Профессор на лекции показал иллюзию Большого взрыва. Нет, математические выкладки у меня сомнений не вызывают. Странно другое… Только я ощутил во время этой демонстрации эффект присутствия, дежавю? — смутившись, он взъерошил волосы и замолчал.

— Да, про образование Вселенной только ленивый видео не делал, их куча в сети, вот и кажется, — согласилась Рина.

Павел с уважением посмотрел на неё. Такое простое объяснение ему в голову не приходило.

— Странностей здесь хватает, — согласно кивнул Виталий, — взять хотя бы блокноты.

— А что с ними не так? — приподняв правую бровь, спросила она.

— Всё не так, — поморщился он. — Да вы на них посмотрите.

Рина и Софочка извлекли из сумок свои блокноты.

— Теперь видите?

— Ничего особенного, — начала Рина… — Ой, а скрепки где, и склейки не видно?

Она быстро посмотрела на блокноты остальных.

— И у вас тоже. Интересно.

— Такое впечатление, что это… — начала Софочка и замолчала, подбирая слово, — побег дерева?

— Не то чтобы побег, но страницы, если посмотреть на просвет, похожи на древесные листья, — кивнул Виталий. — Если бы не отсутствие склейки и скрепок, можно было бы подумать, что это такой дизайн.

— В таком случае, — Рина резко остановилась. — Поправьте меня, если ошибусь. Как мы выяснили, писать в блокноте можно только этой ручкой, похоже, это ветка этого дерева. И похоже, она действует, как антенна, улавливающая мысли.

Притормозившие вслед за ней, друзья задумались.

Стены из чёрного камня закончились, студенты стояли в коридоре, отделанным чароитом. Видимо, с вкраплениями кварца, потому что стены таинственно поблёскивали.

— Значит, что получается, — тряхнул головой Виталий. — Нарисовать в блокноте реалистичный атомный взрыв может только человек, хорошо понимающий физику процесса, обманувший своё подсознание? Дескать, он всем этим действием несёт добро. Кто в курсе, насколько это реально?

— Нереально, — покачала головой Софочка, — подсознание после подросткового возраста стабильно, самостоятельно человек обмануть его не может.

— Самостоятельно, — задумчиво произнёс Павел. Он достал свой блокнот, повертел в руках ручку, хмыкнул и написал:

Буквы впитались в страницы блокнота и, Софочка слышала это отчётливо, со страниц послышался шум леса.

Остальные увидели, как лицо Павла осветилось ярким светом, идущим из блокнота. Очевидно, он что-то увидел, потому что его глаза широко раскрылись. Это продолжалось менее минуты. Сияние погасло. Несколько секунд он стоял неподвижно, затем потряс головой, словно прогоняя видение. На короткое время юноша увидел себя со стороны. Они шли вместе с Виталием и девушками по широкому лугу и рядом с ними шёл какой-то человек, до ужаса знакомый. Но, как Паша не силился, не смог его опознать.

Дверь, у которой они стояли, внезапно распахнулась, на пороге стоял Гордей Гордеевич.

— Студенты, вас ждут, — напомнил он.

Друзья со смущением заметили, что свой бурный разговор они вели под дверью проректора Ищеева.

За длинным овальным столом сидели педагоги. Во главе стола, поблёскивая лысым черепом, сидел проректор. Рядом с ним чуть поодаль устроилась Ядвига Густавовна. Ей как будто ничуть не мешало, что по соседству задумчиво попыхивал трубкой Геннадий Эдуардович. Никодим Велимирович что-то вполголоса обсуждал с Ульяной Фёдоровной, а Гордей Гордеевич насмешливо смотрел на Ищеева.

— Садитесь, — радушно пригласил хозяин кабинета. Подождав, пока студенты займут свои места, он заговорил.

— Так уж случилось, что сегодня разговор начинать мне. — Собственно, из-за меня всё и началось. Точнее не совсем, но…

— Ближе к делу, Кощеюшка, — попросила Ядвига Густавовна.

— Хорошо. Как вы уже догадались, а Павел наверняка смог увидеть, мы из другого мира. До Большого Взрыва существовала другая Вселенная — фантазии, сказок, всего, что может быть создано полётом мысли художника, поэта, творца. И всё было бы прекрасно, если бы не мой неугомонный братец. Да, у меня есть старший брат. Его зовут почти так же, как меня. Различие только в одной букве, его имя Кащей. Мне всегда приходилось отвечать за его проступки, исправлять его пакости, он, кстати, считал, что это ужасно весело.

Кощей нервно прошёлся по кабинету и сел на своё место.

— До нашего появления на Руси сказка тесно граничила с реальным миром. Это не особенно нам понравилось. Брат старше меня, его магические способности гораздо сильнее. Поэтому он предложил единственно правильный, как я считал в тот момент, вариант отделения их друг от друга. Правда, в тот момент мы и не подозревали, что на Руси есть свои хранители, — он покосился на профессора Сирина и завкафедрой.

— Может, всё бы этим и кончилось. Но братец связался с дурным человеком — Сибелиусом. Обычный маг-экспериментатор, какими никого не удивишь. Пришёл в наш мир с другого этажа пространства. Но из-за его экспериментов наша Вселенная каким-то образом соединилась с вашей в момент её зарождения. Результат — все сказочные существа сменили среду обитания. Для существ стало возможным развитие технического процесса. Это ненаучно, я знаю, но вам просто придётся поверить мне на слово. Мой брат выжил. Сибелиус тоже. Он не прекратил своих экспериментов. Правда теперь, насколько нам известно, он хочет разъединить Вселенные, уничтожив вашу. Он не учитывает, а может наоборот, учитывает, но для его целей это не важно. Наши Вселенные уже сплелись настолько тесно, что при любой попытке разъединения погибнут обе. Мага нужно остановить.

— Поэтому вы создали институт, — кивнул Виталий.

— Институты, — поправил Кощей.

— Что делать, у каждой страны свои сказки, любимые герои. Традиции везде разные. Мы решили вновь возродить в людях веру в сказки, пропагандируя их с помощью наших студентов в различных СМИ и на телевидении. В конце концов, научный подход сказке не помеха. А общение разумов, как вы знаете, для ноосферы необходимо.

— Мы не забывали о чудовищном эксперименте Сибелиуса ни на минуту. Создавая для вас и ваших товарищей блокноты, к слову сказать, чтобы их создать потребовалось спросить согласия Древнего Леса, мы надеялись именно на то, что вы заметите несоответствия, даже опасность их широкого применения и предложите свою помощь, она нам сейчас очень нужна.

Профессор Сирин наклонил голову и улыбнулся своим мыслям.

— Блокировку мы поставили, — отозвался Гордей Гордеевич, окинув собрание цепким взглядом из под насупленных бровей, — но слабенькую. Без поддержки ректора долго мы её не продержим.

Никодим Велимирович кашлянул:

— Да уж спрашивай, Софочка, я же все твои мысли слышу, — сказал он.

Девушка покраснела и потрогала браслет с ракушкой. Она волновалась. И, как всегда в такие моменты, говорила не задумываясь, пока люди смеялись над ней, она успевала успокоиться и придумать что-нибудь дельное.

— Хорошо, у меня два вопроса, хотя нет, может, даже три. Первый — кто такой ректор? Второй — где он? Неужели с его способностями, а я таки думаю, что они немаленькие, он не подозревает, что здесь происходит? Третий — я всегда думала, что птица Сирин это женский образ. Но многоуважаемый профессор явно не женщина, или это просто фамилия? Преподаватели, даже Горынин, заулыбались.

— Возьму на себя смелость ответить, — отсмеявшись и покрутив головой, сказал профессор Сирин.

— Пост ректора в нашем институте занимает Дед Мороз. Способности у него действительно немаленькие, — начал профессор. — В сказочном мире сейчас наступил кризис, сказочные границы стали истощаться от человеческого неверия. Даже дети, вырастая, становятся приверженцами науки и фантастики, забывая, что их развитию как раз и дала толчок сказка.

Надеюсь, вы не собираетесь отрицать, что люди вряд ли додумались бы до идеи радио и телевидения, если бы не Слухало, да не яблочко по блюдечку? А стали бы они покорять пятый океан, если бы не ковёр-самолёт да ступа? Даже Емелина печка предвосхитила обыкновенный автомобиль. Примеров можно найти много.

Первыми тревогу забили драконы — самые сильные волшебные существа. Отчасти это далёкие родичи динозавров, получившиеся в результате, гхм, неудавшегося генного эксперимента. Именно поэтому увидеть их настолько трудно, что проще считать мифическими существами. Сейчас они совершают облёт сказочных границ Китая вместе с пограничниками. Поэтому ректор срочно вылетел в научный центр на Тибет, передав бразды правления Константину Константиновичу Ищееву. Разумеется, он в курсе всего, что здесь происходит. Именно он инициировал сегодняшнее заседание.

Теперь о моей фамилии. Да, София, вы совершенно правы. Образ птицы Сирин списан с одной из прекраснейших женских особей нашего рода. Но, кто вам сказал, что он состоит только из женщин? Как бы мы тогда размножались? Я ответил на ваши вопросы?

— Да, профессор, — кивнула Софочка. И покосилась на завкафедрой, с добродушной усмешкой слушавшей профессора. «Правильно я назвала её Бабой Ягой», — подумала она.

Виталий, до того о чём-то шептавшийся с Павлом, посмотрел в блокнот, словно сверяясь с написанным. Вздохнул и взглянул на преподавателей.

Ядвига Густавовна кивнула:

— Слушаем Вас, Виталий.

— Я тут подумал… Мы подумали, — поправился он, взглянув на друга. — Если вы настолько хорошо осведомлены о планах Кащея и Сибелиуса, то должен существовать какой-то прибор, позволяющий вести за ними наблюдение. Мы правы?

Кощей и Горынин переглянулись и посмотрели на профессора Альфа.

— Разумеется, молодые люди. — Вот он.

Геннадий Эдуардович щёлкнул пальцами и выпустил из трубки три кольца разноцветного дыма.

Недалеко от стола материализовался небольшой столик из реликтового дерева с нанесёнными на него бронзой письменами. В центре стола сиял большой хрустальный шар.

«Палантир», — вспомнил название Виталий.

— Пижон ты, Гена, — ласково сказала Баба Яга. Гэндальф довольно улыбнулся, а Сирин почему-то вздохнул.

— Разрешите? — Виталий и Павел встали.

— Разумеется, — кивнул Кощей, — только осторожнее.

— Мы быстро и ничего не сломаем. — Паша, посмотри.

Друзья встали около столика, палантир матово светился. Присмотревшись к письменам, они решили, что те не представляют из себя ничего особенного, обыкновенный набор символов. Вдруг Паша показал другу на еле заметное, чуть больше ногтя, углубление под одним из них. Виталий подумал, снял с тонкой цепочки на шее маленький чип и вставил в разъём. По шару пробежала рябь и он засветился снежно-белым светом.

Затем в нём отразился дворец, одиноко стоящий на горной вершине. Изображение плавно качнулось, приблизилось, наехав на одно из окон дворца. И вот уже видны внутренние покои. Внутри дворец напоминал огромную лабораторию. Всё пространство занято приборами непонятного назначения, компьютерами. За одним из них спиной к студентам сидел человек в голубом кафтане. К нему подошёл сотрудник в оранжевом балахоне, как у буддийских монахов, и что-то сказал.

Человек обернулся и все присутствующие в кабинете проректора узнали Деда Мороза. Лицо ректора было усталым, тем не менее, он улыбнулся.

— Ну, наконец-то, здравствуйте! — Рад, что у вас всё получилось. Вас уже ввели в курс дела?

Кощей, не вставая со своего места, кивнул.

— До многого они догадались сами. И, кстати, указали на дыру в системе безопасности.

— В смысле? — взгляд ректора стал острым.

Кощей кратко пересказал ситуацию с блокнотами.

Дед Мороз нахмурился.

— Ситуация. И я никак не могу приехать. Помогаю держать границы и здесь ещё проснулся один из спящих вулканов, подозреваю, не сам. Подземному народу грозит уничтожение. Каким-то образом он оказался разделён на кланы. Центр на Тибете, пары пограничник-дракон, мы с братом Лаоженем, да и весь сказочный народ здесь работает просто на износ. Придётся вам самим. О, с вами Гэндальф, приветствую, коллега!..

Геннадий Эдуардович поклонился, пыхнув трубкой.

— Тогда, может, всё и обойдётся? — спросил ректор, обращаясь в основном к ребятам. И в его взгляде была такая надежда, что Павел сказал:

— Конечно, обойдётся… Мы поможем…

При этом он как-то странно взглянул на Горынина, но тут же сделал вид, что его очень интересуют шнурки на ботинках. Виталий удивлённо взглянул на него и чуть приподнял брови.

— Хорошо, — кивнул ректор и посмотрел на помощника Ищеева.

Гордей Гордеевич кивнул.

— Ещё увидимся, — сказал Дед Мороз. — А пока вам будет немного проще работать. Он махнул рукой, изображение подёрнулось роем белых снежинок и погасло.

Виталий обернулся к Горынину.

Гордей Гордеевич не стал щёлкать пальцами, он просто нахмурил брови, укоризненно посмотрел на палантир и покачал головой. Вокруг шара сгустилось белое облако, а когда оно рассеялось, на совершенно гладкой столешнице стоял ноутбук с семнадцатидюймовым экраном. На его крышке было выгравировано PALANTIR.

— Думаю, с установкой системы вы справитесь, если уж вас распределили ко мне на факультет, — сказал Горынин. — Однако, если вы хотите успеть на самоподготовку, вам следует поторопиться.

— Да тут дел на десять минут, даже меньше, — пожал плечами Виталий. — Нам бы ещё в нём после установки покопаться.

Горынин кивнул.

— Разумеется, должны же вы ознакомиться с тем, что попало к вам в руки.

— Поэтому, в ближайшее время, ноутбук марки PALANTIR, предоставляется в ваше распоряжение. Но более никто о его существовании знать не должен.

Он требовательно посмотрел на преподавателей.

Ульяна Фёдоровна серьёзно кивнула и подняла руку с зажатым в ней платочком, словно собиралась танцевать. Паркер Геннадия Эдуардовича сам собой вылетел из кармана и ткнулся в руку хозяину. Баба Яга сняла очки, по-цыгански повела плечами. Вздыбленная причёска профессора Сирина на миг стала похожа на птичьи перья. Поза Кощея не изменилась, он по-прежнему расслабленно сидел в кресле, только глаза синим засветились. Ноутбук взмыл в воздух и исчез. А Виталий ощутил у себя на плече знакомую тяжесть от ремня ноутбучной сумки. К сожалению, не видя, он даже не мог предположить, из какого материала она сделана, догадывался только, что из очень прочного.

— Разумно, — сказал Павел, — только как ноутбуком пользоваться, если даже мы его не увидим?

Губы Гордея Гордеевича сжались в тонкую линию.

— А вы его позовите, — посоветовал Гэндальф.

— А когда выключите, просто скажите: go home, — сказала Ульяна Фёдоровна.

— Простую невидимость может создать каждый из вас, — впервые подала голос Рина, — а вы колдовали все вместе, значит, тут что-то ещё?

— Значит, — подтвердила Ядвига Густавовна. Только, будет лучше, если вы об этом будете узнавать постепенно.

Студенты вежливо попрощались и вышли.

После занятий Геннадий Эдуардович вернулся в свою комнату.

По обстановке она скорее напоминала замковую. От витражного окна по полу разбегались цветные блики. У стены стояла кровать с балдахином. В первый же день Гэндальф не смог отказать себе в удовольствии, приделал к нему золотые кисточки. Такие же он видел в личных покоях Арагорна. Камин в летнее время не работал. Волшебник подошёл к большому столу из морёного дуба, сел в кресло, подумал и достал из кармана пиджака трубку. По комнате поплыл запах эльфийского табака.

Одно за другим он выпустил несколько разноцветных колец дыма. Они зависли над головой и, повинуясь желанию хозяина, превратились в небольшие экраны.

На первом видна была сегодняшняя лекция, где он демонстрировал студентам возникновение Вселенной.

Второй — демонстрировал заседание ректорского совета.

На третьем — его воспоминания. Сейчас его интересовал именно он.

Он не отказал себе в удовольствии снова посмотреть ту сцену, где Баба-Яга, красивая, яркая женщина в цыганском наряде, преображается в солидную Ядвигу Густавовну. А он, седовласый волшебник — в тридцатипятилетнего мужчину. Вновь с огромным удовольствием он достал из кармана свой паркер и повертел в руках. Затем снова взглянул на экран.

«Ведь интересная женщина», — понял он.

Невольно, припомнились женщины, встречавшиеся на его пути за долгие годы странствий. Пожалуй, она могла бы заинтересовать его. Да что там, уже заинтересовала, если честно. Геннадий Эдуардович взволнованно пыхнул. К потолку взлетело ещё одно кольцо дыма и медленно расплылось.

«Яся», — с нежностью подумал он.

Её, внешне хрупкую, вынужденную мотаться для спасения Сказки по всему свету, хотелось оберегать. Но, опытный волшебник понимал, что внутри этой женщины скрыта мощная сила и защита ей вряд ли нужна. То ли дело верный спутник. Но это точно не его стезя, слишком долго он привык путешествовать в одиночку. Попутчики конечно к нему прибивались, но ненадолго. Хотя, о такой боевой подруге можно только мечтать. Впрочем…

Он присмотрелся, на втором экране профессор Сирин бросал на Ягу очень говорящие взгляды.

«Нужно будет присмотреться к ним обоим, — решил профессор, — эту сцену я уже не в первый раз вижу. Не в первый?…»

Он внимательно взглянул на первый экран, вгляделся в формулу на доске. Затем выругался так цветисто, как не позволял себе уже много лет. Щёлкнул пальцами и экраны, снова став кольцами дыма, послушно рассеялись по комнате.

Горынина он ожидаемо нашёл в лаборатории. В подвальной части НИИ СПиВ. То, что стены её были выполнены из базальта с незначительным вкраплением обсидиана, позволяло проводить самые рискованные эксперименты без опасения обрушить замок и покалечить кого-либо из учеников.

В защитном костюме, сильно смахивающем на скафандр, Гордей Гордеевич быстро перемещался между приборами, соединёнными друг с другом в таком порядке, что они напоминали головы сказочного дракона, плюющиеся огнём.

То тут, то там сверкали огненные вспышки. Услышав шорох за спиной, профессор не раздумывая схватил пришедшего в охапку и повалил на пол. Вовремя. Над ними сверкнула вспышка, доставшая до самой двери. Дождавшись, когда она погаснет, Гордей Гордеевич гневно посмотрел на пришельца.

— Профессор, м-м, у вас что, м-м, последние мозги за древностью лет вышибло? Какого, м-м-м, Вы врываетесь в лабораторию без предупреждения? — рявкнул Горынин.

— Виноват, каюсь, — просипел Гэндальф. — Послушайте, коллега, Вам не кажется, что, если Вы с меня встанете, будет немного легче общаться?

Гордей Гордеевич рывком откатился в сторону встал на ноги.

Геннадий Эдуардович поднялся и поправил пиджак.

— Я к вам с пренеприятнейшим известием, коллега. Или со своевременным, как посмотреть.

Горынин насторожился.

— События, происходящие с нами, повторяются. В прошлый раз, помнится, вы додумались до этого первым, кажется, скоро придётся задействовать ваше совместное с Ульяной Фёдоровной изобретение.

— Нда, дела, — сказал Павел, как только за ними закрылась дверь.

— Точно, — отозвалась Софочка. Нет, я таки в курсе формулы Достоевского — «красота спасёт мир», но не думала, что всё настолько буквально.

Она замолчала, пытаясь представить себе картину конца Вселенной. Ошарашенный мозг отказался показывать хозяйке такие ужасы. Её вдруг пронзила острая жалость ко всем этим волшебникам, волшебницам, домовым и прочим сказочным существам, пытающимися хоть как-то сопротивляться. И всё же, несмотря на свою могучесть, они просили помощи у людей.

— Не знаю как вам, а мне исчезать из-за этого сумасшедшего мага-экспериментатора, как его там? Сибелиуса? Совершенно не хочется. И потерять целый мир. Да у меня здесь друзья, родители, я учиться хочу, в конце концов, — возмутилась Рина.

— Все хотят, — отозвался Павел.

Софочка поднесла руки к вискам. Рина успокаивающе погладила её по плечу. Странное дело, но головная боль отступила. Благодарно улыбнувшись София, поправила сумочку.

— Таки давайте успокоимся и подумаем. Вам, кстати, ещё систему на ноутбук устанавливать. Нам тоже интересно, что вы в нём увидите.

— А пошли к нам, — предложил Виталий, — заодно спокойно всё обдумаем. Я намерен пройти этот квест до конца. Интересно, чем всё это кончится.

— Аналогично, — поддержал Павел и набрал что-то на наручных часах.

Заметив заинтересованные взгляды девушек, объяснил:

— Мы со своим домовым познакомились, Игнатом Казимировичем. Он большой любитель техники. Любит сам на досуге технические новинки собирать. Эти часы — его работа. У Виталия такие же. Если нужно, чтобы что-то было быстро готово, достаточно набрать его и сообщить, что нужно сделать.

— Молодец, — похвалил друг, — я свои ещё не тестировал.

Правда, когда он посмотрел на циферблат товарища, его брови медленно поползли вверх.

— Думаешь, это необходимо?

Паша кивнул.

— А ваш домовой никому не скажет о палантире? — подозрительно спросила Рина.

— Нет, — твёрдо сказал Виталий, — я в нём уверен.

— Тогда идём.

Комната друзей напоминала по планировке девичью, правда, с одним отличием. Шкафов здесь было два, в том, что поменьше хранилась одежда, а в том, что побольше — боксы с радиодеталями. Около него стоял стол с кучей приборов. Девушки опознали только некоторые. Над этим всем гордо возвышалась лупа с подсветкой и держателем для паяльника.

У окна стоял ещё один стол, накрытый для чаепития. Домовой сдержал слово. На столе возвышался большой поднос с пирогом, а от фарфорового чайника шёл одуряющий запах.

— Ты об этом предупреждал Игната Казимировича, чтобы он пирог к нашему приходу приготовил? — спросила Софочка, восхищённо рассматривая узор на чашке.

— Вообще-то я просто написал, что мы придём не одни, с девушками. И просил прибраться, — растерянно ответил Паша. — Так что это он сам.

— Однако! — только и сумел сказать Виталий.

— Спасибо огромное, Игнат Казимирович, — сказала Рина.

— Спасибо, всё так красиво, — поддержала Софочка.

— Кушайте на здоровье, — послышался довольный голос из-за шкафа.

Землянично-творожный пирог просто таял во рту. На некоторое время за столом воцарилась тишина, нарушаемая только позвякиванием ложечек о блюдца. Наконец, чай был выпит, пирог съеден, наступило время беседы.

— Ох и вкуснотища, Игнат Казимирович, — похвалил Виталий.

— Паш, а что ты увидел? Ну там, в блокноте? — поинтересовалась Рина.

Паша покраснел. Посмотрел на соседа.

— Да ну, ничего интересного, так…

— А я при чём? — возмутился Виталий. — Можно подумать, это я в коридоре как столб стоял, внимая чему-то потустороннему.

— Ну правда же, ничего, — заверил Паша. — Лес как лес, только доисторический. Да вы про такое в сети миллион видео, наверно, смотрели. Но красиво, — добавил он.

— Ладно, поверим, — рассмеялся Виталий, хлопнув друга по колену, — не красней. Давайте для разнообразия делом займёмся, что ли?

— Точно, — поддержал Паша. — Какой дистрибутив ставим?

— Ubuntu, — подумав, решил друг. — Девочки, поскучайте немного.

Друзья расчистили на столе с приборами место. Виталий достал из ящика стола загрузочную флешку, откашлялся:

— Come here, PALANTIR.

На столе возник ноутбук.

— А с ним обязательно по-английски разговаривать? — осторожно спросила Софочка.

— Думаю, нет, Ульяна Фёдоровна сказала, что завершающая сеанс фраза должна быть на английском. Сейчас разберёмся, какие у него языковые настройки, — ответил Павел.

— Да, всё с ним нормально, я при выборе языка задал русский. Так что теперь будем общаться без проблем, — отозвался Виталий.

Через три минуты всё будет готово.

— Кстати, а как ты его в кабинете ректора запустил? Откуда у тебя эта деталь…чип, — поправилась Рина?

— В двух словах не расскажешь. Ладно, немного времени у нас есть, слушайте.

— Как считали мои воспитатели и школьные педагоги, я всегда был слишком серьёзным. Этакий мелкий профессор, от горшка два вершка. Но вредный и начитанный. В этом они не ошибались, — кивнул Виталик. — Должен же я был держать марку, сын программиста, как-никак.

Я был ужасным ребёнком. Превращал в конструктор все механические вещи, до которых мог дотянуться. Само собой, ещё в начальной школе познакомился с компьютером. Мама пыталась подсовывать мне книжки о животных, сказки. Нет, кое-что я читал, кое-что объявлял неинтересным и с гораздо большим удовольствием разбирал и собирал различные механизмы или листал журналы «Юный техник» и «Радио». А с большим удовольствием, чем на специально купленном фортепьяно, я любил играть на нервах школьных педагогов.

Софочка фыркнула.

— Правда, правда. Как-то на урок природоведения наша учительница принесла DVD диск с мультфильмом «Фиксики». Во время просмотра я долго держался за живот от смеха. Уж к тому-то времени я знал, как всё устроено и что никаких фиксиков в природе не существует. Всё бы ничего, но закончилось это походом к директору и вызовом родителей в школу.

— Наказали?

— Если бы, папа дал задание за лето перечитать все имеющиеся дома и в библиотеке сказки. Представляете мои страдания?

— Жуть, — серьёзно сказала Рина, изо всех сил стараясь не расхохотаться. Софочка наклонилась, чтобы поднять упавший платок. Её плечи мелко подрагивали.

— Но ничто не вечно под луной, как говорил поэт, и однажды мне пришлось здорово усомниться в своём здравомыслии, — продолжил Виталий, дождавшись, пока Софочка встанет.

Родители уехали к одному из родственников и меня оставили дома одного.

— Опрометчиво с их стороны, — заметила Софочка.

— Точно, — согласился Виталий, — но это же был тонкий педагогический ход. Папа убедил маму, что я не пропаду, а если что, позвоню соседке и она поможет приготовить обед.

Естественно, что воспользовавшись их отсутствием, я заглянул в папин кабинет и, сгорая от любопытства, сунул нос к приборной панели, что мне строго-настрого запрещалось. Вольтметры и амперметры опознал сразу, но большинство других приборов с множеством индикаторов мне пока были не знакомы. Сунул руку к одному, и между рукой и прибором проскочила голубая искра. Хорошая школа для непослушных детей, правда?

А вот дальше началось непонятное: когда я отдёрнул руку, то заметил маленького человечка в серебристом костюме со шлемом, его брови были строго сведены. Как теперь понимаю, это был Горынин, очень уж похож.

Поняв, что я его вижу, он погрозил пальцем, а потом сделал знак отойти. Я отошёл на всякий случай к самой двери. К приборному столу от окна протянулся тонкий голубой луч. На поверхности стола образовалась искра, какая бывает при сильных разрядах тока, затем луч и человечек исчезли. Подождав несколько минут, я осторожно приблизился к столу, прикидывая, как мне влетит, и изобретая возможные варианты отговорок. После такой искры могла быть минимум дырка на краю панели или оплавившийся пластик. Ничего этого не было, только на краю панели лежал маленький золотистый чип.

Об этом не узнала ни одна живая душа. Я ж не враг сам себе. Но вот сочинить фантастический рассказ теперь для меня не было проблемой. Иногда мои произведения даже печатали.

— А чип? — спросила Софочка.

— Что чип? — не понял Виталий.

— Ты так и не узнал, для чего он?

— Ну я пробовал его присоединять к разным устройствам. Но до сегодняшнего дня без толку. Кстати, сюда я попал случайно. Сначала, как папа, хотел стать программистом. Уже подумывал документы подать в политехнический, но тут пришло письмо, что некоторые мои разработки и сценарии фантастических пьес заинтересовали сотрудников НИИ СПиВ и мне предлагается пройти обучение в этом институте, — скромно закончил Виталий.

— У тебя на факультете Горынин главный? — поинтересовалась Рина.

— Ну да, а что?

Она поёжилась:

— Жуткий тип, мрачный. Такое впечатление, что он тебя сейчас живьём в землю закопает.

— Ну, не закопает, допустим, — рассудительно сказала Софочка, — он всё же преподаватель, а не маньяк, но вид у него угнетённый, это точно.

— Это вы зря, Гордей Гордеевич мужик хороший. Лентяев не любит и покрикивает на них, это да. Но я б на таких тупиц может ещё и не так бы кричал. С теми, кто старается что-то понять и работает на лекциях, разговаривает нормально. Но упаси боже кто-нибудь из девчонок обратит внимание на его внешний вид или начнёт ухаживать, этакие байронические типы многим нравятся, размажет по стенке. Словами, естественно. Некоторые студентки с прошлого курса бегали к Ядвиге Густавовне рыдать. Только она их быстро окоротила, — ухмыльнулся Виталий.

— Как, — заинтересовалась Софочка.

— Сказала, что здесь учебное заведение, а не бюро брачных услуг, а если кто думает наоборот, ошибся адресом.

Рина рассмеялась и подняла большой палец.

— Пять баллов!

— Установка системы завершена, — доложил PALANTIR голосом майора Томина.

— Хорошо, — обернулся Виталий.

Друзья стояли перед ноутбуком. На рабочем столе красиво переливались оранжевый и фиолетовый цвета, а в центре экрана гордо светился логотип Ubuntu.

— Что вы хотите увидеть? — поинтересовался искусственный интеллект.

— Увидеть? Хорошо… — задумчиво согласился Виталий. — Паша, ты VPN поставил?

— Первым делом, пока ты воспоминаниям предавался — кивнул, улыбаясь, друг, нажимая на клавиатуре пару клавиш.

— Подключи. И установи Face Changer.

Паша засмеялся.

— Будет дело!

— PALANTIR, — обратился Виталий к ноутбуку, — ты сможешь с помощью этой программы изменить наши лица в реальном времени?

— Задачу понял. Ваши физические параметры установлены. Ищу необходимые изображения в Интернете. Буду готов через минуту.

Открылось окно браузера, замелькали вкладки. Потянулось время томительного ожидания.

Девушки с интересом наблюдали за друзьями.

Рина посматривала на монитор и на Игната Казимировича, высунувшего нос из-за шкафа.

В том, кого все захотят увидеть первым, Софочка даже не сомневалась. Разумеется мага. Вот только первыми идти на контакт мальчишкам никак нельзя. Раскрывать их раньше времени не стоит. Значит, остаются они с Риной. И что? Ждать, кого выберет компьютер? Софочка присмотрелась к мелькавшим изображениям. Дождавшись, когда на экране появилось изображение золотоволосой красавицы, протянула руку и сказала:

— Стоп!..

Сибелиус склонился над прибором из тёмного металла. Бросив взгляд на монитор, он с удовлетворением отметил, что программа копирования спиннера уже запущена. Обрадовавшись, он мысленно поставил галочку, что надо бы проследить за её исполнением.

Ещё немного и новые устройства можно будет спокойно вручать гомункулусам и отправлять их в параллельные миры. Маг даже зажмурился от удовольствия. Тысячи миров будут подвластны ему только потому, что с них спадёт защита. У них не будет ноосферы. Правда, — он открыл глаза и поморщился, — на это требуется время. Загадку проклятия пока разгадать не удалось. Зато он понял, как можно создавать среди единых народов замкнутые на профессиональной деятельности кланы, как запустить в спиннерах систему самовоспроизведения. Разветвлённую сеть быстро не создашь, пока лучше воздействовать локально…

Додумать ему помешал внезапно засветившийся посреди лаборатории шар на подставке чёрного дерева.

Маг был озадачен. Уже достаточно долгое время его палантир бездействовал, потеряв связь с другим артефактами. Что же заставило его заработать?

Он осторожно подошёл к нему и сделал пасс, подтверждая приём. В шаре тут же появилось лицо миловидной девушки в наушниках.

— Небесная сеть рада приветствовать вас, Сибелиус, — сказала она. — Я оператор Солея. Вынуждена сообщить, что в ближайший месяц, если вы не снизите энергопотребление, ваши ресурсы будут ограничены.

— Э-э, — обалдел маг. — Вы кто такая, вообще?

— Я представилась, — улыбнулась девушка. — Назовите, пожалуйста, номер своего лицевого счёта, чтобы мы могли проверить ваш баланс.

— Что? Вы знаете, с кем говорите? Да я вашу сеть по ветру развею! Вы у меня рабыней будете! Лицевой счёт!.. Где вы взяли координаты моего палантира?.. Отвечайте!

— Успокойтесь, Сибелиус. По правилам нашей сети, если разговор идёт в таком тоне, я имею право его прервать. Вы точно этого хотите?

— Отвечайте на вопрос.

— Хорошо.

По палантиру побежали строчки на неизвестном языке.

— Ваши координаты установила галактическая служба безопасности. Когда вы впервые вмешались в работу сети, мы просто наблюдали. Но в последнее время возмущения стали сильнее и мы делаем вам первое предупреждение.

— Сколько угодно, — саркастически рассмеялся Сибелиус, — что-то мне подсказывает, что в будущем я неплохо без вас обойдусь, господа технократы.

Он сделал пасс, завершающий разговор, и палантир погас.

Ноутбук в институте сказок доложил, что вызов прерван вызываемым абонентом.

— Ффу, — выдохнула Софочка, — как хорошо, что он положил трубку… В смысле, отключился…

— Ну ты даёшь, подруга, — Рина с уважением посмотрела на неё. — Ты где научилась так магов пугать?

— Был у меня опыт работы оператором на телефоне, — задумчиво сказала Софочка. — Только я здесь никому об этом не говорила…

— Значит, они знают, — заметил Виталий, имея в виду преподавателей. — Вряд ли палантир сам подсунул нам это изображение. Скорее всего, они заложили в него сведения о каждом из нас. Правда, не ожидал я, что ты на передовую полезешь. Думал сам… Тяжело, наверное, с этим безумным магом общаться?… Почему он сказал «технократы»?… Ладно, потом обсудим. Продолжать будем?

Софочка замотала головой.

— С нас на сегодня хватит, мы к себе, — правильно поняла подругу Рина.

Девушки вышли за порог, Виталий некоторое время задумчиво глядел им вслед, а потом резко повернулся к соседу.

Паша вместе с Игнатом Казимировичем настраивали паяльную станцию.

— Ну, так что там было?

Каким-то образом Паша понял, что речь опять пойдёт о блокноте.

— Да ничего не было, я же сказал, — чуть раздражённо ответил он.

— Я помню, — ласково сказал Виталий, — красивый лес.

— Ну да.

— А теперь для меня, что происходит? Что ты увидел в этом шайтан-девайсе, что дрожишь как осиновый лист? — рявкнул Виталий.

Игнат Казимирович уважительно крякнул и поспешил спрятаться за шкафом.

Паша взбеленился и схватил друга за грудки.

— Хочешь знать, что я видел? Нас. Нас и молодого Горынина. И что, по-твоему, я должен был им это сказать?

— Отпусти, — тихо попросил Виталий.

И когда Паша опустил руки, спросил:

— Что же нам теперь делать?

От резкой вспышки девушки инстинктивно прикрыли глаза, а когда открыли… Их комнаты не было, они стояли посреди… леса? Рина сделала пару шагов и неверяще пощупала ближайший ствол дерева. Он оказался твёрдым и неожиданно гладким. Присмотревшись, она увидела, что ствол дерева состоит из побегов.

— Бамбук?.. — удивлённо прошептала она. Зрелище было более чем странным, если учесть растущие в непосредственной близости ели, пихты и… тополь?

Рина посмотрела под ноги, только то, что она в детстве увлекалась ботаникой, позволило ей признать в стелющейся под ногами траве чай.

— Таки здравствуйте, приехали! — раздражённо заметила Софочка. — Этот старый маразматик, ой, ничего что я так о маге? Затащил нас куда-то к чёртовой бабушке в Китай?

— Получается…получается, что так. Но выходит теперь мы…, — Рина закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Получается, что мы одни, подруга, — подтвердила Софочка.

— И что теперь делать?

— Хм, если подумать, у нас нет ни воды, ни пищи, не говоря уже о связи с друзьями. А чтобы что-нибудь найти, нужно куда-нибудь идти. Как в сказке про Алису. Как думаешь, насекомых здесь нет?

Софочка сняла с ноги вторую туфлю и забросила её в заросли, с наслаждением ощутив обеими ногами прохладную упругость травы.

Рина опешила. Но, поразмыслив, кивнула.

— Да, так будет лучше, пошли.

— В какую сторону? До ближайшей воды километров пять. Не хочу тебя расстраивать, но, если я верно помню географию, здесь несколько климатических поясов. Мы с тобой рискуем банально замёрзнуть.

Рина прикоснулась к туфельке.

— Туда, — махнула она рукой на юго-восток. — Там близко огонь, я чувствую.

— Пожар?

— Нет. Что-то большое.

— Ладно, — кивнула Софочка, — идём?

Около часа они пробирались по лесу. Наконец он закончился, девушки вышли к небольшому, около ста метров, коричнево-жёлтому холму. Сначала они хотели его обойти, но Рина почувствовала, что спасительный огонь где-то рядом.

— Так что? Лезем вверх? — деловито сказала Софочка, примеряясь, как бы ловчее забраться на холм без туфель.

Сверху послышался недовольный фырк. Девушки посмотрели вверх и застыли. Холм повернул голову и не мигая смотрел на них.

— Подруга, ты можешь в следующий раз предсказывать поточнее? — слабым голосом попросила Софочка. — Это не огонь, это целый…

— Дракон, — охнула Рина.

Дракон снова фыркнул и пригнул голову.

— Драхх рвгельд гррвег сбхаат. Лед драхх? — спросил он.

Слова прогремели, как лавина.

— Как думаешь, нас спросили, кто мы такие?… — поинтересовалась Рина, на всякий случай отступив назад.

— На его месте я бы тоже хотела это знать, — согласилась Софочка, повторяя её манёвр.

— Ты только представь. Лежишь ты себе мирно, никого не трогаешь, может, только что целое стадо коров скушала и перевариваешь. А тут на тебя залезть пытаются неизвестно с какими целями. Я бы как минимум поинтересовалась, что за наглость? Бежим?..

Дракон моргнул. Странные мелкие существа бросились бежать, словно их что-то испугало.

Жёсткие стебли высокой травы немилосердно стегали по коленям и кололи ступни, но сейчас было не время скорбеть о потере туфель. Зацепившись за выступающий из земли корень какого-то растения, Софочка упала, тут же вскочив на ноги, чтобы бежать дальше. Не выдержав такого кросса, её юбка жалобно треснула и разошлась до бедра. Рядом сосредоточенно пыхтела Рина, стараясь не отставать. Её косы расплелись и в волосах запутались травинки.

Девушки почти добежали до опушки, когда перед ними вырос многокилометровый холм. Любопытная рептилия преградила им дорогу своим хвостом.

Рина почувствовала, как в ней закипает самый настоящий гнев, вытесняющий страх.

Она обернулась к дракону.

— А ну на место! — заорала она на ящера, как на нашкодившего котёнка. — Ты что, никогда студенток не видел? Дай пройти! Ящерица безголовая!

Софочка остановилась и в ужасе прикрыла глаза, ожидая, что после подобной эскапады их как минимум испепелят.

Дракон моргнул, такого напора он явно не ожидал. Затем, словно что-то поняв, убрал хвост. И сразу же девушки ощутили, что их накрыла волна чужих эмоций. Смесь виноватости, растерянности и… любопытства?

«Не надо бояться», — услышали девушки. Речь дракона раздавалась у них в головах.

Софочка открыла глаза и недоверчиво уставилась на него. Рина тоже не спешила раскрывать объятия, странному ящеру.

— Ты понимаешь по-русски?

«Нет. Слышу ваши мысли, настраиваюсь на их волну и передаю свои. Говорить не могу».

— Уже хорошо, — пробурчала Софочка.

«Вы не похожи на гномов. Я чую огонь и воду. Кто вы?»

Но ответила девушка не ему, а своей спутнице.

— Ой, только не делай такое изумлённое лицо. Лично мне, всё это напоминает старый добрый мультик про девочек в мини, вечно спасающих мир. Там тоже у каждой была своя стихия. Вытрите слёзы и отожмите платки, как говорила про него моя подруга детства.

— Талисманы, — поняла Рина. — Но если, он их чувствует, значит…

Софочка прикоснулась к браслету.

— У меня ничего, — через некоторое время сообщила она.

Рина сосредоточенно шевелила губами, пытаясь связаться с Поскакушкой.

Затем с отчаянием посмотрела на подругу.

Сибелиус сосредоточенно смотрел на монитор. На нём мелькали данные от телепортированных гомункулусов, наверное, поэтому он пропустил появление Кащея в лаборатории. На этот раз господин и повелитель предпочёл явиться лично. Для пущей торжественности он надел чёрную мантию, из-под которой поблёскивали тёмные латы. Глаза светились красным.

— Второй месяц на исходе, Сибелиус. Нашёл ли ты способ обратить проклятие?

Маг вздрогнул и отвернулся от монитора.

— Сир.

Кащей нетерпеливо махнул рукой. Мол, не до титулов.

Сибелиус поклонился скрывая усмешку.

— Разгадка близка. Я нашёл способ, заставляющий спиннеры размножаться. Здесь, как я думаю, и кроется ключ к отмене проклятия.

— Ты испытал их? На ком?

Маг кивнул.

— Ваша блестящая идея заслать к народам гномов армию гомункулусов сработала. Две луны назад я отправил их с опытным образцом спиннера к подземному народу. Результат — гномы разделились на касты. Их производительность возросла в сотни раз против прежнего.

— Хм, — Кащей не без удовольствия посмотрел на свои латы, — неплохо, но тогда эта проклятая игрушка не размножалась.

— Верно, сир. Это результат последних дней, но процесс испытания уже идёт. Причём, что самое интересное, во Вселенной, где исчез Ваш брат.

Глаза Кащея из красных стали тёмно-синими.

— Успешно?

— Испытание только началось, — возразил Сибелиус, — исход может быть успешным, но это зависит от…

— От тебя, чернокнижник. Кощей — позор нашего рода. Я хочу видеть его покорённым, но не мёртвым. Я убью его сам. И если ты посмеешь тронуть его хотя бы пальцем…

Кащей сжал кулак, так, что стало слышно, как в железной рукавице треснули кости.

Маг поклонился, сжав кулаки под монашеским балахоном.

— Конечно, сир. Я всего лишь хотел напомнить, что экранирование дворца и лаборатории запитано от вашей семейной магии. Это даёт возможность не только отследить перемещения вашего брата, но и наши действия. Если бы я мог прикоснуться к тайнам древности, вероятно, смог бы перенастроить защиту.

— Нет, — ухмыльнулся Кащей, — создай помехи. Когда кончается опыт?

— На днях, сир.

— Доложи об успешном окончании.

Чародей завернулся в плащ и исчез.

Сибелиус повернулся к монитору и с его губ сорвалось проклятие. Один из сосудов с гомункулусами исчез.

Паша и Виталий что-то увлечённо обсуждали со Степаном Казимировичем, когда ноутбук издал резкий звук. Почти сразу же от стены отделился странный светящийся предмет, двинувшийся со зловещим жужжанием в сторону обитателей комнаты, потом ещё один и ещё.

Виталий не понял, быстро оттолкнул Павла себе за спину. Непонятные устройства угрожали.

— Ах, ты ж погань басурманская, — цветисто выругался домовой. Нападать на спиннеры не стал, только спросил:

— Паша, где зеркало?

«Кажется, Игнат Казимирович нам больше не помощник», — подумал Виталий. И очень удивился, когда Павел, потирая плечо ответил:

— На стене, рядом со шкафом.

Домовой щёлкнул пальцами, большое зеркало в серебристой раме отделилось от стены и зависло перед спиннерами.

Виталий приоткрыл рот. Он точно помнил, что ещё сегодня утром в их комнате настенного зеркала не наблюдалось. Были стандартные зеркальные экраны в ванной и рядом с рабочим местом, но старинного зеркала не было ни одного.

«Это не главное», — одёрнул он себя.

Происходило что-то странное. Отразившись в зеркале, спиннеры переставали сиять и падали, рассыпаясь в прах. Через несколько минут в комнате не осталось ни одного агрессивного механизма. Зеркало, немного повисев в воздухе, исчезло. Впрочем, как убедился Виталий, оно вернулось на своё место у шкафа.

В комнату с громким мявом влетели Василий и растрёпанный больше обычного профессор Сирин.

— Все целы?

Следом за ними прибежала Ядвига Густавовна.

— Что здесь происходит?

Виталий кратко обяснил.

— Непонятные предметы. Нападение. Защитило зеркало.

Сейчас не время было для долгих разговоров всё решали секунды.

Тем временем профессор, собрав магией пыль, с интересом в неё всматривался.

— Очевидно, это у всех, Яся, — серьёзно сказал он. — Механизм саморазмножающийся, с высокой степенью проникновения. И не скажу как, но влияет на психику. Вам, молодые люди, просто повезло.

Ядвига Густавовна сняла очки.

— Павел, нам нужно снять копии с вашего зеркала, нужно спасать студентов.

— Конечно.

Сирин произнёс несколько слов на языке, похожем на санскрит и завершил фразу резким пассом. Завкафедрой положила ладонь ему на плечо. От зеркала отделилась копия и улетела в коридор. Сделав около сотни, они попросили студентов не выходить из комнаты и вышли.

Воспользовавшись их отсутствием, Виталий пристал к другу. Паша не стал отнекиваться и рассказал свою историю.

— Ничего, если я опущу моменты, которые у нас похожи? — спросил Паша. — Не хочется повторяться, а детство у нас прошло практически в одно и то же время.

— Разумеется, — согласился друг, — ты про зеркало расскажи, вот нюхом чую, что именно здесь собака зарыта.

— Тогда придётся начать с Нового года, — решил Паша.

— А?

— Это новогодний подарок, так получилось, — пояснил Паша и замолчал вспоминая. — Понимаешь, Новый год это, пожалуй, единственный праздник, которого я в детстве ждал с нетерпением. Да, с тех пор, как я научился читать, я знал, что в Деда Мороза постоянно переодевается папа. Как-то раз к нам приходил сотрудник с его работы — дядя Кеша. Скорее всего, сказалось бабушкино воспитание. Я всегда знал, что где-то далеко есть настоящий Дед Мороз. Просто есть традиция, на время праздника он делегирует часть своих обязанностей папам. Не разорваться же ему на миллионы маленьких Дед Морозиков из-за всех ребят? Это потом я узнал, что у него есть коллеги в других странах. Извини, я не слишком толково объясняю, — смутился Паша.

— Ничего, ничего, рассказывай, после такой встряски выговориться это, как говорится, то, что доктор прописал.

— Помнишь детсадовские утренники, когда мамы всех наряжали в костюмчики, а воспитатели нагнетали таинственность, заставляя выстаивать группы перед музыкальным залом, мол, ёлка ещё не готова?

— Ещё бы, — хмыкнул Виталик. — Мы однажды с приятелем, папа у него был химик, на Новый год протащили в детсад магниевую смесь для фейерверков. Он у папаши стащил. Перед тем, как нас повели на ёлку, задержались в группе, открыли окно, и выбросили подожжённую смесь на улицу. Как раз чья — то группа гуляла. Хотели народ порадовать, а в результате? Море визга, дыра в асфальте и нахлобучка от родителей.

Паша хохотнул.

— Ну, а меня в тот раз нарядили в костюм солнечного зайчика. У мамы от платья осталась куча жёлтого атласа, вот она и придумала, куда его девать. Значит, стоим, ждём. Точнее, мы устроили возню с догонялками, чтобы не скучать. Догоняя Сашку, вёрткий, зараза, я на вираже зацепил нашу местную вредину Зинку. Что тут началось! Мало того, что она вертелась среди других девчонок и меня бросились лупить аж трое, так она ещё подбила их фейскими коронами драться! Естественно, я отбивался, а чего? Они сами полезли. Впрочем, когда я дал пару тумаков, поостыли, надули губки. И тут эта вредина, я Зинку имею в виду, сообщает, что я останусь без подарка. Дескать, Дед Мороз меня не узнает, потому что жёлтых зайцев в природе не бывает. Догадываешься, как меня немедленно стали дразнить?

Виталий задумался, вспоминая, девчонок своего двора и их дразнилки.

— Единственное, что приходит на ум… Желток?

— Точно, — кивнул Паша. — Ух, так им врезать захотелось. Если честно, кому-то я всё- таки костюмчик попортил, Зинке бы тоже досталось, но она, гадина, укрылась за спинами подруг, а тут как раз воспитательница подбежала.

— Сочувствую.

— Спасибо. Моих объяснений слушать никто не стал. Отправили в группу, велели посидеть и подумать над своим поведением. А я как раз должен был выступать, мы с мамой танец разучили, а папа фонограмму записал.

Когда я остался один, то, разумеется, поревел. Вот ещё, перед этими дурами сопли размазывать, не дождутся. Читать не хотелось. В окно пялиться тоже не очень весело. Когда я проревелся, то понял, что не один. В углу под старинными деревянными часами, рядом с ёлкой, стоял какой-то мужчина в голубой шубе до пят, расшитой серебром. Поверх шубы был широкий кушак, за который были заткнуты огромные рукавицы.

Лицо у мужчины было румяное и весёлое, длинная седая борода его ничуть не портила.

Сначала я решил, что это чей-то папа, наряженый в честь праздника, но оказалось, нет. Это был Дед Мороз, настоящий! Он сразу предупредил, что ненадолго. Тогда кому-то в Италии нужна была помощь, Бефане, кажется, но не суть. И подарил мне это зеркальце.

— Ничего так зеркальце, — оценил Виталий, — как же ты его домой дотащил?

— А, забыл сказать, — смущённо улыбнулся Паша. — Оно тогда было маленькое, с мою ладонь, понимаешь, оно растёт вместе со мной.

— Интересно. А дальше?

— Дальше он исчез, пришла няня Лида и отвела меня на праздник. Видимо, решили меня совсем уж не наказывать. Вот и всё, — завершил историю Павел.

Друг кивнул. Похоже, он о чём-то напряжённо думал.

— Ясно, — сказал он. — Подожди, если нападение было на всех, значит, и на девчонок тоже?

Паша побледнел и бросился к ноутбуку.

— PALANTIR, связь с зеркалом в комнате Рины и Софии есть?

— Минуту, связь установлена. Объект в комнате всего один, идентифицирую как домового Степана Будимировича. Девушек в институте нет. Коридоры и другие комнаты я уже проверил.

— Куда они могли деться? — вслух подумал Виталик. — Эти штуки могут убивать?

— Нет, — ответил ноутбук. — Судя по свечению спиннеров, в них была вложена программа при опасности телепортировать объект.

— Куда?

— Я могу попытаться запеленговать девушек по их талисманам. На это потребуется время. Я начинаю работу. В ректорский совет о пропаже студенток я уже сообщил. — Палантир замолк.

На экране повисла заставка, изображающая Млечный путь. Через полчаса в комнату мальчиков вошёл проректор и направился к ноутбуку.

— Результаты, — приказал он.

— Неоднозначные, — признался PALANTIR. — Открыт канал в лабораторию Сибелиуса, оттуда идут сильные помехи. И слабый отклик есть со стороны Тибета.

Туннель, ведущий в другое измерение, привычно вибрировал. Сибелиуса такое вполне устраивало. «Но, — неохотно признал он, — Кащей прав, после последних событий рисковать, оставляя противнику такую лазейку, просто глупо». Маг глубоко вздохнул, сделал пасс, направив сорвавшееся с пальцев заклинание в палантир.

Внутри тоннеля взвихрилось нечто, похожее на чёрный смерч. Некоторое время на мониторе кроме него ничего не было. Потом тьма рассеялась и палантир послушно отразил уже два туннеля. Причём вибрация во втором была сильнее в разы. Сибелиус нахмурился. Этот вихрь навеял не слишком приятные воспоминания, связанные с одним из юношеских экспериментов. Впрочем, в те годы опыта у мага было меньше, чем сейчас. Подумав так, он успокоился, перевёл палантир в спящий режим и перешёл в другую часть лаборатории. Там, в одной из колб бурлил раствор, требующий пристального внимания.

В институте сказок Кощей и Горынин пытались расшифровать сигнал, принятый палантиром. Одно из пашиных зеркал любезно трансформировалось в кристалл для записи. Именно его проректор вложил в одну из «змеиных пастей». К этим конструкциям он привык давно и знал, как укротить огненные извержения, если они вдруг начнутся.

Потянулись минуты томительного ожидания. Наконец стоящий у пульта Гордей Гордеевич засёк первый сигнал. Расшифровав его, он не поверил своим глазам. Оглянулся на проректора и увидел, что его глазницы светятся синим.

— Кажется, брату надоело ждать, — ухмыльнулся Ищеев. — Он начал искать выход сам.

— Блокируем? — понимающе улыбнулся Горынин.

— Да, только сначала перенаправим.

Из кармана пиджака Кощей достал глиняную табличку и ручкой, на короткое время трансформировавшейся в стилус, написал пару иероглифов.

Туннели слились в один. Он опасно задрожал, вихрь заполнивший его усилился. В покоях Кащея с жалобным звоном осыпалось зеркало, а в лаборатории Сибелиуса взорвался палантир.

Кащей возник посреди зала, отделанного чёрным мрамором. С небольшим шорохом плиты пола разъехались, в комнате показался стол чёрного дерева с уютно возлежащей на золотом блюде печёной уткой. Чародей прищурился, стол уехал вниз. Зато в глубине зала возник трон. Сев поудобнее, Кащей задумался.

С того момента, как они с братом очутились на Руси, прошло много веков. Раньше они были связаны верованиями египтян, их будущее было предопределено. Они оба были духами Ка. В их обязанности входило наделять людей жизненной силой, определёнными чертами характера, заботиться о духе человека до и после его смерти, пока мумия не распалась. После этого начиналось путешествие по космосу. Правда, если люди догадывались положить с собой в гробницу статую Ка из «вечного» материала, приходилось задерживаться на одном месте дольше. Некоторым из сородичей Кащея таким образом не повезло.

Но в том, что они с братом внезапно оказались на Руси, был виноват вполне конкретный человек. А именно, фараон-бунтарь Эхнатон. Кроме олицетворения с богом Атоном, он вздумал заняться магией. Точнее, одним из самых тёмных её разделов — некромантией. Надо отдать ему должное, он соизмерял силы и не стал связываться с более могущественными Ка, которые охраняли покой прежних фараонов. Просто однажды под покровом ночи в сопровождении жреца направился на кладбище, где хоронили простых египтян. Шуршание и скрип песка под их ногами разбудило маленькую ласточку и она недовольно высунула нос из гнезда. Заметив это, фараон выпростал руки из-под белого плаща и хотел было поразить ласточку заклинанием, но жрец идущий рядом с ним, покачал головой и поправил чёрный капюшон, по краям расшитый золотом.

— Не стоит, повелитель. Мы уже пришли.

Эхнатон недовольно посмотрел на жреца, но руки опустил.

Они вошли внутрь гробницы.

Любопытная любимица Исиды вылезла из гнезда и запорхала около входа. Она увидела, как жрец в чёрном плаще начертил на полу странный пятиугольный знак и жестом пригласил в него фараона.

Эхнатон вошёл, вскинул руки к небу и что-то забормотал речитативом. Не прерывая повелителя, жрец махнул рукой. Вход закрыла плотная завеса мглы. Заклинания фараона набирали силу. Воскресив пару мумий, он заставил Ка, горожан заботиться о них вечно. Причём силу для жизни они должны были черпать в простой воде. И вот тут что-то пошло не так. Эхнатон начал произносить очередное заклинание, пещеру залил солнечный свет. Ка, порядком оголодавшие на городском кладбище, втянули его в себя.

Жрец понял, что пора вмешаться. Он произнёс заклинание упокоения, но оно не подействовало. Оттолкнув фараона, он заслонил его от голодных духов. Трясущейся рукой вынув из-под плаща амулет — странный камень, светящийся синим. И снова произнёс какое-то заклинание. Амулет ярко засветился и осыпался песком. Через мгновение налетел странный вихрь, границы гробниц расплылись и вот оба Ка стоят у подножия Лысой горы и растерянно смотрят друг на друга.

— Мы живы? — пробубнила мумия слева.

Втянув свежий воздух и снова ощутив прелесть дыхания, вторая мумия утвердительно кивнула.

— Нужно избавиться от этих тряпок.

— Согласен.

Один из Ка хлопнул в ладоши, и вместо мумий, посреди пустынного пятачка, оказались два скелета в бронзовых панцирях. С костлявых плеч свисали чёрные плащи.

— Так намного лучше, брат, — согласился остов справа и поинтересовался, — ты жил в теле воина?

— Начальника дворцовой стражи.

— Но разве у вас было это? — указал скелет на панцирь, прикрывавший его рёбра.

— Ты знаешь, когда я нас одевал, мне показалось, что такие штуки будут у варваров. Не всё ли равно, ведь красиво?

— Точно. А как тебя звали?

Ка задумался.

— Ка… Каш… Забыл. А тебя?

Второй Ка достал из кармана плаща глиняные таблички, посмотрел.

— Ко… Здесь всё стёрлось.

С сожалением он убрал таблички назад.

— Ты был писцом, брат? — спросил Каш.

— Да. Знаешь, я подумал, если уж мы не помним, как нас звали раньше, почему не придумать новые имена?

— Хм, это мысль, но я хочу, чтобы моё Каш осталось при мне.

Писец кивнул. Вынул таблички, что-то пробормотал. И, Каш видел это ясно, некоторые из иероглифов стали ярче.

Писец обернулся, его череп сверкнул белозубой улыбкой.

— Как тебе нравится имя Кащей?

— Каш… Кащей, Кащей. А что, неплохо!

— Я буду Кощей. Знаешь, мне тоже хочется оставить при себе своё Ко, ты не против, брат?

— Мне нравится, — расхохотался Кащей. — А где мы будем жить?

— Очевидно, тут, — пожал плечами Кощей. — Нам нужен дом. Только я ничего не смыслю в архитектуре. В моих табличках записано, что я умер после строительства пирамиды от болезни, на пирамиде продолжал трудиться мой отец.

— Тебе повезло. — Я несколько старше и успел познакомиться с царским архитектором и жрецами, которые следили за строительством пирамиды. Они рассказали мне много полезного.

— Расскажешь потом, я запишу?

— Потом. Сейчас нам надо строить замок.

— Замок?

— Никак не меньше! — Я не знаю, куда нас забросило, но тут, чтобы нас уважали и боялись, нужно быть равными фараонам. Но хватит болтать, начинаем. Поделишься магией, если что?

Кощей кивнул и уставился на вершину. Глазницы вспыхнули синим. Кащей сжал костлявый кулак, его глазницы полыхали багровым. Над вершиной горы сгустился столб воздуха. Сквозь него угадывались расплывчатые очертания какого-то строения. Через некоторое время он пропал. На вершине горы стал отчётливо виден замок из чёрного камня с серебряными ступенями. От него веяло могильным холодом. Но братьев это не смутило. Они удовлетворённо переглянулись и вошли в замок.

Чародеи очутились в довольно людном месте. Около леса, словно грибы, выставленные на продажу, стояли деревеньки. Маленькие, они примыкали к большой, со многими улочками и переулками. В её центре возвышался расписной царский терем. Словно в насмешку, рядом с этими деревеньками стояли другие, опоясывавшие белокаменный кремль, в котором сидел другой царь. Дальше на многие километры распростёрлись заливные поля. Но и на них то там, то тут, стояли хутора. За рекой виднелся огромный каменный дворец с куполами, к нему примыкали низенькие кирпичные домики.

Просматривая эту картину с помощью волшебного зеркала, обнаруженного в замке, Кащей всё больше мрачнел. Кощей был занят тем, что рисовал карту нового мира на табличках.

— Жуткий мир, — наконец произнёс Кащей. — Никакого понятия о цивилизации. Они вообще слышали о том, что между царствами должны быть границы?

— Насколько я заметил, — прокомментировал Кощей, — они запросто наносят визиты в соседние царства.

— Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы эти царьки объединились против нас.

— Тем более, что в некоторых из них люди охотно пользуются волшебством, а в наиболее отдалённых в почтении наука.

— Как ты понял? — удивился Кащей.

— Большая часть домов, освещалась свечами и перьями жар-птиц. Но в некоторых я заметил плошки с маслом, накрытые стеклянным колпаком. Кроме телег на улицах, в некоторых деревенских дворах, стояли сани, большие и маленькие. Сам понимаешь, если объединить их знания…

— Этого не будет. Помоги мне.

Глазницы Кащея заполыхали багровым, а в его руке появился меч, на конце которого горел чёрный огонёк.

Кощей положил руку брату на плечо, направляя и передавая энергию.

Облака за окнами замка как-то странно засветились, а потом с небес полился яркий свет. Это продолжалось несколько минут. Затем Кощей взглянул в зеркало. Теперь оно показывало только царства, в которых было волшебство. Остальные были отделены плотной пеленой.

— Всё, — выдохнул Кащей, — волшебная граница установлена.

Он опустил переставший светиться меч и тот куда-то исчез из его руки.

— Кстати, было бы неплохо, если бы все волшебные предметы или власть над всем волшебством и над людьми перешли к нам.

— Ты собираешься развязать войну?

— Всего лишь немного позабавиться, принцессы здесь прехорошенькие. Ты же мне поможешь?

Кощей опустил голову. Не так он представлял себе знакомство с новым царством. Он писец, хранитель традиций, много чем может помочь здешним людям. Но отделяться от брата, с которым его связала судьба в роли неугомонного фараона?..

— Помогу.

Последний спиннер, отразившись в зеркале, упал на пол. Гэндальф и Кощей занимались исцелением психики домовых и студентов, впрочем, особенно навредить летающие мозголомы не успели.

Студентов переклинило на выполнении домашних заданий и самоподготовке, так что в некоторых аудиториях даже полы были исписаны историческими датами и физическими формулами. Ядвига Густавовна и Ульяна Фёдоровна сосредоточенно наводили порядок, придавая полам первозданную чистоту, обмениваясь улыбками.

— Может сказать мужчинам, чтобы не особенно старались? Такого всплеска усердия я давно не видела, — спросила Ульяна Фёдоровна.

— Усердие хорошо, — согласилась коллега, — при наличии фантазии. Заметила, среди выполненных работ нет ни одного сочинения или изобретения? Чтобы наши студенты не изобрели что-нибудь вроде голограммы Кощея или лукоморской русалки? Про мини-камеры, чтобы записывать всё происходящее вокруг при их демонстрации, я уже не говорю. Девочки со старших курсов обычно стараются привнести в свой быт нечто сказочное, вроде связанного крючком кошелька-самотряса или новых моделей скатертей-самобранок. Уж этому домовые обучают их быстро. И тебе ли знать, что первокурсники часто создают литературные шедевры в прямом смысле слова?

При упоминании голограмм Поскакушка фыркнула.

— Помнишь, голограмму Кощея в купальном халате, которая пыталась объясниться тебе в любви? — Так и не нашли того смельчака, который решился на эту проделку?

Ядвига Густавовна попыталась нахмуриться, но помимо воли её губы разъехались в улыбку.

— Ну почему? Создатель голограммы был не так уж силён, чтобы подчистить за собой магические следы. Жалко было выгонять такого талантливого студента, всё же выпускной курс.

— Да, Кощей тогда бушевал. Меньше чем исключение для шутника не планировалось, — припомнила Ульяна Фёдоровна.

— Но кажется, поиски тогда свернули по непонятным причинам. Значит, нашли? Яся, кто он?

— Да ты его знаешь, — пожала плечами Баба-Яга. Щелчком пальцев очистила пол в очередной аудитории и вернула на место перевёрнутый стол.

Огневицкая махнула платочком, притопнула и с потолка исчезли следы формул и копоти.

— Знаю?

— Уля, зачем тебе, дело-то прошлое?

— Ну… Интересно…

— В зеркало посмотри, — посоветовала коллега.

Они перешли к следующей аудитории и некоторое время работали молча, наводя порядок с помощью магических пассов.

— Давно ты знаешь? — наконец спросила Ульяна Фёдоровна.

— Да, почитай с самого начала, это ж я остаточные следы твоей магии убирала.

— А почему меня не выгнали?

— Да, потому, что у тебя защитник хороший. Пришёл к Кощею, взял всю вину на себя. Сказал, что, если выгонять из университета то только его, к тому же это не первая его шалость, дескать, заигрался. Ну, Кощей тоже не дурак. Понял, что парень кого-то прикрывает. И сам юноша не без таланта. Вот и взял его к себе помощником на факультет киномеханики и режиссуры, как только парень учёбу закончил.

— Гордюша? — удивилась Ульяна Фёдоровна.

Он же ни на кого из девчонок смотреть не хотел, вечно ходил мрачный как сыч. Да мы даже не встречались ни разу.

Ядвига Густавовна улыбнулась, хотела что-то сказать. Но тут часть стены студенческой комнаты превратилась в большой экран. Сначала изображение было нечётким, но потом стало резче, приблизилось. Преподавательницы отчётливо увидели небольшую поляну, отделённую от смешанного субтропического леса зарослями шиповника, можжевельника и дикой розы. В разных концах поляны стояли Рина и Софочка, сжимающие в кулаках амулеты, глаза девушек закрыты. От Софочкиного амулета тянется голубой луч и упирается в амулет Рины. Рина в свою очередь направила золотистый…дракону, стоящему на другом конце поляны. Ящер, склонив голову, направил ярко-красный луч, Софочке замкнув треугольник.

— Дракон! — выдохнула Поскакушка.

Ядвига Густавовна шагнула и встала рядом с ней.

— Не бойся, племянница. Им страшнее. Драконы — мудрая раса, тебе ли не знать?

— Силы небесные, куда же они попали, — прошептала Ульяна Фёдоровна, взмахом руки сотворив в воздухе язык пламени, удерживающий пробившийся сигнал.

— Рхаг, эршшвари, — вежливо склонил голову дракон. И продолжил, переходя на телепатическое общение: «Приветствую вас, хранительницы».

— Это дракон Лаоженя, — сказал Кощей.

Баба-Яга оглянулась. Рядом стояли проректор, Никодим Велимирович, Гэндальф, Горынин и Сирин с Василием на руках.

— Приветствуем, Линь, — поздоровался Ищеев.

— Удача, что ты смог пробиться, у нас тут небольшая заварушка. Кажется, Сибелиус не теряет времени даром.

«Поторопитесь, — серьёзно сказал дракон. — Вашим студенткам нужна помощь. Здесь слишком опасно. Многие начинают думать иначе. Подгорный народ изменился. Лаожень пытается с этим разобраться. Я смогу поддерживать канал связи ещё десять минут. Силы уходят».

— Вот, тебе и ответ, — сказала Баба-Яга, обращаясь к Поскакушке. — Они в Китае, на границе с Тибетом.

— Палантир ловит слабый сигнал именно оттуда, — подтвердил проректор.

В это время в комнату ворвались Паша и Виталий с раскрытым ноутбуком.

— Сигнал усилился, — сообщил Паша, глядя на проректора. — И нам удалось на короткое время увидеть Рину и Софию, они удирали от дракона.

Он перевёл взгляд на Виталия, увидел, что друг с изумлением смотрит на стену. Проследив за направлением его взгляда, он ахнул.

— Время идёт, — заговорил Никодим Велимирович. Сейчас он казался постаревшим на десятки лет.

— Необходимо решить, кого мы отправим на помощь девочкам.

— Что тут решать? — возмутился Горынин, — Я пойду.

— Нет, Гордей, — покачал черепом проректор. — Ты нужен здесь, в случае новой атаки преподаватели без тебя не справятся, пойду я.

— Не стоит делать столь щедрый подарок брату, Кощеюшка, — ободряюще улыбнулась Ядвига Густавовна.

— Пойдём мы с племянницей, как всегда. Мы пограничники, справимся.

— Одни? — профессор Сирин осуждающе покачал головой, — я с вами.

— Спасибо, конечно, — насмешливо поклонилась Яга. — Но сам знаешь сколько сил на транспортировку уходит, нам и девушек достаточно.

— Возьмите хотя бы Гэндальфа, — настаивал Сирин.

Яга повернулась к волшебнику. Глаза её потеплели.

— Ты бы пошёл с нами, Гена?

Волшебник кивнул, взволнованно пыхнув трубкой. История повторялась на его глазах, но и сейчас он дал тот же ответ, что и раньше. Поступить по-другому он просто не мог.

— Вижу, пошёл бы, да нельзя. Нельзя, Гена, ты пограничник, мы уходим, а тебе держать оборону здесь. Присмотри за Василием. В этот раз его с собой не возьму, опасно.

— Не сердитесь, родные, — обратилась она ко всем присутствующим. — Так уж выпало, что нам идти надо.

— Мы с вами, — подал голос Виталий. — И это не обсуждается. Вы сами нас избрали хранителями палантира. А он потребуется для переноса не только туда.

— Я только позову с собой зеркало, — кивнул Паша, — оно нам понадобится.

— Тогда прошу всех в мой кабинет, — сказал Ищеев. — Отправляться будем оттуда.

Он ссутулился и вышел из комнаты. Ядвига Густавовна помедлила и проследовала за ним. Горынин подошёл к Ульяне Фёдоровне и крепко взял её под локоть.

— Пошли, Уля, — хрипло сказал он.

Профессор Сирин, поглаживая Василия, на ходу о чём-то тихо переговаривался с Гэндальфом. Судя по сизым кольцам дыма, вылетавшим из трубки волшебника, они решали сложную задачу.

Замыкали шествие студенты в компании Никодима Велимировича.

— Я буду держать канал Линя открытым. По нему вы всегда сможете вернуться. Но, судя по его высказываниям, магия там действует уже не везде, — говорил Водяной. — Поэтому вам придётся пошевелить своими мозгами. Если PALANTIR вдруг откажет. Не дай бог, конечно, такого случиться не должно. Позаботьтесь о том, чтобы рядом с вами протекала река. С водяными всех рек я договорюсь, водной дорогой вас доставят сюда.

— Ясно, — сказал Виталий. — Всё будет хорошо, Никодим Велимирович, мы справимся.

Горынин вложил в руку Поскакушке компьютерный чип.

— Вот, доработанный вариант, Уленька, если что я на связи всё время. Как его активировать, ты знаешь.

— Спасибо, Гордюша, — растерянно ответила Ульяна Фёдоровна и убрала чип в карман.

В кабинете проректора остающиеся встали по краям. Яга, Поскакушка и студенты, готовые к отправке, заняли центр комнаты. Паша набрал команду на ноутбуке. Всю экспедицию окутало голубое светящееся облако. Несколько секунд их силуэты были видны, затем они мигнули и растаяли. Облако поколебалось и стало медленно опадать. Но прежде, чем оно развеялось до конца, с громким мявом в него влетел большой чёрный кот.

После того, как дракон посоветовал им объединить амулеты, пообещав поддержать своей силой, Рине почудилось, что её нежно обняла стихия огня. Подчиняясь её желанию, она направила золотистый луч пламени к дракону. Видимо, то же самое происходило и с Софочкой. От неё пришла волна, которая с готовностью соединилась с жаром её амулета. Немного пошипела, примеряясь, но вскоре затихла, вливая в огненный луч свою энергию. От дракона исходила чистая сила, соединяясь с водой и огнём подпитывая их владелиц. И, о чудо, они смогли пробиться. Их услышали. Только удерживать связь становилось всё труднее. Амулеты наливались тяжестью. Несмотря на силу дракона, поддерживающего заклинание связи, и активность стихий, силы студенток были на исходе. Они медленно начинали скатываться в чёрное ничто.

Из появившейся внутри треугольника вспышки света, когда она опала, вышли ребята, Ядвига Густавовна и Ульяна Фёдоровна. Неожиданно из пустоты на руки Ульяне Фёдоровне свалился чёрный кот.

— Василий, — возмутилась Баба-Яга, — неслух! — А ну отправляйся домой сейчас же.

Кот дёрнул хвостом и отрицательно покачал головой.

Дракон взревел и оборвал связь. Рина и Софочка свалились, как подкошенные. Парни бросились к ним.

— Мы с тобой ещё поговорим, — пообещала хозяйка коту и подбежала к Софочке.

Ульяна Фёдоровна уже стояла около Рины.

— Магическое истощение, — определила она.

— У Софии тоже, — откликнулась Ядвига Густавовна.

— Сейчас исправлю, — проворчал Линь. Он внимательно посмотрел на девушек и вокруг них стали клубиться золотистые коконы. Периодически по ним пробегали волны красного, фиолетового и синего цветов. Так продолжалось минут десять. Наконец Рина села и открыла глаза.

— Ох-х, ну и жуть. Что это было вообще? Нам удалось связаться с институтом?

— Полагаю, да, — ответила ей Ульяна Фёдоровна.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — раздался требовательный голос Софочки с другого конца поляны.

— Мне тоже хотелось бы это знать, — согласилась Баба-Яга, — может, расскажете, как вы с подругой сюда попали, студентка Залман?

Студентки дружно ойкнули.

— Виталик?

— Паша?

— Ядвига Густавовна, Ульяна Фёдоровна, вы нас отсюда заберёте? — спросила Рина.

— За тем и пришли, — пожала плечами Баба-Яга. — Студент Дятлов, что вы делаете?

— Сейчас, — Виталий набрал команду на клавиатуре.

Подождал отклика, нахмурился попробовал снова, ещё раз и ещё.

— Не отвечает, — наконец сказал он. — Словно в стену долблюсь. Канал схлопнулся. Водяной же сказал, что удержит.

— Река далеко, — спокойно сказала Ядвига Густавовна.

И, поймав недоумённый взгляд Софочки, пояснила:

— Я имею в виду большую реку, а не это недоразумение, почему-то именующееся озером, в семи километрах отсюда. — До судоходной реки не меньше трёх дней пути, студентка Залман.

Ульяна Фёдоровна достала из кармана чип, повертела его в руках и задумчиво взглянула на Рину.

Девушка подумала, потёрла пальцами внезапно забившуюся на виске жилку и посмотрела на Пашу.

— Что? — почувствовал неладное тот.

— Подруга, ты что-то чувствуешь опять? — забеспокоилась Софочка.

— Нам нельзя возвращаться.

Баба-Яга и Огневушка многозначительно переглянулись.

— Да, возвращение в данный момент крайне нежелательно, — кивнула Поскакушка.

— Но нападение на институт, нужно же помочь, — возразила Софочка.

Баба-Яга приподняла брови:

— Вы серьёзно думаете, что квалифицированным магам проректору Ищееву, профессору Горынину, профессору Альфу, профессору Сирину, профессору Водяному нужна ваша помощь там?

— Но…

— Не разочаровывайте меня, студентка Залман.

Софочка взволнованно засопела, соображая.

Василий мурлыкнул, потёрся о её ногу. Ощутив тёплый, мягкий бок зверя, девушка улыбнулась. В голове что-то щёлкнуло, и все части пазла встали на свои места.

— Во время сеанса связи с этим… Сибелиусом, — искушение назвать зарвавшегося мага старым козлом, было сильным, но она справилась. — Вокруг нас возникло что-то вроде… поля. Возможно, я ошибаюсь, но что, если это не поле, а… коридор.? Смотрите, что получается, сначала нам прислали заряженные чем-то нехорошим спиннеры. Потом пропадаем мы. Вы сюда попали по тому же коридору. Но, если путь сюда безопасен, то обратное перемещение свяжет эти миры более прочно. И что-то нежелательное из этого мира просочится в наш. Извините, я кажется бестолково объясняю.

— Я тебя понял, — кивнул Виталий. — Вполне вероятно, что твой коридор не совсем коридор, а созданный кем-то магический канал. Если принять это, то всё становится ясным. Очевидно, что через него течёт магическая энергия. С крайне нежелательным для нашего мира эффектом. Только вот в чём он заключается?

— Да просто же, — не выдержала Рина. Вы что, не помните, что было в кабинете проректора?

— Палантир…Беседа с Дедом Морозом, — пожал плечами Павел.

— Открытым текстом было сказано, что возникла проблема на Тибете у…

— Подгорного народа! — подскочил Виталик. — Молодец, Рина.

— И Дед Мороз с Лаоженем и остальными волшебниками пытаются им помочь, — закончил Павел. — Точно.

Кот, сидящий у ног Софочки, даже глаза зажмурил от удовольствия.

Ядвига Густавовна благосклонно склонила голову.

— Наконец-то, а то уж я начала думать, что всё гораздо хуже и перемещение сказалось на вашей способности мыслить. Всё верно. Основная опасность сейчас грозит этому народу.

— И что же здесь придумал Сибелиус? — спросил Павел.

— Понятия не имею, — безмятежно отозвалась Баба-Яга, поправляя причёску. — Всё придётся узнавать на месте.

Василий укоризненно посмотрел на неё.

— И нечего на меня так смотреть. Это же Подгорный народ. Чтобы какие-то слухи от них просочились на поверхность…

Она покачала головой.

Ульяна Фёдоровна о чём-то тихо переговаривалась с драконом на его языке.

Василий недовольно мявкнул и потянулся.

«Это необходимо…» — прогудел Линь.

Рина с Софочкой, привычные к его голосу, лишь чуть пожали плечами, а вот ребята вздрогнули. Виталий чуть PALANTIR не выронил.

— Осторожнее! — Баба-Яга укоризненно посмотрела на него.

— Ну и голос, будто скала упала, — уважительно протянул Павел.

И разинул рот, увидев, что Василий бесстрашно запрыгнул на лапу дракона, пробежался по спине и, устроившись напротив его морды, что-то промурчал.

Линь вопросительно посмотрел на Ульяну Фёдоровну. Она кивнула, подтверждая сказанное котом.

«Вы хранитель волшебного зеркала?» — спросил Пашу дракон.

— Да, а что?

«Вы можете обезопасить себя и своих друзей, — пояснил дракон. — У ваших очаровательных спутниц, — Линь кивнул в сторону преподавательниц, — здесь силы ограничены. Только я могу помочь скопировать его. Без такой защиты соваться к Подгорному народу просто опасно. Вы станете думать так же, как они».

Павел посмотрел на Ядвигу Густавовну, дождался подтвержающего кивка.

— Копируйте. Вот оно.

За его спиной замерцало зеркало. Окутывая его лучами идущими изнутри, словно коконом.

Дракон отразился в стекле вместе с Василием, сидящим на шее. Что-то глухо проворчал, но кот понял, потому что, кивнув, стал отковыривать одну из его чешуек. А потом просто запустил ей в зеркало. Чешуйка влетела в стекло. Зеркало обиженно задрожало и распалось на пять частей. Новые зеркала подлетели к своим хозяевам и, окутав их защитными коконами, скрылись из виду.

«Теперь вы готовы», — кивнул дракон.

— Мы должны идти Под гору? — спросил Виталий.

«Я смогу вас доставить только к самому входу. Дальше мне дороги нет. У нашего народа не очень хорошие отношения с гномами. Хотя среди них попадаются хорошие друзья».

Дракон отвёл взгляд в сторону и уточнил: «Попадались, раньше…»

— Здорово, — обрадовалась Софочка. — Никогда не летала на драконах! Только как на вас забраться, уважаемый?

Линь засмеялся, девушки зажали уши. Смех в драконьем исполнении похож на сошедшую во время грозы каменную лавину. Иммунитет к нему есть далеко не у каждого, вот у преподавательниц и Василия точно был, они даже не вздрогнули. А парней перекосило точно также.

«Это просто, — сообщил дракон, отсмеявшись. — Но нужно спешить, поэтому я подниму вас».

В окружающем мире ничего не изменилось, но от Линя пришла тёплая воздушная волна. Миг — и все, кто был на поляне, очутились на его широкой чешуйчатой спине.

То, что китайские драконы не приспособлены для перевозки пассажиров, стало понятно сразу. На стыке чешуек росли небольшие жёсткие волоски, немилосердно коловшиеся, даже сквозь одежду. Сесть не было никакой возможности.

Очевидно, Баба-Яга и Ульяна Фёдоровна совершали подобный тур не впервые. Поэтому синхронно щёлкнули пальцами и перед каждым из присутствующих возникли небольшие шёлковые подушки. Линь, одобрительно хмыкнув, поднялся в воздух.

Если вы никогда не летали на китайском драконе, советую попробовать. По ощущениям это сравнимо с американскими горками. Линь летел неровно. То резко проваливаясь в воздушные ямы, то неожиданно взлетая на большую высоту. Преподавательницы спокойно сидели ближе к шее дракона, тогда как студенты заняли места посредине его довольно вытянутого туловища.

— А-а-а-а по-о-чему мы до-о сих пор не упали? — поинтересовалась во время очередного ныряния Рина, накрепко вцепившаяся в плечо Павла. Слегка побледневший однокурсник в свою очередь мужественно держался за волоски на драконьей спине.

— По- моему, таки до этого недалеко, — сообщила позеленевшая Софочка и выругалась на идише.

Виталий хмыкнул. Он-то сразу устроился рядом с Василием и теперь вовсю пользовался его магической поддержкой, держа ноутбук на коленях. Очевидно, Линь как-то общался с преподавательницами, потому что они наконец-то заметили страдания студентов и подошли.

Укоризненно посмотрев на веселящегося Виталия, Баба-Яга окинула взглядом остальных и вздохнув сделала пасс.

Сразу же ныряние дракона стало восприниматься как нормальный ровный полёт. К Павлу и девушкам вернулся нормальный цвет лица, неприятные ощущения ушли.

— Давно бы так, — проворчала Софочка.

— Если бы вы дали себе труд пообщаться с вашими зеркалами и расспросить их на предмет их возможностей, скорее всего, мне бы не пришлось тратить магию, — спокойно сообщила Ядвига Густавовна.

Рина неверяще посмотрела на свою наставницу, словно уточняя не послышалось ли ей. Ульяна Фёдоровна подтвердила слова Бабы-Яги лёгким наклоном головы.

— Mы считали, что без определённых знаний, всё же мы посетили только вводные лекции, с подобными предметами обращаться просто опасно, пример тому — блокноты, — объяснила Рина, стараясь не выказывать внешне своего возмущения.

Завкафедрой кивнула, принимая объяснения.

— Очень хорошо. Но даже в самых неприятных ситуациях держать себя в руках необходимо. Вежливости никто не отменял. Я надеюсь, вы поняли меня, студентка Залман?

— Извините, — пискнула Софочка.

Баба-Яга кивнула доценту Огневицкой и они ушли на свои места, о чём-то переговариваясь.

— То есть, — прошептал Виталий, склонившись к Василию, — я мог бы просто сказать: «Свет мой, зеркальце, скажи», и всё было бы нормально? Тебе не пришлось бы тратить на меня энергию?

Василий серьёзно посмотрел на юношу и кивнул. Потом мягко прикоснулся лапкой к ноутбуку. Открой, мол.

Виталий подчинился. Экран монитора засветился мягким белым светом, на нем появились черные строчки.

«Всё верно, зеркальная магия одна из самых сильных».

Кот ехидно посмотрел на него. Потом на палантир, где на мониторе появилась следующая надпись.

Виталий поморщился, Рина же объяснила причину, но выяснять отношения с котом он считал ниже своего достоинства, поэтому вслух спросил:

— Но почему Пашка ничего не сказал? Эта вещь с ним столько лет.

Кот зевнул, потянувшись, встал с места и пошёл сторону преподавательниц, но перед уходом снисходительно взглянул на ноутбук.

Виталий хмыкнул, проводив кота внимательным взглядом. Встал, придерживая ноутбук, и направился к друзьям.

Чтобы не потревожить преподавательниц, разговор вёлся вполголоса. После того, как Виталий показал на мониторе ответы Василия, Павел слегка взлохматил чёлку.

— Ну в чём-то он прав. Мне действительно ни разу не пришло в голову поговорить со своим подарком… Я ж не девчонка, постоянно в зеркало пялиться.

— Ты исследователь, — возразил Виталий. — Я же со своим чипом возился. Пытался его пристроить то туда, то сюда.

— Ну, так то чип…

Виталий промолчал.

— Погодите, а сколько энергии ушло на твой разговор с Василием? — спросила Рина.

— Палантир?

«Примерно столько же, сколько на вашу транспортировку сюда», — появился текст на мониторе.

— Ох, ни фига себе! — изумился Паша. — Простите, девочки.

Виталий, еле удержавшийся от того чтобы не свистнуть, поддержал Рину, чуть не упавшую при таком известии.

— Всё правильно, — заявила Софочка. — Вы же помните, дракон сказал, что сил недостаточно для того, чтобы скопировать зеркала, только у наших спутниц. Про Василия он ничего не говорил, значит, знал?

«Ну, скажите, что я ошиблась», молили её карие глаза.

Рина потеребила золотистый локон.

— А это точно Василий? — спросила она.

Все посмотрели на неё с недоумением.

— Ну, я же ему молоко в блокноте рисовала. Если бы у настоящего Василия были такие силы, то создать блюдце с молоком для него не было бы проблемой.

— Скорее всего, он просто захотел, чтобы за ним поухаживали, — улыбнулся Павел.

— Будем говорить, о чём мы догадались? — кивнула в сторону преподавательниц Рина.

— Нет, — после паузы сказал Виталик, — пока нет.

Паша согласно кивнул.

Наконец, завидев заснеженные вершины, пронзающие облака, дракон начал снижение и приземлился у подножия одной из гор. Здесь тоже лежали сугробы, кое-где из них торчали валуны, похожие на растопыренные пальцы или диковинных зверей, застывших навсегда.

Обрадованные студенты поспешили слезть с дракона, торопясь ощутить под ногами твёрдую землю.

Линь недовольно мотнул головой.

— Подождите! — мяукнул Василий, но от него только отмахнулись.

— Там холодно, — попыталась образумить своих питомцев Ульяна Фёдоровна.

Её не услышали. Кубарем скатываясь по лапе дракона, друзья не обращали внимания на предостережения. Обернулись они в сторону преподавателей, только оказавшись по колено в сугробе.

Профессор Огневицкая достала из кармана платочек.

— Здесь мало магии, уважаемый Линь, вы сможете помочь?

Дракон мотнул головой и посмотрел на кота.

— Нам нужно объединить свои силы, — правильно поняла Линя Баба-Яга. — Василий нам вряд ли поможет.

Кот фыркнул:

— Василий, может быть. — Но я не он.

— Сирин, — с неудовольствием констатировала завкафедрой. — Как, ты…

— Потом, Яся, — перебил Сирин, — сейчас главное — они.

Ядвига Густавовна кивнула и посмотрела в глаза дракону. Аккуратно отлевитировав преподавательниц со спины на землю, дракон с интересом посмотрел на Ульяну Фёдоровну и перевёл взгляд на Сирина.

Кот заурчал и кивнул Поскакушке. Взмах платком и вместо взрослой Ульяны Фёдоровны в изумрудном платье, на поляне стоит девчушка в голубом сарафане, красных сапожках, с алой лентой в волосах. Девочка подмигнула обалдевшим студентам, притопнула ножкой и пустилась в пляс распевая:

По поляне поплыло тепло. Сугробы исчезли, на каменистом плато появилась зелёная трава. Рина просияла навстречу Поскакушке, протянула руки, и вот они уже отплясывают вместе.

Не выдержав, к ним присоединился Паша и пошёл вокруг них вприсядку. Виталий, не ожидавший от друга таких талантов, вытаращил глаза. Баба-Яга, вставшая рядом, щёлкнула пальцами. Палантир сам собой сполз с его плеча и уютно устроился на ближайшем валуне. Софочка тронула друга за плечо.

— Пошли?

И в круг танцующих вошла ещё одна пара. София часто перебирала ногами и зазывно поводила плечами перед кавалером, позволив своим чёрным волосам свободно струиться по спине. Виталий охотно принял правила игры. Он то, молодцевато подбоченясь, наступал на подругу, аккуратно придерживая её за талию, то позволял ускользнуть, то бешено вращал Софочку, став на одно колено.

Сирин, лежавший рядом с палантиром, прищурившись смотрел на танец. Наконец, он встал, потянулся, и по поляне прокатилось громкое «мурррррррррррр».

Танцоры остановились. Ульяна Фёдоровна вновь была в изумрудном платье с короной золотистых кос на голове.

— Фух, хорошо! — выдохнул Павел.

Виталий согласно кивнул, во все глаза смотря на раскрасневшуюся Софочку.

Линь деликатно кашлянул. Студенты вздрогнули.

«Вы почти у цели, — пробасил дракон. — Вам нужно войти в Гору, я подожду вас здесь».

— Интересно, как, — пробормотала Рина. — Никаких признаков входа.

— Помнится, у Толкиена вход в гору был обозначен сияющими воротами с эльфийской загадкой, — припомнила Софочка.

— Не думаю, что здесь то же самое, — покачал головой Павел.

— Разбойники открывали гору, вспоминая траву Сим-Сим, — сказала Рина, — может… — она посмотрела на Ядвигу Густавовну.

— Здесь растёт разрыв-трава?

— Редко, — призналась завкафедрой.

— Тогда у нас практически нет шансов попасть внутрь? — спросил Виталий.

— Шанс есть, но небольшой.

Она взглянула на вновь улёгшегося Сирина.

— Поможешь… — Баба-Яга запнулась… — Василий?

Кот встал, потянулся, спрыгнул с камня. Подошёл к ракитовому кусту, росшему у горы. Принюхавшись, обошёл его посолонь и тронул гору лапкой. Дальнейшие события развивались, точно в условиях замедленной съёмки. Кадр первый — кошачья лапа исчезает в толще горы. Кадр второй — на студентов напал столбняк, застыли с отвисшими челюстями не хуже валунов, усеивающих поляну. Кадр третий — кот с громким мявом отдёргивает лапу и обиженно смотрит на Бабу-Ягу. Кадр четвёртый — Баба-Яга делает пасс в его сторону. Временной пузырь лопнул и время пошло с нормальной скоростью.

— Уважаемые гномы, — укоризненно произнёс кот голосом профессора, покосившись на обалдевших студентов.

— Где же ваше гостеприимство? Мы к вам вообще-то в гости пришли. Вас посмотреть, себя показать. А вы сразу драться. Неужели вам не понравилось наше выступление?

— Ишь ты, в гости.

Из толщи горы вышел гном, одетый в тунику и сандалии, с заткнутой за пояс кифарой.

— А дракона с собой зачем привели? С драконами в гости не ходят.

— Дракон наш, — покрутив головой выдал Сирин, — театральный. Мы его в качестве транспортного средства используем, опять же, реквизиты перевозить удобно. А с собой мы его не возьмём, тут оставим.

— Ты же нас подождёшь? — спросил он Линя.

Дракон закивал.

— Очень хорошо, — заулыбался гном, — заходите.

После приглашения гнома гора расселась, образовав щель высотой в человеческий рост. Гном и Сирин вошли первыми, за ними, осторожно ступая, пошли студенты, замыкали процессию Ульяна Фёдоровна и Баба-Яга. Туннель, по которому они шли, слегка светился из-за большого количества сталактитов, встречавшихся на пути. Впрочем, они скоро кончились, уступив место каменному мосту над горной рекой. Софочка судорожно сжала плечо Виталия, не рискуя посмотреть вниз на бурлящий поток. Друг поудобнее подхватил ноутбук (успел взять, пока кот с гномом разговоры разговаривали) и свободной рукой крепко взял подругу за талию. То же самое Павел сделал с Риной. Баба-Яга и Ульяна Фёдоровна шли, внимательно глядя под ноги, кажется, вид бурлящей воды их не смущал. Но вот наконец и мост закончился. Под ногами захрустел песок. А потом под ноги легла удобная, камешек к камешку вымощенная, дорожка, по краям огороженная лиловыми и алыми друзами кристаллов. Рина тихонько ахала и тормошила Павла, если вдруг узнавала знакомый по книжкам самоцвет. Дорожка привела их к высокой каменной двери. Тут ахнули все.

По камню шла резьба, прославляющая жизненный уклад гномов. Всё было вырезано настолько искусно, что рисунки казались живыми. Кузнец, махающий молотом в жаркой кузне, рудокопы едущие из шахты, кажется, вот-вот смахнут пот с лица. А пьющий с товарищами живительный напиток в трактире гном, видимо, поёт застольную песню. Здесь нашёл отражение и знаменитый гномий театр. Актёры, нацепившие маски, развлекали своих собратьев на невысокой сцене.

Гном довольно смотрел на чужестранцев, восхищающихся столь тонкой работой.

Затем он приглашающе мотнул головой и прижав палец к губам распахнул дверь. За ней был амфитеатр. Отполированные не одним поколением гномов мраморные скамьи спускались вниз. Откуда-то сверху лился дневной свет. Стены горы вздымались высоко, смыкаясь с небом, потолка было не разглядеть. Через пару секунд притихшие гости поняли, почему их просили хранить молчание. В театре шла репетиция.

Сцена располагалась в полукруглой нише;её стены из отполированного веками желтоватого мрамора с редкими прожилками источали тёплый свет. Фигуры хористов на его фоне казались ожившими барельефами.

Но вот по мановению руки регента хор слаженно запел. Акустика здесь была потрясающая.

Рождаясь в центре сцены, звук словно собирался в огромной чаше и, выплеснувшись, достигал самых отдалённых уголков пещеры. Девушки присели на отполированную скамью, стараясь не шуметь, чтобы не упустить ни одного слова из спектакля. Их примеру последовали остальные, только сопровождающий гном остался стоять в проходе. На приглашение присесть он мотнул головой, отчего борода его встала торчком. Огладив её, он прижал палец к губам, одёрнул тунику и приосанился.

Хор торжественно-печально рассказывал старинную историю об Ифигении. На сцену въехала небольшая колесница, в ней сидели две гномки в греческих туниках. Старшая гномиха изображала Клитемнестру. Выйдя из повозки, остановившейся у квадратного жертвенника, она подала встречавшему её гному в доспехах поверх туники две руки и поинтересовалась, бросив взгляд на пустой жертвенник: «Муж мой, где же свадебная жертва»?

Актёр, игравший Агамемнона, ответил: «Я как раз готовлю её». Поцеловав жену, он пошёл ссутулясь в сторону колесницы, чтобы помочь выйти дочери. Хор запел о трагичности встречи, но, очевидно, регенту что-то не понравилось, он взмахнул рукой и действие остановилось, хор смолк. Лишь, отголоски мелодии продолжали летать по залу.

— Странно, — отметил Сирин шёпотом.

— Более чем, — также тихо ответила ему Баба-Яга, — где Еврипид и где гномы?

Регент — бородатый гном в белоснежной тунике, начал эмоционально объяснять нерадивым актёрам, откуда гора растёт, но тут со стороны амфитеатра послышались аплодисменты.

Медленно обернувшись он увидел нежданных зрителей в чужеземной одежде. Представление им явно понравилось. Рыженькая девица даже привстала со своего места.

Лицо гнома разгладилось и он улыбнулся. Хористы облегчённо вздохнули.

— Рады приветствовать в храме искусства мы вас, чужестранцы, — гулким басом произнёс регент.

Сирин зажмурился, потянулся и, выдав громкий мурк, встал, распушив хвост.

Хористы загомонили. Взрослые гномы, как дети, толкались локтями и тыкали пальцем в воздух, указывая на зрителей.

Регент обернулся к ним и нахмурился.

Гномы смолкли, но исподтишка продолжали подталкивать один другого в спину.

Павел встал с места и, обозначив полупоклон, предложил:

— Браво, студент Задунайский, — тихо похвалила Ульяна Фёдоровна.

— Молодец, Паша, — серьёзно сказала Баба-Яга.

Регент огладил густую бороду и улыбнулся:

— И то правда, отдыхать от высокого стиля и можно и нужно. Сцену сейчас подготовят. Хористы, займите места в зрительном зале.

Гномы с удовольствием нарушили строй и вскоре один из секторов амфитеатра был заполнен полностью.

«Заезжие артисты» вышли на сцену. Виталий аккуратно положил на деревянный куб, ранее изображавший жертвенник, ноутбук. Вопросительно оглянулся на Ульяну Фёдоровну, дождался кивка и набрал на нём какую-то команду.

Ядвига Густавовна повела плечами. И вот на сцене уже стоит красивая женщина в цветастом платье с распущенными волосами, собранными под ободок из мягкой кожи. Куда-то исчезли строгий костюм и тонкие очки в золотой оправе. Ульяна Фёдоровна взмахнула платочком и её наряд тоже изменился. Шёлковое изумрудное платье свободного покроя превратилось в тёмно-синий с сарафан с тонким золотым кантом по подолу. Аккуратно собранные в косу волосы свободно рассыпались по спине. Изменились и костюмы девушек. Теперь они были в алых облегающих платьях, серебряных туфельках. Виталик взглянул на Пашу, на себя. Обтягивающие чёрные брюки с широкими поясами и жилетки из красной мягкой кожи на голое тело делали их похожими на духов огня.

Кот коротко мявкнул, и на сцене разгорелся костёр. Под сводами зала торжественно зазвучала музыка Вагнера. Всё пришло в движение. Около костра в бешеной пляске кружились девушки. Парни резкими ритмичными движениями оттеняли их танец. Ульяна Фёдоровна, словно древняя гестия, протянула руки к костру, заклиная его и отпрянула в сторону, давая дорогу Бабе-Яге.

Сделав вид, что что-то бросает в костёр, та по-цыгански затрясла плечами. Повинуясь ей, костёр вырос и резко опал. Кружение девушек замедлилось. Юноши наоборот, стали двигаться быстрее резче. Ульяна Фёдоровна снова подошла к костру и запела. Пламя стало покачиваться из стороны в сторону, точно змея, готовая улечься под дудочкой факира. Но, видимо, что-то ему не понравилось. Оно снова взметнулось ввысь. Виталий инстинктивно сделал шаг вперёд, прикрыл Поскакушку и грозно запел, уговаривая пламя. Оно сначала трещало, не желая сдаваться. Тогда к другу присоединился Павел, с силой бросив что-то невидимое в огонь. И стихия сдалась. Пламя опало, стало гореть ровно. По знаку Ульяны Фёдоровны девушки подошли к нему и бесстрашно протянули раскрытые ладони со свечами. Мирно отдав своё пламя, костёр, словно довольный кот, урча свернулся в появившемся из ниоткуда очаге. Девушки отошли, вскинули над головами руки с зажжёными свечами. Прозвучали последние такты музыки и артисты застыли.

Шквал оглушительных аплодисментов был им наградой. Гномы ревели и топали, выражая своё восхищение.

Баба-Яга довольно улыбнулась и подмигнула Сирину.

Регент вышел на сцену и поклонился гостям.

— Воистину, ваше искусство славно не меньше. Будьте гостями народа подгорного. По обычаям нашим, если вы в бане нашей омылись и хлеба вкусили, станете братьями нашими.

— Благодарим за честь, — ответила Баба-Яга. — Мы рады, что вы оценили наши скромные таланты. Почтём за счастье познакомиться поближе с народом гномов.

При слове «баня» чаще всего представляется небольшой уютный деревянный домик с парилкой, большими чанами для воды, каменкой. А ещё приятным бонусом к нему идёт небольшое озерцо или бассейн, чтобы остудить распаренное тело и снова бежать в целительное тепло.

Гномы сопроводили своих гостей в просторный зал. Приветливые банщики подали им лёгкие сандалии из кожи.

— Эхм, — Рина нервно провела рукой по подолу платья и, взглянув сначала на парней, умоляюще посмотрела на Ульяну Фёдоровну.

Сирин фыркнул, напоминая о своей недавно открывшейся способности к общению.

Когда взгляды студентов сфокусировались на нём пояснил:

— Гномы — гимнофилы, не бойтесь.

— Разумеется, у подгорного народа глубоко развит культ красоты тела, — подтвердила завкафедрой, — Но думаю, всё же, что для гостей у них предусмотрены раздельные раздевалки и парилки.

Она посмотрела на одного из банщиков.

— Разумеется, госпожа, — улыбнулся тот.

Ядвига Густавовна угадала, рядом с раздевалками, которые делились на мужские и женские, было просторное помещение, где можно было позаниматься зарядкой, аэробикой и даже потанцевать. К тому же, учитывая менталитет гостей, гномы обрядили девушек в пеплосы, а мужчин, за исключением Сирина, в тоги. Оттуда гости прошли в соседний зал с прямоугольным бассейном, разделённым стенкой из полупрозрачного минерала на две половины. Стены здесь были украшены резьбой, воспроизводящей сцены из истории гномов. Одна из них привлекла внимание Павла. На ней была изображена делегация гномов. Её приветствовал человек в скафандре. Человек ли? Судя по вытянутым ушам, искусно вырезанными неизвестным мастером, этот персонаж смахивал больше на эльфа. Рядом с ним стоял какой-то монах. Сделав себе зарубку в памяти, что к этому моменту нужно вернуться, юноша с охотой присоединился к играм в бассейне, которые затеяли Виталий и Сирин. Подождав, пока гости наплаваются и наныряются, банщики провели их в следующий зал. Он был гораздо больше предыдущего. Массивный свод поддерживали колонны, а над водой из круглого бассейна, также разделённым посредине, поднимался лёгкий парок. Через полчаса банщики предложили гостям сделать лёгкий массаж, что было принято ими с удовольствием. Предупредительные гномы снова предложили им пройти в разные помещения.

Прежде, чем они улеглись на мраморные скамьи, банщики споро окатили их родниковой водой. Затем приступили к священнодействию. Расслабившихся артистов со знанием дела мяли, поглаживали, умащали ароматными маслами.

Даже Сирин улёгся на прохладную мраморную скамью, и с удовольствием мурчал, пока его вычёсывала очаровательная гномка. Если бы не рост, её с лёгкостью можно было бы принять за человеческую женщину, как, впрочем, и остальных представительниц прекрасного пола подгорного народа.

Отдохнув после массажа несколько минут, ощущая себя почти что бесплотными духами, с блаженными улыбками на лицах артисты перешли в следующий зал. Там их ждал сухой жар, спасение от него они нашли в бассейне с прохладной водой, располагавшемся по центру.

После бани их провели в широкий зал, украшенный по периметру разноцветными светильниками. Посередине стояли столы с явствами, за которыми сидели гномы и гномки в туниках. Как только гости вошли, гномы поднялись и под сводами зала зазвучал торжественный гимн.

Сирин приосанился, спрыгнул с рук Бабы-Яги, взметнув хвост, и медленно пошёл во главе процессии.

Разноцветные глаза его спутницы поблёскивали. Изумлённый вид был у Ульяны Фёдоровны, явно не ожидавшей подобного. Ну и студенты не отрывались от коллектива, смотря на всё с открытым ртом.

Гимн отзвучал и процессия наконец-то подошла к столу.

— Благодарим вас, уважаемые гномы, — прочувствованно сказала Баба-Яга, — за столь высокую оценку наших талантов. — Для нас огромная честь стать побратимами горного народа.

Гномы зашумели, в смысле, что это большая честь для них принимать у себя подобных актёров. Затем все расселись и воздали должное еде. Справа, рядом с Виталиком и Павлом, сидели гномы-близнецы, плечистые, коренастые в белоснежных туниках. Слева — Рина и Софочка. Преподаватели предпочли соседний стол, и, судя по всему, были увлечены беседой с регентом и его друзьями. Но это и к лучшему, потому что некоторые юные гномки не сводили с юношей глаз. Хихикая и подталкивая друг друга, они восторженно оценивали их наряды на сцене и сравнивали, как парни выглядели сейчас.

— Вот балаболки, — нахмурился на них один из близнецов. — А ну, тихо! Больше обсудить нечего, кроме тряпок?

— Литий, мы приличные девушки, — заметила смуглолицая гномка в голубой тунике. — В обществе мы обсуждаем только наряды.

— Вот же… — покраснел Литий и шлёпнул по столу ручищей.

— Ты что, Чандру не знаешь? — весело спросил его брат и, подняв кружку с пивом, подмигнул юной озорнице.

Софочка спрятала усмешку, подняв кубок с вином. А Рина срочно уставилась в тарелку, будто изучая предложенные явства. Только вот плечи её при этом мелко подрагивали.

— Меня Лот зовут, — представился он.

— Виталий.

— Павел, а это наши спутницы София и Рина.

— Не обращайте внимания на этих балаболок, — махнул рукой в сторону гномок Литий.

Чандра отчётливо хмыкнула.

— Что поделать? — развёл руками, повернувшись к ней Виталик.

— У каждого народа свои традиции. Вы обсуждаете наряды мужчин в обществе, а мы предпочитаем разбирать туалеты дам, гхм… кулуарно.

— Удовольствия больше, — поддержал Павел. И попросил:

— Лот, передай мне грудинку, пожалуйста.

Чандра покраснела и уткнулась в тарелку.

Лот показал Виталику большой палец, передавая требуемое блюдо.

— Знаете, ваши бани просто чудо какое-то, — начала Софочка. — Я себе их представляла немного по-другому. Более камерными, что ли. А здесь настоящие римские термы!

— Ну а откуда, по-твоему, римляне о них узнали, — пожал плечами Литий.

— Моя двести раз пра бабка, продемонстрировала их как-то Ромулу и Рему, — небрежно сказала Чандра.

— Смею сказать, они их оценили.

— Не то слово, — пробормотала Софочка.

— Я их понимаю, это ж просто чудо, — добавила она громче.

— А мы-то чем удостоились их лицезреть? — полюбопытствовала Рина. — Вроде ничего особенного мы не показывали, обычное выступление.

Литий рассмеялся. Это прозвучало так, будто он услышал лепет маленького ребёнка. Даже Чандра и её подруги заулыбались.

— Что смешного? — нахмурился Павел.

— Прости, всё никак не привыкнем, что вы из верхнего мира и почти ничего о нас не помните. — Это для вас ваше выступление обычное. А здесь под горой увидеть что-либо современное… — гном покрутил головой.

— Если бы вы знали, как нам всем надоела эта античность, — со вздохом сказала гномка в жёлтой тунике, сидящая около Чандры.

— Кассия права, — неожиданно серьёзно сказал Лот.

— Надоела уже эта замшелая старина, сил нет.

— Не понимаю, — сделала удивлённое лицо Софочка, — кто вам мешает поставить что-то современное, особенно, если все этого хотят?

Литий поморщился.

— Не кто, а что, — веско сказал он.

И, зажав в руке двузубую серебряную вилку, начал сосредоточенно ковырять стол.

Чандра поднесла к губам кубок, сделав вид, что ей очень понравилось вино. Её подружки заинтересовались стоящими на столе блюдами.

Лот угрюмо нахмурился.

Виталий не спуская с Лития глаз, отпил из кубка, не забыв толкнуть Пашу локтем. Друг медленно кивнул, отломив кусок хлеба. Очень уж виноватыми выглядели гномы, явно по какой-то причине не могущие сказать больше. Так и хотелось притянуть их к себе, обнять и пообещать, что их больше никто не обидит.

— Гхм, — откашлялся Павел, привлекая к себе внимание.

— Я там у вас в бане, увидел презабавную сценку, вырезанную на стене. Делегацию гномов встречает человек в скафандре. У вас что, пришельцы побывали? Как-то я не слышал о межпланетных полётах гномов?

— Ну так это, — просиял Литий, он даже вилку отложил. — Память это о предках наших. Мы ж, гномы, мастера известные, — тут он слегка посмурнел, — были раньше…

— И?.. — подтолкнул Виталий.

— Вот на том барельефе и запечатлено, как наши предки поставляли оружие на другой этаж пространства. Там тогда как раз война шла, — пояснил Лот.

— Куда? — хором воскликнули Софочка и Рина.

— С этого момента, пожалуйста, поподробнее, — поддержал их Виталик. Паша согласно кивнул.

— На другой этаж пространства, — терпеливо повторил Лот.

Литий кивнул, подтверждая.

— Да вы, наверное, и сами знаете, что это такое.

И очень удивился, когда гости дружно замотали головами.

— Ну, это… Я даже не знаю как объяснить… — Он оглянулся на друга словно ища поддержки.

— Ой, да всё просто, — влезла Чандра, отставив кубок. — Вы когда нибудь луковицу чистили?

— И не раз, — кивнула Рина.

— Ну вот, она же слоистая. Представьте, что это модель Вселенной, где на одном слое живут инопланетяне. На другом эльфы, на третьем драконы и гномы, сказочные существа. На каком-то ваш мир, ну и так далее, миров-то много.

— А проход между мирами возможен либо с помощью высокоразвитых технологий, либо с помощью магического проводника? — быстро спросил Виталий, что-то набирая на материализовавшемся ноутбуке.

— Точно, — одобрительно сказал Литий, — занятная у тебя штуковина.

— Показать, как действует?

— Нет, мне это без надобности, всё равно не пойму.

— Вы же гном, — удивился Павел, — и все технические штучки вам должны быть знакомы.

— Я актёр, — подняв палец, наставительно произнёс Литий, — а не кузнец, и не ювелир. Это раньше мы все были едины, а сейчас у каждого клана остались только свои умения.

— Кто ж вас так? — посочувствовал Виталий, продолжая вводить в ноутбук новые данные.

Литий угрюмо вздохнул.

— Да вот, как раз с той войны всё и началось, — мрачно пояснил Лот. — Уж не знаю, что на том этаже пространства маги с технократами не поделили, а только война там разгорелась нешуточная. Эхо до всех этажей долетело. Ну, гномы маленько магам помогали, оружие поставляли и вообще… А потом того пространства не стало. И нас заблокировало… До нас теперь никто достучаться не может. Кроме драконов. А мы их не уважаем.

— А как вас угораздило на кланы разделиться? — спросил Павел.

— Ну как… А никак. Оно само.

— Как это? — оторопела Рина. — Так не бывает.

— Бывает, девонька, — покрутил головой Литий, — ох как бывает. В общем, то, что в памяти осталось. Какой-то гном в одной из шахт нашёл странный прибор, сделанный руками человека. Это уж мы определять научились. Но что странно, вроде простая игрушка была, а не работала. Гном над ней бился день, два, ничего не выходило. Наконец, на третий день он принёс эту игрушку в совет старейшин. Там они чего-то помудрили. И так жахнуло… Только с той поры каждый гном занимается своими делами. Кланы у нас поэтому. А куда та игрушка делась, никто и не вспомнит.

— Поэтому и спектакли ставите только старые? — тихо спросил Павел.

Лот покивал.

— Иначе беда будет, какая не знаю, но плохо будет всем это точно.

Пир закончился, дорогих гостей проводили в приготовленные для них комнаты.

По богато изукрашеной резьбой галерее их провели на верхний ярус. На какое-то мгновение гостям почудилось, что они вышли за пределы горы, так здесь было светло и воздушно. Чёрные, коричневые, желтовато-мраморные плотные стены остались внизу. Здесь же взору представали искристо-серые, синие оттенки горного кварца. Изящные колонны горного хрусталя поддерживали свод. Регент Радий с гордостью показывал покои, в которых предстояло жить приехавшим артистам.

Первую остановку они сделали в конце галереи, у большой двери, на ней были с большим искусством вырезаны театральные маски.

Сделав знак гному, следовавшему за ним, он поклонился, и сказал.

— Если что-то будет нужно, вы всегда сможете вызвать наших дам. Они с удовольствием предоставят вам всё необходимое, наши воины — на страже вашей безопасности.

— Всегда, — подтвердил Лот.

— Благодарим вас, добрые хозяева, — поклонилась Ульяна Фёдоровна. — Пусть приумножатся богатства ваши.

— Для нас подобный приём большая честь, — поддержала её Баба Яга. — Мир вашему дому.

— Отдыхайте, — с удовольствием сказал регент и ушёл, уводя за собой Лота и студентов.

В просторном помещении пылал камин. В глубине комнаты стоял книжный стол, а по бокам от него — массивные книжные шкафы.

Ядвига Густавовна подошла к тяжёлой занавеси, отгораживающей часть комнаты и, любопытствуя, приоткрыла её. Там стояли кровати с пышными балдахинами. Одобрительно фыркнув, она повернулась к своим спутникам.

— Сирин, — обратилась она к коту, — ты бы перекинулся, удобнее так-то?

Кот прижал уши и нервно дёрнул хвостом.

— Не получается, — сообщил он через минуту, — что-то мешает.

— Врёшь, — не поверила Баба-Яга, — ты просто боишься. Чего?

— В самом деле, профессор, — поддержала коллегу Поскакушка, — сейчас не время для шуток.

Кот недовольно мявкнул, прошествовал к столу и, вскочив на него, улёгся обернув вокруг себя пушистый хвост.

— Сирин, — рассердилась Баба-Яга, — не тяни кота за… В общем, хватит темнить, говори прямо, что случилось?

Кот укоризненно посмотрел на неё, на Ульяну Фёдоровну. Поскакушке внезапно стало страшно, потому что она поняла, вспомнила, что сейчас скажет кот.

Сирин обратился к Ядвиге Густавовне.

— Ты просто забыла, Ясенька, вспомни, ведь всё это уже было…

— И не один раз, — охрипшим от волнения голосом подтвердила Поскакушка.

— Так…

Баба — Яга подошла к стулу, села.

— Поэтому в этот раз с нами не Василий, а ты?

Сирин кивнул.

— А почему мы сейчас всё вспомнили? — спросила Ульяна Фёдоровна.

Ядвига Густавовна поднесла руки к лицу, словно хотела умыться, и резко опустила.

— Зеркала, племянница, — со смешком ответила она. — Идея Паши сработала. Забыла? Ты ж его на неё и навела.

— Поэтому Дед Мороз подарил зеркальце именно ему, — кивнула Поскакушка. — Но это значит, что мы должны связаться с ректором.

Она вынула из кармана чип.

— Не с ним, — перебил Сирин. — Яся, ты можешь установить связь с палантиром студентов и ноутбуком в кабинете Ищеева?

— Ты думаешь, они тоже догадались, что всё идёт по кругу?

Баба-Яга кивнула Поскакушке, начертила пальцем в воздухе сложный вензель. И в воздухе на уровне глаз возник небольшой чёрный ящик с выемкой. Ульяна Фёдоровна ловко вставила в неё чип.

Воздух над ящиком замерцал, уплотнился и превратился в небольшой экран.

На одной его половине отражался кабинет проректора и стоявшие у окна Кощей, Горынин, Гэндальф, Никодим Велимирович. Судя по их жестам, они что-то бурно обсуждали. Василий возлежал на столе около ноутбука. Именно он привлёк внимание остальных к засветившемуся ноутбуку громким мяуканием.

Вторая половина отражала комнату студентов. Чуть меньшую в размерах, но тоже весьма уютную. С озадаченным видом они стояли вокруг палантира. Очевидно, всё же вытащили из него информацию о том, что всё происходящее свершается не в первый раз. Хотя парни были более спокойны, очевидно, догадались раньше. Требовательный голос Василия заставил их оторваться от палантира и взглянуть на потолок, где появился экран.

Горынин одним прыжком преодолел расстояние от окна до ноутбука.

— Наконец-то, Улечка, любимая! Наконец-то ты смогла его активировать. Теперь всё пойдёт по-другому.

— Кха-гм, — прокашлялся Кощей.

Гордей Гордеевич отступил от монитора и смущённо кивнул. Щёки его избранницы окрасились румянцем.

— Присоединяюсь к восторгам своего коллеги, — кивнул Кощей. — Теперь у нас есть шанс повернуть всё по-нашему.

Он подмигнул Сирину.

— Теперь? — послышался голос Виталия. — Значит, то, что мы нашли в палантире…

— Да, эта ситуация повторяется не первый раз, — подтвердил Гэндальф.

Рина во все глаза смотрела на Василия.

— А, а кто же тогда?.. — она перевела взгляд на преподавателей.

— Профессор Сирин, — догадалась Софочка и, спохватившись, уточнила, — я таки права?

— Полностью, — подтвердил Сирин, приняв свой облик и нежно обняв Бабу-Ягу.

Судя по зардевшейся от удовольствия Ядвиге Густавовне, она была совсем не против. Гэндальф усмехнулся и выпустил из трубки радужное кольцо.

— А почему у нас сейчас всё получилось? — спросил Виталий.

— Потому, что сработало Пашино изобретение, — пояснил Горынин. — Я, кстати, до последнего сомневался. Поздравляю, коллега.

Студенты обернулись и вопросительно уставились на Павла. У бедняги отвисла челюсть. Помотав головой в надежде проснуться от странного сна, он сказал:

— Спасибо, конечно, но я не в курсе. Вы не напомните, когда и что я изобрёл?

— Можно, конечно, — вмешался Никодим Велимирович, — только это долго будет. Вы лучше попросите палантир вам всё показать.

Кощей кивнул.

— Теперь слушайте, — сказал он. — Когда пойдёте знакомиться с подземным драконом, по вашим словам, он огненный. Будьте осторожны. Надо сделать так…

Делегация гномов остановилась у комнаты студентов. Причиной остановки стала Чандра. Почему-то девушка стала возражать против экскурсии с гостями по Горе, хотя изначально горячо поддерживала эту идею.

— Ну, Чандра, ну хватит уже, — уговаривал Литий. — Что плохого в том, что мы покажем гостям Гору? Ты что? против того, что о нас узнает кто-то ещё? Не надоело взаперти сидеть? Совсем как бирюки стали. Ну-ка, на кланы разделились…

— Прав ты, конечно… — отвечала Чандра? теребя длинную косу, спускающуюся до самого пояса. Походный наряд из лёгкой бежевой туники с кожаными брюками подчёркивал природную грациозность гномки.

Лот шумно вздохнул, глядя на это пышное великолепие. Литий покосился на него и скрывая усмешку сделал вид, что оглаживает бороду.

— Просто… Поймите, я совсем не против того, чтобы показать гостям Гору. Уж вы-то знаете, как я хочу снова ставить хорошие спектакли и снова овладеть утраченными умениями. Только… Сейчас я поняла, что это может быть опасно, можно встретить Подземный Ужас.

— Кирки и кифары! — возмутился Лот. — Чего это мы должны его встретить?

— Лот, выбирай выражения, — одёрнула его Кассия.

Её густые каштановые волосы были собраны в небольшую корону. Жёлтую тунику стягивал широкий серый пояс с вышивкой.

— Мне тоже не очень нравится эта идея. Я считаю, что Чандра права. Лучший способ избежать опасности — не лезть на рожон.

— Так, — Литий хлопнул себя по бёдрам, — начинается бабий вой. Не хотите — не надо, без вас обойдёмся.

— Обожди, брат, — нахмурился Лот, — тут что-то не то. Надо разобраться…

Дверь, ведущая в комнату студентов, распахнулась.

— Давайте это делать вместе, — предложила Софочка, появляясь на пороге. — Заходите!

Гномы замолкли, потупив глаза и подталкивая друг друга вошли в комнату.

— Э-э… Это… Мы вот… — промямлил Литий.

Дальнейшее повергло их в ступор, потому что Софочка порывисто обняла Чандру и чмокнула её в щёку.

Чандра удивлённо на неё посмотрела и неожиданно крепко обняла в ответ.

Кассия довольно улыбнулась. Литий смущённо крякнул. Лот ухмыльнулся и посмотрел на стоящих чуть поодаль Рину, Виталия и Павла.

— Работает! — Виталий восхищённо хлопнул Павла по плечу. — Пашка, этот шайтан-девайс таки работает!

— Тише ты, железная лапа, — ухмыльнулся Паша. — Я и не сомневался.

— Мы боялись, — серьёзно сказала Рина. — Боялись и надеялись. Но всё хорошо, что хорошо кончается.

Софочка согласно кивнула. После того, как сообщение профессоров было принято, на Пашу насели. Бедный парень отмахивался как мог. Ну, не помнил он своего, видимо, случайного изобретения.

— Значит, нужно изобрести заново, — вынес вердикт Виталий, поняв, что из друга ничего не выжмешь. Что поделаешь, видимо, действительно забыл.

— Давайте думать.

И началось. Паша и Виталий отстаивали каждый свою теорию, подтверждая её математическими выкладками, записывая их тут же на стене с помощью губной помады девушек, принесённой в жертву науке. В конце концов после долгих споров они пришли к общему знаменателю. Было решено сконструировать нечто среднее между ионизатором воздуха и катушками Тесла.

Очистив стену с помощью бытового заклинания, подслушанного у домовых, друзья принялись за работу. Парни сотворяли катушки, а на долю девушек выпало придумать форму для ионизатора.

— А чего тут думать, — пожала плечами Рина, — обычная для ионизатора форма — зонтик.

Софочка собралась было кивнуть, но тут ей в голову пришла хулиганская мысль. Она захихикала и предложила:

— А что, если вместо зонтика сделать метлу, знаешь, растрёпанную такую…

— А для устойчивости волшебный посох с головой птицы, — подхватила Рина и фыркнула, — ой, не могу…

Воспользовавшись формулой, надиктованной Горыниным, Софочка призвала два небольших кристалла какого-то металла. Потёрла ракушку и стала превращать один из кристаллов в метлу. Рядом пыхтела Рина, придавая посоху законченную форму.

Наконец всё было готово и закреплено на небольшой плате, нашедшейся в необъятных карманах куртки Виталия.

— Ну всё, пробуем? — спросил он.

— Включай уже, — сказал Паша.

Виталий кивнул и включил питание. Между катушками и метлой весело запорхали голубенькие искры.

— Чего-то не хватает… — задумчиво сказала Рина, рассматривая установку.

— Таки точно, — подскочила Софочка, — помнишь, здесь раньше зеркало было?

Парни переглянулись. Эффект был ожидаемым, но ошеломляющим.

— Эм… Верно… Так что получается, это всё уже было? Мальчики, что вы молчите? Мальчики?

— Да, зеркало… — прокашлявшись, сказал Павел. — Сейчас сделаю…

Он щёлкнул пальцами, на ладони появилось маленькое зеркальце. Виталий быстро установил на плате необходимые крепления и зеркало заняло почётное место в этой композиции. На девушек он старался не смотреть.

— Не хотели нас волновать, да? — тихо спросила Софочка, крепко-крепко сжав кулаки. — Знали, что мы сюда попадём и молчали?

— Знаете, это уже слишком, — поддержала её Рина. — Если бы не то что нас ждёт впереди, я бы для вас любимой сковородки не пожалела. Изобретатели.

— Мы не знали, — мрачно признался Виталий, тряхнув шевелюрой. — В смысле, не знали, что сюда попадём.

— Помните блокноты? — спросил Паша. — Тогда, на совете проректор угадал, я действительно кое-что видел.

— И что же? — хмыкнула Рина.

— Нас. Мы шли рядом с Горыниным, и он смеялся.

Несколько секунд стояла тишина, девушки переваривали услышанное.

— Ты про это думала, когда сказала о том, что нас ждёт впереди? — спросила подругу Софочка и тут же вспомнила.

— Рина, я ошибаюсь, или сначала был поход?

Это приключилось всего несколько часов назад. С ума сойти, как быстро бежит время.

И вот уже Рина кивает Кассии, заинтересованно рассматривающей её золотую цепочку.

— Раньше была просто кожаная ленточка, я вспомнила.

Гномка охнула, вытянула из-за ворота туники изумрудный кулон на простой кожаной ленте.

— Это моё любимое украшение, — сказала она.

Лот взглянул на гостей внимательнее:

— Молоточки-колокольчики! Брат, посмотри!

— Вижу, — прищурился Литий. — Это что ж такое? Вы же здесь уже были. Я ж вас помню. Вспомнил… Только что… Это что ж делается, а?

— Что-то нехорошее, — серьёзно ответил Павел. — К нам тоже память вернулась совсем недавно. Поэтому и собрали эту установку, — он мотнул головой в сторону стола, на котором что-то возвышалось.

— Только она на небольших расстояниях работает. — Вы же тоже почувствовали?

— Память? — прищурился Литий. — Нет, паря, не только она. Я в себе сейчас такую силу чувствую, что могу любую механическую штуку не хуже кузнеца склепать, да и ювелиров кой-чему научу.

Лот закивал.

— У меня тоже самое. Девочки?

Кассия прикусила губу и кивнула.

Чандра задумчиво обводила взглядом потолок, стены. Заметив, что на неё смотрят, улыбнулась.

— Простите, задумалась. Я тут такой чудесный барельеф придумала, кажется, он неплохо впишется в обстановку этой комнаты.

Софочка рассмеялась.

— Таки я подозревала, что в бане некоторые работы слишком знакомые.

— Да, нас там целая команда художников-камнерезов работала, — кивнула гномка.

— А что за установку вы сделали? — поинтересовался Лот. — Полезная штука.

— Выглядит как две небольшие катушки Тесла, с зеркальным отражателем и ионизатором, — пояснил Виталий. — Да вы сами посмотрите.

Он жестом указал на стол, гномы приблизились. На небольшой плате стояли два цилиндра, плотно обмотанные медной проволокой, миниатюрная метла и посох, между ними периодически проскакивали голубые искры. А за ними было плотно закреплено Пашино зеркальце, бывшее сейчас чуть больше ладони взрослого человека.

— В качестве источника питания мы использовали кристаллическую друзу, но что это за минерал, нам неизвестно, — дополнил Паша.

— Огневик, обычный, — пояснил Лот. — Мы их в качестве светильников используем.

Он внимательно присмотрелся к установке.

— Ох, ты ж… — дёрнул он себя за бороду.

— Не выражайся, — прошипела Кассия и ткнула его локтем в бок.

— И не думал даже, — насупился гном. — Вы что, правда не чуете, чья это работа? — он указал на зеркало.

— А я всё гадал, куда это дружок мой делся? — усмехнулся Литий.

— Какой дружок? — удивилась Рина.

— Да жил среди нас раньше ювелир, всему подгорному народу известный, мастер Тильд. Мы с ним немало поработали, прежде чем он… Ну, это мы думали, что в шахте сгинул, а он вон что успел сделать. Сколько ж он ждёт, бедолага?

— Где ждёт? — спросила Чандра.

— Да вот, по всему выходит, что на другом этаже пространства.

— Ка-ак? — вмешалась Софочка.

— Зеркала эти, — гном мотнул головой, — не сегодняшнее изобретение. Прежде-то их маги для своих штучек использовали. Ну а мы идею взяли да и доработали маленько. Свойства у них такие: отсекать зло во всех его проявлениях, оберегая хозяина или хозяев. Могут становиться хоть коконом, хоть дверью. В последнем случае оно не пропустит зло за тем, кто через эту дверь прошёл Ну, и как средства связи работают между собой, если настроить, конечно.

Софочка и Рина переглянулись.

— Значит, — медленно сказала Рина, — поправьте меня, если ошибусь. Ваш друг прошёл через дверь на другой этаж пространства, закрыл её за собой. А перед дверью сторожа его лежит огненный дракон. Уж не знаю, кто вам подкинул такой подарочек. И магия этого ящера, усиленная дрянью спинеров, влияет на весь подгорный народ, так?

Литий развёл руками и кивнул.

— А это может сработать в другую сторону?

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Кассия.

— Ты хочешь сказать, что если дракона выкинуть на другой этаж, не обязательно на тот где скрывается Тильд, их же много, запечатать дверь, то проклятие с Горы исчезнет? — спросила Софочка.

Рина кивнула.

Литий подумал, подёргал бороду.

— В принципе, если бы у нас было ещё одно такое зеркало. А лучше несколько, можно было бы попробовать. Только не с дверью.

— А как? — с любопытством спросил Виталий.

— Дракон этот, он как ни крути, хоть и материален, а всё ж явление отражённого мира. — Как эти… спиннеры, — вспомнил он слово. — А значит, зеркало его должно втянуть при прикосновении. Только тут два «но»…

— Первое, он огромный, — догадалась Кассия.

— А второе, он не дурак и сам в зеркало не полезет, — задумалась Рина.

Паша взъерошил волосы на затылке, посмотрел на Виталия, на Лота…

— Так зеркало расти может, и не одно оно уже.

— Ай да Тильд! — хлопнул Литий себя ручищами по бёдрам. — Доработал, значит. Рассказывай.

Паша поведал гномам, как зеркало уже не раз выручало их, о помощи дракона Лаоженя и Сирина.

— Чешуйка, говоришь? Хм… — задумался Литий.

— Не проблема вообще, — откликнулся брат.

Литий посмотрел на него.

— Дракон-то линял и не раз, — пояснил Лот.

— Найдём чешуйку, мало гномы их в работе использовали? Паша позовёт зеркало и всё, считай, дело сделано.

— Прыткий какой, — осадил его Литий, — кабы так. В мозгах — то у народа тоже порядок навести надо.

— Это мы берём на себя, — сказала Чандра, приобняв Кассию. — Увеличим установку раз в десять. Соберём её на сцене, пригласим на спектакль все кланы и запустим. Только бы этот… Сибелиус не вмешался.

— Как я понял из слов проректора, канал ему перекрыли надёжно, — успокоил Виталий.

— Тогда хорошо, — улыбнулась Кассия. — Расскажите, что с вами случилось, когда вы исчезли, — попросила она, — интересно же.

— Интересно, — согласился Виталий. — Давайте посмотрим.

Он поставил на стол рядом с установкой ноутбук, открыл крышку и попросил:

— PALANTIR, покажи, пожалуйста, что с нами было до того, как… В прошлый раз.

Монитор засветился. Потом потемнел, на нём появились серые тени, складываясь в изображение. И стекло экрана словно растворилось, присутствующие ощутили себя, словно внутри реалистичного фильма.

Вот их комната, они наряжаются перед походом в гору. Быстро переодевшимся парням Литий даёт какие-то инструкции. Лот отпускает шуточки по поводу копающихся дам. Что-то резко отвечает Чандра. Рина и Кассия обмениваются украшениями. Наконец, всё готово и они идут в гору.

— А звук где? — шёпотом спросила Софочка, разорвав напряжённую тишину.

На неё недовольно посмотрели.

— Сейчас будет, — Виталий поправил настройки.

На экране уже была подземная галерея. Звук шагов был отчего-то звонким, словно под каменной толщей была пустота.

Литий шёл впереди, освещая путь большим пузатым фонарём.

— Э, стой, братишка, — попросил Лот.

Он стоял у небольшой ниши, рассматривая что-то большое.

— Что у тебя там?

— Сойдёт за чешуйку, — спросил Лот, кивая на нишу.

Изображение придвинулось. Теперь было ясно видно, что в нишу была вделана пластина драконьей кожи размером с пятилетнего ребёнка, блестящая в свете фонаря.

Литий крякнул.

— Ничего себе чешуйка… Ты её как поднимать собрался? А нам её в зеркало бросить надо.

— Ну прости. Другой нет, а мы уже почти до места дошли.

— До какого места? — полюбопытствовала Рина.

Софочка обхватила себя руками за плечи, всё же на такой глубине было не жарко.

Моментально среагировавший Виталий накинул свою куртку ей на плечи. Девушка благодарно посмотрела на него.

— Чуть впереди мост, — пояснила Чандра, бросив укоризненный взгляд на Лота.

— Раньше, под ним протекала река, а сейчас живёт Подземный Ужас.

— Это, вы так дракона прозвали? — догадалась Софочка. — Пора его оттуда выкурить.

— А ну-ка, — Паша подошёл к пластине, постучал. — Да она лёгкая, поднимем.

— Рина, возьми, — он протянул девушке куртку и она моментально закуталась в неё, отогреваясь.

— Виталий, помоги.

Вместе с гномами друзья стали кирками выворачивать пластину из стены. Наконец, она рухнула, подняв кучу пыли. Прочихавшись, Лот попробовал её поднять.

— Эге, да она и вправду ничего не весит, — довольно сказал он, подкидывая чешуйку дракона вверх. — Неудобно только, великовата.

— Потерпишь, — сурово сказал брат. — И не швыряйся, от этой чешуйки, может, вся жизнь нашего народа зависит, а ты…

— Ладно, ладно, патриот, ты наш… — проворчал Лот. — Ой, больно! Совсем сдурела?

Кассия опустила сложенную лодочкой ладонь.

— Не смешно, — отрезала она. — Идём.

— Как я пойду, когда ты мне все мозги отшибла? — надулся гном.

— Было бы что отшибать, — вполголоса заметила Чандра.

Он услышал и обиделся.

— У меня-то соображалка лучше чем у вас работает. Кто чешуйку нашёл, а?

— Потом доспорите, — вмешался Виталий. — Сейчас надо дело сделать.

Лот показал Кассии из-за спины кулак и кивнув пошёл вперёд. Очень скоро подземная галерея сменилась огромной пещерой с зияющим провалом. Через него был перекинут длинный узкий каменный мост. Пройти по нему можно только гуськом.

— «Властелин колец», копи Мории, сцена битвы, — шёпотом прокомментировал Павел.

— Только без спецэффектов, — услышала его Рина.

— Что-то мне подсказывает, что они себя не заставят ждать, — задумчиво сказала Софочка.

Проверив страховку, они ступили на мост. Впереди шёл Литий, судорожно вцепившись в фонарь, в связке с ним Лот, держащий чешуйку. Перед тем, как взойти на мост, они обвязали себя прочной верёвкой гномьей работы, потребовав того же от остальных. За ними шли Виталий и Павел. Чандра, часто оглядывалась назад, проверяя всё ли в порядке с Софочкой. Кассия позаботилась о Рине. Они практически перешли через мост, когда из глубин пыхнуло жаром и показался огромный огненный хвост.

— Паша, зеркало, — рявкнул Литий. Зеркальце, подкинутое вверх, вдруг изменилось.

Оно стало размером с каньон подземной реки. Затем монитор залил яркий ослепительный свет. Когда он рассеялся стало видно, что огненный дракон подлетел к зеркалу. Поняв, что сейчас исчезнет, он в ярости несколько раз ударил хвостом. Верёвки, связывающие путешественников, лопнули, мост зашатался. Виталий успел увидеть, как Софочка швыряет в дракона свой зеркальный кокон и её примеру следует Рина.

— Давай свой! — прокричал Паша. И ещё два кокона как снаряды вонзились в дракона. Он взревел и исчез, превратившись в маленький серебристый кристалл. Кристалл подлетел к зеркалу, слегка повисел и вошёл в зеркало, только круги пошли по стеклу.

Гномы смотрели на него как зачарованные. Неизвестно, кто первым заметил исчезновение гостей. Экран закрыл непонятный вихрь, поднявшийся из подземелья и горестный гномий вопль перекрыл чей-то смех.

Софочка узнала голос Сибелиуса.

Сирень протянула ветку и постучалась в окно, подавая знак пушистому чёрному коту, лежащему на деревянной лавке. Он приоткрыл глаза, потянулся, зевнул, посмотрел на печную заслонку и требовательно мявкнул.

— Ишь ты, проснулся, — добродушно усмехнулась стройная женщина с крупным носом и ярко выраженной гетерохромией — один глаз был карий, а второй фиолетовый. Пышные волосы были убраны под платок, лихо завязанный узлом на затылке. По-летнему времени на ней была блуза, расшитая красными маками. В данный момент Баба-Яга хлопотала около плиты, быстро переходя от одного чугунка к другому, давая знак ложкам вовремя помешивать вкусно пахнущее варево в горшочках. Многочисленные юбки ничуть ей не мешали.

— Ну, Васенька, накрывай на стол, — наконец сказала она сгорающему от нетерпения коту. — Носом чую, будут будут у нас сегодня гости.

Кот довольно заурчал и, коротко мявкнув, махнул лапой в сторону стола. На него легла скатерть из белейшего льна, расшитая по краям задорными петухами. На ней тут же выстроились чугунки, горшочки, блюдо с блинами, расписные чашки, блюдца. А в центре стола, важно попыхивая, встал пузатый самовар. И, конечно, появилась деревянная миска. Над ней тут же склонился кувшин сметаны, наполняя её до краёв. После чего степенно приземлился на стол и застыл неподвижно.

Василий муркнул, запрыгнул на лавку у стола и опершись двумя лапами, начал неторопливо есть. Баба-Яга щёлкнула пальцами, призывая самовар. Налила себе чаю в чашку тонкого фарфора, подарок Лаоженя, и принялась за блины.

Дверь избушки скрипнула, вошёл кто-то невидимый, пахнущий весенними травами и солнечным светом.

— Входи, племянница, — пригласила хозяйка. — Как раз к завтраку поспела. Угощайся.

— Ничем тебя не удивить, тётушка, — с досадой сказала юная Поскакушка, снимая невидимость. — М-м, как у тебя вкусно пахнет!

Баба-Яга усмехнулась:

— Садись, говорю.

Огневушка присела к столу, с удовольствием отведала каши с грибами, запечёных яблок, и принялась за чай с блинами, когда в дверь постучался очередной невидимка.

В этот раз избушку наполнил сладковатый запах нездешних трав и чего — то невыразимо родного, забытого.

— Сирин, проявись уж, стеснительный ты наш, — попросила чародейка.

Рядом с Поскакушкой матеарилизовался молодой человек, его голову украшала пышная шарообразная причёска, в которой было, однако, немало седых волос.

— За стол. Ешь. Новости подождут.

Гость кивнул и воздал должное трапезе. Он придвинул к себе горшочек с мясным рагу и не отвлекался, пока не опустошил его полностью. Потом Сирин, смущённо посмотрев на Бабу-Ягу, попробовал запечённой рыбы. После чего самовар с удовольствием, отражавшимся на его медных боках, налил ему душистого чая.

Наступило время беседы.

— Что случилось, племянница? — спросила Баба-Яга Поскакушку. — Ты вроде как домой собиралась?

— Да в том-то всё дело, тётушка, — Огневушка отставила чашку и принялась поглаживать Василия, развалившегося на лавке. Кот подумал и залез к ней на колени.

— Не могу я уехать, никто не может, кроме разве Сирина.

Блаженно зажмурившийся Василий приоткрыл один глаз.

— А если без паники? — попросила Баба-Яга.

Сирин задумчиво качнул головой.

— Тут не всё так просто, Ясенька. Ты же Лысую гору знаешь?

— Ещё бы, — фыркнула чародейка. — Местечко так себе, ни травинки, ни пылинки. Там даже насекомых нет. Вообще никто не живёт.

— Увы, — вздохнул Сирин, — теперь живут. И это не люди, Ясенька.

— А кто?

— Уж не знаю, каким ветром их сюда занесло. А только обитают там теперь два чародея. И чем-то им сильно наш мир не понравился. Особенно те места, где только люди живут, а волшебников раз-два и обчёлся.

Баба-Яга нахмурилась.

— А о силе их можешь сама судить, — продолжил гость. — Отгородили они барьером непроходимым эти земли. И теперь ни оттуда к ним, ни нам туда не пройти. Точнее, я то ещё смогу, а вот ты да Уленька… М-да…

На некоторое время в избе стало тихо. Баба-Яга спокойно отпила чая и аккуратно поставила чашку на блюдце. Очень аккуратно.

— Так, — тихо сказала она. — Давно появился этот барьер?

Сирин облегчённо выдохнул, украдкой переглянувшись с побледневшей Поскакушкой, потом что-то прикинул.

— С утра точно. — Я как светать стало, облёт границ делал, заметил.

— Василий, готовь ступу, — приказала Баба-Яга.

— Ты куда, Яся? — спросил юноша.

— На Лысую гору, разумеется, — раздражённо ответила чародейка.

— Тогда я с тобой. И не спорь, одну я тебя к этим странным мазурикам не отпущу.

— Хорошо, время дорого, поехали. Ульяна, остаёшься тут, из избушки ни ногой. Василий — за старшего.

Поскакушка согласно кивнула.

«Что за место», — подумал Кощей, выйдя из замка и оглядевшись вокруг. Он даже пнул одну кочку, ожидая, что из под неё порскнет потревоженная живность. Но холмик просто осыпался пылью.

— Брат, хватит ерундой страдать, — послышался зычный голос Кащея. — Здесь скоро гости будут.

Кощей торопливо прошёл в замок. Брат стоял перед зеркалом, в данный момент оно отражало Сирина и Бабу-Ягу, садящихся в ступу.

— Какая женщина, — выдохнул Кощей.

Брат раздражённо повёл плечом.

— Молокосос, — проворчал он. — По всем признакам, силушка у неё немалая. Хотя уничтожить нас двоих она не сможет. Но, — он неожиданно ухмыльнулся, — ты прав, что-то в ней есть. Что скажешь про мужчину?

— Они оба не совсем люди, — присмотрелся Кощей. — Особенно мужчина. Есть в нём что-то…Оборотень вроде, но непростой.

Кащей щёлкнул пальцами, зеркало погасло.

— Встреть их, — приказал он брату. — Делай что хочешь, но они должны быть на нашей стороне. Ведь летят-то, скорее всего, по поводу барьера. Таблички свои не забудь. Заодно и выяснишь, куда мы попали.

— А ты?

— А я пока приготовлю всё для душевной беседы, — оскалился Кащей.

Запахнул плащ и зашагал вглубь замка, глазницы его светились красным.

Брат поёжился, но пути назад не было. Впереди была неизвестность. Приоткрыть завесу неведомого могли только эти визитёры. Кощей вздохнул, проверил таблички и пошёл встречать гостей, а куда деваться?

Ступа опустилась на краю леса. Всё же приземляться рядом с замком Баба-Яга не рискнула.

Сирин вышел первым и подал ей руку. Дождавшись, пока транспорт (а чем ещё это можно назвать?) опустеет, Кощей вышел из-за кустов. Сирин отреагировал мгновенно. Задвинув Ягу за спину, он принял боевую стойку. Впрочем, тут же охнул, получив тычок древком метлы в спину.

— Думаю, дама вряд ли нуждается в вашей защите, — забавляясь, сказал Кощей.

— Тьфу ты, погань некромантская, — сплюнула Баба-Яга опуская метлу, — напугал, ирод.

Сирин тоже расслабился, но продолжал внимательно следить за незнакомцем.

— Почему сразу некромантская? — обиделся Кощей.

— А чья же ещё? — удивилась Баба-Яга. — Неужто я остов человеческий с чем-нибудь спутаю? А поднимать мертвецов только некроманты горазды. На западе этой нечисти пруд пруди.

— Яся, он не зомби, — тихо сказал Сирин, пристально смотря на Кощея. Тот даже поёжился от такого сканирования.

— Да, — удивилась его спутница, — а кто?

— Не знаю, — пожал плечами он, — кто-то древний.

— Вы тоже не столь молоды, любезнейшие, — язвительно отозвался их визави. — Может, объявим перемирие и познакомимся? А то у меня создалось впечатление, что вы собрались меня попросту прихлопнуть. Как у вас говорят? Нет человека, нет проблем? Поверьте, это не наш вариант.

— Да ты и не человек вовсе, — буркнула Баба-Яга.

— Не ваш и ещё чей? — ухватил главное юноша.

— Ну вы же не думаете, что я прибыл сюда один? — улыбнулся Кощей. — Желаете побеседовать здесь или пройдём в замок?

Баба-Яга хмыкнула и переглянулась со своим спутником. Он подошёл к ней и кивнул.

— Ладно, пошли в замок, только не спеши, летели мы долго.

Кощей кивнул и неторопливо пошёл впереди, указывая дорогу.

— Итак, я хотел бы знать, кого я имею честь приветствовать на своих… наших, — поправился он, — землях?

— Ишь ты, ещё ничем ничего, а уже на наших, — проворчала гостья.

Она отлично понимала, что ссора ничего не решает, но вроде летели сюда выяснять отношения, пар-то спустить надо.

— Согласен, — кивнул Кощей, — мы здесь обитатели новые. Но всё же вы прилетели к нам, а не наоборот.

— Бабой-Ягой люди кличут, — неохотно представилась женщина. — Ведаю много, тайное и явное. Живу долго, это ты правду сказал. Что ещё? Людей учу да исцеляю. Зверям помогаю по мере сил, зато и они меня не забывают. Ну и так, по мелочи…

Кощей заинтересованно посмотрел на женщину и перевёл взгляд на её спутника.

— Сирин, — правильно понял его юноша, — сын Велеса, одного из здешних богов. Баба-Яга мне родственницей приходится, — он вздохнул. — Путешествую по мирам силой мысли, слова, не всегда в человеческом облике.

— Разрешите представится, господа и дамы, Кощей. Как вы правильно догадались, я древнее, чем кажусь на самом деле. Это тело, — он хлопнул себя по груди, — теперь моё на веки вечные. Я — древняя жизненная сила. Это больше, чем душа. Наделяю смертных чертами характера, необходимыми для выживания, душой, охраняю тела после смерти. Но так получилось, что теперь я и брат привязаны к телам, в которые нас вселили. — и он рассказал о фараоне-экспериментаторе.

— Значит, всё же некромантия, — подытожила Баба-Яга, — но более высшего порядка, чем нынче практикуется в Европе.

Кощей насупился, глазницы засветились синим, но усилием воли взял себя в руки и свет потух.

— Вы пробудились к жизни только вчера, — задумчиво произнёс Сирин, — построили замок… А в замке есть зеркало?

— И довольно большое, — кивнул Кощей. — А откуда вы знаете?

— Просто ничем иным, кроме как зеркальной магией, подобные проявления силы объяснить нельзя, — пояснил сын Велеса. — И осторожнее, Вы лучше знаете характер своего брата, как бы он с её помощью не начал творить делишки от вашего имени, я верно понял, что Вы похожи?

— Какие делишки? — ошарашенно спросил Кощей.

Баба-Яга ухмыльнулась.

— Тут царевен много и княжон, прехорошеньких. А среди людей богатыри да герои ещё не повывелись, вот и смекай.

— Не думаю, что он станет это делать, — сказал Кощей, отчего-то посмотрев в сторону.

В замке стоящий напротив зеркала чародей ухмыльнулся.

«Зелен ты ещё, братец, — с удовольствием подумал Кащей, — а идея хороша. Только надо бы это всё обставить как-нибудь интересно. Позже подумаю. Что там у нас дальше?»

— Думаешь, — уверенно сказала Баба-Яга, ничуть не испугавшись свирепого взора.

Из глазниц волшебника полыхнуло синим. Она привычно сделала вид, что не заметила попытки Сирина оттеснить её за свою спину.

— Ну да вы в своей семье сами разберётесь.

Кощей прикрыл глаза, сделал пару шумных вдохов и, взяв себя в руки, спокойно посмотрел на своих спутников.

Сирин облегчённо выдохнул:

— Если, что серьёзное, обращайся, поможем.

— Я запомню, — кивнул Кощей. — Но всё же хотелось бы знать, куда нас занесло колдовство неопытного мага.

— Русь это, — пояснил сын Велеса.

— Даже так? — поразился Кощей. — Но тогда что нам тут делать? Здесь же, если я правильно понимаю, совсем другие верования, ничего общего с Египтом. Да для здешних демиургов наше появление как кость в горле.

— Ну как что? — сказала Баба-Яга, переглянувшись с Сирином, — жить. Только вы уж силушкой-то своей с оглядкой разбрасывайтесь. И так натворили дел. Кстати, а ты откуда про нас знаешь?

Вместо ответа чародей показал таблички. Пояснив:

— Я раньше, до того, как в моё тело вселился дух Ка, был писцом при жреце. Многое знаю, много помню, а что не помню, могу прочитать здесь.

Он убрал таблички в карман плаща.

— Ну вот мы и пришли. Добро пожаловать в замок.

Мрачноватая величественность коридоров вызвала у гостей сдержанные улыбки. Было видно, что замок оказал на них совсем не то впечатление, какого хотел добиться Кащей. Он встретил их на пороге большого зала, одетый в сияющие латы и чёрный плащ, отделанный собольим мехом.

— Проходите, проходите, гости дорогие. Сначала за стол, отведайте угощений наших. А за пирком и разговаривать станем.

Брат Кощея за столом, не скрываясь, разглядывал Бабу-Ягу, словно не замечая насупленного вида младшего и нахмурившегоcя Сирина.

Баба-Яга спокойно пробовала блюда, стоящие на столе. А вот вино ей не понравилось.

— Кислятина, — поморщилась она, отхлебнув из кубка.

Кощей попробовал вино.

— Она права, — сказал он брату, глазницы которого засверкали было бордовым.

— А ну-ка, — вмешался Сирин и щёлкнул пальцами. — Отведайте нашего вина.

В кубках появилась золотистая жидкость, а на столе пузатая глиняная бутыль.

— Волшебно, — прокомментировал Кащей, отпив глоток.

Когда чувство голода было удовлетворено, приступили к беседе.

— А что конкретно вам не понравилось в возникновении границ, вроде утечки сил больше быть не должно. Всё равно технические царства-государства привыкли справляться своими силами, к вам обращаются лишь в редких случаях, я не прав? — поинтересовался Кащей.

— Да оно вроде и так, — задумчиво согласилась Баба-Яга, — а вроде и не совсем. — Сам посуди, у меня в тех царствах ученики остались. Я ж по разным землям летаю. Вон Сирин не даст соврать. Да и много там сирот, которых без помощи оставить ну никак нельзя.

— Ученики? — поразился Кащей. — Зачем? Зачем делиться силой, волшебными способностями с простыми людьми без крупицы Дара.

У его брата тоже вертелся на языке этот вопрос, но он смолчал и только заинтересованно посмотрел на гостью.

— Да кто ж тебе сказал, милок, что они простые люди? Взять хоть, Вольху, он с малолетства в зверей различных перекидываться может. А Гордюша? Любую самоделку словом оживит. Уленька, племянница моя, опять же, душу так веселит, ни один устоять не может. Да мало ли других прочих?

Сирин кивнул, подтверждая.

— Значит, будет так, — помолчав, решил Кащей. — Барьер я не уберу и не спорьте, мне военные заварушки с сильными княжествами не нужны. Но, — он поднял палец, — некоторые изменения в его действия я, так и быть, согласен внести. Барьер будет пропускать желающих пройти через него магов, нечистую силу и т. п., но на короткий срок. Думаю, шести-семи дней будет более чем достаточно. По окончании этого срока они должны будут вернуться обратно. Иначе будут вынуждены жить среди людей и с течением времени утратят волшебные способности. От людей к нам тоже могут проходить отдельные личности. У которых есть те, кто ждёт их в волшебном царстве.

Сирин хотел было что-то сказать, но Кащей поднял руку, останавливая его.

— Это всё, что я могу для вас сделать. Благодарю за вино и прекрасный пир. — Он встал из-за стола и, резко развернувшись, ушёл в свои покои, картинно взмахнув плащом.

Кощей виновато посмотрел на гостей и тоже встал.

— Ой, нелегко тебе будет, паря, — посочувствовал Сирин, поднимаясь. — Пойдём, Ясенька.

Баба-Яга встала, внимательно посмотрев в глаза Кощею.

— Помни, если что, поможем. Пошли, Сирин.

Гости ушли. Некоторое время Кощей стоял посреди пиршественной залы. Потом щёлкнул пальцами, убирая стол. Впервые за всё время пребывания на Руси он был спокоен.

Вихрь в палантире развеялся и на мониторе снова проступило изображение. Сначала нечёткое, будто сквозь мутную пелену. Потом словно кто-то прибавил резкость и кажущиеся такими далёкими сложенные из грубо отёсаного камня стены приблизились.

Повезло, в стену не врезались. Приземлились на песчаный пол, Паша покрутил головой и заметил, что рядом с ним упал какой-то парень. Этот тип с удивлением на него таращился.

«Где я его видел? — задумался юноша. — Лицо явно знакомое». Но память, обычно не подводившая своего хозяина, на сей раз отказалась работать намертво.

Добило то, что рядом с парнем сидели две девушки, изумленно разглядывающие их и друг друга. А посмотреть было на что.

Наряды у представительниц прекрасного пола были более чем специфические — кожаные куртки поверх лёгких кофточек без рукавов, обтягивающие кожаные брюки с широкими поясами.

«С дискотеки, что ли, сбежали?» — лениво подумал Паша.

— Слушай, откуда я тебя знаю? — не выдержал парень. — И, к чёрту подробности, на какой мы планете, как говорят умные люди?

— Не знаю, — пожал плечами Паша, шевелиться явно не хотелось. — Я тебя тоже видел, но где, не помню.

— Таки мы вас тоже, — взволнованно сказала одна из девушек.

— А вот где, это самый интересный вопрос, — подключилась вторая.

— Предлагаю познакомиться заново, — предложил парень. — Имена-то мы свои не забыли.

— Это была бы полная… непруха, — вовремя подыскал нужное слово Паша.

— Виталий, фамилию, увы, не помню.

— Не важно, — Паша с удовольствием пожал протянутую ладонь, — Павел.

— Прекрасные дамы представятся или желают сохранить инкогнито, — поинтересовался Виталий.

— Шут, — улыбаясь, сказала золотоволосая девушка. — Я Рина.

— София, — рассеянно отрекомендовалась её подруга, рассматривая парней.

— Нравлюсь? — спросил Виталий, выпятив грудь, дождавшись, когда Софочка посмотрит на него.

Девушка покраснела.

— Я просто ваши наряды рассматривала, — пояснила она. — Не знаю в чём дело, но я такие уже видела.

— Странно, у меня похожие ощущения, — согласилась с ней Рина. — И почему-то кажется, что это твоё.

Она стянула с себя куртку и подала Павлу.

Он озадаченно захлопал глазами, но одежду взял.

Софочка посмотрела на свои плечи и вопросительно уставилась на Виталия.

— Интересный момент, дамы и господа, не находите? Мне жутко интересно, откуда мы сюда попали. И про сюда, можно поподробнее, — сказал он.

— Меня это тоже интересует, — раздался язвительный голос от двери.

Девушки дружно заорали и вскочили на ноги.

Виталий и Павел сделали то же самое молча. Бежать было некуда. Единственная дверь, ведущая наружу, находилась у противоположной стены, а там сейчас стоял, скрестив руки на груди, высокий плечистый парень в коричневой косоворотке и коротком чёрном плаще.

От девичьего визга он поморщился, прикрыл уши руками.

— Цыц, — рявкнул он.

— Вы кто? — осмелев, спросил Виталий, когда незнакомец опустил руки.

— Может, сначала вы? — язвительно уточнил неизвестный. — Что вы делаете в моём подвале?

— Где? — первой отреагировала Софочка. — В подвале? Я надеюсь, здесь мышей нет?

— Есть, — сообщил незнакомец, с удовольствием понаблюдав, как вытягивается лицо у девушки.

— Сидят в клетке, если вы их, конечно, не выпустили.

— Мы ничего не трогали, — поспешно заверила Рина.

— А ваши… хм, спутники?

— Не успели, — пояснил Паша. — Мы здесь недавно или давно, не помню… Короче, мы просто сидели, двигаться не хотелось.

— Ага, — озадаченно произнёс незнакомец. Он отошёл от двери, снял плащ и кинул его на каменную полку, возле небольшого окна под потолком.

— А откуда, помните?

— Самим интересно, — развёл руками Виталий.

Раздался пронзительный сигнал и в воздухе перед ним проявился серый прямоугольный предмет, состоящий из двух половинок.

— Ого! Это что? — одновременно изумились Виталий и незнакомец.

— Что-то непонятное, — решил Павел. — И, очевидно, прибыло сюда вместе с нами.

— Почему ты так думаешь? — полюбопытствовал Виталий.

— Ой, да всё просто, — влезла Софочка. — Если хозяин этого помещения видит данный предмет впервые, угадайте с трёх раз, откуда он появился?

— Верное заключение, — одобрительно сказал незнакомец и с интересом посмотрел на девушку.

— Если эта вещь из нашего мира, — задумчиво сказал Виталий, — то можно понять, как она работает?

— Наверняка, — энергично кивнул незнакомец. — Только давайте делать это не здесь.

Он подошёл к противоположной стене и нажал на камень. С тихим шорохом часть стены отъехала в сторону, открывая вход в лабораторию.

— Кстати, меня Гордей зовут. Можете заново не представляться. Ваши имена я слышал, пошли?

Похоже, Гордей отлично видел в полутьме, потому что, входя в лабораторию, он не потрудился зажечь свет. Друзья продвигались на ощупь. Напоровшись на какой-то выступ стола, Рина выругалась.

Хозяин лаборатории немедленно обернулся и приказал:

— Гори, гори ясно.

Над студентами зависло перо, источающее тёплый жёлтый свет. Сразу стало намного лучше. Виталий, заинтересовавшись, протянул было руку к странному светильнику, но тут же отдёрнул, услышав замечание Софочки:

выдала она, таращась на деталь оперения жар-птицы.

— Интересно, откуда такие познания о волшебных предметах? — заинтересовался Гордей, остановившись. — Но Вы правы, София, трогать его действительно не стоит.

— Не помню, — пожала плечами девушка, — прорвалось откуда-то.

Хозяин лаборатории хмыкнул, кивнул каким-то своим мыслям и жестом пригласил всех следовать за ним.

Паша на обстановку не обратил внимания. Как только освещение стало приемлемым, он стал внимательно осматривать помещение.

Стены из грубо отёсанного камня остались далеко позади. Вся лаборатория была отделана плитами какого-то коричневатого минерала, пригнанных таким образом, что щели между ними были почти не видны. Здесь было много столов, сделанных из того же материала, тот, кто строил, позаботился о безопасности. На самых дальних стояли реторты, покрытые пылью, видимо, созданием растворов Гордей давно не занимался. На других вперемешку с чертежами лежали какие-то полусобранные или полуразобранные — как посмотреть — механизмы.

Наконец, они дошли до стола, стоящего у самого торца. Здесь свет жар-птицы был лишним, так как из небольшого зарешеченого окошка сверху падал солнечный, поэтому Гордей убрал перо в небольшую шкатулку. Стол был завален книгами и чертежами, но нимало не смущаясь, он смахнул часть из них на пол и посмотрел на Виталия. Тот осторожно водрузил на освободившееся место странный предмет, откуда-то из глубин памяти всплыло название — ноутбук, силясь сообразить, что же с ним нужно делать.

— А что у него под крышкой? — заинтересовалась Рина.

Виталий пожал плечами, осторожно поднял верхнюю половинку устройства и уставился на правильные ряды клавиш.

— Неплохой выбор, — оценил Паша. — Интересно, что нажать, чтобы эта штука сработала?

Гордей сосредоточенно вглядывался в тёмный монитор, на его лице было недоверие пополам с восхищением.

Тем временем парни перепробовали несколько вариантов клавиш, но всё безрезультатно. Наконец Виталий попробовал нажать на неприметную кнопку, спрятавшуюся почти под монитором. Ноутбук зажужжал, по тёмному экрану побежали какие-то строчки, а затем возникла цветная картинка заставки.

Гордей издал непонятный вопль.

Все обернулись к нему.

— Вот знал я, знал, что яблочко по блюдечку ещё не предел моих возможностей, — возбуждённо сообщил он.

— Так это вы изобрели? — с уважением сказала Рина. — У нас о нём многие знают, правда, я не помню где.

— И я о нём слышала, — подтвердила Софочка.

Парни закивали, дескать, они тоже в курсе.

— Стойте, — внезапно нахмурился Паша. — Гордей, как ты определил, что это тоже изобретёшь ты?

— Идея не моя, — покивал Гордей. — Но вы что, не чувствуете, что это превращённая вещь?

Он обвёл взглядом всех присутствующих, но по их ошеломлённым лицам понял, что они слышат об этом впервые.

Закрыв крышку ноутбука, он положил на неё ладонь и приказал:

— Стань по- старому, как мать поставила.

Ноутбук скрыл плотный кокон голубоватого цвета и в лаборатории полыхнуло жаром. На миг Рина почувствовала что-то знакомое, но это ощущение быстро пропало. Кокон опал, на столе вместо ноутбука лежал большой шар из непонятного минерала.

— Ничего себе, — прошептал Виталий, — вот это маскировка.

Софочка наморщила лоб, пытаясь выудить забрезжившее при виде шара воспоминание, но поняв, что это ей не удаётся, огорчённо вздохнула. Гордей сделал пасс, шар замерцал, а потом на нём появилось изображение молоденькой девушки в летнем сарафане. Она сосредоточенно вычёсывала пушистого чёрного кота.

— Уля, — позвал Гордей.

Девушка вздрогнула, торопливо отложила расчёску и схватила блюдце.

— Гордюша?

— Ядвига далеко?

— Улетела с Сирином на Лысую гору, — обиженно объяснила девушка, — а меня дома оставила вместе с Василием.

Кот запрыгнул к девушке на колени и с любопытством уставился в блюдце.

— Василий, связаться с хозяйкой можешь? — продолжил выяснения Гордей.

— Мря, — с достоинством кивнул кот.

— Тогда срочно передай, чтобы как завершит свои дела, летела ко мне. Мне за барьер не выйти.

— Мря?

— Не знаю, что-то слишком непонятное. Как бы не пришлось всем вместе разбираться.

Кот коротко кивнул и махнул лапой, отключаясь. Шар погас.

— И что таки теперь делать? — спросила Софочка.

— Ждать, — пожал плечами Горынин.

Ближе к вечеру, когда цикады, прятавшиеся в траве, завели свою песню, в окрестных деревнях начал потихоньку смолкать гомон. То там, то здесь раздавался звук закрывающихся на ночь ставней. Голосисто запели петухи, наконец, замолчали и они. Наступила ночь. Звёзды с готовностью проявились на чернильном небе, чтобы освещать путь морякам, припозднившимся путникам и незадачливым любителям медовухи, не вовремя вышедшим из кружала. Но было место, куда не заглядывали даже они — Лысая гора.

Чёрные силуэты лесных деревьев застыли, сторожа покой своих обитателей. Редко налетевший ветерок мог качнуть какого-то великана, тогда на весь лес раздавался недовольный скрип. Была уже середина ночи, когда лесную опушку близ Лысой горы осветила яркая вспышка. На лесной поляне появился египетский жрец в чёрном балахоне. Откинув капюшон, он осмотрелся. Вынув из кармана зеркало, он приказал ему на неизвестном языке показать окрестности. Приказ был выполнен и перед жрецом поплыли ночные панорамы деревень.

— Стоп! — приказал он, когда зеркало продемонстрировало ему замок на Лысой горе.

— Ближе. — Изображение замка послушно приблизилось.

Впервые за многие годы жрец почувствовал облегчение. Сейчас как никогда он был близок к своей цели. Дурацкая идея Эхнатона как нельзя лучше вписывалась в его план, поэтому он заранее передал ему некоторые из своих знаний. Но того, что фараону удасться разбудить настолько древние силы, не ожидал. Если подчинить их себе, возможно, тогда он сможет достичь небывалых вершин. Путешествовать между мирами, которые будут полностью в его власти, не затрачивая такое количество энергии. Подчинить всё живое и вернуть учителя, который застрял на другом этаже пространства. Вместе они горы свернут. Почувствовав идущий от замка фон зеркальной магии, он одобрительно хмыкнул, сделал экранирующий пасс, обезопасив себя и приказал:

— Установи связь с зеркалом в замке.

По стеклянной глади пробежала волна и вот перед ним стоит один из Ка. Жрец не ошибся, сон скелетам был не нужен, поэтому они бодрствовали.

Кащей внимательно всматривался в зеркало.

— Какая женщина, — наконец произнёс он и похотливо улыбнулся. — И магический дар неплох. Смотри, как ловко она занимается преобразованиями.

Кощей подошёл ближе. Танцующая девушка в зеркале только что взмахнула рукавом и на полу в царском дворце появилось озеро с плавающими лебедями. Её сёстры немедленно стали кидать им кусочки белого хлеба.

— Неплохо, — оценил Кощей. — Но на твоём месте я бы не стал связываться, всё же царская дочь, вряд ли она ходит без охраны, а меня сегодня предупреждали насчёт богатырей.

— Зелен ты, братец, да мы с тобой этих богатырей в два счёта вокруг пальца обведём.

Кощей с удивлением посмотрел на брата.

— Сам подумай, — с досадой пояснил Кащей, — убить нас нельзя, а они будут стараться.

— И пока они ищут нашу смерть, мы выиграем время, — догадался брат.

— Именно. Что бы такого придумать?

— Насколько я успел увидеть, тут среди девиц популярно вышивание, — подумав, сказал Кощей. — Что, если воспользоваться этим?

Кащей покрутил черепом, соображая:

— Что ты имеешь в виду?

— Игла. Спрятать её где-нибудь помпезно в лесу и объявить, что в ней наша смерть. Пусть себе ищут.

— Гениально, — выдохнул Кащей. — Только не наша, а одного из нас. Ты ещё слишком молод, не нужно, чтобы все кому не лень знали, что мы прибыли вдвоём.

«И послужишь мне отличным прикрытием, — мысленно продолжил он, — светить себя раньше времени я не намерен».

Уяснив характер братьев, жрец ухмыльнулся. Амбиции старшенького были ему на руку. Младший, если его грамотно обработать, тоже не должен стать помехой. А станет, ну значит, крупно не повезёт парню. Теперь оставалось выбрать время для знакомства.

Сообщение Василия застало Бабу-Ягу в полёте, с молчаливого согласия Сирина она заложила вираж и её ступа понеслась к дому Гордея. Талантливый сирота проживал на отшибе, к его палатам народ обычно не приближался. У покойного батюшки боярина Горынина были большие претензии к царю Гороху. Так что старый боярин при жизни находился в состоянии перманентной опалы. А про сына прошла молва, что занимается чернокнижием.

Ступа приземлилась во дворе. Гордей вышел из подвала, щурясь на Солнце.

— Случилось что? — поинтересовалась Яга, поправляя причёску. Сирин шумно вздохнул:

— Гости у меня неведомые. Откуда взялись, не помнят. С ними странный предмет. Вещь не наша, волшебная из стран дальних. А вот магия преобразования на ней наша.

— Интересно, — Баба-Яга взглянула на посерьёзневшего Сирина. — Ну что, веди, показывай гостей своих, а там и думу думать будем.

Сказать, что студенты глядели на визитёров во все глаза, значит ничего не сказать. Пришедшие явно навевали какие-то воспоминания. Но, что обидно, они таяли лёгким облачком каждый раз, когда, казалось, вот-вот и всё станет ясным.

— Что скажешь, Сирин? — спросила Баба-Яга, повернувшись к своему спутнику.

— Блок и сильный, — после раздумья ответил он. — И вот, что странно, Яся, нездешний. Завязан на временную магию.

— Однако, — присвистнул Гордей. — Всё настолько серьёзно?

— Магия времени самая тёмная и запутанная из всех, — пояснила Баба-Яга, сдвинув брови.

— Мой отец разбирается в ней лучше, чем я. — сказал Сирин. — Я-то на чистой интуиции по мирам хожу.

— Вот Велеса мы от дел отвлекать точно не будем, — заявила Баба-Яга, — сами разберёмся, чай, не дети малые.

— О как, — сказала Рина, — то есть, мы застряли в другом времени, неизвестно где и не факт, что попадём обратно, поскольку пункт назначения неизвестен нам самим?

— За что я тебя люблю, подруга, так это за оптимизм, — проворчала Софочка.

Баба-Яга посмотрела на них:

— Интересно. Гордей, ты-то как проглядел?

— Ерша с ежом мне в печёнку, — согласился парень, с жадностью всматриваясь в туфельку Рины, — такого не заметить.

Паша положил руки на плечи девушке, словно желая защитить её от чужих взглядов.

— Ну, что зовём Уленьку? — спросил Гордей.

— А знаешь… зови, — подумав, решила Баба-Яга.

— Только захвати ребят с собой, заодно и прогуляетесь. Может, они по пути ещё чего вспомнят.

— А мы с Сирином пока в твою лабораторию сходим. Там предмет-то?

— Там. Только вы поаккуратней, — предостерёг Горынин. — Вещь нездешняя.

— Иди-ка ты, — отмахнулась Баба-Яга, — ещё учить меня будешь. Я таких вещей поболе чем ты видела. Да и Сирин, если что, подстрахует.

— А как же, — подтвердил сын Велеса. — Я тебе, Яся, глупостей делать не позволю.

Горынин кивнул. Обернулся к ребятам:

— Ну, чего стоим, кого ждём, собирайтесь, в гости пойдём.

Виталий галантно подал руку Софочке и они вместе, перешагнув через порог, вышли на крыльцо.

Вечерело. Софочка поплотнее запахнула на себе куртку. Следом вышли Паша с Риной, а за ними Гордей.

— Пошли, здесь недалеко, всего-то до опушки, полями срежем.

Кащей выбрался на прогулку. Любоваться лесом не входило в его планы, он шёл туда целенаправленно, присмотреть подходящее дерево, которое будут искать герои. Поэтому он даже не обратил внимание на птичьи разговоры и снующих взад-вперёд белок. Высоченные ели и сосны не привлекали его внимания. Слишком уж заметно снизу, что в их ветвях что-то спрятано. Нет, есть, конечно, экземпляры и с более густой кроной, но волшебник почему-то проходил мимо.

— Вы не там ищете, — услышал он тихий голос.

Привычки воина не забылись. Кащей успел вынуть меч и, развернувшись, приставил его к горлу говорившего. Им оказался стройный человек в монашеском балахоне, он спокойно стоял на тропинке, не делая попыток пошевелиться.

— Кто таков? — отрывисто спросил Кащей и слегка надавил на меч.

По горлу монаха побежала струйка крови.

— Сибелиус. Хотя вряд ли вам это что-то говорит. Я, как и вы, новичок здесь.

— Откуда ты знаешь, что я здесь недавно? — проигнорировав имя допрашиваемого, поинтересовался Кащей.

— Запах, — пояснил Сибелиус. — Он у вас нездешний. Такие ароматические смолы изготавливают… в Египте?

— Да ты нюхач, — ухмыльнулся Кащей. — И что, многие его чуют?

Допрашиваемый усмехнулся:

— Вряд ли, здесь нет магов моего уровня, я проверял прежде чем сунуться на этот этаж пространства.

— Куда?

Под изумлённым взглядом чародея ранка на шее Сибелиуса исчезла. Меч задрожал, окутанный непонятным сиянием. Рука чародея, повинуясь непроизнесённому приказанию, вернула меч в ножны.

— Хм, — оценил Кащей и уже более дружелюбно взглянул на мага. — И зачем ты сюда сунулся… Сибелиус?

«Первая реперная точка пройдена», — мысленно отметил маг. Вслух же сказал, пожав плечами:

— Ищу…

— Что?

— Древние секреты, знания, я учёный.

— А, чернокнижник, — окончательно успокоился Кащей. — Значит, ты здесь один?

— Увы.

— Помоги мне найти то, что я ищу и, возможно, я помогу тебе.

Сибелиус отступил на шаг, взглянул на Кащея, шевельнул губами и резко взмахнул полой плаща.

Кащей моргнул и заметил, что лес изменился. Из хвойного он стал лиственным, более солнечным.

— Вот то, что вы ищете, сир, — указал маг на развесистый дуб, склоняясь в поклоне.

— Неплохо, кстати, а почему сир?

— На ваших латах символ царской власти, в отдалённых странах это общепринятое обращение к августейшим особам, — пояснил маг.

— Гм, — Кащей приосанился.

«Царь Кащей, а что, неплохо звучит. Надо только какое-нибудь прозвище придумать, чтобы ставить рядом с именем. О, Бессмертный. Просто и со вкусом», — подумал он.

— Однако заболтались мы. Что это за земли?

— Лукоморье, сир. Недалеко от вашей резиденции.

— Тогда приступим.

Глазницы чародея вспыхнули красным, он щёлкнул пальцами и в его руках возник небольшой ларец. Откинув крышку, он убедился, что там лежит хрустальное яйцо с серебряной иглой.

— Вы позволите, сир? — вмешался Сибелиус.

Кащей кивнул.

Маг прикоснулся к хрустальной скорлупе и яйцо исчезло, перед ними в ларце лежал заяц. Дотронувшись до его уха, Сибелиус превратил его в утку и закрыл крышку ларца.

— Вот так, теперь яйцо лежит в зайце, а заяц в утке.

— Браво, — расхохотался Кащей, — ты мне нравишься, чернокнижник.

Он щёлкнул пальцами и ларец оказался на дереве, качаясь на золотых цепях.

— Пойдёшь ко мне на службу?

«Вторая реперная точка преодолена», — равнодушно подумал Сибелиус.

— Разумеется, сир.

— Тогда слушай меня внимательно, у меня есть брат…

Спустившись в лабораторию, Сирин и Баба-Яга задумчиво рассматривали шар.

— Палантир, обыкновенный, — пробормотала женщина, — в Европах в большом ходу. Значит, магия времени? Чую я здесь свою силу, да и твоей полно.

— Не только, Яся, — покачал головой юноша, ероша свою и без того растрёпанную от полёта шевелюру. Кабы только наши, ещё жить можно, но здесь же и сила Гордюши возросшая многократно, Уленьки и… знакомца нашего, Кощея то бишь.

— Не нравится мне всё это, — помолчав, сказала Баба-Яга. — Что-то нехорошее начинается. Ты путь-то этого шарика отследил? Сирин? Ты чего молчишь?

Юноша смотрел на палантир остановившимся взглядом. Его рука была поднята в защитном жесте.

Баба-Яга выругалась, провела рукой у юноши перед глазами, а затем хорошо встряхнула. Это не дало никаких результатов, волшебник продолжал смотреть в одну точку. Чародейка ещё раз выругалась, повела плечами и, взмахнув рукой, сделала пасс. Никакого результата, сила как в песок ушла. Ей стало страшно. Раз за разом она вливала в юношу свои силы. Наконец, плюнув на все предосторожности, она крепко обняла его и поцеловала, продолжая давать силы.

Сирин захлопал глазами.

— Живой? — облегчённо выдохнула Баба-Яга, разрывая поцелуй. — Не пугай меня так больше. Я же чуть… неважно. Что ты видел?

— Яся, они не из этого мира.

Гордей уверенно вёл ребят по знакомому маршруту через поля. Они с удовольствием вдыхали свежий воздух, и общались между собой. Когда они проходили у опушки леса, Софочка неожиданно подпрыгнула и, поймав ветку одного из деревьев, стала её рассматривать.

— Ты чего? — полюбопытствовал Виталий.

— Не пойму, что-то знакомое, а никак не вспомнить, — пожаловалась девушка.

— Ну-ка, — Виталий взял в руки ветку. — Действительно, что-то знакомое, где-то я это уже видел.

— Хорошо, — с облегчением сказала девушка, — а то уж мне показалось, что я с ума сошла.

Виталий отпустил ветку и погладил Софию по щеке:

— Не сошла. Всё хорошо, я с тобой.

Она улыбнулась и наклонилась к нему ближе.

Бережно обняв девушку, он коснулся её губ. Поцелуй становился всё сильнее. Наконец Софочка разорвала его.

— Нам надо идти, — задыхаясь, сказала она, указывая на спины ребят и Гордея, маячившие вдалеке. — Спасибо тебе. Ты божественно целуешься.

— Ты тоже, — согласился Виталий. — Пошли?

— Побежали, — поправила его Софочка. — Готов?

— Всегда готов, — весело отозвался парень.

Они побежали, взявшись за руки, и очень скоро нагнали остальных.

— А, голубки, — отреагировал на их появление Гордей, — мы почти пришли.

Рина оценила слегка припухшие губы подруги и ободряюще подмигнула.

— Ну и как? — шёпотом спросила она, сделав вид, что хочет вынуть травинку из её волос.

— Волшебно, — так же тихо шепнула Софочка. — Но, тсс.

На лесной опушке, покачиваясь на куриных лапах, очевидно, они делали разминку, стояла небольшая избушка с открытыми резными ставнями. Крыша по новой моде была черепичной.

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом, — попросил Гордей.

Куриные лапы прервали разминку, узнав гостя, выполнили команду «кругом».

Избушка повернулась, показывая дверь и нарядное крылечко. По нему уже торопливо сбегала златокосая девушка в синем сарафане.

— Гордюша, милый, что случилось? В блюдце опять помехи, мы с Васенькой ничего толком рассмотреть не можем.

О ноги Гордея с урчанием тёрся чёрный кот.

— А мы за тобой, Уленька, собирайся. Да, кстати познакомься с ребятами, они нездешние. Это Павел и Рина, а этих голубков зовут Виталий и София. Да, Василий, ты тоже идёшь с нами, так что запри избушку покрепче.

— Мур, — кивнул кот и обернувшись посмотрел на избушку. Ставни моментально закрылись. На двери появился огромный засов.

Рина смотрела на него округлившимися глазами. Кот вальяжно подошёл к девушке, тронул её лапой и прыгнул к ней на руки.

Рина слегка пошатнулась, но выдержала вес.

— Ну что, все готовы? — спросил, веселясь, Гордей. — Тогда пошли.

Обратно шли медленнее. Всё же Василий весил немало, а Рина мужественно отказалась от предложения Гордея «спустить этого ленивца на землю и пусть идёт своими лапами» и от помощи Паши. Поскакушка пристроилась рядом с ними и с упрёком посмотрела на кота. Василий зажмурился, недовольно дёрнул хвостом.

— Стыдно? — ласково спросила Поскакушка. — Ты что творишь, животное?

— Да всё в порядке, — заверила Рина, — он не царапается.

— Но облегчить себя волшебством даже не думает, — кивнула Уленька.

— А он может? — вытаращилась на неё девушка.

— Разумеется, — чуть удивлённо сказала Поскакушка, — он же волшебное животное. Откуда ты, раз о таком даже не слышала?

— Не помню, — посмурнела Рина.

Взглянула на хитро прижмурившегося кота и попросила:

— Василий, пожалуйста, если тебе действительно несложно, стань чуть-чуть полегче, ну хотя бы килограмма на три.

Василий приоткрыл один глаз, зевнул и лениво шевельнул хвостом. Паша напрягся, пытаясь расшифровать его ответ.

Рина выдохнула с облегчением, ноша стала значительно легче. Юноша расслабился.

— А откуда у тебя моя туфелька? — спросила, приглядевшись, Поскакушка.

— Твоя? — удивилась Рина, дотронувшись до талисмана.

Он отчего-то был тёплым, как и тогда, когда она впервые подняла его, в пустом классе. Где?

— Я не помню, — неуверенно начала Рина, — но, кажется, она у меня давно. Я… танцевала. С маленькой девочкой, и она забыла туфельку. Это было ещё в школе.

— С такой? — Уленька остановилась, взмахнула вылетевшим из рукава платком и уменьшилась в размерах.

— Ой, — чуть не споткнулась Рина, во все глаза глядя на Поскакушку, чувствуя как на лицо наползает дурацкая улыбка.

Девочка притопнула, и вот уже рядом с ней стоит прежняя Уленька.

— Это ты? Как же здорово.

Поскакушка серьёзно посмотрела на неё.

— Ага. Только я тебя не помню, совсем.

— Логично, — задумчиво сказал Паша, потирая лоб.

Рина посмотрела на него с недоумением.

— Ну, Сирин же сказал, что блок в нашей памяти связан с магией времени, — пояснил юноша. А если событие, которое ты вспомнила, ещё не произошло, естественно, что она, — кивок в сторону Поскакушки, — его не помнит.

— Охренеть, — сказала Рина, переварив информацию. — Ты хочешь сказать, мы из будущего?

— Похоже, — кивнул Паша. — Это в том случае, если Сирин не ошибся.

— Сирину можно доверять, он такие вещи нюхом чует, — сказала Уленька, делая Гордею знак подойти.

Вместе с ним подошли Виталий и София.

— Что-то случилось? — испуганно спросила Софочка, глядя на нахмурившуюся Поскакушку.

— Паша вычислил, что мы из будущего, — пояснила вместо неё Рина.

— Это точно? — спросил Гордей.

— Ты когда нибудь видел, чтобы Сирин ошибался? — вопросом на вопрос ответила Уленька.

Гордей покачал головой.

— Вот и я нет. Пойдём быстрее. Может, нам что новое скажут?

Дальнейший путь они проделали молча. Наконец показалась усадьба Гордея.

Войдя в лабораторию, они сразу отметили некоторую нервозность Бабы-Яги. Сирин был подозрительно спокоен, только смотрел чуть виновато.

— Что-то случилось? — настороженно спросил Горынин.

— Это точно, — хохотнула Баба-Яга. — Вечер добрый, племянница. Представляешь, Сирин-то у нас шутник, почти всё время, пока вы сюда шли, простоял столбом. Только недавно очухался.

Уленька закусила губу и посмотрела на Сирина. Тот виновато развёл руками.

— Просил же осторожнее, — укорил Гордей, обнимая её.

— Не ожидал, что затянет так сильно, — пояснил юноша. — Зато мы кое-что узнали.

Сирин внимательно посмотрел на ребят и пояснил:

— Вы не из нашего мира, друзья. Ваш мир далеко.

— В будущем, — спокойно кивнул Виталий. — Мы уже в курсе, — и хлопнул Пашу по плечу, — Вот он догадался.

— Если бы только это, — ссутулившись, сказала Баба-Яга. — Его ещё вообще нет. Он только будет.

Софочка выругалась на непонятном языке и спросила:

— Ё… жики косматые, нам что, теперь вообще домой не попасть?

Косматым ёжикам улыбнулись все.

— Ну почему, — Сирин переглянулся с Гордеем. — Отправим вас, только не сразу.

— Почему? — быстро спросил Паша.

— Палантир у вас больно занятный, никогда такого не видел. Нужно понять, как он работает, чтобы опять никого не затянуло, — пояснил Сирин. — Да и сил на такое перемещение нужно много.

— Палантир — это тот шар? — спросил Виталий. И, дождавшись утвердительного кивка, попросил:

— А можно нам с Пашей на него взглянуть? Вдруг мы что-нибудь вспомним?

— И мне покажите, — попросила Поскакушка, — интересно же.

— Хорошо, — подумав, кивнул Гордей, — только осторожно. И сделаем вот что…

Пройдя к столу, на котором стоял палантир, он оглянувшись на Ягу, смотрит ли, сделал пасс. Сияние в палантире потухло. Чародейка одобрительно кивнула ученику.

Ребята и Уленька подошли ближе.

— Ну что? — шёпотом спросила она у парней, сосредоточенно вглядывающихся в палантир.

— Вертится что-то эдакое в голове, уцепиться не могу, — признался Виталий.

— А что конкретно? — спросил Паша. — У меня тоже такие же ощущения, может, совместим?

— Да ерунда, вроде как столешница у него была деревянная, ещё чип вспомнился почему-то.

— Странно, а мне почему-то коридор, длинный такой, — удивился Паша.

— И эти ваши воспоминания яркие, как отражение в зеркале, — утвердительно сказала Поскакушка. — Да? Ну всё ясно.

Она повернулась к Гордею, с упрёком посмотрела сначала на него, а потом на тётушку и Сирина.

— До чего додумалась, племянница, не томи.

— А вы сами не чуете, что от палантира зеркальной магией так и прёт? — спросила Уленька. — А зачем такому предмету зеркала?

— Тьфу ты, — огорчённо заметил Сирин, — видать, крепко меня приложило, что такой очевидной вещи не заметил.

— Ты ладно, а я? — проворчала Баба-Яга.

— А тебе будто мало поволноваться пришлось?

— Зеркало… — забормотал Паша, дёрнув пару раз себя за волосы. — Зеркало…

Все затаили дыхание, ожидая новых откровений.

— В общем, — он поднял голову и посмотрел на Виталия, — поправь, если ошибусь. С помощью зеркала можно принять и перенаправить световой сигнал. Его можно как сфокусировать на какой-то определённой точке, так и наоборот, рассеять.

Виталий утвердительно кивал.

— Дальше бред, — предупредил Паша. — Если нас превратить в волны света, то, может, выйдет и передать эти волны во времени и пространстве с помощью не одного зеркала, а системы зеркал? Ну, вроде как девчонки на суженого гадают.

— Ты точно перегрелся, — заметил друг.

— Не скажи, что-то в этом есть, — не согласился Гордей. — Куча слабых мест, конечно, одно из них… А принимать-то сигнал, кто будет? Одно дело гадание — это процесс односторонний.

Паша сник.

— Да мы же и будем, — всплеснула руками Поскакушка. Гордюша, ты что, не заметил, их же сюда отправила наша магия.

— Рискованно.

— Пока это лучшее, что мы можем сделать, — заметила Баба-Яга. — Сирин, сколько потребуется зеркал?

— Сейчас посчитаю.

Несколько минут он шевелил губами.

— Ну что? — потеряв терпение, спросила Баба-Яга.

— Без толку, — ответил Сирин. — Сама посуди, здесь четверо волшебников. Каждый из нас может создать только одно зеркало, да и то не настолько мощное. А нужно шестнадцать штук. Да не абы каких, а таких, как у наших новых соседушек, чтоб старшенькому икать без передышки.

Баба-Яга помрачнела. Уленька тоже поникла, но вдруг встрепенулась.

— Гордюша, ты же когда яблочко по блюдечку создавал, тоже зеркальную магию использовал и говорил, что тебе кто-то помог?

Гордей хлопнул себя по лбу и пройдя в дальний угол лаборатории, откинул скрытый в полу люк.

— Многоуважаемый мастер Тильд, — откашлявшись, сказал он, — не могли бы вы присоединиться к нашей беседе, нужна ваша помощь.

Послышались лёгкие неторопливые шаги, кто-то спокойно поднимался по лестнице. Вот показался свет фонаря, небольшие руки с широкими натруженными ладонями. Наконец, из люка вылез невысокий мужчина ростом с десятилетнего ребёнка. Он степенно поправил красный колпачок, сползший ему на нос и огладил густую чёрную бороду.

Во дворце Сибелиусу было отведено довольно просторное подземное помещение, где он решил оборудовать лабораторию, и небольшая смежная комнатка для жилья.

Установить нужные приборы, бывшие в его прежней лаборатории, палантир, было делом одной минуты. Лаборатория оказалась заставленной длинными столами, на них сверкали реторты, в углу на деревянной подставке блестел шар палантира, а на одном из столов стоял компьютер. Это изобретение технократов оказалось небесполезным, но вкладывать душу в искусственный интеллект в своё время маг разумно отказался. На лестнице послышались шаги. Сибелиус мысленно выругался, но степенно вышел навстречу гостям.

Кащей вошёл в лабораторию и довольно огляделся. За ним следовал его брат.

— Я вижу, ты не теряешь зря времени, чернокнижник. Знакомься, Сибелиус, это мой брат Кощей. В его голову иногда приходят мудрые мысли.

Кощей недовольно взглянул на брата, но тот словно не заметил.

— Я надеюсь, ты воплотишь в жизнь одну из его идей.

— Конечно, сир, — согласился маг, склоняясь в смиренном поклоне.

Кащей взял со стола одну из колб с реактивами, повертел, поставил на место и продолжил:

— Иглы должны быть готовы к завтрашнему дню.

— Иглы? — сделал ударение на слове Кощей.

— Ну разумеется, — удивился брат. — Одну мы уже спрятали, но запас должен быть. Вот ещё, для каждого героя, новые испытания придумывать. Пусть над этим головы поломают.

— Вы мудры, сир, — сказал Сибелиус.

— Стараюсь. Ну так что?

— К завтрашнему утру будет готово десять штук, но потребуется минимум семь суток, чтобы изготовить их в десять раз больше, — подумав, сказал Сибелиус.

Глазницы Кащея полыхнули багровым. Он не привык, чтобы ему кто-то возражал.

— Хорошо, — недовольно сказал он. — Но не больше.

Кощей отошёл от них и с любопытством стал рассматривать палантир. Внезапно шар засветился. Чародей поспешно встал так, чтобы полы его плаща закрывали обзор. Изображение прояснилось, он увидел обеспокоенное лицо Яси, застывшего Сирина, которого она старалась привести в чувство. Её поцелуй Кощей воспринял как само собой разумеющееся. Видел же, что к этому всё шло.

«Родственничек», — мысленно ухмыльнулся он. Но как бы то ни было, а получалось так, что им сейчас нужна помощь. Очевидно, пробудившись, Сирин прервал контакт, потому что палантир внезапно погас.

Он спокойно повернулся к Сибелиусу:

— Любезный, вам потребуется моя помощь?

— Нет, ваше высочество, благодарю.

Кащей уже был на середине лестницы, когда услышал ответ брата.

— Я не претендую на столь высокое звание. Я всего лишь хранитель традиций, писец. Можешь обращаться ко мне просто по имени.

Кащей мысленно застонал.

— Хорошо, господин Кощей.

Поднявшись наверх вместе с братом, Кощей сказал:

— Пойду, пройдусь. Ох, и задурит тебе голову этот тип. Где ты нашёл этого умника?

— Он меня сам нашёл, — проворчал Кащей. — Иди, о хранитель древностей. Таблички не потеряй, олух.

Брат хотел было обидеться, но коротко кивнул и ушёл.

Кащей в задумчивости постоял перед зеркалом, присматривая за братом. Писец ставил его в тупик, понять образ его мыслей он не мог. Но утешал себя тем, что пока брат прислушивается к нему, на него можно влиять, а значит, сделать из него то, что необходимо. Он резко взмахнул рукой, по зеркалу прошла рябь и оно снова стало обычным стеклом.

Кощею хватило ума некоторое время погулять по лесу. Знал, что брат наблюдает. Но когда ощущение взгляда в спину исчезло, переместился. Он возник во дворе какой-то усадьбы. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что уже за полночь. Тем не менее, в доме не спали. В одном из подвалов было скопление людей. Кощей попытался войти, но каменная стена возникшая перед ним не хотела открываться.

В раздражении он хотел было её снести, но неожиданно препятствие отъехало в сторону, пропуская высокого парня в коричневой косоворотке и тёмном плаще.

— Это кто тут ломится? — поинтересовался он, с любопытством рассматривая прибывшего.

— Свой это Гордеюшка, — пояснила Баба-Яга, появляясь в проёме. — Сосед наш новый, Кощеем зовут.

И обращаясь к гостю:

— Ну, что стоишь, заходи, коли пришёл.

Гордей посторонился, пропуская её и Кощея внутрь. После чего тронул неприметный рычаг и стена опять встала на место.

Баба-Яга жестом успокоила готовых завизжать девушек и обратилась к гному:

— Приветствую Вас уважаемый. На долгие разговоры извините времени нет, скажу лишь, что Ваше с Гордеем изобретение достойно всяческих похвал.

Гном польщённо улыбнулся.

— Сможете ли Вы создать шестнадцать волшебных зеркал? И сколько на это нужно времени?

— Шестнадцать? — гном несколько раз перекатился с пятки на носок и сдвинул на затылок колпачок, размышляя.

— Могу, а времени… зависит от того, что вы в эти зеркала, кроме сил своих, вложить хотите.

— Нам вот их, — Поскакушка указала рукой на студентов, — домой вернуть надо.

Мастер Тильд некоторое время сосредоточенно всматривался в ребят.

— Работы много, — предупредил он.

— Мы поможем, — отозвался Гордей.

Гном кивнул.

— Тогда дружненько, чтобы к утру управиться.

— Годится.

И под руководством Тильда закипела работа. Опытный рудознатец, он притащил из подвала лаборатории несколько листов металла и принялся полировать, Поскакушка вместе с Бабой-Ягой сотворяли прочнейшее стекло. Гордей присматривал за ретортами, в которых кипели реактивы, Кощей и Сирин трудились над прочными рамами.

Студенты помогали гному в полировке.

Столкнувшись головами с Тильдом, Паша сел на земляной пол, держась за лоб.

— Ой, — смутился мастер, — извини, парень.

— Первая производственная травма, — хохотнул Виталий, продолжая натирать какой-то пастой металлический лист.

— Да какая травма, обыкновенный ушиб, — огрызнулся Паша и замер, осенённый мыслью.

— Мастер Тильд, а вы можете сделать так, чтобы на ваши зеркала не влияла магия времени?

Виталий замер и прислушался к разговору.

Гном сжал бороду в горсти.

— Не знаю, не пробовал, но интересно, а зачем?

— Так вы нас будете не только через пространство отправлять, но и сквозь время, нашего мира пока нет, — пояснил Паша.

— Ага, — задумчиво сказал гном. — Слышал я на другом этаже пространства про одну штуку, правда, срабатывает она через десять раз на одиннадцатый.

— Хоть что-то, — поддержал друга Виталий, решив уточнить подробности позже, — попробуем?

— А давайте, — решил гном. — Значит, поверх этой полировки нужно аккуратно нанести слой серебра, а потом нам не обойтись без помощи вашей подружки, — он кивнул на Рину.

— Но она же не волшебница, — удивился Паша.

— У неё вещь из будущего, — сурово пояснил гном, — волшебная. Вопросы?

— Нет. Сейчас позову, — парень поднялся и сделал Рине знак подойти.

Девушки о чём-то оживлённо переговаривались, натирая пастой металлический лист. Заметив Пашин жест, Рина кивнула и показала на пальцах две минуты. Паша нахмурился и махнул рукой резче.

— Иди к нему, — сказала подруге Софочка, — я подожду.

Рина вздохнула, встала с колен, отряхнулась и подошла к другу.

— Что за шум, а суматохи нет? — поинтересовалась она.

— Сейчас будет, — пообещал Паша. — Тебя Тильд попросил позвать, он что-то такое придумал.

Вместе они подошли к гному, но, выслушав его объяснения, Рина всплеснула руками.

— Но я же не волшебница. Я понятия не имею, как эта туфелька работает. Дать-то я её дам, не вопрос вообще, но вот активировать не смогу.

— Примерно это я и хотел объяснить, — согласился Паша.

Гном усмехнулся.

— Так хозяйка туфельки здесь. Она и поможет.

Он внимательно посмотрел на Поскакушку и Гордея.

Прикрутив вентиль на одной из реторт, Горынин подошёл к ним, вопросительно глядя на Тильда. Хозяина лаборатории быстро ввели в курс дела.

— Думаете, сработает? — усомнился Гордей.

— Пробовать надо, — серьёзно сказал гном.

— Хорошо. Уленька, родная, подойди, пожалуйста.

Поскакушка, пошептавшись с тётушкой, оставила на неё процесс огранки стекла и подошла к жениху.

— Что такое, Гордюша?

— Мастеру Тильду нужна твоя помощь.

Степенно оглаживая бороду, гном в который раз объяснил суть изобретения.

— Ну допустим, свою туфельку я, как вы выразились, активировать смогу. Но ведь она не одна.

Тильд подобрался, сейчас он был похож на бывалого охотника, так загорелись его глаза.

— Что ещё?

— У Софии тоже есть артефакт, — пояснила Поскакушка, — браслет с ракушкой. Причём, если я правильно понимаю, водяной, заключивший в него силу, ещё не родился. А у меня с магией воды отношения, гм, напряжённые. Придётся тётушку звать.

Гном с жадностью посмотрел на Софочку и махнул рукой, подзывая.

Подбежавшую подругу быстро ввела в курс дела Рина.

— Зови, — сказал Гордей.

Баба-Яга, узнав, для чего её звали, посмотрела на Горынина.

— Вот и славно, Гордюша, вот и будет тебе экзамен. Мы же с тобой водную магию совсем недавно проходили? А я присмотрю, если ошибёшься.

Виталий сочувственно посмотрел на него.

— А ты, парень, иди-ка сюда, — поманил его гном, указывая на стол.

Там лежал чертёж лаборатории с уже отмеченными местами, где будут стоять зеркала.

— Ты глазастый, проверь-ка меня, всё ли верно расставлено.

Виталий задумался, всматриваясь в чертёж.

— Вроде всё верно, только…

— Что?

— Если вот эти два зеркала развернуть градусов на двадцать, не больше, ну приблизительно так, — он слегка повернул ладонь. — То фокусное расстояние будет меньше.

— Ишь, ты, — всмотрелся гном. — Верно. Молодец.

Он решительно внёс требуемые исправления лежащим на столе тонко очиненым пером.

Тем временем на подготовленные плотно уложенные металлические листы Тильд нанёс лёгкую серебристую плёнку, поднеся к ним ладонь. Затем, повинуясь жесту Поскакушки, Рина положила на один из листов туфельку. Уленька взмахнула платочком и вокруг неё возникло белое ослепительное сияние, заставляющее зажмуриться. Наконец, оно опало. Туфелька исчезла, а листы засветились, словно отразили весеннее солнышко.

Гордей кивнул Софочке и девушка, решительно отстегнув браслет, положила его сверху.

Пристально посмотрев на ракушку, Гордей глубоко вздохнул, концентрируясь на предмете и сделал пасс. Около ракушки появилось слабенькое голубоватое свечение. Он покраснел. Баба-Яга укоризненно покачала головой и посмотрела на ракушку. Свечение стало ярче и начало расти. Оно вспухало, становясь всё больше и больше и, наконец, опало подобно фонтану. Листы засветились, приобретая зеленоватую глубину реки. Браслет также исчез.

Делом техники было соединить листы, стёкла, рамы, а также установить получившиеся зеркала в нужной последовательности. Когда это было сделано, вперёд выступил Кощей. Он слегка наклонил череп, вынул таблички и написал в них пару иероглифов. Зеркала окутала лёгкая дымка. Он отступил, подал руку Бабе-Яге, смотря в зеркала синими глазницами. Она распустила волосы и по цыгански тряхнула плечами, вливая свою силу в зачарованные стёкла и привлекая к себе Сирина. Причёска у юноши распушилась и он сделал пасс, направляя энергию в зеркальный коридор. Гордей и Уленька выступили одновременно. Уленька взмахнула платком, а Гордей набычился, словно оттолкнул что-то тяжёлое от груди. Это что-то вошло в зеркало и дымка стала спадать, завершающим аккордом стал крик петуха во дворе, приветствующий новый восход солнца.

— Готово, — с удовольствием сказал Тильд.

— Ну что, будем прощаться? — спросила Рина.

— Не стоит, ещё увидимся, — сказала Баба-Яга.

— Присядем на дорожку, — предложила Уленька.

Студенты уселись на полу. Девушкам парни подстелили свои куртки.

Гордей с Уленькой устроились на столе, с которого они смахнули на пол какие-то чертежи. Кощей наколдовал для себя, Сирина и Яси деревянную скамью.

— Ну, долгие проводы, лишние слёзы. Пора, — встала Баба-Яга.

Студенты встали и отступили ближе к зеркалам.

Кощей опять вынул таблички, посмотрел на них, прочёл вслух слова на неизвестном языке и друзей окутал плотный кокон зеркального сияния. В нём кружились пылинки, их движение становилось быстрее, быстрее и внезапно остановилось. Кокон опал. Ребята исчезли, о том, что они тут были, напоминали только следы на земляном полу.

— Получилось, — удивлённо сказал Гордей.

— Да, — устало сказал Кощей. — Пойду я, а то мало ли что…

— Спасибо, Кощеюшка, — серьёзно сказала Баба-Яга, — и Вам, мастер Тильд.

Гном довольно ухмыльнулся и с гордостью посмотрел на свою работу.

Вернуться в замок бесшумно труда не составило.

Из лаборатории Сибелиуса доносились странные звуки. Вроде такие издавал его компьютер. Кощей вошёл в свои покои и, отстегнув плащ, лёг на лавку.

Маг с неприязнью взглянул на сосуд с готовыми иглами. Сегодня он ни на шаг не продвинулся к решению своей задачи. Этот царёк Кащей способен вымотать кого угодно. Впрочем, неожиданно ухмыльнулся Сибелиус, он ещё не сталкивался с магами. Один из козырей он решил применить немедленно, но для этого нужно было кое-что проверить. Он решительно подошёл к компьютеру и набрал на нём запрос. Прибор загудел от тяжести вычислений, но наконец выдал ответ. Сибелиус подошёл к одному из приборов, стоящих в его лаборатории и осторожно вынул из него маленький зеркальный кристалл.

— Теперь время будет работать на меня. Ты же поможешь мне в этом? Главное не переборщить. Мы слегка изменим историю, окружающие будут думать, что прошли века, но пройдёт всего лишь год, который я намереваюсь использовать в своих интересах.

С этими словами он поместил кристалл на подставку из тёмного металла с зажимом и, набрав команду на комьпютере, активировал темпоральное поле.

Изображение на мониторе подёрнулось дымкой, а когда она рассеялась, монитор был зеркальным. Студенты увидели, что стоят в компании застывших от удивления гномов.

— Вот, как-то так, — услышал свой голос Виталий.

Это помогло стряхнуть оцепенение, гномы зашевелились.

Кассия всхлипнула, снова переживая сцену битвы.

— Значит, что получается, — сказал Литий, — чешуйку мы нашли? Нашли. А вот бросить её в зеркало, как планировали, мы не успели. Это первое.

— Защитой швыряться не следовало, — кивнула Рина, — это второе.

— Хотя сработала она ого-го как, — заметил Лот, — видимо, Тильд времени даром не терял.

— И нам не следует, — заметил брат, присматриваясь к зеркалу на установке.

— Ага, — он собрал бороду в горсть, помял и даже один раз дёрнул, — ясно, понятно. Лот, смотри сюда, видишь?

— Молоточки-колокольчики, вижу, думаешь, управимся?

— Должны, — поднял палец брат.

— Вы что-то придумали? — подал голос Паша.

— Не только придумали, — веско сказал Литий, — делать будем. Сроку-то всего одна ночь.

— Можно поподробнее? — попросил Виталий.

— Да всё просто, — отмахнулся Лот. — В прошлый раз Подземный Ужас среагировал на вас, гномы его давно не интересуют. Соберём установку с зеркальными снарядами, разместим прямо в пещере. С какой стороны дракон объявится, мы уже видели.

— Пугнём его пару раз, а потом и чешуйка в дело пойдёт, — пояснил Литий.

Софочка взялась за виски.

— Что случилось? — всполошилась Чандра.

— Сейчас, вертится в голове что-то, — сказала девушка, морщась, как от зубной боли. — Вот, в прошлый раз дракон, когда его обстреляли зеркалами превратился в кристалл какого-то минерала, он подлетел к зеркалу, и исчез в нём. С этого всё и началось.

— По моему, это был берилл, — вспомнила Кассия. — Ты хочешь сказать, что кристалл не должен достичь зеркала?

Софочка закивала.

— Литий, вы используете в своих работах электромагнит? — спросил Виталий.

Гном кивнул. Постоял, что-то соображая.

— А если магнитными будут сами зеркала? — спросил Лот.

— То тогда мы сможем направлять дракона, — обрадовался брат, — дельно. Молодец, Лот. Пошли скорее, время поджимает.

Братья направились к выходу, по пути обсуждая, что необходимо сделать.

— Мы тоже пойдём, — Кассия осторожно взяла миниатюрную установку со стола, — нужно успеть к завтрашнему спектаклю.

— А как вы сообщите другим кланам, что их ждут? — поинтересовался Виталий.

— Камни, — улыбнулась Чандра, посмотрев на недоумевающих студентов, и пояснила, — магия подгорного народа слаба, но лучше нас никто не обрабатывает камни, металлы. Мы относимся к ним как к живым огранизмам и давно уже с их помощью передаём информацию. Вы думаете, почему Литий может скопировать ваши зеркала? Просто Тильд отправил народу гномов сообщение о своём изобретении. Просто же.

— Действительно просто, — пробормотал Паша. — Удачи.

Гномки удалились.

— Нда, — сказал он. — Что-то будет завтра. Как-то не хочется повторения.

— Будем надеяться, что у них всё получится, — сказал Виталий и прикусил губу. Софочка обняла его и зашептала что-то успокаивающее, поглаживая по плечу.

Паша вздёрнул плечи и отвернулся. К нему подошла Рина и, кажется, что-то шепнула. Он непонимающе посмотрел на неё. А потом забыл всё на свете, он не помнил, кто из них первым поцеловал другого, не хотел. Сейчас самым главным была эта ласковая надёжность, которая решительно вытаскивала за уши из глубин отчаяния.

Рина разорвала поцелуй, пытаясь отдышаться.

— Это было… круто, — наконец сказала она. — Спасибо.

— Тебе, спасибо, солнце моё, — сказал Паша. — Теперь хоть потоп.

Он оглянулся на друзей. Виталий и Софочка смотрели на них серьёзно и с пониманием.

Они были готовы.

Экскурсия в гору в этот раз была особенной. Дойдя до ниши, где они в прошлый раз нашли чешуйку дракона, студенты увидели, что она зияет пустотой.

— Э… А где? — спросил Виталий, указывая на нишу.

— Уже на месте, — ответил Лот, — и готова к запуску.

— «Заправлены в планшеты космические карты, и штурман проверяет в последний раз маршрут», — пробормотал Паша.

Рина прыснула:

— Похоже. Только перед стартом никто наливать не будет.

Литий, услышав, осуждающе покачал головой.

Вот и мост. Смешки и разговоры стихли сами собой. И снова, как только они подошли к противоположному краю, мелькнул огненный хвост. Литий подал знак и сработала первая установка, два зеркальных снаряда, переливаясь, пронеслись над подземной рекой. Огненный дракон взревел, но поделать ничего не мог. Он завис на строго заданной высоте и мог только лупить хвостом куда ни попадя, в частности, обрушивая мост. Снова жест Лития и новые снаряды прошли в непосредственной близости от дракона. Парализованный, он еле шевелил хвостом. Тогда пришло время второй, тщательно укрытой установки.

— Паша, зеркало, — скомандовал Лот.

Павел вынул из кармана зеркальце и размахнувшись подбросил высоко вверх. Оно выросло и вытянулось, став размером с каньон подземной реки.

Литий кивнул и вторая установка выстрелила по зеркалу драконьей чешуйкой. По нему пошли круги. Дракон взревел в последний раз и исчез, превратившись в кристалл берилла, угрожающе повисший в непосредственной близости от зеркала, на высоте чуть большей чем человеческий рост. Пару секунд он висел неподвижно, а потом дрогнул.

— Давай, — выдохнула Софочка в ухо Виталию.

Оттолкнувшись от моста, они подпрыгнули, ставя блок, и отбили кристалл в руки гномов, когда он почти коснулся зеркала. Но приземлиться на мост уже не получалось. Падая, Софочка немыслимым образом извернулась и успела ухватиться за него руками. Рядом с ней скрипел зубами подтягивающийся Виталий.

— Руку давай, — подбежала Рина, мощным рывком вытягивая её из пропасти.

Паша помог вылезти другу.

— Ну вы даёте, — уважительно сказал он. — Прыгнули, как спортсмены на олимпиаде.

— Я когда-то пляжным волейболом увлекался, — улыбнулся Виталий.

— А она?

— Не знаю. Наверное, и у неё в жизни было что-то подобное.

Театр был переполнен, сегодня здесь собрались все кланы гномов. Мест на всех не хватило и некоторым пришлось сесть в проходе на ступеньках. А кое-кто из молодёжи залез прямо в оркестровую яму. Тут были и почтенные отцы семейств, и старые гномки, изображавшие из себя блюстителей нравственности. Их язвительные фразочки по отношению к окружающим тонули в общем гуле. Он немного стих, когда в зале убавилось освещение. Когда тяжёлое полотнище занавеса пошло вверх, смолкли все. Но скоро снова недоумённо зашептались. На сцене высились колонны, обмотанные медным проводом. Между ними стоял сделанный из камня и металла памятник, изображавший метлу и посох с головой птицы. Затем сцена погрузилась во мрак. Теперь её освещали только яркие голубоватого цвета искры, отражавшиеся в огромном зеркале, уютно разместившемся в театральной нише.

Гномы начали недоумённо переглядываться. Кое-кто зажёг фонарь.

— Я вспомнил, — раздался ликующий голос из оркестровой ямы, — я же камнерез неплохой, а не только отбойщиком в шахте работать могу.

— Милочка, вы, кажется, педагог? — попеняла пожилая дама соседке из клана пекарей. — Что же вы не следите за своими учениками? — она указала лорнетом на оркестровую яму.

— Ой, как неудобно, — согласилась дородная женщина. — А вы, мадам, несмотря на ваш костюм ювелира, кажется, актриса?

— Была когда-то, — пожилая дама поправила причёску. — Но сейчас на сцене молодое поколение, а как ювелир я недостаточно известна, хотя некоторые мои работы заслужили похвалу самого мастера Тильда.

Подобным образом память вернулась ко всем. Шум в зале стоял невообразимый. Внезапно освещение поменялось и на сцену вышли хористы, только теперь они были одеты в кожаные куртки с заклёпками, у некоторых в руках были электрогитары, а регент с серьёзным лицом следил за установкой ударных.

Вот он кивнул головой и в зал со сцены поплыл дым. Артисты заиграли, а один запел, это была баллада о драконе с золотыми крыльями, встречающем рассвет крылом к крылу с любимой.

Неравнодушные к красивой музыке гномы хлопали в ладоши и топали ногами, отбивая ритм помогая ударнику и выражая свой восторг.

— Сирин, напомни мне оборвать Павлу уши, — попросила Баба-Яга, сидевшая в переднем ряду.

Но ответил не он, а Ульяна Фёдоровна.

— За что? По-моему, музыка прекрасная?

— Или ты про памятник? — хитро сощурился Сирин. — Так его, если что, девушки делали. Лично мне мой портрет нравится.

— За то, что не предупредил про экспедицию, — пояснила Баба-Яга, — и Виталий тоже хорош. Вон они субчики, полюбуйтесь.

Внизу рядом со сценой через неприметную дверь, сливающуюся со стеной, в зал вошли студенты и гномы. Вид у них был потрёпанный, но они сели на пол, чтобы не привлекать к себе внимания, и с удовольствием стали смотреть концерт.