— Жень, ты спишь? — услышала сквозь сон и приоткрыла глаза.

Снежная волчица заглядывала ко мне в комнату, отодвинув ткань. Я прищурилась, так как через узкую щель в мое пространство, отгороженное от подобных мне спален, пробивался луч света магического шара, висевшего под потолком. У себя погасила светильник перед сном, чтобы не мешал.

— Соня, — мягким, укоряющим тоном прошептала Зильга, — Такая ночь, а она спит.

Ответить не успела, с легким шелестом ткань на двери вернулась на свое место, а стук каблучков сообщил, что волчица убежала праздновать дальше. Бал, наверное, еще в самом разгаре, за полотняными стенами в других комнатах не было слышно других девчонок. Все еще танцуют, только мне не хотелось встречаться с Бристаном, от которого сбежала после танца.

При этом воспоминании щеки опалило румянцем, и сон, как рукой сняло. Красивое платье, опытный партнер, ведущий меня с помощью магии жизни, помогающей не сбиться с ритма медленной и очень красивой мелодии, а потом поцелуй. Как Бристан отнесется к тому, что я сбежала после этого?

Отис обещал, что сможет поговорить с директором Академии некромантии, не рассказывая о нашем браке, и попросить держаться Бристана на расстоянии от меня, обосновывая теми событиями, что произошли сегодняшней ночью. А выдержать пришлось немало. Сначала танец на глазах у всей Академии некромантов, потом поцелуй от брата-жениха, затем брачный обряд с Отисом, моим любимым метаморфом, и напоследок битва с ревнивым айерханом.

Потерла магическую метку на плече, образовавшуюся там после того, когда я с радостью согласилась стать женой самого замечательного во всех мирах парня. Как же трудно привыкнуть к обычаям этого мира, куда я попала совершенно случайно!

Привычная жизнь в одну минуту перестала быть такой, едва переступила порог нехорошей Академии за руку с моим другом Димкой. Пусть мы до этого промышляли мелким воровством, но я даже предположить не могла, что на самом деле обладаю магией и по сути не обычный человек, а метаморф.

При воспоминании о родственниках скривилась. Странные обычаи в этом мире. Отец вполне серьезно собирался отдать меня замуж за собственного брата! От такой перспективы даже плечами передернула, дикость какая-то!

Перевернулась на другой бок и вздохнула, стараясь уснуть. Слишком долгим был день, наполненный впечатлениями. Одна битва с ревнивым айерханом чего стоит! Интересно, сможет ли Отис убедить Бристана оставить меня в покое хоть на какое-то время?

Мысли хороводом толпились в голове, отчего голова горела огнем. Какой может быть сон? Несколько минут удалось поспать, пока Зильга не разбудила, а теперь от перевозбуждения могла только сидеть на кровати, поджав ноги.

Вдалеке раздался девчоночий смех, потом кто-то шикнул. Кажется, адептки стали возвращаться в свои комнаты. Мое предположение оказалось верным, перестук каблучков, советы громким шепотом: «не шуметь», смешки. Потом девчонки успокоились, а следом за этими возвращались натанцевавшиеся на балу некромантки. Ночь подходила к концу, скоро наступит утро, магические шары вспыхнут ярко, имитируя солнечный свет. За окнами Академии по-прежнему серебрилась стального цвета пустота, безликая, равнодушная ко всему происходящему.

— Приветствую, адепты! — раздался мужской, вкрадчивый голос.

Отис незаметно пересел на свое место за партой, оставив меня одну. Расставаться не хотелось, но в то же время нам нельзя было привлекать к себе внимания. Поцелуй с Бристаном на балу не остался незамеченным, так что наша привязанность с метаморфом могла накликать лишние подозрения.

После гибели серого и черного волка в подземельях Академии некромантии во время подъема зомби все адепты со смесью страха и неудовольствия восприняли довольный вид вампира. Тот в свою очередь внимательно осмотрел каждого, в предвкушающем жесте потирая ладони своих белых кистей рук, особо ни на ком не задерживая взгляда бледно-голубых глаз. Но почему-то от этого скользящего внимания становилось не по себе. Очень уж радикальные способы преподавания были у нейера Халена.

— Сегодня ничего экстремального, — произнес наконец-то вампир, дождавшись нашей испуганной реакции в предвкушении очередного занятия, — Будем разучивать новое боевое заклинание.

Общий выдох облегчения сорвался у всех практически одновременно, доказывая, что адепты ожидали всего чего угодно от вампира.

— «Золотая змея», — мягко, словно предвкушая нашу реакцию, сообщил нейер Хален.

— Что?

— Как?

— Оно же запрещено!

Раздались в аудитории восклицания, которые не смогли сдержать адепты.

— С сегодняшнего дня «Золотая змея» разрешена нейером Бристаном и включена в обязательную программу обучения, — довольно произнес Хален.

Перешептывания вокруг показали, насколько неожиданной была эта новость. Для меня же название ни о чем не говорило, потому поглядывала во все стороны с любопытством и недоумением, ожидая объяснений, чем таким страшна «Золотая змея».

— Нейер Хален, в связи с чем было принято такое решение? — спросил Этрин, озвучив вопросы, вертевшиеся на языках одногруппников.

— С тем, что вы не в состоянии защитить себя от простых зомби, — обвиняющее посмотрел на нас вампир, — Первую практику на кладбище загубили, заставив спасать вас от поднятых мертвецов. Вторая практика вообще ознаменовалась двумя погибшими.

Вампир сделал паузу, позволяя нас проникнуться своим несовершенством и сделать правильные выводы о необходимости крайних мер.

— Я считаю, что если адепт-некромант не в состоянии справится с простейшим зомби, то нечего ему делать в Академии, — сообщил нам нейер Хален, — Только директор другого мнения.

При этом вампир обвиняющее уставился на меня. Адепты, поняв, что подразумевает под этими словами вампир, так же обернулись в мою сторону. Бристан настолько заботиться о моей безопасности, что ввел в программу обязательного обучения запрещенное заклинание, при этом нисколько не скрывая своих мотивов. Об этом красноречиво говорил холодный взгляд вампира. Теперь же обо всем этом узнает вся Академия, как будто было мало поцелуя на балу на глазах у всей Академии! Негодование на брата, считающим себя моим женихом и будущим мужем, начинало набирать обороты.

— Что ж будем обучать вас новому заклинанию, спасая никчемные жизни слабых адептов, — презрительно произнес нейер Хален, — Хотя, по моему мнению, это недостойное занятие.

А дальше стало интересно. Молча выслушав презрительное мнение вампира об оборотнях, метаморфах, которые не в состоянии справится с ситуацией, а значит представляющие из себя тупиковую ветвь эволюции рода, мы с интересом стали изучать схему заклинания. Там было на что посмотреть! Даже для меня, не обладающей познаниями в магии, рисунок плетения был настолько захватывающе интересным, что из памяти выскочили все нелицеприятные высказывания вампира.

Я с прилежным старанием пыталась воссоздать «Золотую змею», что было весьма не просто. Впрочем, с первого раза не получилось ни у кого, что не замедлил тут же прокомментировать нейер Хален, но нас это только подзадорило. Адепты смотрели на полотно плетения, созданное преподавателем и висевшем в воздухе рядом с вампиром, и прилагали все свои усилия. Вот тогда пришло понимание, что не только мне тяжело впервые создавать заклинание. Что-то новое у других адептов так же не получалось. Холодный блеск бледно-голубых глаз вампира подстегивал, заставляя выкладываться на полную. Вскоре почувствовала, что испарина выступила на лбу. Мелькнула трусливая мысль, что при таких усилиях в экстренной ситуации не смогу повторить сложный, но очень красивый рисунок.

«Золотая змея» отличалась от тех заклинаний, которые изучала до этого и могла воссоздать. Внешне ничем на рептилию не было похоже, но почему-то пересечения линий заставляли вглядываться в рисунок, от них невозможно было оторваться. Созданное полотно заклинания нейером Халеном гипнотизировало и возникало желание создать такую же красоту. Где-то на периферии создания тренькала мысль о том, что взгляд змеи тоже завораживает, но я отмахивалась, не в силах остановиться в попытках создания совершенства.

Первым получилось у Отиса. «Золотая змея» вспыхнула перед ним и зависла в пространстве. Я восхищенно смотрела на идеальное плетение, а потом Этрин восхищенно вздохнул. Серый волк тоже смог сплести заклинание и теперь, не отрывая взгляда, рассматривал собственное творение.

— Неплохо, — усмехнулся нейер Хален, — не прошло и половины занятия, как получилась «Золотая змея».

Я недовольно развеяла в пространстве убогое плетение, ни капли не похожее на совершенный рисунок Отиса и Этрина. Остальные одногруппники сделали тоже самое.

— Теорию оставим и приступим к практике, — сказал вампир, — Особенности заклинания «Золотая змея» в том, что оно полностью задействует все резервы магии смерти. Если другие плетения требуют лишь определенного количества энергии, то «Золотая змея» может быть различной степени мощности. При этом необходимо отметить, что заклинание, сплетенное из магии смерти, вас самих ослабляет, забирая значительную часть силы.

Вампир внимательно осмотрел нас, желая удостовериться, что его слова упали на благотворную почву. Я лично так точно восхитилась и испугалась, хотя для меня это были лишь только слова, но что-то подсказывало об опасности такого заклинания.

— Проще говоря, «Золотая змея», если создается неподконтрольно может забрать всю силу, тем самым убив самого создателя, — внес окончательную ясность нейер Хален.

Теперь стало настолько понятно, что вопросов больше не возникало. Неудивительно, что «Золотая змея» была запрещена.

— Раньше это заклинание пользовалось популярностью среди опытных магов, так как очень эффективно в своем применении, — тем временем продолжил вампир свой рассказ, — Убойная сила такова, что достаточно одного несильного заряда, чтобы разрушить все здание Академии.

Восхищенный вздох пробежался по нашим рядам. Теперь я смотрела не просто с восхищением, но даже с опаской на красивое плетение, призывающее к себе все взоры в аудитории. В это время вампир с довольным выражением лица подхватил руками полотно плетения и стал им манипулировать в пространстве. От этой опасной игры преподавателя перехватило дух. Ведь если сейчас заклинание активируется, то от Академии некромантии и нас самих ничего не останется. Кажется, именно эта игра со смертью вампира забавляла больше всего. А ведь рядом с нами висели еще два подобных заклинания. Не могу сказать, сколько силы вложили метаморф и оборотень, но мурашки пробежались по телу, а в животе противно все сжалось от страха. Я не столько боялась погибнуть, сколько само ожидание внезапной активации больно ударяло по нервам.

— Еще она особенность «Золотой змеи» — это направленность заклинания, — продолжил вампир и стал творить что-то невероятное с плетеным полотном.

Словно факир, забавляющийся со своей питомицей, Хален свернул из заклинания вполне опознаваемую змею. От такой метаморфозы опасного заклинания дух завораживало, а вампир продолжал управлять плетением так, будто ему доставляло истинное наслаждение играть на нервах адептов.

— Если выбрать цель, то «Золотая змея» уничтожить только объект, на который была направлена, не причинив вреда окружающим, — с этими словами вампир резко выбросил руку вперед, указывая направление своему заклинанию.

Магический шар, висевший под потолком и ярко освещающий аудиторию, неожиданно был охвачен опасным заклинанием, а затем раздался характерный взрыв. Ударная волна прошлась по аудитории, защитные зеленые нити вспыхнули по стенам помещения, гася энергию и впитывая в себя, усиливаясь таким выбросом. Отвести взгляд от происходящего на моих глазах действа не хватало сил. Как завороженная, смотрела на осыпающиеся золотые искры, свивающиеся в очень напоминающие тело змеи. Они по спирали опадали на пол, сложились в знакомый силуэт пресмыкающегося, а потом были впитаны в охранные переплетения, ярко вспыхнувшие от соприкосновения с «Золотой змеей». Освещение в аудитории ощутимо стало темнее.

— Принцип понятен? — развернулся вампир к нам.

В его глазах еще мерцала магия смерти, мужчина так же, как и мы, был вдохновлен всем происходящим. На его вопрос раздался слаженный вздох восхищения. Нужно признать мастерство преподавателя, с такой легкостью управляющего опаснейшим заклинанием, не могло не иметь отклика у благодарных зрителей, чьи нервы в это время натянулись, как струна. Восторженные возгласы были ответом на представшее пред нами представление силы и умения вампира.

— Если все понятно, то прошу продемонстрировать свои заклинания. Отис, начнем с тебя, — сказал довольный нашей реакцией Хален.

Метаморф замер от неожиданности на своем месте, а затем растеряно оглянулся по сторонам. Ему удалось воссоздать «Золотую змею», но умения управлять этим заклинанием у него не было. Его растерянный и недоумевающий вид вызвал довольную улыбку вампира, и преподаватель не отказал себе в удовольствии прокомментировать такую реакцию.

— Еще одно маленькое дополнение к вышесказанному, — самодовольно улыбнулся вампир, — «Золотая змея» абсолютно безопасна для своего создателя. Смелее, Отис, бери плетение и иди ко мне, буду обучать тебя управлению не только заклинанием, но и способностью дозировать свою силу, вкладываемую в него.

Метаморф нерешительно дотронулся до красивого рисунка перед собой. Не знаю, как остальные, но я точно забыла в этот момент, как дышать, в ожидании неизбежного взрыва. Едва Отис понял, что заклинание для него абсолютно безвредно, подхватил ладонью плетеное из магии смерти полотно и свернул трубочкой. По расширенным зрачкам было видно, что его до дрожи пробирает эта игра со смертью в собственных руках, но как и каждый здесь сидящий маг, он не в состоянии был отказаться от такой захватывающей затеи, как испробовать свое умение и знания.

— Теперь, Отис, разберем твои ошибки в плетении, — неожиданно произнес Хален, вновь заставив нас замереть от ужаса.

Получается, что метаморф сделал что-то неверно, и мы все могли погибнуть, а преподаватель даже не намекнул об этом парню? От ужаса казалось, что волосы зашевелились сами собой на голове. Лицо Отиса побелело от таких слов, а губы сжались в тонкую полоску, видно было, как он переживает от мысли, что его плетение настолько опасно.

— Главная ошибка та, что ты слишком много вложил силы в плетение, — нейер Хален жестом попросил развернуть заклинание, при этом сам до него не дотрагиваясь. Отис послушно продемонстрировал свое творение, поворачивая полотно так, чтобы преподавателю удобней смотреть, — Об этом свидетельствую узелки на этих нитях, — ткнул в нескольких местах вампир, — Они горят слишком ярко. При взрыве активации такого заклинания, ты получишь обморок, потому что «Золотая змея» заберет очень много магии из тебя.

— Это можно исправить? — обеспокоенно спросил Отис, явно не желающий отправляться в состояние обморока.

— Разумеется, — кивнул Хален, — всего лишь нужно ослабить давление вот этих нитей, направляющих в эти узелки силу.

Метаморф, уверенный в собственной безопасности, дотрагивался до указанных нитей силы, стараясь распутать затянутые узелки. Мы же с замиранием сердца смотрели за его действия, понимая, что опасность грозит не только Отису, но и нам в случае неверного использования магии.

— Правильно, — кивнул Хален, когда метаморф перевел на него взгляд, — Именно так. Получившийся заряд теперь тебе не принесет потерь, а вот Академию по-прежнему в состоянии разрушить. Попробуем? — задорно посмотрел на нас вампир.

Черный юмор, чтоб его. Адепты только облегченно выдохнули, что заряд уменьшился, как тут же возбужденно зашумели, отказываясь от такого щедрого предложения.

— Не рисковые вы, — вынес свое резюме вампир нашему слаженному отказу сомнительного эксперимента.

— Выживут одни вампиры, — недовольно произнес Сирот, оборотень.

— Разумеется, — сообщил довольный Хален, — За счет магии смерти быстро восстановятся и регенерируются.

— Разве для регенерации не требуется кровь? — робко спросила Зильга.

Видно было, что перспективы сейчас расстаться с жизнью смелую волчицу не обрадовали.

— О, после взрыва Академии здесь будет много крови, — хищно оскалился Хален.

— Разве не человеческая кровь для этого требуется? — передернув плечами от открывшихся перспектив, вновь спросила Зильга.

— В Академии и это есть, — не убирая клыкастой улыбки, сообщил ей вампир, потом перевел взгляд на меня, — Не так ли, Китрас?

От этого вопроса вздрогнула. Димка! Вампир догадался, что мой друг все еще находится здесь и сейчас ждет реакции, задав неожиданный вопрос. При этом он неотрывно смотрел на меня. Взгляд становился странным, будто затягивающим в светло-голубую бездну, где я уже не была хозяйкой своих мыслей и реакций. Такое однажды уже со мной проделал этот вампир в подземелье Академии рядом с убитым Кертисом. Невольно хотелось подчиниться любому приказу вампира. Судорожно сглотнула и приоткрыла рот, чтобы честно рассказать все о Димке.

— Нейер Хален, а что мне делать с заклинанием? — раздался спокойный и очень громкий голос Отиса.

Этот простой вопрос ворвался в вязкую пустоту между мной и вампиром, будто разрывая невидимые щупальца, жадно протянувшиеся ко мне. Изумленно моргнула, потом еще раз и начала тереть глаза кулаками, стараясь вернуть себя.

— Да-а, Отис, — ты не вовремя родился на свет.

Разочаровано произнес Хален, разрывая нити воздействия на меня. Затем с затаенным раздражением повернулся к метаморфу и пренебрежительно бросил:

— Выбирай сам свой объект.

Отис понятливо кивнул, потом свернул трубочкой свое заклинание и каким-то легким, почти неуловимым движением отправил «Золотую змею» в самого нейера Халена. Аудитория ахнула от неожиданности.

На наших глазах ритуальный кинжал вампира охватила зеленая магия смерти, и раздался взрыв. Мужчина устоял каким-то чудом, ударная волна вновь прошлась внутри помещения, впитываясь в защитную сеть. Золотистые искры, закруживаясь в змейку, осыпались на пол, где впитались в пол, ярко вспыхнувший зеленым светом под ногами вампира.

— Не удачный объект, — недовольно произнес преподаватель, — Этому кинжалу уже больше полутора тысяч лет. Слишком дорогой, чтобы спрашивать с твоего рода компенсацию.

— Я растерялся, — потупился Отис, — Он первое, что бросилось в глаза.

— Иди на свое место, — сухо отозвался Хален, — Этрин, твоя очередь.

С замиранием сердца наблюдала за приготовлением серого волка, перед тем как идти к преподавателю. Встретилась взглядом с возвращающимся на свое место Отисом и по его взгляду поняла, что старинный, ритуальный кинжал вампира метаморф выбрал не случайно. Видимо, парень заметил, что вампир пытался на меня воздействовать, тем более, что он знал о Димке, я сама ему недавно об этом рассказала.

— Этрин, у тебя ошибка намного серьезнее, чем у Гарисона, — недовольно сказал нейер Хален.

— Я уменьшил натяжение нитей, и узлы ослаблены, — озадачено произнес парень.

— Дело не только в этом, — внимательно рассматривая полотно, сообщил вампир, — Слишком широкое плетение, оно не несет той силы, что должно быть. Вот смотрите!

При последних словах преподаватель развернулся к аудитории и продолжил объяснения.

— Это творение по своим размерам гораздо больше, чем мое или Отиса, — имя моего мужа он произнес с оттенком презрения.

Кажется, вампиру очень не понравилось случившееся с его кинжалом, теперь будет при каждом удобном случае вспоминать об этом. Впрочем, к словам преподавателя все отнеслись очень внимательно. Любая ошибка в плетении, тем более такого опасного, может привести к катастрофическим последствиям.

— Что это означает? — задал вопрос вампир адептам.

Я молчала, потому что мало представляло, чем это может грозить при активации заклинания. Остальные заерзали под холодным взглядом вампира, но ответить никто не решился.

— Это означает, что сила будет расходоваться зря, — угрюмо ответил на поставленный вопрос Этрин.

— Правильно. Что ж, значит, ты не настолько безнадежен, как это могло показаться, — снисходительно вынес свой вердикт Хален, — Как это исправить?

— Если заклинание невозможно развеять, то есть оно уже готово к активации, то его необходимо привести в рабочее состояние, — выдал без запинки Этрин, словно цитату из какого-то учебника.

— Все верно, — усмехнулся Хален, — в данном случае, как это будет выглядеть?

— Протяжка нитей, — не очень уверено произнес Этрин, — Только я боюсь нарушить баланс силы в плетении.

— Мысль правильная, — одобрил преподаватель, — делай.

Я видела, что оборотень очень старается ничего не испортить. Если уж слегка растянутое плетение могло привести к неизвестным последствиям, то ожидающее активации, но кривое заклинание вообще может перемкнуть. Такую простую истину даже я понимала. Одногруппники с напряжением следили за действиями оборотня, только один нейер Хален смотрел на все происходившее с холодной иронией. Впрочем, это было неудивительно, ведь он сам только что признал — если Академию разнесет, то в живых останутся только вампиры, тем более крови для восстановления у них будет в избытке. Пальцы оборотня от напряжения подрагивали, легкая испарина выступила на нахмуренном лбу, а мы с замиранием сердца смотрели за его движениями. Все же Этрин справился, это было заметно по почти ничего не выражающему лицу вампира, который все же очень внимательно следил за всеми манипуляциями оборотня, и по удовлетворенному выражению лица самого парня.

— Все! — выдохнул с облегчением Этрин.

— Теперь все правильно, — кивком подтвердил преподаватель, — осталось активировать.

Серый волк беспомощно оглянулся по сторонам, ища не такую ценную вещь, как ритуальный кинжал вампира. Одногруппники на ближайших столах отпрянули от его взгляда, разумно предположив, что старающийся парень может выбрать что угодно для активации заклинания.

— Шар? — неуверенно спросил преподавателя Этрин.

— Одного вполне на сегодня хватит, — качнул головой вампир.

— Тогда? — сглотнул парень, дернув кадыком на шее.

— Выбирай, — с широким жестом повел в сторону рукой Хален.

В этот момент я запустила руку в волосы и нащупала заколку. Утром запустила ее в волосы, удерживая длинные локоны, очень непривычно было после короткой стрижки.

— Этрин, держи! — крикнула я и кинула в его сторону заколку, прежде, чем подумать о последствиях.

Оборотень среагировал мгновенно. Уж не знаю, чему их учат в кланах, но Этрин, ни мгновения не сомневаясь, запустил заклинание в мою сторону. Зеленое полотно по широкой дуге летело в мою сторону. Адепты, находящиеся между нами, кинулись в разные стороны, укрываясь от заклинания, а моя заколка, слишком маленькая для такого плетения, проскочила насквозь. «Золотая змея», не задержанная ничем, стремительно приближалась ко мне. «Конец» — только и успела подумать в этот момент. Магия смерти, сплетенная в смертоносное полотно заклинания, летела, не оставляя надежд на спасение.

Что-то толкнуло сбоку, придавило сверху, а потом раздался жуткий треск и грохот надо мной. Глаза успела зажмурить, боясь вдохнуть. Мне казалось, что пока я ничего не вижу, то значит, это не произошло.

— Хален! — услышала голос Бристана над своим ухом, — Это последнее, что ты сделал в Академии!

— Китрас, как ты не вовремя, — раздосадовано произнес вампир достаточно громко сквозь грохот и крики ужаса адептов.

— Женя, ты цела? — с тревогой спросил брат, поднимаясь с меня.

— К-кажется, — заикаясь, ответила ему, поднимаясь на ноги и опираясь на руку мужчины.

— Хален, жду тебя в моем кабинете! — рявкнул директор преподавателю.

Зеленый вихрь портала ворвался в пелену воздуха, наполненного пылью, гарью, отрезая меня и Бристана от того ужаса, что сейчас творился в аудитории. Академия устояла, но помещение сильно пострадало. Просто удивительно, что я осталась жива. Щепки, штукатурка, пыль, захваченные магией некромантии, медленно оседали на ковер в кабинете Бристана, а меня трясло, как в лихорадке.

— Как ты там оказался? — стуча зубами, спросила брата.

— Отис вызвал, — поморщившись, сообщил мне он.

Было видно, что Бристану неприятно говорить о метаморфе. Я опустила глаза, стараясь скрыть тревогу за собственного мужа, оставшегося в аудитории.

— Ребята … живы? — запинаясь, спросила некроманта.

— Живы, — коротко сообщил брат и положил руки мне на плечи, — Женя, что там произошло?

В это время отряхивала запыленное черное платье, подол которого был испачкан. От вопроса некроманта замерла на несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом во мне возникла сразу же масса вопросов, молчать не могла и вывалила их все и сразу.

— Хален сказал, что «Золотая змея» разнесет все здание, — торопливо начала расспрашивать я, — Тогда почему осталась в живых? Что с ребятами? Почему заклинание не взорвалось? Точнее активировалось, но не снесло Академию? Как ты оказался так быстро в аудитории? Как я осталась в живых?

— Женя, успокойся! — тряхнул меня основательно за плечи Бристан, — Давай по порядку. Что у вас произошло на занятиях?

— Заклинание «Золотая змея», — выдохнула я в конце своей речи, состоящей из одних вопросов.

— Хален должен был показать вам это заклинание, — подтвердил некромант, — Что пошло не так?

— У меня не получилось, а Отис и Этрин с ошибками, но все же, сплели заклинание, — стуча зубами, стала рассказывать о произошедшем. Меня запоздало накрыла волна ужаса от того, что произошло, потому едва могла справиться с нервным состоянием, но рассказывать продолжила, — Отис направил «Золоту змею» на ритуальный кинжал вампира, а Этрин никак не мог выбрать объект. И я …

Замолчала, понимая, что сама спровоцировала учиненный погром. Оборотень среагировал на мое движение, кидая в мою сторону «Золотую змею», всегда готовый к нападению. От этого понимания становилось еще хуже. Ведь мы все из-за моей наивности и глупости могли погибнуть!

— Почему Академия цела? Почему мы не погибли? — вновь взвилась на месте, задавая самые волнующие меня вопросы.

— А ты бы хотела, чтобы Академию разнесло до основания? — горько усмехнулся некромант.

— Нет! — воскликнула тут же, — Я очень испугалась сегодня.

— Женя, — тихим успокаивающим голосом сказал Бристан и, подойдя ко мне, прижал к своей груди, — Досталось же тебя.

Он сочувствовал, переживал, я все это понимала, и в то же время находиться рядом с ним было не по себе. Лишь только попыталась освободиться, но его руки крепче прижали к груди, стараясь удержать.

— Женя, — наклонился мужчина ко мне и коснулся губами виска.

Он явно хотел еще что-то сказать, но его прервал громкий звук распахнувшейся двери.

— Китрас, что ты себе позволяешь! — прошипел Хален, входя в кабинет директора.

Вздрогнула от резкого звука и недовольного голоса вампира и невольно сильнее прижалась к мужской груди. Еще только вот сейчас мне хотелось отдалиться от брата, уйти от него, и вдруг оказалось, что это единственное надежное место в этой Академии.

— Нейер Хален, я тебя предупреждал, — тихо, но с какой-то затаенной угрозой в голосе произнес Бристан, — Твои действия несли угрозу моей невесте.

— Ах, она уже невеста, — издевательски произнес вампир, оглядывая меня, — Быстро растешь. Сестра, затем невеста, а в дальнейшем жена ме-та-мор-фа, — последнее слово Хален произнес медленно и по слогам, подчеркивая значение.

«Неужели этот кровосос что-то подозревает? Откуда он мог узнать о нашем браке с Отисом?» — мысли заполошенно бились в голове, заставляя сердце стучать так быстро, что в висках стало отдаваться гулом. Не иначе какие-то шестеренки не смазанные оказались. Думай, Женька! Думай! Откуда вампир мог узнать о браке с метаморфом? Не знаю, но это говорит лишь о том, что времени у меня еще меньше, чем я предполагала.

Взгляд светло-голубых глаз обжигал холодом и совершенно не радовал. От него, казалось, все вокруг подернулось легким инеем, плечам неожиданно стало зябко, и я обхватила себя руками.

— Именно! И тебя это не касается! — с угрозой в голосе произнес на замечание Халена Бристан.

На каком-то инстинкте отстранилась от мужской груди. Нет, здесь мне тоже весьма опасно находиться.

— Смотрю Раймон совсем заигрался с чистотой крови, — с усмешкой произнес вампир.

— Повторяю, тебя это не касается, — чеканя каждое слово, давал отповедь наглому мужчине Бристан, — Ты подверг смертельной угрозе мою невесту. Покинь немедленно Академию, здесь тебе нечего делать.

— Ты рискнешь на такое решение? — высокомерно задал вопрос Хален, выпрямляя во весь своей немалый рост.

— Оно взвешенное и обдуманное. Любой из родов адептов, которых сегодня ты подверг опасности на занятиях, поддержит и примет с признательностью, — жестко сказал некромант.

Это был руководитель, самостоятельно принимающий решения, не оглядывающийся на недругов или чужое мнение. И все же он правильно рассчитал расстановку сил. С одной стороны сильный некромант-вампир, преподающий пусть экстремально, но весьма эффективно, при этом являющимся одним из самых влиятельных представителей своей расы. С другой родственники адептов, молодых ребят только в первый год прибывших в Академию. Уже четверо погибли из нашей группы, а с таким преподаванием Халена, когда он ценит жизни только своих вампиров, мы можем и весь курс потерять. Именно это прочитала в словах директора Академии некромантии. Конечно, молодежь пришла сюда учиться, причем достаточно опасным наукам, однако, никто не хотел забирать погибших ребят. Все отправляли сюда учиться, а не умирать, чтобы проявляли свои способности, а не становились пушечным мясом для одного высокомерного вампира. И Бристан был абсолютно прав, говоря, что отставку вампира поймут и поддержат все родственники моих одногруппников.

— Ты не смеешь мальчишка, — нехорошо прошипел Хален.

— Смею, я директор Академии, — при этих словах Бристан приподнял правую руку перед собой и медленно повел пальцами.

Зеленые линии сплели ветвь, и в это время из середины груди вампира вырвался, вспыхнув, лепесток. Хален проследил за его полетом взглядом, а мне от этого стало не по себе. Светящийся, зеленый листик прикрепился к ветви и стал с ней единым целым.

Вампир с ненавистью посмотрел на Бристана, взметнул полами своего черного плаща и исчез в зеленом вихре портала, оставив после себя лишь холодный воздух, пахнущий подземельем.

— Что это? — тихо спросила брата, делая полшага вперед, стараясь рассмотреть ветвь из зеленой, магии смерти с единственным листочком на ней.

— Это Академия, — ответил Бристан, затем поймав мой недоуменный взгляд, пояснил, — это костяк. Когда раздаются места преподавателей, элайс проникает в ауру некроманта и вплетается в ее структуру. Своеобразная клятва «не навреди» и отличительный знак. Как видишь, Хален старался сделать так, чтобы как можно больше адептов либо погибло, либо вернулось домой, несмотря на элайс.

— Зачем ему это нужно? — с удивлением рассматривала листик на веточке.

Действительно, как все просто решается с помощью магии. Преподаватель не просто приносит клятву верности Академии, но даже этот листик тормозит все его опасные действия против адептов, которые заведомо слабее любого из нейеров.

— Хален давно мечтает населить все миры вампирами, — со вздохом ответил мне Бристан.

— Мировое господство? — понятливо переспросила его.

— Не это главное, остальные расы ему тоже не нужны, — ответил мне некромант, — Хален считает, что только вампиры являются величайшей расой.

— Был у нас такой диктатор, говоривший, что в жилах его нации течет голубая кровь, — с пониманием произнесла вслух.

— Действительно голубая? — с интересом вскинулся Бристан.

— О чем ты говоришь? Нормальная у них кровь, человеческая, — махнула на его слова рукой, — Кто теперь будет вместо Халена? — кивнула в сторону веточки, все еще висящей в воздухе.

— Попрошу Хастера вернуться, — задумчиво проговорил мужчина, — Они когда-то были друзья с отцом.

— Тоже вампир? — спросила наугад.

— Верно. Хален пришел на его замену, — подтвердил Бристан.

Затем некромант дотронулся до веточки с одним листиком, и вся красивая конструкция из переливающейся магии вошла в тело некроманта через кончики пальцев. Если один листик заставляет быть настолько преданным Академии, то как же вся веточка влияет на директора? Представляю себе, сколько на нем ответственности, а теперь еще и я.

Устало опустилась на стул, привычно облокотившись на его спинку. Сколько раз пришлось здесь сидеть, даже вспомнить не могу. Бристан расположился за своим столом, задумчиво перекладывая бумаги на поверхности. Я внимательно наблюдала за его действиями, меня терзали ответы на заданные вопросы, брат так и не объяснил мне произошедшее в аудитории. Может быть, не посчитал нужным, а вполне вероятно, что не собирается ставить меня в известность. И все же мое неспокойное любопытство взяло вверх, и я приступила к расспросам.

— Бристан, как получилось так, что здание устояло, все живы, хотя нейер Хален говорил, что «Золотая змея» разрушит Академию до основания и выживут после этого заклинания только вампиры, — я стала буравить взглядом брата.

Это был практически единственный вопрос, который меня сейчас беспокоил. Кто-то из этих двоих врал, а мне это не нравилось.

— Он сказал абсолютную правду, — будто прочитав мои мысли, отозвался Бристан, — «Золотая змея» очень мощное заклинание направленного действия.

С изумлением смотрела в глаза брата и пыталась хоть как-то уяснить то, что он сейчас сказал, с тем фактом, что вроде как жива. Ведь Этрин кинул в меня направлено заклинание, а значит, я должна была умереть, или, как альтернатива, заклинание просто обязано было разнести здание.

— И как тогда получилось, что я жива до сих пор? — судорожно сглотнув, спросила некроманта, осознав все последствия, которые не случились.

— Я тебя накрыл родовым щитом, — ответил Бристан так, будто это все объясняет.

— Бри, послушай, — во мне все начинало закипать, — я все понимаю — магия там, щиты, метаморфы, айерханы, но объясните ты мне нормально! Я не росла в этом мире! То, что для тебя кажется обыденным, для меня за семью печатями!

— Тише, не шуми, — улыбнулся Бристан на всю мою эскападу, — Все просто. Если «Золотая змея» направлена на один объект, то шансов у него нет. Заряд получается очень мощным, он в состоянии пробить какой угодно щит. Но если построить родовую защиту, то есть основанную на твоей ауре и моей, тем самым, на какое-то мгновение объединив их, то мощность возрастает многократно.

— То есть, получается, что защитить меня мог только ты, — сделала для себя вывод я.

— Кроме того, не забывай мой уровень знаний, — с чувством собственной достоинства произнес некромант, — Я уплотнил плетение щита настолько, что это дало дополнительную защиту. Правда, разрушило все вокруг.

— Получается, это виноват ты, что там все разнесло? — недовольно спросила его.

— Скорее рикошет, — поправил он меня, — Иначе заклинание могло бы причинить ощутимые ранения нам обоим. Гарисон правильно сделал, когда позвал меня.

— Да уж, — протянула я потрясенно.

Это какой же быстротой надо обладать, чтобы мгновенно перенестись в аудиторию, поставить такой щит, чтобы «Золотая змея» нас не достала? С недоумением смотрела на брата, не в силах выразить вопросы, крутящиеся в моей голове.

— Как же ты успел? — все же выдохнула я.

Некромант перевел взгляд на стол перед собой, посмотрел на бумаги, разложенные там, затем отвернулся к окну, а меня посетили нехорошие предчувствия. Что-то братик не договаривает, и мне это категорически не нравится.

— Ты следил за Отисом, — озвучила свою догадку.

Другого объяснения у меня просто не было. Иначе, как мог некромант в один миг отозваться на зов метаморфа, выйти из портала и оценить опасность, да еще построить настолько сложный щит? Ведь заклинание летело ко мне всего несколько секунд!

Но Бристан молчал и не собирался никак комментировать мою догадку.

— Ты следил за Отисом? — стала настаивать я.

Перспектива быть все время под присмотром, невозможность сделать шага без пристального внимания брата не радовала. Представить страшно, что некромант увидел бы, как мы обнимаемся или целуемся.

— Ничего особенного в моей заботе о тебе нет, — спокойно, как о само собой разумеющимся, произнес Бристан, — Отис рассказал, что вам пришлось сражаться с айерханов в его второй ипостаси. Если бы я мог следить за обстоятельствами тогда, то Хара осталась жива, да и ты не пострадала.

Если бы он тогда следил за нами? Черт! Только этого не хватало в моей сумбурной жизни. За что ж мне такое? Не мудрено, что мама сбежала из этого мира. Жуткие правила, обычаи.

Их повернутость на чистоте крови, отрицание того, что можно влюбляться и так создавать семьи. В конце концов, этот ужасный брак между братом и сестрой, а как альтернатива с собственным отцом! Они тут все ненормальные! Если бы я не убежала тогда с Отисом, то метаморф покорно жил с Харой, потому что айерхан его выбрала, и с этим ничего никто поделать не мог. Лучше б ревнивая девчонка положила глаз на Бристана! Это бы спасло меня от ненавистного брака, хотя с другой стороны, есть еще отец. Черт, как же я запуталась!

— Обрати внимание, что я не обвиняю и не осуждаю тебя за то, что ты сбежала после танца, — говорил тем временем некромант, — я только собирался объявить о нашем браке. Понимаю, что правила нашего мира тебе непривычны и не кажутся правильными, потому не выговариваю тебе за то, что сбежала в имение Отиса. Я могу понять, что пережив столько за последнее время, тебе нужно было высказаться. Мне очень не нравится кандидатура, выбранная тобой в друзья, и все же Гарисон смог защитить мою невесту, правда, убив айерхана, решил тем самым свой вопрос о браке с Харой.

— Это я ее убила, — тихо произнесла во время образовавшейся паузы, когда брат остановился после длинной речи, чтобы сделать вдох.

— Даже так? — усмехнулся некромант, — Что ж в таком случае Гарисон избежит мести айерханов.

— Мести? — с замиранием сердца спросила я.

— Айерханы очень малочисленные, — кивнул на мои слова Бристан, — смерть каждого из них ложится кровной местью на весь род, тем более Хара выбрала Отиса себе в мужья. Никто не осмеливался бросить вызов айерхану.

— И что теперь будет? — встревожено спросила брата, облизав в миг пересохшие губы.

Мужчина задумчиво посмотрел на меня, внимательно проследив за моим движением. «Он все еще рассчитывает, что я буду ему женой» — с отчаянием подумалось мне. Что за жизнь такая здесь в этом мире у меня? Мы с Отисом любим друг друга, стали мужем и женой, а рядом с нами Хара и Бристан, настаивающие, что они по закону имеют права на нас.

— Буду разговаривать с родом Хары, — растягивая слова, медленно произнес некромант, — Женя, понимаю, что ты в последнее время многое пережила, Гарисон очень подробно рассказал обо всех событиях, но наш брак это не отменяет. Я дал тебе отсрочку по твоей просьбе, за это время ты должна была свыкнуться с этой мыслью. Кроме того, отец скоро начнет задавать вопросы о твоем состоянии. Ему нужен наследник или наследница рода.

Я знала, что Бристан рано или поздно обязательно мне об этом напомнит, скорее даже потребует выполнения распоряжения отца стать женой собственному брату, и все же напоминание об этом заставило сжаться все внутри. Да, у меня теперь есть муж — мой защитник, но боюсь, что обоих мужчин моего рода такой вариант не устроит. И вот тогда, если о нашем браке с Отисом станет известно отцу и брату, жизни моего мужа будет грозить смертельная опасность. Некроманты совсем не в грош не ставят нелюдей, если это мешает выполнению их планов. Вспомнить хотя бы Халена, способного взорвать Академию, заранее зная, что выживут только его вампиры. Живучие кровососы.

— Я не готова, — сипло отозвалась брату.

— Понимаю. Хочу тебя похвалить, — неожиданно улыбнулся Бристан, — За последнее время столько испытаний пришлось выдержать, что не каждый мужчина справился. А ты, не зная ничего о нашем мире и жизни, держишься хорошо, стараешься развиваться.

— У меня была хорошая школа выживания в моем мире, — угрюмо отозвалась ему.

— Очень жаль, что ты росла вдали от нас, — искренне сказал брат, — Тогда бы сейчас не было таких проблем.

В ответ лишь недовольно фыркнула, оставив свое мнение при себе. То, что я думаю об их мире и порядках, ничего не изменит, а вот испортить едва наладившиеся отношения с братом вполне могут.

— Но случилось так, как случилось. Прошлое изменить никто не в силах, а вот будущее у нас с тобой есть, — продолжил говорить Бристан, — И вот ради него, я готов дать тебе возможность отдохнуть от всех переживаний. Хара мертва, Халена удалил из Академии. Теперь здесь должно быть спокойно. Недели, думаю, будет достаточно, чтобы ты пришла в себя.

Я опустила глаза в пол, кулаки сами собой сжались. Хотелось кричать и возмущаться. Высказать все, что обо всем этом думаю, но понимала — надо сдержаться. Не только ради себя, но и ради Отиса. Бристан может снова запереть в своей комнате в родовом замке, придя к выводу, что мне дали слишком много свободы, если снова начну возмущаться.

— Мы договорились с Отисом, чтобы он неотлучно находился рядом с тобой. Он будет защищать и помогать в любых ситуациях, — сказал брат.

— И … ты не будешь ревновать? — осторожно спросила некроманта.

— Женя, мне неприятно, что в друзья ты выбрала Гарисона, но мои обязанности не позволяют неотлучно находиться рядом с тобой. Можно отправить тебя в замок, там по крайней мере безопасно, но уже успел понять твой характер. Кроме того, успехи, что ты делаешь на занятиях, радуют. В отличие от отца мне бы хотелось, чтобы твой потенциал развивался. Так что неделю как-нибудь присутствие рядом с тобой метаморфа выдержу.

Он широко улыбнулся и подошел ко мне, раскрывая объятия. Невольно сделала несколько шагов назад и замерла неподвижно, упершись в мебель за своей спиной.

— Не упирайся, Женя, — тихо, стараясь сказать настолько проникновенно, чтобы до меня дошло, — Быть моей женой — твоя судьба. Постарайся принять это. Поверь, я не разочарую тебя и буду любить. Я не наш отец, относящийся к женщина свысока, я вижу в тебе личность, и очень хочу, чтобы ты пошла ко мне на встречу. Нас будет двое, родных не только по крови, но по магии и душами. Жаль, что не могу проводить с тобой больше времени, чтобы ты смогла узнать меня ближе, просто доверься и сделай шаг мне на встречу.

Замерев в нерешительности, опасливо посматривала на брата, и судорожно просчитывала свое поведение. Отказ не остановит Бристана надолго, через неделю он даже спрашивать не будет моего согласия. С другой стороны это всего лишь объятие, ни к чему не обязывает, зато притупит ревность мужчины к Отису, и он не будет косо смотреть на наши встречи. Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы радоваться браку, буду скрывать этот факт, опасаясь за жизнь мужа!

Сделала крохотный шаг к мужчине, и он обнял меня, облегченно выдохнув в макушку. Замерев в этих объятиях, ждала и боялась, что он попытается позволить себе большее. Но Бристан лишь прижал меня к своей груди, стараясь показать свои чувства. И неожиданно, находясь рядом с ним, страхи постепенно стали успокаиваться. Да, я не могла себе представить, что брат может стать мне мужем, но он родной человек, единственный кто понимает меня, поддерживает. И, даже подчиняясь отцу с его идеями чистоты крови, он старается сделать так, чтобы я сама откликнулась на его чувства. О том, что он ко мне относится, как к желанной женщине, давно поняла. Бристан, лишь только после того, как Раймон Китрас объявил о нашем браке, позволил себе откровенность в словах и взглядах, а ведь перед этим он держался холодно, словно боялся продемонстрировать то, что ко мне испытывает. В какой-то момент мне стало его даже жалко. Состоявшийся некромант из хорошей семьи, богат, директор Академии, пользующийся уважением всех учителей и адептов, влюблен в меня без надежды на взаимные чувства. Безответная любовь досталась Бристану, и мне искренне было его жаль.

Уходила из кабинета брата немного успокоенная заверениями, что в моем распоряжении есть неделя. Надо очень постараться за это время вызволить Димку и отправить друга домой, как оказалось в этом мире быть человеком очень опасно.

С другой стороны взволнована чувствами Бристана, понимая, что теперь некромант ни за что не отступится. Он будет добиваться внимание с моей стороны, прилагая все усилия. Даже решил пойти на встречу и предложил Отису быть рядом со мной. Очень радовали такие перспективы, но в то же время тревожили — а что будет дальше? Как мне объяснить брату факт нашего брака?

— Женька! — ворвался в мои раздумья громкий окрик, и Зильга затрясла меня за плечи, — Жива? Директор с тобой ничего не сделал?

— Он нет, а вот ты запросто можешь мне сломать пару ребер, — недовольно заворчала на нее.

У снежной волчицы такая силища, что переломить хребет ничего не стоит. Хотя девушка и производила впечатление хрупкой, но вот тонкие руки вцепились в плечи мертвой хваткой. Боюсь, на теле прибавится синяков.

— Ой, прости! — тут же убрала руки снежная волчица, — Просто я перепугалась, когда заклинание взорвалось. Грохот, дым, взрыв магии, и нейер Бристан схватил тебя, как тряпичную куклу, и ушел порталом. Ты бы видела вампира в тот момент! Глаза полыхнули магией, а с рук посыпались искры. Потом кинулся вон из аудитории, приказав нам убираться оттуда подальше. А он что?

— Кто? — переспросила, не понимая, о ком спрашивает подруга.

— Нейер Бристан, конечно, — ответила Зильга.

— Уволил вампира, — как не старалась говорить равнодушно, но все же в моем голосе послышалось злорадство.

На душе немного стало спокойнее оттого, что нейера Халена удалили из Академии. Слишком уж много смертей произошло на его двух практиках.

— Вот это мужчина! — восхитилась снежная волчица, — Ради тебя не побоялся обострить отношения с вампирами. Жень, а свадьба у вас когда? Или вы уже?

Любопытствующие глаза уставились с таким неподдельным интересом на меня, что я даже сначала хотела рассказать Зильге всю правду, но в последний момент сдержалась.

— Мы не торопимся, — ответила ей односложно.

— Бристан Китрас, — мечтательно протянула Зильга, — мне бы такого жениха.

— Зиль, — одернула ее.

Развивать эту тему не хотелось. В этом мире все твердят в один голос, что брак между братом и сестрой это нормально, и переубеждать, доказывая всю дикость этого, уже сил не было. Бесполезность попыток сказывалась, и я просто уходила от темы.

— С ребятами все в порядке? — спросила подругу, переводя тему.

— Мелкие царапины у тех, кого задело рикошетом. Да что с ними будет? — пожала плечами волчица, — Жень, у нас тут такое грандиозное событие намечается, — громким шепотом проговорила Зильга, при этом стараясь напустить на себя таинственности.

— Какое событие? — невольно заинтересовала я.

Хотя приключений и стрессов уже было достаточно. Слишком насыщенная жизнь получалась в нехорошей Академии. Каждый день что-то обязательно случалось. Вот и сегодня еще не убрали аудиторию после магического взрыва «Золотой змеи», как снежная волчица о новых событиях собирается рассказывать.

— Бал — это официальная традиция открытия начала учебного года, а вот вечеринка в таверне — это то, что нужно для адептов, где нет нейеров, не спускающих взгляд со своих учеников. Оторвемся?

— Нет, Зиль, — попыталась слабо улыбнуться, — Хватит с меня потрясений.

— Да, что там может случиться? — возмутилась подруга, — Хмель, танцы и никаких правил.

— Я все же откажусь, — покачала в ответ головой, стараясь этим движением усилить эффект от моих слов.

— Отказы не принимаются, — сверкнула на меня глазами Зильга, — Или ты хочешь, чтобы тебя до конца учебы подставляли все адепты?

— В каком смысле? — удивилась.

— Вечеринка по случаю начала учебного года — это традиция, где все адепты знакомятся и узнают друг друга. Если кто-то отказывается, то как бы подчеркивает, что некромантское братство для него ничего не значит. Такие становятся изгоями до конца учебы, да и после таким вот трудно в жизни приходиться.

Только этого мне не хватало! Тут с родными не знаешь, как решить проблемы, а если еще и адепты на меня будут косо смотреть, то шансы доучиться сводятся к нулю.

— Меня Бристан не отпустит, — привела ей еще один довод.

— Так ты ему не говори, — возразила волчица, — Он, конечно, за тебя переживает, вон, что в аудитории устроил, значит, не за чем ему знать, что ты будешь отрываться на вечеринке. Тем более, что там будет весело и никаких неприятностей. Надо же иногда расслабиться и получать удовольствие от жизни, а не только поднимать мертвецов и отбиваться от их атак.

В чем-то с ее рассуждениями была согласна. Настолько насыщенная жизнь получилась в нехорошей Академии, что хотелось пусть ненадолго, но позабыть обо всем.

— Бристан ко мне Отиса в охранники приставил, — произнесла я, внимательно следя за реакцией подруги.

Как она к этому отнесется, что по этому поводу думает и скажет?

— Еще один балл в пользу нейера Бристана, — вздохнула в ответ Зильга, — Ни один оборотень не позволил своей нареченной находиться поблизости к другому мужчине. У нас знаешь как собственнические чувства развиты?

В ответ кивнула, подтверждая, что отлично понимаю ее слова. Сама об этом постоянно думаю. Вдруг Бристан заревнует и передумает, упрячет в замке?

— Возьмешь Отиса с собой и всех делов, тем более, что он тоже приглашен, — подвела итог нашей беседе Зильга.

Снежная волчица, не дожидаясь от меня других возражений, развернулась и пошла по коридору. Я смотрела на красивую и уверенную в себе девушку, замечала, какими взглядами провожают парни подругу и невольно улыбнулась. Столько ей пришлось пережить, а она идет словно королева и вокруг нее верные подданные. Зильга справилась со всеми переживаниями и неприятностями, и мне надо брать с нее пример.

Осмотрела свой потрепанный вид после взрыва в аудитории и вздохнула, нужно привести себя в порядок. Если волчице было все равно, как я выгляжу, то для встречи с Отисом хотелось прихорошиться. В своей комнате прихватила смену белья и чистое платье, одно из тех, что Бристан передал, а затем направилась в душевые.

После водных процедур настроение улучшилось. Бристан дал отсрочку, за время которой мне необходимо что-то придумать, вампира из Академии выгнали, Хара мертва и не нужно опасаться нападения с ее стороны, а Отис, мой любимый метаморф, будет теперь со мной рядом постоянно. Жизнь, если не налаживалась, все же еще нужно решить вопрос с моим браком, то, по крайней мере, входила в более спокойное русло.

Из соседних кабинок в душе, а потом в спальне девчонок слышалось возбужденное перешептывание. Все обсуждали новость про вечеринку. По традиции, как мне удалось невольно подслушать, такой сабантуй среди адептов проводила вскоре после бала. Вроде как неофициально учебный год тоже считался открытым. Еще девчонки обсуждали парней, делая предположения и строя планы, с кем из них можно будет познакомиться поближе. От их признаний и надежд на моих губах заиграла предвкушающая улыбка. А ведь мы с Отисом будем снова вместе, бдительное око брата не сможет за нами следить (адептки были убежденны, что ни один нейер не в состоянии даже магически отследить своих учеников), так что танцы вместе с любимым — это был тот минимум, на который я рассчитывала. Думаю, оно того стоило, чтобы рискнуть неудовольствием Бристана, и принять участие в вечеринке. Теперь нужно встретиться с Отисом и услышать его мнение об этой вечеринке.

Однако Отис успел меня опередить. Едва только направилась на поиски моего метаморфа, как встретила его входящим в гостиную.

— А я как раз собиралась идти тебя искать, — радостно улыбнулась и почти подбежала к парню.

— Тоже рад тебя видеть, — Отис придержал меня, стремящуюся обнять мужа, и выразительно показал глазами на диван, где сидели трое девчонок, с интересом рассматривающих нашу пару.

Вздохнула и смирилась.

— Жень, уже слышала о вечеринке? — спросил Отис, устроившись на диване в другом конце гостиной.

— Зильга рассказала, — подтвердила я.

— Об этом вся Академия гудит, — улыбнулся в ответ метаморф.

Меня к нему тянуло с невероятной силой, хотелось хоть подушечками пальцев дотронуться до его губ, дарящих такую обаятельную улыбку. Кажется, по взгляду парень понял, что твориться со мной, и накрыл ладонью мои руки, сжатые на коленях.

— Женя, вечером будем только ты и я, — едва слышно прошептал парень, с намеком в голосе.

От воспоминаний и предвкушения того, что может произойти сегодня между нами, сердце сладко замерло, а затем сильно застучало, щеки заметно потеплели. Глаза опустила, чтобы не выдать охвативших меня чувств. Метаморф слегка сжал мои руки.

— Я зайду за тобой, — шепнул Отис и быстро поднялся.

Когда вставал с дивана, парень нагнулся чуть сильнее и дотронулся губами виска. Это получилось едва весомое касание, незаметное со стороны, а вот меня обдало жаром. Мой муж прекрасно понял все мысли и чувства, испытываемые в его присутствие.

Оставшись одна, некоторое время сидела и пыталась вернуть себе спокойствие. На губах играла все та же глупая улыбка, я буквально плавилась от счастья, позабыв на время все трудности и проблемы нашего брака. Главное мы теперь можем быть много времени вместе, а на вечеринке потанцевать и пообщаться. Близко.

Постепенно все пространство таверны заполнилось адептами. В основном здесь были первокурсники, но и другие группы так же присоединились к празднику. Толпа собралась такая, что приходилось говорить в полный голос, чтобы тебя могли услышать рядом сидящие. Гомон, радостные приветствия, довольные крики — все смешалось здесь. Вскоре под потолком поплыл сизый дым. Отис перехватил мой взгляд и пояснил, что это магическая дымка, а не сигаретный смок, за который я приняла его поначалу.

Голубовато-серые волны плыли под потолком, иногда вспыхивали искрами. Оказывается, это был нейтрализатор, гасящий выброс магии. Иногда веселящиеся адепты не сдерживались и магичили, кто невольно или случайно, другие намеренно, так вот хозяин таверны таким образом перестраховывался, чтобы не допустить разрушения своего заведения.

Сам Торсан появился в самом начале праздника, обвел неуправляемое и бесшабашное сборище внимательным взглядом, а затем удалился, не произнеся ни одного слова. Верным сторожем и охранником остался среди некромантов уже известный мне зоби. Кто еще мог без опасения за свою жизнь находиться между некромантами? Некоторые подначивали молчуна, оттачивая на нем свое остроумие, но безразличный ко всему, кроме соблюдения порядка в зале тролль спокойно сносил насмешки над своей внешностью и речью. Наблюдатель иногда мелькал между адептами, присматривая за гостями, вовремя показывая зомби, куда необходимо вмешаться и усмирить расходившихся некромантов.

Здесь было подобие шведского стола. Огромные тарелки с неимоверным количеством еды быстро расставили на столах служанки, приветливо поглядывающие на молодых парней. Вино или что покрепче принесли и поставили между блюдами. Мне даже показалось, что бутылки заполонили весь стол. Однако, адепты быстро опустошали их, требуя принести еще.

— Отис, а кто оплачивает все это? — спросила своего слегка хмельного мужа.

Он выпил немного, скорее опьянел от атмосферы и общего веселья. На его губах играла улыбка, а при встрече со мной взглядом, в его глазах вспыхивали знакомые огоньки желания и страсти. Наши пальцы переплелись под столом, а колени соприкасались. Тепло его тела согревало и приятно волновало.

— Давно повелось, что семьи адептов платят за эту вечеринку, — ответил Отис, склоняясь так близко к моему уху, что коснулся губами.

На нас никто не обращал внимания, все веселились, некоторые уже плясали зажигательные танцы под громкую музыку. Музыканты появились незаметно, скоро настроили инструменты и начали играть. Заводной мотив так и тянул присоединиться к остальным, но мне не хотелось уходить из-за стола, где на нас практически никто не смотрел, и создавалось впечатление, что мы остались почти одни.

— Женя, пойдем, потанцуем? — предложил Отис, поглаживая мою руку, лежащую у него на колене.

— Пойдем, — радостно согласилась я.

Не зная принятых танцев в этом мире, внимательно присматривалась к адептам, от всей души веселящихся под музыку. Решила, что ничего сложного нет в этих па, и решила довериться своему партнеру. Отис умел танцевать, и если первые движения сбивалась и наступала ему на ноги под веселый смех метаморфа, то потом справилась, и вскоре мы отплясывали студенческий танец, принятый в этом мире. Прыжки, кружение, переходы, хлопки в такт, а так же громки выкрики подвыпивших адептов — смешалось и прокатывалось общим возбуждением над танцующими.

Запыхавшиеся и счастливые плюхнулись обратно на свои места и торопливо налили себе выпить прохладного вина. Вкус у него был пряный, как пояснил Этрин, внимательно понюхавший перед тем, как попробовать, с добавлением трав. Аромат получался не сладким и в тоже время возбуждающий аппетит. Оборотень первым делом съел огромное количество мяса, позабыв про свое обещание «обернуться и «послужить»», и только потом попробовал алкоголь.

Атмосфера вечеринки мне нравилась. Здесь царили непринужденные нравы. Вампиры вели себя свободно, оставив в Академии свое высокомерие, парни приглашали девушек на бесшабашные танцы. Многие уже целовались, кто в укромном уголке, кто прямо на глазах у всех. Волны смеха перекатывались от одной компании к другой. Балагурили и смешили все, у кого это получалось.

— Могу пригласить твою девушку, Отис? — клыкасто улыбнулся рядом с нами вампир.

Никак не могу привыкнуть к кровососам, от его присутствия вновь вздрогнула всем телом.

— Женя, хочешь потанцевать? — спросил меня муж.

— Э-э-э… — промычала я нерешительно.

— Вампиры — лучшие партнеры, — с намеком произнес кровосос.

— Женя, он прав, — тут же подтвердил метаморф, — Мне далеко до Дарва с его умением, иди и получишь огромное удовольствие от танца!

Эти слова озадачили меня, и ухватилась сильней за руку парня. Но ведь не в присутствие вампира говорить, как я их боюсь! С другой стороны, если бы хоть малейшая опасность, Отис не стал бы уговаривать меня идти с вампиром.

— Я тебя не укушу, — радостно пообещал вампир.

— Надеюсь, — буркнула ему в ответ и робко протянула руку, вложив ее в бледную, практически белую с синими венами, просвечивающими сквозь кожу.

Прохладные пальцы кровососа цепко ухватили мое запястье, не позволяя передумать. Я бросила последний взгляд на Отиса, он в ответ ободряюще мне улыбнулся. Может быть, он прав? Ведь мне придется еще много времени провести среди разных рас нелюдей. Нельзя же постоянно шарахаться от вампиров, нужно стараться хоть немного привыкнуть к ним.

Дарв начал с того, что вывел меня в круг танцующих и взял за обе руки.

— Смотри мне в глаза, принцесса, и ты позабудешь на время танца обо всем на свете, — сказал вампир таким тоном, что невольно все тело напряглось в ожидании чего-то плохого.

В глазах партнера вспыхнула магия, а дальше он начал двигаться. Каким-то невероятным образом мое тело подчинилось его воле, и мы начали этот безумный танец. Казалось, Дарв смотрел своими черными, с мерцающим некромантским огнем глазами прямо в душу, передавая внутренний ритм своего хладнокровного сердца. Я двигалась так, как велел он, взлетая в его руках почти до потолка, взметая подолом юбки платья, каблуки отстукивали в унисон с его обувью, наши руки переплетались, а дыхание становилось общим. Он не говорил ни слова, но я всегда знала, что надо делать.

Ритм убыстрялся, глухой барабан отсчитывал каждый удар наших сердец. На щеках заиграл румянец, а вампир даже не запыхался. Немного привыкнув к его внешности, поняла, что он красив какой-то холодной красотой — бледно-серебристые волосы, спадающие ему на плечи, темные глаза со сверкающей магией, губы сложенные в приветливую улыбку, высокий рос и худоватая фигура. Он мог бы мне понравиться, если бы не был вампиром.

Танец захватывал все больше и больше, я практически позабыла о том, что не умею танцевать, ощущая себя перышком в умелых руках партнера. Восторг от происходящего заполнял все внутри, заставляя бешено стучать сердце. Ноги успевали выделывать па, руки стремились навстречу прохладным пальцам, а взгляд не отрывался от черных глаз.

Вскоре вокруг нас образовалось пространство. Я не слышала, о чем говорят вокруг, но нас поддерживали хлопками и одобрительными окриками.

— Дарв сегодня превзошел сам себя!

— Вы это видели?

— Дарв показал класс!

— Ничего себе!

Эти слова раздались сразу же, как стихла музыка. Вампир улыбнулся мне еще шире и сверкая магией в черных глазах, поднес мою руку к своим прохладным губам.

— Благодарю за танец, принцесса, — прошептал он мне, не сводя очаровывающего взгляда.

Вокруг нас раздавались овации и восторги по поводу танца и мастерства вампира. Неожиданно по залу прокатился долгий, свистящий звук, словно кто-то проводил медленно по стеклу железом. Он был мелодичный, не менял тональности, но этого лишь сильнее бил по нервам, отчего хотелось поежиться и заткнуть уши. Голоса неожиданно смолкли, Дарв разорвал зрительный контакт и посмотрел в сторону звука. Воздействие его магии прекратилось и я очнулась от наваждения. Окружающие нас адепты устремили все свое внимание в одну сторону.

На один виток выше по винтовой лестнице, находясь как бы на втором этаже, находился нейер Хален. Его рука скользила по деревянным перилам, сверкающим покрытым лаком, и производила этот неприятный звук. Вампир спускался медленно в зал, продолжая удерживать кисть на лестничном ограждении и не прекращая издавать привлекающий всеобщее внимание свист. Едва он спустился на несколько ступеней ниже, как на его пальце вспыхнул кроваво-багровым огнем камень в кольце. Именно оно, соприкасаясь с отполированным деревом, производило этот неприятный звук.

— Прекрасный танец, Китрас, — в повисшей тишине произнес вампир, не отрывая от меня взгляда.

Как только нейер достиг всеобщего внимания, он отнял руку от перил и продолжил свой путь в полном молчании. Только слышалось поскрипывание дерева, прогибающееся под весом мужчины. Неизменная черная одежда отличалась от той, что он носил в Академии. Это был обычного покроя строгий костюм, под расстегнутым пиджаком красовалась в тон камню в кольце рубашка. Белоснежные волосы придавали солидности и без того надменному выражению лица, а сжатые в насмешке губы готовы были вновь произнести имя моего рода с презрением.

— Нейер Хален, — почтительно поклонился вампиру мой партнер, едва тот приблизился к нашей паре, стоящей на свободном пространстве среди адептов.

— Китрас, готова повторить со мной этот танец? — он вздернул бровь, делая это предложение, как бы показывая, что он заранее уверен в моем отказе.

— Нейер Хален, девушка прекрасно танцует и примет с радостью ваше предложение, — произнес Дарв, выпуская мои руки из своего прохладного захвата.

А на меня накатила усталость. Мне не хотелось не только танцевать с вампиром, но даже находиться в таверне. Дышать стало трудно, будто грудь стянули тугим обручем, не позволяя кислороду проникнуть в легкие.

— Дарв, тебя никто не спрашивает! — шикнул на парня Хален, — Ушел отсюда!

Мой партнер поторопился исполнить приказ вампира. Теперь я осталась стоять рядом с противным кровососом одна на освобожденном пространстве. Мне даже показалось, что адепты сделали несколько шагов назад, стараясь держаться подальше от нашей пары.

— Нейер Хален, Евгения устала, так что она не может принять ваше приглашение на танец, — раздался рядом со мной уверенный голос Отиса.

Я благодарно посмотрела на него, поняв, что он единственный, кто не испугался вампира и не посторонился, а наоборот пришел ко мне на выручку.

— У самой Китрас язык отсох? Теперь за нее говорят другие? — с тем же презрением спросил Хален, рассматривая мою скромную персону с ног до головы.

— Я не собираюсь с вами танцевать, — твердо произнесла ему в ответ, — И вовсе не потому что устала, предпочитаю других партнеров.

— Смотрите-ка, Китрас считает меня не достойным, чтобы потанцевать со мной, — усмешка исказила его губы, — Кажется, отец хорошо промыл тебе мозги. Ты достойный представитель своего рода.

При этих словах вампир развернулся ко мне спиной и направился к столам. Едва только он приблизился к скамье, как сидящие адепты вскочили, чтобы освободить ему место. Отис положил руку мне на талию и прижал к себе, стараясь поддержать и успокоить.

— Я теперь больше не ваш учитель, и, как выпускник Академии некромантии, могу присоединиться к вашей попойке. Пусть вино сегодняшней ночью льется, как кровь! Простите, хотел сказать — рекой, — с усмешкой на губах поправился вампир, заметив выражение лиц опешивших адептов.

Ему поднесли бокал и щедро плеснули рубинного вина, Хален отсалютовал собравшимся и выпил все до дна. В мою сторону он больше не поворачивался, что радовало. Вскоре вокруг нейера потихоньку стали подтягиваться остальные вампиры, которые испытывали к нему уважение, но не опасались, как мы, первокурсники.

— Устала? — заботливо спросил Отис, увлекая меня в противоположную сторону от столов.

Музыка вновь заиграла, и желающие потанцевать сомкнули свои ряды. Своего партнера Дарва больше не видела. Произведя впечатление на собравшихся, вампир растворился в остальной толпе. Слабость после наших стремительных движений, эмоциональная встряска от эффектного появления Халена сказывались, и я послушно шла за своим мужем, полностью ему доверяя.

Закрывшаяся за нашими спинами дверь отрезала гомон и громкую музыку. Похлопав глазами с непривычки после яркого освещения в зале в темноте, я еще теснее прижалась к Отису и постаралась рассмотреть во мраке его лицо.

— Где мы? — спросила парня.

— Здесь есть комнаты, где можно отдохнуть. Сильно выпивших адептов сюда относят, чтобы они не мешали праздновать дальше, — пояснил Отис, уверенно шагая вперед.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась у него.

Сумрак вокруг понемногу рассеивался, и я, привыкнув к полумраку, смогла рассмотреть, что идем мы по коридору, где не было ни одного окна, зато наличествовали двери. Тяжелые, на взгляд из прочной породы дерева, их медные ручки выполнены в виде голов животных. Страшно не было, ведь со мной рядом Отис, знающий и понимающий в этом мире много больше моего.

— Нас сразу предупредили, что до конца вечеринки никто не сможет покинуть таверну. Войти можно, а вот уйти, даже порталом не получиться, — ответил мне метаморф и попробовал отворить одну из дверей.

Из распахнувшегося перед нами пространства на нас пахнуло сухим воздухом. Удивительно, я скорее ожидала, что запах сырости здесь будет уместнее. Однако, легкий запах сушеных трав приятно пощекотал нос, выплыв из темной комнаты.

— Вроде бы еще никто не занял, — тихо сказал Отис и увлек за собой внутрь.

Дверь, поддавшись толчку от метаморфа, медленно закрылась, всем своим видом показывая, что делать собирается все неторопливо. Охранная вязь, окрашенная цветом магии смерти, пробежалась по контуру, надежно охраняя как от вторжения, так и от проникновения посторонних звуков.

— Кровать есть, — выпустив из своих объятий, начал осмотр помещений парень, — Даже вполне мягкая. Что у нас тут? О, смотри, кто-то принес сюда бутылку вина и стаканы.

Я наблюдала за своим мужем, и неожиданно пришла мысль, что он специально отправил меня танцевать с вампиром, чтобы принести в эту комнату вина. Иначе, зачем бы перепившему, находящемуся без сознания некроманту алкоголь и пара бокалов?

— Отис, ты потому предложил мне танцевать с Дарвом, чтобы все здесь устроить? — чуть прищурившись в неверном свете одинокого огонька магического шара под потолком, спросила метаморфа.

— Ну, Женя! Ведь хотел тебе сюрприз устроить! — укоризненно, но все же весело ответил мне мой любимый муж.

— Устраивай! — разрешила ему, и пообещала, — Я больше не буду ничего расспрашивать.

Метаморф словно только этого и ждал. Отис улыбнулся, повел в сторону рукой, как будто приглашая оценить его старания. И комната отозвалась на его движение. Под потолком вспыхнуло множество магических шариков самых разных цветов, они превратились в бутоны, которые медленно стали раскрываться. С их лепестков медленно начали осыпаться разноцветные искорки.

Я смотрела на эту красоту, задрав голову к потолку и приоткрыв рот от восхищения. Так красиво еще никто за мной не ухаживал. Подняла руку и попыталась поймать хоть одну искорку, но от моего движения, слушаясь велению воздуха, светящийся дождь вдруг превратился в вихрь. Пространство вокруг нас насыщалось все новой порцией светящейся красоты, обволакивало и превращало скромную комнату во что-то волшебное. Искрящиеся, разноцветные волны переливались по воздуху, закручивались в водовороты и вновь рассыпались задорным магическим дождем на пол, который усеивался этим великолепием и создавал ощущение отрыва от реальности. Искорки опадали на наши волосы, лицо, одежду, высвечивая силуэты и тем самым нас так же изменяя восприятие.

Я смотрела на светящегося Отиса, и он мне казался одновременно ближе ко мне и одновременно дальше.

— Не думала, что некроманты могут творить такие чудеса. Неужели они умеют красиво ухаживать? — восхищенно выдохнула я, а от моего дыхания взметнулся целый фейерверк огоньков, устремившихся в сторону метаморфа.

Легкие, невесомые, они готовы были лететь, увлекаемые малейшим колебанием воздуха.

— А ты думаешь, что мы только мертвых понимать умеем? — от всей души расхохотался Отис.

Теперь искрящаяся канитель полетела в мою сторону.

— Некроманты всегда суровые, ходят во всем черном, трудно представить, что каждый из них способен творить такую красоту, — пояснила ему и повела рукой в воздухе, любуясь на танец разноцветных искорок. Они не только послушно следовали за моим движением, но и оседали на кисть, превращая ее в светящуюся руку волшебника.

— У меня здесь еще заготовлен любовный напиток, — хитро подмигнул мне Отис и начал разливать вино по бокалам, — Больше никто не помешает нам быть вдвоем.

Он шагнул ко мне и протянул наполненный бокал. Его глаза сверкали не хуже того волшебства, что сам сотворил. Искрились волосы, плечи, руки и тот бокал, что он протягивал мне. Но больше всего света излучала улыбка метаморфа, от нее кружилась голова, и хотелось вновь ощутить на своих губах вкус поцелуя.

Мы выпили хмельного и очень пряного вина, осушив все до донышка, а затем Отис шагнул ко мне, сжав в своих объятиях, приникнув к губам жадным поцелуем. Бокал за ненадобностью выпал из моих рук, со звонким стуком разогнав на полу присевшие и успокоившиеся искорки. Второй полетел вниз, своим звуком подтверждая, что мы не нуждаемся ни в каком любовном напитке, наши чувства слишком сильны и вскоре из этого поцелуя разгорится пожар.

Мы целовались иступлено, понимая, что возможно это будет последняя ночь, которую мы проведем вместе. Запретность брака, недовольство моего рода избранником и Бристан, ожидающий, что стану его женой. Все это похлестывало страсть и в тоже становилось неважным. Сейчас были в этом волшебном мире, своем, собственном только он и я.

Мы любили другу друга так, словно боялись разорвать наши дыхания хоть на мгновение, будто вся наша жизнь зависит от этого поцелуя, длившегося неимоверно долго, от крепких объятий и от головокружительной близости с любимым мужчиной.

Искорки осыпали наши обнаженные тела и больше покидали своих мест. Вскоре мы стали такими же нереальными, как эта комната, где царило волшебство некроманта. Мы смеялись над своими светящимися лицами, с удовольствием слизывая во время поцелуя искорки. Удивительно, но мне показалось, что у них вкус того самого любовного напитка — пряный и бодрящий. Светящаяся кожа манила, дразнила. Я целовала каждую искорку на теле своего любимого, и он отвечал мне столь же откровенными ласками. Наши руки сжимали в объятиях, ноги переплетались, а губы стремились познать вкусить сладость поцелуя.

Лишь только магия напоминала о том, кто мы, все остальное растворилось в ней, стирая границы, отрешая от всех проблем. Возбуждение становилось настолько сильным, что тела уже подтрусывало в предвкушении, а затем новый поцелуй, срывающий все ограничения. Мой муж принадлежал мне, я отдавалась ему вся без остатка, стремясь навстречу, с жадностью ловя его прерывистое, хриплое дыхание.

С каждым разом мы словно возносились в вышину, где нега расплавляла наши разгоряченные и опаленные страстью тела. Сердца стучали в унисон, пережив очередной взрыв, глаза устало прикрывались, дыхание выравнивалось медленно, разгоняя вокруг тучи искорок. Но мы не могли насытиться и вновь тянулись друг к другу, испытывая такой восторг, что сознание практически отключалось, а страсть разгоралась с каждым разом все сильнее.

Нежные и откровенные признания говорили тихо или кричали в экстазе, сжимая друг друга в объятиях, отчего возбуждались еще сильнее. Отис был неумолим и неутомим, он не мог оторваться от меня, давая лишь немного времени, чтобы прийти в себя и вновь начинал меня соблазнять.

Нежный, любимый, родной.

Мое сердце пело рядом с ним и дико кричало от восторга, когда мы срывались в пучину накрывающего экстаза. Мы боролись с дикой реальностью за пределами волшебной комнаты своей любовью и неистовостью, со страстью предаваясь любви. Огромной, всеобъемлющей и удивительной. Разве могла я себе представить, что в каком-то чуждом мне мире, где почти нет обычных людей, а живут вампиры, оборотни, айерханы, встречу свою судьбу и им окажется метаморф. Самый замечательный парень, дарящий столько нежности, что мне иногда казалось, что сердце разорвется от переполнявших меня чувств.

Я не понимала, сколько прошло времени, пока мы усталые и счастливые упали на кровать. Отис положил мою голову себе на грудь, и было очень хорошо слышно, как бьется в груди сердце моего любимого мужа.

Мой муж. Как же это здорово звучит! Любимый, такой дорогой и все понимающий. От испытываемой нежности на глаза навернулись слезы. Пальчиком их искорок, прилипших к коже, я рисовала затейливые рисунки на его груди, смешивая краски, обрисовывая каждую мышцу, а затем изменяя свое творение новой фантазией. Он терпел и рассматривал мои художества, а затем не удержался, перевернул на спину и пересел на бедра.

— Теперь моя очередь, — слегка осипшим голосом оповестили меня.

Его пальцы скользили по коже, превращая меня в разноцветную бабочку. Окружности груди метаморф обрисовал с особым удовольствием, свел полушария вместе и склонился, жадно хватая губами задорно точащие соски от его действий. Шумно выдохнула, чувствуя, что мужчина на этом поцелуе не остановиться, и я не ошиблась. Отис рисовал цветы и дорожки из искорок на моей коже, устремляясь все ниже и ниже.

— Волшебница, — вынес вердикт своему художеству, внимательно оглядев меня.

Действительно, он постарался подчеркнуть упругую грудь, узкую талию, стройные ноги, играя с цветами и полутонами. Подозреваю, что метаморф немного смухлевал и помог себе магией, чтобы так красиво расписать мое тело, но эффект получился потрясающий. Отис был прав, я выглядела, как волшебница, вышедшая из сказки. Эротической.

— Отис, спасибо тебе за такую ночь, — тихо сказала я, мирно отдыхая на груди метаморфа, — Все получилось просто волшебно.

— У меня не было возможности красиво ухаживать за тобой, хотел произвести на тебя впечатление, — я не видела его лица, но мне показалось, что он улыбается, говоря мне это, — Это внезапное чувство, пронзившее меня в первую встречу, не давало покоя. Я все больше задумываюсь о том, что в моей крови есть наследие айерхана. Только они с одного взгляда могут определить свою пару и сходить с ума вдалеке от избранницы. Они добиваются любыми способами счастья быть любимыми.

— Ты хоть понял, что сейчас сказал? — фыркнула довольно на его слова.

— Признался тебе в любви с первого взгляда, — убежденно произнес Отис.

— Ты сказал, что в тебе сработал инстинкт, а это не любовь, — приподняв голову, хитро посмотрела в его глаза.

Пусть лучше нормально говорит о любви, а не сравнивает себя с такими нелюдями, как Хара.

— Любовь, моя дорогая жена, самая настоящая, пробирающая до спинного мозга, до бурления магии в ауре. Никогда не думал, что такое можно испытать. И вот ты появилась в моей жизни, нечаянно, негаданно и вдруг моя жизнь раскрасилась красками, приобрела смысл. Прошлое теперь кажется серым, отчаянно скучным, слишком рациональным, выверенным. Возвращаться в старое нет никакого желания. Ты моя радость и счастье, — последние слова он произнес с такой нежностью, что потянулась к нему с поцелуем.

— Я люблю тебя, — прошептала едва слышно, но он поймал мое дыхание и догадался о смысле слов.

Время летело незаметно, а искры по-прежнему падали вниз и освещали комнату. Было уютно и приятно лежать в обнимку на кровати с любимым мужчиной и слышать стук его сердца, ловить дыхание и просто мечтать о будущем.

— Отис, а что будет дальше? — задала вопрос вслух.

Я себе не могла представить развитие событий. Как мы скажем брату о том, что я уже замужем? Как Бристан отнесется к этому факту? Об отце старалась не думать. Но не может быть, чтобы не нашлось выхода из нашей ситуации. Метаморф лучше меня знает свой мир, нужно придумать, как нам жить дальше.

— Мы вернемся в Академию, — спокойно произнес Отис, мы будем учиться, любить друг друга, а потом ты мне родишь кучу маленьких метаморфиков.

— Что? — возмутилась я, — И ты туда же? Не собираюсь в ближайшем будущем становиться матерью! — категорично возвестила ему.

— Я говорю о долгой и счастливой семейной жизни, — почти замурчал от удовольствия Отис, — Или ты решила меня покинуть?

— Не собираюсь я тебя покидать, но и беременность в мои ближайшие планы не входит, — нахмурившись, чтобы придать большей твердости в словах, заявила ему.

— Время покажет, — загадочно произнес метаморф, а в его глазах блеснула магия, словно смеясь над моей наивностью.

Черт! Совсем голову потеряла! Как в этом мире предохраняются от нежелательной беременности? Вот почему кинулась в мужские объятия и даже не поинтересовалась об этом заранее?

Немного расстроенная, с обидой на свою безбашенность, смотрела в потолок, где магические цветы мерцали разными отблесками.

— Я, когда с вампиром танцевала, испытала странное чувство, — слегка откашлявшись, чтобы прочистить пересохшее горло, начала говорить, хотелось переменить тему и выяснить непонятное для меня.

— Какое? — серьезно спросил Отис.

— Словно полностью послушна его воле, будто не владею телом, а он управляет, — попыталась передать свое состояние.

— Не ожидал такого от Дарва, — недовольно произнес метаморф, — он лучше всех танцует, потому попросил его пригласить тебя. Мне очень хотелось, чтобы ты получила удовольствие от танца. Я не такой уж хороший партнер, да и время потребовалось, чтобы приготовить сюрприз. А вот то, что он применил на тебя воздействие, мне совсем не нравится.

— Ты замечательно танцуешь, — заверила парня, — Большего удовольствия, чем быть с тобой в паре, даже представить трудно.

— Тебе не понравилось танцевать с Дарвом? — поинтересовался Отис.

— Он вел в танце легко. Такое ощущение, что он делал все правильно, но осталось тягостное впечатление подчинение моей воли. Пусть мы выделывали такие «па», что никто не в силах повторить, но искра пробежала только рядом с тобой, — ответила ему.

— Я разберусь с Дарвом, это не по-товарищески отбивать девушку, — пообещал метаморф.

Такая забота и обеспокоенность была приятна. Неужели теперь не одна в этом мире и у меня есть не просто друг или любимый муж, но и защитник, готовый устроить разборки любому, кто посмеет посмотреть в сторону его жены.

— Нас не будут искать? — спросила, немного помолчав.

— Вряд ли, вечеринка идет полным ходом. Наверняка там не осталось ни одного трезвого адепта, — по-доброму усмехнулся Отис, помолчал, потом добавил, — Скоро рассвет и нужно возвращаться к остальным.

— Уже?

— Да, пора. Эта ночь закончилась, но у нас будут другие, — сказал мой муж.

— Обещаешь? — заглянула ему в глаза.

— Слово мага и метаморфа, — серьезно ответил он.

— Не клянись метморфом, словно луна изменчивым, — тихо засмеялась я.

— Интересное сравнение, — протянул Отис, — но очень верное.

Искры магии метаморф убрал одним движением руки, волшебство исчезло из пространства, но осталось в воспоминаниях и моей душе. Полутемная комната не смогла испортить настроения. Я оглянулась, отметила, что обычном освещении все смотрелось совсем не так, а значит, нас тут не было. В моих мыслях будет кусочек волшебства, принадлежащий только нам двоим. Глаза метаморфа сияли счастьем, из-за чего я поняла, что он тоже будет помнить те мгновения именно такими — безумными, наполненные страстью и искрящиеся.

Вечеринка в зале таверне в самом деле была в самом разгаре. Под громкую музыку танцевали практически все — вампиры с оборотнями и метаморфами, менялись парами, парни хохотали над шутками и вокруг царило веселье. Наше отсутствие, как и возвращение, никто не заметил. Я поискала глазами знакомые лица и страшно удивилась, заметив Зильгу, выплясывающую с нейером Халеном. Вампир что-то говорил с улыбкой на губах, а волчица заливисто смеялась над его словами. Вот уж не думала, что у кого хватит смелости пойти танцевать с белобрысым кровососом, но мужчина выглядел сейчас несколько иначе, чем в Академии. Всегда строгое лицо преобразилось, и приветливый взгляд преобразил весь его облик. Холодные глаза теперь искрились смехом, и казалось, что он очень доволен своей партнершей. Зильга же выглядела самой счастливой девчонкой, у нее на лице читалось, что она гордиться тем фактом, что ее ведет в танце нейер. Я бы не смогла преодолеть перед ним свою неприязнь и принять приглашение, а вот волчица оказалась довольна и теперь очаровательно улыбалась на шутки взрослого вампира.

Мы постарались пройти как можно незаметнее на свои места, чтобы подкрепить силы, но музыка закончилась и танцоры остановились. Многие стали требовать продолжения, а вот Зильга заметила меня и, ухватив за руку своего кавалера, с громкими криками пробралась к нам.

— Куда пропали? — спросила волчица сразу, как только смогла пройти к нам сквозь толпу, — Тут так весело было! Меня все же выбрали королевой Пьяного короля, и теперь я сама выбираю себе партнеров.

Зильга светилась таким довольством, что невольно начала улыбаться, глядя на веселую девушку. Отис постарался уйти в сторону столов, но разве подруга позволит отмолчаться? Она вцепилась в мою руку и начала наперебой рассказывать подробности.

Я слушала не очень внимательно, тем более Зильга перескакивала с одной истории на другую, а за ее спиной молчаливо стоял нейер Хален. Пристальным взглядом он осматривал нас с Отисом по очереди, мне невольно хотелось прикрыть руками плечи, настолько зябко стало от такого внимания. Неужели догадался о нас? От этой мысли дрожь пробежалась по позвоночнику, но поинтересоваться причиной такого разглядывания решимости не хватило. Только Отис, словно почувствовал, что мне не хорошо от такого внимания, обнял за плечи и сказав какие-то приветливые слова волчице, увлек за собой к столам. Подруга махнула на нашу пару рукой и устремилась вновь в толпу танцующих, тем более что музыканты снова заиграли быструю мелодию.

— Как он на нас смотрел, — передернув плечами, произнесла я, усевшись на прежнее место.

— Ауры рассматривал, — спокойно ответил мне метаморф.

— Что он там не видел? — недовольно буркнула ему.

— Не знаю.

— Думаешь, он догадался о нас? — наклонившись ближе к парню, спросила я.

— Жень, любой оборотень в состоянии узнать, что между нами было. Запахи так перемешались, что у того, кто владеет нюхом, не останется ни грамма сомнений о том, что между нами было, — широко улыбнулся Отис.

— Вот черт! — выругалась я в сердцах.

Только этого еще не хватало, чтобы о нас стали шушукаться оборотни, а потом кто-нибудь донесет Бристану.

— Не переживай так, — сжал мою руку Отис, — сейчас до нас нет никакого дела. Кроме того, винные пары перебивают практически все запахи.

— Откуда ты знаешь? — спросила, подозрительно принюхиваясь к себе, к нему и к воздуху вокруг.

— Кажется, в моем роду были не только айерханы, но и оборотни, — засмеялся метаморф, — Я чувствую на тебе свой запах, а на губах еще сохранился твой вкус.

От его слов, произнесенных с намеком, щеки вспыхнули в одно мгновение. Невозможный метаморф! Пытается меня смутить, при этом с удовольствием рассматривая, как я краснею.

— А слабо поцеловаться? — ворвался в наш диалог Этрин.

— Вот еще! — фыркнула на него.

— Запросто! — подхватил подначку Отис.

Отбивалась недолго, метаморф смог поймать меня и прижаться губами. Рядом с нами начался отсчет. Причем с каждой цифрой голосов становилось все больше. Я дернулась, попытавшись прекратить это безобразие, но мой муж держал так крепко, что казалось кости скрипят от его хватки. Махнула рукой и перестала сопротивляться, все равно уже привлекли к себе внимание.

— Двадцать шесть! — гремел слаженный хор голосов, — двадцать семь! Двадцать восемь! Двадцать девять! Тридцать! Ого-го!

Своим долгим поцелуем мы сорвали овации заинтересованных зрителей. Облизала и без того припухшие губы и смущенно оглянулась. Отис довольно улыбался и шутовски раскланивался по сторонам, принимая поздравления в своем умении целовать.

— Что ты делаешь? — недовольно прошипела на него.

— Спасибо, — неожиданно произнес Отис оборотню, когда толпа рядом с нами начала рассеиваться.

— Не за что, — подмигнул в ответ Этрин и ушел, увлекая с собой блондинку вампиршу, улыбающуюся пьяной и весьма клыкастой улыбкой.

— Отис, — осуждающе прошептала своему мужу.

— Я же говорил, что любой оборотень догадается, вот и Этрин понял все. Он вроде меня подначил, но зато теперь ни у кого не возникнет вопросов о наших запахах, — весело улыбался метаморф.

— Вот все у вас, как не у людей! Нелюди и есть! — надулась я.

Отис стал меня смешно передразнивать, надувая щеки и изображая нахмуренные брови, и я не выдержала, счастливо рассмеявшись. Все же не могла на него долго сердиться. Немного подумав, поняла простую хитрость, примененную оборотнем и метаморфом, Этрин оказал нам большую услугу. Теперь каждый, наблюдавший наш поцелуй, будет уверен, что знает о нас всё. А чтобы поддержать создавшееся впечатление, с легкой руки данное нам серым волком, мы отправились танцевать, причем отрывались так, что даже не заметили, как наступил рассвет. О нем нам напомнил зомби, зычным голосом возвестившем о конце вечеринки.

Адепты не желали расходиться, вокруг раздавались недовольные голоса, но зомби, едва справляясь с дикцией, неутомимо повторял одна и те же слова: «Все шпать!». Кажется, большинство решилось отправиться в Академию только за тем, чтобы не слышать этого нудного голоса мертвяка.

Неожиданно обратила внимание, насколько они похожи с дочерью. Такая же бледная кожа на лице, невыразительные глаза. Если девушка ухаживала за своими волосами, то мужчина стриг их коротко, и они топорщились в разные стороны. Непривлекательный тип. Интересно какая женщина могла польститься на такую внешность? Или у нее просто не было выбора, как в свое время у Отиса? Они привлекли внимание айерхана, и на этом их судьба была предрешена?

— Именно восстановлением справедливости мы сейчас и заняты, — хладнокровно отозвался на слова айерхана охранник.

По какой-то необъяснимой причине недовольный возглас мужчины меня не взволновал, хотя он явно делал выпады в мою сторону, а вот спокойный тон охранника отзывался внутри, словно скручивая мои внутренности, и неприятно дергал. При этом он не смотрел на меня, иногда бросая короткие взгляды на отца Хары и Бристана.

— Продолжаем, — тем временем произнес охранник, — «Отис подчинился моему выбору. Он все время проводит со мной, игнорируя эту выскочку. Неужели она думает, что ее брат директор Академии, то ей все можно? Она не получит мою пару, я приложу к этому все усилия». Дальше девушка перечисляет свои успехи на занятиях. Она у вас замечательно училась, нейер Сотис, — прокомментировал записи охранник, на что отец нахмурился и стал еще более неприятным.

Странная внешность, вроде бы правильные черты лица, нет явных диспропорций, но что-то отталкивающее было во всем облике айерхана. Хара смотрелась не броско, но даже мило. Мне казалось, что могли бы подружиться, если бы она выбрала для себя другого парня.

— «Мой план по убийству Евгении Китрас, — громко зачитал охранник, — сегодня практика у нейера Халена. Первое, поднять двух зомби; второе, отдать приказ об убийстве. Далее по обстоятельствам. Главное, что Отиса там не будет, и никто не станет спасать Китрас». Что ж это уже выглядит не как заявление своих прав, а расчетливое убийство.

— Если бы вы только знали, что из-за нее погибли двое ребят на практике! — в сердцах высказалась я, — она управляла зомби, что убивали оборотней, а потом собиралась отправить их ко мне.

От воспоминаний содрогнулась. Увидела кровожадную улыбку Хары, как будто она сейчас прямо здесь находилась.

— Спасибо брату, он меня спас, переместившись на родовой призыв, — закончила я под пристальным взглядом родственников айерхана.

— Она об этом пишет, — поддержал меня охранник, — «Почему ей все время так везет? Я подчинила двух зомби, они пробили туннель и напали на растерявшихся оборотней. Вот идиоты! Не смогли удержать нити управления, такие заслуживают смерти. Мне их даже не жаль, слабые некроманты. Как только приступила к задуманному убийству, хитрая Китрас не растерялась и вызвала своего брата директора. Нейер Бристан сообщил ошеломительную новость — Евгения его невеста. Не верю! Ни одному слову не верю! Он специально прикрыл ее, чтобы избежать мести айерхана. Некромант почувствовал, что я находилась на грани оборота, и придумал ложь, чтобы успокоить меня. Я все это так не оставлю, хочу вырвать сердце Китрас и держать в своих руках. Только тогда буду довольна».

После этих слов, произнесенных охранником, воцарилось молчание. Надо сказать, что у Хары отличная выдержка. Испытывать такие эмоции и не демонстрировать их, спокойно общаться со мной в аудитории, в столовой, а на самом деле представлять смерть соперницы.

— И ни слова о своих чувствах к Отису, — задумчиво продолжила вслух свою мысль.

— Интересное замечание, — откликнулся на мои слова охранник, — для девушки скорее нормально писать о своей влюбленности, встречах со своим избранником, а не расписывать ощущения от смерти другого существа. Чтобы вы не говорили, нейер Сотис, а ваша дочь планировала убийство.

— Она боролась за свою пару! — запальчиво возразил ему айерхан.

— На ее парня никто не претендовал. Она сама обратила внимание, что Гарисон принял выбор Хары и прекратил общение с Евгенией, — прохладным, абсолютно безэмоциональным голосом ответил ему охранник.

— Кроме того, подтверждаю, что Евгения моя невеста, — вмешался Бристан в разговор, — Я был уверен, что для вашей дочери моих заверений будет достаточно, чтобы прекратить преследование моей сестры.

— Нейер Бристан, нисколько не сомневаюсь в ваших словах, но мою девочку они не убедили. И меня интересует причина этого. Ваша сестра демонстрировала знаки внимания Гарисону? Они встречались, общались? — сыпал вопросами Сотис.

— Евгения жила все это время в замке, в Академию перемещал на занятия и сразу же после их окончания обратно домой, — ответил ему брат.

— Девушка об этом пишет, — прервал их диалог охранник, — «Китрас стала для меня не доступна. Директор словно почувствовал мои намерения и не оставляет Евгению одну в Академии. Переместиться в незнакомое место, чтобы там попытаться ее найти, думаю не рационально. Родовая защита не может не позволить войти в их замок, кроме того, придется заняться поисками. Нет, такой вариант не годится. Остается только бал. Ничего я подожду и вот тогда выполню свое самое заветное желание — убью Китрас!». Ни слова о свадьбе, мечтах о муже, семье. Вы считаете это нормально? — с этим вопросом охранник обратился к Сотису.

— Откуда я знаю, о чем мечтают женщины? — возмутился айерхан.

— Евгения меня просила о свадьбе. Это нормально для женщин — ожидать праздника, — произнес Бристан, переведя на меня пристальный взгляд, — Мы решили, что бал в Академии как раз будет тем праздником.

Все взгляды скрестились на мне, даже охранник покосился в мою сторону, словно ожидая ответа. Я молчала, понимая, что мы подходим к скользкому моменту.

— Что произошло на балу? — резко спросил охранник и резко развернулся ко мне.

Черт, какой же он страшный! Глаза серовато-белесые без малейшего намека на зрачок, лицо без мимики, только губы шевелились, когда он произносил слова. Кожа белая, с синевой, практически безжизненная. От вида мужчины невольно сделала шаг назад.

— Женя, расскажи, что произошло после того, как ты выбежала из зала, — мягко попросил Бристан, перехватывая испуганную мою фигурку и прижимая к себе, — охранник выслушает и скажет вердикт.

Я ощущала себя так, будто земля разверзлась под ногами. Безжизненные глаза смотрели пристально, не мигая, не позволяя отвести взгляд. Как брат сказал? Выслушает и вынесет вердикт. Это означает, что его невозможно обмануть? Он читает мысли или воспоминания? Надо срочно брать себя в руки, иначе выдам нас с Отисом.

— Что у вас произошло с Отисом Гарисоном? — эхом отозвался на мои мысли охранник.

Угрозы в его голосе не было, все тот же хладнокровный тон, но отчего-то страх завязал все внутри. Надо говорить почти правду, ярко и эмоционально.

— Мы с Бристаном танцевали, а потом был поцелуй на глазах у всех, я смутилась и выбежала из зала, — начала говорить, прочистив пересохшее горло, — в коридоре никого не встретила, а потом столкнулась с Отисом. Понимаете, я все еще никак не могла привыкнуть к мысли, что отец решил мою судьбу. Вот о том, что меня волнует, стала говорить, — остановилась и снова прочистила пересохшее горло, — Метаморф меня понял и перенес порталом в свой дом.

— Зачем? — спросил охранник.

— Чтобы спокойно поговорить, — уверенно ответила ему, — С Отисом мы успели подружиться, он помог убить хищника, занимался со мной дополнительно, но после того, как стало известно, что Хара выбрала его своей парой, мы перестали общаться. Я его понимала и не напрашивалась на разговоры. В тот вечер у меня накипело, хотелось выплеснуть эмоции поделиться с кем-то своими проблемами, а Отис встретился неожиданно, но очень вовремя. Метаморф меня пожалел и забрал к себе в дом, чтобы спокойно пообщаться. Когда мы уже собиралась возвращаться в Академию, порталом переместилась Хара и атаковала нас, — говорить было трудно, эмоции хлестали через край.

Воспоминания той ночи в моей памяти останутся навсегда. Мужчины слушали очень внимательно. Не знаю, как обо всем этом рассказывал Отис Бристану, но брат не прерывал меня ни словом, только лишь легко обнимал за плечи, поддерживая и внушая спокойствие. Но вот до этого было очень далеко.

— Как именно она атаковала? — задал вопрос охранник, едва остановилась.

— Магическими заклинаниями, Отис поставил щит, в надежде все ей объяснить, — ответила ему, — Она призналась, что напустила хищника и очень сожалела, что зомби не смогли убить меня. Только Хара собиралась убить Отиса тоже, мы защищались от обернувшегося айерхана вместе. Комната начала разрушаться, я … испугалась и создала такой щит, какой смогла в такой обстановке. На последнем занятии мы изучали «Дыхание огня» и пальцы вплели это заклинание в щит. Сеть накрыла тело айерхана полностью и взорвалась.

Громкий вздох отца Хары прервал мой рассказ. Я сочувственно на него посмотрела. Услышать от той, кого он считал убийцей дочери, рассказ о подробностях гибели очень тяжело. Я его понимала и сочувствовала. Представить себе до сих пор не могу, что от моей руки погибла девчонка, учившаяся со мной в одной группе. Мне было очень жаль, что так случилось, но защищаться имела полное право.

— Самозащита, — неожиданно произнес охранник в полной тишине, повисшая вязким воздухом в комнате погибшей девушки.

Сотис шумно и очень недовольно выдохнул, но возмущаться вердиктом не стал. Бристан сжал руками мои плечи, выказывая свою радость, а затем отпустил. Он вообще старался вести себя со мной все это время корректно, не возмущаясь тем фактом, что сбежала с бала с Отисом и перенеслась порталом к нему домой.

— Нейер Сотис, можете забирать вещи вашей дочери. Надеюсь, вы понимаете, что любой вред, причиненный Евгении Китрас, будет мной рассматривать как покушение на жизнь. Вы не имеете права требовать справедливой мести, на это нет оснований, — голос охранника оставался все таким же бесцветным, холодным, но отчего-то не сомневалась в весомости произнесенных слов.

— Ваше слово, — склонил голову айерхан.

Мужчины вышли первыми, прихватив небогатые пожитки Хары, охранник тихо проследовал мимо нас с братом, не одарив больше ни единым взглядом.

— Бристан, спасибо, — от всего сердца поблагодарила за поддержку, — они не будут теперь мстить?

— Нет, Женя, я специально позвал охранника, чтобы он выслушал тебя и вынес свое решение, — ответил брат, — айерханы чтут законы, а слово охранника означает, что они не могут воспользоваться правом мести, чтобы убить тебя.

— Звучит оптимистично, — попыталась улыбнуться в ответ.

— Они не могут тебя убить, но все равно будь осторожна, — с трогательной заботой произнес брат.

Никак не могу отнестись к нему как мужчине. Вижу, что он симпатичный, нравится многим девчонкам, но он для меня брат и на этом все.

— Охранник он кто? — решила сменить тему.

— Сущность, что вокруг Академии, — просто ответил Бристан, — Чтобы общаться с нами охранник принимает вид одного из представителей рас.

От его слов захотелось обнять себя за плечи. Не даром мне показалось, что сущность видела меня насквозь.

— Что вас навело на мысль, будто я это умею? — сверкнули насмешкой глаза вампира.

— А разве нет? — искренне удивилась я.

Потом с опозданием подумала, что может быть, просто не знаю каких-то правил и законов на этот счет. Ведь общалась на эту тему только с Бристаном, отказавшимся брать Димку к себе в дом, да с Отисом, не захотевший помогать, не объясняя причин. Запросто, что в этом мире есть какие-то запреты, о которых мой братец не успел или не захотел сообщать.

— Уважаемая Евгения, я настолько стар, что позабыл гораздо больше, чем знал, сверкнул на меня глазами нейер Хастер и направился к дверям на выход.

Задумчивым взглядом провожала фигуру мужчины в черной одежде, когда голос Отиса раздался рядом со мной:

— Ты куда так побежала? — я видела, что муж за меня тревожился, потому не стала объяснять свой поступок. Тем более, что вампир дал мне понять о не желании разговаривать со мной на интересующую меня тему.

— Спросить хотела, — разочаровано протянула в ответ.

— Спросила? — подошел к нам Этрин.

— Не ответил, — отозвалась ему, вспомнив о чем шел разговор до моего стремительного броска к учителю, — Может быть, он потом на следующем занятии расскажет?

— Хорошо бы, — со вздохом задумчиво протянул оборотень, поглядывая на входную дверь, — а то мне как-то боязно без его руководства порталы строить.

— Правильно, не нужно пробовать самому, обязательно проси, чтобы кто-то страховал, — поддержал друга Отис.

— Я есть хочу, — неожиданно произнесла Зильга, подошедшая к нам, — мы так и будем тут стоять или пойдем в столовую?

До начала следующего занятия оставалось не так много времени, потому наша компания поторопилась на выход.

Резкий вскрик Зильги ударил по нервам. Обернувшись, увидела магию портала и еще успела испугаться, что это явился Бристан за мной. Силуэт, выступивший из зеленого марева магии смерти, принес успокоение и встревожил одновременно.

— Что здесь происходит? — резко спросил Отис, быстро подходя ко мне.

— Уважаемый Гарисон, чем обязан? — обратился вежливо к моему мужу старый вампир только после того, как закончил читать заклинание.

Его размеренность и неспешность производили какое-то гипнотическое воздействие. Разум стучался в висках испугом, заставляя прийти в себя, встряхнуть наваждение, но голос учителя обволакивал и убаюкивал спокойствием. Сопротивление организма, кричащий всеми инстинктами об опасности, постепенно сходило на нет.

— Нейер Хастер, что здесь происходит? — сурово вновь задал вопрос метаморф.

— Гарисон, я вас к себе не приглашал, так что извольте объясниться для начала, что вы здесь делаете? — теперь голос вампира зазвучал металлом.

От его слов, произнесенных так, что моментально стало зябко, запахло кровью. Может быть, в воздухе явственно ощущался привкус моей крови, все еще впитываемой фолиантом, но в связи с произнесенной жестким тоном учителем, даже почувствовала привкус металла во рту.

— Я почувствовал магический обряд на крови Евгении Китрас и выстроил портал, — твердо ответил Отис, глядя прямо в глаза старика.

— А вы способный молодой человек, — усмехнулся нейер, — Надо будет взять вас на заметку. Первый курс, а такие перспективы.

— Вы не ответили на мой вопрос, — жестко напомнил метаморф.

— Тристинский язык требует обряда на крови, — ответил ему старый вампир, усаживаясь на свое место.

— Мертвый язык магии? — в удивлении воскликнул Отис, — Но зачем?

— Какой же он мертвый? Сейчас Евгения напоит своей кровью и он оживет, — ласково улыбнулся Хастер.

— Это еще долго? — робко вмешалась в их диалог.

Какое-то неясное чувство не давало мне покоя, словно Отис действительно знает гораздо больше, чем показывает. Не даром вампир обратил внимание, что для первокурсника метаморф обладает гораздо большими знаниями. Но это возникло, как смутная ассоциация несоответствия, а потом все пропало. Сейчас куда больше волновало то, что книга не отпускала меня.

— До последней капли крови, — радостно оповестил мужчина.

Клыки блеснули между сероватых старческих губ, морщины растянулись по щекам, придавая довольному вампиру вид жутковатый, но симпатичный. Может быть, начала привыкать к облику нелюдей этого мира? Или Хастер отличался от Халена затаившейся мудростью в глазах, а потому не так сильно пугал? Что-то в учителе было притягательное, хотелось слушать его рассуждения, перенимать знания, хотя все внутри меня орало об опасности рядом с ним. Однако, жажда нового неудержимо тянула к старому вампиру, по словам которого «Он больше забыл, чем знал». Вот и сейчас его слова напугали, но в тоже время возбудили нешуточное любопытство. В самом деле до последней капли крови или все же учитель пошутил черным юмором?

— Правда? — недоверчиво переспросила Хастера.

— Увы, это правда, — вместо него ответил Отис, — Тристинский язык — это суть магия, а потому пока вся твоя кровь не пройдет через нее, обряд не закончиться.

— Совершенно верно, молодой человек, — доброжелательно отозвался на это замечание учитель, — Нужно будет как-нибудь с вами пообщаться, вы очень интересный собеседник.

— Мне только непонятно, зачем вообще нужно было Женю приобщать к тристинскому языку магии?

— Чтобы облегчить вашей подруге обучение. Знаете те ли та письменность, которой она пользуется, не несет в себе смысла. Магия в ее буквах умирает, — ответил Хастер.

— Жень? — вопросительно посмотрел на меня Отис.

В ответ могла лишь пожать плечами. Не буду же объяснять, что кроме русского алфавита, мне никакой не доступен. А учитель прав, действительно сложно привычными буквами записать заклинания, фонетика такая, что многое не получается передать знакомыми символами.

В какой-то момент мне показалась, что моя ладонь стала свободной, попробовала приподнять над листом и поразилась тому, как повели себя буквы на странице. Они потянулись за моей кистью руки, преобразовываясь во что-то материальное. Яркий сгусток магии смерти сформировался в шар.

— Евгения, оглянись вокруг, — хитро улыбнулся старый вампир.

Комната ожила. Если раньше защитные заклинания видела только, когда их устанавливали или нарушали покой, то сейчас магическая вязь явственно проступала по контуру комнаты. Но еще больше меня поразили книги и старинные фолианты, с любовью расставленные в личных апартаментах Хастера. Каждый экземпляр представлял собой сгусток магии, это не были в простом понимании обычные страницы и плотные корешки, каждая книга жила своей жизнью и дышала магией. Одни призывали, чтобы их открыли и углубились в чтение, другие наоборот сердито посматривали на гостей своего хозяина и не собирались открывать свои тайны и знания незнакомцам. Материальный мир удивительно окрасился в различные оттенки магии смерти.

— Это теперь будет всегда так? — взволнованно спросила учителя.

Старый вампир довольно засмеялся, потом поймав мой недоуменный взгляд, пояснил.

— Обычно у всех первая реакция — это восхищение от происходящего, а вы Евгения сегодня на пару с Гарисоном приятно удивляете.

Смутилась и стала рассматривать сгусток у ладони. Он послушно плясал от каждого движения, переливаясь всеми красками магии смерти. От него веяло холодом уже знакомым и нестрашным.

— Что это? — спросила учителя.

— Подарок от фолианта, — пояснил Хастер, — вы ему понравились.

— И что мне с этим делать? — удивилась я.

— Разрешить стать частью себя, — ответил старик.

— Как? — нахмурив брови, озадачилась тут же.

— Просто позволь, — чуть заметно кивнул мне вампир, словно давая отмашку.

Сгусток упокоился на ладони, развернутой к верху, похолодил кожу, а затем начал медленно таять, оседая. Было похоже на снежок, который под воздействием тепла обмякает в руке. Только от привычного снега растекалась вода, а здесь магия впитывалась внутрь.

— И все же, что это? — спросила Хастера, осматривая кисть руки, ставшую совершенно пустой.

— Теперь, Евгения, вы сможете открывать и читать фолиант, он вам разрешил к нему прикасаться, и с радостью будет общаться, отвечать на вопросы, — пояснил учитель.

Сомневаюсь, что при необходимости могу прийти в личные апартаменты старого вампира и обратиться с вопросами к старой книге, но все же было приятно такое отличие.

— Отис, я вижу какие-то остаточные проявления после твоего портала, — сказала я, переводя тему.

— Разумеется, в тебе сейчас есть тристинская магия, — вместо мужа отозвался учитель.

— Получается, что теперь мне будет просто строить порталы? — развернулась обратно к старому вампиру.

— В любом случае легче. Теперь, Евгения, вы будете видеть структуру заклинания и понимать интуитивно, что нужно делать дальше, — подтвердил мои догадки Хастер.

— Тогда, можно я построю портал обратно в Академию? — загорелась новой идей.

Ведь мы сейчас вне пределах нашей альма-матер, а значит находимся в другом мире. Чтобы увести Димку домой, мне нужно научиться строить переходы.

— Делай, — разрешил учитель раньше поступивших возражений Отиса.

Метаморф попытался отговорить меня, но уверенность в своих силах подгоняла, остановить никто сейчас не мог. Зильга неуверенно подошла к нам, скромно напоминая о своем присутствии. Мы еще с Отисом спорили, точнее он пытался убедить меня и отговорить, а я уже рассыпалась в благодарностях старому вампиру и желала всяческих благ, прощаясь с интересным собеседником.

Знания, как снять магическую печать с человека, у меня были, портал с помощью новой магии построю. Что еще нужно для решительного настроя? Все разумные доводы моего мужа разбивались о несокрушимую скалу уверенности в своих силах.

Привычная прохлада магии смерти закружилась вокруг нас, до меня еще донесся веселое посмеивание нейера Хастера, а затем неожиданно обрушился мрак. Не было ожидаемых и привычных стен Академии с подвешенными осветительными шарами под потолком. Кромешная тьма вокруг и промозглый воздух, наполненный отвратительной смесью запахов винными парами и кровью. Протяжный стон нечеловеческой боли разрезал тишину, мы с Зильгой вскрикнули от испуга, а Отис приготовил в руках атакующие заклинания, осветившие сосредоточенное выражение лица метаморфа.

— Где мы? — в ужасе прошептала я.

— Куда мы попали? — прошептала волчица, хватая меня за руку.

— Хратус, — коротко бросил Отис, помедлив, добавил, — самые задворки.

— Что это? — переспросила я, потому что название не говорило ни о чем.

— Город вампиров, а здесь квартал трущоб, — осмотрелся вокруг метаморф, — Быстро уходим, пока нас не заметили.

Но сделать хоть что-то не успели. Молния прошила пространство и ударила в грудь Отиса, метаморф запустил боевые шары в ту сторону, откуда прилетело заклинание, зашатался и упал лицом в жижу под ногами.

— Отис! — вскрикнула я и кинулась к нему.

— Женька, надо уходить, — дернула меня за плечо волчица.

— Нет! — выкрикнула ей придушенным голосом, горло пережало от ужаса.

— Жень, чернь не посмотрит на то кто ты, — затрясла сильнее подруга.

— Хут, смотри какие чистенькие девочки нам обломились, — раздался скрипучий мужской смех.

— Паренька добей, метаморфы живучи гаденыши, — прошипел второй голос.

— Еще чего. Продадим нейеру и нам чистой человеческой крови за него дадут, — возмутился обладатель скрипучего голоса.

— Не жадничай. Нам этих двоих хватит, — прошипел второй в ответ.

Я судорожно осматривалась вокруг, стараясь поймать образ вампиров в кромешной тьме, но не получалось. Только ориентировалась на голоса и быстро строила боевое заклинание. Строить портал еще раз и рисковать переместиться еще куда-нибудь, не хотелось. Сейчас главное неожиданно атаковать и выиграть время, чтобы помочь Отису.

Тьма разговаривала рядом с нами, но вампиров не было видно. Шипящий голос только иногда отзывался на короткие реплики своего дружка, а вокруг ни одного просвета. Зильга настороженно замерла и как будто внутренне подобралась. Оборотниха почувствовала запах приближающихся мужчин. Она точно уставилась в их сторону, и я атаковала, вложив столько магии, что грязная, осенняя улица осветилась, как днем. На какое-то мгновения увидела жуткие рожи вампиров. Это были не ставшими привычные кровососы из Академии, а мерзкие твари с бельмами вместо глаз, мерзкие, противные и до жути кошмарные. Мое заклинание «Дыхание огня» охватило одного из них, зажигая одежду, оплавляя белую кожу. Второй выкинул в меня молнию, щит я поставить не успела, и заклинание вошло в грудь. Зильга завизжала так, что уши заложило, а вокруг нас вспыхнула защита родовой магии. Падая рядом с Отисом, успела прижать ладонь правой руки к родимому пятну и позвать на помощь.

Старый вампир оказал мне огромную услугу, научив снимать магическую печать, а так же проведя обряд с тристинской магией. Какое-то внутреннее чутье подсказывало что нужно делать, а не заученные фразы, написанные в русской транскрипции, тем более всегда переживала, что могу что-то перепутать или не получиться передать фонетику произношения. Сейчас же звуки, слова буквально сами всплывали в голове, словно я черпала знания из какого-то молчаливого источника. Мой голос приобретал нужную тональность, ритмичность, написанные заклинания в кабинете у нейера Хастера произносились легко, будто уже давно их выучила и не раз ими пользовалась.

Отис сначала волновался, стоя рядом со мной, но поняв, что я справляюсь, сделал полшага назад и постарался не мешать. Волчица даже не дышала, замерев у входа. Она опасалась последствий того, что мы сбежали из замка, а теперь вломились в кабинет директора Академии, но возражать против моего решительного настроя опасалась. Впрочем, если бы осталась без поддержки друзей, то все сделала бы сама.

Последние слова заклинания отзвучали, и фигура друга начала мерцать, наливаясь жизнью. Магическим зрением видела, как аура Димки наполняется силой, красная магия разгоняла застоявшиеся процессы, пробуждая запечатанное человеческое тело. Теперь могла сказать по сочетанию цветов, что мой друг чистокровный человек, без капли магии. Правильно в свое время говорил Бристан, таким здесь не место, даже потихоньку начало приходить осознание, что для вампиров это лучшая добыча. Кровь людская не насыщена магией, потому подходит для кровососов идеально.

— Дима, — осторожно позвала друга.

Парень сидел, скукожившись будто от холода, обняв себя зябко за плечи, взгляд опущен к полу, и совершенно не понятно слышит ли он меня.

— Дим, — кинулась к нему и обняла, прижимая к себе.

Мне его было жалко до слез, из-за меня попал в нехорошую Академию, был запечатан магией и еще не известно в каком он сейчас состоянии.

— Дима, — всхлипнула я.

— Женька, — тихо выдохнул друг.

Узнал. Сердце радостно подпрыгнуло.

— Ты как? — присела перед ним на корточки и поймала рассеянный взгляд.

— Не знаю, — неуверенно отозвался он, — А что со мной случилось?

— Ты спал. Долго, — вместо меня ответил ему Отис.

— А это кто? — спросил Димка у меня.

— Это мои друзья. Отис, Зильга, — представила ребят.

— Сколько же я спал? И где это мы? — начал оглядываться друг.

— Почти месяц, — со вздохом ответила, — А ты ничего не помнишь?

— Помню, что Лешнев за нами гнался, потом оказались здесь в кабинете. Еще вроде разговор про вампиров шел, — не уверенно стал вспоминать Димка.

— Было дело, — грустно подтвердила ему.

— Женя, ты уже решила, что будешь делать со своим другом? — спросил метаморф.

— Дим, тебя домой отправлять? — переспросила у друга.

— Лучше домой, — встрепенулся парень.

— Отис, построишь портал в человеческий мир? — попросила мужа.

В ответ получила кивок. И тут в разговор вмешалась Зильга.

— Он правда из человеческого мира? — спросила подруга.

— Правда, — коротко ответила ей.

— А можно мне с ним? Столько о нем слышала, но никогда не видела, — мягко улыбнулась другу волчица.

— Нет, Зиль. Тебе там не понравиться, — ответила ей.

А вот Димка растаял под ее взглядом, снежная волчица всегда знала о своей привлекательности и теперь пыталась очаровать парня. Он уже готов был согласиться на ее предложение и даже поднялся на ноги, чтобы выглядеть достойно рядом с ней, но пошатнулся и я его подхватила, помогая удержаться.

— Слишком слабый, сказалось долгое пребывание под магической печатью, — прокомментировал Отис, — Жень, может быть стоит ему почистить воспоминания?

Муж взглядом показал на Зильгу, призывно улыбающуюся моему другу. Вздохнула в ответ. Наверное, метаморф прав. В той жизни, куда Димка сейчас вернется, нет места оборотням, вампирам, метаморфам и магии.

— Хорошо, — согласилась с Отисом, скрепя сердцем.

Метаморф усадил обратно на стул Димку, положил руки на вихрастую и давно не стриженную голову, произнося заклинания. Парень сначала дернулся как от боли, а затем расслабился и прикрыл глаза, тело расслабилось, кисти рук безвольно опустились вниз и куртка расстегнулась. На пол посыпались листы бумаги, сложенные когда-то очень аккуратно, а сейчас неопрятно помятые. Отис недовольно дернулся на шелест, и я поторопилась собрать все в одну кучу, прижав к себе. С волнением наблюдала за магией метаморфа, полученные знания подсказывали, что все идет как надо, но беспокойство не отпускало.

— Отправляю, — наконец-то произнес Отис, — Женя, дай направление.

Подошла ближе к некроманту и прикрыла глаза, стараясь представить тот самый рынок, где мы встретились с фантомами отца. Уверена, что если Димка окажется в привычном месте, ему проще будет сориентироваться.

Прохлада магии смерти закрутила нас, унося в человеческий мир. Я увидела все те же покосившиеся ларьки, понатыканные машины вокруг, припаркованные так, как кому вздумалось и слякоть под дощатыми настилами. Вечер, продавцы давно разошлись по домам, оставив насквозь продуваемые, с потрескавшимися слоями краски прилавки. Ветер задувал со всех сторон, обшаривая закоулки, словно бродяжный пес в поисках поживы. Хмурое небо наливалось темной синевой, готовые выпотрошить из своих недр то ли снежную крупу, то ли мокрый дождь.

— Люди, — растягивая слова, произнесла Зильга, при этом очень шумно принюхиваясь вокруг.

— Дима, как ты? — встряхнула друга.

— Женька, ты почему раздета? Заболеешь! — первое, что произнес парень, распахнув глаза.

Отис удовлетворенно кивнул, показывая, что с Димкой теперь все в порядке, взял меня и Зильгу за руку, и шагнул в светящийся мрачноватыми клубами портал. Волчица еще раз потянула носом воздух, а затем уже, не оборачиваясь, шагнула вместе с нами. Мне же на душе стало тяжело. Димка остался сейчас один во всем мире, так мы хотя бы помогали друг другу. И все же он теперь дома и вампиры до него не смогут добраться.

— Женя, ты куда пропала? — донеслись слова друга, а потом мы вновь оказались в кабинете директора.

Тоскливо стало вдвойне. Зачем я здесь? До этого у меня была цель — освободить Димку и вернуть его домой. За это время мне удалось многому научиться, и поставленная задача выполнена, но так же появилось множество причин остаться здесь, хотя этого не хотелось. Черт, как же все запутано.

— Ребята, пора отсюда уходить, — напомнила нам Зильга.

— Да, идем, — согласилась с подругой.

Слезы старалась удержать, вот так расстаться, даже толком не попрощавшись было даже больнее. Отис обнял меня за плечи и прижал к себе, поддерживая и утешая. В присутствии волчицы мы все же старались не показывать своих чувств.

— Что там за бумаги выпали из его одежды? — спросил Отис, стараясь отвлечь меня от мрачных мыслей.

— Не знаю, — равнодушно вздохнула и протянула ему кипу помятых и неаккуратно сложенных листов.

Метаморф пробежался быстрым взглядом и неожиданно замер, уткнувшись в написанный текст.

— Женя, откуда это? — сказать, что метаморф был удивлен, это ничего не сказать. Поражен — вот точное слово.

— А что это? — сунула свой нос в бумаги, — Вот, Черт!

— Темных лет, нейер Хален, — вежливо поздоровался Отис, слегка сжимая пальцами мою ладонь, стараясь поддержать и успокоить.

— Вам так же, — усмехнулся в ответ вампир, — Что же привело вас ко мне? Ну, же Китрас, объясните свои мотивы.

Хален шагнул в нашу сторону и буквально возник из воздуха перед нами, от неожиданности вздрогнула. Сейчас он пугал еще сильнее, чем обычно. Если раньше его жуткий вид, клыки, выглядывающие сквозь раздвинутые губы в улыбке, бледная кожа и холодный, оценивающий взгляд казались жуткими, то сейчас он предстал пред нами каким-то фантасмагоричным воплощением магии смерти. Тело имело лишь контур, сила окутывала и буквально проходила насквозь вампира, глаза светились ярким зеленым светом, при этом он все же вполне опознаваем темное пятно черной одежды, постав головы, белые волосы, раскинутые по плечам, и руки с узкими кистями, сложенные на груди. Весь вид показывал неудовольствие и пренебрежение к нашему приходу, при этом он не чувствовал раздражения, а скорее досаду на то, что его отвлекли непрошенные гости.

— Это люди? — спросила я то, что больше всего волновало.

— Эти? — в полоборота развернулся к висящим теням Хален, — Уже нет.

— В каком смысле? — задохнулась от его слов.

— Это заготовки, — ответил он так, словно само собой разумеющееся.

— Заготовки для клонов? — уточнила тут же.

— Китрас, ты действительно думаешь, что я стал бы тратить время на клонов? — насмешливо переспросил Хален.

— Тогда это … это ваша «еда»? — постаралась справиться с собой и произнести последнее слова без содрогания в голосе.

— Ты узко мыслишь, — мне показалось или он поморщился при этих слова?

— Нейер Хален, думаю, мы не станем вас больше отвлекать и покинем вас, — вежливым тоном произнес Отис, и сделал один шаг по направлению к двери, которая так и осталась едва прикрытой после нашего вторжения в эту мрачную комнату.

— Не торопитесь! — резко прошипел вампир таким тоном, что хотелось не просто поспешить, а сбежать отсюда как можно дальше.

Дверь за нашими спинами закрылась и исчезла, сравнявшись со стеной, по этому месту пробежалась вязь плетения заклинания, окончательно скрывая спасительный выход. Странно, но в этот момент я подумала о Зильге, отчего-то стало легче, что она осталась с другой стороны. Если подруге удастся построить портал в Академию, то она приведет помощь, рассказав все Бристану.

— Что это значит? — высокомерно спросил метаморф.

— Будет лучше, если вы останетесь, — в тон ему ответил вампир.

— А если мы этого не желаем? — в той же тональности задал вопрос Отис.

— Боюсь, мне придется настаивать, — пакостно улыбнулся Хален, — Впрочем, выйти отсюда вы все равно больше не сможете.

— Почему? — задала ему самый глупый вопрос.

— Потому что не надо было засовывать свой любопытный носик в мои дела, Китрас, — довольно сообщил вампир, — Неужели ты думаешь, что после того, как ты здесь побывала, я позволю уйти? Кроме того, два метаморфа прекрасно подойдут к моей коллекции заготовок. Надо же проверить выносливость этого материала.

— Что вы собираетесь с нами делать? — спросила Халена, стараясь сдержать ужас, поднимающийся в моей груди.

— Ничего не обычного, вы будете моим расходным материалом, как лабораторные мышки, — пояснил бывший учитель.

Не совсем к месту вспомнилось объяснение Бристана про элайс, который гарантировал своеобразную безопасность адептам по принципу «не навреди». Только теперь Хален больше не преподает в Академии и если раньше на наши жизни ему было просто наплевать, то сейчас он собирается намеренно нас их лишить.

— Вот старый Раймон обрадуется, когда узнает, во что превращу его единственную дочь, — развеселился окончательно вампир.

— Не дождешься, — проскрежетала сквозь зубы я и выкинула заклинание «Дыхание огня».

Что-то в последнее время слишком часто пользуюсь им. Но бывший учитель слишком хорошо знал, на что я способна, а потому среагировал моментально, выбросив встречную огненную волну. Отис выставил щит и закрыл своим телом. Оба заклинания, едва коснувшись друг друга, взорвались, откидывая нас вместе с защитой к стене.

— Ничему ты, Китрас, не учишься. Твой отец всегда считал женщин лишь инструментом для улучшения рода, только не умеет этот каменотес с таким материалом работать, — донесся до нас ехидный голос Халена.

Отвечать на его оскорбления не собиралась, зато вот выйти из этой лаборатории горела желанием. «Золотая змея» создалась непроизвольно, тристинская магия в крови молчаливо давала знания, а навык приходил уже в процессе. Пальцы послушно сложились в нужную фигуру, сила затрепыхала на кончиках пальцев, наполняя собой плетение. Наши мысли и намерения совпали, метаморф с той же скоростью начал создавать смертельное плетение. Отис прикрывал меня спиной, чтобы противник не смог заранее заметить и понять, что мы задумали. В тот самый момент, когда «Золотая змея» была готова, метаморф освободил пространство передо мной, и оба заклинания полетели, направленные точно в вампира.

Взрыв, раздавшийся в помещении, сотряс не только воздух, но даже казалось, поколебал весь замок. Сил в «Золотую змею» не пожалели, вложили все, сколько было, это был единственный и реальный шанс атаковать более опытного противника. Но, как и в моем случае в Академии, здесь вампиру помогли родные стены. Родовая защита, годами накапливаемая и подпитываемая всеми живущими здесь, оказалась сильнее. Хален не просто укрылся за щитом, он подтянул силу рода к себе, и наши заклинания взорвались, швырнув силой удара на колени некроманта об пол, но даже не ранило. Мы же, вложив все магию, рухнули на пол от изнеможения.

— Учи вас, учи, так неучами и помрете, — недовольно выплюнул Хален.

Отиса ударной волной отбросило к стене, прилично приложив спиной о поверхность, но он не растерялся и продолжал постоянно атаковать, создавая боевые заклинания одно за одним, тратя на них свои последние силы.

— Жень, ты как? — встревожено спросил метаморф у меня.

— Как обычно, — ухмыльнулся вампир, — Китрас никак не научится пользовать своим даром.

Я потянулась правой рукой к левому предплечью, чтобы позвать на помощь. Коснулась родимого пятна и громко выкрикнула: «Бристан!». Однажды такой призыв к брату спас от полоумной Хары, готовой убить меня с помощью поднятых зомби. Родовая магия вздрогнула и разошлась кругами.

— Не сможет прийти на помощь твой брат. Не так ли, Гарисон? — прокомментировал мою попытку Хален. В тот же самый момент запустил в меня и метаморфа парализующее заклинание.

Шевельнуть не могла ни рукой, ни ногой. Именно так в самом начале знакомства обращался со мной Бристан, унося нас с Димкой из аудитории прочь от вампиров. С удовлетворением вспомнила, что друга все же спасла и в мир людей отправила, хоть одной заботой меньше. Только вот теперь надо было позаботиться, чтобы самой выжить и Отису помочь.

Во время этого короткого обмена смертельными заклинаниями яркие вспышки магии освещали пространство, теперь же все вернулось к прежнему полумраку, разливающейся вокруг магии смерти. Фигура Халена просматривалась плохо, только лишь по звукам шагов понимала, где он находится, но, что он делает, понять не могла.

В какой-то момент мужчина подошел ко мне и дернул вверх, почти поставив на ноги. Пол ощущала только кончиками ног, едва касающиеся его. А затем я медленно поплыла вслед за вампиром.

— Отис? — встревожено окликнула метаморфа.

— Он не ответит, — отозвался вместо мужа Хален.

— Почему? Что с ним? — забеспокоилась не на шутку.

— Я решил начать с него, а тебе предоставлю возможность наблюдать весь процесс, может быть, хоть перед смертью чему-нибудь научишься, — холодно ответил бывший учитель.

— Не желаю получать такие знания, — решительно заявила ему.

— Знаешь, Китрас, твои желания меня совершенно не интересуют, — отрезал он мне.

Вампир не обращал на меня никакого внимания, отвечая скорее больше по привычке, чем от желания общаться. Я плыла рядом с ним по воздуху, тристинская магия безмолвно внутри подсказывала, что это заклинание левитации. В какой-то момент даже увидела путы, тянущиеся от моего тела к Халену. Некромант с легкостью управлялся с моей транспортировкой.

— Свет, — спокойно отдал приказ вампир, и шары под потолком вспыхнули, ярко освещая все вокруг.

Помещение было огромным, сейчас хорошо просматривались длинные ряды человеческих тел, подвешенные в пространстве, где-то посередине между полом и потолком, замерших в одинаковых позах. Ноги слегка поджаты, руки сведены за спиной, головы запрокинуты. К каждому из этих несчастных подходили пульсирующие отростки, очень похожие на те, что я видела в лазарете, только здесь они выдавали порции магии смерти. Почему-то показалось, что это не умершие, а еще живые люди, но сказать с уверенностью, что они сохранили свою личность и восприятие мира, не могла.

Хален оставил меня, не снимая парализующего заклинания, и занялся Отисом. С тревогой наблюдала за тем, как вампир спокойно поместил будто спящего метаморфа на стол и приступил к осмотру.

— Что ж именно это я и подозревал, — довольно хмыкнул бывший учитель.

О чем он говорит? Теперь я уже встревожилась не на шутку, как-то комментировать свои слова Хален не собирался, он вообще произнес эту фразу, словно разговаривая вслух сам с собой. Черт, неужели вампир догадался, что мы с Отисом женаты? Если он снимет с парня одежду, то увидит брачный рисунок на руке. Даже представить не могла, что может при этом известии придумать воспаленный мозг кровососа. Хотя Хален не выглядел при этом сумасшедшим, он действовал по одному ему известному плану и очень уверенно, даже с какой-то ленцой.

Ничего, лишь бы Зильга смогла выбраться из замка и позвать на помощь, только бы она успела. Эти слова я повторяла, как молитву, стараясь сдерживать свой страх, едва мелькала мысль, что подруга могла тоже попасть в ловушку.

Вампир вспорол коротким и очень острым ножом ткань черной одежды метаморфа. Отис выглядел спящим и умиротворенным, даже на губах играла легкая улыбка, будто он лишь недавно с кем-то приятно общался, а не дрался с опытным некромантом.

Клочки разрезанной рубашки полетели на пол, обнажая грудь и руки Отиса, я обеспокоенно смотрела за реакцией Халена, стараясь предугадать его дальнейшие действия.

— Нейер Хален, если уж собрались нас убивать, рассказали бы ради чего отдадим свои жизни, — продравшись сквозь хрипотцу в голосе, задала вопрос некроманту, стараясь оттянуть время и отвлечь от задуманного.

— Тебе, Китрас, это уже ни к чему, — пренебрежительно отозвался вампир.

— И все же, как желание приговоренного к смерти, имею право знать, — настаивала я.

— С чего ты взяла, что я буду тебя убивать? — равнодушно спросил Хален, с интересом рассматривая тело Отиса.

Разумеется, его внимание привлек брачный рисунок на плече метаморфа, некромант задержался взглядом на нем, и, отвечая мне, не отводил взгляда.

— А разве нет? — вновь спросила, всеми силами стараясь отвлечь вампира от задуманного.

— Знаешь, Китрас, все же я расскажу тебе о своих целях и задачах, — после паузы неожиданно произнес Хален и отвернулся от метаморфа.

Даже выдохнула с облегчение, это давало надежду на отсрочку, а значит, дарило надежду на приход помощи и спасение.

— Думаю, Раймон тебе уже рассказывал о главном принципе выживания — чистота крови, — начал говорить Хален.

Некромант облокотился на стол, повернувшись спиной к нему, руки упокоились рядом с ним, сжав край столешницы.

— На мой взгляд, самый безумный принцип, — ответила ему.

— Согласен. Методы Раймона мне никогда не нравились, — неожиданно поддержал меня бывший учитель.

— Поэтому вы решили заняться клонированием? — подтолкнула его к откровениям.

— Это в человеческом мире к этому пришли, — ответил он мне, — Для меня же интереснее несколько другое.

— И что же? — поинтересовалась у него.

— Управление жизнью и смертью, — коротко ответил он мне.

— Своей? — уточнила я.

— Своей и чужой, — спокойный ответ.

— Зачем? — все еще не было понятно, о чем он говорит.

— Владея магией смерти, как-то легко забываешь о грани, где заканчивается жизнь. Так легко перейти из одного состояния в другое, а вот обратно без магии жизни невозможно. Как ты понимаешь, вампиры не могут обладать такой силой, способной возвращать из-за грани, — начал обстоятельно свой рассказ Хален.

То ли потому, что он говорил о том, что ему действительно важно, то ли потому что я его слушала очень внимательно, но в голосе некроманта пропала привычная язвительность и насмешка над небольшим запасом знаний у адептов. Тристинская магия позволяла понимать сложные обороты речи и понятия, произносимые бывшим учителем.

— Многие вампиры, поддавшись минутному порыву, либо в силу каких-то обстоятельств оказались мертвы. В последние несколько десятков лет мой род неукоснительно сокращается. Поднятие умертвия, как ты понимаешь, не выход. Рождение детей стало большой редкостью, численность сокращается, — Хален говорил так, что я даже прониклась его заботами и сожалением об угасании рода.

Только вот он кровосос, считающий людей своей законной добычей, убивающий ради собственного удовольствия. Сейчас в его намерения входит подвергнуть опытам не только меня, но и Отиса. И вот на этом фоне, мне как-то собственная жизнь кажется гораздо дороже, чем весь род вампиров вместе взятый.

— Разумеется, мы начали с клонирования. Собирали биоматериал, а затем пытались воспроизвести членов нашего рода, — тем временем продолжил бывший учитель.

— Получилось? — спросила с интересом его.

— Не совсем, — ответил Хален, — то есть тела мы воссоздать смогли, а вот магия в них не жила.

Вполне объяснимо. Магия — это сила, ее из биоматериала, как выразился вампир, не воссоздашь.

— Затем приступили к изучению управления смертью, — продолжил Хален, — Ты присутствовала на допросе Зильги в лазарете. Собственно одна из разработок моей лаборатории. С ее помощью можно было не только беседовать с умершим, но так же, приложив усилия, вернуть к жизни, если смерть наступила не так давно. Но огромный недостаток этого метода для моего рода заключается в том, что требуется магия жизни, которой никто из нас не обладает.

Согласно кивнула. Прекрасно запомнила тот ужас, который пришлось пережить, поняв, что подругу убили для допроса. Потом, совместными усилиями нескольких некромантов волчицу вернули к жизни, но при этом использовали магию жизни.

— Возвращение к жизни умерших без магии жизни — это одно из направлений, где я провожу исследования и потихонечку продвигаюсь вперед, — сообщил мне бывший учитель.

— А эти люди? вы их возвращаете к жизни? — показала в сторону замерших силуэтов, зависших рядами в лаборатории.

— Это заготовки для другого направления, — кинув взгляд в сторону, ответил вампир.

— Звучит жутко, — попыталась передернуть плечами от отвращения, но парализующее заклинание не позволило этого сделать.

— Не хуже, чем поднимать умертвия, — пожал плечами Хален, словно почувствовав какое именно движение хотела сделать, — Здесь они живые, но полностью запечатаны магией и их тела не разлагаются, хотя разум давно покинул.

— Живы? — переспросила его, озабоченно рассматривая несчастных.

— Пока да, у каждого свой срок, — отозвался некромант.

— Зачем они вам? — в моем голосе невольно проскользнула жалость.

Мне было до слез жаль этих людей по воле некроманта ставшими подопытным материалом. Наверняка у них были семьи, дети, любимые, и вдруг превратиться в пустую оболочку без капли сознания. Снова захотелось зябко передернуть плечами, сбросив с себя весь навалившийся ужас, но заклинание вновь не позволило.

— Очень перспективная идея. Воссоздание разумных существ с наличием магии, — с затаенной гордостью ответил Хален.

— Но ведь они не вампиры, — удивилась и резонно возразила ему.

— Разумеется, они еще не вампиры, но уже не обычные люди без малейшей искры магии. Сейчас это вообще заготовки, которые магия смерти наполняет собой пустые тела без сознания. Оно стерлось, полностью изменив личность и любые воспоминания о прошлом. Как только заготовка будет готова, ее обучением займутся наши учителя, они разовьют в них самосознание вампиров, как цвета расы.

— Сомневаюсь, — хмыкнула в ответ.

— В чем? — грозно спросил он меня.

— Вот вы рассуждаете, что они потом должны стать вампирами, что учителя будут их в этом образовывать и воспитывать. Ну, допустим это возможно. Но как это поможет с численностью вашего рода? Неужели вы позволите своим заготовкам вступать в браки для рождения детей? — высказала ему свои аргументированные возражения.

— Ты не так глупа, как показываешь себя на занятиях, — усмехнулся клыкастой улыбкой Хален.

Сомнительный комплимент меня не затронул, обо мне он может говорить все, что хочет, я же чувствовала недоговоренность в его рассуждениях.

— Но ты права. Никто не собирается от них получать потомство, но у нас будут так называемые низшие вампиры, готовые выполнять любые задания для моего рода. Жизненно привязанные и полностью подчиненные, — ответил он мне.

— Отбросов в вашем городе и без этого достаточно, — ответила ему, вспомнив инцидент на грязной улочке, куда нашу троицу забросил мой неудачный портал после разговора с нейером Хастером.

— Это опустившиеся на самое дно подонки, — недовольно поморщился Хален, — Те самые, что отбились от своих домов, решив попытать счастья самостоятельно, вступающие в браки с людьми и плодящие полукровок. Этих надо истреблять, а они только множатся. Тот, кто не следует принципам чистоты крови, всегда плохо кончает. Род от таких отщепенцев отказывается.

— Тогда зачем вам воссозданные вампиры, если у них только одно преимущество перед рожденными в этой расе — полное подчинение? — спросила его.

— Умеешь делать выводы, — усмехнулся Хален, — Ты права, они нам нужны, как боевая единица.

— Мировое господство, — понимающе протянула я, — Как обычно, ничего нового. Могла бы и раньше догадаться, что вампирам просто не хватает крови.

— И снова права, — подтвердил бывший учитель, — Больше доступной крови, которую можно получить в любой момент, больше жизненных сил у вампиров, и как следствие рождение сильных детей. Введенные запреты сейчас сильно отравляют нашу жизнь.

Получается, что Бристан был прав, обвиняя Халена в том, что он хочет завладеть Академией, воспользовавшись ее порталами и отдав приказ охранникам пропускать вампиров в другие миры, получить столько добычи, что позволит расплодиться кровососам. Черт, до жути пробрало. Даже представлять не хочу, чем это обернется в мире людей.

— Я так понимаю, что вы решили нас с Отисом использовать как заготовки? — медленно, пытаясь осознать всю глубину гнусности этого плана, произнесла я.

— Совершенно верно, — согласился со мной Хален и, поднявшись с крышке стола, на которой он сидел весь это разговор, вновь повернулся к моему мужу.

Черт, он его сейчас запечатает магий, примется за меня, и шансы спастись от мрачной перспективы уменьшатся с каждой пройденной минутой. Кажется, вампир больше не собирался давать мне отсрочки. Надо срочно что-то придумать, чтобы помощь успела прийти.

— Нейер Хален, — начала я судорожно стараясь придумать повод поговорить.

— Китрас, что-то с тобой обсуждать больше не собираюсь, я сказал достаточно, чтобы ты прониклась своей великой миссией, — ответил он мне, бросив слова через плечо.

— Не поняла только одного, зачем вам метаморфы? — спросила лишь хоть что-то сказать и оторвать вампира от подготовки Отиса к «великой миссии».

— Это уже личные счеты, — неожиданно развернулся ко мне Хален и стал медленно подходить ко мне.

Его глаза горели предвкушением, была бы моя воля, сжалась бы и отступила на несколько шагов, но увы, парализующее заклинание не ослабело и, судя по силовым линиям, что подходили ко мне, постоянно подпитывалось. Так что шансов самостоятельно сбросить с себя это оцепенение не было.

— Раймон Китрас — старый маразматик, и мне доставит огромное удовольствие сделать из тебя новообращенного вампира, полностью подчиненного мне, — радостно сообщили мне новость.

— Чем он вас так достал? — все же набралась мужества и спросила некроманта.

— А тебя нет? Выйти замуж за родного брата для вампиров неприемлемо. У нас разрешаются близкородственные союзы только при определенных условиях. Но Раймон перешел все границы, нарушил устои и законы, при этом считает, что он выше всех и его род гораздо чище остальных, — злоба сочилась в словах вампира.

— Могу с вами только согласиться в этом вопросе, — поддакнула ему, заметив, что Хален не собирается продолжать.

Вампир развернулся и вновь направился к Отису. Черт, да что ж такое? Когда же помощь придет? Где эту Зильгу носит?

— Нейер Хален, — вновь завела свою пластинку, стараясь оттянуть время.

— Китрас, тебе это не поможет, — коротко оборвал меня Хален.

— Не понимаю, вы о чем? — удивилась я.

— К тебе никто не придет на помощь, — спокойно пояснил некромант.

— Почему вы так в этом уверены? — с вызовом спросила его.

Я-то как раз считала, что помощь уже близко, надо лишь выиграть время.

— Приведите снежную волчицу, — кинул куда-то в сторону приказ Хален.

От этих слов мое сердце похолодело. То есть получается, что вампир знал о моей подруге и тоже ее захватил в замке?

Мутные волны магии смерти расплылись, и к нам своей грациозной походкой приблизилась Зильга. Она не была связана парализующим заклинанием и на губах играла приветливая улыбка.

— Нейер Хален, вы меня вызывали? — несколько кокетливо поинтересовалась подруга, обращая все свое внимание на некроманта.

Внутри меня все заледенело. Помощи не будет. И теперь я знала, кто захлопнул ту дверь в лабораторию, когда мы с Отисом вошли внутрь, вскрыв магическую защиту. Снежная волчица точно привела нас, а затем отрезала путь к отступлению. Предательство с ее стороны не ожидала, а потому смотрела с ужасом на подругу, верно и преданно заглядывающую в глаза вампиру.

— Аваланс, мы здесь потеряли слишком много времени на разговоры, будешь помогать, — бросил ей некромант.

— Хорошо, нейер Хален, — в тот же миг отозвала она.

— Неси аппарат, — коротко распорядился вампир.

Снежная волчица все той же непередаваемой, грациозной походкой направилась в волны магии смерти, видно было, что она прекрасно ориентируется в помещении. Через некоторое время Зильга принесла аппарат, точно такой же который находился рядом с другими несчастными, которым не посчастливилось попасть в руки некроманта, жаждущего захватить весь мир.

Как Хален и обещал, я стала свидетельницей его опытов над собственным мужем. Моему ужасу не было предела. Вампир подвесил Отиса так же, как остальные свои заготовки, расположил рядом прибор и начал его настраивать. Метаморф не сопротивлялся, словно находился без сознания, не удержалась и позвала его. Неужели он в самом деле ничего не чувствует и не ощущает? В это не хотелось верить, во мне жила надежда, что Отис претворяется и просто выжидает удобного момента для нападения на бывшего учителя. Но нет, я видела полуобнаженное тело своего мужа, узнавала каждую черточку и силуэт, но метаморф был абсолютно безволен.

— Можешь его не звать, он тебя не услышит, — спокойно отозвался Хален, наверное, на мой пятый или шестой окрик.

— Почему? Что вы с ним сделали? — срывающимся голосом спросила некроманта.

Вампир даже не думал останавливаться и продолжал подсоединять и настраивать свой прибор. Тихое попискивание, хорошо знакомое еще со времен, когда лежала в лазарете, било по нервам. Еще немного и аппарат начнет выдавать порции магии смерти, вытравливая из моего мужа личность.

— Я его усыпил, чтобы было меньше проблем, — спокойно ответил Хален.

Вскоре с помощью Зильге, помогавшей и слушающейся не просто с полуслова, но казалось с движения руки некроманта, Отис был подключен к аппарату и внешне не отличался от остальных несчастных. Голова запрокинута назад, руки сведены за спину, а ноги слегка поджаты. От этого вида слезы сами собой покатились по щекам ведь ничем не могу ему помочь и спасения ждать тоже не откуда.

— Теперь с тобой, — развернулся в мою сторону некромант.

Зильга, послушавшись одного взмаха руки, направилась вслед за бывшим учителем и встретилась первый раз за все время со мной взглядом.

— Женька, привет, — поздоровалась волчица и очаровательно улыбнулась, — жаль, что не удалось тебя убедить не приходить сюда. Но ты очень настаивала.

От того, что она произнесла эти слова вслух стало только хуже. Она знала, все знала и уже давно, даже пыталась остановить по дружбе, уговаривая рассказать все Бристану, а я уперлась, не послушалась разумного совета и теперь пожинаю плоды своего упрямства.

«Любимая моя, упрямица» — неожиданно вспомнились слова Бристана, которые еще совсем недавно он произнес, едва пришла в себя. Если бы он только знал, насколько окажется прав.

— Меня такая ситуация даже радует, — довольно хмыкнул Хален, — Заберу у Раймона все, что ему так дорого, тех, в кого он вложил столько сил и старания, чтобы поднять свой род.

— Ваши глупые счеты меня не касаются, — находясь почти в истерике, крикнула вампиру в лицу.

— Может и так, но ты станешь прекрасным оружием мести в моих руках зазнавшемуся метаморфу, — сообщил мне некромант и занялся моей подготовкой.

Платье распорола тонкая сталь, Зильга заботливо сняла с меня остатки одежды, при этом очень аккуратно придерживала мои безвольные руки. Затем меня подвесили рядом с Отисом, при этом я оставалась в полном сознании и все понимала, что со мной происходит. Хален с любопытством осмотрел брачный рисунок на моем плече, но от комментариев воздержался. Снежная волчица принесла еще один аппарат и вампир начал настройку.

— Зильга, не понимаю, почему ты ему помогаешь? — тихим от отчаяния голосом спросила подругу.

— Так надо, — равнодушно пожала плечами оборотниха.

— Кому надо? Тебе или ему? Зиль, что происходит? — забросала ее вопросами.

— А что происходит? — каким-то бесцветным голосом поинтересовалась она.

И вот тут до меня медленно начало доходить. Еще совсем недавно мне пришлось пережить влияние трех вампиров: самого Халена, партнера по танцам Дарва, а потом еще Хастера, воспользовавшимся своими способностями, чтобы помочь с тристинским языком. И я запомнила за собой эту телячью покорность чужой воле, словно за меня принимали решения как взмахнуть рукой, какое движение сделать телом, что за слова мне произнести. И вот сейчас Зильга сильно напоминала мне меня под воздействием.

— Она вам полностью подчиняется, — с запоздалым пониманием произнесла вслух, обращаясь к Халену. Назвать его благородной приставкой «нейер» язык не поворачивался. Он мне больше не учитель, и уважения ни к нему самому, ни к его идеям и действиям не было абсолютно.

— Разумеется, — ответил некромант, словно он даже представить не мог, как может быть по-другому.

— Зачем вы это сделали? — от отчаяния мой голос сорвался на крик, прозвучавший в этом большом пространстве, наполненном магией смерти, слишком резко и громко.

— Мне был нужен послушный помощник. Аваланс оказалась очень полезной, — спокойно произнес Хален.

— В чем полезной? — внутри меня все колотило от негодования.

— Она должна была мне помочь сместить Бристана с поста директора Академии, — не меня тональности ответил вампир.

— Брат говорил, что вы стремитесь занять его место, — скорее для самой себя произнесла чуть слышно, — Там охранники. Став директором Академии, вы откроете порталы для вампиров в любые миры.

— Совершенно верно, — кивнув на мои слова, согласился некромант и уселся на стул, который ему любезно принесла Зильга, — Так что я буду добиваться этого всеми способами.

Снежную волчицу разговор о ней и о том, что ее использовали, совершенно не взволновал, она все так же грациозно двигалась, на губах играла легкая улыбка и выглядела совершенством, знающим себе цену. Только сейчас это смотрелось ужасающе. Красивая девушка вела себя, как марионетка в руках некроманта, послушная чужой воли.

— Как же она вам помогала? — спросила я.

Время шло. Медленно, но верно сознание начинало мутиться, отрешая от реальности. И все же мне хотелось перед смертью разума узнать обо всех интригах, что вел вампир. Сделать ничего не могла, но умирать вневедении не хотелось.

— Убийство Кертиса помнишь? — несколько воодушевился Хален.

— Зильга не могла его убить, — уверенно ответила ему, — Бристан осмотрел ее сразу после этого, ее зубы были чистыми.

— Хм, ну, можно и так сказать, — хитро ухмыльнулся вампир.

— Зиль, ты хоть что-то помнишь о Кертисе? — с тоской спросила подругу.

— Нет, Жень, — мотнула в ответ она головой, — Мое сознание тогда отключилось полностью. Ты же сама присутствовала на магическом допросе.

Устало прикрыла глаза, стараясь разгадать эту загадку. Получается, что Хален уже тогда подчинил себе снежную волчицу, и неужели ввел ее в транс, чтобы заставить убить черного волка? Сколько времени она находиться под чужой волей?

— Порталы… — задумчиво произнесла вслух, обдумывая следующую догадку.

— Да, Жень, нейер Хален на вечеринке в таверне попросил сбивать твои порталы, — тут же призналась Зильга.

— Какая удача, что тебя Китрас понесло к моему родственнику Линто Хастеру. Старый некромант всегда имел склонность к метаморфам, — при последних словах в словах Халена просквозило пренебрежение и неудовольствие.

Старый вампир действительно очень тепло со мной общался тем вечером. К нему мы с Зильгой пришли через портал, настроенный самим новым учителем, а вот обратно я выстраивала переход. Тогда нас всех троих забросило в город вампиров, где пришлось пережить нападение отбросов местного общества. Получается, что я все делала правильно, только подруга, подчиняясь приказу Халена, сбила портал, и нас выкинуло в грязную улицу трущоб. Но ведь она сама едва не погибла, неужели в ней даже инстинкт выживания не проявляется?

— Нейер Хастер в отличие от вас не бредит завоеванием мира, — буркнула вампиру в ответ.

— В этом его ошибка, — недовольно поморщился на мои слова Хален, — Засиделся за своими книгами, слишком чтит традиции. Это дорога в никуда, надо всегда двигаться вперед.

— Куда вам вперед? Вы себя в зеркало видели? Вам осталось пару шагов до кладбища, — возразила ему.

— Ты знаешь, Китрас, я даже рад, что тебя не прибили отморозки в трущобах, — прищурился после моих слов некромант, — Сейчас я буду наслаждаться тем, как ты начнешь терять свою самоуверенность, распрощаешься с личностью и станешь одной из моих заготовок. Прекрасное по своей эстетичности зрелище.

Извращенец! Не зря он мне не понравился с первого взгляда. Мерзкий кровопийца, пытавшийся полакомиться мной и Димкой, да еще считавший нас своей законной добычей.

— С порталами не спорю у вас получилось. Если бы не призыв родовой магии, то тем вампирам удалось бы нас убить, воспользовавшись фактом неожиданности, — произнесла вслух, — Как же вам удалось подчинить себе Зильгу?

— Это просто и в этом нет никакого секрета, — легко взмахнул кистью руки вампир, показывая несущественность заданного мной вопроса, — Аваланс настолько зациклена на своем происхождении, что не составило труда поймать ее в сети обещания.

— Вы знаете о том, кто родители Зильги? — спросила я, и усиленно заморгала.

Реальность неожиданно поплыла и начала меняться. Передо мной качались волны магии смерти, и изображение стало как сквозь толщу воды, только голос вампира раздавался четко и ясно.

— Об этом знают все, — противно хохотнул Хален, — У нее есть официальные родители отец и мать, которые жизнь положат, но будут доказывать, что именно они ее кровные родственники. Как я понимаю, ты спрашиваешь, кто ее настоящие биологические родители? Так вот мне это не известно.

— Но вы обещали Зильге рассказать о них? — уточнила я.

— Скорее я сыграл на ее чувствах и желании узнать правду, — ответил он мне, — У нее на шкуре действительно есть темные пятна, притом, что в их клане никого нет с похожими проявлениями. Получается, что мать волчицы нагуляла дочь на стороне, вот и беситься Зильга, когда ей тыкают в эти самые неопровержимые доказательства ее нечистопородности.

— С ума вы сошли с этой чистотой крови, — недовольно прошипела я.

Голова кружилась все сильнее, магия смерти впитывалась телом, замораживая все внутри. Становилось безразлично окружающее, мысли уплывали, но сильное желание узнать все до конца, распутать это огромный узел интриг, что наплел Хален, заставляло сопротивляться и держаться до последнего.

— Это ты своему отцу скажи, — прошипел недовольно некромант.

— Уже говорила и не раз, — отозвалась ему.

Мысли снова расползались, как тараканы после дизенфекции. Только ухватывала за хвост вопрос, что хотела задать, как тут же упускала стройную нить и хваталась за следующий непроясненный момент.

— Одного не понимаю, — пробормотала я, стараясь вычленить из своих рассуждений главное, — Зильга говорила, что не помнит того, что сама убивала. В человеческом виде ее зубы были чистыми, а Кертис сказал, что на него напала волчица. Так это Зильга убила черного волка?

Вампир помолчал, я поймала на себе его задумчивый взгляд, будто он раздумывал, стоит ли того, чтобы признаваться мне или я недостойный объект для откровений. Затем он видимо решился и даже поменял позу на стуле, подавшись вперед, хотя до этого расслабленно откинулся на спинку и болтал со мной, ожидая положенного времени.

С моего места Отиса не было видно, но попискивание его аппарата я ощущала очень отчетливо. Даже не знаю, что хуже — терять свою личность, находясь без сознания, или, как я, полностью понимая, что происходит со мной. В любом случае итог будет один, но так у меня оставалась надежда хотя бы перед тем, как окончательно потерять себя, могу узнать всю правду о случившемся.

— Вызвал запиской на это свидание двух оборотней я, — все же начал рассказывать Хален, — Нет ничего проще, чем написать текст с помощью магии, взяв за основу образец подчерка. Зильге пообещал рассказать о ее происхождении, потому знал, что на такой аргумент она обязательно клюнет и пойдет в подвал Академии. Кетрасу предложил встретиться. Черный волк влюбился в Аваланс с первого дня обучения, для меня эти чувства написаны были на его лице, не говоря о том, как вспыхивала его аура, когда он находился рядом с ней. Идеальная пара для моей задумки. Влюбленный, а потому потерявший всякую бдительность черный волк, и самовлюбленная волчица, готовая идти куда угодно лишь бы узнать о чистоте своего происхождения.

— Зильга говорила, что сознание отключилось, едва вошла в подвалы спектра, — собралась с мыслями я.

— Я не собирался действовать убеждениями, — вновь начал свой рассказ Хален, — Не было столько времени, чтобы объяснять ситуацию. Проще управлять чьим-то телом, погрузив объект в беспамятство. Да, тело помнит все, что совершало, но разум отключается.

— Зильга потерялась в коридорах спектра, а когда пришла, то увидела убитого Кертиса, — своими репликами я старалась удержать уже мутнеющее сознание.

— Не совсем так, — спокойно возразил мне Хален, — Сознание снежной волчицы я отключил, чтобы проще было манипулировать, и отправил ее на свидание к Кертису. Авалан обернулась волчицей и напала на мою цель.

— То есть это вы напали на черного волка, — поправила некроманта.

— Совершенно верно, — согласился со мной Хален, — Я управлял телом Зильги и убивал.

Он сделал паузу, во время которой перед моим взглядом проходили представленные картинки, а сам вампир предавался воспоминаниям. Зильга все это время спокойно стояла рядом с бывшим учителем, использовавший подругу в своих целях. Она мило улыбалась и вела себя так, что весь разговор идет не о ней, словно присутствовала при какой-то занимательной беседе, участие в которой она не принимает.

— Ощущения интересные, — тем временем продолжал разглагольствовать вампир, — Ощущать себя волком, чувствовать его силу мощь.

— Но что-то пошло не так, Зильга говорила, что очнулась, упав руками в тело Кертиса, а затем потеряла сознание, — вспомнила я.

— Подозреваю, что Аваланс перенапряглась или ей непривычно убивать, — осуждающе посмотрел на свою вынужденную помощницу Хален.

— Могу понять, почему Кертис не стал сопротивляться, когда Зильга напала. Оборотень тогда признался в своих чувствах к ней. Но остается вопрос, кто убил черного волка? — сделав над собой невероятное усилие, задала главный вопрос.

— Хара Сотис, — с затаенным триумфом в голосе ответил некромант.

Сказать, что ему удалось меня удивить, это вообще ничего не сказать. Как могла Хара убить Кертиса? Охранник читал ее дневник, и об этом не было написано ни слова. Впрочем, тогда решался вопрос о моей виновности, и сущность вслух произносил выдержки, касающиеся лично меня, мотивов, подвигающих айерхана на те или иные действия. Кертис никак со мной не был связан. Неужели охранник пропустил строки, посвященные убийству черного волка?

— Зильга слышала шипение перед тем как отключится в спектре, — вспомнилось мне.

— Зов магии рода Сотис, — подтвердил Хален, — Хара вообще очень сообразительная адептка.

— Вы ее тоже подчинили? — спросила вампира.

— Нет, мы с ней много разговаривали и я заметил неугасимый огонь в ее глазах, она желала доказать всему миру, что стоит многого, — ответил некромант, — Таким деятельным натурам, стремящимся пойти по головам, надо всего лишь указать дорогу и пообещать всяческую поддержку. Хара страховала Зильгу, вела по спектру, указывала направление, при этом оставалась вне зоны ее видимости, я шел следом, полностью управляя Аваланс. Когда Зильга отключилась и рухнула на раненного, но живого Кертиса, Хара обернулась волчицей и перегрызла горло черному волку. Именно ее победный вой слышали все в Академии. Смелая, решительная, сильная личность, мне даже жаль, что она так рано закончила свою жизнь. Понимаю, что ее айерхан выбрал себе пару, но это была фатальная ошибка.

— Разве Хара могла оборачиваться в волчицу? — в полном недоумении спросила Халена.

Мне все это казалось чистым безумием. Один кровосос с манией величия подчинил снежную волчицу, чтобы убить парня ее зубами, а вторая добровольно пошла на убийство ради того, чтобы утвердиться в жизни. Хара наверняка не знала о планах вампира о захвате мире, иначе бы она поняла, что в таком будущем ей и другим айерханам уже не будет места.

— Могла, — ответил мне некромант, — ее мать серая волчица, отец айерхан из рода Сотис. От родителей Харе передалась способность оборачиваться в обе ипостаси. Редкое исключение, но девочке такое досталось. Именно из-за этого она верила в свою исключительность.

— Но почему другие волки-оборотни не замечали этого? — в моей голове все еще укладывалась такая новость.

— Она приберегала этот аргумент, чтобы всегда что-то иметь в запасе. Умная девочка. Советовалась со мной, как ей избавиться от тебя, вставшей на ее пути. Можешь представить с каким удовольствием я помогал в этом деле. Полевые учения были придуманы только для того, чтобы Хара могла убить тебя с помощью поднятых мертвецов. Встрял Бристан и запретил второй раз отправлять группу на кладбище. Жаль. Но и в спектре тоже удачно получилось. У Хары был реальный шанс тебя убить, управляя своими зомби. Ты вызвала брата и тот смог на какое-то время успокоить айерхана.

— Тогда погибли ребята, — сказала ему.

— Несколькими оборотнями больше или меньше. Какая разница? Они для меня расходный материал. В лазарете пытался стравить родственников Аваланс и Кертиса, но твой брат вновь смог всех успокоить, — недовольно выплюнул вампир, — Он все время стоял на моем пути, мешал, предугадывал, что предприму в следующий раз. Именно поэтому задумал использовать подчиненного адепта. Все просто Зильга убивает Кертиса, кланы дерутся в Академии, Бристан вылетает с директорского кресла. Потери на полевых учениях так же должны были подорвать авторитет Китраса младшего.

— Зачем вы надели на Зильгу ошейник, сдерживающий оборот? Я помню, вы очень настаивали на нем, — задала еще один интересующий меня вопрос.

— Заклинание слежения, — пояснил Хален, — чтобы я все время не настраивался на волчицу. Так было проще. Аваланс отдал приказ всюду следовать за тобой, подружиться, а следовательно, она все время была рядом. Если волчица выжила, и ее не признали виновной в убийстве, хотя по всем пунктам так должно было произойти, то можно воспользоваться сложившейся ситуацией и использовать твою подругу дальше. Мне импонировала мысль о соблазнении Бристана снежной волчицей, но метаморф настолько послушен своему отцу, что даже мысли не допускал кинуть взгляд в сторону Аваланс. А жаль, так бы было гораздо интереснее утереть нос Раймону.

Брата мне стало искренне жаль. Столько интриг плелось вокруг него все это время. Он справлялся с такой нагрузкой. В его Академии убиты несколько оборотней, ему приходилось разговаривать с их родными, что-то объяснять, успокаивать и при этом в любой момент мог остаться без директорского места. Как бы не был хорош Раймон в свою бытность главой Академии, на моих глазах брат прекрасно справлялся со своими обязанностями. Не зря он выгнал Халена из преподавателей, отобрав тем самым возможность находиться в стенах альма-матер. Однако же вампир оставил рядом со мной свою марионетку, полностью послушную в жестоких и кровожадных руках. Именно подруга привела нас с Отисом в западню. Она все знала, но ничего не могла мне сказать и хоть как-то помочь. Прямых приказов вампира ослушаться она не в состоянии.

Я смотрела на подругу, и мне было жаль нас обеих, попавших в руки расчетливого и жестокого вампира, для которого чужие жизни ничего не значат. Снежная волчица абсолютно все слышала, весь рассказ Халена о себе и обо мне, я видела в ее глазах узнавание описываемых событий, но никакой реакции негодования или возмущения даже тени не мелькало. Сознание подруги полностью подчиненно некроманту, так ловко воспользовавшегося своими способностями, помощи ждать от Зильги не имело смысла.

Сознание начинало отключаться, я уплывала в какие-то мутные видения. Даже не могла сказать, что из этого правда, а что игры моего разума. Картины представали красивые и ужасные. То виделся Отис и метаморф улыбался, прикасался губами к моим, обнимал, а следом превращался в вампира, готового разорвать меня на части. Иногда реальность на несколько минут возвращалась и ясно видела своего мучителя, который лишь изредка бросал внимательные взгляды на нас с Отисом. Он словно чего-то ожидал и в то же время приглядывал. Зильга по-прежнему выполняла роль молчаливой куклы рядом с вампиром.

Эти моменты просветления становились все реже и реже. Водоворот картинок закручивал в тугую спираль, словно вытягивал из меня воспоминания, события, знакомые лица. Казалось еще немного и начну забывать свою жизнь, себя. Отчего-то Зильгу больше не воспринимала в человеческом облике, я видела перед собой снежную волчицу с красивым отливом серебра на идеально белоснежной шкуре. Черные пятна, о которых столько слышала, но никогда сама не видела, постоянно перемещались по телу животного. То они расползались противной чернильной кляксой на спине, потом меняли свое расположение и стекали на лапы, обрисовав пястья. Снежная волчица подходила ко мне, обнюхивала лицо и что-то тихо шептала человеческим голосом, словно утешала и успокаивала.

В следующий раз я смотрела на Отиса, моего любимого мужа, застывшего в неестественной позе, подвешенный магией смерти. Его тело начало деформироваться, расплываться, превращаться на моих глазах в айерхана. Огромная пасть рептилии клацнула зубами передо мной и расплылась в довольной усмешке. Мне даже показалось, что так делала Хара, ее мимика играла на отвратительной морде. Потом огромная туша взмахнула недовольно хвостом и начала скукоживаться. Тело становилось меньше, а кожа безобразно обвисала, не подходя по размерам. Через некоторое время на месте Отиса показались знакомые черты Бристана.

Кажется, по моим щекам катились слезы, впрочем, не могла бы сказать с уверенностью плачу ли я на самом деле или это опять игра моего разума. Наверное, увидеть брата на месте мужа стало для меня последней каплей. Я зажмурила глаза, надеясь, что все же это делаю в реальности, а уплываю в своих видениях, и стала звать маму.

Сколько раз представляла себе, что она приходит ко мне, утешает, помогает, и сейчас она была последним даже не шансом на спасение, а скорее утешением. Мне хотелось еще раз, перед тем, как забуду себя навсегда, посмотреть маме в глаза, увидеть улыбку и услышать голос. Рядом завыл волк, уверена, что это опять игры моего разума.

Легкой поступью среди волн магии смерти ко мне стала приближаться тонкая фигура. Женщина подходила ближе и я угадывала в ней знакомые черты. Мама отозвалась и пришла. Изо всех сил старалась не открыть глаза, чтобы удостовериться в том, что все еще нахожусь в лаборатории вампира. Самое важное сейчас то, что мама рядом, пришла ко мне и внимательно смотрит прямо в душу.

— Мамочка, — зашептала ей, даже не представляю вслух или мысленно, — мамочка, спасибо, что пришла. Я погибаю и мой муж тоже. Никто не может прийти нам на помощь. Хален убивает в нас личность, чтобы потом сделать подчиненных вампиров с новым сознанием. Мамочка, спасибо, что ты пришла. Я хотела хоть в последний раз посмотреть на тебя, перед тем как разум покинут меня окончательно.

— Не смей так думать! — резким и очень тихим голосом ответила мне мама, — Ты не умрешь!

— Не умру, — согласилась с ней, — но перестану быть твоей дочерью. Вампир вытравливает личность сейчас из меня, а затем наполнит другим сознанием, знаниями и ощущениями. Больше мы не встретимся.

— Я не позволю, — грозно произнесла женщина.

Я с сомнением покачала головой, рассматривая бестелесного призрака, раскачивающегося передо мной. Магия смерти никак не влияла на маму, давно умершую и находящуюся сейчас в нашем мире только потому что я позвала ее попрощаться. Это было мое последнее желание, перед тем, как перестать быть собой, потерять разум и личность. Физическая оболочка еще сколько-то проживет, уверена Хален об этом позаботится, но больше не будет такой девчонки — Евгения Китрас.

— Где ты? — спросила мама.

— В лаборатории Халена, в его замке, — равнодушно ответила ей, чувствуя, что концентрация начинает ускользать.

Образ духа размылся и вскоре растворился в воздухе, словно никого рядом не было. Впрочем, я даже не уверена, что мне это вновь не привиделось. Вообще все становилось безразличным. После прощания с мамой последние ниточки, удерживающие в этом мире, оборвались. С Отисом мысленно попрощалась еще раньше, мысленно признавшись ему в любви и попросив прощения за свою неразумность, приведшую к такому концу.

Резкая боль охватила все тело, парализующее заклинание не позволило даже вздрогнуть. Меня скручивало и разрывало изнутри, казалось, выворачивало внутренности наизнанку. Прерывистое дыхание рвало легкие на составляющие, горло резко пересохло, и не смогла выдать не звука. Даже возможность кричать от боли у меня отобрали. Сделав над собой неимоверное усилие, приоткрыла глаза и с ужасом увидела разгневанного вампира.

Магия смерти с шипением взрывалась, уродливые пузыри вздувались, как от невыносимого жара, а затем лопались с гудящим звуком. Волны яростно вздымались, не было той ленивой неспешности перекатывания, сейчас они корчились, словно от боли. И именно эту боль испытывала я. все от жара внутри и взрыва каждой клеточки. Боль мутила сознание, но возвращала к жизни, она заставила вновь почувствовать себя, заставить бороться за жизнь. Жуткие ощущения с каждым мгновением взрывали во мне жажду жить, вернуться и вновь стать тем, кем была всю свою жизнь. Я не хочу отказываться от своей жизни. пусть в ней было больше плохого и грустного, но она моя! Как же мне захотелось жить и убить того, кто заставил меня так жестоко страдать!

Хален. Мои воспаленные от боли глаза нашли фигуру некроманта, и взгляд полный ненависти зацепился за мужской силуэт. Некромант метался из стороны в сторону и кидался заклинаниями. Совершенно не понимала его действий. Зачем подвергать свои заготовки таким пыткам? Неужели это входит в план перестройки личности? Это он зря! Боль ожесточила, заставила вернуться к себе, вспомнить, появилось желание выжить, чтобы отомстить за свою смерть и испытанные страдания. Парализующее заклинание не позволяло двигаться, боль ударяла с новой волной магии смерти. Я чувствовала все, что испытывала она. Сила страдала, карежилась и я вместе с ней, только даже застонать не могла.

Вспышка пламени разорвавшегося заклинания обожгла глаза. Я зажмурилась, надеясь, что слезы, выступившие в тот же миг, смогут облегчить ощущение ожога на роговице глаза. Глазные яблоки ломило, а слух разорвало звуком взрыва.

— Хален, — произнес кто-то по слогам, растягивая гласные.

Голос показался мне знакомым, из прошлого, неприятного, но моего. Я точно знала того, кто позвал вампира, и это не было галлюцинацией. Реальность болезненно возвращалась так же, как воспоминания, сдергивая перелену забвения с моего сознания. Надо лишь открыть обожженные глаза и узнать, кто пришел к моему мучителю, что они еще задумали?

Рассмотреть, что происходит, было практически невозможно. Атакующие заклинания взрывались, сила хлестко била по всему, что попадалось ей. Я корчилась от боли, но глаза закрыть не посмела. Мне не верилось в то, что сейчас разворачивалось передо мной — Раймон Китрас сражался с Халеном. Мой отец именно дрался, а не пытался как-то поговорить с вампиром. Мой мучитель шипел проклятия и старался отразить мощные атаки метаморфа.

Магия смерти вокруг умирала, если можно так сказать. Живая сила вливалась в нее, разные составляющие уничтожались. Только магия жизни была гораздо сильнее, словно подпитывалась сильнее, мощнее. Безобразные пузыри взрывались по несколько штук одновременно, с гулким ревой оповещая о том, что сила распадается и не имеет своего веса.

Отец выглядел рядом с вампиром старше и опытнее, он словно уже познавший жизнь никуда не торопился полностью уверенный в победе на чужой территории. С каждой секундой магического боя осознавала себя все больше и больше, возвращались воспоминания, ощущения себя. Метаморф смотрелся опытнее и искуснее на фоне противника. Он не суетился, буквально легким шевелением пальцев создавая атакующие заклинания такой сложности, что я видела лишь сияние, но разобрать структуру не могла. Поначалу мне казалось, что из-за моего оттупленого состояния, но потом поняла, что мне не хватает опыта и знаний. Тристинский язык, впитанный мной в кровь, подсказывал, но я не могла в полной мере понять всех плетений, что творил мой отец.

Хален нервничал. Это было заметно по его отрывистым движениям. Вампир ставил щиты, отражая атаки, сплетал заклинания. Но это уже не был самоуверенный в себе некромант, с насмешкой на губах осматривающий своих адептов, перед ним был противник намного сильнее его. Это поняла даже я.

Магия смерти не хотела сдаваться, она умирала и заставляла страдать вместе с ней. Ощущение того, что я умираю, усилились. Не знаю, что и как сделал мой отец с той силой, что полновластно здесь распоряжалась всеми жизнями, но она так же подавалась напору.

— Раймон, — ненавистно прошипел Хален в какой-то момент.

— Ты сделал большую ошибку, — проговорил таким знакомым тоном отец, вложив в него столько недовольства и презрения, что я физически ощутила их.

— Уничтожу тебя, — прошипел вампир, выплетая что-то действительно страшное.

Ответа не последовало, точнее ему никто не ответил словами.

Даже мне было понятно, насколько мой отец сильнее вампира. Хален выкладывался в полную силу, я видела напряжение на его бледном лице, в то время как метаморф спокойно создавал мощнейшие плетения. Он не играл с противником, скорее не спешил, получая удовольствие от того, что загоняет в угол самодовольного вампира, пытающегося не только отравить жизнь его сына, но и лишить личности единственную дочь. Судя по всему, все знали, какое знание для родоначальника Китрасов имели его дети.

Вскоре отцу надоело впустую отправлять заклинания, и он сделал разворот руками в сторону, вывернул ладони вверх и произнес короткое заклинание настолько тихим голосом, что я лишь различила гласные, слившиеся в один звук. Монотонность никак не вязалась с тем, что произошло в дальнейшем. Пространство взорвалось. Остатки магии смерти вспыхнули зеленым огнем, окончательно сгорая.

— Защита! — запоздало воскликнул Хален, призывая родовую магию.

Раймон Китрас даже не обратил внимания на эти слова, он спокойно соединил руки перед собой, сложив их в молитвенном жесте, а затем медленно их развел в стороны. Красное облако, сотворенное этим заклинанием, разрослось, а затем метаморф едва заметным движением отправил его в вампира. Никакой родовой щит не мог справиться с живой силой магии жизни.

Красное облако становилось все больше, заполняя все пространство. Все, что имело внутри себя основу магии смерти, умирало тысячами способов. Судороги охватило все до чего касалось сотворенное облако. Когда оно коснулось моего мучителя, пройдя насквозь родовую защиту, Хален замер на мгновение, а затем пространство пронзил его вопль. Нечеловеческий, ужасный, бьющий по нервам. Лицо некроманта исказила судорога ужаса, глаза распахнулись. Красная магия забирала жизнь у порождения смерти. Жуткий вопль не прекращался, отдаваясь от стен помещения, резонируя, множась и распадаясь на несколько голосов. Казалось, что кричит в предсмертном крике не один вампир, а все его родичи, почувствовавшие смерть Халена.

Фигура некроманта вспыхнула ярким алым цветом, и тело превратилось в пепел, осевший на пол в том самом месте, где еще несколько секунд назад стоял мой мучитель. Я не верила глазам. Хален мертв? Перевела взгляд на отца, тот спокойно посмотрел на меня и решительно двинулся в мою сторону. Я не знала радоваться мне или вновь чего-то ожидать с его стороны.

В этот самый момент место, где только что кипел магический бой, разорвалось протяжным волчьим воем. Зильга упала на четвереньки и завыла. Страшно, надрывно, тоскливо, отчаянно, словно цеплялась за что-то не могла этого найти.

Отец подошел ко мне и легким движением распустил заклинание, удерживающее меня. Со своей высоты рухнула вниз на каменный пол, основательно приложившись об каменный пол. Это было не настолько больно, когда магия смерти умирала, но именно это ощущение твердой реальности позволило уйти из нее. Я не потеряла свою личность, только сознание.

Медленно поднялась с кровати и короткими, шаркающими шагами направилась к подруге. Ее отец прижимал к своей груди бледное лицо девушки. Даже сейчас, утратив блеск в глазах и румянец на щеках, Зильга выглядела красавицей. Точеный профиль, разлет бровей и длинные ресницы на прикрытых веках, губы замерли в неподвижности. Волчица не отзывалась на голос отца, в своей отрешенности пугая любого, кто смотрел на живую, но стоящую на пороге смерти, девушку.

— Вы позволите? — тихо спросила отца подруги, протягивая руку к Зильге.

Он внимательно посмотрел на меня, кажется, стараясь вспомнить кто я и откуда могу знать его дочь, потом коротко кивнул, разрешая прикоснуться к его сокровищу. Взяла в свои руки прохладную кисть девушки и сжала пальцы, погладила, тяжело вздыхая. Зильга классная девчонка, даже находясь под полным подчинением вампира, она была очень обаятельной и милой, открытой. Заносчивость и снобизм в ней сочетались с добротой. Она знала, что очень красива, а потому держала марку, не подпуская к себе всех подряд. Наверное, надо даже сказать «спасибо» Халену за то, что приказал волчице дружить со мной, благодаря этому мы узнали близко друг друга и стали по-настоящему подругами. Да, она не могла предупредить меня об опасности, потому что полный контроль вампира не позволял этого. Но все же, перед вылазкой в лабораторию к кровопийце она пыталась остановить меня, уговаривала обратиться к Бристану.

— Как же так могло случиться, девочка моя? — придушенные рыдания послышались в голосе мужчины.

Он сдерживал слезы, а может быть, за четыре дня уже все выплакал и сейчас мог лишь только звать дочь, взывая к ее чувствам. Мужественное лицо оборотня исказили страдания. В какой-то момент показалось, что Зильга не очень похожа на отца. Что-то было общее, это несомненно, но не было такого сходства, чтобы сказать однозначно об их родстве. Но с другой стороны, подруга могла пойти внешностью в мать. Говорят, она тоже в свое время наделала много шума среди молодых оборотней, Зильга как-то об этом упоминала, с гордостью рассказывая о своей маме.

— Вы знаете… — робко начала говорить, внимательно наблюдая за реакцией оборотня, и в любой момент готовая прекратить этот разговор, — Зильга очень переживала о своем происхождении.

Мужчина судорожно выдохнул и, что есть силы, прижал к своей груди тоненькую фигурку девушки, ее кисть выдернулась из моих рук, мотнулась в воздухе в таком неестественном жесте, что все внутри похолодело. Кажется, надежды здесь нет.

— Нейер Хален пообещал открыть тайну ее рождения, — осторожно продолжила я, — Только из-за этого Зильга попала под его влияние.

— Доченька, если бы я знал, — прошептал оборотень, — если бы я знал, то сам бы рассказал все.

К нам подошла нейера Хасия, и мужчина замолчал. Женщина положила руку на прохладный лоб девушки и укоризненно покачала головой.

— Нейер Аваланс, девочке нужно пройти полный курс, — тихо начала убеждать вампирша оборотня, — не забирайте у нее этот хоть и призрачный, но шанс.

Оборотень недовольно заурчал, утробно страшно, угрожающе. Он не верил женщине, принадлежащей к расе вампиров, и я прекрасно понимала и разделяла его чувства, но нейера Хасия права Зильгу нужно пытаться спасти, сделать все возможное и не возможное.

— Нейер Аваланс, послушайтесь и сделайте так, как говорит нейера Хасия, — умоляюще попросила мужчину.

Оборотень сверкнул глазами на вампиршу, а затем перевел взгляд на меня. Странное ощущение, что смотришь в глаза зверя, где нет места человеческим чувствам, только непреодолимая, животная тоска потери. И все же я выдержала этот взгляд, не мигая и не отворачиваясь.

— Хорошо, — сквозь зубы произнес свое решение несчастный отец.

— Евгения, тебе нельзя вставать, отправляйся в свою кровать, — обхватила меня за плечи вампирша и помогла дойти до кровати, после чего уложила и вновь подключила аппарат.

Магия жизни небольшими дозами вливалась в меня, даря живительную силу, как совсем еще недавно таким же образом убивала сила смерти, вытравливая из меня личность. Зильгу уложили под аппарат, а я не могла отвести взгляд от подруги, надеясь на чудо.

Но ничего не происходило. Аппарат тихо попискивал, выдавая небольшими импульсами магию жизни, но тело снежной волчицы замерло в одном состоянии, разум, как и сознание, не хотели к ней возвращаться.

Неужели ничего нельзя сделать? Вид волчицы говорил, что выхода из этого состояния нет. В моем мире люди, попавшие в кому, не всегда возвращаются в сознание, а здесь есть магия, не может быть, чтобы она оказалась бессильной. Я конечно доверяю словам нейеры Хасии, но не могла смириться с этим. Не хочу, чтобы моя подруга умирала! Однако, магия жизни впитывалась в тело волчицы и не помогала. Бледность не сходила с лица девушки, губы стали бескровные и если бы не знала, что Зильга еще дышит, то уверена была в том, что передо мной лежит ее труп. Некроманты, чтоб их всех черт побрал. Их только к зомби подпускать можно, но не к живым.

Кто же может помочь подруге? Кого позвать на помощь? Вспомнился отец разгромивший лабораторию Халена. Нет, он точно помогать не будет. Кто для него Зильга, зачем ему это? Впрочем, не уверена, что у него есть такие знания. Бристан? Он, конечно, директор Академии, но думаю, он знает о состоянии снежной волчицы, и наверняка попытался бы что-то сделать? Кто еще? Мысли лихорадочно искали выход.

— Нейера Хасия, — тихо позвала женщину.

— Что такое, Евгения? — спросила она меня, подойдя к кровати.

Мы старались разговаривать как можно тише, не тревожа оборотня, хотя казалось, что весь его мир сейчас сузился до размеров кровати, занимаемой Зильгой. Словами утешения здесь не поможешь, трясти проклятиями в адрес Халена тем более не имело смыла. И все же мне не хотелось сдаваться, пока не подруга жива, ведь что-то ее удерживало четыре дня, не позволяло уйти из жизни.

— Скажите, в Академии все еще идут занятия? — тихо спросила женщину.

— Конечно, учебный год в самом разгаре, — ответила она мне и заботливо подоткнула одеяло.

Не удивительно. Когда убили Кертиса, занятия продолжались, хотя и шло расследование, потом во время практики у Халена погибли оборотни от рук зомби Хары, и тоже жизнь продолжалась своим чередом. Так зачем обращать внимание на двух девчонок в лазарете, если каждый старается получить знания, чего-то добиться в жизни.

Вот только ведь у нас с Зильгой были друзья. Этрин, Сирот, Дит, Фет. Неужели оборотни ни разу за все это время не появлялись здесь, не поинтересовались о нашем самочувствии? Хотя, посмотрела в сторону оборотня, ему, наверное, не нужны такие визиты. Отис у родственников, и даже страшно представить, в каком он сейчас состоянии, о визитах отца даже не хотела думать, но вот брат мог бы и посетить меня. Впрочем, если не будет приходить, даже не обижусь. Не хотелось вновь заводить разговор о нашем будущем, не то у меня состояние, чтобы как-то аргументировать свой отказ.

— Нейера Хасия, — остановила женщину, когда та собралась уйти от моей кровати, — вы могли бы позвать нейра Хастера? Он еще преподает в Академии?

Спрашивая про старого вампира, вообще перешла чуть ли не на шепот, кося в сторону несчастного отца, стараясь не обеспокоить его своим интересом к вампиру, принадлежащему к роду Халена.

— Конечно, — так едва слышно отозвала мне женщина, поняв мои предосторожности.

— Можете его позвать? Вдруг он сможет помочь? — показала глазами на подругу.

Вампирша посмотрела на отчаявшегося отца, немного постояла в задумчивости, а затем кивнула.

— Надо попробовать, — твердо произнесла женщина и направилась на выход.

На наши перешептывания и передвижения нейеры оборотень не обратил ни малейшего внимания. С одной стороны вздохнула с облегчением, что не доставили ему лишних переживаний, с другой сердце сжалось от сочувствия к беде мужчины.

Нейер Хастер пришел нескоро. Все это время мучилась сомнения и все же надеялась, что старый вампир сможет придумать, как спасти Зильгу. Наконец дверь открылась и нейера Хасия, встретив мой встревоженный взгляд, прикрыла в согласном движении веки, успокаивая, что все хорошо. Еще спустя некоторое время в лазарет вошел старый вампир, он быстрым взглядом окинул оборотней и решительно направился к подруге и ее отцу. Нейер Аваланс медленно повернулся на звук шагов, и в его глазах сверкнула звериная ненависть. Оборотень подскочил на ноги и протянул руку к горлу Хастера, ногти удлинилась, превращаясь в когти. Старый вампир уклонился от неминуемого захвата едва уловимым движением в сторону и вновь развернулся ожидая очередного нападения.

— Как самочувствие, Евгения? — тихим и спокойным голосом спросил учитель меня.

— Жить буду, — отозвалась ему, а губы невольно сами раздвинулись в улыбке.

Оборотень замер на мгновение от простоты вопроса и искренности, прозвучавшей в голосе Хастера, он зарычал и кинулся с горящими ненавистью глазами на вампира. Их борьбу даже не могла рассмотреть, их силуэты размылись, сливаясь в разноцветное пятно, где иногда мелькали взмахи рук или детали одежды. Неожиданный, душераздирающий вой разорвал простраство и больно ударил по нервам, и без того напряженным.

— Хватит, уважаемый Аваланс, так вы своей дочери не поможете, — мягко произнес старый вампир, остановив драку тем, что сделал удушающий прием оборотню.

Массивный мужчина был намертво зажат в каком-то захвате, где его голову зафиксировали, а руки вывернуты за спину.

— Магия смерти, — прохрипел Аваланс, — нельзя применять.

— Почему нельзя пользоваться своими знаниями? — спокойно с какой-то задоринкой спросил старый вампир, — уважаемый Аваланс, сейчас я вас отпущу и мы поговорим. Не нужно еще раз кидаться на меня, надеюсь, вы запомнили урок и теперь воспользуетесь теперь уже своими знаниями.

— В чем состоял урок? — хмуро произнес оборотень, отпущенный на свободу.

Мужчина потирал запястья рук, затем потрогал придушенную в захвате шею. Надо сказать, что в моем мире бойцы часто бились в «восьмиугольнике», там, где бои без правил, но такого мастерства, что только продемонстрировал старый вампир, не видела ни разу, хотя в детском доме часто смотрели канал «Спорт».

— В том, что не нельзя кусать руку, протянутую для помощи, — с этими словами Хастер приподнял рукав, продемонстрировав приличный укус. Следов зубов оборотня отпечатались проступившими капельками крови, — Укусил все-таки волчонок! Старею.

Старый вампир покачал головой, но даже не осуждающе, а скорей всего, он действительно, расстроился из-за возраста.

— Какая может быть помощь от вампира, — рыкнул недовольно оборотень. Причем было видно, что он едва сдерживается, чтобы вновь не броситься на Хастера.

— Я могу помочь вашей дочери, уважаемый Аваланс, — серьезно и, глядя прямо в глаза, произнес некромант.

— Один уже помог, — с горечью выдохнул мужчина и буквально рухнул на кровать рядом с дочерью.

— Хален не лучший представитель моего рода, — спокойно возразил ему учитель.

После его слов повисла тишина. Я боялась даже громко вздохнуть, чтобы не нарушить это шаткое равновесие переговоров. Конечно, моя личность тут не причем, просто оборотню очень сложно услышать слова, что помощь может прийти от тех, кого мужчина считает виновным в своем несчастье.

— Запр, позволь мне осмотреть девочку, — мягко, словно разговаривал с больным ребенком, попросил старый вампир, называя грозного оборотня по имени.

Ко мне неожиданно пришло понимание, что Хастер настолько давно преподает в Академии некромантии, что должен знать многих в этом мире. Ведь он их принимал совсем молодыми, не очень опытными, обучал и провожал во жджввв взрослую жизнь. Перед его глазами проходили несколько поколений оборотней, вампиров, метаморфов и айерханов, он знает многих и многое о своих учениках, об их слабых и сильных сторонах. Неудивительно, что старый на вид вампир смог справиться с мужчиной в несколько раз себя мощнее, пусть и с применением магии смерти, что так возмутило противника, но еще и преподав очередной урок. Я с восхищением смотрела на этого мудрого мужчину, волей случая рожденным в расе вампиров. Мне бы очень хотелось, чтобы таким был мой отец.

— Спасите ее, нейер Хастер, — с отчаянием всхлипнул Аваланс.

Учитель коротко кивнул и слов на пустые обещания тратить не стал. Я понимала, что нейера Хасия рассказала все, что случилось с нами, но и подробно описала состояние Зильги. Теперь же старый вампир проводил свою диагностику подруги. Почему никто до меня не догадался привести такого опытного некроманта, для меня осталось загадкой. Хотя скорей всего все видели отчаяние отца снежной волчицы и понимали, что он не согласится на помощь вампира да еще из рода Халена. Однако эта встреча состоялась, и мужчина позволил подойти к своей дочери, наверняка лелея несбыточную надежду на спасение.

— Запр, — тихо позвал старый вампир опустившего плечи оборотня, — милый мой волчок, она не вернется.

— Как? — выдавила я из себя.

Для меня слова Хастера стали полной неожиданностью. Я была уверена, что он найдет какое-то средство, чтобы вернуть мою подругу, а получается, что даже он не в состоянии. Аваланс судорожно вздохнул и еще больше согнулся под тяжестью своей беды. Мужская фигура разрывала мне сердце, огромный оборотень, в полном расцвете своих сил выглядел очень несчастным, и это было ненормально, противоестественно.

— Ее разум давно ей не принадлежал. Когда Хален погиб, то оборвал связующую нить, магия перестала подпитывать сознание Зильги, и она не просто упала в обморок, сейчас девочка находится за гранью, — тихим голосом пояснил Хастер.

— Неужели ничего нельзя сделать? — каркающим голосом спросила я.

Говорить все еще было трудно. Если на шепот моих усилий хватало, то нормальная речь не получалась. После моего вопроса оборотень поднял глаза на старого вампира, во взгляде застыла такая тоска, что сердце вновь резануло болью.

— Магия жизни здесь бессильна, она не вернет волчицу, — медленно, словно раздумывая над собственными словами, произнес Хастер.

— А магия смерти? — прошептал Аваланс.

— И она не поможет, — с сожалением качнул головой некромант, — Хален с ее помощью вытравливал живую личность из своих «заготовок».

На эти слова чуть заметно кивнула, подтверждая. До сих пор вспоминаю с ужасом все то, что пришлось пережить под таким воздействием на меня.

— Нет, к жизни ее разум нельзя вернуть с помощью магии, — произнес учитель и опустил глаза к полу.

В ответ раздался слаженный выдох от нас обоих с оборотнем.

— Запр, понимаешь, — медленно начал объяснять некромант, — Тело девочки живо, а вот разум ушел за грань. Магия не может заставить сознание вернуться обратно, только она сама должна захотеть.

— Как? Я все это время звал ее, уговаривал вернуться ко мне, — застонал несчастный отец.

— Должно же ее что-то цеплять в этой жизни? — задумчиво спросил Хастер.

— Я не знаю, — растеряно произнес Аваланс.

— Она очень хотела узнать о своем происхождении, — напомнила я и получила полный ненависти взгляд от оборотня.

Понимаю, что это семейные тайны и никому не хочется, чтобы об этом знали посторонние. Но ведь разговор идет о спасении Зильги. Неужели нельзя поступиться кое-какими принципами ради спасения дочери?

— Она из-за этого попала под влияние Халена, — напомнила мужчине уже ставшим известным факт.

Метать молнии в мою сторону оборотень перестал и задумался. Зильгу очень беспокоила тайна ее происхождения. Я видела насколько сильно она любила отца, и все же эта тайна мучила подругу, не давала ей покоя. Снежная волчица в первый же день взорвалась от одного только упоминания Кертисом о ее пятнах на шкуре. Девчонка попала под влияние Халена, только за одно обещание раскрытия неизвестности.

— Вы сами недавно сказали, что могли бы ей рассказать все, — выдавила из себя последнюю фразу каркающим голосом и зашлась в кашле.

Нейера Хасия почти подбежала ко мне, прижала указательные пальцы к моему горлу, успокаивая гортань, а затем принесла теплого отвара. Вслух женщина ничего не произнесла, стараясь не мешать разговору мужчин, только пожурила взглядом.

— Ты права. Если бы я ей мог все рассказать, — тихо произнес Аваланс, — но ведь она никогда не спрашивала.

Ой, ли? Что-то я в это не верю. Зильгу слишком волновал этот вопрос. Скорей всего отец старался не замечать расспросов, отмахиваясь от дочери. Всегда кажется, что все можно отложить на потом, есть еще время. А события могут в любой момент обернуться бедой. Если бы подруга поделилась своими сомнениями со мной, я бы постаралась ей помочь, успокоить. Впрочем, в последнее время настолько была занята своими проблемами выживания, что некогда было расспросить снежную волчицу о ее заморочках.

— Получается, что есть то, что может заинтересовать волчицу и вернуть ее к миру живых, — сделал выводы старый вампир.

— Может и так, — сказал с сомнением оборотень, — только как ей все рассказать?

— Запр, волчок, послушай своего старого учителя. Девочка фактически уже умерла, еще несколько дней и тело начнет умирать. Никакая магия жизни не поможет продержать ее долго в таком состоянии, — Хастер говорил уверенно и убежденно.

Мысленно с ним согласилась. Ведь Зильга уже четыре дня в таком состоянии и положительной динамики не видно. Дальше будет только хуже.

— Что вы предлагаете? — угрюмо спросил Аваланс.

— Предлагаю убить ее, лишить жизни и призвать душу для разговора, — спокойно ответил старый вампир.

Черт! Как же я забыла, что они тут все некроманты недоделанные? Для них смерть всего лишь инструмент, а не необратимый итог жизни. Не думала, что разговор может зайти о том, чтобы убить подругу. Забулькала, возмущаясь, но горло не позволило прокричать все матерные слова в адрес старого вампира, хотя очень хотелось вспомнить всех его родственников поименно.

— А сейчас этого сделать нельзя? — опешив, спросил оборотень.

Кстати, да. Почему нельзя призвать заблудшую душу пока Зильга находиться без сознания? Но высказаться по этому поводу вновь не получилось, горло сдавило спазмом, но радовало то, что Аваланс не потерял голову и рассуждает разумно.

— Не получиться, — развел для достоверности руками некромант, — Сейчас душа при ней, привязана к телу. У девочки отключился разум, то, что отвечает за самосознание при жизни. Если говорить проще, Зильга стала овощем. Сердце стучит, легкие дышат, но все это поддерживается магией жизни, — Хастер подергал проводки попискивающего аппарата, они повисли в воздухе и по-прежнему выдавали импульсы, даря призрачную надежду на жизнь, — Со временем мозг начнет отмирать, как ненужный орган. Точнее сказать останутся рабочими участки, которые отвечают за простые физиологические функции. Скоро нейера Хасия предложит отключить девочку от аппарата. Не знаю, когда это произойдет. Может через неделю, может через год. Но разум к Зильге не вернется.

Он замолчал, позволяя осмыслить нарисованные перспективы. Честно говоря, они ужасали. Надо будет попросить Бристана и Отиса, что если я окажусь в таком состоянии, чтобы сразу меня отключали, а не продолжали мучить тело без разума.

— Разум не может быть вызван к разговору никакой магией, — медленно и тщательно произнося каждый слог, сказал учитель, — а вот душу умершего позвать можно. Правда, только после смерти.

И снова замолчал, позволяя принять непростое решение. Я замерла в нерешительности, конечно, не мне делать выбор, но все же снежная волчица близкая подруга и ее судьба небезразлична.

— Но если девочка не захочет возвращаться после разговора, то тут уже ничем нельзя будет помочь, — добил окончательно старый вампир.

В какой-то степени я даже была ему благодарна за такую откровенность. Он не манипулировал чувствами несчастного отца, а четко объяснял все последствия выбора. Тяжелого, практически невозможного, но все же дающего слабую надежду.

Разум, потерявший контроль Халена вернуться в тело снежной волчицы не может без сильного желания личности, а Зильга, судя по всему, не стала бороться. Конечно, у нее есть сильное желание узнать тайну своего происхождения, и это может повлиять на желание жить. Но в тоже время старый вампир предлагает убить окончательно подругу, чтобы пообщаться с душой, уже оторванной от физической оболочки. Это реальный шанс заинтересовать девчонку вернуться в мир живых. Только я слышала, что умерших зовет мир мертвых настолько сильно, что все души устремляются туда, оставляя этот бренный мир, где столько страданий и несправедливости.

Шанс вернуть Зильгу к жизни настолько призрачный, что даже я не могла бы сказать наверное, как надо поступить.

— Это все-таки возможность вернуть Зильгу к жизни? — медленно произнес Аваланс, с отчаянной надеждой глядя в глаза бывшему учителю.

— Я не буду тебя обманывать и внушать несбыточное, — твердо ответил ему старый вампир, — Шансы не велики, но они есть. Все будет зависеть от тебя, Запр, и от нее.

— Я согласен, — после молчаливого раздумья произнес Аваланс.

Этих слов для Хастера оказалось достаточно, он не стал откладывать и принялся сразу же за дело.

— Хасия, будь рядом, присматривай за девочкой. Как только ты понадобишься, я тебя позову, — коротко и по-деловому распорядился некромант.

Мне сразу вспомнился магический допрос Зильги, когда усилиями нескольких оборотней, Бристана и нейеры Хасии снежную волчицу возвращали к жизни. С тревогой оглянулась вокруг, неужели вампирша одна сможет справиться с возвращением моей подруги к жизни? Впрочем, я не настолько хорошо знала, что будет происходить, чтобы начинать расспрашивать и сеять панику.

Женщина обошла мою кровать и встала за ней, стараясь по возможности быть неподалеку, и в тоже время не мозолить глаза Авалансу. Я притихла в своей постели, только аппарат тихо попискивал надо мной. Не могу сказать, что стала лучше себя чувствовать, но сейчас во мне бушевало столько эмоций по поводу подруги, что трудно было определиться с собственным самочувствием.

Нейер Хастер сложил кисти рук вместе ребром друг к другу, ладонями внизу, где сейчас же стал образовываться заряд магии смерти. Зеленое свечение набирало силу, клубясь и угрожающе переливаясь своей силой. Старый вампир толкнул свое заклинание и направил точно в грудь снежной волчицы, Зильга резко вздохнула, выгнулась на постели в последнем мышечном спазме и окончательно обмякла.

— Зильга Аваланс, призываю тебя, — потребовал некромант приказным тоном.

Я смотрела второй раз как на моих глазах убивают подругу, и опять с разрешения ее отца. Никогда не смогу привыкнуть к этому миру. У этих нелюдей совершенно другие понятия морали, жизни и смерти, отличные от тех по которым воспитывалась я. понимаю, что не мне их судить, и не мне перевоспитывать. Есть такая поговорка: «Со своим уставом в чужой монастырь не лезут», но принять новые законы и нормы не могла.

— Зильга Аваланс! — грозно прикрикнул старый вампир, — Я вызываю тебя!

Сердце екнуло. Неужели эта смерть была напрасной и душа волчицы не придет, не захочет никого видеть из живых? Или учитель чего-то не учел, не все рассчитал?

— Зильга! — рявкнул Хастер, — непослушная девчонка, быстро пришла ко мне! Иначе я тебя найду сам и хорошенько встряхну за твою белоснежную шкурку на холке! Я не шучу!

От этих слов невольно улыбнулась, правда очень грустно, не до веселья сейчас совсем. Оборотень напрягся в ожидании и не сводил внимательного взгляда с некроманта.

— Зиль, — тихонечко позвала подругу, не особо надеясь на успех.

— Жень? — послышался удивленный голос подруги.

— Я, Зиль! — подскочила на кровати от эмоций.

Хастер перевел на меня сверкающий магией взор и поощрительно кивнул, чтобы продолжила разговаривать с снежной волчицей. Он прав, нам без разницы на кого среагирует душа умершей девушки, главное чтобы пришла и выслушала, а потом захотела вернуться.

— Зиль, тебя папа зовет, — поторопилась вступить в разговор я.

— Папа? А где он? Я не вижу, — разочаровано вздохнула душа.

— Зиль, иди сюда, — позвала подругу, — надо поговорить. Хален умер и магия, что подчинила твой разум, разомкнулась, ты потеряла себя. Твой папа четвертый день не спускает с рук, зовет, надеется, что ты вернешься.

— Папочка, — с нежностью произнесла Зильга и наконец-то ее белесый дух проявился.

Сейчас она мне сильно напомнила то видение моей мамы, что я в лаборатории Халена. Такая же прозрачная дымка, лицо без эмоций и очень живые глаза, в которых еще жила жизнь.

— Доченька, — прошептал ласково оборотень и протянул руки, чтобы обнять.

Зильга подплыла к нему поближе и внимательно осмотрела дорогого ей человека. Хастер смотрел внимательно, но никаких действий не предпринимал, тем более не вмешивался словами.

— Папочка, мне так жаль, что так получилось, — печально произнесла снежная волчица.

— Ничего, я все понимаю. Ты так хотела узнать о своем рождении, что не побоялась вампира и пришла к нему за помощью, — попытался утешить дочь отец, но получалось плохо, сдавливаемые рыдания проскальзовали в хрипловатом голосе.

— Теперь я понимаю, что это было ошибкой. Но ничего, теперь у меня ничего не болит, и мне стало хорошо, — мило улыбнулась отцу Зильга.

— Нет-нет! — заторопился Аваланс, — Я не хочу, чтобы ты уходила, не оставляй меня!

— Не надо, пап, — остановила горячий порыв оборотня снежная волчица, — Мне, правда, сейчас спокойно и хорошо.

— Неужели ты не хочешь вернуться? — в отчаянии воскликнул мужчина.

Молчание стало ему ответом. Подруга светящимися любовью глазами смотрела на своего отца и взглядом передавала свои чувства. Слова бессильны передать все чувства и эмоции, они лишь могут их обозначить привычными понятиями, но не наполняют объемом и смыслом.

— Доченька, послушай, — все же сделал над собой усилие мужчина, повинуясь моей жестикуляции, призванная подтолкнуть того к откровенности, — Если ты свой выбор сделала, то мне останется только его принять.

Я мысленно застонала. Только этого не хватало.

— Но пока ты здесь, хочу все рассказать. Знаю, что мы с мамой старались не говорить на эту тему, уходя от прямых вопросов, но сейчас, я считаю, ты должна все знать, — чем дальше говорил оборотень, тем тверже становился его голос.

— О чем, пап? — спросила с тихой улыбкой душа волчицы.

— О твоем происхождении, — твердо ответил мужчина, а мы все замерли, боясь пошевелиться.

Душа должна была решить нужно ей это сейчас, когда она уже на пороге вечности, или не стоит задерживаться? С отцом она попрощалась, со мной виделась, осталась еще мама, находящейся под присмотром в клане, но туда Зильга может добраться в любой момент без порталов.

— Интересно, — протянула подруга, — Пап, ты прав. Не хочу уходить, пока это не станет ясным и понятным для меня.

— Хорошо, — с готовностью кивнул оборотень.

Старый вампир тихо отошел в сторону, оставляя дочь наедине с отцом. Им было о чем поговорить, а посторонние им были ни к чему. Впрочем, они настолько были поглощены общением друг с другом, что на нас не обращали никакого внимания.

— Твоя мама была такой же красавицей, как ты сейчас, — начал свой рассказ оборотень, — снежные волки дрались за ее благосклонность, стараясь показать себя сильными бойцами. Занра никого не выделяла, флиртовала со всеми одинаково. Она ждала свою пару, ту самую, настоящую, но при этом получала удовольствие от мужского внимания.

Я вернулся из Академии совсем взрослым и застал очередную драку волков. Они кувыркались в грязном снегу, подранные, перепачканные своей и чужой кровью. При этом я знал этих парней, они росли вместе и были самыми близкими друзьями, вовсе не противниками. Недолго думая, вмешался в их драку и раскидал раненных и уставших волков в стороны. Помню, тогда еще долго рычал на них, объясняя, что ни одна девчонка не стоит мужской дружбы, проверенной годами и настоящими испытаниями.

А потом я увидел ее на следующий день. Ощущение было такое, будто из моих легких выбили весь воздух одним ударом. Занра была голенастым подростком, когда отправлялся в Академию на учебу, в дни редких каникул мы не встречались. Она была потрясающе красива. Мой зверь взвился на дыбы, когда увидел юную снежную волчицу и почувствовал запах. Непередаваемый, моей пары.

Мы встретились в горах, куда отправился на прогулку, чтобы размять мышцы и позволить разогнать кровь моему волку. Занра осталось все той же задиристой девчонкой по характеру, но превратилась в самую прекрасную снежную волчицу. Ты очень похожа на нее.

Оборотень сделал судорожный вздох, сжал и разжал кулаки, снимая напряжение, сковавшее его тело, потом продолжил говорить.

— Ты похожа на нее во всем — красотой зверя и человека, искрой в глазах, веселым нравом и тем, как любишь нравиться мужчинам. Пока ты росла и становилось все заметнее ваше сходство, меня все больше обуревали собственнические чувства. Представлял, что ты вырастишь, и парни начнут увиваться за тобой, мне казалось я буду рвать их на кусочки, если они только подумают причинить тебе вред. И не уберег.

— Папа, я сама, — вздохнула Зильга.

— Это все моя вина, — покачал головой в ответ оборотень, — Я продолжу о нас с мамой. Занра в тот день меня погоняла. Если мне мечталось просто пробежаться по заснеженным горам, то у нее как раз были совсем иные планы. Твоя мама тоже опознала во мне свою пару, но просто так сдаваться не собиралась. Заигрывая и ускальзывая все время, волчица кружила по горам, выматывая меня до бешеного стука в висках, до выпрыгивающего сердца, готового разорваться от нагрузок и испытываемых чувств. Догнать, поймать и присвоить, оставить метку — инстинкт подгонял и не позволял молодой волчице обмануть и сбежать от меня.

Наша любовь была подобна взрыву солнца, которая ослепляет и сжигает все ненужное, оставляя только чувства друг к другу. Никто не мог встать на ее пути. Парни молча признали свое поражение, когда увидели сияющие счастьем глаза Занры, родители одобрили выбор и мы стали жить самостоятельно.

Наш дом был немного в стороне, так было удобней уходить в горы. Мы стремились оставаться как можно больше наедине, не приветствуя шумных тусовок. Мечтали о том времени, когда появятся дети, и они будут резвиться в большом саду. Я все делал для этого — обустраивал дом по нашему вкусу, ухаживал за садом, обожал свою жену и с радостью видел ответные чувства от моей волчицы.

Но время шло, а намеков на то, что у нас должны родиться волчата, не было. Поначалу мы не придали этому значения, радуясь тому, что природа даровала нам время для самих себя. Потом стали рассуждать вслух о такой странной задержке, ведь у пары обязательно должны быть дети, практически от первого соития. Еще несколько лет спустя Занра обеспокоилась не на шутку и решила обследоваться. С ее организмом было все в порядке. Тогда и я решился провериться, и тоже положительный ответ — я могу иметь детей. Но какая-то индивидуальная несовместимость не позволяла нам зачать ребенка.

Все понимаю, у истиной пары такого быть не может. Именно для этого природа позволяет делать осознанный выбор своего супруга, подталкивая на инстинктах. Но с нами такое случилось. Двенадцать лет мы жили в любви и согласии, с надеждой ожидая появления первенца, и ничего не получалось. Наши сверстники, что сражались за внимание моей пары, уже давно переженились и растили потомство, учили, обучали, передавали опыт, мы же лишь приходили на семейные праздники и нянчили чужих детей, шутками отвечая на вопросы, когда же мы решимся?

Занра постепенно потеряла интерес к жизни, ее женская суть требовала и вопила о материнстве, но природа не хотела нам дарить эту радость. Я успокаивал ее, утешал, старался сказать, что раз мы оба здоровы, то надежда есть. Но моя снежная волчица начала угасать на глазах. Вскоре дошло до того, что Занра выходила в сад, ложилась под дерево и лежала там до вечера, не реагируя ни на какие уговоры. Я брал ее на руки и относил в постель, а утром все повторялось снова.

В отчаянии отправился искать выхода из нашей ситуации Академию. Тогда еще преподавала нейера Залька, снежная волчица из моего клана. Кому как не к ней идти за советом мудрой и старой женщине, воспитавшей и обучившей стольких оборотней в этих стенах? Старая женщина меня внимательно выслушала и дала странный совет, я помню тогда взбелинился и обругал последними словами учительницу. Она же улыбнулась в ответ и выставила из своего кабинета.

— Что за совет? — поинтересовалась Зильга.

Я посмотрела на нейера Хастера и по его выражению на морщинистом лице поняла, что старый вампир уже догадался обо всем. Некромант сжал губы и сложил руки на груди.

— Понимаешь, доченька, — с трудом начал говорить вновь оборотень, — оказывается, случаются такие пары, которые сводятся не для продолжения рода, только боги могут точно сказать, зачем это нужно. По крайней мере, такой высокий замысел не доступен. И все же оборотни нашли способ обойти уловку природы. Был один способ, которым могли воспользоваться бездетные пары. Они приглашали к себе третьего, еще одного мужчину. Они проводили ночь все вместе, и тогда каждый из супругов мог поклясться, что ребенок зачат в ночь, проведенную с супругом. И никто не сможет обвинить в измене, ткнуть в незаконорожденость дитя.

— Папа! — вскричала Зильга взволновано, — Этого не может быть! Ты не мог на такое пойти!

— Доченька, прости, но я не мог смотреть, как угасает моя пара, — попытался объяснить Аваланс, — Пойми, годы шли, а надежды, что у нас появятся дети, становилась все призрачней.

— Неужели мама согласилась? — в полном шоке произнесла подруга.

— Нет, она даже слышать об этом не хотела, — ответил ей отец, — Я сам был не в восторге от этой идеи, все время откидывал ее из головы, но потом возвращался к ней вновь и вновь. Она стала навязчивой идеей. Я очень хотел ребенка, понимая, что это придаст желания Занре жить, всколыхнет забытое ощущение счастья в нашей небольшой семье. Знаешь, Зильга, мне кажется, что я начал любить тебя еще тогда, в те дни, когда мучаемый необходимостью решиться, представлял себе, как буду носить на руках крохотный комочек и считать плоть от плоти своей. Я был уверен, что этот ребенок будет моим и моей жены. Кто знает, как могли пошутить боги, заставляя сделать такой шаг?

Долго и упорно я убеждал любимую в необходимости еще одного мужчины на одну ночь. Объяснял, что фактически это не измена, а необходимость. Нам лишь нужно это сделать, а потом будем счастливыми родителями, любящие свое чадо. Занра долго отказывалась и даже слушать не хотела, но продолжал упорствовать, каждый день рассказывая и объясняя, как сильно люблю ее и того малыша, что появиться в нашей семье.

И все же моя решимость и убежденность смогли пробить глухую защиту любимой. Занра согласилась, но с одним условием — никто из клана не должен об этом знать. Она была права, мне так же не хотелось распространяться на эту тему. Только теперь остро стал вопрос о том, кого мы можем позвать и рассчитывать на абсолютное молчание. Пока мы приходили к этому решению, то перебирал всех знакомых мне оборотней и остановил свой выбор на Кайрасе, с которым учился в Академии. Мы сдружились за время пребывания здесь, и он мне показался порядным волком, с кому можно обратиться с такой деликатной просьбой. Занра потребовала для начала оборотня показать, чтобы самой составить мнение.

С черным волком встретились на совместной охоте осенью. Занра долго рассматривала Кайраса, принюхивалась, мне было заметно, что она ищет повод отказаться от предложенной кандидатуры. Все то время, что мы провели, гоняясь за дичью, Занра пыталась спровоцировать моего друга. Кокетничала, огрызалась, подставляла так, что другие волки задирались с ним в драку. Но черный волк выдержал достойно все предложенные испытания. Я с улыбкой наблюдал за всеми ухищрениями моей волчицы, старающейся забраковать кандидата на отца нашего ребенка.

Дома она призналась, что идея оказаться с ним в одной постели, раздражает и бесит ее зверя. Избранные пары не могут изменять своим супругам, а потому прекрасно понимал ее состояние. Но надо сказать, что эта идея все же зажгла огонь в потухших глазах Занры. Пусть она негодовала, ругалась, бесилась, но она прекратила умирать от тоски в нашем саду. Ругались тогда по нескольку раз на дню по любому пустяковому поводу, нервы моей волчицы были натянуты, и любая мелочь провоцировала скандал. Но я терпеливо ждал слов согласия, но она не торопилась. Если бы не был уверен в том, что Занра меня любит, то мог заподозрить, что она старается разрушить наш брак. Пережить тот жуткий период позволила только огромная любовь, носимая в моем сердце к жене и еще нерожденному ребенку.

Решив немного ускорить события, я пригласил Кайраса к нам в дом на обед. Обычные посиделки с разговорами и воспоминаниями о прошлом, об Академии и проделках, что мы совершали, об учителях, ставшими в конце обучения мудрыми наставниками. Занра пыталась держаться и не грубить гостю, вспоминая о том, что черный волк не знает о наших планах, и он не виноват в той ситуации, что сложилась в семье. В общем, мама произвела на моего друга сильное впечатление. Когда я провожал его, то он, оглядываясь на дом, спросил полушепотом: «Как же меня угораздило жениться на такой стерве?». Я посмеялся над его вопросом, а потом поспешил к расстроенной снежной волчице.

Занра плакала, у нее началась истерика. До поздней ночи мы сидели в обнимку и вновь и вновь признавались в своей любви, всем сердцем желая себе другой судьбы. Но увы, нам была дана такая. Утром мама сказала, что согласна. И она сразу же изменилась. Из опустошенной, нервной и взвинченной женщины превратилась в разумную, спокойную и решительно настроенную. Ей нелегко далось такое решение, но когда оно было принято, то оказалось даже легче дышать, и осталось только действовать.

Через неделю, выждав этот срок, чтобы соблюсти приличия, я связался с Кайрасом и пригласил поседеть за кружкой крепкого пива в таверне. Разговор был тяжелым для меня. Друг смотрел, как на сумасшедшего, сбежавшего из-под охраны. Пришлось все ему рассказать подробно, подтвердив, что мы с Занрой действительно пара и наше решение совместное. Надрались мы тогда знатно, спасибо взяли отдельный кабинет, чтобы никто не слышал нашего разговора. Утром трактирщик отправил по домам, вытащив из-под стола. Кайрас покрутил у виска на прощание пальцем и спокойно отбыл домой, а вот мне предстояла беседа с подробным пересказом с моей волчицей.

Выждав еще неделю, мы вновь пригласили черного волка в гости на ужин, предварительно выяснив, что друг свободен, а у Занры лучшие дни для зачатия. Кайрас не собирался принимать приглашение, посчитав идею о помощи глупым розыгрышем, но потом сдался под моим нажимом и приехал.

Я видел, как моя жена прихорашивается перед визитом гостя и в первый раз с момента возникновения этой идеи меня посетила ревность.

— Если не хочешь, можно все отменить, — заметив перемену в настроении, сказала тогда Занра.

— Этим ничего не исправишь, — ответил, — Я ревную и это нормально.

— Я понимаю, потому предлагаю позвонить Кайрасу и отказаться, — подойдя ко мне очень близко и положив ладони на грудь, с тревогой заглянула в глаза жена.

— Мы ничего этим не выиграем. Если приняли решение, то нужно идти до самого конца, — ответил ей я.

И знаешь, доченька, я ведь ни разу не пожалел о сделанном. Кайрас понял, что наши намерения очень серьезные и мы стремимся к счастью в своей семье, а не ищем изощренных развлечений, а потому согласился. Как я уже говорил, он был порядочным волком и человеком, в нем чувствовалось благородство характера, твердость воли.

Та ночь отличалась от остальных, она носила оттенок страсти, а не любви, что всегда витала между мной и Занрой. Было странно видеть мою любимую в объятиях другого мужчины, смотреть, как соединяются их тела. Зверь рвал все внутри, ярился от ревности, требовал прекратить, убить черного волка, позволившего обладать моей парой. Тогда смешалось все — страсть, ревность, жажда крови и робкая надежда на будущее. Будучи человеком, я понимал, что это надо лишь пережить, а затем все образуется.

Кайрас ушел на рассвете, оставив нас одних в своем доме с растерзанными душами и ожиданием чуда.

— Папочка, но как же так? — всхлипнула Зильга.

Я слушала этот ужасающий по своей правдивости рассказ и не могла спокойно к этому относиться.

— Понимаешь, доченька, время оно лечит, — слабо улыбнулся оборотень, — муки ревности закончились, душа успокоилась. Все проходит со временем. Занра почти весь день просидела в ванной, смывая с себя чужой запах. Она очень переживала из-за меня, ведь видела, что нахожусь на грани оборота. А потом случилось то самое чудо, которого мы ждали столько лет. Моя волчица оказалась в положении.

— А как же этот Кайрас? Он не поинтересовался результатом? — выдохнула я, вмешиваясь в беседу дочери с отцом.

— Я сам сообщил радостную новость, что скоро стану отцом, — ответил мне снежный волк, — Он вежливо поздравил и пожелал здоровья моей жене. Кайрас тактичный оборотень, понимает, что об обстоятельствах той ночи не следует распространяться. Это никому не нужно.

— Папа, — потрясенно прошептал дух снежной волчицы, — я даже предположить не могла что-то подобное.

— Зильга, доченька, ты моя родная кровь. Мы с мамой так ждали твоего появления на свет, радовались каждой улыбке, переживали с тобой и взрослели. Ты себе не представляешь на что способная родительская любовь. Как бы там боги не распорядились, но ты для меня родная дочь, появления которой ожидал с нетерпением и радостью, — со слезами на глазах произнес суровый оборотень.

Даже представить не могла всей глубины отчаяния этой пары, которые пошли на все, чтобы в их семье появился ребенок. Не знаю, не могу их судить или обвинять. В моем мире возможно искусственное оплодотворение, здесь же другие правила. Наверное, это был единственный выход из их положения. Черт, как же все запутано и страшно!

— Зильга, доченька не оставляй нас, не уходи, — попросил нечастный отец, слезы отчаяния текли по щекам, но он их даже не утирал, не замечая соленой влаги, — Мама в клане под присмотром, она заходится в истерике и ее отпаивают успокоительным. Мы любим тебя, нашу родную кровиночку, наше маленькое, пушистое счастье. Волчонок мой ненаглядный.

— Папа, — всхлипнула в ответ Зильга и растворилась в воздухе.

Ушла? Решила, что ей нечего больше делать в мире живых? Или …

— Хасия! — четко и отрывисто приказал Хастер, отчего невольно вздрогнула.

Слишком резко в повисшей тишине прозвучал голос вампира. Женщина быстро подошла и начала с помощью магии жизни возвращать тело подруги к жизни. Я видела, как наливается кроваво-красный цветом аура снежной волчицы, силовые линии напрягались, мне даже показалось, что они гудят от напряжения.

— Запр, отомри и помогай! — прикрикнул на оборотня старый вампир.

Аваланс очнулся из своего замершего состояния и начал помогать вампирше. Секунды растягивались в бесконечность, не забирая надежду, но и не даря ее.

— Ну, же, девочка, — позвал Хастер снежную волчицу, — теперь все только от твоего решения зависит. Возвращайся к нам, к родителям, они не переживут, если ты захочешь уйти от них. Тебя здесь любят и ждут.

Что-то особенное было в голосе старого вампира. Понимая, что он обращается к подруге, неожиданно для себя во мне поселилась уверенность, что это меня любят и ждут и мне необходимо вернуться к своим родным т и близким. Сила его внушения была такая, что я села на кровати и готова была подскочить и бежать, разыскивая Отиса у его родственников. Мне необходимо снова увидеть своего мужа, прижаться к нему и удостовериться, что с ним все в порядке.

— Любят и ждут, — с равными интервалами произносил старый вампир два слова.

Отчего хотелось разорвать пространство и бежать сломя голову, искать и найти любимого и так необходимого мужчину. Он ждет меня, верит в то, что я приду.

Всхлип, еще один. Слишком громко, словно эхо подхватило мои эмоции, дробя мои эмоции и умножая их.

— Девочка моя, — словно не веря своему счастью, выдохнул оборотень.

Я не верила своим глазам, Зильга дышала, лежа на спине, но при этом ее глаза были открыты и из них катились слезы. Аппарат попискивал, выдавая импульсы магии жизни. теперь четко видно, что сила впитывалась в ауру, восстанавливая разрушения, нанесенные временной смертью. Нейера Хасия подошла ко мне и с силой уложила обратно на кровать. Учитель замолчал и положил руку на плечо оборотня. В этом жесте были забота, утешение, поддержка. Зильга плакала. Осознано, от всей полноты души, выплескивая наружу все страдания, что ей пришлось пережить.

— Не плачь, девочка моя, ты вернулась, — нежно произнес ее отец, отирая слезы с девичьих щек.

— Кертис. Его больше нет, — разразилась рыданиями подруга.

Вот, черт! А я еще удивлялась ее выдержке, когда черный волк умер. Я ей сказала, что парень признался в своих чувствах, а снежная волчица отнеслась с прохладцей к этим словам. Оказывается влияние Халена и на эти эмоции распространялось.

— Так я и думал, — задумчиво и очень тихо произнес старый вампир.

Я уставилась на него с немым вопросом, совершенно не замечая, как нейера Хасия вновь устанавливает аппарат вокруг меня. Оказалось, в своем стремлении бежать нарушила все настройки.

— Кертис и Зильга почувствовали свою пару, сказалась общая кровь, — ответил учитель на мой настойчивый взгляд.

— Только не это, — с каким-то священным ужасом прошептал Авалас.

— Это плохо? — шепотом спросила вампиршу, когда она наклонилась ко мне совсем близко.

— Очень, — кратко ответила она мне, потом поняла, что я ожидаю разъяснений и добавила, — пара у оборотней бывает только один раз. Девочка навсегда останется без своего мужчины.

Чертов вампир! Кажется, я зарычала не хуже тех волков, чью судьбу из-за своих захватнических планов разрушил Хален. Поднять его труп и убить, а потом повторить все снова и снова. Лишить жизни, разрушить судьбы молодых и сильных оборотней, планировать уничтожить не только расы нелюдей, но и войти в мир людей, устроить кормушку вампирам, чтобы его раса расплодилась.

Зильга получила наконец-то возможность оплакать свою потерю. Перед моим взглядом проходили сцены из недалекого прошлого — перепалки между подругой и влюбленным черным волком. Им трудно было найти общий язык, они оба не понимали, что с ними происходит, отчего их тянет друг к другу. Слишком молодые, неопытные, чувства бурлили в них, заставляя выплескивать эмоции, не догадываясь об их значении.

— Я заберу тебя домой, — приговаривал, успокаивая оборотень моей подруге, обнимая Зильгу и поглаживая по спине, — ты все забудешь, все образуется.

Старый вампир лишь слегка покачал головой, словно не согласился со словами снежного волка, но вслух не высказался. Главное произошло, нам удалось вернуть девушку к жизни, ее разум больше не подчиняется Халену, а после его смерти не бродит по ту сторону.

— Девочку нужно подлечить, оставьте ее в лазарете еще на несколько дней, — мягко произнесла нейра Хасия оборотню, — Зильга сейчас уснет, так быстрей пойдет выздоровление, а вы отправляйтесь к Занре, успокойте свою жену.

— Хорошо, — отозвался Аваланс, но дочь их своих объятий не выпустил.

Хастер подошел ко мне, слегка улыбнулся, продемонстрировав лишь кончики клыков.

— Выздоравливай. Ты молодец, — потрепал старый вампир мои волосы рукой и направился на выход.

Какая разница между вампирами. Даже не ожидала. Хален, Хастер, Хасия. Происходят из одного рода, а настолько различаются между собой. И не говорите мне, что воспитание было разное, на мой взгляд, суть не спрячешь за правилами.

Аваланс не отпустил Зильгу, продолжая сжимать ее в своих руках. Он баюкал дочь, как маленькую, до тех пока подруга не успокоилась и не уснула. Лишь только удостоверившись, что с его дочерью все в порядке, и она спокойно спит, а не впала снова в кому, оборотень уложил девушку на кровать и осторожно накрыл одеялом. Мужчина еще несколько мгновений смотрел на спящую снежную волчицу и только после этого отправился домой сообщать своей супруге о том, что беда миновала. На время. Даже я понимала, что без своей пары жизнь Зильги потеряет смысл, и родителей ожидают новые испытания.

Вскоре пришлось выходить к общему семейному столу к каждому приему пищи. Я немного привыкла к тишине в комнате, нарушаемой привычными звуками: стук вилки или ложки о тарелку, шаги слуги за нашими спинами, делающий перемну блюд, стук графина о кромку серебряного фужера, в который наливали вино.

Бристан за столом не пил, даже почти ничего не ел, находясь все в той же задумчивости. Его лицо осунулось, но на щеках начал появляться румянец. Иногда он внимательно следил за моими движениями, пока завтракала, обедала или ужинала. В этих взглядах не было ничего необычного, скользящий рассеянный. И если поначалу с недоумением посматривала на мужчину, то потом привыкла и перестала обращать внимания.

Однажды Бристан не вышел к завтраку. Помаявшись немного в неизвестности, все же набралась решимости и спросила отца.

— Бристан сегодня не будет завтракать?

Некромант поднял на меня недоумевающий взгляд, означающий полное недоумение, что я посмела обратиться к нему, а затем неопределенно пожал плечами и вновь погрузился в свои мысли. Ответа так и не дождалась, но беспокойство поселилось в моей душе уже давно, теперь вот стало обрисовываться в очертания.

Бристан ушел из дома, оставив меня наедине с Раймоном Китрасом. Не могла, никак не могла относиться к нему, как к отцу. Равнодушный, холодный, расчетливый метаморф, считающий меня своей собственностью, рожденной с единственной целью улучшить кровь, вобрать в себя магию и передать ее детям, родив их от родного брата. С каждой секундой, проведенной один на один с этим монстром, физиологически считавшимся моим отцом, ужас пробирался все глубже под кожу. Что еще мог задумать некромант? Зачем удалил Бристана из дома? В какой-то момент пришло понимание, что смерть моего мужа его рук дело. Наверняка узнал о нашем браке и просто уничтожил Отиса Гарисона, как досадную помеху в его планах. Я видела, как расправился с Халеном Раймон Китрас, хотя тот был очень мильным магом, вокруг него был родовой щит, а магия смерти заменяла вампиру кислород. И все же метаморф одолел противника. Так что мог противопоставить моему отцу обессиленный Отис?

Дождаться конца завтрака не стала, ухватила булку со стола и заторопилась в свою комнату, где надеялась встретить кого-нибудь из прислуги, чтобы поговорить. Мои надежды оправдались. Пока длился завтрак в столовой, девушка меняла мою постель. Еще раньше обратила внимание, что мне застилают свежее белье каждое утро, пока меня не было в комнате. Потому-то и поторопилась к себе, чтобы успеть захватить вышколенную прислугу.

— Ты не знаешь, где Бристан? — спросила я сразу, как только мы обменялись приветствиями.

— Утром ушел в Академию, — смирено ответила мне девушка и ее щеки вспыхнули.

Ее смущение меня мало интересовало. Даже если она эту ночь провела в постели моего брата, меня интересовала ее осведомленность, а не личная жизнь. В конце концов, он взрослый мужчина и может поступать так, как считает нужным.

— Он хорошо себя чувствовал? Он направился в лазарет для лечения или вернулся к своей работе? — засыпала вопросами служанку.

— Я видела, что он оделся, как обычно, когда отправлялся преподавать, — подняла на меня испуганные глаза девушка.

— Ты подсматривала что ли? — невольно поинтересовалась у нее.

— Простите, нейера Евгения, — рухнула она на колени, — я случайно, то есть не случайно, я …

— Перестань, — остановила поток бессмысленной речи, понимая, что служанка, влюбленная в моего брата, подсматривала за предметом своих воздыханий.

Зря заподозрила Бристана в том, что он проводит время с прислугой, заполняя пустующее место в постели рядом с собой, хотя он имеет на это полное право.

— Не извиняйся и не переживай, — попыталась успокоить взволнованную девушку, опустив ладонь ей на плечо.

— Нейер Раймор накажет меня, — отшатнулась от моей руки служанка.

— Я не мой отец, — ответила ей, — и не собираюсь ничего ему рассказывать. Просто постарайся выкинуть Бристана из головы. Для своего же блага.

Девушка послушно кивнула головой и поторопилась выйти из комнаты, но ее последний взгляд, брошенный в мою сторону, показал, что к моему совету она не прислушается. Что ж каждый имеет права на ошибки. Будет жаль, если ей придется дорого заплатить.

Целый день провела в ожидании. От обеда в столовой отказалась, попросив принести перекусить в комнату. Не думаю, что отец заметит мое отсутствие за столом, а вот к ужину заторопилась сама, едва стрелки часов подошли к положенному времени. Дорогу уже запомнила хорошо, мне не требовались провожатые. В последнее время даже позволяла себе заглядывать по дороге в другие комнаты, стараясь запомнить расположение и обстановку. Зачем нужен такой огромный дом для трех метаморфов я не понимала, но прислуга содержала все помещения в идеальном порядке, а потому не появлялось ощущения запустения. Магические шары всегда освещали пространство согласно времени суток и погоде за окном.

Поздняя осень уступала место зиме, и часто мокрый снег сыпал вперемешку с дождем. Слякоть на дороге и во дворе не вызывала желания прогуляться, но наверняка, летом внутренний двор просто чудесен. Виднелись огромные каменные вазоны, предназначенные для цветов, два небольших фонтанчика сейчас замолчавших до тепла, и множество скамеек, наверняка расположенных в тенистых местах под синевой раскидистых деревьев. Сейчас они стояли голые, гнущие свои толстые ветви на исполинских размерах стволах под напором штормового ветра. Красивое увядание осени не застала, а потому иногда тоскливо поглядывала на буйство непогоды за окном и старалась представить красоты этого места в другое время года.

Бристан уже был в столовой. Сдержанный, подтянутый, опрятно одетый. Только ввалившиеся щеки, бледная кожа и тени, залегшие вокруг глаз, показывали, что некроманту еще далеко до того молодого человека, каким увидела его впервые на лестнице Академии некромантии.

— Бристан! — поторопилась к нему и протянула руки, которые он тот час же взял в свои, — Как ты себя чувствуешь?

Целый день он был в Академии, работал, а ведь я прекрасно знаю, что это серьезная нагрузка на организм даже здорового мужчины, а в том состоянии, что он находился сейчас должна была свалить с ног.

— Все хорошо, Жень, — улыбнулся слабой улыбкой брат.

Я видела по его взгляду, что рад моему беспокойству.

— Как дела? Как ребята? — стала расспрашивать, надеясь услышать хоть какие-то новости.

— Зильгу забрали родные в клан, остальные учатся, — ответил он мне таким бесцветным голосом, словно вложил последние силы в ответ.

— Садитесь за стол, — холодно приказал Раймон Китрас, настолько безразличный к происходящему, что в душе шевельнулось недовольство им.

Ну, как так можно относиться к своим детям? Да, понимаю, что я виноват, сбежала из дома и чуть было не погибла, и только благодаря тому, что отец вовремя появился в лаборатории Халена, осталась жива. Пусть он ко мне, кроме недовольства не испытывает, но Бристан! Сын прожил всю жизнь рядом, предано и послушно. Ни разу не возразил ему, выполняя все приказы от родоначальника Китрас, так неужели он не заслужил толики внимания и заботы?

Бросив хмурый взгляд на Раймона Китраса, уселась на свое место. Бристан медленно и очень аккуратно пережевывал пищу, что очень радовало. Значит, появилась надежда на то, что плохой период в жизни некроманта закончился, раз появился аппетит. Глядя на него, я тоже с удовольствием принялась за еду, наверное, впервые за последнее время, отдавая должное мастерству повара. Меня даже развеселил взгляд той самой девушки, который она бросила на предмет своего обожания из дверей, ведущих на кухню. Поняв, что я ее застала за подглядыванием, она сбежала обратно, больше не высунув своего любопытного носа.

Иногда встречалась взглядом с Бристаном, и он мне устало улыбался одними уголками губ. Расспрашивать подробности не стала, основное он мне сообщил, а Раймон Кирстан не приветствовал разговоры за столом. Еще один ужин закончился в молчании.

Поднявшись из-за стола, хотелось уйти с братом в гостиную и расспросить подробности первого рабочего дня, но меня опередил отец.

— Бристан, мне надо с тобой поговорить. В кабинете, — сухо, будто отдавая приказ на плацу, произнес некромант.

— Хорошо, отец, — послушно откликнулся брат и направился следом за Раймоном.

Жаль, что разговор отложиться. Наверняка отец хочет расспросить о делах Академии, этот разговор затянется, а у Бристана и так мало сил, чтобы потом беседовать со мной. Утром он снова уйдет, и его не будет до позднего вечера, так что поболтать и узнать последние новости смогу не скоро.

Отправляясь в свою комнату, тоскливо проводила взглядом мужчин. Незаживающая рана в душе после смерти мужа не оставляла время на бессмысленное проживание. Я все время думала об Отисе, вспоминала, проговаривала мысленно наши диалоги, прикрывала глаза и пыталась вспомнить ощущения от его прикосновений, поцелуев.

А сейчас мне очень хотелось узнать, что происходит в Академии. Неожиданно она стала для меня родной и привычной. Потому отправляясь к себе, не уселась привычно в кресло перед камином, чтобы помечтать о прошлом, где была, хоть и не долго, но счастлива, а стала в нетерпении ходить по комнате, меряя шагами пространство.

Мысли о разговоре отца с Бристаном отвлекали от привычного времяпрепровождения. Потом вспомнился испуганный взгляд подсматривающей служанки, невольно улыбнулась, а затем подумала, почему бы мне тоже не послушать рассказ Бристана об академии? Если раньше я не обращала внимания на эти разговоры между отцом и сыном, полностью погруженная в свои переживания, то сейчас от бездействия длительного времени, мне захотелось сделать хоть что-то. Решено! Прогуляюсь по дому, тем более, что ложиться спасть еще слишком рано.

Выглянула за дверь, убедилась, что слуги заняты в другом месте, и отправилась на прогулку. В том, что я решила пройтись перед сном, нет ничего запрещенного. Меня никто не закрывал под замок, так что на правах дочери хозяина дома могу ходить, где вздумается. И что, что мой путь привел меня под двери кабинета Раймона Китраса, находящегося совсем в другом крыле, где располагались спальни?

После позднего ужина хозяев дома слуги убирали со стола, а затем отправлялись на кухню, так же трапезничая. В коридорах мне никто не встретился, я спокойно шла, стараясь унять колотившееся сердце из-за моей затеи. Знаю, что подслушивать и подглядывать не хорошо, но я же не секреты собираюсь выяснять, а хочу услышать новости об Академии. Пусть Раймон Китрас посчитал, что это не моего ума дело, это же не повод отказаться от идеи.

Двери, ведущие в кабинет, были двухстворчатые из натурального дерева. Под толстым и блестящим слоем лака затейливый вензель рода Китрас, круглые ручки с обеих сторон стыка створок. Я задумчивости постояла перед ними, пытаясь принять решение. Потом вздохнула и положила ладонь на прохладный металл. Осторожно повернула в сторону. Что удивительно защелка тихо цокнула, и дверь приоткрылась абсолютно неслышно. Замерла в ожидании нагоняя за своевольство и благодаря этому услышала мужской голос, принадлежащий Бристану. Ага, значит, он еще не ушел. Подошла вплотную и прислушалась, приоткрыть шире, чтобы кинуть взгляд в кабинет, побоялась, достаточно того, что приложилась ухом к узкой щели.

— Вампиры спокойны, Хастер справился с волнениями, — говорил расслаблено Брат, — Конечно, они затаятся, и среди них вызреет очередной умник, желающий захватить весь мир, но пока, благодаря Евгении, эта угроза нас миновала.

— Евгении, — презрительно повторил мое имя Раймон.

Я себя ясно представила его лицо, освещаемое искорками из его трубки, раскуриваемую в эту паузу. Отчего исходящий дым попадал в глаза некроманту и заставлял того щуриться, из-за чего казалось, что метаморф презирает не только собеседника, но и весь мир.

— Если бы я не убил этого кровососа, — смотри-ка, а мы с отцом одинакового мнения о вампире, — то Евгения давно превратилась в его «заготовку».

Презрительная фраза перечеркнула мимолетное потеплевшее отношение к отцу. Впрочем, я от него ничего другого и не ждала.

— Евгения нашла бумаги, лабораторию, отправилась туда, — попытался возразить ему Бристан.

— Нашла она, — вновь произнес с презрением Раймон, — Мои агенты собирали сведения и передали с тем человеком, что пришел в Академию.

— Твои агенты? — удивился брат.

— Да, — сделал затяжку трубкой и пыхнул в ответ отец, — Метаморфы наблюдали за вампирами в мире людей, собирали сведения, расколов под пытками кровососов.

— Вампиры находились в мире людей? — еще больше удивлялся Бристан, озвучивая мои мысли.

— Как ты думаешь, где Хален брал материал для своих «заготовок»? — усмехнулся некромант, — Мои агенты отследили и допросили.

— Но как охранники могли пропустить вампиров в мир людей? — не веряще спросил брат.

— Им помогали метаморфы, изменяя ауры с помощью артефактов. Это, конечно, сложно, энергозатратно, дорого, но Хален считал, что результат все оправдает. Захват человеческого мира вампирами — заветная цель, к которой он шел долгие годы, — ответил ему Раймон.

— Полукровки всегда продаются за деньги, — презрительно отозвался Бристан.

— Это правда.

Они замолчали. Их неспешный разговор о том, чего я не знала, буквально заставил прирасти к двери. Пройти сейчас позади меня рота солдат с песнями и плясками, не обратила бы никакого внимания.

— И все же Евгения решилась на отчаянный шаг и нашла лабораторию Халена, — тихо произнес Бристан.

Мне показалось или в его голосе проскользнула упертая гордость за мой поступок? Его с нами не было, пострадали буквально все, но мой брат гордился и пытался доказать отцу, что я достойна похвалы? Черт возьми, было приятно и страшно одновременно!

— Если бы отдала сразу эти бумаги мне, то не было бы необходимости в этом сумасбродном поступке, — отрезал ему Раймон, — Кстати, где человек все это время находился?

— В моем кабинете, — глухо отозвался Бристан.

— Еще одна фатальная ошибка, — прокомментировал тут же Китрас старший, — Позволить пройти ему в Академию, затем держать чистокровного человека в кабинете директора. Тебе захотелось лавров Халена?

— Он… — с трудом собрался сказать правду метаморф, — он друг Евгении, помогал ей выжить в том мире.

— Сколько эмоций, необдуманных поступков, приведших к таким плачевным результатам, — осуждающе произнес отец, — Виолетта сбежала, будучи беременной, тем самым обрекая мою дочь на нищету и выживание без магии, ты скрывший человека в своем кабинете, Евгения, решившая самостоятельно все узнать.

— Виолетта была, безусловно, неправа, отец, — резко выдохнув, ответил Бристан, — Но Евгения хотела сделать, как лучше. Она отправилась не одна, с ней были друзья.

— Снежная волчица, полностью подчиненная Халену, и один глупый метаморф, — заскрипел обидным смехом Китрас старший, — Чего она добивалась? Если бы не вызов родовой магии, мы бы никогда не смогли найти лабораторию. Хален, конечно, против меня ничто, сколько бы он не орал о своем превосходстве. Вампир никогда не справится с чистокровным метаморфом, он видимо, забыл об этом, общаясь с полукровками. Ничего, теперь его пепел развеян по ветру, как впрочем, и его идея всемирного превосходства.

— Которую с охотой подхватят другие, — сунул свое мнение метаморф.

— Обязательно, — неожиданно согласился с ним отец, — вампирам просто необходимо чувствовать свою значимость, особенно за чужой счет. Именно поэтому самые сильные метаморфы занимают директорское место в Академии некромантии — перекрестке всех миров. Они следят за всеми и пресекают всяческие попытки изменить законы.

Они снова замолчали, а я обдумывала произнесенные слова. Конечно, еще не совсем разобралась в этих порядках, но теперь заявление отца о превосходстве метаморфор над остальными расами не казались таким уж бредом. Раймон Китрас не стремится к всемирному поглощению миров, заботиться о чистоте своего рода, чтобы сохранить в нем магию, сделать сильными своих наследников, которым предстоит стоять на страже законов. Если то, что сказал отец правда, и вскоре другой вампир захочет устроить новый заговор, то директор Академии обязан быть самым сильным и опытным некромантом, чтобы вскрывать эти гнойники, не доводя до войн и переворотов.

Теоретически я его понимала, но вот практически стать в его руках племенным материалом для воспроизводства наследников, не было ни малейшего желания. Почему я должна стать женой родному брату? Неужели Отис, метаморф не может стать мужем? В нем тоже достаточно магии, чтобы от него рождались сильные дети. Отчего же Бристан сказал, что Раймон Китрас никогда не одобрит Гарисона кандидатом в мои супруги? Он прекрасный человек, сильный некромант, даже нейер Хастер признал очевидное. Тогда почему Отису необходимо было умереть? Сжала кулаки с силой, вонзая отросшие за время болезни ногти в ладони. Только не реветь! Стоять и слушать, слишком информативный получился разговор у родственников, а поплакать и позволить эмоциям выплеснуться, могу потом, уйдя в свою комнату. У меня вся ночь впереди на эмоции.

— Так что с тем человеком, что держишь в своем кабинете? Надеюсь, ты избавился от него? Нам не нужны проблемы с вампирами, — после продолжительной паузы спросил Раймон Китрас.

— Евгения отправила его домой. Предугадывая твои дальнейшие вопросы, скажу сразу, память ему почистили, — сухо, стараясь скрыть недовольство в голосе, отозвался на эти слова Бристан.

— Глупо, очень глупо, — недовольно пыхнул трубкой некромант, — Его память можно будет восстановить и тогда в мире людей его отправят в психушку. Там знаешь ли не любят людей, видевших вампиров и метаморфов. Надо тебе напоминать, кто руководит такими лечебницами?

В ответ было оглушительное молчание, но видимо, брат как-то прореагировал, потому что отец прокомментировал.

— Вот именно. Как только они узнают, что именно ты держал человека в Академии некромантии, тебя немедленно сместят, — жесткий тон не оставлял сомнений, — Найди его и реши проблему кардинально, чтобы тени не осталось от его существования.

Вот, черт! Как он жесток! Димка ему не сделал ничего плохого, он даже ни разу не видел моего друга, а распоряжается чужой жизнью. Отец все больше вызывал у меня ненависть.

Задержав дыхание, ожидала ответа брата. Неужели он послушается и убьет Димку?

— Я могу его забрать к нам в дом, — глухо предложил Бристан.

— Смысл? Слуг у нас хватает, а заткнуть рот молодому парню не сможешь. Ведь он обязательно станет рассказывать о своей жизни и о жизни Евгении. Ты хочешь, чтобы о побеге Виолетты узнали, а потом о той жизни, что вела моя дочь, подворовывая? — спокойно возразил некромант.

Так он все знал о моей жизни! Разузнал все заранее и устроил ловушку, загнал своими фантомами в Академию. Только не понимаю, почему нельзя было подойти ко мне по-человечески и нормально все объяснить? Какой ребенок, оставшийся сиротой, не мечтает, что в один прекрасный день к нему подойдет мужчина или женщина и не скажет, что ты их давно потерянный сын или дочь? Зачем нужно было все это устраивать? Нелюдь он и есть нелюдь, от которого не дождешься нормального отношения и чувств.

— Ты слишком заинтересован в Евгении, — обвинительно проговорил Раймон Китрас.

— Я люблю ее, — спокойно признался метаморф.

Черт! Что же теперь будет? Зачем он признался в своих чувствах отцу, ведь он не поймет этого. Мои ногти вновь вонзились в кожу на ладонях. Теперь я переживала за брата. Я не доверяла отцу, он убил Отиса, устранив любимого мужчину от меня, теперь вот Бристан признался в своих чувствах. Наверняка некроманту это не понравится, и я не ошиблась.

— Зря, — бросил, будто выплюнул слово Раймон Китрас, — женщины не стоят того, чтобы к ним привязывались.

В ответ было молчание, и я Бристана понимала. Я призналась ему, что мое сердце навсегда отдано Отису, у его чувств нет перспектив, а тут еще отец отчитал, словно мальчишку.

— Что она? — спросил неторопливо, как будто поинтересовался светской новостью отец, — все еще строит из себя недотрогу, а ты идешь на поводу каждого ее желания, угождая и откладывая необходимое соединение?

— У меня все под контролем, она мне жена, — просто ответил Бристан.

Кто? Зачем он врет? Пытается защитить от отца, зная, насколько опасаюсь его власти?

— Да? И есть брачный рисунок? — в его голосе возник неподдельный интерес.

— Да, есть, — так же спокойно ответил ему метаморф.

Как далеко он собирается заходить в своем выгораживании меня? Знала, что Бристан ко мне испытывает сильные чувства, но нельзя сильно дразнить основоположника рода.

— Покажи, — заинтересовано произнес Раймон.

Шорох ткани привлек все мое внимание. Подавшись порыву, потянула на себя створку двери и сунула голову внутрь. Отец сидел в кресле с высокой спинкой, практически загораживающей полностью мужскую фигуру, но некромант от любопытства наклонился к сыну, и его лицо было хорошо видно. Бристан закатал рукав черной рубашки, в которой вернулся из Академии, и демонстрировал брачный рисунок на предплечье.

— Черт, — сорвалось с моих губ, потому что я узнала его.

Именно такой рисунок был у Отиса Гарисона, а мой полностью копировал его.

Я смотрела в лицо одного метаморфа и угадывала в нем черты другого. Мое сознание сопротивлялось. Нет, не так. Оно орало, вопило, что это невозможно, этого не может быть и так не должно быть! Но это было! Было! Наши брачные рисунки на плечах ясно показывали, что мы муж и жена, и моим мужем был Отис Гарисон, проведший брачный обряд. Метаморф, изменчивый, как луна, в состоянии принять любой образ и предстать совсем в другом виде.

Отис Гарисон, мой муж, единственный и любимый мужчина — это Бристан Китрас, мой брат, принявший облик другого, чтобы добросовестно выполнить приказ отца и жениться на мне!

Ненавижу! Ненавижу!

— Ненавижу! — выдохнула я полузадушенным голосом, развернулась и направилась куда-то, все ускоряя и ускоряя шаг.

— Женя! — раздался голос Бристана за моей спиной.

Этот окрик только подхлестнул, сорвалась на бег, что есть сил дернулась вперед, судорожно вдохнув воздух. Как оказалось, до этого я даже не дышала, не в силах осознать то, что сейчас увидела, услышала и поняла.

Все ложь! С самого начала и до конца! Бристан предстал Отисом Гарисоном еще на первом занятии, принял новый облик и все время держал меня рядом, чтобы рыбка не сорвалась с крючка. Наблюдал, отслеживал все перемещения, влюблял в себя, а когда отец приказал жениться, то с удовольствием выполнил его распоряжение. Не получилось в образе Бристана, что ж тогда пусть Отис будет мужем родной сестренки. Черт! Они тут все извращенцы на голову двинутые!

Он мне сказал, что Отиса больше нет, что мой муж умер. Все правильно. Он больше не собирался менять образ и представать передо мной в измененном виде. А я ведь полюбила его всем сердцем, радуясь тому, что у меня есть родная душа в этом мире. Никому! Никому здесь нельзя верить!

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Эти повторения помогали дышать. Ненависть стала необходима, как воздух, раздирающий легкие, врывающийся в меня во время бега. Ненависть стала тем, чем я дышала и выдыхала.

— Женя, постой! — вновь окрикнул меня Бристан.

— Урод, — сквозь зубы выдохнула порцию ненависти и побежала дальше.

Замок огромный, в нем несколько крыльев, этажей, в таком количестве комнат можно легко затеряться, но некромант упорно продолжал преследование. Меня шатало от усталости, напряжения, но ненависть гнала прочь от метаморфа, изменчивого, как луна.

Втерся ко мне в доверие, обучал магии, спасал от хищника и тут же возвращался, чтобы со снобиским видом ругать меня, возвращать под крыло жестокого отца, уже все спланировавшего. Раймон Китрас знал все заранее. Когда нашел, то его послушные агенты-фантомы просто выполнили то, для чего их отправляли в мир людей. Я для них необходима, только для воспроизводства чистокровных метаморфов, их не заботят мои мысли и чувства, они готовы растоптать все самое светлое, что поселилось в моей душе.

Ненавижу! Ненавижу! Уроды!

— Женя, подожди! — крикнул еще раз Бристан, и я поняла, что спасения мне нет.

Силы заканчивались, атаковать магически не хватит резерва, а метаморф нагоняет, он гораздо сильнее меня. Что же делать? Где скрыться от этих ужасных родственников? Комнаты, через которые я пробегала, уже были не знакомы, так далеко я никогда не забредала. Да и сейчас вряд ли бы захотела здесь находиться, но звук мужских шагов, постепенно нагоняющих меня, приближался и подгонял.

Лестница вверх. Крутая, не широкая, с высокими ступенями. Ноги почти не слушаются, силы заканчиваются, но я упорно поднимаю колени, стараясь как можно быстрее спрятаться, укрыться от преследователя.

Ненавижу! Всем сердцем ненавижу поганого урода!

Два поворота и скрываюсь в темноте пролета. Здесь нет света, магические шары не настроены автоматически загораться при появлении человека. Метаморфы. Какие они человеки? Нелюди они, звери. Мужские шаги прозвучали мимо, мой преследователь не увидел или не подумал, что я сверну в сторону, попытавшись скрыться. Сквозь стиснутые зубы вырвалось судорожное дыхание, которое я задержала при приближении Бристана.

Каким же мерзким гадом нужно быть, чтобы все это провернуть? Медленно начала подниматься вверх, прекрасно понимая, что мужчина вскоре поймет, что где-то потерял свою добычу и вернется, чтобы отыскать. Я не хочу оставаться здесь, нужно сейчас спрятаться, пока меня не спеленали заклинанием и не заточили навечно в стенах этого замка, чтобы потом использовать по прямому назначению.

— Детка, что случилось? — материлизовался призрак рядом со мной.

Тихо вскрикнула, и нога соскользнула, оступилась, успев ухватиться обеими руками за балясины, при этом больно ударившись коленями о крутые ступени.

— Тихо, тихо, — зашелестел заботливо призрак, — так или убьешься, или покалечишься. Я всего лишь призрак, не надо от меня шарахаться, бестелесное существо, причинить тебе вред не смогу.

Полупрозрачная улыбка расцвела на губах, а слова даже не произносились, а скорее раздавались в моей голове. По крайней мере, я не видела, чтобы губы шевелились.

Я начала медленно отступать. При всех заверениях о том, что мне не навредят, встречаться с призраком было страшно.

— Евгения! — грозный окрик мужчины снизу заставил дернуться, как от удара.

Вырвавшийся стон скорее был похож на скулеж, бросила перепуганный взгляд вниз, и понеслась вверх, перепрыгивая через две ступеньки, стараясь скрыться от преследования.

— Так-так, — нехорошо прошипел призрак, колыхнулся прямо передо мной и поплыл с той же скоростью, что и я бежала по лестнице, вверх, — сюда давай! Я тебя спрячу. Теперь поворачиваем, затем открывай дверь. Щелкни замком, пусть думают, что ты здесь не могла пройти.

— Следы на полу остались, — возразила ей, ибо призраком была явно женская фигура.

Видимо прислуга сюда не заходила с уборкой очень давно, потому на полах, покрытых толстым слоем пыли, четко отпечатались следы моих туфель.

— Этого нам не надо, — согласилась с моими доводами призрак, — ты иди, я приберу.

Женщина растеклась лужицей на полу, только лицо осталось над полом, а затем тихо подула во все стороны. Кажется, она говорила, что не может причинить вред, но вот на моих глазах она вполне материально воздействует на пыль. Впрочем, воздух, наверное, и призракам доступен.

Мысли мелькнули, лишь на миг отвлекая от погони. Щелкнула замком, как посоветовал призрак, и понеслась дальше по темным комнатам, надеясь, что не наткнусь ни на какую мебель и не устрою грохот от своего падения.

— Теперь вот сюда, — вынырнул вновь призрак передо мной, в очередной раз перепугав до чертиков, схватилась за сердце, стараясь перевести дыхание.

— Ты не могла бы так резко не появляться, — попросила ее.

— Конечно-конечно, — торопливо согласилась со мной она, махнув прозрачной рукой.

Впрочем, не это сейчас было главное. Находиться рядом с призраком было страшно, но он мне помогал, отказаться от помощи не могла. Надо только все это пережить, потом придумать, как сбежать из этого дома. И самое главное, куда?

— Ненавижу, — сквозь стиснутые зубы вновь произнесла я.

Призрак резко обернулась ко мне и одарила внимательным взглядом прозрачных глаз.

— Здесь тебя никто не найдет, — нырнула в какую-то каморку помощница.

Я осмотрелась по сторонам и отметила про себя, что комната похожа на детскую. Стояла крохотная колыбелька, пеленальный столик. И все это покрыто огромным слоем пыли. Распахнула дверь в каморку, и на меня пахнуло застоявшейся пылью. В носу засвербело, и затянувшись грязным воздухом, несколько раз чихнула. Слезы выступили на глазах, сделала еще несколько шагов и буквально рухнула на короткий диванчик, не заботясь о чистоте.

В безопасности себя не чувствовала, скорее загнанной в угол. Бег закончился и теперь сдерживаемые и душившие рыдания требовали выхода. Прижала ладони к лицу и громко, навзрыд расплакалась. Меня использовали, обманывали, заверяли в дружбе, в несуществующей любви и все это ради одной единственной цели — выполнить приказ основоположника рода Китрас. Ужасно! Я ведь любила и верила, что меня так же любят, уважают мои чувства, платят взаимностью.

— Говори, что случилось, — потребовал призрак.

Если до этого голос у помощницы был тихий, как шелест ветра, то сейчас в нем зазвучал металл. Уткнувшись в ладони, покачала головой, не желая ничего рассказывать.

— Детка, расскажи, что произошло? Кто тебя обидел? Раймон? — не отставал призрак.

— Они там, в кабинете говорили… — всхлипнула сквозь слезы.

— Дальше, — потребовала она, — говорили, и что?

— Обо мне… — всхлип, — Бристан показал брачный рисунок, а отец …

Я разрыдалась от новой волны отчаяния. Я так не могу, каким же уродом надо быть, чтобы сотворить такое? Раймон Китрас выжил из ума, но Бристан, неужели у него не хватает ума, чтобы понять всю противоестественность произошедшего? Он мне родной брат, и постарался сделать так, чтобы мы были вместе! Ненавижу этого урода!

— Ненавижу! — разрыдалась вновь я.

Как же хорошо, что призрак помог сбежать от этих извращенцев. В своей комнате меня бы быстро спеленали и лишили бы возможности хоть что-то сделать.

— Сиди здесь. Я сейчас, — приказал призрак и растворился в воздухе.

Уходить никуда не собиралась. Меня душило отчаяние, жалость к себе. Еще совсем недавно оплакивала смерть Отиса, а оказалось, что братику просто надоело играть роль мужа, он решил, что с него достаточно. Я-то думала, что навсегда потеряла любимого мужчину, а на самом деле, меня использовали, подсунув образ молодого парня. Опытный в любовных делах, в этом я не сомневалась, метаморф соблазнил глупую и доверчивую меня.

— Ненавижу. Урод, — повторяла я сквозь слезы.

Чьи-то руки прикоснулись к моим пальцам и отвели их от лица. Я с ужасом увидела лицо Бристана перед собой. Мужчина присел на корточки рядом с моими коленями, прямо в пыльный пол, не заботясь о чистоте брюк.

— Урод, ублюдок, — с ненавистью выдохнула ему в лицо.

Даже немного стало легче от высказанной ненависти ему, а потом ужас накрыл окончательно. Значит, не удалось сбежать, меня нашли и теперь будущего больше для меня не существует.

— Женя, послушай. Все не так, я тебе все объясню, — мягко с нежностью в голосе произнес Бристан, чем вызвал во мне бурю негодования.

— Что не так? Ты думаешь, я дура и не могу понять очевидные вещи? — вскипела я, злые слезы обожгли щеки, покатившись вниз, — Ты притворился, поменял образ, чтобы влюбить в себя. А все затем, чтобы следить за мной, и выполнить приказ своего отца поиметь родную сестренку. Ты извращенец!

— Женя, перестань. Дай сказать хоть слово, — попытался остановить меня Бристан.

Моя рука вскинулась и со всего маха отвесила пощечину этому гаду. Глаза мужчины потемнели и он схватил мою руку. Тогда я ударила его второй, и ее он захватил своими сильными пальцами.

— Ненавижу! Ненавижу вас всех! Тебя, отца, весь ваш род с его чистотой крови! — кричала ему в лицо, не в силах влепить пощечину.

Он держал мои руки крепко, разведя их в стороны, наши лица находились близко, я ощущала его дыхание и хорошо видела выражение его глаз.

— Женя, послушай же меня! — окрикнул резким тоном некромант.

— Это ты меня послушай, — недовольно зашипела ему в лицо, — Ты обманул меня, втерся в доверие, сделал так, что я влюбилась в Отиса. Наверное, ты очень забавлялся, глядя на то, как страдаю от любви к одному метаморфу, и отказываю в чувствах другому. Маленькая дурочка без знаний, без опыта, легкая добыча. Все положено на алтарь чистоты крови. Зачем думать о ее чувствах? Кто она? Еще одна разменная фигура в планах твоего отца.

— Женя, все не так. Женя! — пытался остановить меня Бристан.

— Что здесь происходит? — вмешался призрак, по обыкновению появившись неожиданно.

— Это он. Он урод! — крикнула ей.

— Это он тебя обидел? — спросила меня женщина, — Бристан, как ты мог?

На этот раз грозный вопрос адресовался некроманту. Мужчина перевел взгляд на призрака и на его лице промелькнула целая гама эмоций.

— Эльза, — с непередаваемыми эмоциями произнес каждый звук имени призрака метаморф.

— Да, это я, — с достоинством кивнула в ответ призрачная женщина, — Чем ты обидел девочку?

Призрак был рассержен. Это поняла даже я. вокруг прозрачной фигуры начало собираться напряжение его ощущала даже физически.

— Она узнала, что Отис Гарисон — это я, — ответил женщине Бристан.

— Ох, ты ж! — мне даже показалось, что призрак скрипнула зубами.

Но ведь это невозможно? Или я чего-то не знаю об этих существах. Сущностях. О чем я сейчас думаю? Бристан — лжец и обманщик — это сейчас главное.

— Расскажи Жене все подробно и с самого начала, — потребовала таким тоном Эльза, что ослушаться потустороннюю сущность казалось невозможно.

— Мне не нужны никакие объяснения! — подскочила на ноги, стараясь вырвать руки из захвата мужских, сильных пальцев.

— Еще как нужны. Быстро села! — приказала мне призрак, резко подлетев ко мне.

От неожиданности отшатнулась и плюхнулась обратно на грязный диванчик, взметнув клубы пыли.

— А теперь, детки, вам необходимо поговорить. Жаль, что так получилось, но значит, время пришло, — сказала Эльза, медленно отплывая по воздуху в сторону, — Бристан, рассказывай!

— Женя, только выслушай, — попросил меня мужчина и медленно разжал захват на моих руках, заглядывая в глаза.

Вместо ответа на молчаливый вопрос в его глазах коротко кивнула, показывая, что даю ему возможность объясниться. Хотя, что он мог мне сказать нового? Все и так ясно, как божий день.

— Все началось в тот день, когда мы встретились в Академии, — сделав несколько вздохов, начал говорить некромант, — Мы столкнулись на лестнице, ты была похожа на мокрого, встрепанного воробья, случайно залетевшего в помещение. Твой взгляд зацепил, будто захватив в свой плен. Ты мне что-то говорила про дождь на улице и я поднес руку к лицу, чтобы ощутить твой запах. В голове раздался щелчок и мир перевернулся. Я до сих пор не могу понять, как такое могло произойти, но точно знаю, что именно случилось.

— И что же? — хрипло спросила его.

— Я узнал в тебе свою пару, — он серьезно посмотрел в мои глаза, не отводя взора. Просто, честно и открыто.

— Странно, — протянула в ответ, не зная, что еще сказать.

— Очень странно, — согласился со мной Бристан, — метаморфы на такое не способны. Только оборотни и айерханы. Я просто сходил с ума от твоего запаха, вида. Не мог спокойно смотреть, как ты двигаешься, разговариваешь. Когда я понял, что ты мне сестра, то списал это на родственные чувства. Я понимал, что отец тебя нашел, и ты станешь его женой. Только много позже нашел объяснение этому проявлению.

Я возмущенно булькнула, но Бристан положил ладонь на мои губы, не позволяя вылить на него поток ругательств и возмущения.

— Мне не давала покоя эта мысль, — продолжил тем временем некромант, — Если раньше спокойно обсуждал с отцом законы чистоты крови, то сейчас вся моя сущность противилась тому, чтобы ты стала женой нашему отцу. Раймон Китрас — основоположник рода, он давно рассчитал схему, по которой дети от близкородственных браков будут только умножать свою силу. Его теория абсолютно верна, в этом нет сомнений, но в тоже время я не мог смириться с тем, что ты будешь с ним.

Последние слова мужчина произнес с горечью и пересел полностью на грязный пол перед моими ногами. Он не заботился о чистоте одежды, его вообще сейчас мало волновало окружающее. Я чувствовала, как мелкая дрожь пробегает по его телу, с каким волнением он рассказывает о себе, своих чувствах и тех событиях.

— Понимая, что ты вряд ли обладаешь достаточными знаниями, решил, что моя защита тебе просто необходима, — справившись со своим волнением, продолжил Бристан, — Поменял облик, изменил ауру настолько, что никто из преподавателей не смог заподозрить подлог, даже Хален. Я не мог быть вдали от тебя, меня тянуло к тебе с такой силой, что действовал скорее на инстинктах, чем разумом.

— Отис научил чувствовать магию, — тихо произнесла я, погрузившись в общие воспоминания.

— Да, — кивнул мужчина в ответ, — Я испугался за тебя, когда ты сказала, что не умеешь ставить даже простой щит. Тебя срочно нужно было обучить магии, пользоваться своей силой.

— Ты загонял меня в своем кабинете, — усмехнулась, вспомнив первый урок, преподанный братом.

— Надо было обучить тебя, чтобы ты смогла выжить, если меня не будет рядом, — согласился некромант, — Ты ушла, и меня пронзило чувство опасности. Я понимал, что это чувство иррационально. Ты в Академии, в самом безопасном месте. И все же, поменял облик и ушел тебя искать к спальне девушек. Ты не вернулась, хотя ушла достаточно давно. Кинулся к лестнице, а на тебя напал хищник.

— Хм. Хара, — хмыкнула я.

— Да, уж. Выбор айерхана для меня был полной неожиданностью, — мотнул головой Бристан, — Я понимал, что выгляжу, как адепт, молодой метаморф, моя аура выглядит совсем иначе, чем на самом деле, но Сотис меня поразила. Дело в том, что никто не знает, как айерханы выбирают свою пару, но игнорировать это не может никто.

Я знал, что как только отец узнает о Харе, то моя судьба, как и твоя, будет предрешена. Несмотря на всю теорию о чистоте крови, он не стал бы ссориться с родом Сотис, дабы не навлечь месть на всех Китрас.

— И ты решил держаться от меня подальше, — отозвалась я.

— Это было тяжело, — хмуро произнес мужчина и сжал кулаки. Видеть тебя, слышать твой голос, ощущать запах и не иметь возможности прикоснуться. Что может быть хуже? Наверное, только находиться вдали от тебя и не знать, что с тобой происходит. И я ревновал. Дико, жутко, до безумия.

— К кому? — удивилась я.

— К Отису, — ответил он, — Ты улыбалась молодому метаморфу, полностью игнорируя меня настоящего. Понимаю, что эти два образа не похожи, и для тебя они разные, но именно это заставляло переживать и разрываться мое сердце. Я любил тебя с первого взгляда, дорожил каждой минутой, проведенной рядом с тобой, и желал прожить долгую и счастливую жизнь, даря свои чувства, отдавая столько любви, сколько ты могла бы взять. Но тебе не нужен был Бристан, настоящий я, ты влюбилась в нелепого парня, созданного мной. И да, я не мог отказаться от счастья быть любимым, пусть под личиной другого. Я наступал на горло своей гордости, стараясь задушить все порывы рассказать тебе правду, понимая, что это оттолкнет и разрушить то хрупкое чувство, что появилось между нами.

— Я думала, что у Отиса чувства появились тогда, на горе, когда он, то есть ты, лечил магией жизни, — задумчиво произнесла я.

Эти признания обезоруживали. Слишком сильными были его эмоции, он не скрывал от меня ничего, распахивая свою душу некроманта, выворачивая на изнанку, подставляя под мое пристальное внимание каждое переживание и движение чувств. Бристан признавался не только в светлых чувствах — любви, привязанности, но и не прятал от меня темные стороны — ревность, негодование, боль и страх.

— Что ж, значит, мне удавалось прятать свои чувства, — поднял на меня глаза метаморф.

— Как тебе удавалось быть в разных местах? Я помню, что бежала от тебя после танца, а потом встретила Отиса на лестнице, — спросила его.

— Переносился порталом, одновременно меняя облик, — спокойно ответил он мне, — в этом нет ничего сложного.

— И все же вы очень разные с Отисом, — задумчиво произнесла вслух, — Ты строгий, холодный, а он веселый, открытый и очень милый.

— В облике Отиса я мог быть самим собой, — тряхнул головой Бристан, — не было необходимости придерживаться строго облика метаморфа на посту директора Академии, представителя рода Китрас. Отис — адепт, молодой парень, радующийся жизни. У меня как будто появился еще один шанс вспомнить те времена, когда был первокурсников, вернуться во времени, вновь почувствовать опьяняющую свободу юности.

— Что у тебя было с Харой? — помолчав, спросила его.

— Ничего, — безразлично пожал плечами Бристан, — мы не встречались наедине, если ты об этом, только в присутствии остальных однокурсников.

Перед моим мысленным взором пробежали воспоминания. Вот Отис держит Хару за руку, тут они разговаривают и девушка заливается краской от удовольствия, потом они улыбаются. Мое сердце вновь уколола ревность.

Черт! Как же все запутано! Не могу я любить Бристана, чтобы он не говорил. Для меня Отис совсем другой метаморф. Даже зная обо всем, в моей голове не укладывается, что брат пошел на такой обман, лишь бы получить взаимность на свои чувства. Брат. Вот основной камень преткновения. Я никогда не смогу полюбить родного брата той любовь, что во мне пробудил парень с первого курса.

— Зачем ты провел брачный обряд? — простонала я, понимая, что запуталась во всех этих переплетениях судьбы.

— Я люблю тебя, Жень, — с чувством произнес Бристан и обхватил руками мои колени, — Это даже больше, чем то, что люди называют любовью. Я схожу с ума в дали от тебя и теряю рассудок, находясь рядом. Ты моя жизнь, моя суть. Я дышу только тобой, каждый стук сердца посвящен тебе. С тех пор, как встретил свою судьбу в твоем лице, меня ничто больше не интересует. Только бы видеть блеск твоих глаз, любоваться твоими движениями, вдыхать запах, сводящий меня с ума.

— Это одержимость, а не любовь, — возразила ему.

Его сильные руки стискивали мои колени, отчего он мне казался безумцем.

— Пусть так, — согласился он со мной, — А теперь представь, что это говорит Отис.

От этих слов стало страшно. Я прикрыла глаза, стараясь спрятать свои эмоции от него, от себя. Да, он прав. В устах Отиса эти слова звучат желанной отрадой для израненного сердца. Это признание приятно тревожит, заставляет волноваться, откликаться, но только если его произносит мой любимый муж. Но не Бристан!

— Женя, я знаю, ты любишь меня, — тихо произнес некромант, — я видел это в твоих глазах.

— Бристан, ты ошибаешься, — холодно и жестко отозвалась ему и оторвала сцепленные пальцы с моих колен, — Я всегда любила только Отиса, к тебе это не имело никакого отношения.

— Ну, почему? — с отчаянием выдохнул мужчина, даже не думая оставлять меня в покое.

— Ты мой родной брат, — так же холодно, не меняя своего жесткого тона, ответила ему.

— Что может значить родство, если нас объединяет такое сильное чувство? — проговорил он, заглядывая в мои глаза снизу вверх, — Я знаю, насколько сильно ты меня любишь. Видел, как ты убивалась из-за того, что посчитала Отиса умершим. Но я живой! Женя, я жив и по-прежнему люблю тебя!

— Ненавижу, — выдохнула ему в лицо, — Ты заставил поверить в смерть любимого мужчины, а сейчас толкуешь о том, что любишь меня. Это подло и низко. Заставить полюбить, а затем пытаться использовать эти чувства для удовлетворения своих.

— Я ничего подобного не делаю, — прошептал он, — только рассказываю о том, как все произошло на самом деле.

От моих обвинительных слов по лицу мужчины пробежала тень. Вся его фигура поникла, широко развернутые плечи опустились, в глазах поселилось отчаяние.

Я смотрела на его профиль и пыталась сопоставить все события. Вот мы танцуем на балу в Академии с Бристаном, а вот другой танец в таверне с Отисом. Наша брачная ночь, признания моего уже мужа в своих чувствах, и слова Бристана, сидящего на грязном полу у моих ног. Удивление и ужас от слов Раймона Китраса, что я должна стать женой своего брата, и его радость от того, что он получает любимую женщину в супруги. Разговоры с Отисом о браках под принуждением, о чистоте крови. Обещания Бристана быть нежным супругом, и безумная ночь в комнате таверны, где мы любили друг друга с Отисом. Нежелание брата помочь с Димкой, и Отис, стирающий память друга, а потом переносящий в мир людей. Мой муж, лежащий на столе в лаборатории Халена и погруженный в глубокий сон.

Вспомнились слова вампира, когда он рассмотрел брачный рисунок на плече метаморфа. С каким презрением тот говорил о Раймоне Китрас, заставившего меня выйти замуж за родного брата. Получается, что Хален все понял тогда, увидел под обликом Отиса Бристана. Не просто так мне показалось, что Отис превратился в брата. Разум покидал тело метаморфа, и его магия теряла силу, возвращаясь к истинному облику. Это не был горячечный бред, я приняла невозможную реальность за очередные игры своего разума. Видимо Хален рассмотрел ауру Бристана, пока он лежал без сознания на его столе и все понял, только не стал просвещать меня, предполагая, что мне все и так известно. Ведь стала женой родного брата. Кто бы мог предположить, что Бристан станет менять свой образ, дабы быть со мной рядом? Такое никому в голову не могло прийти. Представляю себе, как радовался наш мучитель, заполучив в свои руки обоих детей своего врага. У него была реальная возможность отомстить, сделав из двух Китрас «заготовки», полностью ему подчиняющиеся. Теперь понимаю, в каком бешенстве был Раймон Китрас, переместившись в лабораторию Халена и увидев, что не только его дочь попала в руки кровососа, но и сын. Оба продолжателя рода практически уже погибли в руках вампира. Ничего удивительного, что он разнес помещение, а самого Халена сжег до пепла, чтобы никакой некромант не смог его поднять.

— Детка, ты жестока с Бри, — неожиданно прервала затянувшуюся паузу Эльза, — Он этого не заслужил. Парень говорит тебе абсолютную правду, ничего не скрывая, а ты его отталкиваешь, обвиняешь.

— Что ты понимаешь в этом?! — рявкнула на призрака.

— Абсолютно все! — с достоинством качнула головой в ответ Эльза, — И даже больше, чем ты думаешь. Я видела вашу жизнь. Ведь никто не мешает призраку свободно перемещаться. Так что страдания Бри проходила на моих глазах. Да, это я тогда подсказала тебя попросить поцелуя. Помнишь? В зеркале.

Передо мной всплыло воспоминание. Я стаю перед зеркалом, мы собираемся отправляться на бал, Бристан задержался рядом с отцом, который остановил его, чтобы что-то сказать. По моему зеркальному отображению пробежала рябь, и я в зазеркалье произнесла фразу: «попроси его тебя поцеловать». Мой вопрос: «Его?» и поворот в сторону Бристана. Ответ из зеркала: «Нет». действительно, сбежав из бального зала, встретила Отиса и поддавшись порыву, попросила метаморфа меня поцеловать. Тогда Отис открыл портал и перенес нас в поместье Гарисонов, хотя до этого утверждал, что делать этого не умеет. Черт. Какая же я недалекая, не могла сопоставить простые факты. Ведь все буквально подсказывало об истине, но я не хотела видеть, ничего замечать. С чего я решила, что заброшенное поместье это дом Отиса? Только потому что поверила словам метаморфа. «Не верь метаморфу, как луна, изменчивому» — это мои слова, я сама почти подсказала себя ответ, но не задумалась об этом.

Черт! Ведь это Бристан лежал на столе у вампира, не Отис! Это ему досталось так же, как мне тогда. Вот почему он так плохо выглядел, а я решила, что он запил от неразделенной любви. Мысленно надавала себе по щекам. Вот, дура! У меняморфа сейчас тоже резерв практически на нуле, а он отправился в Академию, решать проблемы, преподавать. У меня до сих пор трясутся колени от слабости, если задерживаюсь чуть дольше на прогулке, так и ему, наверное, не легче.

— Вижу, до тебя начинает потихонечку доходить, — прервала мои мыленные оплеухи Эльза.

— Так это ты подтолкнула Женю? — недовольно нахмурился Бристан.

— Разумеется, я. Ты бы со своим тактом и сомнениями еще долго не решился, — недовольно поджала призрачные губы женщина, — Не могла смотреть на твои мучения, и посчитала, что надо помочь двум влюбленным, не в состоянии решиться быть вместе.

— Каким влюбленным? — в негодовании воскликнула я, — Мы родные брат и сестра. Это ненормально. Противоестественно!

— Молодец, Виолетта, — неожиданно улыбнулась Эльза.

— Она-то тут причем? — воскликнули мы одновременно с Бристаном.

— Женя выросла в мире людей и ее воспитали нормальные люди, а не этот урод, промывающий мозги своим детям с рождения о чистоте крови, — призрак произнесла последние слова с таким презрением, что у меня не осталось сомнений о ком она говорила.

— Урод и есть, причем моральный, — с чувством отозвалась ей.

— Сейчас не о нем, — отмахнулась от обсуждения нашего отца Эльза, — Женя, ты скажи мне, только честно, положа руку на сердце, ты любишь Отиса?

— Люблю, — коротко ответила ей и поджала губы.

— А Бристана? — продолжила допытываться женщина.

— Ненавижу, — ответила и еще сильней сжала губы.

Бристан бросил на меня полный отчаяния взгляд. Пусть на меня так не смотрит. То, что он натворил, не вписывается ни в какие рамки. Мозгами все понимаю. Он переживал за меня, заботился в обоих обликах, хотел быть вместе, но этот его обман …

— И никогда не сможешь полюбить? — вырвал меня из мрачных раздумий призрак.

— Нет, — жестко ответила ей.

— Почему? — строго спросила Эльза.

— Он мой родной брат, — повторила уже в который раз очевидную истину.

Эти хождения по круг начали изрядно выбешивать. Объясняю, поясняю, а они талдычат одно и тоже.

— Значит, так, детки, чувствую, что придется мне рассказать о моем преступлении, — неожиданно возвестила Эльза, — Бри, встань с пола, не сиди на грязном полу. Женя, подвинься, дай парню сесть на мягкое. Разговор будет долгим, так что наберитесь терпения.

Глянув на Бристана, поняла, что он удивлен не меньше моего заявлением призрака. Мы переглянулись, и мужчина начал медленно подниматься с пола, как и приказала Эльза, я отодвинулась в самый край дивана, не просто давая возможность сесть, но стараясь держаться от метаморфа, как можно дальше.

Призрак наблюдала за нашими передвижениями, не торопясь начинать рассказ. Лишь только когда мы устроились на диване, кстати, не менее пыльный, чем пол под ногами, женщина качнула прозрачной юбкой и медленно заскользила мимо нас. Мы сидели молча, наблюдая за ее перемещениями, но, не торопя ее, понимая, что призраку нужно подобрать слова для начала рассказа о своем преступлении. Вот уж не ожидала, что передо мной находиться преступница. Хотя, кто бы говорил? Сама жила некоторое время, промышляя мелким воровством.

— Начну с самого начала, — остановила свое движение женщина, — меня зовут Эльза Китрас, в девичестве Торнас.

— Ты наша родственница? — не удержавшись, спросила ее.

— Бабушка, — произнес Бристан.

— Прабабушка, — поправила его Эльза.

— Погоди! — неожиданно подался вперед некромант, — Эльза Китрас, первая жена Раймона Китрас?

— Кто? — выдохнула я поражено, — У него было несколько жен? Сколько же ему лет?

— Тихо, спокойно, — остановил шквал наших вопросов призрак, — все узнаете по порядку. Да я знала Раймона совсем молодым метаморфом. Когда мы познакомились, он был моложе, чем ты Бри сейчас. Красивый, статный, огромной силы магия. Прекрасная кандидатура в мужья. Он мог выбрать любую девушку себе в жены, но у Раймона была определенная цель. Его не интересовали чувства, такое понятие, как любовь, привязанность, для него не существовали в принципе. Все чего он хотел, это признания своего рода самым сильным. Именно так он выбирал себе невесту, по магическому потенциалу.

— Жуть какая, — тихо сорвалось с моих губ.

— Совершенно верно, — согласилась со мной Эльза, — Раймон выбрал меня. Род Торнас имеет чистую кровь, силы во мне было примерно столько же, сколько в самом Раймоне, так что для него выбор был очевиден. Но не для меня. Я была влюблена в другого мужчину. Он был старше меня, потому не торопился делать предложение, переживал, что откажусь, предпочтя более молодого кандидата в мужья. Совсем, как ты Бри.

Я посмотрела на брата другими глазами. Никогда не думала о его чувствах и нерешительности с этой точки зрения. Наверное, именно поэтому образ молодого Отиса устраивал его. Он мог разговаривать со мной на равных, обсуждая общие темы, заводя друзей. Вспомнился Этрин, подбивший нас на поцелуй при всех, который объяснил бы мужской запах для окружающих.

— Тот мужчина мне тоже нравился, но у меня не было доброго, старого призрака, подтолкнувшего к решительным действиям, — тем временем продолжила свой рассказ Эльза, — Я ожидала, когда он первым сделает признание. И он его сделал, причем очень красиво, так, как велела его раса.

Она мечтательно провела себя по изгибу шеи, благостная улыбка легла на ее губы.

— Вампир? — удивился Бристан.

— Да, — согласилась с ним женщина, — он был вампиром. Когда мы узнали, что Раймон решился сделать предложение, мой любимый так же отправился к родителям и убедил их, они дали согласие на наш брак. Только счастья не случилось. Раймон выкрал меня из дома ночью, пока все спали. По его словам он не мог позволить, чтобы прекрасным образцом чистокровного метаморфа, полакомился кровосос.

— Что за мир? — возмутилась я.

Меня это смешение рас постоянно ставило в тупик.

— Ничего, еще привыкнешь, — успокоила меня прабабка.

— Сомневаюсь, — возразила ей.

— Итак, Раймон меня выкрал, связав парализующим заклинанием, и сразу же провел брачный обряд. После чего сообщил об этом родителям, чтобы они не начинали поиски. Тем ничего не оставалось делать, как смириться с этим фактом. Все же Раймон Китрас был одним из лучших женихов, а на брак с вампиром согласились только потому что я любила его, — продолжила свой рассказа Эльза, — Сопротивляться мне не позволили, мой муж обладал жестким нравом, который удачно прятал за маской вежливости, находясь в обществе. Зато в своем доме, за стенами замка, где был полновластным хозяином, показал во всей красе.

— Он тебя бил? — спросила призрак.

— Бил, брал без согласия тогда, когда считал нужным, подчиняясь только собственной прихоти, — подтвердила она мои наихудшие опасения.

Я посмотрела на Бристана, мужчина сжимал и разжимал кулаки, брови нахмурены. Кажется, он не ожидал услышать об этой стороне жизни основоположника рода.

— Все, что ему от меня было нужно мужу, это дети. Мои чувства его не интересовали. Он лишь интересовался моим состоянием и продолжал принуждать к супружескому долгу, — мрачно рассказывала Эльза, — У нас родилась дочь Анабель.

— Анабель, — потрясенно прошептал Бристан.

— Да, ты все правильно понял, мой мальчик, — кивнула Эльза мужчине, находящемуся в шоке, — Раймон очень постарался, чтобы у нас родилась дочь. Его теория о приумножении магической силы через близкородственные связи начала воплощаться в жизнь.

— Подождите, я чего-то не понимаю, — остановила я прабабку, — причем тут ваша дочь и вся эта теория? Вы что хотите сказать, что Раймон специально постарался, чтобы родилась девочка и потом..?

В ужасе прижала ладонь ко рту. Черт. Чему я удивляюсь? Ведь Бристан предполагал, что отец будет моим мужем. То есть он знал об этой теории.

— Все правильно, — подтвердила мою догадку Эльза, — Раймону нужна была дочь, чтобы взять ее в жены. Когда я узнала об этом, то кинулась на мужа в стремлении убить этого урода. Как ты сказала? Морального? Вот-вот. Это про него. Но Раймон был гораздо сильнее меня, он скрутил руки, бил и насиловал, снова бил и снова издевался надо мной.

— Какой кошмар, — потрясенно произнесла я.

Бристан побледнел и не говорил ни слова, но теперь его кулаки сжались и больше не разжимались.

— Я смогла добраться до ножниц для бумаги и ударить со всей силы по насильнику, — рассказывала дальше Эльза, — Я испугалась, что убила его, потому что Раймон обмяк на мне и не шевелился. Но я ошиблась. Он пришел в себя, выдернул ножницы из плеча и ударил ими в мою шею. Вот сюда, перерезав артерии. Я умирала несколько минут, а он смотрел на меня и даже не пытался помочь. Это все произошло на глазах Анабель, — добила меня окончательно Эльза.

Призрак замолчал, а мы потрясенно смотрели на женщину, стараясь переварить услышанное.

— Девочка не выдержала потрясения и тронулась умом, — мрачно произнесла прабабка, — Но Раймона это не остановило. Он дождался пока Анабель созреет, как женщина, и начал воплощать свой план в жизнь.

— Черт! Черт! Черт. Убить этого гада мало. Ненавижу поганца! Урод! Сволочь, — дальше я высказалась отборным матом, не скупясь в выражениях.

— Я тоже так считала и считаю, — произнесла Эльза, после того, как я закончила выплескивать свои эмоции, — Уйти за грань не смогла, меня не прельщали покой и отдохновение от мирской жизни. здесь осталась беззащитная дочь, правда, ничем помочь ей не могла. Ее спасло только то, что она с трудом понимала, что с ней происходит, — такая горечь и печаль звучали в голосе призрака, что на моих глазах наворачивались слезы.

— Гад, — всхлипнула я.

— У них родилась девочка. Раймон и в это раз подстраховался, — после небольшой паузы продолжила Эльза, — Анабель не сопротивлялась, плохо соображая, что с ней делает Раймон, а он, добившись рождения дочери и одновременно своей внучки, оставил девочку в покое.

— Анабель все еще жива, — тихо произнес Бристан.

— Да, в основном все время провожу с ней, — кивнула Эльза, — С ней мало разговаривают, так что я ее единственная собеседница все эти годы.

Мужчина опустил глаза. Я его понимала. Наверняка, отец рассказал ему другую сказочку, где он был благородным героем, вынужденным жить рядом с сумасшедшим чудовищем, не в состоянии отличить реальность от вымысла.

— Девочку назвали Виолеттой, — произнесла спокойным тоном Эльза, а дернулась от неожиданности.

— Как? Виолетта? Моя мама? — выдохнула я через полузадушенное состояние.

— Наша, — тихо поправил Бристан и, накрыв ладонью мою, слегка сжал пальцы, словно стараясь поддержать.

Черт, вас всех возьми! Отец братец родной! Некроманты долбанные. Извращенцы! Да по ним дурка плачет, а они рассказывают тут мне теории о чистоте крови. Убью эту мразь!

— Девочку растили няни, нанятые Раймоном. Баловали, обучали. Я смотрела на внучку и понимала, что ее ждет впереди, — призрак прабабки отплыл к двери и покачался рядом, затем вернулся обратно, — Мозги Виолетте Раймон промыл основательно. Девочка впечатлилась великой мессией, готова была для отца сделать все, что он скажет. Она росла в полной уверенности, что самая главная цель ее жизни родить отцу и мужу наследника.

Раймон был с ней нежен, мне даже показалось, что в нем пробудились какие-то теплые чувства. Но разве монстр в состоянии скрыть свою суть? Нет. Когда Виолетта с гордым видом ходила по замку и оглаживала округлый живот, ожидая прибавления в своем семействе, Раймон рассказал свои дальнейшие планы. Ему не нужен был мальчик, только девочка, которая вырастит и станет еще одной вехой к великой цели. Можете себе представить реакцию Виолетты? Девочка росла в полной уверенности, что отец в ней души не чает, что она смысл всего его великого плана, а оказалось, что она для него такое же средство к достижению задуманного, где ей место не предусмотрено.

У нее случилась истерика, Виолетта кинулась с кулаками на Раймона, за что тот выдал ей такую затрещину, что беременная женщина отлетела в конец комнаты и потеряла сознание. После этого разговора он к ней больше не заходил. Раймон посчитал, что этого вполне достаточно, девчонка со временем смирится и сделает так, как он скажет.

Виолетта вынашивала дочь, это мне было хорошо известно, но она сама очень хотела сына. Но Раймон неукоснительно придерживался своего плана, подстраховавшись во время зачатия.

Однажды я решилась на разговор с ней, надеясь, что в душе внучки созрело недовольство. Она не хотела меня слушать, не верила, но я отвела ее к Анабель и познакомила с матерью, которую она никогда не знала. Вот тогда-то в ней что-то оборвалось. Кумир рухнул с пьедестала, обдав смрадом. Разочарование было слишком велико, она опустила руки, бродила по замку в одиночестве, уволила всех слуг. В это время мы с ней подружились. Чтобы там не было, но я любила внучку и желала ей только добра. Мне не удалось уберечь ее от Раймона, но мы стали придумывать план побега, решив, что не позволим сломать еще одну жизнь.

Теперь я занималась тем, что искала тех, кто поможет пройти через охранников. С деньгами проблем не было, а потому обещали щедрое вознаграждение.

— Ты же была призраком, — произнес Бристан, останавливая рассказ, — как ты могла с кем-то договориться.

— Я искала помощь в доме своих родителей, — пояснила Эльза, — там осталась няня, выпестовавшая меня. Вот ей я все объяснила и попросила помощи. Конечно, все переговоры велись в моем присутствии. Многие хотели надуть старую женщину, но я не позволила. Так что побег был почти готов, когда однажды вернувшись домой, застала жуткую картину. Виолетта оступилась на лестнице и кубарем скатилась с нее. Вокруг никого не было, двое слуг находились на кухне, никто не видел ее падения. Схватки начались пока внучка лежала без сознания. Виолетта очнулась, звала на помощь, но ее криков никто не услышал. Раймон по обыкновению находился в Академии. К тому моменту, как я вернулась, уже все было кончено. Девочка, родившись раньше срока, не выжила. Несчастная внучка сидела в луже своей крови и прижимала хрупкое тельце ребенка к груди. Я тогда испугалась, что она тронется рассудком.

Вот тогда у меня появилась неожиданная идея — подменить ребенка. Достучаться до сознания несчастной матери потерявшей дитя оказалось не просто, но мне все же удалось. Я кричала на нее, орала, скидывала посуду, пытаясь вырвать из состояния полной прострации, но общую мысль мне удалось до нее донести.

Пока занималась организацией побега, познакомилась со множеством метаморфов, в том числе с Гарисонами, у которых только сегодня родился седьмой сын. Нечистокровный род, без перспектив занять более высокое положение, и лишь один работающий мужчина. Рождение еще одного голодного рта в их семье радости не прибавило. Несчастная мать, измученная нищетой, не радовалась появлению на свет малыша. Мальчик был маленьким, хрупким, очень худым, сказывалось отвратительное питание во время беременности, когда женщина отдавала свою долю за столом голодным детям.

Я предложила Виолетте купить новорожденного ребенка и выдать за своего. Хрупкая комплекция позволит выдать его за недоношенного, рожденного раньше времени. И, кроме того, половая принадлежность не позволит Раймону и дальше продолжать свой план.

Мне кажется, тогда Виолетта, оглушенная постигшим ее несчастьем, не совсем понимала, о чем ей говорю, не вникала в мои доводы, но согласилась, лишь бы я перестала орать и бить посуду. Я отправилась к Гарисонам, наказав ей лечь тут же на кушетку и никуда не ходить. Слуги в последнее время в дом не заходили, оставаясь на кухне. Они старались не вмешиваться в жизнь хозяев, понимая, что Раймон никому не позволит трепаться об обстоятельствах личной жизни. Так что, убедившись, что внучка послушалась моего распоряжения и легла на кушетку так, чтобы не видеть тельце умершей девочки, отправилась за ребенком.

Няня и в этот раз помогла. Она объяснила ситуацию и предложила ту сумму, которую ей назвала. Женщина поначалу обмерла и отказалась от моего предложения, а потом согласилась. Мы с ней решили поменяться детьми. Она отдала нам живого мальчика, а сама забрала умершую девочку. Несмотря на постоянное недоедание ей хватило сил приехать к замку с дитем, убрать последствия после выкидыша, и, забрав уже окоченевшую девочку, уехать к себе домой, чтобы показать мужу умершего ребенка. Той суммы, что на следующий день передала моя няня, Гарисонам хватило на покупку небольшого дома с огородом, живности и даже что-то отложить. Женщина оказалась с головой и не стала бездумно тратить деньги. Огород и скотина решили вопрос с пропитанием, мужу не нужно было работать на двух работах, вскоре он смог найти более престижную должность. Так что отдав мальчика в род Китрасов, Гарисоны переломили свою судьбу и сейчас могут себе позволить отдать детей в Академию некромантии на обучение.

Мы потрясенно молчали. Сказать, что Бристан был поражен, это вообще ничего не сказать. В его глазах попеременно менялись чувства от неверия до облегчения, а затем его снова откидывало к сомнениям.

— Да, мой мальчик, ты не сын Раймона Китраса, — мягко произнесла Эльза, — ты нечистокровный метаморф, и не родной брат Евгении.

— Ничего себе, — потрясенно выдохнула я.

Со стороны Бристана послышался то ли стон, то ли громкий выдох.

— Ты как? — встревожено развернулась к теперь уже не брату.

— Не знаю, — мотнул головой метаморф, — с одной стороны мне стало легче, это объясняет разные странности, но с другой …

— Узнать такое, — согласилась с ним, — Я тебя очень хорошо понимаю. Для меня тоже было шоком, когда узнала, что у меня есть родственники, да еще такие.

Протянула ему руку, стараясь поддержать мужчину. Как бы он не крепился и не держался, сейчас ему очень трудно, узнав правду о своем происхождении. Даже не знаю, радоваться мне за него или огорчаться? Хорошо, что мы все узнали, и, как верно сказал Бристан, многие непонятные вещи стали объяснимы, но с другой всю жизнь жить в полной уверенности, что ты из рода Китрасов, чистокровный метаморф и у тебя великая цель, а теперь всего этого в один миг лишиться.

Мы сидели молча на пыльном диване в какой-то каморке на верхнем этаже и переживали о своих судьбах, держась за руки. Когда мы считали себя братом и сестрой, то были гораздо дальше друг от друга, чем сейчас, узнав о том, что мы совершенно посторонние друг другу метаморфы. Эти переживания, сочувствие, понимание сблизило нас гораздо больше, чем кровные узы. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот, но Бристан стал для меня родней и ближе, перестав быть мне родным братом. Его пальцы были горячими, сжимали мои в немой благодарности за поддержку и участие, я же раскрывала свое сердце навстречу ему, понимая, что парню требуется время на осознание того, кто он есть. Мы сидели тихо, не произнося ни слова, а призрак моей прабабки качался рядом с нами, не торопясь прервать это молчание.

— Правильно подозревал, что у Гарисонов в роду есть оборотни и айерханы, — с тихой грустью произнес Бристан.

— Да, метаморф женился за серой волчице, — подтвердила слова парня Эльза, — их дочь выбрал айерхан. Только потом их потомки женились на метаморфах.

— Теперь мне понятно ночное зрение, узнавание своей пары и собственнический инстинкт, сводящий с ума от ревности.

— Все так, — согласилась с ним прабабка.

Я внимательно смотрела на породистое лицо мужчины и постепенно до меня стала доходить очевидная мысль, что передо мной сидит мой муж, при этом не родной брат. Если мысль о браке с братом приводила в ужас, то сейчас внимательно рассматривала того, кто любит меня до кончиков пальцев и готов на что угодно, только бы я ему ответила взаимностью.

— А я? — спросила Эльзу, подняв на нее глаза.

— Печальная история, — кивнула головой в ответ она, — Раймон остался недоволен тем, что его планы разрушены. Он поверил в историю с преждевременными родами, выгнал всех слуг из замка, посчитав, что это по их вине Виолетта упала с лестнице. Что ни говори, но малочисленная прислуга не в состоянии содержать дом в чистоте, а потому вновь набрал полный штат, больше не общая внимания на недовольство супруги.

Долгое время Раймон не трогал Виолетту, и мы даже подумали, что он успокоился и отказался от своего плана. Я присматривала за Бри все это время, лишь иногда уходя к Анабель, о которой заботилась только одна служанка. После того разговора Раймон перестал общаться с внучкой, решив, что женщина не в состоянии понять и оценить его грандиозный план.

Когда Бристану исполнилось десять лет, Раймон решил, что пора снова вернуться к своим прежним намерениям. Только вот Виолетта уже не видела в нем своего героя, она отказывалась беспрекословно подчиняться мужу. Я ее убеждала, рассказывала свою историю, но она упрямо не подчинялась. В конце концов, мы обе поняли, что подмена ребенка проблему не решила, а только отсрочила. Раймон ни за что не откажется от своей великой идеи о чистоте крови.

Когда Виолетта поняла, что снова беременна, то решила бежать. Она хотела, во чтобы то ни стало уберечь тебя от брака с собственным отцом, а так же прадедом и дедом в одном метаморфе. Теперь она понимала мои чувства и переживания за ее судьбу. О себе она думала в последнюю очередь, понимая, что после рождения дочери, ее оставят в покое, позволяя доживать жизнь в огромном доме, благо места здесь всем хватало.

— Там детская, — ткнула в сторону двери из каморки.

— Ее готовили для тебя, — подтвердила прабабка, — Бристана практически сразу переселили к комнатам Раймона, он занимался мальчиком, едва тому исполнилось пять лет.

— Я помню, что Виолетту видел очень редко, — произнес парень, — только отец и его рассказы о том, какая высокая миссия лежит на тех, кто принадлежит к роду Китрас.

— Это точно, — согласилась с ним Эльза, — забрать тебя было невозможно. Прервать рассуждения Раймона не получалось. Все, что я говорила тебе, ты воспринимал в штыки. В конце концов, у нас была более насущная проблема, и я оставила тебя в покое, предоставив расти рядом с отцом. В любом случае насилие с его стороны не было, он растил тебя по своим законам. И все равно ты не стал его точной копией, не смог он привить в тебе презрение к окружающим. Твое благородство победило все, что пытался в тебя впихнуть отец.

Бристан тяжело вздохнул. Представляю, насколько ему сейчас тяжело услышать слова, разрушающие миф о метаморфе, которого он считал своим отцом. Я видела, как почтительно прислушивался к словам Китраса-старшего, внимательно запоминал, советовался по делам Академии. И вот теперь образ идеального отца с его великой теорией распался в прах, оставив обнаженную правду о насильнике и убийце, перешагивающего через женщин, как через ступеньки.

— Виолетта решила бежать, — тихо продолжила свой рассказ Эльза, — чтобы спасти дочь от участи стать новой женой безумца. Я определила, что должна родиться девочка, а потому внучка решила не оставаться в этом доме. Вновь начала переговоры, в этот раз помогала твоя мать Бристан. Моя няня умерла уже несколько лет как. Гарисоны оказались очень благодарными метаморфами и решили помочь с побегом Виолетте. Впрочем, предложенная сумма вполне соответствовала нашим намерениям. Твой отец и мать Бристан раздобыли артефакты, меняющие ауру. Ведь Виолетте никто не разрешал учиться, и она понятия не имела, что и как делать, чтобы скрыть ауру.

Бристан недовольно кивнул головой, подтверждая слова прабабки. Я тоже помнила его слова о том, что мне практически единственной разрешили учиться в Академии.

— Они же нашли тех, кто построит порталы в Академию, а затем проведут мимо охотников. Стоило это все немало, но мы не скупилась на оплату, — рассказывала Эльза, — В один день, когда мы точно знали, что Раймона в Академии не будет, потому что он отправился в город решать местные вопросы, Виолетта совершила этот рискованный побег. Сроки уже подходили, а ей еще надо было устроиться в мире людей, снять жилье, оформить документы.

Теперь уже кивала я, отлично понимая, с чем пришлось столкнуться маме в моем мире. В ее положении, не зная законов и порядков, без помощи и поддержки, ведомой только одним желание исчезнуть от своего мужа. Мне стало ее жаль до слез. Ведь она решилась на этот отчаянный шаг из-за меня, стараясь оградить от грозящей беды.

— Она умерла во время родов, — тихо произнесла я, — Без магии мама не выжила. Меня отдали в дом малютки, а затем в детский дом, где я и выросла.

— Печальная истории, — вздохнула прабабка, — Только это все дело прошлое, а за вами, детки будущее. Что собираетесь делать?

Мы переглянулись. В это момент Бристан напоминал мне Отиса, такое же изумление в глазах и нерешительность. Если более старший метаморф всегда знал, что и как делать, то мой муж как раз отличался непосредственной реакцией. И если его что-то изумляло или озадачивало, то он не стеснялся выражать свои эмоции. Даже на душе немного потеплело от этого.

Эльза права. Мы сейчас находимся в одной лодке, с общей проблемой.

— Я не хочу здесь оставаться, — выпалила свое мнение.

— Я тоже предпочел уйти в Академию, — произнес Бристан.

— Так я и думала, — задорно кивнула Эльза, — Тогда чего сидим? Кого ждем? Встали, встали, встали и скоренько так на выход, детки, к своему светлому будущему.

Она подгоняла нас призрачными руками с такой непосредственностью, что ничего не оставалось, как подчиниться и выйти из тесной каморки.

— Эльза, отец сказал, что услышал родовой призыв, и только потому успел нас спасти, — остановилась я у двери.

Бристан уже вышел в комнату, но остановился, услышав мои слова.

— Я точно помню, что не могла дотронуться до родовой метки на предплечье, — показала кистью руки на названое место.

— Так что? — вскинул призрак прозрачную бровь.

— Но я видела маму. Так мне показалось, — развела руками в стороны, всем своим видом показывая метаморфу, мол принимай за сумасшедшую, так вот получилось.

— Женя, Виолетта ушла за грань, — мягко произнесла Эльза, — а я не уйду, пока Анабель жива. Так что это я к тебе приходила. В тот раз, и раньше во снах. Не могла же я тебя совсем бросить, хотя ты и жила в другом мире. Из-за нашего родства все женщины очень похожи друг на друга.

— Так это ты передала отцу, что мы в беде? — уточнила у призрака.

— Конечно! Увидев вас с Бристаном в таком состоянии, я такой разгон устроила Раймону, помянув все его прегрешения, что тому пришлось меня выслушать, а не развеивать в очередной раз. В общем, он понял всю серьезность, проникся и выслушал, а потом сорвался в портал и разгромил своего вечного соперника по революционным идеям улучшения рода.

— Колдуны-экспериментаторы, — презрительно высказала свое мнение о противостоянии метаморфа и вампира.

— Меньше слов, больше дела, — поторопила нас Эльза, — Бри, не тормози, шагайте в свою Академию и не возвращайтесь. Хоть за вас и вашего ребенка буду спокойна.

— Что? Что? — воскликнули мы одновременно с Бристаном.

— Так вы же муж и жена, так что дети когда-нибудь будут, — мягким голосом начала юлить прабабка.

— Эльза, ты что-то знаешь? — подступил к ней Бристан.

— Ты хочешь сказать, что я беременна? — не отставала от … мужа.

— Что вы ко мне все цепляетесь? — преувеличенно возмутился хитрый призрак, — А-то откуда знаю, что у вас, когда и где было? Идёте в свою Академию, вот и идите, нечего на старого и пугливого призрака нападать. Если живые, значит, все можно, да?

Ее глаза, в самом деле, увлажнились, и призрачные слезы покатились по прозрачным щекам. Я оторопела от такой метаморфозы. Только что передо мной была вполне вменяема женщина, если так можно сказать про призрака, и вдруг ни с того, ни с сего превратилась во впечатлительную старушку.

— Эльза, на меня твои фокусы не действуют, — пригрозил ей метаморф.

— Чурбан бесчувственный, — в сердцах воскликнула прабабка, — Я к тебе со всей душой, о приятном будущем намекаю, что мол, страстная ночь в таверне могла привести к интересным последствиям, а ты на меня голос повышаешь! Все, я обиделась и ушла! Совсем!

Она исчезла буквально мгновенно, произнеся последнее слова, даже не позволив расспросить подробно.

— Это, что сейчас было? — потрясенно спросила, рассматривая пустое пространство перед собой.

— Эльза всегда такая, — покачал недовольно головой Бристан.

— Откуда она знает о таверне? — глупо продолжала хлопать глазами.

— Она стала слишком любопытной со своей гипер опекой, — отозвался мужчина.

— Так и знала, что вы будете обсуждать меня в мое отсутствие. Это некультурно! — неожиданно раздался голос рядом с нами, потом высунулась призрачная рука из пространства и сложила кукиш, — Вот вам, а не ребенок, не заслужили. Тренируйтесь лучше, чтобы такое счастье снискать.

И снова пропала. Мы предусмотрительно промолчали, поняв, что призрак наверняка сейчас поблизости и ожидает нашей реакции. Бристан шагнул ко мне, даже не делая попыток обнять. Знакомый холод портала закружил вокруг нас, магия смерти разгорелась, перенося в кабинет директора Академии некромантии. Тишина упала на нас пологом, даже уши заложило. Глубокая новь, все вокруг спят.

— Я пойду в свою комнату, — робко предложила Бристану, — она за мной осталась?

— Конечно, осталась, — кивнул он мне в ответ, затем поколебался и не выдержал, развернулся и посмотрел в упор, — Женя, ответь мне честно. У меня есть шанс вновь завоевать твою любовь? Простишь ли, когда-нибудь мой обман? Поймешь ли, что я не мог оставаться в стороне, не видеть тебя долгое время, не дышать тобой и не мечтать о тебе?

— Красиво говоришь, — едва заметно улыбнулась ему, — Бристан, не торопи меня, пожалуйста и не дави. Пусть пройдет время. Большего я пока обещать не могу.

В ответ он только кивнул, молчаливо соглашаясь на все условия.

— Позволишь проводить до спальни? Я все еще тревожусь за тебя, когда расстаемся, — попросил он спокойным тоном, но в глазах поселилась мольба.

— Конечно, — ответила ему, — после всех событий, что с нами случились за последнее время, я пугаюсь собственной тени.

Мы вышли из кабинета и направились к лестнице. Оба, не сговариваясь, переглянулись, вспомнив нападение хищника, и наши руки соединились. Приятное тепло ладони согревало и поддерживало. Бристан больше не казался мне холодной твердыней, я знала, что у него горячее сердце, бьющееся ради любви ко мне. Отчего-то было приятно осознавать, что знаю его слабое место, маленькую тайну, еще больше нас сближающую, чем кровное родство. Что значат эти узы, по сравнению с родством душ?

— Что-то вы поздно прогуливаетесь, молодые люди, — раздался сбоку тихий голос старого вампира, когда мы шли по первому этажу здания, — Как самочувствие, Евгения, Бристан? Не положено ли вам в данный момент находиться в постелях, чтобы восстанавливать собственные силы?

— Как вот провожаю Женю в ее комнату, — вежливо отозвался директор, — Вы-то почему не спите?

— Вампиры вообще мало спят, а меня еще мучает бессонница, — улыбнулся на заботу о себе Хастер.

— Я, наверное, тоже сегодня не смогу уснуть после всех откровений и тайн Эльзы, — со вздохом произнесла.

— Эльзы? — заинтересовался учитель, — Кто такая, почему не слышал о такой ученице?

— Она не ученица, — просветила его, — Это призрак моей прабабки Эльзы Торнас.

— Торнас?! Ты сказала Торнас?! Где она? Как она? О чем я спрашиваю? Почему призрак? Что с ней случилось? — старого вампира, как подменили.

Он закидывал меня вопросами, с каждым словом подходя все ближе, и уже ухватил за пуговку на платье, не позволяя ретироваться от него подальше. Разве что отозвать пуговицу и оставить в его руках трофей.

— Женя, — осуждающе произнес Бристан.

— Да я же ничего такого не сказала! — воскликнула чуть не плача, — Нейер Хастер, что с вами? Отпустите мое платье! Вы мне пуговицу сейчас оторвете.

— Простите, Евгения, — тут же извинился учитель, — Когда-то я был знаком с Эльзой Торнас, а потом она бесследно исчезла, даже родители не знали, куда она пропала. Так что можете понять мое волнение при упоминании ее имени.

— Почему родители не знали? — удивилась я, — Эльза сказала, что Раймон Китрас сообщил все родным после того, как провел брачный обряд.

— Раймон? Китрас? — взревел нечеловеческим голосом старый вампир, отчего шары под потолком лопнули, осыпав нас осколками и выплеснув на наши головы магию.

— Женя! — теперь Бристан уже не сдерживался и откровенно ругал не только тоном, но и взглядом.

— Да, что я такого запретного сказала? — возмутилась я.

— Милая моя, Евгения, расскажите подробно, что случилось с Эльзой, — мягко попросил вампир.

Бристан, как и учитель зажгли светлячки, чтобы осветить пространство вокруг, так по крайней мере можно было видеть лица друг друга.

— Может быть, вам лучше самому с ней поговорить? — постаралась тактично уйти от ответа я.

— Где она сейчас? — тут же вцепился в меня Хастер.

— В доме Китрас, разумеется, ведь она там все время жила, — пожала плечами, предусмотрительно отступая от любопыствующего вампира.

Большего сказать я не успела. Рев чужого портала обдал холодом, и старый вампир исчез из полутемного коридора.

— Зачем ты ему все рассказала? — осуждающе покачал головой Бристан.

— Сначала получилось случайно, а потом ты же видел, он не отстал бы, пока не получил ответы, — покаялась я.

— Да уж, — промычал директор Академии, оглядывая учиненный с моим косвенным участием погром, — Надо срочно приводить все в порядок, пока утро не настало.

Вот теперь я точно не усну, кто же мне позволит.

— Где у вас тут хозяйственный инвентарь? — обреченно спросила я.

— Жень, ты чего? А магия на что? — развеселился метаморф и хитро подмигнул.

И снова в это момент он мне напомнил Отиса, непосредственного и готового на любые проделки.

В итоге я получила еще один урок по уборке мусора с помощью магии. Мы распыляли осколки светильников до составляющих, затем преобразовывали их в магию, а на последок сходили на склад и тоже с помощью магии подвешивали шары под потолком.

— Заряжать, чтобы светили, тоже мы будем? — задрав голову к высокому потолку, спросила я.

— Совсем ничего не знаешь, — хохотнул Бристан, совсем не похожий на строго директора Академии, где я учусь, — Их заряжает остаточная магия, которую впитывают заклинания в стенах. У адептов не всегда получается творить с первого раза, приходиться развеивать в пространство. Заклинания передают в шары-накопители … О, вот и пошла зарядка!

В коридоре значительно посветлело, магические шары наливались остаточной магией.

На кладбище в это раз я шла не одна. Могилу моей мамы мне показали еще в детстве, и я обязательно приходила к ней поговорить, проведать убраться. Сейчас, узнав, что во мне есть магия, относилась к смерти совсем иначе.

— Валентина Теркина, — прочитал Бристан имя на памятнике.

— Ну, да, — улыбнулась я в ответ, — видимо мама купила документы на это имя. Надо будет табличку заменить.

Красные гвоздики легли на надгробный камень. Я присела на скамеечку и вздохнула, как обычно делала, приходя сюда. Бристан осмотрелся вокруг и с помощью магии начал убирать разросшийся сорняк.

— Давно не была здесь, — виновато произнесла вслух.

— Это не главное, — высунулась призрачная голова из гранита.

— Эльза, — воскликнула я от неожиданности.

— Я тоже рада тебя видеть детка, — вылез призрак полностью над поверхность, отряхивая прозрачное платье, словно могла испачкаться, — Ну, хоть кто-то живой.

— Эльза, опять твои шуточки? — нахмурился Бристан, не отвлекаясь от своего занятия — приведения в порядок земли вокруг могилки.

— Какие уж тут шуточки, — махнула обреченно рукой прабабка, — Детки, а вы домой не хотите вернуться? Мне как-то там одной бродить тоскливо, а за вами все равно пригляд нужен.

— Нет, — одновременно и слажено ответили мы с Бристаном.

— Понимаю, — вздохнул призрак, — Только из всех живых в замке осталась одна Анабель, даже слуги разбежались.

— Я регулярно выплачиваю всем жалование, — строго ответил метаморф.

— Я разве про это? — еще раз вздохнула прабабка, заставив взлететь листик с оградки.

Огромный дом стоит теперь без хозяев. Мы с Бристаном не торопимся туда возвращаться после всех событий. Последнее, что случилось в нем, это бой, устроенный Хастером и Раймоном Китрасом. Сначала они метали друг в друга магическими заклинаниями, настолько сложной конструкции и убийственной силы, что в комнатах до сих пор дышать нечем после пожара.

Как оказалось, именно нейер Хастер был тем самым вампиром, влюбленным в Эльзу, это у него украл невесту Раймон, не сообщив никому, что девушка теперь стала его женой. Заверения моего отца, что он обо всем рассказал родителям прабабки, оказались ложью. Все эти годы Хастер искал свою любимую, надеясь, что такой сильный маг обязательно себя проявит, и он найдет метаморфа. Недаром тогда Хален упомянул, что старый вампир имеет слабость к другим расам.

Бой закончился тем, что Хастер смог поймать и подчинить своей воли Раймона, а затем выпил у того всю кровь, лишив жизни. Старый вампир знал, на что шел, найдя похитителя своей возлюбленной, стараясь отомстить за нее и за разрушенные жизни. Несовместимость убила Хастера, едва метаморф перестал дышать. Их обоих нашли слуги, а Эльза, присутствовавшая при этих разборках, рассказала подробности. Прабабка долго не показывалась, оплакивая свою любовь.

После похорон, мы с Бристаном решили уехать из старого замка насовсем. Слишком много горьких воспоминаний связано с этим домом. Ремонт сделали, щедро оплатив всем услуги, но сами там жить не захотели.

Мы предпочли переехать в мир людей. Мне так было привычнее, да и Бристан оказался не против. Я разыскала Димку и помогла парню устроиться в жизни. Он сейчас учиться, работает и снимает квартиру. Старается быть независимым от моей помощи, но все равно постоянно за ним приглядываю. Мой друг оценил возможность изменить свою жизнь, и теперь старается устроиться за счет своих знаний.

Бристана он не вспомнил, как и все то время, что провел в Академии. Зря наговаривал Раймон Китрас на парня, приказывая сыну решить вопрос радикально. Димка моего мужа одобрил, хотя первое время к нему очень внимательно приглядывался. Я рассказала, что удачно вышла замуж, и это все деньги мужа. так что в добавок у Димки мужская гордость не позволяет пользоваться моей добротой.

Бристан по-прежнему занимает пост директора Академии некромантии, я продолжаю учиться и постигать искусство магии смерти и жизни. Мой муж не торопит меня, помня о своем обещании, он красиво ухаживает, заботится и смотрит влюбленным взглядом. В Академии это строгий директор, зато дома это простой и веселый мужчина, обожающий и любящий меня. Обида на него уже прошла, но теперь я опасаюсь и не тороплю события. Если бы не Эльза, которая требует от нас деток …

Моя подруга Зильга переменилась с тех пор. После того, как она уходила за грань два раза, в ней стало больше магии смерти. Родители и я очень переживала, как сможет снежная волчица жить без своей пары, зная, что Кертис умер. Зильга нас удивила. Может быть, ей кто-то подсказал, а может быть, сама придумала, но подруга засела за книжки и старые фолианты и ей пришла идея. Как бывшей за гранью два раза, к смерти она относилась совсем иначе, впрочем, как и к жизни. Оборотниха все же не смогла жить без своей пары, а черный волк находился за гранью. В итоге она раскопала, что проведя определенный ритуал, она может стать «ходящей за грань». Как же мы жалели о гибели старого и мудрого вампира Хастера в тот момент. Ведь он знал много, очень много и мог посоветовать, как помочь волчице. Все Бристан взялся за изучение этого вопроса и провел необходимый ритуал. Зильга теперь уходит за грань по своему желанию, когда захочет. Там она разыскала Кертиса. Об этих встречах подруга ничего не рассказывает, но в ней появилась уверенность и равновесие. Родители подруги поначалу переживали, а потом смирились. Пусть так, но их дочь нашла свою пару. Некроманты, что с них взять? У них все не как у людей.

— Эльза, у нас в ближайшую субботу свадьба, — сказал Бристан, присаживаясь рядом со мной на скамью.

— Погодите, погодите, — замахала на нас руками прабабка, — Какая свадьба? Вас кто-то пригласил? Новые друзья?

— Наша свадьба, — хихикнула на ее реакцию.

— Вы же уже женаты, — округлила смешно Эльза, — Что за новости?

— Вот Бристан решил жениться на мне по законам человеческого мира, — улыбнулась своему мужу-жениху.

— Мне запомнились твои слова о празднике, самом важном для девушки, — обнял меня за плечи мужчина, — У тебя обязательно будет настоящая свадьба с фатой, красивым платьем, наряженной машиной.

— И куклой на капоте, — поддакнула я.

— Какой куклой? Зачем это? У вас есть настоящий призрак, способный изображать все, что угодно, так что главным украшением на этом самом капоте буду я! — ткнула прозрачным пальцем в свою не менее прозрачную грудь Эльза.

Мы с Бристаном переглянулись, представили призрака на свадебном лимузине, украшенном ленточками и цветочками, и неприлично рассмеялись. Громко и от души, вспугнув стайку воробьев с дерева у соседнего участка.

— Ладно, ладно, — заворчала Эльза, — смешно им. Я буду самым красивым украшением на этом … на капоте Вот увидите!