Земля, параллельный нашей реальности мир, бережно хранимый Богами.

1872 год

Битва. Кровь окропляла серый перемешанный с землёй истоптанный снег. Он таял, превращаясь в рыхлую кашу, которую топтали сотни воинов, сошедшихся на поле брани.

Мир сокрушал звон мечей и стоны умирающих.

Меж сражающихся, прикрывая окровавленными пальцами глубокие раны, ползали ещё живые. Они стонами и шептали проклятья, моля о помощи. Но вместо этого обретали только смерть. По ним топтались братья по оружию, вдавливая изувеченные тела в снег и не давая подняться.

Невозможно было понять, кто свой, кто чужой, обезумевшие воины князя этих земель, не разбирая, рвались вперёд, подчас убивая своего же. И цель у них была одна - выбраться из этого котла и добежать до кромки леса, за которой было спасение.

Мнимое или реальное - кто же знал.

Честь, отвагу и гордость они давно позабыли. Только инстинкты руководили их разумом. Спастись. Убежать. Нет, не к своему военачальнику, а подальше отсюда, спрятаться как крысам и переждать. Дожить до конца этой войны.

Сохранить свои шкуры целыми.

И они бежали, убивая своих, чужих, добивая павших.

Но это удавалось далеко не всем.

Лютые дикие лесные перевертыши, не проявляя милосердия, пробивали себе путь мечами и когтями.

Они действовали методично, просто уничтожая всех, кто не звериного роду. Неведома им была жалость. Они знали, кого истребляли.

Падаль, что бесчинствовала на этих землях.

Нелюдей, что охотились забавы ради на женщин, возводили насилие в культ и упивались агонией своих невинных жертв. Воины леса чистили этот мир от тех, кто осквернял их слезами детей, оставшихся сиротами. И неважно какого рода было то дите - волчонок, человек или медвежонок. Все дети плачут одинаково.

Этот мир требовал очищения.

И лесные делали то, что считали правильным. Забирали власть в свои руки. Не щадили тех, кто и сам не ведал о сострадании. Воины князя в ужасе бросали мечи и падали на колени, моля сохранить им жизнь.

Но лесные, казалось, не замечали этого, уничтожая всех, кто вставал на их дороге.

Кровь, стоны, грязь.

Хрипы умирающих и торжествующие вопли зверей с человеческими лицами.

Впереди отступающих воинов раздался княжеский горн. Он словно остановил на секунду бойню.

Услышав его, перевертыши зарычали.

Мир огласил вопль победителей!

Князь скрылся, бросая часть своего войска на потеху врагу.

Обречённые на смерть всё ещё бежали вперёд, туда, где их уже никто не ждал. И ясно было, что минуты их жизней заканчивают свой размеренный бег. Но жажда жить, дышать, перевешивала доводы разума.

Вскоре всё стихло, никто не добрался до заветного прилеска. Все остались лежать на грязном снегу, удобряя поле собственной кровью.

Огромный обнажённый по пояс мужчина, твёрдо шагая между поверженных искорёженных тел, зорко высматривал тех, кто ещё не испустил дух. Ему нужны были доносчики. Но как назло, ни одного.

Недовольно зарычав, он явил собратьям иной облик. Словно туманная маска - морда чёрного разъярённого медведя.

Ему вторили сотни соратников, братьев по роду и крови.

- Хорош, - шепнул высокий седовласый мужчина, стоящий на краю поляны и наблюдавший за битвой от её начала до победного конца. Длинная белоснежная шуба не касалась земли и оставалась абсолютно чистой. Мужчина будто парил, оставаясь невидимым воинам, что расхаживали всего в паре шагов от него.

- Да, - кивнув, согласилась с ним женщина в голубом расшитом серебром женском кафтане. В отличие от своего собеседника, она прочно стояла на ногах. Её изящные сапожки утопали в чистом снегу по самую щиколотку. Проследив взглядом за военачальником лесных, богиня склонила голову набок, - Вскоре он станет хозяином этой земли. Он принесёт перемены, которые так нужны этому миру. Я выбрала его.

Мужчина с любопытством глянул на женщину. В его взгляде скользило восхищение и едва прикрытое желание. Но богиня предпочитала не замечать этого.

- Ты нашла его истинную? - полюбопытствовал бог, поняв, что его чувства остаются без ответа. Зло откинув подол шубы, он выдвинулся вперёд, наблюдая за военачальником.

- Естественно, - губы женщины тронула лёгкая улыбка.

Потянувшись рукой, она пригладила того, кого действительно любила. У её ног лежал здоровый белый волк. Её вечный спутник, давно отдавший ей свою душу. Его сердце вторило её. Зверь встрепенулся и привстал. Ему явно не нравилось то, что возле его хозяйки околачивается другой мужчина. Перевертыш, не скрывая неприязни, скалился и зорко следил красными как кровь глазами за Богом Вьюг и Метели, нервируя того.

- Что же, матушка Зима, - обернувшись, мужчина невольно глянул на волка, но тут же перевёл взгляд на его хозяйку. - Если ты считаешь, что так будет лучше и что он достоин, то будь, по твоему. Но всё же, уж слишком стремительно всё развивается. Ты не дала шанса людям...

- Нет, - женщина жестом заставила собеседника умолкнуть, - всё идёт так, как и должно быть. Я пущу новую кровь в этот мир, и отдам его тем, кто этого заслуживает.

- Но как же баланс, - бог развёл руками, - ты нарушаешь его.

Зима, положив ладонь на голову своего единственного, снова устремила свой взгляд на поле боя.

- Баланс будет соблюдён, - негромко прошептала она. Ветер подхватив её слова, понёс их далеко вперёд. Словно услышав, военачальник повернул звериную голову и посмотрел прямо на богов, будто видел их. - Кровь смешается и придёт новая раса, - закончила свою мысль матушка Зима.

- Ты отдашь ему женщину из иного мира?!

Богиня довольно засмеялась и не удостоила собеседника ответом. Она точно знала, кто станет опорой этому грозному зверю, что рыскал сейчас среди растерзанных тел.

Это будет славный союз.

Задрав морду, её волк завыл, будоража сердца и души лесных.

Вытащив из машины большой рюкзак, я поддела ногой дверь и захлопнула её. Да, увидь такое обращение, мой бывший уже бы пилить начал. Зануда. Усмехнувшись, я ещё и сосульку пнула, что наросла на пороге под передним колесом.

Шла первая неделя моей свободы!

Лучший период моей взрослой жизни!

Да! Ровно пять дней назад я нашла в себе силы и послала бывшего жениха далеко-далеко, и желательно так, чтобы ушёл туда, в закат, и остался там навечно.

Но увы. Не дошёл, куда отправили!

Вернула его в мою жизнь нелёгкая. Он не прекращал попыток наладить отношения. Которых, к слову, давно уже как нет.

Пять лет мы встречались. Ещё год готовились к свадьбе: копили деньги, так чтобы у родителей не клянчить, обсуждали сценарий мероприятия, продумывали мелочи — оформление зала, прокат автомобилей, голубей этих белых.

И всё время я чувствовала, что совершаю ошибку.

Это чувство грызло меня, не оставляя в покое. Как будто внутренний голос нашёптывал о том, что в отношениях наших что-то не то. Некий подвох.

Но реальных причин разорвать нашу связь я не находила. Родители на Петрушеньку надышаться не могли. Бабушка внучком называла. А я находила любой повод, чтобы побыть от него подальше. Это получалось как-то неосознанно. Я с удовольствием выходила на работу за свою напарницу. Не то чтобы нуждалась в деньгах.

Нет!

Просто вертясь и бегая, как измотанный взмокший хомяк в колесе, заведуя горячим цехом, я забывалась, стоя у своей любимой плиты. Всё отходило на второй план. В нашем ресторане часто была полная посадка, и это настолько вынимало все силы, что, приходя домой, я падала на кровать, закрывала глаза и проваливалась в сон.

Всё забывалось и становилось неважным.

Но наутро проблемы возвращались. Свадьба, планируемый медовый месяц и мужчина, при виде которого ни одна струна моей души не звенела.

Наверное, любовь - это просто сказка.

Выдумка. Миф.

Но неделю назад всему этому, наконец-то, пришёл конец. Выйдя в очередной раз на смену за напарницу, а по совместительству лучшую подругу ещё с кулинарного техникума, почувствовала себя не очень хорошо. Ближе к полуночи скрутило меня знатно. Гостей в зале ресторана было не так много, так что администратор спокойно отпустила меня домой.

Да и попробуй не отпусти дочь хозяина заведения.

Не знаю, как доехала до дома. Все мысли были только о том, как выпью обезболивающего и упаду в кровать. Открыв дверь своим ключом, сразу поняла, что что-то неладно. Ну, хотя бы, потому что лёгкие зимние сапожки на шпильке явно мне не принадлежали и до боли знакомая белая коротенькая шубка тоже. Да и сумочка на цепочке-ремешке.

Хотя! Вот её как раз купила я, но не себе, а подруге на день рождения.

Не разуваясь, я тихо прошла до спальни и замерла в проёме распахнутой двери, наблюдая весьма занятную картину.

Хм…

Петенька в постели никогда не блистал. А тут ну совсем котик на лежбище. На нём, извиваясь, скакала моя подруженька, за которую я, на минуточку, сегодня вкалывала.

Вот в это мгновение я и поняла, что меня совсем не задевает факт измены. Мне за предательство подруги больнее.

Наверное, со мной что-то не так.

Но этот мужчина, предсказуемый, меланхоличный, с противным брюзжащим характером, считающий каждую копейку, и неспособный на авантюру, мне не нужен совсем.

- Знаешь, Олесь, вот если он тебе так нравится, могла бы и сказать. Я бы подвинулась, - не удержавшись, громко заявила вслух.

Эффект оказался мгновенный: завизжав, подруженька соскочила с моего благоверного и прикрылась моим же халатом. Вот наглость!

Петенька продолжал лежать, как бревно, и по-дурацки хлопал глазками с длинными ресничками.

- Лизонька, это не то, что ты думаешь, - наконец, проблеял он, - Она сама, явилась, я не хотел. Я тебя люблю.

Так противно стало. Не хотел он! Самая последняя низость в такой ситуации, которую может сделать мужик, - это свалить всё на женщину. Олеся молчала, видно было, что ей не по себе: и взгляд прятала, и даже покраснела.

- Он тебе так нужен? Это стоило нашей дружбы? - обидно, что столько лет я считала её чуть ли не сестрой, а она вот так.

- Я … - подруга запнулась и, наконец, посмотрела на меня. - Не знаю, как так вышло. Влюбилась я.

- Да, забирай, - я вспылила и швырнула в жениха трико. - У тебя десять минут, чтобы сложить вещи и убраться из моей квартиры, - это уже я адресовала ему.

Петя даже не думал выползать с кровати.

- Лизонька, прости! Т такого больше не случится. Это первый раз, - блеял он, и вид такой невинный.

- Да я только за прошлый месяц пять смен за Олеську отпахала. Какой первый раз?! Сколько это уже длится? - мой взгляд метнулся к подруге.

- Два года, - пробормотала она.

Я растерялась.

Два года эти двое морочили мне голову. Зачем? К чему было делать мне предложение. Планировать свадьбу, если всё это время он изменял мне с подругой, а может, и не только с ней. Не настолько я наивна.

У меня слов не было.

- Рот закрой, курица, - услышала я гневное шипение Петеньки.

Это он так с Олеськой?! Я сейчас словно иными глазами на жениха взглянула. Весь такой правильный воспитанный утончённый молодой человек позволяет себе оскорбить ту, с кем вот только что любовью занимался!

- Петя, - Олеська, кажется, расплакалась.

- Пошла отсюда. Вякнешь чего ещё - кулак в рот запихаю.

Я села. Вот как стояла, так и плюхнулась на прикроватную тумбу.

Теперь всё встало на свои места. Не зря же я ощущала некую фальшь в нём. Моё подсознание всё это время вопило, что что-то с избранником моим не так.

И вот она - истинная морда Петруши!

- Олеся, стоять, - прорычала я, когда подруга сделала пару шагов в сторону выхода.

- А ты, - я ткнула в мужчину пальцем, - пошёл вон!

- Успокойся, любимая, мы всё уладим, - улыбнувшись, он в успокаивающем жесте развёл руками.

- Пошёл отсюда! - вскочив с прикроватной тумбочки, я метнулась к шкафу, открыла его и сгребла в охапку весящие на вешалках деловые костюмы. Смяв, бросила их посреди комнаты. - Собирай свои манатки и исчезни из моей жизни.

Он, наконец-то, соизволил сползти с кровати.

Медленно натянув штаны, поиграл мышцами груди. Да, он был хорош собой: утончённые черты лица в сочетании с внушительной фигурой. Женщины часто смотрели на него с вожделением. На это же, ещё будучи девчонкой, купилась и я.

Гордилась, что такой парень и бегает за мной. За девчонкой с вечными косичками, веснушками на носу и такими скучными серыми глазами, а рядом ведь красавицы, - блондинки и брюнетки, яркие, чего скрывать, сексуальные. Но, нет! Петя видел только меня. Дёргал шутливо на занятиях в техникуме за русые косички и шутил, что меня в нос солнышко поцеловало.

Он обожал мои веснушки, а ещё, походу дела, ему нравилось прокатиться по моим ушам и обвешать их лапшой, которую он прекрасно катал.

- Зачем? - этот вопрос сам сорвался с моих губ. - Зачем я была тебе нужна? Только давай, без этих бредней про вечную любовь до гробовой доски. В такое я не поверю никогда. Хоть раз, Петя, скажи правду.

- Я люблю тебя, девочка моя, - произнёс он с придыханием.

- Не называй меня так, - вспылила я, - какая я тебе девочка?!

- Да, ресторан ему нужен, - напомнила о себе Олеся. - Не ты, а наследство твоё. Мечтал, что отец отойдёт от дел и всё достанется ему.

Я открыла рот и тут же его прикрыла.

И точно. Мой старший брат семейным бизнесом не занимался. Он ему не нужен был и даром. У него прекрасно работала сеть автомастерских.

А ресторан должен был достаться мне.

Я, собственно, поэтому и выучилась на повара да на менеджера. Отец желал, чтобы я изнутри изучила кухню. Знала все нюансы. И его совсем не волновало, что мне это не особо интересно. Нет, готовить я любила, а вот управление… Да, это я бы точно отдала в загребущие руки Пети, как только родители спихнули на меня ресторан.

А они бы это сделали очень быстро.

Я ребёнок поздний нежданный, хоть и горячо любимый. Папа уже устал и желает отдохнуть.

- Какой продуман, - выдохнула я, - конечно, в колледже ведь все знали, что у меня за родители. Принцессой обзывали. Молодец, ничего не скажешь!

Лицо моего жениха приобрело озлобленный вид. Понял, видно, что дело дрянь.

- Да, что ты эту потас…

- Не смей, - рыкнула я перебивая. - Не смей всё сваливать на Олесю. Не хотел, она бы на тебя не залезла.

- Да, она меня соблазнила, - прижав к груди футболку, эта жертва обстоятельств смотрела на меня, как побитая собака, - заявилась с вином. Ну, и давай задом крутить. Я же мужик, что мне делать, если она уже голая передо мной стоит.

- Я сейчас заплачу от жалости, - иронизировала я, - она, наверное, насиловала тебя раз за разом.

Признаться, Олеся умом особым никогда не обладала, а вот кукольной внешностью да. Красивенькая фигурка, точёная. Видная девушка, но вечно ей какие-то придурки и кретины доставались. И надо же, мой тоже в сторонке не остался.

- Петя, собирай свои вещи, пока я их не спустила с окна, бери под ручку любовницу и выкатывайтесь из моей жизни. Свадьбы не будет. Ресторан уплыл у тебя из-под носа. Всё! Ищи другую дурочку.

Поднялся, ухмыльнулся, хлопнул себя по бёдрам.

- Ты остынешь, девочка моя, - ласково защебетал он, - поймёшь, что бывает у мужчин такие моменты. Не удержался. Но лучше меня тебе ведь не найти. Я у тебя ведь первый и единственный. Простишь.

Я закатила глаза. Да, станцую, как он уберётся отсюда. Мне сейчас так хорошо было. Избавилась. Словно камень с души упал. Не будет свадьбы. Не будет этого подонка в моей жизни.

Развернувшись, я вытащила из шкафа чемодан. Распахнула и принялась закидывать туда всё без разбору: от носков до курток.

- Так, вроде всё - захлопнув крышку чемодана, с силой подпнула его к теперь уже точно бывшему, - остальное передам через твоих друзей. Чтобы и духу твоего рядом со мной не было. Все! На этом точка.

Натянув футболку, Пётр поднял чемодан и закрыл его на молнию.

- Пожалеешь, Лизонька, - на его лице было столько снисхождения. - Сама прибежишь мириться.

Ага, уже спешу и спотыкаюсь.

Подняв руку, я указала на выход.

Послушался. Чемодан тяжело покатился по полу. Я перевела взгляд на Олесю, которая всё ещё стояла голой и прижимала к себе мой халат.

- Одевайся и дуй следом. Ты уволена, - я хмыкнула, вот что подруги лишилась - это действительно плохо. Любила я Олеську, дурочка, но как мне казалось, бесхитростная, а она вот какая ушлая.

- Я не хотела, Лиз, оно само как-то. Ну, помнишь, мы в бассейн ходили, ты пару раз пропустила, и я одна с Петенькой осталась. А он красивый такой, обходительный. Ну, прости. Я не знала, как мне быть. Я влюбилась.

Покачав головой, только вздохнула. Ну, ума, вообще, ни извилины.

- А что он на мне жениться собирался, а тебя в любовницах держал, тебя не коробило? Самоуважение где твоё?

- Ну, я же не одна у него, - она только пожала плечами.

- Дура ты, Олесь, - я махнула на неё рукой, - одевайся и беги, догоняй. Он теперь свободный. А у тебя родители тоже не бедные - все шансы имеешь.

Да, это был сарказм. Но она этого не поняла. Всё приняла за чистую монету: заметалась по комнате, собирая свои шмотки.

Развернувшись, я ушла на кухню. Мне нужно было выпить и лучше, чтобы это был непросто кофе, а что покрепче. Но плохое самочувствие никуда не делось. Так что выпила я только обезболивающего.

Входная дверь тихонько хлопнула. Убежала ковать своё счастье с этим бабником. А потом женщины ноют, что им изменяют. Смешно даже. Неужто шесть кубиков пресса затмевают разум настолько, что готова мириться со всем. Два года он её как подстилку использовал.

Я была разочарована в подруге.

Никакого самоуважения.

Закрыв дверь на засов, отправилась спать. Всё теперь заживу по-новому. Найду мужчину, такого, чтобы сам кремень, пересмотрю свои взгляды на управленческую сферу своей деятельности. Постепенно начну сама заниматься делами ресторана. И никакого Петеньки в моей жизни больше не будет.

Свобода!

И вот теперь пять дней спустя я решила ускользнуть из города подальше. Петруши хватило на два дня, после чего началось маниакальное преследование. Телефонные звонки, поджидания на работе, он даже к родителям моим попёрся.

Выбесил так, что зубы при виде его физиономии сводило.

И хуже всего, что родители его поддержали, мол, оступился мальчик. Олеська его с пути истинного сбила, чуть ли не опоила зельем приворотным. Мать поведала душещипательную историю, как отец ей однажды изменил, а она простила. Потому что детки были.

Вот только у меня деток не было, и сохранять отношения мне было незачем.

Устав от всех и сразу, я напросилась на выходные к подруге. Неблизкой, но общались неплохо. Она жила далеко за городом: коттеджный посёлок практически в лесу, от трассы двадцать километров. Но она заверила меня, что дорогу чистят от снега.

И я купилась.

От снега-то чистят.

Только снег ещё вчера весь стаял, и дорога представляла собой ледяное месиво. Начало декабря. Сугробы лежать должны, а у нас грязи по колено. Эти двадцать километров дались моей машинке с трудом. Дважды буксовала, но выбралась. Мойка теперь обеспечена. Подъехав к дому, остановилась и вышла, зло пнув дверь. Знакомый джип стоял тут же.

Петрушенька, чтоб его черти разодрали, и тут нашёл.

Ясно, выходные на природе отменяются. Но я так устала с дороги, что мысль развернуться и уехать показалась кощунственной. Тем более что морозом потянуло. Погода у нас была непредсказуемая. С утра могло припекать по-летнему тёплое солнышко, а вечером уже снегопад.

Поднявшись на веранду, неуверенно взялась за ручку двери. Появилось нехорошее предчувствие. Я не верила в такие глупости, но вот сейчас отчётливо понимала - уезжать нужно. Но здравый смысл остановил нарастающее смятение.

Тут час до города, потом по пробкам. Лучше всё же поздороваться с хозяевами дома. Выпить чашечку чая. Немного отойти и вот тогда улепётывать отсюда.

Пройдя в дом, громко окрикнула подругу. Ответом мне был шум из кухни. Разувшись, проследовала туда.

- Лизонька, какой сюрприз! - тут же подскочил Пёрт.

- Ты тут что делаешь? - с лету спросила я в лоб.

- Оленька пригласила, вот такой вот сюрприз!

Я осмотрела его с ног до головы. Надо же прихорошился. Подстригся. Но меня это не тронуло. И вроде не должно быть так. Ведь он мой единственный и столько лет вместе. Но сердце молчало, а неприязнь росла.

- Да, прискорбный сюрприз, - прошипела я. - Оль, а что ты не предупредила, что ещё гости будут?

Подруга помялась. Поняла, видно, что затея её не самой лучшей была.

- Ну, мы думали, может, вы поговорите, - промямлила она.

Тоже мне миротворцы. Кто, вообще, просит в личную жизнь лезть. Что за привычка такая - в чужом грязном белье пытаться разобраться.

- А если твой Саня с другой на твоих глазах в постели скакать будет, ты очень с ним после этого беседы вести захочешь?

- Но там Олеся, - Ольга выглядела виноватой.

- А Олеся тут при чём? Её вина лишь в том, что дура набитая. Ей по ушам прошлись, она и ноги раздвинула. Или думаешь, она единственная была?

- Лиза, давай, не будем ворошить прошлое, - тут же попытался закрыть мне рот бывший.

- Да какое прошлое! И недели не прошло, - прорычала я.

Ольга отошла к плите и скрестила руки на груди. Взгляд, которым она одарила Петюню, ничем хорошим не сулил.

- В общем, ты прости, подруга, но я сейчас передохну, чайку ради приличия попью, не зря же полсотни километров отмахала, и обратно. Как раз вернуться до захода солнца успею.

- Лиза, ты же ночевать собралась, - Пётр усиленно делал вид, что ничего не произошло. И мы с ним просто слегка повздорили.

Сидит весь такой вальяжный хозяин жизни. Рубашечка белоснежная, две пуговички расстегнул, рукава закатал, глазки кобелина строит. Так бы и зарядила горячим чайником промеж глаз. Я никогда особо доброй не была, а вот сейчас прямо черти в душе у меня плясали и напакостить изменщику просили. Но я сдержалась и сохранила невозмутимое лицо.

- Твоё дело какое, чего я там собралась? - ледяным тоном произнесла я. - Приехал в гости, так отдыхай. А нашими разборками тут никого смущать я не собираюсь, так что уезжаю домой.

- Ну и я с тобой, - этот, слов нет кто, даже кофе свой стал пить активнее. И глаза такие наивные.

- Разве, что пешком вслед побежишь, - рявкнула, не удержавшись, - я тебя, Петь, по-хорошему пока прошу - отстать. Не поймёшь, так заявление о преследовании напишу. С меня станется, ты знаешь. Я тебе не лань дрожащая.

- Ну, уймись, фурия! Ну, повздорили и ладно, мириться жарче будем, - пропел он. - Я уже готов подняться на второй этаж.

- Мне до фонаря, к чему ты там готов, - устало проворчала я, понимая, что он всё равно меня не услышит.

Как же ресторан ему дорог. Ты глянь, даже идиота из себя мастерски строит. Я отпила тёплого чаю, который передо мной поставил супруг подруги.

- В общем, сгинь из моей жизни и так, чтобы даже признаков твоего существования я не наблюдала, - закончила я свою мысль.

- Лиза, ты с ним обратно не спеши. У нас дорога сегодня плохая, - негромко шепнул Саша, - Ночью заморозки обещают сильные. Пережди до завтра и вместе со мной уедешь.

Муж у подруги мужик был толковый. Вот как раз такой, за спиной которого не страшно. Я обдумала быстро его слова. В них крылся здравый смысл. И готова была произнести, что согласна, как рядом раздалось:

- Давай, девочка моя, соглашайся. Ночь будет длиной - помириться успеем, может быть даже два раза.

Меня накрыло злостью.

- Нет, Саш, я сама засветло. Ничего со мной не случится. У вас связь хорошо ловит, позвоню если что.

Подруга бросила на моего бывшего нехороший взгляд, словно уверовала только что в его полную неадекватность, и принялась собирать на стол.

Расслабиться у меня не получилось. Этот идиот, не понимающий слова "нет", постоянно меня донимал: то под столом ножку погладит, то начнёт усиленно пихать какой-нибудь салат, заваливая мою тарелку. Я раздражалась всё больше и больше.

Вокруг витало напряжение.

Смеркалось, когда я, наконец-то, взорвалась и, натянуто попрощавшись с хозяевами дома, сорвалась на выход.

Пётр, было, рванул за мной, но случилось непредвиденное чудо - его машина не завелась. Поставив на пассажирское сидение свой объёмный рюкзак со всем необходимым для молодой женщины и недельным запасом вещей (была у меня изначальная мысль отдохнуть подольше), я выкатила на подмёрзшую дорогу.

На улице стремительно понижалась температура.

Через пять минут потемнело от невесть откуда нагнанных свинцовых туч, и с неба посыпался огромными хлопьями снег. Да так густо, что видимости упала до нуля. Я буквально ползла по дороге. Дворники не справлялись с мокрым снегом.

Но хуже всего было то, что машина стала дёргаться и глохнуть.

До трассы я не добралась. Встала намертво. Несколько минут пыталась завестись. Но ничего.

Вылезла из машины, открыла капот. Зачем? Я в этом всё равно ничего не понимала. Вернувшись на водительское сидение, поёжилась от холода и надела подбитую белым мехом тёмную куртку. Вытащила из кармана телефон.

Нет сети!

Да как так-то!

Что за непруха!

Моя машина всегда работала исправно. Бензина полбака. Осмотр на СТО недавно проходила. Что ей надо то?!

Я на эмоциях ударила кулаками руль и снова повернула ключи. Даже щелчка неслышно было.

Машина признаков жизни не проявляла.

Снегопад усиливался. На обочине уже образовались сантиметровые сугробы. Нужно было решать, что делать и срочно.

Вывод навязывался сам - возвращаться пешком в посёлок. Может быть, мне повезёт, и кто проедет мимо, да и заберёт.

Взяв свой рюкзак, застегнула куртку. Накинула на голову капюшон и вышла. Больше всего я сейчас боялась заплутать. Темно вокруг, метёт по сумасшедшему. Я шла вслепую, очень надеясь, что по дороге. Ориентировалась на кусты, которые росли по обочине. Да искала колею.

За спиной послышался неясный шум. Но через шапку и капюшон было плохо слышно. Вроде и свету прибавилось. Неужто машина. Обрадованно я развернулась.

И не успела отскочить.

Глухой удар. Боль в голове и ноге.

Упав набок, рвано вздохнула.

Хлопок двери и мужские голоса.

- Ты чё сделал?! Я же тебе сказал, баба какая-то идёт.

- А чё я-то!

- Куда гнал, баран!

- Рот завали и поехали.

- Куда? А она?

- Да, пусть валяется. Подберут, живая же. А у меня, если права заберут - с работы попрут.

Снова хлопнула дверь и, развернувшись, машина рванула назад. Я осталась лежать на земле.

Сверху ссылался хлопьями снег.

Моё время остановилось и замерло.

Шевеля пальцами руки, я пыталась убедить себя, что всё хорошо.

Что сейчас полежу немного, и всё будет хорошо.

Эта странное онемение в теле просто временно. От холода.

Снег всё сыпал, создавая вокруг меня мокрую перину. Прикрывая глаза, я вдруг поняла, что плачу. От боли или от страха. Сама не знала. Просто крупные солёные капельки скатывались по моему носу и щеке.

И вдруг я явственно услышала шаги. Тихие.

Проморгавшись, я чуть приподняла голову и увидела красивейшую женщину. Правда, выглядела она немного нелепо. Расшитое серебром голубое, длиною в пол, пальто, подбитое богатым белоснежным мехом. Это одеяние очень походило на старорусский кафтан. Или на дорогой наряд снегурочки. И что странно, её голова была непокрыта, а на волосах не единой снежинки. И на одежде.

Присмотревшись, я с настороженным удивлением поняла, что снегопад, вообще, огибает её стороной.

Я подмечала все новые и новые странности: чересчур плавная походка, ни облачка пара при дыхании хотя холод такой, щёки бледные, а губы сочные, но не следа губной помады.

Женщина остановилась в паре метров от меня. Склонив голову, она закинула за спину толстую косу и улыбнулась.

- Здравствуй, Лизонька, - её голос звенел, что колокольчики, - вот так и обрываются нити ваших жизней. Страшно тебе, милая?

- Кто вы? - я сама себя не услышала. Шептала одними губами.

- Я, хорошая моя, матушка Зима, - она развела руками, и нас словно накрыло воздушным колпаком: снег валил буквально в шаге со всех сторон, а над нами нет. Это было очень странно, я снова покосилась на незнакомку.

- Я умерла? - эта единственная здравая мысль, что пришла в мою голову. Только так могла объяснить все творящиеся вокруг странности.

- Ещё нет, - женщина сделала маленький шажок ко мне. Тут же я услышала глухое рычание. За её спиной стоял огромный странный пёс, больше похожий на волка. И вид у него был абсолютно бешеный. Оскалившись, он уставился на меня красными как раскалённые угольки глазами.

- Не бойся моего суженого, Лиза, он не причинит тебе вреда.

Мои глаза ослепило потустороннее сияние, и на месте волка оказался мужчина с копной словно седых волос. При этом обнажённый. Совсем.

И хуже всего, я лежала так, что и не отвернёшься.

Стыдоба!

Я тут умираю, а у меня перед глазами такой разврат.

Смешно стало. Я глухо болезненно хлипнула: смех застрял в моём горле. Не могла больше оценивать реальность происходящего.

И женщина эта и мужчина - волк с … такими размерами. Всё бред!

Наверное, я потеряла сознание и это мне мерещится. А быть может, смертельная агония.

- Ты очень рассудительная, Лиза. Спокойная и хладнокровная. Именно такая женщина ему и нужна. Идеальная пара.

Всхлипнув, я жалобно взглянула на незнакомку.

- Я не хочу умирать, - мой голос звенел в голове. - Не хочу!

Мужчина рыкнул и, подойдя ближе к матушке Зиме, обнял её со спины. Они так гармонично смотрелись. Мне стало завидно. Я ведь даже не любила по-настоящему, а так хотелось узнать, что же это за чувство.

- Я предлагаю тебе небольшое путешествие, и ещё один шанс. Выживешь - будешь счастлива, а нет… то лежать тебе в сырой земле, девонька. Хочешь рискнуть?

Она ещё спрашивает: я сейчас, наверное, на всё бы согласилась только за один звонок в службу спасения.

- Да, - перед моими глазами пульсировал чёрный туман, - я хочу жить. Позвоните в скорую.

- Ты не понимаешь, Лизонька. В этом мире нет у тебя будущего. Нить оборвана. Свеча твоей души догорает. Но я могу, пока ещё бьётся твоё сердце, перенести тебя туда, где закон - я. И тогда появится шанс на счастливую судьбу и долгую жизнь.

- Без обмана? - выдохнула я.

- Без обмана и подвохов. Но запомни - это твоё решение и отныне судьба твоя ни от кого не зависит. Проявишь силу воли, не поддашься паническому настрою, будешь внимать холодному рассудку в самых опасных ситуациях, примешь того, кто назовёт своей - быть тебе любимой. А нет, значит, смерть тебе подруга.

Её слова меня не напугали. То, о чём она сейчас толковала, для меня означало только одно - жизнь. И я согласна была на любые сложности.

- Я не хочу умирать, - в какой раз шепнула я, - мне не важны условия и не страшны препятствия. Надо будет сражаться - я готова. Только дай мне ещё один шанс.

- Будь по-твоему, и я не сомневалась, такие, как ты, даже в смерти ищут приключения и повод посмеяться.

Взмахнув рукой, кажется, богиня подняла с земли невиданный по мощи снежный вихрь. Он представлялся такой нереальной силы, что столб его уходил куда-то в небо. Ветер засвистел. Моё тело подняло и завертело. Рюкзак дёрнулся с моей руки, но я инстинктивно сжала на его лямках окоченевшие пальцы.

Мир кружился и вертелся.

Снег, комья земли, ветки.

Опустив взгляд, я увидела прямо под собой женщину и серебристого почти белоснежного волка. Она нежно поглаживала его по голове и улыбалась.

- Вот, Моеко, и вторая невестушка. Как думаешь, придётся по нраву она нашему суровому воеводе?

Зверь поднял морду и натурально завыл, будоража душу.

- Спасибо, - шепнула я, понимая, что всё вокруг реальность и сегодня ночью я не умру. Разум шептал, что такого не бывает, а сердце пело от радости, - спасибо - повторила я.

- Будь сильной, - волк смотрел на меня человеческими глазами, - мой мир не щадит слабых.

- Я запомню…

Продолжить фразу не успела. Меня подбросило и понесло куда-то вперёд, вернее, в вышину - в небеса. Снег слепил, налипал на кожу, а тело будто ломалось. Я слышала хруст своего позвоночника. Мгновенная боль и снова почувствовала собственные ноги. Дышать стало проще, и из головы ушёл туман.

Я была исцелена.

А мир всё кружился и вертелся.

Меня куда-то несло. Ощущение лёгкости. Улыбнувшись, выровняла положение тела, и попыталась посмотреть, что там подо мной, но из-за густого снегопада ничего не различала.

Время. Сколько прошло уже?

Почему я не испытываю страх?

Почему всё это кажется мне всего лишь приключением?

Прижав к груди чудом не улетевший рюкзак, пыталась понять саму себя.

Странное всё же ощущение. Предвкушение сказки.

Впереди на востоке разгорался рассвет, а подо мной послышались жуткие звуки: лязг металла, вопли, крики и рычание звериное.

Сглотнув, я почувствовала, как падаю.

Приземление вышло жестоким, аж дух вышибло.

Распахнув глаза, завизжала дурниной, наверное, впервые в жизни. Огромный бородатый мужик завис надо мной с топором. Да, видно чем-то был удивлён. Это дало мне несколько секунд, чтобы отскочить. На то место, где я только что лежала, опустился огромный топор, исчерченный рунами. Повторно взвизгнув, я схватила палку, валяющуюся рядом, и на отмах запустила в мужика. Это оказалась дубинка, и она зарядила моему обидчику прямиком в глаз. Кажется, мне сегодня фатально везёт.

Вскочив, рванула с места.

Я металась по кругу, уворачиваясь от мечей, дубин и, жутких нечеловеческих когтей, и совсем не понимала, куда и от кого бежать!

Где свои, где чужие. Кто воюет?! С кем воюет?!

Огромная толпа мужиков. Одни выряжены в кафтаны на старорусский манер, вторые - обнажённые по пояс, а кто-то и полностью.

Схватившись за голову, я не понимала, как реагировать. Меня смех разбирал при виде обилия голых ягодиц. Дичь какая!

Сбоку раздался душераздирающий рёв.

Обернувшись, увидела огромного мужика с фигурой, что шкаф трёхстворчатый. Смуглый, черноволосый, на его лице подёрнулась дымка, демонстрируя морду медведя.

- Мамаааа, - пропищала я.

И в этот момент, он словно услышал меня. Замер с занесённой рукой. Маска истаяла, и на меня в упор смотрел, не мигая, чёрными, как уголь, глазами молодой мужчина.

Жуткий до одури!

Размяв шею, оборотень взмахнул рукой, и со стоявшего перед ним на коленях мужчины скатилась голова. Только лезвие короткого меча сверкнуло на солнце.

Тело откинулось на спину.

Воин не сводил с меня взгляда, словно не мог понять - реальная я или нет. Над головой что-то вжикнуло и гигант, зарычав, двинулся в мою сторону. Резко развернувшись, я поняла, что по мою душу явился ещё один бородач с топором. Взвизгнув от накала адреналина, выругалась матом, да так, что и мужик подзавис. Не упуская свой шанс, скользнула под его руку, и понеслась, не разбирая дороги, к ближайшему лесу.

Не то чтобы я видела в нём спасение, скорее подчинилась стадному инстинкту.

Все воины, что были одеты, стремились именно туда. Уж не знаю почему. Но им, наверное, виднее, куда уносить своё бренное тельце надо.

Прижимая к себе большой рюкзак, бежала наравне с мужиками.

Жить, ну очень хотелось. А наличие за спиной странных людей с голыми задами, сносящих головы с плеч одним ударом, буквально окрыляло и прибавляло скорости.

Я не оборачивалась, хотя рык доносился до меня отчётливо. Шкафоподобный брюнет, похоже, не отставал.

Под ногами чавкала грязь вперемежку со снегом. Чуть впереди упал мужик со стрелой в спине. Ещё один и ещё! У меня при виде этого душа в пятки ушла. Рядом что-то снова знакомо вжикнуло, и прямо передо мной повалился толстый дядька. Мне ничего не оставалось, как вскочить на его спину и пробежаться по телу.

О морали и этике подумаю позже.

Первые деревья. Раскидистые молодые ели. У меня закололо в боку, но я боялась даже помыслить о том, чтобы остановиться. Всё бежала вперёд с выпученными глазами, и пыталась сообразить, куда свернуть.

Где-то впереди заржали лошади, я рванула на звук. И быстро оказалась на круглой поляне. Народ спешно запрыгивал в низкие крытые повозки. Таких я не видала даже на картинках.

Смекнув, что это сворачивают военный лагерь, я спешно добралась до ближайшей телеги и закинула себя с рюкзаком на пару внутрь.

Телега тронулась.

Кажется, я была спасена!

Рядом со мной, тяжело дыша, сидели ещё несколько мужиков. Но сейчас я предпочитала не обращать на них внимания.

На поляну выскочили воины, ревущие как зверьё. Впереди мчался тот самый с чёрными глазами. Покрутившись, он быстро отыскал меня взглядом и рванул к нам.

- Чёрный медведь, - глухо шепнул кто-то рядом, - чего ему нужно?

- Может баба?! - ответил другой мужик.

- Так давайте отдадим, - чужая рука схватила меня за плечо.

Преследующий нас воин явно отставал от телеги. Слишком большое было между нами расстояние, да и возница гнал, не жалея лошадей.

- Тронете меня, я ему лично на вас пальцем ткну, чтобы головы оторвал, - прорычала я первое, что взбрело на ум. И сработало! Мужики резко отсели от меня подальше.

Медведь остановился и зарычал так, что поджилки затряслись. Жуть какая! Куда меня занесло? Что за дичь тут твориться?

Мы свернули на широкую лесную дорогу. Скорость возница не сбавлял.

- Мужики, а что, вообще, происходит? Кто это был? - негромко поинтересовалась я у тех, кто пару минут назад меня чуть зверью не сдал.

- Так война, - пробурчал самый косматый.

- Кого с кем? - потребовала я уточнений. Ну, уж не Вторая Мировая и даже не армия Наполеона то точно была. Я в истории не сильна, но француза от оборотня точно отличу.

- Как с кем?! С лесными, естественно. Ты откуда такая, вообще, взялась?

На меня вылупилось четыре пары глаз.

- С того света, - пробурчала я

- С какого это того? - прищурившись, брякнул ближайший мужичок, который судя по состоянию его косм, расчёску никогда в глаза не видывал.

- Тебе, мужик, какая разница, откуда я? Едем мы сейчас куда?

- Так к князю, ясно дело, - космач пожал плечами. - Отступаем мы.

- Плохо, - у меня в голове табуном бегали панические мысли одна другой страшнее.

А между тем, повозки летели по дороге. И даже небольшой слой снега им был не помеха.

"Зима", - я внимательно всматривалась в окружающие меня пейзажи. Вроде всё знакомое: сосны, ели, дятел где-то стучит.

Может, я в прошлое перенеслась. Но нет, где это у нас мужики такие водились, и я сейчас не о лохмачах, от которых разило, как от бомжей. Вот эти рожи как раз привычными были. Но те, что остались позади. Хм. А может это, ну, какое-нибудь очень далёкое прошлое.

- Год сейчас какой? - негромко спросила я сразу у всех.

- 1872, - ответил всё тот же нечёсаный.

- От Рождества Христова?

- Дык, отколь мне знать, кто у вас там родился, - натурально проворчал он.

Ага. То есть не христиане!

- А вера у вас какая? - допытывалась я.

- Баба, тебя там, что пришибло знатно?! То и видно, полрожи в крови.

Я невольно коснулась щеки. На пальцах осталась крошащаяся сухая корочка крови. Раны при перемещении мне, видимо, залечило, но вот кровь осталась. Помыться бы, а то выгляжу, наверное, не хуже этих. Я зыркнула на местный контингент. Надеюсь, хоть вшей у них нет.

И всё же, информации у меня было до обидного мало.

- Слушайте, - снова принялась я допрашивать мужичков, - Ну, Боги-то есть? В богов-то вы верите?

- А чего в них не верить?! - хмыкнул молчавший до этого воин в разорванной и окровавленной куртке, похожей на дублёнку. - Ходят они своими тропками да беспредел чинят. Покоя от них нет.

- Это какой такой беспредел? - это уже было интересно.

- А кто лесных на нас натравил?! Уж не сами же она со своих берлог повылезали. Как пить дай, кто-то из бессмертных развлекается, - проворчал мужик. Остальные закивали со знанием дела.

- Угу, - сказать мне было нечего, спросить пока тоже.

Солнце уже поднялось над макушками деревьев, когда повозка, наконец, остановилась. Не успела я сообразить, куда попала, как к нам подскочили несколько солдат и, ухватив меня за ноги, поволокли наружу. Я закричала и принялась брыкаться, за что и получила чем-то тяжёлым по затылку.

Казалось, на мгновение я потеряла сознание. Но быстро пришла в себя и принялась сопротивляться с большей силой.

- Вы куда, гады, меня тащите? - завопила я.

- Заткнись, женщина! - я снова получила затрещину, только уже по щеке.

Хорошенько меня встряхнув, детина волоком по земле потащил в большую палатку. Даже издали она буквально вопила о том, что там обосновался некто состоятельный. Здесь посреди леса в грязи ядовито-жёлтые тона, в которые было выкрашено сие строение, выглядели нелепо и смешно.

По мере приближения, я сообразила, что это кто-то так кричаще испортил меха. Если бы не вся ситуация, я, наверное, посмеялась. Меховая палатка!

Безвкусица, вульгарщина и нелепица!

Затащив меня внутрь этих хором, мужик, наконец, разжал руку, позволяя мне мешком упасть к его ногам. Я глухо крякнула и замерла, желая узнать, что же дальше.

- Это что за баба, Корось? - меня передёрнуло только от одного этого скрипящего голоса. Не мужик, а расстроенная волынка.

- Так, князюшка наш светлый, это бабёнка главного ихнего. Он за ней аж за телегой побежал, - схватив снова за шиворот, меня приподняли и покрутили словно котёнка.

- Раз его, чего же упустил. Или не по вкусу пришёлся чёрный, - лениво поинтересовался князь.

- Дык, кто знает. Может, и не приглянулся. Девка, видно, ноги перед ним не раздвинула, так и не спешил её отбить. Хотя, мужики говорят, бежал как пчёлами гонимый. Рычал аж до кишков пробирало.

"Ага, нормальные" - зло процедила про себя я.

Осторожно подняв голову, глянула на того, кто восседал передо мной на резном стуле, напоминающем трон. Плотно сжав губы, чтобы не рассмеяться, снова уткнулась лбом в землю.

Ну, что за пафосный придурок.

Кажись, не в ту сторону я на поле боя побежала. Тот мужик с голым торсом, как-то стремительно подрос в моих глазах.

- Встать! - скомандовали, видимо, мне.

Тяжело вздохнув, поднялась на ноги и окинула взглядом то, что сидело передо мной. Вот "ни рожи, ни кожи" - это как раз про него. Невзрачный мужичок, с рыхлой мордой, мышиными глазками и волосюшками, сосульками свисающими по бокам вокруг лысины. Страшён донельзя!

- Кланяйся, - громогласно заявил он.

- Чего? - наверное, вся гамма-чувств, что я испытывала сейчас, проступила на моём лице.

- В ноги! - взвизгнуло лысое нечто. Сзади кто-то больно пнул меня под колени. Я упала. И так унизительно стало. Я ещё у мужика в ногах не валялась!

- Имя? - провизжало оно, рыхлое что-то.

Я поджала губы. Отвечать, вообще, не хотелось.

- Высечь её розгами, - это махнуло на меня рукой, - а как голос прорежется, так приведёте обратно.

Не успела я и пискнуть, как меня потащили на выход. Я брыкалась, как могла. Лягала мужиков ногами, но вырваться не могла. Отобрав у меня рюкзак и сдёрнув куртку, привязали за руки к двум столбам. Я всё не могла поверить, что происходящее реальность. Задрав на спине футболку, мне натянули её на голову. Воздух рассёк свист, и спину опалило огнём. Не ожидав такой боли, я закричала, не жалея голоса.

Ещё удар и ещё.

Словно железом жгли. Нехристи!

Перед глазами плясали красные искры. Сжав руками верёвки, я верещала в голос.

- Достаточно, - этот скрипучий мерзкий голос я запомню. Ничего, жива буду - сочтёмся. Я запомню, и розги и "кланяйся". Сам поклонится, козлина лысая.

- Поднимите её!

Кто-то схватил меня за волосы и потащил вверх. Голову мне невольно пришлось задрать. Передо мной стоял всё тот же рыхломордый сморчок, только теперь уже в белоснежной шубке. Наверное, от пережитого или на нервах, но я рассмеялась. Мысленно молила себя закрыть рот, но истерика набирала обороты.

- На колени её!

Снова болезненный пинок по ногам. Я рухнула, клацнув челюстью, и прикусила себе кончик языка.

Подойдя ближе, местный князь задрал ногу и поставил сапог на моё плечо, с силой нажав. Ухнув, я повалилась вперёд, но вовремя выставила перед собой руки. Теперь я стояла на четвереньках.

- Гордая тварь и тупая. Значит, вот какая баба у чёрного воеводы. Что же, обрезать ей косы!

Я подвисла, видимо, те, кто стоял за моей спиной тоже. Кос у меня не было, стрижка до плеч.

- Ааа! Вижу, кто-то уже поставил тебя таким образом на место, - быстро нашёлся сморчок. - Я желаю знать, где лагерь лесных. Не ответишь - заживо закопаю.

Я молчала. Ну, откуда мне было знать, о чём он, вообще, у меня выведывает. Лесные, лагерь, прикопаю - словно к браткам на разборки попала.

- Отвечай!

- Не знаю, - ровно произнесла я.

Давление сапога на моём плече усилилось.

- Я сказал: говори!

Вот вляпалась. Дёрнув плечом, попыталась скинуть его ногу, но не вышло, качнулся, но устоял заморыш.

- Где?! - его голос уже дребезжал от истерических ноток.

- Да, в лесу! Где же ещё быть лесным, - выдохнула я, морщась от боли.

- Тупая баба, конкретно где? - на мою щеку прилетели капельки слюны. Это как же его разбирает-то. Уже ядом плюётся.

- Где?! - дурниной рычал он.

- Не помню, ёлки там растут, - ну, не знала я, что говорить, а жить-то хотелось.

- Дура! Закопать её живьём, и обозначьте место, пусть её медведь землю там роет. И сдохнет рядом от тоски. Всё польза от неё будет.

Убирая ногу с моего плеча, он больно пнул по руке. Не мужик, а гадёныш. Тот, что стоял за моей спиной дёрнул за волосы, пытаясь поднять.

- Не имеете права, - вырываясь, заголосила я.

Всё ещё не верилось, что это реальность. Может, я в больнице под наркозом лежу. Резкий удар в бок быстро отрезвил. Понимая, что никто ко мне жалости проявлять не собирается, зло глянула на этого князька.

- Ещё сочтёмся, сморчок, - процедила я. Внутри пламенем разгоралась жажда мести. - Я тебя сама закопаю.

- Увести! - взвыла эта падаль.

Меня поволокли по земле в сторону леса. Спина нестерпимо болела, но никто её не щадил. Сделав рваный вдох и выдох, призвала себя к порядку. Мужик был всего один.

Здоровый гад, но один!

В руке у него была лопата. Зажмурившись и кряхтя от боли, я молила высшие силы, чтобы этот олух оказался дураком. Или чтобы мне подвернулся случай сбежать. Да, наивно, но что ещё оставалось делать?!

Мы углублялись в лес. Миновали редкий ельник и остановились. И лагерь недалёко и место укромное.

- Ну, как? Нравится сосенки? - поглумился мужик. - Здесь и будет тебе яма.

Бросив меня на землю, этот душегуб принялся активно копать. Значит, не шутка. Выходит, живьём в могилу. Я не двигалась. Бежать смысла не имело, я у них в лагере собак свору видала. Поймают быстро, тут нужна хитрость.

Мужик, видимо, неслучайно выбрал это место: земля оказалась рыхлой и яма буквально на глазах увеличивалась в размерах.

Пробегали минутки. Собрав горсточку грязного снега, растёрла руки. Не знаю зачем, от волнения, наверное. Со стороны лагеря донёсся звонкий лай собачьей своры.

- Ааа, - могильщик оторвался от своей работы, - охотники прибыли. Пожрать привезли. Три дня уж на сухарях, а всё мужик твой. Борзый зверь.

Работа пошла активнее. Он желал побыстрее меня прикопать и вернуться в лагерь. В голове царила пустота: ни намёка на план.

Откинув лопату, мужик схватил меня за ногу и потянул в яму.

Я заверещала и принялась вырываться, дёргая ногами. Даже не смотрела, куда пинаю. Гаду это по нраву не пришлось: навалившись сверху, мужик обдал смрадным дыханием моё ухо.

- Ну, на прощанье развлечёшь меня. Чего добру-то пропадать. Раздвигай ноги - ублажить меня сможешь, так прибью, прежде чем схоронить.

Грубые ладони сжали мои бёдра. Поняв, что он от меня желает, дёрнулась. Но он лишь сильнее навалился и, поймав мои ладони, сжал их в одной руке, заведя за голову. Вторая рука пробралась под футболку и нагло шарила по моему телу.

Мы лежали в могиле. Извиваясь под своим обидчиком, увидела край черенка лопаты прямо над собой.

Замерла.

Видимо, решив, что сопротивление подавлено, мужик отпустил мои руки. Это стало его ошибкой. Со всей дури я залепила ему в ухо кулаком.

Вскочил и заголосил.

Я мгновенно сориентировалась и, ухватив лопату, поставила её между собой и своим палачом. Я всё ещё лежала. А он не успел понять, что случилось, и резко двинулся на меня. Остриё лопаты мягко вошло в его горло.

Такое удивление застыло в его глазах.

Всхлипнув, я вскочила, а моё место в могиле тут же занял покойник.

Дёрнув лопату, зачем-то выкинула её из ямы и вылезла сама.

Меня трясло. Руки не слушались. Схватившись за голову, закрутилась волчком на месте. Спина горела огнём.

Всё тело ломало, но мне никак нельзя было сейчас проявлять слабость. Глянув на тело мужика, поджала губы.

Что же - собаке собачья смерть. А вот вещички его мне пригодятся.

Вот теперь у меня появился план. Не самый лучший, но хоть какой-то.

Итак, мне нужно убраться отсюда подобру-поздорову.

Ну, совсем здоровой не получится, но хоть живой.

А для этого придётся пройти через весь лагерь и выйти на единственную тропинку. Куда она ведёт, одни черти лесные и знают, но неважно. Там разберёмся. Главное, ко вторым воякам в лагерь не попасть, а то может там пострашнее князья водятся.

Ещё этот труп.

Мой взгляд упал на тело в могилке. Я понимала, что совершила. И полностью отдавала себе отчёт и в том, что делаю сейчас. На улице зима. Я замерзала, и мне необходимы были вещи. А рюкзак всё ещё находился в лагере. И его нужно добыть.

Но при этом быть незаметной. Я снова глянула на своего окочурившегося палача. Ну, думаю, он уже на меня не в обиде будет.

Я спешно стаскивала с покойника верхние вещи. Брезгливо поморщившись, надела его куртку и шерстяную шапку с мехом внутри. Она чем-то напоминала ушанку и завязывалась под подбородком. Вытерев грязной рукой с лица слёзы, взялась за лопату. Мне нужно было закопать покойника, чтобы не обнаружили его прежде, чем я уберусь отсюда подальше.

Закидывая в яму землю, старалась ни о чём не думать.

С совестью своей я разберусь потом, а сейчас главное, сделать отсюда ноги. Этот мир страшён, и чтобы выжить - придётся ему соответствовать.

Работа шла: на ладонях с непривычки появились две небольшие мозоли. Да, я белоручка, но это ничего. Всё заживёт. И забудется.

Сформировав холмик, повернулась в сторону лагеря. Там, как муравьи, бегали люди, каждый выполняя свою работу.

Шла, буквально не дыша.

Мимо проходили мужики, но никто даже не взглянул на меня.

Вот так дрожа как заяц, я добралась по тропинке к загону с лошадьми. Именно здесь обнаружила сваленные вещи. Даже думать не хотела, чьи они. Молча, вытащила свой рюкзак и отступила. Но тут же сообразила, что меня с ним быстро вычислят. Уж больно отличалась моя сумка от остальных. Присев, выбрала самый страшненький мешок, наподобие тех, в которых бабульки дачницы картошку хранят, и сунула своё имущество в него.

Разогнулась с трудом. Досталось мне знатно.

Свернув на большую тропинку, двинулась из лагеря.

- Эй, пацан, чего шляешься без дела — лопату бросай, топор в руки и по дрова, - горланили мне в спину.

У меня душа в сапоги упала и претворилась там мёртвой.

Развернувшись, не дыша, подошла к косматой детине, которая больше йети напоминала, чем человека, воткнула в землю лопату и взяла один из трёх, валяющихся у его ног, топор и смиренно пошла, куда послали.

- Вещи брось, - остановившись, я, было, уже выполнила, что сказали, но шальная мысль стрельнула в голову.

- Утрут опять, у меня здесь всё, что нажито, - мне даже голос под мужской подделывать не нужно было, когда пороли, так наоралась, что хрипела не хуже пацана.

- Ладно, но чтобы работе не мешало, - я кивнула и спешно рванула в лес.

Естественно, ничего рубить я не собиралась, но и топору была рада. Странный он был. Лёгкий.

Углубившись в лес, сориентировалась, примерно, где дорога, и попробовала побежать. Бок заколол сразу. Схватившись за ствол тонкого дерева, согнулась пополам.

- Пешком, - прохрипела я самой себе.

Никогда бы не подумала, что такое возможно. Я, конечно, благодарна, что не умерла, но мир предпочла несколько иной - с единорогами и феями, ну и принц не помешал бы.

А это какая-то совсем недетская сказка получается.

Поплутав немного, заметила узенькую дорожку. Ну, шириной она была буквально в две мои ноги, поставленные вместе. Спотыкаясь, я брела по этой странной тропинке, которая петляла вдоль оврагов и огибала кустарники. Мой мозг словно спал, я просто перебирала ногами, и пыталась понять, куда мне идти-то.

Лес становился темнее и дремучее.

Не соображая, куда ведёт меня тропа, остановилась. Если тут ходили люди, то куда? Отдышавшись, снова двинулась вперёд: деревья расступились, и передо мной раскинулось лесное озеро. На пологом песчаном бережку бродили настоящие косули.

"Это звериная тропа" - наконец-то, дошло до меня.

Не человек её протоптал. Вот дурная моя голова. Пройдясь вперёд,

я уселась на поваленное дерево у самой кромки воды.

Я заблудилась.

Солнце клонилось к горизонту.

На улице холодает, живот пустой.

Дело, мягко выражаясь, - дрянь.

И стоило ли марать руки в крови, чтобы сейчас вот тут насмерть замёрзнуть?!

"Стоило" - шепнул внутренний голос.

" Что делать?" - мимо меня прошли две косули. Они и не думали бежать, словно я для них не существовала. Поставив на землю мешок с рюкзаком, тяжело вздохнула. Я леса-то никогда не видела. Городские парки не в счёт. Что нужно в таких случаях делать? Как развести костёр? Где достать еды? Что здесь, вообще, есть можно?

Мой взгляд метнулся в сторону беззаботно прохаживающихся косуль. Вот она еда - да не по зубам. Не с топором же за ними по лесу бегать.

Раздражение накатывало волнами.

Словно назло, с неба повалил густой снег. Да, не снежинками, а прямо хлопьями, заметая всё вокруг.

Я сидела и пялилась на затянутую тонким ломким льдом водную гладь. Ни одной здравой мысли в голове. Вот это я попала, так попала. По самое не хочу, но надо.

Позади хрустнула ветка. Косули, что стояли в паре шагов от меня, повели ушами и замерли.

Не к добру. Вскочив с топором, я быстро осмотрелась. По той тропке, что вывела меня сюда, медленно шёл настоящий чёрный медведь. Здоровый, упитанный. Шкура лоснится. Морда не в каждую дверь пролезет.

Поняв, что я ему не соперник, подхватила свой мешок и, волоча его по земле, тихо отступала к ближайшим деревьям.

Зверь, видя мою попытку к бегству, замер.

Я воспользовалась моментом и рванула.

Но куда там. Боль скрутила такая, что дыхание спёрло. В голове помутилось и, потеряв равновесие, я упала на колени, больно ударившись. За моей спиной трещали кусты.

Бросив сумку, быстро запустила в неё руку и нащупала дезодорант в рюкзаке. Выдернув флакон, сдёрнула крышку и сжала сильнее во второй руке топорик.

На что надеялась с таким оружием да против медведя?!

Но раз уж мне сегодня фатально везёт, то чего уж там.

Громко хрустнула очередная ветка и из ближайших кустов высунулась морда зверя.

Полагаясь на эффект внезапности и неожиданности, я заверещала дурниной и выпустила струю дезодоранта прямо в эту самую харю. Над лесом поплыл аромат лимона и корицы.

Моргнув, медведь взглянул на меня ошалевшим взглядом, и чихнул, да так громко, что, икнув, я издала повторный воинственный клич, и замахнулась топориком.

Медвежья морда скрылась в кустах. Догадливый оказался. Понял, что обедом тут не пахнёт.

Пихнув дезодорант в карман куртки, подхватила сумку и поспешила убраться с поляны подальше. Мало ли кто тут ещё бродит, или медведь решит вернуться и ещё раз испытать удачу.

Пробежавшись вперёд, остановилась и мешком опустилась прямо на холодную землю, запорошённую снежком. Всё! Я выдохлась. Если ещё что-нибудь случится, я слёзно буду проситься обратно.

Это не мир - это филиал средневекового ада.

Не хватает чумы и врачей в масках с клювом.

Меня передёрнуло от собственных фантазий. На всякий случай я сплюнула через левое плечо, а то мало ли ещё накличу.

Сделав глубокий вдох и выдох, я, наконец, расслабилась.

- Жить хочешь? - этот вопрос эхом раздался надо мной.

Не в силах произнести и слова, я только кивнула. А рука медленно потянулась в карман. Но кто-то за моей спиной резко выдернул баллончик и подозрительно рыкнул.

Повисло молчание.

Обернуться я не решалась. Просто не представляла, кто может шастать в глухом лесу и с какими намереньями. Тем временем огромная ручища мелькнула у меня перед лицом и попыталась выдернуть топор. От такой наглости я нахмурилась и прижала своё имущество к груди.

Нечего последнее оружие у меня отнимать!

- Я ещё раз спрашиваю, жить хочешь? - горланули надо мной.

- Хочу, - проворчала, кивнув, - но только с топором!

Тихий смех резанул по нервам.

- И дезодорант отдай, - добавила я, наглея.

- Отдам, если пообещаешь, не брызгать им в моё лицо, - примирительно сообщил некто.

- Да, больно надо, - прорычала я.

- Вот и договорились, - негромко почти над самым ухом произнёс мужчина. - Так вот, если хочешь выжить, то тебе стоит прекратить от меня бегать.

Пожав плечами и совсем ничего не понимая, я всё-таки обернулась и открыла рот. Потому как увидела знакомого шкафоподобного мужика. Обнажённого.

Совсем обнажённого.

Ни клочка одежды.

И главное, снег идёт, а там вот всё не мёрзнет как-то. Не ужимается, а интригует размерами.

Я никогда не была стыдлива, но сейчас захотелось прикрыть лицо ладонями или бросить в этого бесстыдника тряпкой какой. Чтобы срам занавесил. Шторку бы ему или ширмочку на бёдра повязать длиною до колена. Конечно, я преувеличивала, но… Но!

Чувствуя, как горят от смущения щёки, я таки прикрыла рот и обняла себя за плечи. А у самой взгляд, нет-нет, да и туда опустится. Нет, ну ни стыда, ни совести.

- Что так плохо тебе? - кажется, он совсем не понимал, чего я тут мнусь и краской заливаюсь.

Я глянула в лицо незнакомца. Ну, точно он: тот самый с маской медведя. Короткие тёмные волосы, карие глаза, габариты - не в каждый дверной проём протиснется. Наверное, это самый огромный мужик из всех мною виденных: его бицепс с моё бедро в обхвате. А кубики, живот плоский и линии эти ведущие к …

Кхм. Прикрыв ладонью лицо, я плотнее прижала к себе топорик.

- Что такое? - допытывался он.

- Ничего, - прошептала севшим голосом, - заблудился я. Не подскажите, в какую сторону идти?

Я решила прикинуться парнем. Ну, мало ли какие у них тут нравы. Тот, что живьём прикопать собирался, не раздумывая, полез снимать мне штаны. Кто знает, может, и у этого то же на уме.

- Смотря куда ты идёшь… мальчик, - странно усмехнувшись, произнёс здоровяк.

Поёжившись от холода, растерялась и не знала, как дальше себя вести и что отвечать. Вот куда я иду? Хм. А не ведомо мне. Наверное, эмоции слишком ярко отразились на моём лице, потому как улыбка незнакомца стала шире.

- Дезертир? - поинтересовался он.

- Не-а, - я покачала головой, - я этот…

И снова ступор.

- Дровосек? - мужчина опустил взгляд на мой топор, который я прижимала к груди, как дитя.

Я медленно кивнула. Дровосек?! Ну, пусть будет дровосек.

- И что же ты, дровосек, так далеко в лес зашёл? - он откровенно надо мной потешался. Это раздражало и сбивало с толку. - Не знаешь, что тут территория лесных?

- Кого? - не поняла я.

- Лесных, - левая бровь незнакомца приподнялась, а в глазах столько озорства. Весело ему. Я тут замерзаю, с голоду пухну, а ему хиханьки. Подняв ворот куртки, зыркнула на голый торс чужака и поёжилась.

- Вам в таком виде не холодно? - этот вопрос сам вырвался, я даже не подумала, что спрашиваю. Ну, как бы зима, снегопад, лес и нудист, надо признать, с обалденной фигурой.

- Нет, мне не холодно, а тебе… мальчик? - хмыкнул воин.

- Холодно, - честно призналась я, - и есть хочется.

- Тогда я повторяю вопрос, куда ты идёшь?

Кхм, и что ответить? Приподняв бровь, взглядом попросила подсказать мне с ответом, потому как сама ничего путного придумать не могла. Не знала я, куда можно идти в лесу.

- Наверное, туда, где покормят и помогут согреться, - быстро сориентировался он.

- Да, - я встрепенулась, и даже как-то радостно закивала, - туда я и иду? А это где такое место?

- В лагере лесных, - ответил он, гипнотизируя меня темно-карими очами.

Услышав про лагерь, я вздрогнула. А вдруг сейчас за ним пойду и вернусь обратно. Где гарантия, что это не один из тех, кем правит тот лысый князёк. Хотя, нет, как он его назвал - чёрный медведь, воевода. Кажется, до меня кое-что стало доходить. Это с его женщиной меня спутали и хотели ему же назло прикопать. Интересно всё получается.

- В лагерь не нужно, мне желательно от него, - глухо пробурчала я и отошла на шаг.

- А ты была в лагере людей? - заметив мой манёвр, он подошёл ближе и встал почти вплотную.

- А это, где правит расфуфыренный сморчок с безволосым озером на голове? - уточнила я на всякий случай и снова отошла.

По берегу разнёсся громкий смех. Сухой камыш качнулся. Над нами вспорхнула ворона, и огласила лес мрачным карканьем.

Незнакомец явно оценил мою не совсем шутку. Правда, теплее мне от его веселья не становилось, а холоднее очень даже.

- Послушайте, я не знаю, кто вы, но я не воин, и мне нужно туда, где спокойно и безопасно. И желательно, есть работа, - процедила я.

- Дровосеком? - уточнил он.

- Да, - я кивнула, но, быстро спохватившись, исправилась, - нет, поваром.

- Повар?! - незнакомец опять подошёл. Казалось, он, вообще, не желал соблюдать дистанцию.

Смущённо я перевела взгляд на озеро.

- Я Иоран Калле. Слышал обо мне, парень? - раздалось надо мной.

Я покачала головой.

- Я предпочитаю, когда мне отвечают, - склонившись, шепнул он, согревая дыханием мой лоб.

- Нет, - с трудом отстранившись, пробурчала я, - не слышал.

- И хорошо, меньше предрассудков, - хмыкнул он, и схватил меня за руку. - Я военачальник армии лесных. Здесь нет безопасного места, кроме моего лагеря. К людям я тебя выводить не собираюсь. Хотя, их лагерь недалёко отсюда.

- Мне туда не надо, - быстро отчеканила я, - мне туда, где работа и еда, можно работу за еду. И безопасно. Чтобы никто не тронул, - дёрнувшись, я освободилась из его захвата.

- Тогда давай сюда свой мешок и пошли. Он протянул руку, но я крепче вцепилась в своё имущество, не желая его кому-либо отдавать.

- Не доверяешь? - лесной воевода поджал губы.

Нахмурившись, промолчала.

- Ну, что же, тащи сам, значит, но придётся поспешить: после заката лекарь наш отправится в ближайшее селение, а у тебя пол-лица опухшее, нужно подлечить.

Развернувшись, он пошёл в сторону узенькой звериной тропы, сверкая накачанными упругими ягодицами.

- А, может, вы всё же оденетесь, - пробурчала я.

Ну, смущал он меня жутко. Ни то чтобы я столь мускулистых мужчин не видала, но вот конкретно этот индивидуум меня волновал.

Обернувшись, он как-то подленько усмехнулся, и вдруг меня ослепило странным сиянием. Проморгавшись, я увидела перед собой снова огромного чёрного медведя.

Подавив жгучее желание закричать, я встала истуканом. Это как? КАК?

- Так, спокойно, - шепнула сама себе.

Ну, чего я разволновалась? Просто передо мной оборотень. Кивнув самой себе, продолжила глазеть на зверя. Медведь недовольно зарычал и головой указал в сторону тропы.

В общем, мне было страшно, но перспектива замёрзнуть или умереть с лютого голоду быстро придала мне смелости и отваги. Медленно словно старуха, я поплелась куда позвали.

С трудом поспевая за медведем, я передвигала ноги на чистом упрямстве. И пыталась не сойти с этой узкой звериной тропы. Правда, всё больше мои мысли занимали местные кустарники, наверное, под ними так удобно лежать. От усталости я дремала на ходу.

Кровь на спине пропитала подклад куртки и запеклась. При этом я чувствовала, что ткань прилипла к ранам, и каждое движение причиняло боль. Не сильную, но дёргающую.

Как я куртку снимать буду, ума не приложу?!

Это же отдирать придётся. И пусть на спине раны неглубокие, судя по ощущениям, но менее болезненными они не становились.

Не умела я терпеть такие муки. Да, я даже в детстве коленки не раздирала. Синячок - уже трагедия. Порез на пальце - сразу пластырь и мирамистин в ранку. А тут высекли! Ни за что! Ну, дай Боги, свидимся с этим сморчком, удушу гада и не пожалею.

Никто никогда не смел поднимать на меня руку!

Сердито вздохнув, осознала насколько устала. Я не бегала, наверное, со времён учёбы: тренажёры в спортивных залах не в счёт. Это совсем не то. Моё тело оказалось просто не готово к таким нагрузкам. Да и по голове меня знатно приложили.

Перед глазами плавали странные чёрные мушки, а в висках отдавался каждый звук. В какой-то момент я просто остановилась и согнулась пополам. Мне нужен был передых.

Хотя бы пару минут.

На яркую вспышку я даже внимания не обратила.

- Что такое? - голос перевертыша резанул по ушам, и я сжала голову ладонями.

- Помолчи, - взмолилась, мечтая прилечь, где в тепле и темноте. И ещё есть хотелось страшно.

- Так устал? Или рана серьёзная? Только не ври и не умалчивай, - мой нежданный спаситель положил ладонь на мою спину, отчего я зашипела змеёй и выгнулась, сделав шаг вперёд.

- Спину покажи, - скомандовал воевода.

- Нет, - рыкнула я.

- Я сказал, спину оголи? - рявкнул он и дёрнул за полу куртки.

- А больше ничего тебе не оголить?! - не разгибаясь, проворчала я и выдрала из его ладоней ткань.

- Рана серьёзная? - не унимался лесной перевертыш.

- Нет, я просто устал. Меня ударили по голове и всё, что я хочу - это минута отдыха.

Зажмурившись, я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь справиться со слабостью.

Вспышка света и перед моими глазами появились две мощные звериные лапы.

- Я не могу дальше, - шепнула заплетающимся языком. - Иди сам. А я отдохну.

В голове помутилось, и я качнулась. Попыталась за что-нибудь ухватиться и поймала рукой шерсть, дёрнув её. Но зверь и виду не подал, что я причинила ему боль. Уткнувшись носом мне в колени, медведь просунул между моих ног свою голову, и буквально взвалил меня на себя. Правда, при этом, мой нос ткнулся в его короткий хвост, что меня слегка в чувство-то привело. Встрепенувшись, я села ровнее, но всё равно как-то это неправильно было - спиной вперёд ехать.

- Погоди, - захрипела я, - дай перевернуться.

Как древняя старуха, проклиная этот мир и его обитателей, что организовали мне огромную шишку на затылке, я перекинула ноги и села правильно.

Мы снова двинулись вперёд.

Я старалась не думать на чьём горбу еду к вечерней трапезе. Всё, что меня волновало - это как согреться и чего бы съесть.

Сжимая в ладонях густой мех, боролась с соблазном прилечь и использовать этого то ли медведя, то ли мужика, как мягкий матрасик. Спать хотелось ужасно.

Но нужно помнить, что в его глазах я мужчина, и вести себя соответствующе.

Мы все шли и шли.

Шли и шли.

И снова шли.

Плюнув на свой мнимый пол, я таки увалилась на медведя, и изобразила раненого бойца. Помирающим можно и поспать на боевом товарище.

Он и ухом не повёл, а значит, всё нормально.

Темнело, под лапами зверя хрустели сухие ветки. Над нами долбил дерево дятел. Холодало и снова повалил снег. Вокруг дремучий лес стеной, ни намёка на цивилизацию.

Куда он меня тащит? В какие дебри?

Наконец, мы обогнули небольшой ельник, и вышли на широкую поляну, в центре которой горел огромный костёр.

Я всё же выпрямилась и попыталась слезть с моего временного извозчика, но его грозный рык меня остановил. Замерев истуканом, только и прижала к себе мешок со своими вещами.

Что, опять попала?

Ну, надеюсь, хоть закапывать не станут?

Услышав громогласный рёв, в нашу сторону побежали два воина. Оба обнажённые по пояс: хотя тут все светили голыми торсами. Сглотнув, я приготовилась к неприятностям.

Прямо перед моим лицом вдруг вспыхнула шкура и, странно крутанувшись в воздухе, я неожиданно даже для себя оказалась на руках своего спасителя.

- Вы чего это? - пропищала я. - Поставьте на землю. Я что вам - лань трепетная, что вы меня на ручки подняли.

Здоровяк поймал мой взгляд и снисходительно улыбнулся. Его бровь медленно поползла на лоб.

- Нет, ну, что ты, мальчик, какая же ты лань, - услышала я от него.

- Вот и поставьте меня на ноги, - зашипела я.

- Конечно - конечно, такого сурового парня так унижать, - к счастью, он действительно спустил меня с рук. Выпрямившись, я разве только не рыдала. Спина саднила жутко, перед глазами чёрные круги плывут.

- Вот вам... мальчик, - медленно произнёс военачальник своим людям, - обогреть и накормить. И пристройте к Фаву. Чтобы ни волоска с его головы не слетело.

Мужчины странно на меня глянули, подозрительно улыбнулись, но промолчали.

- И лекарю его покажите. Кровью несет за милю, - грубее приказал воевода.

- Ушёл он уже, - один из воинов махнул рукой куда-то на лес.

- Так рано? - медведь осторожно положил свою ручищу на моё плечо и подтянул к себе.

- Ну, кто же знал, чёрный, - с долей сожаления пробубнил второй воин. - Мы проследим за парнем. Если плохо станет - кто из быстрых метнётся за ним. Запах скажет, если крови станет больше.

Я сглотнула. Как-то не подумала, что от меня запах есть. Осторожно отогнув ворот куртки, принюхалась. Ужас. Мне срочно нужен душ или что тут у них есть.

- Ну что же пойдем … паренёк, - хохотнули мужики и подхватили меня под руки, выдирая из объятий медведя.

- Отпустить! - взревел мой спаситель, да так, что я подскочила как ужаленная.

Его тяжёлый взгляд прошёлся по моей фигуре, скрытой под длинной курткой. И было в его глазах что-то такое, что у меня щёки покраснели от стыда.

- Да, поняли мы, Чёрный, что это за парень такой: никто не тронет и пальцем.

Оскалившись, военачальник кивнул, а я как-то растерялась. Это какой такой я парень. Вот не понравилась мне эта конкретизация. Тем временем меня снова подцепил под локти, и утащили в сторону костра. За ним обнаружилась полевая кухня.

Еда!

Еда! Еда! Еда!

Боги с ними, с мужиками и их странным поведением.

Главное, что кто-то сейчас будет кушать! Еду!

Все свои тревожные думки, я отодвинула в сторону. Передо мной обрисовалась цель номер один - добыть провизию.

- Фав, ты где?

За наспех сложенной из досок и чурок лавкой проглядывалась нечто огромное. Оно лежало на земле, и главное, это что-то храпело. Услышав крик, гора стала подниматься. Передо мной предстал самый косматый человек из всех мною виденных. Лицо полностью закрывала борода, только глаза и видны были. Густая спутанная кудрявая шевелюра спускалась на плечи.

Снежный человек не иначе.

- Опять пьёшь, лось? Иоран тебе вот мальчика прислал в подмогу. Пылинки с него сдувай, чтобы сыт и обогрет был.

- А! - космач окинул опешившую меня нечитаемым взглядом. - Это будет забавно. Ну, что же, оставляй сие сокровище. Готовить-то умеешь?

- Естественно, - пробормотала я, - а лось - это прозвище.

Ну, не могла я не спросить.

- Нет, это моё второе лицо, - недовольно пояснил бородач.

- Лось! - я приподняла бровь.

- А что? - недовольно проворчал он.

- Да, нет, - я пожала плечами и, не удержавшись, хихикнула, - ничего.

Фав что-то пробурчал себе под нос и кивком указал на узкую лавку возле стола.

- Садись, покормлю. Голодный, наверное.

Ещё бы. Дважды повторять не пришлось. Бросив свою сумку на землю, я уселась, куда сказали, и схватила большую деревянную ложку. Мой взгляд заметался по огромным чугункам, стоящим у импровизированной печи: по сути, яма, накрытая металлической решёткой. Оттуда выглядывал весёлый огонёк, согревая пространство вокруг.

Здесь действительно было теплее.

Пока я обсматривала обстановку, передо мной поставили большую миску с мясом. Густой аромат тут же ударил в голову, вызывая обильные слюнки. Но, как только я заглянула в тарелку, мне сплохело.

Огромные жирные варёные куски мяса, жилы, кости.

Поковыряв в этой мешанине ложкой, недоумённо глянула на повара. Я, конечно, понимала, где нахожусь, что это полевая кухня и стейк под грибным соусом мне не подадут. Но, всё же.

- Извините, а бульона нет? - жалобно пропищала я.

Фав приподнял бровь, не понимая, чего мне не нравится.

- А что такое? - он развёл ручищами. - Коль назвался мужиком, так и ешь как мужик. Или ты, парень, не мужик?

- Да, мужик я, дядька, мужик, - обречённо вздохнула я. - Ну, может, вилка есть?

Лицо лося приобрело крайне задумчивый вид.

- Чего? - всё же уточнил он, так, видимо, и не сообразив, что от него требуют.

- Ясно, вилок здесь не водится: будем изобретать, - пролепетала я.

Мой мозг, смертельно уставший за этот бесконечный день, соображал, что делать. Есть хотелось жутко, но я не привыкла к столь жирной пище. Мне плохо станет. Даже если выберу постные кусочки, ну, не руками грязными их есть.

Кстати!

- А руки-то вымыть можно? - растерянно поинтересовалась я.

- А то, вон в ведре, - мне указали в сторону печи.

Вскочив, спешно подошла к ведру и тут же отступила на шаг.

- Так, грязная же вода. Там посуда замочена, - проворчала я.

И тут же осмотрелась: может, где ещё какой таз стоит.

- Так и ты не чистые руки мыть собрался, - недовольно пробубнил повар.

- Это же антисанитария, - возмутилась я.

- Энтикто? - косматая бровь уползла на лоб.

Ну, ясно. Никакого понятия о гигиене. Куда я попала?! Знала бы, ящик влажных салфеток с собой прихватила. Хотя, такую грязь, что была у меня на руках, только водой да мылом отмывать.

- Где чистая вода? - ровно спросила я, особо уже и, не веря, что найду такую роскошь.

- А в реке, - проворчал космач, - тебе надо - ты и иди.

- Хм, ну и пойду, - огрызнулась я. - Куда топать?

- Так вот прямо через кустарник, - огромная лапа взвилась перед моим лицом и указала путь - дорожку.

Гордо подняв подбородок, пошла, куда послали. Пролезла через кусты, исцарапала и без того разбитое от ударов лицо. Но чего уж там: с грязными руками не полезу я в тарелку, и всё тут.

Вышла на берег, скорее ориентируясь на звук.

Река?! Нет, это ручей шириною в три шага. По обеим сторонам росла высокая трава. Берег илистый: шагнув вперёд, тут же увязла ботинком в грязь. Почесав затылок, прошлась дальше и нашла-таки подход к воде - большие плоские камни.

Выбрав наиболее безопасное и сухое место, я пробралась к водной глади и принялась спешно отмывать грязь с ладоней: задрала рукава, и, отбивая зубами дробь, стирала разводы с кожи.

- Что ты тут делаешь? - громом грянуло за моей спиной.

От неожиданности я взвизгнула и села на пятую точку. Обернулась и встретилась взглядом с хмурым Иораном.

- Фух, - вздох вырвался из моих уст, - вы меня напугали.

- Я задал вопрос, - на его лбу чётко прорисовались хмурые морщинки.

\- Руки мою, не видно, что ли?! - пробурчала я и отвела взгляд, который постоянно прикипал к торсу мужчины. - А вы тут все принципиально раздетые ходите?

- Я в штанах, - рыкнул он в ответ.

- Ну, хоть что-то, - миролюбиво проворчала и дальше принялась выскребать грязь из-под ногтей. От моего красивого маникюра не осталось и следа.

- Вытащи руки из воды, или уже не холодно?! - взревел медведь.

Никто никогда не смел так со мной разговаривать. У меня от возмущения, кажется, дыхание сбилось.

- Не надо мне указывать, что делать! - зарычала я в ответ ничуть не хуже него.

- Вынь руки из ледяной воды, - шипел зло он. - Лекаря пока нет, а от тебя кровью прёт. Я только не пойму, где рана. На лице следы ударов. Ещё и с лихорадкой слечь хочешь?

Доля правды в его речах была, конечно, но уступить сейчас и позволить собой командовать - да, не дождётся.

- От того, что я вымою руки, ничего не случится, - холодно произнесла я. - Ну, не грязными же есть.

- Там, что ведра с тёплой водой нет? - Иоран, ловко перепрыгнув с камня на камень, приблизился ко мне вплотную.

- Есть, но оно с посудой, - нервно пролепетала я.

- И что? - он склонился и, кажется, принюхался.

- Это неправильно - мыть грязные руки там, где посуда, - проворчала я, отползая от него подальше.

- Чистюля, значит. Какой у нас щепетильный мальчик, однако, - выпалил он и наступил на подол длинной куртки, не давая мне увеличить между нами пространство.

Я захлопнула свой рот и вдруг вспомнила о своей маскировке. Так, на эмоциях и проколоться легко. Вовремя он отдёрнул меня.

Сидя с мокрыми руками, я быстро соображала, обо что их вытереть. Платок у меня в рюкзаке, а вещи я оставила у костра.

- Держи, - кажется, сообразив, в чём проблема, Иоран протянул мне небольшую тряпицу и убрал ногу, позволяя мне встать. - Вытирай ладони и марш есть. Ещё раз увижу тебя здесь - Фав получит за тебя по полной. Ты ведь не станешь его подставлять?

- Подло играешь, медведь, - проворчала я, - на совесть давишь.

- На совесть, на жалость, на всё что угодно, лишь бы сработало, - хмыкнул он. - Быстро в лагерь. Чтобы через час сытым спал. Я проверю.

- А к чему такая опека? - не поняла я, всё становилось очень подозрительным.

- Не нравится, - рыкнул он, - так выкину обратно в лес, помирать.

А вот это уже другой разговор.

- Нет, - я развела руками, - меня всё устраивает.

Обогнув здорового воина дугой, переползла через камни и рванула обратно к столу, в руках так и сжимая тряпицу.

У полевой кухни, кроме Фава, обнаружилась и молоденькая женщина, даже на первый взгляд, крайне неприятная. Окатив меня презрением с ног до головы, она поморщилась.

- Вонь-то какая, что за замухрышек? - прогорланила она. - И точно пацан, а я уж думала, соврали местные сплетники, и бабу Иоран припёр. Мне соперница не нужна. Надеюсь, ту, что задела его сердце, уже сгубили да и прикопали где.

Услышав такое, я буквально упала на скамейку и вылупилась на эту особу.

- Рот бы ты прикрыла, Крася, - рявкнул Фав.

- А чего? - она повела полными плечами, на которых кое-как держалась куртка. - Я самка слабая: зверь, считай, никакой. А Иоран сильный медведь. Я для него прекрасно подхожу.

- А зверь-то, поди, крыса?! - проворчала я.

- Нет, нутрия, - самодовольно поправила меня она.

- Ну, так и говорю - большая крыса, - усмехнулась я

Кажется, у меня объявился персональный враг.

Мне всё-таки пришлось есть руками.

Никогда ещё я не устраивала такого свинства за столом. Ложкой орудовать было невозможно. Всё эти жилы, жир прямо кусками. Я старательно не приглядывалась, страшась увидеть в своей тарелке, что похуже.

Но голод был сильнее моей брезгливости.

Убирая в сторону тошнотворные куски и выбирая только самое постное, я всё время ловила на себе изучающие взгляды мужиков, проходящих мимо. Их обнажённые торсы давили на меня тестостероном.

Но хуже всего дело обстояло с их военачальником Иораном.

Этот наглый грубый медведь, вообще, пялился, не переставая.

Его тёмные очи прожигали дыры на моей спине и не способствовали аппетиту. Я тихонько закипала. Но поделать ничего не могла.

Рядом со мной возникла кружка со странным варевом.

- Возьми, - сквозь зубы процедила Крася, - даже я кровь чувствую. Это поможет, боль уйдет, и раны не загноятся.

Я с подозрением уставилась на женщину. Дружелюбием она не ослепляла, и не скрывала своей неприязни.

- Что там? - грубовато поинтересовалась я.

- Травы, что же ещё, - огрызнулась она, - я не настаиваю, но лекарь придёт только утром. А начнёшь тут в горячке метаться, мне ухаживать за тобой придётся. Так что лучше сразу заражение предотвратить, чем потом маяться с таким задохликом.

Логика в её словах была железная. Откинув сомнения в сторону, я выпила, что дали. Действительно, знакомый вкус: вроде даже и нотка ромашки лекарственной присутствовала. Надеюсь, не отравлюсь. Забрав кружку, Крася спешно поставила её на стол, словно сама стыдилась своей доброты душевной.

Я продолжала ковыряться в своей миске, буквально по кусочкам откапывая там под слоем жира постные волокна. Вывалив нечаянно на стол очередной омерзительный кусок жилы, заметила, как тихо захохотали воины, сидящие неподалёку. Они словно пришли представление посмотреть. Это меня смутило и разозлило одновременно.

- Фав, - обратила я внимание косматого повара на себя, - а чего всё вокруг на меня так таращатся? Мужика, что ли, не видали?

Он натурально заржал. Да не лось это, а конь!

- Мужика-то видали, но не такого, - сквозь смех выдал он.

- В смысле?! - насторожилась я. - А чего со мной не так?

Он успокоился, хотя в глазах блестели смешинки.

- А коли мужик, что ты копаешься в тарелке как баба, трясущаяся за свою фигуру? - уже спокойнее пробасил он. - Что боишься, бока на штаны наползут?

Кхм. Оказывается, маскироваться под парня не так уж и просто. Я глянула на воинов, затем на этого сохатого, и поняла, что нужно срочно находить объяснение своим странностям.

- А у меня гастрит, - нашлась я.

- Кто у тебя? - не понял Фав. - Что за зверь такой гастрит?

Ну, сказанула. Я даже язык прикусила.

- У меня больной кишечник. Понимаешь? - я выразительно глянула на повара. - Жирное съем и плохо мне. Бульончик бы, ну, коли, нет, там и мясо постное сойдёт.

- Дай ему бульону нежирного, - прозвучал знакомый бас за моей спиной. Оглянувшись, увидела Иорана, подошедшего с весьма недовольным лицом.

- Ещё что больное есть? Запах крови откуда? - проворчал он.

Вот далась ему моя кровь и запах.

- Меня наказали... - попыталась я объясниться и тут же закрыла рот, недоговорив.

Чуть сама себя не подставила. Скажи, что меня высекли, и кожа на спине повреждена, да раны кровоточат, наверняка, стянули бы сейчас с меня куртку и увидели грудь третьего размера. Её так просто не утаишь: не те объёмы

- Как наказали? - грубо потребовал ответа медведь.

- Да, там ерунда. Саданули один раз. И царапина, но она зажила, - нагло сочиняла я на ходу. - Куртка пропиталась кровью просто. Постирать ее нужно.

Лицо медведя сделалось совсем недовольным.

- Запах свежей крови, не смей врать, - рявкнул он.

- Не смейте на меня орать. Моя куртка! Моя кровь! Чем хочу, тем и воняю, - озлобилась я в ответ.

- Последний раз спрашиваю, повреждения серьёзные есть? - рычал он.

- Я похож на умирающего? - я недоумённо развела руками.

Признаться, если бы ткань не слиплась с ранами, то я особой боли не ощущала бы. Розги это всё-таки не кнут.

- Ты похож на гордого перепуганного воробышка, - хмыкнул Иоран. - Найди куртку чистую. Я не могу нормально реагировать на этот запах. А эту вещь сожги, - обратился он к сохатому.

- Понял, - Фав кивнул и скрылся с глаз.

Я отвернулась и снова принялась выгребать кусочки мяса из тарелки. Сплошной жир. Как это, вообще, есть можно.

- У нас и правда нет овощей. Не подоспел вовремя обоз. Потерпи немного, скоро всё будет, - голос Иорана с извиняющимися нотками меня слегка пристыдил.

Как-никак, меня спасли, накормили, куртку вот сейчас чистую дадут, а я сижу тут, и нос морщу. Не хорошо это.

- Я благодарен за всё. Мне за праздник и то, что есть, - тихо произнесла я извинения на свой манер.

- И все же потерпи, скоро у тебя будет всё: и тепло, и еда хорошая, и одежда чистая да красивая.

С этими словами он удалился, оставляя меня в лёгком недоумении. Чего это он с такими обещаниями да заботой и к пацану. Он что не тогось! От этой мысли я сначала покраснела, а потом побледнела. Вот будет номер, если он ухаживать за мной будет! Как потом извиняться за грудь бабскую перед ним?!

- Держи вот, - вернулся Фав и положил рядом со мной на лавку не совсем новую, но чистую толстую куртку из мягкой кожи. Распахнув её, обнаружила меховой подклад. В такой точно не замёрзнешь.

- А чья она? - не удержалась от вопроса. Интересно ведь кто такой щедрый.

- Да, неважно, - отмахнулся повар, - парнишка один твоего телосложения отдал: его мамка хорошо в поход снарядила.

- И он не против, если я её поношу? - мысленно потирала ручки: вещичка была то, что нужно сейчас, и тёплая, и мне впору.

- Да, он на совсем ее отдал. Надевай и грейся, - Фав махнул рукой, словно отдать задаром шикарную куртку - это пустяк. - А свою телогрейку принесёшь, я её в костёр закину. А-то и правда, запах просто сшибает.

Я тяжело вздохнула. Будто я не знаю, как от меня разит. И пропотела вся, пока бежала, и кровью перепачкана: и своей, и чужой. От последней мысли меня передёрнуло.

- Держи, хлебай. Кажется, не шибко жирный, - передо мной появилась тарелка с золотистым бульоном. - Ты не смотри на него, а ешь. Застынет, греть не стану.

Взяв огромную деревянную ложку, я с удовольствием принялась хлебать бульон, отставив мясо. Вкусно. И главное, сытный, а с чего он и знать не желаю. Хотя странный запах от бульончика исходил.

Вот сразу бы так.

Съев всё, что дали, я легонько откинулась и обернулась.

Теперь мне было интересно, куда же меня занесло. Это был явное военно-полевой лагерь, но в отличие от предыдущего, палаток тут не наблюдалось. В центре горел высокий костёр в человеческий рост, вокруг него сваленные стволы деревьев, на которых сидели мужчины. Каждый был занят своим делом: кто играл в странную игру, бросая наземь, кажется, позвонки мелкого животного, кто-то штопал одежду, отдельно сидела группа воинов. Они точили боевые топоры.

Вроде ничего настораживающего.

- Слышь, малой, куртку свою давай, - напомнил о себе мой новый косматый знакомец.

- Повернув голову, заметила, как пристально за мной наблюдает Фав. Перевела взгляд на куртку. И как быть?

- А где у вас тут туалет? - смущённо пробурчала я, в надежде улизнуть в кусты и там сменить одежду. И не только куртку, но и футболку под ней. У меня в рюкзаке сменных вещей хватало.

- Да, выбирай сам, куда бежать, - хмыкнул лось.

Подтянув к себе куртку, ухватилась за мешок. Отвернувшись от любопытного взгляда повара, забралась в рюкзак. Вытащила чистую свободную тунику, вязаную жилетку и положила это добро на лавку.

- Интересные у тебя вещи, - полюбопытствовал Фав.

- Вещи как вещи, - глухо проворчала я, понимая, как сильно с гардеробом своим могу спалиться перед честным народом. И, как назло, в затуманенную шишкой на затылке голову ничего умного и оправдательного не шло.

- Вязка на жилете необычная, аккуратная такая. А расцветка яркая, глаз не отвести, - умилялся надо мной сохатый. И не поймёшь, всерьёз он это или издёвочка.

Я придирчиво уставилась на свою вещь. Мда. И нарочно не придумаешь - чёрная в красных маках. Ох, не мальчиковый фасончик. Схватив жилет, засунула его в куртку, чтобы кто ещё не заметил.

- Что мамка собрала, в том и хожу, - попыталась отбрехаться я.

- Да, мамки они такие. Поди, вещи сестры донашиваешь? - не унимался Фав, мысленно я обласкала его всеми ругательными фразочками, что только всплыли в моей голове.

- Да, - вслух выдала я. И неважно, что при этом, не моргнув, соврала. - Под курткой-то не видать, - отмахнулась, а сама взмолилась всем местным богам, чтобы оставил он уже в покое меня и моё шмотьё.

Но, куда там. Фав продолжал нависать надо мной скалой бородатой.

- Что-то ещё, друг? - прошипела я.

- Да, нет, странный ты парень.

- Какой есть, - процедила сквозь зубы в ответ. - Не нравится, не общайся.

Мужик хохотнул и, наконец, отстал от меня со своими расспросами.

Не теряя времени, я метнулась в тень, искать самое укромное местечко. Пробравшись всё к тому же ручью уже проверенной мною тропинкой, внимательно осмотрелась на наличие подглядывающих и случайных свидетелей.

Никого.

На четвереньках скользнула в кусты и обнаружила крошечную площадку, как раз, хватит, чтобы стоять и не цепляться за ветви.

Очень медленно, стиснув зубы от боли, стащила с себя куртку. В двух местах, кажется, отодрала её с подсохшей корочкой крови.

Больно как.

Зашипев, присела. Не больно- то зелье этой Краси мне помогло.

Розги, вроде, а как кнутом отходили.

Но, это было полбеды, осталась ещё футболка, и я не знала, что делать, а главное, как снять. Слезы душили, но я не позволяла себе слабости.

И как быть?

Тут либо на грязную вещь чистую надевать, либо воду тёплую добывать. А у Фава как раз ведёрко на печи нагрелось. Надеюсь, мне за него никто ничего плохого не сделает.

Снова накинув грязную куртку, пробралась в лагерь и самым наглым образом выкрала ведро. Начну разрешение спрашивать, обязательно поинтересуются, зачем оно мне.

Тут моя наглость была обоснована.

Вернувшись с ведром и собственным рюкзаком в кусты, разделась и, вытащив маленькое полотенце, что брала с собой в дорогу, окунула его в воду.

Следующий час я методично размачивала подсохшую кровь на спине. Это было ужасно неудобно, кое-каких мест я доставала с трудом, но всё же справилась. Медленно, но верно, футболку я сняла. Заодно и всё тело обтёрла.

Жаль, воды было немного, но я экономила как могла.

Одевшись в чистое, собрала свои вещи и вернулась в лагерь. Фав хмуро наблюдал за моим приближением.

- Я тебе ведро брать разрешал? - рявкнул он.

Я решила прикинуться дурачком, ничего не понимающим. Спать хотелось, а он тут со своими разборками.

- А я и не подумал, что вода тут ценность. Решил, чтобы вам не вонять, всё тело обтереть. Но если что, я сбегаю к реке, ещё наберу.

Фав принюхался и, кажется, подобрел.

- Без спроса ничего брать нельзя, - всё ещё ворчал он, но уже не столь строго.

- Ну, не подумал я, что вода под запретом. Вы же меня накормили, куртку вон какую дали. Откуда мне было знать, что вода ценнее этого, - я продолжала разыгрывать ничего не понимающего простачка.

Сохатый глянул куда-то поверх моей головы и отошёл. Обернувшись, я поймала на себе взгляд Иорана, стоящего на другой стороне поляны.

- Фааав, - протянула я взволнованно, - а ваш главный, он как, женщин любит?

- Что? - не понял косматый.

- Я спрашиваю, ваш Иоран, он как, больше по девушкам или по юношам?

Тишину огласил дикий хохот. При этом голосил не только повар, но и мужики, сидящие недалеко от нас на бревне. К ним подошли ещё пара воинов, видимо, поинтересовались о чем веселие, и смех стал громче и гуще.

Мой вопрос, ставший тут шуткой дня, стремительно разлетелся по лагерю. И вот один из мужиков хлопнул чёрного медведя по плечу, и что-то шепнул. Я замерла и ждала его реакции.

Разозлится, разорётся, разпсихуется.

Но, нет.

Поймав мой встревоженный взгляд, он улыбнулся и нахально подмигнул. И всё. Развернулся и ушёл в сторону ельника.

- Держи спальник, шутник, - Фав бросил мне меховой свёрток. - Расстилай на лавке прямо тут, да спи. И думай поменьше, а то фантазия у тебя буйная.

- Ну, а что мне ещё думать, такое внимание, - нахмурилась я.

- Нормальное внимание, - пробурчал косматый, - просто кто-то слишком трепетный, чуть что так сразу бежать.

В голове царил такой туман, что я уже и не слышала, что там бормочет космач. Меня пока всё устраивало. Не гонят, кормят, поют, спальник предоставляют, близости не требуют, - сказочные условия проживания.

- И вот ещё, на выпей это, - Фав сунул мне в руку стакан. - Тебя заметно шатает, это хорошая трава. Завтра поутру станет намного легче.

Я послушалась: не доверять этому здоровяку, причин не было.

Постелив меховой мешок, забралась в него, а рюкзак под лавку запихнула.

Тепло, хорошо, правда, твёрдо. Вот и подошёл к концу этот безумный день. Одни страшные нескончаемые чумовые сутки.

Лёжа на лавке, наконец, вытянула ноги. С непривычки всё тело ныло. Некоторое время я просто лежала: сон был поверхностным и тревожным. Я просто дремала.

- Хайтар вернулся? - услышала я над собой голос Иорана.

- Нет, завтра к утру только, - ответил Фав.

- Плохо. Спит?

- Да, медведь, но всё же не шуми.

- Надо было травы какой запарить и напоить. Куртку смотрел?

- Да, уже напоили, чем только можно. Спать будет крепко до утра. Ничем не разбудишь. А куртка, там местами спина по подкладу в крови. Рубаха нижняя мокрая окровавленная.

Поняв, что речь обо мне, распахнула глаза и затаила дыхание.

Голоса слышались совсем рядом.

- Жалобы были? - я ощутила, как на моё бедро опустилась тяжёлая рука.

- Нет, Иоран, не похоже, что ранение сильное. Думаю, высекли розгами.

- Но кровь?

- Кожа нежная, - донёсся до меня голос Фава. - Завтра вернётся Хайтар, он посмотрит.

- Не покажет ведь, - мою ногу пригладили. Похоже, воевода всё же не на женский пол заглядывается. Эх, разочарую я его потом своими бабскими прелестями.

- Ну, хотя бы напоит правильным отваром, - вздохнул Фав.

Послышались шаги.

Я же призадумалась. Вот неспроста вся эта забота. Не верила я в доброту душевную этих мужчин. В моей голове прокручивались все возможные варианты причин такого поведения с их стороны.

Вроде, как и этот чёрный медведь на меня заглядывается. Нет, я не исключаю того факта, что меня слишком сильно приложили по голове, и это глюки. Может, у него там брат какой меньшой есть, и я ему его напоминаю. Бред, конечно, лютый, но логику же я должна найти его поведению.

Вспомнилось также, что я нахожусь в военно-полевом лагере и идёт война. Быть может, им нужен шпион в стане врага. Вот и обхаживают меня.

Эта мысль казалась мне здравой.

Почти здравой.

По правде, тоже бредовой.

Но всё же, не стоит совсем уж исключать такую возможность. Завербуют меня и подошлют информацию собирать. Больше никакого логического объяснения у меня просто не было.

Сон сморил окончательно.

Разбудил меня непонятный громкий шум. И это явно не была уличная суета за окном, ни привычный рёв моторов проезжающих автомобилей и ни музыка утреннего ток-шоу, что на всю громкость вечно включала соседка пенсионерка.

Нет!

Разговоры, стук топора, лязг металла, трель птиц, песнь ветра в вышине и скрип голых ветвей.

Поняв, что что-то не так, я разомкнула веки. И ошалевше уставилась перед собой.

Где это я?

Испуг сжал сердце.

Поляна, мужики полуголые, огромные, накачанные. Подо мной жёсткая лавка.

И только спустя пару секунд я вспомнила, что со мной вчера приключилось.

Осознание накрыло с головой.

Я жива, но попала в какой-то средневековый филиал ада: ни тебе туалета и ванны, вокруг сплошная антисанитария. Мрак беспросветный. А ещё я человека убила, и, кажется, за мной пытается приударить настоящий оборотень, который думает, что я парень.

Вот влипла.

Голова гудела, сознание штормило. Свет слабо резал глаза. В горле тошнотворный ком. А вот со спиной дело обстояло лучше. Ныла, конечно, но вполне терпимо. Прокашлявшись, глухо застонала. А после, превозмогая себя, выбравшись из спальника и села, плотнее сжав полы куртки, которая была мне ой как велика.

Холодно. Зима в самом разгаре, а я на открытом воздухе сплю. Как бы ни подхватить воспаление.

Около стола, на котором готовили, крутился рослый худощавый мужчина, окинув меня взглядом, он нахмурился. Я невольно натянула шапку плотнее и завязала тесемки под подбородком.

- Часто болеешь? - задал он неожиданный вопрос: не здрасте тебе, ни какой прекрасный день, а вот так с ходу о личном.

- Нет, а вам-то что? - ответила я, подозрительно прищурившись.

Странный тип. Чего-то толчёт в деревянной плашке, вокруг травки сухие, порошки: прямо мужской аналог Бабы-Яги.

- Если спрашиваю, значит, нужно, - грубовато гаркнул он.

Подсобравшись, сглотнула. И решила в обиду разным тут себя не давать.

- А у вас сколько женщин за последнее время было? - пошла я в атаку, желая сразу поставить этого мутного незнакомца на место.

- А тебе зачем? - задал он правильный вопрос, кажется, даже растерявшись.

- Если спрашиваю, значит, нужно, - вернула я ему его же ответ. Нахмурился, подумал немного и рассмеялся. При этом незнакомец заваривал какие-то травы. Скатывал сухие листики, шинковал корешки.

Кажется, до меня стало доходить.

- Вы Хайтар, - догадалась я, что передо мной лекарь.

- Да. Что со спиной? Фав сказал - куртка в крови была. Покажешь?

Ага, сейчас я тебе всё показала. И даже пощупать дала.

- Нет, - покачала я головой.

- Чего так, скромный такой? - поддел он меня.

- Да, уж поскромнее, - я невольно сосчитала взглядом четыре кубика пресса на его плоском животе.

- Ну, допустим, стеснительный. Что у тебя там, порез? - допытывался он.

- Нет, меня высекли - призналась я, - ещё по голове приложились. Дважды!

- Болит? Тошнота есть?

- Да, - пробормотала я и сжала виски.

- Зрение как, не беспокоят глаза?

- Режут, - простонала, сообразив, наконец, что передо мной как бы местный аналог терапевта, которому можно и поплакаться. А состояние у меня было такое, что только ныть и страдать.

- Ясно, отлежаться нужно. А высекли за что?

Кхм. Я исподлобья бросила на мужчину подозрительный взгляд. Вот это ему зачем знать? Спина, глаза - это понятно, а остальное, что за допросы. Но врать! Наверное, не стоило. Нутром чуяла, и так меня тут приютили, заврусь, так погонят метлой от спальных мешков и котла с едой обратно в лес дремучий.

- За то, что не знал, где ваш лагерь, - созналась я.

- А если бы знал? - прищур лекаря стал подозрительным.

- Хм, - я действительно призадумалась и пожала плечами, - смотря, как спрашивали бы.

Я ответила честно. Чего юлить, думаю, они и сами понимают, что такого задохлика, как я, долго колоть не придётся.

- И что ограничились одними розгами?

Ну, ё-моё. Я прикусила нижнюю губу. Не сознаваться же в убийстве!

- На куртке не только твоя кровь чувствовалась, - дожал меня перевертыш.

Отведя взгляд от лекаря, уставилась на костёр, который поддерживали здесь постоянно. Ничего говорить более я не собиралась.

- А, знаешь, мы ведь тоже по-разному спрашивать умеем, - недвусмысленно бросил он мне.

- Одними розгами не ограничились, - зло прошипела я, - велели закопать заживо.

- И?

- Я и закопал, - прорычала недовольно я.

- Заживо? - рассмеялся лесной, чем вызвал ещё большее недовольство.

- Не знаю, не проверял, - насупившись, я демонстративно отвернулась. Нечего меня тут допрашивать.

- Молодец, значит, только побои и розги. Больше никакого насилия? Нигде не тронули? - в голосе лекаря я уловила подтекст: вот если бы он спрашивал у меня, как у женщины, то было ясно, на что он намекает. А так?!

- Я же мужик, что за вопрос странный, - выдохнула я. - И, вообще, перечисленного мало, что ли?

На моё плечо вдруг легла тяжёлая огромная ладонь. Испугавшись, резко обернулась и наткнулась на взгляд темно-карих очей.

- Этого более чем достаточно, успокойся, - прорычал Иоран. - Грязной была только куртка. Все остальные вещи без крови и не порваны. Запаха чужого мужика тоже не уловили. Только мой, - это было обращено уже к целителю. Сквозь звон в голове я пыталась сообразить, о чём они толкуют. Неужто тут и мальчиков… ой, даже мысль сформулировать не хочу. Что за недомолвки.

Думать было слишком больно.

- Малыш, - Иоран склонился надо мной и произнёс это слово так тихо, будто щадил мой слух. - Может, скажешь нам, как тебя зовут?

Повернув голову, я попыталась кивнуть, но сморщилась. Во взгляде воеводы тут же вспыхнуло что-то такое, что встревожило душу. Смутившись, ощутила, как щёки и шею заливает краской. А в голове пляшут мысли одна другой чудесней.

Я перевела взгляд на губы мужчины. Твёрдые, такие манящие. Интересно, как он целуется.

- Готово! - голос целителя вернул меня в действительность.

Вздрогнув, я отвернулась.

- Элиз меня зовут, - тихо пробурчала я почти правду.

- Элиз, значит, - протянул за моей спиной Иоран, - и откуда ты такой взялся.

- Неважно, - все эти расспросы начинали раздражать, хотя бы потому, что я не знала, как отвечать. Что я сейчас должна сказать, что свалилась с неба посреди поля боя. И, вообще, я не местная, а из другого мира и судя по тому, что я вижу вокруг, ещё и из другого времени. Словно лет на сто назад прыгнула.

Мужская ладонь ощутимо сжала моё плечо.

По-хорошему, встряхнуть бы её нужно было, да не решалась. Этот медведь не тот лысый князёк - просто пороть не станет. Чувствовала я, что злить его нельзя, а то худо будет.

- Не хочешь, значит, о себе говорить, - сделал он правильные выводы.

- Я врать не хочу, - шепнула я, - но и правды не раскрою.

- Ну, это тоже хорошо. Поживи немного среди нас, осмотрись. Ты быстро поймёшь, что бояться никого не стоит, и тогда мы с тобой, Элиз, поговорим.

Мне на мгновение показалось, что я ощутила поцелуй на затылке. Это было странное ощущение. Волосы-то я под шапку спрятала, а там открытый участок остался. Вот и думай, то ли ветерок, то ли воевода действительно не по женщинам сохнет.

А, может, догадался, что вру я?

Если так, то к чему ему тогда мне подыгрывать? Глупо.

Иоран отошёл от лавки и двинулся к дальнему краю поляны. Тут же к нему подлетела вчерашняя противная. Крася и буквально повисла на его руке.

- А это что, невеста его? - ну не смогла я не спросить.

Нравился мне этот обнажённый по пояс мужчина, а вот эта особа, которая к нему прикасается, вызывала приступ злости.

- Нет, - целитель даже не глянул в сторону Краси. - Эта дочка одного из командиров отряда. Жениха себе решила тут сыскать.

Я нахмурилась ещё больше, прожигая взглядом в сопернице дыры. Вот бы её сейчас за космы и от медведя подальше. Странная ревность разгоралась во мне пожаром. Не знаю, откуда взялось это чувство собственницы, но, казалось, мой это мужчина и нечего вокруг него плясать.

- И как у нее получается? - процедила я очередной вопрос.

- Не скажу, чтобы очень, - хмыкнул Хайтар.

- А что в ней не так? - я оторвала взгляд от Иорана и прилипалы, болтающейся рядом с ним, и глянула на лекаря.

- Все перевертыши охотники, - пожав плечами, выдал он.

- Прям все, и лоси тоже? - я вдруг вспомнила Фава.

- Ну, почти всё. Большинство из нашего племени все же хищники и нам неинтересно то, что легко получить. Нам нужна охота. Азарт! Агония жертвы и подчинение.

Я уважительно ещё раз прошлась взглядом по этому мужчине. Хорош. Красив. Волосы с лёгкой рыжиной, глаза зелёные. Да яркие такие. Фигура хоть и поджарая, но весьма аппетитная.

- Кот, - улыбнулся он, видимо, подсказав мне своё второе лицо.

- Домашний? - зачем-то уточнила я

- Нет, лесной. Хищник хоть и не крупный, но охоту уважаю и люблю.

Кхм… я отвернулась. Куда я попала, что ни мужик, то соблазн, лоси не в счёт.

- Лёгких путей не ищете, - выдохнула я.

- Нет, а Крася легко себя предлагает каждому сильному самцу. Именно это и удешевляет её.

Лекарь снова вернулся к своим народным снадобьям.

- А отец её что? - моё любопытство усыпать не желало.

- А что он, коли она непутёвая. Надеется, что жизнь проучит да научит. Держи вот, пей, - выйдя из-за стола, Хайтар протянул мне деревянную кружку с мутным дурнопахнущим содержимым.

- Это что? - меня слегка замутило.

- Это отвар от воспаления, - грубовато произнёс он. - Пей, молча, и не задавай вопросов.

Кружку я взяла, но вот делать, что велят, не торопилась. Чувствовала, себя ужасно. Кости ломило, спина ныла и, кажется, насморк появился. Мыслено сморщившись, я всё же сделала небольшой глоток.

Ну и гадость!

Резко отпрянув, поставила стакан рядом на лавку.

- Не выпьешь, позову Иорана. Он тебя зажмёт и откроет рот насильно, а я волью, - лениво поделился со мной своими намереньями лекарь.

- Не посмеете, - огрызнулась я.

- А ты проверь, - его взгляд казался таким колючим. - Мне проще в тебя это влить, чем потом неделю лихорадку сбивать. Но думаю, Иоран не откажется обтирать тебя влажной тряпицей.

Ох. Вот это довод. Схватив кружку, я представила себе, что держу свой любимый молочный коктейль и выпила всё залпом.

Брр. Ничего отвратительней я никогда не пробовала. Скривившись, как от кило лимонов, шумно выдохнула. Вернув кружку, напоролась на самодовольный взгляд этого хитрого лекаря. Вот теперь я точно поверила, что передо мной кот. Наглый и вредный. И бедная та женщина, которую угораздит в такого вляпаться.

- Молодец, - оскалился он в улыбке, - а теперь вот это под язык и часа два, вообще, не встаёшь с этой лавки. Уяснил?!

Мне протянули на листочке два зелёных шарика.

- Это чего? - не поняла я.

- Это то, что поможет вернуть ясность мыслям и уберёт головную боль.

Ну, что же, я не стала дожидаться угроз. А то ещё вопрос, куда мне это вкрутят, если сама под язык не засуну. Послушавшись, сделала, как сказали.

И медленно, словно старушка, забралась в спальник.

Сон сморил мгновенно.

Очнулась уже после обеда и действительно чувствовала себя намного лучше. Остаток дня я крутилась возле вернувшегося с тушей кабана Фава. Незаметно для себя, я принялась руководить косматым поваром. Видимо, повадки Шеф - повара никуда не делись. Он молчал и недовольно сопел. Я же одёргивала себя, как могла, но после того как он потащил весь сбой закапывать под деревом, уже не удержалась и выдернула у него таз.

- Да, что с этим делать, - закипел он.

- Готовить!

- Печень с почками?! - лось смотрел на меня как умалишённую. - Они же воняют.

- А ты повар или кто?

- Пахарь я, - взревел сохатый.

- Вот и не лезь в дела поварские. Сбой он выбрасывать пошёл. Почки ему воняют. А вымачивать не пробовал?! - шипела я в ответ.

- Да, делай что хочешь! Всё равно главный на твою сторону встанет, - обиделся косматый.

- Чего это? - не поняла я.

- Да того, - свергнутый со своего пьедестала повар прошёлся до разделочного стола и уселся, демонстративно отвернувшись.

Мне стало стыдно.

- Фав, - я подошла к нему и поставила таз на стол, - ну, чего ты дуешься. Ты знаешь, какие вкусные колбаски можно сделать вот с этими кишками и сбоем? Это же деликатес! А если туда мяса порубить, сало, чтобы сочнее, да на костре. Ммм

- Не знаю я, что такое колбаски, - проворчал он, но уже куда дружелюбнее.

- А хочешь, научу? - попробовала я зайти с другой стороны. - У тебя жена есть?

- Нет, конечно, женатые лесные на войну не ходят, - раскрыл он мне местную традицию.

- О! Как хорошо. А давай, я тебя научу готовить колбаски, а ты потом невесту баловать будешь. Женщины, знаешь, как любят, когда мужчина на кухне ужин готовит.

- Прямо так и любят - недоверчиво переспросил Фав.

- Да, не только к мужчине можно протоптать дорожку к сердцу через желудок, но и к женщине, - я со знанием дела закивала.

- Есть у меня на примете лисица одна, да нос воротит, - задумчиво пробубнил сохатый.

- А чего? - не поняла я.

- А того, что не хищник я.

Не сдержавшись, я фыркнула. Ты глянь, цаца кака там. Лось ей не пара.

- Глупости всё это, тут подход нужен, - улыбнувшись, я подвинула таз со сбоем ближе.

- Это какой такой подход, - всё, по глазам видела Фав весь мой.

- Ну, смотри, ты как мыслишь? Лось, это не волк, а значит, всё с тобой плохо. Так?

- Ну, - он утвердительно кивнул.

- А ты с другой стороны на это посмотри. Ты не абы кто, а лось! Редкой породы оборотень. Был бы бабой, я на тебя засмотрелся. А чего! Здоровый как хищник, готовить научен и, насколько я понял, характер помягче. До баб не охотник, агонией жертвы не интересуешься, - всплыла в моей памяти фраза лекаря Хайтара. - Идеальный оборотень.

- Перевертыш, - поправил он меня

- Ну, да, - я кивнула, - вернёшься домой, пригласишь её на ужин, накормишь колбасками. Расскажешь, какой ты весь из себя уникальный. Все свои положительные стороны вперёд.

- Ладно, учи своим колбаскам, - подобрел он.

Всё, с этого момента и кухня, и единственный повар оказались полностью в моей власти. У Фава определённо был поварской талант: он всё схватывал налету. И шинковал как надо и приправ в меру насыпал.

Рядом с нами в ведре мыла посуду злющая Крася, и прожигала в моей спине дыры. Не понимала я её неприязни. Чем ей парень молодой помещал. Но эта особа явно была от моего присутствия не в восторге.

Ну, и чёрт с ней!

Над лагерем поплыл запах жареного мяса.

- И чего это у вас тут? - ожидаемо первым заявился Иоран, и сунул свой медвежий нос в большой таз с готовыми колбасками.

- Так, осваиваю кухню людей, - пробасил Фав.

- Готовишь, значит, - воевода бросил в мою сторону довольный даже счастливый взгляд. - Неужто и правда повар?!

- А что мне врать, - деловито выдала я, - хоть мясо. А хотите и суп какой.

- А вот хочу, - Иоран склонился и заглянул в мои глаза, - очень хочу.

- Суп? - сглотнув, уточнила я.

- Суп, - прошептал он, но так многозначительно, что я готова была провалиться сквозь землю от смущения.

Отшатнувшись, непроизвольно выдохнула и прижала ладони к щекам.

- Ну, значит, завтра будет суп, - пришёл мне на выручку Фав. - Так ведь, Элиз?

- Так, друг, так, - покачала в ответ головой, а у самой пожар внутри свирепствовал.

Чего я там раньше про мужчин думала?

Что любовь не для меня. Это миф и сказки.

Ага!

Кажись, влюбилась я в одного полуголого детину. И ведь никакого логического объяснения моим чувствам не было. Вот смотрю на него, а у самой один разврат на уме.

Стыдоба.

Схватив одну колбаску из таза, Иоран отправил её в рот.

- Необычный какой вкус, - поделился он своими впечатлениями, - из чего это?

- Мясо, жир да сбой, - перечислил Фав.

Иоран уважительно кивнул. И подарил мне ну совсем недвусмысленную улыбку.

А может, догадывается он, что я тут всех дурю?

День сменился ночью. Лёжа на лавке, я ворочалась и мучительно стонала. Как же это неудобно, спать на доске. Даже не подозревала, насколько изнежена. У меня всё тело болело: в коленях крутило, шея ныла, поясницу ломило.

В общем, это была худшая ночь в моей жизни, и чувствовала я, что впереди в ближайшем будущем перины не дождусь.

- Элиз, чего ты так кряхтишь? - шепнул надо мной невесть откуда взявшийся Иоран.

- Жёстко, - малодушно пожаловалась я.

- Не привык к такому? - понятливо хмыкнул он.

- Нет, - честно призналась и жалобно заглянула в его чёрные очи, - я не представляю, как вы так живете.

- Ну, деваться нам некуда, - Иоран пожал могучими плечами. - И ты терпи, малыш. Тут неподалёку есть три деревеньки. Мы сходим туда на разведку, подберём, что получше, и переберёмся. Но пару дней нужно будет потерпеть.

Я откинула край мехового спальника и благодарно ему улыбнулась.

Подняв руку, он неожиданно коснулся пальцами моего подбородка, нежно так, осторожно.

- Отёки спадают, - шепнул он, - да и синяки уже не столь страшны.

- Ааа, - забывшись, прижала ладонь к своей щеке, и тут же вспомнила, как выгляжу. - Да, - выдохнула я, смутившись, - уже не так болит.

Иоран кивнул и провёл указательным пальцем по моей шее.

- Это хорошо, - тихо выдохнул он. - Хайтар отличный целитель: если что, обращайся сразу к нему. Я сейчас принесу тебе ещё несколько спальников, подложим их на скамью, всё помягче будет, неженка ты моя.

Склонившись, он коснулся губами моего лба.

- Ты чего? - пробурчала я, растерявшись.

- Ничего, - усмехнувшись, он поднялся, - ты, главное, не бойся меня, парень, не обижу.

- А чего целоваться лезешь? - возмутилась я.

- Не переживай, Элиз, я женщин люблю, и сердце моё уже занято одной особой.

- Это кем же? - выпалила я и прикусила себе язык.

- Да, есть одна малышка, но она пока меня боится. Но я терпелив. Как думаешь, если я покажу ей, что не опасен, и мне можно довериться, она подпустит меня к себе?

- Ну, наверное, да, - расстроенно пробурчала я.

Иоран так-то странно посмеявшись, отошёл. Но соскучиться я не успела, потому, как он вернулся, держа в охапке несколько шкур. Согнав меня с лавки, быстро устроил постель удобнее.

- Ложись, неженка, и если ещё что не так - не стесняйся, а проси помощи.

Довольно улыбнувшись, я снова улеглась на лавку. Не матрас подо мной, конечно, но уже помягче будет.

- Спасибо, - искренне шепнула я.

- Ну, кто же так благодарит! - быстро наклонившись, медведь скользнул по моим губам, обжигая лёгким, как крылья бабочки, поцелуем. - Вот так уже лучше.

С этими словами он исчез в темноте, оставляя меня в лёгком шоке. И как его, вообще, понять можно. Не мужчина, а ходящее противоречие.

Расслабившись на шкурах, блаженно улыбнулась. Эх, совратить его, что ли?!

С этой мыслью я и уснула.

- Элиз, а, ну, вставай, - прогремел надо мной Фав. - Вот ты поспать сам не свой.

- Чего? - простонала я, заслепляя глаза. Высунув нос наружу, поняла, что солнце ещё даже не поднялось. - Сколько времени?

- Время вставать и готовить завтрак, - проворчал лось. - Назвался поваром, значит, выполняй свои обязанности.

- Ты издеваешься, друг, - простонала я. - Я больной и немощный человек, мне нужно отлежаться.

- Подъем, мелкий, и марш за водой, - сохатый навис над лавкой и с укоризной заглянул в мои глаза, - лесные сильно злятся, когда их оставляют голодными. А у нас целый лагерь голодных медведей, волков и кошачьих. Угадай, как сильно они обрадуются, не обнаружив кашу. И непросто варево, а именно вкусную кашку.

- Ну, раньше же ты и без меня справлялся, - подметила я и сладко потянулась.

- Раньше я их колбасками не кормил. Так что теперь они всё ходят кругами вокруг нашей кухни, и ждут, пока ты откроешь свои глазки голубенькие, и приготовишь им чего повкуснее.

Повернув голову набок, я тут же поймала на себе заинтересованный взгляд рыжего целителя. Кот сидел на поваленном бревне с тарелкой в руках.

- Вот, чёрт, - пробурчала я и всё-таки поднялась.

- Быстро к ручью, умоешься, и воды заодно притащишь, - скомандовал Фав.

- Понял.

Спустив ноги с лавки, я обулась, и, подхватив ведро, потащилась, куда сказали.

Быстро найдя тропинку, пробралась сквозь кустарник, и вышла к водоему. Впереди что-то всплеснуло, и я замерла истуканом.

Вот это с добрым утром!

Впереди в речке, зайдя в воду до середины бедра, мылся Иоран.

Голый Иоран!

И, похоже, то, что сейчас зима и берег частично затянут тонким льдом, его не волновало.

Видимо, услышав шаги, медведь обернулся. На его лице расплылась такая похотливая улыбочка, что я сглотнула.

- С добрым утром, Элиз, - сладко протянул он, - не хочешь ко мне?

- Куда? - выдохнула ошарашенная я.

- Сюда, - он похлопал ладонью по водичке рядом со своим…

Я прямо ощутила, как у меня пылают щёки, шея, и всё, что ниже. И причина тому гордо возвышалась над ледяной водой и демонстрировала чудеса закалки. Зажмурившись, я сосчитала до трёх и распахнула глаза. Обнажённый шкафоподобный перевертыш никуда не делся. Всё так же, вызывающе ухмыляясь, стоял передо мной.

- Ну, Элиз, иди ко мне, - подняв руку, он поманил меня пальчиком.

Очнувшись, я рванула обратно в лагерь, но не учла, что под ногами грязь. Скользнув, приземлилась на колени и поползла вперёд на четвереньках.

Позади раскатами звучал смех.

- Элиз, ну чего ты испугался? - прокричал мне вдогонку этот бесстыдник. - Ты парень, я мужчина, чего нам скрывать друг от друга? И, вообще, воду-то набери.

Услышав последнюю фразу, я остановилась и обернулась. Ведро осталось на берегу.

Вернусь с пустыми руками, Фав обязательно же начнёт расспрашивать, где ведро.

Вот засада!

Иоран продолжал демонстративно намываться. Я ловила на себе его смешливый взгляд.

Тяжело вздохнув, поднялась и придала лицу серьёзное выражение. Вернувшись на берег, подняла ведро и, отойдя на пару шагов в сторону, зачерпнула воду, стараясь не касаться дна и не поднимать муть.

- Ну, не такой я и страшный, правда, Элиз!

Бросив испепеляющий взгляд в сторону этого распутника, я поспешала со своим ведром убраться отсюда подальше.

- И всё-таки я тебе нравлюсь, - полетело мне вдогонку, - ну, признайся в этом, малыш.

От злости у меня дёрнулся правый глаз.

А может, это он мне банально мстит за то, что пошутила насчёт его ориентации перед воинами. Задела-таки за живое, вот и надсмехается, ставя в неловкое положение.

Вернувшись с водой, я на автомате поставила его на огонь. Вытащив с рюкзака чистые вещи, переоделась в ближайших кустах, и принялась кашеварить.

Так пролетел день, за ним ещё один.

Этот мир потихоньку становился родным, а прошлая жизнь забывалась и, казалась нереальной.

И снова утро. Лёжа в ворохе меховых спальных мешков, я рукой искала шапку, которую по обычаю снимала на ночь. Нащупав ненавистную вещь, сжала её в руке и положила на грудь.

Как же мне всё надоело!

Новизна ощущений сошла на нет. Радость, что осталась живой, притупилась. И теперь я мечтала только об одном.

Я хотела в душ!

А ещё лучше принять ванну с пенкой. Мне надоело бегать с вёдрами в кусты, и на морозе, на открытом воздухе, обтираться как придётся. Это было выше моих сил и хотелось просто выть от безнадёжности.

Я хотела пиццу, прогуляться по шумным улицам, зайти в магазин и прикупить чего-нибудь сладкого.

Хотела просто вернуться к своей обычной жизни.

Кто бы что ни говорил, а мне, девушке, выросшей в большом городе, не видевшей ни разу до той злополучной ночи, когда я по собственной глупости попала в метель, ни леса, ни полей, ни зверей. Не бывавшей да хоть и в туристических лагерях, было очень тяжело. Я не представляла, что зимой можно спать вот так: рядом с костром и не замёрзнуть насмерть.

Да, что говорить, ничего я не представляла.

Я готова была расплакаться, молить всех богов, что обитают в этом мире, о тёплом душе.

Я даже вонь перестала ощущать. Бесконечно принюхиваясь к своей коже и вещам, не понимала: то ли обтирания помогают, то ли я уже до такой степени свыклась с местными ароматами, что просто не слышу запаха.

- Элиз, подъём, - прогорланил рядом со мной Фав.

- Не хочу, - одними губами прошептала я. - Ничего не хочу.

Какую-то минуту, казалось, обо мне снова забыли, но, увы:

- Элиз, подъём! Что ты валяешься, лежебока, - снова прогремело надо мной. Разомкнув глаза, взглянула на тёмное небо. Мало того, что ещё не рассвело, так тучи нависли, грозясь снегопадом.

Натянув на голову мерзкую шапку, завязала её под подбородком и, повернувшись набок, накрылась с головой одеялом. Может, хоть сегодня оставят меня в покое с этими вёдрами, посудой, казанами. У меня уже всё руки обветрены. Никакой крем не спасает. Только стремительно заканчивается.

Хоть караул кричи.

- Эй, ну ты чего? - кто-то коснулся моего плеча и легонько потряс. - Элиз, ты не заболел?

- Нет, - выдавила я из себя, - со мной всё нормально.

Фав стоял рядом и молчал. Я ощущала, как его рука сжимается на моём плече.

- Совсем ты скис, - выдохнул он, - Иоран!

Мощный крик лося на мгновение оглушил. Стиснув зубы, мысленно закатила глаза.

- Зачем, - выдохнула я. - Ну, к чему ему-то знать.

Зажмурившись, свернулась калачиком, не желая больше видеть ни этот лес, ни эти вёдра с водой, ни грязный снег, что бесконечно сыпался с неба и таял под нашими ногами.

- Что не так, брат? - услышала я над собой голос медведя. - Что с ним?

- Не встаёт, - тише проговорил сохатый, - вчера весь вечер еле ноги перебирал. Не разговаривал толком, всё отмалчивался, а сегодня не поднимается.

Хм. А я и не заметила за собой. И правда, вчера вечером такая тоска одолела, что всё с рук падало. Но всё же, это не дело - совать нос в моё настроение никому недозволенно.

- Со мной всё нормально, - со злостью зарычала я. - Мне просто надоело: всё и все. Я хочу домой!

Наконец, я поняла, что так гложет моё сердце. Я мечтала вернуться в свой привычный мир. К маме и папе, на любимую работу, домой в свою квартиру к привычным и дорогим сердцу вещам.

Непрошенная слезинка скатилась по моей щеке.

Я так хотела домой, что впору рыдать от безнадёжности.

- Элиз,- тёплая огромная ладонь забралась под моё одеяло и слегка погладила щеку. - Что ты, малыш?

- Ничего, - прошептала я. - Просто, хочу домой.

Молчание. Гнетущая тишина.

Зажмурившись, я вспоминала родных людей, своих коллег, вид из окна в своей квартире. Мелочи, которым раньше я не придавала значения, вдруг стали важными.

Никогда не думала, что буду так сильно скучать по своей такой, казалось бы, обычной и скучной жизни.

- Это невозможно, малыш, теперь твой дом тут среди нас. Я твоя семья. А того, что было, не вернёшь, - прошептал Иоран.

Я ощутила его прикосновения через одеяла. Он гладил меня по спине, как маленького ребёнка. Это действительно утешало.

- Я скучаю, - призналась то ли ему, то ли себе, - мне не хватает родителей и привычной обстановки. Я не понимаю, как дальше жить.

- Ничего не бойся, я буду рядом. Всегда рядом, - клятвенно пообещал Иоран. - Всегда за твоей спиной. Всегда поддержу и утешу. Всё наладиться. Всё уляжется и войдёт в своё русло. И потечёт жизнь потихоньку, обрастая событиями и новыми эмоциями.

- Но, как прежде, не будет, - с горечью в голосе шепнула, скорее уже самой себе.

- Будет лучше, малыш. Намного лучше, - сбросив с моего лица одеяло, Иоран прижался лбом к моему виску. - Лежи, сокровище моё, отдыхай. Никто тебя сегодня не тронет. Это нужно просто пережить и переосмыслить. Если станет совсем тяжело - приходи ко мне. Я тебя обниму крепко - крепко и станет лучше. Ты не один: у тебя есть я.

Скользнув губами по моей щеке, Иоран встал.

- Не тревожь сегодня, пусть отлежится, но следи, чтобы не случилось чего, - сердито бросил он сохатому.

- Слежу, Иоран, - озабочено произнёс Фав, - столько дней нормально всё было и вот такая хандра. Может Хайтара позвать?

- Чуть позже позову, пусть глянет, - ещё раз погладив меня по щеке костяшками пальцев, медведь отошёл.

Послышались шаги, меня оставили в покое. Натянув одеяло на голову, я упивалась жалостью к себе. Понимала, что это глупо, что это недостойно сильной женщины. Но сделать с собой ничего не могла.

Меня съедала непонятно откуда взявшаяся тоска.

Проходили минуты. Фав принёс воды и принялся за кашу. Моя совесть, очнувшись от вязкой печали, шикнула на меня за то, что бездельничаю, но слушать её я не стала.

Тошно мне и без неё.

- А этот чего валяется? - невесть откуда взявшаяся. Крася с силой толкнула меня в бедро. - От хвори какой свалился задохлик? То же мне мужик!

- Крася, посуду лучше помой, чем языком трепать, - неожиданно резко рявкнул Фав.

- А чего? - женщина отошла. - Я всю жизнь около людей прожила, но такого убогого ни разу не видала. Хлюпик! Он даже ведро двумя руками тащит. Не мужик, а финтифлюшка.

- Женщина, я тебе что сказал делать? - проворчал лось. - Я вот тоже всю жизнь прожил, но такой бестолковой лесной с таким слабым нюхом отродясь не видал. У тебя от твоего зверя только повадки крысиные и всё?!

- Что это ты на меня наговариваешь! - возмутилась Крася.

- А потом поймёшь, может и стыдно станет. Если есть он у тебя, стыд этот.

Вокруг всё снова стихло.

Кажется, я даже задремала.

В сознание меня привёл чей-то глухой крик.

Резко сев на лавке, растерянно осмотрелась и замерла. Около костра стоял Иоран и сжимал кнут. У меня сердце ёкнуло, когда я поняла, что происходит. Рядом с ним на четвереньках стоял молодой воин. На его бёдрах кое-как болтались штаны, которые были ему явно не по размеру. Худощавый, с забавным рыжим чубчиком. Да, мальчишка совсем. Он вскидывал голову, словно искал среди собравшихся защиту, но остальные смотрели на него строго и холодно.

Сглотнув, я прижала ладонь ко рту, понимая, что последует дальше.

Хотелось соскочить и ринуться отбивать мальчонку, но чья-то невидимая рука будто прижала к месту. Я глазам своим не верила. Не мог мой воевода, такой добрый и надёжный, стоять там с кнутом в руках.

Не мог! Он не такой.

Отойдя на пару шагов, Иоран размахнулся и нанёс хлёсткий удар.

Звук кнута, рассекающего воздух, окончательно поверг меня в ступор. Я с трясущимися руками смотрела, как, зачерпнув снега, медведь обтёр кнут, очистив его от крови и, видимо, кусочков плоти. А потом, размахнувшись, нанёс ещё один удар.

Молодой лесной застонал, Иоран снова расправил кнут. Не выдержав вида такого зверства, я закричала, закрывая лицо руками.

Это было просто ужасно. Отвратительно. Бесчеловечно.

- Элиз, ты чего? - меня обнял невесть откуда взявшийся Фав. - Что ты кричишь, ну? Что такое?

- Он его кнутом, - шепнула я, давясь слезами, - там кровь, там… За что жестоко так?

- За дело, Элиз, - ровно произнёс подошедший Иоран.

Услышав его голос, я вздрогнула и инстинктивно придвинулась к Фаву, обнимая гиганта за талию.

Видя это, медведь оскалился и бросил короткий, но очень злой взгляд на сохатого.

- Элиз, - шепнул Фав, - мальчишке было велено следить за провизией. Он не справился, не потому, что не смог, а из-за лени. В результате мы недосчитались пары мешков крупы. Это много. Так что своё этот молодой лис получил за дело.

Я покачала головой и плотнее прижалась к Фаву.

- Так нельзя? - выдавила из себя. - Нельзя калечить.

- Только так и надо! Идёт воина, и мы не на праздник тут собрались. Кто не справился, тот получает по заслугам, - ровно и без сожаления посвятил меня в местные реалии Иоран. А после, развернувшись, ушёл. В руках он так и зажимал толстый кнут.

- Так нельзя, - упрямо повторила я.

- Мы лишились части провизии, Элиз, - пытался достучаться до меня Фав. - Обоз, который должен был прибыть сегодня, пропал. Этот малец получил то, что заслужил. Раны на его спине быстро заживут, но впредь он будет внимательней и ответственней. Иоран жесток со своими, но все его действия оправданы.

Убрав руки от лица, я наблюдала, как лежавшего на земле парня взяли под руки два воина и оттащили к загону с лошадьми. Туда же спокойно, не спеша, направился Хайтар.

А остальные, вообще, делали вид, что ничего не произошло. Что всё нормально и исполосовать спину другу и соратнику - это в порядке вещей.

До меня стало доходить, что это военный лагерь. И тут те же законы, что и у того лысого князька, который высек розгами меня.

- А если я что сделаю не так?! - глухо шепнула, подняв взгляд на друга.

- А ты не делай и всё будет хорошо, - серьёзно произнёс Фав и поднялся, оставляя меня осмысливать произошедшее.

Мою хандру как рукой сняло.

Мне стало страшно вот так валяться без дела. Решат ещё, что я обуза, и получу по первое число. Зря я тут, наверное, задержалась. Нужно искать, где жизнь мирная. Может, город какой или село, куда пристроиться можно.

Не сдуру, конечно, бежать, но потихоньку выяснить всё нужно. И побыстрее.

Схватив ведро, я отправилась к речке, набрала воду и поставила её у костра нагреваться. Молча, собрала всё тарелки и, присев у полевой печи, не спеша принялась их отмывать.

Иоран сидел с группой мужчин на другой стороне поляны. В руках у него была мятая карта. Поблизости от него крутилась, виляя задом, Крася. В какой-то момент она присела рядышком и уставилась на воеводу взглядом влюблённой овечки.

Да и не жалко!

Стиснув челюсть, я отвела взгляд. Уже и сама не знала, нужен мне такой мужчина или нет. Его жестокость отпугнула. Он словно развернулся и продемонстрировал свою темную сторону.

Паренька, что получил кнутом, мне было очень жаль. Не верила я, что только его вина в пропаже крупы. Остальные-то куда смотрели?! Отворачивались, что ли, когда та крупа невесть куда девалась.

Но крайним оказался именно он.

Сильный порыв ветра заставил поёжиться.

Подняв ворот куртки, я медленно водила тряпкой по тарелкам, особо ни о чём не думая, словно дремля наяву. Вздрогнув от прикосновения чего-то холодного к щеке, поняла, что опять начался снегопад. Белые хлопья сыпали с неба, застилая землю и всё вокруг.

- Я испугал тебя? Да, Элиз? - тихий голос Иорана за спиной отвлёк от работы.

- Я не хочу это обсуждать, - обронила я, внутренне сжавшись.

- На мне ответственность за каждого в этом лагере и я буду наказывать и впредь за подобные провинности. Просто прими это как данность, - продолжил он этот разговор.

- Не могу принять жестокость как данность бытия. Это зверство, а ты зверь! - не удержавшись, дерзнула я.

- Да, я зверь. И это война: вокруг голодные дезертиры, местные, что падальщики, пытаются утянуть всё, что не так лежит. И больше двух сотен ртов, которые нужно кормить. За то, что воины будут голодать, кто-то должен понести наказание!

- Но не кнутом же? - вспылила я.

- А чем? Чем, Элиз? В следующий раз, вообще, искалечу, чтобы примером другим был. И не посмотрю, друг он мне, брат или соратник. Провинился, значит, своё получи.

В его словах была жестокая логика. Я могла её понять. Но не принять.

Иоран молчал и продолжал нависать надо мной, что гора.

Сгорбившись, я упрямо делала вид, что и не было этого разговора, и продолжила намывать посуду, правда, куда шустрее. За спиной послышались шаги, медведь ушёл, оставляя меня с моими мыслями.

Я запомню его слова и учту на будущее.

Снег всё валил, отбеливая этот мир.

Обоз с провизией так и не приехал. Он пропал где-то на дороге.

Поужинав, я забралась под ворох шкур и одеял и пригрелась. Такой холод стоял.

- Фав, метель всю ночь завывать будет, присмотри за ним, - в поле моей видимости появился чёрный воевода

- Присмотрю, конечно, не замёрзнет, - пообещал сохатый.

- Вот и славно, оставляю нашего мальчика на тебя. Я ухожу искать обоз, не найду за ночь - отправлю поутру тебя.

- Понял, - кивнул Фав.

Пожав плечами, я накинула одеяло на голову.

Метель действительно завывала всю ночь.

- Чего развалился. Вставай, давай, - раздалась сирена у моего уха.

Вскочив, я вылупилась на Красю, ничего не понимая. Деваха стояла в шаге от меня, уперев руки в бока. Несмотря на холод и небольшой ветер, на ней была накинута только шаль поверх простенького платья.

И как их только мороз не берёт.

- Вставай! - вновь пробасила она и скрестила руки на груди.

- Чего орёшь, как полоумная, - прорычала я и снова увалилась на лавку.

- Подъём, лентяй! - не унималась эта всполошённая. - Пригрели тут заморыша. Завтрак кто готовить будет?

Да, мне, признаться, всё равно кто там чего будет. Я желала только одного - поспать хоть немного. Темень вокруг, и предрассветной полосы на небе не видать.

- Тебе надо - ты и готовь, - выдала я громко в ответ и демонстративно укуталась в шкуру. Тепло под ней, хорошо.

- Фав ушёл на поиски обоза. День его не будет. Меня за главную оставили, - горделиво озвучила Крася последние новости.

Но меня они не впечатлили.

- Да и, пожалуйста, - проворчала я в ответ. - Мне-то зачем это рассказывать?

- Вставай готовить! - заверещала она.

А вот это уже наглость! Действительно, не поленившись, я села.

- Так, главный по кухне кто? - зевнув, уточнила я.

- Я! - Крася выпятила вперёд то место, где должна была быть грудь. Правда, её не наблюдалось. Так, некий слегка выпуклый рельеф.

- Ты - я правильно понял? - лениво уточнила я.

- Да! - ой, а важности-то.

Я возвела очи к тёмному небу.

- Вот и готовь завтрак! Да, побыстрее. Жрать хочу, - отмахнувшись от этой вредной горластой бабы, я снова увалилась спать.

- Это твоя обязанность, - прошипела она, не желая сдаваться.

- С чего это? - я окончательно включила режим дурочка.

- Ты повар! - привела она "веский" довод.

- Нет, - я пожала плечами, - я помогаю другу, который тут готовит. Но поваром меня никто не назначал и, вообще, отстань. Ты главная - ты и готовь!

Ответом мне было гневное сопение.

Приподняв подол юбки, Крася куда-то понеслась, пылая гневом. "Жаловаться" - догадалась я.

И точно. Выглядывая из-под шкуры, я заприметила эту "главную" в компании с чёрным медведем.

- Вот, Иоран, полюбуйся! Мы его пригрели, защитили, жить рядом с собой позволили, а он тунеядствует и готовить отказываться.

- Элиз, это так? - воевода выглядел уставшим и крайне раздражённым. Я бы даже сказала злым.

Подобравшись, я села. Смекнув, что дело набирает обороты, решила стоять на своем до конца.

- Меня тут главным поваром не назначали. Чего ради я должен её слушаться. Вернётся Фав, буду с ним готовить, - чётко произнесла я.

- Ты смотри, он ещё нам условия ставит, - подкидывала угольку в разгорающийся скандал эта крыска.

- Элиз, приготовь завтрак, - ровно произнёс Иоран.

- Только, если главной ты назначишь меня, - зачем-то брякнула я, не подумав. Но попятную включить не успела: Крася, заливаясь краской злобы, снова зашипела гадюкой.

- Да, кто ты такой, человеческий заморыш, чтобы в позы вставать?!

- Я тот, кто способен накормить тут всех завтраком, обедом и ужином, - зарычала я в ответ. - А ты кто такая, чтобы орать на меня?

- Хватит! - рык Иорана оказался столь мощным и неожиданным, что я втянула голову в плечи. - Крася, ты можешь приготовить завтрак?

Женщина выпятила подбородок вперёд и высокомерно глянула на меня сверху вниз.

- Я не кашевар, меня не тому учили. Вот мужа бы…

- Ясно, - Иоран поднял руку, призывая её прикрыть рот. - Элиз, ты ответственный за полевую кухню. Крася у тебя на подмоге. Мне нужно, чтобы все были накормлены.

- Без проблем, - гаденько улыбнулась я, - но так, чтобы она помогала, а не вставляла палки в колёса.

- Это само собой, увижу, что не так, Крася, - домой пешком отправлю, - жёстко проговорил военачальник и, развернувшись, покинул наше милое общество.

- Картошку почисть два ведра, - скомандовала я, - а если что не так - стрелой метнусь к медведю, и так наябедничаю, что к вечеру к мамке сошлют.

- Ты! - ох, как у неё кипело.

- Я! - ещё шире улыбнувшись, приподняла брови, и взглядом указала на картошку.

Она подчинилась, но чувствовала, устроит ещё мне где пакость.

Таская объёмные чугунки на яму с огнём, закрытую металлической решёткой, я поглядывала на Красю, но та смирно чистила овощи. И даже взгляда не поднимала. Забрав у нее картофель, высыпала в кипящую воду. Я, правда, не поняла, какая каша им была нужна, если крупы тут со жменьку. В общем, выкручивалась как могла, и готовила что есть.

Фав всё не возвращался.

Иоран метался по лагерю, что зверь. И рычал на всё и всех.

Отварив картофель, с помощью воинов оттащила чугунок на стол и растолкла. Молока нужно было ещё. Его мне обещали предоставить. Да, только запаздывали, а картофель остывал. Не лето на улице ведь.

Посолив и добавив чуток специй, оставила чугунок в сторонке.

Сама пошла за молоком. Без него пюре - не пюре. Мясо уже разогревалось на костре. Ещё со вчера осталось. С продуктами было совсем туго.

Один из лесных на краю опушки вручил мне ведро молока.

Откуда оно и чьё, спрашивать не стала.

Меньше знаю - крепче нервы и желудок.

Вернувшись, заметила, что крышка чугунка сдвинута, а ко мне уже летела Крася, таща Иорана на буксире.

- Он испортил завтрак! - верещала эта паганица. - Я же говорила, за ним контроль нужен. Этот человек специально осложняет нам жизнь. Сейчас ещё и заявит, что нечаянно пересолил. Только продукты изводит!

- Элиз, это правда? - голос Иорана казался ледяным.

Я растерялась под его колючим взглядом. Ой, прямо чувствовала, что на мне сейчас свою злость сорвёт.

Убрав крышку, попробовала пюре. И, правда, пересол. Но я точно помнила что, недосолила.

- Ах, ты же курица! - прошипела я, глядя на крыску. - Отомстила, значит!

- Я же сказала, он на меня всё сопрёт. Поэтому и первая побежала к тебе, как только поняла, что он затеял, - девица врала и не краснела.

- Элиз, я же спросил, можешь ли ты приготовить. Что ты мне сказал? - глухо процедил медведь. - Вот теперь, что хочешь, то и делай. Но, чтобы это было съедобно!

Вот это меня реально разозлило. Он даже разбираться не стал. Встал на сторону этой девки брехливой.

- Да, запросто! - я одним резким движением вылила в картошку молоко.

- Дурак! - заверещала Крася. - Он ещё и молоко перевёл!

- Замолчи! - рявкнула я в ответ. - И не лезь в то, что не понимаешь.

- Элиз, ты мне за это ответишь, - взревел Иоран. - У нас провизия на исходе. Обоз пропал, а что ты творишь? Я в следующий раз выпорю тебя за это розгами, да так, что сидеть не сможешь.

У меня схлынула кровь с лица после этих слов.

Медленно перемешав картошку, довела её до однородной массы.

- Готово, - глухо произнесла я, - можете есть.

Отойдя от низкого стола, на котором стоял большой казан, не оборачиваясь, пошла к своим вещам. Его фраза всё не выходила у меня из головы. Может, не попади я в лапы князя местного и не получи розгами, пропустила бы мимо ушей.

Но моя спина болела, особенно ночью, когда я пыталась умаститься на жёсткой лавке.

Незаметно бросив на казан с картошкой взгляд, увидела, что раздача в самом разгаре, и руководила всем Крася. Её благодарили, и она принимала похвалу с таким видом, словно сама готовила. Это окончательно выбило меня из равновесия.

Такая злоба растеклась на сердце.

Иоран даже слушать не стал, сразу меня выпороть пообещал. А я видела, как он скоро управляется с кнутом.

А если бы молока не оказалось?!

Что если бы исправить ничего не удалось?!

Сидя на лавке, я гипнотизировала взглядом огонь в яме, на котором мы готовили. Мне было о чём крепко призадуматься. С одной стороны, Иоран не раз говорил, что в обиду другим не даст, с другой стороны, тут-то и заключался подвох - это он другим не даст, а сам может всыпать розгами.

Сердце шептало, что "нет", что медведь добрый и заботливый. А здравый смысл требовал очнуться и снять розовые очки.

Иоран сам сказал, что накажет любого, и не посмотрит друг, брат или сват перед ним провинился.

Нужно срочно что-то решать?!

Сколько я уже в лагере живу, а даже не выяснила элементарное. Например, что за его пределами. Мой взгляд упал на широкую тропинку, уводящую в лес. По ней, то и дело, уходили и возвращались лесные. Наверняка, она ведёт в какую-нибудь деревню или город.

А почему бы и нет!

Откуда-то они же свой обоз ждали.

Это нужно было разведать.

- Скажите, - я остановила фразой проходящего мимо невысокого рыжеволосого мужчину, - а эта дорога куда ведёт? - я неприлично ткнула пальцем на тропинку.

- На тракт, - обернувшись, он проследил, куда я показываю пальцем.

- А оттуда в поселения человеческие выйти можно? - снова полезла я с вопросом.

- Конечно, - он кивнул и пошёл дальше, оставляя меня с мыслями наедине.

Я понимала, что пора делать хоть что-то, пока Крася не испоганила обед и по мне реально розги не прогулялись. А если минует беда, так там ужин маячит, а Фав может и завтра не вернуться.

И вот эта последняя мысль окончательно меня убедила в том, что пора прогуляться по дороге и разведать, что тут да как. Ну, а если не вернусь к обеду, так совру, что пошла прогуляться и заблудилась.

А поди, докажи, что не было такого.

Красе вешать им лапшу на уши можно, а мне что нельзя. Нет уж.

А крыска эта жирная пусть готовит тут одна на всех. Посмотрим, как хвалить будут её блюда. Быстро корона с головы слетит. А нет, так придумаю способ лопатой её подправить.

Свернув валиком лёгкий меховой спальный мешок, положила его себе на плечи, а сверху надела рюкзак, который не стала больше прятать в мешке.

Не оглядываясь, пошла к тропинке.

Сомнения, конечно, грызли, но сегодняшняя ситуация дала понять, что я здесь не ко двору.

Если что - накажут.

Нужно выбираться к людям в поселения. Надеюсь, у них тут есть города.

Поправив шапку и завязав её под подбородком, ссутулилась и побрела на разведку.

А кто его знает, может там и выйду, как я надеялась, к лучшей доле.

Возможно, я и ошибаюсь, и меня ничто не ждёт - так вернусь сюда.

Меня никто не выгонял!

Солнце припекало и бликовало на свежевыпавшем снегу, который громко хрустел под ногами. Я упрямо тащилась вперёд и всё уверяла себя, что вот скоро за теми деревьями покажется этот самый тракт, что приведёт меня к мирным людям.

Наверное, зря я пошла на поводу у своей обиды.

Дотащившись до вожделенного тракта, устала так, что готова была упасть под ближайшую ель и не вставать. Я за всю свою жизнь столько не ходила. Ноги гудели, в боку кололо, а дышала, как загнанная лошадь.

Согнувшись пополам, мысленно уже бежала обратно в лагерь лесных, когда за моей спиной раздался странный скрип. Обернувшись, увидела, как из-за поворота выезжает телега. Она легко катилась по замёрзшей земле, слегка присыпанной снегом.

Может, Фав?!

Надежда огоньком вспыхнула в моей душе. Я внимательно вглядывалась в возницу, что правил лошадками. Вот если это он, сохатый мой, нажалуюсь так, что Красе самой розгами по заду достанется. Лось мне уж точно поверит!

Но, увы, это был не он.

Расстроено вздохнув, поджала губы. Обидно!

Телега приближалась, и я сделала пару шагов назад, снова возвращаясь на лесную тропинку. Проехав мимо меня, мужичок-возница резко обернулся и громко крикнул: "Тру-у-у!"

Я насторожилась.

Минутная заминка и тихий шёпот. Затем полог крытой телеги откинулся, и на землю выпрыгнули двое.

- Ты чьих, пацан, будешь? - горланул один из них.

Этой интонации, с которой он произнёс эту фразу, мне хватило, чтобы понять, - нужно делать ноги.

Но передо мной стояли два амбала - не убегу!

- Вам-то что? - ощетинилась я, оглядываясь на тропинку.

- Из лесных? - допытывался образина.

- Вам знать зачем? - с этими словами я отступила ещё на шаг.

- Сумка больно странная у тебя, - задумчиво протянул второй.

- Рюкзак обычный, чего в нём странного?! Вам что надо: ехали себе и поезжайте дальше.

- Дезертир, поди, - выглянул возница, - хорош улов. Вяжи его братцы и кляп в рот.

Я рванула с места, да куда там. Повалили на живот, да так, что лицом в снег окунулась. Это разозлило. Лягнув одного, не глядя, сапогом, попыталась встать. Но на мой затылок опустилось что-то тяжёлое.

"Что за манера сразу бить по голове!" - эта последняя мысль, что пронеслась в моём сознании.

Очнулась, думаю, быстро.

Дёрнувшись потихоньку, обнаружила, что связана по рукам и ногам. Позади слышались удивлённые восклицания.

- А это ты глянь что! Вот вещички чудные. Вроде и штаны, а расцветка бабская.

Сообразив, что, наверное, это про моё трико в цветочек, я насколько могла, осмотрела себя. Куртка застёгнута, шапка, что удивительно, на месте. Плотно же она сидела.

- Это чего? Что за такие штучки белые? Раны, может, ими затыкать?

За моей спиной послышалась возня. Меня подняли за шкирку и посадили.

- Слышь, ты, задохлик, это чего? - перед моими глазами возник тампон.

- Ккх.. - я как-то словами подавилась, - раны зажимать, - выдавила из себя, не зная, смеяться мне или плакать.

- А это чего? - я хлопнула ресницами, соображая, что соврать о губной помаде.

- Лицо разукрашивать перед боем в цвет крови, - нашлась я, кажись, не весь мозг мне отбили.

- Значит, лесной! Только чего мелкий-то такой. Кот?

На меня в упор смотрели два двухметровых увальня. И в глазах столько детского любопытства.

- Нет, лось! - сболтнула я первое, что на ум пришло.

- Чего? - она даже рты пооткрывали.

- Лось я! - улыбнувшись, покивала, а сама взмолилась, чтобы перекинуться не потребовали.

Мужики подзависли. Видимо, мой друг Фив действительно был редкой породы.

- Я вам зачем? - пока эти двое соображали, что во мне есть лосинного, я решила разузнать степень своего попадания.

- В Зару свезём на торги. Продадим на работы, - выдали они все свои планы относительно меня.

- А, ну да, - я кивнула.

- Чего нудакаешь, что не страшно? - эти амбалы даже подались вперёд, желая узнать, трясусь ли я там от ужаса или нет.

- Да, пока не очень, - я пожала плечами, и, видя расстройство на лицах мальчиков, добавила. - Ну, приедем - там глянем, может и страшно станет.

Разговор сошёл на нет. Амбалы как-то скисли и приутихли.

Мы сидели на самом краю необычно длинной телеги, а впереди всё пространство занимали мешки и, судя по тому, что из одного из них высыпалась пшено, - это была провизия.

- А добро откуда? - как бы невзначай полюбопытствовала я.

- Тебе, пацан, дело какое, - нахмурился один.

- Ну, интересно же! - я заулыбалась, изображая дурочка. - Везде шаром покати, зверя в лесу почти нет, а у вас мешки полные.

- А сейчас, кто хитрее тот и сыт, - захохотали детины. - Дезертиры напали на обоз лесных. Сворой взяли, да мужики их знатно в ответ потрепали. А мы, пока они там кулаками меряются, телегу-то и умыкнули. Вот продадим в городе и с деньжатами заживём.

- Хитро, - согласилась я, и покосилась на раздёрганный рюкзак. - Вы вещички мои соберите, а то попортите. За них тоже знающий человек хорошо заплатит.

Мужики тяжело на меня глянули, но рюкзак мой в порядок привели.

Мы неспешно ехали дальше. Я внимательно изучала своих похитителей. Два лба явно не блещущих умом.

Мне бежать бы, да куда со связанными ногами.

Скрип колеса раздражал и не давал думать.

- Э, сынки, - закричал возница, - вы гляньте. Лось!

Полог телеги откинулся, и я действительно увидела огромное увитое рогами животное. Оно спокойно брело по дороге.

- А ну-ка, мальчики, давай его на мясо!

Услышав это, зверюга повернул голову и уставился на нас недобрым взглядом уж больно знакомых глаз.

- Фав! - пропищала я.

Меня ослепило странным сиянием.

Вместо упитанного животного на поляне возник огромный косматый мужик, причём стоял он в чём мать родила. Обрадовавшись было, я ненароком опустила глаза чуть ниже и, закатив глаза от такого бесстыдства, отвернулась.

Ну, как к такому привыкнуть!

Эти два амбала подсобрались. Ещё бы, вроде как рогатый мимо проходил, и такая подстава. Фав, что ни говори, был хорош, растительности на нём, правда, многовато, словно не лось он, а горилла. Но это уже дело десятое. Мужика характер красит.

"А сохатый мне бы розгами не угрожал" - обижено подумала я про себя.

Секундная пауза затянулась.

- Ты ещё кто? - наконец, отмерли и пробасили два лба, связавшие меня. Возница, похоже, предпочитал признаков жизни не подавать. Я видела, как он на четвереньках улепётывал в сторону леса. Сообразительный старик. Не зря жизнь прожил - ума набраться успел.

- Я тебя спрашиваю, образина лохматая, ты кто? - напомнили о себе братцы мордовороты.

- Лось, - взревел Фав.

Не удержавшись, я снова бросила на него взгляд, но теперь ниже уровня плеч его не спускала.

- Ещё один? - не поняли мужики, и даже как-то переглянулись между собой.

- Ага, у нас тут миграция, - весело пробубнила я, и уже громче прокричала, призывая к действию: - Друг, спасай!

Никто не сдвинулся с места.

- Фав! - не поняла я. - Они меня в неволю продавать везут!

Вот эту фразу я уже проорала во всё горло.

Это послужило катализатором.

Детины резво спрыгнули из телеги. Скорее на инстинктах, чтобы не допустить атаку двое на одного, я мгновенно накинула одному бугаю лямку на голову. Вышло очень удачно. Лямка скользнула со лба на шею, заставив мужика притормозить.

- Убью, сопляк! - взревел он.

Поняв, куда полезла, я трусливо выпустила свою сумку, и позорно отползла задом вглубь телеги.

Откинув в сторону рюкзак, детина попёр на Фава. Прикусив губу, смотрела на сиротливо оторванную лямочку. Зверство! Что нельзя было аккуратней. Брендовая вещь, ведь!

Вот гады, а! Последнее, что было, испоганили.

Я пришла в бешенство.

Тем временем мужики кружили, как в танце, тесня лося к обочине. Он был в разы крупнее, но не проворнее их, хотя смелости ему не занимать.

Ровно, как и силы.

Врезав одному моему обидчику под рёбра, Фав ринулся на второго. Нервно облизнув губы, я покрутила головой и заметила, что возница каким-то образом оказался за спиной моего друга и выглядывает из придорожных кустов, подло улыбаясь.

А вот это уже плохо.

Амбалы теснили лесного прямо на него.

В этот момент я вспомнила про дубинку. Ведь приложили же меня чем-то. Быстро разворошив сваленные в углу телеги сумки, нашла под ними то, что нужно.

Сжав узкую шипованную дубинку, спрыгнула с телеги и как кузнечик скача, подкралась к спинам амбалов. Действовать нужно было быстро! Пока не засекли. Крепко стиснув дубинку, связанными руками прицелилась и быстро поняла, что до голов этих чугунных достану разве что в прыжке.

Мой взгляд упал ниже.

Хм. Мужчины. Ножки расставили, присели. Стоячку приняли. Ручками, лопатовидными, корпус прикрыли. А про самое ценное-то и не подумали. Вот оно, висит в штанах, - бей не хочу.

Самым подлым образом улыбнувшись, размахнулась и резко вскинула руки вверх. Дубинка прошла как раз промеж раздвинутых в боевой стойке ног ближайшего ко мне мужика.

У возницы, сидевшего в засаде в кустах и пытающегося жестами намекнуть этим деревянноголовым, что я позади, округлились глаза. Он скривился так, будто ему самому больно сделали.

Покалеченный моей рукой детина завизжал бабской трелью.

Звук был таким чистым и высоким, что птицы вспорхнули с ветвей и с позором улетели. Согнувшись пополам и прижав руки к промежности, бугай покрывал меня такими отборными словечками, что мне действительно стало его жаль. Поэтому недолго думая, я приложилась по нему дубинкой ещё раз. Из чистого милосердия. Амбал бросил на меня благодарный взгляд и смолк. Я развернулась ко второму детине.

- Не надо, - взвизгнул он, косясь на Фава.

Мой друг, осуждающе на меня глядя, схватил врага за шею и быстренько, словно щадя, чуть придушил до потери сознания.

Возница, как мудрый мужик, исчез из поля видимости.

- Страшный ты человек, Элиз, - пробурчал сохатый. - Чтобы я когда против тебя пошёл. Не, мне ещё детей делать.

- Ты мой друг, - насупилась я. - Я же тебе помочь хотел!

- Это я понимаю, но всё равно, - лось пожал плечами, - теперь у меня у самого достоинство ноет. Жестоко ты его!

- Да ладно, не так уж и сильно я приложился!

Показательно взмахнув дубинкой, я попрыгала в сторону телеги. Нужно было найти нож или ещё что. Так, с перевязанными ногами, я до лагеря не доскачу. Пока крутилась у повозки, соображая, как подняться, Фав, схватив за ноги, аккуратно стащил тела с дороги в канаву.

Развернувшись ко мне, сохатый потянулся и размял шею.

- Штаны, друг, - сердито проворчала я. - Не буду я любоваться твоим задом. У нас людей это неприлично.

- Да ладно, малой, что ты там не видал, - весело отозвался он.

Натурально зарычав, прокляла весь этот никчёмный день.

- Я всё там видел и не один раз, но не надо меня смущать своими причиндалами, - обернувшись, наградила хмурым взглядом сохатого.

- Да признайся уже, что баба, и не создавай нам проблем, - лось развёл руки и с укоризной глянул на меня. - А то достало уже за языком следить!

Сглотнув, я уставилась на друга.

Он, отвернувшись, с невозмутимым видом принялся стягивать штаны с самого крупного мужика. Покрутив в руках и убедившись, что вещь более или менее чистая, начал активно втискиваться в них.

Да!

Что на разбойнике казалось штанами, на Фавне превратилось в подштанники!

- Узкие до невозможности, - проворчал этот лось.

Вот уж точно - лось!

- Ладно, ну, отомри уже, - подойдя к телеге, он рывком затащил меня туда. - Сейчас развяжем и в лагерь.

Но возился он долго. Ножа мы так и не нашли. Но все же мучения мои были закончены, а верёвки закинуты на козлы.

- Давай, Фав, делать отсюда ноги, - растирая руки, озвучила я дельное, на мой взгляд, предложение.

- А в телеге чего? - сохатый пытался рассмотреть, что там за груз такой.

- Зацени, друг, не наша ли пропажа? - чуть сдвинувшись, я предоставила Фаву больший обзор.

Лесной и вовсе откинул полог и присвистнул.

- Точно она! Наша пропажа. У нас обоз той ночью увели, я тут весь лес прочесал. Всё кусты рогами пособирал. Остальные в другую сторону пошли. Как в лагерь вернёмся, нужно будет им весточку послать. Но это ладно, а ты что тут делаешь? Как тебя из лагеря умыкнули?

- Сама решила прогуляться, - пожав плечами, я покосилась на свой рюкзак, всё ещё валяющийся на дороге. Фав, быстро сообразив чего я скисла, поднял его и осмотрел порванную лямку.

- Зашьём, - подбодряющею произнёс он и отдал мне моё имущество. - Элиз, или как тебя по-настоящему зовут, Иоран знает, что ты ушла из лагеря?

- Нет, не знает? - вжав голову в плечи, созналась я.

- А зачем ты это сделала? - нахмурившись, я упрямо сжала губы.

Не хотела я это обсуждать и ябедничать. Хотя, может, и стоило пожаловаться другу.

Забравшись вместе со мной на козлы, Фав взял поводья и, развернув телегу, направил её по тракту обратно в лагерь.

Какое-то время мы ехали молча.

- Может, расскажешь? - первым не выдержал Фав. - Ты же человек - вы мыслите по-другому. Он тебя обидел чем-то?

- Нет, - негромко буркнула я, - пригрозил отходить розгами.

Сохатый громко рассмеялся.

- Так это же не всерьёз! - выдавил он из себя через хохот.

- Нет, друг, это было всерьёз, - настаивала я на своём.

Смех стих. Фав задумчиво пригладил короткую бороду.

- Так, давай говори как было, а я уж тебе скажу, грозили тебе розги или нет. Хотя, сколько лет чёрного знаю: он если и наказывает, то действительно за проступок.

- Как потеря мешков с зерном? - уточнила я.

- А как, ты думаешь, зерно ушло. Ногами своими да через дозорных. Или серьёзно полагаешь, что нашлись смельчаки и в лагерь наш прокрались. Очнись, подруженька, голод кругом, и в деревнях, и в лагерях дезертиров, коих тут тоже хватает. А жрать-то всё хотят. Вот и ушло зерно лисьими ножками. Продал он его, а деньги припрятал. Вот и получил своё. Мягко ещё отделался, но позор надолго к нему прилип. Кто же теперь с ним дело иметь будет, коли он у своих ворует то, что охранять велено. Вот так, дружочек. А теперь рассказывай, что там у вас приключилось, пока я тут по лесу рогами ветки цеплял.

Потерев кончик носа, решила выложить всё как есть, и, недолго думая, кратко рассказала, что произошло с утра, не забыв наябедничать на Красю. Ну да, приукрасила слегка, сгустила красок. Но, вроде, всё по правде растолковала, в свою пользу само собой.

- Вот, стерва такая, - лесной разозлился и, кажется, принял мою сторону. - Ну, Краська, и чего она так к тебе прицепилась?! Ведь, не знает, что ты девушка. И, что интересно, до твоего прихода в лагерь металась среди мужиков наших, но как-то терпимо. А тут, как с ума сошла: все заметили, что и на Иоране виснуть стала, а до того глазки строила, но держалась на расстоянии.

- А может, поняла, что соперница я, а не мальчонка из людских? - предположила я.

- Да, кто её, бабу, знает. Неплохая она, ветреная шибко просто. Кому же нужна такая?! Женщину добиваться нужно. Завоёвывать. А тут, тьфу, бери, не хочу, - Фав даже сплюнул на дорогу, отчего я слегка поморщилась. - И Иоран тоже хорош: эмоции держать нужно и понимать, кому и что ты говоришь. Держу пари, он уже десять раз пожалел о своих словах.

- Мне всё равно, пожалел он или нет. Но сам понимаешь, она бы и обед споганила и тогда мне реально досталось. Ну, может, и не розгами, - я, признаться, уже и сама смекнула, что немного перегнула палку с обидками своими. Хотя, откуда же мне знать, что там на самом деле с лисом тем проворовавшимся было.

- Нет Элиз, - Фав на секунду умолк и обернулся ко мне - а как тебя звать-то?

- Лиза, - созналась я, - полное имя Елизавета, отсюда и Элиз.

- Ну, не соврала, уже хорошо. Не люблю я баб брехливых, - сохатый по-доброму улыбнулся.

- А все остальные тоже знали, что я не парень? И всё это время подыгрывали. Зачем? Почему не признались?

- Мы же звери, для нас главное - запах. А от тебя ну совсем не мужской аромат исходил. Да и многие видели тебя на поле боя. Ну, женщину, ведь, мечущуюся среди воинов, сложно не заметить. Вот наш военачальник на тебя и запал, только поймать не успел - не к тем бы побежала.

- Да, я уже и сама поняла, что не к тем. Как закопать меня за язык мой, не по делу длинный, живьём приказали, так и поняла, что не мои то союзники. Но почему вы мне подыграли?

Мне было важно знать их мотивы. Я надеялась, что не шутки ради.

- А чтобы не пугать. Думали, раскроем твой обман, и помчишься от нас, сломя голову. Ну и Иоран запретил. Он на тебя такие виды имеет!

- Ага, и при этом на сторону Краси встаёт, - пробурчала я.

- Ну, не обижайся, Лиза, но прав он. Коли ты за главную, то нужно от еды не отходить, а за молоком кого другого бы послала. Ты предоставила ей возможность напакостить, она и воспользовалась. У нас, подружка моя сердешная, закон один - кто сильнее тот и прав. Да и не дело, мужика в бабские склоки втравливать.

- Ну, знаешь, я, может и не сильная, но себя в обиду давать не собираюсь. Лучше уйти и поискать место по гостеприимнее, чем ждать, когда мне из-за блудливой бабы розгами всыпят. У меня и так спина болит адски, - вот понимала я, что просто не так оценила обстоятельства, но признать не желала. Вот раз виды медведь на меня имеет, значит, должен всегда на моей стороне быть, а не крыски этой.

- Если спина болит, так покажи целителю, - проворчал Фав.

- И не подумаю, - я сжала свой рюкзак. - Чего там смотреть?!

- А если гноиться начнёт? Такие раны промывать нужно и мазями обрабатывать.

- Вот ты и глянешь, а больше никому не доверяю, - выпалила я.

- Что же так с остальными? - сохатый бросил на меня короткий взгляд. - И к лицу примочки приложи, а то синяки больно медленно сходят.

Я махнула рукой.

- А откуда ты, Лиза? Наши говорят, что прямо с небес упала!

Кхм… Вот он, неудобный вопрос, на который я не знала, как ответить.

- Издалека я.

- Боги, поди, прислали! Похоже на их происки.

- Можно сказать и так.

- И кем же ты была в том "далике"?

- Шеф-поваром в ресторане, который должен был по наследству отойти мне.

- Ого, - лесной присвистнул, - какая непростая невеста нашему Иорану досталась.

- Чего это ему? - хмыкнула я.

Ответа не дождалась. Кусты впереди нас у дороги страшно захрустели, и к нам наперерез выскочили огромный чёрный медведь и пара волков. Заревев так, что уши заложило, перевертыш поднялся на ноги и обернулся злющим Иораном.

- Лёгок на помине, - пробурчала я.

- Не, это он тебя тут рыскает - ищет, - просветил меня Фав.

- Ты! - Иоран ткнул в меня пальцем. - Как у тебя ума хватило, уйти из лагеря? Ты хоть понимаешь, как это опасно?!

Что-то мне от его реакции стало не по себе.

- Где ты его нашёл, Фав? - Иоран, казалось, просто кипел от гнева.

- Нашёл здесь, на дороге, ничего с ней не стряслось. Так, мелочи!

Как я сейчас была благодарна находчивому лосю, не стал трагедию из моего похищения раздувать. - Мы тут наш обоз отбили. Ну и сказал я Лизе, что знаем мы, что женщина она.

Воины за спиной разъярённого медведя тихо хмыкнули и, на всякий случай, отошли от бешеного воеводы на шаг.

- Зачем ты ушла? - Иорана, кажись, не отпускало.

- А нечего грозить мне розгами! Я что дурная, подставлять свою спину под удары. Твоя, такая вся из себя замечательная, Крася опять еду испортит, а меня пороть!

Лесной одарил меня тяжёлым нечитаемым взглядом. Потом подошёл к телеге и, не говоря ни слова, схватил под колени. Взвизгнув, я повисла на плече медведя.

- Отпусти!

- И не подумаю. Кажись, поговорить нам пора по душам… Лиза.

- Не хочу с тобой разговаривать, - я упёрлась ладонями ему в спину, пытаясь выровнять положение своего тела. - Ты право не имеешь меня трогать. Отпусти немедленно!

- Теперь условия диктовать буду я. Всё отбегалась, пацаночка моя.

- Не называй меня так!

- Не смей мне диктовать: как тебя называть, а как нет! - на мою пятую точку опустилась тяжёлая ладонь, заставив прикусить меня язык.

- Эй, Иоран, а это куда? - от второго смачного шлепка по той роскоши, что ниже моей спины, медведя отвлёк один из его спутников. Недовольно что-то тихо порычав себе под нос, лесной обернулся к телеге и, видимо, оценив нашу с Фавом добычу, довольно пробасил:

- В лагерь, естественно, не здесь же оставлять, - огромная мужская ладонь всё-таки опустилась на мои ягодицы и нахально пригладила их. - Какая у меня толковая девочка! И сама вернулась и ценный груз приволокла. Я прямо счастливчик!

Слыша самодовольные нотки в его голосе, я гаденько хохотнула и процедила:

- Это мы ещё посмотрим, кто тут, чья девочка!

Натурально заржав, мужики отвернулись и деловито принялись расхаживать вокруг телеги.

- Может, отпустишь меня, - прошипела я, - висеть на твоём плече задом кверху не самая удобная поза, знаешь ли.

- А, привыкай, - долетело до меня в ответ, - будешь и дальше такие номера выплясывать, и вовсе к своему боку привяжу, чтобы всегда под рукой была.

- Не смешно, - я дёрнулась, выказывая протест.

В ответ Иоран подло разжал руки, позволив мне чуть скатиться по его спине вниз головой.

Завизжав от неожиданности, я упёрлась руками в первые подвернувшиеся выпуклости и меня на тот момент не беспокоил тот факт, что это медвежий зад.

- Ещё возражения есть? - деловито поинтересовался Иоран.

Я ругнулась, теми словцами, которыми мой отец покрывал игроков команды соперников "Спартака" во время футбольных матчей.

Медведь оценил. Он даже, как-то споткнувшись, остановился на пару секунд.

- Половины я, конечно, не понял, но то, что разобрал, - задумчиво протянула он, - ну, знаешь...

Ха! У него не оказалось слов. Зато у меня их было в избытке.

- А ты ещё раз меня вот так выпусти из рук и я сделаю твой лексикон богаче ещё на пару фразочек, - пригрозила я, всё ещё болтаясь за его спиной в неудобной позе. Мои ноги послушно подтянули вперёд, и я смогла упереться руками о его плечо и выпрямить тело в вертикальное положение.

- Вот так-то лучше, - довольно пробубнена я, - а теперь на землю меня поставь. Я тебе не мешок с картошкой, чтобы меня на горбу переть.

Он меня не послушался: вот как шёл по дороге, так и продолжал.

- Иоран, поставь меня на ноги! - провизжала я, да так, что мои вопли разлетелись по всей округе. Никакой реакции. Вообще. Он натурально надо мной измывался, понимая, что я ему не соперник.

Вот мне сейчас мою дубинку, быстро бы проникся уважением.

- Иоран! - я теряла всякое терпение.

- А волшебное слово, - довольно протянул он.

- Пожалуйста, - кисло пропела я.

- Неверное слово, - медведь тряхнул меня так, что я снова повисла на могучем плече головой вниз.

- Да, что ты за нелюдь такой, - взвыла я, - у меня же голова закружится так болтаться.

- Волшебное слово, Лизонька, - повторил он.

- Пожалуйста, - сквозь зубы процедила я, - отпусти меня, мерзавец ты мохнатый. Весь день из-за тебя кувырком: то розгами грозишься, то на сторону девки своей встаёшь и видеть не желаешь, что она пакостит из вредности, а теперь и вовсе кверху попой подвесил, чтобы из меня весь вчерашний ужин высыпался. Зверь ты, воевода.

Но, увы, к совести призвать лесного не получилось. Как шёл, так и продолжал размашисто переставлять ноги.

- Иоран, - жалостливо заныла, уткнувшись носом в его спину, - не знаю я других волшебных слов.

- Волшебное слово "Поцелую" - тебе на будущее. Розгами грозить - это я, конечно, погорячился. Но сама должна была понять: я всю ночь по этому лесу, да по лагерям дезертиров носился, выглядывал, где там наше добро. Пришёл под утро голодный. В чугунках шаром покати: то, что нашёл, так на зуб один. Я медведь, а не заяц. Мне еда в нормальных объёмах нужна. Фава пришлось отправить на поиски. Он лось: животное обычное для этих мест и неприметное. Среди лестных не хищников очень мало, думаю, многие люди и не знают об их существовании, - голос Иорана становился строже. - Он ушёл, а кухня осталась без повара. Крася первой проснулась, вот я ей и приказал о завтраке позаботится. А что вы там за бабские дрязги развели - это вас и спросить нужно. Нельзя было без вот этого "кто главный - кто важнее", просто взять и сварить эту картошку. Так, нет же, давай, власть над котелками делить.

- Да она меня терпеть не может, - недовольно пожаловалась я, пытаясь, выгородить себя.

- А чего ради она тебя любить-то должна? - хмыкнул медведь. - Любить тебя здесь только я буду, а остальные уважать.

- Она меня не уважает, - вот это вот "люблю, трамвай куплю" я предпочла пока пропустить мимо ушей.

- Так заставь уважать. Меня словечками покрывать, от которых уши вянут, ты можешь, а с ней что не так?

- Ничего, - выставить себя невинно оскорблённой жертвой как-то не удавалась. Этот медведь был какой-то неправильный поклонник: вместо того, чтобы заглядывать мне в рот и соглашаться с любым моим мнением, он бесцеремонно лапал мой зад.

- Иоран, у меня уже кровь в ушах бурлит - поставь на землю, сказала, - прорычала я.

Этот наглый лесной предпочёл в очередной раз не заметить моих слов.

Гружёная закрытая телега проехала мимо нас, обдавая лёгким облачком пыли. Фав, помахав рукой, скрылся за ельником. А Иоран со мною на плече свернул в лес.

Я пыталась сопротивляться.

Барабанила по мощной обнажённой спине, пытаясь не обращать внимания на то, что сверкало пониже поясницы. Но всё бесполезно.

Устав, я просто оперлась локтями на спину этого беспардонного гиганта и положила голову не ладони.

- Иоран, - простонала я, когда мы преодолевали очередные заросли низкого кустарника. - А по дороге, ну, никак нельзя было меня тащить.

- Лучше молчи, я три часа тут ношусь - тебя ищу. Хватило же ума сбежать.

- Не сбежать, а пройтись, прогуляться. И, конечно, хватило: я девушка понятливая, мне и одной порки розгами хватило, чтобы при повторном обещании, бежать куда подальше.

- Опять ты про это. Ну, придём сейчас, я лично тебя раздену и голенькую мазями лечебными намажу.

- Только через мой труп, лесной! Хочешь, чтобы я смотрела в твою сторону, так начинай собирать для меня цветочки да сладкие ягодки.

- Будут тебя ягодки, возьму столицу этого княжества, и тогда все ягодки твои. А пока будь хорошей девочкой, помолчи, а то спать хочется, хоть под куст падай.

- Не встал бы на сторону Краси и не удумал мне угрожать - оба бы уже отдыхали, - вредной бабой поканючила я. - И, вообще, не было бы в мыслях - не сорвалось с языка.

- Запомни, Лизонька, девица моя трепетная, я никогда не обижу тебя.

Впереди послышался звук топора и эхом долетающие до нас обрывки фраз. Кажется, через лес и, правда, лагерь оказался ближе.

Мой живот жалобно заурчал.

- А кушать у нас нету, у нас повар пропал, - мстительно сообщил медведь.

- А Красенька, голубка ваша, чего не справилась. Вы же так её с утра нахваливали.

- Ну, как сказать, - Иоран даже призадумался, - она как бы и справилась. Но то, чем она мужиков кормила, пока я по округе тебя выискивал, я тебе не дам.

- А чего так? Жалко!

- Боюсь, после такого варева Хайтар тебя не спасёт.

Зловредно оскалившись, я поздравила себя с маленькой победой.

Поделом им, будут знать, кого хвалить нужно.

Наше возвращение в лагерь сопровождалось громкими смешками. Кто-то даже улюлюкал.

Мужики - они везде мужики.

Я, со скучающим видом вися на плече наглого перевертыша, пыталась смотреть куда угодно, только не на его, чего таить-то, упругий мускулистый зад. Мысленно, чтобы отвлечься от созерцания прекрасного, придумывала варианты мести за столь непочтительное обращение. Это вон пусть матрёшек своих лесных как мешок таскает, а меня и на ручки взять бы мог, не переломился.

И, вообще, плечо довольно неприятно врезается в живот. Это, оказывается, только в фильмах романтично, а на деле голова кружится и потроха ноют.

Ни стыда, ни совести у этого лесного.

Ещё раз глянув на упругие ягодицы, не выдержала и больно ущипнула одно полушарие, при этом выговаривая бесстыднику:

- Иоран, а вот если бы я оказалась девицей невинной, а ты передо мной без штанов. Это как бы называлось?

До меня долетел смешок.

- Нагота естественна, - весело сообщил он.

- Хм, спорное утверждение, - вредно хмыкнула я, - но, я тебе скажу, в штанах тоже ничего не естественного нет.

- Привыкай, женщина, - услышала я в ответ.

Ха! Да сейчас! Если это будет моё, я ещё раз оценила упругость мышц, то нечего другим глазеть. А если не срастётся, то и не надо тут соблазнять. Делать мне больше нечего, чем не на своего мужика глазеть.

Так что привыкать - не тот вариант.

- И не подумаю, - высокомерно заявила я, - хочешь, чтобы от тебя десятой дорогой не бегала, имей совесть - натяни штаны.

Добравшись до уже родной мне полевой кухни, Иоран бесцеремонно скинул меня на лавку.

- Знаешь, женщина, - перед самым моим носом возник внушительный указательный палец, - я ещё ни разу не видел столь несговорчивой особы. Ты откуда такая на мою голову упала?

- Откуда упала, там меня уже нет, - проворчала я, отводя пальчик в сторону.

- Ну, хорошо, будь по твоему!

Сверкнув внушительным достоинством и смутив стыдливую меня, воевода развернулся и направился к загону, в котором держали с десяток низких лошадок с крепкими ногами. Сразу были видно, что это порода тяжеловозов.

Подойдя к сваленным в кучу вещам, медведь наклонился и, зыркнув на меня недовольным взглядом, подхватил сумку. Дёргаными движениями распахнул её и вытащил оттуда штаны.

Ну, наконец-то, я до него достучалась.

Натянув их на себя, воевода поспешил вернуться.

Видимо, ещё не всё мне сказал.

- Теперь я тебя не смущаю?

Иоран покрутился на месте, демонстрируя штаны. Только я глазела на сногсшибательную мускулатуру.

Чего я там думала?

Если не срастётся…

Э, нет, такого мужика брать нужно. Такой и самой очень нужен. И ещё бы рубашку ему найти, чтобы совсем всё своё припрятать от чужих похотливых глаз.

- Вот и замечательно, - облизнувшись, я заглянула лесному в глаза, - а теперь я желаю знать, что ты так за мной носишься? Тогда на поле боя напугал до одури, теперь вот по кустам в поисках меня шаришь. Ну, ушла я и ладно: человечка же, даже не твоего племени. Отвечай. Только, правду, медведь!

- Жениться хочу, - он развёл руки в стороны и довольно оскалился.

Я рот-то прикрыла. Как-то не такой ответ ожидала услышать. Не так сразу в лоб.

Растерялась даже.

Спрашивать, на ком он желает жениться, дурость, конечно.

Искал и преследовал-то меня.

Но, вот...

- Зачем? - огласила я следующий вопрос.

- Дом, дети, общая кровать, - перечислил он причины.

- Ага, - почесав лоб, я продолжала обдумывать его откровения.

- А что больше женщин не нашлось?

Воевода, чувствуя, что допрос растянется, упёр руки в бока. Вся его поза прямо кричала, что вот он стоит - гордый хозяин жизни, решивший, что вон та особа, прилетевшая с неба и севшая попой в грязь, теперь станет его женой.

Потому что ОН так решил.

Но!

Решать тут буду я.

Я ещё раз пробежалась взглядом по кубикам пресса и остановила свой взор на чёрных жгучих очах перевертыша.

Что-то резко замуж захотелось. Борщи там памперсы и всё дела.

- Понимаешь, Лизонька, женщин много, но жениться хочу на тебе.

- Чего вдруг? - подозрительно прищурившись, я пыталась поймать его на лжи.

Медленно склонившись, он упёрся руками о лавку по обе стороны от меня.

- А вот хочу именно тебя, - произнёс он, глядя мне в глаза. - И быть тебе моей супругой, носить моего медвежонка и штопать мои носки.

- А без носков можно? - выпалила я.

- Нет, нельзя, - рыкнул он и склонился ещё ниже.

У меня от волнения во рту пересохло, а ладони, наоборот, вспотели. Никогда я от близости с Петей так голову не теряла, а сейчас, казалось, что под взором этих чёрных глаз лужицей стеку под лавку.

Словно чувствуя мою растерянность, Иоран вдруг подался вперед и впился жадным поцелуем в мои губы. Размахнувшись, ударила кулаками по его обнажённой груди. И тут же обняла его шею и подалась к нему.

Нет, я прекрасно понимала, что делаю. Но никто раньше не целовал меня столь яростно и жадно. Иоран сминал мои губы, покусывая. Его язык прошёлся по моим зубам и скользнул дальше, обвивая мой. Застонав, я включилась в его игру, даря ответную ласку.

- Так мужик же! - раздалась совсем рядом визжащая сирена в исполнении Краси. - Иоран с мужиком лобзается!

Над лагерем повисла секундная тишина, а потом пространство огласил дружный мужской хохот.

Я отскочила от медведя как ужаленная. Никогда не любила становиться центром внимания, а тут такое.

- Лиза, - перевертыш протянул ко мне руку, но я отошла на шаг.

Так дело не годится: мне он, конечно, нравится, но уж слишком скор. Сначала цветочки, потом конфетки, а после и заручки подержаться можно.

- Да, как же, - Крася уселась на лавку, - что баба, что ли?!

- Не баба, а женщина, - рыкнула недовольно я и, развязав шапку, сняла её.

На мои плечи волною упали светлые локоны.

- Эта женщина моя! - громко заявил Иоран. - Увижу кого рядом с ней - раздеру!

Я приподняла бровь.

Нормальненько так, хотя приятно. Мне понравилось это его заявление, а теперь пусть докажет, что его. Хмыкнув, я прошлась до лавки и приземлилась рядом с приунывшей Красей.

- Увижу рядом с ним, - шепнула я так, что только ей слыхать и было, - космы выдеру. Поняла?!

- Что сразу не сказала? - насупившись, проворчала она. - Я же правда думала, что мужик ты молодой. Симпатичный такой, и характер боевой. И готовить же умеешь. И… эх, дурёха я, замуж за тебя собралась. Наконец-то, увидела свой идеал. Ну как так-то!

Поняв, о чём она толкует, тихо засмеялась, столько обиды звучало в её голосе.

- А картошку солила, чтобы внимания на тебя обратила? - хмыкнула я.

- Так бабка моя ещё говаривала: от любви до ненависти один шажок. Главное, в мужике чувства к себе разбудить, а там и совратить можно.

Я засмеялась в голос. Сколько поклонников на меня одну. Иоран, нахмурившись, что-то проворчал себе под нос и оправился гонять тунеядствующих воинов. Через пару минут раздались дружные удары нескольких топоров. Из южной части леса вернулся большой отряд, который нужно было ещё прокормить. К тому же Фав с телегой уже прибыли.

Остаток дня я кашеварила вместе с другом. Общаться с Фавом стало проще. Наверное, общая тайна о моём похищении сблизила.

Крася всё ещё злилась и демонстративно отказывалась нам помогать.

На что, правда, она дулась, я так и не поняла. Ну, не мужик я, что уж тут поделаешь! Вот так невольно и сгубила девичью влюблённость. Даже как-то немного стыдно было.

Ко мне с самыми серьёзными намереньями, а я вдруг - баба!

Конечно, тут обидишься.

Но и этот сумасшедший день подошёл к концу.

Котелки были почищены, тарелки вымыты, крупа наутро замочена.

Я уже, не таясь, с ведёрком нырнула в родные сердцу кусты. Стуча зубами, обмылась как могла. И вынырнула обратно. На мои плечи тут же опустилась ещё одна тёплая куртка.

- Зачем? - не поняла я.

- Так мне спокойнее, - проворчал Иоран, - всё время думаю, мёрзнешь ты или нет. Как снегопад, так сердце не на месте.

После этих слов он скрылся за ближайшими деревьями, а я осталась стоять, как к месту прибитая, в двух тёплых куртках.

Вернувшись к печному костру, только пожала плечами. Такая забота была мне в новинку. Даже приятно, что он обо мне думает в таком ключе. Значит, и, правда, не безразлична.

Постелив свой спальник на лавку, я с блаженной улыбкой улеглась и укрылась. За день вымоталась.

Прикрыв глаза, вслушалась в звуки окружающие меня: треск костра, тихие разговоры чуть поодаль, ржание лошадей.

И чьё-то тяжёлое дыхание.

Распахнув глаза, уставилась на Иорана, склонившегося надо мной.

- Что? - тихо шепнула, не поняв, что ему нужно.

- Ничего, спи, - тихонько произнёс он в ответ.

- Легко сказать, спи. Я, вообще, к таким условиям не привыкла, - малодушно пожаловалась в надежде, что у него здесь где найдётся хоть подушечка.

Мужчина добродушно улыбнулся и присел прямо на припорошённую снегом землю около меня. Положив голову на локоть, поставленный на скамью чуть выше сложенной шапки, которая теперь была за подушку, Иоран внимательно рассматривал моё лицо.

- Что ты смотришь? - смущённо проворчала я.

- Любуюсь. Ты очень красивая, Лиза. Глаза, как летнее небо; кожа ровная без изъянов; локоны волос такие пушистые словно мех.

В смущении я натянула одеяло повыше. Мне ещё никто таких комплиментов не отвешивал.

- А условия, - он тяжело вздохнул. - Скоро мы переберёмся в ближайшую деревню. Там будет, и дом, и тепло, и ложе помягче. А как займу я это княжество, так всё для тебя сделаю. Горя знать не будешь.

- В чём тебе выгода от меня, Иоран? Всё же, почему именно я?

- Потому что я выбрал тебя. Разве этого мало? И мне, и моему зверю очень хочется твоей любви и ласк.

- Вот так просто: взял и выбрал?! - допытывалась я. - Должна же быть причина, почему не любая другая. Чего ради звезды на мне-то сошлись!

- Главное, что они сошлись, Лиза. Я никогда не смогу ответить, почему ты. Мне это не ведомо. Просто сердце подскочило при виде тебя, а зверь шепнул, что наша. И я с ним полностью согласен. Ты очень сильная, смелая, находчивая, - прошептал он склонившись. - Совершенство!

- Иоран, ты меня соблазняешь? - не сводя взгляда с его чёрных очей, напрямую спросила я, понимая, к чему всё идёт.

- Да. У меня ведь получается? - выдохнул он в мои губы.

- Пока, да, - шепнула я, не в силах соврать.

Его губы накрыли мои. Этот поцелуй не был диким и необузданным. Нет, в нём скользила щемящая нежность. Иоран легонько тёрся о мои уста, прикусывая их. Его язык проник в мой рот и скользнул по нёбу. Обхватив за затылок, лесной притянул меня к себе, вторая его рука легла на моё бедро, пригладив.

Поцелуй всё длился. Обвив шею мужчины, я позволяла ласкать себя.

Неподалёку громко заржала лошадь, и наваждение рассеялось. С другой стороны леса на поляну вышел небольшой отряд полуобнажённых воинов.

- Что-то рановато они, - услышала я от Иорана.

- Может, случилось что?

- Нужно узнать, - прильнув ко мне, он снова поцеловал, сладко и нежно. - Прости, красавица моя, но мне нужно с ними поговорить.

Я только кивнула.

Поднявшись, он направился в сторону греющихся у костра мужчин. Оставшись наедине со своими мыслями, подивилась только. Я себя не узнавала. Так легко приняла ласки малознакомого мужчины, и совсем не сомневалась в том, что поступаю верно. Если рассудить здраво, то чего мне ерепениться. Мужик он ладный, можно даже сказать, шикарный. И фигура, и лицо пригожее.

Характер - это я ему подправлю, будет как шелковый.

Ну, хорош же!

У полевой кухни послышалась какая-то возня. Присмотревшись, увидела проснувшегося Фава, потирающего живот. Он поднялся, чтобы накормить вновь прибывших. Тоже мужик хороший. Его бы побрить, умыть да пристроить к женщине толковой. Не нравилась мне та лиса, что от него нос воротила. Я, конечно, с ней лично не знакома, но раз такого поклонника не оценила, значит, ничего там стоящего.

Сладко зевнув, снова прикрыла глаза, спрятав нос под одеяло. Зима на дворе, а я на открытом воздухе сплю. Хоть бы палатку какую для меня добыли.

Ужасные условия.

Я долго ворочалась, переворачиваясь с бока на бок. Спина ныла, суставы ломило, да и просто холодно было. Думала уже встать, как вдруг меня кто-то поднял на руки.

- Пойдём со мной, красивая моя, я уложу тебя удобнее и согрею, - услышала я над собой шёпот Иорана. - Только не гони меня.

- Куда ты меня устроишь? - сонно пробубнена я.

- К себе на подстил, - тихо ответил он мне в волосы, - еловые лапы мягче и от земли так холодом не тянет, а два одеяла ведь лучше, чем одно!

- А приставать не будешь? - лениво протянула я и обняла его за шею.

- Только самую малость, - хохотнул он.

- Точно? - уложив голову на его плечо, я попыталась снова заснуть.

- Зима на улице. Ты в куртках. Вокруг нас около двух сотен воинов. Конечно, я не стану к тебе приставать. Я никогда не уроню твоё достоинство в глазах других. Будет другое время и другое место, и я смогу заявить на тебя права, как на супругу. А пока позволь просто уложить удобнее и согреть.

- Мне нравятся твои слова, лесной, - я потёрлась носом о его плечо. - Я не хочу снова ошибиться.

- Нет, - его тихий смех расслаблял и успокаивал, - я не дам тебе во мне усомниться. Я лучшее, что могли послать тебе боги.

Я улыбнулась, вспомнив матушку Зиму и её фразу, обращённую к любимому. Понравлюсь ли я воеводе?! Так вот для кого меня сюда прислали.

Э, нет.

Такого мужчину я не упущу.

Этот выбор богов мне по душе.

Правда, пусть постарается мне это доказать.

Легко доставшийся трофей мало ценен, а вот то, что добыто в муках - бесценно!

Вот и пусть чуток помучается.

Подстил из еловых ветвей и вправду оказался куда мягче, чем деревянная лавка, но до перины явно недотягивал. Уложив меня, Иоран скользнул за мою спину. Устроившись, прижал к своей груди, дополнительно обогревая. Вот если бы не зима и не такой колотун, я бы, конечно, возразила.

Естественно, я же девушка приличная. Напомнила бы ему о своей репутации и девичьей чести.

Но!

Сейчас, в таких условиях, уж лучше спать в объятьях этого гиганта и не выступать не по делу.

Спина-то ещё помнит твёрдость деревянной лавки.

- Эта война скоро закончится. Мы почти одержали победу. С четырёх сторон подходят наши отряды, - шепнул мне в волосы лесной, - как только мы займём княжеский город, эти земли окончательно отойдут нам. И тогда я дам тебе самую лучшую постель в самом лучшем доме.

Лениво поёжившись, я поправила его руку так, чтобы она лежала на моём животе чуть ниже. А то кто-то очень ушлый большим пальцем умудрялся грудь ласкать, заговаривая при этом мне зубы.

- Тогда я хочу замок и кровать с балдахином, - пробубнена сонно я.

А что?!

Наглеть так наглеть: по полной, так сказать, хотения выдвигать.

- Какая на удивление скромная женщина мне досталась! - хохотнул тихонечко Иоран и снова сдвинул руку выше. Его палец явственно очертил нижний контур моих грудей, словно дразнясь.

- Медведь! - шикнула я. - У меня ещё лаку для волос половина флакона.

- Не боюсь, - выдохнул он мне на ухо, аккуратно прикусив мочку.

Грубая мускулистая ладонь скользнула ещё выше и легла на ложбинку промеж грудей. - Ты сводишь с ума, Лиза, даже в этой своей нелепой шапке и в куртке, которая тебе настолько велика, что можно завернуть в неё дважды. Один твой взгляд! Одна улыбка и я готов перевернуть этот мир.

Ой, как приятно. Как будто бабочки в животе вспорхнули.

- Ничего переворачивать не нужно, - я накрыла его ладонь своей. - Мне хватит замка и удобной кровати.

Рассмеявшись, он сильнее прижал меня к своей груди.

- Я запомню твои пожелания.

Усыпая, я чувствовала его дыхание в своих волосах.

Так хорошо было, что даже страшно становилось.

Чей-то душераздирающий вопль вывел меня из сладкого сна.

Разомкнув глаза, я поняла, что лежу на подстилке одна, закутанная в одеяло, а совсем рядом со мной, буквально в двух шагах, битва.

Да, нешуточная.

- Где Иоран? - проорал кто-то басом Фава с другого конца поляны.

- В ближайшей деревне. Выведывает, что к чему, - громко ответил ему кто-то.

Ничего не понимая, я села и тут же почувствовала удар по ногам. Встрепенувшись, всмотрелась в то, что ко мне прилетело, и замерла истуканом.

Голова.

Без тела.

Страшная.

С выпученными глазами и открытым ртом.

Зажмурившись, задушила в себе крик.

Привлекать сейчас внимание было ну никак нельзя.

Осмотревшись, поняла, что наступают на нас с севера и у меня есть минутка, чтобы схорониться.

Только где?

Недолго думая, пригнувшись, перебежками от одной кучи чурок к другой, понеслась туда, где слышала голос Фава.

Мой друг не слабого десятка и меня защитить не полениться.

- Лиза, - раздалось совсем рядом.

Повернув голову в сторону кричавшего, действительно увидела обожаемого лося.

- Под стол лезь, - скомандовал он. - Это дезертиры! Им нужна провизия. За неё грызться будем. Так что сиди молча и не пискни. Ты им неинтересна.

Кивнув, я рванула туда, где спала ранее. Прихватив свой рюкзак, стоявший у лавки, занырнула под стол и вытащила баллончик с лаком.

И вовремя.

Поляну огласила новая волна душераздирающих воплей.

Не видя, что происходит, я улавливала каждый шорох поблизости.

Вот кто-то словно упал позади.

Обернулась на четвереньках и заприметила мужика, грязного да обросшего, он ползком стремился в моё укрытие.

Ну, нет уж. Тут тесно и к новым знакомствам ситуация не располагает.

Насторожившись, я вытянула вперёд руку с баллончиком.

Разглядев под столом испуганную и беззащитную меня, дезертир оскалился. В его руке отсветом от костра мелькнул нож.

Я приосанилась и улыбнулась.

Позади почти счастливого образины мелькнула мощная тень.

Фав одним ударом ноги упокоил навечно врага.

Выдохнув, я снова замерла вслушиваясь.

Стоны, вопли, лязг металла.

Женский крик совсем рядом.

Крася!

Впереди меня какой-то бугай повалил женщину наземь. О его намереньях гадать не приходилось: нож я отчётливо видела. Не думая и не строя планы, я стрелой метнулась из-под стола. Схватила чугунок и зажала подмышкой тяжёлый половник.

Подскочив к убийце, распылила прямо в давно немытую физиономию лаком для волос и рывком надела ему кухонную утварь на голову.

Мужик взвыл и рванул было в мою сторону. Мощно ругнувшись со страху, размахнулась и двинула по чугунку на его голове половником.

Звук вышел отменным.

Завопив, вояка повалился набок.

Размахнувшись, я ещё раз дербалызнула половником по многострадальному чугунку.

Чтобы уж наверняка.

Затем спешно за шиворот вытащила Красю из-под дезориентированного мужика. Выдернув из его ослабленной руки нож, потащила за собой женщину под стол.

Запихав её в укрытие, схоронилась там и сама.

- Жива? - тихо шепнула я, глядя, как трясётся вражина моя горемычная.

- Думала, всё, конец мне. Отец сказал прятаться, да, я не сообразила куда.

Громкий вопль заставил нас умолкнуть.

Чугунноголовый встал на четвереньки и скинул импровизированную каску с головы. Надо было его добить, только вот у меня кишка тонка, сознательно отнять чью-то жизнь.

Пошатываясь, мужик встал и прошёл на пару шагов вперёд. Его клонило вправо. Отбила я ему звуковой волной, наверное, в голове чего-то.

Снова пройдясь, он качнулся уже влево, и тут же рухнул наземь. Кто-то скосил его, метнув нож, который в аккурат вошёл жертве в шею.

Зажмурившись, мы с Красей, не сговариваясь, закрыли лица руками.

- Я когда сюда напросилась, уверена была, что и врага не увижу, - промямлила глухо девушка.

- Чего ты тут, вообще, забыла? - поинтересовалась я, не отнимая рук от головы.

- Мужа, - буркнула она.

Я пожала плечами, логика в этом ответе была.

Битва набирала темп. Основные действия разворачивались возле телег, которые охранял Фав и ещё пара лесных.

И это всего в десятке метров от нас.

Кто-то тяжёлый запрыгнул на стол и зарычал так, что кровь заледенела.

- Иоран! - обрадованно взвизгнула я и тут же прикусила себе язык.

Крася поднесла к губам указательный палец.

Я кивнула.

Вокруг нас творилось нечто невообразимое.

Крики, вопли, стоны.

Глухие удары и чавканье сапог в грязи.

Нападающих оказалось куда больше, чем мне виделось поначалу.

Лесные рвали врага, ломали их тела, а они всё наступали и наступали. Прижавшись друг другу как родные, мы с Красей, позабыв все свои склоки и пересоленные картошки, внимательно следили за боем, всматриваясь, как слепые котята в темноту. Отсвет костра мало что позволял увидеть.

При этом страшно было обеим.

Наше укрытие защищал мой чёрный медведь.

Его грозный рык невозможно было спутать с чужим.

Что-то шлёпнулось на лавку сбоку.

Резко обернувшись, мы с Красей громко задышали, пытаясь приглушить рвотные позывы. Это был покойник с раздавленной головой. Кроме густой тёмной крови, с его слипшихся волос свисала ошмётками розовая субстанция, похожая на студень.

- Меня сейчас вырвет, - глухо простонала Крася.

- Угу, - неопределённо промычала я, чувствуя скорую встречу со своим ужином.

Зажав ладонью рот сильнее, попыталась отвернуться.

Но куда бы я ни глянула, мой взор всё равно натыкался на покойника.

Всё, что оставалась, просто зажмуриться и не думать ни о чём.

Сжав мою руку, Крася дёрнула её, возвращая меня в реальность.

- Что ещё? - проворчала я.

Над нами грозно рыкнул воевода, и на лавку опустился ещё один мужичок. У него заметно так не хватало части лица и пары конечностей.

"Всё, - мысленно взвыла я, сглатывая горечь во рту, - мясо неделю не ем"

Удар, чей-то визг и новый свежачок с вывернутой головой.

- Гадость какая, - завопила я вслух.

Но Крася, казалось, вообще, не замечает, что наша компания разрастается на глазах.

- Элиз, смотри, вещи у загона горят, - девушка взволнованно указывала куда-то вперёд.

- Да и плевать на них, - отмахнулась я, - всё равно эти тряпки мужики не носят.

Но Крася не унималась. Снова дёрнув меня за руку, подползла к краю стола.

- Там же лошади заперты в загоне! - срываясь на крик, пыталась объясниться она. - Забор разгорится, что тогда?

Эта неугомонная было рванула из-под нашего укрытия, но я рывком вернула её на место.

- Там снаружи куча лесных, - зашипела я на неё. - Они всё видят. Сиди, и даже признаков жизни не проявляй. Нашла время геройствовать. Тебе дотуда живой не добраться, убьют.

- Но лошади…, - заламывая руки, она всё рвалась из-под стола.

- Ничего с ними не станется, - рыкнула я.

Да, мне жаль было животных, и я видела, как пылают сумки с вещами, скинутые вместе. А ещё я отчётливо понимала, что специально подожгли с неким умыслом. Так что косвенная угроза животным - это не повод поставляться под врага и делать геройские глупости. Пусть мужчины совершают подвиги, а мы тут скромно пересидим, а после их похвалим.

- Элиз, забор ведь горит!, - снова запричитала Крася. - Нельзя же вот просто ничего не делать.

- Успокойся - рявкнула я. - Сейчас что-нибудь придумаем.

Конечно, я не знала, что делать. Но выпустить девушку наружу - это как подписать ей приговор. Ведь назло лесным убьют.

Крася, забыв о покойниках, которые гирляндой свисали с лавки и взирали на нас строгим мёртвым взором, всем сердцем рвалась на помощь лошадям.

Я лихорадочно соображала, как подать знак.

Но ничего нам делать не пришлось.

Я оказалась права, лесные всё контролировали.

Один из молодых парнишек, вроде, как, тот самый лис, что получил взбучку за исчезнувшее зерно, выбравшись откуда-то из-за кучи дров, ринулся к загону и одним рывком отворил врата, успев отскочить в сторону, чтобы не быть затоптанным животными.

Через мгновение он снова скрылся из виду, схоронившись от врага.

- Ну, вот, - одними губами шепнула я, - всё хорошо.

Крася выдохнула с таким облегчением, что я невольно улыбнулась.

- А ты, оказывается, добрая душа, - поддела я её.

- Лошадок люблю очень. Они умные и такие ласковые, - смущённо призналась девушка.

Хм. Кажется, я снова ошиблась в человеке.

Ведь она показалась мне противной, стервозной особой. А сейчас передо мной сидела довольно милая девушка, которая переживала за животных больше, чем за сохранность собственной шкуры.

Кивнув самой себе, я снова невольно бросила взгляд на покойников.

Их было уже четверо: момент появления безглазого я как-то упустила. Если так будет продолжаться, нас просто завалит телами.

- Может, их как-нибудь, - сбивчиво шепнула я, указывая на нежеланных жутких гостей, - ну, спихнём, что ли.

- Да, я к ним и пальцем не притронусь, - выдохнула Крася. - Висят себе на лавке и ладно.

- Вообще-то, я на этой лавке сплю, - возмутилась я.

- Ну и спи, - отмахнулась нутрия, - можешь вот прямо между ними и пристроиться, всё теплее.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что Крася шутит.

- Ну, знаешь, - прошипела я.

- Да, ладно, тебя Иоран всё равно под бочок к себе пристроит. С этими рядом точно не уложит.

- Когда же всё это закончится, - зло проворчала я.

- Я думаю, тут весь отряд дезертиров княжеских уже полёг, - шепнула нутрия. - Дурость людская она не лечится. На лесных с ножом только дурак попрёт.

- Видимо, голод прижал, - поделилась я своими мыслями.

- Нет, жажда наживы. Тут же в лагере воинов с десяток был. Подгадали, подсчитали время нападения. Да не учли, пустоголовые, что один лесной с десяток мужиков уложит и не вспотеет при этом.

Я только пожала плечами. Наверное, Краси и, правда, виднее, что тут творится.

Вскоре всё стихло.

Ни криков, ни стонов, ни воплей.

- Кажись, отбили атаку, - озираясь, пробормотала девушка.

- И кто кого? - я честно ни видела ничего вокруг.

Темень словно сгустилась.

Наклонившись ниже к земле, я сообразила, что это пламя затушили. Теперь на поляне костров не горело.

- А не знаю, - испуганно шепнула Крася, - а вдруг дезертиры наших одолели?!

- Да-ну, - взволнованно пролепетала я. - Чтобы Иорана кто положил!!! Он же гигант. А Фав?! Это же не лось, а слон. Нет, наши верх взяли.

- Уверена?

Я кивнула и пожала плечами одновременно.

- Крася! - над нашим разгромленным лагерем пронёсся одинокий отчаянный вопль.

- Папка, - облегчённо выдохнула девушка. - Наши взяли верх! Чего это мы?! Нашли в ком сомневаться.

- Крася, ты где, доченька?! Отзовись.

В диким воплем: "Папа!" моя недавняя вражина рванула из укрытия и унеслась.

Я же осталась сидеть на месте.

Такое потрясение очень плохо на мне сказалось. Я никогда ранее в иной жизни не видела покойников, а попав сюда, уже успела отнять жизнь у другого, пусть у убийцы и насильника, а теперь вот.

Я уже более спокойно посмотрела на мёртвых мужчин.

Меня больше не тошнило от вида их мозгов, запутавшихся в волосах, и пустых глазниц.

Послышались тихие шаги.

Прямо перед столом остановился мужчина.

Я видела его мощные ноги и ступни такого размера, что обувь не сыщешь.

- Вылезай, Лиза, - донеслось до меня тихое. - Всё закончилось.

Присев, Иоран протянул мне руку.

Ухватившись за протянутую ладонь, я несмело выбралась на четвереньках из-под стола. Ничего не видя в темноте, инстинктивно прижалась к огромному воину и вздрогнула, когда он обнял меня, положив руку на мою спину.

- Откуда они взялись? - почему-то шёпотом спросила я. - Вы как проворонили такой отряд дезертиров? Куда, Иоран, ты смотрел?

- Не туда, куда нужно было, - недовольно проворчал он в ответ. - Я следил за тем сбродом, что в лесу болтается, и даже не подумал, что в деревнях они осели, среди местных затерялись. Теперь урок мне будет.

Поёжившись, я плотнее придвинулась к лесному. Эта ночь заставила по другому взглянуть на мир вокруг меня. Тут без сильного и грозного мужчины за спиной не проживёшь. Либо в рабство где продадут, либо просто снасильничают и закопают.

- Тихо, Лизонька, - проворковал надо мной медведь, - боятся больше нечего.

Ох, как он был неправ. Я боялась смотреть по сторонам. Вокруг лежали изувеченные тела, и запах стоял такой мерзкий и въедливый. Так пахнёт в мясной лавке. Передёрнув плечами, я и вовсе обняла Иорана за талию.

- Я грязный, - неуверенно пробормотал он.

- Мне всё равно, - произнеся это, уткнулась носом в его обнажённую грудь.

- Ну, что ты, девочка, - мужская ладонь опустилась на мой затылок и сжала его, мягко массируя. - Я всё время тебя охранял. Ты была в полной безопасности.

- Я знаю, Иоран, - признаться, мысли мои сейчас занимали несколько более щекотливые вопросы, чем прошедший бой и невесть откуда взявшиеся дезертиры. Мне срочно нужно было выяснить, как женить на себе лесного.

Уж больно вдруг приспичило стать невестой чёрного медведя.

Но тут была проблема: навязываться самой - это обесценить собственную персону, значит, нужно соблазнить, покорить и окольцевать.

Можно всё это и в обратном порядке.

Но болтаться здесь неприкаянной девой небезопасно.

- Иоран, а как у вас женятся? - как бы невзначай поинтересовалась я.

- Да, никак. Если мужчина сказал: "моя женщина", значит, всё - она занята.

- Хм, - такой ответ меня не удовлетворил. - А церемония, подписи, документы, кольцо?

- Документы?! - в его голосе звенело любопытство. - А зачем?

- Чтобы доказать факт брака, - не задумываясь, ответила я.

- Кому? И доказывать-то зачем? - кажется, мужчина действительно не понимал, о чём я.

- Ну, как? А если развод?

- Чего?! Какой развод, женщина! К печи поставил, и пеки пироги да детей рожай. Документы ей с церемониями... Таз с носками и стопку пелёнок подмышку.

От услышанного я впала в лёгкий ступор.

Это чего за каменный век?! А как же равенство полов.

А как же права женщин!

- Иоран, ты сейчас серьёзно? - прохрипела я, переваривая особенности местного менталитета.

- Носки сам стираю, - смягчился он, - но готовить не буду.

- Ну, уже хоть что-то, - обалдевая, пробурчала я, осознав всю глубину своего попадания.

Вот попала, так попала.

Неподалёку послышались громкие мужские шаги. Возня. Кто-то что-то таскал. Я понимала, что для лесных темнота, царившая вокруг, не помеха. Но, несмотря на это, мужчины снова разжигали костры.

Огонь разгорался нехотя, лениво облизывая влажную древесину.

Мрак передо мной рассеивался, демонстрируя страшную картину побоища.

Груда изувеченных тел всё ещё свисала с лавки, рядом валялся сиротливо мой рюкзак и баллончик лака для волос.

- Нужно дождаться рассвета, - негромко пробормотал Иоран, - он уже близок. Затем мы соберём, что уцелело, и двинемся в ближайшую деревню. С этим нужно заканчивать.

- А почему мы туда сразу не ушли? - я наблюдала, как мужчины неспешно собирают трупы и закидывают их в костры.

- Щадили местных, да, видно, они не оценили. Среди этого сброда не только дезертиры, но и местный люд.

- Это вы зря, - сболтнула я. - Жалость, она порой боком выходит.

- Какая кровожадная, - хмыкнул перевертыш, - но да, в этом ты права.

- Ну, знаете ли? - я насупилась. - Вот это жалеть я не собираюсь, - я ткнула пальцем в покойника с торчащим из шеи ножом. - Он, между прочим, чуть Красю не убил, и, чего ради, теперь я должна скорбеть над его хладным трупом. Они что так голодали?

- Нет, - присев, Иоран подхватил меня под колени и поднял. Я удобно устроилась на его локте, обняв гиганта за шею, - еда в деревнях имеется. А эти прознали, что здесь в лесу небольшой отряд перевертышей, и решили поживиться за наш счёт. Да, не удалось.

- Кто-нибудь погиб?

- Нет, у нас пара раненых. Они же, дурачьё, с ножами полезли.

Подхватив мои вещи, Иоран двинулся на другой край поляны к сгоревшему загону для лошадей.

- Что у нас тут? - прорычал он.

- Тряпки погорели, - быстро отчитался молодой мужчина, - не страшно, в общем. Что теперь делать будем, чёрный?

- В деревню идём, - Иоран окинул взглядом выжженную землю. - Там дождёмся подхода остальных отрядов и двинемся в Хордград.

Перевертыш кивнул и отошёл. Им нужно было ещё выловить разбежавшихся лошадей.

- Это будет последняя битва, Лиза, - медленно проговорил мой лесной. - А потом я обещаю тебе мирную и спокойную жизнь.

Я стрельнула в него взглядом, но промолчала.

- Да, можешь там себе иных планов и не составлять, - проворчал он. - Быть тебе моей женой. - Я многозначительно хмыкнула. - А будешь брыкаться, так станешь матерью моего медвежонка раньше, чем Хордград возьмём.

- Какие угрозы, - сладко пропела я и, глянув на него, невинно поинтересовалась. - Никак снасильничаешь? Или розгами меня, розгами, коли откажу?!

- Ну, зачем же насильничать? - его улыбка стала запредельной. - Соблазню и совращу.

Я засмеялась. Ну, как с таким спорить.

- Ну соблазни, попробуй, - решила я взять его на слабо.

- Как до деревни доберёмся, так и начну. Дай только время и возможность.

- Ну, вот, как всегда, - недовольно проворчала я. - Сначала страсть обещают, неистовые брызги чувств и удовольствий, а как до дела доходит, так сразу - дай время, неподходящее место...

Не успела я закончить эту фразу, как оказалась прижата к ближайшему дереву. Толстая куртка защитила от коры, но всё же я ощущала её неровности. Навалившись и обездвижив, Иоран скользнул рукой под слои моей одежды вверх и сжал грудь, проведя по её вершинке шершавым пальцем.

- Кто-то сейчас договорится, - выдохнул он мне в губы, - лес большой, моя заноза, я тут такие укромные местечки знаю - кричать от страсти будешь - никто не услышит.

Медленно лизнув мои губы, перевертыш вызывающе заглянул в мои глаза. Признаюсь, я растерялась от такого напора. Инстинктивно сжав ноги вокруг его талии, не знала, как теперь выпутываться из такой щекотливой ситуации.

- А теперь скажи мне, красавица, как сильно ты хочешь меня. И если мне понравятся твои слова, то, так уж и быть, выпущу из объятий.

- Ещё чего! - высокомерно отрезала я.

- Я ждал этот ответ, - лицо Иорана сделалось запредельно счастливым. - Ты принадлежишь мне, пацаночка. И какое же это удовольствие - обламывать твои колючки одну за другой.

Сладко улыбнувшись, я пригладила ладонью его обнажённое предплечье.

- Осторожнее, Иоран, - шепнула я, - а то сам ненароком обломаешься.

- Не пугай, девочка моя.

- Не называй меня так, - вспылила я, вспомнив Петра.

- Буду, - умиротворённо промурлыкал лесной. - Буду называть тебя так, как пожелаю. А сейчас я тебя поцелую, чтобы тебе было о чём думать, пока мы перебираемся в деревню.

Прежде чем я успела возразить и сделать хоть что-то, он сильнее прижался к моему телу, и требовательно провёл языком по моим губам. Оторвавшись на пару мгновений, пристально посмотрел в мои глаза. Его взгляд напугал. В чёрных сияющих как уголь очах плескалось столько сдерживаемого желания, что я осознала - шутки и игры окончены.

И все его слова и обещания не просто звук. Сглотнув, я было дёрнулась, но куда там, он крепко удерживал.

- Куда же ты, красавица моя?! Один раз упустил, больше шанса не дам, - его большой палец скользнул по моей шее, призывая покориться. - Ну, возрази мне.

Мне не оставалось ничего иного, как ответить на этот вызов.

Приоткрыв рот, я готова была разразиться тирадой, как вдруг мужчина прильнул ко мне в жарком грубом поцелуе.

Его язык проник внутрь и принялся нагло, нет просто нахально, хозяйничать там, как у себя дома. От неожиданности я даже поперхнулась, однако, Иоран и не думал меня отпускать. Его руки блуждали под моей одеждой. Он сминал и приглаживал грудь, скользил по спине, чуть царапая кожу.

- Такая хрупкая, - выдохнул он мне в губы, - так страшно поломать или причинить боль.

С каждым мгновением его поцелуй становился всё более дерзким, наглым, грубым, но таким чувственным.

Мне воздуха не хватало.

Я задыхалась от нахлынувшего желания. Словно проснулась в своём коконе и осознала, что я женщина, которой не чужда страсть.

Иоран не позволял мне сделать вдох, душил своими губами. Из последних сил, уперевшись в его плечи, я застонала, прося пощады.

Казалось, я теряю сознание.

Хотелось повиснуть на нём, и позволить творить со своим телом всё, что ему вздумается. Лесной, наконец, оставил мои уста в покое, позволив глубоко вдохнуть. Звук вышел таким громким, что я смутилась.

Но Иорана, казалось, это подстегнуло продолжить свои чувственные пытки.

Его губы, обжигая, блуждали по моему лицу. Скулы, щёки, веко: мужчина будто сошёл с ума.

Дорвался.

Тяжело дыша, я испугалась не на шутку, правда, не поняла чего: то ли его напора, то ли собственного желания. Только сейчас было не время и не место. Да и сдавать свои позиции после второго поцелуя - это как-то слишком просто. Ошибившись однажды с Петром, я боялась повторить свою ошибку. Тем более что к Иорану у меня были чувства: не поверхностные, а что-то глубокое и мне ещё неведомое до конца.

- Пожалуйста, - взмолилась я, упираясь в его плечи. - Прекрати, слышишь.

- Просто скажи, что хочешь меня, и будешь моей. Тогда я отстану… пока, - громко выдохнул он, и снова впился в мои губы.

Но этого ему было мало. Иоран, склонив голову, принялся целовать шею, спускаясь всё ниже. Распахнув мою куртку, рванул горловину туники, разорвав её.

- Что ты творишь? - шепнула я заплетающимся языком.

- То, что хотел с того момента, как увидел тебя впервые, - рвано выдохнул он.

Его сухие жаркие губы не прерывались ни на миг, а бесстыжая рука проникла через разорванную горловину и освободила одну грудь. Я ощутила его дыхание на нежной коже.

- Увидят, - простонала я, попытавшись вырваться.

- Нет, - его взгляд не отрывался от безупречной молочной плоти, что была зажата в его ладони. - Никто не сунется сюда, иначе рискуют проститься с жизнью, - прорычав это, он, склонившись, накрыл губами сморщенную горошинку груди и натурально застонал.

- Прекрати! - взмолилась я. - Ты переходишь границы, я не позволяла.

Пытаясь достучаться до потерявшего голову перевёртыша, я слабо ударила по его плечам кулаками, но он и внимания не обратил.

Ууу, наглый зверюга.

Просунув колено между моих бёдер, крепче прижал меня к дереву, словно зафиксировав. Огромные бесстыжие мужские ладони обхватили ягодицы, в то время как его губы терзали мою грудь, наслаждаясь этим. Его дыхание оглушало.

- Иоран, приди в себя, - шептала я, - пожалуйста.

- Аромат твоей кожи опьяняет, - рычал он в ответ, - мой зверь в ярости. Я хочу тебя, Лиза. Скажи, что желаешь меня так же, как и я тебя.

Запустив ладонь в его короткие чёрные волосы, я дёрнула. Несильно, но ощутимо. Просто до меня дошло, что если не остановлю его немедленно, то он потеряет контроль над собой окончательно, и, возможно, возьмёт меня против моей воли.

А это положит конец тому, что только стало зарождаться.

Я никогда не полюблю насильника!

Не смогу доверять ему, не смогу простить и забыть надругательства. Даже если моё тело и не против, он должен, просто обязан, слышать моё "нет".

- Иоран, - тихо произнесла я его имя, - если ты не остановишься, я возненавижу тебя. Ты этого хочешь? Разрушить ту хрупкую связь между нами, что уже есть.

- Нет, - застонал он, - ты так восхитительна. Свежая, чистая, но, в то же время, я чувствую, что ты созрела до любви, до плотских игр. Я так хочу тебя, пацаночка моя.

В его голосе было столько тягучей страсти и нежности, но я не поддалась.

- Я тоже тебя хочу, медведь, но не на одну ночь, а на всю жизнь. А для этого одной страсти мало. Отпусти меня. Покажи, что уважаешь и слышишь моё мнение. Что согласен уступить хоть в чём-то.

На мгновение он оставил мою грудь в покое, но тут же переключился на вторую.

- Ну, что ты за чурбан! - взревела я, поняв, что простыми уговорами тут не обойтись. - А ну, отпусти, засранец мохнатый.

Я врезала со всей дури по его шее. Аж ладонь заныла от удара.

И, о чудо! Подействовало!

Хватка ослабла, и его медвежество соизволило оторваться от моего тела.

- Не дерись, - как-то устало шепнул он и обнял. - Я не обижу. Подумаешь, потискал малехо, не убыло с тебя.

Услышав это ворчание, я почему-то смягчилась и даже погладила его по голове.

- Ммм, - промычал он, - как хорошо. Надо заканчивать эту войну, сгребать тебя в охапку и домой.

- А дом где? - ненавязчиво поинтересовалась я.

- Далеко, в самой чаще леса. У нас маленькое поселение, - услышала в ответ.

- Не пойдёт, - тут же обозначила я своё мнение по поводу глуши, в которую меня мечтали затащить. - Девушка я городская, на деревню не согласная!

- Вот так сразу и несогласная? - обиженно пробубнил Иоран.

- Да, так сразу, - проворчала я, чувствуя, как его большой палец нашёл горошинку моей груди и играется с ней. - Иоран! Сейчас же прекрати.

- А если нет? - из чистой вредности пробурчал он.

- Обижусь, - столь же недовольно рыкнула в ответ.

Тяжело вздохнув, медведь отстранился и принялся приводить мою одежду в порядок. Удивительно, как я не мёрзла. Иоран соединил порванную ткань туники и застегнул куртку на крупные деревянные пуговицы.

- Прости, я реально голову потерял, - услышала я от него.

Опустив взгляд, увидела, какой кол торчит через ткань его штанов. Сглотнув, повела плечами. Мужчина мне достался во всех смыслах большой.

- Главное, не дави, - пролепетала я и попыталась отступить. Но он пресёк это движение и, обняв за плечи, прижал к своему боку.

- Не хочешь деревню, будет тебе город, - вернулся он к обсуждению нашей дальнейшей жизни. - Желаешь дворец - получишь. Что ещё?

- Свой ресторан?! - наглеть так наглеть. Особенно если у мужика в штанах пожар. Нужно брать, пока думает нижним мозгом.

- Ресторан? Что это?

- Таверна, - щёлкнул в моей голове правильный ответ.

- Будет, - он кивнул и улыбнулся, - ещё пожелания.

- Верность с твоей стороны, - вспомнила я вдруг о Петеньке и его похождениях.

- Это, вообще, не обсуждается: лесные на измену неспособны.

- Даже так, - иронизировала я.

- Да, это против нашей природы: зверь не даст на другую взглянуть, - голос Иорана звучал спокойно: ни капли фальши в нём не ощущалось. - Чем сильнее зверь, тем больше он зациклен на своей самке.

- А твой зверь? - тут же уточнила я.

Хотя и так знала ответ.

- Сильнейший в этой части леса. Считай, я тобой одержим.

Прикусив губу, я обдумывала его признание. Вроде и замечательно, но в то же время страшно.

- То есть "нет" сказать, ты мне не позволишь? - прищурившись, я бросила на мужчину внимательный взгляд.

- Да.

Вот и поговорили.

Лес осветили первые предрассветные лучики солнца, которые украдкой выглядывали из прорех в тяжёлых облаках.

Сидя на поваленном бревне, я наблюдала, как сворачивают военно-полевой лагерь. Перевертыши, радуя взор обнажёнными торсами, сгребали малочисленное добро в холщевые мешки.

В телегу, груженную зерном, впрягли лошадок.

Тут же, за погоревшим загоном, обнаружилась ещё одна повозка, которую я раньше и не замечала. В неё закидывали мешки с кухонной утварью, лавки и стол, который пришлось разбирать.

За всеми сборами полевой кухни зорко следил Фав.

Прижимая травмированную в битве руку к груди, сохатый рычал на каждого косорукого, кто имел неосторожность ударить чугунки друг об друга.

Тяжело вздохнув, я поёжилась от холода.

Вчера было значительно теплее.

Как назло, с неба повалил тяжёлыми хлопьями снег.

И всё было бы неплохо, если бы ветер порывами не бросал его в лицо. Подняв воротник, я прикрыла уши. Шапка не особо грела.

- Лизонька, скидывай быстро одёжку верхнюю, будем тебя утеплять, - услышала я ласковое позади себя. - Метель идёт. Не успеем мы до деревни добраться к её приходу. В пути нас заметать будет.

Не дожидаясь моих действий, Иоран поставил меня на ноги и быстро стал расстёгивать пуговицы на куртке.

- А там будет где помыться? - устало вопрошала я о самом важном.

- Женщина, - снисходительно протянул лесной, - конечно, будет. Всё будет, только потерпи ещё немного.

Стащив с меня куртку, Иоран продемонстрировал явно связанный вручную свитер. Такой толстый с витиеватым узором.

- Это твой?

- Конечно, матушка моя вязать очень любит, да я не ношу. Не знаю даже, когда и зачем она мне это в сумку сунула.

- Вы совсем не мёрзнете?

- Ну, почему же, как и любой зверь.

- Но почему не одеваетесь?

- А ты представь, сколько бы мы одежды изорвали во время оборота. Тут из штанов в последний момент выпрыгиваешь, на остальное просто времени не хватает. Вот и вынуждены с детства закаляться.

Его рассказ меня посмешил. Я явственно представила вспышку этого странного сияния и мужиков, спешно выпрыгивающих из труселей. Моя фантазия рисовала именно семейники в цветочек.

- Веселись, девочка моя. Вот как появится у нас медвежонок, уже не до смеха будет. Замучаемся одёжку за ним чинить.

- Ты добытчик, - хохотнула я, - тебе нас и одевать. Мой ребёнок в штопаном разгуливать не станет.

- С такими запросами, Лизонька, мне только князем и становиться.

- Я только "за"!

Покачав головой, Иоран натянул на меня свитер. Обернул талию подобием шарфа, и снова обрядил в куртку.

- Жизнь покажет, что да как получится, - проворчал он.

- Я же шучу, Иоран. Ну, какой князь.

Он странно взглянул на меня. Но промолчал.

К переходу всё было собрано. Осталось только навьючить свободных лошадок и в путь.

Сидя на спине огромного чёрного медведя, я чувствовала себя просто разбитым корытом. Когда говорили, что деревня недалеко, почему-то забыли уточнить, что это "недалеко" пара часов простым ходом. А я девушка, природу только благоустроенную видавшая.

В общем, не по вкусу мне эти переходы оказались.

Снег валил с удвоенной силой, заметая всё вокруг. Мир стремительно белел и отчищался.

Устав, я обняла Иорана за толстую шею и просто растянулась на нём.

"Спи" - услышала я словно в своей голове.

Но удивляться чему-либо смысла уже не имело.

Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза и, кажется, уснула.

Пару раз моё сознание выплывало из дремоты.

Чувство было очень странным: вроде и не сплю, а подняться сил никаких. Вымотала меня эта ночь. Да и накануне моё путешествие здоровье мне не прибавило.

Голова кружилась и подташнивало.

Приоткрыв глаза, я увидела вдалеке в низине дома, огороженные простыми посеревшими от времени и дождей заборами. Вглядываясь в эту картинку, пыталась понять, что не так.

Признаюсь, мало я видела в жизни деревень, но телевиденье ведь никто в моём прошлом не отменял. Вот и не вязалась у меня картинка.

Вроде и избы деревянные, и крыши соломой прикрытые. А всё не то. Белоснежные хлопья снега легонько осели на мои ресницы, заставив проморгаться.

Тишина.

Да, вот теперь я поняла, что ни так.

Собаки!

Их не было.

- Иоран, - шепнула я совсем тихо, - а где псы сторожевые?

"Не знаю я, - тихо прозвучало в моей голове, - и гадать не стану, куда они делись"

- Но, не съели же, - эта мысль показалась мне жуткой.

"Нет, скорее всего, кормить нечем, вот и прогнали"

- Звери! - возмутилась я.

"Согласен"

Я замолчала.

Мы приближались.

Дома прорисовывались всё чётче. Ни резных ставень, ни петушков на крыше. Уныло как-то всё. Серо и разит безнадёгой. С печных труб тяжело валил белесый дым. В воздухе витал запах горящей древесины.

Зевнув, поёжилась и плотнее натянула на себя полу куртки. Глаза слипались, и я снова забылась тяжёлым сном.

- А вы с женщиной... - чей-то противный голос снова выдернул моё сознание на поверхность. - А чего это она у вас потрёпанная такая? Неужто побродяжку какую где из беды выручили, - говорила явно старуха, и не нравилось мне то, что я слышу.

- Не побродяжка, - ровно ответил Иоран. - Лиза жила в сложных для неё условиях. Я надеюсь, у вас есть возможность помыться и привести себя в порядок.

- Конечно, воевода. Да мы ради вас расстараемся. И баня у нас что надо, бочка здоровая. Вы в неё легко поместитесь, а надо будет, так моя Малашка вам в помывке и удружит, и поможет.

Я открыла глаза и повернула голову. Говорящую видно не было: передо мной стоял спиной лесной и загораживал её. Но мой взгляд зацепился за вторую женщину. Она таким голодным взглядом поедала Иорана, что стало мне не по себе.

- Помощь мне не нужна, - ледяным голосом ответил мой мужчина. - Когда Лиза проснётся, должен быть готов обед.

- Так время уже, воевода, что она дрыхнет у вас?! Больная может, али немощная. Нынче девки совсем никудышные пошли. Я вот свою Малашку с детства гоняю по дому. Она у меня и хозяйка, и лицом, вы гляньте, как хороша, не то, что ваша эта немощь начёсанная. А готовит-то как, и здоровьем крепка. Детишек сильных родит.

Что-то мне всё это уже не нравилось.

Я открыла было рот, но почувствовала такую удушающую боль в висках, что только, тихонько промычав, закрыла глаза.

- Ох, никудышная баба...

Ответить не смогла. Мне сейчас даже думать больно было. Потом! Я с этой каргой и её расчудесной девахой разберусь, но позже.

Разговор продолжался, но я не улавливала смысла слов. Меня снова утаскивал вязкий туман небытия.

- Вечер уж. Солнце садится, что она не встаёт?! - этот мерзкий голос снова заставил меня очнуться. Открыв глаза, я проморгалась и уж было хотела перевернуться на другой бок, как надо мной раздалось:

- Ну, нет уж, кушать пора.

Иоран.

Его голос я легко узнала. Распахнув глаза шире, уставилась на своего перевертыша.

- Здравствуй, соня. Поднимайся. Закат уж скоро, - улыбнулся он.

- Да, где это видано, чтобы девка в таком возрасте дрыхла средь бела дня, - раздался рядом грубый надменный голос.

Тааак! Кажись, не приснилось.

Я села и осмотрелась. Хамский объект обнаружился быстро.

Как есть, старуха, премерзкого вида с сальными редкими волосами. И смотрела она на меня так, словно я у неё последнюю горбушку изо рта вырвала.

Голова моя всё ещё ныла. Чувствовала я себя, как рухлядь древняя. Вроде и спала, а сил никаких.

- А она у тебя, воевода, точно не пришибленная? Ты всё же присмотрись, лесной. Моя Малашка вот с петухами ложится, с ними же и встаёт. А это что за рохля?!

Эта фраза оказалась последней каплей. Иоран рот не успел открыть, как я перебила его.

- Меня абсолютно не интересуют предпочтения ваши и вашей Малашки, кем бы она ни была. Пусть хоть с петухами ложится, хоть с козлами, её дело.

В помещении воцарилась мёртвая тишина.

Осмотревшись повторно, поняла, что мы в избе на старорусский манер. В центре стол, вокруг лавки да сундуки. Вот и вся мебель. Сама же я сидела на печи.

- Где мы? - непонимающе поинтересовалась я у хмурого Иорана.

- В деревне, - ровно произнёс он. - Мы в гостях, - это слово он как-то выделил по-особенному, на что-то намекая, но не то у меня было состояние, чтобы тайные смыслы улавливать. - Будь вежливей, Лизонька.

Что? Я недоверчиво посмотрела ему в глаза.

- То есть хамить в мой адрес можно, а мне отвечать нельзя? - уточнила я, сжав виски.

Да, что же это такое. Рябит аж в глазах.

- Спокойнее, - шепнул он, - действительно, уже вечер, и дочь хозяйки замечательная трудолюбивая девушка. Мы здесь всего на пару дней.

Так, да.

У меня от злости губы поджались.

Пару дней мне вот эту каргу терпеть.

Ну, ладно, не рассыплюсь.

Я зло глянула на хозяйку дома.

Главное, чтобы Иоран на ту девку, что я видела ранее, не поглядывал.

Тут-то ясно, что к чему. И чего карга беленится, тоже догадываюсь.

Хороший мужик да баба при нём.

Я сделала глубокий вдох.

- Что зыркаешь, - донеслось до меня. - Правильно я говорю. Девка в твоём возрасте должна с первыми лучами солнца подрываться и к печи вставать. Вот Малашка моя...

- А девка ваша этой ночью чем занималась? - не сдержала я свой язык.

Хотя и понимала, что дело идёт к базарной потасовке. Наверное, не чувствуй я себя так погано, удержалась бы. Не в моём характере ругань разводить, но всё навалившееся требовало выхода эмоций. Мне нужно было сбросить всё то, что скопилось в душе, пусть и таким способом.

- Так как? Спала, пожалуй. Или как я под столом посреди леса тряслась, сидя практически лоб в лоб с покойниками, у которых мозги волосы украшали? Нет? А, может, ещё что веселее у неё произошло? Мне кажется, я свой сон вполне заслужила.

- Лиза, - Иоран растерянно, даже как-то виновато развёл руками, - успокойся. Не время и не место.

Но куда там, меня трясло оттого, что какая-то карга, пусть и пустившая нас в свой дом, смеет так со мной разговаривать. И хуже всего, что Иоран не спешил ей рот прикрыть.

Хотя по нему заметно было, что не по душе происходящее. Но, видно, и, правда, не по статусу ему в бабские разборки вступать.

Понимала я всё.

И ему нервы изводить не хотела. Но....

- Всё, успокоилась, - я в ответном жесте развела руками и вздохнула.

- Иди, поешь, - шепнул он.

- Не хочу.

Я, и правда, голода не ощущала. Мне бы пройтись, в доме жутко пахло чем-то кислым.

Спустившись с печи, быстро обулась в свои зимние сапожки и вышла из избы.

В лицо ударил холодный ветер. Проморгавшись я осмотрелась вокруг. Красота! Весь мир накрыло толстым слоем снега. Он лежал не только на земле, но и облеплял ветви деревьев, высокие заборы и небольшую телегу с полозьями вместо колёс, что стояла во дворе. Для меня всё это было непривычным и странным.

Сделав пару шагов по хрустящему свежему снегу, я остановилась и снова почувствовала стреляющую боль в висках.

В голове звенело. Успокоиться бы мне и мысли в порядок привести. Но видно, не судьба.

Навстречу мне тут же выскочила молоденькая особа.

Мордой, что корова.

Шубка распахнула, ворот чуть ли не до пупа свисает, оттопыренный. Грудь мясистая наружу.

- Малашка?! - догадалась я.

Девица бестолково моргнула: она явно не меня ждала. Позади хлопнула дверь.

- Лиза!

Увидя за моей спиной Иорана, девка просияла и выпятила дойки вперёд.

- Ооо, ясно, - хмыкнула я, - прикрылась бы, а то всё молоко застудишь. Не май месяц на улице.

Девица оказалась из тупеньких.

Она даже не поняла, о чём я. Всё её внимание было сосредоточено на медведе, который пялился на девичьи прелести, выставленные на обзор.

Мысленно поздравив себя с очередным "Петенькой", обогнула эту бурёнку и пошла к калитке.

- Лиза, - медведь всё же побежал следом, - что ты такая злющая проснулась? Давай за стол. Потом переоденешься. Баню Малашка вон топит.

- Фав где?

- В доме соседнем, там и Красю заселили, - не задумываясь, ответил Иоран.

- Вот и отлично! Я к ним.

- Что? - схватив за плечо, мужчина слегка встряхнул меня. - Что ты взъелась на простое замечание? Да, не принято у нас, чтобы женщина средь бела дня спала. Вот и сделала тебе замечание старуха. Пропусти мимо ушей и всё.

Разговаривая со мной, лесной отводил взгляд, что настораживало. Врал. Да, я видела это.

- В чём дело, Иоран? Что-то произошло, пока я спала?

- Всё у нас нормально. Иди поешь, и как можно меньше привлекай к себе внимания.

- Не поняла? - от удивления у меня бровь приподнялась. - Как это, не привлекать?

- Что тут не понимать, Лиза. Сиди в доме, и вокруг меня вейся меньше, чтобы лишний раз нас не видали вместе.

Я опешила.

- Объяснись!

- Потом, - отмахнулся он.

Его взгляд метнулся в сторону Малашки.

Что-то из прошлого резануло по сердцу. Слышала я уже от Петеньки вот это вот: "чтобы меньше нас вместе видели". Причины были разные, мол, обо мне заботился, чтобы девчонки не окрысились, чтобы сплетни не ходили. Куча всяких нелепых "если". А по факту, чтобы не мешала ему другими девицами наслаждаться.

Я внимательно осмотрела эту самую Малашку. Корова коровой.

- А скажи мне, Иоран, дочь этой доброй грымзы с выменем наголо тоже случайно выскочила?

- Так с бани же. Жарко там. Забудь ты о ней и сделай то, о чём я попросил.

- Угу, - слышала я уже эти сказки. - А насчёт этого твоего: "чтобы нас вместе меньше видели", да я не мешаю вовсе. Иди хоть ко всем бабам разом, я у тебя на дороге не стою.

- Замолчи, - рявкнул он, - женщины тут совсем ни при чём. Потом об этом, Лиза.

- А что же потом. Давай рассказывай сейчас свои сказки, а я послушаю. Мне не впервые.

- Я совершил ошибку, - шепнул он, - пошёл на поводу эмоций. Думал о твоём удобстве и совсем забыл, кто ты для меня.

- И кто же я?

- Ты женщина главы стаи лесных. Ты моя слабость. И любой здесь может на этом поживиться. Поэтому я не желаю привлекать к тебе внимание.

- Что-то как-то за уши притянуто, - неуверенно произнесла я. Но сообразила, что логика в его словах всё же есть. - А зачем тогда здесь оставаться?

- Дай мне немного времени осмотреться. Мужиков здесь почти нет. Вроде как, тихая деревня. Но всё-таки неспокойно мне. Да, и тебе сейчас тепло нужно и элементарные удобства. Пара дней и мы уйдём. Но прошу, не привлекай к себе лишнее внимание.

Несмотря на эмоции, которые раздирали мою душу, я призадумалась. Глупо.

Глупо Иорану как значки на грудь прикалывать прегрешения другого мужчины.

С другой стороны, лучше сразу обозначить все границы дозволенного.

И ещё нелишним будет немного капнуть ему на мозги этой Малашкой, чтобы в следующий раз у него при виде чужой полуобнажённой бабы сразу глаз дёргаться начал. Не хочу я больше переживать из-за чужой измены.

Где-то за забором на улице послышались женские голоса.

- Если хочешь знать моё мнение, то сидели бы и дальше в лесу,- уже искренне в сердцах пробормотала я, - там хоть этих Малашек нет.

Лесной тяжело выдохнул и закатил глаза, демонстрируя, как его достали мои наезды на него безгрешного.

- Лизонька, я никогда не посмотрю на другую женщину… - начал было он.

- Ты уже на неё смотрел, когда она вымя выставила, - резко перебила я его.

- Вот именно, что вымя. А смотрел, потому как мамка моя повитуха, ребёнком я очень к ней привязан был. Сама понимаешь, много женщин в наш дом приходило, и роды я не раз видел. А у этой Малашки грудь явно рожавшей женщины. И вот вопрос, где мужик и дитя.

- Рожавшей? - мне даже как-то стыдно стало: мужик заметил, а я нет.

- Не девичья то грудь. Явно кормила дитя, - кивнул лесной. - Это меня и смущает: женщин много, а мужчин нет. Только старики. Пацаны где? Мальчишки от мало до велика.

- Ну, Иоран, если тут опасно, давай уйдём!

- Уйти? - воевода покачал головой. - А смысл? Если кучкуются где-то, то неважно в лесу мы или в деревне. Хотя нам выгоднее даже находиться здесь. Если местные разбойничают, то не попрут они на нас: испугаются, что мы их жёнкам головы свернём. Нам два - три дня продержаться, а дальше подойдут основные отряды лесных. Так что просто делай, что я говорю.

- Хорошо, - я кивнула, - но ты не смотри на эту Малашку. Ты же видишь, как она глядит на тебя.

- Как голодная баба, - усмехнулся лесной. - Но, Лизонька, посмотри на неё и на себя. Ну, что я дурак, такое сокровище, как ты, на доступную тряпку менять. И довольно о ней, - обхватив рукой за затылок, Иоран прижал мою голову к своей груди.

Мне стало как-то спокойнее. Может и правда, я слишком уж переполошилась.

- Всё, больше не ругаешься со мной? - хитренько спросил он, пользуясь тем, что я подобрела.

- Эта старуха…

- Не трогай её. Не стоит тыкать в осиное гнездо палкой. Плюётся ядом грымза старая, так отойди и не пачкайся об неё. Пусть изводится оттого, что с тебя как с гуся вода, - с этими словами Иоран подхватил меня на руки и быстро потащил обратно в дом.

Занёс и посадил на лавку.

Напротив меня висело большое зеркало, взглянув в которое, я ужаснулась. Ну и пугало на меня смотрело.

- Где мой рюкзак? - вырвалось у меня.

- Да, вон тряпьё твоё в углу, - недовольно прорычала грымза, за что и удостоилась от меня гневного взгляда.

- Неласковая у тебя баба, - кажется, так просто хозяйку этого дома не проймёшь, матерая оказалась. - Моя дочь никогда бы слова мужику поперёк не сказала.

Этот выпад я предпочла не заметить.

Сходив за своим рюкзаком, распахнула его и улыбнулась. Сухой шампунь, влажные салфетки - всё, что нужно для счастья. А главное, таблетки обезболивающего. Их я приняла в первую очередь. А после, найдя маленькое зеркальце, занялась своим лицом и волосами. Немного благ цивилизации и я превратилась в красавицу.

Всё это время Иоран не сводил с меня взгляда.

- Что? - не выдержала я столь пристального внимания.

- Нездешняя ты. У нас такого вот добра никогда не водилось, - взяв в руки дезодорант, мужчина покрутил его в руках. Пшыкнул разочек, принюхался и смешно, почти как зверь, поморщил нос.

- Не местная, - подтвердила я его слова. - Специально для тебя из другого мира доставлена. Да, только разочаровываешь ты меня, медведь.

Более ничего пояснять не стала. А, вообще, сама я не понимала, что со мной случилось. Чего я его цепляю.

Ревную?!

Да! Раньше мне это чувство незнакомо было, а теперь, кажется, я познала весь спектр оттенков ревности.

- Когда же я успел разочаровать? - Иоран придвинулся ближе. - Подумаешь, порычали друг на друга. С кем не бывает, но чтобы так сразу и разочаровал.

- Зачем мне мужчина, который на чужую девицу засматривается и склочным бабам рот не прикрывает?

- Глупости не говори, Лиза. Я тебе раз сказал, повторяться не стану: мне важна только ты, остальные безразличны. Ну, а бабка эта, - шепнул он, - тут, как говорится, не тронь и вонять оно не станет.

- Иоран, - хохотнула я.

- Ну, а что я неправ? - он мило улыбнулся. - Три дня, а потом можешь хоть лесом её послать.

Я кивнула. А, может, и к лучшему, что Малашка эта сейчас появилась. Быстрее и вскроется натура моего медведя. Проверим, так ли он верен, как рассказывает.

- Пойдём ужинать, - шепнул он. - Это всё усталость. Отдохнём, успокоимся. А баня, да нужна она на ночь. С утра сходим, не переломятся ещё раз затопить.

Подхватив меня под локоток, медведь буквально оттащил за стол. Усадив, поставил передо мной тарелку с некой мутной жижей, и сам принялся её хлебать. Поковыряв в тарелке небольшой деревянной ложкой, поняла, что миска жирного мяса от повара лося не самое страшное, что может случиться в этом мире.

Я бы такую баланду и врагу не дала.

- Что, неженка, похлёбки не видала? - поддела меня старуха. - Моя Малашка прекрасно готовит. Просто, сытно и экономно.

- Да, свиньи бы оценили! - не удержавшись, бросила я в ответ и зыркнула на бабу. И тут заметила невероятное: её такая умница да красавица доченька ковырялась в моём рюкзаке.

- Не смей трогать мои вещи! - рявкнула я.

- Да, я же только собрать, - отскочила в сторону девица.

- Своё собирай, а моё не тронь!

- А нечего в моём доме бардак разводить. Раскидала шмотки. Сама не приучена, так хоть доченька моя за тобой приберётся.

Во мне всё кипело и бурлило. Что там разбросано? Косметичка да пачка салфеток. Эта бурёнка рылась в моём рюкзаке, а не вещи собирала.

- Успокойтесь все, - прорычал Иоран. - Малашка, не трогай вещи Лизы. Она сама за собой приберёт.

- Да, там же всё сложено, - возмутилась я. - Она нагло рылась в моей сумке.

- Не наговаривай на мою дочь, - завизжала бабка. - Дались ей тряпки твои.

- Я сказал успокоиться! - тяжёлая мужская рука ударила по столу. -

Никто не смеет трогать то, что принадлежит Лизе.

Все смолкли, но надолго меня не хватило.

- Мы здесь точно на три дня?

- Да, - на лице воеводы играли желваки.

- Вот и славно, потому как если подзадержимся, то я лучше сама обратно в лес, чем с такими.

- Лиза, хватит, побереги своё здоровье. Не стоит оно того.

Я нахмурилась, но дальше злить его не стала.

Моя голова немного успокоилась, и боль исчезла.

Лёжа на печи, я внимательно поглядывала на женщин. Малашка штопала какую-то линялую тряпку; бабка дремала на своей лавке у противоположной стены. Иоран возился на улице. Мне хорошо было видно, как его мощная фигура мелькает в окне.

Я всё ещё не понимала, чего мы пришлёпали в эту деревню.

Если тут что-то неладно, то нужно уходить, а не сидеть сиднями. И, вообще, почему основные силы лесных находятся за два - три дня от нас? Вывод напрашивался сам с собой: похоже, мой перевёртыш стягивает все отряды в одну точку.

И ждёт нас действительно последний бой.

Потому и пережидали в лесу.

Потому-то на нас так спокойно напали дезертиры: думали, видать, что простой отряд разведчиков лесных.

Да, настораживало меня то, что забрались мы в окружение врага. А главное, неясно желают ли люди оказаться под властью лесных, или предпочитают своего князя.

Одно хорошо: нюх у Иорана что надо. Раз уж может по запаху понять женщина перед ним или мужчина, то и с содержимым тарелки проблем не возникнет. Ладно с ней, с баландой этой. Главное, что не отравят.

Усмехнувшись, я подумала о том, что ели мои предки, живя в таких условиях: ну, явно не икру заморскую баклажанную и не пиццу итальянскую, хотя, думаю, и не такую бурду отвратную. Но спишем всё это на то, что война и с провизией туго. Получается, наверное, и за баланду сказать "спасибо" надо, откуда у этих людей хорошие продукты.

Но, всё же промолчу.

"Спасибо" для них мне как-то жалко.

Мои мысли снова вернулись к истории кулинарии. Эх, мне бы свою таверну, а лучше две. Назову "У дикого кабанчика" или "Золотой колос", вот бы я развернулась. Мечты. Хотя с таким женихом, как Иоран, может и получится.

Но тут надо сначала к мирной жизни прийти и из лесу выбраться.

Малашка яростно зачесала голову. Что-то пробормотала и снова уставилась на какое-то подобие ночной рубашки. Когда-то она явно была красной. А сейчас облезлой. Только полы ею и мыть.

Да, не сахар у них тут жизнь.

Но жалости я не испытывала. Поганый характер у хозяек дома оказался, хотя перед моим лесным знатно они расшаркиваются. Лебезят.

Курицы ощипанные.

Дверь хлопнула и вошёл сердитый Иоран. Он окинул тяжёлым взглядом женщин. Малашка отложила шитьё, и как верная собака подалась вперёд, заглядывая в его глаза. Мой перевертыш лишь смешно фыркнул в её сторону.

- Что, воевода, голоден, пожалуй, - проснувшись, бабка резво соскочила и ухватилась за половник.

Теперь фыркнула я.

- Ели уже, - проворчал Иоран. - Где ваши мужики, старая? И лучше тебе сейчас правду ответить.

Опа! Я подсобралась.

- Так князь призвал, - быстренько протараторила старуха.

- И пацанов тоже? - лесной стиснул зубы, на его лице заиграли желваки. - Я нашёл игрушки. Где ребёнок? Где твой внук?

- Да о чём ты, воевода? Чиста моя Малашка!

- Не дури мне голову! - рявкнул мужчина.

- Забрали мальчика моего, - пролепетала Малашка, - всех мужиков увели.

- Кто увёл? - он повернулся к девке. Та, почесав голову, беспомощно глянула на мать.

- Да, с батьками ушли и дедами, - нашлась та. - Мужское дело - воевать. А внучок мой уже давно не младенец.

- Что же. Тогда, где малые дети?

Женщины помялись.

- На месте мальцы, - призналась старуха. - Просто в домах держат. От вас прячут. Слух был нехороший, воевода, что мужчин, и малых, и старых вы убиваете. Да и кто вас, лесных, знает. Что у вас на уме. Вот и попрятали.

- Что за бред ты несёшь, старая. Вас и пальцем не тронули. Или как раз, наоборот, нужно вам силу свою показать, чтобы дошло, что к чему.

Женщины головы опустили.

Иоран бросил на меня внимательный взгляд.

- Значит так, деревня теперь под нами. Узнаю, что связь держите с теми, кто в лесу схоронился, - забью кнутом до смерти и повешаю на деревенские врата. Тронете женщину, что пришла со мной - язык вырву. Ты поняла, старуха?

- Да. Что ты, воевода, я же как лучше хочу. Уму разуму её молодую учу.

- Я сам её научу чему нужно. А вы сидите ровно. И ещё: услышу, что по деревне сплетни обо мне или Лизе пошли - розги по вам запляшут. Ясно!

- Конечно, воевода, конечно. Мы молчком.

Ещё раз зыркнув на нас грозным взглядом, мужчина вышел.

Какая муха его укусила? Непонятно!

Во дворе толклась ещё пара лесных.

Подойдя к ним, Иоран о чём-то спросил. Я видела, как шевелятся его губы. Наверное, весть какую, разведчики принесли. Или нашли доказательства, что мужики деревенские в лесу затихорились.

Тяжело вздохнув, я улеглась набок.

Скукота такая. В лесу веселее было: там хоть работа какая-никакая была. И Фав. А тут две грымзы.

На улице начало смеркаться.

В избе какое-то время царила тишина. Обмозговывали, видимо, поганки слова моего Иорана.

- Ты не думай там себе, - негромко зашипела старуха, наконец, нарушив безмолвие. - Такой мужик не про такую простушку и дурнушку как ты.

- Не беси меня, старуха, - огрызнулась я. - нажалуюсь на тебя, и получишь сполна.

- Не дерзи моей мамке, - вдруг показала признаки разума Малашка. - Много о себе возомнила. Нажалуется она. Думаешь, я мужика совратить не смогу. Ха! Один уже был - лучший лесничий - много за ним кто увивался, да ни одна не догадалась под него упасть. А я смогла. И если бы не война эта, так жила бы сыто и облюблено. Думаешь, твоего мужика не окручу?! С твоим-то мерзким характером, да враз!

- Ну, попробуй, - хмыкнула я, - посмотрим, кто из нас ему милее окажется.

Её слова меня задели.

Была в них доля правды. Что ни говори, а окручивать и соблазнять мужчин я никогда не умела. Один Пётр у меня и был. А больше не глядел никто. Только сейчас это поняла.

Не было во мне этой искры, от которой пожар у мужиков в штанах вспыхивал. Мама всегда говорила, что я веду себя не как девушка. Что слишком уж ума много в голове, и всё науськивала как нужно. Где надо смолчать, где-то лаской подкупить, а где-то юбочкой покороче мозги парню-то отключить. А я только смеялась.

А теперь вот она передо мной соперница. Девка, которая когда надо и за дурочку может сойти.

- Что притихла? Поняла, что к чему, - хохотнула старуха.

- Что девка твоя подстилка местная, я с самого начала поняла. То же мне загадка, - я как могла, сохраняла спокойствие.

- Думаешь, мужики недотрог любят? - зашипела гадюкой Малашка. - Как бы ни так! Им живые бабы нужны, на всё готовые для них. А не такая плесень, как ты.

- Первый раз слышу, что давалки нарасхват, - злобно процедила я в ответ. - Но, ты можешь утешать себя как хочешь.

Прихватив рюкзак, я соскочила с печи.

- Пойду, пройдусь, а то от вашей милой компании уже тошнит. Хотя нет, это у меня от твоей баланды живот пучит. Готовишь ты, Малашка, дрянь. Говоришь, передком к любому мужику путь найдёшь, ну, мне известны иные дорожки.

Хмыкнув, я гордо вышла во двор.

Иоран был всё ещё там. Он стоял с широко расставленными ногами и что-то тихо выговаривал мнущимся рядышком лесным. Завидя меня, воевода умолк и склонил голову набок.

- Что опять поцапались? - догадался он.

- Есть немного, - не стала обманывать я. - Там тебя соблазнить обещают, - я кивнула в сторону дома.

Услышав мою фразу, лесные натурально заржали как кони. Иоран нахмурился и махнул им рукой, призывая к спокойствию.

- Ну, что мне им и, правда, языки подрезать? - выдохнул он.

- Может, в другой дом пойдём? - сделала я встречное предложение.

- Лиза, этот самый тёплый. К тому же, тут есть баня, и она нормально протапливается. В остальных избах крысы по полу маршем ходят, да грязь по колено. Какими бы склочными ни были хозяйки, а дом и хозяйство они держат в порядке.

- Да, хоть заразы у вас нет, - поддакнул один из мужиков. - У нас уже трое чухаются. Какую-то напасть на голову нашли. Хайтар уже травы парит от хвори этой. Хоть в зверя оборачивайся да по земле катайся.

- Чешутся, - меня передёрнуло.

- Ага, - кивнули лесные.

Меня перекосило. Я как представила, сколько заразы можно поймать, живя вот в таких вот условиях.

- Ты куда собралась-то? - поинтересовался мой лесной, глядя на рюкзак.

- К Красе, ответила я первое, что пришло в голову.

- Ну, сходи, - кивнул Иоран, - она девка хоть и ветреная, но своя. С такими тебе дружбу водить нужно. И постарайся в доме без меня бывать реже.

Настроение скатилось донельзя.

Выйдя за калитку, я поставила рюкзак на колено, и на весу ловко закрыла его на всё замочки и завязала всё шнурки. Так надёжнее. Встряхнув своё уже изрядно испачканное и потёртое имущество, повесила его на плечо. Всё своё теперь приходится носить с собой.

Есть хотелось страшно.

Я вспомнила ту баланду, что пришлось хлебать. Вряд ли я смогу совершить этот подвиг ещё раз. Нужно срочно придумать, где добыть нормальной пищи.

Хоть иди и кухню полевую разворачивай.

Словно соглашаясь с моими мыслями, забурчал живот.

Пройдясь по свежевыпавшему снегу до соседнего дома, уселась на лавочку у калитки. Захотелось с кем-нибудь поговорить. Но сначала нужно немного остыть, а потом уж и в гости можно заглянуть.

Тяжело вздохнув, я закрыла ладонями лицо и потёрла виски.

Эта противная донельзя бабка для меня оказалась полной неожиданностью.

Не была я готова сейчас грызться со старухой и гонять метлой её девку от моего мужика и рюкзака.

Да и не хотелось мне этого.

Ещё не хватало скатиться до уровня базарной хабалки. Но если и дальше так будет продолжаться - придётся тявкать и кусать их побольнее в ответ.

Тут уж либо ты, либо тебя.

Но Иоран и эта девка...

Сомнения так и грызли.

Не отошла я ещё, оказывается, от измены Петра. Задело это меня тогда, хоть и себе не призналась. А сейчас, видя этот местный прототип Олеськи, вьющейся вокруг Иорана, уже подсознательно приготовила себя к измене. А заодно и к его оправданиям по типу: невиноватый я. Она, мол, сама подол задрала, а я просто мимо проходил.

- Элиз, а ты чего тут? - услышав голос Краси, я вздрогнула. - Чего одна-то? Скучно стало, так в дом бы к нам шла.

- Да, ничего, - пробурчала я, вставая, но девушка, положив руку мне на плечо, обошла вокруг и уселась рядышком.

- Мы с тобой не с того знакомство начали, - усмехнулась она. - Не признала я в тебе женщину. Сейчас, даже стыдно. Но парнем молодым ты мне очень приглянулась, думаю, и как девушка не разочаруешь. Скучно здесь одной среди мужиков, - она бросила тяжёлый взгляд на воинов, стоящих неподалёку. - Да, мало мы знакомы, но я вижу по лицу твоему, что что-то не так. Расскажешь, обещаю, я никому не взболтну о том, что услышу.

- Да, девка там, - я махнула рукой. - Нечего тут рассказывать.

- А, человечка?! - кажется, поняла Крася. - Так привыкай. Хотя, ты ведь тоже человек. Мы, Элиз, хоть с вами внешне и схожи, да внутри отличаемся. У нас всё проще и понятнее. У вас же вечные интриги. Вы даже порой дружите против кого-то. Часто идёте на поводу у своих желаний, движут вами только ваши же хотелки. А об окружающих вы мало думаете. Всё о себе, да о себе. Знаешь, у нас ни одна женщина и не глянет на занятого мужика. Потому как это плохо. Разрушить чужую семью, значит, причинить вред и боль тому, кто рядышком с тобой живёт. Такую женщину, если она среди лесных сыщется, ни в один дом не запустят. Не улыбнётся ей никто приветливо. Потому как опозорила себя. А лесного того и вовсе изгонят. Предать свою женщину - это недопустимо.

- И что же, не бывает у вас такого? Всё семьи крепче камня?

- Бывает, - Крася тяжело вздохнула, - там, где жена - простая человечка. Вашу натуру сложно изменить. Всё у вас какие-то хотелки.

- Это как? - мне стало интересно даже.

- Да, - Крася, призадумавшись, поморщила лоб, - всё у вас с выгодой. За каждым поступком хвост корыстный тянется.

Я крякнула, услышав такое заявление.

- А вы чего? - мне даже за людей обидно стало: чего это нас всех под одну гребенку-то чесать. - Вы, лесные, что же, более возвышенными желаниями живете?

- Не то чтобы, - Крася улыбнулась, - у нас всё проще. Ну, вот ревнуешь ты, зря.

- Не ревную, - тут же недовольно проворчала я.

- Ревнуешь, Элиз. Я же тоже женщина. К тому же росла рядом с человеческим селением. Подруги простые человечки у меня были. Я понимаю, о чём говорю. Ты сейчас, наверняка, думаешь, что помани эта особа, и побежит чёрный медведь с ней в закуток, под юбкой у неё счастье искать. А неверно это.

- Умеешь ты ситуацию описывать, - от её слов мне стало смешно.

- А что неправа? - нутрия, глядя на меня, приподняла бровь.

- Ну, допустим, права, - не стала я кривить душой.

Крася развела руки в сторону и хмыкнула, выражая мимикой свою абсолютную правоту и прозорливость.

- Ты пойми одно, Элиз. Иоран медведь! Я потому в его сторону и поглядывала. Хотелось женой крупного хищника стать, чтобы уж наверняка. Мой отец, хоть и воин сильный, а зверем всего лишь куница. А моя мама из человеческой деревни. Предала она батьку: за другим ушла и бросила его с ребёнком на руках. Другой бы за ней кинулся - соперника порвал. А мой отец рукой махнул, да не простил.

- Хм, и правильно сделал. Ты уж прости, Крася, но измена - это, как ни крути, предательство, - вступилась я за мужчину.

- Я понимаю, - она кивнула. - Но медведь бы никогда не допустил, чтобы к его самке другой подошёл. А батька - слабый хищник.

- Нет, ни права ты, - мой взгляд уцепился за Фава, который вывернул из-за угла с охапкой хвороста в руках. - Вот взять лося нашего, думаешь, он измену допустит?

Я с хитрецой посмотрела на собеседницу: интересно было, чего она скажет.

- Фав?! - Крася стрельнула в бородача заинтересованным взглядом. - Он, говорят, по лисице какой-то убивается. Но он не хищник, не привяжется душой. Не путай медведя с лосем.

- Значит, на измену он способен, - сделала я свои выводы.

- Нет, - Крася аж руками всплеснула, - ты пойми, Элиз, не изменяют наши мужчины в отличие от ваших. Не изменяют! У нас только человечки на это падки. Всё ищут посильнее самца.

Я хохотнула. Крася сделала умное лицо и глянула в сторону дома, куда мы с Иораном заселились.

- Короче, - услышала я от девушки наставительное, - забудь ты о бабе той. И не изводи себя этими мыслями. Пусть она хоть поперёк дороги Иорана с ногами раздвинутыми ложится, не поведётся он, и всё тут.

- Посмотрим! - сняв рюкзак с плеча, я пристроила его рядом с собой.

- И в голову не бери, - кивнула Крася, - где это видано, чтобы медведь или волк, да даже кот лесной, своей самке да изменил. С чего вдруг!

Признаться, мне стало немного легче. Эта Крася оказалась неплохой девушкой.

Скрипнула калитка. Мы молча проводили взглядом Фава, зашедшего во двор.

Поёжившись, я осмотрелась вокруг.

Смеркалось, солнце уже исчезло за горизонтом.

Вроде только сегодня прибыли, а мужики уже вовсю разбивали прямо в деревне лагерь. Домов для расселения хватило не всем, поэтому вокруг разгорались костры и разворачивались тёплые меховые спальники, которые мужчины стелили на еловые ветви.

Снова скрипнула калитка. Резко обернувшись, я натолкнулась на весьма любопытный взгляд, которым Фав одарил Красю.

Лисица у него там какая-то, говорите!

Ага - ага!

Что-то мне сейчас подсказало, что своим безразличием та хитрая фифа жениха-то прохлопала. Был у нее лось, да сплыл.

С этими мыслями я проводила удаляющегося мужчину взглядом.

- Крася, а чего это ты в доме с Фавом, а не с батей? - как бы невзначай поинтересовалась я.

Девушка шмыгнула носом и пожала плечами.

- Фав, он не хищник - холод хуже переносит. А почему я с ним, не знаю. Он переговорил с отцом, и тот скомандовал мне сюда заселяться. Может, Фав готовить собирается, да я ему в подмогу, - девушка, поморщившись, обняла себя руками.

Переговорил с отцом, значит. Я улыбнулась сама себе. Ну-ну. А лось-то не так прост.

- Хочешь, секрет расскажу? - весело бросила я Красе.

- Какой? - оживилась она.

- Ты Фаву нравишься, - сказала и проследила, как у неё лицо-то вытянулось от такой новости.

- Глупости, - она взволнованно всплеснула руками и прижала ладошки к груди. - Он на такую, как я, не глянет.

- Это почему? - я недоумённо уставилась на неё. - А что с тобой не так?

- Да, зачем ему нутрия, - Крася тяжело вздохнула. - Не нужна ему такая, как я. Он мужик здоровый и кого посолиднее зацепить может.

- Странная ты, сама же говорила, что к Иорану клеилась, потому как любят мужики слабых, - припомнила я ей её же слова. - А Фав чем ни сильный мужик?!

- Нет, Элиз. Иоран, он медведь! Он подсознательно выбирает зверя слабее, чтобы доминировать. А Фав, У него человеческая натура сильнее.

Я почесала затылок. Мда. Проще у них, говорите.

Где же она, простота-то эта.

Тут на трезвую голову и не разберёшься с их нравами и философией.

- Я запуталась, - честно призналась Красе, понимая, что мозг мой об такую логику просто ломается.

- Ну, - она замялась, подбирая нужные слова. - Понимаешь, Иоран, он на уровне зверя не свяжется с сильной самкой, а дальше женщину выбирает его человеческая часть. А Фав он не станет слушать зверя своего.

- Тогда с чего ты решила, что Фав тебя не выберет, - допытывалась я.

- Потому что не нравлюсь я ему, - печально выдохнула девушка, с тоской поглядывая на дом.

- А, по-моему, Крася, ты сама себе не нравишься. Вот и наговариваешь на себя по напраслине. А мне со стороны виднее. Нравишься ты мужчине, так что улыбнись ему пару раз, помоги где и всё, считай, уже замужем.

- Ты же слышала, наверняка, что про меня мужики говорят. Я как сюда попала, сразу столько ошибок понаделала. Жила же почти с людьми: отец мой, как мать его бросила, в отшельники подался. Только война эта и заставила его в родное поселение вернуться. А я как женихов увидела, да в таком количестве, так и давай всем глазки строить, - Крася погрустнела. Шмыгнув носом, она уставилась себе под ноги.

- Только глазки? - уточнила я.

- Конечно, - сердито пробурчала она в ответ. - Я свою честь для мужа берегу.

Махнув рукой, я повернулась в сторону, куда ушёл Фав.

- Люди пошумят, да забудется, - пробормотала я. - Главное, чтобы муж твой знал, что ты к нему чистая пришла. Хотя и это, по сути, роли не играет.

Посидев ещё немного, я поняла, что окончательно замёрзла.

Попрощавшись с Красей, поднялась и поплелась в дом.

Признаться, не рада я уже этой деревне была.

Войдя во двор, встала как вкопанная.

Мой Иоран на руках нёс эту девку в избу.

Мой мужчина тащил эту гадюку!

На руках!

- Мне, может, ещё сходить погулять? - громко объявила я о своём присутствии.

- Холод такой, давай в дом, я уже за тобой шёл, но тут Малашка ногу ушибла, - отозвался Иоран, как ни в чём не бывало.

- А, ногу она ушибла, - сладко протянула я, - в прошлый раз, когда вот такая вот "Малашка" с моим женихом на нашей постели ногу залечивала, я свадьбу отменила.

Иоран грозно глянул на меня, но смолчал. А эта курица на его руках просияла как монетка.

- Что ты, мымра, лыбишься? - не удержалась я. - Нужен, так забирай. Мне мужик, который на руках левых баб таскает, и даром не нать, и за деньги не подберу. Думай потом, как домой пораньше возвращаешься, с кем он там кувыркается в постели.

- Лиза! - взревел медведь. - Что ты несёшь?

- Я-то правду несу, а ты девку чужую. Баня готова?

Лесной прожигал меня таким злющим взглядом. Но я делала вид, что не замечаю этого.

- Конечно, можешь идти, - пропела эта дрянь на его руках.

Пропела и плюхнулась задом в снег.

Деликатностью мой медведь, оказывается, не отличался. Ну и правильно, нечего всякую дрянь руками хватать.

- Благодарствую, за баню, - рявкнула я и рванула к двери.

Залетев в дом, схватила пару лоскутов ткани для обтирания, которые служили здесь полотенцем, и отправилась, наконец-то, мыться.

В груди жгла такая боль.

Может, и неправа я.

Возможно, палку перегнула.

Но не станет мужчина, вот так, на ручках таскать женщину, которая ему неинтересна.

Ногу она ушибла!

Ну, и хромай до дому, не перелом же там открытый.

Столкнувшись с Иораном и Малашкой в дверях, грубо оттолкнула его в сторону, и понеслась в баню.

От ревности и злости у меня руки тряслись.

Зайдя в небольшой сруб, с сожалением отметила, что щеколды на дверях нет. Ну и ладно, кому я нужна. Некому ко мне вламываться.

В помещении было тепло и хорошо. Только это оказалась всё же не совсем баня. В привычном для меня понимании.

В углу действительно обнаружилась выложенная каменная печь, а вот лавочки отсутствовали. Зато имелась большая и глубокая деревянная лохань, обитая снизу железом, а под ней весело трещал небольшой костерок.

К этой деревянной бочке подходили две трубы, с вмонтированными в них краниками. Покрутив их, быстро поняла, где холодная вода, а где горячая. С обратной стороны снизу нашёлся, видимо, слив — толстая труба, уходившая в глиняный пол.

Интересная, конечно, у них тут баня.

Хотя, мне всё равно. Главное, можно вымыться, как следует, и вновь ощутить себя человеком.

Выставив на уголок бочки баночку с шампунем, бальзамом, что брала с собой к подруге, я с грустью поняла, что это теперь роскошь и купить новое уже не смогу.

Расстроившись, убрала мыло и крем для тела.

Буду беречь, а что поделаешь.

Раздевшись, забралась и бочку с водой и, задержав дыхание, присела, уйдя под воду с головой. Вынырнув, протёрла руками лицо и открыла глаза.

Прямо передо мной стоял Иоран.

Очень злой Иоран!

- Что ты тут делаешь? - сглотнув, я поискала глазами полотенце, но оно лежало на рюкзаке за названным гостем.

Прикрыв руками грудь, выжидательно посмотрела на лесного, всем своим видом демонстрируя, что ему здесь не рады.

- Я сейчас не очень понял, что ты там рассказывала о женихе, - прорычал он. - Но вот факт его существования меня очень расстроил.

- А какое тебе дело до моего жениха? Ты таскаешь эту Малашку, пялишься на её вымя, вот и иди, охраняй её от других желающих. Что сюда-то пришёл?! - столь же резко высказалась я.

- Она ушибла ногу,- уперевшись руками в борта бочки, Иоран подался вперёд.

- С её ногой всё прекрасно! - усмехнулась я. - Это у тебя в штанах кое-что вскочило и ушиблось об подбородок. И не надо мне рассказывать, что ты реально не понимаешь, почему эта бабка с первого же мгновения принялась, принижая меня, восхвалять эту девицу. Мы только заселились, а она уже успела опустить меня ниже плинтуса. А девица эта, в срочном порядке, забегала в рубахе на голое тело и ноги в собственном дворе пришибать давай. Те смущает тебя это?

- Да, плевал я на неё. Я не человек, передо мной бесполезно крутить задом. Это знают всё

- Всё, кроме меня. Я видела её на твоих руках. Я видела это, Иоран, и точка.

Зло поджав губы, он пристально взглянул в моё лицо и несильно ударил по бочке, словно признавая своё поражение.

- Если тебе здесь плохо, мы переселимся в другую избу, - выдохнул он. - Только баней воспользуемся и сразу съедем.

- Да, мне здесь плохо! А тебе, видно, очень хорошо! Так что я сейчас подожду, пока ты выйдешь на улицу, приведу себя в порядок, и сама переселюсь куда-нибудь. Без тебя! А ты можешь забавляться хоть со всеми деревенскими девками разом.

- Лиза! - процедил он сквозь зубы. - Я тебя люблю!

Я покачала головой, не желая ничего слушать.

- Я не хочу снова верить в это враньё. Я погибла из-за такого вот, как ты. Он мне врал про любовь, а сам с моей подругой спал, пока я за неё на работе впахивала. Я больше не поверю ни одному мужчине. Ты лишь доказал, что всё вы кобели, и неспособны на верность. Вовремя эта Малашка появилась. Я ведь почти поверила, что у нас может что-то получиться. Почти… поверила.

Он молчал. Просто смотрел на меня, и всё.

- Что с тобой случилось, Лиза? - его взгляд стал колючим. - Почему ты говоришь, что умерла?

- Потому что в моём мире меня больше нет, - я стиснула руки на груди, желая укрыться от него и от себя.

- Расскажи мне, - в его голосе слышался неподдельный интерес и некое сочувствие, что неприятно меня задело. В жалости я не нуждалась.

- Что тебе рассказать, Иоран?

- Всё! Кто ты и откуда? Чем занималась? И что же с тобой случилось? - тут же забросал он меня вопросами.

- Я дочь состоятельных родителей, - пожала плечами, не зная, что стоит произносить, а о чём лучше умолчать. - У меня было всё: работа, которую я любила, мужчина, свадебное платье. А потом я узнала, что всё обман. Любовь, искренность, верность. Всё враньё. Вы мужчины не способны пропустить мимо себя ни одной бабы. Вы все одинаковы. Стоило этой девке выскочить перед тобой с титьками наголо, так у тебя и слюни потекли.

- Да, не нужна она мне, - натурально взвыл Иоран. - Я уже проклял тот момент, когда решил ей помочь. Пусть бы ползла сама.

- Да, ничего она себе там не ушибла, - прорычала в ответ я. - Это стандартный женский развод на "спасите, помогите и в койку уложите".

- Хватит! Я уже всё тебе сказал! - процедил мужчина.

- А я тебе! Поэтому выйди, пожалуйста, вон из бани и из моей жизни заодно. И я рада, что не успела действительно полюбить тебя, забуду всё как страшный сон.

- Не забудешь, - прорычал он и подался вперёд, - кто тебе даст?

Обхватив рукой мой затылок, он грубо притянул меня к себе и впился губами в мой рот.

Я опешила от такой наглости.

Замычав, со всей дури ударила по его плечам, но куда там. Оторвавшись на мгновение, он снова завладел моими губами. Только ещё агрессивнее вымещая свои эмоции. Рвано выдохнув, я ухватилась за него и, сама того не осознавая, приняла его игру. Наши языки то сплетались воедино, то отталкивались, словно сражаясь.

Время… оно исчезло. Только мужчина и его бешеный напор остались во всём мире. Меня сносило волной желания. Голова отключилась и, кажется, я пала на этом поле боя.

Наконец, отпустив меня, Иоран отошёл на пару шагов и медленно, словно демонстрируя себя, снял штаны. Сглотнув, я смутилась, как невинная девица. Мой мозг вяло шевельнулся и взглянул на происходящее одним глазком.

- Я не дам тебе себя забыть, - прорычал обнажённый мужчина. - Ты моя! А своё я не отпущу!

Оставив на полу свою вещь, он снова приблизился и, нагло улыбнувшись, забрался ко мне в бочку. Это слегка привело меня в чувство.

- Иоран, нет, - всполошилась я, понимая, что сдамся в его огромные руки, как только он меня снова поцелует. - Это слишком быстро. Я не хочу, ты … ты…НЕТ!

- ДА! - выдохнул он рычаще, и, поймав мои руки, притянул к себе. - Мне надоело играть по твоим правилам, теперь будет так, как желаю я.

- Ты… - выдохнула я, чувствуя, как по спине его пальцы скользящими движениями перебираются от одного позвонка к другому. - Мне не нужен изменщик.

- Никто тебе его и не предлагает, - прохрипел он над самым моим ухом.

И не давая мне окончательно очнуться, лизнул за мочку. Моё тело предательски пробило мелкой дрожью.

Оттолкнув от себя мужчину, отстранилась, насколько позволяла ширина этой бочки. Вода колыхнулась и пролилась на пол. Огонь жалобно затрещал.

Иоран улыбался так призывно и дерзко, что мои щёки вспыхнули от смущения. Он, кажется, и не сомневался в себе и своей победе. Считал, что я уже его.

- Ты не услышишь моё "нет", да? - спросила я то, что и так было очевидно.

- Нет, - он качнул головой. Его улыбка стала просто запредельной. - Я дал тебе время прийти в себя и оценить меня. Ты притворилась юношей - я подыграл. Ты соблюдала дистанцию - я ходил кругами. Но теперь всё. Какая-то старуха что-то там тявкнула, а ты уже развела трагедию.

- Что! Да, она меня унизила! - прорычала я.

- Ты сама позволила ей это сделать. Приняла её слова всерьёз и показала слабину, - ровно произнёс он.

- Позволила?! Ты понимаешь, что сказал?

- Сказал именно то, что ты и услышала, Лиза. Игнорировать нужно таких, и быть уверенной в себе и в своём мужчине. Ладно, с этой девкой я виноват! Учту на будущее, что ты ревнивая собственница, и проконтролирую, чтобы твоего мужчину более не касалась чужая женщина.

- А от самомнения не лопнешь? - не удержавшись, поддела я его.

- Нет, я и тебе советую заиметь такое же, - быстро нашёлся он с ответом.

Я открыла было рот, но осознав, что он произнёс, только нахмурилась. Проконтролирует он, чтобы бабы его не касались. Вот же гусь, даром, что медведь.

И ведь стоит весь такой в воде по пояс - соблазн ходячий.

Здоровый, красивый, наглый.

Осталось только ему поверить, да никак.

Я медленно покачала головой.

- Ещё, как вариант, могу увезти тебя домой, - усмехнувшись, поделился со мной Иоран своими задумками. - Там за два часа пешим ходом ни одного жилого дома, только пара хижин для путников. Там уж точно ревновать будет не к кому.

- Не надо, - тут же замотала я головой, - вот это уж точно не ко мне.

- Значит, в чаще лесной жить со мной не хочешь?

- Нет! - я аж вздрогнула от таких перспектив.

- Ну, тогда замок и целое княжество. Примешь меня с таким даром? - в его взгляде застыло тревожное ожидание, которое сразу я и не подметила. Волновался медведь, хоть и скрывал это за бравадой.

- Я … - растерявшись, я не знала, как выразить то, что чувствовала. Эти его слова о княжестве и замке... звучало это как-то странно. Словно он мне взятку предлагал за то, что я как бы его женой стану. Неоднозначная какая-то ситуация. Нездоровая, что ли?!

- Иоран, не нужно мне всего этого, - ответила я прямо, как есть. - Только верность твоя. Но я видела, как ты смотрел на неё.

- А я вижу, как ты смотришь на остальных мужчин в лагере. Мне каждого из них разорвать? Я доверяю тебе. Уважаю тебя и знаю, что ты не опустишься до измены, а, по сути, предательству. Так что мешает тебе относиться ко мне так же?

Я невольно опустила взгляд. В его словах было зерно истины. Я ровняла его под бывшего, и, наверное, это было моей ошибкой.

Я унизила этого мужчину.

- Я не дам тебе свободу от себя, Лиза.

Вскинув голову, я натолкнулась на его изучающий взгляд. Иоран откровенно любовался линиями моего тела. А заметя моё внимание, и вовсе протянул руку и погладил кончиками пальцев кожу на ложбинке между грудями. Это невинная мимолётная ласка отозвалась в моей душе приятным трепетом. Ни с чем несравнимое чувство легкого возбуждения усилилось, когда Иоран, приблизившись, упёрся руками о края бочки с двух сторон от меня, словно беря в плен, и, склонившись, прижался губами к моему плечу.

Лёгкие воздушные поцелуи, словно бабочки, запорхали по моей коже.

Они обжигали и жалили. Рвано выдохнув, я выгнулась и обхватила мужчину за талию.

Я проигрывала сама себе и не находила ни одного резкого довода, чтобы оттолкнуть его. Напротив, сердце шептало: "Да", и требовало подчиниться желанию и уступить.

- Когда ты упала прямо с небес, я был сражён твоей красотой и смелостью. Хрупкая малышка дубинкой приложившая здорового воина, - в голосе лесного звучала нежность и гордость. - Даже когда ты убегала от меня, я не мог не восхищаться. Ты забрала мой покой, отняла сердце и теперь хочешь оставить. Нет, я не позволю тебе себя уничтожить, ты будешь только моей.

Я невольно засмеялась, вспоминая, как неслась, спасаясь, дурная. Но кто же знал?!

- Ты ведь сразу понял, кто я. Зачем же тогда позволил дурить себя?

- Ты так боялась, - Иоран коснулся губами моей шеи, вынуждая откинуть голову. - Я боялся снова потерять.

Обхватив за бёдра, лесной приподнял меня над водой и посадил на широкий край бочки.

Вода снова потоком обрушилась на пол. Зашипел огонь, но не погас.

- Мы тут не сваримся? - охрипшим от чувств голосом пробурчала я.

- Нет, - шепнул мужчина, раздвигая мои ноги и протискиваясь между них.

- Иоран, - запротестовала я, но он быстро прикрыл мне рот яростным почти грубым поцелуем. Мысли в моей голове померкли, уступая желанию тела.

Оторвавшись от меня, Иоран окинул жадным взглядом моё тело.

- Ты совершенство, - прорычал он. Его глаза заволокла пелена желания, в их глубине заиграл яркий блеск. - Какая же ты красивая!

Его неподдельный восторг отозвался тёплым всплеском в моей душе. Я вдруг поняла, что ещё никто и никогда не говорил мне: "Ты совершенство". Никто так не восторгался и не смотрел с такой щемящей сердце нежностью.

Неужели я действительно покорила этого огромного чёрного медведя?! Перевертыша. Воеводу!

Иоран, не скрываясь, упивался красотой моего тела.

- Ты такая изящная, - его руки прошлись по моим бёдрам, - кожа отсвечивает белизной с чёткими тенями в таких манящих ложбинках.

Прикусив губу, мужчина скользнул ладонями вверх на талию. Его дыхание стало прерывистым. Сквозь прозрачную воду я видела его возбуждение. Наклонившись надо мной, Иоран обвёл нижний контур груди большим пальцем, отчего её вершинка мгновенно затвердела и заострилась. В мужчине словно заговорил примитивный инстинкт. Грубо зарычав, он впился в неё губами, вырывая из моих уст стон.

Я не ожидала такой агрессии и яростной страсти.

Сжимая меня в своих руках, Иоран тёрся щекой о мою кожу, покрывал её поцелуями, спускаясь всё ниже.

- Как же долго я ждал, - прохрипел он, обжигая дыханием мой живот.

- Иоран, это слишком… - попыталась я всё же отстраниться.

- Нет, - рявкнул он и, схватившись за мои бёдра, потянул на себя, - я ждал. Я дал время. А теперь всё. Моя!

Распрямившись, он с таким вызовом посмотрел в мои глаза, что я растерялась. Похоже, он заметил это. Хищная ухмылка расползлась по его губам.

Шутки закончились.

Нависая надо мной, мужчина подавлял мощью своего тела. Его руки сжимали мою талию как тиски.

- Моя, Лиза, значит, моя! Вся без остатка. Я убью любого, кто только посмеет приблизиться к тебе. Я никогда не давал права выбора, ты только для меня. А сейчас расслабься и позволь мне любить тебя так, как хочу я.

Я не успела даже осознать им сказанное, как моими губами снова овладел его жадный рот. Резко развернув меня к себе спиной, прошёлся поцелуями по моему затылку и ниже, очерчивая языком выступающие позвонки. Застонав, я выгнулась. Ответом мне был короткий смешок.

Этот мужчина меня соблазнял, медленно и неотвратно.

Его смуглые шершавые ладони плавно скользили по моей коже, лаская и поглаживая. Они медленно подбирались книзу живота, заставляя меня дрожать от возбуждения и трепета. Я желала его прикосновений и боялась одновременно.

Страх влюбиться, отдаться и быть обманутой не ушёл. Лишь приутих под натиском страсти.

- Поклянись, что никогда не предашь, - шепнула я дрожащим голосом.

- Никогда, - прохрипел он, - только ты. Другой мне не нужно.

Его чуткие пальцы уловили дрожь моего тела. Надолго ли ещё хватит его терпения. Зажмурившись, я качнула бёдрами, неосознанно подвергая его искушению безраздельного обладания мною. Я желала его, и скрывать это более не могла. Он понял. Сжав мои бёдра, резко придвинул меня к себе. Откинувшись на его грудь, обвила руками его шею.

- Это "да"? - хрипло выдохнул лесной.

- Ты же говорил, что моё желание неважно, - поддела я его, ощущая, как огромные ладони скользнули по моей груди.

- Я соврал, - горячо шепнул он, - мне важно, чтобы всё было обоюдно. Чтобы твоя страсть не уступала моей. Но я не в силах терпеть, сжалься надо мной, Лиза.

Тронутая его откровением, я развернулась в его объятиях и положила ладони на его гладкую грудь, лишённую растительности. Провела пальчиком по коже, внимательно наблюдая за реакцией своего мужчины.

- Твои ласки делают меня счастливым, - хрипло шепнул он.

Его ладони накрыли мои и прижали плотнее к мужскому телу. Проведя ими вниз, он смело опустил их в воду.

- Я доставлю тебе такое удовольствие, что все дурные мысли выскочат из твоей головы, - эти жаркие слова смутили.

Прикусив губу, я решила отомстить. Скользнув по его плоскому рельефному животу ладонью, дёрнула короткие волоски. Он слабо застонал и толкнулся. В глазах мужчин пылало желание и жажда удовлетворения. Ободрённая этим, я склонилась и лизнула капельку воды на его груди.

Это была ошибка.

Зарычав, Иоран развернул меня и прогнул в пояснице. Мои волосы свесились, упав на глаза. Рвано выдохнув, ощутила, как мужчина наполнил меня собой без остатка. Такой огромный. Я вскрикнула от лёгкой боли и дискомфорта. Иоран замер на пару секунд, позволяя мне привыкнуть к его размерам.

- Всё хорошо? - выдохнул он.

Я сглотнула и кивнула. Желание возвращалось с новой силой, отзываясь ощущением болезненной пустоты внутри внизу живота. Я всё крепче сжимала борта бочки, прогибаясь всем телом, желая освободиться от нестерпимого напряжения. Иоран медленно продвигался вглубь и быстро отступал, заставляя меня выкрикивать его имя. Я следовала за ним в бешеном ритме, подчиняясь испепеляющему мучительному, но, в то же время, сладкому чувству, которому не было предела. Иоран увлекал меня к небесам, обещая освобождение. Наконец, я достигла вершины и, рвано выдохнув имя своего возлюбленного, затихла в его руках.

- Я люблю тебя, Лиза, - эти слова привели меня в чувства.

Распахнув глаза, я встретилась взглядом со своим медведем.

- И я люблю, - шепнула в ответ, понимая, что это правда.

Лёжа на широкой и мощной груди Иорана, я наслаждалась покоем. Под нами потрескивал весёлый огонёк, изредка шипя оттого, что в него попадали капли воды. Взяв в руки мягкую тряпицу, мой перевертыш лёгкими движениями омывал мою поджившую спину.

- Выпороть бы меня за такую беспечность, - сурово проворчал он. - Как можно было пойти у тебя на поводу и не обработать такие раны. В мальчика она игралась: знал бы, что так дело обстоит - насильно содрал с тебя куртку и смазал каждую ранку.

Я лишь улыбнулась. Кто бы ему позволил что-то там с меня содрать?!

- Молчишь, - хмыкнул он.

- Я не позволю тебе командовать, медведь, даже не надейся, - медленно протянула я и размазала капельку воды вокруг его соска.

- Не балуйся, малышка, а то мы никогда не начнём использовать эту бочку по назначению. Потянувшись, Иоран открыл кран с холодной водой. Я и не заметила, что в нашей деревянной "ванне" стало слишком жарко.

Мой мужчина продолжал лениво меня мыть. Это был интересный опыт и, кажется, он мне понравился. Я чувствовала себя ценой, нужной, хрупкой. Набрав в ладонь холодной воды, этот проказник, спрыснул её мне на спину. Выдохнув, я в отместку прижалась губами к его коже, и ощутила мягкий мужской аромат.

Мой медведь пах полынью и костром.

- В тебе столько нежности, но почему-то ты не желаешь её демонстрировать, - шепнул он.

Я не ответила. Моя ладонь скользнула вверх по его груди и зарылась в коротких волосках на затылке.

- Лиза?! - промычал он.

- Не показываю, потому что не хочу снова быть обманутой и разочарованной, - нехотя отозвалась я. - В прошлый раз я не любила. С тобой же разрыв так просто я не переживу.

- Это последнее, о чём тебе стоит беспокоиться, - разомлев, проворчал он. - Сколько раз это нужно повторить, чтобы ты уже успокоилась и ...

- Ну, не знаю, - перебила я его. - Малашка никуда не делась, я видела твой взгляд, - вредно протянула я.

- Ты видела только то, что хотела. И не больше. Она обычная ничем не интересная, я бы даже сказал, серая девушка, по мне так ещё и пустоголовая. Да, работящая, неленивая. Но при этом зависит от матери, характер не то чтобы мягкий, а, кажется, его совсем нет. Вот это и вызывает подозрения. Думаю, двуличная она, вспомнить хотя бы её ложь о ребёнке. Но я не могу идти против своей натуры. Я медведь, Лиза, сильнейший хищник. В моей природе защищать слабого и, неважно, девица-то или женщина в годах. Я понимаю, как всё выглядело со стороны, но в действительности, она ударилась - я помог. Я поступил бы так с любой женщиной, с ребёнком и слабым парнем. С каждым, кто слабее. Это заложено во мне с рождения. Но чтобы я этой девке куда-то там, на грудь смотрел. Да ни к чему мне это. Просто, неинтересно.

- Совсем? - я уже и сама сомневалась в том, что мне там привиделось.

- Совсем, - улыбнулся он. - Так же как и Крася, и любая другая девушка в этой деревне. Да я могу отметить, что та или иная красива, или смела, но это сопоставимо с тем, что пол деревянный и вода тёплая. Просто, как факт, который не цепляет чувства. Всё, что для меня действительно важно, лежит сейчас на моей груди и бесстыже соблазняет.

- Ничего подобного, - возмутилась я.

- Да-да, без мук совести соблазняешь: твой запах, взгляд, проказливые пальчики, что теребят мои волосы, ощущение твоего тепла. Но главное, ты сидишь на моём бедре, и я чувствую нежные складочки...

- Хватит! Я поняла, что ты там чувствуешь, - смутившись, поспешила я прикрыть ему рот. Ответом мне был громкий раскатистый смех.

Опустив голову, я закрыла глаза, и позволила ему делать с моим телом всё, что только вздумается. Он нежно водил по коже мыльной тряпицей, больше лаская, чем действительно купая. Расслабленно вздохнув, я разомлела от удовольствия. Тряпку сменили мозолистые грубые ладони, я ощущала его прикосновения везде.

- Иоран, - мой шёпот разрушил тишину, царящую вокруг.

- Это сильнее меня, - простонал он. - Я не способен сопротивляться желанию.

- Но, - моё возражение потонуло в жарком поцелуе.

Помылись мы нескоро.

Очень нескоро.

Уже ночь на дворе была, и месяц в окно заглядывал, когда мы спешно тёрли друг другу спинки и ополаскивались в кадках из ковша.

Выходя из самой странной в моей жизни бане, мы натолкнулись во дворе на Малашку. Что бы ни говорил Иоран, а она нас явно поджидала. Одарив её колючим взглядом, обняла своего мужчину за талию. Его огромная рука тут же легла на мои хрупкие плечи и притянула ближе.

И ненавистная Малашка это видела.

Я редко к кому испытывала резко негативные чувства, даже Крася поначалу так не раздражала, но эта девка...

Было в ней что-то змеиное.

Нехорошее. Предчувствие тонким голоском говорило поостеречься.

Малашка проводила нас внимательным тяжёлым взглядом, только усиля мои подозрения.

В доме всё так же у печи восседала её пожилая мамаша.

- С лёгким паром, - радостно процедила она, - вижу полюбовники вы.

Услышав это, я аж споткнулась. Ничего себе заявление.

- Жена, - сухо произнёс Иоран. - И повторю ещё раз, если вы не поняли, хозяюшка, Лиза моя жена!

Бабка на секунду растерялась.

- Вот так сразу и жена?! - пробубнила она. - А с утра она ею, кажись, ещё не была.

- Была, и с утра была, и вечером была, - отмахнулся Иоран, - на стол собери, есть пора. Но если о моей женщине, узнает кто-то за пределами этого дома, я тебе, старая, и девке твоей лично язык отрежу. За жену мою головой отвечаешь, случится, что с ней, я твою печень выну.

Бабка слегка побледнела. Призадумалась. Кажись, дурой всё-таки не была.

- Конечно, воевода, - кивнула она, помолчав, - сейчас Малашка моя всё сделает. Сколько к ней хлопцев сваталось, да все не пригожи ни лицом, ни положением, ни состоянием. Ты бы присмотрелся всё же лучше, чем непутёвая твоя...

- Достаточно! - рявкнул медведь, и схватил бабку за шею, да так быстро, что я вздрогнула. Его рука медленно обросла мехом, превратившись в медвежью лапу. - Вы люди добро не понимаете. Только силу. Неужели ты меня не услышала, старуха? Или ума не хватает понять, о чём я тебе толкую? Я не сильно вдавался в ваши людские традиции, женщина, но у нас, у лесных, за такие речи можно и жизни лишиться. Ты поняла меня?! Мы уважаем старость, ценим мудрость. Но не надо злоупотреблять моей мягкостью и терпением. У всего есть предел.

Женщина слабо кивнула, но, думается, ничего она не поняла.

Скрипнула дверь. В дом следом за нами вошла Малашка. Всей этой сцены она не увидела. Поэтому, нагло стрельнув в моего перевертыша глазками, она, призывно виляя задом, отправилась накрывать на стол.

Я внутри кипела.

Чего нам в лесу не сиделось?!

Я уже согласна была, и ополоснуться в кустах с ведра и готовить на костре.

Чего жаловалась?

- Присаживайтесь, Иоран. Я очень старалась приготовить вкуснее для вас, - сладко залепетала эта змеюка, вызывая у меня злобные кишечные колики, или это от дневной баланды несварение.

- Я всеяден, - холодно ответил мой медведь, - мне безразлично, что есть.

Вот так тебе, гадина, злорадно возликовала я. Кажется, до моего мужчины всё же дошло, как себя вести нужно. Это была моя маленькая победа! Прошествовав с ним за ручку до стола, я царственно уселась.

Иоран только тяжело вздохнул. Сразу было видно, раздражают его наши бабские склоки.

- Смотрю, не ублажила тебя, девка твоя, - ядовито прошипела гадюка младшая, - что хмурый такой, воевода?

- Тебе язык десна жмёт? - зарычал он. - Кто тебе, баба бестолковая, сказал, что я добрый? Жену мою помелом своим не тронь, не по нраву мне это. Я себе не позволяю слова недоброго ей сказать, куда ты свой рот открываешь? И по деревне сплетни не таскать. Иначе выпорю и не гляну, что девка, как мужика отхожу, рука не дрогнет.

Дааа!

Кажется, и каргу, и давалку местную усмирили.

Я расплылась в счастливой улыбке. Мне и огрызаться больше не пришлось: мой медведь сам всё сделал. Плохо, что поначалу он молчал, но, как видно, и, правда, не принято у мужиков ругань с бабами разводить.

Взяв ложку, я опустила её в тарелку и зачерпнула неаппетитного вида жижу.

Но еда оказалась сносной.

Видимо, Малашка и, правда, старалась произвести фурор.

Да, не вышло!

Криво ухмыляясь, я ужинала, как ни в чём не бывало. За окном было темно и тихо.

Ночь уж глубокая на дворе.

Доев всё до конца, Иоран поднялся с лавки и, никому ничего не говоря, вышел из дому. Я наблюдала в окно, как он неспешно прошёлся по двору и вышел на улицу. Ещё не погашенные маленькие уличные факелы на крыльце хорошо освещали его силуэт.

- Рано празднуешь победу, - прошипела карга.

Я одарила её тяжёлым взглядом.

- Будешь жало своё изо рта вытаскивать, попрошу своего мужчину прикопать вас за забором. Разозлите ещё раз, освобожу этот дом от вашего присутствия, - ровно без особых интонаций произнесла я. - Хочешь жить, старуха, забейся под печь и девку свою с собой не забудь.

В комнате снова стало тихо. Конечно, я врала. Никого никто не закопает. И выкинуть хозяек из дому, какими бы сволочными они ни были, я не посмею, потому как права морального не имею. Но кто же мне запретит попугать и слукавить? Никто.

Я зловредно улыбнулась и встала из-за стола.

- А готовишь ты, Малашка, так себе: свиньям да собакам сойдёт. Хлебнув это, - я пальцами отодвинула от себя тарелку, - становится понятно, чего мужика нового рядом с тобой нет. Видимо, ещё не так оголодали, чтобы на такие харчи наброситься.

Малашка, кажется, позеленела от злобы.

Я же ещё шире расплылась в сладкой улыбке.

Иоран с охапкой меховых спальников снова вошёл в избу, оглядел нас внимательным взглядом и скинул добро в углу на пол.

- Лиза, давай стелиться и отдыхать. Тебе беречь себя нужно. Нежная ты у меня, - негромко прошептал он, подойдя ко мне вплотную, но думаю, что эти змеюки его услышали.

Вместе мы расстелили спальники. Иоран специально выбрал самый дальний угол. К тому же он подтащил туда скамью и огородил нас, занавесив её лёгким шерстяным покрывалом.

- Ложись, красавица моя, - шепнул он, - через пару дней подойдут наши отряды, и мы пойдём на княжеский город. Эта война подходит к своему завершению.

Сложив вещи в ноги, я вытащила массажку и принялась расчёсывать влажные волосы.

- Они у тебя такие красивые, - пробормотал лесной, - цвет, как спелая пшеница в поле. Но почему такие короткие?

- Нет, это нормальная длина, - я пожала плечами, - у нас девушки давно не носят косы.

- Но ведь длинные - это так красиво, - Иоран улыбнулся и, схватив один локон, потёр его между пальцами.

Мельком глянув на старуху, которая внимательно вслушивалась в наш разговор, я хмыкнула.

Свеча, поставленная на лавку, давала достаточно света, чтобы я могла следить за хозяйками дома. Не вызывали они у меня доверия.

- И всё же, Лиза, почему не косы? - допытывался мой лесной.

- Длинные волосы требуют тщательного ухода, а в таких условиях, как тут, это просто рассадник вшей, - чётко произнесла я.

Конечно, я не совсем так думала, но не смогла удержаться и не ущипнуть местных баб.

Мой медведь хохотнул и положил свою ручищу на моё бедро, затянутое в колготки. Даже через ткань, я ощущала тепло, идущее через неё.

- Тут ты права. Мы не знали такого горя, как вши, пока не вошли в человеческие деревни.

Я приподняла бровь и действительно испугалась. А потом впилась взглядом в Малашку, вспоминая, чесалась она, или нет. Девка подскочила с лавки, на которой сидела, делая вид, что чего-то шьёт, и выскочила на улицу.

- У неё что вши? - выдала я.

У меня мгновенно всё тело зачесалось. Всё зазудело. Особенно голова, и руки, и шея, и ... всё в общем!

- Нет у неё заразы никакой,- прорычала бабка и полезла на печь. Вот только теперь меня грызли сомнения. Мой взгляд упал на Иорана.

- Её гребни не бери, на одно место не ложись головой. Собственно, я поэтому и шкуры наши принёс.

Ну ё-моё!

Внутренне я содрогнулась. Взрослая девка и со вшами!

С баней во дворе! Где это видано! Позорище! А ещё мужика ей подавай.

Зверинец с головы выведи сначала, а потом глазки строй и задом виляй.

- И ты её ещё на руки брал! - простонала я.

- Так и заметил, на чёрном волосе личинки хорошо видно, - пробормотал мой перевертыш.

Я даже думать не желала, что там рассмотрел мой лесной.

Куда мы пришли?!

- Я поэтому так всё и всех рассматривал поначалу. Заразу выискивал: мало ли тут чего гуляет. А там и вещи нараспашку были, и кожу хорошо видать. Так что, ни на что я не засматривался. Ты всё совсем не так восприняла, - всё это он шепнул очень тихо, так, что расслышала я одна. - В других домах ещё хуже. Плохая эта деревня. Уже пожалел, что пришли, но не бродить же теперь туда-сюда. Всё равно, через два дня сниматься с места.

- Я бы лес предпочла, - честно ответила я. - Там хоть вшивых нет.

Иоран смеялся. Да, так открыто, что внезапно я поняла, что чувствую себя рядом с ним легко и свободно. С Петей никогда так не было. А сейчас словно тяжесть какая-то с души упала. Я внимательно вглядывалась в этого мужчину, а потом, поддавшись порыву, склонилась и поцеловала.

Лесной замер, словно дыхание задержал.

Чуть отстранившись, я заглянула в его черные, блестящие от нескрываемого желания очи.

- Что? - тихонько спросила, видя, что он удивлён.

- Делай так хотя бы раз в день, и я для тебя весь мир переверну и брошу к ногам всё, что пожелаешь.

Хмыкнув, я не стала уверять его в том, что с милым хоть в шалаше. Зачем? Если я с любимым могу жить и в более комфортных условиях.

Нагнувшись, я сложила руки на его обнажённой груди и поиграла бровями, давая понять, что сейчас пойдёт перечень того, что кидать к ногам в первую очередь.

Свеча дрогнула, Малашка, открыв дверь, тихонько прокралась в избу. Но особого внимания на неё я не обратила.

- Хочу большой дом, - начала я перечень, - свою таверну, или что там у вас имеется попрестижнее, и…

Я запнулась, понимая, что попросить-то больше и нечего.

- И? - мягко потребовал он продолжения.

- Детей, - неожиданно даже для себя, шепнула я, - семейные праздники, вечера у камина. У вас ведь есть камины?

Я растерялась, внезапно всё, что я считала важным: карьера, деньги, положение, как-то обесценилось. Нет, оно не перестало быть важным, просто отошло на второй план. Теперь я желала семью, дом, любовь в нём и радость.

- Это я могу тебе дать, - тихо выдохнул Иоран. Его ладонь опустилась на мою поясницу. - Я рад, что твои желания созвучны с моими. В мирной жизни я кузнец. Мне нравится создавать оружие. Рядом с моей кузней вполне может стоять и шикарная таверна.

- А как же стать князем? - тихонько уточнила я.

- Ты хочешь этого? - ответил он вопросом на вопрос.

- Уже и не знаю, - я пожала плечами: горловина его свитера от этого движения съехала набок.

Поправив одежду, я, положив голову ему на грудь, представила себя княжной и смешно стало.

Нет, это не моё. Наверное, я хочу спокойной жизни без потрясений и политических раздоров. Но с другой стороны, домик в глухом лесу тоже не одобряла.

- А если не ты, кто станет князем? - шепнула я.

- Сначала нужно завоевать, а там решать будем, - немного резко ответил Иоран.

Засыпая, я слышала, как бьётся его сердце.

Под полом скреблась мышка. С улицы доносились невнятные шепотки. Дверь тихо скрипнула. Кто-то вышел. Но открыть глаза я уже не смогла. Сон окончательно меня одолел, отключая сознание.

Следующий день выдался невыносимо скучным и нескончаемым.

Проснувшись, мы позавтракали очередной баландой. Сходили умыться в ещё тёплую баню. Мылись долго, со знанием дела. Если и вечером решим ополоснуться, то действительно медвежонок будет не за горами.

Ну а дальше началась скука скучная.

Иоран был занят: отряды лесных были на подходе, постоянно прибывали одиночные разведчики, описывающие обстановку в княжеском городе.

Поняв, насколько я далека от этого всего, оставила мужа и сбежала к Красе.

Девушкой она оказалась наимилейшей. В общении с ней сразу подкупало то, что она, не таясь, давала понять, что ей нужно и какого она мнения об происходящем. В общем, камень за душой не таила, и лестью да подхалимством не страдала.

Напротив, Крася была прямая как доска.

Куда только все её коварство делось. Я уже и забывать стала её пересоленную картошку. Ну, было и было. Чего уж.

Наблюдая за тем, как она принялась осаждать нашего бедного лося, мне оставалось только гадать, через сколько бедный мужик сдастся на её милость.

Но Фав держался молодцом. Видимо, решил набить себе цену и не казаться лёгкой добычей.

Он упорно делал вид, что абсолютно не замечает томных взглядов нашей нутрии. Этот фи какой разборчивый лось не нахваливал её стряпню, и игнорировал всё попытки ради него принарядиться.

Но к вечеру случилось жуткое непредвиденное обстоятельство.

Наш сохатый зачесался!

Насильно усадив его на пол, мы принялись обследовать шевелюру сохатого и обнаружили самые обыкновенные гниды.

- Да, чтоб всё разорвало! - медведем взревел бедный лось. - Как так можно жить! Вы, вообще, люди или свиньи! - вопрошал он не пойми у кого, но мы с Красей, на всякий случай, пожали плечами.

- Ты успокойся, Фав. Я мигом изведу эту заразу, - спохватилась нутрия. - Я же рядышком с человеческой деревней жила, дай мне час, я к лекарю нашему сбегаю, нужных травок возьму и ни следа этой заразы не останется.

Я меня зачесалось разом всё. Я, не переставая, скребла ногтями голову, шею, руки.

- И мне принеси, а? - жалобно протянула я.

- Да, это нервное у тебя, - отмахнулась от меня девушка.

- И всё же, - заканючила я, кажется, у меня даже пятка зачесалась.

- Ну и мнительная ты, - проворчала Крася.

- Вот какая есть, неси и мне, - разворчалась, глядя на её недовольное выражение лица. - И, вообще, я обратно в лес хочу.

- Да, всё уже пожалели, что сюда сунулись, - тяжело вздохнул Фав. - Но чего уж поделаешь. Ещё день - два и снимемся, а там уж последний бой и территория наша.

Выдохнув, я поскребла пятернёй затылок.

- И дальше не пойдёте? - уточнила, расчёсывая уже шею.

- Дальше, там перевертыши с соседнего леса земли под себя подминают, - пробурчала Крася.

- А, - я кивнула.

Оказывается, эта война куда обширнее, а я думала так местный конфликт.

- Мы весь мир под себя подминаем, Лиза, - Фав, глядя на меня, тоже принялся чесаться. - Надоело нам смотреть, как люди и себя губят, и наш лес портят. Терпение лопнуло. Теперь всё будет по-нашему, по звериным законам мир строить будем.

Больше вопросов я не задавала.

Крася метнулась к Хайтару и действительно принесла в мешочках кучу листочков, тёртую кору и зачем-то жир в бочонке.

Остаток вечера был посвящён несчастному лосю и его беде.

В итоге, мы непросто избавили сохатого от его страшной заразы, но и подстригли, а ещё под шумок и побриться заставили. Видный мужчина оказался, когда прихорошился. Крася просияла, и, кажется, теперь окончательно убедилась, что вот оно её счастье, жаль, что только пока в руки не даётся.

Умаявшись, я поплелась в дом, где временно остановились мы с Иораном, и хоть бабка со своей дочкой и присмирели, но я ловила внимательный и завистливый взгляд Малашки, обращённый на меня и моего мужчину. Она из одёжки готова была выпрыгнуть по первому свисту, только мой медведь действительно на неё и не глядел.

Подходя к калитке, я насторожилась. Со стороны леса доносились страшные крики. Обойдя дом, глазам не поверила. На нас лавиной неслись воины и, что-то мне подсказывало, что не лесные-то были.

- Лиза, в дом, - крикнул, выскочивший мне наперерез Иоран, - это дезертиры и они очень голодны. Им нужна наша провизия. Сиди тихо и не высовывайся, и всё будет хорошо. Мы легко отобьём это нападение.

Подбежав ко мне, мой перевертыш рывком скользнул по моим губам и толкнул в сторону дома.

- Всё будет хорошо, милая. Сейчас мы со всем разберёмся и уйдём обратно в лес. Не нужно было нам сюда приходить.

Кивнув, я проследила за ним взглядом. Следом за своим воеводой рванул на врага и Фав.

Несмотря на слова Иорана, я испугалась.

Уж больно много мужиков на нас пёрло, к тому же отчаявшихся. Обняв себя за плечи, отправилась в дом. Хозяйки обнаружились на месте. Они о чём-то переговаривались, а, завидя меня, смолкли.

Не обращая на них внимания, я подошла к нашим с Иораном спальникам и принялась быстро собирать все вещи. Я верила в своего мужчину, и если он сказал, что всё скоро закончится, и мы уйдём, значит, так и будет.

Складывая свой свитер в рюкзак, я поёжилась. Спиной ощущала недобрые взгляды, да и тревожно как-то было. Завязав тесёмки, отложила свои вещи в сторону и принялась скатывать спальники, когда дверь тихонько скрипнула. Резко обернувшись, заметила трёх неопрятного вида мужиков и это явно были недеревенские, слишком вид потрёпанный.

Дезертиры.

Я замерла, а вот старуха нет.

Спустившись с печи, она радостно пошла встречать гостей. Малашка же бросила на меня полный триумфа взгляд.

- Что же вы, касатики мои, долго так? - запричитала карга. - Еще же вчера с ночи все оговорили.

- Дык, пока пробрались окольными путями. Ну, где она? - мужики пошарили по комнате взглядом и натолкнулись на меня. - Эта, значит, жёнка воеводы?!

- Она самая, - подтвердила Малашка.

- Ну, не соврали, уже хорошо, - детина нечёсаная развернулась в мою сторону и достала дубинку.

Вот тут я поняла, что дело моё дрянь. Оскалившись, взглянула на баб.

- Что зыркаешь?! - хохотнула старуха. - Князь хорошо за тебя продуктами отвалит, а мужик твой коли от тоски не издохнет, так вот к доченьке моей пристроится.

- Не сдохнет, я утешу! - радостно закивала вшивая гадина.

- Не сдохнет, я утешу! - радостно закивала вшивая гадина.

Мужики наступали. Старуха за их спиной гадливо растягивала губы в улыбке. Вот крыса старая. Не проняло её.

- Иоран вам головы за меня с шеи снимет, - зарычала я. - Себе же могилы роите.

- Так, скажем, ушла ты сама, - прошипела карга гадюкой. - Людей увидела и к врагу переметнулась.

- Не поверит, - уверенно рявкнула я в ответ. А сама от мужиков пятилась. Мой взгляд метнулся к рюкзаку. Не вовремя я его за все тесёмки застегнула.

Ой, не вовремя!

- А какой резон нам лгать?! - засмеялась старуха. - Ты не слушай её, касатик, по башке задвинь да в мешок. Лесные с вашими недолго возиться будут.

- Так-то не наши, - отмахнулся мужик. - Так сброд с войска князева сбежавший. Мы там просто народ переполошили, да брякнули, где надо, что тут на три телеги с зерном десяток лесных. Те с голоду и ломанусь, не проверяя. Дурачьё.

- Вот и славно, - бабка потёрла руки. - Выручку всю в семью, как и договаривались.

- Конечно, матушка, - ухмыльнулись мужики. - Не обманем. Ты главное, запах наш скрой. Травкой нужной посыпь. Ведь не учуяли же нас до этого.

- Посыплю, сынок, не учи мать следы скрывать. Вы смотрите мне, никуда не сверните. Прямо нашими тропами и до тракта.

- Да с вас же Иоран первым и спросит, - напомнила я о себе. - Лучше забудьте и сидите смирно.

- Деточка, - старуха выпятила грудь и упёрла руки в бока, - лесные-то не люди, они милосердием страдают. У них же, дураков правильных, даже разбойников нет. А ты, почитай, в их логове и сидишь. Не тронет твой добренький старуху-то дрожащую и девку молодую. Напоём ему сказок и проникнется он. Запаха чужого нет, а ты своим ходом в лес. А характер показала, гордость у тебя или ещё что, а!

- Мой Иоран... - взревела я почище медведя.

- Кузнец твой мужик, совестливый. Война она редко бывает, опыту у него немного. А люди уже к этому привыкшие, куда ему против нас. Хватай её, Брынь, время уходит.

Мужик рванул на меня. Взвизгнув, я отскочила и бросила в него пустой казанок, стоявший на лавке. Послышался странный звон.

Я обернулась в поисках ещё чего поувесистей, и вдруг в глазах моих потемнело. Качнувшись, не устояла на ногах и осела мешком на пол.

- Малашка, но чего так сильно бьёшь, а если голову ей раскроила?! Нужна она князю дохлая-то!

- Эта девка живучая, - весело затараторила мерзавка, - её так просто не уложишь.

В ушах звенело. Мои ноги подняли, и мужики принялись делать с моим телом что-то странное. Свет померк, и я сообразила, что нахожусь в мешке. Меня подняли, из моих уст вырвался болезненный стон.

- Заткни её, а то спалят, что там баба, придётся отбивать добычу.

Мою голову снова окутало пламя боли. Второй удар заставил моё сознание померкнуть.

***

- Долго ещё тащиться? - чуткий слух уловил слова и попытался связать их с реальностью. Правда, выходило плохо.

- Ещё немного и привал.

- Сил нет тащить эту бабу, - снова кто-то заканючил. - Не нужно было оглушать, пусть бы своим ходом шла.

- Ты это старухи объясни,- пробурчал второй голос, - ничего, сдадим её князю, и пусть нам награду выдаёт.

Зажмурившись, я восстановила в памяти всё, что случилось. Это далось мне с трудом. Дом, старуха и девка молодая, удар по голове и обещание соблазнить моего мужчину.

Как-то всё не очень весело.

Меня тряхнуло и к горлу подкатила тошнота. Пить хотелось страшно.

Судя по ощущениям, тащили меня на горбу в мешке. Я попыталась пошевелиться, но голову, словно раскалённым обручем, сдавила боль. В лазах резь. В ушах гул.

Снова толчок и глухой удар о землю.

- Не могу я её и дальше переть, - заныл один из верзил. Запах от них проникал даже через ткань. Бомжи на теплотрассе и те приятнее благоухают.

- Закрой рот, Брынь, хватай мешок и пошли. Немного осталось.

Меня снова тряхнуло, да так, что я, кажется, отключилась.

Каждый раз, как я приходила в себя, ощущала страшную боль в теле. Меня продолжали тащить. Мысленно я пыталась придумать выход из ситуации, но всё тщетно. Пришлось просто смириться.

Похолодало.

Очнувшись в раскрытом мешке недалеко от небольшого костра, пошевелилась и застонала. Всё тело затекло. Ноги свело судорогой, и от этой сумасшедшей боли хотелось выть. Но прикусив губу, я молчала.

- Что там, глянь. Если очухалась, приложи по затылку дубиной ещё раз. Только аккуратнее. Князю её нужно живой довести, а то за падаль не заплатит.

Услышав такое, я зажмурилась и замерла.

Около меня раздались чавкающие шаги, и засмердело немытым телом.

- Не, в отрубе девка, - неизвестный сжал своей лапой моё бедро, - слышь, Михло, а может пока она того, позабавимся. По-любому, у медведя баба должна быть огонь. А от неё так пахнет вкусно.

Намотав мои волосы на кулак, этот урод их понюхал.

Меня натурально стошнило. Сколько сил я потратила на то, чтобы сглотнуть этот горький ком в горле и не выдать себя.

Тем временем рука забралась под мою куртку и полезла в штаны.

Спину пробрала дрожь омерзения. Удерживало одно - выдам себя, получу дубинкой по голове, и ещё неясно встанут ли после этого мои мозги на место.

Рука мужика шарила под одеждой. Тяжело дыша, я плакала в душе и сохраняла видимое спокойствие. Никогда ещё мне не было так мерзко.

- Не стоит, Брынь, учует кто из лесных запах бабы на тебе - башку оторвёт. Не стоит даже такая знатная задница жизни.

- Так я её день на себе пру, что запаха на мне её нет, - воспротивился этот урод. - Так какая разница?

- Запах запаху рознь, - проворчал второй.

- А я рискну, - с этими словами молния на моей куртке разъехалась и, забравшись ладонью под кофту, эта тварь стиснула мою грудь. Непроизвольно я сжалась и мысленно сосчитала до пяти, убеждая себя, что всё в этой жизни можно перетерпеть, даже насилие. Что всё забудется, а жизнь всё одно дороже.

- Брынь, бабу в покое оставь, - грубо рявкнул второй похититель. - Если князь с ней развлечься захочет, думаешь, он будет рад после тебя заразу собирать. Ты сначала вылечи то, чем тебя Ганька наградила, а уж потом лезь на бабу верхом.

Рука на моей груди замерла. Я взмолилась всем богам, чтобы эта тварь услышал своего подельника.

- Думаешь, князь прознаёт?

- А что ты первый раз бабу силой взять собрался? Не знаешь, какие потом следы остаются? Она сейчас возьми и очнись, и что делать будешь?

- Ну, да, - моё тело, наконец-то, оставили в покое, - жаль, может он её грохнет и я того, пока тёпленькая.

- Ну, там видно будет. Может и сам нам её подарит, развлечения ради. Князь наш воеводу лесных, говорят, боится, аж трясётся. Может, и сам снасильничать не решится. Так нам и подкинет девку, а мы уж потом и все следы с себя смоем.

- Ну, или тёпленькую...

- ...и это завсегда можно.

Затаив дыхание, я сглотнула вязкую слюну и поняла одно. Чтобы не случилось, выиграй или проиграй Иоран эту войну, я уйду вслед за ним хоть в чащу лесную, хоть на болота. Но среди людей этого мира я жить, ни за что, одна не буду.

Остаток ночи я тряслась в жутком страхе, понимая, что на сей раз действительно влипла не на шутку. Мысленно возвращалась в тот вонючий дом и медленно сворачивала голову этой вшивой Малашке.

Ну, ничего, я выживу.

Из принципа, выберусь из этой передряги, и тогда она у меня со своей старухой мамашей пожалеет, что на этот свет вылезла. На мужика она моего позарилась. Поперёк горла он ей встанет: не проглотит, не выплюнет.

Ничего, дайте только шанс.

Злость во мне бурлила и это спасало от уныния и чувства обречённости.

Ох, как же я была зла!

Только на этом чувстве и держалась.

Голова раскалывалась надвое. В глазах резало так, что вой. Но приходилось терпеть, деваться было некуда.

С утра на меня снова натянули огромный мешок и потащили в неизвестном направлении.

Двигались мы очень медленно, и у меня всё ещё оставалась надежда, что Иоран подоспеет вовремя.

Я верила в него и в своё спасение.

Он должен, нет, просто обязан выручить меня, а после мы вернёмся в деревню и будем… правильно... отрывать ноги, руки и голову мерзкой Малашке.

В моей голове рождалась тысяча и одна мучительная смерть для этой мерзавки.

Но это потом, а пока…

До моего слуха донёсся страшный грохот.

Что-то сбоку от нас дребезжало и скрипело так, что, казалось, это неведомое нечто вот-вот развалится и испустит дух.

- Ну, наконец-то, тракт, - обрадованно воскликнул один из похитителей. - У нас уже перечная трава на исходе. Учует кто из лесных, и несдобровать.

Поморщилась, шмыгнула носом. А я и думаю, что за запах такой. А это перец душистый.

Судя по тому, что потом и стоячими носками воняло сегодня меньше, тащил меня старший мужчина.

- Погоди радоваться, до города ещё пара часов пешком с такой-то тяжёлой ношей. Отожралась девка на харчах лесных.

От таких слов я крякнула. Ну, ничего себе. Да я в этих лесах похудела так, что штаны скоро подвязывать придётся.

Вот гады.

Мало того, что на смерть верную прут, так ещё и оскорбляют в самом святом.

Я не жирная!!!

Тряхнув мешок со мной внутри, мужик пошёл быстрее: это я поняла потому, что удары моего плеча о его спину стали интенсивнее. Из чистой вредности, я, как могла, извернулась и выставила локоть, чтобы этому гаду больнее было.

Дребезжание отдалялось и, наконец, затихло.

- Телегу бы нам поймать. Да с девкой опасно. Нарвёмся на кого покрепче, и отберут у нас добро это.

Я хмыкнула. Хотелось из мешка проорать мучащий меня всю дорогу вопрос: "А приличный люд у них тут водится?"

Похоже, что нет!

Может, я слишком жестока, да и сидение в мешке к добру и всепрощению не располагает, но, похоже, что лесные уж слишком мягки с местным населением. Тут порядок наводить нужно жёсткий. Чтобы даже не смели помышлять о том, чтобы кого обворовать, или ещё хуже - продать.

Князю людскому в петлю пора, а на его место кого пожёстче.

Чтобы пахали, избы от вшей отмывали, поля сеяли.

А о халяве не помышляли.

Мешок снова тряхнуло, и я приложилась всем телом об землю.

Ну, сволочи!

- Всё! Не могу дальше. Эта девка весит больше порося!

ЧТО?

"Сам ты хряк" - тихо прошептала я.

Мужчины какое-то время продолжали стоять на месте. Мимо, судя по звукам, проехала пара телег и не более. Кричать и звать на помощь, я не решалась. Уже поняла, что помочь - не помогут, а вот хуже себе легко сделаю.

Да и первый же мой крик приведёт к тому, что я снова получу чем тяжёлым по голове.

А она у меня не чугунная.

Ещё пара ударов, и стану фиги на деревьях воробышкам крутить.

А это мне ну совсем не нужно.

Вдалеке снова послышался шум.

- Вот эту, Брынь, останавливай. Там лопух какой-то правит.

- Ну да, задохлик, можно его телегой разжиться.

У меня сердце на мгновение остановилось.

Охонюшки, нужно мужика предупредить.

Но себе же плохо сделаю. Убьют же или дурочкой оставят.

Нет, кричать нужно. Жалко, если человек там хороший.

Пока мучилась совестью, телега остановилась.

- Куда вам? - раздался неожиданный бас.

- Так, в столицу княжества, а ты куда едешь? - проорал, кажется, Брынь.

- На ярмарку, - отозвался возница. - В мешке что?

- А тебе какая разница? - огрызнулся Михло.

- Раз спрашиваю, значит, есть дело до мешка твоего, - бас возницы мне кого-то напоминал.

- Свинья там, - рявкнул Брынь.

Я открыла было рот, чтобы прокричать мужику о том, что спасаться нужно, как вдруг раздалось:

- Свинья - это хорошо! А ну, мужики, в канаву этих свиноводов, а мешок в телегу.

Не успела я сообразить, что происходит, как послышалась нешуточная возня.

Кто кого бил? Что там за крики?

Пару раз мешок подпнули.

Встав на четвереньки, я попыталась закрыть голову, но куда там. Очередной пинок повалил меня наземь.

Постепенно драка стихла.

Признаться, я сейчас была за то, чтобы проиграли всё. Но, нет, я слышала шаги.

- Проверь мешок, - рявкнул незнакомец.

Снова послышалась возня: ткань дёргали, видимо, развязывали верёвки.

Яркий свет на мгновение ослепил.

- Ты глянь, лось наш! - раздалось надо мной. - Только он теперь баба.

Я мысленно ругнулась. Вот не свезло. Знакомые всё лица.

Всматриваясь в рыжеволосую детину, щурилась, на мгновение его лицо расплылось и изменилось. Но стоило моргнуть, как всё встало на свои места. Недоумённо, я повернула голову набок. Ага, знакомый дядечка и ещё один лоб здоровый.

- В рабство продавать будете? - с надеждой уточнила я.

- А чего бы и нет! - раздалось надо мной. Детина положил руку на мою голову и сжал её неожиданно сильно. - Дружков, надеюсь, не осталось.

Я покачала головой, что всё ещё была в его тисках. Зрение стало чётче. А боль исчезла. Я снова глянула на мордоворота.

- Ааа, - неопределённо пролепетала я.

- Ты мне ещё, девка, ответишь, - расплылся он в жуткой улыбке.

- За что? - прикинулась я дурой.

- За то, что хозяйство моё подпортила, - ещё мрачнее оскалился лбина.

- Да, ладно, - махнула я рукой, - на месте же всё!

- Твоё счастье, что на месте, а иначе прямо тут бы пришиб.

Мешок надо мной сомкнулся.

- Ну, ладно вам, выпустите, - взмолилась я. - В рабство, так в рабство! Но товар-то портить зачем? У меня же всё так занемеет, что на ногах стоять не смогу. А кто вам за немощную девку деньжат отвалит?

Я надеялась, эта троица за время, что мы не виделись, не поумнела.

Так и есть. Ткань отъехала в сторону, и я снова увидела солнышко.

- Тогда свяжем крепко, - пробурчал возница.

Я закивала.

Да вяжите! Куда хотите, везите. А бы не князю в руки.

А там Иоран выручит.

Похоже, удача снова мне улыбнулась.

Меня спешно погрузили в телегу. Моих старых недругов, Михло и мерзкого Брыня, которые валялись недвижимыми тушками на обочине, обыскали и сбросили их тела в придорожную канаву.

- Живые? - уточнила я зачем-то.

- Да, живые вроде, - без задней мысли отозвался детина.

Я мысленно потёрла ручки. Пусть лежат, хлопчики, а там их, глядишь, и лесные найдут. А затем и на меня выйдут. А я, в свою очередь, потом на Малашку с её маманей.

Ну, доберусь я до них. Ох, и доберусь!

Телега тронулась.

Лёжа на досках, я с тоской поглядывала на дорогу.

Ну, что за мир, а?! Что за люди! Убить, прибить, живьём прикопать. Продать. Ну, хоть снасильничать не собираются, и за это этим троим поклон до землицы матушки. И запаха от них такого сильного неслышно было. Хоть вдохну полной грудью. И, вообще, я поймала себя на том, что не запомнила их внешность. Вот двое здоровяков, и чахлый мужичок, а цвет волос, глаза, да и, в общем, лицо. Не шёл образ ни одного из них. И это было крайне странно. Может, удар по голове такие последствия имеет, память, что ли, шалит. Но стоило подумать об Иоране, как перед глазами встала картинка моего медведя, стягивающего штаны. Там я там всё хорошо помнила. А вот с этой троицей что-то было неладно.

Проморгавшись, я оставила эти мысли на потом. Сейчас нужно перевести дух и, сообразить, как быть дальше.

Мимо нас проезжали телеги, но у возниц был такой вид, что мне мои пленители всё роднее становились.

И вообще, где Иоран?

Где этот медведь бродит?

Ну, не может же он махнуть на меня рукой.

Нет, мысль, что мой мужчина предаст, отторгалась и не воспринималась всерьёз.

Вечерело.

Солнце склонялось к горизонту, а мне нестерпимо хотелось пить и есть. Но просить у этих бугаёв воду, я не решалась, лучше, вообще, не напоминать о себе.

На тракте наблюдалось какое-то оживление. Повозок становилось всё больше. То тут, то там мелькал и пеший народ. Бабы с котомками, девицы молодые такого вида, что создавалось впечатление, будто мы на улицу красных фонарей прибыли.

В общем, путаны обычные.

- Эй, браток, ты глянь красавицы какие, - восторженно заголосил один верзила, сидящий позади меня.

- Да, хороши. Выручим деньжат, куплю сразу двух, повеселю своего друга, - отозвался его подельник.

Я закатила глаза. Мужики везде одинаковые. Вот совершенно.

- Вы сначала проверьте, нет ли у них в панталонах заразы какой, - не удержавшись, проворчала наставительно я, - а уж потом причиндалы им свои промеж ног суйте.

В повозке повисло странное молчание.

- А лосиха наша дело говорит, - послышался бас возницы. Перед моим носом появилась фляга с водой. Я спешно отпила, благодарно кивнув одному из верзил.

- Сначала товар проверьте, - тем временем продолжал вещать мужичок, - качественный ли, а то лекаря замучаемся искать.

Детины погрустнели.

- А жениться на нормальных девушках не пробовали, а? - поддела я их. - Там, вообще, каждую ночь всё бесплатно выдают.

- Где их взять нормальных-то, - снова отозвался возница, - путёвых девок уже давно лесные увели, а осталось вон только то, что у городских стен себя продаёт. Мы, конечно, люд разбойничий, но тоже дом и семью крепкую хотим, а всё никак.

- К лесным идите. Они ваших баб уводят, а вы их утаскивайте, - брякнула без задней мысли я.

И снова тишина. Лица у молодцов твердолобых стали такие задумчивые, что я испугалась. Ещё, чего доброго, действительно попрутся невест в лесу себе искать. С этих станется.

- Стоять! - раздался крик снаружи.

Повозка медленно остановилась, а на меня накинули какую-то тряпку.

- Ты не дури, - тихо проговорил сидящий рядом мужчина. - К стражам попадёшь, они тебя через весь гарнизон протащат. А если выживешь, так и продадут хозяину вот этих самых девок. Это я тебе точно говорю.

Признаться, я действительно думала кричать, но тут же язык прикусила. В голове завертелись мысли. Мы едем в столицу, где спокойно в рабство продают людей. Естественно, стража знает об этом. И станут ли они помогать? Может, да, а может… и вот это второе может, очень сильно напрягало.

А что если детина не соврал. Они же дураки бесхитростные. И, как ни крути, а легко могли и у меня в штанах "друзей выгулять". А ведь не тронули. И намёка не было с их стороны.

Я не знала, что делать.

Просить о помощи?

А если и, правда, попользуются мной.

"Но ведь это стража" - шепнул внутренний голосок.

"Ага, - тут же хмыкнул он, - города, в котором процветает работорговля"

"Но ведь это представители власти"

"Князя, который, на минуточку, меня живьём прикопать велел"

И вот эта последняя мысль заставила меня притихнуть.

Каков поп, такой и приход. Это всем известная мудрость.

С таким правителем стражи адекватной ждать верх наивности.

Я прислушалась.

- Что везёшь? - раздался голос совсем рядом.

- Да, барахла по мелочи, - пробасил возница, - нынче время тяжёлое, на дорогах приличного люда не сыщешь.

Ну всё, точно молчать нужно. Если мужик перед стражей так спокойно намекает, откуда у него вещички, то это мрак полный.

- Это что? - в моё плечо чем-то ткнули.

- Да, бродяжку поймали. Полудохлая, но может сгодиться кому.

- А ну, покажи, - после этой фразы я затаила дыхание.

- Что там смотреть? Мои мальчики с ней всю ночь забавлялись.

- А ты покажи, не стесняйся, может, и мы позабавимся, - хохотнул стражник.

У меня сердце в пятки ушло. Тряпку откинули. Икнув, я, не думая, закатила глаза, при этом ещё и лицо перекосила.

Тряпка снова упала на мою голову.

- Больная какая-то, - донеслось сверху. - Что это за язвы на её лице?

- Я же говорю, нечего там смотреть, бродяжка, - отмахнулся возница.

Я аж дышать перестала и спешно связанными руками ощупала лицо. Язвы! Где язвы? Какие ещё язвы он там увидел? Но всё было нормально: ни одного прыщика не нащупала. Может, послышалось. Мне легче стало.

А тем временем разговор продолжался.

- А вам чего девушки нужны? - полюбопытствовал возница. - Нехватка какая?

- Хм, а чего нам. У нас всего вдоволь, вон, хватай любую и прижимай к стене.

- Может, к вам на службу пойти, - пробубнил один их дубоголовых.

- Кто тебя возьмет-то, - высокомерно зарубил его идею на корню стражник. - У нас на место двадцать желающих. Не работа же, а сплошное удовольствие.

- А лесные как же? - расспрашивал возница. - Не нагрянут, пока мы туточки крутимся.

- А чего бояться и вам, и нам?! Ну, явится сюда чёрный воевода со зверинцем своим, так побросаем мечи и на колени свалимся. Кто же сдающихся бьёт. А потом при новой власти не хуже заживём. Князья, они вон тамочки, в замке обитают. А тут боги мы.

- Прямо-таки и боги, - хмыкнул возница. - Осторожнее с выраженьицами.

- А вот прямо и боги, - пафосно заявил в ответ стражник, - что хотим, то и воротим. И нет на нас управы.

Эта его фраза меня очень сильно задела.

Как ни верти, а правду этот гад сказал. Чтобы этот мир спасти, одного князя сместить маловато будет. Тут нужны жёсткие законы, чистка стражи от таких вот "божков". На дороги патрули пускать. И главное, давать хоть какую-то альтернативу для таких вот, как эти трое, что везут меня на рынок невольничий.

В город повозку запустили беспрепятственно. Скинув с лица мешок, осмотрелась.

Божечки, пустите меня обратно в лес!

Выпучив глаза, я зажала нос пальцами.

Всюду, куда бы ни попал мой взор, царила серость и грязь. Узкие улицы завалены мусором так, что кое-где и земли не видать: люди, вышагивая по тротуарам, утопали в таких местах по щиколотку. По дороге ручейком стекало нечто коричневое, что я бы приписала к нечистотам. Из окна второго этажа обшарпанного дома послышалось громкое: "Поберегись!", а вслед высунулся натуральный деревянный горшок, и полились струёй…

Ой..

Ой-ой-ой...

- Ребята, - взмолилась я, - а, давайте, вы меня к лесным вернёте. Ну же, голубчики, соглашайтесь, а я там совру, что спасители вы. Они вас и пристроят куда, и денег отвалят. А? Дело говорю.

- Ага, - отозвался дядина, - сунемся и голова с плеч.

Я на мгновение забылась, наблюдая, как в уголок за парадным крыльцом дома присела женщина и, задрав подол, принялась...

- Ё-ё, - простонала я, меня натурально тошнило. - Мальчики, заворачиваем, я вам гарантирую, живы будете. Валим отсюда, тут же зараза в воздухе витает. Да, как тут жить можно!

- Так мы жить и не собираемся, - хохотнул тупоголовый. - Тебя продадим и домой. У нас всё чище будет.

- Продадите меня, и тогда вам точно не поздоровится. Это я обещаю, - прорычала злая донельзя, глядя на ужас, творившийся вокруг.

- Да, ты не бойся, - миролюбиво протянул детина, - кого покупают - в другие города увозят.

- Ну, спасибо, гад, успокоил, - прошипела я и бросила на него полный возмущения взгляд. Но куда там, они веселились, наблюдая, как я вскипаю аки чайник.

- Слушай, девка, чего тебе не нравится, - возмутился то ли всерьёз, то ли в шутку возница, - могли ведь и прибить.

- Поклон вам до земли, - иронизировала я, - но учтите, если продадите, то врага в моём лице наживёте.

- А ты птица великая, что ли? - рассмеялся возница.

- Узнаете, коли третий раз свидимся, - недовольно пробубнена я.

- Ты не угрожай, - уже серьёзнее проговорил мужичек, - такие девки, как ты, чистые да свежие, в хорошие места попадают, ещё благодарна нам будешь.

- Ага, буду.

- Будешь, Лизонька, будешь. И до землицы, придёт время, поклонишься, - после этих странных слов разговор сошёл на нет.

Мы ехали дальше.

У меня была возможность спрыгнуть на дорогу, но я была связанна. И, быть может, падение лицом вот в эти нечистоты, я бы ещё пережила, но ведь поймают, только искупаюсь в канализации задаром.

Кричать, а толку?!

Вот же безнадёга.

Свернув ещё на одну улочку, телега замедлилась.

Впереди я увидела самый настоящий базар. Грязи тут было не меньше, а, может, ещё и больше. Где-то кричали зазывалы. Бабы ругались. Я обратила внимание на края подолов их платьев, они были черны от грязи. Мальчишки в ветхой одёжке метались средь людей. Старуха с петухом.

Меня же вся эта обстановка угнетала.

- Слушайте, - предприняла я очередную попытку договориться, - продайте меня лесным, как уедем отсюда. Они хорошо заплатят.

- Молчи, а то дубинкой приласкаю, - рыкнул возница.

Ясно, с этими мирно уладить не выйдет.

- Чего у тебя? - рыкнул подбежавший к нам беззубый щуплый мужичок. От него разило так, словно он только что из отхожей ямы выполз.

- Девка в отличном состоянии, - пробасил детина, сидящий рядом.

- Вовремя вы, к нам высокий люд едет товар поглядеть, а ну давай её к остальным. Если купят - деньжата пополам.

- А не много-то тебе пополам? - возмутился возница.

- Ну, попробуй сам продать. Только учти, потом треть за неё отдам. Решай!

Я зорко следила за торгами. Понимание, что побег не удастся, накрыло с головой не хуже того мешка.

- Ладно, забирай, - вот и всё, меня отдали.

Не давая моим пленителям передумать, вонючий мужичок сцапал меня за плечо и выдернул наружу. Не удержавшись на ногах, я упала на колени прямо в грязищу, увязнув в ней основательно. Штаны намокли мгновенно. Но хуже всего было то, что руки связаны. И, чтобы подняться, нужно упереться ими в эту смрадную жижу, что подо мной.

Подавляя рвотные позывы, я сделала это, и тут же вытерла ладони о штанины.

- Ох, ты! Какие мы неженки, - хмыкнул мужичок, наблюдавший за мной. - Ну, прямо, что вы - что вы! Откель такая чистюля?

- В лесу нашли.

- Из звериного рода, что ли?

- Нет, человечка, но, видимо, кого из лесных, - пробасили детины.

- Вы кого притащили дураки?! А если действительно чья, так явится же за ней. Поговаривают, что лесные на нас идти собрались. Вас же первых по запаху и найдут.

Мужики мигом повеселели.

- Так ведь лось у неё, - хохоча, пробасил один из них.

- А, может, и не лось, - вторил второй, - а конь какой.

Надежда, что было вспыхнула в моей душе, погасла, как только я увидела приближающихся к нам всадников Того, что скакал в окружении десяти одномордых амбалов, не узнать было сложно. Такая запоминающаяся блестящая плешь на голове.

- Князюшка, - расплылся в поклонах мужик.

Те трое, что сюда меня доставили, не мешкая, скрылись за телегу. Зря их дураками посчитала. Чуют опасность и бегут как крысы.

- Это кто у тебя, а ну, покажи? - скрипучий голос прошёлся по нервам.

Не успела я и мявкнуть, как вонючка, ухватив за подбородок, вынудил поднять голову.

- Какое знакомое личико, - медленно протянул князь. - Помнится, я уже однажды велел тебя казнить, а потом палача недосчитался. Вот интересно было. Могилка вроде как есть, а его самого нет. Любопытно мне стало, раскопали мы её. Знаешь, кого я там увидел?

- Не меня, - процедила я, с содроганием вспоминая, как закапывала покойника.

- Не тебя, девка. Не тебя, - кивнул он. - Как же чёрный воевода снова-то свою женщину упустил.

- Случайно, - пожала я плечами, - гнильё рядом с собой не приметил. Вот и выкрали меня.

- Да, обидно ему, наверное, будет труп твой найти.

- Так, жива ещё.

- Это я быстро исправлю, - хмыкнул князюшка, - только теперь сам всё сделаю. Своими руками. А труп на дорогу повешаю, по которой он войско своё сюда ведёт.

- Разозлится, и ещё хуже будет, - пригрозила я.

- Что я лесных не знаю, - князь противно ухмыльнулся. - Как тебя мёртвой увидит, так и всё, почитай, нет чёрного воеводы. Там же от тоски и подохнет. Они же больные до баб своих. И чем сильнее в тварях этих дух зверя, тем повёрнутей на жёнках. Вовремя ты ко мне в руки попала. Прямо подарок богов.

- Подарок, князь, да не тебе, - огрызнулась я. - Не чёрный, так кто другой тебя пришлёпнет.

- Нет, - плешивый покачал головой. - Плохо ты перевертышей изучила. Они без своего предводителя, что котята: быстро по лесу разбредутся и попрячутся в норах своих.

- У меня, скотина ты властью наделённая, ещё и друзья есть. Не сможет Иоран отомстить, так они по твою душу придут.

- Друзья, какая глупость. Никто шкурой ради такой мелочи, как ты, рисковать не станет. Взять её, - князюшка махнул на меня рукой, - и на площадь тащите. Тратить время не будем. Повесим сразу же!

- Мелко как-то, - рассмеялась я, а у самой поджилки затряслись. - Потом скажут, что князь так бабу испугался, что сразу понёсся её казнить.

- Кто скажет?

- Так свидетелей-то нашего разговора полно, - я обвела взглядом пространство. - Нас половина базара слушала.

- Я никого не боюсь, - тут же взбеленился князь.

- Ага, конечно, - я, кажется, нащупала уязвимое место этого сморчка, - поэтому срочно меня казнить бежим.

- Пожить ещё хочешь, девка, - догадался князь.

- Ну, да, - я растянула губы в подобии улыбки, - посмотреть, как вы тут живете - обитаете. Экскурсию бы мне по вашей помойке, что вы красиво зовёте "столицей".

- Экскурсию, - взгляд плешивого стал ну совсем зверским, - будет тебе экскурсия. Я всем докажу, что не боюсь лесных. Победа будет за мной!

Ох, ты! Какое раздутое самомнение.

Мне бы обрадоваться его словам, но я быстро заподозрила подвох.

Глянув в сторону троицы, что меня сюда доставила, обнаружила, что нет их. Исчезли. И непросто два амбала с возницей пропали, но и телега.

Странно. Повозка точно не отъезжала, я бы заметила.

Да и …

Я попыталась вспомнить, как она, телега эта, вообще, выглядела и опять ничего. Кажется, мне срочно нужно отдохнуть и желательно на этом свете. Я снова глянула на местного лысеющего божка.

- Ну, и какие у тебя, княже, планы на скромную меня? Как докажешь, что не трясёшься как кролик перед Иораном Калле.

- Я тебе язык отрежу, - прошипел он глухо.

У меня все инстинкты завопили, требуя немедленного спасения.

- Фииии, - в душе я сейчас сама тряслась не хуже того зайца, но выказывать свой страх было ну никак нельзя, - отрежешь язык, сразу скажут, что княже даже правду слышать боится. Трусит. Слушай, а, может, как в прошлый раз: выдашь мне лопату, кандидата в покойники и укажешь, где того схоронить. На том и разойдёмся, - я говорила страшные вещи, жуткие даже, но мне нужно было выиграть время. Для чего? Да, кто его знает, была надежда на лесных. Может, кто из них тут в человеческом виде обитает, да придёт на выручку.

- Я тебя, как зверьё, в клетку посажу, на потеху всем. А завтра, когда все вдоволь насладятся твоим унижением, я тебя повешаю на площади.

Меня схватили под руки и грубо потащили вперёд. Оглянувшись, я увидела князя с трудом забирающегося в седло. Ну и слизняк немощный. Это пародия какая-то на правителя.

Центральная городская площадь оказалась недалеко. Ступая по тротуару, я старалась идти на носочках. Всё боялась, что эта жижа просочится в мои ботинки. Мне бы о скорой смерти думать, о казни, но это отчего-то меня совсем не задевало. Умом я понимала, что грязь под ногами в данной ситуации пустяк, но именно эта мелочь заботила меня более всего.

Добравшись до знакомой по рисункам и картинкам конструкции, я хмыкнула, поняв, что на эшафоте куда чище, чем на улицах. Но, увы, туда меня не повели. Вместо этого, стражники опустили висящую железную видавшую виды большую клетку и распахнули дверцы.

Князь, не слезая с несчастного задохлого коня, принялся задвигать долгую высокопафосную речь перед мгновенно собравшимися зеваками. А я смотрела в клетку. Помимо скомканного покрывала, там имелась и простая тряпичная игрушка. В клетке! Кукла!

- Что же вы за зверьё, - не выдержала я. Шептать и не думала. - Игрушка! В этой клетке детская куколка, - с силой толкнув стражника, я забралась внутрь и вытащила её. Сделав шаг вперёд буквально ткнула ею в морду князю. - Вот кого ты казнишь, вот это твои враги, тварь ты лысая. Дети, бабы, может, ещё и за стариками охотишься. Трус поганый. Развёл свинарник в городе, в княжестве. Да, можешь вешать меня! Напакостишь чёрному воеводе, и что, думаешь, - выиграешь воину. Да, как бы не так. Лесные придут, и ты ответишь за маленькую хозяйку этой куколки, чтобы с ней не случилось. За всё ответишь, трухля лысая.

- В клетку её! - взревел этот недочеловек. Не дожидаясь реакции стражников, я сама забралась в железную конструкцию и уселась на пол. Даже тут было куда чище.

Дверь захлопнулась. Народ роптал, но слов разобрать было невозможно. Всматриваясь через прутья в толпу, я видела озлобленные уставшие лица. Чумазые, с засаленными волосами.

Что у них тут вода в дефиците, что ли?!

И вот в этот момент я окончательно осознала, что действительно нахожусь не в своём мире. Никогда мои предки не были столь дремучи. Столь не мыты и невежественны.

Над моей головой раздался режущий слух скрип, и клетка поползла вверх.

Страх пропал окончательно.

Прижимая к груди куколку, я была уверена, что спасусь. Иначе всё это было бессмысленным: моё путешествие сюда, новые друзья, любимый мужчина. Не может сказка закончиться в петле.

Нет!

Я выживу и своими руками прикопаю князя в нечистотах.

Глянув вниз, сообразила, что правителя этой помойки и след простыл. В нору свою убежала крыса. Зеваки продолжали задирать головы и таращиться на меня. В их глазах я видела страх. Наверняка, слухи уже разошлись по городу.

В клетке сидит женщина лесного воеводы.

Всё чаще я видела внизу женщин с ребятнёй.

Они шептались и оглядывались, а после просто уходили, растворяясь в толпе.

Стемнело.

Уставшая за эти дни, я клевала носом, почему-то боясь уснуть.

В голове прокручивала моменты своего невольного путешествия. Почему я не смогла сбежать? На что я надеялась? Чем думала?

Внезапно клетка дёрнулась.

Всматриваясь вниз во тьму, я видела только пустоту.

Но тихий скрип мне казаться не мог, клетка опускалась.

Пара мгновений и дверь распахнулась.

- Иоран? - шепнула я.

- Нет, - эта была женщина. Её лица я не видела. - Если хочешь жить, то иди за мной. Но учти, за спасение твоей жизни я возьму дорого.

- Отведи меня к лесным и получишь сполна, - уверенно шепнула я.

- Нет, лучше ты приведёшь сюда зверей, и пусть уже мы заживём, как люди.

Схватив меня за руку, женщина потащила вперёд. Я плохо видела в темноте, но она двигалась уверенно. Сбоку послышалось какое-то шевеление и бубнение.

- Тебя идут спасать бабы наши, - шепнула она.

Звук хлюпающих шагов отдалялся. Мы снова двинулись вперёд.

- Ты хорошо придумала пристыдить этого лысого петуха, - снова зашептала женщина, - не любит князь, когда его трусом обзывают. Правда, ему не по душе. Всё надеется, что руками наших мужчин власть свою убережёт. Только нет их уже, мужчин. Все полегли.

- Лесные? - тихо уточнила я.

- Нет. Как ни странно, но нет. Мы и до лесных грызлись друг с другом. Княжество на княжество, всё землю делят. Только к чему она им, если они на своём пятачке порядок навести не могут.

Мы свернули в узенький переулок. Что-то с писком шмыгнуло промеж моих ног. Дёрнувшись, я подскочила.

- Крысы, - пояснила женщина, - они не нападают. Им есть что пожрать.

Скрипнула дверь, и меня втянули в какой-то подвал.

- Куда мы? - спохватилась я.

- Не бойся, я тебя на рассвете из города выведу, а дальше сама, - услышала я от своей спасительницы.

- А плата-то какова? - во мне проснулось любопытство. Что она потребует взамен моей жизни.

- Твой мужчина не тронет нас, местных, - шепнула она. - Детей наших, сыновей подрастающих. И ещё, если лесные не захотят оставаться в городе, ты заберёшь меня и моих детей в лес.

- К лесным? Ты хочешь жить в глуши? - немного удивилась я.

- В спокойствие я хочу жить, в достатке, в уверенности, что игрушка, которую ты прижимаешь к себе, не окажется моей дочери.

Это было мне понятно.

- А чья куколка эта? - спохватилась я.

- Не знаю, - шепнула женщина, - но слова ты верные сказала. Князь уже давно воюет с детьми и бабами. Казни бывают так часто, что на них уже не ходит никто. Что душу себе трепать, смотря на чужую боль.

Мы тихонько прошлись по коридору и остановились возле тряпичной занавески, через которую просвечивался тусклый огонёк свечи.

Шмыгнув внутрь, женщина потянула меня за собой.

Это была комнатка. Первое, что бросилось мне в глаза, — окно под потолком. На узком подоконнике стояла толстая чадящая свеча.

- Мам, - отведя взгляд от источника света, я увидела четыре детские мордашки. Не скажу, что чумазые. Четверо мальчишек внимательно всматривались в меня.

- Это тётенька того страшного медведя, о котором все говорят, - пропищал явно девчачий голосок. Присмотревшись, я поняла, что приняла девчонку за пацана.

- Моя дочь, - шепнула женщина и достала с подоконника свечу, поставив её на стол. - Я сделала из неё мальчонку. Мне так спокойнее. У неё уже тот возраст, когда лучше в подворотне не появляться.

- Её могут попортить бродяги и пьяницы? - догадалась я.

- Нет, тётенька, - шепнул старший мальчик, - стражники.

Я кивнула, вспоминая ту сволочь, что остановила нашу повозку.

Такой легко мог позариться на невинную девушку, и отвечать за неё он точно ни перед кем не станет. А то и продаст ещё владельцу женщин, торгующих собой у главных врат.

- Сколько тебе лет? - спросила я у тощей девчушки.

- Восемнадцать. Я старшая, - не задумываясь, ответила она.

- Что? - я взяла свечку и поднесла её к лицу подростка. Где тут восемнадцать?! Бледная с синяками под глазами. На свой возраст она не тянула.

- Я ради неё тебя прошу, - снова заговорила моя спасительница. - Забери меня и моих детей в лес. Пусть моя дочь найдёт своё счастье среди лесных.

- Заберу, - сглатывая ком в горле твёрдо обещала я, - только дай добраться до своих.

Вся обстановка и эта семья оказались для меня шоком.

Остаток ночи я провела в этой бедной комнатушке.

Пыталась осознать то, что произошло.

Женщина рисковала, спасая мою жизнь.

Рисковала собой и своими детьми, самому младшему из которых только исполнилось пять лет.

Вита - так представилась моя спасительница, охотно рассказывала о своём быте, о супруге, который сгинул три года назад во время очередной стычки между князьями.

По её словам, в городе уже и мужиков -то не осталось, а те, что есть, страшнее зверя. Она имела в виду стражников. Именно они, а не армия лесных, наводили на местных ужас. Все боялись, что звериное войско свергнет князя и оставит людей одних на растерзание тех псов, что окончательно сорвутся с поводков.

Они боялись этого до такой степени, что сами бы с удовольствием открыли городские врата лесным.

Когда на горизонте забрезжил рассвет, мы выбрались на улицу. Окольными путями по каким-то злачным заваленным мусором закоулкам пробрались к городской стене и по верёвочной лестнице вскарабкались наверх. Немного прошлись вперёд, балансируя на уступах: уж больно узко здесь было. Голова кружилась от высоты, но я упорно продвигалась вперёд, смотря в спину женщине. Под нами то и дело прохаживались стражники. Но удача улыбалась нам во весь рот. Нас не заметили.

Наконец, мы выбрались на небольшую площадку. Открывшаяся нашему взору картина потрясла. На город лавиной надвигалась огромная армия. Но, то были не люди. Нет!

Звери!

Медведи, волки, рыси, и даже тигры.

Позади крупных хищников неслись более мелкие представители рода лесного.

- Как вовремя я тебя с клетки выдернула, - прошептала женщина, - а ну-ка надевай мой плащ. Князь сейчас с катушек слетит, пытаясь тебя найти.

Не раздумывая ни секунды, я натянула, что дали.

- Нужно выводить тебя срочно, иначе поймают.

Под нами послышались громкие мужские голоса.

- Велено найти сбежавшую девку. За неё князь сто золотых сулит.

Я сглотнула. Женщина замерла на мгновение. Я представляла, что творится сейчас в её голове. Золото - это не шутки. Притом, что я для неё человек посторонний.

Но Вита отмерла и быстро достала из неприметного закутка верёвочную лестницу.

- Это лазейка мальчишек наших, - пояснила она, - сын мой верёвки вязал, чтобы в лес незаметно бегать да мелкой охотой промышлять. Единственное, что плохо, - это калитка стражников. Но в другом месте лестницу просто не спустить. Слишком узко.

Только сейчас я обратила внимание на лицо женщины, в потёмках как-то не до того было. А ведь молодая она ещё. Не многим меня старше. И при этом имела такую взрослую дочь. Милое личико сердечком обрамляли медные кругляшки волос. Зелёные яркие глаза. Её можно было назвать красавицей, если бы не чёрные круги под глазами и изнеможённый вид.

- Вита, а сколько тебе лет? - не удержала я любопытство.

- Тридцать, - отмахнулась она от меня и перекинула лестницу через стену.

- Но твоей девочке...

- Да, - она печально улыбнулась, - я потому и берегу свою дочь. Моей матери не до меня было. Я такой судьбы своей девочке не желаю, да и сыновьям тоже. Ничего хорошего их не ждёт. Вся надежда у меня на тебя и воеводу. Это ведь он впереди идёт.

Я обернулась.

И действительно, во главе огромной разношёрстной армии шёл мужчина, только лицо у него было словно маской закрыто.

Остановившись в нескольких метрах от врат, он громко зарычал.

- Отдай князь то, что принадлежит мне и останешься жив, - услышала я, но голос казался чужим.

- Опоздал ты, чёрный, - пропищали со стены, - сдохла девка твоя.

Воевода тяжело качнул головой.

- А стрелы, - испугалась я.

- Какие? - не поняла Вита.

- Лучники, разве у вас их нет?

- Да, разбежались уже давно, - отмахнулась она, - наш князь живёт сказками. Он даже не понимает, что город защищать уже и некому. Прихвостни его ложью кормят, а он и сглатывает её с радостью. Дурак. Что с него возьмёшь. Разве при хорошем правителе такое бы творилось?

Я кивнула и обрадовалась. Ещё немного и я снова буду в безопасности. Только бы добраться до своих.

- Отдай то, что принадлежит мне, - зарычал воевода ещё громче, отвлекая меня от собственных мыслей. - Я знаю, что она жива.

- Повесил я её ещё с вечера, - снова раздалось писклявое не пойми откуда. - Она так скулила и тебя звала.

- Значит, сам не вернёшь?! Ну, тогда я отберу обратно силой.

Поляну охватило сияние. Я зажмурилась на мгновение, а когда раскрыла глаза шире, зверей уже не было. Зато мужиков…

- Тебе конец, князь! Тебе и всем, кто укрылся за этими стенами. Я не пожалею ни женщин, ни детей. У вас минута, чтобы отдать мне мою женщину. Если нет, то я превращу это место в кладбище.

Фигурой мужчина походил на моего Иорана. Медвежья маска на лице, но голос...

Мой мужчина говорил приятным басом, а у этого воеводы голос звонче. Это озадачило.

- Так, надо спускаться, а то…

Но не успела Вита произнести фразу до конца, как под нами снова раздался мужской бубнёж. Стражники остановились возле спущенной верёвочной лестницы, но внимания на неё не обращали. Они громко обсуждали происходящее, стоя у калитки.

Войско лесных же становилось больше. Из прилеска выходили всё новые и новые воины.

Мы с Витой переглянулись.

- Время истекло, князь. Прощайтесь с жизнью, - снова проорал воевода.

Мой взгляд упал на крупные камни, выпавшие из кладки. Подняв один, я указала взглядом своей спасительнице на другой. Она оказалась очень сообразительной женщиной. Схватив второй камень, прицелилась прямо на голову стражника.

Камни мы выпустили одновременно.

Совесть при этом не мучила.

Лесные снова зарычали.

Я отчётливо понимала, что если они ворвутся в город, всем местным жителям конец.

Спешно спускаясь, я промахивалась мимо верёвок. Сверху меня подгоняла Вита.

Наступив на спину облущённого камнем мужчины, быстро сообразила куда дальше.

- А ну, стоять! - этот рык оказался столь неожиданным, что я вскрикнула.

Калитка отворилась, и на нас выскочили разъярённые стражники.

Калитка отворилась, и на нас выскочили разъярённые стражники.

- Иоран, - заверещала я и кинулась вперёд.

Вита неслась рядом.

- Держи девку, - раздалось моей за спиной.

Чужие руки схватили меня и потащили назад.

- К князю её? - прогремел вопрос над ухом.

- Ты что баран?! Она гарант, что этот зверь нас не раздерёт.

- А со второй бабой что?

- Она тоже лесного, - заорала я откровенную ложь. - За неё хорошо заплатят.

Вита вскрикнула. Изловчившись, я обернулась и краем глаза заметила, что с ней всё нормально.

Пока нормально.

Не проявляя особой деликатности, нас волоком потащили через калитку и дальше по каким-то узким проходам. Я не понимала, что творится. В городе царила паника. Женщины, дети метались, не соображая, куда лучше бежать и где искать спасение.

- Баба, - заорал кто-то неподалёку, - у них баба!

На нас рвануло несколько мужчин.

- А какая из них воеводы? - поинтересовался бородатый шкаф у подельника, выкручивая меня из лап кряхтящего стражника.

- Обе! - проорала я.

- Ну, воевода, - хмыкнул бородач.

- Та девка, что у тебя, держи её крепче, - скомандовал бугай, выкручивая руки Виты. - К князю их. Берём золото и сваливаем, пока зверьё ещё у стен.

Этот их план мне совсем не понравился. Я была категорически против новых встреч с местным правителем. Но кто же меня тут спрашивать будет.

Обернувшись, обнаружила стражников, валяющихся посреди тротуара без видимых признаков жизни. Спорить с новыми захватчиками как-то разом расхотелось.

Нас снова тащили только уже по центральной улице к площади, на которой меня сегодня с утра должны были вздёрнуть. Никто не рисковал напасть на амбалов и отбить пленниц. Хотя я ловила на себе взгляд женщин.

Несколько бесконечных минут и вот он эшафот, петля и лысый князь.

- Нашли! - обрадованно засопел он. - Давайте её сюда.

- А золото, ты обещ… - договорить амбал не успел. Я почувствовала, как дёрнулось и обмякло его тело. Рядом завопила Вита.

- Беги, - всё, что успела я ей выкрикнуть.

Ко мне в один прыжок подскочил, видимо, палач. Его лицо было скрыто чёрным капюшоном.

В этот же момент Вита оказалась в лапах второго душегуба.

- Тащите её сюда, тащите, - триумфально пел князь этой помойки, - сейчас мы позабавимся, а потом скинем её тело, как кость чёрному, пусть издохнет прямо там.

- Ты ненормальный! - завопила я. - Дурак, не понимаешь, что тебе конец. Отдай меня моему мужчине и проси у него милости.

- Я никогда не унижу себя. Я повелитель этих земель!

Я отчаянно брыкалась, но палач только сильнее сжимал руки, буквально затягивая меня под свой плащ и зачем-то прикрывая им.

- В петлю её! В петлю, - вопил сумасшедший.

Но его слова утонули во всеобщей панике. Со всех сторон на площадь лавиной высыпали женщины. Они колотили стражников и последних "защитников" города кто, чем мог: котелками, кочергами, половниками. Казалось, тут и лесные не нужны, бабы вперёд с вояками расправятся.

Раздался протяжный свист. Городские врата дрогнули и распахнулись открытые изнутри. Женщины впустили захватчиков на улицы столицы.

- В петлю её! - безумно орала княжеская морда. Я окончательно убедилась, что у него не все дома.

Услышав приказ, третий палач схватил верёвку и одним движением накинул её на голову... своему правителю.

В город ворвались звери.

Я была готова орать, чтобы не смели трогать женщин, но надо мной раздался такой рёв, что я испугано присела.

Всё замерли.

Женщины, дети, лесные и даже изувеченные стражники, погребённые под слоем нечистот и мусора.

- Иоран? - тихо шепнула я.

Ответом мне был нежный поцелуй в волосы.

- Ты где так долго ходил? - на нервах выпалила я.

- Я уже ночью был в городе, но ты успела снова скрыться из виду, - услышала я тихое над собой.

- Он меня сразу же повесить хотел, - наябедничала я и ткнула пальцем на позеленевшего от страха князя.

- Не повесил бы, - Иоран сжал меня ещё сильнее в объятиях. - Здесь уже были наши.

- Лесные?

- Да, они бы отбили тебя, - шепнул мой мужчина.

- Почему не стали это делать сразу? - от пережитого я плохо соображала.

- Потому что в клетке было безопаснее, - спокойно объяснил мой медведь. - Я бы выдернул тебя оттуда, и мы бы ушли. Но тебя там не оказалось.

- А меня Вита спасла, - тихо произнесла я и глянула на женщину. Она испугано жалась к мужчине, что держал её в объятьях. Я не видела раньше этого лесного, но сразу было понятно - не из слабых. И на Иорана моего чем-то похож. Моя новая, как я надеялась, подруга что-то шептала своему спасителю. Он внимательно слушал и кивал, а после двинулся в толпу.

- Что делать дальше, чёрный, - услышав знакомый голос и глянула на того палача, что накинул обезумевшему от страха князьку петлю на шею.

Хайтар! Целитель, поймав мой взгляд, подмигнул.

- Обождём, - рыкнул Иоран, - пусть всех сгонят на площадь.

- Не трогайте только местных, - наконец-то, опомнилась я.

- Кого тут трогать?! - из-за спины вышел ещё один здоровяк в форме палача и скинул капюшон. - Одно бабьё. Даже обидно. С кем тут войну вести-то?

- Фав, миленький, - обрадовалась я. - А Крася?

- Позади неуёмная эта, - отмахнулся сохатый. - Тебя рвалась выручать, насильно удержал.

- Поцелуями отвлекать от моего спасения надо было, - пробурчала я.

- Так, только это и сработало, - усмехнулся лось. - Так зацеловал, что на сутки присмирела.

От радости и внезапно накатившего счастья хотелось скакать на месте. Я, наконец, сообразила, что спасена. Осознание нахлынуло волной. Мне бы пищать от радости, но вместо этого я развернулась и плотнее прижалась к Иорану.

- Я думал, с ума сойду, пока искал тех выродков, что тебя утащили, - признался он, поглаживая меня по спине. Его ладонь периодически сжималась, комкая мою одежду.

- Нашёл? - шепнула я.

- Нашёл, - хмыкнул он, и закутал меня в свой тёплый плащ, - всё мне спели: и кто тебя у них перехватил, и куда повезли.

Народ, согнанный на площадь, тихо роптал. Мой взгляд метался по толпе.

- Кого ищешь? - Иоран, сжимал моё тело, словно боялся, что я исчезну.

- Деток Виты.

- Той женщины, - мой медведь тоже пробежался взглядом по собравшемуся здесь люду. - Моран в толпе кого-то ищет, наверняка их.

- Моран? - не поняла я.

- Мой брат меньшой, что меня изображал, - пояснил мой воевода.

- Это он возглавил армию?! - сообразила, наконец. - То-то я и думаю, фигурой похож, а голос не тот.

Иоран хмыкнул и зарылся носом в мои волосы.

Прикрыв глаза, я наслаждалась этой близостью. Как же дорог и любим мне стал этот мужчина. Такой большой, мягкий и по-особенному нежный. Во всяком случае, со мной. Такой точно не предаст и на руках носить будет. А мне так надоело быть везде и всюду сильной, прущей вперёд через бурелом. Нет, теперь я лучше заберусь на медвежью шею и буду править оттуда. Там и безопаснее, и теплее.

- Где же ты всю ночь была, Лизонька? - тихо поинтересовался Иоран, наблюдая, как лесные деликатно сгоняют народ на площадь. Толпа становилась всё больше. Среди баб мелькали и перепуганные стражники. Вздёрнуть бы их, но поглядим, может при новой власти и они переобуются. А петлю на шею закинуть всегда успеется.

- А я на стене была, почти сбежали, ну а ночевала у Виты. Она приютила и обогрела. Хорошая женщина.

Иоран потёрся щекой о мои волосы.

- Ты просто чудо, Лиза. С такой женщиной, как ты, ничего в этой жизни не страшно.

- Нет, я испугалась и князя этого, и смерти, - честно призналась я.

- Всё позади, - шепнул Иоран. - Я больше глаз с тебя не спущу.

Деликатно кашлянув, Хайтар бросил на нас внимательный взгляд.

- Чёрный, народ волнуется. Давай, ставим точку, и думаем, что дальше, - чётко проговорил он, дождавшись нашего внимания.

- А что тут думать, городу нужен правитель, - пожала я плечами.

- А как же таверна, кузница, дом, тихий и спокойный, - шепнул мой любимый зверь.

- Одно другому не мешает, - хмыкнула я, - и таверны здесь будут, и кузницы. Только откопать тут всё от завалов мусора.

- Детей здесь своих растить, - Иоран поморщился.

- Дай мне время, воевода, и мы из этого города конфетку сделаем, - пафосно пообещала я.

- Не знаю, что такое конфетка, но звучит многообещающе, - хохотнул медведь.

- Что-то мало верится, что этот гадюшник можно привести в божеский вид, - покачав головой, целитель ухватил полуобморочного князька и повернул к нам лицом. - Что с ним делаем?

Плешивый затравленно поглядывал в нашу сторону.

- Знаешь, князь, - прорычал Иоран, - в твоих руках было спасение. Отнесись ты к моей женщине по-человечески, и я бы проявил милосердие. Но ты оказался непроходимо туп. Дважды боги давали тебе шанс на спасение, и дважды ты не оценил их дар. Глупо человек. Дураком ты жил, дураком и умрёшь.

Прижав меня к боку, мой медведь подошёл ближе к этому сморчку, которого и врагом стыдно было назвать. Обхватив побелевшего и, кажется, потерявшего дар речи за шею, он сдёрнул с него петлю и вопросительно посмотрел в немую толпу, состоящую практически целиком из женщин, детворы разных возрастов, да стариков. Мужчины были, но в общей массе лиц они терялись.

- Что мне сделать с ним? - басом задал вопрос Иоран.

По толпе прокатился робкий гул шепотков.

- Отдай нам, - этот одинокий женский выкрик заставил всех умолкнуть.

- Нам, - тут же подхватил кто-то ещё.

И спустя минуту всё требовали отдать князя толпе.

- Я услышал вас, - рыкнул Иоран, - будь по-вашему. Это мой первый дар этому городу и народу. Первый, но далеко не последний. Вот вам тот, кто превратил вас в нищих и оборванцев. Выместите на нём свою злость. Он заслужил это.

Иоран поднял орущего и сопротивляющегося князя над собой и выкинул его вперёд. Его тело грохнулось с площадки, на которой мы стояли, и утонуло в толпе. Мне не видно было, что происходит, но я догадывалась по тому, как мелькали в воздухе котелки и  тяжёлые железные  половники.

- Думают, убьют - шепнул Хайтар.

- Лучше бы нет, - отозвался Иоран. - Я бы предпочёл продлить его агонию надолго.

Протянув руку, Иоран снова обнял меня.

- А Малашка? - вдруг вспомнила я. - Где она?

- Со мной, конечно, - тут же откликнулся мой лесной. - Как же я без неё.

- Что? - у меня аж дыхание от злобы спёрло.

- Ну что ты, Лизонька,- улыбнулся мужчина. - Вон она: для тебя специально притащил. Мамаша её, правда, моего гнева не пережила. Ну, и деревни той, как вроде, и нету теперь. А Малашка... я подумал, что и тебе захочется поквитаться. Верил я, что раз боги мне такой дар сделали, то не оставят тебя. Показали они мне, дураку, что беречь нужно в первую очередь. Я надеюсь, что когда-нибудь ты простишь мне мою самоуверенность, а пока вот тебе мой подарок. Рюкзак твой я тоже не потерял. Знаю ведь, как дороги тебе те странные вещи.

Он кивнул куда-то в сторону. Поискав взглядом вражину, натолкнулась на довольную Красю. Она счастливо улыбалась, а за ней огромным изваянием возвышался Фав, непонятно когда спустившийся с деревянного помоста. Вот вроде рядышком стоял.

К моим друзьям испугано жалась Вита. Она обнимала дочь с одной стороны и сыновей с другой, рядом с ней стоял всё тот же крупный мужчина лесной. Было в его взгляде что-то странное. Он смотрел на мою подругу с интересом, и казаться мне это могло.  Значит, он и есть Моран, брат моего Иорана. Как же интересно сложилось. Но выбор его я понимала. Вита была красавицей, просто, жизнь её к земле прижала. А сейчас снимет груз забот с плеч да расцветёт. И будет всё у них отлично.

Я перевела взгляд дальше и, наконец, увидела ту, что искала. Рядом с Мораном на коленях с видом затравленной собаки сидела Малашка. Грязная, в простой ночной рубашке. Она, что зверь, оглядывалась по сторонам, но бежать, видимо, не решалась.

Ухмыльнувшись, я глянула на всю "компанию".

Крася, Вита и Малашка.

Эти три женщины вызывали во мне странные эмоции. Казалось бы, такие разные, но жительницы одного мира. Лесная, что сначала показалась мне вредной девицей, а после стала надёжным другом. Человеческая женщина, что в коварстве своём себя же погубила. И если подумать, чего не хватало ей для счастья. Столько мужчин пришло в её деревню. Выбирай любого, но нет! Она пожелала чужого. Княжной быть захотела. Откуда только такое самомнение.

И, наконец, Вита. Чужая женщина, которую я знала всего одну ночь. Она спасала меня, рискуя собой и детьми. Она не продала меня за золото, услышав, сколько за меня готов заплатить князь. Даже когда нас обнаружили - не бросила.

Эти три женщины показали мне всю многоликость этого мира.

Теперь уже моего мира.

Моего дома.

***

Несколько часов спустя, после того как тело князя выкопали из нечистот.

Стоя у окна в замке, который скорее походил на отхожее место, я не представляла, что мне делать дальше. Нас под шумок возвели в ранг новых князей и повесили на наши шеи все проблемы этого места. В чём-то Иоран был прав: детей тут растить не дело. Этот город отчистить просто невозможно, проще просто всё тут спалить и обрушить.

За моей спиной послышались тихие шаги, и в следующее мгновение я оказалась в кольце крепких рук.

- О чём думаешь? - тихо спросил Иоран, нежно касаясь губами моей шеи.

- Думаю, что делать с этой помойкой.

- Ничего, - просто ответил он. - Это рассадник заразы. У меня половина войска чешется. Хайтар скоро себя от злости за хвост кусать начнёт.

- Мы не можем просто уйти и бросить их всех.

- Ты действительно хочешь остаться? - мужчина провёл носом по моему плечу и тяжело вздохнул.

- Да, я хочу, чтобы эти женщины зажили по-людски, а не как крысы копошились в мусоре.

- Лиза, этот город...

- Его нужно отчистить, - упрямо пробормотала я.

- Я сравняю его с землёй, и этот замок тоже.

- А люди? - не унималась я.

Тяжело выдохнув, медведь обнял меня крепче.

- А люди будут строить новые дома.

- Объясни, - я не поняла его задумку.

- Мы развалим тут всё, а рядом отстоим новый город.

- Зачем? - я призадумалась, осматривая невысокие двухэтажные здания. - Нет, это не лучшее решение.

- Я выслушаю любую твою идею, мечта моя. Ты доказала, что твоя голова работает порой лучше моей.

- Нет, Иоран, просто, я не совсем местная. А там, где я жила раньше, жизнь немного…

Я не могла подобрать слова. Ну, не говорить же мне, что я дитя цивилизации, а они - лес дремучий. Да и такая формулировка обижала и меня, ведь теперь и я часть этого мира.

- Я сделаю, как ты посоветуешь, Лизонька. Думаю, вместе мы найдём лучшее решение.

Я улыбнулась. Мне было приятно, что мои умственные способности не просто не ставят под сомнение, но и высоко ценят.

- Знаешь, Иоран, ты мужчина мечта, - шепнула я. - Но мне кажется, ты кое-что забыл сделать.

- Я ещё много чего не сделал, - его губы скользнули по моей шее, - я так соскучился по тебе. Истосковался. Дай только найти чистое местечко и обеспечить тебя и себя тёплой водой и куском мыла.

Мда. тут он был прав. После плена и блужданий по этому городу, я ощущала себя коренным жителем подворотни. Мой нос легко улавливал запах, идущий от моих вещей.

- Найди мне ванну, мужчина, и я твоя.

Он тихонько засмеялся.

- Слишком дешево берёшь. Требуй больше, любовь моя.

- Успеется, мужчина, а пока я желаю бочку с тёплой водой.

- Только за городом. На улице снова оттепель, - шепнул мой воевода, - зима всё не может собраться с духом, и сковать этот мир льдом, и скрутить стужей.

- Я думаю, у неё других дел по горло, - отшутилась я, - но я готова вымыться и на улице.

Я снова устремила взгляд на каменные серые грязные здания. Значит, здесь будет новый город, а со старым-то, что делать? И тут меня словно осенило.

- Иоран, - я потёрла ладошки, - а, знаешь, я, кажется, придумала, что мы сделаем.

- Я тебя слушаю.

- Старый город - это часть поселения, где будут размещаться кузницы, магазинчики, базар, можно сделать постоялые дома и...

- ... таверны - закончил он мою мысль.

- Да! Мы отчистим это место постепенно, и обустроим самым лучшим образом.

- А замок?

Я пожала плечами.

- Найдём применение, куда спешить.

- Ты у меня такая умница, - шепнул воевода, - я никогда больше тебя не упущу.

Довольно улыбнувшись, я откинулась ему на грудь. Это было только начало. Столько работы предстояло. Дом построить - не куличик слепить. А сколько их нужно, изб этих. И работа людям необходима. Столько дел, столько забот. Мне будет, чем заняться в этом мире.

Год спустя

Да, я оказалась жадиной с запросами. Замок и лучшие здания я решила оставить себе. Просто, должно же мне хоть что-то перепасть за всё мои старания. Иоран особо не возражал. Напротив, он пристроил к нашему новому нескромному жилищу огромную кузницу и развернулся в полный рост. После чего я решила, что где-то меня таки ущемили, и с другого крыла замка появилась таверна. С внушительной кухней, дровяной печью, светлым просторным залом. И лосем шеф-поваром.

Мечты понемногу сбывались.

Жизнь налаживалась.

Но легко нам не было.

Нет, вовсе нет.

Никто не знает, как тяжело нам было на первых порах. И проблема была не в грязи, а в самих людях. Ведь нам предстояло научить их жить по-новому. Любить свой дом, родные улочки и ценить это. Постепенно мы возведи за городскими стенами аккуратные домики с небольшими огородиками. Поселения разрастались. А старый город превращался в административную зону. Открывались мастерские, магазинчики и лекарские лавки. В общем, всё налаживалось и входило в нужное русло.

Стоя на балкончике, я наблюдала, как работники на пустыре облагораживают и готовят к морозам разбитый несколько месяцев назад сад. Эту территорию мы засадили вишней, сливой и яблоней. Вход сюда был свободный, чем вовсю пользовалась детвора. Им было интересно наблюдать за изменениями вокруг. Я надеялась, что уже этим летом они смогут полакомиться первыми фруктами.

- Лиза, а я портних нашла, - в комнату тихо шмыгнула Крася. - Мы первые в очереди за нарядами, - довольно улыбнулась она.

- Тогда мне вот такое платье, чтобы я в него вмещаться могла, - я развела руки в стороны.

Подруга хохотнула и глянула на мой кругленький животик.

- Что-то ты на себя наговариваешь, - махнула она рукой. - Ты и в свою одежду неплохо помещаешься.

- Ты мне зубы не заговаривай, я на тебя гляну, когда ты лосёнка вынашивать будешь.

- А чего это сразу лосёнка, - насупилась Краська. - У меня папка куница, а я нутрия, может моя кровь верх возьмёт.

Я приподняла бровь и кривенько усмехнулась: Фав, как оказалось, лось потомственный, и у них на шесть поколений всё исключительно сохатые.

- Ой, ну и ладно, лось тоже очень хорошо, - фыркнула подруга, - особенно для дочери.

Вздохнув, я погладила собственный животик. Что у меня будет медвежонок и сомневаться не приходилось. Иоран тоже зверь чистокровный.

Я снова устремила свой взгляд на работников. Среди них мелькала тощая фигурка Малашки. Я не стала ей мстить. Она и так лишилась всего: семьи, дома… Теперь эта женщина вызывала только жалость. Ни один лесной даже не смотрел в её сторону. Все знали, что она совершила, и что от неё стоит ждать только подлости. В итоге она сошлась с одним из чудом выживших бывших стражников, и работала не покладая рук везде, где только можно, чтобы получить свой кусок хлеба. Я разговаривала с ней лишь однажды, когда она пришла просить за своего ребёнка. Мальчика, который затерялся где-то в лесах. Его нашли и отдали никудышной мамаше. Но я поняла одно: и с ней не всё так плохо, раз наступила она на свою гордость и явилась к врагу с поклоном. Так что с того момента я не трогала её, а она не портила жизнь мне.

- Слушай, - Крася подошла ближе и высунулась наружу, - а может, мне свою лавку открыть?

- Какую?

- А не знаю, - подруга пожала плечами. - Просто, Фав в таверне за главного повара, а я без дела болтаюсь. А тоже охота что-то из себя представлять.

Почесав затылок, я оценивающе глянула на молодую женщину.

- Может, откроишь свой салон?

- Салон, - Крася мгновенно навострила ушки, - а чего я там буду делать?

- Стричь, брить, делать из обросших лесных красавцев, а из местных дам...

- … приличных женщин, - правильно поняла она ход моих мыслей. - А чего, я могу! Возьму у Хайтара травок специальных, чтобы волосы гуще были и дрянь никакая там не водилась. А это мысль! И место подходящее знаю.

- Возле лавки целителя, - догадалась я.

- Ну, да, чтобы не бегать  далеко.

- Дерзай, - дала я добро на столь интересную идею.  - Мы как раз там отчистили все углы. Ещё немного и совсем грязи не останется. Мужчины завтра начнут копать узкие траншеи вдоль дорог, чтобы вода по ним стекала. Ну, и с постоялыми дворами думают чего делать. Трубы нужны.

- Нет, Фав сказал, что нет столько железа. Они думают камнем обкладывать стоки, и за город в большую выгребную яму выводить.

Я кивнула. Признаться, я многого не понимала до сих пор, но училась и старалась вникать в каждую деталь.

- Ну, пойду я. С мужем поделюсь задумкой нашей.

- Думаю, Фав оценит, - кивнула я.

- Да, с мужем мне прямо повезло. И чего я так долго вокруг него ходила, чуть такого мужика не упустила. Жду тебя, княжна, на ужин.

С этими словами Крася исчезла.

Я же осталась на балкончике. Мужики укрывали на зиму высаженные по осени деревья. Зима в этом году пришла рано и немного усложнила нам работу.

- Ну, что, Лизонька, пришло время нам снова свидеться, - вздрогнув, услыша знакомый бас, я с удивлением обернулась. На балконе стояли трое. Возница и два амбала одинаковых с лица.

- Нее, - медленно протянула я, - не-не, ребята. Всё, я больше в похищалки не играю.

Захохотав, они слаженно шагнули ко мне.

Набрав полную грудь воздуха, я уже была готова орать во всё горло, но не вышло. Я онемела. Вот рот открыть могла, а хоть слово выдать - нет.

Балкон охватило яркое сияние, и возница со своими детинами исчез. Вместо них, на меня улыбаясь смотрела матушка Зима, её верный светловолосый спутник и ещё один мужчина, весьма впечатляющей наружности.

- Да, - кивнул он. - Виноваты мы перед тобой, девица, но иначе никак было.

- Вы кто? - наконец, у меня получилось выдавить из себя пару слов.

- Я? - черноволосый красавец с прозрачными голубыми глазами улыбнулся. - Хозяин леса, хранитель вековых елей и болотных топей. Защитник зверья, большого и малого.

- Бог? - уточнила я.

- Да.

- Сердишься, Лизонька? - в голосе матушки Зимы звенела нежность.

- Нет, - искренне ответила я. - Ведь, поняла, что непростые вы, уж больно странностей много было. Но не догадалась, кто вы есть.

- Да, плохие из нас разбойники вышли, - усмехнулся бог леса, - но мы старались. Ты должна была увидеть, как живут люди, понять их беды. Твой медведь никогда бы не подпустил тебя к этой изнанке.

- Уж насмотрелась, - я покачала головой.

- Но ведь получилось, - улыбнулся третий. Я помнила его ещё с момента нашей первой встречи.

- Вы бог перевертышей?!

- Нет, - светловолосый по-доброму улыбнулся, - я простой волк, прародитель рода лесных.

- А я их мать, - добила меня Зима, - оттого и не мёрзнут дети мои на холоде лютом. Моя кровь даёт о себе знать. Но история наша слишком стара и забыта. Да, и неважно это. Всё, что мы хотим, Лизонька, это соединить род людской и лесной в одну сильную расу и дать мир этим землям. Твои дети будут править очень долго, поэтому ты должна воспитать их так, чтобы нам не было нужды более вмешиваться в дела ваши.

- Я благодарна вам за всё. Даже за те моменты, что приятными не назовёшь, и я выполню всё, о чём бы вы ни попросили.

- Что же, тогда и мы выполним одну твою просьбу, - пообещал бог леса. - Может, гложет тебя что?

Призадумавшись, я кивнула.

- Родители, - это действительно не давало мне быть счастливой до конца. - Как они?

Матушка Зима, ничего не говоря, взмахнула рукой и передо мной, словно зеркало разверзлось пространство. Я увидела знакомую комнату: плита, холодильник, кухонный стол. Мать, разливающая по тарелкам борщ, отец, читающий газету. А вокруг них катали коляски с куклами мои племянницы.

- Твой старший брат поддержал их, - шепнула богиня. - Отец долго переживал: всё корил себя, что не разглядел подлеца в твоём бывшем женихе. Но теперь всё у них наладилось. Растят внучек, тебя вспоминают. Всё у них будет хорошо, отпусти этот мир и живи будущим.

- А … - я хотела спросить о бывшем,  но не решилась.

Картинка сменилась, и я всё-таки увидела Петю и бывшую подружку. Олеся сидела, сжавшись на краешке дивана, а мужчина, нависая над ней, орал. Я не слышала его слов, но мне и выражения лица хватило.

- Достаточно, - я отвернулась.

- Каждому по заслугам, - спокойно произнесла богиня.

Я кивнула. За моей спиной хлопнула дверь. Боги, не сговариваясь, просто растаяли в воздухе. Последним исчез светловолосый волк, подмигнув, он тихонько шепнул:

- Люби своего медведя, и он ради тебя наизнанку вывернется.

- А-то я не знаю, - шепнула я в ответ, - я и сама ради него из шкуры вон вылезу.

Мужчина испарился. Будто и не было их тут, гостей высоких.

- Лиза, - на балкон зашёл Иоран. - Холодно, желанная моя, а ты в лёгком плаще. Зима уж в свои права вступает.

Словно в подтверждении его слов, с небес тяжёлыми хлопьями повалил снег.

-  Тебя к обеду ждала, - шепнула, чувствуя, как руки моего медведя скользят по моему животу.

- У брата был. Моран сломал таки Виту твою, перевозит их в дом побольше.

- Убедил, что детей как своих примет?!

- Уж поверь, ещё ни одному лесному чужие дети не помешали. Если женщину назвал своей, то и принимай под лапу её ребятню. А Моран всегда любил с мелкими возиться. Ему только в радость большая семья.

- А ты?

- А я жду своего медвежонка, - Иоран с любовью пригладил мой животик. - Быстрее бы.

Откинувшись на его грудь, я взглянула на небо.

Даже жалко было, что мои приключения подошли к концу. Хотя, о чём это я. Ещё город расстроить, таверну поднять, с салоном Краси помощь. А как малыш появится… Столько дел ещё впереди, скучать уж точно не придётся.

Снегопад усиливался, покрывая землю толстым белоснежным покрывалом сугробов. Над миром лесных снова воцарилась зима.

Конец!