— Приветствую, Таэмрай. Не отвлеку тебя?

Юноша улыбнулся, отрываясь от созерцания свитка. И как только он повернул голову к вошедшей, свиток развеялся, как будто его и не было.

— Приветствую, Солнце. Все в порядке, проходи. Давно не виделись. Что-то случилось? — проведя рукой по воздуху, материализовывая два кресла, спросил он.

Изящная дева, вся как будто сотканная из света, легкой походкой прошла в комнату и опустилась в кресло. Улыбка её была чуть грустна.

— Да нет, пока — нет. Но… даже не знаю. Помнишь затею наших Творцов? С таанрами?

Юноша кивнул, подтверждая, что помнит. А потом сказал:

— Что-то не так? Какие-то проблемы?

Она нахмурилась, как будто раздумывая, стоит ли продолжать или нет. А потом, подняв взгляд своих небесно-голубых глаз на него, сказала:

— Не совсем… Но… Ты давно смотрел сюжетные линии будущего своего мира, Хранитель?

Таэмрай аж опешил слегка от такого вопроса.

— Ну… с полгода назад, в пересчете на местное время. Да что такое?

Девушка хмыкнула.

— Счастливый… Везет же вам, магам и долгожителям. У вас и за полгода кардинально ничего не меняется, а у меня раз в неделю все может так круто поменяться, что… Ладно, не об этом я. Немного истории сначала. У меня там намечался небольшой кризис, рассматривала тех, кого можно будет направить небольшими вмешательствами в нужное русло. И по ходу обнаружила интересную пару. Оба — таанры обыкновенные, всего в двух мирах живущие. В твоем — и моем. Хорошая пара, сильная. Решила понаблюдать. Ты же знаешь, я жутко сентиментальна. Да и таанры — это очень ценный ресурс, нельзя им разбрасываться так. Ну так вот. Через время вижу — девушка перестала наведываться в твой мир. Ну, думаю, бывает, жаль, конечно, такая пара в двух мирах была бы хорошим подспорьем нам. Однако… Совсем недавно парень перестал бывать в нашем мире. И, как бы тебе так сказать… Девушка оказалась на грани.

Таэмрай лишь вздохнул. Опять она начинает сопереживать сотворенным. Не сберегли свое тело в одном мире, бывает. От этого никто из таанров ещё не умирал. Жили себе спокойно лишь в одном мире. Да, жаль, что такая пара распалась, но не катастрофа же, в самом деле. Смысл беспокоиться из-за таких пустяков?

— Солнце…

— Не перебивай, Таэмрай. Я как раз подхожу к сути. Мне стало интересно и я залезла в историю твоего мира, нашла там этих двоих. И слегка… удивилась. Тому, что ты готов допустить полное уничтожение трайров и фреев. Чем они тебе так насолили, а?

Таэмрай застыл в кресле истуканом. А потом призвал свиток и всмотрелся в проявляющиеся линии.

— Быть такого не может… Не было этого полгода назад, не было! И даже близко! Кто? Когда? Вот… пакость…

Любуясь на растерянную физиономию Таэмрая, Солнце лишь покачала головой. Вот что значит, привыкнуть к неспешному ритму жизни. Вот что значит, хорошо сбалансированный мир, на который никто не покушается и в который периодически наведывается сам Творец. Да… Ей и не снилось так жить. Она тяжело вздохнула, подперев рукой щеку. Может, попросить сменить её? Вроде желающие есть… Поменяться на пару тысяч лет с кем-то из тихого, спокойного мирка как этот… Взять какой-нибудь чисто магический… Нет, там ей точно будет скучно… Ну хоть техномагический… А тогда смысл менять? Там ещё больше напряга. Попробуй уследи за всем… Нет, пока отпуск брать не стоит. Да и Таэмраю помочь надо. А то вон какой растерянный сидит. Вздохнув, она материализовала прозрачный планшет и сказала:

— Вот что я предлагаю сделать, коллега.

…Я шла по дороге. Хорошо утоптанной грунтовой дороге с двумя неширокими колеями. По обе стороны от дороги высились деревья, их ветви, покрытые яркой зеленой листвой, переплетались где-то над моей головой. Сколько я так шла? Понятия не имею. Дискомфорта я не испытывала, просто по привычке туго соображала. Я шла вперед по инерции, просто потому, что… Кстати, а какого лешего я вообще куда-то иду а не сплю в своей одинокой кровати? Или я все ещё сплю? Что за бред… Я и снотворное для того пью, чтобы снов не видеть, потому как… Стоп, с какой стати я вообще куда-то иду!

Остановилась. Посреди дороги. Стою, как дура. Аж обидно стало. Мыслей-то в голове от стояния не появилось. Умных, во всяком случае. Пальцы по привычке нашли безымянный палец правой руки и прокрутили колечко. Как я оказалась здесь?! И где это здесь находится? Ничего не помню. Ладно, решим по ходу. И я вновь пошла. В том же самом направлении, что и шла вначале. Попутно отмечая странную форму листьев, более желтоватый оттенок, незнакомые запахи и странные цветы. Мозг отмечал это, но выводы делать отказывался. Или же, падла, уже давным-давно все решил за меня, опасности не обнаружил и успокоился, пока я пребывала в прострации. В последнее время для меня это было нормально. Я что-то делала на автомате, выполняла привычные действия, спала, ела, одевалась, приводила в порядок себя и свои вещи — и лишь в периоды краткого просветления, за минуту до того, как разреветься горькими слезами или впасть в молчаливую истерику я начинала удивляться тому, что ещё не выгляжу чучелом, что все у меня в порядке и вроде как бы мир ещё продолжает стоять, несмотря ни на что. Правда, в последнее время это происходило все реже. Просветления, а не истерики.

Пора наверное выпить таблетку, а то что-то больно подозрительно четко я соображаю. Я привычно нащупала сумку… И остановилась во второй раз. Сумки не было. Попыталась найти карманы — и поняла, что их тоже нет. И одета я как-то странно. Длинная юбка, до щиколоток, чуть расклешенная, материя легкая, не жаркая — не просвечивающаяся. Натуральная. С каким-то неярким растительным рисунком. Не нанесенным на ткань, не вышитым — а вплетенным. Как будто ткань уже ткали с этим узором. Из такой же ткани была выполнена и кофта на манер китайской или корейской… Такая, с воротником стойкой и косой застежкой на плече. На пальцах кроме обручального — еще три моих любимых кольца, в ушах — мои любимые сережки. Кстати, если сережки я не снимала последние три месяца, то кольца не одевала уже столько же. Что за ерунда? Так, а что у меня с прической? Не, конечно, деталей руками не рассмотреть, но то, что длина волос не изменилась — радовало.

Ничего так и не поняв, я решила все-таки продолжить путь. Если это сон — рано или поздно он закончиться. Если это явь — одной мне во всем этом не разобраться. Тупотеть ножками или идти в буераки через лес мне тоже не особо хотелось. Тем более при наличии дороги. Шла я часа два-три. Потихоньку начинало просыпаться чувство голода, чем нимало озадачило меня. Значит, не сон. Во сне ведь чувства голода не испытываешь, правда? Как и боль, вроде… О, а это идея… Ущипнув себя, я успокоилась. Боль чувствовалась. Значит, не сон. Значит, с головой у меня все в порядке.

Нет, ну вот объясните мне, почему для меня оказаться незнамо где незнамо в чем и почему — нормально, а видеть слишком реальные сны — нереально и смахивает на сумасшествие? И вообще, с какой стати я решила, что все ещё пребываю в здравом уме? Ой вэй… Кажется, я запуталась окончательно. Будем надеяться, что если мой воспаленный мозг подменяет реальность вымышленными образами — окружающие это заметят раньше, чем я натворю чего-то из ряда в вон выходящее и мне смогут помочь. Или хотя бы запрут там, где я буду неопасна для общества. О! А вот и общество, кстати.

Посреди дороги стоял мужчина. Мужик. Э… Особь мужского… Мама моя… Я не знала, что я настолько изобретательна.

Ну, во-первых, он был… Чумаз до черноты. Во-вторых — от него безобразно пахло. Рубаха его была… м… черна и порвана во многих местах. Штаны тоже особой чистотой и целостностью не страдали. Да, и в руках у него было что-то, отдаленно напоминавшее то ли короткий меч, то ли длинный нож. Я попыталась обойти его справа — и он переместился левее, закрывая мне путь. Я влево — и он за мной, типа, не пропущу. Из кустов вылезли ещё четверо горе-разбойников. Таких же, как и тот, первый.

Меня никогда не задерживали. Ни милиция, ни гопники. Но как всякий нормальный подросток, живущий в не совсем тихом и мирном районе, знала, что если что-то и случиться — то вряд ли кто-то придет на помощь. И чем более пугаешься — тем увереннее себя чувствуют нападающие. Страшно мне не было — мне было смешно. И смех я сдерживала с трудом. Вот только я понимала, что смеяться мне нельзя: это вызовет их злость и их попросту переклинит. Надо было что-то срочно придумать. Я сложила руки на груди и сказала:

— Не, ребят, вы, конечно, крутые и все прочее, вот только денег у меня нет. Отдавать мне нечего. Поэтому…

Свист откуда-то сверху прервал меня. Горе-разбойники кинулись в рассыпную, в кусты при дороге, да так и не добежали, поймав своей грудью короткие толстые стрелы-болты с острыми наконечниками, прошившими их грудную клетку навылет. Опа… А потом не верь в то, что на свете чудес не бывает. Хотя, учитывая то, что до сих пор я не знала, сошла ли я с ума или нет — удивляться было как-то неприлично.

Стою я на дороге, вокруг валяются трупы горе-разбойников, из кустов появляются дядьки, одетые в схожие наряды-доспехи, укрытые маскировочными накидками-плащами. Молчу. Жду. С той стороны, куда я направлялась, из-за поворота дороги выходит еще один дядька. Типа командир. Почему? Ну, не знаю, показалось мне так. И накидка такая же, и доспех также из-под неё топорщиться, и оружие то же вроде… Вот только рука на эфесе меча — а не держит самострел да глаза прямо на меня смотрят, а не шарят по кустам, как у остальных. Ну, вроде на меня… Из-за капюшона черт лица не рассмотреть вообще. К нему один из "снайперов" подошел и что-то так тихо сказал — что я и не расслышала. Командир лишь слегка кивнул…

Я стою тихо. Смеяться не хочется совсем, но и страха у меня к ним нет. Вот интереса — хоть отбавляй, а страха — ни капельки. Аж самой как-то неудобно. Ведь могут и меня, как тех самых разбойников — по одному движению капюшона этого командира отправить… А куда? В реальность? Так там уже были. Ничего нового или интересного там не будет. Точнее, это я так считаю, а все окружающие на перебой только и делали, что твердили мне о том, что надо жить дальше, надо… Вот и жила. Для кого? Зачем? Вот и все. Теперь пусть сами живут, как надо. А мне и в моем персональном шизанутом мире удобно.

А командир перестал меня изучать и еле заметно кивнул. Я ответила тем же. Не хочет говорить — не надо. Пусть будет так. Повернувшись боком, он убрал руку с меча и как будто пригласил следовать дальше. Ну, а почему бы и нет? Я уверенно пошла. И как только я тронулась — он тут же начал движение сам, как будто показывая дорогу. Чуть впереди — но так, чтобы ему был простор для действий. "Снайперы" же растворились в лесу, как будто их и не было. И трупы за собой утащили. Шли мы с полчаса где-то — и вышли на опушку леса, а сразу за ней — деревенька начинается. Как прогалина в лесу, со всех сторон окружавшего эту самую деревню. Деревянные срубы, прямо русские избы, аккуратные заборчики… Были, когда-то… О-хо… А тут-то все не так уж благополучно… Вот тебе и персональный мирок… На многих срубах не было крыши, большинство — вообще были обгоревшие и, видимо, горели уже довольно давно, огороды уже успели сорняками зарасти, а сквозь горы углей пробивалась трава. Да уж… Это сюда я шла?!

Мы шли дальше. И я постепенно успокаивалась: первый восстановленный дом, мужики в рубахах крышу кроют, второй, третий… Деревенька-то кажется в порядок приходит… Вон, уже и детишки бегают, правда, при виде нас их как ветром сдувает, мужики свободные кланяются, женщины — то же, кстати. Все, как одна — с длинными косами, в несколько колец уложенных на затылке и заколотых деревянными спицами-заколками, в простых платьях-сарафанах. Чернявые, смуглолицые, с серыми и карими глазами… Ох ты ж… Да я тут в своем одеянии — как павлин среди гусей. О прическе так вообще молчу. Тем временем командир остановился возле одной добротной избы и жестом показал на вход. Я кивнула и вошла, поняв, что он меня пропускает вперед.

Изба была светла, состояла из нескольких комнат. Большая печь-очаг стояла у стены, видимо, такое чудо как русская печь им была недоступна ещё. Что же… Хорошо, хоть тяга не прямая, дым хоть в трубу уходит, а не по всей избе летает. В печи весело трещал огонь, что-то булькало в подвешенном котелке, пахло довольно… забавно. Я прошла на центр комнаты и остановилась, осматриваясь. Лавка вдоль стены, стол возле неё, стол, пара табуретов-стульев. Полки на стенках с домашней утварью. Красного угла с предметами поклонения вроде нет. Все слишком просто. И вроде как ещё даже не обжито. Из второй комнаты вышел мужчина, разительно отличавшийся одеждой от командира и "снайперов". Но не был худым или толстым — он был… Попробую объяснить.

Я несколько раз видела мужчин, которые постоянно занимаются тренировками. Не наращивают гору мускул — а выжимают из имеющихся у них максимум и сверх того. Это не гора мышц — но они при случае могут и подкову согнуть, и ребра тебе в легкие загнать. Причем в простой одежде ты никогда не обратишь на них внимание. Но таких ребят всякая гопота обходит стороной. Вот и этот… мужчина… воин… Он — был из таких ребят. Волосы его были коротко стрижены, в них блестела седина. Исходный цвет был скорее каштановым, чем черным, да и глаза у него были темно-зеленые и такие пронзительные… Цепкий взгляд, взгляд-рентген, взгляд, от которого ничего не скроешь? Нет, не то. Сила, мудрость, опыт, понимание. Кстати, одет он был в рубаху и кожаную куртку, брюки из плотной ткани и высокие сапоги. Он заговорил — и я не поняла нифига.

— Не понимаю. — сказала я, отрицательно покачав головой.

Он задумался — и снова что-то сказал. Уже немного по-другому. Мой ответ был все тем же. После десятого раза он повторил мою фразу, слегка затягивая гласные, как будто пробуя на вкус.

— Да, не понимаю. И, кажется, ты тоже не понимаешь, о чем я говорю… Вот уж никогда не думала, что я, сойдя с ума, вынуждена буду учить язык моих персональных глюков…

Зеленоглазый замер, почему-то напрягся, потом вроде расслабился. И даже вроде улыбнулся. Я робко улыбнулась в ответ. Он указал мне на табурет, сам снял с огня котелок, взял с полки три миски и насыпал варево из котелка. Одна миска оказалась на столе рядом со мной, вторая — напротив меня, третья — слева. Рядом с мисками легли и ложки. Мужчина сел напротив меня, а рядом со мной сел командир. Капюшон, кстати, он так и не снял. Ну, не мне говорить о странностях в этом мире.

— Таэйр. — сказал мужчина, указав на себя, потом — показав на командира — Крайф.

— Анна. — сказала я, указав на себя.

Ну вот и познакомились… Черт побери! Что же мне теперь делать?

После ужина командир исчез. Не, не в прямом смысле слова — он просто ушел так быстро, что я не заметила этого. Таэйра попросили выйти на улицу какой-то довольно прилично одетый мужчина, я отвлеклась на вид из окна — и тут Крайф исчез. Ну а мне пришлось скучать. Посмотрев на пустые тарелки на столе — я собрала их, нашла миску побольше, потом набрала в неё воды из большого ведра — и отмыла в ней миски с ложками. Расставив тарелки на полке, я вытерла руки тряпкой — и почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась — и увидела направленный на меня задумчивый взгляд зеленых глаз. Не, как значит ему готовить еду для нас — так можно, а мне вымыть посуду за всеми — так нельзя? Я вопросительно посмотрела на него. Он отрицательно помотал головой. Я сделала что-то не так? Скорее всего. Возможно, те, кто носит такие костюмы ведут себя по-другому — но… Это костюм был на мне, а не я была в костюме, в конце концов. И все остальное — лишь мелочи жизни. Кстати о мелочах… Куда бы деть воду из миски? Осмотрев комнату на предмет чего-нибудь отдаленно напоминающее ведро с помоями — я вопросительно посмотрела на него, держа миску с грязной водой в руках. А он забрал миску из моих рук и, толкнув вторую дверь, выходящую вбок, вышел туда и выплеснул воду на огород.

Я подошла к нему и, показав на него, произнесла его имя. Потом — на себя и повторила свое. Потом — указала на стол — и назвала его по-своему. И с вопросом посмотрела на него. Таэйр колебался недолго.

— Роктан.

Я повторила. Когда в доме не осталось вещи, которую бы я не могла назвать, наступили сумерки.

— Кхайр. — сказал он, указав на улицу.

— Не понимаю. — помотав головой, сказала я. Эти слова он уже знал.

Он улыбнулся, складывая из ладошек круг.

— Таэмрай. — Потом переместил руки ниже и в сторону. — Сорей. Вайр. — поднял круг над головой. — Кхайр. — руки переместились на ту же высоту но в другую сторону.

— А! — сказала я, руками показала такой же круг. — Солнце. Восход. Зенит. Заход.

Таэйр кивнул и сказал:

— Эн кхайр — этан райфер фар сорей.

Заход… что-то там… Восход. Предлоги? Междометия? Или… Блин, я с ума сойду! Я жалобно посмотрела на него. Он улыбнулся и махнул рукой. И показал на дверь во вторую комнату.

— Найгир. — и пошел туда.

— Анна ферран тран. Вартес. Анна вартес.

И показал на кровать. Одну из двух в этой комнате.

— Таэйр? А ты где будешь спать? Таэйр вартес? — показала на вторую кровать я.

Он покачал головой.

— Най ферран вайтем. — и показал на первую комнату.

— Крайф вартес? — не унималась я.

— Мек. — он отрицательно покачал головой. — Крайф митар фар сорей. Ферра. — поклонившись мне, он добавил: — Фанрей таэм шарт райфер.

— Спокойной ночи. — поклонившись, сказала я, с трудом поняв то, что, видимо, Крайф будет занят до рассвета и не придет спать. А ещё то, что мне, наверное, пожелали спокойной ночи. Таэйр прикрыл дверь.

Вздохнув, я начала разоблачаться. Надо же… оказывается, под кофтой и юбкой у меня была ещё одна, нижняя, длинная рубашка из непрозрачного тончайшего материала с очень коротким рукавом и разрезом с одной стороны. Продуманно… Особенно учитывая то, что моя основная одежда была абсолютно непригодна для того, чтобы спать в ней. Забравшись на тюфяк, заменявший тут перину, я поняла, что в этом мире надо срочно вводить такое понятие, как ортопедический матрац. Но возмущаться долго мне не пришлось — я почти сразу погрузилась в сон. Благо, события прошедшего дня, целая куча новых незнакомых слов и прочего давали столько пищи для моего уставшего мозга, что бояться кошмаров мне не стоило. Я улыбнулась. По сравнению с той жизнью, которую я вела в реальности — мой персональный сумасшедший мир был ещё ничего… Мне он начинал нравиться.

Открыла глаза я уже утром. От сна оставалось жутко неприятное ощущение монотонности, серости и скуки. Я заново пережила свой обычный день, начиная от раннего подъёма и заканчивая поздним приходом домой и засыпанием. Я долго смотрела в деревянный потолок, пытаясь понять, что мне из этих двух реальностей снится, потом поняла, что мне все пофиг и что здесь хотя бы интереснее — и решила не выздоравливать. Раз сходить с ума — то так, чтобы всем остальным было завидно. Вот я так и собралась сделать. Пусть врачи потом удивляются, может кто-то докторскую потом написать… Мне не жалко… А пока надо встать и привести себя в божеский вид.

Сквозь плотные занавески (котер) на окнах, в комнату лился ещё неяркий, но уже довольно сносный свет. Рассвет. Сорэй. Одежда (тор и вайна) висела на спинке кровати (вартес) так же, как я её и оставила. А вот рядом с кроватью, чуть дальше, на табуретке (тайре) стоял тазик и кувшин с водой. Улыбнувшись, я помылась, с удовольствием отмывая ноги и с ужасом думая о том, что это надо было сделать ещё вечером — но было не до этого. А потом я оделась, причесала свои волосы как смогла — и вышла из комнаты, вспоминая вчерашние уроки языка.

Во второй комнате никого не было. Ну, я не мудрствуя лукаво, сама вылила воду, как в прошлый раз сделал Таэйр. Убрав и табуретку, и тазик с кувшином — я заинтересованно осмотрела дом поподробнее. Ничего интересного. Вышла во двор. Сарай вдалеке, хлев, вроде бы, огород… Что-то вроде сада виднеется дальше… Боже, где я оказалась? Что вообще тут происходит? А если это и вправду мой бред? Как мне разобраться во всем этом? Как понять, зачем, с какой стати и для чего? Как найти мое место здесь? И есть ли оно тут? Какого лешего на мне оказалась эта странная одежда — а волосы и драгоценности остались прежними? Почему врут все фантастические романы, в которых герой автоматом получает знание нового языка и кучу дополнительных способностей? Ох… ну ведь я же сама знаю, что врут. Так что теперь? Придется язык учить, как всем нормальным иностранцам. Ведь кто-то учит чужой язык в самый первый раз? Учит. Вот и я буду учить его также. Ничего, слов двадцать я уже знаю. А что дальше? Как долго мне придется учить этот язык? А у меня есть выбор?

Я присела на скамейку, стоящую у самой стены дома и задумалась, наблюдая за течением облаков в вышине. Небо было чуть более фиолетового оттенка, чем обычно, свет восходящего светила — чуть белее и как будто ярче? Я молчала. Постепенно улица за высоким забором заполнялась гулом многоголосного села, то приближаясь, то удаляясь. Я пыталась вычленить отдельные, уже известные мне слова — и поняла, что меня учили другому языку. Тот, на котором говорил со мной Таэйр — был более резким, более четким, со многими согласными. Как взмах и удар. Тот, на котором говорили люди — был более певучим, более тягучим, плавным, как ручей, который перекатывался с камешка на камешек. Мелодичный, неспешный. И что получается? Те, кто был в селе — принадлежали другому народу, чем Таэйр и Крайф? Скорее всего. Вот теперь осталось понять, почему Таэйр учил меня именно своему языку? И его ли этот язык был? Ведь он ко мне обращался на разных языках… Как узнать, какой из этих языков — его? Нет, мне ничего другого не остается. Ещё неизвестно, что было бы, если бы не "снайперы" Крайфа. Пятеро мужиков — это все-таки пятеро здоровых мужиков против меня одной. И какими бы они смешными не были — мне было бы не до смеху, если бы они скрутили меня… Меня аж передернула, когда до меня, дуры, дошло, чего конкретно я избежала. Да уж… Кем бы ни был Крайф, мне здорово повезло. А что меня ждет, когда я научусь говорить на их языке и расскажу, откуда я появилась? Да… они скорее решат, что я их обманываю. И что тогда? Ох… ну вот, опять меня несет не туда, куда надо.

Улыбнувшись, я вновь посмотрела на небо. Ничего, со временем все образумиться. Со временем. Которого у меня теперь довольно много.

— Анна? — прозвучало из дома.

Я подскочила и вошла в дом. Нет, это был не Таэйр. И даже не Крайф. Мужчина в такой же одежде, как и Таэйр, только вместо куртки на нем был кожаный доспех, каштановые волосы были заколоты в хвост, а глаза — серые. Увидев меня, он поклонился. Я ответила на поклон.

— Грайт Таэйр митар фар вайр. Най ан тран, зайр?

Я попыталась расшифровать эту фразу. Таэйр — это понятно. Грайт — фиг его знает что. Митар… Вчера это я разобрала… Крайф митар… Аха! Значит, Таэйр вернется к вайру… То есть к полудню… Най ан тран… Най — я, вроде, тран — тут… Аха… Значит он тут будет… А зайр что такое? Вопросительная интонация… Чеееерт… Мило улыбаюсь, слегка кивнув головой. Так и не поняла, то ли его прислал Таэйр мне в охранники, то ли этот парень будет ждать тут его… Что же это такое, грайт… А он стоит как столб.

Я указала ему на табурет, мило улыбнувшись, он кивнул и присел. Я села туда, где сидел вчера Таэйр. Через полчаса стало скучно. Этот хвостатый сидит пнем, лишний раз боится на меня взглянуть. Перебирая слова своего скудного словарного запаса, я пыталась хоть как-то попробовать построить фразу. Почему было легко развести на разговор самого Таэйра и так тяжело начать разговор с этим юношей?

— Най — Анна. — начала наконец я и уставилась на него. Он лишь кивнул, мол, в курсе… Я и замолчала.

Молчание было в тягость нам обоим, это было понятно. Я успела сосчитать все бревна в стенах дома, рассмотрела все узоры и оттенки моей вайны, в деталях рассмотрела все особенности противоположного к этому дома. Пересчитала детей, носившихся по улице туда и обратно, даже убедилась в том, что у меня все в порядке с глазами и небо действительно отливает фиолетовым цветом, а в листьях желтого больше, чем я к этому привыкла. И только потом заметила идущего по улице Таэйра. Улыбнулась — и сказала:

— Таэйр! Таэйр вайтем!

Парень подорвался с табуретки как ужаленный и вытянулся в струнку. Зеленоглазый зашел, тепло улыбнувшись нам обоим. И затараторил этому хвостатому. Знакомых слов было мало, причем хоть интонация была и не злой, и не поучающий, парень явно сник. Потом бросил на меня взгляд, как будто не верил — потом начал отвечать Таэйру. Так же быстро и непонятно. Но язык был явно тот же, такой же резкий, то и дело мелькало "най" и "мек", "фар", "митар" и прочее… Я поняла — что у меня нет ни одного шанса разобраться в их разговоре. А потом Таэйр посмотрел на меня и сказал:

— Анна. Энно — при этом он показал на юношу и продолжил: — Кайрис, найро рерайн. Энно таэм ру трай.

— Не поняла. — сказала я, отчаявшись разобрать его фразу на запчасти.

— Не поняла… — вздохнул Таэйр и устало улыбнулся. — Ма крайн. — сказал он парню. — Не — ма, поняла — крайн. Поняла?

Я улыбнулась.

— Крайн. Грайт Таэйр? Ма Таэйр? — спросила я его.

Тот бросил косой взгляд на парня и сказал мне:

— Ма грайт. Таэйр. Крайн?

— Крайн. Энно? — спросила я его следующее слово.

— Анна — эна. Таэйр, Крайф, Кайрис — энно. Найро… — он осмотрел себя и снял с пояса меч. — Найро кра. — потом показал на меч Кайриса — Энро кра. Энно — энро. Эна — энра. Энра тор. Анна тор. Таэйр кра. Кайрис кра. Найро рерайн… Най — грайт, энно — найро рерайн. — и развел руками.

— Крайн. — сказала я, припоминая что он мне сказал дальше. — Энно таэм… ру… трай… Ма крайн. Таэм ру трай.

— Най — и он показал на меня. — Ру. — и указал на меня. — Ру. — указал на Кайриса. Потом снова на себя — и снова — Най. Най таэм ру трай. Энно таэм ру трай. Ма крайн?

Я тяжело вздохнула. Это было уже выше моего понимания. Но это было несущественно. Кайрис, кажется, был в шоке.

— Анна, ру ма таэм трай? — спросил он с недоверием в голосе.

Таэйр посмотрел на него как на умалишенного. И разразился вновь быстрой тирадой непонятного мне содержания. Только потому, как багровеет лицо Кайриса я поняла, что парню досталось по первое число. А я не смогла сдержать улыбку. Встала из-за стола — и застыла, увидев устремленные на меня черные бусинки глаз мужчины с улицы. Одет он был приблизительно так же, как и прочие селяне — но что-то в его глазах мне не понравилось. Очень не понравилось.

— Таэйр, вайтем! Энно! Ма крайн… энно… чертов язык! Посмотри на улицу!

Таэйр сориентировался мгновенно, выскочив на улицу. Но и мужик тоже сориентировался, тут же куда-то побежал. Правда, бежал не долго. Знакомый до боли болт прошил его насквозь. Я увидела Крайфа, который не спеша подходил к убитому. Перевернул — и сорвал с его шеи шнурок. И я ахнула: селянин превратился в щуплого типа, высокого, беловолосого, с белой кожей и слишком длинными пальцами. Шестью пальцами. Если я правильно отсюда рассмотрела.

— Уртва рейфна крассара тэр… — выругался Кайрис, обнажая клинок и подходя ближе ко мне. — Анна, ма найгир.

— Крайн. — сказала я, замирая и присаживаясь на табуретку.

Людей с улиц как ветром сдуло. Крайф осматривал окрестности, держа в руках самострел, пока Таэйр осматривал белобрысого. А я заучивала фразу Кайриса, чтобы потом обязательно разобрать на составные части и докопаться до сути. Насколько дело было плохо, я поняла только когда Таэйр вернулся в дом, а снайперы Крайфа унесли тело куда-то. Таэйр был мрачнее грозовой тучи. Я сидела тихо-тихо.

— Анна, энно митар вайтем… Крассара тэр…

Я поняла, что ему хотелось мне задать вопрос и хотелось узнать ответ, но пока мы бы нашли как нам рассказать друг другу…

— Его глаза. — я показала на свои глаза. — Энно… глаза… черные… райфер… черт… странные… смотрел на меня… пристально… — помогая себе руками, я кое-как смогла объяснить ему, что имела в виду, очень сильно надеясь на то, что он поймет, что я имела в виду.

Он кивнул медленно, как будто что-то продумывая.

— Кайрис, ру ферран тран, уртва райкрэм ранода… — после чего я вообще нифига не поняла из их разговора, к которому подключился ещё и Крайф, лишь изредка вставляя пару слов.

Мне почему-то стало как-то не по себе от понимания того, что раз уж эти ребята так переживают — значит тот тип был гораздо опаснее пятерых разбойников на лесной дороге. Кем он был? Почему был опасен? Мне не хватало словарного запаса, чтобы понять, о чем они говорят, плохо это или хорошо и вообще, что делать дальше. Я чувствовала, что вокруг заваривается какая-то нехорошая каша и что эта каша мне очень не нравиться. Потому что очень не хотелось стать изюминкой в чашке манной каши. Тем более что я терпеть не могла манную кашу в любом виде. Кстати о кашах…

В животе не к месту заурчало. Я виновато посмотрела на совещающихся.

— Кайрис. — коротко сказал Таэйр. И тот тут же направился на задний двор за дровами.

Через час я собрала пустые тарелки со стола и вымыла их, не забыв на этот раз и про котелок. Кайрис забрал у меня из рук помои и вылил на задний двор. Таэйр и Крайф ушли сразу после обеда, а я принялась расширять свой словарный запас. И поняла, что я уже начинаю путаться в словах. А ещё у меня не идет из головы этот странный взгляд. Но, самое интересное, я уже вполне сносно могла разговаривать с Кайрисом, правда, на самые простые темы.

— Кайрис, кто это был?

— Уртвар.

— Почему его… так?

— Они враги. Они убивают нас, они убивают всех. Они думают, что они лучше всех.

— Это плохо, что он смотрел на меня?

— Это не-хорошо. Он мог сказать другим.

— Что будет тогда?

— Нас убьют, тебя заберут отсюда.

— Зачем?

— Ты одета как госпожа. Госпожа — это ценно…

Разговор прервался — вернулся Таэйр.

— Анна, сегодня в комнате на другой кровати будет спать Кайрис. Извини, но так необходимо.

— Таэйр… Кайрис мне сказал, что я одета как госпожа. Объясни мне, что это. Я не пойму.

— Потом. Когда все успокоиться — мы сможем спокойно поговорить. Поняла?

— Да, поняла.

— Тогда ложись спать. Кайрис ляжет, когда ты заснешь.

Я разделась и легла, закутавшись в одеяло и не обращая внимание на то, что подо мной — не пуховая перина. Вторая ночь в этом мире обещала стать ещё более странной, чем первая. И мне реально было страшно. Потому что я просто не знала, чего ждать. Закрыв глаза, я попыталась уснуть.

Я не проснулась в своей квартире. Я вообще не проснулась. Я спала — и точно знала, что это — сон. Меня окружала ночь. Черная, с тысячами звезд вокруг меня. И с одной тропинкой, вытканной из звезд прямо у меня под ногами. Тропинка то сужалась, то расширялась — но шла вперед и терялась где-то сзади.

— Ты наконец определилась, дочь наша. Мы рады твоему возвращению. Прими первый дар. Берегись, здесь сложнее, чем там. Но интереснее, ты права. Каждая потеря — приобретение и каждое приобретение — это потеря. Проснись. Опасность рядом.

Я открыла глаза и метнулась в сторону, сваливаясь с кровати и заползая куда-то, все также закутанная в одеяло. И услышала звон металла о металл. Закрыв глаза, я, кажется, даже забыла о том, что надо дышать. Я постаралась слиться с полом, не выделяясь, не двигаясь, не шевелясь. Звон стали о сталь, тихий вскрик — и звук падающего на пол тела.

— Анна? Анна! — голос Таэйра был не на шутку взволнованным. — Крайф! Ночь твою тысячами огнями зажечь, где ты? Анна ушла!

А я была в шоке. Я не знала и половины этих слов!!! Сумасшествие прогрессирует?

— Таэйр? Это ты? — тихо сказала я, не решаясь вылезти из укрытия. — Это точно ты?

Тень шмыгнула в мою сторону и я заверещала. И только когда увидела подсвеченную луной зелень его глаз — успокоилась и разревелась. А он обнял меня, поднял на руки и уложил на кровать.

— Ну, не надо, Анна, не плачь. Все хорошо. Ты умница, ты вырывалась. Тысячу звезд тебе под ноги, ты смогла. А я боялся, что ты уйдешь. Тебе что-то снилось? Что тебе снилось?

— Звезды. Ночь. Дорога. Но меня разбудили. И я спряталась. Что это было?

— Колдовство. Уртвары. Они могут уводить через сны. Хорошо, хоть не присылать. Тот черный взгляд. Они таким себе жертву метят. И потом ночью человек просто исчезает из своей постели. Небеса светлые, ты же ничего не понимаешь…

— Понимаю… Я… Я теперь все понимаю… Странно… Почему?

Таэйр улыбнулся, прижимая меня крепче.

— Слава звездам светлым. Девочка, как же я рад этому… Значит Крайф был прав: ты из уведенных. Крайф! Ночную бездну тебе в жены… Ну где ты был?

Я удивленно посмотрела на Крайфа, теперь стоящего без плаща… И поняла, почему он никогда не снимал свой плащ. Его кожа была иссиня-черная, со странными пульсирующими бледным светом разводами, глаза — две щели без ресниц с черными белками и белыми радужками. И абсолютно без волос. Ну, думаю, то, что губ как таковых не было и что клыки присутствовали как на верхней, так и на нижней челюсти — говорить было не надо?

— Шел по следу. Увы, мы были правы. Они готовят контрнаступление. Таэйр, надо уводить энторцев в замок. Их слишком много, мои ребята не справятся с ними.

— Ну, раз уж ты говоришь, что фреи не справятся с утварами — так тому и быть. Кстати, я еле вырубил этого… Кайриса… Вот объясни, как ты почуял, что он — уже в подчинении?

— Травка норакка. Утром от него стоял такой устойчивый запах… Ты его хоть не покалечил?

— Нет… Ну, госпожа Анна, вы уже в порядок пришли?

— А это имеет значение, господин Таэйр? Нам же отсюда надо уходить как можно скорее. Или все же уезжать?

— Уезжать. И давай без господина. Ох Анна… найти бы еще твоего господина…

— Таэйр… время… уже полночь. — сказал Крайф, осматривая юношу.

Таэйр наконец отпустил меня и встал с кровати. Расправив плечи, он сказал:

— Да, пора. Анна, одевайся, поедешь под охраной Крайфа и остальных фреев. Через сон они тебя уже не уведут, а вот отбить просто так — смогут. Пойдете первыми. Мы с поселенцами — сразу за вами. Эх жаль… Только начали приводить землю в порядок…

— Как один раз привели — так приведут второй и третий раз. Главное, чтобы сами живы остались. — сухо сказал Крайф, укладывая Кайриса на кровать. — Анна, буду ждать тебя на улице.

Я лишь кивнула. Голова раскалывалась от новой информации и пережитого.

Лошади "снайперов"… э… фреев… отличались от обычных лошадей точно так же, как и они сами — от селян. Коротконогие, приземистые, широкоспинные, темно-серого окраса, с густой длинной шерстью, с длинным хвостом и совершенно без гривы — они казались такими же опасными хищниками, как и сами фреи. Всего фреев было шестеро.

— Может тебе хоть двоих оставить в охранение? — спросил Крайф, садясь на своего "коня" и подавая мне руку.

— Не надо. Не распыляй силы. Довези её целой и невредимой.

Я застыла как вкопанная. Я ни разу не садилась на коня. На велосипед, в машину, на мотоцикл — доводилось. На коня — неа. Тем более в юбке. Наверное, отчаяние на моем лице было красноречиво, Крайф сказал:

— Левой рукой возьмись за луку седла, правую подай мне. Правую ногу поставь на стремя. И приподнимись на стремени, усаживаясь.

Что самое странное, я забралась с первого раза. Крайф накинул на меня свой плащ, надвинув капюшон так, что я практически ничего не видела, обнял меня, беря в руки вожжи и… мы понеслись. Низко припав к самой спине животного, почти закрытая телом Крайфа, я удивлялась тому, что не было дикой тряски, о которой вроде бы писали… Ну, многие. А потом я поняла, почему. "Лошади" эти не скакали — а стелились по земле, плавно перетекая с места на место эти звери преодолевали огромные расстояния по грунтовой дороге, которая шла от села.

Ехали мы без остановок, только перед самым рассветом фреи все, как один, не сбавляя темпа, накинули на себя плащи и надвинули капюшоны, перед этим подняв на лица полумаски.

— Таэмрай слишком жесток к нам, детям ночи. — сказал Крайф, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Ты в порядке?

— Да, я в порядке. Крайф… почему… Почему вы ведете себя так, как будто я — особо важная персона? Только из-за одежды? Я ведь даже не знаю, почему на мне эта одежда и что вообще все это означает!

— Вот поэтому тебя и надо беречь, Анна. Потому что твоя нить только начинает свой путь и еще неизвестно, какой узор ты вышьешь на ткани этого мира.

— Не понимаю… — сказала я, отчаявшись добиться вразумительного ответа от него.

— Поймешь. Со временем — поймешь. — сказал он.

И тут последний в нашей колонне выкрикнул:

— Юрратварры. Рравварман трраррер фарр!

— Рраш каррер серранен! Рраррен саатлерр брранен! — ответил ему Крайф и слегка сжал коленями бока ездового животного.

И если я раньше думала, что мы несемся — теперь, можно сказать, мы полетели. Я поняла, что что-то идет не так.

— Крайф…

— Не волнуйся, Анна. Мы успеем раньше, чем они нас догонят.

— А Таэйр?

— Не волнуйся.

Знаете, быть бесполезной ценной вещью — совсем не так хорошо, как иногда себе представляешь. Когда не можешь ничего сделать кроме как притихнуть молча в объятиях сильных рук не-человека… Это слегка напрягает. Ну, скажем так, не слегка. Лес закончился снова и мы понеслись по дороге среди полей. Остальные фреи окружили нас кольцом. Далеко впереди, почти на горизонте, я увидела крепость, как маленький игрушечный макет настоящего здания. "Не успеем" — почему-то промелькнуло у меня в голове. Я не могла обернуться назад и посмотреть, кто там нас преследует и сколько их. Широкая грудь фрея прижимала меня к спине коня, его плащ дополнительно мешал обзору, да и мой низко надвинутый капюшон не помогал в этом.

— Нам бы только подъехать к замку на расстояние выстрела… — тихо сказал Крайф. — Хотя бы добраться туда…

Замок-крепость приближался, вырастая и постепенно становясь все более реальным и… опасным? Почему я подумала именно так?

— Сколько их? — тихо спросила я, как будто боясь услышать ответ.

— Двенадцать. Двенадцать полноценных кранров, чтоб их Паргок на Дороге встретил…

— Кранр это сколько? — осмелела я, видя, что он все же отвечает на мои вопросы несмотря ни на что.

— Это охотник-наездник и его загонщик. Боевая тварюка, скачущая быстрее наших серров. И вот эти твари, обученные догнать и задержать, сейчас идут по нашему следу.

Мне стало не по себе. Почему-то словосочетание "Боевая тварюка" мне не понравилось, а развитое воображение нарисовало сразу кучу клыков, когтей, суперпрочную шкуру и груду мышц под ней. В общем, стандартный набор предрассудков, как оказалось потом. Но расспрашивать Крайфа мне перехотелось.

Хуже всего — ждать и догонять, говорят. Неправда. Хуже всего — убегать. Вот так, как мы. Драпать, зная, что где-то сзади за тобой несется Загонщик. Видеть, как приближается то, место, где тебя ждет спасение — и знать, что можешь не успеть туда добраться. А плюс к этому я чувствовала почему-то виновной в данной ситуации. Возможно, если бы я не оказалась на той дороге, если бы меня схватили бандиты — никто из тех, кто жил в селе не подвергался бы сейчас опасности. Какова вероятность того, что тот убитый беловолосый был послан найти именно меня? Или то была обычная разведка и то, что он меня увидел, заставило его рискнуть, раскрыть себя? Почему на мне одежда госпожи? И вообще, с какой стати все решили, что я мега-важная персона, которую надо беречь и лелеять? Нет, конечно, мне-то хорошо, что меня берегут и обо мне заботятся, но… это как-то непривычно. И еще… Я чувствовала себя так, как будто получала нехилый аванс за какую-то работу, смысл которой мне неизвестен. В общем, мне было не по себе.

Недостаток зрения я пыталась компенсировать слухом — но поняла, что тоже не особо успешно. Хлопанье плащей на ветру, дыхание серров, мое собственное сердцебиение… Я прикрыла глаза и постаралась сосчитать до ста, чтобы успокоиться. На шестидесяти семи сдавленный храп и тихая ругань Крайфа выветрили из моей головы все мысли. Я открыла глаза и увидела, что остальные фреи перестраивают свой порядок, смещаясь назад.

— Крайф? — тихо и чуть истерично спросила я.

— У нас первые потери, Анна. — с горечью сказал Крайф, прижимая меня к спине коня. — Они слишком быстрые.

Я прокрутила колечко на пальце. Отчаянно захотелось разреветься. Прикусив губу, я прикинула, сколько нам осталось до замка. Далеко… не успеем…

— Если я спрыгну — пообещай мне продолжить путь вперед. Поняла?

— Нет! Я не хочу…

— Ты хочешь, чтобы его смерть была бесполезной? Чтобы мы погибли просто так?

— Я вообще не хочу, чтобы вы погибали! — на грани истерики сказала я.

— Прекрати. Мы воины. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.

Я понимала. Но не принимала. Я не хотела этой потери. Я… Я трусливо боялась принять такой дар. Они — не боялись отдать мне его — а я боялась. Чувствовать ответственность за то, что осталась жить, а они — нет. Я не хотела этого.

— Анна, ты не перестаешь меня удивлять. Я слышал, что те, кого увели, очень часто становятся другими, но чтобы настолько… Хотел бы я увидеть твоего господина… Звезды, как бы я хотел, чтобы тебе повезло с ним…

— Почему ты так уверен, что у меня есть господин?

— Так твои сережки…

Ещё один вскрик — и мы замолчали. Фреи перестроились снова, прикрывая нас с Крайфом. Замок приближался, на мой взгляд, слишком медленно. Да, я уже видела высоченную громадину этого замка и могла разглядеть на стене бойницы и башенки, но… Нас было уже только пятеро, включая меня. А учитывая скорость, с которой твари догоняли нас… "Неужели из замка никто не может выслать отряд нам на помощь? Или эти твари настолько сильны, что от них можно спрятаться только за стенами?"

Я увидела, как ворота замка опускаются. И услышала ещё один вскрик. Я чувствовала, как устал серр. Его ребра ходили под моими ногами часто и сильно, как будто тот задыхался. Я видела, как навстречу нам из замка выезжает отряд — и от сердца отлегло. Крик. У меня из глаз потекли слезы. Двое, нас осталось лишь двое — а до отряда ещё минут пять нашего скача. Едем молча, Крайф то и дело оборачивается назад. А потом пробормотав что-то, всовывает мне вожжи в руки и лихо соскакивает. Коняка воспряла духом и побежала чуть резвее. Я разревелась уже в голос, подгоняя бедного зверя навстречу отряду из замка. И тут я почувствовала, как на мою спину сзади приземляется кто-то. Я истошно завопила, поняв, что что-то заползает мне под капюшон и облепляет все лицо, перетекает на шею, спину… Я поняла, что не могу двигаться и начала заваливаться вперед. "Не успела…" — подумала я, переставая различать что-либо вокруг себя и медленно погружаясь в небытие.

Пробуждение было долгим. Сначала пришли тактильные чувства. Я поняла, что я лежу, что лежу на… больше упругом, чем мягком, кожа чувствует мягкую нескользящую ткань, правда, голова и плечи чувствовали свежий воздух, а не ткань. Потом включился слух. Шуршание ткани, какой-то тихий шум, абсолютно непонятный, мое дыхание. Запахи. Приятные ароматы, свежий воздух, тонкие ароматы цветов, почему-то хлеба и молока, чистые и успокаивающие.

Следующими включились мысли. Я вспомнила произошедшее, вспомнила Крайфа и Таэйра, погибших фреев, боевых тварей, дикую скачку… И открыла глаза, полные слез. И в тот момент мне было абсолютно все равно, где я нахожусь, у трайров или у утваров. Плакала я тихо, без рыданий, просто лежа на кровати позволяла слезам течь из глаз по моему лицу. Моя привычная тихая истерика. Значит, я жива. Значит, я снова должна найти какую-нибудь цель и к ней стремится. Какая у меня может быть цель? Да понять, что вообще тут происходит и как выбраться маленькой изюминке из миски с манной кашей.

Истерика закончилась также как и началась. Внезапно. Просто слезы перестали течь из глаз и я смогла нормально рассмотреть то, где я оказалась. Комнатка оказалась небольшой, совсем небольшой, но уютной и имела всего три стены, одна из которых была скругленной. Не то, чтобы особо светлой — но и не темным склепом. Стены, пол, потолок — каменные. Дубовая дверь. Деревянный комод для одежды, над которым висело зеркало, секретер для письма, прикроватная тумба с канделябром на три свечи, толстый ковер на полу, небольшой столик и уютное кресло рядом с ним, сразу за комодом. Плотный балдахин был привязан к стойкам кровати, полупрозрачные гардины закрывали три узких окна, плотные шторы тоже имелись, но были сейчас открыты. Учитывая то, как ветер раскачивал занавески, окна были скорее бойницами и стеклить их не стали. Замок. Одна из башен. Откинув тонкое одеяло, я встала. Тайра, в которой я была сейчас, явно была не моей: сидела кое-как и была сделана из более грубого полотна.

Я расстроилась. Мне нравилась моя одежда. Я не могла объяснить, почему я бы сейчас ни за что не сменила свой тор и вайну не то, что на платье от кутюр, даже на самые удобные джинсы с курткой. И если бы они были потеряны для меня… Я проверила наличие драгоценностей — и с облегчением вздохнула. Все было на месте. Вполне возможно, что меня просто переодели после… Я задержала дыхание, вспоминая о том, как почувствовала… тварь…

В дубовую дверь постучали и спустя пару мгновений вошли. Девушка, одетая в тот же селянский сарафан, держала на руках мои вещи. Положив их на сунук-пуфик у спинки кровати, она заправила постель, шустренько прикрыла её покрывалом и, поклонившись, вышла. Я проверила всю одежду: целехонька. Чистая, выглаженная, аж хрустящая. Я улыбнулась, скидывая грубую тойру и ныряя рыбкой в свою, мягкую и такую родную. Вайна, затем тор. Улыбнувшись, я посмотрела на себя в зеркало. И ахнула: мои волосы теперь не были крашеными в гранатовый с перьями рубинового и золотистого. Они БЫЛИ такими. Поймите меня правильно, крашусь я редко, волосы растут быстро и поэтому у меня почти всегда при корнях были видны натуральные темно-русые волосы. Теперь же этого русого было и не видать. Интересно, они были такими с самого моего появления или после вчерашней скачки такими стали? Ведь в деревне я так и не смогла посмотреть на себя: зеркал там не было. Знать бы мне, чем мне грозит этот цвет…

В любом случае было бы глупо сейчас что-то загадывать. Надо было вообще узнать, что происходит. Я выглянула в окно. Да так к нему и примерзла. Я видела замковую стену, на которой в полном боевом порядке стояли воины. Я видела, как за стеной виднеются ряды наступающей армии. Замок осаждали! А они стирали и гладили мою одежду? Похоже, кто-то все-таки сошел с ума — но это явно была не я.

Живот заурчал. Я поняла, что хочу есть и что на столике стоит тарелка с булочками и глиняный кувшин с молоком! И глиняной кружкой. Еще не фарфор, но уже не просто обожженная глина. Булочки — вкуснющие, с какими-то сухими фруктами, сытные… Я съела всего две — и поняла, что больше не хочу. Молоко я не люблю. Ну вот просто не люблю и все тут. Но пить хотелось — и я налила себе немного. А потом еще немного. И еще! Молоко было вкусным! В меру жирное, в меру сладкое, с легкой кислинкой, именно не кислое — а с кислинкой. Короче, оно мне очень понравилось.

А потом я услышала стук в дверь. Допив, я встала с кресла и прошла чуть вперед, готовясь встретить гостя. Почему гостя, а не гостью? Ну вот показалось мне так. И я не ошиблась. Это действительно был мужчина. Его каштановые волосы были длинны, одет он был в узкие брюки, что-то, похожее на мой тор — только с широкими рукавами и более длинный, до середины бедра, да и застежка шла не так, как у меня. Да, вверху она шла наискосок, от ключицы до подмышки, но на середине обрывалась вертикальной линией вниз до конца. Ткань была однотонная, но качество было такое же, как и у меня. И я заметила на его руке перстень с несколькими переплетающимися линиями. Он поклонился мне — я ответила таким же поклоном.

— Госпожа, простите мне, что я прервал ваш отдых, но мне необходимо кое-что выяснить. Мое имя — Нарс Мавир, я исполняю обязанности мага-защитника крепости.

Когда вы говорите с кем-то — вы обращаете внимание не только на слова, но еще и на интонацию, на позу говорящего. Так вот… Слова были учтивыми и вежливыми, тон — немного снисходительными, а поза говорила о том, что ему немного неловко. Я призадумалась. Что было истиной? И вообще, было ли хоть что-то из показанного мне — истиной? Посмотрим.

— Не беспокойтесь по поводу того, что прервали мой отдых, господин Нарс Мавир. Мое имя — Анна, и я готова ответить на ваши вопросы.

"Но какого лешего ты делаешь тут, когда там возможно с минуты на минуту начнется штурм?" — подумала я, улыбнувшись. Странное это ощущение, когда тебя "прочитывают". Противоестественное. Как будто в твою комнату входит кто-то и начинает рассматривать все вокруг. Хорошо, что только рассматривать, а не переворачивать верх дном. Я не сопротивлялась. Просто я поставила себя на его место. И поняла — что это лучшее, что можно сделать. Он отвечает за защиту замка, а я появляюсь перед самым началом его осады, отряд разведчиков-союзников, сопровождавший меня, гибнет, о судьбе небольшого отряда воинов, который должен был охранять поселение — ничего неизвестно. Никто не знает меня, никто не знает, чего от меня ждать. Он ушел из моего разума-воспоминаний также тихо, как и пришел. И улыбнулся.

— С возвращением, госпожа Анна. Благодарю за то, что открыли для меня свой разум. Это помогло мне узнать ответы на многие вопросы. И я должен извиниться перед вами за то, что не смогу сейчас ответить на ваши вопросы. Вы видели…

Я лишь кивнула головой.

— Пока вы находитесь в этой комнате — вы в безопасности. И не беспокойтесь, отряд из соседнего замка уже выехал нам на помощь. Они не смогут захватить нас.

После чего поклонился и вышел из комнаты. Ничего не понимаю… Абсолютно!

Я наблюдала за штурмом крепостной стены — и радовалась, что нахожусь в самом замке. И еще радовалась по поводу того, что господин Нарс Мавир оказался хорошим магом-защитником. Я видела, как то и дело вспыхивало разными цветами защитное поле, окружавшее замок. Как он атаковал — я не видела. Может, он и не атаковал вовсе, может, я просто не видела, потому что была обыкновенным… кем? К какой из здешних рас я отношусь? Я чудесным образом выучила трайрский, к поселенцам-энторам я не имела никакого отношения, уж точно не была похожа ни на фреев, ни на утваров… Хотя кто знает, какие у них женщины… От мысли того, что я неправильно выбрала направление движения — у меня подступил комок к горлу. Ну а вдруг? Вдруг там, в другой стороне, меня ждала моя судьба? Ага, принц беловолосый. И полконтинента в придачу, щаз же. Если я из уртваров, почему ко мне относятся как к своей? Почему никто не шарахается от меня, как шарахались даже от мертвого уртвара в деревне? Ох, кажется, я опять залажу в дебри. И опять фантазирую без опоры на факты.

Служанка принесла мне обед как раз перед тем, как начался первый штурм замка. И теперь он безнадежно остыл — но так было даже лучше. Есть пока там, на стенах, гибли люди — я бы не смогла. Похоже, уртвары удовлетворились тремя безуспешными штурмами, во всяком случае пока. Так что я вернулась к столу и наскоро перекусила холодным жареным мясом с кашей и яблочным соком. Ну, он мне напомнил яблочный сок, во всяком случае. Потом снова вернулась к наблюдению за тем, что происходило за окном. Но там, к счастью, ничего особенного не было. На стенах осталось лишь необходимое для внезапного отражения штурма количества солдат, все остальные сошли вниз, кажется, они отправились в казармы… Ну, им действительно требовалось отдохнуть. А мне? А мне требовалось чем-то занять себя. Причем чем раньше это произойдет — тем целее будут занавески, которые я сейчас комкала своими руками. Ой… как неудобно-то…

Я отошла от бедных занавесок. И тут вспомнила о том, что у меня в комнате есть секретер! Вот чем я займусь! Быстро подойдя к чуду дизайнерской мысли неизвестного мастера, я задумалась. Вот вы когда-нибудь пользовались этими предками офисной мебели? И я нет. Я видела их только на картинках музеев. Но принцип работы с ним оказался достаточно простым. Справа и слева от большой центральной части были размещены ящички и полочки, центр закрывался неширокой и не особо длинной доской, которая при открывании становилась столешницей. Откинули, пописали, закрыли. Открыла… Эй, а где эти, как их, письменные принадлежности? Бог с ней, с ручкой, но хотя бы перо и чернильница быть должны? Нету! Ничего нету! Секретер пуст, как скорлупа съеденного ореха! Блин, я чувствовала себя ребенком, у которого отобрали игрушку.

И в этот момент в дверь постучали. Я закрыла пустой секретер и обернулась к двери, в которую вошел Нарс. Кстати, Нарс — это имя или фамилия? Как бы определить это?

— Добрый вечер, госпожа Анна. Как вы себя чувствуете?

— Благодарю вас. Хорошо.

Ну и о чем мне с ним говорить? О погоде? Блин… Если бы не было под стенами замка армии — я бы непременно засыпала его вопросами о самой себе. А так… Спрашивать о том, что происходит со мной когда его голова будет занята совсем другим… Уууу…

— Я хотел составить вам компанию во время ужина, вы не возражаете?

Возражаю ли я? Что за бред… Конечно нет! Я даже за. Обоими руками!

— Нет, не возражаю. Я буду только рада тому, что вы разделите со мной ужин.

О как завернула. И откуда это у меня? Вспоминая те кривые фразы, которые я выдавала Таэйру, изучая трайрский… Мда…

Нарс улыбнулся. Через минуту в комнату вошли двое слуг, внося второе кресло, поставили его возле стола. Потом две служанки на подносах принесли и расставили ужин на столе. И так же шустренько смылись. Улыбнувшись мне еще раз — он жестом показал на кресло. Я присела. Затем сел и он. Соленое мясо, каша, салатик, пузатая бутыль и два бокала. Стеклянные. Еще одна галочка в списке. Наливая вино (о да, это было действительно вино, но вот скорее фруктовое, а не виноградное), маг-защитник сказал:

— Госпожа Анна, благодарю вас за то, что вы вошли в мое положение сегодня утром и открылись мне. Это было мудро с вашей стороны. Ведь, насколько я понял, вы даже представление не имели по поводу того, что я собираюсь делать, так ведь?

Я улыбнулась. Все-то он понял…

— Я вообще мало что понимаю, господин Нарс. Я даже не понимаю, почему все вдруг решили, что я — госпожа и ко мне надо относиться с таким вот трепетом. Я ведь и язык-то чудом выучила. Как будто дите малое, которое не знает ничего. Все время боюсь глупость сказать или сделать.

Он лишь медленно кивнул, поднимая бокал и пригубливая его. Я сделала то же самое.

— Это и говорит о том, что вы — одна из уведенных. Я… просмотрел часть ваших воспоминаний… И точно могу сказать — воздействие на них было, причем очень сильное и настолько… м… специфическое — что сомнений не остается. Ни один из магов не сможет сделать такое. Ни из наших, ни из других народов. Это явный признак того, что вас в свое время увели через сон.

— Но как же я тогда оказалась на дороге и почему шла в сторону деревни, а не в сторону утваров?

Он лишь хмыкнул, вновь отпил вина.

— Потому что… Да на это может быть в принципе тысяча причин. Начиная от того, что маг просто не справился с задачей и не довел тебя до необходимого места — и тебя выкинуло где попало и заканчивая тем, что ты сама сошла с тропы — что уртвар с тобой не справился. А насчет того, почему вас приняли за трайру — очень прост. Одежда, оттенок волос, манера держать осанку… Да и украшения ваши… Ах, вы же не понимаете… Лишь богатые, знатные трайры носят кольца. И лишь те, кто уже вышел из родительского попечительства и встретили своего господина — носят серьги со знаком его рода. Серьги не носят лишь девицы и жены. Поэтому все и решили, что ты — наложница одного из дворян, только у них в знаках рода может присутствовать такое количество прямых линий.

При этом он посмотрел на свой перстень и, протянув его мне, сказал:

— Вот так выглядит личная печать дворянина. Когда я возьму себе наложницу — то одену ей серьги с таким же знаком. И никто не сможет их снять. До самой моей смерти. А твои серьги снимаются… Понимаешь, о чем я?

Я подняла глаза на него — и попыталась понять, что он хочет мне этим сказать. Вообще, я пыталась понять хоть что-то с самого начала разговора. Только плохо получалось.

— Так… Сначала… Я похожа на трайру. И по внешнему виду — и по одежде, и по кольцам. Причем не на простую, а на принадлежащую дворянскому роду? Так?

— Да.

— Это понятно. Теперь… Сережки… Ага… Так вот почему все решили, что у меня есть господин…

И тут до меня дошло то, что он сказал перед этим. Жена не носит сережек. Только наложница. Не муж… Господин… О… Да… Вот тебе Анна и первая капля дегтя… А сколько их будет ещё?

— Анна, повторяю еще раз. Сережки нельзя снять до тех пор, пока жив тот, кто их одел на тебя.

Почему-то сердце пропустило пару ударов. Ну нет, нельзя вот так вот поступать! Только я начала примерять на себя роль наложницы в многочисленном гареме… почему, кстати, сразу гареме? И почему многочисленном? Как мне тут же заявляют, что у меня уже нет никакого господина. Закончился! А как же интриги и подставы, танец живота и евнухи?

— Ты хочешь сказать, что мой господин… мертв? И что теперь?

— Ну… по обычаю ты бы могла вернуться к своим родителям. Или если бы у тебя был свой дом — жить самостоятельно. А так… Учитывая то, что ты и сама не знаешь, кто твои родители — можешь попросить защиты у наследника твоего господина. Если он существует, конечно.

— А если он откажет мне?

Нарс многозначительно промолчал, рассматривая жидкость в своем бокале. Вот так-то… Нет, ну вот почему у меня все… Вот так? Только размечталась — и вновь в лужу. А может это и к лучшему, что у меня сейчас статус экс-наложницы? А вдруг этот… хозяин… Вдруг мы не сошлись бы характерами? Блин, о чем я рассуждаю! Замок в осаде, я вообще непонятно где окажусь через день или два…

— Не переживайте так, госпожа Анна. — улыбнувшись, сказал маг-защитник. — Вы достаточно красивы для того, чтобы стать наложницей любого дворянина, а многие из богатых людей сразу предложат стать вам женой.

Ну да, конечно… Можно подумать, я переживаю именно потому, что рядом со мной нет мужчины. Так, стоп… Надо выяснить еще кое-что.

— Господин Нарс, а в чем различие между женой и наложницей?

Он усмехнулся. Потом задумался. И лишь спустя пару минут сказал:

— В народе ходит пословица: жена — это обязанность, наложница — это развлечение. Среди обычных людей это так и есть. Жена следит за хозяйством, наложница — во всем ей подчиняется — но если надоест жена — муж обязан выдать ей часть своего имущества. А наложницу он имеет право прогнать в любой момент. Часто наложницами становятся рабыни. Соответственно и отношение к ним в народе такое же, как и к рабыням. По-другому дела обстоят у дворян. Жена — должна быть знатной, из древнего рода и обязательно — имеющая возможность родить ребенка, сильного и здорового. Жениться можно только тогда, когда у тебя есть стабильный доход и когда ты можешь защитить свою жену, когда тебя признают зрелым воином. Очень часто эти критерии тяжело соблюсти. А есть еще такой фактор, как любовь. Если дворянин полюбил простолюдинку — она становиться его наложницей и может всю жизнь пробыть ею. Может быть и так, что спустя время наложница станет женой, а может стать и свободной женщиной. Они зачастую становятся хозяйками маленьких магазинов и постоялых дворов, различных лавок. Кстати, вполне пригодный и для тебя вариант. Правда, денег для того, чтобы открыть что-то свое у тебя нет… но… Ты можешь стать одной из компаньонок. Ведь есть какое-то дело, которое ты знаешь лучше других?

О да, конечно, есть. Компьютерный дизайн. Может попытаться дизайном заняться?

— Я довольно сносно рисую… В принципе, знаю рукоделие… Умею писать и читать… Я не знаю, что из того, что я умею, может пригодиться тут!

Нарс задумался. Потом сказал:

— Ну да, учитывая ту кашу, которая у тебя в голове, неудивительно, разберешься со временем. А теперь, госпожа Анна, прошу, спрашивайте меня.

Странно, да? То на "ты", то на "вы". Как будто до конца не поймет, как же со мной обращаться. Учитывая то, что я и сама не знала, как к себе обращаться… Вот почему все постоянно твердят о том, что я из уведенных? Я бы себя сама либо за умалишенную, либо за дуру, либо за хитрую шпионку приняла. Типа появилась из ниоткуда, ничего не знает, а то, что знает — так такая чушь, что хуже всякой сказки. А они — да-да, все признаки налицо, и язык вспомнила, и одежда нашенская, даже цвет волос и драгоценности такие, как надо. Прибила бы. А может, они правы? Может я не сошла с ума и никуда не проваливалась сквозь пространственно-временной портал, а просто оказалась жертвой чужой магии и теперь у меня все воспоминания — искусственные? Нет, не верю. Ну а если действительно так? Так… Мне еще споров самой с собой не хватало. Есть дела поважнее.

— Расскажите мне о тех, кто атакует замок.

Он кивнул, отпил еще немного вина. Продолжил.

— Уртвары… Магия струиться в их венах напополам с кровью. Они — прирожденные маги и бойцы. Дети Таэмрая… Ночью они впадают в своеобразный транс-сон, в котором их колдовство наиболее могущественно — но и наиболее безопасно для нас. Ведь они специализируются на магии сновидений, магии разума и магии иллюзий. А мы, трейры, наименее подвержены влияниям на разум. Да и защищаться от них научились давным-давно.

Я вспомнила самого первого утвара, увиденного мною. Выглядел он как обычный поселенец… До того, как Крайф сорвал с него веревочку… Амулет? скорее всего…

— Они жили далеко на северо-востоке, постепенно направляясь на юг. Ну, а там — свои племена жили, многих они уничтожили, многих — сделали рабами. Энторцы, допустим, до сих пор только частично свободны. Но мы сейчас о другом. Мы жили почти в центре континента, периодически воевали, распадались на множество мелких государств и вновь объединяясь в одно единое государство. Теснили соседей, потом они теснили нас — все как всегда. Чем мы тогда отличаемся от них? Мы не вырезаем деревни под корень, если они сдались без боя. Мы не приговариваем целый народ к гибели — если они могут сопротивляться нашей магии. Утвары уничтожают любого пленного трайра, фрейра и эльфа. С особой жестокостью убивают.

— А вы? — спросила я вдруг.

— Мы? Мы просто убиваем. Каждый утвар — воин и маг. Они великолепно владеют своим телом, они превосходно знают магию. Они создают боевых тварей, которым не нужно тело для того, чтобы воевать, они создают боевых големов, которые бьются настолько же хорошо, как и лучшие воины нашей армии.

— А почему вы не используете големов?

— Потому что мне проще создать огненную волну. — буркнул Нарс, наполняя свой бокал вином. — Уртвары воюют — воюем и мы. Потому что мы не хотим умирать. Да, сейчас мы находимся на территории, которая ранее принадлежала им. Но ещё раньше она принадлежала энторцам. Да, мы расширяем свои территории — но если мы не расширим их — это сделают уртвары.

Я пригубила вино из своего бокала, чтобы скрыть свое смущение. Ведь я не спрашивала и ни в чем не обвиняла. Почему же тогда он говорит… так? Видимо, потому что он сам спорит с собой. А я лишь нежданный собеседник — которому можно поведать самое сокровенное. И что мне сказать в ответ? А надо ли? Ведь я просто могу не найти нужных слов. Маг замолчал. Я не мешала ему вновь обрести внутреннюю гармонию. Для мага — это важно.

— Благодарю вас, госпожа Анна. Я… Хочу попросить вас кое о чем. Если наследник вашего господина не захочет позаботиться о вас и вы не найдете себе место в Столице — дайте мне знать. Я, конечно, не слишком знатен, но защитить и обеспечить вас я смогу.

Стоп… Меня что, сватают? Мамочки… А как же… Боже ты мой… Я задумалась. Задумалась всерьез. Остаться тут, в замке, отражать набеги утваров, полноценной женой или ехать в столицу, непонятно для чего и зачем? И что, променять весь мир на одну крепость? Ну уж нет. Если мне не понравиться наследник — я всегда смогу сделать так, чтобы и я ему не понравилась. А если он будет… Во всяком случае, этот Нарс мне был симпатичен, но не до той степени, когда готов остаться с ним до самой смерти.

Поймите меня правильно, я женщина привередливая. Своего мужа я искала долго, почти мучительно — и была с ним счастлива. Целых три года. А потом он просто пропал. Три месяца долгого нескончаемого кошмара. Нет, если уж у меня появился шанс на новую жизнь — я его использую на все сто процентов — и оттянусь по полной.

Во дворе зазвучал горн. Нарс тяжело вздохнул.

— Что же, нам придется прервать наш разговор, госпожа Анна. Я надеялся, что они не успеют создать големов — но ошибался.

И тут он замер — как будто застыл истуканом. Ну я замерла тоже. А потом — чуть не оглохла от взрыва. Во всяком случае, именно такое ощущение было у меня. А потом… Резкая головная боль, головокружение, аж до рвотных позывов… Я зажмурилась — но стало ещё хуже. Открыла глаза — а перед ними все плывет. А Нарса так вообще трясет всего и из носа струйка крови… Я разозлилась. Я всегда злюсь, когда у меня болит голова. Сейчас же я была просто в бешенстве. И я почувствовала это. Как будто кто-то хочет не просто вломиться ко мне в дом и перетрусить содержимое всех шкафов и тумбочек — ему просто это не надо. Ему надо просто снести мой хлипкий сарайчик — и все. И меня, надоедливой мошке, мешающей кому-то очень важному и нужному просто не станет.

Ах как же я разозлилась после этого. Мошка значит, да? Надоедливая, да? А ты-то кто, урод шестипальцевый! Фиг тебе на постном масле, а не мой разум! Не для того меня столько лет обрабатывали рекламой и политическими новостями, чтобы тебе разрешить разрушить мое единственное пристанище! Пшел вон, тварь белобрысая! И знаешь что, отстань от мага! Я и так слишком многих уже потеряла в этом мире, чтобы позволить тебе еще и этого отобрать у меня! Вон! Прочь! Хейра!

Я чувствовала, что с каждой секундой давление ослабевает — и усилила нажим. Это как в гляделки играть. Кто кого пересмотрит. Пересмотрела я. И как только поняла, что давление исчезло вовсе — медленно закрыла глаза.

Открыла я их уже на кровати. Слева на кровати сидел бледный, как смерть, Нарс, а справа, у окна, стояла закутанная в плащ фигура, по экипировки подозрительно напоминавшая фрея. Я слабенько улыбнулась, вновь взглянув на мага.

— Слава Небу… Как я испугался за вас, госпожа Анна.

"Ага, он за меня, я за него… Главное, что замок никто не захватил, пока мы друг за друга боялись."

— Что случилось? — спросила я — и сама удивилась тому, насколько слабым был мой голос.

— Тебя слегка зацепило, когда уртвары атаковали Нарса. — сказал, оборачиваясь, фрей.

От его голоса по спине пробежал холодок.

— Крайф? — с надеждой спросила я.

Фрей застыл, внимательно рассматривая меня из-под своего капюшона.

— Нет. Мое имя — Кайнф, Крайф ушел по звездной дороге, спасая тебя, Анна. Я его брат.

Ровный голос, лишенный эмоций, спокойный — как будто говорит о погоде. Лучше бы он меня ударил. Слезы начали течь из глаз сами собой. Я прикрыла глаза, не в силах успокоиться.

— Кайнф, прошу, уйди. — голос Нарса был твердым и недовольным. — Я же просил.

— Нет. — сказала я. — Все правильно. Если бы меня не было — за ними бы не погнались, серр Крайфа бежал бы быстрее — и, возможно, они были бы живы. Но решала не я! Все решили за меня! Я не хотела этого! — "прекратить истерику!" — прикрикнула я сама на себя, глубоко вздохнула и продолжила, смотря на фрея. — Я понимаю, что это выглядит, как оправдание. Я понимаю, что мне глупо жаловаться, потому что я тут и жива — а их уже нет. И понимаю, что они правильно сделали, что не послушались меня, но от понимания этого всего мне не становиться легче. Потому что я не хочу, чтобы вокруг меня гибли люди!

— Люди? — переспросил Кайнф.

— Да, фреи, трайры, энторцы и остальные разумные. Я не какая-нибудь ценность, которую необходимо сохранить любой ценой и не отдать врагу. Я никто. Я просто наложница. Причем непонятно кого. Ну почему, почему вы все решили, что во мне есть что-то такое, ради чего стоит умереть? Почему?

Капюшон сместился в сторону Нарса.

— Никакая она не уведенная, маг. Пришлая она.

— Ну да, конечно, скажешь тоже. Может ещё воплощением её поименуешь? Откуда у неё одежда? Откуда знание языка?

— Только за пришлыми маги утваров будут охотится до последнего издыхания. Только поэтому вы пережили эту ночь. Она нужна им. И они не успокоятся. Надо отправлять её в Айренел, пусть разбирается Совет.

— На ней знак одной из дворянских семей. Сам понимаешь, что это значит. Совет не будет ссориться с Государем. По нашим законам она — бывшая наложница — и имеет право решать — только узнав, кто наследник бывшего господина и хочет ли она быть наложницей и ему. Кайнф, ты же сам все знаешь, подумай хорошо, пришлая бы не была одета так. И взять ей эту одежду неоткуда. Она не пришлая.

— Но рассуждения…

— Прекратите говорить обо мне так, как будто меня здесь нет! — выкрикнула я, ударив рукой по постели. — Хотите поспорить — спорьте где-то там! Все всё понимают, все всё знают — одна я не в курсе. Кто-нибудь хоть из вас подумал о том, как мне теперь жить? То, что у меня в памяти — это реальность или то, что кто-то захотел, чтобы я помнила? Каково это, во взрослом теле быть новорожденной? Лучше бы я вообще память потеряла, чем то, что сейчас. — закончила я, смотря уже на окна. Потом посмотрела на них по очереди и сказала: — Уйдите. Оба. Мне надо подумать.

Они поклонились — Кайнф еле-еле, Нарс — почтительно — и вышли. Пусть думают, что хотят. Мне действительно надо было подумать. Подумать — и решить, что делать. Мне было все равно, идет осада замка или нет — этот факт убрали из сферы моих интересов, мягко указав на то, что это не мое дело. Ну да, не мое. Я слабая беззащитная девушка, ничего не знающая о войне и о том, как надо оборонять замки ничего не знаю. И о магии их — тоже ничего. Не мое это дело. А есть ли здесь вообще мое дело? Даже если его и нет — надо найти.

Но еще лучше было бы понять, что со мной произошло. Мне не верилось в то, что меня могли "увести через сон" и изменить мои воспоминания настолько, что привычный мир стал вдруг чужим. В любом случае будет что-то — что всплывет, что зацепиться, что станет знакомым. Хотя откуда я знаю? Может эти утвары настолько сильны, что им такое воздействие сделать — раз плюнуть? Вон, Нарс даже не усомнился в этой версии. И, похоже, это вполне распространенный способ похищения людей. Значит все, что у меня есть в копилке знаний — это выдумка? Действительно младенец во взрослом теле.

Так, ладно, а что там по поводу при… А, пришлых. Видимо, имеются в виду какие-то пришельцы. То есть те, кто появляются из разных… миров? И спорили они по поводу меня именно потому, что на мне одежда и драгоценности. Но если драгоценности ещё возможно объяснить тем, что они появились на мне из моего же мира — то одежда ни в какие ворота не лезет. Либо в своей одежде — либо вообще без неё. Ну не верю я в трансформацию такого плана.

Значит и вопрос о моем происхождении остается открытым. Вопросы, вопросы, вопросы… Что там еще было? А, да, то, что я выжила после нападения боевой твари — а фреи — нет. И тот сон со звездной дорогой. И то, что уртвар отступил, не сломал меня. В чудеса я не верю. В свою избранность — тоже. Не хватило сил? Спасла защита мага? Помешало что-то извне? Неизвестно. А у Нарса спрашивать и не хочу. Боже, как же меня достала эта неопределенность… О, вспомнила ещё одно: Государь и Совет. И Совет не станет ссориться с ним… Как же мало информации-то! Как же её мало!

В двери постучали, та же девушка, что и вчера, принесла на подносе булочки и кувшин с молоком. Подойдя ко мне, одним движением пальцев превратила поднос в столик и поставила прямо поверх одеяла. Я кивнула, по привычке добавив:

— Спасибо.

Девчушка чуть вздрогнула, смутилась, поклонилась и выбежала. Не поняла, у них что, не принято благодарить? Благо-дарить… Черт побери! Спаси-бог… М-да… Интересно, я ляпнула это на местном наречии или на русском. И что более опасно? И какого бога из здешних я ей послала на спасение? И есть ли тут вообще боги? Я задумалась.

Там, ночью, Таэйр поминал в своей эмоциональной речи звезды и ночь, но про богов ничего сказано не было. Красного угла в доме у энторцев тоже не было. Еще одна загадка.

В комнату, не стучась, влетел Кайнф. Я уставилась на него, он — на меня.

— Что ты ей сказала?

Опа… Таки встряла…

— Спасибо. А что?

Он замер, потом ругнулся в своем капюшоне и зашипел змеей.

— Никогда не смей так больше говорить никому. Ни-ког-да! Светлые звезды, ты же ничего не понимаешь… Ладно, девчушку я успокою, а когда Нарс освободиться — он объяснит тебе.

И он объяснил. И по ходу объяснения я все больше впадала в ступор. Попытаюсь передать кратко. Этот мир знал своего Творца, что называется, в лицо. Через воплощения, конечно, но такие воплощения не было редкостью. И не было особого различия между народами, в разные периоды времени каждый из народов получал свое воплощение. Но, как водится, не бывает все благостно. Группа магов додумалась до способа, которым можно было лишить кого-то его силы и передать другому. Опробовали на обычных созданиях — получилось. Опробовали на долгоживущих — тоже, причем результат понравился. А потом решили изловить очередное воплощение. А то особо и не сопротивлялось, в принципе. Интересно ему стало. Ритуал длился очень долго, уже все, кто хотел, получил столько силы, сколько и усвоить-то не мог, их первоначальные тела начали мутировать. Все новые последователи проходили посвящение. А потом кто-то заметил, что на небе стали гаснуть звезды одна за одной, начались проблемы с погодой и прочим. Те, кто понял, что все плохо — попытались освободить воплощение. Но посвященные справлялись с ними с легкостью. Началась война. Воплощение, насмотревшись на резню, исчезло прямо с алтаря, произнеся одну лишь фразу: — Хватит вам, теперь и без меня справитесь со всем.

С тех пор так и не было ни одного воплощения. И все попытки при помощи жрецов и прочего связаться с ним оказались тщетными. Поняв, что жестоко оскорбили творца, все собрались и решили, что больше не будут оскорблять его мольбами и просьбами, что принимают наказание и не будут тревожить. И, соответственно, любое упоминание его имени считается… дурным тоном. Вот так-то… Оказывается, преступления против божеств совершаются не только в моем мире. И теперь понятно, почему девица так отреагировала. Мда… веселый мир, ничего не скажешь.

Осада продолжалась еще три дня. И каждый вечер мой досуг скрашивал господин маг. Ну а дни… Дни я проводила за рукоделием. Благо, у энторок, которые прислуживали в замке нашлись и иглы, и нитки, и даже тонкое полотно. Я долго думала, что бы мне такое вышить. В конце концов остановилась на знаке рода. Раз уж мои серьги и есть тот самый знак — будем вышивать его. Пяльца были квадратными, небольшими, натянув на них квадратный кусок полотна я перерисовала знак на полотно углем, стараясь выдержать все пропорции и… Ну, первые несколько линий мне пришлось распарывать и начинать заново несколько раз. Пока не вспомнила, как это делать правильно, как выверять длину стежка и прочее, прочее, прочее.

Сколько я уже тут? Очнулась на дороге я где-то в полдень или около того, пока дошли до деревни — уже вечерело. Обед-ужин, первая ночь, потом суматошный день, потом полночи сна — полночи скачек, потом… Учитывая то, что проснулась я утром — то вечер и ночь пришлись на беспамятство. Потом — день осады и ужин с атакой… снова ночь в беспамятстве, потом — выяснение отношений с братом… Вечер легенд и сказаний… И два дня вышивки… Сколько всего? О, неделя… Надо же… Стоп, а что здесь вообще с календарем? Мда… Неделя в мире — и я нифига не знаю. Сижу, маюсь дурью, наблюдая в окно как уртвары быстренько сворачивают свои боевые порядки и сматываются откуда пришли. М? Это что-то новенькое… Раньше они просто отступали так, чтобы стрелы не достали, а сейчас…

Я сделала пару последних стежков и закрепила нить. Сняв ткань с пялец, расправила рисунок на столе. И мне не понравилось. Желтоватая ткань, сероватые нитки, без переливов, неровный край вышивки гладью… Мда… Это издевательство нельзя показывать никому. Я снова бросила взгляд во двор. Праздника не ощущалось, наоборот, было заметно напряжение, странная собранность. Что такое? Что случилось? Такое ощущение, что они готовятся к визиту начальства… Ах ну да, конечно! Подкрепление из соседнего замка! Не начальство, а гости! Сколько же их, если утвары так быстренько смотались? Наверное, довольно много, если те не решились распылять силы и драться. А ведь утваров было много, очень много, и гарнизон замка сдерживал их с трудом. Я снова посмотрела на творение рук своих — и фыркнула. Сложив вчетверо ткань, я засунула её в самый низ комода.

А потом в дверь постучали и в комнату вошел молоденький, по моим меркам, паренек в кольчуге и нарамнике поверх неё, на поясе удерживаемой широким поясом. Поклонившись мне, он сказал:

— Госпожа Анна, господин Нарс просит вас спуститься вниз.

Первый раз ко мне пришел кто-то кроме девушки или мага. Или Кайнфа. Хотя он тоже не особо часто заглядывал. Я кивнула и, посмотрев на себя в зеркало, поправила волосы. Жуть, конечно. Ну, и так сойдет. Эх, где моя сумочка с походным набором косметики… Ладно, что делать… Я вышла из комнаты вслед за пареньком — и почувствовала удар откуда-то сзади. И почему-то только сейчас вспомнила слова о том, что только в той комнате я в безопасности. Но я уже падала, оглушенная, прямо в руки этот паренька.

В этот раз сознание вернулось яркой вспышкой, как будто резко зажег свет в комнате. И принялся нагло рассматривать все, что в этой самой комнате находиться. А иногда ещё и брать самое сокровенное с полок и рассматривать со всех сторон. Что меня возмутило больше всего. В конце концов, моя это комната или не моя? Потушив свет, я, посмотрев в черные глаза утвара, сказала:

— Пшел вон.

Он оскалил свои тонкие губы в подобии улыбки и сказал:

— Что мне в вас всегда нравилось, таанры (живущие в двух мирах), так это ваша наглость. И глупость. Ладно, все, что мне надо было — я и так увидел.

Ощущение присутствия в "комнате"-разуме пропало. Я вздохнула облегченно и наконец оторвала свой взгляд от бледного лица. Осмотр помещения ничего не дал. Каменные стены, ни окна, ни очага с трубой, только дверь и все. А, и ещё какая-то то ли тряпка, то ли плащ, на котором я лежу. То, что я связана — я поняла как только очнулась. Руки за спиной в запястьях, ноги внизу — в лодыжках. А, на шее еще амулетик какой-то болтается. Я усмехнулась. Утвар тоже.

— С вами, таанрами, никогда не угадаешь. Некоторых цепями приходиться сковывать и то, еле удерживаешь, некоторые хилые — но зато как с перепугу магичить начнут… А ты — даже странно как-то. Кроме усиленного ментального блока и нет в тебе ничего необычного. Порода — да, угадывается, одни только волосы чего стоят. Да и… как это у вас… ах да, господин не из бедного десятка. И то счастье. Ты хоть его имя знаешь? Понимаешь, насколько тебе вообще повезло с серьгами? Или нет?

Я молчала. Из простого упрямства закрыла дверь в разум на все возможные замки ещё и шкафом подперла. Пусть попробует теперь влезть, паскуда. Как бы выбраться отсюда…

Утвар посмотрел на меня, потом сказал:

— Да неважно теперь это. Дождемся ночи — и не найдет тебя никто. Интересно, скольких ты успеешь выносить: двоих или троих? Явно больше, чем одного. Силенок хватит.

Что?! Выносить? Меня что, будут использовать как… как суррогатную мать? Ничего не поняла. Утвара мое выражение лица позабавило.

— Вижу, ты не в курсе. Ладно, женушка, расскажу. От нас рождаются только мужчины. Понимаешь, да? Женщин-утварок не существует в природе. Их нет. Зато есть рабыни. И неважно, кто это — главное, чтобы была здорова и крепка умственно. Потому как ребенок с самого зачатия учиться владеть разумом другого. Ну и понятно, что выносить ребенка от мага довольно проблематично, если сама не-маг. Он просто высушит твои энергетические каналы и все. Мало кто вообще способен родить.

По мере того, как до меня доходил смысл сказанного — я впадала в ступор. В панику. Такого не могло быть. Такого просто не бывает! Нереально! Это бред! Но какой логичный бред… Утвар лыбился уже вовсю. А я разозлилась.

— Значит, девочек у вас нет… Теперь понятно… А как же вы тогда, когда не размножаетесь? Друг друга трахаете, что ли? А тот, в деревне, случайно не твоим парнем был? Или это ты — его?

Он аж захохотал.

— Да… Давно я так не веселился. Ты меня этим обидеть думала? Ты разозлить меня пытаешься или злость от того, что ничего не можешь, на мне срываешь? Ну да, ты не супербоец, даже не супермаг, ты обыкновенная среднестатистическая трайрская дева… Вру, женщина… И не сможешь ты против меня ничего сделать. Не сможешь. А слова мне твои — как скале капля воды. Эффект тот же.

Все правильно, все верно. Вот только если я не буду огрызаться — я начну реветь. А реветь мне не хочется. Значит буду злиться. И тебя злить, белобрысая гадина. Мне больше ничего не остается.

А мозг мой привычным для себя методом параллельных размышлений выдал интересный вывод: мы до сих пор в замке. И еще — не ночь. А ночью… А что будет ночью?

— Ну раз тебе мои слова не нужны — я лучше посплю тогда. — пожав плечами, сказала я, переворачиваясь на бок, лицом к стене.

Он как-то странно посмотрел на меня, потом прищурился, посмотрел ещё раз. Но мне было плевать. Мне требовалось подумать. Мы — в замке. И мы прячемся. Значит, все уже в курсе того, что меня похитили. Таэйр боялся, что меня уведут через сон. Могли они решить, что меня увели? Догадаются ли, что на самом деле все проще? Как подать знак? Мысленно? Но смогу ли я? Ведь рядом находится утвар. Он сможет мне помешать? Но у трайров врожденное сопротивление воздействию на разум — а этот… белобрысый… сказал, что у меня очень хороший блок. Блин, долго я вот так вот лежать буду? Надо попытаться. Я поерзала на плаще, как будто устраивалась поудобнее, расслабилась, как будто засыпаю…

А чем кто не шутит? Маг из меня конечно никакой, но найти того же Нарса в замке я могу попытаться. Мысленно конечно, никаких полетов вне тела, никаких видений. Я просто попыталась представить его образ и передать ему… мысль. Нет, глупость. Он — маг-защитник и никому не позволит передавать ему мысли. Он будет закрыт так, что ничего не выйдет. И не вышло. Но он же ищет меня! И не может найти, потому что… амулет. Потому что на мне — амулет. Я не смогу его снять — глупо. Так… Как может быть настроен магический поиск? Какие бредовые идеи возникали у наших писателей по этому поводу? Подобие. Частичка меня, мой волос или еще что-то будет реагировать на меня при приближении. Горячо-холодно. Долго. Поиск по ауре. Блокируется медальоном. То же по ментальному слепку и прочему. Блин! Я что, ничего не могу сделать? Ну хоть что-то я должна уметь? Что-то, что даст мне преимущество! По законам жанра! Или я в который раз попадаю под исключение из правил? Так… не паниковать… Собраться. Если не могу — не значит, что не могут остальные.

Уртвар хмыкнул. Потом сказал:

— Ну что, придумала что-то?

— А? — спросила я, скорее по привычке, чем потому что хотела продолжить разговор.

— Придумала, как сбежать?

— Так я тебе и скажу.

— А ты забавная. С тобой интересно. Вообще, я понял теперь почему все наши гоняются за дворянками. Держишься молодцом, слюни не распускаешь, даже огрызаться пробуешь. Молодец.

— Да пошел ты… — зло сказала я, переворачиваясь обратно и рассматривая его пристальнее, чем в первый раз. — Я никак не пойму, чего ты пытаешься добиться. Ваша армия ушла, как только увидели подкрепление, которое идет в замок. Ты тут один. Меня — ищут. Из замка тебе не выйти незамеченным. Нафига ты вообще меня похищал, рисковал, если мог спокойно придти на рынок, купить рабыню и обрюхатить её? Так дешевле и проще. Зачем рисковать?

Он улыбнулся широко и злобно.

— Как же я люблю, когда вы с такой наивностью размышляете о нашей логике. Ночью поймешь. А сейчас поспи-ка ты на самом деле.

И я заснула, стоило ему провести своей шестипалой рукой перед моим лицом. Ненавижу, тварь белобрысая!

Проснулась я в темноте и в тишине. Поворочавшись — поняла, что также связана, как и ранее. И еще я поняла, что утвара нет. Значит, он ушел? Не поняла… Фиг с ним, главное — сейчас избавиться от медальона. О, кстати о птичках… Мой мозг выдал еще одну гениальную идею. Подтянув колени к груди, я зацепила между двумя ногами медальон и рванула его вниз, выпрямляясь. Нифига… Крепкая веревочка… А если… На колени… наступить на медальон и попытаться извернуться так, чтобы он соскользнул с меня? Ой, больно… Пол каменный, не удержишь равновесия — будет больно. Ничего… Все заново… ноги подтянуть, с бока на коленки перевернуться, нащупать коленками медальон, низко наклониться к земле и снова…

Я чуть не закричала, когда медальон таки сполз с меня. Прикусив губу, я вздохнула с облегчением. Теперь что? Добраться до двери… Вопрос: в какой стороне находиться дверь? Правильно, не помню. Чуть не заплакав, я начала медленно передвигаться к двери. Попросите кого-то связать вам ноги и руки — а потом одеть вас в юбку — и попробуйте таким образом из лежачего положения куда-то передвинуться. Не, у вас получиться, со временем. И даже довольно прилично. Только вот я как-то лишним временем не располагала. Так что ползла со скоростью медленной черепахи, стиснув зубы, молча.

Скрипа двери я не услышала. Лишь полоска неяркого голубоватого света упала на меня. Я с надеждой посмотрела туда — и в который раз поняла, что в этом мире если и есть везение — то за ним тут же следует такая невезуха, что впору взвыть. В проеме стояли двое утваров. Тот, кто меня поймал — и другой. И у этого другого в руках горел шарик-светлячок. И оба улыбались так, что мне стало тошно.

— Я же тебе говорил, что она найдет способ. Ну как, нравиться?

Второй зашел в комнату, сделал огонек поярче, отпустил его так, чтобы он подлетел ко мне, освещая мою скрюченную фигурку. Представляю себе, как я выглядела. А второй еще скривился так, что меня такая злость взяла… Они рассматривают меня, как товар в магазине. Нравится — не нравиться. Твари… Белобрысые твари… Ненавижу… Ненавижу! Я извернулась и посмотрела прямо ему в глаза, выплескивая на него все те эмоции, которые сейчас испытывала к ним. Он расплылся в улыбке — а я вдруг почувствовала, что все эмоции куда-то делись. Я не чувствовала больше ни гнева, ни злости, ни ненависти я больше не испытывала. Понимала, что также ненавижу их, также не смирюсь с таким положением и сделаю все, от меня зависящее чтобы сбежать — но такого накала страстей, который был до этого — не была. Страх непонимания — лишь секунда — и тоже нет. Я была абсолютно спокойна. Эмоций не было вообще. Что же… теперь понятно… Этот гад питается моими эмоциями. Обидно… Черт, и обиды уже нет. Ужас. Расплакаться, что ли? Черт, не получается.

— Да… она мне нравиться… — второй уртвар был доволен даже больше первого. — Ты молодец. У неё очень сильные эмоции, очень яркие. Я не сдержался, прости.

— Ничего. Я знаю, что ей надо показать, чтобы она вышла из этого состояния. Или ты уже насытился?

— Издеваешься?

— Тогда тащи её сюда.

Уртвар поднял меня на ноги одним рывком. Потом, удерживая меня, поднял с пола плащ и закутал меня в него. Мне было глубоко наплевать. Видимо, малейший признак эмоций тут же поглощался им. Затем уртвар закинул меня на плечо, как мешок с картошкой. Обидно? Неа, ни капли.

Мы вышли из комнаты, пошли по пыльным коридорам, кое-где затянутым паутиной. Толстые деревянные двери по обе стороны коридора, то ли комнаты, то ли камеры… Плохо видно, если висишь кулем на спине высокого мужика. Коридор продолжался — а я вдруг увидела, что каменная стена конца коридора возникла прямо перед моим носом. Я аж вздрогнула. Пик эмоций был погашен тут же. Ну да, нашли бы меня, как же… Неучтенный потайной коридор — и любой уртвар мог здесь прятаться сколько угодно времени.

— Я выбил у рагана нам камеру. В награду за открытые ворота замка. А за снотворный наговор на воду нам отдали пятерых. В том числе и фрея.

Страх и беспокойство лишь на минуту скользнули по моему разуму. Я уже догадалась, куда меня несут. И зачем — тоже поняла. И что будет с этими пятью — тоже. И что я не хочу все это видеть. Ну, насчет того, чтобы не чувствовать… С таким… как же его назвать-то… эмпат? Тот просто чувствует… Вампир… Эмповампир? Какой бред мне в голову лезет а? Сейчас при мне будут пытать людей, я буду вроде почетного блюда и десерта — а думаю о том, как правильно назвать этого психопата белобрысого. Да чтоб он сдох! Знать бы еще, почему уртвары так не любят фреев…

Меня опустили на табурет, потом сдернули с меня плащ. Я упорно смотрела в пол.

— Ох и намучаемся мы с ней, Маанал. Намучаемся. — сказал второй, грубо поднимая мою голову за волосы, заставляя посмотреть вперед. — Ну… вот так… давай, малышка, не сопротивляйся. Чем быстрее я стану сытым — тем быстрее для них все закончиться. Сама же понимаешь. Не волнуйся, теперь я буду смаковать, пробуя все оттенки твоих чувств. По чуть-чуть.

Сердце облилось кровью, на глаза навернулись слезы. Видеть тело, исполосованное до крови в кино и в жизни — две большие разницы. Запах, такой насыщенный, как будто ты пробуешь его на вкус, полутени, создаваемые несколькими магическими светильниками, играющие на телах, потеки крови, лужицы на полу. Звуки. Тяжелое дыхание, стоны-хрипы, глухой звон цепей, оглушающее шлеп от капли, разбивающейся о каменный пол. Ты хотел моих эмоций? Получай. Через край. Ну же, забирай! Забери у меня это, пусть мое сердце не разорвется от боли, пусть мои глаза не знают слез, пусть мой голос не сорвется от крика. Пусть моя ненависть уйдет, как будто её и не было, пусть её не станет. Пусть не колотит мое тело от бессильной ярости. Пусть… Мой разум станет холодным, он будет спокойно замечать любые мелочи, спокойно продумывать план мести, которой не суждено осуществиться. Ну же, забирай!!! Кормись! Наешься до отвала! И отвали от меня!!!

Закрыв глаза, я полностью погрузилась в эмоции, смакуя каждую деталь, купаясь в буре тех эмоций, которые гасила таблетками на протяжении трех месяцев. Не сдерживая этого потока — чуть не выла от боли — но не сдерживалась. Ешь, тварь, жуй… Тебе мало? Мало было? Не подавись теперь… Ещё хочешь? Уверен? Ну получай ещё. Вот так… Как же хорошо-то стало… Одинокие ночи, страх неизвестности, боль потери… Жри… Жри, тварь…

— Лаамар! Лаамар!

Чьи-то руки сбивают меня с табуретки, разрывая связь с уртваром, которую он установил, чтобы кормиться от меня. Мои волосы свободны. Наконец-то. Вампир дергается на полу, первый уртвар прижимает его к полу и бьет по щекам. Пленники смотрят на это круглыми глазами — а я смеюсь. А мне весело. Истерика? Пожалуй, таки да. О, обо мне вспомнили. Только вот за грудки меня трясти не надо. Не поможет.

— Что ты сделала с ним, дура? Что ты сделала?!

Смотрю в его черные глаза — и отдаю ему оставшуюся порцию моих эмоций. Купайся, сука… Наслаждайся моим персональным кошмаром. Ну же, ты же сам спрашивал, что я сделала, так чего теперь отшатываешься в ужасе? Ну, что же ты, а ещё уртвар. Грозный маг-воин, а меня, бедную несчастную замученную связанную трайру испугался. Эк тебя скрутило, белобрысый… Прямо как первого. А вот тебе ещё немного… Так, добавочное… Чтобы не сразу поднялся. Откушал? А теперь поспи. По закону Архимеда после вкусного обеда полагается поспать… Спи… А я полежу, поистерю немного… Черт… Истерить не хочется. А двигаться лень. Что делать? На помощь звать? Глупо… Полежим, отдохнем немного… Нет, некогда лежать. А что мне делать со связанными руками и ногами? Развязываться.

Подползла к затихшему уртвару, зубами вытащила нож с пояса, кинула на пол. Развернулась, кое-как подцепила пальчиками нож, придавила к полу не острый край лезвия — перерезаю. Раз, второй, третий. Ну, два кровоточащих пореза на руках — и я свободна от пут. А пальчики-то деревянные, еле слушаются. А суставы-то ноют, а мышцы-то — болят. А ну, сколько я со связанными руками-ногами пробыла? Кое-как взять нож и разрезать веревки на лодыжках. Повезло хоть веревки, а не цепи. Вот как я остальных освобождать буду? Где ключ? Обшарив глазами камеру, я ничего не нашла.

— В сумке. На поясе. У того, чей нож. — прохаркал один из пленников.

Я кивнула, встала на четвереньки, обшарила сумку, нашла связку ключей. Железные — но не ржавые. Опа… Интересно… Также на четвереньках подползла к первому пленнику. Тот лишь мотнул головой.

— Фрея первым. Иначе все умрем.

Осмотревшись, увидела в углу обнаженное тело со следами многочисленных ранений. Это он-то сможет в случае чего нас защитить? Ну ладно… Может я чего не знаю? Подползя к фрею, я присвистнула. Его оковы отличались от остальных. Значит, ключ у них тоже должен быть другой… Ага… вот и он… Так… один замок на кандалах на запястьях, один — на лодыжках и ошейник… Между тремя толстыми полосками железа — цепи. Мда… Руки. Ошейник. Ноги. Тяжеленные… Фрей открыл глаза. Долго всматривался мне в лицо.

— Кровь.

Нет, ну вот что сегодня за ночь? Одному — эмоции подавай, второму — кровь.

— Моя сойдет? — спрашиваю я, протягивая запястье.

Он просто взял и припал к нему, прокусив кожицу и прикрыв черные глаза с белыми радужками. Легкое головокружение… Я почему-то сижу у стеночки с перевязанным тряпочкой запястьем, а фрей освобождает последнего пленника. Уртвары белеют в углу, светя голыми телесами. Ну и пусть. Заслужили, твари. Молодец, фрей. Я бы не смогла их убить. Опа… А раны-то у него затянулись. И светлые полоски стали более яркими. Видок наверное у меня ещё тот…

— Госпожа… Прости, что взял чуть больше, чем ты могла мне дать. — сказал фрей, подходя ко мне и опускаясь на одно колено.

— Ерунда. Главное, что мы теперь снова можем действовать. То есть вы действовать — а я — не мешать. Замок захвачен, так? — спросила я, смотря в его странные глаза.

— Да. И большинство медленно умирает. Как и… — он посмотрел на воина, который лежал на столе. Именно он висел посреди комнаты и с него стекала липкими красными ручейками кровь из многочисленных ран. — Мы не сможем помочь ему, госпожа. Ничем.

— А остальным? Мы должны что-то сделать.

— Должны. Сделаем. Обещаю.

Я улыбнулась — и поняла, что падаю в обморок. Сжав руку до боли от поломанных ногтей в ладоне, я приказала себе терпеть. Ничего, справишься. Им сейчас твое тело только охранять и осталось. Хватит, в качестве ценной тушки уже были, это не так-то комфортно.

— Замку есть откуда ждать помощь? — спросила я у фрея.

— Нет. Неоткуда. Но пока уртвары будут пировать — мы сможем их вырезать. Госпожа… Ты сможешь еще хоть пару раз такое же сделать? — и он ткнул пальцем на тела уртварцев.

Я лишь хмыкнула. Мда… А ведь ты хотела в обморок падать, красавица. А тебе предлагают партию первой скрипки. Ну, радуйся, теперь ты не просто ценная тушка — ты особо ценная тушка. Что-то среднее между тайным оружием и артефактом неизвестной природы.

— Если бы я еще знала, что это такое я с ними сделала…

Фрей улыбнулся, показав все четыре клыка во всей красе.

— Ты их отравила. Твои эмоции для них оказались несъедобными. Очень древний и редкий дар. В малых дозах твои эмоции — очень сытны, в больших — убийственны.

Я улыбнулась — а потом не сдержалась и рассмеялась. Ну да, все правильно, если есть выгода — где-то рядом и потеря. Успокоившись, я посмотрела в странные глаза фрея и сказала:

— Не уверена, но попробую. Как действуем?

— Они не ждут нападения. Тем более изнутри. Мы заходим в комнату, солдаты прикрывают тебя — ты делаешь свое дело, я — все остальное.

Я лишь кивнула — и попыталась встать. Опираясь о стеночку, медленно и не спеша. Получилось. Теперь — шаг. Мышцы уже должны были придти в порядок. Удивительно — но пришли. И шаг получился хоть и нетвердым — но довольно… сносным. Итак… Ещё шаг. Получилось. Хорошо… Глубоко вздохнуть, проталкивая в легкие спертый воздух камеры, насыщенный болью и смертью… Покачнуться — и почувствовать, как чьи-то сильные руки поддерживают меня сзади. С благодарностью кивнуть — но выровняться и самой пройти до выхода из камеры, у которого меня уже ждал фрей, одетый в брюки и рубашку одного из убитых уртваров. Кстати, странность. Ни первый, ни второй уртвар не носили никакой брони. И оружия, кроме ножей, у них тоже не было. И что бы это значило?

Боже, как же я устала… Ой, прости, я и забыла, что ты весь такой обиженный на свои творения… Хотя, на твоем месте я бы тоже, пожалуй, обиделась. Вот только кто бы мне помог понять, я все же твое творение — или не твое? Жаль, что в том мире, который я помню, не было такого понятия, как воплощение. Или было когда-то давно, быть может… кажется, на востоке было понятие аватар… Не помню. Не интересовалась, если честно. А жаль. Ну да ладно, что уж теперь… Попробуем так справиться.

А фрей уже выглянул в коридор, и мало того, что выглянул — уже и успел пройти к ближайшей камере, прислушиваясь к воплям, которые были слышны оттуда. Мне даже прислушиваться особо не надо было, чтобы волна эмоций поднялась во мне, захлестывая через край. Злость. Ненависть. Безысходность. Страх. Ужас. Всего было через край. Фрей посмотрел на меня, я кивнула, подходя вплотную к двери. Он толкнул её — и я поймала своим взглядом того, кто обернулся первым, выплескивая эмоции на него. Он вздохнул, выдохнул — и свалился, закрывая глаза. Остальные уртвары тоже постепенно оборачивались, отвлекаясь от мучений пленников — но ими занимался уже фрей. Причем оружия он не использовал: ему достаточно было полосонуть их пару раз своими удлинившимися когтями. Кое-кого, правда, он и клыками порвать не брезговал. Я переключилась на второго — он оказался более стойким, рванулся ко мне — но фрей успел быстрее. А я вдруг почувствовала ужасную слабость. И те же сильные руки не дали мне упасть, а две широкие фигуры закрыли меня от происходящего в камере. С сожалением понять, что я таки грохнулась в обморок. Обидно… Опять от меня мало зависит сохранность моей драгоценной тушки…

Ну, в этот раз я хоть успела сделать что-то полезное для тех, кто будет охранять меня. А то все только неприятности приношу. Интересно, где же я очнусь? Или уже очнулась, раз так спокойно думаю? А ну-ка… Руки-ноги — целы и не связаны. Радует. На шее тоже никакая гадость не болтается — и то хлеб. Одежда при мне. Фух. А чего так темно вокруг? Или это я нифига не вижу? И звуков почему-то никаких… Не поняла… Ощупываю руками глаза — в порядке, ничего не завязано, все на месте. Уши — то же самое. Странность начинает не просто беспокоить, она постепенно перерастает в панику. "Успокоиться! Возьми себя в руки! Это ровным счетом ничего не значит."

— Здесь есть кто-нибудь? — говорю я — и понимаю, что сказать-то я сказала — потому как и рот открывала, и привычные вибрации в горле были — а вот слов я не услышала.

Ослепла и оглохла? Только этого не хватало. Не паниковать.

— Я ничего не вижу и не слышу.

Кто-то взял меня за руку. Стало полегче. Я ощупала её, пытаясь определить, кому она принадлежит — и в ужасе закричала, когда поняла, что пальцев на руке — ровно шесть. А к первой руке присоединилась вторая и третья, которые абсолютно без стеснения принялись гладить мое тело, расстегивая застежки на моём торе и поднимая вайну вверх…

Пощечина. Я открыла глаза — и о чудо, я видела! И мало того: я слышала! А кроме этого, меня никто не лапал!

— Очнись! Ну же! Очнись! — надо мной склонился фрей. Увидев, что я открыла глаза, он сказал, отстраняясь от меня: — Слава звездам светлым…

Щеки горели огнем. Видимо, это был не первый удар. Я осмотрелась. Ну, это была не совсем камера. Скорее всего, что-то наподобие комнаты младшего офицерского состава. Кровать, стол, стул, сундук. Все. Я, понятно, на кровати, фрей рядом со мной, ещё один — у двери, двое трайров. О, рубашки и брюки были у всех, фреи даже оделись по-своему. Правда, без плащей и доспехов, но гораздо лучше, чем было вначале. Трайры так вообще куртки из толстой кожи нашли, эти так вообще за доспех могут сойти. Место фрея занял один из трайров. Высокий, зеленоглазый и темноволосый, чем-то похожий на Таэйра. Отдаленно.

— Госпожа, как вы себя чувствуете? Все в порядке?

Я подумала, внимательно прислушалась к своим ощущениям и только потом сказала:

— Вроде бы да. Хотя еще пару минут назад я на это не рассчитывала.

Они посмотрели на фрея, который хлестал меня по щекам. Тот лишь улыбнулся и сказал:

— Я сразу сказал, это их проделки.

— С какой радости им тратить силы на неё? Прекрати, Найкар. Она не воин и не маг, чтобы интересовать их перед решающим штурмом. — сказал второй трайр, опираясь на стенку.

— Сайрен, сколько раз говорить… Она — женщина. Изначально для уртвар женщина — это жертва. Кроме того, они могут с неё питаться! Ни с одного из вас они не могут взять ничего, кроме боли. А тут — находка, цены которой нет! Драгоценный перстень, который не стыдно подарить и государю. А перстень оказывается — с ядовитым жалом! Почему у вас ценятся огненногривые? Сильная кровь? Огненная страсть? Здоровье и сила? Древняя кровь! Особые способности. Вспомни, что говорили вам на уроках истории в академии. Государи и первые дворяне. Ну же!

Оба трайра задумались. А потом как-то совсем по-другому посмотрели на меня. Ну да, конечно… Изюминка превратилась в перстень. Наложница — чуть ли не в наследницу древнего рода. Пфф… Бред.

— Не сгущай краски, Найкар. — сказала я, уставшим голосом. — Я никакая не особенная. Нет во мне ничего такого. И не охотятся за мною уртвары. А кошмар… Так это естественное следствие того, что я полдня провалялась связанная в плену у похитившего меня уртвара, в принципе, по своей же дурости и попалась, не надо было из комнаты выходить. Потом меня выпили почти досуха — потом заставили смотреть на ваши мучения, потом ещё раз выпили — да переборщили с дозой. Ну, случилось у них несварения желудка, ну что с того? Хорошо хоть хватило сил тебя освободить да со второй комнатой помочь. И то, считай, повезло. Благодарю, что разбудил. Мне было неприятно считать, что я ослепла и оглохла и что нахожусь в плену у этих белобрысых выродков, которые только и хотят, что…

Дверь раскрылась не просто быстро — мгновенно. И это действо заставило четыре ошарашенных взгляда оторваться от созерцания меня родимой. На пороге стоял Кайнф, в одних брюках и ещё не с полностью затянувшимися ранами.

— Пришла в себя? Ну и хорошо. Пошли, нужна твоя помощь. Сами мы не справимся. Найкар, Райтен, вы тоже нужны будете. Будем их из обеденного зала выдавливать. Анна, хватит лежать, там… как ты тогда сказала… люди? Да, именно. Там люди умирают!

И мне вдруг стало так хорошо… Черт побери, кажется, у меня кое-что начинает получаться. Я начинаю больше отдавать сама, а не принимать в дар. Я улыбнулась, откидывая в сторону одеяло и вставая с постели. Да, в одной тойре. И плевать. О, а вот и мои сандали… Так… Сайрен, смущенно потупив взгляд, протягивает мне плащ. Накидываю на плечи и закалываю под горлом. Ну кто им виноват, что в их мире еще не придумали купальники и уже начались заморочки со скрыванием тела от жадных похотливых взглядов. Мда уж… В лицо таким похотливым тварям давать надо, или промеж ног, а не тело свое скрывать.

А Кайнф улыбался вовсю, чуть не смеясь.

— Пришлая… — чуть ли не с любовью сказал он. — Ох и задашь же ты жару столице… Если отсюда выберешься… Идем, госпожа наложница. Буду учить тебя твоему дару.

И мы пошли. В коридорах замка царило возбуждение. То и дело встречались группы воинов, несущих кто на носилках, кто просто под руки, раненых и замученных.

— Почувствуй их боль, их гнев, их ненависть. Прочувствуй, как свое. В зале собралась верхушка уртваров, самые сильные из них. И с ними — самые сильные из нас. В том числе и Нарс с начальником крепости и боевым магом. И они уже полный день развлекаются с ними, восстанавливая силы после захвата штурма. Они знают о том, что мы идем. Они попытались воздействовать на тебя через сон. Они попытались воздействовать на всех, до кого смогли дотянуться. Они выставят против нас големов и боевых тварей. Именно поэтому нам нужна ты. Ты сможешь обезвредить большинство из них — сможешь, не спорь. Если ты после того, что с тобой сделали эти два… как ты сказала? белобрысых выродка? Ну так вот, учитывая, что они сделали — ты имеешь такой потенциал, что при должном обучении переплюнешь любого боевого мага в битве с уртварами. Ну не об этом я сейчас. Ты уже пробовала установить контакт с одним конкретным уртваром. Как будто кормила его с ложечки. Теперь тебе надо всего лишь предложить им самим сделать глоток. Открыться — и разлить свои эмоции по залу. Как запах растекается от вкусной булочки — так и от тебя должен исходить аромат сладких, тонких эмоций. Ярость, боль, гнев, страх — они обожают это. Они просто не смогут пройти мимо. Источай. Растекись по залу тонким слоем. Я потребую у тебя максимум отдачи. Ты должна дойти до предела. До обморока. Не волнуйся, я оставлю на твою защиту пятерых фреев, они вытащат тебя, как только ты упадешь. Не обращай внимания ни на что. Твоя задача — отравить их. Моя — уничтожить их после этого. Вместе — мы сможем. Ну что, готова?

О да, я была готова. Собрав в огромный бурлящий чан все, что когда-либо могла чувствовать, все, что чувствовала сейчас и могла почувствовать в будущем — я лишь кивнула головой, смотря на дубовые двери, наполовину разбитые тараном.

— Почему они не ушли из замка, когда у них ещё была такая возможность? Почему остались тут? — спросила я вопрос, пришедший мне в голову.

— А кто им даст? После подземелий мы первым делом заняли двор и ворота. Они ведь оставили лишь мизерный караул. Можно сказать, твой дар спас этот замок, Анна. Но если мы сейчас не справимся — лучше умереть. Понимаешь? Давай, девочка, ты справишься.

Двери распахнулись сами — и в проем полезли клыкасто-шипосто-зубастые големы всех мастей, между которыми плыли по воздуху бестелесными призраками боевые твари, способные в мгновения парализовать человека, подчинить его волю воле создавшего его. И вот после встречи с такой тварью я выжила… ужас…

— Давай! — крикнул Кайнф, уносясь вперед, трансформируясь в боевую машину.

А я — получила ещё один дополнительный заряд страха — и, закрыв глаза, начала медленно фонтанировать эмоциями, стараясь направить их в сторону зала. Быстрее. Ну же… Страх. Боль. Гнев. Ненависть. Ярость. Обида. Унижение. Досада. Отчаяние. Ещё. Надо ещё! Паника. Неприятие. Ужас. Отчаяние. И снова ярость. Гнев… Я вспоминала одного воина за другим, уртвар, которые стали моими первыми жертвами. Я вспоминала страх, когда я бежала от тварей. Я вспоминала чувство, которое преследовало меня во сне. Я вспоминала ужас ночной схватки около моей кровати. Я вспоминала Таэйра и Крайнфа, вспоминала истерики на работе и в пустой квартире, вспоминала ужас звонков в морги и больницы, вспоминала походы на опознания изувеченных тел, вспоминала, вспоминала, вспоминала… Я полностью погрузилась в эмоции как там, в камере — но теперь полностью транслировала их, как будто передо мной есть универсальный слушатель, который может понять, принять, помочь… Который примет на себя ураган этих чувств — примет и заберет себе. Ну же, берите. Это же вкусно. Это же приятно. Вам же нравиться это. Идите сюда. Берите. Здесь много всего, давайте. Ну же, скорее!

И они шли. Шли, упивались до беспамятства — и падали от мечей и кинжалов, от клыков и когтей. И это лишь прибавляло мне сил. До определенного момента. А потом я поняла, что у меня просто подкашиваются ноги, что мое бедное тело не может выдержать такого издевательства — и выплеснула все оставшееся одним большим всплеском. И отключилась, падая на руки кому-то из фреев.

— Как ты мог! Заставить пройти её через это! Мы скрывали то, что этот дар ещё остался у трайров! Скрывали всеми возможными способами! Светлые звезды, Кайнф, в своей жажде мести ты не смог удержаться! Ты хоть понимаешь, что теперь нас снесут — как ветхую лачугу сносит лавина…

— Замолчи, Нарс, твои крики разбудили её. Ничего не будет. Она — пришлая. И если они увидят пустую крепость и свежее захоронение в склепе — поверят в то, что она — погибла. И все. Сотворить двойника-гомункула из одного из мертвых ты сможешь. А она станет обыкновенной наложницей.

— Тор и вайну не отдам. Также как и тойру. И драгоценности.

— Кто о чем, а женщина — о тряпках и цацках. — укоризненно сказал Кайнф. — Не нужны нам твои тряпки. У нас и так вещей полно. Нужны будут несколько прядок твоих волос. И… Тебе несколько дней придется притворяться фреем. Сможешь?

Не, как в играх играть мужчин — так могла, а как тут изобразить что-то закутанное в ворох одежды и вечно скрывающее свое лицо — так не смогу, что ли? Я лишь фыркнула, поднимаясь с кровати — и тут же ложась обратно. Голова кружилась так, что… Злая я была — немеряно. И голодная, кстати.

— Есть хочу. Очень. — пожаловалась я Нарсу.

Искать сострадания в черно-белых глазах фрея не стоило.

— Сейчас принесу. — сказал маг, неодобрительно посмотрев на Кайнфа.

Когда тот закрыл за собой дверь, я спросила:

— Вы ведь единственные на континенте, кто может противостоять уртварам, так?

— Нет, ещё и трайры. Раньше мы работали всегда в парах, как вчера, около зала. Трайры раскрывались — мы убивали уртваров. И они, как и ты, могли выманить уртваров. А потом те научились уводить сквозь сон. Мы оказались более стойкими, а вот трайры потеряли половину эмпатов. А остальных — быстро перевели в разряд мифов. Их берегут, как зеницу ока. Вот и тебя мы переведем в разряд мифов.

— Кто такие "таанры"? — спросила я.

— Уртвары так называют и уведенных и пришлых. Дословно — живущие в двух мирах. Вот только как он это почувствовал в тебе? Вообще, интересная у них теория. Типа есть те, кто как энторцы, видят просто сны и ничего особого из себя не представляют. И мы, фреи. Ну, и эльфы туда же с прочими обыкновенными. А есть те, кто как будто во время сна не просто спит, а типа путешествует. Типа трайров и сангов. Бред сивой кобылы. Сон потому и называется сном, что ты отдыхаешь. А если ты во время отдыха будешь где-то путешествовать — какой же это отдых. Бред это их. Бред. Ещё вопросы?

— Да. Когда мы уходим?

— Как только закончим твое погребение. Основная часть выживших уже отправилась в другую крепость. Весть о том, что случилось, мы передали. Государь вышлет сюда войска. Ты отправишься со мной и Нарсом в столицу. Официально — мы телохранители господина мага. Неофициально — это мы твои телохранители. Поняла?

Я кивнула. Ну… Кажется, вместо того, чтобы выпутаться из каши, изюминка просто нашла себе горшок побольше. Ох ты ж боже ж мой… Эй ты, Творец, у тебя тут бардак твориться, ты в курсе? Кажется, да… Ты поэтому меня сюда кинул, да? И тебе не стыдно?

Роктан — Стол (трайр)

Кхайр — Заход (закат) (трайр)

Таэмрай — Солнце (странник небес, путешествующий по небу) (трайр)

Сорей — Восход (рассвет) (трайр)

Вайр — Зенит (полдень) (трайр)

Эн кхайр — этан райфер фар сорей. — От захода (заката) — длится (продолжается) ночь до (вплоть до, до самого) рассвета. (трайр)

Найгир — Идем (движение, перемещение) (трайр)

ферран тран — будет спать тут(в этом месте).(трайр)

вартес — Кровать. (трайр)

Най ферран вайтем — Я буду спать там (в том месте). (трайр)

Мек — Нет(трайр)

митар фар сорей — вернется (появиться) на (к) восходе (рассвету). (трайр)

Ферра — Спи(трайр)

Фанрей таэм шарт райфер — Удачного (счастливого) странствия (путешествия, дороги) сквозь (через, пересекая) ночь. Означает пожелание спокойной ночи. (трайр)

котер — занавесь (штора и все, чем можно закрыть окно, имеется в виду ткань)

тор — женская рубаха восточного типа (трайр)

вайна — длинная верхняя юбка (трайр)

тайре — табуретка (трайр)

Грайт Таэйр митар фар вайр. Най ан тран, зайр? — господин Таэйр вернется к полудню. Я побуду тут, не возражаете? (трайр)

Энно — он(трайр)

найро — мой(трайр)

рерайн — младший (подчиненный) (трайр)

ру — ты, тебя, тебе и т. д. (трайр)

трай — трайрский язык. Язык траев.

таэм ру трай — фраза означает обучит языку. (трайр)

Ма крайн — не понял (поняла и т. д.) (трайр)

эна — она. (трайр)

кра — меч(трайр)

ру ма таэм трай — ты не знаешь трайрского? (трайр)

Уртва — Уртвар. Представитель народа Уртв (трайр).

Рейфна крассара тэр — непереводимая игра слов на трайрском. (трайр)

Юрратварры. Рравварман трраррер фарр! — Уртвары. Чувствую их тварей! (фрей)

Рраш каррер серранен! Рраррен саатлерр брранен! — Не жалеем коней! Главное добраться до замка!(фрей)

таанр — живущий в двух мирах (уртвар)

— Война неизбежна. И нас бросят туда в первых рядах.

— Уртвары знают о нас. Скажите спасибо, что они не ударили сразу сюда.

— Мы всегда знали, что войны не избежать. Мы всегда помнили об этом и для этого мы здесь и совершенствовали свои навыки.

— Все правильно. Но это будет не война — это будет бойня. Либо мы их — либо они нас! И в любом варианте нас останется слишком мало, чтобы заселить весь континент. А орки только и ждут, чтобы начать войну за новые земли.

— Ты еще лизардов вспомни. Или гномов. Орки это ерунда…

Заседание Совета было в разгаре. Верховный маг устало прикрыл веки — и просто сказал:

— Хватит. Я слышу эти споры уже два год каждое заседание совета и никто из вас не предложил ничего разумного. Государь даровал нам право самоуправление Айренелом не для того, чтобы мы, как простолюдины, тряслись за свои жизни. Мы — маги. Мы больше маги, чем воины — и нам лучше понятны законы этого мира. И если кто-то забыл — то напомню. Нас не просто не станет. Мы превратимся в скот для еды и размножения уртваров. Они знают, что мы можем победить — и поэтому собирают силы. Наше дело доказать Государю, что мы нужны — но не на передовой, а в глубоком тылу у уртваров, на их же территории. Вот план…

Видимо творец этого мира сжалился надо мной. Или моя судьба решила, что приключений первой недели пребывания в этом мире мне пока достаточно и дала спокойно доехать до столицы. Во всяком случае, в период двух последующих недель нашего путешествия-бегства из замка Фар-Рун в приграничной зоне до столицы объединенного государства трайров и фреев, гордо именующейся Столицей, прошло вполне себе мирно. С магом-защитником и двумя (ха, маскировка работала, чтоб ей так!) фреями связываться не рисковали даже бандиты. Ехали не особо торопясь, но и не особо медлительно. Ну, на серрах так вообще медленно ехать не получается… Так что добрались мы туда довольно быстро, если две недели пути с остановками на ночлег считать быстрыми. Ехали по тракту, в городах особо не задерживались, благо, скорость серров это позволяла. О да, мы втроем ехали на этих замечательных пушистых чудовищах. Первый день я конечно была бедная: зад болел немилосердно, хотя и оказалось, что я довольно неплохо сижу в седле. Нарс даже сказал, что я, скорее всего, умею ездить на лошади. Ага, сейчас. Где я в родном мегаполисе уроки верховой езды должна была брать? И когда? Звезды, эти маги найдут объяснения всему на свете! Но, главное, что он все же усердно снимал с меня последствия умеренной (если говорить о той бешеной гонке из деревни энторцев — то да, умеренной) скачки в течении восьми часов плюс минус полчаса-час (с перерывом на обед и отдых, конечно). Нет, серры — на редкость выносливые тварюки. Жаль, что годятся они только для верховой езды — и то только у фреев. Все трайры предпочитали этим тварюкам спокойных и тихих лошадок, которые не смогут в случае чего откусить тебе руку по локоть. И, кстати, не питаются всем, что поймают в лесу. Хищники, блин…

Ну так вот. Двигались мы быстро — даже очень быстро. Потому как дорога была очень хорошая. Прямо отличная дорога. Несмотря на то, что грунтовая — но утоптанная, со стоками для воды, которая орошала поля. Довольно широкая, удобная — и не-пустая. То караван торговый, то путешественники, то отряды вооруженных людей… И, чем дальше от границы мы уезжали — тем меньше становились промежутки между деревнями, селами, городками. Иногда мы проезжали по несколько деревень в день. И все больше и больше простых людей нам встречалось. Я же впитывала в себя культуру, язык, обычаи, поведения, привычки, словечки, выражения… Отношения друг к другу, к магам, к обыкновенным солдатам, к фреям… А уж кого я повстречала на пути… И эльфы были, правда, всего один раз — и то странствующая чета. Видела я и синеволосых сероглазых шарнов, и желтоволосых светлоглазых сангов… Гнома видела! А вот лизарда ни одного не встретила. Да и много кого не встретила я за эти две недели.

Кайнф решил сделать из меня подобие следопыта, видимо, от скуки, и вываливал на меня кучу информации, которая, удивительно, довольно спокойно вкладывалась в мой мозг. Как определить стороны света, как правильно целиться и стрелять, как ходить так, чтобы было почти неслышно, как чувствовать лес… Неужели это все можно выучить?

Нарс же учил меня премудростям чисто житейским. Что есть наложница дворянина и какое место она занимает в иерархии статусов, краткий курс геральдики, краткий курс этикета… Кайнф лишь фыркал. А Нарс упорно пытался вбить это все в мой мозг. Мозг отказывался. Чему фрей был несказанно доволен. Также как и тому, что у меня с легкостью получалось обучаться искусству прятаться и скрывать свое местонахождение. Моя одежда была аккуратно сложена в небольшом рюкзачке, с которым я не расставалась ни на минуту. Драгоценности я не снимала ни на секунду. Также, как не снимала ни перчаток, ни полумаски, скрывавшей нижнюю часть лица, ни капюшона. Ели мы всегда в комнате, а молчать постоянно оказалось не так уж и сложно.

И вот, спустя две недели мы оказались в столице. На что похож этот город? На средневековые Вену или Прагу, только с учетом того, что в этом мире магия была довольно развита. Не было на улицах куч грязи, была нормальная канализация, были нормальные мощеные ГЛАДКИМ камнем улицы, каменные дома, тихие парки, фонтаны, скверы, лавки… Ну, трущобы мне осмотреть не дали — хотя я и хотела — а Кайнф был не против. Остановились в дорогом квартале, мне приказали сторожить вещи и никуда не выходить, а сами — смылись. Что Нарс, что Кайнф. Охранники, блин. А я как чувствовала, что белая полоса подходит к концу. Ну кто же меня послушает…

Я ждала их до позднего вечера. А потом — всю ночь до утра. Принимала у служанки обед на троих — и отдавала еле тронутым. И маялась в комнате, думая, что бы такого мне с собой сделать, чтобы не сдохнуть от волнения и скуки одновременно. Под вечер в дверь постучали. Помня о том, как меня похитили уртвары, я отошла в темный угол и завернулась в плащ. И попыталась сжаться не просто до размеров тела, а до размеров маленькой бусинки. Дверь открылась. В неё вошел мужчина. Богато одетый, при мече на поясе и с кольцом-печаткой с витиеватым символом.

— Мне сказали передать вам весточку от Крайфа. И Таэйра. Они просили вас придти поскорее. Я должен вас провести.

Он шарил глазами по комнате — и не мог меня найти. Крайф, значит… и Таэйр… Плохо дело… Значит и Нарс, и Кайнф попали в беду — и оба у одних и тех же людей. Мама моя дорогая…

— Ночная бездна… Этот шкед таки смылся, представляешь? — сказал он кому-то через плечо.

— А ты бы ждал столько времени, ничего не делая? — грубый голос донесся из коридора. — я сразу сказал, поздно они спохватились. Надо было вчера вечером его брать. Вместе с этими двумя.

— Ну что он может? Он же шкед!

— Добраться до того, кто нужен и передать то, что велено! Дурья твоя башка. Сдался тебе этот заказ…

— Тебе что, мало заплатили? Поймать двоих, поспрашивать с пристрастием, потом — убить и все. Прибьем двоих — а цена как за десятерых. Насчет девки вызнали — вызнали, умерла ещё там. Насчет их задания выяснили — выяснили.

— Мальчишку упустили, идиот! А по комплекции мальчишка этот…

— Да прекрати, все подростки непонятно кто. Пытки показали — девка умерла. Все. Какие могут быть ещё догадки? И вообще, это не нашего ума дело. Идем отсюда поскорее, что-то мне не по себе.

Конечно не по себе… Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не согнуть тебя в бараний рог. А все потому, что мне не хочется выдавать свое присутствие. Короче, все плохо. Иди отсюда, боюсь я теперь себя сама. Красться за ними было бы глупо. Они бы меня вычислили. Значит… Значит будем думать. Эти двое наконец смылись, а я перетрусила все вещи, собирая все самое ценное в один заплечный мешок, пристегнула к бедру взведенный арбалет, наполнила подсумок для болтов, деньги спрятала подальше, почесала кожу под повязкой, делающей мою грудь плоской, как у мальчишки. А как вы думали? Если у вас маленький бюст — то все довольно просто, а если, как у меня, размер третий? Вот то-то же. Выходить из гостиницы обычным путем было нельзя. Значит…

По всем рассказам Нарса, который в геральдике разбирался с пятого на десятое, знак, который был выбит на моих серьгах — знак довольно древнего рода, причем то, что он был симметричным — говорило о том, что основатель прославился как в магии, так и в воинском искусстве. То, что на знаке были только прямые линии — говорило о чистоте крови. То есть мой господин был прямым потомком того самого основателя династии. Ну, а то, что родов на самом деле уйма и то, что он не помнит даже и первой десятки самых влиятельных дворян — я поняла в самом начале. Все правильно. Он был магом, а не придворным. И их род был… скажем так… довольно далеко от двора, хотя право на знак имел.

Ночью все кошки — серы. Вот и я на ночь стану кошкой, которая лазит по крышам. Ну, ладно, не кошкой — бегемотиком на длинных ножках — но на крышу я залезла без проблем и… Оказалось, это не так уж и тяжело, прыгать с крыши на крышу, особенно когда крыши находятся друг к другу ближе, чем двери. Ну что… Познакомимся с трущобами? Неа, нифига… Там для меня опаснее всего сейчас. Я не сумасшедшая… Хотя иногда сама себе такой кажусь. Оппа… Пора слазить, не одна я такая, любительница ночных прогулок, вон кто-то ещё лезет… О… и ещё… Не, пора-пора на грешную землю. А с чего это эта земля стала грешной? Ну ладно, не грешная, это так, к слову… О, вот и переулок… Удачно это я соскользнула… Угол темный, постоим, свернувшись в горошину… М, как занимательно… Кажется, там кто-то один против троих воюет. Э-нет. Арбалет пожалуй заряжу, а вот стрелять… Почему-то была уверенность, что если прав — сам всех уложит и на помощь лишь обидеться, если же не прав — будет потом мне стыдно так, что… Наблюдаю… Хорошо фехтует, собака… Ах как хорошо…

Нет, права я была, такому помогать — только мешать. Эй, а вот этого я не люблю… Те ребята, на крыше — стрелять надумали. Рука сама легла на самострел, болт сам нашел ложе, тренькнула тетива — зашуршал механизм взвода — стрелок с пробитой рукой сорвался с крыши. Упс… промазала. В туловище целилась. Ну так это ничего. Это можно исправить. Не надо, лежит, не сопит… Шею что ли свернул? А я снова в горошину свернулась — и смотрю… Молодец мечник… Быстро их уложил. Меч поймал тусклый свет — и ослепил меня бликом. Ну и? Что дальше? Арбалет взведен, болт наложен. Вот только смотрит-то он не туда. Будешь бить? Я ведь и сопротивляться-то не смогу. О… Вот это мне уже нравиться. Мой болт вытащили из тела и спокойно идут отдавать мне. Мда уж…

— Благодарю, что дал мне закончить с ними самому. — уверенный, спокойный голос. Чем-то знакомый. — И отдельная благодарность за то, что стрелка снял. С меня угощение. Не откажешься?

Я отрицательно покачала головой. Меньше говорю — лучше будет. Два болта отправились в подсумник, арбалет вновь был прикреплен к бедру. Взведенный. Во избежание.

Когда мы вышли на улицу и я увидела лицо мечника — я поняла, почему голос оказался мне знакомым. И когда поняла — обомлела на секунду, сделав поспешно вид, что проверяю наличие чего-то в сумке. Ох ты ж… Я-то думала, что такого не бывает… Лицо, манера движения, говор — все, как у одного из моих знакомых из прошлой жизни. А ещё кольцо на пальце. Со знаком. Не таким, как у меня — но все же получше, чем у Нарса. Как будто вспомнились старые добрые времена и посиделки у костра под гитару. Правда тогда у него вместо железных мечей были текстолитовые… Ох ты ж боже мой… Как давно это было, кажется…

Пришли мы не в кабак, как оказалось, а к нему домой. Я нерешительно замялась на пороге.

— Проходи, не бойся. Тебя тут не обидят, мое слово. Наэра, принеси-ка нам гномьего зелья, да пошустрее! И закуски какой-нибудь.

Опа, а кивнувшая девчушка оказалась мне не знакомой. А то, что мечник смачно ущипнул ту за округлость чуть пониже талии — так вообще ввело в ступор.

— Нравиться? Недавно купил, жене по хозяйству помогает. Да и мне, тоже… Особенно когда жена в отъезде.

О, ну да, конечно… Я самый великий и самый могучий, круче меня на небе только тучи… Ээх… Ладно, присядем. Кажется, это была кухня. Ну и правильно, зачем чужака на попойку в парадную столовую звать. Все верно. А так и до выпивки ближе — и до закуски. Е-мае, как же я пить-то буду!

А девчушка уже шустренько, как и было велено, поставила на стол пузатую бутыль и две чарки-полустакана, собрала нехитрую закуску, мило улыбаясь мечнику. Интересно, как зовут его в этом мире? Он налил чарку себе, налил мне.

— Ну, будем! — сказал он, хватая чарку и поднимая её.

Я протянула руку к чарке — и тут же почувствовала что-то острое, которое уткнулось в спину сразу под ребрами. А доспеха-то на мне нет. Ешкин кот… Попалась. Неужели впечатления прошлой жизни обманули меня и вся сцена была разыграна для того, чтобы я спокойно пошла за ним? Без лишнего шума? И когда я поумнею?

— Не двигайся. Хочу кое о чем тебя спросить. Ты не фрей. Играешь хорошо, но фреи не пьют ничего, крепче крови. Прячешься, как и они, но опыта маловато. Поэтому вопрос номер один: кто ты. Вопрос номер два: где тот фрей, у которого ты взял этот костюм. И вопрос три — зачем этот маскарад.

Я медленно кивнула, стаскивая сначала одну перчатку, затем вторую. Мечник застыл, увидев на пальцах кольца. Я подняла руки и сняла капюшон, потом — спустила полумаску. Он ошарашенно выдохнул:

— Анна… Ночная бездна…

Опа… Кажется, он знал меня тоже… Я что, действительно уведеннная? Вот тебе и… сказки на ночь. Острый предмет исчез со спины, вперед прошла… Светлые звезды! Её я тоже знала. Значит, тут они таки поженились! Ну, сережек нет, волосы длинные, на руках кольца… А в руках тонкий длинный кинжал. Ну конечно, куда она без оружия… А тор и вайна на ней смотряться, как так и надо. Удобная одежка, практичная и фасон универсальный. Только ползать в ней неудобно.

Она села на стул, изучая мое лицо, как будто видела первый раз.

— Анна… Три с половиной года, тысячи звезд тебе под ноги. Что случилось? Почему ты в таком виде?

Я посмотрела сначала на неё, потом на него — и сказала:

— Не знаю. Может вы мне поможете понять. Полмесяца назад я очутилась на грунтовой дороге в приграничье — и с тех пор пытаюсь понять, кто я и что произошло. Мои воспоминания настолько отличаются от реальности — что я им не доверяю.

— Приграничье? Случайно рядом не с тем замком, который…

— Нет, не тот. Но возвращалась я с теми, кто выжил там. А теперь они попали в переплет — и я не знаю, что делать.

— Твои серьги… — сказал парень.

— Это еще бОльший вопрос. Я не знаю ни-че-го. Ни имени, ни каким образом, ни почему…

Они переглянулись.

— Уведенная? — с недоверием спросил он. — Возможно ли?

— Возможно все. Лайера, доченька, собери на стол посерьезнее. Разговор будет долгим. Рассказывай.

Я усмехнулась. Вот тебе и купленная недавно. Нет, ну каков жук? Свою собственную дочь за служанку-рабыню выдать так, что я и глазом не моргнула.

— А что рассказывать? — сказала я ей. — В моих воспоминаниях вы не были мужем и женой, дочери у тебя не было и вообще… Даже в именах ваших я не уверена.

— Димрий Сайерс. — серьезно сказал он.

— Риана Сайерс эль Ранер. — улыбнувшись, сказала она, протянув руку с двумя кольцами, одно из которых было печатью, другое же — наоборот, оттиском.

Я многозначительно рассмотрела их, потом подняла кристально чистый взор на Риану. Димрий захохотал.

— Её отец сделал её главной наследницей. Поэтому знак рода перешел к ней и она носит печать. А второе кольцо — обручальное. Она же ничего не понимает, Риана.

— Ну и ладно. Объясни, зачем понадобился маскарад с переодеванием? — сразу по-деловому сказала та, наливая мне в кубок сока и накладывая на тарелку салатик с морепродуктами.

— Безопасность. Мы путешествовали втроем и боялись нападения. Не зря, как оказалось. — сказала я, начиная ковырять вилкой в салате.

Потом попробовала — оказалось вкусно. Дальше — больше. Рассказав историю с гостиничным номером, я доела салат и тут же обнаружила на тарелке горку тушеных овощей с хорошо прожаренным куском мяса. Они начали совещаться, Димрий куда-то ушел.

— Попробуем отбить твоего мага и фрея. В конце-концов, маг дворянин, хоть и седьмая вода на киселе. А с твоим знаком разберемся завтра днем. Пошлю мальчишку в знаковую палату, пусть выяснит, что это за род. И если что — навестим его… Будешь моим охранником, чтобы не нарушать легенду. Это правда, что ты из самострела научилась стрелять?

— Да. И прятаться. А вот вышиваю я — из рук вон плохо, как оказалось.

— Нашла о чем сожалеть. Идем, ванна и спать.

Разрезая ткань, которой была обмотана моя грудь, она матюкала мужиков на чем свет стоит. Ну да, полноценную ванну я принимала две недели назад, еще в замке, потом только обмывалась в тавернах на ночевках и все. Чистая и душистая, я наконец-то облачилась в свою родную тойру, продемонстрировала весь наряд полностью. Риана поцокала языком, посмотрев на состояние вещей — и отправила их в чистку и стирку. О том, откуда они меня знают и что с моей семьей — я так и не спросила. Было не до этого. Да и Риана тоже не особо рвалась говорить мне, что и как. Наши желания совпали. И мы пошли спать.

Утро оказалось солнечным и приятным. Хорошо… Встать, сполоснуться чуть теплой водой, одеть чистый мужской костюм явно великоватый мне… Хм… Странно… Меня что, Риана в женском платье и видеть не хочет?

Легкий стук — и в комнату проскользнула Риана с дочкой, плотно притворив дверь.

— Под утро приехали родственники Димрия. Вот, смотри что я тебе сделала.

В руках у неё оказалось что-то типа корсета-майки.

— Я чуть ушила свой корсет для фехтования, так, чтобы ты могла обойтись без тряпок на груди. Ну-ка, одевайся… Теперь затягиваем… терпи… еще чуть-чуть… Вот так. Рубашку теперь… Какой красивый мальчик… Вот теперь можешь одеваться. За фрея тебя выдавать нельзя, жаль. Но полумаска — хороший выход из положения. Правда придется снять сережки. Не возражай! Сама понимаешь, это необходимо. Можешь вот в этот мешочек положить и под корсет спрятать. Нарушением церемониала это не будет. Твой господин мертв. И поэтому ты с чистой совестью можешь их снять. А новому — предъявить их и в снятом виде можешь. А если не понравиться тебе он — так и просто отдашь, ничего не сказав. Так… полумаска… Перчатки… Главное — молчи. Несчастный случай, шрамы на лице и повреждено горло, фаерболом сожгло. Кстати, потому и корсет носишь, все тело обожжено было, сейчас еще заживает. Муж нанял тебя меня охранять, поскольку стреляю я плохо. Самострел не забудь. Все, идем. Куртку накинь.

Улыбнувшись под полумаской, я привыкала к новому образу. Мда уж… Фрея играть было легче… Ничего, справимся. Я хотела было спросить по поводу поисков Димрия — но вспомнила, что теперь я — это он и он — нем, как рыба. Зато будет возможность понаблюдать. А этого мне ой как не хватает…

Мы спустились со второго этажа дома, где находились спальни, в гостиную, где уже восседали на изящных диванах родственники Димрия: старший брат с женой и сыном. Их я тоже помнила. Значит, и они могли помнить меня. Я стала в уголку, где потемнее и замерла, обводя глазами окна и двери. Старший брат вопросительно поднял бровь.

— Димрий. Он почему-то решил, что мне не пристало ходить одной и нанял мальчонку, чтобы он вроде как охранял меня. Какими судьбами в столице? — спросила Риана, присаживаясь в кресло.

Ручки скрещены на коленках, улыбка на губах — благородная дама. Елки-палки. И эта женщина чуть было не прикончила меня вчера ночью! И я точно знала, что фехтует она также, как муж, если не лучше.

— Да вот, приехали на консультацию. Хотим узнать, есть ли дар у Тарена.

— М… Это просто великолепная новость!

В зал вошел парнишка-слуга, поклонился и подошел к Риане, что-то прошептал. Та бросила взгляд на меня — потом на гостей.

— Прошу простить, мне надо будет уйти. Располагайтесь, вы тут не в первый раз.

И встала, слегка поклонившись, направилась к выходу. Я — следом. Выйдя из комнаты, она сказала:

— Паренек узнал кто твой господин. Сейчас я переоденусь — и пойдем. А лучше — поедем. Он как раз в столице, улаживает дела по наследству. Так что… Наш визит будет кстати. Выскажу свои соболезнования.

— Димрий что-нибудь выяснил? — прошептала я.

— Не знаю, пока еще не появлялся. Анна… Аннель. И пожалуйста, соблюдай легенду!

Я лишь кивнула. Уже через час я увижу того, кто, возможно, станет моим господином. А надо ли оно мне? Надо. Я хочу узнать, какой род имеет право носить тот знак, который понравился моему мужу в том мире. Да и… учитывая то, что мои друзья в том мире оказались друзьями в этом… Кто знает, может мой муж там и был моим мужем тут? Был… Ну, хоть узнаю, как именно он погиб. Здесь.

Я осталась ждать Риану около входа в комнату. Типа на страже. Стою, никого не трогаю. Жду. Визг, стук, грюк. Врываюсь в комнату, самострел взведен, болт в ложе вставлен. Фигура, мелькнувшая в окне — выстрел наугад. Взвести, положить второй болт, перейти на другое место. Риана лежит на полу. Крови не видно. И то хорошо. Свист болта рядом с ухом — сердце уходит в пятки, опускаюсь еще ниже, на автомате "прячусь", перебираюсь на другое место — и замечаю шевеление за распахнутым окном. Еще один выстрел в никуда. Все замирает. Жду. Ничего. Перебираюсь поближе к Риане, разворачиваю её лицом к себе. И как будто проваливаюсь в её расширенные зрачки.

Холодно и пусто. Встать. Надо встать и идти. Надо искать выход отсюда. Зачем? Потому как по-другому нельзя. Давай, вставай, лентяйка. Темнота. Вокруг и внутри. Неправильно. Внутри не может быть темно: там обязательно есть что-то. Но если что-то есть внутри — что-то должно быть и снаружи. Что, например? Например, звезды. Тысячи звезд. Вспомни. Тысячи звезд лежат под ногами. О, точно, вот и звезды. Только все опять неправильно. Звезды должны быть вверху. Почему? Потому что звезды — на небе, а небо — над, а не под. А что тогда под? А под… Под — земля. Под чем? Под ногами. О… Ноги… А что такое ноги? Это то, на чем стоишь. Ага… А есть еще туловище, к которому крепятся ноги. Выше — голова. И руки. Ими удобно держать. Что держать? Дурную голову, которая не может никак придти в себя!

Я моргнула — и тут же остекленевший взгляд Рианы стал осмысленным.

— Почему это моя голова дурная?

— Вообще-то я думала, что сама с собой говорю… — обиженно сказала я.

— И часто ты так… Сама с собой? — улыбаясь, сказала Риана.

— Не, не часто. Только когда сильно напортачу.

— А ты сильно напортачила?

— Риана! Прекращай меня подначивать! Я же тебя спасала! И вообще, кто это был?

— А я откуда знаю? Захожу — а они уже тут. Залезли, что-то делают, какой-то гадостью в лицо дунули. Все. Больше не помню ничего. Так… Потом разберемся. Поехали к твоему для начала. Ого!

Я обернулась туда, куда показала Риана. На стенке был прикреплен лист бумаги с каракулями. "Твой муж у нас, готовь выкуп. Не дури, а то прирежем всех троих. Передавай привет фрейчонку от бати. Пусть не рыпается."

Нет, определенно тут твориться бардак. Я же просто взбесилась. Фрейчонок значит, не рыпается… Ну-ну… Ох зря я тогда его своим сгустком эмоций не хлестнула, ох как зря… Ну ничего, теперь они у меня попляшут. В голове щелкнула мысль и я поняла, что я должна сделать.

— Риана, моя одежда готова? — спросила я тоном, которому нельзя было возражать.

— Готова. Но ты…

— Мне все равно. Мне нужна помощь — и я её получу. И мне все равно, что будет дальше. Сами мы не справимся. Парень знает, где живет мой господин?

— Да, знает. Но…

— Объясни ситуацию старшему брату и собирай своих людей, кого сможешь найти. Я им покажу фрейчонка. — с шипящими нотками сказала я. — Оставайся здесь и никого не пускай в дом. Я ушла.

Вихрем влетев в свою комнату, я скинула мужской костюм, кое-как расшнуровала корсет, потом оделась, привела себя в порядок. Сережки. Больше я с вами не расстанусь. Немного краски на лицо — лишь чуть-чуть, скрасить недостатки и подчеркнуть достоинства. Оставив все в комнате, я павой спустилась в холл. Старший брат и его жена обмерли, увидев меня. Я поклонилась, приветствуя их — и обратилась к Риане, которая чуть зубами не скрипела от злости и жажды действия.

— Отправь со мной того парнишку. Готовь выкуп. Пусть думают, что мы напуганы и жутко боимся. Я скоро. Прости, что принесла в твой дом беду.

— Прекрати молоть чушь, Анна. Ты тут не при чем. Кайнер! беги сюда! Отвезешь госпожу Анну по тому адресу, который ты узнал сегодня. Понял?

Мальчишка кивнул — и чинно поклонился мне.

— Прошу за мной, госпожа.

Я улыбнулась — и направилась за пареньком. Небольшая коляска на двоих стояла у ступенек. Обыкновенная лошадь, ничем не примечательная. Мальчишка сел на место возницы, я села в коляску, расправив свою вайну. Хорошая ткань. Как будто и не было ночи в подвале, ползаний по каменному полу и прочего.

Надо было подумать. Как они нашли нас? Если Димрий был неосторожен — его вполне могли схватить также, как и Нарса с Кайнфом. В то, что последние живы — я не верила. Никто не мешал загадочным заказчикам уничтожить их и продолжать поиски маленького фрейчонка. Если заказчик поверил в то, что я умерла в замке — хорошо. Если не поверил — ну что же, ему хуже. Я не справляюсь сама. Мне нужна помощь. И если уж у меня есть господин — пусть займется моими проблемами. Или пусть пошлет меня ко всем чертям. Так будет проще. Надоело. Ни жена, ни вдова, ни наложница, ни свободная.

Коляска остановилась у ворот довольно внушительного особняка. Над входом развевалось полотнище флага. На черном фоне — изумрудной зеленью знак. И воин-стражник на посту. Мда… Выйдя из коляски, я сказала мальчишке.

— Отъедь куда-нибудь и подожди меня с полчаса, хорошо? Если не выйду — уезжай.

Он лишь кивнул, отъехал чуть — и замер, как подобает, в его представлении, кучеру важной дворянки. Я же подошла к воротам и кивнула стражу. Тот смерил меня взглядом с ног до головы — и задержал взгляд на сережках. Посмотрел в глаза, затем открыл дверь-калитку в ажурных кованых воротах и сказал:

— Господин в доме.

Я кивком поблагодарила его и прошла. Мощеный камнем двор привел меня к небольшой лестнице перед большими крепкими дверями с резными символами рода на ней. Не спеша, уверенно я поднялась на крыльцо и толкнула дверь. Она на удивление легко подалась вперед. Я вошла.

Просторный прямоугольный холл, лестница, ведущая наверх, паркет, двери-арки в гостиную и столовую комнаты. Арка-дверь ведущая во внутренний дворик. Где-то тут. В доме. Моя уверенность правильности моих действий не исчезала. Все так, как быть должно. Все правильно.

Со второго этажа спускался мужчина средних лет. И он также с интересом рассматривал меня, как и я его. Поклонился, но как равный, я точно также поклонилась ему.

— Госпожа…

— …Анна. — продолжила я. — Я бы хотела видеть господина.

— Да, конечно. Идемте, я сейчас доложу ему о вас. Может вы хотели бы отдохнуть с дороги? Ваши вещи…

— Я налегке. Я хотела прежде всего поговорить с господином. Все остальное подождет.

— Хорошо. — с легким кивком сказал мужчина, направившись вверх по лестнице.

Я пошла за ним, пытаясь уловить то ощущение узнаваемости, которое возникло при встрече с Димрием и Рианой. Не было. И близко. Холл второго этажа. Вежливый поклон — и ответный мой, стук в дверь кабинета и спокойный доклад. Легкая заминка — и приказ звать в кабинет. Скорее почувствовать, чем услышать, ведь дверь была плотно прикрыта слугой или самим управляющим? Как мало я знала об этом мире… Как мало…

Я зашла — и обмерла, распахнув глаза. В ответ получив такой же взгляд. Узнавание?! О да… Его бы я узнала, кажется, в любой ипостаси. Длинные волнистые волосы, заплетенные в косу, светлые серые глаза, кожа темнее моей… Боже, я сошла с ума? Три месяца… Три месяца долгой пытки… И вот я смотрю на того, кого уже и не надеялась увидеть в живых.

Выражение лица моего господина изменилось молниеносно, став хищным и опасным. Мое тело свело судорогой ступора, двери моего разума были снесены не просто тараном — ураганом. А я и не думала сопротивляться. Все, что угодно. Все, что пожелаешь. Только бы видеть. Только бы знать, что все в порядке. А он — замер, осматриваясь, как будто оробел враз. Ну что же ты… Постой, я сама все тебе покажу, ты же тут ничего не поймешь. Я и сама с трудом понимаю, что да где. Я не знаю, как это было тут. Я не знаю, почему я помню это именно так — но вот как это помню я. Встреча. Первая, самая запомнившаяся. Речка-ручеек, пикник, костер, как вы фехтовали, как мы смотрели на это и играли… Вот, смотри сюда. Вот это… мне очень нравиться оно. Нет, лучше это. И вот это тоже. И здесь… Расскажи, как это было у нас здесь, покажи мне это. Ты же можешь. Помоги мне понять, что со мной произошло. Помоги мне найти свое место тут.

— Кто ты? ЧТО ты? Ты не можешь быть реальностью! Ты — мой сон! Ты — плод моей фантазии! Кто? Кто тебя создал?! Кто тебе дал это?! Кто?! Кто?!!

Пальцы слишком сильно сжимали мои предплечья. А мои глаза уже заполнялись слезами радости напополам с обидой. Радости от обретения, обиды — от неверия в чудо. Ведь я поверила! Поверила — несмотря ни на что. Не сошла с ума и не стала отрицать то, что вижу, а приняла, как есть! Весь этот сумасшедший мир от первого до последнего камушка, от первой — до последней странности. Я прошла этот путь — пройди и ты вслед за мной. Пройди — и прочувствуй его! Смотри! То, что я бы хотела навсегда оставить в самых темных уголках моей памяти — смотри. Может, тогда поймешь, кто я. Что я. Может, ты поймешь, если я не могу!

Я не отрывала своих голубых глаз от его серых, я продолжала показ. Не скрывая ничего, ничего не приукрашивая и ничего не боясь. Уже. Отбоялась. Не примешь, не поймешь — я пойму и уйду. И умру. Потому как не смогу. Обрести и потерять повторно — не смогу. Смотри. Решай. Моя судьба — в твоих руках. И мне не страшно. Это даже не доверие — это вера.

— Никуда. Ты никуда не уйдешь. Пока я не пойму все до конца — никуда ты не пойдешь. И этих троих мы тоже найдем. Граен! Зайди ко мне!

Мужчина зашел, поклонившись.

— Отправь вместе с её возницей два десятка воинов. И отправляйся сам. Попроси всех, кто будет в том доме — приехать сюда. ПОПРОСИ. Позови ко мне Райфра. И господина Тариса. Прикажи подать обед сюда. На четыре персоны. И прикажи приготовить апартаменты любимой жены. Да, те самые. И ради звезд, быстрее.

Граен кивнул и вышел. А мой господин усадил меня в кресло возле стола и сам сел напротив меня. Я чувствовала, насколько он взволнован. Чувствовала, насколько он и хочет — и не может поверить в произошедшее. И я понимала его. Но ничего поделать с собой не могла. И с его страхами — тоже.

— Прошу тебя, Анна, открыться и Райфру, и Тарису. Мое мнение может быть предвзятым, а я не хочу, чтобы кто-то решил, что меня могли использовать. И не хочу, чтобы так могли подумать о тебе. Что ты — лишь игрушка в чьих-то руках. Просто позволь им сделать все, что они посчитают нужным.

— Как скажешь. Только скажи, как мне называть тебя при них.

— Как привыкла — так и зови. Тебе — можно.

Я улыбнулась. И посмотрела на вошедшего трайра. Седой. Как лунь. Но крепкий, как дуб. И Макс, и я, встали, поклонились ему — он спокойно кивнул головой и занял предложенное Максом кресло.

— Что ты можешь сказать о ней? Во всех смыслах.

Тот взглянул на Макса, удивленно выгнув бровь. Потом посмотрел на меня — и я просто поплыла. Я утонула в его серебристо-сизых глазах, растворилась в белом мареве волос, заблудилась среди трещин древесной коры… Меня вдруг не стало — и я все же была. Я почувствовала себя никем — и всем одновременно. Матерью и дочерью, блудницей и святой, убийцей и целительницей, магичкой и воином, живой и мертвой, порядком и хаосом. И везде мне было место, и везде была я. Я изменялась, перетекая, переполняя формы и изменяя их. Бесконечно много и бесконечно мало. Я рассматривала произошедшее со мной — и все было кристально чисто и понятно. И не было сожаления о случившимся. И не было желания изменить что-либо. Я была собой — и не была.

— Она не гомункул, если ты это имел в виду. Скорее всего, она действительно уведенная. А вот насчет сережек и всего остального — не спрашивай. Не знаю. И знать не могу. Есть то, что выше понимания и магов, и воинов. Считай это подарком Творца, мой мальчик. Только он ведает, что может быть дальше. Только он понимает всех и вся. Прими, как есть. Для здешних — она приехала к тебе из твоего поместья, для тех, кто в поместье — нашел себе в столице жену.

Он медленно кивнул, а потом спросил:

— А как быть с этими непонятными похищениями?

— Разберемся. — подал голос второй собеседник, стоявший в углу. Кто бы сомневался, что тот будет фреем. — Отстоять Фар-Рун, пробраться через полстраны целыми и погибнуть в столице… Ну уж нет.

— Но ведь…

— Да врал он тебе. Зная способности фреев — врал, чтобы заставить сделать глупость. Ни мага, ни фрея так быстро сломать нельзя. Я займусь этим, не переживай. Ты берешь её под свою защиту? — спросил Райфр у Макса.

— Беру. Тарис, прошу, зачаруй серьги.

— С удовольствием. Ну-ка, девочка, дай мне эти железячки…

Я сняла серьги, протянула их магу. Тот принял их, пристально рассматривая, потом достал из сумки кусок материи с вышитыми на ней символами, положил в центр платка серьги, спросил:

— Может ещё что-то? Уж больно материал качественный.

— Все, что считаешь нужным. Кто мог создать такой сплав?

— М… гномы, пожалуй. Ну или кто-то из лучших ювелиров эльфов. Не ищи дохлую кошку там, где её нет. Тебе моего слова недостаточно?

— Да ну что ты, Тарис. Я думаю, как он ко мне мог попасть.

— А, тогда эльфы. Вполне могли отблагодарить тебя за спасение Миенеля. Если хочешь, предупрежу их на всякий случай.

При этом он не прекращал ни на минуту проводить пальцами над платком в определенном порядке, дотрагиваясь то до одного, то до второго символа. Над серьгами то и дело вспыхивали разноцветные огоньки. Я не отрываясь наблюдала за действом. Тарис заинтересованно посмотрел на меня.

— Что-то чувствуешь?

— Нет. Только вижу.

Я сделала вид, что не заметила, как округлились глаза у Макса. Не только тебе магичить, дорогой мой. Фиг вам, господа уртвары.

— Тоже неплохо. А что видишь, говори.

Ну, я и говорила. А потом, после того, как он закончил, спросил вновь:

— А сейчас что-то видишь?

— Нет. Ничего. — честно ответила я.

Тарис хмыкнул.

— Слабенький. Слишком слабенький, чтобы в таком возрасте начинать заниматься всерьез. Но посмотрим. Учитывая то, что у тебя открылся дар… Макс, назначу тебя наблюдателем. Если что — научишь азам и контролю. Держи серьги.

Ну вот, так всегда. Только раскатаю губу — и сразу облом. Эх… Жаль…

— Благодарю.

Макс взял с платка серьги и одел их мне. Я замерла. На меня уставились. Я уставилась на них. Не выдержала, спросила:

— Ну? Что-то не так?

— Да нет, все так. А ты чего замерла?

— А вы чего на меня уставились?

Первым не выдержал Райфр, хмыкнув так, что я аж вздрогнула.

— Не, ну в самом деле, чего вы так на меня смотрели?

Тут уж заржали все, включая меня.

— Ты была так упоительно серьезна, Анна…

— Вот вам смешно, а мне, между прочим…

В дверь вежливо постучали. Хохот сразу улегся. Только я пыталась скрыть улыбку не особо удачно.

— Господин Максир, вас ожидают вас в гостиной. — сказал Граен после того, как зашел и поклонился.

— Спасибо, Граен. Мы сейчас спустимся.

— Обед подавать туда?

Макс вздохнул.

— Нет, не туда. В столовой. Мы уже закончили. Райфр, я рассчитываю на тебя.

— Не беспокойся, найдем. Столица — не такой уж большой город.

— Южные предместья, где-то ближе к середине. Они там. — закрыв глаза, сказал Тарис. — Точнее не скажу, у Нарса на редкость сильная аура, но рядом с ним слишком много помех. Вместо четкого источника — размытое пятно.

Я поставила "на полях памяти" галочку. Магов можно найти по ауре. Что же, не так уж плохо. А остальных? Ведь аура у каждого есть. И у предметов… Вот бы научиться это видеть… Нет, нужно засесть в библиотеку.

— Макс, у тебя тут библиотека есть?

— Ну… есть… меньше, правда, чем в поместье…

— Вот! Это хорошо. Мне для начала и эта пойдет.

— Так, после обеда. Все — после обеда, Анна. Не знаю, как тебе, а мне надо питаться регулярно.

А я задумалась. Ведь он прав. Нормально питалась только тогда, когда путешествовала, да когда жила в замке. А когда начинается карусель — я могу сутками не есть. Как во время пленения — как вот сейчас. Я ведь со вчерашней ночи ничего не ела — и ничего, даже и не вспомнила о еде. Что это? Да какая разница. Главное, что в самый неподходящий момент я могу не отвлекаться на урчание в животе.

Обед протекал в напряженной официальной атмосфере. У Рианы кусок в горло не лез, брат, господин Маррей, был мрачнее тучи, а его жена, госпожа Аурика, рассматривала меня во все глаза, как будто я была как минимум воплощением Творца.

— Я не могу так! — вспылила в конце концов Риана, отталкивая от себя тарелку и смотря мне в глаза. — Он там, один, в плену, а я тут буду изображать из себя светскую львицу? Анна, ну ты хоть меня понимаешь?

— Мы все тебя понимаем. — спокойно сказал Макс. — И мы не сидим сложа руки — мы ждем результатов разведки. Когда будет точно известно, где они — мои люди сделают все тихо и без лишнего шума. Никто не пострадает. Против сонного порошка не устоит ни один маг, ни один воин. Даже фрей.

— Уртвары. Они могут сопротивляться порошку. — сказал Маррей.

— Могут. Именно поэтому место будет окружено фреями. А на помощь к ним совет пришлет пару боевых магов.

Я хотела сказать, что могу отравить уртваров и без порошка — но вовремя прикусила язык, вспоминая, как был плох Нарс после превращения тела одного из воинов в мою полноценную копию. Брр… Страшно было смотреть на себя с огромной дырой в груди, куда, по идее, пришелся удар боевого голема. Неприятное ощущение. Так что… я промолчала, отпила из кубка вина. Аурика решила сменить тему.

— Анна, тебя так долго не было в столице. Что произошло?

Это она неудачно спросила.

— Меня увели через сон, Аурика. И господин Максир взял на себя заботы о моей безопасности. Только встретив на улице… Риану, я начала вспоминать, что к чему. И то, до конца все не вспомнила.

— Но когда же это произошло? — не унималась она. Нет, все понятно, ей этот вопрос жизненно важен. А мне?

— Не скажу точно. Прошло около полугода с того момента, как я очнулась недалеко от границы. — вот как!

Соврала — и глазом не моргнула. И сразу решила кучу проблем. Никто теперь не свяжет мое появление с гибелью гарнизона крепости Фар-Рун, точную дату не назвала, а то, что меня увели — решает кучу проблем. Только Риана вопросительно глянула на меня. О, кстати…

— А что моя семья? Я так ничего и не знаю о них. — спросила я её в лоб.

— Они не появлялись тут уже года три… Да нет, уже почти четыре… С момента разрыва твоего обручения с господином Арнегом. До сих пор удивляюсь, как ты решилась ему отказать. Он был настолько подходящей парой для тебя… И брал тебя женой… — сказала она уже тише, бросив быстрый взгляд на Макса.

— Я не помню этого… — рассеянно сказала я, проведя вилкой по полупустой тарелке. — Совсем не помню… Видимо, у меня были причины поступить таким образом.

Да уж… Конфуз… Максу мягко намекнули, что я стою большего, чем быть наложницей. Как бы проблем с родственниками не было.

— Но главное, что я — тут, а не в лапах утваров. — равнодушно сказала я, пригубливая вино. — Не помнить ничего кроме своего имени, не знать, кто ты, откуда ты… Не иметь никакой опоры под ногами… Я благодарна, что господин Максир взял на себя заботу обо мне. В тот момент я не рассчитывала и на это.

Ага, пробрало? Пробрало, вижу, как заерзала на стуле. Боже, почему именно она стала его женой, а не та умница, которую я знала, как спутницу жизни брата Димрия? Если мои воспоминания изменились НАСТОЛЬКО — я боюсь не узнать ни отца, ни мать, ни сестру. А есть ли вообще тут у меня сестра? Должна быть… Ладно, посмотрим потом…

— Риана, а почему ты не взяла с собой Лайеру? — спросила я, вспомнив, что удивило больше всего.

Риана зыркнула зло на Аурику, потом сказала:

— Она осталась присматривать за домом, вместе с матерью и слугами.

Оп… Макс зло зыркнул на того, кто ездил вместе с воинами за гостями, а я наивно продолжила на правах потерявшей память.

— Так надо было и их брать, они же не чужие тебе.

— Вот еще, может вместе с наложницами и слуг с собой брать? — фыркнула Аурика. А я открыто посмотрела на неё и сказала:

— А что, наложницы уже не трайры? И их жизнь не стоит заботы?

О да, ты не простишь мне этих слов… И ты не простишь мне того, что твой муж с трудом сдерживает улыбку. И того, что Риана просияла, благодарно посмотрев на меня.

— Граен… — коротко сказал Макс, тот поклонился и вышел.

Пауза затянулась. Я спокойно улыбалась, уплетая великолепные хрустящие крылышки, запивая их вином.

Мне пофиг, что к наложницам относятся как к рабыням. Я — наложница — и я не позволю оскорблять себя. Даже если это оскорбление относилась не ко мне лично. Думай, что говорить прежде, чем сказать. И то, что родители успели тебя вовремя и выгодно пристроить женой — еще не значит, что можно записывать это в свои заслуги.

Ситуацию разрядил Тарин, вдруг начавший плести над своей тарелкой какое-то заклинание. Я улыбнулась седовласому магу, беззастенчиво рассматривая дивный цветок, переливающийся всми цветами радуги. Макс хмыкнул — и продолжил трапезу. Маррей вообще нничего не понял, как и Аурика, а вот парнишка уставился на мага с неподдельным интересом.

— Нравиться? — спросил Тарис, а парень лишь кивнул. — Бери.

При этом цветок оказался рядом с тарелкой мальчика.

— Потрогай его, какой он наощупь.

— Бархатный. А ещё он пахнет клубникой. Почему-то.

Тарис лишь кивнул.

— Завтра вместе с отцом придешь в Академию. Скажешь, что господин Тарис обнаружил у тебя дар средней степени. Пусть проверят, может, и сильнее, я не уверен.

А госпожа Аурика аж засияла. Надо же… Значит, еще не все потеряно для неё. Может, если она пообщается с Рианой — и сможет быть вполне вменяемой дамой. Очень на это надеюсь.

Лайера и её мать, Вайда, приехали в дом уже после окончания обеда. Я в этот момент уже сидела в библиотеке, штудируя книгу по истории континента, а Макс — показав мне все, вновь закрылся в кабинете, работая с отчетами, которые прислали управляющие его достаточно обширных имений. Там, в библиотеке, меня и нашла Райна с Вайдой.

— Я хотела поблагодарить вас, госпожа Анна. — начала Вайда, низко поклонившись мне.

— И не только. — сказала Райна, усаживая Вайду в кресло и усаживаясь сама в соседнее. — Ты хоть что-то знаешь о нем? Кроме того, что вы друг другу подходите идеально? Знаешь, чем он занимается, что у него за род, в каких он отношениях с Государем? Не знаешь. А разницу между женой и наложницей — тоже? Ты — моя подруга. Я хочу тебе всего хорошего — и поэтому слушай то, что мы тебе сейчас скажем. Вайда, расскажи, как ты появилась у Димрия.

Женщина смутилась. А я посмотрела на жену и наложницу и подмечала разницу в деталях. Одежда наложницы была попроще, из украшений — только стальные серьги, черные волосы были длинными, но заплетены в тугую косу и уложены вокруг головы, как у энторцев. Сама Вайда была довольно смуглой — но сероглазой. Черные волосы, смуглая кожа и карие глаза — энторцы. Все оттенки волос от красного до темно-каштанового, серые и зеленые глаза — трайры. Белые волосы и черные глаза… Помню, не надо. Ну, фреев ни с кем не спутаешь. И еще о двоих народностях я знала только по разговорам: светловолосые, от пепельного и до цвета темного золота, светлоглазые санги и синеволосые, от цвета летнего неба и до почти фиолетового, темноглазые и с сероватой кожей шарны. Богата земля здешняя и разнобразна. А ведь это только человеческие народы, есть ещё эльфы и гномы, орки и ренки, что-то типа наших нэк и китцунэ, лизарды и драконы, говорят, где-то далеко даже гарпии и горгульи встречаются. Я уже умалчиваю о такой экзотике, как ангелы и демоны, эти живут вроде вообще в других измерениях и появляются тут лишь случайно. Короче, бардак полный. Творец тутошний кажется собрал живность для себя со всех миров, до которых дотянулся. Так, не сейчас, сейчас — разобраться в тонкостях отношений среди трайров.

— Да что рассказывать-то? Меня Димрию отец его подарил. А тот, как нормальный дворянин, сделал меня своей наложницей.

Я задумалась. А Риана посмотрела на меня и сказала:

— Спрашивай. Спрашивай все, что тебе непонятно.

Я кивнула.

— Значит, ты была рабыней? Раз тебя подарили? Как ты попала в рабство?

— Мой отец брал деньги в долг — и не смог их отдать. Вот нас в оплату долга и продали.

— Ну вот о чем ты спрашиваешь, Анна! Расскажи, как это, быть наложницей. — это она уже Вайде сказала.

— Да как, также как и женой у простолюдина. Отказать ни в чем не имеешь права, лишних вольностей тебе не позволено, сидишь в основном дома, иногда за покупками сходишь. Пока госпожи Рианны не было — хозяйство считай на мне было. А потом, когда она появилась — я была рада тому, что она отнеслась ко мне, как к равной — и большую часть забот о доме оставила на мне, хотя это и её обязанность.

— Почему ты была благодарна?

— Потому что многие жены, как появляются, делают все, чтобы мужья выгнали своих наложниц, чтобы муж уделял внимание только им. Некоторые полностью перестраивают хозяйство по-своему, не допускают наложниц к хозяйству, пытаются сжить со свету. Когда жена глупая и спесивая — от неё беды больше, чем пользы. Хорошо, хоть государь решил, что дети от наложницы имеют то же право на наследство, что и дети от жены.

— Несколько родов прервались потому, что жены не могли родить наследника, а дети от наложниц как бы и дети, и как бы только наполовину благородны.

— Бред.

— Бред — но есть. И еще одно: государь — отец всех нас, в определенном смысле. И он может, как заботливый родитель, не только подарить ему еще пару-тройку наложниц — но и заставить жениться. Так что… Вот о чем я говорю: если у вас все получиться — ты обязана стать женой. Ты меня поняла?

Улыбнувшись, я сказала:

— Риана, я все понимаю — и я благодарна тебе за заботу. Действительно благодарна. Без тебя — я бы вообще не нашла его. И поверь мне, я сделаю все, чтобы стать для него — самой лучшей и самой нужной. А теперь расскажи мне вот что. Мои родители…

Дверь в библиотеку открылась, зашел Макс.

— Вот они где. Риана, Вайда. У меня есть новости для вас. Все прошло успешно, скоро Димрий будет тут. С ним все в порядке. — повернувшись ко мне, он продолжил: — Господина Нарса и Кайнфа сразу забрали в лекарские палаты при Академии. Они живы, маги-целители их поставят на ноги где-то за неделю.

— А похитители?

— Их забрали в тайную службу. Покушение на двух дворян — это преступление серьезное. Заказчика…

— Не найдут. — сказала я, размышляя вслух. — Заказчика интересовала девка, которая была с Нарсом и Кайнфом в замке. О том, что там была дворянка знали лишь те, кто был там. Уртвары не выжили. Фреи перебили всех. Значит…

— Они могли передать весть о дворянке с алыми волосами с помощью магии. И тогда да, это проблема. А если это кто-то из трайров — то здесь ничего страшного не будет. С тех пор, как ты стала моей — это больше не твоя забота, Анна. На твою долю и так пришлось много испытаний.

Я улыбнулась, Риана хмыкнула, окидывая Макса оценивающим взглядом, а Вайда смущенно потупила глаза. Риана посмотрела на меня — и поднялась. То же самое сделала и Вайда.

— Спущусь вниз, не хочу прозевать, когда Димрий вернется. — и, поклонившись, они обе вышли.

Макс подошел ко мне и опустился на колени. Взяв мои руки в свои, он сжал их.

— До сих пор не верю, что ты — реальность. Три года… Три года я каждую ночь видел во сне нашу с тобой жизнь. Я даже советовался по этому поводу с отцом — но тот сказал, что это нормально для нашей семьи. Что это — ничего особенного не значит, искать тебя в этом мире не стоит и вообще, надо считать это своеобразным развлечением. А три месяца назад мой отец умер. Я перестал видеть сны. И я понял, как мне тебя не хватает. Сегодня днем я испугался. Испугался того, что кто-то смог прочитать меня несмотря на всю мою защиту — и создать гомункула, который сможет влиять на меня. Потому что я бы не смог… Ты слишком много для меня значишь. Светлые звезды, как я рад тому, что ты — настоящая, что ты — со мной.

Я же… Разревелась. От счастья. А он успокаивал меня, просто обнимая и шепча на ушко разные ласковые слова, как бывало ни раз там, в его снах — и в моей яви.

На таком ложе быть наложницей — не просто не зазорно. Почетно. Правда, смущало то, что это ложе было поставлено в комнате любимой жены… А я таковой не являлась… Кстати, данный вопрос следовало прояснить.

— Макс, а у тебя еще наложницы есть? — рассматривая то, как он расчесывает свои длинные, темно-каштановые, почти черные кудри, которые уже тронула седина, спросила я.

Он обернулся, глянул на меня, перехватил лентой волосы в низкий хвост и сказал:

— Нет. И жен — тоже. И все попытки меня поженить будут кончаться также, как и раньше. Я бы взял тебя в жены хоть сейчас, но тебя уже видели в качестве моей наложницы — и любой маг узнает, что серьги, что на тебе, были одеты вчера. Есть закон, по которому наложница не может стать женой если она не была любимой наложницей в течении полугода. Твои серьги — серьги любимой наложницы, потому что сделаны не из железа или меди — а из серебра. — он подошел ко мне, наклонился и поцеловал. — Я люблю тебя. Не переживай, у меня достаточно испорченная репутация, чтобы ни один из тех, кто мог бы выдать за меня дочь насильно — стал бы это делать.

Опа… Хм…

— А чем именно у тебя испорчена репутация? — с интересом спросила я.

— Поведением. Не волнуйся, когда станешь моей женой и начнешь давать званые обеды — тебе такое про меня порасскажут… У… Будешь краснеть за своего мужа.

Я ужаснулась. Званые обеды? О нет, только не это.

— Макс… Я же ничего не помню… Я же вообще ничего не смогу!

— Сможешь. Обеды организовывают управляющие, а жены только нарядами друг перед другом блистают. Хочешь — сходим с тобой на такой прием? Мне каждый день приглашения присылают. Хочешь?

Бал… прием… Ха… интересно. Вот только я абсолютно не представляю, как себя вести. Но в то же время — это реальный шанс оценить, что и как — и сравнить свои воспоминания с тем, что есть в реальности.

— Я подумаю, Макс, я не уверена в том, что готова к такому. Я ведь даже не знаю, что к чему.

— Ничего, ты справишься. Да, я дал распоряжение Граену, он выделит тебе служанку, а я уже назначил тебе охранника. С ними съездишь к портному-мастеру и к мастеру-ювелиру, Граен знает, к кому именно. Если Раена захочет — можешь взять её с собой. Аурику брать не советую, лучше уж самой, в ней много гонору — а смысла — мало. Не повезло Маррею. Надо было отстаивать свое мнение, а не изображать из себя послушного сына. Ну хоть сын вышел ладный, и то счастье. Хотя на его месте я бы и детей от наложниц проверил. Там есть парочка смышленых ребяток. Я, конечно, не настолько хорошо вижу дар, как мастер Тарис, но…

— Мастер?

— О, так его называют только ученики. Он профессор кафедры боевой магии в Академии.

— Ты учился у него?

— Да, он мой наставник. Эмм… Выпускная работа проводилась под его руководством.

— А Райфр?

— О… Райфр… Мы с ним служили вместе на границе. На Юге. Пиратов отлавливали. Года два или три. Сейчас он работает на тайную службу. Мы встретились вчера, думали развлечься вечером, вспомнить молодость. Вспомнили.

В дверь постучали. Я прикрылась нежными шелковыми простынями, зарываясь так, чтобы было видно лишь лицо. Макс накинул на плечи халат, потом усмехнулся, посмотрев на меня — и сказал:

— Войдите.

Кто бы сомневался, Граен. Поклонившись, он отдал Максу небольшой пергамент, свернутый трубочкой и перевязанный красной лентой с печатью, на котором был изображен равносторонний крест в круге. Опа… Знак? Чей?

— Печать Государя. — буркнул Макс, срывая печать и расправляя пергамент.

Пробежав глазами по строчкам, Макс вздохнул.

— Надо проверить тебя на прорицание. Государь приглашает на обед. С семьей. Уже донесли, сплетники. Придется тебе идти в той одежде, которая есть. Эх… Ну вот все у меня — не как у людей. Ладно, собираемся. Ну как же все… Эх…

И он вышел. А я откинула простыни-одеяла, нырнула в мягкие тапочки, накинула на плечи шелковый халат — и "проплыла" в ванну. И выдохнула. Ванна была утоплена в пол — и в отличие от деревянной бочки, которая служила ванной в замке или чугунной, как в доме у Рианы и Димрия, была… Гладенькой, как будто акриловой. Может, это и был какой-то камень или что-то в этом роде — но она была настолько хорошо отполирована и настолько приятна на ощупь… Приятно быть богатой.

Открыв кран, из которого полилась теплая вода, я хмыкнула, когда увидела, что вокруг струи воды, вытекающей из крана, обвивается несколькими витками алая нить, берущая начало и заканчивающаяся в камешке, вставленном в кран. Вот как… Магия… Прикладная? Или бытовая? Ну, по аналогии с боевой и защитной, а также предметной и исцелением? Скорее всего, прикладная. Бытовая как-то несолидно звучит.

Наполнилась ванна быстро, я тем временем рассмотрела все баночки, стоящие на полочке, выбрала то, что мне больше всего нравиться — и сыпанула немного в ванну. Ух ты, и тут всплеск цвета! Голубенький такой, с беленьким. И запенилась вода так, как мне в моем мире и не снилась. Мягкая, ароматная, пушистая пена… М… роскошь… Приятно… Вылезла я из ванны как раз через полчаса. Что интересно, она почти и не остыла. Лишь пару раз из камушка вылетали тонкие нити, пробегавшие по воде и поддерживавшие её температуру. Насухо вытершись пушистым мягким полотенцем, я улыбнулась, вспоминая жесткий кусок полотна в замке. Ну, там я вообще была рада, что у меня получилось вымыться.

В комнате меня ждала девушка. Странно, смутно она была мне знакома, но вот откуда… Сероглазая и светловолосая. Полукровка? Скорее всего. Но откуда я её знаю? Вспомнить так и не смогла.

— Доброе утро, госпожа. — поклонившись, сказала девчушка. — Меня зовут Майра, я буду прислуживать вам. Присядьте сюда, я займусь вашей прической.

Я присела на удобный пуфик, предоставив Майре свободу действий. Та взяла со столика бутылочку с прозрачной жидкостью, смочила ей руки, провела по моим волосам пару раз, хорошенько смачивая. Потом взяла расческу, пару раз примерялась — и провела, расчесывая и укладывая. Я открыла глаза от удивления. Яркие белые и красноватые искры ложились на мои волосы там, где проходил гребень — и как только они гасли — волосы становились сухими. Ого… Прикладная магия — это нечто. Не прошло и пяти минут — а мои волосы были уложены и высушены. Хм… А мне нравился результат.

— Майра, ты молодец. Я бы никогда не додумалась, что этот гребень еще и сушит волосы. А что мои непослушные волосы можно вот так вот уложить, да еще и в такой короткий срок и так хорошо — так вообще не представляла.

Майра смутилась, потом улыбнулась. Посмотрев на меня через отражение в зеркале, спросила:

— А это правда, что вы ничего-ничего не помните о своей прошлой жизни?

— Помню, но так, что мне это ничем не помогает. Я знаю, что есть вещи, которые используются для сушки волос, но как они выглядят… точнее, я точно знаю, как они выглядят, но таких вещей здесь быть не может. Я знаю, что существуют вещи, которые позволяют летать. Но есть ли они тут — я не знаю.

Она задумалась. Потом сказала:

— Это очень тяжело, наверное. Ну вы справитесь. Раз уж даже господин Максир изменил своим принципам и взял вас в наложницы… Да еще и… Меня девчонки стращали, что он уж очень сильно любит… ну… общество барышень… продажных… И что он… ну… — она совсем смутилась, стала пунцовой. — любит… не так, как другие…

Сказать или не сказать? Скажу.

— А мне так и нравиться. Угу… Веришь? — заговорчески подмигнув ей, я улыбнулась.

— Анна, ты до сих пор не одета? Я уже велел подать экипаж! — Макс стоял в двери в роскошном наряде. Черные прямые брюки, черная с зеленым рисунком рубашка — мужской вариант моего тора, только заправленного в брюки, поверх этого — длинная богато расшитая безрукавка и широкий ремень с кинжалом и клинком в ножнах. Красивый, чертяка… Как его не женили еще? Я бы ни на какие слухи внимание не обратила…

— Сейчас-сейчас! — опомнившись, я вскочила с пуфика, на ходу теряя полотенце, в которое была завернута по привычке.

Тайра, вайна, тор. Все, я готова. Проверить кольца, оправить несуществующие складки на вайне, тяжело вздохнуть, рассматривая себя в зеркало.

— Макс, я не накрашена! Ну как я появлюсь к государю в таком виде?

— Прекрати. Ты и так великолепно выглядишь. Поехали.

И он вышел из комнаты, ожидая меня в коридоре.

— Госпожа, сандалии! — вскрикнула Майра, бросаясь мне наперерез с обувью в руках.

Переобулась. Вышла. Дошли до коляски. Поехали.

Кстати, коляска была отменная. Два широких мягких сидения, друг напротив друга, откинутый верх, пара ступенек, которые убираются. Вместе с возницей сел паренек, типа паж или что-то в этом роде, который открывал нам дверцу. Как только мы выехали со двора, нас окружил десяток конных воинов в легкой броне и при оружии. Я вопросительно посмотрела на Макса.

— Так положено. Охрана — это не показатель того, что мне есть чего опасаться. Это показатель того, насколько хороши мои воины. Если я правильно веду хозяйство — у меня будут средства содержать хорошее войско, которое тренируется каждый день, а не отвлекается на прополку сорняков на своих собственных огородах. У меня будет возможность их хорошо экипировать и выбрать из него десятка два на личную охрану, охрану всех своих имений и, в будущем, собственную крепость. — он замолчал, потом нахмурился. — Ночная бездна, уж не меня ли государь хочет послать в… В принципе… Вполне логично, а кого ещё… — меланхолично сказал Макс, но я почувствовала, как у него упало настроение.

Остальную дорогу ехали молча. Макс был серьезным, я пыталась воскресить в памяти те крохи этикета, которые мне вдалбливал Нарс. Многое мне было знакомо с детства, то есть с тех странно вывернутых воспоминаний, которые у меня остались с детства. Тут вместо глубокого реверанса надо было низко поклониться, прижав руки к туловищу спереди — и выпрямиться только по соизволению государя. Первой не заговаривать, на вопросы отвечать четко и правдиво. Или не отвечать вовсе. Учитывая то, что у него ну по определению будет какой-нибудь магический артефакт-амулет, чующий ложь за километр — лучше не рисковать. Знать бы еще, в каких отношениях Макс с ним… Нет, надо меньше читать приключенческих романов про царедворцов. Ого, вот это так дворец!

Мы подъехали к большой полукруглой площади, прямая стена которой была вычурным забором с широкими воротами, медленно открывающимися перед нами. Наш путь пролегал через изящно оформленные цветники-полянки с ручейками-водопадами с мостиками, с беседками. Все это привлекало взгляд, отводило его от главного здания во всем этом комплексе. И вот взгляд, повинуясь линиям, намеченным искусным художником-зодчим, подходит к ослепительно-белому, но в то же очень мягкому, с разноцветными прожилками, огромного размера странному сооружению — ты и не сразу понимаешь, что это — дворец. Изумляешься. Удивляешься. И понимаешь, что это многобашенное строение, огромно-прекрасно, легко-устойчиво, нереально-обыкновенно. И только потом понимаешь, что все в этом чуде — гармонично-практично-роскошно. И высокие гладкие стены, поднимающиеся на высоту в полтора десятка метров с частыми узкими и высокими окнами, и площадки-сады на крышах между башнями, и… Да многое. Практичность и красота, изящество и естественность. Это был не просто дворец, это еще была и крепость. Последний рубеж. И он воистину был… чудом.

Макс улыбнулся, рассматривая меня, сидящую с открытым ртом и абсолютно шокированную.

— Рот прикрой.

— А?

— Рот прикрой, Анна. Нам пора.

Лакей в довольно скромном наряде провел нас по веренице проходов и залов куда-то вглубь дворца. Я поняла, что без лакея я бы точно заблудилась. Да что там, если бы не он — я бы точно осталась в самом первом зале и дальше бы никуда не двинулась. Потому что посмотреть было на что. Резные колонны, роспись на стенах, имитирующая то ли переплетение ветвей чудного растения, то ли кружево особо умелой мастерицы, то ли… да мало ли что могли напомнить эти узоры? А кроме этого были ещё и скульптуры, и вазы, и гобелены, и картины… Прекрасное. Чудесное. Незабываемое.

А мы все шли, по диковинной красоты коврам, по изысканному паркету, по каменным плитам. Солнечные лучи прорезали воздух сквозь тонкие занавески на узких окнах, магические светильники-цветы рассеянно освещали красоту, эффектно подчеркивая нужное, высвечивая драгоценные камни и отполированный до блеска металл.

Я просто устала удивляться. Поэтому когда нас вывели в сад и провели по мощеной белым камнем тропинке к крытой беседке-веранде — я уже была в принципе готова ко всему. И ничуть не удивилась, увидев справа от входа в углу Нарса и Кайнфа, которые переговаривались друг с другом. Черт побери! А как же неделя в магической больнице? Или маги управились быстрее? За ночь? Боже, что тут твориться? Что вообще тут происходит? Капюшон фрея медленно повернулся в мою сторону и легонько наклонился. Я улыбнулась. Нарс улыбнулся — и тоже слегка кивнул. Макс же вроде бы и не заметил их. Странно… Или это я веду себя странно? Да пофиг.

Мы прошли чуть вперед — и увидели, как на веранду со стороны сада входит мужчина, чьи волосы были именно огненного цвета. Ни капли золота, ни капли каштанового. Огонь, который волнами спускался с плеч вниз, до самого пояса. Одежда его была выполнена в том же стиле, что и у Макса, только цвета — красный, черный и золотой. Черная ткань, по которой красным шли правильные геометрические узоры, а поверх них — витиеватые золотые вензеля. Следующим, что я заметила — были зеленые с легкой голубизной глаза, которые смотрели на тебя… И ты прекрасно понимаешь, что вот это — и есть твой государь. Потому что… Потому что кроме него — никому не позволено смотреть на других так. Строго и поучающе, всезнающе и понимающе, как строгий и справедливый отец смотрит на своих детей. Черт! Он и действительно мог быть моим отцом! Ну, по возрасту, я имею в виду. Увы, своего отца я не знала. Ну, там, в моем прошлом. Или правильнее говорить в моем несуществующем мире-воспоминании? Все равно. Суть не в том. Я не могла бы узнать отца — тут. Так что…

А Государь улыбнулся, так, как иногда улыбался мой дед. Любяще. Эх… Ну почему там, откуда я родом, уже давно не было ТАКИХ государей? Почему ТАМ принято считать что если ты во власти — то обязательно врун, вор, негодяй, беспринципный урод, не знающий слов честь, долг? Потому что мир ТАМ — совсем другой. Он уже не верит в сказки. А те, кто верит… Ну, я была одной из них. Мне повезло больше — я попала в сказку. И теперь я могу сказать: ЗДЕСЬ мне нравиться. Макс уже стоял на одном колене, а я только спохватилась, глубоко поклонившись, как было положено.

— Приветствую тебя, Максир Андерис. — после этих слов Макс встал, я тоже выпрямилась.

О, ну за что мне такая невнимательность? Сразу за Государем (интересно, что это у них было принято, величать государя именно так, Государь, без имени, кстати, наследников трайры тоже величали Наследник — и все тут, без всяких там имен) вошли две женщины, одна прекраснее второй. Первая — настолько же огненная, насколько огненным был и сам Государь, вторая — синеволосая и синеглазая, серокожая шарна. Трайра была одета в уже полюбившиеся мне тор и вайну, а шарна — в хитон из воздушного, ярко раскрашенного полотна с богатой вышивкой. Интересно, а как он тут правильно называется? О, а кто это идет впереди трайры? Ага… Наследник… Важный, во всем старается походить на папу. Хотя от силы лет пять. Через сколько же ты примешь престол? Через сколько поймешь, насколько тяжела шапка Мономаха? Ой, тут же не было никогда шапок, которыми короновали. И корон… Хотя… Кто его знает…

Государь точно также поздоровался с Нарсом и Кайнфом — и двинулся из веранды в глубину сада. Макс обернулся ко мне. Я улыбнулась — и он пошел вслед за государем, а я — чуть задержалась. Это тоже было частью общепринятых стандартов: женщины обычно не лезли в дела мужчин. Макса вызвали для того, чтобы дать какое-то задание. Государь хотел посмотреть на меня — поэтому семейный обед. Государь хотел узнать подробности из первых уст — поэтому были вызваны Нарс и Кайнф. Но раз семейный обед — должны присутствовать и дети, и жены. И наложницы. И негоже наложнице участвовать в серьезном разговоре. Её удел — развлекать мужа. А его дело — защищать её от всяких невзгод. Ага! Значит рядом со мной наложница и жена. Сережки из серебра — равносторонний крест — носила шарна. Значит кольцо — у трайры. Что и понятно: кровь древнего рода трайров должна становиться лишь сильнее, не разбавляясь в Наследнике. Который, кстати, ушел с мужчинами.

Шарна улыбнулась, демонстрируя белоснежные ровные зубки.

— Анна, я права? Меня зовут Гариона. Я любимая наложница Государя, а это — Марна, любимая жена Государя.

— Марна эль Гарен. — поправила Гариону любимая жена. — Ты ведь недавно стала любимой наложницей, так ведь?

— Да госпожа, — ответила я с легкой улыбкой, полупоклонившись.

Что же, точки расставлены. Наследница древнего рода, любимая жена, мать Наследника… Куда нам. Да пофиг. Хочет быть выше — пусть будет. Я не против. Марна эль Гарен двинулась вслед за мужчинами, Гариона виновато улыбнулась — и мы последовали за ней. Я попыталась было отстать — но Гариона тут же отстала еще больше, подмигнув.

— Анна, ты же из дворянского рода, так ведь? — тон Марны был достаточно прохладным — и уж явно не располагал к дружеской болтовне.

— Да, госпожа. — сказала я, не удержавшись, добавила: — Так говорят, во всяком случае.

— Вот как? А сама ты что, не знаешь, чья ты дочь? — ох… сколько ехидства. Какая прелесть… Как будто на родине оказалась в любимом террариуме.

— Я не могу доверять своим воспоминаниям, госпожа. — спокойным уважительным тоном сказала я. — Я из уведенных. — добавляя это, я не дала ей задать следующий ехидный вопрос.

— Ну теперь понятно… — сказала она тоном человека, которому пришло просветление. — Максир отбил тебя у уртваров.

— Да, госпожа.

Удачный штрих в коллекцию домыслов о моем появлении тут. Ой не завраться бы… Пофиг. Я ушла из дому, появилась в приграничье, встретилась с Максом. А как там было все на самом деле — никого волновать не должно. Все равно сплетницы успеют придумать тысячу версий одна другой нелепее, а потом еще и перессориться, решая, какая из них наиболее правдива.

Больше вопросов не было — и мы просто шли вслед за мужчинами по дорожке сквозь аккуратно подстриженные кусты и клумбы с цветами к средних размеров беседке, где был накрыт стол. Марна прошла к Государю, рядом с ней сел Наследник, потом только села Гариона. Значит рассаживаемся согласно табелю о рангах. Макс… Ха, он сел по правую руку от Государя. А мне куда? Макс глазами показал на стул рядом с собой. Ага… Все-таки рядом с мужем, напротив Наследника. А после меня — Нарс. Кайнф сидел сразу за ним, напротив Государя. Удобная вещь, эти круглые столы. Табели о рангах на раз в ничто превращают. Хорошо…

А пахнет-то как… м… Прелесть просто… Государь уже накладывает своей жене вкусности, мой Макс, чуть выждав, делает то же. А я смотрю на него — и насмотреться не могу. Три месяца и еще один. Отчаянные поиски там — и отчаянные приключения тут. Но это стоило того. Ради вот такой вот его улыбки, ради того, что было сегодня ночью — стоило. Как же я его все-таки люблю.

— Нарс, когда ты будешь готов отправиться обратно? — спросил Государь, отпивая из бокала янтарного цвета вино.

— Через неделю, государь мой. Надо будет посмотреть тех, кого предложит мастер Тарис. Надеюсь, Совет теперь поймет, что в замке должно быть два мага-защитника и столько же — боевых.

— Думаю, да. — утвердительно сказал Государь, переключая внимание на Кайнфа. — А ты? Отправишься с ним — или с Максиром?

Кайнф задумался. А я положила вилку, чтобы не выронить её. У меня параноя или… Или моего господина отсылают в ту крепость, которая осталась без гарнизона по… моей вине? С чего я так подумала? Почему именно так? Нет, ну не мог же Государь решить так? Нет-нет-нет! Не могло так быть! Я не для того столько времени его искала — чтобы так бездарно потерять его! Стоп, а кто сказал, что я не смогу поехать с ним? Куда он — туда и я. Я теперь его наложница. Как же я без господина-то буду, а?

— Я поеду вместе с Максиром, Государь. Многим из ночных охотников хочется расквитаться за уход Крайфа, не хочу быть в числе последних.

— Вот как? — кажется, Государь был удивлен. Или хотел казаться удивленным? — И сколько охотников собирается в Фар-Рун?

Кайнф пожал плечами. Потом вновь помолчал — и потом сказал:

— Ну, кроме тех одиннадцати, которые вернутся в крепость после нашего возвращения, со мной связались ещё трое крренов. Так что пять полных ренов будет. М… шесть, уже — шесть. Может больше.

Я прикинула: рен — это шесть фреев. Один фрей стоит в бою десятерых великолепных воинов трайров. Из тех, кто сдал экзамен на мастера меча. Один фрей в принципе равен одному уртвару. Пять сотен уртваров чуть было не вырезали крепость. Двенадцать фреев, сотня освобожденных защитников крепости и моя скромная персона переполовинили эту армию, пока те "пировали" в камерах, а потом при поддержке восьми сотен оставшихся в живых трайров перебили остальных уртваров. В крепости постоянно проживало около 2000 трайров, солдаты, офицеры и прочее. Еще около 1000 пришло на помощь. То есть пятьсот уртваров вырезали на корню две тысячи трайров. Один к четырем — плохая арифметика, но один к шести было бы ещё хуже. Считаю грубо, потому как точные цифры мне никто не говорил, не женское это дело типа. Короче… Шесть ренов на две-три тысячи трайров — это очень хорошо. Особенно учитывая стойкость фреев к магии уртваров.

— Хорошо… Максир, когда ты сможешь выехать?

— Сегодня отошлю приказ своим людям. Завтра после обеда они выедут из Южного гарннизона. Мы встретимся с ними в Шар-Ване, это день пути от моего поместья. Так что буду телепортироваться из Столицы послезавтра ближе к обеду. От Шар-Вана до Фар-Руна десять дней пути, чуть меньше чем через две недели мы будем на месте.

Опа… Телепортация… Шар-Ван я помнила, город был достаточно большой, мы там остановились на день, прикупить провизии и отдохнуть от бешеной скачки. Почему же мы не воспользовались телепортом? Странно… Опять эти их магические заморочки? В чем там дело, с этими телепортами? Ээх… Значит, у меня остался лишь день с небольшим, чтобы посмотреть на Столицу.

— Ну что же… Остался последний вопрос. Совет магов в Айренеле хотел бы исследовать твой случай, Анна. Но прежде чем выносить решение, я хотел бы все же спросить у тебя, хочешь ли ты этого.

Я взглянула в его глаза. Я прекрасно понимала, насколько тяжело быть правителем. Ну, в свое время мне досталась капелька ответственности — и я не из книг понимала, как тяжело принимать решения и балансировать между желаниями тех, кто хочет от тебя чего-то. Ведь я не сомневалась в том, что если бы это было необходимо — он бы не постеснялся просто приказать, как это случилось с Максом и его отъездом. А еще я почувствовала, как напрягся Макс и почему-то Нарс. Вспомнился тот разговор в крепости. Я поняла, что у меня не хватает информации. Я не смогу принять объективное решение. Почему Государь спросил меня? Ведь я простая наложница… Вот оно!

— Мой государь, благодарю вас за то, что вы спросили о моем желании. Оно у меня одно: служить моему господину. Я принадлежу ему — и как он решит, так и будет. — и посмотрела на Макса.

Он улыбнулся. Теперь взгляды всех присутствующих обратились на него. Тот же, посмотрев на Нарса, потом вновь на Государя — и лишь потом сказал:

— Я благодарен Совету за предложение. Но я уверен в том, что у Анны не такой уж выдающийся дар, чтобы его развивать в Академии. И этого мнения придерживается мастер Тарис. Если все же дар будет развиваться, что в таком возрасте довольно… проблематично… я лично позабочусь о том, чтобы она получила достойное образование. Слово дворянина.

Государь кивнул, как мне показалось — удовлетворенно. Фух… Хороша бы я была, если бы перевела стрелки на Государя… Видимо, он совсем не хотел удовлетворять настоятельную просьбу Совета магов в Айренеле. Странно… Надо будет узнать, что это за место такое. И почему Совет обращается напрямую к Государю по поводу моей скромной персоны. Это как-то связано с тем, что я — уведенная? Или с тем, что у меня проявился древний дар трайров? Или со всем вместе? Что-то мне стремненько…

Нет-нет, никуда я не хочу. Не хочу я быть героиней, не хочу я быть самой-самой… Не нужна мне эта слава и вообще, я хочу одного. И этот один сейчас сидит рядом со мной и уплетает жаркое, как ни в чем не бывало. Надо и самой поесть, а то я как-то… растерялась. Вон, жена и наложница Государя — спокойно сидят, кушают, делают вид, что их тут и нет вовсе… А я — ну куда это годиться? Невоспитанная ты, Анна. Ой какая невоспитанная. И воспитывать тебя ещё… Долго.

Дальше обед протекал в тихой семейной атмосфере, беседа шла о пустяках типа погоды и урожая, дел в поместьях и нового в сфере магии. Хорошо хоть не о моде и политике. В общем, после десерта Государь откланялся, мы откланялись ему, потом попрощались с Нарсом и Кайнфом — которым я и пару слов не успела сказать, кстати — и уехали. Я попыталась завести разговор в коляске — но Макс лишь сказал: "Дома".

Я и замолчала, рассматривая улицы, которые проплывали мимо нас, вспоминая архитектуру из моих воспоминаний — и все больше понимая, что это — не похоже ни на что из виденного там. Нет, отдельные элементы были, но… Столица была похожа на необыкновенный коктейль из стилей, где колонны и арки типично западного стиля соседствовали с восточными орнаментами, а яркие этнические рисунки на гладких стенах обрамлялись лепниной и резьбой по дереву. Но насколько же это было… органично соединено! Не было двух похожих домов. Не было двух одинаковых усадеб. Изящество и простота, незыблемость и изменчивость. В этом наверное была суть всех трайров. И это было понятно. Живущие в центре континента, среди стольких человеческих и не-человеческих рас, имеющих во врагах уртваров, а в друзьях — фреев, спокойно сочетающие в себе и магию, и воинское искусство… Да, пожалуй, ими можно было бы восхищаться, даже если бы я не была из них. Но все же, почему я такая… необычная?

А вот и дом. Кто вы думаете нас встречал? Правильно. Граен. Безупречный управляющий. Уверена, у него все всегда в порядке и он в любой момент может отчитаться за то, сколько золота ушло садовнику — а сколько он отдал за булочки, которые принесли нам на завтрак. Который мы, кстати, так и не съели.

— Господин, приехали господин и госпожа Сайерс, они ожидают вас в гостиной. — после поклона сказал он.

— Звезды… — Макс обернулся ко мне, а потом сказал: — Анна, прошу, займи их, мне надо срочно передать распоряжения. Хорошо?

Я улыбнулась. Ну, вот ты уже и гостей принимаешь, которые приехали как бы и не к тебе.

— Конечно. Все будет в порядке.

Он поцеловал меня — и поднялся по лестнице в кабинет, а я направилась за Граеном в гостиную, в которой сидел Димрий и Рианна. Майра же прислуживала им, разливая из пузатого чайника в тонкие чашечки ароматный чай. Я улыбнулась, моя служанка поклонилась низко — и отошла в сторону. Я села в кресло. Димрий рассматривал меня… Ну, как рассматривают знакомого — но того, кого очень давно не виделись.

— Хочу все знать. — сказала я четко и спокойно. — Как тебя угораздило попасться. Как вас освободили. Все. Полностью.

Риана прыснула со смеху, чуть не разлив чай. А Димрий, фыркнув, пренебрежительно посмотрел на жену, потом с видом оскорбленного благородства сказал:

— Там были маги.

— Ну да, а амулеты он как всегда забыл дома. Мы для чего тебе их покупали? Ну а освобождение он проспал. Уртваров там не было — так что взяли всех сонными. Он ничего не видел. Спасибо тебе. Без вмешательства твоего господина… — она замолчала, ставя чашку на стол. — Управляющий сказал, что вы на приеме у Государя.

— Да. Они о чем-то говорили с Максом, ему надо было срочно отправить какие-то послания. Он скоро спуститься.

— А тебя зачем с собой тащить было? — удивилась Риана.

— А я хоть что-то понимаю? Риана… Мне сказали ехать — я и еду. Сказали бы остаться дома и идти за покупками — поехала бы к тебе, попросила бы помощи, сейчас бы уже вернулись.

Димрий лишь фыркнул.

— Женщины… Только о тряпках и думаете. Лавки еще не закрыты, кстати. Можете успеть.

— Хорошая идея, кстати. — сказал вошедший в комнату Макс, слегка поклонившись присутствующим. — Простите, что задержался. Надо было уладить дела. Господин Димрий, вы не будете возражать, если ваша жена и моя наложница отправятся за покупками? А мы поговорим о своем?

— Ни в коем разе, господин Максир. Я только за.

— Замечательно. Анна, учитывая то, что нам уезжать завтра — бери вещи, либо не требующие подгонки либо те, которые смогут завтра утром быть готовы. Госпожа Риана, прошу, помогите ей с выбором. Ни я, ни она ничего не понимаем в современной моде — а у вас великолепный вкус. И прошу, не обращайте внимание на цены. Качество и удобство прежде всего.

— Конечно, господин Максир. Я помогу ей. Ведь она моя давняя подруга.

И утащила меня буквально силой. Я даже поцеловать Макса не успела! Что за наглость!

— Не, ну каков жук! Каков жук! Просто молодец. Вот что значит человек действия. Моему мужу работенку нашел — ну ведь как пить дать нашел! Нас с тобой спровадил — да еще как! Так, что мы и отказаться не смогли! — Риана была в восторге. — О, даже о транспорте и сопровождающих побеспокоился. Золото.

У входа в дом нас уже ждала коляска с кучером и пара конных воинов. Перед коляской вытянулся в струнку Граен. Кстати, моя служанка тоже увязалась за нами.

Боже, зачем ты придумал такое количество интересных вещей! Я честно пыталась купить лишь самое необходимое. Нескольно сменных тойр, таких же великолепных, как и моя, всего три вайны и четыре тора, один дорожный костюм — широкие штаны-шаровары, курточка, туника и пояс. Понятно, что плащ. Сапожки, туфельки, несколько разных цветов, сандали. Костюм для танца — летящая юбка-солнце с поясом и топ-бюст, обильно расшитые бисером и камнями. Несколько палантинов из тонкой шерсти и шелка. Несколько кулонов, куча браслетов на руки и ноги, заколки для волос, цепочки, шпильки, несколько флаконов великолепных духов, полный набор косметики для ухода за кожей и декоративной, несколько пар перчаток, пара вееров… Кажется, Риана воплощала свою мечту об идеальном гардеробе на мне. И, понятно, что она затащила меня-таки к оружейному мастеру, после чего я обзавелась самострелом (так тут называли легкий дамский арбалет) с внушительным запасом болтов, несколькими набедренными кинжалами, засапожником. Она мне хотела еще и легкую броню подобрать — но я сказала твердое нет. Я была уверена в том, что вот броню так точно стоит делать на заказ, что дело это не терпит суеты и мельтешения. А потом мы зашли в лавку с амулетами… И вот тут пропала я… Но как только хозяин лавки, маг-прикладник посмотрел на мои серьги — развел руками и сказал, что серьезнее этого у него ничего в лавке нет, а атакующая магия в руках необученного новичка — смертельно опасна, после чего я обиделась и ушла, прикупив назло ему лишь колечко для Рианы с универсальным щитом. Причем его мне пришлось буквально одевать на палец, удерживая вырывающуюся подругу за руку. Но я все-таки сделала это — и теперь была спокойна за её безопасность.

Домой мы возвращались уже затемно. На всех улицах горели фонари, отбрасывая мягкие тени на булыжник мостовой и ограды поместий, звезды бисером рассыпались по небосклону. Бисер!

— Я забыла купить себе набор для рукоделия! — расстроившись, сказала я.

— Зачем он тебе? У тебя самострел есть. Будешь тренироваться. Да и клинки тебе не грех было бы освоить. Знаешь что! Я тебе завтра свой подарю! Он даже не открыт! Там все есть: и для вязания, и для вышивки, и для плетения. Только в упор не пойму, зачем это тебе.

— Подари, а? Пожалуйста.

— Да без проблем.

Половину покупок уже доставили в дом, половину обещали доставить завтра утром. Риана ни в какую не согласилась переночевать у меня и мы завезли её домой.

Макс, наблюдая мое счастливое личико, хмыкнул. Пока я принимала ванну и, не удержавшись, перемеривала кучу всего, Граен уже успел все ему рассказать — так что я только продемонстрировала ему самые удачные на мой взгляд.

— Я рад, что тебе понравилось. — заключая меня в объятия и целуя, сказал он. — Но я хотел еще кое-что обсудить с тобой.

Я лишь кивнула. Он усадил меня на кровать — сам сел рядом, на корточки, взяв мои руки в свои.

— Мы уезжаем из Столицы послезавтра. Я — в Фар-Рун, а ты — в мое поместье. — я нахмурилась, собираясь возразить. — И не спорь, прошу. По легенде — ты умерла. Если ты вновь появишься там — все усилия по соблюдению твоего инкогнито пойдут прахом. Я этого не хочу. Я слишком долго тебя ждал для того, чтобы вот так бездарно потерять. — я через силу кивнула, признавая его правоту. — И еще. В поместье ты отправишься не одна. Вместе с тобой еще поедут две наложницы, которых я куплю завтра. — глаза мои стали большими-большими и я поняла, что еще чуть-чуть — и я взорвусь. — Дай мне закончить. Государь мне правильно указал на то, что любимой наложницей ты можешь стать только тогда, когда их больше, чем две. Раз уж все так сложилось — я должен сделать так, чтобы никто не смог опротестовать законность нашего с тобой союза. Хочешь, поедем со мной и ты сама выберешь их?

Я опешила. Просто от самой ситуации, которая никак не укладывалась в моей голове.

— И что, ты обязан будешь с ними… Тоже? — уже сказав, я поняла, какую глупость сморзила.

— Ну нет, конечно! Анна, ну что ты как ребенок малый! Можешь считать их своими компаньонками, младшими сестрами, подругами — кем угодно! На одну из них я одену стальные серьги — на другую — медные. И все. Глупышка моя… Я тебя люблю…

Проснувшись утром, я уже не увидела рядом с собой Макса, а солнце стояло достаточно высоко. Стоило мне спустить ноги на пол, как в комнату заглянула Майра и ничуть не стесняясь моей наготы — зашла, поздоровалась быстренько — и шмыгнула в ванную, наполнять её ароматной пенной водой. Шелковый халат уже лежал на кровати. Я посмотрела на него, подумала, потом еще раз — плюнула и прошла в ванну просто так, даже не одевая тапочки. Майра ничуть не смутилась, даже улыбнулась.

Через полчаса я уже была одета и завтракала, а Майра, сообщившая мне о том, что господин уехал на рынок и просил никуда не уезжать до его приезда — мне прислуживала. А потом я села в гостиной и начала разбирать небольшого размера сундучок с необходимыми вещами для рукоделия, который мне прислала Риана. А потом…

Если бы я не сидела — я бы, наверное, упала. Почему? Потому что услышала голос Макса, который спросил про меня — а потом увидела его и тех, кого он купил. Вернее, сначала я увидела именно их, потому что он ввел их в комнату первыми. И я впала в ступор.

Длинные, черные как смоль, прямые волосы, белая кожа, большие раскосые глаза ярко-зеленого цвета и чуть торчащие из волос кончики ушей. Острые!!! Звезды светлые! Эльфийка!

Гибкое стройное молодое тело, покрытое тонким золотистым загаром, водопад жестких вьющихся волос ярко-рыжего цвета, прижатые к голове большущие мохнатые уши — и хвост, большой, пушистый, явно лисий, обвивший сейчас ноги девушки по спирали. Кицунэ! Чтоб мне лопнуть! Кицунэ!

Насладившись выражением на моем лице, Макс сказал:

— Это Анна. Она — моя любимая наложница и будущая жена. Это — Нионнарила и Ларисара. Буду вечером. Введи девочек в курс ситуации и сходите за покупками. Люблю.

И исчез, оставив меня с двумя девушками, которые были в том же ступоре, что и я. Майра сориентировалась быстрее всех, притащив с кухни большой поднос со всякими вкусностями и пузатым чайником с травяным настоем. Я спохватилась:

— Проходите, присаживайтесь.

И пока они располагались — эльфийка грациозно опустилась во второе кресло, а лиса — села на краешек дивана, положив хвост себе на колени, я собиралась с мыслями. Потом сказала:

— Угощайтесь, прошу. — и сама первой взяла в руки чашку и отпила пару глотков.

Да, я тянула время. Потому как абсолютно не представляла, как говорить с девушками, которых только что купили на рынке рабов, сделали наложницами — и скинули на свою любимую. Мда… Так… мы пойдем другим путем. Посмотрев на мою служанку, я сказала:

— Майра, надо приготовить ванны. И подобрать одежду.

Та лишь кивнула, поклонилась — и вышла. А я посмотрела на девушек и сказала:

— Я понятия не имею, как к вам обращаться и как надо вести себя с вашими расами. Я понимаю, что это странно — но я — уведенная и не могу полагаться на свои воспоминания полностью. Я хочу, чтобы вы об этом помнили и если что — не обижались — а помогли мне понять, почему вас оскорбляет что-то. Я постараюсь сделать все, чтобы нам всем жить вместе было комфортно. Но и вы постарайтесь не создавать мне проблем.

Эльфийка задумалась, потом медленно кивнула, беря в руки чашку и вдыхая аромат настоя. А потом, зажмурив глаза, отпила немного. Еле заметно улыбнулась.

— Передай тому, кто готовил настой, что листья марре лучше не смешивать с розовым цветом. Это сочетание добавляет горчинку.

Я бросила взгляд на Майру, только зашедшую в комнату — та лишь кивнула.

— Передам. — сказала я, переводя взгляд на китсунэ. — А ты?

— Я? — робко спросила девушка. — Я ничего… — и смутилась.

Понятно… Жаль… По поводу её у меня было больше всего вопросов — но она пока была слишком смущена и растеряна. А может она вообще по жизни робкая и застенчивая? Горе мне, горе… Откуда я возьму информацию о них? О! Библиотека!

В комнату заглянул парнишка — и Майра кивнула, сказав:

— Все готова, госпожа Анна.

— Хорошо. — кивнула я ей, поднимаясь. — Предлагаю вам освежиться перед тем, как мы отправимся за покупками. Майра, проводи, пожалуйста.

Когда они ушли, я медленно выдохнула — и рванула в библиотеку. И поняла, что я тут и через недели не найду нужную книгу, если она и имеется. Ну уж нет… Не сдамся… Я сосредоточилась, размышляя о том, что мне необходимо, что может мне помочь и где оно может находиться. Смешно? Знаете, я так всегда делала, сколько себя помнила — и вот в такой вот собранности проблема решалась гораздо быстрее, чем без неё. Так что я, окинув взглядом библиотеку, уверенно подошла к наиболее понравившемуся стеллажу, выбрала понравившуюся мне полку и принялась пересматривать книгу за книгой. Удивительно, но это были путевые заметки различных путешественников. Ха… Это я удачно подошла… Так… Посмотрим…

— Госпожа Анна, вы тут?

Я подняла голову от страниц и посмотрела на Майру.

— Тут, а что?

— Ой, я вас уже полчаса ищу. Госпожи Неоннарила и Ларисара готовы, только вас ждем.

Ого… Это что, я зачиталась так? Неплохо… Правда, и чтиво интересное. Я нашла потрясающую книжку, почему-то с клеймом библиотеки какой-то академии, но это неважно. Важно было то, что эта книжка — краткий справочник о расах. На мой взгляд — слишком краткий. Допустим, о уртварах там было сказано лишь то, что раса враждебна большинству рас планеты, описана их внешность, основные способности и территория, которую они занимают, стиль правления. Меня же интересовали подробности другого плана, которые содержались в пункте "Быт" и "Общество". Таких пунктов для этой расы просто не было. Зато были у эльфов (кстати, эти эльфы на перворожденность не претендовали, аж странно как-то) и у китсунэ, которые, оказывается, тут значились как ренки или лисы, в просторечьи.

Что меня порадовало, большинство моих знаний об эльфах соответствовало действительности. Они превыше всех благ ценили свободу, были великолепными бойцами и магами, магия в основном была связана с природой, а техники воинов — с повышенной ловкостью и точностью. Они очень плохо переносили закрытые помещения и необходимость что-либо делать по принуждению. Что меня удивило — у них не было понятия семьи как таковой — и кланов тоже. Да, был король. Или королева. Да, были князья — но это были выборные должности и каждый из князей был лучшим в одной из областей. И им мог стать любой. Мда…

А вот с ренками было все сложнее. Живут семьями, индивидуалисты, предпочитают селиться в глухих лесах, живут в землянках. Натуральное хозяйство, собирательство, охота и прочее. Молодые лисы рано уходят от родителей, желая самостоятельности. С людьми пересекаются редко, хотя смешанные браки и возможны. В городах селятся ещё реже, но преценденты бывали. Просты в общении, легки на подьем — но не любят вторжения в свою жизнь. Не понимают обычаев, с магией вроде как и не дружат, ни в ремеслах, ни в воинском деле особыми талантами не блещут. О быте ничего не известно.

Господи, ну за что мне это? Почему мне вечно попадается что-то такое, о чем нигде не прочитаешь? Почему? Чтобы мне скучно не было? В принципе, сама просила… так что и жаловаться грех теперь…

Я встала с кресла, забирая со столика пару книг, отобранных мною. Отдав их Майре, сказала:

— Отнесешь ко мне в комнату, вечером почитаю перед сном.

Та кивнула в замедленном темпе.

— Что? — посмотрела я на неё и потом добавила, догадавшись: — Здесь не принято читать в своей комнате?

— Нет, госпожа, не принято. Но если вам так удобнее — я отнесу, мне не тяжело. Мне с вами поехать за покупками? Или начать упаковывать ваши вещи?

Я задумалась. Вещей у меня конечно было не много, но все же… Я предпочитала быть готовой к отъезду задолго до часа Х.

— Начни пожалуй упаковывать. Господин Макс говорил, ты поедешь с нами в имение или нет?

Она замялась.

— Ну вообще-то это вам решать, госпожа. Если я вам подхожу — то я поеду. Если нет — останусь тут.

Ага… Вот где собака порылась… Кадровые вопросы теперь тоже лежат на мне? Что ещё входит в круг моих обязанностей?

— Ты мне подходишь. Если у тебя тут нет жениха, семьи, младших братьев-сестер, с которыми будет тяжело расстаться — я бы с удовольствием взяла тебя с собой.

— У меня никого нет. — быстро выпалила Майра, быстро собирая книжки со столика в стопку. — И я буду только рада поехать с вами. А то меня эти соседские клуши уже достали, а какая она, а что она, а почему, а к чему, а зачем… У… мымры…Ой… Простите…

Я улыбнулась.

— Начинай собирать вещи. А я пока съезжу с девочками за покупками.

Служанка побежала наверх — а я пошла в гостиную, к девушкам. Наложницам моего господина.

Я вошла в комнату — и улыбнулась. Эльфийка стояла у окна, рассматривая палисадник, а ренка изучала чудные канделябры, стоявшие на полочке камина по обе стороны от затейливо вырезанного из золотого дерева дракона. Восточного, бескрылого, узкотелого и усатого. При этом её рыжий лисий хвост с белым кончиком озорно махал в разные стороны. Обе были одеты по традиции в тор и вайну. Причем эльфийки этот наряд ну совсем не шел, а на ренке смотрелось… М… по меньшей мере глупо, учитывая то, что для хвоста ей пришлось сделать разрез по шву сзади. Хотя это место и прикрывал тор, я поняла, что надо что-то менять.

Они обернулись одновременно, стоило мне зайти в комнату. Эльфийка кивнула — за ней повторила и лиса. Уши у ренки уже стояли торчком.

— Идемьте, купим вам нормальную одежду. — сказала я, разворачиваясь. И встретилась нос к носу с Граеном.

— Госпожа Анна, к вам приехала госпожа Риана Сайерс эль Ранер. — поклонившись, сказал он.

Риана с небольшим чемоданчиком в руках стояла за его спиной.

— Вот! Ты мне и поможешь! Риана, это новые наложницы моего мужа. Мне нужно очень быстро, очень-очень быстро купить им все необходимое. Поможешь?

У той округлились глаза, когда она рассмотрела за моей спиной девушек.

— Это… наложницы? Я всегда знала, что ты выберешь уникума. Надо же, эльфийка и ренка… Помогу, конечно. Давай, ты в мою коляску, остальные поедут в твоей.

А я и не подумала о том, что нам будет тесно в моей коляске… Да уж… Рассевшись, мы поехали.

— Ты не знаешь, случайно, куда отправляют твоего господина? — спросила Риана, теребя колечко, которое я подарила ей.

Я задумалась. Могла ли я рассказывать ей об этом? Или эта информация была секретна? И что будет, если я расскажу ей? Ну, думаю, если бы Государь хотел сохранить назначение Макса в тайне — он бы не стал говорить о нем при стольких свидетелях. Так что можно было спокойно говорить. Но вот почему Риану вдруг стали интересовать дела моего мужа? Эмм… господина? Странно…

— Ты спрашиваешь, потому что вместе с ним едет Димрий? — спросила я в лоб.

Она посмотрела на меня быстро, потом вздохнула и кивнула. Я вдохнула — и быстро сказала:

— Фар-Рун.

Риана вздрогнула. Я понимала её. Я успела хорошо изучить карту, которая висела в библиотеке на стене. Фар-Рун там тоже был. Наверное, надо сказать о том, что представлял собой этот материк хотя бы в двух словах, правильно? Ну так вот… Этот материк был, кажется, самым большим из всех. И был похож на два крыла, которые по центру срослись в трех точках-перемычках. Это и были так называемые Проходы: северный, срединный и южный. В свое время эта была граница с энторским королевством и родиной фреев. Сейчас же эта граница с уртварами. Так вот, Фар-Рун находился в Южном, рядом с ним лишь восстанавливались поселения энторцев. Фар-Рун был захвачен последним из замков уртваров в проходах — его было сложнее всего захватить и, как оказалось — удержать.

Но это Риана знала наверное даже лучше меня. Поэтому буквально через минуту села прямо — и даже улыбнулась.

— Ну теперь я хоть знаю, что именно ему купить. Заедем в тот магазинчик, где мы купили кольцо?

— Конечно — улыбнувшись, сказала я.

Уверять её в том, что все будет хорошо — я не стала. Потому что я не знала наверняка. Мое чутье молчало. Может, стоило что-то подарить и моему? Но что? Надо подумать, может, найду что-нибудь интересное.

Надо сказать, что Риана оказала мне неоценимую помощь. Она не только привезла меня в лавку, в которой были нестандартные одежды, но и подобрала по несколько вариантов: для дома, для выхода, для путешествий. Брюки и курточки, сапожки и кофточки, платье для эльфийки. Управились мы довольно быстро. Заказали доставку на дом всего этого чуда — и отправились за прочими мелочами, без которых нам никак нельзя. Заколки, ленты, шпильки… Я устала. И когда мы добрались до лавки с амулетами и прочим — у меня просто не было сил удивляться повторно. И то, что некоторые драгоценности как бы сверкали чуть ярче других — для меня странным не показалось.

Нионнарила особого внимания на это великолепие не обратила — а вот Ларисара… О… Ну почему у них такие нудные имена, а? Надо будет придумать что-то поинтереснее. Так вот…Наверное, так и я выглядела вчера.

— Какое тут все красивое… М… Ой… А вот это… Как же… ничего себе…

Я усмехнулась, переключившись на разговор Рианы с магом-предметником. Но и тут поняла, что пропускаю многое — просто не понимая терминов, которыми оперировала Риана. А вот эльфийка прислушалась. А потом и включилась в разговор. Ренка же подошла ко мне и, теребя свой хвост в руках, спросила:

— А ты можешь здесь покупать?

— Могу. Что-то понравилось?

— Да. Вот это. — она подошла к дальней витрине и показала на ожерелье из камешков и кожаных полос.

— Надо узнать, что оно делает.

— Оно хранителя дает. — сказала ренка, прижимая уши к голове. — Это наше. Я не знаю, почему оно тут. Но оно дает духа-хранителя. Ты его господину подари. У него, конечно, защита сил хорошая, даже лучше, чем у тебя, но когда еще и дух хранить будет — это лучше. Дух он умнее сил. Тем говорить надо — а он сам все знает. — добавила она, плсмотрев на подходящего мага-практика.

Я посмотрела на мужчину-мага, тот улыбнулся.

— Откуда это у вас?

— Я привез его из Северной гавани. Купил там у торговца. Плетение простое — но что делает — так и не понял. Но теперь понятно. Довольно оригинальный способ. А духа как приманиваете?

— А кто согласиться. Обычно шаман при плетении помогает. — сказала ренка, нервно подергивая ушами.

Маг ухмыльнулся.

— А ты такое сможешь повторить? — в голосе чувствовался вызов.

— А где ты согласившийся дух возьмешь? — тут же фыркнув, сказала она.

— А найду. — видно было, что мага охватил исследовательский интерес. — Ну как? Соглашаешься?

И тут встряла я. Я видела, что Ларисара уже была готова согласиться.

— Увы, эксперимент будет в другой раз. Мы просто завтра уезжаем. Но если мы вновь вернемся в Столицу и господин позволит — мы обязательно придем к вам. Обещаю. Заверните это ожерелье. Мы его берем.

Маг кивнул, достал ожерелье и, аккуратно запаковав, отдал его мне. А я тут же переправила его ренке в руки. Пусть теперь его хранит и сама Максу объясняет, что к чему. А маг тем временем обернулся к Риане и сказал:

— Ваш заказ я доставлю сегодня вечером с посыльным.

— Благодарю вас, до свидания.

— И вам удачного путешествия.

Мы попрощались и… отправились домой. Нет, что не говорите, а совершать покупки — на редкость утомительное занятие.

Макс работал в кабинете до позднего вечера. Я же до позднего вечера засиделась в библиотеке, потому как читать в комнате, где Майра складывала вещи в сундучки — было неудобно. Казалось бы, что там такого: скинуть ворох купленных шмоток в сундук, ссыпать в сундучок поменьше всякие драгоценности и снести их вниз. Нет, ничего вы не понимаете в упаковке вещей. Все было аккуратно сложено, проверено, описано, уложено в сундук, перепроверено, затем — запечатано и только тогда — отправлено вниз. Майра окзалась на редкость дотошной служанкой и сундучков оказалось три: один, маленький, она оставила при себе. Там хранились драгоценности и особо ценные вещи.

Вещи эльфийки и ренки собирали другие служанки — и там все получилось гораздо быстрее. Все уместилось в два средних размеров сундучка. Так что они уже отдыхали в своих комнатах. Точнее, сначала отдыхали. Потом эльфийка выбралась в сад, а ренка… Кажется, она решилась-таки подарить ожерелье Максу.

Я же продолжала штудировать описание земель и справочник рас. О! Орки… Надо же, целый континент себе отхватили. Ну почти отхватили. Посмотрим, где он на карте… Кто бы сомневался, степи, горы, немного лесов, немного болот. Ну и правильно. Им больше и не надо. Кто они у нас? Скотоводы-кочевники, наемники-воины, магия стихийная редка, больше шаманизм, о… предсказатели неплохие… надо же… Запомним… Смуглокожие и с ярко выраженными клыками. Мда… А как же зеленая кожа? А ну-ка санги…

Полуостров снежных вершин… ага… север… о, так это значит фреи их потеснили, когда уртвары их с родины погнали? Ха, а у них-то — матриархат! Прикольно… Интересно будет посмотреть, какая из версий матриархата победила у них… Магия — стихийная, воздух, вода. Хорошие мореплаватели. Полигамны. Славятся изделиями из железа и камня, в этом их обошли разве что гномы. Интересный народ, интересный. Кого я еще хотела посмотреть?

Дверь в библиотеку открылась. Я улыбнулась, закрывая книгу и откладывая её в сторону. Макс.

— Хватит читать. Ты знаешь, что младшая сделала мне подарок?

— Знаю. Она сначала хотела, чтобы я тебе его подарила. Но во-первых, я бы толком не смогла объяснить, что это, а во-вторых — это она его нашла. Так что вполне справедливо. Я бы с удовольствием тебе подарила что-то — но… Ничего не нашла.

— Зато я нашел. Идем в комнату, покажу.

Поднявшись наверх, я увидела на столике перед зеркалом два зеркальца. Ну так мне показалось вначале. Овальные отполированные пластины в великолепной раме с драгоценными камнями и выгравированным сложным орнаментом идеально отражали комнату.

— Какая красота… А почему их два? — спросила я, подходя к одному и отражаясь во втором.

Не поняла… Перешла ко второму зеркалу — отразилась в первом. Макс хмыкнул.

— Это зеркала Фареза. Они всегда используются в паре: одно видит, но показывает другое. Очень талантливый был маг-предметник. А потом и очень богатым стал. Одно зеркало возьму я с собой в Фар-Рун, второе возьмешь ты в Ясеневый бор, это имение мое так называется. И мы сможем с тобой видется каждый вечер.

— Здорово… А на сколько ты туда едешь?

— Максимум — на полгода. Теперь на мне лежит обязанность главы рода и пока не вырастет наследник — меня могут привлекать к службе не более чем на полгода. А вот если Государь все же передаст Фар-Рун мне в управление — то тогда уже я там застряну надолго, если не навсегда. Но в этом случае я переведу всех моих людей туда и плевал я на конспирацию с главной башни. Надеюсь, Государь поймет, что сейчас это не лучший выход. Если я перестану владеть Ясеневым бором и заберу всех обученных мною — а я имею на это право — то Столица и город магов останется без защиты с одной из сторон.

— Город магов?

— Да, Айренел. Там располагается высшая магическая академия, совет магов и то, о чем не знает никто. Академия эмпов. Таких, как ты, Анна. Кто может эффективно сражаться с уртварами.

О как. Кажется, я сегодня получу ответы на многие вопросы…

— Тогда почему ты и Государь не хотели, чтобы я попала туда?

Макс задумался.

— Ну я-то понятно почему не хотел. Эта академия — сродни… м… О! Монастырь. Ты должна помнить, что это такое из наших снов. В основном туда попадают в раннем детстве — и общаются только с такими же эмпами. Тебе было бы тяжело. Да и мне — тоже. В нашей семье приветствуется разностороннее развитие, а в городе магов живут в основном лишь те, кто хорош лишь в магии. Да, они лучше большинства универсалов — но когда магия у них заканчивается — они никто. А я и прочие дворяне — продолжаем биться в рукопашной. И когда ты видишь вокруг себя с детства стольких магов не-воинов — ты уже считаешь, что по-другому как-то и неправильно. А вот почему ты решила, что Государь не хочет этого же?

Я пожала плечами. Ну вот как ему объяснить мою интуицию?

— Потому что он не приказал — а спросил. Если бы ему надо было отправить меня туда — он бы запросто это сделал. А так… Он как будто бы искал повод для того, чтобы отказать но так, чтобы это не было его отказом.

Макс улыбнулся.

— Звезды светлые, Анна… Почему ты сразу не появилась с кольцом на пальце? Почему с сережками?

— Не знаю. — сказала я, слегка надувшись. — Кто у нас в семье маг — я или ты, в конце концов? Кому положено в таких вещах разбираться?

Он рассмеялся.

— Да уж, должен. Но это ещё не все. Вот, держи. — и он протянул мне длинный четырехугольный штырек-ключик на серебрянной цепочке. — Это ключ от моего кабинета в усадьбе. Надеюсь, он никогда не понадобиться — но все же. Храни его, постарайся, чтобы никто не видел его до того момента, как потребуется его использовать, хорошо?

— Да, конечно. А что там, в этом кабинете такого особенного? — спросила я, вешая цепочку на шею и отправляя ключ за пазуху.

В комнату постучали.

— Господин, ужин подан. — открыв двери, сказал Граен.

— Спасибо, Граен. Сейчас спустимся.

Ну вот, на самом интересном месте.

Мы спустились в столовую. Неонарила и ренка уже были там, но за стол не садились. Ждали нас. Макс сел, рядом с ним села я. Девочки переглянулись. Эльфийка села напротив меня, ренка же — сразу за ней.

— Вижу, с одеждой вы уже разобрались. Это хорошо. — сказал Макс, пригубливая вино из бокала. — Я хотел поговорить о том, зачем я купил вас и что вы должны будете делать. Я это сделал лишь потому, что мне необходимо было срочно обзавестись двумя наложницами — чтобы статус Анны был подтвержден существующими законами. Завтра мы уезжаем. Я с войсками в Фар-Рун, а вы — в мое имение, Ясеневый бор. Для этого мы сначала телепотируемся в Кар-Нур, где я познакомлю вас с управляющим моим имением, Данером и капитаном гарнизона, Ванком. Оттуда вы отправитесь в поместье с ними. Я же с Димрием и Кайнфом телепортируюсь в Шар-Ван. Так что завтра мы выедем пораньше, форма одежды походная. Пока меня не будет — не ссориться, вести себя прилично, Анна остается за старшую, вы — во всем ей подчиняетесь. Анна, прошу, прислушивайся к словам Данера и Ванка. Ну, а теперь приятного аппетита, Анна, Ниона, Лари…

— И тебе приятного. — улыбнулась я, пригубливая вино.

Инструктаж… Ну-ну… Ой зря он напомнил, что уезжает на неизвестно сколько. Ой зря… Я же ему теперь уснуть полночи не дам…

Ну, так и случилось. Ночь была ясная, лунная… Красиво… Хорошо… Приятно… И совсем не хочеться думать о том, что сегодня утром мы расстанемся. Неизвестно насколько…

— Люблю. — сказала я, целуя его и устраиваясь поудобнее на его плече.

— Люблю. — сказал он мне, прижимая к себе крепче. — Но нам пора спать. Кайнф и Димрий будут ждать нас около телепорта с самого утра.

— А зачем ты берешь с собой Димрия? — спросила я, переворачиваясь так, чтобы видеть его лицо.

— Чтобы он мог проявить себя. Таким как он довольно трудно пробиться на службу. Он воин, хороший воин — но без магии ему приходится сложно. Точно также, как и Нарсу, ему приходится добиваться всего потом и кровью, фанатическими тренировками и верным служением. Но Нарсу повезло удержаться на службе и даже продвинутся по ней — а воинам типа Димрия такого шанса не предоставляется. Простым воином он не пойдет, а для того, чтобы его взяли хотя бы сотником — надо попасть на глаза кому-то из дворян с имениями или на службе. А мечник он хороший. Не знаю, каким командиром будет — но ребят я ему дам, посмотрим.

— Риана отправиться с вами?

— Нет. Я предлагал ему, чтобы она отправилась с тобой в мое имение — но он отказался, сказал, что она останется тут и займется делами. Так, давай вставать, а то точно опоздаем.

Я нехотя выпустила его из объятий. Сегодня мы уже будем спать порознь. Я — опять на ночевке возле костра по пути в его имение, он — по пути в Фар-Рун во главе нескольких сотен его лучших воинов. И пусть я увезу с собой зеркало Фареза и буду знать, что происходит с ним и он будет знать, что со мной — без его присутствия, что называется, во плоти — мне будет его жутко нехватать. Я это знала.

Она вздохнула полной грудью — и открыла глаза. Сердцебиение медленно приходило в норму, кровь начинала течь по жилам с нормальной скоростью — неестественная бледность отступала прочь. Большие миндалевидные глаза открылись, пытаясь осознать увиденное. Насколько быстро произойдет увиденное? Но это уже не её забота. Тонкие пальцы выпустили кристалл из своих объятий — и прозрачный камень с яркой искрой света внутри в ту же секунду был убран из них.

— Ты как? — спросил мелодичный мужской голос, чьи руки в перчатках уже закрепляли кристалл на специальном постаменте-считывателе.

— Хорошо. — сказала она, приподнимаясь, пытаясь сфокусировать взгляд фиалковых глаз на нем.

Он тут же положил ей под спину пару маленьких подушек.

— Слишком ярко на этот раз. Слишком много эмоций. Картина… слишком много деталей. — сказала она пару мгновений спустя, после того, как кожа стала нежно-золотистой, губы вновь готовы были сравнится красотой с алыми лепестками роз. — Я боюсь, Миенель.

Он улыбнулся, когда она протянула ему руку — и нежно прикоснулся губами к её пальчикам.

— Не волнуйся, Лианель. — сказал он выпрямившись. — Сюда враг никогда не ступит.

— Но и мы не сможем выйти, если он…

— Не переживай раньше срока. Ты — Видящая, ты должна знать, что события имеют много вариантов исхода — и я тому прямое подтверждение. Если Король решит, что мы должны что-то сделать — мы сделаем. Сделаем все, что в наших силах и что за их пределами — если сможем. Отец уже разослал весть. Мы готовимся.

Она открыла открыла широко глаза и сказала:

— Но как? Никто не видит лучше меня — а я не предсказывала ничего такого в свой прошлый транс.

Он улыбнулся.

— Знаешь, кроме Видения есть ещё и просто глаза. Уртвары задумали что-то — об этом буквально кричат все их действия, возмущения сил, этот отчаянный захват Фар-Руна. Трайры тоже не сидят на месте — они тоже готовятся. Мы встретим их далеко отсюда.

Посмотрев в окно, там, где линия неба переходила в линию моря, он сказал:

— Может даже дальше, чем уртвары сами надеятся… Может даже дальше…

Ехать на лошади оказалось гораздо тяжелее, чем на серрах. Но все же гораздо удобнее, чем в "карете". Нет, я прекрасно понимаю, что они заботились о нас, что наши вещи никак по-другому не перевезти, что по идее на лавке в карете удобнее ехать, чем в седле… По идее… Да, я избалованное дите цивилизации, которое любит, чтобы его седалище не подскакивало на кочках и не терлось о жесткую лавку — а желательно возлежало на подушках. Мягких. Или хотя бы не жестких. Но это же настоящая пытка! Почему в Столице у Макса повозки с хорошими амортизаторами и великолепными, обитыми мягким сидениями — а тут — непонятное нечто, которому больше подходит название гробик на колесиках? Вот именно поэтому я при первой же возможности попросила у Ванера (кстати, на редкость правильный мужик оказался, мудрый и понимающий) лошадь, одну из заводных — и с удовольствием пересела на неё, мотивируя это тем, что хочу лучше расмотреть окрестности. Бедные девчонки не решились последовать за мной — хотя я и предлагала им. Ну, что же, кто им доктор?

Мы ехали довольно быстро — но это не мешало мне с интересом рассматривать окрестности, под комментарии управляющего. Да, это были поля и леса, которые я видела во множестве своем во время путешествия из Фар-Руна — но теперь-то я знала, что это — земля моего господина! И кроме того, узнавала великолепные подробности здешней жизни. Сам Кар-Нур, куда мы телепортировались, не относился к землям, за которые был ответственен Макс. Его земля начиналась чуть дальше, в полупути езды по хорошо утоптаной дороге. Макс владел более восточными землями, которые находились на юго-западном берегу Южного моря — огромного озера, которое располагалось между Срединным и Южным проходами. Почему-то уртвары почти не использовали эти моря — и они считались более благополучными.

На территории этих земель не было ни богатых месторождений, ни пышных нив и тучных стад. Много рыбачьих поселков, один большой портовый город, парочка городков поменьше с ремесленными гильдиями и множество поселений, хуторов, деревенек, где занимались всем понемногу. Были здесь и замки, которые выполняли роль военных частей, способных укрыть часть местных жителей в случае налета и задержать передвижения врага, а также были и гарнизоны-крепости, совмещавшие в себе функцию тренировочных лагерей. Две охраняли побережье, еще три — с северной, западной и южной границ. Кстати, именно войска из южного гарнизона Макс и увел с собой в Фар-Рун. Оставшиеся гарнизоны должны были выслать часть своих солдат, чтобы те прикрыли практически беззащитную крепость.

Самый большой город насчитывал почти девяносто тысяч людей! Девяносто тысяч! А еще были два города поменьше, тысяч по пятьдесят или что-то около этого, по 20 тысяч было четыре городка — остальное — поселки-городки, деревеньки, хутора — которым здесь было вольготно и удобно. И поэтому одна деревня начиналась почти сразу же, как кончалась вторая. Ну, я имею в виду, после того, как пахотные земли одной деревни заканчивались и начинались пахотные земли второй деревни. То и дело на горизонте мы видели что-то типа башен-крепостей, отдаленно напоминавших крепости-остроги, каменные, добротные, приземистые. Это и были так называемые замки, где жил постоянный гарнизон величиной в сто человек. Крепость-гарнизон мне предстояло увидеть в конце — Ясеневый бор был именно таким. Правда, никто не называл его гарнизоном или крепостью — поместье. Но до этого нам ехать ещё полдня сегодня — и целый день завтра. А пока… Пока посмотрим-ка вокруг.

Деревеньки обыкновенные, трайские. Прямоугольные дома, большинство — деревянные, типа избы обыкновенные, но в отличие от энторской деревни — дома находятся в глубине двора. Нас не только не боятся — но ещё и вежливо кланяются, провожая нашу группу заинтересованными взглядами. Ну, надо сказать, что не понять, кто едет было довольно сложно. Десять всадников, наш почетный эскорт-охрана, поверх кольчуг носили нарамники соответсвтующего цвета с пришитым знаком рода на груди и спине, наша "карета" имела тот же знак на дверцах. Учитывая то, что столбы на перекрестье дорог имели навершие именно со знаком нашего рода — то…

На отдых мы остановились на лугу возле небольшой речки. Лошади пошли щипать травку, воины разложили костер, девочки наконец-то вышли размять ноги. Лари тут же разлеглась у самой воды, помахивая хвостиком. Эльфийка селя рядом с ней у воды, Майра сразу побежала помогать солдатам. Я решила присоединится к наложницам.

— Может все-таки возьмете коней? — спросила я, присаживаясь сбоку от них.

— Не… — замотала головой ренка. — Я не смогу. Лучше уж в карете… Нам ещё долго?

— Долго. Ещё приблизительно столько же после отдыха — и завтра целый день.

Она вздохнула, прижав уши к голове.

— Ну, бывало и хуже. В клетке… — она замолчала, опустив глаза. — Ну, было хуже. Так что все хорошо.

Солдаты уже не только разожгли огонь, но и поставили кипятиться воду.

— Анна… А ты уже была там, в Ясеневом бору? — спросила меня Ниона.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, не была. Для меня это тоже будет в первый раз.

— А ты давно знаешь его? Ну, нашего господина?

Я улыбнулась. Ну вот как сказать им? Если честно — то не факт, что удержат язык за зубами. Если же соврать…

— Мне кажется, что очень много. Ну а там… Я из уведенных.

Эльфийка хмыкнула, потом фыркнула и сказала:

— Так и скажи, что не можешь сказать. Начинаешь тумана напускать, да и нет не говорю, черного и белого не ношу. Мы просто хотели узнать, что с нами будет после того, как полгода пройдут и мы станем не нужны. Нас продадут, оставят себе или просто отпустят на все четыре стороны?

Я же так и впала в ступор. Ничего себе, вот значит что их заботит в первую очередь! И что мне им сказать?

— А чего бы вы хотели? — спросила я прямо.

Эльфийка посмотрела на меня как на умалишенную. А потом коротко и устало сказала:

— Свободы.

Я улыбнулась. Ну конечно. Как бы кто не спорил на эту тему — но среди рабов процент не смирившихся и не покорившихся был не так уж и мал. Да, было много и таких, как наложница Димрия, которые принимали свою судьбу и ценили то, что есть, не оглядываясь назад. Но вот такие, как эти две девчушки… Они были достойны большего.

— Я поговорю с Максом о вас позже. Просто сейчас ему будет не до этого. Думаю, это можно будет решить.

— То есть ты не знаешь. — констатировала эльфийка.

— Я ничего не знаю наверняка. — огрызнулась я. — Ну как ты не поймешь, я всего месяц знаю этот мир — я иногда вообще нифига не понимаю! На что ты злишься? На то, что стала наложницей, а не игрушкой в бордели? Чего ты хочешь? Определенности? Да не будет её.

Она сидела с каменным лицом. А я злилась на себя. Наладила отношения, дура.

— Пахнет вкусно… — сказала ренка, посматривая на то, как солдаты готовят похлебку под чутким руководством Майры. — Пойду возьму нам.

И, вскочив, побежала к костру, помахивая хвостом из стороны в сторону. Да… бедные солдаты… Такая… лиса… Эх… Бедные…

— С чего ты решила, что я злюсь? — спросила она, задумчивым голосом.

— А разве не злишься? — удивленно спросила я, отвлекаясь от того, как ренка, наклонившись, пробовала с ложки похлебку.

Зрелище не для слабонервных, кстати. Ну Макс, ну… удружил… Он что, совсем не понимал, что везет в свой дом проблему? А может это во мне опыт моего мира говорит и тут ничего не будет? Может только мне при виде этого колыхающегося хвостика представляется куча поклонников, готовых горло перерезать друг другу за возможность пообщаться более тесно с обладательницей таких дивных меховых дополнений?

— Злюсь. Но до того, как ты сказала — я этого не понимала. Как ты это поняла?

— Да ну… Почувствовала — и все тут. — сказала я, пожав плечами.

И это было правдой. Я просто почувствовала её эмоции. Дар развивается? А кто его знает… Пусть будет так. Я устала. Да и ренка вместе с Майрой уже идут вприпрыжку назад с мисками в руках.

Заночевали мы в таверне в одном из небольших торговых городков. Каждой досталось по комнате, мы спокойно, без суеты, поели — и также спокойно разошлись спать. Я за целый день так устала — что замечать заинтересованные взгляды посетителей таверны была уже не в силах. Да и… В окружении такой охраны я как-то совсем и не думала о том, что надо обращать на это внимание. В конце-концов, не мое это теперь дело, следить за сохранностью своей шкурки. Я снова — всего лишь особо ценный предмет, который транспортируют из пункта А в пункт Б.

До Ясеневого бора доехали без приключений уже к концу следующего дня. И когда я увидела то место, где мне предстояло жить — я поняла, почему Макс не любил Столицу. За что её любить?

Непаханая равнина, окруженная лесом, на которой стоит довольно крупная крепость с высокими каменными стенами, рвом, башнями… А внутри её заметно еще одно, более высокое, кольцо стен, из которого поднимается высокая башня-донжон. Мама моя, ничего себе, поместье. Да это… даже не крепость… О… это было красиво. И мои провожатые гордо улыбались, наблюдая мою реакцию.

— Это ты не видела еще саму усадьбу. — улыбнувшись, сказал Ванк.

Я ошалело посмотрела на него.

— Ну нельзя мне такое говорить, я же от любопытства лопну раньше, чем мы приедем. — печально сказала я, подмечая, что они тихонько хихикают и пришпоривают лошадей.

В итоге к замку мы чуть ли не неслись галопом, придерживая лошадей только из-за кареты. Проехав по опущенному мосту через ров, мы оказались внутри поместья. Здесь было просторно — и в то же время становилось понятно, что все постройки, начиная от конюшен и заканчивая стрельбищем расположены так, что даже проникнув в крепость, захватчикам будет тяжело пробиться к верхнему замку, который стоял в самом центре и также имел ров и мост, причем нам пришлось объезжать несколько казарм для того, чтобы выехать к нему.

Увидев стены верхнего замка, я обмерла. Вблизи они походили на камень, из которого были сделаны стены дворца Государя. Я даже подъехала вплотную — чтобы прикоснуться. Камень был гладким — и теплым. Странный камень.

Проехав внутрь усадьбы — я застыла, как вкопанная. Звезды светлые! Я в раю? Здесь было много зданий: конюшня, дом для прислуги, казарма, бытовые постройки — но все это утопало в зелени сада, деревья росли всюду — кроме небольшого участка перед стенами и возле самого хозяйского дома — трехэтажного особняка из центра которого вырастал донжон — и поднимался ввысь, позволяя осматривать сверху огромное пространство вокруг самого имения. И дом, и башня были сделаны из того же странного камня и в присущем всем крепостям трайров стиле: узкие высокие окна-бойницы были довольно частыми, гладкие отвесные стены, площадки на крышах с небольшими фальш-башенками, балконов не было в принципе, огромных окон — тем более. Да, кое-где стены были увиты плющом или диким виноградом — но под ними я увидела деревянные стойки — которые легко срывались со стен. И все это было гармонично и красиво сделано. Блин, мне нравился этот дом!

Охрана отправилась сразу в сторону конюшен и казарм, а мы в сопровождении капитана и управляющего подъехали к крыльцу. Нас уже встречала женщина средних лет и пара крепких слуг. Мы спешились, девушки вышли из кареты. Слуги занялись нашим багажом, Майра принялась им помогать, давая ценные указания. Мы в сопровождении управляющего и капитана поднялись на крыльцо, Данер сказал:

— Господа, эта моя жена, Карилла. Она занимается всем по дому. Если что-то понадобиться — обращайтесь к ней. Карилла, это госпожа Анна, госпожа Нионарила и госпожа Ларисара.

Мы все поклонились друг другу, потом Карилла сказала:

— Прошу в дом, я покажу вам ваши комнаты, познакомлю со слугами. Обед будет через полчаса. Госпожа Анна, я так поняла, что вы привезли служанку с собой?

Я улыбнулась, оглянувшись назад, туда, где Майра, не отпускавшая из рук маленький сундучок, ожидала, пока слуги вернуться за остальными вещами.

— Да, её зовут Майра. Господин Максир разрешил мне забрать её с собой из Столицы.

Карилла улыбнулась мне в ответ — и сказала:

— Очень хорошо. Идемте же.

И мы пошли. Да… Усадьба была обставлена с большим изяществом, чем дом в Столице. Ковры, картины, вазы с цветами… маленькие столики, резные светильники, ажурные занавески… Мило, красиво, уютно. Это был Дом. И этот дом любили. И он отвечал взаимностью. Здесь было приятно и уютно. Здесь было хорошо.

Из холла наверх вело две лестницы, обрамлявшие вход в длинный коридор. Справа и слева от лестниц были двери в столовую и гостиную. Прямо в холле стояли две девушки, явно трайры, обе темноволосые и сероглазые, обе — в одинаковых торах и вайнах. Да и вообще, они были отражением друг друга. Только одна носила хвост — а другая заплела волосы в косу.

— Это Тайша и Найка. Они будут прислуживать госпожам Нионариле и Ларисаре. — девочки поклонились одновременно.

Интересно, они специально так делают? Хорошо, что они не мои служанки. А Карилла уже поднималась по лестнице на второй этаж. И мы двинулись следом. Мужчины остались в гостиной. Остановившись у одной из комнат, Карилла сказала:

— Госпожа Анна, это комната ваша. — открыла дверь, подождала, пока я зайду — и закрыла её.

Ну что… в Столице у меня комната была побогаче… Ну, то ж была комната любимой жены, а это — всего лишь любимой наложницы. Кровать попроще, комната поменьше, освещение чуть похуже, отделка и прочее — страдают. Нормально. Переживем. А потом — и подправим. Занавески там, милые безделушки… Так, ванна… Это прежде всего… О… нееет…

Правильно говорят, к хорошему привыкаешь быстро. И вот уже обыкновенная ванна, не шикарная, а просто хорошая, глубокая чугунная ванна уже кажется прошлым веком и вообще — гадостью. Ну, ладно. Хорошо хоть не бочка. Где тут краник? Ага, вот он. И вокруг него — тусклые красные ниточки. Все правильно. Открыли — ниточки стали ярко-алыми — вода — теплой. Замечательно. Где тут мыльный порошок? Вот он, сине-белый, искристый. Сыпанем немножко… Скинем с себя пыльный костюм — и… О, ключ… Куда бы его так… Блин… Ага, вот тут есть полочка… Замечательно. Теперь можно и в ванну… О… блаженство… Я прикрыла глаза, расслабляясь, размокая и получая удовольствие от теплой воды, нежного запаха и спокойствия.

— Госпожа, вы тут? — спросила Майра, входя в комнату.

— Тут… — лениво протянула я, всерьез подумывая, не послать ли ужин к черту и не завалиться ли спать. — Как тебе местные?

— Да нормально. Настороженно. Жил-был господин Максир, усиленно отбивался как от местных и столичных красавиц и прочего, ни в какую не желал заводить ни наложниц, ни любовниц, ни тем более жен. И вот поехал он в Столицу, дела по наследству улаживать. И привозит он из Столицы аж троих наложниц. Причем две из них — не трайры вовсе. Да и то, не привозит — а передает из рук в руки, причем сам отбывает на неопределенное время в замок на границе по велению Государя. Что им думать?

Мне было лень думать. Совсем лень.

— Не знаю. — честно ответила я.

— И вот они — тоже не знают, госпожа! Они вообще ничего не понимают. Наложницы — не жены. И если жена должна управлять хозяйством — то задача наложницы — развлекать господина. Но тогда почему вы не поехали с ним? Кто вы ему — навязанная обуза или драгоценность, которую он не решил взять собой в опасное путешествие? А тут еще я — и ничего о вас не узнаешь, ни привычек, ни вкусов, ни отношения ко всему.

Я задумалась, лениво вытаскивая свой мозг из ватных объятий расслабленности. И спросила:

— А ты откуда это знаешь? Ты ж с ними и двумя словами не обмолвилась.

— Ха! А для чего я на каждом привале среди солдат толклась? Чтобы как раз понять, чего они о нас думают. А отношение слуг ко мне и вашим вещам только убедило меня в этом. Госпожа, надо что-то делать.

Я зажмурилась и полностью погрузилась под воду. Я не хотела никому ничего доказывать. Я не хотела ничего решать! Я устала от этого еще в своем мире. Но я понимала, что как только пройдет полгода и кольцо-оттиск будет одето на мой безымянный пальчик, а сережки будут навсегда спрятаны — мне придется занять место жены — и взвалить на себя часть обязанностей. И лучше сразу зарекомендовать себя с нужной стороны, чем потом доказывать, что ты не баран. А потому я вынырнула — и сказала:

— Ладно, Майра… Я все поняла. Подготовь мои любимые вайну и тор. Те, самые первые. Да придумай что-то с прической.

За месяц, который прошел с моего появления тут волосы отрасли — но не намного. Надо было бы подстричь их, придать форму, но мне было не до этого сегодня. Выйдя из ванной, я одела на шею цепочку с ключом и, завернутая в одно полотенце, вошла в комнату. Майра уже выложила одежду на кровать и выдвинула пуфик возле туалетного столика. Я села на пуфик — и позволила Майре сделать с волосами все, что она считала необходимым. В результате от висков к затылку мои волосы прихватывали две косички-дракончики, заколотые небольшими шпильками с камушками-цветочками. Затылок украсил резной широкий гребень типа испанских — а остаток отросших волос она спрятала в сеточку, которая прикреплялась к гребню. Смотрелось… по-трайрски, непривычно-оригинально и красиво. Легкий макияж выделил глаза — и подчеркнул линию губ.

Обычные женские штучки. Мелкие штрихи, которые позволяют добиться нужного результата. Какого результата я хотела добиться? Хм… Я не знала. Я хотела, чтобы меня не воспринимали как навязанную игрушку, которую хозяин отложил в сторону за ненадобностью. И я собиралась это продемонстрировать. Что я здесь всерьез и надолго. И что я не собираюсь лезть в дела профессионалов — но и не позволю, чтобы меня считали новичком во всем. Хотя… По сути, я и была новичком. Во всем. Все! Пофиг! Я — это я. И я буду вести себя так, как мне вздумается. Пока это давало довольно неплохие результаты… И забыли о Фар-Руне. В конце концов, они бы все там погибли — даже если бы меня там не было.

Я оделась — и улыбнулась Майре.

— Ну как, пошли производить впечатление? — та лишь улыбнулась лукаво. — Пошли. Хотя я с большим бы удовольствием разлеглась в кровати — и заснула бы без задних ног. Скачки меня утомили.

— Выспитесь. Все у вас ещё впереди.

Я улыбнулась уже немного грустно. Надо не забыть вытащить зеркало Фареза и поболтать с Максом. Я за ним уже скучала.

К ужину нас позвали буквально минут через пять после того, как я полностью собралась. Это было хорошо. Очень хорошо. Кажется, старая привычка попадать точно вовремя — то есть оказаться в нужный момент в нужном месте опять возвращалась ко мне. Спустившись вниз, я улыбнулась собравшимся на ужин. Ванк был один, Лари с интересом рассматривала что-то за окном, Ниона — откровенно скучала, рассматривая гобелен на стене. Ванк переоделся — но явно тоже не в обыкновенную одежду. Ниона была одета в одно из самых простых своих платьев — но зато волосы были заколоты в высоких хвост, струящейся волнами по плечам. Лари же просто привела себя в порядок — и одела чистое, заплетя волосы в две косы. Опа… оказывается, у неё было две пары ушей: и в "человеческой" паре как раз и висели сережки наложницы. Нет, девочки были хороши. Я поклонилась им — они — мне. И тут пришли Данер и Карилла. Я улыбнулась, поклонившись им, как равным. Они ответили тем же.

— Ну что же вы не присаживаетесь? Прошу. — сказал Данер и занял место во главе стола.

А я села намеренно напротив него — и девочки сели справа и слева от меня. Ванк сел справа от Данера, Карилла — слева. Моя улыбка была вежливой до предела. Такими же вежливыми были улыбки и остальных. Все, пофиг. Я не смогу играть эту роль. С ней надо что-то делать. Причем срочно. И, дождавшись, когда всем разольют вино, сказала, пригубив красное легкое вино.

— Господин Ванк, скажите, а у вас на стрельбище можно попрактиковаться в стрельбе из самострела? А то… Самострел есть и вроде как стрелять умею — а вот практики не хватает. Если да — то скажите, когда я смогу потренироваться, чтобы не помешать вашим основным тренировкам.

Ванк отпил медленно и сосредоточенно. Я бы сказала даже, задумчиво.

— Да конечно можно будет. Тренировки стрелков проводятся после обеда — в первую половину дня там никого и нет. Может вам требуется инструктор?

Опа… Стоит взять инструктора или нет? Ну, может он действительно сможет мне помочь? Подсказать, в чем я не права?

— Буду благодарна вам, капитан. Но если это только не отвлечет его от выполнения своих обязанностей.

— Это мастера Гримра? О нет, не отвлечет. Он будет только рад помочь. Он — лучший стрелок из тех, кого я видел. Причем как из лука, так и из самострела и пращи.

— Ну тогда тем более. Буду благодарна. Господин Данер, думаю, кроме вас это никто мне не подскажет. Я бы хотела в ближайшее время выехать на прогулку в лес вместе с девочками. Не подскажете, куда лучше отправиться? Может здесь есть что-то интересное в окрестностях? Так, не очень далеко — но чтобы было интересное?

Данер задумался.

— Ну сейчас так сразу и не вспомню. Я чуть позже вам скажу, госпожа Анна. Господин Максир просил показать вам библиотеку… Но я думаю, это подождет до завтра?

— О, да. Конечно. Думаю, я сразу после завтрака пойду на стрельбы — а уже оттуда — в библиотеку.

Я намеренно говорила только за себя. Я не собиралась указывать девочкам, что им делать. Они хотели свободы — я дам её им сполна. Пусть решают, что они хотят делать сами. Больше ни у кого никаких вопросов и планов не было — так что мы спокойно поели. А потом я наконец-то добралась до своей комнаты. Меня ждало зеркало Фареза.

Тихий перебор струн — нежная мелодия. Поющий металл. Разве может быть металл нежным? Разве может быть он тихим? Может. Если это металл тонких гитарных струн. Гортанная песнь, в которой важны были не слова — а сами звуки, их переливы один в другой. Никто на юге не мог понять этих песен. Никто. Правда это не мешало им заслушиваться их певиц. Ещё бы. Санги всегда были великолепными певицами. Отвлечься от их песни не мог никто. Жаль, что это нельзя было использовать в качестве оружия.

А оружие им ой как пригодится. Особенно, если уртвары все же победят трайров и фреев. Сколько бы в прошлом зла не принесли им фреи, санги слишком хорошо знали о том, что такое магия уртваров. Этим светлокожим и светловолосым красавицам не повезло: у них не было естественного сопротивления магии беловолосых и черноглазых. Да и не могло быть. Магия всегда была уделом лишь избранных из них. И то, всех милее им была именно магия воды и воздуха. Наверное, поэтому они и нашли свой рай на севере, где зимой с неба падали пушистые снежинки, а на горах всегда лежали ледяные шапки.

Да… Их мужчинам придется вновь вспомнить, что такое проливать свою кровь. Пусть вступать в войну трайров и уртваров пока ещё рискованно — но… это не значило, что этого не стоило делать вообще. Отложив гитару в сторону, она встала, поправляя меховой плащ с глубоким капюшоном — и улыбнулась, наблюдая за тем, как её мужья тренируются за стрельчатым окном. Великолепны. Возможно, один из них и возглавит их армию. Вот только кто из них? Мать одного обладает одним из наибольших состояний страны, сестра второго — глава Дочерей Ветра. Вот уж воистину, выбор не из легких. Может, устроить соревнование?

Они увидели, как она наблюдает за ними — и тут же остановились, отсалютовав ей. Она лишь улыбнулась. Соревнование — это хорошая идея. Завтра она её и реализует, пожалуй.

Мы оказались во дворе крепости, очень похожей на Фар-Рун, но также отличавшейся от неё, как и замок трайров отличается от их крепости. Мощь этих стен и заклятия, нити которых я видела… То, как себя вольготно чувствовали себя тут уртвары, насколько чуждо было мне все то, что я видела со спины этого рагана… Ну видела я как раз мало… Он, кстати, движения не прекращал, разговаривая с кем-то на своем акающем, обманчиво ласковом, мягком языке. Что он там говорил? Не знаю, я не пыталась вникнуть или разобрать что-то. Мне было просто очень плохо.

Шли мы недолго. Точнее он шел, а я болталась соломенной куклой на его спине. Меня сбросили на деревянный, судя по стуку, стол и растянули косым крестом: руки-ноги в разные стороны и так, чтобы я даже пошевелиться не смогла. Яркий свет с потолка — и два лица, которые склонились надо мной. Изучают. Спасибо, что хоть глазами, с них бы сталось. Тот, кто тащил меня, раган, и ещё кто-то, во взгляде которого было ещё больше заинтересованного пренебрежения. Жук? О нет, это слишком много. Камешек. Забавный разноцветный камешек — вот кто я для него.

Я почувствовала, что он пытается взломать двери моего разума. Я почувствовала, как пара плетений на серьгах вспыхнули светом. Да и я сама сопротивлялась. Он бил тараном — я как могла укрепляла стены и дверь. Мой разум. Мои воспоминания. Никто не смеет сюда заглядывать без приглашения. Никто! Холеное лицо исказила гримаса. Не гнева, нет, намека на него. Давление усилилось. Раган молча наблюдал за этим, не мешая и не помогая тому, кто, скорее всего, был выше его. Раган рагана. Интересно… И вот наконец свет сережек потух. И я ощутила, насколько же на самом деле был мощным этот самый таран. Сама я выдержала только три удара — моя дверь разлетелась щепой. А сама я…

Я очнулась оттого, что тонкие белые ладони рагана с удивительной силой отвесили мне пару оплеух, от которых голова приложилась сначала одной щекой о стол, потом — второй. Таки да, деревянный. Хорошо отполированный стол, поверхность которого уже успела стать теплой от моего тела. Я посмотрела на него мутным взглядом. Он хмыкнул — и отошел.

— Можешь считать, что тебе повезло, наложница. Мой раган посчитал, что ты принесешь больше пользы умерев, чем оставшись в живых и родив ему сына. Но не надейся, что это случится прямо сейчас. О нет… Сначала мы все же попробуем уничтожить твоего господина. Он ведь действительно любит тебя. Интересно, он захочет обменять твою смерть на свою?

Внутри у меня похолодело, да что там, похолодело! Кишки все в тугой узел свернулись. Уроды… Твари… Гады… Ненавижу! Ненавижу!!! Я попыталась вырваться, понимая всю тщетность усилий, но не-действовать я не могла. Они убьют его. И эта смерть не будет легкой. А мне? Мне что делать потом?! Утопиться в ближайшей реке? Повеситься на первом дереве? Проткнуть себя первым попавшимся ножом? Гады!!! Я же не смогу жить без него! Я же не смогу!!!

Он улыбался. Урод белобрысый. И позволял моим эмоциям вытянуть из меня остатки моих сил. А потом просто выпил их без остатка, сделав меня похожей на куклу. Без сил, без эмоций, без желаний. Живой мертвец, который с нетерпением ждет того самого момента, когда сможет закончить свое никчемное существование.

Его тонкие пальцы развернули мою голову правым ухом вверх и я почувствовала, как холодный металл касается моей пучки чуть повыше того места, где была пробита дырка для сережек. И я закричала, дергаясь в путах, как будто до этого и не была выпита досуха. Животный страх. Обыкновенный животный страх, последний резерв обессиленного организма. Потом была боль и металлический запах свежей крови. И прикосновение чужой исцеляющей магии к моему изуродованному уху.

Щиты, которые были вплетены в сережки, слишком давно не получали подпитки. Щит от физических атак закончился там, в таверне, щит от воздействия на разум закончил свое существование уже тут, щит от воздействия на дух ещё держался, щит от магических воздействий… сколько он ещё продержится? Что было ещё в этих сережках? Я не знала. Да и знать уже в принципе не хотела. Меня оставили в покое. Слезы текли по моему лицу, которое я так и не развернула. Был ли смысл в этом движении? Не было. Значит, оно было лишним.

Меня будут использовать в качестве заложницы. Все, как говорил Дориан тогда. Макс не должен… Он не имеет права сдавать Фар-Рун. И они это понимают. Они обменяют мою, так сказать, жизнь на его. Бессмысленная жертва. Без него я не смогу прожить и дня. А он? Сможет ли он жить, зная, где я и что со мной? Вряд ли. Возможно, мне было лучше и вообще не появляться в этом мире. Тихо сходить с ума в одинокой квартире, проводя похожие один на другой дни, доживая свой век. Что было бы тогда?

Раньше я об этом не думала. Все времени не было. Теперь… Времени было валом. Спать мне не дадут, уйти в транс — тоже. Оставалось только лежать и думать.

Если бы меня не было тут — уртвары бы вырезали передовой отряд фреев и трайров прямо в той деревне. Фар-Рун атаковали бы сразу и времени на подготовку у защитников крепости не было бы. Нарс бы не отвлекался на меня — и, возможно, он смог бы удержать крепость. Но обманный маневр уртваров все равно был бы — и крепость оказалась бы захваченной. И, в отличие от того, что было нас самом деле — никто бы не смог им помочь. А, значит, на момент начала войны Фар-Рун принадлежал бы уртварам.

Значит, был бы взят не только север — но и юг. Макс бы был в Ясеневом бору — и, возможно, Шейсен простоял на пару дней дольше. Но Ясеневый бор удержался бы до прихода основных сил. Правда, силы эти бы ещё больше задержались, учитывая то, что потребовалось сдерживать и юг, и север. Возможно, уртвары бы прорвались все равно. А если бы Макса послали в Фар-Рун с войском, выбивать оттуда уртваров? Тогда ему пришлось бы брать штурмом эту крепость, а не оборонятся в ней. И тогда некому было бы защитить Ясеневый бор. Уртвары прошли бы до самой Столицы сквозь эти поместья как нож проходит сквозь масло. Я побледнела. Нет, все-таки я очень вовремя появилась на той дороге около приграничной деревни энторцев. И довольно качественно выполнила возложенную на меня миссию. Значит, все было не зря. Возможно, Макс бы погиб, пытаясь захватить Фар-Рун или пытаясь сдержать наступление уртваров. А так… Столица в безопасности. Государство противостоит угрозе. Жаль, что мы уже в этом не сможем ничем помочь. Очень жаль.

То, что нас спасут — я не верила. Для этого надо было бы взять приступом эту крепость. А уртвары не были похожи на идиотов, которые будут хранить ценную вещь в месте, которое сможет взять кто-либо. Да, я была ценной вещью. Не потому, что я сама такая великая — а потому что я наложница одного из самых сильных магов-воинов трайров. Если уж Макс смог удержать щиты на протяжении трех нирм — он сильный маг. А то, что он ещё и воин — делало его ещё более опасным. К тому же, именно он управлял имением, которое не сдалось, а отчаянно защищалось, которое прикрыло жизнями своих воинов Столицу государства от внезапного яростного удара и смогло простоять до тех пор, пока не придет помощь. Значит, он хороший хозяин своей земли. Значит, с ним государство трайров будет сильнее. А это уртварам было невыгодно. Поэтому я и была очень ценной вещью, которую хорошо, очень хорошо спрячут. Понятно было, что Макс — лишь один из многих дворян. Понятно, что на место Макса можно было посадить кого-то ещё. Но фактор времени… Он играл на руку уртварам — и играл против трайров.

А ещё мне не давала покоя участь моих девочек. Уртвары убивают каждого эльфа, фрея и трайра, оказавшегося в их лапах. Как именно они это делают — я помню по взятию Фар-Руна. Но Лари — была ренкой. А Ниона — женщиной. Захочет ли кто-то из уртваров взять их себе в жены или их просто и незатейливо убьют? Лучше бы второе… Но первое — более реально. Значит, у них впереди… Да уж, мне действительно повезло. Я просто умру, причем сделаю это сама и так, как я выберу — а они… А ведь были ещё Майра и близняшки. Ох… Сколькими жизнями уже было оплачено мое существование? Майра бы точно была в Столице и ничего бы с ней не случилось, пока бы уртвары атаковали город. Как и Лари с Нионой. Ну а близняшки… Они бы да, умерли. Маги погибли бы при штурме Шейсена, гвардейцы — при штурме Ясеневого бора.

Что я делаю? Жизнь — это не шахматы, невозможно просчитать все шаги наперед и сказать, что если было бы то-то, то получилось бы вот так-то. Нереально. Так не бывает. Я не учитываю и сотню факторов. А для качественного прогноза надо учитывать как можно больше. Все эти если бы да кабы годятся только для самоуспокоения. Голые безосновательные размышления, не ведущие ни к чему, кроме как к головной боли и убийству времени. Хотя времени у меня теперь вагон и маленькая тележка — мне надо думать не о том, что было бы, а о том, что будет. О том, как продать свою жизнь подороже. Уртвары в курсе того, что я эмпа, что я могу сражаться духом. Они знают все, что знаю я теперь, после того, как взломали мой разум. И, значит, подготовятся к любой неожиданности. К любой ли? Не уверена… Надо будет подумать все-таки. И надо будет попробовать таки вырваться духом отсюда. Или попробовать связаться с Максом. Или с кем-нибудь. Хоть как-то. Надо. Я просто обязана это сделать. Лежать и киснуть — не дело. Нельзя. Надо думать.

Темно, пусто. Я висела на скованных железными оковами руках — и не могла ничего с этим поделать. Сил не было не то, чтобы освободится от них — даже сделать окружающий мир более приятным. Хотя бы свет зажечь — и то не получалось. Как легко все это было делать там, в Ясеневом боре, в кабинете — и как тяжело тут, когда твое тело осталось в темнице крепости уртваров, а твой дух, даже после того, как тебе наконец-то позволили заснуть — не смог уйти никуда отсюда. Проклятые кандалы. Проклятые уртвары. Проклятое бессилие…

Сколько меня продержали без сна? Я не знала. Но, видимо, уртвары поняли, что моему телу все же нужно не только питаться, но и спать. И, напоив меня какой-то странной вязкой жидкостью, более всего напоминавшей почему-то абсолютно несладкий мед (понимаю, сравнение бредовое, но что поделать, если по-другому объяснить этот вкус я не могла), меня погрузили в сон. А, может, просто сняли с меня свое заклятие и я сама тут же уснула? Какая разница. Главное то, что тут я тоже ничего не могла. Черт побери… Как же хреново чувствовать себя беспомощной…

Я попыталась направить мысли в нужное русло. Более плодотворное. Озеро отчаяния и так было переполнено, вот-вот готово было выйти из берегов, а это ни к чему хорошему не приведет. Я должна была придумать, как вывернуть нынешнюю ситуацию вверх тормашками. У меня было время для этого.

Что я могла? Магия духа оказалась мне неподвластна, телесных сил катастрофически не хватало. Просто магичить я не умела — да это и не могло помочь мне сейчас. Эмпатия… Ну и толку с неё тут? Я могла быть наживкой, но не было ни крючка, ни рыбака, готового вытащить и оглушить сытых уртваров из крепости. Но… Ага…. Так… а вот это может получится… Теперь забыть об этом. Качественно и до того момента, когда не будут выполнены все нужные условия. Забыть. Чтобы уртвары не смогли добраться до этой идеи и обезопасить себя. Я улыбнулась.

— Анна! Наконец-то! — я вздрогнула от голоса, который ожидала услышать меньше всего тут.

Боясь стать жертвой собственных галюцинаций, я все же произнесла:

— Кто здесь? Я ничего не вижу.

— Неудивительно. — злобно сказал он, потом добавил: — Погоди немного, разберусь с их заклинаниями… Сюда бы Норра… Или Райна хотя бы… Фух. Теперь так…

Рядом со мной зажегся небольшой огонек-светлячок, который выхватил из тьмы знакомое лицо полуэльфа. Из глаз полились слезы.

— Фаенг… Но как, почему?

Он улыбнулся немного грустно, потом сказал:

— Я очень хотел защитить Ларисару. И очень хотел насолить уртварам. Так что… Можно сказать, мне позволили задержатся в этом мире чуть подольше. Правда, уже в таком виде. Чем я могу тебе помочь?

Я задумалась. Дух-хранитель, бывший боевой маг… Это было очень полезно для меня. Для всех нас. Но если его поймают…

— Постарайся сделать так, чтобы тебя не поймали. Если бы ты нашел способ узнавать шпионить за уртварами так, чтобы они этого не видели… Возможно, у тебя получилось бы выбраться из этой крепости и передать весточку Максиру… Хотя скорее всего это невозможно. — устало сказала я, понимая, что лаже с Фаенгом наши шансы на успех просто катастрофично малы.

Тот грусно улыбнулся — и кивнул. А потом исчез, потушив огонек. Я же почувствовала, как меня будят. Причем отнюдь не ласково. Ласковыми такие оплеухи назвать никак нельзя. Открыв глаза, я лишь облизала пересохшие губы. Ну кто бы сомневался… Раган… Спасибо ему большое. Я посмотрела в черные глаза с белыми радужками. Он лишь улыбнулся.

— Скоро твой ненаглядный получит нашу посылочку. Не хочешь передать что-нибудь на словах?

Я лишь хмыкнула и устало сказала:

— Хочу. Передай, что я просила убить тебя и твоего рагана особо жестоким способом. Думаю, он сам его придумает после того, как увидит твою посылку.

Тот расхохотался, вцепившись пальцами в мои волосы, до боли в корнях натягивая их. я стиснув зубы, терпела. Но все же не выдержала и сказала:

— Что, пришел полакомиться перед дорогой? Давно пленников не мучил? Или их уже не хватает? Может, подсел на мои эмоции? Другие уже не в кайф?

Улыбка стала жестче.

— Знаешь, а ведь ты права, наложница. Твоя сила, что травка норрака. Такая же приятная и опасная. Мы уже и забыть успели, как это, наслаждаться кормежкой. Уже пару поколений никто из нас не пробовал эмповских эмоций. Была бы моя воля — ты бы стала не наживкой, а дойной коровой. Посадил бы я тебя в клетку — и лакомился каждый вечер. До самой твоей смерти. А дух твой и после смерти бы служил мне верой и правдой, защищая и выполняя мои мелкие поручения.

Представив такое, я вздрогнула, брезгливо поморщившись. Заметив мою реакцию, он хмыкнул и сказал:

— Да уж… Хотя укротить твой дух было бы тяжело. Таанры вообще плохо поддаются укрощению. А ты — так в особенности, что-то подсказывает мне. Ну да ладно. Рагану виднее. Раз сказал, что так надо — так и сделаем. А слова я твои передам, не волнуйся. Отдыхай, пока есть такая возможность.

Наверное, если бы не Фаенг — я бы сошла с ума. Меня оставили одну — и как будто забыли обо мне. Как же, забыли, ага. Можно подумать. С помощью меня они без особых затрат могли сделать то, что в другой ситуации потребовало бы от них уймы времени и сил: уничтожить Макса. Фаенг удачно замаскировался под одного из их духов-прислужников и мог спокойно исследовать особенности крепости. Кстати, он узнал не только где именно мы находимся — но и планы уртваров.

Находились мы в Арнере, такой город-крепость глубоко в тылу у уртваров. До неё от передовой — четыре дня езды. И не просто на лошадках обыкновенных, а на серрах боевых или големах летающих. Арнер был самым большим городом уртваров на юге владений этих белобрысых выродков. И постоянно проживало тут около трех тысяч уртваров. Учитывая то, как они любили простор и как дорожили собственной долгой, очень долгой жизнью — стало понятно, что это до неприличия много. Правда, столько их было до начала военной компании, сейчас осталась буквально десятая часть. И то, триста уртваров — довольно много для меня одной. Столько мне не уничтожить. Пупок развяжется раньше. Хотя… Если бы я могла — я бы уже давно "отравила" пару-тройку уртваров — чтобы меня уничтожили. Но, кажется, эти гады научились делать амулеты, блокирующие способности эмпов. Или это меня так качественно обработали, чтобы я ничего не смогла сделать… В любом случае, я решила прикинуться безучастной чушкой, которая обреченно ждет, когда же случится неизбежное и ничего не хочет делать. Да и не может. Пусть. Так проще.

Рагана отправили телепортом на передовую сразу после того, как он "приказал" мне отдыхать — он должен был стать послом, который сообщил бы Максу о том, что я у них и что они готовы совершить обмен. Предполагалось, что через сутки он даст ответ (в котором они не сомневались) и после этого меня переправят телепортом же на место передачи. Значит, все-таки телепорт… Жаль, я намеревалась устроить им неприятности по пути к Фар-Руну. Но они оказались более… умными. Телепорт конечно жрал дикое количество энергии и обычный маг его вот просто так вот делать не мог. Но мы говорим о уртварах, в подвалах которых томились немногочисленные уцелевшие жители захваченных городов — и я точно знала, как именно они их используют. Белобрысые уродцы…

По словам Фаенга и Ларисара, и Нионарила чувствовали себя средне — но вполне сносно. Находились они вместе с остальными пленницами в специальных комнатах — и пока к ним никто не приставал. Добычу у уртваров было принято делить уже после того, как компания закончится. В принципе, вполне себе правильная идея — особенно учитывая то, что часть уртваров просто напросто не вернется с войны. Заботились о пленниках энторцы, которые и не помышляли о том, чтобы восстать против своих "владык". Им было удобнее согласиться с требованиями уртваров и продолжать жить, чем погибнуть. Я их не винила, даже не презирала за это. Каждый делает свой выбор сам и если такой выбор сделал целый народ — значит, им действительно так проще. Им, но не мне. Я буду биться до конца. Хотя, думаю, скоро и так все закончится.

Я всерьез задумывалась над тем, чтобы последовать примеру Фаенга и стать духом-хранителем после своей смерти. Попрошу Дорена обучить меня всему, а Лари попрошу создать временный якорь. Ведь сделала она якорь для своего любимого? Вот пусть и мне сделает. Эту просьбу я и передала через духа. Хотя, будет ли у меня достаточно сил остаться тут, а не уйти? Вопрос. Обычно духу очень сильно помогали, напоминали о том, что он обещался, что он нужен тут. В случае Фаенга все было вполне логично: последнее желание было очень сильным, да и любил он Лари по-настоящему. Ладно, посмотрим. Но на всякий случай подстраховаться не мешает. А время подумать есть.

Было. Неужели уже пора? Что-то рановато. Дверь открылась, внутрь вошло трое уртваров, один из которых внес мерцающий светильник. Я зажмурилась. Все-таки после полной темноты даже такой свет довольно сильно режет глаза. Эти ребята были мне незнакомы, вынуждено признала я, после того, как рассмотрела этих троих. Показались мне они молодыми и слишком осторожными. Пока один одевал на меня странного вида ожерелье, второй расковывал мои затекшие руки и ноги. Потом меня сняли со стола, опустили на пол, явно не намереваясь тащить меня на себе. Ага, наивные, раз назвались похитителями — то и не отлынивайте. Тем более что затекшее тело явно не желало меня слушаться — вот я и упала на подогнувшихся ногах, неудачно попытавшись схватиться за стол. Боль в ногах заставила вскрикнуть, я отчетливо поняла, что пока я не смогу не то, что убежать или сопротивляться — я не смогу даже и шага ступить. Слезы навернулись сами собой, скорее от боли, чем от обиды. Ну, я предполагала, что состояние моего обессиленного тела будет плачевно, так что была морально подготовлена, так сказать. А вот уртваров этот цирк как раз и убедил в том, что я — всего лишь сломанная беспомощная самка, которая не преподнесет никаких сюрпризов. Вот и хорошо.

Меня подняли, связали руки, потом закинули на плечо одному из воинов, связали для чего-то ноги. Вот идиоты. Неужели они думали, что я смогу в таком состоянии сделать хоть что-то? Видимо, они просто делали по привычке, не думая. Ну, это тоже не плохо. Меня понесли по тем же коридорам из серого, самого обыкновенного камня, что и до этого. Вынесли в тот же дворик, в котором мы оказались тогда с раганом. Внутренний двор верхнего замка, так говорил Фаенг. Потом троица обменялась парой фраз с уже находящимися во дворе уртварами, я почувствовала легкий ветерок — и брусчатка замкового двора сменилась примятой жухлой осенней травой. Меня перебросили через седло на обыкновенной лошади, связали ноги и руки вместе внизу. Да уж… Можно подумать, что я смогу спрыгнуть из такого положения и скрыться в лесу. Лошадка тронулась в путь, меня начало трясти, я постаралась приноровиться к её движениям.

Я старательно изображала из себя совсем отчаявшуюся тушку, которая ничего не может и не хочет — и изображала очень хорошо. Я действительно ничего не могла. И ещё больше меня смущал этот медальон. Не пожалели, гады, хорошую цепочку прикрепили, качественную. Линии заклинаний разноцветные, шероховатые, колючие. Опа, а откуда я знаю, какие они наощупь? Да уж, прогрессируем… Так… как бы разобраться, что это за дрянь такая… Что-то отдаленно похожее на плетение щитов, только интересное, нестандартное. Не, не разберусь. Снимать надо, однозначно. Нехорошее это что-то, как пить дать. Хорошее они на пленницу цеплять не будут.

Я попыталась почувствовать эмоции — и не могла. Вот как… Плохо… Значит, вот на что они рассчитывали, вешая на меня этот медальон. Они боялись, что я применю свои навыки. Идиоты. Я не хочу становиться самоубийцей, когда есть шанс отомстить. А шанс был.

Кажется, совсем недавно тут закончился дождь, трава была мокрой, копыта коней оставляли четкие следы, глубоко втаптывая отжившую свое траву в размокшую землю. Через пару нирм проехать будет очень тяжело. Даже по хорошим дорогам. Или даже раньше, чем пара нирм?

О, лошадка остановилась. Я вздохнула с облегчением. Что дальше? Меня развязали. Правда, руки оставили связанными, да и медальон не сняли, что было довольно неприятно — но терпимо. В крайнем случае, медальон я и связанными руками могу снять. Поставили на землю, выпрямилась я уже сама. Стою. И это уже прогресс. Передо мной широко улыбается раган. Чем бы его треснуть, чтобы его ровные белоснежные зубки превратились в крошево? Мда, кровожадная я стала. Ну, сами виноваты. Жаль, что только мысленно могу прокручивать то, что я бы хотела с ним сделать. Ах жаль…

— Выглядишь ты конечно не особо, но, я думаю, твой господин не передумает из-за слегка попорченного внешнего вида, правда? Он же любит тебя. Вон, сделал, как велели, приехал только с одним реном.

Он отошел — а я увидела Макса на противоположной стороне поляны. Он уже спешился и сейчас разговаривал с Кайнфом. С этим фреем я провела слишком много времени, чтобы не узнать его даже в их форменной одежде. Да и вообще, фреев оказалось не так тяжело различать, несмотря на всю схожесть их внешнего вида. Все семеро были на серрах. Оружия на Максе я не заметила. Никаких магических щитов тоже не было. Черт, он точно собрался выполнить все их дурацкие требования и теперь готов был всерьез обменять свою жизнь на мою. О звезды… Колени подогнулись сами собой, меня поддержали в последний момент.

— Ну что же ты так, наложница. Нельзя. Нельзя так. Тебе надо дойти до фреев — а Максир должен дойти до нас. И без всяких выкрутасов, поняла? Если что — убьем обоих. И фреев с собой прихватим. Давай, вперед. — и он вытолкнул меня на поляну.

Максир сделал шаг по направлению ко мне. Я тоже пошла. И гори все пропадом: я дойду до него. Но вот к уртварам — не пущу. Пусть убивают. Пусть что хотят делают — не пущу. И с места не сдвинусь. Звезды светлые… Он же ещё не совсем отошел от истощения. Бледный, худой, но идет уверенно, хотя и знает, что ему предстоит после того, как дойдет. Я оглянулась, пересчитывая уртваров. Десяток. И големы тут же, готовы сорваться в бой в любой момент. Гады… Всех убью. Всех, до единого.

Я дошла до Макса — и остановилась. Он тоже остановился, грустно улыбнулся. Помог развязать руки и снять амулет. Эмоции наполнили меня до краев. Я обхватила его за шею руками и на ушко сказала:

— Не пущу. Никуда не пущу.

Он крепко прижал меня к себе и сказал:

— Оба погибнем. И Кайнфа с ребятами уложим. И не думаешь же ты, что я такой наивный, что дам им причинить себе вред? — и поцеловал меня.

Голова закружилась, я чуть не обмякла в его руках, отвечая на его поцелуй. Нет, не отпущу, никуда. Пусть эти уртвары подавятся. Я сделаю все, чтобы Макс остался жив. Не отдам. Кое-как оторвавшись от него, я спросила:

— Значит, мне не стоит сейчас использовать мою силу?

— А ты можешь? — улыбнувшись мне, сказал Макс.

— Ну а почему нет? Правда, будет тяжеловато, думаю, у них есть амулеты…

Уртвары заволновались, мы слишком долго беседовали с Максом. Я подмигнула ему — и сделала вид, что у меня опять подгибаются коленки. Он же, удерживая меня, сделал вид, что шепчет на ухо какие-то глупости, стараясь приободрить и как будто отлепляя от себя. Я улыбнулась, вбирая в себя его эмоции и эмоции фреев, где-то вдали слыша отголоски эмоций армии трайров. Собрав по крупицам и добавив свои собственные чувства, я выплеснула их на уртваров, чувствуя сопротивление с их стороны — усилила нажим. Макс, дотронувшись до одного из перстней, в момент создал рядом с нами барьер, фреи атаковали мчавших в нашу сторону големов. Но я уже не замечала этого, как тогда, перед обеденным залом — я просто приманивала уртваров сюда, в эту ловушку. Десять уртваров. Защитные амулеты. Готовые ко всему и вся. Я не видела, что на помощь рену Кайнфа спешит ещё один рен, что мне удалось сломить защиту двоих уртваров, а ещё трое держались буквально на грани. Я не замечала ничего — я ловила эмоции, где только могла, усиливала их в десятки раз и швыряла уртварам, думая лишь о том, что хочу, чтобы они поскорее загнулись. Больше, ешё больше… Болты вспарывали воздух, двоих уртваров уже уничтожили клинки Кайнфа и Райтена, стоящих теперь прямо перед нами с Максом, ещё трое уртваров просто кинулись в рукопашную, двое уртваров сотворили тварь-вестницу, от которой осталось одно воспоминание после вмешательства духа-хранителя из колье.

Но помощь к уртварам все же пришла, видимо, не один Макс подумал о резерве для данной операции. Боль, смерть, страх, досада, гнев… Все это дало мне новые силы, все это — стало ещё одной волной моего удара. Насколько меня хватит? Тело давно уже пребывало в состоянии полуобморока, крепко удерживаемое Максом. Над нами стояли Кайнф, Найкар и Райтен, остальные — уже были далеко впереди.

Небольшая стычка перешла в маленькое сражения, с двух сторон постоянно добавлялись все новые и новые отряды. И вот уже не только фреи охраняют нас — но и трайрская конница тут как тут. А за ней и пехота с лучниками подоспела. Уртваров становилось все больше — но ещё больше их гибло, одурманенных моей силой. Ведь у этих уртваров не было защитных амулетов от моей силы. Стихийно оборона перешла в наступление — и мы с Максом оказались в глубоком тылу войск трайров. Море эмоций захлестнуло меня с головой. И тело не выдержало, оно просто отключило меня от происходящего. Я просто и незатейливо погрузилась в сон, глубокий и ничего не значащий, обыкновенный сон больного человека, полностью лишенного сил.

Я открыла глаза и увидела над своей головой свод из провощенной материи, по которой барабанил дождь. Кстати, свод был закреплен на деревянных перекладинах. А к этим перекладинам были подвешены светильники, причем явно магические. Жутко хотелось есть и пить. Даже непонятно было, чего больше. Попытавшись сесть и осмотреться — я поняла, что сейчас не смогу даже рукой пошевелить, не то, чтобы подняться. Тело было как будто налито свинцом. Даже голову повернуть было трудно. Да что со мной?

— Не волнуйся, все в порядке. Ты просто себя вычерпала до дна.

О… Ради того, чтобы услышать этот голос, стоило совершить и не такое. А ради того, чтобы увидеть его лицо перед собой с уставшей улыбкой — я была готова повторить это вновь и вновь. Макс. Я попыталась улыбнуться. Получилось, наверное, плохо. Он приподнял мою голову с подушки-валика и поднес к губам глиняную пиалу с травяным настоем. Я с трудом разлепила свои губы и сделала пару глотков. Настой (или отвар? Вечно путаюсь, что есть что) оказался горячим, терпким и горьковатым. Но первый же глоток дал телу такой заряд силы, что у меня даже дыхание перехватило. Открыв рот чуть больше, я принялась через силу глотать настой. Но Макс не дал сделать больше пяти глотков — и поставил пиалу на стол.

— Пока хватит. Сначала это перевари. — его пальцы дотронулись до моих волос, его губы нежно поцеловали мои. — До сих пор не могу поверить, что все позади. Звезды… Никогда не прощу себе, что приказал вам отправляться в Столицу. Если бы вы остались в Ясеневом бору — ничего не произошло бы. Я чуть было не потерял тебя.

Я улыбнулась уже более уверенно, даже попыталась приподнять руку — он тут же сжал мою ладонь в своей. Я поняла, что нахожусь в его походном шатре. И ещё то, что вокруг нас — войска. Очень много трайров и уртваров. Странно, почему мы не в Фар-Руне? О… Вот к эмоциям остальных я прислушивалась зря… Сразу закружилась голова. Я прикрыла глаза — и почувствовала эмоции Макса. Дура я, ой дура! Ему и так нелегко, а я ещё хуже делаю. Натянуть улыбку на лицо, открыть глаза.

— Все в порядке. — тихо сказала я и поняла, что врать не хорошо, но иногда просто необходимо. — Я быстро приду в норму. Главное, что мы оба живы.

К шатру кто-то приближался. Я посмотрела Максу за спину, туда, где располагался вход в шатер. Макс обернулся — и в этот момент полог откинулся и внутрь вошел трайр. Откидывая капюшон мокрого дорожного плаща, он посмотрел на нас. Коричнево-красные волосы коротко стрижены, легкий доспех, меч, кинжал, небольшой жезл. Коконы щитов, амулеты, пропитанные силой до предела, пронзительный взгляд серо-зеленых глаз. Маг, как пить дать. Вот только боевой или защитник? Или универсал? Эмоций как будто и нет, но тело говорит другое. Значит, щиты и от эмпов поставил. Интересно, как они выглядят-то, эти щиты. Посмотреть плетение было бы интересно. Вдруг научусь быстрее ломать.

— Максир… — призывающе-вопросительно.

Макс посмотрел на меня, я лишь улыбнулась, моргнув. Важные вопросы вместе с наложницами обсуждать не принято. Все правильно. Интересно, кто это такой… Макс вышел из шатра, одев куртку и плащ и их окутал непроницаемый кокон щита от прослушивания и прочих воздействий. Хм… Неужели что-то настолько важное?

Силы прибывали с каждой минутой — и я самостоятельно приподнялась на лежанке, взяла пиалу и, подумав хорошенько, сделала два глотка. Мне надо было восстановиться как можно быстрее. Мне нельзя было становится обузой Максу. Хотя вот как раз он вряд ли подумает обо мне, как об обузе. Но кроме его мнения были ещё остальные. Это в Ясеневом бору я была хранительницей, которая приносила ощутимую пользу при обороне. Здесь, среди войск, которые должны были отбросить уртваров как можно дальше от границы я была бесполезна. До того, как восстановлю свои силы. А потом?

А потом я буду помогать Максу, даже если он будет против. Я больше не хочу расставаться с ним. Уртвары знают, что я — эмпа. Они знают, кто я и вся наша маскировка никого из них не обманет. А по поводу того, что решат остальные трайры — мне уже откровенно наплевать. Мой дар мог помочь им — и я не собиралась оставаться в стороне. Я буду сражаться вместе с ними. Прятаться и маскироваться надоело.

Эликсир-настой восстанавливал силы с неимоверной скоростью. Макс пришел в шатер где-то через час-полтора, скинул мокрый плащ, расстегнул куртку. Улыбнувшись, я села на лежаке, он улыбнулся в ответ. Но как-то уж слишком задумчиво. Прислушавшись к его эмоциям, я поняла, что не все так хорошо и он почему-то напряжен. Не просто из-за уртваров, тут что-то большее.

— Я никуда не поеду. — сказала я прямо, попытавшись вытащить из него суть проблемы.

Он усмехнулся.

— Рад, что твое желание совпадает с приказом Государя.

Я впала в ступор. Вот это так пальцем в небо… Стоооп… Погодите-ка…

— Ты хочешь сказать, что Государь приказал тебе никуда меня от себя не отпускать?

Он хмыкнул, подходя к столу с документами и перебирая бумаги на нем.

— Хуже. Он приказал использовать твой дар на полную мощность. Ты ведь не только моя наложница, но ещё и дворянка. И вот этим правом, правом призвать любого дворянина на военную службу он и воспользовался сейчас. Звезды… Неужели все настолько плохо?

Ах, так вот почему он так переживал! Ну да, конечно. Если уже и женщин на войну гонят, то как же хреново должно быть? Если наложниц призывают наравне с остальными… Я фыркнула, потом осторожно поднялась с лежанки.

— Ты ещё скажи, что место женщины — дома у печки, а не на войне с уртварами. Макс, Государь прав. В этой войне надо использовать все, что только можно. И мой дар — всего лишь один из ресурсов. Ты же все прекрасно понимаешь. — я сделал пару шагов по направлению к нему — и поняла, что зря.

Голова закружилась в момент — я потеряла ориентацию в пространстве — и чуть не упала. Макс в миг оказался радом со мной, поднял на руки и отнес обратно на лежанку.

— Твое место — в постели, пока не восстановишь силы полностью. Аня, ну что ты как маленькая, ну куда тебе подниматься. Тебе ещё дня два лежать бы без движения. А нам выходить завтра рано утром. И двигаться нам придется практически без остановок, на каждом шаге сражаясь с уртварами. Я за тебя волнуюсь, рыжик!

Я прижалась к нему — и мне было все равно, что будет завтра, послезавтра, через нирму… Мне было все равно. Главное — что он был рядом. Главное — что мы были вместе.

— Мы идем девочек вытаскивать? — спросила я тихо, обнаружив, что под рубашкой у него находится амулет, подаренный ему Лари.

Он тяжело вздохнул.

— Если бы задача стояла так — мы бы действовали по-другому. Нам необходимо взять Арнер. Государь сказал, что рядом с крепостью нас будут ждать союзники. Кто — не сказал. Подозреваю, что эльфы. Не думаю, что орки или лизарды придут нам на помощь. Хотя последние были бы очень кстати в такую погоду.

В шатер с котелком в руках вошел… Димрий! Макс улыбнулся, видя мою радостно-растерянную физиономию. Тот же лишь подмигнул мне — и большой поварешкой наполнил три глиняные миски горячей похлебкой. Подав две из них нам с Максом, он сказал:

— Дождь заканчивается, возможно, за ночь дороги успеют хоть немного просохнуть. Сегодня мы их хорошенько потрепали, почти сотню уложили. Интересно, чего они такими сонными были?

Я усиленно заработала ложкой. Горячая похлебка была как раз тем, что надо было для того, чтобы мне стало не просто хорошо — а отлично. Макс хмыкнул и, бросив озорной взгляд на меня, сказал:

— Передай ребятам, чтобы хорошенько выспались, завтра идем в наступление.

Димрий вопросительно поднял бровь вверх, но не спросил ничего. Видимо, о наступлении до сегодняшнего дня никто и не думал. Мда…

— Хорошо, передам. Анну отвезет Кайнф?

Макс тяжело вздохнул. Вот что лучше, быть просто ценным грузом, который охраняют, но ничего от него не требуют — или же особо опасным грузом, от которого ждут чуда? Ну… учитывая то, что ещё неизвестно, насколько большое чудо этот особо опасный груз может сделать, то лучше уж пусть думают, что он просто ценный и бесполезный.

— Я поеду с вами. — сказала я, опережая Макса. — И мне все равно, что по этому поводу думают остальные. Я поеду. Один раз я уже оставалась без Макса. Больше — не хочу. Да, я капризная, несносная, вредная рыжая девчонка, но я поеду с вами. На лошади я держусь вполне прилично, в бой я не полезу, зато смогу помочь в тылу. И не надо будет волноваться по поводу того, что оставил меня в крепости, на которую в любой момент нападут уртвары. — протараторила я, старательно изображая из себя именно "вредную рыжую девчонку". — И Кайнфа не придется отрывать от войска. Вот.

Под конец я даже смутилась немного, столько искреннего удивления было у Димрия.

— Это точно Анна? — удивленно спросил Димрий, но я чувствовала, что он просто шутит.

— Анна, Анна. — буркнул Макс, пытаясь не быть сильно довольным. — Придется с собой брать. Ничего, так мне даже спокойнее будет. Сможешь присмотреть за ней в походе, когда я не смогу? И я попрошу у Кайнфа парочку фреев из его рена.

— Да присмотрю конечно. — хмыкнув, сказал Димрий. — Не бойся, все будет в порядке. Ещё распоряжения будут?

— Все остальное скажу перед выездом.

Димрий лишь кивнул, доел, забрал наши миски — и вышел. Мы наконец-то остались вдвоем. Вот только сил больше, чем на обнимания да поцелуи у нас у обоих не было.

Макс нежно погладил меня по щеке — и я тут же проснулась. В смысле, стала воспринимать окружающий мир своим несчастным телом. Запахи и звуки как всегда включились первыми. Ну а потом, как не парадоксально, "голос" подал дар эмпов. Я улыбнулась, приоткрывая глаза, ощущая нежность и тепло, которое чувствовал Макс, рассматривая сонную меня. Словив его пальцы своими губами, я нежно поцеловала их. Он улыбнулся — и, убрав пальцы от моих губ, провел по скуле, вверх, до начала моего уха. В радужно-светлые краски его эмоций вплелись темные оттенки горечи и сожаления. Я удивленно посмотрела на него. Его улыбка стала горькой. Ах да… Все правильно, я же лежала на левом боку, соответственно, изуродованное уртварами правое ухо…

Мужчины… Я ещё раз наглядно убедилась в том, что им собственное бессилие преодолеть гораздо сложнее, чем нам, женщинам. Ну, вот разобраться по сути — так не он же виноват в том, что я оказалась у уртваров в этот раз. Просто так легли долбанные карты, как сплелись нити узора, так звезды, в конце концов стали или сам Творец рассудил, в конце концов. Просто сложилось все так — и все тут. И оставаться в поместье — подвергать меня опасности и выезжать из него — тоже. Куда ни кинь — всюду клин. Не было лучшего варианта. И если уж ты попал в такую ситуацию, где ты не можешь ничего сделать — нельзя опускать руки, надо обязательно дождаться следующего момента, когда сможешь действовать — и вот там уж не сплоховать. И ведь не сплоховали же. Ни он, ни я. Мы молодцы. А насчет мочки — так новую отрастим. Можно подумать, маги-целители этого не умеют делать. Гомункулов из мертвых тел кроить могут, а вот живому телу отрастить крохотный кусочек — так и не могут, да? Не верю.

Я улыбнулась, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом к нему, укладывая голову ему на грудь.

— С добрым утром, любимая.

— Угу… С добрым. — сонно сказала я.

Просыпалась я всегда довольно тяжело. Ну, что значит тяжело… с момента, когда я приоткрывала глаза и до того момента, когда я опускала ноги на пол, проходило минут пятнадцать валяния. Это если я точно знала, что мне надо куда-то идти и что-то делать. А так — полчаса минимум. Не, бывали ситуации, когда я просыпалась и сразу подрывалась, одевалась, готовила нам завтрак — почти на автомате, не особо задумываясь над действиями. Но такое мое состояние "бодрствованием" назвать тяжело. Даже чересчур тяжело.

— Как спалось? — продолжал вытряхивать меня из дремы мой господин.

— Хорошо… Только мало… Надо вставать, да?

— Да. Скоро Димрий завтрак принесет. Да и выдвигаться пора.

— А сколько времени? — все также сонно, никуда его не отпуская, спросила я.

— Час до рассвета. Привыкай. Нам надо оказаться у Арнера как можно быстрее. А с этим войском и дождем даже по тракту будет тяжело набрать приличную скорость. Ладно, давай, отпускай меня. Надо хоть одеться перед завтраком, что ли.

Я фыркнула, выражая свое мнение по поводу того, что надо сделать, а чего делать не стоило — но руки расцепила и вообще, начала постепенно просыпаться, потягиваясь, потом одним движением сбросила с себя одеяло, поежившись от прохлады утреннего воздуха — и оглянулась в поисках своей одежды.

— Мааакс… — протянула я с ноткой вопроса в голосе.

— Что? — уже застегивая поддоспешник, ответил он.

— А моя одежда где?

Он задумался, потом, заколов волосы в хвост, вышел из шатра. Я тем временем замоталась в одеяло. А то придет Димрий, допустим, а я тут голышом расхаживаю. Не дело… Но волновалась я зря: Макс пришел раньше. Буквально через пару минут он уже вошел в шатер, неся в руках какой-то объёмный мешок. Я удивленно посмотрела на него. Он усмехнулся.

— Держи, там все, от белья и до доспехов. Потом скажешь Кайнфу спасибо. Это он на всякий пожарный из крепости запасной захватил.

Я взяла в руки мешок и поставила его на пол возле лежака-кровати. Ух ты… Знакомый фасончик… Даже очень хорошо знакомый! Полный комплект одежды-брони любого фрея. Э… притом женский… Учитывая тунику-кофту, поддоспешник с характерными вытачками и куртку более… удобного для меня фасона. Не знала, что фреи женского полу наравне с мужчинами воюют в ренах. Или это война с уртварами заставила их бросить свои укромные дома-землянки-пещеры? Хммм… Я поняла, что знаю слишком мало о таких незаменимых бойцах-союзниках.

На облачение ушло минуты две, хватило опыта первого путешествия. А Макс тем временем собрал со стола все бумаги и упаковал их соответствующим образом. И только я затянула последний ремешок на кожаной броне — в шатер вошел Димрий, как и вчера, с мисками и котелком. Осмотрев меня бегло, с ног до головы, он одобрительно кивнул. Потом разлил по мискам похлебку и, раздав, сказал:

— Тебя хотел видеть господин Линрен. Очень хотели видеть.

Макс вздохнул, усаживаясь на стул. Димрий сел на второй, я привычно уместилась на лежанке.

— Я сказал, что все расскажу только перед выходом. Ну вот чего ему в имении не сиделось?

— А то ты не знаешь. — уплетая кашу, ответил Димрий на, казалось бы, риторический вопрос.

— Знаю. Но вот его я точно с собой не возьму. Пусть Фар-Рун охраняет со своими торговцами. Я лучше возьму войска Мирда или Борнера. Дим, ты же сам видел их в деле, они же хуже наших ребят в два раза.

Димрий лишь кивнул, доскребывая похлебку со дна миски. А я поставила галочку, по поводу того, что Макс с ним говорит как со своим человеком. Думаю я, Димрий очень хорошо показал себя во время осады и Макс собирался предложить ему постоянное место службы. Хорошо было бы. Димрий действительно хороший воин.

— Ладно, пошел я, подгоню ребят, чтобы быстрее вещи складывали.

— Хорошо, иди. — отдав ему свою пустую миску, сказал Макс. — А ты, дорогая моя, слушай внимательно, что я тебе сейчас скажу.

Я приняла серьезное выражение лица и принялась слушать. Миску свою Димрию я уже отдала.

Войско на марше — это нечто. Большое войско на марше — нечто вдвойне. Семь тысяч кавалерии, из которой около шестиста — фреи. И обоз, по традиции плетущийся сзади. Ну, не совсем плетущийся, все-таки скорость играла для нас немалую роль. Нам надо было очень быстро добраться до Арнера. Поэтому мы и ехали по дороге, которая когда-то вела от Арнера к Фар-Руну, а сейчас… Нет, уже не сейчас, чуть раньше — служила уртварам для подвозки продуктов и свежих сил для армии. Почему чуть раньше? Что изменилось теперь? Ну… Трайры пошли в атаку именно в этом месте и очень быстро организовали прорыв. И в этот прорыв мы как раз и проскочили.

О, это было нечто. Дело в том, что сражения как такового в древнем лесу, который тянулся от границы Фар-Руна и до самого Арнера быть не могло. Сражения огромных армий можно было наблюдать только у самого Фар-Руна. Все остальное — партизанская борьба, где можно было только захватывать мелкие хуторки-городки энторцев и таким образом, устанавливая там гарнизоны, зацепившись за них — идти дальше. Только так. И каждая дорога была с одной стороны благом, по которой можно было двигаться в межсезонье (если дорога была не простая, грунтовая, а хоть с каким-то твердым покрытием, как эта), а с другой стороны учитывая то, что она была лесной — приходилось постоянно высылать разведчиков, которые предупреждали, есть ли там засада и вообще…

Так вот. Эта самая дорога была с твердым покрытием, чем-то похожим на камень — но если может камень быть расплавленным и раскатанным, как асфальт. Была она ещё и довольно широкой — на ней помещалось шесть всадников в ряд. Имелась обочина со сточными канавами, сейчас, конечно, забитая листвой и мусором, полная воды, которая уже почти не впитывалась землей.

После того, как Фар-Рун захватили — по ней постоянно совершали рейды патрули с двух сторон с одним желанием — принести как можно больше вреда своим противникам. Понятное дело, что деревеньки и города энторцев (а небольших городов в приграничье было штук пять) быстро опустели: те, кто успел — ушли к трайрам, кто не смог — тех забрали и переселили вглубь страны уртвары. Сами же уртвары постоянно совершали попытки отбить Фар-Рун, но трайры успели научится быстро отбивать их набеги. Ну, во всяком случае, до этого года, когда тут появилась я. Мдааа…

Ладно, так о чем я хотела рассказать? Да, о дороге. После того, как уртвары решили напасть на Фар-Рун, именно по этой дороге и начали прибывать войска и продовольствие для них. А потом, после падения крепости, должен был хлынуть поток пленниц и, возможно, пленников. Так вот… Максу приказали явиться за мной южнее этой самой дороги, туда, где войска трайров уже давно не атаковались уртварами. Соответственно, он должен был проехать от войск на расстоянии трех часов езды на серре, так, чтобы основные войска не смогли вмешаться в процесс передачи. Само то, что сказали так заставляло думать о том, что либо войска уртваров стоят ещё дальше — либо же их вообще там нет. А, значит, можно идти на прорыв… Как показало дальнейшее — войска были, но они представляли собой что-то вроде партизанских отрядов, которые могли заставить трайров и фреев не думать о нападении, только о защите. Ну… Макс был не дурак, он не рассчитывал особо на мою силу — но сдаваться не собирался. В крайнем случае — погибнуть, унеся как можно больше уртваров с собой. Мои возможности сыграли нам на руку, а дальше — больше. Войска трайров пошшли в наступление на этом участке и очень быстро вышли на дорогу, разметав тех, кого раганы поставили охранять путь.

Теперь же наши разведчики то и дело зачищали небольшие группы уртваров, сидящих в засаде. Мы же шли вперед тесной колонной, занимая все пространство дороги. Семь тысяч воинов, по шестеро в ряд. Плюс заводные лошади. Плюс обоз. Получалась такой длинный червяк, ползущий со средней скоростью 30 километров в день. Мда… вместе с каретой мы путешествовали раза в три, а то четыре быстрее. Что уже говорить о той скорости, с которой мы путешествовали с Нарсом и Кайнфом из Фар-Руна в Столицу. И это учитывая то, что войско не останавливалось на обед!

Из семи тысяч воинов тысяча была из имения Макса, остальные шесть — из имения господина Мирда Оловена, который сам остался в имении, готовить его к защите в случае чего. Воины его оказались довольно хорошо выучены, каждая сотня — укомплектована магом, правда, не из Академии. Но и то было хорошим показателем. У Макса, допустим, один такой маг был на полусотню, так что я зря переживала, что он остался одним магом на весь Фар-Рун. Да, подпитать его силой или удержать полную зашиту такие маги не могли, но укрыть щитами свою полусотню, помочь лекарям или отбить атаку тварей — вполне себе.

Я ехала вместе с Максом впереди колонны, в окружении сотни его лучших воинов. И рена Кайнфа, как же без него. Такая своеобразная длинная коробочка из 18 рядов: сотня Макса, двое из которых были магами, шесть фреев и двое нас. Два ряда впереди и позади — мечники-копейщики со щитами за спиной, два ряда по бокам — то же самое. Два фрея по углам первого ряда, два — по углам в центре колонны, два — в последнем ряду. В середине — те, кому был привычнее лук, чем меч. Причем именно лук, потому как самострел или арбалет тут был бесполезен, при нападении пришлось бы стрелять навесом. В центре же были и маги с Максом и мной.

Ну, мы как раз ехали в третьем ряде, причем на меня косились странновато. Ах ну да, конечно, место фреев — внешняя оборона или вообще дозор, а тут… Ха-ха… Макс меня просто не выпустит никуда, пока мы на марше. Хорошо, что мне все-таки презентовали умного серра, а не лошадь. А то я бы смотрелась вдвойне странно, вроде фрей — но какой-то уж совсем неправильный. Ничего… пускай удивляются. Главное, чтобы мы добрались. А остальное — подождет.

Удивительно, но до вечера нас никто не потревожил. На ночевку семьдесят сотен разместились вытянутым прямоугольником, края которого уходили в лес. Обоз только подтягивался к месту ночлега — а вокруг лагеря уже возводились временные укрепления, рылись ямы для отходов, готовились места для кострищ, ставились шатры для офицеров, расседлывали лошадей и задавали им корм. Я, как самая небоевая единица, которой не нашлось особого занятия — маялась бездельем, праздно шатаясь, стараясь однако никому не мешать. И у меня даже это получилось!

Своего серра я привела в порядок в первую очередь. Благо, он тут же умчался в лес вместе с другими собратьями — охотиться. А я, обойдя кругом лагерь — собиралась вернуться к уже стоящему шатру Макса. И тут я увидела, как над лагерем раскрывается огромный купол щита сложнейшего плетения. Залюбовавшись металлическими, слегка шершавыми нитями золотисто-оранжевого цвета, я пропустила момент, когда поверх этого лег еще один щит — пленка нежно-голубого цвета с очень мелкой ячеистой структурой. Шелковая, но холодная, словно лед. Красотища… "Анна, ты мне нужна. Приходи в шатер." Я вздрогнула от мысли, прозвучавшей голосом Макса. Кажется, засмотревшись на щит, я не увидела приближения ко мне облачка-вестника. Ну, бывает и так.

Поспешив назад, я увидела шатер, окруженный плотной завесой молочно-белесого тумана. Кстати, шатер охраняли двое фреев из рена Кайнфа. Я кивнула, один из них открыл полог, пропуская меня. Туман пропустил меня без проблем и я зашла. Ого… Это что, меня на совет пригласили, что ли? Складных стульчиков стало болше и все они, кроме одного, оказались заняты. Даже так? Мое присутствие изначально предполагалось? Или его принесли уже после того, как Макс послал вестника?

Слегка поклонившись, я заняла стул, на который указал Макс. Итак… Четырнадцать воинов, некоторые из которых еще и средние маги. Семеро опытных и сильных магов, из них один — тот, которого я видела вчера. Самый сильный из них, если судить по тому кокону сияющих нитей, которые закручены вокруг него. Ого… а дар-то мой с каждым днем сильнее. Видимо, пленение пошло ему на пользу. Ну, и Кайнф с Максом. И я. Стульчики расставлены двумя кругами. Восемь в первом круге, остальные — по два за каждым из первого. Мой стул был поставлен за стулом Макса, рядом сидел, сложа руки на груди, Кайнф.

На меня внимательно посмотрели если не все, то большинство — но ничего не сказали. Хорошо хоть сканить не собрались. Хотя что сканить-то? Щитов уже давно нет, дар не развит, что не фрей — понятно сразу, если приглашена на чисто мужское собрание — значит так и быть должно. Все скоро выясниться само собой.

— Ну что же, начнем. Позвольте, господа, представить вам Анну, она моя наложница. — я кивнула, откинула капюшон и сдвинула вниз полумаску. — Как вы понимаете, я её взял в этот поход не из-за её статуса при мне, а потому, что она обладает талантом, который считался утраченным много поколений назад. Она эмпа. Государь решил, что её дар стоит использовать в предстоящем походе.

Многие маги взглянули на меня уже по-другому. Оценивающе. А тот, вчерашний, даже не посмотрел. А что ему смотреть? Ведь это через него Государь передал приказ. Он-то еще вчера все понял.

— Вы уверены, что… — начал было один из воинов-магов.

— Уверен. — кратко сказал Кайнф. — Если бы она не была эмпой, вчера днем было бы гораздо больше потерь с нашей стороны и гораздо меньше — со стороны уртваров.

Больше вопросов не последовало — но мне пришлось вступать в разговор.

— Легендарных чудес от меня не ждите. — сказала я, увидев блеск в глазах многих воинов. — Дар мой проявился недавно, я хоть и умею его контролировать — но сил у меня еще мало, да и специально развитием дара я не занималась.

Кайнф хмыкнул, но говорить ничего не стал. За что я ему была очень благодарна. Лучше перестраховаться, чем потом пожимать плечами и говорить "Ну не смогла я, не смогла".

— Но собрал я вас не только для этого. — продолжил Макс. — То, что вы сейчас услышите должно остаться между нами. Мы не просто наступаем. Мы идем захватывать Арнер. Это приказ Государя.

Ого… удивления не смогли скрыть даже маги. А у некоторых удивление сменилось непониманием и даже страхом. Опа… А злость откуда?

— Интересно, чем мы так разгневали Государя, что он посылает нас на верную смерть? У нас же нет ни одного шанса на победу.

Седые волосы, серые глаза. Старый воин, наверное, побывавший ни в одной войне, учитывая то, как привыкли жить трайры. И он действительно думал, что взять эту крепость таким количеством воинов нереально. Хмм…

— У нас будут союзники, Ронгар. Да и в самой крепости не так уж и много уртваров сейчас.

— Откуда такие сведения? — спросил шатен средних лет, воин-маг.

Макс посмотрел на меня. Ну конечно. Я же вчера все ему рассказала. И про то, что маг стал духом-хранителем Ларисары — тоже. Только бы его не поймали, пока мы тут идем им на помощь.

— От меня. Я была в Арнере. Понятно, что меня саму никто никуда не выпускал. Но вместе с нами в крепость попал и дух-хранитель. От него и сведения. Уртвары оставили в крепости небольшой гарнизон — а остальные силы бросили на войну с нами.

О… сомнения, недоверие… Какая прелесть…

— Эти сведения могут быть неточными, на основе них нельзя строить план. — покачал головой еще один мужчина, чуть моложе Ронгара. — Но даже если бы у нас не было их — у нас есть приказ Государя. Поэтому нам надо как можно быстрее попасть в Арнер и попытаться отвлечь уртваров от наступления. Это единственное, в чем я вижу смысл этого… похода.

Ну да, конечно… и этот считает поход безумством. Стоит ли сейчас провернуть тот трюк, который я сделала в поместье? Наверное, все же нет. Во-первых, никто из них не паникует. Во-вторых — кто его знает, почувствуют их маги воздействие или нет. Девочки поняли по косвенным признакам — но никто из них не был магом. И в третьих — это просто казалось мне неэтичным. Как вроде принуждение к принятию какого-то решения.

— Вайнтер прав. У нас есть приказ — и мы должны либо умереть, либо выполнить его. Иначе нам нечего делать в дворянстве. Да и возможно, что сведения госпожи Анны верны и уртваров там гораздо меньше, чем мы думаем. — после долгой паузы сказал черноволосый капитан, выражая общую позицию.

— Вот и хорошо. — сказал Макс, слегка успокоившись. — Теперь еще одно. Разведчики не обнаружили следов уртваров. Ни одной засады, ни одного дозорного или разведчика.

Многие выругались. Коротко и емко. Я удивилась. Ну не нашли — и хорошо. Будем считать, что нам повезло. Но. Я ведь не знаю многого. И если это плохо… то почему? Я задумалась. Армия в семь тысяч, почти в восемь, считая обоз идет по дороге, по вражеской территории. И ей не мешают мелкие группы войск, не выматывают, не задерживают. Значит, о нас знают. И готовят теплую встречу где-то впереди. Только совсем не с хлебом-солью. Теперь и мне захотелось ругаться.

— Ну как раз с этим мы справимся. Они не смогут организовать большую засаду незамеченными. Как бы они не были сильны в магии и не знали эту местность. На самом тракте нет ни одного крупного города энторцев, пяток средних деревень и все. Когда уртвары строили эту дорогу — они специально сровняли с землей все, что могло бы послужить местом для засады — или затруднить путь войск. Да и лес к тому же. Леса они не любят, это факт.

— Значит они встретят нас на выходе из леса. Мы им будем видны, как на ладони. И до крепости всего день пути, в случае чего быстро подтянут новые силы.

— Получается, два дня спокойного марша. — наконец-то сказал тот самый маг-воин. — Не так уж и плохо. Еще есть вопросы, требующие обсуждения?

— Нет. — коротко сказал Макс. — Думаю, можно завершать.

Капитаны начали расходится. Кайнф вдруг обернулся ко мне и сказал:

— Самострел еще не разучилась держать?

Я улыбнулась, вспомнив наши тренировки с девочками. Как они там? И как там мастер?

— Нет, что ты. Правда мастер Гримр, учитель стрелков в имении Макса, сказал, что я безбожно мажу.

Фыркнув, Кайнф ответил:

— Конечно. Ты ж стреляла из поделок трайров, а не из наших самострелов. На, держи. На всякий случай. — и он протянул мне свой самострел.

Я опешила.

— Не думай, это не мой. Это одной из моих сестер, она ушла по звездной дороге. Оружие хорошее, так что бери, не бойся.

Я печально улыбнулась. Сколько фреев уже вот так вот уже ушло по звездной дороге? Сколько трайров умерло? Скольких уртваров они забрали с собой? И скольких еще требуется уничтожить для того, чтобы они оставили в покое остальные рассы? Возможно ли это вообще?

Я взяла самострел и повесила его на крюк на поясе.

— Спасибо, Кайнф. Ничего не знаешь о Нарсе? Он вроде бы должен быть с войсками…

— Нет, не знаю. В Фар-Руне он не появлялся. Думаю, Совет отправил его в другое место. Такое вполне могло произойти.

— Ясно… Тяжело было во время осады? — спросила я его.

Он лишь пожал плечами.

— Нам было легко. Мы были под щитом. Максиру и остальным магам пришлось несладко. Как вы в поместье справились?

— Ну… — протянула я, пытаясь как-то сформулировать тот калейдоскоп событий, который у меня ассоциировался с осадой Ясеневого бора. — Наши маги полный щит не удержали. Так что первую стену мы сдали. Нам повезло, что в поместье был дух-хранитель. Да и сам Ясеневый бор… Семья Макса не одно поколение укрепляла его, так что нам просто повезло.

К этому времени в шатре остался лишь Макс и тот самый маг-воин. И они подходили к нам. Кайнф хмыкнул, рассматривая его, потом вежливо поклонился. Опа… Неужели он настолько важная птица?

— Анна, познакомься с господином Пирном Лареном. — сказал Макс, слегка улыбаясь. — Он — наследник господина Мирда Ларена, владетеля Серебрянной чащи, именно под его командованием находятся воины его отца.

Ага… вот в чем дело… Фактически, учитывая то, что Кайнфу подчинялись в походе все фреи, а Максу — его воины, то сейчас собран малый совет. Именно эти двое и являются теми, кто реально владеет всей информацией и имеет право решать.

— Очень приятно познакомиться с вами, господин Пирн. — сказала я и поклонилась.

— И мне. Я хотел расспросить вас о том, что вы видели в Арнере.

Я посмотрела на Макса, он моргнул. Я выдохнула — и начала рассказ.

Как и предполагали капитаны — последующие два дня прошли спокойно. Только изредка на недосягаемой для стрелков высоте пролетали то туда, то сюда летяги. Наблюдали. Хорошо хоть погода радовала: за два дня дождь шел всего два раза, да и то, в первую ночь, монотонно и лениво стуча по пологу шатра и уже сегодня до обеда, слегка поморосил для проформы — и все.

Дорога была почти идеальна. Ну… Для этого мира наверное она и была идеальной, а вот для того, моего, прошлого — не совсем. Кое-где встречались и вмятины, в которых скапливалась вода и бугры, но… Да придираюсь я, придираюсь. Между большинства деревушками — направления, а не дороги, сейчас вообще превратившиеся в непроходимое препятствие. Хорошо все-таки, что уртвары построили эту дорогу.

— Что ты там высматриваешь? — спросила я тихо, увидев, как Макс то и дело украдкой оглядывается вокруг.

— Кайнфа жду. Его разведчики должны были выяснить, что творится на опушке и как далеко наши союзники.

— Он задерживается? — спросила я озабоченно.

Меньше всего мне хотелось сейчас потерять еще и этого друга.

— Не настолько, чтобы стоило переживать всерьез. — улыбнувшись, сказал Макс, посмотрев на меня пристально. — Как ты себя чувствуешь? Скорее всего, завтра нам придется вступить в бой. Сможешь?

Я улыбнулась, столько заботы и теплоты было в этих трех фразах. Как же я его люблю…

— Смогу, Макс. Смогу. Если хочешь, я могу вместе с твоим духом-хранителем разведать, что к чему.

— Нет, не стоит. Это слишком рискованно. Да и силы береги, завтра они тебе понадобятся.

И тут к нам подъехал Кайнф.

— Не завтра, Макс, сегодня. Лагерь эльфов в осаде. Если поторопимся — то успеем и отбить уртваров от них и переночевать в нормально укрепленном лагере. Правда, есть неприятная новость. Не знаю, сколько уртваров было в Арнере, когда ты там была, Анна, но сейчас лагерь штурмует не меньше полутысячи. И ведь это только та часть, которая была послана измотать нас на подходе к самому Арнеру.

Макс нахмурился и осмотрелся, сплетая в руке вестника. Но тут же развеял, увидев, что к нам направляется Пирн. Я повернулась к нему и полонилась. Кайнф тоже поклонился — а потом сказал:

— Надо выступать, Пирн. Не знаю, почему эльфы оказались там раньше нас — но если мы не поторопимся…

— Сколько там уртваров? — спросил тот сразу.

— На глаз — около полутысячи, может больше на сотню-полторы. Эльфы успели возвести свои живые стены, но это и все, что у них есть, на первый взгляд. Я успел побывать в их лагере до подхода уртваров, места там для нас всех хватит, но вот защитить весь периметр от уртваров они просто физически не смогут. Будет бойня.

— Почему они начали возводить лагерь раньше, чем мы появились? Почему не подождали нас? — нахмурившись, спросил Пирн. — Неужели не понимают, что… А, ладно, что тут уже говорить. Надо бросать обоз и скакать к ним на помощь.

— Да, но только не сломя голову. А то уртвары только этого и ждут. И надо оставить сотни полторы для охраны обоза. — заметил Макс.

— Ты прав. Хорошо, насчет обоза распоряжусь. Надо собрать капитанов и решить, как будем атаковать. Кайнф, ты сможешь нарисовать план, как стоит этот лагерь?

— Да что там рисовать, они его сразу перед лесом прямо через дорогу поставили, — при этих словах Макс и Пирн недоуменно переглянулись. — хоть кругом догадались сделать да место для маневра конницы при выезде из леса оставили. Мы мимо не проедем, это точно. Думаю, уртвары окружат их со всех сторон.

— Ну, тогда даже и капитанов созывать не надо. Выедем, одна сотня направо — другая налево….

— Нет, Пирн, дорога слишком узка для нормального нападения. Нас просто снесут сразу и все. Надо разделить войско на три части, пусть первая и вторая части сойдут с дороги, обойдут лагерь справа и слева и ударят, выйдя прямо из леса. А третья часть будет двигаться по дороге, как и двигалась до этого, перед самым выходом из леса рассыпавшись и увеличив фронт удара.

— Согласен. — на пару секунд задумавшись, сказал Пирн. — Подумай, кого куда лучше направить, я пока распоряжусь насчет обоза и сообщу капитанам порядок действий.

— Хорошо.

Конечно же, из первой сотни меня отослали. Была бы воля Макса, я бы наверное в последней осталась — но Димрий командовал не ей, а второй сотней. Так что именно во вторую сотню меня и перевели. Предварительно обвешав амулетами и зарядив серьгу-оберег до предела.

Впервые наблюдая за процессом создания моим… господином щитов, я самым натуральным образом открыла рот и округлила глаза. Плетения были настолько тонкими и искусными, настолько хорошо сбалансированными — что я, пожалуй, не смогла бы при всем желании найти слабое место. Да и было ли оно, учитывая то, что Макс, считай, в одиночку смог сдерживать войска уртвар около Фар-Руна? Если бы было — нашли бы. Обязательно нашли. Но красота какая… Как будто кружево, тонкое, морозное, почти невесомое, но дотронешься — и замерзнешь. И это щитами Пирна я восхищалась? Фр… Наивная чукотская девочка. Интересно, а как выглядят щиты господина Тариса, учителя Макса? Вот блин, дурацкие мысли в голову лезут…

В любом случае, вторую сотню, в которой была я, поставили сразу за первой, центральной. Справа и слева от нас ехали ещё по одной сотне, по лесу. Каждая сотня двигалась прежним блоком, по три блока в ряд, итого — восемь рядов, учитывая то, что для центрального удара решили использовать двадцать четыре сотни. Было решено, что как только лес закончиться — три ряда превратятся в шесть. И сразу атакуют уртваров. Моя задача — вывести как можно больше уртваров из строя, пока основные войска будут пробиваться к лагерю, тесня уртваров по всему фронту. Мда… если там на самом деле полторы тысячи уртвар — мы должны справится, учитывая помощь эльфов и наличие у них укрепленного лагеря.

Ой что-то у меня под ложечкой засосало… Как-то мне не по себе…

— Твари! — выкрикнул кто-то из разведчиков — и я сразу поняла, почему мне было нехорошо.

Вот же ж черт! Так, как мы идем, тварям проще всего атаковать! Ну же, дух-защитник, фреи, не подведите… Я тут вам помочь не смогу. Мне силы нужны для другого. Кстати о птичках… Я "прислушалась" к окружающему меня фону — и потихоньку начала собирать слишком уж яркие, слишком сильные всплески эмоций, которые все равно ушли бы в никуда. А мне — мне они очень даже пригодятся. И вот это немного… Азарт перед битвой, страх перед новым непонятным врагом, с которым не можешь бороться, нетерпение, предвкушение… Картина была довольно понятна — и хороша. Для нас. Ого… первые потери… Блин, куда смотрят маги четвертой и шестой сотни? Хотя… Что они могут сделать? Они же не учились в академии… А фреи везде не успевают. Черт… Вот и злость. Злость — это хорошо, злость лучше паники и страха. Злость более подходит для сражения.

Не бывает абсолютного спокойствия в бою. Абсолютное спокойствие возможно только в время дуэли или боя одиночки с толпой. Бой толпы на толпу, бой армий всегда предполагает эмоции, что бьют ключом. И важно не остутствие эмоций — а то, насколько эти эмоции помогают или же мешают сражающимся. Растерянность, страх, неуверенность — ведет к поражению. Ярость, уверенность, собранность — помогает найти даже в обессиленном теле толику энергии для последнего броска.

А, значит, пока все хорошо. Значит, стоит продолжить наблюдение. От меня не требуется чудес. От меня требуется лишь аомочь нашим воинам. Когда покажутся уртвары. Когда они дадут о себе знать. Ох ты… а вот и опушка леса… Ого, вот и началось… Тааак… Пора, кажется…

Сотни перегруппировались ещё в лесу, расширяя фронт, беря разгон и вырываясь на опушку готовые к бою. Лучники оставались у самых деревьев, не слезая с коней — брали прицел и выпускали стрелу за стрелой, пока мечники не добрались до уртваров. Маги же старались удержать щиты над воинами, не давая магии уртваров нанести особый вред, стараясь развеять как можно большее количество заклинаний.

Мое место было со стрелками. Место Макса и Димрия — в первых рядах конной атаки. Что же… Пора и мне поработать. Закрыв глаза, я сосредоточилась на эмоциях и на уртварах, которые почуяли меня тут же. В мою сторону тут же полетело с десяток тварей — но я знала, что о них позаботятся другие. Вперед, волной, скорее. Не задевая воинов, я выпускала свою силу на уртваров, "закармливая" их эмоциями. О, а вот и защитные амулеты… Ладно, этих и так сделают… Ну, давайте. Это же вкусно. Это очень, очень приятно. Жрите. Жрите, уродцы. Вот так. И вот этак тоже. Давайте… Давитесь… Ну же…

Уртвары поддавались моим чарам неохотно — но поддавались. Я не ставила перед собой задачу убить как можно больше — я ставила задачу "отравить", не дать сосредоточится на настоящем бое, выступить в роли такого отвлекающего фактора. Солнечный блик, попавший прямо в глаз и помешавший отбить удар противника. камень, внезапно вывернувшийся из-под ноги. Приятный запах, заставивший повернуть голову к источнику. Ох-хо… тяжело-то как… Скольких я отвлекла? Знать бы… Так, не расслабляться… Я могу… Могу ещё многое… Мне нельзя… Я должна справится…

О, кажется, уртвары отступают. Надо же. Ну и правильно. Их довольно сносно побили, им теперь надо крепко подумать, прежде чем атаковать снова. Да и солнце уже давно село, ещё полчаса — и будет просто не до этого. Макс. Надо найти Макса.

Серр как будто понял меня без слов, унося вперед, к полю боя. У кого бы спросить, где Макс? Странно, знакомых лиц довольно мало. Раненые, убитые… Как их много-то… Что-то не так… Что-то совсем не так, что-то… Слишком много горечи в эмоциях. Так не должно быть. Ведь мы победили. Макс… Где Макс? О, наконец-то, мне указали направление. Только почему-то в глаза не смотрят. Ах ну да, я же все ещё в полубоевом, так сказать, режиме. Эмпа. Видно, взгляд ещё тот. Так, кто тут у нас? Ага… Пирн. Ничего себе, от щитов остались одни воспоминания, что называется. Рукав в крови, доспех в нескольких местах пробит — но, видимо, раны поверхностные. А ты-то чего глаза опускаешь, а? Чееерт… Что-то мне страшно не на шутку… Димрий. Перед кем ты там склонился? О, нет…

— Макс!!!! — я поняла, что я оказываюсь перед ним в мгновение — и что у меня тут же отказывают ноги.

Нет, нельзя. Я не вправе сейчас расклеиваться. Надо действовать, а не реветь. Ужас, боль, страх — все подождет. Все будет потом, не сейчас. Все это я выплесну потом, в следующем бою на уртваров. Не сейчас. Сейчас надо спасать Макса, пока его душа ещё связана с духом. Пока тело ещё может исцелиться.

— Целителя! Быстрее!!! — рявкнула я на Димрия, который по-прежнему стоял рядом с истекающим кровью потерявшим сознание Максом.

Чья-то рука легла на мое плечо. Я развернулась. Кайнф.

— Уже тут, Анна. Если ты отойдешь — он даже сможет его осмотреть.

Я посмотрела на спутника Кайнфа. Эльф. О, значит выход в лагерь все-таки открыт. Эльфы. Лучшие целители в этом мире. Если уж они не смогут — то точно никто. Все в порядке. Решение найдено. Откат от сдерживаемых эмоций накрыл сразу. Кайнф подхватил меня, бестолково улыбающуюся, но с текущими ручьями по щекам слезами на руки, как пушинку, сел на своего серра и, не давая смотреть туда, где сейчас происходило самое важное в моей жизни, сказал, крепко прижимая меня к своей груди, скрывая плащом от всех:

— Все хорошо. Ты же сама знаешь, что Макс ни за что не бросит тебя тут одну. Он вернется. Ему ещё слишком рано уходить по звездной дороге.

— Как… Как это произошло? — чтобы не завыть белугой спросила я дрожащим голосом.

— Третья и четвертая сотня, их маги не справились с дрожью земли. И в тот момент, когда люди пытались восстановить порядок — уртвары спустили всех своих големов на них. Макс и все, кого он защищал оказались в окружении. Когда пятая и шестая сотня пробились — Макс был тяжело ранен. Они попытались забрать его и отойти — но попали в силовую клетку. Если бы не то, что маг, державший заклинание, подчинился твоему зову и буквально не напоролся на наши мечи, когда пытался добраться до тебя — никто из этих сотен не остался бы в живых. Ты спасла его.

Я лишь отрицательно покачала головой.

— Если бы я была там, с ним — они бы и не смогли достать нас. Кайнф, я должна была идти вместе с мечниками! Мне слишком тяжело было работать на таком расстоянии. Слишком много сил уходит на это. Мне надо было быть рядом с ним.

— Ты — наша единственная эмпа. Ты — единственная на всю округу, кто может уничтожить уртваров прямо в их логове. Мы не имели право тебя потерять. Не имели, понимаешь?

— Значит меня не имели, а его — имели, да?! Что за мужской шовинизм! — кажется, страх и ужас вновь перешли в гнев, причем явно скачкообразно. — Почему чуть что — так я становлюсь особо ценным грузом, с которого сдувают пылинки, а? Кайнф, это несправедливо! Ваши женщины сражаются наравне с вами, у сангов так вообще матриархат, а тут… Чуть что — твое место позади, а то и вообще в обозе! Даже Государь признал, что я реально могу помочь, но почему же вы тогда каждый раз не даете мне выполнить мои обязанности на все сто процентов?! Скольких можно было бы спасти, если бы я уничтожила тех уртваров до того, как они сплели свои заклинания?! Скольких?

А вот теперь я разревелась по-настоящему. И истерика была самая обыкновенная, со всхлипами и причитаниями.

— Творееец… Я же не переживу если с ним что-то случиться… Уж лучше рядом с ним, чем всю последующую жизнь одной… Я же просто не смогу, Кайнф… Просто не переживу, умру от разрыва сердца…

Он лишь тихо покачивал меня вперед-назад, как маленькую девочку, поглаживая по спине, прижимая голову к своей груди.

— Все хорошо. Все будет хорошо, не переживай. Все будет, вот увидишь.

Я лишь смогла, что кивнуть головой — и тут же поняла, что вырубаюсь. С чего бы это?

— Прости, но тебе надо отдохнуть. Утром тебе будет легче. — сказал фрей мне на ушко, убирая палец с моей шеи.

Не поняла…

Проснулась я мгновенно. Рядом со мной лежал мой серр, согревая меня своим телом. В двух шагах от меня сидел рядом со своим серром Кайнф и задумчиво полировал клинки, смотря в небо, светлевшее с каждой минутой. Сначала я хотела разразиться гневной тирадой по поводу того, что он так нагло меня усыпил — а потом подумала крепко и поняла, что он был прав. И, тяжело вздохнув, сказала:

— Спасибо. Как Макс?

— Миенелю удалось его вытащить. Но он очень плох. Кое-кто хотел поговорить с тобой.

— Потом. Сначала я хочу повидать Макса. — встав с плаща, на котором спала, сказала я.

— Если не сможешь контролировать свои эмоции — лучше не ходи к нему. — предупредил меня Кайнф.

Я лишь устало улыбнулась — и, сняв капюшон и полумаску, направилась на поиски. Серр тоже поднялся и пошел рядом со мной. Я погладила боевого товарища по голове. Хм, а это очень удобно, идти вот так вот, положив руку на голову серра. Макс, Макс, Макс… Где ты… Явно, что в шатре, раненого не оставят под открытым небом в конце осени. Десяток шатров. В каком из них? Я сосредоточилась, оценивая, как всегда, какой из них мне больше нравиться — и направилась прямиком к нему. Ага… Вот и знакомые лица. Легкий кивок головы — надо же, мне кланяются, как офицеру. Вау… И пропускают в шатер без вопросов.

Стандартный походный лежак. Макс лежит, накрытый простыней, как будто спит. Только вот кожа неестественно бледная. Да и тончайшие нити, яркие, желтовато-синие, бархатистые, пахнущие медом и молоком, опутавшие его тело, свидетельствовали о том, что исцеление продолжается. Исцеление… Я улыбнулась, присаживаясь на край, стараясь не потревожить целебный кокон.

— Доброе утро, госпожа Анна. — спросил мелодичный мужской голос из другого конца шатра.

Опа… Оказывается, я не одна. Так… Повернувшись к говорившему, я все также спокойно улыбалась. Серр, улегшийся у моих ног, даже и не думал волноваться. Странно… Мне казалось, эти хищники не особо любят изображать из себя домашних животных. Эммм… Что опять со мной не так, как у всех?

— Доброе утро, господин…

— Миенель. Зовите меня просто Миенель.

— Ну и вы тогда зовите меня просто Анной. Это ведь вы спасли моего господина?

— Господина Максира? Я помог ему. Точно так же, как однажды помог и он мне. Хотя, наверное, мне он помог даже больше, чем я ему.

Добрая улыбка правильных губ, спокойный взгляд голубых, как теплое море, глаз. Водопад прямых волос каштанового оттенка. Острые уши, за которые заправлены волосы. Легкий доспех лучника, кольца, пульсирующие силой, кокон щитов, сотканный в той же "ажурной" манере, что и щиты Макса.

Нэ-нэ-нэ… Не этот ли паренек стал причиной появления в поместье Макса живой карты? Вполне возможно.

— У вас удивительные глаза, Анна. — сказал он, а я улыбнулась, отведя взгляд на Макса. — Вы эмпа?

Я удивленно посмотрела на него. И медленно кивнула. Откуда? Хотя… Думаю, тут весь лагерь уже в курсе, кто я такая.

— Впервые вижу такой интересный энергетический каркас. Вы это называете душой. Очень интересное плетение. Вы… не обучались магии? У вас достаточно сильные предпосылки для этого.

О… Кажется, у меня начинаются проблемы. Если за… Эм… да девять нирм мой дар из средненького, ничего не означающего, превратился в достаточно сильный… Чееерт… У меня будут проблемы. Меня таки заставят обучаться. И Макс вряд ли сможет сказать свое веское ква по поводу моего обучения. Хотя… Да, но что мне эльфу-то ответить?

— Это долгая история, Миенель. И не все из произошедшего со мной — моя тайна.

Эльф улыбнулся, совсем как Лари. Почуял ложь. Все правильно. Я соврала. Но только правду говорить я пока не намерена.

— Тайны — это святое. Думаю, вы и без моей подсказки не станете тревожить нити силы около господина Максира. Я оставлю вас на пару минут, мне необходимо выйти.

— Да, конечно. Спасибо большое.

Он ещё раз улыбнулся и вышел. Я посмотрела на Макса и, улыбнувшись немного грустно, сказала:

— Ну, вот и поменялись мы местами. Теперь тебе нельзя вставать и двигаться, а я буду с ума сходить, волнуясь за то, насколько быстро ты выздоравливаешь. Черт побери, Макс, больше никогда никуда одного не отпущу. Хвостиком буду за тобой ходить. Я чуть с ума не сошла, пока думала, что ты… — слова застряли в горле, когда я увидела, что он открыл глаза.

Наверное, счастливее этой улыбки у меня ещё не было. И было даже совсем неважно, что веки его лишь приоткрылись, а губы даже не открылись — а еле заметно разомкнулись.

— Я тебя тоже люблю. — тихо прошептал он.

— Не смей больше меня так пугать.

— Не буду. — и закрыл глаза.

Я улыбнулась. Потом, боясь потревожить кокон, расправила покрывало поближе к себе и тихонечко сказала:

— Отдыхай. Я навещу тебя попозже.

— Не уходи. Просто побудь рядом.

— Хорошо. — кажется, я слишком поспешно сказала это — но я очень не хотела уходить от него. — Только если ты обещаешь не волноваться и не пытаться напрягаться. Тебе этого нельзя.

— Не буду. Ты сама как?

— Нормально. Но, кажется, получила очередной левел ап. Пока еще не до конца поняла, что к чему. Все как-то странно косятся на меня. А ещё от меня серр ни на шаг не отходит.

— Даже так? Надо же… — сказал он — и я почувствовала, что он засыпает.

Улыбнувшись, я встала с кровати, потревожив при этом серра и прошлась по шатру. Зверь словно привязанный следовал за мной. Нет, с этим надо разобраться. Присев, я заглянула серру в глаза — и забыла, что надо дышать. В глазах серра был разум. И не просто разум — а мудрость. Жутко? О да. Сами представьте, как это.

— Почему же ты со мной? Почему не отходишь ни на шаг? — серьезно спросила я, отойдя от первого шока.

Серр низко рыкнул — и ткнул меня мордой так, что я не удержала равновесие и упала на задницу. Не улыбнуться я не могла. Потом серр подошел к ложу Макса, стал передними лапами на кровать и изучающе посмотрел на него. Потом — на меня. И довольно рыкнул. Стоооп… У меня сейчас крыша поедет… Но, черт побери…

"Кто ты?" — мысленно сформировав вопрос, я задала его серру. Раз сходить с ума — то до конца, полумеры не для нас. Серр фыркнул, оскалившись — и я услышала у себя в голове:

"Когда-то я очень хотел увидеть твоего господина. И эта мысль помогла мне не заблудиться на звездной дороге, а вернутся назад."

Ох маааать… Звезды светлые, Творец безмозглый… Хорошо, что я уже сидела. Хорошо, что в комнате больше никого не было. Я старательно повторила двенадцать нирм назад заученную фразу, услышанную в энторской деревеньке. И мне было пофиг, что я все равно не знаю, что она означает. Вспомнилось то, что я ни разу не видела тела мертвого фрея, несмотря на то, что при Фар-Руне и при моем освобождении фреи гибли. Вспомнилось то, что фреи никогда не говорили о смерти. Вспомнилось о том, с каким почтением относятся фреи к своим серрам.

"И теперь я точно знаю, что тебе очень повезло с твоим господином." Серр подошел ко мне и ткнулся мордой в грудь. Я обняла его толстую шею и зарылась носом в длинную густую шерсть.

— Крайф… — тихонько сказала я. — Крааайф… Это и правда ты? Но почему?

"Мы, фреи, всегда были больше животными, чем разумными. Когда наше тело уже не может больше удержать наш дух — тот уходит по звездной дороге. А тело перерождается, становясь наконец хищником, почти лишенным контроля разума. Серр помнит привязанности фрея, помнит врагов и друзей — но не может действовать также разумно, поскольку как такового духа у него нет. Но иногда, некоторые из нас, все же возвращаются из странствия в изменившееся тело. Обычно — если мы к кому-то сильно привязались или есть какая-то причина для того, чтобы вернутся. Мне очень дорог мой брат. Я переживаю за судьбу всех фреев. И я хочу увидеть тот узор, который сплетает твоя нить."

Я улыбнулась, еще крепче обнимая его.

— Спасибо. Но почему ты только сегодня выдал себя?

"Потому что только вчера, во время боя, я вернулся. Твоя сила, Анна, она помогает серрам обрести дух."

Я застонала. А Крайф, казалось, засмеялся.

"Что, все еще мечтаешь остаться обыкновенной ничего из себя не представляющей трайрой? После всего, что случилось? Анна-Анна… Это просто невозможно."

Да, конечно… цепь случайностей всегда превращается в закономерность. Различные "если бы…" становятся "было" раньше, чем хотелось бы. Я отчаянно хочу жить — и каждый раз стараюсь сделать все, чтобы выжить. Найти Макса, помочь защитникам Фар-Руна, найти помощь в Столице, защитить людей поместья, не дать погибнуть Максу, спасти как можно больше воинов… Каждый раз я делаю чуть больше, чем возможно. Каждый раз я за это расплачиваюсь. Чья-то гибель и чье-то спасение, временная недееспособность и эмоциональные срывы. Равноценная ли это плата? Я не знаю. Но учитывая то, что я до сих пор жива — то скорее да, чем нет.

Сколько я здесь? Двенадцать нирм — это шестьдесят дней, это два месяца. Один дух, полторы души, одно тело. Жизнь в этом мире с первых дней научила меня использовать все, что я имею с максимальной пользой — иначе не выжить. И я использовала. Исковерканная уртварами душа стала оружием против них. Тем, против чего они мало что могут сделать. Когда стало невозможно использовать это оружие, не навредив тем, кто дорог — я превратила в оружие свой дух, научившись у духа-хранителя особому виду магии. Бедная душа вновь подстроилась под жизненную необходимость. И не её вина в том, что дар обыкновенной магии стал "побочным", тем, который вряд ли пригодится когда-то всерьез. Я не маг, я эмпа. И то, что радует — не единственная в округе. Иначе, встретившись взглядом со мной — эльф бы удивился, но вряд ли понял, что значит мой "читающий" взгляд.

Ах Государь… Ах жук… Союзники, значит… Ну… Ну как рассчитал, а? Монстр… Ох монстр… Теперь любое проявление магии эмпов будет связано со мной, а не с лже-эльфами. Но он же меня монстром сделает! И каждый уртвар будет считать делом чести убить меня. Будет. Мда… Каковы мои шансы в этом случае? А каковы мои шансы вообще выжить в этой каше? Если меня не убьют при штурме Арнера, если дадут доехать до Фар-Руна, до Столицы, до имения, если… Да много этих самых "если", слишком много. Будем решать вопросы по мере поступления.

О, а вот и проблема номер раз. Заходит такой весь из себя эльф в палатку — а грозная эмпа зарылась носом в шерсть серра, глазки в кучку, дурацкая улыбка на лице. Да пофиг мне… У меня вообще вчера чуть смысл жизни не пропал, отходняки вполне могут накрыть и сегодня. Ой, а это не Миенель… У этого волосы чернее, но вот глаза такие же, голубые. Щитов вообще нет. Хмм… Это что, типа как Макс, лишний раз незачем гонять силу? Всегда поставить успеем? Или?

— Госпожа Анна? Мой сын сказал, что я могу найти вас тут. Меня зовут Нариэль.

Ага, значит, это отец Миенеля. Эм… и как мне к нему обращаться? Ну, для начала нужно встать. И желательно отряхнуть задницу, потому как пол-то хоть и застелен типа циновками, но… понятно, что не стерилен. Поднимаюсь, отряхиваюсь, пытаюсь поклониться достаточно низко. Вроде даже и получается. Получилось бы, если бы Крайнф не стукнул под колени своим массивным лбом.

— Эй!!! — теряя равновесие, сказала я, падая вперед и на колени. — Ну вот кто ты после этого?! — тихо шиплю сквозь зубы, поворачиваясь к нему и во второй раз вставая перед эльфом.

А тот… только похихикивает себе. Блииин… А, пофиг. От души улыбаюсь, извиняясь:

— Простите. Не знаю, что на него вообще сегодня нашло. Весь день от меня не отходит, а теперь вот вздумал поиграть.

— Ничего-ничего, это с ними бывает. Серры вообще загадочные животные, а те, кто выбрал себе в компаньоны не-фреев — загадочны вдвойне.

— Угу. — вздохнула я, понимая, что "нормальной" прикинуться невозможно.

Подойдя к Максу, села на лежак. Потом, убедившись, что пока я разговаривала сначала с серром, потом и с эльфом, ничего не произошло — вновь посмотрела на Нариэля.

— Вы хотели поговорить со мной, господин Нариэль? — тихо сказала я.

— Да. И не только я. Но здесь будет не очень удобно…

— Мой господин хотел, чтобы я осталась с ним. Пока ему не станет лучше. — спокойно сказала я, отворачиваясь от эльфа и наблюдая за течением силы в коконе.

Эльф не сказал ни слова. Серр разлегся у моих ног — и зевнул. Я почувствовала легкое колебание силы за спиной — которое поймал эльф. Значит, вестник. Интересно, от кого? Вздохнув, он сказал:

— Что же, дело срочное, придется тогда говорить здесь и мне. Насколько вы контролируете свой дар?

Я удивленно посмотрела на него.

— Вы вчера видели его в действии, господин. Думаю, другие эмпы могли четко определить интересующие вас величины. И то, насколько я его контролирую, и то, как именно я это делаю, и то, как долго.

Эльф задумался.

— Верно ли то, что вы не обучались в Айренеле?

— Верно. — спокойно сказала я, опустив руку на голову серра. — Верно и то, что я уведенная, которая не помнит своего рода. И то, что именно в Фар-Руне, при его падении, мой дар проснулся. И то, что вначале у меня было всего лишь магический дар средней степени — тоже. И то, что я была хранительницей Ясеневого бора при нападении уртвар — тоже верно. И то, что я была в Арнере в качестве пленницы. Именно там я лишилась одной из моих сережек, если видите. И то, что именно по приказу Государя я отправилась сюда — тоже правда. О чем еще вы хотите поговорить со мной, господин Нариэль?

— О том, насколько вы готовы стать направляющей.

Я посмотрела на него ошарашенно. Потом перебрала шерсть на голове у серра. Ох что-то мне не нравиться этот вопрос… Ох что-то не нрааавится…

— А как вы сами думаете, господин Нариэль? Мой дар… появился хорошо если десять нирм назад. Развивать мне его было в общем-то некогда. Тем более, что предсказать его развитие — нереально, он прогрессирует скачками. Я сама себе напоминаю мартышку с гранатой, которая вроде бы и понимает, что эта тяжеленная штука — суперсовременное оружие, но с другой стороны не знает, что если ударить этой штукой посильнее — она может взорваться прямо со мной. Да и помочь мне некому. Я слишком стара для стандартного обучения в Айренеле и слишком… странна для любого мага этого мира. А в том мире магии отродясь не было. Понимаете?

Хмыкнув, эльф лишь покачал головой.

— Ну раз так… То готова. А в остальном — Творец нам поможет.

Я так в ступор и встала. Это что, значит эльфам имя Творца называть — не табу, да? Или этот конкретный эльф такой же чудик, как и я? И с чего это он решил, что я могу быть направляющей? И вообще, что это значит?

— Анна… — прошептал Макс, приоткрывая глаза.

— Я тут. — сказала я, моментально забывая о всем, что хотела сказать эльфу.

— Дай попить…

— Сейчас. — осмотрев шатер, быстро нашла кувшин с водой.

— Я зайду попозже. — тихо сказал эльф — и вышел из шатра.

Мне же было все равно, я уже, приподнимая голову Макса, поила его водой из пиалы.

Раны Макса затягивались буквально на глазах. Все-таки эльфы — искусные целители, а Миенель — лучший из них. Возможно, когда-нибудь он и станет князем, как и его отец. Правда… Его отец был лучшим из стрелков, потому и не было на нем щитов. Ого, кажется, я начинаю входить в роль важной и незаменимой, вон, даже говорить стала как-то сильно заковыристо. Нет, мне срочно надо почухать за ухом у Крайфа. Он один меня понимает полностью — и не забывает в случае чего выставить меня на смех перед всеми этими эльфами и фреями. Как же я ему благодарна за это, кто бы знал.

Прошел день, во время которого уртвары нас не трогали — а мы отдыхали, залечивая раны и разрабатывая стратегию. Ага… Разрабатывали… Собрались Пирн, Кайнф, Нарс (вот значит куда его Совет отправил, все ясно), незнакомый трайр-эмп, Нариэль и ещё один эльф, один из лучших магов эльфов и начали совещаться. Меня, конечно, никто не приглашал. Сколько они совещались? Да полдня. В результате мне сказали следующее: завтра утром выступаем в сторону крепости, пытаемся выманить из неё всех, кто выманится, бьем всех, кого достанем. Возле самой крепости ставим ещё один лагерь, маги прощупывают систему обороны и прочее, прочее, прочее. Никого не впускаем, никого не выпускаем. На вопрос, где мое место и как мне вообще себя вести — меня отослали к этому самому эмпу. Мда…

Я упрямая, я пошла. Мужчина смерил меня долгим взглядом своих зеленых очей, провел по коротко остриженой ярко-алой шевелюре рукой, пожал плечами, сказал — будь недалеко, в случае чего — скажу, что к чему. Ну… Ну и ладно. Значит, так тому и быть. Я вновь стала лишь одной из многих. И это было хорошо, наверное. Главное, чтобы Макс поправился. А остальное… Не, ну надо мне отдохнуть хоть когда-то, правда? Вот и будем отдыхать.

Так что весь день и остаток ночи я провела в роли сиделки для Макса. И с этой ролью я справлялась на раз. Встать так и не дала, скормила все, что принесли, пару раз бегала за Миенелем, увидев, как истончается или деформируется плетение лечебного кокона. В результате Макс, обычно спокойный как танк, под конец дня уже рычал на меня, я отвечала ему тем же — но лучше наших слов о чувствах говорили горящие счастьем глаза. Он был жив — и мы были вместе. И он шел на поправку.

Миенель даже снял кокон на ночь, дав нам возможность полежать вместе, после того, как я дала клятвенное обещание следить за тем, чтобы больной лишний раз не переворачивался и не делал резких движений. Ну, я пообещала, конечно. Правда, тяжело следить за больным, находясь в его объятиях и не имея физически возможности пошевелиться — но, в принципе, такая поза гарантировала определенную стесненность движений самого Макса. А ведь требовалось именно это, правда?

А утром мы по-быстрому свернули лагерь и двинулись в путь. Из семи тысяч трайров осталось всего пять, эльфы похоронили около двухсот бойцов, фреи потеряли около сотни бойцов. Мне, допустим, было довольно страшно узнать такие цифры. Особенно после того, как узнала, что уртвары потеряли всего шесть сотен! Но я не воин, и даже не боевой маг. И Кайнф, и Макс меня, допустим, заверили, что это очень даже хороший результат. Ничего себе, хороший результат! У меня волосы дыбом стали. Нет, не быть мне полководцем. Точно не быть.

Макс чувствовал себя уже настолько хорошо, что смог сесть на коня. Причем он отказался ехать в одной из центральных, эльфийских сотен, которые ехали в самом центре войск. Он выбрал сотню Димрия, слегка поредевшую и доукомплектованную из разбитых сотен. Как и большинство оставшихся от тысячи воинов Ясеневого бора, сотня была одной из семи первых сотен. Наверное, это означало то, что люди Макса являются наиболее подготовленными — но если честно, меня это начинало беспокоить. Да, я параноик. Да, я прекрасно понимаю, что по-другому вряд ли бы поступил нормальный полководец, но…

На приглашение эмпов занять место в их рядах я вежливо отказалась, сославшись на волю моего господина. Почему? По нескольким причинам. Первой было то, что я не хотела расставаться с Максом. Второй… Она была сложнее. Потому что если бы эмпы тогда, в бою перед лагерем пришли к нам на помощь — многие из воинов были бы живы. А Макс бы не получил ранение. Если бы они решились на это — но они предпочли не раскрывать свое инкогнито, хотя и почувствовали меня, мою силу, её действие. Звезды светлые! Как можно было сидеть за стеной и видеть, как гибнут другие? А ведь сидели. Маги — атаковали, лучники — сражались, а они…

Наверное, я максималистка. Я прекрасно понимала, что ими двигало желание выполнить основную задачу — захватить Арнер. Но… я ЧУВСТВОВАЛА, что больше приказа ими двигал страх. Я просто знала это. Осуждала ли я их? Да, первые полчаса. Потом — просто поняла, что мы совершенно разные. Я была практиком без теории, они были теоретиками без практики. Но я привыкла бороться со своими страхами, бросаясь в омут головой. Как, не умея плавать, ты сразу бросаешься в воду с головой. Как учась ездить на велосипеде — ты сразу спускаешься с довольно крутой горки. Да, мне было проще, три раза я уже использовала свою силу против уртваров, я представляла, что это из себя представляет. Да, им было сложнее. Но я не обязана толкать их в воду — они сами должны сделать этот шаг. Я собираюсь сделать все, чтобы как можно больше уртваров ушло в небытие. И если они не найдут в себе силы сделать то же — что же, тогда я вряд ли смогу научиться чему-нибудь у них. А учить их — у меня нет ни права, ни обязанности.

Арнер стал виден уже через час нашего марша. И теперь, увидев насколько он огромен, я опешила. Да, учитывая эльфов, нас было почти семь тысяч войск, но взять эту крепость… Творец! Государь сошел с ума, наверное. Ох мааать… Сколько же тут слоев защиты-то? Как сквозь них достать уртваров? Это же нереально! Даже отсюда я видела сияние от силы, вкаченной в эту крепость.

Чем ближе мы подъезжали, тем больше я скрипела зубами. Тем больше я злилась. Над тем, что не могу найти решение этой задачки. Блин, но ведь должен был быть способ! Интересно, а эти щиты защищают от моей силы? И сколько уртваров поддерживают их? И поддерживают ли? На такую махину… Боюсь даже представить объемы, которые они тратят на поддержание этих щитов. И что будет, если энергия закончится? Я вспомнила падение Фар-Руна… Мне стало почти плохо. Нет, мы найдем способ. Мы обязаны это сделать.

— Летяги! — один из фреев-разведчиков пронесся сбоку от нас, предупреждая всех о замеченном противнике.

— Щиты! — выкрикнул Макс, давая команду магам. — Лучники, зачарованные стрелы к бою! Сбавить темп!

Тут же над воинами раскрылись куполы сдвоенных щитов. Макс, присмотревшись к плетению, только поморщился. Воины замедляли бег своих коней, лучники на ходу накладывали на тетиву стрелы, светившиеся пустыми каркасами заклинаний. А спустя мгновение мы увидели летяг. Их было шесть, еще три кружили над самой крепостью. Крайф зарычал подо мной, я же зарядила самострел и, не особо надеясь на попадание, выстрелила, вкладывая в болт всю свою злость, как только големы приблизились на расстояние выстрела. Мой болт смешался с тучей стрел — и я упустила его из вида. Стрелы забарабанили по щитам летунов, пролетели мимо, лишь некоторые достали до шкуры, взрываясь и калеча недодраконов. И тут до нас долетели заклинания и твари уртваров. Теперь уже наши щиты затрещали под мощью силы, под нами затряслась земля, пытаясь превратиться в жижу или расколоться. Виски сжало от психической атаки, у нескольких воинов лошади поднялись на дыбы и лишь несколько из них смогло удержаться в седле. Сзади послышались крики, ржание, пахнуло паленым.

— Лучники, приготовиться! — выкрикнул Макс, не отвлекавшийся на то, что происходит сзади.

Ну а я, обернувшись, увидела, как в одну из сотен ударил огромный огненный шар, растекаясь по щиту напалмом. Тут же маги из соседних отрядов помогли потушить горящие капли. Вторая троица летунов заходила на атаку.

Снова туча стрел, на этот раз попаданий было больше. Пока только с нашей стороны. И тут я заметила, что именно летит нам на головы.

— Щиты над головами! — заорал Макс, бросая взгляд на меня.

У меня не было щита, также как и у Макса. Он просто не поднял бы его сейчас над головой. У меня не было даже шлема, которые носили все воины, включая Макса. Но рядом со мной был Димрий — и у него был щит. Прикрыв меня от кучи острых каменных осколков, которые прошли сквозь щит от физики, поскольку были слишком малы, он прикрыл свободной рукой лицо, пережидая "обстрел". Тот, кто среагировал не сразу или же вообще не услышал приказа — в лучшем случае вытирали со своих щек кровь от порезов острыми краями камней, в худшем… Больше всех пострадали кони, которых не успели прикрыть щитами. Черт побери! Маги срочно вносили коррективы в свои щиты, усиливая их — а первая тройка… Нет! Уже двойка! Ура!

— Приготовиться! Лучники, к бою! Мечники, щиты! Маги, готовьтесь!

Залп. Свист тяжелых, размером с футбольный мяч, камней, жар от заклинаний… Ещё один летун, всхрапнув, повалился сзади колонны наших войск. А я поняла, что ещё одного такого же удара мы не выдержим.

— Макс, я атакую. — сказала я спокойно, постепенно вбирая в себя силу бушевавших вокруг меня эмоций.

Боль, азарт, страх, ярость…

— Аня, нет! Раскрывшись, ты выдашь свое месторасположение. И они сосредоточатся на нашей сотне!

— Макс! Скольких мы уже потеряли?! А это всего шестеро уртвар! Шестеро! Слишком дорого мне обходится эта тайна. Она того не стоит. Их всего шестеро, даже четверо, если считать упавших. Я сниму их за пару секунд. Я смогу. — сказала я, сосредоточившись на эмоциях и переходя наполовину на духовное зрение — и выпуская эмоции уже не веером, как раньше — а четверкой толстых пучков, ощущая сразу четверых уртваров, отдавая сразу четырем убойные порции эмоций.

Ого… Как они ко мне кинулись-то… Ну же… Пейте, пейте… Вот ваши любимые эмоции — агония, боль, ненависть… Давайте… Защелкали самострелы, засвистели стрелы, яркие плетения заклинаний затормозили их и развеяли в пыль. Эгей… а это кто пожаловал к нам на праздник? Ох ты… такого плетения я ещё не помню… Не нравиться оно мне, ой как не нравиться… Так, где тут узлы? Где у нас слабые места? Если эмоции можно превратить в энергию, разве нельзя энергию превратить в мои эмоции?! Ну, давай!

Моя рука сама собой вытянулась по направлению к несущемуся в нашу сторону с огромной скоростью заклинанию, помогая мне сосредоточиться на нужных точках — а дух заученными в Ясеневом бору способами сформировал лучи-резаки — и выпустил в нужные составляющие. За моими лучами понеслись и метательные лезвия духа-хранителя Макса, из колье. Седовласый ренк подмигнул мне, отправляя в полет ещё шесть лезвий — и я улыбнулась ему вновь. Открыв глаза, я увидела, как дрожит воздух в том месте, где разрушался потерявший стабильность каркас заклинания. Увидела бледное лицо Макса и застывшие маски вместо лиц магов. Увидела, как летят к нам оставшиеся в крепости летуны. Улыбнулась, пошатнулась в седле. Вцепилась в шерсть серра. Поняла, что опять сделала больше, чем было необходимо и возможно. Но что этого опять не хватило для победы. Застонала от досады, отодвигая назад усталость.

— Лучники, приготовиться. — закрыв глаза, сказала я, концентрируясь на окружающих меня эмоциях.

Медленно вдыхая, я создала из эмоций три стрелы, как раньше создавала жгуты, а ещё до этого — арбалетные болты в сражениях с духами уртваров. Прочные, будто из железа, острые, быстрые… И выпустила их в полет. И только когда они достигли уртвар, только после того, как эти твари забились в конвульсиях подобно тому самому первому убитому мною уртвару, я сказала:

— Пли.

И с чистой совестью обмякла в своем седле, с трудом удерживаясь от обморока. Стрелы буквально изрешетили големов. Все-таки именно уртвары создавали те самые щиты. Все-таки это были они. Уфф… Можно продолжать путь…

— Ань… Скажи что это не ты остановила "Щупальца бездны". - тихо-тихо сказал Макс.

— Что? — переспросила я.

"Щупальца бездны — одно из самых сильных заклинаний уртваров. В нем три составляющие. Парализует тело, высасывает силу и пленит дух." — мысленно ответил мне Крайф. — "Это то заклинание, которое ты вместе с духом-хранителем развеяла. Скажем так… Обычными способами его уничтожить невозможно."

Мда… вот так рождаются легенды… Так, чем мне это грозит? Праавильно, стать экспонатом для всех магов Айренела. Неееет уж, не буду я ещё и это на себя вешать. Фигушки. Вот! Кстати, вот и отмазка!

— Ну, то заклинание, которое послали из замка прямой наводкой на тебя.

— Заклинание? Я думала, это была тварь. С ней твой дух-хранитель разобрался. А ты что, не почувствовал, как он вмешался? — удивилась я искренне. — И вообще, нам пора продолжить путь, иначе мы и до ночи до Арнера не доберемся.

Я сидела на серре посреди поля — а вокруг меня выстроились лучшие воины. Как трайры, так и эльфы и фреи. Ну, эти-то стояли самыми первыми. Природная ненависть к уртварам усиливала их способности в сотни раз, ну а сама ночь — их время, что бы там кто не говорил. Высоко в небе сияла луна, освещая будущее поле боя. Маги, стоящие позади нас, были готовы в любой момент дополнительно осветить поле боя — но мы надеялись на то, что нам это не понадобиться. Макс сидел на своем коне справа от меня, Димрий — слева. Мы были готовы атаковать.

С какой радости я оказалась, так сказать, на острие атаки? Да потому что в Арнере и так знали, что я — эмпа. От меня ждали проявления силы. И если бы её не было — начали бы искать меня среди других. И могли бы "увидеть" остальных эмпов. Ну а раз появилась возможность "не светиться" — то грех было бы его не использовать. Вот так вот и становятся героями. Или козлами отпущения. Думаю, для всех магов мы с Максом и Димрием сейчас светились, как рождественские елки, такое количество разнообразных щитов на нас было навешано всеми подряд. А кроме этого мне ещё и шлем одели, поверх фреевского доспеха — эльфийскую кольчужку, несколько амулетов и колец… Блин, чувствовала я себя как манекен для демонстрации возможностей магии уртваров.

Как хочется плюнуть на все и уехать. Хоть куда. Хоть в Столицу, хоть в Ясеневый бор. Вот же зараза, бежала из Ясеневого бора, чтобы не открыть свои способности — и, попав в Фар-Рун — открыла их на все 120 %, а то и на все 200 %. Шила в мешке не утаишь. Если уж жизнь решила сделать из тебя что-то — не противься, будет хуже. Да уж… Вроде особо и не противилась. А все равно такое ощущение, словно нерадивая ученица пытается сдать госэкзамен. По специальности.

— Готова? — спросил Нариэль, обернувшись.

Я лишь кивнула. Да начнется бой, блин. Раскрывшись, я почувствовала эмпов, потихоньку выпускающих свою силу в пространство. Иначе было нельзя. Если бы уртвары заметили, как мне передают силу остальные — они бы все поняли. А так — я, как любая эмпа, собираю силы как могу, без всякой поддержки, одна-одинешенька, надежда, блин, нации. Угу… надежда…

Тот короткостриженый эмп прилетел после моей "битвы" с летунами и при всех устроил выволочку за то, что я без должной подготовки, не просчитав заранее расход, приход и "откат" полезла в бой, засветилась перед уртварами, опустошила свои резервы перед самым боем, практически без магической поддержки, не согласовав со всеми, не спросив разрешения… Нафига было бить такими сильными пучками, если сразу могла создать уплотненные импульсы… Эмп, блин… Эмоции через край хлещут. На его крик подтянулся и Нариэль, и Пирн, и еще парочка командиров. Я выслушала его истерику спокойно, поскольку все эмоции выплеснула в последний залп — и сказала ту самую коронную фразу, когда-то очень сильно развеселившую Кайнфа, чуть перефразировав её. Мол, не намерена отсиживаться за щитами, когда вокруг меня гибнут люди, а еще сказала, что эта атака как раз и была рассчитана на то, что я проявлю себя — и что в меня можно будет запустить "Щупальца…" И спросила, готов ли он был умереть, если бы его приняли за меня? Спросила, в скольких боях с уртварами он уже использовал свою силу и попросила не орать на меня. Потому что, во-первых, я не его ученица, а во-вторых, рядом со мной — мой господин, который может посчитать это оскорблением. А дуэли перед боем я не желаю. Кайнф хмыкнул, Пирн с интересом посмотрел на меня, Нариэль улыбнулся, эмп заткнулся. Меня сделали козлом отпущения, поименовав при этом "направляющей" и пожелав удачи. А мне уже было на тот момент фиолетово. Мне хотелось поспать хоть полчасика. Ну, мне дали целых два часа, пока не стемнело и не пришла пора выходить на поле боя.

Что же… Раз пора — так пора. Начнем… Собирая силу, я копила её — и выпускала волнами, пытаясь охватить как можно большую площадь крепости, пытаясь ощутить каждого уртвара, оставшегося в крепости — и если не отравить — то заставить их почувствовать сладость моих эмоций, возжелать их. Ответ пришел незамедлительно: сразу около пятидесяти тварей, сложнейших по конструкции, полетели в нашу сторону. Но это была не моя проблема. Я, собирая эмоции эмпов, пустила ещё одну волну. Десяток уртвар уже корчились в судорогах на стенах, два десятка были готовы последовать за товарищами. Я улыбалась. Ни одна тварь не дошла до меня. Летяг просто не было. А я была готова к третьей волне. Потому что моими "батарейками" были 150 эмпов, ни разу не выжавшие свой резерв за время этого марш-броска. И с этой силой я могла позволить себе многое, если не все.

После третьей волны уртвары начали "вырубать" своих собратьев, которые проявляли первые признаки отравления. Твари досаждали неимоверно, маги не успевали прерывать создание за пределами замковых ворот големов разной степени сложности. Жаль, что они так и не стали снимать щиты. А то бы мы уже постарались взять стены штурмом. Четвертая волна. Ещё полтора десятка уртваров навсегда покинули этот мир. Но мой счет к ним не оплачен даже наполовину. Фар-Рун. Шейсен. Ясеневый бор. Сотни городков и поселков, которые я просто не знала. Тысячи жизней, загубленных на этой войне. Воины и простые рыбаки, крестьяне и торговцы, маги и простолюдины. Пылающий север. Еле сдерживающий нападение центр. Дающий отпор юг. За все, что уже сделали они. За все, что ещё только хотели сделать. Ведь не зря здесь оказалось столько воинов. Я была уверена, что сведения Фаенга верны, когда я покидала Арнер — тут не было и пяти сотен уртваров. Эти две тысячи уртвар пришли позже. Значит, уртвары готовили контратаку, подтянули свежие силы. Что же, мы очень вовремя решились на контратаку.

Пятая, шестая, седьмая… я перестала считать, перестала формировать волны — я просто била. Чувствовала уртваров — и била туда, где их было больше всего. Они атаковали. Те, кто мог сопротивляться мне, у кого ещё работали амулеты, те, кто обезумел настолько, что был готов добраться до меня лично и выпить всю досуха. Они меня не интересовали. Меня интересовали те, кто ещё остался в крепости. Арнер должен быть взят. Пленники должны быть освобождены. Уртвары заплатят за то, что сделали с трайрами, фреями, энторцами. Заплатят. Я пошатнулась, когда мои щиты полыхнули багряным, сбивая с концентрации. Кто-то из уртвар таки достал меня заклинанием. Плевать. Три секунды на восстановление — и вновь поехали. Сила льется рекой. Големы атакуют наших воинов. Уртвары пытаются добраться до нас. Все смешалось в разноцветные сполохи силы, оттенки эмоций, шум боя, крики боли и предсмертные всхлипы. Эта ночь превратилась для меня в сплошной кошмар — и ещё долго по ночам я буду видеть ливень летящих зажигательных стрел, вспарывающих воздух и осыпающих атакующих нас уртваров, всполохи щитов перед глазами, когти големов, кромсающих трайров в десяти метрах от меня — и клинки фреев, рассекающие полупрозрачные тела тварей.

Я чувствовала, как один за другим отключаются эмпы, отдавая мне все до остатка и как их относят в созданный за несколько часов временный лагерь. Я чувствовала, что волна уртваров становиться все меньше и что уже наши воины пошли в наступление, пытаясь не дать уртварам снова запереться в крепости, захватить хотя бы один из уровней Арнера. Я чувствовала, что держусь только на одном упрямстве — и не просто вычерпываю себя до дна — а ухожу в минуса, которых не было ни в Фар-Руне, ни при моем освобождении, ни уже тут, при битве с летягами. И я все-таки сказала себе стоп. Медленно вернувшись из полутранса, в котором находилась, я покачнулась на серре, вцепившись рукой в его шерсть.

— Все… — тихо и хрипло сказала я, закрывая глаза и отключаясь.

Рассматривая потолок шатра, по которому барабанил дождь, я не думала ни о чем. Я просто ждала, когда вернется с новостями хоть кто-то. После ночного штурма войска взяли одну из трех стен крепости, впереди оставалось самое сложное. Но… Я им была не помощница на ближайшие два дня. А поэтому мне оставалось только смотреть в потолок и кусать губы. Некоторые предлагали прекратить штурм, пока я не восстановлюсь, потому что потери один к трем в войне с уртварами считались невероятной удачей. Но ни Макс, ни Нариэль, ни Пирн не согласились. Нарс просто воздержался, Ланирен, второй эльф, сказал, что было бы хорошо — но они и так теперь справятся.

Потери уртваров считали приблизительно, неизвестно было, сколько полегло от силы эмпов за второй стеной, но даже то, что уже было видно — говорило о том, что мы уничтожили около семиста-восьмиста уртваров. За одну ночь. Учитывая то, что крепость была их. И щиты были не сняты в момент, когда те решились на вылазку — тем самым открыв двери и нам. Этого было много, очень много. И то, что мы потеряли в общей сложности чуть больше двух тысяч — было великолепно. Я скрипела зубами. Войско таяло буквально на глазах. Каждый бой уменьшал численность на четверть от первоначального количества. Я боялась. Я просто боялась того, что мы все же не сможем победить уртвар, хоть по прогнозам их оставалось всего от пятиста до тысячи в худшем случае — мне было до коликов в животе страшно. А ещё я боялась своей беспомощности сейчас. Даже если бросить тело и попробовать выйти духом, что я не рисковала делать после освобождения из плена в целях конспирации и экономии сил… Даже если сделать это сейчас — моя душа слишком пуста для того, чтобы пытаться что-то сделать. А с обыкновенной разведкой великолепно справляется и дух-хранитель из колье.

Меня развлекал Крайнф. Серр мысленно рассказывал мне разные истории из его довольно долгой и насыщенной жизни, тем самым позволяя отвлечься от своих переживаний и лучше понять этот странный мир. Пару раз заходил Миенель, проверял, все ли в порядке, доливал в опустевшую пиалу новый настой. Пару раз прилетали вестники от Макса с краткими сообщениями о том, как они там и что у них делается. Самое интересное — они вполне справлялись и без меня. Радовало меня это? Скорее да, чем нет. Я не хотела, чтобы воины чувствовали себя каким-то придатком, живым щитом при фигуре эмпа. Так не должно было быть. И так не будет. Все-таки мудры были те, кто отказался ждать. Даже без эмпов воины и маги возьмут эту крепость. Теперь численный перевес был на нашей стороне. Победа воодушевила людей, я это чувствовала.

Я потрогала восстановленную правую мочку, в которой уже висела вторая сережка. Миенель сделал это для меня ещё перед ночным штурмом, аргументируя тем, что парные щиты, заложенные в серьги, будут в два раза сильнее тех, что будут на одной. Он оказался прав. Тот раз, когда я пошатнулась — оказался единственным, хотя уртварские маги атаковали меня постоянно. Мне повезло, защита сработала великолепно — а маги смогли сосредоточиться на взламывании щитов самой крепости.

Вечер подходил к концу — и я ожидала Макса, который должен был вернуться с минуты на минуту для того, чтобы отдохнуть хотя бы ночь. Вчера вечером он поспал даже меньше, чем я, а учитывая то, что ещё позавчера он лежал пластом на кровати и я всерьез беспокоилась о его здоровье — ночной бой, небольшой перерыв и штурм целый день — было просто издевательством над его организмом. Макс не пришел — его почти приволокли. Димрий не оставил своего командира и буквально силком притащил в шатер, усадив ужасно уставшего Макса на лежак рядом со мной.

— Анна, никуда его не пускай, сейчас принесу еду.

Я мстительно улыбнулась, Макс наклонился и поцеловал меня. Я обвила его шею — и замерла, наслаждаясь краткими мгновениями покоя.

— Как ты себя чувствуешь? — в унисон спросили мы друг друга, разомкнув объятия — и рассмеялись.

— Я чувствую себя намного лучше. — сказала я, приподнимаясь на лежаке и усаживаясь. — Завтра взвою, если не выйду отсюда куда-то. Как у вас?

— Да нормально. Мы их славно пощипали, щиты уже держаться на честном слове. Завтра начнем штурм.

Я кивнула. Осада — дело непростое. А учитывая то, что стены тут являются не только физической преградой, но ещё и каркасом для магических щитов… Проще было расшатать плетение щита, чем разбивать по камешку стену. Потому громоздкие стенобитные орудия тут имелись — но популярностью не пользовались. Бесполезны они, пока щиты не сняты. А когда сняты — так один маг может эту стенку по кладке разобрать. В шатер вошел Димрий с котелком и мисками. Разлив содержимое по трем мискам, он дал их нам в руки. Серр отправился искать пропитание самостоятельно. На время мы забыли обо всем — наслаждаясь вкусной и горячей кашей. Стоп, а откуда у нас еда, если мы обоз оставили бог знает где?

— Хорошо, что обоз нас нагнал, ещё бы день всухомятку я бы не прожил. — сказал Димрий, отвечая на мой незаданный вопрос. — Кстати, Анна, теперь на улицу без полумаски не выходи. Солдаты сразу примуться тыкать в тебя пальцами и кланяться как спасительнице. Уж очень им понравилось, как ты уртваров одним взглядом зачаровывала. Правда, некоторые бояться, что ты их тоже, также, зачаруешь.

Я застонала. Меньше всего я хотела быть "спасительницей" для кого-то. И уж точно не могла никого из обыкновенных трайров "зачаровать".

— Ну неужели они у вас и в самом деле такие идиоты?

Димрий рассмеялся от души. Макс лишь хмыкнул.

— Не все. Но слухи бродят. И о том, что ты чуть ли не в одиночку Ясеневый бор спасла, и о том, что именно твоя сила помогла господина Максира причаровать.

— Причаровать?! — округлившимися глазами посмотрела я на Димрия, а потом на Макса. — Они что, серьезно?! Как можно причаровать мага его уровня? Что за бред?!

— Ага, ты это им выйди и скажи. Они покивают, типа, все поняли — а потом ещё больше уверятся в том, что ты именно это и сделала, если все отрицаешь. — Димрий явно решил меня развести по полной. — Насчет того, что Максир маг не из слабых — тоже свое мнение. Ты же не маг, ты — эмпа. Уртвары вон тоже маги, и щитов на них — видимо невидимо, а как ты ловко их из-под щитов выводишь. Кстати, ездишь ты с ним постоянно именно для того, чтобы каждый день свои чары возобновлять. Потому как даже ты не можешь наложить такие чары, которые вечно держались бы.

Я просто оцепенела. И это в стране, в которой маги были не то, что не редкость — редкость было их полное отсутствие где-либо. Нет, понятно, что я эмпа, а по официальной версии эмпов просто не осталось среди трайров уже очень давно. Я же готова было натурально расплакаться от досады. Нет, ну надо же… Как такое вообще можно было подумать?

— И когда успели только все придумать. — грустно усмехнулся Макс, отдавая Димрию миску. — Ладно, слухом меньше, слухом больше — главное, чтобы они делать дело не мешали. А теперь давай, дуй к воинам. Не мешай страшной эмпе наводить на меня свои обворожительные чары.

Димрий расхохотался, забрал у меня миску и унес все прочь. А Макс, скинув грязную одежду, залез ко мне на лежак — и уснул, обнимая меня. И вот как я его, уставшего и измотанного, зачаровывать должна? Только поцеловала крепко и затихла рядом с ним.

Арнер пал через три дня. Я как раз успела поучаствовать вместе с сотней восстановившихся эмпов во взятии третьей стены и самого замка. Потери? При взятии второй стены погибло около тысячи наших воинов, при штурме третьей и замка — около пятиста. На весь Арнер нас оставалось около двух с половиной тысяч. Сто пятьдесят эмпов, полторы тысячи воинов трайров, из которых только три сотни остались от тысячи воинов Макса, семь сотен эльфов. И всего три сотни фреев. Пятьдесят ренов. Рен Кайнфа обновился почти полностью, пополняясь по ходу битв из остатков уничтоженных ренов.

Ах да, как я могла забыть о пленниках, которых освободили после взятия второй стены. Именно присутствие ренки и эльфийки меня окрылило настолько, что я выздоровела до срока. Правда, уморили они меня расспросами… Зато у духа-хранителя Макса появился помощник — Фаенг просто рвался в бой, насмотревшись по всему Арнеру на гадости, творимые уртварами. Ведь чтобы защититься от моей силы они наедались досыта, замучивая пленников до смерти самыми изощренными пытками, на которые только были способны. Хорошо, что Макс не позволил мне пройти по тюрьме, по пыточным, так сказать, по живым следам. Я бы от замка и первой стены ничего не оставила, пофиг было бы на все, стерла бы с лица земли даже несмотря на то, что всего лишь эмпа. Я бы нашла способ. Одного выражения глаз полуэльфа было достаточно для того, чтобы я ужаснулась. И возненавидела.

Ненависть — хорошая эмоция. Правильная на войне. Она очень сильно помогает эмпу. Ну, может кому-то и не очень — а мне то, что нужно. Я вышла из шатра в полной боевой готовности на двенадцать часов раньше срока. Потому что знала, что самые сильные и выносливые пленники остались в замке. И представляла, как уртвары "питаются", доставляя боль и одуряя страхом. Я встала перед почти потухшими плетениями щита — и выпустила свою ненависть на свободу. Меня еле успели прикрыть щитами и оттащить в сторону. Фаенг и старый ренк развлекались на славу, уничтожая тварей, направленных на нас. А когда мой личный запас ненависти иссяк — я почувствовала ручейки эмоций, стекающие ко мне и от эмпов, и от простых воинов. Радость, решимость, жажда боя, ярость в чистом виде, злоба, немного страха… Взрывной коктейль, который я смешивала для уртвар. И, кажется, я впервые кайфовала — и впервые торопилась. Волна набегала на волну, эмоции туманом растекались по небольшому пространству стен. Пара заклинаний — и ворота падают, войска врываются внутрь — но не встречают сопротивления по началу. Лишь там, куда ещё не докатилась вязкая волна моего дара — уртвары бились, словно пьяные.

Что было в замке — я уже не помню. Нет, я не потеряла сознание и не лишилась чувств — просто я заставила себя забыть это. Твари, големы, ловушки… Но это надо было сделать. И воины, фреи и трайры, делали это, впуская меня в залы только тогда, когда они были абсолютно чисты. Я могла остаться снаружи — но не стала. Почему? Да потому что упрямая до чертиков и неразумная, словно стадо баранов. Я прочесала весь замок, так похожий на увеличенную копию Фар-Руна. Я помню стены, покрытые тонкой резьбой и прекрасные витражные перегородки, удобную функциональную мебель, картины, паркет… Помню все, что касалось верхних, жилых, комнат замка. Помню тела уртваров, обескровленных фреями или уничтоженных мною, изрубленных на куски трайрами. Не помню только маленькие комнатки, которые прилагались к каждой спальне. Хотя точно знаю, что пару раз в такие заходила. Слишком страшно было то, что я там видела. Помню страх — но не картинку. И, наверное, это хорошо. Не помню подвалы, в которых держали пленников.

Помню, как стояла на обзорной башне Арнера — и как меня сжимал в объятиях Макс. Красиво там, очень красиво. Желтые шапки листвы леса, пожухлые осенние травы, земля, разбухшая от воды, река, блестящая вдалеке. Я это хорошо помню. А ещё помню, как рыдала навзрыд, истерила, как беззвучно плакала, зарывшись руками в шерсть серра. Помню опустошенность, которую принесла мне эта победа. Помню, как воины и маги приводили в порядок крепость. Помню, как пришли из Фар-Руна войска и сменили наш гарнизон. И как пришедшие с ними маги перенастроили портал. Макс, Нарс и остальные маги смогли только заблокировать его так, чтобы уртвары не смогли воспользоваться им. А мастер Карис, как оказалось, специалист по порталам, сделал так, чтобы его могли использовать и мы.

Вопросов эта военная компания задала больше, чем ответов. Мне, во всяком случае. Почему уртвары не привели подмогу в крепость через портал, когда такая возможность у них была? Не оставалось резерва, который можно было бы бросить сюда — или понадеялись на авось? Почему не ушли через него, когда поняли, что дело проиграно? Опасались гнева своего Алар-рагана? Не хватило силы? Не додумались? Не решились показаться трусами?

Глупо… Все как-то получилось глупо. Начиная с того момента, как они впервые узнали, что армия трайров идет на Арнер. Хотя… может это мне, сейчас, кажется, что получилось глупо. Может, если бы не было глупо — мы бы лежали в лесу, мертвые, а не стояли перед мерцающей пленкой портала, ожидая, когда маг даст добро. Мы отправлялись в Столицу, лично доложить Государю о выполнении его приказа. Да и просто для того, чтобы отпраздновать конец года. Тяжелым он выдался для трайров. Тяжелым — но нельзя сказать, что плохим. Каким будет следующий? Посмотрим.

Я хмыкнула. Нас было пятеро. Макс, я, Лари, Ниона, мой серр, Крайф. И два духа. Но те не в счет: им не надо было пользоваться порталом. Все уставшие, в кое-как постиранных одеждах, хорошо, хоть вымытые. И мы были победителями. А я до зуда между лопатками хотела вновь оказаться в той роскошной ванной, которая стояла в апартаментах любимой жены в доме Андерисов в Столице. Надеюсь, мы сразу отправимся туда, а не на аудиенцию. Я не переживу, если опять появлюсь перед Государем в непотребном виде.

Наивная я… Вот сколько уже прожито, сколько пройдено — а как была наивной дурочкой, верящей в лучшее — так ей и осталась. Мы только успели выйти из портала — а нас, уставших и полуживых, в походной одежде, уже встречал гонец со свитком в руке. Увидев печать Государя, я застонала, опустив руку на холку серра. Крайн фыркнул, Лари тсыкнула на меня, эльфийка та вообще, пальчиком под ребра ткнула. Макс принял свиток, поклонился гонцу. Тот поклонился в ответ и, сев на коня, поскакал прочь. Макс раскрыл свиток, тяжело вздохнул.

— Обед? — с надеждой спросила я, потому как время обеда давно прошло.

— Нет, не угадала. Ужин. С семьей.

Я прикрыла глаза и застонала. Макс улыбнулся, пропуская нас вперед, в коляску, приехавшую за нами из его дома.

— Сколько у нас времени? — сказала я, садясь в коляску.

Девочки устроились напротив меня, Макс сел рядом.

— Максимум час. — пожав плечами, ответил мой господин.

Коляска тронулась в путь, а я поняла несколько простых истин. Все мои вещи остались в том самом трактире, из которого меня выкрали уртвары. Майра и служанки-близняшки остались в крепости помогать целителям. Времени на то, чтобы принять ванну — катастрофически не хватает. Привалившись к Максу, я тяжело вздохнула. Надеюсь, Макс что-то придумает, чтобы не ударить в грязь лицом перед Государем.

Ехали мы молча, каждый погруженный в свои мысли. Сознание замечало яркие разноцветные гирлянды, украшавшие дома и улицы, полотнища красного и золотого цветов на перекрестах, большее оживление на улицах, радостные лица, множесво лоточников со сладостями и безделушками. Я вспомнила, что скоро новый год и что, несмотря на войну, праздничная суета будет властвовать в сердцах людей. Чтобы люди, уставшие от тревог, могли бы глотнуть пьянящего воздуха праздника — и тем самым помочь их сердцам надеяться на лучшее. И это было правильно — и справедливо. Трайры и фреи заслужили этот праздник.

Дом Макса тоже был украшен и готов не только к празднику — но и к приезду своего господина. Воины быстренько распахнули ворота, вытянувшись в струнку, когда коляска проезжала мимо них, Граен уже стоял перед резными дверями у дома и рядом с ним — три молоденькие служанки, кажется, даже дышать забывшие.

Макс вышел первый, подал нам руку — и только когда все мы вышли и серр пристроился рядом со мной — Граен поклонился и сказал:

— С возвращением, господин.

— Спасибо, Граен. Государь пригласил нас сегодня на ужин — нам надо быстро привести себя в порядок. То, что я заказывал, уже привезли?

— Да, господин. Как раз перед вашим приездом.

Я удивленно посмотрела на Макса. Тот улыбнулся и пояснил:

— Государь сразу после захвата Арнера приказал нам возвращаться в Столицу. Я подозревал, что он захочет увидеть нас сразу по приезду. Поэтому вчера утром отправил Граену распоряжение с вестником. О том, чтобы он купил для вас все необходимое. У меня-то тут все есть.

— Макс… ты — чудо. — только и смогла сказать я, сообразив, что одной проблемой стало меньше.

И чмокнула его в щеку. Он прижал меня к себе на пару мгновений, я замерла, наслаждаясь бурей его эмоций. А потом, когда он отпустил меня — весело улыбнулась и со словами:

— Ну, тогда я побежала принимать ванну! — подмигнула Граену и быстренько смоталась в дом.

В этот раз я даже успела закончить макияж. Конечно, с помощью моей новой служанки, Римины. Девчонка вроде и сообразительная — но уж слишком стеснительная и робкая. Ничего, со временем привыкнем друг к дружке. Новые вайна и тор были почти такими же великолепными, как и те, мои любимые, самые первые. Вот только теперь уже они были в родовых цветах Макса — черный фон и зеленые вьющиеся побеги по нему. В дополнения к моим кольцам и сережкам в моей прическе сверкали драгоценными камнями два широких гребня, два широких парных браслета с тонкой чеканкой и драгоценными камнями украшали мои запястья. В общем, когда я спустилась вниз и увидела восхищение в глазах Макса — я поняла, что у меня получилось.

— Ох, господин… — задумчиво протянула Лари, склонив голову и рассматривая меня с интересом. — Смотрите, как бы Государь не решил, что такая наложница ему и самому нужна…

Макс посмотрел на неё косо — и промолчал. А Ниона, посмотрев на меня, сказала:

— Не… Ты не права, Лари… Ему его жена не позволит. Если их сравнивать, то Анна будет красивее раз в пять. Так что можно спокойно ехать во дворец.

А я, удивленно посмотрев на Лари, а потом и на Ниону, остановила взгляд на Максе. Как-то мне не верилось в то, что Государь мог вот так вот поступить… Хотя… Вспомнив одну книжку, которую я читала в глубоком детстве… Да нет, ну не может тутошний Государь так поступить. Просто не может. Интересно, а при каких обстоятельствах Нионарила видела жену Государя? Или она говорит просто так, ради красного словца? Оой… я опять в дебри лезу.

— Едем. Нам и так придется поторопиться, чтобы успеть. — сказал Макс и мы наконец-то вышли из дома. Надо сказать, что девочки выглядели не менее прекрасно, чем я сама — а эльфийка… Эх… не будем о грустном… Я никогда не стану выглядеть изящнее и прекраснее этой утонченной дочери лесов.

Мы сели в коляску, я поискала взглядом серра-Крайфа. И не увидев, забеспокоилась. И тут же мне пришел от него мысленный отклик:

"Не беспокойся, я с вами не поеду. Во дворце мне делать нечего — меня просто не пустят туда. Пока вы будете развлекаться, я сбегаю в убежище, узнаю новости. И еще… Будь осторожна и не поддавайся на провокации."

"Провокации? О чем ты?"

"О том, что государь любит ставить в неудобное положение и смотреть, как будет выпутываться испытуемый, так сказать. Будь осторожнее."

Я хмыкнула, вспоминая первую свою встречу с Государем. Да уж… Жаль, тогда некому мне было подсказать это. Макс вопросительно посмотрел на меня.

— Ничего особенного, вспомнила первый наш обед у Государя.

Макс понимающе кивнул.

— Ничего, будем надеятся, что в этот раз нам повезет больше и он сконцентрирует свое внимание на мне. Да, чуть было не забыл. Что бы Государь не говорил и не делал — оставайтесь спокойными и вежливо-беспристрастными. Как истинные наложницы, во всем повинующиеся своему господину. Чтобы ни было и не происходило. Понятно? — внимательно посмотрев на нас, спросил Макс.

Мы с девочками переглянулись и кивнули. Макс кивнул в ответ — и улыбнулся. Мы улыбнулись ему в ответ — и поездка продолжилась.