Все больше людей узнает о существовании наяриты Виктории. Короли и маги — все желают воспользоваться ее способностями и подчинить себе. Накал страстей достигнет апогея! Снежный ирбис вступает в игру, и Хозяину придется приложить все усилия, чтобы удержать женщину, которую он обманом сделал своей. Расцветет ли цветок любви там, где долг и верность королю вступают в борьбу с надеждой на счастье? После предательства, чужих интриг в это тяжело вновь поверить. Виктория помнит, что в первую очередь она — мать, и готова вступить в противоборство с целым миром, чтобы отстоять право находиться рядом с сыном и найти тот единственный путь, который приведет ее к счастью…
Согласно традициям аруанцев вдова должна была провести три дня над телом мужа, оплакивая его. Так как здесь не Аруания, фамильного склепа не наблюдалось, а прах имелся, я три дня просидела в своих покоях. Урну с прахом мне выделили. Ага, ещё и своих людей поставили охранять мой покой, чтобы посторонние не отвлекали меня от важной задачи. Уверена, что здесь не обошлось без дотошного азгарна!
Бетти была единственной, кто допускался ко мне. Именно она приносила мне из-под полы еду. По законам всё тех же аруанцев, вдове не стоило думать о бренном. Сволочи! Особенно если учесть, что всё по тем же традициям, желающие почтить память усопшего три дня пьянствовали, восхваляя доблесть отошедшего в мир иной и ратные подвиги. Я ещё в Аруании не была, но уже эту страну ненавижу!
Единственным плюсом было то, что у меня оказалось в достатке времени подумать о своём будущем и дальнейшей линии поведения. Как рассказала мне Бетти, аруанцы послали своему королю подробное изложение событий и теперь мы ждали разрешения на посещение страны. Думаю, жене не откажут в сопровождении праха на Родину мужа и встрече с ребёнком. К тому же, Ясарат обещал поспособствовать.
Урну с прахом я поставила в дальний угол и задвинула её креслом. Просто один взгляд на неё вызывал у меня мороз по коже. Можно было бы предположить, что это проснувшаяся совесть, но она как раз молчала. Наверное, ужасно, но я не пролила ни единой слезинки по Владу. В душе всё как будто выгорело.
Вот правду говорят: «чужая душа — потёмки» и «любовь слепа». Получалось, что я не знала по-настоящему человека, с которым прожила год и от которого родила ребёнка, а теперь уже и не узнаю. Если совсем честно, то Влад открылся мне с совсем неприглядной стороны, и его не узнавать хотелось, а бежать без оглядки.
Встречи с королём Аруании я страшилась, и хорошо, что рядом будет аттан. Кстати, как доложила Бетти, он до сих пор находится в своих покоях, залечивая раны, и никого к нему не пускают. Я-то знала, что от ран и следов не осталось, но оглашать это нельзя, иначе у многих возникнут вопросы насчёт чудесного излечения. Ведь все видели, как его полуживого после поединка унесли.
Кстати, приятно, что не мне одной в заточении томиться приходится. Правда, вспомнив о том, что в покоях Ридгарна, в отличие от моих, имеется очень удобный тайный ход, я скисла.
Аттан больше ни разу не тревожил мой покой. Сейчас я уже и общению с ним была бы рада, но он молчал, а вызывать его по нашей связи самой, чтобы узнать, как обстоят дела, мне не позволяла гордость. Вот верная Бетти и была единственной ниточкой, которая связывала меня с окружающим миром.
Кажется, это были самые долгие три дня в моей жизни. Спала ночами я плохо, и хоть снов не помнила, но чувство тревоги не покидало меня. С одной стороны понятно: я не знала, что ждёт меня в будущем, но вынужденное заточение выматывало. Конечно, можно было бы прикрыться тем, что я Тень и не соблюдать никаких обычаев, но это бы выставило аттана с не лучшей стороны: как бы и мужа лишил, и оплакать его не дал. Ещё это было необходимо и мне для создания положительной репутации. То, что аруанцы доверили мне поджечь погребальный костёр, показывало, что они признают меня вдовой Влада, и нужно было закрепить результат. Всё ради сына.
Спасибо Мирэль, которая через свою служанку передавала мне информацию. Ко мне аруанцы были настроены благожелательно. Они тоже не дураки, путём окольных расспросов и сборов сплетен, выяснили о мужской несостоятельности аттана, его «пристрастиях» и что мы не любовники. Как хорошо, что я в своё время распустила слухи! Сейчас мне это было только на руку.
Вот только азгарн воду мутил. Это именно он настаивал, чтобы их люди дежурили не за дверями, а в самой спальне. Не хотел гад мне давать никакого уединения. Наверное, желал убедиться, что я заливаюсь слезами и лобызаю урну с прахом мужа. Хорошо ещё королева возмутилась насчёт нарушения норм приличий.
«Какие могут быть посторонние мужчины в спальне вдовы?!» — гневно воскликнула она.
Тому пришлось смириться с отказом, а мне радоваться хоть мизерной свободе в своих покоях, а то бы действительно пришлось спектакль перед всеми разыгрывать, а я не настолько хорошая актриса.
Утром четвёртого дня я облачилась в траурное платье, которое мне доставили по случаю. Именно с ним Бетти пронесла мне завтрак сквозь кордон, устроенный у моих дверей. На какие только ухищрения она ни шла, чтобы накормить меня. Хорошо ещё, что обыскивать её не имели права, а то бы я ноги протянула без еды. Вот не любят аруанцы своих женщин, не любят! Варварские традиции: или на костёр за мужем, а если не хочет, то остаётся надежда, что вдова подорвёт здоровье от холода склепа и голода. Брр! Мне ещё повезло заточением в своих комнатах отделаться.
Странно, по традиции за мной должны были прийти ещё с утра, но за дверями царила тишина, а время близилось к обеду. Я уже устала любоваться на урну, которую поставила на видное место, и печальный вид изображать. Посланная к аруанцам Бетти вернулась и, шипя сквозь зубы, сообщила, что все ждут азгарна. Он самый главный в делегации. Открыть дверь и отдать дань уважения вдове должен он, так как родственников Влада среди прибывших нет.
— И где его носит? — разозлилась я, так как поняла, что тот намеренно затягивает время, и это война.
— Я поговорила со слугами. По негласным данным вокруг него вчера весь вечер увивалась одна вдовушка, и исчезли они вместе. К себе, по крайней мере, он ещё не возвращался.
— Значит, он там себе булки греет, а мне жди его?! — взбесилась я. Бетти лишь сочувственно посмотрела на меня. Самое обидное, что иного выбора у меня не было, если я хотела соблюсти традиции и отдать дань памяти мужу. Хотя бы в глазах аруанцев, чтоб им пусто было!
Сжав зубы и мысленно понося одну белобрысую сволочь, я всё же дождалась его. К обеду вернулся, кобелина блохастая. Сначала мы услышали некое шевеление за дверями, а потом они распахнулись, и в мою комнату вплыл азгарн. Я даже с кресла не встала. Так и сидела, задумчиво уставившись на урну с прахом мужа.
— Вижу, ваша скорбь так велика, что вам не хватило отведённого для прощания времени, — пряча под сочувствием ехидство, произнёс азгарн после слов приветствия.
— Своё прошлое всегда тяжело отпускать, — не глядя на него, с достоинством ответила я. Вообще-то мысленно я уже его этой урной огрела и по голове, и по всем уязвимым местам. Ответить хотелось что-нибудь похлеще, но помимо этого урода пришли и другие аруанцы, и мне оставалось лишь мысленно награждать его тумаками.
— А я вам предлагал взойти на костёр вместе с мужем, — напомнил он.
— Раз боги сохранили мне жизнь во время несчастного случая в путешествии, значит, они уже тогда знали, что я буду нужна своему сыну. Кто я такая, чтобы спорить с их волей и отказываться от их милости?
«Что? Съел?» — мысленно усмехнулась я, видя, как перекосило от моих слов белобрысого красавчика.
— Представляю, как вы сожалеете об этом. Ведь сложись всё иначе, и ваш супруг был бы жив, — с постной миной произнёс азгарн.
«Всё. НЕНАВИЖУ!» — мысленно зашипела я, с трудом контролируя своё лицо. Так я ещё себя винить должна, что осталась жива?!
— К сожалению, я плохо знакома с традициями и устоями вашей страны, но у меня на родине любой мужчина положит жизнь, оберегая свою супругу или ребёнка. Мне удивительно осознавать, что вы в момент опасности предпочтёте пожертвовать своей женой. — Не давая ему ответить, холодно добавила: — Нас так и не представили. Назовите своё имя.
— Раинер Ламмерт, азгарн Сириллы, — заскрежетал зубами белобрысый, но воспитание взяло верх, — к вашим услугам.
— Ваша репутация вас опережает, — задумчиво произнесла я, как будто что-то вспомнив. Было приятно сидеть, когда он стоял передо мной. Но я же трое суток провела в заточении, мне позволено испытывать слабость, так что вставать не спешила.
— Вот как? Вы слышали обо мне? — несколько подозрительно спросил высокородный красавчик, ожидая подвоха, но идя на поводу у любопытства.
— Говорят, что свои услуги вы щедро предлагаете всем дамам. Вас не затруднит сделать несколько шагов назад.
— С чем связана эта просьба? — побелел от ярости азгарн. Вот таким он нравился мне больше.
— От запаха чрезмерных возлияний у меня кружится голова, — откровенно призналась я и, посмотрев на аруанцев, обратилась к ним: — Я могу рассчитывать на помощь доблестных мужей Аруании? Вы поможете мне выйти на воздух?
Получай, фашист, гранату! Было приятно ткнуть его носом в то, что его я к «доблестным мужам» не причисляю.
Глаза высокородного аристократа испепеляли меня огнём, но я демонстративно не обращала больше на него внимания.
Желающие помочь мне нашлись, но подсуетился один из молодых мужчин, который помог мне встать, а потом подхватил на руки. Я так же отметила тех, кто смотрел на меня с сочувствием, а на раздувающего от гнева точёные ноздри белобрысого красавца со скрытой насмешкой. Видимо, его редко так опускали, а у меня после стычек с аттаном опыт в этом деле был изрядный.
Мне было важно определить его недоброжелателей, и я запоминала их лица. Кстати, не забыла скривить гримасу отвращения, когда меня проносили мимо азгарна. Неуловимую, но тот заметил. Вообще-то даже притворяться не пришлось — от него действительно разило с похмелья.
Я ожидала, что мы спустимся в парк, но мой спаситель решил, что воздух мне требуется срочно и, уверено лавируя по коридорам, вынес на один из балконов, находящийся между двумя колоннами. Там обнаружилась каменная резная скамейка, на которую он меня усадил.
— Вам принести что-нибудь выпить? — заботливо спросил мужчина у меня.
— Лучше попросить на кухне бульон, — посоветовал седовласый аруанец, который зашел на балкон. Мой спаситель кивнул и испарился.
Я же наблюдала за оставшимся сквозь ресницы, наслаждаясь свежим воздухом.
— Позвольте представиться, сайк Мюрей, Адрин Сейн.
— Очень приятно, Виктория… Климлит, — после едва уловимой заминки, взяла я фамилию Влада. Нужно привыкать к ней, ведь он признал меня своей женой.
— Примите мои соболезнования.
— Благодарю.
— Сожалею, что вам пришлось столько пережить, — вполне искренне произнёс он, — и примите совет от уже не молодого и много повидавшего человека: не стоит дёргать за усы снежного ирса.
У меня перед глазами всплыл образ хищника из породы кошачьих, со светлой шерстью и тёмными полосками по бокам. Намёк был прозрачный.
— Он довольно злопамятен и не прощает обид.
«А я не злопамятна — отомщу и забуду», — сказала про себя, но склонила голову, принимая совет. Глаза б мои этого азгарна не видели! Он бы меня ещё не трогал для полного счастья.
— Пока вы скорбели, пришли новости. Его Величество желает вас видеть и разрешает сопроводить прах мужа.
— Когда нам выезжать? Путешествие пройдёт через портал? — тут же уточнила я, так как хотелось бы знать, сколько времени займёт дорога.
— Азгарн назначил выезд на завтра. Часть наших людей поедет с вами, а часть останется до окончания празднеств. Ваш супруг планировал совершить с вами путешествие на обратном пути, и Ламмерт решил, что пусть оно пройдёт в вашем обществе согласно его последнему желанию. Если ничего не случится, то ко двору вы прибудете примерно одновременно.
От таких новостей я вскипела. Значит, азгарн будет тут по бабам бегать да вином заливаться, а потом со всеми удобствами через портал перенесётся, а мне придётся всю дорогу трястись в карете?! Урод!
— Какое имел право азгарн Сириллы планировать путешествие аттана Корнуилса? — возмутилась я. Всё же официально я Тень Рида, и он не вправе ему указывать.
— Я разве не сказал? Его Величество разрешил посетить страну лишь вам. Он посчитал, что нехорошо, если виновник гибели гуана Лотарии приедет принимать полученные в поединке земли. Вдруг кто-нибудь из преданных людей пожелает отомстить? Тогда скандала не избежать, и это осложнит отношения между странами. Другое дело, если приедет вдова гуана Лотарии и поверенная в делах аттана Корнуилса.
«Одна новость лучше другой! — выругалась про себя я. — Рид не едет?!»
— В любом случае азгарн не вправе планировать моё путешествие. Мне необходимо собраться в дорогу и набраться сил после трёх дней траура. К тому же с его стороны довольно жестоко путешествие, которое задумывалось как повторный медовый месяц, превратить в траурную процессию. Когда нас ждут ко двору Аруании?
— Через четыре дня, но я бы не советовал перечить…
— Адрин Сейн, помимо того, что я вдова гуана Лотарии, я ещё и Тень аттана Корнуилса и еду в Аруанию как его представитель. Азгарн Сириллы не вправе указывать мне, что и когда делать, — твёрдо произнесла я.
Лучше сразу поставить на место, а то эта блондинистая сволочь начнёт всё решать за меня, отыгрываясь за всё.
— Прах гуана Лотарии принадлежит Аруании, и он имеет право решать, каким образом отправить его на родину, — тактично заметил аруанец.
— Что ж, я своё слово сказала, — не стала спорить я.
Если подумать, довольно глупо отправлять часть своих людей трястись несколько дней в пути, сопровождая прах. Это было задумано, чтобы помучить меня, а коль я участвовать в данном фарсе отказалась, то сомневаюсь, что кортеж поедет без меня.
Судя по тому, как блеснули глаза сайка Мюрея, он об этом тоже подумал.
В этот момент вернулся мой рыцарь со служанкой, которая принесла мне лёгкий завтрак. Пришлось выпить немного бульона, а потом поблагодарить за помощь и сослаться на дела. Нужно было срочно переговорить с аттаном и королём, но избавиться от аруанцев оказалось не так просто. Они наотрез отказались отпускать куда-либо меня одну, настаивая, чтобы я отдохнула, и не успокоились, пока не проводили до покоев.
Прислонившись к закрытым дверям, я облегчённо выдохнула и с удивлением услышала донёсшиеся с той стороны слова сайка Мюрея:
— Потрясающая женщина! Три дня траура, а она бодра и деятельна.
— Вообще-то на кухне проговорились, что её служанка уже приходила за завтраком, — донёсся до меня смешок не такого уж и рыцаря.
— Знаете, когда я был мал и моя мать соблюдала три дня траура по погибшему отцу, я к ней пробирался тайком, принося вина и хлеба, страшась потерять и её. На мой взгляд, боль в сердце от потери близкого человека никак не зависит от голода, — мудро заметил Адрин Сейн, чем заработал себе очков в моих глазах.
Найдя, чем проколоть палец, я провела по татуировке, вызывая аттана.
«Виктория? — тут же отозвался он в моей голове. — Ваш траур закончен?»
— Нужно поговорить, — произнесла я.
«Удивлён, что вы вспомнили обо мне», — холодно отозвался мужчина.
— Рид, хватит валять дурака! — не выдержала я. Не понимаю, он что, обиделся?! — Я только что узнала, что тебе запретили въезд в Аруанию. Нам нужно поговорить.
«Ты забыла, где мои покои?» — поинтересовался аттан, переходя на «ты» и умеряя свою язвительность.
— Нет, только хотела быть уверена, что ты там изображаешь больного, а не решаешь с Ясаратом текущие дела. К тому же немного не комильфо после завершения прощания с прахом мужа тут же нестись к постели его убийцы, — откровенно ответила я.
«Забыл, что теперь ты блюдешь свою репутацию. Или жалеешь, что всё так закончилось?»
— Рид, не заставляй меня жалеть, что я тебя не притопила в ванной, когда была такая возможность! — в сердцах воскликнула я.
Последовало молчание, после чего он уже более спокойным тоном произнёс: «Жди у себя. За тобой придут и сопроводят к королеве».
— Спасибо! — я была благодарна за то, что он всё устроит.
«Скажи, у меня тогда был бред, или ты действительно меня целовала?» — неожиданно спросил аттан, вгоняя меня в краску.
— Не напоминай об этом печальном факте моей биографии! — ощетинилась я.
«Значит, не бред…» — самодовольно заключил аттан.
— Бред! — тут же воскликнула я, злясь на себя, что так прокололась, но с мужским смешком он уже исчез из моей головы.
Странный у нас разговор с ним получился. Мы как будто поменялись местами: он выкал и язвил, а я незаметно для себя перешла на «ты». Но ведь глупо выкать тому, с кем у тебя был секс, да и после того, как я спасла ему жизнь, ненависть к нему исчезла. Раньше я бесилась в основном из-за невозможности избавиться от его власти надо мной, но стоило загнать аттана в рамки, как мне стало легче.
«Только непонятно, почему теперь он бесится?» — задалась вопросом я.
Пока ждала, заметила, что прах Влада уже забрали из моей комнаты. Никак азгарн распорядился?
«Наверное, чтобы у меня не возникло искушения схватить урну в охапку и отправиться в Аруанию порталом», — усмехнулась я про себя. Мысль, что он ещё ничего не знает о том, что никуда я своим ходом не поеду, подняла мне настроение.
Вообще же после того, как унесли прах, в комнате как будто дышать легче стало. Азгарн бы удавился, узнай, что сделал для меня что-то хорошее.
Мирэль встретила меня как лучшую подругу, с которой не виделась не три дня, а три года. Оставшись со мной наедине, она вывалила на меня новость о том, что азгарн имел наглость заикнуться Ясарату о том, что было бы хорошо, если б аттан Корнуилса отказался от прав на меня, раз лишил мужа. Упирал на наличие у меня малолетнего ребёнка, и что это частично загладило бы его вину передо мной. Понятное дело, что король вежливо послал его лесом, но вопиющая наглость просьбы поражала.
Ещё аруанцы предпринимали неоднократные попытки подкупа Ренара — слуги аттана, чтобы узнать состояние здоровья его господина. Надеялись на скорую смерть? Наивные!
Вообще-то в этом свете настоятельное желание азгарна поскорее отправить меня в дорогу имело смысл: если аттан умрёт, то я останусь без покровителя и не смогу заручиться поддержкой кого-нибудь другого.
— Иди к нему! — подтолкнула меня Мирэль к тайному ходу. — За Ясаратом я послала, и мы скоро подойдём, так что не увлекайтесь, — подмигнула она мне.
У меня язык не повернулся развеять заблуждения Её Величества по поводу нас с аттаном, настолько счастливой она выглядела, радуясь за друга.
«Потом ей всё объясню», — решила я, успокаивая свою совесть.
Вышла я в кабинете аттана, и хорошо, что его в этот момент не было на месте. Не знаю, как бы я отреагировала, увидь его сидящим в кресле, где я его так активно домогалась. Проскользнув как преступница мимо рабочего места Первого советника, я поспешила выйти из кабинета, чтобы замереть от удивления на пороге.
Должна признаться, что аттану удалось меня удивить. В гостиной был накрыт стол, который просто ломился от разнообразных вкусностей.
— Рид, только не говори, что ты так каждый день питаешься, — усмехнулась я стоящему мужчине. Выглядел он великолепно: одет с иголочки, бодрый, без шрама на лице и следов перенесённых ран.
— Не буду. Это для тебя. Я подумал, что после проведённых взаперти дней ты захочешь нормально поесть, — ответил аттан, подходя ко мне.
«Мне? Всё это мне?!» — ошарашенно скользила взглядом по блюдам. Казалось, что мир перевернулся для меня в этот момент. Меньше всего ожидала от него проявления заботы.
— Ты чего застыла? Только не говори, что не голодна, — произнёс он, беря меня за руку.
— Да как-то дар речи потеряла от такого изобилия.
— Теперь буду знать, как заставить тебя замолчать, — улыбнулся аттан, сопровождая меня к столу. Предупредительно отодвинув стул, он подождал, пока я села и, обойдя стол, устроился напротив.
— Знаешь, у нас говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Кажется, это и к женщинам относится, — я хотела легко пошутить, но прозвучало серьёзно.
— Неужели мне удалось добраться до твоего сердца? — внимательно посмотрел на меня Рид.
Этот взгляд смутил меня, и, защищаясь, ответила в шутливой манере:
— Путь твой был извилист: начал с желчного пузыря, достал до печёнок и вынес весь мозг. Ты кормить меня будешь?
— Прости. Что тебе положить? — тут же отозвался он.
— Всего и побольше! — оптимистично потребовала я. Мой аппетит вызвал улыбку на губах мужчины.
— Рид, вот умеешь ты людей разочаровывать, — наблюдая, как он наполняет мою тарелку, притворно вздохнула.
Аттан вопросительно приподнял бровь, а я пояснила:
— Узнав, какое количество еды ты себе заказал, аруанцы повесятся от разочарования. Они-то надеялись, что ты со дня на день дух испустишь, а у тебя аппетит зверский проснулся. Уж никак не подходящий собирающемуся в мир иной отправляться.
— Давай хотя бы за столом не будем вспоминать о них, — поморщился мужчина.
— Мне Мирэль рассказала об их требованиях, чтобы ты отказался от меня… — Аттан бросил на меня укоризненный взгляд, и я подняла руки вверх: — Молчу-молчу!
Да и говорить тут же расхотелось, когда передо мной предстала полная тарелка. Без лишних слов я набросилась на еду, чуть ли не постанывая от удовольствия. Ведь эти дни хоть и не голодала, но разносолами меня Бетти не баловала, а тут и мясо тает во рту, и паштет — пальчики оближешь.
Случайно подняв глаза, натолкнулась на взгляд аттана, который не ел, а наблюдал за мной.
— Вина? — тут же спросил он.
— Не могу, — призналась с сожалением.
— Почему? Ещё какой-нибудь обычай?
— Нет, я их азгарна сегодня прилюдно чуть ли ни пьяницей обозвала, так что он не упустит своего, если от меня вином пахнуть будет.
— Расскажи, — заинтересовался аттан.
Меня не нужно было просить дважды, и я в красках расписала нашу «тёплую» встречу, заставив мужчину хохотать.
— Ушам своим не верю! — прервало нас восклицание короля. Вот умеет он хорошие моменты портить. Пришлось вставать и приседать в реверансе.
— Виктория, оставьте, — протестующе взмахнул он рукой.
Я тут же поднялась и вежливо улыбнулась Ясарату.
— Рад вас видеть, — произнёс он и, к моему удивлению, обнял за плечи и поцеловал в щёку.
— Мирэль, он сам! — притворно-испуганно воскликнула я, большими глазами смотря на неё.
— Я тебя сама расцеловать готова за то, что ты для нас сделала.
— Над чем смеётесь? — спросил Ясарат, подцепив со стола горсть винограда.
— Виктория описывала свою сегодняшнюю встречу с аруанцами, — ответил аттан. Пришлось мне ещё раз повторить свой живописный рассказ, которым рассмешила всех.
— А ты чем такой довольный? — бросил на аттана хитрый взгляд Ясарат.
— Признаться, приятно, когда не я мишень для острого язычка Виктории.
— Да, азгарну не повезло, после наших пикировок он заточен, — усмехнулась я.
— Ты мне льстишь, он и до нашей встречи был остёр, — произнёс аттан.
— Не поверишь, но до встречи с тобой я считала себя спокойным и неконфликтным человеком, — расправляя складки на платье, со всем достоинством произнесла я. Ответный взгляд Первого советника выражал искреннее недоверие. Его право, но раньше меня ещё никому не удавалось довести до белого каления. Да я с любым вздорным клиентом на работе могла справиться, не теряя выдержки!
— Я понимаю, что вы соскучились, но давайте обсуждение кто и на кого как влияет, вы оставите на потом, — вмешался Ясарат. — Что с поездкой решать будем?
Сдержалась и не стала спорить по поводу «соскучились», хотя это прозвучало так, как будто мы влюблённые и просто заигрываем друг с другом. Что-то слишком поспешные выводы Его Величество сделал. Если я уже не горю желанием прибить его Первого советника, то это ещё не значит, что воспылала к нему чувствами.
— Вы в курсе, что азгарн уже решил отправить меня завтра вместе с прахом Влада в карете до Аруании? Со своими людьми, — спросила присутствующих.
Судя по тому, как вытянулись у всех лица, они не знали. Пришлось передать им мой разговор с сайком Мюреем и как я отказалась куда-либо ехать. На этот раз никто не смеялся.
— Наглость азгарна не знает границ! — разозлился Ясарат.
— Помимо прочего с дамами он предпочитает грубые игры. Мне уже жаловались на его жестокость, — добавила Мирэль.
— На мой взгляд, пора мне с ним поговорить, — жёстко произнёс аттан.
— Нельзя. Ты слишком хорошо выглядишь для того, кто недавно был на волосок от смерти. И мне не нужна ещё одна дуэль! Не хватало мне ещё обвинений в том, что я уничтожаю цвет знати Аруании, — поморщился Ясарат.
— В любом случае, Виктория одна туда не поедет. Делай что хочешь, но я еду с ней.
— Нет! — тут же запротестовала я, и все посмотрели на меня. — Мне кажется, что это ловушка. Типа той, что вы организовали для Влада, когда всеми силами отговаривали от дуэли, но делали всё, чтобы она состоялась.
— Он мог отказаться! — воскликнул Его Величество.
— После того, как вы задели его самолюбие и честь? Не думаю, — усмехнулась я, но не стала дальше развивать эту тему, заговорив о другом. — Посудите сами, для всех Первый советник ещё слаб и восстанавливается после ранений. Меня спешно отправляют сопровождать прах мужа. Резонно предположить, что, придя в себя и набравшись сил, аттан возмутится тем, что решение по поводу отъезда его Тени принято без него и захочет сам осмотреть свои новые земли. Королю Аруании придётся согласиться, потому что это как бы его человек проявил своеволие, но если что-то случится с Ридгарном, то он чист, ведь предупреждал о возможных последствиях.
Король с Мирэль восприняли мои слова серьёзно и задумались, а вот Рид возразил:
— Я готов рискнуть и буду настороже.
— Глупо. Тебя ничто не застрахует от стрелы в спину или взбунтовавшихся крестьян. К тому же у меня есть основания предполагать, что король Аруании подозревает во мне наяриту. Доказательств у него нет, — быстро произнесла я, заметив, как всех встревожили мои слова.
— Откуда такие сведения? — подозрительно посмотрел на меня аттан.
— Влад проговорился. Он разыскивал наяриту, и король был в курсе его поисков.
— Зачем ему была нужна наярита? — заинтересовалась Мирэль.
— Последняя его прокляла, и он не мог иметь детей, — лица у присутствующих вытянулись. — Да-да, как видите, даже ваши хвалёные наяриты были на это способны, но воспитание не позволяло, — усмехнулась я.
Взгляд Ясарата на меня стал пронзительный, а я лишь вскинула голову. Пусть задумается над этими словами во избежание инцидентов!
— Теперь посудите: Влад возвращается с ребёнком, и находится потерянная жена, в поединке за которую он ставит свои земли. Моей персоной в любом случае заинтересуются и захотят проверить.
— Тебе нельзя ехать! — к моему удивлению, в словах аттана слышалась неподдельная тревога, только что это меняло.
— Там мой сын, — возразила я.
— На что ваш супруг надеялся? Как планировал скрывать вас? — спросил Ясарат, ища выход.
— Он говорил, что по заклинанию поиска наярит меня не отследить, нужно лишь скрыть ауру.
— Это бесполезно. Где мы найдём такой артефакт? — расстроилась Мирэль.
Тут я только задумалась о том, что если видящих ауру единицы, то и артефактов против них не много.
— Есть у меня одна идея, — задумчиво произнёс Ясарат. Все на него посмотрели, и он предупредил: — Но ничего не обещаю!
Объяснять ничего не стал, и мы перешли к обсуждению, кого мне дать в сопровождение.
— А можно кёрна Варра-Госа? — попросила я.
— Варгоса? — нахмурился аттан. Данная кандидатура ему почему-то не понравилась.
— Я его знаю и могу доверять. К тому же он твой друг и поможет разобраться с землями, — я уже не стала говорить, что рядом с его массивной фигурой любая женщина почувствует себя защищённой.
— Я всё же настаиваю на том, что ехать нужно мне, — упрямо произнёс Первый советник.
— Не обсуждается! — отрезал Его Величество. Хорошо хотя бы он серьёзно воспринял мои слова насчёт опасности, а то такое чувство, что аттану море по колено. — А насчёт кёрна неплохая идея. В Аруании у него кузина, и её муж занимает не последнее место при дворе. Решено!
Мы ещё немного поговорили, обсуждая детали, а потом я ушла вместе с монаршей четой. Дело в том, что для всех я общалась за закрытыми дверями с королевой, и было бы странно, если бы она вышла, а я осталась в её покоях.
Уходя, бросила тоскливый взгляд на накрытый стол. Если бы была возможность, я бы с удовольствием задержалась.
— Ты всегда можешь вернуться, — искушающим тоном произнёс аттан.
— Завтра, — была непреклонна я, но не сдержала разочарованного вздоха. Всё же не стоит светиться у дверей Первого советника. Белобрысая сволочь не упустит съязвить по этому поводу.
Стоило вспомнить об азгарне, как я столкнулась с ним, идя от королевы.
— Неподходящее время для прогулки вы выбрали. Лучше бы посвятили свободное время сборам, — бросил наглец, заступив мне дорогу.
— Решили взять на себя обязанности моего секретаря? Что-то не помню, чтобы поручала вам планировать мой день, — не осталась в долгу я. — И о какой поездке речь?
— Завтра прах вашего супруга мы отправляем на родину. Я предположил, что он вам дорог, — язвительно произнёс азгарн.
«Хорошая попытка заставить меня доказывать свои чувства к мужу», — усмехнулась про себя. Стоит отдать должное — это изворотливый и опасный противник. Конечно же он ожидает, что я решу сопровождать прах Влада, ведь сама просила на это разрешения. И ведь ни словом не заикнулся, гад, что ехать придётся в карете!
— Я не могу никуда ехать, не уведомив аттана Корнуился, — скромно ответила я.
Это было несколько не то, что он ожидал услышать, но азгарн продолжил гнуть свою линию:
— Не беспокойтесь, решение этого вопроса я беру на себя, — высокомерно произнёс мужчина.
— Успехов! — бросила ему и сделала попытку его обойти. Зачем лишний раз с ним бодаться? Ясарат и без меня этому индивиду рога обломает.
Но мне опять заступили дорогу. — Я как раз иду к Его Величеству поговорить относительно вашей поездки. Может, желаете сами присоединиться ко мне и рассказать о горячем желании сопровождать прах мужа? — Боитесь без меня не справиться? — съехидничала я. — Вы уже сказали, что сами решите этот вопрос. Поверю вам на слово. — Меня удивляет ваше безразличие к этому вопросу. — А меня удивляет ваше придирчивое ко мне отношение. Скажите, за что вы меня невзлюбили? — Желаете, чтобы я вас полюбил? — с двусмысленным подтекстом поинтересовался азгарн. — Сомневаюсь, что вам известен смысл этого слова, и, судя по слухам, ваше отношение к женщинам имеет мало общего с любовью. Мои слова разозлили мужчину: — Меня угнетает, что гуан Лотарии бесславно погиб из-за женщины, — наклонившись, процедил азгарн мне в лицо. — Во-первых, не из-за женщины, а отстаивая свою супругу, но, насколько я поняла, вам этого не понять. Во-вторых, не вижу своей вины. Его Величество предлагал решить дело миром, но такой вариант не устроил моего мужа. Только я уже поняла, что в ваших глазах виновна во всём: в том, что не умерла у разлома, что не бросилась в погребальный костёр, что продолжаю жить и дышать, но знаете что? У меня остался сын и мне есть ради кого жить! — выпалив всё это, я взяла себя в руки и холодно произнесла: — Не буду задерживать. Советую поспешить — Его Величество не любит ждать! С третьей попытки мне удалось обогнуть мужчину, и я, не оборачиваясь, ушла. Достал! Как бы пережить эти несколько дней? Ведь весь мозг вынесет.
Он всё же заявился ко мне позже. Глаза метали молнии, а из ноздрей чуть пар не валил. Наверняка разговор с Ясаратом прошёл совсем не так, как он планировал, и, похоже, со своими людьми уже переговорил.
— Выйди! — приказал он Бетти. Та посмотрела на меня, и я ей кивнула. Защитить от него не защитит, а если что, я и аттана позову.
Вот не вовремя он пришёл! Мне Бетти только стол накрыла, и я собиралась нормально поесть. Всё же со всеми разговорами у Рида я аппетит только раззадорила, а не утолила.
— Вижу, что траур никак не повлиял на ваш аппетит, — съехидничал азгарн, окинув взглядом мою полную тарелку.
— Советуете заливать горе вином? — парировала я и перешла в нападение. — Что за срочность привела вас в мои покои?
— Следите за своим языком! Я — азгарн Сириллы и не потерплю ваше хамство и возмутительные намёки!!!
«Напыщенный индюк!» — окрестила его про себя и, отложив столовые приборы, вслух сказала:
— Если вы позволяете себе неуважение к вдове вашего соотечественника, то уж к Тени аттана Корнуилса проявлять его вы обязаны. Я вспомню о своих манерах после того, как о них удосужитесь вспомнить вы.
Азгарн сжал челюсти так, что заходили желваки, и спросил:
— Почему вы не сказали, что уже знаете о предстоящей поездке и не собираетесь ехать?
— Да, мне сообщили о ваших планах, и я высказала своё мнение на их счёт. Вот только в известность о своих намерениях вы меня не ставили, и в нашу последнюю встречу я не знала, что конкретно вы решили. В любом случае, когда именно ехать, мне сообщит аттан Корнуилса.
— Ваш супруг желал этой поездки, а вы не приложили никаких усилий, чтобы её осуществить в память о муже.
Ну, пытаться пробудить мою совесть было бессмысленно.
— Моему супругу уже всё равно, а в Аруании меня ждёт ребёнок. Если уж на то пошло, предпочитаю спокойно приготовиться к поездке, чем впопыхах, а потом трястись несколько дней в карете непонятно зачем.
— Прискорбно видеть, что вы так мало цените память о нём. Я сообщу о своих наблюдениях Его Величеству.
Первая угроза? Решил отыграться за срыв своих планов? Вот же сволочь!
— Тогда мне придётся поделиться сведениями о кутежах и бесчинствах отдельно взятых аристократов, которые буквально позорили свою страну.
— На что вы намекаете?
— Знаете, всегда можно предъявить иск за жестокое обращение с женщинами, особенно когда это совсем не безродные девушки, а уважаемые дамы.
— Ни одна уважающая себя женщина даже не заикнётся прилюдно о таком, — высокомерно произнёс азгарн.
— Даже если она остро нуждается в деньгах? — усмехнулась я. — Первый советник будет недоволен, если его представителя будут пытаться очернить, и с радостью окажет поддержку любой из дам, желающей поделиться своей бедой.
— Если он выживет, — процедил раздосадованный азгарн. — Что-то о нём с самого поединка ничего не слышно.
«Ох, я бы не была на твоём месте столь уверена», — мысленно произнесла я, вспомнив сегодняшнюю встречу с Ридом.
Моя улыбка не понравилась красавчику ещё больше, чем моё спокойствие.
— Жаль, что вы не цените протянутую руку дружбы, — имел наглость заявить азгарн.
— Произнёс тот, кто в первую нашу встречу протянул мне кинжал для самоубийства, — не удержалась и поддела я. — С радостью окажу вам подобную услугу!
Говорить больше было не о чем. Я понимала, что, ещё не побывав в Аруании, уже приобрела себе врага.
— Любимая! — услышала, как сквозь сон позвал меня Влад, и перевернулась на другой бок к нему. Меня обняли и поцеловали в волосы, как и сотни раз по утрам. Влад всегда меня будил поцелуями. Сначала в волосы, потом в кончик носа и губы.
Не дождавшись продолжения, я недоумённо распахнула глаза и тут же вспомнила, что Влада нет и я давно уже не дома. Мороз прошёл у меня по коже, и я резко села на кровати. До сих пор чувствовала на себе его прикосновения, но подушка рядом с моей не примята, и никого постороннего в комнате не наблюдается. Татуировки тоже не зудели, так что это не аттан балуется.
Вспомнила, что ночью мне снились дом и Стелла Андреевна, которая хлопотала вокруг меня. Я сидела на кухне, а она потчевала меня блинчиками. Затем услышала плач младенца из детской на втором этаже, которую мы подготовили для ребёнка. Именно он вырвал меня из сна, а потом уже я услышала голос Влада.
— Это был сон, — произнесла я вслух, убеждая себя, что в памяти просто всплыли воспоминания прежней счастливой жизни. Меня встревожил плач ребёнка, и я чувствовала, что сын зовёт меня.
«Уже скоро, Филипп, счастье моё!» — мысленно взмолилась я к ребёнку.
Было искушение бросить всё и чуть ли ни пешком идти к нему. Сегодня азгарн хотел отправить меня в карете в Аруанию, и в данный момент я уже была готова согласиться, лишь бы хоть на немного стать ближе к сыну.
Взяв себя в руки, я пошла умываться. Всё же минутная слабость прошла и здравый смысл возобладал: не будет ничего хорошего, если я усталая и разбитая после дороги прибуду в Аруанию. Мне ещё нужны душевные силы для встречи с их королём.
Сегодня я планировала открыто посетить аттана. В конце концов, для всех я его Тень, и в этом нет ничего предосудительного.
«Ведь мог он меня к себе вызвать? Мог!» — рассудила про себя и сама позвала его по нашей связи.
«Виктория, вызов по крови считается экстренным. Почему ты просто меня не позовёшь?» — тут же раздалось у меня в голове.
— Мне проще уколоть палец, чем звать тебя, — призналась я. Ведь действительно, я столько времени неистово ненавидела, когда он влезает в мои мысли, что было дико самой призывать его.
«А меня дёргает так, как будто тебя убивают», — несколько раздражённо сообщил аттан.
Надо же, впервые он поделился тем, что чувствует с другой стороны нашей связи.
— Не всё ж коту масленица, — усмехнулась я.
«Что, прости?» — не понял он моей аллегории.
— Не важно. Я хотела к тебе зайти. Ты у себя?
«Скоро буду. Ты завтракала?»
— Ещё не успела.
«Составишь мне компанию?»
— Да, только с одним условием: замуруй тайный ход, закрой все окна и двери, сделай что угодно, но чтобы Ясарат не просочился в самый неподходящий момент и не испортил аппетит.
«Сделаю всё, что в моих силах», — рассмеялся аттан и исчез.
После разговора с Ридом настроение поднялось. Удивительно, но сейчас я даже начала получать удовольствие от нашего общения.
«А всего-то и надо было выторговать свободу и отучить его нарушать без приглашения личное пространство», — самодовольно усмехнулась про себя.
Правда, потом вспомнила, что я ему жизнь спасла. Может, этот факт заставил его перестать разыгрывать из себя рабовладельца и начать по-человески разговаривать?
Случившийся между нами секс в качестве причины я даже не рассматривала. Не тот он человек, чтобы после предательства невесты, из-за близости менять своё поведение.
Аруанцы хоть и не дежурили больше под моими покоями, но бес присмотра не оставили. Стоило мне выйти от себя и пойти к аттану, как меня окружили соотечественники Влада и стали настаивать, чтобы я спустилась вниз, где в карете собираются отправлять прах моего мужа.
— Зачем мне туда? — стала упираться я.
— Ну, как же, попрощаетесь, — ответили мне и стали увлекать за собой.
— Я три дня прощалась! — сопротивлялась я. — Извините, но в данный момент меня ждут.
— Это не займёт много времени, — убеждали меня, уводя в противоположную от покоев аттана сторону.
Тут я не на шутку испугалась. С азгарна станется запихнуть меня в карету и увезти насильно, а потом всем скажет, что от горя разум мой помутился, и я сама запрыгнула в карету, не желая расставаться с прахом супруга.
«Ридгарн! — мысленно завопила я. — Рид!!!»
«Тренируешься? Видишь, нет ничего сложного», — тут же отозвался он.
— Остановитесь! Меня ждёт аттан Корнуилса, и я не могу сейчас идти прощаться с прахом мужа, — обратилась я к своим похитителям, чтобы дать Риду понять, что происходит.
— Мы вас надолго не задержим, — вежливо убеждали меня, подталкивая в нужную им сторону.
«Я возьму контроль», — предупредил аттан.
— Хорошо, — ответила я, а сопровождающие меня аруанцы обрадовались.
— Рады вашему благоразумию!
— Это действительно ненадолго — убеждали меня, но чем больше они заверяли в этом, тем сильнее я им не верила.
Вопреки ожиданиям Рид не сразу проявил себя, а дождался, пока меня выведут на улицу. Всё это время он стебался над умственными способностями аруанцев, и строил предположения, что могли задумать эти болезные. Только я чувствовала, что за едкими замечаниями он скрывает ярость.
Стоило нашей процессии оказаться на улице, как шутки кончились.
— Потрудитесь объяснить, что моя Тень делает здесь и почему я вынужден её ждать? — ледяным тоном полюбопытствовал аттан, захватывая контроль.
Аруанцы от меня шарахнулись, как черти от ладана. Казалось, что заговори Владслав из своей урны, они бы и то испугались меньше.
— Сейчас отправляют урну с прахом её мужа, и она пошла попрощаться, — вышел из ступора один из аруанцев.
— Хотите сказать, что я вынужден ждать лишь потому, что она должна помахать рукой урне с прахом? Это ваши традиции?
Аруанцы переглянулись между собой.
— Отвечайте!
— Ннет, — чуть запнувшись, ответили ему.
— Тогда кто это решил?
Ответом ему было молчание. Подставляться не хотел никто.
— И если провожаете прах, то почему не с главной аллеи, а боковой? — осмотрелся аттан. — Где азгарн Сириллы? Почему он не вышел проводить гуана Лотарии?
Аруанцы проблеяли что-то насчёт того, что ещё рано, а у него было много дел вчера, и он ещё не встал.
— Да-да, я слышал о его приверженности к возлияниям и понимаю теперь, что слухи не лгут, раз он не в состоянии покинуть постель ради того, чтобы проводить своего соотечественника, — с притворным пониманием произнёс аттан.
Лица аруанцев нужно было видеть, но они вынуждены были это проглотить.
— Что ж, гуан Лотарии был доблестным воином и проводить его нужно с честью, — смилостивился Ридгарн. — Личная охрана короля сопроводит его до выезда из дворца.
Сразу после этих слов всё пришло в движение: подъехали на лошадях в мундирах военные, окружив карету, и человек восемь высыпало из выхода за нами.
— Когда с традициями будет покончено, не беспокойтесь насчёт вдовы гуана Лотарии — её сопроводят ко мне.
Я восхитилась оперативности действий аттана. Получается, пока он заговаривал мне зубы, попутно успел поднять по тревоге охрану и направить к нам.
Любо дорого было посмотреть на аруанцев: пришибленные, частично испуганные, но усиленно делающие хорошую мину при плохой игре. Они даже на благодарность аттану расщедрились!
Что ж, я постояла вместе с ними, со скорбным лицом наблюдая, как удаляется карета. Лица аруанцев тоже несли в себе скорбь. Ещё бы, их переиграли как несмышлёных детей, расстроив все планы!
Стоило карете скрыться, как я раскланялась с ними и продолжила свой путь в сопровождении охраны.
«Находись аттан сейчас в бессознательном состоянии, и это бы меня в данный момент увозили от дворца», — подумала я. Аруанцы бы сказали, что я сама решила ехать с мужем, и было бы моё слово против их. Всё выглядело бы так, будто я просто оправдываюсь за свой поступок. И азгарн специально не пошёл провожать, чтобы быть не при делах. Только я не сомневалась, что все распоряжения были отданы им.
Я хотела поделиться с Ридом своими подозрениями, но зайдя к нему и увидев гостя, просто радостно завизжала и бросилась в распахнутые объятия.
— Варгос! — счастливо воскликнула я, и тут же со смехом: — Поставь меня на место! — когда он меня закружил.
— Интересные существа эти женщины: их спасаешь, а в объятия они бросаются к другим, — заметил аттан вроде бы шутливо, но было заметно, что ему не приятно наше тисканье с кёрном.
— Рид, сам виноват, что не понял своего счастья. У тебя была прекрасная возможность избавиться от такой язвы как я, а теперь терпи, — заявила я, но всё же подошла к нему и поцеловала в щёку: — Спасибо!
Аттан воспользовался этим и тут же обнял меня за талию, задержав рядом с собой.
— Я заметил, что поездка в карете восторга у тебя не вызывала.
— Какие путешествия, когда я ещё не завтракала?! — притворно возмутилась я и заметила, какими круглыми глазами смотрит Варгос на нас двоих. Только тогда осознала, что в этот момент мы смотримся с аттаном, как пара.
В глазах кёрна была масса вопросов, но задавать он их не спешил.
— Признаться, я тоже ещё не завтракал, — подал голос медведюка, бросив взгляд на накрытый стол.
— Поделимся? — интимным тоном спросил аттан, наклонившись ко мне.
— Куда уж его девать, — вздохнула я и сделала попытку высвободиться. Но куда там! Рид отпустил меня лишь после того, как сопроводил к столу и усадил.
Пока мы ждали, когда ему принесут дополнительные приборы, Варгос обратил внимание на мой наряд.
— Виктория, я вижу, что вы в трауре. Что случилось? Я только сейчас приехал и ничего не знаю.
— Мой муж погиб.
— Приношу свои соболезнования, — тут же произнёс он.
— Ридгарн его убил в поединке, — шокировала я Варгоса, который переводил взгляд с меня на аттана, ничего не понимая.
Ну да, в последнюю нашу встречу я заявляла о своей любви к мужу и ненавидела аттана, а сейчас… Что ж, если он поедет со мной, стоило ввести его в курс дела.
— Моим мужем оказался аруанец, гуан Лотарии Владслав Климлит. Он специально разыскивал наяриту, так как последняя прокляла его, и он не мог иметь детей. Встретившись со мной, ему не составило труда убедить меня в своей любви, сделать женой и обрести наследника. При перемещении в Аруанию что-то пошло не так, и он с ребёнком перенёсся, а меня выбросило у разлома. Так я попала сюда. Я узнала его среди прибывших ко двору аруанцев. Мы встретились, и он решил бросить вызов Ридгарну, чтобы разорвать узы Хозяин-Тень.
— На вашей родине существуют наяриты? — только и спросил Варгос, выглядя ошарашенно.
— Мы о них ничего не знаем. Я, к примеру, о своих способностях понятия не имела. До встречи со мной Владслав прожил у нас семь лет.
— Виктория, ты что-то путаешь. Владслав Климлит несколько лет назад приезжал к нам с дипломатической миссией, — поправил меня Ридгарн.
Упс. Я осмотрела мужчин, колеблясь, но решила сказать правду. Может, хоть что-то узнаю у них о перемещениях между мирами.
— Что вы знаете о других мирах? — спросила у мужчин.
Лица у них вытянулись. В этот момент Ренар принёс столовые приборы, и мы подождали, пока он накроет для кёрна.
— Хочешь сказать… — начал аттан, после того, как отпустил слугу.
— Да. Влад говорил, что время между нашими мирами течёт по-разному, и здесь прошло всего лишь восемь месяцев. Он бы остался в нашем мире, мы на много вперёд ушли от вас по развитию, но он технологичный и Влад стал стареть.
— Что значит «технологичный»? — переспросил Варгос.
— У нас развитие получили технологии. Машины заменили лошадей и перемещаются с огромной скоростью по дорогам, летают в небе, бороздят моря и под водой, летают в космос. У нас техника облегчает жизнь, а у вас магия. Мы ничего не слышали о порталах, заклинаниях и магии. Влад сказал, что наш мир высасывает магию, ему приходилось подпитываться от ведьм, пока он не встретил меня.
— Но ведьмы у вас есть! — поймал меня на слове аттан.
— Мы не верим в то, что не можем объяснить научно, и зачастую воспринимаем их как шарлатанок. А какие миры вам известны? — в свою очередь спросила их.
— Вика, в хрониках остались упоминания о других мирах. Существовали порталы, но потом начались войны, и они были разрушены. Разлом остался с тех времён. Прошли века, и заклинания перехода утеряны, — осторожно подбирая слова, произнёс аттан.
— Не совсем утеряны, раз я здесь, — возразила я и обратила внимание на еду. Жаль, всё хуже, чем мне бы хотелось, но не всё ещё потеряно. Раз Влад нашёл путь в мой мир, то и у меня шанс есть.
Взяв с меня пример, мужчины тоже приступили к завтраку. Некоторое время за столом царило молчание, и каждый думал о своём. На меня бросали изучающие взгляды. Можно подумать, если я из другого мира, то сейчас рога вырастут или хвост появится.
— Нужно тщательно изучить все записи Владслава Климлита и найти информацию о твоём мире, — озвучил свои мысли аттан и посмотрел на нас, — это очень важно.
— Почему? — тут же напряглась я. Ладно, сама и так собиралась именно это и сделать, но в чём его интерес?
— Если у вас есть наяриты… необходимо продолжать поиски. Нужно поставить в известность Ясарата! — решительно произнёс Первый советник.
— Только попробуй! — вызверилась я с такой яростью, что аттан просто опешил от моего взрыва.
— Вика?! — непонимающим взглядом посмотрел на меня.
— Рид, ты действительно не понимаешь или просто бесчувственная скотина? — еле сдерживая себя, поинтересовалась у него, а потом одарила тяжёлым взглядом каждого из мужчин, припечатав: — Если хоть один из вас заикнётся об этом, то прокляну так, что будете страдать не только вы, а ваши дети и дети детей!
На меня смотрели непонимающими взглядами, но угрозу восприняли серьёзно.
— Неужели ты думаешь, что я позволю притащить в ваш мир ещё одну наяриту? — холодно поинтересовалась у аттана. — Мы же вещи для вас! Нас просто используют, не задумываясь о чувствах и желаниях. А если это будет ребёнок? Думаешь, я позволю калечить жизнь девочке и ломать её психику убеждениями, что она всем должна?
— Можно найти выход… — заикнулся аттан.
— Какой? Не оживи я королеву, где бы сейчас была? Уверена, душка Ясарат уже планировал отстроить на своих землях храм и грести деньги от желающих его посетить.
Что-то мелькнуло в глазах Первого советника, и я ещё больше разъярилась:
— Или он эти планы не оставил? При желании всегда можно найти возможность надавить.
— Виктория, не говори чушь! — возмущённо воскликнул аттан.
— Тогда скажи, что там насчёт храма? Я же вижу по глазам, что ты что-то знаешь! — разволновавшись, повысила голос я.
После недолгого колебания, мужчина нехотя признался:
— Ясарат хотел обратиться к тебе с просьбой, чтобы ты зарядила своей силой некоторые озёра. Люди могли бы посещать их, излечиваясь от ран.
Это было не так страшно, как я себя уже мысленно накрутила, но всё равно указывало на то, что несмотря на все договоры между нами, король не оставил планов меня использовать.
— Ридгарн, когда ты умирал, я пыталась зарядить своей силой воду в ванне, но плохо помогало. Тебе стало лучше лишь после того, как я начала тебя целовать, — тихо произнесла я. — И это ванна и моё непосредственное присутствие. Какие озёра? Вы в своём уме?
— Тебе нужно научиться управлять своей силой. Среди земель, перешедших ко мне, есть участок в Мансане. Можно съездить туда, поговорить со жрецами, узнать побольше о наяритах.
— Скажи, каким тебе видится моё будущее здесь? — поинтересовалась я.
— К чему вопрос? — с недоумением спросил меня аттан.
— Давай, Рид! Ближайшее, — подзадорила я его.
— Ты посетишь Аруанию, встретишься с сыном, возьмёшь под контроль перешедшие ко мне земли.
— Съезжу в Мансан за знаниями, — поддержала его. — Дальше?
Аттан запнулся, но продолжил:
— Вернёшься. Можешь не беспокоиться, ты будешь получать процент с дохода от владений своего мужа. Ты имеешь полное право на эти деньги и станешь обеспеченной женщиной, а благодаря нашей связи будешь иметь все привилегии, даваемые моим титулом.
Я ему ласково улыбнулась. Всё же мужчины в некоторых вопросах настоящие идиоты.
— А как же мой сын? — спросила его.
— Он наследник титула и должен воспитываться в Аруании. Как его мать, ты всегда сможешь навещать его.
— Скажи, почему я должна возвращаться?
Мой вопрос не понравился аттану, но прямо взглянув мне в глаза, он объяснил:
— Ты моя Тень и тебе не позволят жить в Аруании.
Что ж, нечто подобное я и подозревала. Если только не объявлю себя наяритой, но тогда меня запихнут в храм и пожизненная кабала в перспективе.
— Теперь послушайте, как я вижу своё ближайшее будущее, — начала я. — В моих планах стоит вернуть себе ребёнка, узнать, как попасть в мой мир, и свалить из вашего не оглядываясь. И даже не потому, что здесь я ценная собственность и каждый желает меня с выгодой использовать, а потому, что я хочу сама воспитывать своего ребёнка, видеть его первые шаги, улыбку, слышать первые слова… Утешать, когда он разобьёт коленку и просто присутствовать в его жизни ежедневно, а не тогда, когда мне позволят его увидеть. И да, вам или кому либо, лучше не становиться у меня на пути, и мешать в достижении этой цели я тоже не советую, иначе я пойду по головам и уничтожу любого, — с милой улыбкой заявила я и вернулась к завтраку.
Варгос, за время всего разговора, не проронил ни слова и сейчас выглядел задумчивым. Аттан же сверлил меня напряжённым взглядом. Вроде умный человек, но мои планы, похоже, стали для него сюрпризом.
Я не жалела о своей откровенности. Лучше открыть карты, чтобы на меня не строили долгоиграющих планов. Я не просто так попросила в сопровождение Варгоса. Из всех он казался мне наиболее человечным, а мне нужен был сторонник, на которого я могла бы положиться. Мне и так придётся сложно в Аруании, а если ещё и своей охране не доверять… К тому же именно он поехал к королю, желая помочь мне и защитить.
Удара в спину от аттана я тоже не опасалась. На нём долг жизни, а он не тот человек, для которого эти слова пустой звук. Так что пусть лавирует между интересами государства и моими планами.
Насчёт поездки в Мансан я подумаю. Вреда не будет, если я совмещу дела с возможностью узнать больше о наяритах. Надо бы выяснить, как те заряжали энергией источники и какие обряды при этом проводились. Можно попробовать и озёра зарядить по просьбе Ясарата, только я подозревала, что толку от этого будет мало. Ведь даже у нас есть намоленные места, куда ездят люди. Только нужны годы, чтобы они стали такими. Не зря Мансан переходил из рук в руки. Там был храм в котором жили наяриты, заряженный их силой. Влад говорил, что без новых наярит лечебные свойства источников стали ослабевать — это указывает на то, что необходимо постоянное присутствие наяриты.
— Какое у тебя положение в твоём мире? — спросил аттан, обратившись ко мне. — Семья большая? Кто будет тебя поддерживать, когда ты вернёшься без мужа, с ребёнком на руках? Их не удивит, что ты появишься через несколько лет с маленьким ребёнком? — видя мой непонимающий взгляд, он пояснил свою мысль: — Ты же сама сказала, что время между нашими мирами течёт по-разному. Неизвестно насколько затянутся поиски перехода в твой мир, и для всех ты будешь мертва многие годы.
Меня удивило, как быстро сориентировался Ридгарн и задал правильные вопросы, над которыми я ещё даже сама не думала, решая текущие проблемы.
— У меня есть родственники, но я жила самостоятельно и если пройдёт много лет, это не важно, — медленно произнесла я, озадачившись. — С собственностью будет сложнее. Дом, земля, квартира, скорее всего, отойдут моей ближайшей родне, и юридически всё это вернуть будет проблематично, особенно если меня признают официально мёртвой. Но от Влада остались счета, и без денег я не останусь.
Надо же, меня в своё время удивляла открытость мужа в этом вопросе. Он рассказал и дал мне доступ к тайным счетам и вложениям. На всякий случай. Не думала, что мне может это пригодиться, но в сложившейся ситуации именно в них моё спасение.
— Я правильно понимаю, что тебе придётся справляться со всем одной? — уточнил аттан.
— Рид, я не маленькая, и воспитание у меня не чета вашим женщинам. Я привыкла сама отвечать за свою жизнь, и это меня не пугает. В нашем мире именно деньги открывают многие двери. Они у меня там есть, и я со всем справлюсь.
— Одинокая женщина, с ребёнком… — в сомнении произнёс кёрн Варра-Госа, озабоченно смотря на меня. Кажется, мои слова, что всё у меня будет хорошо, его не убедили.
— Варгос, у нас другие реалии. Женщине не нужна защита рода или мужчина, чтобы чувствовать себя в безопасности. Каждый гражданин обладает правами и его защищает государство. У нас нет титулов, и разделение на классы идёт по финансовому положению. С тем, что у меня есть там, я могу вести вполне безбедную жизнь и заниматься тем делом, которое мне нравится.
— Здесь твой сын наследник титула, он по праву рождения обладает определёнными привилегиями и возможностями. Неужели ты лишишь его этого? — зашёл с другой стороны аттан.
— Здесь вы все зависите от милости короля и не нужно мне расписывать ваши привилегии. Они смешны, если сравнивать их с нашим миром. У нас человек сам решает как ему жить, чем заниматься и обладает гораздо большей личной свободой, чем все ваши аристократы вместе взятые, — парировала я.
Такое заявление вызвало мужской интерес. Пришлось углубиться в правовое и законодательное устройство нашей страны и рассказать о мире в целом. Вспомнила и историю. Их удивило, что меньше чем за двести лет нам удалось до неузнаваемости изменить мир, чего стоит сравнить средневековье и наше время. Они даже спросили, не следствие ли это общения с выходцами из других миров? Я сначала рассмеялась, но потом рассказала версии по поводу сотрудничества НЛО с правительствами стран.
В общем, завтрак затянулся и был познавательным. В конце аттан вернулся к нашим делам:
— Недавно я получил новости из поместья. Уезжая, я потребовал сообщать мне обо всём, что там происходит, — пояснил Ридгарн на мой вопросительный взгляд. — Управляющий пишет, что лесное озеро стало популярно среди местного населения. Утверждают, что раны заживают быстрее, люди набираются сил. Так что идея Ясарата насчёт озёр вполне осуществима.
Известие было неожиданным. Интересно, и как они это выяснили? Какая-то дева пришла топиться и передумала или кто-то раненый туда свалился?!
— Я там часто купалась и испытывала положительные эмоции, вспоминая дом и забывая обо всех проблемах. Вода способна запоминать информацию и хранить её. Так что всё возможно. Только не думаю, что эффект продлится долго. Чем больше людей будут приходить к нему со своими проблемами, тем быстрее оно загрязнится негативом, и лечебные свойства сойдут на нет, — высказала своё мнение и не преминула добавить: — Если же меня попытаются заставить плавать в выбранных королём озёрах, то я их заряжу таким негативом, что туда даже звери пить не подойдут!
— Виктория, никто не собирается тебя заставлять! — тут же возразил аттан. — Я завёл речь к тому, что в городе построены купальни с бассейном. Да и у Ясарата бассейн. Может, ты поплаваешь там? С положительными эмоциями, — не преминул уточнить он.
Я уже хотела согласиться, но тут же сдержала себя, и с лукавой улыбкой спросила:
— А что мне за это будет? — чем несколько шокировала мужчин своей корыстью. — В бассейне Мирэль я согласна и просто так поплавать, а вот Ясарату в свой придётся меня заманить. Кстати, Ридгарн, я в твоей ванне здесь не единожды плескалась. Скажи, какой-нибудь эффект есть?
— Вы живёте вместе?! — вырвалось у Варгоса, и он переводил вопрошающий взгляд с меня на аттана.
Нда, он же только приехал и ничего не знает. Кажется, кёрн никак не мог разобраться в наших отношениях.
— Я жила здесь. Мне выделили закуток, гордо называющийся отдельной комнатой, и ванная у нас была одна на двоих. После того, как приехал Влад и признал меня своей женой, король переселил меня в отдельные покои, — разъяснила ему и перевела взгляд на аттана. — Так что там насчёт эффекта наяриты?
— Сложно сказать. После твоего нежного лечения меня ничто не беспокоит.
— Нежного?! Не знала, что ты любишь пожёстче, — хмыкнула я и, посмотрев на Варгоса, пояснила: — Дело в том, что для заживления ран мы перенесли его в ванну, и в тот момент я готова была сама его утопить, если бы он не перестал изображать из себя труп.
— Виктория, неужели после нашей ночи для тебя остались неясности? — бархатным тоном поинтересовался аттан.
Вот это он зря. Моё настроение стремительно упало, но я постаралась не подать вида, как меня задело, что он вспомнил об этом при Варгосе. Ладно, может, я частично сама виновата, слишком откровенно пошутив, привычная к подтруниванию в нашем мире, но не стоило ему создавать впечатление, что между нами что-то есть.
— Сложно судить, когда тебя опоили возбуждающим, — ответила я и пояснила кёрну: — Перед поединком мой муж решил опоить меня, чтобы воспользоваться мной как наяритой и восполнить силы. Только я не терплю принуждения, и такое решение вышло ему боком.
— Зачем опаивать?! Вы же его супруга… — не мог понять всех перепитий мужчина. Наверное, у него в голове не укладывалось, что жена может отказаться исполнять супружеский долг.
— На тот момент я считалась собственностью Ридгарна и для восполнения сил необходимо моё желание. Я же не простила ему обман.
— А если бы победил не Ридгарн?
— Что ж, не знаю, как бы мы строили наши отношения, но попробуй он меня принудить, быстро бы стал слепым, глухим и немым.
— Почему же мой друг жив и здоров, хотя вы были возмущены тем, что он обманул вас, сделав Тенью?
Кажется, этот вопрос и самого аттана заинтересовал.
— Не в моих привычках сыпать проклятиями, и о такой способности наярит я сама узнала недавно от Владслава, — на мгновение я задумалась, кое о чём вспомнив, на что раньше не обратила внимание, а потом спросила аттана: — У управляющего есть улучшения с рукой? Когда он избил Варлею, я пожелала ему полового бессилия и чтобы у него рука отсохла.
— Я уточню, — сухо произнёс Первый советник.
— Виктория, вас страшно злить! — несколько нервно воскликнул кёрн.
Я скромно потупила глаза, а про себя хмыкнула, уверенная, что наибольшее впечатление на них произвели проблемы вовсе не с рукой.
— Ладно, оставим пока это. Виктория, что ты хочешь за посещение городских бань? — вернулся к делам аттан.
— Сколько стоит посещение храма наярит? — поинтересовалась я у Варгоса. Переглянувшись с Ридгарном, тот назвал внушительную сумму. — А сколько стоит доплыть до этого храма?
Выяснив подробности, я переполовинила сумму. Сделаем скидку на неопытность. Мне было не жалко и бесплатно туда сходить, но тебя попросят сделать это раз, два, а на третий просто прикажут туда идти. Так что пусть привыкают, что за всё нужно платить. Меньше просьб будет, да и мне нужно откладывать деньги, чтобы иметь возможность оплатить услуги мага, который вернёт нас домой. Такого человека тоже ещё найти надо.
— Виктория, это очень много. К тому же неизвестно, будет ли какой-нибудь от этого эффект, — возмутился Первый советник.
У меня не было настроения с ним торговаться, и я согласилась первый раз сходить за десять процентов от названной суммы, но вот если потребуется туда идти повторно, пусть платят.
— Могу и сегодня заехать туда, — предложила я, — всё равно в город собиралась сделать покупки перед дорогой.
— Во сколько ты собираешься ехать? Я прикажу подать карету и подберу людей в сопровождение.
Я бросила взгляд на Варгоса и тот тут же отозвался:
— Я могу сопроводить Викторию в город после встречи с Его Величеством.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Почему же, общество кёрна Варра-Госа вызывает у меня положительные эмоции, а ведь именно они и нужны, — парировала я и с усмешкой наблюдала, как личное нежелание отпускать меня с Варгосом борется с деловым интересом.
Я даже не сомневалась, что именно победит.
— Как пожелаешь, — нехотя уступил мне аттан.
— Рад видеть, что ваши отношения стали лучше, и вы научились договариваться, — произнёс Варгос, смотря на нас.
— С нашей последней встречи всё действительно изменилось, — подтвердила я и решила поддеть своего бывшего хозяина. — Узнав, что я жена гуана Лотарии, Ридгарн оказался настолько благороден, что отказался от своих прав на меня и теперь я просто вдова, о которой он проявляет заботу. Это не афишируется, чтобы обезопасить меня от аруанцев. Так что с некоторых пор я свободный человек, — улыбнулась я Варгосу, постаравшись, чтобы это прозвучало с намёком. Судя по тому, как скривился аттан, моё заявление настроение ему испортило, что не могло меня не порадовать.
«Но ведь именно мои положительные эмоции важны, не так ли?» — коварно улыбнулась я.
У меня создалось впечатление, что у азгарна просто нюх на меня. Вечно он появляется в самый неподходящий момент. Вот и на этот раз: стоило нам встретиться с Варгосом и отправиться на прогулку в город, как он тут как тут, шествует нам на встречу.
— День добрый, — поздоровался он и, оценив мою руку, на сгибе локтя кёрна, не удержался от шпильки: — Не ожидал, что ваш траур будет столь недолог.
— Не понимаю о чём вы? — сделала я удивлённое лицо.
— Прискорбно видеть вас в обществе мужчины сразу же после безвременной кончины супруга.
Не обнаглел? Я что же, должна паранджу надеть и носа из своей комнаты не показывать?!
— Это традиции Аруании? Вашим вдовам запрещено разговаривать с лицами противоположного пола? — вежливо поинтересовалась я, специально не причисляя себя к ним.
— Нет, это касается правил приличий, коим следуют все уважающие себя женщины, — отрезал азгарн.
Ага, иными словами это попросту его придирки ко мне!
— Позвольте представить вам кёрна Варра-Госа, лучшего друга аттана Корнуилса, — спохватилась я и представила своего спутника. — Он будет сопровождать меня в поездке в Аруанию.
Мужчины обменялись вежливыми приветствиями, пронзая друг друга одинаково недружелюбными взглядами.
— Вы считаете, что среди людей вашего супруга вам что-то угрожает? — тут же прицепился азгарн.
— Любой благородной даме положено сопровождение и это обязанность аттана Корнуилса обеспечить его своей Тени, чтобы она ни в чём не нуждалась в путешествии, — произнёс Варгос.
— Вижу, вы поспешили приступить к своим обязанностям, — процедил азгарн, — ведь поездка ещё не началась.
— Я сопровождаю Викторию по просьбе своего друга.
— Как его здоровье? Мы можем его навестить и пожелать скорейшего выздоровления? — от вежливости азгарна буквально заныли зубы. Сомневаюсь, что его заботит здоровье Рида, скорее, желает оценить его состояние.
— Сожалею, но он пока не принимает.
— Меня сегодня удивило, что при всём уважении к гуану Лотарии, вы не пожелали утром его проводить, — в свою очередь уколола белобрысого, переводя тему разговора.
— Если бы я знал, что вы захотите меня увидеть, обязательно бы там был, — произнёс азгарн таким тоном, как будто я его на свидание приглашала. — К сожалению, утром произошло маленькое недопонимание между моими людьми. Так как вы отправитесь в Аруанию вместе с нами, я пошёл вам на встречу и отменил своё распоряжение насчёт поездки.
И всё это сказано так, что можно подумать, он мне большое одолжение сделал. А ведь если бы не Рид, и тряслась бы я в карете как миленькая. Не удивительно, что азгарн вернул её: зачем вводить своих людей в ненужные дорожные расходы? Проще всё списать на возникшую путаницу.
— Ваша доброта не знает границ, — приторным тоном произнесла я, не скрывая ехидства, и решила, что пора бы прощаться. — Не будем отрывать вас от дел, — чуть сжала руку Варгоса, намекая, чтобы не тормозил.
— Могу я поинтересоваться, куда вы спешите? — азгарн не собирался так просто меня отпускать.
— Можете, — согласилась я, — только я, к сожалению, не имею права об этом распространяться.
Послав насмешливую улыбку, позволила Варгосу себя увести.
— Виктория, вы понимаете, что он за нами сейчас отправит своих людей? — поинтересовался кёрн, стоила нам отойти. — Они ищут любые способы, чтобы разнюхать, как обстоят дела у Ридгарна, и не упустят возможности разузнать, что такого он вам поручил.
— Всё Ренара подкупают?
— Не только, вчера служанку подослали. Ясарат опасается, что они планируют затеять ссору и вызвать Ридгарна на поединок. Поэтому запретил ему появляться на людях до их отъезда.
— Что ж, пусть лучше за нами таскаются. Не одному же вам страдать, ходя со мной по лавкам.
— Какие страдания? Ваше общество доставляет мне истинное удовольствие, — галантно уверил мужчина.
— Посмотрим, что вы запоёте через несколько часов, — хмыкнула я.
Это в прошлый раз я зонтик с перчатками купила не глядя, а сейчас к вопросу покупок собиралась подойти обстоятельно. При упоминании времени Варгос немного дрогнул, но стойко мне улыбнулся. Ох, обожаю воспитанных мужчин!
Неприятное впечатление от встречи с азгарном отошло на второй план. Душу грел кошель с золотом, полученный от Его Величества за посещение бань, и я собиралась ни в чём себе не отказывать. Ясарат, конечно, был в шоке, что я потребовала денег. Прежние наяриты не были такими меркантильными, отдавая ведение всех финансовых дел жрецам, но я не была настолько щепетильной и не стеснялась говорить о деньгах сама.
Догадавшись, чем ему это грозит, король извивался как уж, не желая платить. Сначала напомнил, что именно благодаря его вмешательству я еду к сыну. Не впечатлил, ведь об этом мы договаривались ещё подписывая договор. Затем пытался надавить на мою совесть, намекая, что негоже брать деньги с друзей. Я парировала, что бизнес дружбе не помеха, а если у него иное мнение, то я очень ценю его дружеское расположение и предпочитаю оставаться просто друзьями. Тут уж он спохватился и уверил меня, что раз у меня такие взгляды, он их поддержит.
То, что я согласилась бесплатно поплавать в бассейне Мирэль, легло бальзамом на его истерзанную душу, а вот моё желание стрясти с него деньги за тоже самое крайне возмутило. Пришлось объяснять, что моральные принципы не позволяют мне плавать в бассейне чужого мужчины. За деньги — пожалуйста, это бизнес.
У меня создалось впечатление, что к концу нашей встречи он слово «бизнес» уже люто ненавидел. Я же чувствовала себя рыцарем, победившим дракона. Скупого дракона, не желающего допускать бравого воина к своим богатствам.
Неужели Ясарат не слышал, что щедрость украшает мужчину? По всей видимости, нет. Его чуть удар не хватил, когда он узнал, сколько я хочу за свои услуги. Несчастные десять процентов отдал с таким видом, как будто я у него последнее забираю. Да ещё начал требовать возврата суммы, если никакого эффекта после посещения мною купалень не обнаружится.
Вообще, это был просто цирк! Скрепя сердце, он предложил мне оплату по факту: то есть я должна посещать купальни до тех пор, пока не наступит лечебный эффект, лишь после этого он выплачивает всю сумму. Десять процентов предложил считать авансом.
Ага, если бы я не знала, что ему доложили о лесном озере в поместье аттана, может быть и пошла бы на встречу, поторговавшись насчёт количества этих самых посещений, а так… Обиделась, кошель с золотом вернула и сказала, что мне ничего не надо. Дала понять, что не собираюсь доказывать свои способности. И вообще это не моя идея была, и мне всё это не интересно.
Неужели он считал, что я позволю собой манипулировать?! Конечно, нет ничего проще, чем скрывать от меня количество тех, кто вылечился, и требовать от меня посещать купальни снова и снова, так как аванс уплачен. Нашли дурочку!
Ясарат тут же пошёл на попятную, и ещё уговаривал меня взять деньги. Расставались мы хмурые и недовольные друг другом. Он — потому, что я заставила его принять свои условия, а я от того, что он мне все нервы вымотал. Вот и собиралась я их лечить шопингом.
Варгос, конечно, попал. Как оказалось, мы не уложились ни в два часа, ни в три, ни в четыре. Дело в том, что понимая о важности первого впечатления, я особо тщательно подбирала себе наряд. Ну и что, что цвет платья должен был быть чёрным? Зато материя и отделка из самых дорогих материалов. Я не бедная родственница, а вдова гуана Лотарии и Тень аттана Корнуился, так что роскошь и только роскошь. Мне нужно было дорожное платье, наряд для представления ко двору, домашнее платье. Траур длился полгода и мне был необходим гардероб на это время соответствующего цвета. Зато оторвалась на нижнем белье и пеньюарах. Кому какое дело, в чём я сплю?
Выбор фасона, материала, отделки, снятие мерок отняло много времени. Мне пообещали засадить швей работать днем и ночью, но успеть всё пошить к моему отъезду. Никаких готовых платьев, только индивидуальный дизайн с моими личными корректировками. Денег на это ушло немерено, но я обратилась к лучшей портнихе и ради меня она отложила свои заказы. Добавьте к этому время на покупку аксессуаров, обуви и станет понятно, что к тому времени, как добрались до городских купален, даже я уже была выжата, как лимон.
Здание было огромное, с несколькими входами. У них-то мы с Варгосом и разделились. Я пошла на женскую половину, а он на мужскую, договорившись встретиться. Насколько я поняла, первоначально сам он бани посещать не планировал, но, видимо, со мною порядком намаялся и решил освежиться.
В купальнях помимо пола разделение шло и по классам. Может, и надо было пойти к простому люду, но я не уверена, что у наярит иммунитет от всяких грибков и подобных вещей. Каюсь, но оплатила всё по максимуму. Мне тут же выделили личную служанку, которая повела меня знакомиться с храмом чистоты.
Я пожалела, что со мной нет Бетти, даже у меня глаза разбегались от окружающей красоты. Девушка ехать не захотела. Вместо этого отпросилась съездить в городской дом аттана отобрать некоторые вещи, которые следует взять с собой. Судя по тому, как блестели её глаза, встреча не только с вещами намечалась.
«Я в раю!» — блаженно думала я, уплывая в нирвану от массажа.
Ох, знала бы, что здесь существуют такие спа-процедуры, ездила бы регулярно. Я провела бы параллели с турецкой баней. Меня раздели, омыли, распарили. Прекрасные мраморные тёплые полы, лежаки, где мне сделали пиллинг и удалили лишние волосы с тела, нанеся зеленоватую пасту.
Почувствовала себя принцессой или наложницей гарема. Помимо выделенной служанки у меня ещё была банщица, которая руководила всем процессом. Меня растирали, омывали горячей и холодной водой, делали массаж, разминая каждую косточку, умаслили ароматными маслами. К тому моменту, когда я доползла до бассейна, я была в состоянии счастливой амёбы, которая просто наслаждалась фактом бытия. Мысли, волнения, тревоги остались где-то там далеко.
Как хорошо, что Ясарат не видел меня в этот момент, иначе понял бы, что я ещё сама доплачивать буду, чтобы сюда вернуться.
Честно поплавала, думая лишь о хорошем. После полученной релаксации это было не трудно. Напоследок меня напоили травяным чаем. Я послала передать сообщение Варгосу, что готова, и пока допивала чай, от него пришёл ответ, что он меня ждёт. Служанка уложила мне волосы и помогла одеться, а я пожалела, что не взяла с собой чистое бельё. Влезать в вещи, в которых ходила по лавкам, было неприятно.
Чувствовала себя заново родившейся и чистой не только телом, но и душой. Дала себе обещание при случае сюда обязательно вернуться. И почему аттан даже не заикнулся о такой достопримечательности? Я столько времени зря потеряла! Да знай я, ездила бы сюда через день. Пусть бы сам в своей убогой ванне плескался и не ворчал бы, что меня из неё не вытащишь.
На обратном пути Варгос решил поговорить со мной. Мужчина после бани выглядел посвежевшим и отдохнувшим. Вот только голос был почему-то низким и хриплым. Когда я спросила всё ли с ним в порядке, он сказал, что сорвал, прикрикнув на нерадивого банщика. Представила себе картину, как того сносит звуковой волной, и улыбнулась.
Меня вообще в сон потянуло под мерное покачивание кареты, и я была рада поболтать. Разговор о купальнях вперемежку с моими восторги и сравнениями с банями у меня на родине плавно перетекли к вопросам о том, как я здесь жила и каким образом удалось оживить королеву. Повеселила его рассказом о том, как нам пришлось спать втроём на кровати вместе со статуей. У Варгоса такие глаза круглые стали, что я рассмеялась.
— Но зачем?!
— Ясарат надеялся, что я найду способ её оживить, и я нашла! — с гордостью похвасталась я, описав, как это именно я заметила, что при поцелуе короля гребень меняет цвет, и вытащила его.
Затем предупредила, чтобы он не удивлялся сплетням, гуляющим вокруг имени аттана, и покаялась, что именно я их распустила. Вспомнив, что он всё же его друг, оправдалась тем, что была зла на Ридгарна за то, что он обманом сделал меня Тенью. И рассказала множество смешных случаев, когда аттана донимали озабоченные дамочки с плётками.
Варгос смотрел на меня пристальным взглядом, и лицо у него было такое… как будто он меня впервые видит.
— Ладно, я перегнула! Немного, — согласилась я, и тут же бросилась приводить аргументы в свою защиту: — Но мне моё честное имя дороже, чем Ридгарна. И надо было видеть, какими взглядами на меня смотрели придворные. Было бы смешно, если б не хотелось плакать: я аттана придушить готова была собственноручно, а меня к нему в любовницы записали. Один даже чуть ли не прямым текстом заявил, что он бы тоже с такой Тенью из поместья возвращаться не спешил, раздевая меня взглядом при этом. Лучше бы за своим меню следил, придурок, а то с его животом не в каждую дверь пройдёшь. А ещё военный, аррк армии. Позор!
Но всё моё возмущение было прервано зевком, который я безуспешно попыталась прикрыть ладошкой.
«Нет, всё же я намаялась за день», — пришла к выводу я, смотря на Варгоса, который стал расплываться перед глазами. Я моргнула. Ещё раз и ещё, но зрение не восстанавливалось. Кёрн всё сильнее расплывался, черты его фигуры поплыли, и я чуть ли не закричала от ужаса, когда стала проступать фигура совсем другого мужчины.
— Маммочки… — вырвалось у меня в полуобморочном состоянии. Лишь понимание того, что я останусь беззащитной с ним наедине, не позволило мне потерять сознание.
Напротив меня сидел азгарн Сириллы и смотрел задумчивым взглядом.
Я рванулась к дверце, предпочитая выпрыгнуть на ходу, чем оставаться запертой с ним в тесной карете. Ухватиться за ручку успела, но тут же и отпустила, так как меня перехватили за талию и рванули на себя. Некоторое время я остервенело вырывалась, пока не выбилась из сил, и меня не скрутили.
— Забавно, вы так спешите умереть под колёсами, зато не решились последовать за мужем на костёр.
— Отпустите меня! — потребовала я, так как была в ужасе от того положения, в котором оказалась. Сидеть на коленях у этого урода, тесно прижатой к нему, было точно не пределом моих мечтаний. Хватка у него оказалась железной, и я едва дышала. Да ещё я сидела спиной и не видела его выражения лица, лишь чувствовала на волосах дыхание.
— Чтобы меня обвинили в вашей смерти? Увольте!
— Предпочитаете убивать исподтишка? — зло поинтересовалась у него.
— Когда это я пытался вас убить? — даже оскорбился он.
— Хотите сказать, что навязывать кинжал человеку, не знающему традиции — это не убийство?
— Откуда же я мог знать, что вы не знаете их?
Прямо святая невинность, сейчас расплачусь!
— А маниакальное желание запихнуть меня в карету вместе с прахом?
— Всего лишь забота о том, чтобы вы в спокойной обстановке простились с мужем и пережили своё горе.
— Три дня траура я чем занималась, по-вашему? С бубном танцевала, что ли? — разъярилась я.
— Вам хватило три дня, чтобы забыть мужа? — холодно поинтересовался азгарн.
— Да мне жизни не хватит его забыть! — искренне воскликнула я, а про себя добавила: «вернее всего того, что он сделал».
Так, ладно, нужно срочно брать себя в руки или препираться можно до бесконечности. Убивать не собирается — уже хлеб.
— Отпустите меня. Вы убедили, что мне ничего не грозит, и собой рисковать я не буду, — спокойным тоном обратилась к нему.
— Нет. Мне так спокойнее, — даже не пошевелился он. Ага, жаль, что я не могла сказать того же о себе.
— Послушайте, вы мне уже наставили синяков, давайте ограничитесь ими, и не будете добавлять новых.
— Я этого не хотел, — захват ослаб, и я рванулась из его рук. Не успела. Меня опять крепко стиснули, впечатав спиной в твёрдую грудь. — Не думал, что вы настолько глупы, чтобы решиться прыгать.
— А чего вы ожидали? Что я при виде вас запляшу от счастья?
— Могли бы упасть в обморок, — несколько раздражённо заметил азгарн, так как я продолжала ёрзать, стараясь хоть немного от него отстраниться.
— Да безопаснее с гадюкой ядовитой сознание потерять! — в сердцах воскликнула я. — Та просто укусит, а с вами в лучшем случае с прахов в карете окажешься, а в худшем — на погребальном костре с кинжалом в груди.
Представив себе яркие картины, я прибегла к более радикальным мерам: резко откинула голову назад, со всей силы ударяя, и рванулась из его рук. Сработал эффект неожиданности, и, получив свободу, я плюхнулась на сиденье напротив.
Мужчина зашипел, схватившись за нос. Кажется, я ему его разбила, так как между пальцев показалась кровь.
— Вы дерётесь, как торговка! — процедил азгарн, прикладывая белоснежный платок к лицу.
— Жалеете, что у меня нет кинжала? — холодно поинтересовалась у него, не испытывая ни капли вины или сочувствия. — Что с кёрном Варра-Госа? И куда вы меня везёте?
— А что с кёрном? Делами своими занят.
— Не врите! Я получила от него записку, что он меня ждёт, — голубые глаза азгарна холодно блеснули, и я поняла, что записка была от него. Перехватили служанку? Возможно.
— Зачем вам понадобился этот маскарад?
— Хотел выяснить, что собой представляет вдова гуана Лотарии.
— Расспрашивая о королеве?
— Любопытство — один из моих пороков.
«Многочисленных», — тихо добавила я, не желая лишний раз дразнить зверя, но он услышал.
— С чего такой интерес к моей персоне? Куда мы едем?
— Во дворец, — сообщил блондин, предпочтя ответить на последний вопрос и приподняв голову, чтобы остановить кровь.
Что ж, направление меня устраивало, и я откинулась на спинку сиденья, сверля напряжённым взглядом азгарна. В голове прокручивала наш с ним разговор, стараясь понять, не сболтнула ли лишнего, когда он был в образе Варгоса. Вроде бы о том, что я наярита, ни слова сказано не было. На душе стало легче, но расслабляться я не спешила.
— Не советую вызывать своего господина, — подал голос азгарн.
— Просветите меня, почему я не должна этого делать? — лишь сейчас подумав о том, что неплохо было бы позвать аттана.
— Его Тень напала на меня и нанесла увечья. Я могу потребовать от него ответа за нанесённое оскорбление, а он сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться.
— Ваша наглость не знает границ! Вы притворились другим человеком, заманили меня в карету, и ещё возмущаетесь, что я защищалась?! — ахнула я.
— Я всего лишь предложил вас подвезти, а вы мало того, что запрыгнули мне на колени, так ещё и ударили, когда я указал вам на неподобающее поведение, — парировал самоуверенный красавчик.
— Этому никто не поверит!
— Поверят! Женщины часто в моём обществе ведут себя безрассудно, чтобы привлечь внимание, — самодовольно заявил азгарн.
— Нашли, чем гордиться! Это указывает на то, что вы привлекаете лишь безмозглых дур, — раздражённо заметила я, понимая, что прилюдные возмущения лучше отложить на потом. Он-то выкрутится, а моя репутация пострадает. Оно мне надо? Для полного счастья только волны сплетен перед отъездом не хватало!
— Что поделать, женщины вообще умом не отличаются, — с напускным безразличием произнёс азгарн.
«Это точно», — согласилась я, так как мой укол всё же уязвил его, и от мужчины повеяло угрозой. Ну не дура ли? Нашла, кого злить.
— Даже не спорите? — поддел он меня.
— Была бы умная — здесь не сидела, — проворчала я, отворачиваясь к окну.
Вот только я раздраконила азгарна, и так просто отпускать он меня не собирался.
— Любопытно, в какой дыре нашёл тебя Климлит? — с издёвкой обратился ко мне мужчина, резко переходя на «ты». — Ни воспитания, ни манер.
— Вам-то что за забота?
— Он был моим наставником, и мне интересно, из-за кого сложил голову человек, которого я уважал. Ты его имя только позоришь.
— Знаете, коты породистые по весне сбегают гулять на улицу. Таскаются непонятно где, а потом ищут тёплый дом, где еда и уют. Потасканные, грязные, облезлые, но гордо несут себя. У них ведь родословная… Вот только таких не то что в руки взять, а рядом сидеть противно.
Выдав это глубокомысленное наблюдение, я отвернулась к окну. Некоторое время между нами царило молчание. Видимо, собеседник переваривал сказанное. Вскоре раздалось тяжёлое пыхтение. Похоже, параллели провели, и это не понравилось. Взглянув искоса, отметила взбешённый взгляд и трепетание побледневших ноздрей. Кровь, наверное, там запеклась и воздух вырывался с шумом, от того и сопение.
— Потрудитесь объяснить, что вы этим хотели сказать? — убийственным тоном поинтересовались у меня.
— Что не всё в этом мире меряется благородством титула. Немаловажную роль играют и душевные качества, — сдержанно ответила я, но не смогла не добавить: — к сожалению, у некоторых они не на высоте.
Меня сверлили тяжёлым взглядом льдистых глаз, а потом с презрением чуть ли не выплюнули:
— Я знаю, что было в вине, которым угощал вас супруг за ужином.
В первый момент я даже не поняла о чём речь, лишь потом в мозгу щёлкнуло — возбуждающее!
«Так вот кого аттану благодарить за приваливший секс», — в полном шоке хмыкнула про себя.
Убедившись, что я поняла, о чём собственно речь, мужчина продолжил:
— Вы можете сколько угодно разыгрывать из себя высокоморальную вдову, но я знаю, что ночь перед поединком вы провели не с супругом.
Вот зашибись! И смотрит, главное, с этаким презрением и превосходством.
— А в вашу светлую голову не приходило, что меня усыпили? — ехидно поинтересовалась я, и была удостоена удовольствия наблюдать, как у некоторых вытянулось лицо. — И скажите на милость, зачем азгарну Сириллы, любимцу женщин, которого все поголовно искушают, такие средства?
Да-да, я тоже могу пойти в наступление!
— Всё с вами ясно: опаиваете благородных дам, тешите своё самолюбие, когда они на вас одурманенные бросаются, а потом вымещаете свою злость, когда они приходят в себя и начинают вас обвинять! — облила его презрением я.
— Я в этом не нуждаюсь! — на щеках азгарна расцвели два ярких пятна.
— Конечно-конечно… но за возбуждающим Влад к вам пошёл, — сладким голосом сделала контрольный выстрел я.
— Многие женщины не выдерживают моего темперамента, и в малых дозах это позволяет им продлить удовольствие и хоть как-то соответствовать мне, — начал азгарн, но я его перебила, пока он не лопнул от самодовольства.
— Прямо говоря — опаиваете! — припечатала с триумфом.
— А вот зачем вашему супругу понадобилось это? Не хотите ответить? Вы настолько холодны и неинтересны в постели? — ядовито поинтересовались у меня.
Несколько мгновений я смотрела на мужчину, вспоминая наши ночи с Владом. Вот что-что, а секс был хорош. Я вспыхивала мгновенно, и занимались мы им долго, со вкусом и с фантазией. Можно было бы заподозрить, что он использовал на мне свои способности, но Влад сам признался, что к этой уловке прибегал лишь в самом начале наших отношений. Поэтому, с чистой совестью рассмеялась азгарну в лицо.
Наверное, мне повезло, что мы приехали. Было заметно, что к такому обращению с собственной персоной он не привык.
— Посмотрим, кто будет смеяться последним, — бросил азгарн, выходя из кареты. Нет, он не оставил меня и даже подал руку, помогая выйти… оставив при этом отпечатки своих пальцев на коже, настолько сильно сжал мне ладонь. Его ледяной взгляд меня напугал — было ясно, что мстить мне теперь будут долго и со вкусом. Ага, и с фантазией!
Не заходя к себе, я направилась к аттану.
— Ридгарн! — мысленно позвала его. И тишина… — Рид, чёрт тебя подери! — рявкнула я.
«Виктория?!» — вышел на связь Первый советник.
— Я у тебя не одна?
«Вика, что случилось?»
— Ничего хорошего, и лучше тебе быть у себя. — У меня тут же зачесались татуировки, аттан проверял, где я. Между прочим, без моего разрешения, но в данный момент я простила ему эту вольность.
«Жду тебя», — уже серьёзно произнёс Ридгарн, исчезая.
Что-то после встречи с азгарном меня стало потряхивать. Пока общались держалась, а теперь нервное напряжение давало о себе знать. Он же псих! То, с какой лёгкостью меня перехватили у бань, пугало. Хорошо, что в этот раз он просто поговорить захотел, а если в следующий раз запланирует горло перерезать или похитить!
Варгоса обыграли, и я оказалась беззащитной. Довольно неприятное чувство. Да, я могу проклясть, но мне от этого мало пользы, если меня стукнут по голове и украдут или того хуже — убьют. Всё, теперь без отряда охраны я в город ни ногой! Азгарна я разозлила и чем больше людей будет вокруг меня, тем лучше.
Оказавшись в покоях аттана, я шокировала советника тем, что ничего не говоря, с порога заявила:
— Рид, у тебя есть выпить?
— Вина?
— А что-нибудь покрепче?
— Идём, — сориентировался мужчина, зовя меня за собой в кабинет. Там он достал графин и плеснул мне на донышко бокала янтарной жидкости.
Я посмотрела скептически на протянутый бокал и, поняв безмолвный намёк, он налил ещё, примерно на два пальца. Данную дозу я приняла более благосклонно и выпила залпом.
Ух!!! Как будто огня глотнула. Внутренности обожгло, и тут же по телу растеклось долгожданное тепло, разбивая лёд сковавшего меня напряжения. — Что это?! — просипела я, прислоняясь к столу для устойчивости.
— Нурх. Кочевники делают, — просветил меня аттан. — Ещё?
— Воздержусь, — прочистив горло, благоразумно ответила я на щедрое предложение, — иначе спать придётся у тебя.
От одного бокала меня повело, и если выпью ещё, то к себе дойти точно не смогу, так как крепость убойная.
Ридгарн посмотрел на меня, на графин в своей руке и, забрав у меня опустевшую тару, налил ещё на палец.
— Не спорь. Вижу, что тебе необходимо, — протянул мне бокал.
— Что ж, я тебя предупредила, — сообщила ему, принимая спиртное. — Ты меня покормишь?
— Что-что, а аппетит у тебя неистребим, — усмехнулся аттан. — Сейчас распоряжусь.
Он вышел, а я устало прикрыла глаза, согревая в ладонях янтарную жидкость. Чёрт бы побрал этого азгарна! Настоящая заноза в заднице. И чего он ко мне прицепился?! Интересно, каким влиянием он обладает при дворе? При желании этот урод способен попортить мне нервов и попить кровушки.
— Расскажешь, что произошло? — тихо спросил аттан. Открыв глаза, увидела его с собою рядом. Даже не слышала, как подошёл. — Где Варгоса потеряла?
— Не знаю. Думала, что рядом со мной. Мы расстались возле бань, а когда встретились и поехали сюда, он загадочным образом превратился в азгарна, — передала краткую версию событий я и, выпив залпом, поставила на стол бокал. С меня на сегодня точно хватит.
Понятное дело, что ею мужчина не удовлетворился, и пришлось мне дословно передавать наш разговор с аруанцем. После второго бокала вспоминать о случившемся стало на порядок легче.
— Рид, вот что это за фигня была? К чему ещё мне быть готовой? А если он в следующий раз моей служанкой представится и заявится ко мне?
— Это артефак личины, но он уже бесполезный, раз она слезла в самый неподходящий момент. Испугалась? — обнял он меня за плечи и привлёк к себе.
Подавшись к нему, положила голову на плечо и проворчала:
— Сам-то как думаешь? Удивляюсь, как я ему ещё ни о чём важном не проговорилась?! А если он твою личину натянет?
— Голос… его не спрятать, — руки аттана легли мне на талию. Осторожно, исследуя границы дозволенного. — Так что женщиной он притвориться не сможет. Да и артефакты личины большая редкость. Сомневаюсь, что у него ещё в наличии есть. Можно было бы устроить разбирательство, с какой целью они привезли его с собой, но, на мой взгляд, лишний шум пользы не принесёт. Я позабочусь о том, чтобы с них глаз не спускали.
Тембр его голоса успокаивал и вселял уверенность. От спиртного на голодный желудок кружилась голова. Крепкие мужские объятия, тепло его тела, сама атмосфера кабинета, где были лишь мы одни, всё это в совокупности расслабляло и не хотелось даже шевелиться. Как говорится, продлись мгновенье, ты прекрасно! И когда он приподнял мою голову, и его губы нашли мои, я не стала отворачиваться или возмущаться. Лёгкие поцелуи мягких губ отвечали охватившему меня настроению и отторжения не вызывали. В конце концов, почему нет? Я свободная женщина и никому ничего не должна.
— Не хочу отпускать тебя одну.
— Со мной будет Варгос.
— И где он сейчас? Я приказал Ренару сообщить, когда тот появится. Хочу поговорить с ним о соответствии выполняемым обязанностям.
— Ты приказал его разыскать? — немного удивилась я.
— Вика, ты возвращаешься одна в невменяемом состоянии. Конечно, я захотел с ним поговорить!
— Брось, кто мог знать, что азгарн настолько обнаглеет? — попыталась защитить Варгоса.
— Он должен был быть готовым ко всему. Как представлю, что ты могла пострадать, хочется голову ему оторвать! — воскликнул он, и объятия стали крепче. — А тебя…
— Что меня? — промурлыкала я. Его беспокойство за мою персону было приятно.
— Хочется запереть и… — без дальнейших слов меня притянули к себе и впились властным поцелуем. Я благосклонно восприняла его порыв. Чувствовалось, что моя податливость сводит его с ума. Что касается меня, то это льстило моему самолюбию и к тому же поцелуи не самый плохой способ избавиться от стресса.
— Ридгарн, ты бы здесь диван поставил, что ли? — услышали мы Ясарата. Он как всегда появился не вовремя и выглядел не слишком довольным, застав нас.
— Если вам что-то не нравится, попробуйте ради разнообразия стучать, — сказала я, сама не зная, то ли радоваться его своевременному появлению, пока всё не зашло дальше, чем мне хотелось бы, то ли сожалеть. Аттан отстранился, а я испытала странное сожаление от того, что лишилась тепла его тела.
В этот момент раздался стук в дверь кабинета. Появившийся Ренар сообщил, что стол накрыт, а Варгос ещё не появлялся.
— Виктория, я хотел бы узнать, как всё прошло, — обратился ко мне король.
— Давайте вам Ридгарн всё расскажет, а то я умираю от голода, — перевела стрелки я, направляясь в гостиную. Есть я действительно хотела, и голод помог прогнать остатки дурмана из головы и странной тяги к аттану. Ощутила крепкое мужское плечо рядом и будет. Мои проблемы за меня никто не решит и глупо надеяться на других. Как показали события, даже на Варгоса нельзя полностью положиться. А ещё жизнь с Владом стала для меня горьким уроком. Больше не желала быть влюблённой дурочкой, безоглядно верящей мужчине. Так что сердце под замок и буду думать только о сыне. Мне теперь есть за кого отвечать.
Романтического ужина при свечах не получилось. Нет, свечи присутствовали, а вот атмосфера подкачала. Пока я ела, Ридгарн поставил в известность короля о происках азгарна, тут ещё Варгоса принесло и ему досталось от двоих мужчин.
Оказалось, что устав ждать от меня вестей, он сам послал слугу и выяснил, что я уже уехала. Узнав от случайных свидетелей, что в карету я садилась с ним, понёсся во дворец к аттану, чтобы тот отследил меня через нашу связь. Ага, а тут я сижу жива-здорова и уплетаю за обе щеки, он же попал под перекрёстный огонь аттана и короля. Хорошо ещё я сжалилась, заметив его бледность, и предложила налить человеку чего-нибудь покрепче. Уверена, что пока ехал, он себе успел всяких ужасов надумать, и переживал, что не уследил. Что ж, впредь будет наука для него и для меня.
После еды я сослалась на усталость и попросилась к себе. На вопрос Ясарата насчёт бань, вяло отмахнулась, мол, сделала всё, что в моих силах. А что ещё говорить? Я честно приложила усилия, чтобы зарядить воду позитивом. Теперь его дело отслеживать, насколько они помогают людям.
Варгос вызвался меня проводить, и я с благодарностью приняла его помощь. Подозреваю, что он спешил укрыться от новой порции упрёков, но какая разница. Передвигаться одной мне больше не хотелось даже по дворцу. Недовольный взгляд аттана я предпочла не заметить. Понимаю, что он бесился из-за вынужденного заточения, но развлекать его была не намерена.
Сквозь сон почувствовала на лице дыхание, а потом моих губ коснулись лёгким поцелуем.
— Любимая, а как же верность? — раздался шелестящий вопрос, и на моей шее сомкнулись чьи-то руки.
С испуганным криком я села на постели, держась за шею. Сердце, казалось, выскочит из груди. В комнате никого не было, но это меня не успокоило. Откинув лёгкое одеяло, я соскочила с кровати и побежала к зеркалу. Кожа на шее была покрасневшая, но это могло быть и от моих рук.
— Что случилось? — забежала ко мне Бетти.
— Кошмар приснился, — скорее для себя, а не для неё произнесла я. — Сюда никто не заходил?
— Нет. За дверью охрана, а я была в ванной. Принесла чистые простыни. Хотела уже идти будить, когда услышала крик.
— Проверь, есть ли они там, — всё же попросила её, чтобы перестраховаться.
Ясарат действительно приставил отобранных людей для поездки охранять меня уже сейчас, и я теперь никуда не ходила одна, да и чтобы войти ко мне в комнаты, нужно пройти через них. Может, раньше я бы и возмущалась, что он перегибает и не имеет права ограничивать мою свободу, но после недавних событий как-то не хотелось.
Бетти бросила на меня обеспокоенный взгляд, но исполнила просьбу без споров.
— Только всполошила зазря своим вопросом, — произнесла она вернувшись.
— Я сегодня проспала, что ты хотела меня будить? — спросила у неё, меняя тему.
— Нет, приходил лакей от Его Величества, приказал вам явиться к аттану для разговора.
— И чего ему не спится? — вздохнула я. Подобные встречи происходили по нескольку раз на дню. Меня инструктировали, как правильно себя вести и к чему быть готовой. Как придёт в их голову какая-нибудь упущенная мелочь, меня и вызывали.
— Так весь двор шепчется, что королева его от постели отлучила, — хихикнула Бетти.
— Что?! — во все глаза уставилась на неё. Просто я со своим трауром в придворных гуляниях участия не принимала. Да и не рвалась. Не хотелось лишний раз сталкиваться с аруанцами, и с Мирэль мы виделись лишь мельком.
— Бывшая его фаворитка ко двору с мужем приехала, а Её Величество и просветили, кем именно являлась сия дама. Тех хоть и услали под благовидным предлогом, кёрна срочно назначили в крепость на границе, но королева оскорбилась, и теперь улыбаются они друг другу лишь на людях, да и то натянуто.
— Час от часу не легче! — вырвалось у меня.
Теперь становилось понятно, почему король так часто заглядывает к аттану. Жаль, что накануне поездки мне было не до душевных разговоров с Мирэль. Нужно бы поговорить с ней. Кстати, в её бассейне я не плавала ещё, вот и повод встретиться. Написала Бетти записку, чтобы та передала личной служанке королевы, а пока… игнорировать приглашение короля я права не имела, пришлось спешно собираться.
Надо же, в гостиную с Его Величеством мы вошли практически одновременно. Только я, как нормальный человек, появилась через двери, а он воспользовался тайным ходом и вышел из кабинета.
— Виктория, утро доброе! — расплылся в улыбке Ясарат, приветствуя меня. — Что-то Ридгарна не видно, поторопите его.
— А почему я? — что-то раньше королю ничто не мешало врываться в личные комнаты.
Меня наградили красноречивым взглядом, напоминая, кто здесь монарх и чьи приказы оспаривать не стоит. Пожав плечами, направилась в спальню.
Открыв дверь, сделала несколько шагов, прежде чем остановиться и замереть в шоке. Аттан спал на животе, а с обеих сторон от него примостились брюнетка и блондинка. Ночь, видимо, выдалась жаркая и одеждой себя девушки не обременяли.
Нет, каков! Я ещё сочувствовала его вынужденному заточению, а он здесь не скучает, нашёл способ скрасить досуг.
Моё появление разбудило блондинку, и она приподняла голову, откинув длинные пряди волос с лица.
— Разбудите аттана. Его ждёт Его Величество, — сказала ей. От моего голоса мужчина зашевелился, но я не стала ждать его пробуждения, бросившись к двери.
Выскочила из спальни как ошпаренная, чем заслужила вопросительный взгляд короля.
— Ещё не встал?
— Спит. Умаялся… с двумя красотками.
— Мне жаль, — лицо короля тут же приобрело печальное выражение.
— Мне тоже очень жаль… что вы играете со мною в игры, — потрясение прошло, и в душе стала подниматься злость.
Печальное выражение покинуло лицо Его Величества, сменившись изумлением.
— Позвольте, я-то здесь причём?! — вполне натурально удивился он.
— Знаете, Рид может хоть десяток баб менять, мне нет до этого дела. Только уверена на девяносто девять процентов, что вы были в курсе происходящего там! — кивнула в сторону спальни.
— Чужой личной жизнью не интересуюсь, — оскорбился мужчина.
— Ясарат, не знаю, что вы затеяли, но друзья так не поступают, а раз так… — задумалась, судорожно соображая, как бы его проучить. — Двадцать процентов сверх той суммы, на которую мы договорились за мои услуги!
— Это грабёж! — уже искренне вскричал король.
— Договор мы не подписывали, — мстительно припечатала я, — а провернёте ещё раз нечто подобное, будете платить полную стоимость или ищите себе другую наяриту!
— Ясарат, что за фокусы! — зарычал аттан, появляясь на пороге и завязывая пояс халата.
— Вижу, вам нужно поговорить. Не буду мешать, мальчики, — развернулась на выход я, избегая смотреть на аттана.
— Я вас не отпускал! Мы ещё не договорили, — остановил меня властный окрик короля.
— Слушайте, у меня на языке так и вертится пара ласковых пожеланий в адрес вас обоих. Желаете услышать? — метнула разъярённый взгляд в коварного монарха.
Не желали. Я продолжила движение, и задерживать меня никто не решился. То-то же!
Я неслась по коридору, ничего не видя перед собой. Чувство было такое, как будто задыхаюсь и не могу вдохнуть. Внутри всё скрутило узлом от боли. Заметив поворот на балкон, вроде того, на который меня принёс аруанец после трёх дней траура, свернула туда. Охране приказала оставить меня одну и не соваться. Главный попытался возразить, но я вызверилась на него, что деться мне с него некуда, а прыгать я не собираюсь.
Оставшись одна, устало облокотилась на перила, рассеянным взглядом смотря в небо. Да что со мной происходит?! Почему так больно? Какое мне дело до того, как аттан проводит ночи и с кем? Не могла понять, почему такое чувство, как будто получила удар под дых, увидев его с другими. Вид его спящего с обнажёнными красотками разъедал всё внутри, как кислота.
«Соберись, тряпка», — мысленно дала себе пощёчину. — «Он тебе никто».
Я всей душой верила этому, но у чувств было собственное мнение, и боль заполняла грудь изнутри, грозясь порвать меня на части.
«Рид ничего мне не должен, как и я ему», — говорила себе, но помогало мало.
Больно было так же сильно, как и тогда, когда я увидела Влада с другой. Но Влада я любила, а аттана…
Нет, его я не люблю. Долгое время в душе царила лишь ненависть к нему, но сейчас она ушла, стоило мне освободиться от его контроля. Я только-только начала получать удовольствие от нашего общения, лёгкого флирта и подтрунивания. Привыкала к тому, что могу слышать его у себя в голове или позвать сама. Теперь это уже не вызывало прежнего отторжения. Из угнетателя он незаметно превратился в защитника, и я понимала, что без созданных им уз мне бы пришлось на порядок сложнее.
«Тогда почему я отказываю ему в праве на личную жизнь?» — спрашивала себя и не находила ответа. Ночь, проведённая с ним, ничего не значила и не меняла между нами.
Вот честное слово, как собака на сене: не собираюсь больше быть с ним, но в то же время не хочу видеть с другими.
Я сжимала кулаки, злясь на себя, что не могу разобраться в собственных чувствах, на короля, который подстроил, чтобы я это увидела…
«А собственно, зачем ему это нужно?» — задалась вопросом я.
Думать о мотивах короля было намного легче, они не вносили сумятицу в душе и не отзывались болью.
Хоть убейте, не понимала, с какой целью он хотел испортить наши отношения с аттаном?! Вчера увидел нас целующимися, а сегодня подсуетился, чтобы я застала Ридгарна с другими. Зачем? Не из-за зависти же: если ему плохо, чтобы и у других тоже проблемы были. Смешно.
Чтобы перестала доверять аттану и отдалилась? Как вариант, возможно. Сделать так, чтобы единственный человек, к которому я могла обратиться за поддержкой, был он сам. А если я буду просить о какой-нибудь услуге короля, то буду вынуждена пойти на встречу в других его просьбах.
Да, это было больше похоже на правду. Разобравшись с этим, мне стало легче. Внутренне порадовалась, что вовремя ушла, не наговорив лишнего. Появилась возможность немного остыть и оценить ситуацию под другим углом.
На моих губах заиграла холодная улыбка: король хотел уменьшить свои затраты на наяриту, а вышло всё так, что только увеличил их. Вместо того, чтобы разозлиться на аттана, я вызверилась на Ясарате. Отступать от своих слов я не собиралась. Может, хоть тогда это отучит его от желания манипулировать мной.
Мысли о короле помогли мне собраться и овладеть собой. Теперь я смогла спокойно подумать о том, что видела в спальне аттана. Так ли всё однозначно? Помнится, сам же Ясарат шутил, что аттан не из таких, чтобы резвиться одновременно с двумя. Конечно, можно предположить, что из духа противоречия от скуки тот решил расширить свой кругозор, но Ридгарн был не таким человеком, чтобы кому-то что-то доказывать.
К тому же женская одежда не валялась, а была аккуратно сложена на стуле. Не слишком то и похоже, на порыв страсти, когда раздевает мужчина. Далее черезчур уж манерно жались к мужчине девушки. Разве так спят? Ладно, пусть бы одна заснула под боком, но чтобы две сразу и ни разу не повернулись за ночь?!
Противный внутренний голос сказал, что я просто его оправдываю, сводя к тому, что аттана подставили, но я сама спала с Ридом и помню, как он всю ночь сжимал меня в объятиях, не отпуская от себя. Он буквально оплёл меня своими руками, да ещё ногой придавил сверху, чтобы я никуда не делась. Стоило мне пошевелиться и сделать попытку отодвинуться, как меня тут же возвращали обратно. Тогда я списала это на то, что после предательства невесты он не доверяет женщинам и желает всё контролировать. В таком положении чуть пошевелишься, и партнёр тут же проснётся.
Здесь же аттан лежал на животе, раскинув руки, подставляя свою спину незнакомкам. Как-то не сходится. С чего бы такая доверчивость? И он их не обнимал, это они жались к нему.
«Да какая разница было у него с ними что-то или нет?!» — одёрнула себя. Сделав пару глубоких вдохов, приказала себе прекращать мучиться ерундой и ушла с балкона.
Вернувшись к себе, получила записку от Мирэль, которая написала, что ждёт меня у себя. Не став задерживаться, направилась к ней. Чувствую, у нас появились общие темы для разговора.
— Ты перешёл все границы! — тихо, но от этого не менее яростно процедил аттан, отведя взгляд от закрывшейся двери и испепеляя взглядом того, кого считал другом. — Чего ты добиваешься?
— Чтобы ты перестал строить безумные планы и одумался.
— О чём ты?
— Думаешь, я не знаю, что ты достал артефакт личины и уже договорился с одним из охранников, что займёшь его место? Совсем голову потерял?! — в свою очередь зарычал король без тени раскаяния.
— Я не отправлю её туда одну!
— Она будет под охраной. А тебе я запрещаю совать голову к аруанцам! Где твоя осторожность и благоразумие? — видя, что все его слова проходят впустую, король отдал резкий приказ: — До её отъезда я запрещаю тебе покидать эти комнаты!
— С ума сошёл?
— Нет, пытаюсь вправить тебе мозги на место!
— Подкладывая мне спящему девок? — взвился Первый советник.
— Зато твой план накрылся. Она теперь тебя в свою постель не пустит и у тебя не будет возможности поддерживать личину. Ты же на это рассчитывал?
— Наши отношения тебя не касаются, — холодно отрезал аттан.
— Ещё как касаются, раз из-за неё ты не способен трезво мыслить. Не знаю, где отыскал её Климлит, но не зря он её бросил при переходе, даже несмотря на то, что она наярита. Более стервозной, расчётливой, и хладнокровной суки я в жизни не встречал!
Удар в лицо стал неожиданным для них обоих. Стряхнув рукой, аттан окинул взглядом потирающего челюсть короля и холодно произнёс:
— Забирай девок и позволь мне продолжить сон, раз я пленник в своих собственных покоях. Или мне переселиться в апартаменты пониже?
— Твоя голова мне слишком дорого сегодня обошлась, хотя охладить её б не мешало. Ты соображаешь, что творишь?
— Ясарат, ещё одна такая выходка, и друзьями нам не быть. Можешь казнить за измену.
— И всё ради бабы?! — не верил своим ушам король. — Ты хоть понимаешь, что ей не нужен, она просто вертит тобой?
— Она спасла мне жизнь и, насколько я знаю, при всей своей расчётливости не потребовала за это ни копейки. Бесит же она тебя потому, что не позволяет управлять собой. Ясарат, она мать, которая рвётся к своему ребёнку, и я понимаю, что ей плевать на всех нас.
— Она наярита, так необходимая этому миру, и эту кобылку я собираюсь держать в узде и в своём стойле. Аруанцы её не получат! Тебе пора вспомнить на благо какой страны мы работаем не покладая рук, — отчеканив это, король покинул гостиную, исчезнув через тайный ход.
Аттан вздохнул и пошёл в спальню. Пусть сегодня женщин Ясарат привёл для него, но, как и в былые времена, выпроваживать их придётся ему.
Мирэль недавно встала и встретила меня ещё в пеньюаре. При моём появлении она отпустила всех служанок, оставшись со мной наедине. Похоже, и ей нужно было выговориться без лишних глаз.
— Слышала, вы поругались? — закинула удочку я.
— Об этом уже все говорят? — напряглась она.
— Не знаю насчёт всех, но вот слуги в курсе. Что случилось?
— Ты и так всё знаешь.
— Хотелось бы услышать это от тебя.
Мирэль нервно заметалась по комнате, а потом заговорила:
— Я понимаю, что прошло несколько лет, которые я провела в стазисе, но смотреть в наглые глаза бывшим фавориткам выше моих сил!
— Мирэль, они бывшие и если не хочешь, чтобы появились настоящие, не стоит отлучать мужа от постели. Приголубить несчастного желающие найдутся.
— Это ты меня так успокаиваешь? — резко развернулась она ко мне, опалив обиженным взглядом. — Ты даже не представляешь, каково это!
— Ошибаешься, — не отвела взгляд. — Когда я должна была рожать, мне прислали фото Влада с другой женщиной. У меня тут же начались ранние роды, и Филипп родился немного раньше срока.
— Фото? Что это?
Я тут же вспомнила, что она не знает, что я из другого мира и заговорила, осторожно подбирая слова:
— Это как картина, только она фиксирует реальные события. Долго объяснять. Так я узнала, что уверяющий меня в своей любви мужчина изменяет.
— Во время беременности жён многие мужчины сбрасывают напряжение…
— Тогда почему ты злишься на Ясарата? Ты же отсутствовала дольше, чем девять месяцев, — теперь уже уязвлённой почувствовала себя я.
— Прости, — поняла она, отводя глаза. Конечно, все мы умные, если это не касается нас. А потом Мирэль решила меня приободрить. — Уверена, что Ридгарн не такой и будет верен своей избраннице.
Ох, лучше бы она этого не делала! Не сдержав нервного смешка, призналась:
— Твой Ясарат сегодня сделал всё, чтобы я застала Рида с двумя обнажёнными красотками в постели.
— О-у-у! — у королевы вытянулось лицо от такого известия. Пришлось в красках расписать утренние события.
— Не верю! — воскликнула она. — Только не Ридгарн.
Я тоже уже не сильно верила увиденному, догадываясь, что это интриги короля.
— Мирэль, а можно я твоего Ясарата прокляну? — попросила её. — Не сильно, но так пакость сделать хочется, — призналась я, испытывая буквально зуд в кончиках пальцев. Хотелось сделать что-то этакое, от души.
— Но-но! Он мне нужен в рабочем состоянии, — погрозила мне пальчиком она.
И тут мне пришла идея. Азартно блеснув глазами, предложила:
— А давай это рабочее состояние у него будет только с тобой?
В глазах королевы появилось понимание, граничащие с неверием и надеждой, и она только выдохнула:
— Да!!! Только как это сделать?
— Идём к воде! — позвала её.
Хихикая, как девчонки, мы пришли к небольшому округлому бассейну из розового мрамора. Раздеваться мне не хотелось, и, сняв чулки, я подобрала платье и села на бортик, опустив ноги.
— Присоединяйся ко мне! Будем химичить.
— Что делать?!
— Желать буду! — важно произнесла я, но, не выдержав, рассмеялась. Меня просто распирало от желания подсунуть свинью королю. А что? Зато Мирэль осчастливлю. Жена она ему или не жена. Ха-ха!
Кончики пальцев покалывало и, наклонившись, я ттоже опустила их в воду. Затем, збакрыв глаза, стала всем сердцем жхелать, чтобы двое, искупавшись в этой вооде, были верны друг другу. В глубине души чувствовала себя этаким Купидоном. Наверное, поэтому, шевельнулась совесть, и я добавила условие: пока жив один из партнёров — измена невозможна. Мало ли, Ясарат меня мало тревожил, но если Мирэль станет вдовой, то не хотелось лишать её женского счастья.
— Готово, — заявила я, когда буквально физически ощутила, как излишек бурлившей во мне энергии ушёл в воду. Открыв глаза, посмотрела на королеву. Мирэль сидела рядом со мной, тоже опустив в воду ноги и, кажется, даже не дышала, чтобы меня не отвлекать.
— Точно?
— Искупайтесь здесь вдвоём и вуаля! Только ты учти, я верность вам обоим пожелала. Уверена в себе? Другого не захочешь.
— Мне стоило на него один лишь раз взглянуть, и другие перестали для меня существовать, — призналась она.
— Я во Влада тоже с первого взгляда влюбилась.
— А с Ридгарном? — в голосе королевы звучало любопытство и беспокойство за близкого друга.
— С ним всё сложно, — вытащила ноги из воды, чтобы не засорять лишней информацией.
— Но ты его любишь? — допытывалась Мирэль, и было видно, что она не отступит, пока не докопается до правды.
— Скажи, если тебе разобьют сердце, обманут, цинично поиграют твоими чувствами, ты легко доверишься ещё раз? — спросила её, развернувшись к ней. Я понимала, что Мирэль насчёт нас с аттаном сделала поспешные выводы и тактично подводила к тому, чтобы она это поняла.
— Ридгарн не такой! Он замечательный, благородный, серьёзный… немного сухарь, но только тебе удаётся расшевелить его.
— Мирэль, мне не до романов. Я еду к ребёнку и ума не приложу, как сделать так, чтобы забрать его.
— Но зачем?! Он наследник титула и должен воспитываться на своей земле.
— Мне не разрешат жить с ним, так как я Тень Ридгарна, а оставить там ребёнка я не могу.
— Вика, в замке Климлитов ему ничего не грозит. Он наследник. Ты там не нужна. Управлять землями назначат опекуна, и он будет отвечать перед королём за твоего сына и состояние дел.
Повисла пауза. Я видела, что она действительно искренне не понимает. Другое воспитание, менталитет. Может, для них нормально оставить ребёнка на попечение слуг и учителей, но нас воспитывают по-другому.
— Мирэль, у меня на родине мы не доверяем приглядывать за детьми слугам, — мягко произнесла я. — Сами отбираем людей, которые будут окружать ребёнка, следим за его развитием, здоровьем. Я не могу всё это доверить опекуну и чужим людям.
— Тогда подбери нужных людей и возвращайся.
— Так и сделаю, — согласилась я, поднимаясь на ноги, оставив попытки хоть что-то до неё донести. Ни к чему.
Я сходила за полотенцами и протянула одно Мирэль, а вторым высушила себе ноги и надела чулки.
Градус настроения у меня упал, а вот королева, наоборот, выглядела воодушевлённой. Конечно, она не замечала проблем там, где видела их я. Для неё всё было просто.
— Если у меня сегодня намечается примирение, то я должна выглядеть так, чтобы Яр дар речи потерял! — преисполненная решимости, произнесла она, меняя тему.
— Он и так от тебя глаз оторвать не может всегда, — сделала комплимент я и увидела, как она расцвела. — Ладно, не буду тебе мешать чистить перышки.
— Задержись немного, — попросила она.
— Мирэль, я что-то устала, — честно призналась ей.
На меня действительно навалилась усталость. Возможно, дело в том, что утро выдалось нервным, а я ещё даже не завтракала. К тому же, она вся в нетерпении, желая навести красоту, и сейчас вокруг неё начнут суетиться слуги. Лучше мне не мешаться у них под ногами.
Хорошо хоть она всё поняла и не стала удерживать.
— Удачи тебе! — пожелала ей.
— Спасибо тебе, — неожиданно обняла она меня.
— Чего не сделаешь для подруги, — шутливо тяжело вздохнула я, но была тронута её порывом.
Придя к себе, распорядилась насчёт завтрака и устало упала в кресло. Настроение было паршивое, и чувствовала я себя разбитой. Мирэль своей позицией дала мне ясно понять, что надеяться мне насчёт сына не на что. Это у нас ребёнок всегда остаётся с матерью, но не здесь.
Даже подумать страшно что будет, если я не найду путь домой. Мне придётся каждый раз через Ридгарна договариваться, чтобы мне разрешили посетить Аруанию. И всё бы хорошо, но я больше чем уверена, что Ясарат не останется в стороне и каждая такая поездка будет мне дорого обходиться. К тому же неизвестно, какую позицию займёт в этом деле король Аруании. Интересно, сколько раз в год он позволит мне приезжать для встречи с ребёнком и проверки ведения дел? Два раза? Три? Сколько бы ни было, но это всё равно будет мало. Меня такое положение в любом случае не устраивало.
Лишь усилием воли не позволяла себе впасть в отчаяние, так как понимала, что всё будет зависеть от меня. В то же время чувствовала себя просто слабой женщиной против сильных мира сего. Это Ясарату я оживлением королевы руки хоть немного связала, да и то он извивается как уж, чтобы обойти договор и получить с меня выгоду. Страшно подумать, как поведёт себя король Аруании. Вот на него у меня никаких рычагов давления нет, а мой сын под его властью. Отчётливо понимала, что мне жизненно необходимо держать в секрете то, что я наярита, иначе окажусь в капкане.
«Вика, нам нужно поговорить. Зайди ко мне», — активизировался аттан. Что, уже закончил с девушками?
— Ридгарн, ты ничего не должен мне объяснять, — устало произнесла я.
«И всё же нам нужно прояснить ситуацию», — проявил настойчивость он.
— Послушай, я тебе не жена, не любовница, и меня никоим образом не касается твоя личная жизнь, — твёрдо произнесла я, не желая никуда идти и что-то там выяснять. Душу грела мысль, что заставить меня к себе прийти он уже не может.
Кажется, и он это понял, так как разозлился: «Вика, или ты сейчас придёшь ко мне, или я иду к тебе! Решай».
Судя по тону, он был настроен сделать именно то, что сказал. Выругавшись про себя, я воскликнула:
— Рид, имей совесть, я ещё даже не завтракала!
«Я тебя покормлю», — пообещал он.
— Я уже Бетти за едой послала.
«Ничего, сама поест», — не проникся аттан.
— Ты и мёртвого с места поднимешь! — мученическим тоном произнесла я, нехотя вставая с кресла. Идти не хотелось, но ведь не отстанет же.
Пришлось проделать вновь путь к покоям аттана. Ага, сюда не зарастёт народная тропа!
Стоило зайти, как увидела, что к моему приходу Первый советник подготовился: стол, накрытый на двоих, уже ломился от блюд.
«Решил меня подкупить? Или сам с девушками волчий аппетит нагулял?» — съязвила я про себя, благоразумно не став озвучивать свои мысли.
Аттан, одетый с иголочки и застёгнутый на все пуговицы, дожидался меня у окна, заложив руки за спину.
При моём появлении он резко обернулся и буквально впился в меня взглядом. Нет, всё же зря я ему мордашку подправила. Без шрама мужчина был убийственно хорош. Невооружённым взглядом видна порода.
— Рад, что ты пришла, — произнёс он, не отводя несколько напряжённого взгляда от моего лица.
«Сцены ревности ожидает?!» — задалась вопросом я.
— Хочешь сказать, что оставил мне выбор? — усмехнулась я и решила понаглеть: — Не люблю холодное. Давай сразу к столу, а то я от голода скоро на людей бросаться буду.
— Как видишь, я ожидал нечто подобное и решил обезопасить себя, — пошутил аттан и отодвинул для меня стул, после чего сел напротив.
— Почему до сих пор не поела? — спросил он, внимательно посмотрев на меня.
— Да с утра пораньше Ясарат вытащил сюда, чтобы я на тебя полюбовалась, потом Мирэль записку прислала, чтобы я к ней зашла. Заметь, все хотят видеть, но никто не кормит, — пожаловалась ему, между делом наполняя себе тарелку, не дожидаясь, пока за мной поухаживают. — Кстати, расскажешь, зачем королю это надо было? — прямо спросила я, не став ходить вокруг да около.
— Почему ты меня спасла? — вместо ответа аттан сам огорошил меня вопросом.
— Имеешь что-то против? — потянула я время, собираясь с мыслями.
— Нет, но у тебя была прекрасная возможность навсегда избавиться от уз, связывающих нас. Ты же ненавидишь рисунки принадлежности на своих руках.
Вот зря он напомнил, я себя прямо коровой заклейменной почувствовала. Поэтому следующие слова произнесла с иронией:
— Я бы могла сказать, что дело в твоём обаянии и высоких душевных качествах, но хочешь начистоту? — произнесла я, прямо взглянув на него. — Будь это первое время после ритуала, я бы тебя своими рукам убила при благоприятной возможности, но когда она у меня появилась, это потеряло актуальность. Независимость я отвоевала благодаря договору, и смерть мне твоя без надобности. Забавно, но сейчас эти узы позволят мне сохранить хоть какую-то свободу среди аруанцев и защитят от их короля.
Я не видела смысла лукавить, и была откровенна. Ведь действительно, будь я просто вдовой Влада, король Аруании имел бы полное право распоряжаться моей жизнью.
— Теперь ты ответишь мне, почему Ясарат решил просветить меня насчёт твоих постельных пристрастий? — в свою очередь поинтересовалась я.
— Ты поверила тому, что увидела? — взгляд аттана на меня стал пронзительным.
Меня так и подмывало сказать, что Ясарат ему польстил, подложив в постель сразу двоих, но язык не повернулся. Всё же судя по нашей совместно проведённой ночи, жаловаться на его несостоятельность в этом вопросе — душой кривить. Это меня опоили, а вот все реакции аттана были естественные, и он более чем… Нда…
— Нет, — кратко ответила я, не вдаваясь в подробности.
— Почему? — не скрыл своего любопытства он.
— Ты повернулся спиной к целым двум женщинам.
Хотела, чтобы прозвучало шутливо, но мужчина продолжал смотреть на меня серьёзным взглядом.
— Лежи ты с кем-нибудь в обнимку — это выглядело бы более правдоподобно, — оставила шутки я.
— Считаешь, что я бы обнимал случайных женщин?
«Меня же обнимал», — чуть ни слетело с языка, но я вовремя его прикусила.
— Мы сейчас не обсуждаем твои отношения с женщинами, — не стала развивать тему я. — Скажи, к чему был этот спектакль?
— Ясарат узнал, что я достал артефакт личины, и собираюсь ехать с тобой.
Вот честное слово, я так и застыла с открытым ртом. Кажется, даже наличие в его постели обнажённых красоток, ошарашило меня меньше, чем его планы.
— Он мог тебе запретить куда-либо ехать. Зачем это утреннее представление?
— Его запрет меня не удержал бы. Только артефакта надолго не хватает. Его нужно периодически заряжать, вливая силы, — добил аттан меня.
Шестерёнки со скрипом закрутились в моей голове, анализируя слова и то, что за ними стоит. Так и представила, как в Аруании вместо Варгоса я обнаруживаю аттана и он ставит меня перед фактом, что для поддержания его личины, я должна с ним спать, восстанавливая его магический резерв, как батарейка.
Слов нет, хорошо придумал! Хотелось вспомнить все отборные ругательства и выпалить их в лицо сидящему напротив мужчине. Вот уж не знала, что мне ещё Ясарата благодарить надо за то, что он сорвал безумные планы своего дружка.
— Ты сошёл с ума, — констатировала я, смотря на аттана холодным взглядом.
Ведь ни один человек в здравом уме не решился бы на такое. Я помнила, как личина Варгоса сползла с азгарна в самый неожиданный момент. На что вообще Рид рассчитывал?! Почему был уверен, что я его не пошлю?
— Вчера, когда ты целовал меня… это была проверка? — медленно произнесла я, с трудом выдавливая из себя слова. — Хотел выяснить, насколько это восстанавливает силы? Каков итог?
Вспомнилось, как в последние месяцы беременности Влад перестал целовать меня в губы. За ушком, в нос, в щёку, шейку… куда угодно, но к губам лишь быстрое прикосновение. Боялся ребёнку навредить, предпочитая заряжаться от других женщин.
Это воспоминание не добавило мне настроения, а лишь усугубило чувство, что меня как использовали, так и используют. Владу нужен был ребёнок, а аттану… Собственно, чего он хочет?
Меня глубоко уязвило, что я как дура отвечала на его поцелуи, а он всего лишь проводил эксперименты. Даже аппетит пропал, и я отложила столовые приборы.
— Вика, ты всё не так поняла.
«Да-да, конечно!» — съязвил я про себя, сверля его недоверчивым взглядом.
— Зачем ты собрался в Аруанию?
Аттан бросил на стол салфетку и встал. Я проследила взглядом, как он направляется ко мне и тут же взялась за нож с вилкой, ожесточённо кромсая листья салата и не смотря на него.
— Вика, остановись. Салат уже просит пощады, — произнёс аттан из-за моего плеча.
— Бесит! — приборы упали со звоном на стол. — Каждый из вас использует меня втёмную. Вместо того чтобы поговорить, Ясарат разыгрывает спектакль, а ты даже не заикнулся о том, что собираешься в Аруанию и планируешь поставить меня перед фактом. Сюрпри-и-из! Извини, что сразу не сказал, но теперь мы должны спать вместе, если ты не хочешь, чтобы личина спала прямо при короле. Да? — разозлилась я.
— Поцелуев достаточно, — возразил аттан. Он отошёл к окну и теперь стоял ко мне спиной. — Ты не представляешь, как сильно рискуешь. Если бы пришлось туго, я мог бы открыть портал и вытащить тебя оттуда.
— Варгос не может?
— Не тот уровень сил.
Интересная складывалась картина. Без сына я бы никуда не пошла, а похить он наследника гуана Лотарии — и международного скандала не избежать. Ясарат был бы вынужден наказать его, так как за все мои действия несёт ответственность аттан.
Что ж, король решил не рисковать и испортить мои отношения со своим Первым советником. Можно сказать, что ему это удалось. Лишь усилием воли я не позволяла себе сорваться и наговорить резких слов по поводу методов этих двоих.
— Благодарю за желание помочь, но я справлюсь сама. Твой визит в Аруанию лишь добавит мне проблем.
— Вика… — обернулся мужчина ко мне.
— Что Вика? — огрызнулась я, вставая из-за стола. — Неизвестно, как надолго задержит меня король при дворе, прежде чем отправить в земли Влада. Ты не думал, как быстро ему донесут, что ко мне шастает мужчина из сопровождения? Ты хоть представляешь, что будет, если тебя рассекретят? У Варгоса там родственники, уж они сразу обнаружат подмену.
— Я не собираюсь притворяться Варгосом. Иртан — твой охранник, и по комплекции мы с ним похожи.
— Не важно. Я против!
— Вика, я всё продумал.
— Нет! — отрезала я, не став даже слушать, и постаралась взять себя в руки, заговорив более спокойным тоном. — В этой затее я тебе не помощник. И дело даже не в том, что у меня нет никакого желания целоваться с тобой ради поддержания образа, а в той же безопасности. Если тебя убьют, то я окажусь в зависимости от аруанцев. За помощью к Ясарату обращаться себе дороже. Если действительно хочешь мне помочь — оставайся здесь.
— Тебе противны мои поцелуи? — с вызовом спросил он, прекрасно зная, что это не так.
Кто о чём, а из всей речи он заинтересовался лишь этим. Не собиралась ничего доказывать.
— Противно, что строя планы с моим участием, ты не то что не поинтересовался моим мнением, но даже не потрудился поставить в известность.
— Скажи, как ты собираешься искать записи Климлита? — неожиданно спросил аттан, меняя тему. — У меня в этом деле больше опыта. Я могу отследить магический след, найти тайник или тайный ход.
— А удалённо ты это сделать разве не можешь? — он затронул слишком важную для меня тему, и личные обиды я отодвинула в сторону.
— Я не пробовал использовать магию, находясь в тебе, — прозвучало более чем двусмысленно, но мне было не до тонкостей.
— С прежним Тенью ты это делал?
— Практически нет. Это забирало слишком много сил у него. Находясь в теле Тени и прибегая к магии, я использовал его жизненные силы. Он буквально лежал пластом после самого простого заклинания, — поделился опытом аттан. — Не уверен, что с тобой получится. К примеру, даже захватывая полный контроль, я не слышал твоих мыслей.
— Что?! — оторопела я.
— Тень принадлежит своему хозяину душой и телом. Это не просто слова. Тебе же удавалось сохранять некую независимость.
— Давай попробуем, — предложила ему.
— Ты согласна? — мне удалось его удивить.
— Почему бы нет.
— Тебе может быть плохо после этого.
— Не попробуем — не узнаем, — была решительно настроена я. Ведь в чём-то аттан прав. Влад был магом, а я в этом ничего не смыслю. Скорее всего, мне понадобится его помощь в поисках.
Несколько мгновений мужчина испытывающим взглядом смотрел на меня, а потом закрыл глаза, и я почувствовала зуд в татуировках, а затем вообще перестала ощущать своё тело, превратившись в стороннего наблюдателя.
Аттан с неким любопытством пробежал взглядом по себе любимому, а потом развернулся и осмотрел комнату. На краткий миг прикрыл веки, а когда открыл, я увидела совсем иную картину. Стены оплетали светящиеся голубоватые линии, а на входных дверях появлялись ещё золотистые и красные. Мне стало любопытно, как выглядят окна и, отвечая моему безмолвному желанию, он развернулся к ним. Надо же, красные линии переплетались в виде решёток, закрывая проём. Похоже на защиту.
Мужчина поднял на уровень глаз руку и произнёс короткое заклинание. На ладони вспыхнул огонь. От неожиданности я внутренне вздрогнула, и моя рука дёрнулась. Аттан сжал пальцы, гася пламя, и вернул мне контроль над телом.
Я пошатнулась и не успела ничего сообразить, как была схвачена на руки и перенесена на кушетку.
— Как ты? — аттан с беспокойством заглядывал мне в глаза.
— Ещё не поняла. Ты меня так быстро схватил… Дай встану, — сделала я попытку подняться с его колен, но он меня удержал.
— Полежи немного, — он с нежностью провёл рукой по моему лицу, отводя выбившуюся из причёски прядь волос.
Этот жест поразил меня до глубины души. Интимность момента, его забота… аттан был сам на себя не похож, и мне тут же захотелось увеличить между нами расстояние.
— Я в порядке! — заверила его, предпринимая ещё одну безуспешную попытку встать, так как меня никуда не пустили. — Сам проверь, — предложила ему.
Он перехватил контроль надо мной, и я поняла, что соскальзываю с его рук, так как меня больше не удерживали. Аттан тут же вернулся в своё тело и попытался меня поймать, но всё закончилось тем, что мы вместе упали на пол. При этом у него стало такое растерянное выражение лица, что, не выдержав, я рассмеялась. Кажется, Первый советник с детства так не падал.
— Ридгарн, прося отпустить, я не имела в виду уронить меня на пол и свалиться сверху, — весело поддела его.
Аттан смотрел на меня так, как будто видел впервые. Хотел что-то сказать, но промолчал и вместо того, чтобы отстраниться, резко наклонился и поцеловал меня.
Жадные, нетерпеливые поцелуи застали меня врасплох. Меня ещё никогда не целовали с таким мрачным лицом и в тоже время настолько властно, не давая вдохнуть и хоть на миллиметр отодвинуться. Как будто я нечто дорогое, с чем не желают и на миг расставаться.
И что он творит?! Я протестующее замычала, не согласная с собственническими замашками некоторых, но мужчину это не остановило. Он изменил тактику, и поцелуи стали мягче. И где это Ясарата носит, когда он в кои-то веки нужен?
Аттан полностью завладел моими губами, но теперь соблазняя, увлекая в игру. Умом я понимала, что не нужно ничего усложнять, но я не железная. Тело помнило ласки этого мужчины и жило своей жизнью, коварно предавая меня. Наплевав на всё, обняла его, сдаваясь и отвечая.
Почувствовав мою капитуляцию, он стал осыпать поцелуями моё лицо, шею, спускаясь к груди. Теперь я точно знаю, что сумасшествие заразно. Иначе, почему я отвечала ему так, как будто это в последний раз? Я и сама изучала его тело, скользя ладонями по плечам, спине, лихорадочно расстёгивая пуговицы одежды, в желании добраться до тела. Вспыхнувшее возбуждение лавой бежало по венам, заглушая остатки здравого смысла.
Жаль, но первым его обрёл именно аттан. В какой-то момент он отстранился и срывающимся голосом произнёс:
— Здесь не место. Пойдём.
Я смотрела на него, приходя в себя, и не верила, что он остановился, но, одёрнув распахнутую одежду, мужчина встал и протянул мне руку. И тут мне так обидно стало, что чувственный дурман буквально за мгновения покинул меня, включая мозги. Получается, он смог отстраниться, а я настолько потеряла голову, что готова была отдаться ему на полу в гостиной, куда в любой момент может зайти тот же Ясарат?!
От осознания того, насколько низко я пала, вскочила на ноги без всякой помощи. Избегая смотреть на аттана, стала спешно поправлять лиф платья и пригладила волосы. Мужчина шагнул ко мне, но я практически отпрыгнула от него, выставляя перед собой руки:
— Не подходи! Ты прав: не место и ни к чему всё усложнять, — голос звенел от сдерживаемых эмоций. Лицо горело от стыда за собственное моральное падение.
— Вика, я лишь хотел сказать, что в спальне будет удобнее, — мягко произнёс мужчина, но я уже пятилась от него.
— Не будет.
— Позволь тебя разубедить, — единым рывком он сократил между нами расстояние, поймав.
Только я уже была на взводе и стала яростно вырываться.
— Отпусти меня!
— Я тебя обидел? Прости, — аттан крепко прижал меня к себе, и я замерла, натянутая, как струна.
Откинув голову и посмотрев ему в лицо, произнесла:
— Слушай, не знаю, как тебе удаётся заговаривать мне зубы, но я зла на тебя и уж точно не собираюсь с тобой спать!
— Только что ты была совсем не против.
— Минутное помрачнение, которое ничего не меняет между нами, — быстро произнесла я. Он был прав, и от этого стало совсем неприятно. — Я согласна, чтобы все считали меня твоей Тенью, но любовницей не буду!
Мужчина отпустил меня и с некоторой злостью поинтересовался:
— Желаешь, чтобы я сделал предложение?
Я растерялась и нервным жестом заправила упавшую на глаза прядь волос за ухо.
— Н-нет, — чуть запнулась я. Вообще не ожидала такого вопроса. Собравшись с мыслями, ответила: — Рид, и ты, и я обожглись. Теперь даже не знаю, что нужно сделать, чтобы мы смогли поверить кому-то. Замуж я точно больше не хочу. Ты знаешь мою ситуацию — мне не до романов, и здесь я оставаться не собираюсь.
Он поверил, и напряжённость ушла. Так испугался, что хочу его захомутать?!
— Я пойду. Позже обговорим детали поездки, — поспешила ретироваться из комнаты.
«Сходила за хлебушком», — горько сыронизировала про себя. Пригласили на завтрак и чуть в постель не затащили, да ещё в матримониальных планах заподозрили. Можно подумать, это я на него набросилась!
«Выходи за меня!» — неизвестно, каким чудом эти слова не сорвались у него с языка! Смотрел в смеющееся лицо и тонул в зелёных омутах её колдовских глаз. Готов был на всё, чтобы она оставалась рядом.
Осознание того, насколько далеко он согласен пойти ради этого, заставило его впиться в её губы, чтобы заглушить рвущиеся слова. Он же не собирался жениться и она самая неподходящая партия из всех возможных! Острая на язык, язвительная, вспыльчивая, не уважающая ни титулы, ни самого короля. Способная нахамить кому угодно и игнорирующая все правила приличия. Было трудно представить кого-то менее подходящего на роль его жены.
«Она просто ведьма и он запутался в её сетях с первой встречи на озере!» — мрачно думал он, целуя её.
Его Тень, непостижимым образом ускользающая из рук. Он способен управлять её телом, проникать в её голову, приказывая, но при всём при этом она всё равно сохраняет независимость и находит способы удивлять его.
Никогда не чувствовал себя таким собственником, но эта женщина его! Ему мало было татуировок принадлежности на её руках, и он клеймил её поцелуями. Хотелось крепко сжать до хруста в костях и никуда её не отпускать!
Как будто почувствовав его мысли, она протестующее забилась в его руках, и он тут же сменил тактику. Теперь он соблазнял её остаться. Призвав весь свой опыт, оплетал сетью ласк, пробуждая чувственность, и сам был сокрушён её ответом.
Прикосновения этой рыжей бестии зажигали кровь и пьянили. В прошлый раз её опоили, но сейчас она сама отвечала ему, и это вызывало в душе ликование.
При всём желании он не мог забыть ночь, проведённую с ней. Казалось, воспоминание о ней калёным железом выжгли у него в мозгу. Он буквально не мог насытиться ею. С ума сходил от её податливости, страстных стонов, аромата тела. С закрытыми глазами мог описать каждый сантиметр её кожи, каждую родинку. Помнил запах её волос, которые пахли солнцем и луговыми травами. И опаляющую страсть, которая сплавляла их тела, после которой даже искушённые ласки других женщин казались пресными.
Уже не первый раз Ясарат подсылал к нему куртизанок, чтобы он не скучал в вынужденном уединении, но ни одна из них не воспламеняла кровь. От одних воспоминаний он просыпался ночами, рыча от желания и комкая простыню от невозможности прикоснуться к собственной Тени. Множество раз вспоминал то утро, когда она проснулась в его постели. Обнажённая, расслабленная и изучающая ленивым взглядом, как он одевается. Не стал ждать, когда она окончательно придёт в себя и набросится с упрёками, что он воспользовался её положением и сам начал с них. Кто же знал, что она и не думала обвинять его, перевернув произошедшее с ног на голову.
Сколько раз мысленно проигрывал тот разговор, спрашивая себя, что было бы, проснись она в его объятиях? Какого демона он покинул тогда её? Мог же разбудить поцелуями и взять полусонную, утверждая свои права на неё. Доказать ей, что и без всякой отравы она желает его.
Испугался. Своих желаний, тех эмоций, что она пробудила в нём, той власти, что имело над ним её тело, превращая рассудительного и всегда контролирующего ситуацию Первого советника в какого-то дикаря, одержимого страстью. Он сам оттолкнул её, и пусть она спасла ему жизнь, но стала отдаляться, ведя себя так, как будто между ними ничего не было.
И сейчас он навёрстывал упущенное, не собираясь упускать выпавший шанс. Торжествовал, почувствовав её капитуляцию и ответное желание без всяких возбуждающих напитков. Опять в нём проснулся первобытный дикарь, не обращающий внимание на условности и готовый взять женщину на полу.
Он — эстет, в сексе предпочитающий растягивать удовольствие, с этой же женщиной мог думать лишь о том, чтобы только быстрее ворваться в её сладкое тело и как изысканной музыкой наслаждаться её стонами. Лишь мысль о том, что в любой момент может появиться король и увидеть то, что не предназначено для его глаз, отрезвила и заставила остановиться.
Буквально принудил себя оторваться от неё.
— Здесь не место. Пойдём, — сказал скорее себе, чем ей. Хотел видеть её обнажённой на своей постели. Рывком встал, протягивая ей руку, и поймал растерянный взгляд, устремлённый на него с непониманием. Как будто её резко разбудили.
Сон действительно закончился, и он впервые увидел её смущённой. С припухшими губами, раскрасневшаяся, стыдливо отводящая глаза девушка была совсем не похожа на ту Викторию, которую он знал. И уж она никогда пугливой ланью не шарахалась от него.
«Обиделась? Растерялась?» — не мог понять он такой резкой смены настроения, а уж слова о том, что она не будет его любовницей, вообще были смешны после того, что чуть только не произошло. В голове тут же всплыли ядовитые слова Ясарата о том, что она им просто играет.
— Желаешь, чтобы я сделал предложение? — зло спросил у неё. Неужели именно к этому его подводит, пользуясь женскими уловками?! В груди скрутило всё узлом.
В душе начало подниматься нечто тёмное, но не успело расцвести от её неприкрытой растерянности. Последующие искренние слова развеяли остатки сомнений, но не принесли облегчения. Она не собиралась оставаться в этом мире и замужество ей точно ни к чему.
Он позволил ей уйти, и стоило двери закрыться за ней, отчётливо понял, что точно так же она может исчезнуть из его жизни навсегда.
Мне кажется, никогда я ещё не была в таком душевном раздрае. Злость на себя перемешивалась со стыдом за то, что валялась на полу, как последняя шалава. Злиться на аттана было бессмысленно. После того, как я сама набросилась на него в кабинете, требуя определённых действий, ничего удивительного, что он желает перевести наши отношения в горизонтальную плоскость.
«Мои мозги где были?!» — спрашивала себя и не находила ответа.
Забавно, что наш мир, что этот, а мужчины одинаковы: все они трясутся за свою личную свободу и как огня боятся, что их захомутают.
Да на черта он мне сдался со своим предложением?!
Коробило от той злости, с которой аттан поинтересовался, не желаю ли я, чтобы он на мне женился. Происхождением не вышла? Секс сексом, но никаких обязательств. Нашёл игрушку!
Чем больше думала об этом, тем сильнее бесилась. И как назло, навстречу мне нарисовался ещё один представитель парнокопытных — азгарн.
Я была настолько зла, что от меня разве только искры не летели. Даже не стала делать вид, что рада видеть и на приветствие ответила сухо. Судя по тому, как он целенаправленно шёл ко мне, у него было, что сказать и я молча ждала, о чём таком важном тот желал мне поведать.
Мужчина не спешил продолжать разговор, скользя взглядом по моему лицу, причёске. Уверена, всё что нужно он увидел, но я не собиралась стыдливо опускать глаза. Смотрела с вызовом и зло. Не его собачье дело! И скажи он хоть что-то по этому поводу — отбрила бы.
Не знаю, какими причинами тот руководствовался, но собственные выводы оставил при себе. Холодно сообщил, что в своём письме Его Величество выразил удивление по поводу количества людей моего сопровождения, но ждёт моего приезда.
Я в свою очередь отделалась стандартными фразами и собиралась продолжить свой путь, когда у меня поинтересовались самочувствием аттана.
Даже не буду делать вид, что каюсь за то, что не сдержалась, как бы мне это не аукнулось позже.
— Я похожа на почтового голубя? — зло поинтересовалась у азгарна. — Желаете знать о здоровье аттана Корнуилса? Напишите ему письмо!
Обойдя опешившего мужчину, продолжила свой путь. Подозреваю, что меня не наказали за дерзость тут же лишь потому, что за мной безмолвными тенями следовала охрана, и аруанец был не на своей территории.
Я не стала забивать себе голову возможными последствиями, но встреча с азгарном изменила направление моих мыслей. Придя к себе, я задумалась, как дошла до жизни такой? Я любила Влада и где мы только любовью не занимались, но вот такой безудержной страсти, когда наплевать на место, что кто-то может войти, увидеть, не было.
Тогда почему я остановилась? Пошла бы в спальню и проверила, так ли хорош в постели аттан, как я запомнила. Чай не девочка, не ханжа и уже никому ничего не должна. Если рассуждать цинично, мне нужна его помощь, защита и как ещё лучше расположить к себе мужчину, как ни сексом? Я уже уезжаю, и почему было не совместить приятное с полезным?
Даже если смотреть в будущее, я могу здесь зависнуть надолго и без покровителя среди сильных мира сего мне не обойтись. Аттан имеет положение в обществе и при дворе, богат, молод, красив. Как любовник на высоте, судя по воспоминаниям и тому, как у меня отключаются мозги от его ласк. Тогда какого чёрта я засмущалась как девочка, и сбежала, обломав и его и себя?
И всё же я не могла переступить черту. Гордость и воспоминания о том первом выходе в свет, когда меня рассматривали маслянистыми взглядами, уверенные, что я согреваю его постель, мешали мне пойти на сделку с совестью и принципами. Не хочу, чтобы он выгуливал меня в обществе, как свою любовницу. Тогда я высоко держала голову, зная, что между нами ничего нет. Хватит того, что для всех я и так навсегда останусь его Тенью, но не хочу по совместительству быть ещё и постельной грелкой.
Я не врала аттану, говоря, что не желаю замуж и мне даром не нужно от него предложение руки и сердца. Любовницей его я тоже не буду. Если придётся задержаться здесь, лучше всего найти себе мужчину попроще, с которым бы я встречалась на своих условиях. Обычный воин был предпочтительнее титулованного аристократа. С ним не нужно появляться в свете, не будет слухов и сплетен. Кому какое дело, что творится за закрытыми дверями моей спальни? Лучше всего создать себе репутацию вдовы, скорбящей о потере мужа и отдавшей всю свою любовь ему. Невозможно бороться с идеальным образом почившего супруга. Буду отпугивать возможных кавалеров рассказами о том, каким идеальным был Влад. Ничто не унижает так мужчину, как восхваление другого.
Придя к такому решению, я успокоилась и обрела мир с самой собой. Довольно! Включаю мозги и держу дистанцию с аттаном.
Придерживаться плана оказалось легко. Мне доставили часть заказанного гардероба и платья для последней примерки. Я погрузилась в обычные женские хлопоты, и время пролетело незаметно.
Ещё затеяла разговор по душам с Бетти. Всё же я еду в другую страну и как бы мне ни хотелось иметь рядом с собой человека, которому можно доверять, не могла не спросить её, хочет ли она поехать со мной или желает вернуться в поместье к аттану.
Вот действительно, планируешь как лучше, а получается как всегда. Своей заботой я только перепугала Бетти, которая со слезами на глазах стала умолять меня не отсылать её обратно к противной Агате. Во дворце и в городе девушка освоилась и ни в какую не желала возвращаться обратно. Пришлось ещё успокаивать её и заверять, что сама не собираюсь расставаться с ней, но хотела знать её мнение.
Приглашение на ужин от аттана приняла без раздумий, только в корне изменила своё поведение с ним. Общалась без всякой игривости и фривольных замечаний, как с давним, но не близким знакомым. По дружески, как будто ничего между нами не произошло.
Ясарат в этот вечер не беспокоил. Подозревала, что Мирэль удалось затащить его к себе на примирение и ему сейчас не до нас.
Сама настояла на том, чтобы ещё раз проверить использование магии. Никаких негативных последствий после прошлой попытки я на себе не ощутила. Только теперь уже предварительно села на диван, чтобы у него не было повода таскать меня на руках или лишний раз приближаться.
Как мы выяснили опытным путём, призывая магию через меня, он не истощает свой резерв, да и я чувствую себя нормально. Я оказалась действительно прекрасной батарейкой. Он использовал даже несколько сильных заклинаний, но всё обошлось без негативных последствий. Этот феномен настолько сильно заинтересовал аттана, что он хотел и дальше продолжить опыты, но я это пресекла. С основным определились и ладно, а то мало ли, вдруг я годами жизни расплачиваюсь за это или меня завтра настигнет упадок сил.
Не стала упрямиться, когда аттан попросил у меня прядь волос. Как он объяснил, в экстренном случае, если мне потребуется его помощь, он сможет открыть портал и переместиться ко мне. Раньше я бы не упустила случая схохмить по этому поводу, посоветовав хранить у сердца в медальоне и орошать слезами от тоски, но теперь без лишних замечаний просто срезала прядь и отдала. Правда, чувство самосохранения не дремало, и прежде я взяла с него слово, что это останется между нами и не будет использовано во вред мне.
Аттан решил оскорбиться, но я прямо сказала, что мне не улыбается, если моими волосами завладеет Ясарат и использует в своих целях. Подозрения насчёт короля мужчина воспринял с пониманием и к его чести не стал заверять в благонадёжности оного.
В конце вечера Ридгарн сделал попытку заговорить о произошедшем днём. Стоило ему произнести: «Вика, я бы хотел поговорить о нас», как я почувствовала, что запахло жареным. С мягкой улыбкой перебила его, поспешив сказать, что всё в порядке и вообще, лучше закрыть тему. Обсуждать её я не собиралась ни при каких обстоятельствах, и это послужило мне сигналом, что пора откланяться. Тут же придумала повод, что я якобы обещала зайти к Мирэль и засобиралась.
Если честно, не хотела пока ставить все точки над «и». Если вернусь из Аруании, тогда и разложу ему всё по полочкам, а ещё приобрету себе дом в городе и съеду. Но это всё дальние планы, и оглашать их было не к спеху. Знала, что аттана это не обрадует и вызовет споры. Так зачем раньше времени воду мутить? Может, мне удастся найти сведения о своём мире и сюда возвращаться уже не будет нужды.
Перед отъездом я всё же съездила в город. Конечно же с Варгосом и охраной. Ничего не сказав аттану о своих планах, посетила общественную детскую больницу. Руководство было в шоке от неожиданного визита, но не помню, чтобы ещё так сильно радовались моему приходу. Я сделала пожертвования на нужды и попросила проводить меня к маленьким пациентам. О воде для больных даже не успела заикнуться, как мне её уже предоставили.
Когда сделала обход по всем палатам, меня попросили подойти к бочкам на улице. Хм, пока я ходила, предприимчивое руководство приказало натаскать туда воды. Мне было не жалко, если это хоть как-то поможет детям. Сделала вид, что пробую качество воды. К тому же я сообщила о своём отъезде, когда у меня завуалировано поинтересовались, смогу ли я ещё их посетить.
Может, и глупо так подставляться, но это был душевный порыв. Многие ходят в церковь перед важным начинанием или подают бедным. Я же местными храмами не интересовалась, всё равно их верования мне чужды, решив посетить больницу и сделать хоть что-то хорошее. Надеюсь, высшие силы и мне пошлют толику удачи, она мне ой как понадобится.
Закончив с этим, поехала в бани. Да-да, и сделала я это ради себя, а не Ясарата. Мне там действительно понравилось. Я даже Бетти на этот раз с собой взяла, оплатив ей, как и себе, полный комплекс услуг. Пусть отдохнёт, а то в Аруании точно будет не до этого. Только пока была в больнице, попросила её подождать меня в карете, не желая вызывать у неё лишних вопросов своими поступками.
Наученный горьким опытом Варгос пожелал сначала ждать меня на улице, но я поступила проще: вспомнив шпионские фильмы, придумала пароль-ответ. Второй раз сыграть со мной шутку с личиной не позволю.
Чистые, отдохнувшие и разомлевшие мы вернулись во дворец без приключений. Спросив, нужна ли она мне, Бетти отпросилась съездить в городской дом аттана. Назвала притянутую за уши причину, и я догадалась, что у неё точно личная жизнь наладилась. Посоветовав ей не торопиться с возвращением, отпустила. Ведь наверняка побежала депиляцию и ухоженный вид поклоннику демонстрировать! Сама я без неё прекрасно могла обойтись. Вещи мы уже собрали, остались лишь необходимые мелочи, а насчёт еды я не беспокоилась, так как была уверена, что ужинать буду у аттана. Он точно захочет провести последний вечер со мной.
После массажа в банях и всех процедур, настроение было самое благостное. Я лишь усмехнулась, когда услышала в своей голове голос аттана, который попросил к нему зайти.
«Надо же, ещё не вечер, а меня уже хотят видеть», — усмехнулась я про себя. Подозреваю, что у Первого советника образовалось много свободного времени, и он уже на стенку лезет от скуки в своих комнатах. Как мне по секрету рассказал Варгос, король запретил тому покидать покои, опасаясь каких либо неутверждённых действий.
— Вика, потрудись объяснить свои поступки! Тебя зачем понесло в больницу? — встретили меня с порога претензиями.
С каждым днём настроение у мужчины становилось всё более и более раздражительным. Я даже заметила некий парадокс: чем вежливее я себя с ним вела, тем мрачнее он становился. Можно было подумать, что он скучает по нашим перепалкам.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы взорваться и отрезать, что я вообще перед ним отчитываться не обязана, сдержанно объяснила свои мотивы. Только он не успокоился, пока не отчитал меня за безголовость и напрасный риск.
Устав слушать, подошла к круглому столику, на котором стояли фрукты, и отщипнула себе винограда.
Нравоучения как-то резко закончились, и аттан подошёл ко мне. Чересчур близко, надо сказать.
— Сладкий? — неожиданно севшим голосом спросил он, и я настороженно кивнула, так как у самой дыхание перехватило. — Дай попробовать.
Только дегустировать он почему-то собрался мои губы, так как потянулся к ним. Хорошо, что у меня в руках был виноград, и я успела вложить ему в рот сладкую ягоду. Тут же отошла от греха подальше, увеличивая между нами расстояние и села в кресло. Не понравилось, что рядом с ним моё собственное сердце сделало кульбит.
«Всего-то осталось день простоять и ночь продержаться», — напомнила себе, выравнивая дыхание и удерживая невозмутимый вид. Стоит один раз дать слабину, и окажусь под пятой у аттана. Он быстро начнёт распоряжаться моей жизнью на правах любовника. Ведь я видела, как ему мучительно терять контроль над ситуацией и отпускать меня одну в другую страну.
Я чувствовала на себе напряжённый взгляд и что отслеживают каждое моё движение, но старалась вести себя естественно. Вот только мне совсем не понравилось, когда аттан зашёл за спинку кресла и опёрся на него руками.
— Ты заезжала в купальни?
Я встревожилась, так как показалось, что он наклонился к моим волосам. Оборачиваться и проверять не решилась.
— Да. Захотелось расслабиться перед дорогой, сделать массаж, — ответила я немного деревянным голосом. Но что с меня взять, когда от его присутствия за своей спиной я была вся как натянутая тетива.
«Дура!» — тут же обругала себя. Нашла о чём говорить, когда мне дышат в затылок.
— Зза-ч-чем же было ехать за этим в город? — прошептал аттан мне на ушко, опалив своим тёплым дыханием, и мои нервы сдали. Я тут же вскочила, злясь на него и предательскую реакцию тела.
Ридгарн разогнулся и смотрел на меня с таким неприкрытым голодным желанием, что я сглотнула. Ох, не зря он не спешил выходить из-за спинки кресла. Серые глаза мужчины потемнели, став цветом штормового неба и между нами сгущалось напряжение, как перед грозой.
— Виктория, как хорошо, что вы здесь! — как гром среди ясного неба прозвучал голос Ясарата и сам он, весь светящийся от хорошего настроения, появился на пороге кабинета и вошёл в гостиную.
Впервые я готова была расцеловать его за дар приходить не вовремя. Сегодня он явился как нельзя кстати.
— Рада видеть вас в хорошем настроении, — произнесла я, делая реверанс. Вот что хороший секс делает с человеком: Ясарат сиял, как стоваттная лампочка. Зуб даю, что примирение с супругой состоялось, а при мысли, что та искупала его в бассейне, и моё настроение поднялось.
— В этом есть и ваша заслуга, — лукаво произнёс король, стремительным шагом подходя ко мне и подавая руку, помогая подняться. Я уже решила, что он поблагодарит меня за Мирэль, но тот заговорил о другом: — Я слышал, вы сегодня посещали больницу и купальни?
Быстро же ему доложили.
— Решила сделать пожертвования перед путешествием и очистить тело, — скромно ответила я, забирая свою руку, которую не спешили отпускать.
— Правильно ли я понимаю, что мы забудем о недоразумении, связанном с деньгами и не будем омрачать нашу дружбу бренным металлом?
Мысленно я восхитилась хватке Ясарата. Такому палец в рот не клади — по локоть откусит. Это он решил, что я за бесплатно на него пахать буду?!
— Что вы, какие недоразумения? — притворно удивилась я. — Вопросы финансов требуют ясности и порядка. Свои условия я вам озвучила, но как другу, — выделила я последнее слово, — перед отъездом сделала маленький подарок.
Да-а-а, настроение я ему всё же подпортила, но король удержал лицо.
— Вы правы — друзья должны друг друга радовать, — ответил он. — Я к вам тоже с подарком.
Ясарат достал бархатную коробочку и протянул мне. Аттан отлип от спинки кресла и, заинтересовавшись, подошёл к нам.
Я ожидала увидеть драгоценность, но, открыв, обнаружила на чёрном бархате нечто вроде булавки из белого металла, без всяких украшений. Подняла вопросительный взгляд на короля.
— Я обещал вам артефакт, скрывающий ауру. Всегда носите на одежде, чтобы он касался кожи.
— Спасибо, — признательно произнесла я.
— Вот видите, как хорошо быть друзьями, — сладким тоном произнёс король с намёком.
Ха, можно подумать, он ради меня это делает! Просто не хочет, чтобы наяриту прибрал к рукам король Аруании, ведь в отличие от него, у того есть на меня рычаги давления.
— А ещё мы партнёры, которые сотрудничают на взаимовыгодных условиях, — напомнила ему.
— Плоды моей выгоды я вкушу ещё не скоро, — тоскливо вздохнул король.
— Ясарат, мужчине не идёт быть скрягой. Женщины любят щедрых мужчин, — игриво подразнила его, краем глаза отмечая, как на лице аттана проявилось неудовольствие. — И плоды нашего сотрудничества вы уже вкусили: я вернула вам Мирэль и… помирила.
Не собиралась скромничать. Пусть знает, кому обязан миру в семье.
«Ага, ещё и верности. Ха-ха!» — про себя хихикнула я, но эту часть благоразумно озвучивать не стала.
— Хотите сказать… — приподнял король бровь, и взгляд его приобрёл задумчивость.
— Всего лишь посекретничали, между нами девочками, и я поделилась житейской мудростью, — вроде бы и скромно произнесла, но весь мой вид красноречиво говорил о том, что это я расстаралась.
— Виктор-р-рия, — промурлыкал король, сграбастав мою ладонь и целуя пальчики, — вы меня заинтриговали. Я просто требую, чтобы вы и со мной поделились ею.
— Ваше Величество… — попыталась соскользнуть я, но взгляд короля стал непреклонным, и я призналась: — Всего лишь напомнила, что при всей своей мужественности, мужчины нуждаются в женской ласке. Неразумно корить за то, что было в прошлом и лишать обоих удовольствия в настоящем. Вокруг такого видного мужчины как вы, порхает слишком много бабочек. Бесспорно, Её Величество единственная и неповторимая, и не стоит ей лишать вас своего общества, иначе взгляд поневоле станет задерживаться на чужих красотах.
Вот это я завернула! Просто гордость за себя любимую испытала: и правду сказала и польстила одновременно. Ясарат рассмеялся и даже приосанился, благосклонно смотря на меня. Вот любят мужчины, когда их по шёрстке гладят.
Правда, ещё один экземпляр стоял рядом и с мрачным видом взирал на нас и злился, что гладят не его. Нда…
Ясарат пообещал вырваться ненадолго и навестить вместе с Мирэль нас после ужина. Двор пышно праздновал и развлекался, это мы с аттаном находились на обочине жизни.
Забавно, он даже не сомневался, что ужинать я буду здесь.
Пока король не ушёл, я тоже начала прощаться, сославшись, что хочу отдохнуть немного после поездки в город, и переодеться к ужину. Да-да, сменить одно чёрное платье на другое. Сплошное разнообразие!
Аттан пронзил меня взглядом, молчаливо обвиняя в трусости, но мне было всё равно. Что угодно, лишь бы убраться и получить передышку.
Король чрезвычайно заинтересовался нашим переглядыванием и моим отступлением, хорошо ещё, что никак не прокомментировал.
Мне бы прогуляться да проветрить голову, но с моим счастьем, куда ни плюнь — попадёшь в аруанца, а с этой братией я ещё успею пообщаться. Поэтому потопала к себе в комнату заниматься самоедством и настраиваться на нужный лад.
Сама не могла понять, что со мной происходит, и отчего так остро стала реагировать на аттана?! Ведь после проведённой с ним ночи мне удалось абстрагироваться от произошедшего и вести себя, как ни в чём не бывало, общаясь в ироничной манере. Сейчас же ему непостижимым образом удаётся лишать меня душевного покоя и напряжение между нами зашкаливает. Гормоны шалят? Может, безопаснее вернуться к прежнему стилю общения и прятать своё смущение за иронией?
Проанализировав нашу последнюю встречу, пришла к утешительному выводу, что во всём виноват аттан. Не всё же мне распекать себя любимую. Это он смотрит на меня глазами голодного тигра и нагнетает атмосферу. Уже не первый раз с поцелуями лезет. Прошу заметить, инициатива в этом всегда исходила от него!
«Явное обострение, связанное с моим отъездом», — решила я. Нет, ещё мог просто беситься от вынужденного безделья, но тогда становилось непонятно, почему он не сбросил напряжение с двумя нимфами, которых ему Ясарат подсунул?!
И тут я разозлилась. Ради разнообразия на аттана, а не себя. У меня поездка завтра, встреча с королём Аруании, а я тут мозг ломаю, какая муха укусила Первого советника!
С одной стороны плюс, хоть не накручиваю себя перед завтрашним днём, так как не тем мысли заняты, но обидно, ведь один чёрт не легче!
Из принципа завалилась вздремнуть, чтобы не думать о всяких там. Делать всё равно нечего было. Это ведь не у нас, когда коротая время можно телевизор посмотреть, книгу почитать или кофе себе сварганить с чем-нибудь сладеньким. И проспала.
Проснулась, как от толчка и стала спешно переодеваться. Бетти оставила мне платье на вечер, только я не знала, как решить маленькую проблему, под названием «шнуровка на спине». Не охрану же звать!
Когда аттан решил выяснить, где меня носит, я, с мрачным видом взирая на себя, сообщила ему, что не приду.
«Виктория…» — с нажимом произнёс тот.
Я его перебила прежде, чем он перешёл к угрозам, предложив:
— Сам посмотри, — и повернулась к зеркалу спиной, обернувшись на своё отражение. Аттан молчал, тогда обозначила проблему: — Бетти я отправила в твой городской дом, и она ещё не вернулась. У самой меня затянуть шнуровку не получается. Не выходить же мне к охранникам за помощью в таком виде.
«У тебя есть шаль? Можно накинуть на плечи и дойти ко мне. Я тебе помогу».
Ага, что-то я сомневалась, что он мне именно одеться поможет.
— Я не знаю, куда сложила её Бетти, но это не вариант. Вот зуб даю, стоит мне выйти, как натолкнусь на азгарна, который поинтересуется, куда это я в таком расхристанном виде направляюсь. У этого урода просто нюх на меня!
«Урода? Многие женщины находят его привлекательным», — зацепился за мои слова аттан, вместо того, чтобы решать проблему.
— У многих просто плохой вкус, — пробурчала я. Запарилась бороться с платьем. Что за мода, когда сам одеться не можешь? Вот точно придумано специально, чтобы была работа для слуг.
— Я прикажу Ренару, чтобы он прислал к тебе служанку, — смилостивился аттан.
Не понимаю, а сразу это нельзя было предложить? Зачем толкать меня на то, чтобы тащилась к нему неодетой?!
— Спасибо, — тем не менее поблагодарила я.
«Но мне так нравится больше», — с лёгким смешком сообщил Первый советник и исчез прежде, чем я его послала.
Вскоре постучался охранник и спросил, вызывала ли я служанку. Я подтвердила и лишь тогда они пропустили её. Что ж, такая бдительность не могла не радовать. Девушка, не многим старше меня, помогла с платьем и причёской. Хорошо у меня после поездки в город оставались мелкие деньги, и я её отблагодарила.
Надевая серёжки, задумалась о том, что делать с драгоценностями. Отдавать их аттану или везти с собой? За всё время было не до этого и сегодня необходимо поднять этот щекотливый вопрос.
Перед выходом бросила на себя в зеркало взгляд и осталась довольна внешним видом. Чёрный цвет мне шёл. Кожа была тронута лёгким загаром, который успела получить, живя в поместье, и я не смотрелась слишком блёкло. Да и с моими рыжими волосами я никогда не выглядела бледной молью.
Несмотря на траур, декольте допускалось и грудь, приподнятая корсетом, смотрелась очень аппетитно. Сама бы я выбрала себе на вечер платье попроще, но без Бетти не стала ничего распаковывать. Успокаивало то, что на огонёк должен Ясарат заглянуть, и Ридгарн точно до этого времени не будет предпринимать активных действий, а потом сбегу.
Подмигнув себе, распрямила плечи и вышла. Как говорится, пусть запомнит меня молодой и красивой.
— Расскажи, как ты жила в своём мире? Чем занималась до того, как выйти замуж? — спросил у меня аттан, удобно откинувшись на высокую спинку стула и отпивая из высокого бокала вина.
Мужчине удалось меня удивить. Подсознательно я ожидала увидеть его в наш последний вечер при параде, и меня поразило, когда всегда строго одетый Первый советник встретил меня в одной рубашке с закатанными по локоть рукавами и в брюках. Я даже подумала, что пришла немного раньше и он пойдёт переоденется, но нет. Меня пригласили к столу, который уже был сервирован. Ренара он сразу отпустил, сказав, что прислуживать не надо, мы справимся сами.
Почти сразу я оценила его хитрый ход. Отсутствие официальности расслабляло. Мужчина выглядел по-домашнему, вёл себя просто, и вся атмосфера создавала иллюзию близости и настраивала на откровенность.
Не увидев ничего крамольного в вопросе, ответила:
— Жила в городе, работала.
— Работала? Где? — заинтересовался аттан.
— В сфере недвижимости. Помогала людям продавать или покупать собственность, подбирала нужные варианты домов, квартир.
— С Климлитом ты там познакомилась?
— Да, он пришёл подобрать себе дом.
— Состоятельный клиент… — понимающе и с намёком произнёс мужчина.
— Нет, — улыбнулась я, — у меня было правило не встречаться с клиентами. Многие считают, что если задурить голову риэлтору, то он и вариант повыгоднее найдёт и стараться больше будет, так что лучше все поползновения сразу пресекать. Хуже нет, когда мужчина приходит с женой подобрать загородный дом, а потом настойчиво приглашает тебя на свидание.
— И как же Климлиту удалось победить крепость твоих убеждений?
— Штурмом, — призналась я. — Он красиво ухаживал, убеждал меня в любви с первого взгляда и честности своих намерений. Практически сразу заявил о том, что такую как я он всю жизнь искал и уже не отпустит. Был искренен в своих чувствах. Заметь, даже не соврал, — горько улыбнулась при этом.
Меня подкупила тогда искренность Влада и вскружилась голова. Всё происходило как в сказке. Он не скрывал, что влюблён и уверено говорил о том, что я буду его женой, называл единственной и бесценной. Кто же знал, что единственной ценностью во мне он видел способности наяриты.
— Твоя семья одобрила его? Ведь он появился неизвестно откуда без рода и племени.
— Ридгарн, у нас этим никого не удивишь, — улыбнулась я. — Люди путешествуют по всему миру. Из близких родных у меня тогда была только мама, да и одобрение родителей требуется лишь номинальное. Решение о браке мы принимаем сами.
— Значит, захоти ты снова выйти замуж, разрешение семьи тебе не требуется? — переспросил аттан.
— Теоретически да, а на деле, меня теперь и под пистолетом в брак не загонишь.
Мужчина тут же попросил объяснить незнакомое слово, и я сделала маленький экскурс в мир нашего оружия. Первого советника чрезвычайно заинтересовал порох и он вытащил из меня те общие сведения, что я о нём знала. Рассказывать о своём мире было легче, чем о себе, и потом я перескочила на другие темы, с ностальгией вспоминая о телевидении, интернете, сотовой связи.
Из-за стола мы перекочевали в кресла, продолжая наш разговор. Мягкий свет свечей создавал интимную и доверительную атмосферу. Не ожидала, что наш последний вечер будет проходить так спокойно, и внутренне расслабилась. Даже немного расстроилась, когда нас прервали Ясарат с Мирэль, явившиеся через тайный ход и державшиеся за ручку. Сладкая парочка помирившихся влюблённых.
— Мы ненадолго, не будем мешать вам прощаться, — сразу предупредила королева. — Хотела пожелать тебе счастливого пути. Решай все дела и возвращайся к нам. Я буду скучать!
— Не похоже, что мы чему-то помешали, — насмешливо произнёс Его Величество.
— Только не говорите, что вы расстроены, — рассмеялась я. — Не всё же мне вас в полотенце встречать.
Мирэль удивилась, и я в красках рассказала ей о своей первой встрече с её мужем.
— И ты представляешь, нет бы отвернуться или извиниться на худой конец, — сдала Ясарата, — стоит, глазами хлопает и ни звука.
— Я ожидал Ридгрна увидеть, а не полуголую деву, — защищался тот под требовательным взглядом супруги. — Стоял и соображал, кто такая, и куда делся мой друг.
Ну, допустим, о друге он тогда точно не думал, шаря глазами по моему телу, но я благоразумно промолчала.
— Теперь к другу и на огонёк не зайдёшь, то полоумным обзовут, а то вон выгоняют, — пожаловался Ясарат жене со скорбным видом.
— Обиделись, что свечку держать не попросили? — хмыкнула я. Выражения не поняли, пришлось объяснять про третьего лишнего. Вообще, с таким другом у аттана никакой личной жизни не будет. Ладно я, закалённая нашим миром, но у местных дамочек точно обморок случится, если в процессе интима король на огонёк заглянет.
Мы ещё раз обнялись с Мирэль, пожелав друг другу всего хорошего, и они ушли. От короля ценных указаний не поступало. Да и зачем? Если что, с аттаном мы и так на связи будем, любой сотовый отдыхает. Лишь с их уходом я спохватилась, что и мне как бы пора. Не став возвращаться в кресло, заикнулась о том, что тоже пойду. Время позднее…
Аттан тут же сократил между нами расстояние, вторгаясь в моё личное пространство. Не делая попытки до меня дотронуться, но достаточно близко, чтобы я напряглась.
— Останься, — услышала я и замерла. Одно слово — но оно выбило весь воздух из моей груди.
«Зачем?» — спрашивать было бессмысленно. И куда делись все мои заготовленные фразы? Язык буквально к нёбу прилип.
— Нет, — смогла выдавить я, избегая смотреть ему в глаза.
— Почему? — не собирался сдаваться аттан. — Советуешь другим не лишать друг друга в настоящем наслаждения, но сама не следуешь своим словам.
Надо же, запомнил! Ага, только то, что выгодно ему.
— Он её муж! — вскинула я возмущённый взгляд и попала в плен его потемневших глаз.
— Так дело только в этом?
— Я говорила уже, что не хочу усложнять.
— И просто уйдёшь? — произнёс Рид спокойно, но я кожей чувствовала, как он напряжён.
«Нет, пляски с бубнами устрою!» — мысленно огрызнулась я, а вслух сказала:
— К чему долгие прощания, если ты в любой момент можешь со мной связаться?
Почувствовав перемену моего настроения, он деморализовал меня, сокращая и так небольшое расстояние между нами.
— Тогда поцелуй на прощание? — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнёс он, склоняясь ко мне.
— Нет, — отклонилась я, не давая ему себя коснуться.
— Почему? Просто поцелуй… Не доверяешь мне?
Что-то я искренне сомневалась, что дело ограничится одним поцелуем. Самое обидное, что из нас двоих больше всего я не доверяла себе, в чём и призналась. Никак от нервов совершила такую глупость.
— Скорее себе. Из нас двоих ты отличаешься большим здравомыслием.
— Я бы с этим поспорил, — произнёс аттан и молниеносно подхватил меня на руки.
— Отпусти! — только и успела вскрикнуть я, как уже оказалась сидящей на его коленях, расположившись на диванчике, с которого мы не так давно упали. То, что не потащил в спальню, с одной стороны успокаивало, а вот с другой — место дислокации навевало уж очень горячие воспоминания.
— Чего ты боишься? — склонился он ко мне, заглядывая в глаза. — Я не сделаю ничего, чего бы ты не хотела. Обещаю остановиться, как только ты попросишь.
Он коснулся моих губ, но не поцеловал, просто провёл по ним своими, потёрся. Соблазняя, но оставляя выбор за мной.
По мне как будто ток пропустили, настолько остро я почувствовала эти лёгкие прикосновения. Слова его тоже не успокоили.
— А если я попрошу не останавливаться? — произнесла я и ахнула, когда поняла, что озвучила свои сомнения вслух. Кажется, в этот миг мы оба затаили дыхания, а я ещё почувствовала, как загораются мои щёки. Стыд, злость на себя горючим коктейлем взорвались в моей крови, и я рванулась из его рук. Просто умная Маша, которая сдала себя с потрохами!
— Вика, обещаю, что не сделаю ничего, не будучи уверен, что ты этого действительно хочешь, — быстро произнёс аттан, удерживая меня.
— Рид, ты же этим не ограничишься! — вышла из себя я. — Мне нужно думать о другом, нужна холодная голова, я не хочу просыпаться от того, что ты решил поиграть с моим телом моими же руками, не хочу, чтобы ты выбивал меня из равновесия. Не хочу бороться с твоими собственническими замашками, мне и так проблем хватает!
— Ты просто нервничаешь перед поездкой, — сделал вывод аттан, прижимая меня к себе. — Не бойся, ты не одна. Я поддержу тебя и помогу всем, чем могу. Не нужно надумывать проблемы там, где их нет.
— И в кого ты такой умный? — задиристо поинтересовалась я, но вырываться перестала. В чём-то он был прав, и мне было страшно. Сказывалось напряжённое ожидание поездки, и чувствовала я себя как актриса перед премьерой. Что ждёт меня завтра? Как меня примут в Аруании? Много ли рассказал Влад королю? Крепкие мужские объятия обещали поддержку, а я не железный Феликс, вот и прислонилась лбом к его плечу, приказывая себе не расклеиваться.
— Положение обязывает, — ответили мне и зарылись рукой в волосы, массируя затылок. Было приятно, и я забила на то, что этим он растреплет причёску.
Когда я немного расслабилась, он потянул меня за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на него.
— Ты меня тоже выбиваешь из колеи. Ещё не встречал таких противоречивых женщин, как ты. Вроде бы и эгоистка, не желающая никому помогать, но в то же время отзывчивая к просьбам чужих людей и, рискуя быть раскрытой, лечишь ребёнка. Не желаешь ничего делать бесплатно, споришь за каждую монету, но, не говоря и слова, едешь в больницу помогать детям. Грозишься убить — и спасаешь жизнь… Колючка, к которой не притронешься, но когда убираешь шипы — нежная, игривая, страстная.
Оуу! Кажется, я потеряла свою челюсть от откровений аттана. Он же всматривался мне в глаза так пристально, как будто пытался рассмотреть душу.
— Не буду врать, мне не нравится, что ты исчезаешь из моей жизни. Понимаю, что ты должна ехать, но не желаю отпускать. Хочу узнать, какая ты настоящая, — он поцеловал меня в висок и опять заглянул в глаза. — Позволь сегодня тебя любить. Ведь мы оба будем сожалеть, что так и не узнали, как бы это могло быть между нами, когда только я, ты и желание, не подогретое всякой отравой.
Твою мать, и где все умные мысли и здравый смысл, когда они так нужны?! Он озвучил мои тайные желания. Мне и самой хотелось узнать, каково это, и в данный момент я не могла вспомнить ни одного довода против.
Заворожённая силой его слов, взглядом, я подняла руку и дотронулась до его щеки, проводя по тому месту, где раньше был шрам. Всё же, когда я вернусь в свой мир, будет вспоминать изредка обо мне, смотрясь в зеркало.
Я его тоже вряд ли забуду. Слишком глубокий след он оставил в моей жизни, обнажил такие грани характера, о которых я в себе и не подозревала. Пробудил чувства от ненависти до привязанности, иначе, почему я сейчас сижу на его коленях и не нахожу в себе решимости уйти? Он давал магическую клятву не принуждать меня и потребуй я — удержать не сможет.
И в то же время я не могла сдаться. Желание боролось с самосохранением. Я страшилась что-либо проверять. Ведь одно дело списать всё на то, что тебя опоили, и совсем другое — понимать, что эмоции настоящие.
— Не надо, — тихо произнесла я, после внутренней борьбы, и для верности покачала головой.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился аттан, — ограничимся поцелуями.
Я почувствовала сожаление из-за того, что он даже не настаивал, но когда его губы коснулись моих, сама обняла его за шею, сокращая расстояние между нами, решив позволить себе хотя бы эту слабость.
Ему опять удалось меня удивить. Вместо того чтобы наброситься, пока я не передумала, он неспешно изучал меня, никуда не торопясь. Страстные поцелуи были бы ожидаемы, но никак не нежные. Я смаковала их, складывая в копилку воспоминаний.
Когда почувствовала, что он вытаскивает из моих волос шпильки, чуть отстранилась, вопросительно взглянув на него.
— Хочу увидеть твои распущенные волосы. Можно? — смотря на меня, он вытащил ещё одну шпильку, пропустив между пальцами упавшую на плечо прядь волос.
Сделал это с таким удовольствием и наслаждением, что я подумала: «Почему бы и нет? Мне это ничего не стоит, потом соберу, а ему приятно». Вообще, он вёл себя так, как будто сидящий на диете человек, позволивший себе один десерт, и теперь собирающийся есть его медленно, наслаждаясь всеми оттенками вкуса.
Аттан прядь за прядью распустил мне волосы, и впился взглядом, буквально поедая глазами, а потом зарылся пятернёй и, надавив на затылок, резко притянул к себе, опаляя жадным поцелуем. Кажется, его терпение оказалось не безграничным или, если сравнивать себя с десертом, на меня перестали облизываться, решив вкусить по-настоящему.
Стук в дверь и сорвавшийся с моих губ стон, прозвучали одновременно. Мы отстранились, тяжело дыша и ошалело смотря друг на друга.
— Кто? — излишне резко спросил аттан, испепеляя взглядом дверь.
— Простите, у меня сообщение. Можно войти? — услышали мы голос Ренара.
— Минуту, — ответил мужчина и с сожалением помог мне подняться, вставая и сам. — Подожди меня в спальне. Я узнаю, в чём дело.
Хотела заикнуться, почему не в кабинете, но там не было зеркала, а я в растрепанном виде. Поэтому, согласно кивнула и скрылась за дверью спальни.
Комната тонула в полумраке. Я замерла на пороге, прислушиваясь к доносившимся из-за не плотно прикрытой двери звукам. Вот вошёл Ренар и что-то тихо сказал, я не разобрала: прошу прощения… два раза…
Короткое молчание и приказ аттана:
— Пусть не торчат у дверей! Сходят поедят, выпьют. Их позовут.
Ренар ещё что-то тихо сказал, а я перевела дыхание и осмотрелась. Движимая любопытством, подошла к своему закутку, где раньше спала, и открыла дверь.
Здесь всё осталось без изменений: заправленная постель, мой туалетный столик, пустой, без разбросанных обычно мелочей.
Я слышала шаги аттана и не удивилась, когда он возник за моей спиной и, отведя волосы, поцеловал в плечо.
— Что там случилось?
— Мелочи. Отправил твою охрану поесть.
— А если честно?
С лёгким вздохом, мужчина признался:
— Охрана сообщила, что аруанцы уже два раза как бы невзначай прогуливались мимо.
— Азгарн, что б его! — выругалась я. Не удивлюсь, если уже с утра его люди будут дежурить у моих дверей.
— Не переживай, охранники ушли и аруанцам придётся побегать, выискивая, куда ты могла пойти.
Отвлекая, руки аттана обвили мою талию и, наклонившись, по секрету произнёс на ушко:
— Ты даже не представляешь, как часто я мечтал зайти сюда.
— Что мешало? Двери открыты, спальня пустует, — я сделала вид, что не поняла намёка.
— С твоим переездом эта комната потеряла свою притягательность.
— Так может, дело было не в комнате? — поддела я.
— Не соглашусь. Вынужден признать, что здесь так и тянет на безумства, — усмехнулся аттан, а я даже сообразить не успела, как он ловко распустил шнуровку платья и чуть приспустил лиф. Шаловливые руки тут же накрыли мои полушария и с довольным вздохом у меня поинтересовались: — Так на чём мы остановились?
— На этом мы точно не останавливались! — возмутилась я, но голос в конце дрогнул, когда мою грудь сжали и стали поглаживать.
— Точно? — усомнился аттан, покусывая мне шею, и играя со сжавшимися сосками.
— Несомненно, — подтвердила я, напуская строгости в голос и всеми силами не показывая, насколько мне приятно.
— Знаешь, о чём я ещё мечтал? — провокационно поинтересовались у меня и стали делиться своими фантазиями: — Как ты, в одной тонкой рубашке, приходишь ночью ко мне. Сколько раз просыпался, когда ты кралась из своей комнаты, но ты выбирала неверное направление, ускользая в гостиную.
— Надо было тише храпеть, — насмешливо произнесла я, но в душе была удивлена его откровениями.
— Я не храплю! — праведно возмутился мужчина.
Вообще-то нет, но пусть докажет обратное. Я даже фыркнула, выказывая своё пренебрежение его заявлению.
— Ну, знаешь, — обиделись на меня. — Считаю, я заслужил, чтобы мои фантазии стали реальностью, — с меня резко стянули вниз платье и мстительно сообщили: — Ты всё же придёшь ко мне сегодня.
— Я не слишком ли ты самоуверен? — тут же вскипела я от такой наглости.
— Придёшь… хотя бы за тем, чтобы я зашнуровал тебе платье, — со смешком заявили мне на ушко.
Вот это был настоящий аттан: коварный, беспринципный и донельзя самоуверенный.
— Я тебя жду, — с предвкушением сообщил он мне.
— А не боишься, что я опять ускользну в гостиную? — обернувшись, поинтересовалась у него.
— Нет. Чтобы ты не сбилась с правильного пути, я запер дверь, — гордо заявили мне.
— Рид! — прошипела я.
— Уверен, ты придумаешь, как мне отомстить! — выдав это более чем провокационное заявление, он оставил меня одну.
Я оказалась стоящей в одной рубашке в тёмной спальне, но не могла согнать со своего лица глупой улыбки. Нет, каков! И что мне делать?!!!
«Ушлый, хитроумный, наглый…» — я бы могла перечислять до бесконечности, но вместо того, чтобы злиться, хотелось смеяться от того, как ловко он меня обставил. И ведь приду! Он не оставил мне выбора.
Было искушение из мести завалиться на свою прежнюю постель и пусть это он ко мне крадётся, но я не могла себе этого позволить. Появление аруанцев указывало на то, что азгарна крайне интересует, где я проведу эту ночь, и мне нельзя было оставаться здесь. Желание некоторых контролировать мой моральный облик, подтолкнуло меня к тому, чтобы пуститься во все тяжкие. Уж себе-то я могу сейчас не врать — мне более чем приятны ласки аттана. Я его хочу, а скорое расставание и внутренние запреты делали желание лишь острее.
«Да пропади оно всё пропадом!» — решилась я, избавляясь от остатков одежды.
И всё же я была бы не я, если бы не проучила излишне самоуверенных. Подняв платье, натянула на плечи рукава и прижала его спереди к себе так, как будто придерживаю лиф. Коварно улыбнулась, но перед выходом из комнаты сделала каменное выражение лица и покинула своё укрытие.
Мужчина лежал на кровати, скрестив ноги и заложив за голову руки, всем своим видом демонстрируя, что собирается наслаждаться представлением. Я видела, как улыбка аттана при моём появлении тускнеет и приобретает оттенок грусти, а в глазах появляется осознание своего поражения. О да, я дала ему прочувствовать его, медленно приближаясь к постели!
Представляю, что он себе успел нафантазировать, слыша шелест одежды, и наслаждалась своей маленькой местью.
— Ты обещал помочь мне с платьем… — еле слышно произнесла я.
— Да, конечно, — сдержанно отозвался он, садясь на кровати. Аттан отказался от дальнейших игр, и я чувствовала, что он не будет больше настаивать.
— Тогда… ловлю на слове, — опустив руки, позволила сползти материи по моему обнажённому телу на пол, наслаждаясь потрясённым выражением глаз мужчины.
— Вика, — выдохнул он, смотря и не веря. Кажется, кое-кого как будто молнией пронзило от неожиданности. Я чувствовала себя полностью отомщённой.
— Рид, соображай быстрее! — не выдержала я, со смешком подгоняя его. Время утекало неумолимо. — Охрана не будет есть бесконечно и ночевать я должна у себя.
— Ты хочешь меня? — приподнялся надо мной аттан.
— Открою тебе секрет, что об этом спрашивают до, а не в процессе, — разочарованно простонала я, шевеля бёдрами. — И не по пятому разу!
Моему возмущению не было предела. Этот изверг затеял садистскую игру, останавливаясь в самый неожиданный момент и требуя от меня ответа на один и тот же вопрос.
— Я же обещал, что не сделаю ничего, пока не буду твёрдо убеждён, что ты желаешь этого, — просветили меня, целуя и опять отстраняясь. — Ты так и не ответила.
Можно было просто подивиться его выдержке, так как я чувствовала, как он подрагивает во мне от нетерпения, но упрямо не делает ни одного движения.
— Рид, я придушу тебя! — пообещала ему, сама приподнимая бёдра ему навстречу и обнимая за шею, притягивая к себе.
— Это значит «да»?
— Это значит, что если ты ещё раз остановишься, я свяжу тебя и изнасилую! — мрачно пообещала ему.
— Какие у тебя… фантазии, — ухмыльнулся он, чуть пошевелившись во мне. Всё бы хорошо, но когда вы недавно были в шаге от оргазма, хочется более активных движений.
— Рид, двигайся, чёрт тебя побери!
— Так? — толкнулся он и замер.
— Быстрее.
— Теперь лучше? — начал наращивать он прерванный темп.
— Рид, ещё!
— Скажи, почему я воплощаю твои фантазии, а не ты мои?
— Следующий раз твой, — пообещала ему срывающимся голосом, отдаваясь во власть движений, вновь возносящих меня к небесам.
— Запомни, ты мне обещала, — торжествующе улыбнулся мужчина, а я поняла, что опять подписалась на ещё один раз.
Я никогда не встречала таких коварных и расчётливых манипуляторов!
Аттану не нужно было говорить дважды, и не успела я оглянуться, как оказалась на постели и под ним. Едва избавившись от своей одежды, он практически сразу добрался до сладкого. Лишь оказавшись во мне, мужчина чуть сбавил напор, возвращаясь к ласкам. Похоже, мне не дали даже шанса передумать, а потом затеяли свою игру. Этот гад останавливался в самый пикантный момент, когда у меня перед глазами кружились звёздочки и требовал ответа, точно ли я желаю его. В первый раз позабавило, во второй вызвало недоумение, а на пятый захотелось придушить заразу. Ведь он выглядел как кот, налакавшийся валерьянки, когда я убеждала его в этом и требовала продолжать.
Мужчина решил оторваться за всё и прямо озвучивал, что и как он хочет со мной сделать. Специально растягивал удовольствие, а когда я уже молила об освобождении, жаловался на то, что я не даю ему воплотить ни одну из фантазий и вырывал обещание следующего раза.
У меня никак не получалось уйти от этого сексуального маньяка. Боже, с кем я жила всё это время?! За окном уже было темно, а он всё не мог угомониться. Вот и сейчас я расслаблено лежала на постели после последнего раза, мечтая никуда не идти и поспать. И это несмотря на то, что комната была ярко освещена! Этому эстету захотелось видеть картину, как я возлежу на его простынях.
«Памятник предложить ему что ли изваять? Нет, лучше табличку памятную повесить: „Здесь была Вика“», — хихикнула я про себя.
Шум воды прекратился и Ридгарн вернулся из ванной комнаты с влажной тёплой тканью и смыл с меня следы любви. Просто я наотрез отказалась двигаться с места. Мне ещё к себе идти нужно как-то и не мешает поберечь силы.
— Чему ты улыбаешься? — бросил на меня вопросительный взгляд аттан, сам улыбаясь в ответ.
— У тебя нож есть?
— Вика, мне не нравится твоя кровожадность, — голос мужчины стал строг. Подумаешь, я всего-то несколько раз обещала его прирезать.
— Дай. Действительно нужно, — загорелась идеей я, садясь. Надо же, откуда только силы взялись. Просьбу выполнять не спешили, и я клятвенно заверила: — Рид, обещаю, что твоя шкура не пострадает! Дай кинжал.
Нехотя аттан всё же сходил за ним. Стоило мне получить желаемое, как сдвинув в стороны подушки, я нацарапала на спинке кровати: «Вика + Рид». Даже в детстве такой ерундой не страдала, а тут получила истинное удовольствие, портя мебель.
— Вот! — с довольным видом отодвинулась, демонстрируя результат.
Мужчина с трудом оторвал взгляд от моей пятой точки, которую он всё это время разглядывал. Мне стало смешно от того, как его брови поползли вверх, когда он сфокусировал взгляд на моём творении.
— Что это?
— Зарубка на память, — рассмеялась в ответ. Такие надписи здесь точно делать не принято, поняла я.
— Почему «+»? — аттан наклонил голову вбок, рассматривая.
— Сложение: Вика плюс Рид, — пояснила ему.
— А каков результат? — поинтересовался этот прагматик.
— Иногда пишут: «равно любовь» или просто сердечко рисуют, — пожала плечами я. — Нам подойдёт «forever».
— Это что значит?
— Навсегда, навечно, — перевела ему. Если задуматься, то связаны мы до смерти.
Мой ответ понравился мужчине, и он требовательно спросил:
— Почему же ты не дописала?
— Потому что от твоего взгляда моя попа уже дымилась, — подразнила его, чем тут же сменила ему направление мыслей.
— Хорошо, что напомнила, — окинули меня алчным взглядом. — Вижу, ты отдохнула. Наклонись ещё раз, приподняв…
— Даже не думай! — выставила я перед собой кинжал.
— Ви-и-ика, ты мне задолжала, — хищно улыбнулся аттан и бросился на меня.
Я только и успела взвизгнуть, как тут же оказалась разоружена и придавлена к матрасу его телом.
— Я собираюсь взимать своё по праву, — поставили в известность меня, прежде чем закрыть рот поцелуем.
И вот же гад, нет бы ему в этот момент поинтересоваться, желаю ли я его, а то он удосужился об этом спросить, когда врывался в меня резкими толчками, а я своими стонами оглашала всё вокруг.
— Убью! — сорванным от криков голосом пообещала ему. Я стояла на четвереньках и потянулась за кинжалом, который так и валялся на кровати. Меня с довольным смешком поймали за бёдра, и подтянули обратно, насаживая на себя.
— Продолжим…
Полностью обессиленная я лежала на боку и уговаривала себя подняться.
— Останься, — произнёс аттан, накручивая мой локон себе на палец. Второй рукой он обнимал меня, прижимая к своей груди.
Этот хитрец приглушил свет, и комната утопала в полумраке. Если честно, было так уютно рядом с ним, что не хотелось вообще шевелиться.
— Не могу, — тем не менее ответила я. — Завтра сложный день и мне нужно выспаться.
— Мы будем спать.
— Да? — усомнилась я. — Ты собираешься спать с тем, что упирается мне в ягодицы?
— Хорошо, ещё один раз и мы спим. Подтяни к себе колени.
— Ри-и-ид! — с протяжным стоном выдохнула я, но всё же выполнила просьбу. Его плоть скользнула в меня, а рука оставила в покое волосы и накрыла грудь. Неторопливые движения были приятны, но я всё же устала, чтобы хоть как-то отвечать.
— Останься, — уговаривали меня, рисуя на моём плече губами узоры.
— Не могу. Иначе завтра мы с утра продолжим, и явлюсь я перед аруанцами взъерошенная, полусонная и с припухшими губами. Ммм… — откинула назад голову, подставляя шею для поцелуев. Несмотря на всю неспешность движений, аттану удалось добиться отклика от моего тела, и я опять таяла. Оставалось только подивиться, насколько мы совместимы. У меня таких марафонов даже с Владом не было. Стоило Ридгарну меня коснуться, как я оказывалась способной на новые подвиги.
— Хочешь меня? — спросил он на ушко, когда я уже видела небо в алмазах, и это стало последней каплей. Не в силах вымолвить и слова, я просто содрогалась всем телом. Не дождавшись ответа, с хриплым стоном он тут же последовал за мной.
Всё, я дошла до предела. Со мной творилось что-то невообразимое. Дрожь не прекращалась и обеспокоенный аттан перевернул меня на спину.
— Рид, ты меня затра…л, — обретя способность говорить, выдавила из себя я, давясь от смеха, имея в виду как сам вопрос, так и просто констатацию факта.
— Я бы поспорил с этим, — вытянулся он рядом и обнимая меня.
Сил даже смеяться не было, и я закрыла глаза, чувствуя, что уплываю.
— Мне нельзя спать, — как мантру тихо напомнила себе, но тело действительно дошло до предела и сознание отключалось.
— Спи. Обещаю, завтра проснёшься в своей постели, — донеслись до меня слова аттана, и я почувствовала поцелуй в висок.
— Я и забыла… что ты тоже… волшебник, — еле ворочая языком, произнесла я и вырубилась.
«Просто двое из ларца, — усмехнулась я про себя, взглянув на Бетти. — Настроение гнетущее, полусонные, взгляд задумчивый». Мерное покачивание кареты, уносящей нас из дворца, навевало сон. В экипаже мы были одни, и можно было расслабиться и не держать лицо. Я вообще сразу разулась и забралась на сиденье с ногами. Аруанцы и моё сопровождение ехали верхом.
Бетти сначала смотрела на меня с лёгким удивлением, но когда я предложила ей самой занять более удобное положение, не решилась. У неё видно тоже выдалась бурная ночь, и если у меня следов на лице не осталось, хвала способностям наяриты, то она выглядела взъерошенной, губы припухшие, синяки под глазами.
Вернулась она только утром и тут же начала раскаиваться, что задержалась.
— Бетти, всё в порядке, — спросонья успокоила её я, и тут только поняла, что нахожусь в своей комнате. Процесса транспортировки не помнила напрочь.
— Да вы же без меня даже рубашки себе не нашли! — воскликнула девушка, увидев мои голые плечи. Ох, сколько раз я просила её обращаться ко мне на «ты», когда мы наедине, но Бетти держала субординацию. Кстати до неё дошло, что уж нижняя рубашка должна была на мне остаться. — А где платье? — начала оглядываться она.
Хм, судя по всему, аттану было не до моей одежды и помимо платья, я ещё и нижнее бельё ему оставила.
— Забудь о нём. Лучше скажи, кто он?
— Кто? — тут же порозовела она.
— Тот, кто тебе засосы на шее оставил, — Бетти ахнула и побежала смотреться в зеркало, а я с неохотой села на постели. Приятным сюрпризом стало то, что тело после вчерашнего не болело. Так, лёгкий дискомфорт и чувствовался недосып, но это и всё. — Так кто, колись? Насколько понимаю, к Жаку любовь прошла?
— Да пусть милуется со своей Филисией! — обернулась ко мне она и презрительно добавила: — В деревне.
«Так, кто-то стал у нас городской девочкой», — усмехнулась я про себя, но пусть лучше так, чем сохнет по неверному кавалеру.
— Кто же новый поклонник?
— Синир. Он лакей в городском доме. Его дядя дворецкий, — с гордостью добавила она.
— А предложение он тебе делать думает? — строго спросила её, чувствуя себя этакой мамашей. Пусть между нами не большая разница в возрасте, но всё же я несу за неё ответственность.
— Да. Мы решили, что сразу после того, когда я вернусь, — зарделась она.
— Может, тебе было бы лучше остаться в городском доме с ним?
— Кем?
— Нашли бы место. А вдруг не дождётся?
— Нет, — поджала Бетти губы. — Если любит — подождёт, а если нет, то и замуж за такого идти не стоит.
— Возможно, ты и права, — вздохнула я и, попросив Бетти подать халат, встала с постели собираться. Про себя отметила, что она взрослеет.
Не успела привести себя в порядок, как меня вызвал к себе Ясарат. Он передал мне письмо для короля Аруании, повышая этим мой статус, делая посланником. Ещё с хмурым видом бросил фразу:
— Я, конечно, всё понимаю, но, на мой взгляд, было излишне нарушать защиту дворца несанкционированными порталами.
— Я не умею открывать порталы.
— Но мы знаем того, кто умеет, — с намёком произнёс он. — Кстати, раньше он был не способен на такие подвиги.
— Не открывал порталы?! — удивилась я.
— Не взламывал защиту дворца! — с раздражением воскликнул Ясарат.
— Может, раньше у него не было веского повода? — усмехнулась я.
— Идите, — отпустил меня король, не дождавшись от меня и тени раскаяния, но у дверей задержал и сказал уже более любезным тоном: — Счастливого пути! Мы будем ждать вашего возвращения.
Я же, покинув его кабинет, не могла согнать с лица улыбку. Ради того, чтобы заснуть со мной, Ридгарн наплевал на ожидающие его неприятности. Вон как Ясарат рвёт и мечет. Если честно, было чертовски приятно!
Стоило вернуться к себе, как я узнала, что Ясарат уже официально попрощался с аруанцами и все ждали только меня. Интересно, это была его маленькая месть мне?
Азгарн, передавая мне урну с прахом, не преминул заметить, что для человека, желающего увидеть своего сына, я не слишком-то и тороплюсь. Пришлось огрызнуться, сказав, что не знаю какие порядки у них при дворе, но здесь не принято игнорировать встречи с королём. Тот лишь сжал губы, наградив меня презрительным взглядом, но промолчал.
Ох, чувствовалось, что он был в курсе того, что я не ночевала у себя, и сказал бы мне многое, да только присутствующие зрители сдерживали.
В карете я разместила урну под сиденьем. Бетти заикнулась, что это не очень-то и красиво, но сидеть рядом с ней не хотела ни одна из нас и вообще, Владу уже всё равно. Не собиралась всю дорогу любоваться на его прах.
Хорошо хоть дорога предстояла относительно недолгая: в городе нам откроют портал до границы, затем путешествие через пустошь, с ночёвкой в постоялом дворе, а уже на границе Аруании нас ждёт портал в столицу.
Когда Бетти стала дремать, я достала писчие принадлежности, предусмотрительно захваченные с собой, и мысленно позвала аттана.
«Солнце моё, как спалось?» — тут же отозвался он.
«И это спрашивает тот, кто всю ночь не давал мне спать», — написала я, улыбаясь.
«Вика?!» — встревожился он, и тут же почувствовала зуд в татуировках. Я не сводила взгляда с написанного, чтобы он прочитал. Неплохой способ общения, чтобы другие нас не слышали.
«Ты уже едешь?!» — в голосе слышалась полнейшая растерянность.
Он осмотрелся и даже сдвинул занавеску, выглянув в окно. Бетти приоткрыла на мгновение глаза и опять их закрыла.
«Почему не зашла ко мне попрощаться?» — с оттенком разочарования и обиды спросил он, возвращая мне власть над телом.
«А всю ночь мы чем занимались?» — написала я, но, чувствуя, что его это задело, пояснила: «Утром меня вызвал к себе Ясарат, а не успела я от него вернуться, как меня ждали и сообщили, что пора выезжать, все ждут только меня».
«Я сам только от него и он ни слова мне не сказал, что ты уехала».
«Думаю, это его месть за то, что кое-кто открыл портал во дворце. Мне он уже высказал за это».
«Мне тоже, но это мелочи… Не ожидал от него».
Я поняла, что последнее замечание относится не к выволочке, которую он наверняка получил, а к моему спешному отъезду.
«Не знаю, имела ли право, но я взяла с собой твои драгоценности, что были у меня. Если нет, то мы ещё в городе, и я передам их охранникам у портала», — написала я, меняя тему. На Ясарата не злилась. Может, и лучше, что всё так получилось.
«Нет, они твои», — отмахнулся аттан, как от чего-то несущественного.
«Даже кольцо?» — дёрнуло что-то уточнить меня. Какое именно говорить не было нужды, так как у меня оно одно.
Короткое молчание, в течение которого я вся внутренне подобралась и краткий ответ: «Оно твоё».
И в этот момент я поняла, что действительно не расстанусь с ним. Остальные украшения я в любом случае верну, но кольцо он обратно от меня не получит. Именно его хочу оставить на память.
Чтобы прервать опять повисшее молчание, спросила: «Ясарат не слишком свирепствовал? Спасибо, что перенёс меня».
«Совсем недавно ещё считал, что легко отделался, но теперь понимаю, что Его Величество умеет мстить изощрённо», — мрачно ответил аттан.
«Да ладно тебе, — с улыбкой написала я, так как, чего греха таить, было приятно, — он избавил тебя от лицезрения моего заспанного лица и спешных прощаний. Кстати, пусть за Синтом присмотрят на время нашего отъезда».
«Кто это?»
«Твой лакей в городском доме и будущий супруг Бетти. Надо присмотреться к парню и узнать, достоин ли он её».
«Ты предлагаешь мне следить за лакеем?!» — в голосе аттана была бездна изумления.
«Ты уже сам решай, кто следить будет, — прыснула я, — но к нашему приезду, чтобы на этого парня была полная характеристика!»
«Викккаа…» — простонал с улыбкой аттан.
Карета стала замедлять ход, и я выглянула в окно. Судя по всему, мы подъезжали к городскому порталу.
«Сожги листок», — Ридгарн стал серьёзным.
«Почему?»
«На границе вас будут проверять. Давай лучше я, — он перехватил контроль над телом, и на одной моей ладони вспыхнуло маленькое пламя, к которому он поднёс нашу переписку. Дождался, пока всё сгорит и потом попросил: — Достань зеркало».
Вещи были у Бетти, и когда я посмотрела на неё, то заметила её ошалелый взгляд. Кажется, она увидела маленькое пиротехническое шоу или проснулась от запаха жжёной бумаги.
— Дай зеркало, — попросила её, решив, что потом всё объясню. Она отмерла и полезла в саквояж, протянув мне требуемое.
Я посмотрела на себя, понимая, что сейчас моими глазами на отражение смотрит аттан. Улыбнулась ему, а потом шаловливо показала язык и убрала зеркало.
«Радость моя, отшлёпаю!» — пожурили меня.
«Расту», — польщено улыбнулась я, так как раньше была скорее в категории «головной боли».
К моему удивлению, больше ничего не сказав, Ридгарн исчез, а мне пришлось успокаивать Бетти, которая находилась в ступоре от того, что видела. Насколько я поняла, она не ожидала, что аттан способен такое вытворять через меня.
Карета двигалась всё медленнее и медленнее, пока совсем не остановилась. В отличие от прошлого раза, когда я даже не поняла, что случилось, сейчас пересечение арки затянулось. Проверяли бумаги. Нас пока не трогали, но и выходить разрешения не было. Приходилось мне выглядывать в окно и ждать новостей, изнывая от бездействия.
Не выдержав, я приоткрыла дверцу кареты и спросила у охранника, который гарцевал рядом с нами:
— Почему задержка?
— Начальник порталом прибыл посмотреть, как провожают гостей. Из-за этого дотошно изучают документы. Красуются перед ним. Мы же сразу на границу идём, там бы и проверили.
«Что ж, везде всё одинаково: выслуживаются перед начальством и показывают, что у них и мышь неучтённая не проскользнёт», — вздохнула я и настроилась терпеливо ждать.
Через какое-то время действие переместилось поближе к карете. Отодвинув занавеску, я увидела, как Варгос спорит с мужчиной в форме. До слуха донеслось: «Это возмутительно!».
Мужчина, одетый в гражданское, но богато, не спеша подошёл к ним. При его приближении военный вытянулся в струнку и отрапортовал о проблеме. Тот отпустил его движением руки, что-то сказал Варгосу, который изменился в лице и после небольшой заминки, ответил: «Вам препятствовать не смею». После чего они вместе направились к карете.
Варгос открыл дверь, и я более подробно разглядело строгое лицо мужчины в возрасте.
— Извините за задержку, но я должен лично увидеть знаки принадлежности аттану Корнуилса, — произнёс незнакомец до боли знакомым голосом, забираясь в карету.
Я от неожиданности послушно протянула руку, которую тут же сграбастали и поцеловали. А потом мужчина сел ко мне и со словами: — «Радость моя!», впился в губы жадным поцелуем.
Бетти пискнула, и на неё тут же шикнул Варгос, закрывающий происходящее внутри своими широкими плечами. Я же обвила шею нежданного гостя, отвечая на сумасшедшие поцелуи. И когда Варгос бросил короткое: «Сюда идут», я почувствовала себя рыбой, выброшенной на берег после шторма. Губы горели, воздуха не хватало, а от его напора кружилась голова. Было странно смотреть в глаза незнакомцу, и знать, что это аттан. Его горящий взгляд пробирал до костей.
— Я буду ждать тебя… Не мог отпустить, не пожелав удачного пути.
Понимая, что неизвестно как всё сложится и, возможно, вижу я его в последний раз, сама притянула мужчину к себе и подарила ещё один поцелуй. Ведь понимала, насколько сумасбродной является его выходка и насколько это не в характере Первого советника. Ясарат его точно повесит, если узнает!
— Азгарн Сириллы, не стоит беспокоиться, всё в порядке. Обычные административные процедуры при перемещении, — услышали мы невозмутимый голос кёрна Варра-Госа.
«Ну, кто бы сомневался, что его принесёт!» — про себя застонала я, нехотя отстраняясь от Ридгарна и благодаря Варгосу понимая, кто там излишне нетерпеливый и любопытный.
— Извините за задержку. Приятного пути, — более низким голосом произнёс Ридгарн и, бросив на меня последний взгляд, покинул карету.
Варгос тут же закрыл за ним дверцу, за что я была ему безмерно благодарна. Азгарну хватило бы одного взгляда на меня, чтобы понять, чем мы тут занимались.
Последующая проверка на границе прошла как в тумане, и заняла мало времени. Лишь когда мы поехали, Бетти подала голос:
— Я не понимаю, это был…
— Да, — подтвердила я.
— И вы…
— Так получилось, что не у одной тебя прощание вышло бурным.
— Ой, как же теперь вы?! — ахнула она.
— Бетти, мне сейчас главное ребёнка увидеть, а всё остальное потом, — вздохнула я.
— Вы поженитесь?
— Нет, — прозвучало немного резко и вопросов больше не последовало. Бетти опустила глаза и сложила на коленях руки. Мне стало стыдно за себя. Сама в её жизнь лезу, а на подобные вопросы не отвечаю. — Бетти, извини. Всё просто слишком неожиданно произошло. Время покажет. Если вернусь, тогда и буду что-то решать.
— «Если»? — вскинула она на меня удивлённый взгляд.
— Когда, — поправилась я. Ни к чему ей было знать о моих планах.
Ехали мы до самого вечера, лишь раз сделав короткий привал. Ридгарн своей выходкой взбудоражил, но постепенно я успокоилась. Однообразный пейзаж за окном убаюкивал, и мы задремали с Бетти. Сквозь сон я чувствовала зуд в запястьях, но точно утверждать не могу. В любом случае, тревожить меня не стали.
Проснувшись, увидела холмы, покрытые цветущим вереском. Хотелось остановиться и выйти размяться, но представив, что придётся останавливать весь кортеж, сдержалась. В начале пути ещё встречались деревеньки, обнесённые высоким частоколом и постоялые дворы, но чем дальше мы отъезжали, тем более пустынной становилась местность. Власти привечали крестьян на ничейной территории и налоги с них не взимали. Конечно, если тварям из разлома удавалось зайти далеко, именно они становились первым пушечным мясом. Водились и разбойники, но их отлавливали, да и не так уж много их было. Этот рисковый народ предпочитал грабить в обычных лесах, где требовалось сражаться лишь с людьми.
Я не вредничала в дороге, хотя путешествие в карете не самое приятное: нудно, неудобно, трясёт. Понимала, что за светлое время требуется преодолеть как можно большее расстояние. К вечеру, когда мы остановились на ночлег на постоялом дворе, с облегчением покинула карету, мысленно окрестив её средневековым орудием пытки и с ностальгией вспоминая современные автомобили с их удобствами.
Сам двор, вместе с хозяйскими постройками, был обнесён высоким частоколом. Тяжёлые ворота распахнуты, но, несомненно, в тёмное время суток их запирают. Во дворе колодец. Дом бревенчатый, двухэтажный.
Мальчишки лет одиннадцати и тринадцати принимали лошадей. Я не спешила заходить в дом, осматриваясь по сторонам, и с удовольствием ощущая под ногами твёрдую почву.
— Позвольте вас проводить, — подошёл ко мне Варгос.
— Мне бы ещё минутку воздухом свежим подышать, — улыбнулась ему я. Несмотря на долгий путь верхом, он ещё довольно прилично выглядел.
Ох, лучше бы я сразу зашла, так как принесло азгарна, который холодно поинтересовался, где я потеряла прах супруга. Так и хотелось ответить, что по дороге развеяла.
— Остался в карете. Или вы считаете, что ему тоже необходим отдых? — не удержалась от шпильки я.
— Драгоценности вы же не оставили в карете. Выходит, что прах для вас менее ценен? — уколола меня в ответ блондинистая гадюка.
— Бетти? — спохватилась я, посмотрев на неё.
— Ой! — пискнула та, и побежала к карете.
— Как видите, ценности я тоже там оставила, — обернулась к азгарну. — Если же вы опасаетесь, что кто-то может покуситься на прах — я не против, если вы поставите в караул своих людей возле экипажа.
— Своих людей вы тревожить не желаете? — ядовито поинтересовались у меня.
— Люди из моего сопровождения выделены лишь для моей охраны, — отрезала я. Ещё не хватало, чтобы они караулили урну!
— Все сегодня довольно сильно устали, давайте не будем надумывать проблемы и дадим ногам отдых. Наши дозорные останутся во дворе, и будет кому присмотреть за каретой, — миролюбиво заметил Адрин Сейн, подходя к нам. — Виктория, позвольте вас сопроводить? — предложил он мне руку.
— Благодарю, — признательно улыбнулась мужчине. С ним я после выхода из трёхдневного заточения больше не встречалась, но впечатление о себе он оставил приятное.
Кроме нас, гостей больше не было. В доме жили хозяин с женой и детьми. Два сына были совсем взрослые и имели свои семьи. Девчушки лет десяти и восьми помогали матери и сновали между столами, подавая напиться с дороги. Сама хозяйка, немолодая женщина с повязанным на голове платком, скрывающим волосы, появилась лишь ненадолго узнать, сколько нас и скрылась на кухне готовить.
Больше всего мне хотелось помыться, и я попросила показать мне комнату, а так же наполнить ванну. Правда, поднявшись на второй этаж по скрипучей лестнице и посмотрев выделенные покои, я бы сказала, что деревянную бадью за ширмой ванной назвать можно лишь с большой натяжкой. Внутри номера было хоть и чисто, но по спартански мало мебели: кровать, тумбочка, на которой стоял таз с кувшином для умывания и подсвечник. Ещё был сундук с брошенным поверх матрасом. Наверное, на нём предлагалось сидеть или спать служанке. Возле кровати лежали домотканые дорожки. Окно, выходящее во двор, было без занавески и закрывалось ставнями. Что ж, хоть что-то, а то не хотелось бы мелькать в неглиже перед людьми внизу.
Я подошла к тазу и, полив себе из кувшина, умылась и помыла руки.
Предупреждающий стук и в комнату тут же вошли Бетти с Варгосом. Он окинул взглядом обстановку, подошёл к окну, выглянув.
— На ночь обязательно закройте ставни, — сказал он. — Моя комната рядом, если что.
— Хорошо, — согласно кивнула я.
— Отдохните, я пришлю сообщить, когда ужин будет готов, — произнёс он и посторонился, пропуская в комнату молодую женщину с вёдрами.
Варгос ушёл, а я с сочувствием наблюдала, как молодка корячится с вёдрами и недобрым словом вспоминала всех мужиков. Даже в поместье аттана воду для мытья носили женщины. Но там была иерархия слуг, а здесь обычная семья.
— А мужчин нет воды натаскать? — поинтересовалась я, глядя на неё.
— Они заняты, — удивлённо посмотрела та на меня. Быстро опорожнив вёдра, поспешила скрыться.
— Вам не хватает мужчин? — в приоткрытую дверь заглянул азгарн.
«Вот же, кто о чём!» — мысленно скривилась я.
— Я выразила удивление, что при наличии в доме представителей сильного пола, вёдра носит женщина. У меня на родине ни один настоящий мужчина не позволит женщине при нём таскать тяжести.
— И где же находится ваша удивительная родина? — насмешливо поинтересовался блондинчик, прислонившись к косяку и сложив на груди руки. Такой точно и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ближнему.
— Самой интересно. Владслав, перенося меня порталом, составлением карты не озаботился.
— Как называется ваша страна?
— Россия.
— Никогда не слышал о такой.
Ха, и почему я даже не удивлена? Разговаривать с ним желания не было, и я с намёком произнесла:
— Я бы с удовольствием поговорила о своей родине, но с дороги устала. Вас не затруднит прикрыть дверь?
Несколько мгновений он размышлял, с какой именно стороны ему предлагают остаться. Сделав правильные выводы, оттолкнулся от косяка и, смерив меня ненавидящим взглядом, с силой захлопнул дверь.
Подумаешь, какие мы нежные!
Следующие вёдра с водой принёс уже парнишка. Моё замечание без внимания не осталось. Наверное, хозяева решили не раздражать титулованную гостью. Можно было бы прочитать им лекцию об использовании детского труда, или как вредно детям таскать тяжести, но я не стала. Дорога вымотала и кто я такая, чтобы учить их жизни? Как говорится, не стоит лезть в чужой монастырь со своим уставом.
Бетти, чтобы я не нахватала заноз, застелила деревянную бадью простынёй, и я с удовольствием погрузилась в горячую воду. После дороги это было самое то. Меня так разморило, что не хотелось вообще шевелиться, и лишь остывающая вода заставила меня вылезти.
Представив, что нужно натягивать платье и спускаться вниз к ужину, поддерживать там светскую беседу и лицезреть кислое лицо азгарна, я не ощутила в себе сил на такой подвиг. Малодушно отправила Бетти принести поесть нам в комнату и распорядиться насчёт горячей воды. Ведь она не меньше моего устала, и искупаться не помешает.
Пока она ходила, за мной пришла служанка от Варгоса с приглашением спускаться на ужин, но я попросила передать мои извинения за то, что решила остаться в номере из-за усталости. И хочу сказать, это было правильное решение. Мы неплохо посидели, закрыв ставни и двери. Я подождала, пока Бетти покупается, а потом я в пеньюаре, а она, завёрнутая в простыню, поели, развалившись со всеми удобствами на мягкой кровати, так как стола не было, а потом завалились спать. Её я положила с собой, ведь не садистка, чтобы отправлять на сундук.
Ночь выдалась беспокойной. Мне снились одни кошмары. Сначала разгневанный Влад, называющий меня неверной блудницей, а потом я слышала детский плач, рвущий душу. Металась, ища Филиппа, и не могла найти. Проснулась среди ночи в холодном поту и когда услышала детский плач, он показался мне продолжением сна. Но нет, прислушавшись, услышала, что действительно плачет ребёнок.
Тихонько встала, чтобы не разбудить Бетти. Приоткрыла ставни во двор и до меня донеслось бурчание людей, что этот ор и мёртвого поднимет. О дальнейшем сне не могло быть и речи. Впотьмах натянув платье, выскользнула из комнаты.
Лестница скрипела неимоверно, и на звук моих шагов из кухни вышла хозяйка, которая при виде меня стала подобострастно извиняться:
— Простите, что разбудили, но тут такая напасть: у внука зубы режутся, весь горит. Ничего сделать не можем.
— У вас травы есть? — устало спросила её.
Мой вопрос поверг её в ступор, и несколько мгновений она просто хлопала глазами. Наверное, подумала, что ослышалась.
— Есть. Мы заваривали крос, но жар не спадает, — отмерла она, так как я ждала ответа.
Я напрягла память, припоминая растение, а потом махнула на это рукой и произнесла:
— Пойдёмте, покажете, что у вас есть, — всё равно чисто визуально травы я помнила лучше.
На кухне, пока перебирала засушенные травы, распорядилась:
— Дайте ступу и поставьте воду. Я сварю отвар. Сколько ребёнку? — спросила у неё, обдумывая, что взять.
— Восемь лун.
Что ж, совсем маленький. Взяла крос, его действительно при жаре заваривают и рудус — облегчает боль. Больше не стала, чтобы не перемудрить с количеством. Принялась измельчать травы, мысленно прося их помочь, как учила меня Варлея. Для отвара это не обязательно, но знахарка дала понять, что важен сам процесс, положительный настрой и желание помочь.
— Что здесь происходит? — как гром среди ясного неба раздался вопрос, заданный прохладным тоном.
От неожиданности я чуть ли ступу из рук не выронила. Мне и оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто там стоит.
— Госпожа была так добра, что решила сама приготовить отвар для внучка, — тут же испугано произнесла женщина.
— Это тому, который орёт так, что и здесь слышно?
Медленно выдохнув, я оглянулась. Азгарн застыл в дверях кухни и на мой взгляд в ответ с неудовольствием осмотрел меня с ног до головы. Да-да, волосы распущены и шнуровку сзади платья я едва затянула, отчего оно на мне свободно сидит, край белой рубашки виднеется из квадратного выреза на груди. Видок ещё тот, но и мы не на приёме. У самого-то пуговицы на рубашке не до конца застёгнуты, и камзол он явно впопыхах накинул.
Отставив травы, произнесла:
— Должна вам сказать, что дети, когда маленькие, все кричат. И вы в своё время ночами орали не тише. Вы куда-то шли или просто не спится? — захотелось избавиться от его общества.
— Стало любопытно, куда вы направляетесь среди ночи.
— Хотите сказать, что узнали меня по шагам?
— Наши комнаты рядом. Я слышал, как хлопнула ваша дверь.
Да, повезло с соседом. И почему я не удивлена, что им оказался именно он?
— Что ж, вы удовлетворили своё любопытство и вас не задерживаю. Как видите, я как раз работаю над тем, чтобы помочь заболевшему ребёнку, и вы могли спокойно заснуть, — прозвучало немного грубовато, но меня уже бесит, что постоянно натыкаюсь на него.
— Это так мило, что вы заботитесь о моём сне.
Ага, всё бы сделала, чтобы у него он стал вечным!
— Вы разбираетесь в травах? — прозвучал отрывистый вопрос. Уходить азгарн и не думал, а наоборот зашёл, вальяжно приближаясь ко мне.
— Да. Знахарка поделилась опытом, когда я жила в поместье аттана.
— Какое нужное умение, — заглянул он в ступу.
— Да, — подтвердила я, беря её и отходя от него. Не хочу, чтобы травы нахватали негатив. — Вода закипела? — спросила у хозяйки дома.
— Кипит.
— Дайте в чём заварить, — направилась я к ней.
Азгарн двинулся за мною по пятам, и я не выдержала.
— Слушайте, не стойте над душой! Идите спать или сядьте и не отсвечивайте, — резко обернулась к нему, чуть не уткнувшись в его грудь.
— Не что? — не понял он, но мой тон ему явно не понравился.
— Не мешайте!
Его глаза раздражённо сузились, но мне было плевать. Перестав его замечать, занялась отваром. Нужно было думать о хорошем, а один лишь взгляд на него бесил.
Сосредоточившись на деле, я заставила себя забыть о нём. Ведь чтобы отвар помог, нужен соответствующий настрой.
— Куда перелить? — спросила у женщины, помешивая.
— Вот, — она достала кружку. Хозяйка была напряжена, но смотрела с надеждой.
— Пойдёмте. Сейчас остудим и можно давать.
— Куда это вы собрались? — напомнил о себе азгарн и я поморщилась. Такое чувство, что этот тип в каждую бочку затычка.
— Как вы слышали, поить отваром ребёнка, — сдержанно ответила ему, призвав всё своё самообладание.
— В таком виде? — зло поинтересовался он.
Я уже открыла рот, чтобы спросить, что не так, но вместо этого поправила платье.
— Считаете, что мне нужно пойти сделать причёску, пока ребёнок сгорает от жара? — с вызовом поинтересовалась у него.
— Отвар вы сделали. Его напоят и без вас. Идите спать.
Угу, уже побежала! От самоуправства некоторых я опять начинала закипать.
— Мне нужно увидеть ребёнка, чтобы определить дозу.
— Принесите ребёнка сюда, — повелительно приказал азгарн хозяйке.
— Вы в своём уме?! — зашипела на него. — У малыша жар, а вы предлагаете его по улице таскать?
Сразу видно, что он ничего не смыслит в обращении с детьми.
— Идёмте! — позвала за собой женщину.
— Я не позволю вам выставлять себя на посмешище! — процедил мужчина, решительно заступив выход.
Это стало последней каплей: в ночи слышно, как плачет ребёнок, завтра трудная дорога, а я вынуждена спорить с этим ослом, помешанным на приличиях!
Пошла прямо на него, но он продолжал упрямо стоять, не шелохнувшись. Пришлось затормозить перед ним.
— Знаете что, у вас нет права запрещать мне или позволять… — уведомила срывающимся от эмоций голосом. Хотелось сказать многое, но усилием воли проглотила так и рвущиеся злые слова и пошла на компромисс, — но если так радеете за приличия — сопроводите. Уверена, в вашем присутствии никто не посмеет даже косо взглянуть в мою сторону.
Я стояла близко, поэтому увидела, как мелькнуло удивление в его глазах. Такого поворота он не ожидал, но быстро овладел собой.
— Что ж, если это вернёт вас в вашу комнату…
— Не беспокойтесь, ваша репутация не пострадает.
— Репутация? — переспросил он.
— Я ни в коей мере не заподозрю вас в помощи ближнему.
На этот раз уже он сдержался и промолчал. Лишь пронзил меня взглядом и посторонился, придержав дверь.
Я прошла через пустой зал. В руках у меня был отвар, и пришлось подождать, пока он откроет ещё и входную тяжёлую дверь.
Ночью на улице было прохладно, и я невольно поёжилась. Дозорные грелись у костра и при виде нас встрепенулись.
— Куда идти? — обернулась к женщине.
— Сейчас, — поторопилась она и пошла впереди.
Азгарн ухватил меня за локоток. Вроде бы для того, чтобы я не оступилась и поддержать, но от его хватки у меня точно завтра синяки будут.
Мы пересекли двор и вошли в небольшой, но высокий домик у частокола. Я вообще приняла его вначале за дозорную башню, так как он возвышался над оградой. У очага с ребёнком сидела девушка, которая приносила мне воду.
— Гата, как вы? Госпожа была так добра, что приготовила отвар.
— Недавно приходил один из ваших, приносил мазь. Жар вроде бы спадает, — негромко произнёс парень, поднимаясь с кресла. Мы его и не заметили сразу. Я так поняла, что это отец ребёнка. После его слов тут же подумала о Варгосе. Больше некому. Вот молодец!
При нашем появлении девушка хотела встать, но со словами: «Сидите, сидите!», я сунула отвар женщине, попросив остудить, и подошла к матери, присев.
— Это кто у нас такой голосистый? — заворковала над ребёнком.
Темноволосый мальчуган с покрасневшим личиком напомнил мне собственного сына. Ребёнок перестал ныть и обиженным взглядом посмотрел на меня.
— Пойдёшь ко мне на ручки? — протянула к нему руки. — А мы полечим тебе зубки, чтобы они выросли красивыми и здоровыми.
Удивительно, но ребёнок потянулся ко мне. Я взяла его из рук матери и встала. С трудом, так как малыш оказался не лёгким. Причина благожелательности стала понятна, когда он первым делом дёрнул меня за волосы и начал накручивать их себе на пальцы. Рыжий цвет привлёк его. Но чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.
Говоря всякие глупости, я прошла с ним к женщине, которая переливала отвар из кружки в кружку и попросила её ещё смочить им и материю, чтобы умыть ребёнка. Мать кинулась искать подходящий кусок ткани, а сам хозяин дома не знал куда себя девать, глядя то на меня, а то на азгарна, застывшего с непроницаемым лицом и с некой насмешкой наблюдая за переполохом, который учинил наш приход.
Я попробовала губами лоб ребёнка, который был жирным от мази и пах травами. Волосики слиплись от жара, но сама температура уже спадала. Приказала развести две ложки отвара в кипячёной воде и сама напоила ребёнка. Потом обтёрла его тёплой влажной тканью, приговаривая, чтобы был здоров и больше никогда не болел.
Может, ещё бы задержалась подольше, но появился Варгос, который хоть и ничего не сказал, но наградил меня красноречивым укоризненным взглядом. Передав матери ребёнка, глаза которого уже начинали слипаться, мы тихонько откланялись. Шуметь, когда крикун угомонился, опасались все. На прощание я лишь посоветовала сохранить отвар и использовать при болезнях.
Стоило выйти на улицу и вздрогнуть от прохлады, как на мои плечи опустился мужской камзол. Глазам не поверила, когда поняла, что любезность мне оказал азгарн. С другой стороны, пусть лучше он, чем Варгос мёрзнет. С этими мыслями я даже сказала спасибо.
Вслед за нами вышла женщина, благодаря, но я лишь отмахнулась и поспешила обратно. Варгос с азгарном следовали по бокам от меня.
— Виктория, почему вы не сказали, что собираетесь выходить? — пожурил Варгос.
— Не хотела будить. Вышла узнать в чём дело, и хозяйка сказала о болезни внука.
— Азгарну Сириллы тоже не спалось? — бросил он в сторону того неприязненный взгляд.
— У меня чуткий сон, — сказал тот таким тоном, как будто Варгоса и пушкой не разбудишь.
— У меня тоже. Вероятно, я в это время ходил предложить мазь от жара ребёнку.
Что ж, всё сходилось. Я спустилась и стала готовить отвар, а он, наверное, когда вернулся к себе, заглянул ко мне и обнаружил открытую дверь, после чего отправился на поиски.
— Поправьте меня, разве в ваши обязанности входит это? Я бы своим людям за такое голову открутил. Оставить объект охраны… А если нападение? — слова азгарна были буквально пропитаны ядом.
— Довольно! Если бы не кёрн Варра-Госа, из-за плача ребёнка никто бы не выспался. Давайте спать, — вмешалась я. Мы как раз вошли вовнутрь нашего ночного пристанища, и я стянула с плеч камзол, возвращая владельцу. Следующая за нами по пятам хозяйка, тут же стала предлагать господам выпить на сон грядущий, но мужчины отказались и пошли за мной наверх.
— Добрых снов! — обернулась я к ним, так как они оба провели меня до дверей комнаты.
— А что в вашей кровати делает служанка? — полетел мне в спину вопрос, когда я уже хотела скрыться за дверью.
В сердцах выругалась про себя, проклиная особо глазастых.
— Спит! — обернулась в азгарну. — Ей ещё мне завтра прислуживать, а это затруднительно после ночёвки на сундуке и дороги.
— Вы всех приглашаете в свою постель?
— Я всего лишь разделила кровать из соображений целесообразности, но в любом случае, это вас не касается. Доброй ночи! — закрыла за собой дверь.
Азгарн буквально взбесил своим вопросом. Можно подумать, застукал меня на горячем. Да и с какой стати я должна перед ним оправдываться? Если у него извращённая фантазия, то это его проблемы.
Раздевшись, я нырнула в постель. Бетти лишь повернулась на другой бок, так и не проснувшись. Что ж, она и так всегда встаёт раньше меня. Немного покрутившись, я и сама уплыла в сон.
Казалось, что только прикрыла глаза, как меня уже стала будить Бетти. Девушка уже была одета и принесла завтрак. Лично у меня состояние было как после похмелья: голова тяжёлая, а ещё тянущая боль внизу живота. Заподозрив то самое, я с глухим стоном отдёрнула одеяло и осмотрела себя. Предчувствия не обманули. У меня начались эти самые дни, и я уже испачкала не только свою рубашку, но и постель.
Как же не вовремя! После родов их ещё не было. Я даже беспокоиться начала, ведь грудью не кормила, но Варлея говорила, что это может быть следствием пережитого стресса. И вот на тебе! То ли из-за бурного прощания с аттаном, то ли тряска в дороге их спровоцировала, но приплыли. Между прочим, в буквальном смысле. Если не поспешить, то я поплыву на постели, так как они у меня очень обильные.
— Бетти, спасай! — позвала я. Ей хватило одного взгляда на меня, чтобы обозначить проблему. Вот только ничем подходящим она не запаслась, и нужно было или лезть распаковывать багаж, или обращаться за помощью к хозяйке. Кстати, распаковывать кое-что всё же придётся, так как мне нужно чистое бельё.
Она ушла, а я, сидя на постели, обхватила руками живот, издав глухой стон. Боль была такая, что не хотелось шевелиться, не то что вставать.
«Радость моя, наконец-то ты не спишь», — появился аттан в моей голове.
Я издала ещё один стон, от своевременного появления некоторых.
— Вика, что случилось? Тебя ранили? Отравили? — в голосе слышалось беспокойство, если ни паника. Он захватил контроль над моим телом и начал ощупывать меня. Несколько мгновения я наслаждалась отсутствием боли, так как он забрал все ощущения себе. Всё бы хорошо, но увидев кровь на рубашке и чувствуя боль, он не придумал ничего лучшего, как её задрать.
— Рид!!! — взвыла я, обретая контроль над телом. — Месячные у меня, месячные!
«Почему так больно?» — растеряно произнёс он, пока я судорожно одёргивала ткань вниз, закрывая ноги.
— Первый день. Сгинь и дай мне прийти в себя.
«Я могу помочь?» — заикнулся он.
— Исчезни, — попросила его. Всё же я не такая извращенка, чтобы предлагать ему забрать на время боль себе. С него хватило и того, что он испытал всю гамму моих ощущений при месячных.
Сконфуженный аттан исчез, но не успела я облегчённо выдохнуть, как дверь распахнулась, и с возмущённым видом ко мне ворвался азгарн:
— Что значит вы не можете выехать?! Мы не собираемся ждать до ночи, пока вы соизволите встать!
«Наверное, с Бетти столкнулся», — сообразила я.
— Откуда кровь? — опустил он взгляд на мою рубашку.
«Они сговорились?!» — мне захотелось взвыть от неловкости. Я начала натягивать на себя одеяло, чтобы скрыть предательские пятна.
— Месячные. Вам известно, что это такое? — зарычала я. Голова болит, в животе спазмы, да ещё эти со своими вопросами.
— Это не повод задерживать всех, — высокомерно огрызнулся азгарн, но сбавил свой напор.
— Чем скорее вы уберётесь из комнаты, тем быстрее я приведу себя в порядок! — от боли закусила губу. Не представляла, как буду вставать, а не то что ехать куда-то…
— Это вас боги наказывают за ваши поступки, — прокомментировал моё позеленевшее лицо мужчина. Никак опять намекает на смерть Влада.
— Надо же, тогда они ко мне благосклонны, — не осталась в долгу я. — Моего супруга они наказали смертью, а меня всего лишь женскими днями.
— Вам лучше поторопиться, — хлопнул дверью он.
— Как только, так сразу, — процедила я, но с постели встала и пошла к кувшину с водой, спеша скрыться за ширмой.
В общем, когда через пару минут ко мне заглянул Варгос, чтобы узнать как у меня дела, я даже не удивилась. Ведь ещё не всё мужское население узнало о моих женских днях. Цирк!
Я привела себя в порядок, и переоделась в чистое, что принесла Бетти. Завтракать не стала, так как кусок в горло не лез, но вот на кухню спустилась и воспользовалась запасами хозяйки, заварив себе травку рудус от боли. Пока отвар кипел, спросила о самочувствии ребёнка. Женщина не знала, как благодарить, остаток ночи тот спал спокойно и на утро был полностью здоров.
— В каких пропорциях нам заваривать травы? Признаться, вчера не углядела, — спросила она.
— У вас так не получится. Сохраните тот отвар и добавляйте при болезнях понемногу, смешивая с кипячёной водой. Могу и этот от боли оставить, — предложила ей.
— Да сейчас я видела, сколько травы вы взяли.
Я с грустью посмотрела на неё. В своей простоте она даже не догадывалась, что я ей пыталась иносказательно донести.
Правда, женщина оказалась сообразительной. Поймав мой взгляд, она помолчала и произнесла:
— Буду благодарна, если оставите.
Я удовлетворённо улыбнулась и сняла с огня кипящий отвар. Перелила всё в кувшин, поданный хозяйкой. Не в силах терпеть, я взяла чашку и немного отлила, разведя кипячёной водой. Выпила, желая самой себе здоровья. Оставалось надеяться, что поможет. На кухню уже заглядывали несколько раз, и оттягивать отъезд дальше было нельзя.
Для меня женщина выделила корзину с закусками в дорогу, так как я не завтракала и графин, в который я налила лишь немного отвара и побольше воды.
Собралась я вовремя. На кухню заглянул Варгос и облегчённо кивнул, заметив, что я уже выхожу. На улице в нетерпении переминались люди. Все ждали только меня, но совесть не мучила. Вон аттан испарился, как только прочувствовал на своей шкуре, что такое женские дни, а мне ещё в дороге трястись. Так что раздражённый взгляд азгарна я попросту проигнорировала, передав Бетти корзину.
Хозяева вышли нас проводить и, поблагодарив их за пристанище, я села в карету.
За вчерашний день мы преодолели большую часть пути, но и оставшаяся дорога показалась мне бесконечной. Боль прошла, но от этого было не легче. Я не находила себе места, крутилась и вертелась всю дорогу. Азгарн гнал отряд без остановок, желая как можно скорее достигнуть границы, и хорошо, что у нас было чем перекусить. Как решали этот вопрос мужчины не знаю.
Не одной мне было тяжело. Даже Бетти приложилась к обезболивающему отвару, так как её укачало. У меня даже закралось подозрение, что азгарн мне мстит, не делая привалы. Из гордости не требовала снисхождения к своему положению. К тому же была большая вероятность, что получу отказ. С азгарна станется умчаться вперёд и без нас воспользоваться порталом, а потом выставить меня в невыгодном свете. Поэтому терпела, но жизнерадостности мне это не добавило.
Несколько раз аттан проверял как я, но было не до него. Хорошо хоть чувствовал, что я не настроена на общение и визиты были кратки. Управление телом больше не брал. Нда… Видимо, одного раза хватило.
Лишь на границе мы сделали краткую остановку и перенеслись порталом прямо в столицу. В глаза бросились широкие улицы, красивая архитектура домов, но дорога настолько вымотала, что мне было не до окружающих красот. Почувствовав себя более уверенно, подозвала Варгоса и попросила найти приличное место, где мы могли бы остановиться.
Заметив, что наш отряд никуда не спешит, азгарн даже вернулся выяснить, в чём дело. Ага, теперь-то мы от него не зависели. Кстати, люди из моей охраны смотрели на него тяжёлыми взглядами. Дорога и для них оказалась не лёгкой, но я не роптала и они тоже держали выбранный Ламмертом темп.
— В чём дело? Почему стоите? Столицей можете полюбоваться и потом.
— Прежде чем явиться ко двору, нам нужно привести себя в порядок и переодеться, — ответил Варгос.
— Сообщите о нашем приезде. Мы же будем ждать известий в гостинице, на какое время нам назначат аудиенцию. Можете оставить с нами своего человека, который передаст, где мы остановились, — добавила я.
— В гостинице?! — приподнял бровь азгарн.
— На постоялом дворе, — перефразировала я. — У нас их называют гостиницами, мотелями.
— Вижу, вы не сильно торопитесь встретиться с Его Величеством, — язвительно бросил мне.
— Почему же, тороплюсь, но это не повод оскорблять его своим неряшливым видом и отрывать от дел внезапным приездом. Зачем нам дожидаться аудиенции при дворе, когда мы можем сделать это в городе? — сдержанно парировала я.
— Хорошо, я сейчас пришлю своего человека, и он проведёт вас к Муррею, — азгарн и тут отличился, сделав выбор за нас. С другой стороны, мне уже было хоть у чёрта на куличках, лишь бы там были горячая вода и чисто. Не понравится — переедем.
— Благодарим за заботу, — ответила я. На меня бросили пристальный взгляд, но я нисколько не ехидничала.
— Пожалуй, лучше остановитесь у вдовы Россаля, — изменил решение Ламмерт.
После этих слов уже я посмотрела на него, чтобы узнать, не издевается ли он. Но лицо мужчины было непроницаемо. Потеряв к нам интерес, он развернул лошадь и уехал. Мы с Варгосом лишь переглянулись.
Что ж, буквально тут же к нам подъехал аруанец и предложил следовать за ним.
Вынуждена признать, что азгарн удивил. Вдова Россаля действительно оказалась вдовой, которая сдавала номера в своём доме. В небольшом дворе разместились наши лошади и карета. Чистый уютный дом, обед в столовой, не знаю как в других номерах, но в моём была ванная комната. Конечно, это не сравнить с городским домом аттана, но всё довольно прилично и мило.
— Бетти, ну как? — с бьющимся сердцем спросила я мнение девушки, бросив на себя последний взгляд в зеркало и повернувшись к ней.
— Лучше не бывает! Элегантно, строго, дорого, — успокоила она меня.
Король назначил нам аудиенцию с расчётом на то, чтобы мы могли передохнуть с дороги. Не знаю, случайно это получилось или у него были другие дела, — например, послушать доклады вернувшихся людей, — но благодаря этому я успела прийти в себя, и цвет лица уже не отливал зелёнью.
Я волновалась, как выпускница на экзамене. Даже с аттаном поспорила. Он объявился, когда я была уже готова к выходу. Ридгарн тоже одобрил мой внешний вид, но настаивал, чтобы самому вести разговор с королём и передать письмо от Ясарата, я же решила говорить от своего имени, как вдова Влада. Зачем тыкать его носом в тот факт, что я Тень, когда он и так об этом знает? Поэтому к платью я надела перчатки, скрывающие татушки принадлежности. По протоколу это допускалось.
Аттан возмущался, упирая на то, что помимо всего прочего, я его представитель и приехала принимать дела полученной собственности. Пришлось пойти на компромисс и надеть ажурные чёрные перчатки с атласными лентами. Такой вариант мне даже больше понравился: вроде бы и не скрываю, но в то же время и не выпячиваю. Разрешив этот нюанс, поспешила покинуть комнату, пока он не надумал ещё на чём-нибудь настоять.
Варгос уже дожидался меня в гостиной. Он тоже приоделся. Искупался, посвежел. Повезло мне со спутником: на его фоне любая женщина будет выглядеть хрупкой и изящной.
Стоило тому сделать мне комплимент и склониться к руке, как аттан выбрал именно этот момент, чтобы передать ему несколько ценных напутствий. Я промолчала, но хотелось попинать особо ревнивых. Ага, а ещё и шибко наглых: по договору он выторговал себе право брать контроль над моим тело, действуя с моего разрешения и в моих интересах. Видимо, в своей трактовке он эти два понятия разделил. Я понимаю, что Ридгарн говорил нужные вещи Варгосу, но вот момент выбрал… Да ещё и в карете не оставлял нас одних, татушки зудели. И когда только успел заделаться в дуэньи?
По приезду во дворец мы вышли из кареты. Охрану мы с собой не берём, но по пути они сопровождали карету и окружили нас полукругом, добавляя помпезности. Я попросила Варгоса достать из-под сиденья урну с прахом. Он вернулся в карету и как гром среди ясного неба раздались его слова:
— А его нет.
— Как нет?! — мне стало дурно.
— Под сиденьями пусто. Не могла служанка его достать?
— Исключено. Бетти знала, что мы поедем во дворец и не стала бы его брать. Да она одного вида урны боится!
— Когда вы видели его в последний раз? — отрывисто спросил Варгос, осознавая размеры неприятностей. Потерять прах мужа!!! Да меня живьём аруанцы за такое съедят!
— При отъезде, когда поставила урну под сиденье. На постоялом дворе азгарн напоминал, чтобы я его взяла с собой, но он оставался в карете.
Мы переглянулись с Варгосом, и у нас обоих возникла одна и та же мысль — азгарн! Больше некому. Кому ещё он мог понадобиться?
— Значит так, — решительно произнёс Варгос, — сейчас идём, и если спросят — отвечайте, что оставили урну с прахом там, где мы остановились. Я придумаю, где найти похожую и… прах найдём, — скрипнул зубами он.
У меня было чувство надвигающейся катастрофы. Аруанцы мне не простят такого! Даже если найдём похожую урну, получается, что я не довезла прах мужа домой и в склепе храниться будет подмена. Да уж, Влад был не самым хорошим мужем, а я оказалась безалаберной вдовой.
— Письмо Его Величества взяли?
— В шкатулке! — ахнула я.
Варгос заработал себе сто очков за то, что даже ни слова мне не сказал, а тут же распорядился охране съездить за ним.
Смысла не было топтаться у кареты, и нам пришлось идти дальше. Хорошо ещё, что мы приехали немного раньше, и время у нас в запасе было. Если же чуть задержимся, то и это не критично, надеюсь. В конце концов, я в трауре, после дороги, мне вполне могло стать плохо и требовалось время припудрить носик.
«А всё аттан виноват!» — ругала я того про себя. Когда мы ещё ехали, я попросил его дать мне немного покоя, чтобы собраться с мыслями перед приёмом. О да, собралась! Никогда ещё не чувствовала себя такой растерянной: прах неизвестно где, письмо забыла…
Хорошо, что Ридгарн пока не появляется, а то я бы сказала ему пару ласковых! Это он сбил меня своими спорами насчёт перчаток, а о письме мы и забыли. Позор, вообще-то! Я никогда не была такой рассеянной. Может, дело в тяжёлой дороге? Меня до сих пор шатало даже после короткой поездки в карете. Кажется, я этот вид транспорта возненавижу благодаря азгарну. Вот могла поспорить, что к исчезновению урны именно этот тип руку приложил!
И Варгос напомнил о письме только сейчас. Не только меня выбила из колеи поездка. Где, по его мнению, я могла хранить письмо? Не в декольте же! Но как бы ни было я винила во всём себя. Ладно письмо, но после того, как азгарн ткнул меня носом в то, что прах оставляю в карете, могла бы и заподозрить, что он так этого не оставит. С этим субъектом нужно держать ухо востро, а я расслабилась на радостях, что мы с ним скоро расстанемся.
Я бы ещё долго посыпала голову пеплом, если бы проходящий мимо слуга в ливрее не сунул мне записку. Сделал он это незаметно, поэтому и прочитать открыто её я не могла. Пришлось срочно искать дамскую комнату.
«То, что вам дорого хранит у себя тот, кто называет себя его другом», — прочитала я.
Мысли побежали галопом. Пусть записка и без подписи, но по всему выходило, что речь в ней идёт об азгарне. Насчёт отправителя у меня тоже были предположения — Адрин Сейн, больше некому. Лишь он один пусть и не явно, но не жаловал азгарна и не единожды приходил мне на помощь. Оставалось решить, что с этой информацией делать.
Я вернулась к Варгосу и сообщила новости.
«Виктория? Вы во дворце?» — объявился аттан.
— Да, как видишь. — Варгос бросил на меня вопросительный взгляд, и я мимикой дала понять, что говорю не с ним.
«Ещё не приняли?»
— У нас маленькая заминка: я забыла письмо Ясарата и за ним поехали, а ещё у меня украли прах, — тихо произнесла я.
Ридгарн не стал ругать меня или сочувствовать, а по-деловому уточнил:
«Артефакт, скрывающий ауру на тебе?»
— Да, — его надеть я не забыла.
«Хорошо. Не беспокойся насчёт праха, мы с Варгосом это решим».
— Не надо, я и сама решу этот вопрос, — произнесла я. Во мне стала подниматься злость на азгарна. Уверена, что если мы предоставим поддельную урну, то тут же объявится настоящая и будет скандал. Только зря он затеял эти игры со мной!
«Что ты задумала?»
— Верь мне, — попросила я того, кто женщинам не доверял, но, на удивление, Ридгарн не стал больше ничего спрашивать.
Король Аруании, Вейлар Аморай Сейрин производил сильное впечатление. Уже не молод, в светло-русых волосах серебрятся светлые пряди. Черты лица резкие, мужественные, взгляд карих глаз цепкий и властный. Личность, вызывающая трепет в душе.
Признаться, я была рада слышать голос аттана у себя в голове, который подсказывал, что и как мне делать, не то под внимательным изучающим взглядом монарха я точно бы что-то забыла и нарушила протокол. А так ничего, обошлось. Я передала письмо и сказала все приличествующие случаю слова.
— Поделитесь, что чувствует женщина, привёзшая прах супруга и в то же время являющаяся Тенью его убийцы? — поинтересовался король.
У меня в голове раздалось возмущённое шипение аттана, вперемежку с ругательствами, но прежде чем он посоветовал мне ответ, я сделала это сама:
— Смирение перед судьбой, — взгляд опустила, подыгрывая своим словам, пусть и не чувствовала за собой никакой вины.
Что ж, видеть меня не рады, но это и понятно: из-за поединка Вейлару придётся передать права на часть собственности гуана Лотарии. Пусть продать её аттан не может, если только Филиппу, но вот доходы все его.
Меня и изучали пристально, стараясь понять, почему Влад так много поставил на кон. Готова поспорить, что неприметный придворный, с которым переглядывался король, и есть тот самый редкий чтец ауры. Судя по хмурому взгляду монарха, артефакт на мне со своей задачей справился.
— Где прах гуана Лотарии? Многие хотели бы проститься с этим достойнейшим человеком. Назначим на завтра церемонию прощания в главном храме.
— Он у азгарна Сириллы. Как другу моего супруга ему нелегко расстаться с ним.
По тени неудовольствия, что мелькнула в глазах короля, я догадалась, что ему было об этом прекрасно известно.
— Странно, что вам с ним оказалось расстаться легче.
— Я с уважением отнеслась к чувствам азгарна Сириллы. Согласно вашим традициям мне дали три дня наедине с прахом, чтобы я могла проститься, и понимаю, как это важно.
— Если желаете, можете провести ночь и помолиться в нашем храме, — предложили мне. Какие же они все великодушные!
— Благодарю за милость, но вынуждена отказаться. По традициям моего народа я не могу сейчас посещать храм.
— Отчего?
— Я не готова назвать причину во всеуслышание, но могу обсудить это с вашим священнослужителем.
Взгляд Его Величества опустился на мой живот. Неужели подумал, что я могу быть беременна или с этими днями и у них в храмы женщины не ходят?
— Что ж, мы рады видеть вас при дворе, жаль только, что при таких печальных обстоятельствах, — решил завершить нашу встречу король.
— Позвольте спросить, — обратилась я.
— Слушаю, — на меня холодно взглянули.
— У моего супруга был городской дом? Воля ваша, когда позволить мне отправиться во владения супруга и к сыну, — да-да, я напомнила, зачем вообще мы сюда приехали, — и я хотела бы там остановиться на время, что мы здесь.
— Сейчас решается вопрос опеки и в городском доме остановился сайк Базиан, ближайший родственник гуана Лотарии. Думаю, вам будет там неудобно.
Несмотря на то, что мне отказали, я коварно заметила:
— Правильно ли я понимаю, что ещё не став официальным опекуном, сайк Базиан распоряжается имуществом моего сына как своим?
Его Величество изменился в лице и пронзил меня взглядом. Да, этим замечанием я на кандидатуре данного сайка поставила жирный крест. Если его назначат, то недовольные таким решением и без меня найдутся.
Но я не собиралась на этом останавливаться:
— В вашей стране удивительные традиции: дальний родственник живёт в доме наследника, а его мать вынуждена ютиться на постоялом дворе, — заметила я.
— Не стоит спешить с выводами. Я хотел предложить вам покои гуана Лотарии во дворце. Вас проведут.
Ха, можно подумать, что не заведи я об этом речь, мне бы что-то предложили!
— Благодарю, — склонила голову я. — Могут ли мои люди остановиться в городском доме моего супруга?
— Да, — поджал губы Его Величество, не найдя достойного повода отказать.
— С вашего разрешения, я бы всё же хотела посетить городской дом и познакомиться с его обитателями, — проявила настойчивость. Я не я буду, если не покажу этому сайку, кто истинный хозяин, а то раскатал губу! Не хватало ещё, чтобы из дома ценные вещи после таких гостей исчезли.
— Обсудим это за ужином, — во взгляде короля впервые за нашу встречу появился интерес. Мне оставалось лишь заткнуться и присесть в реверансе.
Любопытно, это я его своей наглостью так заинтересовала?
«Вика, ходишь по краю», — прокомментировал происходящее аттан. Он хоть и не вмешивался, но следил за нашим разговором.
Что ж, в этом он был прав, только я хожу по краю с момента моего появления в этом мире.
Комнаты Влада во дворце были поменьше, чем у аттана: всего лишь спальня с небольшой гостиной. Обстановка хоть и роскошная, но мрачная, что ли. Я уже пожалела, что мне оказали честь, разрешив жить в них. Дело в том, что Варгосу придётся меня покинуть, так как ему остановиться во дворце не предложили. Аттану всё это не нравилось, как и мне. Я не в гостях у друзей, чтобы оставаться без охраны, но и отказаться от щедрого предложения короля уже не могла.
Варгос отдал распоряжение нашим людям, чтобы те привезли сюда мои вещи и Бетти. Сам он пообещал выяснить городской адрес дома Влада и переехать туда. Разрешение короля получено, и сайку придётся потесниться. Это ещё не его дом. Было решено, что два человека из охраны останутся здесь со мной.
Втроём мы обсудили встречу, и получалось, что азгарн поставил в известность короля о том, что прах у него. Хотели щёлкнуть меня по носу, а получилось, что я вывернулась из ситуации с минимальными потерями. Даже Ридгарн это признал.
Ещё он призвал магию и исследовал комнаты. Защита на них стояла, но не активная. Аттан установил на двери временную свою, теперь я буду знать о незваных гостях, а также обнаружил тайный ход в гостиной. Каким образом открывается, мы так и не разобрались, но пустота за стеной имелась. Его мы трогать не стали, но кто предупреждён…
Сканирование помещений оказалось энергозатратным действием, или это я просто устала, но с меня было достаточно, о чём и сообщила аттану. Мы ещё немного поговорили, но на мой взгляд, всё прошло не так уж и плохо. Да, я отметила, что король предпочитал не называть меня супругой Влада, но не одёргивал, когда я так называла себя. Мои люди остановятся в городском доме, а это уже подтверждение моих прав. Меня больше напрягло, если бы меня встретили с распростёртыми объятиями.
Дождавшись приезда Бетти, поздоровалась с теми, кто будет меня охранять и распрощалась сначала с аттаном, а потом и с Варгосом. На последнего произвело сильное впечатление то, что через меня Ридгарн может управлять магией. Перед ним мы ничего не скрывали, а вот для остальных это будет сюрпризом, если что. Всегда приятно иметь туз в рукаве!
— Бетти, платье готово? — вышла я в гостиную и осеклась, застав там сидящего в кресле короля. Хорошо ещё, что на мне был пеньюар, а то ситуация и без того неудобная. Похоже, что гость явился сюда через тайный ход, иначе охрана бы меня предупредила.
— А где Бетти? — растерянно произнесла я, оглядывая комнату. Я слышала шаги в гостиной и решила, что это вернулась она. Мы решили, что к ужину мне стоит надеть другое платье, и она ушла отгладить его.
— Понятия не имею, но нам лучше поговорить без свидетелей, — произнёс мужчина, пройдясь по мне изучающим взглядом с ног до головы.
— Хорошо, я только оденусь, — дёрнулась я в сторону спальни.
— Ещё успеете. У меня мало времени, — остановили меня и указали на соседнее кресло. Пришлось пройти и сесть.
— Сразу скажу, что мне известно о том, что вы уроженка другого мира. Мне нужна от вас полная откровенность. От этого будет зависеть успешность вашей миссии здесь, — взял с места в карьер король. — Я могу признать вас уважаемой вдовой гуана Лотарии, или объявить виновницей его гибели и нежелательной персоной в своей стране.
Мне очень хотелось узнать, почему тогда он разрешил мой въезд, но и так всё было ясно: требовалось просканировать мою ауру, а убедившись, что я не наярита, король больше не был заинтересован во мне.
— У вас дар вызывать на откровенность, — не сдержала усмешки я. Кнут и пряник — излюбленные методы власть имущих. — Что вас интересует?
— Посмотрите на это кольцо, — шевельнул он левой рукой, где на среднем пальце был перстень с квадратным голубоватым камнем. — Стоит вам соврать, как он поменяет цвет, и завтра же вы вернётесь туда, откуда приехали.
— Я бы не осмелилась лгать Вашему Величеству, — произнесла я, и как назло камень тут же поменял цвет на розовый.
Король наградил меня холодной усмешкой:
— Ещё один раз и наш разговор окончен. В действенности артефакта вы убедились.
— Это было лишь вежливое замечание, а не введение вас в заблуждение. Поверьте, я оценила всю серьёзность своего положения. — К моему счастью камень не изменил цвет.
— Рад, что вы оказались понятливы. Вам известно о том, что ваш супруг был проклят и не мог иметь детей?
— Я узнала об этом лишь здесь, когда мы встретились во время его визита ко двору Ингурской империи.
— Тогда каким образом вам удалось забеременеть?
— Естественным путём, — кратко ответила я. Понимала, к чему он ведёт, и мне нужно было следить за каждым своим словом.
— Вы издеваетесь? — брови мужчины соединились в одну грозную линию.
— Ничуть. В нашем мире медицина достигла таких высот, что даже если женщине не удаётся забеременеть, ей подсаживают оплодотворённую мужем яйцеклетку и вместо неё ребёнка может родить другая женщина. Причём дитя будет нести в себе гены супружеской пары, а не суррогатной матери. Обычно подсаживают несколько яйцеклеток, чтобы прижилась хотя бы одна. Так и рождаются двойни или даже тройни, — заговаривала зубы я.
Хмуриться Его Величество перестал, но я сомневаюсь, что хоть что-то понял.
— Вы же народили без всяких вмешательств, — вернулся к нашим баранам король.
— Да.
— Как вам это удалось?
— Не знаю. У нас говорят: Бог послал. О проклятии я не знала и ничего странного в данном событии не увидела. Мы молоды, здоровы, женаты, — напомнила я этот факт. — Всё естественно.
— Значит, у вас нет никаких предположений?
— Почему же, возможно, что в другом мире проклятие потеряло свою силу, — как вариант предложила я.
Король сверлил меня задумчивым взглядом, тарабаня пальцами по подлокотнику кресла. И он, и я посмотрели на кольцо. Цвет оно не изменило.
— Как вы познакомились с Климлитом?
— Он воспользовался услугами нашей фирмы, желая подобрать себе дом. Я помогала ему в этом. Мы встречались, Владслав стал за мной ухаживать и вскоре мы поженились, — сухо передала я историю нашего стремительного и бурного романа.
— И вы сразу понесли?
— Я бы не сказала, что сразу, но в течение года я забеременела, — немного растянула сроки, чтобы не вызывать подозрений.
— Кроме вас, кто ещё жил в доме?
— Только Стелла Андреевна — домработница. Водитель и приходящая прислуга в доме не жили.
— Расскажите о ней, — заинтересовался король.
И тут я смекнула, что появилась кандидатура на наяриту. Если Влад упомянул, что нашёл её, то он бы постарался держать такую ближе к себе.
— Пожилая женщина лет шестидесяти пяти, Влад нанял её. Она готовила нам еду, следила за всем, — тщательно подбирала я слова, наблюдая за его реакцией.
— Болела ли она за время, что работала у вас?
Я действительно задумалась, так как нельзя было забывать про артефакт. Стелла Андреевна и раньше не любила распространяться о своих болячках, а переехав к нам, она буквально помолодела и ожила.
— Нет, ни разу. Даже насморком, — произнесла я и посмотрела на кольцо. К моему облегчению цвет оно не изменило.
— Интересно, — задумчиво произнёс Его Величество.
В этот момент дверь открылась и в гостиную вошла Бетти. Увидев, что я не одна, девушка ойкнула.
— Выйди! — властно бросил король.
Та скрылась с глаз и почти сразу в комнату ворвалась охрана. Я сделала им знак, что всё в порядке, и они вышли. Какой смысл охранять мои двери, когда через тайный ход шастают все, кому не лень?
— Что вам известно о наяритах? — после недолгого молчания, спросили у меня.
— О них я услышала лишь здесь.
— Климлит не упоминало них?
— Когда мы нашли друг друга во время его визита, он признался, что в нашем мире искал их. Сюда мы перенеслись незапланировано, уходя от смертельной опасности, и он хотел вернуться обратно, чтобы выполнить ваше задание.
— Это всё?
Я лишь развела руками, всем своим видом показывая, что мне больше нечего сказать. Что-либо отвечать опасалась, так как чревато, но старалась изобразить желание помочь. С клиентами нужное выражение лица было отработано до автоматизма, и король вроде бы мне поверил.
— Расскажите, что с вами произошло и каким образом вы стали Тенью?
Я обрадовалась смене темы и с энтузиазмом начала говорить, в конце рассказа не забыв упомянуть о том, каким образом удалось оживить Мирэль. Нельзя было умалчивать об этом, всё равно спросит, так лучше сама. Только в моей интерпретации насчёт гребня догадалась я, а вот вытаскивал его король. Я не утверждала этого прямо, но иносказательно дала понять.
Этим я убила двух зайцев, объяснив заодно своё особое положение при дворе. Ведь ему не могли не доложить об этом.
— Что же мне с вами делать? — задумчиво посмотрел он на меня.
— Воля ваша, но я жертва обстоятельств и несчастная мать, которая мечтает увидеть своего сына! Не лишайте меня этой возможности, — прижала я руки к груди. — К тому же я искренне заинтересована в том, чтобы сохранить наследство Филиппа, и сделаю всё, чтобы минимизировать потери из-за опрометчивого решения Владслава. — Своими словами я старалась дать понять, что лучше меня кандидатуры не будет.
— Вы считаете, что ваш супруг зря отдал свою жизнь? — полоснул меня взглядом Его Величество.
— Не мне судить о требованиях чести в этом мире. Я воспитывалась по-другому и у меня другие взгляды. Признайте, если бы мой супруг не настаивал на поединке, мы бы вместе вернулись сюда и его владения не потеряли бы целостность, а сын отца.
— Я подумаю над вашими словами, — поднялся с кресла король, и я поспешила встать следом. Лицо его стало замкнутым, и я испугалась, что зря завела об этом речь. Следующие его слова вообще привели меня в смятение: — Уже поздно и я вижу, что вы устали с дороги. Отложим наш ужин. Отдыхайте.
Со словами благодарности за внимание, я покорно присела в реверансе. Его Величество ушёл, а мне оставалось лишь предполагать к каким последствиям приведёт наш с ним разговор.
Ночью я проснулась от ощущения постороннего взгляда. Лежала, прислушиваясь к чужому дыханию рядом, но когда открыла глаза, в освещённой луной спальне я была одна.
У меня мороз прошёл по коже. Я даже встала и зажгла свечу, разгоняя по углам тени. В гостиную выходить не стала, так как там осталась ночевать охрана. Хорошо, если про тайный ход знает только король. Меня как-то не прельщала встреча с ещё какими-нибудь незваными гостями.
Оставив гореть свечу, я вернулась в кровать и легла. В голову полезли мысли о том, что я лежу в постели Влада, что по нашим церковным канонам дух ходит сорок дней по земле. Вот и думай, то ли это просто нервы, а то ли душа супруга покоя не даёт и навещает.
Укрывшись одеялом, я закрыла глаза, стараясь побыстрее заснуть, но поневоле прислушиваясь к звукам. Постепенно расслабляясь, я проваливалась в сон и на грани сознания услышала: «Неверная!».
Меня как будто кипятком ошпарило, и я вскочила, осматриваясь по сторонам. А тут ещё свеча потухла, как будто её кто-то задул. Гнев заглушил страх.
— Знаешь, что, — прошипела я. — Скажи это, когда моё количество мужчин сравниться с твоим количеством женщин!
Тишина была мне ответом. Может, я схожу с ума? Посидев ещё некоторое время, я не стала подниматься и вновь зажигать свечу, а закуталась в одеяло и легла, с твёрдым намерением заснуть.
Следующий день выдался на удивление спокойным. Меня никто не тревожил, и проспала я чуть ли ни до обеда. Наверное, королю напели, какие такие причины не позволяют мне посетить храм, так как пришедший Варгос сообщил, что прах Влада уже выставили там для прощания. Я испытывала лишь чувство облегчения, что меня не заставили участвовать ни в каких церемониях.
— Надо же, нашёлся! Наверное, азгарн с трудом от сердца оторвал, — усмехнулась я, и мы обменялись с Варгосом красноречивыми взглядами.
Я прекрасно понимала, что не укажи так уверено на Ламмерта, и всё бы могло закончиться не так весело. У короля был бы веский повод выгнать меня с позором из страны и всячески оттягивать приезд следующего представителя.
— Мне сообщили, что вчера вас посетил король?
— Да. Давайте только я Ридгарна позову, чтобы два раза не рассказывать. Бетти, ты не сходишь за чаем? — обратилась я к девушке, выпроваживая её из комнаты.
Когда та ушла, я позвала аттана и вкратце передала наш разговор. Получила втык, что не позвала его присутствовать при беседе с Его Величеством, но это было больше для порядка. Все понимали, что мне удалось чудом избежать разоблачения.
— Ридгарн, а не грозит ли теперь опасность Стелле Андреевне? — спросила я. Всё же меня мучила совесть, что я была вынуждена подставить эту женщину.
«Сомнительно. С годами силы наяриты убывают. У неё слишком преклонный возраст, чтобы она могла адаптироваться здесь и обучиться всему. Если и отправлять человека на поиски, имеет смысл искать молодую. Он спрашивал, где она живёт, как её найти?»
— Нет.
«Возможно, Климлит унёс в могилу ритуал перемещения между мирами», — предположил аттан.
«Или наоборот всё подробно рассказал, и мои сведения уже не нужны, — подумала я. — Всё равно при следующей встрече стоит предложить свою помощь в поисках. Как обитательница мира я могу быть полезна, и в то же время этим выясню, известно ли ему что-либо про переход в мой мир».
Бетти принесла чай и разговор прервался. Аттан испарился заниматься делами, пообещав вернуться позже. Кажется, Ясарат завалил его работой, и сейчас ему приходилось отдуваться за вынужденное бездействие. Я же спросила у Варгоса, как они устроились.
Ушлый родственник Владслава гостям рад не был, но его разрешения не спрашивали. У меня было огромное желание наведаться в городской дом, но Варгос отсоветовал куда-либо сегодня выходить без необходимости. Одно дело, когда я не присутствовала на церемонии прощания по состоянию здоровья после дороги, и совсем другое, если станет понятно, что меня не пригласили. В его словах был резон.
Немного побыв у меня, кёрн ушёл на встречу с родственниками и узнать, какое настроение при дворе. Оставшись одна и послонявшись по комнатам, я обратила своё внимание на массивное бюро из красного дерева. Исследовав ящички, обнаружила один запертый. Заняться всё равно было нечем. Шпилька и два сломанных ногтя, и моей добычей оказалась странная находка, напоминающая чётки. Только середину венчал вырезанный из камня мальтийский крест. Простой, без украшений из драгоценных камней. Почему Влад хранил его запертым?
«Ри-и-ид!» — позвала я.
Стоило почувствовать зуд в татуировках, как я сказала:
— Посмотри, что это может быть?
«Где нашла?» — в голосе слышалось любопытство.
— Да вот, в запертом ящике было.
Аттан обратил внимание на бюро, а потом перешёл на магическое зрение. И тут я с трудом поймала свою челюсть: оказывается, его оплетали красные силовые линии. Тут даже мне было понятно, что это означает: не влезай — убьёт.
«Вик-к-а!» — зашипел аттан, беря под контроль моё тело и обходя по кругу бюро. Выдвинутый ящик показывал, где хранилась моя находка, и именно он являлся сосредоточием красных переплетений.
«И как ты его открыла?» — поинтересовался аттан голосом человека, который уже ничему не удивляется в этой жизни.
— Шпилькой.
Ридгарн издал непередаваемый звук, как будто подавился, или ему резко перекрыли кислород.
— Рид, ты в порядке? — с беспокойством переспросила его.
«Относительно. Меня удивляет, почему ты в порядке? Всех любопытных, кроме Климлита, это бы убило».
Повисло молчание, после которого меня осенило:
— Во мне кровь Влада!
«Действительно… он заключил родовой брак, на твоё счастье», — голос аттана звучал озабоченно.
— Как думаешь, что это? — я посмотрела на свою добычу. В магическом зрении от этих псевдо чёток исходило голубоватое сияние.
«Есть у меня одно предположение. Спрячь пока у себя, мне нужно кое-что проверить».
— Виктория! — позвал меня неожиданно вернувшийся Варгос. Великан был взволнован и, окинув меня взглядом, приказал: — Срочно одевайтесь!
— Что случилось? — вместо меня поинтересовался аттан, хотя я и сама хотела это спросить.
— Я узнал, что вдова обязательно должна присутствовать на церемонии прощания, стоя у входа храма и приветствуя пришедших. После этого она удаляется на три дня в храм для прощания с супругом. В связи с обстоятельствами, ход церемонии был нарушен, и трёхдневное прощание Вика прошла, но её отсутствие у входа в храм сейчас крайне не желательно.
Ага, указывает на то, что супругой меня так и не признали. Ловко меня от этой церемонии отстранили.
«А вот фигушки им всем!» — со злостью решила я.
— Короля ещё не было и хорошо, если его там встретите именно вы, — сказал Варгос и я с ним согласилась.
«Вика, надень на шею свою находку», — неожиданно произнёс аттан.
— Как? Здесь нет застёжки.
«А ты попробуй», — посоветовал этот шутник, прекрасно видя, что деревянные шарики сидят плотно и голова моя при всём желании не пролезет.
Скорее чтобы показать как он не прав, а не действительно надеть, я приложила чётки к голове. Моему удивлению не было предела, когда они поддались, и голова с лёгкостью проскользнула.
— Что это? — спросил Варгос, когда я с недоверием вертела в руках мальтийский крест, расположившийся на моей груди.
— Первый камень и дерево родового гнезда Климлитов, — ответил аттан ему. — Символ власти главы рода. Теперь не удастся замолчать тот факт, что с Викторией заключён родовой брак.
— Почему Влад оставил его здесь? — стало любопытно мне.
— Это реликвия рода. Его не берут с собой при дальних поездках.
— Рид, отвечай лучше мысленно, а то я с ума сойду, слыша и себя и тебя! — поморщилась я.
«Как скажешь, радость моя», — усмехнулся тот.
И почему это прозвучало так интимно?
Главный храм производил сильное впечатление. Он, казалось, парил над землёй, устремляясь белыми колоннами в небо. По своей архитектуре был ближе к греческим. Сами жрецы носили красные хламиды поверх белых длинных рубах, а вот на голове тюрбаны. Насколько я поняла, высота тюрбана и количество украшений на нём, говорило о ранге.
От храма, как лучи, шли широкие мощёные плиткой дороги, но ехать по ним было запрещено. Этот путь каждый должен был пройти пешком. По кругу территорию ограждала высокая стена. Сейчас ворота всех входов были распахнуты, но ночью остаётся открытым лишь один. Помимо этого ещё одна стена ограждала внутренний комплекс, куда посторонним вход был запрещён. Территория ухоженная, много зелени, цветы, фонтаны. Как и у любого храма, вдоль дороги побираются нищие, но возле ступеней к нему их уже нет.
Я стояла на самом верху у дверей главного входа и чувствовала себя букашкой на фоне их. Зато в своих чёрных одеждах я сразу бросалась в глаза. Все пришедшие проститься прикипали взглядом сначала к украшению на моей груди, а потом к татуировкам на руках. Их я решила не скрывать. Какая разница, если все знают, что я Тень? Поступила так с умыслом, чтобы видели — несмотря на это, реликвия рода Климлитов приняла меня. Приятно, что снять её с меня без моего согласия не может никто. Во мне кровь главы рода и передать её могу лишь я. Подозревала, что из страны меня с этим не выпустят, но нужно ещё подумать, как сберечь её для сына. Не было сомнений, что примерить на свою шею данное украшение желающие найдутся.
Прошло больше часа, прежде чем появилась процессия во главе с королём. Всё это время я стояла в окружении своего сопровождения. Хорошо ещё, что можно было облокотиться на руку Варгоса или незаметно на него самого, когда людей поблизости не было. Стоило же монарху появиться на горизонте, как я встала прямо, ожидая их приближения. Из знакомых увидела азгарна, его пепельные волосы были заметны издалека, сайка Мюрея и многих из тех, кто посещали двор Ясарата. Их лица мелькали среди остальных придворных.
Не знаю, как отреагировал Его Величество на мою персону, слишком далеко находился, не видно, но когда подошёл ближе, выражение лица у него было каменным.
Король поднялся по ступеням и поравнялся со мной. Я тут же присела в реверансе, приветствуя его.
— Признаться, удивлён, увидев вас здесь. Разве вы не жаловались на недомогание? — подал голос король среди перешёптывания придворных.
— Как я могла не почтить тех, кто пришёл отдать дань уважения моему супругу? — скромно произнесла я.
— Ваше рвение удивляет, — ответили мне, и не понятно, доволен он этим или нет. Взгляд Его Величества опустился на мою грудь, и он изменился в лице. — Откуда у вас этот артефакт?
— От супруга.
Король, конечно, усомнился, что сам Влад мне его дал, но во лжи не обвинил. Правильно, доказать обратное с наскока затруднительно, ведь крест хранился у гуана Лотарии и посторонний такое украшение надеть не сможет.
— Знаете ли вы, что это реликвия рода Климлитов и до этого дня она покоилась на груди его славных сынов?
— Мне известен этот факт, и не сочтите за дерзость. Я под сердцем хранила наследника рода, сохраню и реликвию для него. — Вот так вот! Хоть и вела я себя скромно, но говорила твёрдо, обозначив намерения. Попробуй, отбери или оспорь, когда сам артефакт признал меня!
Мои слова восторга не вызвали, но и спорить со мной на пороге храма было не к лицу. Его Величество это понимал, и его взгляд на меня показал, что тема ещё не закрыта, и мы продолжим.
Сайк Мюрей был единственным, кто вёл себя со мной доброжелательно, остальные старались держать нос по ветру и любезничать со мной не спешили, но азгарн стал тем, кто позволил себе не скрывать своё негативное отношение. Умей он испепелять взглядом, и на моём месте уже дымились бы останки. Он прошёл мимо, даже не поздоровавшись, проигнорировав меня.
Его грубость не сильно впечатлила, но шпильку в его спину я послала:
— Надо же, вроде молодой, а уже страдает склерозом, знакомых не узнаёт, — с состраданием обратилась я к Варгосу. — Или у него проблемы со зрением? Есть такая болезнь, когда вдаль человек видит хорошо, а вблизи слеп как курица. Бе-е-е- дный! — и всё это сказано вроде бы шёпотом, но достаточно громко.
К моему удовольствию азгарн дёрнулся и резко обернулся. Я же с невинным лицом послала ему жалостливую улыбку, смотря как на убогого. Именно выражение лица данного индивида позволило мне пережить последующую церемонию в храме, на которой я не присутствовала, но уйти раньше её завершения не могла.
В итоге мне вернули прах супруга, а так же передали сообщение от короля, что он ждёт меня для приватной беседы. Его Величество не снизошёл сообщить об этом мне лично или остановиться возле меня на обратном пути.
Прежде чем покинуть храм, я сделала щедрые пожертвования жрецам, а так же раздала милостыню нищим.
Может у меня начинается паранойя, но, возвратившись в покои во дворце, я первым делом урну оставила охранникам. Во избежание, скажем так.
Не успела ни поесть, ни дать отдых уставшим ногам, как за мной явился лакей. Встреча состоялась в рабочем кабинете, где помимо короля находился азгарн и секретарь. На этот раз со мной не стали разводить долгих китайских церемоний и даже сесть не предложили. Сухо сообщили, что опекуном сына назначен азгарн Сириллы, ближайший друг гуана Лотарии, к чему я оказалась абсолютно не готова. Предполагала бодаться с наглыми родственничками, а оказалась зависима от человека, который меня терпеть не может. Судя по предвкушающей улыбке голодного крокодила на его лице, ничего хорошего ожидать не стоит.
— Вы не довольны таким решением?
— Напротив, — сглотнула я, с трудом отводя взгляд от азгарна. — Раинер Ламмерт показал себя преданным другом моего супруга и уверена, что он соблюдёт интересы его наследника.
— Рад, что мне удалось вам угодить! — слова монарха никак не соответствовали выражению лица. — Когда вы планируете принимать дела? — перевёл король взгляд на блондинистого гада.
— Немедленно. Я понимаю желание матери как можно скорее увидеть своего сына и не могу ему препятствовать.
Под видом любезности мне предлагали отправиться тот час в дорогу. Я поняла, что король решил избавиться от меня, чтобы не мозолила при дворе глаза, заявляя о своих правах, но мне было всё равно. Я еду к сыну!!!
— Благодарю за понимание, — с чувством произнесла я.
— Отлично, тогда вам откроют портал до Тиссны, — заключил Его Величество. — Приятно видеть, что вы поладили. Раз так, будьте любезны отдать официальному опекуну реликвию рода Климлитов.
Я восхитилась мастерством, с каким меня подвели к этому. И отказаться неудобно, так как все такие любезные и сама же заявила, что кандидатуру опекуна полностью одобряю. Только я интуитивно чувствовала, что этого делать никак нельзя.
— Зачем? Насколько я понимаю, эту вещь носят лишь представители рода Климлитов, коим азгарн Сириллы не является. Вы сомневаетесь в моём обещании сохранить данную реликвию?
От меня не ожидали, что я могу перечить и Его Величество недовольно нахмурился, услышав мои слова. Да только я представитель другой страны и просто приказать мне он не имеет права.
— В обязанности опекуна входит сохранять все ценности Климлитов. Отдайте ему на хранение данный артефакт.
— Простите, но этот артефакт я передам лишь своему сыну, — твёрдо произнесла я.
— Вы не совсем понимаете, что за вещь себе присвоили! — гневно воскликнул король. — Это величайшая ценность рода Климлитов, о свойствах которой вы и понятия не имеете!
— К этому роду я имею самое непосредственное отношение и буду благодарна за любую информацию, какой вы сочтёте нужной со мной поделиться, — несмотря на давление, я не дрогнула.
— Вынужден вам отказать. Я не могу позволить разглашать данную информацию Тени Советника Ингурской империи.
— Сожалею, но тогда и я вынуждена вам отказать.
— И не надейтесь покинуть страну, пока на вас этот артефакт! — отрезал король.
— Как вам будет угодно. — Нашёл чем пугать. Я только рада буду найти повод задержаться и остаться с сыном. Теперь они у меня его снимут разве что с головой.
— Ваше Величество, позвольте мы не будем отнимать ваше время. Я решу этот вопрос, — подал голос азгарн. Его наградили тяжёлым взглядом и на этом нас отпустили.
— Следуйте за мной, — бросил Ламмерт, как только мы вышли, и двинулся по коридору, уверенный, что я иду за ним. Подобное поведение оскорбило меня. Можно подумать, получив бумаги, удостоверяющие его права, он обрёл во владение и меня. Не собиралась бежать за ним покорной собачонкой и свернула в первый же коридор, собираясь найти путь к своим комнатам и сообщить людям новость об отъезде.
— Вы страдаете глухотой? — нагнал меня азгарн и больно схватил за локоть, разворачивая к себе.
— В данный момент я страдаю от вашей бесцеремонности, — поморщилась я, потирая руку. Опять останутся синяки.
Только азгарну это было безразлично.
— Мы выезжаем немедленно, что вам не ясно? — властно поинтересовался он.
— Не имею ничего против. Я собираюсь сообщить это своим людям.
— Немедленно — это сейчас. Им передадут, где вас искать, — он ухватил меня за многострадальный локоть и потащил за собой.
— Вы с ума сошли? — воскликнула я, упираясь. — Мне нужно переодеться, собрать вещи…
— С этим справятся и без вас, — азгарн даже шага не замедлил.
— Я никуда не поеду без своих людей! Особенно с вами, — до меня дошло, что он на полном серьёзе собирается увезти меня прямо сейчас.
— Привыкайте. Нам теперь придётся тесно общаться.
— Предпочитаю свернуть наше общение до вынужденного минимума, — процедила я, не оставляя попыток вырваться. — Вы можете объяснить, почему так спешите?!
Азгарн резко затормозил, разворачиваясь ко мне:
— Сайк Базиан был настолько уверен, что опекунство доверят ему, как ближайшему родственнику, что отправил супругу с детьми в замок Климлитов. Как думаете, насколько быстро они поймут, что от титула их отделяет маленький ребёнок?
— Хотите сказать… — испугалась я за Филиппа.
— Я не собираюсь строить догадки. Теперь вам понятно, почему я не желаю ждать, пока вы соизволите собрать багаж?
Сочтя свои объяснения исчерпывающими, он продолжил движение, таща меня за собой. Правда на этот раз я не сопротивлялась, чуть ли ни бегом спеша за ним, приноравливаясь к его быстрому шагу.
— А как же прах?
— Ничего страшного, если его доставят ваши люди.
«Рид!» — мысленно воззвала я. Нужно было срочно поставить его в известность. Когда речь идёт о сыне — у меня мозги отключаются. Умом понимала, что это дурость — вот так ехать куда-либо с азгарном, но сердце твердило, что он везёт меня к сыну, а именно к нему я и стремилась всё это время. Добавьте сюда возможную опасность его жизни, и я готова была пешком идти.
«Я немного занят. Что-то срочное?» — отозвался он.
— Азгарн Сириллы назначен опекуном сына. Он сейчас выезжает и берёт меня с собой.
«Что значит берёт?! У тебя всё в порядке?» — с одной стороны забеспокоился аттан, а с другой Ламмерт посмотрел на меня, так как я говорила вслух.
Ответить не успела. Стоило Ридгарну увидеть, с кем я иду, да ещё ощутить железную хватку азгарна, как он поспешил вмешаться:
— Потрудитесь объяснить, что здесь происходит? По какому праву вы так грубо обращаетесь с моей Тенью? Уберите от неё руки! — потребовал объяснений аттан.
Услышав мужской голос из моих уст, Ламмерт с брезгливой гримасой отпустил мой локоть и остановился.
— В данный момент я выезжаю в замок Климлитов. Нам открывают портал, и я оказал любезность, предложив вашей Тени поехать с нами.
— Почему ваша любезность не распространяется на её сопровождение?
— Мы отправляемся немедленно, у меня нет времени ждать кого-либо. Прошу меня простить, но я тороплюсь. Приглашение я озвучил, а принимать его или нет дело ваше, — не обращая на меня внимания, азгарн продолжил путь.
«Вика, что происходит?» — спросил у меня аттан, смотря вслед удаляющейся спине, с мерно колышущейся длинной косой.
— Сайк Базиан, ближайший родственник Влада, рассчитывал стать опекуном и отправил своих детей в замок Климлитов. Ламмерт опасается, что Филипп может пострадать, — ответила я, устремляясь за азгарном. В жизни бы не подумала, что придётся за ним бегать.
«Я не понимаю, почему ты за ним бежишь? — возмущённо воскликнул Рид. — Пусть едет. Ты же отправляйся с Варгосом».
— Я хочу увидеть сына!
«Не сходи с ума! Там охрана, ему никто ничего не сделает».
— А если нет? Я не хочу ждать.
«Мне это не нравится. Я против!»
— Я тоже не в восторге, но лучше увидеть всё своими глазами, чем ехать отдельно и не знать, в порядке ли он.
«Мне не нравится, что тебя отделяют от твоего сопровождения».
— Я это понимаю. Будем на связи.
«Куда открывают портал?»
— В Тиссну.
«Я постараюсь связаться с Варгосом», — с этими словами аттан исчез, а я догнала Ламмерта.
Когда я поравнялась с ним, он скосил на меня глаза, соизволив заметить моё присутствие рядом:
— Я правильно понял, что вы решили воспользоваться моим предложением? — не поворачивая головы, холодно поинтересовался он.
— Да. — Мне не нравилась сложившаяся ситуация. Я действительно оставалась беззащитной, и компания доверия не внушала, но выбора не было.
— У вас довольно близкие отношения с вашим хозяином, — заметил азгарн.
— Что вы хотите этим сказать? — ощетинилась я. Слово «хозяин» резануло слух.
— Судя по тому, что я слышал, у вас странная манера общения со своим хозяином. Я бы сказал, чересчур доверительная. — Видя мой непонимающий взгляд, пояснил: — Тень — это личный слуга, исполняющий поручения, а вы смеете настаивать на своём мнении. Аттан Корнуился был против немедленного отъезда со мной, но тем не менее вы едете.
— Он принял во внимание желание матери увидеть поскорее своего сына.
Ответный взгляд дал понять, что я его не убедила.
— И всё же между вами слишком вольная манера общения.
— Не понимаю, что вас удивляет? Я не служанка, чтобы безропотно исполнять приказы. Пусть меня продали в рабство, но я родилась свободным человеком и не привыкла ни перед кем пресмыкаться.
— Пусть в рабство вас продали, но решение стать Тенью вы приняли сами, забыв о муже и отдавая власть над своим телом постороннему мужчине, — в голосе азгарна звучало презрение, которое даже не пытались скрыть.
— Не судите, не зная всех обстоятельств.
— Мне даже не интересно, какие оправдания вы для себя придумали.
— А я и не собиралась оправдываться. Моя совесть чиста.
Меня смерили уничижительным взглядом, давая понять, насколько низкого мнения о моих моральных качествах, но мне было всё равно. Разговор прекратился, и мы молчали до самого выхода на улицу. А вот там меня ждал неприятный сюрприз: я увидела людей азгарна рядом с лошадьми и ни одной кареты.
Мне не составило труда понять, что решение о его назначении и отъезде было принято ещё до встречи в кабинете короля, там он получил уже официальные бумаги. Поэтому его люди и были готовы к отъезду.
— Вы решили поиздеваться надо мной? На чём поеду я? — зло спросила у мужчины.
Азгарн сел на лошадь и лишь после этого сделал знак своим людям.
— На лошади. У меня нет времени тащиться за каретой, — холодно произнёс он, смотря на меня сверху вниз.
Ко мне действительно подвели лошадь, на которую я взглянула с отчаянием.
— Я не езжу верхом!
— В этом нет ничего сложного, — высокомерно бросил азгарн.
— Вы правы, я с лёгкостью сверну себе шею, а вы избавитесь от меня! — обвинила его, не собираясь молчать. Стоящая передо мной лошадь нервно гарцевала и смирной отнюдь не выглядела. Не то, чтобы я полезла на неё, будь она спокойной. Не идиотка и прекрасно понимаю, как можно легко вылететь из седла и сломать себе что-то.
От разочарования я кусала губы, чтобы не сорваться и не наговорить резких слов. Он специально меня притащил, чтобы я понаблюдала за их отъездом, глотая пыль?!
— Руку! — раздражённо рявкнул азгарн, подъехав ко мне.
«Вика, не вздумай!» — не менее раздражённо рявкнул ещё один мужской индивид в моей голове.
«Да что б вас…!» — выругалась я про себя и, игнорируя яростные протесты аттана, протянула свою руку. Ламмерт рывком затащил меня на лошадь, усаживая впереди себя.
«Ты хоть понимаешь, что он привезёт тебя как девку, и ты потеряешь всяческое уважение в глазах людей Климлита?!» — разорялся Рид.
— Плевать, — отмахнулась я.
— Вы о чём? — не понял азгарн.
— Аттан Корнуилса беспокоится насчёт моей репутации, но я уверена, вы не позволите людям моего супруга злословить из-за того, что я приехала с вами и без сопровождения.
Зубовный скрежет стал мне ответом, и мужчина тронул лошадь.
— За что здесь держаться?! — растерялась я, покачнувшись.
— Сидите прямо!
«Только не за него! — ревниво воскликнул аттан. Нашёл, из-за кого переживать. — Вика, остановись, пока не поздно. Это плохая идея!»
— Что с Варгосом?
«Предупредил. Надеюсь, он успеет».
— Вас не затруднит помолчать? Не переношу пустую болтовню в пути, — над ухом произнёс азгарн.
— Не начинай! — предупредила я аттана, пока он не ответил за меня.
Правда, это не избавило меня от его тирады, но, к счастью мысленной, и недовольного сопения Ламмерта.
Дорога выдалась тяжёлой. Варгос к переходу через портал не успел, но я его и не ждала. Если они заранее запланировали поездку, то и придумали, как задержать моих людей.
Я признавала правоту Ридгарна, предупреждающего, что эта поездка выйдет боком для моей репутации. Азгарн с королём сделали всё, чтобы пошатнуть мой авторитет в глазах людей Влада. Одно дело приедь я с помпой, как и полагается благородной даме, — в сопровождении своих людей, с прахом мужа, и совсем иной расклад, когда явлюсь как побродяжка, без вещей и даже служанки.
И всё же мне было не страшно пожертвовать репутацией. Я понимала, что в ином случае азгарн не предложил бы поехать с ним. Мне хотелось как можно скорее увидеть сына, и всё остальное теряло значение.
От Тиссны отряд припустился галопом. К чести Ламмерта следует сказать, что гнал он, лошадей не жалея. Замка Климлитов мы достигли уже затемно. К этому времени я полностью обессилила и, наплевав на всё, устало прислонилась к мужчине, задремав. Сквозь сон слышала, как они называли себя, но очнулась лишь когда азгарн снял меня с лошади и понёс в замок. Удивил, если честно. Меньше всего от него можно было ожидать, что он станет таскать меня на руках. А что я? Измотанная стоянием возле храма и дорогой, я не чувствовала своего тела и не имела ничего против. Голова была как в тумане, и я пинала себя, заставляя открыть глаза.
Наш приезд наделал переполоха. Вокруг суетились слуги, азгарн отдавал приказания по поводу размещения своих людей. Вопрос дворецкого заставил меня встрепенуться и окончательно проснуться:
— Вам со спутницей выделить одни покои или смежные?
— Подготовьте хозяйские покои! — вмешалась я, открывая глаза и не давая ответить азгарну. — Можете поставить меня. Благодарю за помощь, — перевела взгляд на него.
— Простите?! — опешил от моей наглости дворецкий.
В этот момент Ламмерт отпустил меня, и я покачнулась, схватившись за него, чтобы удержаться на подгибающихся ногах. Он обнял меня за талию, поддерживая. Слишком уж по свойски, что мне не понравилось. Чтобы не допустить двусмысленности, расстегнула одолженный мне плащ и, обернувшись, повесила ему на руку.
— Благодарю.
Когда повернулась к дворецкому, его глаза удивлённо расширились, увидев на моей груди артефакт рода Климлитов.
— Мне жаль, что в этот дом я вошла при столь печальных обстоятельствах. Я вдова гуана Лотарии, Виктория. Прах моего супруга скоро доставят, мы же прибыли раньше. Покажите, где я могу умыться и помыть руки с дороги, и проведите меня к сыну. Как он?
— Наследник захворал. Кашель, жар.
— Лекарь был? — встревожилась я.
— Он у него.
— Как это произошло? Почему не досмотрели? — подал голос азгарн, задавая вопросы обвиняющим тоном. Дворецкий побледнел. У меня создалось впечатление, что мужчина, стоящий за моей спиной, наводит на него страх.
— Леди Базиан при посещении детской стало душно, и она приказала открыть окна. Предполагаю, что именно тогда его продуло.
Что ж, с этой тварью я позже разберусь. Тревога за сына прогнала усталость, и я отдала приказы:
— Наберите ванну, я искупаю ребёнка. Мне необходимы лечебные травы. У вас есть запасы?
— Лекарь уже назначил лечение…
— Ведите к нему. Мне нужен крос, я сама сделаю отвар.
— Я не знаю, есть ли у нас…
— Мне безразлично, где вы достанете эту траву, но чтобы когда я спустилась на кухню, она там была! — отрезала я.
Дворецкий посмотрел поверх моей головы.
— Выполнять! — подтвердил мои приказы азгарн. Я поняла у кого на данный момент здесь власть, и была благодарна, что он меня поддержал.
Отдав распоряжения, дворецкий сам повёл нас в детскую. Ламмерт тоже решил идти со мной, чтобы поговорить о состоянии ребёнка с лекарем. Свой плащ и мой он передал слуге, не преминув высказать мне:
— Верхнюю одежду следует отдавать лакеям. На первый раз я прощаю вашу выходку, и то потому, что уже знаю о полным отсутствии у вас манер и хорошего воспитания. Не стоит демонстрировать это окружающим. Или вы это сделали намеренно? — пронзил меня подозрительным взглядом светлых глаз.
Я рассеянно посмотрела на него, пытаясь сообразить, о чём вообще речь. У меня сын болен, а он мне о манерах. В то же время ссориться сейчас с ним было нельзя.
— Приношу свои извинения, если оскорбила. Это разница воспитания. У меня на родине дама отдаёт верхнюю одежду спутнику, а уже он передаёт её слугам. Из-за усталости я забылась и сделала так, как привыкла.
Не знаю, поверил ли он, но извинения принял.
Замок был огромным. Мне казалось мы идём целую вечность по лестницам и переходам. Это был настоящий лабиринт. Без посторонней помощи дорогу обратно я точно никогда не нашла бы, а вот азгарн прекрасно ориентировался.
— Разве мы идём в детское крыло?
— Его светлость перед отъездом приказал перевести наследника ближе к хозяйским покоям и усилить охрану, — ответил дворецкий.
— При всём при этом гости творят что хотят, и из-за них заболел ребёнок, — не удержалась от колкости я.
— Сайк Базиан заявил, что по праву наследования хозяин теперь здесь он. Леди требовала ключи, но мы ждали решения Его Величества.
— Где их разместили? — спросила я.
— В хозяйском крыле. Комнаты Его светлости остались не тронутыми, но вот леди поселилась в апартаментах Вашей светлости.
— Леди Виктория является Тенью аттана Корнуилса и титул носить не может, — не преминул заметить азгарн.
— Гуан Лотарии заключил со мной родовой брак, и как бы вам это не нравилось, я- его вдова со всеми вытекающими правами!
— Став Тенью, вы потеряли право на обращение «Ваша светлость».
— Я считаю данный момент не подходящим для обсуждения моих прав, но даже вы не станете оспаривать моё право занять сегодня покои супруга, пока мои заняты.
— На покои гуана Лотарии я не претендую, — холодно ответил азгарн.
«Как моя Тень ты имеешь право на обращение „Ваша светлость“, — недовольный происходящим, подал голос аттан. Будучи вся на нервах, я пропустила момент, когда он появился. — Я даже требую этого и любое иное сочту неуважением ко мне и личным оскорблением».
— Давай не сейчас, — поморщилась я, но как бы тихо это не сказала, азгарн услышал.
— Вы общаетесь с вашим хозяином? Пусть убедится, что мы доставили вас в целости и сохранности, — подпустил ядовитую стрелу мужчина.
— Аттан Корнуилса попросил напомнить, что его титул не ниже, чем у моего почившего супруга, и он требует, чтобы ко мне обращались «Ваша светлость».
— Забавно, он «просит» свою собственную Тень, — скривился Ламмерт, никак не прокомментировав само озвученное требование.
— Не вижу ничего забавного том, что аттан Корнуилса благородный человек и ему не чуждо уважительное отношение к женщине, — парировала я.
При других обстоятельствах я бы даже посмеялась над тем, как сильно изменилась жизнь, раз заявляю о благородстве того, кто обманом сделал меня Тенью.
Спина впереди идущего лакея, освещавшего нам путь, была напряжена, и я уверена, что он не пропускал и слова из нашей пикировки. Можно было только представить, какие слухи теперь начнут бродить среди слуг.
— Несколько странно, что вы превозносите того, от чьей руки погиб ваш супруг.
— На всё воля богов. Это была честная схватка. Даже вы не можете оспорить этого. К тому же аттан Корнуилса и Его Величество всеми силами старались избежать поединка.
Не знаю, до чего бы мы договорились, продолжи азгарн цепляться ко мне, но мы достигли детской, и всё остальное потеряло для меня значение, стоило услышать детский плач.
Я рванулась в комнату, не видя ни лекаря, ни нянек, толпившихся вокруг, стремясь к колыбели сына. Увидев родное покрасневшее личико, я забыла обо всём на свете. Осталось одно лишь желание — взять на руки и прижать к груди. Не схвати меня азгарн, я бы сделала это.
— Держите себя в руках! — процедил он, крепко впившись пальцами в предплечья. Потеряв голову, забилась в его руках, но хватка была железная.
— Где можно помыть руки? — рыкнул над ухом Ламмерт и буквально оттащил меня от колыбели.
Чувствуя, что меня опять разлучают с сыном, я сошла с ума, ополчившись против азгарна и видя в нём врага. В себя пришла в ванной комнате от хлёсткой пощёчины. С удивлением увидела на щеке мужчины свежие царапины. На меня как затмение нашло, я даже не помнила, когда это сделала. Сам же он был в ярости.
— Я не подпущу вас к ребёнку в таком состоянии! Прекратите истерику!
— Спасибо. Дайте мне пару минут, — тихо произнесла я, заставляя себя собраться и думать. Пощёчина отрезвила. Филиппу нужна помощь, а я расклеилась. — Пришлите сюда служанку. Мы сделаем ванночку с травами.
— Купать ребёнка при жаре не самая лучшая идея, — заглянул в ванную лекарь. Видимо дворецкий объяснил, кто мы такие, и говорил тот почтительно, старательно не замечая наш взъерошенный вид и расцарапанную щёку азгарна.
— Поверьте, я знаю, что делаю, — уверенно ответила ему. — Мне ещё нужен крос, чтобы сделать отвар.
— Я отвечаю за здоровье наследника и не могу вам позволить что-либо готовить для него без моего присмотра.
— Значит, буду делать под вашим присмотром, — не стала спорить я. — Скажите, как давно у него жар?
— Сегодня с утра. Я бы не советовал сейчас купать ребёнка.
— Под мою ответственность, — подал голос азгарн и, бросив неприязненный взгляд в мою сторону, вывел лекаря, оставляя меня одну. Вскоре пришла служанка, которая захлопотала вокруг меня, пока я умывалась. По моей просьбе принесла нечто вроде белого фартука поверх платья, подобный был на ней, и помогла мне его надеть. Я не хотела, чтобы ребёнок соприкасался с пыльной одеждой. Когда я была готова, сделала глубокий вдох и вышла, пряча в складках платья дрожащие руки.
Лекарь что-то говорил дворецкому, азгарн стоял с ними, но следил за мной глазами. Сдерживая себя, уже спокойно подошла к колыбели и взяла, наконец, плачущего сына на руки.
— Филипп, — прошептала я, горло сжалось и голос сел. Дотронулась губами до его лба, который был обжигающе горячим. Осыпала поцелуями его лицо, желая прогнать жар. Ребёнок затих, смотря на меня. Я заметила, что цвет глаз у него потемнел, став более насыщенным. Наверное, будут карими, как у Влада. — Мальчик мой…
— Кто кормилица? — спросила я у окруживших меня слуг.
— Я, — выступила вперёд дородная женщина.
— Как он сегодня ел?
— Мало. Капризничает, плачет целый день.
— Ничего, — посмотрела на сына и заворковала над ним, — сейчас мы тебя покупаем с травками, напоим, и ты у меня покушаешь. Да? Солнышко моё! Мама теперь рядом и прогонит температуру. Ты у меня больше никогда не будешь болеть.
Нужно было идти варить отвар, но я не могла расстаться с сыном. Подошла с ним к лекарю и спросила:
— Вы пойдёте со мной на кухню?
— Нет нужды. Сейчас сюда принесут жаровню, сварите отвар прямо здесь.
— У вас травы есть?
— Какие вам нужны?
Я стала перечислять, что хотела бы добавить в ванночку.
— У меня уже готовые микстуры, но я знаю, где можно взять травы, — кажется, лекарь решил просто проверить, как хорошо я в них разбираюсь. Глядя на меня, заметил: — Вижу, что ребёнок вас узнал. Он гораздо спокойнее у вас на руках.
— Я же его мать, — с любовью поцеловала сына в лобик, а он высвободил руку и схватился за крест на моей груди.
— Твоё-твоё, — улыбнулась ему. К моему облегчению, сын уже не был столь горяч. Я бы могла его и в обычной воде искупать, но для окружающих лечебный эффект нужно было списать на травы.
Я думала, что азгарн уйдёт, но он остался в детской, пока мы ждали жаровню. Потом следил вместе с лекарем, как я измельчаю травы и готовлю лекарство, даже при купании присутствовал. После я напоила ребёнка отваром, разведённым охлаждённой кипячёной водой и отдала кормилице. Сердце отозвалось болью, когда его губы сомкнулись на чужой груди, но он хотя бы поел и быстро заснул.
Лекарь, пробуя холодный лоб сына, забросал меня вопросами по поводу методики сбивания жара, дотошно выясняя, как я определяю, сколько травы нужно и дозу. Его исследовательский интерес пресёк на корню азгарн, сказав, что у него ещё будет время, а сейчас лучше всем лишним людям покинуть детскую. К сожалению, к ним он отнёс и меня, направив отдыхать. Я хотела заикнуться насчёт охраны, но он и без меня приставил к детской двух солдат.
На этом мы разошлись. Дворецкий показал покои Владслава и пообещал прислать служанок. Я попросила решить что-то с одеждой для меня. Должны же сохраниться вещи матери Влада или ещё кого. Мне было всё равно чьи, лишь бы чистые. После нервного напряжения накатила усталость, и я валилась с ног. Хотелось снять с себя пропотевшую и пыльную с дороги одежду.
Комнаты Влада, несмотря на роскошь, произвели гнетущее впечатление. Может, потому, что их владелец был мёртв, или из-за сумрака, что притаился по углам. Казалось, что кто-то невидимый изучает меня, осмелившуюся занять хозяйские покои.
Пришедшие служанки остудили разыгравшееся воображение. Они набрали мне ванну и забрали почистить платье. Когда я вышла, меня ждала ночная сорочка и пеньюар. Чей он спрашивать не стала. Мне предложили чай и перекусить, но, поблагодарив и отказавшись, я отпустила девушек и легла в постель. Похоже, её только что застелили. Бельё приятно пахло свежестью. Я терялась на большой кровати с резными витыми столбиками, которые держали балдахин. При желании можно было бы задвинуть занавески, которые подвязаны шнурами к ним, но мне дополнительное уединение ни к чему.
Мысли вернулись к сыну. Он вырос за эти несколько месяцев и был очень похож на Влада. Как же вовремя я успела! Несмотря на тяжёлую дорогу, ни на минуту не пожалела, что поехала. Поневоле была признательна азгарну за то, что допустил к лечению. Без его заступничества мне бы пришлось туго. Подозревала, что немаловажную роль сыграло моё лечение ребёнка на постоялом дворе в пустоши.
Как бы мне ни был неприятен Ламмерт, но пока я видела, что он заботится о благополучии Филиппа. Посмотрим, что будет дальше.
«Рид!» — позвала я. Нужно было поговорить с аттаном, а то я всё время отмахивалась от него.
«Освободилась?» — отозвался он.
— Уже в постели.
«Как сын?»
— Спит. Температура спала.
«Тебе стоит помнить об осторожности. Мне не нравится, как азгарн следит за тобой. Да и как ведёт тоже. Ты не должна позволять ему вольности. Это роняет тебя в глазах окружающих».
— Угу, — согласилась я, закрывая глаза.
«Викки, ты не слушаешь меня?»
— Убью! — пригрозила ему, встрепенувшись. Бархатистый мужской смех раздался в моей голове, и я поняла, что он намеренно меня подразнил этим ненавистным обращением.
«Я не мог целый день работать, беспокоясь о тебе, а ты меня бессовестно игнорируешь».
— Даже не представляешь, как я устала, — оправдалась я, кутаясь в одеяло.
«Спи. Завтра поговорим».
— А ты чем занимаешься? — решила поинтересоваться я.
«Работаю с бумагами в кабинете».
— Ясарат больше не присылал к тебе длинноногих красоток? — вопрос сам сорвался с языка.
«Нет, — я по голосу услышала, что он улыбается, — но вот воспоминания об одной нахальной, рыжеволосой красавице постоянно лезут в голову».
— Рид, нашёл о чём беспокоиться! Это естественно. Тревожиться надо, если о красавцах задумываться начнёшь, — подколола его.
Некоторое время царила тишина, мой ответ переваривали, а потом раздался возмущённый вопль: «Вик-к-а!!!»
Я рассмеялась, уткнувшись в одеяло и пряча в нём лицо.
«Испорченная девчонка! — обвинили меня, и с нежностью: — Отдыхай».
Странно, но после его слов сон сбежал от меня. Некоторое время лежала и просто улыбалась. У нас бы меня сочли сумасшедшей: разговариваю с голосом у себя в голове. Как же я ненавидела его в начале, но сейчас с ним не чувствую себя одиноко и всегда могу обратиться за помощью.
Я немного покрутилась с бока на бок, а потом сдалась и встала. Накинув пеньюар, вышла из спальни. Надо же, одна из служанок осталась ночевать. Следит или чтобы быть под рукой, если понадобится? В любом случае не стала её будить, а тихо проскользнула мимо и пошла по коридору в детскую. Хотелось ещё раз посмотреть на сына. Я не верила, что он теперь рядом.
Охрана завидела меня издалека и при моём приближении выпрямились по стойке смирно.
— Всё спокойно? Кто-нибудь приходил? — спросила у них.
— Нет. Азгарн Сириллы приказал никого не пускать, — с намёком уведомил меня один из стражников.
— Всё правильно. Следует быть осторожными, когда в замке гости, — погладила крест на своей груди, привлекая к нему внимание. — Я к сыну.
Уверенно двинулась к двери. Стражники замялись, но задержать меня не посмели. В конце концов, я мать, и на мне артефакт главы рода.
Зашла в детскую. Там уже все спали. При виде меня кормилица встрепенулась.
— Спит? — тихо спросила у неё, останавливая её, чтобы она не вставала, но женщина всё же поднялась и присела в поклоне.
— Хвала богам, спит, Ваша светлость, — шёпотом ответила мне она.
— Посижу здесь. Хочу на сына посмотреть, — сказала ей.
Проверив лобик ребёнка, я пододвинула кресло к колыбели и села, облокотившись на неё. Поняв, что я здесь надолго, кормилица принесла мне плед и сама присела на кушетку. Как она ни крепилась, но вскоре заснула. Наверное, устала за день, да ещё тишина и полумрак комнаты способствовали. Я же не могла налюбоваться на сына, замечая отросшие волосики, как он смешно хмурится во сне и причмокивает. Очень жалела, что нет молока, но у меня была идея: когда я была ещё беременна, то лазила по многим форумам и читала, что даже если молоко пропало, ребёнок может его натянуть. Случаи были, что лактация восстанавливалась, и я хотела использовать этот шанс, ведь ничто не сравниться материнским молоком. Поэтому, когда Филипп беспокойно заворочался, я взяла его на руки и, сдвинув рубашку, приложила к груди. Он поймал губами сосок, и стал сосать, затихнув.
Я наслаждалась забытыми моментами кормления, его близостью у своей груди, теплом детского тела. Через некоторое время он стал обиженно мять грудь, и я разбудила кормилицу, передав ей сына. Когда он наелся, я опять забрала его и села, приложив Филиппа к другой своей груди. Эту картину и застал азгарн, вошедший в комнату.
Он застыл на несколько мгновений, справляясь с шоком, а я думала, что мне делать. Решила не дёргаться. Прикрываться не стала, вырезы в платьях местной моды оголяют грудь сильнее, и Филипп частично прикрывает меня.
— Вы что здесь делаете?! — тихо, но с возмущением произнёс мужчина, как будто застал меня за чем-то неприличным.
— Хочу вернуть лактацию, — невозмутимо ответила я. А вот кормилица от звука голосов проснулась и испуганно вскочила, не зная спросонья как быть, и неловко поклонилась.
— Что сделать? — нахмурился азгарн, приближаясь ко мне и даже не взглянув на потуги женщины.
— Вернуть молоко.
— Прекратите немедленно! В этом нет нужды, — Ламмерта чуть ли не передёрнуло, когда он понял, о чём я.
— Угомонитесь и не повышайте здесь голос, — одёрнула его. — В кормлении и воспитании ребёнка я понимаю больше вашего.
— У ребёнка есть кормилица и вы здесь без нужды, — уверенно заявил он.
— Ошибаетесь, — усмехнулась я. — Мать заменить сложно. С материнским молоком ребёнок получает все необходимые антитела от болезней. Уже в этом возрасте закладывается его иммунитет и будущее здоровье.
— Кормилица здорова, её специально отбирали.
— Вы даже не понимаете о чём я, — покачала я головой. — С моим молоком ребёнок получит защиту от болезней. Медицина на моей родине ушла намного вперёд от вашей. Нам делают прививки, чтобы мы легче переносили болезни и это я передам ребёнку. Не забивайте себе голову, — посоветовала ему, так как видела, что он не всё понял, — просто поверьте, что это лишь на пользу Филиппу и его здоровью. В этом наши интересы совпадают.
В этот момент предмет нашего спора выпустил из ротика сосок и откинул головку на мою руку. Я с любовь взглянула на мирно спящего сына. Можно было любоваться им бесконечно, но затянувшееся молчание заставило меня поднять голову, и я перехватила взгляд азгарна, устремлённый на мою обнажённую грудь. Тут же поправила рубашку, прячась от его нескромного взгляда.
— Женское молоко полезно только детям? — как ни в чём не бывало, поинтересовался он.
Бросив взгляд на кормилицу, я так и представила, как взрослые бородатые мужики тянуться за молоком к её груди и мне стало смешно. А вот она побледнела, когда на неё посмотрел Ламмерт.
— У взрослых иммунитет уже сформирован и в этом нет нужды.
— Ни одна уважающая себя благородная дама не станет кормить грудью сама.
— И очень плохо. Это говорит лишь о том, что они беспокоятся о красоте своего бюста, а не о здоровье ребёнка.
— А вас красота не заботит?
— Почему же, нужно просто следить за собой. Есть специальные крема и комплекс упражнений.
— Это всё очень познавательно, но уже поздно и вам лучше вернуться к себе, — властно произнёс мужчина. Понятное дело, что он пришёл сюда лишь затем, чтобы выдворить меня.
— Ламмерт, будьте человеком, — вздохнула я, не желая никуда уходить. — Я не видела сына целую вечность и хочу побыть с ним. Я могу прочитать вам лекцию о том, как важно ребёнку чувствовать рядом свою мать, но как вы верно заметили, уже поздно. Идите отдыхать.
Кормилица икнула, чем привлекла к себе наше внимание и испуганно прикрыла себе рукой рот, смотря на меня круглыми глазами.
— Выйди! — бросил он ей, переводя взгляд на меня. Та, несмотря на свои габариты, буквально испарилась из комнаты в считанные секунды.
Я уже приготовилась к занудной лекции о неподобающем поведении, требованиям не забываться и относиться к нему со всем уважением, когда он попросил положить ребёнка в колыбель, указав, что тот уже крепко спит.
Не став спорить, я встала и сделала это. Если он решил меня отчитать, то лучше отойти, чтобы не разбудить Филиппа. Если же решил выставить из детской, я ему всё равно сопротивления оказать не смогу.
Стоило мне разогнуться, как азгарн сапогом придвинул деревянную подставку для ног и рывком взгромоздил меня на неё. Обескуражено взглянула на него сверху вниз. Отстранённо отметила, что мои царапины на щеке загадочным образом исчезли. Быстрая регенерация или целитель помог?
Даже если бы хотела спросить, не успела бы, он сам задал мне вопрос:
— Хотите остаться на ночь с сыном?
Не дожидаясь ответа, и так знал его, он уверенным движением распахнул мой пеньюар и сдвинул в сторону рубашку, оголяя грудь, к которой я прикладывала сына. В глубочайшем шоке я наблюдала за тем, как он склоняется, и его губы охватывают мой сосок.
Как голодный ребёнок он присосался к груди, а меня буквально охватил паралич. Стояла, как дура на табуретке с опущенными руками, не зная, что делать. После сына грудь и так была чувствительная, а движения мужского языка вызвали тянущую боль внизу живота и с губ сорвался всхлип.
Словами не передать, как потрясло меня происходящее. Упади небо на землю, я и то удивилась бы меньше.
— Капец! — вырвалось у меня.
Незнакомое слово заставило его отстраниться. Странное выражение лица у него было. Не похоть, да он меня и не лапал. Вызов, что ли. Похоже, сцена кормления разбудила желание попробовать, и он не стал откладывать в долгий ящик.
— Для полноты картины не хватает аттана, который бы поинтересовался, что вы делаете с его Тенью, — на нервной почве я озвучила мысли вслух. — И кто из нас бы стал объяснять, что азгарн Сириллы решил вспомнить детство?
— Нечего вспоминать, — оборвал мужчина. — Что же вы не позвали своего хозяина?
— Вы меня и без него живьем теперь съедите, — сообщила ему, осознавая свою незавидную участь, а так же задаваясь вопросом, есть ли здесь хоть один титулованный индивид со счастливым детством, а то куда ни кинь…
— И почему я должен вас есть? — полюбопытствовал Ламмерт, поправляя на мне одежду. Хорошо, что с ролевыми играми покончено, а то он в роли младенца вгоняет меня в ступор.
Нет, меня точно как обухом по голове ударило, раз стояла перед ним, даже не делая попытки прикрыться!
— Было бы за что, вообще б убили, — глубокомысленно заявила ему. — У вас же я во всём виновата. Придумаете, в чём обвинить.
— Странная вы, — заметил азгарн.
— Да?! — изумилась я. Хотелось сказать: «Это я то?!», но вырвалось лишь это.
— За пощёчину благодарите, сейчас ни слова возмущения…
— При срывах пощёчина приводит в чувство, я вас за это поблагодарила, а не потому, что мне нравится, когда меня бьют, — уточнила на всякий случай я. — Сейчас возмущаться и вопить: «Что вы себе позволяете!», поздно, залепить пощёчину рука не поднимается, а хлопаться в обморок опасно: высоко падать, и нет гарантии, что меня поймают. Чувство самосохранения, знаете ли…
Кстати о нём, оно проснулось и завопило, что лучше делать ноги, пока я не договорилась.
— Пойду я, пожалуй, — сообщила ему, спускаясь. От меня отступили, как от прокажённой. Зря, я не заразная. В шоке немного, но, надеюсь, это пройдёт. Ведь можно же притвориться, что это просто был бредовый сон, который забудется к утру.
«Нет, даже моё бурное воображение такого породить не смогло бы!» — призналась себе, идя на выход.
— Вы же хотели остаться, — полетело мне в спину.
— Что-то я не уверена в своей адекватности. Ребёнок чувствует эмоции матери. Пусть спит спокойно, — не оборачиваясь, ответила я.
В комнаты Влада вернулась на автопилоте. Служанка так и не проснулась. Я проскользнула тихо в спальню и легла в кровать. Мыслей не было, в голове звенящая пустота. Так и заснула, боясь представить, чем мне отольётся ночное происшествие.
Следующим днём ночные события показались мне чем-то нереальным. Я выспалась, так как будить меня никто не осмелился, и проспала чуть ли ни до обеда. Отдых пошёл мне на пользу, и я ощутила себя полной сил и энергии.
Первым делом посетила детскую. У дверей так и стояла охрана, но уже новая. Пропустили меня без проблем. Температуры у Филиппа не было, и я приказала одеть его для прогулки, чем привела служанок в замешательство. При более детальном выяснении причины оказалось, что с ребёнком ещё не гуляли. Даже колясок здесь нет!
Шокированная, я приказала принести мне отрезы ткани, решив сделать из подручных средств слинг-шарф для переноски малыша, и собрать корзину со всем необходимым, если придётся его переодевать. К сожалению, памперсы здесь не придумали. Так же попросила вызвать мне дворецкого. Вопрос с коляской требовал немедленного решения. Ребёнку нужен свежий воздух и ежедневные прогулки!
— Ваша светлость, — поклонился мне дворецкий.
— Наследнику необходимы ежедневные прогулки на свежем воздухе. Требуется сделать детскую коляску. Я могу нарисовать эскиз.
— У нас не принято гулять с грудными детьми, — заикнулся тот.
— Очень жаль. Это укрепляет здоровье и закаляет их.
— Его сиятельство азгарн Сириллы приказал все распоряжения относительно наследника утверждать через него.
Вот так, мне опять дали понять, у кого здесь власть.
— С азгарном Сириллы у нас общая цель — здоровье и процветание моего сына. Я не думаю, что он не одобрит моих действий. Пришлите мне человека, с которым я могу обсудить требуемую коляску.
Дворецкий поклонился и сказал:
— Ваши покои уже освободили. Его сиятельство сообщил, что вы, вероятно, пожелаете перевести детскую к себе.
— Да, это так, — подтвердила я, удивлённая до глубины души. Интересно, а с чего он такой добрый? Единственное, что приходило в голову — чтобы я была под присмотром. У дверей будет охрана и служанки начнут постоянно крутиться под ногами, наверняка шпионя за мной и докладывая о каждом шаге. Умно, но мне пока скрывать нечего.
— Ещё Его сиятельство предположил, что вы захотите осмотреть замок. Если желаете, вас сопроводят.
— Спасибо. Я действительно хочу познакомиться со своим новым домом, — ответила я, намекая, что останусь здесь надолго. — Вы сказали, что покои освободили. Гости уехали?
— Нет, их перевели в гостевое крыло.
Та-а-к, им же хуже. Значит, у меня ещё есть возможность сказать пару ласковых леди Базиан.
— Когда вам удобно отправиться на прогулку?
— Давайте сейчас, — решила я, что сначала лучше проветриться и осмотреться. Всё равно мастера по коляскам ещё найти нужно и прислать ко мне, а также согласовать моё распоряжение с азгарном.
— Как вам будет угодно, — поклонился дворецкий мне.
Нужно было видеть глаза местных слуг, когда они встречали нашу процессию. Во главе шла я со своим гидом, за мной служанки с детскими вещами, а за ними стражники. Те попытались меня остановить, когда я вышла из комнаты с ребёнком, но я их отбрила, сказав, что они приставлены охранять ребёнка, а не держать в заключении, вот пусть и охраняют.
Для слинг-шарфа я выбрала тёмно-зелёную ткань и задрапировала себя, благо смотрела ролики в ютубе. Это оказалось идеальным выходом в ситуации, когда нет коляски. К тому же ребёнок был у моей груди, а что ещё надо для полного счастья? Разве что оказаться дома и забыть этот мир, как страшный сон. Пока же приходилось здесь осваиваться. Внутренний осмотр оставила на потом, раз решила идти на прогулку, но оценила величественные залы, антикварную мебель, высокие потолки со сложной декоративной конструкцией, живопись. По роскоши сравнимо с дворцом. Теперь я понимала, откуда у Влада было это превосходство над другими, что чувствовалось в нём. Конечно, человек, который владел всем этим, по любому смотрел на простых смертных свысока.
Замок оказался настоящей крепостью и имел название Хоэрвен. Мне тяжело было осознать масштабы строения, лучше всего будет потом подняться на башню и осмотреть всё с высоты, так как крепостные стены тянулись не меньше, чем на несколько километров. Как мне объяснил гид, крепость имеет три ряда стен с защитными неодолимыми рвами, каналами, которые расходятся в форме звезды вокруг основной части, разделяя строения вокруг на нескольких оборонительных зон. Под началом Влада была целая армия, так как только на территории крепости размещалось около пятисот солдат.
Внутренний двор имел форму подковы, и в нём располагались строения для хозяйственных нужд, часть кавалерии. От замка тянулся парк с подстриженными лужайками и чётко выверенными клумбами цветов. Всё ограждено стеной, с рядами бастионов. Поднявшись на стену, я хоть что-то рассмотрела. С внешней стороны территория разделена на улицы, мрачноватые дома идут в шахматном порядке, многие без внутренних дворов. Наверное, для солдат. Ещё дальше простирались луга, виноградники, сады.
Я обратила внимание на скопление народа под стенами и спросила об этом гида.
— Люди узнали о вашем приезде и хотели увидеть вдову господина.
Присмотревшись повнимательнее, я бы не сказала, что люди настроены благодушно. Конечно, для них я являюсь той, из-за которой погиб их хозяин. Хорошо хоть оскорблений никто не кричал. Освободив ручку Филиппа, я помахала им. Пусть видят, что это наследник, а я его мать. Когда мы спускались, я задумалась о том, не является ли всё это планом азгарна? Он сам предложил эту прогулку, на стену нас пустили беспрепятственно. Не для того ли, чтобы меня осыпали оскорблениями и показали, что я здесь нежеланный гость? Невольно я сломала им планы, взяв с собой Филиппа. Выказывать возмущение в присутствии наследника никто не решился.
Закончив совещание, на котором он с утра принимал отчёт о состоянии дел в крепости, встал и размял шею. Никогда не думал, что обязанности гуана Лотарии лягут на его плечи.
— Ваше сиятельство, вы позволите? — раздался стук в дверь и вошёл человек, которому он приказал следить за вдовой Владслава.
— Как всё прошло?
— Её светлость осмотрела территорию замка и поднялась на стену.
— И…? — ему не понравилось, как тот мнётся.
— Люди п-приветствовали наследника, — чуть запнувшись, с опаской признались ему.
— Что?!!! — испепелил он взглядом мерзавца.
— Её светлость взяла на прогулку наследника.
— Кто позволил?! Куда смотрела охрана?
— Ох-х-храна с-сопровождала их. Вы были заняты, и препятствовать Её светлости никто не посмел.
— Рассказывай и перестань заикаться, иначе я решу, что язык тебе ни к чему, — зло бросил он и с мрачным удовольствием отметил, как по лицу слуги расползается бледность.
Услышанное ему не понравилось. Какого демона она потащила с собой ребёнка?! Он едва удержался от порыва тут же пойти к ней и не потребовать объяснений. Что-то ему подсказывало, что у неё найдутся веские причины, и он опять почувствует себя глупцом.
Но какова! Создавалось впечатление, что эта рыжая ведьма наперёд видит все ловушки и ловко избегает их. Можно было бы предположить, что она обладает даром предвидения, но при дворе её ауру пристально изучили, и ничего необычного замечено не было.
Жаль, что всё сорвалось. Недовольство народа можно было бы разжечь, и поскорее выдворить её, но представ перед ними с ребёнком, она связала себя с наследником, наглядно напомнив всем, что она его мать. Действовать теперь придётся более тонко.
Он отпустил слугу, приказав продолжать наблюдение. Мысли роились вокруг рыжеволосой колючки. Он не понимал, как Владслав мог так ошибаться в оценке своей жены?! Приехав к нему после его возвращения, он узнал, что тот уже успел стать мужем и отцом. Ему стало любопытно, какой женщине удалось склонить к браку его пресыщенного друга, и был удивлён, когда услышал перечень добродетелей избранницы. Не будь горе от потери супруги искренним, он бы даже решил, что тот специально избавился от столь скучной и благонравной особы. Даже в шутку бросил такое предположение и получил жёсткий ответ, отбивающий охоту дальше развивать эту тему. И когда при ингурском дворе он увидел воссоединение семьи, лишь презрительно скривил губы, глядя на то, как дамочка падает в обморок на руки супругу. А после испытал весёлое изумление, услышав просьбу поделиться снадобьем. Из уважения к тому, кого считал другом, не позволил себе лишних вопросов, но вот мысли были.
Это же какой нужно быть ледышкой, раз Владслав решил действовать наверняка, не полагаясь на свои способности? Неужели не рада видеть супруга? Специально прислушивался к слухам, что бродят вокруг Тени советника. Информация была весьма противоречива и никак не вязалась с тем образом женщины, какой нарисовал Владслав. А потом началось…
Первый раз она задела его, отказавшись взять кинжал. Уже тогда он знал, что ночь она провела не с супругом и поразился наглости дамочки, которая не испытывала даже тени вины, что согревала постель в чужих объятиях. В том, что согревала, он нисколько не сомневался. Под действием снадобья даже девственницы вели себя развратнее портовых шлюх.
Позвольте, и где сожаления, ужас от содеянного?! Любая уважающая себя женщина после такого приняла бы кинжал, решая смыть свой позор кровью, эта же высокомерно вернула его обратно, ещё и глазищами своими испепелила за то, что он посмел предложить ей его. И за неё гуан Лотарии поставил лучшие свои земли?! Он этого не понимал и предпринял попытку отговорить друга от поединка. На кой ему сдалась такая жена?! Наследник есть. Всегда можно устроить для уронившей честь его имени несчастный случай и стать вдовцом.
Только Климлит и слушать его не хотел, объясняя своё упорство словами, что Раинер понятия не имеет, насколько Виктория важна для него. А он действительно не понимал, ради чего его друг погиб и испытывал лишь злость и ненависть к той, по чьей вине это произошло.
Будь его воля, он бы оставил её навсегда в склепе вместе с прахом супруга. Ни на мгновение не поверил в тот спектакль, что она разыграла, проведя три дня траура взаперти. Лицемерная дрянь! И ещё посмела отпускать ехидные замечания в его адрес. Не знала, с кем связалась! Он придумал, как её проучить, но всё сорвалось из-за вмешательства аттана.
До сих пор не мог понять, что за отношения между ними. Уж слишком фривольно они общаются, что больше присуще любовникам. Когда он был под личиной, и она разоткровенничалась в карете, он с жадным вниманием ловил каждое её слово не зная, чему верить.
Со злорадным удовольствием наблюдал за ужасом в её глазах, стоило личине сползти. Не ожидал, что она попробует выпрыгнуть, но с удовольствием её скрутил, наслаждаясь паникой. А вот дальше всё пошло не по плану: её сопротивление, дерзость и откровенный смех, когда он обвинил её в холодности. Его бесила самоуверенность нахалки.
И всё же со сложившимся мнением о ней, как о невоспитанной, острой на язык, беспринципной и наглой притворщицы, умеющей приспосабливаться, никак не вязалась помощь ребёнку на постоялом дворе. Признаться, он был удивлён, наблюдая за тем, как умело она обращается с травами и воркует с младенцем. Как будто другого человека увидел. Можно было бы подумать, что она притворяется, но ради чего? Будь ещё ребёнок из влиятельной семьи, а так, какое ей дело до крестьян? Ради чего помогла им?
Сейчас, наблюдая за ней уже с сыном, он видел неприкрытую любовь к нему и для него это было в диковинку. Просто его интерес к женщинам лежал в иной плоскости, где детям не место.
Поэтому и поддержал её, давая возможность самой позаботиться о сыне, и не прогадал. Ей удалось сбить жар вопреки прогнозам лекаря, что от её действий будет только хуже. Его интуиция как всегда не подвела, но почему-то давала сбой, когда дело касалось этой противоречивой особы. Он не мог разгадать её и отнести хоть какому-то одному знакомому типу женщин. В ней отсутствовало воспитание, присущее благородной леди, но она даже не пыталась скрывать это.
Кто она? Где Климлит её откопал? Почему взял в жёны женщину из более низкого сословия? И разве кто-то из них способен сказать «нет» королю? Эта же держалась уверенно, уважительно, но без раболепия. Его бесила эта выскочка. Руки чесались поставить на место, сбить самоуверенность и спесь, но дело осложнялось тем, что она было Тенью и волей-неволей приходилось оказывать уважение, приличествующее аттану Корнуилса, представителю другого государства.
Так пусть бы придерживалась своего положения! Нет же, при каждом удобном случае напоминает, что она вдова гуана Лотарии. Почему Владслав заключил с ней родовой брак, он до сих пор не понимал. Как ей удалось его окрутить? И теперь она имеет наглость носить на своей груди артефакт рода. Для него это как бельмо на глазу. Жаль, что силой не снимешь, и придётся действовать хитростью.
Вчера, наблюдая за всеми её действиями, он нехотя признавал, что она хорошая мать. К ребёнку не подпускала служанок, делая всё сама. Чувствовалось, что забота не напоказ, а искренняя. Она как будто забыла о присутствующих, хлопоча над сыном.
Ей удалось его удивить. И в дороге не капризничала, терпеливо снося тяготы пути. Забылась от усталости, прильнув к нему. От неё он не услышал ни слова жалобы, поэтому и взял на руки, снимая с лошади, чтобы не будить. Тихая и покорная она нравилась ему больше.
«Правда, длилось это не долго, — усмехнулся он, вспоминая этот момент, — стоило ей услышать вопрос о комнатах, и куда только делась усталость. Тут же продемонстрировала свой мерзкий характер, распоряжаясь всем как хозяйка».
В противовес память услужливо подсунула воспоминание, когда она с распущенными волосами склонилась над сыном, кормя его грудью. Он дар речи потерял от этой мирной картины. Забылось глухое раздражение, с которым он шёл в детскую. Никогда и подумать не мог, что кормящая женщина может быть настолько эротичной. Увидев влажный сосок, который выпустил младенец, ощутил непреодолимое желание самому коснуться его.
Испытывая внутренний дискомфорт, Раинер встал с кресла и подошёл к окну. Пресыщенный, знающий толк в любовных играх и многое в жизни попробовавший, он не мог сам себе объяснить, что на него нашло. Почему непреодолимо потянуло к ней?
Чего он ждал? Что она взглянет на него с такой же всепоглощающей любовью, как на сына? Его мать никогда так на него не смотрела ни в детстве, ни в более взрослом возрасте. Наблюдая за тем, как эта чужачка трепетно относится к своему ребёнку, он открывал для себя нечто новое.
И ведь не обвинила его в домогательствах, точно подметив, что он решил вспомнить детство. Начни она сопротивляться, язвить, и ему для себя было бы легче свести всё это к сексу. А так… Он шокировал её своим порывом, а она его своей реакцией на него. Любая из женщин или бы устроила истерику, или посчитала это заигрыванием с его стороны и дала бы понять, что желает продолжения, но не рассуждала бы пространно о том, как им оправдываться перед аттаном, появись тот.
Самое неприятное, что пусть тогда она его как женщина не интересовала, то после того как коснулся, задумался о том, какие на вкус её губы. Какая она в любви? Направление, какое приняли его мысли, не понравилось ему самому. Какое ему дело до вдовы Климлита? Пусть раньше они с Владславом порой и делили женщин на двоих, но не жену же!
Избегая искушения, разрешил переселить детскую к ней в покои, чтобы она не бегала по ночам туда в неподобающем виде. Лучше бы выжить её из замка. Чем быстрее она уедет, тем лучше будет всем. Единственное, что останавливало — наследник. Она знает лучше лекаря, как обращаться с детьми, и вчера вылечила сына. Как опекун он обязан заботиться о благополучии ребёнка, и если для него будет лучше, чтобы мать была рядом, он потерпит. Какое-то время.
Стук в дверь отвлёк его от размышлений. Вошедший дворецкий пришёл с сообщением, что Её светлость пожелала встретиться с лекарем.
— Что-то с ребёнком?
— Нет. Она интересовалась, когда он принимает больных и намеревалась предложить свою помощь.
Раинер нахмурился, желая знать, что ещё она задумала.
— Передай ей, что он сейчас занят и как освободится, обязательно зайдёт, а я пока выясню, зачем ей это. Пришли к ней лучше Фонга, пусть расскажет ему, что она там придумала для прогулок с наследником.
— Слушаюсь, — подобострастный поклон дал понять, что всё будет исполнено в точности. — Ещё одно. Молодой господин, сын леди Базиан прислал Её светлости записку с просьбой о встрече. Они сейчас беседуют в оранжерее.
— Почему сразу об этом не сказал? — недовольно рыкнул Ламмерт, срываясь с места. Дворецкий еле успел убраться с его пути, освобождая выход, и с удивлением посмотрел ему вслед.
Пока мы гуляли, слуги успели подготовить мои покои. Я была рада переехать в другие комнаты. Жить там, где всё носило отпечаток личности Влада, как ни крути, психологически тяжело. Осмотрев женскую часть хозяйки замка, мне стало смешно. Сразу видно, что браки в этом семействе заключались не по любви, а расчёту. Иначе, почему покои не смежные? Они хоть и располагались в одном крыле, но чтобы добраться до спальни молодой жены, требовалось преодолеть коридор, гостиную и будуар. Честное слово, забудешь, за чем шёл!
С новыми преобразованиями мне оставили гостиную, а вот в будуаре разместилась детская. Добавилась кушетка для кормилицы и кое-что из мебели. Они отличались от общего стиля интерьера. Положа руку на сердце, мне он был не по вкусу. Пурпур с золотом — не самое моё любимое сочетание, ну да ладно. Надеюсь, мне не придётся здесь долго жить.
Когда мы вернулись, и я осмотрелась в своём новом пристанище, мне было о чём подумать, пока Филиппа переодевали и кормила кормилица. Собрание у стены людей мне совсем не понравилось. Ещё не хватало, чтобы я ездила по округе, а мне вслед комья с грязью бросали или в моих людей. Следовало хоть как-то исправлять ситуацию и завоёвывать себе репутацию. Кто я пока для них? Вдова Влада и Тень аттана, в поединке с которым погиб их господин. Благосклонность народа этим не завоюешь.
Тут мне и пришла идея поближе познакомиться с лекарем. Он же интересовался, в каких пропорциях я заваривала травы, что помогло. А если присутствовать на его приёмах? Мазь я могу сделать или отвар, чтобы помочь больным. Это же не водой их поливать. Всё будет шито-крыто, к тому же ауру мою король проверил, и вопрос о наярите снят, иначе со мной бы совсем по-другому говорили.
Стоило рискнуть. Ведь именно мои способности помогли мне наладить контакт с людьми в поместье аттана. Почему бы здесь не попробовать так же. Когда к тебе обращаются за помощью люди и её получают, смотрят потом уже другими глазами. Можно же выделить один день в неделю, когда я буду принимать с лекарем. И лучше это сделать сейчас, чтобы распространились слухи и когда приедут мои люди, на них уже б смотрели настороженно, а не с ненавистью.
Решившись, я вызвала к себе дворецкого и объявила о своих намерениях. Пока говорила с ним, пришёл лакей и передал мне записку. Я даже подумала сначала, что это азгарн перешёл со мной на такое общение, но, прочитав, удивилась ещё больше.
— Что-то не так? — спросил у меня дворецкий.
— Не знаю. Сын леди Базиан просит меня о встрече в оранжерее, — удивлённо произнесла я. — Где она расположена?
— Вас проведут, — с непроницаемым лицом ответил тот.
Что ж, пойду узнаю, чего от меня хотят. Разговор с его матерью отложился. Я не забыла о ней и не простила, но пока было не до неё. Забавно, что её сынку от меня понадобилось?!
Застеклённая галерея вывела в оранжерею прямоугольной формы. Колонны по периметру, доверху увитые зеленью, поддерживали куполообразную прозрачную крышу. Красиво. Много света, всё утопает в зелени, яркие цветы. Оранжерея была достойна особого внимания, но меня уже ждали. Худощавый молодой человек лет двадцати двух блеклой наружности задумчиво прогуливался по дорожке и встрепенулся при виде меня.
— Ваша светлость, — вежливо поклонился он мне, — рад приветствовать вас в Хоэрвене.
— Благодарю, — ответила я, с любопытством его изучая.
Волосы русые, но какого-то грязного оттенка, цвет глаз серый. Черты лица правильные, но ничего примечательного. Я сравнивала его с темноволосым Владом и не находила ничего общего. Может, внешностью в мать пошёл?
Я тоже удостоилась изучающего взгляда, но больше всего нового знакомого заинтересовали мои татуировки и артефакт Климлитов на груди.
На этом приветственную часть посчитали завершённой, и перешли прямо к делу.
— Могу я поговорить с вашим хозяином? — с места в карьер начал он.
Меня покоробило такое обращение. Получается, лично со мной ему обсуждать нечего.
— Вы можете говорить со мной, я ему передам.
— Я бы желал пообщаться напрямую. Вопрос не терпит отлагательств. У нас мало времени и не стоит его тратить зря. У меня есть предложение, которое заинтересует вашего хозяина.
Не знаю как Рида, а меня этот фрукт уже заинтересовал.
«Ридгарн!» — мысленно позвала его я. Аттан появлялся сегодня с утра, но вокруг постоянно кто-то крутился и, пожелав мне доброго дня, он исчез заниматься своими делами. Время от времени татуировки зудели, но я была занята и он с разговорами не лез.
«Неужели ты осталась одна?» — тут же отозвался он.
— Ваша светлость, дальний родственник моего супруга желает с вами поговорить, — официально обратилась к нему я.
— Ближайший родственник, — поправили меня. — Позвольте представиться, Коэл Базиан, — тут же назвался он. Надо же, а мне сказать своё имя не посчитал нужным.
«Ты позволишь?» — спросил аттан у меня.
— Да, — ответила я и тут же заговорила мужским голосом: — Что именно вы желаете обсудить, молодой человек?
— У меня к вам предложение, которое будет выгодно нам обоим.
— Слушаю вас.
— Как вы знаете, мой отец ближайший родственник и первый на очереди в получении титула, — начал молодой самоуверенный нахал, который нравился мне всё меньше и меньше.
— Вы забываете, что у Владслава Климлита есть наследник и ОН первый на очереди, — не утерпела я.
«Вика, не горячись, давай послушаем его», — сдержал меня аттан.
— Конечно, — вроде бы и подтвердил, но при этом скривился тот, — только он ещё младенец и не в состоянии управлять своим наследством. Нас глубоко возмущает, что опекуном назначили совершенно постороннего человека.
— Вы оспариваете решение Его Величества? — коварно спросила у этого хлыща.
«Вик-к-ка! — одёрнул меня Ридгарн. — Дай ему сказать».
— Вы не так поняли, — поджал губы представитель Базианов. Вот точно едва удержался от просьбы урезонить меня! — Много веков Лотарией правили Климлиты и прискорбно, что на долгие годы управление землями перейдёт в чужие руки. Разве может кто-то лучше Климлитов справиться с этим? — патетично воскликнул молодой человек.
На мгновение я задумалась над тем, почему он с фамилией Базиан причисляет себя к Климлитам?! Жаль, что у меня не было времени поинтересоваться родословной этого семейства.
— Я понимаю ваши чувства, — произнёс аттан, пока я опять не вмешалась. — Только Его Величество уже принял решение. Разве мы можем что-то изменить?
— Можем! — загорелись глаза молодого Базиана и он с воодушевлением начал излагать свой план. — Если ваша Тень выйдет за меня замуж, мы подадим прошение о пересмотре дела. Она мать наследника, я ближайший родственник. Кому, как не нам назначить опеку!
От такого предложения опешила не только я, но и аттан.
— Как вы правильно заметили, она моя Тень. Как вы себе это представляете? — самообладание Первого советника было на высоте, и лишь я слышала, как он нелицеприятно о нём отозвался в цветистых выражениях.
— Разве есть запрет на создание семьи для Тени? Главное получить разрешение хозяина.
«Вот урод, моим мнением поинтересоваться ему даже в голову не пришло!» — вскипела я.
— Мне ваша Тень без надобности, — открестился от своей ещё не жены этот фрукт. — После передачи опеки мне она может вернуться к вам.
— Хм… Не совсем понимаю в чём моя выгода? — заметил аттан.
— Ну как же, моя благодарность вам не будет иметь границ, и мы с вами начнём плодотворно сотрудничать. Вы получили в собственность земли. Если ими буду управлять я, для народа ничего не изменится. Готов поддержать любые ваши решения относительно их.
«А он из молодых да наглых», — фыркнула я про себя.
«Ведь ловко придумал: женится на мне, устраняет Филиппа (пусть об этом не заикнулся, но титул этот индивид себе зубами выгрызет), да ещё хочет управлять собственностью, что досталась аттану в поединке!»
— Всё это замечательно, но что если Его Величество не удовлетворит вашу просьбу об опеке? — спросил Рид, никак не выказывая своего отношения к «щедрому» предложению.
— У моего отца много друзей при дворе. Не вернись азгарн Сириллы так не вовремя — и решение вопроса об опеке было бы в нашу пользу, — с сожалением признался Коэл Базиан и бросил взгляд на мою грудь. Мои женские прелести его не интересовали. — Если ваша Тень передаст артефакт рода Климлитов мне, это станет веским доводом в мою пользу.
— Вы так уверены, что он вас примет? — деланно изумился аттан.
— Мы можем сейчас это проверить, — с воодушевлением произнёс молодчик, а я поняла, что его наглость и самоуверенность безграничны.
— Не будем спешить. Где гарантия, что получив желаемое, вы не забудете о наших договорённостях?
«Первый советник ингурской империи отличался нордическим характером, был сдержан и осторожен», — с иронией прокомментировала про себя я, чтобы не сорваться.
— Моё слово, — задрал подбородок парень, уже мысленно видя себя новым гуаном Лотарии.
— Мне нужно подумать, — взял тайм-аут аттан.
— Да чтоб его проносило каждый раз, когда он будет даже в мыслях метить на место моего сына! — разорялась я, расставшись с наглым родственничком Влада.
«Вика, вспомни о том, что твои пожелания сбываются», — веселился аттан.
— Да что б ему недержанием по ночам страдать! — добавила я.
«Ты страшная женщина».
— Да что б ему…
«Радость моя, не загрязняй свою ауру из-за какого-то мерзавца, — перешёл на увещевание Рид. — По крайней мере, мы теперь знаем его планы».
— Наглый сосунок!
«В хваткости ему не откажешь. Он понадеялся, что мне нет дела до наследника Климлита, и предложил свою кандидатуру в союзники».
— Неужели ты мог бы согласиться? — зло спросила его.
«Если отбросить эмоции — его предложение не лишено смысла, — я зашипела, и аттан перестал со мной играть, заговорив совершенно другим тоном. — Вика, я не воюю с детьми, и мне знакомо понятие чести».
Я фыркнула на это заявление. Уж на мальчика из церковного хора аттан точно не тянул.
«Тебя нельзя и на минуту оставить без присмотра! То азгарн увозит из-под носа охраны, то не успела приехать, как уже жениха нашла».
— Ридгарн! — гневно одёрнула его.
«Не рычи. Ты даже представить не можешь, в какой я сейчас ярости, что далеко, когда вокруг тебя крутятся такие личности. Зря я вас послушал».
— Рид… — тут же смягчилась я, и постаралась сменить тему от греха подальше. — Лучше скажи, у вас ради титула люди на всё идут?
«Лотария слишком привлекательна для многих. Не хотел бы тебя разочаровывать, но я не удивлюсь, если это не последнее предложение, полученное мной».
— А если им придёт в голову устранить несговорчивого тебя, чтобы договариваться уже со мной?
«Радость моя, неужели ты за меня волнуешься?» — изумился аттан.
— Ты мне столько задолжал, что убить тебя моя прерогатива, — заявила ему, не собираясь ни в чём сознаваться. Вот только от мысли, что ему может грозить опасность, стало тревожно.
«Кровожадная моя, это ты задолжала мне и когда вернёшься, я собираюсь взимать с тебя долги с процентами».
— Когда это я успела? — искренне возмутилась я, не припоминая за собой никаких долгов.
«Когда бессовестно заснула, оставив меня неудовлетворённым».
— Эм-м-м… Что-то не припомню. Когда я засыпала, желания одного неугомонного… — я даже слов подобрать не могла, — были полностью удовлетворены.
«Я бы поспорил с данным утверждением. Когда встретимся, я более глубоко ознакомлю тебя с ними».
— Куда уж глубже?! — воскликнула я и почувствовала, как горячий румянец обжёг мои щёки, а тёплая волна пронеслась по телу от воспоминаний.
«Рассказать?» — голос аттана буквально ласкал меня изнутри и звучал с предвкушением.
— Рид, не заговаривай мне зубы! — разозлилась я на реакцию своего тела и от понимания, что он ловко увёл мои мысли от неприятной встречи.
«Ты права, это лучше показывать», — раздался самодовольный смешок, будящий желание проредить у некоторых шевелюру.
— Исчезни! — раздосадовано процедила сквозь зубы. Просто сообразила, что этот гад чувствует моё тело и прекрасно осведомлён о моей реакции на него.
Довольный аттан счёл за лучшее уйти без лишних слов, а вот моё настроение и без того испортилось. Мало мне хватких родственничков Влада, так ещё и от одного голоса Рида таю. Докатилась!
В довершение всего навстречу мне выскочил из коридора азгарн, летящий куда-то на всех парах. Жаль, что при виде меня он забыл о том, что торопился и заступил мне дорогу.
— Удивлён, что вы не с сыном, — вместо приветствия произнёс он в своей обычной язвительной манере. С одной стороны я даже была рада его привычному хамскому поведению. Приятно, когда что-то остаётся неизменным. Особенно, после ночных событий.
— Как раз иду к нему. Вижу, вы спешите. Не буду задерживать, — попыталась я пройти мимо, но он сделал шаг, опять преграждая мне путь.
— Я вас проведу, — меня поставили перед фактом.
— Не стоит. Мне бы не хотелось вас затруднять. Если я заблужусь, с этим прекрасно справится кто-нибудь из слуг.
— Я настаиваю, — припечатал он таким тоном, что дальше трепыхаться было бесполезно.
— Как вам будет угодно, — сдалась я. Не знаю, куда он спешил, но совершенно спокойно развернулся и пошёл со мной в обратном направлении. Я с завистью проследила за его длинной косой, которая на миг обвила его бёдра. Любопытно, почему он её отращивает? При дворе Ясарата мужчины такие длинные волосы не носили.
— Изучаете замок? — светским тоном поинтересовался азгарн.
— Да. Хотелось бы лучше в нём ориентироваться.
— Где были?
— В оранжерее.
— Вы гуляли одна?
— А вы видите со мной ещё кого-то? — ответила я, начиная понимать, откуда дует ветер.
Красиво очерченные губы мужчины недовольно сжались в прямую линию. Ещё обратила внимание, что у него гладкая кожа лица, без следа щетины. Любая женщина позавидовала бы такой, но при всём при этом изнеженным он не выглядел. Пресыщенным — да. Чувствую, кутили они с Владом знатно. Мне он напоминал серебристую змею. Ага, такой же ядовитый и опасный.
— Кого-нибудь встречали во время прогулки? — продолжил азгарн допрос.
— Да.
От меня ждали продолжения, но я молчала, как партизан.
— Кого? — проскрежетал Ламмерт, теряя терпение.
— Вас. — Я уже понимала, что ему доложили о моей встрече с родственничком, но аттан мне подпортил настроение, и из чистого упрямства докладывать ещё и этому о каждом своём шаге не было никакого желания. Слуги и без меня прекрасно справляются с этим.
— И всё? — сузил глаза азгарн и мне не понравился их опасный блеск. Чувство самосохранения возобладало над желанием ему досадить. Неизвестно, чем мне аукнется, если я его доведу.
— Зря кипятитесь. Не надоело вокруг да около ходить? — поинтересовалась у него. — Я уже поняла, что вам доложили о моей встрече и если вас это интересует — спросите прямо.
Мой пассаж оценили и задали, наконец, вопрос, к которому так долго подводили:
— Что он от вас хотел?
— Представился и сказал, что рад видеть в Хоэрвене.
— И больше ничего?
— Нет, строили заговоры и искали способы вашего свержения с должности опекуна, — ядовито ответила я, послав насмешливую улыбку. Пусть понимает, как хочет.
— Не вижу поводов для шуток, — холодно произнёс азгарн. Он так и не понял, говорю я серьёзно или нет, но решил на всякий случай предупредить: — Не советую вам переходить мне дорогу!
— О чём вы говорите?! — оскорблено воскликнула я. — Если заметили, это вы мне её постоянно переходите.
В самом деле, появляется всегда как чёрт из табакерки в самый неожиданный момент, а туда же. Будь моя воля, я с ним вообще никогда бы не сталкивалась.
Ох, как же хорошо, что мы уже дошли до хозяйского крыла. Отсюда я уже дорогу знала и поспешила отделаться от него, пока он мне в ответ ничего не сказал:
— Благодарю, что провели, но здесь я уже не заблужусь.
Пальцы азгарна больно сжались на моём локте:
— Не спешите, я к вам. Слышал, вы что-то там придумали для прогулок с ребёнком. Хочу послушать и решить, насколько это необходимо.
Вот так, мне дали понять, что без его разрешения никто здесь и пальцем не пошевелит.
— С радостью поделюсь с вами методами воспитания детей, принятыми у меня на родине, — ответила я и, с трудом вырвав руку из его захвата, поморщилась, растирая её. — Только перестаньте оставлять на мне свои отпечатки пальцев.
— Что оставлять? — не понял он.
— Отпечатки, — повторила я. — Посмотрите на подушечки своих пальцев. На них есть узор. У каждого человека он индивидуален. В моей стране существуют целые базы данных с отпечатками. С их помощью ловят преступников и раскрывают преступления.
Азгарн сначала с недоверием, а потом уже с интересом стал рассматривать свою ладонь. Кажется, я для него открыла Америку.
— В данном случае я попросила не сжимать так сильно мою руку, иначе будут синяки, — закончила я. Ещё не хватало, чтобы он оскорбился из-за того, что причислила его к преступникам. На меня бросили такой взгляд, как будто я наговариваю и поэтому добавила: — Хватка у вас железная.
Впрочем, кому я это говорю? Закончив что-либо объяснять, переключилась на тему детских колясок и важности прогулок даже в таком нежном возрасте, щедро делясь знаниями, почерпнутыми из книг и форумов.
Я навела шороху среди служанок, вернувшись с азгарном. Все встрепенулись, как будто сам король зашёл. Вот не понимаю я этого преклонения. Да ещё тема, обсуждаемая с ним, вызвала хоть и тщательно скрываемое, но удивление. Кажется, у них был разрыв шаблона от того, с каким серьёзным лицом мужчина слушает всё то, что я говорю.
Проверив Филиппа, который спал, я обосновалась с собеседником во второй комнате. Тут ещё пришёл мастер, и я стала чертить эскизы коляски, объясняя, что именно хочу. К моему удивлению, Ламмерт не ушёл, а мне стало приятно, что мою просьбу так быстро удовлетворили и его присутствие не мешало.
Идиллию разрушил лакей, принёсший мне записку. «С нетерпением жду Вашего решения», — прочитала я. Коэл Базиан напомнил о себе. Эх, молодость, никакой выдержки!
Неожиданно записка была вырвана из моих рук. Подняв глаза, увидела быстро звереющего азгарна. Даже глаза посветлели.
— Оставьте нас, — ледяным тоном бросил он, не сводя с меня тяжёлого взгляда. У меня мурашки по коже побежали. С сожалением пришлось признать, что слушают его здесь беспрекословно. Очень быстро мы остались наедине, а он смёл все листы бумаги с набросками и упёрся руками в столешницу бюро, за которым я сидела, сокращая между нами расстояние.
— Или вы рассказываете, что задумали, или я сверну вашу тонкую шейку, — пообещал мне Ламмерт. Я оценила его решительный настрой. Шутками здесь и не пахло.
Тут мне пришло в голову, что неплохо было бы натравить азгарна на самоуверенного сосунка и губы сами собой расплылись в улыбке. Мужчина принял это на свой счёт и, схватившись за крест на моей шее, подтянул к своему лицу.
— Не веришь? — зло поинтересовался он.
— Баш на баш. Я говорю вам о его планах, а вы выполняете одну мою просьбу, — спокойно ответила ему, стараясь не показывать, что мне больно.
— Я не собираюсь играть в игры! — отрезал Ламмерт, чем взбесил уже меня.
Ударив его по руке, вырвалась из захвата:
— Да вы только и делаете, что играете! Не бойтесь, вам понравится.
Азгарн с удивлением посмотрел на свою ладонь, и разогнулся, убирая от меня свои конечности.
— Что задумал Базиан? — властно, но уже более спокойным тоном потребовал от меня ответа.
— Жениться на мне и подать прошение на пересмотр дела об опеке. Также предложил аттану управлять отошедшими землями, чтобы не возмущать народ и поддерживать любое его решение относительно них, — полностью сдала я молодого Базиана.
— Аттану?
— Да. Ведь для брака нужно его согласие.
— И что же ваш хозяин?
— Как видите, решил взять паузу и обдумать столь «щедрое» предложение.
— Вы понимаете, что стоит ему стать опекуном и за жизнь вашего сына никто не даст и гроша? — произнёс азгарн, всем своим видом демонстрируя презрение к женскому уму.
— А вы спросите, какая у меня просьба к вам.
— Чего вы хотите? — мне удалось заинтересовать Ламмерта
— Выставьте гостей из замка. Лучше к вечеру — леди Базиан любит прохладу, — мстительно произнесла я.
Надо сказать, что моя просьба понравилось азгарну, но доверять он мне не спешил:
— Разве это помешает вашему хозяину принять предложение?
— Если их здесь не будет, переговоры станут затруднительными. Им придётся связываться напрямую. И ещё, если во время осмотров земель со мною будет ребёнок, это позволит вам приставить ко мне свою охрану и усложнить доступ ко мне посторонних лиц. К тому же у аттана не будет повода высказывать своё возмущение из-за столь плотной опеки.
— А так же облегчит вам приём всех дел, — заметил Ламмерт.
— Вам нужны волнения народа? Любой бунт несёт в себе хаос, а ещё подрывает власть и порядок. Если начнутся беспорядки на отошедших к аттану землях, это коснётся и вас. А так, люди своими глазами увидят наследника и подтверждение тому, что всё останется по-прежнему. Мне кажется, вас и без этого начнут испытывать на прочность. Недовольные вашим назначением всегда найдутся, а также и те, кто попробует под шумок что-нибудь себе урвать. Младший Базиан хвастался тем, что у его отца много сторонников. И потом, зачем аттану о чём-либо с ним договариваться, если здесь будет всё тихо?
— Не боитесь играть против хозяина? — пронзил меня испытывающим взглядом азгарн.
— Я боюсь за сына. Его благополучие для меня первостепенно.
— Прискорбно, что вы не думали о нём, становясь Тенью, — бросил мужчина, чем вызвал непреодолимое желание подкорректировать ему внешность. С трудом сдержалась.
Ничего больше не сказав, азгарн покинул меня. Мастер вернулся, и я передала ему эскизы. Настроение после разговора было тревожное, и мы больше ничего не обсуждали. Он лишь пообещал выполнить заказ как можно скорее. Конечно, если его не отменят. Я так и не поняла, пойдёт ли Ламмерт мне навстречу или затеет собственную игру.
В глубокой задумчивости я прошла к сыну и с любовью взглянула на своего спящего ангела.
«В принципе всё прошло не так уж и плохо», — сказала себе.
Азгарн понял, что расслабляться рано и есть реальная возможность отстранить его от опеки, если я выйду замуж за кого-то из родни Влада. Это вынудит его вести себя более осторожно и не вставлять мне палки в колёса. Или передача дел произойдёт тихо, или аттан начнёт свою игру. О том, что влияния у него на свою Тень нет никакого, знаю только я и королевская чета.
Я гордилось собой, как мне удалось обосновать присутствие рядом со мной Филиппа. Ведь предстоят разъезды, и расставание с сыном было бы невыносимым. А так у Ламмерта будет законный способ приставить ко мне охрану и следить за мной. Перед возможностью поиграть на нервах у аттана, устоять сложно. Слежки я не боялась, мне скрывать нечего. За здоровье Филиппа я тоже не переживала: пока он со мной, болезни ему точно не грозят.
Филипп проснулся, и кормилица передала его мне. Я попросила расшнуровать мне платье и, сев с ним в кресло, я дала ему грудь. Он немного пососал и опять заснул. Не голодный, иначе бы расплакался. Молока у меня пока не было, но грудь стала более тяжёлой. Я массажировала её и прикладывала сына при каждой возможности. В конце концов, наярита я или нет? Мне нужно молоко для ребёнка и оно у меня будет!
— Ваша светлость, я скоро не буду вам нужна? — тихо, чтобы не потревожить ребёнка, спросила у меня кормилица, от волнения комкая в руках передник.
Я с удивлением посмотрела на неё, заметив в глазах затаённую тревогу.
— Не переживайте, если у меня появится молоко, место останется за вами. Будем кормить вдвоём.
— Простите, — смешалась она.
— Всё в порядке, я понимаю, — бросив ещё один взгляд на сына, я встала и переложила его в колыбель. Помимо коляски, я заказала мастеру ещё и детскую кроватку, наподобие наших. Филипп растёт, и она будет кстати.
Перед тем, как привести одежду в порядок, я села помассировать грудь.
«Успокоилась? — не вовремя раздался вопрос аттана, который решил проверить, как я. — Не понял, ты чем занимаешься?!»
Я мысленно застонала. Придётся ещё одному объяснять, что я хочу вернуть молоко. Чтобы избежать неловкости, пошла в спальню. Ридгарна уже шокировала, нечего слуг смущать тем, как разговариваю сама с собой. Ещё не хватало, чтобы помимо этого уши навострили да азгарну всё дословно доложили.
— Вика, зачем тебе это? — удивился ещё один представитель аристократии, после того как я с грехом пополам растолковала ему, зачем массирую грудь. Для его тонкой психики это явилось ударом.
— Моё молоко полезнее для сына.
«Тебе же придётся тяжело, когда ты уедешь».
Его слова неприятно кольнули. По правде, возвращаться мне не хотелось бы. Я с сыном и для меня сейчас уехать куда-то от него просто немыслимо.
— Давай не будем об этом, — напряженно попросила его. Аттан внял и больше не умничал.
«Позволь мне», — попросил он. В первый момент я хотела отказаться от его помощи, а потом замялась. Было нечто такое в его голосе…
— Попробуй, — скрепя сердце разрешила ему.
Лиф платья был приспущен. Когда начала разговаривать с ним, я просто прикрыла грудь рубашкой, и сейчас он сдвинул её, освобождая вторую грудь. Рук я не чувствовала, из-за этого прикосновения к коже ощутила особенно остро.
Он просто погладил, а у меня табун мурашек побежал по коже.
«Как правильно?» — с любопытством спросил у меня.
— Давай покажу, — быстро предложила я, решая привычными движениями дать своему телу понять, что это массаж, а не предварительные игры. Умом я это понимала, а вот оно, зараза, как-то неправильно реагировало.
Он верну мне контроль над руками, и я круговыми движениями стала массировать грудь. Никаких лишних ощущений при этом не было. А вот когда в какой-то момент контроль перехватил он, ситуация тут же изменилась. Все движения стали восприниматься намного острее. К тому же массаж стал чуть более сильным, мужским. По телу стало разливаться тепло и у меня загорелись щёки. К аттану претензий не было, я чувствовала, что для него это нечто новое и ему действительно любопытно, а не причина потискать меня. Ладно, он всё-таки мужчина и своего не упустит: пусть шестьдесят процентов любопытства, а сорок потискать, но всё же.
— Рид, достаточно! — остановила его.
«Я делаю что-то не так?» — с обидой спросил он, остановившись.
— Кожа разогрелась.
«И не только кожа», — добавила про себя, благоразумно не став озвучивать.
«Да? — разочарованно уточнил он, а потом перехватил контроль над телом, прислушиваясь к моим ощущениям, и сделал ещё несколько движений со словами: — Давай ещё чуть-чуть».
Вот ры-ры-ры на него! Хорошо хоть чувствительность тела мне вернул лишь после того, как закончил массаж. Я тут же поправила одежду и натянула лиф платья, а то форменное безобразие. С ним я себя извращенкой чувствую.
— Представляешь, этот Базиан не утерпел и мне уже успел записку прислать, что ждёт твоего решения. Как раз, когда азгарн ко мне зашёл, — отвлекла его внимание новостями.
«Зачем он заходил?», — мужчину почему-то больше заинтересовал визит Ламмерта.
— Я просила мастера, чтобы сделать коляску для ребёнка, и он его привёл, — пришлось немного слукавить.
«Почему он сам с ним пришёл, а не поручил это слугам?» — начал допытываться Рид.
— Да какая разница, — отмахнулась я. — Речь о том, что я азгарна на него натравила!
«Парня не жалко? Ты ему и без этого пожелала достаточно», — услышала я усмешку аттана.
— Он моего ребёнка жалеть не собирался, — холодно ответила ему, не испытывая и грамма раскаяния. — Ладно, пойду я насчёт обеда уточню, а то что-то никто не кормит.
«В таком виде пойдёшь?» — поддел Рид меня, намекая на расшнурованное платье.
— Не умничай! У меня как раз аппетит разыгрался — покусаю.
«Все мои части тела к твоим услугам!» — заявил этот паяц.
— Считай, что в филейную часть зубы я уже вонзила, — проворчала я и, встав с кровати, на которой сидела, пошла на выход из спальни под смешок аттана. Дальше продолжать разговор не представлялось возможным из-за служанок в детской, и он оставил меня.
Вскоре я радовалась этому, так как посланная мной служанка, опустив взгляд в пол, сообщила, что обед уже начался. До меня даже не сразу дошло, что меня попросту не пригласили к столу. Уязвлённая до глубины души таким хамством, я сначала собралась эффектно заявиться к обеду и сказать блондинистому гаду всё, что о нём думаю, но быстро поняла, что этим просто унижу себя.
— Леди Базиан с сыном на нём присутствуют? — сжав зубы, поинтересовалась я.
— Нет, у молодого господина несварение и леди осталась за ним ухаживать.
Сказала бы я, что у него, но сдержалась. Известие о том, что наказание не заставило себя ждать, легло бальзамом на мою душу. Это он ещё не знает, какой ночной сюрприз его ожидает! Подмочит он свою репутацию, ох как подмочит.
— Хорошо, накройте мне здесь и узнайте, с кем обедает азгарн Сириллы.
— Вы хотите, чтобы я шпионила?! — испугалась служанка.
— Милочка, шпионы добывают сведения тайно. Я же не прошу тебя ничего скрывать. Ты можешь спрашивать об этом прямо и рассказать о моём интересе. На будущее, запомните, — обвела взглядом притихших служанок, — я вдова гуана Лотарии и свои приказы повторять дважды не намерена. Чего застыла? Выполнять! — холодно и надменно бросила я, и служанка сорвалась с места, как будто получила пинка.
Вкусный обед настроение мне не поднял и даже известие о том, что азгарн обедал с военными, никак не успокоило. Подкрепившись, я отправила служанку передать Ламмерту, что желаю с ним встретиться, вот только к тому моменту он уже куда-то уехал.
Внутри всё кипело, и я направилась знакомиться с экономкой и домом. Настрой у меня был боевой. От дворецкого потребовала собрать всех слуг и представить мне кто есть кто. Исполнил как миленький, ведь единственный, кто мог отменить мой приказ, в данный момент отсутствовал. Ознакомившись с многочисленным персоналом, пошла с экономкой инспектировать замок. О расходных книгах и ключах вопрос пока не поднимала, но и до этого доберусь. Пока только осматривалась, узнавала, где что требует ремонта, какие запасы продуктов и у кого что закупаем. Если честно, помог опыт, приобретённый в поместье аттана. Я уже представляла, как ведётся хозяйство. Здесь просто масштаб иной, а принцип тот же.
Если экономка сначала была немногословна и относилась ко мне с подозрением, то потом понемногу расслабилась, видя, что я разбираюсь в ведении хозяйства, задаю толковые вопросы и ключи отобрать не пытаюсь.
Времени на всё про всё ушло изрядно. Казалось, что я намотала километры по всем лестницам, и ноги гудели. А мы даже до подвальных помещений ещё не добрались!
— Кто составляет меню? — спросила у неё, перед тем как отпустить. Общую картину я для себя составила, что более чем для первого раза. Меня уже тянуло пойти проверить, как там Филипп.
— Леди Базиан занималась этим.
Мне понравилось, что слова произнесли в прошедшем времени.
— Это под её чутким руководством даже у её сына случилось несварение? — коварно поинтересовалась я, от чего губы экономки дрогнули в намёке на улыбку. Максимум, что позволила себе эта строгая женщина.
— Что ж, постараемся пережить сегодняшний ужин, а завтра я сама поговорю с поваром, — сказала ей. Вряд ли азгарн будет иметь что-то против. Взгляд случайно упал на запылившийся подол моего платья. Наша экскурсия не прошла для него даром, и я заметила, стряхивая прицепившуюся паутину: — К сожалению, мой гардероб прибудет позже. Нужно привести его в порядок к вечеру.
— Я прослежу, — поклонилась она мне. — Если вы не возражаете, я прикажу поискать что-нибудь подходящее вам на смену.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась ей. Было неприятно ходить в одежде, в которой я стояла у храма и была в дороге, но выбора не было. Да ещё на ужин в нём же идти. Чувствовала себя бедной родственницей какой-то. Из-за невозможности сменить платье, хотелось лишний раз искупаться.
«Кстати и освежусь, после насыщенного дня», — решила я.
Когда вернулась к себе, поиграла с Филиппом, пока мне набиралась ванна. Увидев ясные глазки и улыбку сына, расчувствовалась, перецеловав все пальчики. Ничего, я придумаю, как выбраться отсюда. Не хочу, чтобы посторонние люди решали, могу я воспитывать его или нет.
Уже лежа в ванне, вода которой благоухала ароматными маслами, подумала о том, что пока суть да дело, нужно бы с аттаном просканировать комнаты Влада с помощью магии. Прошлой ночью как-то не до этого было, но лучше этим заняться скорее. С азгарном я как на пороховой бочке, никогда не знаешь, что ему в голову стукнет и в чём он ещё меня решит обвинить. Лучше не затягивать.
В подтверждение этих мыслей за дверью раздался шум и бледная служанка, просочившаяся оттуда, сообщила о том, что азгарн Сириллы желает срочно меня видеть. Пришлось с неохотой вылезать. Умеет он появиться вовремя. Совсем охамел! Даже помыться спокойно не могу.
Но как бы ни ворчала, у меня даже мысли не возникло предложить ему явиться позже. Уже немного зная азгарна, понимала, что с него станется и в ванную заявиться. Для меня же лучше общаться с ним в более одетом виде. Всё же рубашка и пеньюар это лучше, чем пена в ванне. Платье моё унесли чистить, и больше мне надеть было нечего.
Завязывая пояс халата, толкнула дверь и так и застыла на пороге. В моей спальне вышагивал азгарн, раздражённо постукивая по своему бедру зажатыми в руке перчатками. Похоже, он только вернулся и ему доложили, чем я занималась в его отсутствие.
— Вы хотели меня видеть? — перешагнула порог, с полным ощущением, что захожу в клетку с хищником.
— У меня к вам серьёзный разговор, — развернулся он ко мне, а потом окинул взглядом с ног до головы. — И ваш неуместный внешний вид меня не смягчит! На что вы рассчитываете?!
Презрение в последних словах меня хлестнуло. Вот не хотела я с ним ругаться…
— Вы совсем охамели? Это не я к вам в спальню заявилась и из ванны вытащила! К вашему сведению, у меня пока одно платье, и его унесли почистить. Но раз уж вы здесь, поговорим. У меня к вам тоже серьёзный разговор.
— Вы всегда серьёзные разговоры в таком виде ведёте? — скривил губы Ламмерт.
— Только когда вынуждают обстоятельства в лице нежданных гостей, — холодно парировала я. — Кто начнёт?
— Уступаю даме.
— Хорошо, — подошла к нему. Я была так зла, что хотела смотреть ему в лицо, когда говорю. — Начнём с того, что нравится вам это или нет, но я супруга Влада, и у нас с ним был заключён родовой брак. Я не позволю вам относиться ко мне, как позорной тайне семьи, скрывая и заставляя столоваться отдельно ото всех в комнате! Не хотите уважать меня — ваше право, я же вправе ожидать к себе отношение, согласно своему положению.
— И какое же оно? — губы азгарна скривились ещё сильнее.
— Вдова и Тень. Статус что первого, что второго высок и неуважение я не потерплю! Потрудитесь объяснить, чем вы руководствовались, «забыв» пригласить меня на обед?
— Вы переоцениваете своё положение, низводя азгарна Сириллы до слуги, который обязан бегать и приглашать вас на обед, — ощетинился мужчина.
— Значит, это была не спланированная акция, и меня не уведомили случайно? — сбавила обороты я.
— Когда вы не явились на обед, я предположил, что вы остались у себя, не желая показываться за столом в запылённом платье.
— Окружающие знают, что мой багаж прибудет позже. Воспитанные люди тактично не заметят этот факт.
«А невоспитанным я и сама рот закрою», — добавила про себя.
— Тогда ожидаю вас к ужину, — надменно произнёс он. — Я распоряжусь, чтобы вас заранее уведомили о нём.
— Я буду. Приношу свои извинения за то, что плохо подумала о вас, — посчитала нужным извиниться я, пусть и считала в душе, что он лукавит. Если бы хотел, вполне бы мог послать слугу узнать, спущусь ли я к обеду. — Раз мы выяснили это недоразумение, слушаю вас.
Не спеша отвечать, азгарн прошёлся по комнате и сел в кресло, развалившись в нём с хозяйским видом. При такой смене дислокации я ощутила себя ученицей на ковре у директора.
— Убедившись, что я ненадолго уехал, вы развили бурную деятельность. Объяснитесь.
Как я и думала, ему успели донести о каждом моём шаге.
— Я искала вас, чтобы поговорить, и ваш отъезд никак не связан с моими дальнейшими действиями. Что именно вас удивляет? Я попросила представить мне слуг и оставшееся время посвятила общению с экономкой, выясняя, как обстоят дела с хозяйственной частью в замке. Мой отчёт с замечаниями ляжет на ваш стол, когда мы закончим с ней.
— Рад, что вы помните обо мне, — язвительно заметил мужчина, — только запамятовал, когда поручал вам это.
— Я не ждала благодарности, но и язвительности не заслужила, — не стала терпеть такого тона я. — Можете сколько угодно намекать, что я здесь не хозяйка, но это дом моего сына и я заинтересована, чтобы всё здесь было в порядке.
— Вы считаете, что я не способен без вас за этим проследить? — с непроницаемым лицом поинтересовался Ламмерт.
— Вы сейчас принимаете дела и вам не до разговоров с экономкой. Я берегу ваше время для более важных дел. Признайте, что действуем мы в одних интересах и перестаньте воспринимать каждый мой шаг в штыки, — на меня смотрели задумчивым взглядом, никак не реагируя на сказанные слова. Стало немного обидно, но с этим мужчиной мне уже не привыкать. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, продолжила: — Я бы хотела узнать, у кого хранятся расходные книги. В поместье аттана я проводила аудит и могла бы быть в этом полезна. Необходимо провести ревизию запасов и имущества.
— Боитесь, что я столовое серебро украду? — зло поинтересовался азгарн.
— Перестаньте видеть в каждом моём слове выпад в вашу сторону! — гневно произнесла я. — После знакомства с управляющим аттана и размеров выявленных хищений я убеждена в необходимости таких проверок.
— Знаете, чего я никак понять не могу? — прищурив глаза, спросил азгарн и тут же ответил: — Почему Владслав, вспоминая о своей жене, называл её тихой, нежной, наивной, доверчивой. Смотрю на вас и не нахожу ничего подобного. И у меня возникает вопрос: если смогли провести его, то не притворяетесь ли вы и сейчас, скрывая свои истинные цели?
Удар оказался болезненным, и кровь отлила от моих щёк. Слова «наивная» и «доверчивая» резали без ножа. Так вот какой Влад меня видел? Доверчивой дурой? Из меня как будто весь воздух выбили.
— Представьте, что вы счастливы в браке, у вас любимая жена, ребёнок… — тихо произнесла я, — и в какой-то момент, без предупреждения, любимая открывает портал. Во время переноса она говорит: «Прости», вырывает сына из рук, и вас выбрасывает, ломая кости. Когда же вы приходите в себя, на вас ошейник раба, и всем дела нет до вашего происхождения и титула. Вы понятия не имеете, где оказались и как связаться с близкими. Много у вас останется доверчивости и наивности после такого?
Азгарн молчал.
— Скажи он мне, что не вытащит нас всех, я бы сама отдала ему сына, чтобы он спас его, — голос дрожал, слова давались с трудом, но я продолжила. — Влад сам сделал выбор, отказавшись от меня. Не дал мне и шанса принять решение самой. Понимаю, почему он так поступил, но не простила. До сих пор не простила. Он меня предал.
Я отвернулась, закусив губу. Ещё не хватало расплакаться!
«Зачем я с ним разоткровенничалась?! — спрашивала себя, вонзая ногти в ладони, настолько сильно сжала кулаки. — Идиотка!»
Дав себе мысленного пинка, взяла себя в руки и повернулась к азгарну, чтобы практически упереться взглядом в его грудь. Я не слышала, когда он встал и подошёл. Холодно взглянула на него, задрав подбородок:
— Это первый и последний раз, когда мы подняли эту тему. Моя личная жизнь вас не касается, и я не потерплю замечаний относительно неё. Вы мне никто и я не обязана перед вами отчитываться. Вы выяснили, что хотели? — с вызовом поинтересовалась у него. — Тогда оставьте меня!
Если б могла выбирать, то к первому ужину в этом замке я бы надела другое платье, подчёркивающее в вырезе артефакт Климлитов на моей шее, и скрывающее длинными рукавами татуировки, чтобы сделать упор на семейной реликвии и на своём законном положении вдовы. Но что имеем, то имеем.
Я не стала менять платье на другое, хотя экономка выполнила обещание и прислала несколько на смену. Просто они были устаревшего фасона и не красили меня. Я решила, что лучше остаться в своём, чем выйти к людям одетой с чужого плеча. Первое впечатление, как-никак.
Стоило мне спуститься к ужину, мой взгляд тут же приковал к себе азгарн. Красивый, надменный аристократ пользовался вниманием дам. Вечером были приглашены военные высших чинов с жёнами. Те, что помоложе, нет-нет, да и бросали на него кокетливые взгляды из-под ресниц.
После нашего разговора, азгарн ушёл без лишних слов. Наверное, ему было о чём подумать и некоторые выводы он сделал, раз чуть позже мне принесли расходные книги. Только я не испытывала чувства победы от этого. Всё перебивало раздражение на себя за то, что не сдержалась и сказала лишнее. Я и не думала оправдываться, а всё выглядело так, будто я старалась обелить себя в его глазах.
Ламмерт вёл себя как обычно высокомерно, но даже снизошёл до того, чтобы представить мне всех собравшихся. Выслушивая приветствия и приносимые соболезнования, я незаметно вглядывалась в лица, стараясь угадать, где леди Базиан. Они ещё не уехали, и мне оставалось гадать, выставит их азгарн из замка или нет.
Зря напрягалась. Данная леди явилась позже в сопровождении сына, который тут же впился в меня взглядом. И тут случился конфуз. Он громко испортил воздух и, судя по разнёсшемуся запаху, наложил прямо в штаны. Бледный до этого парень стал ярко свекольного цвета и, что-то проблеяв, стремительно покинул всех собравшихся со скоростью пули.
Я со злорадством посмотрела ему вслед. Вероятно, при виде меня его опять посетили мысли о наследстве моего сына. Сама же леди Базиан осталась и, проводив его взглядом, стала приносить извинения за сына, расписывая, как несмотря на плохое самочувствие, он поднялся с постели её сопроводить и выразить всем своё почтение. Как только у неё язык повернулся сказать такую откровенную ложь?! Уж я-то знала, ради чего он спустился.
Сама женщина была уже не молода, высокого роста и худая как жердь. Вычленив меня из гостей, она направилась ко мне. Даже стало любопытно, что её здесь удерживает, раз она не поспешила на помощь сыну. Вскоре причина открылась, когда почти сразу после дежурных фраз она сообщила, что будет рада мне помочь обустроиться и поделится своим опытом в управлении Хоэрвеном. Прозвучало в ультимативной форме. Она не сомневалась в моём согласии.
— Почему вы решили, что я в этом нуждаюсь? — надменно произнесла я, копируя азгарна, а ещё кожей ощущая любопытство остальных гостей, наблюдающих за нашей встречей. Конечно, она же чувствовала себя хозяйкой до нашего приезда.
— Я хотела лишь сказать, что у меня больше опыта, — с натянутой улыбкой произнесла она.
— Из чего вы сделали такие выводы? — холодно поинтересовалась у неё.
— Неужели имения вашей семьи настолько же обширны? — позволила себе усомниться данная леди.
— Я ещё мало видела, чтобы их сравнивать. А ваши? — поинтересовалась у неё.
— Владения сайка Базиана хоть и не столь обширны, но нас посещал Его Величество, и я знаю, как достойно принять и разместить большое количество гостей. Хоэрвен всегда славился пышными праздниками. Прискорбно, если эта традиция будет утрачена.
— О каких праздниках вы говорите? Хоэрвен в трауре. Ваше желание помочь похвально, но я понимаю, что ваши владения требуют хозяйского присмотра, а вы и так уделили много времени нам, — довольно грубо указала ей на то, что они у нас задержались.
— Действительно, мы не можем себе позволить и дальше пользоваться вашей добротой, — поддержал меня подошедший азгарн.
— Мне не трудно. К тому же ещё столько дел. Нужно достойно проводить в последний путь Его светлость, — забеспокоилась леди Базиан.
— Вы уже достойно позаботились о его наследнике, — холодно отвела ей. — Для нашей семьи вы сделали более чем.
— Я распоряжусь, чтобы после ужина вам подали экипаж, — добавил Ламмерт.
— Вы хотите, чтобы мы отправились в дорогу ночью?! — ахнула женщина.
— Мне докладывали, что вы любите прохладу. Я учёл ваши вкусы.
— Но мой сын…
— Ему сейчас лучше тоже побыть на свежем воздухе, — не дал ей и шанса задержаться азгарн и, полностью игнорируя леди Базиан, перевёл взгляд на меня: — Позвольте вас сопроводить.
Взяв под локоток, Ламмерт повёл меня в столовую, в которой как раз закончили накрывать стол.
Его любезность меня не удивила, скорее я отдала должное азгарну: он виртуозно продемонстрировал, что мы с ним заодно. Если эти Базианы и тешили себя надеждой на альянс с аттаном, то после недавней демонстрации нашего единства к нему они больше не сунутся.
Умеет он от конкурентов избавляться! Я бы даже восхитилась этим качеством, не выступай он против меня, а так пришлось лишний раз себе напомнить, что следует быть очень осторожной. Заподозри Ламмерт, что я хочу вернуться домой с сыном, и полечу я из замка с такой же скоростью, что и эти Базианы.
В своём желании показать наше единство, он пошёл на то, чтобы сесть со мной во главе длинного стола. Уверена, что если бы не Базианы, меня бы разместили на противоположном конце. Азгарн же был последователен в своих действиях и играл до конца.
Его подчёркнуто-предупредительное ко мне отношение длилось ровно до того момента, пока леди Базиан вынужденно не покинула нас, чтобы собраться в дорогу.
«Чтоб тебе икалось, вспоминая нас!», — от всей души пожелала ей вслед, когда она со скорбным видом откланялась.
Жалко мне их не было. В одном слишком много дерьма, и пусть избавляется от него, когда попробует замыслить что-то плохое против Филиппа, а вторая не сможет говорить о нас гадости.
С её уходом азгарн перестал играть на публику и уделил всё своё внимание гостям. Разговоры велись вокруг текущих дел и организации церемонии прощания. Меня исподволь расспрашивали о нашем знакомстве с Владом, и откуда я. Вот тут пришлось изворачиваться ужом, чтобы не сболтнуть лишнего. Пусть король знает, что я из иного мира, а вот остальным докладывать об этом не обязательно. Ламмерт не дурак, нельзя ни в коем случае чтобы он заподозрил меня в желании вернуться к себе домой. Сейчас я на положении Тени, он об этом и подумать не может, так как здесь меня по связи везде достать можно, а вот есть у меня подозрение, что между мирами эта связь уже не действует. Узнай он о существовании перехода, и контроль надо мной станет совсем тотальным. По крайней мере, когда я с сыном.
Вот и получилось, что к концу вечера морально чувствовала себя как партизан после многочасового допроса. Да ещё душу грело чувство удовлетворения от того, что удалось избавиться от Базианов.
Пришедшая служанка уведомила меня, что сейчас время кормления, и, извинившись перед гостями, я пошла с ней. Нужно было видеть вытянувшиеся лица окружающих, когда на удивлённое замечание одной дамы о том, что неужели я кормлю ребёнка сама, Ламмерт заговорил о пользе грудного вскармливания матерью. Уходила я, пряча улыбку.
К гостям я больше не вернулась. Можно было бы, но смысл? В отъезде Базианов убедилась, с местными людьми познакомилась. Я лучше с ребёнком время проведу.
Когда укачивала Филиппа, мне пришло в голову, что ещё и глава уехавшего семейства прискакать сюда может. Он же не знает об их отъезде. Послала служанку узнать, где азгарн. Кстати, заметила изменившееся к себе отношение слуг: оно стало более доброжелательное. Единственное объяснение, которое приходило в голову — во время моей откровенности с Ламмертом в ванной комнате оставались служанки, которые могли слышать наш разговор с ним. Что ж, нет, худа без добра.
Узнав, что азгарн уже у себя, я пошла к нему. Его комнаты были в нашем крыле, только дальше. Я решила, что лучше не откладывать на потом, а то не успеем оглянуться, как ещё незваные гости пожалуют. Нужно поскорее написать Базиану сообщение о жене и сыне, и отправить его вслед за ними.
У моих дверей дежурила охрана, и они проводили меня взглядами. На мгновение я заколебалась, подумав, как может выглядеть мой визит к Ламмерту со стороны, но если вызову его к себе, могу нарваться на возмущения насчёт того, что он не слуга, чтобы ко мне по первому зову являться.
Пришлось с самым независимым видом постучаться в покои азгарна. В жизни бы не подумала, что когда-нибудь приду к нему. Ответа не было, но отсвечивать в коридоре дольше необходимого не хотелось. Постучав ещё раз, я толкнула дверь и вошла. Осмотревшись, выругалась сквозь зубы — я оказалась сразу в спальне. Комната, пусть и большая, но была одна. Только этого не хватало! Хозяина не было видно, но не успела я незаметно смыться, как по закону подлости решил объявиться аттан:
«Как прошёл вечер? Уже ложишься?» — спросил он, так как я смотрела на кровать.
Удача совсем покинула меня: именно в данный момент решил появиться Ламмерт. Распахнулась дверь ванной, и на пороге возник обнажённый мужчина с распущенными влажными волосами. Потрясённые, мы уставились друг на друга во все глаза. За его спиной я заметила обнажённую девушку, но аттану было на это плевать.
«Вика?!!!» — содрогнулась от возгласа Рида, и в моей голове всё взорвалось от боли. Застонав, я схватилась за виски и стала оседать. В глазах потемнело и всё, что помню, как в следующий момент азгарн укладывает меня на кушетку.
— Вы не могли бы одеться? Кажется, аттан Корнуилса плохо реагирует на обнажённых мужчин, — просипела я. Наверное, светить голыми частями тела перед Первым советником Ингурской империи тоже не планировали и меня тут же оставили.
«Вика? Что с тобой?» — забеспокоился Ридгарн.
— Возьми контроль, — выдавила из себя и получила передышку от боли.
«Прости. Я не сдержался», — в голосе слышалось неподдельное раскаяние, но мне-то от этого было не легче. Болезненный удар для меня стал полной неожиданностью.
— Что это было? — еле ворочая языком, спросила у него, осторожно садясь на кушетке. Тела не чувствовала, как будто после укола у зубного врача.
«Это наша связь, — расплывчато объяснили мне. Если честно, даже знать не хотела, как у него это получилось. — Что ты делаешь у него в спальне?»
Завязывая пояс халата, вернулся азгарн. Судя по хмурому взгляду на меня, этот вопрос волновал и его. Голая барышня больше не появлялась. Кажется, я пришла не вовремя, что любому мужчине в такой ситуации настроения не добавит.
— Я думала, что попаду в гостиную, вспомни мои комнаты, а тут сразу спальня, — оправдалась я, не зная, стоит ли радоваться отсутствию боли. Чувствительность аттан так и не вернул, что настораживало.
«Ты зачем к нему пошла?» — требовательно рыкнул Рид.
«Ого! И чего рычим?» — задалась вопросом я. Не к Ламмерту же он меня приревновал?!
Подумав, что это, возможно, из-за головной боли, которую он сейчас испытывает, я разозлилась:
— Поговорить! Но знаешь, ты мне не муж, чтобы я перед тобой отчитывалась.
Кажется, я договорилась. Аттан обиделся и холодно произнёс: — «Тогда разговаривай!»
Он исчез, а на меня навалилась головная боль, отчего я глухо застонала и опять растянулась на кушетке. Захотелось пристроить свою многострадальную головушку на что-то мягкое.
Стало обидно, чуть ли ни до слёз. Вот же гад, наделал делов и смылся!
Ко мне подошёл азгарн и, присев рядом со мной, положил ладонь на лоб. От его руки пошёл холод, что принесло облегчение.
— Можно на виски? — жалобно попросила я, наглея. Без лишних слов его пальцы легли туда, куда я просила. Они были настолько ледяные, что кожа под ними немела. Магия? Мне было всё равно. Главное, что от этого становилось легче настолько, что я даже задалась вопросом, с какой стати он такой добрый. Никак мечтает побыстрее выставить меня.
— Как вы? — спросил у меня Ламмерт.
— Плохо, — не стала притворяться я. — С такими стрессами всё молоко пропадёт.
Ведь доведут, как пить дать доведут! Только успела порадоваться сегодня вечером тому, что все усилия не пропали даром, и на тебе.
— Вы мне это пришли сказать? — поинтересовался азгарн и его взгляд опустился на зону декольте.
— Пф-ф-ф! — от возмущения подавилась воздухом я и предприняла попытку подняться. Мне не дали, прижав голову к подушке. Тогда запротестовала: — Я поговорить хотела! Напишите сайку Базиану письмо, что его семейство отправилось домой, а то он сюда прискачет.
— До утра это подождать не могло? — не поверил мне азгарн.
— А вы считаете, что этот Базиан тоже ждать будет? Да он примчится сочувствующих искать, чтобы ему о каждом вашем шаге докладывали, а он потом будет думать, как лучше вас перед королём подставить!
— С чего такая трепетная забота о моём благополучии? — недоверчиво задал вопрос мужчина.
— А вы меня почему лечите? — спросила раздражённо в ответ.
Спохватившись, руки от меня тут же убрали, а я мысленно застонала. Вот кто меня за язык тянул?! Правду говорят: молчание — золото!
Состраданием к ближнему азгарн не страдал, и ждать от него ещё помощи было бессмысленно. Кряхтя я села, а потом с трудом и встала. После своеобразной заморозки боль отступила, но до нормального самочувствия было далеко. По мне как будто катком проехали.
Ламмерт, склонив голову к плечу, с исследовательским интересом наблюдал за всеми моими телодвижениями.
— Доброй ночи, — буркнула я и поплелась на выход, чувствуя себя древней развалиной. Хотела сделать как лучше, а получилось как всегда, ещё и схлопотала ни за что.
Ничего, вот приду в себя и устрою аттану такие вопли, что ему моя головная боль комариным укусом покажется!
Идя к двери, я настолько увлеклась планами мести, что совсем забыла об азгарне, и стало полнейшей неожиданностью, когда меня подхватили на руки. Я взвизгнула, завопив:
— Вы что творите?! — откуда только голос прорезался.
Оглушённый Ламмерт поморщился:
— Всего лишь хотел отнести вас обратно. Ещё не хватало, чтобы вы в коридоре упали.
— Нет!!! — воскликнула я, ухватившись за атласные лацканы халата. На меня взглянули, как на умалишённую, но я испугано затараторила, пока он не сделал по-своему: — У моей двери охрана. Они видели, что я к вам зашла, а тут вы меня на руках понесёте… Я же не знала, что у вас тут сразу спальня. Никогда бы не пошла… Разбирались бы с этими Базианами сами!
«Вика, прости», — вернулся поостывший аттан, который одумался и решил извиниться.
— Рид, а ты опять не вовремя, — мои губы растянулись в мстительной улыбке. — Меня тут в постель несут, чтобы слиться в экстазе.
Кажется, мне удалось шокировать обоих мужчин. Ридгарн на этот раз молчал, а азгарн так вообще попытался меня от себя отшвырнуть, типа это не он и у него и в мыслях не было. Меня спасло лишь то, что я держала его за лацканы. Руки он резко убрал и, очутившись на полу, я привалилась к нему.
«Вика, что за шутки? Тебе помощь нужна?» — с беспокойством и напряжённо спросил аттан.
Надо же, неужели мне повезло и меня ни в чём не обвиняют?!
— Да катитесь вы! — разобиделась я на этих двоих, отпуская порядком помятые моими руками лацканы. — От вашей заботы повеситься хочется.
Один рычит, как умалишённый и чуть меня не убил, второй на полном серьёзе решил, что я к нему ночью заявилась, чтобы о своём молоке рассказать. Может, ещё и грудь продегустировать дать? Дурдом на выезде!
Отступив от азгарна, указала на дверь ванной комнаты:
— Там вас девушка заждалась, её на руках носите, — посоветовала ему и гордо направилась к двери, тихо бурча под нос. Ничего, кому надо — услышит. — А ты, гад, если не уберёшь головную боль, я тебе весёлую ночь устрою. Клянусь, узнаешь о себе много нового!
«С тобой я и так о себе много нового узнал», — несколько философски заметил аттан, но боль забрал себе.
— Ты смерти моей хочешь? За что? — не унималась я, покидая комнату Ламмерта. — Заметь, когда тебя в постели с двумя обнажёнными красотками застала, я скандал не закатывала. Ты чего взъелся? Мужчин голых не видел?
«Я-то видел…» — напряжённо отозвался аттан.
— Значит, ты за мою нравственность беспокоился? Считаешь, что я там что-то новое узрела? — язвила я. — Надо же, ничего необычного не заметила! И впечатляющего тоже, — безбожно соврала я. Азгарн, конечно, не только на лицо красив, но и тело имел шикарное. Только я скорее себе язык откусила бы, чем признала это. Много чести. Да и любоваться красотами мне долго не дали.
«Викк-а-а», — кажется, кто-то подобрел, но это была не я.
— Рид, я зла. Ты даже представить себе не можешь, насколько я зла, — честно предупредила его. Оглянувшись из-за зудящего чувства между лопатками, заметила стоящего в дверях Ламмерта, который смотрел мне вслед. Прислушивается к моему разговору? Я даже с шага сбилась, а он наградил меня непонятным взглядом из смеси заинтересованности, презрения, некоего удивление. Стоял, и уходить не спешил.
Вздёрнув подбородок, я прикусила язык и уже молча пошла к себе. Когда оглянулась, дойдя до охраны у дверей, его уже не было. Я обменялась взглядами с охранниками, которые тоже ничего не понимали, и, решившись, прошла мимо них, направившись в покои Влада. Азгарн сейчас будет занят с любовницей, и ему не до меня, а Рид мне задолжал, так что пусть просканирует комнаты на предмет чего-нибудь интересного.
— Ты так и не ответил толком, чем меня приложил, — обратилась я к притихшему аттану. Лишь отсутствие головной боли и зуд в татуировках подтверждали, что он ещё здесь.
«Зачем мы здесь?» — спросил вместо этого он.
— Будем искать тайники. И я жду объяснений.
«Я не сдержался. Прости, это из-за нашей связи. Сильные эмоции, такие как гнев, злость, направленные на Тень, причиняют боль».
— Ещё один поводок для послушания? — с отвращением произнесла я.
«Мне жаль».
Что ж, спасибо на том, что не специально приложил. Я верила, что появление обнажённого азгарна было для него неожиданным, и он не успел совладать с эмоциями.
— Ладно, давай работать, — сказала я. Когда голова не болит, о случившемся легче забыть, а знание, что в данный момент она болит у него, приносило удовлетворение.
Ридгарн переключился на магическое зрение и осмотрел гостиную, особое внимание уделив двери, где сходились разные по рисунку силовые узоры.
«У нас мало времени. Кто-то замкнул охрану комнаты на себе, и скоро здесь появятся гости», — сообщил аттан.
— Тогда давай осмотрим спальню, — сказала я, направившись прямо туда. Что-то подсказывало, что гости появятся ну очень скоро.
Рид просканировал покои, обнаружив сейф и тайный ход. Изучать подробно не было времени. Услышав шум в соседних комнатах, я быстро легла на постель, обняв подушку, под возмущения некоторых, что это не самая лучшая идея.
Не успела я принять расслабленную позу, как дверь спальни распахнулась, и в комнату стремительно вошёл азгарн Сириллы собственной персоной.
— Вы?! — постаралась натурально удивиться я, садясь на кровати. — Решили нанести ответный визит?
— Что вы здесь делаете? — властно поинтересовался он, обведя взглядом комнату и устремив его на меня.
— Лежу.
— Чем вас не устраивают ваши покои?
— Наличием в них посторонних людей. У меня болит голова, думала полежать немного в тишине, а тут вы. Что-то случилось? — в свою очередь спросила его. Ведь по идее я не должна знать, что сработала поставленная им сигнализация.
— Да. Эти комнаты закрыты до совершеннолетия наследника.
— Уверена, Филипп не будет против, если я иногда здесь полежу.
— Он пока даже говорить не может, и сейчас распоряжаюсь здесь я.
— Вам жалко?
— Пойдёмте, я поставлю у вас в спальне полог тишины, чтобы вы могли отдохнуть, — несколько устало предложил Ламмерт, расщедрившись, но так и не ответив на мой вопрос.
Нехотя я встала с постели и поправила подушку, расправив за собой покрывало. Провела по атласной материи рукой. Я чувствовала, что за каждым моим движением следят и заговорила:
— Знаете, мне кажется, я совсем не знала своего мужа. Здесь он стал совсем другим, и я задаюсь вопросом, какой он настоящий. Ведь не мог он больше года притворяться? Или мог? — я посмотрела на азгарна. — Каждый день, каждую минуту, не выходя из образа любящего мужа ни разу… Только зачем?
Ламмерт молчал, а я обвела взглядом комнату:
— Здесь отпечаток его личности, его вещи… мне кажется, так я ближе к нему настоящему.
— Вы же говорили, что его не простили. Зачем вам это? — прохладно, но с любопытством, спросил мужчина.
— Хочу понять, кого любила, — оборвала я свои откровения и прошла мимо него.
Мы вышли и вернулись в мои покои. Проходя мимо охраны, я не сдержала усмешки.
В моих комнатах при виде азгарна все служанки всполошились и стали кланяться, но, не останавливаясь, мы целенаправленно прошли в спальню.
— Что вас так забавляет? — спросил он, когда за нами закрылась дверь.
— Подумать страшно, что нафантазирует себе охрана: я посетила вашу спальню, затем вы за мной прошли в спальню Владслава, после чего мы заперлись в моей.
— Боитесь пересудов? — насмешливо поинтересовался Ламмерт, а потом, замкнувшись, холодно произнёс: — Здесь слуги держат свои мысли при себе. За любые сплетни о хозяевах следует наказание.
— Ставьте полог, — махнула рукой я.
Как современному человеку для меня было дикостью слушать рассуждения о наказании обслуживающего персонала. Я просто понимала, что совсем не рублём их наказывают за провинности.
Аттан переключился на магическое зрение, и я увидела, как от Ламмерта расходятся голубые линии, оплетая стены и двери спальни сложным узором.
«Он не только полог тишины ставит, но и прослушку внутри комнаты», — просветил меня Ридгарн.
От таких новостей я испепелила спину излишне любопытного обманщика, который продолжал творить своё чёрное дело. Чтобы ещё раз приняла его помощь…!
Остановить творимый беспредел я не могла, пришлось молча скрипеть зубами. Когда азгарн закончил, у меня язык не повернулся поблагодарить его.
— Вот и всё. До завтра он продержится, — обернулся ко мне Ламмерт.
«Врёт, слишком много силы влил», — опроверг его слова голос у меня в голове.
Я невольно скривилась, и пришлось оправдывать свой кислый вид:
— Извините, у меня болит голова.
— Ваш хозяин впервые наказал вас?
— Наказал? — напряглась я. — Мне сказали, что это произошло случайно из-за сильных негативных эмоций.
— Он так сильно вас ревнует?
— Нет, с чего бы?! Это была реакция на вас, — на меня взглянули с сомнением, и я пояснила: — Вот вы бы хотели увидеть Первого советника Ингурской империи голым?
«Вика!» — возмутился аттан.
Азгарна перекосило, а я усмехнулась, забавляясь реакцией мужчин, но, вспомнив о коварстве, поспешила его выставить:
— Если вы не против, я бы хотела лечь, — красноречиво посмотрела на Ламмерта.
Расстались мы холодно. Слишком уж откровенно я его выставила после того, когда он мне как бы помог, но после всего, что он сделал, мне было не до расшаркиваний.
«Выйди в ванную», — произнёс аттан, когда я осталась одна. Пришлось идти. Дожилась! Даже в своей спальне придётся быть осторожной.
«И к чему тебе было откровенничать с ним насчёт мужа?» — стали допытываться у меня.
— Зато теперь он не удивится, если застанет меня там ещё раз.
«Так ты это специально?!»
— Нет, захотелось душу перед ним вывернуть! — вспылила я, порядком устав от всех объяснений своих поступков.
«Ты была очень убедительна», — пошёл на попятную аттан.
— Потому что говорила правду. Иначе Ламмерт почувствовал бы фальшь. Заметь, он не запретил мне входить в покои Влада.
Я подошла к раковине из розового мрамора и, включив холодную воду, умылась. Опёршись на неё руками, посмотрела на себя в зеркало. Вид у меня был вымотанный, что не удивительно. День выдался тяжёлым, и, казалось, тянется бесконечно.
«Ты устала, — услышала я. Вот умеет он делать комплименты! Не огрызнулась лишь потому, что потеряла дар речи от следующей просьбы: — Распусти волосы».
— Может тебе ещё и стриптиз станцевать?
«Не нужно танцевать. Ложись отдыхать. Только распусти волосы», — на полном серьёзе ответил он. «Во мне проснулись смешанные чувства: хотелось умилиться заботе и в тоже время запустить в него чем-нибудь тяжёлым».
— Если что — это была ирония.
Аттан помолчал, а потом тихо произнёс: «Вика, у меня болит голова, и я хочу полюбоваться на что-то прекрасное».
— Напомнить, по чьей вине она у тебя болит? — уже без запала, а скорее ради порядка поинтересовалась у него, подкупленная комплиментом.
«Я уже извинился. Если не хочешь…», — не стал настаивать он.
Тут я подумала о том, что, возможно, и у него сегодня день был тяжёлый. Не так уж и много он просит. У меня проснулась совесть, и я не стала больше капризничать, потянувшись к шпилькам.
«Позволь мне».
Я кивнула и увидела в отражении зеркала, как мои руки стали осторожно разбирать причёску. Почему-то в груди защемило от той нежности, с которой он всё это делал. Аттан мог любой горничной дать сто очков вперёд, настолько аккуратным он был. Это подкупало. Например, Влад любил наблюдать за тем, как я расчёсываю волосы, но сам никогда даже не пытался помочь мне.
— Голова сильно болит? — мягко спросила у него, глядя в своё отражение. — Не то, чтобы я тебе сочувствую, — тут же постаралась откреститься от проявленной заботы — сам виноват, — но должна же знать, к чему готовиться.
«Не беспокойся, я подожду, пока ты заснёшь», — успокоил меня он и продолжил заниматься моими волосами. От потрясения у меня приоткрылся рот, и я поспешила подобрать свою челюсть. Вот если бы не знала, какой он, точно бы влюбилась!
«Влюбилась?!» — сама испугалась того, куда завели меня мысли.
Нет-нет, вот этого мне и даром не надо! Мозги совсем размягчились? Мне Владслава мало? Хватит с меня мужчин, распоряжающихся моей жизнью. Пришлось напомнить себе, что если бы не наш договор с аттаном, он бы и дальше строил из себя Хозяина, управляя мной. Я ускользнула из его рук, вот он и старается удержать надо мной хоть какой-то контроль.
К сожалению, как я ни пыталась, но так и не смогла толком разозлиться на аттана. Довольно тяжело это сделать на того, кто проявляет о тебе заботу.
«Просто устала. Совсем не осталось сил ни на что», — успокоила себя. Признаваться в том, что Рид стал мне нравиться, крайне не хотелось.
«Многое отдал бы, чтобы узнать, о чём ты сейчас думаешь», — услышала я.
— Я подозревала, что первые дни здесь будет трудно, но не ожидала такого насыщенного дня.
«Иди отдыхай», — вздохнув, не стал задерживать меня он.
Стараясь не показать своего облегчения, я послушалась. Просто вот такие моменты сближают, а мне хотелось сохранить между нами дистанцию. Может, и странно говорить о таком, когда он мне прямо в голову шепчет, но не желала давать ему ещё и место в своём сердце больше, чем есть. И так незаметно пролез туда и прочно обосновался в одном из уголков. Я спасла ему жизнь, и это многое изменило между нами.
По-хорошему, мне бы до личных записей Влада нужно поскорее добраться, но постоянные выяснения отношений с азгарном тормозят процесс. Я понимала, что следует соблюдать крайнюю осторожность.
«Ничего, это только первый день», — сказала себе.
Проверив Филиппа, я с помощью одной из служанок переоделась и легла спать.
— Спокойной ночи, — сказала аттану. Подумав о том, что сейчас он ограждает меня от боли, поправилась: — Вернее, надеюсь, что она будет у тебя спокойной.
«Спи, радость моя», — отозвался он.
«К такому и привыкнуть можно», — про себя подумала я, а потом приказала себе выкинуть всех мужчин из мыслей и спать. Если и завтра такой же день будет, то я себе нервный срыв заработаю.
Эх, знала бы я, что моя скромная персона допоздна будет занимать умы лучших из них.
— Ваше Величество, — ослепительно прекрасная женщина присела перед ним в низком реверансе, демонстрируя глубокое декольте, в которое он по привычке заглянул. Бросив на него взгляд из-под ресниц, она обольстительно ему улыбнулась. Взгляд задержался на пухлых губах, которые не единожды доставляли ему удовольствие, пропутешествовал по точёной шее и опять опустился к пышной груди, которая была обнажена на грани приличия.
Он любовался бывшей фавориткой, как ценитель прекрасного отмечая её неоспоримые достоинства, но ничто не шелохнулось в груди. А ведь не так давно у него кровь вскипала при одном только взгляде на неё. Пришлось даже её мужа отправить с проверкой на границу, чтобы не мешался под ногами. Приехав на пару дней на свадьбу к брату, тот запер её в деревне, но прекрасная Алиссания нашла способ вернуться ко двору.
— Как тебе удалось вернуться?
— Пригрозила, что возьму к себе в постель конюха. Гаер решил, что рога от короля предпочтительнее рогов от слуг, — серебристым смехом рассмеялась она, послав ему дерзкий взгляд.
Ясарат отстранённо улыбнулся в ответ, отчётливо понимая, что продолжения у их романа не получится.
— Вы меня разлюбили? — улыбка Алиссании увяла. Совсем не такого приёма она ждала.
— Нет, — в глазах женщины вспыхнула надежда, которую он безжалостно растоптал, — ко мне вернулась та, которую я всегда любил.
Спохватившись, что уделяет ей слишком много внимания, Ясарат бросил быстрый взгляд на супругу. К его удивлению, та хоть и наблюдала за ними, но послала ему безмятежную улыбку. Оставив раздавленную холодностью любовницу, он направился к Мирэль.
— Я говорил тебе, что ты сегодня обворожительна? — произнёс он, целуя ей кончики пальцев.
— Всегда приятно услышать такие слова от тебя вновь. Ещё одна не вовремя вернувшаяся бывшая? — стрельнула она в сторону оставленной им Алиссии, которая натянула на лицо маску вежливости, разговаривая с кем-то из юнцов, всегда вившихся вокруг неё.
— Если хочешь, я её отошлю.
— Зачем же? Если всех отсылать, твой двор лишиться половины женщин, — поддела она.
— Мирэль…
— Всё-всё! — беспечно улыбнулась та. — Я больше насчёт этого не переживаю. Правда.
— Я рад, что ты веришь мне, — произнёс Ясарат и заметил лукавый блеск в глазах любимой.
— Мирэль?! — его рука скользнула на талию жены и, прижав её к себе, он потребовал ответа: — Что ты от меня скрываешь?
— С чего ты взял? — постаралась увильнуть она.
— Ты никогда не умела ничего от меня скрыть. Говори!
— Наш брак благословила Виктория, — не стала больше отпираться та, так как знала, что он не успокоится, пока не добьётся ответа.
— И?!
— И всё! — рассмеялась она, выскальзывая из его объятий.
В душе Ясарата шевельнулись нехорошие предчувствия. Уж слишком довольной выглядела Мирэль.
Чуть позже в одной из комнат дворца он впервые целовался с женщиной ради исследовательского интереса. Сам поцелуй был приятен, но желания не было. Алиссия стонала, тёрлась об него всем телом как изголодавшаяся кошка, но он не чувствовал абсолютно ничего.
— Я знала, что всё ещё не безразлична вам! — счастливо щебетала она, отстранившись и расстёгивая его жилет. Раздеваться Ясарат не планировал и, надавив ей на плечи, опустил на колени. Алиссия была понятлива, и её опытные пальчики взялись за застёжку брюк.
Добравшись до его плоти, на мгновение она замерла, обнаружив, что ей совсем не рады, но тут же пухлые губы принялись за дело. Женщина постанывала, но раньше возбуждавшие его звуки в данный момент только раздражали. Поняв, что его друг предал и реагировать на ласки не собирается, он сам отстранил Алиссию.
— Возможно, вы устали? — предположила она, щадя гордость короля и ласково поглаживая его пальчиками.
— Или после конюхов вы мне уже не интересны, — убрал её руки Ясарат и стал приводить в порядок одежду.
— Ваше Величество, я бы никогда! — вспыхнула Алиссия, но, не удостоив и взглядом стоящую на коленях женщину, король ушёл.
После фиаско, Ясарат срочно нашёл Мирэль и убедился, что мужская сила вновь при нём. Королева была поражена его напором и силой желания.
— Я вспоминаю наше первое время после свадьбы, — смеясь, произнесла она, поправляя платье, юбку которого король просто поднял, спеша добраться до тела. Они тогда действительно отметились в каждом укромном уголке дворца.
А вот Ясарату смеяться совсем не хотелось. Тем не менее он улыбнулся жене:
— Сегодня ночью я освежу твою память, — пообещал он, целуя её. — У меня ещё несколько встреч и я весь твой.
— Стерва! — сжимая кулаки от охватившей его ярости, Его Величество пошёл на поиски своего Первого советника. Красочные мечты о том, как он собственноручно сворачивает тонкую шею наяриты, были прерваны резкой головной болью. Клятва, демоны её побери, напоминала о том, что теперь он даже помыслить не может причинить ей вред!!! Предусмотрительная ведьма!
Гнев на своё бессилие требовал выхода и к Ридгарну он ворвался с шумом, задев рукой вазу. Та упала, разбившись на осколки, но Ясарат ещё и раздавил несколько из них ногой на более мелкие.
— Ты почему всё громишь? — поднял голову от бумаг его Первый советник.
— Твоя наярита благословила мой брак!
— И чем ты недоволен? — смоляная бровь вопросительно изогнулась.
— Верностью!!!
— Хм… Ты хочешь изменять Мирэль?
— Нет, — сбавил обороты король, но тут же опять вспыхнул, — но теперь я этого даже сделать не могу!
— Насколько я понимаю, ты уже пытался? — нейтральным тоном поинтересовался Ридгарн, тщательно скрывая своё неодобрение.
— Только ради эксперимента! Алиссия вернулась, но даже всё её мастерство не способно меня расшевелить.
— А с Мирэль?
— У нас всё хорошо.
— Тогда чем ты недоволен? — Первый советник откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на монарха.
Вышагивавший по кабинету король замер, открывая и закрывая рот, не в силах подобрать достойный ответ.
— Как я знаю, после вашей свадьбы у тебя не было фавориток, и смотрел ты лишь на Мирэль. Что сейчас изменилось? Если благословение вылилось в такую форму, значит, и она никогда тебе не изменит.
— Мирэль любит меня! — воскликнул Ясарат, возмущённый до глубины души одним предположением измены.
— А ты полюбил её с первого взгляда, как увидел. Почему считаешь, что ничего не можешь с другими? Может, они тебе просто стали неинтересны после того, как Мирэль ожила и ты поэтому не реагируешь на них.
— Может быть, — задумчиво ответил Ясарат. Действительно, в словах друга было зерно истины: после того, как к нему вернулась жена, на других он даже не смотрел.
Дельное замечание пришлось по душе. Оно затушило пылающий в груди гнев, и бальзамом пролилось на ущемлённое мужское самолюбие. Уже более спокойно он посмотрел на своего Первого советника и спросил:
— Ты почему с бумагами сидишь? Совсем в затворника превращаешься.
— Дел много и голова болит.
— Почему не позовешь целителя? — монарх, настроение которого стало более благодушным, расположился в кресле напротив
— Не поможет.
— Не понял?!
— Это боль Виктории, я её закрываю, — нехотя признался Ридгарн.
— Она из тебя верёвки вьёт! — возмущённо воскликнул монарх.
— Её из-за меня по нашей связи задело. Я не считаю ниже своего достоинства исправить свою же ошибку.
— Как тебе удалось обойти клятву? — с живым интересом Ясарат подался вперёд.
— Это получилось ненамеренно. Я не успел совладать с эмоциями.
— Жаль, — разочарованно протянул король. К сожалению, этот вариант он при всём желании использовать не мог, хотя досадить наярите всё ещё хотелось. — Спроси у неё, каким образом она нас благословила?
— Она только-только заснула. Я не буду её будить.
— Тебе её сон дороже моей просьбы?! — как монарх он был уязвлён, что не его интересы в приоритете.
— Ясарат, у Вики сегодня был тяжелый день, и если я её разбужу ради твоего вопроса, она тебе в сердцах ещё чего-нибудь пожелает.
Зная вздорный характер наяриты, пришлось признать правоту слов.
— И как ты её терпишь? — посочувствовал другу.
Первый советник усмехнулся:
— Не поверишь, до сих пор не могу привыкнуть, что никто в ванную без стука не врывается и не осыпает меня колкостями.
— Пусть побыстрее принимает дела и отправляй её в Мансан, — распорядился Ясарат.
— В чём ценность того участка? Меня больше рудники интересуют.
— Потом разберёмся с ними, и до клочка земли мне дела нет. Там она сможет больше узнать о наяритах и увидеть, что они значили для народа.
— Вика не желает лечить людей.
— Это временно.
Ридгарну совсем не понравилась улыбка короля, и он весь подобрался:
— Что ты задумал?
— Я? Ничего. Жду, когда Виктория сама выдаст себя и у неё не останется иного выбора. В глазах общественности она твоя Тень, и договариваться всем придётся со мной.
— Не боишься, что меня устранят?
— Мы будем готовы, и усилим охрану. Главное вернуть её сюда до того момента, как информация всплывёт, но и в ином случае она сама поспешит под моё крыло — здесь у неё хоть какие-то гарантии того, что с ней будут считаться.
Первый советник слушал о планах короля и испытывал смешанные чувства. Умом он понимал, какие выгоды стране это принесёт, но было страшно за Вику. Захотелось спрятать её ото всех и найти такое место, где бы она принадлежала только ему.
Поставив любовницу на четвереньки, Ламмерт намотал на руку золотистые длинные волосы, сжав их в кулаке, и размеренно входил в неё. Мысли азгарна Сириллы были далеки от податливого женского тела под ним.
Сегодняшний день преподнёс немало сюрпризов, и апофеозом стал поздний визит вдовы Владслава. В первый момент он глазам не поверил, увидев её. Мелькнула самодовольная мысль, что она пришла его соблазнить, но внезапно лицо девушки стало белее мела от боли, и она начала оседать. Он решил, что Вику отравили, и бросился к ней. Последующие слова дали понять, что её глазами смотрит Первый советник, и он разозлился. Всё время забывает, что она обычная марионетка, но когда одевшись вернулся, из услышанного разговора с аттаном понял, что прийти к нему было её решением. Цель визита вообще поставила его в тупик. С чего такая забота о нём?!
Его раздражало, что он не мог раскусить её, от этого было невозможно предугадать дальнейшие поступки. Казалось, она состоит из одних противоречий. Скажите на милость, когда шла к нему ночью она о своей репутации не думала, но испугалась, что её увидят у него на руках! Другая бы, наоборот, кичилась, что он её на руках носит, и постаралась бы продемонстрировать окружающим это.
Ещё в голове не укладывались её отношения с Первым советником. Они выходили далеко за рамки общепринятых Хозяин-Тень. Эти двое точно любовники, но и здесь было не всё понятно. То, как она общалась со своим Хозяином… Почему тот всё терпит и даёт ей свободу действий? Она же Тень, что-то не нравится — возьми под контроль! Даже наказал он её случайно, а не намеренно. Отчего безропотно сносит дерзости от неё? Их разговор настолько его заинтересовал, что он даже вышел в коридор за ней, чтобы послушать.
А её откровенность, когда застал женщину в покоях Владслава? Она любила мужа?! Он очень сомневался в этом. И в то же время Виктория даже не пыталась его в этом убедить. Скорее открылась на мгновение, чтобы опять закрыться. Он чувствовал искренность слов и не знал, что и думать. Единственное, в чём он не сомневался, — она любит сына. Рад него она пошла против своего Хозяина, расстроив возможность договора с Базианами.
Он не понимал её: сначала она дерзит ему и выказывает откровенную ненависть, потом помогает и предупреждает насчёт Базианов. Он написал письмо сайку после её визита и отдал распоряжение людям, чтобы того развернули на подъезде к Лотарии, если что.
Ведёт себя как женщина из низов, незнакомая с этикетом, и в то же время её надменность даст сто очков вперёд любой благородной даме. Ловко она избавилась от леди Базиан. Ему оставалось лишь поддержать её. Заботится о своей репутации и в то же время смеётся над тем, что подумает охрана об их передвижениях из спальни в спальню. Раинер и так мог сказать, что те думают, — ничего не понимают, как и он сам.
Девушка под ним уже стонала в голос, а по телу текли капли пота. Раздражённый, что она отвлекла его от размышлений, он наклонился вперёд, вдавливая её лицо в постель, и ускорил движения, безжалостно врываясь в неё. Вскоре тело любовницы задрожало от нехватки воздуха, а он усилил напор. Любил те мгновения, когда женщина под ним балансировала на грани жизни и смерти. Вот тогда можно добиться чистых, незамутнённых эмоций от них, сорвать все маски, какими они любят прикрываться. Он мог раз за разом подводить их к грани. Его игры переживали не все, но те, кто выжил, уже никогда не забудут близость с ним.
Тело любовницы содрогалось в оргазме и борьбе за глоток воздуха. Раинер чувствовал, что ещё чуть-чуть и её ничто не спасёт. Грубо дёрнув её за волосы, позволил вдохнуть. Судорожно хватая ртом воздух, она внутренними мышцами особенно сильно сжала его, и он излился. Ему было всё равно, будет жить она или умрёт. Лишь мысль о том, что иначе придётся вызывать лакеев, чтобы унесли тело, позволила проявить милость.
— Можешь идти, — отослал любовницу, покидая кровать. Сегодня он не был настроен на долгие игры.
Когда вернулся из ванной, постель уже была перестелена, а комната пуста. Потушив свет, он лёг спать.
И опять я присутствовала на похоронах. На мне было всё то же белое платье, только на этот раз я не поджигала костёр, а лежала на нём вместе с Владом. Привстав на локтях, увидела азгарна, приближающегося с факелом.
— Нет! — закричала изо всех сил. — Я жива!!!
— Вы же сами отказались от кинжала, — холодно напомнил Ламмерт и поджёг дрова.
Как-то быстро пламя взметнулось к небу, отгораживая меня от него стеной. Я попыталась вскочить, но меня остановил Влад, схватив за руку. С ужасом я повернула к нему голову и увидела, как он открыл глаза.
— Жена должна быть с мужем, — произнёс он.
От страха у меня зашевелились волосы на голове. Мой супруг закрыл глаза, но продолжал до боли сжимать мне руку, удерживая рядом с собой.
А жар нарастал. Я слышала, как потрескивают дрова, и чувствовала, как начинает гореть кожа.
— Влад, отпусти! — умоляла я, но он лежал без движения. Его холодная рука удерживала меня, а я рвалась из оков, как птица, попавшая в силки. На мне стала тлеть рубашка, и я закричала от боли, вырываясь, как сумасшедшая.
— Нет!!! — с воплем я распахнула глаза, чтобы увидеть перед собой лицо азгарна. Это он удерживал мои руки, и прикосновения его обжигали холодом. С ужасом рванулась от него.
Увидев, что я пришла в себя, он меня тут же отпустил, и я смогла отползти от него, путаясь в одеяле.
Я была в своей спальне и хоть умом и понимала, что мне просто приснился кошмар, но стала ощупывать себя, чтобы проверить, нет ли ожогов. Моя рубашка промокла от пота, а пряди волос прилипли к щекам.
— Что вы здесь делаете, — мой голос дрожал после пережитого. Я с удивлением увидела позади него перепуганных служанок.
— Вас бужу! — раздражённо ответил мне Ламмерт. — Кормилица пришла позвать вас к сыну на кормление, а вы метались во сне и вся горели. Вас не могли разбудить, и пришли ко мне.
От слова «горели» меня передёрнуло.
— Спасибо, что разбудили. Кошмар приснился, — оправдалась я, потирая запястье. Оно болело, как и во сне.
— Вы метались. Я пытался вас удержать, — произнёс азгарн. Неужели извинился?! — У вас жар.
Положила ладонь на лоб, чтобы проверить. Приснится же! Всё было настолько реалистично, что до сих пор не могла прийти в себя.
— Вроде нет, — сказала я, не чувствуя у себя температуры.
Ламмерт протянул ко мне руку, а я замерла, глядя на неё.
— Дайте проверю, — нетерпеливо произнёс он.
Я всё понимала, уже ночь, а его вытащили из постели. Возможно, от любовницы под боком. Со мной у него скоро никакой личной жизни не будет. Не то, чтобы я насчёт этого переживала, просто старалась думать на отвлечённые темы, прогоняя остатки сна. Пересилив себя, подвинулась на прежнее место.
Он положил ладонь на мой лоб и, нахмурившись, заметил:
— Странно, вы уже не такая горячая.
Я накрыла его ладонь своей, удерживая, и попросила:
— Можно немного холода? Пожалуйста.
В глазах мужчины промелькнуло смятение пополам с удивлением. Умом понимала, что моя просьба беспардонная, но после пережитого ужаса я просто мечтала ощутить прохладу. До сих пор явственно помнила ожоги на своей коже и вцепилась в его руку, не желая отпускать.
Похоже, он понял, что с его конечностью я так просто не расстанусь и проще выполнить мою просьбу, чем пытаться её отобрать. Ладонь начала стремительно холодеть, а я в блаженстве прикрыла глаза, взявшись за неё и второй рукой.
— С вами всё в порядке? — засомневался в моей адекватности Ламмерт.
— Угу.
— Если так, тогда я пойду к себе.
— Да, конечно, — отозвалась, не открывая глаз, и пальцы крепче сжались на его руке. Не всё же ему синяки оставлять. Мне было так хорошо, что я ни в какую не желала расставаться с импровизированным кондиционером.
— Вам тоже нужно кормить ребёнка, — привёл он убойный аргумент.
Пришлось открыть глаза и посмотреть на него с упрёком. Он нашёл то единственное, что могло заставить меня шевелиться.
— Извините, что злоупотребила вашей добротой.
Служанка, что стояла в дверях издала какой-то неопределённый звук и попыталась замаскировать его кашлем. Это напомнило мне, что здесь есть лишние глаза и азгарна действительно лучше отпустить. Помедлив ещё мгновение, с неохотой перестала цепляться за его руку и перевела взгляд на служанку:
— Принесите Филиппа. Я его здесь покормлю.
— И часто вам снятся кошмары? — несмотря на то, что Ламмерт так рвался уйти, отодвигаться он не спешил.
— Такой впервые, — я провела руками по волосам, убирая их с лица. Натолкнувшись на внимательный мужской взгляд, попросила: — Вас не затруднит подать мне воды?
Азгарн встал, а я взбила подушку у себя за спиной и села повыше. Он принёс попить, и когда брала серебряный стакан, усмехнулась. Мужчина потемнел лицом, видимо приняв на свой счёт, и я поспешила объясниться, а то опять решит, что я его за своего слугу держу:
— Не обижайтесь, просто я раньше думала, что вы последний человек, который подаст мне воды, даже если я умирать буду.
— Радуетесь, что на меня действуют ваши чары? — ледяным тоном произнёс мужчина. Он, кажется, всё же обиделся.
Я поперхнулась от такого предположения и громко закашлялась. Кто же такое под руку говорит!
— Скажете тоже! — отдышавшись, выдавила из себя. — Просто ещё раз убедилась, насколько непредсказуема жизнь: тот, кого любила — предаёт, а кого считала врагом — помогает.
— Я рад, что вы не обольщаетесь на мой счёт.
— Боже, упаси! Я никогда не совершу такую глупость.
Несмотря на мои заверения, довольным он не выглядел. К моему облегчению пришла кормилица с ребёнком и избавила от неловкого момента.
— Давайте его сюда, — отставив стакан с водой, взяла сына. Потянулась к завязкам рубашки, но спохватилась и посмотрела на Ламмерта. Тот несколько мгновений смотрел на меня, но потом понял, чего я жду и, не попрощавшись, вышел.
— Госпожа, будьте осторожны, — тихо произнесла служанка. Они переглянулись с кормилицей, и девушка больше ничего не сказав, вышла.
— О чём она? — непонимающе посмотрела ей вслед.
— Азгарн Сириллы жесток, — нехотя добавила кормилица.
— Почему вы все его боитесь?
— Простите, здесь не принято сплетничать, — замкнулась женщина.
— При всех его недостатках, он действительно заботится о благополучии Филиппа и не только потому, что обязан. У человека, который способен на заботу о другом, душа не может быть совсем чёрной.
На меня бросили полный скептицизма взгляд, но ничего не сказали. Я не стала спорить и начала кормить сына. Понимала, что они знают больше меня, и всё же осталась при своём мнении. Ничто человеческое Ламмерту не чуждо. Он, конечно, тот ещё фрукт, но не полное чудовище. Не дал мне упасть, когда я теряла сознание от боли, лечил холодом, сейчас пришёл на помощь.
Сына я положила спать с собой, и кормилица прилегла тут же на кушетке. После кошмара мне страшно находиться одной в комнате, и от их присутствия было спокойнее. Я ради порядка предложила, чтобы женщина пошла и легла нормально, но она настояла остаться на случай, если у меня опять поднимется температура или начну метаться во сне.
К счастью, остаток ночи прошёл спокойно. Никак присутствие Филиппа прогнало всех демонов, что меня терзали.
Следующим днём азгарн Сириллы задался целью довести меня и доказать, насколько я не права, заподозрив в нём что-то хорошее. А что ещё думать, если он как с цепи сорвался? Окатывал меня ледяным надменным взглядом, и разговаривал сквозь зубы.
В столовой обедали мы на противоположных концах стола и меня полностью игнорировали. Стоило куда-нибудь пойти, как появлялся он и говорил колкости. Например, вышла с сыном на прогулку, как буквально из-под земли возник Ламмерт и настоятельно попросил не позорить своим неподобающим видом имя почившего супруга. Это ему не понравилось, что я ребёнка на себе ношу.
Вернулась с экономкой после инспекции запасов в подвале, так отпустил колкость насчёт того, что может я и привыкла к неопрятности, будучи рабыней, но благородные дамы не позволяют себе копаться в грязи и нести её в дом. А ко мне всего лишь паутина на подол платья прилипла!
Выводило из себя, что он постоянно крутился рядом, и у меня не было возможности зайти и исследовать комнату Влада. Я-то надеялась, что он с инспекцией куда-нибудь поедет, а этот гад сидел в замке и отслеживал каждый мой шаг.
В расстроенных чувствах, я обложилась расходными книгами и постаралась в них вникнуть. Вскоре нарисовался этот невыносимый индивид и язвительно поинтересовался:
— Вы уверены, что в этом хоть что-то понимаете?
Мои нервы сдали, и я с громким хлопком закрыла книгу, которую до этого изучала.
— У вас своих дел нет, что вы за мной по пятам следуете?
— Меня забавляет, как вы разыгрываете из себя хозяйку.
— Слушайте, давайте мы раз и навсегда решим между собой: до совершеннолетия сына хозяин здесь вы, и я на ваше место никоим образом не претендую. Всё чем я занимаюсь, никак не вредит вашему авторитету и положению опекуна.
— Неужели вы думаете, что я вас боюсь? — окинул меня уничижительным взглядом азгарн. Я встала из-за стола и вышла, понимая, что он просто нарывается на скандал.
— Нет, я думаю, что вы задались целью вывести меня из себя. В чём дело? Опасаетесь, что из-за вчерашнего дня я решу, что в вас есть что-то хорошее? — он молчал, испепеляя меня взглядом. Я помнила о прослушке в спальне, и разговор со служанкой был единственным, из-за чего он мог устроить весь этот цирк. Ведь при прощании мы не ругались. — Давайте я буду бояться вас, как и все в этом замке, а вы сделайте одолжение — займитесь своими делами и не выносите мне мозг! — рявкнула я, и рванула из комнаты.
Сделала я это не подумав. Просто видеть его больше не могла, так он меня достал за день, но этим пробудила его охотничьи инстинкты. Выйти мне не дали, прижав мощным мужским телом к двери.
— Смелая? — зло зашипел Ламмерт.
— Глупая, — призналась я, находясь в ловушке между дверью и разъярённым азгарном. — Что вы хотите доказать? Что вы сильнее? Я и так это знаю. Вам нет нужды со мной церемониться. Базианы уехали, а возникни ещё раз такая ситуация, и я всё равно приду к вам, так как только вам не нужна смерть Филиппа.
Устало прислонившись лбом к двери, без особой надежды попыталась к нему достучаться:
— Я понимаю, что друзьями нам не быть, для вас я виновата во всём, что случилось с Владславом, но мы можем хотя бы сосуществовать мирно?
— Зачем мне это? — поинтересовался Ламмерт. Его ярость сменилась насмешкой, и я не знала, что хуже.
Это меня взбесило.
— Затем, что вы тогда перестанете маяться дурью, и займётесь делами! — со злостью я резко оттолкнулась от двери, отвоёвывая себе пространство. Не ожидавший этого мужчина рефлекторно схватился за мою талию, и уже я потеряла равновесие, наступая ему на ногу и заваливаясь на него.
Мы рухнули на пол. Затылком я приложилась об его подбородок, и мы оба охнули от боли.
— Да чтоб вас! — простонала я. Несмотря на то, что упала на него, ударилась я знатно.
Буквально сразу Ламмерт сдвинул моё тельце с себя и перекатился на меня, придавливая к полу.
— Вы издеваетесь?! — Ещё не успела прийти в себя, как он навалился.
— Хотел у вас об этом спросить, — прорычал он.
— Не моя вина, что вы на ногах не стоите. Умаялись за день? — язвила я, в то же время спрашивая себя, какого чёрта я дразню этого зверя.
От моей наглости азгарн задохнулся, а я взывала к своему благоразумию и чувству самосохранения. Продолжи я в том же духе, и ни к чему хорошему это не приведёт.
— Ламмерт, дайте подняться, — уже спокойным тоном произнесла я. — Мы уже выяснили, что вы сильнее, что тяжелее — бесспорно. Что ещё я должна понять? Давайте я быстренько это осознаю и пойду уже.
С неким удивлением на меня продолжали безмолвно смотреть. Кажется, такие экземпляры как я ему ещё не встречались, и он был в ступоре.
— Ламмерт, вы действительно тяжёлый и пол холодный, — пожаловалась ему. Всё лучше, чем вырываться и драться с ним. Ещё не хватало, чтобы его злость приобрела сексуальную направленность, вот и заговаривала ему зубы.
Неожиданно он перевернулся, увлекая меня за собой. Теперь уже я растянулась на нём, и наши лица оказались близко-близко.
— Так лучше? — бесстрастно спросил он.
— Несомненно, — я приподнялась на локтях, увеличивая между нами расстояние, так как чувствовала его дыхание на своём лице. — Только теперь вы собой полы протираете.
— Вам не угодишь, — произнёс мужчина, отодвигая меня от себя.
Получив свободу, я резво вскочила на ноги. Потёрла затылок, который отозвался болью. Только шишки мне не хватало!
«Вика? Что случилось? — Рид был как всегда вовремя. Хорошо ещё, что появился сейчас, а не пару минут ранее. — Почему Ламмерт на полу?»
— И тебе доброго дня. Проверяем работу слуг и чистоту полов, — отрапортовала я, быстро убирая руку от своего затылка, объясняй ему потом, что и как.
Встающий азгарн бросил на меня быстрый взгляд.
— Пойду к экономке схожу, пусть сюда служанок направит, а то развели пылищу, — сказала ему и, не дожидаясь ответа, поспешила ускользнуть.
«Вика, что у вас произошло?» — аттана провести оказалось не так-то просто.
— Ничего. Всё в порядке, — быстро ответила я.
«Почему азгарн на полу был?» — в голосе добавилось требовательных ноток.
— Я его уронила. Случайно.
«Вик-к-а-а!»
— Рид, вот даже не спрашивай!
«Радость моя, или ты объясняешь толком, что у вас произошло, или завтра же я выезжаю к тебе!»
— Не сходи с ума, — испугалась я. — Подумаешь, споткнулась и упала на него. Он не выдержал счастья в моём лице и рухнул к моим ногам. Или я к его?! В общем, не суть важно. Полы пыльные, служанок гонять и гонять надо. Сам видишь, я вся в делах и заботах.
«Почему у меня такое чувство, что ты заговариваешь мне зубы?»
— Конечно, заговариваю, — не стала отрицать очевидного я. — Как-то не хочется, чтобы ты опять психовать начал. У меня голова одна и её беречь надо.
«У тебя точно всё в порядке? — аттан почувствовал себя виноватым за вчерашнее и немного сбавил напор. — Он тебя не обидел?»
— Всё хорошо, — со всей убедительностью произнесла я, успокаивая его.
К экономке я всё же сходила. Уборка лишней никогда не бывает. А вот когда решила посетить лекаря, нарвалась на довольно сильную негативную реакцию аттана. Мы даже поспорили! Я его убеждала, что буду осторожна, и не враг себе, а он чуть ли ни топал ногами, настаивая, что незачем мне это делать. Пришлось пойти на компромисс: я пообещала, что говорить буду только о травах и иду лишь затем, чтобы сделать запасы мази и настойки на всякий случай. Если честно, после разговора с ним энтузиазм мой увял.
Лекарь жил в замке и встретил меня у себя доброжелательно. Я попросила показать, какие запасы лекарств у него есть и как он лечит, сама рассказала ему о методах профилактики вирусных инфекций на моей родине, о марлевых повязках, необходимости мытья рук. Мы обсуждали многое, начиная с пользы пиявок и заканчивая проведением операций и анестезией. Беседа вышла интересной, и время пролетело незаметно.
По ходу разговора он подпустил меня к своим запасам, и я сварила себе отвар от головной боли. Со сладкой парочкой аттан-азгарн она у меня ещё не раз заболит.
Рассказывать о своём мире я не боялась. Король в курсе, а остальные всегда могут решить, что это в каком-то уголке их мира медицина такая развитая. Тем более, что меня удивили их целители, способные сращивать переломы и раны, не оставляя шрамов. Я вспомнила того же Варгоса, у которого спина была совершенно целая, а вот рука плохо двигалась из-за застрявшего осколка, который так и не смогли достать.
Чем свежее рана, тем легче шло заживление. Аттан с коленом мучился из-за того, что его пытали долгое время и когда он добрался до целителей, помочь ему было сложнее.
Мне кажется, лекарь для себя решил, что у нас нет целителей, поэтому такое развитие получила техническая медицина. Например, упоминания уколов и капельниц для него стали таким же чудом, как для меня рассказ о целителях. Кстати, он у нас в замке тоже живёт, но сейчас на вызове. Насколько я поняла, долгое время не может разродиться женщина, и послали за ним.
У лекарей и целителей разная специализация. Если последние лечат раны, то первые борются с инфекционными заболеваниями, воспалениями, простудами.
Время пролетело незаметно, и я уже подумывала идти к себе Филиппа кормить, как лакей прибежал за лекарем. Оказывается, азгарн свирепствует. Лично устроил проверку подготовки охраны и уже некоторым требуется срочная помощь. Целитель в отъезде и нужно до его приезда подлатать ребят.
— Вы поможете мне? — обратился ко мне лекарь.
— Х-хорошо, — чуть запнулась я. Судя по нашей истории, благородные дамы оказывали помощь в лечении воинов, наверное, и здесь так. Правда, я сомневалась, чем могу быть полезна, но снедало любопытство, что там такого творит азгарн. Подозревала, что в происходящем есть частично и моя вина: после встречи со мной он явно пошёл пар спускать.
Лекарь споро собрал две сумки, одну из которых отдал мне, и мы поспешили. Идти пришлось недалеко. Уже во внутреннем дворе замка я увидела столпившихся стражников. Они образовали круг, внутри которого азгарн сражался с семью противниками. На моих глазах он ранил одного и его тут же оттащили товарищи, а на место раненого встал следующий стражник.
Меня ошеломила варварская дикость происходящего. Гибкая фигура Ламмерта смертоносной молнией металась между нападавшими, а его противники выбывали один за другим. Несмотря на творящийся ужас, от собравшихся слышались одобрительные возгласы, когда кому-то удавалось продержаться дольше других или удачно отбить выпад.
Сам азгарн двигался стремительно, с кошачьей грацией уворачиваясь от ударов и разя в ответ. Он напоминал древнего бога войны, спустившегося к обычным смертным. Я бы так и стояла, заворожёно наблюдая за схваткой, но из прострации меня вывел лекарь, которому нужна была помощь.
Мы переходили от одного раненого к другому. Кому-то он делал перевязку и отпускал, кому-то говорил зайти к нему позже, а на несколько человек, с серьёзными ранениями, надевал амулеты стазиса, действующие в течение короткого времени, и приказывал отнести к себе. С лёгкими ранениями помогала я, промывая и перебинтовывая.
Казалось, раненым не было конца. Не успевали разобраться с одними, как поступали следующие. Последней каплей моего терпения стал молодой парень с курчавыми светлыми волосами, залитыми кровью. У него было ранение головы, и лекарь не успел надеть на него амулет. Только когда он закрыл ему глаза и перешёл к следующему, до меня дошло, что тот умер.
— Довольно! — процедила я и, разогнув заломившую спину, стала проталкиваться туда, где сражались. Мне удалось добраться до первого ряда. Увидев, кто их бесцеремонно толкает локтями, стражники отступали, пропуская меня. Ламмерт поворачивался ко мне спиной, когда заметил и, сбившись, бросил ещё один взгляд, пропуская удар. Меч одного из противников черканул по его боку. Не глядя, он ответил и раздался сдавленный ох.
Остальные воины прекратили сражение и отступили, заметив моё присутствие.
Я бросилась к раненому, осматривая повреждения и доставая из сумки перевязочный материал.
— А меня вы не хотите осмотреть? — раздалось надо мной. Кажется, его уязвило, что поспешила я к простому воину, а не к нему.
— Хотите сказать, что вам нужна помощь? — бросила я, не глядя на него.
— Что вы здесь делаете? — спросил он, но так как я продолжала заниматься пациентом, властно бросил: — Оставьте! О нём позаботятся.
— Кто? — поинтересовалась со злостью, оглянувшись на него. — Целитель уехал по вызову, а лекарь уже не справляется!
Последний тут же появился рядом с азгарном, но тот от него отмахнулся, не сводя с меня прожигающего взгляда. Поняв, что помощь пока не требуется, лекарь подошёл к моему раненому, а я встала.
— Мы можем поговорить? — требовательно спросила я и уточнила: — Наедине!
Вряд ли ему понравится то, что я хочу сказать, а при присутствующих людях тем более. Главное прекратить это безумие.
— Как пожелаете, — холодно произнёс Ламмерт и, дёрнув меня к себе, окружил нас белым туманом.
От неожиданности я замешкалась и протянула руку, касаясь субстанции. От неё шёл холод. Казалось, что это не туман, а мелкий снег окружил нас стеной.
— Говорите, что хотели, сейчас нас никто не услышит, но прежде ответьте… — он притянул меня ещё ближе и разозлено рыкнул: — Что вы здесь забыли?!
— Я была у лекаря, когда его позвали сюда. Скажите, как называется то, что сейчас было? — не дрогнула я.
— Проверял готовность стражей. Не суйтесь в это!
— Правда? Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но что вы скажете, если я начну проверять крепость посуды, разбивая её? — азгарн моргнул, не находя слов от выкрутасов моей логики, а я с напором продолжила: — Не нравится их подготовка — усильте тренировки, но не выводите из строя личный состав! Вы же их как котят швыряете. Некуда девать энергию — рубите деревья, но не наших людей!
— Наших?
— Ваших, — поправилась я. Правда, если продолжит такими темпами, то к совершеннолетию Филиппа останутся лишь хромые и косые.
Неожиданно азгарн поднял руку и провёл по моей щеке. Растёр между пальцами кровь. Видно, я измазалась, когда перевязывала раненых. Хотела вытереться, но не успела. Его рука легла мне на затылок, и он резко притянул меня к себе, впиваясь в губы.
Так же неожиданно меня и отпустили. Немая сцена… Ламмерт смотрел на меня так, как будто сам не мог поверить в свой поступок. Я тоже была потрясена. Его взгляд стал медленно опускаться на мои губы. Испугавшись, что он может повторить, быстро произнесла:
— Я понимаю, что вы разгорячены после боя. Только это не надо вам так же, как и мне.
Сделала шаг назад и его рука соскользнула с моих волос. Он меня не удерживал, а лицо приобрело непроницаемое выражение.
— Мои методы тренировок обсуждению не подлежат. Не советую вам на них присутствовать, если вы столь впечатлительны, — холодом его тона можно было заморозить.
Мне оставалось лишь сжать зубы и молча проглотить его слова. Порыв ветра снёс пелену, окружавшую нас. Я видела, как некоторые люди, сквозь которых она прошла, поёжились. Все взгляды скрестились на нас, но азгарн уже отвернулся от меня и стал вещать о том, как они все расслабились, и что он ими не доволен. Хорошо хоть показательное избиение младенцев не возобновилось.
Я нашла взглядом лекаря и направилась к нему.
— Ваша светлость, займитесь лучше ребёнком. Здесь есть кому позаботиться о раненых, — донеслось мне в спину. Несмотря на всё, мои передвижения не оставили без внимания.
— Как скажете, Ваше сиятельство. Вот только проверю на крепость сервизы, — отозвалась я. Задрав подбородок и выпрямив ноющую спину, сменила направление и пошла восвояси.
С этого момента мы с азгарном перешли на официальное обращение. Он мою персону или игнорировал, или обращался подчёркнуто вежливо. На следующий день Ламмерт всё-таки уехал с проверкой куда-то, а у меня появилась возможность посетить комнаты Влада.
С сейфом мы с аттаном разобрались легко — он открывался родовым артефактом, что находился на моей шее. В принципе, логично: это украшение носит глава рода, значит, ему и доступ к сейфу.
Лично для меня там не оказалось ничего интересного: бумаги, какие-то артефакты, драгоценности. Аттан заинтересовался государственными документами и перепиской, но я его одёрнула. Мы сейчас не это ищем, а другого шанса попасть сюда может и не быть. Кто его знает, как азгарн отреагирует на повторный мой визит в покои Влада.
К сожалению, иных тайников найти не удалось. Что касаемо тайного хода, открыть то мы его открыли, но там оказалась сеть коридоров, и на их изучение нужно время и время.
Аттан уговорил меня взять из сейфа переписку Владслава. Может, там есть что-то интересное. Изучить всё легче у себя, чем здесь от каждого шороха дёргаться, а потом верну на место. Оставалась надежда отследить его передвижения во время поисков наяриты. Как-то же он нашёл путь в мой мир, и нужно было узнать, куда он поехал в последний раз, перед своим исчезновением.
Днём посетила лекаря, где помогла с перевязкой раненых, а также понаблюдала за работой целителя. Этот фрукт встретил меня настороженно. Вообще, несмотря на его мирный дар, сам он мне не понравился. Напыщенный, к лекарю обращается свысока и ведёт себя так, как будто тот у него на побегушках. Хотя, может, так оно и есть. Ведь целительский дар ценится очень высоко.
Он даже меня постарался выставить, намекая, что не стоит мне пачкать руки. Пришлось осадить. После чего меня просто игнорировали. Что, в прочем, меня вполне устроило, так как общаться желания не было.
Вечер преподнёс сюрприз в лице приехавшего Варгоса и всех моих людей. Он рассказал, что возникли задержки при переходе порталом. Если учесть, что сайк Базиан нагнал их, то вполне вероятно, что все эти неприятности были связаны с ним. Король мог ненавязчиво поспособствовать своему протеже и вставить палки в колёса сайку, выражая своё неудовольствие его поведением. Как знать.
Прах Владслава выставили в главном зале, и на следующий день была назначена церемония прощания и водружение урны в семейный склеп.
Я заверила Варгоса, что со мной всё в порядке и дала напрямую поговорить с аттаном. Великан, за эти дни, что мы не виделись, даже спал с лица. Пришлось ему уже меня убеждать, что у него всё хорошо, и он просто переволновался за меня.
Моих людей разместили со стражниками, а Варгоса в замке. Бетти жалась ко мне, впечатлённая размерами Хоэрвена, но нужно было разбирать вещи и насущные заботы помогли преодолеть смущение.
Появились проблемы, откуда не ждали. Азгарну не понравилось присутствие моей служанки в непосредственной близости от ребёнка, и он заявил о том, что возможно, будет лучше вернуть детскую на старое место, чем перепугал меня до смерти.
— Вы считаете, что Бетти может нанести вред Филиппу?! — к моему стыду мой голос дрожал. А ещё я подумала, что это месть мне за тот поцелуй и он намеренно причиняет мне боль. Отыгрывается за мгновение проявленной слабости.
— Пусть принесёт клятву верности, как и все здешние люди, — безразличным тоном произнёс мужчина.
— Вам?! Но это же мой человек. Я готова поручиться за неё.
— А я не готов доверить ей находиться рядом с наследником.
— Что-то доверенным людям ничто не помешало открыть окна и простудить ребёнка, — уколола я. — Бетти может принести магическую клятву, что ни словом, ни делом не навредит Филиппу.
— Хорошо, пришлите её ко мне, — нехотя произнёс Ламмерт.
А чуть позднее ко мне обратилась одна из служанок, сообщив, что мои люди и стражники сражаются во внутреннем дворе. Я понеслась туда.
«Наверное, азгарну не стоило размещать их рядом, — размышляла я, боясь, чтоб никого не ранили. — Интересно, он сделал это специально? Они чужаки из другого государства, где погиб их господин, не удивительно, что их стали тут же задирать».
Ещё при подходе услышала звон мечей, а спустившись во внутренний двор, освещённый факелами, увидела и самих сражающихся.
— Стойте! — крикнула я. Мой окрик заставил тяжело дышащих мужчин отступить. — Что здесь происходит?
— Обмениваемся опытом, — ухмыльнулся один из стражников.
— Если кто-то из вас ещё раз поднимет меч, я попрошу азгарна Сириллы лично обменяться с ним опытом.
После моих слов повисла тишина, а ухмылки с лиц как корова языком слизала. Угроза их проняла.
— Это мои люди, — указала я на них, — поднимая против них меч, вы поднимаете его против меня — матери вашего наследника и господина. Подумайте об этом.
Все молчали. Мои охранники устало, а стражники хмуро.
— Если обмен опытом закончен, я вас не задерживаю, — бросила собравшимся и люди стали расходиться.
Я тоже пошла обратно. У стены заметила стоящего в тени Ламмерта, со скрещенными на груди руками. Он напомнил мне затаившегося в засаде хищника. Я чуть замедлила шаг, но он молчал. Поравнялась с ним, но азгарн даже не пошевелился. Тогда я вскинула подбородок и прошла мимо него. Сказать ему мне было нечего. Вернее, чтобы я ни сказала, это лишь усугубит непростые отношения между нами.
Я кормила перед сном Филиппа, когда отметила странно притихшую Бетти.
— Что с тобой? Устала с дороги?
— Нет-нет, всё в порядке, — запротестовала она.
— Иди отдыхай. Завтра тебе будет нужно зайти к азгарну Сириллы. Он хочет убедиться, что ты не причинишь вреда наследнику.
— Я уже была у него, — тихо произнесла она.
— Что?! — вскинулась я. — Когда? Надеюсь, ты клятву верности ему не приносила?
— Нет. Он этого не требовал.
Меня смутило поведение Бетти, но я могла представить, какое впечатление Ламмер произвёл на неё. Здесь почти все слуги перед ним трепещут.
— Он тебя не обидел? Бетти, говори прямо, — потребовала я. Если он ей что-то сделал… Да и вообще, я думала, что она в моём присутствии встречаться с ним будет, а тут без меня вопрос решили.
— Нет, всё хорошо. Просто устала.
— Бетти, ты сама не своя. Что произошло? — не поверила ей.
— Я в порядке. Он пригрозил, что шкуру спустит, случись что с наследником.
— Ясно. Не бойся, ты же ничего плохого не сделаешь, а он умеет напугать до смерти, — отдала должное Ламмерту. — Иди спать. Я тоже сейчас ложусь.
Она поклонилась и вышла. В присутствии кормилицы девушка была немногословна, и я решила потом при случае расспросить её более подробно о разговоре с азгарном.
Проводив её взглядом, я уделила всё своё внимание сыну. Самым лучшим временем для меня стало кормление. Прижимая его к своей груди, я была счастлива. Проблемы, трудности, всё отступало на задний план. Впервые по-настоящему порадовалась своему дару, который вернул мне молоко. Смотря на Филиппа, сосущего грудь, я чувствовала, как крепнут узы между нами, а от его невинной детской улыбки таяло сердце.
Костьми лягу, но найду дорогу в свой мир. Хочу, чтобы сын занимался борьбой, плаванием, но не оттачивал умение владеть мечом и убивать людей. Разве это счастье быть наследником Хоэрвена? Когда твоя жизнь зависит от каприза короля, а до совершеннолетия ещё дожить надо.
Хоэрвен — это ответственность, которая подчинит себе всю его жизнь. У него не будет спокойного детства. С младых ногтей его начнут готовить к управлению. Не хочу, чтобы Филипп вырос высокомерным, считающим, что он выше остальных. К воспитанию азгарн меня не допустит, и страшно подумать в кого может превратиться сын под его влиянием.
Спать я легла вместе с Филиппом. От его присутствия рядом я чувствовала умиротворение, да и сын реагировал на меня. Даже служанки признались, что с моим приездом он стал спокойнее, меньше плачет и чаще улыбается.
— Золотце моё, — поцеловала его в лобик и разрешила кормилице потушить свет.
С утра азгарн заявил мне в ультимативной форме, что моё присутствие возле семейного склепа не желательно. На данный момент я Тень убийцы гуана Лотарии и по этическим нормам он не может этого позволить. Вместо этого «щедро» разрешил наблюдать за всей церемонией с балкона.
Я не стала спорить с ним и доказывать, что Влад погиб в честном поединке, на котором сам же и настоял. Азгарн и так был в курсе. Вместо этого на церемонию прощания со своим мужем взяла с собой Филиппа. Я подготовилась. На выделенном мне балконе поставили кресла, на перила повесили траурную ткань и флаг Хоэрвена.
Всё это сделали очень быстро и в последний момент, чтобы Ламмерт не успел вмешаться. И за всей церемонией я следила свысока, как королева за своими подданными.
Даже наблюдая издалека за Ламмертом, я знала, что при одном только взгляде в мою сторону он скрипит зубами от бессильной ярости. Цвета Хоэрвена были красный с чёрным. Добавьте к этому моё траурное платье и слинг-шарф красного цвета, в котором лежал Филипп, и любому станет ясно, к какому роду я себя причисляю.
Пусть азгарн дотянул до последнего, поставив меня утром перед фактом, но и я могу изворачиваться, если прижмёт. Что-что, а моя работа научила меня быстро соображать.
В глазах рябило от количества собравшихся людей. Казалось, вся округа пришла проститься с Владславом. Вот только за мной следили с не меньшим интересом, чем за самой церемонией. Уж слишком необычной вдовой я оказалась.
Отстранённо наблюдая за тем, как урну с прахом со всеми почестями заносят в семейный склеп, я думала о том, оставят ли теперь меня кошмары? Просто этой ночью я проснулась как от толчка и увидела возле кровати Влада. Он стоял, заслоняя свет из окна, и смотрел на меня с сыном. Чётко лица его не видела, оно терялось в тени, но уж мужа своего я узнаю из тысячи. Не знаю, сколько это продолжалось. Казалось, время замерло, но стоило мне моргнуть, как он исчез.
Я не стала вставать или кого-то будить. Долгое время продолжала лежать с испуганно колотящимся сердцем, но постепенно успокоилась и опять провалилась в сон. Утром, при ярком солнечном свете, я сама не могла понять, был ли это сон или явь, но сны с Владом меня тревожили. Я вспомнила погребальный костёр и вырвавшееся из моих уст пожелание. Может, из-за этого он не находит себе покоя? Понимала, что сейчас удачный момент пожелать Владу упокоения, но сделать это от чистого сердца не могла, и язык будто к нёбу прилип. Не знаю, возможно, я об этом ещё сильно пожалею, умом всё понимала, а не смогла.
Когда всё завершилось и склеп закрыли, я встала с места и подошла к перилам, обнимая сына у своей груди. Король умер, да здравствует король! Люди приветствовали Филиппа. И меня вместе с ним.
Странно, но Ламмерт не сказал мне ни слова упрёка. Наверное, привык к моим выходкам и понимал, что это бесполезно, не стал зря сотрясать воздух. Вместо этого он потребовал, чтобы я надела на Филиппа артефакт рода. Он собирался в главном зале приветствовать людей, держа на руках наследника и принимая вассальные клятвы верности.
— Пусть видят, кто новый глава и продолжатель рода, — аргументировал он.
Я колебалась. С одной стороны требование разумное, но с другой…
— Нет, — отказалась я.
— Артефакт рода носят мужчины, и это позор, что он украшает вашу грудь! — разозлился азгарн.
— Мне стыдиться нечего, а кому не нравится — пусть смотрит в другую сторону.
— Вы всё равно не сможете покинуть страну, пока он на вас.
— А с чего вы взяли, что я хочу уезжать? Всё это время я искала сына и сейчас нахожусь там, где моё место.
— Аттану Корнуилса об этом известно? — ядовито поинтересовались у меня.
— Он знает, что я стремилась к сыну.
— Вы его Тень!
— А ещё я мать Филиппа.
— Значит, вы из-за этого не желаете снимать артефакт? Как вы не понимаете, что Его Величество заявит протест вашему Хозяину, и он сам снимет его вашими же руками. Лучше сделайте это сейчас и сами.
Ха, пусть надеется! Он же не знает, что без моего разрешения Ридгарн не может захватить контроль над моим телом.
— Филипп ещё мал. Я не хочу, чтобы кто-то воспользовался его наивностью и заставил отдать артефакт. Ведь ребёнка уговорить проще, чем взрослого человека.
— Я не понимаю, что стоит за вашим упрямством, — нахмурился азгарн, — но вы ошибаетесь, испытывая моё терпение. Взрослого человека заставить что-то сделать намного проще, чем ребёнка. Что вы скажете, если я запрещу вам видеться с сыном?
— Ваше право, — не дрогнула я. — Только человек, который действительно заботится о благополучии Филиппа, никогда не сделает этого.
Ламмерт заскрежетал зубами, испепеляя меня взглядом.
В главном зале азгарн сел в кресло, напоминающее трон. Я передала ему на руки Филиппа.
— Встаньте сзади и снимите с себя эту тряпку! — процедил мужчина, кивая на слинг-шарф.
Не споря, я развязала его, но материю не убрала, а набросила на плечи в виде палантина. Встав позади кресла и, положив руку на его спинку, я в свою очередь прошипела:
— Мы как семейная парочка на старинных портретах.
Бесили их нравы. Почему мужчина сидит, а женщина вынуждена стоять?!
— Мечтаете о браке? — издевательски поинтересовался азгарн.
— Зачем мне это? В моей жизни уже есть мужчина, для которого я самая лучшая и который любит меня просто за то, что я есть.
— Не обольщайтесь насчёт аттана Корнуилса.
— Причём здесь он?! Я говорю о Филиппе. Он самый важный мужчина в моей жизни и других мне не надо.
— Любопытно, ваш любовник знает, что ничего для вас не значит?
— Это вы о ком?
— Их так много?
— Не могу понять, кого вы мне решили приписать.
— Не нужно разыгрывать непонимание. Я говорю об аттане Корнуилса.
— Но я действительно не понимаю, это вы его повысили или понизили? Раньше вы его называли просто моим хозяином, — тянула время я, размышляя, с чего это он взъелся.
— Хотите сказать, что между вами ничего нет?
— Хочу сказать, что моя личная жизнь вас никоим образом не касается, — отрезала я. А ещё очень хотелось добавить, что если завидует, то пусть делает это молча.
— Я бы не был так в этом уверен. Моя задача, как опекуна, проследить, чтобы наследника Хоэрвена окружали достойные женщины.
«Забавно, он их лично отбирать собирается?» — задалась вопросом я.
— С каких пор вы стали блюстителем нравственности? У меня на родине есть очень хорошая поговорка: «В чужом глазу соринку видит, а в своём и бревна не замечает».
— На что вы намекаете? — вскинулся азгарн.
— Я? Ни на что. Просто любопытно, а кто оградит Филиппа от недостойных мужчин?
— На меня намекаете? — побелел Ламмерт и, повернув голову, пронзил меня ледяным взглядом.
Меня так и подмывало сказать: «Нет, прямо говорю», но заплакал Филипп.
— Ш-ш-ш, — обошла я кресло и склонилась над ним, разглаживая пальцами недовольные складочки на лбу. — Все в порядке. Мы не ссоримся.
Филипп затих, а я посмотрела на азгарна, который напряжённо ждал ответа.
— Очень хочется сказать «да», но говоря откровенно, пока вы показали себя действительно хорошим опекуном. И раз смогли преодолеть свою антипатию ко мне и допустить меня к Филиппу, то и я справлюсь со своей и смирюсь с вашим присутствием рядом с ним.
Высказав это, я вернулась на своё место за креслом. Азгарн помолчал, а потом дал отмашку, чтобы запускали гостей.
Единственная причина, по которой мне разрешили присутствовать в главном зале — артефакт главы рода на моей шее. Уже позднее я узнала, что по традиции преемник надевает его, принимая вассальные клятвы. Сейчас сложилась нестандартная ситуация: наследник младенец, опекун к роду Климлитов отношения не имеет, и я — вдова с артефактом на шее и в довершение ещё и Тень.
Один шибко умный осмелился спросить у азгарна, почему артефакт Климлитов на мне. Тот ответил, что Владслав, перед поединком, передал его мне.
«Желаете оспорить выбор гуана Лотарии?» — ледяным тоном поинтересовался Ламмерт.
Не желали. Как и подобных вопросов больше не задавали.
Я не обольщалась насчёт нежданного заступничества: артефакт с меня снять он не мог, и приходилось выкручиваться. А если задуматься, судьба неплохо подшучивала над нами, заставляя поддерживать друг друга: то он из-за болезни Филиппа допустил меня к сыну, то я пришла к нему с информацией о Базианах, теперь он дал людям понять, что артефакт — это было решением Влада.
Во время всей церемонии Филипп как будто чувствовал важность момента и вёл себя тихо. Когда всё закончилось, Ламмерт передал его мне, и я покинула собравшихся. Не знаю, что там было дальше. Устала, если честно, да и сына кормить было пора, грудь уже ныла.
Последующие дни были посвящены домашним делам и подготовке к поездке. Азгарн поставил в известность, что через несколько дней мы выезжаем. Он решил со мной посетить земли, которые отошли аттану, а так же остальные доставшиеся ему владения. Подразумевалось, что их я буду посещать с ним. Филиппа брали с собой, и он не собирался доверять его мне.
Под шумок я ещё несколько раз заходила в комнаты Влада, но мы так ничего и не нашли. В изъятой переписке аттан обнаружил для себя много интересного, но ничего, касаемо интересующей меня информации не было.
Я не знала, где ещё можно поискать. Сунулась в библиотеку, но нашла только несколько отложенных книг и ни клочка личных записей или каких либо пометок. У меня зародилось нехорошее подозрение, что Влад специально сам всё уничтожил. Если подумать, таким образом он мог подстраховаться, являясь единственным, кто знал путь в мир, где существуют наяриты.
Был ещё кабинет, но попасть в него я так и не смогла. Его занимал азгарн и замкнул защиту на себе. Если насчёт посещения личных комнат Влада он ничего мне не сказал, то сомневаюсь, что промолчал бы, сунься я туда.
Мы с аттаном немного исследовали тайные ходы. Один из них соединял хозяйскую спальню с гостевой. Забавно, для чего? Прежние владельцы селили туда своих любовниц?!
Ридгарн возле кабинета установил маячок, и через тайный ход мы, поплутав, прошли к нему. Жаль, хоть вход туда и был, но войти мы не смогли, на нём тоже стояла защита азгарна. Обычным зрением я видела сплошную стену, а при переходе на магическое, чётко прослеживалась дверь, оплетённая силовыми нитями. Это указывало на то, что Ламмерт знал о нём, что говорило о степени доверия к нему у Влада. Мы даже не стали искать, как он открывается.
Не знаю, у меня опускались руки. Неудачи болью отдавались в душе, и я всеми силами боролась с зарождающимся отчаянием. Филипп пока рядом, но что дальше?
Незаметно подошёл день отъезда, и в дорогу я отправлялась с тяжёлым сердцем. Всё предстоящее путешествие казалось пустой тратой времени, которое никак не приблизит меня к моим поискам. Даже Ридгарн со своим хорошим настроением раздражал. Конечно, это ему собственность обломилась, а мне трясись в карете и всё разгребай! Да, я ворчала, и совестно мне за это не было.
Зная мою нелюбовь к поездкам в этом виде транспорта, аттан к этому отнёсся с пониманием, но лишний раз предусмотрительно не лез с разговорами, лишь время от времени я отслеживала его появление по зуду в татуировках.
В карете я находилась с Бетти, кормилицей и Филиппом. Нас сопровождали не только мои люди, но и отряд азгарна. Последний как будто на маленькую войну собрался, столько людей с собой взял.
Когда я спросила, не собираемся ли мы между делом завоёвывать прилегающие территории, он, на моё удивление даже снизошёл до ответа, сообщив, что всего лишь собирается напомнить некоторым, кто здесь хозяин.
— Не завидую тем, кто страдает склерозом, — хмыкнула я, упаковываясь в карету. С таким эскортом чувствовала я себя сверхважной персоной. Или особо опасным преступником.
От скуки я попыталась вывести кормилицу на разговор, расспрашивая её, часто ли бывал Ламмерт у Влада и какие порядки царили в замке. Та вяло отбрыкивалась, ссылаясь на запрет о сплетнях. Дело сдвинулось после привала. Бетти попросилась немного проехаться в повозке с остальными служанками, жалуясь на то, что её немного укачало в карете. Я разрешила, так как видела, что ей тесновато сидеть рядом с дородной кормилицей. Сама я ехала с Филиппом, обложившись подушками.
— А где ваш ребёнок? — поинтересовалась я, стоило нам поехать.
— Умер. Слабеньким родился и пяти дней не прожил, — спокойно ответила молодая женщина.
— Извините. Мне жаль.
Мы немного помолчали, и я спросила вновь:
— А ещё дети у вас есть?
— Девочка и два мальчика.
— А кто с ними, когда вы здесь? Кто ваш муж? — заинтересовалась я.
— Мой муж на конюшне. У нас дом за стеной. Старшая присматривает за младшими.
— Как же они без вас?
— Справляются, — пожала плечами она.
— Вы раньше в замке работали?
— Служанкой. После свадьбы с Михаем ушла.
— Почему? Забеременели?
— Муж настоял.
— Что же такого творилось в замке, что он не захотел, чтобы его жена продолжала там работать?
— В замке не принято обсуждать хозяев, — замкнулась женщина.
— Мы же сейчас с вами в карете, и здесь нет никого, кроме нас. К тому же я жена хозяина и имею право знать, — коварно заметила я, и голос мой стал проникновенным: — Послушайте, я не слепая, и вижу, как все боятся азгарна Сириллы. Почему? Насколько я поняла, они с Владславом были друзьями. Моего мужа тоже все боялись?
Я видела, что женщина колеблется, но не решается заговорить. Тут ещё и Филипп проголодавшийся проснулся, и она помогла мне с платьем, чтобы я его покормила.
— Давайте вы расскажете мне о том, чему сами были свидетельницей? Это будет не сплетня, а рассказ о вашей жизни. Будем считать, что я очень требовательна к тем, кто окружает сына и желаю всё о них знать, — вернулась я к нашему разговору, стоило Филиппу взять у меня грудь. — Скажите, сами вы чего желаете? Остаться в замке при наследнике или вернуться домой? Вам стоит только попросить. Я умею быть благодарной.
Вот так! Я видела замешательство женщины. В моих словах не было угрозы, но мне удалось дать ей понять, что со мной лучше дружить.
— Ещё моя прабабка была кормилицей господина. Когда вернулся, хозяин сразу обратился к нашей семье. Я бы хотела остаться, с вашего позволения, — смиренно произнесла женщина и я поняла, что теперь она моя с потрохами. Для неё будет позором, если я решу заменить её.
— Я рада, что рядом с моим сыном будет преданный Климлитам человек, — кивнула я головой и как бы невзначай погладила артефакт на своей шее. Да-да, я тоже отношусь к этому роду!
Мой безмолвный намёк был понят правильно и, решившись, женщина заговорила:
— Азгарн Сириллы был частым гостем и оставался подолгу… Хозяин к нему благоволил. Азгарн жесток, не терпит возражений. Все быстро усвоили, что его приказы не обсуждаются. Слуги обязаны исполнять и предугадывать желания гостей… Я видела девушек, после ночи с ним…
Речь была сбивчива, давалась с трудом, но я ловила каждое слово.
— Когда азгарн гостил при ингурском дворе, ходили слухи о его жестоком обращении с женщинами, — решила я ей немного помочь, показывая, что понимаю, о чём та говорит. У него специфические вкусы?
— Ему нравится причинять боль. Его забавляет это. Вы не подумайте, я точно знаю! — спохватилась она, боясь, что я не поверю. — Моя кузина приглянулась ему и многое мне рассказывала. Она влюбилась в него, дурёха. Он был у неё первым. Сначала был с ней нежным, но потом… она ни о чём не думала, мечтала ребёночка от него родить и, когда понесла, не пошла к целителю. Однажды она не вернулась… Я до сих пор не знаю, это он её из-за того, что в тайне понесла, или случайно вышло. — Кормилица промокнула повлажневшие глаза, а я с сочувствием посмотрела на неё.
— А что Владслав? Ему доложили об этом?
— Это был не первый трагический случай, и осмелились заикнуться об этом хозяину, но он не стал слушать, заявив, что слуг у него больше, чем друзей. Выплатили денежную компенсацию… щедрую… и всё.
Та-а-ак, картина начинала понемногу проясняться.
— За время, пока я здесь, кто-нибудь из девушек пострадал? — деловым тоном поинтересовалась я.
— Н-н-ет, — с запинкой ответили мне, и я незаметно облегчённо выдохнула.
Будь иначе, не смогла бы остаться в стороне. Да хоть тому же королю написала бы претензию. Положение служанок и аристократа несоизмеримы, но первые — собственность Климлитов, как-никак. Пусть гибель стражника можно списать на трагическую случайность при тренировке, но со слугами другая ситуация.
Переложив Филиппа к другой груди, решительно произнесла:
— Я поговорю с азгарном, чтобы этого не повторилось.
— Нет-нет, что вы! — насмерть перепугалась женщина. — Азгарн Сириллы не терпит угроз и всегда изощрённо мстит. Он не посмотрит, что вы леди. Поверьте!
— Я не боюсь его.
— Да послушайте! У сайка Баргоуза была красавица дочь. Тот всё надеялся, что хозяин обратит на неё внимание, и они породнятся. На всех праздниках сюда приезжали. Да и ей хозяин по сердцу был, служанки шептались.
— Владслав ею увлёкся? — без капли ревности спросила я.
— Не знаю… Был любезен, как и со всеми, но сайк весь светился от гордости. Азгарн начал уделять ей внимание, он часто отваживал от хозяина нацелившихся на брак с ним девушек, но она пресекла его ухаживания.
И?! — не удержалась я, так как женщина замолчала.
— Отец потерял её после бала, и подняли всех слуг. Девушку нашли в комнате азгарна, и она была не в себе. Не обращала внимания на отца и остальных свидетелей, умоляла о близости. Был большой скандал. Сайк потребовал, чтобы азгарн женился, но тот отказался, заявив, что девушка сама пришла к нему и невинной не была. На постели следов крови не нашли.
Лично мне было ясно, что девушку опоили, как и меня Влад, но я пока держала свои выводы при себе, слушая дальше.
— Приглашённый целитель дал молодой леди успокоительное, так как она бросалась на всех мужчин и вела себя ужасно. После осмотра он подтвердил, что девственность девушка потеряла в этот вечер, но азгарн Сириллы дал магическую клятву, утверждая, что её невинности не лишал.
— Кто же это тогда сделал?
— Когда леди пришла в себя на следующий день, она указала на господина, — замявшись, призналась женщина, — но о свадьбе уже не могло быть и речи, ведь её нашли в постели другого. Они уехали и больше о них я ничего не слышала.
Да уж, мерзкая история. Влад явно воспользовался влюблённостью девушки, а чтобы не жениться, опоил и отдал азгарну. Или я чего-то не знаю? Не хотелось верить, что мой бывший муж до такой степени подлец.
— Наверное, после этого случая отцы опасались привозить своих дочерей в замок?
— Первое время после скандала было затишье, но потом всё вернулось на круги своя. Слишком многих привлекало высокое положение господина, несмотря ни на что.
— Хотите казать, что подобные истории ещё случались? — зацепилась за последние слова. Я догадывалась, почему Влад не спешил жениться. Зачем ему жена, которая не принесёт наследника? Хотелось верить, что Ламмерт для него был неким буфером, который перетягивал внимание слишком настойчивых кандидаток на себя.
— Разное бывало…
Неожиданно наша карета остановилась. Я выглянула в окно, желая узнать причину, и удивилась, когда увидела спешащую в нашу сторону Бетти.
— Что случилось? — спросила у неё, когда та открыла дверцу.
— Ничего. Мне уже лучше, — девушка выглядела донельзя смущённой.
— Тогда садись.
Та забралась в карету, и стоило закрыться дверце, как мы тут же поехали. Я с недоумением переглянулась с кормилицей, которая поджала губы. Не поняла, мы из-за Бетти останавливались?!
Разговор прекратился сам собой. Я видела, что кормилица больше и слова не скажет, а мне было о чём подумать. Лишь позднее я узнала, что азгарн, заметив мою служанку в повозке, отчитал её за то, что она прохлаждается, когда может в любой момент понадобиться своей госпоже.
Путешествие выдалось тяжёлым. По крайней мере, лично для меня. Разбаловала нас цивилизация и современные удобства. Мы переезжали с места на место, нигде надолго не задерживаясь, и не важно, касалось это дел азгарна или аттана. Первый сменил нескольких управляющих, решал спорные вопросы между вассалами, одного зарвавшегося отправил к праотцам, помирил два семейства, переженив их детей. Я не лезла в эти дела, ни словом не споря с решениями Ламмерта.
Ридгарн был менее радикален. Через меня с собственностью только знакомился, управляющих не менял, лишь отдавал распоряжения насчёт того, куда теперь перечислять прибыль. Я готовилась к тому, что придётся более подробно вникать в дела, но аттан пояснил, что Ясарат торопит с поездкой в Мансан, пока погода позволяет, и поэтому мы просто осматриваемся.
Известие о предполагаемом плавании выбило меня из колеи. Первым моим желанием было послать Ясарата далеко и надолго со всеми его ожиданиями. Почему я должна куда-то плыть? Только-только начала кормить грудью! Сомневаюсь, что азгарн разрешит мне взять Филиппа. Но и не ехать нельзя. Я пока и на шаг не приблизилась к поиску пути домой, и в случае отказа король припомнит мне пренебрежение его распоряжениями. Ведь я здесь в качестве представителя аттана.
Я уже знала, как ценится земля в Мансане, и не было ничего удивительного в том, что меня торопят с поездкой туда. О скрытых мотивах я тоже догадывалась: Ясарат не оставлял надежды воспользоваться мной как наяритой и желал, чтобы я больше узнала о них. А где ещё это сделать, как не в Мансане?
Вот и думала, как заикнуться азгарну насчёт плавания. С сыном расставаться не хотелось до боли, но и взять его без разрешения я не могла. А тут ещё за ужином у одного из вассалов, у которого мы остановились на ночь, хозяин завёл речь о том, что Владслав был у него в гостях проездом прошлой осенью, но ни словом не сказал о своей свадьбе. И он не то чтобы пытался меня в чём-то уличить, скорее удивлялся.
— Проездом? Вы не знаете, куда он направлялся? — подала голос я, с одной стороны отвлекая внимание от данного факта, а с другой интересуясь передвижениями мужа.
— Его светлость сказал, что нашёл интересную информацию по поводу Ширанисской пустоши и самого разлома, и хочет кое-что проверить.
Я тут же навострила уши, но, к моему сожалению, ничего, кроме этого, тот больше не знал. Еле дождалась пока приличия позволят мне покинуть собравшихся и, сославшись на усталость, ушла.
Мне с ребёнком выделили смежные комнаты. Проверив Филиппа, я пошла к себе и пока Бетти набирала мне ванну, связалась с аттаном, передав информацию. Пусть зацепка маленькая, но хоть что-то. Рид пообещал проверить данные о пересечении границы. Мы немного пообщались, и я пошла купаться.
Уже собиралась ложиться и шла за Филиппом, когда услышала странный шум за дверью. Бетти прибиралась в ванной, и я сама направилась узнать, в чём дело. Потянулась к ручке, желая приоткрыть дверь, но внезапно она резко распахнулась, стукнув меня по лицу. Вскрикнув, схватилась за пострадавшую часть тела. Вот правду говорят, что любопытной Варваре нос оторвали. В моём случае расквасили: сквозь пальцы закапала кровь.
Мы с азгарном потрясённо замерли, глядя друг на друга. Меньше всего я ожидала, что это он будет ломиться ко мне, а тот не подозревал, что я за дверью. Моя охрана маячила за его спиной. Теперь понятно, откуда шум — ко мне не пускали.
— Что здесь происходит? — требовательный возглас Варгоса заставил меня застонать, и вскоре он сам на пару с Ламмертом застыл в дверях.
— Да как вы посмели?! — взревел он, как медведь, разбуженный после спячки, в ярости разворачиваясь к азгарну.
— Зашли оба! — рявкнула я. Ещё скандала не хватало. Жаль, но из-за того, что дышала я ртом, получилось несколько приглушённо и не так грозно, как хотелось бы.
— Извините, я не хотел, — Ламмерт сориентировался первым и протянул мне платок. Варгос захлопнул дверь перед заглядывающими в комнату охранниками.
— Ваше поведение недопустимо! Я требую немедленного…
— Варгос, это я виновата, — поспешила признаться, пока тот не додумался вызвать Ламмерта на поединок.
— Бетти, намочи полотенце в холодной воде и принеси, — обратилась я к выглянувшей на крики девушке, а потом перевела взгляд на своего защитника, который испепелял взглядом азгарна. — Варгос, это произошло случайно. Я услышала шум за дверью и подошла к ней в тот момент, когда Его сиятельство входил.
— Не нужно умалять его вины! О своём появлении нужно предупреждать заранее, — не успокоился Варгос и требовательно спросил у Ламмерта: — На каком основании вы нанесли столь поздний визит?
— Мне бы присесть, — пошатнулась я, привлекая внимание к себе, чтобы прекратить скандал. Но и сесть хотелось, не каждый день по лицу дверью получаешь. Впечатлительно.
Ко мне метнулись оба, но быстрее оказался азгарн. Он подхватил меня на руки и потащил к кровати.
— Я не умирающая! — зашипела я, и мужчина сориентировался, изменив направление в сторону кушетки.
— Вот, — прибежавшая Бетти протянула влажное полотенце и Ламмерт забрал его.
— Дайте посмотрю, — попытался он отодвинуть мою руку от лица.
— Лучше холод приложите, — свободной рукой я перехватила у него влажную ткань и положила её поверх носового платка. Голову запрокинула, избегая его взгляда, — а то завтра буду синяками сверкать.
Посмотреть на свой нос мне и самой хотелось, но показывать его азгарну нельзя. Кто знает, в каком он сейчас состоянии. Не хотелось бы, чтобы он задумался о том, почему на мне зажило всё так быстро. Всё лицо горело, и я искренне надеялась, что перелома нет. Мысленно молилась, чтобы вода убрала все следы.
— Я сейчас позову целителя, — произнёс Варгос.
— Нет! — вскрикнула я так, что тот дёрнулся, и уже более спокойно сказала: — Вы хотите, чтобы пошли слухи о том, что меня избивают?
Тот заколебался, а я перевела взгляд на Ламмерта:
— Ваше сиятельство, буду благодарна, если вы поторопитесь с холодом. Вашу репутацию спасаю, как-никак, — добавила немного ворчливо в конце.
— Было бы что спасать, — процедил Варгос, но никуда не пошёл.
Азгарн сжал челюсти, ничего в ответ не сказав, и обратил всё внимание на меня:
— Позвольте.
Я нехотя убрала ладонь от лица, и он положил на её место свою. Влажная ткань тут же похолодела, остужая кожу, и от облегчения я прикрыла глаза.
Всё удовольствие испортил Варгос.
— Меня удивляет степень вашего доверия. Лишний всплеск силы и у вас заледенеет всё лицо, — с неудовольствием заметил он, укоряя меня.
Я открыла глаза и с недоумением посмотрела на азгарна. Тот ответил мне взглядом, в котором сквозил вызов.
— Убрать руку? — безразличным тоном спросил Ламмерт.
— Н-нет, — с запинкой отказалась я. — Если вы владеете силой так же как мечом, то я не вижу никакого риска.
Ещё подумала, что в жару ему цены нет: со льдом недостатка точно не будет. Слова Варгоса хоть и насторожили, но страха не вызвали. Это не первый раз, когда на мне используют холод, и пока жива ещё.
— Вы так и не ответили, с какой целью ворвались так поздно в спальню к леди? — не мог успокоиться кёрн Варра-Госа.
— Мне нужно было прояснить один вопрос.
— Что именно? — отозвалась я.
— Лучше поговорим об этом завтра.
— Думаете, я теперь засну?
— Уверен, вы не захотите обсуждать эту тему при посторонних.
— Я никуда не уйду! — отрезал Варгос, правильно поняв намёк в свой адрес.
— При кёрне Варра-Госа можете говорить обо всём, — Ламмерт сузил глаза. Моё безграничное доверие к Варгосу ему не понравилось.
— За ужином всплыл очень интересный факт, о котором я не задумывался ранее. Меньше года назад мы встречались с гуаном Лотарии и он тоже ни словом не упомянул о своём браке, что несколько странно. Как так? Вы специально увеличили срок вашего супружества, чтобы все считали, что Филипп был зачат в браке?
— Её светлость не обязана вам ничего объяснять! — кинулся на мою защиту Варгос, но Ламмерт на него даже не посмотрел, отслеживая мою реакцию.
Я же замерла, не зная, что сказать. Он уловил моё замешательство, и я увидела, как в его глазах появляется убеждённость в том, что он прав. Конечно, тогда становилось понятным, почему Владслав женился на мне: узнал, что я беременна и решил узаконить наследника, а может и после рождения ребёнка уже женой взял. Нужно было срочно исправлять положение. В этом обществе нет ничего хуже, чем быть незаконнорождённым. Нельзя, чтобы даже тень сомнения упала на Филиппа.
— Я могу поклясться любой магической клятвой, что Филипп был зачат в браке, — быстро произнесла я, чем пошатнула уверенность азгарна. Он впился в меня пронзительным взглядом, желая докопаться до правды, но мне скрывать было нечего, и уже с апломбом я произнесла: — Его Величество в курсе обстоятельств молчания Владслава. Если он сочтёт нужным, то поделится ими с вами.
Мне теперь становилось понятно, почему Влад доложил обо всём королю. Если бы не ребёнок, он мог бы не распространяться о путешествии в другой мир. Мало ли, где пропадал всё это время. Наличие Филиппа вынудило его быть откровенным, чтобы узаконить сына. Отсюда и родовой брак со мной, и рассказ о разном течении времени между нашими мирами.
— Можно руку на лоб? — попросила я, так как стало слишком холодно. Спохватившись, Ламмерт передвинул ладонь, а я немного опустила голову и провела под носом. Кровь, вроде бы перестала, но пальцы испачкала. Не глядя, вытерла их о полотенце.
Я сидела на коленях у азгарна. Наши лица были близко, и я уловила в его глазах тень сожаления. Решила ковать железо, пока горячо. Я же пострадавшая и он как бы виноват. Авось, сразу не откажет.
— У меня к вам тоже возник один вопрос, — произнесла я, чем привлекла его внимание, так как он задержал взгляд на том месте, где я испачкала полотенце.
— Слушаю вас.
— Аттан Корнуилса настаивает на поездке в Мансан, пока позволяет погода, а я кормлю Филиппа…
Я замолчала, давая ему возможность осознать возникшую проблему.
Соображал Ламмерт быстро, и я почувствовала, как он весь подобрался:
— Вы понимаете, о чём просите?!
Не отвечая, я переложила его руку на свой нос, так как исходящий от неё холод заледенил кожу. Пусть через полотенце лучше охлаждает.
— Я слышала, что в Мансане полезный для здоровья климат, да и к источникам все люди съезжаются. Мне же всё равно туда ехать, а это укрепит здоровье Филиппа.
— Он ещё слишком мал для такого путешествия.
— Вы правы, — разочарованно признала я.
Самое обидное, что я и сама всё понимала. Не будь я наяритой и не знай, что моё молоко и присутствие полезно для сына, то по-хорошему, даже в такое путешествие маленького ребёнка тащить не следовало. Что уж говорить о море.
— Пойду умоюсь, — я встала, придерживая полотенце и старательно отводя глаза, пряча навернувшиеся слёзы.
Добравшись до ванной, не выдержала, и, стоило закрыться за мной двери, разрыдалась. Странное дело, когда по лицу получила — не плакала, хоть было и больно, а стоило представить, что придётся расстаться с сыном — не выдержала.
Я долго умывалась холодной водой. Пеньюар с рубашкой испачкались, и Бетти принесла переодеться. Помня, что не время расслабляться, стала приводить себя в порядок. У меня там азгарн с Варгосом остались наедине, ещё не хватало, чтобы свелись между собой.
Изображение в зеркале меня не порадовало: нос немного припух в районе кости, но хотя бы не сломан, глаза покраснели. Красавица та ещё, но мне не перед женихами появляться.
Попросила Бетти набрать воды в тазик и идти за мной. Подождала её и пошла к гостям.
Увидев этих двоих, поняла, что я вовремя. Ламмерт с Варгосом застыли друг напротив друга в напряжённых позах. При моём появлении оба обернулись в мою сторону. Во взгляде кёрна сквозило неприкрытое беспокойство, а вот азгарна не прочитать.
— Как видите, со мной всё в порядке, — постаралась непринуждённо произнести я. — Ваше сиятельство, вас не затруднит заморозить немного воды? Несколько холодных компрессов и завтра не останется и следа.
Судя по тому, как вытянулись лица у обоих мужчин, я что-то не то попросила.
— Извините, я не знаю, как действует ваш дар, — смешалась я. — Если это невозможно, мы ограничимся просто водой.
— Виктория, гораздо легче заморозить озеро, чем рассчитать силу на такое малое количество, — произнёс Варгос.
Ламмерт бросил на него неприязненный взгляд и сказал Бетти:
— Поставьте таз и налейте мне воды.
После чего мы наблюдали, как он взял в одну руку принесённый стакан и подошёл к ёмкости с водой.
Видимо, всё прошло успешно. Не сводя с кёрна надменного взгляда, азгарн чуть встряхнул стакан и стал попивать воду. Мы услышали, как лёд ударяется о стенки. По лицу Варгоса я сделала вывод, что это высший пилотаж.
Лично я в этом ничего не понимала. На меня навалилась усталость, и мне было не до того, как они красуются друг перед другом.
— Благодарю, — через силу растянула губы в вежливой улыбке. — Время позднее, не смею вас больше задерживать.
Я находилась не в самой лучшей форме и даже не пыталась этого скрывать.
— Поправляйтесь, — Ламмерт отставил стакан и пошёл на выход. Варгос хотел задержаться, но, оценив мой измотанный вид, двинулся следом.
Азгарн с хозяином дома куда-то поехали по делам ещё с утра, и я решила организовать пикник. Недалеко от поместья за рощей было озеро. Мы с ребёнком расположилась на природе, радуясь тёплому дню и короткой передышке между поездками. Филипп лежал в коляске для прогулок, которую прислали несколько дней назад, а я сидела на стёганом одеяле, любуясь водной гладью и лениво плывущими по небу пушистыми облаками.
Если не смотреть на кормилицу с Бетти, что были со мной, и гуляющих неподалёку наших охранников, то вполне себе мирный земной пейзаж. Я наслаждалась относительным одиночеством, игнорируя недоумённые взгляды окружающих. Наверное, это было слишком плебейское времяпровождение для вдовы гуана Лотарии, но безделье у озера приносило мне душевный покой.
Настроение испортила размолвка с Варгосом, который предупредил меня, чтобы я вела себя осторожнее с азгарном. Ещё одно предупреждение в копилку прочих. Это он на моё вчерашнее сидение у того на коленях намекал. Можно подумать, я виновата в этом! Его бы дверью по лицу огрели, я бы посмотрела тогда, будет ли ему дело до того, кто ему поможет присесть и куда. Сам оказался нерасторопным, а ко мне претензии.
В итоге я и не сдержалась, в свою очередь заявив ему, что нечего так ярко демонстрировать свои антипатии, накаляя и без того сложные отношения. От одного слова Ламмерта зависит буду я рядом с ребёнком или нет. Пиши потом претензии королю и требуй справедливости. Не понимает он этого.
Вот теперь я медитирую у озера, а он затеял с остальными своими людьми тренировку, пар выпускает. И пусть. Мы не дома, чтобы так откровенно выказывать свою неприязнь.
Возможно, я была излишне раздражительна, не отрицаю. Во мне накопилась усталость, и предстоящее путешествие в Мансан нравилось все меньше и меньше. Что уж говорить о разлуке с сыном. Я на него надышаться не могла, только нашла и вот опять нужно куда-то ехать. Оно мне надо? Хотелось покоя и просто быть рядом с Филиппом. Чувствовала я себя марафонцем после забега, который преодолел финиш, а ему предлагают ещё пару километров пробежать.
О приближении гостя я догадалась по тому, как вскочили служанки. Хватило и взгляда на застывшее лицо кормилицы. Даже головы не повернула, и без того зная, кого там несёт. И действительно, сначала я увидела рядом с собой начищенные сапоги, но не успела даже головы поднять, как сам азгарн опустился на покрывало.
— Не боитесь загореть на солнце и испортить цвет лица?
— У меня на родине загар не является чем-то постыдным, а вот излишняя бледность указывает на то, что человек слишком много работает и мало отдыхает, — ответила ему, даже не изменив положения тела, продолжая расслаблено сидеть.
— Забавно, — усмехнулся мужчина. — Вы довольны прогулочным экипажем Филиппа?
Лишь его взгляд в сторону сына дал понять, что речь идёт о коляске.
— Если учесть оперативность работы, сойдёт. — Да, я была не в самом благодушном настроении, и рассыпаться в благодарностях не спешила.
Идеальная бровь вопросительно приподнялась и я пояснила:
— Чем уделять чрезмерное внимание отделке, лучше бы сделали так, чтобы она складывалась и была более удобна при переездах.
— Я распоряжусь, чтобы это учли при изготовлении следующего, — кивнул он мне и приказал моим сопровождающим: — Прогуляйтесь!
Кормилица тут же подошла к коляске, и они с Бетти повезли Филиппа вдоль берега озера. Теперь настала моя очередь вопросительно посмотреть на мужчину. Не просто же так он отослал слуг.
Ламмерт ответил мне изучающим взглядом, скользящим по моему лицу.
— Рад, что вы оказались правы, и сегодня уже не осталось никаких следов, — напомнил он о вчерашнем.
— Лёд оказался кстати. Спасибо.
— Не за что. Неприятность с вами случилась по моей вине.
— Вы не могли знать, что я рядом с дверью.
— Я забыл постучать.
— Подозреваю, что вас отвлекла охрана у дверей.
— Это не умаляет моей вины.
— Я вас нисколько не виню и, если честно, уже порядком устала от расшаркиваний, — откровенно произнесла я, чем вызвала лёгкую улыбку у азгарна. Действительно улыбку, а не то, как он обычно кривит губы.
Ламмерт перевёл взгляд на озеро и немного помолчал. Следующие его слова меня сразили:
— Я не могу разрешить вам отправиться в плаванье с ребёнком. Меня не поймут, подвергни я его излишнему риску, но сегодня я написал королю, где изложил все обстоятельства дела. Если он сочтёт данное путешествие для наследника целесообразным, я не буду иметь ничего против. В любом случае вас ждёт бриг гуана Лотарии, который доставит вас в Мансан.
— Спасибо… — потрясённо произнесла я. Да какое там, я находилась в полнейшем шоке! Если он такой добрый, потому что я вчера по лицу дверью схлопотала, то ради такого не грех и пострадать. Да я бы сама подставилась, знай, к чему это приведёт!
— Вы захватили с собой что-нибудь съестное? — сменил тему Ламмерт, бросив взгляд на корзину.
— Да, сейчас, — спохватилась я и, пододвинув её к себе, достала белоснежную скатерть, расстелив между нами, и стала накрывать импровизированный стол.
Я даже не смотрела, что мне там собрали на кухне, но от полученных известий аппетит проснулся, и я уже благосклонно взглянула и на пирог мясной, и ветчину, нарезанную тонкими ломтиками, и куриные ножки.
— Можно охладить? — попросила я, протягивая азгарну кувшин, который нагрелся на солнце.
Мужчина усмехнулся, но взял его без разговоров. Я достала нам стаканы и поставила один перед ним, а второй перед собой.
— Вы действительно можете озеро заморозить? — спросила я, наблюдая за ним.
— Желаете убедиться? — Ламмерт искоса взглянул на меня, наливая себе из кувшина.
— Нет, просто любопытно, — я подставила ему свой стакан. — Мне казалось, что для этого нужно намного больше сил, чем охладить тот же кувшин. Но вчера я поняла, что кёрна Варра-Госа впечатлило именно то, как вы создали лёд в стакане.
Упоминание о Варгосе вызвало тень на лице азгарна, но ответил он мне спокойно:
— Призвать силу не сложно. Мастерство зависит от тонкости её использования.
— Значит, заморозить озеро легче, чем этот стакан? — кивнула я на свой в его руках. Он как раз взял его, чтобы наполнить.
— Скажем так, контроль выше, — ответил Ламмерт, протягивая его мне.
Я приняла, задумчиво отпив, и тут же прыснула.
— Простите, — схватила я салфетку, прикладывая к губам. Хорошо ещё, что платье на мне чёрное, и пятен не видно.
— Что-то не так? — тут же подобрался азгарн.
— Вино. Нельзя, когда кормишь.
— Почему? — немного расслабился он.
— Спиртное и острая пища, всё отражается на молоке. — Его быстрый взгляд на моё декольте меня несколько смутил.
— Спиртное? Вы пробовали крепкие напитки? — деланно изумился Ламмерт.
Скорее хотел меня просто подразнить, но я рассмеялась:
— Конечно! У меня на родине огромное разнообразие спиртного, отличающегося как по крепости, так и по вкусу. А ещё мы делаем коктейли, смешивая различные виды.
— Коктейли?
— Ну, думаю, самый простой я смогу вам приготовить — Кровавую Мэри, — глаза азгарна тут же сузились и взгляд стал напряжённым. Мысленно я выругалась, но продолжила непринуждённо рассказывать: — Его так назвали из-за томатного сока: в стакан наливается сначала сок с мякотью из помидоров с перцем и солью, а потом по ножу льётся водка, осторожно, чтобы они не смешались. Красиво смотрится в стеклянном стакане. Сначала пьётся водка, и тут же запивается соком. Можно добавить ещё и дольку лимона. На любителя.
— Из чего делается водка?
Начав сооружать себе бутерброд, я стала рассказывать о брожении, перегонке и очистке этого популярного у нас напитка. Азгарн голодным взглядом следил за моими движениями, и первый я протянула ему, взявшись делать второй уже для себя.
Тема коктейлей оказалась самая нейтральная и, жуя бутерброд, я вспоминала распространённые рецепты коктейлей, описывая компоненты, смешение вкусов и цветов.
— Я и подумать не мог, что когда-нибудь буду обсуждать достоинства крепких напитков с женщиной, и она в этом будет знать больше, чем я, — усмехнулся Ламмерт. За время нашего разговора он немного расслабился и вёл себя более свободно.
— Это во мне ностальгия говорит, — улыбнулась я. — Всегда сильнее хочется того, чего нельзя. Только забеременев я поняла, что хочу попробовать того и этого, хотя в обычной жизни не большая поклонница спиртного. Но в юношеском возрасте коктейлей перепробовала множество, — лукаво призналась я.
— У вас разрешают пить в юном возрасте? — удивился он.
— Ну, как разрешают. Молодёжи продают после восемнадцати.
— И девушки сами покупают?!
«Ох, знал бы он о нравах современных подростков», — усмехнулась я про себя, но просвещать его об этом не спешила.
— В этом нет ничего зазорного. Ведь главное не злоупотреблять и во всём знать меру. У нас воспитание не столь строгое, как здесь. Конечно, существует этикет на официальных мероприятиях и общепринятые нормы приличия, но в повседневной жизни мы проще.
— Большая свобода нравов?
— Больше свободы и меньше ограничений этикетом, — поправила я, — Например, у меня на родине я бы не парилась в этом платье, а загорала бы в купальнике, или плавала в озере, и никому до этого не было бы дела. У нас люди часто выбираются на такие пикники. Плещутся с детьми, играют в мяч, мужчины тут же жарят мясо на мангалах. Отдыхают. А здесь я просто сижу у озера и уже ловлю косые взгляды, так как у вас это не принято.
— Хотите искупаться? — неожиданно поинтересовался азгарн, бросив на меня любопытный взгляд.
— Не отказалась бы, — вздохнула я, — но понимаю, что это невозможно.
— Почему же. Я могу сделать так, что вас никто не увидит.
С непониманием посмотрела на него, застигнутая врасплох предложением. Ламмерт же усмехнулся и вокруг нас стал формироваться плотный туман, скрывая от взоров окружающих.
— Вы так и вокруг всего озера можете?
— Легко, — подтвердил азгарн и бросил на меня лукавый взгляд, — только я должен быть внутри. Будете купаться? Я скрою вас ото всех.
Ага, а кто спрячет меня от его взглядов? К тому же у меня здесь нет купальника. Купаться голой не вариант, как и в рубашке. Но как же хочется, зараза!
Он помог со шнуровкой платья и отвернулся. Слышал шуршание одежды и задавался вопросом, останется она в рубашке или снимет. Вскоре плеск воды известил его, что она уже в воде. Медленно обернулся, и на губах заиграла улыбка — ему сверху было хорошо видно, как под водой плывёт обнажённое женское тело. Он в ней не ошибся. Не сводя с неё жадного изучающего взгляда, взялся за свою одежду. Идея искупаться пришлась ему по душе.
Она оказалась права: когда нельзя, хочется ещё сильнее. Женское тело в воде манило с непреодолимой силой. И пусть Виктория не бросила ни одного взгляда в его сторону, он знал, что она ждёт его следующего шага. Почему иначе, стоило ему обнажённому подойти к берегу, как она поплыла к нему, и её взгляд беззастенчиво заскользил по его телу.
Вот она нащупала дно и встала. Вода омыла её полную грудь с торчащими розовыми сосками и отступила. Она приближалась, а он следил за ручейками воды, что бежали с её волос, очерчивая дорожками грудь, тонкую талию, переходящую в женственные бёдра, треугольник рыжих волос, на которых искрились капли… Она остановилась, и его взгляд нехотя оторвался от идеально стройных ног, поднимаясь выше, и впился в её лицо.
Нежные губы изогнулись в улыбке. Виктория оценила реакцию его тела на себя и осталась довольна. Поймав его взгляд, вздёрнула подбородок. Эта женщина не страдала излишней скромностью и сама прекрасно знала, что хороша. Заведя руки вверх, от чего грудь приподнялась, дерзко улыбнулась ему и стала вытаскивать из влажных волос шпильки.
Туман вокруг озера стал ещё плотнее, пряча их от лишних глаз. Ламмерт не желал, чтобы ещё кто-то посмел любоваться зрелищем, как тяжёлая масса волос падает и прилипает к влажной кремовой коже, очерчивая её языками пламени.
Вытащив последнюю шпильку, она бросила их на берег, но вместо того, чтобы подойти к нему, послала ещё одну дерзкую улыбку и, изогнувшись, нырнула в воду. И в этот момент он понял, что покорён целиком и полностью. Эта женщина не будет ждать его следующего шага, не будет обвинять, что он её совратил или в притворной стыдливости уступать его желанию. Нет, она отдаётся страсти так же, как и живёт: открыто, не стыдясь и наслаждаясь каждым мгновением.
Дав ей фору и полюбовавшись тем, как она плывёт, нырнул за ней.
Прохладная вода не остудила желания, подогретого охотой. Сильными гребками он нагнал её без труда и утащил на глубину. Вместо того, чтобы вырываться, она оплела его ногами и сама поцеловала, смешивая их дыхания. Невероятная женщина!
Если бы не нехватка воздуха, они бы так и остались под водой, страстно целуясь. Хорошо, что не сильно далеко отплыли от берега. Вынырнув, он нашёл место, где чувствовал дно и, притянув её к себе, опять впился в манящие губы, подхватывая её под ягодицы и насаживая на свою плоть. Не мог, да и не хотел больше ждать.
С ума сходил от её шальных зелёных глаз, от стонов, что ловил губами…
— Ваша светлость, с вами всё в порядке? — встревоженный голос охранника прозвучал неожиданно.
Ламмерт моргнул, приходя в себя, и посмотрел на сидящую напротив него Викторию, которая так и не ответила на его вопрос.
— Да, всё в порядке, — отозвалась она, при этом внимательно смотря на него, как будто знала, что за видение его только что посетило. — Я попросила Его сиятельство оградить нас туманом, так как пора кормить Филиппа, но мне ещё не хочется уходить. Позовите сюда кормилицу с ребёнком.
— Слушаюсь, — отозвался мужчина, и они услышали удаляющиеся шаги.
— Не в этот раз, — Виктория послала ему извиняющуюся улыбку. — Задумай я искупаться — и охрана тут же прибежит проверять, всё ли в порядке или пошлют за кёрном Варра-Госа.
При упоминании последнего имени в груди поднялось недовольство:
— Вы даёте слишком большую свободу подчинённым и слугам.
— Варгос скорее друг, чем подчинённый, — возразила Виктория.
— Друг? Когда только успел, — проворчал он, но она услышала.
— В поместье аттана. Я была рабыней, и меня послали помочь ему помыться.
Услышав это, перед глазами опять встало её обнажённое тело, и он моргнул, прогоняя не вовремя вспыхнувшее видение.
— Помогли? — даже для него самого вопрос прозвучал сварливо.
Виктория сжала губы, но ответила, с неким вызовом глядя на него:
— Помогла. Узнав, что я замужем, кёрн Варра-Госа вёл себя вежливо и не позволил ничего лишнего. Легко быть учтивым с леди, но не каждый станет утруждаться перед служанкой или рабыней. Я это оценила.
«Ладно, пусть живёт», — решил он. Неприязнь, испытуемая к кёрну, стала чуть меньше. По крайней мере, он понял, почему она относится к тому по-особому. Простая признательность.
— Мы можем пройти? — донёсся голос кормилицы.
Как не вовремя. Все окружающие их люди стали невыносимо раздражать. Он отпустил туман и тот развеялся, являя служанку, кормилицу и охранника. Отметил, что люди его и Виктории тоже приблизились.
— Разойдитесь! Её светлость желает покормить ребёнка. Нечего вам здесь стоять! — властно бросил им. Воины отвели глаза, и пошли обратно, давая больше пространства.
Кормилица передала Виктории ребёнка, и ей тоже сказал:
— Погуляйте.
Та замялась, бросив вопросительный взгляд на хозяйку. Разозлившись, что его не послушались, он лениво поднялся.
— Мне н-нужно п-п-помочь с платьем, — заикаясь от страха, произнесла женщина.
Что ж, если эта единственная причина заминки, тогда он её не прогонит.
— Идите, справимся без вас.
Опустив глаза, кормилица отошла, и он снова призвал туман, скрывая их ото всех. Заодно и полог тишины накинул.
Зайдя за спину Виктории, которая сидела с ребёнком и не произнесла ни слова, он опустился на колени:
— Я помогу со шнуровкой.
— Благодарю, — приглушённо произнесла она.
Вся её поза выдавала напряжение. Оно бы стало ещё больше, увидь она, каким взглядом он смотрит на её обнажённую шею. Нестерпимо захотелось потянуться к волосам и избавить её от шпилек, давая им свободу. Кто бы знал, чего ему стоило вместо этого взяться за шнуровку платья, всего лишь ослабляя её.
Виктория сдвинула материю и приложила сына к груди. Привстав, он через её плечо увидел, как младенец мнёт детскими пальчиками грудь, причмокивая.
Находясь к ней так близко, чувствуя тонкий аромат духов и исходящее от неё тепло, он желал обхватить её за плечи, прислоняя к себе. Иметь право сделать это. Сидеть с ней на природе, обнимать и смотреть, как она кормит сына. Их сына.
Впервые он захотел ребёнка. Раньше мысли о детях являлись чем-то эфемерным, лишь необходимостью для продолжения рода. Но встретив эту женщину и увидев, как сильно она любит Филиппа, он чётко понял, что именно Виктория должна родить ему сына. Впервые в душе поднялось глухое раздражение на отпрыска Владслава потому, что он занимал место его ребёнка. Пусть будущего, но это его сын должен сосать её грудь и на него она должна смотреть полным любви взглядом.
Да, он уже её ревновал, пусть и не имея ещё никаких прав. Понял, что она должна стать его женой. Чем больше об этом думал, тем глубже нежданно возникшая мысль пускала ростки в его сознании. Виктория не боится магии, не то что его мать, и будет любить их детей. Она интересна, не жеманна, умна. Есть характер и скучно с ней не будет.
В её согласии Ламмерт не сомневался. Он опекун её сына и она сделает всё, чтобы быть ближе к нему. Теперь уже он смотрел на Викторию другим взглядом: оценивающим, собственническим. Ему нравилось то, что он видел и азгарн Сириллы собирался сделать это своим. В конце концов, он всегда добивается намеченных целей.
Ещё ничего не подозревающая женщина одним движением разбила его мечты. Виктория погладила Филиппа по щеке и ему в глаза бросились её татуировки. Как он мог забыть о них?! Пока она является Тенью, ни о каком браке не может быть и речи. В голове тут же всплыли все его подозрения насчёт их близости с аттаном Корнуилса. В этот момент Первый советник Ингурской имерии получил свой смертный приговор. Осталось позаботиться об исполнителях.
— Ваше Величество?
— Проходи, Руссан. Что думаешь? — кивнул он на отчёт, лежащий перед ним на столе.
Одного взгляда советнику хватило, чтобы понять, о чём речь.
— Я постарался изложить лишь факты. Сведения противоречивые и выводы делать рано.
— Но мы не можем игнорировать факты.
— Не можем. Как вы читали, агенты докладывают, что Тень советника перед отъездом посетила детскую больницу, и на следующий день из неё стали продавать воду. Наш человек купил её. Вот, сегодня доставили, — отстегнул он от пояса флягу и положил на стол, рядом с отчётом.
— Они бы не прислали к нам наяриту. Это безумие!
— Так, Ваше Величество, — склонил голову советник.
— Её аура сама обычная. В ней и магии нет.
— Всё верно. Вспомните, мы даже затворничество Гас-ара-Лиата прервали ради этого.
— Тогда как это понимать?! — раздражённо стукнул по отчёту ладонью монарх.
— Повторюсь, выводы делать рано. Я распорядился послать человека в поместье к Первому советнику, где они жили ранее. Посмотрим, какие сведения будут оттуда. Ещё у меня есть список людей, которые в этот день тоже посещали больницу с благотворительным визитом. Их проверяют.
— Сам как считаешь? — в голосе монарха слышалось недовольство.
— Будь она наяритой — это бы вскрылось сразу, — осторожно начал советник, тщательно подбирая слова. — Возможно…
— Что?! — раздражение вырвалось резким окриком.
— Мы не осведомлены обо всех особенностях их мира. Возможно, она не наярита, но обладает какими-то знаниями. Вы же сами убедились — характер у неё тяжёлый, что не свойственно для наярит и при дворе Ингурской империи о ней отзываются как об острой на язык особе, у которой слова — что кинжалы. Если бы не благосклонность правящей четы, она бы нажила себе массу врагов.
— Королеву с её помощью оживили, но здесь она всё объяснила, — поморщился король. — Ещё вот это…
Советник с любопытством посмотрел на письмо, которое придвинул к себе Его Величество.
— От кого оно?
— Азгарн Сириллы пишет, что вдова гуана Лотарии спрашивает разрешения взять с собой наследника в Мансан. Она его сама кормит и не хочет прерывать грудное вскармливание.
Мужчины переглянулись. Эта тема была от них очень далека, но и они знали, что все благородные дамы предпочитают брать кормилицу.
— А что насчёт её поведения? К ней присмотрелись?
— Сосредоточена на ребёнке. У лекаря была. Сделала несколько настоек и мазей, и на этом всё. Помогала делать перевязки, когда азгарн стражников муштровал, но чудесных излечений не выявлено. По крайней мере, об этом разговоров не было.
— Зачем ей ребёнок в Мансане? — задумчиво произнёс король.
— Может, разрешить и посмотрим? Охрану наследника удвоить, а с неё и её людей глаз не спускать.
— Что ж, под твою ответственность.
Советник внутренне поморщился от такого решения, но смиренно поклонился, мысленно вспоминая, кто из его агентов там и кому нужно безотлагательно написать. Они ещё немного обсудили другие дела, и король его отпустил.
Оставшись один, Его Величество встал и подошёл к окну, невидящим взглядом уставившись вдаль. Мансан. Его величайшая победа и поражение. Въезжая в город, его переполняли гордость и самоуверенность, а покидал он его полностью раздавленным.
До сих пор спрашивал себя, за каким демоном потащился тогда в храм посмотреть на наяриту?! Он застал уже не молодую женщину охваченную горем и плачущую над телом своей дочери, которая жила при храме. Солдаты позабавились с ней и та не выжила. Вот тогда и прозвучало проклятие половым бессилием всех мужчин, которые находились в храме на тот момент. Поиск виновных и показательная казнь не смягчили сердце наяриты и не заставили её взять свои слова обратно. Не будь она последней, своими бы руками задушил упрямую бабу!
Не было времени ждать, пока та придёт в себя от горя. Слишком много дел требовали его внимания, и он уехал. Чуть позже его супруга вызвалась поговорить с наяритой. Он счёл это хорошей идеей и снарядил корабль, который так и не достиг Мансана, затонув. Ещё через несколько лет его гордость, сын и наследник погиб по глупой случайности, а потом и остальные дети ушли один за другим. Как будто сама земля не хотела носить на себе его семя. И он остался один. Трон передать некому. Ни один бастард не удержит империю, которую он создавал и укреплял всю свою жизнь. Жизненно необходим законный наследник, но где его взять? Ему была нужна новая наярита. По словам последней, именно в её сердце нужно искать прощение, в своём она найти не смогла.
Гуан Лотарии его обнадёжил, но неожиданно погиб. Самому-то удалось получить наследника! Теперь ему разбирайся с его вдовой и ищи путь в её мир. Владслав был хитрым и осторожным человеком, и свои знания о переходе унёс собой в могилу.
В свете новых обстоятельств, вдова вызывала интерес. Пусть она и не наярита, но если обладает тайными знаниями, то может быть полезной. Вдруг, сможет помочь и ему? У неё здесь ребёнок и мотивацию даже искать не надо.
Ещё раз убедился, что решение удовлетворить её просьбу о путешествии с сыном верное. Сначала он пойдёт навстречу, а потом и ей придётся напрячься, чтобы найти способ помочь ему.
«Так и поступим», — удовлетворённо выдохнул король, и отошёл от окна.
В этот день разговор о наярите всплыл и в кабинете короля другого государства.
— Как проходит путешествие Виктории? — между прочим поинтересовался Ясарат у своего Первого советника.
— Спокойно. Азгарн поехал вместе с ней осматривать владения, и народных волнений удалось избежать.
— Странно. С чего это он решил тебя поддержать?
— Себя. Ближайшие родственники Климлита хотели затеять свою игру, а Виктория раскрыла их карты. Азгарн понял, что со мной пока ссориться не выгодно.
— Хорошо. Так когда Виктория отправляется в Мансан? — как бы безразлично поинтересовался король, но аттан слишком хорошо знал друга, чтобы его это провело.
— Скоро. Она ждёт разрешения от короля.
— Почему? Он же дал согласие на осмотр собственности.
— Она хочет взять с собой сына.
— Зачем?! — уже искренне удивился Ясарат.
— По приезду она стала кормить его грудью, — теперь уже Ридгарн постарался преподнести эту новость безразлично, не показывая своего отношения к этому. В душе ему совсем не нравился поступок Виктории. Он понимал, что так она ещё крепче привязывается к ребёнку и когда придёт время возвращаться, разразится буря.
— Странный поступок. Разве там нет кормилицы?
— Есть, но у неё на родине матери сами вскармливают детей.
— А откуда у неё эм-м-м… молоко?
Аттан выразительно посмотрел на короля и тот оставил эту деликатную тему.
— Раз уж мы заговорили о ней, хочу, чтобы ты первый узнал, что я решил жениться на Виктории по её возвращении.
— Что?! — шокировано вскричал Ясарат, мечтая о том, чтобы он просто ослышался. — Ты сошёл с ума?
— Почему же? — невозмутимо произнёс аттан, который заранее предполагал реакцию короля и знал, что легко не будет. — Я обязан ей жизнью. К тому же она достойная женщина и я хочу, чтобы в обществе на неё смотрели как на мою жену, а не Тень.
— Чтобы с ней спать, тебе не обязательно жениться! — в сердцах бросил Ясарат.
— Повторяю, она «достойная женщина», — с нажимом произнёс Первый советник, игнорируя недовольство своего монарха.
— Я никогда не одобрю этот брак. Запрещаю тебе даже думать об этом! — категоричным тоном произнёс Его Величество, напоминая о своём статусе.
— С твоим одобрением или нет, но эта женщина станет моей женой.
Король слишком хорошо и давно знал своего друга, чтобы и дальше угрожать. Этот абсолютно спокойный тон и уверенный взгляд говорили о том, что Ридгарн пойдёт до конца. Решение принято и переубедить или запугать не получится.
— Посмотри, — почувствовав навалившуюся усталость, он открыл папку и достал стопку бумаг, бросив веером на стол.
— Что это? — без особого интереса аттан скосил на них взгляд.
— Отчёты. В столице ширятся слухи о том, что Богиня проявила милость и послала нам наяриту, которая ходит неузнанная по городу, заходит в больницы, излечивая людей. В городских купальнях наплыв людей, так как кто-то заметил, что вода стала целебной. В народе ширятся волнения.
Ридгарн нахмурился, понимая, чем это может грозить Виктории.
— Вот! — Ясарат отодвинул ящик стола и достал десяток писем. — И в каждом из них меня просят о том, чтобы я разрешил им встретиться с наяритой. В обмен обещают поддержку, земли, верность… Да многое чего. Ты понимаешь, что это власть? То, чего мне нужно было добиваться долгими переговорами, обещаниями, шантажом, они мне сами преподносят на блюдечке!
— Останови это, пока не поздно. Не делай из Ингурии Мансан, — с тревогой произнёс советник, стараясь достучаться до короля. — Сейчас они обещают, а убедившись в существовании наяриты, станут думать, как забрать её себе. Пресеки слухи! Скажи, что оживление королевы вызвало все эти чудеса. Сама Богиня радуется твоему счастью и благословляет народ.
Аттан Корнуилса видел, что говорит в пустоту. Ясарат захвачен открывающимися перспективами и не хочет ничего слышать. Что ж, придётся самому этим заняться и поднять агентурную сеть, распуская нужные слухи. Множество невероятных слухов, чтобы среди них затерялись разговоры об наярите. Ещё стало неприятно, что его друг явно придерживал от него информацию, зная, как ему она не понравится.
«Что ж, я тоже не буду играть честно и заручусь поддержкой Мирэль, — решил аттан. — Она сможет остудить энтузиазм короля и повлиять на него. К тому же, в своих мечтах Её Величество уже давно поженила его с Викторией и будет только рада известию о браке».
Ясарату не понравилась холодная улыбка, которая появилась на лице его Первого советника. Он чувствовал, что переубедить того не удалось, но кости брошены и глупо не воспользоваться выигрышем, который преподнесла судьба.
— Ваша светлость, вечером прохладно, — на мои плечи лёг плащ.
— Спасибо, Варгос, — поблагодарила его, так и не отрывая взгляда от моря.
Путешествие в Мансан казалось чем-то нереальным. Не верилось, что весь этот корабль плывёт туда лишь ради меня. Ветер раздувал паруса, команда занималась своими делами, а я чувствовала себя героиней исторического приключенческого фильма. Море притягивало к себе магнитом, и я уже долгое время стояла у борта судна, наблюдая за тем, как корабль рассекает волны.
Вот странное дело, находясь в замкнутом пространстве корабля, окружённая навязанной мне охраной, без которой не могла ступить и шага, всё равно ощущала себя вырвавшейся из клетки. Всему виной являлся азгарн Сириллы. Не знаю, что с ним случилось, но после нашего общения у озера, он в корне изменил ко мне отношение. Больше не было ненавидящих взглядов и попыток обвинить меня во всех смертных грехах. Казалось, неприступная крепость пала: азгарн требовал от слуг исполнять мои приказы, как свои, стал предупредительным и внимательным, даже несколько раз присоединялся ко мне во время прогулок с сыном, неспешно прогуливаясь рядом, как будто у него не было своих дел.
Несмотря на это, у меня никак не получалось расслабиться в его обществе. Внутреннее напряжение и тревога лишь возрастали с каждым днём. Уж лучше бы мы с ним и дальше ругались! Иногда я ловила на себе его взгляды, от которых внутри появлялась холодная дрожь. И ведь не считая того памятного дня на пикнике, когда он сам взялся расшнуровывать мне платье, Ламмерт больше ни разу не переступил границ дозволенного. Только мне от этого, почему-то было не легче. Его ненависть мне была понятна, а вот причин благосклонности я не видела и это напрягало.
Сейчас и король удивил, проявив ко мне милость и разрешив взять с собой сына. Нет бы радоваться жизни, но не могла. Не покидало ощущение, что над моей головой собираются тучи. Или это просто страхи перед Мансаном? Мне даже кошмар приснился, что меня оставляют там наяритой. Проснулась в холодном поту, когда толпы людей стали тянуть ко мне руки, прося о помощи. Вот я и дышала морским воздухом, стараясь прогнать плохие предчувствия. Подаренную мне булавку хранила как зеницу ока. Это не прошло мимо внимания Бетти. Пришлось объяснять ей, что на моей родине принято носить на одежде булавку, спасаясь от плохого взгляда и сглаза. Я и прикупила её перед поездкой в Аруанию, когда была в городе. Вроде бы поверила.
Кёрн Варра-Госа встал рядом со мной, задумчиво смотря вдаль. Ветер играл с его волосами, то бросая их ему в лицо, а то отбрасывая назад. Мужчина стоял широко расставив ноги, чувствуя себя на море так же уверенно, как и на суше, чего не скажешь о кормилице, которая, не успев взойти на борт, слегла с морской болезнью.
— Варгос, почему вы не женаты? — вырвался у меня вопрос.
Просто я давно поняла, что под маской весельчака и балагура скрывается добрый и отзывчивый человек, который очень любит детей. Он так и тянулся к Филиппу, стоило оказаться с ним поблизости. Почему же сам не заведёт детей? Возраст подходящий, уже давно не мальчик.
Я видела, что он собирается отделаться шуткой, но в какой-то миг его настроение изменилось, и ответ прозвучал неожиданно серьёзно:
— Судьба забирает у меня женщин, с которыми я мог бы быть счастлив. Даже с вами Ридгарн оказался проворнее, бессовестно привязав к себе.
— Вы потеряли любимую? — с сочувствием спросила у него, пропустив мимо ушей последнюю реплику.
— Корабль, на котором она возвращалась из путешествия, затонул.
— Простите, мне жаль, — я накрыла его руку своей.
— Ничего, пойдёмте ужинать. Капитан просит почтить его своим присутствием. Почтим? — бодро спросил он, послав мне свою фирменную улыбку.
— Почему бы и нет, — улыбнулась в ответ, не став больше лезть в душу. Как бы он ни бодрился, но чувствовалось, что рана на душе до сих пор не затянулась и это путешествие её разбередило.
Уже вечером я вернулась к этой теме, когда общалась с аттаном.
— Ты можешь рассказать, что случилось с Варгосом? — расчёсывая волосы перед сном, спросила у него. — Он упомянул, что его любимая погибла в море. Я не стала вытягивать подробности, видно, что до сих пор скорбит.
«Они познакомились на свадьбе его кузины в Аруании. Девушка приходилась дальней родственницей жениху. Сам я её не видел, но по описанию красивая и достойная девушка. Род не богатый, и ухаживания кёрна Варра-Госа приняли благосклонно. Вернулся сюда уже помолвленным. Он ей почти сразу кольцо подарил».
— Кольцо? Что за кольцо? — тут же заинтересовалась я, ведь у них приняты брачные браслеты. Или при помолвке тоже кольца дарят?
«В виде цветка лирии, — перед глазами тут же предстал нежный белый цветок с жёлтой сердцевиной. Подтверждая моё видение, аттан произнёс: — Оправу для жёлтого бриллианта Варгос сам придумал».
— А что за история с кольцами? Ясарат подарил Мирэль, Варгос своей невесте… — про кольцо самого Рида у меня я не упомянула, но недосказанные слова так и повисли в воздухе.
«Расскажу как-нибудь, не отвлекайся, — ушёл от ответа мужчина и продолжил: — Как же её звали? Лерая… Лария! Варгос ещё шутил, что угадал с кольцом: лирия для Ларии. Имя и название цветка были созвучны. Девушка погибла. Плыла с родственниками на свадьбу, а на корабле случился пожар. Почти все выжили. Недосчитались только двух мужчин и её».
— Какая трагедия…
«Да. Варгос с трудом пережил потерю. Ушёл весь в службу, прославился во многих военных компаниях. Выполнял самые опасные задания, но смерть как будто обходила его стороной. Служить под его началом считалось большой удачей».
— Ты тоже служил?
«Недолго. Ясарат решил, что рядом с ним я принесу больше пользы».
— Как у них с Мирэль дела?
«Всё в порядке… после твоего благословения».
— Ты знаешь? — удивилась я, так как считала, что королева будет молчать до последнего.
«Её Величество стала слишком спокойно реагировать на появление бывших фавориток, и это не могло пройти мимо внимания короля».
— И как отреагировал Ясарат?
«Сначала был в ярости, а сейчас очень интересуется, как именно звучало благословение. Это никак не связано с тем, что его перестали интересовать бывшие увлечения?»
— Я здесь причём? — ушла в несознанку. — Он просто очень сильно любит жену.
«Ну-ну», — хмыкнул аттан, но не стал настаивать.
— Удалось что-то узнать о перемещениях Влада? — заговорила о другом, меняя опасную тему.
«Мои люди работают над этим. Потерпи и будь осторожна».
Мне показалось, что он ещё хотел что-то добавить, но не стал.
— Ты мою охрану видел? — шутливым тоном постаралась рассеять его тревогу. — Мне кажется, даже если я споткнусь, меня несколько человек тут же подхватят.
В этом я не лукавила. Азгарн увеличил число охраны Филиппа и выделил своих людей ещё и мне. Когда я заикнулась, что у меня своя охрана как бы есть, он ответил, что вдову гуана Лотарии должны охранять его люди.
«Вы же мать наследника. Полагаясь на людей аттана, вы выказываете своё недоверие им, что оскорбительно», — поддел меня он и тут же внёс предложение, чтобы я отказалась от выделенной мне охраны, и позвал уже подобранных для меня новых людей.
Честно говоря, стремительность его действий и вескость аргументов заставили меня растеряться. И отказаться я не могла, так как это бы действительно оскорбило здешний народ, чего делать категорически нельзя, если я хотела тут прижиться.
Вывернулась только чудом. Посмотрела на воинов и, заверив, что для меня это честь, попросила дать честный ответ, кого в первую очередь они будут защищать при нападении: меня или сына?
Не задумываясь, мне ответили, что наследника. Я похвалила за правильный выбор и позвала своих охранников, задав тот же вопрос. Не моргнув глазом, они сказали, что меня.
— Вот вам и ответ, — повернулась я к азгарну. — Лучше всего оставить всё, как есть.
Против увеличения числа сопровождения я не возражала, но теперь Филиппа охраняло втрое больше людей, чем меня. Варгоса такой дисбаланс нервировал, но я была согласна на всё, лишь бы Филипп поехал со мной.
Ридгарна тоже напрягало такое положение дел, он ворчал, но понимал, что изменить сложившуюся ситуацию не в силах. Ещё я замечала, что в последнее время он озабоченный какой-то и меня это тревожило. Но он не делился своими проблемами, а я беспечной болтовнёй и шутками старалась поднять ему настроение.
Жизнь иногда делает удивительные зигзаги. Я так ненавидела своё положение Тени вначале и что имеем сейчас? Аттан стал буфером между мной и всеми теми, кто пожелает заполучить наяриту, помогает мне, несмотря ни на что. Я стараюсь не замечать его нежность и некую тоску, которую ему не всегда удаётся скрыть. Мы старательно не поднимаем тему моего возвращения в Ингурию. Он прекрасно понимает, что буду до последнего оттягивать свой отъезд, а я знала, что он ждёт меня.
Можно было бы заподозрить его в лукавстве, что он просто делает вид, что мне помогает, а сам тянет время. Вот только нутром чувствовала, что это не так. Может, это и наивно после всего ему доверять, но я спасла ему жизнь и этот долг он выплачивает, хотя его и ломает от понимания, что в свой мир я уйду не оглядываясь.
Кошмар! И где они взялись на мою голову? Что азгарн, со своим резко изменившимся ко мне отношением и нервирующими меня взглядами, что аттан, который сидит в моих мыслях. Я уже привыкла к тому, как Ридгарн желает мне доброго утра или вечером приятных снов, к нашей болтовне в течение дня. Привыкла, что могу позвать его в любой момент, и он отзовётся. Может, это и шизофрения, но если вернусь в свой мир, мне будет не хватать его голоса, звучащего в моей голове. Уж себе я могла в этом признаться!
Мансан встретил нас шумной суетой портового города. Высадиться сразу не удалось. Пришлось подождать, пока городские власти проверят документы. Дело ещё в том, что такое количество личной охраны требовало специального разрешения, но у нас было письмо короля с распоряжением оказать нам содействие и обеспечить безопасность, так что проблем не возникло.
Содействие вылилось в то, что когда мы спустились на набережную, нас уже дожидались кареты, а чтобы обеспечить мою безопасность… ох, они не придумали ничего лучшего, как выделить в моё распоряжение ещё и городских стражников! И когда мы ехали по улицам города, горожане сворачивали головы на процессию.
Город поразил меня узкими улочками и количеством построек. Казалось, каждый пятачок земли был застроен. Хотя, если подумать, это обосновано: в храм наяриты отовсюду съезжаются люди и что ещё строить, как не гостиницы. Свободнее стало дышать лишь когда мы въехали в богатые кварталы. Вот там уже улицы стали шире и дома не нависали над тобой сплошной стеной.
Вилла Влада поражала своей роскошью и утопала в зелени. Райский уголок. Проехавшись по городу и немного осмотревшись, а у меня было с чем сравнивать, и я смогла по достоинству оценить размеры прилегающего парка со статуями, рассеянными по саду. Каждая композиция из них была произведением искусства. Территория безукоризненно ухожена.
Слуги на вилле хоть и были предупреждены о нашем приезде, но оказались не готовы к такому количеству людей. К тому же в данный момент часть виллы сдавалась, и там проживали постояльцы со своими слугами. Мне это сразу указало на высокий титул гостей. Просто каждый въезжающий в Мансан платил налог за сопровождающих его слуг, и обычно предпочитали нанимать здешних. Хорошо хоть Влад за свои заслуги был освобождён от этого, иначе я бы разорилась.
Разместить всех прибывших оказалось затруднительно и пришлось мне разбираться с этим, отправив часть людей устраиваться в гостиницы, принадлежащие Владу. Несмотря на своё богатство, он не считал зазорным владеть ими. Ещё бы! Они были настоящей золотой жилой. Представьте себе самый дорогой курортный город, где сезон длится круглый год. Между прочим, эти гостиницы приносили больший доход, чем вилла. Я теперь понимаю, почему Влад именно её поставил тогда на кон.
Несмотря на усталость, мне пришлось выслушивать препирательства между Варгосом и людьми азгарна насчёт того, кто останется на вилле. Никто не хотел уступать. Это длилось бы бесконечно, если бы я не указала на то, что последних в три раза больше, вот пусть в таком соотношении и остаются. Нужно узнать у слуг, сколько человек можно разместить, и пусть рассчитывают, исходя из данной пропорции. Решив проблему, с чистой совестью пошла осматриваться.
В виллу Корда-Оста я влюбилась с первого взгляда. Окна от пола до потолка, элегантная обстановка, большие террасы с видом на море навевали безмятежность. Я как будто оказалась на отдыхе за границей. Да, не будь это Мансан, я бы с большим удовольствием провела здесь время.
Невольно вспомнился наш медовый месяц на Сейшельских островах. Теперь понимаю, почему Влад снисходительно смотрел на меня, когда я восторгалась окружающей красотой, и его фокус с огнём получил объяснение. Только я могла умудриться выйти замуж за аристократа и волшебника, ничего не подозревая об этом…
Разместившись и отдохнув с дороги, я взяла Филиппа и пошла на прогулку в парк. Каково же было моё удивление, когда проходя мимо одной из беседок, услышала детский смех. Движимая любопытством, завернула туда и увидела белокурого мальчика, играющего с котёнком.
— Филипп?! — изумилась я. Подняв глаза, в глубине беседки увидела и леди Кларизу, супругу кёрна Ливинны.
— Смотрите, я теперь такой же сильный, как и принц Валиент! — с гордостью уведомил меня непосредственный ребёнок. Мне с трудом удалось вспомнить, что именно его подвигами восхищался ребёнок. Мальчик изменился, загорел. От былого недуга не осталось и следа.
— С приездом! — порывисто встала леди Клариза.
— Откуда вы здесь?! — не могла прийти в себя я. Хоть и знала, что они уехали в Мансан, но никак не ожидала встретить их.
— Виктория! — радостно бросилась она ко мне и, не сдерживая своих эмоций, крепко обняла. — Это ваш сын? — увидела она коляску с ребёнком.
— Да. Мне разрешили взять его с собой в путешествие, — во взгляде женщины я увидела удивление, вперемешку с сочувствие. Конечно, отдать грудного наследника Тени, пусть и матери — неординарный поступок.
Я отослала своих слуг погулять с ребёнком, а сама прошла с леди Кларизой в беседку. Не хотела, чтобы чужие уши услышали лишнее.
— Мой супруг узнал, что вы скоро приедете, и мы переселились сюда, чтобы быть поближе к вам, — объяснила леди своё появление здесь.
— Так это вы снимаете часть виллы? — догадалась я.
— Да.
— А слуги? Они с Аруании? — аттан столько твердил мне об осторожности, что не могла не спросить об этом. Ведь они не могли не видеть чудесного исцеления ребёнка!
— Нет. Из дома мы с собой никого не взяли. Первый советник особо настаивал на этом. Мы их наняли здесь и уже с ними переехали сюда, — я облегчённо выдохнула и мысленно поблагодарила за предусмотрительность Рида. — Чаю?
— Благодарю, — согласилась я и присела за столик.
— Спасибо вам! — накрыла мою ладонь женщина, крепко её сжав, а потом стала разливать чай.
За разговором я узнала, что Филиппу лучше стало уже на корабле, но ему пришлось заново учиться ходить из-за ослабленных мускулов. Резких перемен в ребёнке никто из посторонних не увидел. Он тренировался в каюте, и им еле удалось удержать непоседливого ребёнка до посещения храма наяриты, строго настрого запретив вставать на людях. Тайну они сохранили и решили задержаться в Мансане, самим поправить здоровье. Собирались уже уезжать, когда узнали о моём приезде и надумали остаться.
— Я рада, что у вас всё в порядке, — искренне призналась ей.
— Вы пойдёте в храм?
— Думаю, будет странно, если я его не посещу.
— Если желаете, можем пойти вместе. Я всё вам здесь покажу.
— Буду рада, — идея мне понравилась. Всё лучше, чем в окружении одной охраны ходить. — Только у меня слишком большая свита, — шутливо предупредила её и рассказала про мою охрану, Филиппа, и ещё стражников Мансана, выделенных для моей безопасности.
Леди поддержала мой тон, заверив, что будет только рада почувствовать и себя весьма важной особой. Дальше потекла лёгкая беседа о том, как прошло наше путешествие, об их жизни здесь.
Когда Филипп побежал за бабочкой, она наклонилась ко мне:
— Виктория, можно вас попросить? Благословите нас. Мне ничего в жизни не надо, лишь бы у внука сложилось всё хорошо. Мы не вечны…
— Леди Клариза, — растерялась я и вспомнила, как о таком же меня просила Варлея.
— Пожалуйста, — умоляющим тоном попросила она. Я устало отвела взгляд, чтобы не видеть надежды в её глазах. — У вас у самой есть ребёнок. Филипп всё для нас!
Не могла больше смотреть, как эта гордая женщина унижается. Прикрыв глаза и собираясь с силами, произнесла:
— Благословляю, чтобы болезни и горести обходили стороной вашу семью, вас и ваших детей и их детей, — открыв глаза, пристально посмотрела на женщину, решив перестраховаться. — Да будет так, пока вы храните мою тайну.
Мне совсем не понравилось, когда леди побледнела. Она бросила быстрый взгляд на внука, который в этот момент упал.
— Филипп! — пронзительно закричала она, вскакивая с места.
— Бабушка, — помахал он ей рукой, поднимаясь. Слабо ему улыбнувшись, она села на место, схватившись за сердце.
— Леди Клариза! — напряжённо произнесла я.
— Нет-нет, мы ничего не говорили, — заверила она и, нервным жестом отпила из чашки. Как бы хорошо женщина ни владела собой, но после пережитого волнения рука немного дрожала, выдавая её нервозность.
— Тогда что вы сделали?
— Понимаете, — второй рукой она смяла салфетку и жалобно посмотрела на меня, — при храме есть одна служанка, у неё сильно обезображено лицо… молоденькая совсем… всё её поведение, манеры указывают на благородную девушку. Она очень добрая. Я хотела хоть как-то помочь ей и уговаривала поехать с нами или оплатить лечение у целителя, — слова давались ей с трудом, и я видела, что её чем-то задела эта несчастная, — но она отказывается, предпочитая лечиться водой из храма, и избегает рассказывать о себе.
— Дали бы ей мазь. У вас осталась?
— Немного. Только понимаете, мазь не поможет. У неё повреждён глаз. Я думала, что если она поедет с нами, вы посмотрите её…
— Леди Клариза, — у меня не было слов. Прав был аттан, убеждая меня быть предельно осторожной. Поможешь одним, потом за ними пойдут другие, а потом не заметишь, как ты в храме и помогаешь уже всем.
У моей собеседницы поникли плечи, и она бросила на меня виноватый взгляд:
— Она очень молоденькая… я вас познакомлю.
— Чего вы ждёте от меня? Предлагаете заняться лечением прямо в храме?
— Нет! Посмотрите её. Верните зрение, а лечение целителя мы оплатим. Я думала, если она откажется с нами ехать, оплатить всё тайком, а потом, после нашего отъезда, у неё не останется иного выхода, как принять нашу помощь.
Что ж, желание помочь неизвестной искреннее и бескорыстное, вот только я не могла так рисковать.
— Ваше благословение теперь недействительное? — спросила она меня, бросив взгляд на внука, который весело бегал на лужайке.
— Почему же, вы не успели ничего ей рассказать обо мне или намекнуть, не так ли? — испытывающим взглядом посмотрела я на неё и та подтвердила. — Тогда мои слова в силе. Насчёт вашей просьбы… нет, — твёрдо отказала я, и она не стала больше настаивать.
В храм отправились на следующий день. Вечером после ужина мы неплохо посидели с Варгосом и четой кёрнов Ливинны на террасе. Всё же прекрасные люди и сам кёрн умнейший мужчина. Между прочим, он сразу тактично поинтересовался, чем я короля Аруании так задобрила, раз он проявляет такую благосклонность, доверив взять с собой наследника титула. Мне оставалось лишь развести руками, ответив, что тот ещё ничего не требовал взамен.
«Добрейший из монархов!» — громко заявила я, косясь на застывших в конце террасы охранников, которые наотрез отказались отпускать меня из зоны видимости. Чего с них взять, если я даже в свои комнаты войти не могу, пока они их не проверят. Азгарн отдал им чёткие указания, как насчёт безопасности Филиппа, так и моей.
«Чтобы ни один волос не упал с их головы!» — слова Ламмерта. За нас они в прямом смысле этого слова отвечают головой.
Настроение подпортил немного аттан, когда мозг вынес, узнав, кого я встретила на вилле. Это я спасла кёрна от гневной беседы тет-а-тет, рассказав о своём благословении их роду. Ридгарн одобрил, рассмеялся, обозвав меня страшной женщиной, и расслабился, поняв, что теперь в их интересах хранить мою тайну.
С собой в храм я взяла и Филиппа. Не то, чтобы была сильная необходимость в этом, но выглядело бы странно, если б я не искупала ребёнка в целебных водах, ради которых съезжаются со всех стран. По крайней мере, люди азгарна об этом точно доложили бы. Оно мне надо?
Хотя как ни старалась z избежать конфликтов, но мне этого не удалось. Трения начались, когда мы подъехали к храму. Я ожидала увидеть нечто в стиле того, что в Аруании, где прощались с Владом, но всё оказалось намного масштабнее. Это был целый храмовый многоуровневый комплекс с многочисленными монументальными постройками, острыми башнями попирающие облака, с водопадами, озёрами, фонтанами.
Затруднения возникли из-за того, что мужчины и женщины с маленькими детьми шли разными дорогами. Воинам для заживления ран следовало искупаться в одном озере, пожилым людям для укрепления здоровья в другом, если тяжёлый случай болезни, тогда следовало идти в определённый храм и омываться там. Для женщин и детей были отдельные озёра с купальнями и вход туда мужчинам запрещён.
Охрана не желала меня отпускать куда-либо одну с ребёнком, но и последовать за мной не могла.
Кто-то из шибко умных предложил мне отдать Филиппа, чтобы искупать его в озере для воинов. Я возмутилась, не желая допускать ребёнка к воде, где плещутся все болезные. Наярита умерла, а новой не было, целебная сила озёр стала постепенно иссякать, и ещё не хватало, чтобы сын подхватил какую-нибудь заразу там.
Я упёрлась рогом, настаивая на том, что те озёра не предназначены для грудных детей, со мной же ребёнка ни в какую не оставляли. Хотела уже вернуться обратно, но тут вмешалась леди Клариза, заметив, что глупо уходить, даже не осмотревшись, и здесь много мест, где кормилица с ребёнком могут нас подождать под бдительным оком охраны. Подозреваю, что её настойчивость была обусловлена желанием познакомить меня с затронувшей её покалеченной девушкой.
Что ж, это решение показалось мне оптимальным. Возвращать сына на виллу не хотелось, а так у меня появился законный предлог не задерживаться здесь. Всё же, несмотря на всю окружающую красоту, это место часто мне снилось в кошмарах.
Помимо кормилицы с Филиппом я оставила и Бетти. Ничего, отпущу её на выходной, и в следующий раз свободно сама сюда придёт. Просто, случись что-то срочное, и она сможет пройти на женскую часть с вестями.
Отдав необходимые указания, мы с леди Кларизой продолжили путь в сопровождении охраны, которая провела нас до входа на женскую часть и осталась там ждать.
Оказавшись без них, почувствовала себя подростком, сбежавшим от родительского надзора, настолько я привыкла к тому, что они маячат за моей спиной и нужно следить за каждым своим словом. Моя спутница, зная дорогу, уверенно вела меня вперёд. Здесь, как и в банях, шло разделение на классы. Купальни для аристократок находились на самом верху, и нам пришлось подниматься по лестнице. У её подножия дежурили местные женщины. Завидев, что мы без сопровождения служанок, они кинулись наперебой предлагать свои услуги. Леди Кларисса властным жестом отказалась и когда мы немного отошли, пояснила:
— Услуги храмовых служанок стоят дороже, но лучше они, чем нанимать этот сброд.
Я кивнула, с любопытством рассматривая всё вокруг. Мы поднимались, и от окружающей красоты дух захватывало. Водопады каскадами падали с высоты, переливаясь из одного искусственного озера в другое. В воздухе висели радуги, создавая волшебное зрелище.
На входе стояли женщины в длинных свободных белых платьях с капюшонами, надвинутыми на лица. Мы оплатили им вход. Начали осмотр с храма наяриты. Величественная статуя богини на невысоком постаменте встречала входящих. Чем-то напоминала мадонну, только без ребёнка. Руки прижаты к сердцу, скорбный изгиб губ, опущенный взгляд. Казалось, что именно на тебя она смотрит с высоты и сопереживает. Леди Клариза приложилась к ступням богини, выглядывающим из-под платья, и мне пришлось последовать её примеру. Полированный камень был тёплым, но лобызать его я не стала.
У подножия статуи находился небольшой фонтан, где всё так же подражая своей спутнице, я зачерпнула воды и омыла лицо. Вот только пожертвования оставлять не стала. Из принципа.
Внутри храма царила прохлада. Витражи красиво преломляли свет. Моё внимание привлекла банкетка, стоящая на возвышении. На ней скрещивались солнечные лучи, и она была освещена словно софитами. Через неё была перекинута небесно-голубая накидка, как будто владелица куда-то ненадолго вышла.
— Что это? — тихо спросила я леди Кларизу. Помимо нас тут ещё были посетители, и не хотелось привлекать внимание своим невежеством.
— Мантия последней наяриты ожидает преемницу.
Меня передёрнуло, и я лишь усилием воли не скривилась.
— А где купальни? — не захотела я услышать намёк и перевела тему, желая поскорее убраться из храма.
— Пойдёмте, я покажу, — уловила моё настроение леди, бросив грустный взгляд на мантию.
Ну-ну, пусть и не ждут! По крайней мере, от меня. Ищите других дур.
Мы прошли через боковой выход и оказались в крытом тенистом саду, где вдоль главной аллеи росли аккуратно подстриженные кустарники и были разбиты красивые клумбы с цветами. Неспешно прогуливались отдыхающие, создавая ощущение, что я нахожусь в каком-то пансионате на море.
— Подождите меня здесь, я сейчас попрошу найти мне Ли, — произнесла леди Клариза.
Согласно кивнув, я направилась к свободной лавочке. Присев, вытянула уставшие ноги. Эх, жаль, что здесь нет сланцев — любимой обуви отдыхающих на море. После долгого подъёма и хождения, ноги гудели. Перспектива искупаться в местных целебных купальнях выглядела всё более привлекательной.
Моя спутница задерживалась, и через некоторое время я встала, гуляя между ухоженных клумб и выглядывая её. От цветов пестрило в глазах. Я развлекалась, находя знакомые и сравнивая с местными названиями, которые всплывали в моей памяти, благодаря крови Влада.
Обратила внимание на цветок, растущий на отдельной клумбе. На зелёном толстом стебле склонил голову белый нераспустившийся бутон, по форме напоминающий нашу лилию. Он выбивался среди цветения остальных цветов и вызывал жалость. Неужели забыли полить? Взгляд остановился на стоящей неподалёку лейке. Взяв её, полила цветок небольшим количеством воды, что в ней оставалась.
Ещё подумала, что даже в храме наяриты существуют недобросовестные садовники, когда услышала тихий голос:
— Знаешь ли ты дитя, что это за цветок?
Подняв глаза, обнаружила рядом с собой седого старика в белой хламиде. Местный жрец, я видела их в отдалении. Как этот ко мне незаметно подобрался?!
— Это нира, символизирует чистоту помыслов и деяний, — объяснил он, не дожидаясь ответа.
— Что же вы его не поливаете? — скривила губы я, испытывая к подошедшему неприязнь из-за внезапного появления. Напугал, зараза! А ещё не понравился слишком пристальный взгляд небесно голубых, не по-стариковски ярких глаз.
Старик посмотрел на цветок и, проследив за его взглядом, я готова была застонать в голос — тот слишком быстро ожил и распустился.
— Наярита! — грохнулся жрец передо мной на колени.
Я бросила быстрый взгляд по сторонам, воровато оглянувшись. Слава богу, из редких прохожих на нас пока никто не смотрел, но я была готова задушить старикана за такую подставу.
— С ума сошли?! Встали немедленно! — зашипела я, схватив его за плечи и поднимая.
— Дитя моё, лишь присутствие наяриты заставляет ниру цвести, — глаза жреца счастливо блестели, а голос дрожал.
Я мысленно выматерилась от устроенной самой себе подставы. И какого чёрта мне на лавочке не сиделось?!
Оставив старца, подошла к цветку и сжала бутон в ладони, мысленно прося его закрыться. Когда убрала руку, тот в насмешку раскрылся ещё больше.
— Дитя моё…
— Я не ваша дочь! — со злостью оборвала его и не жалея, сжала бутон в ладони. Сердце стучало как бешенное из-за адреналина, а в душе поднялась злость на треклятый цветок. Не хочет по хорошему… Мысленно стала представлять, как вся влага уходит из корней и он увядает.
Когда разжала руку, ещё недавно белые лепестки съежились и пожелтели. Увядший стебель не выдержал веса бутона и упал на землю.
— Не поливаете вы здесь цветы, — с вызовом глядя в глаза ошарашенному старцу, с нажимом произнесла я. — Ещё одно слово, старик — и ваши источники потеряют целебную силу, неся болезни и мор.
Вся радость от обретения новой наяриты исчезла из глаз жреца, и взгляд стал пронзительным:
— Ты готова убить людей, пришедших сюда за помощью? — изумился он.
— Не нужно мне тыкать! — оборвала его. — Решайте сами: или всё идёт как идёт, и вы рубите деньги с приезжих, или одно лишнее слово — и я прокляну так, что разгоню всю вашу богадельню! Вода станет мёртвой, неся смерть всему вокруг, обещаю, — многозначительно указала глазами на увядший цветок и продолжила обработку: — Глаза у вас слабые, вот и ошиблись.
— Я, действительно, ошибся… — медленно произнёс жрец.
— Вот и ладушки, — оскалилась я в ответ, — а то людей много, думай ещё, куда труп прятать.
Глаза жреца стали круглыми, как плошки. А что я? Нервы! Для пущего эффекта подошла к треклятой лейке и вытрясла из неё на ладонь последние капли воды, которыми сбрызнула опешившего старца.
— Одно лишь слово насчёт меня, и разделите судьбу цветка! — решила закрепить результат.
Надо же, и подумать не могла, что его глаза могут стать ещё больше.
— Дышите, дедушка, дышите, зла я вам не желаю, но перейдёте мне дорогу — не обессудьте.
Бросив напоследок угрозу, с независимым видом повернулась к нему спиной. Пора убираться отсюда, пока он не очухался.
Выбравшись на главную аллею, оглянулась, но на прежнем месте жреца уже не было. Он как будто сквозь землю провалился. Зато увидела спешащую ко мне леди Кларизу вместе с храмовой служанкой. И где их носило, спрашивается?
— Виктория, позвольте познакомить вас с Ли, — представила она мне девушку. — Извините, что заставила вас ждать. Пришлось подождать, пока она освободится. Пойдёмте в купальни?
Я бросила взгляд вскользь на служанку. Даже глубоко надвинутый капюшон не мог скрыть шрамов на её лице. Вот только мне было не до неё.
— Вы знаете, не в этот раз. Жара… Кажется, у меня начинаются женские недомогания, — судорожно придумала подходящую причину, чтобы поскорее уйти. — Но вы идите. Я пришлю за вами карету.
— Может, вам требуется помощь? — подала голос девушка. Тихий, приятный. — Позвольте вам показать, где можно привести себя в порядок.
— Не нужно! — немного нервно воскликнула я. — Потерплю до дома.
— Виктория, вы в порядке? — заподозрила неладное леди Клариза.
Я бросила на неё быстрый взгляд, и тут мне пришла мысль, что её могут расспросить обо мне и выяснить, кто я такая.
— Наверное, перегрелась на солнце, — слабым голосом произнесла я. — Ничего, если мы вместе вернёмся?
— Конечно.
— Воды? — встревожилась девушка.
— Нет-нет, не беспокойтесь. Мы лучше поедем, — вцепившись в руку леди Кларизы, потащила её к выходу. Хватит с меня этого храма, насмотрелась!
Не буду рассказывать, как добиралась на виллу. Подо мной как будто земля горела. Запершись в спальне и выгнав всех служанок, позвала аттана. Никогда ещё не испытывала такого облегчения, услышав его «Радость, моя!» Знание, что он всегда рядом, дарило моральную поддержку.
— Рид, я прокололась, — сдаваться — так сдаваться!
«Поподробнее», — стал вмиг серьёзным он и не проронил и слова, пока я ему всё не выложила.
Ридгарн не ругал, не обвинял меня в том, что я безголовая, лишь приказал: «Встань, я тебя просканирую», — и я безропотно подчинилась.
Он перешёл на магическое зрение и «обрадовал» меня: «На тебя навесили маячок. Ты давно приехала?».
— Нет, только что.
«Тогда срочно зови Варгоса. Я перекину на него, а он уже найдёт кому».
Военный есть военный. Пришедший по моему зову кёрн Варра-Госа не стал задавать лишних вопросов. Аттан перекинул слежку на него и отдал инструкции.
«Собирай вещи. Ты немедленно уезжаешь», — сказал он мне после ухода друга.
Я кивнула и пошла к дверям отдать приказание служанкам, когда остановилась:
— И куда я поеду?
«Тебе нужно срочно покинуть Аруанию. Я сейчас напишу письмо королю, что отзываю тебя обратно и договорюсь насчёт порталов. Вместо тебя останется Варгос и решит все дела».
— Да, а что с Филиппом? — разозлилась я.
«Вика, он в безопасности. Сама же говорила, что азгарн не причинит ему вреда», — стал мягко убеждать меня мужчина.
— Нет! — воскликнула я, приходя в отчаяние от одной только мысли, что мне придётся расстаться с сыном. — Нет, так не пойдёт, — уже более твёрдо произнесла я, преисполненная решимости бороться до конца.
«Вика!» — начал терять своё хладнокровие Первый советник и я поняла, что он тоже волнуется.
— Рид, вычислить меня — это лишь вопрос времени, — констатировала я. Служанка из храма знакома с леди Кларизой и через неё они выйдут на меня. Жаль, что я к ней подошла. Нужно было сразу уходить из храма.
«И нам нужно действовать на опережение, а не тратить время на споры!»
— Даже если мне удасться покинуть Аруанию, я попаду в цепкие руки Ясарата. Это он тебе друг, а меня, несмотря ни на что, планирует использовать по полной.
К чести аттана, он даже ни словом не возразил и не стал давать мне пустых обещаний. Я же понимала, что защита Ясарата бескорыстной не будет и пусть не в храме, но отрабатывать мне придётся. Городские купальни были лишь первой ласточкой. Да, ему придётся мне платить, но зачем мне деньги, если я буду вынуждена жить вдали от сына?
— Я никуда не поеду, — решила я. — Проблему буду решать здесь. Подождём следующего шага от жрецов. Нахрапом не сунутся. Я показала им свою позицию, а с проклятием наяриты они знакомы.
Я удачно придумала отговорку насчёт женских дней. Это позволило мне не спускаться к гостям. В свете навалившихся проблем я бы не смогла изображать, что всё в порядке и вряд ли бы была хорошим собеседником. И так с аттаном спорила целый день, отстаивая своё решение остаться.
Варгос поставил дежурить своих людей и приказал держать ухо востро. Кое-кого отправил в город послушать, о чём говорят. Мы затаились, ожидая новостей, и утром они не заставили себя ждать.
Город наполнился слухами о том, что статуя богини в главном храме улыбается. Люди были взбудоражены, ожидая чего-то хорошего: начиная от появления новой наяриты и заканчивая явлением самой богини народу. А ещё возле нашей виллы были замечены подозрительные личности. Но всё решило доставленное мне жрецом днём письмо. Ранг посланника был неизвестен, все они ходили в белом и лишь главные надевали парадные одежды на праздники.
Послание гласило: «Наша встреча была неожиданной, и я прощаю вашу агрессию. Надеюсь, что при личной беседе вы поясните причины, побудившие вас отказаться от дара. Нам не помешает узнать друг друга лучше. Ожидаю вас».
Без подписи, но и так понятно от кого оно. Что ж, меня нашли и желают видеть. Зачем? Не могут поверить, что кто-то не собирается посвящать свою жизнь служению другим? А ещё меня задели его слова о прощении. Можно подумать, я в нём нуждаюсь!
Жрец ждал ответа, и я набросала ответную записку:
«Я не нуждаюсь в вашем прощении. Если в моей позиции для вас остались неясности, меня не затруднит их прояснить. Не советую совершать опрометчивые поступки. Последствия вас не порадуют и лягут на вашу совесть».
Подписываться тоже не стала. Скрываться я не собиралась, как и избегать встречи, но если мой собеседник не пожелал назвать себя, то с какой стати это делать мне?
Выпроводив посланника, усилила охрану ребёнка, вызвав на виллу всех людей азгарна, и стала собираться на встречу. Страх прошёл, и настроена я была решительно. Пусть только попробуют давить на меня, мало не покажется! Предпринимать решительные шаги жрец тоже вряд ли будет, поостережётся последствий. Скорее всего, меня начнут прощупывать и вести душещипательные беседы.
Варгос заранее направил в храм своих людей, чтобы крутились под видом посетителей и ловили слухи. В крайнем случае, будет силовая поддержка. С собой я взяла немного охраны, хватило и городских стражников в сопровождении. Аттана попросила просто быть рядом, но не вмешиваться, а то он уже был готов наплевать на всё и перенестись ко мне. Пришлось напомнить о том, что для всех я его Тень, и не нужно облегчать недругам жизнь, подставляясь. На чужой территории его намного проще устранить. Узнай аруанцы, что он привязал к себе наяриту, так на кусочки порвут.
На женскую половину храма я вошла одна. Леди Кларизе я не сообщила, куда поехала. Ни к чему. Помочь всё равно ничем не сможет.
В этот раз мне было не до окружающих красот. Внутренне я была готова к любым неожиданностям, но всё было спокойно. Я, как и все, заплатила за вход и пошла себе спокойно. Никто не обращал на меня внимания. К статуе наяриты я подходить не планировала, но пришлось. Меня привлекло нечто новое в её образе. Если раньше взгляд у богини был скорбный, то сейчас выражение лица неуловимо изменилось. Казалось, что она хранит какую-то тайну и чему-то усмехается.
Интересно, как жрецы провернули такое со статуей? Или, действительно, в ней хранится божественная искра?
Как бы то ни было, я подошла к статуе и коснулась рукой её ноги, подняв голову и взглянув ей в глаза:
— Можешь забрать у меня свой дар, я его недостойна. Если же оставишь, то знай, что ноги моей в храмах не будет, эта дорога не для меня, — тихо произнесла я.
Ответа я не получила. Статуя всё так же таинственно улыбалась, но я предупредила, если что.
С лёгким сердцем отошла от неё, раздумывая, куда идти дальше и где искать жреца. Надо же, ожидала, что ко мне кинутся с распростёртыми объятиями, а тут никому нет до меня дела.
«Или это психологический ход, чтобы я расслабилась?» — задалась вопросом я.
«Не нравится мне всё это, — вторя моим мыслям, произнёс аттан. — Ты где вчера этого жреца встретила?»
— В саду у цветка. Показать?
«Давай», — вздохнул он.
Через храм я не пошла, предпочтя его обойти и добраться в сад через улицу. У меня и в прошлый раз мантия наяриты дрожь вызывала, а сейчас превратилась в символ грозящего мне будущего.
Как и тогда, по аллее гуляли посетители, но в той части, где рос цветок, никого не было. Ни один жрец в поле видимости так же не наблюдался. Я спокойно прошла к цветку, который засох и всё так же лежал на земле.
— Вот из-за него я и прокололась, — испепелила я взглядом растение. Казалось, что ничего не изменилось со вчерашнего дня, вот только лейка стояла на прежнем месте, а не валялась, отброшенная мной.
Заинтересованная, я подошла к ней и, встряхнув, услышала плеск воды. Подойдя к цветку, полила его.
«Вика, зачем? Тебе вчера мало было?»
— Проверяю теорию. Посмотри магическим зрением.
Больше не критикуя, аттан подчинился и присвистнул: вокруг цветка была установлена серьёзная защита.
«Мне кажется, что сейчас появятся гости. Плетения завязаны на изменениях в нём».
Я подошла к цветку и, присев, взяла в ладони засохший бутон. Сосредоточившись, послала ему пожелание жизни.
«Если раскроешься — с корнем выдеру!» — пообещала растению, чувствуя изменения под руками.
— Я так и знал, что за напускной жестокостью у тебя доброе сердце, — услышала я и распахнула глаза. Рядом со мной стоял вчерашний жрец, и смотрел таким взглядом, как будто знает обо мне всё.
— Тут вы правы, я против лишней жестокости, — встала я и выпустила цветок из ладоней. Он гордо выпрямился на вновь упругом стебле. Вот только бутон так и не раскрылся и я с вызовом произнесла: — Особенно, когда прислушиваются к моим словам.
Жрец перевёл взгляд на бутон, и в глазах его появилось удивление, которое ему не удалось скрыть, а я с намёком добавила:
— Всего-то и нужно было пообещать его с корнем выдрать. Вчера он не послушался моих угроз, сегодня же оказался более благоразумным.
— И ты бы уничтожила того, кого недавно вернула к жизни? — поразился жрец, смотря на меня испытывающим взглядом.
— Легко. Обещания нужно выполнять или они ломаного гроша не стоят. И прекращайте мне тыкать! Мы с вами не друзья, и нам ими точно не стать.
— Могу я узнать причину столь предвзятого отношения? — выпрямился жрец, пронзая меня взглядом оскорблённой невинности.
— Меня возмущает ваше панибратство, а обращение «дочь моя» выводит из себя. С моим отцом вы не имеете ничего общего, и у вас нет права так меня называть. Это оскорбляет мою память о нём. Своё же прощение можете оставить тем, кто в нём нуждается, — припомнила ему записку.
— В тебе говорит гордыня, дитя.
— Не испытывайте моего терпения, — с нажимом произнесла я. — Меня учили, что старость нужно уважать, и лишь из-за этого я сдерживаюсь, но моё терпение на исходе. Или умерьте свою напыщенность и соблаговолите разговаривать уважительно, или наш разговор окончен.
«Вика, полегче, он маг», — одёрнул меня аттан.
— Нам лучше поговорить в другом месте. Следуй за мной, — приказал жрец и, не оглядываясь, пошёл в сторону храма.
Ага, сейчас! С чистой совестью я развернулась и направилась совсем в другую сторону на выход из сада.
В том, что аттан прав, я убедилась, когда жрец возник из ниоткуда прямо передо мной.
— У вас плохо со слухом? — поинтересовался он.
— Нет, это вы с запозданием реагируете на мои слова. На «вы» перешли только сейчас. И на будущее — я не подчиняюсь приказам, а форма вашего приглашения слишком сильно на него похожа.
— Мне жаль, что вы не цените моего молчания, — вздохнул жрец.
— Ваше молчание обусловлено моими угрозами.
— Тем, что я разделю судьбу цветка? — нехорошо усмехнулся старец, насмешливо смотря на меня.
Я повернула голову в ту сторону, где виднелась совершенно невредимая нира. Значит, вода в лейке оказалась совсем не случайно?! Но как он подстроил то, что я подойду к цветку? Или меня именно поэтому никто не встречал?
— Следуйте за мной, — холодно произнёс жрец.
Нет, ну такого я стерпеть не смогла и, вместо того, чтобы идти за ним, направилась к треклятому цветку.
— Вы больше не пройдёте защиту, — донеслось мне в спину.
— Ну, мы это ещё посмотрим, — процедила я и уже тише: — Рид, сломай.
«Вика, оставь, не нужно открывать им способность к магии», — увещевал меня аттан, но я не хотела ничего слышать. Жрец так уверен в своей безопасности…
Я шла к цветку, как будто через толщу воды, которая меня не пускала. Каждый новый шаг давался с ещё большим трудом. Когда я была от него в трёх шагах, сопротивление воздуха достигло своего апогея, и я не смогла двинуться с места, увязнув, как муха в паутине.
«Вика, сейчас здесь блокируется магия, я не могу помочь», — напряжённо произнёс Ридгарн.
Моя злость росла прямо пропорционально моему бессилию. Не могла позволить жрецу одержать верх. Напрягая каждый мускул в желании продвинуться вперёд, мысленно проводя аналогию, что борюсь с водой.
«Вот только вода мне отвечает», — сказала себе, с трудом поднимая руки. Резко их опустив, одновременно представила, как опадает удерживающая меня стена воды. В воздухе раздался звук, как будто лопнула натянутая тетива — и я получила свободу, делая несколько шагов и падая возле цветка на колени.
Не задумываясь о том, как у меня это получилось, взяла в ладони бутон цветка и, мысленно перед ним извинившись, стала представлять его увядание. Лепестки осыпались в моей ладони, но на ней осталась ещё и семечка. Мгновение моего замешательства и я втыкаю её в землю, желая ей прорасти. С непроницаемым лицом встала, отряхивая руки, и взглянула на жреца.
— Скажете обо мне хоть слово — сдохнете! — жёстко пообещала ему. — И не нужно смотреть на меня, как на нового забавного питомца в своём зверинце. Я не ваша и здесь никогда не останусь.
— Я знаю, что у вас уже есть хозяин, — холодно ответил старец, смотря на меня таким взглядом, как будто увидел неизвестною зверушку и теперь решал, к какому подвиду её отнести. Хорошо хоть снисходительность исчезла. Сейчас он оценивал меня как противника, который преподнёс ему сюрприз.
Он явно меня недооценил, но я не собиралась совершать такую же ошибку. То, как он ловко провернул всё с цветком, играя на моей доброте, характеризовало его как непревзойдённого манипулятора.
— Сейчас он смотрит вашими глазами? Позволите нам поговорить?
— Желаете поговорить — напишите письмо, — не повелась на провокацию я. Понятное дело, что старается выяснить, кто уничтожил защиту вокруг цветка. Слишком уж он был самоуверен, и мне удалось щёлкнуть его по носу.
— Я хочу получить пояснения вашей немотивированной агрессии. Сами видите, это неподходящее место для приватного разговора. Вы настаиваете на соблюдении конфиденциальности и если не хотите, чтобы у нашего разговора были нежелательные свидетели, почтите своим присутствием храм пресветлой богини Наяриты, чья искра горит в вашем сердце.
Всё это было сказано с достоинством и без насмешки.
— Ведите, — не стала упираться я, так как тут действительно не стоило выяснять отношения.
Странно, но жрец повёл меня совсем в другую сторону. Мы прошли по аллее к купальням, но, не доходя до них, свернули направо к зданию, в середине которого возвышалась высокая башня, которую венчал золотой купол.
«Вика, будь осторожна. Не знаю, как у тебя это получилось, но магию разрушила ты. Дело не в цветке, а в самом месте. Древняя магия. Подозреваю, это было нечто вроде ловушки, рассчитанной на наярит. Оно притягивало их. Только в этот раз в сеть попалась слишком крупная рыбка», — высказал своё мнение аттан. У меня создалось впечатление, что он пребывает в неком шоке от того, что я сделала.
Что ж, может быть. Иначе, почему меня притянуло к этому дурацкому цветку? А ещё я отметила, что вначале жрец собирался вести меня в храм, а сейчас мы идём в противоположную сторону. Изменил планы после того, как я уничтожила цветок? Вполне возможно. С него сталось бы объявить меня наяритой перед другими жрецами, ведь опасность ему больше не грозила.
Перед входом жрец приостановился возле большой каменной чаши с водой и, ополоснув руки, умылся.
— Принято смывать с себя налёт мирского, очищая свой разум и душу, — пояснил старец, в ответ на мой вопросительный взгляд.
Что ж, я тоже помыла руки, как никак в земле ковырялась, и увлажнила лицо. Мои действия пришлись по душе жрецу, и он посмотрел на меня одобрительно. Мы уже входили, когда его окликнули.
— Пресветлый, все уже собрались и ждут.
Я стояла близко и успела заметить тень неудовольствия, мелькнувшую в глазах старца, которую он постарался скрыть.
— Не сейчас. Я занят, брат.
— Но… — растерялся молодой жрец, но тут же заткнулся под взглядом старшего, и поклонился.
— Что, объявление о великой радости, постигшей всех, отменяется? — бросила язвительный вопрос в спину Пресветлого.
«От скромности он не умрёт», — добавила про себя.
Как дважды два ясно, что планировалось провернуть воскрешение цветка и деморализованную меня представить перед другими жрецами.
Ничего не ответив, старец провёл меня в просторную комнату, из мебели в которой были лишь удобные кресла и чайный столик. Окно в пол выходило на водопад и слышалось приятное журчание воды.
Прежде чем войти, аттан просканировал комнату магическим зрением, но здесь всё было чисто. Поэтому, я спокойно зашла и, повинуясь приглашающему жесту своего спутника, села в кресло.
— Любопытно, для чего предназначена эта комната? — поинтересовалась я.
— Многим приходящим в храм необходимо не только лечение тела, но и души. Всё, что слышат эти стены, здесь же и остаётся.
«Ага, нечто типа исповедальни», — перевела для себя.
— Желаете облегчить душу? — с участием спросила я. Несмотря на натянутые нервы, меня пробивало на смех. Такое чувство, что на приёме у психотерапевта оказалась. Водопад создавал расслабляющий фон, сам жрец никак нее прореагировал на мой выпад, по-доброму смотря на меня. Вот только я ни капли не верила в его доброжелательность.
— Я готов ответить на любые интересующие вас вопросы и в свою очередь ожидаю, что вы расскажете мне немного о себе.
Так и хотелось сказать «ожидайте», но я сдержалась. Моя задача донести до сведения, что здесь я оставаться не собираюсь, а не цапаться с ним.
— У меня к вам нет вопросов, так что равноценного обмена информацией не получится. Спрашивайте, что вас интересует, и расстанемся, — отбила подачу я.
— Нет вопросов? — усомнился жрец. — Неужели вы не желаете узнать больше о своём даре? Или вы уже проходили обучение?
Я скрыла улыбку, так как стало понятно, что он пытается выяснить, учили ли меня владеть способностями. Им же нужно знать, где появились конкуренты.
— Недавняя демонстрация моих способностей возле цветка стала для вас сюрпризом. Так чему вы собираетесь обучать меня?
— Тогда, может, вы поделитесь тем, как вам удалось их так развить?
— Природный талант, — кратко ответила я.
— У вас не было учителей?
— Это больше всего вас волнует? Давайте не будем тратить время на второстепенные вопросы.
Если раньше я бы хотела научиться лучше владеть своим даром, то после знакомства с жрецом желания поубавилось. Лучше быть самоучкой, чем довериться вот этому.
— Хорошо. Тогда ответьте, почему вы враждебно настроены к тем, кто почитает богиню Наяриту? В вас горит искра её дара, так отчего вы столь недоверчивы, придя в её храм. Разве мы для вас враги?
— Не надо смешивать. Богиня — отдельно, вы — отдельно. Не имею ничего против богини, но вот вас я не знаю и доверять первому встречному не намерена. Жрецы не боги, и подвержены алчности, напыщенности и гордыне, как обычные люди. То, что вы живёте при храме ещё не делает вас выше остальных.
— Соглашусь с вами, но лучше всего о людях говорят их поступки, — мягко произнёс Пресветлый.
— Вы правы, и ваши мне не нравятся. Очень ловко устроили всё так, чтобы я возродила цветок и тут же собрали всех жрецов, чтобы огласить меня наяритой. Разве не так?
Старец не стал ничего отрицать, заговорив о другом:
— Мансан для многих является последней надеждой. Из дальних уголков плывут сюда в поисках спасения от недугов. При нашей первой встрече вы были чересчур резки и категоричны. Не нужно осуждать меня за желание задержать вас здесь и показать сколь сильно люди нуждаются в вас.
— Легко быть добреньким за чужой счёт, — хмыкнула в ответ я. — Вот только на жизнь у меня свои планы и Мансан в них не входит.
— Здесь вы — дочь богини, каждому слову которой внимают люди. Неужели лучше быть чужой марионеткой, выполняющей все прихоти Хозяина? — уколол меня жрец, прощупывая почву насчёт нашей связи с аттаном.
— Хотите сказать, что в ваших силах разорвать связь Хозяин-Тень? — приподняла бровь я.
— К сожалению, такая связь рвётся лишь со смертью, но у нас есть много друзей, которые могут помочь вам освободиться.
«Вика, у тебя есть прекрасная возможность натравить на меня фанатиков», — подал голос аттан, не скрывая насмешки.
Так и хотелось сказать некоторым, что они доиграются, но я не стала отвлекаться:
— Зачем? Аттан Корнуилса благородный человек и ни к чему меня не принуждает.
— Хотите сказать, что Тенью вы стали добровольно? — поддел меня жрец, давая понять, что ему известно обо мне многое.
— Как же быстро распространяются сплетни… Каждый ошибается. Аттану Корнуилса хватило ума понять, как он был не прав, и мы достигли взаимопонимания, — с намёком ответила я.
«Радость моя, мне понравилось, каким образом мы с тобой достигали „взаимопонимания“, и я жду не дождусь тебя, чтобы продолжить», — бархатным тоном многообещающе произнёс Ридгарн, вызвав табун мурашек у меня внутри.
Вот же зараза! У меня серьёзный разговор, а он отвлекает.
— Надеюсь, и с вами мы его достигнем, — елейным голосом отозвался Пресветлый.
«Пусть и не мечтает!» — рыкнул аттан, растеряв всю свою игривость.
— Чего вы хотите? — поморщилась я от эмоциональности отдельно взятых личностей.
— Задержитесь в Мансане. Узнайте больше о наяритах и их жизни.
— Не обсуждается. Можете дать почитать книги, в свободное время пролистаю, но говорю сразу, что их путь не для меня. Удерживать силой вы права не имеете, я собственность гражданина другого государства, да и о моих способностях не забывайте. Один неверный шаг и я не буду больше угрожать, а начну защищаться.
— Разве я на вас нападаю?! — всплеснул руками жрец. — Я, наоборот, желаю вам помочь! Сильные мира сего не оставят вас в покое. Похищения, войны… Лучше сами останьтесь здесь. Мансан — дом наярит.
— Куда врываются все кому не лень, топчась грязными сапогами, — с иронией произнесла я. — В ваших словах есть доля истины, вот только от кого они узнают о моих способностях?
Мы с жрецом скрестили взгляды и повисла пауза.
Да, он сделал выводы о том, что никто из королей о моих способностях не в курсе, так как медленно произнёс:
— Не понимаю, как вам это удалось, но вы не сможете долго хранить свой секрет от Хозяина и лучше вам к этому моменту оказаться под защитой Мансана.
— Защита? Я не считаю ваше паразитирование на способностях наяриты защитой. К тому же Мансан уже столько раз завоёвывали, что ваши слова попросту смешны.
— Паразитирование?!
— А как ещё это можно назвать? Всё здесь держится на воде, которую наполнила силой последняя наярита. Деньги за вход и лечение люди платят. Куда идут средства? Кто распоряжается ими? Уж точно ни наярита, ни её дети с этого не имели ни копейки.
— Наяритам не свойственна корысть. Они всю себя отдают людям, неся к ним свет и благословение богини.
Да-да, я уже не первый раз слышала эту песню и поэтому жёстко произнесла:
— А я не наярита. Я корыстна, эгоистична, обидчива и весьма мстительна. На моей родине не слышали о вашей богине, и к её свету я не имею никакого отношения. Я прекрасно понимаю, что ваши источники теряют силу и срочно нуждаются в подпитке, но на меня можете не рассчитывать. Со временем Мансан превратится в обычный город и станет памятником всем наяритам. Зато в истории кровавых завоеваний и борьбе за обладание наяритой будет поставлена жирная точка.
«Радость моя, никогда ещё женские пороки не звучали для меня так привлекательно. Только сейчас понял, что люблю в тебе каждый из них», — прокомментировал аттан мои слова, снижая градус внутреннего напряжения.
Пресветлый сложил ладони домиком, задумчиво смотря на меня.
— В твоих словах много боли, дитя, — меня перекосило, и он тут же исправился: — Жизнь научила вас защищаться, но поймите, что здесь врагов нет. Для нас вы живое благословение богини всему роду людскому.
«Ага, а также дойная корова», — уже про себя дополнила я.
— Вы зря обвиняете нас. Все пожертвования идут на благотворительность. Мы помогаем нуждающимся, выделяем средства больницам, открываем приюты по всей стране…
Тихим тоном жрец начал перечислять, кому и как они оказывают помощь. Его речь лилась плавно, успокаивая и убаюкивая моё возмущение и гнев на них.
«Разве это не благое дело? — говорил он. — В мире много боли и несправедливости. В Мансане люди получают избавление от болезней. Мы протягиваем им руку помощи».
Он говорил и говорил. Вначале я скептически отнеслась к его речи, но потом тихие слова стали сливаться с журчанием воды и сознание выхватывало отдельные фразы: «несём добро», «благо всем», «доверие»…
Ладони, сложенные домиком, мерно покачивались и, постепенно, моя голова стала утвердительно покачиваться с ними в такт, а глаза всё норовили закрыться.
«Вика, очнись! — резкий вопль аттана в моей голове заставил меня вздрогнуть и распахнуть глаза. — Он влияет на тебя. Уходи немедленно!»
Приказ прозвучал настолько властно, что я тут же вскочила и покачнулась, на ватных ногах. Тело разомлело и плохо слушалось.
— Дочь моя, что случилось? — жрец тоже встал, но вопрос прозвучал не тревожно, а как-то успокаивающе.
Вот только крики аттана в моей голове уже прогнали окутывающий сознание туман, и вместо расслабленности пришла ярость, подпитываемая страхом.
— Зря ты стал играть со мной в эти игры, старик! — воскликнула я и, не стыдясь, бегом рванула к выходу, успев заметить в глазах жреца мелькнувшую досаду.
От мысли, что меня чуть не загипнотизировали, леденело всё в душе. Неизвестно, как бы он промыл мне мозги, если бы не Рид.
— Ты куда смотрел? — на бегу спросила я.
«Он меня сам заговорил. Спасибо, что принесли срочное донесение».
Действительно, хвала богам. Меня трясло от испуга и гнева на то, что сидела, развесив уши. Нечестными методами играет жрец, нечестными…
Выбежав из здания, я бросилась к чаше с водой, в которой мы омывали руки. Опустив ладони, я передала воде свой страх, транслируя мысли: «Бежать! Срочно покинуть храм! Бежать!»
— Ты что делаешь, дитя? — возник рядом со мной жрец, и в голосе его звучало беспокойство.
— Я не дитя! — огрызнулась в ответ, убирая из воды руки и отряхивая воду с них ему в лицо. — При мысли меня подчинить будешь икать!
— Ик, — тут же икнул жрец, и глаза его расширились от удивления. Они стали ещё больше, когда на аллее, ведущей из купальни, появились бегущие к выходу женщины. Не было больше неспешно прогуливающихся людей. Все в страхе бежали, как будто за ними гнались. Многие бежали неодетыми, кутаясь в одни простыни. Были и такие, которые не понимали, в чём дело. Наверное, они не контактировали с водой, когда я бросила призыв.
— Нет ничего страшнее, чем лишать человека свободы воли, жрец. Это тебе мой урок!
— Пресветлый, что происходит? — с растерянным лицом к нам нёсся один из жрецов. — Почему все бегут?
Послав холодную улыбку Пресветлому, который во все глаза смотрел на творящийся хаос, я вытерла руки о юбку платья и с независимым видом пошла на выход.
Пропустив вперёд спешащую толпу, я влилась в ряды тех, кто ничего не понимал, но тоже торопился уйти. Спускаясь по лестнице, видела внизу бегущих в панике людей и бестолково суетящихся жрецов. Да, устроила я Армагеддон местного масштаба!
Хорошо ещё, что пока мы спускались, основная масса людей покинула храм. Я увидела знакомую леди Клариссы, которая протягивала воду дородной женщине, запыхавшейся и присевшей на скамейку, активно обмахивая себя веером.
«Не очень хорошая идея!» — подумала я и поспешила к ней предупредить, но не успела. Чуть выпив воды, женщина схватила за грудки Ли и, опершись на неё, резво встала и побежала дальше.
— Вы в порядке? — подошла я к девушке.
— Всё хорошо, — ответила она, поправляя разорванный ворот своей хламиды. Мой взгляд привлекло кольцо на цепочке, которое девушка спешно спрятала под одежду. Очень дорогое, как для простой служанки. — Не понимаю, что происходит…
Расстроенная, она хотела пригубить воды.
— Не пейте! — воскликнула я, выбивая у неё из рук чашу. Та удивлённо посмотрела на меня, но я не стала ничего объяснять, вместо этого отдав властный приказ: — Проведите меня до кареты!
Мне захотелось проверить одно предположение. Уж слишком кольцо у неё занятное оказалось.
Я видела, что, несмотря на приказ, девушка колеблется и приложила руку ко лбу, сказав слабым голосом:
— Что-то голова кружится…
Мнимая слабость оказалась более действенной и девушка тут же предложила опереться на свою руку:
— Держитесь, я вам помогу.
Мы двинулись к выходу, а я исподволь её изучала. Капюшон немного сбился, открывая обезображенное лицо. Одним глазом она точно не видела, он даже не открывался полностью, и зрачок был затянут чем-то белым. Шрамы, как от ожога, изуродовали лицо и шею. Были следы и на руках, но не настолько ярко выраженные.
— Простите, — заметив мой взгляд, Ли натянула на лицо капюшон и опустила голову.
— Пожар? — с сочувствием спросила я.
— Д-да, — чуть запнувшись, ответила девушка.
— Давно?
— Несколько лет назад.
— Вам совсем не помогли источники или было хуже? — стало любопытно мне.
— Я не искала облегчения своим страданиям.
Такой ответ меня заинтриговал. Почему, находясь так близко к лечебным источникам, она даже не попыталась себе помочь?! Где логика?
— Шрамы на руках не такие яркие, — заметила я.
— Вода из источников иногда попадает на них, — тихо ответила мне Ли.
— А как же лицо? Вы что, не умываетесь? — что-то я совсем запуталась и ничего не понимала.
— Я моюсь дождевой водой.
Расспросы прервала моя охрана, во главе с Варгосом, что прорывалась ко мне через жрецов, не пускавших их на женскую половину храма. Девушка споткнулась и замерла на месте. Мне пришлось сильнее ухватиться за её руку. Впившись взглядом в лицо, я отслеживала её реакцию, и она была: девушка стала мертвенно бледной и не сводила взгляда с кёрна Варра-Госа.
Опомнившись, она быстро опустила голову и с волнением произнесла:
— Простите, дальше я не могу вас провести. Я вспомнила… Мне нужно срочно идти!
Ли сделала попытку освободиться, но не тут-то было. Я держала её мёртвой хваткой, не давая ускользнуть. В сложившейся ситуации мне было не до тонкостей, вдруг Пресветлый придёт в себя и ещё какую-нибудь пакость придумает.
— Нам нужно поговорить, и ты сейчас поедешь со мной. Не бойся, леди Клариза остановилась на моей вилле, и тебе ничего плохого не грозит, — решила я успокоить её знакомым лицом.
— Нет-нет! Я не буду выходить из храма! — испуганно воскликнула девушка, упираясь.
— Тогда я объявлю тебя воровкой и скажу, что это ты украла моё кольцо.
Ох, не хотелось мне опускаться до угроз, но, видимо, придётся.
— Оно моё! — и столько праведного возмущения было в голосе, что мне впору устыдиться.
— Лжёшь. Оно вон того молодого мужчины. Он подарил его любимой девушке, смерть которой оплакивает до сих пор.
— Он любил красавицу, — с горечью произнесла Ли или Лария, выдавая себя с головой.
— Нет, он любил дурочку, — резюмировала я, подталкивая её вперёд. — Опусти голову и не пялься на него. Ты едешь со мной, и разговора тебе не избежать!
— Да кто вы такая?! — котёнок решил выпустить коготки.
— Ты не поверишь — друг. В первую очередь его, но если он тебя до сих пор так сильно любит, то и твой, — ответила ей, буксируя её за собой. — Хватит вырываться! Ты привлекаешь внимание. Или хочешь прямо сейчас ему своё инкогнито раскрыть?
— Пожалуйста, не надо! — умоляюще прошептала девушка, всё ещё предпринимая попытки вырваться.
— Хватит бояться. Мне кажется, ты уже достаточно прожила в страхе.
Мои слова сломили её сопротивление, и она послушно пошла за мной.
Варгос её не узнал. Он был настолько обеспокоен тем, что творится вокруг и моей безопасностью, что почти не обратил внимания на храмовую служанку, сопровождавшую меня. Лишь когда мы садились в карету, удивился, что она едет со мной.
— Это знакомая леди Кларизы, — пояснила я.
Потеряв к ней интерес, он спросил:
— С вами всё в порядке? Вы знаете, почему все бегут?
— Не здесь, — ответила я, и он понимающе кивнул.
Татуировки слегка зудели. Аттан поддерживал связь, но, наверное, был занят донесением, ради которого его потревожили, так как вопрос насчёт девушки задал, когда мы ехали с ней в карете.
«Радость моя, ты решила взять заложницу? — удивился он. — Зачем она тебе?»
— Потом всё поймёшь.
Лария пребывала в своих мыслях и дёрнулась, посмотрев на меня. Я послала ей лёгкую улыбку. Пусть моё замечание прозвучало немного невпопад, но она настолько ушла в себя, что ничего странного не заметила.
«Дела требуют моего внимания. При первой же опасности — зови!», — дал наставление аттан и исчез.
В городе царила паника и лишь благодаря сопровождавшим нас городским стражникам, которые расталкивали толпу, нам удалось пробиться обратно на виллу. К сожалению, незаметно проскользнуть не удалось. Леди Клариза гуляла с внуком перед домом, когда мы подъехали, и радостная двинулась к нам на встречу.
— Ли! — узнала она девушку и бросила на меня взгляд полный благодарности и надежды, а потом обратилась к ней: — Я очень рада, что вы приехали.
— Простите нас, но нам нужно уединиться и поговорить, — предупредила её. Не было времени разводить китайские церемонии.
— Да-да, конечно, — с заговорщицким видом понимающе кивнула головой она.
Мы прошли в гостиную, и я приказала принести нам вина с фруктами, а затем попросила Варгоса накинуть на комнату полог тишины и проследить за тем, чтобы нас не беспокоили. После этого кёрн бросил на девушку уже более цепкий взгляд, но та старательно от него отворачивалась.
Выпроводив всех, я разлила нам по бокалам вина и протянула один Ларии.
— Давайте выпьем. У нас сегодня с вами сложный день. И снимите капюшон, сейчас прятаться не от кого.
Девушка нехотя стянула его с головы, но потом распрямила плечи и с вызовом посмотрела на меня, выставляя своё обезображенное лицо под яркий дневной свет.
— Что вам от меня нужно? — твёрдо спросила она, когда я не дрогнула, увидев её шрамы во всей красе. Девушка перестала изображать из себя служанку и сейчас её манеры и поведение выдавали в ней аристократку.
Отпив из бокала, я задумчиво посмотрела на неё, раздумывая с чего начать.
— Я хочу узнать вашу историю. Давайте начну с того, что я о вас знаю, а вы восполните недостающие фрагменты.
— Почему я должна быть с вами откровенной? — вертя в руках свой бокал, поинтересовалась Лария.
— Можете не верить, но я вам друг, который не осудит вас, что бы вы ни сделали. Мне кажется, что слишком долго вы жили в страхе и вам пора выговориться. Ещё хочу понять, почему вы наказываете себя, не желая получить избавление от ран и скрывая от родных и близких тот факт, что вы живы.
— Им лучше не знать, что я жива.
— Вы так смело решили за всех, что вы им не нужны?
— Вы не понимаете…
— Так расскажите, что случилось со счастливой невестой, которая ступила на корабль, отправляясь на свою свадьбу? Вы же хотели этой свадьбы?
— Да, желала всем сердцем.
— Тогда объясните, что такого произошло в путешествии, из-за чего вы скрываетесь и по сей день.
— А вы знаете… — девушка пригубила вина и решительно посмотрела на меня, — я вам расскажу. Вы правы, я больше не могу так жить, устала. К сожалению, ноша для меня оказалась непосильной.
История оказалась банальна. На корабле на девушку обратил внимание наследник гуана Канта-Дора, путешествующий с другом. Молодые повесы решили развеять скуку путешествия спором на девушку, кто быстрее её соблазнит. Об этом она случайно узнала, подслушав их разговор. А до этого её родители только приветствовали внимание столь родовитого отпрыска и даже начали поговаривать между собой о том, не поторопились ли они со свадьбой. Её слова о любви к жениху они предпочитали пропускать мимо ушей, способствуя сближению молодых людей и чуть ли не силой заставляя принимать ухаживания.
Всё бы ничего, Лария держалась, мечтая о конце путешествия, но трагическая случайность перечеркнула её надежды. Ей не повезло подслушать разговор между нетрезвыми друзьями и выдать своё присутствие. Поняв, что девушка всё слышала и игра потеряла смысл, аристократы решили получить своё если не по-хорошему, так по-плохому.
Лария обладала слабым магическим даром огня, которого хватало только на то, чтобы зажигать свечи. Дар был недостаточен для обучения в Академии, но под влиянием стресса именно он спас её от изнасилования. Мерзавцы затащили её в каюту, где один держал сопротивляющуюся девушку, заткнув кляпом ей рот, а второй срывал с неё одежду. Она сама не поняла, как подпалила насильников, но винила себя, что стояла и ничего не делала, пока они корчились у её ног. Совладать с огнём она не смогла, он окутывал её тело не причиняя вреда, но пожар распространился на каюту. В испуге она выбежала на палубу, но от её прикосновений загоралось всё вокруг. Не зная, что делать, она прыгнула в воду, вот только это помогло мало, пожар охватил весь корабль. Её задело горящей балкой, и как она выжила, не помнит. Девушку подобрал идущий в Мансан корабль.
Лария понимала, что за убийство двух человек, один из которых наследник гуана Конта-Дора, ей грозит смерть, а семье позор, и не раскрыла своего настоящего имени, прикрываясь потерей памяти. В одночасье невинная девушка стала преступницей и осталась без средств к существованию. После трагедии её дар полностью выгорел, а на теле остались шрамы.
Что меня возмутило, так это реакция Пресветлого: девушка ему во всём призналась, отдавшись на его суд. Он разрешил ей остаться служанкой при храме, искупая свою вину бескорыстной помощью другим, и дал понять, что судьба сама покарала её, обезобразив лицо. Сказал самой решить, нужно ли ей избавляться от шрамов. Снедаемая чувством вины, она не стала этого делать. Так и жила при храме все эти годы.
Из-за чужой трагедии собственные проблемы отступили на второй план. У меня волосы шевелились на голове от того, сколько пережила эта девочка. Как и меня, жизнь бросила её на самое дно. Впечатлило, что, несмотря на трудности и безденежье, она не рассталась с кольцом Варгоса, храня его всё это время.
— Теперь вы знаете обо мне всё. Вы и сейчас думаете, что я неправильно поступила? — посмотрела она на меня.
— Я считаю, что вы ни в чём не виноваты, и незаслуженно винили себя всё это время, — медленно произнесла я, и глаза девушки удивлённо расширились. — Это они напали на вас и собирались обесчестить. Вы защищались. Считайте, что судьба вашими руками покарала этих мерзавцев, которые привыкли к безнаказанности.
— Из-за меня погибли люди!
— Никто, кроме них не пострадал. Все остальные спаслись, мне кёрн Варра-Госа об этом говорил, а вот вы зря ему не доверились.
— Зачем я ему такая? — приподняла она подбородок, предлагая взглянуть на себя.
— Он вас любил и до сих пор не может забыть. Известно ли вам, что он отправлялся на самые опасные задания, ища смерти? Судьба хранила его. Наверное, потому, что вы были живы. У вас есть прекрасная возможность узнать, любил он именно вас или красивое личико. Давайте позовём его?
— Не нужно! — испугалась девушка.
— Довольно трусить! Он имеет право знать о том, что вы живы. Если он откажется от вас — отдадите ему кольцо, а если нет, будете вместе решать, как вам теперь быть. В любом случае вам пора избавляться от шрамов.
— Неужели вы не понимаете, что я преступница? — с отчаянием воскликнула Лария.
— Глупости! Вы жертва нападения, которой посчастливилось выжить. Встаньте к окну, а я позову кёрна, — решительно произнесла я, поднимаясь.
Лария тоже встала, заламывая руки от волнения. Кивком головы я указала ей на окно, но она всё никак не могла решиться.
Я подошла к ней и обняла, погладив по голове:
— Девочка, ты ни в чём не виновата, поверь мне, — сказала ей. По сравнению с ней я чувствовала себя опытной женщиной.
Наверное, её впервые пожалели за всё это время и, обмякнув в моих руках, она горько расплакалась.
Я дала ей выплакаться. Пусть со слезами уходят обида и боль, они облегчают душу. Отпоила вином и, вытерев салфеткой слёзы, отправила к окну, а сама поспешила за Варгосом.
Выглянув за дверь, обнаружила охранников и попросила их позвать ко мне кёрна.
— Лария, всё будет хорошо, — вернулась я в комнату.
— Вы думаете, что я ему ещё нужна? — обернулась она ко мне. В голосе девушки звучало сомнение, и она опять натянула на голову капюшон. Наверное, так чувствовала себя спокойнее.
— Уверена в этом, но в любом случае у вас сейчас есть возможность узнать, чего стоила его любовь и была ли она настоящая.
Дверь открылась и Лария отвернулась.
— Вы звали? — появился Варгос.
— Да, проходите.
— Вы знаете, что случилось? — с тревогой спросил он. — Из города докладывают, что впервые все паломники покинули храм.
— Сейчас не об этом. Помните, вы рассказывали мне о своей невесте…
Мужчина изменился в лице:
— Причём здесь это?
— Случайно мне удалось узнать, что она жива, — не стала тянуть я.
— Этого не может быть! Она погибла в пожаре.
— К сожалению, пожар оставил на ней свой след, но она чудом осталась жива.
Варгос поверил мне сразу и в мгновение ока сократил между нами расстояние, сжав мои руки:
— Где она? Вы видели её в храме? — требовал ответа он, желая и боясь надеяться.
Я глазами указала на девушку и, оставив меня, он бросился к ней.
— Лария! — развернул её к себе и отшатнулся.
Надо отдать должное силе духа девушки: подняв руки, она медленно стянула с головы капюшон, полностью открывая лицо.
Я с волнением следила за мимикой кёрна. Видела, как первоначальный шок сменился узнаванием, а потом… сумасшедшей радостью! Нет, я не ошиблась в этом мужчине, со счастливым возгласом: «Лария!», он сжал её в объятиях и закружил, а поставив на землю, стал осыпать поцелуями её лицо.
Выдохнув, тихонько вышла из комнаты, оставляя влюблённых. Нужно распорядиться, чтобы ей подготовили комнату и попросить леди Кларизу подобрать для неё гардероб. Не будет же она в белой хламиде служанки храма расхаживать. О возвращении туда не может быть и речи, да это попросту и опасно. С Пресветлого станется использовать девушку в своих целях.
Я не спешила, понимая, что им нужно о многом поговорить и я там лишняя. Леди Клариза очень обрадовалась известию о том, что Ли остаётся и пообещала подобрать для неё вещи. Я намекнула ей, что её ждёт сюрприз. Кажется, она решила, что это касается внешности девушки, и я не стала её разубеждать.
Решив текущие вопросы, сходила покормить сына, так как со всеми разъездами грудь уже ныла от молока, и лишь после этого вернулась в гостиную. Я даже в дверь постучала, перед тем как войти, но всё равно застала Ларию на коленях у Варгоса. Смутившись при моём появлении, она сделала попытку встать, но ничто на свете не могло заставить мужчину разжать объятия и выпустить её из рук.
— Всё в порядке, — махнула я рукой, отметив припухшие губы и растрепавшуюся причёску девушки. — Рада, что у вас всё хорошо.
— Вы поможете нам? — первым делом спросил Варгос.
— Сделаю всё, что в моих силах. Для Ларии подготовлена комната и скоро доставят гардероб. Что вы решили?
— Нам лучше как можно скорее уехать в Ингурию. Брачный договор уже давно подписан, саму церемонию проведём там. Лишь потом напишем её родным. Скажем, что по милости богов Лария выжила, но из-за сильных ранений не хотела сообщать о себе, лечась в Мансане.
Мне понравилось, как звучит это «нам». Вот молодец! Как настоящий мужчина Варгос взялся решать все проблемы, планируя их будущее.
— Виктория, вы всё знаете. Гуан Конта-Дора очень влиятельный человек, и когда до него дойдёт известие о выжившей в том рейсе, он захочет поговорить с ней, чтобы узнать подробности. В Ингурии я смогу оградить жену от его внимания. Надеюсь, вы простите меня, но я больше не могу дальше выполнять свои обязанности и ждать, пока пришлют нового человека, тоже не могу. Я боюсь, что Ларию узнают, когда мы уберём шрамы, поэтому так спешу. Лучше не привлекать внимания к истинной причине моего отъезда. Объясните ситуацию Ридгарну и попросите, чтобы Ясарат срочно отозвал меня.
— Как вы пересечёте границу?
— Я всё решу. Она моя невеста, согласие родителей и короля было получено, проблем не будет.
Мне было жаль терять друга в столь щекотливый для себя момент, но и его я понимала. Он столько лет считал, что потерял любимую и, обретя её вновь, хотел оградить от всех опасностей. Впервые сердечные дела возобладали над долгом.
Лария сидела на его руках, стыдливо пряча лицо на его груди. Жених её не отпускал, и она совсем смутилась. Варгос бросил на неё полный нежности взгляд и посмотрел на меня:
— Виктория, простите ещё раз, что вынужден вас покинуть, но нам нельзя оставаться с вами. Велика вероятность, что Его Величество захочет с вами увидеться перед вашим возвращением, а Ларию могут узнать в столице. Одна случайная встреча и тогда разбирательств не избежать. К тому же вы находитесь под пристальным вниманием, и доклад о новом человеке в нашей компании ляжет на стол всех заинтересованных особ. Даже здесь велика опасность быть узнанной… Я не могу рисковать. Чем быстрее мы уедем, тем лучше.
— Я всё понимаю, — вздохнула я. Если по совести, я не собиралась возвращаться в Ингурию и не имела права держать при себе Варгоса. Это действительно было опасно для девушки. Она и так натерпелась, и они выстрадали своё счастье. Взяв себя в руки, предложила: — Думаю, на первое время лучше всего будет объявить для всех, что я взяла Ларию к себе компаньонкой. Имя настоящее лучше пока не озвучивать. Как вам «Лирия»? Похоже на сокращённое «Ли».
Я кстати вспомнила название цветка и отметила, как влюблённые переглянулись. Моё предложение пришлось им по душе и возражений не вызвало.
— Тогда решено. Лария, пока скройте лицо и пойдёмте, я покажу вашу комнату. Скоро привезут одежду, и вы переоденетесь.
— Когда вы сможете… — напомнил мне Варгос о шрамах, нехотя выпуская девушку из рук.
— После магической клятвы о неразглашении.
Лария покрывала голову капюшоном и перевела удивлённый взгляд с кёрна на меня, не понимая, о чём мы, но он меня прекрасно понял и кивнул в согласии.
Не успела я проводить гостью в её комнату, как за мной приехали. Меня настоятельно приглашали к наместнику Мансана. Я не знала, сдал ли меня Пресветлый или что-то иное сказал, но иначе к чему такое внимание к моей персоне? Варгос возмутился, что за мной прислали целый отряд стражи, но их начальник пояснил это тем, что город бурлит из-за происшествия в храме Наяриты и они призваны для того, чтобы расчистить путь и обеспечить мою безопасность.
Что ж, отказаться я не могла, взяла только с собой всех своих людей и часть охраны азгарна. Гулять — так гулять! Они же тоже призваны меня защищать. Уезжая, мы перестраховались: на детскую сына Варгос установил защиту, замкнув её на себе, и я запретила няне в моё отсутствие покидать покои. Случись что, и нам тут же станет известно об этом.
Словами не передать, в какой тревоге я садилась в карету! Нервы были натянуты как струна. Кёрн поехал со мной. Разгонять толпу есть кому, а вот нам нужно было выработать стратегию.
Стоило немного отъехать от виллы — и сразу стало видно, насколько в городе неспокойно. Казалось, что все горожане вышли на улицы. Люди были напуганы тем, что случилось неслыханное, и не знали, что делать. Конечно, их можно понять: если все отдыхающие будут в страхе выбегать из храма, то порушится их годами стабильный бизнес и на что им тогда жить?
Не хотелось думать, что я перестаралась и, чтобы не видеть творящегося, задёрнула шторки. Как бы этим не сделала себе только хуже, а если ещё дойдёт до короля, то совсем пиши пропало. Вздохнув, призвала аттана на совет, описав ему положение дел.
«Не нравится мне это приглашение, но не думаю, что им известно о том, что ты наярита, иначе, везли бы в храм, угрожая и требуя всё исправить», — в раздумьях произнёс он.
Далее они с Варгосом стали просчитывать варианты моей защиты на крайний случай.
— Вы забываете о том, что я могу проклясть так, что мало не покажется. Меня же только тронь и разозли, — напомнила им.
— Возможно, именно поэтому вас и пригласили сначала к наместнику, — предположил Варгос, и понеслось по новому кругу, пока я не попросила его рассказать аттану об изменениях в личной жизни.
Господи, зачем я это сделала?! Хотела отвлечь, а получилось только хуже. Через меня аттан вызверился на друга за то, что тот бросает меня в самый сложный момент.
Варгоса раздирали противоречия, и на него было больно смотреть.
— Я не могу потерять её ещё раз! — надломленным голосом воскликнул он, смотря на меня с отчаянием.
— Я доверил тебе самое дорогое! Хочешь, чтобы я из-за тебя потерял Викторию? — в свою очередь вскричал Ридгарн через меня, вспылив.
Несмотря на напряжённую ситуацию, мне польстило, что меня назвали «самым дорогим».
— Я здесь лишь по настоянию Ясарата. Может, ты скажешь ему, что ничего хорошего из этой поездки не вышло, если не считать встречи с Ларией, и нам лучше убираться отсюда подобру-поздорову, — встряла я, прервав их гляделки. — Чего молчишь? И Варгосу и мне лучше побыстрее уносить из Мансана ноги. Донеси это до короля!
— Хорошо, я сейчас поговорю с ним, — не стал спорить аттан и уже мне добавил: «Не переживай, я с тобой».
Устало откинувшись на подушки, я прикрыла глаза. Сил не было смотреть на Варгоса, который оказался между молотом и наковальней. Он боялся за Ларию, а чувство долга не позволяло так просто отказаться от взятых обязательств.
Перед отъездом я через людей азгарна отправила на корабль сообщение, чтобы те были наготове. В городе волнения и моё желание убраться с ребёнком из него объяснимо. Осталось заручиться согласием Ясарата и пережить грядущую встречу с наместником.
То, что мы подъехали к мэрии, показалось плохим знаком. С другой стороны, не стоило ожидать, что наместник будет прохлаждаться дома, когда в городе происходят чрезвычайные события. Нас провели в приёмную. Когда доложили о моём приезде, из кабинета вышло несколько мужчин с хмурыми озабоченными лицами и меня пригласили войти.
Наместником оказался немолодой крепко сбитый мужчина, во внешнем виде которого всё говорило о том, что передо мной военный: выправка, цепкий, оценивающий взгляд. И одежда на нём была хоть и дорогая, но без излишеств. Неприятным сюрпризом стало присутствие Пресветлого. Я бросила взгляд с одного на другого, но по их лицам ничего нельзя было прочитать.
После стандартных приветствий наместник выразил сожаление, что наша встреча произошла при таких обстоятельствах. Сообщил, что знал гуана Лотарии и скорбит о его кончине вместе со мной.
— Зачем я здесь? — спросила его.
— Я пригласил вас по настоянию Пресветлого отца. Вы же были сегодня в храме?
— Да, как и сотни других людей.
— Я тоже был сегодня в храме, — встрял Варгос. — Что именно вас интересует?
— Вы не заметили ничего необычного?
— Под необычным вы имеете в виду массовый побег людей из храма, из-за которого теперь в волнении весь город? — спросил кёрн.
— У вас имеются предположения причин этого? — спросил наместник меня, метнув на Варгоса недовольный взгляд.
— Имеются, — ответила я, чем заслужила пристальные взгляды всех присутствующих. Наместник подался ко мне, Пресветлый смотрел настороженно, а кёрн удивлённо. — Обычно, когда в стенах храма творится противное воле богов, в честь которых они воздвигнуты, и происходят такие неприятные события. Пресветлый отец, не желаете рассказать, что такого вопиющего вы совершили, прикрываясь её именем, раз даже кроткая богиня Наярита так отреагировала?
Глаза жреца выдали его удивление. Вот нападения от меня точно не ожидали, но он не был бы тем, кем есть, если бы не смог быстро взять себя в руки. Ни мускул не дрогну на его лице, когда он мне ответил:
— Возможно, богиня разгневалась, когда я предположил наличие её света в сердце недостойной. Известно ли вам, что десятки людей находятся в крайне тяжёлом состоянии, затоптанные толпой? Люди боятся возвращаться в храм, а те, кто пробуют воду — бегут из него, не разбирая дороги.
Порадовало, что из «дочери» меня низвели до «недостойной». Наверное, масштабное бегство людей произвело на него сильное впечатление.
— Всё это произошло по вашей вине, и все последствия на вашей совести, — парировала я.
— Неужели в вас нет ни капли сочувствия к пострадавшим? — пытливо посмотрел на меня Пресветлый.
— Мне жаль, что другие люди расплачиваются за ваши ошибки. А вам их не жаль? Почему вы здесь, а не стараетесь помочь несчастным?
— Мы пытаемся разобраться в том, что произошло и как всё исправить, — вмешался наместник.
— А я здесь причём? — сделала удивлённые глаза я. — Что произошло ясно — Пресветлый отец сам признал, что разгневал богиню и теперь пожинает плоды.
— Кёрн Варра-Госса, — обратился наместник к мужчине, — позвольте угостить вас мастанским вином. Уверен, вы ещё такого не пробовали, — посмотрев же в сторону жреца, припечатал: — Когда мы вернёмся, вы скажете, что мне написать в донесении королю.
Наместник выпроваживал Варгоса, оставляя меня наедине с Пресветлым, и кёрн бросил на меня вопросительный взгляд. Я еле заметно кивнула, и мужчины ушли.
«Вика, ты напрасно рискуешь, — проявился аттан. — Ясарат не против вашего отъезда. Держись. Будь осторожна и лучше не смотри ему в глаза».
Я тут же стала рассматривать на стене картину с морским пейзажем, радуясь в душе скорому отъезду. Пресветлый не мог объявить меня наяритой без последствий для себя, у наместника возникли подозрения, но доказательств против меня нет никаких. Нужно как можно скорее уезжать из Мансана, вот и всё.
— Вы должны исправить содеянное, — нарушил молчание жрец.
— Я вам ничего не должна!
— Вы отравили священное место своим присутствием.
— Хорошо, я уеду.
— Не раньше, чем уберёте последствия содеянного!
— Во-первых, во всём случившемся виноваты вы и только вы, а во-вторых, я понятия не имею, как это сделать.
— Вы как дитя, наделённое огромной силой, но не умеющее разумно использовать её, — в расстройстве покачал головой жрец. — В нашем храме вам могли бы помочь и направить.
— Вы уже попытались один раз меня направить в нужную вам сторону, и к чему это привело? Хотите рискнуть и попробовать ещё раз?
— Необходимо как можно скорее всё исправить. Вы даже представить себе не можете масштабы устроенного вами бедствия. Мансан — последняя надежда людей на излечение. То, что вы сделали…
— Я?! Всему виной ваша самоуверенность и напыщенность. И, знаете что, пожинайте теперь сами плоды своих деяний!
— Вы отказываетесь?
— Да, — отрезала я. Нашёл дуру. Зачем мне всё исправлять? Чтобы меня тут же объявили наяритой?
— Мне доложили, что с вами уехала служанка из храма. Как её… Ли? — сменил неожиданно тему Пресветлый, сверля меня взглядом. — Сложная судьба у девочки, сложная…
Я вся подобралась, но не проронила и слова, а жрец продолжил рассуждать:
— Пока жила при храме, она находилась под покровительством пресветлой богини, искупая свои грехи. Покинув же его стены, сия дева опять ступила на путь порока и моя совесть не позволяет мне молчать о её деяниях.
«Ах, ты сукин сын!» — выругалась я про себя.
— Я пожалела девушку. Вам же, как вижу, милосердие не ведомо, — процедила я. — Скажете о ней хоть слово, и я вам такого пожелаю, что мало не покажется!
— Не нужно угроз. Я уже стар и не страшусь смерти. Предвидя ваши действия, я написал письма о ней королю, наместнику и гуану Канта-Дора. Мои люди отправят их, если вы не вернётесь немедленно в храм и не исправите всё то, что натворили.
Испепеляя ненавидящим взглядом жреца, я почувствовала, что меня загнали в угол.
— Какие гарантии, что вы не выдадите эту несчастную и меня? — холодно поинтересовалась у него.
— Моё слово.
— Даже не смешно.
— Вам придётся поверить.
«Вика, даже не думай, это ловушка!» — предостерёг меня аттан.
Мои губы растянулись в улыбке, которая не достигла глаз.
— Если вы не сохраните тайну, сегодняшние события покажутся Мансану цветочками. Клянусь, одно лишнее сказанное или написанное слово, жест, взгляд, и люди побегут не только из храма, но и из города. Я прокляну эту землю так, что даже ползучие гады не смогут на ней жить! И не говорите потом, что я вас не предупреждала.
— Понять не могу, за что богиня одарила милостью такую особу, — только и ответил Пресветлый.
— А у меня в голове не укладывается, как можно прикрываясь именем богини отказывать в снисхождении изувеченной девочке, чья вина лишь в том, что она спасалась от насильников.
— Вы не думали о том, что шрамы защищали её от опасности быть узнанной?
— И какое будущее вы ей уготовили? Быть вечной служанкой и жить изувеченной с терзающим душу грузом вины? — мой собеседник хотел что-то сказать, но я его оборвала: — Молчи, жрец! Не доводи меня до греха. Ты не достоин занимаемой должности, так как не помогаешь, а калечишь души людей, которые приходят к тебе за помощью.
Чем больше я об этом думала, тем сильнее меня переполнял гнев. Ведь не с одной Ларией он так поступил! Сколько ещё поломанных судеб на его совести? Меня буквально трясло от творимой несправедливости.
— Кто дал тебе право решать, кто достоин прощения, а кто — нет? Ты кем себя возомнил? Смерти не боишься? Ты будешь молить о ней! Я проклинаю тебя жизнью!!! Жизнью в болезнях и немощи! И не будет тебе снисхождения богини, пока ты не искупишь все свои грехи. Тебе не умереть от чужой руки, а если решишь уйти из жизни сам, я проклинаю твою душу на муки вечные! — я припечатывала его каждым словом, и они кинжалами вонзалось в него. Лицо приобрело восковую бледность, а в глазах я видела смятение. Вспомнив его слова Ларии, не скрывая язвительности, добавила: — Сам решай, или страдать телом на этом свете — или вечно мучиться на том.
Я физически почувствовала как сила, бурлившая во мне в момент произнесения слов, ушла, и на меня ниспустилось умиротворение. Поневоле поверишь в божественное существование Наяриты. Меня как будто кто-то свыше одобрил и поддержал.
В отличие от меня Пресветлому хорошо не было, он пошатнулся, схватившись за сердце:
— Здесь же нет воды?! — просипел он.
— Само тело человека процентов на шестьдесят состоит из воды, — просветила его. Было ли мне его жаль? Нет. Жрец наверняка ежедневно купался в источниках. Пусть попробует прожить без их восстанавливающей силы. Как можно сопереживать болезням других, когда у самого ничего не болит? Он же забыл, каково это испытывать боль и слабость, вот и сочувствие к людям испарилось. Как там говорят: «Сытый голодному не товарищ».
Подойдя к дверям, я выглянула и бросила дежурившей охране:
— Пресветлому плохо. Принесите попить.
Мои слова взбудоражили. Всё же жрец в Мансане находился на особом положении, а известие о его плохом самочувствии произвело эффект разорвавшейся бомбы. Принесли воды, и тотчас вернулись наместник с Варгосом.
Судя по потрясённому лицу наместника, Пресветлого в таком состоянии он видел впервые.
— Наверное, имеет смысл вернуться в храм. Вас сопроводить? — подала голос я, и жрец уловил в моём вопросе подтекст.
«Радость моя, только не говори, что решилась на это безумие?!» — произнёс аттан.
Можно подумать у меня есть выбор. Да, я была готова вернуться. Если в городе не восстановить порядок, разбирательств не избежать. Шутка ли, если люди будут продолжать бежать от источников? Так и до войны дойти может. Аруанцев обвинят в гневе богини и потребуют отдать Мансан. Положа руку на сердце, сама не ожидала, что мой мысленный приказ, переданный воде, окажется столь продолжительного действия.
Прикрыв глаза, я дремала под мерное покачивание кареты. На этот раз дорога в Хоэрвен оказалась в разы комфортнее. К тому же король был настолько великодушен, что открыл для меня порталы, сокращая путь. Насчёт великодушия, это не шутка. После моей своеобразной помощи ему, я бы не удивилась, заставь он меня трястись несколько дней в карете.
Дело в том, что не успела я ступить на берег, вернувшись из Мансана, как мне передали распоряжение Его Величества прибыть ко двору. Не подчиниться было немыслимо. С Варгосом мы разделились. Он тоже получил на руки бумаги с вызовом от Ясарата и разрешением немедля покинуть Аруанию.
Вместе с почтой пришло письмо и от Мирэль для меня. Не на шутку встревожили новости о том, что на Ридгарна уже было совершено три покушения, и дюжину удалось предотвратить. Сам аттан об этом не проронил ни слова за всё время, и мне было тревожно, что ещё он скрывает от меня. Когда я завела об этом речь, он сделал всё, чтобы развеять мои страхи, шутливо описывая потуги наёмников по его устранению. В его версии событий всё выглядело легко и не опасно, но я понимала, что Мирэль зря не писала бы. Я всё же стребовала с него слово, что в критической ситуации он обратится к моим ресурсам. Мне были не нужны его геройства. Пришлось напомнить, что мне он необходим живым и невредимым. Аттан зацепился за эти слова, переводя всё во флирт и уводя разговор от темы покушений, но беспокойство за него поселилось в моём сердце.
Ещё Мирэль по секрету предупредила меня, что Рид всё же планирует под артефактом личины заменить Варгоса в Аруании. Для этого он сейчас работал как проклятый, подгоняя текущие дела, и активно готовя преемника на должность. Ясарату же он сказал, что ему необходим отпуск по состоянию здоровья. Сам аттан мне об этом ничего не говорил, и на все мои просьбы не совершать глупости отвечал, что и в мыслях не было. И что с ним делать?
С Ларией и Варгосом мы тепло распрощались. Было ощущение, что их я больше не увижу. Девушка всё норовила поцеловать мне руку и просила благословения. Я пожелала им удачи, и жить в любви и счастье. Не знаю, моё ли пожелание сработало, или у кёрна всё было продумано, но ему удалось вывезти девушку в Аруанию, и по приезду они сочетались браком. Перед отплытием я убрала у неё все шрамы и восстановила глаз. У Ларии случился настоящий шок, когда после магической клятвы о неразглашении, она узнала, что я наярита и повторный, когда поняла, что я не собираюсь посвящать свою жизнь заботе о страждущих.
Как бы ни было, но поездка в Мансан не прошла для меня бесследно: мои силы как наяриты увеличились и раскрылись. Я это заметила, когда лечила Ларию. Мне стоило погрузить руки в ванну, где она лежала, и попросить девушку нырнуть с головой, одновременно всем сердцем желая ей выздоровления, как вынырнула она уже без единого шрама. Если честно, удивление от чудесного излечения у нас было обоюдным.
Своё внушение с источников в храме я сняла, попутно зарядив их. Пока они будут исправно излечивать, нужда в наярите не будет столь остра. Я сделала ещё одну вещь: всем сердцем пожелала, чтобы люди со злыми помыслами не могли задерживаться в храме. Теперь вода будет изгонять их. Надеюсь, это продлит действие источников.
Покидая храм, я подошла к скульптуре богини, которая продолжала таинственно улыбаться. Если бы в первый раз не видела её скорбного выражения лица, никогда бы не поверила, что это возможно. «Такая улыбка идёт вам намного больше», — сказала ей на прощание. Можно было бы добавить: «Извиняйте, если что не так», но это уже был бы перебор. У меня вообще внутри крепла уверенность, что меня одарили, вместо того, чтобы наказать за всё содеянное, противоречащее поведению прежних наярит. При желании богиня могла бы лишить меня способностей, а они, наоборот, усилились.
А может, мне просто приятно было так думать. Я лично испытывала удовлетворение, что встряхнула зажравшихся жрецов и показала им, насколько хрупка их власть. Кто они без источников? То-то же! А то возомнили себя непогрешимым гласом божьим.
Ко двору Аруании я ехала спокойно. После всего случившегося в Мансане устала бояться.
«Если уж там выкрутилась, то и королю не дамся. Зубы обломает!» — решила тогда про себя я. Поэтому и Варгоса спокойно отпустила. Он не смог бы защитить меня ни от жрецов, ни от короля.
Остановилась я в городском доме Владслава. Со мной был ребёнок и слишком большая свита, чтобы ютиться с ними при дворе. Уведомив о своём приезде, я получила приглашение и была удостоена приватной беседы с Его Величеством. На руке короля блестело знакомое кольцо, предупреждая меня, что врать опасно.
Король поинтересовался, почему я так спешно покинула Мансан. Пришлось сослаться на волнения в городе.
— Мне доложили, что сейчас там всё спокойно. Не хотите вернуться?
— Нет. Вдруг с моим приездом они опять начнутся? — с намёком произнесла я, смело посмотрев на короля. Некоторое время мы мерялись взглядами и пауза затягивалась. Дураком он не был и мой ответ оценил.
— Вы наярита? — в лоб спросили меня.
Чуть помедлив, ответила, осторожно подбирая слова:
— Я вдова гуана Лотарии и Тень аттана Корнуилса. Не понимаю, зачем Мансану наяриты? После печального инцидента, когда все люди в страхе выбегали из храма и боялись вернуться, источники наполнились былой силой, и в городе воцарилась прежняя жизнь. Хорошо, когда всё спокойно. Кому нужны эти волнения? — не знаю, что ему докладывали, но я не погнушалась послать завуалированную угрозу.
Его Величество сузил глаза, а я продолжила:
— В моём мире нет такого понятия, как «наярита». Мы отдаём предпочтения науке, а не боготворим уникальные способности отдельных личностей и достигли в этом высот. Наярита не в силах помочь всем, а вот лекарства можно продавать по всему мире.
— Вы знаете, как изготовить эти лекарства? — с проблеском интереса спросил Его Величество.
— Нет, — усмехнулась я, — в моей прежней жизни я была далека от медицины, да у вас нет и необходимого оборудования, чтобы их производить. Но если открыть портал в мой мир, можно закупить эти лекарства.
— Вы знаете, как это сделать?
— Я думала, что вам это известно, — напряжённо посмотрела я на короля.
— К сожалению, ваш супруг унёс эти знания в могилу.
Мне с трудом удалось не показать, до какой степени разочаровали его слова. Я так надеялась заинтересовать его и предложить свою помощь в адаптации в нашем мире!
— Жаль, — только и смогла выдавить из себя.
— Вам известно, что ваш супруг был проклят последней наяритой? — неожиданно сменил тему Его Величество.
— Да, я слышала об этом. К счастью, путешествие в мой мир сняло с него проклятие.
— В тот день проклятие досталось не только ему. Солдаты, ворвавшиеся в храм, были несдержанны со служанками, и в гневе наярита прокляла их мужским бессилием. Я приехал прекратить бесчинства, но не успел.
Краем глаза я заметила, как кольцо на пальце Его Величества изменило цвет. Ох, темнит он что-то и не договаривает.
— На мой взгляд, она была в своём праве, и насильники это заслужили, — осторожно ответила я, не понимая, к чему он ведёт.
— А в чём виноваты те, кто не участвовал в этом и по роковой случайности оказались в тот момент в храме? — с нотками сдерживаемой злости поинтересовался король.
— Не понимаю, что они делали тогда там? Возможно, они просто не успели, но намеривались обесчестить женщин. Вы же не можете ручаться за их намерения.
— Тогда скажите мне, в чём виноват тот, кто приехал всё это прекратить? — скрипнул зубами король.
И тут только до меня дошло, что он говорит о себе. Как назло пришло на ум, что пока я гостила при дворе, не только не видела ни одной его фаворитки, но и не слышала о таких.
— Вы…?! — во все глаза я смотрела на мужчину, не в силах закончить предложение и назвать его импотентом, — были в тот момент в храме?
— Да, — отрывисто произнёс мужчина.
— О-о-у, — вырвалось у меня. Поймав отвисшую челюсть, спросила: — Почему наярита не сняла с вас проклятие? Они же добрые, всепрощающие, справедливые…
— Она не простила мне деяний моих людей, — признался король. — Назвала это судьбой и сказала, что прощение мне дарует следующая наярита.
Упс! От такого заявления мне пришлось вновь ловить свою челюсть. Под выжидающим взглядом короля, я смешалась и задала само собой напрашивающийся вопрос:
— Простите, а зачем вы мне всё это рассказываете?
Взгляд монарха потемнел, а губы сжались в прямую линию.
— Леди… — с нажимом произнёс он, — вы не желаете возвращаться в Мансан, и я готов пойти вам в этом навстречу. От вас я ожидаю ответных действий.
И вот тут я разозлилась. А не надо тыкать мне этим Мансаном! Смотрите, какой он добрый! Посмотрим, что он запоёт, если люди не только из храма побегут, но и из города.
— Если вы решили быть откровенны, так будьте до конца! Я хочу услышать правду, а не отредактированную версию событий, — гневно бросила королю.
— Вы забываетесь! — вспылил монарх.
Выдохнув, взяла себя в руки:
— Давайте начистоту, — уже спокойно произнесла я, — конечно, вы можете шантажировать меня сыном, но последствия несдержанности своих людей вы пожинаете и по сей день. Не стоит уподобляться им. Насколько понимаю, вы ждёте от меня помощи, и ссора со мной вам ни к чему. Для начала я хочу узнать, что в действительности произошло тогда в храме?
— Среди изнасилованных и убитых служанок оказалась дочь наяриты, которая жила при храме, — устало произнёс король.
— Мягко она с ними. За такое я бы с фантазией уничтожила каждого, прокляв весь род мерзавцев! — потрясённо произнесла я, даже сама не поняв, что озвучила свои мысли вслух. Сердце сжалось от боли за женщину, которая помогала всю жизнь людям, а те уничтожили её дитя.
— Я в этом не участвовал! — холодно напомнили мне.
— Да, но это были ваши люди и именно вы привели их в Мансан. — Теперь мне стало понятно, почему наярита отказалась снимать проклятие с короля.
— Вы поможете мне? — стиснул зубы мужчина.
И как быть? После услышанного помогать душа не лежала. Все они заслужили то, что получили.
— Мне нужно подумать, что я могу для вас сделать.
— Мне не нравится ваша формулировка.
— Прощение должно идти от сердца, а в данный момент у меня мерзко на душе. И вы не раскаиваетесь, не чувствуете вины за невинно погибших. Единственное, о чём сожалеете, что оказались в тот момент в храме.
— Была война! — жёстко произнёс король. — Всегда есть невинные жертвы, и я наказан сверх меры, потеряв жену, одного за другим детей… Вы хоть можете представить себе, каково держать на руках своего мёртвого ребёнка? — с болью раненого зверя вскричал он, вскакивая с места и сжимая кулаки.
Я тоже поднялась и, глядя ему в глаза, предупредила:
— Даже знать не хочу, иначе мучительно умрут все, кто к этому причастен и проклятие ляжет не только на место, но и на страну, где это произошло!
Мои слова отрезвили монарха и заставили отвлечься от собственной боли:
— Я не угрожал вашему сыну. С младенцами я не воюю.
Краем глаза заметила, как кольцо на его руке изменило цвет, ну да ладно. На войне не смотрят на стариков и детей, убивая без разбора врагов. Мало в нашей истории зверств, что ли? Главное, что он услышал моё предостережение.
— Сожалею о вашей потере… Мне нужно подумать, как вам помочь и, — сделала паузу, — о какой ответной услуге попросить взамен.
Лицо короля нужно было видеть!
— Ваше Величество, я ценю хорошее отношение. Вы пошли мне навстречу, разрешив взять с собой сына в путешествие, и источники в Мансане вновь наполнились силой. Заметьте, я не прошу у вас процент от прибыли, которую вы получаете из Мансана, а это колоссальные деньги, хотя и могла бы.
Сказать, что король был в шоке, это не сказать ничего. На меня смотрели так, как будто видели впервые.
— Вы!!!.. — не находил он слов, впечатлённый моей наглостью.
Кажется, я замахнулась на святое?…
— Не нужно благодарить. Я понимаю, что сделанное мной бесценно. Даже в Аруании шли разговоры о том, что источники теряют силу и все обвиняли в этом вас. Добавьте сюда побег людей из храма… Скажем прямо, я спасла вас от назревающей войны.
Конечно, меня точно не благодарить хотели, но после моих слов черты лица Его Величества окаменели, и он оставил попытки мне что-то сказать, наградив тяжёлым взглядом, который я выдержала, не опуская глаз. Пусть уяснит, с кем имеет дело и что со мной лучше дружить. Я не прежняя наярита и не его подданная. И да, ложной скромностью не страдаю!
— Разрешите откланяться, я с дороги и устала. Нам обоим нужно подумать, — присела я в реверансе.
— До завтра, — отрывисто бросил он.
Я голову сломала, не спала всю ночь и не знала, что придумать. Не было у меня для короля прощения в сердце, и как снять проклятие наяриты я не знала. И что попросить взамен? Лишь под утро в голове забрезжила идея и когда на следующий день мы встретились вновь, я поставила перед королём хрустальный флакон с водой.
— Что это?
— Вода. Выпейте.
— И проклятие спадёт? — взял он в руки флакон.
— Нет, — король вскинул голову, — я не могу снять проклятие прежней наяриты, ведь вы так и не раскаялись, но каждый человек заслуживает прощение. У меня на родине говорят, что любовь спасёт мир. С женщиной, которую полюбите всем сердцем, вы будете неутомимым львом.
— Это шутка? — взвился мужчина.
— Повторяю, проклятие я снять не могу, можно только его обойти. Если хотите, благословлю вас на поиски суженой, — сдержанно ответила я, ничуть не испугавшись. — Выбирайте будущую жену сердцем. Откройте его для новых отношений. Слишком долго вы жили, сосредоточившись на делах. Настало время заняться личной жизнью, и вы обретёте семейное счастье, а во дворце зазвучит детский смех.
Не этого он ждал от меня, совсем не этого, но я с воодушевлением опытного менеджера описывала ему его будущее. А чего он хотел? Что я хлопну в ладоши, и после этого он потащит в свою постель придворных дам, попутно подбирая себе выгодную партию? Зато теперь ему придётся поневоле присматриваться к женщинам, общаться с ними и выбирать ту, которая придётся по сердцу.
— А если я не полюблю? И что за блажь с любовью?! Почему нельзя поставить условие, чтобы это была супруга? В благословенном богами союзе… — начал торговаться недовольный король.
— Ваше Величество, пожалейте себя. Чаще всего монархи женятся по расчёту, а любовь ищут на стороне. Вы действительно хотите весь свой пыл растрачивать на неинтересную вам особу, все достоинства которой родословная? Да вы её возненавидите через пару лет, но будете вынуждены терпеть в своей постели. Под вашим мудрым руководством Аруания и без этого способна заключать выгодные союзы. И извините, но именно любовь является тем чудом, которое преодолевает все проклятия.
— Любовь… Всё это слишком непредсказуемо и неопределённо, — мужчина крутил в руках флакон с таким видом, как будто я ему пытаюсь всучить залежалый товар. — И что вы хотите взамен?
Этот пункт я тоже продумала, поэтому, не колеблясь, ответила:
— Хочу, чтобы информация о моих способностях не разглашалась, и вы разрешили мне уехать с сыном из Аруании.
— Надолго?
— Навсегда.
Судя по тому, как вытянулось лицо короля, мне удалось его удивить. Нет, ну не деньги же мне у него просить? Самая главная ценность для меня — сын, и я хотела быть с ним рядом.
— Зачем?! Здесь он наследник славного рода и обладатель титула, а там он будет кем? Аристократом без земель? Учтите, вы оказываете сыну плохую услугу. К тому же воспитываясь в другой стране, он навсегда останется для своих людей чужаком.
Упс, вот об этом я не подумала. Мне пришлось крепко задуматься, как бы не сделать хуже. Если поиск пути домой затянется, не хотелось бы усложнять сыну жизнь и лишать того, что по праву его.
— В ваших словах есть резон, но всё равно я хочу иметь право покинуть Аруанию с сыном в любой момент, а пока мы здесь, вы разрешили бы мне бессрочно находиться в вашей стране и воспитывать сына.
— Это всё?
Никаких возражений я не заметила. Конечно, кто в здравом уме вышлет из своего королевства наяриту?
— Нет. Есть ещё одна просьба. Вместо кёрна Варра-Госа должны прислать замену. Сделайте так, чтобы никто не приехал.
— Объясните ваши мотивы, — нахмурился король.
— У меня и так достаточно охраны. Кёрн был моим другом, и с его отъездом я не хочу терпеть подле себя чужого человека, который будет командовать моими людьми и с которым мне придётся притираться и находить общий язык. Давайте дождёмся, пока кёрн решит возникшие дела и вернётся, — слукавила я, прекрасно зная, что Варгоса теперь в Аруанию ничем не заманишь и делая всё, чтобы не дать аттану натворить глупостей.
— Что ж, согласен. А теперь ваша очередь — благословите меня! — свернул тему Его Величество, пока я ещё условия не поставила.
Основные важные для меня пункты я озвучила, и мне оставалось лишь пожелать королю удачи в поисках, чтобы все дороги вели его к будущей королеве. И вот теперь я возвращалась в Хоэрвен, размышляя о своём будущем и подводя итоги. Я отстояла право находиться рядом с сыном и меня из страны не вышлют. Король ещё не знает, что под словами «воспитывать сына» я подразумевала принимать решения насчёт его образования и будущего. Когда встанет вопрос, пусть только попробует мне отказать! То, что я наярита — секрет Полишинеля, но король теперь трижды подумает, прежде чем отправлять меня в Мансан. Сама не верила, что мне удалось выкрутиться, ведь балансировала на грани. Конечно, полностью меня в покое не оставят, но хотелось надеяться, что я отвоевала себе передышку.
На моих губах появилась удовлетворённая улыбку: раньше мне Мансан в кошмарах снился, но возвращаюсь я из него победительницей. Пусть я пока понятия не имею, как вернуться домой, но сын рядом со мной и я отвоевала себе право бессрочно находиться рядом с ним.
— Глазам не верю! — вырвалось у кормилицы, которая выглянула в окно. — На южной башне горит свет.
— Что это значит? — спросила у неё. Сидела я с сыном против хода, и поэтому мне было не видно.
— Магия. Когда подъезжает глава рода, Хоэрвен всегда встречает хозяина светом, освещая ему путь.
Я погладила на своей груди крест. Стало тепло на душе. Это как посмотреть в светящиеся окна своего дома, зная, что тебя ждут. Хоэрвен приветствовал меня.
Лишь стук столовых приборов нарушал гнетущую тишину. Стоило посмотреть на каменное лицо азгарна и аппетита как небывало. Я ковыряла вилкой в тарелке, мечтая, чтобы ужин поскорее закончился, и я могла бы уйти. Было бы легче, присутствуй ещё кто-нибудь, но в этот день мы ужинали наедине. Не будь снующих с блюдами слуг, я бы точно сбежала, так как от мужчины исходили угнетающие волны, замораживающие всё вокруг.
А как всё хорошо начиналось…
Мы приехали без предупреждения и слуги с радостными лицами встречали нас, интересуясь, как прошло путешествие. Повар прислал узнать, чтобы я желала к ужину, экономка пришла доложить, как обстоят дела дома. Меня все радостно приветствовали и настроение в душе, несмотря на усталость, царило приподнятое.
Азгарн находился в отъезде по делам, но когда ему доложили о нашем возвращении, к ужину вернулся. Наша встреча, к моему удивлению, получилась прохладной, и во время ужина градус упал ещё ниже, остановившись в районе заморозков.
Не могла понять, почему он злится?! Расставались мы с ним нормально, и что могло настолько испортить его отношение ко мне, я понятия не имела. Оживление от приезда схлынуло, сменившись усталостью.
После ужина мы перешли в гостиную, но разговор не клеился. Азгарн спросил про Мансан, почему так быстро вернулись, но я отвечала кратко. Не рассказывать же ему о том, как Пресветлый пытался меня подчинить или о нашем разговоре с королём. Поэтому, отделавшись парой фраз и для проформы спросив, как обстоят дела в замке, сослалась на усталость.
— Я вас провожу, — поднялся Ламмерт.
Я бы и сама дошла, но отказываться от проявленной любезности не рискнула. Когда мы были у дверей, не выдержала и прямо спросила:
— Скажите, вам кто-то испортил настроение, или вы злитесь на меня?
— А сами вы как думаете? — чуть склонил он голову к плечу, разглядывая меня с высоты своего роста.
— Слушайте, я устала и мне не до игр. Если что-то не так — говорите прямо!
— Давайте подумаем… — сделал он вид, что задумался, — вы не сообщили о приезде…
— Его величество открыл для нас порталы, и я не видела в этом смысла. Какие-то проблемы из-за этого?
— За всё время вы не написали и строчки. Ни когда приехали в Мансан, ни когда стремительно оттуда уехали, не поставили меня в известность о том, что собираетесь в столицу, ни о своём отъезде из неё.
— Разве вам не докладывали о каждом моём шаге?! — удивилась я.
— А вам не пришло в голову написать мне хоть пару строк? — в голосе явно звучало раздражение и… уязвлённое самолюбие.
У меня был шок. Фраза: «Зачем?!» так и не сорвалась у меня с языка, уж слишком нехорошее выражение лица стало у азгарна.
— Вы хоть вспоминали обо мне? — навис надо мной Ламмерт и прочитал в моих глазах ответ «нет». В горле резко пересохло, и признаться в этом вслух я не смогла.
Я смотрела на него во все глаза, потрясённая разыгравшейся сценой и до конца не веря в то, что он ждал от меня писем. Писать ему?! Бред! С какой стати? Не муж же он мне. И не друг. Или я должна была ему написать и рассказать, как перенёс путешествие Филипп?!
Мысли скакали как блохи, но в голове стало звеняще пусто, стоило азгарну сократить и так небольшое расстояние между нами и накрыть мои губы своими.
Я впала в ступор, отказываясь верить в происходящее. Не считая самого факта, что меня целовал Ламмерт, потряс и сам поцелуй: немного злой и в то же время хозяйский. Такие мужчина дарит своей женщине.
Но позвольте, я уж никак не его! Упёрлась ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть, но он мой жест понял превратно, сжав в объятиях, и поцелуй стал напористым.
Испугаться не успела. Что-то упало, и резкий звук вынудил азгарна ослабить объятия и, оттолкнув его, я отскочила, чтобы посмотреть благодарно на того, кто меня спас. Взгляд упал на осколки от вазы, что стояла на комоде. Мне было не до выяснений причин, почему она разбилась и, пробормотав слова прощания, я опрометью бросилась из комнаты.
Ночью меня поджидал ещё один стресс. Я перестраховалась, оставив ночевать в своей комнате на кушетке кормилицу и положив сына рядом с собой на постель. Проснулась среди ночи и в свете луны увидела лежащего на второй половине кровати Влада. Он любовался спящим сыном, а потом поднял голову и посмотрел на меня:
— Больше не забирай его отсюда, — сказал он мне.
У меня мороз по телу прошёл, и волосы зашевелились на голове.
— Не буду, — пообещала ему.
— Ваша Светлость, проснулся? — спросонья подняла голову кормилица.
На миг я повернула голову в её сторону, а когда обернулась, Влада уже не было и на месте, где он лежал, постель даже не примята.
— Нет, спите. Всё в порядке, — сказала я женщине, которая начала уже вставать.
Если честно — это была откровенная ложь. Коль так и дальше пойдёт, я с ума сойду! Нужно что-то с этим делать, вот только что?
Он пришёл к себе поздно ночью, будучи изрядно пьяным. После её поспешно ухода заперся в кабинете, сидел и пил в одиночестве, заливая вином уязвлённое самолюбие. Неприятно осознавать: та, что была в его мыслях ежечасно, даже не вспоминала о нём! Никогда ещё в жизни он не ждал так от женщины письма. Все новости он узнавал из докладов от приставленной к ней охраны, она же не написала ему и строчки.
Ни строчки! Неужели так сложно черкнуть пару строк, что доехала и всё хорошо? Ирония судьбы: в своей жизни от женщин он получал пачки писем, которые даже не вскрывал, но та единственная, чьё письмо он обязательно бы прочёл, даже не удосужилась ему написать!!!
Это выводило из себя и злило. Бесило удивление в её глазах, когда он видел, что эта мысль даже не посещала её прекрасную головку. Уехала и выбросила его из головы, а он не находил себе места всё это время. Настолько привык, что ему постоянно докладывают о том, как она проводит день и чем занимается, что с её отъездом ощутил пустоту.
Сердце замерло в груди, и хмель выветрился из головы, когда увидел в своей спальне у окна стоящую спиной женскую фигуру в чёрном платье. Медленно закрыл за собой дверь, не веря своим глазам и мягким пружинистым шагом стал приближаться к ней, в любой момент ожидая, что она исчезнет как мираж.
В душе поднималось волнение, а ещё злость на себя. Как дурак напивался, лелея обиды, заставляя этим её ждать. А если бы она ушла?
Рывком сократил расстояние, как хищник между вожделенной жертвой, и обнял за плечи. Всё, теперь не убежит. Себе-то можно признаться, что скучал по этой колючке, и пусть теперь и не надеется покинуть его до утра. А почему нужно ограничиваться утром? Он её теперь несколько дней из постели не выпустит!
Отметил, что она изменила причёску, собрав волосы под сверкающую в свете единственной горящей свечи сетку для волос. Стало приятно, что она готовилась и старалась ему понравиться. Только лучше бы распустила волосы. Лежащие свободными волнами они ему нравились больше. Уткнулся носом в её макушку, притягивая податливо поддавшееся тело к своей груди и вдыхая запах, которого ему не хватало.
Вдох и, нахмурившись, он отстранил от себя девушку, резко разворачивая лицом к себе.
— Ты?! — от разочарования захотелось ударить, стирая совсем другие черты. — Что за шутки? Как посмела надеть это платье?!
— Я же вижу, как вы на неё смотрите. Позвольте её заменить. Я не хуже… — дрогнула в страхе мерзавка перед ним, и совсем уже жалобно: — Я соскучилась…
Гнев жаркой волной поднялся в его душе, грозясь испепелить всё вокруг, а в особенности ту, что посмела затеять с ним эти игры. Захотела поиграть, дурочка? Ничего не говоря, развернул её опять лицом к окну. Девушка расслабилась и прижалась бёдрами к его паху. Недовольный инициативой, чуть отстранил её от себя и стал аккуратно расшнуровывать платье.
Нахалка осмелилась надеть лишь его. Под ним была уже её сорочка из более грубого полотна. Аккуратно избавив её от платья, он уже не церемонился, рывком разорвав рубашку на две половины. Схватив за волосы, грубо потащил к кровати, не обращая внимания на стоны и то, что по пути выпадают шпильки. Бросил девушку на постель лицом вниз. Сетка на волосах съехала набок, и теперь стало видно, что их цвет не рыжий.
Вернувшись к одежде, взял остатки рубашки и порвал их на ленты для того, чтобы связать незваной гостье руки, привязав их к столбикам кровати. Пленница настороженно следила за каждым его движением, но не делала попытки убежать. Правильно, так как бесполезно.
Обездвижив жертву, так необдуманно посетившую его спальню, стал не торопясь раздеваться, бросая не глядя одежду. Между тем платье, лежащее на полу, азгарн поднял и аккуратно повесил на спинку кресла.
Оставшись в брюках и расстегнутой рубашке, подошёл к шкафу, доставая плеть. Зарвавшихся слуг необходимо ставить на место, и плеть прекрасная помощница в этом. Девушка на кровати следила за ним расширенными глазами и заскулила, когда он коленом опёрся на постель. Жалости к ней у него не было. Резкий взмах и на белоснежной коже спины наливался кровью первый рубец.
Он не успокоился, пока на спине и бёдрах не осталось живого места. На всхлипы, слёзы и просьбы пощадить не обращал внимания. Закончив пороть, потянулся к волосам, снимая сетку и распуская их. Разложив их на спине, стал промокать ими кровь, растирая между прядями, пока они не приобрели ржавый оттенок.
— Что же ты плачешь? Ведь ты так хотела стать похожей на госпожу. Как считаешь, теперь ты похожа? — дёрнул за волосы, запрокидывая голову пленницы.
Та была в сознании, лицо некрасиво опухло от слёз. Девушка боялась проронить и слово, кося на него обезумевшим от боли взглядом. Но ему этого было мало. Разочарование и злость на то, что своим появлением она зажгла в нём огонь желания, не допускали и мысли о снисхождении. Оставив в покое волосы, он потянулся к подушке, подкладывая её под живот пленницы, а потом расстегнул штаны.
Когда он взял её сзади, та уже только хрипела сорванным от криков голосом.
Новый день встретил меня проливным дождём. Настроение было под стать погоде. Я не выспалась и чувствовала себя разбитой. Тем не менее задерживаться в постели не стала, так как было много дел. Покормила сына и оставила его на попечение кормилицы, идя умываться.
Громкий стон заставил меня броситься обратно.
— Что случилось? — спросила я, застав женщину в полусогнутом положении, державшуюся за поясницу.
— Простите, наверное, застудила в дороге.
— Сейчас я дам вам одну мазь — и всё как рукой снимет, — пообещала ей.
— Не стоит беспокоиться!
Ага, так я и послушалась. Странно, но среди своих вещей я не нашла нужную мне баночку. Пришлось даже позвать Бетти, но та сказала, что не видела её. Мы так и не нашли мазь.
— Ничего, я вам её сегодня приготовлю. Всё равно к лекарю зайти собиралась, — произнесла я, а пока прислала в помощь служанку.
Расчёсывая волосы, заметила, что всегда оживлённая Бетти какая-то сегодня медлительная и витает в своих мыслях.
— Бетти, у тебя всё в порядке? — спросила ей.
— Да, всё хорошо, — встрепенулась она.
— О чём задумалась? По жениху скучаешь?
— Да, — опустила голову и кивнула девушка.
— Я же предлагала тебе с кёрном Варра-Госа вернуться! — та в ответ только вздохнула. — Не грусти, если подвернётся возможность, я тебя отправлю в Ингурию, а он крепче любить будет и уже больше никуда тебя не отпустит!
Всхлипнув, подруга убежала. Ну вот, хорошее возвращение домой вышло, даже у моего окружения проблемы…
Бетти вскоре вернулась и помогла мне одеться. Я попыталась с ней поговорить, но она не шла на контакт, замкнувшись, а я не стала бередить ей душу. С другой стороны, я же сама настаивала и уговаривала её вернуться с Варгосом, так как знала, что в Ингурию возвращаться пока не планирую, но она упёрлась рогом и ни в какую не хотела покидать меня. А теперь вот вам, приплыли! И ведь уже ничего не сделаешь.
К лекарю я всё же сходила. У меня был припасён для него подарок — вода, привезённая из Мансана, запечатанная в глиняных кувшинах.
— Откуда?! — изумился он. Дело в том, что вывозить их из Мансана было строжайше запрещено, а особенно продавать в других городах. Это каралось тюремным заключением и изрядным штрафом.
— Мне разрешили. Из уважения к заслугам супруга, — соврала я. Идея взять с собой воду показалась хорошей, а добиться разрешения от наместника проще простого (он бы мне её бочками дал, лишь бы я убралась из города). Всегда можно сказать, что это привезённая из путешествия, если нужно будет кому-то помочь. Кстати, а вот о ней-то я и не подумала! Оставив осчастливленного лекаря, готового мне целовать не только руки, но и ноги «чахнуть над златом», я вернулась к кормилице и напоила её «мансановской» водой.
Дни потянулись однообразной вереницей. Как-то неожиданно осень вступила в свои права. За окном было хмуро и промозгло, а ночами уже наступали заморозки. Я занималась домашними делами, а ещё часто пропадала у лекаря, готовя настои от простуды и разных болезней для наших людей. Узнав, что я хорошая травница, ко мне обращались за помощью. Лекарь не стал скрывать, что мне удалось привезти воды из Мансана, и мой рейтинг в глазах населения поднялся ещё на несколько пунктов, ведь она ценилась на вес дороже золота, а я безвозмездно отдала её на нужды людей.
Между прочим, лекарь отказался делиться с целителем своими запасами. Тот даже приходил ко мне жаловаться, но я ответила, что это его право распоряжаться водой по своему усмотрению. Вот не нравился он мне, и я не стала вмешиваться в их разногласия. У целителя был мерзкий характер, и он свысока относился к лекарю, так что тот имел полное право на маленькую месть.
Король сдержал своё обещание и на место Варгоса больше никто не приехал. Аттан бесился, что не удаётся получить разрешение на въезд, а я делала вид, что не понимаю истинную причину его нарастающего раздражения. С азгарном отношения становились всё напряжённее. Нет, он больше не обдавал меня холодом своих глаз, всё была намного хуже — временами я ловила в них нежность. Ламмерт принялся за осаду моей крепости. Ухаживал, проявлял внимание, старался лишний раз невзначай прикоснуться. Иногда мне казалось, что он приручает меня к себе как норовистую кобылу.
После того поцелуя в день моего приезда, он больше на меня не набрасывался, но от этого не легче. Всё чаще он проводил время со мной, как будто у него не было собственных дел. Днём сводил меня с ума своим обществом Ламмерт, а ночами Влад, чья тень посещала меня, и от этих двоих спасения не было.
Получала я письма и от Ясарата с Мирэль. Если первый ненавязчиво интересовался моими дальнейшими планами, напоминая о нашей договорённости насчёт сотрудничества, то последняя открыто спрашивала, когда я вернусь, и прямо говорила, что моя поездка затянулась, и ей недостаёт моего общества.
Вот только я даже не думала о возвращении и отделывалась общими фразами. Король Аруании на время оставил меня в покое, чего от Ясарата ожидать не стоило. С другой стороны, устрой я ему Армагеддон местного масштаба в одном из городов, и он тоже поневоле относился бы ко мне с осторожностью.
В один из дней всё вокруг укрыл белоснежный ковёр. В детской я подошла к окну, задумавшись о том, как быстро течёт время и что на Земле прошли не месяцы, а годы после нашего исчезновения. Уйдя в свои мысли, я бездумно рисовала на стекле, сама не заметив, как нарисовала сердечко, а в нём «Р+В». Увидев надпись, вздрогнула и поспешила стереть.
Неожиданно я ощутила за своей спиной чужое присутствие и, оглянувшись, обнаружила азгарна. В этот раз он выглядел необычайно оживлённым, а в глазах горел лихорадочный огонь.
— Выпал снег, — улыбнулся он мне с таким видом, как будто делясь со мной сокровенным.
Я не сразу сообразила, что холод его стихия и для него, наверное, это что-то да значит.
Азгарн накрыл мою ладонь на стекле своей, прижимаясь со спины ко мне. Я дёрнулась, так как в комнате были слуги, но нас в тот же миг окутал белый туман, скрывая от посторонних глаз. Погладив мои пальцы, он дотронулся до стекла, и оно покрылось узором из инея. Я хотела убрать свою ладонь, но он опять прижал её к стеклу своей рукой, переплетая наши пальцы. Сначала его кожа была такая же холодная, как и стекло под моей ладонью, но очень быстро она потеплела, и иней от нашего тепла растаял.
— Ты огонь моего сердца, — тихо произнёс Ламмерт.
Я замерла, понимая, что стоит мне только повернуть голову, как меня поцелуют.
Никогда ещё не находилась в таком затруднительном положении. Я боялась его внимания. Это же сравнимо с хождением по минному полю: одно неосторожное движение и от тебя не останется и следа. Я и отказать резко ему не могла, он опекун моего сына, и способен сделать моё существование здесь невыносимым, и в то же время согласиться на отношения с ним для меня было немыслимо.
Резкий звук упавшего подноса разрушил напряженный момент и стал моим спасение. Азгарн развеял окружающую нас пелену и сделал шаг от меня. Воспользовавшись свободой, я ещё больше увеличила расстояние между нами и развернулась.
— Простите! — Бетти собирала осколки разбившегося чайника.
— И как вы терпите рядом с собой эту неуклюжую дуру? — произнёс Ламмерт, окинув её презрительным взглядом. Девушка вспыхнула и ещё ниже опустила голову.
— С каждым может случиться. Бетти, ты не обожглась? — я хотела подойти к ней, но меня удержал азгарн.
— Это не стоит вашего внимания. Позавтракайте со мной.
— Хорошо, я сейчас подойду. Распорядитесь, чтобы накрывали.
— Я жду вас, — кивнул Ламмерт и вышел. Проходя мимо Бетти скривил губы так, как будто увидел что-то мерзкое.
С его уходом мне даже дышать стало легче.
— Ты как? — подошла я к подруге.
— Всё в порядке, — всхлипнула она, поднимаясь с пола.
— Обожглась? — с сочувствием спросила её.
— Почему он такой?!
Мне не понравилось отчаяние, прозвучавшее в её голосе. Наверное, слишком сильно задело такое пренебрежительное отношение.
— Думаю, таким вопросом задаются многие в этом замке и не находят ответа.
— С вами он так себя не ведёт.
— Бетти, поверь, уж лучше его презрение, — вздохнула я, с сожалением вспоминая те времена, когда он меня просто ненавидел.
Я не придумала ничего лучшего, как попробовать сбежать на некоторое время. Да и повод подходящий нашёлся. Мне не нравились отчёты, которые приходили от одного управляющего, и было бы неплохо его навестить для беседы. За завтраком я сказала, что аттан настаивает на поездке, уже строя планы на то, как задержусь там подольше. Ведь никто не знает, как надолго затянется проверка, и азгарн вряд ли сунется на земли, принадлежащие уже Первому советнику.
Мои радужные мечты разрушил Ламмерт.
— Надо так надо, — сдержанно отозвался он. — Хотите, я пришлю вам в помощь своего управляющего?
— Не нужно, я справлюсь, — предпочла отказаться я, ведь в мои планы это не входило.
Мы вернулись к еде, каждый думая о своём и тут он меня огорошил:
— Обещаю в ваше отсутствие лично проследить за своим подопечным. Можете не беспокоиться, с ним будет всё в порядке, — я потеряла дар речи, потрясённо смотря на него, а он удивился: — Не собирались же вы ехать с ним? Ещё простынет в дороге. Это не разумно и я против.
Я-то как раз и собиралась взять сына с собой. В его здоровье я была уверена, но Ламмерт выглядел непреклонным. Такого финта я от него никак не ожидала!
— Но я же…
— Кормите? Я слышал, что ему уже вводят прикорм, и молока кормилицы ему будет достаточно. Возможно, стоит подумать о том, что вы уже сделали для сына более чем достаточно и пора прекращать кормление? Мне, конечно, приятно знать, что в вашей постели спит только он, но ему пора переезжать в детскую.
Вот так мне ненавязчиво дали понять, что пора освобождать место для более взрослого мужчины. Стоит ли говорить, что аппетит у меня пропал напрочь?
— Кормление лучше прекращать медленно, а не резко, — не собиралась сдаваться я.
— Что ж, тогда возвращайтесь скорее, — улыбнулся он мне, и я поняла, что Филиппа со мной ни за что не отпустят.
— Потрудитесь объяснить мотивы своих поступков! — холодно бросила я, уличив управляющего в воровстве. Мне хватило и дня, чтобы разобраться в его махинациях. Разлука с сыном резала без ножа и стимул не затягивать визит у меня был. — Климлитов вы не обворовывали. Или я ошибаюсь?
— Никогда! — клятвенно приложил руки к сердцу он. Эти земли испокон веков принадлежали нам, и я служил верой и правдой. Проклятый ингурец…
— Довольно, — оборвала его я. — Известно ли вам, что это было решение гуана Лотарии поставить на кон данные земли и «проклятый ингурец» выиграл их в честном поединке? Знаете ли вы, что он был настолько великодушен, что выделил внушительный процент с прибыли лично мне? Этими деньгами я могу распоряжаться по своему усмотрению, и впоследствии передать их своему сыну. Вы понимаете, что обворовываете меня и наследника гуана Лотарии? — грозно поинтересовалась я.
Судя по тому, как резко побледнел уже не молодой мужчина, о таком он точно не думал.
— Мне отдать вас на суд азгарна Сириллы?
— Ваша светлость, пощадите!!! — вскричал управляющий, как будто я пообещала отдать его на растерзание львам.
— Вернёте все деньги, и если я ещё раз заподозрю вас в мошенничестве, милости не ждите, — решила я. Ну, не нового же искать. Этот состоял на данном месте больше двадцати лет и если его убрать, с новым ещё проблем не оберёшься.
Завершив дела, я хотела не затягивать и тронуться в обратный путь, но меня отговорил управляющий. В лесах объявились разбойники, и дорога может быть небезопасной. Я не стала рисковать и осталась с ночёвкой.
Когда спускалась к ужину, неожиданно объявился аттан. «Я говорил тебе, что люблю?»
— Нет, ты предпочитал заниматься любовью, — усмехнулась я, останавливаясь.
«Радость моя… — это так прозвучало, что я вмиг насторожилась, следующие его слова вообще вызвали панику: — Прости меня, если обидел».
— Рид, ты же не прощаешься? — перепугалась я. Он промолчал. — Не смей умирать! — закричала я с такой силой, что мой крик эхом отразился от стен.
— Возьми мою силу! — сжала кулаки я, напряжённо ожидая ответа. — Рид, сукин сын, не смей покидать меня, слышишь? Я же тебя и на том свете достану! Бери!!!
Зажмурившись, потянулась по нашей связи, мысленно желая ему здоровья и сил.
— Только живи… Только живи, — как заведённая повторяла я, глотая слёзы. Я почувствовала отток сил и накатывающую слабость, но это не испугало меня. Наоборот, ощутила облегчение, когда стали холодеть мои конечности, понимая, что где-то там балансирует на грани аттан и использует мои ресурсы. Чтобы не упасть, присела прямо на ступеньки.
Ко мне подскочила моя охрана, но я движением руки запретила им ко мне прикасаться и те окружили меня кольцом от посторонних глаз.
Не знаю, сколько я так просидела, обнимая себя и покачиваясь. Глаз не сводила со своих татуировок, которые заметно побледнели.
«Спасибо тебе», — раздался усталый голос Рида и я встрепенулась.
— Ты как? — вытирая бегущие слёзы, спросила его.
«Жить буду».
— А твои враги?
«Их больше нет. Ты даже не представляешь, что для меня сделала».
— Рассчитаемся. Натурой отработаешь, а остаток переведёшь в золото и пополнишь мой банковский счёт, — пошутила я.
«Расчётливая моя… — с нежностью произнёс он. — Ты сейчас только не пугайся. Меня поместят в стазис и татуировки могут исчезнуть».
— Рид!!!
«Радость моя, поверь, такой долг я не оставлю. Я вернусь».
Я не поверила. Совсем не поверила, и когда татуировки стали бледнеть, в отчаянии кинула по нашей связи все силы и потеряла сознание.
В себя я пришла лишь следующим утром. Бетти сказала, что вызванный ко мне местный лекарь сообщил, что обморок перешёл в глубокий сон и меня лучше не тревожить. Чувствовала я себя нормально, но посмотрев на себя в зеркало, обнаружила в волосах седую прядь. Вчерашнее не прошло бесследно. Это меня совсем не расстроило, в отличие от того факта, что татуировки на руках исчезли.
Если бы не предупреждение аттана об этом, у меня бы случилась ещё одна истерика, а так я старалась верить в лучшее.
Не став никого слушать, приказала собираться, желая как можно скорее вернуться в Хоэрвен. Любые новости придут сначала туда, и я хотела как можно скорее узнать, что произошло.
— Ваша светлость, — обратился ко мне управляющий, сбегая по ступеням, когда я, не прощаясь с ним, садилась в карету. — Дорогу замело. Я выделил вам проводника, он поможет вам срезать часть пути через деревни.
— Спасибо, — благодарно кивнула ему и приказала: — Трогай!
Стоило нам отъехать, как Бетти не удержалась от вопроса, глядя на мои руки:
— Ты стала свободна? Аттан погиб? — Мы были в карете одни, и она перешла на тот стиль общения, когда мы были с ней равны по положению. Она себе редко позволяла это, а после приезда в Аруанию ни разу.
— Не знаю.
— Теперь ты можешь выйти замуж за азгарна Сириллы и остаться здесь.
— Бетти, о чём ты?! — вскинулась я.
— Все видят, что он будет не против, и ты останешься рядом с сыном. Это же твой дом по праву.
— Ага, если выживу. Неужели не слышала, какая у него репутация? — Подруга передёрнула плечами, поёжившись.
Подумав о том, что Ламмерт увидит мои чистые без татуировок руки и ограничений для него больше не будет, я и сама сникла, пряча руки в мехе плаща и закрывая глаза. Развивать тему не хотелось, и я сделала вид, что дремлю.
Я действительно пригрелась и заснула. Разбудило меня то, что карета остановилась. Мы ещё точно не приехали и непонимающе переглянулись с Бетти.
Открылась дверца, и заглянул один из охранников выделенных азгарном, вместе с командиром моего отряда.
— Ваша светлость, извините, что вмешиваюсь. Я давно был в этих местах, и не сразу понял: мы не срезаем путь, а делаем крюк.
Час от часу не легче!
— Допросите проводника и разворачиваемся! — приказала я.
— Скоро будет поворот. Если свернуть, окажемся на дороге, ведущей к тракту.
— Хорошо. Ведите, — кивнула я.
— Проводник сбежал! — донеслось до нас. Мужчины бросились выяснять, я меня стали мучить нехорошие предчувствия.
— Тьфу ты, ушёл, — вернулся к карете командир отряда.
— Это похоже на засаду и нам лучше убраться отсюда. Едем, и глядите в оба!
Откинувшись на спинку, я задумалась, кто мог подстроить нам ловушку. По всему выходило, что управляющий. Проводника дал он и в объезд направил тоже он. Только зачем?! Я его не уволила, не наказала. Да и сам мужчина, несмотря на случившееся, произвёл на меня благоприятное впечатление. Зачем человеку, который был честен до этого, начинать столь откровенно воровать? Чтобы заманить меня к себе?
Раньше бы я обвинила в ловушке азгарна, но тому моя смерть уже не нужна. Тогда кому? Единственное, что приходило на ум — это кто-то из наглых родственничков Влада, не желающих мириться с управлением Ламмерта и старающихся использовать меня в своих целях. Нет, могли ещё быть фанатики, обвиняющие меня в смерти гуана Лотарии, но в это верилось с трудом. Ламмерт не только не поддержал, но и прижал всех недовольных.
Мы ехали быстро и, несмотря на снег, нас изрядно трясло. Бетти смотрела на меня перепуганными глазами, но могла её успокоить лишь тем, что, скорее всего, мы нужны живыми.
— Погоня! — Услышала я, и карета просто понеслась. Я выглянула назад и увидела, что часть людей отстала, желая задержать преследователей.
Сколько раз я смотрела такие сцены по телевизору, с усмешкой наблюдая за дамами в карете, заламывающими от волнения руки. Как я их теперь понимала. Это ужасно! У меня даже кинжала не было, и моя жизнь зависела от умения моей охраны. Я ещё, как назло, отказалась брать с собой большое сопровождение, не чувствуя опасности, и со мной поехали практически одни мои люди.
Как всё не вовремя! Без аттана я чувствовала себя беззащитно и одиноко. Всё бы отдала, чтобы вновь услышать его «радость моя».
Дорога шла через лес и делала поворот. На быстром ходу карету занесло, и она накренилась. Лошади ещё немного протянули её вперёд, пока она совсем не завалилась на бок. К дверцам подъехал человек азгарна, который показывал дорогу.
— Садитесь ко мне. Ваши люди уведут погоню, пока мы спрячемся в лесу, — протянул он руку, помогая выбраться. Я ухватилась за неё, и он посадил меня впереди своей лошади.
— А я?! — вскрикнула Бетти.
— Заткнись, дура! — неожиданно грубо ответил ей. — Кому нужна служанка?
— Не бросайте её! — попросила охранников, и один из всадников взял её к себе. Лошадей из упряжи отпустили, загоняя в лес, чтобы оставили следы. Мы поехали за ними вглубь леса, а остальной отряд по дороге.
— Почему выбрали вас? — спросила я мужчину.
— Я хорошо знаю здешние места и выведу вас. Не бойтесь.
Что ж, с толковым человеком оно всегда спокойнее. Лишь когда мы порядком отъехали, и я немного взяла себя в руки, нашла не состыковку в его словах: сначала он говорил, что был здесь давно и не сразу вспомнил местность, а теперь утверждает, что хорошо знает округу. Когда я поворачивалась за объяснениями, вспыхнул портал.
— Предатель! — крикнула я, со всей силы толкая его и сползая с лошади. Не ожидавший нападения мужчина сам чуть не упал, отпуская меня.
Я упала в снег, отмечая, что мы всё так же находимся в лесу, но уже непонятно где. Со всей силы хлестнула лошадь, и она поскакала в одну сторону, а я ринулась в другую. Страх подгонял меня, и я побежала, не разбирая дороги и слыша за собой погоню. МУжчина справился с животным и нагонял меня.
Выскочила к лесному озеру и, поскользнувшись, скатилась по берегу на лёд. Деваться мне было некуда. Оглянувшись, увидела преследователя, на губах которого играла нехорошая улыбка победителя. Я побежала к середине, надеясь, что тот не сунется туда, но опьянённый победой гад уже не слишком спеша ехал за мной.
Мы были в центре, когда неожиданно раздался треск. Некрепкий лёд не выдержал всадника и тот провалился в образовавшуюся полынью. Трещины расходились всё дальше и дальше, достигая моих ног, и я побежала, слыша за спиной отчаянное ржание лошади и мужские проклятия. Не успела выбраться, нога поскользнулась, и я со всего маха упала. Лёд треснул, и я провалилась в воду.
Мне повезло, что я была ближе к берегу. Лёд ломался, но мне удалось пробиться вперёд и достать ногами дна. Я отстегнула плащ, который тянул свинцовой гирей вниз, и поползла на сушу. Холод тысячами иголок впивался в кожу, но я с трудом выбралась, хватаясь за всё, что можно и сдирая до крови ногти.
Сзади меня лошадь и человек всё ещё сражались с ледяной ловушкой. Я понимала, что если они выберутся — мне не поздоровится и, еле волоча ноги, побрела, куда глаза глядят. Если не доберусь до людей, то вскоре замёрзну.
Не знаю, сколько я бродила по лесу. Дороги всё не было, одежда стала колом, ни ног, ни рук я уже не чувствовала. В какой-то момент нога зацепилась за корень, и я упала. Сил подняться уже не было. Чуть отдышавшись, я заставила себя двигаться и поползла на четвереньках. Держалась на одной силе воле. Казалось очень важным преодолеть метр, а потом ещё один метр. Калёным железом жгло осознание, что я оставлю в этом мире сына одного. О смерти я не думала, только это. И когда упала обессиленная лицом в снег, последняя мысль была о сыне. Тела не чувствовала, мысли терялись в вязком тумане и сознание уплывало.
Перед глазами понеслись воспоминания о моём детстве, учёбе, работа, встреча с Владом, рождение Филиппа. Я хотела задержать эту картину, так как любоваться своим ребёнком могла бесконечно, но лица сменяли одно другое: аттана, Ясарата, Бетти, Пресветлого. Все они кружились перед глазами, а потом осталось лишь одно — азгарна.
Можно было лишь восхититься красотой его лица, тонким носом, безупречным рисунком губ, которые шевелились, но слов я не слышала.
«Почему он?!» — не могла понять я, отчего последнее лицо, которое вижу в своей жизни именно его, и потеряла сознание.
— Не смей умирать!!! — властный рык вывел меня из забытья. Где-то я это уже слышала. Сознание было как в вате. На мне сосредоточенно вспарывали ножом взявшуюся коркой льда одежду, а я никак не реагировала на это. Мы находились какой-то избушке, сложенной из брёвен. Наверное, он меня перенёс. Глаза стали закрываться, и я опять начала уплывать, но резкая боль вернула меня обратно.
— Не смей! Борись! — жёстко приказали мне.
С чем бороться? С тем, что такими темпами вскоре на мне не останется и нитки? Из-за слабости мне было безразлично это. Всё казалось несущественным.
Закончив раздевать, азгарн укрыл меня своим плащом. Я лежала, уставившись бессмысленным взглядом в тёмный потолок и желая просто заснуть. Слышала, как он отошёл, потом потянуло дымом. Сознание фиксировало всё урывками. Не успели отяжелевшие веки сомкнуться, как моё тело опять пронзила боль.
— Не спи! — очередной приказ и он начал растирать мои конечности холодными руками. Делал всё сосредоточенно, но мне было безумно холодно. Стоило же попытаться закрыть глаза, как следовало болезненное нажатие, приводящее меня в сознание. Периодически его лицо нависало надо мной, отслеживая, бодрствую ли я.
Мне было всё равно, что его руки массируют все моё обнажённое тело. Гораздо сильнее тревожило, что это самое тело местами стало покалывать.
— Сейчас здесь потеплеет, — пообещал азгарн, наклонившись ко мне, и обдав холодным дыханием.
— Х-х-х-о-лод…но, — прошептала я онемевшими губами.
— Я слишком долго работал со стихией и не могу тебя согреть, — с сожалением посмотрел на меня он. Тут его взгляд задержался на моих губах. Он замер, а потом решительно склонился, сминая их. Меня как будто ледяная статуя поцеловала, но сил поднять руки и оттолкнуть его, не было. Он же целовал всё более настойчиво, и постепенно его губы и язык теплели. Ламмерт стал осыпать поцелуями моё лицо, а я закрыла глаза, убегая от него в темноту.
Снова резкая отрезвляющая боль вернула меня обратно.
— Борись ради сына! — зло бросил мужчина.
Это взбодрило меня. Клянусь, лишь из-за этих слов я неотрывно смотрела, как он спешно снимает с себя одежду. Создавалось впечатление, что зверь освобождается из оков, настолько уверенно и комфортно он чувствовал себя обнаженным. Движения скупы, никакой суетливости. На предплечье я увидела порез, но он не обращал на рану внимания. Его тело двигалось с грацией хищника, плавно и изящно, что присуще хорошим танцорам и фехтовальщикам. Как он владеет мечом я помнила. Даже в моём состоянии я залюбовалась им и совсем пропустила тот миг, ради чего он делал это.
Когда азгарн лёг ко мне, натянув на нас плащ, я была удивлена. Дёрнулась от прохлады его тела, что вытянулось вдоль моего, но была перехвачена его руками, которые поймали меня и стали беззастенчиво изучать, разминая и массажируя. Ламмерт вернулся к поцелуям, и его кожа стала стремительно теплеть. Теперь уже я сама прижималась к нему в поисках тепла, отогреваясь.
— Нога! — застонала я, когда ощутила боль, как будто в мою ступню вонзились тысячи иголок. Он подтянул мою ногу, закинув к себе на бедро и его сильные пальцы стали разминать её.
Сначала я стонала от боли, делая слабые попытки вырваться, но потом стало легче.
— Что со второй?
— Не ч-чув-вств-ую, — отбивая зубами дробь, — выдавила из себя.
Он изменил положение тела, чуть сдвинувшись, и занялся массажем второй ступни. С ней было хуже, я почти ничего не чувствовала. Он сел, укрыв меня плащом, и стал сосредоточенно разминать её двумя руками, пока не пришли покалывание и боль. Затем снова лёг ко мне, укрывая нас.
Его тёплое тело манило. Я уже сама прильнула к нему. Меня сотрясала дрожь, и я никак не могла согреться. Ощущала себя сосулькой весной: вроде бы снаружи начала оттаивать, а внутри ещё лёд. Мужские руки неутомимо двигались, массажируя каждый участок моей кожи, добравшись до груди. Я охнула от боли — полушария была как будто каменные.
— Сейчас, — понял он и начал их поглаживать и разминать, отогревая. Потом наклонил голову и поймал губами сосок. Поиграл с ним языком, перекатывая, а потом стал сосать. В другой ситуации я бы испытывала любые другие чувства, но никак не облегчение. Сына я второй день не кормила, с утра сцеживала, но времени уже сколько прошло.
Рукой он гладил второе полушарие, и оно непереносимо заныло. Я потянула его за косу, заставляя поднять голову.
— Вторую, — бесстыдно попросила его.
— Раинер. Назови меня по имени, — взгляд у него был немного шальной.
— Ран, быстрее! — хрипло застонала я, сокращая имя, так как было больно.
Он склонился, втянув сосок в рот, но я продолжала стонать, боль слишком медленно уходила. Наконец, наступило долгожданное облегчение, и я устало закрыла глаза, не обращая даже внимание на то, что мужская рука, поглаживающая живот, стала опускаться ниже…
И опять острая боль привела меня в чувство и не дала заснуть. Даже не знала, что в моём теле есть столько болезненных точек.
Ламмерт обхватил ладонями моё лицо, заглядывая в глаза:
— Не думал, что первый раз у нас будет в убогой сторожке, — как будто извинился он. — В следующий раз я буду любить тебя на шелках.
Фраза о следующем разе прошла мимо моего сознания, когда он коленом раздвинул мне ноги, недвусмысленно располагаясь между ними. Он надавил головкой на вход, замер, приподнявшись на руках и смотря мне в глаза, а потом стремительным движением завоевал территорию.
Застонали мы в унисон.
— Какая же ты узкая! — просипел азгарн, упираясь лбом в мой лоб. Не удивительно, последний раз у меня было не пойми когда с аттаном. Мужское тело дрожало, оставаясь неподвижным и давая мне время привыкнуть к нему. — Не могу! — с мукой произнёс Ламмерт. Несколько резких глубоких толчков, и всё было кончено.
Я не думала даже о сексе с азгарном, но изумилась. И это хороший любовник?! Сразу вспомнилось то средство, что Влад взял у него, опаивая меня. Вот наверняка он сам его употребляет!
Мужчина скатился с меня, а я в который раз закрыла глаза, надеясь, что уж теперь мне дадут поспать.
Напрасно, подкинув дров, он вернулся ко мне и стал приводить в чувство. Кажется, я всё же поторопилась со своими выводами. Азгарн был настроен продолжать, мало того, готов! Я ощутила это, когда он лёг рядом. Оказалось, что утолив наспех голод, за меня принялись обстоятельно.
Эту ночь я помнила как в бреду. Откровенные ласки, сплетение разгорячённых тел. Наслаждение переплеталось с болью. Он властно вёл в этом извечном танце, вынуждая танцевать с собой и двигаться, двигаться, прогоняя остатки холода и заставляя меня пылать. Не знаю, вероятно, жар у меня всё-таки был. После очередного раза обессиленная я отключилась.
Когда в следующий раз открыла глаза, застала возле себя обнажённого азгарна.
— Ты наярита, — утвердительно произнёс он. Не в состоянии собраться с мыслями, я просто моргнула, ожидая продолжения, а Ламмерт стал перечислять: — У меня исчезли все царапины, резерв полон, я бодр, как будто всю ночь спал…
Отчего же мне так хреново?! И где справедливость? Я согласна была на всё, лишь бы мне дали выспаться.
— Рада за тебя, Побежишь докладывать королю? — хриплым со сна голосом поинтересовалась у него. И зачем разбудил? Хотел медальку за догадливость получить?
Ламмерт замер, рассматривая меня, как будто впервые видит.
— Нет. Я теперь тебя никому не отдам. Ты выйдешь за меня замуж, — огорошил он и без перехода спросил: — Когда исчезли татуировки?
— Вчера, — на автомате ответила ему.
— Странно, мне не докладывали.
— У тебя жар? — зевнув, спросила я.
— Почему ты так решила?
— Тогда перестань нести бред насчёт свадьбы, — повернулась я на бок, единолично укутываясь в тёплый плащ. Он ещё что-то говорил, но я уплыла в сон. К счастью, будить меня не стали.
Следующее пробуждение вышло в разы приятнее: вместо жёсткого топчана мягкая кровать, тёплое одеяло вместо плаща. Я потянулась, открывая глаза.
Н-да, кое-что осталось неизменным. В моей спальне рядом со мной, пусть и поверх покрывала, лежал азгарн, который не сводил с меня глаз. Хорошо, хоть не голый. Я медленно опустила руки, походу отметив, что кто-то надел на меня рубашку. Не то, чтобы я была против, но стало интересно, кто именно это сделал.
— Как себя чувствуешь? — первым нарушил молчание Ламмерт.
— Жива.
— Чудом!
— Расскажешь, что произошло?
— А ты не помнишь? — взгляд светлых глаз стал пронзительным.
На какой-то миг захотелось малодушно соврать, что у меня отшибло память. Вот только это не решит проблем. Азгарн не из тех, кто тактично не будет напоминать о произошедшем, скорее повторит всё на практике.
— Я всё помню. Только не знаю, кто организовал нападение, и как ты там оказался. Расскажешь?
Или мне показалось — или Ламмерт стал чуть менее напряжённым. Вроде и лежал с расслабленным видом, но больше походил на хищника, готового в любой момент наброситься, и я доверяла своим ощущениям.
— Когда ты позавчера потеряла сознание и не приходила в себя, один из моих людей послал сообщение об этом. Меня отвлекли нападением разбойников, и только утром известие дошло до меня. Бросив всё, я взял с собой нашего лекаря с водой из Мансана и переместился к тебе, но вы уже уехали. Мне не понравился испуг управляющего. Пришлось его немного допросить, и я понял, что нужно спешить. Я догнал твой отряд и помог разобраться с нападавшими. Потом пошёл по твоему следу, но вы переместились порталом и пришлось искать.
— Что с тем охранником, который меня похитил? Он выбрался из озера?
— А нет больше озера, — меланхолично ответил азгарн. На мой удивлённый взгляд пояснил: — Я думал, что ты ушла под лёд и спешил. Не найдя тебя, принялся за допрос предателя.
— Это управляющий всё организовал? — с недоверием спросила я.
— Нет. Этот наивный идиот верил, что совершает благое дело, помогая прийти к власти истинным Климлитам. Откровенным воровством он выманивал тебя к себе. За всем стояли Базианы. Ничего не изменилось: устраняя аттана, на тебе собирались жениться, а потом сместить меня.
— Почему меня сразу не переместили порталом к Базианам?
— Чем дальше портал, тем сильнее возмущения и его легче отследить. В лесах Лотарии была построена цепь их, чтобы запутать следы. Базианам помогал сильный маг. Ты нарушила их планы, сбежав, после первого же портала.
— Как ты нашёл меня?
— С помощью моих способностей.
— А как мы оказались здесь?
— Ночь с тобой восстановила мой опустошённый резерв, и я переместил нас. Как ты себя чувствуешь?
Честно прислушалась к себе. Слабость вроде бы ушла и я ощущала себя отдохнувшей. Я села и поморщилась, потерев налившуюся молоком грудь. Взгляд Ламмерта проследил за моими движениями, а потом он протянул руку и потянул за завязки рубашки.
— Я помогу.
— Ран, достаточно будет принести Филиппа, — попыталась остановить его и сама внутренне поморщилась, насколько по-домашнему это прозвучало, но ночью я столько раз кричала его имя, что сокращённое «Ран» привычно слетело с моих губ.
— Ему придётся подождать, — рука властным жестом скользнула в вырез рубашки, поглаживая грудь, и мягко толкнула меня обратно на подушки. — Наших детей ты будешь кормить сама, — огорошил меня он.
Детей?! В памяти тут же всплыли его слова о свадьбе.
— Скажи, что мне это приснилось, — напряжённо попросила я. — Ты же не собираешься жениться на мне?
Рука на моей груди замерла, а сам азгарн навис надо мной:
— Именно это я и собираюсь сделать. Теперь ты свободна, и использовать тебя захотят многие.
— Решил быть первым? — с горечью произнесла я.
— Имеешь что-то против? — мужская ладонь оставила в покое мою грудь, пропутешествовала по шее, погладила по щеке. Кончиками пальцев он обвёл контур губ. Я молчала, подбирая слова, но он задал следующий вопрос: — Как тебе удалось уехать из Мансана?
Я поняла, о чём он: наярите вырваться оттуда практически нереально.
— Прокляла Пресветлого, и разогнала всех больных из храма, — честно призналась в своих достижениях.
На губах азгарна появилась нежная улыбка. Я зачарованно уставилась на него, настолько неожиданно это было: он и нежность раньше казались несовместимы.
Испугавшись, что он меня сейчас поцелует, быстро произнесла:
— Раинер, ну какая свадьба?!
Взгляд мужчины заледенел и стал жёстким, что было более привычно для меня. Склонившись к самим губам, он припечатал:
— Свадьба будет. Я сейчас выезжаю к королю доложить о похищении и получу разрешение. Ты моя! Привыкай к этому. — Короткий властный поцелуй закрепил его слова.
— Раинер, — удержала я его, когда он отстранился, — давай откровенно, я понимаю, что вчера болью ты удерживал меня в сознании, но в обычной жизни я не сторонница таких игр. Ходят слухи о твоих специфических пристрастиях. Пойми, жена должна разделять их, иначе совместная жизнь превратится в кошмар.
Он взял мою ладонь, что лежала на его руке, и погладил мои пальцы. Я напряжённо ждала его реакции. С ним не знаешь, чего ожидать. Я осозновала, что он может сейчас гладить, а через минуту ломать их с таким же выражением лица.
— Тебя пугает мой холод? Моя магия? — задал он неожиданный вопрос.
— Нет, — в замешательстве ответила я.
— Я вижу это, — кивнул он. — Когда работаешь со стихией, леденеет всё внутри, исчезают эмоции. Быстрее всего тепло возвращается во время близости, но в такие моменты безразлично, что чувствует женщина под тобой и ей же хуже, если она чем-то раздражает.
Мне теперь стало понятно, почему вчера он становился теплее, целуя меня, хотя вначале был ледяным.
— Никогда ещё не было, чтобы одно лишь присутствие женщины дарило тепло. Твой поцелуй согревает сильнее, чем целая ночь с другими. Не сравнивай себя с ними, мне доставляют удовольствие твои стоны наслаждения, а не боли. Поверь, — склонился он ко мне и подарил лёгкий поцелуй, — вчера у меня была возможность убедиться в этом.
Теперь для меня по-иному зазвучали его раньше сказанные слова: «тепло моего сердца». Он отстранился, а я во все глаза смотрела на него. Спаси меня боже, но, кажется, этот жестокий мужчина влюбился в меня. И судя по всему, впервые.
Но меня беспокоило другое:
— Ты говоришь о детях. А что будет с Филиппом?
— Ничего, если наших ты будешь любить не меньше, — пожал плечами азгарн, и в этом был он весь. Даже подумать страшно, что ждёт сына, если он заподозрит иное.
— Мать любит одинаково всех своих детей!
— Не все такие, поверь мне, не все… — встал он с постели и посмотрел на меня. — Отдыхай!
Сделал шаг от кровати, но потом вернулся и подарил обжигающий поцелуй. Отстранившись, с сожалением провёл рукой по моей груди:
— Тебе принесут сына. Я не остановлюсь, если притронусь к тебе, а мне нужно ехать. Лучше лично доложить о похищении, и пора разобраться с Базианами.
У самых дверей он оглянулся, окинув меня взглядом, как будто запоминал, и я выдохнула, когда всё-таки вышел. До последнего казалось, что он так просто не уйдёт и позволит себе большее, чем обычный поцелуй в губы.
Ламмерт выполнил обещание, и мне почти сразу принесли Филиппа. Я спросила про Бетти, и меня успокоили, что с ней всё в порядке. Немного простыла, а так отделалась испугом. А вот от отряда моей охраны осталась только половина, и если бы не вмешательство азгарна, их бы уничтожили всех, заметая следы.
Мне пришлось крепко задуматься, что делать дальше и как выкрутиться. Обнимая сына, понимала, что пойду на всё, чтобы быть с ним. Вот только как поступить? Да, я могу уехать, но куда? Или здесь, или там, но мне придётся ладить с королём и как-то устраивать свою жизнь. Казалось бы, здесь дом Филиппа, у него титул и положение, Ламмерт опекун и союз с ним более чем удачен, но… даже одно большое «НО»: я остерегаюсь этого мужчину. Это как находиться в клетке с тигром. Вроде бы тебя он не трогает, ластится, но никогда не знаешь, когда в его голове перемкнёт, и перед тобой предстанет хищник, для которого ты — добыча.
Новые чувства захватили пока его, но куда девать властную и жестокую натуру? Не верю я, что беспощадный кровожадный тигр всегда будет со мной ласковым котёнком.
Король может разрешить наш с ним брак. Для него это прекрасная возможность удержать в своей стране наяриту, да и поводов для давления на меня прибавится. Я стану его подданной, а тут уж, будь добра, признавай власть короля и покоряйся.
А если пойдут дети? Чем азгарн лучше Базианов? Где гарантия, что он не захочет продвинуть своих отпрысков? Ведь я сейчас глава рода, во мне капля крови Климлитов, и моя кровь будет в детях от азгарна. Если задуматься, артефакт может принять их, и тогда Филипп для Ламмерта станет помехой. Он и сейчас начал немного отдалять меня от ребёнка, а потом может стать только хуже. Как муж он будет иметь право приказывать мне, как себя вести.
Если возвращаться в Ингурию, то там Ясарат, у которого на меня большие планы, и у Филиппа будет просто титул. Он будет чужаком там и чужаком здесь, когда вернётся. А с наследством ему разбираться придётся, если я ничего не придумаю до этого времени.
Ох, у меня голова шла кругом. По-всему выходило, что и в Ингурию мне ехать незачем, но и здесь жизнь не сахар. За что мне это?! Я не хотела выходить замуж за Ламмерта, но он мне может просто не оставить выбора. Ещё и об аттане мысли в голову лезли. Всё ли с ним в порядке? Вот почему татуировки не проявляются?!
А как он отреагирует на известие о моей близости с азгарном? При мысли, что я уже не услышу от него «радость моя», в душе защемило. Если сравнивать их, большее впечатление оставил секс с Ламмертом. Для меня он был за гранью: моё полуживое состояние, смешение боли и наслаждения. Такое сочетание и острота ощущений раз в жизни бывают, но повторить такое в здравом уме никогда не захочу. Душевно же Ридгарн для меня был роднее, в нём нет жестокости, присущей азгарну.
«И у него, по крайней мере, все любовницы живы после секса», — сказала себе.
Я понимала, что любовь делает нас мягче, но все мы хотим, чтобы и нас любили в ответ. Что будет, когда Ламмерт поймёт, что больше всего я люблю сына? Не станет ли он его воспринимать как соперника?
Мне стало страшно за Филиппа. Чем больше думала, тем сильнее себя накручивала и места не находила от беспокойства. Азгарн вернётся, и я окажусь в западне. Мне нужно домой, но как?!
Оставив спящего сына под присмотром кормилицы, я оделась и вышла из комнаты. Охранники вытянулись по струнке при моём появлении. Я отметила, что все они люди Климлитов.
— Где моя охрана? Почему их здесь нет?
— Азгарн Сириллы запретил им здесь находиться. Вы больше не Тень аттана Корнуилса, и им нечего делать у дверей вдовы гуана Лотарии.
Что ж, чего и следовало ожидать. Кивнув, я пошла по коридору и тут же остановилась, так как двое охранников последовали за мной.
— В чём дело?
— Азгрн Сириллы приказал не отходить от вас и на шаг, — отрапартовали мне.
— Даже в доме?! — мне ничего не ответили, смотря оловянными глазами. Я разозлилась: — Вы люди Климлитов, или азгарна Сириллы? Вы кому присягу приносили? Я вдова гуана Лотарии, на данный момент глава рода Климлитов, — дотронулась до артефакта на своей шее, — и по своему дому я буду ходить без охраны! — вызверилась на них
Резко развернулась и пошла дальше. Услышала за своей спиной шаг и обернулась:
— Ты кому служишь, солдат? — сузила я глаза. Он не пошёл за мной, но его раздирали сомнения, как поступить в такой ситуации. Мои же слова их разрешили, и он вытянулся по стойке смирно.
Одобрительно кивнув, я зашла в покои Влада. Помнится, Ридгарн говорил, что защита замкнута на азгарне, но, думаю, он не увидит ничего странного в том, что я пришла сюда. Хотя, услышь он, что я стала делать дальше, наверняка бы забеспокоился насчёт моего рассудка.
— Влад! — позвала я, зайдя в его спальню. Голос отразился эхом от стен, и всё. Сквозь неплотно зашторенные окна пробивался дневной свет, и хоть время было неподходящее для вызова духа, я крикнула: — Владслав Климлит, выходи, подлая твоя душа!
Не знаю, на что я надеялась, но продолжила говорить:
— Влад, нужно спасать сына. Ему не дадут вырасти. Вчера меня чуть не выкрали Базианы, чтобы насильно выдать замуж. Посмотри на мои руки, татуировок больше нет, я стала беззащитна. Сколько ещё твоих родственников пожелают на мне жениться, чтобы владеть здесь всем?
Тишина была мне ответом, но я сказала в пустоту, закипая:
— Так значит? Твоих сил хватает лишь на то, чтобы вазу уронить или дверью хлопнуть, когда к твоей жене руки тянут? Или ночью приходить, обвиняя меня в несуществующих грехах? Тогда знай, что скоро на этой постели твою жену будет иметь твой друг Ламмерт, на законных основаниях делая детей! Его чада станут бегать под этими стенами! Как думаешь, как скоро он решит, что именно его отпрыски должны носить твой титул? У нас же с тобой родовой брак, и я сейчас глава рода! Что молчишь? Филиппа убьют!!!
Не успело эхо моего голоса смолкнуть, как раздался скрип, и одна из деревянных панелей отодвинулась, являя тайный ход. Я даже ни секунды не раздумывала, шагая в темноту.
Панель закрылась, оставляя меня во тьме. Я не шевелилась, ожидая, что последует дальше. Впереди вспыхнул факел, освещая узкий коридор и каменную кладку стен. Я пошла на свет. Факелы вспыхивали на моём пути, направляя. Дорога определённо вела вниз, и по ощущениям я уже находилась в районе подвалов. В подтверждение моих догадок в воздухе чувствовалась сырость. Передо мной открывались ходы среди внешне абсолютно гладких стен, поднимались решётки перед приближением. О плохом старалась не думать, но если я здесь останусь, моих костей даже не найдут.
Конечной точкой моего путешествия явилось пятиугольное помещение с каменным алтарём в центре. Когда я вошла, вспыхнули факелы, ярко освещая всё вокруг. Вдоль стен стояли кованые сундуки, удивил стол с писчими принадлежностями, на котором лежали книги.
Решив, что меня привели к ним, я направилась к столу, когда над каменным алтарём появилась светящаяся зелёная сфера с алыми всполохами.
— Влад, спасибо за пиро-шоу, но нам бы поговорить, — нарушила тишину я.
После моих слов тени, бросаемые от факелов, стали гуще, и в воздухе соткалась из мрака фигура Влада, на моих глазах становясь плотной.
— Ты находишься в сердце Хоэрвена. Побольше уважения, женщина. Когда ты только успела стать такой?
— Влад?! — переспросила я. Просто обращение «женщина» меня немного смутило, и фигура его была не стабильна, всё время как будто расслаиваясь.
— Мне пришлось слиться с духом рода, чтобы стать сильнее, и в этот час общение занимает много энергии. Что стряслось?
— Приветствую дух рода Хоэрвена, — приложила я руку к сердцу, — да стоят его стены вечно!
Слова сами пришли на ум. Возможно, сказался голос крови Влада.
— Хорошая девочка, светлая, сильная, — фигура мужа изменилась, уменьшаясь и являя мужчину с остроконечной бородкой. — Почему ты считал её воском в своих руках? Она не такая мягкая.
— Здрасьте, — растерянно произнесла я. — А вас рабом делали? В какой-то момент понимаешь, что если не будешь отстаивать себя и бороться, пропадёшь. Можно мне мужа? Мне страшно за нашего сына.
— Забавная, — фигура распалась на множество и когда соединилась вновь — это опять был Влад.
— Рассказывай, — произнёс он.
Что ж, я начала с поездки в Мансан, потом перешла к встрече с королём и закончила последними событиями. Фигура мужа колебалась, и создавалось впечатление, что меня слушает не только он.
— Влад, ему не дадут вырасти! Здесь слишком опасно. Я уже не Тень и беззащитна. Спаси нашего сына!
— Чего ты хочешь?
— Покажи мне путь домой. В моём мире он успеет вырасти и стать достаточно взрослым, чтобы удержать власть, — слукавила я.
Тень мужа распалась на множество, собралась воедино, потом распалась. Казалось, что внутри идёт борьба.
— Что дадут тебе несколько лет? — спросил он.
— Азгарн удержит власть, а взрослый Филипп уже сможет за себя постоять. Намного легче придушить львёнка, чем сразиться со взрослым львом.
— И кто тебе откроет портал?
Я чуть помедлила, подбирая ответ. Об аттане даже заикаться не стоило.
— Король. Он и вернёт, — уверенно произнесла я. — Ему нужна наярита, никуда не денется.
Данный аргумент оказался решающим. Я победила и, уходя, уносила с собой толстую тетрадь с расчётами и записями Владслава. Мне пришлось поклясться, что в двадцать один год Филипп вернётся обратно. Так же следовало передать ему родовой артефакт. Когда в сыне начнёт просыпаться магия, личный дневник Влада подскажет мне, как с этим справляться. Так же я заверила, что отдам сына на всевозможные развивающие секции, начиная от борьбы и заканчивая фехтованием, а так же конный спорт.
Прижимая к себе как великую драгоценность тетрадь, поверить не могла, что у меня всё вышло. Уходя, сказала Владу спасибо и что прощаю его. Он же ответил, что будет ждать сына. Покидая тайную комнату, я оглянулась. Влада больше не было, и вслед мне смотрел уже старик.
У Бетти была простуда, и я навестила её, принеся воды. Соврала, что взяла специально для неё у лекаря, привезённую из Мансана. Комнаты для служанок не сильно отличались от тех, что были у нас с ней в поместье аттана. Немного больше по размеру, но такой же минимум обстановки.
— Как ты? — потрогала её лоб. Жар не спадал, и я напоила её водой.
— Всё хорошо, но думала, что умру. Слышала, тебя спас азгарн Сириллы и доставил сюда в одном плаще?
— Я провалилась под лёд на озере и чуть не утонула.
— Когда свадьба?
— Бетти, выздоравливай, — встала я. Не нарочно подруга задела за живое. Шли вторые сутки, от Ридгарна вестей не было, и азгарн должен был вот-вот вернуться. Меня убивала неизвестность, и нервы были на пределе.
— Спешишь уйти? Бежишь от воспоминаний, когда ты была рабыней и жила вот так?
Я замерла и внимательно посмотрела на девушку. Неужели она завидует?! Хотелось верить, что это просто жар и плохое самочувствие.
— На меня надели ошейник, но рабыней этим не сделали. Я рождена свободной и добилась свободы, когда меня лишили её. А это, — я обвела рукой помещение, — лишь временное в твоей жизни, как было в моей. У тебя ещё будет свой дом, муж, дети.
— Извини, — девушка устыдилась. — Ты вспоминаешь то время?
— Теперь могу сказать, что тогда было забавно. Помнишь, как я управляющего водой облила?
— А как Филисию выпороли? Поверить не могла, что доживу до этого момента!
Мы немного вспомнили прошлое, и я ушла, пожелав ей скорейшего выздоровления.
Разговор с подругой растревожил воспоминания, и я брела по коридору в задумчивости. Свет портала и шагнувший из него человек, заставили меня замереть, а через миг, когда я узнала гостя, с радостным воплем броситься ему на шею. Я целовала, ощупывала его, не веря своим глазам и тому, что он жив и здоров. За это время я себе уже такого напридумывала!
Когда первый порыв радости утих, сообразила, чем его появление может грозить, и затянула в первую попавшуюся комнату, подальше от случайных глаз.
— Ты жив? Связь?! — лепетала я, заметив свои чистые руки и не понимая, как такое возможно, — Ты как здесь?
Аттан сжимал меня в объятиях, и я никогда ещё не видела его таким счастливым. Поцеловав меня, проворчал:
— Жив благодаря тебе. Одна безголовая наярита отдала мне свои жизненные силы. — Он погладил меня по лицу и заметил седую прядь. — Это из-за меня? — вмиг стал серьёзным он.
— Мелочи, — отмахнулась я. В свете всего даже говорить об этом не хотелось, хотя в другой ситуации я бы высказалась по поводу чрезмерной самоуверенности некоторых, за которую пришлось расплачиваться мне. — Ты почему так долго? Что с нашей связью?
— Я находился в стазисе. У меня было магическое истощение, и на фоне ранений боялись выгорания. Поэтому доставили к придворному лекарю. Никто же понятия не имел, что в последний момент подсуетилась ты и восполнила мой резерв, — объяснил он. — Связи больше нет. Я не знал, что стазис способен её разрушить.
Возможно, дело ещё в том, что я и сама чуть не умерла, но сейчас было не до выяснений.
— Как ты оказался здесь?
— Твои волосы. Это сложный ритуал, был риск, что Хоэрвен меня не пропустит, но мы обменивались с тобой кровью, и я решил рискнуть.
— Ты здесь нелегально?! — сообразила я.
— Сейчас не об этом речь. У нас мало времени. Тебе нужна моя защита? Ты хочешь восстановить нашу связь?
Я растерялась, взбудораженная и не в силах что-то решать, вместо этого сказала:
— У меня есть дневник Влада с указанием пути в мой мир.
— Он идёт через разлом? — почему-то не удивился мужчина.
— Д-да, откуда знаешь?
— Были предположения. Дай мне его, я подготовлю наше путешествие.
— Наше?!
— Всегда хотел посмотреть твой мир.
— Но…
— Ясарат сам признал, что недооценил угрозу, и мне пока опасно находиться при дворе, а моя сестра родила сына. Я составил завещание на его имя и теперь свободен. Держись, я скоро всё решу.
— Боюсь, у нас мало времени. Азгарн поехал к королю за разрешением на брак со мной.
— Ты ему дала повод рассчитывать на свое согласие? Вика, что за игры с ним? Ты что задумала? — чуть отстранил меня Рид, заглядывая в глаза.
— Игры?! Повод?! — возмутилась я. — Меня похитили Базианы, я провалилась под лёд, чуть не умерла, меня спас азгарн и отогревал в лесной избушке посредством себя. А потом да, заявил, что женится на мне, чтобы каждый раз из лап родственников Влада не спасать!
— Отогревал «посредством себя» — это как? — обманчиво-спокойным тоном поинтересовался теперь уже не Первый советник.
— Сексом, батенька, сексом!
— И как? — голос атана стал ещё спокойнее, и лицо выражало лишь вежливый интерес.
— Ну, как тебе сказать, когда ты полутруп и в сознание тебя приводят болью, не давая заснуть, то впечатления остаются смазанными. Считаешь, стоит повторить? — вспыхнув, язвительно поинтересовалась я.
— Убью!
— Кого? — с вызовом спросила у него. Вины за собой не чувствовала. Бог с ними, с методами азгарна, главное, что я жива.
— Его. За каждую твою слезинку, — рублеными фразами ответил аттан, а потом прижал к себе так, что у меня затрещали рёбра. — Прости, — выдохнул мне в макушку.
— За что?
— Что не спас. Ты меня второй раз из лап смерти вырываешь, а меня не было рядом, когда я был тебе нужен.
— Что с тобой произошло? — сменила тему я.
— Наёмники. Не рассчитал количество желающих меня убить. Три группы решили объединить усилия, и их оказалось слишком много на меня одного. Вика, — приподнял он мой подбородок, я не спрашивал тебя тогда, но спрошу сейчас. Ты согласна на ритуал?
— Да, — решилась я. Хотя что там решать? Это единственная возможность удержать азгарна на расстоянии.
— Тогда проведём его прямо сейчас.
Аттан приподнял рукав, обнажая белый браслет из крупных квадратных пластин. Что-то нажал на нём и как фокусник достал из воздуха знакомую нефритовую чашу и нож. Завернул ковёр, освобождая место на полу.
— Разувайся, сними чулки, обнажи запястья, — прозвучавшие слова вернули меня в прошлое.
— И не мешай, — улыбнулась я. Ридгарн бросил на меня быстрый взгляд, и уголки его губ дрогнули.
Я выполнила все указания, а потом протянула ладонь. Порез — и кровь полилась в чашу. Залечив мне рану, аттан проделал ту же операцию себе, и тоже залечил порез.
— Вика, расслабься и доверься, — напутствовал меня. Кивнув, я закрыла глаза. На этот раз с доверием проблем не было. Между нами столько всего произошло, что для меня он стал родным и, вопреки прошлому обману, верила я ему безоговорочно.
Полились слова заклинания, и нож стал рисовать узоры на моём теле. Я расслабилась, доверяя ему себя.
— Открой глаза, — неожиданно приказал аттан, и обнял меня за талию. Странно в прошлый раз мне казалось, что ритуал длился дольше.
— Всё?! — удивилась я. На руках увидела узоры, но они не впитались. Неужели не вышло?! — Я хотела этого, я тебе верю! — растерянно воскликнула я.
— Знаю родная, знаю, — обнял меня. — Остался ещё последний этап, но прежде я должен тебя спросить. Скажи, ты станешь моей женой?
— Что?! — опешила я.
— Помни, — коварно произнёс он, — мы в круге силы, и здесь должно быть абсолютное согласие, иначе ритуал не сработает.
— Рид!!! — у меня не было слов.
— Я люблю тебя и за время разлуки понял, что без тебя моя жизнь пуста. Чтобы ты ни решила, я буду рядом с тобой в любом из миров, — тихо произнёс он, обнажая передо мной душу, но уже в следующий миг вкрадчиво напомнил. — Радость моя, не забываем, что здесь допустимо лишь полное согласие.
И в этом был весь он. Сердце трепетало от избытка чувств. Только он мог сделать предложение в ультимативной форме! Невыносимый… невозможный… но такой… родной.
— Рид, — выдохнула я.
— И твой ответ…
— Всю жизнь буду помнить!
— Разрешаю даже мстить. Я весь в твоём полном распоряжении.
— Рид, ты…
— Положительный ответ, родная, только положительный… — ласково глядя на меня, усмехался он. — Не томи. У меня сердце не железное.
— Гад!
— Твой?
— …
— Твой? — с нажимом повторил он.
— Мой, — сдалась я.
— Люблю тебя, — произнёс он и… начал рисовать ножом на моих губах какие-то символы.
«Убью!» — метнула в него возмущённый взгляд, но он ответил такой умопомрачительной улыбкой, что у меня дрогнуло сердце, и я закрыла глаза.
Жжение в руках сказало о том, что ритуал закончен. Татуировки вновь украшали меня и в этот раз отторжения не вызывали.
— Всё, хорошая моя. Ты умница, — привлек к себе и трепетно поцеловал. Будто не было между нами всего, будто это первый наш поцелуй.
Только я расчувствовалась, как прозвучало:
— МОЯ! — собственнически так, властно, самодовольно.
— Рид! — тут же взвилась я.
— Радость моя, ты сама говорила, что не выйдешь замуж даже под дулом пистолета. Я всё ещё смутно представляю, что такое пистолеты, но мне пришлось импровизировать и идти на крайние меры.
— Ты…!!!
— Я.
— Люблю тебя, — неожиданно для самой себя призналась и расплакалась я. Подумать страшно, что я могла никогда не встретить его и в то же время он душу мне вывернул! То подчиняет, то помогает, то раз за разом пытается умереть.
— А плачешь почему? — не понял он.
— От размеров счастья, свалившегося на мою бедную голову, — огрызнулась в ответ.
Мне всё же пришлось брать себя в руки. Ридгарн остался, чтобы убрать следы ритуала, а я пошла за записями Влада. Когда мы вновь встретились, я уже немного справилась с сумбуром в своей голове, и у меня появились вопросы.
— Я слышала, что чем дальше портал, тем легче его отследить. Как скоро на тебя выйдут?
— Это не обычный портал, и возмущения от него другие. К тому же в Хоэрвен может переместиться лишь глава рода. Пока разберутся…
— Скажи, мне кажется, или ты после ритуала не такой измождённый.
— Не кажется. Мой резерв и возможности увеличились после твоего вмешательства. Я и раньше был не слабым магом, а теперь один из сильнейших.
Нет, ну и где справедливость?! Ему новые возможности, а мне седые волосы. И всё же ворчала я по привычке, и на его поцелуй ответила со всем пылом. Перед уходом он взял у меня прядь волос и пообещал как можно скорее всё подготовить. Ещё дал снотворное. Как он сказал, на всякий случай, если нужно будет усыпить прислугу.
Втихаря я подготовила тёплые вещи сыну и себе, слинг-шарф для переноски ребёнка. От азгарна вестей не было, и я надеялась, что мы успеем уйти до его возвращения, но судьба распорядилась иначе.
Интуицией хищника он почувствовал неладное и вернулся среди ночи в день запланированного побега. Ничего не поняла, когда меня сонную разбудили сумасшедшими поцелуями. В первый момент я подумала, что уже утро или Рид перенёс время побега, но слишком голодными, властными были поцелуи и нетерпеливыми руки, что стаскивали с меня одежду.
— Я получил разрешение на наш брак.
— И решили его тут же закрепить, беря меня как услужливую девку, едва успев слезть с лошади? — с возмущением вырвалось у меня. Я надеялась, что в моём голосе преобладает обида, а не страх.
Ламмерт отстранился, посмотрев на меня. Только сейчас заметив и ребёнка, что спал со мною рядом, и кормилицу, которая проснулась и не знала, куда девать глаза, и да, ощутив от себя сногсшибательный запах лошадиного пота.
— Вам приготовить перекусить, пока вы освежитесь с дороги?
— Благодарю, — он взял себя в руки. — Накройте здесь и отнесите ребёнка в детскую.
Взгляд на меня дал понять, что близости мне с ним не избежать.
«Рид!» — в панике завопила я, когда Ламмерт вышел так же стремительно, как и ворвался.
«Что случилось, родная?» — отозвался он, как будто и не спал, но, вспомнив, что спальня прослушивается, я приказала кормилице отнести ребёнка и отпустила служанку, что дремала в детской, вместо этого приказав позвать Бетти. Ей я сообщила, что азгарну требуется ужин и его следует накрыть у меня в спальне.
«Мы уходим сейчас. Помнишь снотворное, что я тебе давал?» — вмиг осознал серьёзность ситуации аттан.
Я поняла его мысль и позвала уже выходящую Бетти за собой. Уединившись с ней ванной, протянула пузырёк.
— Бетти, это очень важно! Добавь в еду и питье, которые принесёшь для азгарна.
— Что это?! — вытаращила глаза она.
— Снотворное. Я ухожу отсюда.
— А Филипп?
— Он со мной. Сделай, как я прошу ради нашей дружбы. Можешь взять все мои деньги. Тебе хватит на обеспеченное будущее и свободу.
Кивнув, она взяла пузырёк, крепко сжав его в кулаке.
— Ничего не спрашивай. Прошу! Поторопись.
Она ушла, а я стала собирать сумку, которую возьму в дорогу. Руки дрожали от нервов, хорошо ещё, что продумала заранее, что именно буду с собой брать.
Вслед за принёсшей еду Бетти явился и азгарн. Молча проследил, как она накрывает, а потом холодно бросил:
— Свободна!
Девушка дёрнулась и поспешила выйти. Я надеялась, что ей всё удалось.
— Прошу к столу, — пригласила я.
Не обращая внимания на мясо и вино, Ламмерт подошёл ко мне:
— Теперь ты меня поцелуешь? — не повышая голоса спросил он.
«Вика, дай мне контроль!» — тут же вспылил аттан.
— Вот, — протянула я к нему руки, обнажая из-под рукавов пеньюара татуировки. Я бы и в платье переоделась, но тогда бы Ламмент точно заподозрил неладное.
— Вижу, — сквозь зубы произнёс он. — Сомневаюсь, что аттан Корнуилса сейчас не спит, — произнёс мужчина, притягивая меня к себе.
«Вика, скажи ему, что я не сплю!» — потребовал Рид, но я держалась. Мне нужно было усыпить бдительность азгарна и его самого тоже.
К удивлению, поцелуй он мне подарил неспешный, чувственный, сладкий. Помыслить не могла, что он умеет так целовать.
«Радость моя, скажи, что думаешь сейчас обо мне», — сварливо потребовал аттан, разгоняя туман в голове.
— Я думала о тебе, — выдохнула я, отстраняясь от Ламмерта.
— Ты будешь моей, а твой хозяин просто живой труп, который подзадержался на этом свете.
«Пусть и не надеется! — рыкнул ревнивый голос в моей голове и тут же стал мягким, увещевающим: — Любимая, отдай мне контроль».
— Садись за стол. Перекуси, — потянула его за собой.
— Меня сейчас терзает другой голод…
Его руки азгарна стали подбираться к моей груди, а я вывернулась под рычание аттана у меня в голове и отодвинула для него стул. Посмотрев на меня, он всё же сел. Стараясь не показывать своего напряжения, я налила ему вина и присела напротив.
— А себе?
— Мне нельзя, я кормлю.
— Немного. Выпей со мной, — настойчиво произнёс он. Пришлось налить и себе.
— За наше будущее, — сказал тост Ламмерт, не спуская с меня внимательного взгляда. Мои губы дрогнули в намёке на улыбку, и я сделала вид, что пригубила. Он же выпил до дна и принялся за еду. Вот после этого меня немного отпустило.
— Расскажи мне, о чём ты думала? — спросил он. Я непонимающе посмотрела на него, внутри содрогаясь от мысли, что ему всё известно, но он пояснил: — Ты сказала, что думала обо мне.
«Мы все о тебе думали!» — язвительно отозвался аттан.
— Мне было страшно, — призналась я. Вино он выпил, и теперь оставалось лишь ждать. Можно было позволить себе быть откровенной.
— Ты боишься меня? — замер он, бросив внимательный взгляд в мою сторону.
— Нет. Жизни с тобой, — поправила его. — Я уже была замужем за Владславом, и ничем хорошим этот брак не закончился. У тебя репутация сам знаешь какая, и брак для меня — это огромный риск, ведь у вас жена полностью зависит от мужа и подчиняется ему.
«У вас не так?» — заинтересовался аттан.
— У меня на родине между мужчиной и женщиной равные права, и существуют разводы. Если люди не счастливы вместе, то никто никого не держит.
— Ты заранее уверена, что будешь со мной несчастлива?
— Ни в чём нельзя быть полностью уверенной. Жизнь непредсказуемая штука: я была счастлива с Владом, но она повернулась так, что куда только всё ушло.
Ламмерт задумчиво кивнул головой, а потом встряхнулся:
— Что-то я устал.
«Вика, положи его у себя», — подал голос Ридгарн, который молчаливо терпел мои воспоминания о Владе.
— Тебе нужно прилечь.
Азгарн встал из-за стола и, сняв сапоги, разделся до рубашки и брюк, сам без спроса вытянувшись на моей постели и заложив руки за голову.
— Поцелуй меня. Хочу знать, какие поцелуи тебе нравятся.
«Не смей! — вставил свои пять копеек аттан, разозлив этим своим приказом: то положи к себе в постель, то не целуй, никаких нервов не хватит! — Подожди, он сейчас заснёт».
Не знаю, когда заснёт, но Азгарн смотрел на меня ожидающе, и мне ничего не оставалось, как подойти к краю постели и присесть. Чуть помедлила, ругая сложившуюся ситуацию. Обхохочешься, один жених ждёт, что я его поцелую, а второй вынужден за этим наблюдать!
Делать было нечего, и под недовольное сопение Рида я склонилась к Ламмерту, коснувшись его губ. Действовала несмело, как будто впервые целуюсь, но и ситуация в целом не располагала к активности. Если вначале мужчина осторожно мне подыграл, то потом замер, принимая ласку.
Я отстранилась, и посмотрела ему в лицо. Глаза закрыты, дыхание спокойное. Фу-у-у-х! Заснул.
«Поцелуй был лишним, — ревность так и лезла из аттана, но он справился с собой, перейдя к делам: — Возьми ножницы».
— Угу, — соскочила я с постели и пошла их искать. — Что теперь?
«Иди к Ламмерту».
— Зачем? — не поняла я, но послушно вернулась к кровати.
«А теперь режь его косу».
— Чего?! Ты с ума сошёл?
«Ты не задумывалась о том, почему у него такие длинные волосы?»
— Личные предпочтения? Красиво? — предположила я, уже чувствуя, что с этим не всё так просто.
«Длинные волосы улучшают его связь со стихией. Он лучший поисковик, особенно зимой. Так мы выиграем время».
— Он же спит. Мы и так успеем.
«Радость моя, снотворное рассчитано на обычных людей, а он маг. Его эти капли даже до утра не задержат».
— А если связать? — с сомнением посмотрела на безмятежно спящего азгарна, понятия не имея, как это сделать.
«Заморозит и разобьёт. Для него нужны особые путы. Режь косу!»
— Я не буду этого делать!
«Хорошо, дай мне контроль, и я сам отрежу».
— Ты не сделаешь этого моими руками!
«Но почему?! С ним ничего не случится, он останется жив и здоров».
— Это подло.
«Что?!» — не поверил своим ушам аттан.
— Я не буду резать волосы и тебе не позволю. Это подло! — твёрдо произнесла я. Мне претила роль Далилы, отрезающей волосы Самсону.
«Вика! — рыкнул мужчина в моей голове, призывая к благоразумию. — Ты даже понятия не имеешь, что он такое и сколько зверств на его совести».
— Но я жива благодаря ему. Не мне его судить, лично мне он не сделала ничего плохого.
«Радость моя, он холодный, беспощадный… зверь. Отрежь эту проклятую косу, и мы выиграем время!»
— Бетти! — вместо этого позвала я. Знала, что та не ушла далеко. И действительно, в комнату осторожно заглянула девушка, и я приказала ей убрать ужин, чтобы не оставлять следов и у неё не было потом проблем. Мало ли отчего заснул Ламмерт. Она испугано косилась на азгарна, дрожа.
— Он спит, не трясись. Уничтожь остатки еды и тебя ни в чём не заподозрят, — сказала ей. Потом перевела взгляд на распростёртого на моей постели мужчину и бросила ножницы.
«Радость моя, от него пощады никто не дождался».
— Верю. Только ты не думал о том, что жестокими становятся те, с кем были жестоки и кто сам не получал снисхождения? — аттан молчал. — Рид, я не смогу это сделать и тебе не позволю. Лучше не трать время попусту.
— Надо же, а моя мать смогла, — открыл глаза азгарн.
— Что?! — в шоке прошептала я.
Как ни в чём не бывало, Ламмерт так и остался расслабленно лежать на постели, заложив руки под голову и продолжил:
— Мой отец погиб, когда мне было четыре. Когда мне было пять, и стал проявляться мой дар, мать запретила подходить к ней и прикасаться. В семь она повторно вышла замуж, и всеми моими землями стал править отчим, а меня отослали в закрытую школу, а потом академию. Долгие годы я был вынужден наблюдать, как он грабит меня, унижает мать, подсылает ко мне убийц. На своё совершеннолетие я вызвал его на поединок. В ночь перед ним ко мне пришла мать. Мы долго с ней говорили, а потом она поцеловала меня, впервые за все годы… и сделала попытку отрезать мне волосы.
Потрясённая рассказом и тем, что он не спит, я метнула взгляд в сторону Бетти.
— Она предала тебя и рассказала о побеге, — просветил меня азгарн.
«Вика!!!» — простонал Рид, когда я села на постель и потянулась к Ламмерту.
Не обращая внимания, я ласково погладила азгарна по щеке и, смотря ему в глаза, сказала одно лишь слово: — «Спи!», пожелав этого всем сердцем.
Его глаза закрылись, а я наклонилась и коснулась его губ в прощальном поцелуе.
Игнорируя Бетти, пошла в гардеробную — одеться и взять сумку. Собралась без её помощи, выбрав платье со шнуровкой впереди, чтобы иметь возможность кормить сына. Ридгарн пока не сказал, как мы будем выбираться, и лучше быть готовой ко всему.
Вернувшись в комнату, остолбенела — Бетти стояла возле постели и держала в руках отрезанную косу Ламмерта.
— Бетти?!
Та посмотрела на меня с ненавистью:
— Вот теперь он увидит, что ты из себя представляешь!
Господи, она его что, любит?!!! Её коварство потрясло меня даже больше предательства. Ведь азгарн точно подумает на меня. Как же так?!
— Бетти, беги! — сказала ей, чувствуя, что сейчас прокляну на смерть.
Не знаю, что она увидела в моём взгляде, но, бросив на пол косу, выбежала из комнаты.
Я смотрела на Ламмерта, чувствуя свою вину и боль. Ведь это я его усыпила, сделав беззащитным! Подойдя, стала стаскивать его с постели.
«Вика, ты что делаешь?!»
— Я не могу его так оставить. Ты понимаешь, что он подумает на меня? — чуть не плача от напряжения, произнесла я. Мужчина был тяжёлым, и я не знала, как справиться с его весом.
«Оставь! Мне нужно время на ритуал и я к тебе приду».
— Я не уйду, пока всё не исправлю!
Меня обвинили в безголовости, но, не обращая внимания на это, я стащила Ламмерта с кровати и, подхватив его под мышки, потащила волоком в ванную комнату. Не сдерживаемые косой, теперь уже короткие, неровно обрезанные волосы рассыпались, и я почувствовала, как по моему лицу потекли горячие слёзы. Бетти, Бетти, что же ты наделала?! Дурочка!
Падая от слабости, стала набирать воду, положив его рядом с ванной. Пусть я и передохнула, но сил затащить тяжёлое тело в неё у меня уже не было.
— Просыпайся! — взялась я за лицо мужчины. — Ран, помоги мне! — со слезами просила я, пытаясь его поднять.
Какой-то миг, и его рука метнулась к моему горлу.
— Ты всё же отрезала мне волосы?! — пришёл в сознание мужчина.
— Да, а теперь пытаюсь утопить! — огрызнулась я. — Залезай в воду!
— Зачем? — было видно, что он в ступоре и хватка на моём горле немного ослабла. Конечно, засыпал на кровати, а теперь оказался в ванной комнате, с отрезанными волосами, и я его ещё пытаюсь в воду засунуть.
— Исправлять буду. Мне нужно, чтобы ты был в воде.
— Зачем тогда резала?
— Это Бетти отомстила. Не знаю только, тебе или мне? Ран, давай!
Несколько секунд он смотрел на моё заплаканное лицо, а потом убрал руку с горла и погладил по щеке, стирая слёзы.
— Ты плачешь?! — как будто не верил он.
— Нет, блин, радуюсь! Залезай! — вопреки моим словам, слёзы ни в какую не хотели останавливаться.
— Зачем?
— Ран, я наярита. Забыл?
Похоже, что забыл, но всё же встал и прямо в одежде лёг в воду. Я села на край ванны и, зарывшись ему в волосы руками, приказала:
— Ныряй!
Он смотрел на меня, а потом сполз под воду с головой. Нависнув над ним, я всеми силами пожелала, чтобы волосы отросли.
Ничего не происходило. То ли я волновалась, то ли с ними одного желания мало, но ничего не получалось. Видимых результатов не было. Тогда я приподняла его лицо из воды и стала целовать, взывая к волосам, чтобы они росли. Мужские губы дрогнули под моими, и азгарн ответил на поцелуй.
Не знаю, сколько мы так самозабвенно целовались, я потеряла ощущение времени. В себя привели слова:
— Радость моя, должен заметить, что довольно неприятно наблюдать, как твоя невеста целуется с другим.
Вздрогнув, я отстранилась и обернулась. Сложив руки на груди, на меня мрачно смотрел Рид. Наверное, закончил свой ритуал и переместился ко мне. Вовремя, хм…
— Счастье моё, я тебя просил что сделать? Отрезать волосы. Отрезать, а не отращивать их!
Плеск воды заставил меня соскочить с бортика ванны и посмотреть на азгарна. Мужчина встал в воде, а его волосы, длинные волосы, спускались ниже колен и оставались ещё в воде.
— Ой! — пискнула я.
— Безголовая ты моя, — пожурил аттан, притягивая меня к себе и заставляя отступить от ванны. — Одно радует: усложнила ты с волосами жизнь мужику. Укорачивать он их точно не будет.
— У нас есть время, пока вы заплетёте их? — спросил Рид, обращаясь к азгарну.
Между мужчинами произошёл молчаливый диалог.
— И даже больше, — ответил Ламмерт, перешагивая через бортик и ступая на пол. Его волосы тянулись за ним, как у Рапунцель. Ладно, пусть не совсем, как у неё, но метра полтора на полу лежало точно. — Для начала я разберусь со служанкой, а потом приду за своей женщиной.
— Извини, но это моя женщина.
— Мы решим этот вопрос.
— Непременно.
Кивнув и, чуть задержавшись на мне взглядом, Ламмерт вышел.
— Уходим, — сжал мою руку Рид.
— Подожди, мне нужно переодеться! — платье на мне было влажным.
Пока Рид сушил его заклинанием, растерянно спросила:
— Почему он нас отпустил?
— Радость моя, он лучший поисковик. Охота у него в крови. Он уверен в своих силах, но у меня для него есть сюрпризы, — ответил аттан. — Идём? Или ты хочешь ещё что-то ему отрастить? Учти, тогда мне придётся оторвать ему всё лишнее.
Меня не нужно было просить дважды. Одевшись и завязав слинг-шарф, передала сумку Риду и пошла за сыном. Не мудрствуя, усыпила кормилицу так же, как до этого азгарна, и забрала Филиппа, одев его для прогулки.
Вернувшись, в спальне аттана не нашла и заглянула в ванную. Он нарисовал на полу пятиконечную звезду в круге и выводил символы возле каждого луча. Вода в ванной набиралась. Я не стала отвлекать и пошла её отключить, но, не глядя на меня, аттан остановил:
— Не нужно. Мы перейдём, и вода смоет все следы.
Упс! Оказывается, он всё предусмотрел. Я решила ничего больше не трогать и терпеливо ждала, когда он закончит.
— Любимая, — встал в центре аттан и протянул мне руку, — а теперь аккуратно перешагни, ничего не стерев.
С его помощью я встала рядом с ним. Обняв меня одной рукой, второй достал из кармана клок седых волос и уронил их на пол, прошептав заклинание. Волосы вспыхнули, едва коснувшись пола, а мы провалились. В миг, когда исчезали, я успела заметить тень старика, что видела в подземелье Хоэрвена. Он улыбнулся мне.
Не успела я осознать увиденное, как очутилась в какой-то комнате больше похожей на келью из-за простых каменных стен. На кровати спал пожилой мужчина. Отпустив меня, аттан шагнул к нему и стал будить. Тот вскочил, выпучив глаза.
— Простите отец, но церемонию придётся провести сейчас. Я не понимала, о чём он, а вот тот видимо был в курсе дела, раз утвердительно кивнул.
— Пойдём, дорогая, дадим человеку одеться, — подхватил меня под руку Рид и потащил из комнаты.
— Мы где? — озиралась я, оказавшись в широком коридоре.
— В храме.
— Нам бежать надо, а ты притащил меня в храм?! — обескуражено воскликнула я.
— Извини, любимая, но как честный человек я обязан на тебе жениться. Не хочу искать в твоём мире подходящий храм, а брать тебя в жёны в том, где ты выходила замуж за Климлита, мне не позволяют моральные убеждения.
— Рид!!! — у меня не было слов.
— Не кричи, жрецов разбудишь. Нам и одного хватит. Зачем же всех остальных будить?
— Я тебя придушу!
— Любой твой каприз после свадьбы, — усмехнулся он и поцеловал меня.
— Молодые люди, дождитесь церемонии! — прервал нас появившийся жрец.
— Поспешим, а то мне кажется, что я её никогда не дождусь! — тяжко вздохнул аттан.
В голове не укладывалось происходящее, но внутренними помещениями мы прошли в храм, и там у алтаря жрец начал церемонию. Аттан крепко обнимал меня, как будто опасаясь, что я сбегу.
Я смотрела на него и не верила, что мы женимся. Слова церемонии проходили мимо сознания, и весь мир сузился до его глаз. Удерживало рядом с ним только то, что в его взгляде я видела бездну любви и обещание сделать меня счастливой.
Жрец привлёк наше внимание требованием протянуть руки. Над чашей с вином он взрезал нам наши ладони, произнося ритуальные слова, когда смешивал нашу кровь, и дал выпить вина. После этого огласил нас мужем и женой.
Долгий поцелуй в губы, и мы покинули храм. Только тогда до меня дошло:
— Родовой брак?!
— Радость моя, неужели ты думала, что я предлагаю меньшее? Держись! — привлёк меня к себе.
Вспыхнул портал, но я успела услышать яростный крик Ламмерта аттану, не видя его самого:
— Ты труп! — это обещание ещё звучало у меня в ушах, когда реальность сменилась, и мы оказались… в пустоши.
— Щедрая моя, ну вот кто тебя просил делать ему такие волосы? — с упрёком произнёс аттан. — Надо же, даже на месть не стал отвлекаться. Я надеялся, что служанка его подольше задержит.
Я была в шоке. События сменялись одно за другим как в калейдоскопе, и трудно было сохранять здравый рассудок: Ламмерт, предательство Бетти, свадьба, наши стремительные перемещения.
Перед нами была разбита стоянка каравана. Охрана заметила наше появление, и к нам направились люди.
— Ваши лошади, — подвели к нам уже взнузданных скакунов с заплетёнными гривами.
— Рид, я не…
— Знаю. Ты поедешь со мной. Я просто перестраховался, — успокоил меня он. Прежде чем сесть, он подошел к одному из подошедших мужчин, и они о чём-то поговорили. Пожав ему руку и попрощавшись, он вернулся ко мне и подсадил на лошадь, а потом сел сам.
— Куда мы едем? — обняла я своего новоиспечённого мужа, уткнувшись носом в грудь. Радовалась, что предусмотртельно усыпила Филиппа, и старалась защитить его от ветра.
— К разлому. Переход там. Необходимо немного проехать. Ближе перемещаться было опасно, могло затянуть. Нам нужно найти озеро. В записях Климлита говорится, что для открытия перехода между мирами нужно столкновение двух стихий. Прости, но придётся прыгать, — подробно пояснил аттан.
«Прыгать так прыгать», — я уже была на всё согласна. Ведь и с Владом, когда нам грозила смерть, он специально вывернул руль машины, сделав так, чтобы мы упали в воду.
— А как мы пересекли границу? — спохватилась я.
— Взломал. Погоня будет, но им не успеть. Не бойся.
— Да я и не боюсь, — абсолютно честно ответила ему. Странное дело, отправляюсь с ним к чёрту на кулички в прямом смысле этого слова — и ни капли страха. Хотя, если трезво подумать: от разлома все стараются держаться подальше, а мы к нему прём. Но с этим мужчиной я не боялась ничего на свете. Вот правду говорят: хоть на край света, хоть за край.
Скакали мы приблизительно около часа. Я продрогла, ноги замёрзли, затекли, но приходилось терпеть. Кутала плотнее сына в плащ, чтобы и его не застудить.
— А где наши вещи? — только сейчас обратила внимание на то, что с нами нет никаких сумок.
— Я позаботился о них, — ответил аттан, напряжённо вглядываясь вперёд и выругался.
Посмотрев, мысленно застонала: на горизонте появился отряд всадников, который быстро приближался к нам.
— Аруанцы? — с тревогой спросила я.
— Со стороны разлома? Очень сомневаюсь, — напряжённо ответил Ридгарн. — Придётся разбираться. Пересядь, мне нужны свободные руки.
Мы остановились. Ридгарн усадил меня на вторую лошадь, но поводья так и оставил привязанными к своему седлу. Сел сам, и мы пошли шагом, дожидаясь приближающихся людей. Мне стало страшно. Они растянулись цепью, и казалось, что их больше сотни. Как он один может с ними со всеми разобраться?!
От отряда отделился один всадник и выехал вперёд. Когда он приблизился, я увидела молодого военного, в форме Ингурии.
— Рид, у нас всё плохо? — тихо спросила я. Кажется, тут не обошлось без Ясарата.
— Посмотрим. Я знаю его — это сын кёрна Ливинны.
Когда мужчина подъехал, мы остановились.
— Неожиданная встреча, Первый советник, — произнес вновь прибывший, бросив взгляд на меня с ребёнком.
— Приветствую. Далековато вас занесло. Неужели патрули стоят теперь и у разлома?
— Нам поступил приказ Его Величества смотреть в оба и никого к нему не пускать.
— Жаль. Нам нужно именно туда, — с нажимом произнёс аттан. — Пропустите?
— Нет, — ответил мужчина. Моё сердце оборвалось, — но мои люди станут смотреть в сторону, когда вы будете ехать мимо. Спасибо за сына! — посмотрел мужчина на меня, и я увидела, что у него такие же глаза, как и у Филиппа, тёски моего сына.
— Возвращайтесь домой, вы ему очень нужны.
— Я уже подумывал уйти со службы. Сейчас появился достойный повод, — кивнул он мне.
— Спасибо! — от всего сердца поблагодарила я.
— Благословите? — попросил он.
— Благословляю вас и ваших людей. Да хранят вас небеса и обходят стороной печали! — от всего сердца пожелала я.
— Благодарю, — склонил голову мужчина и отъехал, освобождая нам путь.
Ни один солдат не двинулся с места, когда мы проезжали мимо них.
Миновав патруль и немного отъехав, Ридгарн опять пересадил меня к себе, и мы понеслись вскачь.
Чем ближе подъезжали, тем меньше становилось снега. У самого разлома его не было вообще и земля была подтаявшая. Копыта лошадей оставляли глубокие следы. Сам разлом представлял собой обрыв, и аттан направил коней по его краю в сторону каменного утёса, нависающего над пропастью. Там мы спешились.
— Ридгарн, а что с вещами? — не удержалась от вопроса я, так как мы были налегке.
— Меркантильная ты моя, — усмехнулся он и приподнял свой рукав, обнажая уже виденный мной браслет. — Всё здесь, — постучал он пальцами по пластинам. — Пространственная магия. Заклинания высшего порядка. Раньше они мне не давались. Теперь идём?
Ридгарн протянул мне руку, и я вложила свою в его ладонь. Мы подошли к самому краю утёса. От взгляда вниз закружилась голова. Там, сквозь клочья тумана, зловеще блестела чёрная вода.
Шум сзади заставил нас оглянуться. К нам приближался снежный смерч и, когда оставалось не больше ста метров до нас, рассыпался искрящимся инеем, из которого вышел Ламмерт.
— Раньше он так не мог, — сообщил ничуть не впечатлённый аттан, без тени волнения на лице, и посмотрел на меня. — Ты веришь мне?
Ответила без раздумий и колебаний:
— Да!
Он обнял меня, и мы шагнули вниз.
КОНЕЦ
12.04.2016 — 09.08.2016
— Мама! мама! — вбежал на кухню сын. — Это тебе, — протянул он мне жёлтые одуванчики.
— Спасибо, солнце моё! — приняла я у него импровизированный букет и посмотрела на зажатые в другом кулачке одуванчики. — А это кому?
— Алише, — сообщил он и потянулся за печеньем, которое я только что достала из духовки.
— Горячие! — остановила его. Сына это не испугало, и я еле успела перехватить его. — Обожжёшься!
— А ты поцелуешь, — Филипп скорчил обиженную моську.
Вот же хитрюга! Привык, что я целую его ранки — и всё проходит, и ничего не боится.
— Не порть аппетит! Зови отца с сестрой, я на стол накрываю, — сын убежал, а я с любовью посмотрела ему вслед. Как же быстро он растёт! Кажется, что ещё недавно на руках держала.
Магия Климлитов проснулась в нём в три года. Не передать словами, как я испугалась, когда, не поделив игрушку с другим мальчишкой на детской площадке, он пристально на него посмотрел, и у того полилась из носа кровь. Сейчас таких всплесков уже не случается, и в этом заслуга Ридгарна. Он учит его справляться с силой, а также ответственности.
Крови сын совсем не боится и уже сейчас мечтает стать хирургом. Я готова поддержать любое его начинание. Пусть выбирает какую угодно профессию и живёт свободно. Я никогда не расскажу ему о его настоящем отце и наследии. Пусть я давала клятву Владу, но возвращать сына в Хоэрвен и не думаю.
Может, раньше бы я и колебалась, как поступить, но всё изменила Алиша, моё рыжее чудо. Никогда не забуду, как она нашла мёртвую бабочку на окне и, сжав её между ладошками, оживила. Моя дочь — наярита, и я никогда не вернусь с ней в мир Влада.
Ридгарн тоже о возвращении не думает. Наш мир покорил его. Конечно, первое время ему было сложно. Хорошо ещё, что тогда мы перенеслись в мой город. Владслав рассчитал схему построения портала обратно. Его же путешествие в наш мир закончилось приземлением в море у берегов Греции. Это мы из его дневника узнали.
За те годы, что я отсутствовала, здесь ничего кардинально не изменилось. Вышли новые модели телефонов и другой техники, да сменился Президент.
На мужа произвело впечатление телевидение, покорил интернет, и захватила наша история. Мы много путешествовали. Рид заинтересовался Шумерской цивилизацией, Атлантидой, мифами Греции. Везде он видел следы соприкосновения наших миров. Приобрёл авторитет в научных кругах расшифровав древние надписи, и теперь его приглашают к себе несколько известных университетов.
Мне жаль переезжать из нашего дома, но в загородном поместье Англии уже закончен ремонт. Ридгарна привлекла эта страна, наиболее отвечающая его аристократическому воспитанию. В России его коробит хамство, которое мы порой уже не замечаем, отношение к женщинам, когда мужчина может позволить себе прямо на улице обматерить. Он не может пройти мимо такого и много раз вмешивался, уча придерживать язык.
У меня сейчас бизнес по доставке бутилированной воды и с ним тоже нужно что-то решать. У нас контракты с больницами, и я лично следила за поставками, желая здоровья всем, кто её выпьет. Мало этого, мы взяли за правило проводить благотворительные акции в детских отделениях. Сотрудничаем с фирмой по организации детских праздников и несём радость тяжело больным детям, где я лично дарю каждому бутылку с водой.
Нам там всегда рады. Врачи считают, что радостные эмоции благотворно влияют на детей, и поэтому происходит положительная динамика, но я-то знаю правду.
Тяжело оставлять всё это, но Ридгарн успокаивает, что на новом месте я тоже смогу заняться благотворительностью. С другой стороны, дети есть дети, какой бы национальности они ни были, и хорошо, если я могу помочь им.
— Нас кормить будут?! — появился в дверях Рид, держа в одной руке Алишу, а в другой — Филиппа. Знают, что папа сильный и обожают на нём кататься, а он души в них не чает.
Имя дочери — моя заслуга. Я помнила, что так звали его мать, и назвала в память о нёй. Рид со скрипом, но согласился. Сейчас мне кажется, что это помогло ему отпустить прошлое и детскую обиду, но тогда… Лишь шок после того, как он пережил со мной роды, позволил мне провернуть это. В больнице сказали, что ещё не видели такого сумасшедшего папашу. Это они ещё не знали, что он всё норовил забрать мою боль себе и понять не могли, почему ему так плохо.
«У тебя сейчас такая улыбка…» — услышала я и поймала взгляд мужа, рассаживающего детей за стол.
«Люблю тебя!» — послала ему мысль. Наша связь сохранилась и здесь, и нам не нужны были телефоны, чтобы общаться друг с другом. А ещё было очень удобно переговариваться мысленно, чтобы дети не слышали. После повторного ритуала мои мысли так и остались недоступны для Ридгарна, но если я обращаюсь напрямую к нему — слышит.
«И я тебя», — отозвался муж, и мы обменялись тёплыми взглядами.
— Садитесь, всё готово, — я поставила салат на стол и стала накладывать детям картофель.
«Ты последние дни немного загадочная».
«Хочешь сказать, что в остальные дни я как открытая книга?» — притворно возмутилась я и отвела глаза. Вот ни за что не скажу, что у меня задержка и вчера тест показал две полоски. Хватит того, что с Алишей он с меня пылинки сдувал, но, в отличие от беременности Филиппом, когда Влад не прикасался ко мне и пальцем, с этим у нас было всё в порядке. Беременность протекала легко, чувствовала я себя хорошо, и почему бы и нет?
«Радость моя, я тебя знаю, и сейчас мне кажется, что ты что-то недоговариваешь!»
В ответ я показала ему язык. Нас отвлекли дети, и больше мы к этому не возвращались, хотя пару раз Рид задерживал на мне задумчивый взгляд.
После обеда дети убежали, мужу позвонили, а я убирала со стола. У нас приходящая прислуга, а не постоянная. Посторонних людей в доме я не терпела, предпочитая делать всё сама. Слишком необычная мы семья, и незачем демонстрировать это окружающим: то Филипп всплеском силы предмет передвинет, то Алиша жука оживит или птичку вылечит. Ей три, и она очень добрая, а у больных животных радар на неё. К нам вечно на участок кто-то за помощью забредает: или птицы с перебитым крылом, или собаки хромые, котята.
Дети между собой ладят на удивление хорошо. Сын её с первых дней опекает, а она лучше всех гасит вспышки раздражения, что у него случаются. Характер Климлитов сказывается. Хорошо, что сейчас их меньше, да и воспитание Ридгарнна сказывается. Надеюсь, перерастёт.
«Интересно, каким будет этот ребёнок?» — я замерла и положила ладонь на живот. Пусть прошло ещё мало времени, но у меня была уверенность, что это мальчик.
— Радость моя, это то, о чём я думаю? — муж неслышно возник у меня за спиной и накрыл мою ладонь своей.
— Понятия не имею, о чём ты думаешь, — ушла от ответа я.
— Вика! — развернул он меня лицом к себе и вопросительно посмотрел на меня.
Увидев в его глазах радость, неверие, надежду… я дрогнула. Губы сами собой расползлись в счастливой улыбке:
— Ммм…
— Да?!
— Да!
Издав победный вопль, меня сжали в объятиях, закружили, а потом подхватили на руки и куда-то понесли. Судя по блеску в глазах — в спальню.
— Дети… — заикнулась я.
— Заняты, — успокоил он и накрыл мои губы поцелуем.
Не знаю, как Рид видел, куда идёт, так как мы так и не оторвались друг от друга. Лишь уложив меня на постель, он приподнялся на руках и поинтересовался:
— И как давно ты знаешь?
— А что?
— Хочу понять, насколько изощрённа будет моя месть тебе.
— Что?! — до глубины души возмутилась я. — Меня надо холить и лелеять!
— Всё это потом, любимая, но сейчас… — он алчным взглядом прошёлся по моему телу, — будет беспощадная, изощрённая, до-о-олгая месть за твоё молчание. Готовься!
— Рид!!!
— Беспощадная! — повторил он и накрыл мои губы… нежным поцелуем. — До-о-олгая, — губы стали прокладывать дорожку поцелуев к груди и ниже, пробуждая во мне предвкушение и дрожь желания.
— Согласна на изощрённую, — перестала возмущаться и расслабилась я.
Ридгарн замер и рассмеялся, уткнувшись лицом мне в живот.
— Счастье ты моё! — отсмеявшись, посмотрел он на меня. И видя его лучистый взгляд с бездной любви, я поняла, что ради таких моментов и стоит жить.
Ветер рвал в клочья туман над разломом, стараясь столкнуть в пропасть фигуру, замершую на утёсе. Мужчина сидел на самом краю и смотрел в тёмную воду внизу. Не первый раз уже он приходил сюда. Даже местные обитатели научились обходить его стороной. Один раз сунулись на обманчиво беззащитную жертву и больше не рисковали. Монстры монстрами, но зачатки разума у них есть, как и чувство самосохранения.
Мужчина комкал в руке платок с засохшей кровью и время от времени подносил его к носу, вдыхая запах той, которую потерял. Каждый месяц он приходит сюда. Для него это сродни ритуалу. Так он отмечает каждый год, что она проводит в своём мире, нетерпеливо ожидая её возвращения.
Мысли унесли его в тот день, когда в отчаянной попытке нагнать беглецов, он бросился за ними, но был отброшен силовой сетью, что оставил после себя хитроумный аттан. Простая, незатейливая ловушка. Опьянённый своей новой силой и возможностями, он попался в неё, как сосунок. Сейчас он уже может вспоминать об этом спокойно, признавая свою самоуверенность, но тогда был вне себя, беспомощно наблюдая, как гаснет свет сворачиваемого портала.
Пришлось докладывать королю об обстоятельствах потери наследника. Его Величество был в гневе, и не сносить бы ему головы, но новые силы стали ему защитой. Такими магами не бросаются. И с ними не ссорятся.
Выплеснув своё раздражение, он всё же рассказал о портале в другой мир и разнице во времени, и поставил перед ним задачу найти способ перехода.
«Вы ещё желаете вернуть свою невесту?» — вспомнил он язвительные слова короля.
Ламмерт желал, и с каждым прожитым днём без неё это желание становилось лишь сильнее. Он готов был разобрать по камешку Хоэрвен, лишь бы вырвать тайну перехода в другой мир. Был уверен, что Виктория узнала её именно здесь и искал.
Его старания были вознаграждены. Нет, он не нашёл никаких записей, Климлит не доверил бумаге эту тайну. Однажды сам хозяин материализовался перед ним, когда он в сотый раз обыскивал его комнаты.
— Друг, не помню за тобой склонности посещать мужские спальни. Ты сильно изменился с моим уходом.
Ламмерт тогда был настолько пьян, что в первый момент решил, что у него видения, но Климлит прошёл по комнате и сел в своё любимое кресло, заложив ногу за ногу, и кивком головы предложил ему сесть напротив. Азгарн рухнул в кресло, но был полон решимости поговорить даже с мёртвым.
— Что заставило тебя перебирать мои вещи? Ностальгия? — продолжил насмехаться призрак.
— Скажи мне, как перейти в другой мир? — не стал тратить время попусту.
— Хочешь присоединиться ко мне?
— Владслав, хватит валять дурака! — не повёлся на притворное удивление. — Твоя вдова с наследником скрылись в другом мире. Скажи, как их найти?
— Так радеешь за моего сына? Или боишься потери опекунства?
— Король оставил меня управлять всем, так как уверен, что твой сын жив, и я способен удержать его наследство в руках.
— Рад, что ты помнишь, что это наследство его.
— На его наследство я не претендую.
— Но положил глаз на мою жену.
— Вдову, — с нажимом поправил азгарн. — Тебе повезло найти бриллиант, и я не собираюсь отдавать это сокровище в другие руки.
— Раинер, тебе напомнить, что в твоих руках женщины долго не живут?
— Не нужно сравнивать её с другими! Она особенная.
— Ты даже не представляешь насколько, — с некой тоской произнёс призрак.
— Я знаю, что она наярита.
— Откуда?!
— Близость с ними залечивает раны и восполняет резерв.
— Ты не был с ней близок! — в гневе воскликнул призрак, и свечи затрепетали, как будто по комнате пронёсся ветер.
— Был.
— Так значит, именно после этого она до смерти испугалась брака с тобой! — обвинил его Климлит.
— Не стоит винить меня в своих грехах! После тебя она стала бояться вновь оказаться зависимой от мужчины.
— Но это не помешало ей вступить в родовой брак с аттаном Корнуилса, — послал ядовитую стрелу призрак. — Через родовой артефакт, что на ней, мы ощутили новую силу.
Азгарн понял, что поскольку Виктория являлась главой более сильного рода, то именно аттан вступил в род Климлитов, а не она в его.
— Неизвестно, что потребовал он с неё за возвращение домой. Скажи, как их найти и я сделаю её вдовой и верну наследника в стены Хоэрвена.
Призрак задумался, а Ламмерт задал мучавший его вопрос:
— Признайся, это ты сказал ей, как вернуться? Зачем?
— Филипп уязвим, пока ребёнок. У меня слишком много врагов, которым он мешает. В её мире время течёт быстрее и он успеет возмужать, чтобы принять самому бразды правления. Она обманула меня. Обещала обратиться за помощью к королю, но сбежала с аттаном.
— На что ты рассчитывал? Король бы так просто её не отпустил.
— Да, зная его, он бы признал повзрослевшего Филиппа в обмен на то, чтобы она вернулась в Мансан. Обладая знаниями построения портала, он бы проследил за её возвращением и отправил бы людей искать новых наярит.
— Хитро, — сквозь зубы произнёс азгарн. — Получил бы взрослого наследника, а жену отправил в Храм. Но она тебя обошла!
Ламмерт испытал удовольствие, ткнув носом в это.
— Расскажи, как построить портал — и я верну тебе сына, но женщина останется со мной. Я даже поддержу его и помогу удержать власть, а потом мы уедем в мои земли, чтобы не мозолить тебе глаза.
Призрак хмуро посмотрел на него.
— Она поклялась вернуть Филиппа, когда тот достигнет совершеннолетия. Я подожду.
— А если и в этом она обманула?
— Я покажу тебе путь, и ты вернёшь их, — мрачно пообещал Климлит и исчез.
Раинер поднёс платок к лицу и глубоко вдохнул, стараясь как можно дольше удержать в себе её запах. Большая удача, что он тогда приказал служанке принести испачканный платок, который дал Виктории, когда случайно ударил её дверью. Зато теперь, имея в руках кровь наяриты, он способен выследить её даже в немагическом мире.
Как жаль, что бывший друг упрямо отказывается раньше времени открыть ему тайну построения портала! Самостоятельные поиски пока ни к чему не привели. Приходилось ждать, отсчитывая месяц за месяцем, и понимать, что там проходят годы, и всё это время ею обладает аттан. Осознание этого приводило в ярость, которую он срывал на врагах.
Известию о том, что вдова Климлита путешествует с сыном, поверили не все и недоброжелатели подняли головы. Некоторым особо рьяным, но важным для короны, Его величество закрывал рты сам, а всем остальным — азгарн, безжалостно уничтожая противников. К сожалению, на нынешнее время желающих вслух усомниться в официальной версии не осталось.
Оставалась ещё одна игрушка, которая порядком приелась ему — служанка Виктории. С ней он развлекался, заставляя ползать у своих ног и молить о смерти. Лениво играл, то пытая, а то давая надежду на избавление и тут же отбирая её. Давно бы убил мерзавку, но останавливало то, что это может расстроить Викторию. Пусть сама решает её судьбу.
Он вообще был на удивление милостив ко всем её людям. Охрану отпустил, кормилица до сих пор живёт при замке и получает полное жалование, личные служанки следят за чистотой её комнат и вещами. Всё осталось неизменным, как и при ней, и ждало её возвращения.
Ламмерт знал, что однажды она вернётся, уж он-то об этом позаботится. Был готов к тому, что из девушки она превратится в женщину. Это не отвращало его. Наоборот, представляя зрелое, роскошное тело, он желал её ещё сильнее.
Через его постель прошло много женщин: юные и зрелые, скромные и бесстыжие, желающие прикоснуться к его холодной силе и замирающие в восторге от своей смелости. Ни одна из них не оставила глубокий след в его памяти. Лишь воспоминания о ночи с наяритой зажигали в нём кровь, заставляя рычать от желания, которое могла удовлетворить только она.
Даже его холодная сила отступала и ластилась к ней, как верная собака. Ему было всё равно, способности это наяриты или заслуга её личности, но с присутствием этой женщины его контроль над силой восходил на новый уровень. При этом она будила в нём новые эмоции. В её обществе мир оживал красками и становился ярче, с ней он чувствовал себя живее, чем когда либо. Впервые нашлась женщина, которая восхищала его.
Виктория оставалась неподражаема во всём: начиная от своего поведения, противоречащего общепринятому не только у наярит, но и в высшем обществе, чего стоит одно её желание самой кормить грудью, и заканчивая побегом. Даже здесь она оказалась честна и великодушна. Он специально сделал вид, что находится под действием снотворного, чтобы узнать её истинные мысли и оказался не разочарован. Было важно, что она бежит не от него, а от брака с ним. Жизнь с Владславом отучила её доверию, и ему был понятен её страх вновь оказаться в зависимом положении. Ламмерт понимал даже причины, побудившие её согласиться на брак с аттаном. Виктория выбирала меньшее из зол и это могла быть плата за переход.
Даже будучи Тенью, она не оставалась покорна. Драгоценными воспоминаниями оставался её спор с аттаном и отказ резать ему сонному косу. И она не бросила его, когда это сделали чужими руками. Вместо того, чтобы бежать, осталась исправить содеянное, не желая оставлять его слабым. Он до сих пор помнит их сумасшедшие поцелуи в воде с привкусом её слёз. Ламмерт часто становился причиной женских слёз, но впервые плакали не потому, что он причинил вред, а из-за того, что посмели причинить вред ему. Для него это было бесценно.
Такую, как она стоит ждать, и за неё он будет бороться до последнего. Бросив прощальный взгляд в тёмные воды, азгарн встал и, не оглядываясь, ушёл с утёса, вызывая снежный вихрь и скрываясь в нём. Скоро наступит его время, и свою женщину он больше не упустит.