Мы завершили разговор, и, немного успокоившись, я открыла еще раз ссылку и посмотрела внимательнее на фото. Действительно, мужчина телосложением и ростом очень сильно напоминал Влада, но это был не он. Наверное, не составило большого труда сделать монтаж. Вот только не могла понять, зачем это надо было Виталию?! Мы с ним не сталкивались все это время, не общались. Я ему своим счастьем глаза не мозолила. С чего это он решил прислать мне эти эсэмэс?

Вопросы не давали мне покоя, и я решила с ним поговорить. После разговора с мужем мой мир вновь обрел привычные очертания. Я почувствовала уверенность в наших отношениях и ощутила себя сильной. Хотелось разобраться в ситуации. К тому же как он узнал о том, что Влад в Праге? Кто-то же поделился с ним этой информацией. Ведь пришли он мне фото, когда Влад находился рядом со мной, я бы сразу заподозрила монтаж и не поверила. Поэтому мне хотелось знать, кто задумал разрушить нашу семью.

Набрав номер Виталия, услышала сообщение о том, что абонент недоступен. Тогда написала ему сообщение, что нам нужно поговорить.

Прошло немного времени, но меня снедало нетерпение. Ну уж нет! Я была не намерена ждать, когда он соизволит включить телефон. Вспомнив о том, что он когда-то давал мне свой домашний номер, полезла в контакты. Есть!

Даже если его нет дома, узнаю его рабочий номер и позвоню туда. Помнится, он жил с родителями и у него была младшая сестра. Кто-нибудь да будет дома.

Трубку взяла девушка.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась я. — А Виталий дома?

— Его нет, — ответила девушка и как-то странно всхлипнула. Я нахмурилась и, не обращая внимания, мало ли какие у человека проблемы, спросила: — Вы не подскажете, когда он будет? Он на работе?

— Его нет! — уже отчетливо всхлипнули на том конце трубки. Потом что-то зашуршало и донеслось: — Нет, я больше не могу!

Трубку взяла женщина и скорбным голосом сообщила, что Виталия сегодня ночью убили.

— Как убили?! — Я не могла поверить этому. — Я же вчера вечером с ним разговаривала!

— Его разрубили на куски в сквере, недалеко от дома. Вы подруга? Позвоните позже, мы сообщим о похоронах.

Трубку положили, а я так и осталась сидеть, смотря на телефон бессмысленным взглядом. Слова не укладывались у меня в голове. Убили? Разрубили?! Хотелось бы думать, что это глупая шутка, но неподдельное горе в голосе говоривших убеждало в обратном. Как же так?!

Из-за всего пережитого я была зла на Виталия, но такая ужасная смерть… Это было немыслимо! В наше время может сбить машина, ножом грабители пырнут или из травматики выстрелят, но чтобы людей на улице рубили?! Это получается, псих или пьяница с топором ночью по улице бегал?

Я позвонила Марине. Сказала подруге о рождении сына. Я не говорила о причине, вызвавшей роды раньше времени. Просто после всех поздравлений и краткого рассказа о том, как все прошло, упомянула о том, что во время родов мне звонил Виталий, а когда я сегодня ему перезвонила, узнала о его смерти. Марина разохалась и взяла у меня его домашний телефон, чтобы перезвонить родным и предложить помощь. Они работали вместе еще до моего прихода в фирму, и она его хорошо знала.

Мне привезли обед, и мы были вынуждены попрощаться. Ничего, Марина узнает все подробности и расскажет, что там произошло.

Управляющий наведывался один раз, но я притворилась все еще лежащей в беспамятстве. Он скривился, но был доволен, что жар спал. Сообщил, что уезжает по делам в город и лучше бы к его приезду мне прийти в себя. Срок своего отсутствия это урод не обозначил, а Варлея спрашивать не стала. На этом мы и попались.

Он вернулся, когда я выходила на улицу по нужде. Возвращаюсь в дом, а там эта морда по-хозяйски расположилась.

— О, уже на ногах, — обнажил он желтые зубы в довольной улыбке, обшаривая меня масленистым взглядом. Одежда знахарки для меня была мала, и все эти дни я ходила в своем сарафане. Судя по реакции управляющего, слишком откровенном для местного населения.

Варлея, вошедшая следом за мной, тут же подхватила меня под руку, а я не растерялась и оперлась на нее, всем своим видом демонстрируя упадок сил. Только этот козел не впечатлился.

— Собирайся, — кивнул он на сверток, что лежал на столе.

— Ей бы отлежаться, только недавно встала, — вступилась за меня знахарка.

— Хозяин прибывает сегодня, и она должна быть в имении. Дай настойки какой-нибудь, а то слишком бледна.

— Сейчас приготовлю, — засуетилась Варлея, усаживая меня на лавку. Управляющий встал и бросил мне на колени сверток с одеждой. Я даже не сообразила сначала, чего это он такой услужливый, пока не поняла, что решил заглянуть мне в вырез сарафана.

— Чего это у тебя пузо до сих пор торчком? — недовольно спросил он.

Действительно, живот, приподнятый поясом, собрался складкой под грудью, когда я сидела. Да даже когда я стояла, он еще заметно выпирал.

— Подвязываю, чтобы живот втянулся после родов, — ответила ему.

Тот нахмурился, видимо, вспомнив, как его это ввело в заблуждение, и излишне резко поторопил меня:

— Чего расселась? Одевайся!

Не желая его злить, я начала разворачивать сверток, обнаружив платье темно-синего цвета и нижнюю рубаху из грубой ткани к нему. Я подняла на него глаза, ожидая, когда он выйдет или хотя бы отвернется, но тот лишь ухмыльнулся, не собираясь никуда уходить.

Положение спасла Варлея. Она стала заваривать какие-то травы, и вскоре дом заполнился едким запахом.

— Ты чем навоняла? — рыкнул он на нее.

— Так отвар же… — подобострастно посмотрела она на него.

Сплюнув на пол, он приказал ей:

— Собирай ее. Да не возись долго! Я на улице подожду.

И вышел, хлопнув дверью. Варлея проводила его злым взглядом и тут же подскочила ко мне.

— Спасибо! — поблагодарила я ее, что выручила.

— Видно, не судьба тебе дольше здесь задержаться. Помни, что я говорила, — напутствовала она, разворачивая платье и помогая мне натянуть его на сарафан. Принесенную рубашку надевать я не стала, оставив про запас. — Придешь, как сможешь. Я тебе отложу мази, что ты мне делала. При случае дашь Агате, у нее ноги больные. Поможет — и на тебя более благосклонно взглянет. Скажи, что сама делала. Твой семейный рецепт.

Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Было очень страшно, я крепилась из последних сил. Мы быстро обнялись, и она вывела меня из дома.

— Чего это она за тебя цепляется? — нахмурился управляющий, как только мы вышли.

— Так отвар подействовать еще должен, а вы ждать не велели, — оправдалась Варлея. Я хоть и чувствовала себя здоровой, но она посоветовала мне вести себя так, как будто я еле держусь на ногах. Это для того, чтобы меня сильно работой не загружали первые дни и я имела возможность осмотреться.

— Ладно, шевели ногами, — бросил он мне и пошел со двора. Обменявшись напоследок со знахаркой взглядами, я двинулась за ним. Не спеша.

Вскоре управляющий оглянулся и, увидев, что я от него отстала, поморщился, но подгонять меня не стал, а остановился подождать. Возможно, потому, что я успела натянуть на лицо мученическое выражение, всем своим видом демонстрируя, как мне тяжело идти, но стойко держусь.

Никогда не подозревала в себе таких талантов. Жизнь заставила. Бежать за ним преданной собачонкой не хотелось, да и спешить принимать на свои плечи ярмо рабыни тоже желания не было.

Я поравнялась с мужчиной, а он посмотрел на меня внимательно, взгляд его остановился на узелке в моей руке, где виднелся край рубашки.

— Почему рубаху не надела? — поинтересовался он.

— Грубая ткань натирает. Я к такой не привыкла, — ответила коротко.

— Из благородных? — прищурился он.

— Какая разница, раз сейчас на мне ошейник? — по возможности спокойно ответила я вопросом на вопрос, и он неожиданно усмехнулся:

— Дерзка… Как к торговцам попала?

— Мы путешествовали. На нас напали. Я убежала и заболела. Они меня нашли.

— Почему не возмущаешься тем, что стала рабыней?

— А что это изменит? Вы заплатили за меня деньги, и мои возмущения впечатления на вас не произведут, лишь разозлят. Насчет побега можете тоже не беспокоиться — некуда и не на что. — Я бросила взгляд на свои пальцы, где отсутствовали украшения.

— Умна, — хмыкнул он. — Раз так, знай, что если будешь послушна, то и жизнь твою сносной сделаю.

Ага, что-то мне подсказывало, что в этом случае его любовница сделает мое существование невыносимым, но я благоразумно промолчала, стараясь не думать, что именно он имеет в виду под «послушанием».

— Выкупить есть кому? — последовал следующий вопрос.

Вот тут я напряглась, не зная, как лучше ответить. Чуть замявшись, произнесла:

— Не знаю, живы ли родные. Я во время побега головой ударилась, многое как в тумане. Надеюсь, вспомню родственников.

— Не помнишь? — удивился он.

— Мужа помню, ребенка. Дом большой, слуг. Путешествие урывками, — как можно туманнее ответила я. Про дом и слуг упомянула специально, чтобы знал, что к тяжелой работе не привыкла, и не удивлялся, что ничего не умею.

— Руку дай! — неожиданно приказал он, и я с опаской протянула ему ладонь.

Он взял ее, рассматривая. Обратил внимание на рисунок на ногтях. Со всеми несчастьями шеллак еще держался. Неужели, когда украшения снимал, не до того было?! Посмотрел на ладонь, проведя по ней пальцем. С трудом сдержалась, чтобы не выдернуть руку, но он сам ее отпустил.

— Идем, — бросил он мне и добавил: — Помалкивай о себе.

Из всего сделала вывод, что он не исключал возможность моего выкупа и хотел дождаться отъезда хозяина, чтобы потом при возможности обстряпать это втихаря. Ведь на выкупе благородной дамы можно заработать намного больше, чем на продаже рабыни, а хозяин давно здесь не бывал и не интересовался делами поместья. Вряд ли и в этот приезд задержится надолго. Это окрылило. Ведь если он будет надеяться заработать на мне, то и обращаться должен бережно.

Что-либо доказывать самому хозяину поместья я опасалась. Кто его знает, вдруг, расскажи я ему свою историю, меня или сумасшедшей объявят, или ведьмой. Вон, даже к Варлее у некоторых людей отношение настороженное. Лучше повременить с признаниями. Да и станет ли он слушать слова рабыни? На жадность управляющего я все же больше рассчитывала.

Мужчины прошли в дом. Лакеи уже суетились, разбирая багаж. Я посмотрела на экономку. Женщина выглядела расстроенной.

«Переживает за хозяина?» — задумалась я.

Взяв себя в руки, она начала отдавать приказания, послав нескольких горничных разбирать багаж и призывая всех к работе. Люди засуетились, а я, не зная, что мне делать, последовала за ней, стараясь держаться рядом.

Стоило нам войти в дом, как повстречались с управляющим. Наверное, хозяин его отпустил.

— Эту, — указал мужчина на меня, — и еще одну служанку пришли ко мне в дом. Пусть Пьерго и на кухню мне кого-нибудь пришлет. — Посмотрев еще раз на меня, добавил: — И да, выдели ей форму и какую-нибудь одежонку.

Сказав это, он потерял ко мне интерес и удалился по своим делам.

Агата смерила меня задумчивым взглядом.

— Следуй за мной, — приказала она, но в голосе чувствовалось неудовольствие таким решением управляющего. — Бетти, пойдешь с ней и всему обучишь, — сообщила она знакомой мне девушке. Та поникла, и я поняла, что отправка в дом управляющего сродни понижению. Наверное, не простила ей несдержанность во время встречи с хозяином и решила убрать с глаз долой.

Мне выделили две нижние рубашки, похожие на ту, что принес вместе с платьем управляющий, еще один чепец, серое платье и фартук. Пришлось еще раз подняться по лестнице в комнату Бетти. Она собрала свои нехитрые пожитки, а я сложила в узелок, который забыла в ее комнате, выделенные мне вещи. Девушка была расстроена и молчалива, и я не лезла к ней с вопросами. Собравшись, покинули поместье.

Вернувшись тогда с прогулки, он приказал явиться всем, желая выяснить личность незнакомки, но как настоящей морской деве ей удалось ускользнуть. Раздосадованный, он на следующий день решил поехать в город и помимо текущих дел сбросить напряжение с профессионалками, раз у тела проснулись потребности. Лишь в дороге у него мелькнула мысль, что среди слуг он не увидел новой рабыни.

К своему возвращению интерес к лесной девушке он потерял, справедливо решив, что просто переутомился, поэтому так на нее и отреагировал, но, привыкший докапываться до правды, насчет рабыни спросил у управляющего. Тот ответил, что девушка и еще одна служанка работали в его доме. Он направил ее к себе, чтобы она пообвыклась, но сейчас та переведена в главный дом. «Хотите ее видеть?» — спросил тот его.

«Не много ли чести? — скривил тогда губы он. — Работает, и ладно».

К тому же он помнил, что рабыня была в положении и уж никак не могла быть незнакомкой с озера.

И теперь эта случайная встреча. «Ты?!» — непроизвольно вырвалось у него. Заметил ошейник рабыни на незнакомке, и кусочки мозаики сложились. Он только не понимал: если она родила, то почему ей дают тяжелую работу?

«Я не была беременна», — с безразличным видом ответила она и собралась идти дальше, как будто не замечая, что сам хозяин с ней разговаривает.

Сотни мыслей промелькнули у него в голове в этот момент. Он почему-то решил, что она избавилась от ребенка, и разозлился, испытывая отвращение к еще одной бессердечной мерзавке, но ее неожиданная реакция заставила его потерять дар речи. Девушка как будто проснулась и язвительно отчитала его. Упоминание об украденных драгоценностях, манера поведения, все указывало на ее благородное происхождение. И сейчас он желал получить ответы на свои вопросы, а осознание того, что управляющий его за дурака держит, взбесило.

— Ваша светлость, вызывали? — как нельзя вовремя появился тот.

— Расскажи мне, каким образом ты приобрел рабыню.

— Что-то не так? — тут же обеспокоился тот.

— Я жду. — Объяснять причины своего интереса он не собирался.

— Караван торговцев потрепали разбойники, и они решили зайти в город, чтобы восполнить потерю наемников. Остановились на ночь неподалеку. Я заглянул к ним и выгодно приобрел девушку.

— Выгодно?

— Они сделали хорошую скидку, так как она была больна.

— Ты приобрел больную рабыню? — лениво приподнял он бровь, давая понять, что не понимает причин такого решения.

Управляющий побледнел и начал оправдываться:

— У нас хорошая знахарка, я сразу отвез рабыню к ней. Сейчас девушка абсолютно здорова.

— На ней был рабский ошейник, когда ты ее покупал?

Мужчина сглотнул и просто посерел:

— Н-н-нет. Его надели, когда мы подписали сделку.

— И это не вызвало у тебя подозрений?

— В тот момент нет. Она была больна… Да и придя в себя, девушка приняла свое положение.

— Да? — заинтересовался этим моментом он, так как встреченная им особа вела себя отнюдь не как рабыня.

— Так точно, — закивал управляющий, чувствуя себя уверенней. — Она сказала, что осознает свое положение и понимает, что за нее заплатили деньги.

— Вот как… Ты пытался выяснить, откуда она?

— Да, но она сказала, что ударилась головой и прошлое свое помнит смутно.

— У нее были ранения на голове?

— Н-не видел. Могу уточнить у знахарки.

— Это надо было сделать еще до ее покупки. Мне не нравится такое пренебрежительное ведение дел, — позволил проявиться своему неудовольствию. — Я хочу видеть личные вещи, что были при ней. Все, — веско произнес он. В этот момент внимательно следил за мужчиной и заметил, как забегали у того глаза.

— Чего вы ждете?

— Да-да! Сейчас, — поспешил на выход тот.

Пока он отсутствовал, вызвал слугу и приказал привести в его кабинет рабыню сразу после того, как к нему войдет управляющий. Теперь оставалось лишь ждать.

История с ней действительно была мутная. При транспортировке рабынь им надевали ошейники еще в начале пути, а не в момент продажи, но он не торопился делать выводы, пока только отмечая странности. Интересно, откуда она? Девушка не спешила открывать свои тайны. Если она из приличной семьи и попала в беду то почему не обратилась к нему с просьбой написать родным, чтобы те ее выкупили?

Она сказала, что недавно родила, но и словом не упомянула о муже. Может, дело в этом? Сбежала с каким-нибудь красавцем, забеременела, а тот ее бросил. Тогда каким образом оказалась у торговцев? Даже если бы любовник, наигравшись, продал ее за долги, к примеру, то на нее бы сразу надели ошейник рабыни.

— Разрешите? — вернулся управляющий, прерывая его размышления. — Вот, — положил он на край стола узелок с какими-то баночками и травами.

— Что это?

— Было в ее комнате.

— Это было при ней, когда ты ее покупал? — нахмурился он.

— Никак нет. Наверное, взяла у знахарки.

— Я просил принести вещи, которые были на ней в момент покупки!

Услышав в его голосе нотки сдерживаемого гнева, управляющий быстро засунул руку в карман и вытащил еще один узелок поменьше, споро его развязав.

— На ней были эти украшения.

— Почему я их вижу только сейчас?

— Так в сейф положил до вашего приезда и запамятовал.

В такую отговорку верилось с трудом, но акцентировать внимание на этом сейчас он не стал, придвинув к себе украшения. Ничего особенного. Скромные, хотя дизайн непривычный. Явно работа не местных мастеров. Внимание притянуло одно кольцо с крупным бриллиантом.

Так-так-так. А вот это уже интересно. Просканировав его, он обнаружил на нем активный маячок. Опытным взглядом определил, что так просто его и не снимешь.

— Ваша светлость, как и приказывали… — В кабинет втолкнули рабыню.

— Подойди, — приказал он ей.

Испуганной та не выглядела. Наоборот, окинула гневным взглядом слугу, который не очень вежливо с ней обошелся, а потом подошла к столу, сразу заметив на нем свои вещи.

— Твои?

— Да.

— Все?

Девушка еще раз осмотрела украшения и, подняв на него спокойный взгляд, подтвердила это. Лишь в глубине необычных зеленых глаз притаилась настороженность.

— Откуда у тебя это кольцо? — указал он на заинтересовавшее его, не прикасаясь к украшению.

— Обручальное.

— Ты обручена? — уточнил он.

— Я замужем.

Пронзив ее взглядом, был вынужден признать, что она не врет. По крайней мере, интуиция подсказывала это.

— Странно, у нас замужние женщины носят обручальные браслеты.

— А некоторые дикари кольцо в носу. И что теперь?

— Ты что себе позволяешь?! — возмущенно одернул ее управляющий, но та даже не повернула головы, продолжая спокойно смотреть на него.

— Ты сравниваешь нас с дикарями? — вкрадчиво поинтересовался у нее аттан.

— С чего вы взяли? Хотела сказать, что у каждого народа свои традиции и культура. В некоторых цивилизованных странах, к примеру, считается хамством мужчине сидеть, в то время как женщина стоит.

— Мне встать? — Он не мог определиться, забавляет его ее поведение или бесит.

— Разве я вас об этом просила?

— Ваша светлость, позвольте мне научить ее почтению! — воскликнул управляющий, бросая убийственные взгляды на рабыню.

Что-то он сомневался, что у того получится это сделать, если только вырвать ей дерзкий язычок.

— Оставь нас! — осадил его. С заметной неохотой тот удалился, а он продолжал сверлить взглядом девушку.

— Как твое имя?

— Мне сказали, что у рабыни его нет, — тут же ответила она, и это уже вызвало раздражение.

— Хочешь остаться до конца дней рабыней? — поинтересовался он, и ему удалось пробить ее спокойствие. — Полное имя, откуда ты, как оказалась у торговцев? — властно перечислил интересующие его вопросы, показывая, что игры кончились.

— Хотите сказать, что если я отвечу на все ваши вопросы, вы снимете с меня это? — дотронулась она до рабского ошейника.

— Я подумаю об этом, — туманно ответил он ей. Не ожидает же она, что он будет ей что-то обещать?! Не в том она положении, чтобы ставить условия.

Вот только девушке опять удалось удивить его. Чуть поколебавшись, она произнесла:

— Тогда я подумаю, стоит ли отвечать.

— Кажется, ты плохо понимаешь свое положение… — ледяным тоном сказал он, позволив повиснуть в воздухе угрозе.

— Вы считаете? — Ее полные губы иронично изогнулись. — Можете поверить, работая с утра до ночи и выполняя самую тяжелую и грязную работу, я в полной мере ощутила свое положение. Желаете выпороть за непослушание? Ваше право. По крайней мере отлежусь.

— Тебя пороли? — нахмурился он.

— Нет. Для начала решили наказать изматывающим трудом.

— Наказать? За что?

— Спросите у своего управляющего.

— Я спрашиваю тебя.

— Мне нечего вам ответить.

Недовольный разговором, он сверлил девушку взглядом, но та закрылась от него, не желая идти на контакт.

— Ты понимаешь, что сейчас упускаешь единственный шанс хоть как-то изменить свое положение?

— Ошейник вы не снимете, и оно вряд ли изменится. Я могла бы с пеной у рта доказывать, что моя покупка незаконна, но кто меня станет слушать? На данный момент идти мне некуда, жить не на что, — бросила она короткий взгляд на свои украшения. — Не вижу ничего зазорного в том, чтобы отрабатывать свое проживание у вас.

— Это твое окончательное решение?

— Окончательной бывает только смерть, но исходя из данных обстоятельств — да.

— С этим утверждением можно поспорить, — сжал подлокотники кресла он, раздумывая, что с ней дальше делать. Взгляд упал на травы. — Зачем они тебе? Хочешь кого-то отравить?

Глаза девушки блеснули, и он не сомневался, что сейчас она бы с превеликим удовольствием отравила именно его, даже если раньше делать этого не планировала.

— Пока меня лечила знахарка, я попросила ее научить меня разбираться в травах, на случай болезни. Она была так добра, что поделилась со мной ими и дала с собой мази. Я могу забрать свои вещи?

— У рабов ничего нет. Все, что они имеют, принадлежит их господину.

— Вы позволите взять травы, собранные на вашей земле, чтобы ваша рабыня смогла лечить себя ими, если заболеет?

Он предпочел не заметить насмешки и позволил ей их забрать. Тем более что на первый взгляд ничего опасного он не увидел. Собирая их, она посмотрела еще раз на свои украшения. Он не удержался и поддел ее:

— Помнится, ты обвинила управляющего в воровстве, но все твои вещи на месте. Не хочешь извиниться?

— Еще недавно этот браслет я видела на женской руке, — девушка указала на него кивком головы.

— Ты могла ошибиться.

— Свой браслет я везде узнаю.

— Тогда как ты объяснишь, что сейчас он здесь? — Ему нравилось с ней спорить.

— Лично мне все ясно, и вам станет тоже, если попробуете рассуждать логически.

— Не поделишься своими выводами?

— Все мое — ваше, — съязвила она. — Тот, кто ей его подарил, попросту забрал обратно свой подарок.

— Скажи, на чьей руке ты его видела, и мы это проверим.

— Какая теперь разница? Все равно его уже там нет. Зачем попусту тратить время? Она будет все отрицать и скажет, что мне показалось. Ее слово против моего, ничего не докажешь. А потом моя жизнь здесь станет еще более невыносимой.

— Ты забываешь, что именно в моих силах сделать это.

— Что вы, разве вы позволите мне об этом забыть?

— Можешь идти, — отпустил он ее, чувствуя глухое раздражение. Он здесь совсем заскучал, раз позволяет дерзить рабыне.

Не поклонившись, девушка ушла, а он перевел взгляд на ее украшения. Тяжело поднявшись, подошел к картине и, сдвинув ее, нажал в определенной последовательности на завитки лепнины. Открылась ниша, и он достал из нее шкатулку, в которую сложил украшения со стола. Маячок с кольца сейчас снять он не в силах, но зато способен экранировать его.

Пусть его новая рабыня считает, что ее скоро найдут. Он подождет, пока надежда ее покинет, а гонору поубавится. За это время следует провести собственное расследование, выяснив все о ней, но прежде у него возникло несколько вопросов к управляющему, и он опять вызвал его к себе.

— Ваша светлость, прикажете выпороть нахалку? — с порога спросил тот.

Аттан отметил, как взглядом управляющий обшарил стол.

— Скажи-ка, милейший, зачем ты приобрел рабыню?

— Ну как же, — чуть замялся тот и начал перечислять: — Выгодная покупка… она молода, и все вложения окупятся… экономия.

— Сколько получают горничные?

— Пятнадцать фангов в год.

— А сколько низшая прислуга?

— Шесть, — ответил управляющий, уже догадываясь, куда клонит хозяин.

— Тем не менее рабыню поставили на самую черновую работу. Так о какой экономии речь? Вы при ведении всех моих дел столь бережливы?

— Это на первое время. Она ничего не умеет. Ей дали время научиться всему, вникнуть, как ведется хозяйство в доме, — начал оправдываться мужчина, заметно нервничая.

— Чем она занималась у тебя в доме?

— Убиралась, прислуживала за столом.

— Надо же, а я думал, что она научилась лишь помои выносить, раз ей эту работу дали.

Управляющий не нашелся с ответом, а аттан продолжил:

— Ты знал, что она недавно родила?

— Так точно.

— И что она только после болезни?

— …

— Несмотря на это, ей дают самую тяжелую работу, а сейчас ты предлагаешь мне ее выпороть, чтобы она слегла и мы потратились на ее лечение, — припечатал он управляющего. У того даже усы уныло повисли, и он молчал, не зная, куда девать глаза. — Если у тебя не хватает ума иным образом приструнить слуг, то я сомневаюсь, что ты соответствуешь занимаемой должности.

— Ваша светлость! — жалобно воскликнул мужчина.

— Пошел с глаз моих! — рявкнул он на него. Управляющий попятился, низко кланяясь, а аттан добавил: — Передай все учетные книги. Хочу взглянуть.

После того как я отнесла помои животным, меня опять отправили скоблить полы. Не успела я набрать воды и приступить к работе, как ко мне прибежал лакей и потребовал срочно следовать за ним. Узнав, что меня вызывает сам хозяин, я, понятное дело, не спешила, ничего хорошего от этой встречи не ожидая.

— Да что ж ты еле тащишься?! — разозлился мужчина, оглядываясь и застав меня еще в самом начале лестницы.

Я же медленно поднималась по ступеням, не собираясь никуда спешить. К тому моменту, как поравнялась с ним, он уже пошел пятнами от злости. Больно схватив меня за руку, потащил за собой и буквально втолкнул в кабинет хозяина. Оглянувшись, я прожгла его взглядом, а потом оглядела присутствующих.

Стало понятно, что аттан решил выяснить правдивость моих слов и вызвал управляющего. Заметив на столе свои травы, внутренне поморщилась. Стало неприятно, что кто-то рылся в моих нехитрых пожитках. Когда же мне предложили пройти к столу и осмотреть украшения, с удовольствием увидела среди них свой браслет. Ощутила даже некое злорадство, что подарок у Филисии отобрали. Надо же, как быстро сориентировался управляющий, что пахнет жареным, раз забрал его у своей любовницы.

Что-либо доказывать насчет обручального кольца не видела смысла. Почему я должна объяснять разницу традиций? Если их женщины носят вместо колец браслеты, то это не делает их брак более законным, чем мой.

Аттан сидел весь такой уверенный, властный. Я чувствовала, как нервничает управляющий под его взглядом, но сама уже дошла до такого предела, когда ничего не боялась. Говорить всю правду о себе я тоже не спешила. Что это изменит? Ведь он не обещал снять с меня рабский ошейник, и мой рассказ ничего бы не изменил. Лишь показал бы, что у меня не в порядке с головой, раз я придумала такую историю, и подтвердил бы, что заступиться за меня в этом мире некому. Поэтому я решила молчать до последнего об обстоятельствах своего появления здесь. Пусть лучше строит предположения и подспудно ожидает, что придется отвечать за мою незаконную покупку.

Я не была столь наивна, чтобы надеяться, что мне дадут свободу. Да и куда бы я пошла? Жизнь в поместье была не сахар, но и за его стенами не лучше. Одинокая женщина без сопровождения — легкая добыча для разных мерзавцев.

Моя вылазка к Варлее удалась. Я успокоила знахарку, которая искренне за меня переживала, пополнила запасы трав, побаловала ее вкусностями, что выделил повар с разрешения экономки, и успела проскользнуть в дом с черного входа как раз тогда, когда аттан с управляющим заходили с главного.

Не успела войти, как все забегали. Оказывается, управляющий неудачно споткнулся и ушиб руку. Они поэтому раньше вернулись. Аттан тут же послал за доктором. Узнав об этом, я почувствовала странное удовлетворение. Вот есть Бог на свете!

Пока все взволнованно обсуждали происшествие, я подумывала быстро сбегать наверх и отнести к себе травы, но решила немного отдышаться. С этой беготней вверх-вниз за целый день бессчетное количество раз никакого фитнеса не надо. Для начала прошла на кухню, передала повару травку, что мне дала для него Варлея, и услышала бурные восторги. Оказывается, она довольно редкая. Ее добавляют в соусы, и она придает пикантную нотку. Повар тут же выпал из реальности, обдумывая, как лучше ее использовать. Эх, хоть кто-то счастлив был. Я улыбнулась, глядя на него, но моя улыбка тут же пропала, как только мне передали, что меня желает видеть хозяин. Мы с поваром обменялись настороженными взглядами. Неужели ему доложили, что я отлучалась?! Делать было нечего, и, оставив у него корзину с травами, я пошла.

Увидев меня, Агата изменилась в лице.

— У тебя все в порядке? Он тебя обидел? — с искренним беспокойством негромко спросила она.

— Нет. Все хорошо. Нужно вытереть воду в ванной комнате, — сообщила я.

Она отдала распоряжение, а мне сказала следовать за ней. Заведя меня в пустую комнату, закрыла дверь и уличила:

— Ты плакала. Что он сделал?

— Не он. Это я сама потом… мужа вспомнила, ребенка… накатило.

— Ты переоделась в другое платье, — не совсем поверила она моим словам.

— Да. Старое немного намочила, когда помогала керну купаться. Не ходить же во влажном. Со мной и правда уже все нормально, — успокоила ее. — Он вел себя прилично и несдержан был лишь на язык. У него плечо болело, и я его мазью своей намазала. Вот и все.

Женщина внимательно вглядывалась в мое лицо, а я была готова расцеловать ее за такое человеческое участие.

— Ты не пойдешь к нему больше.

— Все в порядке. Честно, — дотронулась я до ее руки. — Спасибо вам! Просто, заботясь о чужом мужчине, разбередила сердце. Ведь понятия не имею, где мои муж и сын.

В глазах экономки появилось сочувствие.

— Поговори с его светлостью. Он незлой человек, и, если тебя смогут выкупить, он разрешит написать родным.

— Я не знаю, где они сейчас могут быть. Куда писать, когда я не помню адреса родных?! — отвела я глаза. В мой мир письма вряд ли дойдут, а куда подевались Влад с сыном, я понятия не имела. — Извините за беспокойство. Просто минутная слабость была.

— Это ты меня извини. Я сначала думала, что управляющий тебя для своих утех купил, а потом ты ему надоела, он и выгнал. Но ты работаешь не ленясь, на мужчин не смотришь, нас всех лечишь, и… ты другая. Тебе здесь не место. Было бы лучше, если бы тебя все же выкупили, ведь если уедет хозяин…

Она не закончила, но и так все ясно. Впору было снова расклеиться, но одного раза за день достаточно, поэтому я натянула на лицо улыбку и преувеличенно бодрым голосом произнесла:

— Аттан пока здесь, а значит, нам нужно работать и не думать о плохом раньше времени!

Неожиданный приезд Варгоса оказался приятным сюрпризом. Это был первый человек, которого он действительно был рад видеть. Соседи раздражали неимоверно, и под предлогом состояния здоровья двери его дома были для всех закрыты сразу же после того, как они засвидетельствовали свое почтение и радость от его возвращения в имение.

После столицы жизнь в провинции казалась пресной, но, возможно, Ясарат был прав, настаивая на том, что ему необходим отдых. На природе и вдали от дел он быстро шел на поправку и чувствовал себя значительно лучше.

После ужина, во время которого друг рассказал последние новости, они перебрались в библиотеку. Варгос удобно расположился в кресле, а он прошел к бару и взял оттуда графин и бокалы. К вечеру нога разболелась, и одной рукой он тяжело опирался на трость, а в другой нес все остальное.

— Как твоя нога, Ридгарн? — спросил друг, тщательно пряча сочувствие.

— А как твоя рука?

— Знаешь, благодаря пальчикам твоей рабыни — прекрасно! — усмехнулся Варгос.

Один из бокалов выскользнул из пальцев аттана и упал на пол, но не разбился — ковер смягчил падение. Выругавшись, он донес вино до стола и вернулся за бокалом. Лишь отнеся его и взяв чистый, безразличным тоном спросил:

— И что же она тебе делала?

— Намазала какой-то чудодейственной мазью, которая уняла боль. Признаться, не ожидал, что поможет. После ванны она предложила размять мне спину, и за глаза хватило бы одного этого.

— Что так? — не меняя интонации, поинтересовался аттан, осторожно опускаясь в кресло.

— Пальчики у нее волшебные. Давно у тебя?

— Недавно. Управляющий купил. И что, она заявилась к тебе с предложением размять спину?

— Ты же знаешь, что у меня с рукой. С дороги решил освежиться и позвал служанку помочь.

— И тут же пришла она, — скривил губы он.

— Нет, сначала пришла такая страхолюдина, что я ей бы и сапоги свои снять не позволил.

— А потом пришла рабыня и предложила размять тебе спину.

— Нет, это она предложила потом. — Взгляд Варгоса с неким недоумением задержался на лице друга, но оно сохраняло непроницаемое выражение, и он продолжил: — Занятная девушка. На вопрос, на каких инструментах она играет и умеет ли танцевать, ответила, что прекрасно играет на нервах и грациозно оттопчет в танце ноги. — При воспоминании об этом на лице расплылась ухмылка.

— Это уже больше похоже на нее, — пробормотал аттан, открыв графин и наполняя бокалы.

— Что?

— Ничего, дальше рассказывай.

— Да что рассказывать? Думаю, ты и сам ощущал на себе ее нежные пальчики.

— Как сказать. Мне было не до ее талантов, но теперь я обращу на них пристальное внимание.

— Слушай, продай мне ее!

— Смеешься?! После твоего рассказа я ни за что не избавлюсь от столь ценного приобретения.

— А ее муж тоже раб?

— Она рассказала тебе о муже? — с удивлением приподнял он бровь, протягивая бокал другу.

— Насколько я понял, она счастлива замужем. Только это удержало меня от того, чтобы не покуситься на ее прелести. Сам знаешь, я женщин не принуждаю. Так кто у нее муж? — спросил Варгос, салютуя бокалом и отпивая из него.

— Вижу, ты значительно лучше владеешь рукой, — заметил аттан, задумчиво смакуя вкус вина.

Забыв о повисшем в воздухе вопросе, великан поднял руку с бокалом вверх, отвел в сторону, затем поставил недопитое вино на столик и вскочил с места. Сделав несколько энергичных движений рукой, ошарашенно посмотрел на друга:

— Ты это видишь?!

— Так что она делала, ты говорил?

— Намазала мазью и размяла спину, — радостно повторил здоровяк, делая круговые махи рукой. На лице его были неверие и надежда. — Ты представляешь, я же уже корабль зафрахтовал, собрался плыть в храм к Наяритам. Почему и к тебе приехал. Думал, удастся уговорить отправиться со мной.

— Подожди радоваться. Нужно проверить, это временное облегчение или действительно излечился, — спустил с небес на землю он друга.

— Ты же знаешь, все лекари лишь разводили руками. «Вытащить осколок не представляется возможным», — передразнил он их. — Навели красоту снаружи, но не смогли справиться с тем, что внутри. Да даже если временное — это дорогого стоит! Разреши, я ее выкуплю? Если она мне действительно помогла, то достойна свободы. Да я ее озолочу!

— Остынь! Это моя рабыня и мне решать ее судьбу.

Не став в данный момент настаивать, Варгос все не мог поверить, что свободно двигает рукой.

— Что у нее за мазь? — чуть успокоившись, спросил он.

— Не знаю. На обычных травах, я их видел. Лечит этой мазью весь дом.

— Она магичка?

— Исключено. Я смотрел.

— Почему же она тебе с ногой не помогла?

— Вот и мне это интересно… — задумчиво произнес аттан. Он был рад за друга, но количество вопросов к загадочной рабыне лишь возросло.

Мне сообщили, что хозяин ждет меня в библиотеке. Признаться, шла я с опаской, а увидев там аттана с гостем, несколько напряглась. Последний смотрел на меня с восторгом мальчика, получившего на день рождения долгожданный подарок, а вот хозяин дома — с таким видом, как будто я у него этот же подарок украла.

— Вы хотели меня видеть? — замерла я у дверей.

— Проходи.

Взгляды мужчин скрестились на мне. Я подошла поближе и переводила взгляд с одного на другого.

— Скажи, что за рецепт у твоей мази? — первым нарушил молчание аттан.

— Его дала мне знахарка, что живет в деревне. Травы.

— Странно, я слышал, что до твоего появления мази и настойки у нее были обычные, а теперь к ней и с других деревень ездят за помощью. — Взгляд мужчины был колючим и выражал недоверие к моим словам.

— Мне нечего на это ответить. Именно Варлея научила меня разбираться в травах и делать отвары.

— Хочешь сказать, что раньше ты людей не лечила?

— Нет.

— Почему же сейчас всех лечишь?

— Многие не желают обращаться за помощью к знахарке из личной неприязни или предубеждений и страдают молча. Мне же не сложно сварить отвар или сделать мазь. Вы имеете что-то против того, чтобы ваши люди были здоровы? — в свою очередь поинтересовалась у него.

Вопрос мой он проигнорировал, задав свой:

— Ты же знала, что я не здоров. Почему ни разу не предложила мне облегчить боль?

Ничего себе вопросик! И как он это представляет?! Я прихожу к нему и с нижайшим поклоном предлагаю принять мазь? Бред!

— Облегчают непосильную ношу, а вы со своей прекрасно справляетесь, — только и ответила я.

Некоторое время аттан сверлил меня взглядом, а потом приказал:

— Принеси свою мазь.

Отдавать ему свои запасы мне не хотелось, да и на медведя, что сейчас не сводил с меня глаз, ушло ее изрядно, и было неизвестно, когда еще мне удастся выбраться к Варлее за травами.

— Сожалею, но керн Варра-Госа крупный мужчина, и ее больше нет. Если вас интересует мазь, вы можете приобрести ее у знахарки.

— Ты же говорила, что она слегла.

— Я слышала, ей стало лучше.

— Правильно ли я понимаю, что ты отказываешься мне помочь? — коварно поинтересовался аттан.

— А разве вы просили меня о помощи?

— Ты желаешь, чтобы я тебя попросил? — В голосе хозяина дома зазвучали опасные нотки.

— Нет! С чего вы взяли? Я не врач, чтобы вас лечить, и не хочу брать на себя такую ответственность. Уверена, вы можете себе позволить лучших специалистов.

— Как долго длится действие твоей мази? — вмешался в разговор здоровяк, который все это время молча слушал наши препирательства.

— Не знаю, — в замешательстве ответила я. — Вам стало легче?

— Да. Признаюсь, я недооценил возможности трав. Если я попрошу тебя приготовить мне ее, ты это сделаешь?

— У нее закончились запасы трав. Не так ли? — насмешливо уточнил аттан.

— Да, — пришлось подтвердить мне. — Вы можете приобрести мазь у знахарки, — сказала я керну Варра-Госа.

— Мне бы хотелось, чтобы вы приготовили ее своими прекрасными ручками.

— Варгос, оставь! — пренебрежительно скривился аттан. — Каждый должен заниматься своим делом: врачи и знахарки лечить, а слуги прислуживать и выполнять приказы. Подай мне воды! — приказал он.

Меня это уязвило. Закусив губу от унижения, я молча прошла к графину с водой, наполнила стакан и отдала аттану.

«Чтоб ты подавился!» — мысленно пожелала я ему с бесстрастным лицом. Видимо, получилось под руку, так как, сделав глоток, мужчина подавился и натужно закашлялся.

— Красавица, напои и меня, — обаятельно улыбнулся во все тридцать два зуба здоровяк.

Отойдя от все еще кашляющего аттана, я принесла воды и ему. Он с удовольствием опустошил стакан и поблагодарил.

— Можешь идти, — осипшим голосом отпустил меня высокомерный засранец.

Я вышла и остановилась у закрытой двери, чтобы понять, зачем они меня вообще вызывали.

«Попробуй мою воду», — донеслись до меня слова аттана. Тишина, и потрясенный возглас медведя: «Не может быть!»

С недоумением я покосилась на дверь. И как это понимать?! Надеюсь, меня не обвинят в покушении на высокородную задницу? Ведь наливала я им из одного графина.

Следующий день ознаменовался очередными изменениями в моем положении. Аттан вызвал к себе Агату и приказал поставить меня горничной в его комнату и… больше нигде. Особо указал, что какие-либо распоряжения мне имеет право отдавать только он. Оставив такие более чем странные указания, он вместе со своим гостем отбыл в город.

Остановить меня никто не пытался. Я спокойно покинула дом и пошла к лесу. Оказавшись под сенью деревьев, припустилась бегом. Мне было жизненно важно поговорить со знахаркой, и я понятия не имела о том, как быстро доложат аттану, что я покинула дом.

— Ты куда несешься? — окликнула меня Варлея. Я была уже у кромки леса, а она шла по тропинке мне навстречу. В руках корзина. Наверное, за травами ходила. — Никак сбежать решила? — встревожилась она, подойдя поближе и заметив отсутствие рабского ошейника. В это время я держалась за бок, стараясь отдышаться. Все же со спортом у меня плохо: пробежала всю дорогу, теперь катастрофически не хватало воздуха.

— Вот, — протянула ей руки, показывая татуировки. Корзина выпала из рук знахарки, что оптимизма мне не добавило. — Аттан снял ошейник, но сделал это. Вы можете мне объяснить, что они означают?

— Пойдем в дом, — сухо произнесла она. Подняв корзину, пошла не оглядываясь. Хоть не прогнала, а то я бы уже ничему не удивилась.

До самого дома знахарка не проронила и слова, лишь зайдя вовнутрь, тяжело опустилась на лавку, о чем-то раздумывая.

— Он сказал тебе, что теперь ты его Тень? — собравшись с мыслями, спросила она.

— Только это, и то сначала ритуал провел.

— Вот, значит, как, — нахмурилась она. — Почему ты позволила ему это?

— Он сказал, что собирается снять ошейник и что я не буду больше рабыней, а я поверила ему, как дура.

— Что ж, он тебя не обманул. Ты не рабыня.

— А кто я теперь?

— Его Тень, его глаза, его уши. Твои уста будут нести его слова.

— Вы человеческим языком объяснить можете? — жалобно спросила я.

— Ох, девонька… При желании он сможет видеть твоими глазами, говорить вместо тебя, слышать все, что слышишь ты. Послать в дальний путь, чтобы не ехать самому, испытывая тяготы пути, и говорить через тебя. Иногда маги выбирают себе доверенного человека и делают его своей Тенью. Чаще всего на это соглашаются верные слуги, бедные, в стремлении улучшить свою жизнь, но не понимают, что становятся марионетками, а при нужде маг способен и жизненные силы Тени забрать, чтобы увеличить свои.

— Как это?!

— Представь, что маг ранен и резерв пуст, чтобы излечить себя, он может вытянуть силы из своей Тени. Тогда человек быстрее стареет и может умереть.

— Можно как-то уйти, разорвать эту связь?

— Нет. Связь рвется лишь со смертью хозяина или Тени. Поверь, чаще умирают последние.

— А если сбежать?

— Бесполезно. Он заставит тебя саму к нему вернуться, как бы далеко ни удалось уйти.

— И что же делать?

— Уже ничего. Чтобы стать Тенью, нужно добровольное согласие. При шантаже, принуждении ритуал не сработает.

— А если меня найдет мой муж… — заикнулась я.

— Забудь о нем, забудь о семье и о ребенке. Ты стала собственностью аттана. Он может шептать тебе в мысли, твоими руками убить мужа, ребенка. Аттан тебя не отпустит. Могу лишь предположить, отчего он выбрал тебя, обычно Тенью делают мужчин.

— Почему?

— Могут постоять за себя, — пожала плечами знахарка. — К тому же Тень обычно одного пола со своим хозяином.

— Почему? — ничего умнее не спросила я, пребывая в прострации от услышанного.

— Легче управлять телом, к особенностям которого привык.

— Зачем он сделал это со мной? — не могла понять я.

— У тебя дар. — Я в неверии посмотрела на знахарку, но она уверенно продолжила: — И не смотри на меня так! Любой другой с твоими повреждениями умер бы, но ты себя излечила, как только набралась сил.

— Каких сил?! — воскликнула я, отказываясь верить в происходящее.

Варлея легко поднялась и зачерпнула в ковш воды, поставив его передо мной.

— Представь, что это запас твоих сил. Кто-то выпил их, и, пока они не восстановились, ты не могла себя лечить. Вспомни, в детстве ты никогда не болела, да и родители твои были здоровы.

— Хотите сказать, что они тоже обладали таким даром? — в неверии спросила ее. Насчет одного она была права, я отличалась отменным здоровьем и даже насморком за всю жизнь не болела.

— Тут уж не могу ничего тебе ответить. Но ты мне перелом ребра срастила и все болячки вылечила. Я теперь как девочка по лесу бегаю!

— Это еще ни о чем не говорит. Мази помогли.

— Девонька, ты способна вылечить, дав просто напиться воды!

Слишком знакомо звучали эти слова, но в данный момент меня волновало другое:

— Думаете, именно поэтому аттан меня сделал Тенью? Потому, что я целительница?

— Целителей у нас достаточно. Будь его желание, он бы уже давно приобрел себе ручного. Ты — наярита.

— Кто?! — переспросила я. Час от часу не легче!

— По легенде, существовала богиня Наярита. Ее братья, Война, Голод и Мор, несли лишь беды людям, а она была олицетворением доброты и сострадания. Однажды ее сердце не выдержало людских страданий и разбилось на тысячи осколков, которые разлетелись по всем мирам. Они тянутся к чистым сердцам, а у кого оно такое, как не у детей. И рождались дети, добрые, сострадательные, несущие спасение страждущим. Они исцеляли прикосновением руки, делали целебными источники. Таких детей забирали в храмы Наяриты, и людские потоки больных стекались туда за излечением. Только многие правители хотели иметь наярит у себя, часто из-за этого разгорались войны. Наверное, видя, что из-за ее детей такие раздоры, богиня Наярита лишила нас своей милости, и в последнее время дети с даром рождаться перестали. Остались только храмы, где вода все еще целебная и излечение больных идет быстрее.

— Значит, аттан решил приобрести себе ручную наяриту? — процедила я, твердо решив, что он еще сильно пожалеет о своем решении.

— Девочка, помощь наяриты идет от сердца. Вас нельзя принуждать, и в этом твое спасение. Запомни мои слова, а теперь иди.

— Но… — Мне еще столько нужно было спросить.

— Тебе пора идти. Аттан способен почувствовать твое отсутствие и скоро хватится.

Я встала, не желая доставлять ей проблем, и обняла знахарку. Понимала, что можем уже и не встретиться.

— Спасибо! Спасибо за все, что вы для меня сделали.

— Благослови меня, — неожиданно попросила она.

— Пусть болезни и несчастья обходят вас стороной, а на пути встречаются только добрые люди, — пожелала ей от всего сердца.

— Удачи тебе, девочка, — ответила она, крепко обняв напоследок и отстраняясь.

Ужин на двоих накрыли в малой столовой. Во главе стола сел хозяин дома, а меня разместили по правую руку. Лакей отодвинул мне стул. Было несколько непривычно, что теперь мне прислуживают те, с кем я стремилась наладить хорошие отношения.

Некоторое время ужин проходил в полной тишине. Аттан пребывал в своих мыслях, а я не обращала на него внимания и отдавала должное блюдам, запивая все это вином. Неплохого качества, кстати. Его исправно подливал мне лакей.

Именно после первого бокала мой взгляд зацепился за свечи в канделябрах, и я не сдержала усмешки. Романтика, блин! Еще недавно я носила ночные горшки и помои, а теперь сижу с хозяином поместья за одним столом. Посмотреть со стороны, так просто картина маслом из дешевого любовного романа: циничный красавец с дефектом на лице, добавим сюда хромоту — женщины любят жалеть убогих, и я в роли Золушки, как бы из грязи в князи. Мне даже стало любопытно, аттан так выряжается на каждый ужин или решил поразить воображение простушки?

«Ну да, свободу отобрал, теперь можно подсластить пилюлю и усадить с собой за один стол», — скривила я губы в циничной усмешке.

Все же все эти примерки вымотали меня изрядно, и, когда мы подъезжали к городскому дому, чувствовала я себя без сил. Кстати, о доме — вычурное, помпезное здание, к тому же несколько мрачное внутри. Видимо, все мои мысли были написаны на лице или я слишком сильно его скривила, раз аттан, как бы оправдываясь, заметил:

— Я здесь редко бываю.

— Оно и видно. Из этого склепа хочется бежать, — откровенно ответила я. — Где расположены мои комнаты?

— Ты уверена, что у тебя будут комнаты? — поддел он меня.

— Да хоть к слугам селите, только готовьтесь делиться ванной, — фыркнула в ответ.

Нас вышли встречать. Если в первый момент слуги на меня смотрели с интересом, то, заметив татушки, менялись в лице и спешно отводили глаза.

— Какие покои подготовить для вашей Тени? — с бесстрастным лицом поинтересовался дворецкий.

— Смежные, — огорошил и меня, и дворецкого аттан.

Если первый возразить не поспел, то уж я молчать не стала, стоило нам отойти.

— Вы с ума сошли? — взбесилась я, даже не представляя, какие сплетни теперь пойдут о нас. — Я не ваша трепетная невеста!

— Но имеешь слабость к моим ванным. В твоих покоях не хуже. Устраивайся, — заявил он и ушел к себе в кабинет просматривать корреспонденцию, которую взял со столика в холле. Черт, а ведь не совсем тупой мужик. Рот он мне закрыл грамотно.

Поймав служанку, попросила меня проводить и, лишь зайдя в покои, задалась вопросом: неужели в гостевых ванных комнат нет?! В то же время, увидев свои апартаменты, куда-либо переезжать уже не захотела. Персиковая спальня, гостиная в кремовых тонах, с маленьким балкончиком, выходящим во внутренний дворик, ванная комната из розового мрамора не оставили меня безучастной. Сразу видно, что здесь жила женщина с хорошим вкусом, так что решила наплевать на условности. В конце концов, сплетни и предположения о нас с аттаном в любом случае будут.

После поездки в карете и примерок навалилась усталость, и пока служанки спешно расчехляли мебель, я решила принять ванну и немного расслабиться. Стоило выразить свое желание, как одна девушка бросилась набирать воду, а другая поспешила за всеми банными принадлежностями. Когда все было готово, они помогли мне с платьем, и я их отпустила. Обращались служанки ко мне с уважением, но не смели лишний раз поднять глаза.

До кабинета мы дошли, не проронив и слова. Я старалась держаться позади, но не из-за уважения, а чтобы не раздражаться лишний раз, глядя на него.

Мужчина подошел к столу и достал из бюро, которое открыл ключом, деньги. Отсчитав несколько купюр и захватив мелочь, он подошел ко мне. Я так и стояла у двери, не став заходить дальше.

— Рад, что у тебя такое хорошее настроение с утра, — поддел он меня. — Вижу, пробуждение тебе понравилось.

Добавьте к этим словам то, что в этот момент он протянул мне деньги, и станет понятно, что я ощутила себя чуть ли не шлюхой, которой платят за услуги. Мои щеки вспыхнули от негодования.

«Я сдержусь… Я сдержусь!» — твердила про себя, с ненавистью смотря на него. После таких слов я бы себе руку скорее отсекла, чем взяла от него деньги.

— Буду благодарна, если вы перестанете за мой счет решать свои сексуальные проблемы, — холодно произнесла я и была горда собой за это.

— У меня нет никаких проблем, — тут же вскинулся мужчина.

— Неужели? — усомнилась я. — Настолько привыкли общаться со шлюхами, что тут же тянетесь к деньгам?

— Намекаешь, что ты к моим услугам бесплатно? — насмешливо парировал аттан.

— Нет. Прямо говорю, что воплощайте свои фантазии со шлюхами и приберегите свои деньги для них!

— Не беспокойся о моих деньгах. Их хватит, чтобы с потрохами купить не одну такую, как ты, — жестко произнес мужчина, настроение которого резко испортилось.

— Ошибаетесь. Я из тех, кто не продается, как бы вам ни хотелось уверить себя в обратном.

Мы пронзали друг друга взбешенными взглядами, когда дверь открылась, и в кабинет заглянул керн Варра-Госа.

— Ну, где вы застряли? — Оценив открывшуюся ему пантомиму, где у аттана в руках были зажаты деньги, и мы испепеляли с ним друг друга взглядами, он быстро сориентировался. — Ридгарн, оставь деньги! Уж я в состоянии накормить женщину, которой бесконечно обязан. Все, я ее у тебя похищаю! — шутливо заявил Варгос, и у меня появился прекрасный повод покинуть кабинет.

Обед она приказала подать ей в библиотеку, и теперь он в нетерпении ожидал ужина. Желая скоротать время, набросал договор. Это было еще одним поводом поговорить с ней. Он решил пока не давить на нее, дать больше свободы. Приказал лишь докладывать, с кем она говорит и что делает. Еле дождался вечера.

Между прочим, он никогда не садился за один стол с Жеромом. В его присутствии тот всегда оставался лишь Тенью, личным слугой, но никак не равным. Виктория же хоть и была сначала рабыней, а теперь Тенью, никак не воспринималась служанкой, как бы он ни желал сам убедить себя в этом. К тому же она — красивая женщина, чье общество было приятно. Сколько раз он скучал во время званых обедов, слушая пустую женскую болтовню, но в ее присутствии скукой и не пахло. Да, она дерзила, игнорировала все правила приличия, но была интересна.

До Борда мы добрались уже затемно. В этом аттан обвинил меня. За дорогу мы раз десять останавливались: мне нужно было то в кустики, то размяться, так как ноги затекли, то я решила устроить пикник и пообедать на полянке, благо припасы с собой взяли. А чего он хотел? Я не собиралась вкушать пищу на ходу, а до ближайшего селения еще ехать и ехать было. Это он в дороге не ест, а не я. Между прочим, сам же и опроверг данное утверждение, уплетая за обе щеки. Когда я ему указала на это несоответствие, он заметил, что в данный момент мы не едем, а сидим, но если будем передвигаться в таком темпе, то в Борд мы еще не скоро попадем.

Лично меня это волновало мало. Поездка в карете оказалась тем еще испытанием. Когда дорога была ровной, то ехать было терпимо, но вот на ухабах меня начинало укачивать, и зад болел так, что не спасала ни одна подушка, хотя под свою пятую точку я подложила целых две, чем развеселила аттана.

Ни о каком переходе уже не было речи, и ночевать мы остались в Борде. В гостинице наше появление вызвало переполох. Сам хозяин встречал высокого гостя и заверил, что выделит нам самую лучшую комнату.

— Две, — поправил того аттан и, метнув в меня взгляд, добавил: — Смежные.

Хозяин подобострастно закивал, а я настолько устала, что даже возмущаться насчет смежных номеров не стала. Больше всего на свете хотелось искупаться и спать, что я не преминула сделать, как только нам выделили комнаты.

Меня удивило, что в номере и для служанки был предусмотрен закуток, правда, таких маленьких размеров, что я сказала Бетти ложиться со мной. Все равно кровать большая. Та вяло поотнекивалась, но сдалась. Все же дорога и ее утомила. Да еще душевные раны не давали покоя. Жак так и не пришел ее проводить, хотя собрались все слуги поместья. Кстати, Филисии я тоже не видела, но это ожидаемо: аттан запретил ей появляться на территории дома, и не думаю, что управляющий даже после нашего отъезда посмеет нарушить приказ.

Именно такой настрой помог мне выдержать с безмятежной улыбкой на губах устремленные на нас любопытные взгляды и перешептывания. Я вспомнила Влада и скопировала у себя на лице его любимое выражение скуки и превосходства, как будто мне нет дела до окружающей роскоши и чужого внимания. О нет, я не опускала глаза, а несла себя уверенно и с достоинством.

К нам подходили, многие приветствовали аттана, не таясь и с жадностью изучая меня, но лично ко мне никто не обратился и представить не попросил. Конечно, я всего лишь Тень, пусть и нарушаю заведенный порядок, стоя об руку со своим хозяином, а не позади него. Кстати, это было решение самого аттана. Он сам предложил мне руку, когда мы вышли из кареты, и так ее и не убрал.

Все было терпимо ровно до того момента, пока один из придворных, подошедших поздороваться, не усмехнулся с понимающим видом и, оглядев меня похабным раздевающим взглядом, не изрек:

— Теперь я понимаю, почему вы удалились к себе в поместье. Имея к своим услугам такую Тень, я бы тоже не спешил возвращаться к делам.

Аттан отделался прохладной улыбкой, а вот я вспыхнула, и само собой с языка слетело:

— Судя по животу, некоторым тоже не до дел, все время уходит на еду, — как бы между прочим произнесла я, рассеянным взглядом оглядывая зал.

— Да как ты смеешь?! — зашипел мужчина, лицо которого пошло пятнами. Я на него так и не взглянула, лишь следила краем глаза.

— Это вы мне? — спросил его аттан, и тот осекся.

— Ваша Тень…

— Какое вам дело до моей Тени? Желаете что-то сказать мне? — Тон мужчины был замораживающим, и у толстяка пропало желание говорить что-то еще. Он поспешил отойти.

— Ты только что оскорбила одного уважаемого аррка нашей армии, — беззлобно констатировал мужчина, как только мы остались одни. Мое подсознание тут же провело параллель между «аррком» и нашим «маршалом».

— Разве? Это были просто мысли вслух.

— Попрошу тебя воздержаться от них, — с нажимом произнес мой спутник.

— Без проблем, пока меня не низводят до вашей любовницы.

— Удивительная гордыня от бывшей рабыни.

— Как по мне, так лучше быть рабыней. Это указывает на тяжелые жизненные обстоятельства, а не на низкие моральные качества.

— И все же я требую…

— Слушай, Рид, это ты меня сюда привел. Одно твое слово, и я с превеликим удовольствием уйду, — спокойно сообщила ему, не забыв послать саркастическую улыбку, а он лишь скрипнул зубами, так как к нам опять подошли.

Пока мужчины обменивались приветствиями и говорили о делах, вторая половина подошедшего изучала меня придирчивым взглядом. От нечего делать ответила ей тем же, оценив элегантное платье немолодой, но все еще привлекательной дамы со строгим лицом.

— Довольно неожиданно увидеть фамильные украшения аттанов Корнуилса на вашей спутнице, — произнесла она, обращаясь к моему спутнику.

— Кому, как не ей, их носить, — спокойно ответил Первый советник.

— Поправьте меня, если я не права: разве их не передают супруге?

— Согласитесь, моя Тень имеет прямое отношение к моему имени, и она намного ближе, чем может стать супруга.

— Вы не думали, как к этому отнесется ваша будущая избранница?

— Моя избранница примет любое мое решение и не будет его оспаривать, иначе она недостойна носить мое имя.

После этих слов я не удержалась и посмотрела на аттана как на идиота. Такое ощущение, что он совершенно не знает женщин. Отводя взгляд, столкнулась с устремленным на меня внимательным взглядом собеседницы.

— Если ваша Тень намного ближе вам, чем может стать будущая супруга, то, может, вы представите нам ее? — неожиданно произнесла женщина.

Предложение аттану не понравилось, но он светским тоном произнес:

— Виктория, познакомься с Советником Бернардаром, керном Ливинны, и его супругой, прекрасной и уважаемой Кларизой.

— Рада знакомству, — не кривя душой произнесла я, чуть склонив голову.

— Милая девушка, мне показалось или вы довольно скептически отнеслись к словам Первого советника насчет супруги? — спросила меня дама.

— Вы наблюдательны и правы. Должна признаться, что, на мой взгляд, у Первого советника довольно завышенные требования к будущей избраннице. Так можно и в холостяках остаться.

— Вас это радует или расстраивает? — продолжала допытываться она.

— Расстраивает, что к собственной Тени требования оказались не столь высоки, — искренне ответила я, чем заслужила ее заинтересованный взгляд в свой адрес.

Встретившись же с серыми глазами аттана, которые потемнели и обещали бурю, я с невинным видом посмотрела на него. А что такого я сказала? Ведь действительно жаль, что, выбирая меня на роль Тени, он был не столь придирчив.

Беседу прервало появление короля. Разговоры стихли, а женщины склонились в реверансах. Я хотела тоже сделать и попыталась забрать свою руку, но мой спутник меня удержал. Что ж, ему виднее, и я перестала вырываться. Так и получилось, что среди женщин я единственная осталась стоять.

Осознав это, я на миг задумалась, а не специально ли он это сделал, чтобы подчеркнуть мое положение? Бросила взгляд на лицо аттана, но оно было непроницаемым. Что ж, я не стала ломать голову, а посмотрела на монарха. Он должен был открыть бал, и я с любопытством ожидала, кого он выберет. Ведь, вероятнее всего, это будет его фаворитка. Что бы ни говорили о его привязанности к королеве, но свято место пусто не бывает, и вряд ли он записал себя в монахи.

Его Величество обвел придворных взглядом, который остановился на мне. Губы монарха тронула улыбка. Для меня стало неожиданностью, когда король направился к нам. Я до последнего не могла понять его намерения, пока он не протянул мне руку, приглашая на танец. Мои глаза удивленно расширились, но отказаться и мысли не было. По его знаку заиграла музыка, и я испытала облегчение, что мелодия мне знакома. Еще не хватало опростоволоситься, когда все взгляды устремлены на меня.

— Виктория, рад вас видеть, — сказал мне Ясарат, когда мы сблизились, выполняя элемент танца.

— Настолько, что забыли, что я Тень, а их принято игнорировать?

— Я не мог допустить, чтобы вы весь вечер простояли с Ридгарном. — Его Величество был галантен, прямо рыцарь в сияющих доспехах.

— Сомневаюсь, что он отпустит меня танцевать еще с кем-то, кроме вас, — усмехнулась я.

— Это намек, чтобы я был вашим партнером? — лукаво улыбнулся мне король, кружа в танце.

— Боже упаси! — серьезно испугалась я. — Мне только выяснений отношений с вашими фаворитками не хватало.

— Виктория, вы меня поражаете. Любая на вашем месте заверила бы, что будет счастлива танцевать со мной, а вы о фаворитках. Откуда такая информация? Вы же только прибыли ко двору.

— Ваши подданные в городе очень живо обсуждают бурную личную жизнь своего короля. Вам даже посвятили несколько уличных представлений.

— Опасаюсь даже спрашивать, о чем они, — несколько обескураженно произнес Его Величество.

— Не переживайте, вы в них на высоте. Народ вас любит и гордится, что дамские сердца так и падают к вашим ногам.

— А кому принадлежит, по их мнению, мое?

— Люди уверены, что королеве. — Произнеся это, я впервые задумалась, а не призваны ли эти представления поспособствовать созданию романтического образа короля и оправданию его похождений?

Музыка смолкла, и я склонилась перед Его Величеством, благодаря за танец, про себя довольная тем, что за разговором совсем не задумывалась о движениях, выполняя их на автомате.

— Мы еще поговорим с вами об этом, — сказал он мне.

Дождавшись, пока наш хозяин оденется и покинет комнату, мы пошли умываться и собираться. Если бы знала, что позавтракать мне сегодня не судьба, то поспешила бы, а так… Стоило мне выйти из ванной комнаты, как аттан передал послание от короля, который желал меня срочно видеть. Лакей от него уже ждал меня за дверями, и пришлось спешно влезать в платье и делать прическу. Все же монарх — это не тот человек, которого стоило заставлять ждать. Еще меня удивило, что на встречу я шла одна, без аттана. Когда я уходила, почувствовала, что мужчина порывается мне что-то сказать, но, так и не получив ценных указаний, ушла.

Аттан пальцами отбил дробь по столу, сверля меня взглядом.

— Это глупо и неосторожно. Почему бы тебе просто вслух не заявить о том, кто ты есть. Зачем ты требуешь от нас хранить тайну, когда сама же раскрываешь себя?

— Там ребенок, — только и сказала я, так как никаких иных аргументов у меня не было. — Я возьму мазь. Можно сказать, что она чудодейственная, древний рецепт, передаваемый из поколения в поколение… что-то в этом роде, а вы их запугаете, чтобы ничего иного не говорили.

— Запугаю, значит. — Почему-то мои слова вызвали странную реакцию у аттана.

— Да, у вас хорошо получается взглядом замораживать. Советник дрогнул, это его супруга отчаялась и ради внука готова на все. Кстати, вы знаете, что там с мальчиком?

— Поврежден позвоночник. Целители ничего не смогли сделать. Их род, скорее всего, угаснет: единственный сын ищет смерти в бою, а внук калека.

— Тогда я быстро сделаю массаж, выпью чай, а вы проследите, чтобы мы там не задерживались.

— Ты так уверена, что я захочу поехать с вами?

На миг я растерялась, так как действительно этого ожидала, но быстро взяла себя в руки:

— Ничего, я справлюсь сама.

Аттан поднялся и не спеша подошел, чуть ли не вплотную приблизившись ко мне, нависнув и давя мощью тела:

— Ты забываешь, что пока еще являешься моей Тенью и без моего разрешения не можешь никуда ехать.

— Нога болит? — поинтересовалась я.

— С чего такой интерес? — В голосе сквозило напряжение.

— Он тоже вытерпел много боли, но вы хотя бы ходите, а маленький мальчик вынужден лежать. И вы меня остановите? — подалась я к нему.

— А ты сострадаешь только маленьким мальчикам? — впился в меня взглядом аттан.

— Да, — отстранилась я, так как буквально чувствовала его дыхание на своем лице. — К сожалению, когда они вырастают, то чаще всего превращаются в высокомерных холодных мужчин, считающих, что имеют право распоряжаться чужими судьбами.

Несколько долгих секунд мы смотрели глаза в глаза.

— Ты сейчас только на меня намекаешь? — после молчания поинтересовался аттан.

Миг, и я дрогнула. Хотела уязвить его, но ему удалось задеть меня. Ведь Влад такой же. Из-за его поступков умерла моя мать. Он действовал намеренно. И в портале бросил меня, спасая сына. Решил все сам, не давая мне выбора. И пусть мой выбор был бы такой же, но он не дал мне его сделать. Грудь сдавило от боли и непролитых слез.

Я отступила. Потом сделала еще шаг назад. Сглотнула подступивший к горлу комок и, с усилием совладав с собой, произнесла:

— С вами или без вас, но я еду.

Резко развернувшись, покинула кабинет, чтобы тут же натолкнуться на две пары глаз, в волнении смотрящих на меня.

— Мне нужно взять мазь, и мы едем, — сказала им, чтобы успокоить, и прошла в спальню.

Первым делом сходила умылась холодной водой, чтобы остудить лицо, потом уже пошла к себе и взяла мазь, привезенную еще из поместья. Положив ее в сумочку, надела шляпку и, взяв зонтик с перчатками, вышла.

Проснулась, когда комната тонула в сумерках. Осознав, что так и лежу на постели аттана, приподнялась на локтях и огляделась. С плеч сползло легкое покрывало, которым меня кто-то укрыл. В комнате я была одна. Сев на постели и придерживая на груди остатки платья, которое так и болталось на мне, поймала себя на том, что ничего не болит. То ли сработала регенерация наярит, то ли лечение мазью помогло. С иронией промелькнула мысль о том, что, обдумывая в договоре всевозможные условия, чтобы не могли причинить вред мужу и ребенку, мне и в голову не пришло обезопасить с этой стороны себя. Вот уж действительно, всего не предусмотришь.

Поступки аттана ставили в тупик. Меньше всего ожидала, что, испугав до полусмерти, он надает мне по заднице, как ребенку, полечит и оставит в покое.

В чужой постели задерживаться не хотелось, и я встала, прислушиваясь к себе. Нет, действительно ничего не болит. Первым делом прошла в ванную и умылась, после чего избавилась от остатков одежды, завернувшись в полотенце. Вернулась к себе и оделась, выбрав платье со шнуровкой спереди. Чуть помедлила перед тем, как выйти, но потом решительно толкнула дверь в гостиную.

Хорошо, что я не придворная дама и с меня не требуют строгого подчинения этикету. Пользуясь тем, что я Тень и формально принадлежу аттану, больше никуда не пошла. Мало ли по какой причине меня нет сегодня.

Вернувшийся в середине дня Ридгарн решил со мной поговорить.

— Скажи, твой муж гуан Лотарии? Владслав Климлит?

Быстро же они его вычислили. Хотя не думаю, что среди приехавших много Владславов, у которых отцов звали Филипп.

— А что?

— Это он?

— Да.

— Ты ему рассказала о нашем договоре?

— Нет.

— Собирайся. Нас ждут у короля, — только и сказал мужчина. Я не могла понять, в каком он настроении. Отстраненный, собранный, весь в своих мыслях.

Бетти помогла мне сменить платье и сделала прическу, я же освежила макияж, так как вид у меня был — краше в гроб кладут.

…В кабинете Ясарата я ожидала увидеть Влада, но там была лишь королевская чета. Поприветствовав их, я села в предложенное кресло.

— Виктория, нам стало известно, что сегодня вы встретились со своим мужем, — начал разговор Ясарат. Мне даже не нужно было поворачивать голову в сторону аттана, и так ясно, что это он доложил. Кстати, король, заметив, как не понравилось жене его вольное ко мне обращение, сменил «ты» на «вы», а вот Мирэль, наоборот, при личном общении перешла со мной на «ты».

— Все верно, — сдержанно ответила я.

— Почему-то я ожидал от вас более радостной реакции. Разве это не то, к чему вы так стремились?

— К сожалению, эта встреча нам обоим преподнесла неприятные сюрпризы.

— Что вы имеете в виду? — изогнул бровь король.

— Ему было неприятно узнать, что я стала Тенью, а мне — что он повинен в смерти моей матери и моего знакомого, который пытался открыть мне на него глаза.

— Даже так… Имеет ли к этому отношение некий Владслав Климлит, подданный Аруании, который попросил меня о встрече?

— Да, это мой муж.

— Климлит? — нахмурилась Мирэль. — Это не сын Филиппа Кровавого?

— Кровавого?! — переспросила в свою очередь я.

— Так его стали называть после того, как в одной из стычек он использовал заклинание крови и его враги взорвались, забрызгав кровью всех, — пояснила мне королева.

«Милый у меня свекор», — содрогнулась я.

— Он самый, — подтвердил аттан. — Сын его тоже отличился при взятии Мансана. Защитники искали спасения в храме наярит, но он казнил всех, осквернив его кровью.

Теперь мне стало понятно, за что прокляла Влада последняя наярита. В милую семейку я попала, страшно подумать, кого они из моего сына воспитают.

— Так вот как он смог передать знания по крови! — воскликнула Мирэль. — Климлиты особо сильны в кровавой магии.

— Климлиты сильны не только в ней. Недаром он сделал успешную карьеру при дворе, — произнес Ясарат и перевел взгляд на меня: — Правильно ли я понимаю, что теперь вы не столь горячо желаете воссоединиться со своим мужем?

— Все верно, только что это меняет? — спросила в свою очередь я. — У него мой сын, долгожданный наследник, и если я хочу увидеть ребенка, выбора у меня нет.

Я поймала сочувствующий взгляд королевы, но здесь она ничем не могла мне помочь.

— Выбор есть всегда. Для начала предлагаю послушать, что собирается сказать нам он, — предложил Его Величество и, вызвав секретаря, приказал пригласить гуана Лотарии. Нам же с королевой посоветовал подождать в смежной комнате.

Мы с ней присели на диван, и она ободряюще сжала мою руку. За это время я немного сблизилась с Мирэль, став с ней пусть и не близкими, но подругами. Ей было легко со мной, так как я держалась в стороне от дворцовых интриг и не испытывала трепета перед ее титулом. Как она шутила, после того как я провела ночь в постели с ней, можно перейти и на «ты». Еще она не теряла надежды разговорить меня по поводу того, откуда я родом. Мое упоминание о том, что титулы у нас не важны, ее заинтриговало.

Удивительно, хоть дверь была и закрыта, но слышимость оказалась такая, как будто и не было преграды. Мы услышали, как открылась дверь и шаги Влада. После всех положенных расшаркиваний он перешел к цели своего визита.

— Возможно, вы не знаете, но несколько лет назад я оставил должность при дворе и решил попутешествовать, — начал он. — В странствиях я встретил прекрасную девушку и женился на ней.

— Вас можно поздравить. Прекрасные девушки — редкость, которую не стоит выпускать из рук, — вставил свои пять копеек аттан. — Видимо, поэтому вы сразу провели обряд бракосочетания, а не представили ее ко двору как свою невесту?

Я просто наяву увидела тяжелый взгляд Влада, которым тот одарил Первого советника.

— Так вот, — продолжил он, — у нас родился сын, и я решил вернуться с наследником домой.

— Похвальное решение, — вежливо прокомментировал сие известие король, — ваша супруга, наверное, была счастлива последовать за вами?

— Смелая девушка, — подхватил его Первый советник, — отправиться с малым ребенком в дальнее путешествие. Я слышал, что не одно поколение Климлитов оглашало своим криком при рождении стены родового замка. Вы первый, кто нарушил эту традицию, не так ли?

Пусть и не было прямого вопроса, но он так и висел в воздухе: почему было не вернуться с беременной женой домой и зачем отправляться в путь с грудным ребенком?

— Я посчитал это не принципиальным. Мой ребенок и сейчас оглашает своим криком стены замка.

— Что так? За ним плохо смотрят? — с сочувствием поинтересовался аттан.

— За ним хорошо смотрят! — с нажимом произнес Влад. — Позвольте мне продолжить.

— Да-да, конечно. Вы же пришли не просто поделиться с нами фактом своей счастливой семейной жизни.

— Я бы не стал по такому поводу тратить ваше время. К тому же не люблю сыпать соль на раны, ведь ваша, как я слышал, не задалась. — Шпилька была направлена в сторону Первого советника.

— Как сказать, как сказать… — самодовольно произнес аттан, и я услышала скрежет зубов Влада.

— Так вот, — с усилием продолжил он, — как вы правильно заметили, ребенок был маленький, и я решил открыть портал, чтобы не подвергать семью тяготам пути. К сожалению, возникли непредвиденные обстоятельства, и во время перехода жену притянул разлом.

— Ужасно! Вот что бывает, когда не рассчитываешь свои силы, — «посочувствовал» Первый советник.

— Повторяю, возникли непредвиденные обстоятельства, — с нажимом произнес Влад.

— Но вы же спасли ее? — спросил Ясарат.

— У меня на руках был сын, и я, к моему глубокому сожалению, не успел.

— По непредвиденным обстоятельствам? — подал голос Ридгарн.

— Соболезнуем вам, — произнес король.

— Благодарю. Я думал, что потерял ее, так как заклинания поиска результатов не давали. На одном из украшений супруги был маячок, но его тоже обнаружить не удалось.

— Сожалею о вашей потере. Вот действительно не знаешь, где потеряешь и где найдешь, — глубокомысленно сказал аттан.

— Тут вы правы, — подхватил Влад, — я думал, что потерял любимую супругу, но обрел ее при вашем дворе.

— Эм… признаться, не ожидал, что вы настолько непостоянны в своих чувствах. — В голосе Первого советника сквозило замешательство. — Вы быстро оправились после смерти жены, раз уже обращаете внимание на чужих женщин.

— Вы ошибаетесь, я обратил внимание на свою, — со всем возмущением заявил Влад.

— Признаться, вы меня заинтриговали. И кто она? — спросил Ясарат.

— Тень вашего Первого советника.

— Нет, тут вы ошибаетесь, эта женщина моя, — уверенно возразил Ридгарн.

— Это моя супруга.

— Нет, это моя Тень.

— Постойте, вы заявляете, что Тень аттана Корнуилса ваша супруга? — уточнил король.

— Так и есть.

— Тогда почему она стала Тенью? Почему не заявила о своем титуле и положении и не потребовала связаться с вами? — спросил он у Влада и тут же обратился к Ридгарну: — Советник, ваша Тень называла свое имя и обращалась с просьбой известить мужа о своем положении?

— Нет. Когда я приехал в свое поместье, мой управляющий упомянул, что приобрел рабыню. Заметив, что девушка образованна и явно не из низкого сословия, я неоднократно предлагал ей написать родным и спрашивал, есть ли ей к кому обратиться за помощью. Она отказывалась. Тогда, пожалев бедняжку, я сделал ее своей Тенью.

— Я ничего не понимаю, — услышали мы голос Его Величества. — Почему ваша супруга не хотела, чтобы ее нашли?

Услышав столь наглую ложь, я перевела обеспокоенный взгляд на Мирэль, безмолвно спрашивая, что за игру затеяли эти двое? Та лишь сжала мою руку с таким видом, как будто все идет по плану.

— Дело в том, что путешествовал я инкогнито, и моя супруга не знала моего титула, — ответил Влад.

— Вы хотите сказать, что, беря ее в жены, не озвучили своего истинного имени?! — изумился Ясарат.

— Озвучил. Только она не знала нашего языка и не поняла, что это имя и титул.

— Неужели даже когда она родила ребенка, вы не сообщили ей, в чей славный род наследника она принесла?! — раздался вопрос аттана.

— Я хотел сделать ей сюрприз.

— Он у вас удался. — На этот раз Первый советник не скрывал свой сарказм.

Влад это проглотил и, пересилив себя, продолжил:

— Как вы понимаете, я бы желал воссоединиться со своей женой.

— Как вы понимаете, она уже моя Тень, — в тон ему ответил аттан, — и эти узы нерасторжимы.

— Почему же, они спадают со смертью.

— Вы хотите убить свою жену?! — шокированно спросил король.

— Нет, я хотел бы вызвать на дуэль вашего Первого советника и решить этот вопрос между нами двумя.

— Ну, знаете, — выдохнул Ясарат. — Я понимаю, как вам важна жена, которую вы потеряли из-за «непредвиденных» обстоятельств, но мне мой Советник дорог, и я не могу этого допустить.

Прозвучало это так, как будто Влад не жену потерял, а зонтик оставил в магазине по забывчивости, и он указал ему на этот факт, а вот Советник королю действительно дорог.

— Какой смысл мне принимать вызов? Тот факт, что Викки моя Тень, уже доказывает, что я в своем праве и вы претендуете на мою собственность.

— Как вы назвали мою жену?! — пророкотал Влад.

— Так, как мне нравится, — холодно и свысока ответили ему.

— Что ж, — медленно произнес мой супруг, — раз она ваша собственность, — чуть ли не выплюнул он последнее слово, — тогда я предлагаю поединок, где на кону будет она, а я в свою очередь тоже поставлю нечто не менее ценное.

— На каком именно поединке вы настаиваете и что хотите поставить? — деловито поинтересовался Ясарат.

— Поединок… — Я так и представила, каким презрительным и взбешенным взглядом награждает Влад аттана… — пусть будет на мечах. Решим конфликт по-мужски.

Я вспомнила разрубленного Виталия и мне поплохело. Аттан же до сих пор хромает, и о каких мечах может идти речь?! Я с недоумением посмотрела на Мирэль, но та лишь загадочно улыбнулась.

Далее они приступили к обсуждению собственности. Сначала Влад предлагал денежные суммы, но мужчины в один голос воскликнули, что неужели он хочет оскорбить благородную женщину, оценивая ее презренным металлом?! После чего пошли названия поместий и земельных уделов.

«И эти двое еще возмущались тем, как я составила договор?!» — в душе поразилась я, слушая, как они торгуются.

Финальной точкой переговоров послужил участок земли с домом на Мансане. Судя по тишине в кабинете, это был убойный козырь, который Влад выложил в конце.

— И все же, несмотря на весьма заманчивые условия, прежде чем вы приступите к составлению договора, я бы предпочел отговорить своего Советника от этого шага, — с сомнением произнес король. — Вас не затруднит подождать? Я бы желал обсудить некоторые вопросы с аттаном Корнуилса наедине.

— Как вам будет угодно, — услышали мы, а потом звук удаляющихся шагов.

Это стало сигналом для Мирэль, и она поднялась, а я за нею следом, и мы вернулись в кабинет.

— Что думаешь? — посмотрел на жену Ясарат.

— Он очень сильно желает вернуть Викторию. Надел с домом в Мансане… он уверен в победе.

— Что вы задумали? — спросила я их.

— Выход для вас, — ответил Ясарат. — Мы устроим прилюдное разбирательство по вашему делу. Ваш супруг признает вас перед своими людьми и моим двором. Можно сказать, что из-за травм вы частично потеряли память и все вспомнили, когда встретили его здесь. Поединок — это единственный вариант, способный разрешить сложившуюся ситуацию. Если побеждает он — вы освобождаетесь от уз и едете жить с ним, уж не знаю, насколько счастливо. Если же побеждает Ридгарн, то вы отправляетесь с ним принимать дела по полученным земельным уделам, где и встречаетесь с сыном. Как вдове вам разрешат находиться с малолетним ребенком, уж это я беру на себя. Ему, скорее всего, назначат опекуна, но в руках аттана Корнуилса будет собственность, принадлежащая ранее вашему супругу, и деловые интересы свяжут вас с сыном навсегда.

— Вы упускаете такую мелочь, как наш с вами договор, — напомнила я.

— А вот тут уж решать вам. Клятву мы давали вам, и лишь вы можете освободить нас от нее.

— «Нас»? — иронично поинтересовалась я.

— Хорошо, Ридгарна, — пожал плечами король, — но в свете того, сколько я для вас делаю, могли бы и меня освободить тоже.

— Я вернула вам любимую жену, а вы предлагаете мне избавиться от мужа, при его смерти приобретая значительную часть собственности оного. Несколько неравноценно, не находите? — Моему возмущению не было предела.

Я посмотрела на них, понимая, что они загнали меня в угол. С Владом я уехать не могу, так как окажусь в полной его власти, а уж после всех намеков, что здесь прозвучали, житья мне с ним не будет.

— И вы еще думаете? — оскорбился Ясарат. — При победе мужа вы и так с ним уедете, а вот при проигрыше обретете независимость от Аруании при возможности общаться с сыном. Неужели вы думаете, что их король будет столь же милостив к вам, как я, если до него дойдут слухи о ваших способностях?

Милостив? Его милость мне пришлось выбивать, и если бы не оживление королевы…

— Хорошо, но к чему были все эти намеки на мои близкие отношения с вашим Первым советником?

— Они хотели спровоцировать его на поединок с оружием, а не магический, — пояснила Мирэль, которая была в курсе планов мужа.

— А почему не магический?

— Тогда бы у Ридгарна было меньше шансов, — произнес король.

Я посмотрела на аттана, который ответил мне непроницаемым взглядом, и задумалась, насколько же Влад сильный маг, если с больной ногой на мечах больше шансов.

— Так каково ваше решение?

Все взгляды скрестились на мне, а я судорожно искала выход. Не сниму клятву, и Влад искромсает Ридгарна. Да, были моменты, когда я и сама бы это сделала с превеликим удовольствием, но позволить ему умереть, не дав возможности защищаться, не могла. В то же время, как мне смотреть в глаза своему сыну, если случится чудо и аттан победит Влада? Получится, что он умрет из-за меня, спасая от участи Тени.

— Я бы хотела поговорить с мужем! — произнесла я.

— И что же такого ты желаешь ему сказать? — впервые нарушил свое молчание аттан.

— В общих чертах расскажу ему о нашей договоренности. Что поединка можно избежать, вы меня и так отпускаете. Не хочу, чтобы, если что, мой сын обвинял меня в смерти отца.

— А если он откажется?

— Тогда освобожу от клятвы, — с обреченным вздохом произнесла я.

— Нет. — Я вскинула на короля возмущенный взгляд, удивленная его отказом. — Я сам ему об этом скажу и предложу выбор. Вернитесь в смежную комнату.

Настаивать не стала. К тому же хотелось узнать от мужа, насколько я ему нужна с татушками.

Ясарат велел позвать Влада, и мы услышали, как тот возвращается.

— Каково ваше решение? — спросил он.

— Прежде чем дать согласие на поединок, я не могу не сказать вам, как обязан вашей супруге. Помимо многих достоинств она очень умна и разгадала, как снять заклятие с Ее Величества, за что мы ей очень признательны. В благодарность мы можем отпустить с вами вашу супругу и позволить ей воссоединиться со своей семьей, как она помогла мне. Как видите, поединок излишен.

— Благодарю, очень великодушное решение, — произнес Влад. — Только на моей супруге не будет знаков принадлежности другому мужчине, это оскорбляет мою честь и ложится пятном позора на весь мой род. Уже одно то, что она была Тенью, позорит меня, а это смывается кровью. Я настаиваю на поединке.

— Это ваше окончательное решение? — переспросил король.

— Да, и единственно возможное в сложившейся ситуации, — твердо произнес Влад.

— Что ж, тогда внесем в договор условия.

«Вот и все», — сказала я себе, мысленно насмехаясь над собой. Я с таким трудом составляла договор, придумывая пути, чтобы не могли навредить Владу и при этом отпустили меня, а все свелось к тому, что я запятнала его честь. Честь! Вот что ему дороже, а не жена. По всему выходило, что свободная, но с татуировками я ему не нужна.

Как ценный приз поединка меня разместили в ложе Его Величества. Осматривая собравшуюся толпу, я сделала вывод, что люди в любом мире падки до кровавых зрелищ. При появлении Влада и аттана народ взорвался приветственными криками. Противники появились с разных концов арены и направились к ложе короля.

Я видела, каким ненавидящим взглядом посмотрел мой муж на Первого советника, заметив отсутствие трости и шрама на лице. После этого он уже не сводил с меня взбешенных глаз, на что я лишь с вызовом приподняла подбородок, не отводя и не опуская своих.

Его Величество встал и обратился к дуэлянтам, давая им последнюю возможность решить спор миром, не проливая крови. Слова прозвучали впустую, так как противники буквально испепеляли друг друга взглядами.

— Вижу, Первый советник подготовился к поединку, — ядовито произнес гуан Лотарии.

— Я настоял на целителе, — ответил Ясарат. — Уверен, вас бы оскорбили толки о том, что перед аттаном Корнуилса у вас были явные преимущества.

Это прозвучало так, как будто тот лечиться отказывался, а король настоял. Угу, ладно, от шрама на лице тот избавляться не хотел, но с ногой ему никто не мог помочь.

— Тогда не будем делать его труды напрасными, — саркастически произнес Владслав.

Ридгарн тоже был настроен драться, и король объявил начало поединка.

Зазвенела сталь. Как лев Влад бросился на аттана, атакуя. Ридгарн был не такой мощный, как мой муж, но гибкий. Под яростным натиском, обрушившимся на него, он ушел в защиту, отражая удары.

Я современный человек и ничего не понимаю в бое на мечах, но даже на мой неопытный взгляд было видно неоспоримое мастерство обоих.

И все же первым ранили Владслава, несмотря на то что он все время теснил противника. Уклоняясь, аттан чирканул его мечом по бедру. Не обращая внимания на появившуюся кровь, мой муж лишь удвоил натиск, и вскоре кровавые ручейки потекли по животу и предплечью Первого советника. И вот тут меня проняло. Когда понимаешь, что каждый удар смертелен, кровь не бутафорская и от этого зависит твоя судьба… Я с силой сжала кулаки, от нервов комкая материю платья и вытирая вспотевшие ладони.

Аттан Корнуилса ответил серией ударов, вспоров материю на рукаве Влада и его боку. Каждый раз, как скрещивались клинки, мое сердце в ужасе сжималось. И тут я заметила одну особенность.

— Почему у аттана так обильно течет кровь, а ни один из порезов на Владславе не кровоточит? — вырвался у меня вопрос.

Сквозь стиснутые зубы, выдавшие его напряженное состояние, мне ответил король, как будто выплюнув:

— Магия крови.

— Поединок же не магический?!

— А никаких заклинаний и нет. Особенность Климлитов взывать к ней и без них.

И вот тут мне стало страшно. С еще большей тревогой я следила за сражением и заметила, как Ридгарн слабеет, а его одежда пропитывается кровью. Казалось, что она все быстрее бежит из его ран.

Аттану удалось ранить Владслава по второму бедру, замедляя движения противника, но тот тут же отплатил кровавым росчерком на щеке. Мои слова о том, что муж вернет ему шрам, оказались пророческими.

Ридгарн терял силы. Обильная кровопотеря сказывалась, и одним сильным ударом Владу удалось повалить его на землю.

— Яр, сделай что-нибудь! — выдохнула королева.

— Не могу, — сдавленно произнес он, и мы вынуждены были наблюдать, как Владслав серией ударов не дает аттану подняться, пока не выбивает оружие из рук. В этот момент раздался единый вдох толпы, и повисла оглушительная, напряженная тишина в ожидании развязки.

И перед тем как нанести разящий удар, мой супруг позволил себе бросить на меня торжествующий и многообещающий взгляд, а потом его меч стал опускаться вниз.

Но этих долей секунды хватило Ридгарну, чтобы невероятным образом извернуться, дотягиваясь до оружия, и, когда угрожающее острие вонзилось в то место, где он только что лежал, сам нанес удар в сердце противника.