— Мне нравится ее грудь. Ты только посмотри, какие соски.

— А волосы?.. Не то, что у наших…

— Да, на этот раз Гостилий превзошел сам себя. Похоже, у этой девочки отбоя не будет от клиентов. И я стану первым.

— Почему это ты?

— Потому что я не подбираю за другими. И после меня сможете с ней делать все, что угодно. Вряд ли она переживет эту ночь. Да еще с такой грудью. Интересно, щель у нее такая же замечательная, как и соски?

— Сейчас проверим…

— Руки от нее убери! Я же сказал, что буду первым.

— Друзья мои!.. Не стоит ссориться. Это всего лишь шлюха с Земли. Она не сможет внести разлад в отношения братьев. Мы устроим торги и определим, кому выпадет возможность проверить ширину отверстий этой землянки.

От мерзкого смеха Леру скрутил рвотный спазм. Желчь поднялась к горлу, отравляя своей горечью. Еще немного, и ее вывернет наизнанку. Может, хоть так станет чуточку легче, и эти мудаки перестанут пялиться на нее грязными взглядами.

Но нет. Ее желудок давно уже был пуст. Кроме странных лекарств, которыми ее накачали, чтобы не сопротивлялась, в нем уже несколько дней ничего не было. А может, с того момента прошли лишь сутки… Она потеряла счет времени, находясь в жутком дурмане. Чувства притупились. Страх превратился в назойливый зуд под кожей. И только омерзение было четко ощутимым.

Лера изо всех сил пыталась прийти в себя, прогнать туман из головы и хотя бы осмотреться. Но перед глазами все плыло. Лица вокруг казались такими отвратительными, что легче было снова впасть в забытье.

Внутренний голос подсказывал, что лучше всего так и сделать. Если ей и предстоит быть изнасилованной, то она хотя бы будет без сознания.

Но та ее часть, которая привыкла сражаться за свою жизнь, отчаянно сопротивлялась этому решению.

Ее существование было пустым и одиноким. Семьи нет. Ни родителей, ни мужа, ни детей. Но это не значит, что она добровольно опустит руки и перестанет сопротивляться.

Собрав волю в кулак, Лера заставила себя несколько раз зажмуриться и снова открыла глаза. Такое впечатление, что под веки насыпали песок. Тяжело моргая, она осматривалась и пыталась сдержать стон боли.

Круглое помещение с низкими кушетками и разбросанными по полу подушками. В центре — что-то напоминающее бассейн. В нем танцевала обнаженная девушка, которую прикрывали лишь длинные нити жемчуга. На голове блестел, отражая сияние светильников, странный головной убор — нечто вроде короны. Вот только вместо зубцов были извивающиеся лучи. Так в средневековых книгах изображали солнце.

Глазам было больно смотреть на танцовщицу — так ярко блестели ее украшения, и Лера отвернулась. Откуда-то доносилась тихая жутковатая музыка, но она никак не могла определить источник. С высокого потолка свешивались полотна переливающейся ткани — алой и золотой.

Не смотря на роскошь и очевидное богатство, по коже прошел озноб.

Напичканный какими-то наркотиками мозг лениво осознал, что это и есть тот бордель, в который ее обещал отправить спасенный урод.

Боль в висках начала выбивать единый ритм с музыкой. Сквозь барабанные перестукивания до Леры донесся гул низких мужских голосов. Она осторожно повернула голову. Вот они… Сволочи, которые обсуждали ее грудь и… все остальное. Расположились на низкой кушетке и о чем-то беседуют, бросая на нее голодные масляные взгляды.

— О, наша красавица полностью пришла в себя. — Лера тут же узнала голос. Говорил тот, который собирался изнасиловать ее первым.

От его вида кожа покрылась неприятными мурашками. Во рту и так было сухо, а теперь дыхание и вовсе застревало где-то в горле, цепляясь за губы и язык. Он был ужасен. Огромный, перекачанный настолько сильно, что на руках вздулись вены. Голова сидела на мощной шее и казалась неестественно маленькой из-за раздутых мышц.

На его лице застыло злобное выражение.

Боже… На Леру накатила паника. Только сейчас она начала осознавать все, что с ней произошло. Наверное на ее лице что-то отразилось, потому что гигант ухмыльнулся, и эта ухмылка не предвещала ничего хорошего.

Он ведь не оставит ее в живых. После насилия ее ждет смерть.

Громила, которому позавидовали бы все качки мира, встал с кушетки и направился к Лере. Остановился напротив и улыбнулся еще шире. Провел шершавым пальцем по ее скуле. Лера дернулась от омерзения. Зря она это сделала. В его глазах тут же появилось обещание всевозможных мук.

Ей нужно как-то освободиться. Как угодно. Почему она вообще стоит тут и ничего не делает?

Гигант обнажил в оскале острые желтые зубы.

— Вот и все, моя земляночка. На эту ночь твой господин я. Проверим, во всех ли местах ты такая же мягкая, как здесь. — Он больно сжал ее грудь.

Узловатые пальцы впились в упругую плоть, и Лера не смогла сдержать стона боли. Она попробовала дернуться, двинуть руками, но поняла, что их что-то удерживает. Нет-нет-нет, только не это. Руки были задраны над головой и прижаты к стене широкими наручниками.

Лера посмотрела вниз. То же самое и с ногами. Лодыжки обхватывали массивные куски металла. И что хуже всего — ее ноги были разведены в стороны. Тонкую ткань, облепившую тело, даже нельзя было назвать преградой. Жалкий кусок материи, который ничего не скрывал.

Под сальным взглядом гиганта Лера пробовала свети ноги. На ее отчаянные попытки он ответил тяжелым смехом. Лера бросила на урода полный ненависти взгляд. Как оказалось зря. Смех тут же оборвался.

Он накрыл ладонью ее лобок и сжал через ткань. От омерзения живот скрутило новым спазмом.

— Я люблю укрощать непокорных шлюшек. Совсем скоро ты будешь умолять меня…

— Будь с ней ласковее, братец. Я тоже хочу попользоваться ею.

— Не переживай, достанется и тебе, и остальным.

— После тебя ее щель превратится в дыру, а мне бы хотелось…

Его перебил еще один голос, тихий, раскатистый как гром, и до дрожи угрожающий.

— Мне бы тоже хотелось. Отдохнуть. Но я вынужден выполнять работу своих генералов, пока они развлекаются в Доме Похоти.

Лера заглянула за спину уродливому гиганту. Подсознательно она подозревала, кому принадлежит голос, но все равно оказалась не готова к тому, что увидела.

Все замерли неподвижными статуями. Даже девица в бассейне прервала танец и выпрямилась, выпятив вперед крошечную грудь.

Лера, не отрываясь, смотрела на появившегося мужчину. Да, это был тот самый монстр, наблюдавший за ней днем. Такой же огромный и накачанный, как и тот урод, что мерзко лапал ее. Но в этом было что-то еще. Его взгляд был иным. Холодным и равнодушным. Черные глаза, черные волосы, темные борозды вен, оплетающих руки.

И хотя он был не таким мерзким и отвратительным, как тот, что стоял перед ней, пугал он не меньше. Наоборот. От него исходила такая мощь, что сметала все на своем пути. Он подавлял волнами ужаса, которые излучало его тело.

И, кажется, так на него реагировала не только Лера.

По воздуху пронесся нестройный хор голосов, и все присутствующие поклонились:

— Командующий…

Он обвел золотисто-алый зал пренебрежительным взглядом, на секунду остановившись на Лере. Словно лезвием мазнул по ней черными глазами и скривился.

Согнувшись в три погибели, вперед выступил еще один огромный качок. Темные волосы, мощные шея и руки. Канаты вен. Это он хотел устроить торги. Видимо, хозяин.

Подобострастный тон никак не вязался с угрожающим внешним видом.

— Мы так рады, что вы вновь почтили нас своим визитом! Вас давно не было… Позвольте предложить наш лучший товар, чтобы вы могли забыть о постоянной суете.

— Судя по тому, сколько времени мои генералы проводят здесь, предлагать мне будут именно их. — Тот, кого назвали Командующим вновь чиркнул по ней взглядом.

Дрожь животного ужаса сотрясла тело, и стало трудно дышать. Он словно был тем удавом, от которого не мог сбежать ни один кролик.

Угодливый смех хозяина немного привел в чувство. Было видно, что пришедшего не на шутку боятся. А вот урод, все еще стоящий рядом с Лерой, скрипнул зубами. Ненавидит?

Вот только ей от этого не легче! Паника накатывала удушающим волнами, мешая соображать. Лера отчаянно пыталась найти выход, но понимала, что его попросту нет.

Земля

— Подождите, пожалуйста! — Запыхаясь, Лера удобнее перехватила тяжелые пакеты, и побежала к подъезду.

К ней обернулся взъерошенного вида мужчина. В руках он держал магнитный ключ, собираясь открыть дверь в подъезд. Лера увеличила скорость. Задыхаясь, она перешла на бег, балансируя под весом продуктов. Мужик подождал, пока она добежит до ступенек, не спеша приложил ключ к замку, открыл дверь и с самодовольной улыбкой скрылся в подъезде.

Дверь захлопнулась прямо перед Лериным носом. Не сдержавшись, она грубо выругалась. Вслух. Да что ж за день такой?! Сначала на работе нервы вытрепали, теперь это… Он что, побоялся, что она его в лифте изнасилует? От мысли, что сейчас придется ковыряться в сумке, которая была забита кипой бумаг с работы, Лере стало плохо. Пришлось поставить пакеты на пол, устроить сумку на колене и, балансируя на одной ноге, приступить к поискам. Ключи оказались на самом дне.

Открыв наконец дверь, Лера уперлась в нее спиной и нагнулась за пакетами. Руки и шея ныли от тяжести, поясницу тянуло, но она упрямо тащила пакеты за собой. Пока ехала в лифте, Лера мечтала о горячей ванне. С пеной, ароматическими свечами и любимой музыкой. Она проваляется в воде до тех пор, пока не начнет засыпать. Ей просто необходимо снять эту дикую жуткую усталость, которая казалась весом с бетонную плиту.

Может, Семен составит ей компанию? Последнее время они начали отдаляться друг от друга. Лера сутками пропадала на работе, Семен же ее искал. Правда, пока его пятимесячные поиски успехом не увенчались. И, если раньше Лера оправдывала его тем, что Семен пытается найти хорошую высокооплачиваемую должность, то сейчас ее терпение начинало сходить на нет.

Она просто устала. Они уже в который раз откладывали свадьбу, и Лера начала сомневаться, что она когда-нибудь состоится. Да ей уже и не хотелось.

С неприятным грохотом лифт открылся, и Лера поплелась к квартире. Сначала она хотела позвонить, но грохот музыки за дверью остановил. Соседи уже начали намекать Лере, что музыка слишком уж громко орет за стенами. Но Сема привел кучу аргументов, что имеет полное право слушать свои любимые группы в дневное время, что по закону громкость допустимая, и вообще никого не касается, что и с какой громкостью он включает.

Лера тяжело вздохнула, поставила пакеты и потянулась к звонку. Лучше бы он искал работу так, как искал законы, позволяющие слушать музыку.

Лера уже коснулась гладкого темного квадрата звонка, но странный инородный звук заставил остановиться. С громко-орущей музыкой перемежались протяжные женские стоны. Они звучали настолько резко и надрывно, что не оставалось сомнения в их наигранности.

Леру охватило дурное предчувствие. Нехорошее подозрение закралось в разум, заставляя отнять руку от звонка и достать из кармана ключи. Осторожно вставив ключ в скважину, Лера быстро его провернула. Разделавшись с замками, она осторожно приоткрыла дверь, выпуская в подъезд бессвязные мужские вопли. Женские стоны стали громче. Знакомый мужской голос громко вопил:

— Я сейчас! Сейчас! Ты просто космос! А-а-а-гхм-м…

— Да! — Женщина уже начала повизгивать, перекрикивая старания гитариста в колонках. — Да-а-а! Давай! Давай же! А-а-ах… Давай!

— Сейчас! Почти!

Лера передернула плечами от отвращения. Звучало, как в дешевом порно.

Осторожно ступая, она пошла на звуки музыки и стонов. Они доносились из их с Семеном спальни.

Лера замерла на пороге, заставляя себя смотреть широко открытыми глазами. На ее продавленном скрипучем диванчике сплелись два потных раскрасневшихся тела. Девица с явно искусственной грудью и осветленными волосами раскинула ноги едва ли не в шпагате. Над ней кряхтел и пыхтел Семен. Старательно бросался на амбразуру между ног громкоголосой пассии.

Девица первая заметила Леру. Сначала удивленно вздернула брови, а потом беззаботно улыбнулась. Семен поднял голову от ее груди.

— Ты чего, детка? Уже? — Видимо переволновался, что подружка забыла его подбодрить.

Заметив, что та смотрит в сторону, Семен сообразил повернуть голову.

Не прекращая движений уставился на Леру:

— Ле… Лерчик?

У него аж вены на шее вздулись, так он старался доделать дело между ног своей «детки».

Лера глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Холодным, даже не дрожащим голосом, отчетливо проговорила:

— Надо же, сколько рвения. Никогда за тобой раньше не замечала.

— Я… Я…

Он наконец остановился и суетливо вытер пот со лба.

— Это все не то…

Лера нетерпеливо его перебила, ощущая дикую сухость во рту. Как в Сахаре! Один песок, и ничего больше.

— Я сейчас уйду отсюда. Ровно на полчаса. Потом вернусь. Вас обоих здесь быть не должно.

— Лер! Послушай!

Семен попытался выпутаться из длиннющих ног девицы, но запутался в одеялах и плюхнулся лицом прямо ей в грудь. Девица жизнерадостно хихикнула.

— Лера, ну, блин, послушай!

Лера демонстративно поднесла к лицу запястье и взглянула на часы.

— Время пошло. У вас двадцать девять минут.

Она развернулась и на ватных ногах пошагала прочь. Из комнаты донесся тягучий женский голос:

— А у нее-то яйца покрепче твоих будут.

— Ой, Кристин, перестань!

— Слушай, я не поняла, а почему мы должны уходить из квартиры. Ты же говорил, что она твоя…

— Ну… Не совсем… Стала бы моей, если бы мы с Лерой поженились… Но она не успела меня прописать…

Дальше Лера уже не слушала — не было сил. Ужасно хотелось смыть с себя липкую мерзость, заполнившую, кажется, изнутри.

Она вышла из квартиры, не в силах больше оставаться на одной территории с Семеном, его девкой и бессвязными завываниями музыкантов.

На лестничной клетке ее встретила встревоженная соседка. Пожилая дама поправляла очки, взбивала прическу и норовила ухватить Леру за локоть.

— Лерочка, я по поводу музыки… Мы с другими жильцами вынуждены будем жаловаться. При всем уважении к тебе… Но это больше невозможно терпеть!

Леру едва не вывернуло наизнанку. Тетка скалила свои огромные лошадиные зубы, и Лере казалось, что сейчас они вопьются ей в горло. Яркая помада попала в трещины морщин, превращая размалеванный рот в клоунский. А Лера ненавидела клоунов!

Она выдернула локоть из старушечьей хватки и холодно произнесла:

— Я уже решила этот вопрос. Можете не волноваться.

Старушенция еще что-то бубнила ей вслед, но Лера поспешила скрыться за створками лифта. Наверное, стоит поблагодарить мужика, который не придержал перед ней дверь. Кто знает, чем бы все обернулось, если бы она не достала ключи, и позвонила. Вдруг Сема успел бы спрятать свою громкоголосую подружку в шкафу?

И тогда Лера, слишком уставшая, чтобы напоминать ему о работе и домашних делах, решила бы отложить разговор на завтра. А завтра — на послезавтра…

Она вырвалась из подъезда и жадно втянула в себя стылый сырой воздух. Едва стоя на ногах, как пьяная, побрела в сторону унылого парка. Где-то там была скамейка, на которую можно сесть, закрыть глаза и пару минут ни о чем не думать. Лера взглянула на часы. Двадцать пять минут. Двадцать пять минут ни о чем не думать.

Шатаясь из стороны в сторону, обходя лужи, она побрела в парк…

Лера выждала полчаса. Даже больше. Тридцать пять минут, наполненные холодной осенней моросью, зябким ветром и запахом прелых листьев. Тридцать пять минут обид на жизнь, судьбу и саму себя. Ну что она — урод какой-то, что ли, если даже Семен предпочел ей другую?

Лера стянула с волос резинку и позволила ветру играть с прямыми прядями. Она знала, что не красавица, но вполне миловидная. Или дело не во внешности? Тогда в чем? Она работает практически круглые сутки, чтобы обеспечивать себя самой и быть независимой. Да она, черт возьми, тащит на себе еще и Сему!

Так что не так? Что его не устраивало? С силиконовой девицей вон как старался. С ней же и половины таких усилий не прикладывал. Вяло трепыхался минуты две, пыхтел, елозил, а потом жаловался, что она слишком холодная и бесчувственная. Но с ним Лера не испытывала ни капли удовольствия. Скорее, все происходящее в постели, вызывало у нее отвращение.

Ей не нравились слюнявые поцелуи Семы и прикосновения его потных ладоней, когда он мял ее грудь. Всегда казалось, что он пытается вымесить тесто. От этих мыслей ее пробивало на истерический смех. Сема потом долго обижался и дулся, твердя, что проблема в ее фригидности. А он, бедолага, старается. Может дело в том, что он был ее единственным мужчиной, и с кем-нибудь другим все было иначе? Вот только никого другого не было.

Да и с Семеном она встречалась, скорее из-за того, что «уже пора». На работе все сплошь были замужем и имели детей. А Лера осталась совсем одна. Мать и отец погибли в автокатастрофе, и она отчаянно хотела семью. Не быть одной. Родить ребенка. Дарить ему и мужу нерастраченную заботу.

Но кажется, семья ей не светит. Если уж Семен, которого она где-то глубоко в душе считала никчемным, отказался от нее… И ладно бы честно сказал, так нет! Жил на ее деньги и таскал в ее же квартиру любовницу. Да еще и надеялся заполучить эту самую квартиру.

Лера резко поднялась со скамейки. Что-то она засиделась. Много времени им дала. Нужно было давно вернуться и отрезать ему яйца тупым ножом! Козел!

Шлепая по лужам, Лера быстро шла через парк. Сейчас она ему устроит. И его белобрысой стерве.

Как-то слишком быстро наступили сумерки. А фонари почему-то не спешили включаться. Зря она так углубилась в парк.

Лера зябко поежилась и едва не споткнулась, когда совсем рядом послышался тихий стон. Вот черт! Только маньяков ей не хватало.

Она попыталась перейти на бег. Но в туфлях на высоком каблуке это не так-то легко было сделать. Либо ноги переломает, оскальзываясь на мокром асфальте, либо что похуже. О таком варианте развития событий думать не хотелось. Почему она всегда оказывается в каком-то дерьме?!

Стон стал громче. Лера замерла и огляделась, не понимая, откуда ожидать опасности. Густые заросли кустарника зашевелились. Наверное от ветра. Она поежилась и обхватила себя за плечи. Так, спокойно… Вполне возможно, что ей просто слышится.

Из темного пространства между деревьев выступила шатающаяся фигура и направилась к ней. О, нет.

Лера зашагала быстрее. Может снять туфли, чтобы было легче бежать? Фигура приближалась. Или развернуться и идти в другую сторону? Но так она еще больше удалится от дома. Потом придется огибать парк, чтобы вернуться. А там тоже сплошь темные переулки и подворотни. Ловушки гаражей.

Черт-черт-черт, что же делать?! Человека мотало из стороны в сторону, и не оставалось сомнений, что он пьян. Встреч с пьяными Лера всегда опасалась. Однажды она едва не стала жертвой поножовщины, когда напившийся сосед подкарауливал ее в подъезде. От воспоминания передернуло. Холодный и липкий страх змеей заполз в нутро.

Куда бежать? Что делать? Туфли! Она снимет туфли и побежит. Тогда этот мужик ни за что ее не догонит. Пока она лихорадочно размышляла, что делать, он успел приблизиться. Между ними оставалось метра три, и в этот момент зажглись фонари. Оранжевый свет упал на пьяного, и тот пошатнулся. Лера вскрикнула и зажала рот рукой.

Он был не пьяным. Он был ранен. С головы до ног в крови, с жуткой раной в боку. Прижимал к ней руку, но сквозь пальцы все равно сочились темно-вишневые ручейки. Он пытался устоять на заплетающихся ногах, но те уже практически не держали.

Его как будто что-то толкнуло в спину. Он сделал несколько размашистых шагов навстречу Лере и, не устояв, полетел вперед. Не смотря на страх, Лера подбежала к нему и подставила руки. Совсем еще молодой, лет двадцать. Он завалился на нее и что-то прохрипел. Изо рта потекла кровь.

Под его весом колени подогнулись. Она пыталась удержать парня, но силы были не равны. Он снова прохрипел. На этот раз она смогла разобрать:

— По-о-о-мо-ги-и-и…

— Да-да, сейчас! Ты только держись!

Господи, почему она не свалила из этого чертового парка пять минут назад? Жалела себя вместо того, чтобы спешить домой.

А что если те, кто с ним это сделал, рядом? Ждут в засаде. Следят за ними. Добьют парня, а потом и ее, как свидетеля.

Парень повис на ней кулем. Тихонько что-то прохрипел и обмяк. Лера не выдержала и осела на землю. Одной рукой удерживая незнакомца от падения, второй начала шарить в карманах пиджака. Где-то же был мобильный… Но нашлись только злополучные ключи и билет на троллейбус.

Еще бы! Она ведь всегда боялась, что телефон в транспорте могут вытащить, поэтому прятала его в потайной кармашек в сумке. Ну и ду-у-ура…

Паренек вдруг затрясся всем телом, поднял с ее плеча голову и вполне отчетливо проговорил:

— Помоги-и-и-и, пожа-а-алуйста-а-а…

Глаза у него были странные. Какие-то жуткие. Почти желтые. Неестественные. Линзы? Или он наркоман, который встрял в поножовщину из-за дозы? Лера уже едва не плакала от отчаяния. Мозг работал так усиленно, что в затылке начала скапливаться боль.

Она разлепила пересохшие от страха губы:

— Я… я тебя сейчас оставлю здесь… А сама сбегаю за телефоном. Я тут неподалеку живу… Вызову «Скорую» и сразу вернусь обратно. Буду с тобой, пока… пока они не приедут…

Парень как будто немного пришел в себя. Брови сдвинулись на переносице. С трудом, но ему удалось помотать головой:

— Нет… не надо… «Скорую»…

Он вцепился в ее плечи, покрытые кровью пальцы запутались в Лериных волосах и до боли натянули. Снова повторил:

— Не на-а-адо…

Ох, и во что же она встряла? Он преступник. Точно преступник! Кого-то убил, и теперь его ищет полиция, а он скрывается и…

Паренек начал заваливаться на бок, утягивая за собой и Леру.

— Стой! Пожалуйста, держись! — Она вцепилась пальцами в его одежду. Ткань затрещала.

Каким-то чудом они удержались на коленях. Предчувствуя, что пожалеет о своем решении, Лера потянула парня вверх:

— Ты сможешь встать? Попробуй, пожалуйста… Мне самой тебя не поднять.

Он выдал слабое «угу» и, пошатываясь, выпрямился. Вдвоем им удалось встать на ноги.

— Только держись и не вздумай умирать.

Придерживая раненого за подмышки, Лера потащила его за собой. Парнишка с трудом переставлял ноги и шатался так, что угрожал в любой момент грохнуться. Но все-таки шел. Лера даже поразилась его силе воли. Было видно, что ему ужасно больно. Иногда он даже не мог сдержать тяжелых стонов. Но все равно продолжал идти.

Шаг за шагом, они вышли из парка. Лера надеялась, что встретит хоть какого-нибудь прохожего, который ей поможет, однако улица поражала безмолвием. Так тихо, как будто город затаился. Дурное предчувствие атаковало с новой силой. Дотащит его домой, оставит на лавке и вызовет «Скорую». Он в какой-то криминал влез, а ей как будто своих проблем не хватает.

Словно прочитав ее мысли, парень просипел:

— Только без «Скорой»… Они не помогут…

Лера аж фыркнула:

— А я как будто помогу!

— С тобой… у меня больше шансов… выжить…

Его слова звучали уже совсем неразборчиво. Он все больше повисал на Лере. Она даже не стала задумываться над его словами. Гораздо больше ее волновало, как дотащить его хоть куда-нибудь и не свалиться в лужу по пути.

Но дом показался неожиданно быстро. Лера сама уже едва стояла на ногах. Ступни ныли от каблуков и тяжелого веса, который она буквально тащила на себе. Желто-оранжевое свечение окошек унылой многоэтажки открыло в Лере второе дыхание. Оказывается, в ее организме еще оставались скрытые резервы.

Еле плетясь, они преодолели последние метры до подъезда. Угрожающе прокаркала ворона, предвещая ночной ливень. Поднялся ветер. С жутковатым электрическим треском включился и тут же погас фонарь. Изловчившись, Лера открыла дверь подъезда и втащила раненого парнишку. Она совсем забыла о своем намерении оставить его на лавочке. Вспомнила об этом только в лифте.

К счастью, им никто не встретился. Лера не знала, как бы объяснила наличие окровавленного незнакомца. Оставалось надеяться, что Сема собрал свое шмотье и свалил из ее квартиры.

Лера с огромным трудом выволокла парня из лифта. Дверь ее квартиры была открыта едва ли не нараспашку.

— Вот же сволочь!

Отомстил ей, скотина. Ярость и обида на Семена придали сил. Схватив парня за шиворот окровавленной футболки, она втащила его в прихожую. Тот неожиданно распахнул глаза и уставился на нее вполне осмысленным взглядом:

— Мне… мне нужна вода…

Пить ему, что ли, захотелось? Заперев дверь и на всякий случай оставив ключ в скважине, Лера коротко бросила:

— Сейчас принесу.

Неуверенно он произнес:

— В в-ванную… — Звучало так, будто он сомневался, правильно ли употребил слово.

— И что ты там делать будешь?

Нет, все-таки зря она его послушала и не вызвала «Скорую». Нужно срочно звонить. А заодно и в полицию. Потому что все это добром не кончится. От подлого и низкого предательства Семена у нее просто отшибло все мозги. Вот и притащила потенциального покойника домой.

Господи, да что с ней происходит?! Идиотка. Каким местом вообще думала? Он же едва живой. И явно связан с криминалом. А она… Равнодушно размышляет, зачем ему понадобилось в ванную. Чтобы помыться. Зачем же еще?! Вон, с волос капает кровь. И на выцветших обоях остались кровавые разводы от его спины.

На задворках сознания мелькнула печальная мысль, что придется делать ремонт… и что кровь, наверное, добралась до бетона… Вот умеет же она себе проблемы найти.

Парень покачнулся и начал оседать на пол:

— Так ты… отведешь меня… в… в-ванную?..

Лера подскочила к нему и схватила за подмышки, как ребенка.

— Отведу! Отведу, конечно. Ты только держись.

Он кивнул, уставившись на нее жутким желтым взглядом, и попробовал выпрямиться. Лера быстро открыла дверь в ванную, благо она располагалась рядышком, и выключила в темной комнатушке свет. Парнишка, кажется, обрел второе дыхание. Почти без Лериной помощи доковылял до кабинки, забрался в поддон и уселся в него.

— Ты иди… — Он медленно закрыл глаза и откинул голову на стенку. — Дальше я уже сам…

Он закрыл дверцу и повернул кран. Вода хлынула на истерзанное тело, смывая кровь. Может, ему все-таки нужна помощь? А то вдруг сварится еще в горячей воде.

«Скорая»! Пока он в душе, она должна вызвать врачей. И плевать, что он просил этого не делать. Она и так уже здорово начудила, когда притащила его сюда. Лера бросилась к своей сумке, чтобы найти телефон, и потрясенно замерла на месте.

В свою красивую черную сумку она влюбилась, увидев в магазине. Она оказалась чертовски дорогой, и Лера несколько месяцев откладывала на нее деньги. А каждые выходные ходила в магазин проверять, не купили ли ее. И вот сейчас шедевр швейного искусства валялся на полу ее спальни, распотрошенный и вывернутый практически наизнанку. Документы с работы были раскиданы на кровати, остальное содержимое валялось под ними. Кошелек оказался совершенно пустым, а телефон лежал на подушке, покрытый сетью трещин.

На красивом комоде, который Лере достался от бабушки, обнаружилась прощальная записка Семена: «Я забрал то, что мне причитается — свою зарплату за то, что жил с такой холодной тварью, как ты! Думаешь, это легко — пытаться удовлетворить дерево? Потому что ты, чертово бревно, которое даже не знает, что такое «оргазм». Ты — монстр, с которым невозможно жить. Ты даже готовить не умеешь! Какая ты женщина, если не в состоянии погладить рубашку? Тебя не за что любить. И это я мало взял за столько потраченного на тебя времени. Я имел право развлечься и отдохнуть с нормальной бабой! Меня все мужики понимали. И все мне сочувствовали. Не знаю, как вытерпел жизнь с тобой.»

К концу этого письма, написанного почти детским неровным почерком Семена с кучей ошибок, Лера уже плакала. Не смогла сдержать обжигающих и горячих слез обиды. Прямо сейчас в ней начало просыпаться дикое ощущение ярости, которое требовало причинить боль хоть кому-нибудь. Иногда с Лерой такое случалось. В подобные моменты ей хотелось рвать, ломать и крушить. Чтобы все вокруг превращалось в щепки, чтобы пальцы до крови. Чтобы уничтожить старое, а затем иметь возможность построить новое.

Казалось, что разрушив что-то материальное, она сможет выжечь из души эту страшную обиду. Бревно? Дерево? Не женщина? Вдвойне ужасным было то, что так считал человек, в котором не было ничего выдающегося. Лера сжала в кулаке записку. Он не удержался от мести. Разбил телефон, украл деньги и даже поцарапал бабушкин комод. Его делал дедушка, и там было потайное отделение, где можно было хранить деньги и ценности. Во время войны они прятали там каждую монетку.

Не обращая внимания на уродливое «Сука» на гладкой поверхности, Лера быстро вытащила один из ящичков и нажала на скрытую от глаз панель. Слава Богу, часть ее накоплений и кое-какие украшения остались на месте. Она не рассказывала о секрете комода Семену, но вдруг он мог случайно подсмотреть? Ему бы хватило подлости обчистить ее.

Вот же тварь! Лера вставила ящик обратно и саданула кулаком по стене. Нет, она этого так просто не оставит.

— Ты злишься?

От красивого мужского голоса, раздавшегося за спиной, Лера едва не подпрыгнула. Она обернулась и уперлась взглядом в… Кажется, это был тот самой парень, которого она нашла в парке. Других-то мужчин в ее квартире быть не должно. Вот только выглядел он… совсем не так, как она ожидала. Успел избавиться от одежды и принять душ. По покрытой розоватыми рубцами коже стекали капли воды. Но никаких открытых ран. Она ведь точно помнила, что в области живота была едва ли не дыра. Жутковатого вида рана, которая кровоточила. Лера скосила взгляд вниз. Над кромкой полотенца вился уродливый рубец, тонкая пленка кожи стянула края кожи.

Так, это уже что-то ненормальное. Ведь так быть не должно. Совершенно забыв, что он сказал, Лера ошарашенно спросила:

— Кто ты?

В голове тут же проскочил сонм мыслей. А вдруг он маньяк? Выслеживает женщин, прикидывается раненым, проникает к ним в квартиры и… Он ведь не успел увидеть ее тайник в комоде? А что если он ее изнасилует, а потом убьет? Хотя если Семен считал ее деревом, то этот красавец и вряд ли позарится.

С удивлением Лера поняла, что он старше, чем она сначала решила. Лет тридцати, может чуть больше. Красивое, но немного грубоватое лицо. И, судя по мускулам, он очень силен. Когда тащила его на себе, никаких мышц не чувствовала. Черт! Кажется, она влипла.

Незнакомец открыто улыбнулся. Практически желтые глаза опасно сверкнули:

— Меня зовут Гостилий Тибертус.

Господи, ну точно маньяк. Из-за всего случившегося сегодня, Лера даже не чувствовала страха. Просто какую-то обреченность и безысходность. Беда неминуема и обязательно произойдет. Потому что она неудачница. Наверное, на роду написано.

— Не бойся, ты меня спасла, поэтому… я не убью тебя. Хотя должен был.

— О, ну чудесно! Ты меня прям успокоил. — От внезапно навалившейся паники голос прозвучал хрипло и глухо.

Лера быстро огляделась, ища чем бы защититься. На комоде стоял красивый торшер. И если повезет… А ведь жаль вещицу. С ним тоже были связаны светлые добрые воспоминания. Чего-чего, а света и доброты в Лериной жизни теперь было мало.

Гостилий Как-то-его-там неожиданно нажал какую-то кнопку на своем браслете, и прямо перед ним появился прозрачный экран. Лера упала в кресло от удивления. На экране мерцали странного вида символы и непонятные надписи, чем-то напоминающие химические формулы. Незнакомец нажал на несколько знаков, и вокруг них вспыхнуло пульсирующее сияние.

— Я обязан тебе жизнью, поэтому не буду отбирать твою. Но я вынужден забрать тебя с собой. Не волнуйся, тебя ждет хорошее будущее. Лучшее, чем жизнь в этой… дыре.

Леру парализовал страх, обвив длинными мерзкими щупальцами. Но не смотря на него, она возмутилась:

— Это не дыра. Это. Мой. Дом.

— Тебя ждет новый дом. И гораздо лучше этого. Ты можешь попасть в свиту принцессы. Или в Дом Похоти. Не переживай, я отдам тебя в самый лучший. Ты будешь обслуживать лишь избранных клиентов.

— Что?!

Мозг перестал работать. Все происходящее казалось глупой шуткой, дешевеньким сериалом. Актеры слишком неестественны, а сюжет фантастичен. Что он сказал? Свита принцессы или дом… чего?

Мужчина вдруг направил на нее руку с браслетом. Перед Лериным лицом оказался прозрачный экран, а в следующую секунду она ощутила странную тяжесть на запястьях и шее.

— Что это?

Лера поднесла руки к лицу. Запястья обвивали широкие полупрозрачные браслеты, которые слабо мерцали и переливались.

— Это меры безопасности. Чтобы ты не сбежала. На вашей планете их зовут… — Он задумался, как будто опять вспоминал забытое слово. — Кандалы…

Лера открыла рот, но так и не нашлась, что сказать. Она не верила в то, что происходит. Это просто шутка. Или сон. Галлюцинация от усталости и потрясения. Или…

— Я вынужден тебя усыпить, чтобы ты не доставила мне проблем при транспортировке.

Лера немного отмерла. Пульс заколотил с сумасшедшей скоростью. До взрыва в висках. Спина вспотела, одежда неприятно прилипла к коже. Лера вскочила с кресла и схватила торшер. Потянула с такой силой, что вырвала провод из розетки. Даже успела замахнуться. Но по телу вдруг прошла волна боли, как будто через нее пропустили ток.

Перед глазами потемнело, а пальцы разжались, выпуская «ножку» торшера. Звук, с которым он разбился, слышался почему-то приглушенно. По талии скользнули чужие руки, сжали и мягко опустили ее в кресло. Она попробовала замахнуться. Вяло промелькнула мысль, что хотя бы его мерзкую морду расцарапает.

Тяжелая и вязкая темнота окутала плотным коконом, и Лера провалилась в сон.

Где-то в космосе…

Гостилий рассматривал погруженную в Ледяной Сон землянку. Он много путешествовал. Побывал во множестве систем и галактик. Видел разных женщин. Но таких, как она, еще не встречал. Землянка оказалась одним сплошным афродизиаком.

Она спасла его. Вытащила из передряги, которая могла окончиться смертью. Дотащила на себе. Не оставила умирать.

Глупышка. Лучше бы бросила.

Гостилий усмехнулся, глядя на спящую в капсуле земляночку. В той комнате, где она сидела, уставшая и печальная, все пропахло сексом. Гостилий едва удержался, чтобы не взять ее прямо там.

Но время поджимало. Он видел, каким взглядом она на него посмотрела. Кажется, ей понравилось его тело. Его ненастоящее тело.

Гостилий проверил показатели Ледяного Сна, уменьшил уровень заморозки, чтобы она быстрее пришла в себя.

Он хотел оставить ее себе. Наигрался бы с ней, а потом, когда она уже не смогла бы удовлетворять его желания, отдал бы в Дом Похоти, как и обещал.

Но глава Ловцов требовал шесть землянок. И он знал, что Гостилий включил шесть капсул Ледяного Сна. Оставить свою случайную находку себе Гостилий не мог. А искать ей замену не было времени — на тоннель перехода обрушилась лавина. Служивший не одну сотню лет портал оказался поврежден. Задержись он хоть на час, пришлось бы остаться на этой завалящей планете навсегда.

Ни одна девка этого не стоила. Даже такая соблазнительная. Ничего, он все продумал. Он попользуется красивой землянкой во время полета. Никто не узнает. А если она вздумает болтать… Не вздумает. Гостилий снова улыбнулся, глядя на нежную кожу, покрытую крупинками льда. Он ей так навставляет во все дыры, что она и говорить не сможет. Жаль, что не целка — ему доставило бы огромное удовольствие порвать ее и слушать надсадные крики.

От этих мыслей в штанах стало тесно. Присунуть бы ей прямо сейчас! Но придется терпеть, пока она не выйдет из Ледяного Сна. А это еще на пару суток. Что ж, он потерпит… Ради такой он подождет.

— Командир Тибертус, позвольте доложить.

В камере Ледяного Сна появился помощник. Гостилий тут же сделал вид, что проверяет приборы.

— Докладывай.

— Над нами корабль Командующего. Нам приказывают выполнить стыковку. Они сопроводят нас и другие мелкие корабли, встреченные на пути.

Гостилий тихо выругался. Командующий! Какого хрена он вообще забыл в этой галактике?! Разве он не должен штурмовать Пограничье?

— Так мы… начинаем стыковку?

Гостилий едва не врезал помощнику в морду. Как будто у них был выход!

— Естественно! Он не любит ждать! Почему ты еще здесь?! — Тибертус так рявкнул, что помощника как ветром сдуло.

Он взглянул на капсулу с землянкой. «Ничего, храбрая крошка, у нас еще будет время повеселиться». Ее веки слегка дрогнули, словно она услышала. Гостилий довольно улыбнулся и поправил член.

Никакой Командующий не сможет ему помешать, насладиться прелестями пойманной пленницы. Нужно лишь подождать, когда она выйдет из Ледяного Сна.

— Это… это камера Ледяного Сна.

Крыса Гостилий мнется и пялится в пол. Боится смотреть мне в глаза. Жалкая мразь. Он так дрожит. Трясется. Неумело пытается скрыть свой страх и ненависть. Мне даже не нужно ничего делать. Он сам уже придумал тысячу причин, зачем я спустился на его вонючий корабль.

Когда мы входим в камеру, Гостилий напрягаться еще больше и смотрит куда угодно, только не на капсулы. И кто же там такой особенный?

Никогда не видел, чтобы он так переживал за своих шлюх. Начинаю обходить камеру по кругу. Гостилий плетется следом. Но достаточно одного моего взгляда, чтобы он замер на месте.

Они все меня боятся. Инстинктивно. Страх лучшее оружие. А когда он поражает каждый нерв, то против этого оружия нет ничего. И чем больше они боятся, тем сильнее я становлюсь.

— Был на Земле, Гостилий?

Жалкий ошметок покрывается потом.

— Да, Ком-мандующий.

Я рассматриваю капсулы и их содержимое. Ничего интересного — женщины, погруженные в Ледяной Сон. Чем дальше я иду, тем больше впадает в панику Тибертус. Мне уже даже интересно, что он прячет. На вид — обычные девки, которые либо поступят в свиту принцессы, либо попадут в бордель.

Делаю вид, что разглядываю невзрачных рабынь. Не спеша, добираюсь до последней капсулы. Даже не смотрю, кто в ней. Но что-то заставляет меня остановиться. Не знаю что. Странное чувство. То ли взгляд Гостилия, который хочет разорвать меня, но вот-вот обмочится от страха. То ли повисшее в воздухе напряжение. То ли предчувствие… Кто-то внутри шепчет, что я должен это сделать. Должен замедлить шаг, остановиться, обернуться.

Я четко слышу в голове этот странный голос и не могу сопротивляться. Покорно поворачиваю голову, и меня прошибает током…

Ее лицо едва видно за сетью инея. На ресницах мерцают крошечные кристаллы льда. Веки едва заметно дрожат.

В такт им дергается член. Встает, сука, так резко, что меня накрывает волной жара.

Я даже лица ее четко не вижу. Покрытое изморозью толстое стекло скрывает ее черты. Понимаю, что пальцы уже сжимаются в кулак, чтобы разбить его. Преграду, которая мешает ее рассмотреть. Преграду между нами.

Ее тело спрятано налетом льда. Хочу видеть, какая она там, ниже.

Она должна принадлежать мне. Быть только моей. Хочу ее. Обладать. Иметь. Делать все, что только пожелаю. Становится так жарко, что фальшивая кожа едва не плавится. По спине стекает капля пота. Доводит почти до сумасшествия. Потому что в голове вдруг мелькает дикая мысль. А что если это то самое? То, что неотвратимо происходит с мужчинами моей расы? Такое же неотвратимое, как смерть.

Смотрю на ее волосы. Длинные нити, опутанные ледяной пылью. Они касаются плеч и падают вниз, туда, где я не могу их рассмотреть.

Нет, это не может быть она. Просто очередная землянка. Шлюха для удовлетворения желаний. Это ее единственное предназначение.

Все женщины, попадающие на Солин похожи друг на дружку. Невзрачные, щуплые, уставшие. Они ненавидят свою жизнь. Многие с радостью становятся шлюхами, услышав, что здесь не будут ни в чем нуждаться в обмен на всегда открытые щели. Не делай ничего — только послушно раздвигай ноги и оттопыривай задницу, когда прикажут. Взамен получишь комфортную жизнь в борделе или в свите принцессы.

Но эта не такая… Не знаю, откуда мне это известно. Просто известно. Ее лицо отпечатывается на подкорке. Как будто кто-то выжигает лазером плавные линии щек и едва заметную ямочку на подбородке. Широкие дуги бровей и пухлые губы. Особенно, нижняя. Широкая, мягкая даже на вид. Тут же представляю, как она обхватывает губами мой член. Как на нижней остаются капельки спермы, которые она жадно слизывает. Жадная… Она должна быть жадная до меня. Должна меня хотеть.

Не понимаю, откуда появилась эта мысль. Но это становится необходимым — быть нужным ей. Почему-то я уверен, что она отличается от остальных. Что она другая… Она та, без кого я… Не позволяю себе додумать эту мысль.

Потому что это все неправильно. Из-за какой-то шлюхи меня трясет, как пацана. Убеждаю себя, что она такая же, как и остальные. Едва придет в себя, бросится обслуживать любого, кто будет в состоянии обеспечить ей безбедную и беззаботную жизнь.

Стараюсь себе напомнить, зачем я здесь. Из-за спящей шлюхи готов забыть обо всем. Нет. Никогда. Есть то, что могу сделать я. Только я. И я это сделаю.

А то, что сейчас произошло… Четыре года у меня не было женщины. Четыре года только собственный кулак и фантазии о безликой незнакомке. Почему именно сейчас? На моей планете тысячи красивых женщин. Каждая в нашем Чертоге готова была услужить мне. Но ни к одной из них у меня не было такого сумасшедшего желания. Резкого. Внезапного. Настолько острого, что внутри все плавится, превращаясь в кипящую лаву. Я хочу только ее. И как бы не врал себе, что это лишь новая шлюха, уже знаю: я ее получу. Нарушу данное себе обещание, но получу.

Может, она одна из тех, кого мы в Кальт Хасе называем черными наездницами? Но черные наездницы рождаются лишь на моей планете. Нет, это обычная шлюха, которая нужна только для одного. И я использую ее по прямому назначению. Наплевав на все клятвы, которые дал себе.

Мне стоит огромного труда вернуть собственный разум. Вспомнить, что я здесь не один. Хочу остаться с ней наедине. В сумраке родного Чертога. Чтобы была только она — влажная и горячая, умоляющая овладеть ею, предлагающая себя, как одна из тех потаскух, что я всегда презирал.

И я точно знаю, что она будет моей.

Встречаюсь взглядом с Гостилием. Понимаю, что он заметил мой интерес к землянке. Не заметит только слепой. Но мне плевать. Никто, тем более такая жалкая тварь, не встанет у меня на пути.

Мое стремление покинуть камеру больше похоже на побег. Но пока еще могу уйти, я должен это сделать. От одной мысли, что оставлю ее здесь одну, наедине с Гостилием, внутри натягиваются жилы.

Это уже совсем ненормально. Ловец остается позади, ошарашенный и напуганный моим внезапным уходом. Пока он пытается понять, что делать дальше, быстро приказываю своему помощнику:

— Подключись к наблюдению за камерой. Так, чтобы Гостилий не знал.

— Будет исполнено, Командующий.

Кто же она? Почему при взгляде на нее нутро превращается в месиво? Тело дрожит от напряжения, стоит сделать очередной шаг, отдаляющий меня от нее. Пытаюсь напомнить себе, зачем я здесь, но перед глазами только круглое лицо и пухлые губы.

Полет до Солина станет пыткой.

Еще никогда ей не было так плохо. Тело словно окаменело. В голове вяло ворочались мысли. Жуткий холод парализовал каждую мышцу.

Где она? Что происходит? Почему так холодно и страшно? Страх ощущается странными пульсациями. Вспыхивают и тут же гаснут тусклые воспоминания.

Спутавшаяся в объятиях пара на смятых простынях. Потное красное лицо мужчины. Наигранные стоны женщины. Записка с обидными словами, испорченный комод. Другой мужчина. С жуткими ранами и желтым взглядом.

Она начала вспоминать. Лера. Ее звали Лера, и она очень хотела семью. Вместо этого получила урода, который жил за ее счет и ни во что не ставил. Он оставил ей записку с отвратительным признанием. А потом… Потом пришел другой мужчина. Которого она по глупости притащила домой. Этот другой что-то с ней сделал. Каким-то образом надел на нее наручники, тяжелый обруч и… Дальше была темнота. И вакуум. Пустота, в которой ничего не видно и не слышно.

Сейчас же Лера начала чувствовать. Жуткий холод и болезненное покалывание на коже. Она пыталась открыть глаза, но веки казались неподъемными.

Она не знала, сколько времени так прошло, пока не услышала приглушенный голос. Низкий, вибрирующий. Он гремел, как гром, но казался мягким, как замша. Густым. Кажется, его можно было почувствовать, как прикосновение. Он обволакивал ее, укутывал. И становилось не так холодно.

Лера начала вслушиваться в то, что он говорил. Смысл его слов доходил до нее с трудом. Но постепенно она начала погружаться в его завораживающий замшевый голос.

— Почему ты такая красивая?.. Такие как ты не должны существовать… Хитрая стерва… пробралась в мою голову, даже ничего не делая… Почему ты не оказалась обычной? Думать больше ни о ком не могу. Ты же обыкновенная шлюха… Что в тебе такого, что я даже во сне тебя вижу?

Он называл ее шлюхой и в чем-то обвинял. Но ведь она ничего плохого не сделала. Единственное, что ее всегда занимало, — работа. Стремление заработать, чтобы обеспечить себя и свою семью. Которая у нее однажды будет. В это Лера верила свято и безоговорочно.

Разве так себя ведут шлюхи? У нее и парней-то особо не было. Они не обращали внимания на студентку-заучку, погруженную в зубреж лекций. Уставшая коллега тоже мало кого привлекала. Охочие до секса без обязательств и бесконечных развлечений бездельники ее никогда не интересовали.

Хотелось надежного мужчину. Который поймет и поддержит. Семен казался именно таким. Спокойным, умным, уверенным в себе. Семейный парень, предпочитающим шумным гулянкам вечера дома.

Какой дурой она все-таки была. Он использовал ее. А она ждала предложения. Идиотка!

— Сладкая рабыня… Я узнаю, какая ты на вкус… Будешь моей… Уже очень скоро… Сделаешь то, для чего тебя сюда привезли…

Ледяной холод, сковавший каждую клеточку ее тела, отступил под напором горячего ветра. Сделав почти нечеловеческое усилие, Лера открыла глаза, чтобы посмотреть на того, кто обещал… или угрожал.

Но перед затуманенным взглядом было лишь толстое, покрытое пушистым инеем, стекло. За его преградой возвышалась темная пугающая тень. Как будто гора. Только что-то мерцало в эпицентре этой темноты. Словно у черной сущности были глазницы, в которых сияли звездочки.

Лера с трудом моргнула, глаза слезились, а слезы тут же превращались в колючий лед. Пугающая тень превратилась в черный дым. Его клубы взвивались вверх, растапливая иней и изморозь. Лера почувствовала, как по коже потекли горячие ручейки влаги. Тесное пространство ее плена наполнилось паром.

Ее как будто кинули в жерло вулкана после одуряющего холода. Черный туман или дым, чем бы это ни было, начал принимать очертания огромной мужской фигуры. Сияя ало-синими всполохами по странному существу побежали ручейки вен. На месте головы синим свечением засияли прорези глаз. Появился даже неровный провал рта. Он тоже ярко светился миллиардом крошечных искр.

Жуткое существо приложило ладонь к стеклу, приблизило к Лере свое «лицо» и прошептало пугающим, но завораживающим голосом:

— Ты моя…

Лера задышала чаще. Вдыхала холодный влажный воздух, смешавшийся с теплым паром, но он застревал в горле, оседал льдом и болью на языке. Мозг вопил об опасности, и сознание не придумало ничего лучшего, чем отгородиться от реальности тяжелым черным занавесом.

— Это какой-то сбой. Капсулы среагировали на критическое повышение температуры. Но никаких данных об этом не зафиксировано.

— Выводи ее из Сна! Быстро!

Она снова слышала голоса. На этот раз другие. И один из них был ей знаком…

Через нее словно пропустили электрический разряд.

Лера резко открыла глаза от прошившей насквозь боли. Каждый нерв натянулся металлической струной. В ушах зазвенело. А во рту стало сухо. Кажется, она ощущала на зубах песчинки. Пустыня во рту. Пустыня в голове.

Леру трясло. Кровь бурлила в венах, вскипала и разъедала заледеневшие органы. В нее впивались миллиарды раскаленных металлических игл. Казалось, что от боли череп разорвется на части.

Замерзшее стекло куда-то исчезло. Лера осознала, что падает, только когда лед содрал кожу на коленях.

— Тише-тише, вот так…

Чьи-то руки коснулись ее плеч, и Лера задохнулась от боли. Холодную кожу обожгло адским огнем. Она застонала, раздираемая агонией. За что такие мучения?! Пусть это поскорее кончится.

— Ничего, это скоро пройдет. Так всегда бывает после Ледяного Сна. Выпей, это поможет.

Лера сфокусировала взгляд на мужском лице. Грубые черты, как будто кое-как вырезанные на камне или дереве. Кривая ухмылка. Желтые глаза. Желтые…

— Узнала? — Он неприятно усмехнулся. — Конечно, узнала… — Усмешка стала еще шире, обнажая желтые зубы. — Запомнила своего нового хозяина?

К губам прикоснулось что-то холодное. В рот потекла маслянистая жидкость. Лера закашлялась. Неприятная вязкая жижа оплела язык, капнула на подбородок.

— Пей, а иначе в себя будешь год приходить. А у меня на тебя планы.

Желтые глаза скользнули от ее лица вниз, и Леру вдруг передернуло от отвращения. Она проследила за жутким взглядом.

Она оказалась полностью обнажена. Кожу покрывал иней, который стремительно превращался в капельки воды. И этот уродливый монстр смотрел на ее грудь. Что вообще происходит?! Почему она голая и лежит на полу? Где оказалась? Кто он?..

В голове кто-то ехидно усмехнулся: «Ты в очередных неприятностях. Проявила доброту, теперь получай». Неприятное лицо на секунду исчезло, уступив место темному парку, мокрому асфальту и раненому незнакомцу, который просил о помощи. Его странный желтый взгляд туманился от боли, а кожа была покрыта кровью.

Он был ранен, а она зачем-то потащила его к себе домой.

Боже, нет… Ей все это не приснилось. И раненый незнакомец, исцелившийся от воды, и прозрачный экран, и наручники на запястьях… А еще его обещание отдать ее… в бордель?!

Лера снова посмотрела в глаза мужчине, на коленях которого лежала. Это был не тот незнакомец, которого она спасла. Но глаза… Она никогда не забудет нечеловеческий цвет и угрозу его взгляда.

Лера с трудом протолкнула в себя жижу, наполнившую рот. В голове тут же немного прояснилось. Она почувствовала, как кожу покрывают мурашки. Туман исчез, и мозг начал соображать быстрее. Она жадно вдохнула теплый воздух, и мужчина снова посмотрел на ее приподнявшуюся грудь. Он даже облизнулся.

Вновь работающий мозг завопил от страха. Лера попыталась отодвинуться и хоть как-то прикрыться руками. Губы еще плохо слушались, но оказалось почти легко произнести:

— Кто вы?

Мерзкая ухмылка никак не желала сходить с его грубого неприятного лица.

— Неужели не помнишь? Помнишь ведь… Моя спасительница.

Не-е-ет, нет, нет… Пожалуйста, только не это…

Лера дернулась, желая отползти от него, как можно дальше. Но все ее слабые попытки тут же оказались пресечены захватом. Он сбросил ее с колен на пол и поднялся. Лера больно ударилась лопатками. Кажется, она и в самом деле попала в ад. Похититель улыбнулся, видя гримасу боли на ее лице. Он схватил ее за плечи и рывком поднял, как мешок.

— А теперь послушай внимательно, земляночка. Я — твой единственный друг и покровитель здесь. Только от моей воли будет зависеть, попадешь ты в бордель для рекрутов или будешь обслуживать генералов. Или же… ты постараешься мне понравиться так сильно, что я решу воспользоваться твоими услугами подольше.

Леру замутило. К горлу поднялась желчь. Спазм скрутил узел в животе. Она видела: он не шутит. Не может быть, чтобы это все происходило с ней. Не может. Она обычная девушка, живущая от зарплаты до зарплаты и мечтающая о выходных с любимым человеком. Самое интересное, что происходило в ее жизни, — занятия по стрип-пластике, на которые она записалась, чтобы порадовать предателя Семена. А потом просто ходила, чтобы послушать беседы других девушек о своих парнях и мужьях, которые задаривали их подарками и возили на отдых.

Ее жизнь была скучной, серой и унылой. Она просто не могла оказаться в плену у маньяка. Это галлюцинации. Или бред. Возможно она подхватила какую-то гадость и теперь лежит с жаром, а в голове происходит что-то непонятное.

Болезненный шлепок по ягодицам привел в себя. Леру аж подкинуло от омерзения.

Похититель распластал ладонь на ее попке и сжал:

— Веди себя хорошо, молчи и не вздумай разговаривать с другими. Не подведи меня.

Нет, это не галлюцинации. Все происходит на самом деле. Потому что с ней всегда происходило что-то плохое. Ни одного хорошего события в жизни. Ни капельки счастья.

Ей все же удалось совладать с языком и заставить его произносить то, что крутилось в голове:

— И это, по-твоему, благодарность? За спасение жизни?

Он снова улыбнулся. От этой улыбку Леру уже начало пошатывать. Она старалась отстраниться. Ноги не слушались, дрожали и даже не гнулись. Но если она еще хоть секунду простоит так близко к нему, ее просто вывернет наизнанку.

— Да. Это моя благодарность. Я дарую тебе жизнь несравнимо лучше той, которую ты вела.

— Я вела отличную жизнь! — Голос звучал хрипло и надтреснуто, как будто принадлежал кому-то другому.

— Как только ты увидишь, что я тебе предлагаю, сама поймешь, насколько жалким было твое прежнее существование. Все, кто оказываются на Солине, даже не помышляют о возвращении на Землю. Они благодарны за ту честь, которую мы им оказываем.

— Я не просила этого! — Лера слабо ударила кулаком в мощное плечо, но вышло так жалко, что собственная слабость вызвала отвращение.

То, что последовало дальше, было, наверное даже хуже измены Семена.

Огромный урод замахнулся и хлестнул ее по щеке с такой силой, что Лера отлетела на пол и врезалась спиной во что-то холодное. На нее посыпалась изморозь, дыхание перехватило, а во рту почувствовался вкус крови.

— Не смей поднимать на меня руку, жалкая шлюха! Ты здесь никто! — Он наклонился над ней и схватил за волосы.

Лера приглушенно вскрикнула, когда ее потянули вверх. Слезы боли и унижения выступили на глазах. Это еще хуже, чем ад. Это в тысячу раз хуже.

Из губ сочилась кровь. Теплая и липкая, она потекла по подбородку. Лера слизнула соленую влагу, стараясь сохранить каждую капельку. Она не отдаст этому уроду ни капли собственной крови.

— Я спасла твою никчемную жизнь, сволочь. Если бы не я, ты бы подох в том парке.

Зря она это сказала. Зря… Он потащил ее за волосы, обнаженную, измученную. Лера цеплялась пальцами за пол, билась коленями. Даже предприняла слабую попытку вонзить ногти ему в ногу, но получила лишь болезненный пинок в живот.

— Значит так, тварь… — Он отшвырнул ее от себя, и Лера тут же сжалась в комок, готовая к новому нападению. — Я прослежу, чтобы ты не попала в свиту принцессы. Будь уверена, тебя заберут в Дом Похоти, но не к рекрутам, нет… Я позабочусь, чтобы это были худшие головорезы Командующего. После которых такие подстилки как ты превращаются в кровавое месиво. И вот когда ты приползешь ко мне на коленях умолять, я позволю тебе выпросить у меняя прощение. Будешь облизывать мне ноги, земная потаскуха.

Лера вжалась в стену. Она думала, что Семен оставил ей в записке ужасные слова. Она ошибалась. Ужасным было то, что она слышала сейчас. Но лучше это, чем терпеть его прикосновения.

— Все остальные девушки уже ждут, Ловец.

В помещении оказался еще один мужчина. Он был таким же огромным, как и ее похититель. Почти те же черты лица — грубые и резкие. Желтый взгляд. Короткий ежик темных волос. Он сосредоточенно смотрел в экран.

Маньяк, имя которого она никак не могла вспомнить, отвернулся и тоже уставился в монитор. Лера даже не успела сообразить, что делает. Ее тело приняло решение за нее. Откуда-то взялись силы и смелость. Она готова была рискнуть и побороться за свою жизнь.

Держась за стену, Лера быстро поднялась на ноги. Пока похититель что-то изучал на мониторе, она тихо направилась к темному проему, рядом с которым оказалась. Повеяло холодом. Наверняка там выход.

Больше не раздумывая, Лера нырнула прямо в пугающую темноту. Главное, выбраться отсюда, а потом она сможет позвать на помощь. Не обращая внимания на свою наготу, она побежала по проходу, даже не разбирая, что находится вокруг. Сердце едва не лопалось от страха.

Сзади послышались голоса, злые крики.

Чужие пальцы, словно клешни, впились в плечо, рывком развернули Леру. Грубая ладонь сжала горло. Лера вцепилась в широченное запястье, пытаясь отодрать от себя мерзкие руки. От нехватки кислорода потемнело перед глазами. И так темный коридор стал совсем неразличим. Лицо ее похитителя выделялось жуткой гримасой. Лера начала задыхаться.

Сквозь тяжелые надсадные хрипы до нее долетел разъяренный голос:

— Похоже, ты не поняла, землянка. С этого корабля у тебя один путь — в открытый космос. Я могу устроить тебе это приключение.

Лера покрылась холодным потом. Открытый космос? Он чокнутый… Нет, не может быть… Голова закружилась, и руки плетьми повисли вдоль тела.

— О, кажется, ты все-таки решила, что обслуживать генералов намного лучше смерти? Разумно. Хотя… Надо признаться, я ожидал большего. — Он отвернулся и крикнул в сторону светящегося проема: — Рабирий, отведи эту шлюху в комнату приготовлений. Госпожа Сестия уже ждет. И позаботься, чтобы эта буйная все время была на привязи. — Он мерзко хохотнул.

В ушах неприятно шумело, а перед глазами вспыхивали красные точки. Лера была в шаге от обморока, но немного пришла в себя, когда ее в очередной раз швырнули. Мужская рука вцепилась в предплечье и ее снова куда-то потащили. Она с трудом переставляла заплетающиеся ноги, пытаясь осознать, что с ней происходит.

Но мозг отказывался принимать новую пугающую реальность. Все было слишком фантастично и нелепо. Господи! Да она до сих пор обнажена!

Лера прикрыла одной рукой грудь, а другую попыталась выдернуть, чтобы скрыть промежность.

Ее конвоир грубо усмехнулся:

— Не старайся. Все равно каждый из нас это увидит. Рано или поздно.

Эти слова сделали ее кошмар абсолютным. Страх заполнил каждую пору в коже, пропитал собой волосы, затопил горло. Откуда-то она знала, что все услышанное, — правда. Ее действительно ждет то, чем угрожали два извращенца. Но что происходит? Как и где она оказалась?

Пусть ей придется вытерпеть новое избиение, но она все равно спросит… Хуже неизвестности не может быть ничего.

Севшим от ужаса чужим голосом Лера спросила:

— Что это за место?

Если они планируют убить ее, то вряд ли будут скрывать местонахождение своей секты. Может, это какой-то подпольный публичный дом для богатеев? Она слышала про такие. Воруют девушек и продают в сексуальное рабство. Никто их никогда не находит.

Но этот Ти… Тибертус, кажется, говорил о том, что они в… Лера не стала додумывать. Нет, он просто извращенец. Который может менять внешность. Каким-то образом.

Наверное она сходит с ума. От потрясения и ужаса.

Неожиданно сверху раздалось:

— Это корабль Ловца. — Кажется, он был неимоверно горд этим.

Ловца… Единственное, что приходило на ум, — ловец снов. Она все-таки не смогла сдержать истерический смех.

— И что же тебя так рассмешило? — Пальцы врезались в кожу.

Кровоподтек, наверное, останется. Хотя, это вряд ли важно после всех угроз, которые она услышала. И почему он сказал «корабль»? Они в море?

Лера прочистила горло:

— Кто такой Ловец?

Впереди показалась двойная металлическая дверь, как в лифте. Конвоир приложил к ней ладонь и погладил, рисуя спираль. На двери загорелись десятки символов. Столбцы странных закорючек сияли ослепляющим белым светом. Лера даже зажмурилась на секунду. Но тут же широко распахнула глаза. Охранник нажимал на определенные знаки, и они загорались красным.

До боли в висках Лера пыталась запомнить, к каким именно закорючкам он прикасается. Но их было так много… В затылке больно застучало, когда она поняла всю тщетность этой попытки. Неожиданно символы начали перемещаться по двери. Все, кроме тех, на которые он нажал потухли, а эти словно поплыли и сложились в спираль.

Двери разъехались, пропуская Леру и ее провожатого в самое странное помещение, которое она видела в своей жизни.

Она ни разу не выезжала за пределы родного города, что уж говорить о загранице. Именно поэтому ее любимыми передачами были те, в которых говорилось о путешествиях. С наркотической зависимостью Лера разглядывала на экране компьютера древние постройки и мечтала, как однажды посетит все эти места.

Что ж, ее мечта сбылась. Извращенным жестоким образом. Но сбылась.

Больше всего место, в котором Лера оказалась, было похоже на дворец в Древнем Египте. Убегающие вверх каменные стены с непонятными символами и картинками. Некоторые из них были выбиты, другие — раскрашены синим, золотым и красным. Мягкий золотой свет лился из небольших прямоугольных экранов. Сменяя друг друга, на них появлялись и исчезали разноцветные линии и рисунки. Все те же спирали, змеи и перевернутые треугольники. Наверное, так здесь изображали горы.

— Быстрее давай. — Грубый толчок в спину вернул Леру в пугающую реальность. — Церемония скоро начнется.

Она бросила взгляд на гиганта. Как же они все-таки похожи с Тибертусом. Почти как братья. Неприятные лица, перекачанные тела. Силой с ними не справиться. Только хитростью. Но она даже не знала, где оказалась, и что ее ждет. Хотя нет, об этом ей как раз рассказали.

— Что пялишься? Понравился я тебе? — Он самодовольно ухмыльнулся, и Лера, которая ненавидела любые проявления насилия, почувствовала острое желание увидеть его изувеченный труп. — Ничего, скоро мы с тобой развлечемся.

Она заставила себя пропустить его слова мимо ушей. Это не то, о чем сейчас следовало думать. Зубы стучали от страха, но она пыталась взять себя в руки. Коридор поворачивал то вправо, то влево, и все никак не заканчивался.

Лера предприняла еще одну попытку:

— Где мы находимся? Это… это тоже корабль?

— Это императорский дворец. Мы пристыковались к нему, чтобы передать тебя и других землянок в пользование Главы Ловцов.

Она не поняла ни слова. На самом краешке сознания билась сумасшедшая мысль, что это уже не родная планета, а какое-то совершенно нереальное место, которого не должно существовать. А может она просто сошла с ума? Шизофрения. Галлюцинации. Скоро будет слышать голоса и делать то, что они велят.

Из глаз снова чуть не брызнули слезы. Изо всех сил стараясь прикрыться, Лера прижала руку к груди. Сердце рвано билось, словно пыталось выскочить на свободу и убраться подальше от этого безумия. А мозг твердил, что все совершенно реально. И что самое худшее еще ждет впереди.

Коридор неожиданно разделился на две части. Ее второй мучитель свернул влево. Лера словно очутилась в склепе. Здесь потолок был низким, а экраны в стенах горели тускло.

— Эта часть дворца принадлежит принцессе. И здесь живет ее свита. Сейчас я отведу тебя к госпоже Сестии — она подготовит вас всех и объяснит, что будет дальше. Советую тебе не злить ее. Ловец Тибертус оказался добр к тебе, не смотря на твою идиотскую попытку. Предпримешь нечто подобное с Сестией — вмиг окажешься выброшенной в Песчаный Круг.

Лера вроде бы легко понимала, что он говорил. Но все услышанное звучало разрозненными словами. Ее мозг уже кипел и плавился. Тело дрожало от озноба. Ее бросало то в жар, то в холод. Выступающая на коже испарина остывала и превращалась в корку липкого ужаса.

Она даже не заметила двух огромных мужчин у одной из дверей. И снова грубые, словно наспех вырезанные на дереве черты лица, желтоватые радужки и перевитые венами руки. Они казались не совсем людьми. И именно это пугало больше всего. Где та грань, которая отделяет ее похитителей от людей?

— К госпоже Сестии. Эта последняя.

Наверное, охрана. Лере захотелось уменьшиться до размеров песчинки от двух почти ощутимых взглядов, которые прошлись по ней.

Они отошли в стороны, не спуская с нее глаз. Один отвернулся и приложил ладонь к двери, как совсем недавно делал ее тюремщик. На двери снова зажглись символы. Он нажал одному ему известную комбинацию, и буквы или цифры, или еще неизвестно что, снова сложились в спираль, вспыхнув алым.

Дверь отъехала в сторону.

Леру в очередной раз толкнули в спину:

— Шевелись давай. Никто ждать не будет. Или хочешь сразу приступить к своим обязанностям? Даже не попытаешься понравиться принцессе? — Он отвратительно хохотнул.

На лицах двух других появились тошнотворные ухмылки — как будто кто-то резанул по камню, стараясь придать ему красивую форму. Но вышло ужасно. Настолько, что Лера сама шагнула в странную комнату.

Навстречу к ней уже спешил… спешила… Лера даже не могла понять, кто это. Такое впечатление, что взяли очень худого некрасивого мужчину и нарядили в женское платье. Выглядело нелепо. И вместе с тем пугающе.

— Ну наконец-то! — Сиплый голос принадлежал как будто мертвецу.

Лера потрясенно застыла, рассматривая… женщину. Все-таки это была ОНА. В длинном алом платье с разрезами спереди и по бокам. При каждом шаге ткань обнажала ее кривые тощие ноги. Лиф состоял из двух перекрещивающихся полос, скрывающих грудь, но обнажающих ребра и живот. Вокруг пупка вилась черная спираль. Женщина была противоестественно худой. Смуглая дряблеющая кожа напоминала папиросную бумагу.

Зато на шее висело массивное ожерелье, от которого повсюду плясали ослепляющие блики. Волосы были уложены в высокую прическу со множеством локонов, что заставляло усомниться в натуральности волос.

Леру так поразила эта женщина, что она не сразу обратила внимание на комнату, в которой оказалась. А следовало бы.

В толстой стене было выбито окно. Без стекла и даже занавесок. В нем виднелся клочок неба. Лера застыла: оно было розовым. С тонкими желтыми полосами. Необычный и пугающий оттенок. Кажется, зря она не поверила Тибертусу. На земле ведь не было такого неба. Совершенно точно не было.

— Почему так долго? Все уже одеты! — Странная мужеподобная женщина буравила ее злым взглядом. Кончик крючковатого носа слегка дрожал.

— В ее капсуле произошел сбой. Она долго приходила в себя после Ледяного Сна.

— Это ты будешь рассказывать принцессе, Рабирий, если мы не успеем вовремя. — Женщина обернулась и кому-то крикнула: — Быстро оденьте ее!

Лера отмерла. Вид разноцветного неба оказался для нее слишком большим потрясением. Самым большим из всего, что случилось. Она не хотела верить словам Гостилия. Он врал. На самом деле — это просто какой-то особый эффект и…

— Чего ты встала?! Или ждешь, что тебя будут обслуживать? — Женщина схватила Леру за подбородок и грубо подняла ее лицо к свету: — Что это с тобой?

— Она… упала. — В голосе названного Рабирием, слышалась издевка.

— Гостилий, похоже, забыл, что прикасаться к рабыням вам позволено только в Домах Похоти. Мне придется об этом сообщить.

— Госпожа Сестия… — Наконец Лера расслышала страх в его голосе.

Он боялся эту женщину. Но и самой Лере было не по себе рядом с ней. Особенно, когда глаза Сестии зажглись похотливым блеском.

— Мы с тобой позже обсудим условия моего молчания. Мне пора готовить рабынь.

Леру аж передернуло от этой сцены. Сумятица в голове превратилась в настоящий шторм из догадок, страхов и вопросов. И в то же время ее пугала собственная почти спокойная реакция на все происходящее.

Одна неудачная попытка бегства, и вот она уже стоит, как будто ничего особенного не происходит.

Может, все дело в том странном напитке, которым ее напоил Гостилий? Притупившиеся эмоции были худшим из всего случившегося.

— Мне пора идти. — Рабирий развернулся и ушел так быстро, что Леру обдало потоком воздуха.

Сестия рассмеялась, став еще больше похожей на мужчину, нацепившего аляповатый женский парик. Лера огляделась по сторонам. К ней спешили две девушки. Что это именно девушки можно было понять только по одежде. Почти такой же, как у Сестии — струящаяся юбка с разрезами и перекрещивающиеся на груди полосы ткани. Только без украшений и парика. Мышиного цвета жидкие волосенки спадали до костлявых плеч. Внешне же они были вылитыми парнями — с крючковатыми носами, узкими губами и тонкой кожей, облепившей череп. Светло-желтые глаза с непонятной ненавистью смотрели на Леру.

— Живее! Одевайте ее!

Словно кукле, Лере подняли руки. Взгляд одной из девушек скользнул по ее груди. Взгляд злости. Тут же захотелось прикрыться, но на нее уже натянули длинное платье. Другая больно дернула ее за волосы и с превосходством ухмыльнулась, когда Лера ойкнула. Обуви не дали. Босиком Лера стояла посреди комнаты под прицелом трех пар злобных взглядов.

Сестия так плотно сжала губы, что они совсем исчезли. Стало казаться, будто на ее лице вообще нет рта.

Отрывисто она скомандовала:

— За мной. — Развернулась и направилась к проему в стене, скрытому полупрозрачной занавесью.

Лера с надеждой посмотрела на окно. Даже шагнула к нему, попыталась выглянуть. Успела мельком заметить, что земля далеко внизу, а в небе вместо привычного солнца висит огромный желто-красный шар.

Голова закружилась от нежелания принимать страшную реальность. Ну не может такого быть! Не может! Жизни на других планетах не существует, а иначе любопытные земляне ее давно обнаружили бы.

Да и что это за планета такая?! И как сама Лера здесь оказалась? Сколько времени это заняло? Измена Семена произошла будто бы вчера.

В запястье впились острые крючья — Сестия обвила ладонью ее руку, вдавливая пальцы с такой силой, словно хотела переломить кость.

— Ты плохо слышишь, землянка? Или надумываешь закончить свою никчемную жизнь?

Лера покрылась гусиной кожей от угрозы, сквозившей в ее словах. Она вдруг вспомнила предупреждение Рабирия, что эта женщина хуже Ловца.

— Слезы по тебе тут лить не будут.

Лера отошла от окна, бросив последний взгляд на далекую землю. Она казалась песчаной, а вдали виднелись те самые перевернутые треугольники. Но не горы. Больше походило на дюны.

Сестия впилась ногтями в ее щеки, вмиг исчезло напускное спокойствие.

— Вздумаешь еще раз выкинуть что-то подобное, умирать будешь очень долго. И не от падения с высоты. Поняла?

Лера, ошарашенная происходящим, застыла на месте. Длинные ногти больно ранили кожу, но она не могла даже пошевелить рукой.

— Я спрашиваю: поняла?

Ей оставалось только едва слышно выдохнуть «Да». Какой смысл спорить и что-то доказывать? Пусть уж лучше считают ее самоубийцей, чем знают, что она слишком труслива для этого. Лера искренне не понимала людей, которые решали все свои проблемы таким способом. И в то же время осознавала, что ей не хватило бы силы воли на подобный поступок. Она не бежала от проблем, но и не была героем, который мог пожертвовать своей жизнью во имя великоц цели.

Но кажется именно этого и боится госпожа Сестия.

— Что ж, раз поняла, тогда больше не допустишь такой ошибки. Но за это будешь наказана. — Мужеподобное лицо скривилось в ухмылке.

Она резко развернулась. Шлейф платья тревожно взвился, и Лере показалось, что ее затапливает кровь.

Служанки отодвинули занавеси перед Сестией, и Лере пришлось последовать за ней. Она оказалась в небольшой комнате, уставленной мягкими банкетками с резными подлокотниками.

На трех из них сидели перепуганные девушки. Все в одинаковых платьях, и Лера только сейчас обратила внимание на одежду, в которую ее обрядили. Длинный темно-серый мешок с прорезями для рук и головы. Грубая ткань царапала кожу. Но Лера была рада и этому. Уж лучше раздражающий зуд, чем похотливые взгляды.

— Встать! — Лера едва не подпрыгнула от рявканья Сестии. — Когда я вхожу, вы должны подниматься на ноги и кланяться мне. — Сестия сделала многозначительную паузу и взглядом обвела всех девушек: — Ну? Я непонятно объяснила?

Шокированный происходящим мозг никак не желал работать. Лера не могла сообразить, чего ждет эта маньячка. Неожиданно она вспомнила свою начальницу. Та унижала всех и каждого, кто был ниже ее по статусу, пользуясь своей властью и положением.

Похоже, то же самое происходило и в этой секте извращенцев. Сестия жаждала власти и подчинения. Стремясь проверить свою догадку, Лера присела в неловком поклоне.

— А ты все-таки соображаешь… — Сестия окинула ее оценивающим взглядом и повернулась к другим девушкам: — Нужно приказать отрубить вам ноги, чтобы вы поняли, что нужно поклониться?

Лера осмелилась взглянуть на пленниц. Обычные, такие же, как она. Не красавицы, но и не уродины. Всем около тридцати. Потерянные испуганные лица, темные тени под глазами.

Лера считала, что ей не очень-то и легко живется. Но посмотрев на этих женщин, поняла, что ошибалась. Они выглядели… изможденными. Уставшими. Чересчур худыми, как будто долго голодали. Тусклые волосы уныло свисали вокруг лиц — и этим они немного напоминали служанок Сестии.

Так по какому принципу их всех собрали?! Почему не похитили успешных, приковывающих взгляды красавиц?! Почему их?! Никогда никому не нужных. Даже тварь Семен отказался от нее, считая монстром. Так какого черта она оказалась здесь? Что в ней такого особенного, что сначала Тибертус, а потом Рабирий собирались ее изнасиловать?!

Это все Семен. Из-за него она попала сюда. Если бы не его чертово предательство, грязная измена, она никогда бы не повстречала Гостилия. Не очутилась бы здесь, среди чокнутых сектантов, играющих в извращенную ролевую игру.

— Что ж, первое правило вы усвоили. — Сестия напомнила о себе, и Лере пришлось вынырнуть из мрачных мыслей.

Все происходящее до сих пор казалось ей собственным бредом. Но на задворках сознания прочно засела мысль, что это реальность. И та часть ее души, которой постоянно приходилось бороться за жизнь, намерена была сделать все, чтобы выбрать отсюда. А значит, она должна подстроиться. Приспособиться.

Эти мысли казались правильными и едва ли не гениальными, пока Сестия не заговорила снова.

— Я скажу только один раз и больше повторять не буду. Если вы что-то сделаете не так, как я объясню, это будет только вашей ошибкой. А за каждую ошибку вас ждет наказание. — Она обвела их довольным взглядом, как будто не могла дождаться, когда же кто-то провинится. — Итак, вас доставили на планету Солин. Можете не ломать головы, пытаясь вспомнить, где это. Ваша примитивная цивилизация не подозревает о нашем существовании. Солин находится в галактике Люмина. Чтобы построить корабль, способный сюда добраться, вашим ученым потребуются тысячи лет. Чтобы долететь — миллионы. Советую оставить мысли о побеге — вам отсюда не выбраться.

Сердце забилось так быстро, что она начала задыхаться. Нет… Это все неправда. Не может такого быть. Сестия их просто запугивает, чтобы не было мороки с беглянками. И чтобы самой не понести наказание, если кто-то сбежит. Лера так отчаянно пыталась убедить себя в этом, что на секунду забыла об опасности.

Но госпожа Сестия напомнила, погружая ее в еще более вязкий омут безнадеги.

— А вот нам о вашей захудалой планетке известно все. Жалкое место. Но один ценный ресурс она все-таки произвела: вас. — Сестия уставилась прямо на Леру. Словно гадюка готовится к броску, чтобы впрыснуть в кровь смертельный яд.

Лера не отвела глаз. Но чем дольше они играли с Сестией в гляделки, тем жестче становилось лицо той. Лера наклонила голову, волосы скользнули на лицо. Только пока она покорная и слабая жертва, она в безопасности. Захотелось рассмеяться от этой глупости. В безопасности… Если у Вселенной и существует край, то она оказалась именно там. И нет никакого шанса на спасение. Так стоит ли бороться за свою жизнь?

— Женщины — единственное, что можно позаимствовать с Земли. Вас отобрали Ловцы — наши охотники за рабынями. Один раз в Цикл Бурь Ловцы отправляются на Землю, чтобы найти нескольких женщин и доставить сюда. Ну а здесь вас будут использовать по вашему прямому назначению. — Голос Сестии изменился. Растекся гадкой слизью, пробираясь в мозг. — Дело в том, что наша раса совершенна. Много поколений лучшие умы трудились над тем, чтобы искоренить любые изъяны из наших генов. И нам это удалось. Мы сильны, выносливы, быстры, умны. И мы тщательно следим за чистотой крови. Вы же, рабыни с Земли, нужны для того, чтобы наши мужчины могли дать волю своим грязным наклонностям и утолить жажду тела. Женщины Солина не подвержены похоти и низменным желаниям. Мы держим себя в чистоте и не опускаемся до удовлетворения грязных нужд плоти. Это — ваша задача. Мужчины-воины используют ваши тела, чтобы избавиться от греховных помыслов и прийти в наши ложа чистыми, дабы произвести на свет новое совершенное поколение.

У Леры глаза на лоб полезли от этих абсурдных слов. Она и сама не находила особого удовольствия в сексе, но слышать об этом от Сестии… Лицемерная дрянь! Она ведь несколько минут назад едва не раздела взглядом Рабирия.

Рядом тихо пискнула и пошатнулась одна из девушек. Другая обняла ее за плечи и прижала к себе, не дав упасть. А вот Лера наоборот почувствовала прилив сил. Внутри все клокотало от ярости. От черной разрушительной злости. На Сестию, Гостилия, на предателя-Семена и его белобрысую любовницу. Но среди водоворота гнева разлилось горькое отчаяние. Даже не страх. Отчаяние. Полное отсутствие надежды на спасение.

— Надеюсь, это обморок радости? — Сестия издевательски вздернула бровь. — Вам будет оказана великая честь — служить лучшим воинам галактики. Не все мужчины могут позволить себе посещение Домов Похоти. Это доступно лишь элите. Лучшим из лучших. Возможно, одной из вас повезет еще больше… Если будете достаточно стараться, у вас появится возможность стать постоянной любовницей и жить при своем хозяине, обслуживать только его.

Тихий испуганный голосок прорвался через оковы грубого голоса Сестии:

— Почему мы?.. — Девушка, которая едва не упала в обморок, дрожала и беззвучно плакала. Другая ее пыталась успокоить и гладила по голове.

Сестия брезгливо скривилась:

— Вы больше всех соответствуете внешности наших женщин. Иными словами: Ловцы ищут тех, кто больше других похож на нас.

— З-зачем в-вам п-похож-жие на вас? — Девушка начала рыдать, захлебываясь слезами.

Та, которая ее держала и пыталась успокоить, не дала Сестии ответить.

Ее голос звенел негодованием. Щеки покрылись красными пятнами:

— Хотите сказать, мы такие же страшные, как вы? Уродки?! Вы просто боитесь, что ваши жалкие кобели забудут про вас, когда увидят таких, как мы!

Лицо Сестии исказилось в уродливую гримасу. Лера не сразу поняла, что произошло. Алое платье превратилось в сплошной мазок невидимой кисти. Сестия метнулась к девушке. Та вскрикнула и постаралась отскочить, но за ее спиной, откуда ни возьмись, выросли две служанки. Схватили за плечи, не давая скрыться от наказания госпожи. Ее ладонь змеей взвилась в воздух, пальцы скрючились, как птичьи когти.

Словно в замедленной съемке Лера наблюдала за тем, как на лицо пленницы обрушивается чужая рука, а спустя секунду на пунцовых щеках появляются три алых полосы. Жутких, глубоких, кровавых.

Громко закричала другая девушка, та, что плакала. Лера бросилась к ним. Ей уже было плевать на все. На собственную жизнь, на инстинкты, вопящие остановиться и спасать себя, на страх и подозрение, что все это происходит лишь в ее голове.

Она просто хотела остановить тот ужас, что происходил у нее на глазах. Хотела вырваться из безумия, творящегося то ли только в ее разуме, то ли в дикой реальности.

Все закончилось резко. В мгновение ока. Появились двое огромных мужчин с уже привычными грубыми лицами и вздувшимися венами. Их желтые глаза прожигали насквозь.

Неприятный голос резанул по нервам:

— Госпожа Сестия, вас и землянок ждут.

Дикий взгляд Сестии остановился на Лере, замершей возле рыдающей пленницы. На этот раз Лера не отвела глаз. Прямо глядя на Сестию, она опустилась и подняла с пола худенькую девушку. Хоть та и была выше, но безвольно повисла на Лере, дрожа крупной дрожью и продолжая плакать.

Ее состояние перетекло и в Леру. В горле встал ком. Захотелось забиться в уголок, спрятаться в темноте, где ее никто не найдет.

Сестия тяжело дышала, но на ее безобразном лице вновь появилась жуткая ухмылка:

— Наказать. Троих.

— Как госпожа? — Взгляд одной из служанок зажегся жаждой крови.

— Им еще предстоит явиться к принцессе… Думаю… ее порадуют три лысых рабыни. Неси сюда ножницы.

На теле выступила горячая липкая испарина. Зря она думала, что хуже быть не может. Все плохое только начинается. Но так ли ужасно лишиться волос?! Может… может это наоборот поможет и убережет ее от насилия, которое обещал Гостилий? Вряд ли им захочется иметь дело с обезображенной пленницей. И если волосы — цена, то она с готовностью ее заплатит.

Довольная служанка вернулась, неся в руках жуткого вида ножницы с треугольными лезвиями. С почтением и выражением маниакальной радости на лице передала их Сестии.

— Начнем, пожалуй, с той, которая совсем не ценит свою жизнь. Ты ведь хотела с ней распрощаться? Ну так и большой беды не будет, если ты лишишься этих безобразных зарослей. Подойди-ка сюда. — Сестия поманила Леру пальцем.

Лера гордо вздернула подбородок. Безобразные заросли? Ее волосы всегда были предметом зависти подруг и коллег. Блестящие, густые, чуточку волнистые. Пепельного оттенка. Хоть и непослушные, но они — часть ее «наследства». Единственное, чем она походила на маму. Тонкая ниточка, связывающая ее с родным и близким человеком, который когда-то очень давно оставил ее в одиночестве сражаться с этим миром.

Но ее волосы отрастут снова. А вот женщинам Солина, похоже, не так повезло. Лера скользнула взглядом по жидким космам служанок и по нагромождению локонов на голове их госпожи. Теперь она не сомневалась: это точно парик.

Холодные пальцы вцепились в руки — это рыдающая девчонка пыталась удержать ее на месте.

Она придушенно всхлипнула и шепнула:

— Не ходи.

Сестия рассмеялась:

— Здесь действуют только мои приказы. Шустрее, рабыня.

Понимая, что еще поплатится за свои слова, Лера хриплым от страха голосом бросила:

— Только не убейте друг дружку за парик из моих волос.

Ее слова произвели оглушительный эффект. В прямом смысле. Комната будто погрузилась в вакуум — так стало тихо. В нее вонзились все взгляды.

Ножницы в руках Сестии угрожающе сверкнули. По бронзовато-золотистой поверхности прошел хищный блеск. Внутри Леры что-то болезненно сжалось. Казалось, что в любой момент острие вонзится ей в лицо или в грудь. Но, расправив плечи, она шагнула к злобно ухмыляющейся Сестии.

Неожиданно один из исполинов преградил ей дорогу — встал между ней и садисткой с ножницами и равнодушно пробасил:

— Командующий приказал не трогать эту рабыню.

Лера осторожно выглянула из-за его спины. У Сестии отчетливо дернулся уголок рта. Ноздри гневно раздулись. Но она быстро взяла себя в руки и мерзко улыбнулась.

— Что ж, если такова воля Командующего, то я не смею перечить. Но про других рабынь он ведь не отдавал никаких распоряжений… — И она шагнула к девушке, лицо которой только что расцарапала.

Та задергалась, даже зарычала. Но служанки держали крепко. За спиной Леры вновь послышался плач. Она обернулась. Наверное, они были сестрами — поэтому, и переживали друг за друга. Одна пыталась защитить и успокоить другую. А вот еще три пленницы, молча, стояли в стороне, глядя на происходящее с немым ужасом.

Лезвия ножниц сверкнули, и на пол полетели длинные тонкие пряди. Плач стал еще громче. Лера потянулась к рыдающей и крепко обняла, прижав к себе.

— Ну вот, теперь ты уже не такая красавица, да? — Сестия раззявила рот в полубезумной улыбке и отошла от пленницы.

Лера вздрогнула. Все, что осталось от длинных, хоть и тонких волос, — неровно торчащие во все стороны прядки. Кое-где Сестия умудрилась выстричь так, что казалось, будто на голове светлеют залысины.

— До чего прелестны! — Сестия расхохоталась мужским лающим смехом. — С вами двумя я разберусь после. Нельзя заставлять принцессу ждать. А ты, — она указала пальцем на Леру, — не думай, что избежала наказания, если за тебя заступился Командующий. Он сам и есть — наказание.

Лере было откровенно плевать на Командующих и наказания. Все, чего она хотела, броситься к Сестии, выхватить из ее рук ножницы, и исполосовать лицо садистки на лоскутки. Но вряд ли сопротивление здесь чем-то поможет.

— Ах, да. Не успела сказать. — На лице Сестии появилось новое жутковатое выражение. Кажется, худшую новость она приберегла напоследок. — Сначала вы предстанете на отборе в свиту принцессы. Те, кому посчастливится служить ей, останутся жить во дворце.

В глазах Сестии зажегся маниакальный огонек. Предвкушает, как будет издеваться над ними? Или же… или «жизнь во дворце» — ничуть не лучше Дома Похоти?

— Идите за мной, рабыни. Скоро ваша судьба решится.

Служанки грубо оттолкнули остриженную пленницу, усмехнулись и встали за Сестией. Сестры бросились друг к дружке.

— Тише-тише, Катя… Мы со всем справимся. — Девушка взглянула на Леру и одними губами произнесла «Спасибо».

Царапины на ее лице опухли и налились кровью, которая уже успела запечься.

Неожиданно Лера поняла, что ей повезло. Не в том, что ее волосы остались при ней, а на лице была лишь пара синяков. Совсем не в этом. Ей повезло в том, что она всегда считала своим наказанием. Ей повезло в одиночестве. В том, что на Земле не осталось никого, кто мог бы за нее переживать. В том, что на Земле не осталось никого, за кого переживала бы она.

Служанки заставили их выстроиться друг за дружкой. Последними стали два устрашающих гиганта. Лера поймала на себе их оценивающие взгляды. Они пялились на ее грудь, скрытую мешковатым платьем. Да что же такое?! Почему они все на нее так смотрят?

Даже Семен не считал ее привлекательной. Так что такого нашли в ней эти монстры?!

— К-куда нас ведут? — Лера вздрогнула от испуганного шепота.

— Я не знаю, Катюш…

Их вели по путанице коридоров, и Лера совсем потеряла надежду запомнить, как из него выбраться. Куда бежать? Где спрятаться? На покрытых золотисто-синими символами стенах не было дверей — только несколько окон.

— Как тебя зовут? — Лера обернулась на голос.

Зареванная Катя смотрела на нее с затаенной надеждой. На вид ей было лет двадцать. Совсем молоденькая. Курносый носик, пушистые ресницы и потерянный взгляд — она казалась милой и наивной, не заслуживающей тех испытаний, что выпали на ее долю.

— Я — Лера. А вы? — Она старалась отвечать тихо, шепотом. Но отраженное от стен эхо все равно было отчетливо слышно.

— Катя. А сестра — Кристина.

Значит, она была права — сестры. Кристина кивнула и поморщилась. Наверное, от боли. Она была высокой и худой, но сейчас шла, опустив плечи и сгорбившись. Катя цеплялась за нее, испуганно жалась к боку.

Лера вновь испытала облегчение, что никто не будет по ней страдать и убиваться. Но в то же время ей было больно. Ужасно больно. От того, что она лишилась последнего шанса на семью, на мужа, на детей. А ведь она так об этом мечтала!

Но скорее всего, ей вообще осталось недолго. Внутренний голос твердил, что землянки тут долго не живут.

Лера даже не заметила, как Сестия привела их в темный мрачный зал. Его стены казались черными и убегали далеко вверх. Потолка даже не было видно. А скудный свет исходил от… песка. Лера удивленно застыла. Откуда-то сверху тонкими струйками сыпался сияющий песок.

Процессия остановилась перед огромной двустворчатой дверью. Нервное напряжение достигло своего максимума. Леру снова бросило в пот. Холодный и липкий он стекал по спине скользкой змеей. Еще пара секунд, и смертельно ужалит.

Неожиданно двери распахнулись, и мрачный зал озарился светом. Лера зажмурилась, но тут же распахнула глаза, услышав властный голос Сестии.

— Идите за мной, рабыни.

Еще один голос, мужской, громкий и грубый, прогремел над головами:

— Госпожа Сестия и рабыни с Земли.

Сестия уверенно пошла вперед, и не оставалось ничего иного, как проследовать за ней. Холодная липкая от пота ладошка обвила Лерины пальцы. Побледневшая Катя вцепилась в нее и в сестру. Лера сжала пальцы девушки и, оглушенная страхом и грохотом собственного сердца, шагнула вперед.

Они оказались в небольшом зале, залитом желтовато-розовым светом. Он исходил от странного неба, которое низко висело над стеклянным куполообразным потолком. Но самым удивительным было не оно и даже не гигантское солнце алого цвета: под куполом сверкала и переливалась всеми оттенками золотого спираль из песка. Песчинки светились и парили в воздухе, неподвластные силе притяжения.

Отовсюду послышался гомон голосов, и Лера поняла, что они здесь не одни. Удивленная зависшим в воздухе песком она и не заметила, что оказалась под прицелом десятков глаз.

Вокруг них высились трибуны, за которыми в несколько рядов сидели мужчины. Они все были похожи: грубые неприятные черты лица, короткие темные волосы, неестественно раздутые мышцы. Они даже одеты были одинаково — что-то вроде кителей без рукавов, обнажающих обвитые жгутами вен руки. Желтые глаза оценивающе разглядывали пленниц.

Господи… Это и есть их военная элита? У Леры поплыло перед глазами — эти мужчины были крупнее Гостилия, Рабирия и тех охранников, которых за ними послали. Они были просто огромны. Как горы, или многовековые дубы. Дикая разрушительная сила с похотливыми взглядами.

Леру вдруг обдало жаром. Стало тяжело дышать. Ее будто давило невидимой плитой. Щеки жгло… Казалось, что в кожу впиваются ржавые иглы, прорывают ее и ползут к сердцу.

На нее кто-то смотрел. Смотрел пристально, тяжело, страшно. Чужой взгляд был сродни прикосновению — он отчетливо ощущался на коже наждачной бумагой.

Лера дернулась, когда терпеть стало невозможно. Обернулась, пытаясь понять, кто ее мучает, даже не прикасаясь. На нее смотрели многие из мужчин. Они шарили по ней глазами, ухмыляясь, обсуждали что-то, кивали на нее. Один даже облизнулся.

Стало мерзко. Будто ее толкнули в грязную жижу, вонючее болото. Она сглотнула. Тело оцепенело. И вдруг она столкнулась с тем самым взглядом…

ОН был еще больше остальных. Настоящая скала. Жуткое лицо с резкими, будто наспех вылепленными чертами. Среди красных и зеленых одежд его китель ослеплял синевой, делая голубые вены еще отчетливее.

Желтые глаза были как у всех, и все-таки отличались. В их глубине таилась тьма. Ужасающая чернота рвалась из зрачков наружу. Лера пошатнулась. Она уже видела эту тьму. Но когда и где?

Он смотрел на нее не так, как остальные. В его взгляде был настоящий животный голод. Как будто он увидел нечто жизненно-важное, нечто такое, чего давно был лишен или не знал никогда. И теперь отчаянно хотел это получить. Лера и сама не понимала, откуда взялись эти мысли. Просто внутри вдруг родилось осознание той тьмы, что заполняла его зрачки и грозила в любой момент вырваться наружу.

Внутренний голос коварно шептал: «Ты нужна ему. Он не остановится ни перед чем, пока не получит тебя. И тебе это вряд ли понравится.»

Если другие смотрели на нее с одним примитивным и понятным намерением, то чего ожидать от этого мужчины, она не знала. И это пугало больше всего.

Неожиданно Лера вспомнила другой взгляд — в эпицентре клубящейся тьмы из дыма и пепла. Вот только те глаза горели иным блеском, а низкий голос шептал: «Будешь моей… Уже очень скоро…»

Уголок губ незнакомца дернулся, как будто он знал, о чем она думает, и это было ему неприятно. На его щеке дернулся желвак, и Леру снова бросило в жар. Ей хотелось содрать с себя кожу, сбросить, как делает змея, но лишь бы избавиться от ощутимого как прикосновение взгляда. Желтый свет его глаз скользил по ней, обжигал кипятком, до трясучки, до лихорадочной дрожи.

Из омута ее выдернул скрипучий старческий голос. В зал проковылял старик. Он опирался на трость, обвитую золотой спиралью. Горбился и трясся, неприятно цокал языком, вертя головой по сторонам. И почему-то был наряжен в женское платье. Сначала Лера подумала, что это какое-то издевательство, которое им всем предстоит вытерпеть. Но потом вдруг поняла, и едва не рассмеялась истерическим смехом. Это тоже была женщина. Только старая и еще более уродливая, чем Сестия.

Она вышла в центр круглой площадки, где стояли Лера и остальные пленницы, и повернулась к ним спиной:

— Я приветствую вас, великие мужи Солина! Соблюдая традицию, мы собрались здесь в последний день Цикла Бурь, чтобы наша любимая принцесса смогла выбрать в свою свиту достойных рабынь. А вы — обрести успокоение для плоти и усмирить ее буйство с помощью даров, которые преподнес Глава Ловцов.

Лера с трудом улавливала смысл витиеватой речи. Она старательно смотрела в спину старухи, пытаясь игнорировать взгляд скалоподобного мужчины. И все-таки, против воли, она украдкой бросала взгляды в его сторону. Сейчас все его внимание было направлено на старуху. На лице не было ни одной эмоции. Грубые черты окаменели.

— Приветствуйте свою принцессу!

Никто не встал и даже не пошевелился. Мужчины продолжали рассматривать пленниц и переговариваться, когда в зал вошла еще одна процессия.

Сказать, что принцесса была уродлива — ничего не сказать. Как и другие женщины она больше походила на мужчину. На безобразного и пугающего. Длинный кривой нос, узкие губы, нависшие над глазами брови и слишком широкий лоб. Жидкий волосы спадали на плечи из-под массивного головного убора, чем-то напоминающего кокошник. Он сверкал и переливался разноцветными кристаллами, но был тяжелым настолько, что шея принцессы гнулась, а голова торчала перед телом. Ее темно-бордовое платье было еще более открытым чем у Сестии. Тонкие ленты едва прикрывали ареолы, полностью обнажая тело и демонстрируя полное отсутствие груди.

На секунду Лера усомнилась в том, что это женщина. Но все мысли вылетели из головы, как только она увидела тех, кто сопровождал уродливую принцессу.

Ее свита… Девушки, похищенные с Земли и вынужденные умирать на Солине. Наверное когда-то они были вполне милыми и симпатичными. Наверное. Когда-то. Сейчас их лица были обезображены шрамами от порезов и ожогов. На лице одной темнел свежий кровоподтек. У некоторых волосы были полностью сбриты, у других — висели грязными прядями. Кажется, их пытались подпалить.

Одеждой им служили отрезы ткани, обвязанные вокруг груди, длинные юбки волочились по полу, демонстрируя худобу и выпирающие кости. На руках и животах почти у каждой кто-то выжег уже ненавистные спирали.

Боже… Лера с хрипом втянула в себя воздух. Теперь она точно знала, где оказалась. Это была не другая галактика. И даже не другая планета. Это был ад. Самый настоящий ад. У дьявола не было рогов и копыт. У него было уродливое озлобленное лицо и огромная корона. И сейчас дьявол желал пополнить свою коллекцию грешников.

— Принцесса Ветурия. — Старуха поклонилась и отступила в сторону. — Новые рабыни ожидают вашего решения. Кому из них вы окажете честь служить вам?

Стоящая рядом Катя покачнулась. Лера стиснула ее ладонь и покачала головой. Принцесса явно испытывает слабость к пыткам и издевательствам. Им всем здесь доставляет удовольствие мучить беззащитных. Упиваются своей властью и силой. Леру и саму уже качало. Напряжение сковало каждую клеточку тела. Ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Когда принцесса подошла ближе, рассматривая их, она едва не захохотала той в лицо.

«Что, выбираешь тех, кто страшнее тебя? Разочарую, но это бессмысленное занятие — монстра хуже быть не может.»

Интересно, что подумал бы Семен, познакомившись с этой красоткой? Лера закусила губу. Истерический хохот неудержимо рвался наружу, а глаза щипало от слез. Она продолжала сжимать ладонь Кати, но уже не знала, кто кого поддерживает.

Лера старалась никогда не судить о людях по внешности. Но ведь это и не люди? Кем могут быть те, кто ворует других, чтобы сдать их в рабство, обречь на мучения? Взгляд принцессы, которым он осматривала пленниц, не обещал ничего хорошего. Лера была уверена: внутри Ветурия так же уродлива, как и снаружи. А может и хуже. Ее тяжелый злой взгляд переходил от лица к лицу. Словно в уме она решала, какие пытки можно применить к новым жертвам, как их изуродовать, чтобы они хоть немного походили на нее саму.

Лера еще раз посмотрела на девушек в свите. Теперь она точно знала, что значило выражение «глаза потухли». Оно было про их глаза, которые не зажгутся больше никогда. Мутные пустые взгляды, устремленные в пол, руки, висящие безжизненными плетьми. Они давно уже были мертвы.

Лера не хотела умирать. Даже сейчас, зная, что домой не вернуться, и прежняя жизнь навсегда утрачена, не хотела.

Что-то заставило ее повернуться и взглянуть на мужчину-скалу.

Он не смотрел на нее, а пристально и хищно следил за каждым шагом принцессы. Неужто, это будущий принц? А они подходят друг другу. Он выглядел так, словно мог голыми руками разнести тут все вдребезги. На его лице застыло пугающее выражение, словно выслеживал жертву. Наверное он почувствовал ее взгляд, потому что медленно повернул голову и опалил яростью. Лера вздрогнула и сглотнула. Даже с этого расстояния она видела, как его глаза скользнули по ее шее и остановились. Уголки губ дернулись, едва заметно изгибаясь, словно ему понравилось то, что он увидел.

Мрачная и пугающая черная тень опустилась на Леру — принцесса подошла совсем близко, подавляя своим ростом и широкими костлявыми плечами.

— Почему они все такие убогие? Синяки… — Она схватила Леру за подбородок и повертела ее лицо из стороны в сторону. — А у этой вообще лицо опухло… — Она перешла к Кате.

— Да ты на себя посмотри! Уродка! — Кристина ударила Ветурию по руке, которой та потянулась к Кате.

Лера едва не закричала. «Молчи, ду-у-ура… Что ты творишь? У тебя же сестра!»

Сестия и безобразная старуха хором ахнули и бросились к Кристине вокруг поднялся гул, на лицах мужчин появился интерес.

Сердце Леры сжалось от страха. Наверное здесь не часто происходило подобное. Некоторые даже приподнялись со своих мест посмотреть на разыгрывающийся спектакль.

Сестия бросилась к Кристине и схватила ее за остриженные волосы. Катя закричала и потянулась к сестре. Лера вцепилась пальцами в ее плечи и, напрягая все силы, задвинула девушку себе за спину. Если принцесса поймет, что Кристина и Катя связаны, можно только догадываться, какой ужас ее ждет…

Но Ветурия заметила все. Взмахом руки она остановила своих приспешниц.

— Я должна наказать тебя за подобное… — Принцесса подошла вплотную к Кристине. — Но я милостива и понимаю, как тяжело привыкнуть к новой жизни. — Голос Ветурии сочился издевательством. — Поэтому я дам тебе время обжитьсчя Ты отправишься в Дом Похоти. А вот эта девушка… — Она заглянула за Лерино плечо, где всхлипывая пряталась Катя: — А вот эта рабыня получит место в моей свите. Она ведь тебе дорога? Наверное, это твоя сестра? Не переживай. Я о ней позабочусь.

Во рту стало сухо. Перед глазами потемнело. Лера была уверена, что сейчас упадет. Каким-то невероятным усилием воли она заставила себя стоять. Своей глупой гордостью Кристина обрекла сестру на медленную смерть. Она ведь не могла не понимать, что происходит с женщинами в свите принцессы.

— Не-е-ет! — Кристина закричала и бросилась к сестре, но Сестия и старуха крепко держали ее.

Лера отчаянно шагнула вперед:

— Возьмите меня в свиту вместо нее!

Господи, это ведь так глупо. Так глупо… Зачем она добровольно лезет в петлю?! Зачем опять пытается помочь? Ни к чему хорошему это никогда ее не приводило.

Но даже если Ветурия откажется заменить Катю на нее… Она хотя бы будет рядом с девочкой, и сможет как-то ее защитить. Ее все равно никто не ждет.

Ветурия отвесила ей еще одну пощечину. Такой силы, что Лера отшатнулась и согнулась пополам. Но все-таки устояла на ногах.

— Тебе никто не позволял со мной говорить! Оказаться в моей свите — честь! — Она вдруг бросила быстрый взгляд на мужчину в синем кителе. — Тебе предстоит поучиться манерам в Доме Похоти. Наши генералы тебя обучат. Я сделала свой выбор. — Принцесса кивнула головой Сестии и старухе: — Этих двоих, — она махнула рукой на Кристину и Леру, — в Дома Похоти. Остальные — в мою свиту.

Позади раздался крик боли. Лера обернулась и едва успела подхватить под мышки падающую на пол Катю. Она рыдала навзрыд. Сестия, словно стервятник, схватила девушку за руку и потянула.

— Пошли! Тебе оказана великая честь!

Теперь закричала Кристина. Ее полное боли «Не-е-е-ет!» вознеслось к прозрачному куполу, отразилось от стен, многократно усиливаясь.

Катя мотала головой, цепляясь за Леру, и та из последних сил подняла ее, прижимая к себе. В какой-то миг она подняла глаза, и снова оказалась скована желтым взглядом. Не смотря на весь ужас ситуации, Лера заметила, как напряжены его руки, как вздулись вены на лбу и шее, как взбугрились мускулы на груди, натягивая китель.

Словно вдалеке прозвучал скрипучий голос старухи:

— Усыпите шлюх и доставьте в Дом Похоти.

Сейчас. Планета Солин

Паника накатывала удушающим волнами, мешая соображать. Лера отчаянно пыталась найти выход, но понимала, что его попросту нет.

Лера сразу поняла, что они больше не в Доме Похоти. Наверное, очередные непостижимые технологии позволяли перемещаться в разные здания, просто проходя сквозь двери. Но кажется, это и не здание. Молчаливый конвой вел ее по узким проходам с низкими потолками. Все вокруг имело серо-стальной цвет, постоянно на пути встречались мужчины в военной форме, а в стенах горели экраны с сотнями непонятных символов. Ряд небольших овальных окошек, в которых виднелось почти багровое небо, лишил последних сомнений. Она на корабле. Или как тут у них это называется?

Каждый шаг давался все труднее. Колени дрожали, а ладони неприятно вспотели. Леру бил озноб такой силы, что тело то и дело содрогалось в конвульсиях. Виски разболелись с адской силой, и перед глазами плыло. Очертания дверей смазывались.

Леру вывели в огромный… ангар. Пожалуй, это было подходящее слово для того, чтобы описать помещение гигантских размеров. Боже… Какой же тогда весь корабль целиком? И сколько энергии нужно, чтобы поднять эту махину в воздух? Ей не сбежать отсюда. Никак.

От одного края до другого вел длинный тонкий мостик с блестящими поручнями. Внизу сновали туда-сюда десятки мужчин в черных мундирах. Лера разглядела странные белые капсулы, похожие на пилюли, непонятного вида прямоугольные колонны, тянущиеся почти до моста. Как рябь по воде, по ним пробегали голубоватые символы, загорались и тут же гасли.

Когда Лера ступила на мостик за своим конвоиром, сверху на нее посыпалась сверкающая белая пыль. Она испуганно замерла и отпрянула назад, врезавшись в твердую грудь. Ее тут же грубо схватили за руки и едва ли не оттолкнули.

Раздраженный голос пророкотал над головой:

— Иди вперед.

Лера опасливо сделала шаг, ежась от неприятных прикосновений. Пыль продолжала сыпаться, но… даже не ощущалась.

Нужно смириться. Успокоиться. Расслабиться. Но как принять то, что оказалась черт знает где?! Как смириться с мыслью, что проведет остаток жизни на планете, о существовании которой никто и не подозревает? Как успокоиться, зная, что ее никто не будет искать, что ни одной душе до нее нет дела, что по ней никто не будет грустить и тосковать? Как расслабиться, осознавая, что через несколько минут ей предстоит быть изнасилованный безжалостным монстром, без жалости уничтожающим планеты?

Мост над ангаром закончился. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Конвоир остановился перед длинным прямоугольным экраном. Он приложил к нему ладонь, и тут же зажглись какие-то формулы. Здесь уже не было спиралей и змей. Больше походило на египетские и китайские иероглифы. Мужчина нажимал одному ему известную комбинацию, а Лера судорожно глотала ртом воздух.

Вдруг экран весь вспыхнул голубым и растворился. Гигант шагнул вперед. Второй подтолкнул Леру в спину. Босые ступни ощущали холод металла, но он не мог сравниться с холодом в душе.

Лера прошла сквозь проем и замерла. Командующего она увидела сразу. Его невозможно было не заметить. Он подавлял собой всех. Огромное пространство казалось крошечным и тесным.

Он стоял спиной к ним, но Лера не сомневалась: ему прекрасно известно, кто и зачем пришел. Лера сглотнула вязкую слюну.

Он не оборачивался, изучая что-то на прозрачном экране, зависшем в воздухе. Столбцы иероглифов, непонятных символов и формул. Круги, овалы и треугольники, сплошь состоящие из незнакомых букв.

Похоже, это действительно был корабль. Светящиеся мониторы, кресла, мужчины в зеленых мундирах, которых она по началу даже не заметила. Все они обернулись к ней. Все, кроме Командующего. Он перемещал по прозрачному экрану символы, составляя из них многоугольники, выстраивая в линии.

— Мы доставили рабыню, Командующий.

Он медленно обернулся, впиваясь в Леру тяжелым желтым взглядом. Как будто провел наждачкой по всему телу. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Лера расправила плечи, пытаясь не показывать свой страх. Посмотрела в его глаза, а в голове тут же возник образ черного силуэта из клубов дыма.

Рот Командующего изогнулся в кривой жутковатой ухмылке, словно он знал, о чем она думала и мог прочитать все ее мысли. Все до единой. Самые потаенные секреты души.

Улыбка стала еще шире. Лера не знала почему, но подумала о животном. О хищнике. Как себя вести с ним? Что делать? Животным ведь нельзя показывать свой страх. Но они могут учуять его.

Лера старалась стоять прямо, гордо выпрямившись. Не отводила глаз. А вот он отвел… чтобы взглянуть на ее грудь. Потом на живот. На бедра.

Она чувствовала себя голой. Обнаженным было даже не тело — обнаженной была душа.

Тихо, но вкрадчиво, до колючих мурашек по коже, Командующий приказал:

— Всем выйти.

Может прошла вечность, а может секунда — Лера не знала. Все было как в тумане. Она видела только огромного устрашающего монстра с тяжелым взглядом.

Он поманил ее ладонью:

— Подойди.

Она не могла себя заставить. Стояла, как вкопанная и глохла от биения собственного сердца. Командующий опять усмехнулся.

— Смелее, маленькая землянка. Я не буду тебя кусать. Пока… — На какое-то мгновение он снова ухмыльнулся, но тут же стал серьезным.

Тяжелый взгляд давил на Леру могильной плитой.

— Мне долго ждать? — В его голосе послышалась угроза.

Не злить его. Не злить. Делать все так, как он приказывает.

Преодолевая оцепенение, Лера сделала сначала один несмелый шаг, затем — второй. Командующий все еще протягивал к ней руку, как будто предлагал поддержку.

Короткий путь к нему казался шагом к обрыву. Еще чуть-чуть, и она сорвется в пропасть. В бездонную черную пропасть.

Лера с трудом управляла собственным телом. Ее парализовал взгляд Командующего. Он указал глазами на свою ладонь, молчаливо приказывая взяться за нее. С трудом, но Лера заставила себя сделать еще один шаг. Холодея от страха, она протянула руку. Пальцы дрожали. И теперь он мог убедиться в ее слабости и трусости.

Кажется, кожа покрылась коркой льда. Мурашки завладели каждым сантиметром тела, выдавая ее состояние. Задыхаясь от ощущения инея в горле, Лера коснулась ледяными пальцами его ладони.

Боже, как горячо… Она пытается отдернуть ладонь, почти уверенная, что на коже уже проступил ожог, но длинные сильные пальцы смыкаются стальными тисками вокруг ее — тонких и дрожащих. Леру уже отчетливо потряхивает, как наркоманку от передоза, а он неумолимо тянет ее к себе. Несильно, почти нежно. Обманчиво спокойно.

Кто бы знал, каких трудов стоит последний шаг, чтобы стать с ним на одну линию. Сияние экрана ослепляет, бьет в глаза. Но так безумно страшно сомкнуть веки. За ту миллисекунду, пока она будет моргать, он может напасть. Может совершить нечто такое…

Он быстро касается пальцем экрана. Перетаскивает в самый низ витиеватый символ, и экран исчезает. Остается только длинное пространство окна, за которым уже вовсю свирепствует алая буря.

Леру бил озноб. Чем ближе она была к Командующему, тем холоднее ей становилось. Ее трясло. Командующий сжал ее руку, а затем вдруг опустил.

Лера не смогла сдержать вздох облегчения. Он услышал — она поняла это, заглянув в его лицо — словно расколотый камень. Грубые черты исказились. Губы изогнулись в ломаную линию. Он смеялся над ней. Забавлялся ее страхом.

Зашел за спину, нависнув сзади огромной скалой. Лера закусила губу, чтобы не застонать от охватившего ужаса. Между ней и Командующим оставались спасительные сантиметры расстояния, и только благодаря этому она еще держалась.

Но похоже он решил уничтожить ее окончательно.

Огромные мозолистые ладони накрыли ее плечи и начали гладить. Носом он уткнулся в ее макушку и глубоко вдохнул. Он что, нюхает ее волосы? На ум сразу же пришла ассоциация со зверем, который по запаху выслеживает свою добычу.

Низкий хриплый голос и вправду похожий на звериное рычание, послал новую волну мурашек по коже:

— Почему ты дрожишь?

Господи… Что ему от нее нужно? Зачем мучает? Пусть уже делает то, что хочет и оставит ее в покое.

Лера сжала зубы. Перед глазами набирала силу пыльная буря, завоевывая все новые территории. Огромные столбы песка закручивались в невообразимые вихри.

Лера пошатнулась, когда он перебросил на грудь ее волосы и коснулся пальцем выступающих позвонков.

— Ты онемела, землянка?

Лера помотала головой, с трудом соображая, что он говорит.

— Отвечай, когда я задаю вопрос.

Угрожающий тон никак не вязался с неожиданно нежными прикосновениями. Вот только сосредоточиться Лера не могла.

Заставляя язык двигаться, она с трудом прохрипела:

— Я дрожу, потому что мне холодно…

— Да-а-а? — Его голос снова напомнил раскаты грома. Неожиданно он наклонился и потерся носом о нежное местечко между шеей и плечом.

Леру тут же бросило в жар.

— И ты совсем меня не боишься?

Он же прекрасно видит, что боится! Зачем устраивает этот допрос?! Лера страшилась даже моргать. До рези в глазах смотрела на беснующуюся бурю, пока перед взглядом не замелькали черные точки.

— Боюсь…

— Не нужно. — Кажется, он улыбнулся. — Я не сделаю тебе ничего плохого… — Он прочертил горячую линию по ее позвоночнику до самой поясницы. Лера дернулась, и его ладони тут же легли на ее талию и вжались в кожу. — Все еще боишься меня? — Его голос стал тихим и пугающе вкрадчивым.

Он резко потянул Леру назад, прижимая к груди и животу так, что она едва не распласталась на нем. Спина врезались в могучую твердь. Он был огромным и действительно напоминал камень. Сломает ее, как ветку. Такому ничего не стоит превратить ее в пыль.

Он притянул ее еще ближе, уничтожая даже мысль о возможности отстраниться. Жесткие бедра вдавились в ее ягодицы, и Лера с болезненной отчетливостью ощутила его возбуждение. Даже ее скудного опыта хватило на то, чтобы понять: он полностью возбудился. И его плоть огромна. Настолько, что вжимаясь в ее попку, он раздвинул половинки ягодиц и сейчас с удобством там устроился.

Сердце забилось как оголтелое. Еще чуть-чуть, и пульс достигнет критической отметки. В висках с адской силой пульсировала кровь. Ее поток прорывался сквозь кожу и выступал капельками испарины.

Такого дикого страха Лера не ощущала еще никогда.

Скрывать собственное состояние не имело никакого смысла. Он и так все видел.

Она решила честно признаться:

— Да. Боюсь.

— Почему? — Влажный горячий воздух его дыхания опалил ухо. — Я так сильно тебя пугаю? Моя внешность? Или ты боишься того, что должно произойти?

С талии его рука переместилась на ее живот, накрыв его почти полностью. Он гладил ее через ткань, медленными круговыми движениями, то ли пытаясь успокоить, то ли — напугать еще больше. Неожиданно большой палец нашел пупок и нырнул туда.

Лера подскочила от удивления и ужаса. Свою ошибку она осознала сразу, услышав тихий угрожающий полустон-полурык. Из-за своей проклятой несдержанности она прижилась к нему еще сильнее. Спина потерлась о его грудь. Она так сильно вздрогнула, что его член прошелся вверх-вниз по расщелине между ягодиц.

Лера даже ощутила, как он дернулся!

— Перед принцессой ты была разговорчивее. — В его голосе слышалась насмешка. Он гладил ее живот, постепенно спускаясь все ниже. — Ты знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной?

Лера пыталась сосредоточиться на том, что происходило перед глазами. Буря набирала силу, красные и оранжевые вихри мерцали. Словно миллиарды искр от пламени.

Пальцы Командующего вжались в живот.

— Знаешь?

Лучше не злить его… Делать так, как он сказал… Он хочет побеседовать? Что ж, она побудет его собеседницей.

— Знаю. — Как же предательски слабо и прерывисто звучит голос.

— Как тебя звать, землянка? — Он собрал в кулак тонкую ткань платья и потянул вверх. Материя ласково скользнула по ступням, лодыжкам, коснулась икр.

— Лера…

— Ты уже была с мужчиной, Ле-ра-а? — Он произнес ее имя так, что оно показалось чужим и незнакомым.

Если она скажет «Нет», Командующий оставит ее в покое? Она перестанет быть ему интересной? Вряд ли. Скорее всего он даже обрадуется — возможности быть первым. А потом еще и накажет ее за то, что соврала.

Лера решила признаться, тихонько выдохнув:

— Да. — Вроде бы ничего такого в этом не было, но Лера почувствовала, как жар стыда затапливает сначала щеки и шею, а потом опускается на грудь.

Командующий и не думал останавливать допрос.

— Хорошо… — Неожиданно его горячий язык лизнул мочку ее уха. Лера не могла понять, что испытывает. Ее сводил с ума страх. И в то же время внизу живота разливалось странное тепло. — Сколько мужчин у тебя было?

Леру настолько поразил этот вопрос, что она не удержалась и повернула голову к стоящему за спиной Командующему. Кончик его языка прошелся по ее скуле, потом вычертил узор на щеке.

Он действовал как дикое животное, играющее с жертвой. И Лере очень не хотелось думать, что ожидает зверушку, попавшую в его лапы. Не хотелось думать, что ожидает ЕЕ.

Она попыталась отвернуться, но Командующий вдруг развернул ее лицом к себе, прижав к своему телу. Теперь его ладонь накрыла и сжала ее ягодицы. Он вдавил бедра в ее живот. Горячая плоть опалила нежную кожу.

— Так сколько их было?

Лера пыталась вспомнить, о чем он спрашивал. Сколько у нее было мужчин? Зачем ему знать об этом?

Дыша рваными глотками, она призналась:

— Один.

Он возвышался над ней громадной скалой. Пугал до ужаса и гипнотизировал. Лишал воли. Аура власти и силы окружала его невидимым, но ощутимым облаком. Лере даже казалось, что она видит вокруг него густой серый туман, в котором искрится мощь.

— Ты знаешь, как доставить мужчине удовольствие?

Лера помотала головой, не находя больше сил, чтобы ответить. Нет, она не знала. Семена все ее попытки только раздражали. Значит, этот тем более должен разочароваться. И тогда все решат, что она безнадежна, и лучше вернуть ее обратно на Землю.

Лера понимала, насколько это бредовая и наивная мысль. Никто никуда ее не вернет. В лучшем случае просто убьют. В худшем — изнасилуют и оставят умирать.

Командующий вдруг отстранился, оставив ощущение прохлады. Лера жадно глотнула воздух, почти насильно заставляя себя дышать.

Командующий кивнул ей за спину:

— Тебе известно, что происходит снаружи?

Такая резкая смена тем Леру запутала. Она снова покачала головой.

Пальцы мужчины сгребли в кулак ее волосы и резко дернули. Лера вскрикнула от острой боли. Он притянул ее к себе и оттянул волосы назад, заставляя задрать голову и смотреть ему прямо в глаза:

— Мы уже выяснили, что ты не немая. Если я спрашиваю, ты — отвечаешь. Если я приказываю встать, ты встаешь. Если приказываю лечь — ложишься. Если говорю ползать передо мной на коленях и облизывать мне ноги, то ты становишься на колени и лижешь. Все понятно, землянка?

У Леры начали стучать зубы. Его лицо выглядело свирепым. Кажется, она умудрилась раздразнить монстра. Самое настоящее чудовище.

Лера кивнула. Его глаза опасно сузились. Она быстро добавила:

— Да, мне все понятно.

— Чудесно. А теперь я снова повторю свой вопрос: тебе известно, что происходит снаружи?

— Нет.

Он снова развернул ее к себе спиной. Одна рука легла Лере на плечо, другая стальной хваткой впилась в бедро:

— Тогда слушай внимательно. Я объясню один раз и больше повторять не буду. Это — Вечерняя Буря. Она завершает каждый небесный Цикл. Завтра Цикл обновится и начнется заново. В конце снова наступит Вечерняя Буря. Если ты будешь мне врать, — ладонь соскользнула с плеча и накрыла горло, сжала шею, — не исполнять мои приказы, если попытаешься предать или недостаточно старательно служить — сначала я отдам тебя своим генералам, а после… выгоню прямо туда, в Бурю и буду наблюдать, как песок, крупица за крупицей, наполняет твои уши, рот, нос, пробирается в глаза. Как твоя прекрасная белая кожа сгорает от огненного ветра. И как твои кости превращаются в пылающие головешки.

Лера едва устояла на ногах. Он говорил это так спокойно, тихо, даже ласково. Но с каждым ужасным словом сил в ее теле становилось все меньше. Она знала совершенно точно, что его угрозы — не пустые слова, и что он исполнит каждую из них.

— Ну… — Сжав ладонь вокруг шеи, он удержал ее, когда ноги позорно подогнулись. — Не стоит меня бояться. Ты ведь постараешься меня не разочаровать?

Сдерживая слезы страха и отчаяния, Лера закусила губу, а потом тихонько выдохнула:

— Да.

— Хорошо. — Его тон тут же изменился, став резким и отрывистым, словно он собирался командовать бойцами на поле боя. — Здесь нам делать больше нечего. — Он наконец выпустил ее и отстранился. — Иди за мной. Я хочу посмотреть на тебя.

Лера неуклюже повернулась. Он ведь и так видит ее. Господи, какая она наивная. Наверняка он хочет видеть ее обнаженной перед тем как…

Командующий окинул ее тяжелым взглядом. По его лицу гуляла кривая жестокая ухмылка, от которой сердце совсем сошло с ума и забилось с такой силой, словно хотело сломать ребра, прорвать кожу и вырваться отсюда к чертовой матери.

Огромный монстр будто знал, что с ней происходит. Линия его губ треснула в нескольких местах, и улыбка стала еще более угрожающей.

Он отвернулся, и на какую-то секунду мелькнула шальная мысль, что она свободна. Но разум тут же выловил из болота ужаса, в которое она погружалась, приказ «Иди за мной». А ведь она должна подчиняться его приказам.

Лера шагнула следом, отстраненно наблюдая, как Командующий подходит к сплошной стене, как накрывает широченной ладонью черную сферу, выступающую наружу. На сфере тут же загорается золотой символ, и на стене появляется бледно-мерцающий прямоугольный контур. Часть стены, обведенная контуром, отъезжает в сторону, и Командующий входит в темное помещение. Тут же загорается приглушенный голубоватый свет.

Лере не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Каждый шаг, как согласие на пытки и смерть. Почему ее не покидает ощущение, что она сама идет в логово зверя? Добровольно отправляется в лапы к чудовищу.

Разве не должна она сейчас кричать и сопротивляться? Драться, царапаться. Хватать первые попавшиеся под руку предметы и обороняться. Ведь так делают сильные и смелые героини книг и фильмов. Вот только Лера не такая, как они.

Жалкая трусиха. Она так любит свою жизнь… Так цепляется за нее. Но разве не лучше будет покончить с этим здесь и сейчас? Ее все равно ждет смерть. Так лучше умереть быстро, не испытав на себе всю силу его ярости, чем терпеть насилие.

Она ведь не сможет угодить ему. Даже если бы хотела, не смогла. От одного взгляда на него страх выворачивает ее наизнанку. Она и Семена-то не могла удовлетворить, раз он притащил белобрысую стерву, что уж говорить об этом извращенце.

Но Лера почему-то все равно продолжала идти вперед.

Она шагнула в… должно быть, его спальня. Или каюта. Ох, да разве не все равно, как называется ее тюрьма?!

На удивление маленькое и тесное помещение. На одной из стен мерцал бежевым светом экран, на нем сменялись друг дружкой столбцы незнакомых символов. У другой стены — длинная и узкая кровать, застеленная ярким синим покрывалом. По нему гуляли сотни крошечных голубоватых бликов.

Лера подняла голову и застыла. На абсолютно черном и гладком потолке сияли голубые точки. Возле них появлялись и пропадали какие-то надписи. Точки передвигались, словно звезды по полотну неба. Белые пунктиры эллипсов и разноцветные круги путешествовали по потолку.

Голос Командующего привел Леру в чувство:

— Это карта нашей галактики. Твоей планеты тут нет. Можешь не искать.

Лера повернулась к нему и едва не отшатнулась. Командующий нетерпеливо сорвал с себя синий китель и швырнул на кровать. Его желтый взгляд светился и мерцал жутковатым огнем.

Он опустился на кровать, упираясь спиной о стену и широко расставив ноги. Словно хотел продемонстрировать… Помимо воли Лерин взгляд скользнул с его лица ниже, на пах. Темно-серые штаны не скрывали огромной выпирающей эрекции.

Ох, лучше ей не видеть его истинного размера.

Она хотела зажмуриться, но голос Командующего захватнически вторгся в голову:

— Подойди ко мне.

Лера сделала несколько шагов и замерла в нескольких сантиметрах от его колен. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, и ей казалось, что она просто умрет от недостатка кислорода.

— Еще ближе. — Командующий шире развел ноги, и Лере пришлось встать между ними. — Еще.

Его голос охрип, понизился до угрожающе-рычащих ноток. Лере не хватало опыта судить, но не заметить его возбуждение не могла даже она. Похоже, его выдержке уже подошел конец.

Он подался к ней, нагнул и, схватившись за подол платья, резко задрал его вверх.

— Хочу знать, какая ты.

Он будто говорил сам с собой, медленно поднимая платье все выше и выше. Вот обнажились икры, за ними — колени. Еще немного, и он дошел до середины бедра.

Кожу овевал прохладный воздух. Но внезапно он смешался с горячим дыханием Командующего.

И в этот момент что-то произошло. Лера и сама не поняла что. Глаза Командующего поменяли цвет, став странного голубоватого оттенка. Про такие говорят: льдистые. Его дыхание было не хуже огненной лавы. Оно прошлось по бедру, и Леру бросило в жар. В дикий пугающий жар. Словно кто-то столкнул ее в жерло вулкана. В самом низу живота, где-то в потаенной глубине, начала скапливаться пугающая тяжесть.

Командующий резко задрал платье до самого живота. Лера задрожала. Он рассматривал место соединения ее бедер и тонкую полоску темных волосков на лобке так, словно собирался набросить на нее и съесть. Голодный сумасшедший взгляд. Как у одержимого маньяка.

Ей было до ужаса страшно. И до одурения горячо.

Несколько долгих мгновений он пристально разглядывал развилку между ее бедер. Лера еще никогда не чувствовала себя настолько выставленной напоказ и уязвимой. Он даже не мигал — просто смотрел, а Лера позволяла.

Неожиданно он выпустил ткань, и она упала голубым потоком к ногам.

Оттолкнув Леру от себя, Командующий сипло, едва слышно приказал:

— Раздевайся.

В глубине души Лера надеялась, что ему не понравилось то, что он увидел. Может, их женщины устроены как-то иначе, ТАМ у них нет волосков, или они все полностью сбривают. Может, он бы побрезговал прикасаться к ней.

Кажется, он разозлился и едва сдерживал ярость. Наверное, увиденное его разочаровало. И теперь он просто желает убедиться, что она не такая, как он хотел.

За эту спасительную мысль Лера цеплялась, как за соломинку, пока пыталась разобраться с обручем на шее.

Все это время Командующий следил за ней тяжелым немигающим взглядом. Наконец, замок поддался, тихо щелкнул, и, едва дыша, Лера позволила тонкой ткани упасть к ногам.

Она осталась стоять перед ним совершенно обнаженной и беззащитной. Даже тонкой эфемерной преграды материи больше не существовало. Только крошечные блестки сверкали на коже. Она была выставлена напоказ.

Командующий весь превратился в сгусток клокочущей силы и напряжения. Уголок его рта подергивался, брови изогнулись ломаными линиями в пугающей гримасе. Его лицо напоминало неестественную маску — угловатые грубые черты лица, вышедшие из-под резца глупца, возомнившего себя скульптором.

Командующий оперся локтями о колени, наклонившись вперед.

Рот приоткрылся, выпуская наружу новый приказ:

— Подойди ближе.

Лера заставила себя шагнуть вперед. Вряд ли она сможет что-то изменить. Вряд ли она вообще сможет как-то справиться с этой ситуацией. Она в ловушке. Из которой живой не выбраться.

— Еще ближе. — Командующий снизу-вверх смотрел на ее обнаженное тело, выцеживая по капельке остатки Лериного самообладания.

Она снова подошла так близко, что едва не коснулась его колен. Грудь ныла от странной боли, живот подрагивал от напряжения. Пальцы сжимались в кулаки, выдавая ее страх.

— Повернись спиной.

Она так быстро отвернулась, что голова закружилась. Все, что угодно, лишь бы не видеть этой каменной маски на его лице. Но лучше бы она оставалась к нему лицом. Горячие широкие ладони накрыли ее ягодицы, впились пальцами в упругие половинки и развели в стороны.

Лера задрожала, попыталась вырваться, но он угрожающе рыкнул:

— Стой на месте.

Горячий палец скользнул по расщелине и погладил колечко ануса, Лера закусила губу с такой силой, что едва не проткнула до крови. Внутри клокотало странное чувство. Казалось, что в груди и животе разгорается неудержимый пожар. Во все стороны от него разлетаются обжигающие искры. Они оседают на органах, на нервных окончаниях, заставляют пальцы дрожать, а мышцы живота сокращаться.

Командующий надавил пальцем на тугое закрытое отверстие, и Лера снова дернулась. Чувство было таким, словно она тонет в кипящей лаве.

— Сюда ты кому-нибудь давала?

Лера с трудом сосредоточилась на вопросе. Она не понимала, чего он от нее хочет, что ему нужно. За то время, что она здесь, он уже мог два раза ее изнасиловать. Тогда почему тянет?

Она тихонько призналась, чувствуя, как кровь приливает к щекам:

— Нет.

— А сама? Ласкала себя здесь?

Лера впилась ногтями в собственные ладони. Какого черта ему от нее нужно?! Все вокруг обещали жуткое и страшное насилие. Так пусть он наконец сделает то, что собирался и выкинет ее за ненадобностью! К чему эти пытки и допросы?

Пока он не разозлился из-за того, что она тянет с ответом, Лера срывающимся голосом снова произнесла:

— Нет.

Он резко развернул ее лицом к себе и встал, нависнув над ней скалой:

— А вот сейчас ты врешь. Я ведь тебя предупредил, что будет, если ты меня обманешь. На первый раз я тебя прощу. Попробуем еще раз: ты ласкала свою тугую дырочку?

Лера глотнула ставший вязким воздух. Грудь приподнялась, и соски коснулись жестких волос на его груди. От этого быстрого мимолетного контакта в грудь словно вонзились раскаленные шипы. Командующий прищурился и угрожающе улыбнулся.

Сгорая от стыда и ужаса, Лера сбивчиво призналась:

— Я не ласкала… Я просто потрогала…

Его улыбка стала чуточку шире:

— Расскажи, как это было.

В голове шумело так, словно она напилась. Пьяный дурман застил зрение, лицо Командующего то расплывалось, то становилось четким. Пожар в животе стал такой силы, что Лера была уверена — еще немного, и все ее нутро превратится в пепел. Что с ней происходит?

Она воскресила в памяти тот злополучный фрагмент своей жизни. Уже тогда стоило понять, что они с Семеном не пара. Она должна была вышвырнуть его и начать жить нормально.

Из-за него она лишилась жизни. И, возможно, скоро лишится разума.

— Я… — Она облизнула пересохшие губы, и взгляд Командующего тут же переместился на них. Лера быстро спрятала язык во рту. — Я была в душе… Мой парень хотел попробовать… такой секс… А я все время отказывалась… Но потом решила сделать ему подарок… на день рождения… и… решила попробовать, чтобы понять, больно ли мне будет…

Его глаза стали еще больше напоминать два кусочка льда, почти полностью изменив цвет с желтого на голубой:

— Что ты в себя вставляла?

— Н-ничего… — Лера испуганно помотала головой. — Я просто п-потрогала… — Стыд и страх смешались в бурлящий водоворот.

Палец Командующего прочертил дорожку на выпирающих ключицах и скользнул ниже. Лера снова напряглась. Его ладонь неумолимо двигалась к груди.

— Просто потрогала? Тебе понравилось?

— Нет.

— Почему?

Он дошел до темно-розовой ореолы и обвел ее по кругу. Лера изо всех сил заставляла себя стоять неподвижно, хотя больше всего ей хотелось с диким воплем убежать отсюда. Горячий палец жег кожу. На ней словно клеймо ставили.

Командующий напомнил, не отводя взгляда от ее груди:

— Я задал вопрос, землянка.

Лера сглотнула вязкую слюну, продолжая стоять неподвижно.

— Потому что было туго и… неприятно.

Он ухмыльнулся, вычерчивая на ореоле спирали, постепенно приближаясь к соску:

— Ты все делала неправильно. Но я тебя научу. Ты сама будешь насаживаться на мой член и умолять о добавке.

Лера шумно выдохнула. Мозг не сразу уловил смысл его слов. Пальцы Командующего сжали тугую вершинку, слегка погладили.

А потом он чуть ли не до боли начал выкручивать их из стороны в сторону, вызывая в Лере новую волну дрожи и покалывание горячих игл. Соски начали пульсировать от легкой боли. Еще никто не прикасался к ней подобным образом. И еще ни разу она ощущала того, что чувствовала сейчас, — пугающей сокрушительной волны ужаса и жара.

— Значит, тот слабак остался без подарка?

Вот уж точно — слабак! Злость на Семена вернулся силы и вывела Леру из ступора, в котором она пребывала.

— Да. — Лера попыталась отстраниться и уверенно произнесла: — Зачем я вам? Я не умею доставлять удовольствие мужчине. Вам со мной не понравится.

Командующий рассмеялся — как будто в горах сошел камнепад. Жутковатый, отдающийся эхом звук. Но тут же его лицо стало серьезным и суровым.

— Я объясняю последний раз, а ты слушаешь и запоминаешь. Я всегда получаю то, что хочу. А хочу я тебя, маленькая землянка. Если ты не умеешь, я тебя научу. Тебе лишь нужно быть очень старательной и послушной ученицей. А вот если ты не хочешь…

Лера вспомнила о жуткой буре, свирепствующей за бортом корабля. Окажись она там, и все проблемы моментально решатся. Несколько минут мучительной боли, и с пленом будет покончено. Но готова ли она вот так запросто распрощаться с собственной жизнью? Даже не поборовшись?

Это ненормально и пугающе, но кажется Командующий снова понял, о чем она думает.

На его грубом лице проступили чистые, ничем несдерживаемые эмоции. Он схватил ее за волосы и оттянул назад, заставляя запрокинуть голову едва ли не на спину.

— А теперь послушай. Я шутить не намерен. Я выбрал тебя. И ты будешь делать все, что я захочу. По доброй воле или с болью — тебе решать. — Его губы сложились в угрожающую ухмылку. — Я не против, когда женщина кричит не только от наслаждения.

Господи… Он еще хуже, чем говорила Настя. Но Леру пугало не только это. Ее ужасала собственная реакция. Внутри все продолжало гореть и пылать. Огненные искры тлели на нервах и мышцах, шипели в крови. И это не был страх. Ее как будто… волновали его прикосновения.

Все было не так, как с Семеном. Все было не так, как она думала будет с каждым мужчиной в ее жизни. Но ведь неправильно испытывать эмоции к тому, кто держит тебя в плену и собирается изнасиловать!

Это ненормально. Нездорово.

Командующий выпустил ее волосы и приказал, кивнув на кровать:

— Садись.

Лера сглотнула. Его взгляд прошелся по горлу. Дрожа и поднимая плечи, Лера опустилась на самый кончик его кровати, крепко сжав бедра.

— К стене!

Лера непонимающе подняла на него взгляд. Командующий обхватил ладонями ее плечи и толкнул к стене. Она оказалась почти в той же позе, что и он до этого — полулежала на кровати и прижималась спиной к гладкой стене. Обжигающий контраст холода и пылающего внутри огня, осел внизу живота нестерпимым давлением.

Командующий опустился на колени возле ее ног и снова приказал:

— Расставь ноги.

Пальцы вцепились в гладкую ткань покрывала. Мышцы одеревенели, но она все-таки заставила себя немного развести ноги.

— Шире! — Он вклинился между ее бедер, рассматривая поднимающуюся от тяжелого дыхания грудь.

Горячие ладони легли на колени и начали разводить ее ноги в стороны. Лера закрыла глаза, не в силах выдерживать его тяжелый взгляд, переместившийся на живот.

— Никогда не закрывай глаза и не отворачивайся, пока я не разрешу или не прикажу.

Лера тут же подняла веки, боясь злить его.

Он развел ее ноги едва ли не до шпагата. Льдистые глаза засветились. В них начали вспыхивать алые искры, пугая Леру еще больше, чем его угрозы.

— Даже не думал, что ты так умеешь…

Лера готова была проклинать чертовы занятия, на которые гробила столько времени. Тогда ей казалось, что научившись красиво двигаться и принимать соблазнительные позы, она сможет хоть отчасти наладить отношения с Семеном. Сейчас же это оказалось ее наказанием.

Ее ноги были разведены так широко, что он мог видеть все. Лера еще никогда не была такой открытой. Даже перед Семеном.

Командующий благоговейно улыбнулся:

— Здесь ты еще красивее, чем я думал.

Леру прошибло током от его слов. Что там могло показаться ему таким красивым? Его взгляд становился все тяжелее. А в голубых радужках стали отчетливо проявляться алые прожилки. Что происходит с его глазами? В памяти снова возник черный монстр из дыма и пепла.

Догадка не успела оформиться в мысль, потому что Командующий хрипло произнес, словно беседуя сам с собой:

— Если у тебя был один мужчина, то ты наверняка слишком узкая для меня…

Его горячее дыхание опалило нежные складочки плоти за секунду до того, как она ощутила обжигающее прикосновение пальцев.

Лера вздрогнула всем телом, дернулась и попыталась свести ноги, когда Командующий сжал ее малые губки и слегка оттянул.

Она не могла закрыться от него — мешало массивное тело, вклинившееся между бедер.

Но Командующему и это не понравилось:

— Верни ноги на место. И не вздумай сводить, а иначе трахну тебя на сухую, чтобы ты даже двигаться не могла.

Его угроза, как нож под ребра, пронзила болью и страхом скорой смерти. Лера снова развела бедра, позволяя монстру делать с ее телом все, что могло прийти в его извращенный ум.

— Ты до сих пор сухая.

А чего он ожидал? Что она запрыгнет на него, умоляя заняться с ней сексом?

Наконец Командующий убрал руку, но лишь затем, чтобы облизнуть палец и снова коснуться нежных складочек плоти.

От ощущения горячей влаги, смочившей лепестки, позвоночник прострелило. Боже… Лера вцепилась взглядом в черный потолок, по которому перемещались неведомые планеты и звезды. Да что же с ней происходит?! Еще никогда в жизни она не испытывала подобного.

Палец Командующего медленно вошел в нее. Мышцы протестующе сжались, препятствуя его вторжению. И тут же, у самого входа в тело стало неимоверно горячо.

— Расслабься. — Бархатистый голос будто принадлежал кому-то другому. Жесткий приказ звучал неожиданно мягко и соблазнительно.

Лера вздрогнула, невольно насаживаясь на палец Командующего сильнее. Ощущение было таким, словно ее протыкает раскаленный кол. Наверное так себя чувствовали те, кто подвергался страшной казни. Она не знала, что поразило больше: вид огромной смуглой ладони между ног или пьяный незнакомый голос мужчины.

— Ты такая узкая… — Его голос действительно изменился. Стал еще ниже, но таким томным, хриплым… Словно они были любовниками и сегодня решили попробовать что-то новое.

Лера внезапно уцепилась за эту мысль. Ей нужно было что-то такое, что позволило бы представить, что все не так плохо. Обмануть себя, что она тут по доброй воле, а не в качестве жалкой бесправной рабыни.

Но резкая растягивающая боль вырвала вскрик из груди. В нее словно врывался тот пресловутый деревянный кол, превращенный в орудие пытки — сунутый в огонь и с десятком острых сучков.

— Тебе лучше расслабиться и начать привыкать. Я не хочу видеть гримасы боли. Постарайся меня порадовать. Тебе будет намного приятнее, когда здесь, — он наконец убрал пальцы и погладил малые губки, — будет влажно.

Он наклонился. Горячее дыхание будто ткань коснулось нежной плоти. Лера задрожала, когда его рот накрыл промежность. Это было дико. Незнакомо. Непонятно. Еще никогда она не испытывала подобного. Семен ни разу не дарил ей таких ласк. Брезговал, наверное.

А вот Командующий… Он пожирал ее. Решение представить, будто между ними чувства, казалось глупейшей ошибкой, и Лера попыталась думать о чем-нибудь постороннем. О смертоносной буре снаружи, о Главе Ловцов, отправившем ее сюда, о Гостилии, обрекшем на участь рабыни.

Но рот Командующего прогнал прочь все мысли из ее глупой головы. Лера старалась глотнуть хоть немного кислорода, но воздух предательски улетал от губ.

В животе разливалось странное тепло. Она ведь не могла возбуждаться? Не могла… Только не от того, что делал незнакомый мужчина, который в любой момент мог ее убить.

Командующий словно решил довести ее до помешательства. Обхватывал губами складки и втягивал в рот, то сильно, то нежно, едва касаясь. Его язык ласково скользил сверху-вниз, смачивая лепестки горячей слюной.

В животе что-то сжалось. Лера попыталась отодвинуться, ошарашенная нахлынувшими ощущениями. Командующий как будто… занимался любовью ртом с ее промежностью. Это было похоже на поцелуй — горячий и влажный. Его губы напротив ее… губ. Кто знал, что целоваться можно вот так?

Лера вскрикнула, когда его язык вторгся в тело.

Она была в ужасе от происходящего. Наверное, это и есть возбуждение, когда все тело скручивает от дикой непонятной потребности чего-то большего. Вот только она не хотела испытывать это чувство. Она не хотела возбуждаться от ласк насильника и чудовища, которое уже несколько раз пообещало, что убьет ее.

Ей хотелось свести ноги вместе и хоть немного унять дикую тянущую боль, которая скапливалась в чувствительных складочках. Но Командующий не оставил ни малейшего шанса на спасение. Он прикрыл глаза и, тяжело дыша, гладил нижние губки языком, теребя их из стороны в сторону.

Лера из последних сил сопротивлялась удушливому жару, расползающемуся по телу. Командующий выглядел так, словно ему доставляет огромное удовольствие то, что он делает.

Каждое движение его языка превращалось в пытку. Скапливающаяся в лоне боль становилась агонией. Она пыталась не поддаваться безумному наслаждению, отравой проникающему в каждую клеточку тела.

Лера заставляла себя думать о Семене, о том, что он ни разу не делал подобного и считал такие ласки мерзкими, а женщин, желающих их — шлюхами. Тогда почему ей так хорошо сейчас? Почему она балансирует на грани боли и наслаждения, уже совершенно не разбирая, где одно, а где другое? Почему она плавится, как раскалившийся металл от движений языка того, кого должна ненавидеть, кто пообещал ее убить?

Она наверное действительно шлюха, грязная и испорченная, раз ласки незнакомца, того, у кого она в плену, вызывают внутри настоящую бурю.

Он вошел в нее языком. Лера не удержалась и выдохнула тихий стон. Его горячий шершавый язык неумолимо продвигался вперед, и Лера ощутила, как становится влажной. Внутри уже все пылало и горело, стеночки влагалища увлажнялись и начинали жадно сокращаться, стремясь удержать внутри его язык. Она еще никогда не чувствовала такую наполненность. Он туго проникал дальше, пока ртом полностью не обхватил ее промежность. Верхняя губа терлась о набухший клитор, а нижняя гладила тоненький барьер кожи между влагалищем и узкой дырочкой, которую он недавно трогал.

Глаза закатились, когда Командующий убрал язык, а затем снова медленно вошел. Лера почувствовала, как из нее вытекает горячая шелковистая влага, чтобы облегчить ему проникновение. Мышцы живота сокращались и дергались. Она и сама не поняла, что подается вперед, насаживается на его язык, когда Командующий отстранился. Словно в тумане, она бесстыдно потерлась промежностью о его губы, забыв, где находится, и кто перед ней. Клитор пульсировал, выпрашивая новую ласку, соски заострились и набухли, ноя от напряжения. Лера словно застыла на границе между адом и раем. Все ее тело превратилось в комок боли. Острее всего она ощущалась в груди и внизу живота. Сосредоточилась там пылающими кострами, пожирающими все нутро.

Командующий вдруг немного отстранился и заглянул ей в глаза:

— Ты еще лучше, чем я думал… Страстная девочка… Моя землянка… Моя вку-у-у¬сная…

Он наклонился и начал посасывать складочки, потирая губами. А затем, словно мучимый жаждой, снова прижался к узкому входу и начал собирать языком горячую влагу, всасывая ее, будто последние капли драгоценной воды.

Все тело сотрясла крупная дрожь. Лера билась в каком-то пугающем припадке, цеплялась пальцами за гладкое покрывало и пыталась свести ноги, чтобы унять болезненную пульсацию где-то в самой глубине своего тела. Она кусала губы, лишь бы не выдать еще одного стона, бедра двигались сами собой, прижимаясь к горячему и искусному рту своего мучителя.

Боже, наверное, это и есть настоящий оргазм. Когда тебя всю выворачивает наизнанку, а тело превращается в один сплошной оголенный нерв.

Во влагалище ворвались два длинных пальца, и Леру подбросило над кроватью от ощущения растягивающей наполненности. Внутренние мышцы сжались с такой силой, будто желали навечно сплавиться с его кожей и не выпускать из себя.

Лера задыхалась. Металась по покрывалу, пьяно комкала в руках и ошалело ловила пристальный взгляд Командующего.

— Давай, моя вкусная девочка… Хочу посмотреть, как ты кончаешь… Постарайся еще для меня…

Лера не сдержалась. Сдвинула ноги, насколько позволяло тело Командующего, расположившегося между ее бедер.

Она позволила мышцам изо всех сил сжаться вокруг его пальцев. Смазки стало так много, что каждое движение его руки сопровождалось тихим порочным хлюпаньем.

Лера захрипела, равно дыша. Каждый выдох сопровождался сиплым стоном. Командующий решил убить ее способом гораздо более жестоким, чем Буря. Он снова прижался ртом к ее промежности и начал быстро-быстро ударять языком по клитору, слизывая влагу, которой еще никогда не было так много.

На теле Леры вспыхнули и зажглись тысячи раскаленных добела звезд, горячих и обжигающих, как миниатюрные солнца. Каждая ласка шершавого языка порождала в ее теле волну судорог. Ее будто били током.

Сердце сошло с ума, перейдя на какой-то запредельный темп, в ушах, словно стометровый водопад, шумела кровь. Ее саму бросили в кипящий котел. Вода в нем пузырилась и опаляла кожу. А пар едва не сдирал ее.

— Какая же ты красивая…

Голос Командующего слышался откуда-то издалека. Лера бессильно раскинулась на узкой кровати, с трудом соображая, что только что произошло.

Она кончила. От откровенных бесстыдных ласк чудовища, которое должно было ее растерзать. Именно это ей нужно было, чтобы расслабиться и получить оргазм? Инопланетный монстр с жутким взглядом и пугающей репутацией?

Какая же она ужасная, развратная, испорченная. Стало так тошно от себя и противно, что захотелось искупаться. Смыть испарину с кожи. Содрать ее вообще!

Неожиданно губ коснулись скользкие пальцы, все еще покрытые ее смазкой. Боже, как же много… Лере с трудом удалось сфокусировать взгляд, но лучше бы не удавалось. Его правая ладонь была мокрой и блестела словно от воды. От стыда даже потемнело перед глазами.

Но Командующий вырвал ее из плена стеснения.

Он смотрел на нее восхищенным благоговейным взглядом и размазывал по губам ее же соки. Нависнув над Лерой, он начал слизывать с ее губ смазку, тяжело и горячо дыша.

— Высуни свой язычок…

От его ласкового голоса стало еще страшнее, чем от угроз. Лера несмело приоткрыла губы и высунула наружу кончик языка. Командующий тут же погладил его пальцем, и Лера ощутила собственный немного терпкий сладковатый вкус.

Он снова лизнул. На этот раз ее язык. Его глаза подернулись странной дымкой. Будто туманом.

— Ты нереально вкусная…

Он вдруг легко приподнял Леру, лег на кровать, а ее уложил на себя сверху. Голова пошла кругом от такой резкой смены положения. Да она после оргазма еще не пришла в себя!

Леру начало трясти. Грудь расплющилась о его грудь. Соски предательски ныли. Когда они потерлись о жесткую поросль волос на его груди, Лера едва сдержала постыдный стон.

Командующий жадно облизал собственные пальцы, покрытые ее влагой, и обжег щеку горячим дыханием:

— Ты умеешь сосать?

От его вопроса Леру снова пробил озноб. Похоже, ей предстоит в полной мере стать сексуальной игрушкой. Он не оставит ее в покое. И хуже всего то, что его ласки ей понравились. Наверное, она сошла с ума. Мозг пытается убедить тело, что лучше принять с благодарностью то, что он дает. Скоро она как Настя будет считать всех здесь благодетелями.

Но она не хотела! Она ненавидела эту планету, этот корабль и этого мужчину!

— Я задал вопрос! — Он тряхнул ее за плечи, слегка приподнимая над собой.

Волосы упали на глаза, и Лера порадовалась, что есть хоть такая преграда между ними.

Если бы она знала, что у него на уме…

Она покачала головой. Командующий посуровел. Ноздри гневно раздулись.

— Я же сказал: вслух.

Чужим охрипшим голосом Лера призналась:

— Нет. — Пришлось проглотить оскомину.

Взгляд Командующего тут же остановился на ее горле. Горячий, обжигающий, он словно хотел сжечь ее.

— Тот, другой, не просил?

Да какая ему разница, что просил «другой»?!

Лера зло выплюнула:

— Просил. — Не было смысла скрывать правду. Этот монстр все равно каким-то образом понимает, когда она врет.

— И почему же ты не исполняла его просьбу?

Лера криво улыбнулась, стараясь сохранить хоть какие-то остатки гордости:

— Потому что мне не хотелось. Это отвратительно. И я не собиралась делать для него то, что не хотел сделать для меня он.

Вот это и была ее ошибка. Но Лера слишком поздно поняла, какие слова вырвались наружу, какое признание она так опрометчиво сделала. Ведь он-то сделал. И без всяких просьб.

— Значит, — Командующий довольно улыбнулся, — до меня никто не трахал языком твою узкую дырочку?

От его слов ее снова прошиб пот. Хотелось содрать с себя зудящую кожу и броситься в ледяную воду.

Он говорил без стеснения. Ни капли неловкости. Да чего ему стесняться? Она явно не первая рабыня, с которой он забавляется. И не последняя.

На этот раз он не дожидался ее ответа:

— Как ты покраснела… Вижу, что первый. И еди-и-инственный… — Он протянул это слово так, что оно показалось Лере приговором к смертной казни. — Я научу тебя отсасывать у меня. Тебе понравится. Ты даже сама будешь просить, чтобы я вставил в твой ротик член. Чтобы вогнал его сюда. — Его шершавые пальцы коснулись ее горла.

Лера сглотнула от ужаса. Его пальцы дернулись на шее от этого движения.

Снова пугающая улыбка исказила лицо.

Какая же она… Ни в одном из языков не существовало слов, чтобы описать мою женщину. Невероятная. Совершенная. Страстная и чувственная. Так храбро мне противостоит. Пытается не показать свой страх.

У меня голова от нее шла кругом. Как будто я в одиночку осушил все винные погреба в Чертоге. Шатало так, что едва на ногах стоял. И все от ее потрясающего вкуса.

Если бы не пришел в себя, сожрал бы ее без остатка. На языке до сих пор вкус ее шелковистой влаги. Как же отчаянно она сопротивлялась моим ласкам. Не телом. Головой. Не знаю, о чем она думала… Ее страх передо мной был написан на лице, но вот все остальное… Мне нужно было забраться в ее голову, узнать каждую мысль, рождающуюся там. Я хотел знать все ее секреты. Все до единого. Чем она жила до меня? Что любит? Я подарю ей это. Чего боится? Я уничтожу все, что ее пугает. Я. Хочу. Ее. Знать.

Тогда я смогу дать ей все, что она желает и оградить от любых бед.

Нежная сладкая землянка. Не могу больше, хочу вогнать член в ее узкое влагалище и трахать до тех пор, пока в теле не останется сил. В ней так узко и горячо. Так тесно. Она туго сжимала и пальцы, и язык. Что же тогда будет, когда я вставлю в нее член?

Одни только фантазии могут довести до помешательства. Продержаться… Сейчас я брать ее не буду. Не в этом уродском теле, от которого самого блевать тянет.

Нет, наш первый раз будет, когда я уничтожу Солин и избавлюсь от личины. Тогда моя вкусная землянка узнает, каково это, когда ее берет настоящий мужчина. ЕЕ мужчина. А не та слизь, которого она назвала «мой парень».

Какой-то ушметок, который, надеюсь, уже гниет на Земле. Стоит поблагодарить богов, что он оказался недоделком. От одного воспоминания, каким стало лицо Ле-ры, когда она кончила, член дергается как под током. Она почти девственна. Так всего стесняется и боится. Запрещает себе расслабиться в моих руках. Отвергает каждую ласку. Но я пробью эту стену.

Она сама будет умолять оттрахать ее до помутнения рассудка. Эта мысль окончательно доводит меня до безумия.

Хочу ее так, что зубы сводит, а пальцы дрожат. Содрать бы с себя эту шкуру и вогнать в нее член, отыметь во все отверстия и сделать полностью своей.

Не знаю, каким усилием, но мне удается сдержаться. Хуже всего то, что меня останавливает совсем не мысль о том, что я должен уничтожить эту жалкую планету. Меня останавливает лицо Ле-ры. Ее испуг. Попытка закрыться от меня и сделать вид… Проклятье! Она что, пытается представить на моем месте кого-то другого?

Пальцы крепче сжимаются на ее тонкой беззащитной шее.

— О ком ты сейчас думала? — Голос к которому я за четыре года так и не привык, сейчас кажется удивительно похожим на мой собственный, настоящий.

В ее глазах застывает страх. Страх, который я не хочу видеть. Все здесь должны меня бояться. Они так перед настоящим Командующим не тряслись, как передо мной. Но только не она. Она должна… Не знаю, чего хочу от нее. Чтобы ее чувства хоть каплю напоминали мои собственные?

А что чувствую я, кроме раздирающей на куски похоти? Я чувствую, что она должна быть моей. Только моей. Она создана для меня. Я точно знаю это. Даже если ошибаюсь, плевать. Но меня притягивает в ней все. Аромат ее немого влажной от испарины кожи будоражит. Выгнать бы ее, отослать, а иначе не сдержусь. Но нет сил даже не прикасаться к ней.

Она приоткрывает свои пухлые губы. Боги… На нижней такая соблазнительная впадинка, что меня уже буквально рвет на части. Хочу трахать ее рот. Всегда бесцветное воображение рисует, как она послушно вбирает мой член, до самого горла, сама насаживается на него. Во всех красках вижу, как заливаю горячую глубину спермой, как она не успевает глотать, давится, но тут же жадно слизывает языком, чтобы не упустить ни одной капли, чтобы доставить мне удовольствие. А потом белые струи потекут по ее подбородку, испачкают щеки, капнут на грудь…

— Думала, как вас зовут…

Ее голос выдергивает из фантазии, в которой я уже поселился. И от которой едва не спускаю в штаны.

Как меня зовут… Ловлю себя на том, что едва не произношу свое настоящее имя. До него никогда и никому не было дела. Горячий пот прошибает так, что кожа начинает зудеть. Почему обычная рабыня, которых здесь сотни, уже едва не держит меня в кулаке?

От взгляда ее серых глаз меня выворачивает наизнанку. Как будто я сам стал жертвой своих же пыток.

Спихиваю ее с себя, толкая к стене, и быстро расстегиваю пуговицы на штанах. Пальцы не слушаются, и я вырываю несколько штук с корнем.

Все ее горячие узкие дырочки я буду трахать только своим членом. Но никакие принципы не устоят перед тем, чтобы кончить хотя бы от ее руки.

— Мое имя тебя не касается. Ты нужна для того, чтобы дрочить мне. Можешь называть меня «Хозяин».

Я схватил ее за руку и накрыл узкой ладонью, уже едва не лопающийся от напряжения член. Ее глаза расширились, затягивая в серую штормовую бездну. Показалось, или в них мелькнула обида?

В этот момент я возненавидел сам себя за боль, которую ей причинил. И которую, возможно, мне придется ей причинить.

Еще никогда столько мыслей разом не атаковали мой мозг.

Прижимая ладонь Ле-ры к члену, начал медленно двигать ее рукой по стволу, размазывая вытекающую из головки смазку. От ощущения ее теплой нежной кожи хотелось взвыть. Так хорошо мне никогда не было. По телу пробегали электрические импульсы. В голове шумела кровь. Каждой веной я ощущал прикосновение ее ладони.

— Сожми крепче и двигай быстрее. — Мой голос уже откровенно хрипел, и она наверняка поняла, как действует на меня.

Плевать. Пусть знает. Я отпустил ее руку. Со временем она научится доставлять мне удовольствие. А я узнаю, что нравится ей. У нас будет много дней и ночей, чтобы узнать, что нравится друг другу.

Ее тонкие пальцы задевают головку, и все мысли вылетают из головы. Не сдерживаю болезненное шипение. Бедра поднимаются над кроватью.

— Сожми ладонь! — Рычу от необходимости трахнуть хотя бы ее руку. — Потри щель.

Сжимаю ее округлую грудь. Какой же тугой горячий сосок. Бархатистый и нежный. В ней все идеально. Совершенно.

Она потирает пальцем щель на головке, и оттуда вытекает еще больше смазки. Ле-ра уже смелее ведет ладонью вниз, смачивая почти каменный от напряжения ствол.

Как одержимый, начинаю долбиться в ее ладонь. Ле-ра разжимает пальцы, и я едва не схожу с ума окончательно.

— Сожми и не отпускай!

Она вздрагивает всем телом. Пальцы стискивают мой член так крепко, что нервы выкручивает узлом. Неожиданно ее ладонь опускается еще ниже, ниже, ниже. И еще. Пальцы нежно касаются мошонки обхватывают отяжелевшие яйца и гладят кожу, оттягивают, сжимая, и… я кончаю. Кончаю до темноты перед глазами. Жилы натянуты и сейчас порвутся. Долблю членом горячую ладонь, выстреливая потоками спермы на ее живот и бедра. Кожа зудит от жара. Хочется прижаться к землянке, тереться о нее всем телом, чтобы мы оба были мокрые от пота. Виски едва не взрываются от пульсирующей боли. И каждый нерв дрожит. От меня остался только пепел. Полусоженные, обуглившиеся куски. Настолько хорошо, что я не знаю, как это выразить.

Тихим эхом звучит в ушах раздается тихий вскрик. Далеко не сразу я понимаю, что это крик боли. Я с такой силой сжал ее грудь, что красивое лицо исказилось агонией. Зажатый между пальцев сосок потемнел, а когда я отнял руку, на груди остался отпечаток моей ладони. Как мое клеймо.

Когда мы будем на Нептусе, на ее коже появится мой знак. Чтобы все знали, кому она принадлежит.

Я откинулся на подушку, уложив Ле-ру себе на грудь и гладя ее прохладные шелковистые волосы. Она была напряжена и старалась отодвинуться от меня.

Вот же хитрая шлюшка! Она кончала у моего рта, а я в ее руке, и она все равно пыталась отодвинуться. Отстраниться. Неужели я хуже ее земного выродка?

Наверное никогда в жизни я не ощущал такой злости, как сейчас. В одну секунду все переменилось. Ле-ра снова попыталась отодвинуться, уперлась ладонями мне в грудь. Самое потрясающее чувство, которое я когда-либо испытывал, вдруг превратилось в клокочущую черную ярость. Как будто в меня влили отраву, которая превратила одно в другое.

Она не хочет ко мне прикасаться? Не хочет, чтобы я ее трогал?

— Тебе неприятно?

Ее серые глаза расширились? Тут же она отвела взгляд, сжала челюсти, отчего губы стали еще пухлее. Маленькая двуличная дрянь. Почему я захотел именно ее?!

На Нептусе тысячи достойных женщин. Почему именно она?!

— Что я должна ответить, чтобы не разозлить вас?

— Ты уже все сказала.

Я сел на куске металла, который зовется здесь кроватью. Впервые за все время нахождения на корабле, мне было приятно на нем лежать. Проклятое орудие пытки первые месяцы выедало мне мозг. Не потому что я не привык спать на чем-то жестком. Я вырос на Нептусе! Среди льдов и снегов и привык спать в ледяных пещерах.

Просто эта кровать не была моей. Она принадлежала мрази, из-за которой я оказался здесь. Без возможности вернуться домой.

Но лежа на ней вместе с Ле-рой, я забыл обо всем. Совершенно обо всем. Позволил себе расслабиться. В самом шаге от своей цели. Я не имел права на ошибку. Ни тогда. Ни тем более сейчас.

Ничего. Осталось совсем недолго. Мне почти удалось напитать энергией рунные столбы. Еще немного, и Солин уничтожит себя сам.

Я посмотрел на свою землянку. Внутреннее чутье подсказывало, что она — мое несчастье. Моя неудача. Мое проклятье. Зачем она здесь? Когда я так близок… Самая желанная женщина во всей Вселенной. Нет, не так. Единственная желанная женщина. Зачем я ее встретил? Зачем увидел в той камере спящую и беззащитную? Зачем попробовал на вкус и узнал, какая она терпкая и сладкая? Зачем?!

Еще никогда как сейчас мне не хотелось выпустить вторую ипостась наружу. Я чувствовал, что если что-нибудь не сделаю, то обязательно сорвусь. Не знаю, кто руководил мной сейчас. Точно не разум. Голые инстинкты. Эмоции. Чувства. Но мне хотелось увидеть ее на коленях.

Чтобы знала свое место! Она больше не будет отворачиваться и отодвигаться.

Схватив ее за руку, стащил на пол и швырнул на пол, между своих расставленных ног. Она тихо вскрикнула. Волосы распылись, лаской приходясь по плечам. И Боги, какой же красивой она была в этот момент. Кожа сверкала, соски торчали, а грудь колыхалась от резкого движения. Представил, как она будет подпрыгивать, когда начну трахать ее на полной скорости и со всей силы. Тут же снова бросило в жар, кровь ринулась к члену. Только не сейчас. Я не хотел возбуждаться от этой брезгливой сучки.

Мое хорошее к ней отношение для нее, видимо, ничего не значило. Потому что она продолжала воротить от меня нос. А меня пробирало дрожью от желания и восхищения ею.

Кивком головы указал на свой член, нарушая данное самому себе обещание:

— Оближи. Он должен быть чистым.

Она удивленно вздернула брови и тут же нахмурилась. Даже секунды не прошло, как на ее лице появилось брезгливое выражение. Твою мать! Ничто не могло вывести меня из себя. Я всегда умел держать себя в руках. Но с ней моментально выходил из себя. Выдержка улетела в бездну, когда увидел ее. Не мог дождаться момента, когда заполучу. Но даже сейчас я не могу назвать ее своей.

И все-таки она принадлежит мне. Но продолжает смотреть с брезгливым превосходством. Как будто она хренова королева, попавшая в плен к дикарям.

— Ты опять не расслышала, землянка? Или не поняла?

— Поняла. — Она бросила на меня острый серый взгляд.

— Тогда чего ждешь? — Не мог не смотреть на ее сверкающее тело. — Или твой друг не объяснил, где у мужчины находится член? Он точно вставлял в тебя именно его?

Я ненавидел себя за те слова, которые говорил. Но еще больше — за ревность, которая изъедала нутро кислотой, черной отравой. Кто она мне, что от одного вида ее, беззащитной и обнаженной, передо мной на коленях, мышцы каменеют, а член становится каменным?!

Самая совершенная женщина во Вселенной смотрит на меня так, что сердце перестает биться. Гребаная мышца замирает и окончательно останавливается от ее красоты. А член ненасытно пульсирует, сводя с ума потребностью долбиться в ее узкое влагалище. В ее тесную попку. В горячий рот. Во все отверстия. Чтобы в ней был только я.

Не только в теле. В голове. В самой Сути. Кажется, на Земле это называют душой. Значит, я хочу быть в ее душе.

Где-то на задворках сознания все еще упорно пытаюсь доказать себе, что она ничего не стоит, что она ничем не лучше тысячи шлюх, оказывающихся здесь, что она так же легко и быстро продастся, как и остальные. Но ни одна до нее не вызывала во мне таких желаний.

Когда я только попал на Солин, я не знал, сколько пробуду здесь. Вопрос женщин меня тогда вообще не волновал. Когда практически ухватил призрачный шанс одержать победу в тысячелетней войне, о женщинах думать не будешь. Потом мне стало известно, что настоящий Командующий переимел практически половину здешних рабынь, и можно было бы воспользоваться его репутацией и сбросить наконец постоянное напряжение, но что-то меня останавливало.

Не хотелось ни к кому прикасаться. Казалось, что лучше долбиться в собственный кулак, чем выбирать привезенную Ловцами потаскуху.

И вот появилась Ле-ра… Внутри кто-то издевательски шепнул: берег себя для нее? Мерзкое ехидное хихиканье в голове окончательно сорвало планку и толкнуло за границу.

Схватил Ле-ру за волосы и дернул к себе. Мягкие прохладные пряди ласково обвились вокруг запястья, отвечая нежностью на грубость.

— Мне еще долго ждать?

Как же хотелось сделать ее своей. Быть единственным, кто имеет на нее право.

— Приступай к своим обязанностям.

Выражение ее лица выворачивало наизнанку. Смирившиеся с судьбой рабыни так не смотрят. Шлюхи, почуявшие выгоду, тоже.

Она быстро опустила глаза и наклонила голову. Попыталась спрятаться от меня. Хитрая бестия. Посмотрим, как ты запоешь, когда узнаешь, от кого воротила свой красивый вздернутый носик. Еще на коленях ползать будешь, умоляя простить. Хотя ты и так уже на коленях.

Я успел поймать выражение ненависти и отвращения в ее глазах, на лице. Она сжала кулачки, и мне захотелось рассмеяться. Как будто она могла причинить мне какой-то урон.

Заставил себя выпустить ее волосы. Тут же представил, как обматываю их вокруг члена. Я не знаю, что со мной сейчас происходит.

Скопившееся за всю жизнь желание выплескивается наружу, как лава из ледяных вулканов Нептуса.

Ле-ра снова опускается на колени передо мной, закрывает глаза и осторожно высовывает кончик языка.

Предвкушая, что сейчас она коснется меня, хрипло приказываю:

— Открой глаза.

Она слушается. Сразу же. И от этой покорности член снова встает, готовый врываться в ее тело, чтобы долго и жестко доказывать свое право на нее.

Она подается мне навстречу, не сводя полного ужаса взгляда с моего члена. Вены вздулись так, что еще немного и лопнут, головка побагровела почти до фиолетового цвета. Если я сейчас не окажусь в ней, то просто сдохну, спаленный изнутри собственным огнем. Я уже чувствую, как фальшивая кожа начинает плавиться. Это фантомная боль, или…

Горячий влажный язык Ле-ры касается моего набухшего и пылающего члена. Из горла вырывается какая-то бессвязная ругань, и я с шипением выдыхаю горячий пар. Ле-ра вскрикивает и отскакивает.

— Ваша кожа…

Меня трясет. Одно ее прикосновение. Одна ласка. Так хорошо и так больно… Это почти нереальное состояние, которое не описать никакими словами. Я перестаю осознавать происходящее вокруг — мне нужно только одно. Чтобы она подошла и завершила то, что начала.

Где-то в глубине сознания бьется мысль, что я подошел к самому краю. За спиной — пустота космоса. Впереди — бездонная пропасть. И Ле-ра, странная женщина с Земли, толкает меня в это пропасть хрупкой ладонью.

Ее голос прорывается сквозь шум в ушах:

— Вам нужен врач…

С трудом, но мне удается сфокусировать на ней взгляд и немного прийти в себя. По ее лицу текут слезы.

— Вы горите или… я не знаю… что делать?..

Она с ужасом смотрит на мою грудь, и я послушно опускаю взгляд туда же. Твою ж мать! По всему телу расползаются уродливые ожоги. Фальшивая личина сгорает, не выдержав проявления моей Сути. И все из-за нее. Из-за проклятой землянки!

Вскакиваю с кровати и толкаю на нее Ле-ру.

Сипло рычу в ее сторону:

— Сиди здесь!

У меня есть пара секунд, чтобы все исправить. Не позволяю себе думать о том, что все это из-за женщины. Она довела меня до подобного состояния. Она! Как ей это удалось?!

В памяти всплывает рассказ старика-наставника о том, что с ТОЙ САМОЙ все будет иначе. Совсем не так, как я привык. Это будет что-то невероятное. Таинство настолько священное и великое, что о нем молчат.

Я чуть не сжег сам себя! Из-за нее! В голове полный раздрай. Если я сейчас же не соберусь… Мне нельзя больше прикасаться к ней. До тех пор, пока не вернемся на Нептус, она для меня под запретом.

Но и отдать ее не смогу. Все должны думать, что я ею пользуюсь. Я должен делать вид, что так и есть. И она должна делать вид…

Не знаю, как переживу это время и не сойду с ума. Потому что она все-таки столкнула меня в эту пропасть безумия и одержимости.

Нептус

Четыре года назад…

— Дорогой, я советую тебе обратить внимание на дис* Девору. Чудесная девушка. Красавица — ну это ты и сам видишь. Умна, между прочим. А поет как… Была бы я мужчиной, сама б на ней женилась. Присмотрись, а иначе такую прелестную дис из-под носа уведут.

— Что ж она до сих пор не замужем, раз так прелестна? — Я сделал глоток вина и посмотрел в указанном матерью направлении.

Ее стремление женить меня все больше напоминало навязчивую идею. Это отравляло мои и так нечастые приезды в родной Чертог. Я просто хотел побыть с семьей, а не выдерживать осаду жаждущих брака девиц.

— Потому что ей нужен достойный мужчина! — Мать кому-то приветливо махнула рукой и вырвала из моих рук кубок. — Хватит пить. Иди и потанцуй с ней. Совсем одичал в этом своем захолустье.

Я действительно встал. Все вокруг шумело и сверкало. Сейчас я едва не глох от взрывов смеха, громкой музыки и радостных визгов. Так легко оказалось отвыкнуть от всего этого. Каждый раз, возвращаясь домой, я все меньше ощущал себя принадлежащим Кальт Хасе. Мой истинный Чертог был где-то в другом месте. Просто я еще не отыскал его.

Улыбка на лице матери напоминала оскал убийцы. Неужели ей мало наследников? Нужно еще и меня женить? Я шел по направлению черноволосой девицы, на которую она мне указала. Та, наоборот, улыбку пыталась сдержать, но боги, даже отсюда я видел выражение триумфа на ее лице. Поймала в свои сети королевского сынка и уже мысленно примеряет венцы власти. Сколько же еще таких будет…

В который раз благодарю богов за то, что могу сам решать, какой будет моя жизнь. Судьба детей короля была предрешена с рождения. Но не моя. Мне боги сделали подарок.

Хоть и средний сын короля, но я должен был следовать намеченному пути. Пока не выяснилось, что я отличаюсь от своих братьев и сестер.

Все, кого боги одарили Сутью из недр Нетпуса, должны были отправляться в Чертоги Верндари — особые крепости, где обучались защитники нашей планеты. Кем бы ты ни родился, если обладаешь особой Сутью, — обязан защищать Нептус до последней капли крови. Это очень почетно и ответственно. Опасно, да. Многие не доживают и до четырех десятков зим, но зато оставляют о себе великую славу и богатства потомкам.

Мне же повезло вдвойне. Я родился вторым сыном короля. У меня и так было все. Но потом вдруг обнаружилось, что моя Суть не такая, как у брата и сестер. Боги одарили меня. Первого из королевского рода за последние века. Отец радовался, как ребенок, а мать рыдала. Мне предоставили самому решать — остаться дома или отправиться на обучение в один из Чертогов Верндари. Что мог решить семилетний ребенок?! Идиотизм какой-то…

Но тогда я желал исследовать бескрайние просторы Нептуса, болел древними сказаниями и легендами. Мне хотелось стать великим воином, потому что место великого короля когда-то займет брат.

Почему бы и нет?! Конечно я согласился отправиться в Чертог, чтобы учиться быть Верндари — быть защитником. В семь лет вся эта затея казалась мне большим приключением.

Теперь же я ощущал себя чужим в родном доме.

Мне удалось укрыться на одном из балконов. Сюда лишь смутно долетал шум веселья, и казалось, что я завис меж двух миров. Позади — семья и мои обязанности, как одного из наследников. Где-то далеко на севере — Чертог Эльд-фьяль — оплот защиты от льдистых чудовищ и созданий тьмы. Я все время оказывался между двух огней, не находя свое место ни там, ни там.

— О-о-о… не знала, что тут занято. Простите мое вторжение, Ваше Высочество. Должно быть, мне лучше покинуть балкон и поискать другой?

Девица, чье имя я даже не потрудился запомнить, стояла за спиной и пыталась изобразить на лице замешательство. Наверняка, мать подослала. Или сама додумалась. Такая, пожалуй, могла.

Я кивнул, наблюдая за ее реакцией:

— Да, лучше поискать другой.

Теперь она удивилась по-настоящему:

— Простите?

— Прощаю.

Сам не понимал, что со мной не так. В Эльд-фьялье были запрещены отношения с женщинами. Только за его пределами. Но мы так редко покидали северные земли, что единственные женщины, на которых хватало сил и желания — шлюхи в Чертогах Похоти.

Нам этого хватало. Никаких обязательств и обещаний. Ночь продажной любви, когда за деньги девушки делали все, что могло прийти нам на ум, — единственное, что нам было нужно.

Сейчас передо мной стояла красивая женщина. Что еще надо? Она наверняка не откажется провести ночь в моей постели, считая, что становится на шаг ближе к королевской семье. На утро я вполне спокойно выставил бы ее вон — замуж я ее не звал, ничего не обещал. Спасибо за ночь.

Но… Я не чувствовал ни капли возбуждения, глядя на нее.

Наверное, я и вправду одичал в Эльд-фьялье. Но женщина, которая так откровенно предлагала себя, вызывала отвращение. Я хотел быть захватчиком, хотел сам охотиться за выбранной добычей. Добиваться, а потом пировать на просторах ее подчинившегося тела. То, что само падало в руки, не вызывало никакого отклика.

Должно быть, со мной что-то не так.

— Я слышала, вы скоро возвращаетесь в Чертог Эльд-фьяль? Должно быть это тяжело — постоянно быть вдали от семьи? Говорят, там ужасно холодно, и постоянно нападают льдистые чудовища? — Она передернула плечами, позволяя тонкой бретельке соскользнуть. — И еще там нет ни одной женщины… — Ее голос почти перешел на шепот, завлекающий и томный.

Как же это все… Смешно и странно. В Эльд-фьялье нас учили «читать» противника. Предугадывать его ходы и атаки еще раньше, чем он их совершит.

И почему-то сейчас я занимался именно этим: считывал ее эмоции, неосознанно ставя самого себя на поле боя. Она действительно красивая женщина. Даже очень. Пожалуй, могла бы мне понравиться. Вот только в ее глазах горел алчный блеск, рот все время растягивался в неестественной улыбке, и она слишком часто облизывала яркие алые губы, пытаясь привлечь к ним мое внимание. Столько фальши… А еще я видел, что она напряжена. Должно быть, ей трудно было играть роль уверенной соблазнительницы. А может, просто я не нравился. Кто знает…

Послышался шум мальчишеских голосов. Они кричали и смеялись, дразнили друг друга. Я взглянул вниз. Среди ватаги ребят разглядел светловолосую макушку младшего брата. Он возглавлял маленький отряд бойцов и командовал обстреливать противников снежками. Мне почему-то захотелось оказаться рядом с ним. С единственным членом семьи, которому от меня ничего не было нужно.

Я обернулся к той, кого мать прочила мне в жены. Если она считает, что это лучшее, на что я могу рассчитывать… Мне вдруг стало смешно.

Я кивнул, предвкушая реакцию матери на то, что сейчас скажу, — «невеста» наверняка доложит.

— Да, я скоро возвращаюсь. И да, там действительно намного холоднее, чем здесь. Льдистые чудовища нападают все реже, так что можете их не бояться. И женщины там есть. — Ее лицо вытянулось — похоже, забыла о маске, которую так старательно цепляла. — В Чертоге Похоти можно найти на любой вкус.

Даже в темноте было видно, как она побагровела от ярости. Несколько раз открыла и закрыла рот, сжала кулаки. А я отругал сам себя за то, что не сдержался. Кому и что я пытаюсь доказать? Не эта, так другая. Все они — лицемерные лживые шлюшки, которым нужен королевский венец и богатства нашей семьи. Ей вообще все равно под кого ложиться, а я трачу драгоценное время.

Перемахнув через перила, я полетел вниз и легко приземлился прямо на утоптанный но все еще хрустящий снег.

— Ого! — Дакарих тут же подбежал ко мне и оценил расстояние. — Я тоже хочу так! Этому тебя научили в Эльд-фьялье?

Я потрепал светлую макушку.

— Да. И тебя однажды научат.

— Но у меня нет Сути из недр Нептуса. — Брат прижимал к боку деревянный щит, который я сам ему когда-то смастерил. До чего ж приятно, что вроде бы старая игрушка, но до сих пор при нем.

— Для этого необязательно обладать Сутью из недр.

— Ты спрыгнул с башни и не разбился! Разве это не Суть?

— Нет. Это мастерство воина, и ты ему обязательно обучишься.

— Мама говорит, что хватит в семье и одного воина. Она хочет, чтобы я стал ученым. — Дакарих скривился. У него явно были другие планы на свое будущее.

— Ну а ты бы сам чего хотел?

На секунду он задумался, ковыряя ногтем краску на щите.

— Расскажу, если не будешь смеяться.

— Разве я когда-нибудь смеялся?

— Я хочу быть врачевателем. Но и уметь сражаться. Я бы путешествовал по другим планетам нашей системы и помогал в дальних поселениях. Или жил бы с тобой в Эльд-фьялье и лечил раненых после сражений с льдистыми чудовищами. Вам там наверное совсем туго без врачевателей приходится, да?

Брат смотрел с такой надеждой, что я просто не мог его разочаровать.

— Да, ты бы нам очень пригодился.

— Я так и знал! Может удастся упросить родителей отпустить меня с тобой?!

А вот это уже не очень хорошая идея.

— Возможно, тебе еще стоит немного подучиться.

— Я бы там всему и учился! Смотри-ка, а твоя красивая дис наблюдает за нами, — брат задрал голову вверх, — оставил такую красавицу ради меня?

И когда это малец успел так повзрослеть?

Я улыбнулся и отодвинул его от снежка, летящего прямо в лицо.

— Выходит, с тобой мне интереснее, чем с ней.

— А правда, что ты видел черных наездниц?

— Правда. Но мельком и издалека.

— Расскажи, какие они?! — Брат аж подпрыгнул от любопытства. — Правда, что их кожа сияет в свете лун?

— Я же сказал, что видел издалека. Ни лица, ни кожи не разглядел.

Но брат уже не слушал. Он побежал к своим друзьям, оглушая округу звонким детским голосом:

— Эй, мой брат видел черных наездниц! Кто хочет послушать об этом?!

Мне оставалось только стоять в стороне и наблюдать, как брат собирает свою ватагу, убеждая оставить бесполезную битву снежками и послушать о моей встрече с черными наездницами.

Черные наездницы — легенда. Чудесная красивая сказка для детей, которая обладает собственной волей и иногда оживает. Они — одна из загадок нашей планеты. Не смотря на технологии и прогресс, которого мы добились, до сих пор было то, что не мог понять ни один из величайших умов. Почему одни из нас рождаются с обычной Сутью, а у других она благословлена недрами самого Нептуса? Что происходило на Нептусе такого, что древняя раса погибла, и в живых осталось лишь несколько потомков, от которых мы и произошли. И кто такие черные наездницы?..

Вскоре я уже сидел в кругу мальчишек, которые ждали от меня рассказа о самых загадочных женщинах нашей планеты.

— Зажги костер. — Дакарих хлопнул в ладоши и указал на горсть веток, сваленных в центре.

Остальные уставились на меня с любопытством. Я усмехнулся и покачал головой. Ладно, чего мне стоит.

Сжал кулак, а когда раскрыл, на ладони появилось несколько лепестков тлеющего пепла. Пацаны затаили дыхание и следили за моей рукой приклеенными взглядами. Я подул на черные лепестки, и от них полетели яркие красно-желтые искры. Они сияли и светились, озаряя вечный сумрак оранжевым светом. Сноп искр устремился к веткам, и тут же вспыхнуло яркое горячее пламя.

Мальчишки восторженно выдохнули. А я вдруг понял, что однажды принял верное решение. Моя Суть была частью меня. Когда-то, тысячелетия назад, подобные способности считались страшным проклятием. Да и до сих пор некоторые старики верят, что отмеченные Сутью из недр несут на себе знак какой-то страшной скверны, которая еще обязательно отравит всех нас.

Но я считал Суть величайшим подарком богов. И если бы не научился ею управлять, наверное, сошел бы с ума.

— Ну же! Расскажи! Как ты их увидел? — В отсветах пламени лицо брата казалось яркой картинкой в книге.

Я вспомнил ту ночь, когда это случилось. Странная ночь. До сих пор не могу избавиться от ощущения, что тогда произошло что-то важное. Вот только мне неведомо что.

— Это случилось в самую длинную ночь, когда Тень Проклятого пробирается на небо и ворует все звезды. Мы не видели почти ничего, даже свет факелов не мог рассеять тьму. Именно эту ночь выбрали льдистые чудовища, чтобы напасть на нас. Они призвали к себе в помощники хладных мертвецов. Мы с небольшим отрядом возвращались из Мертвого леса — нужно было охранять нашего врачевателя, чтобы он мог собрать особые травы, которые растут только там.

— Те, которые не растут больше нигде на Нептусе? — Один из мальчишек восторженно открыл рот.

Я кивнул.

— Да. Их. Он указывает, какие именно травы, семена и грибы ему нужны, а мы собираем и несем в Чертог. Некоторые из растений цветут только в самую длинную ночь, поэтому нам приходится покидать Чертог, чтобы найти их.

— Я знаю про такие цветы. Из них готовят лекарство для моей сестры. У нее сонная хворь. — Веснушчатый пацаненок смотрел на меня с уважением и неожиданным восхищением. — Отец говорит, что многие воины отдают свои жизни, чтобы их собрать, что Мертвый лес требует плату за свои дары. И эта плата — жизни воинов.

Мне даже стало неловко от того, с каким обожанием эти мальчишки сейчас на меня смотрели. Я никогда не воспринимал наши вылазки в Мертвый лес, как нечто настолько важное. Все, кто жил и проходил обучение в Эльд-фьялье, бывали в Мертвом лесу. Это было частью нашей жизни. Почти повседневность. С той лишь разницей, что мы действительно рисковали. Но умереть можно было в любой момент. Даже лежа в собственной кровати. Мы научились воспринимать смерть как неизбежность.

Но я не мог сказать об этом практически детям. Они верили, что я делаю что-то важное. В то время как мать считала мой выбор — блажью, а отец — упрямством.

— Если ты пойдешь даже в обычный лес не подготовившись, тебя ждет расплата.

Все одобрительно закивали, а Дакарих вспомнил, зачем мы собрались:

— Расскажи, как ты их увидел?

Я взглянул на усеянное звездами небо, вспоминая тот момент:

— Мы услышали рев льдистых чудовищ и поспешили в Чертог. Уже спускались с горы, когда по небу пронеслись раскаты грома. Сначала подумали, что это гроза. Но потом поняли, что ошиблись. Это было ржание черных коней. Даже издалека они казались огромными, как будто обожженными и выскочившими прямо из пекла. В их глазах пылал настоящий огонь. А из ноздрей вырывался дым. Они скакали то ли по небу, то ли по макушкам деревьев, и из-под их копыт вылетали искры.

— Огненные скакуны… — В шепоте Дакариха слышалось благоговение.

Я продолжил:

— Я смог разглядеть только очертания всадниц. Они были закутаны в черные плащи, которые развивались за их спинами, как… часть неба. Как будто за их плечами тянулись тени. Их кожа сверкала, будто усыпанная бриллиантовой крошкой. Это все, что я успел заметить. Они промчались так быстро, что показались нам всем видением. Но не могло же всем привидеться одно и то же?

Мальчишки дружно покачали головами.

— После этого случая некоторые пытались найти прибежище черных наездниц.

— И как?

Я пожал плечами:

— Один не вернулся в Чертог. Мы до сих пор не знаем, что с ним стало.

— Неужели сгинул?

Мне снова пришлось пожать плечами:

— Никто не сможет найти черных наездниц, пока они сами того не захотят.

Лера не знала, как скрыть дрожь. Ее трясло. Так сильно, что стучали зубы и потели ладони.

Она не могла понять… Командующий играл с ней в какую-то игру, и Лера не могла понять ее правил. А если она чего-то не понимала, то это начинало сводить ее с ума. Желание разобраться превращалось в навязчивую идею и не отпускало до тех пор, пока она не находила ответ на головоломку.

Сейчас от этого зависела ее жизнь: справится она с задачей под названием «Командующий» или нет.

Она не понимала, что происходит. Командующий медленно отступал от нее. Но чем дальше он отходил, тем тяжелее становилось на душе. От его ласк все еще покалывало кожу. Никогда такого не было. Она даже не подозревала, что наслаждение может длиться так долго. После испытанного страха, после ужаса, который она пережила, после всех потрясений ее все еще шатало. И причина была в его губах.

Лера следила за тем, как они двигаются, как произносят странные слова, как вынуждают ее согласиться на какую-то совершенно абсурдную сделку. Его чертовы губы превратили ее в лунатика.

Он был намного хуже, чем рассказала Настя-Блоссия. Он действительно оказался жестоким — без заминки перерезал горло своему же генералу. Но это Леру не пугало. Она искренне считала, что насильник заслужил все, что с ним сделали.

Но ведь Командующий мог поступить точно так же и с ней. Сделай она что-то не так, как ему хочется, и ее ждет смерть.

Нет, не смерть. Он ведь сказал, что она будет умолять о смерти. Ей уготовано что-то гораздо хуже. Но как она ни пыталась, изображать из себя покорность не получалось.

И это злило. Злило настолько, что Лера давала волю эмоциям.

Без слов Командующий отвернулся и вышел, оставив ее в одиночестве стоять посреди его комнаты. И что дальше? Что ей теперь делать? Чего ждать?

Лера так и стояла, отсчитывая про себя секунды. Когда она дошла до ста, и зародилась надежда, что Командующий не вернется, Лера без сил опустилась обратно на кровать.

Ее душила злость. Злость на саму себя. Нужно было играть смирившуюся со своей участью рабыню, а она спорила с ним и перечила. Нужно было ненавидеть, а она едва сдержала позорные стоны, когда он целовал ее там, внизу.

Господи… Лера снова подтянула колени к груди и прижалась к ним лбом. Она должна его ненавидеть. Каждое его прикосновение должно вызывать отвращение и рвотные позывы. А в голове уже давно пора составить план мести и побега. Ведь так поступают все несчастные героини из книг и фильмов!

Они придумывают какой-то совершенно фантастический и безумный план, уничтожают врагов, поднимают восстание и возвращаются домой победительницами и героинями.

Возвращаются домой… Да она даже не знает, в какой стороне этот ее дом. «В далекой-далекой галактике», вашу мать! И даже если поймет, как ее доставили сюда, вряд ли сможет угнать космический корабль, или на чем они тут передвигаются, и вернуться обратно.

Лера и сама не поняла, как оказалась лежащей на узкой кровати. Но глаза уперлись в черный потолок, по которому по-прежнему монотонно передвигались кругляши планет.

Она следила за голубым шариком, вокруг которого клубились сотни белых точек и представляла на их месте себя. Такая же одинокая и потерянная посреди черной бескрайней пустоты. О побеге можно забыть. Как бы она не верила в лучшее, это невозможно. Что тогда делать? Постараться выжить? Попробовать угодить Командующему и втереться к нему в доверие в поисках лучшей жизни и судьбы? А что ее ждет, когда она ему наскучит? Что у него на уме?

Чертов маньяк. Когда ласкал ее, он совсем не казался насильником. В те моменты она вообще обо всем забыла, ненавидя себя за то удовольствие, которое испытывает. Она честно пыталась не поддаваться и сопротивляться каждому прикосновению. Но даже сейчас внизу живота болезненно заныло и потянуло, стоило вспомнить, как он склонялся к ее плоти.

Лера крепко зажмурилась, прогоняя этот образ из головы. Он враг. Он самый страшный ее враг. Задумал какую-то игру и решил использовать в ней Леру. А когда наиграется…

Нужно бежать отсюда. Наверняка же на проклятом Солине есть места, где ее внешность не будет вызывать вопросов. Может там, в пустыне, которой ее все пугают, найдется убежище для такой, как она? А если нет, то она сама должна его создать!

Но оставаться здесь и превращаться в постельную игрушку извращенных садистов она не собирается.

Она должна попытаться запудрить мозг Командующему. Стать покорной и послушной. Постараться ему угодить, чтобы он потерял бдительность.

И что произошло сегодня? Когда она прикоснулась к нему… Стоило вспомнить, как провела языком по огромному налившемуся кровью члену, Леру бросило в странный жар. Ей было и противно от его вида, и одновременно живот наполнялся жаром.

Командующий был загадкой. Что-то в нем было неправильно. Может дело в чувствах, которые он вызывал? Лера не могла понять, как может испытывать к одному человеку отвращение, смешанное с омерзением и страхом, и в то же время желание. Нет-нет-нет, это было не желание… Она просто растерялась от шока и…

Лера отчаянно пыталась оправдаться перед самой собой. Уж лучше она обманет себя, чем признает, что ей понравилось… Понравилось, когда он ласкал ее языком и пальцами, когда смотрел на нее и даже когда расспрашивал ее.

Нельзя об этом думать! Это ужасная, порочная часть ее натуры, которую нужно искоренить. Уничтожить.

Она должна подумать о том, как выбраться отсюда. Быть может, был кто-то, кому это удалось? А еще нужно решить, как обхитрить Командующего. В нем чувствовался подвох.

Как будто внутри огромного пугающего тела прятались два совершенно разных человека. Он вел себя странно и непонятно. Ни с того, ни с сего покрылся ужасающими ожогами, сбежал. А когда вернулся, на нем не было ни царапинки.

И что все это значит?

На память вдруг пришла похожая сцена. Раненый паренек, умоляющий провести его в ванную и не вызывать «Скорую». За пару минут смертельная рана чудесным образом затянулась, оставив о себе напоминание в виде рубца.

А потом выяснилось, что Ловец сумел сменить внешность. Когда Командующий убегал в неведомую комнатку, на нем не было живого места. Повсюду алели кровавые пятна, словно чумные язвы. Но когда он вновь появился перед ней, кожа была чистой и гладкой.

Может ли быть так, что Командующий тоже скрывает свое настоящее лицо? Но зачем? А зачем это делал Гостилий?

С Ловцом как раз-таки все понятно. Скорее всего он просто не хотел выделяться. Такому перекачанному гиганту с вздувшимися венами и желтыми глазами нелегко затеряться в толпе. С помощью какой-то технологии он смог полностью изменить свою внешность и похищать женщин, не привлекая к себе лишнего внимания.

Но для чего все это Командующему? Может, он скрывает шрамы сражений? Или родился уродливее других и теперь хочет казаться, как все?

Лера так пристально всматривалась в черный потолок-карту, что заслезились глаза. Господи… Она попала на минное поле. Каждый шаг мог стать последним. Но как же хотелось жить!

Планеты передвигались по потолку, гипнотизируя и усыпляя. Она даже не поняла, что начала проваливаться в сон. Цветные кругляши слились в один хоровод. Насыщенный мужской аромат окутал невидимым коконом. Лера вытащила из-под себя гладкое голубое покрывало и укрылась, свернувшись комочком. Как будто можно спрятаться под укрытием тонкой ткани и в пелене мужественного морозного аромата.

Лера проснулась от ощущения, что на нее кто-то смотрит. Семен пялится? Что ему опять нужно? Может он хоть раз сам, в виде исключения, встать и приготовить чертов завтрак? Она устала горбатиться за двоих. Он не работает, сидит у нее на шее, как ребенок, которого нужно нянчить.

Лера натянула одеяло до подбородка, утыкаясь носом в гладкую шелковистость. Как же приятно пахнет… Настоящим мужчиной. Холодом и костром. Невероятный аромат. От Семена никогда так не пахло. В основном от него несло пивом и подгоревшими сосисками. Лера на себя столько не тратила, сколько спускала на туалетную воду и духи для Семена.

Но вытравить из него эти запахи не могла. А тут… Она хотела подышать ароматом мороза и огня как можно дольше.

— Отстань, Сема. Пойди и сам приготовь себе что-нибудь. — Лера перевернулась на другой бок.

Тяжелая ладонь накрыла плечо, заставляя перевернуться обратно. Лера напряглась, выныривая из сна. У Семена никогда не было такого уверенного и резкого прикосновения.

Лера распахнула глаза, упираясь в желтый хищный взгляд.

Низкий голос угрожающе спросил:

— Кто такой Се-ма?

Лера испуганно села в кровати, прижимая к груди гладкое покрывало. Действительность обрушилась ледяным потоком. Воспоминания закружились в голове пьяным хороводом, окуная с головой в болото страха.

— Так кто такой Се-ма, и что он должен приготовить?

Командующий сидел на краешке кровати и смотрел на нее так, словно хотел разрезать взглядом на части. Что она взболтнула спросонья? Что умудрилась наговорить?

В голове все еще царил сумбур. Сколько она спала?

— Ну? Долго мне ждать?

Лера облизнула пересохшие губы:

— Мой бывший… парень…

— Тот, который не ласкал тебя языком?

Кровь бросилась в лицо, но Лера все-таки нашла в себе силы кивнуть:

— Да.

— А что он должен был приготовить?

— Завтрак.

— На Земле мужчины готовят еду? У вас нет рабов?

Лера помотала головой. Разговор неожиданно перестал казаться опасным.

— Нет. На нашей планете нет рабов. Но можно заплатить другим людям, чтобы они приготовили еду или убрали дом.

— Ты платила своему мужчине? — Командующий удивленно выгнул бровь.

— Нет. Я… — Слова вдруг полились потоком. Лера не смогла сдержать накопившуюся горечь и обиду. Хлынули сбивчивые признания, будто она жаловалась старому знакомому, который должен был ее понять с полуслова: — Я работала, зарабатывала деньги. А он сидел дома, ничего не делал. Играл в компьютерные игры и только и ждал, чтобы я готовила, стирала, убирала.

— Ты была его рабыней?

Был в его вопросе подвох или нет, Лера не знала. Но вдруг отчетливо поняла, что действительно была рабыней. Сама добровольно заточила себя в рабство и тянула эту лямку.

— Нет, я… я думала, что мы любим друг друга.

На щеке Командующего дернулся мускул. Он вдруг выпрямился, угрожающее расправляя плечи и прищурился.

— Ты думала? Но это оказалось не так?

— Нет. — Лера постаралась незаметно отодвинуться, но Командующий так пристально следил за каждым ее движением, словно был хищником, а она — загнанной в угол жертвой. — Он использовал меня, чтобы жить в комфорте и не работать. А я… хотела семью. Очень. — Она не знала, зачем говорит все это. Зачем признается монстру, лишь на время позабывшему о насилии, в самом сокровенном. Но слова было не остановить. — Я очень много работала. Постоянно пропадала на работе, старалась обеспечить будущее. А он изменял мне. В моем же доме. На кровати, в которой мы с ним спали.

Словно какая-то невидимая сила вытягивала из нее признание, слово за словом. Как будто кто-то стоял за спиной и нашептывал: «Скажи, скажи это. Расскажи. Говори ему все. Признайся во всем. Он должен знать. Ему можно довериться. Только ему и больше никому. Он все поймет. Он тебе нужен.»

— Женщины не должны работать. — Командующий смотрел на нее с каким-то странным выражением лица, будто ждал чего-то. — Их обеспечивают мужья, отцы или другие родственники-мужчины.

Лера с трудом подавила истерический смех.

— Серьезно? А если осталась одна? Рядом никого. Человек, с которым хотела создать семью, оказался предателем. Кто должен меня обеспечить?

Она совсем забыла, с кем разговаривает. Невидимая сила вытягивала из нее слово за словом, превращая их в отчаянную попытку доказать свою правоту.

— Какую профессию ты освоила?

Лера, совсем не ожидавшая подобного вопроса, удивленно замерла и выпустила из рук покрывало.

— Я — переводчик.

Командующий удивленно поднял брови. Его тяжелый взгляд скользнул по ее груди, скрытой тонкой тканью.

— Вот как? Это очень уважаемая профессия. Генералы, овладевшие подобным навыком, занимают важные места в нашем флоте.

— Что ж, поздравляю ваших генералов. — Лера не собиралась злить этого человека, но обиду было не сдержать.

Она могла бы сейчас сидеть дома, лить слезы и заедать обиду на Сему и свою жизнь шоколадной булочкой. Или корпела бы над очередным переводом — что вероятнее всего.

— Ты сердишься… — Командующий довольно улыбнулся. — Мне понятны твои чувства. Тебя забрали с родной планеты. Ты навечно в неволе. Но чем скорее ты к этому привыкнешь, тем лучше. — Он нежно коснулся ее щеки, погладил шершавым пальцем. От этой обычной, вроде бы, ласки кожа покрылась мурашками. — А если будешь хорошо вести себя, станешь не только моей рабыней, но и моим личным переводчиком.

Огромным усилием воли Лера заставила себя сидеть неподвижно и не отстраняться, хотя все внутри кричало о том, чтобы отодвинуться и забиться в уголок.

— Неужели? И с какого языка на какой я буду переводить? Я даже не знаю, почему понимаю вас.

Командующий принялся неторопливо наматывать на пальцы пряди ее волос.

— Пока ты находилась в капсуле Ледяного Сна, тебя подключили к базе языка и закачали прямо в мозг структуру нашей речи.

Для Леры это звучало какой-то тарабарщиной. Жуткой тарабарщиной. К ее голове что-то подсоединяли?

— Я могу понимать только устную речь. Но не то, что написано.

— А ты хочешь уметь читать и писать на нашем языке? — Командующий вздернул бровь.

Лера с горечью закусила губу:

— Хочу. Хочу понимать, что происходит вокруг меня.

— У тебя может быть все, что захочешь. Знаешь, как это получить?

Лера исподлобья смотрела на Командующего. Она догадывалась, чем он собирается ее шантажировать.

Но все равно оказалась не готова к тому, что услышала.

— Твоя задача: делать меня довольным. Чем больше старания и желания ты проявляешь, тем… щедрее я становлюсь.

Лера не сдержала ироничный смешок:

— Кто бы сомневался. Удивительно, что вы не взяли меня силой. — Ох, не нужно подавать ему таких идей.

Глаза Командующего таинственно сверкнули:

— Ты не поняла. — Огромные ладони опустились на ее талию и притянули к себе. — Нет никакого удовольствия, чтобы брать тебя силой. То же самое, что спустить в собственный кулак. Ты помнишь, о чем мы вчера договорились? Условия меняются. — Он потянулся и расстегнул тонкий обруч на ее шее, потянул платье вниз, обнажая грудь. — Ты должна… угождать мне. Не только при других делать вид, что тебе нравится служить мне. Но и при мне.

Лера удивленно моргнула. А потом еще раз.

Не успела сообразить, о чем Командующий ее просит, как он вдруг хрипло прошептал:

— Обмани меня. Сделай вид, что нравлюсь тебе.

Накрывая горячей ладонью ее грудь, он прижался к ее губам. Поцелуй обжег огненным вихрем. Твердые, чуточку шершавые, губы захватили в плен ее рот. Колючая щетина оцарапала нежные щеки. Но Лере даже не было больно. Она вспыхнула, как спичка, которой чиркнули о темный бок коробки.

Горячий язык скользнул по ее губам. Прошелся влажной лаской в одну сторону, потом в другую. Он словно слизывал с ее рта лакомства. Или она сама была лакомством.

Лера не сдержала удивленный вздох, когда длинные пальцы сжались вокруг холмика ее груди. Соски напряглись, став болезненно чувствительными. Лера ощущала, как твердая вершинка предательски упирается в его ладонь, стремится быть еще ближе, вжаться в его кожу.

Он воспользовался ее вздохом. Вошел языком в рот, медленно и чувственно обводя неизведанные территории, исследуя, узнавая. Столкнулся с ее языком и… Лера задержала дыхание. Ее еще никогда так не целовали. Никто. Командующий начал безумную игру с ее языком. Ударял своим, гладил, обхватывал губами и порочно посасывал.

Против воли Лера вспомнила, как он ласкал ее внизу. Точно так же втягивал в рот лепестки плоти, как сейчас втягивает ее язык. Лера задрожала. Стало так жарко, что хотелось к чертям сорвать платье и вжаться в тело Командующего.

Внезапно он отстранил ее от себя. Почти стащил на пол, заставив встать перед ним. Стянул повисшее на талии платье и уперся голодным взглядом в грудь. Так пристально, что соски набухли еще сильнее, словно ощутив прикосновение его рук. Они отвердили и торчали острыми вершинками, моля о новых ласках.

Командующий продолжал сидеть, смотря на нее снизу вверх.

Когда он заговорил, его речь звучала так неразборчиво, что Лера едва разобрала смысл:

— Скажи, что ты здесь ради меня. Что всегда хотела служить мне. Давай, скажи… Соври, что ждешь, когда я нагну тебя и трахну… Хочешь, чтобы я целовал твою грудь?

Он смотрел на нее жутким взглядом. Нечеловеческим. И снова она раскололась на две части, и кто-то внутри шепнул: «Скажи. Сделай все, чего хочет этот ненормальный. Ты не знаешь, чего от него ожидать. Не зли его. Делать так, как говорит. Постарайся угодить. Служи ему…»

Но она не хотела ему подчиняться! Этому монстру с желтыми глазами и широченными плечами. Не хотела. Это не ее желания. Какой-то идиотский внутренний голос, который принадлежит не ей. Он чужой. Забрался в ее голову, как хитрый вор, и хозяйничает там.

Через силу Лера покачала головой:

— Н-нет… Я никогда не хотела такого. И не мечтала.

Его глаза снова сверкнули. Опасно. Жутко. На щеке дернулся желвак.

Он поднялся и сжал ладонь вокруг ее шеи. Еще немного, и задушит. Или просто переломает несчастные позвонки.

— За каждым твоим отказом, будет следовать наказание. — Он оттолкнул ее от себя, грубо швырнув на кровать. — Оденешься и выйдешь. Для тебя уже привезли одежду и украшения. Выберешь, что понравится. И сделай это быстро. Нам нужно будет явиться в Песчаный Круг. — По его губам скользнула неприятная усмешка. — Покажу всем свою новую игрушку.

Он вышел, оставив запах мороза, костра и страха. Лера тряслась и сама не понимала, из-за чего ее так колотит. Просто в определенный момент она начала испытывать безотчетный ужас. Зачем, зачем она его злит? Зачем раздражает и перечит?! Ну что ей стоило подыграть?

Дрожащими пальцами Лера вцепилась в платье, подтянула вверх и закрепила на шее обруч. Он обвился вокруг горла стальной удавкой.

Господи… что она вообще творит? Откуда взялся этот непонятный порыв откровенности? Зачем она начала рассказывать?

Все дело в странном чувстве — словно желание довериться. Внутренняя тяга к тому, кто может защитить и решить все проблемы. Вот только он и был главной ее проблемой.

Лера заставила себя встать с кровати. Выйти отсюда и снова увидеть ЕГО — словно добровольно обрекать себя на пытки. Он пугал. Пугал тем, что она не могла его понять. Ей обещали страшное насилие, но он вдруг начал ее ласкать.

Ее пугали пытками и предлагали смириться, но он предложил странную сделку. И тут же изменил условия. Что ему нужно? Зачем эта глупая игра в покорность и раболепие?

Как ей понять, что он задумал? Как разгадать?

Мучимая сомнениями и страхами, Лера дошла до стены, за которой скрылся Командующий. Коснулась ладонью гладкой поверхности, на которой не было ни замочной скважины, ни ручки. Снедаемая ужасом, она даже не заметила, как выходил Командующий. И что теперь делать?

Лера обшаривала стену, внезапно впадая в панику. Она чувствовала себя загнанной в ловушку. Глупой рыбешкой, угодившей в сеть. Взгляд упал на черную сферу, выступающую из стены.

Кажется так Командующий вчера открывал дверь. Лера осторожно опустила ладонь на гладкую поверхность. Матовый шар оказался теплым. Стоило коснуться, как он тут же завибрировал. На поверхности зажегся непонятный символ, и на стене проступил контур. Часть стены отъехала в сторону.

Лера вышла из комнаты и замерла. Командующий стоял спиной к ней и сосредоточенно водил пальцем по одному из десятков экранов. За огромными окнами возвышались горы из красного песка. Буря улеглась, оставив после себя бесконечные дюны.

— Невий, проведи землянку в мой личный отсек. Отвечаешь за нее головой. Ты знаешь, что делать. — Командующий даже не повернулся.

Его голос звучал холодно и отстраненно, Леру обдало волной холода. А что если она допустила ошибку, и теперь он отдаст ее на растерзание своим генералам? Или вернет в бордель… Уж лучше Командующий, чем быть пущенной по кругу.

Из тени выступил еще один гигант и вперил в Леру пустой взгляд. Она аж отшатнулась от странного неприятного ощущения. Мужчина шагнул еще ближе, и Лера удивленно приоткрыла рот.

На его коже отчетливо проступали вены. Они не просто выделялись — они светились голубым, и по ним постоянно пробегали яркие блики.

Механический голос холодно произнес:

— Следуй за мной, землянка.

Лера перевела вопросительный взгляд на Командующего, ища объяснения, но тот продолжал что-то рассматривать на экране. Кажется, ее провожатый, Невий, не был человеком. Хотя они тут все не люди. Но этот вообще, похоже, не был живым. Он напоминал… механизм. Робота. Андроида? Как их тут называют?! Но это точно не живое существо.

Лера опасливо двинулась следом. Может, ей удастся обмануть его?

И что это даст? Ей ведь некуда бежать…

Холодный голос острым лезвием врезался в спину:

— Ты опять все сделала неправильно. Прежде чем куда-то идти, нужно спросить моего дозволения.

Лера обернулась. Он по-прежнему стоял спиной. Словно кто-то другой говорил. Чего он хочет от нее? Сам же отправил ее. Чего теперь ждет? Лера не знала, что сказать.

— Снова онемела? — Он наконец обернулся.

Его лицо изменилось. Неуловимо. Но Лера видела это четко. В опасном блеске глаз, в изломе бровей, в изгибе губ — во всем проявлялась затаенная жестокость и злоба.

— «Могу ли я идти, хозяин?» — так ты должна сказать.

Леру передернуло от страха и отвращения. Командующий опять как будто изменился. И вновь проснулся предательский внутренний голос, который нашептывал дикие непонятные вещи: «Покорись и сдайся. Он сможет тебя защитить. Тело в обмен на его расположение — не так уж и много. У тебя будет все. Дай ему ласку и получишь взамен жизнь, несравнимую с той, что вела.»

Этот голос звучал так громко, что перекрывал все остальные мысли в ее голове.

Стараясь говорить ровно и отстраненно, Лера спросила:

— Могу ли я идти?

Уголок рта Командующего дернулся в улыбку, которая больше напоминала хищный оскал:

— Жду-не дождусь момента, когда смогу наказать тебя. Ступай, рабыня.

Леру обдало жаром. И чего она добилась своей дерзостью? Он ведь исполнит угрозу…

Механический голос снова повторил:

— Следуй за мной, землянка.

Лера отвернулась от Командующего и бросилась за Невием. Буквально наступала ему на пятки — лишь бы поскорее вырваться отсюда.

Она снова оказалась на тонком мосточке, перекинутом от одного конца огромного ангара до другого. Держась за холодные поручни, Лера шагала вперед, не забывая жадно всматриваться в происходящее внизу. Картина была почти такой же, как вчера. Большие белые капсулы, мужчины в черных мундирах и четыре высоченные колонны.

Лера остановилась. Возле моста возвышалась самая величественная колонна. Стоило лишь протянуть руку, и можно было коснуться неровной поверхности. Лера протянула ладонь к шершавому камню. От него исходил холод — такой сильный, что кожу начало покалывать. Что-то заставило поднести руку еще ближе. Именно в этот момент на квадратной колонне белым светом загорелись длинные столбцы непонятных символов.

Внизу послышался шум голосов, и Лера испуганно отдернула ладонь. Черт! Во что она умудрилась вляпаться? Зачем вообще полезла к этим дурацким камням?

Она побежала за Невием, путаясь в подоле платья. Гул нарастал. Снизу что-то кричали, но она даже не вслушивалась — почти влипла в спину Невия. Он как раз дошел до конца моста и открыл дверь. Странно, но на нее удивительный мужчина даже ни разу не обернулся.

Лера юркнула в темный проход. От волнения пульс зашкаливал. Даже когда за спиной вновь появилась стена, отрезая от возбужденных мужских криков, она не могла успокоиться.

Напряжение требовало выхода. Она точно сделала что-то не так. И возможно, сейчас наказание будет гораздо хуже того, что Командующий успел ей наобещать.

Лера поравнялась с Невием и задрала голову. Его лицо, испещренное светящимися рубцами вен, выглядело угрожающе. Кажется, он не замечал вообще ничего. Ни того, что она натворила, ни реакции других военных.

— Куда мы идем?

— Тебя приказано доставить в личный отсек Командующего.

Это она уже слышала. От волнения вспотели ладони.

— Зачем?

— Это приказ Командующего.

Похоже, от него она немногого добьется. Но он хотя бы не угрожает ей, не запугивает. Он вообще мало похож на человека.

Лера отчаянно искала выход. Ей не сбежать. Не уйти. Ступая по мрачному коридору, подсвеченному вспыхивающими и гаснущими символами, она это понимала как никогда четко и ясно. Но и покорно принимать происходящее здесь не могла. Она сломается. Морально. Не выдержит постоянного напряжения, страха и насилия. Нужно… нужно найти выход. Придумать, как выжить здесь. Как приспособиться и извлечь для себя выгоду. Если такое вообще возможно.

Но участь подстилки Командующего не для нее. Пусть вчера он был почти ласков и не стал насиловать ее, кто знает, что будет с его настроением через минуту? А когда ему надоест возиться с новой игрушкой? Ее вернут обратно в Дом Похоти, где генералы-уроды смогут делать с ней все, что захотят. Нет. Она должна любой ценой избежать этого. Любой.

Думай, Лера, думай. Что может помочь выжить? Отсюда ей не сбежать. Корабль не угнать. Да и не умеет она им управлять. Но на огромной планете наверняка есть место, где спрятаться!

— Невий, расскажи мне о Солине.

Наверное он все-таки был человеком, потому что обернулся и окинул ее удивленным взглядом.

— Что рассказать?

— Все. Абсолютно все. На Земле я даже за пределы родного города не выезжала… — Лера сделала короткую паузу, добавив в голос грусть и обреченность. — Что уж говорить о других планетах. Я и не задумывалась, существует ли где-то во Вселенной жизнь. Как оказалось, зря…

— Во Вселенной великое множество различных форм жизни. Твой примитивный вид считает себя уникальным и даже не рассматривает простейшую вероятность: если жизнь возникла на Земле, почему она не может зародиться где-то еще?

Да-да-да, примитивный вид и все такое — это она уже слышала. Она рассчитывала получить другую информацию. Хотя… Невий сам подал ей чудесную идею.

— Но вы все равно похищаете женщин нашего примитивного вида.

— Мы это делаем не для разговоров с вами. У вас красивые тела, вас приятно трогать. А ваши голоса не раздражают слух.

— И ваши ничего не имеют против этого? Это же… это ужасно — жить и понимать, что возможно пару минут назад муж был с другой женщиной.

Невий пожал могучими плечами, и тут же по ручьям вен пробежали синие блики. Что он такое? Ладно, это она выяснит потом.

— Наши женщины рожают воинов и считают удовольствия плоти отвратительными.

— Ну, не знаю… Сестия была совсем не против «порадовать» свою плоть с Рабирием.

Раздался странный звук. То ли фырканье, то ли скрежет. Лера удивленно осмотрелась, пытаясь понять источник. Случайно брошенный взгляд на лицо Невия заставил ее удивленно открыть рот.

Он смеялся. Растягивал рот в угрожающей усмешке и издавал немного жутковатые звуки.

— Ты не похожа на других рабынь. Неудивительно, что ты понравилась Командующему.

Она совсем не это хотела услышать. На языке уже вертелся колкий ответ, но Лера остановила себя. Невий разговорился. Оскорбив сейчас Командующего, она настроит странного человека-машину против себя. Наверняка он предан ему до смерти.

Нужно придумать, как вернуть разговор в нужное ей русло. Но Лера не успела.

Невий завел ее в темный тупик, освещаемый лишь его венами. На краткий миг Лере стало страшно. Зачем он привел ее сюда? Изнасиловать и убить?

На плоской стене загорелась огромная спираль, состоящая из сотен непонятных символов. Невий быстро касался одного за другим, набирая длинную комбинацию. Он все нажимал и нажимал, но ничего не происходило.

Лера осмелилась спросить:

— Что означает эта спираль?

— Это символ Солина и звезды, которая дает нам свет и энергию.

— А треугольники?

Невий обернулся к ней. Свечение спирали отбрасывало на его лицо жуткие тени.

— Ты еще и умная…

— Причем здесь мой ум? Просто эти символы повсюду. Спираль, треугольники и… змея. Ну, такая линия… — Лера изобразила в воздухе извивающуюся змейку.

Невий отвернулся:

— Ни одна землянка, с которой я имел дело, не спрашивала о таком. Даже не замечала. — Показалось, или в его голосе послышались грустные нотки? Лера не стала задумываться над этим. Но ее аж покоробило от того, что он сказал. — Треугольники — это песчаные горы Солина. А змея — Огненный Змей.

Неожиданно стена растворилась в воздухе, остался лишь льющийся сверху золотой поток, в котором парили крошечные песчинки.

От яркого света Лера зажмурилась, но тут же открыла глаза, когда Невий скомандовал:

— Иди за мной. Почти пришли.

Лера ступила в просторное помещение с низким потолком, в центре которого вращалась золотая спираль. Было похоже на поток лавы, скользящий из жерла вулкана. Золотисто-алый свет рассеивался во все стороны, блуждал по стенам, и казалось, что все кругом пылает. Зал был круглой формы, и стоило сделать шаг, как на стенах загорелись алые символы. Восемь больших непонятных знаков.

Личный отсек Командующего… Лера поспешила за Невием, направившимся к одному из символам.

— Мы все еще на… корабле?

— Да. Это крупнейший корабль галактики. И военная база Солина.

— Командующий живет здесь?

— Да. Как и все мы.

Тогда шансов сбежать еще меньше, чем она думала.

— А как происходит перемещение между кораблем и дворцом? И Домом Похоти? Я еще ни разу не выходила наружу, но уже побывала в четырех местах. Дворец и корабли как-то… соединены?

Невий совершал какие-то манипуляции с одним из символов, не глядя в сторону Леры:

— Нет. Это неудобно. Существуют портальные арки. Две арки в разных местах настраивают друг на друга и активируют. Так происходит переход.

— То есть мы сейчас не рядом с дворцом?

— Нет, мы в Пустыне Огненного Змея, это за пределами города.

Пустыня Огненного Змея? Того самого, в честь которого существует отдельный символ? Она погрязает в этом все сильнее и сильнее. И зачем только полезла с расспросами?

Часть стены начала плавиться, пока не исчезла совсем.

Невий отошел в сторону, пропуская Леру вперед:

— Проходи.

С ощущением, что делает прыжок в бездну, Лера вошла… Она даже не поняла куда. Единственное, что заметила, — шеренгу из четырех женщин, выстроившиеся перед ней, словно на параде. Их взгляды устремлялись в пол, а руки были покорно сцеплены в замок. Скромные, полностью закрытые платья и платки на головах не могли скрыть того, что перед Лерой стояли землянки.

Они привезли одежду и украшения — так сказал Командующий. Выходит, не все вынуждены обслуживать местных дикарей?

Лера поняла, что хочет задать тысячу вопросов. Она обязана узнать, как они стали… теми, кем стали.

Уже даже сложила губы, чтобы поздороваться, но Невий невозмутимо прервал ее:

— Не старайся — им запрещено с тобой говорить. Если они нарушат запрет, то будут наказаны.

Захотелось выругаться. Грубо и грязно. От бессилия. От ощущения, что загнана в ловушку, из которой не существует выхода. Это чувство становится ее постоянным спутником здесь.

— Покажите платья, которые вы приготовили. — Невий командовал так, словно находился на поле боя. Ничто не могло его смутить или вывести из себя.

Лера понуро побрела за одной из девушек. Та откинула крышку внушительного сундука, изрезанного письменами, и начала доставать один за другим воздушные, почти невесомые платья.

На какое-то мгновение у нее перехватило дыхание. Тонкие ткани пастельных цветов мягко сверкали при скудном освещении. Некоторые были украшены сияющей вышивкой. Другие — крошечным бисером. Третьи — вставками ажурной вязи.

Будь она дома, на Земле, наверное часами любовалась бы подобной красотой. Примерь такое, и сама собой превратишься в сказочную принцессу, какой бы дурнушкой ни была.

Но на Земле она бы никогда в жизни не имела возможности купить такие платья. Наверняка по земным меркам они стоят целое состояние. А теперь они ей доступны. Но цена… Каждое из них придется отрабатывать.

При мысли о том, что вынуждена будет делать то, на чем они вчера остановились, Леру бросило в дрожь. Но когда она услышала за спиной тяжелые шаги, ее дрожь превратилась в озноб.

Не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто пришел. Она чувствовала волны ужаса и подавляющей энергии, которые накрывали с головой. Словно цунами обрушилось.

Лера захлебывалась страхом. Пыталась сделать глоток воздуха и не могла. Девушки рядом с ней окаменели. Застыли, словно никогда не были людьми. Неподвижные манекены.

— Все вон! — Разъяренный голос ударил прямо в спину, заставив Леру пошатнуться и вздрогнуть.

Не в силах оставаться спиной к опасности, она медленно повернулась.

Командующий был в ярости. Нет, в бешенстве. Оно лилось вязкой тягучей жижей, пачкая Леру, засасывая на дно. Она и не заметила, как все ушли. Остались только они с Командующим. Опять наедине. Разделенные парой шагов и жалкими слоями одежды.

Его лицо походило на потрескавшийся камень. Безобразное и пугающее.

— Что ты сделала? — Голос был под стать.

Лера отступила, инстинктивно ища выход. Он убьет ее. Убьет и даже не поймет этого. Сейчас перед ней был тот, кто уничтожил десятки планет, кто пытал и истязал, кого боялись до дрожи в коленях. Ее саму трясло так, что стучали зубы.

— Что. Ты. Сделала. — Он надвигался, выцеживая по слову с каждым шагом. Как будто даже речь давалась ему с трудом.

Лера помотала головой. Так быстро и отчаянно, что перед глазами замелькали красные и черные точки. Да что такого она уже успела натворить?!

Он бросился к ней. Так стремительно, что Лера и не заметила смазанного движения. Схватил ее за волосы и встряхнул, как маленькую игрушку в своих огромных ручищах.

— Что ты знаешь о столбах? — Он уже по-настоящему рычал.

Боже… Кажется, он о той колонне, которой она едва не коснулась.

— Ничего… — На глаза навернулись слезы боли. Он тянул за волосы, не ослабляя давления. Пальцами, словно когтями впился в плечо.

— Ты активировала один из них. Ка-а-ак? — Он толкнул ее на пол. Лера упала, больно ударившись коленями.

— Я просто проходила мимо.

— Не ври мне. Не ври!

Он поднял ее и швырнул на кушетку. Лера попыталась отползти, но грубые пальцы снова вцепились в волосы. Командующий развернул ее лицом к себе.

— Что ты о них знаешь?!

— Ничего. Ничего! — Лера схватилась за его пальцы, пытаясь хоть немного уменьшить давление. Кожа головы пылала от боли. — Я просто прошла мимо и вытянула руку. Хотела потрогать. Они… необычные. Мне было… любопытно…

Она была готова сознаться в чем угодно, лишь бы он отпустил.

— Любопытно, значит? — Он скалился, как безумный, но разжал ладони и дал шанс сделать жадный глоток свободы.

Обманчивой свободы. Лера даже в его сторону боялась смотреть, ожидая увидеть обещание смерти. Но не знать об угрозе еще хуже.

Кажется, Командующий сумел взять себя в руки. Сделал плавный и бесшумный для такого огромного тела шаг назад. Лера осмелилась заглянуть в его лицо. Лучше бы не делала этого. Его глаза опять пылали странным оттенком алого. Кровавые вихри перемещались по радужкам, словно искры от костра.

— Раздевайся.

Сердце застряло в горле, захваченное в ловушку его спокойным, даже равнодушным приказом.

Во рту пересохло так, что на языке ощущались колкие песчинки. Лера сглотнула, чувствуя как невидимый песок царапает горло.

— З-зачем? — Она подтянула колени к животу, отползая еще дальше.

— Потому что я тебе приказал. Ты так и не поняла? Либо мои приказы, либо я отдаю тебя в пользование всем желающим. В самый жалкий Дом Похоти, какой только есть на Солине. Я буду наблюдать за тем, как тебя круглые сутки пользуют все желающие.

Дрожащими пальцами Лера расстегнула металлический обруч на шее и позволила платью упасть к ногам. Взгляд Командующего стал совершенного бешеным. Он смотрел на нее так… Лера не могла себя контролировать. Кожа покрылась испариной, а соски призывно заострились. Ей казалось, что ее сжигает невидимое пламя. Почти животный ужас перед этим мужчиной смешивался с чем-то глубинным и темным, чему она не знала названия. Но это чувство пожирало ее.

Она почти смирилась с тем, что сейчас он изнасилует ее. Против воли взгляд скользнул вниз, к свободным штанам на сильных мускулистых ногах. Ткань четко обрисовывала огромный бугор в паху. Он был возбужден. Не смотря на ярость и гнев, все равно хотел ее.

Командующий проследил за ее взглядом.

— Уже не терпится, чтобы тебя отодрали?

Лера судорожно покачала головой. Постаралась прикрыть грудь, лишь бы не видеть его тяжелый похотливый взгляд.

— Можешь не прятаться. Я уже все увидел. — Он шагнул к ней. — Руки вперед!

Лера вздрогнула от резкого приказа.

Глупо переспросила:

— Ч-что? — От неловкого движения грудь колыхнулась, и взгляд Командующего стал еще опаснее. Вязкой жижей он снова затягивал ее во что-то темное.

— Вытяни. Руки. Вперед. — Он скалился, разглядывая ее, как наконец угодившую в силки добычу. Слабую и беззащитную.

Лера вытянула вперед руки, ощущая себя одновременно и глупо, и уязвимо. Рот Командующего изогнулся в пугающей ухмылке. Ему доставляло удовольствие издеваться над ней. Кажется, он наслаждался, видя ее уязвимость.

Не говоря ни слова, он провел пальцем по широкому браслету на своем запястье. В ту же секунду, Лера ощутила странное покалывание. Крошечные разряды, словно удары тока, пробежали по телу, концентрируясь на шее, запястьях и животе.

Приоткрыв от удивления рот, Лера наблюдала за тем, как на ее коже проступают мерцающие инеем татуировки. Серебристо-голубые знаки напоминали браслеты. Вокруг талии обвился тонкий поясок, словно сотворенный изо льда. И судя по ощущения, на шее тоже появилось что-то подобное. Лера осторожно коснулась горла. Под пальцами чувствовалась холодная шероховатая вязь какого-то металла. Она не знала, что это, что Командующий вообще с ней сделал, но почему-то возникла стойкая ассоциация с Гостилием, когда он нацепил на нее кандалы и ошейник.

Командующий вновь смотрел на Леру:

— Это остановит тебя от необдуманных поступков.

Лера с непониманием уставилась на него. Браслеты из «инея» таинственно мерцали, ловя алые блики и превращая их в морозное сияние льда.

— На колени. — Голос Командующего прозвучал обманчиво вкрадчиво.

Приказ, в котором слышалась неминуемая угроза. Лера испытала отчаянный порыв воспротивиться. Умом она понимала, что с ним нужно соглашаться, выполнять любой приказ. Но в душе… В душе жило что-то такое, что заставляло ее сопротивляться. Каждому его слову, каждому взгляду. Где-то глубоко в подсознании жила мысль что так ПРАВИЛЬНО. Что это именно то, что она и ДОЛЖНА делать.

Командующий выгнул бровь и чиркнул пальцем по браслету. В это же мгновение Леру пронзили миллионы раскаленных игл. Кожу кололо морозом и жгло огнем.

Колени подогнулись сами собой, и она упала на пол, скованная ледяной коркой.

На лице Командующего появилась улыбка, которая не сулила ничего хорошего.

— Работает.

Лера подняла на него полный ненависти взгляд. Это он… Его сила заставила ее упасть на колени. Нацепил на нее кандалы и ошейник, как на жалкую рабыню. Но ведь ею Лера теперь и была.

— Подползи ко мне.

Секунда промедления, и снова в кожу впиваются ледяные иглы. Невидимая сила толкнула вперед, заставляя упереться ладонями в пол. Словно была марионеткой, к конечностям которой привязали нитки. Невидимый кукловод управлял ею, заставляя ползти к Командующему.

— Ты совсем не стараешься.

Волосы свесились на глаза, но и без этого она не желала видеть его лицо. По голосу слышала, что ухмыляется. Кровь хлынула к лицу, опаляя жаром. По телу снова прошла волна ледяных уколов. Грудь колыхнулась, а бедра вильнули из стороны в сторону.

— Так намного лучше. — Он наслаждался ее унижением.

Лера преодолела разделяющее их расстояние, чувствуя, как кровь вспыхивает внутри, сжигая огнем стыда. Она остановилась, когда ладони коснулись носков его грубых ботинок. Подняла голову, снизу вверх глядя на его отвратительное лицо.

Командующий нахмурился. Его взгляд подернулся странной дымкой. Он начал медленно обходить Леру по кругу, скользя кончиками пальцев по ее плечам, позвоночнику и двум крошечным впадинкам у основания поясницы. Шершавая ладонь накрыла оттопыренную попку и сжала так, что Лера вздрогнула от боли.

— Жаль, что ты не захотела быть послушной с самого начала.

Его пальцы нырнули в расщелину между ягодицами и собственническим жестом погладили, надавливая на узкое отверстие. Лера дернулась, словно ее снова прошибло током.

— Тебе нужно научиться покорности. Чем… послушнее ты станешь, тем тебе будет приятнее.

Он убрал ладонь и снова встал перед Лерой.

— Не нужно совать свои любопытные ручки туда, куда тебя не просят. Единственное, к чему тебе можно здесь прикасаться, — твои новые платья и украшения. Единственный, кого ты можешь трогать, — я. Это ясно?

Лера закусила губу и тихо выдохнула:

— Да…

— Громче.

— Да!

— Да, хозяин.

Как бы все в ней не противилось этим словам, но Лера заставила себя проговорить:

— Да, хозяин…

От произнесенных слов рот тут же наполнился горечью. Еще никогда в ней не возникало такого жгучего и яростного желания убить кого-нибудь. Убить, причинив максимум страданий и боли. О, да, она тронет его, когда будет перерезать ему глотку. За все то, что он с ней делает.

Даже ничтожество Семен не вызывал в ней таких эмоций. Его измена причинила даже не боль… Скорее, ей было обидно, что из-за него она очутилась на этой кошмарной планете. Обида, не более.

Даже потраченное на него время, не заставляло ее страдать.

Но Командующий… Он заслуживал боли. Той, которую причинял остальным.

Способна ли она отнять его жизнь? Способна ли она вообще на убийство? Сейчас Лера была уверена, что да. Она убила бы его, будь у нее такой шанс.

— Выпрямись.

Лера застыла, услышав его неожиданно охрипший голос. Позвоночник прострелило ледяным вихрем, и тело само собой дернулось вверх. Она снова стояла перед ним на коленях, дрожа от мучительных ощущений. Кожа покрылось испариной, и стекающие капельки причиняли едва ли не боль.

— Ты не торопишься выполнять мои приказы. Я могу решить, что тебе нравится испытывать боль. — Его палец очертил ее подбородок. — Что ж, могу устроить и это…

Лера едва не закричала «Нет!» Какие еще ужасы могли прийти в его садистский мозг?

Наверное, он увидел страх на ее лице, в глазах, потому что довольно улыбнулся. А затем его взгляд скользнул по ее груди, тяжело и быстро поднимающейся от частого дыхания.

От его взгляда соски заострились еще сильнее. Лера поняла, что скоро сойдет с ума от омерзения к самой себе. За ту реакцию, которую выдает ее тело на этого монстра.

Она не могла понять саму себя. Почему грудь наливается тяжестью и болезненно ноет? Почему соски зудят и пульсируют, стоит ему лишь мельком взглянуть на них?

Глаза защипало сдерживаемыми слезами. От отчаяния. Она не знала и не понимала, что с ней происходит.

Командующий почти ласково погладил ее губы.

— Поцелуй его…

Его голос стал еще ниже. Лера с непониманием уставилась на него.

— К-кого?

Он убрал руку от ее губ и нажал на затылок притягивая к своему паху:

— Ты действительно такая непонятливая? Мой член. Поцелуй его.

Дыхание перехватило. Он не остановится, пока не сломает ее, пока не подчинит. Хуже всего была предательски мелькнувшая где-то на задворках сознания мысль: зачем она сопротивляется? Зачем злит его? Проще ведь подчиниться. А что если он разозлится и решит испытать на ней те пытки, о которых говорили Настя и Глава Ловцов?

В шею жадными укусами впился ледяной холод. Он сменился жаром раскаленных иголок. Сама не желая того, Лера подалась вперед, послушная ладони Командующего. Он опять заставлял ее… Был тем самым кукловодом, который дергал за ниточки.

Не владея больше своим телом, Лера прижалась губами к скрытому грубой тканью члену. Даже через преграду она ощущала, каким горячим и твердым он был. Командующий вздрогнул. Его пальцы запутались в ее волосах и больно потянули.

Тихий хриплый приказ прошелестел над головой:

— Еще…

Не желая выводить его из себя и снова заставлять причинять ей боль, Лера коснулась губами выпирающего бугра. Командующий шумно задышал, накрыл обеими руками ее затылок и погладил.

— Давай, смелее… От тебя требуется так немного…

Ее снова кольнуло ледяными иглами, следом за ними нутро обожгло огненным вихрем. Представляя, как вгонит Командующему в горло нож, Лера провела губами по шершавой ткани, еще больше обтянувшей напряженный член. Она не знала, что его так возбудило. Она сама или ощущение власти над ней. А может он упивался тем, как издевался над ней.

Прикрыв глаза, чтобы хоть как-то отстраниться от происходящего, Лера несколько раз коснулась навершия. Провела губами по головке, слегка обхватывая. У нее было мало опыта. Не было совсем. Она отказывала в подобных ласках Семену и совершенно не умела этого делать. Может, Командующему не понравятся ее неловкие поцелуи, и он оттолкнет ее?

Поскорей бы это все закончилось. Лера еще несколько раз потерлась губами о твердую головку. Жар его плоти обжигал даже сквозь ткань.

Командующий надавил ей на голову, заставляя опуститься ниже, к самому основанию.

— Сделай вид, что заглатываешь. Двигайся…

Лера понятия не имела, чего он от нее хочет. Но широкие ладони все сильнее нажимали на затылок, руководя ее неуклюжими движениями. Жар стыда затапливал щеки, шею, перемещался на грудь. Лицо горело, а руки дрожали. Лера заскользила по ткани вниз, оставляя едва заметный влажный след. Кажется, его член пульсировал и еще больше увеличивался в размерах. Несколько раз он дернулся, словно сам стремился к ее губам.

Командующий вжал голову Леры в свой пах. Она с трудом дышала. Уперлась ладонями в его бедра, чтобы удержаться на ногах и совсем не упасть на него. Ее губы скользнули по мошонке, и Командующий громко застонал.

— Открой рот…

Все внутри сопротивлялось его ненавистным приказам, но Лера все же сделала так, как он просил. Приоткрыла губы, позволяя вжать себя в основание члена. Ее губы почти обхватили мешочек плоти, и в ту же секунду Командующий дернул ее за волосы, оттаскивая от себя.

Лера с трудом удержалась на ногах, с ненавистью рассматривая увеличившийся в размерах бугор на его брюках. Кажется, он был еще больше, чем вчера. Прежде чем вогнать нож ему в глотку, она отрежет эту чертову дубину.

Командующий усмехнулся.

— Встань.

Лера поднялась на ноги, бросая ненавистный взгляд на браслет.

Командующий заметил и это:

— Нравится? Он настроен на тебя, Ле-ра. Теперь ни шагу не ступишь без моего позволения. И не вздумай лезть туда, куда не просили.

Лера гордо вздернула подбородок:

— А без него совсем никак? Великий Командующий ничего не сможет сделать?

Ну вот зачем она его провоцирует?

— У меня сейчас много дел. Скоро узнаешь, что я могу БЕЗ него. Одевайся.

Лера подхватила с пола платье и быстро натянула на себя, затравленно следя за каждым жестом монстра. Ткань наждачкой прошлась по распаленной коже. Она и сама не знала, что с ней творится. Он что-то делал с ней. Ломал так, что она и сама не понимала, где происходит сбой. Но что-то теперь в ней было неправильно.

Командующий направился к стене, но внезапно остановился и обернулся к ней:

— Ты быстро учишься выполнять приказы. Скоро привыкнешь ходить обнаженной передо мной. Будешь ненавидеть свою одежду. — Его голос стал ниже, звучал обманчиво нежно и ласково. — Будешь раздеваться, едва меня увидишь.

Лера прикусила губу, но все-таки не смогла сдержать едкий ответ:

— Каждому положено иметь несбыточную мечту. Даже тебе.

Он лишь ухмыльнулся. Коснулся ладонью стены, и та оплавилась.

— Можете возвращаться. — На зов Командующего тут же явились перепуганные девушки и невозмутимый Невий. — Покажите, что принесли.

Похоже, Командующий сам хотел выбрать для нее наряды. Да и плевать. Лера потерла запястья, на которых виднелись бледные очертания ее новых «украшений». Словно шрамы от перерезанных вен. Кожа в этих местах была холодной, почти ледяной. Что он с ней сделал?

— Вот это, это и это. — Командующий вытаскивал из шкатулки массивные украшения, предназначения которых Лера не знала, и бросал на тонкую бархатную подставку в руках одной из девушек. — Это на голову. И вот это, на ноги. — Сверкающая горка все росла. Алые блики замирали в массивных камнях и рассыпались искрящимися брызгами. — И оденьте ее в желтое.

Больше не взглянув в сторону Леры, он вышел. Из груди вырвался вздох облегчения. Даже мышцы расслабились.

Лера и не поняла, насколько сильно была напряжена, пока не почувствовала, как позорно подгибаются колени. Она хотела упасть, хотя бы присесть на кушетку. Но к ней уже спешили молчаливые рабыни.

Ни говоря ни слова, Невий вышел, и Лера тут же предприняла отчаянную попытку разговорить пленниц:

— Меня зовут Лера. А вас?

Ответом ей были только недоуменные взгляды. Рабыни отворачивались и отводили глаза. На лице одной даже мелькнула злоба. Сердилась, что Лера заговорила с ними? Или завидовала горе украшений? Скорее второе. Пару раз Лера поймала недоуменные переглядывания и завистливо брошенные в сторону драгоценностей взгляды. Рядом как будто шел молчаливый разговор. И Лера готова была поспорить, что каждая из них гадает, за какие заслуги она получила все это.

Серьезно? Неужели все они были довольны своим положением? Ни одной не хотелось хотя бы попытаться освободиться? Неужто быть рабыней лучше? Может, она действительно чего-то не понимает?

Но от одной мысли, что придется обслуживать Командующего, ее начинал бить озноб. Вот только в мозг снова прокралась шальная идея. А что если попробовать покориться? Хотя бы на краткий миг стать послушной, как он того и хотел? Может, это усыпит его бдительность? Вот только что он заставит ее тогда делать?

В мыслях и чувствах царил настоящий сумбур. Лера даже не могла отвлечься — все время ожидала какого-то подвоха и удара в спину. Куда Командующий ее поведет? Он все-таки решил отдать ее на растерзание своим генералам? Или исполнит угрозу и вышвырнет в худший Дом Похоти?

Лера заставляла себя терпеть, пока ее кожу очищали от блесток и натирали каким-то душистым маслом. Чужие прикосновения становились все более ненавистными. Ее даже от Командующего так не выворачивало наизнанку, как сейчас. Изверг что-то делал с ней, менял ее, ломал под себя.

Она с ненавистью смотрела на желтое платье. Да, само по себе оно было красивым. Но это был ЕГО выбор. И Лера видела в нем одни только недостатки. Уж слишком оно напоминало ее прежний наряд.

Но не признать, что выглядела в нем красиво, Лера не могла. Правда, на Солине красота была проклятьем.

Короткие рукава-крылышки едва прикрывали плечи и состояли из ажурного переплетения золотистых нитей с крошечным сверкающим бисером. Книзу платье расширялось, полностью скрывая ее фигуру, но на свету ткань слегка просвечивала, а от малейшего дуновения воздуха облепливала тело, очерчивая все контуры и изгибы. Украшенный золотой вышивкой подол обвивал ноги. А спина оставалась обнаженной, скрытая лишь призрачной паутинкой золотых цепочек, которые загадочно звенели при каждом шаге.

Если Командующий и хотел «похвастаться новой игрушкой», как он сказал, то он своего добился. На нее точно обратят внимание в этом платье.

Но это оказалось лишь частью ее преображения. Волосы завили и уложили в свободную прическу так, чтобы волнистые пряди едва касались плеч. Глаза густо подвели какой-то черной дрянью. На голову надели необычное украшение, напоминающее индийское. Тонкая, усыпанная чем-то подозрительно напоминающим бриллианты, цепочка легла на пробор, а лоб украсила свисающая с нее спираль. Блестящими заколками на ее голове закрепили тонкое покрывало, скрывающее большую часть фигуры, и Лера вдохнула с облегчением. Но радоваться было рано. На предплечья, запястья и даже на ноги ей надели браслеты, украшенные россыпью камней.

Последней оказалась тонкая вуаль, которая ни черта не скрывала. Прозрачная ткань крепилась заколками и оставляла открытыми только глаза, но была настолько тонкой, что даже в размытых отражениях Лера с легкостью различала свои черты.

Она была ходячей выставкой драгоценностей. Спираль на лбу мерцала так ярко, что ослепляла. Желтые камни ловили свет всеми своими гранями. Лера подозревала, что сейчас на ней надето целое состояние.

Но почему Командующий решил так расщедриться ради рабыни? Чтобы все видели, насколько он богат? Все наверняка и так это знают.

Как только девушки закончили, поправив платок на голове и аккуратно расправив его на плечах, часть стены снова оплавилась, впуская Невия.

На несколько секунд он замер, буравя Леру пустым взглядом. На какой-то миг он стал похож на застывший манекен, но быстро пришел в себя. Вены вспыхнули голубым, расцвечивая его лицо устрашающими красками.

— Ты готова. Хорошо. Не будем заставлять Командующего ждать. Иди за мной.

Лера послушно шагнула следом, путаясь в подоле и звеня украшениями. Она едва не чертыхнулась. Постаралась ступать медленно и плавно, лишь бы не звякать, как связка ключей, но выходило плохо.

Приподняв подол, она поспешила за Невием, но он тут же остановился и смерил ее тяжелым взглядом:

— Не делай так.

— Как?

— Не поднимай платье.

Лера с удивлением уставилась на носки тонких, расшитых золотой тесьмой туфелек.

— Мне неудобно идти. Платье путается под ногами.

— Ты можешь так делать только со своим мужчиной — с Командующим. Женщина, которая поднимает платье, говорит остальным, что она свободна и готова раздвинуть ноги перед любым желающим.

Он говорил это таким ровным механическим голосом, что до Леры даже не сразу дошел смысл. Как только она осознала сказанное, пальцы тут же сами собой разжались, выпуская ткань.

— Варварство какое-то.

Невий не ответил. Отвернулся и повел ее обратно серыми мрачными коридорами.

Лера едва поспевала за ним, дыхание сбивалось, но она все же предприняла еще одну отчаянную попытку вызнать хоть что-то:

— Ты служишь Командующему?

— Да.

— Что со мной случится, когда я ему надоем?

— Не знаю.

Равнодушный ответ уничтожил те крупицы уверенности, что она умудрилась собрать.

— Что было с теми, кто был до меня?

— Не знаю.

— Как ты можешь не знать, если служишь ему?!

— Я служу ему три года. Ты — первая, к кому он проявил интерес за это время.

Она уже не в первый раз слышала о том, что он изменился. Что произошло четыре года назад? Почему он обратил внимание именно на нее?

Совсем рядом послышались мужские голоса. Невий завернул за угол, и Лера шагнула за ним. Они очутились в просторном зале с низким потолком. Командующий стоял в окружении своих генералов, возвышаясь над остальными почти на голову. Стоило Лере появиться, он сразу же повернулся к ней. Почувствовал ее приближение? Наверное услышал — украшения издавали такой звон, что не расслышал бы только глухой.

Его глаза опасно сузились, а губы слились в одну линию. Он всего лишь смотрел на нее, исследуя взглядом, сверху вниз и обратно, но казалось, что прикасается.

Лера была уверена, что ощущает касание его ладоней. Повсюду на коже. Он был недоволен. Угрожающе щурился, продолжая пожирать ее взглядом. Лере захотелось обхватить плечи руками — таким жутким был его взгляд. Холод сковал кости, рождаясь где-то в глубине ее измученной переживаниями души.

Генералы замолчали, повернувшись в ее сторону. Лера замерла на месте, неспособная сделать даже крошечный шаг. Командующий сам направился к ней. Генералы расступились перед ним, и она вдруг отчетливо поняла: чертов Командующий был из тех, для кого вообще не существовало никаких препятствий. Он либо сметал их со своего пути, либо эти препятствия сами убирались с его дороги. Пока могли.

Он уверенно шел к ней, обрушивая на Леру всю мощь своего тяжелого взгляда. Остановился, только когда между ними осталась лишь пара сантиметров. Леру обдало прохладным потоком воздуха, смешанного с непривычным ароматом Командующего. Он пах, как… Она даже не могла объяснить. Словно раскаленный металл. Лера не подозревала, как появилась эта ассоциация. Просто в голове возникла картинка.

Командующий хмурился, сводя черные брови на переносице. Его взгляд прожигал насквозь. Лера заставляла себя стоять неподвижно, но сердце все равно тревожно бухало в груди. Она чувствовала яростную решимость убить его. Уничтожить. Вогнать нож ему в шею и наблюдать, как он захлебывается кровью. Но в глубине души снова проснулись непрошенные мысли.

Он ведь наверняка лучшее, что могло тут с ней произойти. Два брата в Доме Похоти точно с ней не церемонились бы. Скорее всего, она давно была бы мертва. А Командующий… Он до сих пор не изнасиловал ее. Заказал ей платья и драгоценности.

Горькая улыбка коснулась губ. Ну вот, она уже готова считать его едва ли не героем за то, что подарил побрякушки и нарядил. Неудивительно, что к землянкам относятся подобным образом. Если остальные монстры хоть вполовину щедры, как этот, то женщины наверняка прощали им все.

Как быстро она начала считать его лучше других, позабыв об унижениях, которым он ее подверг.

Командующий вдруг криво усмехнулся, словно подозревал, какая борьба идет внутри Леры. Будто знал о каждой мысли. Нет, он не мог знать, что лишил ее надежды на счастливое будущее, что разрушил ее мечты о семье, о любви. Она так отчаянно хотела быть счастливой. Грезила ночами о том, как встретит мужчину, с которым все сложится, как у них появятся дети и какими будут их совместные вечера и выходные.

Командующий и ему подобные отобрали у нее все это. Возможно, он и был лучше остальных, но эта мысль тут же вдребезги разбилась, когда он как бы невзначай погладил свой браслет. Спину пронзило ледяным холодом, и Лера не была уверена: это фантомная боль, или же он опять пробует на ней действие этой чертовой штуковины?

— Желания потрогать то, что не просили, не появлялось? — Его насмешливый голос обволакивал и гипнотизировал.

Лера тяжело сглотнула. Она должна вырваться отсюда. Внутри бился странный огонек, который подначивал сопротивляться, не отступать, и тогда точно все получится. Командующий хоть и был садистом, но все равно оставался мужчиной. А любого мужчину можно обвести вокруг пальца. Нужно только постараться. У нее совсем не было в этом опыта, но не попытаться она не могла.

Вместо ответа, который разозлил бы его еще больше, она тихо выдохнула:

— Спасибо за украшения. — Вот, получи. Пусть думает, что был прав, что она такая же как и остальные, что ее тоже можно купить.

Глаза Командующего опасно сузились, превратившись в две щелочки. Только вновь пожелтевшие радужки опасно сверкали. Почти как камни в подвеске, что непривычной тяжестью лежала на лбу.

— Тебе понравились? — Его голос звучал хрипло и интимно, будто между ними был какой-то секрет, который ни в коем случае не должны были узнать остальные.

Лера даже не сразу поняла, о чем он спросил, странно завороженная непривычным тоном. Она ожидала, что он скажет что-то унизительное, например, посмеется, как быстро она продалась. Но он сосредоточенно и пристально смотрел на нее, словно ему было действительно важно угодить ей.

В нем снова как будто вели бой два совершенно разных человека. Один, который ласкал ее и расспрашивал о том, чем она занималась на Земле. Другой — оскорблял, запугивал и заставлял делать то, чего она не желала. Какой из них настоящий?

Лера лихорадочно пыталась придумать подходящий ответ. После краткой борьбы с самой собой она все-таки решила сказать правду:

— Да. Очень. У меня таких никогда не было. — И, не удержавшись, горько добавила: — Но это ты и так знал.

Командующий снова удивил ее, не став говорить обидных слов:

— Я куплю тебе еще. Только будь послушной.

Он протянул ей руку, и Лере не оставалось ничего другого, как вложить в огромную ладонь свои пальцы. Звякнули браслеты, играя на и без того обнаженных нервах, и Командующий повел ее за собой, на ходу отдавая резкие приказы.

— Арки настроены?

— Да, Командующий. — Мужчины вытянулись в струнку, не отрывая сосредоточенных взглядов от Командующего.

— Открывайте переход.

Генералы начали сосредоточенно бить пальцами по мониторам в стене, и из пола появился круглый постамент. На Лериных глазах из него начала вырастать сложенная из песчаных монолитов арка. Как блоки египетских пирамид. Может, они и были теми пришельцами, которые помогали египтянам строить свои сооружения?

От этой мысли Лера сдавленно хихикнула, и тут же Командующий резко обернулся к ней:

— Что тебя рассмешило? — Его пальцы сжали ее ладонь почти до боли.

Лера постаралась как можно беззаботнее пожать плечами:

— Подумала, а не твой ли народ помогал древним землянам строить свои сооружения?

На его лице вдруг мелькнула странная улыбка. Большим пальцем он погладил ее скулу, через тонкую ткань вуали.

— Ты необыкновенная. Когда не сопротивляешься мне. — В его голосе было столько нежности и восхищения, что Лера забыла, как дышать.

Командующий опять делал что-то такое, чего она не понимала. Семен никогда не смотрел на нее так: со смесью нежности и едва сдерживаемой страсти. Даже не верилось, что полчаса назад этот человек унижал ее, насильно заставив встать на колени и целовать его плоть.

Лера отвернулась, чувствуя, как от смущения начинают гореть щеки. Пара простых слов, и она почти плавится изнутри.

На каждом блоке арки загорелись символы, ослепляя почти солнечным сиянием. Лера зажмурилась, но тут же распахнула глаза, желая видеть все. Сверху арки полился золотой свет, в котором сияли мириады золотистых песчинок. Такое она уже видела до дворце. Но на этот раз ощущение было совсем иным. С той стороны «занавеса» повеяло сухим жаром, будто в ее сторону подул горячий ветер.

Командующий потянул ее за собой, и Лера послушно шагнула на высокую ступеньку. Она потянулась к подолу, чтобы приподнять, но тут же разжала пальцы, вспомнив слова Невия.

Командующий бросил на нее хитрый взгляд:

— Успела выучить здешние правила?

— Невий рассказал, когда я сделала то же самое при нем.

Командующий напрягся, сжимая ее ладонь в стальной хватке. Его плечи еще больше увеличились в размерах. Он дернул Леру на себя, заставляя почти вплотную подойти к золотому занавесу. При их приближении он заволновался. По золотой ряби проскочили оранжевые искры.

Командующий смело шагнул вперед, ступая под водопад золотого песка. Лере не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Тут же ее обволокло сухим горячим воздухом.

Словно издалека донесся злой голос Командующего:

— При мне ты можешь делать так. Только при мне.

Он потащил ее, и Лера, сделав неловкий шаг, оказалась на освещенной золотисто-розовым светом площадке. Повсюду слышался громкий гомон голосов, но Лера никак не могла определить их источник. Все ее внимание сосредоточилось на низком нависающем небе. Сегодня оно пожелтело и было почти ясным, не считая розовых лент облаков.

Горячий ветер безжалостно набросился на Леру, выхватывая пряди из прически и норовя сорвать покрывало. В какой-то момент обжигающий кожу поток подхватил ее вуаль и потянул вверх.

Командующий схватился за ткань и вернул на место, старательно закрепив заколками. В его взгляде опять появилось странное выражение, которому Лера не знала названия.

Тихо-тихо он выдохнул:

— Любой, кто тебя увидит, захочет отобрать у меня.

Лера не понимала такой резкой перемены. Неужели, ее план действует? Немного покорности, и перед ней совсем другой человек.

Несмело она коснулась костяшек на его руке, погладила подушечками пальцев, с удивлением замечая, как сжались его челюсти.

— Но ведь ты самый сильный здесь. Никто не посмеет даже взглянуть в мою сторону, потому что я с тобой.

— Ошибаешься. Все будут смотреть только на тебя. А когда поймут, что ты со мной, захотят тебя еще больше. Пойдем.

Лера вспомнила вчерашний разговор:

— Это потому, что у тебя много врагов?

— И поэтому тоже. Ты помнишь, что должна делать?

Командующий снова обхватил ее ладонь и повел по темному тоннелю, уходящему вниз. Они оказались в прохладе, и Лера с облегчением вдохнула чуть сырой воздух.

— Да, помню… Куда мы идем?

— В Песчаный Круг. — Ему приходилось нагибаться, чтобы не задевать головой низкие своды.

Чем дальше они шли, тем шумнее становилось вокруг. Через стены доносилось эхо возбужденных голосов. Кто-то переговаривался, кричал, то и дело слышались громкие женские стоны и довольные мужские выкрики. Не оставалось сомнения, чем занимаются эти люди.

— Что такое Песчаный Круг?

— Скоро увидишь.

Позади раздались тихие шаги, и Лера испуганно обернулась. За ними бесшумно следовал Невий, устремив пустой взгляд вперед.

Лера решила, что нужно проявить заботу. «Мужчинам нравится, когда о них заботятся и заглядывают в рот. Это дает им почувствовать собственную важность» — так всегда говорила Лерина начальница перед какими-нибудь важными переговорами, когда выяснялось, что им предстоит умасливать очередную иностранную делегацию, сплошь состоящую из самодовольных снобов.

— У тебя совсем нет охраны. — Она заставила себя коснуться плеча Командующего. — Почему, если у тебя столько врагов?

Свободной рукой он прижал ее ладонь к своему плечу. Похоже, ему нравилось, когда она к нему прикасалась.

— Беспокоишься обо мне?

Лера снова решила ответить правду. Наверняка он понимал, что она не могла испытывать к нему никаких добрых чувств после того, что он сделал. А рисковать, чтобы потом запутаться в собственной лжи, она не имела права.

— Беспокоюсь. Если с тобой что-то случится, то со мной тем более церемониться не станут.

— Наконец ты сообразила, что я твой первый друг здесь. — Его улыбка стала хищной и опасной, в очередной раз убеждая Леру, что она играет с огнем. — Как только выйдем отсюда, постарайся быть послушной счастливой рабыней, безумно влюбленной в своего хозяина.

Снова он напоминал ее место. Расчетливо и хладнокровно.

— У меня ведь нет выбора.

— Почему же? Большинство генералов за тебя перегрызут друг другу глотки. Даже братья забыли о своем родстве. — Он неожиданно повернулся к ней и толкнул к шершавой прохладной стене. — Есть в тебе что-то такое, что сводит с ума…

Его грубые ладони скользнули под вуаль и сомкнулись на ее шее. Лера задержала дыхание, когда он прижался бедрами к ее животу. Она вновь ощутила его возбуждение. Твердый бугор вжимался в нее, почти опаляя своим жаром. Он когда-нибудь бывает спокоен?!

— Я бы взял тебя прямо здесь. — Он наклонил голову, рассматривая ее, как диковинную находку, с которой не знал, что делать. — Твой земной слизняк наверняка не трахал тебя у стены…

Лера жадно глотнула воздуха, который вдруг стал раскаленным. Что опять на него нашло?

— Ну, было у вас так? Стоя? У стены? Чтобы ты расцарапала его плечи в кровь, пока он растягивал твою узкую щель?

Лера схватилась за его предплечья, впиваясь ногтями в кожу.

— Отпусти меня… Здесь же Невий…

Грозный рык в сторону сотряс темный тоннель:

— Отвернись!

Лера вздрогнула всем телом, нечаянно прижимаясь к Командующему и потираясь о его бедра. Он по-звериному зашипел, опуская руку на ее грудь.

— Теперь никто не смотрит. — Он прижал губы к ее уху, обдавая обжигающе горячим дыханием. Леру словно опалило огнем, на коже выступила предательская испарина. — Можешь задрать платье перед своим хозяином. Так должны поступать рабыни. С ним было так же?

Лера помотала головой.

— Вслух. Скажи это вслух. — Командующий сжал ее грудь и начал поглаживать через ткань.

Интенсивные движения оказались удивительно нежными. Ткань мягко терлась о кожу, жар мужской ладони обволакивал, заставляя прижиматься сильнее. Как будто что-то внутри нее тянулось к нему. И это было ужасно.

Лера хотела ответить резко, грубо, но получилось лишь слабо выдохнуть:

— Нет…

Он удовлетворенно кивнул:

— Так будет только со мной. Тебе понравится. Ты сама будешь просить меня, маленькая землянка.

Его пальцы сжали набухший сосок и потянули. Лера вздрогнула от удовольствия, пронзившего позвоночник. Опасность, страх — все слилось в дикий коктейль, который затуманивал разум. Ей не должно это нравиться. Не должно!

Командующий наклонился и легко коснулся губами ее губ, прямо через вуаль. Его влажное дыхание скользнуло в ее рот, отравляя.

В голове снова зазвучал странный голос. Он просил, умолял, приказывал: «Подчинись. Расслабься. Позволь ему ласкать себя. Вам будет хорошо. Никогда и ни с кем ты больше не испытаешь такого. Он защитит. Доверься ему. Не сопротивляйся.»

Лера зажмурилась, пытаясь заглушить предательский шепот, а когда открыла глаза, встретилась с желтым взглядом Командующего. Он так пристально смотрел на нее, словно знал о борьбе, которую она вела с самой собой.

— Здесь не время и не место. Но скоро… — Его губы медленно растянулись в улыбке. — Ты помнишь, как должна себя вести?

Лера с трудом кивнула. Из-за его ласк, угроз и переменчивого настроения она не могла вытянуть из себя ни слова. Боялась, что если откроет рот, то из него вырвется постыдный стон. Стон удовольствия. Невозможно было сопротивляться тому, что испытывала, когда умелые пальцы поглаживали и сжимали грудь. Он вычерчивал витиеватые узоры, нарочно задевая возбужденный до боли сосок. Другая грудь ныла от необходимости ощутить такую же ласку.

Лера еще никогда не испытывала к себе такой ненависти, как сейчас.

Наконец Командующий отстранился. Убрал руку, и разгоряченной коже тут же стало нестерпимо холодно. Весь воздух был пропитан жаром! А Лера едва ли не дрожала, лишившись его прикосновения. Да что же такое происходит?!

— Идем, Ле-ра. Мне не терпится посмотреть, как ты исполнишь свою роль. Смирение ты изобразила очень правдоподобно. — Взяв ее за руку, он потянул ее за собой и, не оборачиваясь, крикнул: — Невий!

Боже… Он понял. Догадался. Раскусил ее идиотский план. Смеялся наверное все это время над ней и ее потугами. С ним ей не справиться. Не совладать. Предательская мысль снова засела в мозгу. А надо ли? Надо ли ему сопротивляться? Да, он груб, жесток, ужасен. Но с ним она хоть в какой-то безопасности. До сих пор цела и невредима.

Туннель закончился резко. Они вышли на свет, оказавшись на самом верхнем ярусе громадного круглого амфитеатра. Наверное когда-то Колизей выглядел примерно так же. Длинные скамьи высились друг над дружкой, убегая вверх и расширяясь вокруг засыпанной песком площадки. И только здесь, наверху, расположились удобные кресла и кушетки с плотными навесами, защищающими от палящего золотисто-алого света.

Командующий уверенно повел Леру к самым богатым на вид местам. Плотная темно-красная ткань бросала спасительную тень на массивные мягкие кресла, чем-то напоминающие троны. Кресел было несколько и стояли они полукругом. Словно, на самой верхней трибуне должно было развернуться еще одно представление.

Командующий подвел Леру к крайнему креслу и слегка подтолкнул, молча заставляя сесть. Лера утонула в огромных объятиях кресла. Хотела приподнять и поправить подол, чтобы ненароком не наступить, но тут же отдернула руки, вспомнив предупреждение Невия. Командующий продолжал стоять прямо пред Лерой. Его взгляд стал совсем безумным.

Лера не смогла подавить дрожь. Что она опять сделала не так? Командующий неожиданно нагнулся, заслоняя своим массивным телом происходящее вокруг.

— Хочу тебя в кресле! — Его ладони легли на резные подлокотники, стискивая их с такой силой, что побелели костяшки.

Лера сглотнула ком в горле, судорожно вдыхая уже ставший знакомым запах Командующего. Запах стали, огня и мороза. Несочетаемая комбинация, которая кружила голову, мешая здраво соображать.

— Тебе ведь понравилось вчера? Когда я лизал твое узкое влагалище?

От грубых слов кровь ударила в лицо. Ощущение было таким, будто она залпом осушила бутылку вина, и теперь опьянение бурлит в крови и вызывает тошноту.

— Понравилось. Я же вижу. — Его палец скользнул по вуали, намотал выбившийся из прически локон. — Ты пыталась сдержать стоны… В следующий раз мы повторим. Только теперь ты будешь сидеть в кресле и зажимать мою голову у себя между ног, чтобы я не мог даже вздохнуть.

Лера вжалась в мягкую спинку, стараясь оказаться, как можно дальше от Командующего. Его глаза снова сверкали переливами алого и голубого, дыхание тяжело вырывалось из груди. В какой-то момент она даже испугалась, что он может исполнить свою угрозу прямо здесь. Но хуже всего было странное тянущее ощущение внизу живота. Словно ее телу нравилось то, о чем он говорил.

Лера с ужасом поняла, что между ног становится невероятно горячо и будто даже влажно. Она отчаянно сжала бедра, желая подавить предательский жар, разливающийся по всему телу.

Командующий усмехнулся:

— Не трясись так. Я умею ждать. Очень хорошо умею.

Лера едва сдержала вздох облегчения, когда он наконец отодвинулся и опустился в кресло рядом. Прямо напротив ее лица мелькнул его пах с выпирающим бугром. Его возбуждение натягивало брюки и словно рвалось к Лере. Память тут же подкинула вчерашнюю сцену, когда он заставил прикоснуться к нему губами. Его размеры поражали и пугали. Скрытый тканью его член казался еще больше, и это не могло не ужасать. Если он захочет изнасиловать ее, то просто порвет на части.

Лера уже и не знала, радоваться, что попала к нему или нет. Пока Командующий ее не тронул. Сколько еще он сможет себя сдерживать? Но он хотя бы пытается, чего не скажешь об остальных…

Снова она пытается его оправдать. Неужели она все-таки становится жертвой стокгольмского синдрома, как боялась вчера?

Лера напряженно выпрямила спину, невидяще уставившись перед собой.

Неожиданно Командующий одним движением легко пододвинул к себе Лерино кресло и наклонился к ее уху:

— Помни, ты должна всех убедить, что тебе нужен только я. И что теперь смысл твоей жизни заключается в служении мне.

Лера раздраженно передернула плечами:

— Слабо верится, что это поможет справиться с твоими врагами.

— А это и не поможет. — Его улыбка стала шире, совсем превращаясь в безумный оскал. — Просто делай так, как я сказал. Твоя задача — никого не видеть, кроме меня. И делать все, чтобы я был доволен.

Лера закусила губу:

— Но ты говорил, что мы заключим сделку. Я должна слушать, о чем болтает твое окружение…

Он перебил ее:

— Да, землянка. Теперь ты мой красивый обольстительный союзник, которого захочет отобрать каждый, кто на тебя посмотрит.

— Я не понимаю, как лживая преданность сможет меня защитить. Если твои враги победят, то я стану обычным трофеем.

— В твоих же интересах, чтобы победил я. — Командующий накрыл ладонью Лерино колено. — А теперь представь: я убит, и ты остаешься одна, без моего покровительства. Не думай, что тогда тебе светит долгожданная свобода. Ты действительно станешь трофеем, который будут насиловать все, кто сможет добраться до тебя. Тебя порвут, возможно будут пытать, а возможно, поимеют огромной компанией. Вряд ли ты продержишься больше часа. Но любой из них будет опасаться даже приблизиться к тебе, зная о твоей преданности. Они будут гадать, сможешь ли ты отомстить за своего мертвого господина, чего от тебя ожидать, и какую власть я тебе предоставил.

Лера отвернулась. В его словах был резон. Вот только она сама планировала его убить.

— Сюда идет император. Постарайся выглядеть не такой несчастной.

Кивком головы он указал на длинную процессию, торжественно вышагивающую по трибуне.

Лера затаила дыхание. Похожие друг на друга словно близнецы, мужчины в военной форме окружали самого уродливого из тех, кого она здесь встречала. Высокий, грузный, похожий на нелепую гору император гордо и неторопливо шел по трибуне. Его огромный живот выдавался вперед, мелкие глаза были почти не видны на испещренном морщинами лице. Он напоминал жабу, выросшую до ненормальных размеров, и был даже больше Командующего, которого Лера считала самым крупным здесь мужчиной.

За спиной императора развивался плащ, перекинутый через плечо. Сразу за ним с недовольным и даже злым выражением лица шла принцесса. Та самая Ветурия. На этот раз она была обнажена еще больше. Тонкая полоса ткани перехватывала грудь. От узкой ленты тянулись цепочки, которые крепились к юбке с тремя разрезами. При каждом шаге мелькали обнаженные ноги, заставляющие сразу позабыть обо всех комплексах которые когда-либо были у Леры. Жемчужно-белая ткань юбки растягивалась на много метров. Старуха, проводившая отбор в свиту, и садистка Сестия чинно несли шлейф.

За ними шли изуродованные рабыни. Лера до рези в глазах всматривалась в их обезображенные лица, ища Катю. Вскоре она рассмотрела девушку. Она плелась в самом конце свиты. Щеку пересекала длинная царапина, а под глазом темнел синяк. Но больше ран Лера не разглядела. Нужно что-то делать, а иначе Ветурия изведет девчонку. Она казалась такой молоденькой, и точно не заслуживала всего того, что выпало на ее долю.

Лера почувствовала прилив злости. Если бы не Кристина, которая вела себя, как идиотка и не думала о сестре, Кате не пришлось бы этого терпеть. Но разве сама Лера вела себя намного мудрее? Перечила и дерзила тому, кто был единственной ее защитой здесь.

Господи… Столько мыслей, страхов. Она не знала, как правильно поступить. Но за Катю почему-то чувствовала ответственность.

Командующий поднялся и подал Лере руку. Она ухватилась за его ладонь, как за спасательный круг. Он задвинул ее за спину, словно оберегая. Внутри вспыхнуло и рассыпалось обжигающими искрами странное чувство. Чувство защищенности. Она вдруг поняла, что еще никогда не ощущала себя настолько… в безопасности. Как будто он действительно может защитить ее от всего, на какой бы из планет она не оказалось. Ненормальное абсолютно абсурдное ощущение, но ничего поделать с ним Лера не могла.

Тяжело шагая, император приблизился к Командующему. Его мелкие глазки обшаривали все кругом, пока не остановились на Лере. Снова масляный взгляд, от которого хочется тут же помыться.

— Каллидий! Ты как всегда самый первый! — Император развел руки, распахивая объятия.

Лера замерла. К кому он обращался? Когда Командующий сделал шаг вперед, она неосознанное потянулась за ним. Каллидий… Это его имя. Нестерпимо захотелось произнести его вслух, ощутить на языке необычный привкус, позволить улететь с губ на выдохе.

Каллидий… Слишком красиво для того, кого она должна ненавидеть.

Он холодно обнял императора, чьи мерзкие глаза впились в Леру. Про себя она уже звала его Жаба. Его язык по-змеиному несколько раз коснулся выпяченных губ.

— Если первым не успею я, то это сделают враги Солина. — Командующий отодвинулся от императора и слегка поклонился. Лера тут же скользнула за его спину.

— Ты не меняешься! Все мысли о войне. Сегодня можно позволить себе расслабиться. — Император хлопнул себя по гигантскому животу. — Впрочем и в этом ты знаешь толк. — Его взгляд снова скользнул по Лере. Он облизнул мясистые губы и сально улыбнулся. — Это и есть твое новое приобретение? Должен признать, ты меня озадачил, когда попросил оставить одну из землянок себе. Пришлось ограничить мою дорогую Ветурию в выборе. Но чего не сделаешь ради того, кто не жалеет своей жизни ради Солина?!

Лера вцепилась в ткань платья. Он не просто говорил о ней, как о вещи, он продолжал рассматривать ее. Лере все больше казалось, что она вся облита скользкой вонючей слизью.

— Мне жаль, если я каким-то образом помешал принцессе насладиться церемонией отбора. — Командующий снова слегка поклонился.

Император махнул рукой и грузно плюхнулся в кресло рядом с Командующим.

— Ты заслужил право отдохнуть. — Он махнул рукой, позволяя всем рассесться.

Лера снова вжалась в кресло, но на этот раз в надежде, что сможет избежать неприятного липкого взгляда императора. Но не тут-то было. Он даже подался вперед, рассматривая Леру и снова облизываясь.

— Надо признать, ты сделал отличный выбор. Если в постели она так же хороша, как лицом, то я почти тебе завидую. Следует чаще посещать отборы, вдруг и мне посчастливиться найти такую же очаровательную землянку.

Леру передернуло от отвращения. Конечно, ее воспринимают как рабыню, как вещь, но чтобы при таком количестве людей обсуждать интимные подробности… А чего она хотела?!

Сидящая по левую руку от императора Ветурия презрительно хмыкнула:

— Любая из них расстарается угодить нашим мужчинам. Тем более таким уважаемым, как Командующий. — Она так посмотрела на Командующего, что стало ясно: принцесса имеет на него виды.

Император расхохотался:

— Так что, Каллидий, земная рабыня хорошо удовлетворила тебя?

Командующий обернулся к Лере. Его глаза предупреждающе сверкнули.

— Вполне сносно.

— Не скрытничай! — Император снова хохотнул, но было видно, каким напряженным стало его лицо. — Я жажду подробностей. Наверняка она оказалась хороша, судя по твоей щедрости. Давно ты так не баловал рабынь.

Лера вдруг четко осознала, что ее неприятности только начинаются. Рядом с императором Командующий казался милым стеснительным парнем.

— Она не разочаровала.

То, как Командующий отвечал, показалось Лере странным. Он словно… стремился скрыть подробности всего, что между ними происходило. И не потому, что между ними не было того, чего ему хотелось бы. Не может ведь быть, что ему важно сохранить в секрете их близость? Он показался ей самовлюбленным садистом, который готов хвастаться своими победами. Но, кажется, она снова ошиблась.

— Раньше ты не был таким скрытным. — Глаза императора недовольно сверкнули. — Что она умеет?

Командующий пожал плечами:

— Не скажу, что у нее какие-то выдающиеся способности.

— Ну что мне из тебя по слову вытягивать? Я жажду подробностей! — Он вдруг нагнулся вперед и мерзко ухмыльнулся, взглянув на Леру. — Встань-ка, рабыня. Подойди.

Лера с ужасом взглянула на Командующего. Молча, спрашивая, чего этот жирный боров от нее хочет? И неужели, он позволит..?

Лицо Командующего окаменело, но Лера видела, как быстро забилась венка у него на виске. Мышцы на руках вздулись, а вены четко обозначились под кожей. Сжав губы, он медленно кивнул, посылая Лере странный взгляд.

В голове вновь зазвучал голос: «Не бойся. Эта мразь тебя не тронет. Я смогу тебя защитить.»

Лера даже вздрогнула. Это было так похоже на ее собственные мысли, когда она гадала, как лучше поступить и странный голос нашептывал покориться. Но сейчас все было иначе. Словно бы Командующий говорил с ней без слов, каким-то образом проникнув ей в голову и убеждая, что все будет хорошо. Но… не мог же он назвать собственного императора, которому был так предан, «мразью»?!

— Ого! Каллидий, я поражен. Прошло меньше суток с тех пор, как ты получил ее, а уже так вымуштровал. Ждет твоего разрешения, словно никого важнее тебя здесь нет. — Показалось, или в голосе императора действительно слышалась невысказанная угроза?

Командующий вновь пожал плечами:

— Она быстро усвоила, кому здесь служит. Мне некогда было объяснять ей порядки Солина.

— Понимаю тебя. Я бы тоже не тратил время на разговоры с такой чудесной куколкой. Давай-давай, милая. Твой владелец не против, к тому же, он не может отказать своему императору. — Он снова довольно хохотнул, видимо, забавляясь всей ситуацией.

«Сделай, что он просит. Ублюдку не долго осталось смеяться. Я не дам тебя в обиду.»

Лере все больше казалось, что она сходит с ума. Пытаясь ухватиться за голос в голове, как за якорь, она встала. Ноги дрожали и не гнулись. Чего от нее хочет этот урод? Рвано дыша, она делала шаг за шагом, молясь, чтобы император свалился замертво.

С удивлением, Лера поняла, что все время смотрит на Командующего, будто действительно ожидает его разрешения. Но на самом деле, она ждала поддержки. Ждала, что он защитит ее. Но вряд ли он будет рисковать своим положением ради обычной рабыни.

Каким бы уважаемым он ни был, император все равно стоит над ним.

— Ну же, смелее, дорогая. — Император посмеивался. Лера с ужасом взглянула на его жабье лицо, и едва сдержала рвотный позыв. Ты посмотри, как ты ее приручил! Только и смотрит на тебя, Каллидий. Это что ж ты такое с ней сделал?

«Не слушай его. Он тебе не страшен. Слушай только мой голос. Он не посмеет ничего с тобой сделать.»

Лера задрожала от незнакомого мужского голоса. На этот раз он отчетливо звучал у нее в голове. Как будто говорящий стоял рядом и шептал ей на ухо. Абсолютно невидимый для других, он незримо присутствовал в ее голове.

И это не был голос Командующего. Это были незнакомые бархатистые нотки, мягко рокочущие в висках. Потрясающе красивый мужской голос, хрипловатый и низкий. И он действительно полностью завладел Лерой. Настолько, что перед глазами начали рождаться смутные образы снежных вершин и извергающихся лавой вулканов.

Она не знала, почему думала об этом, но больше не видела ни отвратительного императора-жабу, ни кривящуюся Ветурию, бросающую жадные недовольные взгляды на Командующего.

«Скоро я заберу тебя отсюда. Ты будешь только моей. Моя красавица… Ты получишь все, что захочешь. Любые украшения, наряды, меха. Любой твой каприз..»

А дальше он заговорил на непонятном языке. Незнакомая гортанная лечь странным образом будоражила и обволакивала мягким покрывалом. Лера могла поклясться, что ощущала прикосновение мужских ладоней к своим плечам. Он словно стоял за ее спиной, огромный, горячий, несокрушимый. Готовый защитить от всех бед и невзгод.

Точно чокнулась.

Лера остановилась перед императором. Он смотрел на нее с отвратительной склизкой похотью. Облапывал глазами и одновременно вываливал на нее тонны грязи.

«Я убью его на твоих глазах. Хочешь, он будет стоять перед тобой на коленях и вымаливать прощения, ma elasðis?»

Господи… Теперь голос по-настоящему пугал. Да, да она хотела! Хотела видеть, как это мерзкое грузное тело падает на землю и больше не шевелится.

— А ну-ка покрутись. — Император уже безостановочно облизывался.

Лера повернулась, испуганно посмотрев Командующего. Ей нужна была его защита. Он де сверлил ее пристальным взглядом, впиваясь пальцами в подлокотники. Желвак дергался на щеке, а в глазах мерцали алые искры.

— Задница у нее, что надо! Чудесная… Просто чудесная! Но такая испуганная… — Император повернулся к Командующему. — А знаешь, что Каллидий, я, пожалуй, заберу ее у тебя на время. Обучи ее всему, что нужно уметь и сам напряжение сбрось, а потом присылай ко мне. Думаю, пары неделек хватит, чтобы растянуть у нее все, как следует. Не хочу слышать вопли, о том, как им всем больно. Уж постарайся, чтобы она стала по-шире. — Император хлопнул в ладоши. — Так и поступим. — Он вылупил на Леру жабьи глаза: — Ну что ты окаменела? А ну давай поближе ко мне. — И снова в сторону Командующего: — Так ты понял, Каллидий?

Лера с ужасом взглянула на Командующего. Неужели он..? Она с ужасом осознавала только что услышанное. Эта отвратительная мразь хочет, чтобы…

— Давай-давай, ближе… — Император сально улыбнулся и наклонился вперед. Схватился за ткань платья и потянул Леру на себя.

Она не могла заставить себя сделать и шага. Глупо перевела взгляд на Командующего, ожидая, что он сделает хоть что-то. Неужели, он позволит..? Его брови сошлись в одну линию. Венка на виске билась настолько отчетливо, что Лера принялась считать пульсации.

— Хватит его разглядывать! — Император рявкнул так, что Лера аж подпрыгнула. Посмотрела на него и от страха закусила губу. Начала сдирать тонкую кожицу, пока не почувствовала солоноватый привкус крови и боль. — Еще насмотришься. Иди сюда.

Он дернул ее на себя. Ткань платья затрещала, расползаясь по шву.

— Отец, да что ты в ней нашел? — Ветурия закатила глаза, бросая на Леру полные ненависти взгляды.

— У меня не так много радостей в жизни. Я тоже имею право отдохнуть от забот. — Он задрал подол Лериного платья, обнажая ее бедра.

Лера снова бросила отчаянный взгляд на Командующего. Почему он ничего не делает?! Почему не защитит ее? Он же считает ее собственностью! Так почему не поборется за свое?

Но Командующий не смотрел на нее. Он повернулся к императору. Губы изогнулись в жутковатой ухмылке, от которой мороз прошел по коже.

— Конечно, император. Я обучу ее так, что вы обязательно останетесь довольны.

Лера едва не закричала от отчаяния. Что он такое говорит?! Не может же в самом деле отдать ее отвратительной жабе?!

Она не успела додумать. Император задрал ее платье до живота, демонстрируя всем желающим ее бедра и промежность. И вдруг начал задыхаться. Схватился за горло, выпустив ее платье и затрясся всей своей огромной тушей.

— О, Боги! Отец, что с тобой? — Ветурия повернулась к отцу, бешено вращая глазами. Многочисленная охрана бросилась к нему. — Командующий! Сделайте что-нибудь!

Лера метнулась к своему креслу, отстраненно замечая довольную ухмылку Невия и сосредоточенный на шее императора взгляд Командующего.

Его губы медленно разомкнулись:

— Возможно, стоит вызвать врача… — Его голос звучал ровно и спокойно, будто не происходило ничего из ряда вон выходящего.

Император забился в судорогах и тяжело прохрипел:

— Воды-ы-ы-ы…

Командующий отвернулся и холодно бросил Лере:

— Сядь.

Она без сил опустилась на свое место, вцепившись в разодранные половинки платья.

— Возможно, горячий воздух попал в горло. Такое бывает. — Командующий слегка повернулся к императору. — Дышите носом.

Лера старалась выровнять свое собственное дыхание, беззвучно молясь, чтобы чертова скотина задохнулась. Один из здоровяков держал возле него поднос с металлическим кувшином и несколькими стаканами. Император жадно глотал, не обращая внимания на то, что большая часть воды стекает по подбородку и мясистой шее.

— Отец, не пугай меня! Скажи хоть что-нибудь! — От Леры не укрылось, какие призывные и жадные взгляды Ветурия бросала на Командующего. Она почти легла на подлокотник своего кресла, наверняка пытаясь продемонстрировать свою отсутствующую грудь.

— Должно быть и впрямь воздуха глотнул. — Император обеспокоенно потирал шею и часто дышал. Он аж посинел и выглядел, как проведший несколько дней в воде утопленник.

Лера отвернулась. Ее до сих пор трясло, а желудок неприятно сжимался, готовый в любой момент вывернуться наизнанку.

Горячая ладонь скользнула по плечу. Лера резко вскинула голову и встретилась со взглядом Командующего. Его ладонь нырнула под покрывало, гладя кожу и легко сжимая в странном утешительном жесте.

Лера мельком взглянула на императора. Его шея посинела. Начали проступать жуткие на вид пятна. Будто часть кожи обморожена.

— Что ж, давайте начинать. — Император напряженно потер шею. — Сегодня мы увидим кое-что грандиозное. — Он снова посмотрел на Леру и облизнулся. — Смотри внимательно, землянка. Тебе пригодятся эти познания. — Он хлопнул в ладони, и толпа, которая успела заполнить длинные скамьи, одобрительно загалдела.

Лера чувствовала, что еще немного, и ее стошнит. Сердце билось на пределе, перед глазами постоянно плыло, а горло неприятно пересохло. Искусанные в кровь губы саднили.

Командующий потянулся к ней и тихо шепнул на ухо:

— Никого не бойся.

Лера вздрогнула и непонимающе посмотрела на него. А он просто подмигнул и отвернулся к круглой песчаной площадки внизу.

Его подмигивание окончательно выбило ее из колеи. Это было так по-человечески. По-земному. Словно она была красоткой, за внимание которой в молчаливом сражении сошлись два криминального авторитета. От такого сравнения захотелось истерически расхохотаться. Как чертов император.

Неожиданная догадка пронзила основание позвоночника. «Никого не бойся.» Он сказал так уверенно. И его пристальный взгляд на императора, когда тот вдруг схватился за горло…

Неужели, это его рук дело? Но как он умудрился?.. Лера не смогла удержаться и исподлобья посмотрела на Командующего. Он со скучающим видом рассматривал площадку, на которой что-то происходило. Не поворачиваясь, он устроил руку на спинке ее кресла, сгреб в охапку покрывало и коснулся горячими пальцами ее шеи.

Лера дернулась и выпрямилась, попробовала отстраниться, но его ладонь едва ли не сомкнулась вокруг шеи, утягивая назад. Лера подчинилась. Откинулась назад и уставилась на огромную дыру в земле. Пальцы Командующего отпустили шею и начали вырисовывать одному ему ведомые узоры на ее коже.

Со всех сторон застучали барабаны. Под диковатую напряженную музыку из земли начал подниматься круг, на котором расположился десяток обнаженных по пояс девушек. Удерживаемый неведомой силой, круг завис в десятках метров над землей.

Бой барабанов зазвучал громче, превращаясь в ритмичную напряженную мелодию. Женщины начали слаженный танец. Лера и сама не поняла, что внимательно следит за движениями полуобнаженных танцовщиц. На их головах блестели массивные украшения, похожие на кокошники, только с расходящимися во все стороны извивающимися лучами. Почти такие же, как у девушки из Дома Похоти. Их загорелая кожа была покрыта золотистыми узорами. Широкие юбки из тонкой блестящей ткани взметались вверх от каждого движения, демонстрируя, что под ними ничего больше не было.

Резкие отточенные движения напоминали броски змеи. Синхронно они кружились на тесном пространстве круга, опасно близко подходя к краю. Бой баранов становился громче, скорость нарастала, а танец становился все более неистовым. Движения женщин стали напоминать совокупление. Они ударялись бедрами друг о дружку, составляли замысловатые фигуры, как в калейдоскопе. Грудь каждой бесстыдно тряслась, а на лицах застыли призывные улыбки.

Император довольно ударял пальцами по подлокотникам, иногда поворачиваясь и глядя на Леру.

Она же никак не могла успокоиться. Командующий легко касался ее кожи, ни на секунду не прерывая контакта. Его пальцы очерчивали позвонки, скользили вверх и вниз, играли с короткими завитками у основания шеи. Но взгляд все время был направлен на танцовщиц.

Лера и сама не поняла, в какой момент начала испытывать… ревность. Злость жгла изнутри, превращая в пепел любой орган, до которого добиралась. Почему он смотрит на них? Почему даже на секунду не отводит взгляда?

Ей бы радоваться, что он обратил на кого-то другого свое внимание, но огненный монстр внутри не желал униматься.

Не выдержав, Лера отвернулась от становящегося все больше разнузданным танца и потянулась к Командующему. Он даже не шелохнулся. Продолжал смотреть вперед, даже не моргая. Наверное, рассматривал капельки пота, стекающие с загорелых и подтянутых тел танцовщиц. Только пальцы соскользнули с ее шеи и коснулись плеча, когда она сдвинулась. Вот и вся реакция.

Ей бы радоваться, что он наконец нашел тех, кто, похоже, не прочь будет удовлетворить его аппетиты. Но все, что Лера ощущала, никак не походило на радость. Страх, что он отдаст ее уроду-императору, злость, что уже и забыл про нее, ревность от того, что так беззастенчиво и увлеченно пялится на почти обнаженных девиц — все смешалось в гремучий коктейль, от которого Лера чувствовала себя сумасшедшей и пьяной.

Пришлось даже привстать, чтобы дотянуться до его уха. Но она намеревалась преодолеть любые трудности.

Тяжело дыша, Лера прошептала:

— И как я, по-твоему, должна показать свою преданность и желание? — Ведет себя, как ревнивая жена. Но и поделать с этим ничего не может.

Лера оправдывала себя тем, что все это только ради того, чтобы не оказаться в лапах императора. Тогда она точно наложит на себя руки. А скорее всего, попытается убить его. Просто перегрызет его посиневшую обрюзгшую шею.

Бой барабанов стал еще громче и быстрее. Напряжение музыки возрастало, проходилось по коже ощутимой вибрацией. Командующий наконец отвернулся от дикой пляски, которая все никак не заканчивалась. Не дрогнул ни один мускул. Если она считала роботом Невия, то ошибалась. Роботом был Командующий. Его лицо не выражало вообще ничего. Если танец его и возбудил, то он настолько мастерски это скрывал, что Лера могла лишь позавидовать.

Невольно она задалась вопросом, а каким человеком он был на самом деле. Что таилось за его непривлекательной внешностью и аурой страха? Но тут же она заставила себя выбросить эти мысли из головы: услышанное от императора показывало истинную личность этого человека. Он пользовался рабынями, а потом отдавал их отвратительной жабе.

Командующий удерживал взгляд Леры, рассматривая ее так пристально, что стало не по себе. Танцовщицы, кажется, его совсем не волновали, как и сидящий рядом император.

Тихий вкрадчивый приказ прозвучал как угроза, но хрипотца в голосе его немного смягчила:

— Положи ладонь мне на бедро.

Не раздумывая, Лера опустила ладонь чуть выше колена. На губах застыл невысказанный вопрос. «Ты правда меня отдашь?»

Командующий странно мотнул головой. То ли от боли, то ли… отвечая на ее вопрос. Словно она спрашивала вслух. Но не вслух же?

Надежда, что он действительно защитит ее, рассыпалась в пух и прах, когда он снова покачал головой и приказал:

— Выше.

Лера поежилась от неприятного ощущения. Будто по коже полз склизкий червяк. Стоило немного скосить глаза в сторону, как она поняла, в чем дело.

Сделав рваный глоток воздуха, Лера просипела:

— Он смотрит.

Пальцы Командующего сжались вокруг ее подбородка. Он развернул ее лицо к себе, заставляя смотреть ему в глаза и больше никуда.

Приблизившись к ней так плотно, что его горячее дыхание колыхнуло тонкую ткань, Командующий сдвинул вуаль и прошептал ей на ухо, тихо, задевая губами чувствительную мочку:

— Он. Тебя. Не получит. Никогда.

Лера прикусила губу, готовая расплакаться. Напряжение увеличивалось с каждой секундой и грозило разорвать ее на миллионы окровавленных кусков.

Медленно и несмело она сдвинула руку вверх, скользя ладонью по гладкой ткани и даже сквозь нее ощущая жар его кожи и твердость мышц.

— Я знаю, для тебя я просто рабыня, таких десятки… — Его лицо было так близко, что Лера видела глубокие морщины в уголках глаз и даже поры на его смуглой коже. — Но я умоляю… Лучше убей меня. Только не отдавай ему.

Он нежно поцеловал местечко за ухом, опаляя горячим дыханием и прижался губами. Звук его голоса прошелся по коже чувственной лаской.

— Ты моя. Запомни это. Прими это. И смирись.

Осмелев, Лера решила использовать его же оружие. Скользнула губами по шершавой, покрытой колкой щетиной щеке. Командующий вздрогнул, пальцы запутались в ее волосах, сжали и натянули, растрепывая прическу.

— Ты согласился… — Дыхание сбилось от необходимости произнести ненавистные слова. — …согласился «обучить» меня для него и отдать.

Она сказала это так тихо, что сама едва разобрала смысл слов. Но Командующий услышал. Услышал все.

— Ты ведь умная женщина. Что я мог ответить? — Его глаза странно сверкнули. — Ты принадлежишь мне, и я ни с кем не собираюсь делиться. Тем более, тобой.

Лера и сама не знала, почему верила ему. Безоговорочно отчаянно верила.

Недовольный голос ворвался в сознание, разгоняя странное оцепенение, охватившее Леру:

— Великие Боги! Эти шлюхи совсем стыд потеряли!

Лера вздрогнула и взглянула на танцовщиц, пытаясь понять, что так возмутило Ветурию. Вот только смотрела принцесса не на плясуний, а на Леру. Жар опалил лицо так стремительно, что Лера испугалась, быть сожженной заживо. В глазах принцессы читались злость и ревность.

На какой-то миг Лера задумалась, а не выглядела она сама точно так же, когда наблюдала за Командующим.

Но елейный голос императора отогнал и эти мысли:

— Ветурия, девочка моя. Каллидий уже наверняка подсадил ее на свой член. Ты же знаешь этих землянок. Вгони в них, что потолще, они будут радоваться и просить еще.

Пальцы Командующего с такой силой стиснули Лерины волосы, что из глаз едва не брызнули слезы. На несколько коротких секунд его лицо исказилось гримасой ярости. Лера бы и не заметила этой вспышки, если бы их не разделяла пара жалких сантиметров.

Но стоило ей моргнуть, как он снова нацепил маску холодного безразличия, медленно выпустил ее волосы из хватки и откинулся на спинку кресла, ухмыльнувшись императору:

— Так и есть.

Три слова. Три слова, сказанные равнодушным тоном. Три слова, которые непонятно к чему относились. Три слова, и Лера вновь готова ненавидеть его.

Испуганные мысли вяло копошились в голове, вспыхивая вроде бы разумными доводами. Но все внутри противилось…

«Он говорит это, чтобы защитить тебя.»

«Откуда ты знаешь?»

«Если бы действительно так считал, изнасиловал бы тебя еще вчера.»

«Ну и дура… Он подарил тебе самый потрясающий оргазм в твоей жизни, и ты уже считаешь его героем.»

«Но он ведет себя не так, как остальные. Не так, как Гостилий, Глава Ловцов и император. Он отличается от них. Возможно, ему можно верить.»

«Ты думала, что и Семену можно доверять. В глубине души всегда считала его слабым и никчемным, но жила с ним, спала. Кормила его. А он изменил тебе, такой замечательной и самоотверженной. Так чего ожидать от этого мужчины? Вся планета считает его героем. Он запросто общается с императором. И принцесса, похоже, совсем не прочь получить его себе.

Удивительно, что ты вообще смогла его заинтересовать.»

Лера закусила губу. А вот это были совсем уж мрачные мысли. Что может быть хуже сомнений в собственной привлекательности? Особенно, если от этого зависит жизнь. Ведь пока Командующий хотел ее, она была вне досягаемости императора.

Восторженные крики и свист взлетели в небо, приводя Леру в себя. Она вздрогнула от рева толпы, приветствующего окончание танца. От увиденного снова стало жарко. Оставшись обнаженными, танцовщицы замерли, выгибая спины и демонстрируя всем свои формы. Золотая краска мерцала на их блестящих от пота телах, грудь дрожала от тяжелого дыхания, а на смуглых от загара щеках розовел румянец.

Толпа гремела, выбрасывая вверх кулаки и выкрикивая непристойности, смысл которых с трудом доходил до Лериного мозга.

Она с удивлением осознала, что ее ладонь все еще лежит на бедре Командующего, а пальцы сжимаются так крепко, что у него точно останутся синяки. Будто хотела уцепиться за него и не отпускать. Бред какой-то!

Круг с женщинами начал плавно опускаться вниз, пока совсем не исчез под землей.

Лера медленно убрала руку. Командующий ничего не сказал, вновь глядя вниз. Может, выбирал ту, с кем можно будет развлечься?

Лера не хотела больше копаться в себе. Она заставила себя сосредоточиться на действе, пообещав, что подумает о происходящем в тишине, когда останется одна.

Внезапно послышался странный шум, словно завывание ветра. Из темных недр, где исчез круг с танцовщицами, показалась голова какого-то существа. Зрители тут же замолчали. Над амфитеатром разлилась оглушающая тишина.

Всполохи алого, оранжевого и золотого почти ослепили. Но Лера не отводила взгляда от морды огромного змея, показавшегося из непроглядной тьмы.

Хотя нет… Это же дракон! Точь-в-точь китайский летающий монстр с когтистыми лапами, змеиным телом и крупными пластинами чешуи. Извиваясь, он выбирался наружу, медленно взлетая вверх. Вокруг него клубился алый туман, и вспыхивали огненные искры. С шипением они разлетались в разные стороны. Чудовище скалило морду, демонстрируя длиннющие зубы.

Лера вжалась в кресло, когда дракон полностью вылетел наружу и, все так же извиваясь, проплыл по воздуху мимо трибун. От него исходило ослепляющее золотистое сияние. Чешуя светилась металлическим блеском.

Дракон пролетел так близко, что Лера смогла разглядеть сидящую на нем женщину. Тонкое платье облепливало фигурку, юбка развивалась широким занавесом и была такой же длины, как и тело змея.

Голос наездницы, неестественно громкий и мощный, разнесся над толпой:

— В первый день нового Цикла Бурь приветствуйте Огненного Змея! — Люди начали вскакивать со своих мест, сотрясая воздух безумными вскриками. — Как наши могущественные предки, подчинившие себе пустыню и сделавшую ее своим домом, мы воздадим благодарность великому Солину. — Крики толпы стали еще неистовее. — Наши прародители сражались за свою жизнь. Мы же сразимся во имя памяти о них.

Дракон сделал круг и завис высоко над трибунами, приняв форму символа, который она повсюду встречала, — длинной волнистой линии.

Голос всадницы стал еще громче:

— Восхвалите воинов, осмелившихся выйти на ваш суд и явить вам свое мастерство.

Железная решетка на самом нижнем ярусе поднялась вверх, и из образовавшегося прохода вышел небольшой отряд мужчин в кожаных доспехах. Все они были увешаны оружием, но выглядели как обычные земные мужчины. Никаких выдающихся размеров и вздувшихся вен Лера не смогла разглядеть.

Другая решетка тяжело поднялась вверх, и вышел еще один отряд воинов.

Сначала Лера не понимала, чем они отличаются, но потом разглядела: руки тех, которые вышли первыми, были раскрашены красными символами. Появившимся вторыми на кожу нанесли синие рисунки.

— Восславим наш Солин и его великого императора! Его щедрость неоценима. Властители Песчаного Круга получат в награду двух рабынь, готовых выполнить любую волю победителя.

Переступив свою ненависть и неприязнь, Лера снова потянулась к Командующему. Призвав на помощь всю свою выдержку и скромные знания о соблазнении, она легко коснулась губами уха Командующего. Совсем, как недавно делал он.

Командующий вздрогнул всем телом и повернулся к ней, а Лера тут же отстранилась и опустила глаза:

— Прости, я нечаянно.

Она подняла на него взгляд, стараясь изобразить на лице искреннее раскаяние. К сожалению, актрисой она была никудышной и тем более не умела владеть своими эмоциями так, как Командующий. Он сурово хмурился, словно был недоволен тем, что она отвлекла его от представления.

— Просто хотела спросить кое-что…

Он выгнул бровь:

— Ну так спрашивай.

Лера бросила испуганной взгляд на императора. Он не смотрел на них, но явно навострил уши и подался в их сторону. Командующий перехватил ее взгляд и нагнул голову.

Лера снова приблизила губы к его уху и коснулась ладонью мощного плеча. Мышцы под ее рукой задрожали, и Лера посчитала это маленькой победой. В голове уже родился новый план.

Облизнув губы, она намеренно задела кончиком языка его ухо и быстро спросила:

— Эти мужчины… они тоже с Земли?

Он резко обернулся к ней, сосредоточив потемневший взгляд на ее губах, и хрипло проговорил:

— Нет. С чего ты взяла?

— Они похожи на земных.

— Такие же жалкие и слабые? — Он пренебрежительно усмехнулся. — Нет, они с других планет, подчинившихся Солину.

— Рабы? Как я?

— Тебе повезло больше.

— Не сомневаюсь. — Лера намеренно опустила глаза на его пах, скрытый длинным кителем.

Ее план был прост. И самонадеян. Слишком самонадеян для той, кому изменило даже такое ничтожество, как Семен. И все-таки, она была намерена претворить его в жизнь. Нужно соблазнить Командующего. Дать ему что-то такое, что не могли дать другие, и привязать к себе так, чтобы он передумал делиться ею с императором. Должно же взыграть в нем мужское самолюбие и чувство собственности!

Лера заставила себя вновь повернуться к Кругу, но руку с плеча Командующего она не убрала. Наоборот, скользнула пальцами по его горячей коже и накрыла тыльную сторону ладони. Когда вывели двух девушек, закованных в цепи, Лера впилась ногтями в кожу Командующего. В одной из рабынь она узнала Кристину.

Неужели ее отдадут на растерзание?! Лера поискала глазами Катю — та безразлично смотрела на песчаную площадку, то ли не узнавая сестру, то ли умело скрывая свои эмоции.

— Что с ними будет? — Лера отпустила руку Командующего, когда почувствовала, липкую влагу — она проткнула его кожу до крови.

Он пожал плечами:

— Их отдадут выигравшим мужчинам, и они смогут впервые за долгое время насладиться женским телом, а не насиловать тех из них, кто оказывается слабаком и не может дать отпор.

— Что-о-о? — Леру передернуло от отвращения.

— Рабов специально стравливают друг с другом, чтобы битва была более зрелищной. Они многое отдадут за возможность кончить в женское тело. В них ожили древнейшие из инстинктов.

Лера бессильно обмякла. Чем еще эта планета решит ее добить? И сколько потрясений она сможет вынести? Что осталось увидеть, чтобы она окончательно начала считать Командующего лучшим из мужчин? Да она уже благодарит Бога, что он ее выбрал.

Нужно удержать его внимание. Сколько он будет желать ее? Сколько будет сдерживать себя? Нужно что-то придумать. Что-то такое, чтобы не наскучить ему, но заставить продержать ее у себя достаточно долго. И не отдавать императору.

Дать ему то, что не давала ни одна другая до нее.

Дракон свил кольцо над восторженными зрителями, а всадница громко провозгласила:

— Да начнется сражение, пусть прольется кровь, и тогда плоть познает все радости, дарованные нашим благословенным императором!

Толпа возликовала, а змей взмыл еще выше.

Лера снова едва слышно спросила у Командующего?

— Он настоящий?

— Змей? — Он проследил за ее взглядом. — Нет, его построили специально для этого боя.

Лера даже выдохнула от облегчения. По крайней мере, огненное чудовище не нападет.

Но кошмар только начинался, и змей тут был совершенно ни при чем.

Она понимала, что увидит жестокий бой. Должно быть, именно такие представления устраивались в Колизее. Но происходящее в Песчаном Кругу Солина было самой настоящей бойней. Кровавой жестокой бойней, в которой просто не могло остаться выживших. Два отряда сошлись в безумном сражении, и за первые несколько минут Лера увидела больше отрубленных конечностей, чем в самых жестоких фильмах ужасов.

К горлу стремительно подступала тошнота. Рот наполнялся желчью. От восторженного рева толпы, который сотрясал, наверное, всю планету, в голове шумело. Такое впечатление, что она напилась. Намешала самого крепкого спиртного и выпила все разом.

О, да, теперь она знает истинный смысл выражение «кровь льется рекой». Воочию увидела. Это были даже не реки — водопады, которые окрасили песок бурыми лужами.

Лера отворачивалась, но стоило какому-нибудь из воинов громко закричать, получив смертельный удар, как вновь смотрела на происходящее в круге. Минут через пять, воинов стало в два раза меньше. Повсюду лежали бездыханные тела. Некоторые корчились от боли, а другие дергались в посмертных судорогах.

От вида отрубленных конечностей ее замутило еще больше.

Но это была лишь разминка. Земля начала взрываться. В воздух взлетали песчаные гейзеры. Один такой столб песка просто разорвал воина на куски. Его кровь оросила сидящих на нижних трибунах зрителей, и они с такой силой восторженно заголосили, что Лера прижала ладони к ушам. Боже, это невыносимо.

Горячая ладонь обвила ее плечи, и Лера вскинула испуганный взгляд на Командующего. Он смотрел на нее тяжелым взглядом, сурово сдвинув брови и сжав губы в тонкую линию.

Лера с трудом выдохнула:

— Еще долго?

Его глаза снова сверкнули, по-кошачьи отражая свет. Медленно и напряженно он кивнул:

— Да. Потерпи.

Леру мутило. С такой силой, что живот начали скручивать мучительные спазмы.

Новый крик толпы заставил вернуться к кровавому зрелищу. Изрытая песчаными фонтанами земля теперь начала содрогаться, когда на арену вышло… Лера не знала, что это за существо, но выглядело оно… Она не могла подобрать слов. Огромный монстр словно состоял из засохших комьев грязи. Из них торчала редкая щетина, похожая на стальные шипы. По ним, то и дело, пробегали золотисто-оранжевые блики. Два кислотно-зеленых глаза светились не хуже фонарей. Когда он раскрыл пасть и зарычал на всю арену, Лера разглядела острые короткие зубы, призванные разрывать жертву на куски. Его лапы оставляли впадины в песке. А руки волочились едва ли не до земли.

На первый взгляд он казался неуклюжим, но через секунду это впечатление развеялось. Едва существо ступило в круг, воины бросились врассыпную. Монстру же не составило труда протянуть свою длинную руку и схватить одного из мужчин. За пару секунд он перегрыз несчастному шею и швырнул изуродованную голову толпе. Восторженные крики стали еще громче.

Лера согнулась пополам, прижав руки к животу и быстро дыша. Нет… больше она смотреть не будет. Не будет. Сердце ухало в груди часто и тяжело, словно это она была на проклятой арене.

Боже, за что? Куда она попала? За какие грехи? Или это какое-то испытание, которое она должна пережить? Но для чего?

Теплая ладонь успокаивающе скользнула на спину. Другая сжала ее талию. Лера встрепенулась, когда неожиданно оказалась в кольце сильных рук. Командующий без труда поднял ее и перетянул к себе на колени.

Лере уже было все равно, что о ней подумают. Она прижалась к его широченной груди и уткнулась носом в мощную шею. Знакомый морозный аромат показался чем-то родным. Необходимым.

Боже… Как же хорошо… Лера без стеснения распласталась на Командующем, обняв его с такой силой, словно готова была не отпускать никогда.

Плевать, что с ней происходит и в какое болото она скатилась. Он ее чертово спасение от императора, генералов и ненавистного сражения. Спасение. И за него она будет держаться до конца.

Какой бы пропащей шлюхой ее не сочли.

Командующий не остался безучастным. Он стиснул ее в стальной хватке. Лере почти сразу же стало жарко. Его шершавая, покрытая щетиной щека была близко-близко от ее лица. И весь он, твердый и горячий, окружил ее своей мощью.

Лера расслабилась. Почувствовала, как напряжение оставляет одеревеневшие мышцы, и положила голову на его огромное плечо.

Он потерся губами об ее ухо, заглушая своим дыханием дикие вопли зрителей и полные мук крики воинов.

— Я с тобой… Не бойся… — Его тихий, но почему-то оглушающий шепот, звучал до одури интимно и заботливо.

Быстро же она сломалась. Гордого сопротивления хватило не надолго. Плевать! Лишь бы не видеть и не слышать того, что творится внизу.

Ну почему..? Почему Семен вот так не мог сгробастать ее в охапку, прижать к себе и сказать на ухо что-то обнадеживающее?! Тогда бы их отношения не превратились в нудную обязанность. Может, она сама была виновата?

Лера задрожала от попытки сдержать истеричный смех. В чем?! В том, что он устроился на ее шее? Да, в этом она виновата. В том, что позволяла поступать с собой так. И вот к каким результатам это привело: прячется в объятиях того, кто теперь ею владеет.

Неужели на Земле не было человека, который мог бы вот так прижать ее к себе и защитить?

Монстр в Песчаном Круге заревел, и Лера все-таки не выдержала. Напряжение взяло верх, и она заплакала. Слезы просто полились по щекам. От едва сдерживаемых рыданий ее потряхивало.

И снова Командующий удивил:

— Тише… Не плачь… — Он говорил едва слышно. Снял слезинку с ее щеки, погладил влажную кожу. Слишком заботливо для того, кого все считали чудовищем и боялись.

Мерзкий голос императора раздался совсем рядом:

— Вы на нее только посмотрите! Шустрая девка! Уже на тебя взобралась.

Горячие ладони крепче стиснули ее талию.

Грудь Командующего завибрировала, когда он заговорил:

— Да, ненасытная попалась. Соскучилась по скачке на моем члене.

Император засмеялся. Специально или нет, но ладонь Командующего прошлась по ее бедру, сминая ткань. Лера снова задрожала. Только в этот раз не знала от чего.

— Знаю, тебе не терпится. — Голос императора так и сочился слизью. — Но сейчас я тебя никуда не отпущу. Придется досидеть бой. — Лере показалось, что она расслышала раздражение и недовольство. — Во время Игр плоти сможете развлекаться, сколько угодно. Я с удовольствием на это посмотрю.

Лера понятия не имела, о чем он говорит, но инстинктивно еще ближе прижалась к Командующему.

— Еще не закончилось? — Лера потерлась губами о его шею.

Командующий прочистил горло:

— Нет.

Она повернула голову, глядя на арену. Месиво из крови, костей и кусков плоти вызвало новый рвотный спазм. Монстр шлепал по вывалившимся из разорванных тел внутренностям, прижимая оставшихся в живых мужчин к стене.

— Что с ними будет?

— Если выиграют, то получат женщин. Если нет — умрут.

Лера немного отстранилась и заглянула ему в лицо. Удивительно, но Командующий смотрел на нее, а не на арену.

Лера закусила губу. Как же тебя приручить?

— Неужели возможно выстоять против этого… этого..?

— Хотят жить — выстоят.

— Вряд ли желание жить спасет от его зубов.

— Еще как спасет. Меня спасло.

От удивления Лера вздернула брови:

— Ты сражался с ним?

— В это так сложно поверить? — Он тоже поднял бровь, глядя на нее с ироничной ухмылкой.

— Ты же не раб. Ты — Командующий.

— Я не был бы Командующим, если бы не мог справиться с животным. Его морили голодом, не давали спать. Чтобы вызвать ярость. И сделать бой… красочнее. Но это же и его уязвимые места. Тот, кто это поймет, легко с ним справится.

В этот самый момент на арене снова кто-то закричал, и Лера вздрогнула, прижимаясь грудью к его груди.

— Ты тоже… был как эти мужчины? Сражался за возможность быть с женщиной?

Он криво усмехнулся:

— Нет. Это был… бой чести.

— Что это значит? — Лера чувствовала, что должна была как можно больше узнать об этой планете. И об этом мужчине. К тому же… мужчинам ведь приятно, когда разговор крутится вокруг них.

— Один из генералов вызвал меня на бой, посчитав, что достоин занять мое место.

— И ты, конечно же, победил его?

Жестокая ухмылка искривила его губы:

— Конечно.

— Но… зачем тогда это… существо?

— Генерал усомнился, что я достоин своей должности. Победив его, я лишь доказал, что лучше него. Чтобы доказать свое превосходство над всеми, я должен был защитить свою честь. Ни у кого не должно быть сомнений в моей силе.

— И ты победил… его?

— Лутум. — На вопросительный взгляд Леры Командующий пояснил: — Его называют Лутум. Да, я победил. Тебя это так удивляет? Думаешь, я не в состоянии справиться с обезумевшим животным?

Лера пожала плечами, боясь сказать что-то еще, чтобы не разозлить того, от кого зависела.

Дикий рев толпы сотряс трибуны. Лера повернулась к кругу. Пятеро воинов все-таки смогли одолеть Лутума. Он лежал в озере крови, поверженный, но все равно пугающий. Из раззявленной пасти текла какая-то слизь, а между зубов застряли куски человеческой плоти.

Зрители ликовали.

Лера понимала: чем скорее привыкнет к жестокости, которую тут, похоже, возвели в культ, тем для нее же и лучше. Но… но как можно нормально воспринимать то, что происходит в Песчаном Круге?! Да еще так радоваться… А ведь это цивилизация, превзошедшая землян в развитии и технологиях.

Кожу опалило жаром. Мимо пронесся змей со своей всадницей. Они снова начали кружить над амфитеатром. Искры, отлетавшие от тулова чудовища, долетали до их мест и кружили в воздухе яркими светлячками.

Голос наездницы разнесся над трибунами:

— О, великий Солин! Прими наше подношение! Мы отдаем Огненному Змею плоть павших во славу Солина. А пустыня пусть получит их дух!

Змей открыл пасть и изрыгнул поток пламени, переливающегося всеми оттенками оранжевого и алого. Лера тихонько вскрикнула. Огонь объял тела всех погибших мужчин, их изуродованные останки и огромную тушу Лутума. Неужели, их сожгут прямо на арене?

Нет… Пламя исчезло, оставив лишь сверкающую пыльцу, покрывшую всю арену.

Не поворачиваясь к Командующему, Лера, почему-то шепотом, спросила:

— И что теперь?

— Теперь их тела отправят в пустыню, они послужат кормом Огненному Змею.

То есть, он реален?! Лера как раз собиралась спросить об этом, когда на арене начало происходить что-то совершенно необъяснимое и дикое. Золотисто-алая пыльца покрыла всю поверхность плотным сверкающим покрывалом. Словно толстым слоем пепла. Некоторое время очертания и силуэты тел еще были видны, но потом и они исчезли, оставляя блестящий искрами оранжевый ковер.

— Победители же да получат приз, достойный лучших мужей Солина! Вкусите рабынь, жаждущих исполнить любую вашу волю. И пусть первый день нового Цикла Бурь закончатся Играми плоти!

Кристину и вторую девушку подтолкнули на арену. Их ноги утонули в сверкающей пыльце. Измученные, покрытые потом, кровью и страшными ранами, мужчины бросились к ним.

Словно в замедленной съемке Лера наблюдала, как трое воинов схватили Кристину и начали срывать с нее одежду. Ее крик потонул в радостном улюлюканье толпы.

Двое других уже насиловали вторую рабыню, зажав ее между своих тел. Глаза Леры расширились от ужаса. Кажется, девушка получала удовольствие, потому что ее стоны до боли напоминали те звуки, которые издавала блондинистая любовница Семена. Она откинула голову на плечо того, кто стоял позади, и протяжно стонала. Выгибалась и выводила круги бедрами.

Кристина же сопротивлялась. Кричала, царапала воинов и вырывалась. Но они обездвижили ее, навалившись сверху. Лера не могла наблюдать за этим. Она взглянула на Катю — на ее губах гуляла довольная мечтательная улыбка. Она подносила принцессе поднос с напитками, а посмотрев на арену, когда Кристина особенно громко закричала, облизнула губы, словно в предвкушении чего-то.

Либо Лера сходила с ума, либо чего-то не понимала. Судя по всему, многого. Чему радуется Катя?! Как может молодая девчонка, которая совсем недавно испуганно жалась к ней в поисках защиты, улыбаться, глядя на то, как насилуют ее сестру?!

Происходящее же на арене превратилось в какой-то жуткий спектакль. Это было еще хуже учиненной резни. Кристину насиловали сразу трое. Причем, не по очереди, нет. Они истязали ее одновременно.

Совсем рядом кто-то хлопнул в ладоши, и ненавистный голос радостно сообщил:

— Ну вот и славно! Победители получили свое, теперь и мы можем приступать. Ох уж эти традиции, столько терпеть пришлось.

Лера испуганно взглянула на императора. Он обмусоливал ее своим склизким взглядом. Облизывал жабьи губы и потирал живот.

— Ну что, Каллидий, продемонстрируешь мне прелести этого белокожего существа? Натяни ее прямо здесь — я хочу посмотреть, на что она способна!

Господи, что этот монстр имеет ввиду? Он что, хочет, чтобы с ней проделали то же, что с девушками на арене? На глазах у всех? Ну а чем она лучше? Такая же рабыня, как они.

Трибуна, на которой они сидели, начала заполняться. Женщины. Землянки. Почти полностью обнаженные. Полосы тонкой ткани едва прикрывали грудь и развилку меж бедер. Плавной походкой они скользили к императору.

Обычные зрители тоже не остались в стороне. Между рядов скользили рабыни в замызганных платьях. Мужчины хватали их и начинали срывать скромную одежду. Уродливые женщины Солина без стеснения обнажались.

Лера снова уставилась на Командующего. Его глаза пожелтели, сосредоточенный на ней взгляд казался тяжелым и напряженным. Нет, он не сделает этого! Не для того же он вчера ее пощадил, чтобы сегодня изнасиловать перед императором?!

Но у Командующего была своя логика, и что творилось в его голове оставалось для Леры полным секретом. Она могла лишь в оцепенении наблюдать за тем, как его губы приоткрываются, и некрасивое лицо искажается в еще более пугающей гримасе, чем обычно.

Глядя прямо на Леру, он медленно протянул:

— С удовольствием, император. Это честь для меня.

Лера словно со стороны следила за тем, как Командующий притягивает ее ближе к себе, как обхватив затылок, наклоняет ее голову для поцелуя. Его губы равнодушно мазнули по ее губам, механически прошлись по щеке и настигли ухо.

Горячий шепот заструился прямо в раковину:

— Не вздумай сопротивляться. Делай, как я приказываю. Изобрази удовольствие! — Последние слова он прохрипел ей на ухо так, будто ему было мучительно больно.

Через секунду он прикусил нежную мочку ее уха настолько сильно, что Лера выгнулась от неожиданности и тихонько вскрикнула.

Рядом послышался довольный голос:

— Какая горячая. Хороша… Хороша…

Лера вздрогнула и посмотрела на императора. Вокруг него вились три девушки, четвертая забралась на колени и покрывала поцелуями дряблую шею, но он все равно пялился на Леру.

Командующий сгреб в охапку ее волосы, стягивая с головы покрывало, и развернул Леру лицом к себе. Он смотрел на нее взглядом, полным ненависти. Лера не знала, что предпринять. Если он намерен изнасиловать ее здесь и сейчас, при всех, то он так и поступит. Есть ли смысл ему сопротивляться?

Конечно, есть! Император увидит, что она не дастся просто так и потеряет к ней интерес. Боже… кого она обманывает? Она только раззадорит его аппетит. Он самолично захочет сломить сопротивление землянки и показать всем, что преуспел там, где не справился сам великий Командующий.

Лера заставила себя расслабиться и обмякнуть в руках Командующего. Единственное, что она может сделать — остаться равнодушной и безучастной ко всему происходящему.

Было сложно отстраниться от стонов и криков, которые стали еще громче, чем во время сражения. Она больше не различала отдельно сидящих на трибунах зрителей — было лишь море, состоящее из обнаженных мокрых тел. Взгляд выхватил из толпы женщину, распластанную между шестью мужчинами. Она вопила от наслаждения, тянулась к ним руками и пыталась раздвинуть ноги шире.

На арене тоже творилось безумство. Кристина больше не кричала, зажатая между безумными воинами. Она вообще выглядела, как безвольная кукла.

Лера отвернулась, не в силах смотреть на все это. У нее и не такая уж плохая участь. Она не с императором, не отдана на растерзание победителям…

— Насмотрелась? — Насмешливый голос привел в чувство, и Лера встретилась со взглядом Командующего: — Хочешь так же? Можем спуститься к ним.

Она быстро помотала головой, уверенная, что он вполне может устроить ей и такое «развлечение».

— Тогда будь хорошей девочкой и поцелуй меня. Сама.

Лера заставила себя дышать ровно и спокойно. Женские вздохи и мужское рычание, доносящееся со всех сторон, действовало на нервы, как разряды электричества.

Обхватив лицо Командующего ладонями, Лера медленно нагнулась и легонько коснулась губами его губ. Просто прикосновение, но его горячее дыхание едва не обожгло ей кожу.

Лера провела дорожку до уголка его губ и оставила там невесомый поцелуй. Руки на ее бедрах сжались с такой силой, что наверняка оставили синяки. Но Лера сдержала вздох боли и прочертила дорожку до другого уголка. Она только касалась ртом его рта, но чувство было такое, словно лицо лижет пламя.

Лера посмотрела ему прямо в глаза, когда поцеловала другой кончик губ.

Командующий даже не моргал. Буравил ее диким взглядом. На виске дрожала венка, а каждая мышца была напряжена.

Хрипло и тихо он скомандовал:

— Продолжай.

Лера прикусила зубами его нижнюю губу, сдавила и нежно потянула, чтобы через мгновение резко выпустить. Грудь Командующего поднялась и опустилась, выдавая его реакцию на такую незамысловатую ласку. Лера снова повторила: кусает, тянет, отпускает. Кусает, тянет, отпускает. Его губы были горячими, немного шершавыми и абсолютно сухими. А еще этот жуткий взгляд, который он не отводил от нее…

Даже с Семеном она была меньше напряжена, чем сейчас. Если раньше Лера была равнодушна к сексу, то теперь начинала испытывать к нему самое настоящее отвращение.

Дело ли в Командующем и его хищном взгляде, или в императоре, чьи мерзкие стоны раздавались совсем рядом, а может, в криках толпы, но от мысли о чем-то подобном, ей становилось нехорошо.

Это должно быть интимно, сокровенно. Между двумя. И если кто-то кого-то принуждал, то только понарошку. На Солине же ценили безумные оргии на глазах у всех. Похоже, лишь так они получали удовольствие. И это было хуже всего.

Лера пыталась заставить себя поцеловать Командующего по-настоящему, перебороть отвращение. Напоминала себе, что от него зависит ее жизнь здесь, но… даже это не помогало. Его пугающее лицо обещало всевозможные пытки, а в глазах горела примитивная ярость. Даже обычный поцелуй казался насилием.

Она не смогла подавить вздох облегчения, когда рядом возникло двое мужчин в военных кителях. Они замерли возле кресла, синхронно кивнули в знак приветствия, а затем один наклонился и что-то зашептал на ухо Командующего. Как ни старалась, расслышать его слова Лера не могла. Чем дольше мужчина говорил, тем суровее хмурился Командующий. В конце концов, его лицо исказилось от злости.

Он вскочил на ноги, едва ли не спихнув Леру с колен. В самый последний момент ухватил ее за руку и притянул к себе.

— Прошу меня простить. На корабле возникли… кое-какие проблемы. — Он процедил каждое слово так, словно это было худшее оскорбление в мире.

Лера бросила опасливый взгляд на императора. Тот только махнул рукой, занятый скачущей на нем рабыней. А вот принцесса внимательно следила за ними. Мускул на щеке нервно дергался, а глаза горели такой лютой ненавистью, словно она хотела испепелить Леру на месте.

— Неужели никто не может разобраться с этим? Вы имеете право насладиться праздником! Хотя бы раз.

Командующий потащил Леру за собой, даже не обратив внимания на слова принцессы.

Через пару шагов он словно бы очнулся и бросил на Ветурию раздраженный взгляд:

— Благодарю за заботу, Ваше Высочество!

Больше он ничего не сказал. Так стремительно направился обратно, что Лера едва поспевала за ним. Ноги заплетались и норовили подогнуться, но она отчаянно бежала за Командующим, все еще не до конца осознавая происшедшее. Кажется, пронесло. Спасена? Изнасилования, да еще и на глазах у всех, не будет.

Снова повезло. Пока удача на ее стороне. Но сколько так еще продлится? Нужно бежать, если не хочет оказаться под императором-жабой. Командующий ее отдаст. Что бы он ни говорил. Так быстро принялся исполнять приказ. Если бы не проблемы с его кораблем…

Лера бросила взгляд за спину, отчаянно надеясь, что сможет вырваться и убежать. Наивно и глупо. Позади следовал невозмутимый Невий. Он загадочно улыбался, наверное, каким-то своим мыслям, и смотрел поверх ее головы.

Лера обреченно буравила взглядом спину Командующего. Лишь бы там случилось что-то действительно серьезное, и он забыл о ней…

Вернулись они тем же путем. Оказавшись в темном зале, Лера смогла вздохнуть с облегчением. Но тут же вспомнила, как он разъярился, узнав, что она пыталась потрогать столбы. Может, это и есть таинственная проблема?

Лера готова была взвыть от неизвестности и тысячи догадок. Но все страхи оказались напрасны. Командующий выпустил ее руку, что-то быстро прошептал Невию на ухо, и исчез в перепутье коридоров.

Невий окинул Леру насмешливым взглядом:

— Следуй за мной, землянка.

Лера побрела за ним, пытаясь побороть любопытство, которое оказалось сильнее страха:

— Что случилось?

Невий обернулся, даже не пытаясь сдержать кривую ухмылку.

— Случилась ты, землянка.

Черт! Значит, это из-за нее? Что он с ней сделает? Вдруг, она что-то испортила?

— Это из-за тех столбов? Но я же ничего не сделала…

— Ты и вправду не поняла? — Невий остановился у той же комнаты, где ее наряжали рабыни.

— Не поняла чего?

— Он придумал все это, чтобы увести тебя оттуда. — Невий вновь набирал одному ему известную комбинацию из символов.

Лера и вправду ничего не понимала.

— Он сказал императору, что…

Стена исчезла, и Лере не оставалось ничего другого, как последовать за Невием сквозь сверкающий поток золотистых частиц.

— А еще раньше он сказал двум своим преданным генералам, чтобы нашли его, как только начнутся Игры Плоти. — Невий остановился посреди круглого помещения с низким потолком. — Как я уже говорил, это — личный отсек Командующего. Он приказал оставить тебя здесь. Ты можешь заходить в любое помещение и заниматься всем, чем пожелаешь. Завтра я начну учить тебя языку Нептуса, чтобы ты могла помогать в переводе перехваченных сообщений.

Лера осмотрела восемь ярких символов, загоревшихся на стенах:

— И как я попаду в другие помещения? — Лера не могла скрыть раздражение, звучащее в голосе.

Неужели Командующий и вправду предусмотрел все? Знал, что так может случиться и придумал путь к отступлению. Понимал, что император может захотеть ее, и… Лера гнала от себя эти мысли. Еще не хватало начать восхищаться им и благодарить за то, что не стал насиловать при всех.

— Я открою все для тебя. Можешь ходить, куда хочешь. — Невий начал обходить по кругу, набирая длинные комбинации из символов на восьми горящих знаках.

Лера криво улыбнулась:

— И Командующий не будет против?

— Он сам разрешил. Готово. Еду скоро принесут. Одежду и драгоценности сложили в твою спальню — она здесь. — Он указал на проем в стене, залитый алым сиянием. — Здесь можно искупаться. — Взмах руки в сторону еще одного проема. — Тут спальня Командующего. Здесь обсерватория — место, в котором можно наблюдать за небом.

Лера передернула плечами:

— Спасибо, я знаю, что это такое. Земляне — народ, конечно, примитивный, но не настолько.

Невий улыбнулся и продолжил:

— Тут находится тренировочный зал. Комната для отдыха. Кабинет. Комната для восстановлений.

Лера нахмурилась:

— И мне можно… заходить, куда вздумается?

Невий бросил на нее один из своих загадочных взглядов:

— Должно быть, в тебе действительно есть что-то особенное.

Он направился к выходу, а Лера осталась в одиночестве стоять посреди круглой комнаты, залитой ослепительным до слез золотым сиянием.

«Не судите книгу по обложке» — гласит народная мудрость.

«Не торопитесь делать выводы, и не попадете впросак» — наставлял преподаватель философии в институте.

«Нужно изучить своего врага… конкурента… и будущего партнера. Посмотреть со стороны. Послушать, что о нем говорят, узнать, где живет, что любит, чем увлекается. И тогда вы сможете предугадать его действия, или дать ему то, в чем он нуждается» — учила начальница.

«Чужая душа — потемки» — повторяла бабушка.

Тогда Лера была еще мала, и не понимала, что это значит. Потом она выросла, и было как-то не до этого. Не до философских размышлений на тему народного фольклора.

И только сейчас она начинала понимать истинный смысл всех этих слов.

Сначала она ждала, что явится Командующий. Возможно, он приведет с собой императора. Они изнасилуют ее, а потом выкинут в Песчаный Круг.

Но Командующий не приходил. Он словно забыл о ее существовании. На все ее расспросы Невий туманно отвечал, что Командующий занят. То он разбирался с пойманными шпионами, то пытался понять, как действуют таинственные столбы. Если Лера правильно поняла по отговоркам Невия, то пару раз Командующий даже отлучался с корабля, чтобы лично участвовать при подавлении восстаний.

В какой-то момент Лера поймала себя на мысли, что ждет его прихода. Поскорее бы уже сделал с ней то, что хотел и выбросил в пустыню. Почему-то Лера была уверена, что наскучит ему после первого же раза. Ничем особенным в постели она удивить его не сможет. И вряд ли ей понравится его насилие. Если она даже от обычного секса не получала удовольствия…

Но шли дни, а страхи не оправдывались. Командующий не появлялся, и Лера просто устала бояться и ждать.

Сдавшись своему любопытству, через пару дней своего заточения, она начала обследовать комнаты. Сначала, дрожа от предвкушения, зашла в обсерваторию. Это оказалось действительно сказочное место. Полностью прозрачные стены и потолок открывали вид на удивительное небо.

Днем оно и вправду было необычным и фантастически красивым. Нежно-розовым, иногда кроваво-алым. Похожие на ленты желтые облака складывались в удивительные узоры.

Ночью же небо пугало своей угольной чернотой. Лера не помнила, чтобы на Земле оно было настолько темным. А может, живя там, просто не обращала внимание на такую обыденность, как ночные небеса? Только потеряв привычную жизнь, поняла, как все-таки замечательно было дома.

И звезды здесь выглядели иначе. Наверное, они располагались близко к Солину, поэтому казались такими большими.

Однажды найдя Леру в обсерватории, Невий показал, как пользоваться местным телескопом. Вскоре Лера смогла разглядеть целые созвездия и завораживающие своими формами туманности. Она видела их так близко… Кажется, протяни руку и сможешь коснуться. Но все это было лишь иллюзией. Ее дом остался навсегда потерян, забытый где-то в бескрайних просторах Вселенной, а вокруг разливалась пугающая чернота.

Однажды, сидя на полу обсерватории и рассматривая туманность, похожую на скачущего коня, Лера вдруг поняла, что слишком зациклилась на своих проблемах. Почему бы не воспринимать это нелепое похищение, как… приключение? Будет потом, что внукам рассказать. Если они у нее когда-нибудь появятся. Вряд ли многие бабушки могут похвастаться рассказами о том, как путешествовали из одной галактики в другую.

В конце концов, есть вещи, которые она просто не в состоянии изменить. И если все происходит так, а не иначе, значит… ну, значит нужно найти в этом выгоду.

Например украшения… Они действительно оказались великолепными. Удивительными. И так много. Каждый день, она надевала что-то новое, но драгоценности до сих пор не заканчивались. Серьги, браслеты, колье, изящные обручи и ажурные переплетения цепочек, назначения которых она не знала, а спросить у Невия стеснялась.

Наряжаясь перед зеркалом, Лера осознавала, что, наверное, впервые в жизни, нравится самой себе.

Осмелев и почувствовав в себе достаточно уверенности, в один из таких дней Лера решила войти в спальню Командующего. Она не совсем понимала, что хочет там обнаружить, но любопытство уже было не удержать.

Его спальня отличалась от ее лишь большим размером и… пустотой. Она казалась необжитой, даже мрачной. Как будто здесь давно никто не появлялся. По стенам перетекали серебряные узоры — как будто кто-то брызнул туда ртутью. Часть высокого потолка оказалась стеклянной. Зайдя туда как-то ночью, Лера увидела, как яркий звездный свет заливает всю спальню льдистым голубым сиянием. В центре стояла огромная массивная кровать с четырьмя столбиками и легким газовым пологом черных и синих цветов. Голубое покрывало оказалось пропыленным насквозь. Пыли было так много, что она покрыла ткань пушистым слоем. Видимо, здесь Командующего не было очень давно. Лера была бы только рада, если бы не появлялся он тут еще столько же.

Не думать о нем не получалось. Каждый ее день начинался мыслями о Командующем и ими же заканчивался. Даже не находясь рядом, он не давал ей покоя.

Лера все еще помнила, как он разозлился из-за истории со столбами, и что заставил ее сделать. Можно было только догадываться, что он придумает, если обнаружит ее в своем кабинете. Но ведь он сам разрешил туда заходить? Такие мысли неизменно вызывали у нее мрачную усмешку. Про это он может благополучно забыть.

И все-таки, Лера зашла. Зашла и пропала. Кто бы знал, что она попадет в маленькую сокровищницу. Комната давно манила и притягивала ее, но опасаясь гнева Командующего, она не решалась туда входить. Теперь же, не могла заставить себя покинуть стены «хранилища чудес» — как про себя называла это место.

В стеклянных ячейках покоились образцы всевозможных пород с разных планет. Лера подолгу любовалась необычными, светящимися в темноте кристаллами, растущими прямо в колбе. Еще одним чудом оказались высушенные и замороженные листья и растения. Каких здесь только не было! Лера даже нашла несколько с земли — кленовые и дубовые — они потемнели, но не утратили своей красоты. Глядя на них, она не могла сдержать слез. Каждый ее визит в кабинет начинался с того, что она доставала стеклянные пластины, между которыми хранились именно эти листочки.

Наверное, все это он собрал с планет, на которых бывал. А может, это вовсе и не его коллекция.

Почему-то она не могла представить Командующего, бредущего по морскому берегу, и собирающему ракушки. А их тут нашлось несчетное количество. Всевозможные раковины со странными узорами, настолько удивительными, что казались произведениями искусствами. Разных форм, цветов и размеров.

Еще тут было множество карт — тонких прорезиненных полотен, с нанесенными на их изображениями. Стоило нажать пальцем на одно из них, и в воздухе тут же появлялась прозрачная модель указанного места. Объемные горы, реки, пустыни, пещеры и уголки Вселенной. Не выходя и кабинета, Лера могла путешествовать по другим планетам и галактикам.

Нашлось здесь место и книгам — тонким прозрачным экранам. Невий научил ее «включать» их, вычерчивая пальцем специальный код. Что написано там, Лера сначала не понимала, зато могла слушать — в книгах был невидимый динамик, который озвучивал все написанное. Постепенно Лера приноровилась совмещать текст с горящими на экране символами и даже научилась читать короткие простые фразы.

У нее даже появились любимые книжки. Больше всего Лере нравились истории о планете-враге Солина — холодном мрачном Нептусе.

По словам автора на Нептусе жили жестокие беспощадные дикари, которые истребляли все вокруг и жаждали получить власть над всеми планетами в своей галактике. Однажды народ одной из свободолюбивых планет взбунтовался и дал отпор Нептусу. Одолеть кровожадных врагов им не удалось — привыкшие жить в суровых условиях жители Нептуса разбили армию сопротивления. Но горстка воинов все же смогла избежать плена и смерти. Они долго скитались по Вселенной, в поисках места, где смогут обосноваться. Их корабль разбился и потерпел крушение на планете, где кроме песка не было ничего. Но воины не сдавались. Они научились жить под алым небом, приручили песчаные бури и основали империю, равной которой нет во всей Вселенной. Так начинался Солин. Но его враг все еще не дремлет и притаился в самом темном уголке Вселенной — коварный ледяной Нептус только и ждет момента, чтобы напустить снежных чудовищ на тех, кого не смог покорить.

Лера обожала эту легенду. По той простой причине, что видела, как все на Солине ненавидят Нептус. Она представляла, как воины с ледяной планеты вторгнутся на Солин и взорвут к чертям эту погрязшую в рабстве и извращениях планету. С трудом, но она нашла карту, где была изображена галактика Исрик. Автор легенды превозносил Солин и его воинов, но, похоже, не многим удалось побывать на Нептусе. К нему даже приблизиться было непросто. И вскоре Лера узнала почему. Когда она коснулась пальцем голубого кружочка планеты, то вопреки ожиданиям увидела не объемную модель поверхности, а застывшие в воздухе глыбы льда. Они плавно парили вокруг жемчужно-серого облака, скрывающего планету. Глыбы льда — пояс астероидов, странным образом вращающихся по орбите планеты и выстраивающихся сплошной стеной при приближении вражеских кораблей.

Лера скользнула пальцем по облаку на карте. Оно тут же возникло вокруг нее — такое реальное, что она даже протянула руку потрогать его, но нащупала лишь пустоту. В сером облаке сверкали вспышки молний и кружили острые кристаллы льда. Вот и все, что она смогла узнать о Нептусе. Ни как выглядит планета, ни кто на ней обитает — ничего непонятно.

Но Лера не прекращала мечтать, что дикари с этой планеты нападут на Солин, вырежут всех монстров, одержимых насилием и… Дальше она не загадывала. Скорее всего ее убьют тоже, но она хотя бы умрет с осознанием, что Солину конец.

Где-то в глубине души она лелеяла безумную мечту, что чудесным образом спасется, а Командующий окажется в плену у дикарей. Лера не знала как, но станет его хозяйкой и сможет вдоволь насладиться, мучая его. Как она будет его мучить, Лера тоже не знала, но иногда, укладываясь спать, позволяла фантазиям заполонить мозг.

Этой ночью она никак не могла уснуть. Бездумно пялилась в потолок, дергала золотистый полог, придумывала, как вернется на Землю и заставит Семена страдать.

Ничего не помогало. Она ворочалась, сбивая простынь и путаясь в одеяле. Смяла подушку так, что теперь на ней невозможно было спать. Понимая, что не уснет, поднялась и отправилась в кабинет Командующего. Там она нашла карту Нептуса, увеличила грозовое облако, скрывающее планету и включила звук на очередной книге, которую пока еще не могла прочесть. Механический голос, напоминающий голос Невия, монотонно рассказывал о том, как дикари с ледяной планеты пытались поработить другие народы.

Лера вертела в руках зеленовато-голубую раковину неизвестного моллюска, лаская пальцами тонкие борозды узоров. Мысли против воли возвращались к Командующему. Прошло почти три недели с тех пор, как он оставил ее возле арки и ушел. Три недели относительного спокойствия. Три недели он был чем-то занят, забыв о ней. Интересно, нашел ли он ей замену? Другую рабыню, готовую с удовольствием удовлетворить все его желания.

И почему это ее так волнует? Нужно радоваться каждому дню свободы. Большего она все равно не получит. Лера подозревала, что сейчас она, возможно, самый свободный человек Солина. Разве что убраться с этой планеты не может. Но можно ведь представить…

Лера устроилась в удобном, похожем на массивный трон, кресле и отдалась своим фантазиям. Мимо нее, словно настоящие, проплывали огромные глыбы льда и проносились каменные осколки. За этой льдисто-голубой стеной угрожающе клубилось серое облако. Вспышки молний расцвечивали его всеми оттенками голубого, сиреневого и серого. Невероятно красиво…

Кажется, ей все-таки удалось поймать за хвост ускользающие сновидения, потому что очертания ледяных астероидов начали расплываться, а «книжный голос» слышался где-то далеко. Лере казалось, что она каким-то чудесным образом смогла запрыгнуть на ледяную глыбу и теперь плывет…

Горячая шершавая ладонь накрыла обнаженное плечо, и Лера едва не подпрыгнула, выскальзывая из объятий сна. Чужие пальцы грубо впились в кожу, словно пытаясь удержать ее на месте. Лера обернулась, снизу вверх глядя на Командующего. Три недели. Он пропал на долгих три недели, когда она успела измучить себя страхами и ожиданием. Может, в этом и был замысел его приручения? Бросить ее в неизвестность, оставить в одиночестве и ждать, пока она не сойдет с ума от ожидания хоть каких-нибудь новостей.

Лера всеми силами гнала от себя радость при виде его огромной, внушающей страх фигуры.

Он медленно обходил кресло, не отнимая руки от ее плеча и пристально разглядывал ее лицо. Его глаза снова поменяли цвет. Радужки стали ярко-голубыми, расчерченными крошечными алыми веточками. Словно глазное яблоко покрывалось кровавой сетью инея. Только иней этот еще и пылал огненными искрами. Пугающе красиво. Наверное, это единственное, что было красивым в его лице, но сейчас Лера считала его самым идеальным мужчиной во всей Вселенной.

Он изменился. Сильно. И когда опустился перед ней на колени, вклиниваясь меж ее ног, Лера смогла увидеть насколько. Все лицо и руки были покрыты едва начавшими заживать порезами. На некоторых запеклась кровавая корка, некоторые начали затягиваться розоватой кожей, другие выглядели свежими, и от каждого движения приоткрывались, демонстрируя розовато-алую плоть. Он будто оказался в центре взрыва, приняв в свое тело десятки осколков.

Еще он сильно похудел. Лицо осунулось, под глазами залегли темные мрачные тени, а складка вокруг рта стала глубже и четче. Он устроил свою голову у нее на коленях и обнял бедра. Лера не удержалась и коснулась ладонями его жестких волос, нежно погладила затылок. Обжигающее, словно огненное, дыхание Командующего опалило кожу через ткань.

Он дышал ей в колени, но жар распространялся по всему телу. Леру начала бить дрожь.

Нежно, подрагивающими пальцами, она перебирала его короткие волосы, чувствуя напряжение, проросшее через позвоночник.

В кабинете слышались только «книжный» голос и шумное дыхание Командующего.

Не выдержав, Лера тихонько спросила:

— Почему тебя так долго не было?

Он поднял голову от ее коленей. Его губы оказались изломаны такой знакомой кривой ухмылкой, что Лера почувствовала, как сжалось сердце.

Тихий голос послал волну сокрушающей дрожи по всему телу:

— Ревнуешь, землянка? Хочешь знать, кто удовлетворял мою похоть, пока ты отдыхала? Никто. С недавних пор никто не может этого сделать, кроме тебя.

Лера готова была возненавидеть себя за чувство облегчения, затопившее все нутро. Она даже думать не хотела, что это значит.

Вместо того, чтобы промолчать и сделать вид, что ей все равно, она спросила:

— А ты пробовал? С другими?

Глаза Командующего потемнели:

— Тебе интересно, покупал ли я шлюх, приводил ли их на свой корабль и забирался ли им под платье?

Лера не нашла в себе сил ответить. Только судорожно кивнула, продолжая ласкать пальцами его волосы.

Прикрыв свои необычные глаза, словно ему было невероятно хорошо, Командующий прохрипел:

— Ты бы этого хотела? Чтобы я был с другими? Пытался с ними забытья? И забыть тебя?

— Н-нет… — Собственный голос казался чужим и слишком томным.

— Хочешь, чтобы я сходил с ума только по тебе? — Командующий немного отодвинулся, лишая Леру тепла, к которому она успела привыкнуть. — Жестокая… Неужели не хочешь, чтобы я нашел другую и сделал с ней то, что мечтаю сделать с тобой?

Лера закусила губу:

— Я не знаю…

Он накрыл ладонями ее щиколотки, сжал и начал задирать вверх подол длинного платья:

— Тогда тебе не придется терпеть меня. Вот так, — он резко задрал ткань вверх, обнажая ее бедра и небольшой треугольник волос, — я буду делать с ними, а не с тобой.

Лера шумно вздохнула, когда его дыхание обожгло внутреннюю сторону бедер.

— Раздвинь. — Его приказ звучал так резко и сурово, что Лера просто не могла ослушаться.

Она развела ноги в стороны, позволяя ему придвинуться еще ближе. Его лицо оказалось напротив ее живота. Горячее дыхание прошлось по коже, вызывая волну мурашек. Мышцы дрогнули, выдавая Лерино волнение. Командующий улыбнулся и подул ей в пупок.

Ненавидя себя за эту реакцию, Лера вдруг сжала в кулаках его волосы и оттянула назад голову. Командующий ответил ей потерянным взглядом, в котором застыл немой вопрос.

— Ты спрашиваешь у меня разрешения? — Собственный голос дрожал и срывался. Никак не удавалось взять под контроль эмоции.

Командующий криво усмехнулся, не делая никаких попыток высвободиться из ее хватки:

— А что если да? Одно твое слово, и я оставлю тебя в покое и найду себе другую жертву.

И никак ведь не понять, серьезно он или нет. Проверяет ее, играет в какую-то одному ему понятную игру?

— А что будет со мной? Отдашь своим генералам?

Несколько секунд Командующий просто молчал, рассматривая ее из-под полуприкрытых век. На мощной шее дернулся кадык, когда он сглотнул. И Лера, завороженная и пойманная в плен этим движением, повторила за ним.

Он ухмыльнулся и прохрипел:

— Я проявлю… доброту. Ты ведь не хочешь служить в Доме Похоти, поэтому… я не верну тебя туда. Но с одним условием.

Его ладони по-хозяйски улеглись на ее бедра. Лера, странно одурманенная, не могла отвести взгляда от длинных пальцев, распластавшихся на ее коже и вжимающихся в нее так, что точно останутся следы.

— С к-каким условием? — Она позорно заикалась, предчувствуя свободу и в то же время, где-то в глубине души, не желая этого освобождения.

С ней точно творилось что-то ненормальное.

Его губы растянулись в какой-то совершенно нечеловеческой диковатой улыбке, которая одновременно и пугала, и околдовывала.

— Я оставлю тебя здесь. Рядом с собой. Никто и пальцем к тебе не прикоснется… — Его ладони скользнули вверх, добираясь до развилки между бедер, едва прикрытой легкой тканью. — Все будет так, как сейчас. — Он ухватил тонкую материю и одним резким движением рванул в стороны. Послышался треск ткани. Он разодрал ее платье до горла и откинул половинки. — Но ты должна будешь сама выбрать мне новую шлю… землянку, взамен себя. — Грубые ладони вновь опустились вниз, и Лера едва не подпрыгнула, когда он накрыл большими пальцами нежные складки ее плоти и развел в стороны. — И каждый раз, когда мне захочется воспользоваться ею, ты должна будешь находиться рядом с нами, и смотреть, как я деру другую девку вместо тебя.

Все в голове смешалось в дикий сумбур. Его слова, отвратительные и мерзкие, должны были вызвать у нее все, что угодно, но не дрожь волнения во всем теле. То, что он говорил, какие слова использовал… Мерзко! Мерзко! Мерзко! Мерзко то, что она боялась даже представить его с другой женщиной.

Мерзко то, что от прикосновения его шершавых, но обжигающе горячих пальцев к ее беззащитной плоти, Лера почувствовала, как глубоко внутри скапливается странная ноющая тяжесть. Она устремлялась вниз, прямо к его пальцам, и Лера поняла, что сейчас он увидит, как действует на нее. Увидит постыдную влагу, которая обязательно смочит его пальцы. А ведь она должна чувствовать отвращение!

— Ну так что? — Командующий отвел от ее лица пьяный взгляд и в упор взглянул на ее промежность. — Согласна?

Лера попыталась свести ноги, но добилась лишь того, что потерлась складочками о его пальцы. Ощущение было таким, словно плоть прижгли раскаленным металлом.

— А тебе не терпится? — Голос дрожал, и Лера не могла понять: от гнева, возбуждения или стыда. — Получить сразу двух шлюх и развлекаться с одной на глазах у другой?

— Ты всегда сможешь ее заменить. В любой момент.

Лера не верила, что слышит подобное. В своей скучной прежней жизни она и представить не могла, что будет обсуждать…

— Я не хочу никого заменять. Просто… выбери другую.

Он убрал руку и облизал палец, пока бронзовая кожа не заблестела от слюны. Внутренние мышцы жадно сжались, и Лера едва не простонала вслух проклятие самой себе.

— Не могу… — Его хриплый шепот был едва слышен за стуком Лериного сердца. — Ни на кого кроме тебя теперь не встает. — Влажный палец прошелся по набухшим складочкам.

Собственное тело Лере больше не принадлежало. Оно полностью отдалось во власть рукам и пальцам Командующего. Жар стыда затопил щеки, когда Лера ощутила, как в ответ на его ласку, начинает истекать шелковистой влагой.

Она вжалась в спинку кресла, пытаясь отодвинуться как можно дальше.

— Зачем тебе я? Я ничего не умею… Ты же можешь выбрать любую. Более… опытную.

Командующий нагнулся и сделал то, от чего Леру прошибло электрической волной. Он потерся носом о ее лобок, шумно втягивая в себя ее запах.

— Я ведь уже сказал: ни на кого кроме тебя не стоит.

Лера помотала головой, понимая, что становится еще более влажной — от ощущения его горячего дыхания.

— Так не может быть… Все мужчины…

— А ты так хорошо в этом разбираешься? В мужчинах? — Его взгляд стал пронзительно голубым, а алые прожилки горели огнем. Словно лава, стекающая по склону ледника. — Я не все. Так что выбирай. Я трахаю тебя и твои узкие, сладкие… — Его палец начал играть со складочками, теребя их из стороны в сторону. — …Отверстия. Или ты наблюдаешь, как я трахаю других. Представляю, что ты — это они. Будешь разговаривать со мной, пока я деру очередную «более опытную». Знаешь, я ведь пытался… — Его лицо стало задумчивым. — Называл твоим именем. Старался представить тебя. И ничего. Только отвращение. Так что, если хочешь свободы, придется сидеть рядом со мной, пока я не кончу.

Лера не могла понять, что испытывает, услышав это дикое признание. Ей ведь должно быть мерзко! Но в животе узлом закручивалась первобытная радость. От того, что только она на него так действует. Разве не об этом мечтает каждая женщина?! Быть причиной возбуждения своего мужчины. Быть единственной, кого он хочет и о ком думает. Но Командующий не ее мужчина. И между ними не может быть ничего нормального или правильного. Она хотела совместных прогулок по вечерам, букетов роз и милых подарков на памятные даты.

Но с чего она вдруг взяла, что именно это нормально?

— Так что? Ты решила? — На его лице неожиданно появилось злое выражение.

Лера не ожидала, что он резко поднимется и нависнет над ней тем самым вулканом, который она только что представляла. Вулканом, который больше не мог сдерживать бушующие в нем потоки лавы.

— Учти, сегодня я хочу кончить не от своей руки. — Он буквально прорычал ей в лицо. — И если ты такая правильная и гордая, то выбирай. Мне уже надоело строить из себя благородного.

Лера шумно сглотнула. Ей тоже надоело. Неопределенность. Страх. Постоянное ожидание… чего-то. Пришло время выбирать. Но за три недели она так и не поняла, что делать, как поступить. И сейчас, говорил не ее разум, а первобытные инстинкты. Страх, желание быть защищенной. А еще… ей не хотелось думать, что за свою безопасность она платит телом. Но именно так и происходило.

Собственные слова оказались для Леры полной неожиданностью:

— Я сделаю все, что ты захочешь, но если… — Она заставила себя произнести намеренно грубо: — …если мной будешь пользоваться только ты.

Лицо Командующего снова окаменело. Ни одной эмоции. Как же это было привычно, знакомо. Непробиваемое выражение, за которым могло скрываться, что угодно.

Он наклонился к ней и втянул носом воздух у ее волос, словно принюхивался. Как дикий зверь.

— Ты и так только моя.

В его словах было что-то большее, чем напоминание о том, где ее место.

Лера покачала головой:

— Ты можешь отдать меня императору. Или другим генералам. Как только тебе станет скучно, где я окажусь?

— Ты не поняла обо мне кое-что важное: я никому не отдаю то, что считаю своим. А ты — моя.

Она поверила. Сама не знала почему. Просто… поверила. И в то, что не отдаст. И в то, что его. Может, именно этого она ждала всю жизнь? Что однажды кто-то придет и скажет: «Моя!»

— Но император поставил тебе срок…

Он не дал ей договорить:

— Поставил. И ты до сих пор здесь. — Его губы прижались к ее уху, обожгли горячей влажностью дыхания: — Император думает, что решает здесь что-то. Но лишь потому что я хочу, чтобы он так думал. И ты думаешь, что можешь что-то решить. Правда надеешься выторговать себе что-то? Хватит мечтать о возвращении на Землю. Забудь об этом. Ты теперь принадлежишь мне. Я давал тебе время свыкнуться с этим. Я не трогал тебя. Не изнасиловал. Хотя мог бы… Я хотел этого. Но терпел, пока ты привыкнешь к новой жизни. Хватит. Хва-а-ати-и-ит, слышишь? Ты — моя рабыня. Пора выполнять свои обязанности.

Лера все еще переваривала услышанное, когда Командующий толкнул ее к столу и смел на пол все, что на нем лежало. Он развернул ее спиной к себе, обхватил за талию и поднял вверх. Поставил на колени прямо на стол. А Лера даже испугаться не могла — так была ошарашена его словами. Он дал ей иллюзию выбора, ждал, что она скажет, а потом сам же эту иллюзию и разрушил. Что творилось в его голове, она не понимала. Это была какая-то дикая сумасшедшая игра на выживание, правил которой она не знала.

Он зажал в ладонях половинки ее платья и перекинул за спину. Все еще держащиеся у шеи, они повисли сзади словно плащ. Или удавка.

Внезапно осознание проходящего навалилось тяжелой плитой. Лера поняла, что стоит на чертовом столе, больно упираясь коленями в холодную твердую столешницу. И что Командующий за ее спиной, полностью контролирует ее. Она была как никогда уязвима.

Попыталась обернуться, но он собрал ее волосы в кулак и развернул голову обратно.

Колючая щетина царапнула шею, едва не раздирая кожу до сонной артерии:

— Не смотри на меня. Только слушай. Сегодня я буду много говорить.

Воздух, кажется, потрескивал от напряжения охватившего тело. А может, это лопались и рвались ее нервы — Лера не знала. Ее начало трясти, когда Командующий выпустил волосы, но захватил в плен руки. Он связал их у Леры за спиной обрывками ее же платья.

— Разведи ноги. Как в самый первый раз. Я знаю, ты сможешь.

Наверное, она должна была сопротивляться, что-то сказать, драться, но… но внизу живота снова стало тяжело и нестерпимо горячо. Складочки плоти пульсировали и набухали, тяжесть становилась почти болезненной. Но даже не от ее уязвимого положения, а от его хриплого голоса и шумного тяжелого дыхания.

Лера послушно развела бедра в стороны, согнув ноги в коленях. Она сидела почти в шпагате, бесстыдно раскрытая перед ним.

Она едва не подпрыгнула, когда его пальцы коснулись малых губок. Он сжал их и слегка погладил.

— Мне нравится, как красиво они выглядывают. Такие блестящие и нежные…

Лера с такой силой закусила губу, что почувствовала привкус крови на языке. Она пыталась сдержать стоны, но они вопреки воле рвались наружу.

Горячий влажный язык прошелся по позвоночнику, превращая кожу в обуглившиеся головешки.

— Я хочу видеть как ты течешь…

Он легонько толкнул ее вперед и, зажав, между пальцами нежные складочки, начал двигать рукой вперед и назад. Лера часто задышала, чувствуя, как увлажняется, покорная даже не его действиям, а словам.

— Знаешь, о чем я мечтал все эти недели?

Лера помотала головой и тихо выдохнула:

— Н-нет…

В ее тело медленно начал входить толстый палец, заполняя собой узкое влагалище. Лера все-таки не смогла сдержать стона. Мучительно медленно и осторожно он наполнял ее, а в ней вдруг проснулось дикое желание ощутить его в себе полностью. На всю длину. Заполняющим ее так, что она ощутила бы капельку болезненное растяжение.

— Я представлял, что ты ждешь меня. — Он ввел палец еще глубже, и у Леры перехватило дыхание, когда она ощутила ладонь, накрывающую промежность. — Ждешь и начинаешь сходить с ума. Как сходил я эти дни. — Он грубо сжал ее ягодицу, впиваясь пальцами в упругую плоть. — Ты бы ждала меня уже обнаженная. А когда услышала мои шаги, сразу стала бы влажной. Как сейчас. — Он начал быстрее двигать рукой, задевая ладонью половые губы.

Лера и сама не поняла, как начала легко вращать бедрами, лишь бы полнее ощутить его внутри.

Что она творит?! Ей ведь даже не нравится Командующий. Ни капли. А во время секса ее всегда тянуло посмеяться. Но этот мужчина не был Семеном. И делал он что-то такое, от чего ее тело превращалось в оголенный провод. А он был водой, которая способна вызвать смертоносное замыкание.

— Каждый день я думал о моей сладкой рабыне. И понимал, что это не ты. У нее было твое лицо, твой голос. И звали ее так же, как тебя. Но при одном упоминании моего имени, она начинала бы течь. Смыслом ее жизни стало бы служение своему хозяину. Эта рабыня, с твоим лицом и с твоим голосом, умоляла бы меня о прикосновении. Ее соски становились бы твердыми, услышь она мой голос. Скажи, Ле-ра, здесь становится мокро, когда ты слышишь «Командующий»?

Лера помотала головой. Ее кожа покрылась испариной. Командующий убрал палец, и внутри тут же стало пусто, болезненно заныло. Мышцы сокращались с незнакомой прежде силой, желая получить его обратно.

— Так я и знал. — В его голосе слышалась горькая усмешка. — Я тебя выдумал.

Леру начало трясти. Внизу живота творилось что-то невообразимое. Там бушевал ураган. Горячо, влажно, пусто. Острая пульсация начинала причинять почти нестерпимую боль.

Она даже не поняла, что начала тихонько хныкать, отставляя бедра назад, чтобы Командующий наполнил ту адскую пустоту, которая сводила с ума. Ей хотелось чувствовать растяжение и обжигающую наполненность.

Едва слышно она попросила:

— Каллидий…

Лера не ожидала, что он сдернет ее со стола и развернет лицом к себе. Его лицо выглядело жутко. От глаз потекли алые огненные ручейки, которые светились, словно огненные искры. Его кожа потрескалась, как высохшая в степи земля.

— Не смей так меня называть. Никогда.

Страх начал вытеснять возбуждение. Он держал ее за плечо, впиваясь в кожу. Он сломает ей руку. Синяки точно останутся. Даже по имени называть его нельзя. А она еще на что-то надеялась. Переживала о нем. Рабыня. Жалкая, никому не нужная рабыня. От этого еще унизительнее было ощущать липкую влагу, стекающую между бедер.

Резкими рывками он развязал узел на ее запястьях и высвободил руки.

На его странным лице вновь была маска. Жестокости. И ненависти. Черты исказились, скрывая что-то гораздо более глубокое. По щеке вдруг скользнуло что-то горячее, глаза защипало. Командующий коснулся ее кожи, собирая теплую влагу. Лера увидела на подушечке его пальца крошечную капельку. Она плачет? Почему? От обиды? Унижения? Боли? Понять бы саму себя.

— Я ненавижу это имя. И не хочу слышать, как ты меня им называешь. — Он коснулся ее рта влажным от ее соков пальцем. — Эти губы должны произносить совсем другое.

Лера снова запуталась и уже не понимала, как выбраться из этой паутины. Она не понимала его. Старалась. Но не понимала.

Как ни старалась, не смогла сдержать обиду:

— Рабыня не достойна произносить имя великого Командующего? — И только после того, как произнесла это вслух, поняла: он сказал, что ненавидит собственное имя. Ненавидит.

Он немного грустно улыбнулся:

— Разве я сказал это?

Лера помотала головой, признавая свою ошибку:

— Я ничего не понимаю. Что можно делать, что нельзя. Чего ты от меня хочешь?

Он неожиданно отстранился от нее. Даже отошел на шаг назад.

— Ты все поймешь. Чуть позже. Осталось совсем немного. И у тебя будет все. — Его глаза сверкнули, а трещины на коже стали больше. Алое сияние в них сменилось голубым. — Одежда, драгоценности, слуги, чертоги, бескрайние земли. Все, кроме свободы. Ты моя.

Лера тяжело вздохнула. Грудь поднялась, и взгляд Командующего тут же сосредоточился на ней. Соски стремительно набухали. Так быстро и резко, что стало больно.

Он снова говорил что-то непонятное. Загадки-загадки, сплошные загадки. Как за якорь мозг зацепился за одно-единственное слово. Чертог. Где-то она его уже слышала… Думать о том, что он еще сказал, она не могла.

Командующий снова толкнул ее к столу. На этот раз уложил на спину. Волосы разметались вокруг головы. Пьяным взглядом он блуждал по прядям, упавшим на плечи.

— Подними вверх. — Он подхватил ее ногу под коленкой и задрал вверх, прижимая к плечу.

Леру затопило краской стыда. Она еще никогда и не перед кем так не раскрывалась. Ничего не утаить. Он мог видеть все. Каждую капельку на внутренней стороне бедер. И как разошлись лепестки плоти.

Тяжело дыша, Лера наблюдала за тем, как он срывает с себя одежду. Пуговицы кителя полетели на пол, стуча в каком-то особенном колдовском ритме. Он избавился от штанов и предстал перед ней совершенно обнаженным. Лера впервые видела его голым, и это не могло не шокировать. Без одежды он казался еще более огромным и пугающим. Все эти мышцы, почти прорывающие кожу, и канаты натянутых вен приводили в животный ужас. Лера не могла заставить себя посмотреть вниз. Она помнила, каким огромным ей показался его член в первый раз, но сейчас…

Сейчас все было ярче и четче. Не замутнено шоком и ужасом перед угрозой изнасилования. Сейчас она могла видеть его полностью.

Командующий застыл. Не двигался, словно давая ей разглядеть себя. Привыкнуть. Даже оценить. И она поддалась. Перестала гипнотизировать глазами его широченную грудь и проследила за тонкой дорожкой темных волосков. На его груди почти не было волос, и это до смешного напоминало Семена. Глупо, что она нашла между ними что-то общее, но почему-то именно эта мысль мешала отстраниться и расслабиться. Лере все время чудилось в нем что-то неправильное. И жуткие трещины, которые опускались теперь уже и на шею, только добавляли ощущения неправильности.

Лера посмотрела еще ниже. Он весь был как ствол дерева. Огромный, прямой и шершавый. Грубая мощь, которая прет напролом. Когда он стоял позади было намного легче и проще. Еще хуже стало, когда Лера увидела его член.

Ей захотелось зажмуриться. Нет… Она не может позволить ему засунуть в нее ЭТО. Огромная дубина. Покачивающаяся напротив его живота, совсем немного недостающая до пупка. То же уродливое переплетение выпуклых вен. Горло сдавило.

Командующий вдруг ухмыльнулся:

— Не нравлюсь?

Лера прикрыла глаза. Господи… Он ведь может сделать с ней что угодно. В его голове творилось черте что, и он вполне мог решить наказать ее за то, что какая-то рабыня воротила от него нос. Как один человек мог вызывать в ней такую страсть и такое отвращение?

Лера едва не вскрикнула, когда он оперся руками о стол и быстро взобрался на него, встав на колени прямо над ее животом. От мыслей, пролетевших в голове, стало дурно. Он хочет засунуть эту кувалду ей в рот? Внутренний голос противно пропищал: лучше в рот, чем между ног.

Командующий коснулся ее поднятой вверх ноги, легко пробежал пальцами по стопе, щекоча неожиданно нежными прикосновениями. Лера задрожала, а он обхватил ступню и устроил у себя на плече.

— Не бойся. Сегодня я к тебе больше не прикоснусь. Ты кончишь от своей руки. А я от своей.

У Леры перехватило дыхание. Он возвышался над ней огромной пугающей скалой. Под ее испуганным взглядом из щели на головке скатилась мутная густая капля и побежала по стволу, оставляя блестящую дорожку. Смысл его слов с трудом доходил до ее мозга. Она уже и так с едва соображала, потерянная между ужасом и возбуждением.

Совсем не смущаясь, он плюнул на свою ладонь и сжал ею член. Брови сошлись на переносице, словно ему стало очень больно.

Хриплым голосом он приказал:

— Опусти руку вниз и потри клитор. Хочу увидеть, как ты играешь с собой. Ты ведь раньше этим занималась?

Лера разомкнула губы, но лишь за тем, чтобы с шумом вдохнуть ставший почему-то густым и влажным воздух.

Не отрываясь, она следила за тем, как рука Командующего скользнула по стволу, сдвигая кожу вниз и полностью открывая огромную, налившуюся кровью головку.

Наверное, в Лере жила испорченная сумасшедшая женщина, потому что не смотря на весь страх перед ним, в этом было что-то… завораживающее. Интимное. Даже гораздо более сокровенное, чем проникновение. Как будто они признавались друг в другу в самых грязных своих секретах.

Командующий медленно, даже лениво, двигал рукой вверх-вниз. Его взгляд казался пьяным и поплывшим, но когда Лера заглянула ему в глаза, поняла, что он смотрит на нее.

— Ты не ответила мне. Трогала себя?

Лера помотала головой, а потом кивнула, совсем не контролируя своих действий.

— Иногда.

— Расскажи, как это было. Ты делала это перед ним? — На этих словах его брови сдвигаются так резко и угрожающе, что Лера почти ощутила гнев, пульсирующий вокруг него.

Его ладонь медленно-медленно скользила по стволу, сдвигая влажную кожу то вверх, то вниз. Лера поняла, что ее странно завораживает это действо. Что-то темное и мистичное было в том, как он сжимал кулак вокруг огромного ствола и беззастенчиво показывал ей, как он сам себе доставляет удовольствие.

Лера впервые вживую наблюдала, как мужчина ласкает себя. Да, она смотрела на это в порно. Но видеть перед собой реального человека — ни с чем несравнимое ощущение. А осознавать, что именно она стала причиной его возбуждения…

Наверное, с ней точно что-то неправильно. Внешне он не нравился ей ни капельки. А ведь она никогда не считала себя писаной красавицей. Но сейчас Командующий казался ей самым невероятным мужчиной на земле. «Во Вселенной» — поправил внутренний голос.

Слова полились сами собой, выплескиваясь, как что-то наболевшее, что она уже не могла терпеть.

— Нет. Никогда. Он… он считал меня фригидной и холодной. И мне самой не нравилось с ним… Он все время пыхтел и зачем-то надувал щеки. Вот так. — Лера набрала в рот воздуха. Командующий изогнул бровь и улыбнулся. — Мне постоянно хотелось смеяться. А ему это не нравилось. Он говорил, что… что со мной и так тяжело, что я как мертвое дерево. Валяюсь под ним и ничего не делаю… — Странно. Тогда ей эти слова доставили боль. Но Лера приняла их и даже простила, признав вину за собой. Что поделать, если она фригидная ледышка, которая даже толком не может возбудиться. В этом ведь Семен был не виноват. — Я старалась не мешать ему получить хоть какое-то удовольствие.

Командующий выпустил из кулака потемневший от прилившей крови член и легко коснулся пальцами ее лобка, очертив по контуру треугольник мягких волосков. От этого движения, даже непохожего на ласку, кожа покрылась мурашками волнения.

— Он кончал, а ты — нет?

Лера смутилась под его пристальным взглядом:

— Нет. Я же сказала, я фри…

Он резко перебил:

— Я слышал. Все, что ты сказала. Но об этой твари я больше не хочу слушать. Расскажи, как трогала себя. — Его пальцы опустились вниз и ощутимо прошлись по промежности, собирая шелковистую влагу. — Глупая ты… У холодных женщин здесь не бывает так мокро. — Он показал ей блестящие от ее же соков пальцы, а потом поднес ладонь к своему члену и размазал по стволу теплую смазку. — Для меня ты всегда будешь течь. Мне здесь хватит и для того, чтобы трахнуть тебя, и для того, чтобы выпить из тебя.

Боже… Он был способен одними словами довести ее почти до оргазма. Лера помнила, как кончала от его губ. Впервые в жизни она кончила от ласк мужчины. От ласк того, кого боялась и должна была ненавидеть.

Ему даже не нужно было трогать ее. То, что он говорил, заставляло ее мышцы жадно сжиматься. Страх и возбуждение сплетались воедино и превращались в какой-то безумный наркотик.

Его ладонь начала чуть быстрее перемещаться по стволу с тихим скользким звуком.

— Признайся, что он просто не мог тебя удовлетворить. Тебе ведь нужно что-то большее. Не жалкий ошметок, а настоящий мужчина.

Лера прикусила губу, понимая, что проигрывает сражение с самой собой. Его ладонь, зажимающая в кулаке огромный член, притягивала ее взгляд. Лера сдалась, уставившись на багровую головку с темной впадинкой щели.

Она облизнула губы:

— Такой, как ты?

Хриплый голос обласкал кожу до влажной испарины:

— Только я. Других у тебя больше не будет.

— А если я даже с тобой не смогу кончить? — Она упорно делала вид, что не было того оргазма при самой первой их встрече.

— У нас впереди много лет, чтобы добиться этого. Ну же, помоги мне, расскажи, что ты делала с собой. Как дотрагивалась до себя, когда никто не видел.

Лера набрала полную грудь воздуха. Было стыдно в этом признаться, но ей понравилось, как его глаза остановились на ее сосках, а рука на члене задвигалась быстрее.

Она знала, что он так или иначе кончит. Но почему-то ужасно хотелось, что бы причиной этого была она.

— Я… я хотела понять, смогу ли кончить хоть как-нибудь. Я читала перед сном одну книжку… про любовь. И там была сцена, в которой герои, ну… — Боже, она ведь взрослая женщина. Лежит под мужчиной, который, не стесняясь, толкается в свой кулак, и при этом боится произнести несколько не совсем приличных слов. — Пока читала, я… возбудилась, стала… немного влажной. Я опустила руку и начала прикасаться к себе. Собрала… влагу и коснулась клитора…

Его рука начала перемещаться еще быстрее. Бедра тоже пришли в движение, толкаясь в кулак. Лера жадно следила за том, как появляется и исчезает огромная набухшая головка, как сдвигается кожа, как трясется от каждого выпада бедер тяжелая мошонка.

На его шее натянулись вены, и он прохрипел:

— Дальше…

Лера облизнула губы, почувствовав внезапное и совершенно дикое желание, чтобы он передвинулся вперед и коснулся влажной головкой ее губ.

— Он немного набух, и я начала гладить его. Было приятно, но больше ничего… Я так и не кончила… Тогда…

Но не сейчас, когда возбуждение разливалось кислотой и выжигало нутро. Низ живота горел и пульсировал. Лера сжимала бедра в одном ритме с движением руки Командующего. Кожа на его лице пошла новыми трещинами, и казалось, что это пласты земли текут по огненной лаве.

Он тяжело прохрипел:

— Дай руку.

Она даже не подумала сопротивляться. Протянула ладонь ему навстречу. Он схватил ее другой рукой и положил себе на мошонку.

— Сожми и оттягивай.

Именно сейчас она становилась его рабыней. Возможно, завтра будет стыдно. Возможно, завтра он опять ее унизит или все-таки отдаст императору. Но сегодня ей хотелось видеть, как он кончает у ее ладони. Как его глаза загораются голубым светом, а вены наливаются алым огнем. Каждая капелька пота на его теле была для нее чем-то драгоценным и желанным.

Лера не хотела разбираться в своих странных желаниях. В том, что с ней не так. Она просто хотела, чтобы он кончил, выдыхая ее имя. Пусть и беззвучно.

Поэтому она сделала, как он велел. Нежно сжала пальцами потяжелевший мешочек, устраивая его в ладони и слегка оттянула. Снова сжала. Повинуясь инстинкту, погладила пальцем нежную мягкую кожу у основания ствола.

Командующий тихо зарычал, выгибая спину и хватая другую ее руку. На его груди снова начали проступать ожоги. Кожа, словно бумага, обугливалась и тлела, расползаясь в стороны. Но теперь Лера не боялась. Она чувствовала аромат мороза и горящего костра, и была уверена, что это запах самого Командующего. Лучший в мире парфюм, который хотелось вдыхать и вдыхать.

Он прижал ее вторую руку к твердому стволу, и Лера задрожала от того, каким горячим и твердокаменным он оказался. Она и не помнила.

Он начала с дикой скоростью двигать ее рукой по своему члену, сжимая так, что даже ей становилось больно. Каково же ему ощущать такое давление? Наверное, хорошо, потому что она ощутила, как мошонка поджалась вверх.

Командующий весь сотрясся. Как огромная гора. Задрожал, рыча что-то непонятное. Лера замерла, рассматривая его. Сейчас он казался ей невероятным. Горящая, покрытая переливающимися венами кожа, блестящая от пота и загара. Натянутые жгуты мышц. Закатившиеся глаза. И горячая, обжигающая кипятком, струя семени, выстреливающая из его члена. Густая жемчужная жидкость капала ей на кожу, расплавленным золотом, покрывая дрожащий от напряжения живот.

Лера тихо застонала. Ей казалось, что горячая сперма способна прожечь в ее коже дыры. Командующий сфокусировал на ней взгляд, и Лера едва не улыбнулась, осознав, как тяжело ему было это сделать. Он выглядел пьяным. И словно раненым. Как будто последние силы оставили.

Наконец отпустил ее руку и потянулся к развилке между ее бедер. Но Лера плотно сомкнула ноги, застонав от непередаваемого ощущения пульсации, рвущей изнутри ее нежные складочки.

Она оттолкнула его руку:

— Нет, не надо… Так идеально.

Он направил свой все еще горящий взгляд на ее лицо, будто пытался найти там ответ на какой-то вопрос. Лера же все ответы уже получила.

Она коснулась пальцами своего живота, безошибочно находя ручейки густого семени. Глядя ему в глаза, повела влажную дорожку вверх, покрывая его влагой грудь, размазывая влагу по ареоле, обводя сосок. От ощущения собственных пальцев и его горячей спермы, сосок начал бешено пульсировать, набух и практически окаменел. Стал твердым для его губ и языка.

Лера снова коснулась живота, собрала новую порцию влаги и под тяжелым взглядом покрыла ею другой сосок.

Командующий с хрипом втянул в себя воздух и потряс головой. На ее лицо упали капельки соленого пота, пробежали по лбу и щекам, заменяя слезы.

Лера в третий раз прошлась пальцами по животу. Покрыла их липким семенем и поднесла к губам. Взгляд Командующего стал совсем сумасшедшим. Желваки на щеках заиграли. Губы обнажили дикий оскал зубов. Он словно готовился впиться ей в горло и разодрать его.

Но Лера не остановилась. Сделала то, чего сейчас хотела больше всего. Накрыла пальцами губы, размазывая по ним пахнущую соленым морем сперму, погружая их в рот и слизывая неожиданно приятную на вкус жидкость. Она даже прикрыла глаза от наслаждения и тщательно облизнула пальцы, собирая каждую капельку. Он был невероятным на вкус. Терпким и сладко-соленым.

Резко стало холодно, и Лера распахнула глаза. Командующий уже стоял напротив нее и смотрел так, словно видел в ней угрозу. Он поднял с пола одежду и только сейчас заметил огненные ожоги на своем теле. Проскрежетал сквозь зубы какое-то ругательство, а потом снова посмотрел на Леру.

Его голос звучал… иначе. Совсем другим. Чужой, но смутно знакомый.

— Завтра ночью жди меня в этом же кресле. — Он отвернулся, демонстрируя ей вид широкой спины и крепких ягодиц, и резко бросил: — И спи в моей кровати.

Больше он не сказал ни слова. Даже не обернулся. Скрылся в темноте круглой комнаты. Все, что Лера еще могла видеть, — свечение его вен. А потом он и вовсе слился с темнотой.

Лера не могла даже пошевелиться. Без сил лежала на жестоком столе и пыталась восстановить дыхание. Зачем-то прижала руку к животу, размазывая по коже его сперму.

Что она делает? Почему не согласилась на его абсурдное условие? Потому что глупая. Потому что хочет верить, что значит для него больше, чем просто рабыня. Потому что последует его приказу и отправится в его кровать.

Уже лежа под тяжелым, пахнущим пылью одеялом, и представляя, что это тело Командующего прижимает ее сверху, она вспомнила, почему его голос казался ей знакомым. Она уже слышала его. У себя в голове. В Песчаном Круге. Он убеждал, что не даст ее в обиду, что убьет императора и заберет отсюда. Сделает своей. Тогда она подумала, что сходит с ума. Но сейчас была уверена. Этот голос принадлежал Командующему. Но прежде она его никогда не слышала.

И, кажется, все намного-намного сложнее, чем она думала.

— Расскажи мне о Нептусе.

— Прости? — Невий отвлекся от прозрачного планшета, на котором чертил для Леры столбцы непонятных рун и записывал их значение.

— Ну… Где находится эта планета? Кто там живет? Почему Солин вообще с ней воюет? Я прослушала книги, которые нашла. Но там все… очень размыто.

Невий вернулся к рунам:

— Тебе лучше спросить у Командующего. Он — самый большой специалист по Нептусу, какого только можно найти.

Лучше бы Невию не произносить это звание. Сердце, слабое и безвольное, застучало быстрее. И дело было даже не в воспоминаниях, от которых кровь моментально приливала к щекам.

Во рту пересохло. Да что же с ней такое? Она волнуется, как шестнадцатилетняя девчонка, болтающая с подружкой о парне. Или пытающаяся вызнать о его чувствах у его же друга. Это глупо. И странно. Потому что ничего подобного она не испытывала ни разу в жизни. Мозг и сердце, наверное, сошли с ума. Потому что более неподходящего человека для нее найти было сложно. И этот чертов барьер под названием «рабство» не делал жизнь проще. Она находилась по одну сторону. Командующий — по другую. Вряд ли на Солине существовали законы, позволяющие рабыне стать свободным человеком. А если бы и существовали… Не в них дело.

Для Командующего закон не писан. Он сделает так, как нужно ему. Вопрос в том, что ему нужно и насколько сильно. Вопрос в том, КТО ему нужен?

Лера попыталась говорить спокойно, но не так легко было взять под контроль собственные чувства. Особенно, когда они были настолько сумбурными.

— В последнее время я не часто с ним разговариваю, как ты заметил.

Невий снова поднял на нее взгляд и усмехнулся:

— Вас можно понять. Ты — красивая женщина. Он — желающий тебя мужчина.

Лера была уверена, что сгорит от жара, бушующего в крови.

— Ты не можешь не знать, что за это время мы с ним не виделись. — И зачем-то добавила: — Ни разу…

Невий пожал плечами и вернул ей планшет:

— Он передо мной не отчитывается. Это твое задание на сегодня: выучить руны, которые я написал, и их сочетания.

Лера лишь мельком взглянула на полностью исписанный экран:

— Так ты расскажешь мне о Нептусе?

Невий закатил глаза, сдаваясь:

— До чего ж упорная землянка. Ладно, что ты хочешь узнать?

До конца не веря, что сейчас удастся получить ответы, Лера начала торопливо перечислять вопросы.

— Где именно он находится? Почему о нем известно так мало? Почему Солин с ним воюет?

Невий пожал плечами и скрестил руки на груди:

— Он находится в галактике Исрик. Это примерно… — Он с сомнением взглянул на нее: — В человеческих жизнях… тебе не хватит и десяти жизней, чтобы туда долететь. При условии, что ты проживешь до ста лет.

Лера ошеломленно моргнула:

— Тысяча? Тысяча лет, чтобы добраться туда?

Невий кивнул:

— От Солина — да. От Земли еще дольше. Мы измеряем время иначе, чем вы.

— С помощью Циклов Бурь?

Невий довольно улыбнулся:

— Умная…

Лера нетерпеливо перебила:

— У других, наверняка, просто не было шансов продемонстрировать ум. Но как-то же вы туда летаете? Я так поняла, что Командующий был на Нептусе?

На этот раз Невий стал серьезным:

— Да, лишь ему удалось преодолеть оборону Нептуса и прорваться туда. Три раза.

— Что у них за оборона такая, если даже Командующий не смог их разбить? Я слышала, он уничтожал планеты. Почему не может справиться с Нептусом?

— Тут все не так просто. Название галактики — Исрик — с древнего языка переводится примерно… ледяная пыль. Или осколки льда.

Лера не стала перебивать его, но в памяти всплыли слова Невия на самом первом уроке. Он говорил, что язык Нептуса слишком сложен и до конца так и не изучен. Многие руны и их сочетания до сих пор были не переведены. Редкие сообщения, перехваченные шпионами, так и оставались нерасшифрованными. При этом Невий владеет древним языком?! Что-то тут не вязалось. Или она просто придумывает самой себе загадки там, где их нет?

Невий продолжил, смотря куда-то в пространство:

— Так вот ледяная пыль — это огромные глыбы льда, которые перемещаются по всей галактике. Сложно провести сквозь них корабль, не повредив его. Но вокруг Нептуса этот лед… как бы объяснить… он управляемый.

Лера удивленно вздернула брови:

— Как это?

Невий бросил на нее странный взгляд: словно собирался доверить какой-то секрет, но не был уверен, что она его сохранит.

В конце концов он, не хотя, расплывчато объяснил:

— Он образует что-то вроде кокона вокруг планеты и ее спутников. И через этот кокон невозможно пробиться. Когда к планете приближается какой-нибудь корабль, то вся масса ледяных осколков, астероидов и пыли начинает концентрироваться именно на траектории его движения. Как будто лед обладает разумом и не хочет пропускать чужаков. — Невий загадочно ухмыльнулся. — Но корабли Нептуса свободно проходят через него.

Лере трудно было представить нечто подобное. Она вообще едва осознавала, что Вселенная полна жизни. Да еще и такой… Разумные ледяные осколки? Звучало уж слишком фантастично.

— Но Командующему какими-то образом удалось преодолеть… их? — Лера ненавидела себя за маниакальное стремление как можно больше узнать о нем.

— Да. У него это получилось. Но все данные засекречены. Лишь единицам известно, как он это сделал. И я не в их числе.

Лера сделала вид, что поверила. Что-то подсказывало ей, что Невий был одним из немногих, кому Командующий действительно доверял.

— А то странное облако с молниями?

На этот раз Невий даже не скрывал своего удивления. Его брови стремительно взлетели вверх, а трубочки вен вспыхнули синим, освещая пространство вокруг не хуже фонаря.

— Откуда про него знаешь?

Лера немного испугалась такой реакции.

Осторожно, подбирая каждое слово, ответила:

— На карте увидела… Я не знаю, как они у вас тут называются… Касаешься пальцем, и появляется изображение. Как будто ты внутри картинки. Только потрогать нельзя.

— Ты и с этим разобралась? — Его брови взлетели еще выше, а на лице застыло странное выражение, напоминающее… уважение.

Теперь уже Лера пожала плечами.

— Я просто прикоснулась, и…

Невий хохотнул:

— Ясно. Да, это карты. А облако… Мы считаем, что это еще одна защита Нептуса. Никто, кроме Командующего не возвращался оттуда, чтобы рассказать. Но эта информация тоже засекречена.

Лера начала испытывать напряжение:

— А есть что-то, что не засекречено? Одна из… рабынь, — на языке ощущалась горечь от этого слова, — рассказала, что с Нептуса контрабандой вывозят воду.

— Туда проникнуть сложно. Но никто не говорил, что они не летают сюда. Предатели есть везде. А Командующий очень хорошо умеет с ними договариваться.

Да уж! Ей ли не знать. По части угроз и сделок он мастер. Запудрил ей мозги так, что только о нем теперь и думает. Вчера даже ревновала к той, которая могла бы заменить ее. Стоп! Это была совсем не ревность. Отвращение. Точно. Ее бы наверняка вывернуло наизнанку от вида Командующего и ублажающей его рабыни. Это было бы унизительно — наблюдать за ними во время секса.

Лера не смогла удержаться еще от одного вопроса:

— Кто его ранил?

Невий поднялся, давая понять, что разговор окончен, но все же остановился:

— На одной из планет, подконтрольных Солину, вспыхнуло восстание. Командующий лично летал туда, чтобы разобраться с… проблемой.

Почему-то стало тяжело дышать. И больно. Из-за Командующего? Из-за того, что его жизнь подвергалась угрозе? Конечно! Случись с ним что, и ей тут не выжить. Отличная отговорка, которой теперь можно себя успокаивать.

— Он… сражался?

Невий криво усмехнулся:

— В некотором роде.

— Как это? — Почему-то ей казалось, что Командующий не из тех, кто будет отсиживаться в сторонке, пока остальные проливают кровь. Он наверняка был на передовой.

— Он взорвал планету.

— Что?! — Лера даже не осознала, что вскочила на ноги.

— Другим в назидание. Остальные теперь дважды подумают.

Лера не знала, что сказать… Да, она слышала и от Насти, и от Главы Ловцов, что Командующий легко уничтожал планеты. Но… но это звучало, как глупая сплетня, выдумка, чтобы монстр казался страшнее, чем он есть. Теперь же она сама стала свидетелем его жестокости. Уничтожить планету и всех ее жителей. Это если бы Земли в одночасье не стало. Столько жизней. Несбывшихся надежд. Оборванных мечтаний. Раз, и тебя нет. Потому что какой-то маньяк решил проучить остальных.

И под этим мужчиной она вчера лежала. Трогала его. Не хотела отдавать другой… Он убийца. Зверь. Садист. Урод! Отвращение к самой себе было едва ли не больше ужаса перед ним. Ведь ночью он казался таким уставшим и одиноким. Конечно, как же ему не устать! Уничтожение планеты наверняка хлопотно дело.

Не подозревая, какая буря сейчас творится в ее душе, Невий, как ни в чем не бывало, продолжал:

— Один из инженеров ошибся. Наши корабли не успели уйти достаточно далеко. Много погибших. Корабль Командующего тоже задело. Он с трудом выбрался.

Лера сглотнула горечь:

— Очень жаль.

Невий кивнул:

— Да. Но хотя бы с ним все обошлось.

Лера покачала головой:

— Очень жаль, что он выбрался.

Она понимала, что не должна была произносить этих слов, что Невий, как верный прихлебатель, наверняка все доложит Командующему. Но просто не могла сдержаться. Она даже не понимала, что сейчас испытывала. Отвращение за то, что переживала о нем и постоянно думала, что стонала от его ласк. Или животный ужас.

Невий гневно прищурился:

— Он — лучший, кого ты могла здесь встретить. Если бы не он… — Он отвернулся и зашагал к горящим на стене символам. Но набрав заветную комбинацию, снова обернулся к Лере: — Сегодня на корабль прибудет император с дочерью. Командующий просил передать, что не придет к тебе.

Лера криво улыбнулась:

— Передай, что я его и не жду.

Невий ничего не ответил. Только громко хмыкнул и вышел.

Боже… ОН даже не посчитал нужным лично сказать ей, что не придет. Передал через кого-то, как надоевшей навязчивой шлюхе. Ну, по сути ею она и была.

От боли и обиды Лера начала хватать мягкие подушки и швырять их в стены. Бросилась в спальню Командующего и принялась стаскивать с его кровати пыльные одеяла и простыни. Все разлеталось в стороны. Она топтала ни в чем неповинную ткань, все больше попадая под власть неожиданной истерики. Пыталась порвать простыни, но не хватало сил даже на это.

Тогда она бросилась к себе в спальню. Тонкая материя платьев и вуалей жалобно трещала под ее пальцами. Лера даже не поняла, что плачет, пока не увидела темные мокрые пятнышки на платье с которым расправлялась почти с маниакальным удовольствием.

Громкие рыдания сначала показались чужими. Они пугали. Но еще страшнее стало, когда поняла, что эти почти животные звуки издает она сама. Воет и рычит, захлебываясь солеными слезами. Горло сдавливает до удушья. Никто не достоин ее слез! Тем более, этот монстр!

Лера не знала, что с ней происходит. Из-за чего все это. Из-за того, что попадает под влияние мужчины, который, не задумываясь, уничтожает планеты и все их население? Или потому, что он не пришел к ней… Садист! Он же чертов садист… А она плачет…

Ярость переросла в бешенство. Сумасшедшую одержимость. Лера схватила красивую шкатулку с драгоценностями и со всей силы швырнула ее в стену. Шкатулка с грохотом упала на пол, раскалываясь на части. Украшения яркими пятнами высыпались наружу. Как же их много… И все для нее одной… Чтобы обслуживала монстра. И делала его довольным.

Она морщилась от впивающихся в голые ступни острых граней и спотыкалась, нетвердой походкой спеша в кабинет. Она уничтожит тут все! Перевернет вверх дном проклятую клетку.

В кабинете и без того царил беспорядок. Разбросанные по полу карты, камни, ракушки… Он сам вчера смахнул их со стола, освобождая место. Она лежала на гладкой поверхности, разводила ноги, прикасалась к нему и стонала.

Лера застыла, как вкопанная, а потом без сил упала на колени. Ярость испарилась так же резко, как и нахлынула. Остались только горечь и пустота.

Она не знала, как совладать с нахлынувшей истерикой.

Все чувства переплелись в клубок. Жуткий клубок из страхов, неуверенности и обиды. Она не понимала Командующего. Не понимала своих чувств к нему. Только ощущала черное отвращение к самой себе за то, что настолько поддалась ему. Она начала думать о нем. Гадать, какой он человек. Хотела узнать ближе. Плавилась как снег от пожирающего все вокруг огня.

А он в это время уничтожал целые цивилизации. И самым худшим во всем этом было то, что она обижалась на него… Обижалась за то, что он не нашел времени на то, чтобы прийти к ней, сказать, что занят. Послал вместо себя Невия, а сам… наверняка будет веселиться с императором и другими женщинами. С принцессой. Но ей-то что за дело?! Он — убийца. И даже этого слова недостаточно, чтобы описать совершенное им.

Лера вытерла слезы, размазывая по щекам черные тени, которыми подвела глаза. Едва проснувшись она решила накраситься, надела красивое платье и тонкий ободок с подвеской на лбу. Голубые камни в ней оттеняли цвет глаз, и Лера впустила свой мозг настойчивые фантазии… О том, каким станет взгляд Командующего, когда он увидит ее такой.

Наивно. Глупо. По-идиотски. Сейчас от красивого макияжа остались черные пятна на ладонях. Как выглядело лицо, даже думать не хотелось. Все равно!

В нее вселился какой-то странный дух, который толкал в пропасть. Совершить что-то такое, на что прежде она никогда бы не осмелилась. Разрушать кабинет и портить коллекции Лера не хотела. Кто знает, возможно, это последнее, что осталось от уничтоженных планет.

Вот только внутри все вопило о том, что она должна сделать что-то сумасшедшее. На грани. И плевать, чем это обернется для нее.

Лера встала с пола. Она выйдет отсюда.

Она уже знала, как открываются двери на этом корабле, и примерно запомнила комбинацию, которую набирал Невий. Полная решимости, Лера подошла к стене с алыми письменами Солина. До сих пор незнакомые символы горели так ярко, что глаза начало щипать от слез.

Подрагивающими после истерики пальцами Лера начала нажимать на иероглифы. Она набирала одну комбинацию за другой, и каждый раз все символы вспыхивали белым и гасли. Значит, она где-то допускала ошибку, потому что стена должна была раствориться, словно расплавленная потоком лавы.

Что же не так? Что не так?! Каждый день она наблюдала за Невием и пыталась запомнить… На бессчетной попытке, когда уже не осталось надежды, символы вспыхнули еще ярче и с потолка потек огненный поток. В стене появился проем, залитый золотым сиянием.

У нее получилось! Удалось!

Вытирая злые слезы, Лера ступила за порог покоев Командующего. Куда идти, она не представляла. Просто хотела вырваться из своего заточения и посмотреть на лицо Командующего, когда тот поймет, что земная шлюха смогла выбраться из его плена.

Так себе достижение, и вряд ли оно его впечатлит. Скорее, разозлит… Этого Лере и хотелось. Вывести его из себя так, чтобы его странная кожа вспыхнула и сгорела к чертовой матери!

Она шла по пустому темному коридору, смутно вспоминая, каким путем ее вел Невий почти месяц назад. Серые стены, мутное мерцание экранов и холод пола под ранеными босыми ступнями.

Мрачно и пугающе. Будто попала в фильм ужасов про заброшенную больницу, в которой ставят эксперименты над пациентами. В этой больнице холодно, сыро и повсюду пятна засохшей крови. А еще голоса призраков… Умерших мучительной смертью несчастных.

Голоса действительно раздавались совсем рядом. Лера застыла на месте. Сердце бешено заколотилось в груди. Настоящие призраки… Замученные здесь женщины?

Какого черта она сюда поперлась?! Безмозглая дура! Что и кому она хочет доказать?! В самом деле!.. Только напрашивается на изнасилование. Ну не идиотка ли? Она точно начинает сходить с ума. Злость на саму себя немного притупила страх. Ненормальная. Она должна вернуться. Невий сказал, что здесь будет император. Возможно, он уже и забыл о ней. А она, глупая, сама ищет неприятности.

Лера развернулась, собираясь вернуться обратно. Мысли метались одна к другой. Ладони вспотели. Она судорожно искала коридор, по которому пришла сюда, но казалось, что все они спутались в какой-то нереальный узел. Чертов критский лабиринт! Осталось только встретиться с Минотавром.

За очередным поворотом раздался знакомый женский голос. Лера едва успела остановиться, налетая на холодную стену. Сердце билось на максимальных пределах.

— Быстро поправь мне платье!

— Вы идеальны, Ваше Высочество…

— Заткнись! И без тебя знаю. Ну что, сделала?

— Да, почти.

— Скорее! Он сейчас выйдет.

— Все готово.

— Просто разорви здесь, дура!

— Но будет видно, что платье порвано… Возможно, я смогла бы раздобыть ножницы…

— Великий Солин… Ты просто кусок мяса со ртом! Мне и нужно, чтобы оно было порвано.

Послышался треск ткани, и Лера сделала несколько опасливых шагов назад. Принцесса и Катя. Лучше и быть не могло. Только императора не хватало. Вот и ее наказание за глупость.

Лера снова застыла, невольно прислушиваясь:

— Бедро видно?

— Да, Ваше Высочество.

— А промежность?

— Д-да…

— Замечательно. Кажется идет! Все, пошла вон отсюда! И чтобы я тебя больше не видела.

— Слушаюсь.

Лера вжалась в холодную стену. Будто это могло сделать ее невидимой! До встречи с Катей оставались считанные секунды, и нужно бы этому радоваться. Ведь вдвоем они смогут придумать какой-нибудь план… Но после увиденного в Песчаном Круге она не хотела с ней разговаривать. Да, наверное, Катя была гораздо умнее самой Леры и быстро подстроилась под обстоятельства, но взгляд, которым она смотрела на Кристину… Та довольная улыбка при виде насилия над сестрой…

Может, она что-то неправильно поняла? Но сейчас Лера не могла и не хотела в этом разбираться. Вот только чувство стыда, что не узнала о Кристине вдруг начало грызть изнутри.

Лера поняла, что уже несколько секунд, стоит намертво прилипнув к стене, но Кати так и нет. Должно быть, судьба решила ее пожалеть и не стала сталкивать с девчонкой.

— Командующий!

А, нет. Не пожалела. Леру парализовало. Ужасом. Гневом. И каким-то абсолютно дурацким ненормальным желанием узнать, что будет дальше.

Знакомый голос ровно произносит «Ваше Высочество», а Лера вдруг вся покрывается мурашками. Там, за поворотом, встретились два монстра. Один расчетливо уничтожил цивилизацию. Другая — уничтожает красивых женщин. Да они же идеальная пара! Тогда почему в горле стоит комок, и хочется броситься к ним?! Почему хочется оттащить уродливую принцессу от Командующего и громко заявить «Это мое!»?

Что такое он с ней сделал? Они даже толком не разговаривали. Не виделись. Два раза разделили потрясающие моменты близости, которые и нельзя было так назвать. Два раза она ощущала его губы и кончала от них. Как никогда до этого.

И что? Этого достаточно, чтобы сейчас чувствовать себя раздавленной и преданной? Тогда все на Солине правы: она — шлюха.

— Мы с вашим отцом волнуемся. Вы так внезапно исчезли. Вам не нравится праздник?

Лера вслушивалась в его голос, пытаясь понять, что он испытывает к принцессе. Да радоваться нужно, что два чудовища нашли друг друга! Но сердце твердило обратное…

— Что вы, Командующий?! Праздник чудесен. Как и все, что вы делаете. — Голос Ветурии сочился патокой.

Лере даже стало противно. Вот только внутри снова зудел противный внутренний голос. Противно? Уж не от того ли, что на ее месте не ты?

— Тогда возвращайтесь скорее. Вас не хватает за столом.

Серьезно?! Ее не хватает? Тогда какого черта вчера приперся к ней? Шел бы к своей принцессе. Лера сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, сдирая кожу. Она в своем уме?! О чем вообще думает?!

— У меня случилась маленькая неприятность… Даже не знаю, что с этим делать.

— Возвращайтесь в зал, и мы с вашим отцом придумаем, как это решить. — Надо же, какой галантный и вежливый. С ней он таким не был. Стоило бы поблагодарить, что не изнасиловал, как те дикари на арене, но мозг упорно забывал про это.

— Отцу нет до этого дела. Он занят едой и шлюхами. Их сегодня так много… Он не уйдет отсюда, пока не перепробует всех. Вы согласны, если мы на время поселимся на корабле? — Принцесса хихикнула.

— Это будет честью для меня. Но боюсь, на нем не так комфортно, как вы того достойны.

— О, Командующий… Я думаю, вы вполне способны обеспечить мне тот комфорт, которого я достойна. Только вы и можете…

Ее голос стал ниже и тише. Наверное, это должно звучать соблазнительно, но Лере казалось противным скрежетом Бабы Яги. Она не выдержала. Сделала несколько осторожных шагов и выглянула из-за угла, молясь, чтобы ее никто не заметил.

Но парочке на другом конце коридора было не до нее. Командующий стоял у стены, заполняя собой почти все пространство. Принцесса едва ли не прилипла к нему, выводя пальцами узоры на его груди. Наверное и разодрала бы китель, лишь бы добраться до его тела. Вон какое рвение проявляет. Так и до свадьбы недалеко. И тогда Лера станет не нужна. Ее выкинут, и случится то, чего она до ужаса боялась, но умудрялась избегать.

— Вы преувеличиваете мои способности, Ваше Высочество. Так что все-таки произошло?

Лера пыталась рассмотреть на его лице признаки страсти, желания, как это было вчера с ней, но видела лишь кривую ухмылку. Как будто он забавлялся происходящим и никак не мог сдержать смех.

— Служанка наступила мне на платье и порвала его. Вот… — Ветурия выставила вперед ногу, демонстрируя разорванное аж до талии платье. Как бы невзначай она оттянула в стороны половинки юбки, оголяя плоский, даже немного обвисший зад. Оставалось только догадываться, какую «красоту» видит Командующий.

А может, именно это его и возбуждает? Ведь по какой-то причине с Лерой он не занимался полноценным сексом. Берег себя для этой?

Командующий вздернул бровь, оставаясь при этом совершенно невозмутимым:

— Это действительно неприятность. Но мы придумаем, как ее решить. — Даже со своего места Лера видела, как остекленел его взгляд. Он смотрел в лицо принцессы и ни миллиметром ниже. И все же, казалось, что он не видит никого перед собой.

— Конечно, вы придумаете… Перед вами склоняют головы наши враги. Вы в одиночку ставите на колени планеты, посмевшие взбунтоваться.

От напоминания о том, что он взорвал очередную планету, а потом пришел к ней, к горлу подкатил ком. Но как только принцесса подняла ногу и уперлась ступней в бедро Командующего, стало совсем тошно.

— Я служу Солину, и императорской семье. Для меня нет ничего важнее уничтожения врагов…

Он сказал это особенным тоном. Выделил последние слова, странно растягивая их. И произнося так вкрадчиво, словно в них крылся какой-то особый смысл.

— О, да-а-а… я не сомневаюсь в этом…

Принцесса прижалась к нему, распластавшись на широкой груди и потерлась о китель лицом. Лера замерла. Она заставляла себя спрятаться, а еще лучше — уйти отсюда. Но смотрела на них и даже не моргала. Она хотела собственными глазами убедиться в том, что… что он ужасен. Монстры должны быть с монстрами. А рабыни не должны ревновать своих хозяев. Наверняка, он метит в императоры и брак с принцессой — дело времени. А она… ну так, интересное развлечение. Та, с кем можно отвлечься и сбросить пар, ведь принцесса намного выше этого. Будущая жена. С принцессами и женами себя ведут не так, как со шлюхами.

Вот только зачем он покупал ей подарки и учил языку? Зачем давал надежду и прятал ото всех?

Зачем..?

«Нравится подглядывать за взрослыми, маленькая землянка?»

Лера вздрогнула от зазвучавшего в голове голоса. Командующий смотрел на нее! Смотрел ей прямо в глаза, пока принцесса прижималась к его груди и терла своей ногой его бедро.

Боже… Он смотрел на нее и криво ухмылялся. Знал с самого начала, что она наблюдает за ними? Лера нырнула обратно, прячась за поворотом. Сердце так громко и яростно стучало в голове, что она едва расслышала: «Почему спряталась? Раз уж пришла — смотри. Что мне с ней сделать? Чего бы ты хотела? Оттолкнуть ее? Или нагнуть прямо у стены?»

Лера закрыла уши ладонями, но голос не утихал. Чтобы избавиться от него, нужно было распилить черепную коробку и вынуть мозг.

«Ну, что ты молчишь, Ле-ра? Если хватило смелости прийти сюда, будь смелой до конца.»

Это был тот голос, который она слышала в Песчаном Круге. Тот, которым он вчера велел дожидаться его. Голос, не принадлежащий Командующему. Красивый, низкий и бархатистый. Завораживающий и утягивающий в замшевую темноту. В Командующем не могло быть ничего настолько красивого. Но она была уверена, что слышала в голове именно его голос.

Или же это первые признаки надвигающегося безумия. Стокгольмский синдром. Шизофрения. Голоса в голове. Тяга к своему похитителю.

«Ты должна была ждать меня там, где я сказал. И не высовывать свой нос дальше моего отсека!»

Он так грозно это рявкнул, что Лера вжалась в стену, ожидая удара или чего-то в этом роде. Но перед глазами был пустой коридор, а Командующий по-прежнему оставался за поворотом. С другой женщиной!

— Ваш отец решит, что я похитил вас, Ваше Высочество.

Кажется, она все-таки сходит с ума. Все эти голоса… Сейчас она слышала привычный свирепый тон с приказными нотками. Но и сомнений в том, что мысленно с ней говорит он, оставалось все меньше. Такое ведь возможно? Или она все-таки по-настоящему сходит с ума? Хотелось верить в первое.

— Мой отец уже забыл про меня. И про вас. Он занят шлюхами и шоу, которое вы для него устроили. — Голос Ветурии звучал тихо и сбивчиво. Она будто задыхалась.

И Лера не смогла противиться искушению снова выглянуть из своего укрытия. Что ж он там с ней такое делает, что принцесса едва дышит? То же, что делал с ней? Ну, тогда ничего удивительного. Он вообще способный — вон как одновременно с двумя управляется. И принцессу очаровывает, и ее с ума сводит.

Лера высунулась из-за угла. Ветурия уже практически улеглась на Командующего, пристроив голову напротив его плеча. Она продолжала елозить костлявой ногой по его колену и бедру, а руками гладить бока. Неожиданно ее ладони проворно скользнули вниз и вцепились в ремень его штанов.

Лера ожидала, что ее стошнит от омерзения. Но вместо этого хотелось броситься к ним, схватить принцессу за жидкие патлы и оттащить от него.

Командующий снова посмотрел прямо на Леру. В его взгляде бушевала буря, и плескалось обещание всех возможных кар, какие он только сможет придумать. Он едва кивнул, словно… словно прочитал ее мысли. Да, наказание будет ужасным, уж он-то в этом знает толк.

— Я должен вернуть вас, пока император не начал беспокоиться. — Он посуровел, нахмуря брови. Как будто был очень недоволен.

А потом взял ее за плечи и оторвал от себя. В ту же секунду Лера возненавидела себя. За то, как радостно застучало сердце. Наконец, отлепил эту садистку от своего тела.

— Да что вы все твердите о моем отце?! — Принцесса ударила его кулаками в грудь. — Здесь только мы. Отцу плевать, где я и чем занята. Пока есть эти шлюхи, он думать ни о чем другом не будет. Я рядом. Неужели вам не хочется?.. Или дело в той потаскухе?! Она еще не сдохла? Ее уже несколько недель никто не видел. Ни в Домах Похоти, ни рядом с вами. Я знаю об этом!

Командующий усмехнулся, отодвигая ее еще дальше:

— Вот как? И откуда же?

— Неужели, вы думаете, что отец не присматривает за вами? На корабле полно преданных ему людей. Я знаю все о вас. И то, что шлюха пропала. И то, что у вас больше никого не было. И даже то, что вы все время ночуете один, на капитанском мостике. Я даже знаю, как долго вы пролежали в восстанавливающей капсуле. Ваши раны оказались серьезны. А рядом не было никого, кто смог бы залечить их нежными поцелуями.

Лера аж скривилась. Будь это написано в каком-нибудь любовном романчике, которыми она зачитывалась перед сном, она бы наверняка улыбнулась, довольная, что героиня сделала шаг вперед. Но принцесса говорила до отвращения фальшиво и напыщенно.

— Ваше Высочество, вы — самая достойная девушка Солина. Красивая, умная, смелая. Будущая императрица. Неужели вы считаете, что я могу оскорбить вас… развлечением в коридоре?

Красивая, умная и смелая? Он серьезно? Или просто пытается тактично отделаться от нее?

— Я сама хочу этого! Развлечений в коридоре!

— Ваше Высочество, вы даже не представляете, какую ошибку совершаете.

— Я представляю! Все представляю. — Она обвила руками его шею, пытаясь притянуть еще ближе. — И мне нет до этого никакого дела. Только вы и я. Здесь. Отец ни о чем не узнает. И никого более достойного стать моим первым мужчиной, не существует.

— Достойный вас мужчина не будет этого делать в трех шагах от вашего отца, в коридоре, наспех.

Надо же, какой все-таки благородный. На секунду Лера прикрыла, глаза, а когда открыла, увидела, как принцесса повисла на Командующем, пытаясь неловко на него запрыгнуть.

Она и сама не понимала, какие чувства испытывает, подглядывая за этой сценой. Уродливая жестокая принцесса, предлагающая себя такому же жестокому и уродливому убийце. Они ведь стоят друг друга. Но по каким бы причинам он не отказывался от нее, в животе разливалось теплое удовлетворение от того, что он не хочет Ветурию. Вчера он совсем не был таким собранным и холодным. Его кожа начала трескаться! И если это случалось из-за возбуждения, то к принцессе он не испытывал и сотой доли того, что чувствовал к ней.

Но… но ведь это была всего лишь похоть. К шлюхе. Он наверняка женится на Ветурии, заделает ей парочку наследников, станет императором. Но не будет отказываться от развлечения с Лерой или какой-нибудь другой женщиной, похищенной с Земли. Будет держать их взаперти и…

Лера не поняла, что произошло. Все эти мысли вихрем пролетали у нее в голове, а в следующую секунду ее охватил дикий ужас. Почти животный. Ужас перед Командующим. Все страхи мгновенно ожили, превращаясь в черных шипящих змей. Змеи подняли головы, готовые броситься на жертву и впрыснуть яд.

Леру начало трясти. До холодного пота, вступившего на спине. Перед глазами потемнело. Она попыталась сфокусировать взгляд на Командующем. Вцепилась ладонями в испорченное платье и часто задышала. Даже воздух изменился. Стал тяжелым, влажным. Отчетливо пахнущим чем-то гнилым. Настолько отвратительно, что ее едва не скрутило рвотным спазмом.

Зрение все же прояснилось. Но лишь затем, чтобы Лера увидела, как Командующий обхватил широкими ладонями лицо принцессы и медленно наклонялся поцеловать ее. Лера не хотела на этот смотреть. И все же продолжала стоять, выглядывая из своего укрытия. Ее трясло от жуткого беспричинного ужаса и от взгляда Командующего. Темного пустого взгляда, в котором клубилась тьма. Бесконечная жуткая тьма, населяемая монстрами.

Принцесса вдруг начала вырываться из его рук. Нелепо дергалась, пытаясь отстраниться, но Командующий продолжал удерживать ее.

— О-о-отпустите меня! — В ее голосе слышалась паника. Такая же страшная, какая накрыла и Леру.

— Куда? — Он невозмутимо вздернул бровь. — Вы ведь сами хотели…

Она не дала ему договорить:

— Я передумала! Отп-пустите… Иначе я… закричу! Позову отца!

Он медленно убрал ладони от ее лица. Принцесса тут же метнулась вперед, исчезая за следующим поворотом.

Лера забыла, как дышать. Ее парализовал первобытный страз. Она просто смотрела на то, как Командующий провожает принцессу взглядом, и ничего не могла сделать.

Наконец, он повернулся к ней. Медленно. Неторопливо. Даже как-то осторожно. Словно, боялся сделать лишнее движение. В его глазах по-прежнему клубилась темнота.

Размеренным неторопливым шагом он двинулся к ней. Лера все-таки смогла заставить свое тело слушаться. Но сил хватило лишь на то, чтобы снова спрятаться за углом. Жалкая попытка.

Командующий появился неожиданно быстро. Он словно возник из ниоткуда, хоть Лера и знала, что он идет к ней. Она вскинула голову, рассматривая его равнодушное лицо. Вот только теперь оно таким не было. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: он в ярости. В дикой безумной ярости. Одурманенный страхом мозг вяло выпустил на волю мысль, что это из-за нее. Она его вывела и разозлила. Дура.

Лишь бы только не молчать, Лера брякнула первое, что пришло в голову:

— Я помешала вам развлекаться?

Огромная ладонь сомкнулась вокруг ее шеи. Лера судорожно вдохнула воздух, и тут же он сдавил сильнее.

— Идио-о-отка… Какая же идиотка…

Сердце работало на пределе, пытаясь совладать с беспричинным страхом. Но бояться было чего. Глаза Командующего стали совсем черными. Даже белки исчезли, заполнившись темнотой.

— Сбежать захотела?

Лера помотала головой. Но пальцы только крепче сжались, почти перекрывая доступ кислорода.

— Выглядишь так, словно я кончил тебе на лицо.

Боже, о чем он?! Лера поняла, что трясется. Дрожит, как будто в тело воткнули оголенные провода и теперь со всей силы лупят ее током.

Неожиданно страх исчез. Резко. Как будто ничего такого и не было. В голове стало пусто. Сердце начало успокаиваться. Даже ладонь Командующего на горле ощущалась как-то иначе. Он словно… ласкал ее.

Лера не успела додумать. Он переместил ладонь назад, накрывая основание шеи, и сжал, заставляя Леру повернуться.

— Захотелось понаблюдать? — Его голос сочился едва сдерживаемой злостью.

Лера начала молиться, чтобы он все-таки смог совладать с собой. А иначе, ей действительно не поздоровится. Кажется, ей удалось по-настоящему вывести его из себя. И на этот раз она действительно чувствовала свою вину.

Кое-как Лера прохрипела:

— Я не хотела вам мешать… — И зачем-то добавила: — …развлекаться с принцессой.

Он куда-то ее тащил, и Лера могла лишь переставлять ватные ноги, чтобы поспевать за ним. А иначе, он свернет ей шею. Его хватка усилилась.

— Иногда мне кажется, что ты всеми силами пытаешься спровоцировать меня на грубость.

Лера и не заметила, как они снова оказались перед его отсеком.

— Я-то думал: бедная напуганная девочка, ей нужно привыкнуть, принять новую жизнь. Она не такая, как другие. С ней так нельзя. А оказалось, она еще хуже остальных.

Лера едва удержалась на ногах, когда Командующий толкнул ее в круглый зал. Он обвел взглядом разгром, который она учинила, и на губах появилась жестокая ломаная ухмылка. Уже только от этого захотелось закапаться в песок так глубоко, чтобы ее никогда не отрыли.

— Ты из тех, кто строит из себя притворную невинность. Любишь изображать жертву. Несчастную, забитую жертву в плену у жуткого монстра.

Лера вздрогнула. Ведь именно так она его про себя и называла. Неужели он и вправду смог пробраться в ее мозг? Его улыбка расплылась еще шире. Ужасная, уродливая. Словно он прямо сейчас находился внутри ее головы.

— Тебе нравится быть слабой добычей, ведь так, Ле-ра? Нравится думать, что во всех твоих бедах виноват кто-то другой? Легче винить меня, чем себя. Разве тебе не было сказано оставаться здесь? Но нет, ты отправилась бродить по кораблю, полному оголодавших по красивым женщинам, солдат. Ты ослушалась моего приказа. Ты ведешь себя так, словно ХОЧЕШЬ быть схваченной и изнасилованной. Может, поэтому ты не могла кончать со своим земным слизняком? Потому что он ни разу не трахнул тебя против твоей воли?

Лера помотала головой, едва не плача. Она не хотела слышать все эти ужасные слова. Хоть и признавала, насколько опрометчиво и глупо поступила. Как избалованный ребенок, которого взрослые заперли дома одного.

— Наверное, мне с самого начала нужно было поступить так, как ты заслуживаешь. Натянуть тебя на свой член и драть до тех пор, пока не сотру тебе там все. Так тебе хочется? — Он рванул к ней и снова сжал горло. — Этого будет достаточно, чтобы ты почувствовала себя несчастной жертвой и уяснила, что мое слово — закон?

Лера вцепилась обеими руками в его запястье и с трудом прохрипела:

— Отпусти-и-и…

Он насмешливо переспросил:

— Отпустить? Никогда, Ле-ра. Ни-ко-гда. Ты научишься подчиняться. А если ищешь приключений на свою красивую задницу, то стоило только попросить. Я вытрахаю твою дырку так, что навсегда запомнишь. Ты же на это напрашиваешься?

Леру снова бросило в холодный пот. Таким разъяренным Командующего она еще не видела. Хуже всего было осознавать, что причиной его ярости стала она сама. И злился он вполне оправданно. Но его страшные слова… Она не сомневалась, что он мог исполнить свои угрозы. В его глазах снова начали зажигаться алые точки. А когда он дернул ее на себя, прижимая к своему телу, Лера ощутила, как в живот упирается твердая плоть. Кожу начало жечь в том месте, где он к ней прикасался. А Командующий словно специально вдавливал член в ее живот, и Лера чувствовала, как он вплавляется в нее.

Он в самом деле хотел сделать с ней все, что говорил. И ничьей вины, кроме ее собственной, в этом не было. Неправда! Так и начинает мыслить жертва, оправдывая своего насильника.

Но ведь он еще ни разу не опустился до насилия над ней.

Командующий нависал над ней бесконечной темной скалой. Его глаза полыхали, становясь совершенно безумными. И это было еще хуже, чем заполнившая их несколько минут назад темнота.

— Я тебе это устрою. Твоя задница получит все, что заслужила. Буду долбить тебя до тех пор, пока там не станет широко. Будешь ходить с вытекающей оттуда спермой. И все будут это видеть. Что ты такая же шлюха, как остальные. МОЯ шлюха. — Он грубо оттолкнул ее от себя, словно ему стало мерзко. — Раздевайся.

Только сейчас Лера поняла, что плачет. На этот раз слезы даже на вкус ощущались другими. Горькими. Она собственными руками растормошила монстра.

Он снова прорычал:

— Раздевайся!..

Лера помотала головой. Нет, только не это. Она не дастся ему без боя.

Наверное совсем лишилась рассудка, потому что едва слышно прошептала:

— Отправляйся к своей принцессе. Она только обрадуется и сама на тебя прыгнет.

Он прищурился. Промолчал. Только глаза превратились в две алые щелочки. Неторопливым, почти ленивым движением коснулся пальцем тонкого браслета на запястье, и Леру пронзило болью.

Она упала на колени и закричала, не в силах выдержать давление сотен ледяных игл. Боль была такой, словно ее на живую вспарывали и выворачивали наизнанку.

Так же резко она прекратилась. Только волны мучительного послевкусия расходились по телу, вызывая судороги. Кое-как Лера сделала жадный вдох.

— Повторим еще раз? Или ты все усвоила?

Лицо стянуло от слез и потекшей косметики. Пальцы дрожали, а сердце перепугано трепыхалось в груди. Слизнув с губ терпкую горечь слез, Лера начала стягивать платье. Ей не сразу удалось разобраться с обручем вокруг шеи — пальцы совсем не слушались.

— Слишком долго. — Командующий пожирал ее горящим взглядом. По-настоящему горящим. Его глаза полыхали алым, как два угля.

Бросив на него полный ненависти взгляд, Лера не выдержала напряжения и просто рванула платье по шву, как несколько минут сделала принцесса.

Она позволила испорченной ткани упасть к ногам.

— Вставай!

Командующий смотрел на нее так, словно собирался наброситься прямо сейчас и уже едва сдерживался. Бугор на его брюках увеличивался с каждой секундой. А ее собственные соски начали призывно набухать. И вовсе не от холода. Лера ненавидела себя за такую реакцию. Это все неправильно. Так не должно быть. Она должна бояться и…

— В мой кабинет. Живо!

Грудь налилась тяжестью и округлилась от тягучих хриплых ноток в его голосе. Соски сморщились от почти ощутимого взгляда Командующего. Он смотрел на ее грудь как хищник смотрит на добычу, бегавшую от него слишком долго.

Лера отвернулась и обреченно побрела в его кабинет. Поворачиваться к нему спиной было ошибкой. Горячая ладонь накрыла ягодицы и сжала с такой силой, что Лера вскрикнула от боли.

Командующий наклонился к ее уху и прошептал:

— Если хотела, чтобы я занялся твоей задницей, нужно было попросить. Я бы с удовольствием растянул твое узкое отверстие.

Лера сама не знала от чего задрожала: от его ласкающего тона или от страха перед его обещанием.

Она вся покрылась гусиной кожей и тряслась, будто ее лихорадило.

— А я-то жалел тебя, берег. Нужно было сразу отодрать, чтобы знала свое место.

Лера испуганно обернулась к нему. В животе все скрутило тугим спазмом. Командующий выглядел жутко. Каменное лицо, светящиеся алым глаза, улыбка, будто он смеялся над самим собой. Казалось, он где-то глубоко в себе. Только пугающая оболочка продолжает существовать. Сияние глаз отбрасывало пугающие тени на его лицо, изрезая его, делая похожим на кусок камня.

Лера отшатнулась, упираясь бедрами в стол, и глаза Командующего полыхнули еще ярче.

— Ты научишься выполнять мои приказы.

Больше ни говоря ни слова, он вышел. Лера повернулась к столу и без сил уперлась ладонями в столешницу. Она не могла поверить, что избежала его гнева. Ничего. Пусть отправляется к своей принцессе и сбрасывает пар с ней. Она больше не будет его ревновать. Это точно какая-то болезнь, от которой нужно скорее излечиться.

— Если тебе не понравились украшения, могла сказать. Я бы купил новые.

Лера едва не подпрыгнула. Он же уходил. Уходил! Какого черта вернулся? Что ему еще от нее нужно? И как такой огромный кусок скалы может двигаться настолько тихо?

Лера оглянулась, но Командующий снова обхватил ладонью ее шею, заставляя повернуть голову прямо. Они оказались в той же позе, что и вчера. Но сейчас интуиция вопила, что ничем хорошим для нее это не кончится.

Перед глазами возникла вторая ладонь, сжимающая цепочку, на которой мерно покачивалось необычное украшение. Это была длинная подвеска шириной в мужской палец. Чем-то напоминала кристалл неправильной формы чуть заостренный книзу. Он был красивого сиреневого цвета и необычно переливался. Казалось, что внутри клубится искрящийся серебряными блестками дым.

Командующий тяжело проскрежетал ей прямо на ухо:

— Оближи.

Лера снова попыталась повернуться к нему, не понимая, чего он от нее хочет. Но пальцы лишь сильнее впились в шею.

— Облизывай. — Кристалл коснулся ее рта. Командующий надавил, и Лера сдалась, открывая губы и впуская холодный камень. — Тщательно. Чем лучше оближешь, тем легче тебе будет.

Что он задумал? Лера дернулась, пробуя отодвинуться.

Командующий тихо засмеялся. В этом смехе было что-то садистское. Словно маньяк наблюдал за муками своей жертвы.

— Не хочешь, как хочешь. Если любишь боль, то я не против.

От пронзившей догадки, ее замутило. Нет… Он не сделает этого. Он…

Командующий толкнул ее вперед, укладывая грудью на стол. Лера начала сопротивляться. Предприняла отчаянную и глупую попытку вырваться. На секунду даже показалось, что ей удалось, но тело снова пронзила ледяная боль.

Лера вскрикнула. Но тут же боль разлилась холодом по всему телу. Странным жутким холодом, который ее парализовал. Попыталась двинуть рукой — ничего не получилось. Даже повернуть голову не могла.

С трудом удалось открыть рот. Собственный голос казался чужим неприятным хрипом:

— Что ты со мной сделал?!

По спине прошлось горячее дыхание. Задержалось на пояснице, а потом овеяло ягодицы.

— Теперь ты моя игрушка. Как куклы у девочек. Ты — моя кукла. Живая кукла. Делаешь, что я говорю. И как я говорю.

На коже выступила холодная испарина.

— Ты — чокнутый псих. Извращенец.

— Думаешь, разумно оскорблять меня? Придется заткнуть тебе рот членом. — Он рассмеялся, но неожиданно холодно приказал: — Расставь ноги.

— Да пошел ты!

Лера едва не зарычала, когда поняла, что послушно раздвигает ноги.

Командующий снова рассмеялся:

— Ты не поняла, как это работает? Ты сделаешь все, что я скажу. Теперь твое тело принадлежит мне. А скоро будет и мозг. Тебе самой понравится. Этого же ты добивалась.

Лера отчаянно закричала:

— Я просто хотела выбраться!

— И как? Выбралась? Стоило оно того? Ноги! Еще шире.

Она ничего не могла с собой поделать. Ноги снова послушались, как будто теперь ими управлял его разум, а не ее.

Лера пораженно выдохнула, когда горячие, как огонь, ладони накрыли ее ягодицы и развели в стороны. В следующее мгновение обжигающим потоком лавы по расщелине прошелся его язык, оставляя за собой влажный, пылающий след. На тугое колечко плоти полилось что-то горячее, вязкое и влажное. Лера зажмурилась, из глаз хлынули слезы. От обиды, унижения и странной дрожи предвкушения. Как будто ее телу было любопытно, что будет происходить дальше.

А дальше он прижал тупой кончик подвески к входу в попку и надавил.

Лера закусила губу и, рыдая, простонала:

— Не сме-е-ей!..

— Привыкай, землянка. Теперь внутри тебя постоянно что-то будет находиться. Скоро привыкнешь и не сможешь обходиться без украшения… внутри. — По его голосу было слышно, что он улыбается. — Сама будешь насаживаться на мой член, лишь бы быть заполненной.

— Нет, пожалуйста… Не надо.

Он надавил концом кристалла, проталкивая его внутрь.

— Либо так, либо я прямо сейчас вгоню в тебя член. Он будет в тебе, даже если придется порвать тебя. Выбирай, маленькая потаскушка. Видишь, я до сих пор добрый, хотя ты меня очень разозлила.

Если бы не странный паралич, Леру бы сейчас трясло, как от ударов тока.

Зуб на зуб не попадал, когда она все-таки прошептала:

— Ты — извращенец.

Он рассмеялся:

— Ты уже говорила это. Расслабься. Я все равно вставлю его в тебя. Получай удовольствие.

— Урод! Оставь меня в покое!..

Наверное не стоило его оскорблять. Не стоило делать многих вещей, которые она сделала. Лера прикусила губу, когда он надавил на кристалл, вводя его. Она сжалась вокруг холодного камня, но Командующий действовал неумолимо. Проталкивал его вперед, никак не реагируя на ее вскрики и тяжелое дыхание.

Подвеска скользнула внутрь, медленно продвигаясь вперед. Туго, тяжело и мучительно.

Боль смешалась со странным ощущением наполненности, распирающей изнутри. Внизу живота стало дико жарко, словно тело желало согреть холодный камень.

Шумное быстрое дыхание Командующего за спиной выдавало его чувства. Похоже, он совсем не был равнодушен к тому, что делал.

— Расслабься!.. — Прозвучало так, словно ему больно.

И в то же время это был приказ, ослушаться которого Лера не могла. Ее тело обмякло, мышцы расслабились. Куда-то ушло напряжение. Она лежала на столе, распластанная и безвольная. И вместо того, чтобы сопротивляться начала… возбуждаться.

— Молодец… Так лучше… — Тихий шепот за спиной напоминал ласку.

Лера не смогла сдержать выдох, когда кристалл двинулся дальше. Он шел все так же туго из-за плотной хватки мышц, но теперь намного легче и быстрее. Влажное скольжение ощущалось… приятным. Стыдным, запретным, но таким сладким. К нежным складочками плоти хлынула волна теплой влаги. Влагалище сжалось, желая получить свою порцию растягивающего изнутри давления.

Нет-нет-нет! Только не это!

— Течешь… — От довольного голоса Лера едва не всхлипнула. В последний момент сжала зубы, не позволяя себе расплакаться от унижения. — Моя сладкая потаскушка. Я не дам этому пропасть даром. — Палец коснулся нижних губок, нежно потеребил их. — Но сначала мне нужно уладить дела. А потом… Отдашь мне все, что из тебя натечет.

Одновременно с этими словами он протолкнул в нее кристалл целиком. Остался лишь холод плотной цепочки, вокруг которой жадно сомкнулось отверстие ее попки. Цепочка коснулась влажных складочек, а потом вдруг натянулась, проходя между ними, разделяя на две половинки.

Если бы могла, Лера вздрогнула бы. Лоно пульсировало, попка горела, а мышцы сокращались, желая сжать твердый член.

— Встань!

Холодный приказ резанул по нервам, но не коснулся затуманенного разума. Тело подчинилось. Колени подгибались, а живот подрагивал. Если она сейчас упадет перед ним…

— Повернись!

Лера выпрямилась и развернулась. От малейшего движения она чувствовала внутри давление кристалла. Тяжелая цепочка раскачивалась между бедер, лаская кожу.

Командующий нагнулся, поймал пальцами цепь и слегка потянул. Лера пошатнулась и не смогла сдержать тихий всхлип.

Вновь растягивая отверстие, Командующий вытащил кончик кристалла. Теперь большая часть его находилась внутри, но меньшая не давала мышцам сомкнуться. Еще больше влаги устремилось во влагалище. Теперь Леру бросило в жар.

— Садись! — Командующий кивнул на свое кресло.

Лера, измученная борьбой с самой собой и волной диких эмоций, шагнула к креслу. Теперь она не просто ощущала подвеску. Кристалл растягивал колечко ануса и чувствовался при каждом шаге. Растирал кожу, сдвигался и подрагивал внутри. Влагалище горело огнем. Складочки набухли и терлись друг о дружку.

Лера опустилась в кресло, проглотив очередной стон. Поясницу пронзило десятком электрических разрядов. Казалось, что она горит в огне. Взошла на костер из сырых дров. И одновременно с этим с нее сдирают кожу.

— Руки — на подлокотники. Ноги раздвинь. Широко. Как я люблю. — Лицо Командующего вновь покрывали жуткие трещины, а бугор на штанах был почти нереального размера.

Лера не хотела на него смотреть, но оказалась загипнотизирована алым взглядом, тяжело вздымающейся грудью и рвущим ткань штанов членом. Кажется, он был еще больше, чем вчера.

Как загнанная в угол добыча, она ожидала его следующего шага. Она была так напряжена, что даже не осознавала, как садится в кресло, медленно укладывает руки на подлокотники и почти призывно раздвигает ноги на максимальную ширину.

Ноздри Командующего раздулись. Он облизнул губы и шумно вдохнул. Заторможенными движениями погладил свой браслет. На запястьях и вокруг щиколоток появились ажурные морозные узоры. Они пробежали по коже, перебираясь на подлокотники и ножки кресла, обхватывая их и намертво приковывая Леру.

Она оказалась полностью раскрытой, сидящей в кресле, без малейшего шанса пошевелиться.

Командующий снова погладил браслет, и Лера почувствовала, как оцепенение отпускает тело. Она обмякла в кресле, несколько раз дернула руками и ногами, но не смогла сдвинуть их даже на миллиметр.

Командующий улыбнулся, глядя на ее промежность:

— К моему возвращению все кресло должно быть мокрым и пропитанным твоим соком. Надеюсь, отсюда натечет достаточно.

Неожиданно он опустился на колени и нежно поцеловал лепестки плоти.

Лера вздрогнула от ощущения колючей щетины и пылающих огнем губ. В теле взвился огненный смерч.

Ни говоря больше ни слова, Командующий поднялся и почти выбежал из кабинета, оставляя ее дрожащей, униженной, напуганной и сгорающей от дикого ненормального желания.

Не могу понять, чего во мне сейчас больше: ненависти к ней или желания. Убить бы ее, свернуть тонкую шею и избавить себя от тысячи проблем. Я хочу жить, как раньше. Привычной жизнью, когда все просто и понятно.

У моего существования была лишь одна цель: защищать. И меня это устраивало. Я знал, как проживу свой срок. Знал, как умру. И догадывался когда. Проклятье, но я даже не подозревал, насколько это было идеально.

Даже пребывание среди этих ненавистных ублюдков и каждодневное хождение по краю было простым и понятным. Но я сам себе подписал сметный приговор, когда ступил на корабль Главы Ловцов.

Лучше бы я никогда ее не видел. Никогда не встречал. Не слышал звука ее голоса. Зачем она появилась в моей жизни? Странная сумасшедшая землянка. Мое проклятье. Мое наказание и кара.

Я прятал эту дуру ото всех. Даже от самого себя. И все для того, чтобы она выперлась в самый неподходящий момент. Не знаю, как мне удалось сдержаться при Ветурии. Пришлось воздействовать на маньячку внушением. От ярости при виде Ле-ры я не рассчитал поток и задел ее. Такое со мной случилось впервые со времен обучения. Даже будучи мальчишкой я контролировал свою Суть. Два человека могли стоять рядом, и я бы заставил сдохнуть от страха одного, но даже не «коснулся» бы второго.

В этот раз меня сорвало… Три недели я прятал ее. Даже сам не приближался, чтобы никто ничего не понял. Приказал Невию предупредить, что не приду, чтобы не волновалась, не ждала, не чувствовала себя забытой и обиженной. Беспокоился, идиот.

Да не нужно ей ничего из этого. Я пытался вести себя с ней… Проклятье, да я еще никому столько внимания и уважения не оказывал, как ей. Но, наверное, все это она сочла за слабость.

Я уже не понимал, чего она хочет. ЧЕГО? ОНА? ДОБИВАЕТСЯ? Она ведь знала, что сегодня здесь император. Сучка боялась, что я отдам ее ему, и поэтому поперлась бродить по кораблю?! Как она вообще выбралась?! Искала императора? Хотела лучшей жизни?

Старый ублюдок нашпиговал корабль своими доносчиками. Я и без Ветурии поименно знал всех, кто следит за каждым моим шагом. Это было хреново. Либо он действительно хотел видеть меня своим зятем. Либо начал о чем-то догадываться.

Я убедил толстого хряка, что землянка умерла. Перерезала себе вены, не выдержав моего «обучения». После Песчаного Круга он постоянно спрашивал о ней. Каждый день напоминал, что ждет, когда я приведу ее. От его описаний того, что он хотел с ней сделать, меня начинало ломать. Я едва сдерживался. Представлял, как распорю его от брюха до горла и выпущу наружу вонючие кишки.

Тогда идея «умертвить» землянку показалась мне лучшим выходом. Не составило труда найти приговоренную к казни шлюху, сменить внешность и отправиться в Дом Похоти, чтобы выкупить ее.

Я сменил внешность и ей. Поменял днк-код и получил точную копию моей Ле-ры. От воспоминания о том, как фальшивая девчонка стояла передо мной, до сих пор по коже пробегает озноб. Да, и лицо ее, и фигура, и даже голос. Но взгляд другой. Даже брови иначе сдвинуты. И меня едва не вывернуло всего, когда я понял, что полностью на ней завис. Помнил каждую ее черту. Жест. Я был уверен, что смог бы распознать фальшивку, выставь передо мной хоть сотню ее точных копий. Это пугало. Пугало до бешеной паники, за которой только темное марево.

Фальшивая Ле-ра упала передо мной на колени, плакала и умоляла о чем-то, ползала, благодаря за спасение, обещала, что будет служить, а я… слушал ее голос. Представлял, что это говорит настоящая. Просто звук ее голоса.

Но даже в нем было что-то ненастоящее. Не такой, как у той, другой, из-за которой теперь даже не заснуть ночью.

Я перерезал ей вены, представляя, что расправляюсь не с копией — с подлинником. Сколько бы проблем решила ее смерть. Я бы освободился. Снова стал бы нормальным. Снова смог бы думать о чем-то ином, кроме ее мягких волос и губ, шепчущих на ухо.

Из вен продажной девки текла кровь. Но даже она казалась мне фальшивой. Я свихнулся на землянке. Как так получилось? Она ведь даже ничего не сделала. Пару раз коснулась меня, пытаясь побороть отвращение и сделать вид, что пытается привлечь мое внимание.

В чем тогда дело?! В чем? В том, что попробовав ее на вкус, я даже жрать теперь нормально не могу? Все время хочу ощущать ее теплую влагу на своих губах. Любые звуки раздражают. Мне нужны только ее стоны.

Из-за нее я стал сумасшедшим. А из-за невозможности даже прикоснуться к ней — абсолютным безумцем.

Я превращался в долбаного параноика. С каждым днем все больше и больше. Во всех видел соперников. Тех, кто хочет отобрать ее.

От того, что император продолжал интересоваться ею, было не лучше. Я подсунул ему видео, где фальшивая Ле-ра умирала, истекая кровью, но мразь все равно приказала своим людям обшарить все бордели. Он искал ее. Чтобы отобрать у меня.

Даже его сегодняшний визит… Он был затеян не просто так. Я видел, как император осматривает каждую рабыню, вызванную моими людьми, чтобы развлекать его. Он искал ее. До конца не верил. Подозревал, что я ее спрятал, чтобы оставить себе.

Да! Да, я ее спрятал! Потому что она только моя! Плевать на четыре года среди этих ублюдков. Плевать на загубленные жизни. На все, что я сделал. Я был готов лишиться всего, но только не отдавать ее.

Девку, которая сама отправилась искать себе неприятностей. Прямо в руки мрази, от которой я хотел ее спрятать.

От бешенства у меня отрубился мозг. Я не соображал, что говорю и делаю. Пусть скажет «спасибо», что не вспорол ее отверстия, доказывая, кому она принадлежит. Не знал, как сдержался.

До сих пор не понимаю.

Наверное только мысль о том, что совсем рядом император со своей похотливой дочуркой, удержала от тех дикостей, которые засели в моей голове раскаленными гвоздями. Стоило огромных усилий удержаться и не наброситься на нее. Когда больше всего на свете я хотел владеть ею, пришлось оставить ее одну. Одну, прикованную к моему креслу, с широко разведенными ногами и с украшением в том отверстии, которое я хотел растянуть под себя. Мысли о том, как погружаюсь в ее попку, становлюсь первым и единственным, кого она туда впустила, доводили до безумия.

Я во всех подробностях воображал, как член миллиметр за миллиметром погружается в ее тесную глубину, как плотное колечко туго охватывает его, сдавливая так, что становится больно.

Перед глазами стояла Ле-ра. Я до сих пор видел, как она послушано раздвигает ноги, как увлажняется нежная розовая плоть. Как она набухает и становится алой. Во рту пересохло. Единственное, что могло унять мою жажду, — ее сок. Никак не прогнать из головы нежное сияние ее кожи и цепочку, теряющуюся в плотно сомкнутом отверстии.

Как только вернемся на Нептус, закажу ей сотни украшений. Она будет носить их вместо одежды.

Проклятая землянка! Свела меня с ума! Думать ни о чем невозможно. Первые дни я успокаивал себя мыслью, что одержимость пройдет, как только хорошенько оттрахаю ее. Она ведь призналась, что ничего не умеет, что у нее был только один мужчина, и что она холодна в постели.

Хороший обман. Он даже действовал. Я упорно твердил себе, что приобрел никчемную шлюху, которая может только трястись от страха и корчить из себя невинность. Смотрит свысока, как будто она лучше всех. Такая же потаскуха, как и остальные. Если бы не я, уже давно сдохла бы, использованная всеми генералами Солина. А может, сообразила бы, что лучше быть приветливой и милой. Послушно обслуживала бы любого, кто ею заинтересовался, лишь бы получить хоть какую-то милость.

Но борьба с самим собой была проиграна, в тот момент, когда я сорвался и включил камеры в своем отсеке. Каждый день я наблюдал за тем, как Ле-ра живет без меня. И каждый день меня ломало все больше.

Еще никогда не было так тяжело делать то, чему меня учили, ради чего я оказался здесь. Нахождение вдали от землянки становилось пыткой. Я подсматривал за ней, как глупый мальчишка наблюдает за идеальной женщиной. Она красива, загадочна, опытна. И никогда не будет принадлежать наивному оборванцу.

Никогда не будет принадлежать мне… Часы, пока я подсматривал за ней втайне ото всех, стали самыми лучшими моментами моей жизни. Я был уверен, что узнал Ле-ру лучше, чем она знала саму себя.

Например я знал, что когда она никак не может разобраться со значением какого-нибудь символа, она морщит лоб и начинает кусать большой палец. Спать она больше всего любит на боку или на животе, распластавшись по всей кровати. Когда она наблюдает за небом в небольшой обсерватории, то ее лицо всегда сосредоточено и напряжено. Как будто она пытается разгадать какую-то загадку. Или думает о своем прежнем доме…

Только несколько раз я видел, как она расслабляется. Пара моментов искреннего счастья и удивления, за которые я готов был заплатить своей жизнью.

Впервые я увидел это выражение, когда она нашла в моем кабинете коллекции, собранные с разных планет. Она так смотрела на окаменелости моллюсков и разноцветные ракушки, словно видела какое-то чудо. Разглядывала их, осторожно трогала и нежно гладила, как будто это какая-то величайшая ценность. Это взбесило. Настолько, что я вновь утратил контроль. Осознал, что делаю, когда проходил мимо рунных столбов. У меня было лишь одно желание: выхватить из ее тонких пальцев ракушки и швырнуть их на пол. Чтобы разбились на миллионы осколков. Чтобы больше не было ничего, что ворует ее внимание. Это меня она должна так рассматривать. По моей коже должны скользить ее пальцы. Меня она должна узнавать. Знать наощупь мое тело, как не знает свое собственное.

Ненавидя себя за слабость, я вернулся обратно. Только лишь затем, чтобы наблюдать, с каким благоговением и грустью она рассматривает листья каких-то земных деревьев. Она смотрела на них, а я смотрел на нее. И в этом было что-то до боли интимное. Что-то, что сближало нас не телами — самой Сутью. Моя Суть рвалась к ней. Огонь и лед, живущие во мне стремились к желанной женщине. Им хотелось стать для нее экспонатами коллекции. Огонь и лед разрывали на части фальшивую кожу, желали получить Ле-ру. Как она будет смотреть на них? Как отреагирует, когда поймет? Понравится ли ей? Будет ли на ее лице выражение грусти, нежности, благоговения или чего-то, чему он даже не знает названия?

Второй раз, когда она отпустила себя, был в купальной комнате. Это случилось несколько дней назад. Подглядывать за ней уже стало моим привычным ритуалом. Религией, в которую я верил свято и отчаянно. Для меня переставало существовать все, кроме нее. Вытеснялось, стиралось из памяти то, что держало меня на плаву все эти годы. Оставалась только ОНА. Единственно важное, из-за чего я продолжал существовать. Из-за чего я ХОТЕЛ существовать. До этого я почти смирился с мыслью, что придется сдохнуть в этой проклятой пустыне. Мысль о смерти не пугала. Умерев, я стану частью Нептуса, вернусь в его Недра. И однажды возрожусь вновь. Умирать не страшно. Страшно зависеть от кого-то, кто тебя совсем не хочет. Кому ты не нужен.

Ей я был не нужен ни капли. Даже как средство выжить здесь. Она пренебрегала мной. Боялась. Брезговала. А я заставлял себя называть ее шлюхой. Упорно твердил себе, что она такая же, как все. Просто набивает себе цену.

Я видел, что она хочет домой. Не заметил бы только слепой. Она скучала по своей примитивной планете. Никак не могла понять, что туда ей больше не вернуться. А я не мог подобрать слов, чтобы объяснить ей это. Как еще дать понять, что теперь ее место рядом со мной? Куда я, туда и она…

В тот вечер я заперся в крохотной клетке возле капитанского мостика и вцепился в экран. Мне хотелось увидеть ее. Словно ежедневная тайная встреча двух любовников.

Интересно, как бы она вела себя, узнай, что я за ней наблюдаю, что успел изучить ее привычки и маленькие секреты ее тела.

Но Ле-ра исчезла со всех камер. Такого страха я не испытывал давно. Как будто все воздействие, которое я оказывал на других, заставляя испытывать беспричинный ужас, разом вернулось ко мне.

Я нашел ее уже на выходе. Случайно перелистнул видео на купальную комнату и остановился, как вкопанный. Лера лежала в маленьком бассейне, устроив голову на бортике. Ее чуть влажные волосы рассыпались короной, глаза были прикрыты, грудь спокойно поднималась и опадала от дыхания. Ее тело было едва различимо среди переливов темной воды.

Словно почувствовав мой взгляд, она распахнула глаза. Рвано выдохнула. Коснулась пальцами губ.

На Нептусе вода священна. Купание у нас — это настоящий ритуал. Видеть Ле-ру в воде было чем-то особенным. Как только мы вернемся домой, я отведу ее на источники возле моего чертога. Мы вернемся домой… Я уже считал ее своей семьей. Отчетливо видел на Нептусе. Вряд ли она обрадуется этой новости.

Мысль, что Ле-ра может возненавидеть мою планету так же, как ненавидит Солин, разозлила с невероятной силой. Возбуждение причиняло боль. Наблюдая за безмятежным, мечтательным выражением ее лица, я упал на кровать и сжал свой член. Она лежала в воде и почти спала, а я сходил с ума, надрачивая так, словно это последний оргазм в моей жизни.

Двигал рукой в такт с движениями ее груди и никак не мог изменить ритм. Все во мне подстраивалось под нее. Все во мне хотело быть с ней единым.

А она наплевала на мои слова, на мои подарки, на то, что я делал для нее. Не дура же! Должна была понять, что от императора лучше держаться подальше. Неужели готова была наплевать на риск столкнуться с ним, лишь бы избавиться от меня?

Я не хотел в это верить. Не хотел быть для нее ненавистной необходимостью. Пытался вести себя благородно, терпеливо. Но она плевала на все мои попытки и выбрала тупое упрямство. Только бы не я. Тварь!

Кое-как совладав с эмоциями, я заставил себя вернуться к императору. Ублюдок уже лапал какую-то шлюху, усадив ее на колени и ничуть не стесняясь дочери. Ветурия… Еще одна проблема. В последнее время она стала невыносима. Раньше мне удавалось отшучиваться и сводить на «нет» ее нелепые заигрывания. Но сегодняшняя попытка соблазнения… Я бы посмеялся. Если бы все не обернулось подобным образом. Она была не той, от кого можно легко отмахнуться. У дочери императора была определенная доля власти.

Она способна на многое. Мне ничего не стоило дать ей надежду. Пара поцелуев, чтобы успокоилась и считала, что я у нее на крючке. Возможно, даже удалось бы вызвать ревность Ле-ры. Вот только смотрела она на меня с отвращением. Наверняка, ревность — последнее, что она в тот момент испытывала. Трахни я с десяток девок прямо у нее на глазах, не дождался бы ничего, кроме брезгливости и пренебрежения.

Неужели, так сложно смириться со своим положением и принять новую жизнь? Я смогу дать ей в тысячи раз больше, чем она получила бы на своей примитивной Земле. У нее будет все, нужно лишь немного подождать. Но кажется, ей ничего не нужно. Проклятая девка… Ничего ведь в ней такого. Ничего. А меня трясет от желания к ней. Хочу, чтобы моей была. Чтобы смотрела, как на бога. Только меня видела. И только мной жила. Хочу быть для нее всем…

— Каллидий, хоть на сегодня забудь о войне!

Я подошел к столу, как раз в тот момент, когда император схватил очередную ошивающуюся около него девицу и прижал ее голову к своему паху. Самому тошно стало от этой картины. Сколько я еще буду смотреть на эти отвратные морды? Внутри они оказались такими же уродливыми, как и снаружи. Даже хуже.

— Отец! Ну не за столом же! — Ветурия пыталась говорить возмущенно, но выпученные от любопытства глаза выдавали ее с головой.

Неужели хочет взять пару уроков у шлюхи? Даже думать не хочу, с чего такое любопытство.

Я опустился на свое место, прямо напротив нее. Ветурия, как змея, тут же повернула ко мне свое мерзкое лицо. Под пристальным взглядом кусок в горло не лез.

Я отвернулся к императору, лишь бы не видеть маниакального выражения ее лица.

— Все дела улажены. — Я привычно улыбнулся. — Я полностью в вашем распоряжении.

Мудак хохотнул и тут же завращал глазами. Выглядело мерзотно.

— В моем говоришь? — Его лицо стало багрового цвета. — А мне-то ты зачем? — Он говорил уже с отдышкой и нелепо дергался. На пару секунд я даже посочувствовал рабыне, которая сейчас сидела у его ног. Звуки, которые она издавала, больше походили на рвотные спазмы. — Вот Ветурия точно найдет тебе отличное применение. Да, дорогая?

В этот момент он захрипел, и я отвернулся. Ветурия улыбнулась. Она все еще была зеленого цвета — последствия испытанного страха. Но, похоже, не особо поняла, кого стоит бояться.

— Возможно, я бы нашла достойное применение силе и свирепости Командующего.

Мне оставалось только изображать из себя дурака:

— Вы недовольны моей службой?

Наконец-то появился Невий. Я сосредоточился, вкладывая в его мозг нужные мысли, а сам уставился на принцессу.

«Веди танцовщиц. Быстро! И тех парней.»

Невий тут же исчез, так никем и незамеченный. А я понял, что по ноге что-то ползет. Что за мразь?!

Чуть не отпрыгнул от стола прямо со стулом, когда посмотрел вниз. Костлявая нога принцессы пробиралась вверх по моей ноге. Она умудрилась поставить ступню мне на колено и теперь довольно улыбалась.

— Мы очень довольны вашей службой. — Ее голос напоминал змеиное шипение.

После Ле-ры принцесса казалась еще отвратительнее, чем была. У меня появилось натуральное желание блевануть прямо на стол, лишь бы она со своим папашей свалила отсюда.

— Но в вас еще столько потенциала… — Она пыталась выпятить вперед почти отсутствующую грудь и одновременно просунуть ногу еще выше.

Жалкое и смешное зрелище. Меня вдруг прошибло странной мыслью. А если бы на месте принцессы была другая? Какая-нибудь привлекательная шлюшка с земли, пытающаяся заслужить мое внимание? Как бы я реагировал? Точно так же.

Но если бы сейчас напротив меня сидела сама Ле-ра… Если бы она пыталась добраться ногой до моего члена и выставляла вперед свою грудь. Проклятье. Я бы разметал все, что было на столе, подтащил ее к себе и натянул на член без долгих разговоров и прелюдий. Одним броском. Чтобы яйца вжались в ее промежность, а острые ногти вцепились в мои плечи.

Меня опять на секунду вырубило из реальности. Да что ж такое?! Думаю о ней, и контролировать себя становится все труднее.

Что там говорила Ветурия? Во мне еще много потенциала? Я превращаю полные жизни планеты в покрытые пылью и песком куски грязи. Этого им мало? Нужно что-то еще?

В зал вошли танцовщицы и несколько мужчин, тоже похищенных с земли. Эти, в отличии от некоторых женщин, с радостью принимали свое новое положение. Жили без забот, холя себя и лелея, трахая уродливых аристократок Солина, лишь бы ничего не делать. Неудивительно, что на Земле такая примитивная цивилизация. И туда Ле-ра хочет вернуться? К этим влюбленным в самих себя ублюдкам? Они с удовольствием стали мужиками-шлюхами, готовые совать свой член во что угодно, лишь бы обеспечить себе спокойную богатую жизнь.

Может, внешне мой народ уступал землянам, но мы никогда не опустились бы до подобного. Боролись бы до последнего, но никогда не подчинились бы врагу.

Меня обдало холодной волной. Даже пот выступил на коже. А ведь Ле-ра вела себя точно так же. Все ее глупое сопротивление, нежелание подчиниться — просто попытка сохранить гордость. Она думает, что станет одной из многих. Кого можно купить. Кого можно использовать.

Она боится… Возможно, она что-то испытывала ко мне. Но боялась.

Проклятье… Мне не было равных в шпионаже. Четыре года на Солине, миллионы их союзников, которых я уничтожил, правая рука императора — даже настоящий Командующий не мог похвастаться этим. И так облажаться с женщиной, от которой отключается мозг.

То, что для меня было искушением и испытанием выдержки для нее не просто наказание — унижение. За то, что сейчас сделал, она возненавидит меня еще сильнее.

Но удержаться я не мог. И не жалел ни о чем. Ее наказание теперь и мое наказание. Ее унижение теперь моя боль. Она там одна. Беззащитная, открытая, влажная, горячая. Я управлял ее телом, приказывал получать наслаждение.

И ей пришлось подчиниться. Против своей воли.

Столько шелковистой нежной влаги проливается из ее тела зря. А каждая минута моего отсутствия — лишняя дурная мысль обо мне в ее забитой предрассудками голове.

Мужики-шлюхи ломанулись к принцессе, и я с шумом выдохнул. Она удивленно уставилась на них, и у меня появился шанс отодвинуться. Забили барабаны, танцовщицы начали танец. Император все еще кряхтел. Я встал из-за стола, выдумывая любой предлог, чтобы даже не приближаться к этой парочке.

Музыка зазвучала громче, украшения на танцовщицах звенели и били по нервам. Нехорошее предчувствие. Внутри что-то пульсировало и кололо. Как будто в меня тыкали ледяные иглы. Должно было случиться что-то плохое…

Только не мой план. Четыре года угробить на эту планету, подвести все к черте, и… Сам не знаю почему, но уже искал способы воплотить задуманное, если кто-то помешает. Если что-то окажется под срывом. Нет, нельзя этого допустить.

Это все гребаное напряжение. Из-за земной девки. Сука! Сука! Сука! Я хотел кончить в нее, а не в свой кулак. Хотел слушать ее стоны и мольбы продолжать, не останавливаться. Хотел, чтобы она называла меня настоящим именем. Моим. А не этого ублюдка.

Возможно, я мог бы ее забыть. Вытравить из своего мозга. Если бы вырезал этот проклятый мозг. И сердце. И внутренности. Потому что она засела везде. Даже в кишках.

Пора было признать, что я здорово вляпался. Влип в нее. Меня засасывало все глубже. Чем сильнее я барахтался, тем быстрее погружался в нее.

Я быстро встал из-за стола, пока принцесса была занята своими «подарками». Они расселись на полу вокруг нее, кто-то даже запустил руки ей под платье. Танцовщицы окружили императора.

— Командующий! Куда же вы?

Ну блядь! Неужели ей мало членов вокруг?!

Я пожал плечами и взял со стола первый попавшийся предмет. Кувшин.

— Схожу за вином.

— Оставьте это слугам…

Она снова корчила из себя соблазнительницу. Жалкая попытка.

— Ну же, подойдите ко мне. Я хочу сравнить вас и этих рабов.

Какие еще развлечения придумает эта извращенка? Надеюсь, не заставит меня раздеваться.

Я попытался изобразить возмущение:

— Меня и… рабов? Надеюсь, вы не хотели меня оскорбить, Ваше Высочество?

— Нет! Конечно, нет! — Она соскочила со своего места и направилась ко мне.

Да что за..? После произошедшего с Ле-рой я не мог мыслить здраво. Допускал ошибку за ошибкой и никак не мог взять ситуацию под контроль.

Она прижала ладони к моей груди и задрала голову, пытаясь выдать томный взгляд. Выглядело так, будто на мне пытается повиснуть уродливый долговязый мужик. Боги, в какую же херь я влип. Все было бы терпимо, если бы не прогнившее нутро Ветурии. Она была ничуть не лучше своего папаши. Такая же жестокая, блудливая и озлобленная.

Под накладными волосами были видны ее собственные — редкие жирные пряди. Я никогда не судил по внешности. Жизнь показала, что это самое обманчивое, что есть в человеке. Даже его слова не введут в заблуждение так, как это может сделать внешний облик. Но Ветурия… Не знаю, кем нужно быть, чтобы захотеть такое уродство. Среди безобразных женщин Солина были вполне достойные. Но эта… Мне всегда казалось, что если вскрыть ее, то наружу польется вонючая слизь.

Память тут же подкинула воспоминание о темно-золотой густой копне волос Ле-ры. В них хотелось запустить пальцы и перебирать часами. Хотелось, чтоб они обвили ладони, опутывая руки. Хотелось ощущать их скользящими по всему телу. Повсюду…

Я осознал, что снова отключился от реальности, когда Ветурия прижалась и начала тереться о меня своими костями.

Пришлось прикоснуться к ней, чтобы развернуть спиной к себе и подтолкнуть к терпеливо ожидающим рабам. Идиоты. Пользовались бы шансом заслужить императорское расположение.

Я обвел взглядом полуобнаженных рабов, пытаясь внушить сразу всем мысль, что каждый из них должен постараться получить внимание принцессы.

— В таком случае позвольте этим мужчинам сделать то, для чего они здесь. — Я еще раз подтолкнул принцессу вперед и, махнув ладонью, подозвал одного из рабов к себе. — Им, конечно, далеко до меня. Но пусть хотя бы попытаются.

Принцесса рассмеялась и тут же впилась ногтями в грудь мужчины-шлюхи.

— Да-а-а… Они никогда не смогут с вами сравниться…

Она пожирала взглядом смазливого дурака и одновременно кусала губы, глядя на меня. Я улыбнулся почти искренней улыбкой. Да уж. Увидела бы она мое истинное лицо. Долго верещала бы.

— Дорогая, оставь Командующего в покое! Каллидий иди ко мне! Посмотри, какая прелесть.

Я едва не выругался. Терпение уже было на исходе. Из-за проступка Ле-ры я никак не мог успокоиться. А из-за того, что оставил ее в одиночестве, беззащитную и уязвимую, вообще был не в состоянии сосредоточиться. Все вокруг раздражало.

Привычная выдержка покинула. Если раньше я почти спокойно находился рядом с императорской семьей, то сейчас… не мог дождаться, когда выпущу им кишки наружу. Избавлю Ле-ру и себя от угрозы.

А раньше думал, что отомщу за Нептус. Как быстро красивая землянка поставила меня на колени.

Я шагнул к императору. Он с открытым ртом рассматривал танцовщицу, которая трясла перед ним сиськами и изображала страсть.

— Она похожа на ту твою землянку. Помнишь? За которую ты просил… — Я едва не споткнулся. С трудом выровнял шаг и с равнодушием посмотрел на императора. А вот он смотрел на меня пристально. Внимательно.

Ему известно о том, что Ле-ра жива. Я понял это совершенно точно.

Оставалось продолжать игру, которую затеял. По телу пробежал озноб. Я не отдам ее.

— Вы про шлюху из последней партии Главы Ловцов?

Император мерзко улыбнулся. Склизкая жаба. Расправлюсь с ним собственноручно.

— Да-а-а, про нее… Как жаль, что она не выдержала твоего напора. Сейчас бы шпилили ее вдвоем. — Он хохотнул.

Огненные вихри внутри взметнулись ослепляющим пламенем. Каким-то чудом я заставил лед, живущий во мне, усмирить огонь. На секунду перед глазами стало темно. Я хотел убивать. Это было мне необходимо. Голыми руками разодрать ублюдка на части. Делать это долго. Вытащить его язык через дыру в глотке. А еще лучше отрезать его поганый шланг и заставить сожрать.

Горячий пот выступил на коже. Нужно взять себя в руки. Не терять контроль. Только не сейчас.

Я пожал плечами, вытягивая из себя каждое слово:

— К сожалению она казалась намного слабее, чем я думал.

— Правда? — Выродок отпихнул от себя танцовщицу и развернулся ко мне. — А я слышал, что ты просто не захотел со мной делиться.

Блядь! Я в глубокой яме. Если сейчас же что-то не придумаю…

В зал вошел один из приближенных императора. Краткая секунда на то, чтобы собраться с мыслями. И в то же время нехорошее подозрение. Обычно, никто из генералов не тревожил ни меня, ни жирного мудака во время подобных развлечений. Случилось что-то действительно дерьмовое.

— Император. Командующий. Прошу простить мое вторжение, но у меня важные новости.

— Говори, Ицилий. — Император продолжал смотреть на меня, как будто ожидал, что я сейчас во всем сознаюсь.

Нужно предупредить Невия. Сказать, чтобы спрятал Ле-ру. Он должен быть где-то поблизости. Даже мои способности не безграничны. Если он отошел далеко, то я не смогу достать его…

Но следующие слова Ицилия оглушили почти как удар:

— Из пустыни вернулась наша Экспедиция… — Ицилий нахмурился, глядя на меня. — Они обнаружили ваш корабль и…

— Ну?! Не тяни? Что такого ужасного? — Император все больше раздражался, а я, наоборот, пытался сосредоточиться.

— Один из бортовых журналов сохранился. Его смогли частично восстановить. Кажется… если данные верны… — Ицилий снова уставился на меня. — На записи видно, как вы пытаете пленников. Они с Нептуса.

Наверное, когда-то это должно было случиться. Моя ошибка. Я думал, что ошибся, когда не смог устоять перед землянкой. Но все случилось гораздо раньше.

А я ведь был уверен, что уничтожил все записи. Я ведь их спалил! Огнем, в котором не может выжить ничто. Даже их пресловутый Огненный Змей не выдержал бы моего пламени.

А какая-то крошечная ерунда — чип с записью — уцелела. Я попал капитально. И я знал, что встрял не шуточно. Потому что на этих записях пытали меня самого.

Лера неожиданно вынырнула из сна. Она пыталась вернуться в невесомое состояние, когда абсолютно наплевать на происходящее. Истерика вымотала окончательно. Не смотря на это Лера провалилась в забытье. Она уже не пыталась сдержать возбуждение, охватившее все тело после его приказа.

Между ног становилось так влажно, что влага пропитала обивку кресла. Но ее это уже не волновало. Лишь бы как-то унять этот чертов адский зуд. Лера пыталась свести бедра, но только зря тратила силы.

В конце концов она сдалась и закрыла глаза. Провалилась в спасительный сон, который накрыл моментально. Как набежавшая на берег волна.

Ей снились льдины и яркие вспышки молний в тумане, кружащиеся вокруг Нептуса. Ей снилась прохлада и свежий воздух.

А потом… потом она почувствовала поцелуи. Нежные, едва ощутимые. Такие легкие, будто кто-то боялся к ней прикасаться, потревожить сон, разбудить.

Горячие губы скользнули по ступне, обожгли икру, потерлись о колено.

Лера заставила себя приоткрыть глаза. Ее охватило тягучее опьяняющее томление. Вокруг словно поднимался горячий влажный пар, который оседал на коже обжигающими капельками испарины. Она с трудом открыла глаза, не желая выныривать из этого восхитительного состояния.

Захотелось стонать от разочарования. Перед ней на коленях стоял Командующий. Он освободил ее ноги, поставил ступню себе на колено и медленно скользил по коже губами. Его ладони путешествовали по ее ногам так нежно и бережно, что хотелось расплакаться.

Лера моргнула, пытаясь понять, что происходит. После истерики, унизительного возбуждения и сна, она чувствовала себя обессиленной. Измученной так, словно попала в ту жуткую песчаную бурю.

Командующий поднял голову и взглянул на нее снизу вверх. Он выглядел… иначе. Изменилось выражение лица. Кожа снова покрылась тонкими трещинками, которые переливались алым и синим.

Лера облизнула пересохшие губы, не в силах отвести взгляда от его глаз. Они начали менять свой привычный желтый цвет на ярко-голубой. Невероятный оттенок. Как вода в горячем источнике среди бескрайних льдов.

Он сглотнул, словно собираясь с мыслями. Лера завороженно следила за движением кадыка. Как будто могла понять, чего ожидать от этого странного жуткого человека.

Командующий погладил ее колено, а затем сжал с такой силой, что кости едва не хрустнули.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. Возможно, это последняя наша ночь.

Его голос звучал тихо и хрипло. Надтреснуто. Лера даже не сразу поняла, о чем идет речь.

— Ты отдашь меня императору?

Она уже перестала стесняться своей позы, того, что он видит ее возбуждение. Страх перекрыл все.

Командующий вскинул голову так резко, словно его ударили:

— Никогда. Ты моя. Он не получит тебя. Чего бы мне это не стоило.

Он поднялся. Кожа пошла новыми трещинами. Глубокими, широкими. Как земля трескалась под напором лавы.

Он говорил так… Лере стало по-настоящему страшно.

— Что случилось? — Она смотрела на его покрывающуюся ожогами кожу и понимала, что сейчас должно произойти что-то очень важное. Что-то, что изменит их жизни навсегда. — Твоя кожа… опять горит.

Он горько улыбнулся. Некрасивое лицо исказилось, превращаясь в грубую маску.

— Так всегда происходит, когда ты рядом.

Он коснулся браслета на запястье, и Лера ощутила, как сковавшие руки кандалы, исчезают. Командующий накрыл ее руку горячей сухой ладонью и потянул на себя, заставляя встать. Лера пошатнулась, ощущая слабость в ногах, и он тут же прижал ее к себе. Болезненно нежно и бережно.

Она тут же почувствовала давление подвески изнутри и прохладное скольжение металла цепочки по разгоряченной коже. Но просить его вытащить украшение, было стыдно. И унизительно.

Командующий тяжело и шумно вздохнул, нахмурился и скользнул ладонями по ее плечам, снова сжал шею.

— Когда я только увидел тебя, сразу понял, что ты моя. Ты была предназначена мне еще до твоего и моего рождения. Я решил, что заполучу тебя любой ценой. И я забрал тебя себе. Никто не смог мне помешать. Но я пообещал, что овладею тобой только в своем истинном обличьи.

Лера судорожно глотнула раскалившийся воздух. Это звучало… очень странно. Речь, интонация, даже голос Командующего неумолимо изменялись. Его пальцы слегка подрагивали, сжимая ее шею, но твердо надавливали на горло. Будто он собирался пресечь любую ее попытку сбежать.

Он говорил что-то очень необычное. Пугало то, КАК именно он это говорил. Спокойно, но как-то обреченно. С мрачной решимостью приговоренного. Даже слова, которые он произносил, были словно чужими. Взятыми изо рта чужого человека. Словно тело осталось то же, а нутро заменили.

Лера не поняла ничего. Совсем невпопад прошептала:

— Твоя кожа… опять появляются ожоги.

Он даже не моргнул. Только скользнул ладонями вниз, накрывая ее грудь, до боли впиваясь пальцами:

— Так всегда происходит, когда ты рядом. Суть рвется наружу, к тебе. Она плавит фальшивку, чтобы выбраться, прикоснуться к тебе, показаться. Она хочет тебе нравиться. Хочет, чтобы ты ее… ласкала.

Последнее слово он произнес через силу. Можно подумать, ему было противно. Лера вздрогнула от ощущения его нестерпимо горячих рук на чувствительной груди. Может, он сошел с ума? Такой он пугал ее еще больше, чем привычный. В этом новом Командующем ощущалась… неизбежность. Этот был готов на все. Для него не существовало границ, рамок и запретов.

— Что такое суть?

— Моя душа.

— Почему ты сказал, что суть плавит фальшивку?

Командующий отпустил ее горло. Медленно, заторможено. Двигал руками, как пьяный, напившийся и теперь отчаянно пытающийся контролировать свои движения. Под ее испуганным настороженным взглядом он начал медленно раздеваться. Расстегнул сначала китель, равнодушно откинул его в сторону, потом взялся за брюки, одновременно скидывая сапоги.

Дрожа от неизвестности, Лера ожидала чего-то ужасного. С каждой секундой он пугал ее еще больше. Обнаженный — неудержимый, устрашающий. Светящиеся как у Невия вены перевивали жгутами его руки и ноги, словно сдерживая рвущуюся на волю мощь.

Лера боялась смотреть вниз. Не хотела знать, возбужден он или нет.

— Потому что я хочу тебя настолько сильно, что не могу с этим совладать. — Он обхватил ее дрожащие пальцы и прижал к своей груди. — Прикасайся ко мне. Везде.

Накрыв ее ладонь, он начал водить Лериной рукой по своей груди, шее, скользнул по твердому животу. Прикрыл глаза и откинул голову назад, глубоко и часто дыша, как будто ему было очень больно.

Это казалось слишком странным. Слишком непохожим на то, что было между ними прежде. Непохожим ни на что, что она испытывала или делала раньше. И из-за этого сердце стучало быстрее. А кровь в венах становилась горячее. Сейчас происходило что-то непонятное и от этого волнительное.

Именно в этот момент, стоя напротив него, такой же обнаженной, как и Командующий, Лера поняла, что испытывает нечто гораздо более глубокое, чем возбуждение. В ней просыпалось и росло какое-то другое ощущение. Чувство. В центре живота становилось горячо и тяжело. Больно. Но приятно. Как будто в ней зашит раскаленный добела камень, который тянет и тянет вниз, прожигая все органы.

Она не заметила, когда именно начала ласкать ладонями его кожу. Осознала, что гладит, нежно и медленно, только когда поняла, что он весь горит в лихорадке.

Она исследовала его тело, позволив себе расслабиться. Он все равно считает ее шлюхой. Хочет, чтобы она трогала его? Она будет. Устала сопротивляться. Устала бороться.

В Командующем был какой-то секрет. Почему-то хотелось узнать, какой именно. А может просто впервые в жизни расслабиться и все пустить на самотек. Ничего не решать. Ни за что не отвечать. Завтра она раскается во всех своих поступках, осознает ошибки. Но сегодня…

Лера нежно гладила твердую грудь. Немного осмелела, царапнула ногтями влажную от испарины кожу. Командующий вздрогнул и сжал ее руку. Направил вниз, пьяно и тяжело глядя ей в глаза.

— Ниже…

Его голос… Он опять изменился. Звучал совсем иначе. Как тот, который она слышала в Песчаном Круге. И тот, которым он говорил вчера. Низкий, бархатистый, слишком красивый для такого монстра, каким он был.

Лера позволила ему увлечь ее пальцы вниз, на жесткий живот.

Прерывисто дыша, осмелилась сказать:

— Твой голос изменился. Я уже слышала его… в голове.

Командующий неожиданно ясно и прямо посмотрел на нее. Его глаза стали ярко голубыми. В них вспыхивали алые искорки, загорались оранжевым огнем и тут же гасли, уступая место новым. Жуткое, но завораживающее зрелище.

— Это плохой признак… — Он криво усмехнулся: — …слышать голоса…

— Снова играешь со мной? — Как ни старалась, не могла скрыть обиду, прозвучавшую в голосе.

Командующий направил ее ладонь еще ниже. Пальцы задели его огромный, уже стоящий, член.

Он зашипел, как будто обжегся.

— Посмотри, что ты со мной делаешь…

Лера тихонько вскрикнула. Его кожа снова начала… плавиться. Покрывалась жуткими ожогами, расползалась в разные стороны, словно таяла.

Лера попыталась отшатнуться, но Командующий схватил ее за плечи, притягивая к себе и хрипло прорычал:

— Прикасайся дальше! Не убирай ладоней.

Лера помотала головой, с удивлением понимая, что по воздуху расползается странный запах. Запах мороза, соленой морской воды, известняка и костров. Какая-то невероятная, сбивающая с ног смесь. Аромат самого дорого и изысканного парфюма. Разлитая по стеклянным флаконам мощь, дикость и неудержимость. Он пах идеально.

— Смотри на меня! — Он снова тряхнул ее.

Лера и сама не знал, почему снова прижала к нему ладони. Пальцы словно приклеились к его коже. Сплавились с нею. Она принялась вычерчивать извилистые узоры, с ужасом и почему-то благоговением понимая, что оставляет на его теле алые следы. Там, где она прикасалась к телу Командующего, появлялись алые всполохи. Похожие на края тлеющей бумаги, они тянулись за ее рукой, как за хозяйкой.

Командующий стонал, то ли от боли, то ли от наслаждения. Тяжело и хрипло дышал. Начал толкаться бедрами навстречу ее бедрам. Лера с удивлением поняла, что снова возбуждается. Между ног становится слишком влажно, чтобы это было нормальным. Как будто тело до сих пор стремилось исполнить его приказы и дать столько влаги, чтобы он остался доволен. Кажется, ему нравится, когда она влажная…

Ведомая самой себе непонятным желанием, Лера повела пальцы ниже. И тут же алые ручейки ожогов потянулись за ней. Она и сама не знала, зачем делает это. Чтобы причинить ему боль? Отомстить за то, что сделал с ней? Или же… или просто хочет видеть, как он сгорает от возбуждения? В глубине души она знала причину. Дурацкая наивная половина ее сердца мечтала, что не смотря на его угрозы, унижение, пугающую внешность и все ужасное, что он с ней сделал, в нем кроется нечто глубокое и настоящее. Может, он просто не умел обращаться с женщиной? Не умел быть нежным и ласковым?

А ей хотелось… хотелось быть под его защитой. Чтобы он не воспринимал ее шлюхой с Земли, с которой можно творить все, что угодно. Ей НУЖНО было стать для него… единственной. Глупая и наивная мысль. Совершенно идиотская.

Лера разозлилась на себя. Она уже ищет ему оправдания. Он унижал ее, оскорблял. А она… она хочет быть для него единственно важной. Чтобы только на нее он так реагировал. Чтобы только от ее прикосновений сгорал.

С мстительным удовольствием, она опустила ладони вниз, устремляясь к его паху.

Командующий зарычал. Кожа на его лице стала лопаться, а глаза засветились алым. Вокруг его мощной фигуры начал клубиться черный дым. Смутное воспоминание колыхнулось в голове, но Лера тут же его отбросила.

— С другими землянками происходит точно так же? — Лера сделала глубокий вдох, собираясь с силами и насыщаясь запахом моря, огня и известняка.

Закусив губу, она обхватила ладонями его член и легонько сжала.

Командующий захрипел:

— Не было никаких других землянок. Только ты.

Лера начала скользить по обжигающе горячей твердой плоти. Пальцы не могли обхватить его целиком, поэтому, она сдавливала все сильнее, вытягивая из его груди угрожающее звериное рычание.

— Зачем ты врешь мне? Думаешь, что так я стану… сговорчивее?

Он взглянул на нее. Воздух застрял в горле. Во рту моментально пересохло. Клубы черного дыма вокруг Командующего сгустились, превратившись в непроглядное темное марево. От него отлетали лепестки тлеющего пепла. Они плавно парили в воздухе и почему-то не гасли. Глаза горели льдистым голубым пламенем. Даже белки исчезли. Его кожа сгорала.

Лера не могла поверить в происходящее. С момента, как оказалась на Солине, это было самое фантастичное, что она видела.

Кожи больше не было. Как и не было Командующего. Перед ней стояло… существо, полностью состоящее изо льда и черного тумана. Она угадывала очертания рук, ног, даже лица. Но это не был человек. Под ледяной коркой бежали огненные ручьи словно переплетения вен и нервов. Они вспыхивали и гасли, меняли свое положение. Огонь и лед слились воедино.

Сердце билось так быстро и часто, что Лера испугалась — не выдержит. Лопнет, пытаясь перегнать по венам бурлящую кипятком кровь. Огромное существо возвышалось над ней ледяной горой. Нет, не горой — вулканом. Огромным, готовым исторгнуть огонь вулканом.

Лера шагнула назад, чувствуя, как от него исходит одновременно и жар, и арктический холод.

— Кто ты? — Голос дрожал от страха и… странного волнения.

Он обратил к ней взгляд сине-алых глаз. Царственно наклонил голову, словно король, рассмотревший под своими ногами букашку.

Когда он заговорил, из его рта, вырвалось белое облачко пара:

— Меня зовут Эгильрих. Средний сын короля Вальгара. Повелитель Черных Туманов и Ледяных Вулканов Нептуса.

Дар речи покинул Леру. А мозг перестал переваривать информацию в тот момент, когда она отчетливо расслышала теперь уже совершенно точно незнакомый голос.

Она и сама не поняла, что говорит вслух, пока не расслышала собственный дрожащий голос:

— Нептуса?

И только после того, как произнесла, поняла, что именно сказало странное ледяное существо.

— Сын короля? Принц? Командующий флотом Солина — принц Нептуса?

Ледяного великана обволок черный туман. Опутал коконом, словно плащом. А спустя секунду распался на черные паутинки дыма, какой бывает от погашенной спички.

Он исчезал, таял, открывая того, кто скрывался за его покровом.

Лера потрясенно отступила еще на шаг.

Перед ней стоял совсем другой человек. Ничего общего с Командующим. Ничего общего ни с кем, кого она видела на Солине. И даже на Земле.

Он был высоким. Очень. Настоящий великан. Рядом с таким любая ощутит себя крохотной и беззащитной. Вот только Лера чувствовала себя еще в большей опасности, чем с ним прежним.

Никакой нездоровой накаченности, какой отличались все мужчины Солина. Широченные плечи, обхватить которые нереально. Красивое, почти совершенное тело с выпуклым рельефом мышц. Гладкая смуглая кожа, которая казалась обсыпанной золотом. Наверное, загар. А может, он такой от природы…

Лера бездумно шарила глазами по его телу, а он позволял себя рассмотреть. Стоял неподвижно, только грудь поднималась и опускалась от частого, сбивающегося дыхания. И длинный член подрагивал напротив его живота. Лера закусила губу. Не хотела смотреть, заставляла себя отвести глаза. Но взгляд все равно возвращался к огромной вздыбленной плоти, достающей аж до пупка. Здесь он тоже был огромным.

Под действием ее взгляда головка побагровела, становясь почти фиолетовой. Из щели выступило несколько мутных капелек. Они задержались на навершии, а потом скатились по широкому стволу, обвитому парой набрякших вен, и упали на густую поросль волос в пахе. В отличие от Командующего, он был покрыт темными жесткими волосками. Бедра, геометрически прямая и ровная дорожка до пупка, короткая поросль на животе и на груди.

Лера никогда не считала обилие волос привлекательным. Но… на НЕМ их было в меру. И выглядело это настолько соблазнительно, что хотелось снова прикоснуться ладонями и узнать, какие они на ощупь.

Она подняла взгляд еще выше. Его кадык снова дернулся, как будто он волновался. Лера посмотрела еще выше и шумно выдохнула.

Он не был красавцем, от которого замирало дыхание. Он был хуже. Тем мужчиной, в чертах которого что-то кроется, а понять что невозможно. Широкий рот с четко очерченными губами, прямой нос, изломы густых угольно-черных бровей, низко нависающие над пронзительно голубыми глазами.

Его лицо было покрыто темной отросшей щетиной. Волосы взъерошены в диком беспорядке. Несколько завившихся в локоны прядей упали на левую половину лица, делая его похожим на безжалостного разбойника, о которых она столько читала.

Такой мог, не моргнув и глазом, убить всех, кто косо на него взглянет. Хищник. Охотник. Вот и сейчас его губы скривились в ухмылку, глаза сверкнули. Нет, точно не красавец. Но отвести глаз невозможно. Как пламя — глазам больно, а продолжаешь смотреть. Гипноз какой-то.

— Подхожу тебе?

Его голос немного хрипел, но мягкий бархат в нем ощущался почти физической лаской. Вот только была в нем и острая сталь, от которой веяло холодом и хотелось поежиться.

Лера пыталась охватить взглядом его всего, понять, разгадать, и не могла.

Прямо посмотрела ему в глаза, неожиданно понимая, что за насмешкой в голосе скрывается еще и страх, неуверенность.

Она снова посмотрела на его грудь, которая расширялась от тяжелого дыхания, будто он долго бежал без остановки. Это потому, что он только что… стал другим? Или причина в чем-то другом?

И только сейчас она осознала, что весь он покрыт шрамами. Длинными и короткими. Не просто ранами от порезов, нет. Рваными, расползающимися как паутинами, жутковатыми широкими рубцами. Их было так много, заполнивших почти каждый сантиметр его тела, что Лера невольно испытала ужас. Сколько боли было пережито этим мужчиной? Что с ним происходило? Он ведь получил эти раны не за один раз. Некоторые шрамы были темными, некоторые посветлели, выделяясь белыми пятнами на смуглой коже, другие были почти неразличимы. Были и совсем свежие. Розоватые, покрытые тонкой нежной кожей.

Лера запрокинула голову, вглядываясь в его нечитаемый взгляд:

— Ты не Командующий?

Он ухмыльнулся. В усмешке проскользнуло что-то знакомое. Что-то от Командующего.

— Уже скучаешь по нему? Хочешь, чтобы тут был он?

— Перестань! — Она не выдержала и ударила кулаком по его горячей широкой груди. — Сколько можно надо мной издеваться? Это такое развлечение — доводить меня до истерики?!

Он помрачнел. Окинул ее тяжелым и одновременно горячим взглядом.

— Я так долго выдавал себя за него, что начал превращаться в этого ублюдка.

Лера нахмурилась:

— Значит, ты… не Командующий? Я ничего не понимаю… Солин ведь воюет с Нептусом. А ты… ты с Нептуса. Или я что-то не так поняла?

— Ну почему же? — Он неожиданно взял ее за руку и повел за собой, в пыльную заброшенную спальню. — Все правильно. Я не Командующий. И я с Нептуса.

Он замолчал и, кажется, не собирался продолжать. Подтолкнул Леру к кровати, заставляя сесть. Проклятая подвеска сдвинулась внутри, мешая сосредоточиться. Взгляд теперь уже незнакомца скользнул по цепочке. Он устроился на полу, у Лериных ног и коснулся длинными пальцами цепи. Намотал ее на палец, слегка потянул и улыбнулся каким-то своим мыслям.

А потом вдруг стал серьезным и сосредоточенным. Господи, кажется, он псих.

— Четыре года назад Командующий смог пробить защиту нашей планеты. Ему помогли. Предатель. Половина его флота атаковала Нептус. Нам удалось отбить нападение. Но нас с Уддгером захватили. — Наверное, он увидел на ее лице непонимание, и тут де пояснил: — Ты его знаешь под именем Невий. На Нептусе есть одно правило… если ты попал в плен, сделай все возможное, чтобы умереть. Но даже в мыслях не допускай, что можешь раскрыть что-то о своей планете врагу. Когда Командующий меня захватил, мне нужно было только узнать, кто нас предал. Я должен был уничтожить эту крысу.

Он перевел дыхание. Взгляд затуманился, стал задумчивым, словно он перенесся в прошлое и снова переживал те жуткие события. Лера с замиранием сердца слушала странную исповедь. Он задумчиво играл с цепочкой, все время теребил ее, смещая подвеску внутри, вызывая в ее теле проклятое томление. Но она согласна была терпеть, лишь бы узнать, что на самом деле здесь происходит. И во что она оказалась втянута.

Он молчал так долго, что она не выдержала:

— Твои шрамы из-за… Командующего?

Он вздрогнул, с удивлением взглянув на свою грудь. Махнул головой, от чего еще больше темных прядей упали на глаза. Какой же он… необычный.

— Нет. Может, пара штук. Он не так уж изобретателен по части пыток. Мог только ломать кости, зажимая их в тисках. Думаю, я его превзошел.

Этого нового человека Лера боялась еще больше, чем прежнего. И все-таки не могла отделаться от нездорового любопытства.

— Он так тебя пытал? Ломал кости?

— Неважно. — Как яркие звезды, в Леру впились его глаза. — Он думал, что пытки помогут ему узнать, как проникнуть на Нептус и справиться с нашей ОСОБОЙ армией. Но он ошибся. Я убил его. Вдвоем с Уддгером нам удалось уничтожить корабль. А потом мне в голову пришла мысль… Раз уж мы все равно на Солине, выжили, и никто не знает, что с кораблем, то почему бы… не воспользоваться этим. Мы сменили наши днк-коды и… все почти получилось. Ради чего мы торчали на этой свалке столько лет. Пока не появилась ты.

Лера даже вздрогнула — настолько обвинительно и жестко это звучало.

— Как ты сказал, тебя зовут? — Голос срывался, но Лере все-таки удалось договорить и даже вздернуть подбородок.

Он усмехнулся:

— Ты даже имя мое не запомнила. А ЕГО выучила сразу.

Кем бы он ни был, терпеть она больше не собиралась.

— Прости, что не могла соображать, когда один монстр превратился в другого.

Он напрягся, расправляя и без того широкие необъятные плечи:

— Значит, считаешь меня монстром?

— Ты унижаешь меня, оскорбляешь, обращаешься со мной, как будто я не человек… с домашними животными и то так не поступают, как ты со мной. Думаешь, что купил меня драгоценностями и красивыми нарядами? Зачем они мне здесь, если ты хочешь только секса? Зачем так стараться ради рабыни, которая нужна на пару минут?

Она ожидала, что мужчина скажет что-то грубое и резкое, снова обзовет и в очередной раз напомнит, что она шлюха.

Но он протянул ладонь и неожиданно нежно убрал от ее лица локон волос, погладил выступающую ключицу и мучительно медленно повел пальцем вниз, путешествуя по холмику груди. Кожа покрылась мурашками. Лера не знала, как реагировать, а вот ее тело уже почувствовало новую дозу наркотика из сладостно-мучительных прикосновений. Соски набухли, превращаясь в два твердых камешка, жаждущих его прикосновений.

Она чертова нимфоманка! Лера зажмурилась, но когда ощутила, что он убрал руку, не дойдя даже до ореолов, распахнула их так резко, что даже голова закружилась.

— Надеюсь, меня хватит больше, чем на пару минут. Хотя первые разы могу и не продержаться. — Он опять как-то обреченно улыбнулся, от чего его слова тут же перестали звучать, как шутка. — Я не умею… обращаться с женщинами. И меня зовут Эгильрих.

Лера не знала, как реагировать на это признание. Она вообще не понимала, как реагировать на происходящее.

Смогла только тихо повторить:

— Эгильрих…

Он прикрыл глаза:

— Я столько времени представлял, как ты назовешь мое настоящее имя…

— Я ничего не понимаю…

— То, что ты видела — моя Суть. Это… как особый дар нашей планеты. Некоторых из нас Нептус наделяет способностями.

Лера коснулась его плеча, проходя пальцем по извилистой тропинке длинного шрама.

— И какие же способности у тебя?

— На Нептусе меня звали Повелителем Черных Туманов и Ледяных Вулканов. Мне подвластны льды и снега, пламя и черный туман извергающегося вулкана.

— Почему ты не воспользовался… своими способностями, когда попал в плен?

— Я был едва живой после сражения. Мне нужно было собраться с силами.

— А Невий… то есть Уддгер он тоже, как ты?

— Надо же, его имя тоже запомнила с первого раза. — В его голосе слышалась почти детская обида.

И Лера впервые задалась вопросом, а сколько ему лет?

— Нет. Таких как я не очень много. Нас забирают из семей еще детьми и обучают в особых Чертогах. Всю жизнь мы сражаемся. С теми, кому удастся проникнуть на Нептус и с… существами, обитающими на нем. Нам не нужно обзаводиться семьями, потому что они будут лишь отвлекать от служения планете. Наша Суть не передается детям. И если нужно будет решать, кого спасти — семью или чужих людей, нам не придется мучиться выбором. Моя жизнь всегда имела одну цель: защитить Нептус. Даже когда мы с Уддгером попали сюда, все было просто и понятно. Но потом ловец притащил тебя…

Лера задержала дыхание. Он так это говорил… Словно рассказывал ей о самой большой трагедии в своей жизни.

— Единственные женщины, с которыми я имел дело, — шлюхи. На Нептусе нам разрешалось посещать их. А до «приличных», — он усмехнулся, — нам не было дела. Ни одна не согласится жертвовать репутацией ради одной ночи.

Эгильрих… Она беззвучно произнесла его имя. Одинокий принц с другой планеты. Посвятивший всю жизнь служению Родине и попавший в плен к врагу. Простая незамысловатая история. Он притворялся Командующим, пока не стал походить на него.

— А здесь мне было не до шлюх. Любой, кто оказывался ко мне слишком близко, мог узнать, кто я. Но я наблюдал достаточно землянок. Почти все из вас легко смирялись со своей участью. Только ты почему-то противилась мне. Неужели, я был настолько плох?

Лера не готова была ответить на этот вопрос. Что сказать? Что из-за него она впадала то в ужас, то в дикое возбуждение?

— А планеты? Все постоянно твердят, что ты… уничтожал планеты, где сопротивлялись Солину…

— Переживаешь, что окажешься под убийцей?

Говорил ли он грубости намеренно? Или просто не мог иначе? Лера не могла понять. В нем действительно как будто жили два разных человека. И еще то пугающее ледяное существо. Мужчина, состоящий из тысячи загадок.

— Не понимаю, как можно так вжиться в роль.

— Планеты, которые я уничтожал… Это колонии Солина. Там размещаются армии и вооружение. Я подсылал зачинщиков, которые поднимали восстания. А потом отправлялся подавлять несуществующие мятежи.

— Значит… ты просто уничтожал ни в чем неповинных солдат?

— Неповинных?! Когда-то они высаживались на этих планетах, истребляли население и выкачивали все ресурсы. Да, я уничтожал. Тех, кто когда-то мог напасть на Нептус. Или на твою драгоценную Землю.

— Зачем ты мне все это рассказал?!

Он зло тряхнул головой:

— Экспедиция нашла корабль, на котором меня перевозили. Я скрыл от императора некоторые подробности о «пленниках». Теперь он очень недоволен. Лишил меня звания Командующего. Даже передумал отдавать за меня свою драгоценную дочь. — Еще одна кривая ухмылка — похоже, они были для него привычны. — Через два дня мне нужно будет… кое-что сделать. Если все получится, мы улетим на Нептус.

Лере не нужно было знать его, чтобы понять: он что-то скрывает. Но вряд ли скажет ей что именно.

— А если не получится?

— А если не получится, то я хочу иметь хотя бы одну ночь с женщиной, которая свела меня с ума.

Я боялся на нее смотреть. Как пятилетний пацан, услышавший на ночь жуткую сказку, боится заснуть. Сон неизбежен. Как и то, что мне все-таки придется на нее взглянуть. Слишком красивая. И непонятная.

Что в ее голове? На лице ни ужаса, ни отвращения. Кажется, удивление. Но я хотел видеть не его. Хотя бы интерес. Любопытство. Я признался ей, что гребаный принц! Могла хотя бы ухватиться за это. Спросила бы, насколько я богат. Вместо этого она спрашивала о том, скольких я убил.

Я уже ничего не понимал. Даже начал жалеть, что признался. Надеялся, что она хотя бы немного обрадуется, что я не Командующий. Но откуда ей было знать, каким мразью и ублюдком он был на самом деле. Она-то видела только меня в этой «роли». Не нужно было говорить правду. Но пока шел понял, что могу больше ее не увидеть. Если в Песчаном Круге все пойдет не так… Даже думать об этом не хотел. Я не успел зарядить Рунные Столбы полностью. Мощности, чтобы взорвать эту сраную пустыню целиком не хватит, но хотя бы половину. В любом случае я должен буду находиться рядом со столбами, чтобы подпитать их своей энергией и направлять взрыв.

На сколько бы сильным я ни был, взрыв, порожденный моей собственной энергией, я выдержать не смогу.

Уддгер вывезет Ле-ру на Нептус и позаботится о ней. Он знает, что делать. Хоть так, но я обеспечу ей достойную жизнь. Она будет принцессой. Останется жить в моем Чертоге. Но на Землю я ее не отпущу. Она будет в безопасности, под защитой Уддгера и тех, кто наделен Сутью, как один из членов королевской семьи.

Но подохнуть, даже ни разу не испытав, каково это — быть внутри нее… Не узнать, что чувствуешь, когда она отдается по своей воле, когда ласкает, потому что хочет, а не потому что я заставил — я не мог. Хотя бы одна ночь. Одна гребаная ночь! Я заслужил.

Не хочу подыхать, ни разу в жизни не почувствовав на себе поцелуи любимой женщины. Я хотел ее так, что ни о чем другом не мог больше соображать.

Одна ночь — все, что у меня будет. Но эта ночь единственно важная в моей жизни.

Как теперь сказать ей об этом?! Встать на колени и умолять, чтобы дала мне? Трахнуть, даже не спрашивая согласия?

Я уже признался во всем, что ей еще надо? Выпросить одну-единственную ночь для приговоренного к смерти.

Принц Нептуса на коленях перед землянкой. Вымаливает ее внимание и ласку. Просит то, что мог бы взять силой. Но я не хотел насилия. Хотел, чтобы все было добровольно. Хотел чувствовать себя… любимым ею.

— Что произойдет через два дня? — Она смотрела на меня, нахмурив красивые брови.

Я не мог ей признаться. Не сейчас.

— Через два дня император узнает, к чьим советам прислушивался столько времени.

Ее лицо изменилось. Губы приоткрылись. Она сделала вдох и будто бы забыла выдохнуть. Застыла, как статуя. Совершенная. И такая недоступная. Даже сейчас не моя.

И снова меня удивила:

— Тогда он убьет тебя.

— Это не так легко сделать. — Но скорее всего так и будет.

— Ты один против всей планеты.

— Будешь переживать за меня?

Она отвела взгляд, и я едва не выругался. Что она пыталась скрыть от меня?

— Конечно, буду! Убьют тебя — мне тоже не жить.

— Только из-за этого?

Веду себя как полнейшая тряпка. Наверняка сейчас похож на ее проклятых земных мужиков. Выпрашиваю признание в том, что важен ей. Выклянчиваю секс. А ведь мог бы взять силой.

— А должно быть что-то еще? — Она выпрямляется, гордо расправляет плечи.

Сама не понимает, что грудь приподнимается, застывает почти напротив моего лица. Набухшие соски торчат так, словно молят о моих губах. Любая шлюха позавидовала бы. А ведь она почти невинна. Или только на меня так действует? Да плевать. Моя она. Моя! И ничья больше.

— Помнишь, я предлагал тебе сделку?

Помнит, конечно. Вздрогнула, глаза заметались. Грудь качнулась, подпрыгнула. Ее сиськи сведут меня с ума! Член сейчас лопнет, и яйца взорвутся, переполненные спермой. Хватит, чтобы затопить ее изнутри. Вытекать наружу будет. Но я не дам пролиться ни капли. Все в ней окажется. Примет полностью все, что я дам.

— Какую сделку?

Даже сейчас продолжает играть со мной, хитрая сучка. Сдаваться не хочет, даже на пару мгновений. Ладно, сыграем. Только вот я уже давно привык играть нечестно. Получу то, что хочу.

— Обмани меня… Скажи, что любишь. Что хочешь. Соври, что только и думаешь о том, как трахну тебя. — Я встал на ноги, снова понимая, какая же она маленькая рядом со мной. Крошечная. — Одна ночь твоего подчинения, и я… верну тебя на Землю.

Проклинаю ее… Ненавижу сейчас, как никого и никогда. Даже Солин с его уродливыми ублюдками. Ненавижу… за то, как на ее лице расцветает надежда. За то, как глаза загораются призрачным шансом. Она готова уцепиться за мои слова, за пустые обещания. Лишь бы вернуться туда, где у нее ничего нет. Сама ведь говорила.

— Правда… вернешь?

Серьезно киваю, едва сдерживая желание наброситься на нее. Давай же, соглашайся. Сейчас я готов даже богов обмануть, но только бы получить ее.

— Верну. Через два дня. Все устрою. В обмен… просто будь ласковой со мной. На одну ночь.

Произношу, и ком встает в горле. Одна ночь — все, что у меня есть. И та заканчивается, уходит, пока она ломается.

Взять бы ее силой. Но сколько она так продержится? Нет, хочу, чтобы отдавалась по собственной воле, с желанием, чтобы получала удовольствие и хотела доставить его мне.

— Откуда мне знать, что не обманешь?

Она часто дышит, а на коже появляется испарина. Знать бы, о чем она сейчас думает, какие мысли бродят в ее голове. Может, не так уж она равнодушна ко мне? Течет ведь, когда я ее ласкаю. Мокрой становит и горячей.

— Завтра сменю тебе внешность и отведу на корабль. Будешь дожидаться там. Больше ничего не могу обещать.

Он врал ей. Не моргнув и глазом, подло обманывал. Лера это видела. Хотя нет — чувствовала. Никуда он не собирался ее отпускать. Тем более, возвращать на Землю. У него был свой какой-то безумный план, в который он не считал нужным ее посвящать.

А она… Она малодушно боялась, что он догадается о том, что ей видна его ложь. Ее план был прост, наивен и глуп. Наверное, такое могла придумать только неуверенная в себе женщина. Рядом с мужчиной, который слишком сложен для нее. Но с которым до зуда под кожей хочется провести хоть пару часов. Если все настолько плохо, что у них есть только ночь, то она будет дурой, если не воспользуется шансом. А все наверняка плохо. Он бы не стал ей признаваться.

Возможно, у нее есть лишь два дня, чтобы почувствовать себя желанной и любимой. Эгильрих… даже в его имени была загадка. Он хотел ее. Она видела его желание. Не только по вздыбленной налившейся кровью плоти. Но и в безумно горящих глазах, напряженных мышцах, сжатых челюстях.

Безжалостно жестокий, непонятный и дикий принц далекой планеты хочет получить ее. Не гнушается обмана ради того, чтобы заполучить ее. Почти умоляет. Признался, рискуя своей жизнью.

Они оба заслужили капельку счастья и возможность не думать ни о чем пару часов.

— Хорошо… я согласна. — Голос звучал глухо и хрипло, как будто и не принадлежал ей. — Одна ночь в обмен на возвращение на Землю. Только… только не будь грубым.

— Я сделаю так, как ты скажешь. Все, что захочешь. Но только пока смогу сдерживаться.

Лера напряженно кивнула, чувствуя как по венам разливается безумное пламя.

Это было так странно — договариваться с ним о том, как все будет. И в то же время эротично.

— Не причиняй мне боли…

Его глаза опасно сверкнули:

— Только ту, о которой ты сама попросишь… На эту ночь. Ты моя. До утра.

Лера коснулась его волос, убирая упавшие на глаза пряди.

— До утра. Я твоя.

Его глаза вспыхнули так ярко, словно взорвались две звезды. Лера зачарованно смотрела на то, как синие искры сливаются в сияющие радужки. Эгильрих мягко надавил ей на плечо, заставляя опустить на кровать.

Он подтолкнул ей под спину мягкие подушки и глухо прохрипел:

— Хочу, чтобы ты видела все, что я буду с тобой делать…

Лера застонала на выдохе. Всего лишь от его слов ей стало так жарко, словно прямо на теле развели костер. Одним плавным движением Эгильрих перенес свое мощное тело между ее бедер. Бесконечно нежно, провел ладонями по ее коже. Благоговейно, словно она и впрямь была первой женщиной, с которой он имел дело. На теле выступила испарина, когда он закинул одну ее ногу себе на плечо, а вторую отвел в сторону, открывая ее так, что не оставалось больше секретов.

Внизу живота скопилась горячая тяжесть. Такого она не испытывала еще никогда. Между ног стало настолько горячо и мучительно больно, что Лера застонала.

Эгильрих ласково потерся о ее живот колючей щекой, оставил влажный поцелуй под пупком.

— Я хочу все видеть…

— Что видеть?

— Тебя. Какая ты здесь.

Он обхватил губами набухшие складочки и легонько потянул. Лера выгнулась от пронзившего все тело удовольствия.

Она закрыла глаза, будучи не в силах справиться с раскаленными острыми иглами, впивающимися в кожу. А когда открыла, встретилась с внимательным взглядом Эгильриха. Он пристально следил за ней. Будто она была опасным врагом, от которого он не знал, чего ожидать.

Он коснулся рукой стены за ее головой, и Лера тут же ощутила дуновение холода. Удивленно она запрокинула голову: стена начала покрываться пушистым белым инеем. И тут же по морозному узору побежали огненные всполохи.

Эгильрих прикрыл глаза, пока огонь не начал накрывать их, словно покрывало. Языки пламени складывались в символы — Лера могла узнать среди них необычные руны Нептуса. Вот только ни одна из них не была ей знакома.

Витиеватые буквы застыли прямо в воздухе, над их телами, отбрасывая на кожу яркие блики. От такой красоты замирало дыхание. Это было еще необычнее, чем черный туман и ледяной великан.

И только когда посмотрела на Эгильриха поняла, зачем он это сделал. Огонь освещал все ее тело, не оставляя простора воображению. Он мог видеть все. И он смотрел. Мрачным невеселым взглядом.

А потом снова наклонился и медленно, словно нарочно мучая и ее, и себя, провел языком по ее промежности. Лера запрокинула голову и застонала. Эгильрих снова обхватил губами чувствительные лепестки ее плоти и начал медленно сосать. Другая его рука нашла цепочку от подвески.

Лера взвилась над кроватью, когда почувствовала давление изнутри. Он медленно тянул кристалл, вынимая из ее тела. Заставляя тугое отверстие расширяться и раскрываться.

Не отводя глаз, Лера следила за тем, как он втягивает в рот нижние губки, облизывает их и старается обхватить сильнее. Она не могла понять, что возбуждает ее больше: то, что он делает. Или то, что она на это смотрит.

Тело желало получить гораздо больше. Из нее хлынул такой поток влаги, что она почувствовала, как она стекает в расщелинку между ягодиц, смачивая тугой вход.

Эгильрих жадно слизывал ее влагу, и Лера не могла оторвать взгляд от того, как за его губами тянутся тонкие ниточки ее шелковистого сока.

Боже, она еще никогда не была так возбуждена…

Он вошел в нее языком, и перед глазами потемнело. Лера тихо вскрикнула от невероятного ощущения и вцепилась пальцами в его спутавшиеся волосы. Не осознавая, что делает, подалась бедрами навстречу его рту, стремясь вобрать горячий язык как можно глубже. Но Эгильрих лишил ее даже этой наполненности. Она готова была умолять вслух. Незнакомое удовольствие выворачивало наизнанку. Ей хотелось большего. Чтобы еще острее, ярче, резче, жестче. Так, как хотел он.

Но Эгильрих решил испытать ее выдержку на прочность. А может, отомстить за упрямство и то, что не слушалась его. Лера не знала. Но когда увидела, как он приставляет сразу два пальца к входу в ее тело, жалобно застонала. Она сама дернулась вперед, насаживаясь на его пальцы и вбирая в себя, лишь бы он не лишил ее еще и этой ласки.

С ним она становилась одержимой нимфоманкой. Даже не верилось, что еще несколько недель назад она не любила секс и считала его повинностью. С Эгильрихом, с его неожиданной и почти болезненной нежностью, все становилось совсем другим.

Он начал осторожно и медленно двигать пальцами, все время меняя ритм и не давая ей приноровиться. Лера перестала даже пытаться сдержать стоны. Казалось, что внутри вскипает и выплескивается наружу обжигающая лава.

Его рот снова накрыл нижние губки, язык мягко коснулся клитора. Лера взвилась над подушками, выгнулась, садясь почти прямо. Чувствовать томные, настойчивые движения его языка, было почти невыносимо. Лера еще сильнее вцепилась в его волосы, не задумываясь о том, причиняет ли ему боль. Беззастенчиво она начала тереться о его губы, пытаясь усилить давление на клитор.

Бессвязные стоны, срывающиеся с ее губ, разносились по всей комнате. Они смешивались с тяжелым дыханием командующего, и казались Лере странной завораживающей музыкой, которую они создает вдвоем.

— М-м-м… — Его горячее дыхание было словно обжигающим ветром. Вибрации голоса прокатились до позвоночника и обратно, скапливаясь между бедер целым потоком шелковистой влаги. — Так тебе нравится? — Он снова надавил на клитор языком и потер его так, словно хотел устроить ей пытки, а не доставить удовольствие.

Лера сжала бедра вокруг его головы:

— Да-а-а… Очень…

Он убрал пальцы из ее тела, мышцы тут же жадно сжались, пытаясь удержать его внутри.

Срывающимся голосом Лера спросила:

— Ты хочешь отомстить мне?

Эгильрих нахмурил брови, опалив ее синим взглядом, в котором больше не чувствовалось ни стужи, ни льда.

— Почему ты так говоришь?

Неужели он действительно не понимает? Или делает вид?

Лера вдруг поняла, что впервые в жизни хочет доставить мужчине то самое, особое, удовольствие. Не просто хочет — ей НУЖНО это.

— Ты и вправду не понимаешь? — Голос дрожал и прерывался, как будто она обежала всю планету, ни разу не остановившись.

— Мне не за что тебе мстить. А свое наказание, — он поднял с покрывала брошенную подвеску, — ты уже получила.

— Хочешь знать, что испытываю я? — Лера потянула его голову за волосы, заставляя приподняться.

Его глаза насмешливо сверкнули, а блестящий от ее влаги рот изогнулся в хитрой улыбке:

— Ты мне покажешь?

Лера постаралась улыбнуться. Она никогда не была в роли соблазнительницы. Но с ним… Ей нравилось ощущать себя красивой, привлекательной, уверенной женщиной, от которой мужчина теряет голову. Один-единственный мужчина.

Лера выбралась из-под Эгильриха и толкнула его в плечо, заставляя улечься на подушки и занять ее место.

Повторяя его же слова, с улыбкой она прошептала:

— Смотри на все, что я с тобой делаю.

Она сползла вниз, устраиваясь между его бедер, пока перед лицом не оказался длинный возбужденный член. На пару секунд ее охватили робость и неуверенность. Сможет ли она доставить ему удовольствие? Сможет ли вообще сделать хоть что-то, чтобы ему понравилось?

Его член был толстым и потемневшим от прилившей крови. Несколько извилистых вен бежали к влажной головке, покрытой несколькими капельками блестящей жидкости.

Он был слишком большим для нее. Она не сможет заглотнуть его, даже наполовину, но сможет лизнуть. Может, ему понравится…

Под ее взглядом из щели выступило еще несколько капелек. Лера нагнулась и медленно провела по головке языком, слизывая терпкую сладко-соленую жидкость. Он был… вкусным. И горячим. Как горячее вино. Вкус пряностей пьянит еще больше, чем напиток. Так и с ним. Слизнула капельку и уже опьянела. Стон, больше похожий на рык, разнесся по комнате. Лера тут же почувствовала, как на кожу опускаются холодные… Она подняла голову. С рассвеченного огненными узорами потолка сыпался снег!

Мужские ладони накрыли затылок, заставляя опустить голову.

— Не останавливайся…

Лера поймала на ладонь несколько пушистых снежинок.

— Снег идет…

Эгильрих прикрыл глаза. Он выглядел так, будто снова должен был терпеть жуткие мучительные пытки.

— Не могу сдерживаться, когда чувствую твои губы…

Это он! Он создает снег, реагируя на ее робкие неумелые ласки. Лера снова склонилась над ним, прогоняя страх перед его огромной плотью. Она не сможет принять его в себя. А если и сможет, то это будет очень больно. Но один раз, наверное, можно потерпеть.

Отогнав эти мысли, она обхватила ладонью пылающий жаром ствол и провела языком влажную блестящую дорожку до уздечки. Эгильрих толкнулся бедрами к ее губам и зашипел, как раскаленный металл, опускаемый в холодную воду.

Лера чувствовала себя всемогущей. Красивой, уверенной в себе. Она управляла мужчиной, который обманул целый мир. Ему нравились ее робкие ласки.

Снег кружился вокруг ее щек маленькими вихрями, путая волосы и играя с ними. Осмелев окончательно, Лера нежно лизнула мягкую кожу мошонки. Пальцы в волосах сжались, натягивая пряди до боли. Но сейчас она не обращала на это никакого внимания. Так легко было представить, что между ними все… хорошо. Что нет вражды, рабства и постоянных оскорблений. Что они просто мужчина и женщина, рожденные на одной планете и столкнувшиеся в нужном месте в нужное время.

Ей нравился этот обман. Она словно очутилась в сказке, о которой с детства мечтает каждая женщина. И вот у нее есть принц, стонущий от ее ласк. Пушистые снежинки, затеявшие танец вокруг ее тела и огненные символы над головой.

Что еще нужно? Только ОН. Больше его. Больше его стонов, рваных движений бедрами, огненно-морозного аромата и его вкуса.

Обхватив губами нежную кожу мошонки, Лера с упоением втянула ее в рот и жадно всосала.

Эгильрих снова приподнял бедра и захрипел:

— Открой рот шире. Не закрывай. Я сам все сделаю…

В его голосе слышались боль и мука. Неужели, ему настолько нравится? Ответ пришел сам собой, когда она послушно раскрыла губы, позволяя ему толкнуться широкой головкой внутрь. Удерживая ее голову, Эгильрих начал рвано вбиваться в ее рот, ударяя головкой о небо.

— Открой шире…

Его лицо исказилось, кожа блестела от пота, когда снова и снова он толкался бедрами вперед. Лера задыхалась, но старательно выполняла все его приказы. Влажные звуки были самым порочным, что она когда-либо слышала в своей жизни. Его член блестел от ее слюны, которая опутывала ствол тонкой паутинкой. С каждым броском, он врывался все дальше, заставляя ее задыхаться и непроизвольно сглатывать. Голова кружилась от ощущения его плоти, разбухающей у нее во рту.

Лера начала стонать от вихря незнакомых ощущений. Ему, похоже, нравилось, как горло стискивает головку, как влажно хлюпает член у нее во рту. Сквозь стиснутые зубы, он что-то говорил на своем языке, но Лера не могла понять ни слова.

Неожиданно он оттолкнул ее, отстраняясь. Лера не поняла, что происходит, пока не оказалась сидящей на его коленях с широко разведенными ногами, обвивающими его талию.

— Не могу больше терпеть…

В его глазах бушевала самая настоящая буря. В радужках закручивались ледяные спирали, взрывались алые искры. Страшно и красиво. Завораживающе.

Эгильрих обхватил свой член и направил в Леру. Даже одной рукой он умудрялся держать ее так, что пошевелиться не получалось. Он руководил и управлял каждым ее движением. Лера чувствовала себя зажатой в тисках, беспомощной, полностью в его власти. Но впервые в жизни не возражала. Ей даже нравилось, что сейчас она подчиняется. Что она заведомо слабее и придется…

Все мысли вылетели из головы, когда горячая широкая головка, скользнула в нее, растягивая на грани боли и удовольствия. Лера откинула голову назад, сцепив зубы и сдерживая стоны. Эгильрих медленно вводил член, и уже это превращалось в пытку. Он проникал в нее сантиметр за сантиметром, обжигая жаром тысячи солнц.

Она вцепилась в его твердые и влажные от испарины плечи, неосознанно впиваясь ногтями в гладкую кожу.

— Ты слишком большой… Я не смогу…

Он отпустил член и сжал ее грудь, потирая набухший сосок.

— Сможешь…

Эгильрих обхватил ее за бедра и потянул на себя. Лера застонала. Он насаживал ее на себя, как жертву на кол. Раскаленный член неумолимо проникал внутрь, почти разрывая изнутри.

Но это ощущение было… волшебным. Наконец она была наполненной. Цельной. Каждое движение Эгильриха ощущалось остро и ярко, как ржавыми гвоздями по коже. Слишком остро. И в то же время невероятно.

Он насадил ее до основания одним резким неумолимым броском. Лера вскрикнула. В следующую же секунду, Эгильрих начал двигаться. Он все еще держал ее, не давая свободы. Вбивал сильные бедра в нее, сначала медленно выходя, а затем толкаясь внутрь на всю длину.

Лера с трудом дышала. Внутри скапливалось напряжение, которое грозило взорваться умирающей звездой. Они были так тесно сцеплены друг с другом, что казалось посыпятся искры от интенсивного трения.

Да что же так медленно?! Эгильрих растягивал ее так, что не оставалось ни одного миллиметра между ними. Наслаждение превращалось в сладкую пытку.

— Быстрее… пожалуйста…

Она даже не осознавала, что произнесла это вслух, пока не услышала собственный прерывающийся голос.

Эгильрих снова сжал ее грудь, распластав ладони на налившихся наслаждением холмиках. На этот раз он совсем перестал двигаться, замерев глубоко-глубоко внутри нее.

Лера хватала ртом воздух, ощущая внутри пылающий огнем стержень, на который была насажена, как бабочка на иглу. Его пальцы сжимали и теребили соски, играли с ними, обводя по кругу и надавливая.

— В тебе безумно тесно… Мне сложно двигаться…

Лера задохнулась:

— Тебе… неприятно?

Он криво улыбнулся, как будто ему было нестерпимо больно, но он всеми силами пытался это скрыть:

— Ты смеешься? В тебе… как под дозой наркоты. Я бы провел внутри тебя вечность.

Ей потребовалось собрать всю свою решимость, чтобы спросить:

— Тогда почему ты не продолжаешь?

— Чтобы не сделать тебе больно. — Его голос звучал надтреснуто, словно он был на пределе.

Лера приподнялась, позволяя его плоти выскользнуть из нее.

— Уже поздно бояться. Двигайся. Я хочу этого.

Эгильрих ответил ей тяжелым взглядом. Его глаза снова сверкнули. Он облизнул губы и сжал ее бедра так крепко, что стало даже немного больно.

— Я мечтал, что однажды ты скажешь мне это.

Он резко насадил ее на себя, а потом… Потом началась бешеная скачка. Что-то дикое и невообразимое. Эгильрих и здесь был главным. Он полностью подчинил ее своим действиям, превращая в покорную рабыню.

Лера не могла даже дышать. Внутри все пылало. От трения его раскаленного члена о внутренние стеночки ее влагалища, Лера не могла сдерживать криков. Она начала стонать, вторя каждому быстрому и мощному броску его бедер.

Дыхание перехватывало, а безумные стоны срывались с губ, развратными всхлипами. Эгильрих насаживал ее на свой член, преодолевая сопротивление ее тела, растягивая до саднящей жгучей боли. Каждый раз Лера чувствовала себя пронзенной острым копьем и разорванной надвое. Грудь тряслась напротив лица Эгильриха, и иногда он успевал ловить ее соски губами.

Лера думала, что он сотрет ее в кровь. Но возбуждалась с каждой секундой только сильнее. Влаги становилось настолько много, что каждое движение сопровождалось развратным хлюпаньем. Мышцы жадно сокращались вокруг члена Эгильриха, желая удержать его внутри навсегда.

Внутри начали вспыхивать и взрываться ослепляющие звезды. Между ног горело то ли от боли и трения, то ли от наслаждения, которого она еще никогда не испытывала.

Лера поняла, что теряет контроль. Теряется сама. Она задыхалась и начала сама насаживаться на Эгильриха. Обхватила его ладони и потянула вверх, кладя на свою грудь.

Из горла вырвалась хриплая мольба:

— Сожми…

Эгильрих обхватил полушария груди, зажав между пальцами набухшие соски. Ее грудь полностью разместилась в его ладонях, будто была специально создана для этого.

Ощущение горячих пальцев на влажной от пота кожи свело с ума окончательно. Даже грудь начала болеть. И в этой боли крылось острое наслаждение где-то за гранью реальности.

Почувствовав свободу, Лера сама начала двигаться. Она словно обезумела. Скакала на нем, ударяясь попкой о твердые, покрытые колкими волосками бедра. Перед глазами темнело, дыхание перехватывало, а она двигалась все быстрее, стремясь вобрать его в себя на всю глубину. До конца. До упора. До той самой точки, за которой крылось что-то, чего она никогда не испытывала. До чего мечтала дотянуться. И вот…

Эгильрих ускорился. Его движения стали такой мощи, что она почти взлетала над ним, задевая макушкой светящиеся огнем символы. В нее врывался раскаленный таран. Растягивал. Сжигал заживо. И приносил почти нестерпимое удовольствие.

— Сейчас… ты можешь? — Эгильрих опустил одну ладонь вниз и коснулся ее клитора.

Лера закричала. Ее словно пронзили тысячи разрядов молний.

— Да! Да! Да… Да-а-а-а… Сейчас…

Она что-то кричала ему, сжимая мышцами влагалища толстый и такой желанный член. Она удержит его внутри навсегда. И плевать на все, что он ей говорил или делал. Он хотел ее. Оберегал. Защищал в этом жутком песчаном мире. Он был ее поддержкой и каменной стеной. Он был МУЖЧИНОЙ. Настоящим…

Лера продолжая стонать, не понимая ни слова из того, что говорила. Ее швыряло из стороны в сторону. Внутри бушевал настоящий ураган.

Влагалище стиснуло горячий ствол так крепко, что Эгильрих с трудом проникал в нее. От этого наслаждение было еще острее.

— Да-а-а-а…. Еще… Только не останавливайся… Еще… Да-а…

Перед глазами расплывалось его влажное от пота лицо Эгильриха. На его шее вздулись вены, руки и грудь напряглись так, словно он увеличивался в размерах. Один глаз горел синим светом, другой — алым.

Он был самым необыкновенным мужчиной, которого она встречала в ее жизни. И он был ее.

Эгильрих окаменел, на его плече засветился синий символ. Он толкнулся в нее с такой силой, что Лера закричала.

Его стон толкнул ее за невидимую грань:

— Ле-ра-а-а-а-а…

В том месте, где они соединялись, обожгло огнем. По всему телу разлилась лава. Тысячи игл впились в кожу. Леру швырнуло на Эгильриха. Ее бросало и в жар, и в холод, мышцы конвульсивно сокращались, сжимая твердую плоть внутри себя. Искры вспыхивали и жгли живьем.

Рваные хаотичные движения его бедер толкали ее все ближе к обрыву. Внутри все пылало, и мыслить уже не получалось. Удовольствие поглотило ее, накрыв с головой и не отпуская на волю. Это было слишком хорошо. И не должно было заканчиваться никогда.

Мечтая, чтобы этот момент длился вечность, Лера распласталась на теле Эгильриха. Она оказалась пленницей почти фантастического наслаждения и отдалась ему без остатка.

Если бы все это происходило на Земле… Если бы она лежала на обычном мужчине и слушала биение его сердца, то была бы самой счастливой женщиной во Вселенной. Не смотря на все, что он ей наговорил и как поступал с ней.

Хотя… По сути, ничего такого ужасного он и не сделал. Да, постоянно называл ее «шлюхой», ну так и с другими женщинами он не общался. Все время угрожал — так и она норовила влезть в какую-нибудь неприятность. Чего только стоила сегодняшняя вылазка. Ей не хотелось оправдывать мужчину, которого она должна была ненавидеть. Но… ведь и ненавидеть было не за что.

Он сделал для нее больше, чем кто бы то ни было. Он спас ее. От насилия. От смерти. Он спрятал ее ото всех. Подарил хотя бы иллюзию нормальной жизни. У нее была одежда, драгоценности, любимое занятие — изучение языков. Она держалась за Землю, хоть там у нее не осталось ничего важного. Просто цеплялась за то, что было привычным — за пустоту. Терпела Семена, позволяла ноги о себя вытирать, тянула на себе, пока он ел, пил, играл и изменял ей прямо в ее кровати.

Она могла хотя бы попытаться дать им с Эгильрихом шанс. Вот только… не было ли слишком поздно для этого?

Его руки ласково скользили по спине. От одной ладони исходил покалывающий холодок, который приятно остужал кожу. От другой — сухое мягкое тепло. Самое волшебное, что она когда-либо ощущала.

— Почему молчишь? Я знаю, ты не спишь…

Голос Эгильриха отдавался мягкой урчащей вибрацией в груди, которая перетекала в Леру.

— Мне казалось, мужчины не любят разговаривать после… ну, секса.

— И много у тебя их было, что ты успела сделать такие выводы? — Ладони на ее спине напряглись.

Лера приподнялась, упираясь о его грудь:

— А много ли женщин было у тебя? Ну? Я хочу знать точное количество. Чтобы потом изводить тебя каждой из них. Постоянно напоминать.

— Я не могу тебя не ревновать… Ты такая красивая. Другие мужчины будут постоянно пытаться отобрать тебя у меня. — В его голосе звучала какая-то странная обреченность.

Лера не стала говорить, что поздно уже бояться других мужчин — ведь он обещал отправить ее на Землю. Ее мужчины — не его забота. Но, наверное, сейчас не время напоминать об этом. Она сделает вид, что все так, как и должно быть.

— Ты так и не сказал, что должно произойти через два дня.

— Тебе не нужно об этом волноваться. Ты будешь спасена.

Почему-то именно в этот момент она вспомнила о Кристине и Кате.

— Я знаю, что сейчас не время, но… в тот раз, когда мы были в Песчаном Круге…

Эгильрих напрягся, все мышцы словно окаменели. Из-за упоминания Песчаного Круга? Что он скрывает?! И как об этом узнать?

— …там была девушка. Одна из рабынь, которую отдали победителю. Мы оказались здесь вместе. Кристина. Она пыталась защитить сестру, когда Ветурия отбирала девушек себе в свиту.

— Да, я помню.

Лера не ожидала приступа ревности, накрывшего с головой, когда он сказал, что помнит о другой женщине.

— Глупая девушка. Даже ты тогда поступила умнее.

— Ух ты… спасибо! И оскорбил, и похвалил одной фразой.

— Я не хотел тебя оскорблять. — Он ухмыльнулся. Но на этот раз как-то иначе. Не только губами, но и глазами. В уголках скопились морщинки, и он стал похож на мальчишку-пройдоху. В такого мужчину легко было влюбиться. — Но тогда тебе хватило ума промолчать, пока она что-то верещала. А ее сестра пряталась за тобой, как за щитом. Ушлая девица.

— Что ты имеешь ввиду?

Он пожал плечами:

— Быстро сообразила, как здесь выжить. Теперь везде шатается за Ветурией, помогает уродовать других рабынь и учит принцессу, как стать более… привлекательной.

Такого Лера не ожидала.

— Может, она делает это ради сестры?

— Мне интересно, какие еще оправдания ты придумаешь для предательств? Нет, на сестру ей глубоко плевать.

— Ох… Я думала… В общем, неважно. Наверное я слишком наивная. Хотела попросить тебя помочь Кристине. Хоть как-нибудь. Ты бы мог выкупить ее, как меня. Сказать всем, что я тебе надоела и ты решил заменить меня…

— Ты хоть когда-нибудь перестанешь пытаться спасти всех несчастных?

Лера хмыкнула:

— А разве не этим ты сам здесь занимаешься?

— Это немного разные вещи.

— Ну да. Ты-то пытаешься целую планету спасти. Или даже галактику. А я так… Кстати, откуда ты столько знаешь о сестрах?

— Ревнуешь?

— Да.

Его глаза снова вспыхнули.

— Не ожидал, что ты признаешься. И что это будет так… приятно.

— Приятно, что я переживаю, как долго буду тебе интересна?

— Нет. Приятно, что я важен тебе. Что ты… дорожишь мной. Или ты просто соблюдаешь условия нашей сделки?

Внутри опять просыпалось странное существо, которое толкало сделать шаг в пропасть. Позлить монстра, потыкать спящего зверя палкой.

Неужели этого ей всегда не хватало? Хождения по лезвию? Постоянного напряжения? Жить, как на вулкане… Но он ведь и был вулканом. Ледяным Вулканом. Как в одном человеке могли сочетаться настолько противоположные вещи? И почему ее это так сильно притягивало?

— Если бы я соблюдала условия сделки, то что бы ты хотел от меня услышать?

Его глаза снова вспыхнули синим. Кажется, это был признак ярости. И возбуждения. Лера ощутила, как в бедро упирается горячая твердая плоть. Так быстро он снова готов был все повторить.

Лера испугалась, с какой готовностью ее тело откликнулось на его призыв. Между ног снова стало горячо, а соски набухли. Другая ее часть, состоящая из голых инстинктов и желаний, у которой не было ни гордости, ни моральных устоев, хотела прижиматься к его твердой груди и тереться сосками о покрытую волосками кожу.

— Ты повторишь все, что я скажу?

— Я подумаю…

Она сдвинула ногу, потирая бедром уже полностью вставший член.

— Но сначала я хотела бы попросить об одолжении, хотя наверное, не имею на это права.

Эгильрих вздернул брови и приподнял бедра:

— Это, наверное, должно меня убедить?

— Наверное. — Лера вздернула подбородок. — Ты так и не ответил, откуда столько знаешь о них?

Он улыбнулся:

— От Уддгера. Он увидел твою подружку в Песчаном Круге и решил, что должен ее спасти.

Лера не смогла сдержать вздох облегчения:

— Спасибо… То, что с ней сделали, ужасно… Как она?

— Понятия не имею. Уддгер о ней заботится. Не переживай. Он вывезет вас отсюда.

Лера не сразу сообразила, что он сказал.

— Он вывезет нас? Вернет на Землю? Почему не ты?

Он сжал челюсти, аж желваки заиграли. Великий шпион проговорился? Но не это сейчас было важным.

— Почему ТЫ не можешь отправить нас на Землю?

— Я не посыльный. — Он угрожающе прищурился и неожиданно перевернулся, подминая Леру под себя. — Ты обещала сказать все, что я захочу.

— Я не обещала… — Лера выдохнула стон, когда он толкнулся в нее членом.

— Обещала… — В ней все еще было слишком узко. Набухшая головка неумолимо растягивала тугой вход.

Она подняла ноги, обвивая его талию.

— Твое имя… что-то значит? Невий… То есть Уддгер говорил, что все имена на Нептусе что-то обозначают…

Он отстранился от нее, забирая даже те пару сантиметров, которые ее так сладко наполняли.

— Сколь многому он тебя успел научить… Наверное я зря оставлял вас наедине…

Горячая головка прошлась по нижним губкам, задела чувствительный клитор. Лера дернула бедрами, пытаясь вобрать его в себя, чтобы снова испытать все волшебные ощущения, которые он ей сегодня подарил. Но Эгильрих решил ее помучить, снова отодвигаясь. Что ж, она тоже может так играть.

— Наверное, зря…

Он рассмеялся:

— Я почти купился. Если бы точно не знал, что он не осмелился нарушить мой приказ и ни разу к тебе не прикоснулся.

— И откуда же ты об этом знаешь?..

Лера снова тихонько застонала, когда обе его ладони накрыли холмики грудей, сжали, а потом нежно погладили.

Он наклонился и лизнул сначала один сосок, потом другой. Мышцы живота задрожали. Кажется, она кончит только от этого, даже не дождавшись, когда он снова проникнет в нее.

— Я наблюдал за вами. За тобой…

Что?! Все это время он следил за ней? Видел все, что она делала?

— Ты шпионил за мной?

— Это мое ремесло. — Он обхватил губами сосок и легонько сжал, а затем начал медленно обводить языком. Надавливал на вершинку, теребил и жадно втягивал в рот. — Единственное, что я умею…

Лера не удержалась и вцепилась пальцами в его волосы, притягивая голову ближе к своей груди:

— Нет, не единственное. В этом ты тоже очень хорош…

Он начал ласкать второй сосок, слегка прикусывая его зубами.

— Ты так и не сказал, почему тебя назвали… — Когда его пальцы сомкнулись на влажном соске и потянули вверх, Лера громко простонала: — Эгильрих…

— Когда Нептус был еще молодой планетой… — Его горячее дыхание овевало влажную грудь, толкая Леру за грань новых удовольствий. — …и его населяли одни только чудовища и разрозненные племена людей… был один вождь. Жестокий беспощадный воин. Он покорил много племен, победил тысячи льдистых чудовищ. Силой воли он мог создавать изо льда острые клинки, смертоносные мечи. — Твердые, но нежные губы снова обхватили сосок. Задевая его языком, Эгильрих продолжил говорить, вызывая в Лере почти наркотическое опьянение. — Однажды во время сражения он увидел, как по небу скачут черные наездницы. Женщины, рожденные из темноты Нептуса. Темнота стала их плащами. Белые снег превратился в их кожу, а завывания ветров стало их голосами. Я считал, что ты одна из них… Сказка, созданная для мечтательных дураков. Для таких, как я… Которым нигде нет места. И которые будут идти угодно, где смогут быть значимыми и важными…

Лера подняла бедра, выгнула грудь, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы стать к нему еще ближе.

— Поэтому ты решил остаться здесь? Чтобы стать героем для Нептуса?

Эгильрих посмотрел ей в глаза. Его взгляд был настолько пронзительным, что проникал прямо в душу.

— Нет. Не для Нептуса. Для брата. Он один верил, что я гожусь на что-то большее, чем убийство чудовищ.

Лера чувствовала его грусть. Его боль. Как будто они передались ей, разделившись пополам. Часть осталась у Эгильриха, а часть она забрала себе, чтобы ему не было так тяжело.

— Что случилось с этим вождем?

Лера начала гладить его шрамы — десятки белых полос, расчерчивающих кожу, словно карту.

— Он увидел как чудовище напало на одну из них. Со скачущего по небу коня она упала прямо на поле брани. Он забрал ее с собой, приказал врачевателям вылечить, во что бы то ни стало. Он совсем обезумел, плененный ее красотой. Когда на небе появлялись луны, ее кожа начинала сиять. Он перестал есть и пить, все сидел рядом с ней и ждал, когда она очнется.

Лера слушала, затаив дыхание. Ей было так уютно, так хорошо в объятиях Эгильриха. Как будто именно здесь было ее место — в его руках. Он не даст ее в обиду и защитит даже ценой собственной жизни.

— Неужели она умерла?

— Нет. — Он снова криво усмехнулся. — Пришла в себя, испив из целебных источников Нептуса, и попыталась сбежать. Вождь догнал ее, спрятал в одной из пещер, приковал к стене и овладел. А она пронзила его его же мечом и все равно убежала. С тех пор он обезумел. Превратился в ледяного призрака и витает вокруг Нептуса в ее поисках. Но и по сей день так и не может найти. Он раскололся на миллиарды осколков льда и рыщет по всей галактике, пытаясь ее отыскать.

Лера потрясенно приоткрыла рот:

— Это и есть ваша ледяная защита?

— Это… легенда о том, как появился разумный лед. Планета защищает саму себя.

— Но я думала, это какая-то… технология.

Эгильрих широко улыбнулся:

— Конечно, технология.

— Значит, тебя назвали в честь древнего безумного вождя?

— Его звали Эги. Это означает «лезвие меча». Потом его начали называть Эгиль — «карающий меч».

— Осталась третья часть твоего имени… — Лера ласково очертила контур его губ.

— Да. Рих. Странное слово… Древний язык такой коварный. — Он снова склонился над ее грудью и обвел языком ореолу. — Одно слово может иметь несколько значений…

Лера впилась ногтями в его плечи, подставляя грудь для новых поцелуев.

— Какие же значения у слова «рих»?

— Могущественный, — жадный поцелуй сначала одного соска, потом — другого, — и одержимый.

— Каким же стал ты? Могущественным или одержимым?

Эгильрих вдруг перевернул ее лицом вниз и, обхватив за бедра, потянул на себя. Поставил ее на четвереньки и нажал ладонью, заставляя прогнуться и оттопырить попку.

— Я стал мальчишкой, который поверил в легенду…

Лера вскрикнула и подалась вперед, когда он без предупреждения ворвался в нее на всю длину. Ее опалило его горячей твердостью. Против такого резкого вторжения мышцы протестующе сжались, но влагалище тут же начало истекать влагой, облегчая его проникновение.

Лера задрожала. Эгильрих снова завладел ею. Его пальцы сжали бедра с удвоенной силой и оттолкнули от себя, чтобы через секунду дернуть назад так, что сбилось дыхание. Лера даже слова не могла сказать. Она оказалась в его полной власти. Он насаживал ее на себя, двигая почти с нереальной скоростью.

Лера уцепилась за спинку кровати, едва удерживаясь на коленях. Грудь тряслась от каждого удара, волосы прилипли к влажной коже, а стеночки влагалища сокращались вокруг раскаленного жаром члена. Он больше не казался ей большим и пугающим. Он был идеальным для ее тела. Заполняющим собой до отказа.

Лера начала стонать в такт ударам его потяжелевшей крупной мошонки о ее нижние губки. Даже это возбуждало!

Сколько она еще так выдержит? Чертов хозяин вулканов! Она уже едва дышала, ощущая, как по венам течет лава вместо крови.

Эгильрих скользнул ладонью по ее животу, сжал лобок, перебирая пальцами набухшие лепестки плоти, и только после ее отчаянного стона коснулся клитора.

Лера вскрикнула от сотен звезд, взорвавшихся внутри. По всему телу разлетелись осколки и сверкающая звездная пыль, превращая ее в сгусток желания.

Только бы он не останавливался. Только бы не прекращал свою пытку.

Лера начала сама насаживаться на толстый бархатистый ствол. Да, вот так, вобрать его целиком… До основания… Полностью погрузить в себя. Насадиться, чтобы был только ее. Сжать мышцами и удержать внутри. Покрыть своей влагой…

Адская боль обожгла плечо. Лера закричала, взвиваясь вверх. Эгильрих прижимал ладонь к ее плечу, сжимал руку и… что-то делал! От его ладони исходил дикий жар. Он жег ее!

Лера попыталась вырваться, но он дернул ее на себя прижимая спиной к груди и что-то шепча на ухо:

— Тише-тише… сейчас все пройдет… должен был сделать это…

Слезы выступили из глаз, и тут же жар сменился спасительным холодом. Лера обмякла в его руках, полностью обессилив. Она вся покрывалась ледяными мурашками. В теле взрывались чертовы звезды. И Эгильрих все еще был внутри.

Он снова дотронулся до ее клитора и резко дернул бедрами вверх. Точно насадил на себя. Лера вскрикнула от странного, болезненно-сладкого наслаждения. Ее всю трясло.

Рука пульсировала болью, мышцы стискивали член Эгильриха, а сам он что-то шептал ей на незнакомом языке и рвано дергал бедрами, пока не зарычал, как зверь.

Лера зажмурилась от покалывания в каждой клеточке тела. Наслаждение не утихало, продолжало жечь кожу, выжигать нутро. Как же хорошо…

— Ты сумасшедший… Твое чертово имя означает «псих»!

Он поцеловал ее в висок, слизнул капельку пота и потерся губами о кожу:

— Сумасшедшим я стал, когда увидел тебя. До этого был нормальным.

Она расслышала в его голосе улыбку. И от этого стало страшно — что может различать его эмоции, ощущать их.

Удовольствие никак не желало униматься. Лера горела в лихорадке, от которой не было спасения. Его пульсирующая плоть все еще была глубоко в ней. Мышцы до сих пор жадно сжимались вокруг члена, будто тело само решило, что для него важно. А важным было продлить эти ощущения на вечность.

Лера никак не могла справиться с дрожью. как будто к ней подключили оголенные провода, и теперь электричество проходило разрядами через каждый нерв.

— Через пару минут боль пройдет…

Ладони Эгильриха накрыли ее живот, и Лера нервно дернулась. Вцепилась в его руки, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

— Ты называл меня шлюхой, унижал, а теперь решил еще и покалечить? Отпусти меня!

Он потянул ее за собой, укладывая на смятую постель и обвивая своим телом. Зажал собой, словно в смирительную рубашку нарядил. Лера слабо трепыхалась, понимая, что он не отпустит ее. Но все же продолжала сопротивляться.

— Ты получил, что хотел!

Он подул на горящее плечо. Лера уже хотела вслух рассмеяться подобной попытке облегчить боль, но его дыхание несло в себе морозный дух. Кожа начала покрываться инеем. Мучительные пульсации стали утихать.

— Так на Нептусе наказывают неумелых шлюх, не сумевших удовлетворить принцев? — Лера попыталась ударить его в колено, вырваться, но Эгильрих закинул бедро ей на ноги, обнял, расположив руку на груди — обволок ее всю.

— Ты будешь удовлетворять только одного принца. — Он прижался губами к основанию ее шеи, прикусил кожу зубами.

Лера дернулась от неожиданности, скользнула вверх-вниз по его телу, невольно позволяя ему вдавить обмякший член в расщелину между ягодицами.

Он был повсюду!

— Не буду. Тебе придется взять меня силой.

Глупое заявление для той, кто пережила два сумасшедших оргазма и до сих пор не могла отдышаться.

— Если однажды это произойдет, то ты сама будешь виновата. — Он лизнул место укуса, и Леру снова пронзило сладким волнительным ощущением.

— Конечно! Кого обвинить, как не шлюху?

Чем больше она злилась, тем спокойнее он становился.

— Ты никогда мне этого не простишь, да? — Грусть в его голосе звучала как-то обреченно.

— Да! Потому что ты даже не думал извиняться! Или принцы не просят прощения? — Она смотрела прямо перед собой, смаргивая злые слезы.

— Нет. Не просят. Они приказывают. И их приказы незамедлительно исполняются. Но я не принц. — Он осторожно перевернул ее на спину, нависая огромной глыбой.

Неужели Командующий казался ей крупным и мощным? Нет, он был неуклюжим увальнем рядом с широкоплечим и высоченным исполином.

— Да? А час назад был принцем.

— Я рожден принцем, но отрекся. И я… не должен был говорить тебе всех тех слов. Но это уже сказано, и этого не изменить.

Лера чувствовала себя ребенком. Но уязвленная гордость никак не желала униматься. Вместо конфеты выпрашивает извинение. Пора с этим заканчивать.

— Зачем ты сделал это? — Она взглянула на свое плечо.

На коже проявлялся странный узор — тонкая вязь мерцающих голубым сиянием шрамов. Круг, поверх которого были выжжены узоры рун. В центре причудливо переплетались два знака. Один посинел, словно вены, другой стал красноватым, как свежий рубец.

Эгильрих сглотнул. Его взгляд потемнел. Из черного зрачка, как из чернильницы, в синюю радужку хлынула тьма.

— Он… защитит тебя.

Лера завороженно следила за движением его кадыка. В этом было что-то настолько мужское, резкое, искушающее, что она сглотнула в ответ.

— От чего?

— От всего. — Он лег рядом, притягивая ее к себе. — Спи. Скоро мне нужно будет уйти. Уддгер придет за тобой и скажет, что делать. Можешь довериться ему.

Лера взглянула в его заполнившиеся чернотой глаза. Он так сказал это… словно «нужно будет уйти» означало уйти навсегда.

Лера вздрогнула:

— И ты оставишь меня? Я не хочу доверяться Уддгеру.

Ухмылка Эгильриха была пустой. Ни насмешки, ни иронии. Просто изгиб губ. Красивый и равнодушный.

— Я не смогу тебя защитить, если останусь рядом.

Он болезненно-нежно поцеловал ее в висок, убрал со щеки прядь волос и укрыл обоих одеялом.

— Нам нужно отдохнуть. Завтра будет… трудный день.

Эгильрих сжал Леру в объятиях, снова располагаясь у нее за спиной. Устроил подбородок у нее на макушке и тяжело выдохнул.

Лера обессиленно поникла. Он скрывал от нее что-то плохое. Словно сейчас у них ночь двух висельников перед казнью.

В голове вдруг зазвучал голос Эгильриха. Он пел на незнакомом гортанном языке, и Лера могла даже различать отдельные слова. Об этой своей способности он умолчал, посмеялся, когда она призналась, что слышит голос. Но когда в такт тягучей печальной песне добавились поглаживания его ладоней, сомнений не осталось.

Глаза сами собой закрылись. Так спокойно и хорошо ей еще не было никогда. В объятиях самого странного и непонятного мужчины она чувствовала себя… на своем месте. И сейчас это было самым важным.

Я не мог надышаться ею. До сих пор не верил в то, что произошло. Я овладел ею. Дважды. И сделал своей женой. Пусть она об этом и не подозревала. Все должно было случиться иначе. Красиво, торжественно, незабываемо для нас обоих. Но это и было незабываемо. Наш первый и единственный раз вместе. До конца жизни не сотрутся из памяти жар ее кожи и протяжные стоны. То, как, забывшись, тянулась ко мне. Как сжимала внутри горячими тисками, словно хотела удержать навсегда. Она нуждалась во мне, и от этого мутился разум. Я окончательно свихнулся.

Сладкая нежная землянка. Возможно, мне осталось жить лишь день, но она сделала меня счастливым. Я жалел только о том, что не признался ей раньше. Не рискнул.

У нас бы было больше таких ночей. Каждая ночь в ее объятиях. В узком, почти девственном влагалище. Под громкие стоны. Она бы перестала бояться меня. Научилась бы доверять. Полюбила бы.

Но сейчас уже поздно думать об этом. Я прижимал ее к себе, прикасался к нежной коже и благодарил богов за то, что дали мне эту ночь.

Небо Солина медленно розовело, по секунде воруя у меня последнюю возможность быть с Ле-рой. Нужно уходить, а я все никак не мог насытиться ею. Вдыхал аромат ее кожи, пытаясь запомнить каждый оттенок навечно. Она пахла всеми несбывшимися мечтами и разрушенными надеждами. Как самые редкие травы Нептуса, за которыми мы ходили в Мертвый лес. Две капли их сока тебя убьют. Но одна способна вернуть к жизни. Я же превратился в безумного наркомана. Все дышал и дышал Ле-рой, насыщаясь ее запахом и мечтая умереть от него, а не на арене Песчаного Круга.

Рука сама потянулась к животу моей землянки. Возможно, в ней уже растет наше дитя. Мальчик или девочка, обязательно с такими же невероятными волосами, как у нее. Будущий принц или принцесса Нептуса. Если послезавтра я не выживу, то Ле-ра сможет воспитать нашего ребенка. У нее будет поддержка всех моих Чертогов, моих земель. Будет защита.

А я… даже если умру, все равно буду защищать свою жену и ребенка. Как проклятый Эгиль теперь защищает нашу планету.

Небо пошло желтыми полосами — верный признак рассвета. Дольше тянуть нельзя. Если не уйду сейчас, то не смогу уйти от нее никогда.

Я не мог удержаться…. Рискуя ее разбудить, коснулся губами мягкой, теплой ото сна щеки, и тихо шепнул на ухо:

— Я обманул тебя… Даже если умру, не смогу отпустить…

Рывком поднявшись, пока еще мог уйти, я заставил себя выбраться из постели. В кости тут же проник ледяной холод. Блядь! Я был частью ледяной планеты. Меня не страшили морозы, которые не выдерживало ни что живое. Но не ощущая жар кожи и дыхания Ле-ры, я чувствовал себя заледеневшим трупом.

Я бежал от землянки, как от смерти. Каждый шаг — пытка. Сейчас меня вскрыли и копошились в кишках. У двери я снова оглянулся. Она часто дышала, ресницы дрожали, отбрасывая на щеки длинные тени. Брачный символ едва горел. Мы должны быть рядом, чтобы символ окреп и наполнился силой. Но даже слабый и едва наполненный моей мощью, он сможет защитить ее.

Показалось, что Ле-ра моргнула. Проснулась? Я мог бы остаться. Хоть ненадолго. В последний раз овладеть ею, забыться в горячем аромате, погрузиться во влажную тесноту. Еще хотя бы раз поцеловать ее между ног, поймать на язык ее вкус.

Но небо становилось светлее. Нужно идти, если хочу ее спасти. И нашего ребенка.

Мысль о том, что она, возможно, носит нашего малыша, неожиданно дала сил. Мне было ради кого умирать. Я обязан справиться.

Покинув Ле-ру, я вернулся в разгромленный кабинет и достал конвертер. У меня остался достаточный запас днк-материала Командующего. Хватило бы еще на несколько лет. Жалкий Солин. Все технологии, которыми они обладают, сворованы на других планетах. Большинство — с Нептуса. Вывезены отступниками, которые предали родину ради… да хрен знает ради чего. Просто не поделили власть. Заговор против короля, который не удался. Они украли все, что могли вывезти.

Своего так и не придумали. Смогли кое-как модифицировать и то неудачно. Их конвертер был слабым. Не выдерживал моей Сути. На Нептусе такой можно было найти лишь в хранилищах ученых. Наши конвертеры «запоминали» днк-материал и воссоздавали обличье, которое могло держаться веками.

Солину и не снилось подобное.

Вот только мне можно было надеяться лишь на эту доисторическую рухлядь. Пара минут адской жгучей боли, и я снова стал мудаком Командующим. Тело трансформировалось, но на этот раз меня сводил с ума безумный зуд. Как будто с меня содрали кожу и нацепили кожу Командующего.

Я покинул свои покои, сменив все коды доступа. Никто сюда не войдет. И Ле-ре не удастся выйти на поиски новых приключений. С каждым шагом удаляясь от нее все дальше, я чувствовал, как во мне что-то начинает загнивать и отмирать.

Как будто предчувствовал, что для меня все скоро закончится.

Я заставил себя сосредоточиться на деле. Только это поможет сохранить рассудок. Если и дальше буду думать о Ле-ре и о том, что, возможно, никогда ее больше не увижу, свихнусь окончательно. Мне нужны силы. Много сил.

Уддгера я нашел возле входа в главный отсек. Он раздраженно долбил по панели доступа и что-то бубнил себе под нос.

— Что такое?

— Они изменили коды доступа. Мне теперь не пройти.

Видимо, за ночь император позаботился о том, чтобы я стал заложником на собственном же корабле. Объявить всем, что я практически преступник, он не рискнул — это может спровоцировать бунт. Но вот запереть меня на этом корыте… Отличный ход. Только глупый.

Я отодвинул Уддгера в сторону и приложил ладонь к теплому экрану.

— Кто теперь командует?

— Ицилий, вроде бы…

Меня, конечно, система тоже не распознала и равнодушным голосом отказала в проходе.

— Где он?

Уддгер кивнул на стену:

— Бросился принимать командование.

— Много с ним?

— Без понятия! Я всю ночь готовил…

— Молчи! — Мы и так потеряли бдительность и трепались о важном прямо в коридоре. — Сейчас ты отправляешься обратно и все заканчиваешь. Вечером отведешь женщин.

— А ты?

— Займусь столбами.

— В одиночку?

— А ты можешь мне в этом как-то помочь?

— Там куча народу и я почти уверен, что большинство из них считают тебя предателем.

— Послушай… Невий. — Я едва не назвал его настоящим именем. Одни сплошные проколы. Нужно собраться. Собраться-собраться-собраться. Но как это сделать, если из головы не идет мирно спящая Ле-ра?! Я точно проклят. — Каждый из нас делает то, что может. Мы готовили это несколько лет.

— Да, но мы планировали, что сделаем это, когда сами решим.

— План изменился. Твоя задача — подготовить отход. Как бы завтра все не закончилось, ты должен сберечь ИХ. А я должен отвлечь от вас внимание. Поэтому хватит строить из себя мою няньку. Сейчас каждый отправляется делать то, что должен.

— Ты спас мне жизнь, когда мы сюда попали, и теперь собираешься принять весь удар на себя?

— А ты сможешь зарядить столбы?

— Нет. Но я мог бы выйти вместо тебя в Песчаный Круг.

— Ну да. Если закутаешься в плащ и натянешь на голову мешок. — Я кивнул на светящиеся вены. Конвертер не мог замаскировать все его ранения. — Мы и дальше будем спорить? Или возьмемся за дело?

— Ты идешь на смерть, а мне предлагаешь отсиживаться…

Я схватил его за ворот и вздернул над полом:

— Ты. Должен. Вывезти. Их. Отсюда. Я все еще твой принц. И это приказ. Больше ничего не желаю слушать. Отправляйся выполнять.

Я оттолкнул его в другую сторону и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Как будто мне хотелось подыхать! Будь рядом кто-то обладающий Сутью, я бы с удовольствием переложил на его плечи все, что должен был сделать, и отправился бы с землянкой домой.

Я понимал, что и сейчас поступил бы так. Наплевал бы на тщательно продуманный план, забрал бы Ле-ру и увез ее отсюда. Вот только вся херня в том, что отсюда не выбраться просто так. И мне в любом случае придется сделать то, что мы с Уддгером задумали.

Я приложил ладонь к экрану и направил легкие волны тепла. По монитору прошла рябь помех. Еще немного… Послышалось шипение. Еще… Символы начали быстро сменять друг друга, пытаясь восстановить поврежденную систему. Есть! Золотистая вспышка, и экран потух, а дверь растворилась, пропуская меня в грузовой отсек. Рунные столбы возвышались от пола до потолка. Внизу сновали рабочие, бывшие когда-то под моим командованием.

Я так и не выяснил, почему столбы отреагировали на землянку. Кажется только вчера ко мне прибежали двое перепуганных генералов и, запинаясь, сообщили что со столбами что-то не так. Я раз за разом просматривал видео, пытаясь понять, что Ле-ра сделала. Но она лишь протягивала руку, словно хотела просто прикоснуться.

Еще одна проклятая загадка моей пленницы, над которой мне предстоит биться вечность. Я усмехнулся. А может, всего лишь в сутки. В зависимости от того, сколько еще протяну.

Я успел сделать пару шагов, когда меня заметили. Работа начала постепенно останавливаться, в мою сторону удивленно оборачивались.

— Командующий. — Несколько инженеров опустились на одно колено и склонили голову в традиционном для Солина жесте приветствия.

Я кивнул:

— Как продвигается работа?

Дверь на капитанский мостик исчезла. Я догадывался, кто сейчас появится.

— Каллидий! Ты здесь? — Ицилий выскочил на мост с видом мамаши, чей непутевый сынок опять во что-то встрял.

— Как видишь. — Я пожал плечами.

— Разве… разве тебе не передали? — Он мялся на мосту и явно не понимал, как спуститься вниз.

Зря ты полез в это дело, Ицилий. Захотелось власти? Занять мое место? Вот только когда я получил это жалкое корыто вместо похороненного в пустыне корабля, мне пришлось собственноручно собирать его из остатков разной рухляди. Я знал этот корабль. Знал уязвимые места и сильные стороны. И у меня был авторитет. Которого не было у Ицилия, как бы усердно он не отсасывал у императора ради моего звания. Ублюдок.

Сейчас полагалось ответить, что мне ничего не передавали и я не в курсе происходящего. Но я продолжал стоять и молчать.

Ицилий оглядывался, ища способ спуститься. Это был отличный момент, чтобы унизить его и поставить на место.

— Теперь твои обязанности исполняю я. — Ицилий все-таки остался стоять и с видом победителя вцепился в перила. Выглядело жалко.

Инженеры старательно пялились в пол, чтобы не встрять между старым командиром и новым. Это хорошо — не успеют среагировать, когда я нападу. Нужно только узнать, сколько осталось на мостике. Я сам понатыкал здесь камер, и будет хреново если те, кто не нужно, увидят все, что я собираюсь сделать.

Значит, нужно избавиться от всех свидетелей. И прежде всего от Ицилия.

— Поздравляю. — Я почтительно кивнул. — Тогда не буду мешать тебе… исполнять мои обязанности.

Несколько инженеров стоящие рядом хохотнули. Со мной они шли в бой. А императорскую подстилку видели разве что на развлечениях в Песчаном Круге. Рожденный на Нептусе и готовый убить каждого из них, я был к ним ближе, чем этот мудозвон.

— Тебе не разрешено здесь быть. — Ицилий терял терпение и крупицы контроля над ситуацией, которые у него были.

— А где мне еще находиться?

Его заминка и бегающий взгляд сказали все, что нужно. Император не давал насчет меня никаких указаний. Значит, нужно помешать Ицилию добраться до жирного выродка, чтобы получить эти самые указания.

— Ты не должен быть здесь.

И это все, что он мог сказать мне на глазах у десятка подчиненных. Я сосредоточился и направил на него черные нити страха. Я представил, как липкая паутина опутывает его горло, давит на виски и спадает на глаза, пробирается в живот толстой змеей.

Ицилий позеленел. Вздрогнул и вцепился в перила. Вот так… Это еще больше «укрепит» его авторитет.

Пока новый Командующий пытался понять, что с ним происходит, я повернулся к собравшейся вокруг меня команде.

— Для меня было честью служить со всеми вами. Свой последний день на этом корабле я хотел бы провести, как один из вас. — Я заставил себя улыбнуться, даже немного сожалея, что придется убить их всех. Все-таки, за четыре года они действительно стали моей командой. И если бы не были так одержимы уничтожением моих соотечественников, ничем им не угрожавшим, решиться на задуманное, было бы намного сложнее.

— Это для нас честь — находиться под вашим командованием! Флот Солина еще не видел Командующего лучше вас. — Один из инженеров снова опустился передо мной на колени.

— И уже не увидит. — Техник тоже преклонил голову.

Да, я собирался их убить, но точно был лучшим вариантом чем обоссавшийся от страха Ицилий, так и не придумавший, как спуститься вниз. Проклятье! Нужно придумать, как отослать этих ребят с корабля во время взрыва.

Я почти уверен, что в других обстоятельствах, они не задумываясь, всадили бы мне нож в спину, но такая преданность заслуживала хотя бы шанса на спасение.

Спалить тут все! И не думать ни о чьем спасении, кроме моей землянки. Милосердие к врагам недопустимо.

— То, что вы сейчас говорите, называется изменой! — Ицилий вцепился в поручень и едва держался на ногах.

Я отпустил нити страха, позволив ему на пару секунд расслабиться, чтобы тут же снова накрыть черным непроницаемым куполом.

Я ухмыльнулся:

— Это называется преданностью, Командующий Ицилий. Мы воевали бок о бок, прикрывали спины друг друга. Я могу назвать семьей каждого из этих солдат. Неужели мне будет отказано провести последний день со своими братьями?

Даже тошно стало от этого пафоса. Но именно такие речи ценились на Солине. Солдаты закивали, бросая в Ицилия раздраженные взгляды. О, да, ему нелегко будет заслужить их уважение. Если выживет после завтрашнего.

— Я должен сообщить об этом императору. — Ицилий, пошатываясь, развернулся к капитанскому мостику.

Он шатался и даже сгорбился, пытаясь побороть беспричинный страх.

Я кивнул:

— Обязательно.

Один из связистов подошел ко мне и ухмыльнулся:

— Мне кажется, это сообщение не дойдет до императора. Если вы, конечно, позволите.

Все оказалось даже легче, чем я думал:

— Я больше не командую этим кораблем. Поэтому, не могу тебе ничего запретить.

Он хмыкнул и, довольный, быстро ушел. А я остался. Окруженный солдатами, которых тоже нужно было куда-то сплавить.

— Завтра мне предстоит войти в Песчаный Круг, чтобы защитить свою честь. В том числе и перед вами.

— Ни один из нас не сомневается в вас, Командующий! Мы преданы вам до последнего нашего и вашего вздоха.

Отвратно было осознавать, что на самом деле я заслужил такую преданностью жестокостью. Уничтожением планет, пытками и убийствами. Ничего по-настоящему достойного я не совершил. Неожиданно вспомнилась ночь в Чертоге отца, когда я сидел у костра в окружении мальчишек. Они смотрели на меня с восторгом за то, что я помогаю находить лекарства от неизлечимых хворей. За то, что увидел существ из легенд. И за то, что сумел разжечь костер без помощи огненных камней.

Та жизнь была прекрасна. Жаль осознавать это только сейчас. Я почти уверен, что Ле-ре понравилось бы так жить. Не могло не понравиться. Мы бы сидели у костра, слушая легенды, я бы учил ее обычаям моего народа, а ночами прогонял бы холод, пришедший с далеких земель Нептуса. Мы были бы счастливы. Как жаль, что все это останется только бледными картинками у меня в голове.

Я обвел пристальным взглядом оставшихся солдат. Решение пришло само собой. И я знал, что все получится.

— Я ценю вашу преданность. А потому прошу в последний раз выполнить уже не мой приказ, но мою просьбу. — Они сосредоточенно смотрели на меня, наверняка готовые вступить в бой. — Я хочу закончить работу с этими столбами. И завтра продемонстрировать их императору, как доказательство моей непричастности в том, в чем он меня заподозрил. Но если мне не удастся доказать это, то вина ляжет и на вас. А потому я прошу вас всех удалиться отсюда. Вас не смогут обвинить в том, чего вы не видели.

Все рекруты преклонили передо мной колено.

Старший инженер не побоялся взглянуть мне в глаза:

— Мы всегда знали, что вы положите жизнь за нас. И мы выполним вашу просьбу.

Я благодарно кивнул:

— Я в неоплатном долгу перед вами всеми. Солин не будет знать лучшего флота, чем тот, который создали мы с вами!

Как еще не скривился от пафоса и напыщенности собственных слов. Но они возымели результат. Кланяясь мне, инженеры и техники стремительно покидали амбар. Я не мог дождаться того момента, когда останусь в одиночестве. Каждый шаг отдавался эхом в голове, от напряжения звенело в ушах.

Воздух дрожал и вибрировал — рунные столбы чувствовали рвущуюся из меня силу, стремились поглотить ее и вобрать в себя. Я же хотел оказаться рядом с Ле-рой. Снова вдохнуть аромат ее тела, прикоснуться к нежной, влажной от испарины коже. Хотел услышать ее стоны. Такие, как были ночью… От мысли, что на рассвете видел ее последний раз, что ничего не повторится и мы навсегда останемся друг для друга воспоминаниями, меня затрясло.

Несколько секунд тишины превратились в давление тысяч атмосфер. Наконец один.

Что ж… У меня меньше суток для того, чтобы превратить древний алтарь в оружие. Шагнув в центр квадрата, образованного столбами, я на несколько секунд застыл на месте. Это был идиотский план. Идиотский план, который мог сработать. Три года назад я нашел эти столбы в одной из пустынь Солина. Погребенные под километрами песка, она лежали в грузовом отсеке полуистлевшего корабля. Одного из первых. Который вывозил предателей с Нептуса.

Видимо, корабль потерпел крушение. Скорее всего, произошел взрыв, который расколол камни на десяток огромных глыб. Если бы кто-то выжил, наверняка бы придумал, как перетащить столбы на поверхность. Они лежали под землей, забытые, медленно превращающиеся в пыль. На корабле не было останков людей, но были черные пятна человеческих силуэтов.

Я был уверен, что это древнее оружие Нептуса. Монолиты, дарованные богами, чтобы жители Нептуса могли противостоять силе Льдистых Чудовищ и созданий бесконечной ледяной пустоты. От Тьмы Проклятого, из которой выходят серые ледяные великаны, пожирающие все живое. Грубое примитивное оружие, которое использовало силу таких, как я. Те, кто обладали Сутью из Недр Нептуса могли напитать столбы своей силой. А те преобразовывали ее в чистую энергию.

Когда Нептус еще был неразвитой примитивной планетой, боги даровали нам эти столбы. Великие мастера выточили их из горных пород, начертали на них самые первые руны и научили людей пользоваться их силой. Вокруг поселений возвышались четыре рунных столба. Они смотрели во все стороны, стоя на страже покоя и безопасности обычных людей. Когда первые и самые страшные порождения нашей планеты нападали на поселения, столбы образовывали щит, который почти невозможно было пробить. А потом они превращались в оружие. Преумножавшие силу Сути, они превращали ее в смертоносную чистую энергию, которая испепеляла все, на что ее направляли.

Каменные обломки точно были столбами. Нужно было только собрать их воедино и зарядить своей силой. Тогда я не думал о том, что нужны четыре обладающих Сутью из Недр, чтобы напитать четыре столба. Не думал, что один столб способен досуха «выпить» всю Суть. Я не думал, что понятия не имею, как активировать столбы — эта технология была настолько старой, что сами камни превратились в ритуальные алтари. У них мы воздаем благодарность богам за их щедрость. Теперь это красивый ритуал. Многие из столбов разрушились. Руны на них стерлись. Целых почти не сохранилось. Но я все равно был уверен, что найденные на корабле булыжники когда-то были именно такими столбами.

Скорее всего, отступники пытались их вывести с Нептуса, чтобы использовать как защиту или оружие на новой планете. Это был шанс, за который я уцепился, как приговоренный к смерти цепляется за последнюю минуту своей жизни.

Мне удалось забрать их на свой корабль и собрать воедино. По практически идеально сохранившимся рунам и схемам я узнал, как их активировать. На это ушло три долбанных года. Три года я провозился с ними, собирая из осколков. Даже Уддгер не верил, что получится. Только недавно мне удалось активировать их.

Недавно… Я едва не расхохотался. В тот день, когда впервые увидел Ле-ру. Меня тогда перемкнуло. Один ее вид в капсуле Ледяного Сна напрочь снес голову. Я ни о чем не мог думать. Перед глазами только она была. С пушистой изморозью инея на черных ресницах и выделяющейся сетью вен на мертвенно-бледной коже. Ледяная принцесса.

Меня тянуло к ней настолько сильно, что я не мог это контролировать. Суть рвалась к ней. В голове была только она. Я не мог удержать Черный Туман. Не смог даже управлять им. Суть вырвалась из-под контроля и устремилась к ней. Я не мог удержать самого себя. Думал, меня разорвет на части, если я не попаду к ней, если не увижу. Пришлось позволить Туману добраться до Ле-ры. А потом направить его на столбы. Это единственное, что пришло мне тогда на ум. Швырнуть осколок души в каменное вместилище.

Столбы приняли мою энергию. Они превратили ее в лед. Ледяные шипы, из которых брызгала огненная лава. И это лишь от неконтролируемого выброса.

Я мог зарядить столбы. Все четыре. Из-за Ле-ры я постоянно на пределе. Энергия бьет ключом. Меня переполняет мощь. Этого хватит, чтобы напитать их. Мне нужно было вывезти отсюда землянку. Эта мысль наполняла энергией еще больше.

Мне хватит сил. Хватит…

Я сосредоточился, выпуская на волю Суть. Лед перетек в руки, и я начертал на полу ледяной круг, проходящий через Столбы. Нужны четверо обладающих Сутью, чтобы замкнуть внутренний круг, если я правильно расшифровал руны. Но у меня нет еще троих наделенных Сутью.

Возле каждого столба льдом я вычертил четыре руны. Провел линии от одной до другой, соединяя их друг с другом и перекрещивая в том месте, где стоял.

Сеть для Сути готова. Осталось влить ее в столбы. Это оставит меня завтра без сил. Останется только надеяться на то, что смогу одолеть противников, которых придумает император. Но зная его извращенную фантазию — у меня нет шансов.

А если так… Я воскресил в памяти Ле-ру. Ее лицо. Голос. Испуганный взгляд, приоткрытые губы. Как увлеченно слушала легенду и хмурила брови. Как кричала, прыгая на мне и насаживаясь на мой член. Ее грудь была у моих губ. Я ловил губами ее соски. Нежные, горячие, набухшие…

Суть ударила по ладоням, втекла в лед. Он загорелся голубым, потом — алым. Мое желание к ней превращалось в неудержимую силу. Все, что во мне было, стремилось к ней. Я хотел ее увидеть. Еще хоть раз. Насмотреться в ее глаза, вдохнуть ее дыхание.

Суть растеклась по ледяной схеме-проводнику, зажигая ее ярко-синим. Медленно, едва-едва, Суть начала пробираться к камням. Она зажигала основания монолитов, синей лавой втекая в желобки древних рун, которые словно и были выдолблены для того, чтобы по ним текли потоки мощи. Как по венам, Суть поднималась по вырезанным схемам.

Слишком медленно. Меня одного не хватит. Если бы можно было зарядить хоть один столб… Но это невозможно, они все связаны, как цепь питания.

Нужно больше. Все, что у меня есть. Но все, что во мне было, принадлежало Ле-ре.

Я снова вспомнил, как она спала в капсуле. Как заиндевели ее локоны, навсегда застывая в морозной красоте. Ее мраморная кожа блестела россыпью бриллиантов. Я хотел поймать губами каждый. Отогреть ее. Оживить ее. Стать тем, кто пробудит ее ото сна и даст новую жизнь.

Нужно было смириться. Такие как я рождены не для семьи. Мы только воины. Живые щиты от угрозы. Нам не дано познать любимую женщину. Не дано провести десятки тысяч ночей в ее объятиях. Не дано увидеть наших детей.

Мы просто орудия…

Я еще никогда не ощущал такой боли. Боги смеялись. Сжимали сердце, а потом отпускали. Сжимали и отпускали. Играли, пока оно не лопнет. Смотрели, сколько я так выдержу.

Фальшивая кожа начала плавиться. Ледяные шипы прорезали кожу. Я желал стать монстром. Страшным существом, которого боялись даже свои. Монстру можно все. Он может крушить и уничтожать. Ему позволено все. И никто не может его остановить. Монстры рождены убивать. Монстру под силу добраться до той, которая желаннее воздуха. Я бы похитил свою Ледяную принцессу и спрятал в глубине своих Чертогов, куда никто не смог бы добраться, кроме меня. Она была бы моим сокровищем. Моей сладкой пленницей, драгоценностью. Я бы прятался в темноте, не осмеливаясь показать ей уродливый облик, но наблюдал бы за ней, жадно следил. Подсматривал бы, как бирюзовые воды Нептуса омывают ее кожу, как она примеряет подаренные мной драгоценности, как выбирает наряды, достойные ее красоты. Я бы даже не приближался к ней. Владел бы, не владея. Только пусть она будет моей. Хотя бы так!

Суть резанула по венам, разорвала жилы. Меня ломало и корежило, выворачивая наизнанку. Пальцы немели от нестерпимого даже для меня холода. Они начали леденеть, превращаясь в острые куски льда, изогнутые и уродливые.

Я сильнее прижал их к колючему инею, хоть и желал оторвать руки и броситься к Ле-ре. Не сейчас… Если не справлюсь, ей не выжить здесь. Спасти, спасти ее…

Тело начало распадаться на молекулы. Внутри словно произошел взрыв. Я знал, что дальше будет, и уже почти не боялся. Тело превращалось в дым. Ледяной остов — мой скелет, еще держался, но остальная плоть истлевала. Даже боли не было. Только мысли о Ле-ре, о ее невероятном аромате, о гладкости коже, о шелке волос еще удерживали мое сознание. Она была моим маяком.

Память о ней либо зацепит меня и не даст расколоться на части, либо окончательно превратит в туман.

Я направил все свои силы в проводник изо льда и инея. Помутневшее зрение различило, как моя Суть оживляет столбы, питая их собой. Желобки вен сияли ярче. Суть уже миновала половину и все быстрее бежала вверх.

У меня получится. Не может не получиться.

Давай же… Чем выше, тем медленнее пробиралась Суть. Давай! Осталось немного! Где взять еще сил? Я не мог остановиться сейчас. Не мог! Ведь почти получилось.

Я закрыл глаза, вспоминая и представляя… Реальность и выдумка сплелись воедино, и я уже не отличал одно от другого. Не понимал, что из этого моя фантазия, а что происходило на самом деле.

Я видел Ле-ру в горах, где стоит мой Чертог. Она куталась в меха, ее кожа сверкала, а ветер трепал волосы, которые стали еще длиннее. В них были вплетены нити драгоценностей. Она стояла на длинном балконе и всматривалась в даль. Пушистые снежинки опускались на ее кожу и застывали, не спеша таять. По ее губам блуждала задумчивая улыбка, а ладони… ладони гладили округлившийся живот. Я знал, что в ней растет наше дитя, зачатое этой ночью. Но кого она ждала?

Кого-о-о-о?!

Меня накрыло яростью и отчаяньем. Они вырвались наружу, испепеляя остатки моей плоти и взвиваясь черными клубами тумана. Я закричал, едва справляясь с раздирающей на части болью. Последние силы ушли на то, чтобы направить всю мощь напрямую в столбы.

Наконец… Столбы полностью зажглись синим. Я упал на колени, морщась от жуткого звука, когда ледяные пальцы и колени царапнули по полу.

Дышать… Нужно просто дышать и попытаться вернуть себя. Столбы ярко горели, сияние слепило глаза. Я разорвал контакт и направил на ледяную сеть огонь, который во мне едва теплился. Слабый поток начал растапливать следы инеистой схемы. Я пытался усилить температуру собственного тела, но тела больше не было.

Лишь бы Ле-ра не видела меня ТАКИМ.

По ледяному скелету, оставшемуся от меня, потекла кровь. Огненная. Где-то глубоко во мне еще были силы. Даже если на завтра не хватит, я смогу управлять столбами.

Огненной кровью я растопил рунную схему, превратив ее в воду. Удалось даже выпарить ее.

Чувствуя себя тысячелетним стариком, я кое-как встал. С трудом переставляя ноги, добрел до первого столба и направил жар на руну спокойствия. И так еще три раза. Столбы медленно уходили в спящий режим, потухая до тех пор, пока завтра я не зажгу их вновь.

Что ж, мне удалось… Почти полностью осушив себя, я напитал столбы. Того, что во мне осталось должно хватить на то, чтобы завтра активировать их. На расстоянии. На хреновом огромном расстоянии.

Дыхание вырывалось из горла облаками пара. Нужно что-то сделать… Если я сейчас не сумею восстановиться, то так и останусь уродливым ледяным монстром. Ссохшимся, как заледеневшая мумия.

Я представлял, как руки Ле-ры скользят по моей коже, как ногти впиваются в спину. Кажется даже слышал, как она стонет мне на ухо, опаляя кожу горячим влажным дыханием.

Мое тело окончательно превратилось в туман. Я чувствовал себя расколотым на тысячи крошечных осколков, и каждый из них стремился к моей землянке. Я был нематериален — лишь капли влаги, испаряющиеся от собственного жара. В таком состоянии я был лишь однажды, в детстве. Когда еще не владел своей Сутью достаточно, чтобы управлять ею. Она рвалась из меня, поддаваясь эмоциям, а не разуму. Брат мог отобрать у меня игрушку, победить на тренировке, а я замораживал его или поджигал волосы. Конечно же нечаянно.

Однажды он решил подшутить надо мной. Разыграл со своими друзьями. Я был на смотровой башне, когда брат и его друзья подкрались сзади. Они где-то раздобыли жуткие маски хладных созданий — порождений ледяной пустыни. Мне тогда было лет пять, и я боялся сказочных монстров больше, чем настоящих.

Увидев окровавленные пасти с острыми зубами, покрытую гнилью синюшную кожу и лохмотья, я не думал о том, как они оказались в защищенном Чертоге и почему могут говорить. Я вообще тогда ни о чем не думал! Что может быть в голове у пятилетнего пацана, когда он видит перед собой свой самый страшный ночной кошмар?

Я пятился от кучки размалеванных фальшивой кровью монстров, не понимая, чего они от меня хотят. Потом я вспомнил, как кто-то кричал, чтобы я превратился в ледяного уродца или поджег сам себя. Но тогда… тогда я мог только пятиться от собственных ночных кошмаров.

Я сорвался со смотровой башни и полетел вниз. Бесконечные метры, за которые страх разъедает нутро и убивает. Ты превращаешься в труп еще до того, как ударишься о ледяной наст. Ты умираешь, выжженный изнутри страхом.

Тогда я в первый и в последний раз превратился в туман. Просто распался на миллиарды молекул и завис в воздухе, закрывая черным маревом небо и звезды. Как Тень Проклятого.

В тот момент я испугался еще больше. Когда видел, как мать и отец в панике носятся по Чертогу, как старший брат срывает маску и плачет, как десятки стражей ищут и зовут меня. А я не мог… Не мог вернуться и снова стать целым. Я был и не был. Существовал по частям.

До сих пор не понимаю, как мне тогда удалось собрать себя воедино и вернуть телесную оболочку. Ветер отнес меня к горному лесу. Участь провести ночь в одиночку в жутком месте, где тебя в любой момент могли растерзать живьем, напугала не меньше падения.

Меня нашли охотники, вернули в Чертог, до конца не веря, что голый перепуганный ребенок мог оказаться так далеко.

С тех пор мать считала меня немного… непутевым. Отец настаивал на обучении. А брат… уже тогда я смекнул, что маленький шантаж не такой уж и страшный грех. В конце концов, я едва не умер из-за него. Наверное, он ненавидел меня после того случая.

Да и плевать! Мог бы догадаться, что за его издевательства последует расплата.

С тех пор у меня не получалось полностью трансформировать себя в Черный Туман. Наставники Эльд-фьялья постоянно твердили, что у меня почти безграничная мощь, огромные возможности. Я мог стать непобедимым воином. Но тот чертов детский страх, когда я летел с башни и понимал, что умру… Я не мог превращаться. Думал об этом, и тут же накрывала паника.

Но сейчас это был способ добраться до Ле-ры. Снова увидеться с ней. И сейчас стало нестрашно. Даже если я не соберу себя воедино, если не смогу создать заново телесную оболочку, я все равно увижу ее. Буду кружить вокруг нее черным облаком. Никого не подпускать. Она будет только моей.

Даже если я не смогу вернуться.

Я просачивался сквозь крошечные щели и отверстия вентиляции, преодолевал огромное расстояние за секунду. Меня влекло невидимой силой к моей землянке. Не было препятствий, которые могли меня остановить. Даже отсутствие дверей. Мне было достаточно прокола от иголки, чтобы просочиться туда, где ждала она…

Я слышал ее голос. Я чувствовал ее аромат. Она была близко. Рядом. Еще чуть-чуть…

Я ворвался в отсек, сразу находя Ле-ру. Она стояла посреди зала и удивленно трогала кончиками пальцев брачный символ. Напротив стоял Уддгер, и меня тут же накрыло ревностью. Стеной я завис между ними.

Ле-ра удивленно вскрикнула и отшатнулась:

— Что это?!

Уддгер нахмурился:

— Не знаю… Встань за мной. — Он протянул руку, собираясь коснуться тумана, и я сосредоточился, обжигая его пальцы льдом.

— Проклятье! Кажется, я знаю, что это. Кто это…

— Это какой-то газ? — Ле-ра отступила еще на шаг от меня, причиняя этим почти физическую боль. — Император хочет убить..?

Вернуться в материальную форму оказалось легко. Я даже сам не понял, как это получилось. Секунда-другая, и я уже стоял между ними. Ни льда, ни огня, обычная кожа.

Уддгер удивленно пялился на меня. Я повернулся к Ле-ре, на лице которой застыло странное выражение.

— Даже обидно, что ты приняла меня за что-то, связанное с императором.

Она удивленно округлила рот, сразу же толкая меня в омут черных похотливых мыслей.

— Не знал, что ты так можешь. — Уддгер смотрел то на меня, то на символ на плече Ле-ры. Меня раздражало, что он пялится на нее. Хоть я и понимал, что в его мыслях нет ничего, что могло бы меня разозлить.

— Уйди.

— А как же подготовка?

— Я сказал: уйди. Немедленно.

Я обернулся к Ле-ре. Расширившимися глазами она рассматривала мое обнаженное тело. Проклятье! Меня начинала бить дрожь какого-то болезненно-лихорадочного возбуждения. Как будто если не прикоснусь к ней, окончательно свихнусь и покончу со своим пустым существованием. Хренов наркоман! У меня ломка. По ней. Последний день вместе. Мне не хватило ночи. Слишком мало. Нужно еще. Надышаться ею. Напробоваться. Сохранить ее вкус на языке так долго, чтобы хватило до самой смерти.

Я напряженно прислушивался к удаляющимся шагам Уддгера.

С трудом выдавил из себя:

— Вернешься через час.

Ле-ра провела языком по верхней губе, от чего та заблестела. Как будто… как будто я кончил ей в рот, и теперь она слизывала мою сперму, стремясь поглотить каждую капельку.

Ее голос пролился на меня огнем, с которым даже я не мог совладать:

— Думаешь, тебе хватит этого времени?

Я сглотнул вязкую слюну, которой вдруг стало слишком много. Как у голодного зверя, почуявшего аромат заветной добычи.

А она решила добить меня окончательно:

— Хотя в сравнении с некоторыми земными мужчинами это даже много.

Меня прошибло ударной волной возбуждения. Под взглядом проклятой мучительницы член резко встал. Я должен сейчас готовиться к битве. Пытаться восстановить силы. А вместо этого…

Вместо этого член дрожит от напряжения, как будто демонстрирует себя. Блядь, да он кажется обладает собственным разумом и реагирует на каждый ее взгляд и движение губ.

Я рисковал всем лишь бы еще хоть раз испытать то, что было ночью.

— Ты хоть понимаешь, что творишь со мной? — Я шагнул к ней, обхватывая ладонями затылок, чтобы смотрела прямо на меня. — Я думать ни о чем больше не могу — только о тебе.

Ле-ра уперлась ладонями мне в грудь, и я не смог сдержать шипение от ощущения ее нежной теплой кожи. Это было сродни пытке, от которой получаешь удовольствие. Какое-то извращение.

— Ты соврал мне. — В ее чистом и ясном взгляде ни капли укора. Только… ожидание чего-то?

Блядь! Мне даже не нужно спрашивать, о чем она говорит. Мы оба все понимаем. И от этого происходящее между нами становится острее. Искрит, как разряды молний в эпицентре грозовой тучи.

— Да. Соврал. — Я опускаю одну ладонь и начинаю задирать слишком длинное алое платье, которое смотрится на ней, как самый развратный из нарядов.

— Как мне теперь тебе верить?

В ее голосе слышится… что-то странное. Как будто она пытается изобразить возмущение, но это возмущение понарошку. Мы играем в игру. Но в какую — мне не понять. Да я и не пытаюсь. В голове только тысячи картин нашей несбыточной жизни, существующей в моем воображении. Сцены безумного траха, как между двумя животными и что-то такое обыденно привычное, что даже смешно. Как она ждет меня с очередного дозора. Как расчесывает свои потрясающие волосы. Как выбирает платье на какое-нибудь торжество.

Я просто отдаюсь ее игре, впервые в жизни полагаясь на кого-то другого. Сейчас пусть решает она. Может так она начнет доверять мне? Хотя бы на одни сутки.

Я прижимаюсь бедрами к ее животу и трусь о ненавистную ткань, мечтая ощутить нежную кожу.

— Ты будешь в безопасности. — Собственный голос кажется чужим. Я не слышал его годы. А сейчас еще и хрипел от возбуждения, как глупый пацан.

С Ле-рой все было заново. Заново и до слепящей остроты ярко. На коже выступила испарина. Я вылил всю свою силу в столбы, но сейчас чувствовал, что меня раздирает на части. Энергия переполняла и требовала выхода.

Меня тянуло к ней, как никогда до этого. Даже то, что было вчера не утоляло жажды. Со мной то-то происходило, и я не мог понять что.

Ле-ра повела ладони вверх, к моей шее, подбородку и так нежно обвела губы, что от этого снова стало больно. Теперь я был точно уверен, что каждое ее прикосновение прошибает меня электрическим разрядом. По губам пробежали вспышки молний. Я не смог сопротивляться желанию и обхватил ее тонкие пальцы губами, втягивая в рот, пробуя нежную кожу на вкус. Боги… С ней ничто не сравнится.

Я втягивал ее пальцы, сосал и облизывал языком, глядя в ее широко распахнутые глаза. Молча, умоляя о большем. Почему-то казалось, что сейчас она сама должна сделать шаг ко мне.

Ее голос обволок мягкой паутинкой:

— В безопасности на какой планете? На Земле? Или на Нептусе?

Чтобы ответить мне пришлось бы выпустить ее пальцы изо рта, а я не хотел лишаться хотя бы этого. Ей нравилось — я видел. Румянец расползался по коже, напоминая о том, какой она была вчера ночью.

Ле-ра сама убрала пальцы, лишая меня своего вкуса. В голове тут же начали вспыхивать картинки одна развратнее другой. Я потянулся за ее пальцами, но она лишь покачала головой.

Мне пришлось признаться:

— Я не смогу тебя отпустить даже после смерти.

Блядь! Ну, блядь! Охренеть! Как я продержался здесь четыре года, не выдав себя, если при ней тут же прокололся?!

Ее глаза стали еще шире. Взгляд превратился в напуганный.

— После смерти? После СМЕРТИ?! Поэтому ты мне признался? Потому что терять уже нечего?

— У меня остался день на то, чтобы снова получить тебя. Откажешь мне в последней просьбе? — Мне даже удалось усмехнуться.

— Что с тобой должно случиться? — Голос Ле-ры не дрожал и не прерывался. Наоборот. Он звучал твердо. Тихо. И обреченно.

Что мне стоит сказать ей правду?

— Я выйду в Песчаный Круг. Как Командующий. Чтобы защитить свою честь по древним законам Солина. — Не получилось сдержать ироничную улыбку.

— Но ты ведь уже сражался. Ты сам говорил! И у тебя получилось выстоять.

Неужели волнуется обо мне? Или о том, как сможет выбраться отсюда? Я понимал ее чувства. И понимал, что много раз поступал с ней не лучшим образом. Но сейчас дико хотелось, чтобы она переживала обо мне. Переживала из-за чувств ко мне. Хоть каких-то.

— Тогда у Императора не было цели избавиться от меня. Не бойся, Уддгер вывезет тебя отсюда. Ты будешь в безопасности. В этом я не соврал.

Она слабо ударила меня кулаком по груди, сердито хмуря брови:

— Дурак! Я за тебя боюсь!

Пять слов, от которых в груди стало болезненно тепло. Не знал, что возможно чувствовать нечто подобное. Не знал названия этим ощущениям. Но знал, что именно сейчас у меня было все, о чем я только мог мечтать. Несколько мгновений бесконечного сладко-горького счастья. Рядом с ней.

— Со мной не так легко справиться. Ты ведь видела, на что я способен.

— Видела. А еще видела, что происходило в Песчаном Круге. Ты не сможешь использовать свои… возможности и не раскрыть себя.

Верно, не смогу. Но это и не было моей целью.

— Все это сейчас не важно. — Я обхватил ее ладони и потянул на себя.

— А что важно?

— Ты важна. Подари мне немного времени с тобой.

— Ты ведь уже получил от меня все, что хотел. Ночью.

— И ты думаешь, этого мне достаточно?

Ее взгляд потемнел, став сердитым и обиженным.

— Что опять не так? Я хоть что-то сделал правильно?!

Ле-ра вздернула подбородок, опалив меня почти огненной яростью:

— Конечно! Все ты делаешь правильно! — Ее голос сочился сарказмом. — Ты не можешь ни в чем ошибаться. Ты же великий Командующий! Хотя нет, ты — принц. Наверняка ты теперь герой и гордость всей планеты.

— Что ты несешь?! — Я схватил ее за плечи и встряхнул так, что ее волосы растрепались по плечам. — Что тебе от меня нужно? Скажи, я сделаю все! Просто скажи!

— Разве я не достаточно говорила?! Ладно! Слушай еще раз! Я не хочу быть твоей шлюхой! Ты заключаешь со мной какие-то безумные сделки, запугиваешь, говоришь делать то, чего я не понимаю. И еще ни разу не сказал мне… Кто я для тебя? — Ле-ра отвела взгляд, а голос стал тихим и робким. — Что-то происходит, и я не понимаю что. Вы с Уддгером готовитесь к чему-то, а я… я сижу здесь, жду хоть каких-то новостей и действительно ощущаю себя шлюхой, к которой ты приходишь, когда нужно сбросить напряжение.

До меня не сразу дошло, о чем она говорит. Да, между нами не было все гладко. И, встреться мы на Нептусе, я вел бы себя иначе, пытаясь завоевать ее. Проклятье… В этом и была проблема. А я, как последний дебил, не замечал.

Почти все землянки, оказывающиеся здесь, сразу принимали правила игры. Молча обслуживали мужчин и получали за это более чем высокую плату. Были такие, которые, как эта глупая Крис-тина, устраивали истерики и не желали подчиняться. Их век на Солине был недолог и жесток. И их тоже презирали. Ко всем землянкам было такое отношение. Что бы они не делали, сопротивлялись или принимали условия своего рабства, они были не более чем шлюхами. Всегда.

На Нептусе тоже были шлюхи. Обычные женщины, у которых не было других возможностей получить нормальную жизнь. Да они и не сильно пытались.

Если бы мы встретились с Ле-рой на Нептусе… Я не умел общаться с женщинами. Понятия не имею, как повел бы себя, увидь ее. Для большинства из них я был принцем — они терпели бы меня, веди я себя хоть как придурок, хоть как скотина. Дис, предавшая Уддгера, тому подтверждение. Она не знала меня, но готова была запрыгнуть на меня, помани я пальцем. Потому что я гребаный принц.

С Ле-рой я действительно вел себя как мразь.

Я сжал ее плечо, чуть ниже брачного символа.

— Хочешь знать, кто ты для меня? — Я коснулся пальцем края рунной вязи. — На Нептусе есть обычай. Очень древний. Когда двое соединяют свои жизни, им ставят особые меткие — брачные символы. В них переплетаются имена мужа и жены. Лучшие мастера готовят клейма, соединяя руны в особую вязь, какой больше ни у кого не будет. В этой вязи нерушимая клятва на древнем языке. Здесь, — я коснулся пальцем соединенных между собой рун, — я поклялся, что буду принадлежать тебе даже после смерти. А здесь, — я повел пальцем выше, и она вздрогнула, — я поклялся, что ты всегда будешь моей. А вот здесь, — мой палец прошелся по маленьким буковкам у самого плеча, — здесь я поклялся, что сделаю все, чтобы тебя защитить. Любой ценой. Вот, кто ты для меня.

Не контролируя себя я сжимал ее плечи так сильно, что через пару минут наверняка проступят синяки. Я не хотел причинять ей боль, но хотел, чтобы на ней было как можно больше моих следов. Лучше бы это были отметины от поцелуев.

— Ты… — Она смотрела на меня с ужасом и недоверием.

Видеть такой взгляд было мучением. Что, что мне еще сделать, чтобы получить ее любовь? Хотя бы привязанность и нежность. Я готов довольствоваться любой подачкой от нее. Пусть кинет мне жалкие крохи, и я вцеплюсь в них.

— Что «я»? Хочешь обвинить меня в том, что не спросил твоего согласия? Или что не предупредил, что беру тебя в жены, пока трахал? Можешь даже не стараться. Ты предназначена для меня. Создана для меня. Я это знаю. И я тебя никуда не отпущу, даже если сдохну. Поэтому можешь придержать всю свою злость для нашего секса.

— Мы муж и жена? — Лера закусила губу, и мои мысли снова улетели в другом направлении. Не хотеть ее было невозможно. Это какая-то болезнь!

Я кивнул, а она ошарашила меня вопросом:

— Разве я тоже не должна оставить на тебе какой-то символ?

Я никогда не верил во всю эту чепуху, которой страдали женщины любой из планет. Вечная любовь, ускоренное сердцебиение и постоянное желание видеть возле себя какого-то человека.

Но от ее слов гребаное сердце забилось быстрее, а во рту скопилась слюна. Хотелось облизать каждый участок кожи Ле-ры, чтобы украсть ее вкус и аромат в себя. Только так идиотская мышца ненадолго успокоилась бы. А может и нет. Но сейчас ощущение было таким, что оно просто лопнет от дикого бега. Оно качало не кровь, а огонь, струящийся по венам.

— Должна. — Я тяжело сглотнул, возбуждаясь от этой мысли еще больше. — Когда вернемся… мастер изготовит клеймо… — Я знал, что скорее всего это тоже ложь. Мне не вырваться отсюда. Но Ле-ра все равно будет принадлежать мне. Хоть на несколько часов.

— Ты даже не спросил, хочу ли я…

Это стало последней каплей. Я схватил ее за волосы, притягивая к себе так, чтобы соприкоснуться каждым сантиметром наших тел.

— Я не могу без тебя! НЕ МОГУ! Как же ты не поймешь?!

— Ты мог хотя бы спросить у меня, хочу ли я за тебя замуж! — Она выглядела яростной и сердитой, и будь я проклят, но я любовался ею даже сейчас.

— И ты бы согласилась? — Я громко рассмеялся, чувствуя, что начинаю сходить с ума.

— Я хотя бы знала, что это была моя первая брачная ночь!

— Какая ночь? — Я не мог не любоваться тем, как порозовели ее щеки от гнева и как сверкали глаза.

Все в ней было идеальным. Все притягивало. Мне нужна была каждая секунда наедине с ней. Я точно превращался в наркомана — хотел еще бОльшую дозу этой женщины.

— Брачная. Первая брачная ночь. — Ле-ра смотрела на меня со странной неуверенностью. — У вас такого нет?

Сейчас я чувствовал себя самым настоящим идиотом. Между нами лежала пропасть гораздо большая, чем неисчисляемое расстояние между Нептусом и Землей.

— Если ты объяснишь мне, что это такое, то я отвечу, есть она у нас или нет.

— Ну-у-у… — Щеки Ле-ры порозовели еще сильнее. — Первая ночь у мужа и жены после заключения брака.

— Она какая-то особенная? — Наверное были вещи, которые мне никогда не понять.

— Да… — Ле-ра пожала плечами. Ее грудь приподнялась, притягивая мой взгляд. Под тонкой тканью были отчетливо видны набухшие соски. В паху тут же заныло. Она мне нужна. Прямо сейчас. — То есть… это такая традиция. А теперь просто… Ох, не знаю, как объяснить. Раньше невеста обязательно должна была выйти замуж невинной. Ну и в первую брачную, когда они оставались вдвоем…

— Ночь, когда муж лишает жену невинности?

Ле-ра закусила губу:

— Что-то вроде того…

— А если она не невинна? Первой брачной ночи не будет?

Ле-ра снова нахмурила брови и сжала губы:

— Это намек на то, что я не невинна?

Я не смог сдержать улыбку. Неужели она из-за этого переживала?

— Нет. Просто это очень странная традиция. Что если муж не захочет ждать ночи? Тогда это будет первый брачный вечер? Утро? — Я улыбнулся еще сильнее, когда она вздернула брови.

— Мужу придется ждать ночи. Потому что днем все празднуют и веселятся.

— На Нептусе все происходит не так. — Я подтолкнул Ле-ру в свой кабинет.

— А как?

Обхватив ее бедра, я усадил ее на стол, стараясь не думать о том, что на нем происходило, а сам опустился в кресло.

— Если бы мы были на Нептусе, наша свадьба была бы очень пышной. Я средний сын, а значит, второй в очереди на престол. Скорее всего, торжество длилось бы неделю. Мы бы принимали поздравления и подарки. Каждый день в Кальт-Хасе устраивались бы пиры, которым нет равных во Вселенной. Никто бы не ушел трезвым. Даже моя маленькая жена. — Я задрал подол ее платья, обнажив округлую коленку, и легко поцеловал ее, наслаждаясь почти нереальной нежностью кожи. Она была такой теплой, гладкой… Не удержался и потерся губами. На ее коже остался едва заметный алый след от моей щетины, и на секунду во мне даже мелькнуло раскаяние, что причинил ей боль. Но тут же другое чувство заглушило все мысли: это моя метка на ней. След. Память обо мне.

Ле-ра ощутимо вздрогнула:

— Сначала шлюха, а теперь еще и пьяница…

Я придвинулся к ней ближе, неторопливо разводя ее бедра и устраиваясь между ними.

— Это такой обычай. Нам бы с тобой дали огромный рог, до краев наполненный медовухой. Чтобы наша жизнь была такой же сладкой, как она, нам бы пришлось осушить его до дна.

Ле-ра покачала головой и улыбнулась. Боги, какая же она красивая… Просто смотреть на нее — уже значило получать удовольствие. Кровь бурлила так, словно я и вправду напился.

— Смысл этого обычая в том, чтобы жених и невеста опьянели?

Я рассмеялся:

— Нет. Мы бы пили по очереди. Делали так много глотков, как только могли. Но за раз выпить невозможно. И прежде чем передать рог тебе, я должен был бы тебя поцеловать. Только после этого ты смогла бы выпить медовухи. Как только ты почувствовала бы, что больше не можешь, то отдала бы рог опять мне и поцеловала бы. Если девушка целуется с мужчиной на людях, значит, они либо муж и жена, либо вскоре собираются ими стать. Целуя тебя перед всеми, я бы показал, что ты принадлежишь мне. И больше никто не имеет на тебя права.

— На Земле все совсем не так. Люди могут целоваться просто если… нравятся друг другу. Это не всегда означает, что они поженятся. Скорее даже совсем ничего не значит.

Неудивительно, что женщины с Земли так просто соглашались быть рабынями. Наверное, в чем-то Земля походила на Солин.

— На Нептусе все иначе. Но думаю, тебе бы понравилось… Наша свадьба была бы незабываемой.

— О, не сомневаюсь. Пьяных жениха и невесту не так-то легко забыть.

— Не поэтому. — Я задрал ее платье еще выше и накрыл ладонями бедра. — Я бы выкрал тебя. Пока все веселились бы и пили, я бы забрал тебя из Кальт-Хасе и увез в свой Чертог. Он находится в горах. Там холодно. Но я бы согревал тебя. — Ле-ра приоткрыла губы, во взгляде зажегся огонек интереса. И я понял, что разожгу из него самое настоящее пламя. В котором сгорим мы оба. — Как вчера ночью. И только вдвоем, без свидетелей, мы исполнили бы самый важный и древний брачный ритуал.

— Какой? — Она вдруг коснулась моих волос, зарылась в них пальцами, и я не смог сдержать довольного вздоха. Как же хорошо…

Нужно сосредоточиться, вспомнить, как звучат слова, как складывать из них предложения. Но невозможно это сделать, когда единственное желание, чтобы она продолжала прикасаться ко мне.

— Не останавливайся… — В животном хрипе едва узнал свой голос. — Он называется Охотник и Невеста… Раньше, когда Нептус был еще неразвитой планетой, и его населяли племена, зависящие от воли богов, сильным считался тот мужчина, который мог обеспечить свою женщину едой и кровом. Если ты слаб и не можешь принести с охоты добычу, то никакая женщина даже не взглянет на тебя. А так как на Нептусе очень холодно и темно, охота — опасное занятие. В лесах и во льдах обитают страшные хищники. Сейчас этот ритуал совсем не опасен. Это развлечение. В лес выпускают какого-нибудь зверька, а жених и его друзья идут по следу. Пока он охотится, невесту похищают. Если ему удается поймать добычу, то другие гости подсказывают, где ее найти. Ее прячут в спальне, в которой и должна свершиться… первая брачная ночь. — Я поймал взгляд Ле-ры. Она тяжело дышала, внимательно слушая меня. Пальцы неторопливо скользили по моим волосам, даря ни с чем несравнимое удовольствие. — Когда жених приходит, то бросает к ее ногам окровавленную добычу. Невеста должна испугаться. Она предлагает ему сначала свои драгоценности, чтобы он ушел. Потом свою одежду, чтобы показал всем, но оставил ее в покое. Она остается полностью обнаженной, но жених-Охотник не уходит. Тогда она предлагает его накормить. Кормит со своих рук, приручая. Делая не опасным для себя… После этого они становятся мужем и женой.

Я замолчал. Ле-ра тоже молчала, кусая губу, пока она не стала алой и припухлой. Все, что она делала, искушало. Каждое движение было пыткой для оголенных нервов. Наверняка она видела, что мой член давно стоит, а яйца поджались и наверное посинели от желания ворваться в нее. Я уже с трудом сдерживался. Я надеялся, что член не взорвется от напряжения. Мне нужно быть в ней. Нужно чувствовать, как она туго стискивает меня, выжимая все до последней капли.

— Это красивая традиция… — Ле-ра легонько потянула меня за волосы.

Я вклинился между ее бедер, заставляя развести ноги шире. Пальцы уже сами двигались, стаскивая с нее платье. Ткань трещала, расползалась в стороны под моим натиском. Этот звук был словно последний барьер между мной и Ле-рой.

— Знаешь, как мы совершили бы этот обряд?

— Как? — Ле-ра сама развела ноги, несмело упираясь ступнями в подлокотники моего кресла.

Боги… если бы я знал, что со мной будет, когда она вот так, сама… не в момент секса, а вполне осознанно… она хотела меня. И наконец не скрывала этого.

— Я бы отправился на настоящую охоту… А ты выбрала бы любые покои в моем Чертоге, чтобы спрятаться…

— Ты бы смог меня найти? — Она провела пальцами по моим губам, и я снова жадно обхватил их, втягивая в рот.

— Всегда.

— И много покоев в твоем… Чертоге?

— Да…

— Тогда я спряталась бы там, где ты точно не искал бы. — Я посасывал палец Ле-ры, теряясь от вкуса ее кожи.

Оказывается, от этого можно опьянеть. Самая мощная наркота во всей гребаной Вселенной.

— И где же? — Я прикусил подушечку ее пальца, и Ле-ра вздрогнула, соблазнительно улыбнувшись.

— В твоей спальне. Спорим, ты бы не додумался там посмотреть? — Она убрала руку, наклонилась и прикусила мою губу, потянув.

Не получилось сдержать стон. Кажется, даже настоящая кожа расплавится от напряжения и попытки сдержать огонь.

— Не додумался бы… Рядом с тобой я вообще плохо соображаю…

Я видел нас так ярко. Нашу жизнь. Нашу свадьбу. Обряд. Видел, как нахожу ее. Как она несмело, но соблазнительно стаскивает с себя платье, бросает на пол украшения. А потом угощает…

— Покорми меня… — Я едва успел поцеловать палец, когда она убрала руку.

— А как же сначала откупиться драгоценностями, а потом одеждой? — Ее ладони скользили по моим плечам, оставляя невидимые ожоги.

— Ты откупилась вчера… — Я обхватил ее попку и притянул еще ближе. — Скользнул пальцем по расщелинке. — Помнишь? Отдала мне свое украшение…

— Я тебя ненавидела, когда ты… «надел» его на меня.

— Я заслужил это.

— Я тебя не простила. Ни за это, ни за ошейник, ни за то, как ты меня называл… — Ее голос звучал обманчиво ласково и нежно.

— Значит, мне нужно постараться заслужить твое прощение. Но сначала наш ритуал… Ты должна накормить охотника…

Ле-ра осмотрелась.

— Но здесь ничего нет…

— Есть…

Я взял ее за руку и потянул вниз, к крошечному треугольнику волос между бедер.

— Я хочу пить. Отсюда.

Обхватив ее ладонь, я сжал ее палец и заставил Ле-ру коснуться нежных складочек, все еще невидных мне.

Ее пальцы блестели от нескольких мазков влаги. Мне не хватило выдержки. Я просто набросился на ее пальцы, слизывая драгоценный сок. Она была еще лучше на вкус, чем я помнил. Потрясающая. Пьянящая. Чистый наркотик, приносящий сумасшедший кайф, а после убивающий.

Когда ее пальцы заблестели только от моей слюны, я отпустил ее руку и с трудом приказал:

— Теперь сама…

Если она сейчас откажет, то уничтожит меня. Если я возьму ее силой, то она возненавидит меня. Последнее воспоминание, которое у нее обо мне останется, будет грязным и ненавистным. Я не смогу… Но и без нее не выдержу.

Мгновения, пока мы смотрели друг другу в глаза, стали самыми длинными и тяжелыми. Как будто моя хренова судьба решалась!

Облизнув губы, Ле-ра опустила руку и коснулась пальцем своих складочек, провела между нижними губками, собирая влагу. Когда она поднесла блестящие пальцы к моим губам, я набросился на них, как оголодавший дикарь.

Я слизывал ее вкус, мечтая навсегда удержать его на языке. Она была нереальной. Пьянящий наркотик, созданный под меня.

— Еще. Ноги шире. Хочу все видеть.

Я сам развел ее бедра, устраивая ноги на своих плечах. Ле-ра немного откинулась назад, чтобы удержаться. Теперь я видел ее нежную плоть, набухшие влажные лепестки. Я видел, как нежно между ними скользит палец Ле-ры. Она несмело робко ласкала себя, тяжело дыша. Грудь дрожала, а соски набухли. Им нужны мои прикосновения. Мои губы. Мой язык.

— Хочу изнутри. Собери глубже.

Я готов был умолять. Все, что угодно. Лишь бы…

Она скользнула ладонью ниже. Я видел, как стеснительно и робко она ввела в себя палец, как застонала. Мышцы ее живота задрожали. Это стало последней каплей.

Я подорвался, отшвыривая кресло. Ле-ра вскрикнула, прижимая влажные пальцы к моим губам.

Я обхватил их, втягивая глубже в рот, и одновременно, схватив ее за бедра, насадил на себя.

Ле-ра снова закричала. Я облизывал ее пальцы, с трудом дыша от напряжения и ее невообразимого вкуса.

Она сжала меня с такой силой, словно хотела наказать болью за все, что я совершил. Проклятье! Она была еще уже, чем я помнил. Еще совершеннее. Горячая, тесная, гладкая.

Ее вкус разливался на язык, проникал прямо в кровь. От горячей терпкости мутилось в голове. Ее влагалище сжимало меня настолько крепко, что я сомневался, смогу ли двигаться. Втягивая в рот ее пальцы, я начал долбиться в ее тесный вход. Вот так… Да-а-а… Тугая, обжигающая. Головка и яйца едва не лопались, но сначала должна кончить она. Я хотел чувствовать, как она сжимает меня еще крепче. Чтобы это была долбанная жесткая пытка. До боли. До сумасшествия. До нашей смешавшейся крови.

Когда Ле-ра начала стонать, во мне остались одни только инстинкты. Я долбился в нее, молясь, чтобы это длилось вечно. Я горел. Не мог дышать. Внутри все сжималось.

Я нашел набухший клитор и потер ее, обводя в таком же ритме языком ее пальцы.

Ле-ра закричала, обвивая меня ногами. Ногти впились мне в плечи. Еще. Пусть ранит до крови. Пусть порежет, сдирая кожу.

Она сжала меня, откидывая голову назад. Никого красивее я не видел. Даже не подозревал, что может существовать кто-то настолько красивый.

Она сама насаживалась на меня, двигаясь так, что только от этого я мог кончить. Наша кожа соприкасалась в трении. Мы могли высечь искры.

Меня уже разрывало на части. Как на четвертовании. Пальцы Ле-ры гладили мои губы. Она тяжело дышала и сжимала меня так, что мой член вплавлялся в стенки ее влагалища.

Я сильнее потер клитор. Ле-ра закричала. Ее мышцы сократились и стиснулись меня до сладкой боли. Хватило сил только на последний рывок. Я старался продержаться дольше. Продлить наше удовольствие. Но мы оба горели, и больше сдерживаться я не мог. Не хотел.

Я кончил, не сумев сдержать рык. Прикусил ее пальцы, вдалбливаясь так глубоко, как только мог. Я утопил член глубоко в тесном влажном влагалище, мечтая остаться в нем навсегда. Сперма выстрелила в нее, и от этого наслаждение стало еще острее. Еще одна попытка поселить в ней свое семя. Нашего ребенка…

Ле-ра тяжело дышала мне в шею. Я накрыл ее грудь, сжал твердый горячий сосок. Она вздрогнула. Мышцы сократились, выжимая из меня последний капли спермы.

Блядь, как же хорошо… Как же нереально…

Дыхание Ле-ры прошлось по моей шее еще одной лаской:

— А что происходит после того, как Невеста… накормит Охотника?..

Она цеплялась за мои плечи, даже не подозревая, что этим делает меня еще счастливее. Как впервые влюбившегося мальчишку, на который обратила внимание его любовь. Да так и было! Первая и единственная.

Я заставил ее сильнее сжать ногами мою поясницу, проникая еще глубже в нее.

— Он становится ручным, как прирученный зверь… и готов делать все, что ему прикажет его жена…

— Значит, — ногти Ле-ры прошлись по моей груди, — ты теперь ручной? И будешь делать все, что я тебе скажу?..

— Да… — Я все еще оставался внутри нее и не находил сил выйти. — Любой твой приказ…

— Расскажи о себе… То, чего никто не знает…

Она была создана богами, чтобы мучить меня. Теперь я знал это точно. Никому никогда не было до меня дела. Главное, чтобы запасной наследник был жив и здоров.

Но Ле-ра… она ломала мою жизнь и собирала из обломков новую. Жаль, что эта новая жизнь продлится только день.

Я сжал ее грудь, не в силах удержаться от прикосновений. У меня были минуты, чтобы насладиться ею. И я собирался пользоваться каждой. Чтобы между нами не осталось ни одного препятствия. Ни сантиметра свободного пространства. Даже воздуха. Только мы.

— Мы со старшим братом не ладим. В детстве его все боготворили, а меня считали… странным… и никогда не возлагали больших надежд… я придумывал невидимых друзей, чтобы они играли со мной и не дразнили, когда я нечаянно поджигал прически дис или заполнял весь замок туманом.

Я ждал, что Ле-ра посмеется надо мной, примет за неудачника, или еще что-нибудь, но она только нежно поцеловала царапину на моем плече, а потом прикусила кожу.

— Еще…

Тяжело было признаваться в том, что прятал даже от себя. Я привык быть воином, а не обиженным мальчишкой.

Я с трудом перевел все еще не восстановившееся дыхание:

— Мое любимое место на Нептусе — пещера с целебной водой. Такие источники священны. Их охраняют, а воду используют очень бережно. Но когда я его нашел, никому не сказал об этом. Он только мой, потому что только там я чувствовал себя спокойно. Я приведу тебя туда. В особую ночь, когда будет идти снег, а три спутника Нептуса встанут рядом. Мы будем плавать в озере, а потом займемся любовью у стены пещеры.

Ле-ра смотрела мне в глаза, и я почти приготовился к тому, что она потребует вернуть ее на Землю.

Но она снова сказала совсем не то, что я ожидал:

— Я не умею плавать.

Она не спорила… Не хотела обратно! Я даже не подозревал, что ее проклятое согласие значит для меня так много.

— Я научу тебя.

Она улыбнулась и, обняв меня, положила голову мне на плечо. Неужели, у нас все еще может получиться? Я сумею вымолить у нее прощение. Обязательно сумею. Ну да, если только раньше не сдохну в Песчаном Кругу.

— Расскажи еще…

Делиться с ней было удивительно легко. Как будто этим я тоже привязывал ее к себе. А что если все мои странные секреты смогут удержать ее возле меня намного лучше рабского ошейника и кандалов.

— В детстве мама каждый вечер пела мне колыбельную о маленьком воришке, который украл волшебные камни и рассыпал их по небу. Я очень любил эту легенду. Иногда мне трудно уснуть, и я пою колыбельную про себя.

— Ты споешь мне?

Я снова улыбнулся. Почему-то с ней это было удивительно легко. Мне хотелось улыбаться.

— И тебе. И нашим детям. — Я коснулся ладонью ее живота, и Ле-ра вздрогнула.

Она подняла голову с моего плеча и испуганно посмотрела сначала на мою руку, а потом и в глаза. Наверное, не стоило торопиться с этими словами. Может, она вообще не хочет детей. Не любит их… Я никогда не думал о своих детях, но мысль, что Ле-ра может не хотеть их, оказалась болезненной.

Тишина просверливала уши. Я боялся того, что она может сказать. И боялся что-то сказать ей. Я уже столько всего наговорил… Вместо этого, обвил вокруг пальца локон ее волос, и заставил кожу раскалиться.

Лера вздрогнула, дернула головой, оставляя на моей ладони короткую прядку с обожженными концами.

— Они придадут мне сил. — Я сжал гладкий шелк волос в кулаке. — Это тоже обычай…

Я не стал говорить, что так поступали те, кто знал, что после боя они вряд ли вернутся. Мои мечты все еще цеплялись за жизнь, и я готов был поддерживать иллюзию того, что со всем справлюсь. Не знаю, кого больше обманывал: Ле-ру или себя.

Неожиданно раздался оглушительный сигнал тревоги. Я прижал Ле-ру к себе и стащил со стола. Что бы ни случилось, ничего хорошего я не ждал.

Ее переполняли странные эмоции, названия которым Лера не знала. Но то, что происходило между ней и Эгильрихом сейчас… ей хотелось, чтобы это длилось вечно. Просто застыть в этом моменте навсегда. За пределами его кабинета остались все их недопонимания и обидные слова, его ужасное обращение с ней и ее глупые поступки. Там осталось ее нежелание находиться здесь и упрямое стремление вернуться на Землю. Необходимость, которой уже и не было, но она упорно твердила об этом, потому что… потому что боялась, что он наиграется и предаст точно так же, как Семен. В конце концов, он называл ее шлюхой и скорее всего однажды она бы ему наскучила.

Но это было с Командующим. Вернее, с его копией. А вот тот, кто скрывался под его уродливой личиной… Разум твердил, что мужчины во Вселенной одинаковы, с какой бы планеты они ни были.

Но он быстро умолк, когда появился загадочный принц. Лера старалась, но никак не могла задушить проснувшуюся в душе надежду. Это ведь он скрывался под кожей Командующего. Он творил с ней унизительные вещи и говорил оскорбительные слова. Он считал ее рабыней. А еще умолял соврать, что любит его…

Ночь, которую они провели вместе, стала для Леры волшебной. Невероятной. Она испытывала такое наслаждение, о существовании которого даже не подозревала. Но самым удивительным была нежность Эгильриха.

Его имя необычно перекатывалось на языке. Хотелось все время повторять его.

И все-таки до конца Лера не понимала, кто перед ней. Даже когда он выдавал себя за Командующего… она подозревала, что он вел бы себя так и без личины. В нем чувствовалось что-то дикое и жестокое. Первобытное. На грани. Он готов был обманывать ее, признавать это и снова обманывать, лишь бы… Лишь бы что? Завладеть ею?

Где-то в глубине души она испытывала странное, немного пугающее чувство удовольствия… Наверное она все-таки начала сходить с ума. Чертов стокгольмский синдром превратил мозг в кашу. Но ей нравилось то, что он не отказывался от нее. То, что хотел забрать с собой.

Давно пора было смириться с тем, что ее жизнь уже не будет прежней. Даже если бы вернулась на Землю, не смогла бы жить как раньше. Все произошедшее казалось какой-то нереальной фантастикой. Но… Лера поняла, что происходящее больше не пугает ее, как раньше. На Земле ее ждала унылая обычная жизнь. Вряд ли она смогла бы быть там счастливой.

А вот здесь… Она не знала, что принесет следующий час! И почему-то это нравилось. Это делало ее бледное существование ярким. А еще мужчина…

Ни один человек за всю ее жизнь не вызывал в ней стольких эмоций. Наверное, на Земле таких мужчин и не было. И дело даже не в его способностях… Он просто был… неземным. Шел напролом, сметая все на своем пути.

Но Лера чувствовала, что важна для него. Важна настолько, что он… женился на ней! Когда Уддгер удивленно уставился на татуировку на ее плече, она успела передумать тысячу разных вариантов того, что это могло значит. И ни оного, близкого к истине. Он сказал, что символ защитит ее от всего. Но Лера и предположить не могла, что это… свадебный знак.

А потом пришел Эгильрих. Возник посреди покоев клубами черного густого тумана и… все остальное сохранилось в памяти смазанными картинками, от которых внизу живота становилось дико горячо и влажно.

Она и не подозревала, что когда-то осмелится сидеть перед мужчиной с широко разведенными ногами, ласкать себя под его голодным взглядом и размазывать по его губам собственную влагу.

Это было самым сумасшедшим и возбуждающим, что с ней когда-то происходило. Горячо, остро, откровенно. Впервые в жизни она не стеснялась и не смущалась. Она наслаждалась каждой секундой. Безумный взгляд Эгильриха скользил по ней, как оголенный провод. Он жадно облизывал ее пальцы, пытаясь насытиться, и Лера понимала, что больше никогда не ощутит себя такой желанной, как в тот момент.

Она забыла про все плохое, что было меду ними, полностью отдавшись безумному водовороту ощущений. А когда он рассказывал о себе… тайны, которые больше никому неизвестны, только ей и ему. В душе разливалось болезненное тепло, когда она понимала, что стала единственной, кто знает о нем эти вещи. Никто больше…

Принц, который покорил столько планет, который водил за нос жесточайших существ, которых она только встречала, признавался ей в своих потаенных секретах. Это было лучше любых ласк. Это было что-то глубокое, что невозможно увидеть и испортить. Она знала о нем то, чего не знал больше никто во Вселенной. И он сам ей рассказал об этом, становясь ближе и роднее, чем даже в момент проникновения.

Лера все еще с трудом дышала, когда все загорелось алым и раздался жуткий звук, от которого ушам стало больно.

Сжимая в кулаке прядь ее волос, Эгильрих стащил Леру со стола, одним движением выходя из нее. Она не смогла проглотить тихий стон, когда почувствовала, как между ног становится липко и тепло. Боже, он так долго был в ней…

Ноги дрожали, и без поддержки Эгильриха, Лера наверняка упала бы. Он ее куда-то тащил, а она могла только, спотыкаясь, бежать за ним, стараясь сохранить рассудок от адского звука.

— Что происходит? — Лера пыталась прийти в себя.

Эгильрих подхватил с кровати подвеску, которой вчера мучил ее, и надел на шею. Затем бросил на постель одежду.

— Тревога. Скорее всего, меня уже разыскивают. Одевайся.

Лера тут же начала натягивать на себя темно-серые мешковатые штаны и рубаху. Между ног все еще немного болело, но она проигнорировала легкое чувство жжения.

— Что теперь будет? — Пальцы начали дрожать. С трудом удалось заплести спутавшиеся волосы в косу.

Она бросала взгляды на Эгильриха. Он не одевался, а возился с какой-то странной штуковиной, напоминающей пистолет. По серебристой поверхности пробегали темно-розовые блики, а в длинной ампуле над «дулом» плескалась ядовито-зеленая жидкость.

Он повернулся к ней. На несколько секунд Лера даже начала сомневаться: а человек ли он. Холодное спокойное лицо, с которого исчезли абсолютно все эмоции. Он казался механизмом. Роботом, не способным выражать чувства, запрограммированным на определенные действия. От такой выдержки стало страшно. Только в его пронзительно голубых глазах вспыхивали алые точки.

— А теперь ты сядешь на кровать и будешь ждать, пока я снова не стану похож на Командующего. Что бы ни увидела, не подходи ко мне. И не переживай. Это не так страшно, как выглядит.

Лера едва успела кивнуть, а он уже прижимал к своему запястью дуло странного пистолета. Укол! Он делал инъекцию этой странной жидкости. Потом еще одну — в шею. И еще одну — в грудь, над сердцем.

Затаив дыхание, Лера ожидала, что произойдет, но оказалась совсем не готова к тому, что Эгильрих согнется пополам. Все его тело напряглось, вены отчетливо проступили под кожей, натягиваясь и темнея. Мышцы едва ли не прорывали кожу. Забыв о своем обещании, она подбежала к нему.

Стиснув зубы, Эгильрих пытался сдержать крик. На его коже выступил пот, а кулаки были сжаты с такой силой, что костяшки прорывали кожу. Неожиданно он стал меняться. Уменьшился в росте и весь как будто… разбух. Красивое сильное тело обрастало грубыми мышцами, становясь похожим на ствол дерева. Исчезали волосы с груди, а губы становились тоньше.

Когда он распахнул глаза и в упор взглянул на нее, вместо голубых радужек Лера увидела желтые. Он превратился в Командующего.

Тяжело дыша, чужим голосом проскрежетал:

— Я же просил не подходить…

— Прости… я… тебе было больно…

Ногой он отшвырнул оброненный «пистолет» в сторону.

— Это примитивная технология, которой на Нептусе пользовались века назад. Солин украл ее, как и многое другое, но так и не смог модифицировать. Трансформация всегда… немного болезненна.

Лера не знала, что сказать. Сколько раз ему приходилось терпеть такую боль? Сколько раз он проходил через это, лишь бы выполнить свою миссию? Взгляд почему-то сосредоточился на фиолетовом кристалле, болтающимся у него на шее. Единственное, что осталось от ее принца с далекого Нептуса.

— А теперь внимательно меня послушай… — Он начал быстро одеваться.

Лера все никак не могла свыкнуться с мыслью, что под пугающей внешностью скрыт тот, кто делился с ней своими сокровенными тайнами, кто заставил кричать от наслаждения и сделал ее своей женой.

— Мне придется уйти. Ты останешься здесь. В обсерватории. Ты не должна оттуда никуда выходить. Ты меня поняла? — Он снова сжал ее плечи и слегка тряхнул.

— Да. Я никуда не пойду. А что будет с тобой?

Он слишком быстро отвел взгляд и начал закреплять на запястье браслет, чем-то похожий на тот, которым управлял всеми ее действиями.

— Я постараюсь вывести нас отсюда. Но придется подождать.

Он нажал на браслет, и над рукой возник небольшой полупрозрачный экран. Через несколько секунд на нем появилось окровавленное лицо Уддгера-Невия. По экрану проходили помехи, изображение дрожало, но было видно, что он находится в каком-то темном помещение, а по лицу расползаются жуткие синяки.

— Ицилий доложил о том, что ты хочешь поднять восстание. Император прислал сюда своих людей. Сейчас тебя разыскивают по всему кораблю. Мне удалось отбиться, но сигнал могут засечь в любой момент. Всех остальных с корабля эвакуируют, чтобы никто не мог тебе помочь.

— Понял тебя. Иди к челнокам и жди там. Как только я пробью защиту Солина, заберешь женщин и полетишь к первой арке.

— Я еще не забрал Крис-тину.

— Твою мать! Ну так забирай быстрее! Я не могу вывести Ле-ру. Она будет ждать тебя в моих покоях. В обсерватории. Заберешь ее, а я транспортирую корабль к Песчаному Кругу.

— Хорошо. Тебя… не ждать?

— Нет. Все как договаривались.

Лера чувствовала, что что-то не так. Заминка в голосе Уддгера и суровый тон Эгильриха. Его мрачная решимость и отстраненность от всего происходящего. Как будто ничего ужасного не происходит.

Экран пропал, и Эгильрих повернулся к ней. Снаружи стремительно темнело. Небо окрашивалось в багряные тона, как будто кто-то разлил кровь.

Она сделала несмелый шаг к нему:

— Почему тебя не нужно ждать?

Он смотрел так прямо и пронзительно, что захотелось укрыться от этой звериной желтизны. Где-то там скрывались вечные льды и неудержимые вулканы, но сейчас они были так же далеки от нее, как и Земля.

— Таков план. И мы будем идти до конца. Что-то менять сейчас не имеет смысла. Я готовил это четыре года.

— А как же… я?

— Ты будешь в безопасности.

Боже, да она совсем не об этом!

— Как я без тебя?! — Лера испугалась собственного крика, перекрывшего вой тревоги.

— Я присоединюсь позже.

— Ты опять врешь. Я же вижу — врешь! — Она ударила кулаком по твердой груди, пытаясь достучаться до сердца, скрытого за фальшивой оболочкой.

— Мы не сможем выбраться отсюда, если я не устраню защиту Солина. Ты думаешь я просто так уничтожал все их колонии? Это была репетиция. Я искал способ, как отсюда выбраться. На Солине тоже есть защита. Что-то вроде льдов Нептуса. Под Песчаным Кругом находится станция, с которой управляют чем-то похожим на… Буря, которую я тебе показал, когда ты впервые попала на корабль! Помнишь?

Лера кивнула:

— Да…

— Так вот защита Солина — что-то вроде этой бури. С той лишь разницей, что каждая песчинка раскалена до температур вашего Солнца. Они просто поджарят корабль. Поэтому, небо здесь всегда такого цвета. Мне нужно уничтожить станцию. Только так мы сможем выбраться.

Господи… Похоже, у них нет шанса. Уничтожить станцию, которая защищает всю планету? В одиночку?!

— Это самоубийство. — Наверное она должна быть сильной, но голос предательски дрожал.

— Нет. Я знаю, как это сделать. Просто не думал, что действовать придется так скоро. А теперь послушай внимательно. Я оставлю тебя в обсерватории. Вот. — незаметным движением он надел на ее запястье тонкий металлический браслетик. Раздался щелчок, который сейчас показался звуком возведенного курка. — Так мы сможем все время быть на связи. Обсерватория мобильна, я запрограммирую ее так, что она все время будет перемещаться. Тебя не смогут найти. Но ты должна постоянно находиться там, чтобы я мог отследить твое положение и забрать, когда корабль будет на месте. Держи, — Эгильрих вложил ей в руку странное оружие с двумя лезвиями, загнутыми в противоположные стороны, — используй против всех, кто окажется не мной. Если вдруг кто-то придет раньше меня, нажми сюда… — Он указал пальцем на витиеватый символ на лезвии. — …и сюда. — Провел по одной из вставок на браслете. Это связь со мной. Я буду знать, если кто-то найдет тебя. И, пожалуйста, когда окажешься с Уддгером на челноке, делай все, что он будет говорить. Не спорь. Мы все продумали. Так надо.

Это его дурацкое «Так надо» сказало все. Не собирался он спасаться. В его чертовой голове все давно было решено.

— Оставишь меня здесь? Одну?

— Я не могу тебя взять, потому что не смогу защитить. Ты должна дождаться меня. Я вернусь за тобой.

Лера покачала головой, предчувствуя, что видит его последний раз.

— Лучше бы ты бросил меня ради другой женщины, чем врал, что все хорошо закончится.

Чужой взгляд впился в нее лезвием ножа.

— Ты ведь не собираешься улетать отсюда, так? И вчерашняя ночь… Собрался быть благородным принцем до конца, да? — Лера перешла на крик. — Погибнуть, как герой, уничтожив извечного врага?

Эгильрих встряхнул ее, сжимая плечи с такой силой, что стало больно.

— Я ради тебя, идиотки, это делаю. Ради тебя… Если не взорвать станцию, тебе не выбраться.

Да как же он не понимал?!

— Я не хочу выбираться, если тебя больше не будет! Мы могли бы остаться. Ты бы… ты бы сменил нам внешность и мы бы сбежали… и… — Она цеплялась за любую возможность, какой бы нелепой она не казалась.

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя и спасти от этой планеты. Знаешь, я… — Его глаза снова начали менять цвет. Желтизна рассеивалась, уступая место голубым и алым всполохам — верный признак того, что он действительно переживает. — …я не знаю, каких богов благодарить за то, что однажды оказался здесь, за то, что ловцы нашли тебя. Раньше я думал, что попал на Солин для того, чтобы уничтожить его, но это не так. Я понял только недавно: я оказался здесь, чтобы найти тебя. И все, что происходило или произойдет, стоило этого. Каждая проклятая секунда стоила. Я вытащу тебя отсюда любой ценой.

Лера поняла, что по щекам текут слезы. Черт! Какими же горячими они были. Почти как его прикосновения. На губах застыла соленая влага. Почему, почему когда она нашла его, то должна потерять?! Нет, нашла она его раньше… Просто не сразу поняла, что это именно ОН. Тот самый…

— Я не хочу… Не хочу любой ценой. — Она накрыла ладонями его руки, которые обхватывали лицо и стирали слезы. — Я хочу с тобой…

— Ты бы знала, сколько я ждал, чтобы услышать эти слова… — Его глаза вспыхнули алым, когда он наклонился к ней. Губы почти коснулись губ, дыхание смешалось, становясь влажным и горячим, как пар от кипящей воды. Обжигающе… — Если так тебе будет легче… вспоминай все, что я натворил. Как обращался с тобой, как называл… Уже за одно только это я достоин смерти.

— Нет! — Лера вцепилась в его плечи мертвой хваткой. — Если ты сейчас уйдешь… я тебе этого никогда не прощу. Никогда, слышишь?! Всегда буду считать, что ты просто решил избавиться от надоевшей шлюхи!

Его губы опалили. Горячо так, что больно. Горько. Соленый привкус на губах и языке превратился в кислоту. Он целовал ее последним поцелуем. Поцелуем обреченного. Лера цеплялась за его плечи, тянулась к горячим губам. Скользнула языком к его — теплому и чуточку шершавому. Может так она его удержит?

Руки Эгильриха обвились вокруг ее талии. Прижав ее к себе, он поднял ее. Лера с готовностью обвила ногами его бедра, готовая на все, лишь бы он не уходил…

Она не сразу поняла, что он ее куда-то несет. Оторвалась от его губ, проклиная каждую секунду, когда придется быть врозь с ним.

— Куда ты меня несешь?

Он ничего не ответил, кусая ее губы и втягивая в рот язык. Лера обняла Эгильриха так крепко, как только могла. Если ей удастся удержать его, то будет поздно куда-то уходить… Лера терлась бедрами о его живот и целовала, как никогда в жизни. Вся она перетекла в поцелуй.

Он отстранился от нее, отрывая от своего тела и ставя на пол. Чужие глаза не могли скрыть его взгляд.

— Прости… Дождись меня здесь. Если я не смогу, придет Уддгер.

Он поставил ее на пол, и Лера поняла, что оказалась в обсерватории. Он снова обманул ее!

— Нет!

Она бросилась за Эгильрихом, но он на что-то нажал, и проем в стене начал исчезать. Последнее, что она успела увидеть, его глаза и губы, без слов произносящие «Я тебя люблю».

Лера врезалась в холодную стену. В ту же секунду обсерватория пришла в движение.

— Открой! Открой немедленно! Выпусти меня!

Она стучала кулаками по стене, срывала голос криком, но ничего не менялось. Он ушел… Ушел и оставил ее одну. Она должна сидеть здесь и ждать, пока он там умирает, строя из себя рыцаря!

Лера упала на пол, уткнувшись в колени. За прозрачным куполом обсерватории сменялись виды, а она сидела у стены, как брошенный ребенок. Оружие, оставленное Эгильрихом, лежало рядом. Наверное, это единственное, что ей теперь останется от него.

Небо стало еще темнее. Она и не заметила, как пролетел день. Это был бы идеальный день. Самый лучший в ее жизни. Если бы не закончился его уходом.

Корабль пришел в движение. Значит, ему удалось… Он добрался… Жив.

Лера застонала от отчаяния и вскочила на ноги. Она не находила себе места. Каждая секунда превращалась в пытку. За куполом обсерватории промелькнули бесконечные пески. Розовато-алое море.

Лера подошла к толстому стеклу. Корабль стремительно перемещался. Появились силуэты светлых зданий. Чем-то они напоминали старый арабский город. Близко стоящие прямоугольные дома с зубцами на крышах. Их было так много… И в каждом из них враги.

Обсерватория задрожала. Лера резко обернулась. В стене появилась вмятина. От удара задребезжали стекла.

Лера сильнее сжала оружие, оставленное Эгильрихом. Вряд ли это он. Он бы открыл дверь, а не ломился в нее.

Лера судорожно огляделась в поисках укрытия. Почему она не подумала об этом раньше?! Глупая… Рыдала, как идиотка.

Еще один удар сотряс ее убежище. Стена начала плавиться. Спрятаться было негде…

Оставалось только прижаться к стеклу, спрятав за спиной оружие. Браслет! Эгильрих сказал, что если кто-то найдет ее, то нажать на браслет. За секунду до того, как дверь оплавилась, она успела коснуться пальцем тонкой пластинки. Она мигнула алым и погасла.

И что это значит?! Браслет не работает? Эгильрих не получил ее послание?

В обсерваторию ворвался уродливый гигант. Оскалившись, он уставился на нее полубезумным взглядом. Лера задрожала, едва не выронив оружие. Огромный монстр прищурился. Его улыбка стала еще безумнее.

— Ну, здравствуй, тварь… Долго ты меня ждала, да?

Он загоготал, оглушая смехом. Лера с трудом дышала от страха. За его спиной стояло несколько таких же уродливых амбалов, но этот… был самым жутким.

— Я все-таки добрался до тебя…

Она вспомнила. Разом перед мысленным взором промчались картинки того, как она пришла в себя, прикованная к стене. Как ее разглядывали похотливыми взглядами и лапали два генерала. Как они спорили, кто из них станет первым. Она почти забыла, как искала способ спастись и не находила его. Пока не появился Командующий. Эгильрих. Уже тогда он боролся за нее. Перерезал горло старшему, а младшего поставил на колени.

И вот теперь он тут…

До боли в руке Лера сжимала тонкое лезвие, готовая биться за себя до конца. Младший брат генерала шагнул к ней, доставая из-за пояса что-то похожее на металлическую веревку.

Лера переводила взгляд с одного лица на другое, отчаянно ища хоть какую-то лазейку на спасение. Но три фигуры за спиной этого урода загородили единственный выход. Лера с ужасом узнала в одном из них Гостилия — того, кто притащил ее сюда.

Отчаяние толкнуло на попытку заговорить с ним. Может, удастся хоть кого-то вывести из строя…

Вздернув подбородок, Лера насмешливо спросила:

— Пришел поблагодарить меня за спасение своей жалкой задницы?

Наверное, такого от нее не ожидали, потому что все амбалы разом повернулись к Гостилию. Даже генерал отвернулся от Леры и удивленно уставился на него.

— Какое еще спасение?

— О, ты не рассказал им, как мы познакомились? — Лера заставила себя усмехнуться.

Все еще держа руки за спиной, она отчаянно нажимала пальцем на пластину браслета. Но ничего не происходило. Эгильрих не появлялся. Может, удастся потянуть время?..

— Я спасла ему жизнь, когда его подстрелили на Земле. Или это было ножевое, а, Гостилий? Давай вспоминай, от чего лечился у меня в ванной, после того, как я притащила тебя домой из парка.

— О чем она говорит?

Было видно, как Гостилий побледнел:

— Вы верите этой потаскухе?

— Странно, что ты не называл меня так, когда я тащила тебя на себе. Помню только ты умолял никуда не звонить. И никого не звать.

Лера пыталась вытянуть время, как-то отвлечь от себя внимание, но совсем не ожидала, что генерал воспримет ее слова по-своему:

— Тебя спасла девка? Ты поэтому ее сюда притащил? И напросился ко мне в отряд? Ты что, развлекался с ней все это время, ублюдок?!

— Да как бы я…?

Он не договорил фразу. А Лера ничего не успела сообразить. В руках генерала откуда ни возьмись появилось что-то похожее на автомат стерильно белого цвета. Только когда он выстрелил, из дула вырвался ослепляющий луч оранжевого цвета. Он попал Гостилию в живот. Он даже не успел закричать. Просто прижал руки к ране, которая стремительно расползалась на грудь. Его тело как будто обугливалось, превращаясь в головешку.

Лера подавила крик ужаса. Когда обожженное тело Гостилия упало на пол, а генерал повернулся к ней с еще более безумной улыбкой на лице, Лера бросилась на него…

Она вслепую нажала пальцем на то место, которое показывал Эгильрих, и лезвия удлинились. Края раскалились, и Лера замахнулась. Эти странные загнутые кинжалы были словно разумными.

В тот момент, когда Лера поняла, что не достает до генерала и не может даже ранить его, одно из лезвий загорелось. Языки пламени потянулись к уродливому лицу генерала, лезвием проходясь по его щеке.

Он закричал, прижимая руку к окровавленному лицу. Лера почувствовала приступ тошноты. В жуткой ране были видны зубы и даже порванные мышцы.

— Ах ты су-у-у-у-ка-а-а-а!

Он взвыл так, что задребезжали стекла.

— Держите ее!

Из-за раны он говорил невнятно, повсюду была кровь. От тела Гостиилия шла тошнотворная вонь. Лера не знала, куда броситься — двое других солдат ринулись к ней, хватая за руки и вырывая смертоносное лезвие. Из последних сил Лера держалась за свое оружие. Словно чувствуя ее отчаяние, другое лезвие тоже вытянулось вперед, врезаясь в грудь ее захватчика и вспарывая ее до горла.

Она даже не успела понять, что произошло. Кулак врезался в лицо, жаля болью, от которой подогнулись ноги. Голова откинулась назад, в шее что-то неприятно хрустнуло. Боль была такой силы, что Лера задохнулась. Клацнули зубы, прикусывая язык. Рот наполнил металлический привкус крови. Все онемело. Она даже языком пошевелить не могла. Только застонала. Словно в отдалении послышался лязгающий звук. Далеко не сразу Лера поняла, что больше не сжимает в руках лезвие.

Вокруг ее запястий обвилось что-то тугое и холодное. Она с трудом моргнула, пытаясь справиться с жутким головокружением после удара. Перед глазами плыло, но она смогла рассмотреть, как генерал с безумным видом связывает ее запястья металлической веревкой.

Лера отчаянно молилась, чтобы он не заметил тонкий обруч браслета. Вряд ли Эгильрих понял, что с ней происходит, но так у нее останется хотя бы его частичка. С которой будет легче пережить то, что ее ждет.

— Держи эту суку крепко. Сейчас устрою тебе веселье, потаскуха…

Генерал рассмеялся смехом обезумевшего садиста и дернул за трос. Лера с трудом устояла на ногах. Шагнула вперед, чувствуя, как чужие пальцы впиваются в плечи. Солдат, который держал ее, сжал плечо, прямо то место, где была татуировка Эгильриха.

Лера слабо застонала от боли, которая зародилась в душе. Он же сказал, что защитит ее. От всего… А вместо этого ушел умирать и оставил ее…

Она не поняла, что происходит. Кто-то закричал прямо на ухо, доводя ее бедный мозг до бессознательного состояния. В ушах шумело, перед глазами до сих пор плыло. Кое-как Лере удалось сосредоточить взгляд.

— Что… что со мной происход-дит?!

Лера поняла, что ее больше никуда не тащат. Они стояли посреди незнакомого коридора, больше похожего на камеру пыток. Повсюду были какие-то трубы, цепи и непонятные рычаги. Боже, куда ее привели эти извращенцы?!

Слева что-то засияло, и Лера резко обернулась. Тот, который тащил ее… весь был покрыт странной голубоватой пылью, похожей на иней. Точно! Тонкий слой изморози расползался по его телу.

— Что это?! Сними это с меня! — Он бросился к генералу, но тот брезгливо отшатнулся, дернув Леру за собой.

Он направил на солдата свое бело оружие, но не выстрелил — пленка инея начала вспыхивать огнем. Он весь оказался объят голубоватым пламенем.

— А-а-а-а-а-а! — Полный муки крик разлетелся во все стороны, отражаясь эхом от металлических стен.

— Пошли! Шевелись! — Генерал дернул ее за стальную веревку. — Не знаю, как ты это сделала, но со мной такое не пройдет… — Он снова засмеялся. — Тебя ждет сюрприз…

Он потащил ее за собой, не обращая внимания на оставшегося позади солдата. Тот кричал так, что, должно быть, было слышно на всем корабле. Пытался сбить пламя и врезался в стены, хватался за цепи и тут же отдергивал руки. Пламя разгоралось все сильнее. Прозрачное, искрящееся. Неужели, это и была защита о которой говорил Эгильрих?

Почему он не пришел к ней? Почему не спас? Зачем выбрал смерть?! Ну и что, что отсюда не сбежать? Это же огромная планета! Неужели они не смогли бы найти место, где их никто не преследовал бы?

Она понимала, насколько эти мысли глупы. Прожить всю жизнь прячась — невозможно. Однажды, их нашли бы и… Но так хотя бы был шанс, а теперь…

— Шустрее давай! На Командующем, наверное, скакала так, что не остановить было! Ничего, сейчас позабавимся. Я дам всем тебя попробовать. Пусть обычные рекруты знают, как развлекается Командующий.

Вот что он задумал. По телу прошел озноб. С ней все-таки сделают то, ради чего сюда притащили. Изнасилуют.

— Из-за тебя, сучки, у меня все пошло не так! Спасибо императору, а то так и сидел бы в вонючей камере.

Лера дернула руками, не собираясь послушно идти за ним.

— Я ничего тебе не сделала!

— Что-о-о?! Из-за тебя мой брат подох, как грязный раб. Думаешь, Командующий сдержал свое слово и отдал мне его место?! Не-е-ет… Нет! Он упек меня в тюрьму, как изменника. Из-за тебя… Из-за какой-то шлюхи!

Она и не подозревала, что уже тогда Эгильрих был готов ради нее на все. Но почему его нет сейчас?! А вдруг… Нет, она не будет думать об этом. Он жив. Точно жив. Просто… просто не может сейчас прийти к ней. С ним все хорошо…

Холодно и равнодушно внутренний голос разрушил все надежды: «Ты же знаешь, что совсем не хорошо. Он столько сделал ради тебя. Грози тебе опасность, он уже давно был бы здесь. Ты сама прекрасно знаешь, что не оставил бы тебя одну. Ну же, сделай вывод. Тебя тащат неизвестно куда, а его все нет и нет. Где он может быть? Он ведь попрощался с тобой. Знал, что так и будет. Что не выживет. Знал… Признай и ты это. Так легче будет. Смириться ведь проще, чем надеяться. Тебе будет проще, когда увидишь, что его больше нет.»

— Нет! — Она и сама не поняла, что выкрикнула это вслух. Нет, он живой! Жи-вой!

— Что значит «нет»? — Обезумевший генерал смотрел на нее с испепеляющей яростью. — Ты не можешь не помнить… Не можешь меня не помнить, тварь! — Он снова размахнулся. Но на этот раз отвесил пощечину. Правда, и этого хватило, чтобы перед глазами снова потемнело.

Господи… он ведь спрашивал у нее о чем-то. А она даже не услышала, и разозлила психа еще больше. Наверняка он хотел знать, помнит ли она его и его брата.

А что если… что если ей это поможет? Может, он окончательно обезумеет и забудет, что хотел с ней сделать? Или изобьет ее до смерти, и тогда ей не придется терпеть пытки, которые он для нее придумал.

Шатаясь, она снова гордо вздернула подбородок. Болела каждая клеточка тела, но Лера заставляла себя стоять ровно:

— Ты был кем-то важным, чтобы я тебя запомнила? Думаешь, единственный, кто хотел меня получить? Знал бы, сколько таких жалких дураков глазело на меня. Вы все — ничтожества по сравнению с Командующим.

Он рванул за веревку, и Лера упала на холодный пол. Генерал рванул снова, заставляя ее подняться, если не хотела лишиться рук.

— Ничтожества? Ничтожества, говоришь? Сейчас ты узнаешь, кто здесь ничтожество. Я выброшу тебя в Песчаный Круг, где с тобой сможет развлекаться каждый желающий. Каж-дый! — Он заржал, брызжа слюной. — Как раз перед тем как Командующий выйдет сражаться в Песчаный Круг. Его будет ждать отличный сюрприз — его собственная шлюха, которая даже ноги сдвинуть не сможет.

Лера не хотела слушать все, что он ей говорит. Это все вранье. Эгильрих придет. Он спасет ее и…

Лера не успела додумать. Генерал вывел ее в огромный амбар, где она была в самый первый день, когда оказалась здесь. Только теперь все выглядело иначе…

Длинный мост оказался обрушен. Здесь по-прежнему стояли столбы, к которым она пыталась прикоснуться, и большие белые капсулы, похожие на пилюли. Но сейчас все было покрыто кровью… Как будто кто-то принес ведра красной краски и решил заляпать все вокруг. Не сразу Лера разглядела тела… Десятки изувеченных тел. Неестественно вывернутые конечности, а у некоторых и вовсе оторванные. Вырванные куски тел и вывалившиеся наружу органы. Некоторые тела казались почерневшими от обморожения. На других виднелись жуткого вида ожоги.

Лера с ужасом искала завивающиеся темные пряди и смуглую кожу. Поборов тошноту, разглядывала то, что осталось от тел, высматривая одно-единственное. Кровь… Повсюду кровь.

Стоящий рядом генерал выругался сквозь зубы.

— Что тут… Плевать! А ну за мной!

Безумец снова дернул за веревку. Оскальзываясь на крови и осколках костей, Лера шагала за ним, больше не заботясь о том, что он придумал. Внутри все оказалось выморожено. Она осматривала каждое тело, пытаясь найти знакомые черты. Но повсюду были только изуродованные перекаченные тела.

Может, его здесь нет… Что если… Возле одного из столбов была целая гора трупов, пронзенных длинными ледяными сосульками, больше напоминающими копья. У кого-то ледяные копья торчали из глаз, у кого-то изо ртов — понять, каким было прежде лицо мертвеца, было невозможно.

Лера всматривалась в фигуры, но в страшной мешанине из тел и внутренностей, невозможно было разобрать ни одной черты. Она молилась, как никогда в жизни, всем святым, каких только знала. Лишь бы ЕГО здесь не было. Пусть он спасется…

— Хватит пялиться! Скоро будешь похожа на них!

Он снова заржал и ударил сапогом по центру круглой площадки и снял часть покрытия. Внизу оказалось множество проводов и кнопок.

Пока он ковырялся с ними, Лера начала потихоньку отступать назад. Каждый шаг давался с трудом. Не отводя взгляда, она следила за генералом, боясь даже дышать. Шаг, еще один, еще…

Она уже почти дошла до одного из высоких столбов, когда генерал неожиданно резко повернулся. На его лице блуждала страшная улыбка. Глаза блестели.

— Далеко ушла? — Он потянул за веревку и одновременно нажал на какой-то рубильник.

Пол начал исчезать, распадаясь на десятки блоков, которые смещались в разные стороны. Лера отшатнулась, когда вместо пола увидела далеко внизу песок. Из все увеличивающегося отверстия хлынул горячий воздух.

— Ну что, готова обслужить желающих?

Улыбка генерала стала еще шире. Окровавленная часть лица расползлась в стороны, обнажая челюсти. На спине выступил холодный пот. Лера не успела сделать вздох, когда генерал дернул ее за веревку и столкнул в проем.

Она громко закричала. Сухой воздух оцарапал кожу, застряв в горле. Земля приближалась, но Лера могла думать только о нескольких часах счастья, которые были в ее жизни. Они стоили всего происходящего…

Боль опалила плечи. На секунду показалось, что ей отрывают руки. Она повисла в нескольких метрах над землей на проклятом тросе. В том месте, где в запястья впивалась стальная веревка, ужасно жгло.

Лера болтала ногами, с трудом дыша. Веревка раскачивалась из стороны в сторону, натягивая руки почти до обморочной боли.

Сверху раздался жуткий голос:

— Наш прежний Командующий признан изменником! Сейчас Ицилий пытается наиграться со своей новой должностью. Но всем прекрасно известно, что он лишь жалкий червь, который ждет, когда император позволит ему отсосать у себя. Я же предлагаю вам дар — шлюху, которой пользовался Командующий Каллидий! Из-за нее он убил моего брата. И не захотел делиться ею с императором. Должно быть, между ног у нее что-то особенное! — Его смех разнесся с сухим ветром во все стороны. — Вы можете проверить это!

— Зачем нам нужна какая-то шлюха?

— А я не прочь развлечься с такой…

— Что с нами сделает Командующий, когда поймет, что мы пользовались его вещью?

Лера не поняла, откуда слышат гул голосов. Может, они были ее воображением. Или… или это были голоса тех, чьи тела они обнаружили в амбаре…

Зрение привыкло к багряному сумраку и прояснилось. Нет, это были живые люди. Огромное количество затянутых в мундиры солдат с уродливыми лицами головорезов. Все они смотрели на нее снизу вверх, но с разными выражениями. Одни похотливо. Другие — жадно и сально. Третьи отводили взгляды. Четвертые с сомнением переводили взгляд с нее на генерала-безумца, стоящего наверху.

— Командующего уже ищут. Он на этом корабле. Ему осталось не долго. Представьте, как плохи его дела, если оставил шлюху одну, а сам убежал спасать свою задницу.

Лера подняла голову вверх, не желая верить этим словам. Она хотела крикнуть что-то оскорбительное этому монстру — и плевать, что этим только глубже вырыла бы себе могилу.

Ей даже удалось приоткрыть потрескавшиеся губы, когда вдруг изо рта генерала вырвалось пылающее огнем ледяное острие. Садист замер на месте, пораженно распахнув глаза.

Поток крови хлынул на его подбородок, а сзади возникла огромная тень и вкрадчивый голос тихо, но так, что слышно было повсюду прошептал:

— Его дела не так плохи, как твои.

Ледяное острие еще ярче вспыхнуло огнем, сжигая голову генерала. Черная тень толкнула обездвиженное тело, и, сорвавшись, оно пролетело мимо Леры. С гулким звуком труп генерала ударился о землю, подняв в воздух облако песка и пыли.

Из тумана вышла широкоплечая фигура Командующего.

Лера громко выдохнула, едва не сойдя с ума от радости и еще десятка тысяч чувств, ее охвативших. Живой… И он пришел за ней…

Стоящие внизу генералы что-то заголосили, напомнив Лере компанию возмущенных старух у подъезда. Эгильрих обхватил ладонями трос, на котором она висела и начал с легкостью его поднимать. Едва он вытащил ее, как тут же сжал в объятиях. Лера не обращал внимания ни на адскую боль в руках, ни на головокружение после резкого подъема. Она прижималась к нему с отчаянной потребностью слиться с ним в единое целое. Проникнуть под кожу Командующего, туда, где был скрыт ее холодный принц и стать его частью.

— Я думала, ты не придешь…

Он тяжело дышал, а в уголке глаза застыла слеза.

— Я всегда буду приходить к тебе. Даже после смерти.

— Не говори об этом! Не смей! Все эти тела… я думала, ты тоже среди них…

Он ласково поцеловал ее в лоб, а потом невесело усмехнулся. Как же она скучала по его кривой улыбке.

Эгильрих снял с ее запястий веревку и подул на алые следы. Его дыхание… оно было ледяным и тут же заморозило жгущую боль.

Лера с благодарностью улыбнулась, все еще не веря, что видит его.

— Что здесь произошло? Ты… не пострадал? Это император устроил?

Эгильрих ответил ей странным взглядом, как будто в чем-то сомневался, и нехотя произнес:

— Нет, это не император.

Он обхватил горячей ладонью ее ладонь и куда-то потащил. Пришлось переступить через тело, из головы которого торчал ледяной крюк, покрытый кровью и чем-то еще…

Ледяной… Как и копья повсюду… Боже, ну она и дура.

— Это ты… Ты все это сделал с ними…

Ладонь вокруг ее пальцев сжалась крепче.

— Потом их пожалеешь. Мне некогда было вести переговоры.

Лера остановилась и бросилась на него, обнимая так крепко, как только могла:

— Дурак! Какой же ты дурак!

Я был готов отдать все, лишь бы стоять вот так и обнимать ее. Чувствовать ее тепло и нежность, мягкость. Хрупкость. Эти часы, с тех пор, как оставил ее в обсерватории, стали самыми ужасными в моей жизни. После того, как вытаскивал окровавленное тело Дакариха, я думал, что готов ко всему. Но это оказалось не так. Я еще никогда не испытывал такого безумного, опустошающего чувства бессилия, как в тот момент, когда получил сигнал с ее браслета.

Я был уверен, что отлично спрятал ее. И даже если бы кто-то ее нашел, то не смог бы добраться… Но мой корабль оказался захвачен. Верные мне люди взяты под стражу. А меня самого ожидал взвод вооруженных рекрутов императора.

Драгоценное время я потратил на то, чтобы прорваться через них. В тот момент я не думал о том, что раскрываю себя. В тот момент я вообще ни о чем не думал. Я считал, что влил в столбы всю свою силу, но от мыслей о том, что сейчас может происходить с Ле-рой, меня наполняло мощью. Такой, что я не мог ее контролировать. Суть билась внутри меня, желая вырваться на волю с одной лишь целью: уничтожать. Уничтожать любые препятствия на пути к НЕЙ.

Я не видел, кого убиваю и как. Главное — убить. Уничтожить. Навсегда. Что со мной стало в тот момент, когда я понял, что Ле-ра висит на проклятой веревке, нельзя описать словами. Я не разорвал эту мразину только потому, что видел, как она смотрит на нас. Она могла испугаться. Или еще хуже — возненавидеть. Не хотел, чтобы последнее воспоминание, оставшееся ей обо мне, было таким…

А сейчас она обнимала меня. Так сладко. Так нежно и доверчиво. Словно и не было ничего страшного вокруг. Словно наши жизни не подвергались опасности и все еще могло быть нормально.

Я сдерживал себя из последних сил. Если сейчас не устою перед ней, то не смогу сделать то, что должен.

— Я рада, что это сделал ты! — Ее теплое дыхание согревало шею и вливало в меня жизнь. — Я так боялась, что ты среди них… Они заслужили…

Проклятье! Я сжал ее, рискуя сломать хрупкие кости, но остановить себя не мог:.

— Они что-то с тобой сделали?

Боги, ее лицо… Только сейчас я разглядел жуткие синяки и кровоподтеки на бледной коже. Даже в темноте они выглядели страшно.

— Ничего. Ничего! Со мной все хорошо. Я так боялась, что тебя убили… Ты не пришел, и я… Кажется, я начала сходить с ума.

— Кто это сделал?

— Тот генерал.

— Кто с ним еще был?

— Гостилий и… не знаю их. Двое.

— Где они?

— Он, — Ле-ра кивнула в сторону трупа, — убил Гостилия. Еще одного я… твое оружие… я его использовала, и он… обуглился…

Я кивнул:

— А третий?

— Когда они вели меня сюда, он коснулся твоего символа, и… он начал покрываться ледяной коркой, а потом вспыхнул…

— Хорошо.

Я ненавидел себя за то, что допустил это. Подверг ее опасности и не смог прийти вовремя. До конца моих дней или часов, это будет грызть меня. Я не уберег ее, хотя должен был. Обязан!

— Пошли. — Я крепче прижал ее к себе, желая урвать у судьбы еще пару минут наедине с ней.

— Куда мы идем? Мы теперь улетим? Вдвоем?

Я не мог вытянуть из себя ни слова. Где Уддгера носит?! Пока мог, я должен отдать Ле-ру ему. Решимости на это оставалось все меньше. Внизу слышались голоса остальных генералов. Наверняка они попытаются взять корабль штурмом. Возможно, сюда направляются еще отряды. Мне удалось расположить корабль прямо над Песчаным Кругом.

Оставалось только…

— Эгильрих! — Ле-ра сжала мой китель, заставляя ответить. Я не хотел ей врать. Снова.

Даже наши странные отношения, которым остается жить пару десятков минут, не должны закончиться на лжи.

В коридоре появился Уддгер. Ле-ра его еще не видела, а значит, у меня было несколько секунд.

Самых долгих и коротких секунд в моей жизни. Я не мог не смотреть на нее. Но и видеть ее, зная, что это конец…

Уддгер приближался, а я не мог надышаться ею.

Ее губы… Наш поцелуй был горько-сладким на вкус. Самым вкусным и самым болезненным. Я чувствовал себя одним из тех, кого только что убил. Кишки наружу, все нутро наизнанку. Отпустить ее, пусть даже на спасение, было хуже всего, что случалось в моей жизни.

Если бы можно было прикасаться к ее губам вечно… Я чувствовал вкус крошечных ранок и трещин, соли и крови. Последней сладости.

— Если… Если ты уже беременна, то назови наших детей земными именами…

— Что?

Лера распахнула глаза, и в этот же момент я толкнул ее в руки Уддгера.

— Уведи ее! Быстро!

— Не-е-е-ет!

Ее крик застыл в моей голове бесконечным мучительным звуком. Я ненавидел Уддгера, руки которого обвились вокруг ее талии. Ненавидел себя, отворачиваясь, чтобы не видеть ее лица и сопротивляющегося тела. Ненавидел жизнь, забросившую на Солин нас обоих. Я ненавидел все. Все вокруг. Каждую секунду своего существования.

Ле-ра кричала, проклиная меня, а я даже не мог сдвинуться с места.

— Ненавижу тебя! Не-на-ви-жу-у-у-у! Чтоб ты сдох, слышишь?! Зачем ты меня тогда забрал?! Зачем? Чтобы отдать другим мужикам? Ты отказываешься от меня! Ненавижу! Отпусти! Отпусти… Я хочу остаться с ни-и-им…

Она плакала. А я сходил с ума от тех слов, которые она говорила… Внутри было столько всего… Я хотел уничтожить все вокруг. Лишь бы не было так больно!

Сраная судьба!

Я закричал. Заорал, как долбаный псих. Лед вырвался из-под контроля. Хватило сил только на то, чтобы направить его на проклятую дыру, в которую ее сбросили.

— Ненавижу тебя… — Ее голос доносился издалека и совсем глухо. — Я люблю тебя! Слышишь?!

Я обернулся, успев поймать ее взгляд. Последний… Она исчезла за поворотом, и не услышала, как я тихо ответил:

— Я тоже тебя люблю. Прости меня.

Столбы загорелись, ослепляя. Я сам не понял, что глаза слезятся от боли. Осталось дождаться сигнала Уддгера. Скорее. Пусть уже улетают отсюда.

Сейчас бы броситься за ними… Плевать на все. Она нужна мне. Я не могу отпустить ее… Не могу…

Из меня снова рвалась Суть. Я сам не понял, что делаю пьяные шаги за ней. Нет, нельзя…

Я вцепился в один из столбов, стараясь удержать самого себя на месте. На столбе начали зажигаться десятки рун. Крошечные буквы, которых здесь раньше не было. Древний язык горел и светился. Я повернулся к буквам, лишь бы не смотреть в ту сторону, где скрылась Ле-ра.

Быстрее, Уддгер. Быстрее же!

Я уткнулся в руны, заставляя себя читать…

«…опьяненные своей силой, они начали творить страшные деяния. Никто не мог совладать с воинами, коим подвластно было все. Они управляли ветрами и повелевали снежными бурями. Могли создавать льды и заставлять вулканы извергать лаву. Им послушны были воды Нептуса и его воздух. Никто, даже Боги, не могли справиться с армией тех, кого благословил Отец Нептус. Они сеяли хаос и беззаконие. Предали свое предназначение защищать. Забыли о нем.

Когда армия осквернителей приблизилась к последнему северному Чертогу, надежды на спасение уже не было. Но люди решили биться до конца и не позволить жестоким воинам превратить их в рабов. Осквернители научились управлять людьми, обращая их в хладных мертвецов — высушенных обледеневших марионеток, которые бездумно выполняли любые приказы, одержимые жаждой теплой человеческой крови.

Тогда женщины, прятавшиеся в Чертоге, решили пожертвовать собой. Прекраснейшие из них взяли кувшины, наполненные самой хмельной медовухой, какую только удалось найти, и решили покинуть Чертог. Увидев храбрость женщин, боги решили им помочь. Оторвали огромные лоскуты у черного неба и даровали женщинам вместо плащей. Свет лун выбелил их кожу, а звезды рассыпали по ней сверкающую пыль. Пещеры даровали свои самые красивые камни для венцов, а лед сделал их сердца холодными, чтобы они без страха смогли сделать то, что задумали.

Женщины явились в лагерь. Когда осквернители Нептуса увидели закутанные в плащи фигуры, сразу же хотели уничтожить их своей прОклятой силой. Но вот девы начали скидывать капюшоны, а потом и плащи. Под черной небесной тканью их обнаженные тела сияли тысячами звезд. Даже снег казался темнее их выбеленной кожи.

Ослепленные такой красотой, осквернители забыли обо всем и набросились на красавиц, как дикие звери. Прекрасные дис терпели насилие над их телами, пока воины не упали обессиленными. Тогда они облили их медовухой и подожгли, чтобы огонь очистил Нептус от своих жестоких сыновей.

Женщины, познавшие насилие, не желали более возвращаться в Чертог. Тогда Небо и Пламень ими зажженный, пожалели их, и даровали черных скакунов, способных лететь в воздухе и извергать огонь. Девы вскочили на своих коней, и те унесли их далеко на север, где могут жить лишь порождения льда и холода. Но души воинов-осквернителей не нашли покоя после смерти. Они видели, как спасенные обитатели Чертога отправились искать удивительных наездниц. Тогда последними силами осквернители заставили свои тела прорасти смертоносным лесом, коий никто более пройти не может. Тот лес отныне зовется Мертвым. И по сей день скачут над ним черные наездницы, проверяя, не восстали ли убитые ими воины для мести.

А боги с тех пор придумали хитрость. Как только Нептус наделяет одного из своих сыновей Сутью, так они создают деву, способную его погубить. Дис эта может жить в любом уголке Вселенной, дабы не могли добраться до нее осквернители и уничтожить.

И камни эти дарованы не только для защиты. Та, что сможет пробудить их ото сна, — рождена черной наездницей. А значит, есть воин, которого она призвана остановить, ежели сила его будет направлена на дела скверны. Но она же может мощь его увеличить, коль задумал он защитить людей и свой дом…»

Твою мать! Я прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Мешанина в голове грозила окончательно свести с ума. Ну вот, я же хотел узнать, кто такие черные наездницы. Узнал. И даже не соврать себе, что это шутка. Обман. Хреновы столбы были вывезены с Нептуса века назад! И они работали. А значит, это не розыгрыш. И разве не полон я сил, хотя должен быть истощен и почти лишен Сути.

Проклятые боги здорово посмеялись надо мной. Должно быть, им мало было наделить Сутью из Недр сына королей. Они еще создали для меня черную наездницу. А потом закинули ее в другую галактику. А когда я нашел ее… Женщина, способная погубить меня, оказалась единственной, которая мне нужна.

— Мы в челноке! Активируй столбы!

Я чувствовал себя пьяным. Словно бухал, не просыхая, неделями. И сходящим с ума. Перед глазами до сих пор было лицо Ле-ры, а в ушах звенел ее голос. Только на этот раз я представлял ее такой, как было описано в легенде. Укутавшейся в плащ, под которым лишь драгоценности и сияющая звездами кожа. А губы тихо шепчут «Я тебя люблю». И слышно только мне одному.

— Эгильрих! Ты слышишь?!

Я пришел в себя, пьяно озираясь по сторонам. Браслет мигал, лицо Уддгера привычно хмурилось.

Я поднял запястье:

— Она с тобой?

— Да.

— Покажи!

— Пришлось принять меры…

Уддгер навел экран на Леру. Она была в капсуле Ледяного Сна. Не усыпленная, но заторможенная и с трудом фокусирующая взгляд. Когда увидела меня, в ее глазах зажглось что-то такое, от чего я ощутил уколы тысяч ледяных игл. Моя совершенная женщина. Боги постарались, когда создали ее. Сказочная. Шагнувшая ко мне прямо из легенды. И для меня она навсегда такой останется. Единственной желанной. Единственной нужной. Единственной. Нет она не землянка. Не земная. Она МОЯ.

— Я люблю тебя, Ле-ра. Даже мертвым буду любить.

Она приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, но я не стал слушать. Пока еще были силы, нужно со всем этим покончить.

— Взлетай! Немедленно!

— Слушаюсь! Я рад, что знал вас, Ваше Высочество…

Ну вот только не это.

— Для меня было великой честью…

Я перебил, прислушиваясь к тому, как слой льда в днище корабля пытаются растопить:

— Скажешь это моим родителям. Просто вывези ее отсюда!

— Мы взлетели!

А вот теперь нужно начинать.

Я снова создал рунную схему из инея, соединившую все четыре столба и замкнувшуюся на мне. В коридоре послышался топот ног.

Я послал волны огня, активируя столбы. Они тут же загорелись синим, реагируя на Суть, их напитавшую.

— Наш великий император приказал арестовать изменника и предателя, Командующего флотов Солина Каллидия!

В проходе возник Ицилий. Как не во время! Я сосредоточился, посылая в него и сгрудившихся за ним рекрутов, ледяные копья. Воздух охлаждался, подвластный моей Сути. Окружив себя Черным Туманом, я заставил столбы пробить днище и вонзиться в песок. Напитавшей их энергии хватило на то, чтобы она преобразовалась в ледяные лезвия, которые прорезали песок и слои защиты станции.

С криками рекруты полетели вниз, прямо на ледяные колья, которые мне удалось создать. Я же… приземлился в центр круга генералов. Черный Туман рассеялся, делая меня удобной мишенью.

Эти мрази быстро сориентировались, принявшись палить в меня. А я даже сосредоточиться нормально не мог. То следил, как столбы углубляются в землю, то пытался отыскать в багровом небе крошечный челнок.

Вон он! К западу от меня. Набирает высоту и скоро совсем исчезнет из виду. Я призвал на помощь всю свою Суть, ускоряя столбы.

Какой-то твари удалось зацепить меня. Кожа Командующего начала расползаться, причиняя этим нестерпимую боль. Я поднял вокруг ледяной вихрь. Смешал его с огнем, разбрызгивающим кругом капли лавы. Крики, шипение, ругань…

Каким-то чудом мне удалось совладать с болью. Столбы достигли станции, и тогда я выпустил скопившуюся в них энергию. В меня сыпался град ударов, которые уже не могли остановить ни лед, ни пламя. Я пытался разобрать свое тело на молекулы и снова стать бесплотным туманом, но ничего не получалось.

Хватило бы сил уничтожить станцию… Только бы они выбрались отсюда. Я взорвал собственную энергию. Земля содрогнулась, покрываясь коркой инея. И тут же в небе, высоко над багряными облаками, засияли яркие вспышки.

Получилось! Защита пробита. Я взорвал следующий столб, заставляя свою Суть превращаться в лед прямо в легких рекрутов.

У меня получится… Моя землянка, моя черная наездница будет спасена. Ее ждет долгая прекрасная жизнь. Возможно, она носит под сердцем нашего ребенка. Хоть бы это было так…

Мысль о Ле-ре придала сил. Я взорвал третий столб, удерживаясь на ледяном мосту, который получилось создать. Не знаю, сколько раз и чем в меня попали, но похоже, меня окружили военные челноки из моего же флота. Из-за дыма, льда и песка ничего разглядеть было невозможно. Какие-то крики, шум и яркие вспышки в небе.

Четвертый столб… Пора… Челнок с Ле-рой исчез из вида, и я направил всю свою Суть на взрыв. Не успел долю секунды. Что-то острое и горячее даже для меня ворвалось в поясницу.

Перед глазами вспыхнуло лицо Ле-ры. Было так больно, что хотелось заорать, но я боялся прогнать собственную фантазию. Понял, что срываюсь куда-то вниз. Лечу туда, где полыхает огонь и расползается лед. Но видел Ле-ру. Видел, как она летит со мной рядом. Только она на огненном скакуне, из ноздрей которого вырывается пламя. Она протягивает мне руку, сияющую ярче звезд…

Мне нужно лишь ухватиться за нее, и тогда мы будем вместе. Но если я коснусь ее теплой кожи, то ей не спастись…

Боль накрыла с головой. Я все-таки закрыл глаза, взрывая последний столб. Холод и огонь опалили кожу. Но даже они не могли сравниться с жаром ЕЕ прикосновений. За секунду до того, как меня поглотило пламя, я протянул руку в темноту. И ощутил тепло ЕЕ ладони.

На челноке…

Она кричала, срывая голос. Раздирала горло. Проклинала. Умоляла. Рыдала, когда ничего не помогло. Он даже не обернулся. Не сказал ничего. Решил, что можно вот так просто спрятать ее, а самому отправиться жертвовать собой. Как будто кому-то это надо! Как будто она сможет нормально жить, зная, что он остался там один. Остался умирать.

Она обвиняла его в том, что бросил, предал. Выбрал смерть, а не ее. Только все оказалось зря. Он не бросился за ней. Не обернулся.

Кристина твердила, что все будет хорошо. А чертов Уддгер засунул ее в морозильник. Вот и все. Ей осталось вдыхать холодный воздух, от которого хотелось спать и плакать. Потом, на краткий миг, она увидела его лицо. Нет, не его. Чужое. Но даже в чертах Командующего узнала ЕГО черты. Его глаза больше не были желтыми — один горел алым. Другой — голубым. Как во время их ночи. А значит, он готов был идти до конца.

Ну так и она готова! Лера не знала, откуда в ней столько сил. Она начала сопротивляться странной сонливости, пытающейся одолеть ее. В теле что-то зажглось и горело с такой силой, что грозило испепелить.

Татуировка… Брачный символ… Она светилась так, что ослепляла. Тонкие шрамы переливались всеми оттенками голубого и превращали ее тело в солнце. Лед в капсуле начал таять.

Уддгеру пришлось ее отключить, а потом… потом случился взрыв. И еще один.

— Пусти меня! Пусти к нему!

Она не знала, как выбраться. Просто знала, что должна быть там, рядом с ним. Потому что только она может его спасти. Вытащить этого пропащего принца из ямы, куда он сам себя загнал. Он такой глупый, странный, одинокий. Ему будет очень тяжело без нее. Как и ей было без него. Он не сможет. Не справится. Даже если умрет. Тогда ему будет еще хуже.

Он ведь не уйдет. Не оставит ее. Будет ошиваться рядом с ней, превратившись в черное облако. А она, на зло ему, будет совершать всякие глупости. Ходить туда, куда не надо. Говорить с теми, с кем не нужно.

Но не специально, а чтобы позлить. Чтобы показать, что зря оставил ее одну. Зря бросил одну во Вселенной. Не было больше места, где она сможет быть счастливой. Потому что такое место существовало только рядом с ним. А он, дурак, решил, что обязательно должен умереть…

Лера смотрела в окно, но видела лишь пыльную бурю и почему-то самую настоящую метель. Это он. Точно он! Повелителем Черных Туманов и Ледяных Вулканов. Будь он проклят! Будь он проклят за то, что творил с ней. За то, что оберегал. За то, что спас ото всех и заставил полюбить себя. Будь он проклят за боль, от которой леденеет сердце.

Почему оставил? Она ведь чувствовала, что нужна ему. Что ему не справиться одному. И даже умирать им было бы легче вдвоем. Просто обнимаясь. Глядя друг другу в глаза. Чувствуя вкус губ и последнее, самое важное, самое нужное прикосновение.

— Будь ты проклят, принц…

Лера упала на колени, беззвучно плача. Сил не осталось даже на то, чтобы рыдать. И тут в голове зазвучал голос… Его голос. Тихо. Едва слышно. Натянуто, как тугая струна. Но так близко, что дышать невозможно.

«Больно… Хочется орать… Но тогда я прогоню фантазию… Срываюсь вниз. Лечу… Там огонь и лед… Но вижу Ле-ру. Она летит рядом… На огненном скакуне… Она протягивает мне руку и сияет ярче звезд…

Мне нужно лишь ухватиться за нее… и тогда мы будем вместе… Но если я коснусь ее теплой кожи, то ей не спастись…

Боль…»

Его боль проникла в нее. Просочилась сквозь поры. Влилась в сердце. Куда-то в грудь. В живот. Эта боль разрывала ее на части, превращая все вокруг в черное марево. Она нужна ему… Нужна…

— Что с ней?! Лера! Уддгер, сделай что-нибудь! Она… исчезает…

Лера слышала встревоженный голос Кристины, крик Уддгера. Она даже видела их лица. Пару секунд.

А потом поняла, что ее руки превращаются в темноту. Они просто… исчезают. Как будто горстка золы — разлетаются по ветру. Почему-то было совсем нестрашно. Она ведь уже видела такое. Черный туман, который совсем недавно превратился в красивого одинокого принца. Наверное, теперь принц превращает в туман и ее. Чтобы была рядом с ним. Как там говорят в фильмах? И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас? Нет, их не разлучит даже смерть.

Он тянул ее за собой. Звал к себе. И Лера откликнулась на этот зов. Позволила невидимому пламени превратить себя в дым, который просочился сквозь щели и устремился туда, где был ее принц.

Он падал… И она падала вместе с ним. Ему было больно, и она забрала часть этой боли себе.

А потом она увидела его. Такого, каким помнила. С непокорными завитками волос и золотистой кожей. С мощными плечами и черной щетиной. С красивым контуром губ. Но с закрытыми глазами. Он протягивал руку, а его рот шептал… ее имя. Его пальцы подрагивали, тянулись к чему-то. А огонь тянулся к его телу. И Лера не придумала ничего лучше, чем протянуть руку и схватиться за его пальцы. Не отдаст она его ни огню, ни льду. Ей он нужен! Ни с кем делиться она не будет. Он только ее. И даже смерти его не получить.

Она сжала руку Эгильриха, и вдруг он распахнул глаза. Лера ощутила жар, который испепелял даже ее бесплотное тело.

— Ле-ра? — Его глаза сверкнули, а взгляд стал осмысленным.

И только сейчас она поняла, что они летят в бездну.

— Спаси нас…

Только и сумела прошептать, когда почувствовала, как он прижимает ее к себе, и как они разом взмывают куда-то вверх. Крик, шум, какие-то звуки, бесконечное кровавое небо…

И сумасшедший взгляд Эгильриха. Она видела только его глаза. Все остальное было скрыто туманом. Хотела протянуть к нему руку, коснуться, но поняла, что и сама состоит из тумана. Паника охватила разум. Но неожиданно горячие ладони скользнули по талии и крепко сжали.

— Смотри только на меня…

И она послушалась. Вцепилась в его взгляд. В алый и синий огни. Он рядом. Он живой. Он только ее.

Каким-то образом черному туману удалось просочиться в челнок. Лера вскрикнула, когда упала на обнаженное тело Эгильриха. Туман вокруг них развеялся, и теперь она могла рассмотреть его, обожженного и с трудом дышащего.

— Что ты сделала? — Рядом на колени бухнулась Кристина.

Лера не могла говорить — только трогала своего принца, пытаясь заставить его очнуться. Но сейчас его глаза были закрыты, а из носа текла кровь.

— Отойдите-ка. — Уддгер отстранил Леру и без усилий поднял Эгильриха с пола.

Он устроил его тело в капсуле, куда недавно упек ее саму.

— Что с ним? Почему он не приходит в себя?

Она прилипла к стеклу, скрывшему Эгильриха. Едва стояла на ногах, но не могла отойти даже на шаг. А вдруг он снова сбежит, едва она оставит его одного.

— Ему нужен холод. — Уддгер возился с проводами, а потом начал остервенело тыкать по панели на гладком боку капсулы. — Не думал, что он настолько сильный. Похоже, ему удалось напитать столбы настолько, что энергия превысила его собственную. Даже он не смог бы справиться с таки взрывом. — Он вдруг в упор посмотрел на нее. — Не знад, что он так умеет…

Лера боролась с подступающей истерикой. Нет, она не может потерять его сейчас. Не может. А вдруг это сон? Вдруг, это она сейчас лежит в капсуле, усыпленная ее воздействием, и происходящее — лишь ее наивные грезы.

— Он воздействовал на тебя своей Сутью. Но не для того, чтобы причинить боль или защитить, а… как будто поделился ею с тобой. Сделал тебя своей частью. Наверное, между вами и вправду какая-то связь.

Не будет никакого толка от этой связи, если он умрет.

— Почему он не приходит в себя?

— Не все сразу. Даже такому, как он, нужно время. Пара часов в гибернации, и он восстановится. Если уж столбы не выпили из него всю Суть, и он был способен творить такое, то теперь уж точно справится.

Леру взбесил его спокойный тон. Как он может так равнодушно говорить?! Почему ничего не делает?!

— Он не приходит в себя! Едва дышит! Его нужно лечить, а не засунуть в этот морозильник! Сделай что-нибудь!

Уддгер вдруг зашел ей за спину и указал на стекло, за которым простирался черный космос.

— Посмотри на Солин. — Он легонько подтолкнул ее в спину. — Ну же, давай.

Потерянно Лера шагнула вперед и на секунду забыла, как дышать. Планета была огромной. Желто-красной. С редкими синими прожилками. Но сейчас по ней стремительно ползло что-то бледно-голубое. Как будто иней наползал на стекло.

— Это все он сделал. Напитал своей Сутью рунные столбы. Они усилили его энергию, и вот… Конечно, планету это не погубит. Но надолго отучит их соваться к нам. Много веков назад, чтобы напитать рунные столбы энергией, нужны были четыре воина. И после такого они едва держались на ногах. А Эгильрих преспокойно явился к тебе, воспользовавшись Сутью. И, думаю, вы с ним не отдыхали. А теперь подумай, нужно ли ему время, чтобы восстановить силы. Да еще после того, как едва не сгорел?

Лера с трудом воспринимала все, что он ей говорил. Там, в жуткой бездне, когда летела рядом с ним, пытаясь достать до его руки, она думала лишь о том, чтобы была возможность умереть рядом с ним. Огонь почти дотянулся до него. Почти обнял. Но она успела раньше. И он очнулся, почувствовав ее прикосновение.

Так может, Уддгер прав, и ему действительно нужно время…

— Я буду говорить с ним. Он услышит.

Уддгер поднял брови, наверное, посчитав ее странной, но Лере уже было плевать.

Она подошла к капсуле и прижалась лбом к холодному стеклу. Эгильрих уже весь был покрыт тонкой коркой льда. Лед был даже на его ресницах, которые сейчас казались черными мазками китайских чернил.

Странно, почему она не посчитала его красивым, когда он показал ей свое настоящее лицо. Сейчас он казался ей преступно идеальным. Таких, наверное, не должно существовать.

— А как мы попадем на Нептус? Ты говорил, чтобы долететь до него, потребуются тысячелетия. — Голос Кристины донесся откуда-то издалека.

— А мы не полетим… Точнее, только часть пути. На планетах-колониях Солина нас ждут арки для транспортировки. Мы шагнем через них несколько раз. Они все настроены друг на дружку. Эгильрих все продумал. Когда подавлял там им же организованные восстания, настроил все арки. На самой близкой к краю этой галактики колонии есть старый корабль. На нем долетим до колонии Нептуса. А оттуда уже на сам Нептус.

— Сколько времени это займет.

— По вашим земным меркам… не больше недели.

— Так быстро…

— Теперь уже да… Недолго осталось…

Лера выдохнула на стекло, и оно немножко запотело.

— Помнишь, ты тоже говорил со мной? Так же… Я была в этой жуткой капсуле, а ты стоял напротив… Не ты, конечно. А странное существо… Я подумала, что мне это кажется… А теперь я с тобой буду говорить…

И она говорила… День. Второй. Третий, пока они летели по черному негостеприимному космосу. Говорила, пока хватало сил, и пока не падала на колени рядом с капсулой. Кристина с Уддгером пытались оттащить ее, забрать от Эгильриха, но Лера отчаянно сопротивлялась. В конце концов они заставили ее выпить какую-то дрянь, и Лера провалилась в беспамятство.

Ей что-то снилось. Но она никак не могла понять что. Пока однажды сквозь десятки сбивающихся мыслей до нее не донесся знакомый бархатистый голос…

— Ты же должна меня слышать… Должна… Не получается сказать тебе… Никак не могу заставить тело слушаться… Но я тебя слышу… Ле-ра-а-а… Слышу… Все время… Твой голос… Знаешь, когда впервые тебя увидел, я подумал, что ты мое наказание… Я вообще с тех пор много чего думал… И все о тебе… Я такой дурак был, что не признался тебе сразу… Мне казалось, что ты, как они… Но ты все время вела себя иначе, сопротивлялась мне… А я даже хотел, чтобы ты оказалась обычной земной… Их так легко было купить… Они соглашались на все… И я думал, почему та единственная, от которой у меня мозг отключается, сопротивляется… почему тебе не нужны украшения, наряды… почему ты ничего этого не хочешь?.. Ведь как было бы проще… а потом понял, что не хочу проще… наверное, я садист, но… мне нравилось, что между нами все… непонятно… и все так больно… мне было ужасно больно… я себя ненавидел… но я чувствовал… столько всего сразу… никогда еще такого не было… я живым был… потому что у меня ты есть… Я эгоист, наверное… Там на Солине… это ведь я притащил тебя в тот проклятый взрыв… Понимал, что больше тебя не увижу, а так хотелось взглянуть на тебя… хотя бы раз… Я слушал, что ты говоришь… боишься, что я умру… Я не умру, моя неземная землянка. Не умру… Я не могу умереть, пока есть ты. Я к тебе привязан… а ты ко мне… Буду за тобой ходить повсюду… и от себя не отпущу… Слышишь? Не отпущу… Слышишь?!

Лера очнулась от ощущения, что ее выдернули из сна. Боже… наверное она начинает сходить с ума. Но голос в голове… Его эхо до сих пор звучало так четко и ясно.

Она бросилась к капсуле, прилипнув к холодному стеклу. За два дня полета она уже так привыкла к этой преграде, что чувствовала себя не в своей тарелке, когда не ощущала ледяной гладкости.

— Я слышала тебя, Эгильрих. Слышала! Пожалуйста, ну очнись же…

И он тоже ее услышал. Распахнул глаза, ослепив синим сиянием.

На глазах у всех Лера прижалась к горячим губам Эгильриха, с трудом подавляя стон, и пытаясь сохранить остатки самообладания. А вот он сдерживаться не стал. Запустил пальцы в волосы, сбивая с ее головы украшенный драгоценностями венец, и коснулся языком влажных губ.

Он застонал, и Лера не смогла сопротивляться. Приоткрыла рот, впуская его язык, встречая своим и слизывая капельки медовухи.

Выкрикивающие шутки гости начали смолкать, и только женское покашливание заставило прийти в себя.

Лера оторвалась от губ Эгильриха и передала ему уже почти опустевший рог.

— Твоя очередь.

Он удержал ее взгляд, смотря так, будто прямо сейчас мысленно раздевал и овладевал прямо на столе, заставленным золотой посудой и ароматными угощениями.

— Давай, жених, не подведи!

— И не опьяней! Нам еще охотиться!

Гости снова захохотали, а Лера заставила себя отвернуться. Голова кружилась, а губы припухли от бесчисленного количества поцелуев.

Все было так, как он и рассказывал. Они пили из огромного рога, а потом целовали друг друга. Перед всеми. И не смотря на то, что происходило между ними в эти дни наедине, она все равно не могла перестать краснеть.

Эгильрих осушил рог до дна и под одобрительный шум уже опьяневших гостей, уложил его на стол. А потом ласково скользнул пальцами по гладкому боку. По коже Леры пошли мурашки предвкушения.

Снова заиграла музыка, и гости пустились в пляс. Стол почти опустел, и Лера смогла свободно вздохнуть.

Губы Эгильриха коснулись ее уха:

— Осталось немного…

Он лизнул ее мочку и быстро прикусил. Мышцы живота сжались, реагируя на эту ласку. Кровь снова ударила в лицо. Боже, дай ей сил продержаться до конца собственной свадьбы.

— Еще ведь Охота… — Она заставила себя улыбнуться.

Пальцы Эгильриха скользнули по ее шее, ласково вычерчивая узоры:

— Я тебя похищу. Мы не будем тратить время попусту.

— Ну что же вы сидите? Эгильрих, потанцуй со своей красавицей Невестой.

Мать Эгильриха словно из ниоткуда возникла рядом. Лера закатила глаза. Ее свадьба была чудесной. Волшебной. Сказочной. Сначала полный волнения ритуал, когда она оставляла на плече своего жениха брачный символ. Потом игры и состязания, смысла которых она до конца не понимала. Теперь застолье в огромной, устремляющейся ввысь крепости, которую здесь звали Чертогом. Повсюду горели факелы с голубым и белым огнем. Золотые стены сияли, а длинный стол ломился от блюд.

Они с Эгильрихом сидели во главе. С одной стороны расположились его родители — король с королевой Нептуса. С другой — братья. Старший со своей женой и сыном. И младший — немного печальный принц Дакарих. У него не было одной ноги, но он упорно не желал пользоваться достижениями Нептуса и хотел научиться жить вот так. Лера не могла не восхищаться его решимостью.

Это его спасали Эгильрих и Уддгер, когда попали в плен. Самый младший сын считал себя виновным в смерти брата. И даже когда все увидели живого принца, не мог избавиться от чувства вины.

Эгильрих заметил, что она смотрит на его брата, и тихо прошептал:

— Он влюблен в тебя. Вчера проговорился, что лучше бы его забрали на Солин. Не пришлось бы мучиться угрызениями совести, и нашел бы там тебя.

Лера смутилась:

— Не говори глупостей.

— Это не глупости. Он так и сказал: «Я бы встретил ее раньше, чем ты. И она влюбилась бы в меня.»

Лера покачала головой:

— Он еще мальчик…

— Он уже юноша. На Нептусе взрослеют быстро. А ему пришлось еще быстрее. Но знаешь, когда он так сказал, мне стало страшно…

Лера удивленно развернулась к нему:

— Господи, ты о чем?..

Он сурово сжал губы и накрутил на палец локон ее волос:

— Не было ни одного мужчины, который не желал бы заполучить тебя. Я слышал, как дети спорили, с кем ты дольше играла! Ты для них почти как божество… И я не знаю, что буду делать, если однажды ты решишь… оставить меня…

— Эгильрих…

— Подожди. Дослушай. Я…не смогу без тебя. Ты для меня все. Когда я тебя увидел… в Ледяном Сне… я знал, что ты должна быть моей. Только моей. Я бы никому тебя не отдал. И не отдам. Я за тебя сражаться буду до последней капли крови.

Лера коснулась ладонью его впалой щеки. Она была колючей от щетины, ужасно горячей и немного влажной от испарины. В его глазах снова сверкали алые крапинки. Он накрыл ее руку своей.

— Ты моя, Ле-ра. Моя. Больше никаких танцев. Гуляний. Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Она едва могла дышать от его признаний и бешеной одержимости, горящей во взгляде.

Все женщины смотрели на ее красавца-принца и, похоже, каждая считала себя вправе претендовать на него. Она сходила с ума от ревности, а он, оказывается… Хотелось рассмеяться. Наверное, это нервы.

Она приблизилась к его губам и тихо-тихо прошептала:

— Я приревновала тебя к каждой женщине в этом зале. К каждой. Потому что они все пялятся на тебя и даже не пытаются сделать вид, что не хотят тебя отобрать. И знаешь, о чем я подумала?

Он сглотнул, заворожив ее движением кадыка и лихорадочно блестящим взглядом.

— О чем? — Голос звучал хрипло, протяжно. Как она любила.

— О том, что, когда дело касается тебя, у меня нет никаких принципов и морали. Я готова уничтожить каждую из них. И вот когда я думала, как отрываю голову той черноволосой стерве, которая пускает на тебя слюни, мне в голову пришла одна идея… — Она осмелела настолько, что провела ладонью по его мощной груди, скрытой парадным мундиром.

— Какая? — Его ладонь сжала ее бедро и заскользила вверх, скрытая ото всех столом.

Но даже это зажгло ее кровь.

— Я подумала, что она никогда не сможет сделать для тебя то, что смогу я… Она ведь… как вы их зовете? Благородная дис? А я землянка, которую похитили ради работы в борделе. В том, чтобы ублажить своего мужчину, землянки очень изобретательны.

Эгильрих резко встал со своего места и потянул ее за собой.

— Мы уходим. Сейчас же…

Позади раздались громкие крики, смех.

— А как же Невеста и Охотник? Мы еще не похитили Невесту! Непорядок! Кто-нибудь, остановите его… Нужно соблюсти традиции…

Но никто так и не решился к ним приблизиться. Лера едва успевала переставлять ноги. Ворох ярких струящихся платьев мельтешил перед глазами, пока Эгильрих вел ее за собой. Только оказавшись в коридоре с бесконечно высокими стенами, покрытыми росписями с деяниями древних героев, он дал ей передышку, толкнул стене и впился в ее рот голодным диким поцелуем.

— Что ты со мной творишь?..

Лера обхватила губами его губу и жадно прикусила.

— Я не оставлю тебя, мой неземной принц, как бы тяжело и трудно нам не было…

Он подхватил ее на руки и, больше не говоря ни слова, понес в свои покои. Лера удивленно выдохнула, когда их окутал черный туман, прижалась к горячей груди Эгильриха, цепляясь за его плечи. Она до сих пор не до конца верила, что они спаслись…

Все получилось. Они вырвались с жуткого Солина, который, по донесениям шпионов, еще не скоро оправится от ледяного плена. Им удалось добраться до Нептуса, где среднего принца считали погибшим и по которому скорбели.

Но это было только частью пути. Лера понимала, что впереди ее ждет много трудностей. Она снова привыкала к новой жизни. Многие приняли ее воинственно — какая-то девица околдовала принца, их любимого героя. Да так, что он ни на кого и смотреть не может. Даже родители Эгильриха так просто ее не приняли, до последнего момента отговаривая его от женитьбы и убеждая взять в жены черноволосую дис Девору. Которая ждала его четыре года и верила в его спасение. И от которой просто отказались все остальные женихи.

Лера знала, что будет непросто. Но готова была справиться со всем. Внутри нее росла маленькая жизнь — их с Эгильрихом малыш. И ее муж, самый невероятный и удивительный мужчина Вселенной, был рядом.

Эгильрих… Он действительно был одержим ею. Лера это видела и чувствовала. Он постоянно прикасался к ней. Не отпускал от себя и не сдерживал свою Суть, когда другие мужчины проявляли к ней интерес. Иногда он ее немного пугал. Когда не мог заснуть, пока не сожмет ее в своих объятиях, или когда она просыпалась с утра, чувствуя его взгляд. Он просто молча смотрел на нее, а затем уходил.

Он шептал ее имя во сне и не отпускал от себя. Иногда это было тяжело. Хотелось хоть какой-то свободы. Но потом Лера вдруг начинала испытывать страх. Стоило не почувствовать касание его руки, или когда он отворачивался, выслушивая людей… ей сразу начинало казаться, что он ушел. Оставил ее. Бросил. Забыл.

Наверное, она была такой же одержимой, как и он.

Эгильрих ногой распахнул дверь своих покоев и внес туда Леру. Усадив ее на кровать, он начал быстро срывать с себя одежду. Оба его глаза загорелись алым светом, извергающейся из вулкана лавы.

— Я хочу… этой ночью между нами должно быть… кое-что особенное…

Его голос звучал так, словно ему невероятно больно. Она видела, что он едва сдерживает возбуждение. И в то же время, происходило что-то гораздо более важное.

Она завороженно смотрела на фиолетовый кристалл, покачивающиеся на цепочке, и бросающий блики на его широкую грудь.

Чувствуя, как ее с головой накрывает горячей волной его одержимости, Лера с трудом прошептала:

— Чего ты хочешь?

Оставшись полностью обнаженным, он открыл красивую шкатулку, лежащую рядом с подушкой, и достал оттуда…

Лера потрясенно выдохнула. Эгельрих застегнул вокруг своей шеи широкий гладкий обруч, а на запястьях защелкнул кандалы.

— Когда-то я сделал с тобой то же самое. Против твоей воли. И так и не попросил прощения. Мне стыдно… За то, что тогда я испытывал наслаждение. И каждый раз испытываю, когда думаю о том, что ты принадлежишь мне. Этой ночью, делай со мной все, что пожелаешь. Прикажи все, что угодно. И я исполню. Я твой…

Он шагнул к ней. Красивый. Пугающий. Ее. На плече алел брачный символ, на щеках ходили желваки. Его взгляд был сосредоточен на ней.

И Лера вдруг поняла одну простую вещь: где бы она ни родилась, на какой бы планете ни оказалась, судьба все равно привела бы ее к этому мужчине.

Потому что так должно было быть. Она должна была принадлежать ему. А она должен был принадлежать ей.

Она соскользнула с кровати, обняла его за узкую талию и оставила легкий поцелуй на груди там, где билось сердце.

— Я приказываю тебе… любить меня вечно.

И, конечно же, он выполнил этот приказ…

КОНЕЦ