Поначалу я вообще не поняла, что происходит. Казалось, только что шла домой из университета, голодная, сонная, мечтающая завалиться в кровать с куриной ножкой в зубах и уснуть, дожёвывая. И вот уже стою в плохо освещённом помещении, в середине какого-то полыхающего фиолетовым пламенем узора и послушно выполняю команды мужика в балахоне, похожего то ли на странного экзорциста, то ли, наоборот, на последователя Велиала.

Я стою?

Ощущение было странным. Как будто я не я. Как будто я заняла маленький уголочек в сознании и смотрю на всё со стороны. Так иногда бывает, когда сильно закружится голова: все звуки слышны словно в отдалении, свой же голос кажется чужим, а тело двигается словно по собственному желанию. Но обычно это проходит очень быстро и полный контроль над телом и разумом ты всё же не теряешь — а сейчас я не могла сделать вообще ничего. Только наблюдать.

— Назови своё имя, — сказал мужчина.

Я хотела рассмотреть его, но та я, которая управляла моим телом, тупо уставилась в пространство, не поднимая взгляд. Монотонно произнесла:

— Эсуми Макирон Лилле, графиня Гайю.

Графиня Гайю? Я что, играю в ролевые игры? Когда успела записаться? И выучить назубок эту языколомную скороговорку?

К слову, о языке — он, по-моему, был совсем не русским. Смысл доходил до меня с опозданием, глуховато, как будто через толстую подушку. Может, это всё странный сон? Наверняка, так и есть — странный красочный сон, с ощущением полного присутствия. Сосредоточившись, я могла почувствовать своё тело: ноги чуть затекли, хочется пить и в туалет, ноздри щекочет запах свечного воска.

— Хорошо. Ты помнишь задание?

— Да, — ответил мой-чужой голос. Выходящий, совершенно точно, из моего рта, он звучал совсем непривычно: выше на полтона, нежнее, с какими-то капризными интонациями. Бр-р. — Попросить разрешения выбрать подарок из королевской сокро…

Она-я не успела докончить, маг (вот это слово подошло ему тютелька в тютельку) раздражённо взмахнул рукой:

— Молчи! Да, всё верно.

Королевская сокровищница? Звучит заманчиво, я бы не отказалась полюбоваться на груды золота. Ещё и подарок себе выбрать можно? Вообще супер.

— Итак… — мужчина прошёлся передо мной туда и обратно, заложив за спину руки в длинных широких рукавах. — Вживление прошло удачно, через несколько дней посмотрим, как пойдёт поглощение. Поначалу могут быть странные ощущения, головокружение, необычные сны, несвойственные тебе желания. Главное — не позволять этим ощущениям влиять на тебя.

Я мысленно ухмыльнулась. Он говорил с теми же интонациями, что мой препод по гистологии. Разве что термины были не латинские.

Мужчина отошёл в сторону. Я хотела было повернуть голову, но ничего не вышло, оставалось только вглядываться в застывшую перед глазами картинку и вслушиваться в шорохи. Кажется, он взял что-то со стола или передвинул. Идёт назад.

Снова оказавшись в поле зрения, он протянул мне флакон тёмного стекла:

— Если почувствуешь, что часть чужой души начинает брать верх — сразу выпей. И как можно быстрее приходи.

— Хорошо, — деревянным голосом ответила она-я и приняла флакон. Ладонь ощутила прохладу стекла, его грани, неожиданную тяжесть.

— Можешь идти. Напоминаю, никому ни слова.

— Да, мессир.

Она сказала какое-то другое слово, но разум сам перевёл в более привычные реалии. Хотя само понятие мессиров и графинь, дам и господ было неизмеримо далеко от меня. Я обычная студентка обычного меда, ребята. Что я делаю в этом средневековом сне? Вроде бы недавно даже сериалов исторических не смотрела.

Пока я недоумевала, моя «носительница» спокойно вышла из комнаты. Пользуясь случаем, я с интересом рассматривала окружающее.

Я шла по настоящему дворцу, шаги гулко отдавались в просторном коридоре. На стенах синие обои с рисунком, с равными промежутками разделены лепниной. Много статуй — маленькие мальчики наподобие чуть повзрослевших амуров — с виноградом, с чашами, с какими-то пальмовыми листьями. Иногда встречались двери, уходящие в светлые, отделанные то золотом, то пурпуром, то сапфирово-синим комнаты, но девушка, в чьём разуме я сидела, шла не останавливаясь, так что возможности утолить любопытство не было.

Спустившись в самый низ по огромной мраморной лестнице, она-я вышла к широким дверям, у которых стояли, вытянувшись во фрунт, два высоченных парня в мундирах. Завидев меня, они синхронно поклонились и потянулись каждый к своей ручке двери. Она-я всё это время стояла, застыв, как статуя, пока двери не раскрылись полностью.

А я внутри чуть не завопила, увидев на гравийной дорожке перед входом настоящую карету! Белую, с затейливыми вензелями на дверце, с высокими колёсами, сиявшую на солнце, как игрушечка. Взгляд девушки метнулся вбок, давая мне возможность разглядеть запряжённых в карету… мамочки, это не лошади! По крайней мере не те, к которым я привыкла. Это скорее крокодилы — или какие-то ящерицы: длинные тела, короткие ноги, хвосты, уходящие под пол кареты. Янтарная чешуя блестела на солнце. Глаза с вертикальным зрачком равнодушно дёрнулись в мою сторону.

Я бы ещё долго рассматривала их, но такой возможности мне тоже не дали. Очередной парень в мундире (или это называется ливрея?) с поклоном распахнул передо мной дверцу кареты, и я забралась внутрь. Там было прохладно, пахло кожей, скорее всего, от красных кожаных сидений. Настоящая я сразу развалилась бы тут, но «я-во-сне» села прямо, как палка. Скомандовала:

— В академию.

Карета тут же качнулась, наверное, лакей вспрыгнул на запятки. Спереди раздался щелчок, гортанное «пошли-и!» кучера, и карета затряслась по гравию. Я бы с удовольствием пялилась в окно, но графиня Гайю, или как её там, достала откуда-то вышивку (мать её, вышивку!) и стала сноровисто работать иглой. Было видно, что не впервой, даже тряска (а трясло нещадно) ей не мешает.

Что ж, ладно, пока она развлекается, разложу-ка я всё по полочкам.

Слова того мага меня слегка насторожили. Часть чужой души. Именно так я себя и чувствовала — обрывком души в чьём-то теле. Попала по ошибке? Сплю и путешествую по параллельным мирам?

Но раньше таких объёмных красочных снов никогда не было. Может, конечно, я забывала их, проснувшись. На первом курсе сон вообще был роскошью. Могла и видеть странное от перенапряжения.

И что будет, если она выпьет это зелье? Я проснусь? Или что-то похуже?

Оставшееся время лекции я употребила на попытки залезть своей «носительнице» в голову. Фигурально выражаясь, я и так сидела у неё в голове, но только как зрительница, не имея доступа к её чувствам и воспоминаниям. Но вот недавно, на лестнице, я почувствовала, как она удивилась. Значит, возможно, смогу почувствовать или заставить её почувствовать и что-то другое.

Первым делом в сознании всплыло лицо того чёртова красавчика, брат он ей или не брат. Это было банально сильнее меня, я реально на него «подсела», хоть и видела-то всего пару раз. Но раз уж он сам лезет на ум, то я попробовала транслировать его образ своей «носительнице».

И затаилась в ожидании ответа.

Как ни странно, получилось у меня с первого раза. Почти мгновенно пришёл отклик: глухая неприязнь, желание отомстить, застарелая обида. Я поднажала и выловила воспоминание: я-девчонка, сжав кулаки, кричит что-то в лицо старшему брату — а тот, высокомерно усмехаясь, захлопывает перед её носом дверь. Я мысленно пожала плечами: похоже на обычную ссору брата и сестры. Не поделили чего-то, бывает.

Попробовала закопаться глубже, в самое детство. Меня, если честно, интересовал очень шкурный вопрос: на самом ли деле они брат и сестра.

По картинкам, которые удалось выловить, выходило, что да. По крайней мере он присутствовал в её воспоминаниях с самого детства. И, надо сказать, поначалу они вроде не сильно враждовали. Он, кажется, учил её кататься на лошади и даже… фехтовать? Да, точно, фехтовать на длинных толстых палках. Девчоночка нападала на брата с безумным азартом, да и он парировал с не меньшим. На вид ему было не старше двенадцати-тринадцати лет. Сейчас он выглядит на двадцать два, двадцать три, значит, это было где-то лет десять назад.

Ладно, а кто такие те парни в столовой? Неужели это она натравила их на брата?

Осторожный запрос показал мне такое воспоминание: темноволосый парень сжимает мои руки и жарко шепчет на ухо: «Если мы устраним его, наследником станет кто-то из нас. Тогда, если мы поженимся, мы будем править Ивлантой. Вместе».

Ивланта… что это такое?

На прямой вопрос всплыло что-то вроде карты. Масштабы непонятны, но выглядит довольно крупной по сравнению с мелкими соседями. В середине витиеватыми здешними буквами: Ивланта. Название страны, стало быть.

Господи. Голова пошла кругом.

Я, точнее, моя «носительница» — наследница… чего, трона? По всей видимости, да. Ничего себе! А тот темноволосый в столовой — тоже наследник? Но второй очереди, видимо. А самый главный наследник — старший брат моей красавицы, ясен пень! Именно его и собираются устранить.

Похоже, меня угораздило попасть в самый центр заговора.

Порыв тут же отыскать злого красавчика в мундире и предупредить его я подавила. Во-первых, это настолько сильно расходится с желаниями истинной хозяйки тела, что она непременно заподозрит неладное. Во-вторых, мне бы лучше о себе сначала побеспокоиться. Если она выпьет своё зелье, мне это не понравится, ставлю зачётку на кон. Я или растворюсь полностью, или перейду в подчинённое положение.

И ещё беспокоил тот маг в балахоне, который, видимо, и притащил меня сюда. Он же сказал, мол, через несколько дней проверим, как прижилась чужая душа.

Это значит, что за эти несколько дней я должна настолько сжиться с разумом хозяйки, чтобы этот маг ничего не заметил. Слиться воедино — но при этом сохранить главенствующую роль.

Я не собиралась исчезать, сдаваться, быть покорно поглощённой. Раз уж вы на свою голову меня сюда вселили — держитесь.

Делать было нечего, и я поплелась к себе. Отговорившись усталостью, почти весь вечер просидела в своей комнате, то читая конспекты Эсуми, то пытаясь вытягивать её воспоминания. Первое выходило с переменным успехом, последнее — вообще никак. После того как она узнала о моём присутствии, между нами словно появилась ледяная стена. Иногда через неё просачивались особо сильные чувства, но в остальном сколько я ни пыталась достучаться до Эсуми, она не реагировала.

Это было плохо, но поправимо. Вернее, я надеялась, что поправимо. Если до встречи с магом я не сумею приручить Эсуми и по возможности слиться с ней, боюсь, это будут последние денёчки моей свободы.

Ещё постоянно свербело беспокойство о Райене. Почему-то мысль о том, что его могут убить — да даже ранить, — вызывала во мне почти физическую боль. Я твердила себе, что он взрослый мужчина, что сам справится, что тот, кто предупреждён — вооружён, но беспокойство не унималось.

К утру оно достигло такой степени, что первым вопросом, который я за завтраком задала подругам, стало:

— Никто не знает, где находятся Эвердерские поля?

Я рисковала, конечно — вдруг тут даже новорождённый знает про эти поля. Но девчонки озадаченно переглянулись, Минда пожала плечами, Алана покачала головой. Зато потом лицо её озарилось.

— Знаю! Это за городом, если выехать через восточные ворота. Довольно далеко, если я правильно помню. А зачем тебе?

— Просто слышала, название показалось знакомым, — я равнодушно пожала плечами и принялась за еду.

Когда мы выходили из столовой, я замедлила шаг и схватилась за живот. Девчонки бросились ко мне с испуганными возгласами.

— Всё хорошо, — с трудом ответила я. — Что-то не то съела, наверное. Вы идите, я догоню.

— Ты уверена? Может, к целителям?

— Нет-нет, — я помотала головой. — Просто слишком быстро ела. Надо отлежаться, и всё пройдёт. Бегите, вон уже и колокол звонит.

По холлу и впрямь пронёсся мелодичный звон. Первый звонок. Девчонки переглянулись, Алана ещё раз спросила, уверена ли я, я кивнула и сказала, чтобы поторопились. Очень кстати вспомнилось, что преподаватель на первой лекции не терпит опозданий.

Стоило им скрыться из виду, как я выпрямилась и перестала хвататься за живот. А вместо этого припустила со всех ног. Нужно как можно скорее переодеться, найти транспорт и мчаться к восточным воротам.

Надеюсь, в этой академии не отчисляют за прогулы.

Слава богу, жечь нас не стали, даже не подняли на вилы. Но когда мы вернулись в академию, то, стоя в кабинете у декана боевых магов, я об этом почти пожалела.

— Да чем же я прогневал небеса, что они послали на мою голову отпрысков рода Лилле! — гремел на всё помещение строгий, отдающийся в печёнках бас. — Ладно ты, Райен! Ты уже пятый год старательно проедаешь мне плешь! Но ты! Эсуми Макирон Лилле! Ты-то зачем полезла? Ты целительница, а не боевой маг!

— Я помогала… — даже не поднимая глаз, промямлила я (к слову, декан мог похвастаться роскошными иссиня-чёрными кудрями, так что было не видно, чтобы усилия Райена хоть сколько сказались на его возможной плеши).

— Она помогала! — он воздел руки к небесам. — Помогала она! Лишить целую деревню пищи она помогала! Устроить локальный конец света она помогала! Выжечь к псам целое поле пшеницы! Да как вам вообще в голову пришло сотворить такое?! Как я старосте в глаза смотреть буду? Академия обещала помочь — а вышло что?!

Я покосилась краем глаза на Райена.

Он молчал, не оправдывался, не пытался спихнуть на меня вину. А ведь мог бы. Если бы не моя подпитка, поле бы не сгорело. Правда, тогда, наверное, мы оба погибли бы.

Я вот только не понимала, почему именно он молчит. Если бы рассказал всё начистоту: и о том, что те двое слиняли с поля как-то исключительно вовремя, и о том, что на нас напало море управляемых некромантом трупов, то и себя бы обелил, и расследование бы устроили наверняка. Обнаружили бы влияние некроманта, может, через него и заказчика бы выяснили. Тот темноволосый бы огрёб.

Понимание пришло внезапно.

Да Райен же думает, что это я заказчик! И прикрывает меня! Но почему? Он же меня ненавидит.

Не хочет выносить сор из избы? Чтобы трепали нашу фамилию? Хотя её уже треплют. Тот же декан, только и знает что стенать на все лады: Лилле да Лилле.

— Отработка! Оба! — наконец вынес тот вердикт. — Будете подвалы чистить. И только посмейте мне устроить ещё один конец света, оба вылетите отсюда с треском! И не думай, младшая Лилле, что твой декан останется в неведении!

— Да, мастер Неус, — пискнула я.

Вот блин. Декан целителей, мастер Иезегард, был тем ещё фруктом. Ненавидел нарушения, даже самые мелкие, включая опоздание на урок. Это ж мне ещё и от него достанется.

А Райен как стоял навытяжку, так и стоял. На меня совсем не смотрел. Я бы дорого дала, чтобы узнать, о чём он думает.

— Но меня беспокоит ещё одна вещь, — декан круто повернулся на каблуках, окидывая нас обоих внимательным взглядом. — Райен! Откуда ты взял столько силы, чтобы испепелить целое поле?

Тот пожал плечами:

— Не знаю, мастер. Открылось второе дыхание.

— Небылицы прибереги для другого случая. Нечего сестру выгораживать. Я не о том спрашиваю, Райен. Сцепка целитель — боевой маг не редкая, сам не раз был в такой паре. Вопрос в том, почему так сильно усилилась твоя магия. Да, родственная связь обычно хорошо сказывается в таких случаях, но ведь не настолько. Ну-ка, — он взял с полки и кинул Райену небольшой, с кулак, хрустальный шар.

Тот поймал и привычно зажал между ладонями, как кухарка, месящая ком теста.

— Эсуми! — декан поманил меня пальцем. — Ну-ка, повтори, что делала на поле. Ты ведь увеличивала его силы, скажи прямо? Не волнуйся, наказание от твоего ответа не изменится.

Я открыла было рот, чтобы предложить мастеру Неусу взамен на ответ наказание уменьшить, но, поймав его предостерегающий взгляд, тут же захлопнула. Ладно, так и быть, спрашиваете — отвечаем.

— Немного… как на лекциях рассказывали.

— Ну-ка повтори, — декан кивнул в сторону Райена. — Положи руку поверх его руки и подпитай так сильно, как только можешь.

Тот метнул на меня непроницаемый тёмный взгляд. Посмотрел и сразу отвёл глаза, но даже этого хватило, чтобы меня как ошпарило. К лицу подступил невольный румянец, я сама почувствовала, как погорячели щёки.

Блин, Аська, держи себя в руках. Он твой брат. Ну как бы брат. Ничего такого.

И всё же предложение декана меня ужасно смутило. Это обязательно — брать за руку?! На поле я вообще-то Райена совсем не касалась.

Но спорить было некогда, и я осторожно приблизилась, протянула ладонь. Показалось, будто Райен затаил дыхание, хотя он весь был неподвижный и холодный, как камень, и только следил за мной из-под тёмных ресниц неотрывно, как будто опасался, что я что-то выкину.

— Ну же! — подстегнул меня декан. — Давай, ничего страшного. Академия на воздух не взлетит, я за это отвечаю, — и густым басом засмеялся своей шутеечке.

Затаив дыхание, я положила свою ладонь поверх ладони «брата». Ну вот. И правда ничего страшного. За исключением того, что сердце билось где-то в ушах, и мне казалось, Райен это слышит. Я потупилась, молясь всем богам, здешним и нездешним, чтобы он не увидел, как я покраснела (а я наверняка покраснела, сто процентов).

Впрочем, в следующий миг шар в ладонях Райена вспыхнул ослепительным молочно-белым светом, и мне стало не до этого.

Декан испустил какой-то невразумительный возглас, да и Райен вздрогнул и чуть не уронил шар.

— Не может быть! — широкая ладонь декана зависла над соединёнными нашими, как будто он сомневался, коснуться или не стоит. Потом осторожно передвинулась вниз, под артефакт. — Вот это да!

Что «да»? Что это означает? Я взглянула в лицо Райену, но тот тоже как будто не мог поверить собственным глазам, с изумлённым видом пялился на испускающий молочный свет шар.

— Всё, хватит, Эсуми, — скомандовал мастер Неус, и я поспешно отдёрнула руку.

Она ещё хранила тепло ладони Райена. Я тихонечко опустила её и вытерла об одежду. Не потому, что мне было неприятно — как раз наоборот. Слишком тесный контакт, слишком интимное прикосновение. Я не хочу его касаться. Точнее… проблема как раз в том, что, пожалуй, хотела бы. Но это как-то слишком волнует, он ведь не брат мне по-настоящему. Он — не так давно знакомый, дьявольски симпатичный парень.

Вот только Райен всё же заметил. Я поймала его взгляд, вдруг наполнившийся презрением. Ну вот, всё понял не так.

Впрочем, наверное, это куда лучше, чем если бы он понял правильно.

— Что это за шар? — спросила я у декана.

— Измеритель магического воздействия. Тебе что, на медосмотре не замеряли, что ли? — он удивлённо вскинул брови. — Мне казалось, это с первого курса делают.

Я неопределённо пожала плечами. Эсуми, может, и замеряли. Но она отгородилась непреодолимой стеной и упорно не желала делиться ни толикой информации.

— Ну-ка, — декан опустил в мою руку прохладный тяжёлый шар. — Страви в него магическую энергию.

Стравить?.. Будучи совсем не уверенной, что всё делаю правильно, я всё же попыталась повлиять на шар. Он засветился почти сразу — густой сине-фиолетовой дымкой.

— Ну, для первокурсницы в самый раз, — одобрительно заметил декан. — На втором-третьем курсе нормой считается сине-зелёный цвет, для выпускников — жёлтый. Ну и уровень практикующего мага — красно-оранжевый. Райен, какой у тебя был на последнем измерении?

— Жёлто-оранжевый, — нехотя отозвался мой «старший брат».

— А белый тогда? — спросила я у декана.

— О-о, белый — вне шкалы. Этот цвет редко увидишь. Редкие даже уже сложившиеся боевые пары могут похвастать таким. Я не хочу, чтобы вы обольщались, — торопливо добавил он. — Это всего лишь уровень силы, который измеритель не в состоянии оценить. Он может превышать красный как на мизерную толику, так и в несколько раз. Чтобы ответить точнее, нужны другие методы измерения. Но одно можно сказать точно: ваш совместный уровень куда выше того, что вы можете достичь поодиночке.

Он сделал паузу, окинул нас хитрым взглядом и заговорщически спросил:

— Может, слепим из вас боевую пару?

Мы ответили в один голос:

— Нет! — и моё испуганное слилось с Райеновым твёрдым и категоричным.

Я закусила губу. Уставилась в пол. Я знала, почему отказалась: это же придётся постоянно его касаться. Я точно себя выдам, не вовремя покраснею, замнусь, может, ляпну что-нибудь невпопад. И чем больше времени мы будем проводить вместе, тем больше вероятность, что он заметит во мне неладное. Особенно если Эсуми так и продолжит отгораживаться.

А вот почему отказался он? Он же боевой маг по специальности. Разве это не предел его мечтаний — личная батарейка, легальный допинг, этакий живой стимулятор?

Почему-то его отказ задел меня.

— Ну ладно тогда, — разочарованно выдохнул декан. — По поводу отработки подойдёте ко мне завтра после четвёртой пары. Свободны.

Мы пошли к двери, я уже коснулась было прохладной медной ручки, как голос декана проговорил:

— А, Райен, задержись-ка на пару слов.

Хм. Ну ладно. Я вышла одна. Остановилась, взглянула на закрывшуюся дверь. Ждать Райена или не стоит? Наверное, не надо, у нас не те отношения. Хотела было пойти вперёд — как из тьмы что-то вылетело, схватило меня за руку и потащило за угол. Я чуть не взвизгнула от испуга, но тут же узнала темноволосого.

— Что декан спрашивал? Они узнали про некроманта? — выпалил тот.

Я медленно помотала головой. Чёрт, я не ожидала, что этот парень подстережёт меня здесь. Нужно срочно придумать оправдание: по какой такой причине желающая устранить своего братца Эсуми в итоге его спасла.

— Нет, Райен ничего не говорил, — начала я осторожно. Было ощущение, что я иду вслепую по тонкой проволоке.

— Вот как? Повезло, — он выдохнул. — Нет, я, конечно, припрятал все концы в воду, но всё же… Лучше бы им вообще не знать про некроманта.

Я кивнула. Интересно, он прямо сейчас не выложит, какую следующую западню собирается приготовить? Было бы очень полезно.

Но вместо этого парень спросил:

— Ты правда поехала в Эвердер? Зачем?

— Я… ну… решила посмотреть… что всё пойдёт по плану. А потом испугалась… они на меня напали! Ваши мыши и всякое такое, — вспомнив острые коготки и зубки, я совершенно натурально передёрнулась. — Ну и я закричала… он меня заметил. Так что пришлось отбиваться вместе. Только поэтому я помогла ему!

Темноволосый парень, похоже, еле сдержался, чтобы не назвать меня дурой. И даже не слишком удивился, какое-то аж смирение в глазах промелькнуло. Неужели Эсуми и раньше откалывала феерические по глупости номера?

— В следующий раз… — начал он было, но докончить не успел.

Вместо него это сделал ледяной голос как раз вывернувшего из-за поворота Райена:

— В следующий раз советую выбирать места побезлюднее, если собираетесь обсуждать тайные планы.

Я замерла с раскрытым ртом. Темноволосый вообще превратился в соляной столп, вытаращил глаза и замер, словно ожидал, что Райен на него набросится. Но «братец» только одарил меня недобрым взглядом и, заложив руки в карманы, чуть сгорбившись, прошёл мимо.

Ах ты ж… он, наверное, слышал наш разговор. И, конечно же, принял всё за чистую монету. Да что ты будешь делать, только я думала, что вышло хоть немного с ним сблизиться, как снова вернулась к тому, что было.

— Я тоже пойду, прости, — бросила я темноволосому парню (блин, надо выяснить в конце концов, как его зовут) и поспешила следом за «братцем».

Может, получится догнать? Попробую объяснить ему, что всё не так, как он понял.

Его форма мелькнула как раз в конце коридора, и я прибавила шагу. Но когда вылетела на широкую лестницу, он уже стоял этажом ниже и болтал с какой-то высокой девицей, судя по трём полоскам на рукаве, третьекурсницей.

Я сразу подалась назад, как ошпаренная. Мне кажется, или она строит ему глазки? Нет, сто процентов не кажется! Наматывает локон на палец, с намёком улыбается, а другой рукой то и дело хватает Райена за рукав формы.

«Эй, Эсуми! — мысленно спросила я у второй обитательницы мозга. — У твоего брата есть девушка?»

Глухо.

Чёрт, а у меня заныло сердце. Эти двое смотрелись прямо как настоящая парочка. Не знаю, какие у них отношения, но не удивлюсь, если они и правда встречаются. Да и чему удивляться? Он пятикурсник, ясен пень, уже давно найдётся какая-нибудь выскочка, положившая на него глаз!

А я… я сестра. Безнадёжный номер. Ещё и пытающаяся убить его сестра.

Независимо взмахнув волосами, я вышла из укрытия. Делая вид, что меня ничего не беспокоит, уставившись в пространство перед собой, прошагала по лестнице мимо.

Интересно, мне кажется, или Райен смотрит мне вслед? Почему-то ощущение угнездившегося где-то на затылке его взгляда не отпускало. Как жгучий луч, пытающийся проделать во мне дыру. Так и подмывало обернуться.

И я, добравшись уже до перехода в соседнее крыло, обернулась.

Он и впрямь смотрел на меня. Хмурым тёмным взглядом, пытливым и настойчивым.

Я застыла, как попавшая в силок птица. Его взгляду можно было найти сотню тысяч объяснений, но я не хотела их искать. Между нами словно протянулась плотная, вибрирующая от напряжения нить, и пока мы смотрели друг на друга, она продолжала соединять нас, мы были связаны.

Райен отвернулся первым, и только тогда я снова смогла дышать.

Каждое утро я мысленно отмечала, какой по счёту день провожу в этом то ли сне, то ли фантастическом мире. Сегодня был четвёртый. Маг в балахоне, которого я видела в первый день, так и не подавал о себе знать. Это было хорошо — а вот то, что Эсуми так и затаилась, было как раз плохо. Нет, я слышала иной раз её эмоции и обрывки мыслей, но до желанного слияния было как до Китая пешком.

Я пыталась достучаться до неё каждую свободную минутку, но поставленная ею глухая стена была совершенно непроницаемой.

Если задуматься, это было вполне закономерно. Я Эсуми не понимала, ничего о ней не знала, и, что было самым, подозреваю, фатальным — она мне не очень-то и нравилась. Как слиться с человеком, которого ты не понимаешь и чьи поступки тебя раздражают?

И не с кем было посоветоваться.

Всё чаще мысли обращались к Райену. Дело было даже не в том, что он мне нравился. Просто он же брат Эсуми. Кто, как не брат, может рассказать о сестре? Надо поговорить с ним.

Но для этого мне придётся ему открыться.

Как он воспримет новость о том, что в теле его сестры теперь совсем другая душа? Душа девушки из иного мира, если всё это, конечно, не сон. Поверит ли? Или сам за шкирку отведёт к магу, чтобы тот привёл в соответствие, что называется, баланс духа и тела?

Чёрт, не знаю… сегодняшняя отработка — это, конечно, шанс. Но смогу ли я признаться?

На следующее утро я проснулась в прекрасном настроении. Вскочила и быстренько сделала подхваченную у Эсуми утреннюю зарядку. Надо было спешить: умыться, одеться и с девчонками бежать на завтрак.

Странно, но форма почему-то висела на плечиках. Обычно я не заморачивалась, скидывала прямо на спинку стула — и не помнётся, и доставать ближе. Казалось, и вчера поступила точно так же. Но, видимо, для разнообразия решила повесить. Не то чтобы это было важно.

Лерой нашёлся в мужском общежитии, в своей комнате (я выяснила, где она, путём расспросов). Изрядно удивился, завидев меня на пороге. Я думала, он предложит зайти, но он, оглянувшись разок, шагнул в коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Пойдём, — и сам пошёл первым, словно показывая путь.

На самом деле, скорее, только потому, что коридоры тут были узкие, а парни носились постоянно, орали, даже визжали, как девчонки, гоняя друга мокрыми полотенцами. Вот это я угодила, время вечерней помывки у них, что ли? И одна душевая на этаже? Странно, я почему-то думала, у пятикурсников уж точно есть личная ванная комната у каждого.

Некоторые из парней были аж по пояс голые. И все, как только видели меня, забавно замирали, даже крики временно прекращались. От такого внимания я тоже слегка засмущалась, опустила глаза, как приличная девушка.

Топая за Лероем, невольно вспомнила слова Райена. «Целовались под лестницей».

Божечки, как же это некстати. И как странно сознавать, что вот этот парень впереди — якобы мой парень. Нет, он ничего собой, довольно высокий, непослушные тёмные волосы щекочут ворот рубахи, разворот плеч хорош, ноги длинные. Но если при взгляде на Райена меня прошибает насквозь, бросает в жар и всё сопутствующее, то тут просто — чисто эстетически довольно приятно, больше ничего.

Вот только из-за того, что сказал Райен, так и представляется, как мы целуемся.

Так, ладно. И куда же он меня ведёт?

Это стало ясно, когда он свернул и коридор превратился в довольно просторный закуток с несколькими креслами и столом с шахматной укладкой. По углам стояли большие кадки с зеленью, а через раскрытые балконные двери внутрь врывался свежий ветерок и трепал белый тюль и листья растений. Снаружи виднелся учебный корпус академии с широкой парадной лестницей — как бежевый зефир в форме воздушного замка.

Лерой повернулся и осторожно спросил:

— Что-то случилось?

— Да… вернее, не совсем, — я нервно облизнула губы. Сейчас, вытянувшись перед ним, я поняла, что не знаю, с чего начать. Ведь нельзя же спрашивать в лоб: что я тебе вчера сказала? Надо как-то деликатно, исподволь.

— Присядем? — предложил он, видя, что я молчу.

Я кивнула, опустилась в нагретое солнцем кресло. Поймала обеспокоенный взгляд Лероя, устроившегося рядом, и выпалила:

— Ну как оно… о чём мы вчера говорили?

— А-а… — он понимающе кивнул. — Всё в порядке. Сделал всё, как ты просила.

Блин, что именно сделал?

— Правда? Ничего не забыл?

— Чего там забывать, — он улыбнулся, и неожиданно показался очень симпатичным. Солнце заблестело на гладких тёмных волосах, крася рыжиной, прищуренные от яркого света глаза придавали шального мальчишеского очарования. — Как будто это так сложно — отправить письмо.

Наваждение тут же прошло. Письмо! Эсуми написала письмо и попросила Лероя его отправить — видимо, боялась, что днём не сумеет взять власть над телом, чтобы дойти до почтового отделения самой. Оно находилось на территории академии, но по ночам не работало.

Повезло. И не повезло, раз Лерой всё же отправил его. Но кому?

Догадка пронзила меня словно молния.

Магу, кому же ещё.

Сама к нему она отправиться не могла — академические конюшни (и ящерюшни) по ночам наверняка закрыты, а самой ехать в одиночестве через город, наверное, показалось ей слишком опасным. Так что она ему написала и попросила у него очередной флакон — или самолично приехать сюда и усмирить подсаженную душу.

Вот это ж-ж-ж… жучий хвост!

— Спасибо. А больше я вчера ничего не говорила?

Лерой застыл, в его глазах мелькнуло подозрение, и я с опозданием поняла, что совершила ошибку. Торопливо добавила:

— Ой, я не в том смысле, я просто вчера сонная была, всякую чушь могла сказать. Спасибо, что отправил. Это для меня очень важно.

Подозрение отступило, растворилось в бутылочно-карей глубине его глаз. Лерой расслабился и кивнул. Я мысленно выдохнула. Что ж, главное выяснила, теперь надо бежать к Райену. И судя по тому, что Лерой не особенно скрывал информацию, Эсуми не предупредила его про чужую душу. Похоже, это тайна даже для него.

— Спасибо ещё раз. Мне пора, — я вскочила.

Уже была фактически в коридоре, когда голос Лероя догнал меня:

— Эсуми, погоди. Ещё пара слов. Про… него, — Лерой понизил тон, и по знакомым интонациям я поняла: речь о Райене.

Повернулась, с напряжением уставилась в бесстрастные глаза. Они стали ближе: Лерой подошёл, остановился совсем рядом, склонился так близко, что его отросшие пряди мазнули мне по щеке, и шёпотом сказал:

— Мы достанем его на посвящении. Я узнал, что он будет Жрецом.

— Жрецом? — переспросила я, замирая от страха. Очередное покушение, а я ничего не знаю и не могу выспросить! Сразу станет ясно, что с Эсуми что-то не так.

— Ну да, главным жрецом на церемонии. Это значит, он будет не в себе, в божественном трансе. И мы его достанем.

— Как?

Он бы ответил, он уже раскрыл было рот, чтобы ответить, но тут сзади раздался сухой, раздражённый — и такой знакомый голос:

— Ты чего здесь забыла?

Райен! Боже, как же он некстати.

Я повернулась, лихорадочно пытаясь сообразить, как бы избавиться от Райена и снова разговорить Лероя. Но, увидев «братца», позабыла все намерения.

Он, похоже, тоже шёл из душа, волосы были мокрые, на плече висело полотенце, а ниже… а ниже ничего не было, кроме гладкой кожи, мышц пресса и вызывающей линии косых, ведущих вниз, к чёрной кромке штанов. И пахло от него свежевымытым телом, а от волос — чем-то лесным, горьковато-душистым. Меня бросило в жар, ноги аж ослабели. Я даже не сразу обратила внимание на то, что Райен сверлит меня гневным синим взглядом — чуть ли не молнии мечет. И желваки опять так и ходят на скулах. Грозный, как молодой Юпитер. Что я такого сделала?

Густые тёмно-рыжие брови подозрительно изогнулись. Не верит. Смотрит упорным тёмным взглядом, неодобрительно и зло, готов всё заранее принимать в штыки. А у меня нет ни единого доказательства, что я это я, иномирная подселенка, а не Эсуми, в который раз с неизвестными целями решившая обвести братца вокруг пальца. Даже если я сейчас тут по-русски заговорю, он только фыркнет пренебрежительно, мол, хватит на выдуманном языке чушь нести.

Хотя…

— Привет, меня зовут Ася, и меня, кажется, подселили в мозг твоей сестре, — я постучала себя по виску. — Так что нас теперь тут двое, и тебе придётся как-то с этим справляться.

И всё это, естественно, на чистом русском языке, с милой улыбочкой и взглядом из-под ресниц.

На симпатичном лице Райена появилось замешательство. Так, шокировать шокировали, теперь надо ковать железо, пока горячо.

— Ты слышал когда-нибудь о том, что в тело человека можно подселить чужую душу? — это уже на местном языке… кстати, так и не знаю, как он называется — ивлантский?

Райен нахмурился. Отошёл от двери, словно смирившись со вторжением. Стащил с плеча полотенце, бросил куда-то на диван — промазал. Поднимать не стал, а я мысленно усмехнулась: всё-таки мужики в любом мире мужики, мой папка поступал точно так же.

Мгновенно нахлынула тоска по родителям и сестре, но я помотала головой, отгоняя. Сейчас главное — разобраться с магом, а для этого — заручиться поддержкой Райена. Выяснять, надолго ли я тут, можно ли вернуться и что там осталось, если здесь только часть моей души, — будем потом.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он, открыв ещё одну дверь, в глубине комнаты, на минуту исчезнув за ней и вернувшись уже в футболке. Точнее, её местном аналоге.

Жаль. Меня, конечно, смущал его полуголый торс, но это было очень… эстетически прекрасно. Я упорно повторила:

— Так слышал или нет?

— Не уверен, что это возможно. По крайней мере, для рядового малефика.

— Расскажи мне всё, что знаешь об этом.

— Эсуми, я тебя не понимаю. Ты ведёшь себя странно.

— Это потому, что я не Эсуми, — повторила я. Ничего, раз на пятый он должен хоть как-то уложить это в мозгу. — Я и есть такая подселённая душа. В тело и сознание твоей сестры.

Смотрит. Не верит. Не верит, но не понимает, зачем мне придумывать такие небылицы. И всё же не верит.

— Хорошо, — я смирилась.

Окинула взглядом комнату. Типа гостиной, стол, диван, пара кресел, магоэкран — нечто вроде здешнего телевизора и компьютера. В углу за стойкой кухонный уголок на случай, если захочется заморить червячка: маленькая плитка, холодильный шкаф, чайник.

У нас почти так же, но куда больше всяких причиндалов: чашки, тарелки, скатёрки. Подушечки, опять же, на диване, всякие пледики. А тут довольно аскетично. И тихо. Судя по всему, Райен или живёт один, или его «сокамерников» сейчас нет.

— Можно чего-нибудь попить? Чаю, там? Просто разговор будет долгий, и…

Подозрительность в тёмно-синих глазах увеличилась. Решил, что я снова задумала его отравить? Но всё же он послушно подошёл к плитке и поставил на него металлический чайник.

Я присела на диван. Было странно сознавать, что я у Райена, наблюдать, как он ловко ссыпает чайные листья в заварник, как рассматривает изнутри кружку — наверное, на предмет тёмных следов, как наливает вскипевшую воду. Странно, забавно и как-то очень по-домашнему.

Когда он принёс чай, я демонстративно отодвинулась подальше от того места, куда он поставил свою кружку. И быстренько рассказала обо всём, не утаивая. Как шла по улице у себя, как упала в обморок или что-то похожее и как очнулась в неизвестной плохо освещённой комнате, в теле Эсуми, стоя навытяжку перед магом.

Райен слушал, не перебивая. И если поначалу его лицо не покидала скептическая ухмылка, то постепенно оно посерьёзнело, он начал задавать короткие быстрые вопросы и черкать на бумаге, что-то отмечая.

Надеюсь, не готовит список улик против меня, чтобы сдать в магополицию и благополучно избавиться от надоевшей сестры. А что, мало ли, тут людей с подсаженными душами держат за решёткой?

Наконец, откинувшись в кресле, произнёс:

— Всё же трудно поверить. Ты могла придумать всё это вместе с Лероем и хорошенько отрепетировать.

— Зачем мне это? — оскорблённо отозвалась я. — Ну-ка, попробуй назвать хоть одну причину.

Он пожал плечами:

— Я уже давно не берусь понимать, что происходит в твоей голове.

Я замолчала. Райен тоже молчал, пил свой чай и изредка поглядывал на меня. Это был непривычный взгляд, какой-то оценивающий, строгий. Не выдержав, я переплела руки на груди, независимо закинула ногу на ногу. Я хотела всего лишь принять позу поудобнее, было неуютно сидеть под его пристальным взглядом, как пай-девочка, сложив руки на коленках — и совсем не ожидала, что Райен вдруг поперхнётся.

— Ты чего? — дёрнулась, не зная, постучать ему по спине или он примет это за очередное покушение.

— Не… ничего, — ответил он, откашливаясь. — Просто, — он неопределённо махнул рукой в мою сторону, — пожалуй, это и правда выглядит… убедительно.

— Что именно? — теперь я ничего не понимала.

— Ну… то, как ты сидишь. Ведёшь себя. Даже разговариваешь. У тебя другие интонации. И манеры тоже какие-то другие.

О. Кстати говоря, и впрямь не припоминаю, чтобы видела, как кто-то сидел, положив ногу на ногу. Видимо, это здесь не принято. Слава тебе, господи! Хоть что-то сыграло мне на руку.

— Ладно, — Райен кивнул. — Допустим, что я тебе… ну не поверил, но, скажем, допустил такую возможность. Чего ты от меня хочешь?

Я оживилась:

— Мне нужно, чтобы ты помог мне обмануть того мага.

По-моему, он снова чуть не поперхнулся.

— Я?! Почему именно я?

Я набрала в грудь воздуху и старательной скороговоркой оттарабанила давно заготовленный аргумент:

— Потому что мне кажется, что всё это так или иначе всё равно имеет отношение к тебе. И потому что иметь меня в теле своей сестры для тебя выгоднее, чем если бы это была она сама. И мне тоже выгоднее иметь возможность управлять этим телом, а не сидеть беспомощным осколком сознания, не в состоянии ни на что повлиять.

Райен опять замолчал. На этот раз он смотрел на меня так, словно просчитывал про себя варианты. А потом, не отрывая глаз, медленно кивнул:

— Хорошо. Будь по-твоему. Если будешь держать меня в курсе обо всём, что узнаешь.

— По рукам, — я облегчённо вздохнула. Протянула ему ладонь, чтобы, как полагается, скрепить сделку рукопожатием.

Но Райен со странным видом уставился на меня. Подхватил руку и, не сводя с меня взгляда, попытался поднести к губам. Я поспешно отобрала ладонь и вылупилась на него, как сельский житель на негра.

Ах ты ж чёртова межкультурная коммуникация. Руки тут тоже не пожимают, во всей видимости. Пришлось, чтобы не слишком шокировать парня, быстро сменить тему, и я заговорила про таинственного мага.

К сожалению, Райен тоже не знал, кем именно мог быть тот маг и с какой целью он подсадил Эсуми мою душу. Зато выяснилось, что да, души из другого мира захватывать можно. Точнее не то чтобы из другого мира — маг не может вытащить душу из определённого места, он скорее походит на рыбака, который забрасывает удочку, не зная, клюнет ли рыба на его приманку и если да, то какая именно.

А ещё можно захватить только часть души. Но в таком случае меньшая часть обычно гибнет.

Эта новость ударила меня, как обухом топора. Если меньшая часть моей души осталась там, если сюда перетащили большую — то настоящая Ася, оставшаяся в том мире, почти наверняка погибнет. Если меньшая часть — я… то, по всей видимости, погибну я.

Если я не поглощу душу Эсуми.

А если мы будем раздирать друг друга на части, конфликтуя — скорее всего, погибнем обе.

— Вот блин! Что же мне делать? — я воззрилась на «братца» с надеждой, которую мне больше не к кому было обратить.

А он кивнул, словно ожидал такой вопрос.

— Значит, так… — и заговорил, поглядывая на меня и выкладывая чётко соображения.

Я кивала, поражаясь его знаниям и умению настолько толково разложить всё по полочкам, так, что даже я, иномирянка-первокурсница, всё понимала. В его передаче то, что нужно сделать, казалось мне простым и вполне возможным.

— Хорошо, я попробую! Звучит вполне… рабоче.

Райен метнул на меня острый взгляд.

— Надо не попробовать, а сделать, — твёрдо отрезал он.

Мы ещё долго сидели, обсуждая детали плана, пока я вдруг не вспомнила ещё об одной очень важной вещи:

— Эсуми! Совсем забыла сказать, в последнее время она, похоже, восстанавливает власть над телом. Но только по ночам. То, что ты видел с Лероем… это была она. Я в это время спала. И, что хуже всего, у меня совсем не остаётся памяти о таких моментах.

— Та-ак, — Райен нахмурился. — Когда ты засыпаешь, просыпается настоящая Эсуми? В таком случае… — он бросил на меня короткий острый взгляд, — сегодня будешь спать здесь.

О.

Почему-то эта мысль совсем не приходила мне в голову. Привязать себя на ночь к кровати, запереться изнутри, а ключ выбросить, попробовать вообще не спать — все эти варианты казались не совсем жизнеспособными. А вот предложение Райена…

Да, он может и запереть меня снаружи, и навесить магический запор на главную дверь, и привязать. Почему-то на этой мысли я почувствовала, как краснею. Слишком ярко представилось, как я лежу на кровати, вся готовая отойти ко сну, а Райен склоняется надо мной и опутывает верёвками сначала руки, привязывая их к изголовью, потом ноги… а потом ведёт горячей ладонью по беспомощному телу, и в его тёмных глазах разгорается огонь.

Я вздрогнула, когда Райен, настоящий, а не из моего воображения, вдруг сказал:

— Вот и посмотрим.

Он не договорил, но в выражении лица промелькнуло нечто похожее на хищное предвкушение, и мне стало не по себе.

Это ведь Эсуми устраивала на него покушения, верно? Он на неё нет?

Я вдруг поняла, что до сих пор выслушивала только одну сторону конфликта. И далеко не факт, что Райен рассказал мне всё начистоту. Что не скрыл собственных прегрешений.

Но… он мне нравился. Мне хотелось ему верить. Может быть, я, конечно, делаю ошибку — но нужно же иметь в этом мире хотя бы одного человека, чтобы просто безоговорочно ему верить? Не знаю, почему, но мне очень хотелось, чтобы Райен стал для меня таким человеком.

И я помотала головой и серьёзно ответила:

— Да, только… она может и не вылезти. Если она внутри меня видит и знает всё, что я делаю, она может не подать виду. Разве что сейчас она тоже, как я, засыпает, когда я владею телом. А если нет, то она может шпионить в пользу Лероя, как я раньше шпионила за ними.

Райен кивнул. Коротко ответил:

— Выясним.

И встал. Оглянулся, словно раздумывая, потом пошёл к двери в спальню. Вернулся с подушкой и одеялом.

Я поднялась, попыталась взять у него подушку. Поймала на себе взгляд тёмных глаз и почему-то смутилась. А когда Райен не отпустил подушку, смутилась вдвойне, аж почувствовала, как горячая волна заливает лицо от шеи снизу вверх.

— Ты чего? — спросил Райен.

Его голос стал на полтона нише и глуше, и где-то глубоко у меня внутри сладко сжалось. По коже побежали непрошеные мурашки, и я с ужасом увидела, как встали дыбом мелкие волоски на руке, которая была у Райена фактически под носом. Стоило ему опустить глаза, и он тоже это увидит.

Господи, как стыдно! Я поспешно, как от огня, отдёрнула от подушки руку. Отошла.

— Я буду спать здесь? — голос, как назло, дрогнул, выдавая волнение.

Блин, какого чёрта я так реагирую на него? Хотя сам виноват, мог бы и отдать мне чёртову подушку, а не смущать, уставившись в упор!

— Хочешь в спальне? — интонации Райена тоже показались мне растерянными. Но это мелькнуло так быстро, что не факт, что я это не придумала.

— Мне всё равно. А ты где хочешь?

— Я не буду спать. Надо же присмотреть за Эсуми.

— А-а… ну да.

То есть он собирается просидеть всю ночь со мной рядышком? Наблюдая, как я сплю и не пойду ли лунатить? Ну да, с одной стороны это логично. С другой… почему-то опять смущает.

Подушка с одеялом заняли место на диване. Райен постоял, потом вдруг предложил мне ещё чаю. Я с радостью согласилась, а пока он кипятил и наливал, свернулась клубочком в кресле, пытаясь умерить поселившееся внутри смущение.

Райен, по-моему, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Между нами словно повисло непонятное напряжение, которого не было раньше.

Не знаю, поверил ли Райен в мой рассказ полностью, но его отношение ко мне явно изменилось. Может, поэтому, вернувшись с чаем, он и предложил поиграть в магоигры.

Я без стеснения сообщила, что не умею и что вообще слово «магоигры» слышу впервые.

Оказалось, это игры на магоэкране. Их оказалась целая куча, прямо как у нас на приставке, и правила были вполне несложными. Что было сложным — так это управлять происходящим на экране не с помощью джойстика — а магией. Поначалу эта наука никак мне не давалась, я то пыталась двигать чужую фишку, то запуливала её в собственные «воротца», то вообще хваталась за фигурки, на которые магия не действовала. Потом немного наловчилась, даже выиграла один раунд (подозреваю, Райен поддавался), но стоило устать, как фишка, совершенно не слушаясь моих пожеланий, принялась вилять по всему экрану пьяной мухой.

Когда, разозлившись на собственное неумение, я принялась рисовать на экране местные нехорошие слова, Райен уже тихо хрюкал от смеха, закрывая лицо руками. Не выдержав, я бросила в него подушкой, благо та была совсем рядом. Тут же прилетело обратно, и я вскочила, чтобы придушить его.

Когда я опомнилась, то уже зависла над сидящим в кресле Райеном, протягивая руки к его шее — и эти руки были крепко перехвачены его руками. Мы застыли, меряя друг друга взглядами, и я с ужасом почувствовала, как снова поднимается откуда-то из глубин моего существа горячая жаркая волна, от которой слабеют ноги. Дёрнулась, чтобы уйти, но Райен не отпустил. Смех замер на его губах. Он смотрел на меня, пронзительным тёмным взглядом, серьёзно и неотрывно. Его взгляд как будто ворошил мои ощущения, читал мысли, взламывал все щиты, которыми я пыталась отгородиться.

— Отпусти, — я отвернулась. Сердце судорожно билось, словно Райен не за руки меня схватил, а, как минимум, попытался убить.

Хватка разжалась. Одновременно и с неким внутренним усилием, и как будто поспешно.

С трудом подавив желание погладить те места, к которым прикасались его пальцы, стереть ощущения, я вернулась на место. Не поворачиваясь, чувствуя спиной его взгляд, пробурчала:

— Пора спать, наверное.

— Д-да, — отозвался он через маленькую, не больше миллисекунды, паузу.

Щёлкнул пальцами — я почувствовала лёгкое дуновение магии, и светильники в комнате сменили цвет на тускло-оранжевый.

— Устраивайся, я пойду позанимаюсь, — не дожидаясь ответа, Райен ушёл к себе.

Я свернулась на диване клубочком, подтянула к груди ноги и притворилась, что сплю. А сама думала, что это, конечно, хорошо, что мы теперь общаемся, но только что делать с этим притяжением? Меня ведь явственно тянет к нему, в то время как он здесь — мой брат. И я могу сколько угодно мечтать о том, чтобы он когда-нибудь поцеловал меня, вот только если он узнает мои мысли, ему будет неприятно. Это для меня он — чужой привлекательный парень. А Эсуми ему — родная сестра.

А я — в заднице.

Проснулась я от запаха и звуков жарящейся яичницы. Ей-ей, это была яичница, похожая на ту, которую делала мама, с колбаской, сыром, базиликом и свежими помидорами как гарнир. Наверное, поэтому, я, ещё не успев открыть глаза, расплылась в улыбке и попыталась потянуться.

И не смогла.

В панике распахнула глаза, чтобы увидеть, что я вовсе не дома и не в своей постели — а лежу на диване в незнакомой комнате, в которой не сразу признала гостиную Райена.

С руками визуально всё было в порядке, то есть они были явно при мне, но спутаны мерцающей золотой сеткой. И вообще я вся была как стойкий оловянный солдатик — вытянувшись стрункой, ноги вместе, руки поверх одеяла и тоже вместе, как у футболиста, во время штрафного удара прикрывающего самое ценное.

— Проснулась? — со стороны звуков и запахов послышался голос Райена, и через мгновение показался и он сам — с лопаточкой в руке и озабоченным выражением на лице.

Это всё ужасно ему шло, и я, невзирая на бедственное положение, расхохоталась.

— Это кто из вас? — спросил он, хмурясь. — Хотя, судя по поведению…

— Ася, — запоздало представилась я. — Моё настоящее имя Ася, можешь меня так и звать.

— Асия, — послушно повторил Райен. «С» в его устах прозвучало как нечто среднее между «с» и «щ». Мягко, даже нежно.

Я затихла, пялясь на него и наслаждаясь звучанием своего имени.

— Скажи ещё раз.

Райен метнул на меня подозрительный взгляд и повторять не стал. Вместо этого взмахнул лопаточкой, и мерцающая сеть медленно истаяла. Я потёрла затёкшие запястья и села:

— Я что, бушевала ночью? Эсуми приходила?

— Ещё как, — Райен кривовато усмехнулся. — Хорошо, что я запер дверь, а то бы сбежала. Я что-то не ожидал, что она так быстро проявится, забылся, сидел читал — а тут вдруг крики «помогите» и попытки сломать дверь изнутри. Она, похоже, решила, что я задумал прибить её, пока она не успела раньше, вот и притащил к себе.

— О господи.

Я представила себе, как Эсуми вскакивает в незнакомом помещении, видит Райена, на которого сама покушалась несколько раз, воображает, что её смертушка пришла, и кидается к выходу. Что называется, и смех, и грех.

— И ты её связал? — смех пересилил, и я закрыла рот ладонью, чтобы не смеяться слишком громко.

— Ты бы слышала, как она меня называла. Не знал, что у моей сестрицы такой богатый словарный запас.

— Так надо было и кляп воткнуть! — на самом деле хорошо, что он так не поступил. С кляпом во рту просыпаться было бы совсем невесело.

Райен коротко рассмеялся и вернулся к готовке.

Пока я умывалась и чистила зубы в его ванной (у них для этой процедуры использовалось что-то вроде зелья для полоскания рта, очень удобно и никаких дополнительных инструментов вроде зубной щётки), думала об Эсуми. По всей видимости, она всё же не в состоянии шпионить за мной, иначе ночью уже знала бы, где находится и вела бы себя куда осмотрительнее. А раз сразу попыталась сбежать, значит, когда я просыпаюсь, она уходит куда-то вглубь моего разума. Это была хорошая новость.

А плохая уже ждала меня за порогом.

Только я шагнула обратно в гостиную, как меня словно двинули по башке. Все звуки отдалились, уши забило ватой, сознание зависло во тьме невесомости, в каком-то абсолютном нигде, и я только и могла, что наблюдать со стороны, как моё тело идёт к выходу.

Я переполошилась: Эсуми? Но, по-моему, это была не она. Скорее это было что-то вроде чужой воли, безжалостно подвесившей меня на ниточках и дёргавшей, чтобы я выполняла то, что ей надо.

— Открой, — механическим голосом попросила «не я».

Господи, пожалуйста, пусть Райен сообразит! Пусть остановит меня — ведь видно же, что я веду себя странно. Он должен понять, тем более что мы только что обсуждали ночную выходку Эсуми.

Райен выглянул из кухонного уголка и озадаченно приподнял брови:

— Ты к себе? А завтрак? Поешь в столовой? — и, не дожидаясь моего ответа, сделал пасс рукой.

Магия, запирающая дверь, дрогнула и послушно растворилась.

Блин, какого чёрта он такой доверчивый! Как будто тоже решил для себя, будто хочет мне верить, не взирая ни на что. Но мне нельзя доверять! Нельзя, пока мы не разберёмся, что происходит!

— Асия? — позвал он, когда я толкнула дверь. — Постой.

Слава богу, в голосе всё же плеснули подозрительные нотки.

Но, увы, остановиться я не могла.

Оказавшись наружу, быстро зашагала прочь по коридору. Почему-то не бежала, а шла, всё так же размеренно и механически. И чертовски обрадовалась, когда сзади послышался шум погони. Сообразил-таки!

Райен догнал меня и схватил за плечо, я увидела тревогу в тёмных глазах.

— Эсуми?! — спросил он быстро, таким тоном, словно не верил собственному предположению.

— С дороги, — прошипел кто-то моими губами — и вдарил по Райену магией.

Я сама не поняла, как это произошло, просто мои руки поднялись, сотворили какой-то сложный пасс, из глубины моего существа хлынула волна энергии — и Райен отлетел, сносимый яркой огненно-красной волной.

Он ударился спиной о стену, сполз, широко раскрыв от удивления глаза. Удивление тут же сменилось болью: похоже, удар вышел довольно сильным. Но я уже не могла рассматривать его: видимо, решив, что угроза устранена, моё тело отвернулось и снова зашагало прочь.

Я поняла, в чём дело, когда вышла из общежития и по прямой направилась к конюшням. Мёртвым голосом велела (не попросила, а именно приказала) заложить карету графини Гайю и минут через пятнадцать уже сидела на кожаном сиденье.

— На улицу Сенье, — сказал кто-то моим голосом, а я внутри только вздохнула и решила расслабиться, раз уж повлиять на ситуацию не удаётся.

Всё было ясно. Я помнила это состояние. В мой первый день здесь, когда меня только-только «вселили», Эсуми вела себя именно так. Тогда я не почувствовала ничего странного, потому что вообще всё происходящее было странным, но теперь чётко видела разницу между тем, когда телом владеет Эсуми — и когда им управляет вот эта чуждая воля, не позволяющая вообще никак воспротивиться.

По всей видимости, послание Эсуми дошло до мага, и он решил взять дело в свои руки.

Карета тряслась по булыжной мостовой, тело Эсуми вцепилось в поручень, а я внутри старательно повторяла про себя то, что мне сказал Райен.

Боевые маги иногда вызывают вторую ипостась. Это не демоны в общепринятом смысле слова, а что-то вроде потусторонней сущности, с которой они на время сливаются и за счёт которой увеличивают свои силы. И чтобы контролировать эту сущность, они используют определённую тактику.

«Эсуми», — позвала я мысленно.

Нет ответа.

«Эсуми, проснись. Ты же тоже чувствуешь, как нами управляют. Тебе ведь тоже это не нравится? Не может нравиться, ведь ты же живая душа, у тебя есть своя воля, свои желания.

Давай действовать вместе.

Я не хочу причинить тебе вред, это не в моих интересах. Мы обе погибнем, если не справимся с этим. Если не сольёмся в единое целое, если какое-то из наших сознаний не победит.

Смотри, Эсуми, я предлагаю тебе сражение.

Тот, кто победит, будет владеть нашим телом».

Я раскрылась, как могла, молясь, чтобы мысленное послание достигло цели. И с замиранием сердца прислушалась.

Молчание. Тишина. И вдруг — где-то в самой глубине, неизмеримо далеко — словно шевельнулся маленький котёнок.

Я возликовала, но попыталась это спрятать. Не время. Нельзя спугнуть. Вместо ликования я представила себе испуг, робость, волнение. Неуверенность.

Ну же, давай, иди ко мне.

Котёночье тепло развернулось, хищно напружинилось — и прыгнуло, в полёте становясь удушливой волной судорожного, сбивающего с ног желания одолеть, завладеть, выгнать меня, захватчицу, чужую.

Не тут-то было, я схватилась не на жизнь, а на смерть. Врёшь, не выгонишь, не выставишь из своего тела, не сделаешь безвольным придатком к собственному сознанию. Я хочу жить, хочу чувствовать, хочу снова сыграть с Райеном в его магоигры. Хочу, может быть, большего — и мне плевать, что мы с ним считаемся братом и сестрой, плевать на всё, кроме жажды победить, нужды в этой жизни. Раз уж меня вызвали сюда, вытянули, не спрашивая желания, привязали к чужому телу — я буду сражаться за право владеть этим телом.

Мы — две сущности в одном разуме — сцепились, словно дворовые собаки. Трепали друг друга, терзали, отхватывали куски. То одна брала верх, то другая. У Эсуми тоже были причины стоять намертво. Наши сознания сталкивались, словно металлические клинки, высекали искры и расходились, и снова сталкивались, перемешивались, прочёсывали друг друга насквозь, как гребни. И с каждым разом я всё лучше чувствовала и понимала Эсуми.

Брошенную собственной семьёй дочь, от которой ничего не ждали. Легкомысленную и наивную, что использовали против неё. Одинокую и потерянную, со всеми подростковыми взбрыками, с желанием во что бы то ни стало привлечь внимание родных — понятым превратно. С отцом, занятым только службой и тем, как сохранить и преумножить семейные владения. С матерью, все надежды возлагавшей только на сына, прочившей его на королевский трон. И с братом, который, когда-то близкий, любимый и понятный — со временем отдалился, перестал с ней играть, заинтересовался другим.

Нахлынувшие чувства и воспоминания ошеломили меня. Слишком живыми и близкими они были, пусть и безвозвратно чужими, не всегда понятными и логичными, по-детски наивными. Но сейчас я сама была Эсуми, ярко чувствовала её обиду, её одиночество, желание доказать, что она тоже чего-то стоит.

И её отношение к Лерою — её веру в то, что он единственный был добр к ней. Единственный приблизился, не обращая внимания на колючки, которые она выставляла наружу, единственный стал слушать, заботиться, беспокоиться. А потом сказал, что любит.

Меня закружило в водовороте чужих эмоций, мечтаний и огорчений. Вот Лерой — взволнованный и наряженный, с букетом в руке, который он смущённо держит бутонами вниз, совсем рядом с ногой, словно пряча. Вот интерес в его глазах, улыбка, вопросы, которыми он забрасывает Эсуми. Вот зелёная листва и ветер, смущение, волнение, трепет. Солнце подсвечивает бутылочно-карюю глубину его глаз, мягкими зайчиками кружится по радужке. Вот первый поцелуй, горячее дыхание на губах, несмелое прикосновение, такое робкое и трепетное. Тёплые пальцы на плечах, нарастающий ритм сердца, жар внутри и сладкое томление.

Ох, нет!

Я вынырнула, чувствуя себя так, словно и впрямь поднялась со дна моря. Судорожно задышала — вернее, попыталась, но тело всё так же не слушалось меня. Эсуми притаилась где-то в уголке мозга, непривычно тихая и спокойная. Но теперь я её чувствовала… и понимала.

Ах ты бедная брошенная душа! Второй ребёнок, девочка, отрезанный ломоть. Зачем вкладываться в ту, которая всё равно уйдёт в другой род? Или, может, просто так случилось, что вся любовь и внимание родителей достались старшему сыну? И Райен… теперь я понимала, о чём он умолчал. О том, что сам, должно быть, не сознавал толком, только чувствовал, глухо и тоскливо: о своей вине, о том, что и впрямь поддался влиянию окружающих, махнул рукой на сестру — да ну её, чего на неё надеяться. О том, что сам заинтересовался другой жизнью, почувствовал себя взрослым, захотел отдалиться и от родителей, и от назойливой мелкой сестрёнки.

Вот и пожали то, что посеяли.

Брошенную Эсуми нашёл Лерой. Может быть, потому что у них было что-то общее, а может, потому что хотел использовать для своих целей. Из воспоминаний Эсуми я так и не поняла, что им двигало. Может быть, обе этих причины были верны.

Эсуми внутри меня ещё пыталась сражаться, ещё норовила вырвать управление, но я уже видела, что ей не победить. Мы обе это видели. Я была сильнее.

Устав от схватки, она послала мне ослепительно яркую, острую мысль: «Уходи отсюда, захватчица»!

Я тут же ответила: «Фига с два, меня сюда призвали, тут я и останусь».

«Пошла вон, это моё тело!»

«Теперь и моё тоже, смирись».

«Ни за что! Уходи, или я тебя уничтожу!»

«Ты меня? А если я тебя? Хочешь сдохнуть?»

«Это ты сдохнешь!»

«Обе сдохнем, если не сольёмся!»

И я сделала последний рывок, поглощая её, впитывая её в себя, не растворяя, а принимая — целиком и полностью, такой, какой она была.

Нахлынуло полузабытое чувство спокойствия и цельности, единения с самой собой. Я по-прежнему чувствовала Эсуми, но уже не так, как прежде. Не соперницей, не чужим сознанием, с которым я вынуждена делить одно тело, — а скорее как часть себя. Это было забавно, как будто у меня отросла вдруг новая конечность… или, скорее, новая голова.

У меня получилось. Благодаря Райену, это он подсказал мне, что нужно делать: вызвать чужое сознание на бой, поставив на кон владение телом, и выдержать схватку, не поддаться чужим эмоциям, выиграть в поединке воли.

Меня не удивило, что моя воля оказалась сильнее, было бы странным, выйди наоборот. Что-что, а своим упорством я могла гордиться. И тем более всё это не удивляло теперь, когда я видела насквозь душу Эсуми, воспитанной в тепличных условиях, привыкшей, что всё достаётся по праву рождения, изнеженной и избалованной.

Зато мне неожиданно стало её жаль. Её собственный брат с такой лёгкостью променял её на пришелицу, фактически неизвестную сущность.

Узнай Эсуми, что рецепт победы подсказал мне Райен, возненавидела бы брата ещё сильнее. Смогу ли я примирить их? Ведь не дело, чтобы брат с сестрой так сильно враждовали. Как будто… как будто кто-то специально рассорил их.

Я хотела подтолкнуть Эсуми, узнать побольше о Райене и их отношениях, но тут карета дёрнулась и остановилась. Снаружи к дверце подскочил лакей, с низким поклоном отворил. И я, вернее, чужая воля во мне, величественно выплыла в проём.

Что-то капнуло с лица, пачкая платье. Я скосила глаза и мысленно вздрогнула: кровь! Кровь хлещет из носа, крупными густыми каплями срывается прямо на ткань. Краем глаза увидела кучера, тот аж затрясся:

— Миледи!.. — верно, решил, что вёз так плохо, что я расквасила себе нос.

Лакей тоже смотрел расширенными глазами.

Ну, железная воля, управлявшая моим телом, даже не дала времени на объяснения. Мы с Эсуми, не обращая ни на что внимания, механически прошествовали внутрь уже знакомого дворца.

Я напряглась внутри.

Так… господи, из огня да в полымя. С Эсуми я вроде бы справилась. Теперь дело за тем, чтобы обдурить мага. Вот только боюсь, что это ещё сложнее.

Когда я приехала в академию, лекции уже были в самом разгаре. Стоило мне только зайти в прохладный холл, как, откуда ни возьмись, передо мной возник смотритель и строго спросил, что я тут делаю в предназначенное для занятий время. Пришлось сочинять что-то на тему внезапной болезни.

Не выгорело: смотритель посмотрел на меня скептически, спросил курс и факультет, прихватил под локоток и самолично повёл в нужную аудиторию. Расписание этот монстр, похоже, знал наизусть, потому что добрались мы правильно, как раз туда, где уже сидели все первокурсники-целители, включая моих соседок по комнате.

Преподаватель дождался, когда за смотрителем закроется дверь, и вызвал меня к доске, чтобы наказать за опоздание. К счастью, это была лекция по общей анатомии, которую я и без того прекрасно знала, а с помощью Эсуми бойко ответила и об основных магических потоках и точках влияния. Получила «серебро» — здесь это равнялось оценке «хорошо» — и гордо прошла к Алане и Минде.

Те явно с огромным трудом удерживались от того, чтобы завалить меня вопросами. Продержались ровно до колокола на перемену, после чего войска пошли в атаку: слева подхватила Минда, справа Алана — и, как картечь, посыпались вопросы. По-моему, попытайся я промолчать или сбежать, и девчонки вцепились бы меня с двух сторон, как борзые в лисьи бока.

— Где ты провела ночь? — шептала Минда, косясь на окружающих: оберегала мою репутацию.

— Неужели у маркиза Варсена? — поддакивала ей Алана, тоже на грани слышимости, с нотками священного ужаса в голосе.

— Поговаривают, тебя вчера видели в мужском общежитии, — это снова Минда.

— Не молчи, рассказывай! — и опять Алана.

Я подхватила их под руки, чтобы выиграть время. Блин, неужели уже и слухи пошли? Вот ведь парни, а ещё говорят, что девушки болтушки. Интересно, кто проболтался? Среди той кучи народа вполне мог оказаться кто-нибудь из моих одногруппников. И что мне теперь говорить? Не хочу, чтобы думали, что я была у Лероя!

Сказать правду, мол, ночевала у брата? Это моей репутации повредить не должно. Вот только как объяснить девчонкам, ведь они в курсе нашей вражды?

И я позорно сбежала внутрь, предоставив отдуваться настоящей Эсуми.

— Я была у Райена, — поморщившись, сообщила та с явной холодной неприязнью. — Надо было обсудить семейные дела.

— Надо же, а я думала, ты с ним не ладишь, — удивилась Алана.

— Помирились? — заинтересовалась Минда. — Слушай, а может, тогда ты выполнишь мою маленькую просьбочку и познакомишь нас?

— Нет! — отрезала я, мгновенно занимая место Эсуми. И добавила помягче, видя, как Минда обиженно выпятила губы: — Он тебя не достоин, не хочу, чтобы ты с ним встречалась.

Её это не убедило, но и я не намеревалась уступать. Хватит с меня всяких третьекурсниц, которые кокетничают с ним на лестницах.

На следующее утро всех первокурсников согнали в холл и заставили выслушать краткую речь по поводу сегодняшнего посвящения. Программа ожидалась насыщенная: в первую половину дня официальная часть (ожидали короля), потом экскурсия по памятным для академии местам, потом обед и свободное время, потом спортивные соревнования между факультетами и, наконец, вечером — торжественное представление от пятого курса.

Я слегка расстроилась, сообразив, что до самого вечера не увижу Райена. Утром я обнаружила в кармане формы пробку от бутылки с зельем и хотела скорее отдать ему на экспертизу. А может, это был просто предлог, и на самом деле я хотела снова с ним увидеться.

Я так и не поняла, почему вчера он вдруг разозлился, ведь не в ревности же дело? Ясно, что он недолюбливает Лероя, и неудивительно, раз тот пытается его убить. А я, балда, сразу не сказала, что ни за кого замуж не собираюсь, вот только не знаю, как противостоять прямому приказу мага.

Ради королевского визита нас загнали в огромный актовый зал (так я про себя назвала этот просторный, роскошный, с шахматным узором мраморной плитки, с золотыми люстрами и обитыми штофом стенами зал на третьем этаже академии, больше всего похожий на бальный в каком-то дворце). По всему помещению были расставлены стулья с красной бархатной обивкой, на которые нас и рассадили. Не посвящение, а прямо-таки театральная постановка. Я повертела головой, но ни Лероя, ни Райена не увидела, зал заполняли одни первокурсники.

Минут через пятнадцать тихой музыкальной мелодией прогудел колокол, смотрители зашикали, призывая всех замолчать — и через двери сбоку, после торжественного объявления всего титула, в зал прошествовал король.

Целители сидели ближе к середине, и я вытянула шею, чтобы рассмотреть его получше. Кое-какой образ о короле у меня уже составился по воспоминаниям Эсуми: высокий сухощавый мужчина на вид где-то лет сорока — сорока пяти, довольно широкий в плечах, со статной выправкой, напомнившей мне Райена.

Вживую он выглядел примерно так же, разве что показался мне немного уставшим и осунувшимся. То ли улыбка была слегка натянутой, то ли в воспоминаниях Эсуми он был в домашней обстановке, а тут ему предстояло выполнять роль официального лица, вот он и закаменел легонько.

Король встал в перед нами, вежливо приветствовал и начал рассуждать о цвете нации и возлагаемых на магов-аристократов надеждах. Я слушала вполуха, думая о своём.

Как-то сразу вспомнилось, что у него нет детей, и что Райен — самый очевидный наследник. А я до сих пор не знаю, что сам Райен думает о своих шансах занять трон. Кажется, в прошлый раз он от меня отмахнулся, мол, его величество ещё успеет обзавестись потомством. Раньше король мне казался скорее абстрактным понятием — а тут он вот, передо мной, обычный человек из плоти и крови. И как-то сразу стало ясно, что нас с Райеном от трона отделяет и правда всего ничего. Если вдруг что-то произойдёт с королём… это же всё перевернётся.

После его величества речь сказал ректор, потом — деканы каждого факультета. Я послушала внимательно только нашего мастера Иезегарда и декана боевиков, мастера Неуса. Первый очень долго и обстоятельно рассказывал о долге целителя прежде всего и любого мага вообще, а второй пересыпал речь шуточками, так что даже весь застывший, казалось, в каменном спокойствии зал то и дело рассыпался смехом.

А потом нас разделили по факультетами и повезли на экскурсию. Здешние «школьные автобусы» совсем не походили на наши — это была скорее деревянная повозка типа поставленного на колёса трамвайного вагона, с незастеклёнными оконными проёмами и крышей в виде балдахина с пушистыми кистями. В повозку мы втроём забрались вместе, я, Алана и Минда, и заняли самые удобные места в конце. Эсуми просилась поболтать с девчонками, и я уступила ей тело, не особо прислушиваясь и вообще — почти растворившись в нигде. Среагировала только тогда, когда вычленила из их болтовни слово «жрец».

— Так интересно, кто им будет, — Минда мечтательно надула губы. — Вот бы как-нибудь это узнать.

— А мне кажется, лучше не знать, — возразила Алана. — Иначе потом будешь на него заглядываться и краснеть.

— Ну и ладно, мы же с пятикурсниками только один год пересекаемся. И он вряд ли с целительского факультета, у нас парней раз-два и обчёлся. Хотя если это маркиз Ромвэй… — Минда закатила глаза.

Маркиза Ромвэя мы с Эсуми знали. Ну то есть как знали — видели, его было сложно не увидеть. Высокий, широкоплечий, со светлой, выбеленной солнцем длинной шевелюрой и голубыми, как небо, глазами — не парень, а херувимчик. Цвет волос и глаз, и нежный голос составляли контраст с сильными пальцами и уверенными движениями. Эсуми считала, что он гей, а Минда уверяла, что свет ещё не видывал мужчины мужественнее маркиза Ромвэя. Алана придерживалась нейтралитета.

— Если это Ромвэй, его ничем не замаскируешь. Ладно маска скроет волосы, но он же беленький, как снег.

— Что-нибудь придумают. Покрасят его золотой краской, например.

И девчонки слаженно захихикали. Я в этом не участвовала, потому что похолодела от ужаса. Чёрт, из-за проклятого мага я совсем забыла. Лерой же собирается сегодня устроить покушение на Райена, говорил, что жрецом будет именно он.

«Эсуми! — шепнула я мысленно. — Расскажи мне про этих жрецов».

Эсуми пожала плечами: она сама знала не так много. Да, пятикурсники будут устраивать вечером какое-то представление для нас. Участвуют все, но главную роль — жреца, вводящего присутствующих в транс — выполняет один, и его имя не раскрывается.

Имя-то я, благодаря Лерою, знала. Вот только подробности покушения выяснить не успела. И ещё мало выяснить подробности — нужно и Райена предупредить. Вот только из-за моей глупости времени у меня осталось — ровно до начала представления.

Стоило вернуться к первокурсникам, как нас разделили по факультетам и повели внутрь. Разделившись попарно, мы прошли по тёмному коридору и оказались в просторном помещении, освещённом факелами. Потолок утопал во тьме, и всполохи света лишь изредка выхватывали из этой тьмы тёмно-коричневые, отполированные временем балки. Тьма таилась и по углам, пахло деревом и смолой, немного пылью и сильно — какими-то необычными, будоражащими благовониями.

В середине помещения были расставлены низкие столики с подушками — для первокурсников. На каждом столике горела плошка с маслом. Когда мы расселись, запах благовоний стал сильнее, и я поняла, что так пахнет как раз это масло.

В торжественном полумраке, среди непривычной обстановки всем стало не по себе. Мы притихли, и только слышались нервные смешки или таинственные перешёптыванья. Смотрители отошли к стенам и растворились во тьме, мы чувствовали себя предоставленными самим себе.

А потом сразу с нескольких сторон, складываясь в причудливый ритм, послышался стук барабанов. Смешки и шёпот затихли, все насторожились, но быстро расслабились, сообразив, что началось представление. Размеренный ритм барабанов успокаивал, в самом деле вводил в некое подобие транса, мы подобрались, сели ровно, опустили руки на колени и отдались проходящему сквозь телу мотиву. Затем тонко и пронзительно вступили флейты, застучали деревянные то ли трещотки, то ли кастаньеты, и послышался шелест по полу быстрых босых ног.

Из тьмы неосвещённого проёма вынырнули две фигуры. Мужские, обнажённые до пояса, в чём-то наподобие длинных широких штанов, низко сидящих на бёдрах. Лица скрывались за большими масками, пышная грива прятала волосы. Я почему-то думала, что Райен, как главный жрец, появится первым, невольно встрепенулась и, увидев сразу двоих, сильно растерялась. А когда следом, снова попарно, стали выскакивать другие и быстро разбегаться в стороны, совсем запуталась. Там были и девушки, их грудь стягивала плотная серебристая лента, а вместо штанов были, кажется, юбки, но одинаковые маски превращали всех в однородную бесполую толпу.

Потом в проёме показалась последняя пара, тоже рассыпалась, флейты стихли, остался лишь мелкий дробный стук барабанов, и я стала оглядываться по сторонам, пытаясь среди застывших у стен пятикурсников в масках найти Райена.

В полной темноте над нами вспыхнула, разворачиваясь, огромная серебристая змея. Взвыли флейты, сильно забили барабаны, и под этот аккомпанемент змея налилась мощью, вырастила гребень и огромные крылья, раскрыла пасть и зарычала, обращаясь в дракона.

«Иллюзия», — зачарованно прошептала Эсуми внутри меня.

Любуясь драконом, я упустила момент, когда флейты снова замолчали, а бой барабанов стал тише и тревожнее. С обеих сторон от чёрного проёма взвились алые языки пламени, тоже иллюзорного, как я поняла с запозданием — и посреди них возник ещё один парень в маске и широких штанах.

Он почти ничем не отличался от прочих — чуть длиннее пышная грива маски, да руки от плеч до запястий покрыты сложными рисунками. Вот только этого парня я сразу узнала.

Если бы кто-то спросил меня как, я бы не ответила.

Он двигался по-другому, не так, как всегда: пружинистой, гибкой походкой хищника, настороженно оглядываясь. Волосы и лицо были скрыты массивной маской, по обнажённой груди пробегали всполохи пламени, превращая его в лесного демона, неизвестное существо, посредника между тем миром и этим. Он ничуть не походил на привычного мне Райена, и тем не менее это был он. Я узнавала его по внутренней дрожи, которую вызывали во мне его полные текучей силы движения, по блеску его глаз в прорезях маски, по вставшим дыбом на моей коже волоскам, когда я поняла, что Райен смотрит прямо на меня.

По помещению полился глухой напевный речитатив множества голосов. В руке Райена блеснул посох — я даже не поняла, откуда он взялся. Райен громко ударил посохом о пол, зазвенели кольца на вершине, речитатив став слышнее. Я не сводила с него глаз, и мне казалось, что он танцевал только для меня. Двигался под взглядами десятков первокурсников, а сам не спускал глаз с меня, безмолвно призывая, вынуждая откликнуться. Сильные руки напрягались, крутя посох, быстрые, звериные движения ни на миг не позволяли отвести глаза. Он словно показывал мне, каким может быть, заставлял любоваться, околдовывал и подчинял.

Мелькнувшая мысль заставила меня безотчётно сглотнуть. Господи, он же не знает, что я знаю, что это он. А может быть, даже не отдаёт себе отчёта в том, что делает. Как там говорил Лерой — во время танца не владеешь собой. И то, что Райен сейчас вытворяет, это не он сам… это его освобождённое от железных цепей разума подсознание.

А ещё это фактически… признание.

И я сама, уносимая барабанным ритмом, музыкальным рисунком флейт и безумным танцем Райена, чувствовала себя кем-то другим, кем-то куда более свободным и честным. Сердце заходилось в бешеном темпе, пряный терпкий запах сводил с ума. Тянуло прикоснуться к разгоряченной коже Райена, смочить пальцы в его горячем поту. Сорвать маску, открыть его возбуждённое, с блестящими глазами лицо. Подняться, прильнуть, впиться в губы, обнять за шею. И почему-то казалось, что он моментально ответит. Сразу перехватит инициативу, запустит руки мне в волосы, притянет к себе с исступлённой жадностью. И я хотела ощутить его руки на себе. Его губы на моих губах. Его тело вплотную к моему.

Не знаю, до чего бы довело меня это желание, быть может, я и впрямь вскочила бы, нарушая обряд, ломая музыку танца — но я не успела. Что-то пронеслось по помещению, сверкнуло зловещей чёрной молнией, и Райен, выронив посох, упал, как подкошенный.

Наваждение исчезло.

Сердце зашлось в груди, я вскочила, истошно закричала:

— Райен! — и кинулась к нему.

Стащила с него маску и, ничуть не удивившись, увидела знакомое лицо — с закрытыми глазами, нахмуренными бровями, выражением болезненного непонимания. Не обращая внимания на крики вокруг, моментом, как никогда не получалось на практике, нырнула внутрь его тела, выискивая пострадавшие места. Увидела почти сразу — чёрную колючую пульсирующую тень вокруг его головы, словно терновый венец. Опасливо дотронулась и вскрикнула от обжигающей боли.

Что это такое? Как снять эту гадость?

Я видела, что эта штука постепенно передавливает его энергетические каналы. Сжимается, проникая внутрь. И подозревала, что когда она окончательно исчезнет, Райена ничто не спасёт.

Вот только я понятия не имела, как эту штуку убирают. Плача от боли, пыталась дотронуться, как-то повлиять — но всё было напрасно.

Рядом кто-то присел, с другой стороны меня схватили за плечи, попытались оттащить. Над головой раздался незнакомый мужской голос:

— Спокойно, студентка Лилле, целитель уже здесь. Сейчас мы выясним, что с ним.

— Нет! Оставьте меня в покое! Там какая-то чёрная штука, её нужно снять!

Тот, кто сел рядом со мной — это и был целитель, с белой повязкой на рукаве — бросил на меня недовольный взгляд. Губы пренебрежительно сжались, он чуть фыркнул, всем своим видом выказывая презрение к выскочкам-первокурсницам. Наклонился над Райеном и стал водить руками.

Слава богу, державший меня смотритель внял просьбам и перестал оттаскивать, и я затихла, молча наблюдая за действиями целителя, молясь, чтобы он скорее снял убивающие Райена чары. Но тот выпрямился и покачал головой:

— Сложно определить. Нужно отнести его в светлое помещение.

— Там у него венец вокруг головы! Да как же вы не видите… такой зазубренный, чёрный, с огромными шипами!

— Венец Коллама? — целитель обернулся ко мне, вмиг потеряв свой апломб и пренебрежительный вид. — Ты его видишь, девочка?

— Не знаю, как он называется, но это точно какой-то венец! Его прокляли!

Целитель переглянулся с кем-то за моей спиной, пожал плечами.

Я сжала кулак, вцепилась в костяшки зубами. Неужели Лерой не сдержал слова? Или этот жуткий чёрный венец не имеет никакого отношения к тому проклятию, о котором он говорил?

— Послушай, девочка, — снова обратился ко мне целитель. — Если ты и впрямь видишь его, можешь ли ты его снять? Если это венец Коллама, ему осталось жить считанные минуты.

Боже, целитель не может ничего сделать?

— Я… я не знаю как.

Я всего лишь первокурсница, он с ума сошёл?! Да я с месяц тому назад даже не подозревала о существовании этого мира! Я маленькая, слабая, несчастная…

Чужеродность этих мыслей полоснула по сознанию, заставила прийти в себя. Вот чёрт, это же ощущения Эсуми. Привыкшей прятаться за спины других, притворяться ничего не умеющей и не понимающей.

Но я не такая. Я рискую, я уверена в себе, я упрямый танк, так мама говорила! А упорство сворачивает горы! И нет, Эсуми, больше мы с тобой прятаться не будем!

— Пожалуйста, говорите мне, что делать, — я протянула руки, готовая снова схватиться за острые шипы.

— Осторожно, не торопись. Сначала выслушай меня до конца, действовать начнёшь по команде, поняла?

Я кивнула, и целитель продолжил:

— Венец действует как паразит, он сам находит цель, самое энергетически богатое место в человеке, присасывается и выкачивает, как пиявка, пока не выпьет всё. Но эту его особенность можно использовать против него. Приготовь «подушку», заполни её вкусной питательной энергией — и он сам переползёт на неё. Остальное я сделаю. Готова?

Я кивнула. Заклинание «подушка» и наполнение её энергией — строго говоря, это был уже второй или третий курс. Пока что нам преподавали только теорию, так что я ни разу не пробовала самостоятельно создать эту «подушку». Но основы помнила.

Вот только у меня не было права на ошибку. Не было времени переделывать по несколько раз. У Райена оставалось всего несколько минут, и я должна была всё сделать безупречно — сразу.

Осторожно, сверяясь с памятью на каждом шагу, я создала форму. Вспоминая точки и формулы, начертила энергетический рисунок. Чуть не ошиблась в одном месте — но, слава богу, внимательно следивший за мной целитель подсказал. Всё шло хорошо, пока не пришла пора наполнить «подушку» энергией. У меня её не хватало.

Чёрт, да что же такое! Я тяжело дышала, на лбу выступил пот. Сорвался с виска, прочертил горячую дорожку.

«Эсуми, помогай! Иначе твой брат погибнет!»

Я запоздало подумала, что Эсуми этому только обрадуется. Но она буркнула у меня в голове: «Забыла о совместимости? Коснись его, балда!».

Господи! Точно! Я идиотка! Но касаться нечем… руками я удерживала рисунок. И тогда я качнулась вперёд и грудью легла поперёк груди Райена, прямо на его обнажённое тело. Зажмурилась, чувствуя прилив сил. Вот оно! Есть!

«Подушка» в моих руках окрепла и потяжелела. Я рывком приподнялась, продолжая опираться о тело Райена, и поднесла её к его голове.

Пожалуйста! Сработай!

Чёрный венец медленно, недовольно шевельнулся. Выпустил шип, словно щупальце, выискивая источник такой вкусной, богатой энергии. Осторожно коснулся «подушки», замер, словно размышляя, потом медленно, по сантиметру, пополз дальше, проникая вглубь «подушки», выпуская в неё и другие щупальца.

Я не дышала, наблюдая, как тонкие лозы, словно живые, обвивают «подушку», погружаются в неё, один за другим оставляя лоб Райена. Будто отвечая этому, мучительное выражение на его лице светлело и расправлялось.

Когда последнее из щупальцев исчезло в «подушке», целитель воскликнул:

— Молодец! — и аккуратно отодвинул меня, кивнув кому-то за моей спиной. — Помогите девушке! — добавил он, отобрал у меня «подушку», аккуратно поместил в куб-артефакт и наклонился над Райеном.

Я чувствовала себя еле живой. Хорошо, сзади поддержали, не дав упасть. Из последних сил схватила Райена за руку. Хотела хоть пульс попытаться нащупать — но Райен вдруг открыл глаза.

Первым делом посмотрел на меня, будто знал, что я здесь, сижу рядом и держу его за руку. Расслабленно улыбнулся. И снова опустил веки.

— Райен!

— Всё хорошо, не волнуйся, — вместо Райена откликнулся целитель. — Он просто заснул. У вас высокая совместимость, да? Это твой кавалер?

Я покачала головой:

— Брат.

Устало сгорбилась, поддерживаемая чужими руками. Хотела закинуть голову, размять шею — и взгляд наткнулся на знакомое лицо. Лерой, обнажённый по пояс, со снятой маской в руке, стоял в толпе с другой стороны. Поймав мой взгляд, судорожно замотал головой, словно убеждая: «это не я, не я».

Не он?.. Господи, а кто же тогда — и зачем?

Из-за происшествия с Райеном представление сразу прервали, нас распихали по повозкам и отправили в академию. Лерой оказался прав, покушение никто не заподозрил. От целителя я узнала, что венец Коллама обычно тихо и мирно обитает в потустороннем мире. Обычно его жертвой становятся те, кто впервые выходит в тот мир, пока ещё не научились закрываться, поэтому все удивлялись, что Райен пострадал. Уже на третьем-четвёртом курсе защищаться обучаются все, а уж от студента, выбранного главным жрецом, точно никто не ждал такой оплошности.

И одна я сидела и мучилась. Хотелось рассказать про Лероя, обелить Райена. Но Лерой сказал, что это не он — а вдруг и впрямь не он, а я спущу на него всех собак? Или он всё же солгал?

Райен сам как будто соглашался с тем, что оплошал, но я видела в его глазах непонимание и растерянность, и это тоже меня мучило.

А на следующий день пришёл приказ ехать домой.

Когда в окно мне забилась какая-то птица, я, мягко говоря, удивилась. Когда, после того как я открыла его, чтобы прогнать безумную, птица завернула крутой вираж и проскользнула мимо моих рук в комнату, удивилась ещё больше. И, наконец, когда она села на стол, превратилась в каменную статуэтку, отвалила клюв и заговорила женским голосом, я вообще усомнилась в своём здравом рассудке.

Но, выслушав послание, наконец всё поняла.

Это была мать Эсуми. Холодное и чёткое приказание немедленно собрать вещи и к рассвету выехать.

Договорив, птица снова ожила и вылетела в окно, которое я даже не успела закрыть. Я ещё некоторое время, ошеломлённая, смотрела ей вслед.

Вот это техника на грани фантастики. Магическая телеграмма? Запись на автоответчик?

Сам факт вызова домой меня не удивил: мои родители тоже велели бы приезжать, если бы я ухитрилась чуть не помереть на вузовском посвящении. Ясно было, что дело в Райене, а Эсуми требуют домой в качестве довеска. Ладно, съездим, посмотрим на родные пенаты.

Но вот способ, которым этот приказ доставили, меня всё же удивил, хотя я думала, уже успела привыкнуть к магическому миру.

Эсуми внутри снисходительно усмехнулась:

«Это наши големы».

Големы?

«Ну да, дядя привечает всяких сумасшедших изобретателей. Вот часть из них и занимается големами. Ты что, мы же известны этим на всю страну!»

Ну я, как ты понимаешь, не из этой страны.

Эсуми пропустила мою насмешку мимо ушей:

«Да хотя бы те же упряжные ящерицы, разве не видела? Они тоже големы. Очень удобно, им не нужна ни еда, ни питьё, они не спят и не испражняются».

Те ящерицы, что я видела — не живые?! Не настоящие? Вот это да!

Мне тут же захотелось рассмотреть их поближе, изучить, проверить реакцию. В конце концов, одно время я раздумывала пойти на ветеринара, если не попаду в мед.

Внутри было тесно, душно, но довольно чисто: блестящие поручни, белые кружевные салфеточки на спинках сидений, водитель и кондуктор оба в белых же перчатках.

Насчёт мест кондуктор не соврал, свободным оставалось единственное кресло в длинном ряду с правой стороны. Райен сел туда, а я вдруг запаниковала, только теперь сообразив, что нам придётся ехать всю дорогу фактически в обнимку. А если я вспотела, и от меня плохо пахнет? А если я всё-таки слишком тяжёлая? А если…

Я хотела было предложить постоять рядом, а потом меняться, но увидела надпись на стене: «Во время движения вставать с места категорически воспрещается» — и прикусила язык. Райен потянул меня к себе:

— Садись.

Я осторожно приземлилась на его колени. Против ожиданий, сидеть на них оказалось вполне удобно, только когда руки Райена обвились вокруг моей талии, я почувствовала, как по коже бегут непрошеные мурашки — от этой близости, от его движения, одновременно деликатного и по-мужски решительного. А потом — от звука его голоса над ухом и горячего дыхания, когда Райен прошептал:

— Нам буквально пару часов потерпеть. Там будет развилка, город, люди сойдут. А если нет, будут другие дилижансы.

Я дёрнула плечом, не поворачиваясь:

— Да мне-то что.

В лицо хлынула краска, и я была уверена, что стоит мне обернуться, как Райен сразу всё поймёт.

Дилижанс качнулся, трогая, кони резво застучали копытами, в окне с противоположной стороне замелькал деревенский пейзаж. Ехать было довольно удобно, трясло даже меньше, чем в карете.

Поначалу всё шло хорошо, а потом я почувствовала дыхание Райена в своих волосах, и меня словно в кипяток окунули. Тёплое, приятное, оно шевелило тонкие волоски, отзываясь приятной щекоткой, пускало по позвоночнику волны мурашек и будоражило.

Чёрт бы его побрал.

Чёрт бы меня побрал, я какая-то извращенка.

Я едва успела поразиться собственной натуре, как почувствовала под попой что-то твёрдое. Подвигалась, пытаясь понять, что это там такое, раньше его не было. Не поняла, зато Райен вдруг одёрнул меня, слегка сдвигая в сторону колен, и глухо буркнул:

— Не ёрзай.

Вот, пожалуй, только из-за его реакции я догадалась. Какое счастье, что внутри царил полумрак, уверена, я покраснела, как помидор. А он догадался, что я догадалась?.. Не знаю, но дыхание у него сбилось, руки напряглись. И он теперь придерживал меня по-другому, не просто обнимал, чтобы я не свалилась при резком повороте, а не давал съехать обратно… к его паху.

Ой, блин!

Но самая большая беда была в том, что мне, когда я поняла, что он тоже не на шутку смущён от всего этого, захотелось большего. Невзначай снова задеть попой или рукой это самое твёрдое. Пожалуй, даже пощупать. Господи…

Я сидела, уставившись в пространство, и думала о всяких пошлостях.

Разговаривать мы не могли, люди сидели как селёдки в банке, и почти все хранили молчание, только изредка перешёптываясь. Не то место, чтобы делиться мыслями, особенно насчёт покушения. И точно не то, чтобы пытаться переубедить Райена в отношении к Лерою.

Было жарко. Жарко от его рук, от тепла его тела. Скосив глаза, я видела пальцы Райена, по-свойски лежащие на моих бёдрах. Красивые, крупные, сильные пальцы с аккуратными ногтями. Смертельно хотелось положить поверх них свою ладонь, провести по коже, втиснуться в переплетение его пальцев. А ещё хотелось опрокинуться на его грудь, вжаться в его тело, так, чтобы то твёрдое, от которого он так старательно держал меня подальше, упёрлось прямо в… нужное место. И закинуть голову, коснуться губами его шеи, поймать быстрый прерывистый пульс.

Божечки, что же меня так тянет к нему? А его? Он хоть что-нибудь испытывает ко мне или только думает: чур-чур, она в теле моей сестры?

Я всё же дотронулась до его пальцев. Притворившись, что случайно, положила руку совсем рядом с его. Очень хотелось, чтобы он проявил инициативу, сам переплёл бы наши пальцы или просто накрыл бы мою ладонь своей, но Райен словно закаменел подо мной и ничего не делал.

Разочарованно выдохнув, я убрала ладонь, коснулась своего прохладного предплечья. Решила снять напряжение, обернулась и спросила:

— Ноги не устали?

— Нет, — глухо прозвучало в ответ.

А его лицо, оказывается, так близко. И его губы так близко. И мои волосы щекочут ему щёку, а он не отворачивается. Смотрит на меня в упор, в глазах можно утонуть. Если я сейчас…

И тут дилижанс качнуло, и я впечаталась ему в грудь. Бёдра-то Райен удержал на месте, а вот сись… верхняя половина в него просто впилилась.

Я услышала короткий резкий вздох, упёрлась руками в грудь Райена, чтобы подняться, и обалдела от того, как сильно и быстро стучит его сердце. Этот стук передавался мне через ладонь, отзывался в моей собственной груди. Мне стало ещё жарче, в промежности туго, томительно сжалось.

Если вот сейчас я, вместо того, чтобы подняться, наоборот, прильну к нему и поцелую — из-за завеси моих волос даже наши соседи вряд ли поймут, что происходит.

Правда, сам Райен поймёт — а его реакция страшила меня больше всего.

Я выпрямилась, с трудом скрывая дрожь. Ниже живота повлажнело и мучительно горело, сладко пульсировало, вгоняя в жар. И всё это только оттого, что я сижу на Райене, хотя мы оба полностью одеты, а вокруг — толпа народа. Это что же со мной будет, если он хотя бы меня поцелует?

Мысли о поцелуях бередили разум. Я отвернулась, сама попытавшись отъехать от Райена чуть подальше. Прокляла чёртового мага, который ухитрился запихнуть меня не в чьё-нибудь тело, а в тело сестры Райена. Если бы это была какая-нибудь другая девчонка, я бы уже сто раз Райену призналась и, может быть, даже первая бы его поцеловала. И он наверняка бы с куда большей лёгкостью пошёл бы на контакт.

Но нет. Невезуха — моё второе имя.

Оставшаяся часть пути до города, слава богу, прошла без происшествий. Райен оказался прав, на станции там сошло прилично народа, дилижанс опустел больше чем наполовину. Я думала, мы так и поедем дальше, но Райен предложил тоже сойти, передохнуть, поесть, а потом взять другой дилижанс, а то, может, и транспорт поудобнее, и я согласилась.

На самом деле я не столько устала трястись в одной позе, сколько… сколько внутри ныло и зудело от неудовлетворённого желания. Я никак не ожидала, что мне окажется так сложно просидеть в обнимку с Райеном каких-то пару часов. Теперь его запах въелся в одежду, в поры, поселился в ноздрях и вызывал внутри неконтролируемую дрожь и волнение. Тянуло схватить Райена за руку, заставить остановиться, в лоб спросить: а что чувствует он? Но смелости не хватало, и я молча топала следом. А Райен вёл себя как ни в чём не бывало, оглядывался по сторонам, словно вспоминая дорогу.

Наконец мы добрались до небольшой гостиницы-таверны в глубине улицы, за зарослями розовых кустов.

— Какая красота! — восторженно выдохнула я, увидев в широком дворе расставленные на большом расстоянии столы и скамьи из тёмного дерева, с уютными маленькими фонариками. Розовые кусты и пущенный по загородке плющ окружали их, превращая в подобие отдельных кабинетов на открытом воздухе.

Райен улыбнулся:

— Так и думал, что тебе понравится. Посиди тут, я схожу и закажу нам поесть.

Я послушалась, выбрала столик, окружённый не скамьями, а лёгкими плетёными креслами, и забралась в одно такое с ногами. Выдохнула, наконец чувствуя, как постоянное напряжение понемногу оставляет. Ещё раз прокрутила в памяти эпизод аварии.

Вообще говоря, Райен был прав, доказательств того, что Лерой тут ни при чём, у меня не было. Учитывая его поведение до сих пор, тщательно замаскированные под несчастные случаи покушения — подстроенная авария тоже вполне укладывалась в подобное. А ещё Лерой знал о наших плохих отношениях с Райеном. Ему ни за что не пришло бы в голову, что мы поедем в одной карете. Следовательно, он вполне мог рискнуть попробовать убрать Райена ещё раз.

Что ж, пусть полиция ищет, кто сплёл проклятие и кто его подложил, и если ниточки приведут к Лерою, так тому и быть.

Райен не спешил возвращаться, и я забеспокоилась. Объективно говоря, причин для этого не было: может, в туалет зашёл, может, ждёт, пока заказ приготовят — но после всех этих покушений у меня сердце было не на месте. Я потихоньку поднялась и отправилась к зданию.

Райена я увидела почти сразу. Он стоял снаружи, у навеса, полускрытый ветвями кустов и тенью от здания. Вот только его поведение показалось мне странным. Он стоял, чуть сгорбившись, упираясь в стену одной рукой и опустив вдоль тела другую. Потом поднёс эту другую к лицу, посмотрел на неё — и изо всех сил саданул кулаком в стену. А потом снова посмотрел, разжал кулак и снова сжал его. И, кажется, опять хотел было ударить о стену, но я его окликнула.

Райен ощутимо вздрогнул, мгновенно обернулся, словно застигнутый врасплох. У него было выражение загнанного в угол человека.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он ничего не ответил, только взгляд метнулся в сторону, а брови сдвинулись.

Я подошла ближе:

— Что-то случилось?

— Нет, — он покачал головой, но в глаза мне не смотрел.

— Рай?.. — я взяла его за руку.

Райен напрягся, но вырывать руку не стал. Молча смотрел, как я перевернула ладонь, провела пальцами над костяшками. Только когда я сосредоточилась, вливая лечебную магию, потянул руку, отбирая:

— Не надо, это пустяк.

— Скажи, что случилось, — потребовала я, поднимая на него глаза.

Райен смотрел на меня и молчал. Только смотрел, как будто думал, говорить или нет, и если да, то до какого предела. В глазах у него плескались мучительное сомнение, тяга, тёмная горечь — и я не выдержала. Качнулась вперёд, схватила его за руки выше локтя, прижалась щекой к груди. Вдохнула запах. М-м-м-м. Всю жизнь бы так стояла.

— Что ты делаешь? — спросил Райен севшим голосом.

Я бы мысленно усмехнулась: он повторил мой вопрос, заданный минуту назад — но было не до смеха. Я слышала, как ускоряется ритм его сердца под моим ухом — и всем своим существом хотела, чтобы этот безумный стук достиг пика, чтобы сорвал что-то внутри, сломал тщательно поставленные печати.

Райен схватил меня за плечи. Я думала — оторвёт от себя, но он развернул меня, прижимая спиной к стене гостиницы, придавил всем телом и замер — лицо совсем рядом с моим, глаза в глаза. И снова смотрел, дышал шумно и тяжело и только смотрел, будто ждал знака или ответа, а я не могла их ему дать, потому что сама… не могла решиться.

Так прошло с полминуты… или с одно очень долгое, длиной с вечность мгновение — и Райен отодвинулся, хотя по-прежнему сжимал мои плечи. Мне стало ужасно больно, одиноко, как будто меня лишили чего-то очень важного, но я не могла ничего ни сказать, ни даже пошевелиться, чтобы удержать его. Но Райен, словно притянутый моим взглядом, как канатом, снова придвинулся ко мне и прислонился своим лбом к моему.

— Не смотри на меня так, — шепнул он тихо-тихо.

— Как? — я тоже шепнула одними губами, не спуская взгляда с его глаз, тёмных, как бушующее море.

— Как будто не хочешь, чтобы я уходил, — Райен закрыл глаза, длинные тёмно-рыжие ресницы сомкнулись. Но остался в прежнем положении, так близко ко мне, что я чувствовала на губах его дыхание.

— Не хочу… — шепнула я в то микроскопическое пространство, что оставалось между нашими лицами.

— Почему? — спросил Райен на грани слышимости.

Я не ответила, только дышала еле-еле, замирая, когда встречное дыхание достигало моих губ. Пальцы Райена на моих плечах сжались сильнее. Его запах обволакивал и уносил куда-то в сладкую дымку. Господи, как же хочется податься вперёд. Ещё немного… хочется вильнуть бёдрами, вжимаясь в Райена, обвить руками его шею. Но нет, нельзя, не имею права. Вообще не имею права влиять на его решение, это касается только его. Со своими чувствами мне и так уже всё ясно. Пусть Райен сам разберётся со своими.

— Асия… — позвал он, и моё тело откликнулось томительным спазмом, дрожью наслаждения, окатившей с головы до кончиков пальцев на ногах.

А потом Райен коротко выдохнул и поцеловал меня — жёстко, резко, так, словно наконец сорвал с себя все державшие его цепи. Мне показалось, что я умираю. Его губы были мягкими и одновременно требовательными, жадными, почти бесцеремонными. Потом я почувствовала во рту его язык и вздрогнула от тягучего удовольствия. Райен всем телом прижимал меня к стене, и я наконец-то смогла исполнить своё желание: вжаться бёдрами в его бёдра, почувствовать твёрдую выпуклость, которая свела меня с ума ещё в дилижансе. Потом Райен оторвался от моих губ и задышал, восстанавливая сбившееся дыхание, смотря мне в глаза, будто не мог отвести взгляда, будто что-то в их глубине навеки приковало его к себе.

— Мне кажется, у тебя на самом деле зелёные глаза, — прошептал он с такими нежными нотками в голосе, что моё тело снова скрутило судорогой удовольствия.

Я кивнула, чувствуя себя как в тумане. Да, и правда, зелёные… были когда-то. В прошлой жизни, в прошлом мире.

— И тёмные волосы, — Райен удовлетворённо кивнул, видя мою реакцию, и снова потянулся к моим губам. Прикоснулся на этот раз осторожно, вдумчиво, словно изучая их, пробуя на вкус, ставя печать принадлежности.

Удивительно, как он угадал мою внешность? Почувствовал? Вообразил? Увидел сквозь облик своей сестры меня настоящую?

Почему-то меня это ужасно обрадовало. Его тянуло ко мне, а не к Эсуми. Он целовал меня, а не её. Я ему нравлюсь. Я готова была кричать это вслух. Я ему нравлюсь!

Я отвечала на его поцелуи, медленно растворяясь в блаженстве. Господи, наконец-то можно. Наконец-то можно вот так прильнуть к нему, не опасаясь, что он посмотрит на меня с отвращением. Можно запускать руки в его рыжие волосы, можно обнимать крепкую шею, уплывать в сводящем с ума запахе его тела. Умирать от прикосновения его пальцев к спине, от того, как сильно, почти до боли, они вжимаются в кожу. И неважно, что будет дальше. Неважно, что для всего мира мы по-прежнему брат и сестра. Важно, что его тянет ко мне так же сильно, как и меня к нему. Что это взаимно.

Вот только я почти сразу поняла, насколько ошибалась. Когда из-за спины Райена раздалось чьё-то аханье и незнакомый женский голос с изумлением спросил:

— Юный хозяин?! Господин Райен?

Я вздрогнула, Райен рывком обернулся. Загородил меня собой, так, чтобы окликнувшая не увидела. Я прильнула щекой к его спине, молясь, чтобы той не пришло в голову попытаться заглянуть. Если это кто-то из его знакомых… из людей наших родителей, он — вернее, она — знает и Эсуми тоже. Вот это слухи пойдут по герцогству: брат и сестра Лилле бесстыже целовались при гостинице в соседнем городишке.

— Анней, — напряжённо сказал Райен, как бы приветствуя.

Я покопалась в воспоминаниях Эсуми: да, так звали одну из служанок в замке родителей. Скорее всего, сегодня её выходной, вот она и приехала в город. Насколько Эсуми помнила, Анней была родом как раз отсюда.

— А я-то своих навестить приехала! — словоохотливо отозвалась служанка, подтверждая информацию. — А вы…

Райен слегка качнулся в сторону, и я поняла, что Анней сделала движение заглянуть ему за спину.

— …неужто невесту привезли? — та не унималась.

— Анней, — голос Райена стал строже. — Рад видеть в добром здравии. Всё, что вам нужно будет знать, вы обязательно узнаете.

Вжавшись в его спину, я невольно отвесила челюсть. Вот это ответил, вежливо, но жёстко. Не ожидала. И стало тепло на сердце, внутри словно побежали маленькие пузырьки радости: ведь это он меня защищает.

— Ох, конечно, господин Райен, извините, я не подумала, — бормоча извинения, Анней зашаркала ногами, удаляясь.

Выждав некоторое время, Райен осторожно повернулся. Взглянул на меня. На его лице было виноватое выражение, в глазах промелькнула несвойственная беззащитность. Моя радость тут же утихла, сменилась раскаянием. Нам не следовало целоваться здесь, где ходят люди, где мы вполне можем встретить кого-нибудь знакомого. Наша связь для окружающих — нонсенс.

Но я всё равно не могла не чувствовать счастье. Осторожно протянула руку и не удивилась, встретив на полпути его руку — хотя он не видел, что я потянулась, мы смотрели друг другу в глаза. Райен сглотнул, кадык ощутимо дёрнулся. Ничего не сказал, но его ладонь сжала мою сильно-сильно, до боли, а потом его пальцы раздвинули мои и сплелись с ними.

— Пойдём… — хрипотца его голоса царапнула бархатом мой слух. — Скоро принесут еду.

И мы пошли: он — шагая размашисто, выпрямившись, со спокойным достоинством, и я — ухватившись за его большую руку и старательно пряча лицо за волосами. Слава богу, Анней нигде не было видно, как и других знакомых Эсуми персон.

За едой мы не проронили ни слова о том, что только что произошло. Слова были не нужны, наш недавний поцелуй всё сказал и так. На душе царило спокойствие. Ничего, что я в теле его сестры — мы обязательно найдём способ с этим справиться. Мне хотелось в это верить.

В замок мы прибыли поздно ночью, зато со всеми удобствами, не на дилижансе, а на наёмном экипаже. В его тесном пахнущем кожей нутре было очень удобно болтать, обниматься и целоваться — так что к тому времени, когда мы сошли у парадного входа, губы у меня горели, да и у Райена подозрительно припухли. Правда, поцелуи были самым большим, что мы могли себе позволить. Мы не обсуждали это, но оба словно знали, где пролегает граница, до какой степени мы можем позволить себе зайти.

Но вот отказаться от переплетения рук было неимоверно сложно. Я вообще с удовольствием бы прилипла к Райену намертво, обнимала бы его руку, раз уж идти в обнимку было сложно — но здесь, на территории замка, мы обязаны были сохранять дистанцию. И я шла с ним рядом, опустив руку, но не касаясь, чувствуя пальцами тепло его ладони и молча страдая от невозможности дотронуться. От оглушающего притяжения я даже толком не разглядела ни замок, ни окрестности, так, просто, отметила себе величественную кладку, мох, пробирающийся по низу, покрытые плющом стены, высокую башню, в которой, как я знала от Эсуми, никто не живёт, и скопище остроносых синих крыш в центре — собственно, средоточие замка, где жила герцогская семья.

Стражник, встретивший нас от парадных ворот и шедший впереди с огромным фонарём, довёл нас до самых дверей, постучал в большой тяжёлый молоточек в виде медной головы льва и откланялся, когда двери начали открываться.

Я невольно прильнула к Райену, вдруг оробев от этой атмосферы древности и мрачных тайн, а тот уже почти привычно потянулся приобнять меня, как из дверного проёма послышался негромкий, но хорошо поставленный голос:

— Господин Райен! И госпожа Эсуми!

Мы отскочили друг от друга, как биллиардные шарики, получившие мощное ускорение. Дворецкий — это был довольно пожилой, но державшийся прямо, как палка, мужчина в тёмно-коричневом костюме — явно удивился. Похоже, не ожидал увидеть нас вместе, так близко друг к другу. Ну да, ведь Райен с Эсуми раньше были на ножах.

Но вышколенный старый слуга сразу вернул себе невозмутимое выражение лица. Поклонился, отошёл в сторону, продолжая придерживать дверь. Райен пропустил меня первой, я вошла и остановилась.

Холл был довольно небольшим, отделанным тёмным деревом, приятно пахло сандалом и можжевельником. Я очень старалась не сильно вертеть головой, с жадностью рассматривая обстановку: высоченные дубовые шкафы, свисавшую с потолка на толстенных цепях люстру со множеством магических свечей, сейчас незажжённых, красный ковёр на полу.

Райен, который ко всему этому привык, тем временем поинтересовался у дворецкого:

— Родители, наверное, спят уже?

Тот покачал головой:

— Его светлость в библиотеке. Только что просили принести чаю. Её светлость — да, изволили отойти почивать.

У меня появилось смутное ощущение, будто я что-то забыла. Глухое, грызущее в глубине души, странное чувство, будто мне предстоит сделать нечто важное, чего я делать совсем не хочу.

— Пойдём? — Райен обернулся ко мне. — Поздороваемся.

Мы поднялись по огромной каменной лестнице, с просевшими от времени ступенями там, где их постоянно касались ноги. Я благоговейно касалась отполированных перил и постоянно оглядывалась, пытаясь не выдавать восхищение. А восхищаться хотелось: это был самый настоящий древний замок, с картинами на стенах, с обоями из ткани, а не из бумаги, как наши современные, с торжественным полумраком, потому что магические светильники кое в чём уступали нашему электричеству — зато с лихвой сохраняли атмосферу.

Библиотека располагалась на третьем этаже. Она была сравнительно небольшой — а может, так просто казалось, потому что её, куда ни глянь, наполняли книги. В нашем мире компьютеров и смартфонов редко можно увидеть такое количество книг в одном месте. Я бы и тут с удовольствием постояла бы, с раскрытым ртом рассматривая окружающее — но тут увидела отца Райена и Эсуми и невольно вытянулась в струнку.

Странно, но он оказался не рыжим, а скорее русоволосым. Он сидел в кресле и читал под светом магического светильника, но, завидев нас, встал, отложил книгу и пошёл навстречу — импозантный, с седыми висками, в красивом жилете, вышитом золотыми нитями.

Вдруг что-то словно подпёрло грудь изнутри, требовательно толкнулось в горло. Прямо в голове раздался голос: «Это приказ!», вспыхнула картина: полумрак, мужчина в балахоне, тут и там горящие свечи.

Я раскрыла рот, как ни пыталась воспротивиться, и выпалила:

— Батюшка, маркиз Веруж сделал мне предложение, и я его приняла. Назначьте дату свадьбы.

Взгляд Райена ожёг мне спину.

На нас словно ушат холодной воды вылили. Кровь в жилах обратилась в лёд, я застыла, всё ещё обнимая Райена, обвивая ногами его талию. И он — яростно, прерывисто дышащий мне в шею, только всё тело напряглось, словно Райен хотел меня спрятать.

— Райен! — продолжал неизвестный, судя по голосу — мужчина. — Да отцепись же ты от неё.

Райен отпустил меня, я съехала вниз по стене, пряча за волосами залившееся горячей кровью лицо, мучительно желая провалиться сквозь землю. Всё, это конец. Теперь не выпутаешься, этот человек, кем бы он ни был, отлично понял, кто перед ним.

Райен повернулся. Он ещё пытался как-то загородить меня, но тоже уже сообразил, что всё напрасно.

— Айрек… — глухо пробормотал он. — Стучать надо, старый хрыч.

— Когда это я стучал, заходя к тебе?! — эмоционально возмутился высокий, очень похожий на Райена, такой же ослепительно рыжий мужчина. Не старый, на вид около тридцати, зато заросший густой тёмно-рыжей бородой. — И вообще, что за дерьмо тут происходит? Она тебе приворот подлила? — и он уставился на меня, набычившись. — Эсуми!

Я уже знала, кто это. Наш (вернее, Эсуми) с Райеном дядя, младший брат отца, тот самый, который увлекается големами и прикормил с десяток разных изобретателей. И ещё знала, что он и правда тесно и хорошо дружит с Райеном, а вот Эсуми до сих пор недолюбливал. Впрочем, в собственной семье её вообще мало кто любил, разве что старая няня, которая уже давно уехала и живёт в деревне неподалёку. Я ещё раз посочувствовала своей «соседке».

Райен, словно испугавшись, что дядя может на меня наброситься, прикрыл меня рукой. Я взялась за эту руку и вернула Айреку такой же недобрый взгляд из-под бровей.

— Всё очень сложно… — сказал Райен со вздохом. Кивнул на столик с двумя широкими креслами. — Давайте-ка присядем. Я всё равно собирался рассказать Айреку кое-что. Это с ним я думал посоветоваться, — пояснил он мне. — Ну а раз он и так половину уже… увидел, то, думаю, можно сказать ему вообще всё.

— Дело швах, — выразился дядя Айрек, когда мы с Райеном после завтрака пришли в его «берлогу», как он назвал построенные в отдалении от прочих зданий длинные бараки с одинокой башней с торца.

Райен ничего не ответил, но хмурое выражение лица свидетельствовало, что он со сказанным согласен. Я только потупилась, ещё раз помянув недобрым словом свою забывчивость. Надо было сразу рассказать Райену о приказе мага, тогда, может, мы успели бы что-нибудь придумать. Может, я осталась бы в академии.

Хотя нет, ведь тогда бы нашего поцелуя не случилось. А Лерой всё равно бы отправил своё предложение-ультиматум, так что всё кончилось бы примерно тем же.

— Дело швах, но временно разделить вас мы попробуем, — повторил Айрек уже на неожиданно весёлой ноте. — Ну-ка сядь сюда.

Я послушно заняла кресло, вызывавшие ассоциации с вивисекцией и электрическим стулом. Вопрос, безопасно ли это, вертелся на языке. Ремни на ручках и передних ножках, ещё один — на спинке, чтобы крепко обхватывать грудную клетку, а сверху — исчёрканный символами большой жестяной колпак с торчащими проводами.

— Это точно ей не повредит? — вместо меня спросил Райен.

Айрек только весело хохотнул и замурлыкал под нос какую-то песенку. Сноровисто затянул ремни, колпак пока надевать не стал, сел на вертящийся табурет и отъехал к большому высокому столу, как никогда похожий на сумасшедшего учёного.

Сделал пасс, и стоящий на столе круглый фиолетовый шар величиной с головку младенца замигал, а потом загорелся ровным сиреневым огнём. Айрек сказал в этот шар:

— Принеси мне экспериментальный образец номер сто восемь. Красная глина, ладан и даммарская смола.

Мы с Райеном обменялись испуганными взглядами. Причём если у Райена он был скорее настороженным, то у меня, наверное, откровенно паническим. До меня только сейчас дошло, что единственные големы, которых я видела — были ящерицы-статуэтки, и если у Айрека всё в таком же роде…

Я не хочу превращаться в ящерицу!

Тем временем дядя подсел ко мне и со словами:

— Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим, что там у тебя внутри, — опустил мне на голову колпак.

Не успела я испугаться, как поняла, что ожидаемой темноты под колпаком нет. Да и не гудело ничего подозрительно. Колпак только осветился изнутри и стал прозрачным, как будто был сделан весь из толстого хрусталя, а потом по нему забегали огоньки, складываясь в разные узоры.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал дядя Айрек. Схватил со стола предмет, похожий на чёрную лупу, и приставил к колпаку напротив моего лба. — О-о-о! Вот так так! Ясно, ясно!

— Что там? — нетерпеливо спросил Райен. — Можешь убрать то, чем малефик управляет Эсуми?

Я надеялась на положительный ответ. Тем более что вчера передала дяде Айреку ту самую пробку от флакона с зельем, которым меня опаивал малефик. Я уже устала таскать её с собой, как какой-то странный талисман, но наконец-то она пригодилась. Дядя Ай обрадовался, как ребёнок.

Сейчас же он только глубокомысленно замычал. Схватил другой предмет — на этот раз подставку с тремя камнями разных цветов: красным, синим и жёлтым — и стал водить ею над колпаком.

— Если их разделить, как ты сказал, он потеряет власть над ними? — Райен не унимался. — Я слышал, что душу подселяют, чтобы управлять телом. Значит, если душу Асии переселить в другое вместилище — он не сможет влиять на Эсуми?

— Всё не совсем так, — покачал головой дядя Айрек. Вынул из подставки жёлтый камень и аккуратно поместил на ободок колпака. Почти сразу камень засиял и рассыпался золотой пыльцой, впитавшись в колпак. — Насколько я понял, малефик управляет не Эсуми и не Асией — а их совместным телом. Если душу Асии переселить, он не сможет влиять на Асию, но привязка останется. Её можно убрать, но это дело не одного дня. Но есть возможность перекрыть канал влияния, если ты понимаешь, о чём я говорю. Оборвать связь. И тогда уже спокойно разбираться. В качестве побочного эффекта возможны трудности с использованием магии выше первой ступени, но, думаю, в рамках первого курса мощная магия всё равно не изучается, так что вариант неплохой. А?

Дядя Айрек испытующе посмотрел на меня, а я заглянула внутрь, переадресуя вопрос Эсуми. Ответ пришёл сразу, и был он абсолютно уверенным: «Пусть делает!».

— Мы согласны, — озвучила я.

— Ну вот и отлично, — он заулыбался. — Тогда закончим с тобой, и я вручу Эсуми амулет.

Прозвучало это «закончим» несколько зловеще, так что я поёжилась. Райен это, кажется, заметил и, чтобы отвлечь меня, поинтересовался:

— Так в теле Эсуми сейчас три сущности, выходит? Эсуми, Асия и часть, добавленная, чтобы управлять ими?

— Да, верно. Вообще говоря, чтобы добавить управляющую часть, подселять другую душу не обязательно. Но нужно, так сказать, освободить для неё место — путём удаления части оригинальной души. Вот только, понимаешь ли, есть некоторый определённый объём, который нельзя уменьшать, иначе подопытный умрёт. Но ваш маг, судя по тому, что я вижу, совершил ошибку. Перестарался и отсёк слишком много. И тогда он решил залатать дыру твоей душой, Асия. И если обычно к большей части души добавляется меньшая, выступая своеобразной заплатой, то в вашем случае к меньшей части души была добавлена меньшая же. Собственно, поэтому вы и смогли войти в своего рода равновесие, насколько я понимаю. В противном случае же большая часть непременно поглотила бы меньшую.

Я слушала его молча, переглядываясь с Райеном. Значит, то, что я оказалась здесь — результат, так сказать, банальной врачебной ошибки? И всё ради того, чтобы сделать из Эсуми марионетку. Неизвестный малефик искорёжил и её душу, и моей душой воспользовался без спроса. Просто использовал нас как инструменты, как ткань для создания нужной ему вещи.

— Почему я? — вырвался невольный вопрос. — И что случилось с оставшейся частью моей души? С моим телом?

Айрек покачал головой:

— Сложно сказать. В зависимости от того, насколько большой кусок отрезали — оставшаяся часть либо выжила, либо погибла. Но знаешь, может быть, это цинично звучит, но сейчас это не имеет никакого значения. Для нас важно то, что если вас сейчас разделить, то автономно существовать вы не сможете. Необходим источник энергии. То, что заменит часть души для каждой из вас.

Искусственный орган, перевела я для себя.

— Но, к сожалению, то, что я могу предложить… — в этот самый момент дверь распахнулась, и Айрек прервался.

Молча подождал, когда высокий и тощий, лохматый парень в длинной заляпанной рубахе навыпуск и серых штанах пройдёт внутрь и вручит ему небольшую шкатулку — а потом так же безэмоционально, не кинув ни единого взгляда ни на меня, ни на Райена, как будто мы были предметами мебели, выйдет, бесшумно закрыв за собой дверь.

— Это только временное решение, — Айрес со щелчком открыл шкатулку.

На свет появился — нет, к счастью, не ящерица и не другой зверь — а большой тёмно-коричневый браслет с вкраплениями поблескивающих то ли камушков, то ли бусинок. За ним — второй такой же.

— Это новая разработка, и мы успешно провели с ней серию опытов. Эта вещь поможет тебе поддерживать свою душу, Асия, а Эсуми — дождаться твоего возвращения.

Айрек ловко надел один из браслетов на меня, а второй — на Райена.

— Теперь внимательно слушай, что сейчас произойдёт. Я разделю ваши с Эсуми сознания, душу Эсуми будет поддерживать этот браслет, — он коснулся того, что был надет на мою левую руку, — а твою — тот, что на Райене.

— А вместилище? — напряжённо спросил Райен.

— Вместилище Асия создаст сама. Вот источник энергии для этого, — и дядя Айрек взял со стола цепочку ярких жёлтых камней. — Но внимание! К сожалению, мы пока не нашли способ надолго продлить действие браслета. Максимум — это несколько суток, причём срок зависит от разных факторов, мы ещё не выяснили, от каких именно и в какой пропорции. Но, думаю, денёчек пожить свободно у вас точно есть, — он усмехнулся и подмигнул Райену. — Но после того как по браслету пойдут трещины — нужно будет возвращать Асию обратно в тело Эсуми, иначе обе могут погибнуть. Мы можем повторять разделение и возвращение, пока не найдётся более радикальный способ, — тут дядя Айрек погрустнел и добавил: — Если, конечно, нам дадут это время.

— А это? — Райен коснулся жёлтых камней, уже перекочевавших на его руку.

— Что касается цирконового браслета — срок его действия тоже ограничен, но циркон, во-первых, куда долговечнее, а, во-вторых — мы можем сменять камни один за другим. Тут вы тоже увидите — они начнут темнеть по мере того, как энергия уходит. Ну что? Начинаем?

Предложение прозвучало так внезапно, что я вздрогнула. Уже успела подзабыть, с какой целью вообще села в это кресло.

— Это не больно? — осведомилась слегка подрагивающим голосом.

— Ну-у… — протянул дядя Айрек — и очень хищно усмехнулся.

Меня захлестнуло смятение. Смятение и радость, неверие в то, что Райен действительно имеет это в виду, что я всё расслышала и поняла правильно. А ещё растерянность оттого, что я не знала, что ответить. И чем дольше я молчала, тем страшнее становилось, что вот сейчас он обидится, отстранится, а то и вовсе уйдёт — и тем сильнее путались мысли.

— Рай, я… — я повернулась и утонула в его взгляде. Вроде бы там и не было ничего особенного, Райен и раньше так, бывало, смотрел на меня, но сейчас, в полумраке и уединении, сгорая от внутреннего жара, я почувствовала, как закружилась голова.

Я потянулась к его губам, а он, поймав движение, нагнул голову мне навстречу. Наш первый поцелуй — по-настоящему наш — вышел нежным и одновременно скручивающим всё внутри, безжалостно смывающим налёт благоразумия.

Через миг мы уже задыхались, вжимаясь друг в друга, путаясь в волосах, в складках внезапно ставшей лишней одежды, лишь ненадолго прерывая поцелуй, чтобы посмотреть друг другу в глаза и убедиться, что останавливаться не стоило, что мы оба сгораем от желания.

Может, поэтому, когда Райен, тяжело дыша, перехватил мои руки, отдирая от себя, заставляя очнуться, я негодующе застонала и чуть его не ударила.

— Нельзя, Асия… нам надо остановиться, — сказал он, упираясь лбом в мой лоб и этим удерживая от нового поцелуя.

Я замотала головой, попыталась вырваться, но руки были как в тисках. Тогда я отчаянно зашептала, вглядываясь в похожие на бушующее море тёмно-синие, наполненные тоской и желанием глаза:

— Не хочу… не хочу останавливаться. У нас всё равно только один день. Я хочу его запомнить. Хочу… — я поникла, не сумев договорить.

Не посмела озвучить то, что думала — что хочу испытать то, что, возможно, так и не смогу никогда больше испытать. Закат опустится, за короткой ночью придёт рассвет, и камни в браслете потускнеют, предвещая конец моей свободе. Мне придётся вернуться в тело Эсуми и быть рядом с Райеном, не имея возможности не только… узнать его физически — но и даже стать признанной парой в глазах окружающих, взять его за руку на публике, поцеловать. Нет, я хотела унести с собой хотя бы воспоминания. Хотя бы память о его прикосновениях, о том, что нас связало, о том, что всё-таки было у нас.

И я, пользуясь тем, что хватка Райена ослабела, обвила руками его шею, притягивая к себе, находя губами его губы.

— Пожалуйста, — шепнула в них, уже чувствуя, как он колеблется, как желание сжигает и его, такое же жадное и бурное, как моё. — Рай…

И он с кратким резким вздохом сжал мою талию и сам поцеловал меня.

Мне и раньше, бывало, нравился какой-нибудь парень, и целоваться уже приходилось, но с Райеном это было совсем по-другому. Его близость вызывала во мне неукротимую дрожь, по жилам растекался огонь. Я улетала от ощущения его губ, от ненасытной требовательности, с которой он прижимал меня к себе, от силы его рук.

Я сама расстегнула пуговицы платья, потому что Райен медлил, целуя мои ключицы и шею, но не переходя дальше. Только когда верх платья упал вниз, он глухо выдохнул, как будто с упрёком, положил руку мне на грудь, жадно смял её, снова горяча дыханием мою шею. Потом его большой палец нашёл мой сосок, прикрытый лишь лёгкой тканью сатиновой камисоли. Я вздрогнула от острого наслаждения, пронзившего меня, как разряд электрического тока. Прикусила указательный палец, другой рукой обвила Райена за шею. Его осторожные, медленные прикосновения сводили меня с ума, губы манили, но я терпела, чтобы не показаться слишком смелой.

Райен осторожно спустил лямку с моего плеча, я вывернула руку, чтобы высвободиться. Вторую лямку сняла сама, но придержала ткань, чтобы не соскользнула с груди, то ли от смущения, то ли от неожиданной робости. Посмотрела в тёмно-синие глаза. Райен сперва вопросительно взглянул мне в лицо, потом аккуратно отвёл мои руки. Камисоль упала на бёдра, прохладным шёлком скользнув по коже, лишь на миг задержавшись на встопорщенных сосках. От холода в пещере кожа покрылась пупырышками, но самой мне было жарко.

— Идём, — Райен поднял взгляд от моей груди и взял меня за руку. Снова повёл к стене, где тоже оказался проём.

Мы прошли несколько пещер насквозь, не задерживаясь ни в одной. Я мысленно недоумевала и огорчалась: зачем мы вообще куда-то пошли, всё же было так хорошо? Но начавший теплеть воздух стал ответом. В последней пещере он вообще клубился тяжёлыми клубами пара, а свет здесь был тёплый, оранжевый, как будто горел сложенный у стен хворост.

— Что это? — я оглянулась на свет.

— Это вода из-под земли, — Райен принял мой вопрос на счёт побулькивающей и исходящей паром водной поверхности. — Она горячая, потрогай.

Подземный горячий источник. Ничего себе. Я последовала примеру и коснулась. Вода и впрямь была горячей, но не обжигающей. Наверное, можно залезть внутрь и хорошенько расслабиться.

Правда, сейчас мне хотелось не расслабляться. Я повернулась к Райену, и внутри всё вдруг томительно сжалось, когда я увидела, что он снимает рубашку. Бросив её на пол, он шагнул ко мне и потянул за ленты моего пояса, ослабляя его. Я молча подчинялась, украдкой любуясь игрой света на его обнажённой коже, на живых, упругих, гладких мускулах. Близость горячего тела Райена сводила с ума, сердце стучало где-то в ушах, дыхание спирало, кружилась голова.

Платье упало к моим ногам. Райен потянул меня вниз, заставил сесть на свою рубашку. Сам сел напротив, скрестив ноги так, что я оказалась прямо между ними. Взгляд то и дело опускался на выпуклость в его штанах. Мысль о том, что Райен меня хочет, заставляла где-то внутри судорожно сжиматься, пуская по телу приятные волны жара.

Усадив меня, Райен некоторое время ничего не делал, молча пожирая меня глазами. Тогда я взяла его руки и сама положила себе на грудь. Прикосновение грубоватой, шершавой, горячей кожи его ладоней показалось мне очень приятным. Едва я накрыла его руками свою грудь, как пальцы Райена сразу пришли в движение. Аккуратно погладили нежные выпуклости, провели по затвердевшим сосками, круговым движением очертили ареолу. Я невольно вздрагивала каждый раз, когда Райен касался сосков, тело пронзали острые разряды удовольствия. А когда он наклонился и взял сосок в рот, мне вообще показалось, что меня вот-вот унесёт. Я ахнула, вцепилась в его руки, Райен быстро поднял голову:

— Больно?

Я замотала головой, сил говорить не было. И сама притянула его голову к своей груди.

Какой глупый… разве можно отвлекаться в такой момент?

Райен снова вернулся к прежнему занятию. Осторожно поймал губами сосок, обвёл языком. Стал посасывать и перекатывать, иногда легонько прикусывая. Я была уже вся мокрая внизу, мышцы внутри сжимались от желания скорее почувствовать его член, но Райен вдруг прервался и спросил:

— Тебе нравится?

О боже, какой дурацкий вопрос. Конечно, нравится! Я кивнула, как дура. А сама смотрела в его глаза. Они были такие красивые, с тёмным пасмурным ободком, зрачки как чёрные зеркала. Боже, да он сам весь такой красивый, прямо сердце заходится. Сильные плечи, мощные ключицы и шея, тугие мышцы пресса под гладкой кожей. Волосы золотились в оранжевом свете, глаза блестели. Грудная клетка поднималась быстро-быстро, если приложить ладонь, наверное, можно было поймать ритм его сердца.

Я сама потянулась к ремню на штанах Райена. Но на полпути поддалась соблазну и коснулась выпуклости чуть ниже. Она неожиданно оказалась такой твёрдой, что я поразилась: как будто и не часть человеческого тела. Взглянула на Райена, а он смотрел на меня — одна половина лица освещена, другая в полумраке, губы маняще полураскрыты, похож на демона… искусителя.

Я провела по безотчётно влекущему твёрдому предмету, следя за выражением лица Райена. Он облизнул губы, но остался недвижим, только кадык слегка подпрыгнул. Тогда я расстегнула его ремень, помедлила и запустила руку под замшевую ткань. Неловко, неуклюже попыталась нащупать то самое. Райен чуть повернулся, перехватил мою руку и сам её направил.

Наткнувшись на обжигающе горячее под тонкой шелковистой кожей, я вздрогнула. Это было удивительное ощущение. Мне никогда не приходилось ещё касаться обнажённого мужского члена в э-э… готовом к работе состоянии. Заформалиненные, скукоженные, ледяные на ощупь, совершенно не возбуждающие — были, но это совсем другое дело. Пришлось помотать головой, чтобы отогнать призрак анатомички.

Райен отстранил меня. Не успела я испугаться, что он каким-то образом уловил мои мысли и обиделся, как я поняла, что он просто снимает с себя сапоги, а потом и штаны вместе с нижним бельём. Я сидела, как посадили, на его рубашке, и молча наблюдала, как он обнажается, как свет играет на гладких мышцах, высвечивает выпуклости и ямочки.

Смущения не было, вернее, был дикий удушливый жар, мощная пульсация внутри и пересохшая, невзирая на влажность вокруг, глотка. Но я не отводила от Райена взгляда, с жадностью наблюдая за каждым движением. И даже вид его члена в полной, так сказать, боевой готовности вызвал во мне скорее желание прикоснуться, чем стыд или смущение.

Райен чуть постоял, смотря на меня, совершенно обнажённый, не проявляя ни капли стеснения. Потом снова подошёл и тихо опустился рядом. От серьёзного взгляда у меня внутри ёкнуло, и я сама потянулась к губам Райена. Поцелуи были ещё жарче и безумнее сейчас, когда он был полностью обнажён, а на мне оставались лишь тоненькие трусики да полупрозрачная камисоль, спавшая на бёдра.

— Не смей сейчас говорить, что ещё можно передумать, — сердитым шёпотом сообщила я Райену, когда мы оторвались друг от друга.

Он тихо улыбнулся. Покачал головой:

— Теперь уже нельзя.

Наверное, это была шутка, но в следующий миг он взял меня за плечи и одновременно нежно и непреклонно заставил опуститься на твёрдый пол пещеры. Расстеленная рубашка совсем не смягчала жёсткость, но я обо всём позабыла, когда Райен стянул с меня бельё и без паузы накрыл собой. Поцеловал жадно и властно, одной рукой придерживая мой затылок, второй — путешествуя по моему телу. Я всем своим существом отдавалась ощущениям, пока в сознании не вспыхнула одна ужасающе глупая, но насущная мысль: мне будет больно, если я была девственницей там, у себя, или всё же нет, ведь это тело я, как-никак, придумала?

— Что случилось? — хрипловатым голосом спросил Райен, когда я завозилась, пытаясь прервать поцелуй.

— Я девственница, — выпалила я без предисловия.

Возникла небольшая пауза.

— Если хочешь, я могу подождать до свадьбы, — брякнул Райен, явно не понимая, чего я от него хочу.

Я мысленно фыркнула: весь такой бурно дышит, от желания зрачки едва за границы глаз не выходят, но клонит всё туда же! Подождать он может, видите ли.

— А я не могу, — упрямо заявила я, снова оплетая руками его шею. — Я просто хочу, чтобы ты не протаранил меня с разгона. Поосторожнее там, помягче, хорошо?

Райен явно ошарашился, но кивнул. Вот и хорошо, а то студенты меда выражений не выбирают. Снова поцеловал меня, мягко на этот раз и нежно. Пришлось самой усилить напор, чтобы догадался, где нежность проявлять не обязательно. Понял — поцеловал так же жадно, как до этого. Провёл рукой по внутренней стороне бедра, осторожно коснулся промежности.

Я закусила губу от неожиданной остроты чувств. Пальцы Райена двигались нежно, медленно, изучая меня. Вот провели сверху, потянулись вниз, медленно прошлись по складочкам. Снова вернулись вверх, и я испустила тихий стон удовольствия, когда они задержались на средоточии самых острых ощущений, легонько надавили, обвели вокруг, снова надавили… невольно я сама раздвинула ноги, желая, чтобы он скорее перешёл к тому, что внутри, пусть даже это будет «протаранил». В следующий момент Райен коснулся губами напрягшегося соска и одновременно скользнул пальцами внутрь меня, и я снова застонала, уже совсем не тихо, не в состоянии терпеть наслаждение.

Райен ласкал меня в двух местах, сильно и требовательно — грудь, мягко и осторожно — внизу, и я постанывала от накатывающих волнами ощущений. Наконец промежности коснулось нечто другое, не пальцы, уверенно скользнуло внутрь. Я задрожала от нахлынувших чувств. Хотелось ещё сильнее раздвинуть ноги, устремиться навстречу, я изнывала от желания, а Райен медлил, продвигаясь осторожно, по сантиметру. Потом его член упёрся во что-то внутри, и приятное ощущение сменилось лёгким дискомфортом. Мне показалось, что меня действительно «таранят» в непредназначенном для этого месте. В следующий момент Райен, не выходя из меня, приподнялся на руках и снова обхватил губами сосок, сильно втянул его в рот, прихватил зубами. И качнул бёдрами, безжалостно входя глубже. Дискомфорт резко усилился, но острой боли не было, я даже немного разочаровалась. Просто что-то большое, твёрдое, чужеродное было внутри меня. Немного жжения, лёгкое тянущее чувство… и всё?

Райен замер, не двигаясь, лаская губами мою грудь, и я обхватила его голову, заставив подняться и поцеловать меня.

— Всё хорошо? — спросил он шёпотом.

— Прекрасно, — я даже усмехнулась, хотя не переставала чувствовать его внутри себя.

Поцелуй, ещё один, потом ещё, жаркий до безумства. Потом Райен шевельнул бёдрами, качнулся назад, потом вперёд, потом снова и снова, и тянущее жжение внизу сменилось странным томительным ощущением. Я чувствовала себя растянутой, наполненной, мышцы пульсировали, жадно сжимая проникавший в меня член, возбуждённый клитор соприкасался с лобком Райена, посылая по всему телу жаркие волны. Странно… так странно… так непривычно, но очень приятно.

Райен обнимал меня обеими руками, уже не целуя, волосы горячило его бурное дыхание, а темп движений всё усиливался. Я словила ритм, полностью отдаваясь непривычным ощущениям, удовольствие постепенно нарастало. И тут Райен виновато признался:

— Я больше не могу.

Я кивнула, разрешая ему финишировать. Слегка царапнула неудовлетворённость, но, наверное, для первого раза и так вышло неплохо, не всё же сразу. Райен ускорился, ловя мои губы своими, впился жадным поцелуем, его толчки сделались совсем безумными, частыми, мощными, и почти сразу я почувствовала, как его член сильно дёрнулся внутри меня. И это стало той самой последней каплей, которой мне не хватало. Меня сорвало и унесло, я даже, кажется, застонала в голос, содрогаясь всем телом от безумной сладкой судороги. Ноги слегка свело, я обхватила бёдра Райена коленями, сжала, чувствуя, как одновременно и сжимаются мышцы внутри: бурно, томительно, сладко, продлевая удовольствие, умножая его в несколько раз.

Ещё несколько минут после мы лежали в той же позе: Райен на мне, обнимая мои плечи и голову, судорожно дыша в мои волосы, и я под ним, оплетя его коленями и руками, уткнувшись носом в его мокрую от пота ключицу.

Ох.

Реальность обрушилась каменным утёсом.

Нет, я не жалела. И не боялась последствий, ни возможной беременности (а возможна ли она вообще, с ненастоящим телом?), ни того, что Райен, получив своё, теперь меня бросит (может быть, это звучит слишком самонадеянно, но кому-либо из нас бросить другого, мне казалось, примерно так же легко, как отрубить себе ногу). Не боялась я и того, что наши отношения испортятся, станут натянутыми.

Но просто… когда теперь в следующий раз мы сможем быть вместе? Вот так вот, как сегодня, только мы вдвоём? Сможем целоваться и обниматься, снова любить друг друга? Да и сможем ли — вдруг это наш последний день вместе?

— Я тебя люблю, — вдруг сказал Рай.

Я ничего не ответила, только сжала крепче руки и ноги, вжимая его в себя, оплетая его, как вьюнок. Я знала, что он говорит правду и что ему не нужен мой ответ, он и так его чувствует.

Что за странная прихоть здешних богов — или не только здешних, ведь я тоже очутилась в самом водовороте — эта идеальная пара? Безоговорочное притяжение, способность чувствовать друг друга так хорошо, как будто мы разлучённые в детстве близнецы. Двусторонняя медаль — и зависимость, и опора. Но для меня этот похожий на проклятие подарок оказался спасением. Райен стал моим якорем в этом мире, моим стержнем. Тем, ради чего у меня появился смысл оставаться здесь, смысл жить и бороться. Можно посчитать, что мы с Райеном только марионетки, которые даже не в состоянии сами выбрать, в кого им влюбиться, но меня это совсем не огорчало. Главное то, что Райен у меня есть. И я сделаю всё возможное для того, чтобы остаться с ним вместе.

Я думала, после нашего спонтанного, так сказать, акта мы почти сразу уйдём, но Райен заставил меня залезть в горячую купель, и сам тоже забрался туда. Поначалу было страшно соваться в чёрную, маслянисто поблёскивающую воду, казалось, что там нет дна, но выяснилось, что купель совсем неглубокая, почти как обычная ванна. Мы прижались там друг к другу, как цыплята в корзинке, и от тишины, негромкого размеренного побулькиванья и тепла меня так разморило, что я отключилась, положив голову Райену на грудь. Кажется, просыпалась несколько раз, но видя, что Райен тоже спит, откинувшись на своеобразный бортик, а в пещере ничего не меняется, спокойно возвращалась обратно в сон. В общем, когда мы наконец вылезли оттуда, кожица на пальцах рук и ног сморщилась, а тело ощущалось тяжёлым, как слоновье.

Если бы не голод, наверное, мы бы в пещере так и заночевали. Но есть хотели оба, вернее, хотели жрать, сметать, поглощать, и мы, не сговариваясь, надели измятую влажную одежду и поспешили наружу. Продвигаясь вслед за Райеном, я обратила внимание на небольшое светло-коричневое пятнышко на рубашке у него на спине. Хотела было попытаться оттереть, но, хорошенько рассмотрев, сообразила.

Моя, что называется, девственная кровь. Ы-ы-ы!

Я вспомнила, как читала где-то, что раньше, в средние века, после первой брачной ночи вывешивали простыню со следами крови, чтобы доказать невинность невесты. Может, нам с Райеном лучше сохранить эту рубашку? Ну так, чисто на всякий случай, мало ли, попросят предъявить.

Снаружи уже темнело. Я ужаснулась: это же сколько часов мы пропадали? Эсуми и дядя Айрек, наверное, с ума сходят. Глянула на браслеты на руке Райена, но цирконы, слава богу, пока вроде бы тускнеть не собирались. И рыжая глина смотрелась цельной. Дядя Айрек предупреждал, что сначала пойдут трещины, и если не поменять в этот момент, моя душа почувствует нехватку энергии. Но, наверное, лучше всё равно поторопиться.

— Дядя Айрек там, наверное, все волосы из башки повыдергал, — я поделилась с Райеном беспокойством по этому поводу.

Но тот лишь ухмыльнулся:

— Думаю, он не ждёт нас раньше рассвета.

Я вытаращила глаза, и тогда Райен добавил:

— Думаю, он примерно на это и рассчитывал. Ну… на что произошло, — он смущённо отвёл взгляд.

О. То есть этот хитрый жук предложил Райену показать мне пещерку, отлично понимая, что мы там будем наедине и что тишина и близость, так сказать, располагают… ах он старый проныра!

Впрочем, лично я, пожалуй, была ему благодарна. Не думаю, что мы с Райеном позволили бы себе больше, чем подержаться за ручки на людях. Он всё-таки тут личность известная, наследник как-никак.

И вместо того, чтобы прямиком вернуться в замок, мы зашли поесть в харчевню поблизости, а поскольку там оказалось очень вкусно, то взяли ещё и с собой на вынос. А потом сгустилась ночь… в общем, заночевала я тоже у Райена. И мы повторили то, что было в пещере, и это было ещё круче, а потом заснули в обнимку, а проснулись опять от трелей в животе. То, что принесли с собой, мы доели ещё вчера вечером, так что оставалось надеяться только на завтрак.

— Айрек вчера заходил, когда ты спала, — сообщил Райен в процессе чистки зубов. — Он ждёт нас у себя до завтрака. То есть уже ждёт, скорее всего. Думаю, Эсуми тоже уже там.

Я кивнула, прогоняя тень грусти, тоже потянулась за зубочистным зельем. Покончив с умыванием, оделась — к сожалению, во вчерашнее, мятое и не очень чистое. Райен предложил послать к Эсуми за новой одеждой, но я отказалась: всё равно этому телу осталось существовать минут пятнадцать-двадцать. e0691

Взявшись за руки, мы поднялись в лабораторию. На пути туда оба молчали, только держались друг за друга крепко-накрепко, словно обменивались бессловесными клятвами.

Вот только когда дверь лаборатории открылась, внутри мы обнаружили Айрека в полном одиночестве. А он сразу осведомился:

— А Эсуми где?

— Я думал, она здесь уже, — ответил Райен.

— Нет, я её со вчерашнего дня не видел. Заходил вечером, но она уже спала, наверное, не открыла. Хотя садитесь, сейчас придёт, наверное, я послал за ней слугу.

Я присела на пыточный стул, Райен уместил задницу на его ручке. Отойти друг от друга было выше наших сил. Дядя Ай что-то писал на желтоватом картоне.

Наконец в коридоре послышались шаги. Рука Райена сжалась крепче вокруг моей. Я устремила взгляд на порог, но в дверях показалась вовсе не Эсуми, а слуга в местной форме. Поклонившись, он торопливо сообщил:

— Её милость ещё вчера утром сели в карету и уехали. Куда — неизвестно.

Это прозвучало как гром с ясного неба. Мы, все трое, обменялись ошарашенными взглядами.

— Как это уехала? — спросил Айрек. — Что она сказала? Когда вернётся?

— Не могу знать.

— Маг! — воскликнула я, с ужасом глядя на Райена. — Айрек так и не освободил её от привязки!

— От привязки — нет, зато я дал ей защитный амулет, — возразил тот. — Если она не сняла его по дурости, этот ваш маг вряд ли мог её достать.

— Но тогда почему она уехала? Она же не могла не понимать, чем это ей самой грозит?

Ей… и мне тоже. Ведь дядя Айрек ещё вчера сказал, что мы не в состоянии существовать автономно. Эсуми была там и прекрасно это слышала.

— Эта дурочка… — зло бросил Райен. — Я знаю, куда она поехала. Точнее, к кому — к Лерою! Эта дурочка собирается выйти за него замуж!

Айрек выругался, я замерла. Нет-нет-нет, Эсуми не пойдёт на это. Она же знает, что малефик именно этого и добивается — свадьбы, чтобы Эсуми получила право войти в сокровищницу. Хотя с защитным амулетом Эсуми могла решить, что он её не достанет. А что касается Лероя — да, я помнила её радость, когда отец Эсуми и Райена сообщил, что семья Веруж уже прислала официальное предложение.

Райен прав. Эта балбеска вполне могла отправиться к любимому, решив использовать единственный шанс. Она отлично знала, что Райен ей выйти за Лероя не позволит. Тем более если нам по-прежнему придётся делить одно тело. Вот же!..

— Но ты же сказал, у нас не больше суток? — обратилась я к Айреку. — Браслет рассыплется после этого?

— Только цирконовый. Глина держится несколько дней. Верно, она решила, что успеет. Недаром помчалась в дорогу сразу после того, как я вас разделил. Ах я старый дурак. Надо было предусмотреть, догадаться!

— Может, с ней как-то можно связаться?

— Можно послать письмо в академию птичьим големом, — сказал Райен. — И в замок Веруж тоже. Но не факт, что письмо дойдёт до Эсуми. А если и дойдёт, не факт, что эта дурочка послушается.

— Но… — я всё не могла поверить и смириться. — Да как же так? Она что, самоубийца?

— Она Эсуми, — отрезал Райен. — Этим всё сказано.

— И что нам теперь делать? Я что, тоже умру?.. — голос невольно задрожал, хотя я думала, что владею собой. Не знаю, на что рассчитывает Эсуми, может, думает, что Лерой ей как-то поможет? А если нет — мы обе умрём из-за глупости взбалмошной девчонки, решившей, что в целом мире её любит один Лерой?

— Нет! — гневно крикнул Райен и, отпустив руку, притянул меня к себе за плечи. — Айрек что-нибудь придумает. Ведь верно?!

— Легко сказать, — пробурчал тот, уже чёркая на картоне отдельные фразы. Обернулся ко мне: — Так, прежде всего разберёмся с твоим телом. Можно, конечно, взять ящик цирконов и менять их один за другим, — дядя Айрек кивнул на жёлтый браслет у Райена на руке, и я с содроганием заметила, что два камня из двенадцати уже потемнели: один стал совсем тускло-серым, другой был уже на полпути к этому. — Но, во-первых, рано или поздно заряжённые камни закончатся, а готовить их — довольно трудоёмкий процесс. А во-вторых — это всё же мера временная, всё равно что кормить беззубого кашей. Можно поступить и более… радикально. Дать беззубому новые зубы.

Я замерла. В груди проклюнулся росток надежды. Вчера ведь ещё подумала, что у Айрека есть запасной вариант, просто он по какой-то причине решил идти наименее трудным путём.

И он сказал, подтверждая мою мысль:

— Я вообще-то не хотел пока рассказывать вам об этом, мы ещё не завершили серию опытов. Штука экспериментальная, скажу честно, и если бы не ваша связь, я бы и предлагать не стал, вероятность удачи слишком низкая. Но так как вы идеальная пара, шансы сильно повышаются. И если всё пройдёт хорошо, то по крайней мере тело у тебя, Асия, будет. Но риск есть риск. Можно взять цирконы и попытаться найти Эсуми, пока ваши души ещё в состоянии существовать автономно, на всё про всё у нас всего несколько дней. Ну что, берём цирконы и в погоню или рискуем?

Мы с Райеном ответили одновременно.

Он:

— Цирконы.

Я:

— Рискуем.

Райен рывком обернулся ко мне:

— Нет! — возразил он. — Никакого риска! А если что-то пойдёт не так? Айрек же сказал, экспериментально и опасно, никто не знает, что может случиться. Берём камни и едем!

Его решительный тон меня разозлил. Какое право он имеет решать за меня? Он хотя бы представляет себе, что значит — не иметь собственного тела, жить взаймы. А тут Айрек предлагает такой выход — и ведь он же сказал, что шансы довольно велики!

— Я не хочу зависеть от каких-то камней, — ответила я Райену. — К тому же запитанных на твою энергию. А если что-нибудь случится, и нас с тобой разлучат? А если браслет у тебя отберут?

— Кто попробует у меня что-нибудь отобрать, тому я запихну в глотку зубы, — он зло сдвинул брови. Потом прищурился: — Ты думаешь, я не смогу тебя защитить? Ты мне не веришь?

— Не в этом дело! Я не хочу быть зависимой! Это же шанс обрести настоящее тело! Я не могу всю жизнь делить тело с Эсуми, — я уставилась в сощуренные, тёмные от гнева глаза. Как же он не понимает — я ведь и детей ему когда-нибудь родить хотела бы, и полноценно быть с ним вместе, и…

Но наше хвалёное взаимопонимание летело куда-то в тартарары. Райен только повернулся к Айреку:

— Айрек! Скажи ей, что это опасно! Объясни, что будет, если не получится. Она умрёт?

— Ну-у, — протянул тот. — Небезопасно, это правда. Если ничего не выйдет, энергетический каркас развалится, но, я думаю, в таком случае я должен успеть пересадить её душу в голема. То есть духовно Асия не умрёт, но душа её погрузится в сон и станет просыпаться только для того, чтобы выполнить приказ. Но это временная мера! Пока мы не научимся формировать человеческие тела без осечки.

— А она в таком состоянии сможет слиться с душой Эсуми? — жёстко спросил Райен. — У нас всего несколько дней для этого.

Айрек замер с раскрытым ртом. Он выглядел забавно, как будто завис, но ни мне, ни Райену смешно не было. Наконец дядя Ай развёл руками и нехотя проговорил:

— Ну да. Ты прав. Я что-то не подумал, что у нас ещё и с душой проблема. Но знаешь, я думаю, что получится, иначе не предлагал бы. Я расцениваю шансы как семь к трём.

— Тридцать процентов неудачи, — повторил Райен. — Нет. Это слишком много. Мы берём цирконы, а эту твою штуку попробуем потом.

— Почему ты за меня решаешь? — вмешалась я. — Я вообще-то сама могу решить!

В принципе, я уже понимала и его мотивы, и его правоту. Но было уже поздно, фирменное упрямство настаивало, что я должна выиграть этот спор. Если уступить здесь, я буду уступать Райену всегда, признаю за ним право вести. Нет, я, конечно, не собиралась вскакивать на коня и мчаться в горящую избу, но и тихо кивать, когда Райен принимает решения без оглядки на мои желания, тоже не могла.

А он ещё и добавил жару в огонь своим:

— Ты девушка! Ты моя ония!

— Ну и что?!

— Айрек!

Тот, не поворачиваясь, пожал плечами:

— Ну а что. Она права. Она будущий маг, должна сама уметь принимать решения и нести ответственность за свои решения.

Я была готова расцеловать Айрека за эти слова. С торжеством посмотрела на Райена. А тот вдруг поднялся и заявил:

— Ты сказал, наша связь поможет. Если я не согласен, ничего не выйдет, верно?

— Райен! — я не поверила своим ушам. — Ты не можешь не согласиться!

— Могу, — отрезал он. — И я не согласен.

Раз — и дверь хлопнула за ним. Вот просто так взял и ушёл.

Я застыла в кресле, меряя взглядом эту самую дверь.

У меня было такое ощущение, что пол ушёл из-под ног. Райен, который казался мне частью меня самой, вдруг взбунтовался. У меня это в голове не укладывалось. Он вообще обнаглел? Может, после того, что было в пещере, вбил себе в голову, что я всё равно что его жена, а значит, что-то вроде принадлежащей ему вещи? Ну это вообще уже! Я ведь и уйти могу, и за другого выйти.

При этой мысли внутри полоснуло резкой болью, и я, скрипя зубами, молча признала — только самой себе! — что, пожалуй, не могу и не стану. Но Райену об этом знать не следует.

Но, блин! Это явно влияние здешнего патриархального воспитания. Мужик решил, женщина подчиняется. Но я-то из века феминизма и эмансипации. И если Райен не собирается со мной порвать, ему придётся с этим смириться. А если собирается…

Внутри всё заныло, и я снова уставилась на дверь, молча мечтая, чтобы Райен вернулся. В этот момент дядя Айрек заговорил:

— Сходи за ним. Он не дурак и не такой уж упрямый осёл. Просто волнуется за тебя. Поговори с ним. И напомни, что времени мало, а если всё же решитесь рискнуть, то ещё меньше.

Моим первым желанием было зарычать: «Никуда я не пойду!». Потом я посидела и подумала. Потом буркнула:

— Пойду прогуляюсь.

Нет, я не собиралась идти за Райеном. Я злилась. Что за упёртый злобный чурбан! Волнуется он, видите ли! Разве это основание для того, чтобы решать в одно лицо?

Так что искать я Райена не стала, просто отправилась куда глаза глядят. Но почему-то, проходя мимо раскрытых двухстворчатых дверей, занавешенных сверху портьерами, увидела внутри как раз его.

Он стоял спиной ко мне, чуть запрокинув рыжую голову, заложив руки назад, и смотрел на висящий на стене портрет. Там были изображена пара, мужчина и женщина — оба в тёмно-рубиновых мантиях, с коронами на головах. И мужчина, и женщина показались мне смутно знакомыми. В голове всплыло лицо короля, очень похожего на мужчину с портрета.

О, так это же, наверное, предыдущая королевская чета. Родители нынешнего короля и бабушка с дедушкой Райена. Я совсем забыла — Райен же фактически принц. Наследник престола. Тем более что король, как выясняется, при смерти.

Теперь его непримиримость я увидела в другом свете. Да, он должен был поговорить со мной, но он ведь просто пытается взять на себя ответственность. Когда-нибудь ему придётся отвечать не только за себя или свою семью — за целое королевство.

В груди защемило. Мне нужно не сражаться с ним и не спорить — а поддержать. Довериться.

И я шагнула в комнату из-под прикрытия портьер. Облизнула губы, готовясь сказать, мол, ладно, давай поступим по-твоему, но в следующий раз спроси меня предварительно.

Райен, то ли почувствовав присутствие, то ли услышав шаги, обернулся. Я думала, он всё ещё злится, но лицо у него было спокойное, даже чуть виноватое. Увидев меня, он обрадовался. Шагнул навстречу, сказал:

— Извини, я… — и вдруг побледнел, раскрыл рот так, будто ему не хватало воздуха, схватился за грудь — и упал.

— Райен!

Я метнулась к нему, попыталась приподнять голову, потом принялась щупать пульс. Не нашла, тогда воспользовалась внутренним зрением. И похолодела, увидев тёмно-серый комок, ворочающийся в груди и медленно, но неуклонно распространяющийся, пожирающий органы. Господи, это ещё что за дрянь!..

Лицо Райена, лежащего на операционном столе, как я про себя назвала широкий стол в лаборатории дяди Айрека, куда мы взгромоздили Райена не без помощи облегчающего вес заклинания, выглядело совсем бледным. Мертвенно-бледным, подумала я и даже криво усмехнулась этой плохой шуточке.

В отличие от наших операционных, никто не проводил здесь дезинфекцию. Нужды в этом не было: магическая операция не требует, чтобы ради неё вскрывали пациенту грудь. Всё происходит куда тоньше и, пожалуй, в чём-то даже легче, не нужна острота скальпелей и ювелирная точность пальцев. Зато нужны знания и кое-что, земным лекарям совсем не требующееся — сильная магическая воля.

И если второго у Айрека, возможно, хватало, то с первым были проблемы. Сразу, когда я, запыхавшаяся, растрёпанная, притащила Райена к нему — на магической петле, как воздушный шарик — он очутился на операционном столе, и дядя Айрек сказал, озабоченно потирая руки:

— Моя милая, ведь я же не целитель.

«Я целитель!» — хотела завопить я и заткнулась, вспомнив, что всё ещё на первом курсе и мои знания ограничиваются как раз азами диагностики, анатомией, гистологией и тому подобным. Я даже понятия не имела, что это за жуть у Райена внутри и чем именно она грозит. Ясно было одно: раз Райен уже потерял сознание, действовать необходимо быстро.

К счастью, среди подчинённых Айрека нашёлся один парень с образованием целителя, а ещё послали за целителем, смотревшим герцогскую семью, — но тот ещё не подоспел, а лицо Райена серело на глазах.

— Итак, ещё раз повторяю порядок действий, — сообщил Айрек. Он стоял у изголовья и держал Райена за плечи. — Отсечь поражённые органы от здоровых, обеспечить питание здоровым, обезвредить и уничтожить проклятие, убедиться, что нормальное функционирование организма возобновлено, убрать питание, дать пациенту прийти в себя.

Парень-помощник, его представили коротким звучным именем Май, кивнул. Я повторила движение. Я, собственно, была тут на подхвате, в качестве ассистента-наблюдающего, и то только потому что наша с Райеном связь, как сказал Айрек, могла пригодиться.

— Ну, давай, — приказал дядя Айрек, и Май начал работать, озвучивая на ходу свои действия.

Я уже знала, что после выпуска Май имел дело в основном с животными или големами, люди ему в руки не попадали. Но тон и движения у него были довольно уверенными, чувствовался опыт. Он быстро создал защитно-изолирующую сеть, осторожно набросил на серое желе, поселившееся в груди у Райена, взял у Айрека плетение, которое должно было заменить работу сердца и лёгких, довольно уверенно, лишь с небольшими заминками, прикрепил к энергетическим узлам «пациента». Я наблюдала, кусая нижнюю губу изнутри, готовясь в любой момент помочь с энергией, если вдруг её начнёт не хватать. Это было единственным, чем я вообще могла бы оказаться полезной.

Но моё участие не понадобилось. Кровь снова прилила к лицу Райена, он задышал спокойнее, а мы, все трое, слаженно выдохнули.

— Теперь у нас есть немного времени, — сказал Май. — Нужно определить, что это за воздействие, чтобы не ошибиться с методом удаления. Если выбрать неверный метод, мы только навредим пациенту.

Я кивнула. Пояснял так подробно он исключительно для меня, дядя Ай сказал ему, что я на первом курсе целительства.

— Судя по анализу, это типичный «паук». Скорее всего, сандский, они часто появляются у магов, которые…

Май не успел договорить, дверь позади нас распахнулась.

— Где больной? — комнату огласил уверенный тон.

Я обернулась. Не слишком высокий, узкий в плечах, но державшийся как король мужчина в рыже-зелёном костюме-тройке приближался к нам. Величественным жестом стянул на ходу перчатки, бросил их не глядя. Стелившийся сзади то ли лакей, то ли личный слуга тут же подобрал.

Всё ясно, вот и герцогский целитель, явился не запылился.

Хотя, пожалуй, всё же запылился, решила я, увидев дорожную грязь на ботинках. Тут же смягчилась: спешил-таки, узнав, что Райен в опасности.

Впрочем, следующая же реплика заставила меня снова разозлиться.

— Посторонние пусть выйдут, — обронил герцогский целитель, едва одарив меня взглядом. — Юным леди тут не место.

— Я целитель!

— Леди — наречённая мессира, — сообщил Айрек тоном пониже, но тоже достаточно твёрдо. — И не просто наречённая, но его пара. Идеальная пара, надеюсь, вы понимаете, что это значит. Она имеет право оставаться здесь и может нам пригодиться.

Целитель снова мельком посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вытянул руки над лежавшим неподвижно Райеном, провёл короткую диагностику, кивнул, безмолвно соглашаясь с принятыми нами мерами. Безапелляционно изрёк:

— Свеженький «паук», нам сравнительно повезло. Естественное возникновение, я полагаю. В таком случае…

Я перебила его:

— Это покушение. На него и раньше покушались.

Целитель метнул на меня высокомерный взгляд и снисходительно сказал:

— Это невозможно, образование свежее. Явно развилось в течение суток. Или вы хотите сказать, на мессира покушались в замке? Может, у вас есть и подозреваемый на уме?

Он издевался, но я всерьёз задумалась. Если это правда, то и впрямь «паука» подсадили уже в замке. До сих пор все покушения происходили только в академии или там, где был Лерой или его подручные. На худой конец подкупленные им люди. Не верится, что в замке Лилле могут быть предатели, вряд ли к герцогской семье имеют доступ непроверенные слуги. И главное — когда? Я ведь постоянно была с Райеном вместе.

— Кто мог это сделать? Это можно сделать через артефакт? Я бы могла заметить?

— Ну-у, если бы у вас хватало квалификации, — целитель сделал упор на последнем слове, — то да, могли бы. Но предполагаю, что не хватило, раз вы ничего не заметили.

Пропустив шпильку мимо ушей, я мысленно перебрала все подозрительные моменты. Ну не мальчишка же на причале кинул в Райена заклинанием? И не разносчица в харчевне. Кто-то из слуг, с кем он говорил, пока я спала?.. Или я действительно просто не сумела понять?

Как бы то ни было, целитель сбил меня с толку, и я перестала спорить. Молча выслушала предложения по лечению, которые, надо отдать ему должное, звучали вполне логично. Вот только когда он закончил, у меня остался один вопрос.

— А вот эти корешки, как вы их будете убирать? — я указала на цепкие, тонкие, как волоски, белые нити, которые тянулись от «паука» к разным органам.

— Корешки? — целитель вскинул брови. — О чём вы?

Май и дядя Айрек тоже уставились на меня вопросительно.

— Да вот же, — я ещё раз ткнула в то место, где их было больше всего.

Целитель посмотрел туда, потом на меня и сказал медленно, тщательно выговаривая слова, как ребёнку:

— У «паука» этого типа не бывает дополнительных жгутиков. Они бывают только у класса экстра, который куда опаснее. Но «паук» класса экстра не возникает естественно, это всегда результат воздействия извне. Проклятия. Это — типичный сандский «паук».

— Да вы что, не видите, что ли… — я осеклась. Ведь и впрямь, похоже, не видит. Никто не видит, кроме меня — как с тем целителем, который не мог увидеть венец Коллама. А я могу — благодаря усиленному дару, благодаря нашему с Райеном взаимодействию.

— Ваше сиятельство, — обернулся герцогский целитель к Айреку, — ещё немного, и я буду вынужден настаивать на том, чтобы посторонних всё же удалили. Не думаю, что в процессе избавления пациента от «паука» возникнет нехватка энергии, следовательно, нет причин держать юную леди здесь.

— Я тоже ничего не вижу и думаю, господин Уссен прав, — заявил Май. — Это «паук» первого типа.

Названный господином Уссеном целитель кивнул, как будто так и надо, а я сжала кулаки. Предатель Май!

— Если вы удалите только тело, эти штуки останутся! Вы должны удалить всё! Ваш метод не подходит!

Они же Райена убьют неправильным лечением! Два слепца, как же они не видят?! Да хотя куда там — даже не пытаются увидеть, просто решили, что они правы, а я не права.

Дежавю. Я будто бы снова оказалась в полумраке и пыталась убедить целителя, что вижу то, что недоступно ему. Но сейчас мой противник не в пример напыщеннее и опытнее, а опыт иногда оказывает плохую услугу.

Так оно и было: герцогский целитель аж рассвирепел, услышав, что его метод якобы не подходит. Обернулся ко мне рывком и зашипел:

— Я Уссен из Интрии, как ты смеешь подвергать сомнению мои слова. Я лечил, ещё когда твои родители на свет не появились! — ух какой грозный, едва дым из ноздрей не вырывается.

— Может быть, и лечили! Да только гонор мешает увидеть дальше собственного носа!

— Габер, выведи её, — целитель обернулся к своему слуге. Тот отлепился от стены и угрожающе направился в мою сторону.

— Айрек! — завизжала я, изо всех сил цепляясь за стол. От Райена они меня не оттащат!

— А ну тихо! Решение буду принимать я, — Айрек набычился, рыжие волосы растрепались, глаза метали молнии из-под нахмуренных бровей.

Я замерла, сверля его наполовину умоляющим, наполовину требовательным взглядом. Он не может мне не поверить. Он же знает, как Райен мне дорог. Знает о нашей связи. Неужели он сейчас встанет не на мою сторону, а на сторону этого напыщенного гада-целителя?!

Тот открыл было рот, но Айрек взревел:

— Молчать! — и целитель, вздрогнув, заткнулся.

Наконец Айрек выпрямился и заявил:

— Действуем, как говорит девочка. Вся ответственность на мне.

Комната потонула в воплях: возмущённом — целителя, удивлённом — Мая, радостном — моём. Не дожидаясь, пока они утихнут, Айрек распорядился, запросто перекрывая одной фразой наши голоса:

— Уссен! Ты можешь провести анализ? Есть какой-нибудь объективный метод определения типа «паука», кроме как на глазок? Взять пробу, например, с этих жгутиков?

— Я не могу взять пробу с того, чего нет! — огрызнулся учёный муж.

— Скажите как, и я это сделаю, — вмешалась я. Поняла, чего хочет Айрек: доказать мою правоту, чтобы предубеждение не мешало Уссену делать своё дело.

Целитель посмотрел на Айрека, потом на меня, с трудом, кажется, сдерживаясь, чтобы не возвести глаза к небесам. Скомандовал:

— Габер, мой саквояж.

Слуга тут же поднёс небольшой чемоданчик, обтянутый коричневой кожей. Уложил прямо на стол и распахнул.

Вместо скальпелей, молоточков, зубил, которые я ожидала увидеть, там покоились совсем странные вещи: драгоценные и полудрагоценные камни разных цветов и форм, аккуратно сидящие в пазах пузырьки с зельем, запаянные в пузырьки же мерцающие субстанции — заготовленные заранее магические плетения. Я невольно затаила дыхание, а ручки сразу потянулись пощупать, и мне стоило немалого труда удержать их при себе. Уссен достал из саквояжа красный камешек размером с монетку.

— Вот это плетение позволяет во много раз увеличить дар внутреннего зрения, но только в строго определённом месте, не больше, чем диаметр самого плетения.

Ух ты! Замена нашего микроскопа. Я даже не подумала, что в этом мире должны быть подобные вспомогательные предметы.

Уссен положил камешек на грудь Райену, сделал жест активации, и из камня полился луч, в котором, словно голограмма, проявилась структура желеобразного серого «паука».

— Вот, как мы видим, типичный сандский «паук». Трёхслойная структура, энергопоглощающая мембрана, маготрансформирующее ядро…

Не дожидаясь конца лекции, я внаглую сдвинула камешек к самому большому скоплению белёсых нитей. В луче света заизвивалась волосяная бахрома, а Уссен замолчал на полуслове.

— Не может этого быть! — сказал он, похоже, по инерции. — Откуда… «паук» экстра? Но как же… у пауков «экстра» обычно пятислойная структура, поражающая поверхность куда меньше… — он вернул камешек назад и стал изучать желе, испуская невнятные возгласы. Наконец поднял голову: — Это и правда искусственное образование! Кто-то наложил на мессира проклятие, — от напыщенности и апломба не осталось и следа, целитель был изумлён и обескуражен. — Но кто мог такое сделать? Это далеко не рядовое воздействие!

— С этим разберёмся потом, — скомандовал Айрек. — Теперь, раз мы убедились, что Асия права, давайте за дело.

Моё торжество как корова языком слизнула. Не время гордиться, у нас проблемы, Хьюстон. Бросив взгляд на энергетические блоки, я заледенела. Энергия в них уменьшилась уже больше чем наполовину. Да и «паук» не терял времени даром, потихоньку «подгрызая» поставленную Маем сеточку.

— Скорее, скорее, скорее, пожалуйста, скорее!

Слава богу, теперь оба целителя действовали слаженно. Некоторое время тишину нарушали только короткие приказы Уссена:

— Режь. Прямее. Теперь цепляем. Так. Потихоньку. Так-так-так… отлично.

Но когда дело дошло до нитей, стало туго. Они их не видели, а зоны действия «микроскопа» хватало лишь на небольшую часть. Тем временем энергия из блоков убывала стремительно. Я понемногу подпитывала их, но чем больше я старалась, тем быстрее серели камни у Райена на браслете.

— Проклятие, — пробормотал Уссен. — Эдак мы провозимся до ночи.

— Энергии не хватит, — Май озабоченно уставился на блоки. — Ваша милость…

Он обращался к Айреку, но тот покачал головой. Посмотрел на меня:

— Асия, ты сумеешь?

— Да, — ответила я с уверенностью, которую не чувствовала. Задача мне, в принципе, была ясна, я видела, как действовали Уссен с Маем — но одно дело смотреть, а другое — работать самой, да ещё и сразу начисто, ведь нельзя было оставить ни единой волосинки, иначе всё стало бы напрасным.

Всё ещё глядя на меня с подозрением, Уссен объяснил, как сформировать магический скальпель. Сначала потренировались на воображаемом плетении, потом под строгим наблюдением Уссена (он пользовался «микроскопом», я работала так) перешли к «штопке наживую».

Дело шло хорошо, я уже порадовалась, что не только умею снимать венец Коллама (хотя не уверена, что смогу так просто это повторить), но и избавлять от «паука» класса экстра — да мне сессию за первый курс экстерном должны зачесть! — как случилась беда.

Вначале у меня закружилась голова, потом резко задрожали руки. Я поспешно отвела их от колышущихся нитей, хотела переждать, но дрожь не унималась. Стало даже хуже, весь мир словно начал втягиваться в воронку, захватывая с собой и меня. Я перестала чувствовать ноги, руки и поняла, что сейчас потеряю сознание.

Откуда-то издалека донёсся испуганный вскрик Айрека:

— Асия!

Перед глазами потемнело, но уже в следующий момент тьма расступилась. Я покрутила головой, приходя в себя. Чувствительность рук и ног возобновилась, я кинула быстрый взгляд на Райена, проверяя, что он в порядке, и только тут, увидев, как Айрек добавляет жёлтые камни на браслет у Райена на руке, поняла, что произошло и в чём заключается моя ошибка.

Мне нельзя было добавлять энергию в энергетические блоки — я черпала её из жёлтого браслета. Всё было бы хорошо, будь у меня настоящее тело, наша с Райеном связь позволила бы выработать больше, чем мы использовали. Но на циркон влияние совместимости не распространялось. В попытке поддержать Райена я вычерпала его до дна.

Но ничего, ведь у Айрека есть целый ящик цирконов.

Едва я так подумала, как поймала его взгляд. Айрек замотал головой:

— Камней больше нет, ты использовала всё!

Одновременно с этим раздался голос Мая:

— Энергетический уровень слабеет, состояние близко к критическому!

Ах ты! Я машинально снова добавила энергии, за что поплатилась ещё одним приступом головокружения. Но иначе нельзя, ведь если блоки погаснут, Райен умрёт.

Всё хорошо. Осталось немного. Нам просто нужно продержаться.

Я сосредоточилась на собственных пальцах. Потянуть, придержать, вырезать, перепроверить. Добавить немного энергии. Дальше. Потянуть, придержать… За мной следом шёл Май, аккуратным точечным импульсом запуская механизм саморегенерации. Уссен следил, готовясь вмешаться, если мы допустим ошибку.

Снова закружилась голова. Краем глаза я отметила: три камня на браслете ещё горят. Значит, есть время. Потянуть, придержать… добавить энергии в блоки. Один камень погас — ничего. Зато Райен спокойно дышит, зато на его щеках здоровый румянец. Осталось совсем чуть-чуть. Обработать этот край… и можно отдохнуть. Потянуть, придержать, вырезать, перепроверить… не забывать добавлять энергию. Не перестараться. Ещё один камень горит. Когда он погаснет, моё тело растает. Но я успею. Я уже поняла, словила ритм, я чётко соразмеряю… чётко…

— Уровень энергии падает! (4af1)

Да блин! Почему?! Я же добавляю! Добавляю!.. И ещё чуть-чуть, вырезать последние… но голова кружится уже невыносимо, не чувствую собственного тела… нет времени смотреть на камни, надо успеть, потянуть, вырезать…

— Май!

Фразу Айрека до конца я не услышала. В ушах зашумело слишком сильно, мне показалось, будто я попала в центрифугу стиральной машины, и мир смыло нахлынувшей волной. Я дёрнулась, схватила воздух ртом, но вместо живительного кислорода словно вдохнула хлороформ — и медленно погрузилась в небытие.

— Если она не придёт в себя, вы все — все! включая тебя, Айрек! — ответите жизнью!

Голос Райена был первым, что я услышала, когда очнулась. Как и его лицо стало первым, что я увидела — взволнованное, но пышущее здоровьем лицо человека, крепко стоящего на ногах.

— Рай… — ещё плохо понимая, что происходит, я расслабленно улыбнулась и протянула к нему руку. Не дотянулась: почему-то слабость была безумная.

Зато Райен дотянулся и даже больше — схватил мою ладонь обеими руками, опустился рядом и прижал к щеке. Его встревоженные глаза оказались напротив моих, а мне сразу стало легче, то ли от его присутствия, то ли от того, что я теперь знала, с ним всё в порядке.

— Не шевелись, Асия, — тут же послышался голос Айрека. — Май поддерживает твоё тело, но он уже устал. Энергии в тебе — мышке не хватит. Поэтому слушайте внимательно, и ты, Райен, тоже.

Не отнимая от щеки мою руку, Райен повернулся в сторону голоса. Я лежала, как положили, на боку, только закрыла глаза: мир кружился по-прежнему.

— К сожалению, Асия сглупила и отдала чересчур много энергии. Мои запасы не были рассчитаны на такое использование. Теперь её тело вот-вот исчезнет, и у нас только два выхода: пересаживать её душу в голема или создать настоящее тело. Выбирать надо немедленно. Какой вариант?

Только не голем! Пожалуйста! Хотя я помнила, как Райен протестовал против риска. Неужели и теперь воспротивится?

Ускользающим сознанием я услышала ответ, который ничего мне не сказал:

— Действуй.

Что ж, будь что будет. У меня сил держаться уже не осталось, и я медленно утонула в ласковой тьме. Теперь пусть меня спасают, всё, что могла, я уже сделала.

Весть об очередном неудавшемся покушении отцу Райена и Эсуми Айрек взялся отвезти сам. О таких вещах, как и о наших планах, лучше было говорить лицом к лицу. Айрек так же собирался уговорить брата подыграть: приспустить флаги на замке в знак того, что с членом семьи произошло несчастье, объявить слугам о внезапной тяжёлой болезни наследника (после долгих совещаний мы решили, что лучше инсценировать болезнь, чем смерть, иначе Райену будет сложно воскреснуть потом, когда всё закончится). О том, что на самом деле в его покоях никого нет, будет оповещён только Уссен, Май и герцогская семья.

А самого Райена мы превратили в черноволосого кареглазого красавца с орлиным носом. Это предложила я, вспомнив, как Эсуми назвала меня асмиянкой. Если сделать Райену похожую внешность, мы вполне сможем притвориться молодыми супругами, решившими навестить столицу в честь медового месяца. А направлялись мы именно в столицу: пришла весть, что Эсуми видели там вместе с Лероем.

Мы не успели.

Едва вылетели из коридора в более-менее широкий холл, как навстречу нам повалили гости, большинство в форме академии, встречались и учителя. И вся эта толпа шла плотным потоком, оживлённо переговариваясь, толкаясь, едва не разделив нас. Подручный Лероя потерялся, а мы с Райеном, огромными усилиями не расцепив рук, оказались притиснуты к стене и вынуждены были пробираться медленно-медленно. Райен пытался кричать, чтобы пропустили, что дело срочное, но и это не помогло: выходящие из зала напирали сзади, так что даже если впередиидущие и хотели бы уступить дорогу, у них бы это не вышло. Когда мы добрались до дверей, внутри оставалось только несколько человек, и ни Лероя, ни Эсуми среди них не было.

Зато был король, чертовски усталый на вид, с запавшими глазами, опирающийся на плечо мужчины в костюме из серебряной парчи с золотыми галунами. Тот поддерживал его величество и тихо говорил ему что-то на ухо.

Райен метнулся прямиком туда.

— Ваше величество! — воскликнул он звонко и яростно. — Что здесь произошло?! Вы обвенчали Эсуми Лилле и Лероя Веруж?!

Король преобразился в один миг. Выпрямился, расправил плечи, метнул грозный взгляд.

— Представьтесь вашему монарху, молодой человек! — потребовал он.

Невесть откуда появившиеся мощные охранники окружили нас со всех сторон. Райен растерянно оглянулся, потом тоже выпрямился, отвесил низкий и уважительный поклон и тихо проговорил:

— У меня дело государственной важности, я прошу о немедленной аудиенции. Меня послал Айрек Лилле, маркиз Ежерсон. Дело ранга «медуза», ваше величество.

Король ещё некоторое время молча смотрел на склонённую голову Райена, потом слабо махнул рукой:

— Идёмте. В Синий зал.

И, не обращая больше на нас внимания, первым вышел через незамеченные мной поначалу двери сбоку.

Я молча восхитилась предусмотрительностью семьи Лилле. Они явно разработали определённую систему кодовых сигналов. И король, услышав такой сигнал, сразу всё понял и отнёсся к сообщению с полной серьёзностью.

Синий зал оказался сравнительно небольшой гостиной или чем-то вроде. Стены и правда были обиты синей узорчатой тканью, а окна — занавешены синими шторами.

Обстановка оказалась умеренно-роскошной: бархатная синяя софа в каретной стяжке, такие же кресла, невысокий столик с фруктами. Король сел в одно из кресел и потянулся к винограду, отщипнул ягодку, но есть не стал. Вместо этого показал нам на софу, и мы с Райеном послушно сели. Спутник короля встал за его спиной.

— Говорите, — отрывисто велел его величество.

Райен чуть помедлил, как будто раздумывал, с чего начать. Посмотрел на мужчину в парче, потом на короля:

— Всё, что услышано здесь, должно остаться в тайне. Здесь говорить безопасно?

Вместо ответа король повёл рукой. Сквозь тело прошла магическая волна. Видимо, его величество поставил на комнату защиту.

— Говорите смело.

Райен выдохнул, расправил плечи и признался:

— Я Райен Лилле. Облик изменён, потому что на самом деле я якобы лежу при смерти в родительском замке. На меня несколько раз совершались покушения, поэтому мы решили, что так будет безопаснее. Но это я взял с собой, — он раскрыл правую ладонь, и на среднем пальце засияло, проявляясь, кольцо с рубиновой печаткой.

Я вытаращила глаза. Вот так фокус! Понятия не имела, что у Райена на пальце невидимое кольцо. Похоже, это был то ли герб семьи Лилле, то ли личный опознавательный знак Райена, потому что выражение лица короля мгновенно смягчилось, и он пожал так кстати протянутую руку.

— Вот оно что… а эта девушка? Тоже с изменённым обликом? Только не говори, что это твоя мать, не хочу представлять, что моя сестра способна на такие переодевания.

Должно быть, это была шутка, потому что король тут же слабо усмехнулся.

Райен посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения, я кивнула, и он сказал королю:

— Нет, это её настоящий облик. Это Асия, моя избранница. Моя ония, ваше величество.

Я уже начала привыкать к эффекту, которое производит это слово на понимающих людей. Вот и король подобрался, сверкнул глазами и испустил долгое многозначительное «о-о-о!».

— Мои поздравления, племянник! Но ты уверен?

— Совершенно уверен, — рука Райена нашла мою и крепко сжала. — Но позвольте перейти к делу, оно не терпит отлагательства. Вы дали разрешение Эсуми и Лерою войти в королевскую сокровищницу?

— Да, конечно. Свадебный обряд завершён по всем правилам, в присутствии свидетелей. Думаю, они уже там.

Райен коротко простонал, схватившись за голову. Я сочувственно помассировала его плечо. Всё-таки это свершилось, Эсуми выскочила замуж за своего Лероя. Надеюсь, они успеют этому порадоваться, потому что теперь, вне всякого сомнения, маг перейдёт в наступление.

— Их надо остановить! У нас есть точные сведения, что некто охотится за артефактом из сокровищницы и воспользуется Эсуми, чтобы вынести его.

— Каким артефактом? — по лицу короля прошла тень, но голос оставался невозмутимым.

— Мы не знаем… но предполагаем, что это вещь огромной силы. Но мы не знаем, какая именно.

— Огромной силы?.. — задумчиво переспросил король и поднял взгляд на мужчину позади своего кресла. — Есть идеи, Стей?

— Личность злоумышленника неизвестна? — вместо ответа мужчина задал Райену свой вопрос. — А что известно о нём?

— Это маг, по всей вероятности малефик, потому что умеет привязывать к себе чужие души и управлять ими. И… скорее всего, мы его знаем. Я, Эсуми… может быть, и вы, ваше величество.

— Хм-м… — король потёр подбородок. — Его цель тоже неизвестна? Зачем ему великие силы?

— Мне кажется… — Райен запнулся, но продолжил: — Он расчищает себе дорогу к трону. Покушения на мою жизнь — его рук дело. Самый очевидный кандидат — Лерой Веруж, но меня сбивает с толку то, что он не малефик. Вряд ли пятикурсник справится с магией такого уровня сложности.

— Ваше величество, — заговорил Стей. — Вариантов несколько, но если злоумышленник — маг, то самый ценный артефакт для мага, безотносительно его специализации, — это корона короля Йанса. Королева Верими пожертвовала своим даром, чтобы создать её из своей крови и крови супруга. Корона в дюжину раз усиливает дар носителя.

Корона, сделанная из крови! Ничего себе. Мне невольно захотелось её увидеть. Интересно, она кроваво-алая, как будто выточена из сплошного рубина? Или коричневая, как отполированное временем дерево?

— О, — король снова потёр подбородок. — Да, этого, пожалуй, хотелось бы избежать. Корона слишком опасный артефакт, чтобы позволить ему оказаться в руках злоумышленника. Но ведь опасные артефакты может выносить только стража сокровищницы. Они не входят в список одобренных драгоценностей. А все стражники находятся под постоянным наблюдением и защищены от чужого влияния, я им полностью доверяю.

Райен виновато пожал плечами. Я тихонько погладила его руку. Да, метод, которым неизвестный маг собирался заставить Эсуми вынести артефакт, по-прежнему оставался загадкой.

— Как бы то ни было, нам нужно спешить, — сказал Рай. — Я боюсь, что он найдёт способ. Он столько всего предусмотрел, неужели не узнал, что Эсуми не сможет вынести нужную вещь? То, что мы пока не знаем, как он это сделает, ничего не значит.

— Ты прав. Стей, прикажи, чтобы детей отвели в сокровищницу. И дай маркизу несколько человек в подчинение.

Я не сразу сообразила, что слово маркиз относилось к Райену. Как-то не привыкла думать о нём в таких выражениях. Господи, мой парень — маркиз! Скажи кому, обхохочешься.

Впрочем, времени хохотать не было. Мы промчались по коридорам дворца, сзади грохотали ботинки бравых парней, похожих на спецназовцев в их чёрной прилегающей форме. Жаль, здесь нет бронежилетов, с ними картинка была бы идеальной.

Я подшучивала про себя, чтобы не умирать от ужаса. Плохое предчувствие билось в груди. Нет, мы успеем, мы должны, ведь вручение драгоценностей — это целая церемония. Райен наскоро пояснил мне, что в случае, когда и муж, и жена — оба относятся к королевскому роду, то сперва выбирает мужчина. То есть сначала в сокровищницу запустят Лероя, он со всем тщанием укажет на приглянувшуюся безделушку, ему её торжественно вручат, он с тысячей церемонных поклонов её примет, выйдет, покажет интересующимся. Очередь Эсуми наступит потом.

Могущественная сила пронеслась над нами. Это ощутила не только я — многие из собравшихся невольно пригнулись, втягивая голову в шею.

В этот самый момент в стене рядом с нами в сторону отъехала панель, и из освещённого тусклым оранжевым светом коридора показался король. Замер на пороге, словно оценивая обстановку.

— Остановите её! — снова крикнул Райен, и гвардейцы подступили к Эсуми — но было уже слишком поздно.

Гребня уже не было в её руках, а в следующую минуту Эсуми выхватила у стоявшего рядом Лероя кинжал и полоснула себе по горлу. Голубое платье мгновенно пропиталось алой кровью.

— Суми-и! — жутко закричал Лерой. Бросился к новобрачной, подхватил безвольно оседающее тело. — Суми!

— Эсуми! — крик Райена слился с голосом Лероя.

Помещение охватила паника. Кто-то визжал, кричал, плакал, крики, смятение, те, кто оказался близко к Эсуми, пытались убежать, задние, наоборот, хотели рассмотреть, что происходит, и напирали вперёд. Случилось столпотворение.

Впрочем, я не особенно обращала на это внимание, потому что брякнулась на пол рядом с Эсуми, и целиком ушла в оценку повреждений. Стоило включить внутреннее зрение, как я ужаснулась. Эсуми была обречена: перерезана артерия, повреждена трахея, стремительная кровопотеря не оставляла шансов на спасение. Я бы могла запустить регенерацию, но это было бессмысленно, необходимо немедленное переливание крови.

— Асия! — на плечи легли руки Райена.

Я почувствовала его безмолвную мольбу — через его прикосновения, через нашу связь. Он просил спасти его сестру. Сестру, которая столько раз его предавала. Которую он считал безмозглой маленькой дрянью. И всё же его сестру, родную кровь, ту же самую девочку, которую он учил держаться на лошади и сражаться на деревянных мечах. Я почти слышала его отчаянный шёпот: «Пожалуйста, помоги ей».

И ничего не могла сделать. Жизнь утекала из Эсуми стремительно, губы её посерели, черты лица заострились, кровь уже почти не лилась, зато голубое платье пропиталось ею полностью, превратилось в пахнущий острым медным запахом мешок.

Блин, наша хвалёная совместимость… Почему она бесполезна в такие минуты? Даже с помощью Райена я не успевала, я не знала, что делать, не могла остановить кровь, восполнить кровопотерю.

И тогда я наткнулась взглядом на глиняный браслет на руке у Эсуми. Толстый, грубоватой лепки, он смотрелся на её тоненькой ручке удивительно неуместно. Но это был шанс.

Надежда вспыхнула в груди яростным жалящим пламенем. Я облизнула губы, сосредоточилась. Сжала сильнее безвольное тело Эсуми и обратилась к ней — так же, как тогда, когда мы были едины, две души в одном теле.

«Эсуми… иди ко мне».

Тишина. Чёрная, глубокая, навевающая отчаяние.

«Эсуми, пожалуйста, услышь! Иди ко мне!»

Я мысленно кричала, вкладывала всю себя, выворачивала наружу, чтобы дозваться, чтобы поймать эту упрямую душу. Может быть, ничего бы не вышло — если бы не Райен. В какой-то миг, когда я уже истратила все силы, когда к горлу уже подкатывала слабость, желание сдаться — я услышала и его голос: «Эсуми!».

А потом мы почувствовали отклик. Едва слышный, неизмеримо далёкий, но всё же отклик.

«Эсуми! — силы словно удвоились, я воспряла духом, да и Райен, кажется, тоже. — Иди ко мне! Возвращайся!»

Тишина. Долгая-долгая пауза. И слабый ответ:

«Зачем?»

Я задохнулась от неожиданности. Как это зачем? Что за глупости?

«Перестань глупить! Ты нужна нам!»

«Не нужна… я понимаю».

Я растерялась. Как убедить её? В чём-то она была права, я не могла упрекать за то, что она так решила. Эсуми привыкла жить никому не нужной. Привыкла быть чёрной овцой в семье: не очень умной, не очень одарённой, не внушающей надежд. Привыкла к одиночеству — и там, куда её сейчас влечёт неумолимое потустороннее течение — там её наконец ждёт покой. Ждёт ничто — отстутствие предательств, огорчений и боли.

«Эсуми. Пожалуйста, вернись, — вмешался Райен. — Прости меня. Я совсем не понимал тебя. Я видел только то, что было на поверхности. Прости, я был плохим братом, но, пожалуйста, вернись…»

Она молчала. Тогда я вспомнила о том единственном, кто был для неё важен.

«А как же Лерой?»

Я постаралась передать, как жутко он кричал, когда она упала. Как отчаянно пытался помочь. В этот момент всё стало ясным. Может, поначалу он и сблизился с ней из желания использовать, этого я не могла знать. Но зато понимала, что сейчас он её любит. По-настоящему.

И Эсуми откликнулась. В толстой непроницаемой скорлупе, которой она себя окружила, появилась трещина.

«Он ждёт тебя, Эсуми. И мы тоже. Иди ко мне, войди в моё тело. Возвращайся. Тебе нельзя умирать, иначе Лерой тоже умрёт от горя. Ну же!»

Трещина бежала, ветвясь, как молния, огненный жар полился изнутри. Я охнула, когда он настиг меня, чуть не задохнулась от силы и мощи. Райен помог, удержал, принял вместе со мной. Сначала поток чуть не сбил меня с ног, а потом я, кажется, на краткий миг потеряла сознание. Но почти сразу пришла в себя и поспешила увериться, что Эсуми действительно здесь, внутри, рядом со мной.

«Здесь я, здесь, — ворчливо ответил её звонкий голосок. И тут же вскрикнул: — Лерой!»

Я растерянно оглянулась и увидела, как Ивен припёр Лероя к стене и заносит кинжал. Дёрнулась было вмешаться, попробовать остановить, но слабость ещё не прошла, я едва держалась на ногах.

— Рай! — я взглядом указала ему на сражавшихся. Кто-то из них наверняка под управлением, как была Эсуми, но кто именно — разберёмся потом. Сейчас надо их остановить.

Он понял без слова, бросился к ним — и вдруг застыл.

Застыли вообще все, даже Ивен превратился в статую с занесённым оружием в руке. Исчезли звуки, как будто на комнату опустился полог тишины. И в этой тишине кто-то смеялся… Я подняла голову, наткнулась взглядом на декана Иезегарда. Одну долгую секунду размышляла над этой странностью: почему декан смеётся, торжествующе смотря в нашу сторону, и стоит, сложив руки на груди — вместо того, чтобы изо всех сил пробираться через толпу, пытаться помочь, ведь он же целитель.

А потом все кусочки паззла сложились, и я ахнула.

Вот кто злоумышленник. Вот кто охотился за Райеном, возможно, не собственноручно, заставляя Ивена устраивать покушения. И сейчас он добился своего — на его лбу сияла золотисто-медовая, корона в виде узкой ленты, переливающаяся, как будто раскалённое золото каким-то чудом удерживало форму.

— Слушайте все, — пророкотал декан, и его густой голос накрыл зал, как колокол. — Ваш король мёртв… Теперь я — ваш новый повелитель! На колени!

Король… мертв?!

Я огляделась и с замиранием сердца увидела, как его величество и впрямь лежит на пороге, а вокруг него почему-то образовалось пустое пространство, словно никто не смел приблизиться. Или, точнее, не мог? На моих глазах один из гвардейцев, косая сажень в плечах, попытался шагнуть вперёд и застрял, как муха в паутине. Сперва задёргался, а потом замер и явно против своей воли опустился на колени. Я тоже почувствовала, как будто неизмеримая тяжесть тащит меня вниз, рухнула на колени — Райен упал рядом.

— Сукин сын, — прорычал Райен сквозь зубы. — Я его убью… убью…

Но сейчас никто не мог сделать ничего.

Декан Иезегард окутался силой, как чёрной тучей, сделался выше на две головы и торжественно, так, словно долго тренировал этот жест, взмахнул рукой. В воздухе запахло внезапной свежестью, а потом ослепительным голубым светом засиял продолговатый овал. Весь зал сообща выдохнул — то ли от страха, то ли от невольного восхищения, — и я сама тоже не удержалась от изумлённого возгласа.

Декан открыл портал.

Учитывая то, что до сих пор такую возможность только обсуждали и исследовали, это была магия на грани возможностей человека. Наглядная демонстрация силы.

Фигура его подёрнулась голубоватой дымкой и стала таять. Одновременно ко всем нам вернулась возможность двигаться, но не успела я встать, как раздался отчаянный крик:

— Подожди! Я с тобой!

Через коленопреклонённую толпу промчался Ивен. Прыгнул в голубой овал — и не успел. Прямо перед тем, как его вытянутые вперёд руки коснулись дымки, она замигала и исчезла. Ивен столкнулся с кем-то из зевак и отлетел в сторону, ругаясь как сапожник.

— Подельника забыл, — прокомментировал Райен. И рявкнул гвардейцам: — Взять его!

Бравые парни, расталкивая толпу, накинулись на Ивена. В одну минуту он был поднят на ноги, руки завёрнуты за спину, голова опущена вниз. Я оглянулась на Лероя. Он был жив и, кажется, невредим, сжимал в руке отобранный у Ивена кинжал. Тут же выпустил его и бросился к безжизненному телу Эсуми.

«Пусти! Пусти меня!» — изнутри поднялась бурная волна.

Я покорно ушла внутрь. Пожалуй, будет быстрее, если Эсуми сама всё объяснит Лерою.

Давненько я не чувствовала происходящее со стороны. Эсуми в моём теле кинулась вперёд, схватила Лероя за руки, приникла к нему со спины. Краем глаза я увидела шокированное лицо Райена, потом он, видимо, понял, что происходит, и кивнул. Показал мне сжатый кулак пальцами вперёд — в этом мире этот жест означал что-то среднее между большим пальцем и знаком «окей». Я мысленно улыбнулась: пожелал удачи.

Тем временем Эсуми в моём теле лихорадочной скороговоркой твердила:

— Лер, я живая, не трогай, брось. Всё будет хорошо.

У неё даже голос поменялся, стал выше и нежнее.

Лерой окаменел. Переспросил, как будто не мог поверить собственным ушам:

— Суми?..

— Да, — шепнула она. — Только не удивляйся. Я в другом теле. Но я жива.

Он рывком обернулся и отчаянным взглядом впился в её лицо. Поначалу смотрел, ничего не понимая, страдальчески заламывая брови, попеременно то в один, то в другой глаз, будто не мог сообразить, который лучше. Эсуми держала его за руки и молчала. Я чувствовала её волнение и то, как она старается сдерживаться, дать ему время осознать и принять это осознание, хотя больше всего на свете ей хочется, чтобы он узнал её и обнял.

— Суми… — выдохнул Лерой наконец и схватил её в объятия, не обращая внимания на то, что пачкает её же кровью. Сжал сильно-сильно, так что она полузадушенно пискнула. И счастливо улыбнулась, пряча лицо у него на плече.

Однако долго пообниматься им не дали, Райен почти сразу отодрал руки Лероя от нас.

— Значит, так, — недобро сказал он. — Разговаривать можно, всё остальное — потом, когда мы их разделим.

— Их? Кого? И кто ты такой?

Райен только зловеще осклабился. В сочетании с его смуглым лицом и орлиным носом выглядело более чем впечатляюще.

— Пойдём, дорогой зятёк, — он закинул руку Лерою на плечи. — Обсудим дальнейшие планы.

Через несколько дней мы впятером сидели в домике Айрека, который он снял через третьих лиц. Приходилось таиться, потому что шпионы Иезегарда шныряли повсюду и тщательно выуживали слухи о возможных противниках. Мне было удивительно, как много занимающих высокий ранг людей почти сразу переметнулось на сторону декана, когда выяснилось, что король погиб. Впрочем, пока эту новость не объявляли широко, боялись, что начнётся паника. Всем заправлял Государственный совет, в котором осталась едва ли половина членов: кто сказался больным и заперся в загородном поместье, кто внаглую примкнул к Иезегарду в надежде на лакомую должность при его будущем дворе, а кто… а кто и умер от рук новоявленного диктатора. Иезегард делал это в качестве устрашения и убеждения, и политика эта казалась довольно успешной. От него не было защиты, не срабатывали заклинания, его не могла остановить никакая стража.

В столице воцарился мрак, ужас и разруха. Мрак причём в самом буквальном смысле этого слова: над Магической академией Асмеи, где засел декан, стояли беспросветные тучи, накрывавшие почти весь город. От них тонкой струйкой вниз уходил вихрь, как будто кто-то взял и ради шутки привязал к академии чёрный тайфун. Это была ещё одна демонстрация сил и власти.

Государственный совет, конечно, пытался сохранить лицо, объявил, что столица находится в зоне влияния магического циклона, но я сомневалась, что большинство верит в это объяснение. Если всё и дальше пойдёт так, как оно шло, то через полмесяца в Государственном совете никого не останется, и декан спокойно прошествует через весь город, осыпаемый цветами и конфетти. В изобилии примкнувшие к нему имиджмейкеры вознесут славу усмирителю циклона, единственному достойному кандидату на вдруг опустевший трон.

Эсуми считалась погибшей, Лерой — помешавшимся от горя, Райен — на смертном одре. Королевство лишилось не только короля, но и основных возможных кандидатов на трон — декан, должно быть, потирает ручки, сидя у себя в логове. Я слышала, что какая-то седьмая вода на киселе, внучатый праправнук третьего сына сестры прапрапрадеда Райена и Эсуми, пытался собрать сторонников под свои знамёна, но соблазнились только три с половиной калеки.

Ещё бы: всё же деканская политика террора возымела свои плоды.

Я отвернулась от окна, из которого как раз и открывался «прекрасный» вид на академию, повисшие над ней чёрные на фоне фиолетового неба тучи, тонкий по сравнению с ними хвост бури и жёлтые молнии, изредка, будто лениво, ударявшие в острый шпиль академии. Задвинула плотные шторы: если хотя бы один шпион декана мог бы заглянуть внутрь, все наши планы оказались бы под угрозой.

Впрочем, если приспешники Иезегарда ещё не научились летать, пока что это остаётся больше гипотетической угрозой.

Картина внутри комнаты была куда более идиллической и тёплой. Во-первых, Райен с его привычным обликом, рыжими вихрами и неотрывно следившими за мной синими глазами. Поймав мой взгляд, он поманил меня, и я послушно опустилась на неширокий диванчик, прильнув к плечу Райена. Напротив сидели Лерой с Эсуми, переплетя руки, и выглядели счастливыми настолько, что во рту становилось кисло.

Шутка, конечно, но эти двое и впрямь светились так сильно, что запросто могли бы работать вместо лампочки. Всё потому, что сегодня утром Айрек самолично провёл операцию по восстановлению тела Эсуми и пересадке её души. Мы расстались с глиняным браслетом и камнем-катализатором, который мне приходилось носить не снимая, чтобы «отрастить» недостающий кусок души.

Я со смешанными чувствами подумала, что если бы разработка Айрека, эти вот глиняные браслеты и катализаторы, была бы известна уже во всём мире, декану не потребовалось бы накладывать на душу Эсуми «заплату» в виде моей. И я никогда бы не встретила Райена, не очутилась бы в этом мире, продолжала бы зубрить лекции и мечтать о том времени, когда стану настоящим врачом. Странно, но я не особо скучала по дому. Конечно, было бы классно увидеть родителей, съездить к ним как будто на каникулы, обнять маму, поболтать о том о сём с отцом, рассказать сеструхе про Райена — но невозможность сделать это меня не удручала. Может быть, потому что я слишком привыкла уже к этому миру, может быть, потому что Райен был рядом, а может, дело было в снах, пару раз снившихся мне.

Там, дома, уже была зима, деревья стояли чёрные и голые, лужайки покрылись снежным ковром. Я училась на втором курсе, готовилась к сессии, как всегда, недосыпала, упивалась литрами кофе и пугала родных красными глазами. Как всегда, ругалась с сестрой по всяким мелочам, поглядывала на симпатичных парней, отрывалась на выходных. И там, во сне, мне даже начал нравиться один товарищ с пятого курса — у него была офигенная улыбка. Не, конечно, Райену он и в подмётки не годился, но всё равно был очень классный.

В общем, когда я просыпалась после этих снов, ещё долгое время чувствовала беспричинную радость. Как будто часть меня так и осталась жить там, по-прежнему, и той мне так же нравится её жизнь там, как мне моя здесь, рядом с Райеном.

Дядя Айрек сказал, когда я поделилась с ним ощущениями, что, скорее всего, это означает, что большая часть моей души осталась в моём родном мире и сумела «регенерировать». Вот и хорошо, я бы не хотела, чтобы с той мной что-нибудь случилось, и, не дай бог, я бы загнулась во цвете лет. Мысль о том, что ни родители, ни другие родственники, ни друзья, никто не обнаружил пропажу, не будет страдать от моего исчезновения, словно подарила мне свободу. Пути назад нет, и остаётся только полностью отдаться тому, что ждёт впереди.

Вот только если мы не остановим Иезегарда, этого самого «впереди» может и не быть. Я бы не хотела для Райена жизнь изгнанника, да и он сам не принимал такой мысли. Он был полон желания отомстить и отобрать трон у почти готового уже узурпатора.

Эсуми и Лерой собирались нам помогать, но общим советом мы решили, что это лишнее. У нас с Райеном есть преимущество, во-первых, благодаря изменённой внешности декан не подозревает, кто мы такие, а во-вторых — на нашей стороне наша та самая крутая совместимость. Все эти дни мы выматывались на тренировках так, как никогда не делали раньше.

Жаль, что времени было в обрез. Каждый день умирал кто-то из сторонников прежней власти, и если слишком промедлить, потом мы не восстановим королевство. Но и я, и Райен осознавали, насколько нам придётся сложно.

Впрочем, мы оба были далеки от того, чтобы недооценивать противника. Я даже немного уважала его — чисто за мозги и осторожность, с которыми он шёл к цели. Ведь он планировал всё это не один год. Райен с Лероем в один голос утверждали, что ещё на первом курсе Иезегард пытался к ним подобраться, демонстрировал чрезвычайное дружелюбие. А уж когда в этом году к нему на курс поступила Эсуми — это стало для него настоящим подарком судьбы.

Нам повезло, что на самом деле Иезегард не был малефиком, он изучал это тёмное искусство путём проб и ошибок. Хотя как сказать, может, и не повезло одновременно. Ведь если бы он не был целителем, он не смог бы подобраться так близко к королю. А он входил в состав Целительского совета и имел доступ к его величеству в любое время суток. Болезнь короля была его рук делом. Вместо лечения он на самом деле медленно убивал его, так, чтобы не заметили другие целители.

А вот покушения на Райена устраивал Ивен, он сам признался на допросе. Конечно, по приказу Иезегарда, как выяснилось, они были дальними родственниками. Что, впрочем, не помешало декану забыть о приспешнике, как только его роль оказалась выполнена.

Именно Ивен сорвал с Эсуми защитный амулет, как только она проговорилась, что значит побрякушка, которую она носила на груди. Он же уговорил Лероя устроить тайную свадьбу и послать Эсуми письмо големом, призывающее немедленно приезжать.

На посвящении первокурсников тоже отличился Ивен. Он не выбросил кольцо, которое Лерой приказал ему выбросить, а использовал, как они изначально и планировали.

Ещё стало ясно, почему декан так ратовал за то, чтобы мы с Райеном тренировались вместе. Поначалу, когда выяснилось, что мы идеальная пара, он был в шоке, но потом придумал, как это использовать. Наложил на тело Эсуми проклятие, которое, как медленный яд, воздействовало на Райена через прикосновения. Наша жаркая ночь в пещере стала последней каплей, самым мощным толчком для активации.

Мы не узнали только, когда именно декан положил глаз на корону короля Йанса — скорее всего узнал о ней, уже став королевским целителем — и как он ухитрился придумать способ вынести её. Потому что сделано это было действительно слишком хитро. Скорее всего, декан нашёл кого-то, кто ему с этим помог: создать артефакт, меняющийся местами с любым предметом. И не только меняющийся местами, но принимающий облик этого предмета.

Именно этот артефакт декан вручил Эсуми в виде заколки, якобы в качестве свадебного подарка. Загипнотизированная, она сразу воткнула заколку себе в волосы, а потом нарочно выронила в сокровищнице. Остальное было делом техники: охранник, единственный, кто мог переносить запрещённые артефакты, сам вынес корону из сокровищницы.

Я бы размышляла ещё долго, но Айрек хлопнул в ладоши, призывая к вниманию.

— Ну что, господа заговорщики, — сказал он, когда все утихли. — Пора.

Я невольно напряглась. Вот и настал час икс.

— Все знают, что делать?

— Да, — ответили мы слаженным хором.

— Райен и Асия, — Айрек повернулся к нам. — У вас самая важная роль.

— Да, — ответила я, а Райен просто кивнул.

— Ну что же… вперёд!

И мы пошли. Не знаю, как Райен, а я чувствовала себя стрёмным супергероем, который ещё только вчера был самым серым клерком в офисе, а сегодня уже должен лететь спасать мир.

Ощущение конца мира усилилось, когда мы с Райеном встали у подножия ведущей в академию лестницы. Невольно я протянула руку и переплела пальцы с пальцами Райена.

Мрачное, фиолетово-синее грозовое небо, периодически сверкающее зарницами — и каждый раз гром словно раскалывает небо надвое и грохоча скатывается по мраморным ступеням. Ощущение неправильности усиливалось от того, что всё это дело происходило при абсолютно сухой погоде, ни капли дождя, а на лестнице, обычно полной студентов, ни одного человека.

Удивительно, что Иезегард обосновался здесь, ведь у него есть же свой дом в столице. Но, видимо, академия была привычнее всего. Или он уже прикидывал, как превратит её в свою резиденцию?

Мы уже знали, что декан зазомбировал всех студентов, оставшихся в академии, и заставил служить себе. Айрек, конечно, дал нам защиту от ментального воздействия, но мне всё равно было не по себе, когда мы начали подниматься.

Райен тоже молчал и только крепко сжимал мою руку. Я давно не видела у него такого жёсткого выражения лица: глаза из-под нахмуренных бровей метали огонь, губы были плотно сжаты, скулы чётко очерчены и время от времени поигрывали желваки на челюсти. Ему очень не хотелось брать меня с собой, но Айрек ясно объяснил, что наша связь не подействует на расстоянии. Мы должны находиться максимум в нескольких метрах друг от друга. Так что оставить меня в тылу у Райена не получилось.

Вот и слава богу. Одного его я всё равно бы не пустила, но так хотя бы обошлись без изнурительных перетягиваний каната.

Мы преодолели большую часть лестницы, когда я увидела наверху охрану. Из-за сумрака не сразу разглядела, кто там и сколько их. Сжала ладонь Райена, предостерегая, но он и сам уже заметил.

Когда мы вышли на последнюю площадку, оказалось, что сторожат всего двое. Зато оба с пятого курса и, судя по знаку на груди, боевики. Однокурсники Райена.

Даже не оглядываясь на него, я почувствовала, как он напрягся. На миг представила на месте пятикурсников Минду и Алану. Хорошо, что подруги Эсуми были в безопасности, каждая в своём доме.

— Кастен, Нарс, — Райен окликнул парней. Явно только для пробы, ведь он был замаскирован, так что они всё равно бы его не узнали.

— Кто вы и с какой целью? — деревянным голосом спросил тот, который стоял с правой стороны. Высокий, темноволосый, широкоплечий, почти как Райен.

Да и второй не уступал. Я хоть и не была уже в теле малышки Эсуми, всё равно показалась себе на их фоне невысокой. Глянула на Райена и поймала ответный взгляд. В нём был вопрос. Я кивнула.

В следующий миг Райен резко бросился вперёд, как раз между парнями, заставляя их развернуться и встать в боевую позу. Я, наоборот, ушла назад, зато направила всю энергию на парней — и моментально их усыпила. Очень простой целительский трюк.

— Ну, это было просто, — выпрямившись, озвучил Райен мою мысль.

— А ты ожидал тяжёлую артиллерию с порога? — невесело усмехнулась я. Присела рядом с плечистым и начала распутывать заклинание подчинения разума. Парни, конечно, некоторое время ещё будут спать, но если есть возможность не оставлять врагов на спиной, грех ею не воспользоваться.

Райен тем временем раскрыл тяжёлые двери. Внутри горел тусклый красно-оранжевый свет: ночное освещение. В этом свете вдруг вверх по внутренней лестнице метнулась какая-то мелкая фигурка. Райен напрягся, хотел было броситься следом, но остановился.

— Пусть доложит, это нам на руку, — сказал он, продолжая следить за неизвестным.

И правда. Нам нужно было поднять как можно больше шума, при этом не оказавшись вдвоём против толпы. Надо было обеспокоить декана, заставить его выбраться из кабинета, который он окружил мощнейшей защитой, насторожиться. Пусть сам отправится проверять посты, когда ему доложат, что охрана один за другим сбегает.

Я дораспутывала узлы, разбудила парней. Оба проснулись одновременно. Один сразу подскочил, второй вытаращил на нас очумелые глаза.

— Бегите отсюда, — посоветовал им Райен. — Сейчас здесь будет жарко.

И как в демонстрацию своих слов пустил огненный шар во внутреннюю лестницу. Пламя ослепительной ракетой пронеслось по тёмному помещению, красиво расплескалось по ступеням и стекло, не нанеся вреда. Я хихикнула.

Райен покраснел и почесал затылок:

— Проклятье, я забыл, что тут защита от спонтанной магии.

Для следующего удара ему пришлось сосредоточиться, зато теперь всё получилось. Лестница запылала.

Это была не просто молодеческая удаль, а часть уговора. Мы позаимствовали политику у декана. Айрек сказал прямо: бушуйте, крушите, поставьте академию с ног на голову. Пусть декан ошалеет, не понимая, что происходит. Пусть ему придётся направить часть подчинённых, чтобы убирать последствия — а мы станем убирать их одних за другими.

Я оглянулась — обоих парней уже и след простыл. Далеко внизу на мраморной внешней лестнице виднелись их поспешно удаляющиеся фигуры. Вот и молодцы, пусть улепётывают со всех ног. В битве против декана они не помощь, скорее помеха. Как один раз взял под контроль, так и снова возьмёт, амулетов на ментальную защиту всех у нас не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дальше мы пошли бешеным вихрем. Столовая — взломать защиту, сей хаос, круши, ломай, поджигай. Малый холл — повторить и поперчить.

Со встреченными студентами и учителями справлялись так же, как с охраной на главном входе: оглушить, снять привязку, велеть сматываться отсюда со всех ног. Каких-то полчаса — и наши действия наконец возымели явный результат.

Всё изменилось враз. Воздух стал вязким, с металлическим привкусом, пространство залила тьма. Мы с Райеном в тот момент находились на втором этаже в общем зале и, не сговариваясь, подошли друг к другу поближе.

Вовремя: в воздухе, метрах в трёх над полом, прорезался ослепительный голубой прямоугольник. Портал. Мгновение — и в нём показалась огромная фигура Иезегарда.

Я вцепилась сильнее в руку Райена. Декан как будто стал ещё больше — метра два точно. И приоделся. За плечами теперь развевалась роскошная тёмно-синяя мантия, ткань костюма переливалась звёздным блеском, и корона короля Йанса по-прежнему венчала лоб.

Ничего, сволочь. У тебя корона, в которой весь дар королевы Верими, а у нас — совместная сила и вера друг в друга.

— Кто вы такие?! — голос Иезегарда накрыл всё помещение.

Отвечать мы, естественно, не стали. Рай обернулся, кивнул мне: давай. Я ответила вливанием силы и оттолкнула его, сама уходя назад. В тот же миг на то место, где стоял Райен, упала синяя молния. Резко запахло озоном.

Блин, что это ещё за чертовщина? Я даже не знаю такого заклинания.

Райен крикнул с другого конца зала, привлекая внимание. Уловка сработала — а может, декан изначально не посчитал незнакомую черноволосую девчонку серьёзной угрозой. Скорее всего, он до сих пор не понял, что происходит, и точно ли мы устроили этот переполох.

Очередная молния ударила прямо в Райена. Я чуть не вскрикнула от страха за него — но щит сработал как надо, молния только зашипела, всасываясь и рассеиваясь.

Декан пророкотал что-то гневное. Я поспешно влила побольше сил, подновляя контур.

Как хорошо, что мы тренировались все эти дни с утра до вечера. И как плохо, что этих дней у нас было так мало. Но пока всё шло по плану. Райен прыгал, как кузнечик, ловко уходил от атак и посылал свои. Они были декану как дробь слону, но это тоже было запланировано. Декан походил на великана, вокруг которого кружится комар и жалит, жалит, жалит беспрестанно в разные точки. Не болезненно и не смертельно, но жутко выводит из себя.

Наконец до него дошло. Он резко обернулся ко мне. Я знала, что произойдёт следом.

Напряглась, выдохнула, вливая все силы в собственную защиту. Увидела вспышку, сверкнула ослепительная молния. Но до того, как она вонзилась в щит, я почувствовала тёплую волну: поддержку Райена.

И всё равно не устояла на ногах, получив удар. Было такое ощущение, словно меня долбануло каменной плитой — разом из лёгких выбило весь воздух, в глазах помутнело. Только крик Райена помог очнуться.

Слишком поздно. Я с ужасом увидела, как к Райену несётся огромный воздушный кулак — а он, вместо того, чтобы увернуться, смотрит в мою сторону. Ужас, безумный страх потерять его, желание защитить сплелись воедино.

— Рай! — я выплеснулась полностью.

Мир закружился вокруг, оставляя в фокусе только лицо Райена. Он оторвал от меня взгляд, посмотрел вверх. Кивнул, стискивая зубы.

Мощь нарастала. Я словно балансировала на огромной волне, с трудом удерживая равновесие.

Воздушный кулак опустился на Райена. Взметнулась пыль, забивая ноздри, волосы резко хлестнули мне по лицу. Оконные стёкла со звоном полопались. А я выпрямилась — и отпустила волну.

— Что за… — декан захлебнулся словами.

Щит Райена скрипел, по нему пробегали молнии, но он стоял. Я возликовала — и тут же мне показалось, что под ногами разверзается пропасть отчаяния. Я увидела, как по щиту медленно поползла трещина. Декан, словно заметив это, громко усмехнулся.

Лицо Райена заливал пот, а я была пуста, как скорлупа выеденного яйца. Да почему же мы не можем справиться?

Нам банально не хватало опыта. Знаний, как нужно противодействовать, когда и какие заклинания применять. А декан, напротив, словно сроднился с заимствованной силой, и с каждой минутой наседал всё сильнее.

Райен побледнел, я сжала зубы. Нельзя сдаваться. Надо держать щит, вливать силы без остатка, пусть даже их уже неоткуда черпать, пусть я собираю последнее по капле, выдаиваю себя, выворачиваю наизнанку. Пусть даже на одной голой силе, мы с Райеном должны выстоять. Потому что если не мы, то этот город обречён. Тот, кто получил власть политикой террора, и дальше будет действовать так же. Если мы проиграем, мы не просто погибнем, не просто подставим Лероя и Эсуми, дядю Айрека и родителей Райена… мы отдадим всё население этой страны во власть жестокого тирана. Жестокого умного, никому не доверяющего, готового убивать толпами тирана.

И я не знаю, как, не знаю, на чём, но мы держались. Откуда-то я находила энергию, чтобы добавлять в расползающийся щит, как-то Райен продолжал вливать силы, чтобы не поддаваться под напором.

Наверное, мы бы проиграли — но тут снаружи здания послышался странный звук. Словно шорох каменной крошки, только умноженный в несколько раз, разлитый в пространстве, исходящий одновременно с разных сторон. Сверкающее зарницами небо в голых, ощетинившихся осколками рамах заслонили чёрные силуэты. Отовсюду, лавиной, чёрной саранчой в проём хлынуло море… големов.

На этот раз декан не проронил ни слова. Мгновенно оценил обстановку, отшвырнул Райена, так и не снявшего- щит, мощной ударной волной и обернулся к новым противникам.

А я бессильно рухнула на колени. Всё, теперь я не могла даже стоять. Только смотрела, как молнии из рук декана сражают десятки големов — но на их место встают новые. А потом увидела дядю Айрека.

Безумец, он всё-таки не выдержал и прилетел! Договаривались ведь, что будет управлять издалека, не лезть на рожон. Но нет — и вот дядя Ай, верхом на одном из самых крупных экземпляров, размахивая руками и рассыпая искры, выкрикивая короткие заклинания-приказы, носился среди своей армии, как крупный шмель среди мух. Он где-то потерял свой шлем, и рыжие волосы пылали ярче пламени, шарф развевался, а круглые очки походили на фасеточные глаза насекомого.

Рядом присел Райен, обнял меня за плечи. Мне сразу стало лучше, его присутствие словно оживило иссякший родник. Я схватила его за руку. Вместе мы поднялись на ноги.

— Он ему задаст, — сказал Райен уверенно.

И походило на то, что он был прав.

Стая големов атаковала декана со всех сторон, как облако кишащей мошкары. Големы, падавшие под его ударами, рассыпались в прах, но этот прах не рассеивался, а направленным потоком уходил назад, в тылу формируя новые тела. Это был бесконечный конвейер. То есть, может быть, и конечный — но для того, чтобы прервать эту цепочку разом, необходимо было уничтожить её главный двигатель. Дядю Айрека.

И декан наконец это понял.

Я только-только собиралась сказать Райену, что пора и нам ударить его сзади, как декан вскинул руку.

Синяя молния пропорола сухой пыльный воздух и безошибочно нашла цель.

— Айрек! — крик Райена разрезал пространство.

Дядя Ай ещё падал, бессильно раскинув руки, шарф вытянулся прямой ленточкой, когда Райен, сжимая в руках невесть откуда взявшийся золотой меч — огромный, раза в два выше его роста — нанёс декану сокрушительный удар. Я вскинула руки, пытаясь остановить падение Айрека, соткать подушку из воздуха, сделать хоть что-нибудь. Мне это удалось, я подхватила его у самой земли, сама не понимая как, на одном лишь желании. Воздух бережно опустил его на груду стекла и камней. Рыжеволосая голова безжизненно откинулась.

Вокруг сыпался каменный дождь из обломков големов. Оставшиеся в живых, потеряв управление, беспокойно заметались под сводами зала, словно не понимая, что они здесь делают.

— Айрек! — я хотела было броситься к нему, но не могла оставить Райена. Тогда просто накинула на дядю щит и обернулась к сражающимся.

Райен теснил декана, тот принял его удар на серебряный посох, но руки подрагивали, а на лице было написано удивление.

— Кто… ты… такой? — прохрипел он из последних сил.

И Райен, ухмыляясь, снял маскировку. Вспыхнули рыжие волосы, беспощадно блеснули синие глаза.

Одновременно я добавила ему силы, и декан, широко раскрыв глаза от изумления, дрогнул. Посох исчез, меч Райена погрузился в грудь Иезегарда. Тот ухватился за лезвие, словно пытался вынуть, не обращая внимания, что ранит руки. Захрипел, стремительно уменьшаясь в росте, теряя всё своё величие. Корона упала с его головы и дребезжа, как ржавая железяка, покатилась в сторону. Иезегард — снова старый лысоватый низкорослый мужчина — нелепо взмахнув руками, осел на заваленный обломками пол.

Наступила звенящая тишина.

Я сделала шаг к Райену — он ещё стоял над трупом декана — когда снаружи, на этот раз со стороны дверей, из недр академии, послышался странный звук. Какой-то быстро увеличивающийся шум, как будто море вышло из берегов и теперь грозило поглотить собой город. Шум становился всё громче, грознее, уже тряслись стены и пол, а я лишь, по-прежнему не соображая, отступила к Райену и растерянно уставилась в ту сторону.

Только когда двери снесло людским потоком, я поняла, что это было. Топот нескольких тысяч ног. Армия, которую втайне собирали противники декана и которую возглавил Лерой. Он нёсся во главе, наверху пылал освещающий путь огненный шар, в руке был обнажённый меч.

Об этом мы тоже уславливались, только не было уверенности, что Лерою удастся убедить Государственный совет и сочувствующих отдать под его управление своих людей. Ему удалось. Правда, прибыли они слишком поздно.

— Опоздали… — эхом моих мыслей отозвался Лерой, одним взглядом охватывая всё: Райена с сияющим золотым мечом, распростёртое перед ним тело декана, меня, зал, усыпанный осколками и крошкой от тел големов. Брови сдвинулись, когда он увидел безжизненного Айрека, но почти сразу Лерой взметнул взгляд на Райена.

И снова посмотрел куда-то в сторону — и застыл.

Я тоже застыла, когда поняла, на что Лерой смотрит.

На корону короля Йанса, лежавшую как раз между ним и Райеном.

Золотая, наполовину засыпанная пылью, она всё равно испускала настолько мощный фон, что невольно привлекала внимание. Могущественный артефакт, гарант королевской власти, древняя реликвия, долгие поколения хранившаяся в темноте сокровищницы. И теперь эта реликвия покоилась ровно посередине между двумя парнями, имевшими почти равные права на трон.

Или нет. Совсем малую толику ближе к Лерою.

Райен застыл, выпрямившись, меряя взглядом толпу. Почти все там были готовы сражаться не на жизнь, а на смерть, разгорячены, а сейчас — и растеряны, не понимая, действительно ли всё кончено.

Один приказ — и они хлынут вперёд, погребая нас под собой.

В тишине Лерой сделал шаг. Другой, третий — подошёл к короне и поднял её.

Я напряглась. Вот сейчас… возможно, нам снова придётся сражаться за свою жизнь.

Лерой посмотрел на Райена и выпрямился. Опустил руку с короной вдоль тела, быстрыми шагами двинулся вперёд. Райен стоял, не шевелясь, наблюдая за его приближением. Только меч в руке сиял, привлекая взгляд.

Лерой подошёл почти вплотную — а потом вдруг враз опустился перед Райеном на колено. Протянул корону, которую держал обеими руками:

— Она ваша, мой король.

Райен помедлил. Потом шевельнул рукой, и меч, повинуясь этому движению, растаял. Сразу стало темнее, только пылающий огненный шар над головой Лероя освещал помещение. В его оранжевом свете Райен осторожно протянул руки и принял золотой венец.

Полутёмный зал взорвался криками.

Я дрогнула. Глазам почему-то стало горячо и влажно. Глупости, я же не собираюсь рыдать — не от чего. Просто Лерой признал право Райена на престол. Просто междоусобица отменяется. Просто пришёл конец их многолетней войне.

— Ох ты! — послышалось совсем рядом.

Я рывком обернулась. Рыжий мужчина, только что без признаков жизни лежавший на груде камней, вдруг сел и теперь потирал спину.

— Дядя Ай! Ты жив!

— А что со мной сделается, — ему явно досталось, Айрек морщился от боли, но хорохорился. — Ты думаешь, я отправлюсь на такое дело без должной защиты?

— Айрек! Старый придурок! — к нам подбежал Райен. Но вместо того, чтобы помочь встать дяде, почему-то схватил в охапку меня.

Дядя Айрек поднялся сам, охая и ругаясь. Тоже обхватил нас мощным медвежьим объятием. И тогда, смеясь, на нас кинулся и Лерой.

Райена короновали через полгода после избавления от Иезегарда. А ещё через полгода нас с ним торжественно обвенчали в главном храме Асмеи, на глазах у сотен людей, набившихся в храм, как селёдки в банку. После свадьбы короновали и меня, и поверх нежно-голубой фаты лёг тяжёлый широкий обруч золотой короны. Так я стала, как Айрек и предрекал, королевой Ивланты.

Не скажу, что пришлось легко. Но воспитание и воспоминания Эсуми, аристократки до мозга костей, сильно помогали мне держаться так, как и положено королеве, супруге короля, из династии королей. У меня за спиной не стоял мой клан, зато дом Лилле принял меня полностью. Сначала, конечно, Райен, Эсуми и дядя Айрек — но постепенно я смогла завоевать уважение и других членов дома. А с помощью Эсуми нашим верным сторонником сделался и дом Веруж, клан Лероя.

С Эсуми мы так и остались близки. Не как подруги, а скорее как сёстры — обе молчаливо признавая недостатки друг друга и так же молчаливо мирясь с ними. Мне иногда казалось, я понимаю её куда лучше, чем Райен, её настоящий брат, потому что они по-прежнему легко вспыхивали и ссорились. Мне приходилось выступать прослойкой и бесконечно объяснять каждому, что другой не хотел его обижать.

Кстати говоря, с первенцем Эсуми и Лерой нас обошли. Их дочка родилась ровнёхонько через девять месяцев после их свадьбы, голосистая крепенькая девчушка, названная Эриной по имени её собственной прапрабабушки, а для Эсуми с Лероем — их общей прабабушки.

Если начистоту, я немного завидовала, когда Эсуми ходила сначала с кругленьким животиком, а потом с пухленьким младенцем. Втроём они смотрелись вообще как картинка идеальной семьи. Лерой был явно в восторге от собственной жены и ребёнка, да и Эсуми отвечала ему тем же.

Райен же не походил на легкомысленную сестру вообще никак. Этот упрямец вбил себе в голову, что до брака мы с ним не должны спать, чтобы я случайно не забеременела, а подобающие королям приличия совершенно не допускали скоропалительных бракосочетаний — даже если речь шла об идеальной паре.

Ну-у… что я могу сказать. Намерения у него были, конечно, наилучшие, я их, в принципе, понимала и разделяла, но вот с воплощением получилось не так легко. Потому что тянуло нас друг к другу по-прежнему.

Мы старались не оставаться наедине, потому что иначе каждый раз выходило так, что или я его соблазняла, или он меня. Просто как наваждение. Или как запрограмированные на размножение кролики. Вот мгновенно: взгляд, мимолётное касание — и уже сжимаются связки в горле, голос становится ниже, зрачки расширяются, поры раскрываются, кровь приливает, короче, все физиологические признаки возбуждения в наличии.

Ну и несколько раз мы, конечно, не сдержались. Или даже довольно много раз. Просто удивительно, что я и правда не забеременела за этот год, потому что из средств предохранения тут был разве что прерванный акт.

Зато потом, после свадьбы, мы, конечно, оторвались. Айрен появился на свет где-то через год, в конце октября. Беременность я переносила тяжело, зато роды получились довольно лёгкими, а когда я первый раз взяла сына на руки, то ощутила непередаваемую радость. Маленькое красненькое, покрытое тоненькими шелушинками личико показалось мне самым прекрасным, что только может быть.

Конечно, не обошлось и без проблем. Не все были довольны тем, что на троне оказался такой молодой король, ещё и взявший в жёны никому не известную выскочку. В открытую возмущаться боялись, потому что в глазах народа мы с Райеном стали новым воплощением обожаемого всеми короля Йанса и его супруги, признанная богами идеальная пара, символ спокойствия и процветания. Зато закулисные козни развивались вовсю. Один раз на Райена даже устроили покушение.

Злоумышленник специально выбрал момент, когда меня не было рядом, надеялся, что на расстоянии наше взаимодействие не сработает. Подкупил фанатика из обиженных и подстроил нападение. Не тут-то было: в щит Райена я вложилась на совесть. Кинжал, даже усиленный магически, не смог его пробить, и Райен сам скрутил исполнителя. Там уже им занялись Лерой, как глава придворной охраны, и дядя Айрек, глава уже тайной службы. Заказчиком оказался какой-то граф, седьмая вода на киселе, который всё же имел маленькие, но основания претендовать на трон. Получил вместо этого заключение в местной Бастилии, а потом — изгнание в дальние земли, под присмотром королевских властей.

На меня покушений не было, но иногда мне казалось, что лучше пережить несколько покушений, чем постоянно обитать в змеюшнике из внешне приветливо улыбающихся, а за спиной повторяющих самые дикие сплетни придворных дам. Так как обо мне никто ничего не знал, слухи ходили самого разного толка: начиная от того, что Райен вытащил меня из портового борделя («бедный наш король! быть привязанным к такой женщине, разве это не кара?»), до того, что я была королевой некоей очень воинственной народности и сама ухитрилась взять Райена в плен (где? когда?), поставив условием освобождения непременную женитьбу.

Мы с Эсуми разработали настоящий план, как выявить и осадить самых злобных сплетниц, и методично его применили. Одну посадили в лужу, заставив двор смеяться уже над её слабостями (она, замужняя дама, обожала молоденьких пажей), другую поймали за язык и отослали подальше, с третьей в открытую поговорили наедине — и постепенно при дворе поняли, что с новой королевой лучше дружить, а не враждовать.

Параллельно с приручением змеюк я продолжала учиться целительству и вообще местной медицине. Официально поступила на первый курс, оказавшись в одной группе с Эсуми, быстро подружилась с Аланой и Миндой, с жаром принялась за обучение.

Вот только с назначением нового декана возникли трудности. На некоторое время те лекции, которые вёл Иезегард, раскидали по другим преподавателям, а его административные обязанности взял на себя ректор. А потом новый декан появился. Небезызвестный Уссен из Интрии, личный целитель семьи Лилле. Я сама предложила его кандидатуру. Он согласился не сразу, сперва долго взвешивал, что престижнее — личный лекарь герцогской семьи, но в отдалении от столицы, или же декан с кучей обязанностей, зато в главной академии столицы. Наконец выбор был сделан в пользу Асмеи.

Место Уссена при герцогах Лилле занял Май, и выполнял свою работу отлично.

Вот так, с переменными успехами и поражениями, с проблемами и их разрешением, постепенно устаканиваясь, шла наша жизнь. Я до сих пор иной раз видела сны, в которых другая я продолжала учиться в меде, но они становились всё реже и туманнее. Я не грустила: во-первых, нынешняя жизнь била ключом, во-вторых, у меня был Райен, в-третьих, когда появился ещё и Айрен, мне вообще стало не до грусти.

Сын унаследовал наши общие черты. У него были Лиллеские семейные рыжие волосы, ярко-пламенные, сразу привлекавшие взгляд. И мои глаза, спокойного зелёного цвета, правда, с Райеновской чертовщинкой в глубине. Пока он не проявлял явной наклонности к магии, ни к боевой, ни к целительской, но в местных детях, к счастью, способности дремали где-то до шести-семи лет. К счастью, потому что не знаю, что мог бы натворить этот шалопай, обладай он вдобавок к шилу в попе ещё и магией.

Солнце клонилось к закату, заливая небосвод расплавленным золотом, когда я опустилась на диван, рядом с читавшим книгу Райеном. Редкая минутка безделья и семейной близости. Айрен (ему исполнилось уже два годика) играл тут же, на полу.

Я привычно привалилась к тёплому плечу мужа, он так же привычно обвил меня рукой, прижимая к себе. Рассеянно, не отрываясь от книги, поцеловал в висок. Я блаженно зажмурилась, принимая ласку.

— Хорошо живём, правда? — пробормотала я.

Райен тихо усмехнулся.

— Как ты себя чувствуешь? — он отложил книгу и накрыл ладонью мой начавший выпирать живот. Четвёртый месяц, пора бы.

— Хорошо, — я легкомысленно пожала плечами. — Не волнуйся, если что будет не так, я первая это узнаю. И вылечу на подлёте.

— Всё будет так, — серьёзно ответил Рай. — Это приказ короля.

Мы рассмеялись хором.

Уже шёл пятый год, как Райена короновали, но мне до сих пор казалось странным, что вот мой Райен, такой близкий и понятный — настоящий король. Но, должна сказать, король из него вышел чудесный. Умный, с хорошим политическим чутьём, осторожный, а когда надо — принимающий смелые и даже рискованные решения.

Впрочем, петь дифирамбы любимому супругу я могла долго.

На фоне залитого жёлто-алым закатом неба мелькнули чёрные точки. Приблизились, заложили вираж, словно красуясь.

— Дядя Ай опять летает? — поинтересовалась я. — Проверяет нового голема? Всё изобретает…

Райен обернулся.

— О, сегодня особенный случай. У него свидание.

— Да ну! — я не сразу поверила, но всмотревшись, увидела, что на переднем из несущихся по небу чудовищ сидят два человека. Фигурка впереди, чуть поменьше, была явно женской. Да и длинные волосы выбились из-под шлема и развевались на ветру. — Обалдеть! И кто она?

— Подающая надежды изобретательница, — Рай усмехнулся. — Сама пришла к нему из какой-то глухой глубинки, бухнула на стол чертежи и подбоченилась. Ну он и влюбился.

— В чертежи или в девушку?

— Я думаю, в обоих, — засмеялся супруг. — Теперь вот ухаживает за ней, пытается доказать, что в мире существует не только наука.

— Ну-ну, — я ещё раз одарила взглядом парочку на големе. Теперь прогулка виделась мне в новом свете: дядя Ай, небось, думает, что у них свидание, а девушка наверняка считает это лётным испытанием или чем-то вроде.

Ох и натерпится он с ней.

Но ничего. Другая ему бы, наверное, и не подошла, только такая же сумасшедшая учёная.

— Асия… — голос Райена вдруг стал ниже и приобрёл волнующую хрипловатость.

Я вскинула взгляд и утонула в синих глазах. На губах супруга была шкодливая ухмылка. Он потянулся ко мне, и я подалась навстречу.

Соприкосновение губ — такое привычное и всё равно каждый раз захватывающее. Нежный и трепетный поцелуй, который — стоит лишь запустить пальцы в прохладные рыжие волосы, сильнее прильнуть к крепкому телу — неизбежно обретает глубину и страсть, заставляет вспыхнуть огонь внутри. Мой Райен сам по себе — огонь, яростный, яркий и пылкий, и обжигают его поцелуи, обжигает прикосновение его рук, его взгляд — тёмный и волнующий. Мой муж, мой любимый, теперь — и навсегда.