Летающий мужчина никак не желал приземляться, видимо, считал себя выше нас. Об этом говорило выражение его глаз и брезгливо поджатые губы. Высокомерный образ портила лысина, сияющая на солнце, аки начищенный чайник у бабули на плите.

Она не признаёт всю эту электрическую ересь и предпочитает обычный чайник со свистком.

— Шли бы вы домой, — выдал он, наконец, после того, как осмотрел нас с головы до ног.

Особенно меня.

Разумеется, у меня было готово несколько едких ответа, вроде: «на себя посмотри», «когда все стояли за вежливостью, ты задержался в очереди за умением хамить», и как тут без классики — «не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки».

Я промолчала.

Потому что если разговаривать со своими галлюцинациями, то можно и в дурку попасть, а так может и пронесёт. Оглядевшись, я окончательно убедилась, что нормальная реальность о-очень далеко. Скорее всего, по ту сторону сна. Или бреда.

— Когда ещё выпадет такой шанс — побывать в королевском дворце! — бойко затараторила девица, стоявшая неподалёку от меня.

Она была более чем в теле, особенно грудь. Да все современные дамы удавились бы за такие формы! Если бы они не шли в комплекте с таким же противовесом сзади. Зато всё явно натуральное, без оперативного вмешательства. На лицо, кстати, она была очень даже симпатичная, особенно вздёрнутый носик и пухлые губы.

— Всё с вами ясно, — скривился лысый летун. — Поглазеть идёте.

— Да понятно, что никакой король на простолюдинке не женится, — подала голос ещё одна девица, обернувшись к которой, я жутко возжелала скальпеля.

Потому что у неё была явная травма носа, из-за которого она дышала с видимым трудом. Лицо, кстати, тоже было симпатичным, несмотря на искривление. Фигура отличалась куда меньшими и более ладными формами. Взгляд и вовсе был дерзок, такой и море по колено.

— А что, разве монархию не свергли сто лет назад? — не выдержав, поинтересовалась я, вспомнив об Октябрьской революции.

Ну да, она в семнадцатом году была, но это уже не принципиально.

— Ты что такое говоришь, девка?! — вызверился лысый.

От возмущения он подлетел вверх, но тут же вернулся обратно.

— Не слушайте её, господин, это она от удара о колесо заблажила, — принялась оправдывать меня та, что с восьмым размером.

Помимо очевидного достоинства, она обладала толстенной светло-рыжей косой и довольно тонкой талией. Условно тонкой, это если сравнивать с телосложением в целом.

— Ничего, сейчас напоим её водой, ушиб помажем целительной мазью, и всё пройдёт, — вторила ей вторая, которая похудее.

Коса у нее была не столь роскошная, как у первой, но красивого пшеничного цвета.

Они тут же принялись хлопотать вокруг меня, действительно напоив тёплой водой из какого-то бурдюка (так себе вкус оказался), а также достав пахнувшую мятой мазь.

— Давай, подруга, где там твоя рана? — та, что со сломанным когда-то носом попыталась меня лечить.

Мятной мазью от удара головой о колесо. Без предварительной дезинфекции и нормального осмотра. Трэш!

— Стоп, дайте мне лучше зеркало, я сама сначала посмотрю, — открестилась я от сомнительной медпомощи, в суматохе забыв, что планировала не реагировать на галлюцинации.

Видимо, взыграла профессиональная выучка.

К слову, у меня абсолютно ничего не болело, более того, я чувствовала в себе такую силу, что готова была коня на скаку остановить. На худой конец, поймать того лысого за козлиную бородку и обучить хорошим манерам. Лицом об асфальт.

Ух, что-то я разнервничалась! Возьми себя в руки, Лена. Ты — врач. К тому же порядочная женщина, которая прекрасно знает, как лучше всего обращаться с хамами. И вообще, тут, кажется, нет асфальта.

— Ты что, какое зеркало? — Уставилась на меня пышка. — Мы же не из благородных, где нам такую роскошь взять?

Интересно, с каких пор у нас зеркала стали эксклюзивной продукцией?

— Зеркало ты возжелала? — неожиданно лысый тип расхохотался. Да так обидно, что я снова чуть не забыла о правилах поведения с хамами. — Ну давай, посмотрись, может, сразу поймёшь бессмысленность участия в отборе!

С этими словами летающий мужик взмахнул рукой и сотворил… нет, не зеркало, каким я привыкла его видеть, но нечто вроде металлического листа, в котором отразилась не только я, но и всё моё окружение.

Я изо всех сил сжала пальцы, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Но глаза выпучила, тут ничего не попишешь — первичная реакция. На лице вредного мужика расплылась довольная ухмылка. Он явно наслаждался произведённым эффектом.

Нет уж, не дам я ему повода поглумиться!

— Сразу бы так, — проворчала я, делая покерфейс, а также шаг вперёд, чтобы получше рассмотреть рану на голове. — Так…, а где тут я?

2.2.

Я растерянно всматривалась в отражение и пыталась найти свою фигуру. Вполне обычную, плавающую от сорок четвёртого к сорок шестому размеру и обратно. Со светлыми волосами, карими глазами, в коих чаще всего отражался интеллект.

Иногда бывали исключения, но кто из нас не пил текилу на спор?

Чтобы хоть как-то отбросить ненужные варианты, я помахала себе рукой. В ответ мне помахала такая женщина, о которой ни один поэт не осмелился бы мечтать. С таким мускулистым телом можно смело идти в бодибилдеры. Плечи — мечта любого качка, кулаки — кувалды, лицо словно топором высекали. С похмелья. Волосы и те были чёрными!

Ничего общего со мной! Вот даже на полшишечки!

— Мама… — пролепетала я, всё ещё надеясь, что просто стала плохо видеть.

Но нет, мускулистая дева в домотканом платье, которое не только не скрывало, но и подчёркивало физическую мощь, тоже сказала «мама».

Я задрала рукав до плеча, отчего тут же охнул стоявший неподалёку старик.

— Срамота-то какая!

Но мне было не до его стенаний, я свои еле сдерживала.

Как я и предполагала, под платьем скрывалась крутая бицуха. Я напрягла мышцы, подняла кулак вверх, как обычно делают качки, когда хвастаются своими достижениями в спортзале.

М-да, как тут вообще карета не рассыпалась от столкновения с этим телом? Череп явно выдержит и не такой удар — вон какая кость мощная, особенно лобная. Так и нависает над глазами, напоминая о неандертальской ветви эволюции.

— Жардетта, с тобой всё в порядке? — Ко мне подошла одна из подруг, выглядевшая со своим стенобитным восьмым размером просто прелесть какой хорошенькой.

По крайней мере женственной. Лицо, я уже упоминала, изначально выглядело милым, даже без сравнения со мной.

— Где мои пятьдесят килограмм? — вопросила я саму себя.

— Нет, точно от удара умом поехала, — сочувственно проговорила кривоносая, коварно подбираясь с мазью к моим тылам. — Давай я тебе помажу рану!

— Ты ведь специально отпросилась сегодня с порта, чтобы посмотреть на короля, — решила напомнить мне о моём мутном прошлом рыженькая. — Там твои пятьдесят килограмм остались, в мешках с товаром.

Вот тут я не совсем уловила фигуру мысли и вопросительно уставилась на неё.

— Ну как же, норма веса мешка — пятьдесят килограмм. Ты там помогаешь своему папе, работаешь наравне со всеми, отлично, между прочим, зарабатываешь.

— А-а, — до меня наконец-то начало доходить.

Автоматически отмахнувшись от второй подружки, я всё-таки решила сосредоточиться на ране. Как говориться среди нас, врачей: в любой непонятной ситуации пальпируй. Повернув голову то так, то эдак, я не обнаружила ничего, кроме капель крови на волосах. Тщательно пропальпировав всю поверхность своего нового черепа, я не нащупала ничего. Пыльные волосы не в счёт.

— Надо же, какая крепкая кость, — не могла не восхититься параметрами.

Да, смотреть без ужаса на это тело было невозможно, с другой стороны, я ведь во сне. Да, точно, что-то я запамятовала! Это ведь всё не по-настоящему! А значит…

— Налюбовалась и хватит, — прервал мои размышления лысый летун. — Идите уже домой все трое. Нечего вам делать на королевском отборе, только мрамор марать.

А вот это он зря сейчас сказал. Терпеть не могу снобизм и дискриминацию!

— Неужели у короля так плохо с казной, что он не способен оплатить качественный клининг? — ехидно спросила я, упирая руки в бока.

Наверняка это выглядело очень угрожающе. Голос, кстати, тоже отличался мощностью, таким можно арии петь. Баритональные.

О, как он разозлился! Как покраснело его лицо и даже лысина! Он даже на землю опустился, коснувшись, наконец, своими бархатными туфлями пыли дороги, на которой мы все стояли. Поднял руку, в которой замерцал какой-то подозрительный сгусток чего-то мне неведомого, сделал дико сложное движение пальцами (я бы ни за что не смогла его повторить, хотя на мелкую моторику не жалуюсь) и отправил этот сгусток прямо в меня!

Уклониться я не успела.

Бам-с! Шарик отскочил от моей гренадёрской груди и полетел обратно, подпалив бородку лысому агрессору.

Как он кричал. Буквально сыпал проклятьями, а потом взял и исчез, словно не было его.

— Чудо, случилось чудо! — возопил неугомонный старикашка в домотканине. — Она смогла отразить магический удар!

Магический? Так это была магия?

Я ощупала свою грудь, ничего подозрительного на ней не нашла (кроме молочных желёз довольно скромного размера) и пожала плечами.

Бравые подружки принялись радостно кричать. Их вопли подхватили остальные, причём слышалось не только восхищение мной, но и банальная ругань. И я могла понять тех, кто был недоволен затором, ведь мы со своими разборками перегородили половину дороги, мешая буквально всем. И если пешие могли ещё пройти, то кареты с повозками встали намертво.

— Давайте отойдём в сторону, — предложила я новоявленным подружкам.

— Нет, ты что, пошли во дворец, пока ворота не закрыли! — возмутилась рыжая.

Надо бы узнать, как её зовут, вторую тоже. Пусть они и галлюцинации, но забавные.

— Ты пойми, у нас больше никогда не будет шанса посмотреть вблизи на короля! — вторила ей другая.

— Да что вы на нём зациклились? — не поняла я всеобщего фанатизма.

Ну король, ну отбирает он там себе кого-то. Невесту, кажется. Мы-то тут причём? И дело вовсе не в происхождении, просто вся наша компания не то чтобы красотой не блистала, она явственно её отвергала. Особенно я.

Ладно, пухляшка мила, зря я так на неё. Да и второй нос вправить, тоже ничего будет. А вот я — да. Я та, которая максимально далека от любого идеала красоты, будь то современность или тот же Рубенс.

Что это вообще за сон такой? Воплощение моих тайных желаний? Суметь набить морду всем, кому пожелаю? Так я и без кулаков неплохо справляюсь, у меня для этого сарказм есть.

— Слушайте, а на этом отборе кормят? — задумчиво спросила я, прислушиваясь к своему урчащему желудку.

Он буквально взывал к моей совести. Требовал дать ему хотя бы корочку хлеба. Три. С маслом и икрой. А ещё лучше — с мясом.

— Конечно, не будет же король морить голодом своих невест, — уверенно заявила рыжая.

— В крайнем случае, у нас с собой есть пирожки, — высказала куда более приземлённую и в то же время реалистичную мысль вторая подруга. — Кстати, Люнетта, ты обещала вафель напечь.

Ага, значит рыжую пухляшку зовут Люнетта.

— Я свои обещания всегда выполняю, — первая подружка потрясла сумкой, от которой пахнуло корицей.

— Ас чем пирожки? — Я, конечно, и от вкусненького не откажусь, но потом, после более существенной еды.

— С мясом, конечно! — усмехнулась вторая подружка. — Кстати, ты нам обещала заморских цукатов, которые привезли недавно из Шэллвуда.

Я принялась лихорадочно осматриваться в поисках сумки, но ни на плече, ни где- либо ещё её не обнаружила.

— Пять монет за потерю, — вдруг подал голос старикашка, которого я перепутала с бомжом.

Он тряс весьма объёмной сумкой, которая прекрасно подходила моим новоприобретённым статям.

— Ты возвращаешь мне сумку и остаёшься живым, — отреагировала я мгновенно.

И если наяву я обычно намекала на умение пользоваться скальпелем, то здесь, в этом донельзя странном сне и намекать не было необходимости. Мои бицепсы наглядно демонстрировали всю бесперспективность споров со мной.

И мне начинало это нравиться!

«Ладно, будем считать, что это у меня такой аватар», — подумала я про себя.

— Что за молодёжь пошла? — расстроенно прошмакал дедок, расставаясь с моей сумкой. — Никакого уважения к старшим.

— Иди лучше овсяного киселя попей, а то того и гляди печень совсем откажет, — намекнула я на явные признаки алкоголизма на его лице.

Упоминать фосфоглив или эссенциале не имело никакого смысла. Сон-то явно из области условного средневековья, судя по одежде и каретам.

— Тьфу на вас! — Сплюнул он в пыль. — Бабка вечно бубнит, теперь и ты. Не хочу скучно жить! Хочу, чтобы весело было: музыка, агрессия!

— Ну, агрессию в своём лице я тебе обеспечила, с музыкой, увы, ничем помочь не могу.

С этими словами я заглянула в сумку и возблагодарила своё подсознание за столь прекрасный набор. В сумке было всё: кусок мяса, сыр, хлеб, мешочек с цукатами, фляга с водой, расчёска и кружка. Прекрасно! Даже ножик на поясе болтается — есть чем порезать.

Успокоившись насчёт провианта, я двинулась, наконец, в сторону дворца, маячившего на горизонте остроконечными башенками. Следом тронулись подруги, предложив сначала съесть пирожки, поскольку резать мясо на ходу неудобно. Вот потом, когда мы доберёмся до места и займём очередь (наверняка её длина не меньше километра!), тогда можно будет и пикник устроить.

Это было божественно! И пирожки, и вафли, и цукаты. Вода, правда, имела всё тот же специфический привкус бурдюка, но тут уж не попляшешь. С каждым шагом я радовалась, что мне досталось такое крепкое (пусть и весьма прожорливое) тело, которому не только колесо, даже жара была нипочём.

Кстати, о колесе…

— Вы запомнили, как выглядела карета, которая на меня наехала? — Не то, чтобы я собиралась жестоко мстить, но взять на карандаш потенциального врага — однозначно верная мысль.

— Конечно, и лицо той фифы, которая приказала не останавливаться, тоже. — Ардетта — так, оказывается, звали ту, что некогда сломала нос, поняла меня с полуслова.

— Отлично, покажете мне, когда увидите. — Так, это что за мысль сейчас промелькнула в моей голове?

Я не собираюсь никого бить об стену! И об пол тоже! Да, она гадина, но я давала клятву Гиппократа. И она противоречит членовредительству.

Я даже вспотела от напряжения — боролась с внутренней агрессией.

В конце концов, это мой сон, и я здесь хозяйка!

3.2.

Через некоторое время мы дошли до мощной каменной стены, возле которой начался затор. В проёме, который перегораживали стражники и тщательно досматривали каждого входившего, был виден довольно симпатичный город.

Как я и предполагала, очередь за королевскими мощами была длинна и извилиста. И это только до ворот, представляю, что творилось в самом городе! Народ попросту умирал от жары. Цены на воду зашкаливали.

— Да ты что, совсем рехнулся брать три монеты за стакан! — услышала я возмущённый голос одной из претенденток, которая оказалась не очень прозорливой в плане запасов.

Перед ней стоял ушлый мужичонка с бочонком воды, который он с помощью хитроумной системы ремней надел на манер рюкзака.

— Спекулянты проклятые! — вторила ей другая. — Ничего святого у них не осталось.

— Может, пойдём отсюда, всё равно нам ничего не светит, — здраво предложила одна из девушек.

Стоит отметить, красотой она явно превосходила нашу троицу. Впрочем, мы тоже понимали, каковы наши шансы (никаких), но оставались стоять из спортивного интереса. Причём мне было наплевать на короля, куда больше интересовали обычные подробности, вроде архитектуры, одежды, обуви явно ручного изготовления, лошадей, которые тянули кареты более высокородных особ, чьи носики брезгливо морщились, когда выглядывали наружу.

Видимо, посмотреть на чернь и лишний раз удостовериться в собственной значимости.

Очередь постепенно двигалась вперёд, причём большей частью от того, что многие не выдерживали. Кто-то уходил, не дожидаясь, когда доберётся до вожделенных ворот, кто-то выходил из города и, еле передвигая ногами, брёл домой. Одну из дев я пожалела — дала напиться из своей фляги. Уж больно измождённым выглядело её лицо.

— С-спасибо, — еле ворочая языком, поблагодарила она. — Лучше уходи, пока силы есть. Там внутри жуткая давка и ужасная вонь от всех этих лошадей, на которых приехали высокородные. Я даже до дворцовых ворот не дошла — несколько раз вывернуло.

— Попей ещё, — сердобольно предложила я, наливая второй стакан воды.

На него тут же алчно взглянуло не менее десятка глаз. Пришлось грозно обвести всех взглядом, недвусмысленно поправив нож на поясе.

Намёк поняли и отвернулись.

— Во дворец никого не пускают, сказали, что начнут первую проверку только вечером.

— Даже этих фиф на каретах? — удивилась я.

— И их тоже, но они заняли всю тень и расселись со всеми удобствами — Вот ведь гады! — возмутилась я.

Вспомнились пижоны, лежавшие в платных палатах и так и норовивших либо облапать, либо жалобу написать. Не все, конечно, но многие. Те же «братки» из отсидевших (они регулярно к нам попадали из-за активной ночной жизни) и то порой вели себя куда человечнее. Помнится, автомат с едой и напитками съел мою купюру, а отдавать шоколадку не захотел. Заело. Так они быстро его «вразумили», причём даже не сломав. Знали уже об особенностях, не в первый раз сталкивались.

Нет, я ни в коем случае их не обеляю, но факт остаётся фактом. От «платников» подобной помощи не дождёшься никогда. Правда, лапать эти братки тоже не брезгуют, за что регулярно огребают.

— А короля ты видела? — вступила в разговор Люнетта.

— Где уж тут, я ведь говорила, что не дошла до дворца, но слышала разговоры, будто он выходил на балкон.

— И каков он? Что говорят? — с придыханием спросила Ардетта. — Красив, как Бог?

От избытка чувств она приложила руки к груди.

— У меня так кружилась голова, что я ничего толком не запомнила, — огорчённо всхлипнула девушка.

— Не нравится мне всё это, — проворчала я, воинственно притоптывая правой ногой. — Получается, что он в курсе, как все страдают, и ничего не предпринимает?

— Кто мы и кто он? — грустно обронила Люнетта. — Думаю, первым испытанием будет вопрос о происхождении, и во дворец попадут только дворянки.

— Хм, зачем тогда устраивать фарс с приглашением всех девиц королевства? — не поняла я юмора. — Не нравится мне этот король. Явно темнит. Плюнула бы на всё это дело, но хочется посмотреть ему в глаза. И плюнуть в них.

— Ты что, тебя сразу же казнят! — ужаснулась Ардетта.

Во взгляде же спасённой от обезвоживания девушки я поймала одобрение.

— Да пошутила я, — отмахнулась от подружек по сну, решив их не нервировать.

Да и не моя эта тактика — плевать в людей, так я это сказала, к слову пришлось. Но то, что он у меня точно получит по первое число — это я могла гарантировать. В конце концов, должен же чем-то приятным закончиться этот странный сон.

3.3.

В том, что это сон, я убеждалась всё больше и больше. Потому что, в отличие от остальных претенденток на печень и почки, пардон, руку и сердце короля, я абсолютно спокойно переносила и жару и долгое стояние на ногах. Конечно, я и в реальности далеко не неженка, порой приходится часами простаивать у операционного стола, но жара для меня далеко не комфортна. Из-за этого я не езжу ни в Турцию, ни в Египет, не в Арабские Эмираты. Конечно, из-за пандемии нынче максимум всех россиян — это Сочи и иже с ним, но и туда я летом тоже ни ногой.

Зато после нового года в самый раз. Не жарко, вода, кстати, довольно тёплая, главное, не вылезать из неё, пока не накупаешься. Народа, опять же, нет. Разве что попадается какой-нибудь заблудший турист в шортах и зимних ботинках, гуляющий по берегу.

С Урала. Или Сибири. В основном мы, отмороженные, оттуда.

Отвлёкшись от воспоминаний о реальности, я обнаружила, что нас уже досматривают стражники. Делали они это вяло и с неохотой, шевелились словно сонные мухи. Узнав, что мы идём на отбор, мужчины ехидно переглянулись, но денег за въезд брать не стали.

откуда у меня в голове информация о въездных тарифах?

За городскими воротами нас ждало великое столпотворение. Кое-как среди всего этого бедлама я успела разглядеть мощёные улицы, каменные дома с коваными флюгерами, милые корзинки с цветами (частично общипанными), висевшие на столбах. Гурьба ребятишек, с улюлюканьем бежавшая за изрядно потрёпанным петухом, с трудом протискивалась между претендентками на отбор. Собака, надрывавшаяся от желания присоединиться к ним, тоскливо смотрела им во след. Её держал на поводке какой-то строгий господин в тёмном костюме. На его лице была написана мука, но он держал себя в руках. Сразу видно воспитание.

Спустя тысячу и один год (возможно даже два), мы попали туда, где явственно виднелись все классовые различия. В самом тенистом углу восседали напомаженные курицы, то есть представительницы местной аристократии. Невдалеке от них с не менее важным видом сидели купеческие дочери. Их отличало куда более упитанное телосложение и менее томные манеры. Всех их оцепила охрана, отделяя от нас, простых смертных.

— Революции на них нет, — буркнула я под нос. — Ленина на броневике им в почки. Или французскую гильотину на шею — тоже неплохой вариант.

Именно сейчас я как никогда поняла, почему восставали крестьяне. Каждой клеточкой своего пролетарского тела почувствовала несправедливость столь резкого классового расслоения. Конечно, не стоит питать иллюзий относительно нашей демократии, но тут совсем уж вопиющий случай.

Впрочем, виновника всего этого безобразия вскорости ждёт жестокая месть. Потому что это мой сон, а я очень зла. И сильна! А ещё на меня магия лысого не подействовала.

Только я вознамерилась потеснить «курочек», дабы устроить запланированный пикник, как меня отвлёк звук трубы. Какой-то пухлый мужичок вышел на балкон, протрубил нечто торжественное и оглушительное, а следом… Следом появился такой красавец, что у меня даже сердце дрогнуло. Он был статен, широкоплеч, чертовски симпатичен и просто роскошно одет.

Кажется, на его голове сияла корона. Или это игра солнца в его белокурых волосах?

Пока я переводила дыхание, рядом с ним показался ещё один персонаж — тот самый лысый маг, с которым у нас вышла небольшая потасовка. Правда, кончилась она пшиком, что не могло не радовать.

— Так вот ты какой — северный олень! — пробормотала себе под нос.

Люнетта, стоявшая совсем близко и услышавшая мою реплику, сначала возмущённо зыркнула, а потом не выдержала — хихикнула.

Остальные зашикали на неё, ибо, позабыв о дыхании, ждали, что же им скажет венценосный блондин. А он стоял, возведя очи к небу, и совершенно нас игнорировал. Спустя пару минут на балкон вышел ещё один человек (не такой красавец, как король, но казавшийся самым вменяемым из присутствовавших там) и поприветствовал нас.

Наконец-то! Хоть у кого-то имеются приличные манеры.

— Доброго дня вам, прелестные девы! — Его слова вызвали дружный восторженный вздох. — Рад приветствовать вас здесь, на столь знаменательном событии. Да начнётся большой королевский отбор!

Он так забавно сложил руки после своего короткого спича, что я с первого раза затруднилась бы так сделать. Что самое удивительное, все остальные, включая короля, повторили его жест, правда, несколько упрощённо. Внимательно присмотревшись к подругам, я повторила за ними, причём исключительно из любопытства.

Пальцы моего нового тела гнулись неважно, отчего я вдруг серьёзно заволновалась. Всё-таки для хирурга развитая мелкая моторика — одна из важнейших составляющих профессии.

— Сейчас я активирую магическую арку, через которую смогут пройти лишь истинные девицы, — присоединился к говорившему мой давешний знакомый.

Хотя, какой он знакомый? Я даже имени его не знаю.

— Что вот так сразу? — раздались за спиной испуганные шепотки.

— Издевательство какое-то, — пробурчало справа.

Я скосила взгляд на ту, с кем была полностью солидарна, и обнаружила упитанную девицу, разряженную в богатые шелка. Розовые. О, они прекрасно гармонировали с цветом её распаренного от жары лица.

— Мало того, что нас тут держат вперемешку с простолюдинками, так ещё и испытания устраивают, не представив жениху, — продолжила негромко возмущаться дева. — Как же он тогда будет выбирать?

Я хотела промолчать. Честно. Но… не выдержала.

— Что, с девственностью напряжёнка? — говорила тихо, только для неё.

Даже добавила в голос сочувствия.

— Да как ты смеешь! — взвизгнула она, но её вопль тут же потонул в море оваций, ведь его величество распрекрасный блондинистый король таки решил осчастливить нас своим вниманием.

Эх, прослушала я, что он там точно сказал, единственное, что сумела уловить — интонацию. Отстранённую холодную, которую даже приятный тембр голоса не спас.

— Отмороженный — вот его диагноз, — постановила я, замечая краем глаза, как оскорблённая невинность в розовых шелках бочком протискивается в сторону выхода. Медленно, но напористо, а ещё демонстративно игнорируя мой вопросительный взгляд.

Да-да, я уже повернулась в её сторону, ибо любопытно, знаете ли.

— Похоже, сорвали персик, не дождавшись отбора, — резюмировала себе под нос.

— Интересный сон. А сколько деталей!

Пока я хихикала над тактическим отступлением некоторых уже не дев, ибо далеко не одна претендентка на ослепительные монаршие прелести решила не позориться прилюдно.

Хм, интересно, а я в этом теле кто? Дева или уже нет? С одной стороны, такие внешние данные вряд ли привлекательны для мужского пола, с другой — я неплохо зарабатываю. По словам подруг, но им точно можно доверять. К тому же, обладая такой силой, моё альтер эго вполне могло воспользоваться этим преимуществом при общении с противоположным полом.

Последняя мысль вызвала у меня смех, который я не смогла сдержать. Так и представила себя, как несу несчастную жертвы под мышкой, приговаривая: «Не бойся, детка, я не сделаю тебе больно».

И тут меня сковала боль. Не физическая, но довольно сильная, потому что я вдруг «вспомнила», что у меня с этим большие проблемы. Перед глазами мелькали лица парней, смеявшихся над моей излишней маскулинностью, но самым обидным было не это. Мужчина. Кажется, кто-то из моряков, который поспорил со своими товарищами, что справится даже со мной. Пригласит на свидание, очарует букетом ромашек, а потом…

Я была готова летать от счастья, хотела тут же пойти к отцу, чтобы попросить благословения, а потом… Потом можно и до свадьбы отдаться, лишь бы не упустить того единственного, кому я приглянулась.

Точнее она. У меня-то с наличием поклонников никогда проблем не было.

Фух, как всё перемешалось! Даже голова закружилась и немножко затошнило.

— Ой, смотри, колдует! — воскликнула Ардетта, прерывая поток воспоминаний и оставляя меня в неведении относительно концовки.

Только и осталась мысль, что был спор. Я каким-то образом узнала о нём, но вот до или после — неизвестно. Чёрт, и не спросишь сейчас — слишком много народа вокруг. К тому же подруги могут об этом и не знать.

— Внимание всем претенденткам! — раздался голос лысого, явно усиленный с помощью магии. — Тот, кто не является девушкой, умрёт на месте!

Нифига себе радикализм!

Среди притихшего моря алчущих королевского тела послышались чьи-то рыдания. Видимо, кто-то менее сообразительный до конца надеялся, что пронесёт.

— Это отбор, а не массовая казнь! — возразил ему тот, кто показался мне самым адекватным из присутствовавших на балконе. — Пусть магия их просто не пропускает.

— А как же оскорбление королевского величества? — возразил лысый, явно желая не только зрелищ, но и крови.

Вот я сразу поняла, что он гнилой типчик.

— Не надо смертей, — раздался холодный голос отмороженного короля, вызывая тем самым очередной коллективный вздох. Нет, умеет он себя подать, ничего не скажешь. — Это нерационально.

М-да, рано я возрадовалась. Логика у него, конечно…

Магу пришлось подчиниться. Он вновь принялся колдовать над огромными дверьми, в которые мечтала войти каждая присутствующая девушка (и не девушка тоже). И я не была исключением, ибо хотелось посмотреть, что же там внутри.

Или плюнуть на всё это? В конце концов, я так и не выяснила, успел тот гадёныш сделать своё грязное дело или нет. Как назло, сосредоточиться на этих воспоминаниях не получалось.

— Жардетта, не стой столбом, пошли давай, — ворчала Люнетта, тяня меня за руку.

Я же не обращала на неё внимания и пыталась расшевелить извилины.

— Ну что же ты, подруга, — присоединилась к ней Ардетта. — Тебе ведь ничего не грозит.

Хм, а вот я в этом сильно сомневалась.

Так, на чём я там остановилась? Кажется, Жардетта собралась вести того гада к отцу…

Пока я ловила ускользающую мысль, подружки подхватили меня под руки и всё- таки поволокли в сторону зачарованной двери. Высоченной, резной, светящейся. Нет, до того, как на неё наложили заклятье, она не подавала инфернальных признаков, зато сейчас…

— Кто же в первый день знакомства к отцу ходит, — проговорил на предложение Жардетты ловелас. — Давай лучше познакомимся поближе. На луну посмотрим, поговорим, я расскажу тебе о дальних странах.

Он говорил так заманчиво, смотрел так многозначительно, что непривыкшее к обольщению сердце дрогнуло.

— Хорошо, пойдём.

— Жардетта, твоя очередь! — вновь отвлекла меня от воспоминаний Люнетта. — Давай, а мы уж за тобой.

— Я-a… — мне не хватило каких то несколько минут, чтобы досмотреть воспоминания.

А вдруг меня сейчас этот жутковатый туман не пропустит, и что тогда? Позор!

Хотя, почему позор? Какая мне, собственно, разница? И вообще, это мой сон, поэтому постановляю: я — девственница.

С замиранием сердца я шагнула в голубоватый туман, заполнивший собой весь проём, затаила дыхание…

4.2.

Тело обволокло прохладной дымкой, даруя отдохновение после жары. Светящийся туман буквально льнул к моей коже, словно ласкался. Хм, а в прошлый раз магия отскочила. Странно.

Кстати, похоже, моя «аватарка» всё-таки устояла перед тем ухажёром! То ли раскусила, то ли о споре как-то умудрилась узнать. Уже не важно, главное, что я таки прошла этот этап!

— Не стой на месте, иди к остальным, — позвал меня чей-то строгий голос.

Я огляделась, увидела суровую женщину в синем платье и чуть не охнула. Лицо один в один, как у нашей медсестры. Такое же вытянутое, морщинистое и в то же время волевое. С выразительными голубыми глазами, способными как показать, какое ты ничтожество, так и подбодрить.

Она у нас, между прочим, герой труда. Единственная, кто служил ещё в Красном Кресте. Семьдесят три года женщине, до сих пор спокойно сутками дежурит, более того, у хирургического стола может шесть часов кряду простоять. И новеньким врачам втык дать, если они по неопытности косячат.

Мне тоже по первости прилетало. Да что мне, нашему главврачу, который когда-то пришёл в отделение ещё студентом работать санитаром. Они с ним любят вспоминать то время, когда примут на грудь. Раиса Степановна вообще много чего интересного может поведать.

— Да, конечно, — уважительно кивнула ей и направилась туда, куда указывал её палец.

Дело шло, как ни странно, довольно быстро. Огромный холл заполнялся претендентками, в том числе и моими подругами. Мы тихонько шушукались, обсуждая, есть ли смысл здесь задерживаться, или лучше сразу уйти, после того, как посмотрим на короля.

— Давай хотя бы до следующего этапа останемся, — шептала Люнетта. — Когда мы ещё во дворцовых покоях побываем.

— И поедим высокой кухни, — вторила ей Ардетта.

— Да я-то что, мне вообще без разницы, — пожала плечами.

Мне уже изрядно всё надоело, я бы не отказалась, чтобы прозвенел будильник, и я пошла бы на работу. А, нет, у меня же отпуск! И, кажется, мы с Иркой укатили в Сочи. Точно! Ну, значит, пусть меня уже Ирка будит, я даже на короля смотреть не хочу.

Устала.

Но кто меня будет слушать? Уж явно не король, который наконец-то соизволил спуститься к нам с небес на землю, то есть предстать в непосредственной близости.

От него реально веяло морозцем. Может, дело было в синем камзоле, украшенном серебряной вышивкой, может, в белых волосах и льдистых голубых глазах. А может и вовсе в выражении его словно бы замороженного лица.

Вылитый Кай, загостившийся у Снежной Королевы. Интересно, он собирает из льдинок слова на досуге?

— Добро пожаловать в королевский дворец, — заговорил он, наконец. — Поздравляю, вы прошли первый этап отбора.

Говорил он отстранённо и равнодушно. Если честно, я давно так не разочаровывалась. Не то, чтобы я многого от него ждала, ещё во дворе было видно, что он отмороженный, но я ведь оптимист. Уставший, но оптимист.

Судя по остальным, устали не только мы, даже высокорожденные курицы еле держались на ногах. А ведь не так давно на них встали — основное время они провели сидя, в отличие от нас.

— Приглашаю вас всех отужинать, после вам предоставят апартаменты. — На этих словах он величественно махнул рукой в сторону одной из дверей.

Все тут же оживились, кто-то попытался прорваться вперёд, дабы занять место поближе к отморозку. Пардон, королю всея…

Так, а где, собственно, я нахожусь-то? Понятно, что во сне, но хотелось бы большей конкретики. И вообще, он не представился. Понятно, что все вокруг знают его имя, но не я.

Словно по запросу, из недр памяти всплыло «Коннарт ван Хоннар, король Моривии». Хм: напоминает Конана Варвара. Чисто лингвистически, никак не визуально!

— Леди, как вы себя ведёте?! — раздался возмущённый голос «Раисы Степановны». — Что о вас подумает Его Величество!

Волшебное слово, точнее два, и все притихли. Ну как все, мы с подружками и не начинали безобразничать.

— Спокойно проходим к столу, садимся и ни в коем случае не дерёмся! — продолжала дама.

Нет, она, определённо, крута! Разве что…

— Простите, а где здесь можно умыться? — подала я голос.

Все тут же посмотрели на меня, даже король. Большинство невест наморщили носы, мол, фи, какая деревенщина. Раздалось несколько негромких комментариев в духе «истинные леди и не пачкались», «могла бы и потерпеть», «понаехали тут».

— При всём уважении, — я развела руками, мол, уважаю, но истина дороже, — но чистота — залог здоровья. А мытьё рук перед едой — гарантия, что никто не подцепит кишечные инфекции, если не того хуже. По-хорошему, для такой толпы не помешал бы дезинфектант…

Гробовое молчание воцарилось в холле. Король почти отморозился, в смысле, кажется, на его лице мелькнула какая-то эмоция. Ненадолго, но точно была! Дама же склонила голову набок и с величайшим любопытством разглядывала меня.

— Кишечные заболевания нам точно не нужны, — согласилась она. — На королевских трапезах принято подавать чаши со специальной водой, чтобы вы смогли помыть руки.

Хм, любопытно, что это за специальная вода у них? Может, они туда спирт добавляют? Нет, не буду пока просыпаться, любопытно узнать, что дальше.

Коннарт ван Хоннар

Несколькими часами ранее.

— Ваше Величество, невесты уже начали прибывать во дворец! — перед королём Моривии стоял помощник Жреца и нервно теребил пояс.

Он явно был испуган тем, что на него столько всего навалилось, но верховный Жрец мог доверить столь сложное дело только ему. Да-да, он так и сказал!

— Ты, Вальд, самый ответственный, кто, кроме тебя справится с этим?

И Вальд гордился, пусть и старался усмирить это неподобающее для духовного человека чувство. Вот только короля побаивался, уж больно тот не любил тему женитьбы, особенно после не очень приятных событий.

С некоторых пор Коннарт ван Хоннар, полновластный король Моривии, идеальный во всех отношениях (не считая семейных, но то ведь сущие мелочи) правитель был вынужден терпеть ужаснейший позор! И всё потому, что несколько лет назад его невеста сбежала с каким-то простолюдином. Разумеется, это больно ударило его по самолюбию.

Сильва ему нравилась. Сильно. Её строптивый нрав привлекал, хотя король, любивший во всём порядок, тщательно это ото всех скрывал, дабы никто не смог заподозрить в нём столь неподобающие настоящему правителю чувства. Нет, монарх должен быть спокойным и последовательным в своих действиях, иначе страну не удержать.

Он рассчитывал, что выйдя за него замуж, Сильва успокоится, ибо почувствует рядом с собой надёжное мужское плечо. Он готов был дать ей многое, но оказалось, что ей это вовсе не нужно. Она выбрала нищету и приключения.

По крайней мере, именно так интерпретировал эту ситуацию Коннарт. На деле же принцесса Нулона попросту не выносила занудство жениха. А уж когда она встретила бравого капитана, чей взор так пылал, глядя на неё, чьи губы так страстно шептали её имя и обжигали пламенными поцелуями…

Она долго не раздумывала. Сбежала с ним, и вся недолга.

Коннарт долго размышлял, пытался понять, почему. «Чем он лучше меня?» — спрашивал он себя, но не находил ответа.

Король так ничего и не понял, а когда спросил Раттарда, своего наставника, тот ответил, что девица попросту недостойна его. Родители Коннарта к тому времени уже умерли, советоваться с младшей сестрой или братом в таком деликатном деле он считал верхом глупости, поэтому затолкал поглубже сомнения и принялся искать новую невесту.

Как назло ни в одном королевстве не оказалось свободных принцесс брачного возраста. В принципе, это неудивительно, ведь помолвки между монаршими семьями заключаются ещё тогда, когда отпрыски не вышли из нежного возраста. Коннарт был готов ждать, когда подрастёт старшая дочь одного из братьев-королей Армарии, но эти варвары заявили, что не собираются заставлять их выходить замуж без любви.

— Совсем свихнулись эти северяне! — жаловался король своему учителю. — Ещё и братца моего младшего приютили – позволили учиться в армарийской военной школе, что вообще верх наглости. Он – второе по значимости лицо в Моривии! Случись что со мной, и ему восходить на престол! Безмозглое существо. И безответственное!

Сразу видно – младший принц. Его никто не учил, не муштровал, как меня. Не рассказывал, как важно быть настоящим королём. Холодным, отстранённым, расчётливым. Ведь именно эти качества позволяют справедливо править страной, принимать верные решения: взвешенные и хладнокровные.

Конечно же, Раттард – главный маг Моривии – соглашался с ним, ибо сам же и вложил в его голову эти прописные истины. Более того, успокоительный эликсир всегда был у него под рукой, дабы голова монарха не была затуманена посторонними эмоциями. Хороший такой эликсир, на редких и очень полезных травах.

— Ты идеально соответствуешь высокому званию короля, — кивал он одобрительно. — Стараешься изо всех сил: много учился, совершенствуешь своё тело и дух, занимаешься дыхательными практиками. Последнее особенно хорошо помогает сохранять ясность ума.

Это успокоило монарха, он убедился, что со всех сторон прав.

Вот только это спокойствие и ясность слегка помутились, когда верховный Жрец объявил волю моривийского бога Тарра: жениться королю как можно скорее. Объявить отбор невест, причём из всех семей Моривии. Основной критерий: возраст и невинность.

Но как же происхождение?

— Все девицы королевства без исключения, — заявил тогда Жрец, разводя руками. — Такова воля Тарра.

— Какая неожиданная заинтересованность судьбой своих чад, — голос Раттарда выражал явное недовольство. — Обычно господь крайне редко вмешивается в людские дела.

— Не в этот раз, — строго ответил Жрец. — Он крайне недоволен теми действиями, которые вы совершили несколько лет назад по отношению к вашей сестре, принцессе Феалле, и считает те поступки недопустимыми. К тому же тридцать лет – это важная дата для любого мужчины. Нельзя допустить, чтобы следующий год Ваше Величество встретило в одиночестве.

Коннарт закатил глаза. Понимал, что это не по-королевски, что поддаётся сиюминутному порыву, но не выдержал.

— Да какое дело Богу до моей сестры? — размышлял король, запершись в своих покоях. — Она ведь просто женщина. Важная для налаживания политических союзов (которые пошли прахом из-за её своенравности), для продолжения рода, но не более того.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Потому что сила и воля сосредоточена именно в мужчинах. Только мы можем двигать историю, управлять народом и понимать истинную суть вещей. Об этом говорят труды множества философов и великих королей.

— Полностью согласен. — Одобрительно кивнул Раттард на его рассуждения. — Если слишком много слушать женщин, а то и вовсе потакать их желаниям, то можно лишиться мужского достоинства, более того – уважения.

— Женщины мыслят ситуативно, горизонт их планирования – ближайший бал, какие уж тут глубокие размышления? Им бы о платьях поговорить, из-под венца сбежать (мне с этим вдвойне не повезло – так сделала не только моя невеста, но и сестра) и детей избаловать, когда те родятся. Именно избалованность Феаллы стоила мне политического союза с Эйроном.

— Невыносимая девчонка! — Раттард до сих пор хранил обиду на принцессу, ведь они тогда мало того, что не смогли заключить союз с Эйроном и лишились выкупа за неё, так ему вдобавок пришлось отрабатывать кое-какую магическую оплошность.

Чистить картошку на кухне Циммы – одной из Цитаделей, где учатся магии! Прибирать аудитории после практических занятий по алхимии! Ему, архимагу, выполнять грязную работу? Да ещё и вручную? Как какому-то простому ученику, провинившемуся за непослушание?

Отвратительно! Все беды от этих женщин!

— Ваше Величество, их оказалось слишком много, гораздо больше, чем мы ожидали, — помощник жреца вернул короля в текущую действительность. — И они продолжают пребывать! Боюсь, даже многочисленные комнаты дворца не смогут вместить такое количество.

— Я разберусь, — в кабинет вошёл Раттард. — Всю ночь я размышлял, как сократить поток претенденток, и мне пришла гениальная мысль проверить, насколько эти девицы действительно девицы. Наверняка многие нечестивицы захотят под шумок попасть на отбор.

— Какая мудрая мысль, учитель, — Коннарт кивнул головой, показывая, насколько благодарен Раттарду.

Поднялся, желая увидеть собственными глазами масштабы бедствия, двинулся к выходу. Чеканя шаг, который тут же подхватило эхо, король с замиранием сердца приближался к балкону. Уже на подходе почувствовал жар – сегодня выдался на удивление тёплый день. Да, уже начало весны, но в это время природа только начинает просыпаться, солнце лишь слегка пригревает землю. Не сегодня. Сегодня оно решило устроить «невестам» первый тур отбора на выдержку.

Коннарту понравилось, что хотя бы природа на его стороне.

«Нужно будет подольше продержать их снаружи, чтобы слабые сдались и ушли сами, — мелькнула мысль. — Плюсуем проверку на невинность от Раттарда, и тогда можно надеяться, что в сухом остатке выйдет не больше десятка претенденток. Учитывая, что у родовитых дев взяты слуги, которые всячески смягчат их пребывание под палящими лучами солнца, именно простолюдинки и отсеются в первую очередь».

Да, это казалось отличным решением проблемы, ибо представить рядом с собой какую-нибудь деревенщину король был попросту не в состоянии. Да она опозорит его на первом же приёме!

Снаружи оказалось самое настоящее пекло. Внизу на главной площади перед дворцом варился разноцветный суп. Он состоял из множества ленточек, шляпок, шелков и простых холстин. Глядя на последние, Коннарт едва заметно поморщился.

— Вот это месиво! — Покачал головой Раттард. — Нет, всех их точно нельзя оставлять во дворце – камня на камне не оставят. Боюсь, даже проверка на невинность мало поможет.

С этим король не мог не согласиться. Оказалось, что поток невест куда обильнее, чем он предполагал. Неужели в стране столько невинных дев? Конечно, помощник Жреца говорил о проблеме, но одно дело слышать, причём без конкретных цифр, а другое – видеть.

— Значит, придётся сегодня же второй этап отбора проводить – проверку на умение вести себя за столом, — возникла гениальная мысль у короля. — Правда, совершенно не ясно, сколько потребуется посадочных мест, в крайнем случае, уберём стулья вовсе.

— Хм, нулонский стол? Прекрасная идея! — Одобрительно кивнул маг. — Конечно, в таком разе не удастся проверить умение обращаться со столовыми приборами в их полном объёме, но другого выхода нет.

— Ничего, оставшиеся претендентки ещё успеют продемонстрировать свои умения. — Король ещё раз взглянул на «варево» у дворца и вздрогнул.

Да, сейчас ему приходилось выкручиваться, потому что Жрец сказал, что будет лично присутствовать на каждом отборочном этапе. Проверять всю магию на предмет нарушений. И не дай Бог, он найдёт в элементах заклинаний хотя бы намёк на попытку нарушить условия Тарра... Не миновать им тогда высочайшего гнева!

— М-да, дожили. Избавляемся от простолюдинок, делая вид, что согласны с их присутствием, — пробормотал король как можно тише. Он знал, что Раттард услышит его, а вот помощник Жреца вряд ли. —  Полный идиотизм ситуации.

Маг согласно кивнул своему сюзерену

— Пойду тогда гляну, что там происходит за воротами. — Раттарду было одновременно и любопытно и страшно.

Страшно от предположений того, что будет происходить, когда наступит шесть вечера, и он активирует проверочную арку над входом во дворец. И ему хотелось заранее выяснить истинный масштаб стихийного бедствия.

Коннарт лишь кивнул ему, сам же бросил взгляд на девиц дворянского и купеческого происхождения. Они устроились на самом выгодном месте – в тени дальней стены, где расторопные слуги организовали им и стулья, и столики с напитками с закусками, а также охрану. Буквально встали живой стеной, чтобы простолюдинки не смели приближаться к ним и портить воздух.

Логично. Правда, даже на них жениться ему вовсе не хотелось – они ведь не королевских кровей. В любом случае это будет неравный брак, а ведь Коннарт не какой-то там юнец, вроде принца Шэллвуда, польстившегося на обычную магиню.

«Воистину, мало кто понимает, насколько важно жениться на равных себе. Это ведь и особая кровь, и политический союз, и особые экономические отношения. Крайне глупо упускать все эти преференции!» — огорчённо размышлял он, впрочем, не показывая никому своих истинных чувств. На его лице не отразилось ничего, кроме холодной маски величественной отстранённости.

Ещё раз взглянув на высокородный уголок, Коннарт вернулся под сень прохлады. Мысль о том, что совсем скоро мраморные залы дворца наполнятся гомоном всевозможных девиц, вгоняла его в тоску. Если бы не божий гнев, он бы обязательно избежал сего мероприятия.

«Нет, всё-таки странно, почему Тарр вдруг решил заняться нашими человеческими делами?» — в который раз недоумевал Коннарт.

И его чувства можно было понять, поскольку Бог Моривии являлся к своим чадам крайне редко. Лишь пару раз в году на праздники, посвящённые его чествованию, он снисходил до них. Принимал дары, которые подносили ему в храмах, благословлял молодожёнов и младенцев. У них были особые часы посещения в эти дни – ранним утром они являлись пред божьи очи и получали свою порцию благодати. Потом уже впускали остальных.

На этом всё.

Елена-Жардетта

Королевский ужин оказался более чем роскошным. Нас всех отвели в залу воистину гигантских размеров, где были накрыты столы, установленные в форме буквы П. Всё, начиная от пола из розового мрамора, заканчивая белоснежными скатертями и серебряной посудой, буквально кричало о богатстве и роскоши. Хрустальные люстры невероятных размеров, чьи сияющие грани так и притягивали взгляд, шёлковые шторы с затейливой вышивкой… Ослепительно.

Неужели кто-то каждый день в таком живёт? Больше на музей похоже, если честно.

Сначала я подумала, что на всех мест не хватит, уж больно тесно было в холле, но нет, уместились все. Возле каждого прибора стояли глубокие чаши, наполненные той самой специальной водой, о которой говорила гранд дама. Возле них лежали белоснежные салфетки, отделанные кружевом, на каждой из них была монограмма КвХ.

Коннарт ван Хоннар. Надо же, какой важный перец! Интересно, у него и бельё помечено? Так и представляю себе: королевские труселя КвХ. Почти D&G. Эх, ладно, лишь бы без «новичка»[1], как у некоторых…

Мыла нигде не было видно, но, может, оно и не требуется здесь?

Когда я посмотрела, как здесь моют руки, содрогнулась. Разряженные фифы лишь слегка всполаскивали свои унизанные кольцами пальцы, изящно промокали влагу салфеткой, оставляя на ней грязные разводы, и важно указывали слугам на те блюда, которые желали съесть. Сидели они в самом центре, потому за ними было весьма удобно наблюдать.

Они вообще умудрялись везде быть первыми, энергично командуя остальными, чтобы их пропустили.

Простолюдинки мыли руки более тщательно. Сказывалась привычка оттирать грязь после работы. К слову, даже без мыла всё хорошо отмывалось, хотя спиртом от воды не пахло – я понюхала.

Несмотря на волшебные примочки, я по привычке принялась тереть руки по инструкции, как перед операцией. Долго, тщательно, промывая всё, в том числе между пальцев. Очень странно было ощущать эти большие, неловкие пальцы. Они напоминали не то, чтобы сосиски – сардельки! Ими только тяжёлую работу и выполнять.

Вздохнула.

Успокаивало лишь то, что это всё ненадолго, рано или поздно я проснусь.

После того, как санитарно-гигиенические действия были закончены, чаши убраны, а на тарелки наложена еда (к которой никто пока не прикасался), «Раиса Степановна» наконец-то представилась:

— Меня зовут гранд дама Паталла, и именно я проведу сегодня с вами ужин.

Разумеется, все тут же принялись искать глазами короля, который, как выяснилось, трапезничать с нами не собирался. Видимо, брезговал. Что ж, тем лучше для всех, хотя бы поедим нормально.

 — Прошу не стесняться и подкрепиться, день у всех был тяжёлым, — в голосе Паталлы мелькнуло сочувствие.

Большинство тут же расслабилось, особо голодные принялись поглощать еду со скоростью свиста. Даже девушки из богатых семей и те не сдержались за исключением высокородных дворянок. Тех сразу было видно по надменному виду, даже руки зачесались ударить чем-нибудь тяжёлым.

Заземлить, так сказать.

Количество блюд и их изысканное оформление поражали воображение. Чего здесь только не было: мясо, рыба, птица, грибы, морепродукты, сыры, овощи и прочее, и прочее. И всё так затейливо оформлено, как в лучших ресторанах. Хотя, это же дворец, чему тут удивляться? Изумление больше вызывало поведение девушек.

Странное дело, насколько я помню, богатенькие точно голодом не сидели, да и мы неплохо подкрепились в дороге, пусть до пикника дело так и не дошло. Вот только сейчас мы все почувствовали зверский голод, словно во рту ничего не было с самого утра. Я еле держалась, чтобы не вгрызться в лёгкий салат, который мне наложила служанка, всеми тридцатью зубами.

Нижние коренные зубы мне удалили пару лет назад, чтобы остальные не сопрягались.

Ой, я же не в своём теле! Впрочем, какая разница, главное, что сознание моё, что не может не радовать.

— Как же я голодна! — не выдержала Ардетта и взялась за ложку.

Люнетта ничего восклицать не стала, лишь повторила её действия. Меня так и подмывало отдаться древнему инстинкту – набить желудок, пока есть чем, но я держалась из последних сил и вела себя прилично. Аккуратно взяла вилку, не спеша подцепила на неё листик салата и помидор, изящно отправила их в рот. И подругам приговаривала: аккуратнее, грациознее, вы ведь девушки.

Боже, как всё-таки жутко неудобно орудовать этими пальцами! Мало того, что надо сдерживаться, так ещё и это. С другой стороны, время вечер, обед я не пропускала, а на ночь много есть вредно, так что даже хорошо, что я всё делаю медленнее обычного. Когда ешь не спеша, наедаешься меньшим количеством, а это весьма актуально, учитывая тот размерчик, какой у меня здесь имелся.

Интересно, это 56 или уже 60? Думаю, по китайским меркам, это точно XXXXXL. Возможно, пару иксов можно добавить ещё.

Когда первый голод был утолён, девушки словно опомнились. Они стали есть медленнее и аккуратнее. Да, простолюдинки не имели должной выучки, но многим хватило сообразительности смотреть на тех, кто её имеет и подражать. Пусть не совсем аккуратно, но, тем не менее, теперь они куда больше стали походить на нормальных людей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подозрительно всё это. За нами явно наблюдают, и, похоже, спровоцировали это временное бешенство. Магия? Хм, да, мы все прошли через магию, когда нас проверяли на невинность. Может, тогда и внушили это жуткое чувство голода?

Наверняка!

Потому что даже после того, как я восемь часов кряду оперировала жертв ДТП одного за другим, и то лучше себя контролировала. Помню, как после смены в меня влили супчик, потом я ожила и съела пару порций второго, запив всё киселём, а после отрубилась. Прямо там, не выходя из больницы. Да и какой смысл плестись домой, если там никого нет?

Кактус не в счёт, он из лютых интровертов.

Елена-Жардетта

Распределение комнат вышло довольно быстрым, ибо по итогу претенденток на отмороженного короля осталось совсем не много. Человек тридцать, если я не ошиблась в подсчётах. Изначально их было несоизмеримо больше, и это я не беру во внимание тех, кто не прошёл сквозь магическую арку.

Жутко хотелось помыться, но для этого нужно было сходить в купальню – нам о ней поведала гранд дама.

— Да, у всех имеется своя ванная комната, но сегодня слишком тяжёлый день, слуги попросту не справятся с обеспечением. — Она строго посмотрела на всех, особенно на богатых. — Сегодня только общая купальня, а потом по ситуации.

И, возможно, я бы посетила эту самую купальню, но мне так хотелось как можно быстрее уйти из этого более чем странного сна, поэтому я, раздевшись и всполоснув лицо в раковине, завалилась на мягкую кровать.

— Всё, ребятки, чао-какао, — пробормотала я, прежде чем закрыть глаза и провалиться в какую-то хмарь. — Наконец-то домой!

Последнее слово я произнесла про себя, радуясь, что сейчас проснусь в своей реальности, разбужу Ирку, расскажу, какая дичь мне привиделась. Чую, обсмеёт она меня и, как пить дать, больше не даст абсента. Или что мы там накануне пили, от чего у меня такие дивные галлюцинации.

Я лежала в серых облаках, расслабившись и получая удовольствие лишь от того, что мне больше не надо никуда идти. Никаких испытаний, никаких королей и лысых магов. Красота! А ещё так приятно, когда тебя обволакивает мягкая нега, как расслаблено тело, как интересно кто-то обсуждает особенности обмена телами…

— Нет, так она точно не выиграет, даже несмотря на свой острый ум и обаяние. — Расстроенный голос явно принадлежал женщине.

Он звенел, словно колокольчик. Его хотелось слушать и слушать.

— Ты вообще куда смотрел, когда вселял её в ЭТО тело? — второй голос был настолько низкий, даже тело всё завибрировало, словно от землетрясения.

В нынешнем контексте облакотрясение.

— Я не присматривался, — третий голос звучал более чем обычно, по крайней мере, по сравнению с предыдущими. — Стоял острый вопрос привязки души к нашему миру, а то и вовсе её выживания. Время утекало, нужно было срочно решать проблему. То тело идеально подошло по всем параметрам: молодо, свободно – душа хозяйки покинула его, и в то же время только умерло, не начало гнить. Ну и главное – оно находилось на пути к королю.

М-да, логика железная, нечего сказать. Особенно позабавили рассуждения о гниении.

— Да, действительно всё подходит, кроме внешнего вида, — вновь раздался женский голос. — Кстати, а каким способом ты то тело подлатал?

— Влил часть своей силы, некогда было делать что-то более тонкое.

— Это хорошо. — Моё тело вновь завибрировало от низкого мужского голоса. — Значит, в ней до сих пор есть твоя искра.

— Да, она рассеется через неделю, — согласился тот, который накосячил.

— Отлично, в таком разе тело легко будет преобразовать! — в ушах вновь зазвенели колокольчики. — Только не сразу, пусть меняется постепенно, а то её посчитают за другого человека и выгонят с отбора.

— Всё равно это будет выглядеть слишком подозрительно, — возразил второй мужской голос. Который обычный. — Нужно будет продумать, как правильно всё обставить.

— Конечно! — согласились колокольчики. — Ты вообще как своих подданных благословляешь?

— Дарую им камни со своей искрой, которые они потом носят.

— Точно, у тебя же самые богатые горы, я и запамятовала. — В женском голосе звучали извиняющиеся нотки. — Значит, одним из испытаний будет получение от великого Тарра благословенного камня. Тогда и можно будет её изменять, причём у всех на глазах, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений.

— Да, хорошая мысль, так и сделаю. Не хочется терять эту девушку, она идеально подходит для наших планов: умна, образованна, с характером. А главное – сострадательная, ведь в лекари другие не идут.

Лекари? То есть врачи? Так это я врач. Умная, образованная, с характером. Так это что получается, они сейчас про меня говорили? Серьёзно?

От избытка чувств у меня закружилась голова, а потом я окончательно отключилась. Уже безо всяких туманов и голосов.

Я вспомнила, как мы с Иркой поехали в Сочи, как провели там несколько дней: погуляли в дендрарии, искупались в море (десять градусов – не ноль!), подумаешь, на нас смотрели, как на идиоток с Урала. Ну а что, мы с Урала, этого не отнять!

Потом была поездка в Краснодар, где мы прошли инструктаж перед тем, как прыгнуть с парашютом. Я согласилась прыгать только в тандеме с Константином, кажется, так звали инструктора. В ушах, словно наяву, затрещали разрывающиеся ремни, которые нас соединяли, засвистел вихрь, в который меня засосало и болтало, словно сломанную куклу.

Да, я сломалась. Точнее, моё тело. Не выдержало нагрузок, не сумело сгруппироваться и…

Потом был разговор. И сегодня во сне тоже был разговор, я вспомнила! Три голоса: два мужских и один женский. Они обсуждали, как я важна, как один из них вселил меня в это тело (свежеумершее, между прочим!), будто бы сейчас во мне находится его искра. Насколько я поняла, эта самая искра, похоже, исцелила тело после удара о колесо, а также они говорили, что это поможет что-то там сделать.

Кто они? Люди? Вряд ли. Инопланетяне? Кто их знает. Но одно я могу сказать точно: это явно не моя Земля. Во-первых, сантехника, во-вторых, у нас из королей осталась лишь небольшая горстка странных людей, на деле не имеющих былой власти. Они только и делают, что светят лицом и активно размножаются. Последняя горячая новость – Меган Маркл опять беременна от своего рыжика. Правда, фото они выложили какое-то странное, явно не соответствующее сезону, а уж размеры живота там…

Октябрьской революции на них нет! Ленина им в печень и Сталина в селезёнку.

Шутка, конечно, но вся эта монархическая лабуда меня дико раздражает. И неизвестность тоже раздражает. Кто эти люди (или нелюди) вообще? Почему забрали меня сюда? Испоганили прыжок с парашютом, а я так долго на него настраивалась!

Теперь боязнь высоты я точно не смогу преодолеть. Шутка ли – умереть в такой ситуации и переселиться в непонятную местность.

О теле вообще молчу.

Не выдержав внутреннего раздрая, я всё-таки зарыдала. То были слёзы возмущения, злости и… бессилия. Я понимала, что возвращаться мне некуда, точнее не во что – тело погибло. А ведь там у меня осталась не только закадычная подруга и кактус, но и родители, а ещё пациенты, которых нужно обязательно вылечить. Врачей и так сейчас не хватает, многих эта дрянная ковидла подкосила. Впрочем, как и прочие болезни, которые никуда не делись.

Когда грубиянка горничная вернулась в ванную и обнаружила ревущую меня – я не помню. Как не помню и того, каким образом покинула ванну (так толком и не помывшись), как на меня надели какой-то балахон и когда в комнату пришёл мужчина с добрыми глазами и ободряющей улыбкой.

— Что случилось? — мягко спросил он, усадив меня на стул и укутав мою ручищу в свои ладони.

Они излучали тепло, которое удивительным образом согревало не только руку, а словно обволакивало всё тело. Моё новое огромное и несуразное тело!

Я снова всхлипнула, правда уже без излишнего надрыва.

— Тебя кто-то обидел? Может, кто-то тебе угрожал? Ты можешь мне довериться, я не обижу, — мягко уговаривал он.

Утерев слёзы, я наконец-то его узнала – именно он выглядел самым приличным человеком среди тех, кого я вчера видела. А ещё он стоял возле короля на балконе. И потом тоже был, когда мы ужинали и когда определяли, кому идти в следующий тур.

Интересно, кто он такой?

— Верховный жрец Тарра, — ответил мне мужчина, пристально всматриваясь мне в глаза. — Ты, наверное, издалека пришла. Хотя всё равно странно, что ты меня не узнала, ведь я регулярно езжу по Моривии, благословляю паству.

Хм, Тарр. Кажется, я слышала это слово совсем недавно. Что-то, связанное с камнями…

— Ты вчера так всех удивила, — решил похвалить меня мужчина, видимо, чтобы наладить контакт. — Есть в тебе что-то…

Он осёкся, прикрыл глаза, потом снова их открыл и уставился на меня каким-то странным, отдающим сумасшедшинкой взором. Потом его глаза прояснились, и в них снова отразился недюжинный интеллект. И доброта.

— Ты – особая, я это вижу. — Он выпустил мою ручищу из своих ладоней, поднялся, задумчиво почесал кончик носа.

«Прямо как мой папа, — мелькнула мысль. — Только у моего отца седины больше, у этого только виски посеребрены. А вот глаза похожи – карие, как шоколадка».

— Эх, как там мой папа с мамой? — вздохнула я, жалея, что не могу даже весточку им подать.

А потом испуганно взглянула на мужчину. Не сболтнула ли я лишнего? Вроде нет, ведь у местной девушки, в чьём теле я сейчас пребывала, наверняка тоже имеются родители.

— На время отбора с родителями видеться запрещено, — развёл руками Жрец. — Это правило ввёл лично я, чтобы уравнять всех претенденток. У кого-то отец – герцог, у кого-то граф, а у кого-то…

Он вопросительно посмотрел на меня, мол, а кто твой отец?

— Самый обычный человек, — выкрутилась я.

Потому что мой папа – инженер. Металлоконструкциями занимается. Не факт, что здесь такие имеются.

— Вот видишь, ты сама всё поняла, — одобрительно кивнул мужчина. — А теперь скажи, чем я могу тебе помочь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Эмм… — я замялась, пытаясь сообразить, что можно ему говорить, а что нельзя.

Переселение души. Как он на это отреагирует? Вроде бы он что-то почувствовал во мне, наверное, ту самую искру, но насколько сильно это может повлиять на его восприятие? Всё-таки моя ситуация более чем нетривиальная.

Нет, я пока не готова говорить о случившемся с кем-либо. Для начала нужно самой всё переварить. Успокоиться, привести себя в порядок, узнать окружающую обстановку получше. И самое главное – дожить до следующей ночи! Вдруг мне опять что-нибудь занимательное приснится?

— Я не взяла с собой ничего из одежды, — выдала я, зацепившись за мысль о том, что в порядок себя надо привести однозначно, каким бы ни было моё нынешнее тело. — Мы с подругами не рассчитывали, что пройдём хотя бы один этап, поэтому…

Я многозначительно замолкла, лишь развела руками.

Да, здесь я не блондинка, поэтому буду прикидываться глупой мускулистой брюнеткой. Что поделать?

— Ох уж эти девушки, — добродушно хмыкнул Жрец. — Хорошо, я передам гранд даме суть твоей проблемы. А сейчас всё же прими ванну, я распоряжусь, чтобы завтрак тебе принесли в спальню. Но имей в виду, такое послабление возможно только один раз, впредь будешь проходить отбор наравне со всеми.

Последние слова он произнёс строго, вновь напомнив моего отца.

— Хорошо. Разумеется! — кивнула, а сама еле сдерживала вновь подкатившие слёзы.

Так, хватит плакать! Надо взять себя в руки (вон они какие огромные!) и действительно привести себя в порядок.

Елена-Жардетта

После того, как Жрец ушёл (он так и попросил себя называть, мол, у высшего слуги Бога нет собственного имени), я принялась рыться в сумке. Кажется, вчера я видела на дне кусок какой-то ткани, может, это что-то полезное?

— Ой, что это?

Не то, чтобы я не опознала гигантские местные труселя, но как-то трудно было смириться. Нет, если бы это не касалось меня лично, то и ладно, но их ведь придётся надевать… Впрочем, что это я, разве это проблема?  Куда важнее то, что я попала туда, не знаю куда, и здесь надо как-то выживать.

Например, смыться из дворца (но не как Джей с Кеем из «Людей в чёрном», а более традиционным способом), вот только куда? В любом случае, проходить отбор ради сомнительных прелестей отмороженного короля я не видела смысла. Тем более в таком облике!

— Для начала нужно побольше узнать об окружающей обстановке, — пробормотала себе под нос, снова направляясь в ванную комнату, где на стене висело овальное зеркало приличных размеров.

Нет, даже смотреть на своё новое лицо не хочу! Хватило взгляда вскользь, чтобы отметить, насколько всё плохо, особенно после истерики. Вот почему именно в это тело меня угораздило попасть? А, точно, это был самый удобный вариант, если верить тем голосам, которые я услышала во сне.

Привет, галлюцинации!

Ванна оказалась полной, видимо, слить не успели. Что ж, займёмся делом – смоем вчерашнюю грязь. Да, я теперь не так хороша, как раньше, но это не повод забить на гигиену. Всё, слёзы прочь, сопли тоже, где здесь водится мыло?

Скинув с себя вчерашнее грязное платье, которое, как выяснилось, в спешке натянули на меня после того, как вытащили из воды, двинулась к шкафчику, который показала мне та тётка в чепчике. Служанка, наверное. Хм, в принципе  её недовольство понятно, ведь я, по сути, её ровня, а ей приходится меня обслуживать. Что ж, всё когда-то случается в первые, это не повод хамить.

— Для гладкого тела, — прочла я на одной из баночек. — Так, это потом, сначала голову. — Я поставила горшочек на табурет около ванной и взяла другой, на котором было написано «для блестящих локонов». — Ладно, посмотрим, что тут у нас за чудеса местной косметологии, — съехидничала сама себе и зачерпнула из горшочка субстанцию, напоминавшую жидкое мыло. — Хм…

Надо же, как вкусно пахнет, а как приятно обволакивает и пенится! Чувствуется, что это очень качественная продукция.

Промыв волосы и тщательно их сполоснув, я принялась за тело. На периферии сознания зудел профессиональный интерес, призывавший изучить местную анатомию, потому, прежде чем намыливаться, я решила себя всё-таки осмотреть. И пальпировать.

— Вроде, всё то же самое: пупок имеется, значит, размножение подобно нашему, никаких лишних органов, вроде хвоста и прочего. Конечно, о внутренних органах судить не могу, так только, поверхностно.

 Только я повесила зеркало обратно на стену, уверившись, что и половые органы не отличаются альтернативным строением, как в ванную постучали.

— Кто там? — Я торопливо шагнула к ванне, мол, я просто моюсь, ничего крамольного не делаю.

— Жардетта, это гранд дама Паталла, — голос говорившей был строг. — Ты скоро выйдешь?

— Мне осталось помыть тело и почистить зубы, — отрапортовала я.

— Давай быстрее, я жду тебя, — ещё более сурово проговорила «Раиса Степановна».

Что ж, она права, я действительно доставляю ей дополнительные хлопоты. С другой стороны, не моя в том вина. А вообще, сильно хочется посмотреть в глаза того (точнее тех), кто доставил все эти хлопоты мне. Я бы много чего высказала…

— Вот это поворот! — воскликнула я, увидев, как вместе с пеной с моих ног и прочих не тронутых бритвой органов сходят все волосы. — Хорошо, что я этим голову не помыла.

Так вот что означала эта надпись – гладкое тело! Надо же, как удобно. И не больно! Как вспомню свой эпилятор, так вздрогну. Да, со временем я привыкла к ощущениям, но всё равно порой казалось, будто я снимаю с себя кожу. Что уж говорить о зоне бикини…

— Хм, а этот мир не так плох, как показалось с первого взгляда, — задумчиво пробормотала себе под нос. — Ещё бы свой облик как-нибудь вернуть, было бы вообще замечательно.

Мелькнула мысль, что эта проблема временная, но меня отвлёк повторный стук в ванную. Настойчивый такой, я бы даже сказала требовательный.

Завернувшись в простыню и, несмотря на стук, почистив зубы довольно забавного вида щёткой и сметанообразной пастой, я всё-таки вышла к гранд даме, один вид которой явственно говорил, что я получу сейчас хорошую взбучку. Она стояла словно статуя: прямая, величественная, несмотря на средний рост, непоколебимая. Было видно, что моя утренняя выходка стёрла вчерашнее хорошее впечатление, которое я на неё произвела.

— Помылась? — язвительно начала она. — А вчера что, общая купальня не устроила? Нет, я понимаю возмущение аристократок, которых пришлось осаживать, но ты!

— Простите, я несколько неверно оценила ситуацию, — я тоже стояла прямо, несмотря на довольно условную одежду.

— А сейчас? — Элегантно выщипанная бровь Паталлы вопросительно изогнулась.

— Сейчас я кое-что осознала, но осталась масса вопросов, — отвечала максимально обтекаемо, но честно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ибо врать не любила, да и сейчас у меня слишком мало информации, чтобы сделать это более-менее правдоподобно.

— Позволю себе полюбопытствовать, — обронила гранд дама.

А я задумалась. Нет, о том, где я нахожусь, спрашивать не собиралась, тут скорее надо в себе покопаться, точнее в голове той, в которую вселилась. Да, для этого нужно время и одиночество, но пока у меня этого нет. Зато есть гранд дама, женщина очень интересная, у которой я всё же кое-что узнаю.

— Зачем вы пропустили меня дальше?

Судя по тому, как вторая не менее элегантно выщипанная бровь поползла вверх, такого вопроса она точно не ожидала.

— Надо же, а я думала, ты спросишь, что нужно сделать, чтобы точно понравиться королю. — Судя по взгляду и тону, Паталла этот вопрос слышала не единожды.

— В моём случае любые ухищрения бесполезны, — констатировала я факт. И дело здесь не только во внешности, но и в происхождении.— Поэтому повторю вопрос: зачем?

— Я лишь соблюла правила отбора, которые мне изложил Жрец, — довольно сухо проговорила она. Впрочем, и я с ней не миндальничала. — Судила беспристрастно, учитывала все нюансы, в том числе исходные данные.

— Ну да, невозможно получить от простолюдинок приемлемые манеры поведения, не говоря уже об умении пользоваться всеми столовыми приборами. — Я с любопытством наблюдала, как расширяются её глаза. — Но вопрос остаётся открытым: зачем было делать поблажки? Наверняка мы, обычные девушки, всё равно отсеемся. Неужели так понадобилась демонстрация иллюзии возможностей?

Я замолкла, ибо произнести собиралась несколько иное. Вообще у меня сидела в голове идея так называемого пушечного мяса, или массовки. То есть всех, кто на самом деле никогда не пройдёт, пропустили дальше лишь для того, чтобы было кого выгонять на начальных этапах. Странно, конечно, учитывая высочайший статус жениха и его явно пренебрежительные взгляды на претенденток. И именно поэтому мой разум повело в сторону имиджевой подоплёки отбора.

Возможно, король не особо популярен среди простого населения, а после такого мероприятия, где будто бы шанс есть у всех, народ проникнется к нему симпатией. Хм, как вариант…

 — Ты говоришь слишком мудрёно для простой дочери портового грузчика. — Теперь глаза гранд дамы сузились.

Она явно заподозрила меня в чём-то. Вопрос – в чём?

— У меня был широкий круг общения, — выкрутилась я. — В порту много людей бывает, с ними есть о чём поговорить.

Судя по скептическому виду Паталлы, она не особо поверила, но нас прервали. Сначала вошла служанка с подносом, на котором стоял остывший завтрак, а следом за ней портниха, которую легко было узнать по вороху тканей, которые она держала в руках.

Эх, не судьба мне позавтракать! Потому что в первую очередь с меня принялись снимать мерки, обсуждать фасон и прочие нюансы.

— Из этой ткани сошьёшь наряд для прохождения этапов отбора, — Паталла ткнула в отрез зелёной шелковистой ткани, потом перевела указующий перст на более простые, но вполне симпатичные образцы. — А из этих сделай пару повседневных платьев. О белье не забудь.

В принципе мне было без разницы, я не считала нужным спорить, ведь абсолютно не разбиралась в местной моде. Зато разбиралась в людях, в частности, в гранд даме. Ей можно было доверять, потому что она явно имела принципы. И это было достойно уважения.

Наконец, когда ушла модистка, а служанка, которая, оказывается, уже успела забрать, постирать и отутюжить почти досуха моё платье, принесла его обратно, я смогла наконец-то поесть. Да, каша слиплась в один комок, а чай окончательно остыл, но это была еда! Эх, жаль, что мясо в сумке испортилось – пришлось его выбросить, зато сыр лишь немного оплавился. Его-то я и добавила к трапезе, ибо борьба с лишним весом – это хорошо, но ко всему надо подходить с умом.

Сами знаете древнюю истину о том, что завтрак надо съесть самому, обедом поделиться с другом, а ужин отдать врагу. Нет, ужин я не собиралась никому отдавать, лишь ограничиться лёгким салатом.

Впрочем, до него ещё надо дожить!

— Сейчас Эрилла причешет тебя, и ты присоединишься к остальным, — постановила Паталла, едва последний кусочек сыра был съеден.

Эрилла, та самая грубиянка в чепчике, смиренно вздохнула и принялась расчёсывать мои волосы. Надо же, при гранд даме она себя совсем по-другому ведёт!

Я было собралась заявить, что и сама с этим прекрасно справлюсь, но Паталла меня отвлекла. Да и боли не было – шампунь оказался просто замечательный, после него ничего не запуталось, наоборот, волосы расчёсывались очень легко.

— Сейчас идёт время рукоделия, — уведомила меня Паталла. — И то, что ты его пропустила, не пойдёт тебе на пользу. Все девушки занимаются тем, что готовят подарок Его Величеству своими руками. Это будет четвёртый этап отбора, через сутки после музыкального конкурса.

Что? Музыкальный конкурс? Ха, о рукоделии можно даже не волноваться, ибо я ещё на музыке сольюсь. Нет, и почему я отказалась от тех занятий игры на гитаре, которые мне предлагал Васька? Впрочем, не факт, что здесь вообще существует такой инструмент.

— Вам всем повезло, — продолжала гранд дама. — Исключительно благодаря доброте короля музыкальный вечер состоится не сегодня, а завтра. И да, твоя выходка была первой и последней, — она добавила стали в голос.

— Обещаю – больше никаких истерик! — заверила её я.

Причём заверила с лёгким сердцем, ибо прекрасно понимала, что уже завтра меня здесь не будет. Я обязательно провалю испытание и отправлюсь уже на вольные хлеба.

Последняя мысль меня немного напрягла. Всё же я пока ничего не знаю об этом мире за исключением суточного опыта. Интересно, какая здесь медицина? Они вообще знают, что такое кишечные швы, к примеру?  М-да, сейчас мне куда важнее погрузиться в себя, а не пытаться сотворить какой-нибудь хендмейд.

Эх, знала бы Паталла, каким я обычно рукоделием привыкла заниматься… Викрилом по мягким тканям.

Делать нечего, пришлось мне всё-таки идти в просторную, залитую струившимся из огромных окон солнечным светом залу. Чего там только не было: деревянные конструкции всевозможного назначения, столы, уставленные корзинами с нитками, лентами, и прочее, и прочее.

И тьма девиц, трудящихся в поте лица во имя победы на отборе. Ух, битва не на жизнь, а насмерть!

Конечно, я ехидничаю, но вообще все эти приспособления для рукоделия навевают мысли о пытках. На одной деревянной раме, стоявшей вертикально, были натянуты нити, словно это некая примитивная арфа. Но нет, приглядевшись, я увидела, что одна из девушек аккуратно перебирает эти нити, вплетая в них пушистую шерстяную нить.

Похоже, это будет что-то вроде ковра.

Другое приспособление напоминало батут, ведь между деревянными рамками был натянут кусок холста. В уголочке приютился красивый цветок яркого малинового цвета, который успела вышить другая девушка. Даже представить страшно, сколько ей придётся корпеть, прежде чем всё полотно заполнится.

Уж лучше две уранопластики[1] и три металлоостеосинтеза[2] в один день сделать.

Но это всё мелочи, потому что, пройдя чуть подальше, я заметила совсем уж странную конструкцию: на небольшой деревяшке лежал тканевый валик, к которому крепилась куча фигурных палочек. На каждую палочку были намотаны нитки, концы которых тянулись к куску бумаги, прикреплённому к валику. А ещё там торчали иголки с круглыми кончиками (кажется, это называется булавками, но я до конца не уверена), придавая этому пыточному приспособлению особенно таинственный вид.

Люнетта и Ардетта, сидевшие за столом с пяльцами, бросились ко мне навстречу.

— Всем оставаться на месте! — грозно рыкнула гранд дама. — Нечего тратить время на досужие разговоры. Итак, что ты умеешь делать лучше всего?

Это она уже мне? Хм, что бы такого придумать, чтобы можно было спокойно посидеть и подумать?

Подойдя к одному из столов с корзинами, я принялась рассматривать их содержимое. А ещё судорожно пыталась вспомнить хотя бы один урок труда, на котором нас учили шить, вышивать и вязать.

Вязать! Я точно помню, как вязать!

Примитивно, конечно, но шарфик английской резинкой я своей кукле точно делала. Кажется, там две петли верхние, две нижние… Да, точно! Будет отмороженному королю снуд для обогрева – его можно закольцевать, что сократит объём вязки.

— Я буду вязать шарф, — постановила я, вытаскивая пару длинных спиц из квадратной корзинки с инструментами. — Пусть он его греет в холода.

Сзади раздался ехидный смешок и не менее ехидный комментарий:

— Очень своевременно – шарф в такую жару.

— Тишина! — рявкнула Паталла, правда, взгляд её был солидарен с говорившей.

Нет, ну я не спорю – логика железная, просто я больше ничего не умею. Не операцию же проводить на глазах у монарха! Во-первых, для этого нужен повод, во-вторых, не факт, что он придёт от этого в восторг. Да и инструментов может попросту не быть.

Чёрт, я что-то совсем забыла, что сольюсь уже завтра на музыкальном конкурсе.

Понимая, что терять мне уже абсолютно нечего, я выбрала самый яркий цвет – розовый. Поросячий такой, который любят маленькие девочки. Потом, правда, передумала, поменяла на горчицу, потому что поняла, что если я этот снуд всё-таки свяжу, то вполне могу забрать его с собой. В конце концов, хорошая погода не каждый день бывает, а у меня здесь почти ничего и нет.

М-да, хороший был план, пока до дела не дошло. Нет, я почти всё вспомнила, вот только руки… Точнее пальцы… Они явно не привыкли к такой мелкой работе.

Петли я делала медленно и печально. Впрочем, я не особо заморачивалась, всё больше внутрь себя смотрела, пытаясь хоть как-то расшевелить ту часть сознания, которая принадлежала бывшей хозяйке этого тела.

Тяжесть. Вся жизнь Жардетты – сплошная тяжесть. Она всегда была самой крупной. Да, её очень любят родители, особенно отец, но вот что касается остальных… Люнетта и Ардетта – её единственные подруги, остальных попросту нет.

У меня даже слёзы навернулись, когда я добралась до того места, как она узнала о намерениях своего первого и последнего ухажёра. Она сам ей проболтался. Когда она засмущалась от того, что он полез ей под подол, и стукнула его по руке, он так и сказал:

— Чего ломаешься? Всё равно никому не нужна, так хоть мне дай спор выиграть. Так и быть, я тебе пряник куплю имбирный.

Конечно же, она от него убежала. Жаль, что по голове не стукнула, но в тот момент ей было слишком больно. Грудь разрывало от рыданий, сердце словно остановилось, казалось, что мир уже никогда не будет прежним.

Семья и подружки буквально вытащили её из пучины жуткой депрессии. А уж когда объявили королевский отбор, то Люнетта и Ардетта уговорили её пойти вместе с ними. Разумеется, просто развлечься: прогуляться до города, послушать сплетни, посмотреть на отморозка, пардон, короля.

Жардетта до последнего не решалась на эту авантюру, и только любопытство и мысль о том, что во дворец она точно не пойдёт, подвигли её взять на работе парочку выходных.

М-да, сходила, прогулялась. С летальным исходом. Кстати, тут мерзкую девицу, которая приказала не останавливаться, когда Жардетта не убралась с дороги вовремя, девочки мне показали. И я её запомнила! Вон она сидит ближе всех к окну и перебирает те самые странные фигурные палочки с нитками.

Попадись она мне одна в тёмном углу! Уж я её…

Так, стоп! Ты – не Жардетта. Да, доступ к воспоминаниям есть, но душа-то другая. И вообще, у меня высшее медицинское образование, неужто я не придумаю месть получше, чем банальный удар по голове?

Да, надо отвлечься. Месть – это блюдо, которое подают холодным. Лучше заняться систематизацией информации о мире, где я очутилась. К сожалению, сведений не так уж много, впрочем, и этого пока вполне достаточно, нужно сначала это переварить.

Итак, что мы имеем?

Мир называется Марэлл, на нём есть несколько материков, но точного количества Жардетта не знала. Наш материк называется Моривия и, насколько я поняла, государство на нём одно – тоже Моривия. Омывается она Белым и Аурэльским морями, столица, в которой я сейчас нахожусь, именуется Эллия. Деревушка, где жила сама Жардетта, называется куда проще – Приморская.

Организационный строй – махровая монархия, это я и так поняла. Отношения полов вполне традиционные, касты, вроде бы, тоже вполне понятные, разве что имеется отдельная группа населения – маги. Их немного, сильных так вообще по пальцам можно пересчитать, и самый главный в этой стране – тот лысый х… драх.

Да, драх – это здесь универсальное ругательство. Вроде бы, какой-то жутко вонючий зверь наподобие скунса. Но это не точно.

Нет, то, что этот лысый перец – самый сильный маг, так себе информация. Единственное, что хоть немного успокаивает, Жрец тоже очень силён. Я не совсем поняла нюансов (Жардетта их и не знала в силу своей неосведомлённости), но он тоже может творить чудеса. Не как маги, но не менее круто. Мне нравится, ведь он на данный момент самый приятный человек из всех мною встреченных. Девочки не в счёт, они изначально подруги. Гранд дама тоже хороша, вот только она слишком хищно смотрит на меня сейчас, более того, идёт ко мне.

— Я смотрю, ты не очень-то спешишь, — язвительно отметила она.

— Поспешишь – людей насмешишь, — назидательно проговорила я, делая очередную петлю.

Да-да, всё это время я продолжала делать петли! Ой, кажется, я слишком увлеклась, можно десяток и распустить.

Паталла промолчала, но в её взгляде можно было прочесть массу эмоций, начиная с ехидства, заканчивая грустью. Странно, неужели она действительно думает, что у меня есть шансы? Или это простое человеческое сочувствие?

— Ой, я порезала палец! — раздался чей-то возглас.

Я тут же вскочила на ноги, повинуясь врачебному долгу, и двинулась за гранд дамой в сторону скромно одетой девушки. Оказалось, она резала ленты для своего рукоделия и нечаянно надрезала кожу. Довольно сильно, кровь текла достаточно интенсивно.

Хм, вот и посмотрим, как здесь оказывают первую медицинскую помощь.

— Что же ты так неаккуратно, — покачала головой Паталла, вынимая из кармана какой-то жёлтый камешек и прикладывая его к виску. Спустя некоторое время она выдала: — Сейчас придёт королевский врач, он тебе поможет. Остальных прошу вернуться к своей работе.

Она многозначительно посмотрела на меня, но я не собиралась лишаться уникальной возможности посмотреть на процесс местного лечения. Сделав вид, что продолжаю заниматься вязанием, я присела около девушки.

— Что случилось? — Спустя несколько минут в залу вошёл франтовато одетый мужчина, чьи кудри вызвали у меня жгучую зависть.

Всегда такие хотела: блестящие, естественные, фактурные.

— Девушки, это Бернулли, королевский лекарь, — представила его Паталла. — Идите сюда, у одной из невест сильный порез.

Шикнув на меня, чтобы освободила стул, гранд дама усадила на него врача. Он деловито отодвинул залитые кровью ленты, поставил на стол зелёный квадратный чемоданчик, раскрыл его. Конечно же, я поспешила сунуть туда свой нос!

Хм, странный у него наборчик: склянки, камешки всевозможных размеров и цветов, платочки. Ладно, посмотрим, как он это будет применять.

 — Желательно полностью исцелить, — заметила Паталла, едва Бернулли потянулся к одному из флакончиков. — Девушки готовят подарок Его Величеству, сами понимаете – незажившая рана может помешать.

Из глаз девушки и до этого текли слёзы, а после этих слов хлынули с утроенной интенсивностью.

— Только из-за отбора, — строго проговорил Бернулли и взял небольшой камешек.

Серо-зелёный, довольно невзрачный и совершенно непонятного назначения. Память Жардетты молчала, похоже, к ней такое лечение никогда не применяли.

Едва камень коснулся пальца, ранка начала затягиваться буквально на глазах! Сначала остановилась кровь, потом раневая поверхность слегка вспенилась, словно на неё плеснули перекисью водорода, а после края кожи словно ожили и потянулись друг к другу.

Вот это чудеса! Похоже, хирургические навыки им без надобности, вот только возникает вопрос: насколько много у них таких камней и чем они между собой отличаются? И что это за флаконы в чемоданчике?

И тут меня накрыло волной воспоминаний. Сильная болезнь скосила мать Жардетты после неудачных родов, вызывали важного лекаря из города (не этого, тот был постарше и без кудрей), так тот лечил её как раз-таки какой-то жидкостью. Эликсир, кажется, это так здесь называют. Стоил он баснословных денег, после его посещения вся семья целый месяц жила на какой-то грубой крупе.

Тогда-то и пошла Жардетта работать в порт – грузить мешки. Она в то время уже прилично подросла, правда, поначалу её щадили, давали половинчатую нагрузку. Денег тоже платили мало, но и этому она была рада, потому что младший братишка вновь смог пить своё любимое молоко. Потом и мама поправилась, а Жардетта так и осталась трудиться при отце.

Пока я предавалась воспоминаниям, врач уже ушёл. А ведь я так и не успела спросить у него что к чему! Что ж, нужно будет попробовать пообщаться с ним в другой раз, узнать, как у них здесь обстоят дела с анатомией, хирургией и прочим. В конце концов, ну не выходить же мне замуж за короля! Да и кто меня возьмёт – девицу пролетарского происхождения и не менее пролетарских габаритов.

Впрочем, оно мне вообще это надо?

Коннарт ван Хоннар

— Ваше Величество, мы допросили Талана Кривозубого. — После завтрака на ковёр к королю прибыл ещё один ищейка, только что вернувшийся из деревни Приморской, где по ранее добытым сведениям жила подозрительная претендентка. Вид у парня был донельзя вымотанный и пыльный – так сильно он спешил отчитаться о проделанной работе. — Его дочь действительно самая крупная девушка в посёлке, её зовут Жардетта, и вчера она вместе с подругами ушла на отбор. Обратно не возвращалась.

Коннарт нахмурился, постучал пальцами по пурпурной полированной столешнице из амарантового дерева (откуп принца, а ныне короля Шэллвуда из-за расторжения помолвки с принцессой Моривии), еле сдержался, чтобы не ударить кулаком по столу.

Так его проняло!

Нет, после долгих ночных размышлений он подозревал, что личина настоящая, и теперь в этом убедился. Как там говорил Раттард: тело реальное? Что же это за колдовство такое?

— Портрет добыли? — Коннарт уже приготовился принять улику, даже руку начал протягивать, но…

— Какой портрет, Ваше Величество, они ведь даже не купцы, — виновато пожал плечами ищейка.

Правда, тут же испугался, что слишком вольный тон себе позволил – не привык он напрямую отчитываться, обычно начальнику всё докладывал, а уж тот сам шёл на ковёр. Но в этот раз из-за спешки Коннарт решил узнавать сведения из первых уст.

— Её отец – портовый грузчик, а мать – простая швея, — эти слова ищейка проговорил уже более ровно. — Но словесно все описания совпадают, даже орнамент на платье.

Король задумался. Резанувший было просторечный говор докладчика отошёл на второй план, ибо не до этого было. Да и что тут говорить, с портретом Коннарт, конечно, дал маху, не учёл, что у простого народа попросту нет на такое удовольствие денег.

— Нужно будет тайно привести его во дворец и устроить им встречу. — Коннарт взглянул на главного мага, присутствовавшего при докладе, тот согласно кивнул головой. — И обязательно проследить за ними, все слова запротоколировать.

— Будет сделано, Ваше Величество! — Ищейка вытянулся в струнку, стараясь показать, какой он хороший служака.

Король одобрительно кивнул и отправил его отдыхать.

После того, как докладчик покинул круглый кабинет, туда вошёл новый – тот, который часть ночи и всё утро наблюдал за дверьми подозрительной девы. Приказ отдали сразу после того, как выяснилось, что Жардетта не такая уж и Жардетта.

— Она устроила истерику и не вышла к завтраку, — спокойно доложил мужчина.

В отличие от предыдущего парня, он вёл себя куда хладнокровнее и уверенее. Чувствовался большой опыт.

— И тайным ходом тоже не пользовалась? — дотошно уточнил Раттард.

— Там другой дежурит, но я поговорил с ним перед тем, как отправляться на доклад. Девушка, похоже, даже не в курсе, что таковой существует.

— Это ничего не значит, она может притворяться, — почти не холодно откликнулся король.

Ему очень хотелось, чтобы дева обязательно себя выдала. Потому что он слишком волновался, вспоминая её истинный облик. Хотелось увидеть его воочию, понять, кто она такая и зачем пришла.

По идее, он мог бы приказать посадить её в темницу уже сейчас, допросить как следует, вот только… что-то останавливало его. Возможно, неудачный опыт с сестрой, когда они с главным магом слишком переусердствовали и поплатились за это. Хотя это же не принцесса, тогда почему?..

— На глаза ей не показываться, продолжать следить, арестовывать пока не будем, — постановил Коннарт. — Хочу, чтобы она сама попалась. И да, Раттард, проверь охранные заклинания сокровищницы – мало ли.

— Уже проверил, — кивнул ему главный маг, — но хочу напомнить об одном нюансе, случившимся на дороге…

Он многозначительно посмотрел на короля, не собираясь озвучивать свой промах перед каким-то служивым. Докладчик, в свою очередь, тактично сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь. На деле же он ещё вчера узнал о том, каким пшиком закончилась попытка Раттарда ударить Жардетту заклинанием. Каким именно – никто не знал, но по добытым сведениям оно выглядело весьма устрашающим.

Слухи – они такие. Распространяются со скоростью мухи.

— Что-нибудь ещё? — Королю явно не терпелось обсудить кое-что с главным магом.

— Жрец приходил к ней, успокоил, а после попросил гранд даму предоставить ей одежду, поскольку та ничего с собой не взяла.

У Коннарта дёрнулся глаз – это он вспомнил, что именно нашёл на дне сумки. И это действительно был единственный предмет сменной одежды.

— А вот и повод для встречи с отцом – он принесёт ей всё необходимое, — обрадовался Раттард. — Ведь девушке не только платья нужны.

— Да, всё складывается очень хорошо, —  протянул Коннарт. — Можешь идти, — это он уже сказал ищейке. — Благодарю за службу.

Оставшись наедине, монарх и его учитель многозначительно переглянулись.

— Я договорился с Хранителем о встрече, после обеда он ждёт меня на Мидре. — Раттард устало потёр свою лысину. — Покажу ему пустой артефакт, надеюсь, он согласится прибыть к нам и посмотреть на неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это хорошо, а мне надо встретиться с герцогом Камталлом, хочу выяснить с ним кое-какой вопрос, — в обычно холодном голосе мелькнули кровожадные нотки.

Потому что нечего обманывать своего сюзерена столь позорным образом! Надо же, решили подсунуть ему порченную дочь в невесты.

После того, как Раттард удалился, Коннарту доложили, что герцог Камталл уже прибыл и ждёт аудиенции.

— Через полчаса пригласи, — равнодушно ответил король, сам же ехидно подумал о том, что тому будет полезно потомиться в ожидании.

Впрочем, была ещё одна причина того, что он не сразу принял герцога. Одна подспудная мысль вертелась в голове и не давала покоя. В то же время её суть ускользала от внимания, мелькнув парочкой ассоциаций. Пресловутые панталоны заставляли морщиться, а дивная фигура, до сих пор стоявшая перед внутренним взором, задуматься. Например о том, как бы на ней выглядело изысканной шёлковое бельё с коринскими кружевами.

— Хм, если она так тщательно подготовилась к проникновению во дворец, или её кто-то подготовил, не суть, то почему она ничего не взяла из одежды? — осенило, наконец, Коннарта. — Возможно потому, что она не собиралась здесь надолго задерживаться, но что-то ей помешало?..

Король снова встал, ибо не мог усидеть на месте, когда думал о ней. Он подошёл к окну, в этот раз его ослепило солнце, которое сегодня светило столь же ярко, что и вчера.

— Неужели девиц запустили в замок только вчера? — изумился невыспавшийся король. — Чувствую, с этой шпионкой день за три можно будет считать.

Его Величество настолько углубился в свои размышления, что не сразу услышал стук в дверь. Очнулся, взглянул на часы, понял, что отведённые для маринования герцога полчаса прошли, вернулся за свой роскошный пурпурный стол.

Всё-таки древесина амарантового дерева – это нечто! Он под этот стол приказал поменять остальную мебель и текстиль, чтобы цвета соответствовали.

Елена-Жардетта

Вскоре после ухода местного врача гранд дама позвала всех на обед. Я не была голодна, ведь позавтракала совсем недавно, но говорить ничего не стала. Напротив, я задумала небольшую диверсию, чтобы вновь встретится с тем кудрявым доктором. Единственное, я пока не определилась: порезаться мне или подвернуть ногу? Причинять себе более серьёзный ущерб не очень-то хотелось.

Ладно, посмотрю по ситуации.

Выйдя из мастерской, как я про себя назвала комнату для рукоделия, в очередной раз залюбовалась красивым мрамором, из которого здесь было сделано практически всё. Полы, стены, лестницы и даже некоторая мебель. Да, здесь просто масса возможностей повредить себе что-нибудь, достаточно просто неловко обогнуть какую-нибудь колонну, и синяк на лбу обеспечен.

Нет, это плохой вариант, голову надо беречь, пусть у Жардетты и на редкость крепкие кости. Хм, кстати, а ведь у неё явно не особо развитый мозг! Совершенно точно она никогда не изучала медицину и прочее, но, несмотря на сей факт, я прекрасно всё помню. Да и соображаю в обычном режиме, хотя по идее количество нейронов и синапсов, не говоря об их качестве, никак не может поддерживать такую мозговую деятельность.

Что уж говорить о полях и подполях.

Хотя, та же мелкая моторика у меня явно страдает – я еле сделала те несчастные петли на будущий снуд. И, конечно же, дело не только в толстых пальцах, но и в том, что та область мозга, которая за это отвечает, попросту не развивалась в нужном мне объёме.

Но почему тогда я продолжаю нормально мыслить? Неужели это завязано на душу?

Жаль, спросить об этом некого. Ни Савельева (большого специалиста в исследовании мозга), ни МРТ, ничего, чтобы хоть как-то разобраться в этом вопросе.

Задумавшись, не заметила, как пришла в обеденную залу. От одного взгляда на роскошный стол я вдруг осознала, что опять хочу есть. Да, ну и прожорливое тело мне досталось! Впрочем, я тут же забыла о своём голоде, ибо увидела, что к нам, простым смертным, соизволил присоединиться Его Величество Отмороженный Король.

Интересно, по какому поводу такая честь?

Все тут же принялись томно вздыхать, мол, это же он – король рок-н-ролла. Сам Элвис, ага. Те, кто в шелках, красиво присели, простолюдинки склонили головы, и только я стояла столбом, пока, наконец, не сообразила, что надо бы тоже что-нибудь изобразить. А то слишком выделяюсь на общем фоне.

— Рад приветствовать вас, леди, — заговорил венценосный блондин, не дав мне шанса реабилитироваться.

Надо же, а голос уже не такой холодный, каким был до этого.

— Ваше Величество. — Гранд дама тоже присела перед ним в реверансе, хотя в таком возрасте я бы не советовала ей напрягать коленные суставы.

— Хотел предупредить всех претенденток, что правила отбора нельзя нарушать ни в коем случае! — Король грозно взглянул на парочку девиц, которые так побледнели, что я приготовилась откачивать их от обморока.

А потом он перевёл взгляд на меня.

— Любую, кто попытается обмануть, ждёт страшная кара, — проговорил он медленно и с особым значением.

Я по привычке сделала покерфейс (опыт не пропьёшь!), правда, поджилки дрогнули, что уж там скрывать.

Неужели он догадывается о моей истинной сущности? Так, а где я могла проколоться? Вчера попросила помыть руки… Нет, это вряд ли что-то запредельное, здесь прекрасно развито понятие гигиены, ничего нового я не озвучивала.

Хм, вроде, мы с ним больше не контактировали.

Наверное, я просто слишком бросаюсь в глаза из-за своих габаритов, вот он на мне и отыгрался. Да, я ему словно бельмо на глазу: большая, несуразная, простолюдинка к тому же. Эх, знал бы он, как я хочу отсюда смыться, только с врачом поговорю, чтобы хоть как-то сориентироваться.

Хвала томографу, король перестал сверлить меня подозрительным взглядом и удалился. Осчастливил электорат, так сказать. Оказал своим невестам простое человеческое внимание. Да после такого у большинства кусок в горло не полез, так и сидели перед тарелками с испуганными лицами.

А вот нечего вынашивать коварные планы, как обогнать своих соперниц. Честно надо играть! Вон, Люнетта с Ардеттой уже отошли и принялись за еду – значит, нечего им бояться. А те, что в шелка разодеты, до сих пор к приборам не притронулись. Правда, некоторые неплохо держали лицо, но я всё равно их раскусила – они слишком долго мыли руки в чашах. И это при том, что я вчера прекрасно видела, как они это обычно делают.

У меня в силу профессии стрессоустойчивость была повыше, так что я вслед за подругами принялась уминать вкуснейшую рыбу под сырной корочкой. Напоминала она форель и сама просилась в рот. А ещё я не устояла перед мелким картофелем, обжаренным до золотистой корочки, свежей, ещё тёплой чесночной булочкой… Для баланса добавила свежих овощей, так что совершенно незаметно тарелка оказалась полной. Вот как тут похудеть?

— Ох и невзлюбил он тебя, подруга, — посочувствовала мне Люнетта после того, как наши тарелки опустели. — Но ты не обижайся, он же всё-таки король.

Ничего себе логика! Я даже онемела от такой фигуры мысли.

— Не говори глупостей, — осадила её Ардетта. — В любом случае нельзя так издеваться над девушкой, даже если она тебе не нравится! Ничего, после музыкального конкурса мы все отсюда вылетим, и слава Тарру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я была готова расцеловать эту девушку за критичность её мышления! Нет, я обязательно поправлю ей нос, как только разберусь, где достать инструменты. Да, это больше профиль отоларингологов, но я умею. Практиковала такую операцию – было дело.

Тарр. В голове словно вспышка мелькнула. Что-то с этим словом связано. То, что касается непосредственно меня. Жрец. Да, он говорил мне это имя, а ещё, кажется, я слышала его во сне…

После обеда гранд дама повела всех в сад подышать свежим воздухом, чему я была несказанно рада, ибо планировала улизнуть. Да, диверсию так и не успела организовать – король сбил меня с толку, но сейчас появилась возможность провернуть всё более тихо. Некогда мне воздухом дышать, пусть это и полезно для здоровья, надо с врачом встретится. Или всё-таки со Жрецом? А, ладно, кто первый попадётся, того и допрашивать буду.

 Отпросившись в туалет, я двинулась в сторону одного подозрительного мужчины, изображавшего лакея. Он стоял в стороне и делал вид, что так и надо. Ага, но я-то заметила, что он, в отличие от остальных, ничегошеньки не делал, только зыркал по сторонам.

Вот пусть и помогает, шпион – выйди вон.

— Извините, вы не подскажете, как мне найти врача? — спросила я у него с самым невинным видом.

В последний момент я передумала про Жреца, всё-таки пообщаться с коллегой мне хотелось больше.

— Вам плохо? — тут же встрепенулся он.

— Да, очень, — проникновенно произнесла я.

Даже руку к груди прижала для большей достоверности.

Миг, и он достаёт небольшой камешек, подносит его к виску и сосредотачивается, прямо как гранд дама, когда та девушка руку порезала.

— Вам помочь дойти до комнаты? — Мужчина учтиво подал мне руку.

— Буду вам премного благодарна, — я слегка закатила глаза, но, поймав удивлённый взгляд «лакея», поняла, что переигрываю.

Впрочем, как и он. Ну какой из него лакей? Он явно старше всех этих парней в атласных панталонах, да и взгляд у него более хищный. Словно под шкурой овцы скрывается волк. Матёрый такой, с о-острыми зубами.

Но сейчас-то он их показать не может! Я ему для этого повода точно не дам. Буду изображать дурочку до победного конца.

Вёл он меня уверенно, ни разу не сбился даже тогда, когда началось спальное крыло и пошли многочисленные двери. И это наводило на определённую мысль. Я-то приняла его просто за соглядатая, этакого контролёра за беспечными девицами, но сейчас, когда мужчина безошибочно открыл именно мою дверь, у меня пробежали мурашки. Жутненькие такие. И отсутствующие после местной мягкой депиляции волосы дыбом встали.

Либо у него идеальная память, раз он в курсе, где именно меня поселили, либо он… следит именно за мной.

— Я позову горничную, чтобы ваша репутация не оказалась скомпрометированной. — Он остановился ровно на пороге, заставив «больную» меня ковылять до кровати самостоятельно.

Вот негодяй! А если бы мне действительно было плохо?

Впрочем, долго размышлять на тему, какие же всё-таки мужчины сволочи, хоть земные, хоть иномирные, не получилось, ибо явилась горничная и принялась ворчать на понаехавшую меня.

— Что же ты сама на отбор не пошла, была бы сейчас на моём месте? — усмехнулась я.

Причём не столько над ней, сколько над чепчиком. Всё-таки он решительно ей не идёт.

— Потому что ума у меня поболе твоего будет! — Она горделиво упёрла руки в бока. — Все умные люди знают, что король никогда не женится на простолюдинке. Поэтому вместо того, чтобы позориться, я предпочитаю работать.

— Поздравляю, ты прошла местный IQ тест, — в этот раз я была серьёзна.

Нет, она действительно показала наличие у себя житейского благоразумия. Вот только мой комплимент не оценили.

— Я прошла отбор у самой гранд дамы, так что нечего мне тут! — Она бы ещё много чего мне наговорила, но дверь распахнулась, являя нашим глазам кудрявого врача.

Позади него топтался тот самый «лакей», у которого, по идее, своё место работы, обязанности. Хотя, что я могу знать о его обязанностях?

— Итак, что у нас случилось в этот раз? — Бернулли закрыл дверь перед самым носом лакея, деловито двинулся к столу, чтобы поставить на него свой медицинской чемоданчик. — О, я вас помню – вы сидели около той девицы с порезом и заглядывали куда не следует.

— Да, это была я, — повинно опустила голову, мол, каюсь. — Уж больно интересно у вас там всё лежало.

— Надеюсь, вы позвали меня не для праздной беседы? — Он сурово сдвинул брови, показывая, какой он строгий и очень занятый человек.

Я тоже так умею делать, не единожды применяла на практике.

— Нет, конечно, — самым искренним образом поспешила заверить местное светило медицины. — У меня что-то сердце побаливает.

Я намеренно решила указать именно это недомогание. Во-первых, интересно было посмотреть, как они тут вообще диагностируют, а во-вторых, попробуй, докажи, что не болит.

Бернулли молча кивнул мне, полез в ящик, достал оттуда какой-то флакон.

Нет уж, никакую неизвестную науке гадость я пить точно не буду, пусть сначала объяснит, что это такое!

Но врач меня удивил: он откупорил пузырёк и сам сделал из него пару глотков.

— Лягте на кровать, руками ничего не прикрывайте, — проговорил он, одновременно поворачиваясь ко мне лицом.

— Ёпрст! — воскликнула я, подскочив от неожиданности.

Я только присела на кровать, собралась снять туфли и лечь, как меня пронзили светящимся взглядом. Жутким таким, инфернальным.

— Что, никогда магического взгляда не видела? — усмехнулся Бернулли, делая шаг к кровати. — Успокойся, от этого не бывает…

— Детей? — брякнула я первую ассоциацию, которая пришла мне в голову.

Шутим мы так на работе, мол, не бойтесь укола, от этого не беременеют и прочее в том же духе. Нет, ну у нас в отделении от уколов действительно не беременеют, за этим лучше обращаться в репродуктивную гинекологию.

— И это тоже, — хмыкнул он, явно довольный произведённым эффектом. — Но вообще я имел в виду боль.

И я как-то сразу успокоилась. Поняла, что это просто местные особенности. Похоже, употребив ту жидкость, он сможет выполнить диагностику. Хм, интересно, а для каждого вида диагностики у них разные флаконы или это универсальное средство? Что именно он сможет во мне разглядеть: скелет, мышцы, сосуды, органы или всё вместе?

— Ч-что это? — теперь настала очередь изумляться Бернулли.

Он так сильно выпучил и без того неглубоко посаженные глаза, отчего они стали выглядеть особенно устрашающе. Светятся же, а тут ещё и почти выпадают из глазниц. Трэш!

— Что случилось? — я испуганно прижала руки к груди, теряясь в догадках, какую аномалию он во мне узрел.

А вдруг он смог увидеть, что это не моё родное тело? Чёрт, а так всё хорошо начиналось: я сумела залучить его себе в комнату, мы начали мило общаться, и вот. Горничная ещё это всполошилась, к двери кинулась, видимо, на помощь того лакея звать собралась. Или просто смыться решила, пока страшный доктор со светящимися глазами и впрямь не сделал ей ребёнка. Бесконтактно.

Нет, ну в этом я могла с ней и согласиться. Ребёнок без контакта – никакого удовольствия!

— Помогите, там доктору плохо! — закричала горничная, открыв дверь в коридор.

— Пусти! — раздался голос «лакея».

О, а вот и он сам – влетел в комнату весь из себя готовый помогать, вот только кому? Я сижу на кровати, никого не трогаю (примус починяю), Бернулли с вытаращенными светящимися глазами ещё и вращает ими, словно сигнал бедствия подаёт. Весело, ничего не скажешь.

— Помогите, я, кажется, ослеп! — врач выдал наконец-то нечто конструктивное. — У меня всполохи перед глазами!

Я тут же вскочила, бросилась к нему, взяла его лицо в свои руки и попыталась рассмотреть хоть что-то. Не понятно. Светят, как два жёлтых фонарика, и всё. Так, стоп! До этого они светились бирюзовым, а теперь жёлтым.

Чёрт, что бы это значило?

На всякий случай я бросилась в ванную, достала из шкафчика простую матерчатую салфетку, намочила её и принесла всё ещё воющему Бернулли.

— Доктор, у меня есть влажная салфетка, — взяла его за руку, вложила в неё тряпку.

Сама прикладывать не стала, мало ли. Вдруг поврежу? Пусть сам решает, ему виднее.

Бернулли тут же перестал кричать, а также наконец-то закрыл свои жуткие глаза. Второй рукой он нащупал влажную тряпочку, поднёс её к носу, видимо, проверяя, какой жидкостью я её пропитала.

— Вода, — подсказала я. — Из графина. Не знаю, кипячёную туда наливают или нет.

Кивнув, врач приложил, наконец, салфетку к глазам и вздохнул.

— Нужно позвать Раттарда и Жреца, — выдал он, наконец, конструктивное предложение.

Эх, провалилась моя попытка наладить отношения с местным врачом. Повредила ему глаза. Надеюсь, ненадолго! Везёт мне в последнее время, как утопленнице.

Раттарда на месте не оказалось, а вот Жрец явился довольно быстро. К тому времени Бернулли окончательно перестал страдать и даже попытался посмотреть на себя в зеркало. Его я сняла со стены в ванной и любезно принесла в комнату.

— И почему я не удивлён? — иронично проговорил служитель местного культа. — Так и знал, что ты себя ещё проявишь.

— Я не специально, честное слово! — Чуть не перекрестилась по привычке, но потом вспомнила и попыталась повторить тот жест, который вчера все делали.

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.

— Вижу, что не лжёшь, — хмыкнул он в ответ. — И от того мне особенно страшно.

Я не поверила ему ни на грамм. Страшно ему, как же. Вон всё лицо светится от любопытства, губы подрагивают в полуулыбке, а в уголках глаз прорезались лучики-морщинки.

— Не всем дано видеть божественный свет и не пострадать от этого, — глубокомысленно изрёк Жрец после внимательного осмотра уже не таких страшных глаз лекаря.

Он накрыл их своей ладонью, второй рукой прикоснулся к затылку Бернулли и что-то зашептал. Мне показалось, или прозвучало слово Тарр? После того, как Жрец убрал руки, глаза оказались полностью здоровыми. Я видела, как сужается зрачок от прямых лучей света, как взгляд прекрасно фокусируется, а ещё врач больше не морщился от боли.

С ума сойти! А ведь Жрец даже камушек не использовал!

— Что это было? — вопросил Бернулли, но Жрец ничего не ответил, только таинственно улыбнулся.

— В следующий раз, если с Жардеттой что-нибудь произойдёт, зовите сразу меня. — Он многозначительно посмотрел на «лакея», на горничную, а потом и на Бернулли. — Тебе, дитя моё, сегодня лучше отдохнуть, поесть творога с черничным вареньем.

Я сначала подумала, что это он мне говорит, но нет, дитём он назвал Бернулли. М-да, совсем забыла, что он здесь кто-то вроде Патриарха.

— А ты, милая дева, пойдём-ка в Храм, — он протянул мне руку. — Давно пора это сделать.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

А потом я попыталась открыть глаза и не смогла. Нестерпимое сияние било по глазам, даже сквозь закрытые веки я видела яркий свет.

— Наконец-то ты здесь, — раздался чей-то до боли знакомый голос. — Я вижу, у тебя много вопросов, я готов ответить на некоторые из них.

Я чуть не подпрыгнула от радости. Наконец-то!

Наконец-то я добралась до того, кто сможет меня просветить! Правда, всё так странно и таинственно, но удивляться сейчас некогда – надо ловить удачу за хвост, пока не сбежала.

Так, с чего лучше начать: с процесса попадания или медицины? Нет, для начала всё же лучше познакомиться, ведь я воспитанная леди. Ну как леди, гражданка РФ из интеллигентной семьи. С высшим образованием, так что даже лучше леди!

— Кто вы? — спросила я… мысленно.

Губами шевелить не получалось, а вот сделать мысленный посыл, похоже, удалось, потому что мне ответили.

— Неужели не догадалась? — короткий смешок. — Это я, Тарр – бог-покровитель Моривии.

— Бог? — изумилась я, да так сильно, что умудрилась чуть-чуть приоткрыть один глаз.

Даже не на полшишечки, а так, сквозь ресницы уловить чей-то мощный силуэт. Кажется, светловолосый. То, что глаза фиолетовым светились – это я могу сказать точно. Остальное не разобрала.

— Кто же ещё? — изумился мой собеседник. — Ты в моём Храме, тебя привёл мой Жрец, от отсутствия логики ты не страдаешь.

— Ха, учитывая, в какой кавардак превратилась моя жизнь после прыжка с парашютом, имею полное право пострадать. К тому же, лучше уточнить, чем теряться в догадках.

— Тоже верно, — согласился Бог.

Нет, ну надо же, и вправду Бог? В христианской религии принято, что Бог – это нечто непознаваемое и всеобъемлющее, а тут раз – и вполне конструктивный диалог. И даже атеистом не прикинуться – вот оно доказательство во всей своей сияющей красе.

— Скажи, ты и вправду лично создавал всех людей Моривии? — сведения я взяла из памяти Жардетты, и теперь страстно желала прояснить этот вопрос.

— Как и саму землю Моривии, и всё, что на ней находится.

— Серьёзно? — Моё удивление было вполне обоснованно, ведь тогда получается… — Получается, что на каждом материке Марэлла своя уникальная форма жизни? Раз вы, Боги, лично создавали свою территорию от и до? А моря между землями? А люди? Они могут скрещиваться между собой?

Тарр раскатисто засмеялся, да так сильно, что у меня всё тело завибрировало.

— У тебя прекрасное системное мышление, но такие забавные вопросы, — пояснил он, наконец, причину своего веселья. — Ничего, я восполню этот пробел.

И замолчал.  Я ждала, когда он начнёт восполнять, но… оказалось, что он решил сделать это невербально. Миг, и в голову полились образы демиургов (довольно расплывчатые, но понятные): как они совещались, как разрабатывали основные принципы жизни, создавали свои творения по единой матрице. Да, у каждого были свои приёмчики, свои идеи, которые они воплощали, но самое главное, от чего они отталкивались – это от всеобщей гармонии.

Были и те, которые заняли водные пространства, даже морских драконов создали! Причём имеющих человеческую ипостась и возможность скрещивания с простыми людьми. Однако, как у них тут всё затейливо!

К слову, с нами, землянами, местных людей объединяла поразительная видовая схожесть. Насколько я поняла, один из демиургов был общий, то есть он и в создании Земли когда-то участвовал, и тут на Марэлле отличился. А это значит, что строение наших организмов схожее, и мои медицинские знания будут актуальны.

Но самое интересное касалось магии. Объединив усилия, боги создали острова, на которых образовали Источники Материи. Той самой, с помощью которой люди, наделённые Силой, могут совершать чудеса. Правда, самих таких людей немного по сравнению с общим количеством населения, да и Материя не бесконечна. Потому-то магия здесь так дорога и ценна. Потому её не тратят впустую, особенно караются всевозможные попытки мирового господства.

Умно, что уж тут сказать.

А вот медицина здесь, похоже, практически не развита. Да-да, и эту информацию Тарр тоже в меня «закачал». Есть травники, лекари, способные помочь при простудах, кишечных расстройствах, не смертельных ранах с помощью отваров, примочек и прочего природоведения. Хирургии как таковой не существует. Всё лечат магией (очень дорого!) с помощью эликсиров (выжимки из трав, приправленные каплей магии) или камней с готовыми заклинаниями, в экстренных случаях врачуют без подручных средств, но это дано лишь магам высоких категорий. Доступно такое лечение лишь самым обеспеченным, но как же остальные?

Простые смертные приходят в Храм, чтобы получить божественное благословение. Тоже неплохо, судя по тому, что показал мне Тарр, вот только случается это самое благословение далеко не каждый день, а по большим праздникам. Дважды в год.

Хм, а если человек до праздника не дотянет? Или до Храма не сможет добраться? Вот как Жардетта. Да, её оживили, вселив при этом в её тело мою душу, а если бы всей этой аферы не было? Она бы попросту скончалась на месте от удара колесом по голове. Молодая, во цвете лет.

К тому же, я так поняла, благословение не является панацеей от всех болезней. Если человеку пора умирать, он умрёт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Всё в этом мире конечно, — ответил на мои рассуждения Тарр. — Но вообще мне понравилось, чем ты занимаешься. Мне в принципе ты понравилась – идеально подходишь для него.

— Кого него? — меня охватили нехорошие подозрения.

— Того, кто предназначен тебе самой Судьбой, — пафосно ответил Бог. — Опережая твой вопрос, скажу, что Судьба, в отличие от нас, демиургов, дама куда более серьёзная и могущественная.

Я молча переваривала услышанное. Нет, я догадывалась, к чему он клонит, ибо вспомнила, как этот самый голос обсуждал с кем-то важность того факта, что Жардетта шла на отбор невест. Но мне это категорически не нравилось! Абсолютно!

— Ты хочешь сказать, что я должна покорить этого отморозка? — Возмущению моему не было предела.

Тарр снова расхохотался. Он периодически повторял слово отморозок и продолжал хохотать.

— Как ты метко его назвала! — выдал он, наконец, вразумительную речь. — Повторю, ты мне действительно очень понравилась, поэтому я… предоставляю тебе свободу действий. Твоя родная внешность вернётся на одном из этапов отбора, когда я официально смогу одарить тебя камнем с искрой, но уже с этого момента ты начнёшь постепенно меняться. Приобретать родную форму.

— Вот за это большое человеческое спасибо! — не могла не поблагодарить я, хотя претензий было всё же куда больше, чем благодарностей.

Да и знала я об этом уже, помнила из недавнего сна, но сообщать о своей осведомлённости не стала.

— Но дело не только в форме, — вернулась я к своим тараканам. То есть принципам. — Мне крайне неприятен этот король.

— Ой ли? — в голосе Тарра мелькнуло лукавство.

Я вздрогнула, ибо вспомнила свою первую реакцию на короля. Восхищение. Но то было лишь короткое мгновение, потом я разглядела его сущность! И поставила диагноз: отмороженность головного мозга.

Ну а что, альтернативный мир, альтернативные диагнозы.

— А если у него окажется клинический случай? — не сдавалась я. — Я не хочу выходить замуж за того, кого не люблю. И уж тем более за того, кто не любит меня! Я всегда мечтала об умном, адекватном мужчине, с пониманием относящимся к врачебному графику работы. С чувством юмора!

— Всё в жизни течёт, всё меняется, — философски ответил Тарр. — Вот, к примеру, твой музыкальный дар…

— У меня его нет от слова совсем! — я не скрывала торжества. — Так что я вылечу завтра же вечером. А может, я лучше налажу здесь систему медицины, а? Ну пожалуйста! Раз уж меня сюда переместили, не спросив согласия.

Торговаться с демиургом было забавно и почему-то ничуточки не страшно. Меня захватил азарт. Злости, кстати, из-за того, что мне пришлось кардинально сменить место жительства, не было. Первый шок прошёл, а сейчас стало интересно.

— Конечно, наладишь! — подозрительно ласково проговорил Бог. — Такой деятельно натуре, как ты будет скучно сидеть в четырёх стенах. И для этого брак с королём – идеальное решение всех проблем, начиная с законодательства, заканчивая организацией и снабжением.

Чёрт, мягко стелет, гад… ой, простите, не гад, демиург великий с фиолетовым взглядом!

— Что? Ты видела мой взгляд?

— Совсем чуть-чуть сквозь ресницы, — покаянно призналась я. — Нечаянно. Слишком сильно удивилась вначале, когда узнала, с кем имею честь разговаривать.

— Да-да, я слышал, как ты про себя меня назвала, — ехидный смешок.

И снова я его не боялась. Понимала, что он может стереть меня в порошок одним движением мысли, но страха не было. В куда больший ужас меня повергала мысль о том, ради кого меня сюда перебросили из родного мира. Кстати, о мире…

— А как вы вообще меня нашли? Я ведь обычный врач обычной больницы да ещё и другого мира.

— Судьба помогла, — коротко ответил Тарр. — Ладно, тебе пора отдыхать, иначе сгоришь. Общение с Богом – это не с подружкой чай пить. Восстанавливайся и ничего не бойся. Было интересно пообщаться.

И замолк.

Сразу стало зябко и пусто, а нос словно перестал чувствовать запахи. Невероятная усталость навалилась на меня, и я, не отходя от кассы, точнее из Храма, отрубилась. Без облаков, голосов, свечений и вообще каких-либо сновидений. Чувствую, проклянёт меня Паталла, опять я поломала весь режим.

Коннарт ван Хоннар

Его Величество король Моривии был страшно зол. Он не сдержался и вместо того, чтобы просто опознать тех девиц, которые собирались грязно играть, и на вечернем совещании сообщить об этом гранд даме, сделал выговор лично. Не сказать, чтобы великий промах, но это ломало его стратегию общения с «невестами». Коннарт желал выглядеть холодно и беспристрастно, держать дистанцию, но…

Во всём виновата эта пресловутая Жардетта!

Она каждый раз лишает его равновесия, причём даже тогда, когда находится в своей комнате, а он в своей.

В эту их встречу он в очередной раз попытался её разгадать. Выбить из колеи своим замечанием и строгим взглядом, но девица, в отличие от него, сумела удержать лицо. Нет, она точно не простолюдинка и не дочь грузчика! Таких вершин искусства выдержки достигают годами упорных тренировок. А учитывая, что он не обычный человек, а король, которого априори боятся и уважают, особенно при личной встрече, то остаётся только поаплодировать её выдержке.

Вот только аплодировать почему-то хотелось весьма неприличным способом. Ладонями по попке. Не той, которую видели все, а той, кою он наблюдал вчерашней ночью. Донаблюдался – спать потом не смог.

Уйдя от невест, король вернулся в спальню и принялся трясти флакон с успокоительным. Три капли вместо положенных десяти – насмешка над его состоянием. Что же сделать? Посмотрев на просвет, Коннарт увидел, что флакон не полностью пуст, но как же добыть остатки?

Позвав камердинера, он изложил проблему.

— Сейчас, Ваше Величество, — пожилой мужчина принёс миниатюрную воронку – как раз подходящую для узкого горлышка бутылька, аккуратно налил туда немного воды, взболтал флакон и с поклоном подал его своему сюзерену.

— Благодарю, — Коннарт вылил полученный раствор в стакан, который продолжал сжимать в руке, добавил туда воды и залпом выпил.

По телу тут же пробежала приятная волна привычного холодка.

«Наконец-то! Надо не забыть взять новую порцию, когда Раттард вернётся, иначе… Жаль, что утром я об этом не вспомнил», — посетовал про себя король.

Отобедав в гордом одиночестве, Коннарт понял, что засыпает – сказывалась бессонная ночь. Приказав камердинеру разбудить его сразу, как только появится Раттард, он прикорнул на застеленной кровати, к счастью, без сновидений.

— Ваше величество, просыпайтесь! — пробуждение было слишком ранним.

Казалось, что он только-только сомкнул глаза, но солнце, почти опустившееся за горизонт, явственно говорило о том, что прошло довольно много времени.

— Раттард прибыл? — был первый вопрос, который задал Коннарт своему личному слуге.

— Да, он просил передать, что ждёт вас в лаборатории.

Король тут же поспешил к выходу, совершенно забыв, что после сна его волосы и одежда приобрели довольно непрезентабельный вид. Ему было не до этого – так сильно он жаждал разоблачения Жардетты! О, как он волновался, гадая, прибыл ли сюда Хранитель, нашёл ли время и желание для помощи. Так себе ощущение для короля – не иметь возможность приказать человеку, ведь все Хранители стоят куда выше любого правителя любой земли.

Потому что они – избранники Источников Материи. Острова, на которых те находятся, не подчиняются ни одному государству, ибо служат магии и мировому равновесию. Сотрудничают – да, но не более того.

Только переступив порог магической лаборатории, куда был допуск только у него, помимо собственно Раттарда, он облегчённо выдохнул. Посреди комнаты стояла высокая тонкая фигура, казавшаяся полупрозрачной. Белоснежная кожа сияла в сумерках, серебристые волосы казались сотканными из света далёких звёзд.

— Добрый вечер, — поздоровался король с Хранителем. — Благодарю, что не оставили нашу проблему без внимания.

— Доброго здравия, Коннарт ван Хоннар, доброго здравия. — Мужчина без возраста слегка наклонил голову. — Раттард буквально поразил меня рассказом о вашей аномалии. Не терпится взглянуть на ту, которая смогла в одиночку разрядить один из сильнейших артефактов, что я когда-либо создавал. Вижу, вас она тоже выбила из равновесия.

Король сначала не понял, почему Хранитель оглядел его фигуру, задержавшись на волосах, и лишь спустя несколько секунд сообразил, что выглядит абсолютно неподобающе своему монаршему статусу.

Драх, во всём виновата эта девица!

Разумеется, он не стал судорожно приглаживать пальцами волосы и оправлять одежду, о нет, он решил, что за всё это отыграется на той, кто скрывается в облике Жардетты. Кстати, у него же возникла гениальная догадка на этот счёт!

— Меня посетила одна идея, как вы думаете, возможно ли взять чужое тело напрокат?

У Хранителя даже лицо вытянулось.

— Я совершенно точно уверен, что дева далеко не простолюдинка, и в то же время все доклады говорят, что Жардетта – дочь портового грузчика и швеи, описание внешности и одежды полностью совпадают.

— Это попросту невозможно, — категорично отрезал Хранитель. — Я читал в одном из древних трактатов о попытках переселения души из старого тела в молодое, но для этого требуется слишком много Материи. Более того, сама душа после такого обряда не сможет попасть ни на перерождение, ни в помощники Бога. После окончательной смерти она развеивается, теряя право на бессмертие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Коннарт потрясённо смотрел на этого воистину великого мага и молчал. Раттард же согласно кивнул, мол, так и есть.

— Именно поэтому мы вас и позвали, — выдал главный маг Моривии. — Потому что магическое зрение показывает, что тело Жардетты – не иллюзия, а вот артефакт проявил совсем другую суть.

— Именно поэтому я и пришёл, — отозвался Хранитель. — Где сейчас находится эта аномалия?

Все тут же взглянули на часы, которые показывали десять часов вечера.

— Судя по времени, должна готовиться ко сну. — В голосе короля явственно звучало сомнение.

Ибо от этой девицы он ожидал чего угодно, но только не послушания. И он оказался прав, ведь ищейка, которого вызвали для доклада, сообщил, что Жардетта ещё не возвращалась из Храма, куда её увёл Жрец.

Нет, ну какова…

Дабы не терять время даром вся троица двинулась к Храму, предварительно накинув плащи с капюшонами, чтобы не привлекать внимание. Телепортом они добрались до городской ратуши, а оттуда пришлось идти пешком, ибо ни один маг, даже самый сильный, не способен преодолеть защиту божьего дома.

Жрец не в счёт, тот может перенестись туда откуда угодно, но только если случай действительно крайний. И он, конечно же, не преодолевает защиту, ибо вся его сущность пропитана божественной искрой особой силы. Она-то и позволяет ему иногда творить настоящие чудеса, а также перенести её носителя туда, где она была получена.

Жрец ждал их у порога, словно знал, что они придут. Он таинственно молчал, лишь махнул рукой вглубь Храма, приглашая войти внутрь. По его губам скользнула лёгкая улыбка, которую он поспешил скрыть. Нет-нет, он не собирался говорить им о том, что Тарр лично беседовал с ней, ибо это не его тайна. Единственное, что он себе позволил, это внимательный взгляд в сторону Хранителя.

Глаза в глаза.

Хранитель дураком не был никогда, разве что в совсем юном возрасте, потому лишь молча моргнул в ответ и пошёл дальше. Пред его глазами предстала удивительная картина: на алтаре лежала огромная девушка, явно погружённая в магический сон. Это было видно по её слишком бледной коже и мареве, окружавшем тело.

Впрочем, это территория Тарра, возможно, он ошибся.

— Что случилось, почему она здесь и почему спит? — задал вполне закономерный вопрос Коннарт.

— Бог призвал её сюда, а зачем – то мне пока не ведомо, — развёл руками Жрец. — Она не приходит в себя вот уже три часа.

— Есть повод волноваться? — Королю стало не по себе от мысли, что с девой могло произойти что-то плохое.

Нет, он хотел лично раскрыть её суть и, если понадобится, наказать. О способах он предпочитал сейчас не думать, потому что на краю сознания мелькнула далеко не приличная мысль. Коннарт даже головой тряхнул, чтобы прогнать её, ибо не дело это.

— Нет, она в порядке, просто сильно устала, — поспешил заверить Жрец. — Сейчас её лучше не будить, если вы, конечно, не желаете ей зла.

— Она обязательно должна оставаться в Храме? — спросил Раттард, явно нервничая.

Он прекрасно понимал, что в божьем доме некоторые заклинания могут не сработать, а то и вовсе исказиться. Нет, не для этого он зазывал сюда Хранителя! Им нужно полноценно осмотреть её, и при этом ничего не должно мешать.

— Нет, конечно, лучше всего вернуть её в свою комнату, — Жрец говорил это, не опасаясь за девушку, ведь в ней сидела искра такой силы, что ничто не способно причинить ей вред.

Даже в таком состоянии.

Но говорить об этом он не спешил. Он и сам не понимал, с чего бы Тарру покровительствовать такой странной девице, но принимал божью волю без лишних вопросов.

— Хорошо, тогда лучше её перенести, — постановил Коннарт, а потом осёкся.

Как же это сделать? Телепорт из Храма не построить, руками её не вынести, разве что вызывать грузчиков с носилками, вот только не хотелось ему афишировать перед горожанами столь пикантную ситуацию.

 Положение спас Хранитель. Оказалось, что даже в Храме он мог применять некоторые виды магии, в том числе левитацию. Донеся её до выхода, а за порогом и вовсе укутав пологом невидимости, он спас положение. Возле ратуши (разумеется, её задней части, где народа практически нет) Раттард вновь открыл телепорт прямиком в спальню… короля.

Тот, несмотря на эликсир, был в бешенстве (похоже, гормональном). Да, внешне он это никак не показал (нервный тик не в счёт), но внутри всё пылало от возмущения.

— Прости, Коннарт, но у неё в спальне может быть служанка, а заклинание блокировки памяти слишком энергоёмкое.

Король выдохнул. Снова вдохнул и опять выдохнул. Главный маг был прав. Нет, серьёзно, это у него что-то совсем нервы расшалились.

— Не забудь дать мне новый флакон успокоительного эликсира, — процедил он сквозь зубы.

Как бы ни был Раттард удивлён, обсуждать этот вопрос при Хранителе он не стал. Потом, когда они останутся наедине.

— Хорошо, Ваше Величество.

Пока одни обсуждали пикантные детали, Хранитель времени зря не терял: он достал из складок белоснежной хламиды флакон с эликсиром и выпил его, дабы усилить свой и без того проницательный взгляд.

То, что предстало его глазам, казалось невероятным. Во-первых, сияние, несомненно, божественной искры, которое, в отличие от Бернулли, не ослепило его, но заставило слегка прикрыть веки. Во-вторых, истинный облик, видимый им безо всяких дополнительных артефактов, поверг его в глубокий ступор.

Дева оказалась ослепительно прекрасна.

Возможно, сыграл сильный контраст с телом Жардетты, возможно, тому виной сияние искры и личной ауры девушки, но он не сдержал изумлённого вскрика.

— Не может быть!

Но всё это оказалось цветочками по сравнению с теми нитями, которые он случайно уловил, когда переводил взгляд с девушки на короля. Связь. Тонкая, но крепкая. Пока едва видимая.

Судьба? Да, похоже на её нити, которыми она связывает Предназначенных. Пока они слишком слабые, возможно потому, что оба пока не приняли эту связь, а то и вовсе о ней не знают. Но стоит ли об этом говорить?

И как, драх побери, так получилось, что тело одно (причём тело реальное), а истинная суть другая? Не иначе, как божественное вмешательство имеет место быть. Другого объяснения попросту нет, ибо на душе не видно никаких пятен. Она не проклята, а значит, это не был обряд переселения.

Да, сложно. И безумно интересно!

— Крепись, девочка, — прошептал Хранитель прежде чем повернуться к королю и магу.

Ибо он прекрасно знал, кто такой Коннарт ван Хоннар, и как тот относится к женщинам. Лично присутствовал несколько лет назад на суде, где рассматривалось дело о насильственном браке его сестры. Несостоявшимся из-за вмешательства морского дракона.

Да, та ещё история вышла.

— Она благословлена Тарром, — Хранитель тщательно подбирал слова, стараясь обрисовать картину максимально обтекаемо. — Её случай – уникальный. Это точно не обряд по переселению души, она не проклята. Большего мне знать не дано – то тайна вашего Бога.

Изрёк и исчез. Телепортировался обратно на Мидр, пока ему не успели задать лишние вопросы, а также, чтобы дотошно всё записать и хорошенько обдумать. Ибо такой феномен встретился ему впервые. 

Король же с магом остались с проблемой один на один. Какими путями и способами они доставили Жардетту в её комнату – история, о которой они никогда никому не расскажут. Потому что не по чину им таким заниматься, но выхода не было.

Следующий флакон с успокоительным эликсиром они распили вместе. Нервы стали у обоих ни к драху.

Елена-Жардетта

Из комнаты я выходила, как революционер на баррикады. В том смысле, что в случае чего готова была отбиваться от нападок, прикрываясь именем Бога. В конце концов, не я виновата, что столько проспала!

Сам музыкальный конкурс меня тоже изрядно волновал, ибо благословение божье – это хорошо, но мне медведь на ухо наступил. На оба уха. Как пить дать провалю!

А мне нельзя сейчас покидать дворец, у меня план нарисовался. Вообще, лучше всего было бы попросту поговорить с королём насчёт медицины. Спокойно сесть, обсудить, наметить план действий. Думаю, если он реально заинтересован в процветании своего государства (а я совершенно точно слышала, что он радеет за справедливость и развитие), то он должен согласиться на моё предложение.

Разумеется, оно будет далеко от брачного. Пусть женится на какой-нибудь высокопоставленной фифе, а я скромненько налажу систему здравоохранения. Может, Тарр Судьбу неправильно понял? Может, тут моего профессионального таланта не хватает?

— Надо же, явилась – не запылилась, — раздалось чьё-то шипение, едва я переступила порог музыкальной комнаты, куда меня проводил вчерашний «лакей».

Оглянувшись, узрела ту самую грымзу, которая убила своей каретой Жардетту. Кулаки автоматически сжались, захотелось применить их по назначению. Еле сдержалась.

— Наконец-то! — воскликнула гранд дама, спеша мне навстречу. — Садись, не стой столбом.

В её взгляде явственно читалось беспокойство. Она дёрнула меня в сторону, пристроив на одну из кушеток. Спрятала за спинами остальных девиц от короля, восседавшего в роскошном кресле у дальней стены.

Судя по его отмороженному виду, чхать он хотел на наши музыкальные таланты.

Вот и как с ним заговорить, если к нему не подобраться, ведь даже сейчас его сопровождает несколько охранников? Это во-первых, а во-вторых его холодный вид никак не добавлял мне оптимизма.

Впрочем, скоро мои мысли сменили направление, ибо в центр большой и в то же время уютной комнаты вышла первая претендентка. Она чинно села на стул, слуга подал ей какой-то струнный инструмент наподобие лютни, все замерли в ожидании. Симпатичная мелодия полилась со струн, тонкие пальцы так и порхали, нагоняя на меня тоску.

И внушая комплекс неполноценности.

Потому что даже в своём нормальном обличии, имея развитую мелкую моторику, я никогда не умела играть. Только оперировать. Ну и шарфик связать, да.

Единственное, что меня хоть немного успокоило – это тонкий, неестественный голос девы. Она пела слишком манерно, слишком напряжённо, чтобы от этого можно было получить удовольствие.

Не Адель.

Впрочем, как и я сама, но, как мне кажется, у меня бы точно лучше получилось. О, точно, буду петь! Потому что, глядя на инструменты, которые стояли, лежали на столах и висели на стенах, я поняла, что ловить тут нечего. Вот если бы был хотя бы бубен…

Вообще, я конечно не великий специалист в музыке, но разглядела, что вон тот полированный ящик явно напоминает фортепиано. А на стене висит нечто похожее на гитару, на одном из столов расположилась скрипка, а на подставке средних размеров арфа. Возможно, формы немного другие, но в целом всё довольно узнаваемо.

Девушки шли одна за другой, демонстрируя довольно бойкую игру, а порой и вполне симпатичный вокал. Песни в основном были о любви, о страданиях, о сердечном томлении и прочих ужасах полового созревания. Б а н а л ь щ и н а. Никакой жизненности как у того же Васьки. Как вспомню последний его опус, так слезу пустить хочется, а не вот это вот всё. Кажется, он тогда на мелодию Расторгуева слова положил:

— Чёрт, это платье не приспособлено для сердечно-лёгочной реанимации, — пробурчала я, поводя плечами и готовясь к экстриму. — Хорошо, хоть без корсета и лишних украшений. Ладно, соберись, тряпка, ты врач!

Я резко выдохнула, настраиваясь на рабочий режим: чёткий, спокойный, без лишних соплей. Серёжек и колец на мне не имелось, значит, зацепиться будет нечем. А с платьем я как-нибудь справлюсь.

— Вызвать врача или лысого мага, а лучше обоих, — выдала оторопевшим стражникам.

Сама при этом взялась за короля и уложила его ровно, как требуется по инструкции. Принялась работать.

— Вялость, сознание спутано, нарушение координации движений, урежение дыхания, бледность кожных покровов, холодные конечности, холодный липкий пот, — проговаривала по привычке, ибо охранникам эта информация была без надобности.

Убрала шейный платок, расстегнула все пуговицы на камзоле и рубашке, ослабила брючный ремень. Ничего не должно сдавливать его дыхание.

Встряхнула за плечи и громко, чётко спросила:

— Слышите меня? Как вас зовут?

— К-ко-ко, — невнятно пролепетал король, мутный взгляд которого мне совершенно не нравился.

— Что было во флаконе? — спросила я уже у охранников.

Те пожали плечами, мол, не в курсе.

— Это успокоительный эликсир, — подал кто-то голос.

Я мазнула взглядом, улавливая, что к нам присоединился какой-то пожилой мужчина. Не Бернулли. А жаль.

— Как часто он его принимает? — обратилась уже к нему, понимая, что с Коннартом каши не сваришь, как и с охраной.

— Дважды в день, но в последнее время куда чаще, — в голосе мужчины слышалось искреннее беспокойство. — Десять капель на стакан воды.

— Ясно, — кивнула ему, вспоминая, что в этот раз «отморозок» обошёлся без воды. И количество капель не считал. Дебил! — Значит, мы имеем дело как с накопительным эффектом, так и с критической дозой. Налицо явный передоз, отчего угнетение ЦНС. Открыть все окна. Быстро! Нужен свежий воздух.

И так взглянула на охранников, что сразу двое бросились выполнять, третий натужно потел, держа камешек связи около виска. Судя по всему, никто не «брал трубку».

Куда все подевались, когда они так нужны?!

И тут у короля мелко задрожали руки и губы, а потом пошла рвота. Слабая, указывающая на плохую динамику со стороны вегетативных рефлексов.

Повернула его голову набок, чтобы рвотные массы не попали в дыхательные пути, лихорадочно огляделась в поисках хоть чего-нибудь подходящего для промывания желудка. Без этого явно не обойтись.

 Учитывая, что вокруг были лишь музыкальные инструменты, о зонде, капельнице, не говоря уже о сорбентах, можно даже не мечтать. Единственное, на что можно рассчитывать – это уголь вон из того камина, который надо растолочь и смешать с водой. Но как вводить, когда он лежит безвольной тряпкой? Сам точно не выпьет.

Засада!

Когда рвота закончилась, прижала пальцы к сонной артерии – оценить пульсовую волну. Точные цифры артериального давления без тонометра я сейчас не узнаю, но это и не нужно, главное – состояние в динамике.

Так, напряжение пульса слабеет, силы, чтобы прекратить пульсацию артерии я приложила совсем немного, хотя с этим телом трудно ориентироваться – оно слишком мощное. Ладно, опыт всё равно не пропьёшь. Ослабила нажим пальцев. Наполнение пульса тоже фиговое, значит объем сердечного выброса резко снижен, частота дыхания падает с каждым вздохом, кожа и вовсе посерела. По шкале ком Глазго сопор.

Так и до остановки кровообращения недолго!

— Поднимите ему ноги! — отдала приказ вернувшимся от окон стражникам. — Быстро!

— Как? – не поняли они.

— Вверх, чтобы столбом стояли! — Сначала займёмся сосудистым тонусом и саботирующим дыхательным центром, а потом уже с желудком будем разбираться.

Если в этом ещё останется необходимость...

— Нашатырь есть? — Видя растерянный взгляд пожилого мужчины, поняла, что термин ему неизвестен. — Что-нибудь с аммиаком. Вонючее!

Дедок принялся судорожно шарить по карманам, но толка было ноль. Помощь пришла, откуда я особо не ждала – один из охранников протянул пузырёк, от которого так разило, что я сразу поняла – сойдёт.

Оторвала от королевской рубашки кусок ткани, смочила его аммиачной смесью и принялась протирать кожу вокруг носовых апертур, верхней губы и височные области. Потом провела жесткий массаж рефлекторных точек головы: ушных мочек, за углами нижней челюсти, заодно прикидывая хват поудобнее для тройного приёма Саффара[1]. Стало лучше, но не намного.  Пульс оставался редким, слабого наполнения и напряжения, дыхание поверхностное, редкое.

Да где же эти маги, дери их черти?!

Ни черти, ни маги не отзывались на мой призыв, а передо мной встал непростой выбор: нужно остановить всасывание препарата, удалив из желудка его остатки, но для промывания придётся изменить положение тела на противоположное текущему. То есть  поднять торс и голову. Если сейчас опустить ноги, можно просрать положительный эффект от стимуляции гемодинамики ради потенциально бесполезного действа. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Состояние до конца не стабилизировано, уверенности в том, что сердце не остановится, никакой нет. Так же есть опасность рефлекторной остановки дыхания при промывании желудка. Да и как промывать, чем? По-хорошему, дексу бы сюда с эпинефрином, ну кофеин на крайняк, а не вот этими вот танцами с бубном заниматься...

Звиздец. Полный!

Адреналиновая буря. Да, только это и сможет его спасти, учитывая, что никто не спешит не помощь своему королю. Будет больно, но не больнее, чем умирать.

— Придётся действовать жёстко, — приняла я волевое решение. — Нужна вилка, на худой конец нож.

Охранники тут же оголили оружие (кроме одного, который продолжал удерживать ноги короля в вертикальном положении), но явно не для того, чтобы мне помочь. Пришлось тратить драгоценные минуты для урезонивания.

— Я не собираюсь его убивать, он сам умрёт, если не вызвать в нём защитный инстинкт, — говорила отрывисто и беспристрастно, как обычно в рабочем режиме «неотложное состояние».

Это когда ты роняешь отрывистые короткие команды, которые ввинчиваются штопором в уши так, что люди сначала вскакивают по стойке смирно, а потом уже пытаются понять, что вообще происходит. И это не преувеличение, это суровый рефлекс, выработанный годами практики. Да, в обычной жизни ты говоришь иначе, но когда на кону жизнь человека…

— Нужно ткнуть его в ногу чем-нибудь острым. Ножом не желательно – могу не рассчитать сил и пробить до кости.

Дедок, несмотря на возраст, резво выскочил из комнаты. То ли нервы не выдержали, то ли что.

И тут мой взгляд зацепился за какой-то инструмент, отдалённо напомнивший волынку. Эдакий мешок с кучей трубок и каких-то гибких изогнутых трубочек. Неужели резина? Или каучук?

— Срочно! Ты неси ведро прохладной воды, мелкую воронку, желательно химическую или наподобие и пустой таз. Вилку не забудь и спирт, можно водку или что у вас здесь пьют мужчины. А ты – вон ту бандурину, — ткнула пальцем в нужном направлении. — Нож не убирай, будем отрезать кое-что. Да не у короля, а у инструмента!

Окончательно взбледнувшие охранники кинулись выполнять мои указания. Надо же, хорошо их проняло!

— Вот! — Вернулся тот охранник, который ходил за «волынкой».

Я пощупала изогнутые трубочки – гибкие! Ура! И длина с диаметром подходят – толщина около половины пальца. Я натянула одну из них, указала пальцем в место соединения кожи с трубкой и скомандовала:

— Режь!

Через пару секунд я держала в руках импровизированный желудочный зонд! Мысленно прикинула, что остатков загадочного музыкального инструмента в перспективе хватит ещё и на аппарат Боброва (систему подачи увлажненного кислорода), если добавить банку, бурную фантазию и три непечатных слова. Какая полезная штуковина, надо его далеко не убирать...

Минуты, которые потребовались второму охраннику, чтобы принести воду с воронкой, показались мне вечностью. Я снова обтёрла короля чем-то аммиачным, сделала массаж ушей и прочего, пока, наконец, дверь в музыкальную комнату не распахнулась. Следом за охранником, нёсшим ведро с водой, таз и бутылку со спиртосодержащим, семенил убежавший дедок. В его руках была тоненькая воронка и золотая вилка. Похоже, он не от шока убежал, а указание выполнял. Молодец!

— Спасибо! — поблагодарила деда, взяв у него в первую очередь вилку, а у охранника бутылку. — Не вздумайте мешать, — предупредила я, строго взглянув на охрану.

А потом, не теряя даром времени, откупорила бутыль, понюхала, удовлетворённо кивнула, продезинфицировала изящную узорную вилку и воткнула её в область границы верхней и средней трети бедра по его переднебоковой поверхности, чтобы гарантированно не повредить кровеносные сосуды и нервы.

Давайте, надпочечники, жахните по всей симпатоадреналовой системе катехоламинами так, чтобы организм быстро забыл, что он тут помирать собрался!

Король вскинулся, заорал, принялся молотить руками, разрывая моё нарядное платье, но мне было всё равно. Даже удобнее стало - ничего уже не сдерживало моих действий. Оценив несколько минут динамику пульса и дыхания – король порозовел, задышал чаще и глубже, пульс усилился, я перестала удерживать Коннарта.

— Отпускай ноги! — приказала я, сама же, дождавшись выполнения, схватила короля за бока и усадила. — Держи его! Он должен сидеть. Голову назад.

 Дождавшись, когда короля зафиксируют в нужной позе, я выдохнула, обработала трубку той же жидкостью из бутыли и… засунула её через ноздрю по задней стенке глотки через пищевод прямиком в желудок. Забрала у остолбеневшего от моих вандальских действий дедка воронку, пристроила её к трубке.

— Лей! — приказала охраннику, державшему ведро с водой. — Аккуратно, но обильно. Кто-нибудь, поставьте сюда тазик, — кивнула головой в нужном направлении.

Ибо пальцы были заняты трубкой и воронкой.

Кто именно выполнил мой приказ, я уже не видела – не до этого стало. Тело короля тряслось, мутные глаза вращались, как заведённые, вода всё лилась и лилась в его желудок.

— Сколько залил? — спросила я у охранника спустя какое-то время.

— Половину, — не успел тот ответить, как вода полилась обратно

— Убирай пока.

Я смотрела на мутную жижу, вытекавшую из королевского желудка, и удовлетворённо кивала. А ещё радовалась, что вовремя заметила столь полезный музыкальный инструмент. Теперь уже поруганный, но что поделать? В голову пришло забавное сравнение с Джеки Чаном, который, как и я, умудряется использовать в битве за жизнь все подручные средства. Правда, у него там кино, а у нас здесь самая настоящая внештатка.

— Кто свободный, совсем забыла – тёплой воды принесите. Тоже в ведре. Кружку тоже надо. И тёплое одеяло.

Чьи-то шаги сказали мне, что задание будет выполнено. Отвлекаться и смотреть, чьи именно, было некогда – нужно было снова наливать следующую порцию воды.

И только тогда, когда из короля потекла чистая вода, я прекратила экзекуцию. Дала полностью ей вытечь, взяла у стоявшего неподалёку охранника принесённое одеяло. Укутала в него хладное королевское тело, чтобы тепло помогло раскрыть капиллярные сети, улучшить гемодинамику.

— Всё хорошо, Ваше Величество, теперь надо снова напрячься, чтобы точно не окочуриться, — подбодрила короля, а у самой все поджилки затряслись.

Не от страха – от пережитого напряжения. Платье, точнее то, что от него осталось, можно было выжимать.

Протянула руку, взяла кружку из чьих-то рук, зачерпнула из второго ведра, выпила. Тёплая, как я и просила. Зачерпнула ещё раз, снова пристроила воронку к трубке и медленно, максимально тонкой струёй начала лить воду в пищевод. Потому что если при промывании вода должна была выкинуться обратно до того, как начнёт всасываться, то сейчас нужно совсем другое.

Альтернативный вариант инфузионной терапии.

А что поделать, если капать нечем? Надо ведь, чтобы вода быстрее всасывалась, растворяла в крови токсические вещества и выводила их вместе с собой через почки. А сам пить он не может – слишком слаб и губы до сих пор дрожат.

Ну вот, началась привычная жизнь: внештатка, рвота на полу, безудержное веселье. Ещё бы оборудование сюда хоть какое-нибудь. И препараты, пусть даже альтернативные.

Окинув взглядом поле боя, я усмехнулась. Да, знатно мы тут покуролесили! Особенно эпично выглядели открытые окна с пустыми рамами. В запарке мы все забыли, что стёкла лопнули, когда я спела финальную ноту «Кукушки». Кажется, это было вчера, а то и вовсе на прошлой неделе.

И всё-таки, где всех носит? Ладно, маг, он тот ещё жулик, но Жрец? Не говоря уже о Бернулли.

Коннарт ван Хоннар

Король чувствовал себя отвратительно слабым. Он практически ничего не помнил, разве что прекрасный образ светловолосой девушки со строгими карими глазами периодически приходил к нему и гладил по голове. Сейчас, когда он уже очнулся, обнаружил себя лежащим на кровати, а вокруг него суетился камердинер и смутно знакомый мужчина, деловито осматривавший его вялое тело. Неподалёку сидел Раттард, возле него мялся с ноги на ногу Бернулли. Оба они чувствовали себя на редкость паршиво, ведь из-за их халатности чуть не скончался король!

Конечно, то было стечение обстоятельств, но если бы не эта странная девица, якобы портовая грузчица, они бы сейчас метались в ужасе от незнания, что же делать. Детей у Его Величества нет, младший брат полный балбес (по их скромному мнению, разумеется), а сестра и вовсе вышла замуж за морского дракона.

Кошмар!

Но как так вышло, что в столь ответственный час они не смогли прийти на помощь?

Раттард, после того, как прошлым вечером Хранитель попросту сбежал, отбрехавшись благословением Тарра, а также из-за весьма бурной ночи в компании с королём и спящей Жардеттой, решил действовать более решительно. Сразу после завтрака и короткого совещания с Коннартом он поспешил в Храм, дабы попробовать надавить на Жреца. Да, отношения у них были не очень, но когда на кону такое серьёзное дело, как женитьба монарха, всё это несущественно.

Нужно брать быка за рога и трясти его, пока не узнаешь правду. Они с королём даже решили озвучить Жрецу тот факт, что видели её истинную сущность.

Жрец Раттарда принял, выслушал и… отправил к Богу. То есть к алтарю, чтобы тот сам узнал, что к чему из первых уст. Тарру, правда, главный маг был не очень по душе, но, в конце концов, он решил не отказывать ему в беседе.

Короткой, но ёмкой.

Жардетту не трогать, она – его посланница. Её истинный облик откроется, но только тогда, когда настанет для этого время. Жениться на ней или нет – вопрос неоднозначный, ибо дева сама не пылает желанием, но в любом случае она очень важна для Моривии.

О, как в главном маге кипело возмущение! Какая-то простолюдинка и нос от короля воротит? Презренная!

И зачем он гневил Бога? А ведь мог бы успеть и на музыкальный конкурс, и на беседу с Жардеттой, которая не состоялась по техническим причинам. Как последний неодарённый он пролежал в отключке несколько часов, пока, наконец, Жрец со своим помощником не смогли привести его в себя.

Когда Раттард всё-таки вернулся во дворец, его глазам предстала эпичная картина. На полу полулежал король, замотанный в одеяло, сзади его поддерживал охранник, а из носа торчала какая-то трубка. Вид у Коннарта был просто ужасный, как и у Жардетты, сидевшей возле него в порванном платье и вливавшей в эту самую трубку какую-то жидкость. Служанка, суетливо вытиравшая рвоту, окна без стёкол, нулонская волынка, валявшаяся в стороне…

— Что здесь произошло? — возопил он гневно.

— Промывали желудок, передозировка успокоительным препаратом, — устало, но грозно отозвалась Жардетта. — Вашим препаратом, насколько я поняла. Так?

— Так, — не стал он отрицать очевидного.

— Лучше надо следить за тем, как принимаются ваши лекарства! — сурово проговорила она, с трудом встала, подошла к магу, протянула ему кружку. — Вот, лить в трубку тонкой струёй. Конечно, у вас там какая-то магия есть, можете и её применить, но знайте – у него был сопор.

— Что? — не понял последнего слова Раттард.

— Состояние, из которого легко впадают в кому, а после довольно быстро умирают. Учитывая, что у вас нет никакого реанимационного оборудования, мне пришлось импровизировать. — Она кивнула на волынку, и только сейчас маг заметил, что одна из гибких трубок отрезана и именно она торчит сейчас из носа Коннарта. — Кстати, король оказался крепким малым, даже не фибрильнул ни разу. И да, в воду можно добавить немного сахара – мозг с мышцами подкормить, а потом, когда очухается и сможет пить сам, то и соли.

Раттард не знал, что и сказать. После того, как Бог объявил её очень важной персоной для Моривии, он пребывал в совершеннейшей растерянности. Чем именно она так ценна для страны – драх её знает. Как с ней обращаться – непонятно, учитывая, что агрессивная магия на неё не действует. А теперь, когда она спасла Коннарта, причём совершенно непонятным способом, то и вовсе…

— Ну что же ты стоишь, — раздражённо передёрнула оголёнными плечами Жардетта. — Поить его кто будет? Мне надо как минимум помыться и переодеться. Кстати, а где Бернулли?

А вот врач был вообще ни в чём не виноват. После того, как его глаза были ослеплены божьей искрой, на которую он имел несчастье посмотреть магическим взглядом, его отпустили на несколько дней на целебные воды. Потому что даже после помощи Жреца его глаза быстро уставали, и перед ними начинали плавать круги. Озеро то находилось у подножия Южных гор, от столицы не сказать, что далеко, но прилично. И как порядочный отдыхающий Бернулли оставил амулет связи на столе, а сам активно оздоравливался.

Зачем ему «телефон», если он всё равно на больничном?

Возвратить-то его возвратили, но для эффективной работы пришлось позвать другого целителя, который в мастерстве своём никак ему не уступал. Напротив, в чём-то даже превосходил, вот только манерами не вышел. А ведь в королевском дворце манеры – это первостепенное дело! Помимо качества работы, разумеется.

К слову, этот самый лекарь, привыкший латать людей в самых различных условиях и обстоятельствах, как никто другой оценил импровизированный зонд Жардетты. А уж когда она поделилась с ним идеями, что можно сделать из остатков волынки,  он и вовсе преисполнился восхищения. По мнению Раттарда и гранд дамы, чересчур бурно.

До неприличия.

А вариантов использования некогда музыкального инструмента у Елены было тьма тьмущая. Помимо аппарата Боброва из него могли получиться: дренажная система по Белау[1], кровоостанавливающий жгут, лестничная шина Крамера[2], мягкий мочевой катетер по типу Нелатона[3] и ещё много чего полезного и интересного. 

Спасибо преподавателю по реанимации и интенсивной терапии, он научил своих студентов из говна и палок, пардон, из подручных средств собирать пригодные для медицинской помощи вещи. Дай бог ему здоровья!

Самым ответственным из всех, не считая охранников и камердинера, сумевшего принести нужного размера воронку и золотую вилку, был помощник Жреца. Парень пусть и не сразу, но узнал о том, что королю плохо (увидел, как носятся охранники с вёдрами и заглянул в музыкальную комнату), чуть сам в обморок не упал от увиденного, но взял себя в руки и побежал в Храм. Там-то он и поторопил Жреца с пробуждением Раттарда, а потом отхаживал самого главного служителя Тарра, ибо тот влил в мага о-очень много сил.

Потому Жрец и не сумел сразу прийти во дворец, лишь много позже, когда короля уже взял под своё крыло Варгус – тот самый невоспитанный врач, державший лекарскую лавку в центре Эллии.

Восстанавливался Коннарт быстро. Жардетта только диву давалась, ведь на Земле потребовалось бы куда больше времени на реабилитацию. Впрочем, учитывая сколько целительских амулетов было потрачено и сколько эликсиров влито, у него не было шансов умереть.

В основном он спал. Трубку Варгус первое время из него не вытаскивал, вливая через неё эликсиры. И только когда монарх пришёл в себя и более-менее окреп, а это произошло ближе к обеду следующего дня, стали вводить препараты перорально. То есть классическим способом. К тому времени и Бернулли вернулся, правда, пришлось ему теперь лишь ассистировать.

После того, как Коннарт окончательно пришёл в себя, он поделился с Раттардом наисекретнейшими сведениями:

— Я видел её, — прохрипел он через силу.

Главный маг приложил руку ко лбу монарха, вздохнул от того, что восстановительный процесс затянулся. А ещё, кажется, король начал сходить с ума, ведь Жардетту к нему не пускали. Все сведения о состоянии короля она получала от Варгуса.

Так как тогда король мог её видеть?

— Её истинный лик, — уточнил Коннарт. — Когда она пела, меня озарило, а потом...

Раттард покачал головой. Он боялся, что из-за странной помощи подозрительной девицы и запоздалого магического вмешательства голова у Коннарта станет плохо работать. Конечно, и с этим справится лекарская магия, но пока идёт процесс восстановления, он может набедокурить.

— Долго мне ещё лежать? — Король поморщился от той противной слабости, что сковывала его обычно сильное тело.

— Лежать – сутки, но потом потребуется минимум пара дней, чтобы окончательно окрепнуть.

— Бернулли восстановился? — король поморщился, ибо Варгус ему не нравился.

Слишком прямолинейный, слишком сильно восторгается Жардеттой, а ведь он даже не знает, какая она на самом деле. А вот Коннарт знал. Она приходила к нему в бредовых видениях: пела свою странную песню, сжимала кулак, а потом играла на нулонской волынке.

— Почему именно волынка? — удивился он вслух, не заметив, как забыл и о ранее заданном вопросе, и о присутствии главного мага.

Он вновь погрузился в свои путаные мысли.

— Потому что только у неё имеются гибкие трубки одну из которых… — Раттард осёкся, вдруг осознав, что не может король помнить о волынке.

Не то состояние у него было, когда Жардетта над ней надругалась.

— Из которых что? — требовательно спросил Коннарт.

Пришлось рассказать ему подробности. Причём такие, от которых даже у него, опытного мага, начинали шевелиться отсутствующие на голове волосы. И в то же время нельзя было не оценить эффективность этих варварских методов.

Несколько минут король молча переваривал услышанное. Трубку в нос? Которую отрезала от волынки? А в трубку лила воду? Но как он не захлебнулся?

Последний вопрос он озвучил.

— Она сказала, что если вводить трубку в желудок через рот, то можно попасть в трахею. — На местном языке трахея звучала несколько иначе, но термины, которые произносила Елена, ныне Жардетта, автоматически переводились.

Разумеется, если их аналоги здесь имелись.

Конечно, знания об анатомии на Марэлле были, но вот насколько подробные – это ей ещё предстоит выяснить. Собственно, если бы их общение с Варгусом не ограничивали, она бы уже знала куда больше.

— Я понятия не имею, откуда она знает, что задний свод глотки поворачивает мягкую трубку вниз, в нужном направлении, но это впечатляет, — Раттард пожал плечами, мол, не хочу, но приходится признать её мастерство. — А ещё не совсем понимаю, что нам с ней делать.

— Я сам разберусь, — тихо, но твёрдо выдал Коннарт. — Как только на ноги встану, так сразу. Сейчас же её не трогать, пусть готовится к следующему этапу отбора.

Не понравилось главному магу, какие эмоции проскользнули в голосе его короля. Ох, как не понравились! Ибо был в них явный мужской интерес, который вовсе ни к чему в таком ответственном деле, как выбор супруги. Вот любовницы – это да!

Как никогда Раттард пожалел, что не может дать ему успокоительного эликсира. Но как тогда быть? Как сдерживать человеческую слабость, присущую любому, даже ему – сильному магу? Да и нельзя пока ничего Коннарту сдерживать, для начала нужно, чтобы он полностью восстановился.

Елена-Жардетта

Пока король приходил в себя, мне пришлось… заниматься рукоделием. На осмотр меня к нему не пускали, впрочем, Варгус, который заменил Бернулли, хорошо справлялся со своими обязанностями. О, мы с ним провели несколько восхитительных бесед, где я узнала о некоторых достижениях местной медицины. Жаль, что их быстро пресекла Паталла.

— Ты на королевском отборе – веди себя соответствующе! — грозно высказалась она. — Радуйся, что следующий этап отложили, и у тебя есть дополнительное время, чтобы довязать шарф для Его Величества. И да, о произошедшем никому не слова, даже своим подругам.

Пф, я и не собиралась. Во-первых, это врачебная тайна, во-вторых, король же. Расскажешь кому, как тыкала в него вилкой, так сразу проклянут.

Официально всем претенденткам и прочему люду объявили, будто Его Величество так проникся нашими музыкальными талантами, что решил дать нам дополнительное время. Ну и дела какие-то у него возникли срочные.

Всё как всегда: враньё и обман. У нас вон тоже про секретный бункер поговаривают.

Посему пришлось всё-таки вязать. Единственное, что хоть как-то радовало меня, это постепенные изменения моего тела. С каждым днём становилось всё легче ходить, возвращалась мелкая моторика да и черты лица смягчались. Понемногу, по чуть-чуть, но каждое утро в зеркале всё сильнее становились видны мои индивидуальные особенности: форма носа, изгиб губ и прочее. Да, пока всё оставалось довольно большим, но куда более изящным.

А ещё Варгус всё-таки умудрялся со мной встречаться. Он сообщал об улучшениях в состоянии Коннарта, спрашивал о механизмах работы того, что посулила сделать из той необычной волынки. И с искренним интересом слушал и даже зарисовывал. Потом нас, правда, прерывали, отчего эти разговоры ценились ещё больше. Я их ждала даже сильнее, чем завтрак, обед или ужин!

Если бы мне предоставили выбор, я бы, не задумываясь, отказалась от еды в пользу беседы с умным человеком.

Стоит отметить, что этот Варгус выглядел довольно эксцентрично: всклокоченные волосы какого-то сизого цвета, криво подстриженная бородка, необычного покроя костюм, большую часть которого занимали карманы, но вот их содержимое… Оно было удивительно! Я так подозреваю, что для их полного исследования нам бы понадобилось как минимум несколько дней, если не неделя. И это при условии длительного контакта, а не как было у нас – урывками.

А ещё у него были удивительного цвета глаза – пронзительно бирюзовые. Они притягивали своей живостью, гармонизировали его чудаковатый вид, говорили о недюжинном интеллекте.

Понравился он мне. Пожалуй, это был второй после Жреца мужчина, который вызвал во мне уважение и симпатию. Тарр не в счёт, он у нас Бог. Правда, короля я тоже немножко зауважала, но исключительно как обладателя крепкого здоровья – не более.

 Шутка ли – так быстро справляться с действием чудовищной дозы препарата! И это даже без учёта магии. Над ним тут, значит, потанцевали шаманские танцы практически без ничего, обидели разок вилкой в окорок – и всё, положительная сосудистая динамика, дыхательный центр не трои́т, даже не фибрильнул ни разу, да какой там, просто образцовый пациент.

Даром, что король, к тому же отмороженный.

Да уж, пожалуй, этот цирк был круче, чем первый "фонтанчик" из порезанной неаккуратным движением артерии! Воспоминание о попытке заткнуть его перекисным, мать его за ногу, тампоном, до сих пор заставляет краснеть, как спелый помидор. То, что коллеги помогли тогда с каменными лицами и ни разу не дразнили после, заставило меня полюбить всей душой это сборище циничных алкашей под кодовым названием "Персонал отделения Челюстно-лицевой хирургии".

Эх, где мои пять флегмон за ночь? Как же это просто, когда у тебя под рукой есть всё необходимое, а ещё друг-анестезиолог с рыжей головой и добрым сердцем да семидесятитрёхлетняя бессмертная медсестра, которая знает больше тебя, и видела всех твоих старших коллег ещё раздолбаями-санитарами. В том числе и главврача…

Ладно, хватит ностальгировать, пора шарфик вязать!

— Признавайся, что ты сделала с нашим королём, презренная мещанка, — раздалось злобное шипение над моим ухом. — После того, как он оставил тебя в музыкальной комнате на тет-а-тет, его никто не видел.

Меня так и подмывало ответить в стиле «надругалась и препарировала тело на благо науки», но я не стала травмировать чуткую психику местной аристократки кондовым медицинским юмором. Вот если бы на её месте оказалась та, которая сбила Жардетту по дороге на отбор, я не была бы столь великодушна, но подошла совсем другая.

Впрочем, кто знает, на что способна эта особь?

— Мы с ним имели весьма занимательную беседу, после которой он крепко задумался о смысле жизни, — почти не соврала я.

Ну а что, наверняка он сейчас лежит и размышляет, насколько внезапно может быть смертен человек, даже если он – король. Все через это проходят, кому, как не мне об этом  знать. И разбираться с психологическими последствиями, наподобие тех, что случились с унитазным «ихтиандром». Точнее агентом Пэ, который пытался смыться из глазного отделения.

Пэ в данном случае – Петров, а не то, что вы подумали. Хотя придурок тоже подходит, да.

— Баронесса Ламбарская, займитесь своим рукоделием и не мешайте другим, — послышался окрик гранд дамы.

И за это я была ей как никогда благодарна. Потому что почти довязала снуд! Ещё несколько рядов, и можно будет соединять начало с концом.

Коннарт ван Хоннар

Король Моривии чувствовал себя сегодня на редкость хорошо. Слабость ушла, с утра он смог потренироваться в фехтовании и проплыть почти всю свою норму в бассейне.

Правда, после пришлось отдохнуть – уж больно ретиво он взялся за восстановление своей физической формы, ведь потом… Потом он собирался пригласить на тет-а-тет свою спасительницу. После ужина, чтобы ничего не отвлекало их от разговора.

Потому что хватит ходить вокруг да около, тем более что слежка ничего не дала, а Жардетта сама сделала первый шаг – пыталась поговорить с ним. До того, как ему стало плохо от передозировки эликсира.

Все планы пошли прахом (что случалось слишком часто в последнее время), и это не могло не раздражать столь дотошного педанта. Учитывая, что об успокоительном эликсире теперь не могло идти и речи, можно предположить, как был зол Его Величество.

Во-первых, на Варгуса, посмевшего в пренебрежительном тоне отозваться о королевском отборе, а после и вовсе претендовать на его невесту. Подумаешь, Коннарт не собирался на ней жениться, дело вовсе не в этом!

Ну и во-вторых, сама невеста вела себя более чем неприлично. Она заявила, что этот странный взлохмаченный лекарь – красавчик, а на его предложение не спешила ответить категоричным отказом.

Вот ведь негодяйка! И это после того, как Коннарт видел её во сне, думал о ней денно и нощно. Собирался осчастливить личной беседой, причём не в рамках допроса, а в очень даже комфортных условиях.

«Кстати, а что вообще здесь случилось? — мелькнуло в голове взвинченного короля. — Зачем помощник Жреца срочно связался с Раттардом, а он в свою очередь телепортировал нас сюда?»

Оказалось, что Жардетта вновь продемонстрировала свои удивительные способности к врачеванию. Странному, нетипичному для привыкших к магии жителей Марэлла, и, тем не менее, эффективному.

— Что это? — изумился Коннарт, когда ему продемонстрировали швы на руке служанки.

Не на рукаве, а именно на коже! Жуткое зрелище для того, кто видит подобное впервые.

— Это то, о чём я хотела с вами поговорить  прошлый раз, — заявила эта нахалка.

По идее, их цели совпадали, но после предложения Варгуса Коннарт был слишком зол. С трудом выровняв дыхание и приказав себе успокоиться, он принял невозмутимый вид. Как смог, но тем не менее.

— Собственно, ради этого я здесь. — Он махнул рукой в сторону выхода.

— Даже так? — Изогнула бровь Жардетта. — Я не против, но сначала нужно забинтовать руку.

С этими словами она протянула руку Варгусу, тот извлёк из одного из своих бесчисленных карманов небольшой рулон чистой холстины, которой дева проворно обмотала зашитую руку служанки. Предварительно намазав какой-то густой зеленоватой мазью, что посоветовал ей всё тот же Варгус и прикрыв шов мягкой белоснежной салфеткой.

— Если будет сильно болеть, давай ей это по три капли на полстакана воды не чаще трёх раз в день, — Варгус протянул Жардетте какой-то флакон. — Под твою ответственность, передозировка чревата последствиями.

— Опиат? — с любопытством спросила Жардетта.

Получив от Варгуса какое-то замысловатое пояснение, понимающе кивнула, а после заявила, что насчёт предложения надо хорошенько подумать, ведь оно столь неожиданно. Король чуть эмаль не стёр, скрипя зубами от такого нахальства.

— Ваше Величество, я готова. — С невозмутимым видом она повернулась к королю, словно каждый день ходила с ним на рандеву.

Нет, ну какова!

В королевские покои они шли пешком. Всё же без острой необходимости даже король не использовал магию. Его так и подмывало начать задавать вопросы, но он держался. Без эликсира это было нелегко, а уж учитывая, что даже с ним он терял рядом с Жардеттой терпение и самообладание…

— Госпожа Феалла? — раздался вдалеке изумлённый голос. — С возвращением!

Коннарт замер. Встал, как вкопанный, вызвав у Жардетты удивлённый взгляд. Раттард и вовсе скривился, вспоминая, как из-за своевольной принцессы ему пришлось прибирать лаборатории на Цимме.

— Спасибо, Тирелл, я тоже очень рада тебя видеть! — зазвенел нежный голосок. — Позволь представить тебе моего супруга – Карвела.

— Она ещё и с мужем приехала, — простонал главный маг.

Коннарт подобрался. Он прекрасно помнил, как выглядит Карвел в своём втором обличии, и то были далеко не самые приятные воспоминания в его жизни.

— За штрафом прибыла. — Кивнул ему король. — В этом бедламе только их не хватало.

Жардетта жадно ловила каждое их слово. Какая-то Феалла с мужем? И Коннарт должен им штраф? А ещё она вернулась, значит, жила здесь раньше?

К чести Коннарта он не сбежал. Мужественно стиснул зубы (у которых и без того хватало нагрузки) и двинулся в сторону голосов. Жардетту отсылать не стал, ибо шила в мешке не утаишь. Всё равно через полчаса весь дворец будет в курсе прибытия его взбалмошной сестрёнки, а истинная информация исказится настолько, насколько это вообще возможно. Более того, эта мартышка наверняка захочет познакомиться с претендентками, и попробуй её останови.

— Пойдём, познакомлю тебя со своей блудной сестрой, — отрывисто бросил король Жардетте и взял её за руку.

Инстинктивно, ибо в глубине души считал её практически своей. Но задумываться над этим ему сейчас было недосуг, а вот Жардетта обалдела от такого поворота событий. Шутка ли, в один день, более того – час! – ей сделали предложение, устроили сцену ревности и показали собственнические наклонности. И не кто иной, как отмороженный король!

Похоже, криогенная заморозка дала сбой. Как там говорил Тарр: всё течёт, всё изменяется? Где-то она ещё это слышала…

То, что предстало перед глазами короля и его сопровождающих, поразило всех. В холле стояла изумительной красоты пара, глядя на которую было очевидно, что они любят друг друга. Их глаза буквально излучали свет, особенно когда они смотрели друг на друга. Мужчина был очень высок, его рост явно превышал два метра, а мощное телосложение говорило, что не стоит вступать с ним в рукопашный бой. Женщина была тоже высокой, но куда ниже его, тонкой и звонкой. Рыжие кудри словно обволакивали её фигуру, подчёркивали хрупкость.

«И эта огненная дева – сестра отморозка?» — мелькнула у Жардетты изумлённая мысль.

— О, Коннарт! — воскликнула рыжая, когда увидела, кто идёт к ним навстречу. — Ты решил встретить нас лично?

— Разумеется, — король коротко кивнул гостям, повернулся к Жардетте и официально представил ей гостей: — Феалла – моя сестра, Карвел – её супруг. Морской дракон.

Такого поворота событий Жардетта не ожидала. Она распахнула глаза, пытаясь разглядеть в шикарном образчике мужчины признаки рептилоидности, но потерпела крах. Он буквально дышал мужественностью и благородством, но без чешуи и прочего.

— Феалла, Карвел, это Жардетта – одна из участниц отбора невест, — продолжал тем временем Коннарт.

Рыжеволосая сестра только и успевала, что удивляться. Во-первых, слухи об отборе подтвердились, а она прекрасно знала об отношении своего старшего братца к этому вопросу. Во-вторых, рядом с ним стояла явно не аристократка, более того, далеко не красавица.

И, тем не менее, он держал её за руку, и чувствовалось в этом жесте нечто значительное.

А потом Коннарт словно очнулся. Понял, что оказывает Жардетте слишком уж интимный знак внимания, отпустил руку. Этим он вызвал ещё больший интерес у прибывшей парочки, особенно у Карвела. Дракон принялся всматриваться в них и даже перестроил зрение, чтобы понять, почему его так заинтересовали эти двое.

Учитывая, что никаких положительных чувств он к Коннарту не испытывал, всё казалось более чем странным.

— Ничего себе! — воскликнула Жардетта, глядя, как обычный круглый зрачок ярких голубых глаз становится вертикальным, а радужка принимается мерцать серебристыми полосками и крапинками.

— Вот это да! — проговорил дракон одновременно с ней.

Ибо его взору открылось такое…

— Что там? — Личико Феаллы озарило любопытство, а потом… потом её зрачки тоже стали вертикальными.

Теперь настал черёд изумляться Коннарту и Раттарду, правда они и до этого были далеки от спокойствия.

— Надо поговорить! — постановил король, собрав в кулак остатки самообладания. — Прошу всех пройти в мой кабинет.

Никто с ним спорить не стал. Напротив, каждого буквально разрывало от любопытства.

Жардетту волновал вопрос частичной трансформации. Самому наличию морского дракона она не удивлялась, ибо Тарр ей наглядно показал, насколько разнообразен мир Марэлла. Коннарта и Раттарда интересовало, с чего это вдруг у Феаллы стали драконьи глаза. Сладкая парочка же была озадачена тем, что показало их драконье зрение, а увидели они ни много, ни мало, а истинный облик Елены.

И для этого им не потребовалось ни зелья, ни артефакта.

В кабинете Коннарт почувствовал себя чуть спокойнее, разве что слегка смутился, когда сел за свой амарантовый стол. Всё же получил он его в качестве откупа от несостоявшегося жениха Феаллы. Не того, за которого он пытался выдать её насильно, а который предал её. Неприятно тогда всё вышло, но сделанного не воротишь.

Жардетта села прямо напротив него, нарушив тем самым этикет, но королю было на это плевать. Да-да, потому что именно на неё он хотел смотреть сейчас, ведь, несмотря на неказистую внешность, видел он суть. Для этого было достаточно сосредоточиться на её взгляде, и всё становилось на свои места.

Это свойство появилось у него в момент, когда она пела, не ушло и после, когда он балансировал на грани жизни и смерти.

— Расскажи-ка мне, сестра, с каких пор у тебя стали такие глаза? — Коннарт решил начать не с Жардетты, оставив её на сладкое.

— Подарок Размара – армарийского бога – на свадьбу, — повела плечиком Феалла. — Кстати, ты знал, что наша пра- пра и ещё много раз пра- бабка была драконицей?

— Да, я читал об этом в тайных свитках. — Кивнул он, умолчав, что считал это выдумкой. До некоторых пор.

Возможно, причиной послужила крайняя секретность сведений о морских драконах. Все здравомыслящие люди не верили в их существование, разве что очень-очень давно. Потому что драконы в свою очередь старались держаться от людей подальше, за исключением армарийцев, с кем они имели общего Бога-покровителя. Размара.

— Ясно, — поджала губы Феалла. — Спрашивать, почему мы с Вирром об этом не знали, я так понимаю, бесполезно?

— Это секретная информация, доступ к которой есть только у короля, — пожал плечами Коннарт. — Так ты теперь дракон?

— Да, — Феа грустно вздохнула. — Драх, весь сюрприз насмарку! Я ведь хотела напугать тебя, показавшись во всей своей красе, но ты так спокойно на это реагируешь!

— Вовсе нет, Феалла, просто в последнее время произошло столько событий, что я попросту устал удивляться, — развёл руками Коннарт. — И да, держи себя в руках. Не пристало принцессе столь вульгарно выражаться.

На деле же он слегка лукавил. Он вовсе не перестал удивляться, просто сейчас центром его внимания стала одна подозрительная личность, спасшая его жизнь. И все его эмоции относились именно к ней. Сестра стала драконом? Да, новость более чем нетривиальная, но Жардетта интереснее.

Ибо тянет его к ней, несмотря ни на что.

— Ой, а можно потом показать процесс трансформации? — Жардетта молитвенно сложила руки.

Правда, в этом мире данный жест не был в ходу, но драконы его всё равно узнали. Потому что лучший друг Карвела, а теперь и Феаллы женился на попаданке с Земли – деве со стальным характером и трепетной душой[1]. В порыве чувств она так же складывала руки, как сейчас это сделала… портовая грузчица Моривии.

— Только после того, как расскажешь, кто ты такая, прекрасная незнакомка, — учтиво проговорил Карвел.

— Да, безумно любопытно, как ты умудрилась вселиться в столь несуразное тело, — подхватила Феалла. — Это ведь не иллюзия?

— Нет, это самое настоящее тело, — подтвердил… Коннарт, вызвав удивлённый вскрик Жардетты.

Точнее Елены. Она-то думала, что уж кого-кого, а короля она точно за нос водит. Как оказалось, тот был в курсе, но почему-то не спешил её разоблачать.

Нет, конечно, трудно заниматься допросами, лёжа в кровати, но ведь это мог легко сделать тот же лысый маг, а то и вовсе штатный палач. Наверняка такой здесь имеется.

Тогда почему?..

Она испытующе посмотрела в глаза отмороженного короля, который сейчас был вовсе не холодной статуей самому себе. О нет, его взор горел, смотрел прямо в её суть, заставляя чувствовать себя обнажённой. И физически и душевно.

Брр! Непривычное ощущение.

— Что ж, раз все уже в курсе, не вижу смысла скрывать. — Несмотря на неловкость Елена-Жардетта будто бы невозмутимо пожала плечами. Встала, приосанилась и выдала: — Позвольте представиться по-настоящему: Елена Петровна Кутузова, штатный врач отделения челюстно-лицевой хирургии областной клинической больницы города Челябинска. Можно просто Елена.

Единственное слово, которое присутствующие поняли, был «город». Термина «хирургия» здесь не существовало, больницы тоже отсутствовали. Имелись только лавки травников и лекарей. Хотя нет, понятия челюсть и лицо марэллцы тоже знали.

— Как так вышло, что твоя душа оказалась в этом… специфическом теле? — полюбопытствовала Феалла. — И где находится этот город Челя… Как там точно?

— Город находится на планете Земля, о которой вы вряд ли слышали, — начала с конца Елена. — Насчёт души – тут история более чем занимательная…

Рассказ о прыжке с парашютом она постаралась сделать максимально сжатым и неэмоциональным. Ей вовсе не хотелось объяснять такой нюанс, как страх высоты, выгорание от бесконечной работы и прочее. Она была сейчас к этому совершенно не готова. Да и выгорание чудесным образом исчезло, вот что значит сменить обстановку! О собственной смерти она и вовсе сообщила с лёгким смешком, мол, не справилась с группировкой тела, из-за чего её и вселили в свежеумершую Жардетту.

А вот о том, каким способом погибла грузчица, Елена поведала подробно, сказав в конце, что знает виновницу в лицо.

— Имени её я не помню, но показать смогу, — сказала она, с любопытством глядя на Коннарта.

Как он отреагирует? Решит покарать высокородную убийцу или сольётся, отбрехавшись отсутствием состава преступления. В конце концов, тело Жардетты живое, пусть и душа теперь внутри сидит другая.

— Обязательно, — многозначительно проронил король, сжимая кулаки.

По его лицу было видно, что он в ярости. И это не могло не удивлять!

И только Раттарду было всё равно, ведь он не испытывал аномальной тяги к незнакомке, к тому же не считал смерть обычной трудяги чем-то сверхъестественным. Он вообще был человеком донельзя циничным, и ему совершенно не нравилось, что сейчас творилось с Коннартом.

— Так ты говоришь, тебя перенёс сюда Тарр? — решил сменить тему главный маг.

— Именно он, — кивнула Елена, умолчав о божественных разговорах, которые подслушала тайком.

В конце концов, конкретных имён она не знала, этот вопрос с Тарром не обсуждала, посему нечего это и упоминать.

— С какой целью? — в голосе Раттарда мелькнуло ехидство, ведь выводы свои он уже сделал.

Да и какие могут быть сомнения в том, что любая жаждет выйти замуж за короля? Конечно же, никаких! А то, что Бог говорил о её не очень радужном мнении, так это всё только для отвода глаз.

— Поднять местную медицину с колен, — невозмутимо выдала Елена. — Помогать людям не только с помощью магии, но и науки.

О неприкрытых намёках Тарра на замужество с Коннартом она умолчала.

Карвел даже присвистнул от её выдержки. Уж он-то лучше всех чувствовал напряжение в этой комнате, а также видел те нити, которые соединяли сердца короля и его невесты. Пока тусклые, но вполне отчётливые.

— Именно об этом я и хотела с вами поговорить, — продолжила Елена, глядя в глаза Коннарта. — Если честно, хочется побыстрее узнать, в каком состоянии находится ваша медицина, разработать стратегию, приступить, наконец, к делу. А то приходится заниматься сущей нелепицей – шарфик вязать для следующего этапа отбора, например.

Феалла заливисто засмеялась, глядя, как вытянулось лицо старшего брата. Ему явно было неприятно узнать, что кто-то относится к отбору невест как к чему-то несущественному. Особенно столь интригующая дева, как Жардетта, оказавшаяся Еленой.

— Тебе придётся подчиняться нашим правилам, — выдал Коннарт холодным тоном, хотя его глаза пылали. О, он был невероятно зол на эту несносную девицу, кем бы она там ни была! — Сначала разберёмся с отбором, а потом можно будет говорить и о врачевании.

Елена ехидно выгнула бровь. Промолчала. И лишь выдержав минутную паузу, во время которой всячески себя убеждала не применять к королю физического насилия, выдала:

— С каждым днём промедления чья-то жизнь может оборваться раньше времени, как чуть не случилось с вами. Или сильно ухудшиться. Да, то будет не жизнь короля, но перед Богом все равны. Не понимаю, зачем тратить время на то, что не принесёт результата вместо того, чтобы заняться делом.

— А с чего ты взяла, что отбор не принесёт тебе результата? — Коннарт не менее ехидно выгнул бровь. — Из всех претенденток ты – самая интересная.

На этой сакраментальной ноте все окончательно выпали в осадок. Раттард от того, что годы тренировок по хладнокровию пошли прахом (вон он – на полу валяется, осыпавшись с короля), Феалла вообще своего брата не узнавала, что уж говорить о Елене. Она давно поставила ему диагноз и, несмотря на некоторые знаки, никак не ожидала столь кардинальных изменений.

И только Карвел сложил руки на груди и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как его враг меняется. Не без божественного вмешательства, но из вечно сдержанного, рационального до мозга костей педанта полезло нечто глубинное.

Возможно, не такой он и педант, раз ему в пару предназначена столь неординарная личность, как челюстно-лицевой хирург. Что бы последнее слово ни значило!

Елена-почти-не-Жардетта

Я пребывала в крайней растерянности. Чего-чего, а матримониальных поползновений со стороны короля я точно не ожидала! Впрочем, как и от Варгуса. Они вообще на меня смотрели? Да, черты лица начали сглаживаться, но не настолько, чтобы сразу двое мужчин (и ещё каких!) вдруг воспылали ко мне страстью.

Хотя, что это я Варгуса с Коннартом сравниваю, там мужик что надо! С профессиональными отклонениями, конечно, но мне они нисколько не мешают, наоборот, привлекают. Видимо, он следовал той же логике. Точно, это всё из-за совместной операции!

Но как объяснить странное поведение короля?

Да, он явно знал, что я не Жардетта, возможно каким-то хитроумным магическим способом увидел истинную меня, ну и что? От этого я не перестала быть безродной крестьянкой, точнее грузчицей. Или интрига в женщине все принципы нивелирует?

Даже и не знаю, радоваться этому или огорчаться.

Судя по диковатому взгляду, у короля явно что-то в голове сдвинулось. Видимо, сказывается отсутствие постоянного приёма седативного препарата. Узнать бы его состав…

— Братец, ты ли это? — прервала мои размышления Феалла.

— Ваше Величество, вы сильно переутомились! — излишне услужливо заговорил лысый хмырь, чей хмурый взгляд мне совершенно не понравился. — Вам пора вернуться в спальню и отдохнуть.

Врал. Он явно и безбожно врал. У Коннарта был более чем здоровый вид, какой бывает лишь спустя пару месяцев после того, что он перенёс. Да, в глазах виднелась сумасшедшинка, но об утомлении не шло и речи.

И тут мне захотелось пошалить… расставить все точки над ё, так сказать. Заодно проверить на адекватность.

— Я, конечно, польщена вашим особым ко мне отношением, но я не из тех, кто ведётся на красивую обёртку. — Демонстративно оглядела его, насколько позволял стол, показывая, что оценила физическую привлекательность. — Мне важно, что у человека внутри. Его душа, его разум, его личностные качества. И, конечно, чувство юмора, без него никуда.

Я не стала озвучивать наш профессиональный прикол о том, что медики женятся по градиенту концентрации серотонина. Или градиенту эндорфиного выброса. В крайнем случае, по клиренсу дофамина. В общем, сложно всё у медиков, не стоит простым людям ломать мозг специфической терминологией[1].

Король вскочил так резко, что тяжелый стул, на котором он восседал, рухнул с жутким грохотом. Его кулаки то сжимались, то разжимались, сам он явно пытался взять себя в руки и заговорить спокойно, но у него не получалось. Эмоции зашкаливали, более того, заражали! Я тоже вскочила и не отводила твёрдого взгляда, ясно давая понять, что не отступлю от своих принципов.

И тогда он сделал то, чего я от него добивалась – вышел из зоны комфорта. То есть из-за стола. Подошёл ко мне, властно взял за подбородок, наклонился.

— Мне тоже важно, что у человека внутри, потому ты здесь, а не с остальными вяжешь шарфик, — он иронично ухмыльнулся, правда, эффект испортили слегка дрогнувшие от нервного напряжения губы.

— А я его уже связала, завтра покажу, — хотела сказать это задорно, но вышло…

Вышло как-то сдавленно. Учитывая, что его лицо приблизилось ещё на пару сантиметров (ещё чуть-чуть и наши губы соприкоснутся!), неудивительно. С другой стороны, я-то не девица, что мне какой-то поцелуй? Переживу и пойду дальше!

Коннарт вздрогнул. По его телу прошлась судорога, а я буквально почувствовала, что на него пытаются воздействовать. Магией, судя по тому, с каким бешенством он посмотрел на лысого перца.

Нет, мне это определённо не нравится! Да, у нас тут те ещё разборки, но какого хрена маг в них вмешивается? Так, что там было, когда он попытался ударить в меня магией? Получил ей же по мордасам? Вот и сейчас пусть получит ответочку!

— Отвали от него! — прорычала я, вставая между королём и Раттардом.

Можно сказать, грудью защищая монарха от магических поползновений. Сама при этом схватила Коннарта руками за бёдра, инстинктивно понимая, что нужен физический контакт. Благодаря ему, возможно, колдовство уйдёт, в крайнем случае, обернусь и поцелую, чтобы точно избавить его от воздействия. Если контакт слизистых, конечно, сработает.

С меня не убудет, заодно мага поставлю на место, что-то он слишком обнаглел.

Получилось, причём без крайних мер! Король отмер, более того, так тесно прижался к моей, кхм, спине, что я кое-что почувствовала. Тем местом, откуда ноги растут.

— О, смотри, и на неё магия не действует! — радостно провозгласила Феалла.

Признаться, о присутствии кого-либо ещё, кроме короля и мага я совершенно забыла.

— Хотя тело не её, только душа, — вставил свои пять копеек Карвел.

Меня так и подмывало обернуться к ним и спросить, на кого ещё магия не действует, но решила не отвлекаться. Да и где тут, когда спереди стоит ужасно злой маг, с каждой секундой всё сильнее багровея от гнева, а сзади обнимает вовсе не холодный король, у которого, как оказалось, всё в порядке с органом размножения. И его температурным режимом.

Даже через брюки и платье чувствовался жар.

— Это для твоего же блага! — прорычал Раттард королю.

— Кажется, ты забыл о некоторых пунктах договора, — Коннарт проговаривал слова неспешно и очень весомо, отчего у меня на затылке волосы дыбом встали.

Хорошо, что это не мне! Нет, я бы ответила, не дрогнула, но вот потом точно бы пришлось пить успокоительное.

— Она плохо на тебя влияет! — продолжал настаивать маг, но уже не столь напористо.

— Я сам разберусь, кто на меня и как влияет! — повысил голос монарх, ещё теснее прижимая меня к себе.

Мда, а вот это уже больше похоже на подростковый бунт. Когда мальчику всё запрещали, а потом бац, и у него яйца выросли. В смысле гормональный фон повысился. Правда, этому мальчику лет уже многовато для таких дел, но мало ли, что там в том эликсире было.

— Эй, а не хотите посмотреть, какие у меня красивые зубы? — раздался ехидный голос Феаллы, побуждая обернуться. — Хотела подобрать более удачное время для демонстрации, но, чую, вы поубиваете друг друга раньше, чем у меня представится для этого возможность.

О, это было воистину эффектное зрелище! Половину отнюдь не маленького кабинета занимала туша искристо-синего дракона. Точнее драконицы.

Несмотря на размеры, она отличалась изяществом, и было ясно видно, что перед нами девочка. Отростки на голове формировали изысканную корону, крылья были очень интересной формы, а глаза… Глаза были огромными и очень выразительными!

А ещё она не говорила вслух, но при этом мы все её понимали.

— Ну что, братец, как тебе моё новое воплощение? — Не удержалась Феалла от ехидства.

— Ты прекрасна! — проговорил Коннарт довольно искренне, но в голосе чувствовалось напряжение.

Держать меня, кстати, не перестал, наоборот ещё сильнее вцепился, словно за спасательный круг. И я, на самом деле, его понимала, более того, сама держалась за него, но теперь не за бёдра, а за руки, обвившие мою талию.

Точнее то, что можно было назвать талией в этом мускулистом теле. Она была довольно условной.

— Куда катится мир? — пробурчал довольно громко вечно недовольный всем и вся Раттард. — Что теперь будет с Моривией? Коннарт, опомнись, приди в себя, вспомни, что ты – король!

— Я прекрасно помню, кто я. — Как ни странно, но король… успокоился.

Я чувствовала, как его руки расслабились, как ушла из голоса сильная эмоция, как он вновь взял себя в руки.

— Не надо мне тыкать этим каждый раз. Я всегда принимаю взвешенные решения, сейчас же дай мне спокойно пообщаться с сестрой и невестой.

Упс, кажется, он говорит обо мне слишком серьёзно. Так, надо бы затаиться, проанализировать ситуацию, понять, как так вышло, ведь я своим спичем относительно требований к жениху пыталась его оттолкнуть.

Аккуратно выпуталась из его рук, сказав, что мне надо присесть, мол, слишком много удивительного со мной случилось за короткий промежуток времени. Нехотя он отпустил меня, но отходить не спешил.

Хм, похоже я сейчас для него что-то вроде якоря. По крайней мере, воспринимать драконье обличие сестры ему явно легче, когда я рядом. Мне, кстати, тоже так психологически комфортнее – чувствовать возле себя нормального человека. Да, он «разморозившийся» король, нормальным в общепринятом смысле слова его трудно назвать, но он хотя бы общей со мной физиологии. В этом я не так давно смогла убедиться, когда проводила медицинские манипуляции.

— Знаешь, Феа, я рад, что ты обрела наследие нашей пра- пра- и ещё много раз пра-бабки, но я тебя попрошу не демонстрировать его перед посторонними. — Коннарт всё-таки положил на моё плечо свою руку.

Значит, тактильный контакт ему всё ещё был необходим.

— Что, боишься, что все эти курицы разбегутся? — хохотнула Феалла, вновь принимая человеческое обличие.

Причём на ней так же осталась вся одежда, и даже причёска не изменилась!

— У нас, конечно, так себе отношения, но прими один совет, — неожиданно для всех подал голос Карвел. Он подошёл к своей паре, обнял её за плечи, поцеловал в рыжую макушку. — Не оглядывайся на чужое мнение, отстранись на время от голоса разума, прислушайся к своим инстинктам. Они тебе укажут истинный путь. Ты уже начал это делать, не отвергай самого себя.

Вот теперь вздрогнула я. Он что, на меня что ли намекает? Ну уж нет, инстинкты инстинктами, а головой думать надо! Без неё никуда – проверено на себе не единожды.

Ой, кажется, последнюю мысль я произнесла вслух.

— Согласен, без головы никуда, — кивнул мне Коннарт, вновь пронзая взглядом.

И тут я поняла, что мы на самом деле на одной волне. По крайней мере, здесь и сейчас. У нас много схожего в образе мышления: он, как король, тоже привык действовать по протоколу. Только я по медицинскому, а он – политическому. И экономическому, куда ж без этого.

Единственное, что ему явно не хватает – практики в импровизации. Ведь не будь у меня этой самой практики, стоял бы он сейчас рядом со мной? Да, здесь есть отличная штука – магия, но в самый ответственный момент ни Раттарда, ни Бернулли рядом не оказалось. Тарр тоже не спешил спасать короля, всё зависело только от меня и моих решений.

— Всё-таки хороший инструмент, — проговорила я невпопад, — та волынка.

Никто меня не понял, а Коннарт отреагировал совершенно неожиданным образом:

— Составь мне список того, что тебе нужно. Желательно с рисунками. Если у нас чего-то нет, будем делать.

— Для этого мне нужен Варгус, — тактично напомнила о существенном факторе. — Так будет быстрее и эффективнее.

Взгляд короля тут же похолодел.

— Он отбыл к себе, в твоём распоряжении есть Бернулли, — сказал, как отрезал.

Я не стала спорить. Не знаю почему, но именно сейчас решила не триггерить его на стресс-реакцию. Он тронул меня своим решением, как и актом восстания против мага. Пусть его, мне кажется, что ревность – это просто временное помутнение. Выброс адреналина и прочих гормонов. Я слишком сильно отличаюсь от других, тем самым привлекаю пристальное внимание. К тому же я была для него загадкой, тайной, которую сегодня раскрыла.

Наверняка, переварив ситуацию в целом и услышанное сегодня в частности, он остынет, взглянет на обстановку здраво и сделает правильный выбор. То есть женится на какой-нибудь герцогине.

Да, это самый логичный вывод. Сегодня он действовал на эмоциях, даже с магом поссорился, что, несомненно, на пользу, ибо тот слишком обнаглел.

А что я? Да кто его знает. Мне бы с медициной для начала разобраться!

Коннарт ван Хоннар

Короля кидало от одной мысли к другой, от восхищения к ненависти, и было весьма непросто с этим справиться. Ему было трудно сконцентрироваться на чём-то одном, перед глазами мелькала то Елена, то сестра в обоих обличиях, то зашитая рука служанки, то ехидное лицо Раттарда, то довольное Варгуса.

Последним двум хотелось набить морды. Причём за одно и то же – излишнюю самоуверенность. И если Раттарда он ещё мог понять – тот пытался успокоить его с помощью магии, не дать наломать дров, то Варгус заслужил. Уж слишком пренебрежительно он высказался насчёт королевского отбора.

Хотя Раттард тоже заслужил, ибо чересчур много на себя взял.

Коннарт метался из одного угла спальни в другой, бормотал под нос ругательства, порой вовсе не достойные быть изречёнными королевскими устами. Наконец, он принял решение: нужно идти в бассейн. Поплавать, снять напряжение, прийти в равновесие.

Помогло. Вода всегда действовала на него успокаивающе и в то же время бодряще. В свете открывшихся фактов, видимо, сказывалась драконья кровь, разбавленная многими поколениями людей.

— Но как тогда она смогла стать полноценным драконом? — пробормотал Коннарт, лёжа на спине и смотря в расписной потолок.

Он любил после интенсивного плавания полежать на воде, полностью отдавшись её воле. Тело без труда держалось на поверхности, у него никогда не было проблем с балансом.

— Надо нормально поговорить, — осенило его. — Только с Феаллой и Карвелом, без свидетелей. Заодно штраф отдам, который должен им по суду.

Да, об этом было куда легче думать, чем анализировать чувства, которые вызывала у него Елена.

— О, ты так неожиданно! — воскликнула Феалла, когда увидела, кто постучался в дверь её спальни.

Той самой, из которой она когда-то сбежала, противясь навязанному Коннартом браку. Сложное было время, тяжёлое. Её предал жених, а старший брат решил, что не стоит об этом никому знать, в том числе и брошенной невесте. Он попытался исправить скандальную ситуацию по-своему, она по-своему.

Вышел тот ещё кордебалет.

— Прости, я не помешал? — вид у Коннарта был весьма непривычный.

Влажные после плавания волосы, рубашка местами мятая, местами мокрая, такие же брюки. И шальной взгляд, которого она у него отродясь не видела, ведь даже в детстве (точнее юности, ведь она была младше него) он ходил весь из себя важный, сосредоточенный на самосовершенствовании.

Как же – наследник престола, будущий король, это вам не шутки шутить!

— Пусть проходит, — раздался голос Карвела. — Нам действительно есть о чём поговорить наедине.

Карвелу вид нового Коннарта понравился. Он и сам выглядел подобным образом, ибо совсем недавно они с Феаллой приняли ванну.

— Прошу прощения за вторжение, но мне не терпится с вами поговорить. — Король присел на стул, упёрся руками о колени, чтобы сдержать волнение. — И для начала я хочу попросить у вас обоих прощение за то, что произошло несколько лет назад.

Это было и неожиданно и ожидаемо одновременно. А ещё очень приятно!

— Я прощаю тебя, брат, — с чувством отозвалась Феалла. — Ты так изменился!

— Я принимаю твои извинения, — куда более спокойно Карвел. — Не расскажешь, как дошёл до такой жизни: отбор, странная невеста, ты сам не свой?

— Расскажу, но с вас объяснение, каким образом Феалла теперь может оборачиваться драконом, — усмехнулся король.

Правда, сейчас он меньше всего соответствовал своему статусу.

В этот вечер они впервые нормально поговорили. Сестра, брат и тот, кто когда-то ворвался в их жизнь внезапно и неотвратимо. Расставил всё по местам и не позволил свершиться непоправимому.

Повесть о том, как Тарр Коннарта решил женить, вызвала у Феа недоумение, ведь, по сравнению с Размаром, бог Моривии не особо вмешивался в жизни своих подопечных. Праздники не в счёт. Возможно, бог Армарии на него повлиял? Ведь тогда, когда был тот жуткий скандал с пленением Карвела и проведением над ним запрещённых опытов, в дело вмешались не только Хранители, но и Боги. Размар так точно.

От выплаты штрафа, который назначил Коннарту суд Старейшин за попытку насильственной выдачи  сестры замуж, а также применению к ней магии подчиняющего обруча и не только, Феа с Карвелом отказались. У них и так всего хватало, куда важнее было восстановление мира между ними.

— Самым ценным даром от тебя является то, как ты изменился, — веско обронил Карвел. — И только поэтому мы расскажем тебе о благословении Размара.

— Только это большая тайна, никто не должен об этом знать, — тут же оговорилась Феа. — Особенно Раттард!

— Клянусь… — Коннарт произнёс ритуальную клятву о неразглашении по всем правилам, после чего узнал, что у драконов, как и у армарийцев особенный свадебный ритуал.

Он проводится в храмовом бассейне, куда к брачующимся приходит Размар, разумеется, не в истинном облике, а в теле морского дракона. Проверяет пару на истинность, благословляет их, соединяет тела и души. И именно в результате такого объединения Феалла смогла оборачиваться – проснулись те остатки древней крови пра- пра- и ещё много раз пра- бабки плюс ей передалась часть сущности супруга.

— То есть если Вирртан найдёт себе жену среди драконов, он тоже сможет? — О себе Коннарт даже и думать не мог в таком ракурсе.

Ему бы с отбором разобраться, и с теми чувствами, которые он испытывает по отношению к Елене.

— Да, наш младший брат тоже имеет на это все шансы. — Кивнула Феа. — Но насколько я знаю, он отчаянно влюблён в одну из армарийских принцесс.

Коннарт только вздохнул на эту новость. Он и сам в своё время сватался к старшей из них, но ему отказали. Откажут ли младшему брату, учитывая, что он учится в их военной школе?

— А сами армарийцы в драконов не оборачиваются? — Коннарт, кажется, был готов к любым известиям.

Учитывая, сколько потрясений он пережил за последнее время – неудивительно.

— Нет, несмотря на общего Бога-покровителя, — усмехнулся Карвел.

Он не стал разъяснять некоторые божественные нюансы, в частности тот, что самих драконов создал вовсе не Размар, а его мать, которая давным-давно ушла с Марэлла создавать другие миры. Как и не стал говорить о том, где на самом деле живут драконы. Ни к чему Коннарту эта информация.

Ему бы уже имеющуюся переварить.

После примирения с сестрой Коннарту стало настолько легко, что он спокойно заснул. Правда, сны ему снились всё те же – о Елене. А утром то самое состояние, которое стояние, никак не давало спокойно умыться и почистить зубы. От мысли о нынешней любовнице становилось тошно, как и от того, что сегодня – очередной тур отбора.

Глядя в зеркало, глаза в глаза, он окончательно осознал, что не хочет больше никаких дел с той, которая делила с ним постель вот уже несколько лет, посему не стоит ей возвращаться ко двору после поездки на воды, куда он её отправил на время отбора. Из прочих претенденток ему не то чтобы никто не нравится, а попросту не интересен.

— Нет, я, конечно, их особо и не изучал, но то, что было на музыкальном конкурсе – полный мрак, — проговорил он сам себе, сплёвывая пасту в раковину. — Зачем я вообще этот этап согласовал?

А потом он вспомнил, что логика-то была проста, как топор. Какова роль женщины в семье? Быть послушной, ублажать мужа, рожать. И без разницы, то семья крестьянина или короля. Основа одна. Да, крестьянкам приходится ещё и много работать, у королевы же свои заботы: балы устраивать, приёмы, управлять слугами во дворце, вести себя достойно, чтобы не опозорить честь рода и страны.

С такой точки зрения музыкальный конкурс действительно нужен. И, если судить объективно, многие девушки выступили вполне достойно. Почему тогда сейчас это кажется нелепицей?

Потому что Елена выбивается из парадигмы и его самого тоже вышибает. Она точно не будет ни балы устраивать, ни со слугами время терять, разве что выстроит их в шеренгу и пригрозит за неисполнение обязанностей отрезать что-нибудь ненужное. Или зашить. Покладистая жена – это точно не про неё, а вот насчёт постели…

От этой крайне неприличной мысли всё в нём встрепенулось. В груди что-то дрогнуло (наверное, оттаявшее сердце), а ниже… ниже уже ничего не дрожало. Там насос работал исправно, как часы.

— Но как на ней жениться, она ведь вообще не пойми кто?! — воскликнул он самому себе. — Тело грузчицы, душа иномирянки, нрав драконицы. С ней будет не спокойная размеренная жизнь, полная достоинства, а не пойми что! Она же вечно будет занята своей медициной!

Коннарт прополоскал рот, вытерся полотенцем, снова посмотрел на себя в зеркало. Глаза горят, волосы торчат в разные стороны, на груди брызги пасты. На лице щетина, кажется, недельной давности.

— Может, лучше сделать её любовницей? — осенила его гениальная идея.

Осенила и тут же померкла. Потому что Елена не из тех, кто клюнет на высшее расположение в ущерб самоуважению. Она ясно высказалась, что именно ценит в людях, а ещё насколько наплевать ей на его королевский статус. Варгус тут ещё со своим предложением.

Нет, Варгусу он точно не собирается её уступать! Его так и подмывает назвать её невестой, а ещё дотронуться до неё, поймать взгляд, чтобы вновь увидеть ту самую строптивую красавицу, что сидит внутри…

Её карие глаза завораживают. Да так, что он уже ни на кого не хочет смотреть!

— И всё-таки, монархический брак – дело серьёзное, — одёрнул он себя. — С другой стороны, так подкупает вот эта её непредвзятость. Получается, что если она оценит меня, как мужчину, то со статусом это будет совершенно не связано.

Эта мысль отчего-то принесла особое удовольствие, хотя Коннарт с пелёнок привык, что он – король, это его неотъемлемая часть, дающая прекрасные преимущества. Странное ощущение. Острое. Бодрящее.

От соблазнительных мыслей короля отвлёк камердинер, чьё участие в его спасении было, несомненно, весомым. Потому что тонкая воронка во дворце была только у него и Раттарда. Камердинеру она досталась от деда парфюмера, и он не дрогнул, когда грозная Елена потребовала вилку, бросился за ней, более того, сбегал за той самой фамильной воронкой, когда узнал от охранника, что требуется именно такая.

Раттарда же вовремя на месте не оказалось.

— Ваше Величество, какой костюм вы сегодня желаете надеть?

— Хм… — задумался король. — А ты случайно не знаешь, какое платье сшили Еле… Жардетте вместо того, которое я на ней нечаянно порвал?

— Мне, конечно, о таком знать не положено, но я случайно видел портниху, которая несла ей на примерку нечто сиреневое.

— Тогда что-то сочетающееся, — не задумываясь, постановил Коннарт.

Камердинер только понимающе улыбнулся. Да, у него после того памятного происшествия ещё долго тряслись руки и ноги, он был шокирован действиями Жардетты и в то же время зауважал девушку. Она странная, нетипичная, мускулистая, но… какая разница, если именно она спасла короля? Пусть для этого ей пришлось ткнуть его вилкой в бедро и сломать нулонскую волынку. Всё равно на ней никто играть не умеет, она больше для полноты коллекции висела.

Кажется, её привезли лет десять назад в качестве подарка, некоторое время она валялась в кладовке, где её нашла новая управляющая, лично почистила и принесла в музыкальную комнату. Хорошая женщина. Суровая, но добрая. Никогда старика не обижает, всегда готовит ему взвар из шиповника и солодки – знает, что у него слабые бронхи.

Елена-не-Жардетта

Ночь я провела неспокойно. Мне снилась какая-то дичь: будто бы я заметила в своих волосах небольшие проплешины, психанула и… побрила верхнюю часть головы. Как у героя Джонни Деппа в фильме «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». А потом всё оставшееся время сокрушалась, как бы мне остатками волос умудриться прикрыть лысину.

Коннарт тоже был в этом сне и подбирал мне шляпки.

Проснувшись, я сначала посмеялась над абсурдностью ситуации, а потом двинулась в сторону зеркала.

— Надо же, вроде никаких веществ не употребляла, как в том фильме, с чего такие дивные видения? — проговорила, вглядываясь в своё лицо.

Ничего особенно не изменилось, разве что цвет кожи стал светлее. И волосы не такие чёрные.

— Интересно, а в этом мире принимают наркотики, или обошлось без этой дряни? — задумчиво спросила у себя, вспоминая, как талантливо сыграл Джонни того упоротого торчка.

Хотя, учитывая подробности суда с Хёрд, которую ни разу талантливой актрисой не назовёшь, они там все употребляют во главе с Илоном Маском. И Джонни тоже, несмотря на приличный возраст. Поэтому кому как не ему знать, как ведёт себя человек под кайфом.

— Надо будет у Варгуса потом спросить, — решила я. — Всё же тут немного другое мироустройство, те же боги куда активнее участвуют в жизни своих подопечных.

Нет, с Бернулли о таком не поговоришь. Хотя, конечно, я обязательно выжму его по максимуму, но не стоит обсуждать с ним тот же мескалин, а то крыша у человека может поехать.

— Надеюсь потом, когда король успокоится, я смогу снова общаться с тем, кем хочу, — грустно вздохнула и принялась умываться.

Сегодня был ответственный день – вручение королю шарфика и прочего рукоделия. Я, естественно, по этому поводу не волновалась, меня больше раздражало, как неторопливо работает горничная. Укладка волос заняла у неё буквально вечность, новое платье приятного светло-сиреневого цвета она поправляла раз двести.

Чуть на завтрак из-за неё не опоздала!

Сначала я было забеспокоилась, может, Эрилла приболела, но нет, оказалось, что после вчерашнего происшествия со служанкой, которой я зашила руку, а также рандеву с королём (а заодно и с его новоприбывшими родственниками) она прониклась ко мне симпатией. И уважением. Выразилось оно вот таким своеобразным образом – она стала особенно тщательно ухаживать за мной.

Лучше бы ускорилась, право слово.

Во время завтрака подруги смотрели на меня подозрительно и в то же время боязливо. Видимо, до них дошло, что я сильно отличаюсь от истинной Жардетты. Наверняка они бы заметили это гораздо раньше, общайся я с ними более часто, но мы либо были заняты под строгим присмотром Паталлы, либо я валялась в отключке.

То Тарр меня вымотает, то король, плюс я с Варгусом старалась общаться в любой свободный момент. Жаль, что ему пришлось покинуть дворец.

— Мне кажется, или ты стала по-другому выглядеть? — прищурилась Люнетта.

— И откуда-то научилась лекарскому искусству, — вторила ей Ардетта.

— Скоро вы всё узнаете, — не стала отрицать очевидное и в то же время подробности решила пока утаить.

Иначе разнесутся по дворцу со скоростью свиста, а то и быстрее.

Потом нас прервало явление короля народу. Я даже глаза выпучила от неожиданности! Раньше он никогда с нами не делил трапезу, что на него вдруг нашло?

— Ваше Величество! — Паталла нарочито громко заговорила, подавая всем сигнал.

Девы тут же очнулись, поднялись из-за стола и вразнобой принялись приседать. Я тоже изобразила реверанс, правда, глаз не опускала. Потому и заметила, что сегодня на нас одежда… одинакового цвета! Случайность? Скорее всего. Вряд ли он стал бы узнавать, какого цвета платье мне сшили вместо порванного зелёного.

Или всё-таки?..

— Дамы, рад приветствовать вас, — Коннарт слегка наклонил голову, приложил правую руку к груди. — Позвольте разделить с вами утреннюю трапезу перед тем, как я увижу то, что вы для меня подготовили.

Надо же, как витиевато заговорил! А раньше ограничивался короткими фразами, после которых скоренько сбегал. Да и тон пусть ровный, но не отмороженный. Сразу бы так!

В общем, завтрак он девушкам испортил. После его спича у всех кусок в горло не лез – так они волновались. Клевали словно птички, больше занимаясь тем, чтобы красиво держать спину, изящно двигать руками, исподтишка наблюдать за королём.

Я ела как обычно. Спокойно, с чувством, с толком, помня, насколько важен именно завтрак в дневном рационе. И всё бы хорошо, но так хотелось привычной чашки кофе! Надпочечники просто взывали к стимуляции, но ничего не поделаешь – не было здесь такого напитка. Ну, или нам его не полагалось. В памяти Жардетты такового тоже не значилось.

Так же спокойно я ждала своей очереди вручить ему снуд, сидя в дальнем углу и наблюдая, как претендентки на размороженные мощи (о кубиках никто, кроме меня и камердинера точно не знает!) стараются поразить его воображение. И там было чем поражать, на самом деле!

Кружева, вышивка, коврики были невероятно хороши, правда, король не спешил брать их в руки, лишь кивал головой в знак признательности и просил положить на стол. Видимо, опасался покушения.

Не знаю насчёт подвохов, но в рукоделии девушки явно знали толк, к тому же, благодаря отсрочке, они смогли довести свои подарки до совершенства. Лично я присмотрела себе кусок кружева, того самого, сделанного на коклюшках. Если оно королю будет без особой надобности, то попрошу мне отдать.

Для чего – не скажу. Секрет!

В конце концов, скоро мои нижние девяносто станут действительно девяносто.

Наконец, очередь дошла и до меня…

Я встала, неторопливо приблизилась к трону, где восседал король, иронично поклонилась, держа горчичный снуд на вытянутых руках.

— Что это? — недоумённо спросил Коннарт, явно обескураженный видом незнакомого изделия. — Кажется, ты говорила вчера о шарфе?

— Это и есть шарф, но особой формы, — с этими словами я продемонстрировала, как правильно надевать снуд. — Очень удобно – концы не развязываются, обволакивает и куда лучше защищает от холодного ветра.

Чуть не спросила, бывает ли в Моривии холодный ветер, но вовремя опомнилась. К тому же память Жардетты услужливо подсказала, что всё тут бывает, просто сейчас весна.

Сегодня, кстати, было не так уж жарко, что не могло не радовать. Правда, это тело хорошо переносило и высокие, и низкие температуры, но привычка есть привычка. При умеренной погоде я чувствовала себя намного комфортней.

Король сидел, не подавая признаков желания примерить мой подарок. Его губы тронула лёгкая улыбка, но с чем именно она была связана – трудно сказать. Возможно, его просто позабавил мой вид, ведь тёплый снуд вряд ли сочетался с изысканным платьем.

— Я принимаю твой дар, Жардетта, — на имени король сделал особое ударение, мол, он-то знает правду. — Ты проходишь в следующий тур, но не столько за шарф, сколько за зашитую вчера руку служанки. Вот где истинное мастерство рукоделия. Остальные тоже проходят, кроме…

Он назвал несколько девушек, чьи работы были объективно слабее. И только собрался попрощаться до следующего этапа, как остановился, явно что-то вспомнив.

— Кто из вас та, которая сбила эту девушку, когда ехала на отбор? — говорил он нейтрально, но я почувствовала, как за спокойствием прячется гнев.

Король не забыл о неприятной ситуации, более того, явно переживал за меня, что вызвало во мне прилив симпатии. А ведь мог и запамятовать, учитывая, сколько всего на него навалилось за последнее время…

Гробовое молчание. Я на всякий случай огляделась, нашла ту самую грымзу, пытавшуюся незаметно для всех спрятаться за мраморную колонну, ехидно ухмыльнулась.

— Если искомая дева не признается сама, то будет не просто дисквалифицирована, её род будет отлучён от двора на десять лет, — Коннарт добавил в голос металла, но уже без обычного льда.

Мне о-очень понравилось! Напомнило нашего преподавателя по топографической анатомии – крутой был перец. Одна половина девушек была в него влюблена, а вторая ненавидела. Потому что предмет был дико сложный, сам мужик харизматичный, но непробиваемый, на томные вздохи и попытки кокетства не реагировавший.

 Суровым взглядом он окидывал аудиторию, когда задавал каверзные вопросы, твёрдой рукой ставил неуды за плохие ответы, приговаривая: «Мне пациенты потом спасибо скажут за то, что не допустил к их лечению халявщиков и лоборясов». И был, разумеется, прав на все двести процентов.

Тут даже зная теорию на зубок, изрезав и зашив кучу полимерного и трупного материала, в настоящей практике теряешься, косячишь и тупишь. Со временем всё меньше и меньше, но если ты не знаешь основу, то нечего тебе в операционной пол топтать. Так, перевязки делать да уколы ставить, при условии, если ты научился нормально попадать в вену, что тоже своего рода искусство.

Но что-то я отвлекалась, надо бы посмотреть, как отреагировала на его слова виновница смерти Жардетты. Выходить из-за колонны она не спешила, но лицо было донельзя напуганное. Мы встретились с ней взглядами, ненависть полыхнула в её глазах так, что не будь я столь закалённой, могла бы и дрогнуть.

— Жардетта? — обратился король ко мне, давая понять, что ждёт от меня помощи в опознании.

— Это вышло случайно! — выкрикнула виновница ДТП, так и не решаясь выйти из-за колонны. — Кони понесли, а она не спешила уйти с дороги.

Её трясло от волнения, лицо покрылось испариной.

— Враньё! — подала голос Люнетта. С одной стороны она явно жутко стеснялась короля, с другой, не смогла промолчать, когда началось столь откровенное перевирание фактов. — Мы шли все вместе и слышали, как ты крикнула, чтобы поторопились и не обращали внимания на чернь.

— А когда Жардетта упала и ударилась головой о колесо, ты просто приказала ехать дальше, — добавила Ардетта.

Обе они пылали праведным гневом, а их глаза светились от радости, что настал наконец-то момент истины. Убийца Жардетты стояла, ни жива, ни мертва.

— Выйди и имей совесть признать свою ошибку! — властно приказал Коннарт, вызывая у меня табун мурашек.

Нет, вот умеет же быть приличным человеком! Чем раньше занимался – не понятно. Хотя… я ведь не видела, как он вершит правосудие. Зато слышала, что монарх всегда отличался справедливостью решений.

Да, эта его сторона мне определённо нравится. Не всё потеряно для этого отморозка. Точнее разморозка, он ведь больше не принимает тот эликсир.

— Я… — девушка наконец-то сделала несколько шагов навстречу правосудию, испуганно вздрогнула и потупила глаза.

— Что ты? — сурово вопросил король.

— Я… больше так не буду, — прошелестела девушка, комкая в руках подол розового шёлкового платья.

М-да, детский сад, штаны на лямках. Ещё бы ножкой шаркнула и пообещала больше не ковыряться в носу. Равноценные же вещи!

— Поскольку пострадавшая не погибла, — красноречивый взгляд в мою сторону, мол, не распространяйся, — и даже не получила серьёзных травм, наказание будет лёгким. — Многозначительная пауза, во время которой я еле сдержалась, чтобы не хмыкнуть.

Да за кого он меня принимает? За трепло? Я умею держать язык за зубами!

— Ты выбываешь из отбора, а также лишаешься права посещения двора на один год, — постановил он. — Так уж и быть, репрессии твоей семье не грозят. Хвала Тарру, графу Коппоте хватило ума послать нетронутую дочь, не то что некоторым.

Я оценила его сарказм и полностью его разделила. Да, было забавно наблюдать, как часть девиц торопливо покидала площадь около дворца, когда узнала о сути первого испытания.

Кстати! До меня только сейчас дошло, что буквально все находились тогда в одинаковом положении! Никого досрочно во дворец не впустили, мимо проверочной арки задними ходами не провели. Респект!

Я с уважением посмотрела на Коннарта, показывая, как одобряю его решение. И это одобрение касалось не только первого этапа, но и того вердикта, который он вынес сейчас. Молодец, хорошо всё разрулил, учитывая, что формально я практически не пострадала. Никто ведь не знает (за исключением очень узкого круга людей и нелюдей), что настоящая Жардетта умерла.

К моему вящему недоумению дева разрыдалась. Может от радости, что легко отделалась?..

Коннарт ван Хоннар

Король Моривии смотрел на рыдающую девушку и понимал, что наказание она восприняла неадекватно. Собственно, как и не осознала всю меру своей вины.

Вообще Коннарт был очень практичным человеком, он прекрасно понимал, что все в этой жизни рано или поздно умрут, что пути господни неисповедимы, а жизнь простого люда никто особо не ценит, по крайней мере, из высшей знати. Но было одно большое но, точнее два НО! Во-первых, он сам недавно чуть не отправился за Грань, а во-вторых, дело касалось Жардетты.

И вот тут закралось одно противоречие.

Если бы эта заносчивая девица не сбила Жардетту, то в её тело не вселилась бы Елена. Как бы тогда Тарр её сюда привёл? Искал бы альтернативу и не известно, нашёл бы или нет.

Сложный вопрос.

С другой стороны, в стране нет войны, нет мора и голода, так к чему ненужные жертвы? Это был не несчастный случай или что-то в этом роде, нет, всё случилось из-за прихоти самодовольной, не осознающей, какова истинная ценность жизни, девицы.

Отправить бы её куда-нибудь на перевоспитание, чтобы поняла, почём фунт лиха.

Последняя идея Коннарту очень понравилась.

— Если хочешь сократить срок изоляции в два раза, можешь пойти помогать акушеркам при храме.

Помимо знахарей и лекарей в Моривии имелись и те, кто помогал роженицам – профессиональные повитухи. Обретались они в основном при храмах Тарра, имея в своём распоряжении отдельные здания для приёма женщин.

В деревнях, подобных Приморской, таких отделений не имелось, но у старосты был кристалл связи, с помощью которого можно связаться с ближайшим Храмом. Оттуда в срочном порядке выезжала акушерка с помощницей, чтобы оказать необходимую помощь.

Подобным образом в небольших селениях вызывают не только повитуху, но и связываются с лекарем, заказывают стройматериалы и прочее. Кстати, травник в Приморской имеется свой, помогая людям в нетяжёлых случаях.

— Я? — От изумления у дочери графа Коппоты даже слёзы остановились.

— Ну не Жардетта же, хотя я уверен, она обязательно захочет их посетить, — Коннарт лукаво взглянул на Елену, дождался от неё восторженно-утвердительного кивка и снова вернулся к преступнице. — Полезный труд помогает расставить правильные приоритеты.

Кому, как не ему было об этом знать. Он не позволял себе лениться с самого детства, разумеется, под неусыпным контролем отца, учителей и Раттарда. Потому что быть королём – это значит много учиться и много работать.

Елена не знала, чему больше удивляться: мудрому решению Коннарта или наличию тех самых акушерок. Почему-то именно этой темы не коснулся никто: ни Тарр, ни Варгус, ни она сама, когда копалась в памяти Жардетты. На самом деле неудивительно, ибо трудно охватить множество аспектов нового мира за короткий срок. Зато сейчас, когда сама мысль возникла в голове Елены, тут же полезли воспоминания о том, как мама Жардетты рожала, как отец бегал к старосте, чтобы вызвать повитуху.

Рядышком стояли те самые воспоминания, которые она уже «видела» – болезнь матери, большая трата на лекаря, вынужденная диета и вынужденный же выход на работу. Теперь картина той ситуации стала целостной, жаль только, что подробностей того, как именно работала акушерка, Жардетта не поняла. Да, она помогала тогда, но была больше на подхвате, нося пожилой женщине с суровым голосом то горячую воду, то чистые полотенца, то ещё что-нибудь.

 Елена многое бы отдала за то, чтобы как можно быстрее сходить к акушеркам, узнать то, чем именно они пользуются для родовспоможения, разве что на самих родах присутствовать желанием не горела. Но это не значит, что она будет отлынивать! В конце концов, она здесь не для того, чтобы выйти замуж и сесть, сложа руки. Ей надо местную медицину с колен поднимать, а это значит, ничего не должно пройти мимо её внимания!

Как и в прошлый раз, король попросил Жардетту остаться. Сегодня она поймала куда больше злобных взглядов, нежели тогда, когда ей пришлось промывать ему желудок, но это и неудивительно. Странно было бы, если б все вдруг воспылали к ней симпатией и дружно поздравили с тем, что именно она вызвала повышенный интерес Коннарта.

Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Такая вот аксиома.

— Неужели мы прямо сейчас сходим к акушеркам? — закинула Елена удочку.

— Позже, сначала нужно осмотреть подарки, — король кивнул в сторону Раттарда и Жреца, оба присутствовавших в этот раз.

Они стояли по разным сторонам от королевского кресла и бдели.

Раттард молча достал из кармана флакон с эликсиром, активирующим магическое зрение, выпил один глоток, с угрюмым видом принялся перебирать рукоделие с помощью левитации. Прикасаться не стал – вдруг какая-нибудь ушлая девица пропитала свой подарок приворотным зельем. Да, таковые запрещены, но учитывая, сколько уже неприятностей случилось с начала отбора, от претенденток можно ожидать всякое.

Взять тех же давно не девиц, чьи отцы ожидали аудиенции с монархом. Из-за болезни он так и не смог встретиться с ними, не считая герцога Камталла. Да и те претендентки, которых пропустила арка, не отличались идеальным поведением. Ищейки периодически докладывали, как то одна, то вторая капризничали, требовали не одну, а как минимум трёх служанок, желательно тех, к которым они привыкли.

Паталла в этом вопросе была непреклонна. Только проверенные люди могут находиться во дворце, никаких своих слуг!

Жрец тоже присматривался к рукоделию, его явно заинтересовали некоторые экземпляры, но исключительно с эстетической стороны.

— Так, а здесь у нас что? — подозрительно прищурился главный маг Моривии, глядя на симпатичный ковёр.

Конечно, полноценным ковром его было трудно назвать, ибо в распоряжении у участниц отбора была неполная неделя, но, несмотря на небольшие размеры, он был премиленьким. Нежные тона, изысканные цветы, яркая бабочка на одном из них.

Что же в нём так насторожило Раттарда?

Елена-не-Жардетта

Меня одолевали двойственные чувства. С одной стороны, было жутко интересно, как расследуется дело о покушении, с другой, в местных интригах я не разбиралась от слова совсем. Зато разбиралась в медицине, и именно сегодня мы договорились со Жрецом, что он сопроводит меня к акушеркам.

Вчера ничего не вышло, ибо ему надо было помогать королю. Всех участниц отбора снова досмотрели, допросили и заперли сочинять стихи. Я в очередной раз возрадовалась, что меня от этого освободили. К тому же, у меня есть особый козырь – русская классика, которую я помнила со школьной скамьи. Расскажу Коннарту про учёного кота на златой цепи и прочем зоопарке – пусть гадает, откуда у меня столь дивные галлюцинации.

Или лучше Маяковского? Хотя нет, у него ещё тот репертуарчик: то облако в штанах, то паспорт он из этих самых штанин достаёт. Да и то я уже не помню полностью, только «Крошка сын к отцу пришёл».

Дела.

Пока размышляла о поэзии, Эрилла принесла мне завтрак. Теперь мы все ели исключительно в комнатах, изоляция коснулась и этого аспекта. Впрочем, я была только рада, потому что не избежать мне тогда расспросов подруг. Они отличные девчонки, на самом деле, просто нельзя им знать обо мне правду. Кстати, надо бы поговорить с Варгусом по поводу операции на нос! Как только мне будет можно с ним увидеться, так сразу и подниму этот вопрос.

Не с Бернулли же его обсуждать.

Кстати, насчёт кудрявого, вчера вечером мы успели с ним немного пообщаться, он показал мне свой медицинский чемоданчик и объяснил, что за эликсиры там находятся да какие заклинания наложены на многочисленные камешки.

Впечатляло. На самом деле, у него был очень неплохой арсенал, жаль только, что только для избранных.

— А если не будет под рукой нужного камешка? — задала я резонный вопрос.

— Я достаточно сильный маг, чтобы исцелить болезнь напрямую, — Бернулли горделиво тряхнул кудрями. — Правда, стоить это будет дороже, потому что так больше Материи расходуется.

— А если болезнь неизвестная? — У меня пока не было доступа к местным учебникам, как и времени их изучить, но я не сомневалась, что такая ситуация имеет место быть.

Потому что процесс познания человека бесконечен, как и его болезней. Особенно вирусных инфекций.

— Такое бывает, — с грустью признал Бернулли. — Изучаем проблему, подбираем лечение. Чаще всего спасает божественное благословение, но его ещё дождаться надо.

Да, я помню этот аспект.

Поговорив ещё немного, я попросила Бернулли принести мне как можно больше медицинской литературы.

— Завтра я всё закуплю, Его Величество уже выделил средства, — кивнул он. — И учебники, и справочники, и энциклопедии. Можно вопрос?

— Да, конечно, — я предвкушающе улыбнулась, радуясь щедрости Коннарта.

Нет, я не сомневалась, что он, как человек рациональный и системный, подойдёт к вопросу моего информирования основательно, но чтобы сразу так! Хотя, он ведь король, о чём я говорю?

— Откуда ты столько знаешь о лекарском деле?

Я таинственно промолчала. Потом вспомнила того, кто оказался главным виновником моего нынешнего положения, и решила всё-таки дать ответ.

— Меня благословил Тарр, — и показала глазами на небо, точнее на потолок. — Он избрал меня для того, чтобы я помогла ему в нелёгком деле налаживания системы медицины в Моривии.

А вот тут Бернулли обиделся. Ему явно было неприятно, что, во-первых, выбрали не его – королевского мага, а какую-то деревенщину, и во-вторых, система всё же была, пусть и весьма своеобразная.

— Понятно, — проговорил он под нос, а вскоре откланялся, мол, вечер уже, спать пора.

В принципе, я его понимала. Пришла тут невесть кто, расшатывает местным врачам психику, трубку королю в нос суёт, вилкой окорок протыкает. С другой стороны, тот же Варгус реагировал на всё это совершенно по-другому. Вот кто реально открыт для нового, с кем действительно можно работать в паре и не переживать об оскорблённых чувствах.

Правда, он мне ещё и предложение умудрился сделать…

М-да, тут вот так сразу и не разберёшься, как отвечать. Да, он мне сильно понравился, и возможно спустя некоторое время я бы рискнула, но… король тоже меня привлекал.

Во-первых, он открылся для меня с новой стороны. О, как он сегодня всё чётко разрулил, это было по-настоящему круто! Я бы и сама так же поступила. Ну а во-вторых, после «разморозки», точнее с того момента, как он перестал принимать свой убойный эликсир, он стал похож на живого человека. Местами порывистого, местами сдержанного, с властными замашками, но король же.

Может, он не так и безнадёжен?

Ладно, посмотрим на его поведение. В конце концов, я не малолетка какая с гормональными бурями и отсутствием здравого смысла. Хотя, кубики, конечно, у него зачётные…

Позавтракав, одевшись и отказавшись от замысловатой причёски, потому что волосы во врачебных учреждениях надо тщательно прибирать, я собралась в Храм. Да, пришлось выслушать ворчание Эриллы на мой категорический отказ от дурацкого чепчика и якобы непотребный вид в импровизированной бандане, но мне не привыкать. В больнице тоже вечно кто-то ворчит.

Наконец, раздался спасительный стук в дверь.

— Жардетта, ты готова? — голос Жреца заставил радостно устремиться к выходу.

— Да, уже иду, — выпорхнула из комнаты, сияя, как новенький фонендоскоп.

Меня ждала работа! Наконец-то! А то так надоело вязать шарфик и слушать сплетни.

Кстати, мой снуд король сразу забрал себе, даже проверять его не стал. Сказал только, что сохранит его на память.

Приятно, что уж там говорить.

— Я уже предупредил акушерок, что к ним придёт гостья, немного упомянул о твоих лекарских талантах, — любезно вещал мужчина, ведя меня под руку.

За нами следовала парочка охранников, один из которых был тот самый неправдоподобный лакей. Он ещё вчера сменил дурацкий атласный костюм на строгую форму, показав тем самым, что мои подозрения имели под собой основание. С таким мужественным лицом и цепким взглядом человек априори не может быть простым служкой.

— Вообще, я не специалист по родам, — призналась я, спускаясь по мраморной лестнице. — Но цикл по акушерству в своё время сдала на отлично.

— Вот и славно, — улыбнулся Жрец, открывая мне входную дверь.

Солнце ослепило меня, заставляя моргать, вызывая слёзы. Опять жара. Нет, как хорошо, что у меня сейчас именно это тело, потому что ему не страшна повышенная температура и в то же время оно отлично выдерживает ту температуру воды, к которой я имела пристрастие в той, земной жизни.

Неожиданно вспомнились родители, коллеги, друзья… Сердце сжалось от тоски, от невозможности с ними увидеться, от того, что все они считают меня мёртвой. Наверняка Ирка корит себя за настойчивость, если, конечно, сама не попала в тот вихрь.

Нет, вряд ли! Константина ведь не притянуло, а наоборот, отшвырнуло подальше. К тому же она позже меня прыгала.

От грустных мыслей меня отвлекла очередная ватага ребятишек. Возможно, это были те же сорванцы, которых я встречала раньше, либо другие – мало ли в городе ребятни. В этот раз дети катались на собаке. Один сидел верхом, остальные бежали следом и улюлюкали.

— Да здравствует король Эддор, да славится его верный конь! — надрывался вихрастый пацан с берестяной короной на голове.

Тот самый, который восседал на «верном коне» дворянского происхождения. В смысле дворового: кто с кем спарился, тот и молодец.

— Слава королю! — вторила его «свита».

— Где мои невесты? — вопрошал «король». — Я хочу жениться, подайте мне всех дев королевства!

От такого поворота событий мы со Жрецом даже остановились. Стало любопытно, что же будет дальше.

— Мы тут! — заверещали девчонки с другого конца улицы, привлекая всеобщее внимание.

О. Боже. Мой. Я согнулась пополам от хохота, когда разглядела этих мелких модниц. Они были одеты так, что дали бы фору любой настоящей претендентке на руку и сердце короля. Серьёзно, фантазии им было не занимать!

Девочки явно ограбили шкафы своих мам и забрали из них самое ценное. Красивые белые юбки, отороченные кружевами (явно дорогими) и натянутые по самые подмышки, заменяли им платья. Сверху красовались всевозможные накидки из перьев, какой-то блестящей ткани, а у некоторых даже полупрозрачного шёлка. В волосах торчали красивые заколки, цветы и тоже что-то блестящее. Губы и щёки, разумеется, были ярко накрашены (судя по цвету – свеклой), а глаза подведены.

Спаси их Тарр от родительского гнева, пусть они его и заслужили!

— Я еду к вам, мои невесты! — воскликнул самокоронованный король, поправляя сползающую бересту, заменявшую ему корону.

Когда две процессии встретились, начался отбор. И самым забавным было то, что они начали… петь. Да так задорно, чисто и весело, что настоящие претендентки не шли с ними ни в какое сравнение. По крайней мере, по искренности и истинно детскому энтузиазму.

Подкравшуюся было хандру как рукой сняло.

— Как жаль, что я не могу снять это на видео, — сквозь смех посетовала я. — А потом показать Коннарту. Они играют в нас! — снова расхохоталась, старательно прикрывая рот рукой, чтобы не спугнуть малышню.

— Дети всегда копируют взрослых, — философски заметил Жрец, тоже улыбаясь во весь рот. — Пойдём дальше, нас ждут.

— Конечно-конечно! — очнулась я от дивного зрелища. — Обязательно надо будет рассказать об этом королю, пусть знает, где водятся действительно талантливые невесты.

Жрец понимающе ухмыльнулся, всем своим видом одобряя мою инициативу. А потом вновь подставил локоть, от которого я, сама того не заметив, отцепилась, пока покатывалась со смеху.

— Благодарю, — приняла его помощь, и мы продолжили движение к Храму, точнее соседствовавшему рядом с ним строению, где расположилось местное отделение акушерства и, возможно, гинекологии. Посмотрим, как у них тут всё устроено.

Первое, что мне бросилось в глаза – идеальная чистота. Приёмная, где стояло несколько столов со стульями, диваны и кресла, сверкала недавней уборкой. За одним из столов дежурила средних лет женщина в чепце. В отличие от моей служанки, ей он очень шёл, да и форму имел более благородную.

— Ладетта, познакомься, это Жардетта, та самая девушка, о которой я вам вчера говорил. Посланница Тарра и очень умелый лекарь. — Жрец элегантным жестом вывел меня вперёд. — А где все остальные?

— Несколько человек разъехались по вызовам, в родильной комнате сейчас никого. Но есть кое-что... На втором этаже сейчас графиня Сакланская... У нее... — Женщина замялась. Было видно, что говорить подробности ей неприятно и совершенно не хочется.

Так бывает, когда сталкиваешься с необходимостью обсуждать с посторонними случай, в котором сама ещё до конца не разобралась, но каждое сказанное тобой слово будет восприниматься, как уточнённый факт и впоследствии использовано против тебя. Особенно, когда прогноз неблагоприятен.

Посторонними для членов акушеркой семьи являлись абсолютно все, включая врачей других специальностей, и не безосновательно.

Вспомнилась первая лекция по акушерству на тему организации учреждений родовспоможения и акушерско-гинекологической службы.

— Итак, коллеги, уясните раз и навсегда: родильный дом не является больницей, клиникой, госпиталем или иным лечебным учреждением. Он есть медицинское учреждение родовспоможения, и стоит в классификации медицинских организаций обособленно. Кто из вас сможет объяснить, почему?

— Потому что беременность и роды – это естественный физиологический процесс, а не патология, — щегольнул один из студентов своей осведомлённостью.

— Совершенно верно, юноша! — Преподаватель одобрительно кивнул ему.

— Физиологический, угу, — буркнула я тогда себе под нос, но высовываться не стала.

Это ведь очень естественно, когда женщина 40 недель находится в состоянии, когда с ней может случиться такое, что ни одному нормальному человеку никогда в жизни не грозит! А потом... Вот если бы цикл практических занятий не прошёл на 3 месяца раньше, чем начали читать лекции, я бы может и поверила. Но после того как на меня вылезало синюшно-фиолетовое нечто, разрывая промежность и задорно разбрызгивая остатки амниотической жидкости... Нет уж, увольте! Рожать я точно не буду никогда в жизни, врагу такого «физиологического процесса» не пожелаешь...

Со временем эмоции от впервые увиденного улеглись, страх оказаться самой на родовой кровати притупился, а после и вовсе сошёл на нет. Однако беременные женщины так и остались единственной категорией пациентов, которую я не любила и побаивалась. Когда из телефонной трубки бодрый голос фельдшера вещал что-то вроде: «Поступает женщина, двадцать лет, предположительно флегмона лица, беременная, срок тридцать одна неделя...», — я плелась в экстренный приёмник, всей душой при этом желая оказаться как можно дальше от этой «радости»!

Стряхнув из внутреннего взора наваждение пятилетней давности в виде строк из протокола УЗИ «в полости матки обнаружен один мёртвый плод», я решительно пресекла неприятную для акушерки ситуацию.

— Клинический случай будем обсуждать у постели пациентки! Кто может меня проводить? — произнесла я с таким непроницаемо-профессиональным видом, что меня наконец-то признали как свою.

Или хотя бы допустили мысль, что лучше я, чем ничего. Видимо, у них действительно тупиковая ситуация.

— Одну минуту! — Хранительница бастиона под названием «приёмное отделение» с видимым облегчением тронула колокольчик. — Сейчас вас проводят.

— Отлично, как раз посмотришь, как тут у нас всё происходит, — возрадовался Жрец и… смылся.

Нет, я, конечно, понимала его, как никто другой, но чтобы вот так! С другой стороны, если он так поступил, значит тут и без него хорошо справляются.

Мои мысли подтвердила Ладетта, тут же облачившая меня в чистый халат и подавшая чашу с жидкостью, которая своим запахом не оставляла сомнений в её назначении. На мою импровизированную косынку, из-под которой не пробивался наружу ни один волосок, а также на то, насколько тщательно я промываю руки, она смотрела очень даже одобрительно. Из-за одной из дверей бесшумно выскользнула опрятная женщина в таком же чепце, как и у её коллеги.

— Знакомьтесь, Милесса. Она проводит вас, — в голосе сохранялось некое недоверие, но самообладанию Ладетты позавидовал бы любой анестезиолог.

Они обменялись короткими взглядами, после чего Милесса так же бесшумно исчезла, вскоре появившись снова с мягкими закрытыми мокасинами без каблука в руках. Даже державший меня в напряжении предстоящий осмотр клятой беременной ба... эээ... графини не помешал мне выпасть в осадок, как хлорид серебра, от уровня организации инфекционно-безопасной среды в местном роддоме.

Если честно, воображение накануне рисовало мне что-то в стиле допастеровской Европы: грязь, бедлам, самоуверенные доктора и докторята, наскоро вытирающие руки о фартук, заляпанный в ходе упражнений в "анатомическом театре", прямо по дороге к постели роженицы. Запах разложения и прочие прелести, коими портили нашу, тогда еще неокрепшую психику, на третьем курсе в рамках дисциплины под названием «История медицины». Нет, я искренне надеялась на лучшее, учитывая, что здесь всё же не настолько дремучее средневековье и даже магия имеется, но подспудный страх имелся, да.

Как оказалось, совершенно зря.

Не менее одобрительно я оценила грамотное зонирование. Стоило нам выйти из приёмной, как передо мной открылась прекрасная картина. Ширина коридора позволяла спокойно разминуться двоим всадникам. На свете тоже не экономили, можно было разглядеть каждую трещинку в идеально ровном полу. Табличек, конечно, нигде не было. Сомневаюсь, что в них могла быть необходимость, я уже успела понять, что здесь посторонний, появившийся без предварительного согласования, скорее всего, смог бы пройти туда, куда ему не позволено (а не позволено везде!) только через трупы сотрудниц приёмного отделения.

Не знаю, как у них это называется, да это сейчас и не имело значения, потом выясним.

Тем не менее, мне не удалось рассмотреть, куда ведёт дальше просторный коридор, сразу пришлось свернуть за безмолвной проводницей в первую же дверь по правой стене, за которой скрывалась широкая лестница с высокими перилами.

Так, понятно, судя по всему, сие вход в местное отделение патологии беременности. Правильно, нечего лишний раз ходить по общеродовому, если тебе не туда. Интересно, как они затаскивают наверх грузных женщин, многие из которых не в состоянии перемещаться самостоятельно? Возможно, есть какая-то отдельная система подъёма, нужно будет выяснить. Ох, до этого ещё нужно дожить. Что же всё-таки случилось с бедной графиней?

Память предательски подкидывала варианты, сбивая с рабочего настроя.

Нет, это не дело, ты для начала на сборе акушерско-гинекологического анамнеза не облажайся, потом уже умничай, светило недоделанное!

В просторной комнате вдоль стен стояли три кровати, на одной из которых лежала молодая женщина. Помимо кроватей я различила небольшой стол, два простых, но надёжных стула и два небольших шкафа. Но прицельно разглядывать обстановку было некогда, равно как изучать содержимое мебели. Пришла посмотреть роддом, ага. Посмотрела. На три раза.

Да, не так я представляла себе знакомство с пациенткой и коллегами. За сбор анамнеза, определение группы риска, постановку цели и задач консилиума можно было не переживать, это было лишним. Не особо имели значение предлежание, позиция и положение плода. Потому что даже от беглого взгляда становилось понятно: тут творился полный абзац.

Под плечами и головой женщины была подложена стопка подушек. С вершины этой стопки на меня уставилось пунцовое лицо с мутным плавающим взглядом и переполненными вздувшимися венами. Огромный живот, выступающий из-за бревнообразных ног, говорил о том, что одному лишь лучевому диагносту ведомо, какая часть из этого матка, а какая – свободная жидкость в брюшной полости.

Три женщины в одинаковых халатах, шапочках и мокасинах, стоявшие полукругом подле кровати, синхронно замолчали с моим появлением, встретив недоверчивыми взглядами.

— Девочки, это та самая Жардетта от Жреца, — представила меня Милесса. — Жардетта, это...

— Как давно поднялось кровяное давление? Что с мочой? Судороги были? Как давно находится здесь? — положив большой и толстый... учебник «Неотложные состояния в акушерстве» на правила хорошего тона, вывалила я на персонал.

Милесса немного опешила от такого темпа «ознакомления с местными порядками». Женщины же, напротив, выдохнули от осознания того, что я пришла не в театр за представлением и понимаю, что происходит.

— Мы наблюдали её на дому уже три недели. Опуха́ла, но не так сильно. Вели на эликсирах, гнали мочу, успокаивали сердце, кровь не отворяли, дабы не навредить. Магию супруг тоже покупал, но от неё был лишь временный эффект. Значительно захуже́ла она сегодня утром. Судорог не было. Пока… — начала одна из них, щепетильно подбирая слова.

Молодец, девочка, понимает разницу между фактической картиной и мнимой.

— Потом с именами разберёмся, — подмигнула вторая женщина стоя́щей столбом Милессе, — не до того сейчас.

Похоже, здесь тоже существовали старший и средний персонал, поведение одинаковых на вид женщин разительно отличалось. Судя по всему, я попала на подобие врачебного консилиума.

— Когда предполагаемый день родов?

— По расчёту лунного цикла не дотянули около двух дней.

Я подошла к постели графини. Скорее машинально, чем с диагностической целью, провела рукой по пальцам и тыльной стороне кисти. Судорожная готовность ещё явно не определяется, но это мнимое благополучие. Дошла до лучевой артерии, она ткнулась мне в пальцы стальным прутом.

Артериальная гипертензия под двести шпарит, не иначе!

Взгляд опустился вниз, выцепив на полу у края кровати деревянное судёнышко, отполированное до блеска грузными крестцами беременных женщин. Мутное белесовато-желтое содержимое судна, которое, по всей видимости, не спешили опорожнять с диагностической, опять же, целью поставило жирную точку в моих нехитрых дифференциально-диагностических изысканиях. Под прикрытыми веками всплыло новое наваждение – лицо профессора, величественно ниспускающего на наши юные разумы крупицы бесценных знаний.

«Преэклампсия – неотложное состояние, возникающее во второй половине беременности и характеризующееся сочетанием нарастающей артериальной гипертензии, протеинурии, часто осложняющееся отёками, асцитом и полиорганной недостаточностью, — вещал нам светоч познания, поглаживая густую седую бороду, за которую раз и навсегда получил прозвище «Сластёна» в угоду анекдоту о чудесных свойствах вагинального секрета в борьбе с облысением. — Сама преэклампсия не является неотложным состоянием, неотложным оно становится в средне-тяжёлой и тяжёлой формах. В ходе прогрессирования, при отсутствии адекватной своевременной медицинской помощи, даёт начало эклампсии, характеризующейся системной судорожной активностью, которая, в свою очередь, часто манифестируется в паралич дыхательной мускулатуры, стенок брюшного пресса, со всеми вытекающими, так сказать…»

Угу, куда не кинь – везде без своевременной адекватной помощи несчастную беременную бабу ждёт печальный конец, это мы уже поняли. Как только не вымерли?

Тэк-с, пора выныривать из себя! Если мне не изменяет память, первые описания этого синдрома зафиксированы ещё во времена Гиппократа, но ключевой момент стал известен много позже: возникновение и прогрессирование преэклампсии непосредственно и неразрывно связано с беременностью и завершается вместе её окончанием.

Таблицу соответствия лабораторных и физических показателей для определения стадии, степени тяжести и риска выцарапывать из недр долговременной памяти – пустая трата времени. Главное – это тактика, известная любой современной медсестре, не говоря уже о врачах, но, скорее всего, недоступная в этом мире: стабилизировать и родоразрешать! Иных способов решения проблемы без летального исхода попросту нет.

Наконец, я отмёрзла и подняла глаза. Да, точно, типичные врачи. На меня, конечно, поглядывали с интересом, но особо не парились. Одна из женщин с покерфейсом отсчитывала капли из флакона темного стекла в мензурку. Вторая определяла положение, позицию и предлежание плода приёмами Леопольда-Левицкого. Хотя, вряд ли эти ребята здесь существуют. Ещё одно подтверждение, что мысль человеческая не очень-то зависит от личности, а называть изобретения по фамилии авторов годится только чтобы потешить тщеславие оных и задолбать студентов медицинских институтов и училищ. Или как там сейчас модно, университетов и колледжей. Третья пока просто стояла, сложив руку в «пистолет акушера», то ли готовилась, то ли просто машинально...

Страшные люди, в общем.

— Ваше заключение? — прозвучало в тишине.

— Преэклампсия, ориентировочно средне-тяжелая/тяжёлая степень без видимых неврологических расстройств.

Акушерка с «пистолетом» вопросительно наклонила голову.

Чёрт, придётся переводить.

— Тяжёлое неотложное состояние, сочетание высокого кровяного давления, выхода жидкости из крови в мягкие ткани, выхода белка́ в мочу. Если не пресечь, разовьются судороги, и она «уйдёт». Может уйти и без судорог. Причина тому — сама беременность, чтобы всё закончилось, ей нужно срочно родить. Чтобы смогла родить, ей нужно снизить давление любой ценой, а потом стимулировать родовую деятельность.

— А вы уверены, что причина — это беременность? Роды могут спровоцировать судороги. Тогда уйдут оба.

— Абсолютно. К тому же, если ничего не предпринять, они уйдут гарантированно.

Тут нашу беседу прервала жертва четверых коновалов. Женщина вскинула руки, прижав их к груди, начала судорожно хватать воздух ртом, издавая не то хриплый сип, не то сиплый хрип.

Ага, давай, шлифани острым коронарным синдромом, детка, ты же это умеешь, я знаю, не стесняйся! — набатом ударило по моей звенящей черепушке откуда-то из глубин межушного ганглия.

— Кивни если «да». Болит? Давит? Куда-то отдаёт? Куда?

Ну конечно, нижняя челюсть и левое плечо, классика. Жертва физиологического состояния, дарующего счастье материнства, посмотрела на меня мутными, полными отчаяния и страха глазами разного размера. Разного. Размера. Левый глаз светил на меня бездонной шириной зрачка, роговица выбухала, выдавая повышенное давление в передней камере глаза.

Я ж не офтальмолог!

Ага, всего лишь посланница бога с даром врачевания. Так, по крайней мере, представил меня Жрец местным акушеркам, прежде чем привести к ним.

На меня снизошло спокойствие удава Каа. Что ещё может произойти, собственно? Уже случившегося достаточно, чтобы творить всё, что в голову взбредёт, всё равно уйдёт, благодаря моему вмешательству или вопреки – это уже не важно.

Не из-за глаза, конечно, но это как показатель градуса звездеца. Острый приступ глаукомы с болевым синдромом по форме «сердечной маски», как осложнение гипертензии у женщины, которой явно меньше сорока лет. Похоже, Тарр отличается «искромётным» юмором. Хорошо, что я успела хоть что-то узнать о местной медицине из уст и чемоданов Варгуса и Бернулли!

— Клинок! Чашу! Меры по обеззараживанию! Сердечный эликсир в тройной дозе! Мочегонные в тройной дозе! Противосудорожные приготовить! Вызвать Варгуса – знаете такого? — получив утвердительный кивок, продолжила: — Мужа тоже вызвать. НЕМЕДЛЕННО!

Прости меня, девочка, но анестезии не будет. Хотя, подозреваю, тебе сейчас на это начхать. Сознание уже изменено, чай не оперативное родоразрешение по Пфанненштилю затеяла, не сорвёт мозги. ТУДА я точно не полезу даже под страхом сожжения на костре, тупо потому что не умею. Совсем.

Скорость выполнения была поистине акушерской!

Уже отворив левую поверхностную височную вену, я поняла, чего мне действительно не хватает в этой ситуации. Родного щитка, верой и правдой защищавшего моё лицо от фонтанов гноя, крови, а иногда и рвотных масс. Потрёпанного и мутного, но в государственном здравоохранении новое закупают взамен только распавшемуся на части. Вот и как теперь оценить объём кровопотери?

С меня стекает примерно 155-й миллилитр, ага, 156-й...

А хотя ладно, в глаза же не попало, ранок на лице нет, остальное ерунда. В принципе, фонтанчик очень быстро погрустнел и опал, чай, не лицевая артерия, научившая меня однажды не забывать надеть щиток.

Прижала.

По лицу заскользила влажная салфетка, аккуратно стирая боевую роспись. Вторая салфетка очищала лицо пациентки, шея и грудь которой бесшумно накрылись чистой пелёнкой. Отработанный материал летел в таз на высокой треноге. Под правой рукой стоял столик со свежим материалом. Я почувствовала, будто вернулась в родную операционную, какие чудесные девочки! Только игл не хватало, но скоро придёт Варгус и решит эту проблему. А если не придёт, то и без них обойдусь.

В пациентку вливались эликсир за эликсиром, лицо потихоньку меняло цвет свежего помидора на просто поросячий. Эх, жаль не могу повторно пропальпировать глазные яблоки, сравнить внутриглазное давление в динамике до и после. Хотя почему не могу, очень даже могу!

— Прижми. Чашу с антисептиком, — о, и латынь стали понимать, чудеса!

Хотя, тут особо вариантов не было, и так по ситуации понятно.

Омыв руки, я обхватила по очереди через закрытые веки левый глаз, затем правый, покатала. Есть динамика! Значит дело всё-таки не в проходимости Шлёммова канала[1], а просто в высоте давления. Хотя, с нормальным оттоком водянистой влаги, переднюю камеру бы не раздуло. Ну, если не ослепнет, значит, молодец, офтальмолог из меня ещё хуже, чем акушер. Сейчас глаз был скорее моим тонометром, чем объектом спасения.

Впрочем, у них же волшебные камушки тут имеются, а пациентка – не простая смертная.

— Добавить обезболивающий эликсир в дозировке, как на среднюю травму. Просто жидкость пока не давать. Судно...

— Уже подложено, заполнено наполовину.

— А ты оптимистка! — усмехнулась я.

Мне ответила нейтральная полуулыбка, как обычно реагирует человек с хорошим самообладанием на непонятное высказывание. Потом объясню шуточку, в более спокойной обстановке...

Хм, а жертва-то наша розовенькая, дышит ровно. Как там пульс? Частит, конечно, но не сильно. Глаз потихоньку перестал напоминать рисунок из учебника по офтальмологии. На такой эффект я даже не рассчитывала.

Пока я возилась с оценкой состояния, ассистентка терпеливо ждала указаний. Ну да, я же первый номер, и тактика вся на мне, даже если у второго есть своё мнение. Мой поворот головы был моментально замечен.

— Сколько ещё сливать?

— Пожалуй, хватит, — вынесла я вердикт, заглянув в чашу. — Неизвестно, сколько ещё потеряет при родах.

В комнату требовательно постучали, а потом раздался знакомый голос:

— Это я – Варгус.

— Входи, чего топчешься, — нетерпеливо поторопила его я. — Мне твои иглы срочно нужны. Ты же с чемоданом?

— Но он ведь мужчина… — одна из акушерок неуверенно взглянула на дверь.

— Да, — раздался нужный мне ответ.

— Долой дискриминацию по половому признаку! — провозгласила я таким тоном, что больше мне глупых вопросов не задавали. — Иди сюда, дело есть!

Дверь резко отворилась, в комнату влетел одетый во всё стерильное Варгус, радуя меня своим видом безмерно.

— Я не сильно задержал вас, прелестные дамы? — обаятельно поинтересовался лекарь, пристраиваясь в дальнем от роженицы углу и открывая свой волшебный чемоданчик.

Да уж, не зря говорят, что степень иронии в юморе шагает бок о бок с интеллектом. Без тени фальши назвать прелестными дамами залитых кровью тёток, совершающих зверские деяния над беременной женщиной – это высший пилотаж!

Не переставая говорить, Варгус явил то, чего я так ждала. Хм, и даже больше того! Беседа о сортах шовного материала не прошла даром. Тонкая и гладкая шелковая нить уже была заправлена в иглу.

Нет, этот человек мне определённо нравится! Куда лучше Бернулли! Тот наверняка бы грохнулся в обморок от нашего вида. Одним словом – королевский лекарь, привыкший полагаться в основном на магию.

— А ещё... Я не уверен, что мне удалось сделать именно так, как нужно...

На предметный стол лёг иглодержатель. Почти неотличимый от оригинала, который я не зря пыталась максимально точно излить из памяти на эскиз.

— Великолепная работа! Добавить обезболивающего! — скомандовала я анестезиологу.

Акушерзиологу... Анестешерке... В общем, сообщение дошло по адресу, и было исполнено. Ещё раз убедившись, что сливать крови больше не стоит, заняла место у операционного поля, ассистентка сместилась к изголовью.

— Инструмент и шовный материал обработаны? — спохватилась я.

— Конечно, всё готово к употреблению.

Одиночный узловой шов лёг, как по маслу. Я посмотрела на свою «бригаду» и поняла, что последнее их всё-таки проняло.

«А что, так можно было?» — читалось в глазах оторопевших женщин.

Ну да, они-то, в отличие от Варгуса, не знали, что это такое и для чего предназначено.

— Можно, если осторожно, — усмехнулась я в ответ на немой вопрос.

Вот уже и без слов друг друга понимать начинаем. Ну что ж, с боевым крещением нас!

— Шаделла, — представилась одна из женщин. — Главная акушерка.

— Валотта, — подала голос та, которая непосредственно мне ассистировала, — помощница.

— Беридда, — назвалась последняя, всё ещё держа флакон с каким-то эликсиром в руках. — Травница.

— Моё истинное имя – Елена, — после всего пережитого я не могла им врать. Да и смысла особого не видела. — Жардетта – это так…

Ну, вот и познакомились.

Но расслабляться, конечно, было рано, победа над взбесившимся беременным организмом была временной, основная битва ещё впереди! Надо заставить её рожать, вот прямо сейчас. Потому что повторения этой свистопляски не переживёт либо она, либо я, либо обе... Да и не для того старались, чтобы просрать все меры... А за глазами надо понаблюдать, не нравится мне эта глаукома в двадцать лет, или сколько ей там... На вид лет двадцать. Да ещё и так быстро разрешившаяся, что-то здесь нечисто…

Мои размышления прервало появление Милессы.

— Явился граф Сакланский.

— Спасибо, Милесса, — ответила я довольным тоном.

Хотя, удовольствие мне предстояло сомнительное. Выйти бы живой потом, когда граф узнает, зачем именно его позвали, впрочем…

— Девочки, у вас есть эликсир для стимуляции родов?       

Судя по растерянным взглядам, тут такое не практиковали. Естественный процесс же, само выйдет.

— Варгус? — он был моей последней надеждой.

Призрачной, но я должна была спросить.

— К сожалению, — развёл тот руками. — Магией тоже не смогу помочь – нет разработок на эту тему.

Что ж, я сделала всё возможное, чтобы лишить супруга психотравмы. Подам ему мысль максимально жёстко, чтобы понимал: это не прихоть непонятной бабы, а суровая необходимость. Условие, при котором есть шансы выжить его жене и ребёнку.

— Всем покинуть комнату. Графа пригласите сюда.

Нет, ну а как я ещё могу стимулировать роды? Окситоцин? Ага, щас, по карманам пошарю, где-то завалялся. Между шприцом и линеаматом. А в соседнем методичка заодно, толку от препарата без знания дозировок. Амниотомия? Му-ха-ха, держите меня семеро, где моя пулёвка?! Нет уж, даже если бы она была, тыкать в амниотический пузырь острыми предметами я, пожалуй, воздержусь. Местных средств тоже не имеется, так что высокий статус и, наверняка, немалый капитал здесь бесполезен.

Ну, Тарр, ну подсуропил!

— Кккак? Вввот пряммо... — граф то краснел, то бледнел, то потел.

Предложение прервать воздержание и предаться плотским утехам прямо здесь и сейчас рвало все шаблоны приличий, кои ему втолковывались сызмальства.

— Именно прямо здесь и прямо сейчас, в целях стимуляции родов. От этого зависит жизнь вашей супруги и вашего же ребёнка, — в пятнадцатый раз терпеливо объясняла я трясущемуся графу.

Супруга его, кстати, отнеслась к этой новости спокойно и с пониманием. Наверное, после всего, что ей пришлось пережить, это казалось наименьшим из зол. Да и злом-то это не назовёшь, особенно, если тётенька с огоньком...

По сути, я ведь про неё ровным счётом ничего не знаю!

Наконец, мне удалось кое как заручиться добровольным информированным согласием пациентки и её супруга, убедиться, что моё, кхм, назначение понято верно и всерьёз. Паника из глаз графа, конечно, до конца не исчезла, но он же, в конце концов, мужчина, пусть возьмёт себя в руки!

Или с чего он там начнёт…

А, ладно, присутствовать при этом я всё равно не буду. Надо бы, конечно, в целях контроля состояния графини и своевременного оказания неотложной помощи, в случае чего, но тогда у них точно ничего не получится, да и, подозреваю, крик её супруга будет слышен за десятки километров вокруг.

Мои размышления по дороге из комнаты были прерваны именно таким криком, какой я себе и представляла. Сорок пять секунд, он, случаем, в советской армии не служил? Забежали мы все вчетвером почти одновременно, хотя стартовали с разного расстояния. Да уж, подготовка персонала тут – ГТО и не снилось!

— И чего мы так орём?— вежливо поинтересовалась я у графа. — Слишком хорошо?

— Н-н-н-н, а-а-а… — конструктивно изложил свой ответ граф.

Наши сомнения развеяла без девяти часов счастливая мать, заорав куда мелодичнее и тише своего супруга.

Ясно, напугался, бедолажка, наступившего желаемого эффекта. Тут нервы мужчины окончательно не выдержали, но мы были к этому готовы. Фиолетовое вопящее лицо графа заткнули каким-то эликсиром (подозреваю, местным аналогом фенобарбитала или диазепама) и выдворили будущего отца наружу под белы рученьки Милессы, которая тоже оказалась на поверку женщиной крепкой и телом и психикой. Твердой хваткой она увела несчастную жертву ироничного бога и его изобретательной избранницы.

Надеюсь, Варгус примет удар на себя, мужчина всё-таки.

Обернувшись, я увидела, что, в принципе, здесь уже особо и не нужна. Эти доктора знали своё дело туго, а я что, я так, рядом постою, посмотрю...

— Как быстро раскрывается, вы только посмотрите! — восхитилась Валотта, которая помощница.

— Добавь капель, — это уже главная – Шаделла – отдала приказ травнице.

Беридда невозмутимо взялась за очередную склянку, стоявшую на столе.

Надо же, как быстро я запомнила их необычные имена! Вот что совместный труд делает – объединяет!

Схваточный период протекал стремительно, видимо, организм мобилизовал последние силы и наконец-то решил выжить. И это вопреки моим надругательствам!

Сейчас, когда режим «действуй, а не сопли жуй» отпустил, до меня начало доходить осознание градуса везения в произошедшей ситуации. Эликсир, успокаивающий сердце, оказал гипотензивное действие, но не подавил родовую деятельность, как любой, уважающий себя β-симпатолитик. И не дал эффекта рикошета, который был довольно вероятен, с учётом дозировок.

Видимо, всё-таки другой механизм действия.

Мочегонное действовало очень эффективно в условиях нарастающей почечной недостаточности, будто это жестокий и беспощадный петлевой диуретик, но признаков главного побочного эффекта – гипокалиемии, верными спутниками которой были всё те же судороги и нарушения сердечного ритма, так и не возникло.

То ли местная фармакология базируется на совершенно других механизмах, то ли женский организм – настолько непредсказуемое явление...

Несмотря на головокружительный успех, я полностью отдавала себе отчёт в том, что действуй я с помощью наших, земных средств по той же тактике, то, с высокой долей вероятности, просто добила бы тётеньку. Немного утешало то, что разрезая матку без наркоза или спиналки, а также десятка гемаконов с эритроцитарной массой в запасе, я бы сделала это куда быстрее. В смысле добила бы быстрее.

Легче, впрочем, от этого не становилось.

«Доиграешься ты однажды в божью посланницу», — прошептал внутренний голос.

«Я обязательно изучу всю матчасть, Бернулли скоро должен учебники подогнать», — поклялась самой себе, на чём шиза утихла, а я вернулась в мирской бедлам.

— Скоро головка опустится, а воды до сих пор не отошли, — пробормотала под нос Шаделла.

— Тужься чаще-е, — командовала Валотта. — Да не лицом!

Роды шли, я пыталась быть полезной хотя бы в роли помощницы (мне было стыдно просто изображать мебель после того, как эти девочки выложились по полной в ходе моих экспериментов), но уж очень всё быстро протекало для первородящей молодой барышни.

— Ыррхааа! — старалась графиня.

— Давай-давай-давай-давай! — раздавался универсальный клич акушерок во всех мирах и измерениях.

Всё закончилось… неожиданно. После очередного боевого клича команчей, которые исторгала из себя роженица, прямо в лицо Шаделле вылетел снаряд, пойманный в лучших традициях топовых баскетболистов! Снарядом оказался плод, окружённый так и не разорвавшимся амниотическим пузырём, в народе именуемым «рубашкой». Эта дамочка, решила нас сегодня добить из своей, очевидно, отлично простимулированной пушки, да простят меня Куско, Пфанненштиль и иже ними...

Какие там девять часов, мы ещё и отдохнуть успеем!

Потом Варгус, видимо, приведший в сознание ошалевшего графа и договорившийся с ним о дополнительной медпомощи, восстанавливал разрывы и лечил глаз с помощью магических камешков. Пили чай с пряниками, поговорили за жизнь, а к вечеру я вернулась во дворец, чтобы узнать, что приглашена на королевский ужин…

Вовремя, я как раз собиралась рассказать королю о детских играх в отбор. Не о родах же говорить, право слово.

Коннарт ван Хоннар

На сегодня у Коннарта было расписано столько дел, что он рисковал остаться без обеда. За завтраком они с Раттардом обсудили порядок действий, чтобы получилось максимально эффективно.

— Дева, которая пропитала ковёр настойкой любистока, пусть пока занимается поэзией,  — постановил Коннарт. — Накажем её позже, как и графиню Коппоту, сейчас главное – выяснить, кто именно стоит за покушением. Не думаю, что Ламбраский пошёл на такую авантюру в одиночестве. Он для этого трусоват.

— Вчера ночью ищейки нашли того слугу, через которого был передана настойка, сейчас они работают над слежкой за бароном, — отчитался Раттард.

Под его глазами были тёмные круги, свидетельствовавшие о бессонной ночи, король тоже не сиял свежестью. Оба они спали около четырёх часов, потому что нужно было как можно скорее успеть всё: переговорить с безопасниками и ищейками, раздать им указания, посоветоваться с парочкой министров, и самое главное решить: в открытую действовать или повременить, не ворошить осиное гнездо.

Пока постановили не понимать шум, чтобы не вспугнуть остальных заговорщиков. Пусть все думают, что покушение не состоялось по техническим причинам. Хорошо, что Раттард успел перехватить графиню, которую отстранили от отбора, до того, как она села в карету! Сейчас она заперта в башне, ибо некогда с ней разбираться – есть дела более срочные.

— До обеда надо успеть переговорить со всеми, чьи дочери посмели явиться на отбор не девственными, — хмуро проговорил король, хотя и сам не верил, что это физически возможно.

Нет, конечно, если обед состоится вечером, то он справится. Вероятно.

— Хочешь прощупать почву? — Раттард закончил с яичницей и извлёк из кармана флакон со стимулирующим эликсиром.

Себе. Королю он такое предлагать не стал – нельзя нагружать его организм сверх той меры, которую он сможет выдержать сам. Только общеукрепляющее, ничего больше.

— Да, думаю, при таких обстоятельствах они будут более чем разговорчивы, — кивнул Коннарт.

Одним залпом он выпил укрепляющий отвар, который назначил ему Варгус. Воспоминание о нахальном лекаре заставило его поморщиться.

— Можно к тебе? — Неожиданно из потайной двери впорхнула Феалла. — Приятного аппетита.

Коннарт был рад сестре, и даже не удивлён тем, что она воспользовалась именно этим ходом. После её давешнего побега стало очевидно, что она знает куда больше, чем он думал.

— Спасибо, а что не через парадную дверь? — король встал, шагнул к Феа, чтобы взять у неё парочку исписанных листов – они с Карвелом набросали несколько идей, чем могут помочь в данной ситуации. — Я приказал охране впускать тебя ко мне в любое время суток.

— Я помню, но захотелось приключений, — она игриво подмигнула брату. — Кстати, если что, мы с Карвелом уже позавтракали и готовы к бою.

— Хм, — задумался король, просматривая список их способностей. — А вы своим драконьим чутьём можете отличить правду ото лжи?

  — Я не всегда, а Карвел – да, — Феалла с любопытством пробежалась по списку дел, лежавшему на краю стола. — Да, весёленький тебе предстоит денёк.

— Я обязательно напою их эликсиром правды, но подозреваю, что многие могли подготовиться.

— Без сомнений, — откликнулся Раттард. — И я даже знаю, где они закупают антидот.

— Ничего, ты знаешь, как я умею говорить с людьми, если меня сильно разозлить, — Коннарт даже суставами пальцев хрустнул, словно готовился лично набить всем мо… лица.

Раттарду это настроение совершенно не понравилось. По-хорошему, ему бы остаться, да никак нельзя – слишком много неотложных дел: решать вопрос магической слежки, переговорить с рядом людей и прочее, и прочее. Как никогда маг почувствовал нехватку личного помощника, но с тех пор, как предыдущий отказался продлевать контракт, более того, встал на сторону принцессы, он не мог никому доверять.

О том, что он сам не тот человек, к которому люди испытывают симпатию, ему и в голову не приходило. Ведь он – сильный маг! Его обязаны почитать и уважать, а не смотреть снисходительным взглядом, как некоторые, попавшие в этот мир самым невероятным образом.

Впрочем, пусть работает, ему полезно.

— Ты планируешь допрашивать вместе с палачом? — поинтересовался маг.

— Думаю, это ускорит процесс, один его вид будет способствовать откровенности, — констатировал король. — Что уж говорить о пыточных инструментах, которые он с собой принесёт.

Раттард немного успокоился, ведь главный королевский палач – человек спокойный и, как ни странно, не любящий излишних зверств. Своим настроем он может уравновесить Коннарта. Впрочем, несмотря на вынужденный отказ от успокоительных, король неплохо себя держал. При условии, если рядом не обреталась Елена.

На неё он реагировал слишком остро, и с этим надо было что-то делать.

— А ты не против обзавестись одной большой, но очень милой зверюшкой? — Улыбнулась Феалла, сверкнув трансформировавшимися глазами. — Пусть все думают, что ты сумел найти и договориться с самим морским драконом. И теперь он, то есть я, будет вальяжно лежать за твоей спиной в кабинете и создавать непередаваемую атмосферу искренности.

Коннарт задумался. В словах сестры была правда, вот только как отреагирует на это Карвел? Ведь драконы держат факт своего существования в секрете.

— Сейчас у него и спросим, — ответила Феа на высказанное сомнение.

То, как его сестра мысленно позвала мужа, поразило Коннарта до глубины души. Он и не подозревал, что у них такая сильная связь! В который раз за последнее время он посетовал, насколько был неправ по отношению к Феалле.

Как и следовало ожидать, Карвел оказался против. В ответ он предложил спрятаться в тайной нише и проследить, насколько правдивы будут ответы. Этот вариант Коннарта более чем устроил, разве что Феа с сожалением пожала плечами.

Ей сегодня как никогда хотелось пошалить.

Когда Карвел и Феалла заняли наблюдательную позицию, а палач многозначительно встал справа от амарантового стола, Коннарт открыл шкаф, в котором выстроилась батарея флаконов с зельем правды. Они всегда были у него под рукой.

— Посмотрим, будет ли от этого прок, — пробормотал он сам себе, взял один флакон, поставил его на тот край стола, где будет сидеть его собеседник. — Позовите гостя!

Отдав приказ, король сел  и принял максимально холодный вид. Впрочем, опыт у него был колоссальный, да и Елены рядом не было, ведь именно она, как никто другой, имела уникальное свойство моментально выводить его из равновесия.

После первой беседы, которая больше напоминала театр одного актёра, Коннарт усомнился в том, что доживёт до вечера. Граф Арпалл юлил, как мог: всячески уверял, что не знал о беспутстве дочери, молил о прощении, а потом божился, что ни о каких недовольствах правлением Коннарта слыхом не слыхивал. И даже палач его не вразумил, правда, тот пока ничего не предпринимал, просто многозначительно стоял.

В его словах оказался один процент правды. Один, несмотря на выпитый эликсир! По крайней мере, так утверждал Карвел, Феалла была с ним полностью согласна.

— Он точно принял антидот, даже я почувствовала тонну фальши, которую он источал, — принцесса брезгливо наморщила нос.

— Значит, будем разговаривать с ним по-плохому, — философски рассудил Коннарт и приказал страже вернуть гостя в кабинет.

Дело шло медленно. Да, некоторые приёмы сработали, наконец-то из Арпалла полилась правда, вот только не сказать, что там было много полезной информации. Как выяснилось, он имел к новым порядкам ряд претензий, но ни в чём серьёзном замешан не был. Так, по мелочи, пусть и не очень приятной королю.

— Следующий! — крикнул Коннарт страже, когда удовлетворился, наконец, ответом.

И вновь повторилось то же самое.

Ну не в пыточную же всех отправлять! В конце концов, время не резиновое, чтобы им разбрасываться, тратя драгоценные часы на выбивание таких сакраментальных тайн, как любовь к фарэллским морским ежам. Вещь редкая и неимоверно дорогая, а ещё запрещённая в Моривии из-за небольшого наркотического эффекта.

И именно сей факт вызывал у того же Арпалла нелюбовь к правящему королю, так и не доросшую до каких-либо серьёзных действий. Покупка контрабандных ежей не в счёт. Разве что имена поставщиков записали, дабы после передать ищейкам.

Дело грозилось затянуться. И именно тогда, когда предстояло столько работы, что некогда было тянуть драха за хвост.

— Кажется, Феа была права, надо заводить «зверюшку»,— вздохнул Карвел. — Но я отнюдь не в восторге от этой идеи. Много лет мы держали факт нашего существования в секрете, потому что рано или поздно люди начнут за нами охотиться. Особенно маги.

— Будем брать с них клятву о неразглашении после того, как Коннарт всё из них вытянет, — пожала плечами Феа. — Ты магически её закрепишь, и нет проблем.

Карвел задумался.

— Я готов заплатить за растрату Материи, нам и впрямь стоит ускориться, — поддержал брат свою сестру.

— Да дело не в этом, — отмахнулся Карвел. — Мы, драконы, немного по-иному её преобразовываем. Тут другое… Ладно, можешь отправлять палача домой, я согласен.

После того, как Феалла в своём, несомненно, ослепительном облике расположилась вдоль стены, как раз за спиной Коннарта, дело пошло веселее.

Граф Даррэнтон буквально остолбенел, когда вошёл в королевский кабинет. Он не мог поверить своим глазам, даже протёр их, думая, будто у него начались галлюцинации. Это вам не палач, которого пусть и боялись, но не настолько, как неведомого монстра.

— Проходи, присаживайся, угощайся эликсиром, — холодно и в то же время с нотой ехидцы проговорил Коннарт. — Не бойся, это прекрасное создание тебя не тронет. Разумеется, если ты будешь говорить только правду.

— К-кто это? — граф выполнил все указания беспрекословно.

— Мой новый помощник. — Король держался великолепно.

Конечно, ему и самому до сих пор было непривычно, что Феалла теперь умеет трансформироваться в морского дракона, но что поделать? Главное, что сейчас это более чем вовремя.

— В первую очередь я хочу узнать причины, по каким ты отправил на отбор порченную дочь, — начал Коннарт со стандартного вопроса.

Правда, в данный момент его меньше всего это волновало, куда важнее было выведать, кто настроен против власти короля, но, как истинный педант, он приступил с самого начала.

Конечно, Коннарт и без того знал, что северные графства всегда мечтали о суверенности, а на юго-востоке творятся тёмные дела. Точнее творились, королевская гвардия совместно с ищейками успешно справлялись, периодически уничтожая то одну банду контрабандистов, то другую. Валлия, один из самых крупных портовых городов юга – настоящий рассадник любителей обойти закон. Да и Ромия, что на Востоке Моривии, требует периодической чистки.

Даррэнтон был как раз из графства, стоящего между Ромией и Валлией. Наверняка он знает куда больше, нежели захочет добровольно рассказать. Точнее он наверняка о многом бы попытался умолчать, не будь в кабинете Феаллы. Пришлось бы долго и муторно допрашивать с помощью палача. Сейчас же у него не было выбора, ибо сильный страх пронзил его от плешивой макушки до самых мозолистых пяток.

 — В-вы не понимаете, — сбивчиво говорил граф. — Невозможно иметь хороший доход, если соблюдать все законы. Прибыль получается совсем маленькая. Мы вынуждены идти на сделки с контрабандистами, особенно в тех случаях, когда вопрос касается запрещённых товаров.

Тот факт, что его дочь потеряла невинность задолго до начала отбора, он действительно не знал. Да и выяснили этот вопрос куда быстрее, чем детали получения сверхприбылей ушлыми моривийцами.

— А какой доход вы считаете приемлемым? — Коннарт сузил глаза, подсчитывая, насколько сильно раздулась людская алчность, ведь на самом деле налоги не были непосильными.

Он лично вместе с министром финансов всё просчитывал. И не один раз.

— С… — граф запнулся, глянул на драконицу, которая демонстративно зевнула, почуяв, что тот собирается солгать, и решил не рисковать. — Триста процентов.

— Однако… — протянул Коннарт. — Ну, у вас и аппетиты.

С тех предприятий, которые принадлежали короне, он имел куда меньше. И считал это нормальным, в отличие от некоторых подданных.

— Это всё из-за женщин! — в отчаянии воскликнул граф. — У них такие аппетиты, что впору идти по миру с протянутой рукой. То им шелка, то бриллианты подавай, а то и вовсе – омолаживающие эликсиры. На одну косметику уходит столько, сколько я трачу на свою одежду, обувь и содержание конюшен.

От изумления Феалла присвистнула. В драконьем обличии. Эффект вышел впечатляющим – лопнули стёкла. Коннарт только вздохнул, потому что ему тоже женщины обходились очень дорого, особенно в плане остекления дворца. То одна на музыкальном конкурсе отличилась, теперь вот сестра…

— Хо-хорошо, насчёт конюшен я погорячился, — тут же поправился Даррэнтон.

Елена-не-Жардетта

Я хотела выспаться после роддома? Можно об этом забыть! Потому что, во-первых, меня захватил азарт расследования, а во-вторых, после ужина меня почему-то не прогнали в свою комнату. Грех было упускать такую возможность!

Всей компанией мы прошли в библиотеку, от одного только вида которой захватывало дух. Высокие шкафы с приставными лестницами, уютные диванчики и столики, и самое главное – море книг. Кстати, о них…

— Я… — Коннарт отреагировал на мой голос мгновенно – тут же повернулся и пристально посмотрел, отчего почему-то стало немного жарко. — Я хотела поблагодарить вас за медицинские книги, которые вы поручили купить Бернулли.

Нет, и почему он стал на меня так действовать? Что это ещё за вегето-сосудистый пароксизм? Хоть горловину платья расстёгивай, чтобы отдышаться, правда, боюсь, меня могут неправильно понять.

— Иных вариантов не могло и быть, — многозначительный тон заставил напрячься.

Нет, так дело не пойдёт. Надо расслабиться, потом собраться и сосредоточиться на деле. А может вообще пойти к себе? Похоже, он ещё не отошёл от впечатлений, которые я на него произвела, и теперь впечатляет меня сам.

Нет-нет, так и до глупостей недалеко!

— Елена, давай вместе будем проверять записи, — ситуацию в который раз спасла Феалла.

Похоже, у неё сильная чуйка на неловкие моменты.

— С удовольствием! — я радостно шагнула к принцессе, увеличивая тем самым дистанцию с королём.

Судя по его недовольному взгляду, я правильно поступила.

Впрочем, скоро стало не до жара, потому что навстречу нам вышел очень худой мужчина средних лет, на носу его сидело пенсне, правда, смотрел он поверх него. Похоже, использовал его для чтения.

— Добрый вечер, Ваше Величество, дамы и господа, чем могу служить? — задал он вопрос после того, как почтительно поклонился.

Видимо, это местный библиотекарь, впрочем, тут не надо быть сыщиком, чтобы понять элементарное.

— Нам нужна закрытая секция, та её часть, которая относится к дворцовым записям. — Даже если король и удивил библиотекаря, тот не подал вида.

Лишь развернулся и повёл нас в дальний конец огромной залы, где находилась ещё одна дверь. Большая, резная, к которой подходил весьма замысловатый ключ с драгоценным камнем на том месте, где обычно находится резная бородка. Когда ключ полностью вошёл в замочную скважину, из щели мигнуло голубоватым светом, после чего дверь отворилась.

Как у них тут всё затейливо, однако!

Закрытая секция встретила нас затхлым воздухом и пылью, правда, всё тут же сменилось идеальной чистотой, стоило Раттарду взмахнуть рукой и что-то пробормотать под нос.

— Какой вам нужен раздел и период? — вежливо спросил библиотекарь.

— Личная жизнь моего деда, — Коннарт говорил спокойно, но я чувствовала, как внутри у него бурлит недовольство ситуацией. Он явно не одобряет разгульный образ жизни своего предка. — Последние десять, а лучше даже двенадцать лет его жизни.

— Хорошо, присаживайтесь, я сейчас вам всё принесу. — Мужчина махнул рукой в сторону пары диванов, между которыми стоял стол со стульями.

Удобно. Надо просто почитать – сиди на диване, требуется поработать над книгой с бумагой и карандашом – и для этого есть все удобства. Мы с Феаллой заняли один из диванчиков, напротив нас расположился Коннарт и Карвел, за стол пришлось сесть Раттарду. Судя по его лицу, он не был особо против, наоборот, деловито открыл ящик стола, достал оттуда стопку листов и карандаш. Приготовился.

Ручек, кстати, я здесь ни разу не видела. В памяти Жардетты тоже ничего о них не имелось, так что, возможно, я здесь не только систему медицины прокачаю, но и шариковые ручки в обиход введу. Правда, местные карандаши вполне удобны и достаточно ярко пишут.

Посмотрим.

Работы, как и ожидалось, хватило всем. Библиотекарь принёс такую внушительную стопку тетрадей, исписанных аккуратным крупным почерком, что всем досталось по нескольку штук. Кстати, письменность здесь была очень интересная – не буквенная, а слоговая. Если не вникать, то всё понятно, а когда задумываешься – начинаешь спотыкаться.

М-да, задумываться лучше не стоит, точнее сильно увлекаться визуализацией, ибо пожил дедок очень весело. Столько о нём интересных подробностей оказалось записано, не хуже истории болезни читать. Венерологического отделения. Он умудрялся колесить по всей стране, связываться с множеством женщин, причём как разово, так и на постоянной основе. Правда, принимал противозачаточный эликсир – беспокоился о том, чтобы потом тьма бастардов не принялась штурмовать трон.

Надо будет обязательно узнать точный состав, вдруг там не только противозачаточный, но и антибактериальный эффект?

Видимо, где-то старый хрыч дал осечку. Или дама подлила ему то, что могло нейтрализовать действие эликсира. Кто это сейчас проверит? Только мы. Поэтому нужно дотошно учитывать все имена, фигурирующие в записях.

На самом деле, вышло довольно эффективно. Каждый из нас по очереди называл имя, фамилию и род очередной любовницы, Раттард записывал, остальные изучали своё, ведь в тетрадях было записано всё, а не только список гаваней, к которым он на своём «челноке» причаливал.

Мореход престарелый.

На середине третьей тетради Коннарта вырубило. Он где сидел, там и заснул. Раттард продержался чуть дольше, но вскоре сморило и его. Тогда на его место сел Карвел, ибо он был самый бодрый из нас и лучше отслеживал повторяющиеся имена и фамилии.

— Ребята, кажется, меня тоже рубит, — я не выдержала и зевнула.

— Поспи, мы с Карвелом сами закончим, — Феалла поднялась с дивана, села на соседний стул около мужа.

Я с удовольствием растянулась на мягкой поверхности, ещё раз взглянула на спящего напротив меня короля, обрадовалась, что Раттард ушёл к себе и не портил воздух своим присутствием. Хотя, стоит отдать должное, последние несколько часов он вёл себя вполне пристойно. И даже ни разу не намекнул, что это дело можно было бы переложить на исполнителей.

На самом деле, это выглядело более чем странно: король лично взялся за такое нудное, кропотливое дело, разбирается с ним только с нашей и ничьей больше помощью…

— Ты что, доступ к секретному архиву имеют единицы, — шепнула мне Феалла, когда я задала ей этот вопрос.

Коннарт к тому времени уже спал, а Раттард ушёл.

— И это правильно, — отвлёкся от записей Карвел. — Не стоит допускать к тайным хроникам посторонних.

— Хм, тогда почему здесь я? — резонный вопрос, согласитесь.

В ответ драконы лишь многозначительно промолчали, а потом продолжили работу. И сейчас, когда я уже почти заснула, мелькнула мысль, что, похоже, меня записали в невесты окончательно и бесповоротно. Причём не только Коннарт, но и его сестра. Даже Раттард не возражал, хотя не испытывает ко мне особой симпатии.

М-да… дела!

Впрочем, спасть хотелось больше, чем ужасаться, поэтому я решила отложить этот вопрос на завтра.

Коннарт ван Хоннар

Приведя себя в порядок, Коннарт вызвал начальников ряда подразделений и парочку министров. Вместе они принялись разрабатывать план действий, разумеется, главный маг тоже присутствовал на этом совещании.

— Чует моё сердце, с юго-востока душок идёт, — поделился своими мыслями министр внутренних дел. — Вечно им то налоги высокие, то жемчуг мелкий.

— Север тоже замешан, — кивнул ему начальник разведывательной службы. — Давно пора там зачистку сделать.

— Сначала нужно выяснить подробности о бастарде, — Коннарт положил на общий стол списки с пометками, над которыми пришлось изрядно попотеть. — Здесь указаны женщины, с которыми мой дед имел дело последние двенадцать лет перед смертью.

Все оторопели. Во-первых, имён было очень много – предстояло изрядно потрудиться, чтобы проверить всех. Во-вторых, масштаб проделанной работы впечатлял. Учитывая, что никому из них не поручали работу с архивом, вывод напрашивался сам собой.

Король занимался этим лично.

— Треть из них уже умерла, — опытным взглядом главный ищейка королевства окинул список и сходу смог выдать некоторый результат. — У третьей и седьмой официальных детей нет, а двенадцатая была убита собственным мужем вскорости после того, как он прознал о её неверности. Но проверять будем, конечно, всех.

Худой, как жердь мужчина с одной стороны радовался, что имеется такой важный список, с другой, масштабы предстоящей работы требовали немедленно к ней приступить. И выпить. Нет, не успокоительного, после недавних событий все, кто был посвящён в истинное положение дел, стали побаиваться этого эликсира.

— Надо сделать копии, мне тоже нужен этот список, — встрепенулся начальник силового подразделения.

— Обязательно, но только лично, — Коннарт многозначительно обвёл взглядом присутствующих. — Надеюсь, вы понимаете, насколько секретна эта информация? Целиком она не должна попасть ни в чьи руки.

Все тут же закивали, мол, тут и думать нечего.

— А теперь главный вопрос, — когда ушли все, кроме Раттарда и министра внутренних дел, Коннарт откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Что будем делать с оставшимися девицами отбора?

Мужчины задумались.

На самом деле, ситуацию можно было использовать по-разному. Среди тех, кто прошли все этапы, были представительницы знати и с севера, и с востока Моривии. Даже одна из южанок осталась, а вот её соседка по региону выбыла ещё на музыкальном этапе.

С одной стороны, они могли выкинуть какой-нибудь фортель, с другой – являлись своего рода заложницами. То, что никого теперь нельзя выпускать из дворца, было как никогда очевидно.

— Думаю, стоит продолжить отбор, пусть завтра, в крайнем случае, послезавтра зачтут свои стихи – через них точно не получится воздействовать, — выдал сакраментальную мысль Раттард. — Магинь среди претенденток нет.

Эх, счастливый житель Марэлла, который не знает о технике нейролингвистического программирования! Правда, враги короны тоже об этом не в курсе, так что пусть их.

— Кулинарный этап точно проводить не будем, — тут же отреагировал Коннарт.

— Тогда потом можно сразу благословение Тарра объявить, — рубанул министр.

Это было неожиданно. Вообще, предполагалось, что, помимо испытания на кулинарное мастерство, будет закрытый бал, на котором королю предстояло танцевать с каждой из оставшихся претенденток, но в свете последних новостей подпускать их столь близко было попросту опасно. Как и есть что-либо ими приготовленное.

И дело вовсе не в том, что кто-то из невест не умеет готовить. Здесь им было бы разрешено пользоваться помощью одной из кухарок.

— Боюсь, мы не успеем к тому времени собрать информацию. — Покачал головой Коннарт. — Нет, бал надо провести, можно будет потянуть время с пошивом платьев, но танцевать я ни с кем не буду, пусть показывают свои умения с другими кавалерами. А вот потом можно уже и благословение.

Король предвкушающе вздохнул.

— А ты не боишься, что Тарр щедрее всех одарит… — Раттард замолк, вдруг осознав, что исходя из ситуации, кандидатура Жардетты далеко не самая плохая.

По крайней мере, она точно не представляет ничьих интересов, кроме собственно Тарра и то опосредованно. Тут уж скорее речь о медицине. Ещё бы как-то вернуть ей истинный облик – было бы вообще отлично.

— Я думаю, что именно так и будет, — Коннарт откровенно ухмылялся, глядя на главного мага.

Не то, чтобы он был готов вот так вслух признать, что готов на такую авантюру, как брак с неродовитой и чересчур независимой девицей… Но мысль о том, что Елена оценит его не как короля, а просто как мужчину, будоражила.

— Значит, следующие этапы будут без отсева, — постановил король. — Разве только если кто из простолюдинок не справится.

— В крайнем случае, запрём, как Коппоту и Ламбарскую, — пожал плечами Раттард.

На том и порешили. Король немного успокоился, ведь план вышел очень даже ничего.

В конце концов, что может случиться плохого на поэтическом конкурсе?

Так думал Коннарт Ван Хоннар, идя по коридору в сторону малой залы, где его спустя пару дней после того совещания ждали претендентки. Работы было перелопачено уйма, информация от ищеек поступала постоянно, но пока выяснить, кто же бастард и где он обитает, не получалось. Нити вели сразу в нескольких направлениях, что свидетельствовало о глобальном заговоре.

До недавнего времени вялотекущем.

Единственное, что говорили буквально все, в том числе и те, с кем общался Коннарт лично, что катализатором стал отбор. Причём сначала все взбодрились, принялись снаряжать дочерей, чтобы те не посрамили честь рода и обязательно заполучили в мужья короля, вот только условия оказались более чем неприятные. И дело не столько в факте участия простолюдинок (любой здравомыслящий человек понимал, что это чушь), сколько в том, что никаких преференций высокородные участницы не получили.

Что уж говорить о позоре, который испытали те, чьи дочери уже вкусили плотских утех! Им было одновременно стыдно и обидно. И часть тех, кто до отбора к заговорщикам не относился, примкнула к тем, кто жаждал свержения чересчур правильного короля с престола. Нейтрально настроенных осталось считанные единицы.

— Налоги они хотят себе уменьшить, а простолюдинам повысить, — бурчал себе под нос король, пока шёл по коридору. — А купцы и вовсе обнаглели – просят уравнять налог для всех, независимо от размера предприятия. Где это видано, чтобы простой ремесленник платил такой же процент, что и крупное производство?

Коннарт замолчал, когда приблизился к дверям, за которыми его ждали девушки. Вдохнул, выдохнул, настроился на вселенское спокойствие и отдал приказ:

— Открыть.

От разноцветья платьев у него зарябило в глазах, пришлось проморгаться, прежде чем он смог найти взглядом ту, которая снилась ему по ночам. К сожалению, видеться днём не получалось, только за ужином и то недолго. Потом снова шли дела, которые нужно было решать, в том числе и заказ тех инструментов, схемы и чертежи которых дала ему Елена.

Сегодня она была в голубом. Он в синем с голубой отделкой. Мелочь, но приятно.

Поприветствовав девушек, Коннарт сел в кресло и задумчиво уставился на Жреца. Тот выглядел особенно сиятельно, чему король искренне позавидовал. Не виду, конечно, а тому факту, что мужчина явно выспался.

— Сегодня у нас поэтический конкурс, на высокий суд девушки представят стихотворения, написанные ими специально для Вашего Величества! — торжественно проговорила Паталла, вызвав лёгкую усмешку у Елены.

Коннарту стало особенно любопытно, что же преподнесёт ему дерзкая иномирянка. Наверняка что-то неординарное, как и в прошлые разы. К слову, снуд, несмотря на жару, король всё-таки примерил. И ему понравилось!

Пока Коннарт углублялся в размышления, вышла первая девушка и, томно закатив глаза, принялась читать оду самому прекрасному в мире королю. Вполне складно, местами была очень даже годная рифма, но столь откровенная лесть…

Раньше он бы отнёсся к ней, как к чему-то само собой разумеющемуся, ведь он действительно – сиятельный мудрый король, который много сделал для благополучия Моривии, вот только после общения с Еленой что-то в нём изменилось.

Самокритичность? Она и раньше была, особенно когда дело касалось важных государственных решений, разве что в плане церемониала он действительно относился к высокопарным речам, как к норме. До недавнего времени.

Так как это назвать? Простота общения? Нет, что-то более сложное.

Так, погрузившись в самокопание, Коннарт лишь краем сознания вникал в то, что сочинили девушки. В какой-то момент ухо уловило более простые рифмы – это пошли купеческие дочки и простолюдинки, которых осталось совсем немного. Кто-то отсеялся на музыкальном конкурсе, а из купчих – на рукоделии. Оказывается, не всех родители заставляли трудиться, балуя и пестуя.

Когда раздался негромкий, но очень проникновенный голос Елены, Коннарт вздрогнул. А уж когда расслышал, о чём она читает, его охватила самая настоящая нега. Странный, непривычный ритм, красивые образы, удивительная мелодичность – всё это буквально завораживало.

Это было нелегко. В первую очередь Коннарту, который после того, как надел новую рубашку, что ему спешно принёс камердинер, был вынужден расстаться с Еленой и заняться срочными делами. Единственное, что он смог сделать, так это поблагодарить за помощь.

— Это мне следует сказать спасибо за то, что вы не дали меня прирезать, — Елена только-только вышла из режима «экстренная помощь» и начала осознавать, что, собственно, произошло.

Её даже немного зазнобило, она обхватила себя руками, чтобы согреться.

— Можно на «ты», невеста, — Коннарт обнял её, крепко прижал к себе, а потом…

Потом они услышали, что начальник ищеек ищет короля, будто бы у него срочное донесение.

— Мне лучше уйти, — сообразила Елена. — Я…

Она замолкла, не в силах выразить переполнявшие её эмоции.

Да-да, такая язва и вот!

— Вечером я пришлю приглашение на ужин, — постановил Коннарт и нехотя выпустил эту невозможную девицу.

В этот момент никто из них не знал, что следующая встреча состоится вовсе не так скоро, как они на то рассчитывали. Потому что бастарда обнаружили, а вместе с ним вскрылся и зачинщик заговора.

Герцог Торрнволд – самый влиятельный человек на севере страны.

На самом деле, ничего удивительного, кроме того, что тот давал магическую вассальную клятву, которую каким-то образом умудрился обойти. У него она была особенно сильная, ибо тот всегда отличался строптивым норовом и имел большое влияние.

Как же он смог её нарушить, учитывая, что Раттард лично её подтверждал и контролировал активность? И в данный момент он ясно чувствовал, что клятву никто не снимал, разве что, в силу расстояния, кое-какие нюансы рассеивались. 

Чтобы грамотно разрулить ситуацию требовалось большое напряжение ума, силы и ресурсов. Прикидывали и так, и эдак, разрабатывали многоступенчатую стратегию, как грамотно повязать хотя бы главных противников, но выходило всё не то. Коннарту не терпелось покончить с заговором как можно быстрее, не хотелось упускать никого, а ведь сосредоточившись на одних, других можно попросту не успеть взять. А так хочется одним махом отрубить гидре не только голову, но и прочие части тела! Ибо, как показал весь предыдущий опыт, иной вариант малоэффективен.

Но приходилось соизмерять желания и возможности.

— Я могу послать зов родичам, восточное и южное побережья они могут взять на себя, — предложил Карвел. — Западное тоже, а вот северные воды Белого моря слишком холодны для нас.

Сказать, что это было неожиданно – ничего не сказать.

— А разве они захотят нам помогать? — Коннарт, до того устало глядевший на кипу исписанных и исчёрканных всевозможными схемами листов, поднял взгляд на дракона.

— Я объясню им, что ты изменился, теперь между нами мир, — Карвел пожал плечами. — Думаю, мои родственники точно согласятся приплыть сюда. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на одного из потомков Ниалы – той самой драконицы, которая когда-то влюбилась в человеческого короля и отреклась от своей второй сущности.

— Нашей пра- пра- и ещё много пра- бабки, — уточнила Феалла.

— Надо же, а у нас в записях её имя звучит по-другому. — В груди Коннарта словно огонёк зажёгся.

 От одной мысли о своей драконьей родственнице ему становилось очень хорошо, тогда как раньше он оставался равнодушным. Видимо, потому что считал это выдумкой.

— Она могла его изменить, — пожал плечами Карвел. — По словам Маривы – нашей старейшины, которая знавала Ниалу лично – то была очень своенравная драконица. И упрямая.

— Хорошо, — кивнул ему король. — Если будет такая существенная помощь, то, возможно, всё получится.

— Ты проверил своих приближённых на верность? — уточнил Карвел, прежде чем перевоплотиться и связаться с отцом.

В драконьей ипостаси он мог легко поговорить по ментальной связи со своими родными, а также с той самой Маривой. Самой старой из ныне живущих дракониц, Хранительницей Источника Руарского архипелага.

— Да, конечно, — кивнул Коннарт. — Среди среднего и младшего звеньев нашлось немало предателей, но с ними уже разобрались. Всем остальным укрепили магические клятвы.

— Никто, кроме вас с Раттардом не должен о нас знать, — это Карвел сказал, будучи уже в драконьем обличии. — Это будет нашим тайным оружием.

К немалому удивлению размороженного короля, помочь ему согласились сразу несколько драконов, да и запрос Раттарда Хранителю Мидра тоже удовлетворили в кратчайшие сроки. Им предоставили сразу двух преподавателей боевой магии, одного оборонщика, несколько портальщиков и парочку лекарей в помощь имеющимся.

Разумеется, за большую плату, и, разумеется, ненадолго.

Даже мастер иллюзий решил поучаствовать, продав несколько артефактов, в которые заложил образы несметных войск, а также вызвавшись лично их активировать в нужных точках. Хвала небесам, порталы он умел строить сам, посему оказался прекрасной боевой единицей. Что самое главное – самодостаточной.

Убивать своего незаконнорожденного дядю Коннарт, к слову, не собирался. Ему было интересно узнать, что он за человек, как мыслит, можно ли с ним найти общий язык. В конце концов, кровь – не водица, тем более драконья. Да, скорее всего, какое-то время его придётся держать в тюрьме, возможно, это время затянется, но тем не менее.

И всё обещало успех, вот только видеться с Еленой не получалось. Вместо обещанного ужина у Коннарта был краткий перекус между совещаниями, на следующий день тоже.

Елена-почти-не-Жардетта

Утро встретило меня… королём. Весь в белом он ждал меня в малой гостиной на завтрак. О, как меня к нему готовила Эрилла – отдельная песня! Я ещё толком проснуться не успела, а она умудрилась меня причесать, одеть в самое красивое из имевшихся платьев и выпроводить навстречу судьбе.

Она так и приговаривала: «Сама Судьба свела вас, не иначе! Никогда не думала, что такое может произойти по-настоящему, а не в детской сказке».

Кстати, о ребятне…

— Вы в курсе, что в нас играют дети? — выдала я после того, как поздоровалась и присела на любезно отодвинутый стул.

Лично королём, между прочим, отодвинутый.

— В нас – это в кого? — дотошно уточнил Коннарт, усаживаясь напротив меня.

— В королевский отбор невест, — хмыкнула я и поведала, наконец, ту историю, свидетелем которой стала, кажется, целую вечность назад.

Столько всего произошло с тех пор, хотя по факту времени прошло не так и много.

— Событие и впрямь достойное осмеяния, — иронично и весьма для меня неожиданно изрёк Коннарт. — Если бы не Тарр, настоявший на этом фарсе, сам бы я никогда такого не устроил.

— Тарр? — кажется, не одну меня поставили в неудобное положение.

Ох уж этот ушлый Бог!

— Да, он сообщил Жрецу свою волю, а тот уже мне. — Увидев, что слуги наполнили наши тарелки, Коннарт подал им сигнал удалиться.

Мы остались наедине. Впервые, на самом деле, и это почему-то меня смутило.

— Я окончательно определился с выбором и собираюсь завершить весь этот бедлам, — огорошил меня король.

Нет, я подозревала, что неспроста этот завтрак в белом, но чтобы вот так! Учитывая, что некогда я довольно резко высказалась насчёт своего наплевательского отношения к его статусу…

А он рисковый!

Я молчала, как партизан на допросе. Мелькнула мысль, что, возможно, я неправильно его поняла, поэтому сильнее стиснула зубы и ждала, что будет дальше. Коннарт сделал глоток сока, видимо, волновался, а после продолжил:

— Несмотря на твоё происхождение, резкий характер и полное пренебрежение нашими устоями… — он запнулся, увидев, сколь убийственно я на него смотрю.

Это он меня сейчас комплиментами осыпал?

— Не пойми неправильно, я понимаю, что ты не из нашего мира, более того, восхищён твоим умом и силой духа. — Он снова глотнул сок. — Да и твоя красота не может оставить равнодушным.

— Красота? — брови сами собой полезли вверх, а злость испарилась.

Да, я сильно изменилась, но не настолько, чтобы назвать меня красивой.

— Твоя истинная красота, — уточнил Коннарт. — Оболочку я уже давно не замечаю.

Точно, он ведь и целовал явно меня, а не Жардетту.

— Допустим, всё, что вы сказали об уме, характере и непокорности я зачту как похвалу, — начала я осторожно. — Более того, не буду скрывать – вы мне нравитесь. Отсутствие успокоительного эликсира пошло вам на пользу. Но хочу предупредить сразу: я не намеренна кардинально изменяться. Серьёзно, мне тридцать лет, я взрослый человек со сформировавшимся мировоззрением и привычками.

— Тридцать? — в свою очередь изумился Коннарт.

— Тело Жардетты моложе, но нутро-то моё. — Пожала плечами.

— В любом случае, отступать от своего решения я не намерен, мой выбор пал на тебя. Окончательно! — сказал и замолк.

Многозначительно так и в то же время напряжённо.

Я не знала, что ответить, точнее, с чего начать. Убить за подачу? Хотя, чего это я, ожидала от него падения на одно колено и торжественного предложения сердца и почек? А также обручального кольца, о котором здесь нет даже понятия (если опираться на память Жардетты, опят же). Да и на колени в Моривии падать не принято. Нигде. Ни перед Богом, ни перед королём. Поклоны, реверансы – это да, но без привычного для земного средневековья фанатизма. Разве только если особенно сильно накосячил, вроде того случая, когда незадачливая дева проткнула монарший бок отравленным кинжалом.

Вот только брак – дело серьёзное, и, пусть он довольно сильно изменился, а меня к нему тянет, это не повод с радостным визгом пускаться во все тяжкие. Разводов-то здесь нет. Тем более у короля.

— У нас на Земле не принято скоропалительно принимать такие серьёзные решения, — говорила без улыбки, чтобы ненароком не обидеть. Хотя хотелось, потому что вид у него был презабавный: серьёзный и в то же время обескураженный. — Сначала мы долго общаемся с человеком, ходим на свидания, пробуем жить вместе, и только потом, поняв, подходим мы друг другу или нам не по пути, делаем окончательный выбор.

Тот факт, что далеко не все так поступают, говорить не стала. Зачем травмировать королевскую психику рассказами о браках по залёту и прочих вариантах? А также о процедуре развода и делёжки совместно нажитого имущества. И детей. Тех жальче всего.

— То есть, как вы пробуете вместе жить? — вычленил главное Коннарт.

— По-взрослому. — Не выдержала и таки отправила в рот кусочек бекона.

Всё-таки на завтрак пришла.

— И ты тоже пробовала? — Он смотрел на меня так, словно у меня внезапно появился третий глаз во лбу.

Хорошо, хоть не как на прос… падшую женщину.

— Сам посуди: мне тридцать лет, я взрослая, привлекательная женщина. Самодостаточная. Конечно же, я пробовала! И не раз.

М-да, похоже, я кому-то изрядно подпортила аппетит. Что ж, это не значит, что я буду голодать из солидарности!

— Но арка, проверявшая на невинность, тебя пропустила, — выдал он, наконец.

Я к тому времени уже съела яичницу и взялась за бутерброд с сыром. Кофе тоже оценила.

— Она анализировала тело Жардетты, — уточнила существенный нюанс. — А оно девственно.

— Ну да, точно, — покачал он головой. — Что за нравы?..

— К вопросу брака лучше подходить с трезвой головой, — а не с угашенным бочонком липидов, коим является мозг человека под действием эндорфинов и прочих гормонов. — Вот когда улягутся страсти, включится голова, тогда и надо принимать решение.

— А как же дети?

— Контрацепция, — назидательно проговорила я. — Хотя всяко случается, конечно.

— Знаешь… — задумчиво поскрёб свою белокурую голову король. — Я слишком тебя уважаю, чтобы предложить роль любовницы. У нас другие порядки. Не хотелось бы порочить твоё имя…

Он с такой тоской и вожделением взглянул на меня, что я дрогнула. Нет, серьёзно, этот странный и в то же время очень привлекательный (и не только внешне) мужчина волновал меня. Учитывая, что он даже под нож подставился, лишь бы меня спасти…

— А целоваться-то хоть можно? — закинула удочку.

— Куда ты денешься! — он всё-таки сорвался.

Резко поднялся, подошёл, сграбастал в объятья и так приник к моим губам, что, кажется, всё моё благоразумие куда-то полетело.

Может, и впрямь рискнуть?

Завтракали мы долго. Потому что насыщение было не только едой, но и эмоциями. Прикосновениями, откровениями, поцелуями. А ещё мы перешли на «ты». Точнее я, Коннарт изначально никому не «выкал» в силу своего высочайшего статуса.

Король поведал, что до меня у него был совершенно иной взгляд на женщин и их роль в жизни. Чуть не прибила! Отдышавшись, взяла себя в руки и принялась за просвещение, ибо нечего мне тут шовинизмом отсвечивать.

Я довольно подробно рассказала о нашей системе образования, о том, что пусть женский и мужской мозг отличаются, причём не только по весу, но и структурно, это не значит, что кто-то умнее кого-то исключительно по половому признаку. И среди мужчин, и среди женщин встречаются как гении, так и бездари, как добрые люди, так и маньяки. И главное здесь – правильное питание и поведение матери, отсутствие вредных привычек и факторов, в том числе лишнего стресса и, конечно же, воспитание и образование.

Причём качественно кормить женщину надо не когда у неё живот станет отчётливо выраженным, а всегда, ибо именно в период раннего внутриутробного развития плода формируется его нервная система и мозг. И если они развиваются первые три-четыре месяца при белковом голодании матери, будущий человек уже никогда не реализует свой потенциал в полной мере. Разумеется, есть множество других нюансов, в том числе генетических, но всё же качественное питание, правильный образ жизни и всеобщая грамотность – это именно то, что может хоть как-то гарантировать здоровье популяции.

Причём не только физическое и умственное, но и моральное. Потому что грамотность – это не только умение читать, писать и считать, но и знание системы поведенческих правил.

— Питание во младенчестве тоже имеет огромное значение, — вещала я Коннарту после того, как мы уже поели и просто сидели за столом. Рядом друг с другом, тесно, как никогда раньше. — У вас такого нет, а вот на Земле везде и всюду навязываются сухие смеси, состав которых попросту ужасен. Причём подаётся это, как отличная замена грудному молоку, а женщин при этом гонят на работу, вынуждая отдавать детей на попечение нянь. В России с этим ещё неплохо – отпуск по уходу за ребёнком нормальный, многие имеют родственников в деревне, куда вывозят детей, а вот в Европе…

В той же Франции женщине даже доплачивают за няню, лишь бы она на работу вышла. В итоге у детей сильные патологии костной системы, особенно у девочек и невнятное понятие семьи и её ценности. Впрочем, у нас тоже с этим не радужно. Учитывая, что большинство молочной продукции, особенно творожки, сметана, сыр и сливочное масло – это преобразованное пальмовое масло, которое нельзя употреблять в пищу, можно говорить о геноциде.

О ювенальной юстиции, которая всеми правдами и неправдами пытается просочиться в наше законодательство, умолчала. Долго объяснять, да и не к чему пока.

— Почему? — изумился Коннарт. — Зачем делать что-то из того, что нельзя есть?

— Потому что народа много, а натуральных продуктов мало. Сверхприбыли опять же. Куда выгоднее закупить дешёвый суррогат и получить на нём большие деньги, чем держать ферму. Много рисков, много затрат, много геморроя.

— Сверхприбыли… — многозначительно протянул Коннарт. — Где-то я уже об этом слышал.

И он рассказал мне о тех самых сверхприбылях, к которым стремятся те, кто недоволен его правлением.

— М-да, в любом месте есть люди, которые хотят навариться на других, приложив к этому минимум усилий, — задумчиво пробормотала я, проведя пальцем по руке короля.

— Твои слова – лишнее доказательство тому, что из тебя выйдет прекрасная королева, — изрёк он, окидывая меня пронзительным взглядом. — Как же я был неправ, когда считал, что место женщины в спальне и на балах!

Это меня добило. Серьёзно, я чувствовала, словно покорила вершину Эвереста, словно сдала экзамен на отлично по паталогической анатомии и биохимии в один день! Потому что изменить мнение такого отморозка, как Коннарт ван Хоннар – это многого стоит.

— Кстати, я совершенно не умею танцевать, — вспомнила свою особенность. — Мой максимум – потоптаться в обнимку под музыку, — о диких трясках головой под рок говорить не стала.

Нет, с координацией у меня проблем нет, как и с чувством ритма, но как-то не срослось.

— Я тебя сам научу, в этом нет ничего сложного, — Коннарт вновь потянулся к моим губам, отчего голова закружилась, пальцы зарылись в его довольно жёсткие волосы, тело же настоятельно возжелало ласк.

Более серьёзных, чем мы тут себе позволяли.

— Может, ну их, эти приличия? — простонала я. — Я ведь не ледышка…

О, сколько сожаления было в его глазах! И, тем не менее, он выдал:

— Моя порядочность не позволяет обесчестить женщину, которую я избрал в королевы.

— А что насчёт любви? — решила пойти ва-банк.

Посмотрим, что он ответит…

Он задумался. Молчал довольно долго, мои попытки выпутаться из его объятий пресекал на корню. Надо же, даже прокачанное тело Жардетты не справилось с его хваткой. Или оно не сильно хотело выбираться?

— Мне сложно об этом говорить, — изрёк он, наконец. — Все говорят об этой любви, некоторые даже с ума сходят, но у каждого своё определение этого чувства. Одно я могу сказать точно: ты перевернула мой мир, меня самого. Я не хочу никакой другой женщины подле себя, никого раньше я не желал так сильно, и дело касается не только постели. Это можно назвать любовью?

У меня перехватило дыханье. Едрёна кочерыжка, как он это сказал! С каким чувством, с какой мукой в глазах, с какой искренностью! А уж как напряглось его тело…

Везде.

— У каждого своя любовь, — отдышавшись, проговорила я сдавленно. — Знаешь…

Я замолкла. Ком встал поперёк горла и не давал говорить! И это у меня, которая за словом в карман не полезет!

— Ты мне действительно очень нравишься, я восхищена тем, как ты принимаешь решения, управляешь подданными, но… я много обжигалась, — всё-таки выдавила из себя после минутного молчания. — Все эти страсти, потом их угасание, осознание, что тот, с кем ты жил, оказался не твоим человеком – это не проходит бесследно. Мне трудно взять и с ходу согласиться выйти замуж, не зная, что от тебя ждать потом. А если у нас будут слишком глобальные расхождения мнений? Вдруг мы поймём, что ошиблись, но будет уже поздно?

— Я… — Коннарт тяжело вздохнул.

Ему было явно нелегко идти на компромисс, а не приказывать, как он привык. И это было особенно ценно. Чувствовалась внутренняя борьба с самим собой.

— Я понимаю, что ты слишком независима, готов учитывать это и идти навстречу, но и ты пойми меня. Тебе в любом случае придётся соблюдать наши порядки, как бы ни хотелось поступать по-своему. Я готов помогать: где-то прикрыть, где-то и вовсе поменять правила…

Он приподнял пальцем мой подбородок, твёрдо посмотрел в глаза…

— Я понимаю, — сглотнула, ибо в горле вдруг резко пересохло. — Но предпочитаю конкретику. Хотелось бы точно знать, что здесь можно, что нельзя, а что можно, если осторожно.

На последнюю фразу Коннарт кивнул, соглашаясь выдать список правил с уточнениями касательно именно меня, улыбнулся. Какая редкость, на самом деле! Кажется, я впервые увидела его настоящую, открытую улыбку, причём она была не только на губах, но и отразилась в глазах.

Завораживающее зрелище.

— Кстати, Тарр сказал, что во время благословения он вернёт мне мой истинный облик, — вспомнила я после того, как наши губы вновь встретились в страстном порыве.

— Значит, завтра ты окончательно станешь собой, — постановил он. — Потому что именно на завтра назначено последнее испытание – благословение Тарра. Танцы потом проведём, вне конкурса. И когда разберёмся со всеми предателями.

Боже, он опять заговорил этим своим твёрдым голосом, который мне так нравится! Не холодный, не бесчувственный, но такой властный, такой решительный…

Чёрт, и почему он такой приличный? Я бы всё-таки не отказалась от тест-драйва!

Елена. Просто Елена

Весь оставшийся день я старательно сидела в комнате и пыталась читать. Причём не медицинский справочник, а свод законов, который выдал мне Коннарт. Пока без пометок, посему к анализу данных я подготовилась так же основательно, как и к изучению моривийской фармакологии: взяла кипу листов, карандаш, села за стол…

Вопли из соседних комнат заставили вздрогнуть.

— Как это благословение уже завтра? — верещала одна из девиц.

— А как же бал? — возмущалась другая участница отбора. — Зачем тогда мы шили платья?

В какой-то момент мне стало жаль. Себя, ибо хотелось тишины. Их тоже, но совсем чуть-чуть.

Вот как можно жить лишь тем, чтобы стремиться выйти замуж за кого побогаче?

Хотя, чего это я, можно подумать, у нас на Земле принципиально другое.

Снова попыталась сосредоточиться, но, видно, не судьба – в комнату ворвалась Эрилла. Всплеснула руками, что было ей крайне несвойственно, и принялась лихорадочно копаться в шкафу.

— Да где же он? — бормотала она под нос, мешая мне работать. — Я совершенно точно клала его сюда.

— Что ты ищешь? — не выдержала и решила помочь суровой служанке.

Иначе она ещё долго будет мне мешать.

— Ритуальное одеяние, — донеслось до меня из глубин шкафа.

Хм, надо же, не знала, что у меня такое есть. Впрочем, я могла и запамятовать, а то и вовсе не сообразить, что какое-то из платьев является ритуальным. Всё же другой мир, кто их тут разберёт.

— А что, простое платье не подходит? — удивилась я, ибо не так давно имела приватную аудиенцию с Тарром во вполне обычной одежде.

Никто и слова не сказал, что я была одета не «кошерно».

— Конечно, нет, это же ритуал благословения, — возмутилась Эрилла, выглядывая из шкафа.

Лицо её раскраснелось, рюши у чепца торчали как попало, впрочем, они и в нормальном виде особо её не украшали.

— Нужно будет обязательно совершить омовение и плотно поужинать, потому что завтра перед ритуалом можно только пить.

Спрашивать «зачем» я не стала. В принципе, у нас в христианстве перед причастием тоже ничего не едят, и, кажется, не пьют. Я точно не помню, потому что в храм ходила нечасто. И то больше просто постоять, попытаться понять, какого чёрта всё так устроено в нашем мире. Потому что когда на твоих руках умирает ребёнок от жутких побоев, которые ему нанёс насильник, хочется спросить: «Ты куда вообще смотришь? Если ты есть, если дети – невинные существа, то зачем заставлять их страдать? И не только их…».

В общем, непростые у меня отношения с религией. Ещё с тех пор, как я на «скорой» подрабатывала.

Тарр, кстати, в этом плане мне импонирует куда больше. Во-первых, эти его дни всеобщего исцеления. Не частые, ибо, я так понимаю, он не всесилен. И это мне куда более понятно, чем то, как всё преподносится у нас. Ну а во-вторых, он прислал сюда меня с целью улучшить людям жизнь. Я, конечно, тот ещё коновал, но стараюсь изо всех сил, да. И буду продолжать это славное дело, неважно, выйду замуж за Коннарта или нет.

Вздохнула.

Представила, как уже завтра мне будет нечего надеть, потому что все платья пошиты на габариты Жардетты. Уже сейчас они сидят на мне мешком, приходится каждый день звать швею, чтобы ушить. Та уже коситься на меня начала, спрашивать, хорошо ли я себя чувствую.

А я что? Ем регулярно, ничего не болит, кроме головы и то от обилия новых знаний, впихиваемых в неё денно, а иногда, когда сильно увлекусь, и нощно.

— Эрилла, не могла бы ты мне помочь? — перед тем, как погрузиться в приготовленную для предритуального омовения ванну, я решила всё же обезопаситься. — Приготовь мне что-нибудь небольшого размера. Такого, как та швея, что ходит ко мне каждый день. И чтобы это легко надевалось.

То, каким взглядом на меня уставилась служанка, можно было пронять даже самое чёрствое сердце.

— Зачем? — только и смогла вымолвить она.

— Сюрприз, — развела я руками, понимая, что говорить ей правду точно нельзя.

Во-первых, мало что поймёт, во-вторых, разболтает, да ещё отсебятины добавит. А потом следующий пересказчик сплетен что-нибудь по-своему интерпретирует, кому-то захочется добавить в историю немного экшена, а то и вовсе – мистицизма. Что по итогу из этого выйдет не может знать даже Тарр, а он тут Бог, если что.

Как Эрилла ни удивлялась, но просьбу мою она выполнила. Уже к вечеру она принесла мне аккуратное платье свободного кроя и ориентировочно моего родного размера. Я попросила аккуратно его свернуть и упаковать в сумку, которую собиралась взять с собой в Храм.

Кстати, после благословения можно будет к девочкам в роддом зайти, показаться в родном облике. Я им намекала, что скоро изменюсь, они приняли это с истинно врачебным спокойствием и лишних вопросов не задавали.

Наконец, наступило утро того самого дня, которого я ждала, как никогда. Всё же обретение своей внешности – немаловажный момент. Привыкла я к ней, знаете ли, да и пальцы так и не стали настолько гибкими и послушными, каковыми я их делала в течение многих лет хирургической практики.

Одно дело сделать простейший шов, а другое – операцию на тот же нос, которую я обязательно проведу над Ардеттой. И дело не только в косметическом эффекте, ей банально станет легче дышать. Правда, придётся попросить у Варгуса то зелье, дарующее рентгеновское зрение, а до этого взять денег у Коннарта на него.

Чёрт, похоже, и впрямь стоит дать согласие на брак с ним, легче будет деньги выбивать на свои хотелки. Всё же операция не срочная и даже не сказать, что сильно необходимая, по крайней мере, Ардетте не грозит смерть.

В голове мелькнула мысль, что, кажется, я пытаюсь обмануть саму себя и обосновать решение какой-то чепухой. А ведь, на самом деле, где-то внутри себя я уже почти дозрела. Впрочем, кто сказал, что я легко сдамся?

Утром пришло волнение.

А вдруг Тарр передумал и решил оставить меня в теле Жардетты? Точнее, он может поставить обязательным условием брак с Коннартом, с него станется. Всё-таки Бог, а я простая смертная, пусть и хирург.

Не то, чтобы я была категорически против… После вчерашнего завтрака я бы рискнула, но не так быстро, как они хотят. В конце концов, это же не внеплановая операция жертвы ДТП, зачем тут спешка?

Хотя, я ведь и есть жертва ДТП, если так подумать.

— Соберись, тряпка! — скомандовала сама себе, глядя в зеркало.

В нём отражалось не особо выспавшееся лицо с явными признаками нервного тика.

За пределами комнаты стоял гул встревоженных голосов остальных претенденток. Большая часть из них шипяще возмущалась отсутствием бала, к которому они так тщательно готовились.

— Это что, получается, уже сегодня король решит, кого возьмёт замуж? — взволнованно вещала пышнотелая девица явного купеческого происхождения.

— Да кто его знает, — пожала плечами её подружка. — Но как же без танцев-то? Как без них? А стать свою показать, а изящество грации?

На последнюю фразу одна из тощих дворянок только презрительно фыркнула.

Нет, в принципе, я согласна, что не о грации и изяществе рассуждать деве весом за центнер, но мало ли. Бывает и полные люди красиво двигаются, к чему эти стереотипы?

Я вот по жизни худая, и что? «Грациозно» я могу порхать только в коридорах родной клиники. Поступью Дарта Вейдера под соответствующую музыку, да.

  Они бы ещё долго чесали языками, если бы ни появление гранд дамы. Сегодня она была как никогда строга и резка. Все тут же замолкли и изобразили смирение.

— Вам оказана великая честь, сегодня сам Тарр вне очереди осенит вас своей благодатью, — торжественно начала она. — Или не осенит, каждой воздастся по заслугам.

Раздался коллективный вздох.

Я нервно передёрнула плечами, прекрасно понимая, что меня, скорее всего, отправят к Тарру последней. Собственно, я во всех конкурсах иду замыкающей, так может мне лучше отсидеться у акушерок, чем торчать в Храме неизвестно сколько времени? У них интересно и чай вкусный с пряниками есть.

При мысли о еде желудок жалобно заурчал.

Мелькнула предательская мысль, что если бы вдруг на подступах к Храму ко мне бы подбежала Шаделла или Валотта с криками о неотложном случае, я была бы счастлива. И, возможно, смогла бы вовсе избежать сего сомнительного мероприятия…

Так, стоп! Это что ещё за паническая атака? Тебе ли бояться Тарра, да и Коннарт давно уже не отморозок. И целуется классно…

Так, нервничая и кидаясь из одной крайности в другую, я добралась до Храма. Мы шли в плотном кольце стражников, которые остались снаружи, стоило нам приблизиться к створкам огромных дверей. За ними нас ждал король, Раттард, Феалла с Карвелом и Жрец, облачённый в золотистое одеяние.

Таким я его ещё не видела никогда!

Не только одеяние, он сам светился: кожу словно гелем с мелкими блёстками намазали, волосы же залакировали. И я бы могла заподозрить его в некоторой гламурности, но нет, глаза тоже сияли золотом, хотя в обычном состоянии имели глубокий карий цвет. Красавчик, что уж говорить! Интересно, он давал обет безбрачия, какой даёт наше высшее духовенство? Надо будет у Тарра спросить, а то жалко, когда такой отличный образчик пропадает.

Если что, я не для себя, просто из любви к селекции.

Поприветствовав всех нас, Жрец начал забирать участниц по одной и уводить их в ту самую залу, где я когда-то общалась с Богом. Шло время, девы сменяли одна другую, выходя из залы с самыми разными эмоциями. Кто-то, счастливый до жути, сжимал в руках светящийся камушек, кто-то держал лицо, пытаясь выдать шок за хладнокровие, а кто-то откровенно рыдал.

Люнетта и Ардетта, кстати, обе вышли с дарами: одна с камушком, а вторая… с нормальным носом.

Ах, Тарр, все планы мне порушил! Шутка, конечно, это всё нервы, ибо на самом деле я была очень рада за подругу и искренне обняла её. Та не выдержала – расплакалась.

Наконец, дошёл черёд и до меня. Как я и думала, меня оставили на «сладкое», отчего хотелось ругаться матом, ибо кишки от голода уже прилипли к позвоночнику. Не то, чтобы я не могла потерпеть, вполне, особенно когда оперируешь (там вообще о себе забываешь напрочь), но тут пришлось стоять и ничегошеньки не делать. Мою попытку смыться к акушеркам пресекли на корню, причём не кто иной, как Феалла.

Вот от кого я не ожидала такого предательства!

Шутка, конечно, просто я действительно сильно разнервничалась.

Жрец, имени которого никто не знал (мне он тоже его не сказал, хотя я пару раз пыталась выпытать), улыбнулся и протянул мне руку. Невозможно было не улыбнуться ему в ответ, хотя вышло скорее нервно, чем приветливо. Покосилась на короля, до того стоявшего статуей, сейчас же двинувшегося в нашу сторону.

— Ты… осторожно там, — вымолвил он и облизал сухие губы.

Кажется, не одна я тут нервничаю. И это подкупало, даже некоторое спокойствие принесло, словно он сумел показать мне что-то такое, чего не выразить словами. Это трогало. До глубины души.

Я коротко кивнула, не в силах вымолвить сейчас и слово.

Ложиться на алтарь оказалось… привычно. Да и Коннарт умудрился меня стабилизировать, что не могло не наводить на определённые мысли.

— Ты всё ещё сомневаешься? — раздался до боли знакомый голос.

Нестерпимое сияние вновь заставило закрыть глаза. Кстати, помнится, в прошлый раз после общения с Тарром я довольно долго пролежала в отключке, вот только сегодня девы выходили на своих двоих.

— Я с ними не разговаривал, лишь проверил и одарил по заслугам, — отозвался Тарр, явно читая мои мысли. — Я смотрю, ты уже наполовину стала собой, поэтому завершающий этап перенесёшь гораздо легче, чем могла бы.

Вздрогнула. Нет, не то, чтобы я боялась, но стало не по себе от того, что совсем скоро стану… слабее. Да-да, в теле Жардетты были свои преимущества, пусть и страдала мелкая моторика.

— Тело по сути останется тем же, я его просто видоизменю, — обнадёжил меня Бог. — Кости и мышцы будут такими же крепкими, так что можешь не переживать. Излишки уберу, конечно, тебе ведь ни к чему лишний вес?

— То есть по шее Раттарду я дать смогу? — хмыкнула я, хотя прекрасно понимала, что наибольшим ударом по самолюбию мага была моя невосприимчивость к его заклинаниям.

— Все землянки такие, — вздохнул Тарр. — Враждебную магию отторгают, руки распускают…

Что?

— В смысле все землянки? Вы ещё кого-то знаете?

— Спроси об этом у Феаллы и Карвела, они тебе расскажут, — отмахнулся тот. — Не будем терять время, чтобы потом не лежать в постели после нашего общения.  Итак, я не просто верну тебе твою истинную внешность, но и одарю кристаллом с особой, фиолетовой искрой.

Кажется, я такой видела у Жреца. Кстати, о нём!

— А Жрец может завести семью? И почему он упорно не называет своё имя?

— Нет, а имя они своё утрачивают, когда идут на службу божеству. Любому, не только мне.

— Жаль, хороший мужик, — обронила я.

— Хороший, — согласился Тарр. — Не бойся, я верну ему имя и право иметь семью, когда его служба закончится.

— Главное, чтобы он к тому времени смог воспользоваться этим правом, — не смогла не сыронизировать я.

Ну а что, отпустит мужчину лет этак в семьдесят, и что тому делать?

— Какие вы, женщины, всё-таки болтливые, — тяжёлый вздох. — Не мешай, а то возьму и перепутаю что-нибудь в векторах…

Я тут же последовала его совету. Не знаю, в каких векторах он мог напутать, но испытывать этого совершенно не хотелось. Тело завибрировало, нагрелось, но пота не было, что не могло не беспокоить. Как-никак, естественная терморегуляция – наше всё. В какой-то момент стало особенно невыносимо, а потом раз, и отпустило. Словно меня вынесли из сауны на прохладный ветерок.

Приятно. А ещё так спать хочется… Но разве можно, меня ведь ждут, да и платье я приготовила, на стульчик положила около входа, чтобы потом выйти ко всем уже переодетой, а не в сползающем с плеч балахоне гренадёрского размера.

Уже практически уплыв в дальние дали сновидения, я увидела чей-то силуэт. Проморгалась, уловила, что это не Тарр и не Жрец, а вполне себе Коннарт.

— Ты прекрасна, и я рад, что теперь все будут это видеть, — проговорил он и… поцеловал меня.

Да так крепко, так страстно, что я, не особо себя контролируя, потянулась к нему, вся моя женская суть откликнулась на его зов, принимая. Этот мужчина действительно хорош, пусть и не без тараканов. Так и я не без них, давно, кстати, не травила.

Тело пронзила приятная судорога, король вздрогнул, кажется, даже вскрикнул, но я отключилась.

Слишком много, видимо, для меня – простой человечки. Хорошего хирурга, неплохого, как выяснилось, реаниматолога, но всё же обычной женщины.

Коннарт Ван Хоннар

Коннарт, когда осознал, что произошло, не знал: радоваться или ужасаться. С одной стороны, ему было безмерно приятно, как откликнулась на его поцелуй Елена, он даже понимал мотивы Тарра, соединившего их столь поспешно, но…

Она ведь проснётся и узнает! И вряд ли будет в восторге от того, что её не спросили. Кто-кто, а Коннарт изучил характер Елены весьма неплохо, пусть и общались они не так уж и много. Меньше, чем ему хотелось.

— Теперь она – моя супруга, Тарр благословил нас, — торжественно объявил он вошедшим вслед за ним Феалле и Карвелу.

Раттард шёл за ними и, кажется, споткнулся на ровном мраморе пола.

— О, поздравляю, брат! — воскликнула Феа, подходя ближе. — Ой, а что это с ней?

И тут было чему удивляться. Во-первых, Елена обрела свой истинный облик, во-вторых, лежала без сознания.

— Лишилась чувств от великой радости? — сыронизировал Карвел.

Без зла, но не подколоть некогда вредного родственничка не мог.

— Общение с Богом – великая честь и великая нагрузка, — проговорил Жрец. — Поздравляю!

Последнее слово он сказал от всей своей широкой души, ибо прекрасно понимал, что своими силами Коннарт далеко не так скоро заманил бы замуж эту упрямую девицу. Да, она прекрасна в своей строптивости, благодаря ей жизнь моривийцев сильно изменится в лучшую сторону, но тут уж ничего не попишешь. Тарр явно подыграл королю, и это заслуживало отдельного внимания.

Ибо раньше Бог не особо благоволил Коннарту ван Хоннару.

— Я сам отнесу её к себе, — постановил король, подхватывая лёгкое тело своей жены. О, оно весило куда меньше тела Жардетты, что не могло не радовать.

Процессия выглядела эпично. В окружении стражников шёл Коннарт, позади него, хихикая в ладошку топала Феалла под руку с Карвелом. Следом за ними плёлся Раттард, разрываясь от эмоций: с одной стороны он хотел надавать Коннарту по шее, с другой – помочь ему. Ибо путь до дворца не близок, а солнце, освещая столь радостное событие, как королевская свадьба, сияло вовсю.

Правда, свадьба вышла спонтанная и совершенно не торжественная, но с Богом не поспоришь.

Замыкали шествие менее удачливые претендентки. Некоторые из них были готовы покинуть отбор немедля, но им мешала та же стража. Потому что разбирательства с заговорщиками впереди, да и тех, кто получил благословение Тарра, ждал приятный сюрприз – бал, на который Коннарт уже пригласил верных ему людей. Холостых. В конце концов, некоторые девы честно прошли множество испытаний, и главным из них стала верность своему монарху.

Особенное уважение вызывали те девушки, которые были из семей заговорщиков, но проходили отбор честно. Их оказалось не так уж много, но от того они были особенно ценны. И именно их Коннарт хотел наградить хорошими мужьями, убив тем самым сразу несколько драхов: и девушек пристроит, и верных людей наградит.

Перед дверями в королевскую спальню Феалла задержалась. Нет, она не собиралась входить туда, да и ругать брата за самоуправство тоже, в конце концов, он теперь законный муж, пусть сам с женой и разбирается. Когда та очнётся. А когда та очнётся, наверняка ей понадобится подходящее платье, которое Елена заранее приготовила для обратного пути из Храма.

Кто ж знал, что так выйдет.

— Возьми, ей это пригодится, — Феалла протянула сумку с платьем и положила её прямо на спящую девушку.

Иного варианта не было, ведь руки Коннарта были заняты, собственно, Еленой.

— Спасибо, — коротко бросил он и закрыл ногой дверь.

Изнутри.

Аккуратно, словно наиценнейшую драгоценность (а для него дело обстояло именно так) он положил Елену на свою кровать. Вспомнил, как не так давно она здесь уже была и тоже после Храма. Забавное совпадение. Только в этот раз он не собирался возвращать её в свою комнату, напротив, был рад, что именно так всё и случилось.

— Моя! — радостно прошептал он, убирая с неё сумку с платьем на прикроватную тумбочку. — Никуда теперь не денешься.

По спине пробежал холодок предчувствия её реакции на факт свершившегося брака, но он мужественно его поборол. В конце концов, они взрослые люди, которые очень симпатизируют друг другу. Договорятся!

Просыпалась Елена неохотно. День клонился к вечеру, за это время король успел обдумать многое, например, что делать с рядом заключённых, которые участвовали в заговоре по касательной. Он принёс из кабинета списки, ибо не желал отлучаться от своей новоиспечённой жены, поработал с ними, сделав несколько резолюций о помиловании. И в этом лорды должны были благодарить своих дочерей, в том числе выбывших с отбора до поэтического конкурса, но, как показало расследование, не пытавшихся его ни отравить, ни приворожить.

Одного, правда, несмотря на чистоту дочери, всё равно придётся казнить – он слишком сильно увяз во всём этом. Что ж, тем лучше будет тому, кто на ней женится – он получит его титул, земли и прекрасную жену. Главное, не говорить об этом нюансе раньше времени, пусть всё решит Судьба.

Коннарт даже хмыкнул от таких мыслей.

Когда-то ничего подобного ему даже в голову бы не пришло. Вспомнить ту же Феаллу, от которой отказался жених. Он тогда думал только о чести королевского рода, но никак не о сердце юной девчонки. Что ж, сестра преподнесла ему хороший урок, а Елена его закрепила.

— Где я? — растерянный голос Елены нарушил тишину.

Со сна девушка не сразу поняла, что находится вовсе не в своей спальне. Да, та была очень симпатичная и уютная, но не сравнится с той опочивальней, где она умудрилась проснуться. Размеры, убранство и вид из окна на заходящее солнце поражали. А уж как она поразилась, когда увидела хозяина комнаты…

— Коннарт? — её голос звучал немного хрипло, что задело в короле особые струны.

Он тут же почувствовал настоятельную потребность консуммировать брак, правда, понимал, что вряд ли сможет сделать это столь скоро.

— Проснулась, — Коннарт улыбнулся, подошёл к кровати. — Как себя чувствуешь? Может воды?

— И воды и поесть, — кивнула Елена. — Только объясни, будь любезен, что я здесь делаю?

Судя по тому, как напряглось её лицо, а руки и вовсе сжали простыни, она была не в восторге от ситуации.

— Ты здесь находишься на вполне законных основаниях – Тарр соединил нас, — молвил Коннарт, а потом вышел в гостиную, чтобы дать необходимые распоряжения своему камердинеру.

Елена закашлялась. Она не совсем поняла, что имел в виду король (всё-таки понятие соединил довольно расплывчатое), а может попросту боялась осознать, поэтому тянула время.

— Выпей, — Коннарт протянул ей стакан с водой, которую налил из графина. — Для меня это тоже стало неожиданностью, но скрывать не буду – приятной. Получить в жёны столь восхитительную деву дорогого стоит.

Именно эти слова оказали на неё странное действие. Казалось бы, она должна была разозлиться на такое своевольство, но ей стало очень тепло. И даже немного жарко. Впрочем, ничего удивительного, всегда приятно услышать от видного, отнюдь не простого мужчины (который, ко всему прочему, стал сильно нравиться, особенно когда волевые решения принимал), что он рад неожиданному браку. Чаще всего ухажёры хотят подумать, проверить чувства, попробовать жить вместе и прочее. Нет, они по-своему правы, но это так прагматично, а женщины всё же любят романтику.

Даже такие отбитые на всю голову, как практикующий хирург.

— А как у вас вообще проходят свадьбы? — она откровенно тянула время.

Пыталась успокоиться, собрать мысли в хоть какое-то подобие порядка, осознать, как лучше на это реагировать. Нет, конечно, в первую очередь ей захотелось закричать, топнуть ногой и дать леща, но что-то останавливало. И это был вовсе не высочайший статус Коннарта, нет, всё было гораздо глубже.

Да и нет вины Коннарта в том, что Тарр решил ускорить процесс, а как дать леща Богу, она не знала.

— Жених и невеста в нарядных одеждах приходят в Храм, обмениваются клятвами, ложатся на алтарь и ждут благословения. — Коннарт забрал у неё опустевший стакан и взглядом спросил, добавить ли ещё.

Елена согласно кивнула.

— Надеюсь, они потом там не совокупляются, — ей вдруг вспомнилась статья на Дзене, в которой рассказывалось, что некогда в одной (а может и не одной) европейской стране невесту лишали невинности в присутствии родителей и гостей. Так сказать, чтобы никто потом не мог отвертеться.

Такое себе удовольствие.

— Нет, конечно, — хмыкнул король. — Хотя Феа рассказала, что у северных варваров принято проводить первое соитие в храмовом бассейне. Правда, наедине, но всё же.

Они одновременно вздрогнули. А Коннарт осознал, что клятва, которую он давал драконам, легко дала ему поведать Елене столь пикантную подробность. И это могло означать только одно – они предназначены друг другу.

— Кстати, о Феалле, — вспомнила Елена одну немаловажную деталь, — Тарр сказал, что та будто бы знает о землянках, которые попали на Марэлл.

— Даже так? — Коннарт приподнял бровь, но звать сестру не спешил.

У него были несколько иные планы на этот вечер. Учитывая, что Елена реагировала на ситуацию довольно спокойно, возможно, что уже сегодня…

В дверь постучали – это принесли ужин. Приказав всем слугам уйти прочь, мол, они сами справятся с едой, Коннарт подал Елене платье и вышел. И это был самый верный в его стратегии шаг! Новоиспечённая жена более чем оценила его заботливость и тактичность, а уж когда вышла к столу и обнаружила целую романтичную композицию, включая свечи, то и вовсе растаяла.

Всё-таки мало женщине для счастья надо: нормальный мужчина (почти), возможность прихорошиться (хотя бы наспех) и приятная обстановка. Но это не значит, что она вот так сдалась!

— Знаешь, так странно проснуться и оказаться замужем, — проговорила Елена после того, как утолила первый голод.

— Понимаю, но ничего менять не собираюсь, — Коннарт многозначительно посмотрел на неё, ясно давая понять о серьёзности своих намерений.

— Да я и не говорила об этом, просто… — Елена замолкла, выдержала паузу, а потом веско произнесла: — Я не потерплю конкуренции.

Коннарт сначала даже не понял о чём она, уточнил, а когда осознал, что речь идёт о любовницах, довольно хмыкнул. Потому что это много о чём говорило…

— Не в моих привычках иметь несколько женщин одновременно, — он откинулся на спинку стула. — Со своей последней любовницей я расстался на следующий день после прибытия Феаллы и Карвела. И причиной тому – ты.

— Даже так? — Елена приятно удивилась, правда, справку об отсутствии венерических заболеваний взять всё же захотела.

Хотя… у них же тут магические камушки, а у короля полно денег.

— Кстати, я тоже не терплю измен, — выдал Коннарт. — Мне довольно трудно осознавать, что у тебя были другие мужчины. Не скажу, что в восторге от этого, но готов принять, как часть реалий вашего мира. Упрекать точно не собираюсь.

Последняя фраза её добила. Всё сошлось одно к одному: взаимная тяга, обстановка, готовность идти на компромисс…

— Тогда… — она отчего-то запнулась.

Никогда не смущалась говорить о сексе, о своих желаниях, но почему-то именно сейчас вдруг…

Коннарт и сам не понял, каким чувством уловил, что именно хотела сказать Елена. Возможно, помогла связь, которая крепла с каждой минутой, с каждым произнесённым ими словом. А может, всё витало в воздухе, которого вдруг резко стало не хватать…

Ночи им тоже не хватило.

Они познавали друг друга, как дорвавшиеся до первого секса подростки. Удивлялись каждой мелочи, поражались, как им хорошо вместе, не догадываясь, что были созданы друг для друга давным-давно, ещё тогда, когда мастерица Судьба и её верные сестрицы вплели нити их судеб в сложный рисунок мирозданья.

Свадьбу решили отпраздновать через месяц, ведь предстояло окончательно разобраться с заговорщиками и их отпрысками, подготовить грандиозный пир и пригласить… младшего брата – Вирртана, который жил сейчас в Армарии.

Некогда он очень активно помогал Феалле, а потом, после того, как в процессе приключений познакомился с армарийцами, напросился к ним в военную школу. В общем, игнорировал волю Коннарта, как мог, ещё и побег организовал. Но именно сейчас король как никогда почувствовал, что настало время протянуть друг другу руки и помириться.

Отправив сообщение королям Армарии с магической помощью Раттарда, Коннарт отправился в судебную залу. Там который день шли суды, в результате которых дворянское сословие изрядно проредилось. Процентов на пятьдесят. Конечно, полного забвения с конфискацией имущества удостоились лишь самые-самые, большинство отделались ссылкой и штрафами. Кого-то и вовсе помиловали, укрепив магические клятвы и заставив трудиться на благо родины. То есть всячески помогать Елене и Варгусу (после первой и последующих брачных ночей Коннарт отринул неуместную ревность и дал добро на совместную работу) в славном деле организации медицинской помощи населению.

Планировалось собрать травников, лекарей и даже тех, кого в глубинке называют знахарями. Эти люди не имели никакого образования, но умудрялись видеть суть недуга и помогать. Не все, конечно, часть из них оказалась банальными шарлатанами. Со всеми ними предстояла кропотливая работа, с одной стороны ужасавшая своими масштабами и сроками, с другой, крайне необходимая.

Но это позже, после того, как Елена вникнет в местную фармакологию, отгремит королевская свадьба и пройдёт медовый месяц, о котором молодожёны мечтали, как ни о чём другом. Обоим хотелось хотя бы на недельку остаться только вдвоём

Отец и старший брат Карвела решили задержаться в Моривии, дабы погулять на королевской свадьбе, пообщаться с любопытной иномирянкой и даже немного помочь Коннарту с некоторыми делами. Разумеется, их драконью природу не афишировали, но люди всё равно чувствовали исходящую от них силу. Неосознанно они опасались высоких, статных гостей, столь похожих на супруга принцессы и в то же время столь непохожих на них, простых людей. А уж какой мощью от них веяло! По очереди драконы присутствовали на судах, контролируя, чтобы никто не смог солгать.

В человеческом обличии.

Разумеется, некоторые девушки были от них в восторге и так и липли в надежде урвать себе кусочек счастья. Откуда им было знать, что мужчины имели истинных пар и только посмеивались над их тщетными попытками? Впрочем, кое-кто всё же смог растопить их сердца – дети.

Как-то раз, прогуливаясь по городу всей компанией за исключением Карвела (сегодня была его очередь работать в суде детектором лжи), узрели всю ту же ватагу сорванцов, которыми уже в четвёртый раз имела удовольствие любоваться Елена. В этот раз дети играли в драконов. Да-да, несмотря на секретность, по народу уже прошёлся слух, что на юго-востоке огромные морские монстры смогли поймать заговорщиков и передать их в руки правосудию. Кого-то и вовсе сожрали.

Никто, кроме узкого круга лиц, не знал, что драконы предпочитают полезную еду, а не сомнительного качества мясцо людей. К тому же аристократы как никто другой известны своими пристрастиями к алкоголю и фарэллским морским ежам, что значительно ухудшает их вкусовые качества.

— Я вас всех сейчас сожру-у! — верещал пацан (некогда король), вновь сидя на собаке.

В этот раз на нём была тёмная шапка с нашитым гребешком, спину укрывал кусок рваной тряпки, к которой тоже пришили имитацию гребня.

— Спасите, помогите! — визжали девчонки, сегодня нарядившиеся не так гламурно, как на отбор невест, но старавшиеся выглядеть симпатично.

В конце концов, не каждый день их дракон жрать приходит. Точнее приплывает. Подумаешь, он верхом на собаке, это всё условность!

— Ах ты змей поганый! — из подворотен выкатились… рыцари.

Собак у них не было, только кот и петух, которых они тащили с собой в качестве гепарда и боевого сокола. Из вооружения у них имелись палки, рогатки и, конечно же, плевательные трубочки. В мешочках был припасён прошлогодний горох.

— Я не могу, они меня когда-нибудь до инфаркта доведут! — Согнулась пополам Елена, решившая сегодня прогуляться вместе с гостями.

Совсем недолго, после её ждала прорва работы, а ночью… Ночью бывший отмороженный король превращался в самого настоящего маньяка, дорвавшегося до сладкого. Она, впрочем, не отставала от него. Даже сама себе удивлялась, с каких пор стала столь страстной натурой?

Нет, медовый месяц им был категорически необходим!

— Пожалуйста, умоляю, покажите потом это Коннарту, — сквозь слёзы смеха выдавила она. — В прошлый раз у них отбор был, Коннарт тоже не видел, теперь вот охота на драконов.

— Обязательно, — хмыкнула Феалла. — Кстати, надо бы поработать над отношением местных к драконам, всё же между нами теперь мир.

— О, тогда не удивляйся, если потом они начнут играть в драконью свадьбу, — честно предупредила её Елена. — Они могут, это я точно знаю.

Король представление оценил. Как и тот факт, что драконы, оказывается, умеют не только разговаривать мысленно, но и показывать образы. Не всем, но поскольку Феалле он приходится единокровным братом, то всё получилось.

Получилось, наконец, и разобраться с бесконечными судами. Участницы отбора, всё это время так и продолжавшие сидеть взаперти, были несказанно рады, когда им, наконец, объявили о скором бале. Некоторым, правда, объявили кое-что другое, зато в следующий раз пусть думают, прежде чем покупать на чёрном рынке приворотные средства, а также тыкать в людей отравленными кинжалами.

Как бы они им ни были противны.

Посовещавшись, на бал решили пригласить и тех девушек, кто выбыл на предыдущих этапах отбора (за исключением проверочной арки и теста на умение вести себя за столом), но оказался непричастен к заговору. Туда же позвали самых верных людей короля. К вящей радости Люнетты и Ардетты, они тоже удостоились чести потанцевать с галантными кавалерами, а уж как они прихорашивались…

Первое, что сделала Елена, когда закончился медовый месяц, это отправилась повидаться с родителями. Ей очень хотелось сделать это вместе с Коннартом, но, к сожалению, тот не обладал никакой магией, даже на полшишечки. А это значит, что пребывание на Цимме – одном из островов с Источником Материи – ему было противопоказано. Почему именно Цимма, а не ближайший к Моривии Мидр? Да потому что именно там местная Хранительница давно набила руку на межмировых порталах. И да, только в таком месте можно было активировать этот самый портал. А уж стоил он…

— Ты уверена, что хочешь бередить их раны? — спросила её Уна – столь же тонкая, сияюще белая, как и все Хранители. — Они тебя уже похоронили, а сейчас ты разбередишь их раны и снова уйдёшь.

— Зато они будут знать, что я жива и даже вышла замуж, — покачала головой Елена. — Портрет им наш с Коннартом оставлю.

— Смотри сама, но больше трёх часов тебе там быть нельзя – тело может начать разрушаться, — на лице Уны было написано беспокойство.

Она уже и так проверила, и эдак, но ничего утешительного сказать не могла. Из-за того, что родное тело Елены умерло, чужое, пусть и адаптированное тело может попросту не выдержать конфликта. Душа-то земная, и атмосфера земная.

Сложно всё это и тонко, но как есть.

— Я понимаю, — вздохнула Елена. — Но и вы поймите меня.

Уна ничего не ответила. Она, та, кто был заточён на острове около ста лет без возможности нормального общения, как никто понимал, что чувствует попаданка. Да, у неё родители давно ушли на перерождение, она сама живёт куда дольше магов, не то что простых людей, и от того ей порой становилось невыносимо тоскливо. Конечно, ученики, коллеги и парочка землянок не давали ей заскучать, но в последнее время она начала понимать, что устаёт. Пока не сильно, но через пару-тройку десятков лет, когда подготовит достойного преемника, она была бы не прочь уйти на покой.

Предварительно хорошенько размяв кости, разумеется. Если повод достойный будет.

— Вперёд! — скомандовала Хранительница, отворяя дверь в ритуальный зал.

Надев на Елену артефакт, благодаря которому та переместится назад в положенное время, и, поместив её в центр пентаграммы, Уна принялась за работу. Чёткими, выверенными движениями она сконцентрировала Материю, распределила её по векторам, закрепив в узловых точках…

— Сосредоточься на образе того места, где могут находиться твои родители, — напомнила она слегка растерявшейся Елене порядок действий.

Та героическим усилием подавила волнение, сконцентрировалась на том, как выглядит родительская квартира. Да, был риск, что никого не окажется дома, но она помнила их номера наизусть. И стационарный телефон те не убирали в силу многолетней привычки. А это значит, что связаться с ними не составит труда, даже по соседям не надо будет бежать в поисках мобильника, ибо её остался в Краснодаре. А может, и нет, кто его знает?

Родители были дома, не пришлось тратить время на сборы, но трёх часов им всё равно не хватило.

Впрочем, им бы не хватило и полного дня, чтобы осознать, принять, понять… Елена не стала рассказывать подробности о пережитых мускулах Жардетты, о том, как проходила отбор, потому что не до этого было. Первый час они рыдали. Второй пили чай и любовались портретом Елены и Коннарта да выспрашивали, как им живётся. Третий час был потрачен на… сборы приданого. И никакие уверения Елены, что у неё всего в достатке не смогли убедить мать, что той не понадобится та же сковородка, которую не так давно приобрели по акции в «Ленте».

— Пойми, в жизни нужно быть готовой ко всему, — приговаривала мама, имея в виду не только спонтанную готовку, но и воспитательный аспект.

Елена только вздыхала, ибо умела управляться с Коннартом и без подручных средств.

К счастью, компромисс был найден! Елена взяла то, что действительно могло ей пригодится: фонендоскоп, который она купила ещё будучи студенткой, конспекты, справочники и… нижнее бельё. Она как раз купила парочку комплектов перед отпуском. Конечно, в сумку положили и памятные фотокарточки, а вот от колечка и серёжек, которые когда-то подарили ей родители, она отказалась.

Потому что раньше она их практически не снимала, за исключением операций. И в тот день, когда подруга подбила её прыгнуть с парашютом, они тоже были на ней. Их вернули родителям спустя некоторое время вместе с вещами из гостиницы. И с искалеченным телом в закрытом гробу.

— Кстати, а как там Ирка? — всполошилась Елена, украдкой вытерев набежавшую слезу. — Надо бы ей тоже рассказать, что я жива.

Молчание было ей ответом. Наконец, собравшись с духом, папа выдал:

— Её тела, в отличие от твоего, не нашли. Даже парашюта.

— Говорят, там была ещё одна девушка, так вот, её тоже не нашли, — вторила ему мама.

Елена задумалась. Глубоко. На этой тихой ноте она и перенеслась обратно, едва успев махнуть на прощание рукой и покрепче схватиться за сумку с вещами. Хорошо, что она заранее их предупредила об автоматическом переносе! А также о том, что не сможет здесь бывать, разве что изредка.

Им и этого было достаточно. Главное они теперь знали: их дочь жива, вышла замуж (аж за целого короля!) и, что самое ценное, нашла себе безумно интересную работу. Шутка ли, реорганизация системы медицины в магическом мире!

И это не говоря о том, что она терпеть не может все эти классовые несправедливости. Конечно, свергать монархию она не собирается, но исподволь, постепенно формировать мнение, что не столько происхождением хорош человек, сколько своими способностями – это вполне реально. Учитывая, что мысли о пользе доступного образования уже вложены в голову Коннарту…

Когда-нибудь это даст свой результат.