«Поцелуй чудовище, чтобы снять с него чары», — так говорится в сказках. И ни один сказочник не упомянул, что поцелуй должен быть волшебным! А это, как я считала, необходимое условие.

Слава всем богам, что магия у меня имелась. Пусть и небольшая, скрытая от всех, но магия!

И теперь я собиралась спасти чудовище. В оковах, тёмное, безобразное, с пупырчатой, как у жабы, кожей оно неуклюже распласталось на полу подземелья. Я наклонилась над чудовищем, и, целуя его прямо в губы, закрыла глаза. В голове у меня пронеслись обрывки фраз, которые я подслушала, стоя у дверей спальни господина Энери:

— …Хороший был артефакт, но чары могут долго не продержаться…

— …Его нужно убить на рассвете…

— …Мы принесём его в жертву богам!

Нет, не принесёте. От моего поцелуя будто голубые искры пробежали по шкуре чудовища. Я отпрянула и зачарованно смотрела, как оно меняется. Мне почудилась тонкая светящаяся нить, которая потянулась от меня к пленнику, связывая нас, а затем исчезла.

Но что такое? Вместо человека чудовище превращалось… в дракона! О нет! Только не это! Я с ужасом смотрела, как бородавки на шкуре спасённого сменяются чешуёй. Как растут огромные кожистые крылья… И вот дракон — великолепный белый дракон с тонкими шипами на голове и хвосте, — зарычал и выпрямился. Треснули и распались металлические оковы, как сухие деревяшки.

Не помня себя, я помчалась к выходу из подземелья. Да так резво, словно у меня самой выросли крылья!

— Эй, куда? И что ты здесь делаешь?! — схватил меня за руку проснувшийся стражник. Второй тоже протирал глаза. Снотворного хватило ненадолго!

Вырываясь, я крикнула:

— Дракон!

— Что?! — Стражник отпустил меня и схватился за меч. Тут раздался топот, рык, и дракон ударил лапой в затрещавшую дверь!

Я взвизгнула и пустилась прочь. Скорее, скорее далеко отсюда! За спиной слышались крики, призывы на помощь, но я не оглядывалась. Выскочила со двора, мечтая только о том, чтобы добраться до спасительного леса. Путаясь в длинном платье, побежала в поле. И только когда в небе стало светло, как днём, я не выдержала и обернулась.

Замок господина Энери пылал. А над ним, простерев крылья, кружил спасённый мной дракон.

Я прижала ладонь ко рту и покачнулась. Замок! Люди… неужели дракон всех убьёт? Издали было видно мечущиеся фигурки. Вот одна, вся в белом, кинулась к полю. Человек был всё ближе и ближе, и я узнала в нём господина Энери. Он хотел скрыться, бросив свой горящий замок, жену, слуг и стражу!

Но дракон не дал ему этого сделать. Я увидела, как гигантский ящер снижается, преследует господина Энери… и распахивает пасть, полную острых зубов, а из неё наружу рвётся пламя.

— Боги, помогите! — Я закрыла лицо руками и сама не поняла, как очутилась на земле. А затем на меня дунуло ветром и чуть не унесло, как былинку.

Я отвела руки от лица и вскрикнула: дракон! Он опустился на поле и теперь шёл ко мне. А за спиной его плясало рыжее пламя, и в тёмном небе таял дым.

Глаза дракона, голубые, как цветущий лён, нестерпимо яркие, смотрели прямо на меня, пригвождая к месту. Руки и ноги у меня ослабели. Даже если б я попыталась убежать, не смогла бы.

А кроме того, между нами снова протянулась невидимая нить, и я в панике подумала, что же это такое, как теперь от неё избавиться.

— Кто ты? — пророкотал дракон, и от его дыхания всколыхнулась весенняя трава.

— Я… я Роника! Простая служанка, господин дракон, — лепеча, я отползала от него, судорожно хватаясь за растущие кругом колючие стебли, обрывая их.

— Лжёшь!

Миг — и дракона окутала белёсая дымка, а затем из неё вышел… человек. Высокий, стройный, хорошо сложенный, с тёмными волосами и резкими чертами лица. Одет он был по-простому — в белую рубашку и коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги, а сверху накинут чёрный плащ.

У меня захватило дыхание, до того красивым мне показался дракон. Красивым и опасным. Даже в человеческой ипостаси он излучал такую силу и уверенность в своём праве творить всё, что ему вздумается, что у меня затряслись поджилки.

— Лжёшь, — повторил дракон, приближаясь. — Ты не простая служанка!

Очутившись рядом с быстротой хищного зверя, он схватил меня и рывком поднял на ноги.

— Говори и не вздумай лгать!

Я шмыгнула носом, в то время как слёзы уже катились по щекам.

— Ну да… у меня есть магия.

«Но её совсем немного», — прибавила я про себя.

— У людей обычно не бывает магии, — холодно ответил дракон, не обращая внимания на мои жалобные всхлипывания. — Откуда она у тебя?

— Я попала сюда из другого мира. Так… так говорила тётушка Минна. Она подобрала меня в лесу. И я хранила свою магию в тайне от всех!

Собравшись с духом, я затараторила:

— Послушайте, отпустите меня. Я не знала, что вы дракон. Знала только, что мой господин… нехороший человек, и он держит в подземелье своего врага, наложив на него чары с помощью магического артефакта! Я хотела просто освободить вас и сбежать с вами вместе… и не сделала ничего дурного!

Дракон стиснул мою руку, не давая вырваться, и ухмыльнулся, демонстрируя ровные белые зубы:

— Твоё желание сбудется, девица… как ты сказала? Роника. Я заберу тебя с собой.

— Что? Нет-нет! — Я так замотала головой, что спутанные волосы упали мне на лицо. Я не хотела никуда с ним лететь! Что он со мной сотворит?!

— Тебя никто не спрашивает, — отрезал дракон. Его светлые глаза так и впивались в меня, пугая и лишая воли, и какими горячими были его пальцы — я чувствовала тепло даже через грубую ткань платья.

— Но зачем я вам? — Всё ещё делала попытки слабо трепыхаться, как птичка в силках.

— Затем, что твой поцелуй не просто снял с меня чары. Ты, видно, не так слаба в магии, как думаешь! Разве не чувствуешь связь между нами?

Я закивала. Значит, и он её чувствует?

И мелькнула совсем уж невероятная мысль: дракон знает, о чём я подумала? Всеблагие небеса, он умеет читать мысли?!

— Когда нить связывает дракона и драконессу, — продолжал мой грозный собеседник, — это значит, что они предназначены друг другу в браке.

У меня аж в горле пересохло. Меньше всего на свете я хотела бы стать избранницей чешуйчатого! Он только что у меня на глазах поджёг замок и испепелил господина Энери. Пусть тот и заслуживал наказания.

Дерзкие мысли, но что я могла с ними поделать?! Тем не менее, дракон и бровью не повёл. Он продолжал говорить — резко, отрывисто:

— Но ты — человек. А значит, между нами никакой связи быть не может! Брак с человеческой женщиной только опозорит меня перед родом Илль и не принесёт детей. За такое могут и выгнать из рода, лишив драконьей магии! — В его голосе отчётливо прозвучала злость. Казалось, он еле сдерживал себя.

Я сглотнула, обречённо глядя на бушующий пожар за спиной дракона.

— Ты поможешь мне уничтожить связь, — он нехорошо прищурился, — и молись своим богам, чтобы нашёлся способ это сделать! Иначе мне придётся просто убить тебя.

А у меня в голове промелькнула только одна мысль: «Вот и доигралась в сказку».

— Это был сон! Всего лишь сон! — с облегчением вздохнула я, садясь в постели, но тут же умолкла.

Кровать оказалась не моя — застеленная белыми простынями, с белой же подушкой, она сильно отличалась от узкой скамьи, на которой и ноги-то не вытянешь как следует. Не говоря уж о том, что под голову я обычно подкладывала сложенный надвое плащ или платье. А подушка считалась роскошью для господ.

Я медленно обвела взглядом небольшую, но светлую — благодаря окну в полстены — комнату, затем спустила ноги с кровати и заметила напротив зеркало. Надо же, как растрепались волосы и помялось платье! Вот бы гребень, да переодеться, да умыться! Я потрогала висевшую на груди голубую ленточку с металлическим цветком, по форме похожим на бабочку. Хорошо, что дракон не забрал её! Это был мой талисман, и тётушка Минна говорила, что нашла его вместе со мной в корзинке. С тех пор ленточка выцвела и поистрепалась, но цветок из неизвестного белого металла всё так же блестел, как новый.

Я встала и выглянула в окно. Кругом виднелись горные вершины, залитые солнечным светом. На них ещё не растаял снег — ведь шёл только первый месяц весны.

Похоже, мы в Карвалийских горах — однажды я видела рисунок с точно таким же пейзажем в книге господина Энери. Значит, это уже не наша страна Арифания, враждебная к драконам, а соседняя Бланкастра, находившаяся под их покровительством веками.

На душе было тревожно. Очевидно, я в замке дракона, но как сюда попала, не помнила. Кажется, потеряла сознание ещё тогда, когда грозный ящер схватил меня лапами, будто добычу, и взлетел. Что удивительно, держал он меня аккуратно — тело не болело, и даже платье не порвалось. Может, не так дракон ужасен, как мне показалось?

В дверь деликатно и негромко постучали.

— Сейчас, — засуетилась я, думая, что это явно не дракон. Тот стучал бы уверенно и по-хозяйски. Но распахнув дверь, я упёрлась взглядом в пустоту и оторопело моргнула. Что это ещё за шуточки?

— Я здесь! — пропищал чей-то голосок, и, опустив глаза, я обнаружила перед собой упитанную белую мышь размером с кота госпожи Энери. На шее у мыши красовалось золотое ожерелье, будто у знатной дамы, и это изумило меня ещё сильнее, нежели умение разговаривать по-человечески. Чтобы окончательно «добить», мышь отвесила мне короткий поклон и вежливо представилась:

— Эллейн, смотрительница Замка-Артефакта.

— Роника, — и после паузы я добавила, — волшебница.

— Правда волшебница? — мышь с интересом посмотрела на меня, чуть шевельнув длинными шелковистыми усами. — А я думала, зачем господин Дэйнхар вас принёс.

Дэйнхар, повторила я про себя. Вот, значит, как зовут чешуйчатого. Буду мысленно именовать его просто Дэйном, так удобнее и проще. Надеюсь, он не станет возражать и требовать, чтобы даже про себя я величала его «господином драконом».

— Эллейн, скажите мне, пожалуйста, — любезно обратилась я к мышке, — откуда взять лохань с водой для умывания?

Она снова пошевелила усами.

— Это Замок-Артефакт, он может сделать для вас многое. Пожелайте, чтобы в вашей комнате на столе появилась лохань с водой, и она появится. Захотите — уберётся. Вы же гостья господина Дэйнхара, а значит, на вас распространяются все наши правила. Вот если б вы сидели внизу, в подземелье, за прутьями — тогда оставаться бы вам грязной и неумытой, — торжественно закончила мышь.

Я с сомнением посмотрела на стол, на всякий случай зажмурилась и пожелала, чтобы там очутилась желанная лохань с водой. Открыла глаза и ахнула, увидев, что пожелание выполнено.

— То-то же! Это Замок-Артефакт, здесь и комнаты, и коридоры могут становиться чем угодно, а потом к ним возвращается прежний вид, — словоохотливо поведала Эллейн. — Умывайтесь, только поскорее, ведь господин Дэйнхар прислал меня за вами.

Я умылась, пожелала, чтобы лохань исчезла, попросила Замок о гребне. Тщательно причесалась, расправила обеими руками платье и поспешила к двери. Не будем лишний раз сердить господина Дэйнхара! Мелькнула мысль пожелать себе новое платье, но это я решила отложить на потом.

Я поднялась следом за мышью по красивой лестнице с резными перилами и проследовала в столовую, где располагался большой прямоугольный стол. А вокруг высокие стулья с резными спинками — словно в доме господина Энери!

Во главе стола сидел Дэйнхар — одетый как вчера, только без плаща, и верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. Сейчас дракон не казался таким пугающим, и у меня чаще забилось сердце. Под этой рубашкой легко угадывались мускулистые плечи и широкая грудь, и я поймала себя на том, что краснею. В то время как бурное воображение дорисовывало всю остальную картину… Так, не думать, не думать ничего лишнего!..

— Садись, — холод, прозвучавший в голосе Дэйна, мигом остудил мои горячие щёки. Дракон небрежным жестом указал мне на ближайший стул. — Эллейн, ты свободна. Благодарю тебя.

— Мне в радость служить вам, — мышь церемонно поклонилась и ушла, метя тонким розовым хвостом пол.

Потупив глаза, я села.

— Не обольщайся тем, что ты не в подземелье, — дракон решил, видимо, укрепить моё мнение о том, что у него скверный характер. — Если начнёшь вести себя чересчур вольно, мигом очутишься там.

Да, не понравились дракону мои мысли! Я искоса посмотрела на него и не выдержала:

— Скажите, а почему вы меня сразу не испепелите? Это разрешило бы все ваши трудности. Нет девицы Роники — нет гадкой, ненавистной вам нити.

Дэйн ответил не сразу. Сначала он пожелал для меня и себя ложки и пару тарелок с кашей, которую ели только господа — из пшеничной муки, да ещё с молоком.

— Я бы так и сделал. Но видишь ли, — он знакомо прищурил голубые глаза, — ты меня спасла. А я не привык быть неблагодарным.

— И поэтому я гостья в Замке-Артефакте, а не пленница, — полувопросительно отозвалась я.

— Именно так.

Придвинув к себе тарелку, я подозрительно посмотрела на кашу. Надо же, совсем как настоящая, и пахла восхитительно, не то что бесконечные полусырые овощи, которые я торопливо пихала в себя по утрам в господском доме.

— Скажите, — осмелилась я спросить после пятой ложки, — как господин Энери смог пленить вас? И зачем он это сделал? У нас в Арифании не любят драконов, но такой поступок…

— Тебе никто не говорил, что ты чересчур любопытна? — Дэйн материализовал на столе поднос с полным чайником, от которого шёл ароматный пар, и двумя фарфоровыми — подумать только! — чашками. — Будь добра, помолчи и не мешай мне думать.

— Если я вам так мешаю, — я угрюмо зачерпнула ложкой ещё каши, — почему бы мне не есть у себя в комнате? Позвали бы потом.

Дракон насмешливо посмотрел на меня.

— Тебе Эллейн не сказала, что в Замке есть правила? И одно из них: хозяин трапезничает вместе с гостями в строго отведённое для этого время.

— Вот как, — задумалась я. — Значит, я не могу пожелать всё, что мне вздумается, когда выйду из-за стола?

— Замок-Артефакт не любит бесконечных просьб и капризов, у него свой характер, и довольно непредсказуемый. Слышала когда-нибудь о живых библиотеках в драконьих замках?

Я кивнула, втайне гордясь тем, что простой служанке, пусть и немного волшебнице, такое известно.

— Ну вот, — заключил Дэйн, — а этот Замок — весь живой. Доедай уже свою кашу. Хочешь чего-нибудь ещё — пожелай.

Сам он, похоже, был совсем не голоден — поковырялся ложкой в каше, отставил тарелку и потянулся к чайнику.

— Пожалуй, потом, — у меня тоже пропал аппетит, и оставшуюся кашу я с трудом впихнула в себя. Зато чай пила долго и с большим удовольствием — когда ещё доведётся такой попробовать! Его как будто из вкуснейших ягод заваривали.

Как только поднос с пустой посудой исчез, Дэйн повернулся и окинул меня взглядом, от которого захотелось спрятаться под стол.

— Ну что ж, давай поговорим, — дракон откинулся на спинку стула и скрестил руки перед собой. — И поговорим очень серьёзно, Роника.

Я кивнула, внутренне паникуя — что он мне скажет?..

— Времени на то, чтобы разорвать связь, не так уж много, — хмуря свои сумрачно красивые брови, продолжал Дэйн. — Живи я в родовом замке Илль, про всё это быстро узнал бы мой отец — глава рода. К счастью, я додумался поселиться здесь, как можно дальше от Илль, Каль, Эйль, Лэй и остальных, порядком надоевших мне благородных драконов. Разоблачение нам грозит нескоро — но всё-таки грозит. А моей родне и прочим лучше не знать ни про связь, ни про твою магию.

Последние его слова вызвали у меня недоумение. Ладно, о нити действительно никому не стоит знать. Но при чём тут магия?

Объяснять свои слова Дэйн не стал, а я постеснялась спрашивать. Может, как-нибудь потом. В конце концов, недавно он упрекал меня за любопытство.

— И раз времени мало, — говорил между тем дракон, — приступим к делу. Я уже план составил, — он сделал паузу, — и на первом этапе мы будем развивать твою магию.

Каковы окажутся следующие этапы, Дэйн пока говорить не стал. А я не задавала лишних вопросов, так что на этом наша беседа завершилась.

— Разве вы никогда не хотели, чтобы у вас был учитель, волшебница? — вежливо спросила Эллейн. Она сидела у двери и наблюдала за тем, как я прихорашиваюсь у зеркала. Всё-таки я не выдержала и пожелала новое платье — такое, какое видела в книжке со сказками, из светлого шёлка и с широкими рукавами, на которых были вышиты алые цветы. Мой талисман смотрелся очень красиво рядом с таким нарядом.

— Хотела, — подумав, искренне призналась я, — но думала, что он будет выглядеть как-то иначе. Знаете, Эллейн, тётушка Минна научила меня тому, что служанке ни к чему — читать и писать. Говорила, что когда-нибудь меня ждёт лучшее будущее. И вот я однажды забралась в господскую библиотеку и открыла книгу, а там был нарисован мудрый старец с длинной седой бородой. С тех пор я представляла себе учителя-волшебника только так.

Эллейн тоненько пискнула, будто засмеялась.

— До седой бороды господину Дэйнхару ещё лет триста!

— Ничего себе, — я повернулась и уставилась на неё. — А это правда, что драконы живут пятьсот лет?

— Истинная правда, — важно кивнула мышь и тут же спохватилась: — Мы с вами заболтались, волшебница. Господин Дэйнхар рассердится!

Я бросила последний торопливый взгляд в зеркало. Ну вот, теперь я выгляжу прилично, и может быть, в красивом платье стану чувствовать себя увереннее.

— За мной! — Эллейн выскользнула за дверь.

На этот раз смотрительница Замка-Артефакта привела меня в пустую комнату, и пока я оглядывалась, убежала. За ней медленно и с выразительным скрипом закрылась дверь.

В комнате не было окон, не было углов — стены обступали меня кругом, — и царила звенящая тишина. Мне стало не по себе. Где же Дэйн?

Не успела я подумать о нём, как почувствовала чьё-то присутствие, резко обернулась и чуть не вцепилась ногтями в плечи дракона. Это надо же — так бесшумно появляться!

— Вы что, переместились по воздуху? — растерянно спросила я. — Дверь закрыта. Или в Замке-Артефакте возможно всё?

— Возможно многое, если ты — его хозяин, — коротко объяснил Дэйн.

Под его взглядом я почувствовала себя жарко и неуютно. У сказочного платья был вырез на груди, а плечи полуобнажены, и дракон не оставил всё это без внимания. Я уже начинала жалеть, что переоделась.

— Что ж, начнём, — Дэйн посмотрел мне, наконец, в лицо, и стало легче. — Для начала я хочу разузнать побольше о твоей магии, Роника. С поцелуем и связью всё уже ясно, меня интересует, что ты делала до этого. Пыталась ли варить зелья?

Я кивнула.

— У меня ничего не вышло. Даже снотворное для стражи пришлось красть у лекаря.

Жив ли он? Живы ли слуги, стражники, несчастная госпожа Энери, совершенно непричастная к злодействам мужа? Узнать бы, но язык не поворачивался спросить. Если дракон скажет, что убил всех, как я буду смотреть ему в глаза без содрогания и отвращения?

— Значит, к зельеварению твой дар не имеет отношения, — задумчиво произнёс Дэйн. — Идём дальше. Ты пыталась создавать иллюзии?

— Нет, — я покачала головой, догадываясь, что он перечисляет те виды магии, которые приняты у драконов. Но что, если у меня какая-то иная магия?

— Ты сумела превратить меня из чудовища обратно в дракона. Может, это говорит о твоём умении превращать одно в другое? Получалось ли у тебя раньше что-то подобное?

Я вспомнила, как в детстве закрывала глаза, сжимала кулачки и мечтала, чтобы кусок чёрствого хлеба стал свежей булочкой, как на столе у господ. А распахнув веки, с разочарованием видела, что всё остаётся, как раньше.

— Нет, — тихо ответила я дракону. Кажется, он был недоволен.

— Ладно, — Дэйн заложил руки за спину и прошёлся туда-сюда по комнате. — Твои мысли говорят ещё красноречивей, чем слова. Как насчёт дара исцеления?

Я горько улыбнулась. Да если б я могла исцелять, разве позволила бы тётушке Минне сгореть от лихорадки за одну ночь?!

— И это не умеешь, — без слов понял меня дракон. — Тогда, может быть, — он подчеркнул эти слова, — ты пыталась кому-то что-то внушать? Воздействовала на их мысли? Не было такого?

Удручённо мотнула головой:

— Нет, господин дракон.

— Дэйнхар, — поправил он меня. — Ты пока что моя гостья, а не служанка, Роника.

— Хорошо, — пробормотала я, сцепив руки в замок перед собой. Дэйн буквально излучал недовольство всем своим видом, и я, разок взглянув на него, тут же опустила глаза.

— Если у тебя не получается ничего из мной перечисленного, то что же ты умеешь? — раздражённо поинтересовался он. — Эта побрякушка у тебя на груди… цветок… он тоже немагический?

Сделав глубокий вдох, я ответила:

— Цветок простой, обыкновенный, а я… не знаю, что умею. Просто чувствую в себе магию. Тётушка Минна рассказывала… когда она нашла меня в лесу, в корзинке, та вся светилась голубоватым светом. И тётушка сразу поняла, что я из другого мира. Кто-то выбросил меня к вам через прореху… которая тогда образовалась. Девятнадцать лет тому назад.

После недолгого молчания дракон произнёс:

— То есть, до поцелуя и создания связи у тебя не было никакого магического опыта. Ты во всём опиралась на свои чувства и ощущения. И выходит, что надо сначала выяснить, что у тебя за магия, а потом уже развивать её. Так?

— Так, — подтвердила я, бросив на Дэйна мимолётный взгляд. Злился? Думал? Эх, читать бы мне его мысли так же легко, как он читал мои!

Дверь неожиданно открылась, и на пороге возникла Эллейн.

— К вам пришёл один из проверяющих, господин Дэйнхар, а с ним дворцовые стражники, — сообщила она, поправляя лапкой ожерелье на шее.

— Проверяющих? Вот ещё кого мне не хватало! — Дэйн прибавил что-то на своём резком, грубоватом языке — вероятно, ругательство. — Скажи им, что я скоро спущусь.

Я заинтересовалась. Невольно мелькнула мысль, что такой разговор неплохо бы и подслушать, и я тут же пожалела о ней, но было поздно: Дэйн весьма выразительно посмотрел на меня. Когда Эллейн исчезла так же быстро, как и появилась, дракон в три шага пересёк комнату и взял меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в лицо.

— Вот что, Роника, оставайся здесь, чтобы не попасться на глаза незваным гостям. И никаких подслушиваний. Поняла?

— Поняла, — я смотрела на собеседника, как зачарованная. Какие же у него всё-таки глаза красивые, хоть и сам сердитый. — А кто это — проверяющий?

— Один из драконов, которые облетают наши владения и смотрят, чтобы всё было в порядке, — и, выпустив мой подбородок, Дэйн направился было к двери, но на полпути замер и обернулся:

— И ещё кое-что. Не пытайся меня соблазнить, Роника, у тебя ничего не выйдет. Ты, бесспорно, недурна, но связь между нами надо разорвать, а не укрепить.

О чём это он? Я пыталась его соблазнять?! От негодования у меня отвисла челюсть, и я уставилась на Дэйна, хлопая глазами.

— Да-да, — насмешливо продолжал он, — думаешь, я не понял, зачем ты в это платье вырядилась? Небось решила, что нить — это не так уж плохо, можно вынудить дракона к браку и стать хозяйкой целого Замка-Артефакта!

Наконец, я обрела дар речи и выпалила:

— Неправда!

«Да кому ты нужен, гад чешуйчатый!» Осознав, что я только что подумала, прикрыла ладонью рот. Смешной, нелепый жест!

Дракон, как ни странно, не разозлился. Только продемонстрировал мне знакомую неприятную ухмылку, как тогда, в поле, и бросил:

— Увидимся.

Дверь за ним закрылась, и я услышала стук шагов по коридору.

Несколько мгновений я стояла посреди комнаты, не в силах собраться с мыслями. Нет, вы только гляньте на этого самодовольного дракона! Решил, что раз я была раньше служанкой, то и теперь жажду обрести нового господина, да побогаче!

— Как бы не так, — и я сжала кулаки. — Я теперь волшебница и сама себе госпожа! А вы, Дэйнхар, ещё пожалеете о своём поведении!

Я подумала, что мне теперь делать, прошлась взад и вперёд по комнате, чья звонкая тишина уже начинала раздражать. Дай-ка выйду отсюда! Прогуляюсь немного. Проверяющий и стражники не станут же ходить по всему Замку, верно? С этой мыслью я приблизилась к двери, рванула за ручку, но та не поддалась.

Так, погоди. Меня что же, ещё и заперли, как пленницу?! Я стукнула кулаком по двери, и мне почудился недовольный, бормочущий что-то голос. Такой мог бы принадлежать маленькому человечку с длинной седой бородой…

Отчего-то стало жутко. Нет, я во что бы то ни стало должна выбраться из этой комнаты!

Время шло, а я так и не решилась выбить дверь. Здравый смысл подсказывал, что из подобной затеи ничего не выйдет, а вот Замку-Артефакту мои действия не понравятся. И я решила действовать по-другому. Вдруг моя небольшая, но спасшая целого дракона магия поможет открыть путь к свободе?

— Ну же, давай… то, что магией закрыто, ей же может быть открыто, — скороговоркой пробубнила я себе под нос. И надо же — по замочной скважине скользнули голубые искры, раздался лёгкий треск, и дверь бесшумно отворилась.

— Вот же негодница! — возмутился неведомый голос и умолк. У меня аж мурашки по спине побежали, и, радуясь, что покидаю жутковатое место, я выбежала из комнаты.

Снизу доносились еле слышные голоса, и соблазн подкрасться к лестнице и подслушать был слишком велик, чтобы я могла с ним бороться. Потом потихоньку уйду, задерживаться не стану.

Разговор и правда оказался занятным. И беседовали не на драконьем, а на человеческом, бланкастрийском языке, который я понимала благодаря тётушке Минне. Видимо, эти, как их там, дворцовые стражники были людьми.

— …долго же высылали проверяющих на поиски, достойный Эйль-Арген! Я мог сгинуть в проклятой Арифании. Хорошо ещё, сумел самостоятельно выбраться.

— Благородный Дэйнхар из рода Илль, — по тону незнакомца казалось, что он смущён, — мы и подумать не могли, что кто-то осмелится держать у себя в плену дракона. Что нужно было тому человеку?

— Энери? Полагаю, ему кто-то внушил мысли о нападении на меня, — мрачно откликнулся Дэйнхар. — Я сжёг человечишку в гневе, не совладав с собой. Затем вернулся и расспросил уцелевших обитателей замка…

«Значит, не все погибли!» — мысленно обрадовалась я, сжимая обеими руками вырезанную на перилах голову льва.

— Они все как один утверждали, что с Энери беседовал какой-то странный тип. И там же присутствовал советник…

Личного советника господина Энери звали Лермах, и это был неизменно вежливый и добрый сухонький старичок. Я замерла в страхе, надеясь, что не услышу сейчас про его смерть.

— Вы допросили его, господин Илль? — Это, похоже, был стражник.

— Разумеется. Но он о той беседе не помнил, и его мысли говорили о том, что он не лжёт. Думаю, кто-то договорился с Энери о нападении на меня и дал ему магический артефакт. А потом заговорщик частично стёр память и советнику, и скорее всего самому Энери.

— Что?! — с искренним удивлением воскликнул проверяющий. — Это не мог быть дракон! Тогда кто же?

— Загадка, достойный Эйль-Арген. Загадка.

Наступившая тишина была напряжённой не только для меня. Между тем, я от всей души надеялась, что, допросив Лермаха как следует, Дэйн его не испепелил.

— Выходит, следы теряются?

— Именно так. Но я уверен, что, если речь идёт о чьём-то заговоре, попытка нападения ещё повторится…

Мне почудился какой-то подозрительный шорох, и, опасаясь, что меня обнаружат, я начала пятиться назад, а затем, подняв юбку, припустила по коридору. Здесь наверняка есть какие-нибудь интересные места! Например, башня, увитая паутиной, или, как в сказке, сокровищница, полная сундуков с золотом и магическими артефактами. И пока проверяющий здесь, а Дэйн отвлёкся на него, я успею всё обойти.

Итак, я преодолела второй этаж и поднялась на третий. Большинство дверей были, конечно же, заперты. Я порхала от одной к другой, наклонялась и смотрела в замочные скважины, готовясь снова применить магию и открыть ту комнату, которая покажется мне загадочной и заслуживающей внимания.

Вот! Я приложила дрожавшую от волнения ладонь к холодному металлу замка. Произнесла недавнюю скороговорку, и знакомые искры возвестили о том, что дверь сейчас откроется.

А что было внутри! Я замерла на пороге, жадно вглядываясь в картины — большие, каждая в человеческий рост. Что только не было на них изображено! Величественный, белоснежный замок с гордо устремлёнными в небо шпилями, круглыми башенками и гербом, как я поняла, рода Илль. Надпись под гербом была на драконьем языке, поэтому разобрать странные, угловатые буквы я не смогла. Зато сам герб показался мне очень красивым: белый дракон, парящий в небе на фоне тёмных грозовых туч.

Я перешла к другой картине, на которой художник запечатлел зимний пейзаж Бланкастры. Знакомые горы, как будто укрытые белыми пуховыми платками. Ветви деревьев, облепленные снегом, и где-то вдали — скачущий хвостатый зверёк земляного цвета.

Третья картина изображала мышь-смотрительницу, как живую. Казалось, Эллейн сейчас поправит ожерелье на шее и заговорит тоненьким голоском. Я оглянулась, думая, где же сейчас мышь. Неужели она появляется только тогда, когда хозяин решает дать ей поручение? Меня вдруг взяло сомнение, живая ли она вообще.

А на четвёртой картине был, без сомнения, сам Замок-Артефакт. Серые крепостные стены неожиданно перетекали в белый мрамор, сам Замок был прозрачным, а лестница, легко просматривавшаяся внутри, наверху изгибалась и расширялась, а внизу была узкая и прямая. Перила меняли цвет со светло-коричневого на чёрный. Удивительно, как Замок мог меняться по собственному желанию!

Незаконченной, незавершённой оказалась лишь пятая картина. На ней была чёрным карандашом набросана фигура девушки. Пока неизвестно, красивой или некрасивой, ещё не решён вопрос о цвете её платья, волос и глаз. Просто торопливый набросок девушки, которая поправляла обеими руками капюшон своей накидки. А за спиной у неё на чёрном коне сидел молодой человек с очень знакомым лицом.

Я отвела взгляд от картины и лишь сейчас заметила в углу холсты, краски и кисти. Осознание пришло не сразу: художником был Дэйнхар. И за спиной у девушки он нарисовал самого себя.

Надо же! Я никак не могла увязать облик сердитого дракона с таким занятием, как рисование. Интересно, Дэйнхар в самом деле умел ездить на коне, или всё это только его фантазия?

Внезапно я спохватилась: надо уходить отсюда! Бормотанье Замка возобновилось и навело меня на мысль, что дракон рассердится ещё больше, чем обычно, если застанет меня тут. Чего доброго, и правда бросит в подземелье.

Но вот как запереть дверь обратно? Сколько я ни трудилась над замком, у меня ничего не выходило. Может, потратила весь запас магии на сегодня? Что же теперь делать?

Ладно, чему быть — того не миновать. Буду уповать на то, что Дэйн не вспомнит, закрывал он дверь на ключ или нет. Он художник, а творческим людям, как говаривал советник Лермах, порой присуща рассеянность. Сам он писал рассказы — и очень недурные.

Я уже хотела пойти на четвёртый этаж, а оттуда — в башню, как одна из запертых дверей медленно и неторопливо отворилась, как будто приглашая меня внутрь. Сначала я остановилась и отступила на шаг. Уж больно подозрительно всё это выглядело… Но потом упрекнула себя за трусость.

— Да что там может быть? Не крутой же обрыв, с которого можно упасть! — сказала я сама себе и двинулась вперёд. Решительно вошла в комнату… и в ужасе уцепилась за дверь.

Передо мной действительно распахнулся крутой обрыв. А сзади, в спину, ударил порыв ветра, заставив оторвать пальцы от двери.

— Нет! — пронзительно вскрикнула я, потеряв равновесие и покатившись по земле. Отчаянно взмахнула руками, ухватилась за влажную, как после дождя, траву. Та выскальзывала из пальцев, а мои ноги в кожаных башмаках уже повисли над обрывом. И ветер всё толкал и толкал меня…

— Стой! — взвыла я, с невероятным трудом держась на краю. Паника захлестнула меня целиком, а сбоку раздавалось весёлое хихиканье. Словно всё происходящее — смешная шутка!

— Прекрати немедленно! — Я вцепилась в какой-то кустик правой рукой. — Убери всё это! Слышишь?!

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что даже если я упаду и разобьюсь, это будет не взаправду, и очнусь я на каменном полу Замка целая и невредимая.

Но всё равно было страшно. Очень страшно. И, не выдержав, я закричала во весь голос:

— Дэйнхар! Дэйнхар! Помогите мне!

Хоть бы услышал и пришёл. Хоть бы вытащил меня отсюда… А что, если дракон и не подумает этого сделать, а только посмеётся надо мной? Я зажмурилась, чувствуя, как из-под век катятся одна за другой слёзы. Да пусть смеётся, лишь бы пришёл!

Дэйн

Благородный Арген из рода Эйль всё не торопился уходить. Посматривал своими ледяными глазками туда и сюда, а после шороха, который донёсся с лестницы, и вовсе встрепенулся.

— Мышь, — как ни в чём не бывало уронил я. — И не простая мышь, а Эллейн, смотрительница Замка-Артефакта.

— Вот как, — с явным удивлением протянул Арген. А потом уже с завистью прибавил:

— Прекрасный у вас Замок. Сначала я не поверил, когда мне рассказывали, будто бы дракон из рода Илль владеет таким мощным магическим артефактом…

— Это моё наследство, — любезно пояснил я, чтобы пресечь дальнейшие вопросы. Не стал уточнять, что Замок-Артефакт — единственное наследство, которое у меня было. Всё остальное отец собирался отдать моим сводным братьям.

Арген открыл рот. Судя по всему, собрался задать парочку вопросов, но я опередил его:

— Итак, вы проверили границу с Арифанией — всё спокойно. Убедились, что я покарал наглеца, осмелившегося напасть на дракона, и благополучно вернулся в свой замок. Я поделился с вами подозрениями о заговоре, и вы можете поведать всю эту историю службе дворцовых расследователей — как они там называются?

— Квизари, — подсказал Арген.

— Квизари. Иными словами, ваше задание выполнено.

Не самый вежливый способ выпроводить незваного гостя за дверь, но его острая, как у хорька, физиономия мне надоела. Как и торчавшие у него за спиной фигуры стражников с копьями. А кроме того, я чуял, что, пока я обмениваюсь с Аргеном ничего не значащими репликами, Роника успела что-нибудь натворить. Она выглядела взбешённой, когда я оставил её в комнате. Надо же, служанка, а такая строптивая!

— Что ж, был рад повидаться, — сквозь зубы процедил Арген. Одёрнул на себе драконий сюртук с золотыми чешуйками и направился к выходу. Стражники поклонились мне и последовали за ним. — До встречи, благородный Дэйнхар из рода Илль.

— До встречи, благородный Арген из рода Эйль, — с его спутниками я прощаться не стал. И предпочёл бы их всех никогда больше не видеть.

Едва захлопнулась входная дверь, как я мигом очутился на втором этаже. Нить, связавшая меня и Ронику, словно натянулась. Я должен был узнать, что это означает.

Конечно, Роники в комнате не оказалось! Я задержался, чтобы осмотреть замок на двери — девчонка сумела вскрыть его магией. Поразительно! Так какой же у неё всё-таки дар? Но задуматься об этом, как следует, у меня не было времени. Вдобавок с третьего этажа донеслись отчаянные призывы на помощь.

— Эй, Замок! Какого демона ты творишь?! — вырвалось у меня, когда я обнаружил Ронику висящей на краю обрыва. Мгновенно кинулся к ней, оттащил, и она тут же с рыданиями прижалась ко мне. Перепуганная, встрёпанная, и платье всё в пятнах. Роника как будто забыла, что меня надо бояться, и искала защиты!

Тем временем Замок прекратил свою глупую игру. И теперь мы стояли в обыкновенной пыльной комнате. Роника заливалась слезами у меня на груди, пока я злился:

— Чтобы такого больше не было, понял?! Я-то привык к твоим шуточкам, а она — нет!

Замок-Артефакт что-то проворчал и вдруг заявил:

— Она сама виновата, хозяин! Девчонка нарушила сразу несколько правил. Во-первых, стукнула кулаком по моей двери — а в другой раз ещё и ногой приложит, я это терпеть должен? Во-вторых, ослушалась вас, отперла дверь и пошла сначала на лестницу подслушивать…

— Ах ты болтун! — Роника отпрянула от меня и, сверкая глазами, красная и злая, оглядывалась. Руки у неё сжались в кулаки. Думала, что сейчас Замок-Артефакт примет какой-нибудь материальный облик и появится перед нами? Даже если таковой был, я его никогда не видел.

— …А потом, — неумолимо продолжал доносчик, — по коридорам бегала, открыла вашу, хозяин, комнату с картинами…

Роника прижала грязный кулак к губам, старательно избегая моего взгляда.

— И, наконец, я не вынес и решил её проучить! Она ещё и болтуном меня обозвала!

— Так, а теперь послушай, — дождавшись, пока Замок-Артефакт перечислит все прегрешения моей гостьи, объявил я. — Что бы ни сделала Роника, «учить» её запрещаю. Если кто-то и будет наказывать мою гостью за пренебрежение правилами, так это я сам. Ты можешь навредить ей. Она человек, а не дракон, как я, а люди куда более хрупкие. Если с ней что-то случится…

— …то вы избавитесь от всех неприятностей, — тихо подсказала Роника, видимо, решив, что ей нечего терять, и она может ещё и наговорить мне дерзостей. Я хмуро посмотрел на неё и закончил фразу по-своему:

— Если с ней что-то случится, то мой план будет разрушен.

— Понял, понял, — буркнул Замок-Артефакт. — Буду помягче, поделикатнее…

— А то мне придётся поселиться в другом замке, а тебя уменьшить и носить за пазухой, или в ящик сунуть. Ты этого хочешь?

— Ни в коем случае, — присмирел Замок.

— Тогда веди себя, как подобает!

Мы с Роникой вышли из комнаты, и она, опустив глаза, торопливо проговорила:

— Благодарю вас, что пришли на помощь, Дэйнхар, — и хотела ускользнуть, но я сжал её плечо:

— Э, нет! Никуда ты не пойдёшь, моя дорогая гостья. Сначала мы с тобой славно побеседуем.

Надо же, я всерьёз испугался за неё. Зная, что опасности нет, что всё это проделки Замка! Чем объяснить свой порыв, я не знал, и оттого разозлился ещё сильнее.

— О чём беседовать? — Роника вскинула на меня свои небесные очи. Всего лишь служанка, а хороша даже в перепачканном платье и с растрёпанными светлыми волосами. — Я провинилась перед вами, но меня уже Замок наказал. Или вы хотите добавить?

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться и не вспылить.

— Нет. Ты и так всё уяснила, я надеюсь, — подчеркнул эти слова. — Меня другое интересует. Твоя магия.

Я взял Ронику за руку и подвёл её к хорошо знакомой двери. И угораздило же девчонку зайти сюда! Искала сокровища — я был уверен, что именно сокровища, что ещё можно искать в драконьем замке, — а наткнулась на картины!

— Ты сумела отпереть дверь, но вернуть всё, как было, у тебя не получилось, верно? — осмотрев замочную скважину, я высказал одну из своих догадок.

Роника молча кивнула. Я отпустил её руку и принялся размышлять вслух:

— У тебя или не хватило силы, или это особенность твоей магии. Снимать чары… но не накладывать их. Но как же ты создала связь?

Любопытно! Хотелось немедленно потащить Ронику в комнату для занятий и попробовать выяснить, в чём дело. Но, глядя на её несчастное лицо и усталый вид, я опомнился. Девчонка могла исчерпать весь запас магии на сегодня, и мучить её не стоило.

— Знаете, вы красиво рисуете, — неожиданно сказала Роника, и от удивления я лишился дара речи. Служанке интересны картины? Может, она ещё и разбирается в живописи?

— Даже не думала, что вы художник. Мне очень понравилось.

Я не знал, как ей на это ответить. Наконец, сухо поблагодарил и снова перевёл разговор на магию:

— Мы ещё тебя проверим. Не сегодня — сегодня ты утомилась. Завтра. А пока что вот тебе задание, Роника — будь добра помириться с Замком-Артефактом. Тебе, — я окинул её взглядом с ног до головы, — наверняка понадобятся его услуги.

Роника вспыхнула и поджала губы.

— Я должна просить у него прощения? После того, что он сделал?

— Мирись как хочешь, но чтобы я больше не видел тебя висящей на краю обрыва, — сказав это, я жестом отпустил её. Роника поколебалась и ушла, а я посмотрел ей вслед. Юбка у неё порвалась, и было видно длинные стройные ноги… Невероятно привлекательное зрелище.

Вот же демонова нить! Меня тянуло к Ронике против воли. С самого начала.

Я отвёл глаза и заставил себя думать о другом. Своеволие Роники, конечно, могло навлечь на неё неприятности. Однако, не выберись она из комнаты, я бы не узнал побольше о её магии. А стремление сунуть свой нос везде, где не просят, неприемлемо для служанки, но может оказаться полезным для волшебницы. Она довольно любопытна. И — кто знает? — может, и любознательна.

Над всем этим стоило поразмыслить.

Легко сказать: помирись с Замком-Артефактом! А на деле ещё надо было придумать, как это сделать. Извиняться перед ним я точно не собиралась! Это он был передо мной виноват.

Я вернулась в свою спальню, походила туда и сюда, подумала, решила, что первой мириться не стану, и позвала мышь-смотрительницу:

— Эллейн! Мне нужно с вами поговорить.

Пару мгновений я сомневалась, что она появится, но вот за дверью раздался шорох, и моим глазам предстала белая мышь с золотым ожерельем на шее.

— Господин Дэйнхар велел мне всегда приходить на ваш зов, — сообщила она.

Как мило. Впрочем, я его спасительница, а дракон не хотел быть неблагодарным — так ведь, кажется, он говорил за утренней трапезой? Не из добрых же побуждений он заботился обо мне, в самом деле!

— Чего желаете? — продолжала Эллейн. — Если прогулку по Замку, то только в моём присутствии. По-другому господин Дэйнхар запретил.

— Нагулялась уже, — буркнула я, поглаживая лепестки своего талисмана. — Хочу знать, где тут ближайшая речка? Или озеро.

Мне почудилось озадаченное выражение в глазках-бусинках Эллейн.

— Если пойти направо, то в пятиста шагах от Замка-Артефакта вы найдёте озеро, волшебница. Но зачем оно вам?

Я помолчала. Хорошо, что милейшая смотрительница не умела читать мысли!

— Просто спросила. Мне стало интересно — Замок-Артефакт всё сам создаёт из воздуха, или, скажем, — я притворилась задумчивой, — откуда-то забирает? Еду у людей, воду из близлежащего озера…

Эллейн замахала передними лапками, стоя на задних.

— Ну что вы, волшебница, конечно же, сам!

— Прекрасно. Это всё, что я хотела выяснить, — ответив улыбкой, я отослала её. Прежде чем уйти, Эллейн задержалась у двери:

— Господин Дэйнхар передавал, что до вечерней трапезы его не будет. Ему нужно отлучиться по своим делам. Если всё-таки захотите прогуляться, позовёте меня.

— Непременно! — откликнулась я.

После ухода мыши я переоделась в своё старое платье, подождала полчаса для верности и выскользнула за дверь. Дай-ка прогуляюсь не в самом Замке-Артефакте, а за его пределами! Уж для этого мне Эллейн не была нужна.

Входная дверь ожидаемо оказалась запертой, и чтобы открыть её, мне потребовалось больше усилий, чем раньше. Значит, запас моей магии не бесконечен, он мог истощиться! Интересно бы узнать, на какое время. Ничего, начнём тренироваться с Дэйном — узнаю.

Снаружи было прохладно и свежо, в ясном небе светило солнце. До озера, на берегу которого росли вперемешку белые, жёлтые и сиреневые цветы, я добралась быстро и без приключений. Села на корточки, попробовала пальцем воду. Холодновато, но купаться можно. А на обратном пути наберу ягод с кустов, глядишь, и вечерняя трапеза не понадобится.

Сняла с себя платье, прячась за широкими стволами росших на берегу деревьев. Оглянулась. Никого не было, и это меня успокоило. Я нырнула, тут же охнула и покрылась гусиной кожей, но согрелась, плавая по всему озеру, работая руками и ногами. Всё-таки я не изнеженная госпожа, и дома купание в речке было для меня обычным делом!

Дома. Слёзы невольно навернулись мне на глаза: как бы тяжело ни жилось в замке господина Энери, это было место, где я выросла. Теперь там пепелище и вороны каркают… а госпожа Энери, слуги и стражники — кто остался жив, — наверное, нашли себе приют. Госпожа не так давно упоминала про какую-то родню в городе Регия.

— Ого! Неужто озёрная дева? — чей-то громкий и весёлый голос пробудил меня от размышлений.

Я настороженно уставилась на вновь прибывшего: высокий, статный и весьма симпатичный русоволосый человек в светло-коричневой кожаной одежде с золотыми чешуйками на груди. О всемилостивые боги! Не человек. Дракон.

— Что молчишь? Слышал, озёрные девы неразговорчивы, — ухмыльнулся дракон, подойдя ближе. Он как будто не замечал моё сложенное на траве платье, по которому было ясно, что я не отнюдь не сказочное создание. Или… решил поиграть? Не по душе мне такие игры!

— Оно и к лучшему. Не люблю болтушек, — задумчиво продолжал незваный гость, трогая носком сапога воду. — Они ещё хуже остальных женщин. Так кто ты такая, девица? Когда тебя удостаивает своим вниманием дракон, нужно отвечать, — как-то очень уж недобро протянул он.

Глаза у него были голубые, как у Дэйна, но язык бы не повернулся сравнить их с цветами льна. Скорее с водами такого вот озера зимой, когда их подёрнул лёд.

Облизнув губы, с испугом думая, как же теперь вылезу из воды, хотела ответить, но меня опередили.

— Инор, ты мог бы предупредить меня, что прилетишь… братец.

Дэйн вышел из-за деревьев и уверенной походкой приблизился к нам. И снова, как там, на краю обрыва, я почувствовала прилив благодарности за своё спасение. А затем смутилась, растерялась, вспомнив, что из-за своей же беспечности и угодила в эту ловушку. И пришлый дракон мог бы сделать со мной всё, что угодно.

Если б не Дэйн.

— Поленился, — Инор небрежно махнул рукой, поворачиваясь к брату. — Я смотрю, ты в полном порядке. Значит, слухи, что тебя захватили в плен какие-то людишки, неверны?

Я медленно и осторожно поплыла к берегу, остановилась в нерешительности — дадут ли мне драконы спокойно одеться, или будут смотреть? За Инора я бы точно не поручилась.

— Как видишь, я на свободе, — сухо проговорил Дэйн. Он даже не смотрел в мою сторону, но отчего-то мне казалось, что дракону его безразличие давалось с трудом.

— Очень рад, — протянул Инор. — А эта девица кто? У тебя же никогда не было любовниц среди человеческих женщин. Что, наконец-то понял, как весело с ними можно провести время?

Вот теперь мне стало жарко, несмотря на прохладную воду, и возникло сильное желание схватить с берега камень и запустить им в русую макушку. Да как он смеет!

— Это служанка, — Дэйн прищурился, что было дурным знаком — если Инор не замолчит. — Думаю, будет лучше, если мы пройдём в Замок и побеседуем там наедине.

— Служанка? — удивлённо и с долей разочарования прозвучал ответ Инора. — Такая красотка? На твоём месте я бы иначе распорядился ею. Хочешь, покажу тебе, как…

Я даже не успела возмутиться.

— Заткнись! — От Дэйна полыхнуло такой яростью, что наглый «братец» попятился и сразу завёл другую песню:

— Да чего ты злишься? Я просто предложил. Не знал, что людишки тебе настолько противны… Ну ладно-ладно, не буду настаивать, — Инор выставил перед собой ладони, словно защищаясь. — Служанка так служанка. Только скажи на милость, зачем она тебе? Замок-Артефакт ведь магический, — в голосе Инора прозвучала явственная зависть к обладателю такого чуда.

Я смотрела, как Дэйн шагнул к нему, взял за плечо сильной рукой, развернул к Замку и скомандовал:

— Пошли. Там договорим.

После чего оба удалились, больше не взглянув на меня. Инор что-то торопливо говорил уже на драконьем языке, но Дэйн не отвечал.

Наконец-то мне удалось выбраться из озера, отжать мокрые волосы и торопливо натянуть на себя платье. Солнце спряталось за тучи, и обсохнуть в его лучах я не успела. Вот же досада!

Меня одолевали смешанные чувства. Почему Дэйнхар вспылил? Ему стало неприятно, что обо мне говорили с таким пренебрежением? Вряд ли. Скорее дело в том, что я в его глазах значила ещё меньше, чем в глазах этого неприятного типа, Инора.

Так, а почему это показалось мне обидным до слёз? Мне ведь не нужен Дэйн! Совершенно не нужен. Он такой сердитый, и пусть красивый до безумия, но это же ничего не значило! Я всегда мечтала о мужчине с большим и добрым сердцем, а не о драконе. Не говоря уж о том, что мы знакомы всего один день. И об этой связующей нити, чтоб ей провалиться, я не просила!

Я шмыгала носом всё то время, пока собирала и ела чёрные и пурпурные ягоды с густо растущих кустов. И отчаянно надеялась не простудиться.

— Роника, ты не хочешь объяснить, что происходит?

За спиной у меня была закрытая входная дверь, а впереди стоял Дэйн, скрестив руки на груди. И выражение его лица при свете факелов, украшавших стены Замка, казалось таким суровым, что невольно промелькнула мысль о побеге. Пришлось подавить трусливый порыв.

— Да, в общем, ничего особенного, — пробормотала я, убирая с лица влажную прядь волос. И, не удержавшись, звучно чихнула.

Дэйн приблизился ко мне, и я вжалась в дверь, опасаясь, что меня схватят за руку и начнут рычать мне в лицо. Как там, в поле. Вместо этого дракон снял свой чёрный плащ и сунул мне в руки.

— Накинь его и перестань дрожать, — Дэйн не договорил, но в воздухе красноречиво повисло: «Я жду объяснений».

Закутавшись в тёплый плащ и накинув капюшон на голову, я заговорила:

— Я просто не хотела мириться с Замком-Артефактом первой, потому что он дурно со мной поступил. А принимать от него услуги, когда мы в ссоре, это… это неправильно. Поэтому я решила воду для купанья не просить, а пойти на озеро, и ещё наелась ягод, так что вечерняя трапеза мне не понадобится!

Я ожидала всего, чего угодно: раздражения, злости, насмешек. Но Дэйн промолчал, разглядывая меня с таким интересом, словно впервые увидел и не знал, что со мной делать. И, в конце концов, произнёс фразу, от которой у меня запылали щёки:

— Несомненно, всё это стоило того, чтобы мой брат увидел тебя и повсюду рассказал, что в моём Замке живёт подозрительная человеческая девчонка. Роника, я начинаю думать, что был чересчур добр к тебе, — и дракон мрачно закончил: — И лучше всего было запереть тебя в какой-нибудь камере пленницей и выпускать только для того, чтобы вместе позаниматься магией.

Я опустила голову, совершенно расстроенная и несчастная.

— Но я же не знала, что этот Инор появится! Я же…

— А я не знал, что у тебя хватит безрассудства выйти из Замка! — Вот теперь Дэйн вышел из себя, и про себя я молилась богам, чтобы он не осуществил угрозу с подземельем. — Откуда ты узнала про это демоново озеро?! А, понимаю. От Эллейн, верно?

Я испуганно взглянула на него, и дракон тут же предупредил:

— Не лги мне. Помни, я могу читать твои мысли, как раскрытую книгу.

— Да, — тяжело вздохнула я, — от Эллейн, но прошу, не наказывайте её! Это я виновата, только я!

А сейчас в светлых глазах Дэйна промелькнуло удивление. И голос его немного, самую чуточку, смягчился:

— Забавно, что ты так переживаешь о мыши-иллюзии, которая существует лишь в пределах Замка-Артефакта.

— Иллюзии? Значит, она…

— Да, Роника, единственные живые существа здесь — это мы с тобой, — с непонятной интонацией отозвался Дэйн. — В Замке даже крыс нет.

— Ну, всё равно… иллюзию ведь тоже можно уничтожить, — пробормотала я, чувствуя что-то вроде грусти. До последнего надеялась, что Эллейн — настоящая.

Дэйн согласился со мной:

— Можно. Но, разумеется, я не стану этого делать. Виновата ты, Роника, — его голос вновь посуровел, и я плотнее запахнула на себе плащ, — с тебя и спрос.

— Вы меня накажете? — Я искоса посмотрела на него.

Он задумался, потёр подбородок, на котором явственно проступала тёмная щетина. Надо же, раньше я и не думала, что у драконов тоже растёт борода. Ведь не растут же волосы на теле, например, у ящериц, змей и крокодилов. Во всяком случае, так говорил советник Лермах, а он — человек учёный.

— Там видно будет, — решил дракон. — Посмотрю, как дальше себя поведёшь… А теперь давай помирим тебя и Замок-Артефакт. Чего доброго, ещё захочешь спать за воротами, лишь бы не ночевать на созданной им кровати.

Вот теперь он точно издевался! Возмущённая, я раскрыла рот, намереваясь сказать что-нибудь в защиту своей гордости, но Дэйн уже обращался к невидимому собеседнику:

— Слышишь, Замок-Артефакт? Вы должны помириться!

По коридорам как будто пронёсся лёгкий порыв ветра, едва не затушив факелы. И зазвучал недовольный голос:

— Пусть нарушительница правил пообещает, что она больше не будет себя плохо вести!

Я упёрла руки в бока, пронзила взглядом лестницу, что возвышалась за спиной дракона.

— Я бы, может, и не нарушала правила, если б знала, что они вообще собой представляют!

— А вот это что-то новое, — Дэйн придал своему голосу строгости. — Ты что же, не рассказал ей правила? Это должен был сделать ты или Эллейн!

Опять бедная иллюзия виновата. Кто знает, может, иллюзии тоже стареют и становятся рассеянными…

— Где список правил? — резко поинтересовался Дэйн, и Замок, что-то обиженно буркнув, вывесил передо мной длиннющий, чуть ли не до пола свиток пергамента. Я вчиталась в первое же правило: «Не дерзить хозяину Замка-Артефакта, быть учтивым и любезным» и задумалась, считается ли за дерзость, что я позволяла себе спорить с Дэйном?

— Роника права, — сказал между тем дракон, — если вы с Эллейн не предоставили ей список правил, ты не имел права упрекать нашу гостью в несоблюдении их. Значит, — он сделал паузу и торжественно припечатал, — ты извинишься!

— Что? Я? Магический артефакт — перед человеческой женщиной? — Замок был недоволен, но мне почудился оттенок облегчения в его речи. Возможно, Дэйн мог назначить худшее наказание.

— Она тоже обладает магией, — заметил дракон. — А даже если б и нет, ты всё равно попросил бы прощения за своё неподобающее поведение, — он передразнил нравоучительные интонации Замка и хмыкнул.

Я дочитала правила, водя пальцем по строкам, опустила руки и чихнула. Всё-таки меня слегка знобило после того, как я пересидела в холодной воде и потом ещё с мокрой головой собирала ягоды.

— Я очень, очень сожалею, что сделал обрыв для Роники и ветром толкнул её в спину, чтобы она с этого обрыва упала, — помедлив, объявил Замок. — Достаточно?

— Ага, — вяло сказала я. Мне вдруг расхотелось поддерживать эту глупую ссору. А желание было только одно — забраться в постель и уснуть.

Свиток пергамента исчез так же быстро, как и появился.

— И в знак своего расположения создай новый шерстяной плащ для Роники, — приказал Дэйн. Я сняла его собственный плащ и протянула обратно, а сама укуталась в новый, соткавшийся прямо из воздуха.

— Благодарю вас, Дэйнхар, — спохватившись, запоздало проговорила я, но он не обратил на мои благодарности внимания и подтолкнул в сторону лестницы.

— Уже вечер, выпьешь чаю и спать. Сегодня был нелёгкий день для нас обоих, Роника.

Я кивнула. Когда Дэйн не злился и не смотрел так, будто хотел испепелить на месте, он становился… милым. Да, именно милым. Я понимала, что являюсь одной из немногих людей, способных так подумать о грозном драконе, и мне это нравилось. Нравилось так же, как и чувство, возникавшее у меня, когда Дэйн проявлял заботу — из каких бы побуждений он это ни делал. Хотелось греться в этом чувстве, как в солнечном тепле, так и не доставшемся мне сегодня.

— Подумать только, завтра я помогу тебе — человеку — развить свой магический дар, — задумчиво произнёс Дэйн, поднимаясь вместе со мной по лестнице. — Такое со мной впервые. Любопытное ощущение, Роника.

— Мне кажется, вы станете замечательным наставником, — вырвалось у меня, и я прикрыла рот ладонью, не зная, с чего мне это пришло в голову. А Дэйн не замешкался с ответом:

— Думаю, ты права.

Несмотря на новый плащ и шерстяное одеяло, в которое я куталась всю ночь, утром проснулась оттого, что чихнула, а ещё у меня болело горло.

Дэйну я ничего за утренней трапезой говорить не стала, просто выпила две чашки горячего чаю вместо одной и попросила:

— Давайте мы сегодня пораньше позанимаемся магией?

А потом, решила я, пойду к себе в комнату и попрошу у Замка, раз уж мы помирились, какое-нибудь лекарство. Если, конечно, он поймёт, о чем я.

— Пораньше? — Дракон задумчиво посмотрел на меня, и я чуть не шлёпнула себя по голове: совсем забыла, что он ведь мысли умеет читать!

— Роника, ты что, в самом деле заболела? — Дэйн встревожился, и его можно было понять. А вдруг некоторые человеческие болезни передаются и драконам?

— Немного, — я натянула улыбку на лицо, — но вы не беспокойтесь, занятиям это не помешает.

Он нахмурился, однако ничего не сказал. И перевёл разговор на моё платье:

— Ты же помирилась с Замком-Артефактом, почему опять оделась, как служанка?

Я бледно улыбнулась, вспомнив кое-что вчерашнее.

— А это для того, чтобы вас больше не соблазнять, Дэйнхар.

Несколько мгновений любовалась выражением его лица — он явно хотел ответить, но не мог подобрать достаточно метких слов. А затем я встала и отвесила дракону лёгкий поклон.

— Благодарю вас за гостеприимство, а Замок-Артефакт за вкусную еду. И скоро буду в комнате для занятий.

На этот раз Круглая Комната, как я её про себя назвала, оказалась полна книг, грудами возвышавшихся чуть ли не до потолка. Дэйн, вошедший следом за мной, пояснил:

— Это те книги из библиотеки Замка — я зову её Синей Библиотекой, — на которые наложены чары. Однажды мои братья решили позабавиться. Направили одноразовый магический артефакт на шкаф с книгами и сделали их нечитаемыми. Открой хотя бы одну из них, и ты поймёшь, о чём я говорю.

Я так и сделала. И вместо угловатых драконьих букв наткнулась на совершенно чистые страницы. Пролистала, положила книгу обратно и оглянулась на Дэйна:

— Ничего себе шутники у вас братья! И что вы сделали?

— Поколотил их, — дракон пожал плечами: мол, а что ещё я должен был сделать?

— И вы не поискали артефакт, снимающий такую… такую магию? — с лёгким недоумением поинтересовалась я. Дэйн снисходительно посмотрел на меня:

— Разумеется, я искал и, как ты догадываешься, не нашёл. Но я не пойму, чего ты ждёшь, Роника. Принимайся за дело, проверь, сильна ли твоя способность снимать чужие чары.

Я неуверенно оглядела книги. Одно дело — вскрыть пару-тройку дверных замков, а другое — подступиться к томам, которые наверняка зачаровывали с помощью очень сильного артефакта.

— Хочешь, помогу тебе? — Дэйн обошёл меня кругом, остановившись за спиной. Его тёплая и сильная рука коснулась моего затылка, убирая пряди волос на плечо. Невольная дрожь пробежала по всему моему телу. Дэйн истолковал это по-своему:

— Не бойся. Я не стану насильно вторгаться в твой разум. Так можно искалечить и убить человека. Я сделаю кое-что, доступное мне как белому дракону.

— И что же? — проглотив подкатившийся к горлу комок, спросила я.

— Внушу тебе немного уверенности в своих силах, — голос Дэйна смягчился, и я слушала, как заворожённая. Ну, почему он не может быть таким всегда?

— Но для этого мне потребуется твоё разрешение. И доверие.

Доверяла ли я ему? Дракону, о чьём племени в родной Арифании говорили с ужасом и отвращением? Среди простого люда, среди таких, как я, бродили слухи, что драконы пожирают людей и драгоценные камни.

— Да, — чуть слышно произнесла я. — Разрешаю. И доверяю.

До сих пор он не причинил мне никакого зла, пусть однажды и грозился смертью. Поступки говорят о человеке — или о драконе — больше, чем слова; этому я научилась ещё тогда, когда слушала медовые речи господина Энери, обращённые к нам, слугам.

— Хорошо. Тогда я приступаю.

Его руки слегка надавили мне на макушку, а затем стали перебирать мои волосы. Щекотно, но до чего же приятно! Вот бы он не переставал… Я не двигалась, только гладила лепестки талисмана и расширенными глазами смотрела на белое сияние, окружившее меня. Кто действительно волшебник, так это Дэйнхар!

Нет, не волшебник. Дракон. Очарование рассеялось, когда он убрал руки, отстранился и нетерпеливо произнёс:

— Ну, давай. Чем раньше мы разовьём твой дар и расстанемся, тем лучше. Инор наверняка разболтал о тебе отцу, и в то, что ты просто служанка, вряд ли поверил. А значит, скоро здесь появится кто-то ещё и захочет посмотреть на тебя, побеседовать с тобой. Не сказать, чтобы я этого сильно хотел.

— А уж как я не хочу, — я шмыгнула носом, досадуя, что горло опять заболело. — Ничего, у нас всё получится! Готова за это поручиться.

— Моя магия сработала, — я скорее почувствовала улыбку Дэйнхара, чем увидела её. — Давай же, Роника, ты сможешь!

И я смогла. Даже не искры, а тонкие голубые нити обвились вокруг корешка первой книги, и, подхватив её в руки, раскрыв на первой попавшейся странице, я радостно улыбнулась.

— Вон здесь сколько всего написано! И картинка такая красивая… Что на ней изображено, Дэйнхар?

Он бережно взял у меня из рук книгу.

— Магический артефакт, способный засасывать магию. Видишь, он похож на обыкновенный посох, только с навершием в виде матового камня.

— А у кого сейчас этот посох? — полюбопытствовала я.

— К сожалению, он уничтожен серыми драконами много лет тому назад… Но ты не отвлекайся, Роника. Продолжай! Будет замечательно, если ты сможешь снять чары со всех книг! — В голосе дракона прозвучало возбуждение, и я поймала себя на мысли, что с таким вот довольным лицом, с сияющими голубыми глазами он удивительно хорош и совсем не грозен…

— Роника!

— Да-да, сейчас, — и я снова повернулась к грудам книг. На четырнадцатой почувствовала усталость, а ещё меня знобило, но я не стала этого показывать и перешла к пятнадцатой. Теперь голубые нити сменились искрами, и довольно слабенькими, но мне всё-таки удалось выполнить задание.

— В этой книге сплошные картины и чьи-то портреты, — поделилась я с Дэйном, листая её. — Здесь говорится о художниках, да?

— Верно. О живописцах при дворе альгахри — правителя белых драконов.

Я хотела передать пухлый том Дэйну, как и предыдущие, но едва не уронила.

— Ты устала? — Хмурясь, дракон всмотрелся в моё лицо. — Уверена, что стоит продолжать? Мы уже выяснили, что магия снятия чар у тебя недурна и вполне стабильна, годится для выполнения сложных задач. Следующее занятие отложим на вечер или на утро. Слишком торопиться тоже не стоит.

Кажется, он об этом уже говорил. Или не говорил? Отчего-то мысли путались у меня в голове, и, прижав ладонь ко лбу, я почувствовала жар. Только этого мне и не хватало! А если я всерьёз заболею и не смогу заниматься магией?

— С тобой всё в порядке, Роника? — озабоченно допытывался Дэйн, и я, сдавшись, честно помотала головой. Опёрлась на его руку и пробормотала:

— Мне нужно в спальню, под одеяло. Укутаться… чай пить… ещё бы травок каких-нибудь лечебных… сильно болею, похоже…

— А говорила «немного»! Что же мне теперь с тобой делать? — Сбитый с толку дракон вывел меня из комнаты, а я шепнула в ответ:

— Согревать.

И лишь спустя пару мгновений сообразила, что Дэйн мог понять меня… как-то не так. Если б не жар, от которого я и так, наверное, раскраснелась, стала бы цветом как морковка с крестьянского огорода!..

— Найдём, как тебя согреть, — после паузы ответил Дэйн. Видимо, решил, что на больную сердиться не стоит, мало ли что она сболтнёт. — Хорошую ты мне задачку задала! Придётся навестить какую-нибудь деревню и поискать лекаря.

— Да не надо, — слабо возразила я, — как-нибудь само пройдёт.

Конечно же, дракон меня не послушал. И если б я спросила его, с какой стати он так печётся о моём здоровье, то наверняка получила бы всё тот же ответ: «Вы моя спасительница, а я не привык быть неблагодарным».

Спасительница, вот как… А может, дело было не только в этом?

Мне снился странный сон. Как будто я стою в огромной зале, чьи стены выкрашены в белый и голубой цвета, и склоняюсь в поклоне перед алтарём — цветком, чьи лепестки напоминают крылья бабочки. А затем возбуждённо шепчу:

— Фэлани, Фэлани, благослови и силу, отнятую у злодеев, подари…

Алтарь светится голубоватым светом, и невидимая толпа подхватывает мой призыв: «Благослови! Благослови! Благослови!»

Становится душно и всё труднее дышать. Свечи, зажжённые на алтаре, сам алтарь и стены храма — всё это сливается в одно расплывчатое пятно, а в ушах у меня так и звенит: «Благослови»… пока я не открываю глаза.

Замок-Артефакт. Моя комната. Я ощутила смутное облегчение оттого, что вернулась сюда.

На моей кровати сидела женщина средних лет, укутанная в серый плащ и вся обвешанная амулетами и талисманами из сплетённых вместе волос, разноцветных камушков и бус. Я смотрела, как она наливает в чашку зелёную жидкость из какой-то склянки, и с тревогой думала: мой талисман. Он ведь в точности такой же, как алтарь во сне. Могло ли это что-то означать? Я ощупала шею и встревожилась ещё сильнее: ленточки там не было!

— Пейте, госпожа, — женщина придвинулась ближе и поднесла чашку к моим губам. — Это лекарство.

Я рассудила, что Дэйн не притащил бы сюда эту женщину, не будь она опытной лекаркой. И, приподнявшись на подушке, безропотно выпила лекарство. Вкус у него был горький и травяной.

— Благословите, великие боги, благословите, — забормотала женщина с теми же интонациями, с которыми я во сне взывала к неведомой Фэлани. Мне стало не по себе, я задрожала, но тут ладонь лекарки коснулась моего лба — тёплая, сухая ладонь. Я хотела скинуть её, но у меня не было сил, а тем временем женщина продолжала говорить нараспев:

— Благословите… благословите…

Под её бормотанье, становившееся всё более неразборчивым, я опять уплыла в сон.

Сколько прошло времени, неизвестно, но когда я проснулась во второй раз, за окном Замка-Артефакта сладко пела неведомая птичка, рассыпая трели. Мне захотелось открыть окно и посмотреть, что это за певунья такая, но у моей постели стоял Дэйн с задумчивым выражением лица.

— Как ты себя чувствуешь, Роника?

Я прислушалась к своим ощущениям и с удивлением поняла, что неплохо. Озноб прошёл, горло перестало болеть, да и чихать пока не хотелось. Неужели лекарка так быстро меня вылечила? Удивительно!

— Вроде всё в по… — Я осеклась. — Нет, не в порядке! Дэйнхар, скажите, где мой талисман?!

Возможно, я говорила чересчур требовательно, но мы оба не обратили на это внимания. Дракон вытянул руку, негромко проговорил:

— Замок-Артефакт, выполняй моё желание.

Спустя пару мгновений на ладони дракона появилась ленточка с металлическим цветком. Я облегчённо вздохнула.

— Лекарка просила меня отдать ей эту штуку, — Дэйн покрутил талисман в руке. Пальцы у него были длинные, красивой формы, и я позволила себе полюбоваться ими, пока он не протянул мне мою ленточку. — Твердила, что от неё исходит, гм, дурная сила. Так ей сказали ваши боги, когда она говорила с ними через молитву.

— Нет у моего талисмана никакой дурной силы! — возмутилась я, садясь в кровати и надевая ленточку на шею, но тут же замерла. — Стойте. Вы летали в Арифанию?

— А почему бы и нет? — искренне, казалось бы, удивился дракон. — Всем известно, что в вашей стране самые лучшие лекари.

Я нахмурилась.

— А вдруг бы на вас опять напали? Я слышала, как вы говорили проверяющему и стражникам, что, если это заговор, будут ещё нападения!

— С чего вдруг такая заботливость? — Дэйн, судя по сосредоточенному выражению его лица, собирался прочесть мои мысли. Я опустила глаза и сделала вид, что изучаю кружево на своей ночной рубашке. Постой-ка… погоди… ночная рубашка, да ещё из тонкой ткани?! На мне же было простое серое платье!

Дэйн явно прочитал эти мысли, потому что вдруг заторопился:

— Ладно, довольно болтовни. Одевайся и спускайся к утренней трапезе, — с этими словами он направился к двери.

— А занятия магией будут? — спросила я ему в спину.

— Будут, но ближе к вечеру, — ответил Дэйн, не оборачиваясь, — я должен убедиться, что ты восстановила свои силы.

Как же, дам я ему уйти просто так! Нет уж, господин дракон. Невинным тоном я поинтересовалась:

— Послушайте, Дэйнхар, а кто снял с меня платье, велел Замку создать вот эту красивую ночную рубашку, — я потеребила пальцем белоснежное кружево, — и уложил меня в постель?

Дракон задержался, посмотрел на меня с видом, который я раньше посчитала бы грозным, и обронил:

— Постарайся не задерживаться. Я пришлю за тобой Эллейн.

Дверь закрылась, а я откинулась на подушку, довольно улыбаясь. Связующая нить весело звенела, и птичка за окном заливалась всё слаще. Ах да, я же хотела посмотреть на неё! Поддавшись своему порыву, открыла окно, вдохнула побольше свежего воздуха и выглянула. Птичка, вспорхнув с высоченной, столетней, наверное, сосны, подлетела ко мне и села на подставленную ладонь. Хорошенькая чёрная пичужка с блестящим, мягким и приятным на ощупь оперением.

К лапке у неё чёрной же лентой было привязано письмо. Удивлённая, я отвязала клочок пергамента, и птичка улетела так же быстро, как и прилетела. С лёгкой грустью я наблюдала за тем, как сладкоголосая певунья скрылась вдали. И только потом развернула пергамент.

В самом его центре большими жирными буквами было выведено на арифанийском языке: «Жди. Мы спасём тебя».

В полном недоумении я сжала письмо в руке, гадая, что всё это означает, и тут за спиной у меня открылась дверь.

— Волшебница, господин Дэйнхар спрашивает о вас. Нельзя испытывать его терпение.

«Да, знаю, уже сто раз слышала про подземелье», — хотела сказать я вслух, но прикусила язык. Так явно подшучивать над драконом не стоило.

— Иду, Эллейн, — сказала я ровным тоном и захлопнула окно, думая, как же спрятать письмо так, чтобы мышь-смотрительница не увидела. Ещё доложит хозяину, и одним только богам известно, что ему придёт в голову!

— Я провожу вас, — Эллейн села у порога, сложив хрупкие белые лапки; глаза-бусинки её выжидательно блестели.

Я повернулась к ней, держа руку с письмом за спиной, и принуждённо улыбнулась:

— Ну что ты, Эллейн, я знаю путь в столовую.

— Господин Дэйнхар так велел, — непреклонно возразила мышь.

Я скрипнула зубами. Ох уж этот господин Дэйнхар и его повеления! Право слово, надоели уже! Вот порвётся наша нить и…

Странно, но при мысли об этом сердце кольнула непонятная тоска.

— Хочу красивое платье, как в сказке, но закрытое и с высоким воротником, — сказала я Замку-Артефакту, и не успела моргнуть три раза, как платье — шёлковое, шуршащее, золотистое, как будто его сшивали из кусочков солнца, — уже было на мне. Я подошла к зеркалу ближе, думая, почему же мне не хочется, чтобы связь между мной и драконом исчезла.

— И ещё хочу гребень, — вслух начала было я, но остановилась. — Нет, лучше давай красивую причёску! Времени мало. Волосы подними высоко, а на висках можно две пряди оставить, — так причёсывалась подруга госпожи Энери. И как я убедилась, глядя в зеркало, мне эта причёска шла несравненно больше!

Итак, нить. Почему я должна была тосковать? Да, Замок-Артефакт чудесен, пусть у него и вздорный характер; да, здесь был свой уют, и мне нравилось, что со мной обращаются как с гостьей, а не как со служанкой. Но… Всего этого недостаточно. Тогда… неужели я привязалась к самому Дэйнхару?!

— Волшебница, пойдёмте скорее, — раздался за спиной нетерпеливый писк мыши.

Я принялась убирать свою постель и потихоньку сунула клочок пергамента под подушку. Вечером сожгу с помощью факела на стене. Если не забуду.

Вздохнула и сказала Эллейн:

— Да-да, иду.

Шагая следом за ней по чистым, будто здесь ежедневно орудовали метлой, коридорам Замка, я сокрушённо подумала, что дракон ошибся. Я вовсе не пыталась соблазнять его — я была на пути к тому, чтобы соблазниться самой.

Дэйн

Проклятая нить! Кажется, её действие усилилось. И это могло быть связано с тем, что магия всё сильнее пробуждалась в Ронике. Всё быстрее. И я находил в этом нечто подозрительное.

Она сняла чары со всех книг, что я ей подсунул. И всякий раз, когда Роника протягивала мне очередной том, я смотрел не на него. Я смотрел на её руку — тонкую, загрубевшую от работы, — и невольно думал: неплохо бы устроить так, чтобы Роника никогда больше не работала, а занималась тем, что ей нравится. Магией, например. Я мог бы оставить её при себе. Брак между драконом и человеческой женщиной невозможен, но Роника могла бы стать моей возлюбленной…

— Что это за книга? — донёсся до меня полный любопытства голос, и я очнулся. Постарался ответить как ни в чём не бывало:

— История драконов от сотворения мира. Коротко, но очень интересно. Такая книга есть только у меня и в Дворцовой Библиотеке.

— Жаль, что я не могу её прочитать! — Роника порывисто вздохнула, её грудь под золотистым шёлком приподнялась и опустилась. Надо же, девчонка оделась, как драконья невеста! Я поспешно отвёл взгляд и забрал у неё книгу.

— Заканчивай, уже немного осталось. И если ты не слишком устала…

— Я совсем не устала! — живо заверила меня Роника.

— …То попробуешь уже не снимать чары, а накладывать.

— Любые чары? — Она как будто растерялась. — Но я ведь даже не знаю, как это делается. Здесь, — она указала на стопку «готовых» книг, — мне было достаточно просто захотеть, а там…

— Вероятно, не всё так сложно, — возразил я, откладывая «Историю драконов» на самый верх стопки, — и там тоже будет достаточно пожелать, чтобы всё исполнилось!

Роника кивнула, поправила свою смешную высокую причёску. Вот же наваждение… Хотелось заправить ей локон за ухо и коснуться волос. Я ещё с первого урока помнил, какие у неё мягкие и приятные на ощупь волосы. Перебирать их было одно удовольствие.

Она красива. Чересчур красива для служанки. И что-то мне подсказывало, что моей возлюбленной она не стала бы, посчитав это за оскорбление для себя — чистой и невинной девицы. Хмыкнул, вспомнив братца Инора: вот уж кто считаться с желаниями Роники не стал бы.

— Готово, — и она передала мне ещё две книги. Я поблагодарил её, отчего девушка вспыхнула и опустила глаза.

— А теперь сделаем обратный вариант, — я протянул ей последний том обратно. — Пусть в этой книге будут только чистые страницы, хорошо?

— Хорошо, — она закусила губу, явно робея. Я чувствовал, что опять, как в тот раз, потребуется моя помощь. И одновременно хотел и не хотел оказывать её.

— У меня не выходит, — Роника стиснула книгу обеими руками. Никаких тебе голубых нитей и тем более искр. — Но усталости я не ощущаю. Может, просто… я на такое неспособна?

Я усмехнулся:

— Значит, на волшебный поцелуй со связью у тебя сил хватило, а на то, чтобы на книжку чары наложить — уже нет. Не верю, Роника! Ты плохо стараешься, — говоря это, я зашёл к ней за спину и положил ладони на голову девушки. От неё исходили тепло и какая-то неведомая сила, ещё сонная, ещё недостаточно расправившая крылья.

Ничего, я ей помогу.

Магия белых драконов — это то, что течёт в нашей крови. Это легко и естественно. Помогая Ронике ощутить уверенность, я не напрягался так, как она. Скорее уж расслабился и неосознанно шагнул ещё ближе. Теперь, если б я только захотел… если б меня ничто не удерживало… поцеловал бы Ронику в шею, распустил бы ей волосы, уткнувшись в них лицом. И это платье, оно только мешало. А между мной и человеческой девушкой протянулась нить и зазвенела легко и нежно, как струна…

— Нет. Дэйнхар, это не работает, — Роника выскользнула из-под моих ладоней, и наваждение прошло. Я опустил руки, злясь и на себя, и на неё. Надо же было создать такую связь! Да ещё и при этом смотреть на меня невинными глазами!

— А что сработает? — спросил я, пожалуй, слишком резко. Роника хоть и не умела читать мысли, а смутно поняла, что со мной творилось. Вид у неё сделался грустный и виноватый.

— Я правда не знаю, но…

— Погоди, — я жестом остановил её оправдательную, как был уверен, речь, — может, тебя надо как-то подтолкнуть? Что ты чувствовала, когда подходила ко мне-чудовищу в оковах? Страх, азарт, радость, что твой план исполнился? Что из этого было, Роника?

Магия белых драконов не связана с чувствами и эмоциями. Она — как данность. Но вдруг у пришелицы из другого мира, у человека всё иначе? Я ждал.

Роника наморщила лоб — видимо, пытаясь вспомнить.

— Наверное, всё вместе. Мне и страшно было, и хотелось посмотреть, каким вы будете, — судя по разлившемуся по щекам румянцу, Роника вспомнила что-то такое, о чём не хотела говорить. Неужели мечтала, что из оков вылезет прекрасный принц в золоте и серебре, свистнет волшебного белого скакуна, и они с Роникой вместе умчатся вдаль, поднимая клубы дыма и ошеломив стражу?.. Меня позабавила эта мысль. Хотела принца, а получила чудовище. Да, и такое бывает.

— Тебя надо сильно напугать, но не так, как это сделал Замок-Артефакт, — задумчиво произнёс я, — а чтобы сохранилась воля к борьбе. Хорошенькая задачка!

Роника вскинула на меня растерянный взгляд. — Меня не надо пугать! Дэйнхар, послушайте, — она потеребила ленточку на шее, — мои страхи, мои радости… они не имеют никакого значения.

— Вот как? — Я нахмурился, чувствуя неладное. — Тогда в чём же дело? Если у тебя есть догадки, расскажи мне о них.

Роника набрала воздуху так, словно готовилась к прыжку в ледяную воду.

— Есть, но они вам не понравятся.

— Что же я могу услышать такого ужасного? — Пряча за усмешкой тревогу, прислушался к мыслям девушки. Они метались, как пёстрые птицы в запертой комнате — и не ухватишь ни одну.

— Например, то, — у неё хватило смелости посмотреть мне в глаза, — что я вообще не накладывала на вас чары. Это не моя магия, Дэйнхар. Нить появилась… сама.

Какое-то время я молча смотрел на неё. Думал, прикидывал, сомневался. Это каким же коварством должна обладать простая человеческая девчонка, чтобы пытаться обмануть дракона? И тут в сознание просочилась её отчаянная мысль: «Это правда! Я уверена, что правда!»

Я бы так и мешкал, не зная, что делать, не постучи в дверь Эллейн. Впустил её и обнаружил, что в лапках у мыши какой-то клочок пергамента, а за спиной у меня слабо, но возмущённо вскрикнула Роника.

— Простите, волшебница, — кротко извинилась мышь-смотрительница. — Господин Дэйнхар велел мне говорить обо всём подозрительном. А вы спрятали в своей постели письмо.

— Письмо? — Я нагнулся, взял его из протянутых лапок, и, выпрямившись, пробежал глазами одну-единственную фразу. — И кто же это пишет тебе, Роника? И собрался тебя спасать?

— Никто! — воскликнула она. — Я не знаю, кто это, честное слово, Дэйнхар, не знаю!

Повернулся к ней, шагнул, чувствуя, как внутри закипает злость. Роника отшатнулась.

— Что ты скрываешь? Говори!

Она вздёрнула подбородок, снова пытаясь быть смелой, но сейчас губы у неё подрагивали, а глаза выдавали страх. Я чуть не зарычал от пришедшей мне в голову мысли. Ясной, чёткой… и больно бьющей.

— А может, ты с самого начала играла в простую девочку-служанку? На деле ты вовсе не так проста, Роника! Вон успехи-то какие начала делать со второго урока!

Немыслимо, с одной стороны. А с другой, если Роника владела магией, почему бы ей не уметь скрывать свои истинные мысли? Почему бы ей не сговориться с кем-то… но зачем, с какой целью? Я ничего не понимал. Ясно было только одно — Роника что-то от меня скрывала. За этими милыми улыбками и лицом, как у небесной хранительницы, прятался обман.

— Помнишь, я говорил о подземелье… о наказании? — Я схватил девушку за руку и притянул к себе. — Это была не шутка, и не просто слова, чтобы тебя устрашить! Ты сейчас же отправишься туда. И будешь сидеть в камере до тех пор, пока не скажешь, от кого это письмо, и не уничтожишь нить! Поняла?!

Роника на миг прикрыла глаза, как от боли, а затем посмотрела на меня в упор и прошептала:

— Послушайте, это же самая настоящая нить. Какие, с ваших же слов, бывают между драконами и драконессами…

И потом, когда я уже отвёл Ронику в подземелье и разорвал демоново письмо в клочки, в ушах у меня всё ещё звучал захлёбывающийся голос:

— Это не моя магия! Нить — настоящая! Ну, как вы не понимаете?! Другого объяснения нет!

— Что за глупые шутки?! — Только пару мгновений тому назад я была в подземелье, а теперь очутилась в заснеженном лесу. Откуда снег посреди весны? Не иначе как проделки Замка-Артефакта!..

Ледяной порыв ветра чуть не сбил меня с ног; я ухватилась за колючий древесный ствол, царапая ладони. И закричала, чувствуя, как холод — самый настоящий! — пробирает чуть ли не до костей:

— Немедленно вытащи меня отсюда! Чтоб тебе провалиться, Замок-Артефакт! Я думала, что мы помирились!

— Это было до того, как хозяин обвинил тебя в обмане, — возразил знакомый голос, — а сейчас ты пленница. Ну-ка, посмотри, к тебе идут волки! Создай магию, уничтожь их и поскорее возвращайся в камеру!

Стуча зубами, я прижалась к дереву — невысокому, с голыми чёрными ветвями — и в отчаянии подумала: «Что же сделать, чтобы они мне поверили?»

— Я не могу! Не могу создать магию. Только разрушить! — вырвалось у меня, пока волки неспешно приближались ко мне. Огромные, серые, с горящими жёлтыми глазами. Как теперь спасаться?!

«Этого не может быть, — вдруг пришла мне в голову мысль. — Дэйн не позволил бы Замку так жестоко испытывать меня, он вовсе не та…»

Додумать не успела. Шедший впереди стаи волк прыгнул на меня! Я с воплем упала, больно стукнувшись затылком, а хищник встал мне лапами на грудь. И закружилось в глазах серое, с лохмотьями туч, небо…

А потом наступила тьма.

— Роника, что случилось?!

Никогда бы не подумала, что в голосе иллюзии может звучать участие! Или мне это только послышалось? Я рывком села на своей соломенной подстилке, прикрытой сверху одеялом. Сжала голову руками, пытаясь прийти в себя.

— Это был сон? — допытывалась Эллейн. Она стояла за железными прутьями, в полутьме белела мышиная шёрстка и тускло поблёскивало ожерелье.

— Да, — глухо ответила я. — Кошмарный сон.

Вокруг было тихо, слышалось лишь потрескиванье факелов на стенах подземелья и биение моего сердца. Страшно… неужели Дэйн сумел бы отдать такой приказ Замку? Мучить меня, заставляя применить магию, на которую я совершенно не способна? Кто знает!

Я подняла голову и хмуро посмотрела на тяжёлый замок, висевший на двери. Будь он создан чарами, я легко бы разрушила их… и попыталась сбежать. Но в том-то и дело, что это самый обыкновенный замок. Дэйн хитро придумал — если я смогу его отпереть, значит, я лгала, твердя, что могу только снимать чужие чары, а не создавать свои. Как результат, я вынужденно признаюсь, что сотворила связующую нить, а затем уничтожу её.

А если не всё так просто? Я просижу здесь… сколько? Ровно до того времени, пока у дракона иссякнут остатки благородства, и он решит, наконец, меня прикончить?

— Ненавижу тебя, — я ударила кулаком по стене. — Ты должен был поверить мне! Посмотреть правде в глаза. Ты просто испугался, что нить может быть настоящей!

А ведь какое изумление я сама испытала при этой мысли. Но не успела обдумать её до конца, как Дэйн набросился на меня с обвинениями и бросил в камеру.

— А я ещё думала, что ты не так ужасен, — борясь со слезами, я уткнулась лицом в колени. И услышала сочувственный писк мыши:

— Да не убивайтесь вы так, волшебница. Может, господин Дэйнхар опомнится и выпустит вас на свободу.

— Не опомнится, — я вытерла глаза рукавом порядком измятого золотистого платья. — Отсюда только одна дорога — смерть.

Надо же, а я почти уверила себя в том, что Дэйн начал привязываться ко мне так же, как и я к нему. Жестокий дракон — к человеческой девушке, которая для него никто. Ну да, как же! Жизнь показала, что нельзя быть такой глупой и наивной. И теперь я ненавидела Дэйна — лучше бы он сразу бросил меня в камеру, лучше бы не пытался изображать благородство… по крайней мере, это было бы честно!

— Спасительница, вот как, — выплюнула я. — Ещё что-то о своей благодарности говорил! Чешуйчатая скотина!

В глубине души я понимала, что у Дэйна были основания подозревать меня, и он мог бы поступить гораздо хуже, если б только пожелал. Вспомнился его мерзкий братец, и я зябко передёрнула плечами. Инор не церемонился бы со мной. Но всё это не значило, что можно вот так сразу взять и оправдать Дэйна! А ведь я чуть было не начала ему доверять…

Эллейн предупреждающе пискнула, да я уже и сама расслышала шаги в коридоре. Но оборачиваться, когда открылась дверь, не стала. И так знала, что это Дэйн, и видеть его не хотела!

Он заговорил, и по его голосу было совершенно непонятно, какие чувства он испытывал.

— Надо сказать, моё решение отправить тебя сюда, Роника, оказалось удачным.

Я обхватила руками колени, уставившись перед собой, и старательно разглядывала каменные плиты пола.

— Сегодня днём прибудут мой братец Инор, с которым ты уже знакома, — Дэйн сделал паузу, — и отец. Жаждет меня навестить. Кроме того, Инор напел ему про моё чудесное избавление и загадочную девицу. Так что я, пожалуй, скажу, что ты больше не моя гостья. В подземелье они вряд ли сунутся, даже из любопытства, и скорее всего, уйдут довольно быстро. Я надеюсь, — он снова помедлил, — к тому времени ты образумишься… и сделаешь, как я тебе сказал.

Вот теперь я повернула голову и взглянула на Дэйна. Он выглядел таким же, как и всегда — высоким, красивым и хмурым; свет факелов подчёркивал его скулы и твёрдую линию челюсти, а глаза в полумраке казались совсем светлыми. И холодными.

— Знаешь что? — Теперь мне было совсем не страшно. — Не тебе, дракон, говорить о разуме. Ты отвергаешь единственное объяснение, а сам придумал, что я в сговоре с какими-то людьми… да я понятия не имею, кто прислал письмо! Понятия не имею! — Я вскочила на ноги и подошла к решётке, не сводя глаз с Дэйна. Он злился? Прекрасно, пусть разозлится ещё сильнее и убьёт меня на месте! Рано или поздно дракону всё равно придётся это сделать, так не лучше ли отмучиться поскорее?

— Ты не хочешь допускать, что эта нить появилась сама по себе! Что между людьми и драконами тоже такое бывает! А ещё боишься, боишься этой нити! Ты не только глупец, Дэйн, ты ещё и трус! — Я сжала прутья изо всех сил и приготовилась к смерти. Здесь. Прямо сейчас.

В несколько шагов дракон очутился рядом. Глаза его горели яростью. Нас разделяла только решётка, но и она не стала бы преградой, захоти Дэйн придушить меня. Я инстинктивно отстранилась, хотя отступать было уже поздно.

— Никто ещё не смел так со мной разговаривать и уйти безнаказанным, — дракон схватил меня за плечи, притянул к прутьям. Глаза в глаза, и он выдохнул мне в губы: — Тебе невероятно повезло, Роника.

Его тёплое дыхание касалось моего лица. На миг почудилось, будто решётка между нами вот-вот растает, Дэйн обнимет меня так, что станет больно, и поцелует с такой страстью, что губы начнут гореть…

О чём я думала, о боги?! Он скорее убил бы меня, чем поцеловал!

— Но твоё везение не может продолжаться вечно, — Дэйн резко отпустил меня, я чуть было не потеряла равновесие и снова вцепилась в прутья. — Не завтра, так послезавтра ты уберёшь свои чары. И я, наконец, перестану думать о тебе.

И, прежде чем я смогла бы найти слова, чтобы достойно ответить ему, дракон ушёл.

Я спала чутко. Шорох, писк и скрип металла заставили меня распахнуть глаза и уставиться на живописную картину: мышь-смотрительница висела на замке и пыталась открыть его ключом. Откуда она его взяла?!

Или, может быть, мне снился очередной сон? Я протёрла глаза, недоумевая, и услышала недовольное:

— Ну помоги же мне! Хватит на соломе валяться, уже вовсю солнце светит, а господин улетел по своим делам! У нас есть время!

Тут я, наконец, пришла в себя, вскочила и подбежала к прутьям. Просунув руку, помогла Эллейн повернуть ключ в замке, и дверь открылась. Так быстро и легко!

— Ну вот! — весело пропищала мышка, спрыгивая на пол. — А то совсем уж сурово господин с тобой обошёлся!

Я вышла из камеры, чувствуя, как яркое, летучее чувство свободы овладевает мной. Могу уйти, спрятаться там, где сердитый дракон не найдёт, и поделом ему! Не удержавшись, я подхватила Эллейн на руки, принялась ласково гладить её мягкую белую шёрстку, на ощупь совсем настоящую.

— Спасибо тебе, Эллейн! Не ожидала такого, — искренне вырвалось у меня, — ты же всецело предана господину.

— Верно, — согласилась мышка, пока я осторожно ставила её обратно на пол, — но мне вдруг жалко тебя стало!

Жалко? Иллюзии? Я моргнула, думая, как же мало я знаю о мире магии. Взгляд остановился на шейке Эллейн, украшенной золотым ожерельем — что-то в нём было не так, но я не могла понять, что именно. Да и разговаривала мышь как-то иначе, нежели раньше.

Впрочем, времени на размышления всё равно не было. Я повернулась и пошла к двери подземелья, а мышь — за мной. Но стоило мне ступить на лестницу, чтобы подняться наверх, как Замок-Артефакт ожил.

— Я не могу просто взять и позволить тебе уйти, Роника, — вместо надёжных каменных ступеней передо мной открылся чёрный провал, и я отпрянула. — Сама понимаешь…

О, я прекрасно его понимала! Дракон будет зол, как тысяча демонов. Жаль только, я не увижу, как его прекрасное лицо исказится яростью, а сильные руки, которыми он с лёгкостью мог бы задушить меня вчера, сожмутся в кулаки.

— А я не позволю испортить мой план! — запищала Эллейн и встала рядом со мной, неожиданно вытянувшись в человеческий рост. — Бери меня за лапу!

Я так и сделала, и вместе мы одним гигантским прыжком перемахнули через пропасть. Надо же, ни ветер, ни высота ни капли меня не испугали!

— Мы наверху лестницы! Бежим! — скомандовала Эллейн, и я подчинилась. Никто, кроме этой чудесной мышки, не мог вывести меня из Замка!..

— Ну погодите, негодяйки, — и он преобразился на наших глазах, превращаясь в сплошные заросли роз. Они тянулись вверх, прорастали корнями в пол, угрожающе покачивали своими шипастыми стеблями, на которых росли алые цветы.

Думал, испугаюсь? Как бы не так! Я укрыла за пазухой вновь уменьшившуюся Эллейн. И, закрыв голову руками, чтобы колючки не расцарапали лицо, побежала вперёд.

Ой! Ой, как больно! Это ненастоящая боль, её просто нужно потерпеть! Ты меня не остановишь, Замок-Артефакт!

И я смогла. Я продралась через заросли, а когда отвела от лица разодранные в кровь руки, очутилась перед входной дверью. Я посмотрела на себя — никаких ран и царапин, да и боль мгновенно стихла.

— Да что ж ты неугомонная такая! — Будь у Замка руки, он непременно всплеснул бы ими. — В лесах опасно. Растерзают тебя дикие звери, и что я тогда хозяину скажу?

— Скажешь, что ему больше не о чем печалиться, — отрезала я, выпуская из-за пазухи Эллейн. Мышь-смотрительница не могла пойти со мной, и сейчас я об этом очень жалела. С ней было бы веселее и спокойнее.

— Доброго тебе пути, — пожелала Эллейн, и я, кивнув, уже хотела магией открыть дверь. Но Замок-Артефакт решил ещё раз попытаться и остановить меня. И воздвиг впереди огненную стену.

Мне опалило волосы и лицо, я с криком отшатнулась… и тут же стиснула кулаки.

— Твоё коварство меня не сдержит, Замок! Даже не рассчитывай!

И, зажмурившись, шагнула прямо в бушующее пламя. Как будто хотела сгореть в нём. Но нет! Огонь схлынул, и, дрожащими руками нащупав замок на двери, я начала снимать с него магию, будто паутину. Возиться пришлось долго — Дэйн не пожалел чар.

Последнее усилие, и дверь отворилась, дохнуло свежим весенним воздухом и свободой. Я раздвинула губы в улыбке. Ну что, благородный Дэйнхар из рода Илль, сыграешь в игру «погоня за пленницей»?

— Прощай, Эллейн. Прощай, Замок-Артефакт, — с этими словами я выбежала во двор и устремилась к воротам. Оглянулась только раз — мышь-смотрительница сидела на пороге и смотрела мне вслед.

Запоздало обожгла мысль: не накажет ли её Дэйн? За мой-то побег! Я остановилась, растерянная, почти готовая всё-таки унести Эллейн с собой, а там будь что будет. Но её тоненький голосок настиг меня:

— Беги! Обо мне не думай, господин мне ничего плохого не сделает!

Поверила я ей или просто уверила себя, что чудесной мышке ничего не грозит? Так или иначе, я снова пошла вперёд, хоть и без того ликующего и чуточку злорадного чувства, какое было вначале.

Я направилась не в ту сторону, где было озеро, а в противоположную. Там леса были погуще, и Дэйн, даже если вернётся раньше, чем я надеялась, меня в такой чаще не разглядит. Придётся ему принимать человеческую форму и идти пешком. А пешком он вряд ли ходит намного быстрее, чем я!

Откуда-то доносились птичьи голоса, и вдали зарычал неведомый зверь. Я потратила немного времени на то, чтобы отломать от дерева крепкий и острый сук. Хоть чем-то защищаться буду, если нападут!

Золотистое платье, как и следовало ожидать, для прогулок по лесам оказалось очень неудобным. Подол волочился по земле, цепляясь повсюду, где только можно. Подумав, я остановилась и заткнула подол за пояс. Ну и что, что юбка теперь выше колен, кто меня увидит, кроме птиц и зверей!

Едва я это подумала, как за спиной раздался голос. Знакомый голос.

— Недурные ножки у служанки!

Внутренне подобравшись, я обернулась, держа сук наготове. В просвете между деревьев стоял Инор и с насмешливой улыбкой смотрел на меня. Что он тут делает?!

— Надо же, мой план сработал, как надо.

Говоря это, русоволосый дракон шагнул на поляну — уверенный в себе, красивый и грациозный хищник, — и я подняла сук выше.

— Воткну прямо в глаз, — предупредила и сама не узнала своего голоса — так хрипло и бесцветно тот прозвучал.

Инор покачал головой.

— Не воткнёшь, — он лениво, неспешно поднял правую руку, и на кончиках его пальцев вспыхнули огоньки. — Ты забыла, что имеешь дело с драконом.

Инор шевельнул запястьем, огоньки сорвались с места и перелетели на моё единственное оружие. Сук затрещал, объятый пламенем. Я отбросила его от себя, а затем кинулась прочь. Скорее, скорее!

И зачем я только сбежала! Если бы Дэйн вернулся, если б чудом очутился здесь! Я повернула и с размаху врезалась в кустарник. Дёрнулась, раздирая платье, слыша, как сзади приближается Инор. Он не торопился — любил бегать за добычей?

— Ну же! — Оставив лоскуты платья на колючих ветках, я промчалась между двумя толстыми древесными стволами, чуть не стукнулась лбом о третий. Поворот, ещё. Я не сдамся просто так!

— Иди сюда, птичка с золотыми перьями, — издевался дракон издали. — Чем дальше ты убегаешь, тем больше вероятность, что я тебя поймаю… там уже лес не такой густой!

И правда — деревья всё редели и редели. Я встала, как вкопанная, тяжело дыша. Что же теперь делать? Уцепилась за талисман, чтобы успокоиться, и вдруг он засветился мягким голубым светом. Как алтарь в том сне… Может, подозрения лекарки были не напрасными, и мой талисман всё-таки волшебный? Его магия могла скрываться до поры до времени. «Фэлани, Фэлани», — прошептала я про себя.

Ничего. Никто не пришёл ко мне на помощь, и талисман больше не светился. Наверное, показалось.

А затем у меня за спиной раздался шорох, мужские руки до боли сжали мои плечи, и голос Инора прозвучал совсем рядом:

— Теперь-то уж никуда не денешься. Теперь ты моя!

Тьма, сгустившаяся надо мной, отхлынула, когда я разлепила веки и упёрлась взглядом в низкий каменный потолок. Это не подземелье, шепнул мне внутренний голос. Не Замок-Артефакт.

Здесь пахло пылью, а лежала я на чём-то жёстком, похожем на деревянную скамью. Опираясь на неё локтями, я привстала и огляделась. Крохотная комнатушка — ни окон, ни… двери? А как же отсюда выбираться-то?!

Я велела себе успокоиться. Нащупала на груди талисман, провела пальцами по металлическим лепесткам, несколько раз глубоко вздохнула и села, спустив ноги на пол.

Кроме скамьи, грубо сколоченного стола, на котором горели пять свечей в подсвечнике, и стула, в комнате ничего не было. Я сжала голову руками, пытаясь собраться с мыслями. Помнила, как упала в обморок в лесу, словно какая-то изнеженная госпожа. А Инор, выходит, ухватил меня за платье — оно и без того было порвано — и принёс сюда.

Чего он от меня хотел? Неужели я ему понравилась? Или это было всего лишь желание досадить брату?

И самое главное. Откуда Инор узнал о моём побеге? В голове зашевелились нехорошие подозрения, но не успела я их обдумать, как раздался грохот. Я чуть не подскочила на месте, а затем в комнате посветлело.

Потолок! Он как будто отодвинулся, открывая дыру, и внутрь спрыгнул человек. Не человек — дракон. Я отшатнулась, подавив крик.

— Не бойся, — ухмыльнулся Инор, поднял руку, дотрагиваясь до чего-то, и потолок вновь закрылся. — Это механизм. Отличная идея! И конечно, до неё додумался именно белый дракон. Жаль, что он сейчас сидит в Ирлигарде — глядишь, ещё бы что-нибудь полезное изобрёл.

— Что вам от меня нужно? — Я вжалась в угол. — Я простая служанка, отпустите меня!

Инор скривился. Свечи бросали отблески на его лицо, придавая ему злое и насмешливое выражение. Русые волосы прядями свисали вдоль щёк. Верхнюю одежду дракон снял, и теперь на нём были только белая рубашка и светло-коричневые кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги.

— Врёшь, девица. Как тебя там зовут — Роника?

Я молча кивнула.

— Так вот, Роника, даже не пытайся меня обмануть. Тем более, что у тебя и не выйдет. Я умею читать мысли, как и мой драгоценный братец, — Инор ухмыльнулся, вытащил из-за пазухи какой-то предмет и показал мне. — Ты знаешь, что это?

Я пригляделась. Зеркальце! Самое настоящее зеркальце в золотой оправе наподобие того, которое носила с собой госпожа Энери. Причём стекло тут было с двух сторон, а не с одной, как у неё.

— Это магический артефакт, — дракон небрежно повертел его в пальцах, вытер рукавом. — Здесь заточена настоящая смотрительница Замка-Артефакта, мышь по имени Эллейн.

— Что? — ахнула я. — А кто же там, у Дэйна?!

— Копия, — чуть ли не промурлыкал Инор, как сытый господский кот. — Это была великолепная задумка, Роника: я полетел вместе с отцом в Замок-Артефакт, и пока внимание твоего Дэйна было отвлечено, моё зеркальце вмиг засосало Эллейн, а на её место встала копия! Правда, не столь точная, как я хотел, но уж как вышло. Отдал ей в мыслях пару приказов, и всё! Никто ничего не заметил.

Да, недаром мне показалось, что с Эллейн что-то не так! У неё не хватало бусинки в ожерелье, а ещё мышь говорила со мной на «ты» и ни разу не употребила слово «волшебница».

— Зачем вы это сделали? — Я подняла глаза на торжествующего Инора. — Зачем подстроили мой побег? И… вы думаете, Дэйн не разоблачит вашу копию?

Дракон спрятал зеркальце и подмигнул мне:

— А не всё ли равно, ты-то у меня! Пока тугодум братец сообразит, где тебя искать, я уже добьюсь своих целей.

У меня мурашки поползли по коже, настолько недобрым мне показался его взгляд.

— Каких… целей? — Я еле выговаривала эти слова. Инор вдруг шагнул к скамье, схватил меня за руку и, больно стискивая запястье, вынудил встать.

— А таких, — он рванул меня к себе, глядя прямо в глаза, — что я должен узнать, кто ты на самом деле, Роника. Ведь не простая же девица, а? Скажи, признайся, тебе легче станет.

Мне вспомнилось, как Дэйн хотел уберечь мою тайну. Он говорил: нельзя, чтобы о твоей магии узнали другие драконы.

— Мне не в чем признаваться, — шёпотом ответила я.

Инор скривился, отчего его лицо сразу утратило привлекательность, и встряхнул меня, точно мешок с зерном.

— Послушай, девица, я ведь могу сделать тебе больно. Ты же видела, я способен вызывать огонь.

Я закусила губу и молчала.

— Пара ожогов — и ты заговоришь, как миленькая. Будешь визжать и плакать, умоляя прекратить эту пытку, — не отпуская моей руки, Инор грубо схватил меня за подбородок. — Ну? Хочешь, чтобы стало жарко… очень жарко?

Почудилось, будто бы его пальцы теплеют. В ужасе я хотела вырваться, но Инор так сжал моё запястье, что я вскрикнула от боли.

— А ты мне нравишься, — прошипел дракон, словно змея. — Стойко держишься, не выдаёшь своих секретов. Такую, как ты, я бы мог сделать своей любовницей…

Глаза его мерзко заблестели. Злость пополам с отвращением заглушила страх, и я проговорила сквозь сжатые челюсти:

— Лучше сдохнуть!

Инор выпустил мой подбородок и хлестнул меня по щеке. Ох, как больно! Я пошатнулась и чуть не упала, но он всё ещё крепко держал меня за руку.

— Что ж, можно и сдохнуть, — глумливо отозвался дракон, — но только после того, как расскажешь мне всю правду. Поняла? Или предпочтёшь, чтобы я поучил тебя уму-разуму с помощью огня?

— Пусти! — Я попыталась пнуть его, ударить кулаком в лицо, но Инор не давал мне этого сделать и смеялся надо мной.

— Ладно, девица, я дам тебе время подумать, — с этими словами он отшвырнул меня на скамью. Я стукнулась локтем, замерла, чувствуя, как боль прострелила всю руку. Щека горела, запястье ныло. В бессилии я прикрыла глаза, слыша, как открывается этот — как его назвал Инор? — механизм.

— Увидимся, — это было последнее, что бросил мне дракон. Как только дыра в потолке закрылась, я вскочила и, поднявшись на цыпочки, принялась судорожно шарить по нему руками. Что там Инор нажимал, чтобы закрыть механизм? Может, точно так же его и открыть можно?

Но стоило мне коснуться каменного квадрата, который был темнее прочих, как пальцы пронзило новой болью. Вскрикнув, я отдёрнула их и сунула в рот.

— Магия! Ну конечно же…

А если попытаться снять чары? Но я тут же угрюмо возразила себе: а если этого Инор и ждёт? Чтобы я раскрыла свою тайну? И в конце концов, если это замок Илль или ещё какой-то драконий замок, смогу ли я далеко убежать? Вряд ли. Меня поймают и вернут сюда, и хорошо, если без «пары ожогов».

Я приложила ладонь к пострадавшей щеке и задумалась. Как себя вести, когда Инор снова явится с вопросами, готовый пытать меня, если я не отвечу? Ох, если бы Дэйн оказался здесь! Каким бы сердитым он ни был, он никогда — никогда, я знала, — не стал бы мучить меня! И увидев, что это делает его брат, постарался бы спасти.

Я села на скамью и обхватила себя руками — здесь было довольно холодно. Не подхватить бы опять простуду, подумала я и тут же расхохоталась. Простуда! Нашла о чём беспокоиться! Инор же пообещал, что мне будет жарко… не правда ли?

— Ещё посмотрим, кто кого, — мне в голову пришла идея, от которой я вначале отмахнулась, посчитав самоубийственной. Но чем больше я размышляла, тем привлекательнее она мне казалась. Инор явно завидовал брату — обладателю Замка-Артефакта. Алчный, злобный дракон наверняка клюнет на мою приманку. Есть только одно «но» — я не должна выдать себя ни одним словом, ни одной мыслью. Справлюсь ли с этим?

Инор вернулся не один. С ним был ещё один дракон — молодой, невысокий, крепко сбитый, с грубыми чертами лица, но притом так похожий на спутника, что не оставалось сомнений в их родстве.

— Вот девчонка, о которой я говорил, Кирен, — ткнул в меня пальцем Инор. Я, сидевшая на скамье, невольно поёжилась от чересчур пристального взгляда второго дракона.

— Недурна, — голос у Кирена оказался под стать ему самому — хриплый и грубоватый. Я сглотнула, потому что выражение лица дракона ничего хорошего не сулило.

— Да, — лениво согласился Инор. Он подошёл ко мне, схватил за руку и вынудил подняться со скамьи, — недурна, однако нрав у неё скверный.

— Это легко исправить, — отозвался Кирен. Честное слово, от него становилось так жутко, что начинали дрожать руки и ноги! Я надеялась, что Инор не собирается отдавать меня своему мерзкому родственничку. Или привёл его специально для того, чтобы я перепугалась и раскрыла все секреты?

— Ну что, Роника, ты образумилась? — вкрадчиво осведомился Инор. Глаза его опасно поблёскивали в свете уже наполовину оплавившихся свечей. И я буквально кожей ощущала нетерпение и злобу, исходившие от дракона.

— Да, но, — я облизала губы, шагнула неожиданно близко к Инору и шепнула ему на ухо, полуприкрытое густыми прядями волос: — Сначала уведите этого Кирена.

— Что она там говорит? — недовольно нахмурил брови Кирен.

— Почему я должен это делать? — подозрительно, но так же тихо спросил Инор. Я загадочно улыбнулась — мол, эта тайна достойна только вас, — хоть и сомневалась, что он выполнит мою просьбу. Но, поколебавшись, дракон повернулся к своему спутнику:

— Кирен, девчонка хочет показать мне, на что она способна, — сказав это, Инор расплылся в отвратительной улыбке, и собеседник понимающе кивнул.

— Удачи, брат! Не буду вам мешать.

Открыв механизм, он подтянулся на руках и вылез в комнату, которая, как я догадывалась, была спальней Инора.

— Говори, — потребовал тот, когда дыра в потолке моей тюрьмы закрылась.

Я изобразила покорность, опустилась на колени перед Инором и, стараясь не выдать себя в мыслях, начала:

— Вы знаете, господин дракон, что вашего благородного брата захватили в плен люди, а потом ему удалось освободиться.

— Верно, — подтвердил Инор, постукивая носком сапога по полу. — Сначала Дэйнхар не хотел об этом говорить, но потом признался отцу. Какой позор для дракона — быть захваченным людьми, — издевательски протянул мой похититель, и я услышала его смех. — Отец был разочарован.

Я подождала, не скажет ли он ещё чего-нибудь, и, не дождавшись этого, продолжила:

— Так вот, господину Энери удалось одержать верх над драконом с помощью магического артефакта. Я не знаю, откуда он у господина Энери, но знаю, что он хранил его вместе с другими сокровищами. Возможно, там был не один артефакт…

Искоса посмотрев на Инора, убедившись, что он внимательно меня слушает, я заговорила вновь:

— Я служила в доме господина Энери и знала, где он спрятал свои сокровища. Выяснила это совершенно случайно, когда ходила в лес за грибами…

— Вот оно что! Дэйнхар сказал, что ты служанка, но не упомянул, чья! — хохотнул Инор. — Мастерская игра слов, даже я повёлся! Продолжай дальше, девчонка. Что там было с сокровищами?

Я напряглась, изображая, будто отчаянно пытаюсь вспомнить, затем вздохнула.

— К сожалению, я сразу не полезла за ними. Испугалась. А потом ваш благородный брат освободился — уж не знаю как, — и поджёг замок. Я так испугалась! — Вполне правдоподобно всхлипнув, я прижала руки к груди. — Побежала прочь, упала, ударилась головой…

— Что было потом?

— Господин Дэйнхар привёл меня в чувство. Я выпалила первое, что пришло мне в голову: «Только не убивайте! Я покажу вам тайник с артефактами!» И тут же поняла, что я забыла с перепугу, в каком лесу и где именно надо искать!

Инор присел на корточки, взял меня за подбородок и заставил посмотреть в свои льдисто-голубые глаза.

— И Дэйнхар не убил тебя, а потребовал показать ему артефакты?

— Да.

— А когда ты не смогла этого сделать, забрал тебя в Замок-Артефакт в надежде, что твоя память восстановится?

— Всё так, — и внутри у меня похолодело от опасения: неужели Инор так быстро и легко разгадал мою хитрость?

Дракон отпустил меня и поднялся на ноги.

— Именно то, чего я ожидал от братца: глупость и мягкотелость! — Смех Инора, казалось, заполнил всю подземную комнатушку. — Вместо того, чтобы покопаться, как следует, в твоей голове, он решил, видите ли, подождать! Впрочем, чего ещё ждать от сына драконессы из рода бедняков и попрошаек?

Из этой речи я поняла, что Инор и Дэйн — не родные братья, а сводные, и вполне возможно, что именно поэтому они недолюбливали друг друга.

— А почему… мягкотелость? — робко спросила я, и в самом деле не понимая, что Инор имел в виду. Отсмеявшись, он повернулся ко мне:

— Ах да, Роника, ты же не знаешь! Так знай: покопавшись у тебя в голове, братец просто-напросто прикончил бы тебя.

Так вот почему проверяющий говорил Дэйну, что дракон не мог стереть воспоминания господину Энери и его советнику! Те просто не остались бы в живых. Между тем Инор продолжал с ухмылкой:

— Людишки этого не выдерживают. Их головы слишком слабые… особенно женские.

Кровь прилила у меня к лицу. Пересчитать бы наглецу зубы, как следует!

— Тогда мне повезло, — сухо обронила я, вставая. Колени уже начинали ныть от стояния на жёстком камне. — Рыться в моей слабой голове ни к чему, я всё вспомнила.

Инор заинтересованно прищурился:

— Это почему же? Я тебя по голове не бил.

— Да, но я упала в обморок, как тогда, со страху. Наверное, в этом всё дело.

Инор смотрел на меня, не отрываясь, словно пытался насквозь просветить мой ум и проникнуть во все закоулки. К тому времени, как мне начало казаться, будто бы меня разоблачили, Инор неожиданно заявил:

— Тогда не мешкая летим в лес.

Я выразительно посмотрела на потолок:

— А тот… второй дракон?

— Братец Кирен? — Инор скривился, будто попробовал зелёную лесную ягоду. — Нет, Роника, сокровища достанутся только мне одному! Кирен как-нибудь обойдётся.

— А я? Что вы со мной сделаете? — Говоря это, я смотрела ему прямо в лицо — красивое, но жестокое лицо дракона, которому убийство невинного человека было что муху прихлопнуть. Иначе бы Инор не говорил так презрительно о «мягкотелости» Дэйна.

— С тобой? Потом решу, — бросил дракон, отводя взгляд, и я сглотнула. Убьёт, конечно же, убьёт.

Значит, предстояла борьба на жизнь, а на смерть. Если б Инор не стоял рядом, готовый прочесть мои мысли, я бы призадумалась: смогу ли сама убить дракона? Если вдруг понадобится, и силы найдутся?

— Ну что ж, готовься к путешествию, — Инор открыл механизм, поднялся наверх и оттуда протянул мне руку: — Давай, я быстро тебя вытащу.

Очутившись в его спальне, я с облегчением вздохнула. Кирен успел куда-то убраться, так что мы были здесь одни. Скромно обставленная комната — кровать, стол и стулья, всё из выкрашенной в бежевый цвет древесины. Окно было занавешено, но край цветной занавеси задрался, а из-под него в комнату лились закатные лучи.

— Мы будем искать артефакты в темноте? — пробормотала я, прикинув, что ещё ведь предстоит полёт из замка Илль в Арифанию.

— Я освещу тебе лес, — Инор эффектно зажёг в ладони огонёк, но меня это не утешило.

Темнота… Самое время убить ненужного тебе человека и бросить его труп в лесу, на растерзание диким зверям.

Ну… или сжечь. Тем самым огоньком.

— Пошли, — Инор потушил пламя и ухватил меня за руку, причиняя боль, к которой я уже привыкла.

— Пойдёмте, господин дракон, — обречённо пробормотала я, уже начиная жалеть о своей затее.

Всё равно спасения не было.

Дэйн

Глава службы квизари, Каль-Хаарвен, не слишком обрадовался, когда я зашёл в его кабинет. Род Каль недолюбливал род Илль, мы отвечали тем же. И всё из-за ссоры, случившейся не меньше пяти веков тому назад. Глупо, а что поделать!

Так или иначе, я тоже не испытал восторга при виде смуглой физиономии Хаарвена, но раскланялся с ним, как подобает. Приветствовал и самым учтивым тоном, на какой был способен, проговорил:

— Благородный Хаарвен из рода Каль, я хотел бы узнать, как продвигается расследование.

Только после этого сел напротив и огляделся. На столе царил беспорядок — разбросанные листы пергамента, сохнущие перья, чернильные пятна. Не самая подходящая обстановка для работы. Тем временем Хаарвен пригладил свои соломенные волосы, недружелюбно поглядел на меня и ответил:

— Нам удалось кое-что выяснить.

Тут я заинтересовался. Похоже, работать эти так называемые расследователи всё-таки умели.

— Всё записано, — Хаарвен выудил из огромной стопки три листа, разгладил их на столе перед собой. Пока он это делал, я почувствовал, как натянулась нить, связывавшая меня и Ронику. Что там с ней происходило, решила задремать, и Замок-Артефакт послал ей дурной сон?

Упрямая девчонка по-прежнему сидела в подземелье, хотя могла бы мне всё по-честному рассказать. И снять чары. Мысль: «А если она и правда не может?» мелькала всё чаще, и я ничего с ней поделать не мог. Роника ни разу не попыталась открыть дверь своей камеры и сбежать. Она просто сидела и ждала — кого-то или чего-то. Людей, которые прислали ей письмо? Или надеялась, что я сменю гнев на милость?

Непонятно!

— Вы знаете о случае, который произошёл два года тому назад в замке Ари? — прервал мои бесполезные думы голос Хаарвена. Я покачал головой:

— Нет.

— Неудивительно, что не знаете. Этот случай расследовали недавно, — Хаарвен встал из-за стола, как будто не мог спокойно сидеть, походил туда-сюда и резко повернулся ко мне. Вид у него был такой, словно он сейчас расскажет что-то неприятное. — Род Ари держал у себя в плену человека, который, как они считали, владел магией.

Теперь я был весь внимание.

— А на самом деле?

— Проверить никто не успел. Но я склонен думать, что это правда. Ари замучили пленника до смерти, экспериментируя над ним. Им было интересно, — с явным отвращением прибавил Хаарвен, — посмотреть, чем обычный человек отличается от владеющего магией, и они… перестарались.

Чего ещё ожидать от серых драконов! Ещё и от рода Ари. И при мысли о том, что на месте безвестного человека могла оказаться Роника, я ощутил прилив гнева. Выходит, не ошибся, полагая, будто бы ничего хорошего не выйдет, если о её даре узнают другие драконы, кроме меня! Только собственная догадливость совсем не радовала.

— А как этот случай связан с тем, что на меня напали в Арифании?

— Есть связь. У погибшего были друзья, и квизари удалось кое-что о них выяснить, — Хаарвен вернулся за стол и торжественно продолжил, — например, то, что это были очень странные люди, и они тоже могли обладать магией.

Я потёр лоб. Нить всё не оставляла меня в покое, и я не понимал, что это значит.

— Откуда они взялись? В нашем мире магия только у драконов! — повторил я почти те же слова, что говорил в поле, стоя напротив испуганной Роники.

Хаарвен почесал макушку. Вид у него был недовольный.

— Девятнадцать лет тому назад открылся новый проход между мирами. Вы наверняка знаете об этом, достойный Илль-Дэйнхар.

Я кивнул. На то время мне не было и семи, но я без труда вспомнил, как весь замок Илль, начиная с отца и мачехи, обсуждал новость.

— Это было связано с демонами, которых вызывал бывший глава вашей службы, Дааль из рода Хэг, — в памяти воскресло даже имя преступника.

— Да, и есть подозрения, что стёрлась граница между магическими мирами — нашим и чьим-то ещё, — объяснил Хаарвен, крутя жёлтую пуговицу на рубашке. — А раньше проход открывался только в немагический мир. Возможно, к этому причастны демоны. Мы не можем знать, как и отчего всё это вообще происходит…

— Но вы думаете, что эти люди пришли оттуда, — вернул я его к теме разговора. Нить уже откровенно начинала меня беспокоить, а болтовня Хаарвена только раздражала. Скорей бы уж говорил по делу!..

— Я в этом уверен, как и мои квизари, — подтвердил он, выпрямляясь на своём сиденье. — Если эти люди владели магией, значит, их друг мог быть таким же. И зная, что его замучили из-за дара, пришельцы могли озлобиться на всех драконов. Мы выяснили, что напасть пытались не только на вас. Но Арифания — это враждебная к нам страна, поэтому никто не увязал нападения на драконов между собой. Пока мы, — Хаарвен подчеркнул это слово, — не поработали и не разобрались. И надо завершить это дело, пока иные горячие головы не захотели объявить войну всей Арифании, — Хаарвен поморщился. Он-то к «горячим головам» не относился.

Я уже изнывал. Нить беспрерывно звенела в ушах, как будто требуя, чтобы я немедленно летел к Ронике.

— Хорошо. Если вы разобрались, смею надеяться, что и преступники будут так же скоро найдены, — я торопливо встал из-за стола. — Желаю удачи в вашем расследовании, достойный Каль-Хаарвен.

— До встречи, благородный Дэйнхар из рода Илль, — согласно обычаю, собеседник поклонился мне в ответ, и я почти что вылетел из его кабинета.

«Что, если Роника в опасности, поэтому нить так и вопит?»

Пропуская мимо ушей приветствия и поклоны придворных, я завернул за угол с такой быстротой, что едва не сбил с ног женщину в синем платье и с чёрной косой, в которой виднелись седые пряди. Незнакомка явно спешила к кабинету главы квизари и окинула меня недоуменным взглядом. Хорошо же я выглядел со стороны!

Спустившись с белоснежных ступеней дворца и обернувшись драконом, я испытал, наконец, подобие облегчения. Всё, полечу в Замок-Артефакт, и никто меня не остановит! Только бы Роника не успела навлечь на себя какие-нибудь очередные новые неприятности!..

— Роника! — Я ворвался в Замок и застыл на месте, тяжело дыша. Что-то было не так, я это чувствовал.

— Её нет, — ошеломил меня Замок. — Она сбежала, хозяин, и я не смог ей помешать.

— Что?! — взревел я. — Да как она могла сбежать, она… использовала магию?

Ответ заставил меня стиснуть кулаки в изумлении и ярости:

— Нет. Девчонке помогла Эллейн, а с ней, если вы не заметили, хозяин, что-то не так!

Я повернулся и выкрикнул имя мыши-смотрительницы, готовый буквально распылить её на месте. Эллейн появилась не сразу, и ещё до того, как я разглядел неправильное ожерелье у неё на шее, я сообразил, в чём дело. А уж задав иллюзии пару вопросов, укрепился в своей догадке. Так вот почему мышь со вчерашнего дня старалась не попадаться мне на глаза!..

— Братец Инор! — я заскрежетал зубами. — Ну, посмотрим, что ты будешь делать, когда я изобью тебя в кровь!

И это в лучшем случае, если Роника цела и невредима, если братец не успел с ней что-то сотворить. А если успел… Плохо ему придётся!

«Я спасу тебя. Будь оно всё проклято — чары, нити, подозрения, загадочные мстители, — но я найду и спасу тебя, Роника!»

Да, полёт в лапах дракона — не самое приятное, что я испытала в жизни! Казалось, вот-вот Инор по неосторожности проткнёт меня своими когтями, или платье порвётся, и я упаду вниз, или случится ещё что-то…

Солнце скрылось, и багровое небо начало темнеть. Внизу проносились едва различимые города, деревни, леса и поля, в лицо бил ветер. Было холодно и тоскливо, и вскоре меня начал терзать страх. А если Инор решит, что для поиска сокровищ я ему не нужна? Куда лететь, он уже и так знал. Вдруг злобный дракон возьмёт и сбросит меня на землю, и прости-прощай незадачливая волшебница Роника?

Но время шло, а я всё ещё оставалась жива.

— Если ты правильно описала дорогу, — донёсся до меня полный нетерпения голос, — то мы как раз близко. Я вижу полуразрушенный, наполовину сгоревший замок. Неплохо братец Дэйнхар постарался! — И, взмахивая своими непорочно-белыми крыльями, Инор расхохотался.

— Да, мы на месте, — только один раз я взглянула на тёмные останки замка. В сознание ужом прокралась мысль: а если кто-то не успел убежать? И погиб, задыхаясь в пламени, напрасно зовя на помощь… Я никак не могла унять свою фантазию, рисовавшую самые мрачные картины, и была рада, когда Инор начал спускаться.

— Сейчас я поставлю тебя на ноги, — сказал он так непринуждённо, словно мы сюда гулять прилетели, — и пойдём в лес.

Едва очутившись на земле, я пошатнулась и чуть не упала. Конечно, поддерживать меня дракон не стал. Каково мне после полёта, тоже не поинтересовался. Лишь сел на землю, сложив крылья, и на пару мгновений скрылся в белом дыму. А затем вышел оттуда, приняв человеческий облик, и приблизился ко мне.

— Темно, но это, как ты знаешь, не беда, — вокруг правой руки Инора, сжатой в кулак, вспыхнуло пламя. — Пойдём, да побыстрее!

Перед нами закружился целый рой огоньков. Я пошла вперёд, отчаянно надеясь, что мне удастся осуществить свой план, но стараясь не проговаривать мысли про себя. Инор, ни о чём не подозревая — во всяком случае, внешне, — шагал следом за мной.

Как я помнила, в этом лесу была поляна, окружённая деревьями, а дальше — если успеть пробежать хоть несколько десятков шагов — болото. Инор не знал, куда нужно ступать, чтобы в это самое болото не провалиться, а я знала. И единственной возможностью спастись было заманить дракона в ловушку, а там пусть выбирается, как хочет.

— Это здесь? — спросил Инор, когда мы вышли на поляну. Огоньки остановились, мерцая в наступивших сумерках; к моему удивлению, за всё то время, что они плыли по лесу, не подожгли ни одного листочка, ни одной веточки.

— Где-то здесь, — кивнула я, прохаживаясь туда и сюда, морща лоб с видом человека, который отчаянно пытается вспомнить. Вот я уже была в пяти шагах от Инора и раздвигала деревья. — Пожалуй, надо ис…

Не договорив, скользнув между толстыми стволами, я кинулась бежать изо всех сил.

Как бы не так! Инор, казалось, только этого и ждал. С молниеносной быстротой его рука поймала меня за платье и потянула назад. Ткань затрещала… но увы, не порвалась!

Меня швырнули на землю, я больно ударилась головой о пенёк, росший посреди поляны, и застонала.

— Глупая девчонка, — насмешливо бросил дракон, возвышаясь надо мной. — Думала, меня можно так легко обмануть? А ну-ка говори, ты придумала эту историю про сокровища или в ней есть хотя бы немного правды?

От бессилия и злости у меня на глаза навернулись слёзы, но даже сквозь прозрачную пелену я заметила, что небо как-то странно посветлело.

— Ну так что, будем говорить или нет? — Инор щёлкнул пальцами, подзывая свои огоньки, и те подлетели чуть ли не к моему лицу. — А может, стоило сразу тебя поджарить, чтобы стала посговорчивее?

В небе сделалось ещё светлее, я увидела и там отсветы пламени. Что же это?!

Инор отвлёкся от меня, поднял голову. И мы оба разглядели в вышине… дракона. Белого дракона! Нить во мне запела, и я закричала во весь голос, звонко и отчаянно:

— Дэйн!

Огоньки едва не ужалили меня, но я выставила ладони перед собой, желая лишь одного: защититься. Пламя замерло… и пропало.

— Что происходит?! — Ошеломлённый Инор отпрянул, а белый ящер с неба, словно услышав мой призыв, устремился вниз.

Затрещали деревья, сшибаемые драконьими крыльями — Инор тоже принял свой истинный облик! И полетел навстречу брату. Они бросились друг на друга так, словно давно мечтали подраться. Приподнявшись на локтях, я зачарованно наблюдала за битвой — Дэйну удалось нанести противнику несколько метких ударов лапами и хвостом по туловищу. Я медленно поднялась на ноги и снова обратила взгляд к небу. Инор как мог отбивался от явно разъярённого брата, но тот был очевидно сильнее. Ещё немного, и мой похититель, испустив громкий вопль, попытался улететь.

Конечно, Дэйн не дал ему этого сделать! Он схватил Инора и швырнул прямо на деревья. Я невольно закрыла глаза руками… Треск, дикий вой раненого зверя, переходящий в громкие человеческие стоны…

— Роника! — Это был Дэйн, его встревоженный голос, его тень, накрывшая поляну. От огромных снежных крыльев поднялся ветер, бросивший мне волосы в лицо, и дрожащей рукой я отвела их. А когда открыла глаза, дракон уже приземлился, шагнул ко мне, приняв человеческую форму, и коснулся моего плеча. В полумраке было не так легко рассмотреть выражение лица Дэйна, но в интонациях не ошибиться:

— Роника, всё хорошо?

Вместо ответа я зарыдала и бросилась в его объятия. Прошлые обиды сгинули, растворились в ночи, важно было лишь то, что Дэйн пришёл ко мне на помощь.

Дракон успокаивал меня, гладил по голове, заверял, что больше ничего плохого не случится. Я всхлипывала, уткнувшись в его широкую грудь, и думала, что зря, конечно же, зря боялась, что он причинит мне вред. Не был он способен на такое, сколько ни пугал.

А затем раздался стон Инора, и я отстранилась от Дэйна.

— Ваш брат… он жив?

— Жив, — сухо откликнулся дракон, оглянувшись в сторону поломанных деревьев. Где-то там лежал избитый, наверняка весь в крови Инор, и честно говоря, мне совсем не хотелось на него смотреть, но я вспомнила кое о чём.

— Дэйн… Дэйнхар, у него артефакт, в который он заточил Эллейн. Зеркальце, — торопливо объяснила я. — Нужно, чтобы Инор отдал его.

— Вряд ли он взял его с собой, — мрачно произнёс дракон, — насколько я помню, Инор хранит свои драгоценные артефакты в особой комнате, ключ от которой есть только у него. Мне придётся слетать за артефактом в замок Илль. Но сначала я верну тебя домой… в твою комнату.

— Подземелье отменяется? — я неловко усмехнулась, глядя мимо него на белевшие в траве цветы.

— Да, отменяется. Роника, — Дэйн помедлил, — послушай, будет лучше, если мы поговорим обо всём утром. А сейчас и тебе, и мне надо отдохнуть.

Я взглянула ему в лицо, пытаясь хоть что-то выудить из этого сердитого дракона:

— Вы больше не подозреваете меня в сговоре с какими-то людьми?

— Я же сказал, мы поговорим об этом потом, — Дэйн начинал раздражаться, а я слишком устала, чтобы настаивать на своём.

— Потом так потом. Вы понесёте меня обратно в когтях, как добычу? — Мне очень не хотелось повторять все ощущения полёта с Инором, и Дэйн, видимо, это понял.

— Нет, — он как-то смущённо усмехнулся. — Ты, пожалуй, единственный человек, которому я позволю сесть себе на спину.

— И со временем — на шею, — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как хочется улыбнуться. Несмотря на всё, что произошло.

— Не беспокойтесь, — это я сказала громко, — я никому не расскажу. А сама буду гордиться такой честью до конца жизни!

Но Дэйн был по-прежнему серьёзен и хмур.

— Скажи, Роника, с тобой точно всё в порядке? Инор не причинил тебе… непоправимого вреда? Я могу ему ещё добавить!

— Нет-нет, всё хорошо, — поняв, что он имеет в виду, я испытала желание снова обнять Дэйна. — Лучше давайте улетим отсюда!

Дракон не возражал. Уже садясь к нему на спину — с трепетом и предвкушением чего-то необыкновенного, — я вспомнила, что забыла задать самый важный вопрос.

— Дэйнхар, а как вы узнали, что мы здесь?

— А вот за это следует поблагодарить второго моего братца, Кирена, — хмыкнул дракон, расправляя крылья. — Он, оказывается, следил за вами. А я заметил его и полетел за ним… Мы побеседовали, я отослал Кирена в замок Илль, сказал, чтобы больше не попадался на моём пути. И с тех пор преследовал вас один. На какое-то время даже потерял из виду, но потом нить стала звенеть громче, ты крикнула, и я вас увидел… Надеюсь, твоё любопытство удовлетворено, волшебница Роника?

— Вполне, — кивнула я, держась за гребень на спине дракона, пока мы поднимались вверх. От волнения у меня аж дух захватило, и я еле сумела выговорить: — А теперь счастливого нам пути!

Я проснулась оттого, что дверь комнаты тихонько скрипнула, и, приподнявшись на локтях, увидела мышь-смотрительницу. На сей раз это была настоящая Эллейн; её ожерелье, в котором я насчитала десяток золотых бусин, её внимательный взгляд блестящих чёрных глазок и её учтивое:

— Доброе утро, волшебница. Как вам спалось?

Я зевнула и села, сбрасывая с себя одеяло. За окном кто-то весело щебетал, и на миг я насторожилась: не та ли птичка явилась опять с письмом? Но время шло, а у меня не появлялось сильного желания распахнуть окно, да и никто в него клювом не стучал.

— Хорошо спалось, Эллейн. А вам? — Только произнеся эти слова, я сообразила, какую глупость ляпнула. Ну какие сны могут быть у иллюзии?!

Мышь не стала смеяться или недоумевать. Она вежливо поддержала мою, как она, вероятно, решила, игру:

— Неплохо, волшебница. Умывайтесь, господин Дэйнхар ждёт вас внизу.

— Эллейн, — я пристально посмотрела на неё, — а твоя копия? Что случилось с ней?

Ответ смотрительницы был предсказуемым: Дэйн распылил копию иллюзии после того, как поменял мышей местами, а зеркальце оставил при себе.

Я вздохнула о судьбе копии и слезла с постели. Создавая лохань с водой для умывания, Замок-Артефакт тоже пожелал мне доброго утра и признался:

— Хорошо, что ты больше не в подземелье, негодница. Я соскучился по твоим проделкам. Интересно, что ты в следующий раз придумаешь?

Я фыркнула, набирая воды в ладони, чтобы протереть ею лицо.

— Не сомневайся, что-нибудь очень занятное!

Умывалась я долго, платье себе выбирала тоже долго, не обращая внимания на Эллейн, то и дело повторявшую: «Господин Дэйнхар не любит ждать». Мало ли что он там не любит. У меня внутри всё сжималось от волнения при мысли о нашем грядущем разговоре.

Я чувствовала — что бы ни сказал мне Дэйн, это наверняка изменит мою жизнь. А вот в лучшую или в худшую сторону, могли знать только всемилостивые боги!

Наконец, я была готова и спустилась в столовую. Наряд у меня был скромный, под стать платью служанки — бледно-голубое, закрытое одеяние с длинными рукавами. Талисман неподвижно лежал на груди — бесполезный кусок металла, который ничем не помог мне против Инора. Эх… Сейчас вчерашние приключения виделись каким-то диковинным перепутанным кошмаром.

Дэйн, как и всегда, молча указал мне на стул рядом. Я подошла, уселась, подняла глаза на лицо дракона. В его чертах прослеживалась усталость, но губы были сжаты с выражением, можно сказать, непреклонной решимости. Героям книг, которые тётушка Минна позволяла мне читать, такая решимость и не снилась!

Или они просто не были и вполовину столь привлекательными, как Дэйнхар из рода Илль.

— Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо, — сказал он, пока я боролась с ножом, пытаясь разрезать им кусок мяса. То ли нож был тупым, то ли мясо чересчур жёстким — сегодня Замок-Артефакт не блистал своими поварскими умениями. Будь он живым, я бы заподозрила, что Замок до того тревожился за нас с Дэйном, что ему было не до приготовления еды.

— Как тебе понравилось летать на драконе? — Услышав вопрос, я заулыбалась:

— Это было захватывающе! Кажется, я больше не боюсь высоты.

— Я рад. Давай помогу тебе, — Дэйн забрал у меня тарелку. — Роника, нам предстоит серьёзный разговор, и я хочу, чтобы ты знала: я понял свою ошибку насчёт нити. Это и правда не твоя магия… будь ты способна на такое, Инор недолго продержал бы тебя в плену. Как и я — в камере.

Дэйн пододвинул ко мне тарелку с аккуратно нарезанными кусками мяса, вытер пальцы о тряпочку, которую Замок-Артефакт услужливо ему преподнёс, и продолжил свою речь:

— Я виноват перед тобой, Роника, и я, — каждое слово, похоже, давалось гордому дракону с трудом, — прошу прощения.

Скрывая улыбку, я склонилась над тарелкой и попросила у Замка-Артефакта «какой-нибудь соус, как у господ». Тот немедленно исполнил мою просьбу и щедро полил все куски белым соусом, едва не забрызгав мне платье.

— Я постараюсь простить вас, Дэйнхар.

— Можешь говорить мне «ты», — поправил собеседник, — мы, так или иначе, связаны настоящей нитью, а значит, на равных.

Я покосилась на него:

— Нелегко быть на равных с человеческой женщиной, а, Дэйн? Ты же привык относиться к нам, как… к животным, наверное?

Дэйн покачал головой. Его искренний тон и прямой взгляд убедили меня лучше любых слов, что он говорил правду:

— Нет, Роника, я не Инор. Я никогда не думал, что вы, люди, намного хуже нас только потому, что у вас нет магии и вы не умеете летать. Просто вы — другие. Мне сложно объяснить, — он потёр ладонью лоб и явно хотел сказать что-то ещё, но я опередила его:

— А и не надо объяснять. Давай сначала трапезу закончим, потом уже договорим.

Когда перед нами стояли фарфоровые чашки с чаем — на этот раз чёрным и очень крепким, — я спросила:

— А за то, что бросил меня в подземелье, хотя я ничего не сделала, ты себя виноватым не чувствуешь?

Дэйн посмотрел мне в глаза.

— Роника, ты клянёшься, что не имеешь никакого отношения к людям, которые затаили злобу против нас, драконов? Поклянись, и с этим тоже будет покончено. Я подумал, что, если серьёзно ошибся в одном, то мог ошибиться и в другом.

Я не отвела глаз. И сжала руку Дэйна недрогнувшими пальцами:

— Торжественно клянусь, что никогда ничего не замышляла против драконов. А особенно — против тебя. Ты забыл, что я тебя спасла?

Дэйн как-то неловко усмехнулся.

— Не забыл. Но ты — загадка, Роника. Ты из другого мира, ты быстро делаешь успехи в магии. И самое главное, — он накрыл мою руку, державшую его пальцы, своей ладонью, — ты занимаешь мои мысли всё больше и больше. Как не подумать, что это сговор, какой-то план… с неизвестной мне целью?

Глаза его горели непонятным огнём, от которого мне стало жарко. Облизнув губы и отдёрнув руку, я пробормотала невпопад:

— У тебя опять верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты. А ещё что-то про мои платья гово…

Я не успела закончить фразу. Дэйн резко встал из-за стола, притянул меня к себе, вынуждая подняться на ноги. Его лицо — такое совершенное, что его бы не просто на картине рисовать, а запечатлеть в мраморе, — оказалось напротив моего. Его губы — напротив моих губ. И, кажется, огонь, пылавший в глазах Дэйна, зажёг пламя и во мне…

— Теперь ты всё понимаешь, — сказал он, когда мы перестали целоваться и отпрянули друг от друга, переводя дыхание. — Я хотел избавиться от наваждения. Думал… а, ничего я не думал! — И с ожесточением закончил: — Ты была права, Роника, я просто струсил.

Я потрогала свои губы и прошептала:

— Ты знаешь, я никогда раньше никого не целовала. Это так странно. И так хорошо… удивительно.

— Роника, — он взял мои руки в свои, — я обещаю никогда больше тебя не обижать. Прости меня. Когда я увидел тебя с Инором… понял, что он угрожает тебе… я понял ещё и то, каким был дураком. И как сильно не хочу тебя потерять. Человек ты или дракон, — Дэйн глубоко вздохнул, — без разницы.

Я без слов, молча, обняла его и стиснула покрепче обеими руками. Вот оно, то, что мы чувствовали, но не осмеливались произнести вслух: мы не хотели потерять друг друга. Сколько бы я ни обижалась на дракона, в любой миг готова была вернуться к нему, если он покажет себя настоящего.

— Как нам теперь быть? — вырвалось у меня, пока Дэйн гладил мои волосы. — Ведь брак заключить нельзя.

Выговорила вслух — и сама себе удивилась. Ещё несколько дней тому назад была уверена, что ни за что не хочу выйти замуж за чешуйчатого гада. И как всё изменилось в одночасье!

— Да, мой род и в особенности мой отец и мачеха этого не поймут, — после паузы мрачно произнёс Дэйн. Я разомкнула объятия и тревожно всмотрелась в его лицо. Не хотелось бы, чтобы из-за меня дракона изгнали и лишили крыльев!

— Тогда как мы поступим?

— Должен быть какой-то выход, — рассудил Дэйн, усаживая меня обратно за стол, — ведь если может проявиться связь между человеком и драконом, значит, и брак заключить возможно. Кто знает, может, и дети будут.

Я поёжилась, слабо представляя себя носительницей драконьих яиц. И почему крылатые ящеры в состоянии принимать человеческий облик, а детей, как люди, не заводят? Поистине какая-то насмешка Невидимого Бога или кто там у драконов был предком!..

— Роника, — Дэйн вывел меня из раздумья, — я ведь даже не спросил, — он явно досадовал на себя и не скрывал этого. — А ты согласилась бы стать моей супругой?

Я закусила губу, вспоминая его насмешливое: «Не пытайся меня соблазнить, Роника — всё равно ничего не выйдет». Всё изменилось головокружительным образом не только для меня, но и для Дэйна. Знал бы Инор, к чему приведёт моё похищение!

— Да, — честно ответила я на вопрос дракона. — Согласилась бы.

И мы принялись пить чай из фарфоровых чашек, а Замок-Артефакт охотно подливал нам ещё и ещё.

Я зачарованно смотрела, как Дэйн наносит последние штрихи на картину. Девушка в красном капюшоне обрела лицо, и это лицо было удивительно похоже на моё. И светлые волосы, волнистыми прядями спускавшиеся на плечи — мои.

— Дэйн, — я шагнула к нему и положила руку на его плечо. Дракон сидел перед картиной на деревянном табурете, жестковатом и не слишком удобном, наверное. Но я так поняла, что, рисуя, Дэйн забывал всё. И ему было совершенно безразлично, на чём он сидит.

— Ты давно начал это рисовать? — спросила я, разглядывая картину.

— Давно. Не знал только, какой будет девушка, — дракон поймал мою руку и поцеловал её. Он теперь целовал меня постоянно и с видимым удовольствием, а я не хотела и не могла противиться его страсти.

— А сейчас знаешь, — я наклонилась и на пару мгновений прижалась щекой к его щеке, не сводя глаз с нарисованного Дэйна на коне. — Слушай, а ты умеешь ездить верхом?

— Когда-то мне подарили чёрного коня, — не сразу отозвался дракон, — и он стал мне верным другом… но его уже нет в живых. Он заболел и умер год тому назад.

— Ох, — я сочувственно поцеловала Дэйна. — Да, с животными всегда так, ты… не знаешь, что с ними может приключиться.

Мне вспомнился кот госпожи Энери — большой, пушистый, белоснежный кот, — он был очень ласковым и мурлыкал, сидя у неё на коленях. А потом тоже вот так заболел непонятно чем и умер.

— А ты слышала когда-нибудь об оживающих картинах? — вернул меня в реальность голос Дэйна. Он явно хотел повернуть беседу в другое русло.

Я помотала головой, стоя рядом с ним и переводя глаза с одной картины на другую. Было непохоже на то, чтобы они собирались ожить.

— Нет, не слышала.

— Если написать картину, а затем приложить к ней один замечательный магический артефакт, картина оживёт, и ты сможешь шагнуть в неё. Будто это проход в другой мир… или же в наш, если, скажем, нарисовать небесный дворец над столицей Бланкастры. Неплохо было бы, — усмехнулся Дэйн, вставая с табурета и откладывая кисть, — если б я за пару шагов очутился там. Но нет, придётся лететь.

— Ты полетишь во дворец?

— Да, Роника, и вернусь нескоро. Я должен побывать в Дворцовой Библиотеке и выяснить всё, что могу, о связующей нити. Возможно, есть то, что мне неизвестно, — в его лице проступило волнение, — или ещё живы драконы, которые были свидетелями того, как нить связала человека и потомка Невидимого Бога…

Глядя на его руки с пятнами краски, я задала только один вопрос:

— А могу я полететь с тобой?

Ответ был понятен заранее.

— Это слишком опасно, Роника. Тебе нельзя показываться на глаза другим драконам, ты же знаешь. В Замке-Артефакте ты в полной безопасности, на правах хозяйки, пока меня нет дома. И всё, что от тебя потребуется, это не выходить из Замка и не впускать сюда никого.

Я кивнула. И выдержала испытующий взгляд Дэйна, безмолвно отвечая: мол, теперь-то я глупостей творить не стану.

Когда мы с драконом выходили из комнаты, я оглянулась через плечо на картины, и мне пришёл в голову ещё один вопрос:

— А этот магический артефакт… оживляющий картины… как его добыть?

— Хочешь бегать по нарисованным полям? — улыбнулся Дэйн, обнимая меня за плечи. После наших обоюдных признаний он как будто расслабился, позволив себе показать свои истинные чувства другому живому существу. Может быть, раньше дракон не осознавал, насколько он одинок и нуждается в тепле. Зато я теперь видела и понимала всё.

— Хочу бегать, да, — честно ответила я, — это же замечательно. Представь, когда-нибудь за окном будет зима, а ты нарисуешь лето, и мы шагнём в него!

— Мы, — задумчиво повторил Дэйн, словно ему требовалось время, чтобы привыкнуть к этому слову. — Роника, я бы хотел себе такой артефакт. Если б ещё знать, где он находится!.. В той книге по живописи, с которой ты сняла чары, могли быть сведения об этом артефакте. Я так думал, но прочитал её всю и ничего не нашёл, — с досадой закончил дракон.

— Ну ладно, — вздохнула я, чувствуя его тёплую, крепкую ладонь в своей руке, — значит, обойдёмся без артефакта. Когда ты улетаешь, Дэйн? Завтра?

Время близилось к вечеру, и я подумала, что хорошо бы немного позаниматься магией. А в отсутствие Дэйна я буду делать это сама — и очень стараться!

— Завтра утром, — подтвердил он. — У нас с тобой ещё есть несколько часов до ночи, — и, встретившись с ним глазами, я поняла, что Дэйн подумал о том же, о чём и я.

После вечерней трапезы, в Круглой Комнате, я рассказала о том, как мне удалось погасить огоньки Инора. И тот даже не сообразил, что случилось. До этого ли ему было, когда небо пылало, а сверху спускался жаждущий мести, разгневанный брат!

— Интересно! — Глаза Дэйна загорелись, и он посмотрел на меня так пристально и изучающе, что я даже смутилась и опустила глаза. Неравнодушный же из него наставник вышел!

— Значит, ты можешь не просто снимать чары с предметов, но и отражать атаки? Уничтожать чужую магию в полёте? Это новый уровень, Роника! — Дэйн поднял обе руки, и на кончиках его пальцев, как на фитильках свеч, зажглись огоньки. — А ну-ка, потуши. Не бойся, атаковать я не стану. Я ещё не уверен, что ты сумеешь быстро расправиться с моими чарами.

Я сглотнула, сосредоточилась, глядя на огоньки, и спустя пару мгновений они исчезли. Внутри меня как будто отпустило невидимую струну.

— Отлично, — похвалил Дэйн. — Давай-ка ещё раз, теперь я увеличу огонь.

Так мы тренировались, пока я не устала, и не наступила глубокая ночь.

— Плохо то, что со временем твой источник силы опустошается и вынужден наполняться снова, — говорил Дэйн, пока мы шли по освещённому факелами коридору. — Тогда ты становишься беспомощной, Роника. Уязвимой.

— А у вас всё иначе? — спросила я, едва поспевая за ним. Возбуждённый, увлечённый идеей раскрытия моей магии, Дэйн шагал вперёд, не задерживаясь.

— У нас — да. Чтобы обессилить дракона надолго, потребуются колоссальные усилия со стороны его врагов. А такого обычно не происходит.

— Везёт вам, — буркнула я.

— Ничего. Ты становишься всё сильнее и выносливее, с тобой даже так сладить будет нелегко, — уверенно заявил Дэйн, задержавшись у лестницы. — Пожалуй, скоро мы сможем устраивать поединки.

Я взглянула на него с лукавой улыбкой снизу вверх:

— А не боишься, что я возьму верх?

Дэйн только усмехнулся.

— Любой наставник рад успехам ученика, как своим, моя дорогая Роника.

И мы спустились вниз, держась за руки.

Мне всё ещё казалось, что это волшебный сон. Что не мог сердитый, гордый, порою злой дракон так быстро переменить своё отношение. Даже невзирая на то, что видел меня в смертельной опасности.

Слишком уж всё невероятно, так не бывает в жизни. А если ещё и найдётся способ сделать так, чтобы мы с Дэйном могли заключить брак без преследования его родни, наша история и вовсе покажется сказкой.

— Спокойной ночи, Роника, — сказал Дэйн, остановившись у двери моей комнаты.

— Спокойной ночи, — я не спешила уходить, дожидаясь поцелуя. И дождалась: Дэйн наклонился ко мне и коснулся моих губ своими — легко и нежно. Он мог и умел быть нежным, и я невольно подумала, что лишила какую-то драконессу замечательного супруга.

Впрочем, может, и не лишила. Наша сказка могла закончиться, как ночной кошмар. Где-то были заговорщики, жаждущие драконьей крови; наверное, это они обещали «спасти» меня из Замка-Артефакта. Где-то Инор, наверняка зализавший свои раны, строил очередные коварные планы. Кто знает, может, и ещё откуда-то надвигалась опасность, просто я о ней не знала?

— А вот теперь — спокойной ночи, — Дэйн погладил меня по щеке, и я ответила, скрывшись за дверью:

— Пусть нам снятся только добрые сны…

Раздались его удаляющиеся шаги.

Какое-то время я стояла, прижавшись спиной к двери, затем двинулась к постели. Мне почудилось, что за окном что-то сверкнуло, но это была молния — всего лишь молния. Начиналась гроза.

Провожать Дэйна было тяжело. Как назло, дождь лил не переставая, тёмно-серые с голубоватым оттенком тучи заполонили всё небо, и казалось, что оно висит совсем низко над землёй — вот-вот упадёт.

— Возвращайся, — шепнула я Дэйну, крепко обняв его на прощанье. — И будь осторожен. Инор небось злится, как демон! Как бы он не попытался на тебя напасть — с него станется!

— И ты будь осторожна. Ни в коем случае не впускай никого в Замок, — ещё раз, напоследок, предостерёг Дэйн. Отошёл и, не обращая внимания на ветер и хлеставшие сверху косые струи дождя, обернулся драконом. Сейчас я смотрела на это не с ужасом, а с восхищением. Всё-таки драконы — прекрасные существа!

— Пойдёмте, волшебница, — раздался у меня за спиной писк Эллейн. И, когда белый ящер, взмахивая огромными крыльями, скрылся среди туч, я со вздохом зашла обратно. Закрыла дверь на ключ, который дал мне Дэйн — и по замочной скважине тотчас пробежали золотистые искорки. Ключ был магическим, как и сам Замок-Артефакт.

Я прислушалась к свисту ветра и дробному стуку дождевых капель за дверью, пожала плечами и повернулась к Эллейн:

— Теперь нам остаётся только ждать. А чтобы не было скучно, может, ты устроишь мне долгожданную прогулку по Замку?

— С удовольствием! — мышь-смотрительница отвесила мне короткий поклон.

Как я и ожидала, большинство комнат оказались пустыми и затянутыми паутиной. Запертые двери я открывала одним прикосновением руки, и сейчас Замок не возражал мне. Дэйн велел ему слушаться меня, как хозяйку, на то время, пока настоящий хозяин занят своими делами в небесном дворце.

— А это что за комната? — спросила я, коснувшись медной ручки двери, на которой были вырезаны непонятные мне символы.

— Синяя Библиотека, — чуть понизив голос, ответила Эллейн.

Я помнила, что драконьи библиотеки отличаются своим характером, но очень уж мне хотелось посмотреть, каково здесь. К тому же, рассудила я, отпирая дверь, вреднее, чем сам Замок, библиотека быть не может, правильно?

Здесь и правда всё было синее: стены, столы, стулья, шкафы с книгами и свитками, и даже подсвечник с воткнутыми в него тремя свечками оказался выкрашенным в синий цвет. Мне это понравилось.

— Приветствуй её, — тихонько пропищала Эллейн, давая мне подсказку.

Я подхватила обеими руками платье — сегодня такое же, как и вчера, простенькое и голубенькое, — и присела в поклоне, как мне приходилось много раз делать в замке господина Энери.

— Моё почтение, Синяя Библиотека! Меня зовут Роника, и я волшебница. Умею снимать чары, уничтожать чужую магию, — на всякий случай похвасталась я. — Надеюсь, мы с тобой подружимся.

Синяя Библиотека молчала какое-то время, затем насмешливым голоском поинтересовалась:

— А зачем тебе драконьи книги? Ты же человечка. Всё равно ничего не поймёшь.

Какое противное слово «человечка»! Но я постаралась не обращать внимания на грубость. Может, библиотека с утра не в духе, кто её знает.

— Неужели абсолютно все книги и свитки написаны на драконьем языке? — уточнила я.

— Все, — злорадно подтвердила библиотека. — Так что можешь разворачиваться и уходить. Я слышала о тебе от папеньки, но если ты думаешь, что можешь командовать мной так же, как и им, то напрасно! Ошибаешься!

«От папеньки»?

— Она имеет в виду Замок-Артефакт, — пискнула Эллейн.

Я покрутила головой, изумляясь такому родству, а тем временем заговорил и сам Замок, упрекая дочь в невежливости. Пара фраз — и разговор перерос в семейную ссору.

— Я не буду показывать чужакам свои книги! — злилась Синяя Библиотека. — Да ещё и людям! Я ей шагу сюда ступить не дам, при всём уважении к хозяину! Я…

— А я говорю, ты позволишь Ронике войти и делать всё, что она захочет! — перебил её Замок-Артефакт. — Кроме, разумеется, разрушительных действий, которые могут повредить тебе, дочь моя…

Всё, хватит! С меня довольно, раздражённо подумала я и захлопнула дверь. Голоса тотчас стихли. Кажется, и шум дождя сделался тише, так что я отчётливо разобрала звуки человеческого голоса. Прислушавшись, я различила и слова.

— Эллейн, ты слышишь? Эллейн! Там кто-то зовёт на помощь и просит впустить его в Замок! А теперь ещё и стучит!

— Слышу, — очень неохотно отозвалась смотрительница, сидя на полу. Хвостик её заметался из стороны в сторону, совсем как у недовольного кота. Даром что враги!

Я отвернулась от дверей Синей Библиотеки и решительно направилась к лестнице. Эллейн заспешила за мной:

— Вы что, не помните, что сказал хозяин, волшебница? Никого нельзя впускать, этот человек, или дракон, кем бы он ни был, может оказаться опасным! Вы понимаете меня?!

Надо же, в голосе иллюзии прорезалось самое настоящее негодование. Я остановилась и повернулась к ней:

— Эллейн, я просто выгляну. Вдруг этому существу и правда требуется помощь. Если оно умрёт у дверей нашего Замка, а мы даже не выглянем, это будет бессердечно!

Мышь покачала головой.

— Господин Дэйнхар будет очень недоволен!

Я отмахнулась и, подобрав платье, стала спускаться по лестнице. Теперь голос неведомого существа было слышно ещё лучше, и в нём сквозило такое отчаяние, что меня пробрало дрожью.

— Там же ливень! Ясно, что это не заговорщик, они не такие безрассудные — сразу соваться в Замок! И не Инор, конечно же. Значит, это какой-то несчастный путник!

На пути к входной двери меня остановил уже Замок-Артефакт:

— Хоть нож возьми! Защищаться будешь, если вдруг что.

Я скрипнула зубами, но взяла созданный прямо из воздуха нож и приложила свободную ладонь к замочной скважине. Голубые искры возвестили, что магия снята, после чего я взялась за ручку двери. Сердце у меня замирало от страха — а вдруг бедолага уже умер? Иначе с чего он так резко замолчал?

Я рванула дверь, и в Замок ворвался ветер, в лицо дохнуло холодом, словно опять вернулась зима. И ненастный же денёк выдался для того, чтобы стучаться в чей-то дом!

Передо мной никого не было. Я опустила глаза и увидела распростёртую на земле лицом вниз длинную худую фигуру. Лохмотья, едва скрывавшие тело, промокли от дождя. Длинные густые волосы незнакомца были все в колтунах и совершенно седые, почти белые.

— Ох, — пробормотала я, наклонившись над ним. — Вы меня слышите? Можете встать?

Судя по всему, он был без сознания. Придётся втаскивать его в Замок, не бросать же здесь, под ливнем. Меня и саму уже успело изрядно промочить.

— Волшебница, вы ведь даже не знаете, кто это! — раздался с порога возмущённый писк Эллейн.

— Человек, нуждающийся в помощи, — отрезала я, — это всё, что нужно знать. Эх, и как его перетащить?

Ничего, как-нибудь справлюсь, решила я. Нож отдала смотрительнице, велев отнести куда-нибудь, а сама подхватила незнакомца под мышки и, кряхтя от натуги, медленно поволокла внутрь Замка. Уже внутри перевернула бесчувственное тело на спину. Прикрыла дверь и опустилась на корточки рядом с бедолагой.

Он был немолод — наверное, ему уже сравнялось полвека, как господину Энери. Но, в отличие от покойного господина, пухлого, как булка, у этого человека лицо было измученное, с запавшими щеками и обведёнными тёмными кругами глазами. На высоком лбу и между бровей залегли морщины. Длинные усы и борода, такие же спутанные, как и волосы, были светлого, почти льняного цвета с проседью. Руки у незнакомца были красивые, изящные, с длинными пальцами, но взяв его за ладонь, я обнаружила на ней уродливый застарелый шрам. Как и на внутренней стороне пальцев. С левой рукой творилось то же самое — он что, горящие угли на спор держал?

— Эй, — оторвавшись от размышлений, тихонько позвала я и похлопала его по бледным щекам. Никакого отклика. — Вы в себя приходить не собираетесь?

Ох, а если он тут умрёт?! Я испуганно прикинула, как буду рыть могилу, и не схватят ли меня в это время заговорщики или разъярённый Инор.

— Вот ещё чего не хватало, — пробормотала я вслух. Ведомая какой-то неясной мыслью, коснулась лба незнакомца и тут же отдёрнула руку. Да у него жар! Немудрено, столько времени провести под дождём…

Я оглянулась на недовольную, сложившую лапки на груди Эллейн, подняла глаза к потолку и с тяжёлым вздохом обратилась к Замку:

— Ты будешь мне помогать. Хорошо?

И тот, как ни странно, согласился.

Дэйн

— И ради служанки ты напал на брата? Ради человеческой женщины пролил кровь дракона?

Я стиснул челюсти, слыша негодующий тон отца. Как же я не подумал, что Инор ему обязательно нажалуется! Будто нарочно, письмо отца застало меня на пути в небесный дворец — и пришлось сворачивать в замок Илль.

Отец принял меня в своей комнате, сидя за столом, и хорошо ещё, мачехи не оказалось рядом. Она бы только подогрела его гнев.

По обычаю, заведённому в нашем роду, я сесть при отце не мог, а потому стоял перед ним, понурив голову, как напроказивший мальчишка.

— Когда я приезжал к тебе в Замок-Артефакт, то не видел там никаких женщин, — продолжал отец. — Ты скрывал её в подземелье — так сказал Инор. Это правда?

— Правда, — и я посмотрел ему в лицо — сердитое, с трясущимися толстыми щеками, с щёлочками глаз под чёрными бровями.

Отец наклонился вперёд и прошипел:

— А если б твой брат умер? Ты оставил его истекать кровью в лесу, Дэйнхар! Разве ты забыл, что род — превыше всего? Кто она, эта человеческая девчонка, что из-за неё ты едва не покалечил Инора?!

Скажи я о нити, и отец, наверное, придушил бы меня голыми руками. Такой у него был вид. Страха я перед ним давно не испытывал, но надо было соблюдать осторожность. Не только ради себя, но и ради Роники — в первую очередь.

— Дело не в ней, — сухо произнёс я, разглядывая отцовские руки, покрытые густым чёрным волосом. На пальцах у него сверкали перстни с белыми камнями — мой отец, Керфен из рода Илль, был старшим в роду.

— А в чём же?

— Инор украл то, что принадлежало мне. Человек это, артефакт — разницы нет, главное, что моё. В гневе я набросился на него, не подумав, — я тщательно подбирал слова, мечтая лишь об одном — поскорее убраться отсюда. — Мои братья давно завидуют мне, потому что они хотели бы украсть Замок-Артефакт, а это невозможно. Вот Инор и решил хоть так досадить мне — утащить девчонку.

Отец помолчал, размышляя.

— Значит, вот до чего дошло. Любой предлог — и вы накинетесь друг на друга, — с неожиданной усталостью произнёс он. На миг даже показалось, будто бы отец стал намного старше, а ведь ему не было и ста лет.

— Я готов помириться с Инором, — пересилив себя, предложил я. — И даже зеркальце верну, если Инор обещает больше не делать копий моей иллюзии. Тебе известна эта его проделка, отец? О ней он наверняка не рассказывал, а? Инор скопировал Эллейн в зеркальце, а меня попытался обмануть. Только поспешил, и копия вышла неважная, — хмыкнул я.

Взгляд отца был мрачен.

— Что ж, значит, Инор обокрал тебя, а ты в отместку избил его до полусмерти, — подвёл он итог и грузно поднялся из-за стола. — Так не пойдёт, Дэйнхар. Вы должны будете помириться, ты правильно сказал… и извинишься первым.

— Я?

— Именно, — отрезал отец.

Спорить с ним было бесполезно. Я вспомнил Ронику, её лучистые глаза, её маленькие руки на моих плечах. Она ждала благих вестей, и ради неё и нити, которая нас связывала, мне придётся помириться с Инором.

— На крови, — сказал я вслух.

— Что? — Отец, шагавший к двери, остановился и посмотрел на меня так, словно я сказал какое-то богохульство.

— Мы поклянёмся на крови — Инор и я. Эта клятва священна в роду Илль, её мы не посмеем нарушить, — невозмутимо откликнулся я.

— Ты не веришь на слово брату своему? — Отец опять вернулся к скорбному тону, как если бы имел дело не с сыном-первенцем, а с позором всего драконьего племени.

— Эту веру, — усмехнулся я, шагая следом за ним, — нужно чем-то закрепить.

В глубине души я сильно сомневался, что Инор захочет дать клятву на крови, и, к сожалению, не ошибся. Мой братец, весь в повязках, со злобно горящими глазами, даже смотреть в мою сторону не пожелал, а только выплюнул:

— Обещаю не нападать на Дэйнхара и не красть у него ничего и никого. Этого достаточно?

Я знал, что он нарушит слово; Инор жаждал мести, и хотя белые драконы могут читать только мысли людей, а не друг друга, мне казалось, что я насквозь вижу черепную коробку сводного брата. Там билась одна-единственная подлая мыслишка.

Отец, может, и попытался бы заставить Инора принести клятву на крови. Если б не появление в дверях мачехи — благородной Сиальды из рода Лэй.

С виду моя мачеха была как небесная хранительница — нежная, рыжеволосая, с незабудковыми глазами. И одевалась всегда в белое. Но именно она железной рукой управляла замком Илль и моим отцом вот уже двадцать четыре года.

— Дэйнхар, — печально прошелестела Сиальда, — как грустно мне видеть, что вы так жестоко обошлись со своим братом.

Я склонил голову, изображая раскаяние, которого не испытывал, и пробурчал:

— А уж мне как грустно оттого, что мы с ним не в ладах.

— Но ещё не поздно всё исправить, — вздохнула Сиальда. У неё постоянно был такой вид, словно она вот-вот упадёт в обморок, а служанки, ходившие за ней по пятам, готовы были подхватить свою госпожу. — Я много раз твердила благородному Керфену, вашему отцу: вдали от семьи мальчику тяжело…

Я напрягся. Этот разговор издавна вёлся с известной целью — отобрать Замок-Артефакт, заставив отца переселить меня сюда, чтобы я тоже плясал под дудку мачехи. Как бы не так!

— Благодарю за участие, благородная Сиальда, — я натянуто улыбнулся. — Благодарю, отец, что ты выслушал меня. Но в небесном дворце меня ждёт глава квизари, достойный Каль-Хаарвен, и мне бы не хотелось…

— О, что вы, Дэйнхар! — воскликнула мачеха, и, шурша белым платьем, отступила в сторону, освобождая путь. — Конечно, мы не станем вас задерживать.

Она благоговела перед семейством Каль, и я понял, что нащупал верный путь.

— Не забудь, что я тебе сказал, — выразительно молвил отец. Я кивнул — мол, как же забыть, что «род превыше всего». Это было девизом всех Илль, только жаль, что Инор и Кирен ему не следовали.

— Погоди, — внезапно остановил меня братец, — а как же зеркальце, которое ты стащил отсюда, пока я без сознания валялся в лесу?

Я встретился с ним взглядом и твёрдо сказал:

— Верну только в обмен на клятву не использовать его против меня.

Светлые глаза Инора забегали, но, в конце концов, он был вынужден согласиться. Иначе ему пришлось бы расстаться со своим замечательным артефактом. В кои-то веки и отец выступил на моей стороне, а Сиальда промолчала — мгновенные решения были не в её духе. Она предпочитала хорошенько подумать, да и действовала мягко, памятуя о вспыльчивом нраве моего отца.

— Даю клятву на крови, — неохотно процедил сквозь зубы Инор, ножом выдавливая из пальца алую каплю. — Что не стану вредить брату Дэйнхару с помощью зеркальца-артефакта…

Я молча вынул артефакт из-за пазухи и протянул Инору. У него, конечно, был запас других «сюрпризов», но их я изучил ещё тогда, когда жил в замке Илль, и не боялся.

Потом я распрощался со всеми. С облегчением покинув замок, принял драконью форму и устремился в небеса. Дождь здесь не лил, как в горах, но день был всё равно пасмурный.

Хорошо, что до небесного дворца недалеко. Конечно, на деле Каль-Хаарвен вряд ли хотел меня видеть, но зайти к нему было необходимо. Возможно, даже раньше, чем в Дворцовую Библиотеку. Вдруг у Хаарвена набралось хоть немного сведений о заговорщиках?

Замок очень просто решил задачу, которую я ему доверила — переместил и меня, и бесчувственного незнакомца в какую-то комнату. Это походило на полёт: всё внутри будто подпрыгнуло, дыхание перехватило… А в следующий миг я уже сидела на кровати, такой же, как моя собственная, и оторопело смотрела на человека, лежавшего рядом. Вот и что теперь с ним делать? Он по-прежнему не открывал глаз.

— Замок, — я глубоко вздохнула, — ты сможешь создать какое-нибудь… лекарство?

— Я не умею создавать лекарства, — недовольно откликнулся он, — я не деревенский знахарь, а магический артефакт! Впрочем, если ты мне опишешь, из чего оно состоит…

Я махнула рукой и осмотрела незнакомца. К счастью, ран на нём не оказалось, только несколько синяков на теле и шишка на голове, которую я обнаружила, начав перебирать его волосы. Интересно, как он очутился у дверей Замка?

— Как очнётся — спрошу, — решила я и, преодолевая стеснение, с трудом стащила с него грязные и мокрые лохмотья, брезгливо кинула на пол. Те тотчас исчезли. По моей просьбе Замок, ворча, прикрыл наготу бедолаги простой серой рубашкой и штанами. После чего я попыталась уложить его удобнее и натянула на него одеяло. От усердия я вся вспотела.

— Уфф, — вытирая лоб, задумалась, чем же всё-таки лечить жар. В доме господина Энери если кто и болел, так лечила тётушка Минна, а не я. У меня своих дел было полно. Знала только, что господину Энери делали кровопускание, но ему это шло на пользу, а такому худому человеку, как мой незнакомец, только навредит.

Вот бы сейчас ту лекарку сюда! А умей я читать на драконьем языке, открыла бы какую-нибудь книгу в Синей Библиотеке и нашла бы рецепт. Ну что я за неумеха такая! От досады чуть не топнула ногой, и в этот миг лежавший на кровати человек открыл глаза. Они оказались синими — не голубыми, как у Дэйна, не с белыми крапинками, как у Инора, а цвета ясного летнего неба.

— Очнулись! — обрадовалась я, склонившись над ним. Говорила я, конечно, по-бланкастрийски. — Наконец-то! Вы знаете, где находитесь? В Замке-Артефакте, а меня зовут Роника, я помогу вам и…

За окном сверкнула молния и прогрохотал гром. Я осеклась, поёжилась — никогда не любила грозу. Тем временем незнакомец смотрел на меня с полнейшим недоумением и, наконец, шевельнул тонкими губами. Сначала у него вырвались непонятные, неразборчивые звуки на странном языке, которого я не знала, а затем они перешли в членораздельную речь:

— А я… кто?

Голос у него был хриплым, и я подумала, что, раз уж лечить не умею, так что-нибудь выпить дам. Хотя бы чай. А потом до меня дошло.

— Что значит «я кто»? Вы что, память потеряли? — растерянно пробормотала я, думая, что язык, на котором он сначала заговорил, что-то мне напомнил, но пока не могла сообразить, что именно.

— Похоже, что да, — незнакомец прикрыл глаза воспалёнными веками, явно собираясь то ли заснуть, то ли опять потерять сознание, но я не дала ему этого сделать. Я сжала его руку и потребовала у Замка:

— Дай-ка мне, пожалуйста, горячего чаю с малиной. Уж это ты сотворить можешь?

— Могу, — после паузы отозвался Замок, и вскоре на столе у кровати появилась фарфоровая чашка, да ещё с ложечкой, чтобы малину вылавливать.

— Благодарю, — сказала я Замку. Незнакомец вновь распахнул глаза и удивлённо обвёл ими всю комнату, но так никого, кроме меня, и не обнаружил.

— Сесть можете? — спросила я и, получив утвердительный кивок, помогла ему сесть. Поднесла чашку к его губам и заставила выпить всё до дна, и ягодки тоже проглотить.

— А теперь ложитесь, я вас укрою, как следует! — скомандовала я. Незнакомец был так слаб, что совершенно не возражал. Я как следует укутала его одеялом и попросила Замок создать ещё одно. Авось в тепле больному лучше станет. А пока я всё это делала, он опять заснул.

Через пару часов, когда гроза стихла, мне пришлось будить его. И переодевать с помощью Замка, потому что от сильного жара бедолага весь взмок. Я снова напоила его чаем.

— Волосы вам придётся постричь, а усы и бороду сбрить, — сказала я, — они все в колтунах. Я должна привести вас в порядок, вы ведь мой гость.

— Делайте, что хотите, — не стал он возражать, и я потребовала у Замка-Артефакта ножницы и бритву, как у покойного господина Энери.

К тому времени, как начали спускаться сумерки, я успела справиться со своей задачей. Избавиться от бороды было тяжелее — я чуть дважды не порезала гостю подбородок, но обошлось. С волосами оказалось куда легче — я пощёлкала ножницами, криво обстригла седые пряди на уровне ушей незнакомца и попросила Замок сделать небольшую уборку.

— Послушай, Роника, — процедил он как будто сквозь зубы, — ты уже нарушила все мыслимые и немыслимые правила! Если б хозяин не велел тебя слушаться…

— Давай поговорим об этом позже, — сдержанно ответила я.

Незнакомец, потирая подбородок с остатками бороды, с интересом прислушивался к нашему разговору.

— Оставьте мне это, — мой гость кивнул на ножницы и бритву, — утром я… доделаю то, за что вы взялись.

Горло у него уже было в порядке, судя по тому, что голос перестал быть хриплым, а сделался вполне приятным. Я пощупала его лоб и осталась довольна: жар спал.

— Вас шишка на голове не беспокоит? Как вы себя чувствуете? — Я зажгла свечи на столе и вернулась к нему.

Он приложил руку к голове и слегка поморщился. Я невольно задержала взгляд на покрытых шрамами пальцах.

— Шишка пройдёт. Спасибо вам, вы так добры, Роника, — улыбка гостя была такой тёплой и сердечной, что я неловко заёрзала на месте. Вот уже и дважды спасительницей стала в неполные двадцать лет!..

— Что-нибудь вспомнили? — спросила я, стараясь не слишком сильно краснеть.

— Только то, как очнулся в лесу, а затем вышел к этому замку. Может быть, вспомню потом. А насчёт моего здоровья не беспокойтесь. Утром всё будет в порядке, я думаю.

— Если что-то понадобится, попросите Замок-Артефакт, — и я в очередной раз подняла глаза к потолку, — ты ведь не откажешь больному, а?

Замок издал нечто похожее на разъярённое клокотанье.

— А, так это с ним вы разговариваете! — глаза незнакомца заблестели, и я с удовлетворением отметила, что он и правда идёт на поправку. Надо же, как быстро! Вот и отлично.

— Он живой? Тогда я приветствую его и прошу прощения за то, что обременил своим присутствием, — церемонно произнёс мой гость, и после такого Замок сразу перестал сердиться.

— Не обременил. Я всегда рад любезным гостям! И не нарушающим правила, — подчеркнул он.

— А могу я узнать, что это за правила? — столь же вежливо поинтересовался незнакомец, и Замок немедленно вывесил перед ним свиток.

Поняв, что эти двое договорятся, я встала и направилась к двери.

— Надеюсь, вы до утра проспите спокойно и проснётесь полностью здоровым, — я взялась за ручку двери, поворачиваясь лицом к моему гостю. — И вот ещё что… Раз вы пока не помните своего имени, не возражаете, если я стану называть вас Хэльгрен?

Это имя из книги со сказочными историями неожиданно всплыло в моей памяти. И казалось подходившим незнакомцу.

— Хорошо, — и снова он не стал возражать, а только улыбнулся. — Хэльгрен так Хэльгрен. Доброй вам ночи, Роника.

Я вышла, чувствуя на себе его взгляд, усталая, но бесконечно довольная. И лишь укладываясь в постель, спохватилась, что так и не успела позаниматься магией. Дэйн будет недоволен. Дэйн… интересно, что он скажет, увидев Хэльгрена? Поймёт ли, что я не могла бросить того под дождём?

Да конечно, поймёт! Как бы ни старался дракон показать себя жестоким и суровым, его истинная суть то и дело выглядывала наружу. Я улыбнулась, греясь в мыслях о Дэйне.

Уже засыпая, сонно пробормотала:

— Замок, не злись на меня, хорошо? Ты мне сегодня очень помог. Спасибо тебе большое.

Замок помолчал, и я только начала уплывать в страну снов, когда услышала его голос:

— Я не злюсь, Роника. А знаешь, почему? С тобой нескучно, каждый день новое событие! Так что можешь просить, чего хочешь, на самом деле. Ты мне нравишься.

Утром я спустилась в столовую одна, приветствовала Замок и попросила, чтобы к утренней трапезе подали просто кашу и яйца. Подумала, что если я сразу начну кормить исхудавшего гостя мясом, то это может оказаться ему вредно. Во всяком случае, так утверждала тётушка Минна, а она наверняка знала побольше моего.

— Ой спасибо! — искренне поблагодарила я Замок, когда он выставил передо мной солонку. — Люблю соль, а в доме господина Энери мне её почти не доставалось. Ты меня балуешь!

Со стороны донеслось нечто похожее на фырканье.

— Мне нетрудно, дорогая Роника, — отозвался Замок таким голосом, как если бы с трудом сдерживал улыбку.

Моего гостя привела Эллейн. Судя по заинтересованным взглядам, которые он на неё кидал, Хэльгрен ещё не определился, настоящая это мышь или нет. Но явно волшебная, и по его лицу я видела, что это ему нравилось.

— Доброе утро, Роника, — Хэльгрен отодвинул стул рядом со мной и уселся на него.

— Доброе. Сегодня вы выглядите гораздо лучше, чем вчера, — и я не лукавила. Хэльгрен больше не казался таким измученным, словно вот-вот сойдёт в могилу, и даже тёмные круги под глазами стали меньше. Бритвой он умел пользоваться явно получше, чем я, и подбородок его теперь был чистым, а волосы подстрижены ровнее.

Я оглядела Хэльгрена с ног до головы и заключила, что простая рубашка и штаны ему не шли. Он должен одеваться иначе. Его руки не носили следов какой-либо работы, да и черты лица словно у благородного господина вроде тех, что живут во дворцах и огромных замках. Кто же он такой?

— Я и сам хотел бы это узнать, — неожиданно сказал Хэльгрен, и я чуть не подпрыгнула на стуле. Он что, услышал мои мысли? Или я всё это выговорила вслух и сама не заметила?!

— Эх, Роника, Роника, — вздохнул Замок.

— Нельзя же быть такой недогадливой! — всплеснула лапками Эллейн.

— Значит, вы человек, если я могу читать ваши мысли, — с некоторым даже удивлением произнёс Хэльгрен и потёр лоб, словно у него заболела голова.

— Верно, — выдохнула я. — А вы — дракон.

Теперь было ясно, почему язык, на котором он сначала заговорил, показался мне знакомым. Я обескураженно почесала макушку, испортив себе причёску.

— Получается, кое-что вы уже вспомнили.

Хэльгрен кивнул.

— Я помню, что я белый дракон, и какими бывают драконы. Помню, чем люди отличаются от нас, и что они служат в драконьих замках… Пожалуй, я помню Блан…кастру, — он споткнулся на этом названии, будто давно его не выговаривал, — горы за окном кажутся очень знакомыми. Всё остальное — пустота.

— Ладно, будем надеяться, что воспоминания скоро к вам вернутся, — я поймала его взгляд, брошенный на стол, и поняла, что мой гость очень голоден, но из-за своей вежливости не может приступить к еде, пока хозяева Замка — пока в моём лице — не позволят. — Вы не стесняйтесь, ешьте!

Счищая с варёного яйца скорлупу, я подумала, что надо бы познакомить Хэльгрена с Синей Библиотекой. Вдруг чтение книг поможет ему быстрее восстановить свою память. И мне заодно перескажет, что в тех книгах написано…

— Мне нравится ход ваших мыслей. Чувствую, что библиотека — это что-то хорошее, — донёсся до меня голос Хэльгрена. Посмотрев на него, я увидела, как он улыбается, и это было так заразительно, что я улыбнулась в ответ. Обаятельный у меня всё-таки гость!

— Будет ещё лучше, когда прилетит настоящий хозяин этого замка, Дэйнхар из рода Илль, — сказала я, — он тоже белый дракон, как и вы, и может что-то придумать, чтобы помочь вам вернуть память. Кто знает, вдруг вы с ним даже встречались раньше?

— Может быть, — но в лице Хэльгрена не промелькнуло ни малейшего намёка на узнавание. Что-то подсказывало мне, что не всё будет так просто.

— Простите моё любопытство, Роника, но как вы здесь оказались? — спросил Хэльгрен, разглядывая пустую тарелку — аппетит у него был хороший, и это тоже служило свидетельством того, что дракон полностью выздоровел. — На служанку вы мало похожи, слишком уверенно распоряжаетесь.

Я велела Замку положить ещё каши и ответила:

— Я… такая же гостья, как и вы, Хэльгрен. А на то время, что Дэйнхар занимается своими делами, он оставил меня за хозяйку.

— О, вот как, — протянул Хэльгрен, но больше ничего спрашивать не стал.

После утренней трапезы я устроила ему прогулку по Замку, а впереди нас чинно шествовала Эллейн, то и дело оглядываясь и поправляя золотые бусины ожерелья на шее.

— Послушайте, Роника, — шёпотом поинтересовался Хэльгрен, — эта мышь — она что?

— Иллюзия, — коротко объяснила я.

— Иллюзия, — повторил он с таким видом, словно силился что-то вспомнить, да не мог.

— Эллейн — смотрительница Замка-Артефакта и существует только в его пределах. Зачем ему смотрительница, я не знаю — наверное, чтобы скучно не было, — я слегка улыбнулась.

— Вот и Синяя Библиотека! — провозгласила мышь, останавливаясь перед знакомой дверью. Я осторожно постучала, не дождалась ответа и распахнула дверь.

Едва мы с Хэльгреном зашли, как у меня под ногами провалился пол. Взмахнув руками, успев только взвизгнуть, я полетела вниз… вернее, полетела бы, не подхвати меня Хэльгрен. Несмотря на худобу, руки у него оказались сильными.

— А я говорила тебе не заходить, человечка! — насмешливо прозвенел голос Синей Библиотеки.

— Что ты себе позволяешь, дочь моя?! — возмутился Замок-Артефакт, и пока они с библиотекой кричали друг на друга, Хэльгрен отвёл меня, испуганную и растерянную, от провала.

— Ну вот, сами видите… и слышите, что такое ваша драконья библиотека, — я отвела со лба волосы и хмыкнула, глядя на гостя снизу вверх. Он ответил мне улыбкой, ставшей уже привычной.

— Я с ней поговорю. Кажется, я тоже припоминаю, что это такое.

Хэльгрен отступил от меня и обратился к Синей Библиотеке на драконьем языке. Перестав ругаться с отцом, та ответила, и спустя несколько фраз голос её заметно смягчился.

— Вы ей понравились, — повеселела я. — Значит, вас можно оставить здесь, не опасаясь за вашу жизнь и здоровье?

— Думаю, что можно, — рассмеялся Хэльгрен.

Мне показалось, что внизу стукнула входная дверь. Сердце забилось чаще: Дэйн! Оставив гостя наедине с книгами, я буквально слетела со ступенек лестницы и кинулась навстречу моему дракону. Да, именно моему дракону, и никак иначе я его теперь называть не собиралась!

— Роника, — не успел Дэйн сказать что-либо ещё, как я уже обняла его и спрятала лицо у него на груди. Дракон погладил меня по голове, пропуская между пальцев мои волосы, и внутри разлилось блаженное спокойствие. Дэйн здесь, дома! С ним не случилось ничего плохого.

— Как ты? — Я отстранилась и посмотрела на него внимательнее. Если мы с гостем хорошо спали этой ночью, то Дэйн, похоже, нет. Вид у него был очень утомлённый, глаза красные, взгляд усталый.

— Я-то в порядке, — Дэйн помолчал, держа меня за руки и переплетя свои пальцы с моими. — Но вести принёс недобрые…

Я напряглась, всем своим видом показывая, что слушаю.

— Весь вечер и всю ночь рылся в Дворцовой Библиотеке. Но так и не сумел ничего обнаружить! — Дэйн мрачно покачал головой. — Там было всё о драконах, или отдельно о людях, но ничего, абсолютно ничего о связующей нити между драконом и человеком — такой, как у нас!

— Простите, что я вас прерываю, — донёсся до нас голос Хэльгрена, и я окаменела, слыша, как он неторопливо сходит по ступенькам, — но что такое связующая нить?

Я обернулась, выпустив руки Дэйна. Мой гость смотрел на нас смущённым взглядом, сжимая в обеих ладонях толстый том, который, видно, прихватил, выйдя следом за мной из Синей Библиотеки.

— Вы, должно быть, и есть Дэйнхар из рода Илль, хозяин замка, — продолжал Хэльгрен, спускаясь ещё на пару ступенек ниже. — Приветствую вас.

Дэйн уставился на него, затем пробормотал себе под нос:

— Я знал, что-то да случится, пока меня не будет, — и, наконец, устремил на меня весьма красноречивый взгляд:

— Роника, будь добра, объясни мне, кто это такой и что происходит?

Я вздохнула. Рассказ предстоял долгий.

Круглая Комната менялась на глазах. Она превращалась в поле, по которому рассыпались магические ловушки, магические капканы, и в каждом билось-трепетало маленькое существо с крыльями, похожее на сказочную фею. Все они тонкими, отчаянными голосами звали на помощь.

Я сглотнула и поёжилась. Понятно было, что это иллюзии, но какими живыми и страдающими они выглядели!

На плечо мне опустилась рука Дэйна, и, чувствуя его поддержку, я погладила лепестки своего талисмана. Мне почудился голубоватый свет, исходивший от него, как тогда, в лесу, но он быстро пропал — раньше, чем я моргнула.

— Тебе нехорошо? — с тревогой поинтересовался Дэйн. — Может, назначим другое испытание?

— Нет, — я покачала головой. — Ты же сказал: «На уничтожение каждой ловушки должно уйти не больше десяти ударов сердца». А что подстегнёт меня сильнее мысли, что я не успею спасти фею, пусть даже ненастоящую?

— Тогда действуй, — Дэйн отпустил моё плечо. — И помни, я рядом, и всегда готов помочь тебе!

Я кивнула и побежала по воображаемому полю. Вот одна ловушка — я приложила к ней ладонь, и спасённая фея с благодарным писком выпорхнула наружу. Вот вторая — лопнула и рассыпалась тёмными искрами; вот третья, в которую были заключены сразу две феи, исчезла с негромким хлопком, а бывшие пленницы заметались бабочками и исчезли.

Когда оставались всего три ловушки, почудилось, что сила во мне иссякает. Я взглянула на свои ладони — они дрожали; закусив губу, я мысленно позвала Дэйна.

И он очутился рядом — обнял меня, положил свои тёплые, успокаивающие руки мне на голову, и вокруг нас распространилось мягкое белое сияние. Уверенность в себе вспыхнула ярким огоньком, помогла сосредоточиться. Дэйн выпустил меня из объятий, напоследок поцеловав, и я расправилась с последними тремя ловушками.

— Спасибо тебе, добрая волшебница Роника! — пропели феи и, улетая, взмахнули палочками. Меня осыпало золотыми искорками, и, когда поле вновь превратилось в Круглую Комнату, искорки всё ещё были на моём платье, руках и волосах.

— У тебя даже лицо блестит, — улыбнулся Дэйн, шагнув ближе ко мне. — Погоди, милая моя Роника, я поцелуями сниму эти искры.

— Ну, разве я не умница? — шепнула, пока он губами касался моих волос.

— Самая большая умница во всей Бланкастре! А может, и во всём мире, — заверил меня дракон, покончив с поцелуями и нежно проводя ладонью по моей щеке. — Ну что, устроим небольшой поединок?

— Совсем небольшой, — я поправила причёску, в которую воткнула порядка десяти шпилек — совсем как госпожа. Да мне, пожалуй, и следовало начинать уже считать себя госпожой Роникой — волшебницей и драконьей невестой.

— Я надеюсь, наш гость не знает ничего о твоей магии, Роника? — Этот вопрос заставил меня негодующе встрепенуться:

— Нет, конечно! Ты думаешь, я такая глупая, что стала бы…

— Не думаю, — мягко прервал меня Дэйн, — я просто спросил. Вдруг бы ему, например, проболталась Эллейн.

— Эллейн лишнего не болтает. И нелишнего тоже, — проворчала я, думая, чем же сейчас занимается Хэльгрен. Наверное, опять читает книги в Синей Библиотеке — она ему так понравилась, что он почти не вылезал оттуда.

— Плохо то, что он знает о нашей нити, — Дэйн помолчал. — Как только к Хэльгрену вернутся воспоминания, а с ними — его прежняя личность, я возьму с него клятву никому не рассказывать. Пока он лишён памяти, любая клятва будет недействительна.

— Ты говорил, что не хочешь рассылать письма знакомым драконам и спрашивать про Хэльгрена… почему?

— Тому есть две причины. Во-первых, он мог скрываться в горах от врагов, а значит, те ещё могут его искать. И нам не стоит раскрывать тайну Хэльгрена до тех пор, пока он сам не вспомнит, что с ним произошло, — объяснил Дэйн. — А во-вторых, прежде чем его заберут родные или друзья, он должен будет принести клятву о неразглашении нашей тайны. Мы не можем доверять честному слову дракона, даже не знающего, кто он такой.

— Понимаю, — задумчиво кивнула я. — Ну что, начнём наш поединок?

— Начнём.

Круглая Комната прямо на глазах превратилась в очередное поле, на сей раз чистое, без ловушек и капканов с пленницами. По зелёной траве и ярким василькам то и дело пробегали порывы ветра. Где-то вдали слышалось пение дрозда.

Дэйн встал напротив меня, поднял руки. На кончиках его пальцев вспыхнуло пламя, взлетело и бросилось ко мне.

Зажмурившись, я выставила перед собой ладони. И услышала довольное:

— Погасло. Только лучше бы ты держала глаза открытыми, Роника, а то следующую атаку точно пропустишь.

— А если б я не успела… ты смог бы остановить свой огонь? — Кажется, это сейчас волновало меня сильнее всего.

— Смог бы, — уверенно заявил дракон, — не бойся. Давай, отражай нападение! — В руках у него снова зажглось пламя.

Где-то в пятый раз я выставила перед собой невидимый щит и сама не поняла, как это вышло. Только стояла, растерянная, и во все глаза таращилась на голубые искорки, бегавшие по толще воздуха туда и сюда.

— Как это у тебя получилось? — восхитился Дэйн, подойдя поближе. — В тебе таятся безграничные запасы силы, Роника!

Я чуточку утомлённо улыбнулась, чувствуя, как щёки розовеют от похвалы. Сняла щит — это оказалось куда легче, чем я думала, — и прильнула к груди Дэйна, закрыв глаза.

— Интересно, а сможешь ли ты целый купол такой создать? — размышлял он вслух, поглаживая меня по волосам. Было так жарко и хорошо ощущать дракона рядом, совсем близко, и, думая об этом, я рассеянно вслушивалась в его речи. — Купол, о который разобьётся любая магия? И надолго. Ведь выходит, что создавать ты всё-таки можешь…

Я нахмурилась, слыша это, и приятная расслабленность прошла. Последний раз, когда Дэйн был уверен, что я в состоянии что-то сотворить, он отправил меня в подземелье. Я отстранилась и заглянула дракону в глаза — ясные, почти прозрачные.

— …но не магию, а скорее, назовём её так, антимагию, — после этих слов Дэйна я вздохнула с облегчением. И в задумчивости ущипнула себя за нижнюю губу.

— А я думала, что только разрушать чужие чары умею.

— Ну, этот твой щит вполне разрушающий, — усмехнулся Дэйн. — Попробуй сделать купол, Роника, проверим мою догадку.

— Не хочу, — я обхватила себя руками за плечи и зябко поёжилась, когда по воображаемому полю пронёсся очередной порыв ветра. — Я устала, Дэйн. Вернёмся и выпьем чаю, хорошо?

На его лице на миг отобразилось недовольство. Всё-таки Дэйн не привык к тому, чтобы люди, пусть даже обладающие магией и связанные с ним, возражали ему.

— Будь по-твоему, — наконец, уступил Дэйн, из строгого наставника вновь превращаясь в милого и совсем не сердитого дракона. — Но завтра мы обязательно проверим купол.

— Само собой, — и я легонько поцеловала его в щёку.

Когда мы вышли из Круглой Комнаты, то обнаружили, что нас поджидает Эллейн, сложив на груди лапки.

— Ваш гость Хэльгрен попросил меня передать, что он нашёл в Синей Библиотеке нечто совершенно замечательное и хочет поделиться с вами, — сказала она. Я хмыкнула, мысленно отметив, что Хэльгрен умудряется находить общий язык даже с иллюзиями — вот и Эллейн охотно прибежала с поручением, хотя могла бы этого не делать. Ведь гость не имел права распоряжаться смотрительницей Замка.

— Замечательное? Ну, что ж, мы обязательно посмотрим, — и, обойдя стоявшую у него на дороге мышь, Дэйн направился к лестнице. Я последовала за ним.

Уже шагая к библиотеке, я насторожилась: мне почудился птичий щебет, хотя какой щебет мог доноситься из-за толстых каменных стен?

И мой талисман — сейчас он засветился так, что при всём желании я не смогла бы выдать это за свою фантазию. Прикрыв металлический цветок обеими руками, покосившись на Дэйна, который ничего не заметил, я тревожно облизнула губы. Что происходит? Неужели мой талисман — это и правда магический артефакт, и от него могла исходить некая сила — даже дурная, как была убеждена та лекарка?

К сожалению, ответа на мои вопросы не мог дать никто.

Синяя Библиотека встретила нас множеством томов, возвышавшихся на столах чуть ли не до самого потолка. И поскольку рядом был Дэйн, не осмелилась и слова против меня сказать. А из-за очередной груды книг вынырнул Хэльгрен — с сияющими глазами и растрёпанными волосами.

— Посмотрите, что я обнаружил! — Он взял меня за руку и увлёк за собой к столу. Дэйн с выражением любопытства на лице последовал за нами.

Хэльгрен торжественно ткнул в книгу, чья обложка показалась мне знакомой, указательным пальцем:

— Это не просто книга!

— Да, там много написано о живописцах при дворе благородного альгахри Каль-Иэрэма, а затем и Каль-Ниарвена, — отозвался Дэйн, похлопав ладонью по корешку увесистого тома, — не говоря уж об их предках.

— Так дело не только в этом! — улыбнулся Хэльгрен, раскрывая книгу на той странице, где он положил закладку — длинную алую ленту. — Гляньте!

Я изумилась, увидев между фиолетовых закорючек букв ещё одну — не чернильную, а металлическую и довольно большую. Что это за штука и откуда она взялась?!

Довольно щурясь на солнце, которое светило через окна Синей Библиотеки, Хэльгрен принялся рассказывать:

— Я читал эту книгу, просто читал, когда мне почудилось что-то неладное в совершенно одинаковых, на первый взгляд, буквах. Потом я присмотрелся. Хвостик одной из них отличался от хвостика другой, — он показал на пальцах, чем именно, — и пока я смотрел на них, окончательно убедился, что дело нечисто.

— И почему же? — Дэйн не сводил глаз с закорючки. Он медленно протянул к ней руку, пощупал, словно опасаясь, что металл превратится в чернила и растворится на странице книги.

Хэльгрен сделал паузу и припечатал:

— Они шевелились! Я видел, что буквы хотят сдвинуться, они как будто подмигивали мне. Тогда я положил палец на одну букву, удерживая её хвостик в правильном положении, а затем прижал к странице вторую — и изменил её. Даже пера не понадобилось!

— И что дальше? — Я была захвачена этим рассказом не на шутку. Такого я не встречала даже в сказочных историях!

— Страницы книги передо мной подёрнулись туманом, а когда он рассеялся, — Хэльгрен снова сделал значительную паузу, — там лежал ключ.

Он указал на металлическую закорючку. Теперь и я потрогала её — ничего особенного, холодная, гладкая, но…

— С чего вы решили, что это ключ, Хэльгрен? Что он должен открыть?

Казалось, он задумался, но тут встрепенулся Дэйн:

— Я знаю. Роника, я знаю! — Он схватил ключ и, развернувшись, зашагал к выходу из библиотеки. Мы с Хэльгреном заспешили следом.

— Сейчас будет что-то интересное, — прошептала я. Меня разбирало нетерпение, и догадки возникали одна за другой, пока в уме не укрепилась самая правдоподобная из них.

— Посмотрим, — только и ответил Хэльгрен. Ну, ещё бы — он же не знал о комнате с картинами! И, когда Дэйн отпер дверь и впустил нас туда, синие глаза Хэльгрена расширились от удивления и восторга.

— Прекрасные картины! Кто их написал?

— Я, — не без гордости откликнулся Дэйн. — Вам нравится? Может, в прошлой жизни вы имели какое-то отношение к живописи?

— Не могу знать, — покачал головой Хэльгрен. — Покажите, что вы собираетесь делать, а то мы с Роникой, — он слегка сжал мою руку и посмотрел на меня с весёлыми огоньками в глазах, — умираем от любопытства.

Я энергично закивала, подтверждая его слова.

— Не умрёте, — хмыкнул Дэйн, подошёл к той картине, где были мы втроём — я, дракон и чёрный конь, — и приложил ключ к холсту.

Солнце ударило мне прямо в глаза, и я зажмурилась, прикрывая руками лицо и отворачиваясь. А услышав лошадиное ржание, мгновенно распахнула веки.

— Дэйн! Мы очутились в картине! Вот так сразу! Почему?! — Я растерянно и самую малость испуганно огляделась. Над нами раскинулось ослепительное небо, а с трёх сторон меня, Дэйна и чёрного коня окружал осенний лес. А впереди… комната с картинами, окружённая белым сиянием, казавшаяся совсем далёкой и ненастоящей!

— Это портал, — объяснил Дэйн, легко спрыгнув с коня. В правой руке мой дракон сжимал ключ. — Через него мы вернёмся обратно. А сразу очутились в картине потому, что были на ней нарисованы… Эх, сколько я читал об оживлении картин, а артефакт довелось найти другому!

— Хэльгрен? Где он? — забеспокоилась я, но тут же рассмотрела его уменьшившуюся фигуру в комнате. Он помахал мне рукой, явно не решаясь идти следом.

— Ну же, смелее! — подбодрила я. — Вы же дракон, драконам ничего не страшно!

Хэльгрен поколебался — и всё-таки шагнул в нашу картину, вырастая прямо на глазах. Тут же пошатнулся, схватился за голову и глухо застонал. Дэйн поддержал его:

— С вами всё в порядке?

— Да, — Хэльгрен выпрямился и взял себя в руки. — Сильно я, видать, ударился тогда. До сих пор иногда голова болит, и перед глазами темнеет. Ничего, пройдёт.

— Конечно, пройдёт! — Я прошлась по ещё не увядшей траве, заметила, как лениво чёрный конь пощипывает её. Подошла к нему, опасливо дотронулась до шелковистой гривы, блестевшей на солнце. Конь скосил в мою сторону любопытный карий глаз, но лягаться или убегать не стал.

— Он спокойный, — в голосе Дэйна прозвучала давняя, пережитая уже тоска. — Его зовут Рэмли. Не хочешь покататься, Роника? Видишь — и седло на нём, и уздечка на месте.

— Страшно, — робко сказала я, отступая, — да и в платье неудобно будет.

Только сейчас обнаружила, что на мне было точно такое же красное одеяние, как у нарисованной Роники. А сверху — голубая накидка, чей капюшон лежал на плечах. Я поправила ленту с талисманом, заметила, что Хэльгрен с интересом смотрит на него. Пожалуй, уже не в первый раз.

— Это не магический артефакт, — поспешно заверила я.

— Бывают скрытые артефакты… — начал было Хэльгрен, запнулся и нахмурил светлые брови. — Откуда я это знаю?

— Просто вспомнили, — Дэйн взял меня за руку и всё-таки подвёл к коню.

— Дэйн, я боюсь! — с затаённым страхом я посмотрела на Рэмли.

— Роника, ничего плохого не случится. Обещаю тебе. Попробуй преодолеть свой страх, — и, заглянув мне в глаза, дракон прибавил чуть слышно: — Для волшебницы это очень важно.

Я закусила губу и, покорённая этим аргументом, кивнула. Хэльгрен наблюдал за нами, но желания тоже покататься на лошади не выразил.

Дэйн помог мне взобраться в седло. Внутри у меня всё дрожало, но я постаралась справиться с собой. Мой дракон прав — волшебница должна быть бесстрашной, или хотя бы уметь подавлять свой страх, иначе как она сумеет противостоять врагам?

А враги ещё появятся. Я знала, я это чувствовала.

— Рэмли, — Дэйн шепнул что-то коню и слегка похлопал его по боку. После чего тот двинулся с места и прогулочным шагом направился вглубь леса. Дэйн шёл рядом, держа коня под уздцы и то и дело разговаривая с ним, будто с человеком или таким же драконом. Я видела, как Рэмли шевельнул ушами, встряхнул гривой и пошёл чуть быстрее.

— Не боишься, Роника? — спрашивал Дэйн время от времени. — Всё хорошо?

— Замечательно, — пролепетала я, с трудом сдерживая желание стиснуть бока коня коленями, чтобы уж точно не упасть.

Постепенно я успокоилась, и сердце перестало колотиться в груди, как сумасшедшее. Рэмли не пытался сбросить меня или ускакать, вырвавшись, куда-то вдаль. Когда с верховой прогулкой было покончено, я даже пожалела, что придётся слезть с коня. Дэйн помог мне и тут же подхватил в объятия, прежде чем поставить на землю.

— В следующий раз тебе понравится ещё больше, Роника, а уж когда скакать научишься, — подмигнул он, — ещё и поблагодаришь меня! И не только меня, — обернувшись к Хэльгрену, Дэйн протянул ему руку, которую тот охотно пожал.

— Ваше умение находить скрытые артефакты — это чудо! Я буду вам обязан.

Хэльгрен просиял.

— Всегда рад помочь, — просто ответил он, но искренность в его лице и голосе делали эти слова особенными. Может, Дэйн поначалу и был неприветлив с гостем, но свою истинную суть — совсем не злую — спрятать не мог.

— Я обязан вам гораздо большим, чем просто артефакт, — сказал Хэльгрен, когда мы вернулись в Замок. — И всё, чего бы я хотел — это вашей дружбы. Что-то говорит мне, что у меня никогда не было друзей, а если и были, так давно, что я их уже не вспомню, — вид у него сделался удручённый.

— Считайте, что моя дружба у вас уже есть, — тихо произнесла я.

— И моя тоже, — прибавил Дэйн.

Хэльгрен долго молчал, рассматривая то картины, то ключ, теперь лежавший на столе. И когда мы уже не ждали ответа, он прозвучал:

— Я этого не забуду.

Так прошла неделя: Дэйн учил меня магии и верховой езде, а заодно и драконьему языку. Хэльгрен перерыл всю библиотеку в поисках ещё каких-нибудь скрытых артефактов, но так ничего и не нашёл. Былые умения возвращались к нему постепенно — Хэльгрен с удовольствием показывал нам огненные шарики в ладонях, но принять облик чешуйчатого ящера пока не мог.

— Забыл, как это делается, — пояснил он.

Я спросила у Дэйна, может ли он помочь Хэльгрену быстрее всё вспомнить.

— Не уверен, что надо ускорять этот процесс, — возразил мой дракон. — Да и мои умения не столь велики, Роника. Лучше подождём. Это разумнее всего.

Скорее всего, он был прав.

Вестей о заговорщиках не поступало, и я уже начинала надеяться, что они провалились куда-нибудь под землю. И думала, что жизнь постепенно наладится, осталось только разрешить вопрос со связующей нитью. Дэйн занимался этим, рассылая письма знакомым и спрашивая, нет ли в их библиотеках старых книг о взаимоотношениях людей и драконов. Пока что переписка ничего не дала, но мы с Дэйном не теряли надежды.

А стоит подумать о хорошем, как тут же приходит плохое. Это я усвоила ещё в замке покойного господина Энери. Вот и теперь, погожим солнечным утром, в окно постучала знакомая чёрная птичка. К лапке её был привязан клочок пергамента.

Едва привстав на кровати, неодетая, в одной ночной рубашке, я замахала на пернатую руками:

— Сгинь! Исчезни!

Не обращая внимания на мои крики — а может, они не доносились до неё? — птичка продолжала долбить клювом в толстое стекло. Как бы не разбила! Я заметила, что мой талисман вспыхнул голубым светом и погас.

— Фэлани, — пробормотала я полузабытое имя из сна. — Интересно, кто же это?

Может, не стоило бороться с желанием забрать проклятое письмо? Вдруг оно как-то поможет против заговорщиков! Я слезла с кровати, подбежала к окну и распахнула его настежь. Птичка подставила мне свою лапку, я распутала верёвочку и дрожащими руками поднесла к глазам послание.

«Мы близко, Верховная жрица. Мы скоро встретимся с тобой».

Пергамент выпал у меня из пальцев. Что? Какая ещё… жрица?! Тем временем птичка улетела, как и в прошлый раз, а на меня дохнуло весенним ветерком. Ёжась, я прикрыла окно и нагнулась за письмом.

«Мы близко, Верховная жрица…»

Возникла догадка, что заговорщики просто-напросто перепутали меня с другой женщиной. Возможно, талисман, который я носила на шее и который имел отношение к Фэлани, принадлежал настоящей Верховной жрице, её-то и искали эти люди?

— Надо поговорить с Дэйном, — решила я. Он просил меня больше ничего не скрывать.

Я умылась, попросила Замок-Артефакт переодеть меня в простое белое платье, наспех причесала гребнем волосы и распустила по плечам. Теперь у меня был абсолютно невинный вид: и захочет Дэйн — не сможет заподозрить ни в чём такой «цветочек»!

Зажав в кулаке письмо, я направилась к двери. И уже готовясь шагнуть на первую ступеньку лестницы, услышала внизу голоса. Говорили на драконьем языке Дэйн и незнакомые мне мужчина и женщина. Подслушать бы, а если чего не пойму, так Замок мне переведёт, о чём я его шёпотом и попросила.

— Ладно, — вздохнув, согласился он. — Это, я уверен, и тебе будет интересно.

Чтобы я могла не только услышать, но и увидеть, что происходит, Замок-Артефакт развернул передо мной движущуюся картинку. На ней Дэйн и его собеседники предстали, как живые, только, пожалуй, чуточку прозрачнее, чем надо.

— Мы не отнимем у вас много времени, — сказала молодая женщина с большими карими глазами и длинными светлыми кудрями. На ней было алое платье и белая, как снег, лёгкая накидка. Левое запястье незнакомки украшал серебряный браслет в виде змейки, а на шее висел продолговатый, белый как мрамор камушек на простой металлической цепочке.

Представиться друг другу и обменяться учтивыми словами драконы успели, вероятно, раньше.

— Я слушаю, — ответил Дэйн, стоявший спиной ко мне.

Мужчина с каштановой бородкой и красивыми серыми глазами, одетый как человек — в тёмном плаще, простой рубахе и штанах, да ещё и с мечом на боку, — заговорил:

— Мы ищем преступника. Его имя — Дааль из рода Хэг.

Я услышала, как Дэйн присвистнул.

— Это тот, который демонов вызывал? Но я слышал, что он сидит в Ирлигарде. Оттуда мало кому удавалось сбежать.

— Вот именно — демонов, — тихо произнесла женщина, — а в телах каменных стражей, охраняющих Ирлигард, заключены как раз они. Хэг-Дааль сумел обмануть и отвлечь стражей и улететь с острова.

Дэйн сложил руки на груди и, как я подумала, наверняка нахмурился.

— А те, кто сторожил внутри? Белые драконы? Их он тоже сумел обмануть?

— Да, обмануть, ранить и чуть не убить, — мрачным тоном откликнулся мужчина с бородкой, — а знаете почему? Этого преступника не держали в кулаке, как остальных. И зря! У него и клетка была получше, и выходить он из неё мог, и со стражей в свою любимую игру тейрок играть. А всё потому, что рассказал альгахри Ниарвену обо всех дворцовых интригах. Помог вычислить таких же пауков.

— Таких же, как Хэг-Дааль, к счастью, нет, — с видимой горечью отметила женщина. — Он очень опасен, это настоящее чудовище, которое не остановится ни перед чем. Нет ни одной низости, на которую он не пошёл бы ради своих целей!

— Смею вас уверить, преступники мимо моего замка не пробегали, — усмехнулся Дэйн, но в позе его чувствовалось напряжение.

— Хэг-Дааль не похож на злодея, — женщина вынула из-за пазухи свиток и развернула его. Это оказался портрет.

Я беззвучно ахнула — на портрете был Хэльгрен. В драконьей одежде с золотыми чешуйками, он улыбался и смотрел прямо на меня добрыми синими глазами. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а руки, на которых не было тех жутковатых шрамов, украшали серебряные перстни.

— Нет, — услышала я спокойный голос Дэйна, — я никогда не видел этого дракона. Сожалею, что ничем не могу вам помочь.

Женщина спрятала портрет, обменявшись взглядами с мужчиной. Казалось, между ними происходит какой-то внутренний диалог.

— Если увидите — постарайтесь задержать его. И пошлите достойному Каль-Хаарвену письмо, — наконец, сказал мужчина.

— Непременно, — кивнул Дэйн. — Скажите, а что ждёт этого преступника, если его разыщут?

— Смертная казнь, — почти в один голос ответили незваные гости.

Нет, только не Хэльгрен! Зря, что ли, я спасла его и подружилась с ним?! Стало так обидно, что захотелось заплакать. У меня в голове не укладывалось, что преступник, вызывавший демонов — ведь для этого надо отдавать им человеческие души! — и наш гость — это одно и то же лицо.

— Вот как. Ну что ж, как только я увижу недостойного Дааля из рода Хэг, то постараюсь оповестить об этом службу квизари, — сказал Дэйн всё тем же ровным тоном. — А сейчас простите, но я должен вернуться к своим делам. Доброго вам пути, достойный Ассту-Рикенн. И вам, прекрасная и благородная Ания из рода Ирр.

Картинка уже погасла, а я всё стояла у стены, обхватив себя руками. В Замке-Артефакте никогда — даже в подземелье — не было холодно, но меня пробрала дрожь.

— Роника? — Дэйн поднимался по ступенькам, и, обернувшись к своему дракону, я поймала его встревоженный взгляд. — Роника, с тобой всё в порядке?

Тут я вспомнила о письме заговорщиков и молча протянула ему пергамент. Дэйн схватил его, пробежал глазами и сдвинул брови.

— Как это объяснить, Роника? Верховная жрица…

— Не знаю, — мой голос прозвучал хрипло, и я прочистила горло, прежде чем продолжить: — Наверное, они сумасшедшие. Мы должны поймать их в какую-нибудь ловушку… и узнать правду.

Дэйн пристально смотрел на меня, и, внезапно почувствовав слабость, я шагнула к нему и обняла. Дракон заключил меня в кольцо своих сильных, надёжных рук и шепнул на ухо:

— Всё будет хорошо, Роника. Я позабочусь об этом.

— Почему ты не выдал Хэльгрена? — еле слышно спросила я, и Дэйн резко выпустил меня из объятий. В его глазах читалось недоумение, и я коротко объяснила, как мне удалось «подсмотреть» всю беседу.

Дэйн немного помолчал перед тем, как ответить, словно подбирал слова.

— Роника, Хэльгрен — гость Замка-Артефакта, и я пообещал ему свою дружбу и покровительство. Слово дракона свято. К тому же Хэльгрен ничего не помнит, и сейчас он — не тот преступник, который сидел в Ирлигарде.

Я кивнула: да, всё так и есть.

— А кроме того, он знает о нашей связи, нашёл для нас ключ и может ещё оказаться полезным, — не столь возвышенно прибавил Дэйн. — Только скажем Замку-Артефакту и Эллейн, чтобы внимательно следили за ним… Вижу, ты со мной согласна. Ну, а теперь пойдём-ка в столовую. Как бы то ни было, правила Замка-Артефакта нужно соблюдать неукоснительно!

Конец первой части

Поговорить о заговорщиках и составить план, как заманить их в ловушку, мы с Дэйном так и не успели. Замок-Артефакт наливал чай в фарфоровые чашки, когда перед моим драконом возник свиток пергамента. Паря над столом, он медленно развернулся, и зазвучал мелодичный женский голос:

— Благородный Дэйнхар из рода Илль, ваш отец тяжело болен, и мы беспокоимся за его здоровье. Он настаивает на том, чтобы увидеть вас, пока не стало чересчур поздно. Подпись: ваша мачеха, благородная Сиальда из рода Лэй.

Пергамент вспыхнул и сгорел, а пепел рассеялся в воздухе. Я видела, как побледнело лицо Дэйна, и успокаивающе положила ладонь на его руку, сжавшуюся в кулак.

— Уверена, с твоим отцом всё будет в порядке, — я понимала, что это лишь слова, но, может быть, от них моему дракону станет легче. Как и от ласкового прикосновения.

— Мы, драконы, редко болеем чем бы то ни было, — Хэльгрен, даже за столом уткнувшийся в книгу из библиотеки, поднял глаза, и мне показалось, что он озадачен. — Разве не так?

Дэйн как будто через силу кивнул.

— Именно. Воспоминания возвращаются к вам с удивительной быстротой, Хэльгрен.

— О нет, ещё не совсем, — тихо отозвался наш зловещий гость, возвращаясь к книге и рассеянно мешая серебряной ложечкой в чае. — Я забыл так много, что ещё вспоминать и вспоминать…

— Вы забыли сахар насыпать, — я протянула ему щипцы, стараясь не смотреть в ясные синие глаза.

Хэльгрен смущённо рассмеялся, а Дэйн порывисто встал из-за стола.

— Я должен лететь. Роника, пойдём, ты проводишь меня.

— Конечно! — Я подхватилась с места и, взяв своего дракона за руку, пошла рядом.

К моему удивлению, Дэйн направился не вниз по лестнице, а вверх.

— Будет гораздо лучше, если я оживлю картинку с замком Илль, — объяснил мой дракон, — и шагну в портал, чем если я полечу туда, как обычно. Возможно, Сиальда не рассчитывает, что я окажусь у постели отца раньше, чем ей хотелось бы.

Голос Дэйна прозвучал как-то странно, и я посмотрела на него внимательнее, когда мы зашагали по коридору.

— Дэйн, ты думаешь, что это она… Да нет же! Если всё так далеко зашло, к чему твоей мачехе отправлять письмо и предупреждать тебя? — засомневалась я.

— Как раз чтобы соблюсти приличия и не вызвать подозрений! Роника, мой отец всегда был здоров, как… как и подобает дракону в его возрасте! Что ещё мне думать? — В светлых глазах Дэйна было столько боли и злости, что у меня сжалось сердце. — Ничего, если я увижу хоть одно доказательство того, что мачеха и её сынки отравили отца…

— Что ты сделаешь? — Я стиснула его руку, мысленно, если не вслух, умоляя Дэйна быть осторожнее.

— Кое-кого я точно отправлю в Ирлигард, — холодным и безжалостным тоном откликнулся он.

Я молча кивнула в знак поддержки. Однако всё же надеялась, что неведомая мне Сиальда так далеко не зайдёт. Супруг души в ней не чаял, со слов моего дракона, и почти всё богатство рода Илль заранее отписал Инору и Кирену. Зачем ещё и травить несчастного?!

В комнате с картинами Дэйн потребовал:

— Ключ.

Едва тот появился в его ладони, как мой дракон скинул покрывало с картины, на которой был изображён, словно настоящий, замок Илль. Его ослепительная красота буквально била по глазам. Я отвела взгляд, думая, что вот бы и драконы там жили столь же прекрасные, а не злобные и подлые — и было бы совсем хорошо.

— Полностью с тобой согласен, — по губам Дэйна мелькнуло подобие улыбки. Открыв портал, он обернулся ко мне: — Вот что, Роника, я оставляю ключ здесь. Туда, в змеиное гнездо, я не хочу его брать. Ты же позаботишься о ключе?

Я забрала драгоценный артефакт, сунула к себе за пазуху и клятвенно заверила, что у меня он будет в полной безопасности.

— Возвращайся поскорее, — сказала я Дэйну. Сердце у меня ныло, а нить трепетала, как тогда, когда я провожала своего дракона в небесный дворец. Быть может, и теперь обойдётся? И с Дэйном ничего плохого не произойдёт?

Он поцеловал меня, отчего знакомая жаркая волна пробежала по всему телу, и шагнул в портал. Я прикрыла глаза, молясь нашим арифанийским богам Тээгру и Эгру, и повторяла молитву до тех пор, пока уменьшившаяся фигурка дракона не исчезла в воротах замка Илль.

— Не огорчайся, волшебница, — Замок-Артефакт вслед за Эллейн приобрёл милую привычку так меня называть. — Хозяин не даст просто так отравить себя или ещё что.

Я вздрогнула, когда Замок озвучил мои опасения, и обхватила себя руками, поёжившись от внезапного холодка.

— Да, но он один, а их трое.

— Надо будет — Дэйнхар и с пятью справится, — так спокойно ответил Замок, что я наморщила лоб:

— Что, были случаи?

— Был один, — с явным удовольствием принялся рассказывать Замок, — как-то напился Инор какого-то человеческого пойла… о, извини, волшебница…

— Ничего, — я махнула рукой.

— Так вот, напился и вместе со своими дружками и Киреном попытался меня отбить у хозяина, — Замок оскорблённо фыркнул — мол, я бы и не подчинился новому владельцу. — Дэйнхар в драконьем облике раскидал их всех. Им-то крылья, когти и клыки не помогли!

Я слабо улыбнулась, слыша раскатистый смех где-то у стены.

— Умеешь ты ободрять, Замок!

Всё верно, только было ещё оружие, которым бьют исподтишка, и смелые, прямолинейные драконы вроде Дэйна против такого могли оказаться бессильны.

— Ну ладно. Что сейчас будешь делать, волшебница? — поинтересовался Замок-Артефакт, меняя тему разговора.

Я подумала. Конечно, можно было спуститься обратно в столовую и допить чай, но мне претило оставаться наедине с Хэльгреном. Да, я по-прежнему считала, что Дэйн поступил правильно, не выдав гостя парочке квизари, но это не означало, что в присутствии Хэльгрена мне будет так же хорошо и уютно, как прежде! А он мог прочитать мои мысли, понять, что мне не по себе рядом с ним. Забеспокоиться. Пристать ко мне с расспросами, и, в конце концов, выудить из меня правду. И что после такого признания сделает Хэльгрен — неизвестно.

— Хочу прогуляться в нарисованном лесу, — поразмыслив, я приняла решение и подошла к картине, стоявшей в самом углу. Дэйн нарисовал её ещё до того, как нашёлся ключ, но почему-то убрал в сторону.

Сняв с картины покрывало, я замерла в восхищении. Такие глубокие, сочные краски, изумрудная зелень травы и солнечный свет, которым, кажется, был наполнен весь холст!

— Лес прямо как настоящий! — воскликнула я.

— Может, он и есть настоящий? — засомневался Замок-Артефакт. — Не ходила б ты туда, Роника, не проверив, что это за место!

Но я была так покорена зрелищем, представшим передо мной, что слова Замка пропустила мимо ушей. Даже если лес и настоящий, что с того? Немножко прогуляюсь и вернусь! Сто лет уже не выходила за порог, а между тем, весна цвела вовсю, и на вершинах Карвалийских гор таяли снежные шапки.

— Не ворчи, — дружески сказала я Замку и приложила ключ к картине. Солнце осветило всю комнату, и у меня даже слёзы потекли из глаз — таким оно было ярким. Жмурясь, я спрятала ключ за пазуху и, сделав глубокий вдох, шагнула в картину.

— Ой, как здесь хорошо! — Трава казалась мягкой и шелковистой, и я сняла башмачки и чулки, чтобы касаться голыми ступнями земли. В осеннем лесу, где Дэйн учил меня верховой езде, пахло грустью и увяданием, а здесь каждая былинка и каждый цветочек радовались жизни.

— Роника! — предостерегающе окликнул меня Замок из портала, но я лишь помахала ему рукой и побежала вперёд, к деревьям, чьи ветви шумели от лёгкого, неслышного ветерка.

Я слышала далёкое, неумолкающее щебетанье, пока шла по траве с чулками и башмачками в руках, и представляла, как трепещет нежное птичье горлышко. Воображала, как сейчас найду серебристый ручеёк, наберу в ладонь воды и начну пить, сколько мне захочется… буду блаженствовать…

— Сколько, ты говорил, отсюда пешком до деревни? Не меньше трёх тысяч шагов?

Мужской голос, высокий и напряжённый, прервал мои думы. Он как будто доносился из-за деревьев, окружённых густым кустарником. Я остановилась в изумлении, потом сообразила — Замок был прав! Это самый настоящий лес, а вовсе не придуманный художником.

— Угу, — отозвался второй голос — низкий и как будто простуженный.

— А до драконьего замка?

Вот тут я насторожилась. Потихоньку надела чулки и башмаки обратно, подкралась ближе к кустам, желая услышать продолжение разговора. Зачем этим людям понадобился драконий Замок, интересно мне знать?

— Шар говорит, дольше. Намного дольше.

Шар?! Я недоуменно почесала макушку.

— Отлично. Значит, отойдём ещё немного, разобьём лагерь и подумаем, что нам делать. Второй ошибки совершать нельзя, Арлид. Эсми готова, чтобы полететь с письмом?

— Готова.

— Отлично, — повторил незнакомец.

Нестерпимо захотелось взглянуть, как выглядят он и его собеседник. Хоть опишу Дэйну, кого нужно ловить, подумала я. Посмотрю издалека — и сразу к порталу! Уже услышала достаточно, чтобы предположить, кто это такие.

Но, украдкой заглянув на поляну, я ахнула. Та оказалась совершенно пустой! Я растерянно захлопала глазами, не понимая, куда в одно мгновение подевались люди, когда из пустоты прозвучал всё тот же холодный высокий голос:

— Она сама пришла к нам, и новые письма не понадобятся. Арлид! Поприветствуй же Верховную жрицу!

И после этого я поняла, что совершила непростительную глупость.

— Что вам от меня нужно?! — Испуганная, я забилась в угол палатки, которую только что установили двое хмурых мужчин, и поочерёдно смотрела на обоих.

Вскоре появился и третий — тот, что поймал меня. В его внешности не было абсолютно ничего примечательного — небольшого роста, чуть полноватый, с остатками тёмных волос, окаймлявшими бледную лысину. Дорожная одежда его так запылилась и испачкалась, что разобрать, какого она была цвета, невозможно. На боку висел короткий меч в простых ножнах. Иными словами, увидишь такого путника — не запомнишь… если б не глаза. Чёрные, пронзительные, птичьи глаза.

— Не бойся нас, Верховная жрица, — сказал он своим высоким голосом, — мы друзья тебе.

Меня передёрнуло.

— Друзья?! Вы поймали меня в лесу, притащили сюда, как пленницу, и ещё смеете называть себя моими друзьями?!

Лысый терпеливо вздохнул.

— Я знал, что ты будешь сердиться, Верховная. Но мы не могли поступить иначе. Сейчас ты напугана, почему-то рвёшься обратно, к своему похитителю, вместо того, чтобы радоваться, что сама от него сбежала… как же нам обращаться с тобой, Верховная? Ты не в себе! Он проник в твой разум, используя чары…

Я выпрямилась и сжала кулаки. Если б только антимагию можно было использовать, как магию, эти «спасители» полетели бы вверх тормашками!..

— Дэйн не проникал в мой разум и никаких чар не использовал! Да, он похитил меня и принёс в свой Замок, но обращался со мной как с гостьей, а не как с пленницей. И вообще… это не ваше дело! — беспомощно воскликнула я, прекрасно понимая, что о моей связующей нити с драконом рассказывать нельзя. А без этого лысому и его сообщникам ничего толком не объяснишь. Не говорить же: «Дракон полюбил меня, а я — его». Если враги узнают об этом, то используют наши чувства против нас же!

Лысый мужчина переглянулся с теми двумя, покачал головой и обернулся ко мне.

— Верховная, драконы — враги людей, и если в нашем мире этих тварей удалось истребить давным-давно, то здесь, увы, они повелевают миром. И творят всё, что захотят! Так как ты можешь утверждать, что крылатое чудовище не причинило тебе зла? Мы ведь ни за что не поверим!

— Клянусь, — пробормотала я, слыша, как гулко стучит сердце в груди, — Дэйн не сделал мне ничего плохого. Отпустите меня, чтобы я могла вернуться к нему.

— Сбежала, но хочет вернуться, — вздохнул лысый. — Разум Верховной бунтует, но чары дракона всё равно побеждают… Послушай, Верховная. Мы расскажем тебе всё от начала до конца, и ты решишь, стоит ли верить нам, или нет.

— Ладно, — я скрестила руки на груди. — Только, может быть, представитесь сначала? Мне неловко разговаривать с незнакомцами.

— Будем знакомы, — не стал возражать лысый, — я — Гэрхол. Умею внушать любые мысли, какие только захочу, любому человеку.

— И это вы внушили господину Энери, чтобы он пленил дракона, — тихо сказала я.

— Всё так. А пленил он чудовище с помощью одноразового артефакта, принадлежавшего Арлиду, — Гэрхол кивнул на высокого, нескладного мужчину с лохматыми пегими волосами. Арлид неловко буркнул:

— Угу.

— Птичка, которая приносила вам письма, тоже принадлежит ему, — продолжал объяснять Гэрхол, — её зовут Эсми. Очень сообразительное создание, так и не попалась в лапы дракону.

— Дэйн не убивает маленьких птах, — возмутилась я.

Гэрхол отмахнулся — похоже, он не воспринимал мои речи всерьёз, — и указал на третьего, молчаливого темнолицего коротышку. Это он сделал магов невидимками на поляне, так что их я не увидела, а себя, к сожалению, выдала!

— Наш несравненный друг Зурбаг. Сделал нас вместе с лошадьми незримыми для драконов, — улыбнулся Гэрхол, демонстрируя мелкие желтоватые зубы, — чтобы мы смогли совершить наш героический поход из Арифании в Бланкастру. Жаль, что магии Зурбага надолго не хватает, и нам приходилось иногда прятаться и выжидать…

— Моё имя Роника, — я тоже была вынуждена представиться. — Слушайте, я понимаю, что вы по какой-то причине ненавидите драконов и желаете им смерти. Ну, а я-то при чём? Зачем я вам нужна?

Все трое обменялись взглядами.

— Вот теперь, — Гэрхол потёр ладони друг о друга, и я заметила, что руки у него мелко подрагивают, — я и начну рассказ. Кто мы такие, откуда появились и чего хотим от тебя, Верховная. Готова слушать? Арлид, принеси нам пару ковров. Вы с Зурбагом можете подождать снаружи, пока я побеседую с Верховной.

— Угу, — Арлид принёс небольшие коврики — тёмно-красные, с виду чистые — и расстелил их на земле. На один из ковриков сел Гэрхол, скрестив ноги, на другой — я, обняв колени и притянув их к себе.

Арлид и не проронивший ни слова Зурбаг вышли, а я приготовилась слушать. Всё равно мне ничего другого не оставалось, а так хоть узнаю, что эти заговорщики собой представляют.

— Итак, — Гэрхол взглянул на меня своими птичьими глазами, — мы — жрецы Фэлани. Величайшей и Благосклонной.

К этому я была готова.

— Здесь мы появились девятнадцать лет тому назад, как и ты. В нашем маленьком мирке начали преследовать и убивать жрецов Фэлани — кровожадный король, возомнивший себя сыном бога, провозгласил новую религию и повелел уничтожать сторонников Чистой Веры, — эти слова Гэрхол подчеркнул. — Мне, Арлиду, Зурбагу и ещё одному жрецу, которого сейчас нет в живых, удалось скрыться в драконьем мире. Но тогда мы не знали, что он драконий, — Гэрхол сделал мрачную паузу, — нам такая мерзость не могла прийти в головы! Только когда нашего друга похитили и пытали серые драконы, мы поняли, что этот мир надо спасать от крылатых тварей.

Я не выдержала и отвела глаза — такой ненавистью горел взор моего собеседника.

— Мы знали, что в этом мире есть ещё кое-кто из нашего, — теперь его голос смягчился. — Ты, Верховная! Но ты была ещё младенцем, и мы терпеливо ждали, пока твой дар пробудится. Наблюдали за тобой в хрустальном шаре Арлида.

Ах, так шар — это очередной артефакт! «Наблюдали»… Как же неприятно это звучало — за мной тайком подсматривали, нисколько не думая, понравилось бы это мне или нет!

— И как только мы почувствовали всплеск твоей магии, так сразу и решили идти к тебе, — продолжал Гэрхол. С величайшим сожалением он добавил: — Знали бы мы, что дракон спасётся и унесёт тебя в горы! Но мы были уверены, что этот ничтожный человечишка Энери справится с заданием.

Я поморщилась, думая, что этому мерзкому жрецу лучше не говорить, кто спас дракона.

— Энери погиб из-за вас. Из-за вашего «задания»! Вы ничуть в этом не раскаиваетесь, правильно? — Я пристально посмотрела в лицо Гэрхолу, и тот хмыкнул:

— Нет. Я побывал в голове Энери — тупое, мелочное, недоброе существо, да ещё и жадное. Такого не жалко было. Слушай дальше, Верховная.

— Слушаю очень внимательно, — и я не преувеличивала.

Гэрхол сел поудобнее и продолжал, поглаживая рукоять своего меча — видимо, чтобы занять чем-то руки:

— На протяжении очень долгих лет в твоём роду появлялись на свет Верховные жрицы. И твоя мать не стала исключением. У неё был такой же замечательный дар, как у тебя, но с младенцем на руках она не смогла бы скрываться от врагов.

Я почувствовала волнение и коснулась талисмана на груди, пытаясь успокоиться. Странное дело — металлические лепестки казались тёплыми, как будто живыми.

— Мы не знаем, почему твоя мать не спаслась. Может быть, её смертельно ранили, и всё, что она успела сделать — это вытолкнуть корзинку с тобой в другой мир, Верховная. Может, ещё что-то случилось… Так или иначе, ты — живая, здоровая, с талисманом — очутилась здесь. И теперь, — Гэрхол опять сделал паузу, на сей раз торжественную, — на тебе лежит священная миссия. Усилить наши магические способности и помочь нам в тайной борьбе против драконов.

Я чуть не расхохоталась, услышав эту нелепицу. Нет, с меня довольно!

— А теперь послушайте вы, Гэрхол, жрец Фэлани или как вас там, — я так резко поднялась на ноги, что он вздрогнул. — Я вам не кукла в театре, чтобы дёргать меня за ниточки. И я сейчас же ухожу. Не смейте меня задерживать! И не пытайтесь причинить мне вред! Я же Верховная жрица, так? А значит, — я била наугад, — могу вас проклясть! И тогда ваша магия вовсе пропадёт!

На лице Гэрхола промелькнуло смятение, и я возликовала. У меня получилось! Получилось напугать его! Только бы уйти и… Я торопливо шагнула к выходу из палатки.

— Роника, — окликнул меня Гэрхол тихим, бесцветным голосом. Впервые жрец назвал моё имя, и теперь уже я ощутила нечто сродни смятению. — Посмотри на меня.

Не в силах сопротивляться, я обернулась и уставилась ему в глаза — глубокие, засасывающие, как чёрные бездны.

— Роника, — донеслось как будто издали. — Роника, Верховная, ты будешь слушаться меня, ты будешь верить всему, что я скажу, ты сделаешь то, что я велю…

Я хотела бежать, но не смогла сделать и шага. А затем мир вокруг закачался и разлетелся на сотни мелких осколков.

Я пришла в себя, как от толчка. Лежать было жёстко и неудобно, под головой почему-то не оказалось подушки. Распахнула глаза и с недоумением огляделась — где я? Это не Замок-Артефакт!

— Ты в порядке, Верховная? — прозвучал высокий мужской голос, и воспоминание вспышкой озарило ум. Это Гэрхол! А я, выходит, всё это время пролежала в лагере заговорщиков!

— Что вы со мной сделали? — обескураженно спросила я, садясь на коврике. Гэрхол тотчас подошёл, почтительно опустился на колени, словно во мне воплотилась сама богиня Фэлани, и сплёл свои пальцы с моими. Но смотрел он совсем не так, как взирают на богов! Под его пристальным взглядом я почувствовала себя уязвимой и беспомощной.

— Роника, расскажи, как относится к тебе чудовищный дракон. И как ты относишься к нему. Говори только правду, Верховная, не утаивай ничего.

Талисман у меня на груди слабо засветился.

— Я… доверяю ему, а он мне, — к моему вялому удивлению, слова так и рвались с губ. Сопротивляться я не могла и не хотела. — Между нами — связующая нить.

Брови Гэрхола сошлись на переносице.

— Нить? Ты уверена? В нашем мире, когда драконы были ещё живы, случалось такое, но очень редко.

— Да… уверена. Мы с моим драконом хотим заключить брак. А ещё Дэйн — мой наставник.

— А вот это уже звучит гораздо интереснее, — оживился Гэрхол, не выпуская моих рук. — Чему он тебя обучает?

Я рассказала ему про наши тренировки. Жрец поджал губы, помолчал. И как будто окатил меня ледяной водой с ног до головы:

— А ты понимаешь, Верховная, что дракон не развивает твою силу, а потихоньку экспериментирует над тобой? Делает то же самое, что и серые драконы делали с нашим покойным другом… только по-другому? Мягче, хитрее… а конец будет один?

Я неверяще смотрела на него. Мои губы шевельнулись:

— И каков же будет конец?

Гэрхол тяжело вздохнул и ответил просто и зловеще:

— Смерть. Он изучит твою силу, потом с помощью твоего же талисмана, — жрец указал на металлический цветок, — высосет её и заберёт себе.

— Что? Мой талисман способен на такое?!

— Да. Когда ты достигнешь пика своей силы, — Гэрхол буквально пожирал мою выцветшую голубую ленту глазами, — талисман превратится в полноценный магический артефакт. Пока он работает лишь изредка — вспыхивает и гаснет. Дракон наверняка уже догадался, что это такое и как повернуть его против тебя.

Неужели это правда? Помню, Дэйн заявил, что у него есть план насчёт меня. Дескать, на первом этапе мы будем развивать мою магию, в итоге оказавшуюся антимагией. А что последует за этим, Дэйн никогда не говорил!

Больно. Как же больно. Я вырвала руки из холодных, липких пальцев Гэрхола и стиснула ноющие виски.

— Не хочу верить… не хочу… Дэйн не может… он любит меня, — бессвязно лепетала я.

Ладони Гэрхола легли мне на голову, и его шёпот проник в мои уши:

— Роника, доверься мне. Только я, Арлид и Зурбаг — только мы желаем тебе добра. И спасём нашу Верховную от дракона… красавицу — от чудовища.

Я снова прикрыла потяжелевшими веками глаза и провалилась в небытие.

Когда я пришла в чувство, у меня уже не оставалось никаких сомнений в словах Гэрхола. Но как же ловко Дэйн сумел обмануть меня!

И если б не жрецы из моего родного мира…

— Сделаем так, — говорил Гэрхол, поглаживая меня по плечам. — Опередим дракона: ты сама с помощью талисмана заберёшь его магию, Верховная. А затем мы отдадим крылатое чудовище в жертву Фэлани.

— Но как же так, — я в растерянности прикусила губу, — у дракона можно просто забрать магию?

— С ним, — Гэрхол кивнул на металлический цветок, — можно. Это могущественный артефакт, и ты даже не представляешь, Верховная, насколько он древний.

— Хорошо. А что потом станется с драконьей магией?

— Она так и будет храниться в артефакте. Потом мы уничтожим её с помощью ритуала, — глаза жреца сверкнули гневом против всех драконов, который отчасти разделяла и я. Отчасти — потому что мой гнев был направлен на одного-единственного дракона, Дэйнхара из рода Илль.

— Как я смогу одурачить крылатого? Он же умеет читать мысли, — вспомнила я кое-что неприятное. Гэрхол пожевал губами, словно древний старик, затем решительно заявил:

— Ты — Верховная жрица, Роника. Не позволяй какой-то огромной ящерице читать свои мысли. Старайся почувствовать, как он это делает, и представь, что отталкиваешь его обеими руками. В конце концов, — Гэрхол ухмыльнулся, — дракон ведь хочет, чтобы ты развивала свой дар, не так ли?

И я не стала возражать.

Гэрхол проводил меня чуть ли до самого портала — о нём я тоже рассказала. Но предостерегла жреца от того, чтобы пытаться попасть в Замок-Артефакт.

— Он живой, и очень предан хозяину, — объяснила я. — Замок может что-то с вами сотворить раньше, чем вы поймёте, что вообще происходит!

Гэрхол согласился с моими доводами.

— Нам пока и не нужно в Замок, — поразмыслив, сказал он. — У нас есть ты, Верховная — наши глаза и уши в стане врага.

Я улыбнулась ему. Сейчас, когда Гэрхол разоблачил передо мной драконье коварство, он виделся мне лучшим другом. Пусть я знала его всего пару часов, но какая разница — порой, говорят, даже любовь приходит в мгновение ока, что уж говорить о дружбе.

Смущало меня лишь одно. Я никак не могла вспомнить, как именно Гэрхол убедил меня в том, что «мой» дракон — негодяй. Но это ведь неважно, правда?

— Сможешь ли притворяться, что любишь его, как раньше? — беспокойно спрашивал Гэрхол, держа мои руки в своих. Я кивнула:

— Ну разумеется. Ты можешь на меня положиться, Гэрхол.

Расставшись с ним, я легко пробежала по траве, вошла в портал — как в прохладную воду нырнула, — и приложила ключ к картине. Портал мгновенно затянулся, а Замок тут же начал бушевать:

— И где тебя демоны носили?! Ты что, с ума сошла, волшебница, а если б Инор прилетел и украл тебя?!

Я лениво отмахнулась:

— Тому Инору плохо бы пришлось. Я, как ты сам отметил, волшебница, а не просто испуганная девчонка. И силы мои растут день ото дня!

— А, вот как, — ядовито проговорил Замок-Артефакт, — мы уже уверенные в себе стали?

Я приподняла брови и ответила ему гордым молчанием.

— Повезло тебе, что хозяин ещё не вернулся, — лёгкий ветерок, пролетевший по комнате, означал вздох Замка, — глупая и самонадеянная девица! А где Хэльгрен? Ты решила его там оставить?

— Как это «решила»? — нахмурилась я. — Я его вообще не видела! Хэльгрен что, тоже в портал шагнул?

— Тревожился и тебя искать пошёл, — голос Замка помрачнел. — Вот теперь ты его ищи! А если оба пропадёте, то-то весело будет, хозяин меня по камушку разберёт!

Теперь вздохнула я — и повертела в руке ключ. Как бы Хэльгрен не наткнулся на жрецов Фэлани! Всё-таки он владел огненной магией, в отличие от моих новых друзей. Нетрудно догадаться, у кого будет преимущество в бою.

— Ему было велено не выходить из Замка, — сердито буркнула я, вновь прикладывая ключ к картине с лесным пейзажем. — Но нет, куда там, осмелел! На что хочешь поспорю, что прежний Хэг-Дааль так себя не повёл бы!

Да уж, злодеи — во всяком случае в книжках — не бегут спасать друзей. У них и друзей-то обычно не бывает, одни приспешники.

Но что поделать! Я набрала в грудь воздуху и опять нырнула в картину.

— И что же это, по-вашему, такое? — Я прищурилась, разглядывая крашеные деревянные фигурки дракончиков, лежавшие на столе. И белые, и чёрные, и серые, и зелёные — всех было по десять штук, и в каждом маленьком отряде был свой предводитель с большим шипастым гребнем на голове.

— А вот и я хотел бы вспомнить! Но пока не получается, к сожалению, — Хэльгрен заглянул в деревянный, окованный медью ящичек. Извлёк оттуда плоский предмет, поделённый на серые квадраты и обитый с краёв и снизу красным бархатом.

— Для чего эта доска? — задумалась я.

Хэльгрен смахнул со лба седую прядь волос и взволнованно предположил:

— Может, чтобы на ней фигурки расставить?

Я пожала плечами. Всё-таки бывший узник Ирлигарда выглядел забавно — так радуются дети, получив в подарок непонятную, но очень красивую и драгоценную игрушку.

Знала б я, что, разыскивая меня, Хэльгрен так глубоко заберётся в местные леса! Еле его нашла — на полянке, сидящим на пне и отчищавшим ящичек от земли.

— Я увидел его, — объяснил Хэльгрен, сначала порадовавшись, что со мной всё хорошо, — и не смог пройти мимо. Не знаю, откуда этот ящичек здесь взялся, но я уверен, это магический артефакт! Ну, что вы так смотрите на меня, Роника? Разве не я нашёл для вас и Дэйна ключ к оживлению картин? — Это было сказано с таким невинным самодовольством, что я усмехнулась:

— Что вовсе не означает, будто вы теперь каждую неделю будете находить всё новые и новые артефакты!

— А кто знает, — лукаво улыбнулся мне Хэльгрен, отряхнув ящичек в последний раз, — может, и буду находить!

И теперь мы сидели в столовой, нарушая очередное правило Замка, но тот даже не сделал нам замечание. Вероятно, больше думал о затянувшемся отсутствии хозяина — если артефакты, конечно, умеют думать.

Ждать пришлось не так долго. Вскоре Хэльгрен налюбовался своей находкой, спрятал фигурки и доску в ящичек и объявил, что поищет сведения обо всём этом в Синей Библиотеке. А затем на лестнице послышались шаги.

— Это он, — вырвалось у меня. — Дэйн!

Раньше, всего лишь несколько часов тому назад, я бросилась бы навстречу своему дракону. И сейчас встала из-за стола, подалась вперёд… но тут же отступила. Меня как будто что-то удерживало.

А между тем, сердце тосковало, и нить, связавшая меня с Дэйном, болезненно натянулась. Я предчувствовала недоброе.

Дверь столовой медленно открылась, и Дэйн появился перед нами. Мне сразу бросилось в глаза, что он сменил белую рубашку на чёрную.

Кроме того, лицо его осунулось и побледнело за какие-то три часа, а взгляд был таким странным, что я растерялась. На руках у дракона, как я заметила, поблёскивали перстни с белыми камнями.

— Мы рады вас видеть, Дэйнхар, — прозвучал за моей спиной мягкий голос Хэльгрена. — Уже начинали волноваться…

Дэйн сделал ещё пару шагов к нам и остановился. Глубоко вздохнул, провёл ладонью по волосам.

— Да, я задержался. Мы должны были провести обряд погребения отца… костёр, прощальные речи… всё как положено.

Он сделал паузу и уронил:

— Теперь я — глава рода Илль.

Замок-Артефакт издал какое-то сдавленное восклицание и умолк. Наступившая тишина была оглушающей. Обряд погребения… костёр… Керфен из рода Илль мёртв?!

— Но как же так? — Хэльгрен был изумлён не меньше моего. — Дракон — и просто умер? Как болеют и умирают люди? О, простите, — опомнился он, и я буквально ощутила, как наш гость огорчён собственной бестактностью, — я искренне вам сочувствую…

— Благодарю, — ровным тоном произнёс Дэйн, но смотрел он не на Хэльгрена, а на меня. — Роника… я вижу, что ты тоже потрясена, и позже мы с тобой кое о чём поговорим.

Я не смогла ответить. Со мной творилось странное: моё сердце, моя нить требовали обнять Дэйна и утешить его в горе, а разум… он был холоден. И напомнил, что мне не должно быть дела до боли и невзгод дракона — моего врага.

— Роника, с тобой всё в порядке? — Дэйн подошёл, коснулся моей руки. Я сосредоточилась — кажется, он хотел прочитать мои мысли. Нет уж, чудовище крылатое, ничего у тебя не выйдет! Мысленно представила, как выталкиваю его призрачную фигуру из тёмного лабиринта, и Дэйн заинтересованно нахмурился.

— Я смотрю, пока меня не было, кое-кто тренировал…

Он тут же резко оборвал себя — видимо, вспомнил, что в комнате ещё находится Хэльгрен, а ему мою тайну знать нельзя.

— Да, — пробормотала я, глядя Дэйну в глаза. — Всё именно так, как ты решил. И не беспокойся… я в порядке, просто очень сильно волновалась за тебя.

А вот сейчас следовало обнять его и спрятать лицо на его широкой груди, что я и сделала. Дэйн стал привычно перебирать мои волосы, и я прошептала, до боли сжимая веки, чтобы не заплакать:

— Мне очень жаль, что твой отец умер, Дэйн. Очень жаль.

— Мне тоже, — глухо ответил он.

Позже, когда мы остались одни — Хэльгрен ушёл в библиотеку, — Дэйн извлёк из-за пазухи бутылочку с чем-то багровым и засохшим на дне. И пояснил в ответ на мой недоумевающий взгляд:

— Кровь отца, которую я успел взять. Если Сиальда и её любезные сыночки думают, что я ничего не заподозрил, то напрасно.

— Они отравили его? — Я поднесла руку к губам. Поистине Гэрхол был прав, и драконы — настоящие чудовища, если они могут совершать такие злодеяния!

— Пока неизвестно, — Дэйн вновь спрятал бутылочку, — но я надеюсь, что очень скоро узнаю правду. Хорошо, что я нарисовал небесный дворец — как чувствовал, что мне пригодится эта картина!

Картина. Я досадливо закусила губу, вспомнив, что не поставила на место холст с лесным пейзажем и не закрыла его покрывалом. Но может, Дэйн в его состоянии не обратит на это внимания?

— Перед смертью отца заставили подписать новое завещание, — безжизненным тоном продолжал Дэйн, держа меня за руку так, словно только я была якорем спасения в этом мире. — Замок-Артефакт теперь по документам принадлежит Инору и Кирену. Смешно, не правда ли, — Дэйн криво улыбнулся, — когда ты по обычаю становишься главой рода, а у тебя при этом последнее имущество пытаются отнять?

— Что ж, — раздался над нашими головами подчёркнуто спокойный голос Замка, — пусть новые владельцы приходят, мы с ними познакомимся.

Похоже, Замок что-то придумал.

— Обязательно придут, — хмыкнул Дэйн. — Можешь не сомневаться, я сам пригласил… зная, как ты их примешь.

— И как я их приму! — пискнула оказавшаяся у наших ног Эллейн. И как она подобралась так незаметно? Мне почудилось, что мышь-смотрительница очень уж пристально на меня смотрит, и я вновь повернулась к Дэйну. А он взглянул на иллюзию и мрачно улыбнулся.

— У тебя-то, Эллейн, к Инору личные счёты. С удовольствием понаблюдаю за их сведением!

Эллейн только кивнула и потёрла лапки друг о друга. А мы с Дэйном поднялись по лестнице, прошли по коридору и вскоре очутились в комнате с картинами.

— Дэйн, — я всмотрелась в его хмурое лицо, — ты полетишь прямо сейчас?

— Мне бы не хотелось терять время, — после паузы ответил он. — Я побывал здесь только затем, чтобы предупредить вас всех и шагнуть в картину, — он поднял мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев. Я испытала одновременно прилив жаркого удовольствия и желание отстраниться.

— Буду ждать тебя, — и я, поднявшись на цыпочки, прижалась щекой к его щеке.

Странное дело. Я как будто раздвоилась, и одна половинка бесчувственно взирала на страдания Дэйна и готовила план, как лишить его магии, а другая… просто вела себя, как прежняя, любящая и доверчивая Роника. Что же со всем этим делать, как вновь стать цельной?

И как избавиться от своих чувств к дракону, ведь я не должна дрогнуть под их влиянием!

— Увидимся, Роника, — и, приложив к картине с небесным дворцом ключ, Дэйн шагнул внутрь неё, в ослепительное далёко.

А я осталась стоять, прижав руки к груди, с бьющимся сердцем и смятением в душе.

Дэйн

В небесном дворце быстро нашёлся знаток ядов. Каль-Хаарвен, которому я передал свою просьбу, кивнул и обратился к стражнику, стоявшему у дверей:

— Пусть ко мне в кабинет зайдёт благородная Ания из рода Ирр.

Пока стихали шаги стражника в коридоре, я вспомнил, что уже недавно слышал это имя.

— Кому лучше всех разбираться в ядах, как не чёрной драконессе, — натянуто улыбнулся я.

— Именно так, — энергично закивал Хаарвен, — и я надеюсь, ваше дело, благородный Дэйнхар из рода Илль, стоит того, чтобы позвать одну из лучших расследовательниц на моей службе!

Я недоверчиво взглянул на него:

— Думал, вы и вовсе меня к демонам пошлёте, а не станете помогать.

— Вы что! — Хаарвен замахал руками. — Там, где замешан яд, наверняка кроется какая-нибудь преступная тайна, а мы, квизари, мимо такого не пролетаем!

— Это если яд найдётся, — пробурчал я себе под нос.

Наконец, появилась Ания — в той же белой накидке, в которой я видел её однажды, с небрежно причёсанными светлыми кудрями — и поманила меня за собой. Мы прошли ряд коридоров, спустились по лестнице и упёрлись в узкую дверь из красного дерева. Наблюдая за тем, как Ания достаёт ключи и отпирает дверь, я коротко поинтересовался:

— Что это?

— Моя лаборатория, — просто, без гордости или самодовольства, отозвалась Ания. Замок щёлкнул, и дверь открылась. Из комнаты ощутимо потянуло смешанными запахами зелий. Даже, я бы сказал, вонью. И как чёрные драконы умудряются проводить в своих лабораториях дни и ночи?

Внутри было именно то, что я ожидал увидеть: сплошные бутылочки, баночки, колбочки и сосуды, заставлявшие стол, склянки с бесцветными порошками, стопки высушенных трав. Ания жестом предложила мне сесть на скамеечку и устроилась напротив. Повинуясь небрежному жесту чёрной драконессы, в очаге вспыхнул огонь.

— Не буду томить вас, — я вынул из-за пазухи бутылочку с засохшей кровью внутри. — У меня есть все основания подозревать, что моя мачеха, Сиальда из рода Лэй, и её сыновья Инор и Кирен отравили моего отца, Керфена из рода Илль. Сегодня утром он скончался.

Большие карие глаза Ании наполнились сочувствием.

— Мне жаль, достойный Илль-Дэйнхар.

— Одного не могу понять — зачем им это понадобилось, — я покрутил бутылочку перед собой, не глядя на Анию. Слова сочувствия, слова утешения — кому они сейчас нужны? Важно было то, что отца больше нет, а я жаждал призвать убийц к ответу.

— У любого преступления есть причины, — согласилась Ания. — Но мы поговорим об этом, сначала проверив, был ли яд, — она кивнула на склянку с кровью и забрала её у меня.

Следующие полчаса я смотрел, как чёрная драконесса засучивает рукава и наполняет мою бутылочку сначала бесцветным порошком, а потом неизвестной синей жидкостью. И осторожно мешает смесь палочкой из «нейтрального металла».

— Чтобы он не мог как-то повлиять на наш опыт, — объяснила Ания, доставая из-за гигантского чёрного сосуда песочные часы. — Смотрите, когда весь песок высыплется из верхней колбы в нижнюю, смесь приобретёт цвет. Если это будет пурпурный — значит, вашего отца отравили омерелой. Если жёлтый — аянкой. А если к нему в еду или питьё подмешали кристаллики иихр, то отравленная кровь станет ярко-зелёной. Каждый яд оставляет свой собственный отпечаток в крови.

— Хороший у вас метод, — с уважением отметил я. Ания заулыбалась, встряхнув гривой непокорных кудрей:

— Я сама его придумала!

Тем временем в верхней колбе часов оставались последние песчинки. Я следил за ними, как зачарованный, подавшись вперёд на своей скамье. Ну же… скорее… откройся, истина…

Осознание было как удар тяжёлым мешком по голове: смесь не поменяла цвет. Ания моргнула, склонилась над бутылочкой, добавила туда что-то ещё. Поболтала палочкой. Ничего не помогало — смесь оставалась бесцветной.

— Что это значит? — спросил я, чувствуя, как свинцовая боль зажимает голову в тиски. Надышался зелий…

— Здесь нет яда, — Ания обескураженно развела руками. — В крови вашего отца или ничего не было… или это какой-то особенный яд, которого мы ещё не знаем. Например, полученный из магического артефакта.

— А может, тэа? — Я с силой потёр лоб. — Ядовитые пауки…

— Увы, нет. Тогда смесь приобрела бы белёсый оттенок, — вздохнула Ания. — Почему вы так уверены, что ваша мачеха и сводные братья отравили благородного Керфена из рода Илль?

Я встал со скамьи и в упор посмотрел на чёрную драконессу.

— Потому что они его ненавидели и думали только о его наследстве, благородная Ания из рода Ирр. Я знаю. И мой отец всегда отличался хорошим здоровьем — он не мог умереть ни с того, ни с сего. А сейчас позвольте мне откланяться. Раз уж мачеха оказалась настолько хитра, что её яд просто так не обнаружишь, она может придумать ещё что-нибудь столь же хитрое и подлое. Мне нужно возвращаться в Замок-Артефакт.

— Позже я попробую ещё немного поэкспериментировать, — спокойно выдержав мой взгляд, ответила Ания и вылила содержимое бутылочки в котелок, который затем накрыла крышкой. Взмахом руки потушила огонь в очаге. — И, конечно, если вдруг мои первоначальные выводы окажутся неверными, я пришлю вам письмо.

Я благодарно кивнул:

— Буду очень вам признателен за любую помощь!

Ания направилась вместе со мной к двери.

— Кстати о ядовитых пауках, — она вскинула на меня испытующий взгляд. — Служба квизари облетела всю Бланкастру и подозревает, что недостойный Дааль из рода Хэг прячется где-то в Карвалийских горах. Вы не натыкались на что-нибудь подозрительное по пути сюда?

Я ответил равнодушно, думая о своём:

— Нет.

— Очень жаль, — и, теребя резные пуговицы на своей накидке, Ания тихо, но очень зловеще произнесла: — Если кто-то из драконов вздумает помогать Хэг-Даалю, отправится в Ирлигард как укрыватель. Надеюсь, таких глупцов в альге Найварис не найдётся. Даже род Хэг не осмелится…

— И хорошо, что не осмелится, — обронил я, когда мы вышли, и Ания повернула ключ в замочной скважине.

Чёрная драконесса одарила меня задумчивым взглядом. Мне даже не по себе стало: уж не подозревают ли эти демоновы квизари, что я прячу у себя преступника? Пожалуй, как только у Хэльгрена окончательно прояснится память, с ним придётся серьёзно поговорить. И выпроводить из Замка-Артефакта.

— Буду ждать вашего письма, — сказал я Ании напоследок.

— Да… хорошо, — теперь уже она думала о чём-то своём. — До свиданья, благородный Дэйнхар из рода Илль.

— До свиданья, — торопливо попрощался я. А вскоре покинул небесный дворец и полетел к порталу, ведущему в Замок-Артефакт. Шагнул в знакомую комнату, вынул ключ из-за пазухи и приложил его к картине. Тотчас же она закрылась.

— Ну вот, а я тревожиться начал, — проворчал Замок-Артефакт. — Роника! Роника! — громко позвал он; моя волшебница прибежала и кинулась мне на шею.

— Ты как раз вовремя, Дэйн, — пробормотала она.

— А в чём дело? — На всякий случай напрягся и, как выяснилось, не зря.

— Посмотри в окно, — вместо ответа посоветовала Роника.

Я взглянул поверх её головы — и увидел двоих драконов, вовсю машущих белыми крыльями на пути к Замку. Почти сразу же узнал Инора и Кирена, и на моих губах сама собой появилась кривая ухмылка:

— Конечно, вовремя — сейчас-то мы и повеселимся!

Я слышала, как драконы с шумом приземляются у дверей Замка. Донёсся знакомый смех Инора, отчего меня всю передёрнуло, и я обхватила плечи руками. Дэйн тотчас приобнял меня, шепнул на ухо:

— Не бойся, если понадобится — я своими руками вышвырну их отсюда.

— Не понадобится, — ответил ему Замок-Артефакт. — Стойте у лестницы, как и стояли, а мы с Эллейн покажем гостям, что значит являться незваными.

Я вздрогнула, когда дверь распахнулась, словно от удара ноги, однако Дэйн и бровью не повёл. Невозмутимый, расслабленный, как всегда, и мне невольно — а может, и по желанию дракона, кто знает, — передалось его спокойствие.

— Не ждали, что мы так скоро? — нагло ухмыльнулся Инор, шагнув за порог с таким видом, будто явился к себе домой. Кирен медлил — возможно, был поумнее.

— Не ждали, — прозвучал над моим ухом голос Дэйна. — Ты, я смотрю, в добром здравии, братец.

Говорили они на драконьем языке, но я уже неплохо научилась его понимать. Да и Замок-Артефакт — хороший мой! — переводил все непонятные слова.

Тем временем Инор сузил льдисто-голубые глаза, и ухмылка исчезла с его лица.

— За побои ты отдельно заплатишь, братец Дэйнхар, — тихо, но вполне разборчиво произнёс он и добавил громче: — Я-то в полном порядке, готов приступить к владению Замком-Артефактом. А вот ты и твоя девка ещё не собираете вещи — странно!

Рука Дэйна, обнимавшая мои плечи, напряглась.

— Её зовут Роника. Не так уж и трудно запомнить, братец Инор.

— Была ещё охота запоминать всяких, — снова ухмыльнулся Инор, скользнув по мне взглядом, и я отчётливо ощутила желание разбить ему лицо в кровь. Пока я сжимала кулаки, откуда-то выбежала Эллейн, метя длинным розовым хвостиком пол.

— Добрый, добрый день, господин Инор, — подчёркнуто вежливо поздоровалась она.

— А, ты, — он даже не взглянул на неё. — Иллюзия. Всегда считал тебя бессмысленной тратой магии, мышка. Ничего, теперь Замок мой… наш, — живо поправился Инор, оглянувшись на Кирена, — и я наведу в нём…

— Погоди-ка, дорогой братец, — перебил его мой дракон. — Ты столько всего сказал, а самое главное упустил.

Инор небрежно приподнял тёмные брови:

— И что, по-твоему, «самое главное»?

— Спросить, — Дэйн обвёл глазами высокий потолок и серые каменные стены. — Спросить Замок-Артефакт, хочет ли он, чтобы его владельцами были вы с Киреном.

Какое-то время стояла недоуменная, как мне показалось, тишина, затем Инор запрокинул голову назад и расхохотался.

— Спросить? Артефакт, пусть даже и такой грандиозный? Дэйнхар, да ты смешон, братец! — И он прибавил ещё пару слов — должно быть, ругательств, которые Замок мне переводить не стал. — Спрашиваешь ли ты почтового голубя перед тем, как отправить письмо, привязав к его лапке? А, забыл, у тебя нет почтового голубя, но так или иначе, ты знаешь, что я имею в виду.

— Замок-Артефакт — особенный, — сухо ответил Дэйн, — он живой. Эллейн — не просто иллюзия, а смотрительница. Так что ты бы лучше проявил немного вежливости по отношению к тем, кого желаешь назвать своими.

— А не то — что? — Инор расставил пошире ноги и сжал свои сильные руки в кулаки. — Что вы…

Он не успел договорить. Из пола вырвались железные цепи и сковали Инора. Как он ни дёргался, как ни ругался, освободиться не смог. А Эллейн вдруг стала огромной, ростом с самого дракона, скрутила кляп из носового платка и сунула ему в рот.

— Это чтобы вы, наконец, замолчали, господин Инор, а то слишком много болтаете, — вежливо пояснила мышь. Он свирепо таращил на неё глаза, но ответить был не в состоянии.

— Эй, отпустите его! — потребовал Кирен, зажигая пламя в руках, но магию применить так и не успел. Дверь Замка-Артефакта изогнулась, прямо из неё высунулся деревянный кулак и так хватил Кирена по уху, что дракон отлетел в заросли колючих кустов.

— Ах вы твари! — заорал Инор, выплюнув кляп. — Да я вас…

Замок-Артефакт не стал дожидаться его угроз. Он распахнул дверь посильнее и швырнул Инора вслед за братом в те же колючие кусты. Откуда незваные гости — злые, разочарованные и исцарапанные, — выбрались не сразу и под наш дружный смех.

— Это тебе так не пройдёт, братец Дэйнхар! — заорал Инор. — Ты настроил Замок-Артефакт против меня и Кирена, но я добьюсь справедливости! Даже если мне придётся лететь в небесный дворец, к самому альгахри Каль-Ниарвену!

— Лети-лети, — насмешливо откликнулся Дэйн, обнимая меня за плечи. — Только не забудь, что род Каль не лучшим образом относится к роду Илль.

— К роду Илль — может быть, — долетел до нас голос уходящего Инора, и я закусила губу, услышав: — А вот к роду моей матери Лэй — вполне неплохо!

Всё веселье пропало. Я покосилась на Дэйна:

— И что теперь будет? У тебя силой отберут Замок?

— Ничего не будет, — помолчав, как будто в задумчивости проговорил он. — Не всё так легко, как думают Инор, Кирен и моя дражайшая мачеха.

Двери Замка с торжественным скрипом закрылись, и мы с Дэйном направились в столовую — близилось время обеда.

— Тебе ни о чём беспокоиться не надо, Роника, — дракон похлопал меня по руке, и я изобразила улыбку, хотя мне было по-прежнему не по себе. Инор и Кирен могли помешать плану, который составил Гэрхол — вот что меня тревожило на самом деле.

— Так уж и ни о чём? — вырвалось у меня, и Дэйн слегка нахмурил свои ровные густые брови:

— Кроме, пожалуй, своей магии и заговорщиков. С ними всё просто — будем ждать следующего письма и ответим уже на него.

Я почувствовала облегчение и кивнула.

— А дар твой развивается не по дням, а по часам. И сегодня, сразу после обеда, мы продолжим… — Дэйн остановил меня у двери, ведущей в столовую, и привлёк ближе к себе. Выдохнул прямо в мои губы: — …занятия.

Я смотрела в его светлые глаза, не отрываясь, и слышала, как стучит моё сердце — тук-тук, тук-тук-тук, всё быстрее. Дэйн поцеловал меня — сначала нежно, потом требовательно, впиваясь губами в мой рот, скользя руками по моим обнажённым плечам.

Почему меня влекло к нему, несмотря ни на что? Почему мои руки сами забрались к дракону под рубашку, пока он покрывал поцелуями моё лицо и шею? Хотелось исступленно целовать его, вдыхать его запах, слиться в одно целое с ним…

И в то же время — оттолкнуть, оскорбить каким-нибудь словом, быть может, даже атаковать.

— Ты нарочно надела это платье, — Дэйн легонько куснул меня в плечо, а затем лизнул языком, будто зверь; он тяжело, нетерпеливо дышал, и я вдруг испугалась. Рано или поздно, говорил мне внутренний голос, всё закончится не только поцелуями, а я не готова, я совсем не была готова.

— Нет, — тихонько шепнула я, пытаясь отстраниться. — Давай… давай потом. Мне кажется, я… слышу шаги.

Это и правда был Хэльгрен — он спускался по лестнице, держа тот ящичек с доской и фигурками, и, увидев нас, отпрянувших друг от друга, пожаловался:

— Нигде не могу найти правил этой игры. Всю библиотеку перерыл!

Дэйн пригладил волосы, оглядел ящичек и присвистнул:

— Так это же тейрок. Я сам в него играть не люблю, но правила знаю. Я вас научу. Откуда он тут взялся?

— Я этот, как вы говорите, тейрок в лесу нашёл, — простодушно ответил Хэльгрен, не заметив отчаянные знаки, которые я делала ему, чтобы не проболтался.

— Так, — сузив глаза, Дэйн посмотрел сначала на меня, потом на него. — Какой ещё лес, когда вам обоим нельзя выходить из Замка? А ну-ка, рассказывайте!

Я обречённо вздохнула и поплелась в столовую. Придётся с честным видом излагать уже придуманную мной историю о том, как я заблудилась и долго не могла найти путь обратно.

Огненный круг обступил меня со всех сторон и, казалось, вот-вот начнёт сужаться. Я взмокла от жары, волосы прилипли к мокрому лбу, а платье — к спине, по которой бежали горячие ручейки пота. Что делать, как спасаться? Опасность чудилась настолько реальной, что я думала не о том, как погасить враждебное пламя, а о защите. Об укрытии от него.

Талисман у меня на груди загорелся слабым голубоватым светом, когда я раскинула руки, представляя, как вокруг встал невидимый, твёрдый и не пробиваемый никакой магией купол.

— Замечательно! Просто замечательно! — в голосе Дэйна нотки удивления переплелись с истинным восхищением, и, быть может, он мне даже завидовал. Самую чуточку.

Я бы точно на его месте позавидовала, увидев такое! Огонь погас разом, натолкнувшись на мой купол, и теперь я просто стояла в широком зелёном поле, а напротив был Дэйн. Он приблизился ко мне, и, улыбаясь, потрогал мой купол:

— Твёрже скалы! Ну, а убрать ты его сумеешь, Роника?

— Конечно, сумею, — я погладила лепестки талисмана, всё ещё источавшего голубоватое сияние, и вообразила, что никакого купола нет. Миг — и в поле были только я и Дэйн, ветер шевелил траву вместе с цветущими васильками, а дракон встал вплотную ко мне:

— Твой талисман светится, Роника. Значит, всё-таки лекарка не ошиблась, это не просто металлический цветок, — Дэйн поддел его пальцем, внимательно рассматривая. — Как ты думаешь… может ли это быть источник твоей силы? И, скажем, он засиял потому, что ты научилась черпать её пригоршнями?

Мне вспомнились слова Гэрхола о том, что дракон просто экспериментирует со мной. Чтобы потом забрать всю мою антимагию.

— Нет, конечно, — я принуждённо улыбнулась, заставляя себя отвечать на его вопрос. — Я и без него могу…

— А вот сейчас проверим, — Дэйн снял с меня голубую ленту вместе с талисманом, и я беззвучно ахнула.

— Отдай его сейчас же! — Я сердито потянулась за цветком и, похоже, несказанно удивила дракона. Он отступил назад, не выпуская талисмана из рук.

— Роника, почему ты так волнуешься? Я верну тебе эту штуку, не бойся. Ты что, не доверяешь мне? С каких пор?

«Нет», — так и дрожало у меня на кончике языка. Но хватило благоразумия не произносить эту мысль ни вслух, ни про себя. Я опустила руки и криво улыбнулась:

— Конечно, доверяю. Просто… я не привыкла расставаться с талисманом. Я даже мылась всегда с ним.

— Тем более надо проверить, зависима ли от него твоя антимагия, — Дэйн сжал металлический цветок в кулаке. Не драться же теперь с упрямым драконом! Я отвела глаза и отошла в сторону, наблюдая за тем, как Дэйн создаёт новые огоньки, и готовясь отразить их антимагическим щитом, а то и купол вокруг себя создать.

А потом мне пришла в голову поистине интересная идея.

— Что, если так? — Я сосредоточилась и представила, как купол антимагии окружает… самого Дэйна! И тот не может через него пробиться…

— Вот это да! — Потрясённый дракон коснулся купола, как прежде, и проворно отдёрнул руку: — Он стал ещё сильнее! Теперь мне, магическому существу, больно к нему прикасаться.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как ветерок холодит мне шею и руки, и смотрела на голубые искорки, то и дело пробегавшие по прозрачной поверхности купола. К сожалению, долго продержать его пока не выходило — купол постепенно истончался, таял. Прошло совсем немного времени, и он пропал.

Я вздохнула, нахмурилась. Помнится, Гэрхол говорил, что… Так, нельзя при Дэйне вспоминать то, что было в лесу! Сейчас же купола нет! Чувствуя попытки дракона прочитать мои мысли, я с силой оттолкнула его, а затем улыбнулась сладчайшей улыбкой:

— Видишь, я не только в боевой антимагии совершенствуюсь.

— Вижу, — после недолгого замешательства Дэйн вновь заговорил беззаботно, как ни в чём не бывало. Из кулака у него свисала лента моего талисмана. — Ты не представляешь, Роника, как я рад твоим успехам!

«Отчего же, представляю». Ему нужны были успехи, чтобы затем присвоить всё это богатство себе. Понятно, по какой причине Дэйн не желал, чтобы я раскрывала тайну своего дара остальным драконам. А вдруг бы кто-то взял и опередил его?

— Да, получается, что этот талисман не влияет на твои умения, — Дэйн подошёл и стал надевать мне ленточку на шею. Провёл своими сильными, горячими пальцами по моей коже, заставляя сердце биться чаще. — Ты — волшебница безо всяких артефактов, Роника. Редкая, удивительная.

Он обхватил меня руками, поцеловал в висок.

— И ты — моя невеста. Драконья невеста.

— Тебе так ничего и не удалось разузнать о нашей нити? — спросила я, закрывая глаза. Вот бы и разум свой закрыть, не думать ни о чём и полностью отдаться чувствам. Если б ещё они не были такими двойственными…

— Увы, нет. Знаешь что, Роника? За многие столетия ни у одного дракона не было связующей нити с человеком из нашего мира. Что, если ты стала исключением именно потому, что ты чужачка? И разгадку нужно искать не у нас, а у вас?

А ведь и правда! Гэрхол упоминал, что и в нашем мире когда-то существовали драконы, просто их истребили давным-давно.

— Вопрос в том, как попасть к вам, — Дэйн вдруг усмехнулся. — Не просить же Хэльгрена, вернее Хэг-Дааля опять вызвать демонов. Он придёт в ужас, узнав, что в прошлом занимался такими делами.

— Демонов? — пробормотала я. — А при чём тут… Это из-за них открылся проход в мой мир?!

— Ну, судя по тому, что я слышал в небесном дворце, да. А у меня нет оснований не доверять выводам Каль-Хаарвена — всё-таки он глава службы квизари уже много лет.

Как наяву, вспомнился рассказ Гэрхола. Моя мать, Верховная жрица, вместе с корзинкой отправила меня в прореху между мирами, а сама спастись не успела… Вот оно как. Забавно, но походило на то, что своей жизнью я обязана злобному дракону, погубившему многих других людей. И, спасая, в свою очередь, его самого, я всего лишь вернула долг.

Как же неприятно сознавать, что моё появление здесь совпало с такими мрачными событиями!..

— Роника, ты побледнела. С тобой всё в порядке? — Дэйн испытующе вглядывался в моё лицо, но, к счастью, не мог вглядеться в мои мысли. Сейчас я крепко держала барьер, благодаря которому ни он, ни тот же Хэльгрен не смогли бы и близко подобраться к потоку моих дум.

— Всё хорошо, — я высвободилась из объятий Дэйна, таких желанных и нежеланных, пока васильковое поле превращалось обратно в Круглую Комнату. — Просто я немного устала. Позанимаемся теперь завтра, согласен?

Дэйн кивнул и проводил меня в спальню. Он хотел зайти вместе со мной, но я казалась утомлённой и безразличной, так что дракон передумал. И просто поцеловал меня в губы таким яростным, головокружительным поцелуем, что я долго не могла прийти в себя. А едва мой ум заработал чётко и ясно, как я задумалась.

Наши занятия с Дэйном продолжались. Я ещё не достигла пика своей силы, но что-то мне подсказывало, будто это время приближается с неумолимой скоростью. А значит, я должна буду пересилить себя и приступить к плану, о котором говорил Гэрхол. Вот только как совладать с сердцем, рвущимся на куски, он мне так и не сказал.

Это был самый обыкновенный весенний день — тёплый, солнечный, с плывущими по яркому синему небу облачками. Я сидела у себя в комнате и раздумывала, не прогуляться ли в картину, не попытаться ли обговорить с Гэрхолом детали нашего плана. Мешал только Дэйн. Но и он после обеда планировал отправиться в небесный дворец — та драконесса, Ания, прислала ему какое-то загадочное письмо, и, возможно, это означало разгадку смерти Керфена из рода Илль.

— И тогда нам ничто не будет мешать, — сказала я нараспев и, покрутившись перед зеркалом, сменив серое платье на нежно-розовое с оборками, направилась к двери. Чем бы таким заняться до отлёта Дэйна?

После недолгого раздумья мне пришла в голову отличная идея. Библиотека встречала меня уже не так неприязненно, как раньше — может, посидеть, почитать книги на драконьем языке? Иногда я так делала, и это было хорошей практикой.

Однако ближе к знакомой синей двери я замедлила шаг. До меня донёсся глухой, рассыпчатый стук, с которым переставляют деревянные фигурки дракончиков в тейроке. Опять, что ли, Дэйн решил поиграть с Хэльгреном? Ну да ладно, мне это не помешает. Я взялась за медную ручку, намереваясь зайти в библиотеку… и тут же замерла, услышав негромкий голос Хэльгрена:

— Значит, вы думаете, я что-то от вас скрываю?

Сердце пропустило удар. Беседа двух драконов обещала стать интересной, а что нужно делать, невольно оказавшись свидетельницей интересного разговора? Правильно — подслушать его!

Дэйн ответил не сразу. Судя по звуку, сначала он переставил фигурку. До меня долетел запах гари: наверное, дракончик Дэйна оказался под боем, и на своём ходу Хэльгрен просто-напросто обратил его в пепел. Этот тейрок был занятной игрой — жаль, что оживал только в руках чешуйчатых ящеров.

— Думаю, что скрываете, Хэльгрен. Сами посудите — вы уже две недели в Замке, и ни разу не захотели куда-то слетать, пусть и на моей спине, или попытаться разыскать своих родных. Да хотя бы в небесном дворце побывать… Так, вашему альгахри сейчас придёт конец.

— Дайте я подумаю. Должен быть какой-то способ… какая-то комбинация… Верно я говорю — комбинация?

— Верно. Так что вы мне ответите, Хэльгрен? Скажите честно, что вы успели вспомнить?

Я затаила дыхание, приложив ухо к замочной скважине и не двигаясь. Пока что я всё понимала, и это радовало… Не вечно же просить Замок о помощи с переводом!

Стук переставляемой фигурки. Тишина. Тяжёлая, напряжённая тишина.

— Послушайте, Дэйнхар, я не понимаю вас, — очень мягко и очень спокойно произнёс Хэльгрен. — Вы сами говорили мне не высовываться. Дескать, меня могли загнать в Карвалийские горы враги, и они будут только рады, если я выйду из Замка-Артефакта. И Роника сказала то же самое.

— Да, и вы чересчур быстро с этим смирились. Вы как будто и не хотите ничего узнавать о своём прошлом. Неспроста, — снова стук, запах гари, взволнованное бормотанье Синей Библиотеки: «Хэльг проигрывает!»

А ведь и правда, подумала я, заглядывая одним глазком в замочную скважину, отмечая, что противники кажутся полностью увлечёнными тейроком. Если Хэльгрен и вспомнил кусочек прошлого, то, похоже, мигом захлопнул дверцу, ведущую назад… Или же всё это наши с Дэйном фантазии?

— Ну, хорошо, — уступчивым тоном откликнулся Хэльгрен, — допустим, я что-то уже воскресил в памяти. Не слишком приятное, не то, о чём радостно кричат вслух… Вы честный и прямодушный дракон, Дэйнхар, так скажите — к чему вы клоните?

В его голосе явственно прозвучало беспокойство.

— Предлагаю вам сделку, — ответил Дэйн. — Вы откровенны со мной, а я — с вами.

Последовало молчание — и я увидела, как Хэльгрен с силой потирает лоб. Вероятно, у него опять заболела голова.

— Вы настолько доверяете моему слову? А если я скажу, что сбежал из Ирлигарда? Вас это не удивило, я смотрю… Всё правильно — по моим прикидкам, вы и так должны это знать. Ведь меня наверняка ищут.

— Я знаю и это, и ваше настоящее имя, и то, за какие преступления вы туда угодили, — невозмутимо перечислил Дэйн, откинувшись назад на своём стуле. Рядом с доской лежали родовые перстни — Дэйн снимал их во время игры, чтобы не мешали. — И я мог бы всё вам рассказать…

— Не надо, — перебил его Хэльгрен, прикрывая рукой лицо, словно пытаясь скрыть какие-то эмоции. — Я помню только побег из Ирлигарда. Остальное…

— Вы не желаете…

— Нет.

Снова тишина, и дракончики на доске застыли, готовые в любой миг подстрелить друг друга струёй пламени.

— Видите ли, — так тихо проговорил Хэльгрен, что я еле расслышала его слова, — я хотел бы всё это вспомнить сам. А теперь — ваша откровенность в обмен на мою. Почему вы не выдали меня, если я преступник и меня везде ищут?

Короткая пауза, затем спокойный ответ Дэйна:

— Не посчитал нужным. Но как только вы обретёте прежнюю личность, вам придётся покинуть Замок-Артефакт и найти себе другое убежище. Я бы посоветовал скрыться в магическом мире, из которого родом Роника. Там вас нипочём не достанут. Только придумаем, как открыть проход без лишнего кровопролития…

Игра в тейрок возобновилась, снова застучали фигурки.

— Благодарю за совет, — теперь голос Хэльгрена звучал с еле сдерживаемым волнением. — Так и поступлю. И к слову о Ронике… приглядывали бы вы за ней.

Я вздрогнула, чуть не ударившись о дверь. О чём наш зловещий гость толкует, демоны бы его побрали?!

Похоже, Дэйн испытал такое же удивление, как и я.

— О чём вы, Хэльгрен?

— С ней что-то не так. Её взгляд, её манера держаться… я не могу это объяснить. Возможно, когда-то у меня был большой опыт в таких вещах… О, смотрите, я вашего альгахри сжёг! Похоже, вы проиграли эту партию, Дэйнхар. Начнём новую?

Я выпрямилась и, стараясь шуметь как можно меньше, заспешила в комнату с картинами. Дэйн насторожится, он обязательно захочет выяснить, что не так!

«Как же поступить, как поступить», — так и билось у меня в голове, пока я брала ключ к оживлению картин и сбрасывала покрывало с той, которая была мне нужна.

Гэрхол посоветует. Он найдёт выход!

— Роника, ты куда собралась? — подозрительно спросил Замок и, не получив ответа, повторил свой вопрос. Я отмахнулась — не до него было. Оставила ключ на столе и нырнула внутрь картины.

В лесу царила уютная тишина, нарушаемая лишь далёким птичьим пением, но сейчас я не думала о травах, цветах, полянах и ручейках. Единственное, что меня волновало — это то, как побыстрее добраться до жрецов Фэлани и побеседовать с ними.

Занятая своими мыслями, я пробиралась через кусты, выбирала дорогу почище, отводила в стороны торчащие колючие ветви деревьев. И лишь прошагав весь лес, обнаружила, что иду куда-то не туда.

Фэлани Благосклонная, лагерь же был налево, а меня зачем-то понесло направо!..

Ругнувшись про себя, я развернулась и пошла в нужном направлении. Мне пришлось спускаться вниз. Вглядываясь в заросли в поисках лагеря, прикрываясь ладонью от бивших мне в лицо солнечных лучей, я поставила ногу на что-то скользкое… и, взмахнув руками, упала, а затем ка-ак проехалась на спине вниз! И остановилась, врезавшись ступнями в узловатые древесные корни. Больно! Хорошо ещё, башмаки не слетели.

— Ого, похоже, наша слежка за Замком-Артефактом дала свои плоды, — прозвучал знакомый и такой омерзительный голос. Я вскинула голову, убирая со лба встрёпанные волосы, и обнаружила, что в двадцати шагах от меня стоят Инор и Кирен.

Слежка… Так они всё время крутились поблизости! Меня обожгло осознанием того, что я опять попалась в ловушку. От злости к глазам подступили слёзы, но я крепко зажмурилась: не плакать, нет, не плакать!

— Один раз птичка уже сидела в моей клетке, да упорхнула, — неспешно говорил Инор. — Поймаем её ещё раз, а, брат? Вдвоём веселее!

Я уже поднималась на ноги, сжимая кулаки и не обращая внимания на испачканное платье. Веселее, говорите? Ну что ж, посмотрим ещё, кто повеселится!

— А смотри-ка, она осмелела, — деланно изумился Инор, подходя ко мне мелкими шажками. Он выглядел так же, как и прежде — красивый, самодовольный и злой. — Кирен, готовься перехватить девчонку с той стороны. Если всё-таки убегать надумает.

Я смотрела ему прямо в глаза, не отрываясь. Мой ответ прозвучал твёрдо и холодно:

— Не надумаю.

И одновременно с этим лес осветило пламя.

Я обернулась и увидела Дэйна. Мной овладели смешанные ощущения: с одной стороны, облегчение, что он подоспел на помощь, а с другой — злость. Ведь Дэйн помешал мне. Сейчас, в этот самый миг, я чувствовала в себе силу противостоять сразу двум драконам. А потом — кто знает? — возможно, я лишила бы их магии с помощью своего талисмана.

— Братец Дэйнхар! — свирепо зарычал Инор, позабыв обо мне. Лицо его исказилось ненавистью и сразу перестало быть привлекательным. Наверное, когда ему стукнет триста-четыреста лет — если доживёт, — Инор будет выглядеть как очень мерзкий старик.

— Он самый, — держа в руках бушующее пламя, Дэйн встал рядом со мной. — Ты и Кирен, убирайтесь отсюда, пока целы. Я не позволю вам и пальцем коснуться Роники. Поняли?

— Это-то мы поняли, — глумливым тоном протянул Инор, даже не думая уходить, — а непонятно нам другое, да, Кирен?

Тот не отвечал и смотрел на меня, а вернее, мне на грудь. Я опустила глаза — талисман засветился мягким голубоватым светом, и я инстинктивно накрыла его ладонью. Ох, как приятно! Белые лепестки так и источали тепло.

— Непонятно, по какой причине эта девчонка тебе так дорога, — продолжал Инор, переводя взгляд с Дэйна на меня. — Уж не потому ли, что перед ней погас тогда мой огонь?

В груди у меня разлился неприятный холодок. А братец Инор был вовсе не так глуп, как мы с Дэйном самонадеянно полагали!..

— Она — не просто человек, — вкрадчиво произнёс Инор. — Потому ты и держишь её у себя, а, Дэйн? Может, девчонка — это источник силы, магии, которым ты подпитываешься? — Глаза Инора жадно блестели, он облизнул как будто пересохшие губы. — В таком случае я тебя отлично понимаю! Сам не упустил бы из рук подобное сокровище!

И после его слов в мою сторону полетело ревущее пламя. Кирен! Я вскинула руки.

Мгновения растянулись, позволяя мне увидеть, как огонь Кирена сшибается с огнём Дэйна, как вспыхивают и трещат деревья… а вокруг меня и моего дракона стремительно растёт купол.

Купол антимагии.

Столкнувшись с ним, огонь резко отпрянул и побежал в разные стороны. Прямо на Инора и Кирена! С криками ужаса негодяи бросились бежать. А пламя, выжигая на своём пути траву, цветы и кусты, неслось следом за ними.

— Лес! — воскликнул Дэйн. — Мы должны немедленно потушить его! Роника, снимай купол!

Я напряглась, чувствуя растущую внутри меня волну протеста. Снять?! Нет, я хочу сделать его ещё больше! Вырастить до небес, захлестнуть антимагией все Карвалийские горы, повергнуть всех злодеев…

Талисман вспыхнул неистовым светом, ослепив меня. Я закрыла лицо руками, а затем, словно не выдержав напряжения, купол с хрустальным звоном лопнул. По всему лесу прокатилась волна антимагии. И вмиг наступила полная, неестественная тишина, как после долгого страшного крика.

Я услышала, как рядом выругался Дэйн, отвела руки от лица и напряжённо всмотрелась в дракона — с ним всё было в порядке.

— Что такое? — Я с опаской оглядела деревья и обгоревшую траву. Ничего страшного, всё снова вырастет, будет зеленеть и цвести.

— Портал в Замок-Артефакт, — коротко пояснил Дэйн. — Твоя антимагия его закрыла.

Грудь пекло. Я осторожно провела пальцами по сильно нагревшимся металлическим лепесткам талисмана и тут же отдёрнула руку.

— Снимай его, — тревожно велел Дэйн, встав напротив, и коснулся голубой ленточки. Я подняла на него глаза, кивнула и стащила талисман через шею, зажав в кулаке. Пусть жжётся — моему сердцу всё равно будет больнее.

Я предчувствовала, что сейчас произойдёт.

Потому что наступил пик моей силы, о котором говорил Гэрхол, «и после дракон захочет отобрать у тебя всё, но ты должна будешь опередить его».

— Роника, что с тобой? — Дэйн стоял, опустив руки, и просто смотрел мне в глаза. Я видела, что на его пальцах нет перстней — спешил ко мне на помощь, вот и забыл надеть. Да не всё ли равно… Зачем я отмечала все эти мелочи — перстни, молчанье замершего в страхе леса, шелест обгоревшей травы… чтобы не думать о главном? О том, что так страшно будет совершить?

Ровные, красивые брови дракона сдвинулись на переносице, и я закусила губу, борясь с желанием поцеловать этот нахмуренный лоб. И шепнуть: «Всё наладится».

Ведь не наладится же. Я взглянула мимо широкого плеча Дэйна, заметила среди уцелевшей листвы лицо Гэрхола под чёрным капюшоном плаща и отвела взгляд.

Гэрхол. А рядом Арлид и Зурбаг. Мои верные друзья и преданные жрецы Фэлани. Я не могу подвести их, как бы ни замирало сердце, какую бы тоскливую мелодию ни выводила нить, связавшая меня с Дэйном.

— Роника, что у тебя на душе? Скажи мне, — дракон хотел взять меня за руку, но я покачала головой. Шагнула вперёд и, поднявшись на цыпочки, крепко прижалась губами к его губам. Вложила в поцелуй всё, что испытывала: горечь, печаль, тоску и чёрное, чёрное отчаяние…

За обман ты заплатишь дорого, мой любимый, мой истинный.

Я прижала талисман к его груди и, отстранившись, запела песню без слов. И откуда я её только знала? Может, она выплыла из каких-то неведомых глубин, где таилась, поджидая своего часа? Щемяще грустная мелодия разливалась по лесу, заглушая все остальные звуки, и жрецы, стоявшие за деревьями, подпевали мне.

Дэйн широко раскрыл свои чудесные голубые глаза, хотел оттолкнуть меня. Но его руки опустились, и вся его сила, вся мощь оказались ничем против Фэлани и её ритуала. Я видела, ощущала тёплое биение магии, белой дымкой сочившейся в талисман. Драконьей магии.

— Фэлани Величайшая! — втроём жрецы воздели руки к небу. — Благослови, благослови, благослови!

А мой пленник, наконец, невероятным усилием вырвался из-под талисмана, но было уже поздно. Магии в жилах Дэйна текло совсем немного!

— Роника, что ты наделала?! — яростно закричал он, увидел жрецов и… начал превращаться в чешуйчатого ящера. На это его сил ещё хватало! Я испугалась и, не думая, ударила по нему антимагией. Дэйн обмяк и повалился в траву, так и не приняв драконью форму.

— Не беспокойся, Верховная, у Арлида есть замечательные волшебные путы! — Гэрхол бросился ко мне, поддержал, обнял за плечи, пока Арлид и Зурбаг связывали бесчувственному дракону руки. — Ох, как давно я ждал этого дня! Верховная жрица, ты свершила свою великую миссию! — С этими словами Гэрхол поцеловал меня в лоб.

У него были сухие, неприятные губы. Я кивнула и пробормотала:

— Думала, что полностью лишу его силы. Не дожала.

— Это потому, что тебя сдерживали твои чувства, — Гэрхол похлопал меня по плечу. — Ничего, Верховная, ты справишься с ними. После того, как мы принесём дракона в жертву Фэлани, твоё сердце освободится от него.

Я снова кивнула. Говорить я не могла — горло сдавило как тисками, невыносимо хотелось плакать. Вспомнилась, промелькнула, как дивный сон, моя беззаботная жизнь в Замке-Артефакте. Всё закончилось, я одним решительным ударом перерубила нити. И должна радоваться, что покончила со всей этой ложью, а заодно выполнила опасное и тяжёлое поручение Гэрхола, а радости, как назло, не было ни капли.

— Жаль, те двое драконов сбежали, — задумчиво произнёс Гэрхол, ведя меня к лагерю. Вслед за нами Арлид и Зурбаг, пыхтя, тащили несчастного Дэйна. — Если обессилить и их тоже, то получится, что мы расправились сразу с тремя ящерами. Ничего, ещё заманим в капкан… У меня грандиозные планы, Верховная, и я не сомневаюсь, что избавить мир от драконов — выполнимая задача! Нужно только приложить как можно больше усилий. Сначала выберем новую цель, затем разработаем план… Ты слушаешь меня, Верховная?

Я всё кивала и кивала головой, словно марионетка, которую дёргает весёлый кукольник, а лесная тропинка у меня перед глазами расплывалась от слёз.

Дэйн

Дорога из лагеря в заброшенную деревню, где жрецы планировали своё проклятое жертвоприношение, оказалась долгой.

Один из стороживших меня ублюдков, высокий, тощий и с пегими волосами, шёл сзади с дубиной в руке. Его звали Арлид, и на плече у него сидела чёрная птица. Именно она прилетала раньше к Замку-Артефакту с письмами.

Второй, Зурбаг, шагал впереди. На поясе у него висел длинный кинжал, и темнолицый коротышка уверенно держал руку на рукояти. Он сделал нас троих невидимками, а то кто знает — может, братец Инор и братец Кирен пришли бы на помощь. Если только кружили где-то поблизости. Людей они ненавидели ещё больше, чем меня, а такую возможность — спасти меня, чтобы затем поколотить собственноручно, — вряд ли упустили бы.

— Пошевеливайся! — хрипло скомандовал Арлид, тыкая меня в спину дубиной. Говорил он на арифанийском языке, коверкая слова, и с таким акцентом, будто не прожил в нашем мире добрых девятнадцать лет. — Медленно плетёшься, ящерица!

Я ответил ему ругательством, получил дубиной по затылку и едва не упал. Перед глазами потемнело от боли, а спереди донёсся недовольный голос Зурбага:

— Хочешь, чтобы он опять валялся, а мы его тащили?

Арлид не хотел, поэтому оставил меня в покое, и мы шли по пыли молча. Напрасно я поглядывал в небо — там ни разу не мелькнули драконьи крылья. Всё-таки Инор и Кирен со страху улетели к своей маменьке.

— Вот когда Фэлани возрадуется! — снова возбуждённо заговорил Арлид. — Настоящего дракона к ней приведём! А почему мы идём втроём, а не впятером? Что такого важного Гэрхол собрался рассказать Ронике?

Роника. Упоминание этого имени как будто пронзило меня раскалённым железом изнутри. Я стиснул зубы, говоря себе, что ещё не время думать о ней, сначала надо спасаться самому. А потом уже выяснить, что ублюдки сотворили с моей волшебницей. И когда успели встретиться с ней, задурить ей голову?! Наверное, пока я улетал то в замок Илль, то в небесный дворец, жрецы и добрались до Роники. Вышла разок прогуляться через картину, вот и всё…

Картина, будь она неладна, и как я не додумался её спрятать! Знал же, что у Роники осторожности — что у братца Инора доброты!

— Гэрхол должен посвятить Верховную жрицу в детали ритуала. И ещё раз сделать ей внушение, чтобы слабину не дала, — пояснил Зурбаг своему спутнику на диковинном, неместном наречии. Интересно, знал ли коротышка, что я как дракон понимаю любой человеческий язык? Скорей всего, нет. Или же ему было всё равно.

— У нас будут два ритуала, — Арлид сплюнул на землю. — Сначала уничтожение дракона, потом его магии. Слышь, Зурбаг, а зачем её уничтожать? Может, себе попытаться забрать? Гэрхол как услышал, дал мне по морде. А я толком и не понял, с чего… Не нужна ему самому драконья магия, так нам пригодится! Я вон с артефактами работать умею, а так стал бы огненным волшебником… и ты бы стал, — торопливо прибавил Арлид, явно отметив, как и я, тяжёлое молчание Зурбага, — небось и на двоих хватит. Что думаешь?

Я обернулся через плечо, поймал взгляд Арлида и попробовал залезть ему в голову, чтобы укрепить разногласия между жрецами. Но Арлид мгновенно вытолкнул меня из своего разума — и заодно пихнул дубиной:

— Ты чего это? За дурака меня принял, за обыкновенного человека, совсем ни на что не годного без артефактов? — В голосе его звучало едва ли не больше презрения к «обыкновенным», чем у нас, драконов, ко всему людскому племени.

— Просто диву дался, откуда взялись разумные речи про драконью магию. Решил глянуть, что за ум такой прозорливый, и немного увлёкся, — иронически ответил я.

— Угу. Знаем мы вас, драконов — хитрые! А только своего не добьёшься, чего бы там ни хотел! Мы друг друга держимся — Гэрхол, Зурбаг и я, понятно?

— Вон уже деревня, — прервал нас темнолицый коротышка, тыча коротким волосатым пальцем вперёд. — Быстрее шагайте.

Чем больше мы приближались к заброшенным хибарам, тем сильнее навстречу веяло холодом. Даже солнце потускнело и спряталось за тучи, и это был недобрый знак. Я с сомнением посмотрел на своих спутников:

— А вы уверены, что у вас там алтарь вашей драгоценной богини Фэлани, а не логово демонов?

За это я получил дубиной по спине.

— Не богохульствуй! — разозлился Арлид. — Фэлани Величайшая указала нам эту деревню своим сияющим перстом! Потому мы и поставили здесь алтарь.

— Указала? — не сдавался я. — Она что, является вам? С чего вы решили…

Зурбаг оглянулся на меня и тихо, но очень чётко произнёс:

— Она явилась Гэрхолу во сне. А мы его словам верим. Довольно этого с тебя, большая ящерица?

Я помедлил, прежде чем хмуро кивнуть в ответ:

— Довольно.

Значит, невзирая на признаки недовольства со стороны Арлида, эти двое во всём подчинялись Гэрхолу. Да, будь у меня побольше времени, я постарался бы посеять среди жрецов раздор, но увы!..

Вблизи деревня выглядела ещё более зловещей, чем издали. Дома зияли чёрными дырами окон, скалились провалами вместо дверей, многие покосились набок или вовсе развалились, и где-нибудь посреди груды камней торчала, как одинокий страж, закопчённая печная труба.

— Вот наш храм, — Арлид ткнул меня костистым кулаком в спину и показал на небольшое строение с треугольной крышей. Стены его были вымазаны белой краской, а крыша, наоборот, жёлтая — и выглянувшее из-за облаков солнце позолотило её.

— Это же храм Невидимого Бога, — непритворно удивился я.

— Внутри! — злобно буркнул жрец. — Главное — то, что внутри, а снаружи может быть, что угодно! Так даже лучше — послужит нам маскировкой!

Зурбаг вдруг тихо засмеялся — словно заквакал.

— Невидимого? Хорошая шутка, дракон, мы сейчас невидимки!

Изнутри храм действительно поменялся. Каменный пол был застелен тёмно-красной тканью, свечи на подставках убраны, и вместо них развешаны факелы. Исчез круглый мраморный алтарь, некогда возвышавшийся посреди залы. Теперь там стоял огромный, плоский четырёхугольный камень.

— Тут должен быть металлический цветок, — пояснил Арлид, — символ Фэлани. Но где ж мы его возьмём… хоть такой алтарь пока!

Я промолчал и ещё раз оглядел залу. Там, где обычно на стенах вешали картины, изображавшие хранителей, темнели пустые квадраты, и я слегка заволновался. Спросил у жрецов, куда дели картины. Наверняка это были редкие произведения искусства.

— Не всё ли тебе равно? — Прежде чем ответить, Зурбаг снова разразился своим квакающим смехом. — На полшага от гибели, а туда же, про картины спрашивает!

Я понял, что задавать вопросы бессмысленно, и лучше думать не о картинах, а о том, как незаметно избавиться от верёвок. Если б Арлид и Зурбаг так внимательно не присматривали за мной… А даже отвернись они на время, где я достал бы острый нож?

Взгляд остановился на кинжале, заманчиво торчавшем из-за пояса у Зурбага. Чтобы его выхватить незаметно от хозяина, да ещё суметь применить, нужно быть таким ловкачом, какие не рождаются на свет! И самое главное — не факт, что этот кинжал разрежет волшебные путы. Против магии лучше всего действовать такой же магией… или антимагией.

Роника — вот кто смог бы освободить меня безо всякого труда. Одного её легчайшего прикосновения хватило бы!..

А тем временем Зурбаг поёжился от холода, царившего в храме, и проворчал:

— Хотел бы я поскорее всё сделать и оказаться подальше отсюда! И верно, гиблое место. Зачем только Гэрхол его выбрал?

Вопрос так и повис в воздухе без ответа.

Я сидела в палатке на тёмно-красном коврике и слышала, как снаружи Гэрхол возится с одной-единственной оставшейся у жрецов мохнатой гнедой лошадкой, кормит и поит её. Закрыв глаза, я обхватила себя руками, покачиваясь взад и вперёд, шепча: «Что ты наделала, Роника, что же ты наделала?»

Нить во мне трепетала, и крепло ощущение того, что я совершила страшную, непоправимую ошибку. Верховная жрица, призванная исполнить свою миссию… Верховная жрица… нет! Просто Роника, глупая девчонка, которая хотела быть счастливой, а ничего не вышло. Как я теперь смогу жить с чувством, что обрекла на смерть своего возлюбленного? Пусть даже он был сто раз виноват, пусть! А если нет? Если Гэрхол напрасно обвинил моего дракона?!

К тому времени, как жрец вернулся в палатку, я уже вскочила и бросилась к выходу. Скорей в деревню, отменить жертвоприношение, спасти Дэйна! Гэрхол поймал меня за руку, потянул за собой на коврик и встал напротив меня на колени. Взгляд его чёрных птичьих глаз притягивал, зачаровывал.

— Верховная, это ещё драконьи чары не иссякли, это они не дают тебе покоя. Давай поговорим, я успокою тебя, объясню ещё раз, что ты всё правильно сделала.

Слёзы градом хлынули по моим щекам. Я отодвинулась, выставила перед собой ладони, не позволяя Гэрхолу коснуться меня:

— Я предала его, предала! Это я обманула Дэйна, а не он меня, понимаете?! И всё из-за вас!

— Роника. Роника, слушай, — Гэрхол впился глазами в моё лицо, и я замерла. Сейчас на всём свете существовал только он, и важно было только то, что он скажет. Я не знала, откуда у меня эта убеждённость, но она потеснила всё остальное: отчаяние, ненависть к самой себе, бессильный гнев и неистовое желание спасти моего дракона.

— Слушай меня, Роника, — шептал Гэрхол, схватив меня за руки и качаясь вместе со мной взад и вперёд. — Дэйнхар будет принесён в жертву богине Фэлани, как он того и заслуживает. А ты сначала освятишь ритуал жертвоприношения, а затем и ритуал увеличения магических сил. Всё будет хорошо… слушай меня, Роника, Роника…

С каждым словом он будто надевал мне на голову невидимые обручи. Один за другим они стискивали мне виски.

— Да, я слушаю вас, — шевельнулись мои губы. — Слушаю и повинуюсь, Гэрхол.

Сама не знала, откуда слово «повинуюсь» всплыло в голове, но жрец удовлетворённо кивнул — значит, я сказала, как надо.

— Дэйнхар будет принесён в жертву, — повторила я, и Гэрхол вновь склонил лысеющую голову.

— Говори эти слова до тех пор, пока они не перестанут вызывать в твоём сердце даже тень протеста.

— Какая грубая, неделикатная работа!

Прозвучавший укоризненный голос заставил нас с Гэрхолом обернуться и разжать руки. В палатке появился третий!

— Хэль…грен, — неуверенно проговорила я и мигом осеклась. Это был не тот простодушный Хэльгрен с растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой. Дракон, стоявший передо мной, преобразился внешне, и, скорее всего, внутренне.

Он выглядел так, словно сошёл с портрета, который показывала в Замке молодая драконесса-квизари. Только на руках красовались не серебряные перстни, а белые перчатки, прикрывшие уродливые шрамы — вот и вся разница. Я встретилась взглядом со знакомыми синими глазами — они смотрели иначе. Уверенно и как будто пытаясь прощупать мою душу, пробить барьер, воздвигнутый мной…

— Не смотри ему в лицо! — схватил меня за плечо Гэрхол. — Выгони его. Или уничтожь. Полностью лиши драконьей магии.

Талисман на моей груди засветился вновь, и, ухватив его за ленточку, выдернув плечо из хватки жреца, я мелко-мелко закивала. Да, да, да! Я всё сделаю.

— Это действительно очень грубая работа, — Хэг-Дааль эффектно зажёг пламя на кончиках пальцев. — Таким образом ты бы свёл Ронику с ума рано или поздно. Но я не позволю.

Гэрхол завизжал, когда огонь рванулся к нему, однако я была начеку. Пламя ударилось с размаху о щит, сверкнувший голубыми искрами, и погасло.

— У вас есть магия, — изумлённо произнёс Хэг-Дааль, и глаза его расширились. — Я знал, что вы необыкновенная, Роника, но чтобы настолько…

— Антимагия, если быть точными, — поправила я. И шагнула к нему, сжимая кулаки, мысленно повторяя, что это уже не милый беспамятный Хэльгрен, не гость Замка-Артефакта, а преступник. Опасный злодей, бежавший из Ирлигарда.

— Убирайтесь, — сначала я всё-таки решила достучаться до этого дракона словами. — Зачем вы явились? Я понимаю, что снова открыть портал и найти нас было легко, но… Если к вам вернулись воспоминания, то почему вы не летите прочь? Неужели не боитесь, что вас найдут квизари?

— Сначала я хотел улететь и организовать портал в другой мир. Как только всё вспомнил, — Хэг-Дааль метнул в жреца новую порцию огня, но мой щит снова выдержал. — Не смог, понимаете? Не смог вас бросить. Вы и Дэйнхар были очень добры ко мне, — Хэг-Дааль сделал паузу, словно был не в силах говорить, и хотел атаковать Гэрхола огнём сверху, но я не позволила. — Видите ли, Роника, у меня и правда никогда не было друзей…

Пламя запылало за спиной у Гэрхола, и я поспешно окружила его щитами со всех сторон.

— Вот оно как? — Я поморщилась, стараясь не коситься на Хэг-Дааля, боясь расчувствоваться и пропустить следующий удар по жрецу. Но всё-таки не вынесла, подняла голову и посмотрела в тёплые синие глаза. — Вы… из чувства благодарности к нам… дракон, который кормил демонов человеческими душами! Не может быть, чтобы вы…

— Роника, всё это в прошлом, — Хэг-Дааль протянул ко мне руку, на время оставив Гэрхола в покое. — Пойдёмте со мной. Поговорим. Вы не в себе, и я хочу помочь вам, избавить от того, что этот, — последовало какое-то драконье ругательство, — сделал с вашим разумом. Клянусь, я не желаю вам зла. И смогу убрать внушение так, чтобы ваш мозг не пострадал.

Белый свет заструился из его пальцев и охватил меня. Стиснувшие голову обручи начали лопаться. Вспыхнула страшная боль, словно мой череп разбивали на куски. Не в силах даже кричать, я потеряла сознание…

…и очнулась на руках у Хэг-Дааля, который поддерживал меня и что-то вполголоса говорил на драконьем языке. Слов я не разобрала. Вырвалась, попятилась от него, взбешённая, готовая ударить антимагией изо всех сил. Руки мои сжались в кулаки.

— Роника, успокойтесь, — мягко произнёс Хэг-Дааль, пытаясь вновь заглянуть мне в глаза, но я помнила, чем это только что закончилось. — Я на вашей стороне. Согласен, это было немного рискованно и очень больно, и прошу прощения, но другого выхода не…

— Вот вам! — Купол антимагии вырос и сомкнулся вокруг коварного дракона прежде, чем тот успел бы что-то сделать. От такого усилия талисман мигом нагрелся и чуть не обжёг меня. Зашипев от злости, я сорвала его с шеи.

— Роника! — Хэг-Дааль коснулся купола и вскрикнул от боли, затряс рукой, которую даже через перчатку пронзили голубые искры. — Послушайте, я…

— У меня нет к вам доверия, — снова перебила я его. — Вы ведь тоже умеете внушать, правда? И теперь знаете, что у меня есть дар. Мало ли какие соображения могут прийти вам в голову!

Притихший было Гэрхол выбрался из-за моих щитов и самодовольно заулыбался, разглядывая купол:

— Прекрасная работа, Верховная! Теперь он никуда не денется.

Я пристальнее всмотрелась в него. И как я раньше не замечала, что и улыбка у жреца какая-то мерзкая, и сам он похож на падальщика?

— Что такое, Верховная? — слегка забеспокоился Гэрхол, поймав мой взгляд. — Теперь же всё в порядке, осталось только совершить жертвоприношение и…

Жертвоприношение, зазвенело у меня в голове. Дэйн. Они хотят убить моего дракона. Нить во мне яростно взвилась, и в один миг всё стало ясным, как день.

Я размахнулась и со всей силы ударила Гэрхола раскалённым талисманом по лицу. Рука служанки, пусть даже бывшей, может быть ещё какой тяжёлой!.. Гэрхол застонал и упал.

— Погоди-ка, — я сняла с себя пояс и туго стянула жрецу руки за спиной, — я тебе такое жертвоприношение покажу, ты у меня будешь знать!

С этими словами я поспешила к выходу из палатки.

— Постойте! Роника, уберите купол! Я ведь хочу помочь, — донёсся мне вслед голос Хэг-Дааля. Я оглянулась на него — дракон безуспешно пытался поджечь купол, но струйки пламени таяли, едва коснувшись прозрачной поверхности.

— Он скоро и так лопнет и выпустит вас на волю. А Дэйна я должна спасти сама, — решительно заявила я, думая, как побыстрее добраться до деревни. — Моя вина, мне и искупать её!

С этими словами я выбежала из палатки и, осенённая внезапной мыслью, кинулась отвязывать лошадь. Недаром же Дэйн учил меня верховой езде!

Ближе к деревне я спешилась, отпустила лошадь и, переведя дух, зашагала вперёд. Придётся теперь сыграть в игру «Верховная жрица Фэлани» и сделать это так убедительно, чтобы Арлид и Зурбаг ничего не заподозрили вплоть до того, пока я не освобожу моего дракона.

Я шла по заброшенной деревне, стуча башмаками по пыльной улице и чувствуя, как мне всё больше становится не по себе. Странно, стоял ясный весенний полдень, солнце слепило яркими лучами, а всё равно было холодно. И неуютно.

Гэрхол, помнится, сказал, что жертвоприношение пройдёт в бывшем храме Невидимого Бога, ныне святилище Фэлани Величайшей. У меня от волнения пересохло в горле, и увлажнились ладони, пока я взбиралась по ступенькам храма. Страшно, как страшно… А вдруг я опоздала? Вдруг жрецы уже успели сотворить что-то с Дэйном, не дожидаясь нас с Гэрхолом?

— Жрица! — приветствовал Арлид, едва я ступила внутрь храма и заморгала, привыкая к полутьме. Здесь было так же холодно и жутковато, как и снаружи. Три слабо чадивших факела не давали ощутимого тепла. — А где наш брат?

На плече у него сидела и чистила свои чёрные пёрышки Эсми. Она посмотрела на меня глазками-бусинками с таким же вопросительным видом, как и Арлид.

Я помедлила с ответом. Сначала огляделась и увидела, что Дэйн лежит на алтаре. Сердце замерло от страха, но тут я уловила шелест дыхания дракона и вздохнула с облегчением: жив! Просто без сознания.

— Гэрхол скоро появится, — я старалась говорить как ни в чём не бывало. — По дороге возникли небольшие сложности… те два дракона, что были в лесу, помните? Итого мы решили разделиться и пойти в деревню разными путями.

Желтоватое лицо Арлида омрачилось.

— Неймётся им! Ничего, Гэрхол не даст себя прикончить. Боевой магии у него нет, зато он кому хочешь и что хочешь внушить может. Даже дракону. А потом чешую им мечом-то и почистит!

— Что вы с ним сделали? — Я кивнула на Дэйна.

— Ничего страшного, Верховная. Лёгкий удар по голове, чтобы не пытался сбежать даже со связанными руками. Нашёл дураков — сначала принялся нам зубы заговаривать, а потом как рванул к двери! Ну, я его дубиной и приложил, — Арлид рассмеялся противным дробным смешком.

Я отметила, каким он сделался болтливым, не то что при нашей первой встрече. Видимо, тоже волновался, как и я.

Зурбаг за всё это время не проронил ни слова. Он стоял в углу и рассматривал лезвие своего кинжала, тускло блестевшее в свете горящих факелов. А затем произнёс так резко, что мы с Арлидом чуть не подпрыгнули:

— Можно провести жертвоприношение и без Гэрхола. От дракона надо избавляться как можно скорее. Чую я, что-то будет.

— Вполне вероятно, — я натянуто улыбнулась и добавила со всей торжественностью, на какую была способна: — Пусть Фэлани благословит нас!

Улучив миг, я приблизилась к Дэйну. Хоть бы он пришёл в себя! Я рассчитывала, что потихоньку сниму чары с волшебных пут, Дэйн всё поймёт, и мы вместе будем противостоять жрецам. Но если он без сознания, что я могу сделать одна? Мой купол или невидимый щит против кинжала и дубины ничем не помогут.

— Его надо привести в себя, — заявила я, тыча пальцем в Дэйна.

— Для жертвоприношения это необязательно, — холодно возразил Зурбаг. — Отойди в сторону, Верховная, и просто благослови нас.

Ну уж нет! Отойти в сторону и позволить им убить моего дракона?! Никогда!

— Погодите, — я судорожно облизала губы. — Мне кажется, надо всё-таки подождать Гэрхола. Он будет недоволен…

Почудилось, или из раскрытой двери храма заструился ещё больший холод, чем раньше? Я насторожилась, но тут Дэйн застонал — он явно начинал приходить в себя. Теперь бы ещё немного времени, мысленно взмолилась я, совсем чуть-чуть!

— Отойди, — Зурбаг шагнул ко мне — маленький, но очень решительный, крепко сложенный, с обнажённым кинжалом в смуглой руке.

— Нет, — я сжала кулаки, пытаясь заслонить собой дракона. Пусть я этим выдам себя, пусть! Но тронуть Дэйна не позволю!

Зурбаг прищурил тёмные глаза и хотел что-то сказать, когда из-за двери храма донёсся вой. Нечеловеческий, жуткий вой, от которого у меня ледяные мурашки поползли по спине, а сердце заколотилось где-то в горле.

— Что это? — испуганно вскричал Арлид. Эсми сорвалась с его плеча и заметалась по зале.

Чьи-то тяжёлые, будто каменные шаги раздались снаружи. Дверь закачалась под порывом ветра, а затем её сорвало. И в храм, нагибая огромную, бугристую, увенчанную рогом голову, шагнул невиданный урод.

Его туловище с длинными руками и ногами напоминало корявый древесный ствол. На пальцах блестели длинные когти. Из пасти торчали клыки, которые сделали бы честь любому хищному зверю.

— Демон, — услышала я и обернулась. Дэйн приподнялся на алтаре, широко раскрытыми глазами глядя на жуткую тварь.

Зурбаг метнул в демона кинжал, но тот сломался о его туловище. Осколки лезвия вместе с рукоятью отлетели на пол. Демон завыл, ударил кулаком о стену, и всё кругом сковал лёд. Факелы начали гаснуть один за другим, и меня пробрала дрожь.

— Эсми! — воззвал Арлид. Птичка подлетела к нему, он дунул на неё, выкрикнул какое-то непонятное слово. В мгновение ока Эсми стала расти и увеличиваться, превращаясь в чудовище не хуже демона! Клюв её вытянулся, крылья стали огромными, выросли четыре огромные лапы — чёрные, покрытые шерстью. Полузверь, полуптица с бешеным клекотом бросилась на демона.

— Роника! — шепнул Дэйн. Пока жрецы были заняты демоном, и Арлид пытался ударить его дубиной, а Зурбаг схватил потухший факел, я дотронулась до волшебных пут. Лишённые магии, они свалились с рук Дэйна, и я обняла его, отчаянно шепча:

— Прости меня! Прости, прости!

— Всё хорошо, — дракон отстранил меня, погладил по голове, как маленькую. Кажется, он не очень сильно на меня рассердился. — Ты не виновата, Роника, это всё Гэрхол. Давай поговорим потом, а сейчас…

А что сейчас? Принять драконью форму в такой тесноте Дэйн не мог. Он неминуемо сломал бы себе крылья! Я стиснула в руке талисман:

— Надо вернуть тебе магию! Поскорее! Если только у меня получится…

— Это бесполезно, — Дэйн прикрыл меня собой от дерущихся демона, жрецов и чудовищной Эсми. — Магия против демонов бессильна.

— Магия бессильна, — повторила я, с содроганием глядя на то, как демон свернул Эсми клюв и отбросил её в угол, будто тряпку. — А антимагия?

Арлид взмахнул дубиной, но промахнулся, и демон схватил его, дико вопящего от страха. Я не выдержала и зажмурилась.

— Роника, отойди, я всё же попробую стать драконом! — донеслось до меня, и я мгновенно распахнула глаза.

— Нет, Дэйн! Не надо!

Демон, расправившись с Арлидом, шагнул к нам. От него разило поистине кладбищенским холодом, и в храме закружились мертвенно-белые снежинки. Смерть была так близка, и казалось — противиться ей нет смысла, опусти руки и прими неизбежное…

Ни за что! Я сосредоточилась и ударила по демону со всей силой, на какую была способна. Вспыхнули голубые искры. Он пошатнулся, взревел, и я ударила ещё раз. Демон завыл, и храм весь затрясся, а потолок начал обваливаться.

— Роника! Бежим, пока он оглушён! — Дэйн схватил меня за руку и потянул к выходу.

Снаружи мы пробежали шагов двадцать и, тяжело дыша, оглянулись. Храм разрушался прямо на глазах, от него летела каменная пыль, и утробно выл гибнущий демон.

— Зурбаг, — пролепетала я. — Он куда-то исчез, я его не видела, неужели успел стать невидимкой…

— Против демонов и это не помогает. Разве что Зурбаг сумел сбежать, пока демон убивал Арлида с его питомицей, — мрачно произнёс Дэйн, сжимая мою руку. — Что-то теплее не становится, ты заметила? Сколько же здесь этих тварей?

Я оглянулась ещё раньше, чем он договорил, и беззвучно ахнула. Демоны окружали нас со всех сторон!

Бой предстоял нешуточный.

Демонов оказалось не меньше десятка — и от их дыхания замерзала земля. Тем временем Дэйн вдруг подался в сторону, его фигуру заволокла белая дымка, а миг спустя из неё вырвался дракон. Ударом мощных крыльев и когтей он отбросил того демона, что успел подойти к нам достаточно близко, и крикнул:

— Вспомни наши уроки, Роника! Сражайся!

Я увидела, как демоны пытаются заковать Дэйна в лёд, и, создав нечто похожее на невидимое, перевитое голубыми нитями копьё, метнула его. Ледяные осколки рассыпались по земле и тут же начали таять под солнцем.

— Сзади! — заорал Дэйн, уворачиваясь от демона с пятью толстыми щупальцами, и поспешил ко мне на помощь.

Огромная тварь сомкнула когтистую лапу вокруг моей талии, но я в ответ ударила обеими руками, по которым бежали искры. Со скрежещущим визгом демон выпустил меня. А потом Дэйн бросился на него, вцепился зубами и когтями в толстую шерстистую шею.

— Вот тебе! — Я сумела заключить ещё одного демона в купол антимагии и чуть не запрыгала от радости. Но радость эта длилась недолго, потому что слева приближались ещё враги. К счастью, они хоть двигались медленно!

— Ой, кто это?! — При виде низко летящего над землёй дракона я испугалась: а вдруг Инор? Мерзкий сводный братец Дэйна не станет помогать нам. Скорее понаблюдает, сумеем мы расправиться с демонами самостоятельно или нет. А то и вовсе поможет им… Но нет, кажется, это был не Инор!

Пока я отвлеклась, очередной демон послал в мою сторону ледяных змей. Я опомнилась, выставила перед собой щит, и они струями воды стекли вниз.

— Лэ-эшшрнэ ташшра ишрисильма! — громовым голосом произнёс дракон, кружась над головами демонов. Во всяком случае, для моих ушей его слова прозвучали именно так. — Лэ-эшшрнэ ташшра ишрисильма!

Демоны замерли, по-прежнему источая холод, но уже не атакуя. Они как будто присматривались. Бились только Дэйн и его противник, и я видела, что мой возлюбленный скоро одержит верх.

Продолжая говорить совершенно непонятные мне слова, дракон — худой, с белой, отливавшей серебром чешуёй, — медленно опустился на землю. Мне показалось, что он взмахивал крыльями уже с трудом. Наверное, так давно не принимал драконью форму, что оставаться в ней даже каких-нибудь полчаса было нелегко.

— Готов! — долетел до меня торжествующий голос Дэйна. Рядом содрогнулась земля, когда демон рухнул мёртвым, раскинув свои лапищи.

Хэг-Дааль принял человеческую форму и снова заговорил на языке, которого я ещё никогда не слышала. Грубом, шипящем, змеином и явно понятном демонам.

— Роника, чего ты ждёшь? — подлетел ко мне Дэйн. — Щит, купол, что угодно, только быстро! Он же пытается отвлечь их!

Я напряглась и создала сразу три купола антимагии, которые начали медленно, но верно сжиматься вокруг демонов. А Дэйн бросился на остальных чудовищ.

Слова Хэг-Дааля, что бы они ни означали, сильно ослабили этих тварей. Они стали неповоротливыми, их движения замедлились, и каким-то особым чувством я понимала, что это лишь на время, и нужно использовать перевес, пока он есть.

Демоны, оказавшиеся внутри моих куполов, выли и царапали их когтями, но не могли ничего поделать. Вот один растворился в небытие, а вслед за ним и его соратники…

— Осторожно! — вскрикнула я, когда ледяной вихрь, посланный единственным оставшимся в живых демоном, едва не захлестнул Дэйна. Нет, ты не посмеешь убить его, не посмеешь! Из моих дрожащих рук вырвалась целая волна антимагии и с силой ударила по врагам…

Стало вдруг тихо, звеняще тихо. Я упала на колени, упёрлась ладонями в землю, тяжело дыша. Голова кружилась, и мне казалось, что я сейчас умру. Талисман, в пылу схватки упавший на землю, горел нестерпимым, ярким светом, и я зажмурилась.

Кто-то поддержал меня, помог встать на ноги. Я вцепилась в коричневый кожаный рукав, хрипло выдохнула:

— Где… Дэйн?

— Он жив, — коротко ответил Хэг-Дааль.

Спотыкаясь, я бросилась к моему дракону, сидевшему на земле. Он держался за плечо, и по испачканной рубашке его расползалось тёмное пятно крови.

— Ты ранен! — Я неуклюже обняла его, чуть не плача. — Надо спуститься ниже… туда, где в деревнях живут люди… найти лекаря!

— Я пока не смогу лететь, — сквозь зубы проговорил Дэйн.

— Пусть это вас не беспокоит, — церемонно, как всегда, произнёс за нашими спинами Хэг-Дааль. Я заметила, что он поднял с земли мой талисман и рассматривал его, держа за ленточку. — Я отнесу вас… обоих. Думаю, у меня хватит сил, — опередил он мой вопрос.

Шагнув к нему, я протянула руку за талисманом, испытующе глядя Хэг-Даалю в лицо. Он помедлил, усмехнулся и уронил нагретый металлический цветок в мою ладонь.

— Вы нам поможете? — недоверчиво уточнила я, оглядываясь. Демоны были уничтожены, и солнце стало ярче сиять, а холод отступил, сменяясь знакомым весенним теплом.

— Конечно, помогу, — и Хэг-Дааль посмотрел на меня так, как обычно смотрел наш гость Хэльгрен: открыто и бесхитростно. — Я ведь за этим и прилетел.

Он с трудом, но дотянул нас до ближайшей жилой деревни. Узнав, что к ним пожаловали драконы, да ещё и победившие демонов, которые могли начать охоту на людей, крестьяне высыпали из своих домов. А старейшина — невысокий, ещё молодой и сильный мужчина с проседью в русой бороде, — стащил шапку и бухнулся перед нами на колени.

— Почтенные гости, — захлёбывался он словами, — не угодно ль… в моём дому… и лекаря сейчас позовём!

Вскоре суета улеглась, и мы устроились в просторной и довольно уютной комнате, где пол устилали чистенькие лоскутные коврики, а кроватью служила широкая скамья с цветастым покрывалом и подушками. Лекарь — встрёпанный, просто одетый, безо всяких бус, талисманов и оберегов, к которым я привыкла в Арифании, — прибежал очень скоро. За ним спешила помощница — румяная круглолицая девушка.

— Я тоже вам помогу, — вызвалась я, не желая покидать Дэйна. А затем поила его водой с травами, которую заварила помощница лекаря; шептала своему дракону ободряющие слова, пока ему чем-то обрабатывали рану и делали перевязку. И накормила с ложечки густым говяжьим бульоном, невзирая на сопротивление, когда лекарь и его помощница ушли.

— Я не голоден, — возмущался Дэйн. — И ни к чему было столько возни. Это же просто царапина… Сама бы зажила!

Я вместо ответа поцеловала его, счастливая, что он жив и поправляется, что у него есть силы ворчать. И занятая всем этим, я не сразу спохватилась, что Хэг-Дааль куда-то пропал. И где его демоны носили, он же мог попасться на глаза другим ящерам! Или просто устать от полёта, упасть и расшибиться.

Впрочем, по-настоящему я встревожиться не успела. Хэг-Дааль вернулся, когда уже наступал закат, и поманил меня к двери:

— Пойдёмте, Роника, поговорим.

Он выглядел очень утомлённым, но довольным.

Я поправила ленту с талисманом на груди и, предчувствуя что-то очень важное, вышла. На мои вопросы Хэг-Дааль не отвечал, а лишь загадочно улыбался, отчего мне захотелось встряхнуть его за воротник драконьего сюртука.

— Надеюсь, сюрприз, который вы мне приготовили, стоит стольких волнений, — проворчала я, когда мы прошагали полдеревни, и вслед нам с любопытством шептались местные ребятишки, — а то я опять вас в купол засуну, и будете сидеть в нём до самого утра.

— Серьёзная угроза. Но вам лучше поберечь силы, — с этими словами и всё той же раздражающей улыбкой Хэг-Дааль увёл меня за собой к самому лесу.

В лесу, привязанный к дереву, едва живой, бледный и с бессмысленным, ничего не выражавшим взглядом, обнаружился… Гэрхол.

Я застыла, как вкопанная, и не могла оторвать взгляда от его пустого белого лица с пятном ожога на левой щеке. Сейчас то, как я его ударила, вспоминалось будто сон — в притихшем лесу, где сквозь листву сочились алые лучи заходящего солнца. Я попыталась посмотреть жрецу в глаза — и ужаснулась; он как будто меня не видел, и ничего вообще не видел.

Порывисто обернувшись к Хэг-Даалю, я спросила:

— Что вы с ним сделали?

Дракон слегка приподнял светлые брови:

— Ничего особенного, Роника, поверьте мне. Всего лишь покопался у него в голове безо всяких церемоний и осторожности. Видимо, его ум, — Хэг-Дааль небрежно шевельнул пальцами правой руки, затянутыми в безукоризненно белую перчатку, — и так был слабоват. А я его полностью разрушил. Не сказать, чтобы я жалел об этом… хотя вы, добрая душа, может, и пожалеете его.

— Такая участь хуже смерти, — вырвалось у меня.

— Совершенно верно. Но может быть, вы хоть поинтересуетесь, зачем я притащил его сюда?

Я снова повернулась к Гэрхолу и бегло осмотрела его с ног до головы. Вид у жреца был совершенно отсутствующий — того гляди, слюни начнёт пускать, не стесняясь нашего присутствия. И вообще нас не замечая.

— И зачем же?

— Он повторит вам всё то же самое, что до этого рассказал мне. Про то, как вернуть магию Дэйнхару. Вы ведь не думали, что это так же просто, как и отнять её — приложили талисман к его сердцу, и всё?

— Ну, — пробормотала я, ковыряя носком башмака изумрудно-зелёную траву под ногами, — честно говоря, так и думала…

Я ожидала, что он посмеётся надо мной, но Хэг-Дааль был серьёзен. Вероятно, не хотел меня обидеть — или просто не находил в создавшейся ситуации ничего забавного.

— Увы, не всё так незамысловато. Гэрхол, — услышав это повелительное обращение, жрец встрепенулся, — что нужно сделать, чтобы вернуть драконью магию?

Гэрхол заговорил, еле двигая губами, так тихо, как шелестят листья под порывами ветра:

— Найти библиотеку жившей семь столетий тому назад ке-эрлы Сайнистеры.

— «Ке-эрла» значит «правительница» в вашем родном мире, — пояснил Хэг-Дааль.

— Там должны быть свитки, где написано многое о драконах и людях, — продолжал монотонно говорить жрец. — О взаимодействии их друг с другом. В одном из свитков вы и найдёте нужные сведения. Так я слышал от своего учителя, а он — от своего. Но никто из нас не интересовался этой тайной, потому что наша цель — отнимать у чешуйчатых ящеров магию, а не возвращать её обратно…

Я подалась вперёд, вспомнив, как Дэйн недавно предположил, будто бы все разгадки можно найти именно в моём мире. И выпалила:

— Может, в этой библиотеке Сайнистеры есть что-то о связующей нити между драконом и человеком?

— Я тоже об этом подумал, — одобрительно кивнул Хэг-Дааль. — Но позвольте жрецу договорить до конца, Роника. Скажите, — обратился он уже к Гэрхолу, — как добраться до библиотеки? Где именно она находится?

— На острове Миркасл, в земле Теней, — без запинки отозвался жрец, — больше я ничего не знаю о её местонахождении.

Едва произнеся эти слова, он уставился в землю. Поток красноречия иссяк, и Гэрхол снова выглядел не как человек, а как марионетка, которую кукловод оживил с помощью какого-нибудь отвратительного артефакта.

— Значит, нам придётся отправиться в путешествие, — подвела я итог и озадаченно нахмурилась. — Но как?

— К счастью для вас, бой с демонами и ранение Дэйнхара закончились именно тем, что я и ожидал. Открытием границы между мирами. Пока я летал туда-сюда, успел в этом убедиться, — неожиданно порадовал меня Хэг-Дааль. Я взволнованно посмотрела на него, будто именно он олицетворял нашу с Дэйном последнюю надежду:

— А мы успеем туда и обратно? Порталы не закроются?

Услышав этот закономерный вопрос, дракон в задумчивости почесал подбородок.

— Вы знаете, когда мне случалось видеть такие порталы девятнадцать лет тому назад, я обратил внимание на один любопытный факт. Они оставались открытыми гораздо дольше, нежели те, что вели в немагический мир. Я даже отмерил время на песочных часах: граница не закрывалась ровно двое суток.

— Интересно, сколько народу успело бесследно исчезнуть в те времена, — проворчала я и покосилась на Гэрхола. Он совсем поник. Казалось, развяжи верёвки, что держали его, и жрец мгновенно рухнет и останется недвижим.

— Если мы вылетим в портал завтра утром, то наверняка всё успеем сделать, — бодро предположил Хэг-Дааль. — Во всяком случае, попытаемся.

— А если не выйдет? — тихим сдавленным голосом спросила я. Очень хотелось верить в лучшее, но когда у тебя нет ничего, кроме одной только веры, рано или поздно начинает тускнеть, как закатное солнце, и она.

Хэг-Дааль помолчал и спокойно ответил:

— Выход есть всегда. Я же сумел улететь из Ирлигарда, хотя это тоже считалось почти невозможным.

— А как вы осмелились улететь? — задала я вопрос, который давно был у меня на уме. — Если знали, что вам грозит смертная казнь? Неужели не боялись, что ваш план провалится? Те квизари сказали, что вас держали в не таких уж плохих условиях…

— Только по сравнению с остальными, Роника, уверяю вас. Тюрьма — это гнусное место, — Хэг-Дааль заметно помрачнел. — Я видел, как там сходили с ума те, у кого не было моей выносливости, моего умения целиком уйти мыслями в комбинации по тейроку, сосредоточиться на умственных упражнениях. И те, кто не тренировался неделями, как я, проводить время лишь в человеческой форме. В своё время я так боялся Ирлигарда, что неплохо подготовился к нему.

Он помолчал и продолжил с некоторым высокомерием:

— А осмелился я улететь, потому что тюрьма — не место для такого дракона, как я. Поэтому я решил рискнуть. Тщательно обдумал и претворил в жизнь свой план. Он был неплох, но было то, чего я не мог предвидеть. А именно — что в горах слишком устану, уроню тейрок, потом мне откажут крылья и я потеряю память, ударившись головой…

Солнце окончательно скрылось за кромкой небес, и начало темнеть. Расслышав негромкий стон Гэрхола, я повернулась к нему и увидела, что жрец обмяк в верёвках. Глаза его закрылись. Хэг-Дааль наклонился, приложил пальцы к его шее, прислушался к дыханию.

— Пока жив, но протянет недолго, — выпрямляясь, равнодушно обронил дракон и, поймав мой взгляд, дёрнул уголком рта: — Не будьте такой чувствительной, Роника. Этому человеку не было жаль ни вас, ни Дэйнхара.

Вместо ответа я попросила:

— Убейте его. Так будет милосерднее.

— Что ж, как пожелаете. Обычно я не убиваю своими руками, но раз вы просите и во имя милосердия… Пусть будет по-вашему. Всё, что он знал, я уже выудил, — Хэг-Дааль едва заметно шевельнул рукой, и огненное лезвие слетело с его пальцев. Я вздрогнула и отвернулась, затыкая уши пальцами.

К тому времени, как мы вернулись в чистенький дом старейшины, я уже достаточно пришла в себя, чтобы рассказать Дэйну о случившемся. Выслушав меня, он указал на своё плечо:

— Это заживёт не позже завтрашнего утра. После чего мы можем сразу пускаться в путь.

— А Замок-Артефакт и Эллейн? — с упрёком спросила я. — Они же волнуются, — звучало это очень по-детски, но мне действительно казалось, что даже артефакт и иллюзия способны испытывать какие-то чувства.

Дэйн хмыкнул.

— Предлагаешь потратить время на то, чтобы вернуться туда? А если у Замка нас поджидают братец Инор и братец Кирен? Потратим время ещё и на драку с ними, сколько же его останется?

Слушая его, я сжала кулаки, досадуя, что Дэйн абсолютно, совершенно прав, и возразить ему нечем.

— Ну, хорошо, а послать Замку весточку нет никакой возможности? Пусть хоть портал закроет, чтобы не зиял там в лесу! Я сама готова написать письмо, — с готовностью предложила я, — а уж отправить несложно. Я знаю, как вы, драконы, это делаете: щёлк пальцами, и пергамент сгорел, а на деле очутился перед тем, кому ты его отправил!

Дэйн вдруг улыбнулся и привлёк меня к себе, обнимая.

— Твоё плечо! — Я хотела аккуратно высвободиться, но мой дракон заверил, что всё в порядке, ему не больно, а если б и стало больно, он потерпел бы.

— Просто хотел почувствовать тебя ближе, — и он коснулся губами прядки моих волос, ещё утром уложенных в красивую причёску, а сейчас больше похожих на ворох соломы. — Я рад, что ты моя, что ты рядом со мной, Роника.

Я извернулась так, чтобы ему не пришлось напрягать пострадавшую руку, уткнулась в грудь дракона, поёрзала, устраиваясь поудобнее. И спросила тоненьким голоском:

— Ты ведь не сердишься на меня, правда?

— Не сержусь. Это же была не ты, а жрец, руководивший тобой… Интересно, — с каким-то хищным любопытством проговорил Дэйн, — каково ему было, когда его собственное оружие обратили против него? Когда грубо и бесцеремонно копались в его голове?

— Дэйн! — возмущённо пискнула я. Мне было не по себе от таких разговоров.

— Ладно, ладно. Побеседуем о хорошем. А может, и не только побеседуем, до утра много времени…

И после этих слов наши губы сошлись в поцелуе.

Дэйн

На восходе солнца я проснулся раньше Роники и смотрел, как она спит у меня на груди — такая нежная, красивая, принадлежащая только мне. Светлые, золотившиеся в свете утренних лучей волосы разметались вокруг её головы, чуть припухшие от моих поцелуев губы приоткрылись во сне. Ночная рубашка сползла с плеча, открывая такое соблазнительное зрелище, что я не удержался и поцелуями разбудил Ронику. Сонно щурясь, она повернулась ко мне и прежде всего потрогала моё плечо под повязкой. Небесные очи удивлённо расширились:

— И правда зажило. У вас, драконов, наверное, магия по жилам течёт вместо крови!

— Вместе с кровью, — поправил я Ронику и вновь притянул её к себе. Нестерпимо хотелось зарыться в её тёплую грудь, покрыть поцелуями всё её маленькое, совершенное тело, оставаться рядом с моей волшебницей целую вечность, ни на шаг от неё не отходить. Сейчас я бы и помыслить не смог о том, чтобы бросить Ронику в подземелье. Сказать ей хоть одно грубое слово. Или в чём-то несправедливо упрекнуть…

Как она могла спрашивать, сержусь ли я на неё, простил ли, когда сам был виноват перед ней? Я говорил себе, что был слеп и глух, и высокомерие по отношению к людям застило мне глаза. Но больше я своих ошибок не повторю.

— Люблю тебя, — сказал я Ронике, и мы снова принялись ласкать друг друга.

Моя нить пела согласно нашим желаниям. Я бы нескоро заставил себя оторваться от своей истинной пары, если б не письмо. Оно возникло прямо из воздуха и заговорило голосом Ании:

«Благородный Дэйнхар из рода Илль, не знаю, по какой причине вы не прилетели в небесный дворец, как я вас просила, но, должно быть, это очень уважительная причина. Сообщаю вам в письме: внезапная смерть вашего отца была связана с каким-то артефактом, скорее всего, ядовитым, как вы и заподозрили. Мне удалось это выяснить, и сегодня в небесный дворец прибудет ваша мачеха Сиальда из рода Лэй. Мы, квизари, хотим поговорить не только с ней, но и с вами. Если у вас нет возможности прилететь, пришлите ответ письмом, и как можно скорее. Подпись: благородная Ания из рода Ирр».

Послание вспыхнуло и рассеялось пеплом, а я от таких новостей даже вскочил с постели. Роника — тоже, и зашлёпала босыми ногами по доскам пола, ища платье, которое ей вчера подарила жена старейшины.

— Полететь в небесный дворец я не могу, — сорвав ненужную повязку, я отбросил её и стал надевать крестьянскую рубаху, тоже подаренную старейшиной. Для драконов бланкастрийцам ничего не было жалко. — Но письмо напишу как можно скорее. Где там перья и пергамент, Роника, остались же после вчерашнего?

Через полчаса письмо было готово и отправлено. Я известил Анию, а через неё и всю службу квизари, что мои сводные братья следили за Замком-Артефактом и сделали попытку напасть на Ронику. Пока я не стал уточнять, кто она мне. Как вернёмся из путешествия, и Сиальда с её сыновьями будут заслуженно наказаны, торжественно объявлю Ронику своей невестой.

— И тебя не смущает, что у нас не будет детей? — тихо спросила она, услышав об этом. Я провёл ладонью по её гладкой, бархатисто-нежной щеке:

— Меня гораздо больше смущает то, что человеческий век недолог. Но об этом мы подумаем позже.

Вскоре прибежала десятилетняя дочка старейшины, махнула коротенькими русыми косичками и пригласила нас к столу.

— Ваш благородный друг уже сказал, что долго гостить не будете, — с видом глубочайшего огорчения сказал мне старейшина, пока мы усаживались за стол. Роника тотчас схватила стакан с молоком и принялась его пить. — Очень жаль! А благословите деревню? По-драконьи, как у вас принято?

Я знал, что в народе Бланкастры давно ходят легенды о драконьем благословении. К примеру, в продуваемом ветрами графстве Эрвил считалось, будто бы от всех болезней спасает и помогает драконья слюна, и если крылатый ящер плюнул тебе в лицо — значит, благословил.

Какие сказки рассказывают здесь, в Карвалийских горах, я уже забыл, а потому замешкался с ответом.

— Я вас благословлю, — вмешался Хэг-Дааль, отрываясь от куска козьего сыра, который он самозабвенно ел, сняв перчатки. — За двести двадцать два года своей жизни я выучил много замечательных благословений.

Услышав такую внушительную для людей цифру, Роника поперхнулась молоком, и мне пришлось похлопать её по спине.

Перед тем, как улететь из деревни, я позвал Хэг-Дааля в свою комнату, чтобы серьёзно поговорить с ним. Сначала я поинтересовался, каким образом к нему вернулись воспоминания.

— О, это было очень просто, — отозвался Хэг-Дааль, садясь за стол, за которым мы с Роникой писали письма. — Когда вы, Дэйнхар, вышли через портал, я подумал и тоже шагнул к картине. Думал, вдруг понадобится моя помощь. Но меня как будто отбросило волной и впечатало в стену. Тут я потерял сознание…

«Дело рук моей волшебницы, когда она захлопнула портал в Замок антимагией», — сообразил я.

— …А очнулся Даалем, а не Хэльгреном. Не слишком приятное чувство, — он заметно помрачнел. — Предпочёл бы и дальше ничего не помнить, не знать, но, как видно, от прошлого не убежишь.

— То есть, вы раскаиваетесь в том, что привело вас в Ирлигард, — уточнил я.

Хэг-Дааль мельком бросил на меня взгляд и тут же отвёл его.

— Всё это было безумием… Но вы же о другом поговорить хотели, верно?

— Да, — я немного подумал. — Сначала, когда вы ещё оставались без памяти, я хотел, чтобы вы дали мне клятву никому не рассказывать о даре Роники и о связующей нити. Но я решил, что о нити и сам молчать не стану. А после того, как об антимагии стало известно Инору и Кирену, с вас обещание брать не имеет никакого смысла. Да и на болтуна вы мало похожи.

Хэг-Дааль едва заметно улыбнулся.

— Вы же наверняка копались в моей биографии, пока летали в небесный дворец.

— Копался, — не стал отрицать я, — было любопытно, кого держу у себя в Замке. Итак, вы — бывший дворцовый советник, интриган и заговорщик, призыватель демонов, знаете толк в ядах, паутине и неучтённых артефактах, в своё время насобирали целую сокровищницу. Я ещё раньше удивился, как вы так просто обнаружили ключ к оживлению картин. А у вас, как выяснилось, есть умение находить скрытые артефакты…

— А ещё я не проиграл ни одной партии в тейрок и придумал парочку механизмов, — скромно перебил меня Хэг-Дааль, сложив перед собой руки на столе. — Чего же вы хотите от столь талантливого дракона?

— Клятвы в чистоте ваших намерений, — спокойно ответил я. — В дружбе Хэльгрена я был уверен. В вашей — нет.

Хэг-Дааль уставился на меня с непонятным выражением лица, затем попытался улыбнуться, но улыбка эта тотчас исчезла.

— Понимаю. Трудно верить дракону, который столько лгал в прошлом.

— Трудно, — согласился я. — За себя не боюсь, а вот Роника… Она очень уязвима из-за своей человеческой сущности и доброты. А для вас, как я помню из вашей биографии, люди — ничто, пыль под ногами.

— Это была ещё одна ошибка, весьма прискорбная, — Хэг-Дааль стянул перчатку с руки, не глядя на меня, и потянулся за лежавшим неподалёку пером. Проверил его кончик на остроту. — Но перейдём к клятве… Я помню, что в вашем роду священной считается та, что на крови. Когда-то и в роду Хэг было так же, почему бы не вспомнить традицию?

С этими словами он кольнул себе палец концом пера и, когда показалась алая капля крови, произнёс:

— Даю на крови рода Хэг слово, что мои намерения в отношении человеческой девушки по имени Роника и благородного Дэйнхара из рода Илль чисты, и обещаю помогать им, когда они захотят этого.

— Принимаю вашу клятву как глава рода Илль, жених и покровитель девушки по имени Роника, — не менее торжественно ответил я.

Хэг-Дааль слизнул кровь со своего пальца, надел обратно перчатку и поднялся из-за стола, явно торопясь уйти.

— Мне ещё деревню благословлять, — напомнил он. — Пожалуй, сделаю это самым простым способом — облечу её три раза…

— Погодите, я кое-что забыл спросить, — сказал я ему в спину, и он обернулся, посмотрел на меня с лёгкой настороженностью: мол, теперь-то чего хотите.

— Если вы приговорены к смертной казни, почему род Хэг до сих пор не изгнал вас? Это же проще всего. Ведь ваши серебряные перстни наверняка у них?

Какое-то время Хэг-Дааль молчал, рассматривая меня, словно тщательно подбирал слова. И, наконец, ответил:

— В каждом драконьем роду, как вы знаете, есть свои привычки и традиции. Одни на крови клянутся, другие мстить любят, а третьи… считайте, что отдают дань чувствам. Понимаю, неожиданное превращение спутника в кучку праха — зрелище малопривлекательное. Но можете не беспокоиться — вам оно, скорее всего, не грозит. Уж очень представители рода Хэг сентиментальны.

Шагнуть в чужой мир было всё равно что нырнуть с головой в речку, когда купаешься летом. Я не боялась, но на всякий случай держалась за надёжную руку Дэйна. И, оказавшись на высоком обрыве, вдохнув незнакомый пьянящий запах местных трав и цветов, я инстинктивно прижалась к моему дракону.

Внизу расстилался городок — необычный, с круглыми крышами домов, как будто вытесанными из цельного камня. Крыши золотило столь же необычное оранжевое солнце, и я почувствовала, как здесь тепло. Где-то стрекотали кузнечики.

— Посмотри, — Дэйн указал влево, и я услышала далёкий и резкий крик. С изумлением воззрилась на поистине гигантскую птицу с серо-чёрными перьями, парившую в небесах. Поразили меня в ней не только размеры, но и то, что на спине птицы сидел человек в длинном синем одеянии и с синим же головным убором на голове. Я невольно улыбнулась — он походил на наши женские чепцы.

А птица, как я заметила, лениво взмахивала крыльями и чуть не уронила седока, так что он разразился сердитыми воплями.

— Гэрхол сказал, что в этом мире птицы рух заменяют лошадей на суше и корабли на море, когда нужно куда-нибудь отправиться, — зазвучал бесстрастный голос Хэг-Дааля, и мы взглянули на него. — Это магические существа, и когда-то люди воевали с ними, но потом научились подчинять их с помощью магии.

— А что они едят, эти рух? Они ведь наверняка гораздо прожорливее любой лошадки, — с сомнением проговорила я.

Хэг-Дааль слегка улыбнулся:

— Вы не поверите, но магию.

— Правда? Это что за магия такая, что ею кормить можно?! — Я снова посмотрела на человека, к счастью, не замечавшего нас. Он потянул за поводья, вынуждая рух выровнять полёт, и запустил ей в клюв зелёную волну. Птица проглотила её с явным удовольствием, сделалась послушной и, повинуясь седоку, спустилась гораздо быстрее.

— Пора и нам спускаться, — Дэйн сжал мою руку, привлекая к себе внимание. — Полюбовались и хватит. Скорей всего, на одном таком рухе мы и полетим на остров Миркасл.

— А я думала, полечу на твоей спине, — хмыкнула я, скрывая волнение: садиться на руха мне совершенно не хотелось.

В ясных глазах Дэйна заплясали лукавые огоньки:

— Понятное желание снова оседлать дракона, моя милая Роника, но здесь нас видели в последний раз столько-то столетий тому назад. Тратить время на столкновение с местными магами я не готов, — он потрогал рукоять прихваченного с собой большого ножа в деревянных ножнах, который как оружие никуда не годился против магии.

Я кивнула. Дэйн, конечно же, был прав, но эти рухи внушали мне робость.

Мы спустились с обрыва и пошли по улочкам, обсаженным зеленью и небольшими, очень толстыми деревцами с красиво подстриженными кронами. Навстречу то и дело попадались смуглолицые местные жители — все в длинных одеждах разных цветов — и с интересом разглядывали нас с Дэйном. Ещё больше внимания привлекал Хэг-Дааль — золотые чешуйки на его сюртуке торчали так вызывающе, что я, оглянувшись, посоветовала:

— Сняли бы вы его. Здесь и так жарковато.

Моему совету он последовал только в таверне, где царила поистине невероятная духота. За столами сидели несколько магов в синем, уткнувшись в кружки, от которых исходил пар. Надо же, они на такой жаре ещё и чай пили! Я вытерла лоб, расстегнула серый плащ, который мне подарили ещё в деревне, и устроилась на скамье. Дэйн сначала отошёл потолковать с хозяином таверны, а Хэг-Дааль вынул носовой платок и обмахнул скамью перед тем, как сесть и положить рядом свой сюртук.

Подошла девушка в тёмном покрывале, расшитом солнцами, и заговорила на непонятном гортанном языке, но благодаря драконьей магии Хэг-Дааль понял и перевёл мне её слова:

— Спрашивает, чего нам подать.

— На такой жаре ничего не хочется, кроме воды, — пожаловалась я.

— Э, нет. Ещё неизвестно, чем нас угостят на острове, — возразил мне Хэг-Дааль, о чём-то поговорил с девушкой и отослал её. Дождавшись, пока она уйдёт, я хмуро поинтересовалась:

— А чем расплачиваться-то будете? Золотой чешуйкой?

— Ни в коем случае. Чешуйки неприкосновенны, — с самым серьёзным видом ответил Хэг-Дааль и вынул из рукава серебристой рубашки монетку. — Не местная, но золото везде есть золото.

— Когда вы успели монетой разжиться? — Я оглянулась на Дэйна — он уже возвращался к нашему столу.

— Экая вы любопытная, вечно вопросы задаёте, — не ответил собеседник. — Ну что, Дэйнхар, добились чего-то от хозяина таверны?

Судя по нахмуренным бровям моего дракона, ничего радостного он нам не собирался сообщать.

— Всё, что я выяснил — это то, что ни один владелец руха не полетит на Миркасл. Никогда. Они боятся и этого острова, и живущих там Теней и чудовищ.

— Неужели настолько страшно? — Из другого рукава Хэг-Дааль вынул маленький прозрачный шарик, положил его на стол и провёл по хрустальной поверхности ладонью в белой перчатке.

Маги, говорившие о чём-то своём, разом замолкли и повернулись к нам. Шарик прямо на глазах стал расти, и я догадалась, что это такое:

— Артефакт Арлида! Тот самый хрустальный шар, в который можно увидеть всё, что захочешь! Вы забрали его в лагере жрецов, да?

— Именно, — Хэг-Дааль ещё раз провёл по шару ладонью, и в том высветилось изображение.

Да, остров Миркасл выглядел жутковато! Чёрная громада скал, окружённая мутными водами, виднелась через дымку сероватого тумана. Даже небо над островом, казалось, потемнело, и здесь собрались самые мрачные тучи.

Между тем, в таверне шушукались все: от девушек, носивших медные подносы к столам, до посетителей. Похоже, мы привлекли чужое внимание больше, чем нам этого хотелось бы.

— Ничего особенного, — Хэг-Дааль скучающе оглядел изображение в шаре, постучал по нему пальцем, и то исчезло. Вскоре шар уменьшился и вновь пропал в рукаве дракона. — Подумаем позже, как туда попасть, а пока что один поднос несут к нам…

Из таверны мы вышли час спустя и едва завернули в переулок, как нас догнал маг в синем. Высокий, неуклюжий, некрасивый, с залысинами над смуглым лбом и блестящими чёрными глазами, напомнившими мне Гэрхола.

Разговор с этим магом повёл Хэг-Дааль. Дэйн внимательно слушал, а я следила за жестами и выражениями лиц собеседников и без труда догадалась, о чём шла речь. Спустя несколько фраз Хэг-Дааль взглянул на меня:

— Полетим на рухе. Он привязан вон за тем домом.

— Что вы ему пообещали? — зашептала я, шагая рядом. — Неужели хрустальный шар? Не молчите, я знаю, что шар, поняла по вашим рукам!

Дэйн кивком подтвердил мою догадку, но ему, кажется, всё это было безразлично, лишь бы попасть на остров Миркасл.

Я вдруг поняла, что меня беспокоит: несмотря на оказанную помощь, все его заверения в дружбе и лучезарные улыбки, Хэг-Дааль по-прежнему оставался тем, кто сбежал из Ирлигарда, кто был «способен на любую низость», или как там сказала Ания. Что, если ему вздумается найти лазейку в договоре с Дэйном и предать нас хотя бы ради своей забавы? Здесь, в чужом мире, он не боялся никого и ничего — Дэйн не мог выдать его квизари, а моя антимагия не всесильна. Против обмана и хитрости она совершенно бесполезна! И когда я подумала обо всём этом, во мне проснулись былые подозрения.

— А и широкая спина у этого руха, — заметил Дэйн как ни в чём не бывало, помогая мне взобраться на неё. Сел рядом, посмотрел пристальнее: — В чём дело, Роника? Может, поговорим?

Я помотала головой, отказываясь говорить; Хэг-Дааль устроился позади нас и превосходно мог услышать, о чём мы разговариваем.

А тем временем маг, не подозревавший, с кем имеет дело, дёрнул поводья руха, гортанно выкрикнул что-то, и мы взлетели.

Древняя библиотека ке-эрлы Сайнистеры была спрятана под землёй, и туда вёл ход, спрятанный за одной из чёрных скал во владениях Теней. Пока Хэг-Дааль задержался, чтобы расплатиться с магом, я и Дэйн подошли к огромной каменной двери, которая была вся исцарапана непонятными символами. Я буквально почувствовала магию, исходившую от этого места, и мне стало не по себе. Дэйн не спускал пальцев с рукояти ножа, готовый выхватить его в любой миг.

— Нам понадобится антимагия, — заявил мой дракон после безуспешной борьбы с огромным железным кольцом в двери. — Давай же, Роника, вспомни, чему я тебя учил. Главное — не бойся, — Дэйн приобнял меня за плечи и коснулся поцелуем моих губ. Я сразу почувствовала себя увереннее и кивнула:

— Сейчас попробую открыть.

Положив руку на кольцо, я сосредоточилась, и по каменной двери пробежали голубые искорки. Дэйн потянул её на себя — и дверь беззвучно открылась. Перед нами предстала лестница, ведущая вниз; кое-где земляные ступеньки провалились, и придётся, как видно, прыгать.

— Пошли… А где Хэльг… то есть, Дааль? — спохватилась я.

Не успела я упомянуть его имя, как и он сам показался из-за скалы. Я подняла глаза к небу и заметила там улетающую тёмную точку — мага на спине руха. На душе полегчало, я не выдержала и сказала вслух:

— Чуть не подумала, что вы его убили, чтобы шар не отдавать.

Неспешно приближаясь к нам, Хэг-Дааль с удивлённым видом приподнял брови.

— Зачем? Я всего лишь поработал над его мозгами. Теперь бедолага убеждён, что шар у него, но увы, вернувшись домой, обнаружит, что это не так. И решит, будто бы он уронил своё ценное приобретение в море, — и, вынув шарик из рукава, Хэг-Дааль с улыбкой покатал его по ладони. — Как бы я смог расстаться с такой чудесной вещью? А маг прилетит за нами ближе к ночи, я и это ему внушил. Нехорошо, конечно, но эффективно!

Я уставилась на него.

— Вы… поработали над его мозгами? И он теперь… станет, как Гэрхол?

— Ну что вы, Роника! Разумеется, нет. Я сделал всё как мог аккуратно. Как видите, он даже в состоянии управлять рухом.

Покачав головой, я развернулась, чтобы спуститься вниз, и едва не закричала. По ступенькам шмыгнула огромная розовая крыса и, волоча свой мерзкий хвост, скрылась в темноте. Сколько же там этих отвратительных тварей?!

Дэйн успокаивающе погладил меня по плечу. Взяв себя в руки, я ухватила с двух сторон подол юбки и начала спускаться по лестнице, не переставая сердиться на Хэг-Дааля:

— Вы не только обманули человека, но ещё и залезли ему в голову! Я понимаю — Гэрхол, плохой человек, но этот маг!.. Постойте, — меня осенила мысль, — вы, случайно, всё это ещё не в таверне задумали, когда вытащили хрустальный шар у всех на виду?

— Вы не только сострадательная, но и догадливая девочка, — одобрительно произнёс он, шагая следом за нами. — Я рассчитывал, что кто-нибудь из магов клюнет на приманку. И жажда обладать редким артефактом перевесит суеверный страх перед островом Миркасл.

— Я так и думала, что вы ничего не делаете просто так, — пробормотала я себе под нос. И взвизгнула, когда передо мной выскочила крыса ещё больше той, первой… Дэйн, не замахиваясь, бросил в неё нож, крыса закувыркалась через ступеньки и осталась лежать внизу лестницы. Под упитанным розовым тельцем расползалась лужица крови.

— Первый враг убит, — с усмешкой констатировал Дэйн, спустился в три прыжка, вытащил нож из крысы и вытер лезвие о её же светлую шерсть. — Дэйнхар Истребитель Крыс, первый и последний в роду Илль.

Я рассмеялась, оправившись от испуга и отвращения, и встала рядом с ним. Впереди был тёмный коридор, где таились одним богам ведомые опасности, но Хэг-Дааль не дал мне поразмышлять об этом. Он зажёг с дюжину огоньков, и сразу стало веселее.

Кроме того, Хэг-Дааль провёл ладонью по хрустальному шарику, увеличив его, и пожелал увидеть библиотеку Сайнистеры и коридоры, ведущие к ней, чтобы знать, как туда побыстрее добраться. Мы с Дэйном терпеливо ждали, поглядывая на шар, но увы, поверхность его оставалась прозрачной и ничего не отображала.

— Как я и опасался, библиотека защищена магией, — хмуро сказал Хэг-Дааль, пряча вновь уменьшенный шарик. — Попробуем дойти так…

— Втроём нам ничего не страшно, — уверенно отозвался Дэйн. Если он и был так же разочарован, как мы двое, то ничем не показал этого и казался готовым к испытаниям, как и всегда.

Мы направились следом за огоньками. Десять шагов, двадцать, тридцать, пятьдесят… И вдруг наши источающие тепло проводники, мигнув, начали гаснуть один за другим.

— Это ещё что? — резко проговорил Хэг-Дааль и зажёг ещё десяток огненных шариков. Но и те недолго прожили, а навстречу нам из коридора стали выплывать те, кто их потушил. Тени.

Они походили на призраков в чёрных балахонах и тянули к нам, попятившимся назад, костлявые руки.

— Как бы не так! — С этими словами Хэг-Дааль, уже не тратя сил на просто огоньки, воздвигнул целую стену из пламени. Тени остановились, и раздался нетерпеливый голос Дэйна:

— Ещё! Давай ещё!

Огня стало вдвое больше, втрое… и он пошёл на Теней, как живой. Они пытались рассеять его призрачными тонкими пальцами, но не могли; пламя гнало их назад, и я видела, как некоторые из Теней попытались укрыться на потолке и стенах.

Хэг-Дааль с силой потёр лоб — видимо, от усилий у него заболела голова, — и поднял руки. От его ладоней заструились гигантские струи пламени, начавшие лизать коридор сверху донизу. Утробный вой пронёсся по всему подземному ходу, сзади послышался грохот, и всё стихло. Только впереди бушевало и потрескивало пламя.

— Кажется, входная дверь захлопнулась, — наконец, высказался Дэйн.

— Тёмный Хранитель с ней, — пробормотал Хэг-Дааль, прикрывая глаза. Он выглядел утомлённым, и я забеспокоилась:

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Столько магии и полётов после девятнадцати лет сидения в клетке не могут не сказываться, — он открыл глаза и покосился на меня. — Но как трогательна эта забота о драконе, которого вы уже успели заподозрить во всех грехах, Роника!

Мои щёки вспыхнули, и я порадовалась, что при тусклом, неверном свете догорающего пламени этого наверняка не видно.

— Ничего я не заподозрила! Я…

— Вы забыли поставить барьер на свои мысли, — весело прервал меня собеседник, — я всё прочитал.

В это мгновение Дэйн с силой оттолкнул нас обоих… и исчез в белой дымке. Сначала я не поняла, что происходит, а потом сообразила — Тени неслись на нас с другой стороны! И их было много больше, нежели до этого.

Белый дракон расправил крылья, задев ими стены, и, прикрывая меня и Хэг-Дааля, выставил перед собой острые когти. Враги замерли, заколебались, как будто страшась драконьей мощи. Выходит, не такие уж они и призрачные, эти Тени? Их можно прогнать не только огнём?

Внезапно одна из них отделилась от остальных, подплыла чуть ближе, и её голос зазвучал у меня в голове, эхом отскакивая от стен:

«Зачем вы сюда пришли? Что вам нужно?»

Я переглянулась с Хэг-Даалем, опомнившимся от растерянности и опять готовым атаковать, и прочла в его синих глазах то, что он тоже слышит Тень. И Дэйн наверняка слышал её. Между тем, неведомая тварь продолжала:

«Здесь многие столетия не было драконов. Что могло понадобиться вам в древней библиотеке ке-эрлы Сайнистеры, прославленной правительницы государства Миркасл, от которого ныне остались лишь руины острова?»

Я решила не уточнять, что я не дракон. Вдруг Тени больше благоволят к ящерам, чем к людям. А Дэйн ответил на вопросы честно и правдиво:

— Мы ищем сведения о том, как вернуть драконью магию, если её отняли силой. И хотим узнать о связующей нити между драконом и человеком. Это всё, что нам нужно.

Тени как будто посовещались, и та, что «беседовала» с нами, вновь подплыла ближе:

«Если это всё, ступайте. На вашем пути появятся и другие препятствия, а мы уступаем дорогу… Но помните, нельзя забирать с собой из библиотеки больше одного свитка или книги. Горе вам, если вы нарушите это правило!»

Голос затих, и одна за другой Тени медленно уплыли во мрак. Хэг-Дааль молча зажёг с полдюжины огоньков, и мы выжидательно посмотрели на них, но они и не думали гаснуть. Тени сдержали слово — теперь очередь была за нами, как только мы доберёмся до библиотеки Сайнистеры.

— Эх, знать бы, какое сейчас время, — сказала я Дэйну, пока мы шли по коридору, и наши шаги гулко отдавались в привычной, уже ничуть не пугавшей тишине. Столько-то времени тому назад подземный ход раздвоился, и Хэг-Дааль пошёл в одном направлении, а мы — в другом. Честно говоря, в его отсутствие я чувствовала себя свободнее. Не было этой вечной необходимости отгораживать свои мысли барьером.

— Думаю, уже полдень, — предположил Дэйн, поглядывая вслед плывущим в воздухе огненным шарикам и держа руку на поясе, рядом с ножнами. — Не бойся, Роника, успеем. Тени говорили, будут ещё препятствия, но я отчего-то уверен: всё одолеем.

— Интересно, отчего? — Я взяла его под руку, чтобы чувствовать ещё ближе — и оттого спокойнее. Когда Дэйн не отходил от меня ни на шаг, казалось, что ничего дурного со мной не случится. Даже невзирая на то, что у моего истинного не было большей части драконьей магии.

Я покосилась на талисман, белевший у меня на груди, и мысленно поклялась, что хоть какой ценой, а верну Дэйну его дар.

— Знаешь, у меня в предках были зелёные драконы, — после паузы ответил Дэйн на мой вопрос, — а у них есть особое чутьё на то, что случится в будущем. Может, и мне что-то передалось, хоть я и белый.

— А что ещё ты чувствуешь? Закончится ли наша сказка счастливо? — чуть замедлив шаг, спросила я. Мы свернули за угол, и мне почудилось, что светлеет. Странно; огоньки тут были не при чём.

— У нас всё будет замечательно, это я тебе и без чутья скажу, моя дорогая Роника, — судя по тону Дэйна, он улыбался. Я хотела остановиться и потянуться к нему, чтобы поцеловать. Но тут огоньки метнулись ещё за один поворот, мы с драконом направились следом… и застыли на месте, как вкопанные.

Потолок, стены, пол — всё блестело, покрытое чем-то белым. Сверху свисали нити. Не сразу поняв, что это такое, я шагнула и протянула руку, чтобы их пощупать, когда Дэйн рванул меня к себе с криком:

— Назад! Это паутина!

Его голос как будто разбудил дремлющие силы. Тишину нарушили шлёпающие звуки, шорох, что-то похожее на стон, и я начала задыхаться от страха. Бежать, мелькнуло у меня в голове, просто бежать, не задумываясь, прямо через паутину, бежать!..

— Роника, Роника, не поддавайся, — я видела по искажённому страхом лицу Дэйна, что и он хочет пуститься прочь со всех ног. И усилием воли удерживает себя на месте. Дэйн обнял меня покрепче. — Не бойся, пока ты рядом со мной, ничего и никого не бойся!

И тут я увидела его. Гигантского серого паука со светлыми узорами, расходившимися по всему туловищу. Он наступал на нас, чтобы загнать в паутину, превратить в беспомощных мух и съесть. Какая, должно быть, удача для существа, до сих пор не видевшего в подземелье добычи больше местной крысы!

— Там ещё один, — отрывисто уронил Дэйн, отстраняя меня и вытаскивая нож. — Попробуй ударить антимагией, Роника, — а сам метнул нож.

Тот воткнулся в середину паучьего туловища, в самый большой и красивый узор. Паук на миг замер, растерянный, а потом… снова двинулся вперёд. К нам. К своей добыче.

— Получай, — полушёпотом, полувсхлипом сорвалось с моих губ, и я ударила. Крутящееся прозрачное копьё, перевитое голубыми нитями, прошло сразу через четыре лапы паука и…

Я моргнула, не веря своим глазам. Копьё не причинило огромной волосатой серой твари никакого вреда. Оно просто исчезло! И когда я попыталась ударить паука щитом, тот рассыпался невидимыми осколками. Даже купол антимагии не удержал паука!

— Назад! — Дэйн оттолкнул меня, превращаясь в дракона. Я попятилась, споткнулась и упала прямо в паутину. Та не отпускала, держала крепко. Паника охватила меня, сердце колотилось, как бешеное, связующая нить напряглась до предела — в тесном коридоре моему дракону трудно было сражаться с пауками!

Но он всё равно бился. Рвал их когтями и зубами. Отбрасывал назад ударами сильных лап. А пауки всё лезли и лезли — наверное, из самых тёмных углов, из самых мерзких и зловонных дыр.

— Нет уж, — я изо всех сил рванула паутину, ударила по ней антимагией. Прочная и полностью лишённая волшебства, та не поддавалась, но я не сдамся!

— Я не буду просто так лежать и смотреть!

Краем глаза я заметила движение там, где застыли огоньки, ожидая нас. Из-за угла выползал ещё один паук, прямо за спиной Дэйна, но шёл не к нему, а ко мне! Я удвоила усилия выбраться. Мне чудилось, что противная мягкая паучья лапа вот-вот окажется поблизости, наступит мне на грудь, прижмёт к полу… В отчаянии я заметалась в паутине.

— Роника! — Это был крик Дэйна, исполненный такого ужаса, что во мне всё болезненно сжалось. Паук заслонил от меня весь мир шарообразной серой тушей, и я закрыла глаза, смиряясь со своей участью…

— Роника!

Нет, я была ещё жива. Распахнув веки, увидела, как Дэйн яростно оттаскивает паука, одними губами крикнула: «Сзади!», но, к счастью, враги отвлеклись на нового противника. Хэг-Дааль подоспел как раз вовремя! Столб пламени — и вспыхнул, рассыпавшись, один урод. Ещё столб огня — и сгинул второй.

— Ах, мои друзья-паучки! — донёсся насмешливый голос Хэг-Дааля.

А мне, наконец, удалось вырваться из паутины. Дэйн, вновь обернувшийся человеком, подхватил меня, поставил на ноги, расцеловал — всю в белых нитях, дрожащую и напуганную.

— Я не помогла тебе, — губы у меня прыгали, подбородок дрожал. Отчаянно хотелось разрыдаться от пережитого страха, облегчения и злости на свою бесполезность. А полагала себя такой могущественной волшебницей!

— Ты бы не смогла, — Дэйн аккуратно убрал паутину с моих волос. — Пауки — не магические существа, а просто местные чудовища. Вероятно, их такими вырастил остров.

Кругом издыхали эти твари — с разорванным брюхом или оторванными лапами, обожжённые до неузнаваемости, слабо шевелившиеся в остатках своей же паутины. Иные превратились в кучки праха, и от одной такой брезгливо отступил Хэг-Дааль, отряхивая манжеты. Поймав мой взгляд, он заметил с нарочитым, как я решила, равнодушием:

— А говорят, что мои любимцы тэа — самые злобные пауки. Они ещё этих не видели!..

— Будем надеяться, и не увидят, — хмыкнул Дэйн. Он подобрал свой нож, вытер его, сунул в ножны и повёл меня за собой. — Пошли, милая Роника, огоньки заждались нас.

Я успокоилась и вздохнула поглубже, шагая вперёд, слыша за спиной решительное:

— Теперь разделяться не будем, хорошо?

— Вы абсолютно правы, — не оборачиваясь, отозвался Дэйн, — разделяться ни к чему. Кстати, что было у вас в коридорах, Дааль?

— Ничего. Тупик. Я вышел из него, но забрёл в ещё один тупик. Каждая попытка вернуться обратно заканчивалась глухой стеной в конце коридора… Довольно быстро я сообразил, что это ловушка, и мне придётся схитрить, чтобы из неё выбраться. Ваши крики я услышал, уже когда решил свою задачу.

— И то хорошо, — вмешалась я в разговор, отчищая свой талисман от паутины, — мы-то с Дэйном в решении задач не мастера.

— Я так и понял, — безмятежным тоном откликнулся Хэг-Дааль, — когда Дэйнхар проиграл мне, едва вспомнившему, что такое правила тейрока… Жаль, что вы человек, Роника, я бы вас научил. Жаль…

Он вдруг запнулся и умолк. Мы шагнули за поворот и увидели дверь — совершенно белую, словно из мрамора, и нам всем, наверное, пришла в головы одна и та же мысль: «А если это дверь, ведущая в библиотеку?»

К счастью, на ней не оказалось магической защиты. К счастью, или же это был недобрый знак, мы не сразу поняли. Нас вело возбуждение и нетерпение, но, едва мы оказались за белой дверью, как все чувства сменились разочарованием и досадой.

Здесь было пусто. Совершенно безликая комната, где стояла непроницаемая тишина. Я прошлась туда и сюда, постучала по серому камню стены, сказала вслух пару слов. Они как будто падали в пустоту, из которой была соткана эта комната.

— Уходим? — Дэйн шагнул обратно к порогу, но тут же замер. Я хотела спросить, в чём дело, когда почувствовала это сама. Давящее, страшное чувство… потери.

Эта комната не была пустой — похоже, её наполняли чувства, и чувства такие, каких я хотела бы никогда, никогда больше не испытывать.

Я стояла в пустой комнате и заново переживала смерть тётушки Минны. Мне чудилось, я сижу у её кровати, смотрю, как прерывисто и с трудом тётушка дышит, и понимаю: всё скоро закончится. Она больше не будет заботиться обо мне, заваривать чаи из трав, ворчать, наставлять, сжимая мою руку в сухой ладошке… Слёзы жгут глаза, но никак не прольются, и внутри это страшное чувство, как будто пустота разрастается и захватывает всё сердце целиком…

— Роника! — Дэйн обнял меня, и я вздрогнула, очнулась, поняв, что у меня из глаз всё-таки потекли слёзы. Шмыгая носом, прижалась к груди моего дракона и прошептала:

— Тётушка Минна… Она умерла.

— Как и мой отец, — с каменным лицом ответил Дэйн. Он не плакал, но во взгляде его застыла боль, и я подумала, как же много, наверное, скрытой любви к отцу, перемешанной с обидой, было в нём.

— И ты, — я чуть не задохнулась от новой муки, вспомнив храм и бесчувственное тело Дэйна на алтаре Фэлани, — я могла потерять тебя по своей вине!

Передо мной распахнулась чёрная бездна, в которой исчезало всё: Дэйн, наша любовь, Замок-Артефакт. И меркло солнце…

— Роника! Мы не потеряем друг друга, — Дэйн сжал моё лицо в ладонях. — Я рядом и никогда тебя не оставлю!

Я закрыла глаза, чтобы просто чувствовать его тепло и слышать биение родного сердца. И как драгоценные камушки, перебирала в голове воспоминания: вот Дэйн вытаскивает меня из ловушки, устроенной Замком; вот помогает мне с магией, подбодряет и внушает уверенность в своих силах; спасает от Инора, целует и обнимает. Шелест листвы, солнце, светившее только нам двоим, прогулка на чёрном коне, ласковые руки, от которых шло мягкое белое сияние… Одна за другой яркие картинки вспыхивали в мозгу. Я всецело погрузилась в их созерцание и почувствовала, как кровь быстрее бежит по жилам. Становится легче дышать. И, наконец, чары проклятой комнаты спали.

По глазам Дэйна я видела, что и ему удалось справиться с враждебной магией.

— Умница, — шепнул мне дракон, целуя в нос, губы, щёки, покрывая поцелуями всё моё лицо. — Теперь давай выбираться отсюда.

Я кивнула и покосилась на Хэг-Дааля, о котором мы совсем позабыли. Тот стоял у стены, закрывшись обеими руками — о чём сожалел, какие потери у него были?

— Пойдёмте, Дааль, — обратился к нему Дэйн, — вы же не планируете оставаться здесь вечно?

Хэг-Дааль отнял ладони от лица, и я, потрясённая, увидела, что по его щекам текут ручейки слёз, а в глазах застыло отчаяние.

— Её нет, — сдавленно проговорил он, — мы больше никогда, никогда не будем вместе. Я остался один…

И я вдруг поняла, что и в жизни этого, как назвала его Ания, чудовища тоже было много горя, а вот надежда… кто дал бы ему надежду?

— Пойдёмте, — я взяла Хэг-Дааля за руку. Перчатка его сделалась совсем мокрой от слёз. — Вы, — я не знала, что сказать, как пробудить его к жизни, но честно попыталась: — Вы не одиноки. У вас больше нет любви, но… Мы пообещали вам свою дружбу, помните?

— Дружбу, — глухо повторил он и стиснул мою руку. — Да… Помню.

Я повела его за собой, а Дэйн шёл перед нами, оглянувшись только раз, но, как я заметила, с некоторым участием. Мой дракон отнюдь не был жесток и бессердечен.

Огоньки, смирно поджидавшие нас в коридоре, снова полетели впереди.

— Роника, — пробормотал Хэг-Дааль, успокоившись и вытерев слёзы, — вы опять помогли мне, хоть и знаете, кто я такой. И сделали это искренне… Я вот что вам скажу: раньше я думал, что люди — это низшие и примитивные существа. Когда призывал демонов, а им требовались человеческие души, я даже не думал, что среди этих душ могут быть такие, как ваша…

Я выпустила его руку, словно обожглась. Только разговоров о чужом неприглядном прошлом мне и не хватало! И в этот самый миг раздалось рычание.

— Вы только гляньте! — Дэйн не стал хвататься за нож — это было бесполезно, как я поняла, едва взглянув на трёх выступивших из тьмы зловещих созданий.

У них было по две головы на толстых чёрных шеях, из раскрытых пастей торчали клыки и свисали длинные языки, на чешуйчатых лапах блестели когти. Чудовища были горбаты, и горбы их странным образом напоминали сломанные крылья. А морды… что-то смутно знакомое виднелось в этих уродливых мордах.

— Да они похожи на нас, — прошептал Дэйн, — только изуродованных. Посмотрите, Дааль, это же… драконы!

Хэг-Дааль, успевший прийти в себя, ответил кивком и шагнул вперёд. Обратился к чудовищам на драконьем языке. Те ответили ему рычанием.

— Не понимают, — хмуро произнёс Дэйн. Ему бы самому сейчас принять драконью форму, но этот коридор был слишком узким.

Внезапно одна из тварей выпустила из пасти такую порцию огня, что мы с Дэйном еле успели увернуться.

— Ну, если вы волшебные… — Я не закончила, и купол антимагии окружил атаковавшую тварь. Та взревела, стала бить по нему лапами, царапать когтями, но лишь делала себе больнее.

— Стойте! — крикнул Хэг-Дааль, видя, как оставшиеся два врага бросаются на нас. — Мне нужно поговорить с ва…

Он не закончил фразу, когда изуродованный дракон сбил его с ног и протянул когтистую лапу к его лицу. Не думая, я метнула невидимый щит, и он ударил тварь по кровожадной плоской морде. Горбатое чудовище распласталось на земле.

— Купол, Роника! — Дэйн всё-таки выхватил нож и ударил прыгнувшего навстречу врага. Увы, толстую шкуру было не так-то легко пробить! Тогда Дэйн вцепился чудовищу в глотку голыми руками. Огоньки запрыгали вокруг изуродованных драконов, запахло палёными шкурами. Чешуя, которую лизнул огонёк, зашипела, словно раскалённый металл, щедро залитый водой.

Я сорвала с шеи засветившийся талисман и ослепила его сиянием раненое чудовище, отшвырнув от Дэйна. А теперь, когда между ними было хоть какое-то расстояние, создала купол!

Хэг-Дааль окружил себя пламенем, и тварь бегала вокруг него, однако не осмеливалась прыгнуть и лишь злобно выла. Я заточила в купол и её.

— Всё в порядке, — Дэйн сунул нож за пояс, приблизился ко мне. Рубашка на моём драконе была разорвана, волосы и брови слегка опалены. — Вопрос: что с ними делать?

Хэг-Дааль вышел из своего огненного круга слегка перепачканный, с алой царапиной на щеке, но в остальном целый и невредимый.

— Я попробую залезть им в головы, — с этими словами он бросил на меня вопросительный взгляд. — Ваши куполы выдержат, Роника?

Я сжала губы и кивнула. Надо будет — укреплю.

Следующие полчаса мы с Дэйном наблюдали за тем, как чудовища сначала бьются и воют, а затем успокаиваются одно за другим. Хэг-Дааль по очереди проникал в мысли каждого из них, пытался успокоить и внушить им, что мы не враги, что двое из нас — драконы. Вытаскивал наружу воспоминания этих несчастных и, в конце концов, обернулся к нам:

— Они действительно когда-то были драконами. За семьсот лет до этого дня их не только изуродовали внешне и внутренне какой-то человеческой магией, но и обрекли вечно сторожить это место.

Хэг-Дааль умолк, тяжело дыша. Я видела, как сильно он устал и побледнел; на его лице резче обозначились морщины, уголки губ опустились, а под глазами залегли глубокие тени.

— Вам отдохнуть бы, а то упадёте, — решительно высказалась я.

Дэйн был всецело со мной согласен. Ранее он тоже порывался залезть в голову одному из чудовищ, но на это остатков драконьей магии не хватило.

— Я почти добился, чего хотел, — упрямо возразил Хэг-Дааль нам обоим, — сейчас нас проведут в библиотеку.

— Что?! — Мы с Дэйном переглянулись, ошеломлённые тем, что цель настолько близка. Даже не верилось!

— А они не обманут? — подозрительно спросил Дэйн, поглядывая на чудовищ, всё ещё заточённых в куполах.

Хэг-Дааль изобразил нечто похожее на слабую улыбку.

— Если обманут, можете бросить им меня на съедение.

Дэйн

Древняя библиотека ке-эрлы Сайнистеры показалась мне огромной. Даже Дворцовой было до неё далеко! Глаза разбегались, и я пожалел, что рядом нет Эллейн, и это не Замок-Артефакт, который выдаёт любую книгу, какую ни попросишь. Нет, здесь придётся искать самостоятельно.

Я обернулся к своим спутникам.

— Роника, как ты? — спросил я и посмотрел в её бледное, осунувшееся лицо. Моей волшебнице пришлось тяжело.

— Со мной всё хорошо, — она вздохнула и окинула взглядом шкафы, доходившие высотой чуть ли не до потолка. — Хотела бы я, как драконы, понимать любой человеческий язык.

— Хотел бы я, чтобы эта библиотека была живой, как наши, драконьи, — проворчал я в ответ, — но ничего не попишешь. Дааль, что вы опять высматриваете в шаре?

Он спрятал шар и тихо ответил, потирая лоб и не глядя на меня:

— Уже ничего.

— Приступаем к поискам, — я искоса посмотрел на него. Хэг-Дааль явно что-то задумал, судя по странному блеску в глазах. На всякий случай я напомнил:

— Мы только за сведениями, о которых сказали Теням. Ничего другого не берём. Роника, — я пристально посмотрел на свою волшебницу, помня о её любопытстве, — если соскучишься, делай что хочешь, но не трогай полки, договорились?

Роника вспыхнула и с недовольным видом скрестила руки на груди.

— И не думала! Не такая я глупая!

— Да при чём тут глупость, — начал было я и тут же махнул рукой. — Ладно. Посмотрим, где что лежит.

Наши поиски облегчило то, что книги и свитки, посвящённые драконам, находились в одном разделе, занимавшем только четверть библиотеки. Когда я это выяснил, то с облегчением вздохнул и взобрался на лестницу, чтобы при свете огоньков начать с верхних полок. В драконьих библиотеках всё самое важное находилось именно там. Почему бы не предположить, что у людей дело обстоит точно так же?

Иногда я посматривал на Хэг-Дааля. Он рылся внизу и не поднимал макушки от первых полок. Пока что радостных возгласов не было слышно, но я и не ожидал, что мы сразу и безо всяких хлопот доберёмся до того, что нам нужно.

Чудом было уже то, что двухголовые согласились привести нас сюда. Я подозревал, что самостоятельно мы блуждали бы ещё долго.

— Дэйн! — услышал я голос Роники, пробиравшейся к нам из-за шкафов, и отвлёкся на неё. — Посмотри, кого я нашла! — На руках у неё сидела маленькая зелёная ящерица, и я насторожился. Мало ли какой дрянью та может оказаться!

— Ты бы лучше её бросила, — я мигом спустился с лестницы и оказался лицом к лицу с Роникой. — Что, если это очередное чудовище, только прячущееся под личиной? Чтобы усыпить нашу бдительность?

Ящерица подняла голову и посмотрела на меня жёлтыми немигающими глазами. Словно хотела сказать: «Ты ошибаешься».

— А мне кажется, это не чудовище, — Роника ущипнула себя за нижнюю губу и задумчиво посмотрела на меня. — Вдруг это дух библиотеки? И он что-нибудь подскажет? Раз двухголовые привели тебя, меня и Дааля сюда, библиотека вряд ли примет нас за врагов. Если только мы не начнём делать что-то запрещённое.

— Дух? Ну да, — усмехнулся я, глядя, как спущенная с рук ящерка проворно бежит к шкафу, в котором я только что возился. — Не слишком ли нам везёт? Может, она тебе ещё и свиток преподнесёт в лапках, да с поклоном?

Пока я болтал, ящерица вспрыгнула на первую полку, пробежалась по ней, задев хвостом пару книг, остановилась. И посмотрела на нас говорящим взглядом, который, если я всё правильно понял, означал: «Здесь ничего нет».

Это совершенно меняло дело!

— Давай вместе искать! — оживился я. — Роника, ты умница, что принесла её! Где ты нашла эту ящерицу?

— Она сама появилась передо мной, — улыбнулась моя волшебница, — а вид у неё был такой важный, что мне показалось: со мной здороваются. Тогда и я мысленно поздоровалась и даже поклон отвесила. Ящерке это понравилось. И я послала ей мысль о том, что именно мы ищем.

Я почесал голову, вытряхнул из волос нитку паутины, которая там, оказывается, застряла.

— Вот оно как всё просто!

Очень скоро с одним шкафом было покончено, и мы взялись за следующий, второй, третий… Увлечённый поисками, я забыл обо всём на свете. И тут ящерица взобралась на полку под самым потолком и потрогала лапкой свиток. Мол, вот он!

— Скидывай его сюда! — обрадованно крикнул я. Но тут ящерка отпрянула, запищала и бросилась прочь, а земля под нами затряслась. Что такое?!

Шкафы закачались, книги полетели на пол. Сзади вскрикнула Роника, и, оглянувшись, я увидел, как она еле успела увернуться от громадного, окованного железом тома, слетевшего с верхней полки.

Я мигом позабыл обо всех свитках в мире. Если Роника пострадает…

— Бежим! Скорее! — Я кинулся к ней, потащил её к выходу. Мимо нас всё летело, клубилась пыль. В эти мгновения я думал только о Ронике и как вывести её отсюда. А услышав жалобный вой двухголовых снаружи, заспешил ещё сильнее.

Но вот Роника оказалась в коридоре, и, прежде чем выскочить следом за ней, я разглядел в библиотеке отставшего от нас Хэг-Дааля и, схватив за руку, вытащил его в безопасное место.

Дверь с грохотом захлопнулась, и теперь затрясся уже весь подземный ход. Двухголовые понеслись вперёд, а мы — за ними, держась за руки, чтобы не упасть в темноте. Зажигать новые огоньки взамен сгинувших в библиотеке времени не было.

За нами рушился потолок, перекрывая путь к заветной двери.

И тут где-то вдали забрезжил свет. Выход! Значит, двухголовые кратчайшим путём вывели нас из подземного хода и спасли! Мы побежали быстрее и скоро уже карабкались наверх, к знакомым чёрным скалам. А за нашими спинами осыпалась земля, и слышался какой-то отдалённый рокот. Словно мы своим дерзким поведением разбудили давно спавшее гигантское чудище, и оно злилось, что не смогло отомстить.

Наконец-то мы разжали руки. Порыв холодного ветра ударил в лицо, над головой поплыли тучи. Скалы окутывал туман.

— Ой, как хорошо! Небо… морской воздух… боялась, мы останемся под землёй навсегда, — Роника без сил упала мне на грудь. Я поддержал её, помог ей сесть на редкую серую траву у скалы. Двухголовые стояли рядом, как будто сторожили нас; я чувствовал, им что-то нужно, но сейчас было не до этого. Злость подступила к горлу, и, повернувшись к Хэг-Даалю, я схватил его за воротник, припорошенный пылью:

— Это вы там что-то натворили! Признавайтесь, какого демона?! Что вы хотели стащить из библиотеки Сайнистеры, план завоевания всех миров? — Я встряхнул его, как следует, и впился взглядом в покрасневшие от усталости глаза.

Двухголовые сердито заворчали. Им явно не нравилось такое обращение с драконом, чью власть над собой они признали.

Хэг-Дааль моргнул белёсыми ресницами и тихо, но твёрдо произнёс:

— Если вы успокоитесь и отпустите меня, я вам расскажу, что искал.

В сторону двухголовых он бросил только один взгляд, но те тотчас успокоились и сели смирно, как сидели до этого.

Я выпустил воротник Хэг-Дааля и сделал шаг назад, отряхнув руки. Оглянулся, поймал обеспокоенный взгляд Роники, прочитал в нём готовность прийти ко мне на помощь, если понадобится.

— Что вы знаете о связующей нити? — поинтересовался Хэг-Дааль как ни в чём не бывало, усаживаясь на траву. Я был вынужден последовать его примеру.

— Что она появляется у тех двоих, кто предназначен друг другу в браке, — и, подумав, прибавил: — И якобы не появляется у дракона с человеком, но мы с Роникой уже нарушили это правило. Так что, может быть, с этой нитью всё не так просто, как я думал.

— Всё не так просто и есть. Видите ли, бывает так, что вы встречаете того… или ту, что предназначена вам в браке, слишком поздно. Этот дракон или драконесса уже в паре с кем-то другим, — Хэг-Дааль отрешённо смотрел куда-то мимо меня. — Тогда у вас появляется не нить, а какое-то болезненное чувство, как будто часть вашей души — в чужих руках. А уж если та, которую любил, умерла…

Он сделал паузу. Заинтригованный, я спросил:

— Разве всё это не должно закончиться со смертью… истинной пары?

— Считается, что да. В случае с обычной связующей нитью. Но не здесь. Моя возлюбленная Нейя умерла, и я не могу отпустить её, все эти двадцать шесть лет не могу, — Хэг-Дааль резко замолчал, а затем продолжал как будто через силу: — Я надеялся, что библиотека Сайнистеры поможет мне, раз уж в нашем мире сведений не нашлось. И несмотря на все запреты, хотел втихомолку утащить пару лишних свитков. Слишком уж отчаялся обрести покой… Не получилось — их буквально выдернуло у меня из рук.

Наступила тяжёлая тишина, которую нарушил полный сочувствия голос моей доброй Роники:

— Это вы Нейю… ту, которую привязало к вам навеки… вспомнили в комнате с эмоциями?

Она могла бы и не спрашивать, подумал я. Хэг-Дааль наклонил голову — видимо, чтобы не смотреть Ронике в глаза, — и ответил чуть слышно:

— Да. Мне очень жаль, что всё так вышло.

— Жаль… Шею бы вам свернуть, — и всё-таки я не удержался от пары драконьих ругательств, которых Роника не должна была знать. — Хотели избавиться от своей боли, а принесли несчастье нам. Что мы теперь будем делать?

А тем временем на остров спускались сумерки.

Как же хорошо было после всех случившихся перипетий снова оказаться дома! За окном поднималось приветливое весеннее солнце, а я стояла перед зеркалом в новом сиреневом платье. До блеска расчёсывала волосы и пересказывала Эллейн то, что случилось с нами в другом мире. Коротко, но живописно обрисовывала городок с круглыми крышами домов, великолепных рухов, магов в синем, приключения на острове Миркасл…

— А что потом было с двухголовыми? — жадно интересовалась мышь. Для иллюзии она оказалась удивительно любопытной.

— Двухголовыми? — Я провела гребнем по волнистым прядям волос и слегка нахмурилась. — Они попросили Хэг-Дааля дать им покой впервые за много столетий, и он сделал это…

Передо мной, как наяву, встал морской берег, о который били волны. Изуродованные драконы окружили Хэг-Дааля и тихо поскуливали в сгущавшейся темноте. Он увёл их с собой за скалы, а вернулся один, глубоко мрачный, как раз к тому времени, когда прилетел наш маг на рухе. И когда мы летели обратно, к порталу, Хэг-Дааль вполголоса сказал мне на бланкастрийском языке, чтобы человек в синем не понял:

— Видите, Роника, не только мы, драконы, можем быть жестоки по отношению к людям, но и люди могут плохо обойтись с нами. Если получат власть.

Я не знала, что на это ответить, и, наконец, выпалила:

— И там, и там могут найтись негодяи! Это не значит, что одни должны повелевать другими или ущемлять их… люди не хуже драконов, а драконы — не хуже людей!

— Моя милая наивная волшебница, — вымолвил Дэйн, и я могла бы поклясться, что улыбается он не снисходительно, словно я глупый мечтательный ребёнок, а скорее с печалью…

Я вернулась к реальности, когда Замок-Артефакт нетерпеливо спросил:

— Вас не остановили другие маги? Всё-таки чужаки, летаете туда-сюда… О вас должны были доложить местным властям.

А Замок-то недурно соображал!

— Не остановили, — улыбнулась я. — Наверное, порталы в их мир открываются чаще, чем мы думаем, и там полно всяких пришельцев.

— А скоро Хэльгрен опять туда полетит… Послушайте, волшебница, а мог бы он остаться с нами? — с неким подобием надежды взглянула на меня Эллейн. — Пока я по приказу господина Дэйнхара ходила за гостем по пятам, я к нему так привыкла.

— К сожалению, здесь он остаться не может, — я отложила гребень на стол. — Рано или поздно квизари схватят его.

— Но ведь у нашего гостя есть хрустальный шар! — вмешался Замок-Артефакт. — А через шар легко можно проверять, где сейчас эти самые квизари, не так ли?

— Так, так, — задумчиво подтвердила я, — но всё равно… Он сказал, что не хочет подставлять нас, да и жить в постоянном страхе — тоже. С магами в синем он уж как-нибудь справится, а вот с квизари — навряд ли.

Эллейн закивала, как будто она вообще понимала, что такое страх.

— Но Хэльгрен же ещё вернётся?

— Только когда сумеет откопать библиотеку Сайнистеры, — усмехнулась я. — И найти способ открывать границы между мирами, не призывая демонов.

Я зябко поёжилась, вспомнив тварей, от которых исходил жуткий, мертвенный холод. И, закончив беседу, двинулась к выходу — нужно проводить Хэг-Дааля, как бы грустно это ни было. К своему удивлению, я привязалась к этому хитрому ящеру, и Дэйн, вероятно, тоже. Хоть он и не подавал виду, и был всё ещё сердит на Хэг-Дааля из-за библиотеки Сайнистеры.

— Ничего, мы найдём способ и магию тебе вернуть, и провести всю жизнь вместе, как парочка лебедей, — сказала я Дэйну, когда мы только-только прилетели домой, и он поцеловал меня в уголок рта.

— Я рад, что ты не теряешь надежды, моя милая Роника.

А теперь Дэйн стоял внизу лестницы, а напротив него — Хэг-Дааль со своим тейроком, который он прижимал к груди, как величайшую драгоценность. Увидев меня и спешившую следом за мной Эллейн, он улыбнулся, но глаза у него были печальные. Ни он, ни Дэйн не выглядели отдохнувшими, хотя, как и я, успели не только помыться и переодеться с помощью Замка, но и немного поесть и даже поспать.

— Вы посмотрели в хрустальном шаре, путь свободен? Проверяющие не летают поблизости? — осведомилась я, едва одолев последнюю ступеньку.

— Если не ошибаюсь, они уже должны были облететь всю территорию Бланкастры и прилегающих к ней стран, кроме Арифании, ещё на рассвете. Не забывайте, я тоже жил в небесном дворце, — напомнил Хэг-Дааль. — И помню, какой у проверяющих распорядок дня, а он, скорее всего, не поменялся. Сейчас небо чисто.

Я подошла и, немного смущённая, остановилась напротив. Никогда ни с кем не прощалась надолго и не знала, что сказать или сделать. Явно заметив мою неловкость, Хэг-Дааль отставил ящичек на пол, взял мою руку и церемонно поцеловал её.

— Я вас никогда не забуду, Роника, — тихо сказал он и перевёл взгляд на Дэйна: — Как и вашего благородства, Дэйнхар.

Мой дракон кивнул — напряжённый, готовый ко всему, он собирался полететь с нашим гостем вплоть до самого портала. На всякий случай. Вдруг случится что-то непредвиденное?

— Послушайте, — сказала я, когда Хэг-Дааль выпустил мою руку, — я подумала… и хочу сказать вам вот что насчёт вашей возлюбленной, Ари-Нейи.

Выражение его лица сразу поменялось.

— Роника, я не хотел бы…

— Да нет же, вы ещё не знаете, что я вам скажу! — торопливо перебила я. — Я знаю, что среди тех, кто верит в Невидимого Бога, принято считать, будто есть не только души, уходящие в край блаженства или в Нижний мир. Есть те, кто при жизни ошибался, творил зло, но перед смертью покаялись и обрели не счастье, но покой. Для них на том свете есть своё пристанище. Быть может, они совершили акт благородства и самопожертвования и тем отчасти искупили свою вину… И если у вас, драконов, тоже существует вера в такое, то может быть, после смерти вы ещё встретитесь с Ари-Нейей.

Я знала, что это не просто красавица-драконесса, лишившая Хэг-Дааля куска души, но и такая же злодейка, каким был он сам. Дэйн рассказал мне об этом, когда мы остались наедине — история Ари-Нейи, злокозненной супруги бывшего альгахри Каль-Иэрэма, в своё время разошлась по всему драконьему миру. Поэтому я спросила после небольшой паузы:

— Могла ли достойная Ари-Нейя… сожалеть о тех ошибках, которые совершала в своей жизни?

— Да, могла. И акт самопожертвования… Она умерла ещё и потому, что не хотела выдавать меня. Ведь мы были связаны тайнами, интригами и, — Хэг-Дааль помедлил, — преступлениями.

— Значит, вы расстались с вашей возлюбленной не навсегда, — я чуть приподняла уголки губ в улыбке, чтобы подбодрить его. — Думайте об этом, и у вас на душе полегчает.

Он отвёл глаза и тихо, почти беззвучно произнёс, так что я еле услышала:

— Да, верно… она, скорее всего, там, а не ушла в небытие. И когда-нибудь я встречу её.

— А теперь… теперь прощайте, — довольная тем, что дала ему надежду, я отступила назад.

— Прощайте, — пискнула Эллейн, и Замок-Артефакт добавил:

— Моя дочь сказала, что она расстроена и будет скучать.

— Не сомневаюсь. Передайте ей моё почтение, — Хэг-Дааль шагнул к двери и открыл её. Снаружи лёгкий утренний ветерок шевелил траву, а небо было совершенно ясным — ни облачка, ни приближающихся драконов.

Я заметила, что Хэг-Дааль не взял свой тейрок.

— Погодите, — я указала дракону на ящичек, на что последовала загадочная улыбка и ответ:

— А я ещё не улетаю. Я хочу сделать вам прощальный подарок…

— Слово «прощальный» весьма уместно! — перебил его решительный мужской голос, и прямо у меня на глазах из травы перед Замком выросли фигуры двоих драконов. В воздухе мелькнуло что-то металлическое и обвилось вокруг запястий Хэг-Дааля. Ни он, ни мы с Дэйном не успели ничего сделать.

— Что всё это значит? — гневно поинтересовался мой дракон, сделав шаг вперёд. Я вгляделась в лица незваных гостей и с ужасом узнала в одном из них того, который прилетал в Замок вместе с Анией.

— Прежде всего, приветствую вас, Дэйнхар из рода Илль, — сухо откликнулся сероглазый квизари. — Меня вы помните — я Рикенн из рода Ассту, и предпочитаю, чтобы меня называли просто Рик. А это проверяющий Арген из рода Эйль, его вы тоже знаете, — кивнул он на стоявшего рядом дракона с лицом, как мордочка у хорька. Тот едва заметно поклонился нам.

— Приветствую, — неохотно произнёс Дэйн и тоже изобразил поклон. Я приподняла обеими руками юбку, присела и тут же выпрямилась.

— А значит всё это, что мы, — и Рик, как он себя именовал, ткнул пальцем в сторону Хэг-Дааля, — наконец-то поймали преступника.

Я никогда ещё не видела Хэг-Дааля по-настоящему испуганным. Появившись в лагере заговорщиков, он был полностью уверен в себе, а мой купол заставил его растеряться лишь на время. На острове Миркасл реальная опасность угрожала Хэг-Даалю дважды — когда на него бросился изуродованный дракон, и когда мы втроём бежали из библиотеки. Но ни разу он не показал такого страха, как сейчас, с блестящей полоской магического металла на запястьях. Лицо Хэг-Дааля переменилось, сделавшись цветом под стать волосам, руки задрожали. Он отпрянул от двери и обречённо проговорил:

— Квизари что-то заподозрили и следили за Замком. И почему я не подумал, что такое может случиться? Непростительная беспечность…

— Как вы умудрились спрятаться в траве?! — вознегодовала я, глядя на Рика и его спутника, и сжала кулаки. — Неужели драконы и на это способны?

— Серые драконы, — любезно уточнил Рик. — Я превратил нас обоих в кузнечиков. А вы — не та ли самая человеческая девушка с магическим даром, о которой уже идут слухи в небесном дворце?

— Антимагическим, — пробормотала я едва ли не столь же обречённо, как Хэг-Дааль. Все уже обо всём знают! Неудивительно — Инор и Кирен наверняка разболтали.

— Не суть важно, — Рик хмыкнул и осмотрел меня с ног до головы. — Приветствую вас, Роника — таково ведь ваше имя?

Я молча кивнула. Обмениваться вежливыми словами с квизари, который явился забирать Хэг-Дааля на смертную казнь, у меня не было ни малейшего желания.

— Мы с Анией подозревали, что он где-то в Карвалийских горах, — продолжал Рик, — и, в конце концов, пришли к мысли, что недостойному Даалю из рода Хэг негде прятаться, кроме как у вас в Замке. Советуем по-хорошему отдать его нам, и тогда, — Рик сделал значительную паузу, — возможно, мы не станем привлекать вас, благородный Дэйнхар из рода Илль, и вас, достойная Роника, к делу за укрывательство преступника.

Дэйн сдвинул вместе брови, слегка пострадавшие в земле Теней:

— А если я не отдам своего гостя? Если я принял его согласно законам гостеприимства, пообещал ему свою дружбу, и не могу нарушить слово дракона?

Квизари и проверяющий переглянулись.

— Тогда к вам прилетит не меньше десятка белых драконов, а с ними — дворцовая стража, — жёстко сказал Рик, вынув из-за пазухи плоский серый овальный камушек. — И вы не только не выйдете победителем из сражения, благородный Дэйнхар из рода Илль, но ещё и надолго отправитесь в Ирлигард.

Камушек засветился, и Рик, приблизив его к губам, чётко произнёс: «Будьте готовы».

Я испуганно взглянула на него, потом на Дэйна, чьи голубые глаза полыхнули гневом. Но не успели мы что-либо сказать или сделать, как Хэг-Дааль подался вперёд.

— Я полечу с вами, — бесцветным тоном обратился он к незваным гостям. — Оставьте их в покое, они… я просто заморочил им головы, покопался у них в мозгах, поэтому они защищают меня.

— Дааль, — протестующе начал было Дэйн, но тот его перебил:

— Видите, они не в себе, — и продемонстрировал Рику с Аргеном поистине демоническую ухмылку. Я даже попятилась — настолько преобразилось лицо Хэг-Дааля, став совершенно омерзительным. — О, вы знаете меня, Рик, и помните, на что я способен, — Хэг-Дааль тихо и зло рассмеялся. Это, кажется, окончательно убедило квизари и проверяющего в том, что мы с Дэйном не виноваты, и наши головы «обработали».

— Если магия не рассосётся, за вами прилетят из дворца, — с грубоватым сочувствием произнёс Рик, — может понадобиться помощь. Будем надеяться, это кратковременные чары.

— Послушайте, — произнёс Дэйн так тихо, чтобы его услышали только мы с Хэг-Даалем, и выразительно посмотрел на того, — вам нет нужды сдаваться, — и мой дракон изобразил пальцами правой руки знак, изображающий ключ для оживления картин. Мне сразу всё стало ясно. Дэйн предлагал выпроводить Рика с Аргеном, а затем помочь нашему гостю сбежать через портал в картине. Дельная мысль, но Хэг-Дааль покачал головой.

— Я не могу, — и прибавил шёпотом, — они разоблачат вас и отправят в Ирлигард за это. Я не хочу… такой ценой. Слишком долго я прятался за других, — и, хотя он был всё ещё бледен, страх сменился чем-то похожим на смирение.

Рик и молчаливый Арген шагнули вперёд, на кончиках пальцев у них зажглись огненные кинжалы. Артефакт в руке квизари засветился, свидетельствуя, что вот-вот появятся ещё драконы.

И всё же Замок-Артефакт ворчал, не намереваясь пускать их, а Эллейн сердито пищала. Они не хотели сдаваться.

— Я выхожу, выхожу, — торопливо сказал Хэг-Дааль, явно не желая, чтобы из-за него здесь произошло небольшое сражение, — только попрощаюсь и отдам свой подарок. На мне антимагические оковы, так что ничего дурного я всё равно сделать не смогу.

— Мы следим за тобой, — огненный кинжал был нацелен прямо в спину Хэг-Дааля, когда тот повернулся к нам. И обратился ко мне:

— Роника, выньте, пожалуйста, из моего правого рукава свиток.

Свиток?! Я поспешила выполнить его просьбу — и ахнула.

— Вы всё-таки утащили из библиотеки… — начал Дэйн и тут же разозлился: — Какого демона вы скрывали?!

Хэг-Дааль примирительно поднял скованные руки:

— Я сейчас всё объясню. Это ваш свиток, там говорится о связующей нити между драконом и человеком, и я хотел преподнести его красиво, на прощание. Сначала я, честно скажу, колебался… вы знаете, как я раньше относился к людям, а тем более незнатного происхождения… не сердитесь, Роника. А в свитке говорится о том, чтобы навек соединить судьбы человека и дракона. Но вы, Роника, не только спасли меня, благодаря вам я начал думать совсем по-другому, — в его голосе прорезалось волнение. — Так что колебался я недолго. Возьмите свиток, сделайте, как в нём говорится, и будьте счастливы. Вы заслужили.

Рик и Арген, ставшие свидетелями всех этих признаний, недоуменно хмурились. Но пока ждали, не подгоняли Хэг-Дааля.

Я закусила губу, борясь со слезами. Да, он был преступником, но также и нашим другом, и ради нас сделал всё, что мог. Может, он и преследовал свои цели в земле Теней, но не забывал и о наших. И не реши он сам сдаться Рику и Аргену, я бы не позволила им близко подойти к нему!

— Прощайте, — Хэг-Дааль отступил, коротко поклонился нам и вышел из Замка. Я смотрела, как его уводят, пока прозрачная пелена не застила мне взгляд. Дэйн утёр мне слёзы, взял из моей опустившейся руки свиток и развернул его.

— Роника, здесь говорится именно то, о чём я уже начинал догадываться! Моя драконья магия… я должен поделиться ею с тобой! И тогда к тебе перейдёт часть моей сущности… ты сможешь принимать драконий облик, — Дэйн был так взволнован, что свиток дрожал в его пальцах, и чуть слышно закончил: — И я разделю срок своей земной жизни с тобой.

— Что?! — Я повернулась к нему. — Нет, Дэйн, погоди, я не могу принять такую жертву!

И я отпрянула, покачала головой, во мне всё восстало против того, что он предлагал.

Дэйн грустно улыбнулся.

— А я не хочу жить эти пятьсот лет без тебя, Роника. Лучше уж двести пятьдесят или даже меньше, но рядом с тобой, — дракон взял меня за руку. — Роника, если ты не захочешь разделить со мной мою драконью сущность, я разделю с тобой человеческую. Найду способ это устроить. Я не откажусь от тебя.

Могла ли я когда-либо мечтать о такой любви? Я смотрела в его глаза, как зачарованная, и моя нить пела, словно музыкальная струна, а сердце трепетало и ныло от сладкой тоски.

— Твой талисман, Роника, — Дэйн поддел ленточку пальцем. — Мы будем держать его оба и произносить слова ритуала. И тогда половина драконьей магии перейдёт к тебе, а половина — ко мне.

Мои губы шевельнулись, и я услышала собственный голос, тонкий и растерянный:

— А моя… антимагия? Что будет с ней?

Дэйн заглянул в свиток ещё раз.

— Здесь ничего об этом не говорится, — он выглядел озадаченным. — Будет очень плохо, если нельзя совмещать в себе и драконье, и человеческое… Роника, что скажешь? Чтобы не рисковать, я могу сам стать чело…

— Нет, — перебила я дракона, крепче стиснув его ладонь. — Я готова рискнуть. Давай проведём ритуал. И останемся вместе на долгие, долгие двести пятьдесят лет.

Ритуал оказался довольно простым. Мы с Дэйном вышли из Замка-Артефакта и встали друг напротив друга на зелёной траве, в окружении деревьев, трепетавших листвой. Выучили все слова на драконьем языке, которые нужно было произнести, а затем с двух сторон взялись за талисман Фэлани, сразу засветившийся голубым светом.

— Я люблю тебя и хочу разделить свою магию, свою драконью сущность с тобой, — громко произнёс Дэйн. А мой голос был слабым и тихим от волнения, но смотрела я на своего возлюбленного, не отрываясь:

— Я люблю тебя и хочу принять твою магию, часть твоей драконьей сущности в себя.

И ещё несколько слов — резких, непонятных, но полных такой силы, что всё вокруг, казалось, замерло, внимая. А на пороге раскрытой двери Замка-Артефакта мышь-смотрительница перебирала золотое ожерелье лапкой…

Талисман загорелся сильнее, ещё сильнее — пока глазам не стало больно, и по щекам не потекли слёзы. Но даже сквозь прозрачную пелену я видела, как мягкое белое сияние вырвалось из лепестков и окружило нас с Дэйном.

Мне захотелось смеяться, кричать и визжать от восторга. Меня переполняла энергия, какой я не чувствовала никогда раньше. Она толчками вливалась в тело, и чудилось — вот-вот я воспарю, раскинув невидимые крылья.

— Роника! Роника, ты превращаешься!

Я выпустила талисман, отступая назад. Моё тело менялось, росло, руки и ноги становились драконьими лапами, над лопатками страшно зачесалось, а миг спустя огромные кожистые крылья взметнулись над головой.

— Дэйн! — счастливо закричала я, через рассеивающуюся дымку видя очертания другого драконьего тела. И взлетела так, будто всю жизнь только этим и занималась! Словно небо уже не раз приглашающе распахивалось мне навстречу.

— Роника! — воскликнул он, бесконечно довольный, и мы закружились, щуря глаза от солнечного света, касаясь друг друга лапами, гладя крыльями. Внизу на земле лежал расколотый талисман, не выдержавший мощи ритуала, но мне не было грустно. Металлический цветок сыграл свою роль, а о Фэлани и её жрецах хотелось забыть отныне и навсегда.

Замок-Артефакт кричал нам, поздравляя, и Эллейн наверняка прыгала от восторга на всех своих четырёх лапках, таких же белоснежных, как моя новая кожа. Я жадно рассматривала свою чешую — она казалась более гладкой и мягкой, чем у Дэйна. Размерами я была немного меньше его.

— Ты прекрасна, моя милая Роника, — не сводя с меня голубых, как цветы льна, глаз, проговорил мой дракон.

Я рассмеялась.

— Как и ты, Дэйнхар из рода Илль!

Но мой смех тут же оборвался, когда я вспомнила кое о чём. Наш гость, наш друг должен быть здесь и радоваться вместе с нами, а его утащили на казнь!

— Дэйн, — я огляделась, не зная, куда лететь, но он-то уж наверняка знал путь к небесному дворцу, — Дааль, нужно спасти его! Я придумала, давай попросим альгахри оставить его в живых!

— Вряд ли Каль-Ниарвен нас послушает, — задумался Дэйн, — он недолюбливает мой род. Но ты права, мы можем хотя бы попытаться! Летим! Если устанешь, спустимся, ты примешь человеческий облик — надеюсь, ты сможешь сделать это быстро — и сядешь ко мне на спину.

— Хорошо, — я думала только о том, успеем ли вовремя. Мы предупредили Замок-Артефакт, что скоро вернёмся, и полетели.

Я мчалась на своих новеньких чудесных крыльях, лишь самую малость отставая от Дэйна. Он уверенно вёл меня, а затем произнёс слово-пропуск, и мы вынырнули из пушистой массы облаков прямо перед дворцом, чья ослепительная красота однажды поразила меня на картине Дэйна. Но сейчас некогда было любоваться белым мрамором и сиянием герба рода Каль. Скорее, скорее принять человеческую форму и бежать к дверям!

Увы, это оказалось не так легко. Воображение не помогало, сколько я ни вертелась на облачной тверди, сердито стуча хвостом и усиленно представляя себя человеком. Помог Дэйн.

— Обычно дети учатся выходить из драконьего облика, повторяя про себя: «Хагрна лехмес». Попробуй и ты. Потом оно должно начать само получаться.

Я послушно повторила заклинание и стала человеком. Поднялась с четверенек, отряхнулась и заспешила к дверям даже раньше Дэйна. Золотая ручка не поддалась, и я вопросительно оглянулась на моего дракона, хмуря брови. Он пояснил:

— Дворец Каль впускает лишь тех, у кого есть приглашение. Вот незадача, — и Дэйн явно хотел поразмышлять, как провести меня внутрь, но не успел — всё решилось просто. Я положила ладонь на замочную скважину, побежали голубые искры, и дверь беззвучно отворилась: чары спали!

— Значит, антимагия осталась при тебе, — обрадовался Дэйн и обнял меня, прежде чем войти. Я кивнула, улыбаясь: как наставник он переживал за то, что все наши труды пропадут. Но, к счастью, платой за ритуал стала не моя природная сила, а талисман богини Фэлани.

Придворные, стража, слуги — все здоровались с нами, а меня ничто не интересовало, кроме того, сможем ли мы добиться прощения для Хэг-Дааля. Дворец был прекрасен, но у меня сердце замирало от опасений, и я не разглядывала окружающую роскошь с тем вниманием, какого та заслуживала.

— Достойный Илль-Дэйнхар! — шагнула нам навстречу в коридоре светловолосая молодая женщина в красном. — И… вероятно, Роника? — Улыбка у неё была очаровательная — словно луч солнца озарил лицо Ании из рода Ирр.

— Приветствую, — я присела, слегка придерживая пальцами юбку, и Дэйн слегка поклонился драконессе. — Мы… мы спешим в тронную залу, к достойному Каль-Ниарвену.

Ания перестала улыбаться.

— Благородный альгахри занят, зато у меня и Хаара… ой, благородного Хаарвена из рода Каль есть к вам разговор. Не проследуете ли за мной? — Судя по лицу Ании, все эти драконьи титулы и выражения учтивости тяготили её. Вспомнив, что Рик, её напарник, одевался как человек, я подумала, что они оба, наверное, простые и совсем не высокомерные драконы.

— Мы непременно побеседуем с достойным Каль-Хаарвеном, — согласился Дэйн, — но прежде всего, хотим попасть в тронную залу. У нас очень важное дело к альгахри Каль-Ниарвену. Дело жизни и смерти без преувеличений.

На милое лицо Ании набежала тень. Она посторонилась, чтобы дать пройти какому-то важному рыжему дракону с бесцветными глазами, обменялась с ним приветствиями и вновь повернулась к нам:

— Я даже догадываюсь, чьей жизни и смерти. Дааля из рода Хэг, не так ли? Рик мне всё рассказал, и… я вам очень сочувствую, — она смотрела на нас с участием, и я вспомнила, как Хэг-Дааль заявил Рику и проверяющему, что якобы покопался у нас в мозгах.

— Если хотите, проверьте, на нас нет чар! — горячо заявила я. — Только дайте поговорить с альгахри! Он должен знать всё то, что мы ему расскажем, должен!

— Не сомневаюсь, — Ания слегка поморщилась. — Вы поговорите с Ниарвеном, только попозже. Его благородная супруга Имрала из рода Ваэльс обладает такими же способностями очищать драконьи умы от чар, как и бывший альгахри Каль-Иэрэм, отец Ниарвена. И даже делает это безболезненно, вот каковы её умения! Но насчёт человеческих умов не уверена, — она посмотрела на меня с ещё большим участием, чем прежде, и я почувствовала, что начинаю закипать. Дэйн успокаивающе похлопал меня по руке и сдержанно обратился к Ании:

— На какое время назначена казнь Дааля из рода Хэг?

— Обычно преступников казнят после полудня. Оттягивать с ним, я думаю, не станут, — Ания говорила это безо всякой радости или, напротив, сожаления. С полнейшим, как мне показалось, равнодушием.

Ничего, подумала я, до полудня ещё несколько часов. А наша спутница прибавила, ведя нас в кабинет главы квизари:

— После того, как с вас осторожно снимут чары — надеюсь, что достойная Ваэльс-Имрала сумеет проделать это и с вами, Роника, — может, ещё и сами захотите посмотреть на казнь этого негодяя.

Каль-Хаарвен оказался симпатичным смуглым драконом с растрёпанными волосами цвета соломы. Пока он и Ания разговаривали с Дэйном, я прошлась туда и сюда по кабинету, покосилась на книги, которые было хорошо видно через стеклянные дверцы шкафа, и обратила внимание на то, что одна из каменных плит в полу цветом отличается от остальных. Наверное, там тоже механизм, как в замке Илль. Дэйн говорил, что этот механизм придумал наш зловещий друг — должно быть, в перерыве между интригами и преступлениями.

— …Мы рассмотрели это дело подробнее, — донёсся до меня голос Хаарвена, — допросили вашу мачеху и обоих братьев — Инора и Кирена. Заметили, что их рассказы немного отличаются друг от друга. Сиальда из рода Лэй утверждала, что никогда не видела артефакта, с помощью которого отравили вашего отца, Инор твердил то же самое, а вот Кирен запнулся…

— И я отчётливо поняла, что он лжёт, — произнесла Ания, — и лжёт, скорее всего, покрывая мать и брата. Пришлось пригрозить Кирену тем, что здесь, во дворце, ему залезут в голову. И тогда он признался…

— В чём? — живо спросил Дэйн.

— Что артефакт использовали либо его мать, либо Инор — точно Кирен об этом не знал, — а его, опять же угрозами и обещаниями, вынудили молчать. Причина отравления? Очень просто: долгое время Сиальда из рода Лэй поила вашего благородного отца всякой, извините, дрянью, чтобы он делал всё, как она захочет…

— Я этого не знал, — подавленно прошептал Дэйн. — И даже не подумал ни разу, что такое может быть!

Я подошла к нему, села рядом и сжала его руку, показывая, что я здесь, рядом с ним. Знала, каких усилий стоило моему дракону держать себя в руках, как плохо ему было. Сочувствие к нему и злость на проклятую Сиальду переполняли меня.

— Не вините себя, — живо подался вперёд Хаарвен, уловив нотки самобичевания в голосе Дэйна. — Тут бы никто не догадался, Сиальда была очень хитра. Её дед состоял в родстве с чёрными драконами и хранил у себя особо опасные и сильнодействующие зелья, которые в своё время получил от них. Сиальда украла пару-тройку бутылочек, и вот результат.

— Мой отец узнал об этом, поэтому его отравили? — мрачно спросил Дэйн.

Хаарвен и Ания кивнули почти одновременно.

— Он был очень зол. И по мнению Сиальды и одного из её сыновей, оставался только один выход. Убить достойного Илль-Керфена, пока он не поменял завещание.

Наступила недолгая, но очень неприятная тишина; мне казалось, что сам воздух сгустился и потяжелел. Ну ещё бы, ведь говорили не о чём-нибудь, а об убийстве!

— И что теперь? — Мой дракон полностью овладел собой, и голос его звучал бесстрастно, хотя я-то знала, как важно было для Дэйна выяснить, естественной смертью умер его отец или нет.

— Теперь Сиальда берёт всю вину на себя, — послышался вздох Ании, — обеляет сына. Инор всё сваливает на мать. Так или иначе, оба сидят в подземелье и ждут, пока их отправят в Ирлигард. Участь Кирена решится позже.

Ещё Хаарвен рассказал, что квизари нашли в горах пустой лагерь заговорщиков и следы битвы с демонами в деревне. И теперь гадали, какое бедствие там стряслось. Мы с Дэйном могли объяснить, в чём дело, но слишком уж торопились к альгахри. Хаарвен и так всё узнает от Ании — она зачем-то хотела поприсутствовать при нашем разговоре с драконьим правителем. Если тот позволит.

Тронная зала мне понравилась, тут сияло и блестело всё, что могло сиять и блестеть. А особенно — два золотых трона, на которых сидели альгахри Ниарвен и его супруга. Оба ещё молодые, красивые, светловолосые и с утончёнными лицами.

Имрала, высокая и гордо держащая голову драконесса, одетая в белое платье с голубыми кружевами, показалась мне ледяной королевой из сказочной истории. Я робко поклонилась, бормоча приветствия, а затем крепче сжала руку Дэйна, чтобы чувствовать себя увереннее. После всех учтивых слов альгахри Ниарвен разрешил Ании остаться в зале. И поинтересовался, глядя на нас своими голубыми глазами, традиционными у всех белых драконов:

— О чём вы хотели меня попросить, благородный Дэйнхар из рода Илль и драконья невеста Роника? Сегодня у нас с супругой счастливый день — рождение сразу трёх драконят. Так что я постараюсь выполнить любую вашу просьбу, — и Ниарвен улыбнулся.

У меня забилось сердце. Какое хорошее начало! Я взглянула на моего дракона, заговорившего первым:

— Достойный альгахри Каль-Ниарвен, мы прилетели, чтобы попросить вас… о милости для преступника. Его имя — Дааль из рода Хэг.

В тронной зале наступила тишина. Имрала, крутившая на запястье тонкий золотой браслет, посмотрела на нас с интересом, а вот её супруг нахмурился.

— Почему вы об этом просите? — недоуменно прозвучал его голос, и я поняла, что Каль-Хаарвен не стал сообщать брату о том, что мы укрывали у себя злодея. Или — что вернее всего — не успел, ведь сегодня такой день, когда альгахри мог быть занят не только делами драконьего народа.

— Разрешите нам поведать всю историю, — спокойно ответил Дэйн, и Ниарвен разрешил.

Ания, стоявшая за нашими спинами, молчала и только один раз, услышав о том, как Хэг-Дааль бросился помогать нам с Дэйном, удивлённо проговорила:

— Помощь от чистого сердца? Это совсем на него не похоже!

— А ещё он солгал, что «поработал» над нашими мозгами, — сказала я. — Солгал, чтобы нас выручить! И благодаря Даалю мы расправились с демонами, раньше он вызывал их, а теперь, наоборот, остановил!

Да, в нашем рассказе фигурировала и хладнокровная расправа с Гэрхолом, и то, как Хэг-Дааль обошёлся с магом — всадником руха, чтобы не отдавать тому хрустальный шар, и случай с библиотекой, когда мы все едва не пострадали… Но тот же Гэрхол не был невинной жертвой. К тому же хорошего наш друг всё равно сделал гораздо больше, нежели плохого! И намерения у него были самые благие.

Ниарвен не отрывал от меня своего внимательного взгляда; его супруга склонила голову набок и подпёрла точёный подбородок изящной рукой.

— Я понимаю, — задумчиво произнёс альгахри. — В вашей истории очень много удивительного, к чему мы ещё вернёмся, но самое главное я понял. Вы хотите, чтобы я простил Дааля из рода Хэг и отпустил на все четыре стороны вместо того, чтобы предать казни.

— Именно так, — подтвердил Дэйн.

— Так, — выдохнула я, с надеждой всматриваясь в лицо Ниарвена. Злым он не казался, но, быть может, правитель альга Найварис — из тех, кто предпочтёт быть жестоким, но справедливым, а милосердие посчитает слабостью?

После томительной паузы Ниарвен произнёс, поворачиваясь к своей благородной супруге:

— Имрала, пожалуй, без вашей помощи не обойтись. Ронику трогать нельзя — немногие люди выживают после того, как им залезают в головы, но я должен убедиться в искренности достойного Илль-Дэйнхара. Полагаю, вы, — он покосился на моего дракона, — знали, на что вам придётся пойти.

— Разумеется, — без тени сомнения отозвался Дэйн.

«Немногие люди»… Ниарвена ожидал небольшой сюрприз! Пока я не стала его раскрывать, а вспомнила о другом:

— Благородный альгахри Ниарвен из рода Каль, я хотела сказать вам кое-что ещё. Думаю, вам наверняка интересна моя сила, моя… антимагия, о которой должны были разболтать братья Инор и Кирен из рода Илль.

— Верно. Мы ещё никогда не сталкивались с таким, — подтвердил Ниарвен, изучающе глядя на меня.

Я широко улыбнулась ему, думая, не присесть ли в поклоне, но, пожалуй, хватит с драконьего правителя и улыбки.

— Я обещаю, что моя антимагия будет служить только на благо драконьему народу, а не против него. А всё, чего попрошу взамен, это ваше расположение.

— И вполне возможно, что вы его получите, — сказал Ниарвен, — ведь сегодня наш с супругой счастливый день! Подойдите ближе к Имрале, достойный Илль-Дэйнхар, и она совершит над вами небольшой ритуал. Всего лишь проверка, ничего больше.

Я оглянулась и увидела, что Ания с волнением наблюдает за нами. И, собравшись с духом, шагнула к трону супруги альгахри вслед за Дэйном.

Я стояла рядом с Дэйном и смотрела, как белый свет из ладоней Имралы охватывает его голову. Интересно, каково чувствовать это самому Дэйну? Болезненно ли? Ания вроде обещала, что нет. Так или иначе, нить во мне была спокойна — значит, моему дракону ничто не угрожало.

— Довольно, — спустя короткое время сказала Имрала, отводя руки ото лба Дэйна. Белый свет мигнул и погас. Супруга благородного альгахри выпрямилась, сидя на своём троне и сжав подлокотники обеими руками, и твёрдым звучным голосом произнесла:

— Никаких чар на достойном Илль-Дэйнхаре нет. Его ум чист, я не нашла следов воздействия.

Ниарвен выглядел озадаченным. Кажется, он всё-таки до последнего думал, что Хэг-Дааль заморочил нам головы.

— Вы можете и меня проверить, — я выступила вперёд. — Мы с Дэйном прошли ритуал единения, я больше не человек.

Это было единственное, о чём мы ещё не рассказали альгахри Ниарвену, и теперь он казался уже потрясённым.

— Единения?! Но вы… как это понять…

Он не мог подобрать нужных слов, и Дэйн, чтобы избежать долгих объяснений, молча вынул из-за пазухи свиток с описанием ритуала и передал его Ниарвену.

— Изумительно, — пробормотал альгахри, изучая свиток. — Благородная моя супруга, проверьте достойную Ронику! Никогда бы не подумал, что такое возможно… Изумительно! Об этом можно целую поэму сложить!

Я безо всякого страха шагнула к трону Имралы. Заметила, как напрягся Дэйн — несмотря ни на что, он волновался за меня, — и послала ему ободряющую улыбку.

— Закройте глаза, — велела супруга альгахри, и я послушалась. Знакомое сияние, видное даже сквозь смеженные веки… ощущение, будто у тебя в голове легонько щекочут пёрышком… мысли разбрелись в стороны, словно муравьи на лесной тропе…

— Готово, — сияние пропало, и все странные ощущения — тоже. Я открыла глаза и увидела, как Имрала опустила руки в пышных белых рукавах, украшенных жемчугом.

— И её разум чист? — недоверчиво поинтересовался альгахри.

— Абсолютно, — кивнула Имрала. Сзади прозвучало тихое: «Да не может быть!» Ании.

Ниарвен вернул свиток моему дракону и с задумчивым видом побарабанил пальцами по подлокотнику своего трона. Я собрала силу воли в кулак, напомнила себе, что род Илль-то, может, и не в чести у альгахри, но отказать в просьбе девушке, только что породнившейся с драконьим народом, будет чересчур жестоко. И, думая об этом, склонилась перед альгахри в поклоне.

— Сегодня особенный день, благородный Ниарвен из рода Каль! Именно в такие дни принимаются судьбоносные решения. И я прошу вас проявить доброту и милосердие…

У меня перехватило дыхание, и я не смогла закончить фразу. Выпрямилась и, хватаясь за руку Дэйна, вместе с ним отступила назад. Теперь полагалось ждать решения альгахри.

Какое-то время Ниарвен размышлял, затем обменялся взглядами с супругой и, видимо, приняв решение, кликнул стражу. И, когда та явилась, приказал привести в тронную залу Хэг-Дааля. Те выполнили повеление, и Ниарвен жестом отпустил их.

Запястья Хэг-Дааля охватывали всё те же антимагические оковы. При виде нас обречённое выражение его лица сменилось растерянным, и он обратился к альгахри:

— Благородный Ниарвен из рода Каль, не наказывайте этих двоих! У каждого приговорённого есть право на последнюю просьбу, и я хотел бы попросить не трогать Дэйнхара и Ронику…

— Довольно, — остановил его Ниарвен с улыбкой. — Я вижу, вы действительно изменились. Что касается ваших друзей, то они сами прилетели, чтобы просить за вас, я не посылал за ними.

— Сами, — эхом повторил Хэг-Дааль и взглянул на нас, явно растроганный.

Альгахри продолжал:

— Выслушав их, я позвал вас, Дааль из рода Хэг, чтобы сказать, что по древнему обычаю, восходящему ещё к временам правления первых альгахри Найварис, я могу простить злодея, если он раскаялся, и за него заступились трижды. Однако скажу вам, что если б вы не ранили драконов-стражников в Ирлигарде, а убили, вам не помогло бы ничьё заступничество. Вам повезло.

— Конечно, повезло, — еле слышно произнёс Хэг-Дааль, но по его лицу было очевидно, что он нарочно старался никого не убить, а вовсе не случайно промахивался.

— Вот ваши друзья, к их словам я прислушался, но требуется кто-то третий, кто готов заступиться за вас, — закончил Ниарвен.

Ну что за глупый обычай! Какая разница, двое или трое?! Я сжала руки в кулаки, мысленно досадуя, видя, как осветившееся было надеждой лицо Хэг-Дааля вновь помрачнело.

— Некому больше, — глухо произнёс он и уткнулся взглядом в свои оковы. — Даже моя родня не пожелает…

Я посмотрела на молчаливую и ледяную супругу альгахри, но она хранила молчание, поджав губы. Мы с Дэйном обменялись тревожными взглядами: неужели всё было зря?

Тишину нарушил негромкий голос Ании:

— Я — третья.

Светловолосая драконесса подошла и встала рядом с нами. Надо было видеть, с каким изумлением взглянул на неё Хэг-Дааль, и как хрипло, неверяще прозвучал его голос:

— Ания?

Она вдруг усмехнулась и ответила ему:

— Я подумала, глядя на достойную Ронику… Разве это не самое большое наказание — жить ещё много-много лет, помня, что вас, так презиравшего людей и без раздумья жертвовавшего ими, несколько раз спасала человеческая девушка? Куда лучше казни!

На бледных щеках Хэг-Дааля выступила краска, и он снова опустил голову, а молодая драконесса продолжала, обращаясь уже к другому:

— Благородный альгахри Ниарвен! Я тоже заступаюсь за Дааля из рода Хэг в надежде, что его душа окончательно вернётся к свету.

— В таком случае, — торжественно вымолвил Ниарвен, — смертная казнь заменяется изгнанием. Вам, — посмотрел он на Хэг-Дааля, — не разрешается покидать земли своего рода под угрозой заточения в Ирлигард.

Я встрепенулась.

— Благородный альгахри, а как же дружеские визиты? Хотя бы через картину-портал!

— Через портал разрешаю, — подумав, махнул рукой Ниарвен, — но никак иначе. Наказание есть наказание, достойная Роника.

— Благодарю вас, — тихо сказал Хэг-Дааль, не поднимая глаз. У него был такой вид, словно он до сих пор не мог поверить в спасение.

Ну вот, и улетать в другой мир не понадобилось, тем более что порталы наверняка уже закрылись! Всё сложилось гораздо лучше. С этой мыслью я улыбнулась Дэйну, и он вернул мне улыбку.

— А вас, благородный Дэйнхар из рода Илль и достойная Роника, я попрошу погостить у меня. Пожалуй, я выслушаю ваши захватывающие истории ещё не раз, — улыбнулся альгахри и позвал слуг, чтобы проводили нас в комнаты для гостей, и стражу, чтобы сняла с рук Хэг-Дааля оковы. Едва избавившись от них, он, кажется, готов был обнять нас с Дэйном, но вспомнил о присутствии альгахри и ограничился крепким рукопожатием.

В коридоре Ания торопливо попрощалась и хотела уйти, но Хэг-Дааль остановил её и сунул ей в руку хрустальный шарик.

— Что это? — удивилась драконесса.

— Шар, в котором можно увидеть всё, что захочешь. Я немного поработал над ним, пока было время, и теперь этот артефакт может служить не только драконам или людям с магическим даром, но и просто… людям. Вот так он увеличивается, — Хэг-Дааль провёл по шарику ладонью в белой перчатке, и тот сразу вырос и закачался на руке у Ании. — Отдадите его… Дэрне. С ней ведь всё хорошо?

Драконесса замерла, и мне показалось, что она лишилась дара речи, но нет — сумела выговорить:

— Да. Она выросла, но сердце у неё такое же чистое, как и в детстве.

— Вот и замечательно. Передадите ей, — каким-то отрешённым тоном прибавил Хэг-Дааль, — что страшный серебристый дракон сожалеет о том, что чуть было не случилось много лет назад, и просит прощения.

Ания кивнула, бережно сжимая шар в ладонях:

— Передам.

Когда она удалилась, и мы пошли вперёд в сопровождении слуг, я не утерпела и поинтересовалась:

— Кто такая Дэрна?

— Та, которую я чуть было не отдал демону, чтобы открыть границы между мирами, — пояснил Хэг-Дааль, задумался и добавил: — Сейчас ей должно быть двадцать четыре года.

Я тоже прикинула в уме — и чуть отстранилась от него:

— Значит… тогда ей было пять?! Слушайте, вы и в самом деле чудовище!

Дэйн, шагавший рядом, хмыкнул.

— Не могу поспорить. Но вы всё равно прилетели спасать меня, Роника, — заметил Хэг-Дааль, едва заметно улыбаясь.

Я покосилась на моего дракона. Припомнила, как тайком спустилась в подземелье замка господина Энери, чтобы расколдовать там ещё одно чудовище. И отозвалась:

— Знаете, бывают такие сказочные истории, в которых девушек почему-то тянет спасать именно чудовищ!

Что ни говори, лето в этом году было чудесным!

Я сорвала цветок, покрутила его в руках, любуясь оранжевым сиянием лепестков, и вернулась туда, где лежали, рассыпавшись среди полевых трав, остальные цветы. Уселась рядом, подоткнув под себя жёлтую юбку, и стала плести венок. Так давно этим не занималась — почему бы не вспомнить своё любимое занятие тех времён, когда я ещё была служанкой?

В Замке-Артефакте теперь наступили спокойные времена. Даже Синяя Библиотека оказалась не против того, что я навсегда останусь в Замке. Что уж говорить об её отце и Эллейн — те были очень довольны! Правда, моему «навсегда» предстояло всего лишь двести пятьдесят лет, но по человеческим меркам это отличный срок!

Сплетая один цветочек с другим, я улыбнулась, думая о последнем визите Хэг-Дааля. Он сделался совершенно очаровательным с тех пор, как мы с Дэйном спасли его от казни. Приходил к нам в гости через картину-портал, научил меня играть в тейрок, показывал свои лучшие партии и обещал написать для меня целый учебник, а я поощрила это, говоря:

— А вы напишите его не только для меня, но и для всех! Если уже есть руководства по тейроку, то, может быть, ваше окажется самым лучшим?

— Вы правы, Роника, — согласился он, загоняя моего альгахри на доске в угол, — тем более, сейчас, когда я не дворцовый интриган, а просто изгнанник, у меня полно времени!

— Вот и хорошо! — одобрила я. — Эй, вы что, сейчас сожжёте моего альгахри?! Так нечестно!..

Ещё Хэг-Дааль постоянно твердил о том, сколь неудобная штука песочные часы, и когда-нибудь, возможно, он попробует изобрести такие, чтобы они работали как механизм. А я радовалась тому, что он думал о вещах, способных принести пользу, а не вред драконьему народу — да и не только драконьему.

И к слову о крылатых ящерах: изумление и любопытство, которое испытывал каждый из них при виде меня, скоро сменились принятием чуда. И возникал у них только один вопрос:

— К какому роду вы принадлежите, Роника?

Я задумалась лишь на время. А затем попросила Хэг-Дааля пересказать воспоминания Гэрхола о моей матери, принадлежавшей, с его слов, к древнему роду Верховных жриц.

— Ваша мать была очень сильна в антимагии. А поскольку антимагия — это тоже своеобразное волшебство, то не исключено, что в истории вашего рода когда-то отметились и драконы того мира, — с лукавой улыбкой заметил Хэг-Дааль, закончив пересказывать обрывки воспоминаний Гэрхола. Я кивнула, а затем встрепенулась:

— Драконы? Это было бы замечательно! Жаль, доподлинно не выяснишь…

— Иначе я смог бы доказать ваше родство, к примеру, с одним богатым и знатным семейством, отчего ваша репутация среди драконов только выиграла бы, — прозрачно намекнул Хэг-Дааль, и я улыбнулась ему, растроганная этой заботой.

— Вы и так много для меня сделали. Пусть всё останется как есть…

Так или иначе, я была не просто Роникой, сиротой и бывшей служанкой, а Роникой из рода Айм — Верховных жриц Фэлани, и теперь стала первой драконессой Айм. Со временем шепотки за моей спиной стихли. Меня перестали разглядывать как невиданную зверушку, и мы с Дэйном, наконец-то, вздохнули с облегчением, надеясь, что все-все неприятности закончились.

Дэйн… Он был совершенно замечательным, и я, пожалуй, ни разу не пожалела о том, что судьба свела нас вместе. Иные драконы прекрасней любых принцев!

Свадьбу мы с Дэйном сыграли по приглашению альгахри Ниарвена во дворце, и тем положили конец затаённой нелюбви рода Каль к роду Илль. Была только одна ложка дёгтя во всей этой бочке мёда: воспоминание о родне Дэйна. Один его брат, Кирен, оставался на свободе, но мы его приглашать не стали. Да он и не смог бы прилететь: Кирен, в отличие от Инора и мачехи, не угодил в Ирлигард, но за помощь этим двоим был осуждён на пожизненное изгнание в земли своего рода со строгим запретом покидать их.

И не сказать, чтобы мы с Дэйном сильно ему сочувствовали или хотели его видеть. Нас вполне устраивало общество друг друга и Хэг-Дааля, а также Замка с его капризной дочерью и мыши-смотрительницы!..

Да, наверное, и правда всё плохое осталось позади.

Думая об этом, я наконец-то доплела венок, пристроила его на своих волосах и встала, чтобы пройтись по полю.

Странно… мне почудилось, или под чьей-то ногой зашелестела трава? Но ведь кроме меня, в поле никого не было. Не успела я оглядеться ещё раз, как кто-то схватил меня, и к моему горлу прижалось острие кинжала. А знакомый, злобный голос предупредил:

— Шевельнёшься — убью, Верховная.

— Зурбаг? Ты остался жив, — потрясённо выдохнула я, косясь на кинжал, висевший как будто в пустоте. На деле его держала невидимая рука.

— Да, Верховная, я остался жив, — стоя позади, Зурбаг засмеялся своим мерзким квакающим смехом. — Чтобы наказать тебя за всё! Ты провалила свою миссию, из-за тебя погибли Арлид и Гэрхол, всё, что случилось плохого — из-за тебя! Фэлани явилась ко мне в видении и сказала, что теперь у меня есть священная миссия — убить Верховную жрицу, восставшую против своих братьев…

Я бы ударила его огнём, но успею ли? Ведь пламя сначала надо зажечь, а кинжал, царапавший мне кожу, мешал сосредоточиться. Я почувствовала, как вниз по шее потекла тёплая струйка.

— Роника! — Это был голос Дэйна, полный ужаса и тревоги. — Эй, ублюдок, отпусти её!

Конечно, мой дракон сразу догадался, что меня держит невидимка! Дэйн вышел из-за деревьев, окружавших поле; он был неподалёку — видимо, как раз прилетел за мной. Кулаки его сжались, в них вспыхнули струйки пламени.

— Если ты сейчас же не отпустишь Ронику…

— То что? — глумливо хохотнул Зурбаг. — Поджечь меня ты не сможешь, ведь тогда ты убьёшь и свою любимую тоже, дракон! Так что стой, не шевелись. Смотри, как она умирает. Не будешь же ты её жечь вместе со мной?

Дэйн ответил сразу:

— Не буду… потому что она и не сгорит!

А затем меня охватило тёплое, ласковое пламя. Стало жарко и необыкновенно хорошо, как бывало в объятиях самого Дэйна. Я услышала дикий вопль Зурбага, а затем и он, и кинжал исчезли, а огонь потух.

Стащив с головы почти полностью сгоревшие остатки венка, я проворчала, стараясь держать себя в руках:

— Ну вот, всю красоту испортил.

А потом всё-таки не удержалась и разрыдалась в кольце рук Дэйна, который прижимал меня к себе, целовал мои волосы, от которых пахло дымом, и говорил слова утешения.

— Тсс, всё хорошо, всё хорошо, моя милая Роника… Он же не знал, что мы с тобой прошли ритуал единения, и моё пламя — это твоё пламя.

— Я… я думала, все неприятности закончились, — всхлипнув ещё разок, я обняла его покрепче и затихла.

— Считай, это была последняя. Теперь-то уж наверняка всё будет в порядке. Полетели, а то Замок-Артефакт всё ворчит, что мы перестали его правила соблюдать, и на дневную трапезу вовремя не являемся! — С этими словами Дэйн выпустил меня из объятий.

Я кивнула и улыбнулась ему, а пару мгновений спустя мы оба вылетели из белой дымки драконами и наперегонки помчались на крыльях к Замку.

Солнце стояло в вышине, а небо — синее, без единого облачка, — было ярким и ослепительно прекрасным.