Наконец-то! Наконец-то я готовилась исполнить свою мечту — пойти на службу квизари, чтобы расследовать преступления! И всего-то для этого надо было выполнить задание, придуманное правителем белых драконов. Я была уверена, что справлюсь — ведь мне уже восемнадцать, и я год как считалась взрослой!

Жаль, что старший брат упорно не хотел этого признавать. Для Каэма я оставалась всё той же капризной девочкой, которую он поклялся оберегать и защищать. Меня трогала его забота, но, в конце концов, я не маленькая! И нам давно не угрожали серые драконы Ассту — те, из-за кого я долгое время прожила затворницей под землёй.

Итак, моим первым заданием оказалась маскировка.

«Не исключено, что квизари придётся иногда менять обличье. И ваше, достойная Ирр-Ания, умение создавать иллюзии здесь очень пригодится! Жду вас во дворце», — писал в своём письме правитель Каль-Ниарвен.

Что ж, маскировка так маскировка! Жаль, что иллюзии можно было создавать только в человеческой форме, поэтому я отправилась во дворец чёрной драконессой, а не белой или даже серой!

— Ну, уж серой-то вы не стали бы, госпожа Ания, — заявила смуглая черноволосая служанка Эсимэ. Она сидела на летающем ковре и придерживала обеими руками дорожный сундучок и клетку с моим ручным соловьём Сетаром, которому благодаря зельям никакая зима не была страшна. Рядом на таких же коврах стояли верные стражники Эльм и Рапша. — Серые же ваши враги!

Я фыркнула, поднимая и опуская крылья. Эх, и хорошо же в небе — просторно, легко! Не то что в подземных владениях.

— Стать кем-то и наложить иллюзию — разные вещи, правильно? — весело откликнулась я. Эсимэ смущённо рассмеялась:

— Да, это верно!

И мы полетели чуточку быстрее.

Вот и Бланкастра — страна, которой покровительствовали белые драконы! Зима здесь наступала раньше, чем на нашем материке Лазолии. Я с наслаждением вдыхала колючий воздух, поднималась ниже и взмывала вверх, оглядывалась на спутников, ловила улыбки на лицах Эсимэ и стражников и кружилась, как птица.

Чтобы владения рода Каль впустили нас, потребовалось всего лишь одно слово на древнем наречии. Затем мы затаили дыхание и нырнули в кудрявые облака.

— Небесный дворец! Посмотрите, госпожа Ания, какой он большой, белый с золотом! — крикнула Эсимэ. Однажды она побывала тут вместе с Аланой. — И над входом — герб с сияющим драконом! Красивый, правда?

— Ещё какой! — восторженно откликнулась я. — Герб рода Каль!

У входа охраны не было — двери и так пропускали лишь званых гостей. Меня обуяло лихорадочное нетерпение; я села на твёрдую облачную массу, поддерживавшую дворец, приняла человеческую форму и занялась маскировкой. Это было совсем нетрудно: представляешь, как хотела бы выглядеть, и вызываешь особую магию, присущую только чёрным драконам.

— Ну, как вам? — обернулась к стражникам, которые сошли с ковров, скатали их и сунули под мышки. — Хорошая иллюзия?

Коренастый светлоголовый Эльм присвистнул, а большой, похожий на медведя Рапша, державший мой сундучок, почтительно ответил:

— Замечательная, госпожа Ания.

Когда накладываешь иллюзию, всегда немного больно, но это чепуха! Зато результат стоил того. Я превратила свои кудрявые золотистые волосы в прямые, белую кожу — в смугловатую, а карие глаза стали голубыми. Красное шерстяное платье и белая накидка из плотной ткани остались, как были.

— Жаль, зеркала нет, госпожа Ания, — улыбнулась Эсимэ. — А давайте испытаем Сетара — узнает ли вас? — Она потянулась к дверце клетки, та щёлкнула, и моя серенькая певчая птичка вылетела наружу! Полетала над головой, подумала… и всё-таки уселась ко мне на плечо.

Я засмеялась, гладя Сетара по пёрышкам:

— Узнал, узнал! Замёрз немного, да? Сейчас погреемся, не бойся! И поклюём чего-нибудь!

Внутри дворец оказался таким же великолепным, как и снаружи, только камень не белый, а светло-серый. Зато всё, что можно было позолотить — позолотили, а всё, что можно было украсить затейливыми узорами — украсили. Эльм чуть шею не вывихнул, пока разглядывал стены и потолок.

— Осторожнее! — со смехом посоветовала я ему, раскланиваясь с придворными — красивыми, любезными, даже слишком любезными. Каэм предостерегал от того, чтобы знакомиться ближе с кем-то из них — и наверняка был прав!

Первым меня должен был принять не альгахри, а глава квизари — Хэг-Дааль, которого Ниарвен упомянул в своём письме. Но сначала я хорошенько отдохнула, убедилась, что иллюзия держится крепко, не слетит, — а потом, с соловьём на плече, сопровождаемая Эльмом и Рапшей, пошла к кабинету главы квизари.

Интересно, что он мне поручит? Воображение рисовало мрачные замки, полные тайн и интриг; перед внутренним взором мелькали чьи-то зловещие физиономии, обагрённые кровью ножи в руках, широко распахнутые кожистые крылья в ослепительном небе…

— Простите! — Задумавшись, я налетела на дракона — или человека? — в чёрном плаще с капюшоном, попятилась и чуть не потеряла равновесие. Сетар взвился с моего плеча, захлопал крыльями. А незнакомец схватил меня за локоть, поддержал:

— Это я прошу у вас прощения, благородная госпожа. Думал о чём-то своём, не посмотрел…

Голос у него был приятным, не слишком низким, но и не высоким. Я заметила под плащом кольчугу, тёмные штаны и высокие сапоги. На поясе у незнакомца была перевязь с мечом. Стражник?

— Всё в порядке, — обернувшись, я кивнула Эльму и Рапше — насторожившимся, готовым вмешаться. — Я шла вон туда, к кабинету Хэг-Дааля.

— Какое любопытное совпадение! Я тоже туда шёл, — незнакомец отступил на шаг и отвесил мне поклон. — Позвольте, я вас провожу? Вы квизари?

— Да, — благосклонно кивнула я, принимая его руку, — и что-то мне подсказывает, что и вы тоже.

Он рассмеялся — смехом столь же приятным, как и его голос.

— Вы наблюдательны, благородная госпожа. Я держусь недостаточно подобострастно для стражника, верно?

— Ве-е-рно, — протянула я, улыбаясь, и тут Сетар, как будто приняв решение, уселся к незнакомцу на плечо и вопросительно пискнул: мол, а ты кто?

— Смотрите, вы понравились моему соловью! — развеселилась я, пока мы шагали по коридору. — Значит, что вы хороший дракон.

— Соловей? Он у вас поёт? — с интересом спросил незнакомец. Я попыталась рассмотреть его лицо под капюшоном, как следует. Небритый волевой подбородок, красиво очерченные губы, нос прямой, но не маленький, и это порадовало — не люблю мелкие черты лица у мужчин. Но вот в глаза заглянуть не получалось!

— Поёт, — подтвердила я. — Ещё как!

— Редко о таком слышал, — губы незнакомца раздвинулись в улыбке. — Значит, что вы хорошая драконесса.

Я не успела ответить, когда из кабинета квизари выглянула девушка в бежевом платье, с торчащими дыбом русыми волосами и с каким-то приспособлением на носу. Круглые прозрачные стёкла, из-за которых были видны голубые глаза, соединялись тонкой металлической полоской на переносице.

— Ах вот вы где! — вместо торжественных приветствий воскликнула эта девица. — Скорее же, скорее, благородный Дааль из рода Хэг ждёт вас!

С этими словами она скрылась за дверью.

— Волнуетесь? — спросил мой спутник. — Кстати, а где ваша маскировка?

— Перед вами, — хмыкнула я, пока не торопясь снимать иллюзии. Успеется. На первый вопрос отвечать не стала, хотя сердце забилось сильнее. Вот ещё, стану я признаваться, что волнуюсь! Надеюсь, незнакомец не рассчитывал, что я упаду в обморок ему на руки!

— Прошу, — дружелюбно пригласил нас хозяин кабинета — высокий, худощавый, с ярко-синими глазами и седыми волосами. Определить возраст Хэг-Дааля было сложно, но я решила, что ему не меньше двухсот пятидесяти. Из-под его светло-коричневого кожаного сюртука с золотыми чешуйками на груди выглядывала серебристая рубашка. Штаны и доходившие до колен сапоги тоже были коричневые.

Мы раскланялись с Хэг-Даалем и русоволосой девушкой и зашли, а стражники остались за дверью. Под шумок соловей перебрался на моё плечо.

— Рад, что вы двое уже сдружились, — солнечно улыбнулся Хэг-Дааль. Чуть ли не половину его кабинета занимал прямоугольный стол из крашеного дуба. Рядом мягкие сиденья, обтянутые золотистой тканью, позади шкаф, как в библиотеке, с книгами и свитками. На столе я увидела стопку листов пергамента, чернильницу и несколько перьев.

— Да, — вздохнула девушка с русыми волосами, — мы опасались… Позвольте назвать своё имя, — сказала она, поймав мой взгляд, — благородная Ингерис из рода Ларк. Буду работать вместе с вами. Извините, я без маскировки… если не считать очков, которые достались мне от предка, побывавшего в немагическом мире… но об этом я расскажу как-нибудь потом, — спохватилась она и смущённо улыбнулась, словно извиняясь за неуместную разговорчивость.

— Обо мне вы знаете из писем, — дождавшись, пока станет тихо, добродушным тоном проговорил глава квизари, — а теперь, пожалуйста, снимите маскировку. И представьтесь. Я вижу, вы оба превосходно справились с заданием!

Я сосредоточилась, снимая иллюзии, а затем нетерпеливо обернулась… и уставилась прямо в тёмно-серые глаза моего спутника. Капюшон он стащил, и теперь было видно его каштановые волосы, подстриженные на висках.

— Ания из рода Ирр, — пробормотала я, и хотя чутьё развито у зелёных драконов, не у чёрных, что-то подсказало мне, что я ничего хорошего сейчас не услышу.

— Рикенн из рода Ассту, — представился мой спутник, и, скользнув по мне помрачневшим взглядом, прибавил: — Можно просто Рик.

Ассту! Враги, которых мы с Каэмом надеялись больше никогда, никогда не увидеть! Те, кто предательски напал на род Ирр много лет тому назад, кто должен был сидеть в крепости Ирлигард в заточении, и… Я стиснула зубы и почувствовала на своём плече руку Хэг-Дааля. Тихо, но решительно он произнёс:

— Приветствую вас обоих ещё раз и надеюсь, что вы сослужите добрую службу нашему правителю, достойному альгахри Каль-Ниарвену.

Я почти кричала, стискивая руки в кулаки, и яростно смотрела на сидевшего передо мной на золотом троне альгахри:

— Значит, вот какую службу вы мне даёте, благородный Ниарвен из рода Каль?! Бок о бок с серым драконом из рода Ассту?! Вот как вы ждали меня и рады мне?!

Кроме нас двоих, в тронной зале никого не было. И то хорошо, что обойдётся без придворных господ и дам!

— Достойная Ирр-Ания! — Ниарвен был так взволнован, что спустился с трона и быстрым шагом подошёл ко мне. Я попятилась — кипя, с трудом сдерживая себя и стискивая кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони.

— Простите меня за этот… неприятный сюрприз, — Ниарвен пытался заглянуть мне в глаза. Он был довольно симпатичным — высокий, смуглый, большеглазый, с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Но в порыве злости мне хотелось не любоваться золотистым оттенком кожи Ниарвена, а дать ему, как следует, по лощёной физиономии!

— Простить?! — В глубине души я понимала, что альгахри белых драконов совершенно не обязан передо мной оправдываться. Но мой род с родом Каль связывала давняя дружба, и теперь вдруг такое?!

— Послушайте, — альгахри положил мне руку на плечо, пытаясь успокоить, но я сбросила её и отступила ещё на шаг назад. — Выслушайте меня до конца, Ания, прежде чем что-то делать. Род Ассту нарушил Вековое Перемирие между драконами неоднократно, и за это лишился своих владений и богатств. Все Ассту, кроме Рикенна, его матери и совсем маленьких драконят, взятых на воспитание в хорошие семьи, сидят в клетках Ирлигарда. Заслуженно. Но Рикенн не виноват в преступлениях своей родни! Ему тогда было всего двенадцать лет. Более того, — Ниарвен тяжело помолчал, — и отец его был несправедливо осуждён. Я пересмотрел все дела, которыми занимался альгахри Иэрэм…

Я слушала его и вспоминала, что Ниарвен занял трон год тому назад; за это время он, похоже, успел многое поменять.

— Родители Рикенна попали моему отцу под горячую руку. Молодой Ассту потому и прилетел, изъявив желание стать квизари, что хочет бороться с несправедливостью…

Я невесело засмеялась, не дав Ниарвену договорить.

— Ассту? Бороться с несправедливостью?!

— Вы чересчур суровы, Ания, — упрекнул меня альгахри, вновь садясь на трон. — Не могут все драконы в роду быть такими же чудовищами, как те…

Здесь он умолк, и я была ему за это благодарна, потому что отвечать не хотела — задумалась о своём.

Мне исполнился год, когда Ассту напали на замок Ирр, до того подкупив часть слуг и стражи. Выжили только я, брат и нянюшка Райле. Конечно, я ничего не помнила, только спрашивала, куда делись мама, папа и остальные обитатели замка… Но когда я подросла, Каэм мне всё рассказал. И о гибели родителей, и о яде, которым их ослабили, и о том, как сожгли пять драконьих яиц с нашими братьями и сёстрами. А я слушала его, сжимая маленькие ещё кулачки, и давилась слезами.

— Ассту — наши враги, — говорил Каэм и смотрел мне прямо в лицо потемневшими, почти чёрными глазами, — запомни это, Ания. И если когда-нибудь тебе представится возможность пролить их кровь, навредить любым способом — воспользуйся им! Не жди, пока Ассту ударят первыми — они всегда бьют в спину, и всегда наверняка. Ты не успеешь обернуться.

И дракона с такой «родовой» репутацией теперь хотели сделать моим напарником по службе!

— А если я откажусь работать рядом с ним? Тогда конец всему, отправляйтесь, мол, Ания домой? — Я хмуро посмотрела на Ниарвена. Желание ударить его прошло, и то хорошо.

— За Рикенна поручился сам глава квизари, благородный Дааль из рода Хэг. А уж он-то хорошо разбирается в чужих душах, — усмехнулся Ниарвен, не глядя на меня. Казалось, его очень занимают собственные сапоги из светлой кожи. — Нет нужды в таких скоропалительных и необдуманных решениях, достойная Ирр-Ания. Возможно, вы ещё сработаетесь.

— С Ассту? — выплюнула я, поворачиваясь, чтобы уйти. — Да никогда!

— Подумайте, не рубите сплеча, — настойчиво сказал мне в спину Ниарвен. — И ещё… Попрошу вас не забываться. На первый раз я прощу вам вашу горячность, но только на первый раз.

Я вспомнила, что по дворцовому этикету должна поклониться альгахри перед уходом, сделала это и молча удалилась. Эльм и Рапша зашагали по коридору следом за мной.

«Не рубите сплеча»! Легко было Ниарвену рассуждать, это не его брата и будущую невестку пытались убить семь лет тому назад…

— Благородная Ания, очень рад вам, — Хэг-Дааль поднял голову от стопки исписанных листов, когда я вошла в его кабинет. Глава квизари был столь любезен, что разрешил делать это без стука. — О чём вы хотели побеседовать? Я как раз готовлю пару заданий, и мне кажется, вас мне послал Невидимый Бог. Потому что первое задание — как раз для чёрного дракона… или драконессы.

Улыбка Хэг-Дааля была такой обезоруживающей, что я немного растерялась. Хотела поставить ультиматум «или я, или Ассту!», но как это сделаешь, когда на тебя смотрят такими добрыми глазами? Потупившись, я села напротив.

— Благородный Дааль, — замялась, подбирая слова, — могу я вас попросить устроить так… чтобы мне не пришлось работать в паре… с Ассту-Рикенном?

Прозвучало неуклюже, но смысл был понятен, а это самое главное.

Хэг-Дааль несколько мгновений рассматривал свои листки, а я ждала ответа. Терпения мне было не занимать — в лаборатории Каэма училась считать мгновения до того, как котелок с зельем закипит.

— Благородная Ания, — глава квизари, наконец, разомкнул свои тонкие губы, — задания будут распределяться согласно вашим умениям, а не желаниям. Личные чувства и эмоции, — это он говорил уже с каким-то отрешённым видом, обмакивая перо в чернильницу, — не должны мешать службе. Ассту-Рикенн — весьма способный молодой дракон, единственный из альга серых драконов Грайзерис, кто захотел стать квизари… Так же, как вы — единственная из альга чёрных драконов, а Ингерис — белых. Вы ценны по-своему, все трое. Я не хотел бы отказываться от любого из вас, — Хэг-Дааль стал выводить буквы фиолетовыми чернилами на листе пергамента.

Хлопнуть дверью и улететь домой, в замок Ирр? Невестка Алана пожалеет меня, маленькие племянники, конечно, обрадуются, а Каэм приподнимет свои густые чёрные брови и скажет: «Ания, я предупреждал тебя, но ты закапризничала, а теперь убедилась…»

— Так что мы решим, благородная Ания? — прервал монолог в моей голове спокойный голос Хэг-Дааля. Он оторвался от письма и смотрел на меня изучающим взглядом, склонив голову набок.

Улети я отсюда, меня бы снова ждали иллюзорные леса, изученные до последней травинки, неестественно-яркое небо и солнце, а из развлечений — одно только приготовление зелий… Да, в моём родовом замке было уютно и тепло, но как же скучно, и так мало возможностей проявить себя!

Я глубоко вздохнула и буркнула:

— Хорошо.

— Что «хорошо»? — Собеседник, несмотря на внешнюю мягкость, был неумолим, и я пересилила себя, чтобы сказать:

— Пусть эти… личные чувства и эмоции не мешают службе. Вы правы. Буду держаться с Ассту-Рикенном вежливо, но холодно, и лишь когда это потребуется.

«И в письмах домой упоминать о нём не стану. Как-нибудь потом», — мысленно решила я.

Хэг-Дааль неожиданно поймал мою руку и сжал её. Синие глаза его улыбались.

— Вот это вы молодец, благородная Ания! А теперь я расскажу вам про задание, и оно будет очень серьёзным.

Неужели мне поручат расследовать настоящее преступление, да ещё в одиночку?! У меня от волнения даже ладони вспотели.

— Вы не только умеете создавать иллюзии, но и варите зелья, причём любые. Так я слышал, — продолжал тем временем Хэг-Дааль, и я улыбнулась, чувствуя, как щёки теплеют от румянца:

— Да. Меня Каэм учил, и я сама тоже много читала.

Я знала наизусть символику эхмере, когда каждое зелье обозначается каким-то определённым символом. Эта наука была доступна лишь чёрным драконам и никому другому!

— И вы же разбираетесь в ядах?

— Ну, конечно, — на самом деле, не во всех, но Хэг-Даалю необязательно было это знать.

— Тогда для вас будет легко сравнить десяток пузырьков друг с другом и точно определить, какой в них яд, — заключил глава квизари.

И всё? Это было то самое хвалёное задание?! Чувствуя себя разочарованной, я отвела глаза от воодушевлённого лица Хэг-Дааля.

— Ладно. Я постараюсь сделать это как можно быстрее!

— Постарайтесь, — он похлопал меня по руке. — А потом, — добавил многообещающим тоном, — вас ждёт кое-что ещё. Поинтереснее.

Да, этим вечером Дворцовая Библиотека была не в духе!

Книга, которую я хотела взять с полки, оказалась неподъёмной. Свиток, перевязанный алой лентой, рассыпался в пыль, чтобы затем появиться целым и невредимым в другом шкафу, а огоньки, которыми я освещала Библиотеку вместо свечей, погасли.

— Ну же, прекрати, — видя, что это не действует, я сердито топнула ногой. — Ты меня не знаешь, но я дружу с Хаарвеном! А у вас с ним тёплые отношения, ты ему книги по первому требованию выдаёшь!

Библиотека молчала, но мне послышался грустный вздох. Вот ещё этого не хватало! Драконьи библиотеки грустят, как живые, и вернуть им былое расположение духа не так-то легко!

— Знаешь что? Ты просто обязана помочь мне, — я попыталась зайти с другого конца. — Есть такой хороший дракон-провидец, Тилен его зовут. Он дядя моей невестки Аланы, и когда-то его изгнали из рода, — я вздохнула ещё грустнее, чем Библиотека. — Тилен лишился почти всей драконьей магии. Разве это не грустно? Тебе его не жалко? Я слышала, что недавно сюда принесли новые материалы — альгахри Ниарвен постарался. И хочу поискать, вдруг найдётся что-то о принятии обратно в род! Считается, что это невозможно, но вдруг есть зацепка… Исторические летописи, дневники, толстенные тома или тоненькие свитки! Что угодно, а?

Ответом мне был такой вздох, что по всей Библиотеке пролетел порыв ветра, открывая книги и с шелестом перелистывая страницы.

— Если ты меня не послушаешь, — я снова зажгла огоньки и воинственно упёрла руки в бока, — я тебе покажу…

— Думаю, не стоит.

Это точно говорила не Библиотека. Я развернулась на каблуках и упёрлась взглядом в Ассту-Рикенна. Или Рика, как он просил себя называть. Демоны, неужели я забыла запереть за собой дверь?! И Эльм с Рапшей преспокойно впустили внутрь этого… серого гада!

Рик развёл руки в обе стороны, демонстрируя, что не затаил огонька в ладони. Его глаза блестели, как мне показалось, насмешкой.

— Что вы тут забыли? — резко спросила я, разглядывая его серый кожаный костюм в стальных чешуйках. Лучше б не снимал тёмного плаща — наверняка все придворные сторонились Ассту, как бешеного зверя. А так хоть сошёл бы за стражника.

— Вам может показаться странным, — пробурчал Рик, подходя ближе, — но я имею такое же право просить помощи у Дворцовой Библиотеки, как и вы. Мне дали задание.

— И какое же у вас задание? — зачем-то спросила я. Рик ожидаемо огрызнулся:

— Не всё ли вам равно, достойная Ирр-Ания? Вы своё-то выполнили?

— Разумеется, — уронила я со всем превосходством, на какое была способна. — Я назвала благородному Даалю из рода Хэг все яды, какие мне показали в пузырьках!

Рик хмыкнул, будто мои слова — или интонации — показались ему очень смешными.

— Да уж, по части яда вам, чёрным драконам Фейенверис, нет равных.

— И всё же ваш род, достойный Ассту-Рикенн, нас превзошёл, — прошипела я, вспоминая рассказ брата.

Нахмурившись, Рик хотел мне что-то ответить, но тут Дворцовая Библиотека засмеялась. Это был самый настоящий живой хохот, от которого у меня аж мурашки побежали по спине!

А затем всё стихло.

— Кажется, мы её развеселили, — бесцветно произнёс Рик, не глядя на меня.

Я двинулась к шкафам в сопровождении огоньков и убедилась, что он прав: мне удалось без труда снять с полки книгу.

— Оригинальное у неё чувство юмора, — вырвалось у меня, и я прикусила язык. Не собиралась же болтать с этим гнусным Ассту! Он наверняка коварен, как сотня змей.

«Они всегда бьют в спину, и всегда наверняка».

Я инстинктивно обернулась — не обращая на меня внимания, Рик встал на лесенку и что-то искал на верхних полках, откладывая одну книгу за другой. Наконец, довольный возглас оповестил о том, что он нашёл требуемое. Вот же удачливый серый, а мне всю библиотеку носом рыть, пока я не найду то, что требуется! Если вообще найду.

— Ап-чхи! — В нос мне что-то попало, и я оглушительно чихнула, подняв пыль. Вокруг разлетелись ветхие, тысячелетние, наверное, свитки. Библиотека укоризненно зацокала языком — ну, или это был Рик, наблюдавший за мной издали.

— Что вы ищете-то? — не выдержал он. — Может, я помогу?

— Идите вы… к демонам, Ассту-Рикенн! Ап-чхи! — Я сердито потёрла нос и отряхнула платье.

— Сказал же — зовите меня Рик.

— У нас, у драконов, имена не сокращают! — выпалила я, но в ответ на это серый только пожал плечами:

— Мне больше нравится, как у людей. Душевнее.

Ишь ты, «душевнее»! Какая может быть душевность у рода Ассту, на чьём гербе, как говорили, изображён дракон с двумя головами — одна ненатурально добрая, чтобы обманывать, а другая искренне злая — чтобы расправиться с обманутым?

— Шли бы вы лучше отсюда, — недружелюбно посоветовала я, взбираясь по лесенке. Отчего бы и мне наверху не поискать? Жаль, пыли здесь оказалось ещё больше — кто-то ленился исполнять свои обязанности…

— Ап-чхи! — Я взмахнула руками, пытаясь удержать выскальзывающую книгу, и потеряла равновесие, нечаянно зацепившись каблуком за ступеньку. Почувствовала, что лечу… и в следующий миг оказалась в чьих-то надёжных руках. Рядом грохнула упавшая лесенка. А затем меня накрыло волной злости и смущения.

— Простите. Зря я это, — Рик отпустил меня, поставив на ноги, и небрежно прибавил: — Тут лететь всё равно недалеко.

Я хотела выцарапать ему глаза, но серый дракон ловко увернулся и, зажав книгу в руке, попятился к двери.

— А вы совсем не похожи на брата, — в полутьме выражение лица Рика было трудно разглядеть. — Буря эмоций, достойная Ирр-Ания, просто буря и…

— Не смейте ко мне подходить! — Я схватила оставленный кем-то на столе подсвечник и швырнула его в Рика. Тот едва успел отскочить и прикрыть за собой дверь, как подсвечник стукнулся об неё и с грохотом упал на пол.

— Госпожа Ания, всё в порядке? — донёсся до меня встревоженный голос Эльма.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

— Со мной, — прервалась, потому что голос дрогнул, и договорила уже спокойнее, — всё хорошо.

Что это было? Рик поддался благородному порыву вместо того, чтобы позволить мне упасть и сильно ушибиться? Я резко рассмеялась и тут же замолчала. Благородный порыв и имя рода Ассту не сочетались! Даже если за Рика поручились альгахри Ниарвен и достойный Хэг-Дааль, это ещё не значило, что серый — хороший дракон!

«И даже если Сетар сел к нему на плечо».

Кстати о Сетаре — соловей соскучился у себя в клетке, и, роясь в груде свитков, я подумала, что надо завтра взять его с собой, чтобы размял крылышки. Хэг-Дааль обещал, что я получу хорошее, важное задание, и, к счастью, буду выполнять его в одиночку.

— «Летопись рода Хеннег»… «Чем вредит человеку воздействие на мозг магией»… «Слова-пропуски, или что нам осталось от древнего драконьего наречия…»

Я вытерла лоб и вздохнула одновременно с Библиотекой, которая снова опечалилась. Скорее всего, я ничем не смогла бы помочь дяде Аланы, но всё равно, поисков не прекращала до тех пор, пока не начала зевать от усталости и желания заснуть.

А рано утром меня вызвали в кабинет главы квизари. Наскоро умывшись, поев и облачившись с помощью Эсимэ в синее платье и голубую накидку, я посадила соловья на плечо и поспешила к Хэг-Даалю.

Он ждал меня не один. Чуть поодаль, заложив руки за спину и приняв равнодушный вид, стоял Рик. Я бросила в его сторону только один косой взгляд и сосредоточилась на Хэг-Даале. Он хмурил брови, то и дело барабаня по столу тонкими пальцами, украшенными родовыми серебряными перстнями.

— Благородная Ания, забудьте, пожалуйста, о том задании, о котором я говорил вчера. У нас новое.

«Это какое же?» — вопрос так и не сорвался у меня с кончика языка.

— Достойный Ларк-Ильги, отец Ингерис, прислал письмо, и она рассказала мне о его содержании. Её младший брат, которому исполнилось только семь лет, и чьи крылья и магия ещё недостаточно сильны, ночью тайком улетел из замка Ларк и не вернулся, — Хэг-Дааль умолк и вновь побарабанил пальцами по столу. — Есть подозрения, что он направился в Карвалийские горы, где полно хищных птиц и зверей — Ингерис твердила, что юный Рильман очарован красотой этих гор, да и кто-то из его друзей-мальчишек мог с ним поспорить: мол, ты ни за что не доберёшься туда, ты ещё маленький!

Я с волнением спросила:

— Как чувствует себя Ингерис? Она полетит с нами?

— Ингерис в замке Ларк. Видите ли, известие так расстроило её благородного отца, что его состояние ухудшилось и требует присутствия дочери. Он и так был слаб, постоянно лежал в постели. Достойный Ларк-Ильги участвовал в драконьей войне, и это необратимо его искалечило…

— Тогда что мы медлим? Летим! — Рика явно не интересовали подробности состояния Ларк-Ильги, да и меня, признаться, тоже. У нас была своя задача.

Постой-ка… У нас?

— Вы хотите сказать, что я лечу с ним? — угрюмо проговорила я, указывая на серого. Тот повернулся ко мне и немедленно ответил:

— Да, благородная Ания из рода Ирр, и будь я проклят, если мне эта мысль нравится больше, чем вам!

По пути в Карвалийские горы, летя рядом с серым, я решила, что молчать всё время нет смысла. Лучше вести себя так, как планировала — вежливо, но холодно. А о вчерашней выходке в Дворцовой Библиотеке я постаралась забыть.

— Я думала, квизари только расследуют преступления, а не спасают заблудившихся дракончиков. Нет, я охотно это сделаю, но просто полагала, что наша работа окажется немножко другой.

— Если не поспешить и не спасти мальчишку, — отвечая, Рик не смотрел на меня, — то и преступление может быть. Вы же знаете, достойная Ирр-Ания, что Карвалийские горы граничат с Арифанией — страной, которой не покровительствуют драконы? Страной, где драконов не любят и боятся?

Я поняла его с полуслова. Странно, что мне самой это в голову не пришло — верно, недосып виноват!

— Знаю. Получается, если дракончик попадёт в Арифанию…

— …то может случиться, что угодно, — договорил за меня Рик.

Воцарилось молчание, прерываемое только свистом ветра в ослепительно-белом небе. Чуть отставая в полёте от Рика, я невольно обратила внимание на то, как красиво блестят стальные чешуйки на его шкуре. Крылья у него были светлее, чем туловище, жемчужно-серые и не такие массивные, как, например, у Каэма, а более… изящные, что ли. Но в них всё равно чувствовалась сила.

— Госпожа Ания, — окликнул меня Рапша со своего летающего ковра. Стражники выполняли приказ брата, не отставая от меня ни на шаг. — Как вы себя чувствуете? Скажете, если устанете.

Рик оглянулся на меня, насмешливо проронил:

— И подумать не мог, что взрослым драконам и драконессам нужны няньки.

Первым моим побуждением было сказать: «Это всё Каэм!», но не стану же я оправдываться перед Ассту.

— Видно, что думаете вы мало, — вот и всё, что я сказала в ответ. Холодно и совсем невежливо. Рик хмыкнул, но опровергать мои слова не стал.

Мы приближались к Карвалийским горам. Здесь и правда было очень красиво — снежные пейзажи, скалистые хребты, замёрзшие водопады, похожие на причудливые фигуры, и подёрнутые льдом озера — будто гигантские зеркала. Мы закружились над пропастью, на дне которой бурлила река — узкая голубая полоса с белыми клочьями пены.

— И где же здесь может быть дракончик? — задумалась я. — В пещерах?

— Дельная мысль, — одобрил Рик. — Вы поищите вон там, а я сунусь в отверстие горы напротив. Со страху или от усталости он мог забиться куда-нибудь и ждать, пока его выручат.

— Многовато распоряжаетесь, — бросила я и направилась к другим пещерам — не тем, что указал Ассту. Следом за мной летели озябшие и недовольные стражники. Напрасно я зажигала огоньки, пытаясь согреть Эльма и Рапшу — горный ветер задувал пламя.

Эх, говорила же я им остаться во дворце! Если Ассту вдруг решит вероломно напасть на меня, стражники всё равно ничего не успеют сделать.

Я заглядывала в тёмные отверстия, во все укромные и относительно тёплые уголки, где прятались крысы и летучие мыши; искала бедолагу дракончика на каменных площадках, где дул ледяной ветер. Ну вот куда Рильман — кажется, так его звали — мог запропаститься?!

— Госпожа Ания! — прервал мои размышления хриплый голос Рапши. Как бы не простудился тут!

— Что? — Я вынырнула из-за груды скал, за которыми не обнаружилось дракончика, и увидела Рика. Приняв человеческую форму и стоя на пороге какой-то пещеры, он махнул мне рукой: дескать, летите сюда, достойная Ирр-Ания.

— Эльм, Рапша, — я взглянула на стражников, прикрывающих красные носы руками в плотных перчатках, — быстро во дворец! Здесь очень холодно, вы не драконы и можете слечь потом! Тогда точно не сумеете меня защитить!

— Госпожа Ания, но господин Ирр велел… — начал было Рапша.

Я рыкнула на обоих, и порывом воздуха их отнесло назад.

— Господин Ирр то, господин Ирр сё! Сколько раз говорила и ему, и вам — не маленькая я, сама за себя могу постоять! Убирайтесь, говорю вам!

Больше не тратя времени на упрямцев, я развернулась и устремилась к Ассту. Приземлилась рядом, в облаке тёмного дыма приняла человеческую форму и встретилась глазами с Риком. Подумать только, он улыбался — искренне, заразительно улыбался! Явно расслышал перепалку со стражниками.

Мне пришлось прикрыть рот ладонью, потому что мои губы тоже норовили предательски разъехаться в улыбке. Да что ж такое, одёрнула я себя, это же Ассту!

— Разрешите, я первым зайду, — церемонно произнёс Рик, согнав улыбку с лица, и шагнул вглубь пещеры. Я последовала за ним, вдохнув сырой, влажный воздух. Откуда-то доносилось капанье воды.

— Уверен, что дракончик здесь, — Рик продемонстрировал мне белую чешуйку, зажатую в ладони. — И хорошо бы целый и невредимый. А то что мы скажем достойной Ларк-Ингерис и её отцу?

Я промолчала, с преувеличенным интересом разглядывая пещеру. Хотя, честно говоря, интересного тут было мало, да и темно. Подумав, я зажгла огоньки.

— Вы заботитесь о своих людях, достойная Ирр-Ания. Не у всякого дракона или драконессы такое увидишь, — неожиданно произнёс Рик.

Я напряглась, совершенно не желая, чтобы он лез ко мне с откровенными разговорами.

— Мне нравится такой подход. Вы знаете, я живу среди людей и научился у них многому.

Как интересно! Такого я никогда не слышала и не удержалась от вопроса:

— Вам нравится?

— Да. Теперь я умею обращаться с мечом, ездить на лошади и даже управляться с домашним хозяйством, — вид у Рика был задумчивый и немного отстранённый.

Мы повернули за угол — тут коридор сужался, и пришлось идти не рядом, а друг за другом: я сзади, а Рик спереди.

— Вот почему вы такую маскировку выбрали, с мечом. А хорошо им владеете? — мной снова овладело любопытство.

— Не очень, — признался Рик. — Люди этому годами учатся, как сказал обучавший меня мастер клинков. Но для дракона недурно, наши-то оружием не владеют.

— Да, у нас своё оружие, — я поманила к себе один из огоньков, и тот прыгнул в ладонь, ласкаясь, как послушный рыжий зверёк.

Рик хотел мне ответить, но тут послышался звук, похожий на рыдания. Неужели дракончик?! Забыв обо всём, мы рванулись вперёд.

Юный Рильман, слишком маленький даже для своих семи лет, нашёлся в углу — плачущий, с повреждённым крылом. Конечно, он не мог улететь из гор! При виде нас несчастная белая мордочка просветлела, а голубые глаза засветились радостью:

— Вы за мной, да?

— За тобой. Меня зовут Рик, а ты, я знаю, Рильман из рода Ларк, — серый опустился рядом на колени, осторожно пощупал дракончику крыло. Тот дрожал всем телом, но уже не плакал, только кривился от боли. Мне стало так жаль его, что я сама еле удержалась от слёз.

— Ох, бедный, бедный!

— Надо чем-нибудь обработать и перевязать рану. Жаль, мы с вами не зелёные, достойная Ирр-Ания.

— Просто Ания, — я поспешно вытащила из-за пазухи пузырёк. Добрая Райле настояла на том, чтобы я привезла с собой во дворец её лечебные зелья, и таковых у меня в дорожном сундучке был целый запас. Ну, и как я могла не прихватить в путешествие хоть один пузырёк? Знала же, что может пригодиться!

— А, вот что у вас есть! — обрадовался Рик, распахивая серый сюртук и отрывая несколько полос от своей кремовой рубашки. Красивая… была, мельком подумала я, капнув из пузырька на крыло Рильмана, где краснела воспалёнными краями рана.

— Ай! — взвизгнул дракончик.

— Ничего-ничего, потерпи, — я подула ему на больное место, собралась с духом и капнула туда ещё пару раз.

Рик связал полосы друг с другом и перетянул обработанную рану повязкой, завязав её узлом внизу, под крылом.

— Сейчас выйдем из пещеры, — распорядился он, — я тоже приму драконью форму, а ты сядешь ко мне на спину. Понял?

— Понял, — кивнул Рильман.

Решено было сначала доставить его во дворец, к Хэг-Даалю: пусть тот выслушает рассказ мальчишки и отправит письмо в замок Ларк. А уж потом Ингерис заберёт брата.

— Отлично, тогда идём, — Рик помог дракончику встать, потрепал бедолагу по голове, покрытой ещё мягкими молодыми чешуйками. Крыло у Рильмана перестало болеть, и мы — все трое — вздохнули свободнее. Теперь только покинуть Карвалийские горы, а там уже и дворец недалеко! Кроме того, я была уверена, что мои упрямые стражники вовсе не улетели, а спустились туда, где потеплее, и ждут меня. Значит, если понадобится помощь, они будут наготове.

Выходя из пещеры, Ассту с непонятным выражением лица покосился на меня:

— Просто Ания, а?

Я как можно более непринуждённо пожала плечами:

— Ну, раз уж вы — просто Рик. Так, как вы сказали, душевнее.

В кабинете главы квизари Хэг-Дааля стояла тишина. Очень неуютная тишина: мы с Риком остались одни и совершенно не знали, что с этим делать. Перебрасываться колкостями не хотелось, а мирно разговаривать — тем более. Я сидела за столом, Рик изучал книги в шкафу, и ожидание растягивалось. От нечего делать я притянула к себе стопку листов, сложенных на столе, и пробежала глазами следующее задание:

«Кража драгоценностей благородной Эйль-Хассы: допросить слуг».

— Надеюсь, не мне поручат, — я сама не заметила, как произнесла это вслух. Мне правда не хотелось никого допрашивать, зная, что потом этого несчастного слугу — или служанку — потащат на казнь. Конечно, воровать нехорошо, но может быть, Эйль-Хасса до того скупая, что слуги у неё перебиваются с хлеба на воду, вот и решились украсть драгоценности…

Все эти соображения промелькнули у меня в голове в мгновение ока. А Рик, услышав мой голос, очутился у стола, будто только этого и ждал, и выудил второй лист из стопки.

— Наверное, это будет вашим. «Поработать с записями и материалами, всё привести в порядок». Сидеть с чернильницей и пером в обнимку — что может быть проще? — Рик подмигнул мне и отодвинул лист от себя. Он что, решил, что той беседы в пещере и совместной работы достаточно, чтобы я начала с ним шутить? Помня, откуда он родом?

Я смерила напарника хмурым взглядом. Тот не соизволил переодеться, и вид его мускулистого живота из-под порванной рубашки меня смущал. Хотя когда бы серый переодевался — Хэг-Дааль велел нам сидеть тут, а сам забрал юного Рильмана и ушёл с ним к лекарю.

— А вы, значит, допрашивать любите? Ну да, Грайзерис упиваются даже малой властью, когда её получат, — это было первое, что пришло мне в голову. Не очень вежливо, вопреки моим былым намерениям, но… перепалка отвлечёт от непрошеных мыслей о чьём-то привлекательном телосложении.

Рик поймал мой взгляд, но ничуть не смутился. Морда стальночешуйчатая!

— Может, и упиваются. Спорить не буду, — ответил он и невозмутимо добавил: — Зато пытать при допросах не любят, в отличие от Фейенверис.

А вот тут Рик наступил мне на больную мозоль: вспомнилось, как давным-давно брат заподозрил слугу в предательстве и применил к нему пытку. Нам, чёрным драконам, не надо прикасаться к жертве, чтобы сделать ей больно — достаточно вытянуть руку и вообразить, что сжимаешь пальцами не воздух, а чьё-то горло.

— Если вы такие замечательные, а мы — нет, почему в Ирлигарде сидит не наш род, а ваш? — процедила я сквозь зубы.

Рик переменился в лице и явно хотел сказать что-то недоброе, но тут дверь распахнулась, и появился Хэг-Дааль. Один.

— Юного Ларк-Рильмана забрала с собой его сестра, благородная Ингерис, — пояснил глава квизари, аккуратно прикрывая дверь и занимая своё место за столом. — Я расспросил его.

— И что же? — волнуясь, спросила я.

По пути во дворец Рильман поведал нам с Риком странную историю. Якобы дракончик не собирался улетать из дома, и вообще тренировался в полётах на равнине, а вовсе не в горах.

— А почему тайком от родных, ночью? — не удержавшись, перебила я его. — Ты подумал, что отцу станет хуже, если он обнаружит, что тебя нет в замке?

Рильман потупился. Не думал, конечно, ни о чём таком он не думал!

— Я хотел полетать и вернуться, вот и всё! — оправдывался дракончик. — И на равнине безопасно. Не хотел я в горы, меня туда кто-то отнёс и в пещере оставил!

— Как это — отнёс? — резко спросил Рик. Дело становилось интересным!

Юный Ларк рассказал нам, что к нему подкрались и ударили по голове. На равнине шумел ветер, и в его свисте Рильман не услышал, как подлетел другой дракон — кто бы это ни был, — и даже цвет крыльев того не разглядел.

— Мне на голову будто валун упал, — плаксиво скривил губы дракончик. Он держался на спине Рика уверенно, но ещё не оправился от пережитого.

— Потом я уже в пещере очнулся. Смотрю: ранен и связан какими-то… верёвками. Или не верёвками, зелёные они были… и тугие. Как растения, — Рильман поёжился, и точно не от холода. — Потом верёвки пропали… я так понял, что они были магические.

Выслушав его, Рик коротко велел:

— Расскажешь всё Хэг-Даалю.

И вот теперь мы с нетерпением смотрели на главу квизари. Не знаю, что думал Ассту, но я была уверена, что здесь дело нечисто. Кому мог помешать единственный сын больного, прикованного к постели Ларк-Ильги? Может, очередные козни серых? Я покосилась на Рика, и мне в голову пришла совсем уж невероятная мысль: что он сам всё это провернул, чтобы сразу выслужиться перед Хэг-Даалем, показать себя ценным квизари…

Да ну, глупость какая!

— Вижу, вам не терпится начать расследование, — улыбнулся тем временем Хэг-Дааль, но как-то вымученно, без обычного мягкого блеска в синих глазах. — К сожалению, всё, что живописал юный Рильман — его фантазии.

— Фантазии? — эхом переспросила я.

Хэг-Дааль кивнул, вытянув перед собой руки на столе и сцепив пальцы вместе.

— Да, благородная Ания, я поговорил с его достойной сестрой Ингерис, и стало ясно, что мальчик — любитель выдумывать разные истории. Со слов благородной Ингерис, однажды он заставил слуг поверить в то, что по ночам под стены замка Ларк приходит каменный великан — страж Ирлигарда — и ищет потерявшихся узников.

Рик хмыкнул.

— Хотите сказать, достойный Хэг-Дааль, что всё было просто, как огнём дохнуть, а мальчишка обвёл нас вокруг пальца?

Глава квизари кивнул:

— Именно так. Он тайком полетел в Карвалийские горы, поранил там крыло и, испуганный, забился в пещеру.

— И зелёных верёвок не было? — я закусила губу.

Хэг-Дааль посмотрел на меня с некоей отеческой снисходительностью:

— Благородная Ания, откуда они могли взяться, если у нас, драконов, нет таких умений — создавать путы из ничего, а в перечне артефактов, которыми пользуются все альги, не упоминалось ни одного такого, который мог бы связать?

— Вот же маленький фантазёр! — воскликнула я, одновременно негодуя и испытывая облегчение. Такое расследование оказалось бы намного интереснее, чем допрашивать слуг или возиться с чернильницей и пером, но я была рада, что на самом деле Рильману и его семье ничто не угрожает.

— Значит, всё разрешилось, — по тону Рика нельзя было сказать наверняка, какие чувства он испытывает. — Мы можем идти и отдыхать, благородный Дааль?

— На сегодняшний день вы свободны, — и глава квизари пожал нам руки. Теперь он улыбался так же солнечно, как и всегда. — Вечером попрошу зайти ко мне и взять новые задания.

Мы раскланялись и вышли. Зевавшие в коридоре Эльм и Рапша сразу встрепенулись.

— Госпожа Ания, наконец-то! — не сдержался Эльм, и я хихикнула. Поглядела вслед удалявшемуся Рику — он шёл с таким достоинством, словно его одежда нисколько в пещере не пострадала. Я ощутила лёгкое сожаление оттого, что сказала ему про Ирлигард. Это было жестоко с моей стороны, ведь родителей Рика осудили несправедливо.

— Госпожа Ания, пойдёмте, — пробудил меня от внезапной задумчивости голос Рапши, — истомились мы тут совсем!

— А давайте вы по одному меня охранять будете, — предложила я, шагая по коридору и сочувственно оглядываясь на утомлённых стражников. Понизила голос до заговорщицкого шёпота:

— Каэм ничего не узнает, обещаю!

Они с сомнением переглянулись.

— Вспомните, я без вас в целую пещеру залезла и по горам чуть полетала! Ничего же страшного не случилось, — ободряюще сказала я.

Рапша насупил свои рыжеватые брови и припечатал:

— Когда случится, поздно будет! Госпожа Ания, нам с Эльмом год осталось дослужить, а потом домой вернёмся, к своим семьям. Вы уж не подставляйте нас, а то мы ни артефактов, ни золота напоследок от господина Ирр не получим, только пинок под зад. Знаем, что вы за себя постоите, — добавил он, когда я открыла рот, — а только вдруг что?

На моей памяти это была самая длинная речь, которой Рапша когда-либо разражался, и я сдалась.

— Ну ладно. Будь по-вашему, — и, поправляя испачкавшуюся в горах накидку, я направилась в свою комнату. Там меня ждали Эсимэ с горячим чаем, который она научилась заваривать по рецепту Райле, и соловей, беспокойно летавший туда и сюда в ожидании меня.

— Сетар! — Я подхватила его на руки и любовно погладила серые пёрышки. — Совсем я о тебе забыла, ты уж извини свою плохую хозяюшку…

А затем пришло послание от альгахри Ниарвена, и было в нём такое, отчего я едва не поперхнулась чаем.

Дворцовый сад был великолепен. Высокие деревья с яркой листвой, через которую пробивались лучи солнца, и низенькие, толстые с фигурно подстриженными круглыми кронами; тоненькие розовые деревца, на которых покачивались золотистые плоды. И везде алые цветы и трава — тоже фигурно подстриженная в виде кругов, треугольников, квадратов и ещё Невидимый Бог знает чего. А мы с Ниарвеном стояли на тропинке — белой, а не коричневой, потому что под ногами была не земля, а облачная твердь — и любовались всем этим великолепием.

Соловей у меня на плече сидел тихо и крутил головкой, словно тоже заинтересовался невиданным зрелищем.

— Ну как вам небесные цветы, Ания? Нравится? — поинтересовался альгахри белых драконов.

Я закусила губу, раздумывая, как ему ответить — и так, чтобы не солгать, и так, чтобы правду не сказать. Да, здесь красиво, но все эти деревья, трава и цветы были искусственными. Много столетий тому назад предки рода Каль создали дворцовый сад с помощью подручных материалов и магии.

— Очень похоже на наши леса под землёй, — наконец, выговорила я. — Они красивые.

«И тоже ненастоящие», — добавила про себя. Ни под землёй, ни высоко в небе настоящих деревьев и травы быть не может. Всё только сотворённое драконьей магией. Но, кажется, Ниарвен не видел большой разницы, потому что удовлетворённо улыбнулся.

— Я рад, что вам нравится. Давайте прогуляемся по тропинке.

Я не возражала. Прежде чем вывести меня сюда, Ниарвен настоял на том, чтобы я составила ему компанию за столом. А поскольку мне щедро подкладывали в тарелки белого мяса и каких-то сушёных фруктов и подливали в чашу перебродившего виноградного сока, то я чувствовала себя сытой и немного сонной. И соглашалась на всё, что ни предлагал Ниарвен.

Он остановил меня под усыпанной цветами яблоней и торжественно процитировал чьи-то стихи:

— Я мог бы вечно вас лицезреть,

Я мог бы вашу красу воспеть,

Но холодны вы, как зимний снег,

Как воды горных бегущих рек.

— Это что такое, благородный Ниарвен? — настороженно поинтересовалась я. Стихи никогда не любила; вот если б он то же самое процитировал Алане, уверена, та бы пришла в восторг.

Ниарвен с лёгким недоумением посмотрел на меня:

— Неужели никогда не слышали? Эти стихи мой благородный предок Каль-Лерд посвятил своей обожаемой супруге из рода чёрных драконов…

Я смотрела на него, такого довольного и вдохновлённого, и не понимала, к чему всё это. Угощение, сад, стихи и упоминание о том, что в роду Каль отметились чёрные драконы. Ниарвен решил задобрить меня, думая, что я всё ещё сержусь из-за напарника-Ассту? Да с чего бы такое внимание к моим чувствам? Поразительно.

— Не хочет ли ваш соловей спеть? Он не поэт, зато ему подвластна музыка, — Ниарвен улыбнулся, глядя на Сетара, но тот был не в духе. Он взлетел с моего плеча и закружился над деревьями, словно примериваясь, на какую ветку сесть. Мой спутник проводил соловья взглядом и вновь повернулся ко мне. Я начинала скучать.

— Что же вы любите читать, Ания, если не стихи и не истории о любви? — Ниарвен взял меня за руку. Я подумала и смущённо пробормотала:

— Знаете… я раньше читала про зелья. Или про артефакты. Про магию, проще говоря. Магию иллюзий, например, чтобы лучше ею владеть…

Ниарвен оживился и, не выпуская моей руки, попросил:

— Покажите ваши иллюзии, Ания. Создайте что-нибудь красивое… вот как этот сад.

Я поёжилась от порыва холодного ветра, запахнула на себе накидку и поднесла ладонь к стволу искусственного дерева. Его охватило сияние, а как только дерево перестало сиять, на стволе качали крылышками три иллюзорные бабочки. Белая, серая и чёрная. Подумав, я добавила к ним ещё и зелёную, но та быстро улетела.

— Великолепно, — похвалил меня альгахри, будто хорошо разбирался в иллюзиях. Наконец-то отпустил мою руку — я украдкой вытерла ладонь о накидку — и шагнул к дереву, дотронулся до покрытых пыльцой крылышек чёрной бабочки.

— Она как настоящая, Ания! И так же красива, как и вы, — когда он произнёс эти слова и улыбнулся мне своими красными, чуть пухловатыми губами, до меня запоздало, но дошло, что происходит.

Демоны, я нравлюсь Ниарвену! Даже после выходки в тронной зале! Он увидел меня и… Я была так поражена, что не могла вымолвить ни слова, а собеседник тем временем восхищался бабочками и даже хотел взять одну в руки, однако они быстро вспорхнули с дерева и скрылись где-то в искусственной траве.

— Эти замечательные иллюзии ещё долго проживут? — Ниарвен повернулся ко мне, а я, кутаясь в накидку и видя, как небо медленно тускнеет, заторопилась:

— Нет, всего пару часов, но это ведь и неважно, правда? Давайте лучше вернёмся во дворец, здесь похолодало и скоро стемнеет, а я должна буду пойти к Хэг-Даалю за новым заданием, он сказал мне прийти вечером!

Ниарвен тихо рассмеялся, идя вместе со мной по тропинке. Сетар летел за нами.

— Не бойтесь Хэг-Дааля. Если он даст задание, которое вам не понравится, Ания из рода Ирр, вы всегда можете обратиться ко мне.

«Вот ещё не хватало!» — подумала я, а вслух сказала:

— Уверена, задание окажется хорошим!

На прощание Ниарвен опять прочитал мне стихи, на сей раз собственного сочинения: о прекрасной чёрной розе с бархатными лепестками. Я туманно ответила, что всё хорошо, хотя стихи мне не понравились. Пожала альгахри руку вместо того, чтобы позволить ему коснуться её губами, и сбежала в сопровождении Эльма и Рапши и с соловьём на плече.

— Только этого мне не хватало, — шептала я, устремляясь вперёд по коридору. Скорее бы добраться до своей комнаты, а там уж подумаю, что мне делать. Ниарвен, конечно, очень мил и недурён собой, но он точно не тот, за кем бы я пошла, не думая! Я не полюблю его, мы слишком разные.

— Госпожа, — нерешительно окликнул меня Рапша, но я отмахнулась от него.

— Это надо же… с первого взгляда! Прямо как в глупых историях, про которые он говорил. Совсем глупых, дурнее не придумать!

— Госпожа Ания, — теперь уже заговорил Эльм.

— Потом, всё потом, — я повернула за угол, расслышала чьи-то тихие голоса — мужской и женский — и замерла. Девушка хихикала, спрашивала что-то, ей отвечали, причём голос мужчины показался мне знакомым.

— Госпожа Ирр, — Эльм коснулся моего плеча. — Мы идём не в ту сторону.

Я приложила палец к губам, взглядом приказывая стражнику молчать, сделала несколько бесшумных шагов и прислушалась. Только бы Сетар не зачирикал не вовремя!

— Значит, артефакты сделали драконьи первопредки? Как интересно вы рассказываете, господин Ассту! Господа обычно таким со слугами не делятся. А нам ведь тоже интересно.

— Да, Тилара, ты всё правильно поняла, — его голос был ленивым и расслабленным. Отчего-то у меня руки сжались в кулаки, и появилось чувство какого-то безотчётного раздражения. Да, я знала, что драконы и драконессы иногда вступают в отношения со слугами и служанками — и первым хорошо, и вторые получают подарки. И Рик говорил, что ему нравятся люди. Да и какое мне дело?! Но почему-то с раздражением и беспокойством я справиться не могла.

— Наши первопредки, — продолжал Рик, пока девушка ласкалась к нему, — вложили часть своей изначальной безграничной магии в артефакты. И тех было очень много. А затем первопредки привязали себя к стихии огня, и распределили умения по цвету драконьей шкуры, и создали четыре альга-сообщества, и назвали их… Тилара, тебе это правда интересно, или лучше поговорить о чём-то… ином?

Девушка в ответ хихикнула так глупо и так звонко, что у меня закончилось терпение. Я сделала стражникам знак, чтобы уходили, да как можно тише, и первая зашагала назад. В свой коридор. В свою комнату.

Нет худа без добра, теперь я знала, где находится комната Ассту, и, может быть, это знание мне пригодится… И всё же, что за странное, зудящее чувство, как будто объятия Рика со служанкой что-то для меня значили?

Подумав, я решительно выбросила всё это из головы. Надо было покормить соловья — вот умница, сидел тихо! — и идти за новым заданием, пока Ассту развлекается. Ничего, будет часто проводить вечера со служанками, а не думать о службе — вылетит с неё очень скоро!

И тогда я смогу вздохнуть свободно.

Мои худшие ожидания оправдались: во-первых, допрос поручили мне, а во-вторых, слуги выглядели ужасно. Тощие, в такой поношенной одежде, что казалось — тронь её, и расползётся по ниткам. В замке Ирр никогда такого не было. Райле и её помощницы следили за тем, чтобы никто не болел, а еды и одежды у нас было достаточно. При всём своём подозрительном отношении к людям Каэм никогда не обращался с верными ему слугами дурно. Алана так и вовсе сама доброта!

— Значит, вы ничего не видели и не знаете? И кольца госпожи Эйль не брали, и сапфировое ожерелье тоже? — переспросила я в который раз.

Двое слуг и одна маленькая, худенькая, белобрысая служаночка кивнули почти одновременно. На скамьи, выдвинутые в центр комнаты, они так и не сели — видимо, боялись расслабиться хоть на мгновение.

В допросной, выделенной специально для квизари, горел очаг, было тепло, но я заметила, что один из слуг дрожит. Может, он был болен: с такими запавшими глазами и худым, обтянутым жёлтой кожей лицом бедняга просто не мог оказаться здоровым.

— Тогда куда же могли деваться эти драгоценности? — проговорила я вслух, теребя кружево на рукаве своего красного платья. — Знаете что? Мне кажется, кому-то из вас лучше признаться…

— Я не брала! — взвизгнула служанка и бросилась на колени. Плечи её затряслись, рот искривился. — Клянусь, что не брала, госпожа Ирр! Не надо меня пытать!

— Что-что? — озадаченно переспросила я.

— Н-нам госпожа Эйль сказала… в-вы… чёрные драконы… — слуга, которого бил озноб, так и не договорил и опустил голову. Зато выражение лица второго — в дырявых башмаках, лысого, с воспалёнными красными веками — говорило само за себя.

Я начала медленно закипать. Значит, не только серые драконы говорили о нас, Фейенверис, как о жестоких существах, но и белые! Интересно, с чего бы — Эйль-Хассу вроде никто не мучил, хотя, глядя на её слуг, я почти желала этим заняться.

— Никто не будет вас пытать. Успокойтесь, — сказала я как могла спокойно. — Только скажите правду.

В допросной воцарилась тишина, все трое уставились в пол, а я вздохнула, походила туда-сюда, подумала. Если не смогу выполнить задание, слугами займётся кто-нибудь другой. Похуже меня. Словно им и так не хватает бед и несчастий в жизни!

— Почему вы не уйдёте от неё? Не разорвёте договор? — вырвалось у меня. Я остановилась перед слугами, видя, что девушка всё ещё не решается подняться с колен. — Это же не служба, а… рабство!

Когда-то на Лазолии рабов было много — люди завоёвывали земли друг друга, и жизнь побеждённого принадлежала победителю. Но после того, как чёрные драконы стали покровительствовать Илитане, Эредии и Тэсиану и немного изменили законы, рабство в этих странах отменили. А потом и на всём материке. Может быть, в Бланкастре рабство до сих пор разрешено в отдельных землях?

Но больной слуга отрицательно покачал головой:

— Мы служим по своей воле. Очень мы бедные, госпожа Ирр. А так вернёмся с артефактами и золотом. Срок моей службы скоро подходит к концу, у него, — кивнул на лысого, — тоже недолго осталось. Только Сайя, — указал жёлтым ногтем на девушку, — ещё лет пять служить будет.

Я не знала, что на это сказать. Такая покорная, возмущавшая меня обречённость!

— Госпожа Эйль вас наказывает? Морит голодом, истязает?

Слабая улыбка мелькнула на лице лысого.

— Иногда, госпожа Ирр. Нечасто. Только когда мы заслужили.

А ведь они не пожалуются, вдруг поняла я. Не скажут, что госпожа злая, жестокая и несправедливая. Просто потому, что их же за это могут и наказать — после того, как я расскажу о жалобах слуг Эйль-Хассе.

— Я вам сделаю подарки, — тихо сказала я, — если скажете, куда девали драгоценности. А потом спрячем их где-нибудь в комнате госпожи, и я притворюсь, что нашла. Есть там укромные местечки, куда кольца и ожерелье могли завалиться так, чтобы достойная Эйль-Хасса не заметила?

Слуги переглянулись.

— Есть, — неожиданно подала голос Сайя, наконец-то поднявшись на ноги. Её тёмные глаза, устремлённые на меня, горели надеждой. — Вы не сдадите нас, госпожа Ирр? Обещаете? Слово дракона или драконессы свято!

— Обещаю, — я посмотрела всем троим в глаза по очереди. — Где драгоценности?

Полчаса спустя кольца и ожерелья Эйль-Хассы «нашлись» у неё же в ящичке. Ключ от него дала мне сама же хозяйка, а как только она отвернулась, я сунула драгоценности в самый низ ящичка и радостно воскликнула:

— Да вот же они!

— Где, где?! — засуетилась Эйль-Хасса — высокая, напудренная, разодетая и пахнущая цветочными духами. Точь-в-точь такая, как я её себе представляла — изнеженная госпожа, только с неожиданно жёсткими складками у губ, которые никакой пудрой не скроешь.

— Я заглядывала в ящичек, — заявила Эйль-Хасса, хватая кольца и надевая их на пальцы, — я точно помню, что смотрела, да не увидела! Госпожа Ирр, у вас очень зоркий глаз!

Я безмятежно улыбнулась:

— Они в углу были, в щёлочку закатились. Такие изящные, тонкой работы драгоценности, что их там нелегко было заметить.

Эйль-Хасса посмотрела на меня очень внимательно и вдруг расплылась в медовой улыбке:

— Я вам так благодарна, госпожа Ирр! Не зря создана служба квизари!

Я ответила такой же улыбкой, хотя подозревала, что дело ещё не закончено. Эйль-Хасса обязательно вытрясет из слуг правду, только уже иными методами: покопавшись у них в головах. А для людей это, как я знала, может быть смертельно.

Как же её перехитрить? И тут мне пришла в голову такая простая мысль, что я чуть было не подпрыгнула на месте.

— Скажите… им ведь недолго осталось служить, тем двоим… быть может, если кто-то выкупит их у вас, вы отпустите бедолаг домой пораньше? Да и Сайю тоже можно…

Эйль-Хасса с удивлением воззрилась на меня, жестом пригласила сесть на мягкое сиденье и сама устроилась напротив за столом.

В комнате было жарко и душно, но я терпела. Вероятно, хозяйка не любила открывать окна, боялась холода.

— Я не ослышалась? Вы хотите выкупить у меня слуг, достойная Ирр-Ания?

Жадный блеск в глазах Эйль-Хассы давал понять, что запросит она много.

— Да. И у меня есть чем расплатиться с вами — зельями, которые умеют готовить только чёрные драконы, и которые я привезла с собой.

Не зря же у меня больше места в дорожном сундучке занимали пузырьки и бутылочки, нежели платья! Сказать по правде, платьев там было всего три.

— Ах, зелья, — Эйль-Хасса покусала белыми зубками нижнюю губу. — Замечательно. Какие именно зелья, достойная Ирр-Ания?

— Снотворное, зелье для поддержания сил, зелье для поддержания молодости, зелье невидимости, — принялась перечислять я.

Сделка казалась очень выгодной для Эйль-Хассы: слуг у неё и так хватало, да посильнее и поздоровее, чем те трое; артефакты и золото есть у каждого драконьего рода, даже у тех, что победнее, артефактов по три штуки; а вот зелья чёрных драконов есть только у чёрных драконов или заключивших с ними уговор!

В конце концов мы сошлись на трёх зельях за каждого слугу, кроме Сайи. За неё Эйль-Хасса потребовала сразу десять бутылочек, упирая на то, что бедняжка должна была прослужить ещё пять лет, да и причёсывать Эйль-Хассу никто так красиво не умел.

— У меня только десять зелий с собой, — я хмуро посмотрела на собеседницу, — но когда я отправлюсь домой…

— Нет, только здесь и сейчас! — отрезала Эйль-Хасса. — Кусочек магии из чужого альга — что может быть прекраснее и соблазнительнее? Но и служанка — это служанка, от неё много пользы, согласитесь, достойная Ирр-Ания!

Изнывая от духоты, я была вынуждена уступить белой драконессе и отказаться от того, чтобы выкупить Сайю. Терзала мысль, что Эйль-Хасса отыграется на ней за тех двоих, но что делать? Попытаться сотворить несколько зелий во дворце? Тут и лаборатории подходящей нет, и материалов…

— Договорились? — Эйль-Хасса протянула мне свою тонкую, бледную, украшенную витыми браслетами руку. Я пожала её не без внутреннего содрогания и покорилась судьбе:

— Договорились, достойная Эйль-Хасса!

И, выбравшись из комнаты, прежде всего поспешила не в спальню за зельями, а на свежий воздух — отдышаться и прийти в себя.

Рик

Никогда не думал, что на службе квизари буду возиться с чернильницей! Но старик Дааль потребовал, чтобы я привёл все материалы по расследованиям в порядок. И вот я уже час или полтора гнул шею над столом, а песок медленно пересыпался из одной половинки колбы часов в другую. Иногда я смотрел на него и думал, а чернила сохли. Тогда я вспоминал про них, поминал всех демонов разом и окунал перо в фиолетовые чернила. Перешли бы уже на чёрные, какими люди пользуются — те получше будут. Но нет, традиция.

— Рик, ну как продвигаются ваши дела? — Старик Дааль вошёл в свой кабинет с какой-то доской под мышкой. Серые квадраты, а по бокам и снизу обита красным бархатом. Никогда такого не видел.

Дааль поймал мой взгляд, коротко объяснил:

— Тейрок.

А, ну ясно. Игра, которую любили белые драконы. Как-то видел правила тейрока в книге, но с тех пор благополучно их позабыл.

— Дела? Дела продвигаются хорошо, благородный Дааль, — ответил я, как полагалось. Надоели все эти «достойные» и «благородные»…

— Если вы утомились, — Дааль положил доску от тейрока в шкаф и повернулся ко мне с этой своей благодушной улыбкой, — я разрешаю вам прогуляться и отдохнуть. Почему вы опять в маскировочной одежде стражника, Рик?

— Мне так больше нравится, — пробурчал я, с удовольствием отпихнув от себя чернильницу и лист пергамента. Надо же, задумался, украсил его кляксой и не заметил.

— Нравится? Ну что ж, как вам угодно, — смех у старика был такой же чересчур благодушный, как и он сам. Может, поэтому он мне и не нравился. Лучше бы главой квизари поставили кого-то другого. Хотя кто меня спрашивал, я должен был благодарить за то, что меня, выходца из преступного рода Ассту, вообще взяли на службу!

Я встал, с наслаждением потянулся. Одёрнул на себе рубаху, накинул сверху плащ и вышел. Постою у дверей и вернусь — с заданием нужно было покончить вовремя.

Но не всё оказалось так просто: на ступеньках у входа во дворец я увидел Анию. В белой накидке, с распущенными, как обычно, волосами. Тоже решила подышать свежим воздухом? В допросной не понравилось?

Поодаль тосковали её стражники. Да, не позавидуешь им — везде таскаться за этой девчонкой.

— Рад вас видеть, благородная Ания, — постарался сказать это как можно безразличнее. Как же, будешь тут безразличным! При виде Ании не мог понять, чего во мне больше — злости или желания смотреть на неё, не отрываясь, а может, и не только смотреть… Демоны его знают! Не хотел об этом думать.

— Рик, — она замялась, повернулась ко мне лицом. Такая красивая, с ладной фигуркой и светлыми кудряшками, как у небесных Хранителей. И угораздило же её оказаться сестрой Ирр-Каэма, будь он проклят!

— Слушаю вас, — изобразил внимание.

— Вы извините… что я тогда упомянула Ирлигард. Мне ведь благородный альгахри Ниарвен всё рассказал… про ваших родителей.

Вот так взяла и затронула тему, которую при мне нельзя было затрагивать! Теперь я не знал, чего во мне больше — злости или удивления, что сестрица Каэма просит прощения у меня. Её кровного врага.

— Не нужно извинений, Ания, — мой голос прозвучал хрипло. Прочистил это демоново горло и продолжал дальше говорить. Лишь бы она по моей физиономии ничего не прочла. — У вас есть весомые основания ненавидеть меня и мой род. Лучше скажите, как ваше задание — выполнили?

Я не сомневался, что она всё сделала, как надо. Ания — настойчивая и упорная девчонка. Но хотелось бы знать детали.

— Слуги не виноваты, а ожерелье и кольца достойной Эйль-Хассы я нашла в ящичке. Дело закрыто, — Ания старалась говорить беззаботно, но я же видел, что ей не по себе.

— Тогда отчего вы такая печальная? Может, я помогу? Мы ведь всё-таки не только враги, но и напарники, — изобразил улыбку.

Ания долго колебалась. В конце концов, рассказала мне, что решила выкупить у Эйль-Хассы слуг, но на одну служанку не хватило пузырьков с зельями. Я слушал и дивился всё больше.

— Ания, зачем вам это нужно?

Она уставилась на меня своими коричневыми глазищами.

— Рик, вы не понимаете? Они страдают у неё на службе! Я не могу просто так мимо пройти! Хотя… как вы поймёте, вы же Ассту, — она скривила личико, отвернулась и шагнула прочь. Я поймал её за прохладные пальцы:

— Погодите.

Ания выдернула руку и отпрянула так резко, что едва не поскользнулась на ступеньках.

— Вы сказали, что Эйль-Хассе нравится магия из чужого альга. Так может, ей понравится моя? У нас, Грайзерис, есть артефакты, которые могут превращаться в какие-то определённые предметы или во что угодно. Что там любит Хасса? Драгоценности? Отлично, у меня есть один артефакт, который будет превращаться для неё в любую драгоценность, — я говорил торопливо, стараясь убедить девушку. — А потом вы будете должны мне услугу. Идёт? Не бойтесь, ничего страшного я не потребую.

Думал прибавить с ухмылкой: «Пусть я и Ассту», но благоразумно решил этого не делать.

— Услугу? — Ания подумала, потопталась на ступеньке, легонько вздохнула. От мороза у неё покраснели щёки, от резких движений растрепались волосы. Она была такой хорошенькой, что я даже глаза отвёл. Не моя и моей не станет — чего смотреть-то?

— Ну… хорошо. Будь по-вашему, Рик.

Пока я доставал из своей комнаты нужный артефакт, засветился переговорщик, лежавший за пазухой — белые прожилки на синем камне стали красными. Наставник собирался поговорить, но мне было не до этого.

— Потом, — буркнул я переговорщику и с артефактом в руке выскочил из комнаты. Ания и её стражники ждали меня в коридоре.

— Красивый, — с уважением произнесла Ания, разглядывая артефакт. Ну да, хорошая побрякушка в виде жемчужной броши, а могла ещё в кучу всего превратиться.

— А зачем вы её с собой привезли? Не могли же знать, что пригодится?

Я хмыкнул — квизари есть квизари, дотошная, — и ответил:

— На всякий случай. Думал, вдруг подарю такой же красивой девушке.

Щёки Ании отчего-то опять заалели, хотя в коридоре точно не было никакого мороза.

— О, вот как… Ладно, — и забрала у меня брошь из рук. Потом мы ещё немного поговорили, прошлись по коридору. Кажется, девчонка немного оттаяла — думаю, толчком послужило то, что она чувствовала себя виноватой передо мной. А потом ещё и моя помощь.

Но прежде чем уйти, Ания напомнила мне о прошлом. Посмотрела в глаза испытующим взглядом и неловко проговорила:

— Мне любопытно… вы там, в библиотеке, заявили, что я не похожа на брата. Когда вы с ним встречались и где?

…Передо мной встала, как наяву, тронная зала. Я снова стоял там и держал мать за руку, а она — всегда спокойная и сдержанная Эйрин из рода Гис — была в панике. Потому что моего отца судили наравне с его братьями, и ей тоже грозил год заключения в Ирлигарде, хоть она и не была Ассту.

Целый год, а отцу — и того больше.

У меня не было права ничего говорить, не было права заступаться за родителей. Мать притащила меня и двоюродных братьев — совсем маленьких, пять и шесть лет, — чтобы смягчить приговор отцу. Мол, он как дядя должен смотреть за племянниками, и как отец — за единственным сыном.

И альгахри — Иэрэм — дрогнул бы. Если б рядом с ним не стоял высокий, плечистый, весь в чёрном, с чёрными же зализанными назад волосами, с бледной, как сама смерть, физиономией Ирр-Каэм.

— Все взрослые Ассту должны быть наказаны, — разнёсся его голос по зале. — Мне был дан решающий голос в этом деле, и вот моё решение: никакого снисхождения! Ни к одному! Они не были милосердны к моему роду. Я настаиваю на том, чтобы Ассту получили то, что им причитается.

Его увесистые кулаки были сжаты, словно чёрный дракон собирался размозжить чью-то голову. И такими кулачищами он смог бы, я не сомневался.

Я видел, как отец — мягкий, добрый, жалкий — пытается что-то возражать. Слышал, как мать тихо плачет. Она никогда при мне не плакала! Я пытался что-то сказать, хотя мне не было положено. Заступиться за отца, за нашу маленькую семью, которая всегда держалась особняком от остального рода Ассту. Но меня никто не слушал.

А когда вынесли приговор — отцу пятнадцать лет заточения в Ирлигарде, матери один, — я смотрел не на родителей, а на Каэма.

Его глаза горели торжеством, и он улыбался.

Отец умер в Ирлигарде, мать вернулась повредившейся в рассудке. А мне все эти годы не давало покоя желание отомстить. Хоть как-нибудь, но стереть улыбку с ненавистной физиономии чёрного дракона. Заставить его умыться кровью. И отобрать то, что было дорого ему, как он разрушил мою семью…

И теперь, глядя в такие же карие, как у него, но добрые и наивные глаза Ании, я подумал и ответил на её вопрос:

— Когда встречались с вашим братом, говорите? Да так… видел его однажды. Издали.

Едва получив радостные вести о свободе, слуги Эйль-Хассы принялись собираться домой. Я решила проводить их и вышла из дворца в сопровождении верных стражников, одновременно думая об удивившем меня поступке Рика.

Было ли это благородным порывом или желанием сделать меня своей должницей и потом потребовать что-нибудь, чего я не захочу отдавать? Рик казался таким искренним. Будто и не серый дракон. Будто не из рода Ассту.

Я плотнее запахнула на себе накидку и решила, что время покажет, насколько коварен Рик и коварен ли он вообще. Возможно, именно благодаря этой услуге, которую я ему отныне задолжала, удастся выяснить истинные намерения серого.

Двое слуг и Сайя уже развернули летающие ковры, которые с удовольствием называли драконьим словом хэргмэ, и положили на них свои нехитрые пожитки. А затем приблизились ко мне.

— Госпожа Ирр, мы и передать не можем, как вам благодарны.

— Господин Ассту тоже помог мне, — я улыбнулась тоненькой и покрасневшей от холода Сайе, — если б не он, ты осталась бы в служанках Эйль-Хассы.

— Жаль, что не могу отблагодарить его, — застенчиво отозвалась девушка. Мгновенно вспомнились возбуждённое хихиканье Тилары и довольный голос Рика, и я невольно подумала: «Да нет уж, хорошо, что ты не можешь его отблагодарить!»

Подумала — и разозлилась. Ну, какое мне дело до того, с кем развлекается Рик?!

— Давайте, летите, — я махнула рукой отчего-то медлившим слугам. Сайя обменялась парой слов с лысым, он сунул ей что-то в руку, и она вновь обернулась ко мне.

— Но мы хотим отблагодарить вас, госпожа Ирр. Вы отдали за нашу свободу свои зелья, а мы подарим вам магический артефакт. Знаю, — заторопилась она, — вы, господа драконы, очень редко пользуетесь артефактами, но вдруг он вам поможет… на службе, например?

Сайя передала мне продолговатый, белый как мрамор камушек на простой металлической цепочке.

— Что это и как работает? — заинтересовалась я.

— Артефакт, позволяющий увидеть истинную суть вещей. Именно вещей, не людей или драконов, — бледная улыбка появилась на лице Сайи, — на нашу бывшую госпожу мы его направляли — не сработал.

Я подумала — и радостно сгребла смутившуюся девушку в объятия.

— Да это же замечательный артефакт! Откуда он у вас?!

Сайя высвободилась и кивнула в сторону лысого:

— У него остался от других господ. Нам такое без нужды, а вам пригодится.

— Ещё как! — с чувством сказала я, пряча артефакт за пазухой. Холодный металл пощекотал кожу, а вот камень оказался тёплым. — Доброго вам пути!

Я махала всем троим рукой и думала, что всё-таки добрые дела вознаграждаются. Если вдруг Рик поведёт себя подозрительно или решит подшутить надо мной, превратив один предмет в другой, разоблачить это будет несложно. Дождавшись, пока ковры со слугами скроются вдали, я вынула камушек и направила его на меч Рапши. Артефакт засветился, стал прозрачным, будто стекло, и показал, что меч — это просто меч, ничего особенного.

— Смотрите, госпожа Ания, кто-то ещё летит. И теперь к нам, а не от нас, — сказал мне Рапша, пряча улыбку в бороде.

Я развернулась на каблуках, сжимая цепочку артефакта в руке, и ахнула: да это же Хаарвен, младший брат альгахри и наш с Каэмом давний друг!

— Хаар! — завопила я и кинулась навстречу. Едва он встал на облачную твердь и из стройного белого дракона перевоплотился в такого же стройного и светловолосого человека, я с визгом повисла у него на шее.

— Спокойно, спокойно, Ания, — смеялся Хаарвен, крепко сжимая меня в объятиях, — я тоже очень рад тебя видеть…

Неожиданная догадка поубавила мне радости. Я резко высвободилась и с подозрением уставилась на друга:

— Ты прилетел потому, что соскучился, или потому, что Каэм послал тебя за мной присматривать?

Хаар сконфуженно улыбнулся и сделал вид, что с преувеличенным интересом разглядывает камушек у меня в руке.

— Ания, ты стала настоящей квизари! Везде начала видеть двойное дно. Лучше расскажи мне, что это у тебя за артефакт?

Я вздохнула и насупилась. Конечно, Хаар прилетел не просто со мной повидаться, а ещё и выполнить поручение Каэма! Ох, вернусь домой — скажу брату всё, что думаю о его манере опекать меня, как маленькую!

— Это артефакт, выявляющий истинную суть вещей, Хаар. Слышал когда-нибудь о таком?

— Слышал, да не видел, — Хаарвен взял у меня из руки камушек, полюбовался им и вернул. — Ну-ка, расскажи мне, как ты здесь живёшь, откуда достала артефакт и не прокляли ли Эльм и Рапша тот день, когда их отправили вместе с тобой в Бланкастру, — посмеиваясь, закончил он.

Всю дорогу до тронной залы мы шли медленно, не торопясь, и я выложила Хаару всё. В том числе и про Ассту.

— Это очень плохо, — белый дракон мгновенно посерьёзнел, и его весёлые голубые глаза приобрели мрачное выражение. — Я знаю, как сильно Каэм ненавидит род Ассту. Не уверен, что, узнав про Рикенна, твой брат не захочет тут же забрать тебя домой.

Я упёрла руки в бока, забыв поздороваться со спешившим мимо придворным.

— Каэм не имеет права меня куда-то «забирать»! Мне восемнадцать лет, а не восемь!

— Он беспокоится о тебе, — возразил Хаар, — ты знаешь, Ания, он тебя очень любит.

Обычно это напоминание заставляло меня смягчиться, но сейчас я была тверда, как алмаз.

— Хаар, домой я из-за Ассту не полечу. Я не боюсь его, и он вовсе не такой уж плохой. Объясни всё Каэму, убеди его как-нибудь, — я просительно заглянула другу в глаза, — просто скажи, что я могу, демон побери, за себя постоять!

Судя по лицу Хаара, я взвалила на его плечи нелёгкую ношу. Ничего, справится! Никто лучше его и невестки Аланы не мог переубедить моего брата. Раньше и я могла, но не в таком деле, когда речь шла о кровных врагах.

Пожалуй, напишу Алане письмо вечером.

— Ладно, я поговорю с Каэмом, — сдался Хаар и получил от меня звонкий поцелуй в смуглую щёку.

— Ты самый лучший друг, благородный Хаарвен из рода Каль! Пока у нас остался целый коридор до тронной залы, скажи мне, как поживает твоя супруга, достойная Тэн-Шиилит?

Хаар снова оживился.

— Неплохо. Ты знаешь, Ания, у нас ещё одно яйцо, и теперь Шиилит надеется, что из него вылупится чёрный дракончик. Мол, двух белых нам достаточно, — в его смехе, тем не менее, я уловила толику горечи. Иногда характер у Шиилит, со слов Хаара, становился просто невыносимым. Тогда друг улетал из замка Тэн, где они жили все вместе — он, супруга, дети и дедушка Шиилит, альгахри чёрных драконов, — и либо гостил у нас, либо являлся во дворец.

— А здесь жить она по-прежнему не хочет? — спросила я, окидывая взглядом белые стены, украшенные золотыми подсвечниками.

Хаар покрутил головой, вздохнул. Прядь вечно растрёпанных светлых волос упала ему на лоб.

— Не хочет. И её можно понять.

Я кивнула без слов. После смерти хитрой Ари-Нейи, супруги бывшего альгахри Иэрэма, во дворце стало гораздо меньше пауков, плетущих сети интриг. Но всё равно это было не самое приятное место.

— Ладно, — Хаар сжал мою руку в своих ладонях, — пойду к брату, поговорю с ним. Я тут побуду несколько дней, посмотрю на твоего Ассту, — друг усмехнулся, — и обратно полечу.

— Ассту не мой, — я выдернула руку и натянуто улыбнулась. Хаар потрепал меня по волосам, как бывало раньше, испортив всю причёску:

— Да я пошутил. Увидимся, Ания!

Я глядела ему вслед и думала, что забыла попросить ещё кое о чём: пусть Хаар попросит своего брата, чтобы не приставал ко мне. Отказать, просто взять и отказать ему, заявив, что он мне не нравится, я не могла. Вдруг Ниарвен скажет: «Раз так, то закончилась твоя служба, лети домой»?

Я повернула в свою комнату, размышляя. Нет, младшего брата Ниарвен слушать не станет. Но к чьему мнению он прислушается и уважит?

После недолгих раздумий я нашла решение.

Игра в тейрок, которую так любили белые драконы, совершенно не интересовала нас, чёрных. Ну, подумаешь, доска с кучей квадратов, раскрашенные деревянные фигурки драконов, и всё магическое, потому что восстанавливалось после игры… Скучно же над этим часами сидеть!

— Существует только десять комплектов игры в тейрок, — задумчиво сказал мне Хэг-Дааль, сидя напротив за столом и расставляя фигурки на доске. — И один принадлежит мне, что не может не радовать. Ценная вещь! Давайте сыграем, благородная Ания. У меня давно не было достойного противника, а вы — девушка сообразительная. Постойте, — он обаятельно улыбнулся, заметив, что я хочу возразить, — пожалуйста, не говорите «нет». Уверен, вы быстро выучите правила игры.

Я покорилась судьбе и посмотрела на доску. Обычно, как я знала, в тейрок играли четыре дракона, но у Хэг-Дааля был упрощённый вариант. Белые и чёрные драконы стояли в два ряда с обеих сторон. Каждому сопернику полагался комплект из десяти фигурок: альгахри и девять придворных. У альгахри на голове был большой шипастый гребень, что и отличало его от других.

— Можно поменять цвет, если хотите, — предложил мой противник. — Например, взять серых или зелёных…

Я отрицательно покачала головой. Пусть остаётся, как есть.

— Мне нужно попросить вас кое о чём, — сказала я Хэг-Даалю, когда он объяснил правила игры, и мы начали. Я неуверенно выдвинула вперёд своего альгахри, думая, что эта фигура, как самая сильная, должна выступать впереди и защищать остальных.

— О чём же? — благодушно спросил Хэг-Дааль, ставя придворного на один квадрат — клетку — вперёд.

Я замялась, не зная, как лучше сформулировать.

— Вы давали мудрые советы ещё благородному альгахри Иэрэму и его покойной супруге Ари-Нейе, как я слышала…

Рука Хэг-Дааля с занесённой фигуркой дрогнула, и деревянный дракон упал вовсе не на ту клетку, куда его собирались поставить.

— Всё верно, благородная Ания. Вы явно спрашивали обо мне, — знакомая улыбка, наконец, появилась на его губах. — Похвальная любознательность!

— И благородный альгахри Ниарвен тоже прислушивается к вам, правильно? — Я решила говорить напрямую — отделаться намёками, когда речь шла о столь важном деле, не получится.

Хэг-Дааль наклонил голову в знак согласия, наблюдая за тем, как я беру фигурку и раздумываю.

— Значит, вы сможете, — я собралась с духом, — повлиять на него, чтобы не выгонял меня со службы, потому что я не хочу отвечать на его ухаживания!

Из пасти неприятельского дракона вырвалась крохотная струйка огня и лизнула моего альгахри.

— Убит? — взволнованно спросила я.

— Нет, что вы! У каждой фигурки по три жизни. А дохнуть огнём можно только раз за один ход. Если только мы говорим не об альгахри — бесспорно сильнейшей фигуре. Ей можно выпустить огонь трижды за ход. Я же вам только что объяснял, — Хэг-Дааль с ласковой укоризной смотрел на меня. Да он вообще расслышал, что я сказала?! На всякий случай повторила ещё раз.

— Почему вы думаете, что он так поступит? Мелкая месть, благородная Ания, это не про нашего альгахри, — снисходительно пояснил Хэг-Дааль, словно разговаривал с неразумным ребёнком. Ах вот оно как!

Я всмотрелась в доску — моего альгахри начали окружать, и я подтянула к нему на помощь парочку придворных. А на следующем ходу он тремя струйками огня уничтожил стоявшего перед ним противника.

— Сильно, сильно! — похвалил меня Хэг-Дааль, отвлекаясь от игры, чтобы зажечь свечи. Наступал вечер, и в кабинете, как и за окном, начало темнеть.

— Того гляди, обыграю вас, — прищурилась я, глядя на тонкую, изящную руку противника, переставлявшую драконью фигурку с одной клетки на другую. Перевела взгляд на лицо Хэг-Дааля и невольно подумала, что в молодости он, вероятно, был хорош собой.

— Не обыграете, — он тихонько рассмеялся, пока я думала над ходом. — Это не так легко… И не беспокойтесь насчёт Ниарвена, благородная Ания. Он не выгонит вас со службы квизари, пока я — её глава.

Я ощутила тёплый прилив благодарности и искренне улыбнулась ему:

— Очень вам признательна за поддержку, достойный Хэг-Дааль! Теперь мне нечего бояться.

— Кроме того, что я заберу вашего альгахри, — лукаво блеснул глазами собеседник, и чёрную драконью фигурку с шипастым гребнем на голове опалило ещё раз.

Я притворилась огорчённой и всплеснула руками:

— Третьего раза он не переживёт!

— Верно, — самодовольно согласился Хэг-Дааль, — а вам, милая Ания, будет урок: никогда не вытаскивайте альгахри вперёд других фигур. Сначала дерутся придворные, а потом уже правитель наносит смертельный удар.

— Но ведь победу, получается, сковали без него, — я попыталась спасти своего альгахри и начала перестрелку огнём на доске. Но от этого, кажется, было мало толку.

— О нет. Он руководил, а затем эффектно завершил битву — разве это не участие?

— Глупые правила, — пробормотала я себе под нос.

Через пару ходов мой альгахри обратился пеплом и рассеялся в воздухе. А пока кучка оставшихся придворных отчаянно отбивалась от превосходящих сил Хэг-Дааля, он принялся рассказывать мне о завтрашнем задании.

— Как вам известно, благородный альгахри Ниарвен принял закон: драконы из альга Найварис каждое утро и вечер облетают всю Бланкастру, а также прилегающие к ней территории Тарлионы и Мэйчестры, чтобы проверить, всё ли спокойно. Таким образом нам удавалось предотвратить не одно злодейство. Но сегодня утром случилось нечто непредвиденное.

Хэг-Дааль замолчал, и выражение лица у него было такое сумрачное, что я утратила всякий интерес к игре и только ждала, что он скажет.

— Один из драконов, который летал на границу Бланкастры с Арифанией каждые три дня и проверял, всё ли там спокойно, чуть не погиб. От рук людей, которые живут в городишке под названием Регия.

— Как это — от рук людей?! — опешила я. — Но ведь это же прямое объявление войны!

— Не всё так просто, — Хэг-Дааль на своём ходу превратил очередную мою фигурку в пепел. — Сейчас расскажу по порядку, благородная Ания. Итак, наш дракон был ранен в своей человеческой форме, когда он решил повидаться с кем-то знакомым. Девушкой или женщиной, судя по его последним словам. Он повторял имя «Леинья», а затем потерял сознание. Сейчас его ранами занимается лекарь. И похоже, там не обошлось без яда.

Да, Арифания — действительно враждебная к драконам страна! Я порадовалась, что мы с Риком успели спасти маленького Рильмана раньше, чем тот попал бы в руки регийцев или кого-нибудь ещё. Уже совсем не думая о тейроке, машинально сделала следующий ход.

— Градоправитель поклялся, что регийцы не замышляли убийство дракона. Его напарник проверил мысли градоправителя — тот не лгал. И был вне себя от страха, — Хэг-Дааль уничтожил ещё одну мою фигурку, и глазом не моргнув.

— Тогда что это означает? Белого ранил кто-то, желавший натравить всех драконов на всю Арифанию или конкретно Регию? — нахмурилась я.

— Вот это вам с Риком и предстоит выяснить, — Хэг-Дааль посмотрел на меня неожиданно цепким и пристальным взглядом. И куда всё добродушие и мягкость подевались!

Я замерла с последней уцелевшей фигуркой в руке.

— Опять с ним? Может, я лучше полечу в Регию вместе с благородной Ингерис? Её умение читать мысли людей очень поможет в расследовании, — убеждённо заявила я.

— Сделайте ход, — вместо ответа проговорил Хэг-Дааль. И, когда я нерешительно поставила фигурку на серый квадрат, альгахри, которым руководил мой противник, покончил с ней, дохнув огнём. Я смирилась с поражением и вопросительно посмотрела на Хэг-Дааля. Пусть уж говорит дальше!

— Так вот, — продолжал он, — достойная Ларк-Ингерис ещё не вернулась — напомню, что её благородный отец в тяжёлом состоянии. А отпустить вас одну, Ания, я не могу. Умения Рика тоже пригодятся в расследовании, будьте уверены, — сказав это, Хэг-Дааль смёл оставшиеся фигурки с доски и дважды провёл по ней ладонью, бормоча: «Восстановись!»

Не успела я и слова молвить, как все чёрные драконы восстали из небытия и легли кучкой на стол. То же самое произошло с сожжённым воинством белых.

— Понравилась вам игра в тейрок, достойная Ирр-Ания? — между тем, любезно осведомился Хэг-Дааль.

— Понравилась, — не скрывая кислого выражения лица, буркнула я.

Завтра мне предстоял целый день вместе с Ассту. И что меня раздражало сильнее всего, так это странное, волнительное предвкушение, поселившееся у меня в груди.

В таверне стоял шум, слышались нетвёрдые голоса, звон кружек и взрывы хохота. Если б мы с Риком не находились на задании, сказала бы, что здесь весело. Правда, в драконьем обществе ужаснулись бы, увидев, как девицы с подведёнными углём глазами прижимаются к своим кавалерам, а те обнимают их, целуют или шлёпают по заду, но я не видела тут ничего ужасного. Простые люди не стесняются в выражении своих чувств на публике так, как знатные, и уж тем более — как мы, драконы.

— А ну-ка, вторую порцию вон того пойла! — заорал Рик чуть ли не мне в ухо и стукнул пустой кружкой по столу. Я отодвинулась от него, задела юбкой за гвоздь, торчавший из скамьи, и выругалась:

— Демоны!

К нам уже спешила девушка-подавальщица в сером платье с довольно большим вырезом на груди. Хорошенькая, черноволосая, игриво стреляющая глазками.

— Замечательный у вас эгль, — похвалил Рик и безо всякого стеснения заглянул девушке в вырез. Я закатила глаза — это уж слишком.

— Выпьем за самых красивых женщин города! И за мою жёнушку! — провозгласил Рик, приобняв меня за плечи, а я изобразила улыбку. Но как только посетители таверны и любопытная подавальщица отвлеклись от нас, сердито шепнула своему наглому спутнику на ухо:

— Мы договорились, что станем притворяться обычными людьми, вот и всё! Объятия в список не входили!

Рик убрал руку с моего плеча и усмехнулся.

— Действительно. Кстати, сейчас ты должна злиться на меня из-за подавальщицы, так что роль играешь отлично! — и подмигнул мне.

Я сделала глубокий вдох. Выдох. Ещё раз, ещё. Теперь уже не так сильно хотелось стукнуть Рика…

— Таверна — это место, где собираются выпить, поесть и почесать языками, — сказал он мне час тому назад. В лесу, примерно в тысяче шагов от Регии, мы приняли человеческую форму и направились к городским воротам, то и дело проваливаясь в сугробы. На мне было простое белое шерстяное платье с капюшоном, а на шее — артефакт, выявляющий истинную суть вещей. Теперь я всегда носила его с собой, вдруг пригодится.

Рику переодеваться не понадобилось. Он и так был в одежде стражника и с мечом на поясе.

— В таверне мы быстро выясним, кто такая Леинья и что связывало её с белым драконом, — самоуверенно заявил Рик. — Значит, легенда такая: я любитель помахать кулаками, подраться на мечах, выпить и поволочиться за женщинами, а вы, Ания, моя ворчливая жёнушка. Вы старше меня и оттого ревнуете к каждой юбке.

— Я выгляжу младше вас! — возмутилась я.

— А это потому, что муженёк берёг, под палящее солнце и в зимние холода нечасто пускал, — широко улыбнулся Рик. Заметил, что я отстаю, остановился и подождал. — А теперь мы решили попутешествовать: весёлый Рик и всем недовольная Ани! Уверен, эту роль вы сыграете блестяще.

Я не знала, чего мне хочется больше: расхохотаться или ткнуть его кулаком в плечо.

— Ладно, будь по-вашему!

И вот теперь мы сидели в таверне, слушали гомон и пьяные выкрики, а Рик невозмутимо потягивал из кружки эгль. Я попробовала только один раз, поперхнулась и отставила в сторону.

— Ты как, не начнёшь плохо соображать и падать на меня? — спросила я на местном языке. То, что мы, драконы, легко распознавали любой человеческий язык и говорили на нём, являлось большим преимуществом для квизари. Можно было сколько угодно прикидываться людьми!

Рик посмотрел на меня совершенно ясным взором и одним махом допил эгль.

— Интересные идеи ты подаёшь, Ани. Нет, я не про первую, а про вторую.

— Ох, и недосчитается кое-кто зубов, если не перестанет так шутить, — вздохнула я.

К нам приблизился толстяк в коричневой куртке, таких же плотных с виду штанах и грязных башмаках неопределённого цвета. В руках у него были две кружки эгля, и, подходя к столу, толстяк покачнулся и едва не уронил одну из них. Рик успел схватить кружку — и поставить её перед собой.

— Ты п-поосторожнее с д-драго-ценнм нн-питком! — возмущённо заявил он. Ещё несколько мгновений тому назад Рик разговаривал связно, а теперь у него как будто заплетался язык.

— П-псторожней, точно, — пробормотал толстяк и плюхнулся на скамью напротив. Протянул нам по очереди свою пухлую, покрытую рыжим волосом руку:

— Т-тагр…траг… Тар-галь!

— Р-р…ик, а это, ик… Ани! — И «муженёк» похлопал меня по плечу, за что я наградила его свирепым взглядом.

— П-путешств… — Таргаль запутался в слове, — п-пут-ни-ки?

— Ага, — Рик явно решил избегать сложных слов, и они с Таргалем долго и путано объяснялись, кто из них уважает другого и почему; зачем Рик пустился в странствия; почему Ани — то есть я — такая пасмурная. Напрямую ко мне толстяк ни разу не обратился — может, соблюдал какой-то местный обычай. У людей иногда бывают очень странные и непонятные обычаи.

Под конец Рик всё тем же заплетающимся языком упомянул о Леинье. Дескать, когда-то он в Регии уже побывал, и незнакомая девушка выручила его из беды. Теперь он ищет её, чтобы передать подарок.

— Д-добр… у неё сердце! — Рик дошёл до такой степени притворства, что даже правдоподобно прослезился и утёр глаза рукавом, пока я, затаив дыхание, наблюдала за спектаклем.

Таргаль протрезвел почти сразу, услышав имя злополучной девушки.

— Да… доброе, — мрачно произнёс он. — И дракона п-проклятого приветила. А зря.

Я заметила, как сжался и тут же разжался правый кулак Рика. Мне и самой захотелось ударить толстяка, как следует, но я успокоила себя простой мыслью: регийцам не за что хорошо относиться к драконам, те ведь грозили городу несчастьями за ранение собрата. По крайней мере, так сказал Хэг-Дааль.

Если преступник не отыщется, вся Регия будет отвечать за него, справедливо это или нет.

— Как это — приветила? — Я подалась вперёд, с любопытством взглянула на Таргаля. Тот подхватил со стола пустую кружку, бросил:

— Сейчас, — и ушёл.

Вернулся он умытый, трезвый и с мокрыми волосами. Окинул нас непонятным взглядом и стал рассказывать:

— Леинья, она из лучших невест города. Добрая, красивая, умная. Только себя берегла, хотела жизнь святым богам посвятить. Молилась с утра до вечера, ходила босая, с распущенными волосами и в рубахе до пят. И всегда с цветами, пока мороз не стукнет. В лесу собирала.

Таргаль помолчал. Выпил немного из кружки, в которой теперь была вода, и возобновил рассказ:

— В лесу её дракон и увидел. Начал к ней прилетать, человеком оборачиваться и просить, чтобы стала его возлюбленной. С ними же, проклятыми, сладу нет. Как что-то возжелал, так дай ему и дай, ничего не послушает.

— И что Леинья? — с волнением, которое даже не пришлось разыгрывать, спросила я.

— Не вынесла, поддалась. Дракону не откажешь! Потом наутро мы её спасли — я и друг мой, — мимо проходили, из петли вынули. Повеситься хотела, бедная.

— А дракон?

— Так ранили его. А нож, видать, был ядом смазан. Чтоб наверняка. Живучие они, твари.

Мы с Риком переглянулись. Интересные познания насчёт драконов у этого Таргаля. И ведь не боится оскорблять божественных потомков! Ах да, в Арифании же молятся другим богам. Несуществующим.

— Ну, а где теперь Леинья? — спросил Рик. Он так внимательно слушал собеседника, что даже не допил эгль.

— Неизвестно, — Таргаль помолчал. — Так что, путник, захочешь подарок ей передать — весь город придётся обойти. Кто-то прячет её, не иначе. Не отец, не мать, кто-то другой.

Из таверны мы с Риком вышли молча. Солнце уже стояло высоко над Регией, било в глаза своими белыми лучами. С черепичных крыш домов свешивались матовые сосульки. Иные — тяжёлые, острые — уже подтаивали у оснований и грозили сорваться вниз.

— Что думаешь, Ани? — нарушил тишину Рик. — Где будем искать Леинью? Я бы ещё людей нашёл и расспросил.

Что-то в истории не давало мне покоя. Некая тревожно звенящая нотка фальши. У меня не было чутья зелёных драконов, но даже мне некоторые детали в рассказе Таргаля показались сомнительными.

— Рик, а ты знаешь о том, где люди поклоняются местным богам?

Он поразмыслил и неуверенно сказал:

— Наверное, строят храмы, как у нас, и ходят туда, чтобы помолиться. Но ты к чему это, Ани? Предполагаешь, что беглянка могла скрыться в храме, а жрец её не выдаёт?

Я мотнула головой:

— Нет. У меня иные соображения, а какие — расскажу по дороге. Рик, ты точно не напился эгля больше, чем следовало? Вдруг нам придётся драться.

— Будь спокойна, милая жёнушка Ани, — хмыкнул он, блестя стальными глазами, — меч в руках я держать сумею. Не засну. А ещё могу применить магию альга Грайзерис, и земля под ногами врагов превратится в болото.

Я ответила не сразу.

— Знаешь что? Чем столько возиться, по-моему, проще будет их огнём накормить!

На пути к воротам предстояло пройти через ряд узких улочек, и я ускорила шаг. Рик шёл за мной, положив руку на обтянутую чёрной кожей рукоять своего меча, и насвистывал. Терпеть не могу, когда так делают, но почему-то именно свист Рика действовал на меня успокаивающе.

— Рик, — не оборачиваясь, заговорила я, — скажи, ты ходишь как стражник во дворце потому, что тебе это действительно нравится, или взамен порванной рубашки нечего надеть?

Свист оборвался. Рик иронически протянул:

— Надо же, какая проницательность. И какой интерес к моим рубашкам.

Морда бесстыжая! Хорошо, что он не видел, как я покраснела.

— Никакого интереса, Ассту-Рикенн! Просто…

— Тихо, — перебил он меня, в мгновение ока очутился рядом и, прикрывая меня своим телом, вытянул из ножен меч. — Слышишь?

Я прислушалась. Неясный шорох… скрип снега… тишина. Откуда-то из переулка донеслись весёлые мужские голоса и женский смех, но Рик явно имел в виду не это.

— Кто-то шёл за нами, — прочитала я по его губам и приняла решение. Кроме нас и таинственного преследователя, здесь никого ещё не было, а значит… я могла применить магию!

Иллюзии сорвались с моих пальцев, уплотнились, приняв вид летящих кинжалов, и понеслись за поворот.

— Какого… — зло начал было Рик, но его перебил растерянный возглас.

— Хаар! — узнав его и не помня себя от облегчения, закричала я. А потом — разозлилась.

Ох, как я набросилась на Хаара! Он даже попятился от меня, выставив перед собой раскрытые ладони в знак того, что сдаётся, и смущённо посмеиваясь:

— Ну что ты, Ания, я же ради твоей безопасности!.. Я обещал Каэму…

— Ты мог нам всё испортить! И наверняка испортил! Мы тут в маскировке! — Я стиснула кулаки. Хорошо ещё, он оделся, как человек, а не крался по городу в чешуйчатом драконьем костюме!

За моей спиной Рик с лязгом вогнал меч обратно в ножны.

— Ты не представляешь, какого труда мне стоило избавиться на время от Рапши и Эльма! — говоря всё это на человеческом языке, чтобы не привлекать лишнего внимания, я наступала на Хаара. А он пятился назад, пока не упёрся в каменную стену какого-то дома. — И всё для чего? Только для того, чтобы обнаружить здесь тебя исполняющим их обязанности! Хаар, придушу!

Светловолосый дракон так трясся от смеха, что с трудом простонал:

— Не стоит, Ания… Шиилит тебе этого не простит!

— Рад вас видеть, благородный Хаарвен из рода Каль, — из-за моей спины поздоровался с ним Рик. И подчёркнуто невозмутимым тоном уточнил: — Ведь это вы?

— Я, я. Приветствую вас, благородный Рикенн из рода Ассту, — Хаар вытер слёзы, выступившие у него на глазах, и добавил извиняющимся тоном: — Говорил Каэму, что, мол, девочка сама справится. А он — ни в какую! Ну, ты же знаешь своего брата, Ания. Отомстишь ему потом за меня — забросаешь снежками, в Илитане ведь тоже наступила зима.

— Я его в сугроб закатаю! — пообещала я.

Рик кашлянул.

— Ничего не хочу сказать, милая жёнушка Ани, но у того переулка справа собирается толпа, чтобы понаблюдать за нами. Может, всё-таки стоит отправиться по своим делам?

— Жёнушка? — непонимающе переспросил Хаар.

— Это маскировка, — отмахнулась я, — потом объясню.

Люди проводили нас разочарованными взглядами — похоже, ждали драки. Мне показалось, что в толпе промелькнула багровая физиономия Таргаля.

— Ну, а теперь, — заговорил Хаар, когда мы отошли на приличное расстояние, — я горю желанием услышать ваш план поимки преступника. Хэг-Дааль рассказал мне, с какой целью вы здесь.

Я говорила всё время, пока мы шли до городских ворот. Изредка замолкала, чтобы перевести дух, и тогда наступала очередь Рика. Выслушав нас обоих, Хаар задумчиво протянул:

— Делааа… И вы думаете, что она прячется там, в лесу?

— Больше негде, — убеждённо сказала я, — Таргаль говорил, она в лесу цветы любила собирать, а мне пришло в голову, что, наверное, не только в цветах дело.

Мы обошли лес, залезли во все сугробы и были в снегу с ног до головы, когда нашли небольшое возвышение над землёй, похожее на вход в землянку. Рик взялся за камень, преграждавший путь, и без особого труда откатил его в сторону. В земле открылся чёрный провал, и, потянув носом воздух, я уверенно заявила:

— Здесь она. Пойдём!

Рик медлил, и я с усмешкой поинтересовалась:

— Трусишь?

— Да нет, я пойду с вами, — громко ответил мне серый, а затем, наклонившись к моему уху и согревая замёрзшую щёку тёплым дыханием, шепнул:

— Идите вдвоём, я задержусь.

На Хаара он бросил только один выразительный взгляд. Мой друг кивнул в знак того, что понял, и мы по очереди спустились в подземный ход, в то время как Рик оставался снаружи.

Меня кольнуло беспокойство: что он задумал? Неужели за нами и правда следили? Это вполне вероятно!

— Леинья! — позвал Хаар, помогая мне пробираться вперёд. Жаль, земляной потолок был совсем низким и не позволял выпрямиться. Так что, вдобавок ко всему, мы вымазались в земле.

— Что вам нужно? — послышался настороженный девичий голос. — Я вооружена! Он оставил мне оружие, которым я могу защититься!

Он? Белый дракон или кто-то ещё?

— Мы не причиним вам вреда, — увещевал её Хаар своим добрым, приятным голосом, не торопясь двигаться вперёд. Я ткнулась ему в спину и молча слушала.

— Сначала скажите, кто вы — драконы или люди, — потребовала девушка. Тон её не оставлял сомнений, что она может, не задумываясь, применить оружие.

Наступила недолгая тишина. Как лучше ответить? Солгать или… Нет. Правда — это лучшее, что можно придумать в большинстве ситуаций. Я не стала ждать, пока Хаар решится, и откликнулась сама:

— Мы — драконы.

Пауза и тихое:

— Слава богам! Проходите.

Хаар облегчённо вздохнул и потянул меня за руку. Вскоре мы уже стояли перед кутавшейся в звериные шкуры девушкой. В руке у неё был зажат боевой артефакт — синий жезл, который мог стрелять огнём. Я изучила перечень артефактов достаточно хорошо, чтобы узнать этот.

— Я прячусь от людей, — прошептала девушка. Красивая, золотоволосая, но исхудавшая и с лихорадочным блеском в глазах. На стенах её землянки горели факелы; шкуры, скорее всего, ей подарил белый дракон. Так же, как и жезл. Здесь всё говорило о его присутствии — желанном присутствии.

— Леинья? — Получив утвердительный ответ, Хаар сразу перешёл к делу: — Кто ранил нашего дракона?

Леинья хотела ответить, но сверху послышались крики и звуки борьбы. Рик! Забыв обо всём, кроме опасности, грозившей серому, я кинулась в узкий проход. Хаар поспешил за мной:

— Ания, Ания, стой!

Но страхи оказались напрасными, слава Невидимому Богу! Рик приставил остриё меча к горлу человека, а рядом на земле валялась стрела. Я заметила среди деревьев брошенный лук.

— Таргаль? — сорвалось у меня с языка, как только я узнала нашего недавнего знакомца.

— Много знаешь о яде, а? — Рик усмехнулся и пнул стрелу сапогом. — Давай рассказывай, пока я не порезал тебя на куски для жаркого!

Таргаль попытался гордо сплюнуть на землю, но слюна потекла у него по подбородку.

— Я сам должен был жениться на ней! Её отец мне обещал! А девка сначала молилась, святую изображала. Затем спуталась с драконом, который даже не нашим богам молится! Думала, он её замуж возьмёт, — Таргаль хрипло и зло рассмеялся. — Вы ж не берёте человеческих женщин! Вам наплевать на них! А я любил бы её!

— Значит, это ты ударил белого дракона ножом в спину? — я скривилась. — Подло. То-то Леинья хотела повеситься, если ты не солгал, конечно… А нам-то зачем всё рассказал в таверне?

— Я был уверен, что вы явитесь, — прищурился Таргаль. Струйка крови текла по его шее — должно быть, Рик сильнее надавил на лезвие, напоминая, чтобы не вздумал отмалчиваться. — Вот и решил вас всех перестрелять по очереди. Кто же знал, что драконье отродье таким бдительным окажется…

— У тебя есть сообщники? — резко спросил Хаар. На себя — мягкого, добродушного — он совсем не походил. А ещё я видела, как у Рика чесались руки прикончить негодяя, но серый сдерживал себя.

Таргаль снова захохотал.

— Нет! А были б — вам не сказал бы.

— В допросной всё выложишь, как есть, — негромко, но так зловеще произнёс Рик, что толстяк побледнел и гулко сглотнул. И охота смеяться у него пропала.

— Её тоже с собой возьмём, — я кивнула на землянку, думая, как обрадуется Леинья, узнав, что угроза для жизни белого дракона миновала. — И тебе не везёт, Таргаль: полетишь не на драконьей спине, как мечтают многие, а в когтях, как добыча!

Всё, чего я хотела, вернувшись во дворец и разобравшись со всеми делами — это снять с себя влажную от снега накидку, переодеться и сменить сапожки на удобные туфли с низкими каблуками. А потом уже выпить чай, и, может быть, что-то поесть, как отдохну.

Но не всё оказалось так просто: в коридоре меня поймала Ингерис. Налетела с разбегу и, не стесняясь стражников, крепко стиснула в объятиях. Надо же, какие у неё сильные руки!

— Я вам с Риком так благодарна, так благодарна, — лепетала Ингерис, — вы спасли моего брата…

Ох, да она меня сейчас задушит! Наконец, девушка отстранилась, и я заметила, что её глаза за стёклами очков полны слёз.

— Ну что вы, благородная Ингерис! — окончательно смутилась я. — Мы сделали то, что должны были сделать! А вы только что прилетели? Слышали о нашем последнем деле? — Я попыталась перевести разговор на другую тему.

Ингерис помотала головой, снимая очки, чтобы протереть их. Я с любопытством бросила взгляд на эти стёклышки, доставшиеся Ингерис от… как она говорила? Предка, побывавшего в немагическом мире.

Надо бы потом расспросить Алану, уж она-то об этом мире всё знает.

— Если не слышали, так я вам расскажу! Но чуть позже, благородная Ингерис, — мне хотелось поскорее зайти в свою комнату, и желательно не в обществе белой драконессы.

— Да ладно, — улыбнулась она, — я расспрошу Рика. А к вам зайду просто поболтать. И не надо всех этих вежливых обращений, зовите меня просто Ингерис!

— Хорошо, — ответила ей такой же улыбкой, и после слов «Увидимся, Ания!» с чувством облегчения зашла, наконец, в комнату.

Если я надеялась спокойно отдохнуть, то напрасно. Меня встретили заплаканная Эсимэ и пустая клетка. Едва увидев меня, служанка, сидевшая на коврике у моего ложа, бросилась навстречу, ломая руки:

— Я всего лишь приоткрыла клетку, чтобы её почистить! Сетар выпорхнул, и я не знаю, где он! Рапша и Эльм искали его, искали, так и не нашли!

— Что? Мой соловей пропал? — Я испугалась, но тут же взяла себя в руки. Он не мог улететь далеко, твердила я себе. — Эсимэ, сядь, перестань лить слёзы и успокойся! Расскажи подробнее, как всё случилось.

Со слов Эсимэ, окно было приоткрыто так же, как и клетка — чтобы впустить в комнату свежего воздуха.

— Вы же знаете, госпожа Ания, свежий воздух полезен для здоровья! И госпожа Алана всегда так говорит, — убеждённо проговорила Эсимэ, снова усаживаясь на коврик. — Откуда я могла знать, что соловей улетит! Никогда такого не было!

— Когда-нибудь должно было случиться, — пробормотала я себе под нос. — И с тех пор вы с Рапшей и Эльмом его не видели?

Служанка вздохнула, вытерла щёки.

— Нет, госпожа Ания. Может, он ещё вернётся? Куда он мог полететь? Ох, что с вами — на вас всё мокрое! Разрешите, помогу переодеться…

Я махнула рукой:

— Оставь, нет времени. Найду Сетара, а потом хоть в купальню сходим.

— Вы ж не полетите сами?.. — начала Эсимэ и умолкла, наткнувшись на мой сердитый взгляд.

— Ещё как полечу. Одна! Ты от волнения ещё упадёшь с хэргмэ и разобьёшься, надо мне это! А Рапша и Эльм медленно, тяжело летают!

Отчего-то возникло желание попросить о помощи Рика, но я с возмущением отмела эту мысль.

«И Хаару ничего не скажу! Что я, собственного соловья без сопровождения поискать не могу?!»

— Госпожа Ания, вы куда? — настороженно поинтересовался Рапша в коридоре.

— Скоро вернусь, — бросила через плечо. — Я… я в библиотеку! За мной не ходить!

Пройдя чуть ли не бегом через дворцовые коридоры и рассеянно здороваясь со всеми, кого увидела, я думала только об одном: хорошо бы соловей не улетел далеко. Да, утром я напоила его зельем, чтобы не мёрз, если вдруг возьму его с собой на прогулку, но Сетар мог заблудиться, да и зелье не всесильно! Безжалостное воображение нарисовало мою бедную птичку попавшей в снежную вьюгу. Закоченевший трупик на земле…

«Не бывать этому!»

Приняв драконью форму, я спустилась вниз, покружилась над деревьями, укрытыми гигантскими снежными чепцами. Заглянула в какой-то городок, видя, как люди сначала отбегают в сторону, а потом кричат: «Дракон! Слава дракону — потомку Невидимого Бога!» Пронеслась над деревней, видя, как совсем маленькие ребятишки с визгом кидают снежками друг в друга.

В Бланкастре царила ослепительная, праздничная зима. И если где-то и слышался птичий щебет, это был не Сетар.

— Дракон! — Девочка, укутанная с ног до головы, подбежала к частоколу, отделявшему деревню от леса, и восторженными глазами посмотрела на меня. Румяная, курносая, с лохматыми светлыми прядками на лбу. В руке у малышки был круглый, литой снежок.

— Тут соловей не пролетал? — спросила я. Девочка выронила снежок, захлопала в ладоши:

— Ты со мной разговариваешь, это добрый знак!

— Я ищу свою птичку. Она улетела из дворца, — принялась объяснять я, но, видя, как с каждым словом всё шире раскрываются от восторга светлые глаза девочки, махнула крылом. Тут ничего внятного не услышишь.

— Разве у драконов бывают соловьи? Никогда не видела соловья. И дракона тоже, — девочка призадумалась, и, когда я уже готова была улететь, вдруг закричала: — Подожди, подожди! Благослови меня!

Я удивлённо моргнула.

— Это как?

— Говорят, если дракон пролетит над тобой, прямо над головой, и заденет хвостом или крылом, то он тебя благословил! — возбуждённо заявила моя маленькая собеседница, чуть не подпрыгивая на месте. — А я… мне очень нужно благословение! Я… — Она закусила губу, словно сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Ну, как ей откажешь? Я пролетела над девочкой аж три раза, совсем легонько дотронувшись до неё крылом, и взлетела в небо. Вслед мне неслось счастливое:

— Доброго пути, дракон! Доброго пути!

Солнце уже близилось к закату — яркое, красившее снег розовым, — когда я, усталая и грустная, возвращалась во дворец. Облетела его кругом… и замерла. Пение. Соловьиное пение!

Где же это?! Я присмотрелась и увидела в искусственном дворцовом саду двоих. Они обнимались, а на ветке яблони, усыпанной вызывающе-яркими цветами, сидел мой Сетар и пел.

Тихонько опустившись неподалёку и приняв человеческую форму, я подошла ближе. И в девушке узнала Леинью с накинутой на плечи звериной шкурой, а тот, кто её обнимал… несомненно, это белый дракон.

— Я знала, что ты не оставишь меня, — долетели до меня звуки девичьего голоса. И возлюбленный отвечал ей твёрдо и уверенно:

— Нет, никогда. И я найду способ сделать так, чтобы мы были вместе и не разлучались. Не сомневайся во мне, поняла?

И они вновь обнялись и поцеловались под соловьиные трели. Совсем как в романтичных книжках, которыми зачитывалась Алана.

Да, вот это любовь, подумала я. Невозможная любовь, которую сумели сделать реальной.

Жаль, что идиллия скоро рухнет, а обещания окажутся невыполнимыми. Ведь нам, драконам, суждены браки лишь друг с другом. И после этих мыслей очарование — хрупкое, как паутинка светлых лучей — было нарушено.

Я притаилась, ожидая, пока Сетар закончит свою прекрасную песню и те двое уйдут. А затем позвала его, посадила к себе на плечо и вернулась во дворец…

Глубоким вечером я украдкой шла по коридору со сложенной рубашкой в руках. Только что взяла её у Хаарвена, весьма неубедительно солгав, что она нужна мне для маскировки. Друг не поверил, но рубашку отдал — и как-то странно усмехнулся.

Мне было неловко и очень хотелось убежать, но я внушала себе, что ничего страшного или недозволенного в моём порыве нет. Ну, кто ещё поможет другому квизари, как не его напарница? Рик настолько беден, что у него даже лишней одежды нет, но он скорее умрёт, чем признается в этом. Придётся мне его выручать.

Хоть он и Ассту.

Приблизившись, я различила голоса в комнате. Любопытство взяло верх, и я решила подслушать, о чём Рик беседует с каким-то незнакомцем. У того был неприятный шипящий голос, но слов я разобрать не могла. Зато Рик произнёс совершенно чётко:

— Я не мог, наставник. У меня не было возможности.

Я нахмурилась. О чём это он? И что за наставник, ведь во дворце не было дракона, которого Рик мог бы так называть?

«Наставник» что-то прошипел, и Рик мрачно отозвался:

— Нет, она ни о чём не подозревает. Ладно, давайте уже заканчивать. Камень нагревается…

Наступила тишина, и я, отпрянув от двери, к которой прижималась ухом, выждала немного, прежде чем постучать. Выглянувший Рик посмотрел на меня, на рубашку в моих руках и удивлённо поинтересовался:

— Ани, ты что, решила…

— Возьми, — радуясь, что вечерний свет не выдаст моего румянца, я сунула Рику злополучную рубашку. Он всё никак не мог найти слов:

— Да зачем ты… Ани, это…

— Считай, что это та самая услуга, которую я тебе обещала, — выдавила я из себя, а затем позорно сбежала. Повернула в коридор, другой, третий. Спряталась в какой-то нише и прижала ладони к горящим щекам.

Глупости какие! Ну, в самом деле, какие же глупости!

А всё-таки, подумала я, успокоившись и шагая обратно, Рик что-то скрывает.

Знать бы только, что.

День начался с того, что у Хэг-Дааля неожиданно закончились для нас задания, а новых он, как выяснилось, не планировал.

— Вы хотите сказать, что мы можем отдыхать? — удивилась я, сидя напротив него за столом.

— Именно, — благодушно подтвердил глава квизари. Он то и дело обмакивал перо в чернильницу и гладким, красивым почерком заполняя какие-то документы. — Вы оба заслужили хороший отдых, особенно после того, как успешно раскрыли дело. Наш дракон спасён, его человеческая возлюбленная — тоже. Таргаль наказан.

Пожалуй, лучше было не спрашивать, как.

— Недельку я вам разрешаю погостить дома, — продолжал Хэг-Дааль, — пока мы с благородной Ингерис будем заниматься мелкими и незначительными делами. Тем более, что благородная Ингерис, — и он поднял на неё глаза, отчего девушка смущённо хихикнула, — ещё не расследовала ни одного дела. А вы с Риком — настоящие квизари!

— Я исправлюсь, — горячо пообещала Ингерис.

— Неделю, значит, — повторил Рик, стоявший у меня за спиной. Я обернулась, поймала задумчивый взгляд его серых глаз, и мне показалось, что Рик чем-то опечален.

Спросить бы, чем.

— Уверен, ты будешь скучать по мне, Ани, — к тому времени, как Хэг-Дааль отпустил нас, Рик пришёл в себя и даже улыбался.

Я хмыкнула.

— Едва ли. По серым сроду не скучала, — ответила, подражая его шутливому тону.

— Знаешь, что я подумал? — тише и гораздо серьёзнее спросил он. — Серые серым рознь, как и чёрные. Мы же с тобой не виноваты, что я Ассту, а ты Ирр, правильно?

Я смотрела на него, вспоминая, как мой соловей сел ему на плечо, думая, что с такими искренними глазами Рик не мог, просто не имел права сейчас солгать… и ответила только:

— Да. Увидимся, Рик!

— Увидимся, — и он провожал меня взглядом, пока я удалялась в сопровождении стражников.

Интересно, как же мне узнать секреты Рика? Зелья, заставляющего говорить правду и только правду, пока ещё никто не придумал, а жаль. Может, найдётся какой-нибудь другой способ?

— Госпожа Ания! — По пути к нам поспешил слуга с узким лицом, весь в белом. В руке у него была изящная серебряная шкатулочка, которую он с поклоном передал мне.

— От благородного альгахри Ниарвена из рода Каль, вместе с приглашением на утреннюю трапезу, — выпалил слуга одним духом и скрылся.

Ниарвен! Похоже, разговора по душам не избежать. Как бы я его ни оттягивала.

Я уединилась в своей комнате и села на ложе со шкатулочкой на коленях, прежде сказав Эсимэ, что мы улетаем на неделю домой. Обрадованная служанка, которой было очень скучно во дворце, принялась собирать вещи. Я поймала себя на мысли, что всё это время думала только о Рике или расследованиях, и даже не интересовалась тем, как Эсимэ себя чувствует, не хочет ли помочь мне с каким-нибудь делом. Раньше она тоже хотела стать квизари, но потом махнула рукой и заявила, что это занятие не для слуг.

Ничего, впредь постараюсь больше заботиться об Эсимэ. Думая об этом, я распахнула шкатулочку.

— Ой, что это? — вскрикнула Эсимэ, когда оттуда вылетела… серебряная птичка! Магическая! Она раскрыла клюв и запела, но при первых же руладах я поймала её и сунула обратно в шкатулочку, накрыв крышкой. Звуки — сладкие, приятные, чересчур приятные — оборвались.

Эсимэ так и застыла с моим белым платьем в руках.

— Вам не понравилось, госпожа Ания?

— Нет, — я покачала головой. — Сетар поёт намного слаще. И это от благородного альгахри Ниарвена, а никто не делает такие подарки просто так.

Эсимэ села рядом со мной, как будто чувствуя, что я нуждаюсь в поддержке.

— Он… к вам неравнодушен, госпожа?

— Да, — я помолчала, проведя пальцем по серебряным листьям и плодам, украшавшим шкатулку. — Наверное, желает заключить со мной брак. Ведь Ниарвену пора обзаводиться наследниками.

— А вам он не нравится, верно? — догадалась Эсимэ.

— Он славный, — я тяжело вздохнула, думая, как же мне решиться и сказать Ниарвену правду в лицо. И дело уже не в том, что он захочет прогнать меня из дворца и со службы. Просто не хотелось видеть чью-то боль.

— Славный, но вам нравится кто-то другой, — задумчиво произнесла Эсимэ.

Я вихрем слетела с ложа, прижимая к груди шкатулку.

— Что за глупости ты говоришь! Мне никто не нравится, понимаешь, никто!

— Простите, — смутилась Эсимэ, но глаза у неё лукаво блестели, и на лице промелькнула понимающая улыбка, — я подумала…

— Вот и не думай больше! Скажешь тоже! — Я открыла дверь и, велев Рапше и Эльму сопровождать меня, как подобает, зашагала вперёд. Вот же… Это Рик во всём виноват! Спутал мои мысли, смутил… почти понравился мне!

Я тряхнула головой. «Почти» не считается.

Ниарвен встретил меня довольной улыбкой. Снова у нас была одна блиставшая золотом и белизной стен комната на двоих, снова меня усадили за стол и угощали всякими вкусностями, а под конец явились музыканты с диковинными инструментами в руках. Огромными, изогнутыми, с множеством струн.

— Арфы, — пояснил Ниарвен.

Полившаяся затем музыка оказалась куда лучше трелей серебряной птички. Я слушала, замерев и не смея шелохнуться, а опомнилась оттого, что Ниарвен накрыл своей ладонью мою руку и придвинулся ближе.

— Ания, — его светлые голубые глаза были такими серьёзными, что я сглотнула комок в горле. Ну вот, началось.

— Ания, скажите… я слишком настойчив? Вы так стремительно убрали руку…

— Достойный Каль-Ниарвен, — я положила шкатулочку перед ним на стол. Музыканты играли негромко, чтобы не мешать нам разговаривать. — Я не могу принять ваш подарок. Прошу извинить меня, если я дала вам повод думать, что…

— Что я вам нравлюсь? — перебил меня Ниарвен. Теперь глаза его блестели, а выражение самодовольной уверенности в силе своих чар упорно не сходило с лица. — О да. Скажите, что я вам нравлюсь, Ания.

Да что же он всё так странно понимает-то!

— Нет, то есть, — попыталась объяснить я, — вы мне нравитесь, но не так!

— А как? — Ниарвен взял мою руку, поцеловал и явно не торопился выпускать.

— Как… как друг! — отчаянно выдохнула я.

Ниарвен улыбнулся одними кончиками губ.

— Супруги, милая Ания, и есть самые лучшие друзья. Ведь их объединяет столь многое. Позвольте, я велю музыкантам сменить мелодию — вероятно, эта вам не по душе.

Я вырвала руку, вскочила и попятилась от него. Он что, издевается надо мной?!

— Я не пойду за вас замуж! — крикнула, уже начиная раздражаться. — Не хочу быть вашей супругой, поймите наконец!

Музыка резко оборвалась. Ниарвен, нахмурившись и не отрывая от меня глаз, махнул певцам арфы рукой: убирайтесь, мол. Те не замедлили это сделать и ушли, вероятно, с большим облегчением.

Жаль, что я не могла поступить так же.

— Послушайте, благородный Ниарвен, — заговорила я, как только за музыкантами закрылась дверь. — Знаю, многие девушки посчитали бы за счастье стать супругой альгахри белых драконов.

— А вы это за счастье не считаете, — на лице Ниарвена проступила такая смесь чувств — неудовольствия, злости и обиды, что я всё-таки начала опасаться за свою службу. Несмотря на все уверения Хэг-Дааля.

— Я… я считаю, но…

Хотела сказать «я не люблю вас», но почти сразу же сообразила, что это не аргумент. Многие драконы и драконессы заключали договорные браки; возможно, Ниарвен не испытывал ко мне такой уж страсти, просто счёл подходящей кандидатурой на роль своей супруги.

Мой собеседник помолчал, словно подбирая слова.

— Ания, мне кажется, я был слишком напорист, слишком рано заговорил о браке. И вы испугались. Нет, не говорите ничего, — он поднял руку, — хорошенько подумайте над моими словами, пока будете гостить дома. Такие вопросы не решаются сразу.

Я не знала, что ему ответить. Что моё решение останется неизменным и сейчас, и потом, и через год?

— Желаю вам приятно провести время дома, — Ниарвен подошёл ко мне и опять завладел моей рукой. К счастью, целовал он её недолго и отпустил быстро. — Передайте наилучшие пожелания благородному Каэму из рода Ирр и достойной Дейр-Алане, а также их детям. Буду рад вашему возвращению, благородная Ания!

Я перевела дух. У меня ещё была неделя.

В небе над огромной, раскинувшейся посреди океана Лазолией багровел закат. Воздух был морозным и вкусным. Я ловила языком снежинки и, летя рядом с Хаарвеном, слушала его рассуждения.

— Да, ты права насчёт Ассту. Мне он тоже не показался опасным, хотя я бы не отказался покопаться у него в голове и воздействовать на мозг с помощью магии. Тогда, — Хаар полетел чуть быстрее, едва не задев меня крылом, — я бы наверняка убедился, что у Ассту нет дурных намерений!

— На то, чтобы залезть к нему в голову, потребуется разрешение, — напомнила я, — которого он не даст.

Хаар фыркнул. Снежинки то и дело залетали к нему в ноздри, но белый дракон не обращал на это внимания.

— То-то и оно, что не даст, Ания.

— И всё-таки меня насторожил его наставник, говоривший из артефакта, — задумчиво сказала я. Интересным показался тот факт, что Рик говорил с наставником без почтения, благоговения или энтузиазма, с коим готовился бы выполнять его указания. Скорее был раздражён и недоволен.

Хаар согласился со мной:

— Если наставник — из серых, дурные намерения могут быть не у молодого Ассту, а у него. А Рика он просто использует в своих целях. Ты тоже так подумала, верно? — Друг понимающе взглянул на меня. Ответа не требовалось — Хаар знал его заранее.

— Но как же всё это выяснить? Знаешь что? — осенило меня. — Попрошу Каэма помочь мне сварить такое зелье, которое развяжет Ассту язык. Тогда и о наставнике ненароком сболтнёт, и о чём-нибудь ещё!

Белый дракон всецело одобрил мой план.

— Только как ты преподнесёшь Рику зелье? Попросишь выпить вместе с тобой чаю? — Хаар засмеялся, явно представив себе эту картину. Да нет, Рик сразу заподозрит неладное! У нас, Фейенверис, репутация не только драконов, способных пытать врага, но и тех, кто хладнокровно экспериментирует с зельями.

— Придумаю способ. Главное, чтобы такое зелье было у меня в руках, и я могла пустить его в ход в любое время.

Хаар цокнул языком:

— Опасная ты напарница, Ания. На месте Рика я бы поостерёгся!

— А то. Пока я была рядом, он всё хватался за свой меч, — подхватила я.

Хотелось шутить, строить несерьёзные планы и надеяться, что мои опасения никогда не сбудутся.

— Госпожа Ания! — окликнули меня стражники чуть ли не в один голос, а Эсимэ прибавила громким просительным тоном:

— Нельзя лететь медленнее? Мы за вами не успеваем!

Переглянувшись, мы с Хааром стали гораздо неспешнее взмахивать крыльями. Всё равно до Акейской равнины, где располагался вход в подземные владения рода Ирр, оставалось не больше получаса.

Солнце зашло, и начало темнеть.

Я подумала о тех, кто ждал нас. Каэма и Алану предупредила письмом заранее. Наверное, и старая нянюшка Райле тоже выйдет на поверхность земли. При одной мысли о том, что скоро я увижу их, а потом и племянников, в груди стало тесно от волнения.

— Во-от они! — возглас Хаара отвлёк меня от размышлений. Я всмотрелась вдаль, чувствуя, как замирает сердце. Целой толпой собрались: брат, невестка, слуги и стража! Пора было спускаться, принимать человеческую форму и идти — нет, бежать навстречу!

Я забыла, что сердилась на Каэма. С радостным криком устремилась к нему и буквально запрыгнула в его объятия. И повисла у брата на шее, болтая ногами, как маленькая.

— Ания, Ания, — он обхватил меня большими сильными руками и прижал к себе. — Рад тебя видеть!

Мы ещё немножко пообнимались, а потом он спустил меня на землю. Улыбаясь, я смотрела на Каэма снизу вверх. Уже и трудно вспомнить, что когда-то его тёплые карие глаза были ледяными, а на лице застыла маска безразличия. Алане удалось растопить весь лёд без остатка, и уже за одно это я обожала невестку.

— Алана! — Я обняла и её, такую красивую в зелёном платье, и нянюшку Райле с полными радостных слёз глазами и сбившимся на сторону чепцом. Приветствовала своих верных слуг, пока Хаар жал руку моему брату и здоровался с Аланой.

— А прежде чем мы спустимся под землю, Ания исполнит своё обещание, — поймав мой взгляд, друг улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой, отчего показался гораздо младше своих тридцати двух лет.

— Это какое? — Я почуяла подвох.

Хаар оглядел всех и торжественно объявил:

— Закатать брата в сугроб!

Тут от смешков не удержались даже слуги и стражники. Алана откровенно веселилась, явно понимая, в чём дело, и Райле тоже. Сошедшая с летающего ковра Эсимэ хихикала, прикрыв ладонью рот.

— Может, потом? — Я засмеялась, видя приподнятые брови Каэма. Затем он сдержанно улыбнулся, и стоило мне окинуть всю его крупную фигуру взглядом и осознать, сколько работы предстоит, как я застонала:

— Не-ет, Хаар, тогда уж лучше снежками закидаю! Но не сейчас, а завтра или послезавтра, хорошо?

— Ладно, — милостивым тоном согласился друг, — меняем на снежки, достойная Ирр-Ания! Только я тебе помогу, договорились? Меня Каэм подставил под удар, а сам распоряжался издали!

— Уговор! — Я шлёпнула его по руке ладонью.

Вниз мы спускались уже в своей драконьей форме. Слуги и стражники летели следом на хэргмэ.

Ничего не изменилось в подземных владениях рода Ирр — всё те же иллюзорные леса и поля, посреди которых возвышалась чёрная громадина — замок. Я поравнялась с Аланой и спросила:

— А где мальчишки и Тиана?

Тианой звали единственную девочку, любимицу отца. Она и пятилетний Лиэм были чёрными дракончиками, а шестилетние близнецы Саан и Каллан — зелёными.

— Все спят, — чуть извиняющимся тоном отозвалась Алана. — Я понимаю, ты хотела бы с ними увидеться как можно быстрее. Но знаешь же мальчишек — потом не заснут, на головах ходить будут и все свои сокровища тебе показывать. Ты знаешь, близнецы недавно устроили раскопки в иллюзорном лесу…

Я слушала её, забавляясь и представляя, как усердно дракончики искали источник великой силы, о котором я когда-то рассказала им сказку.

— …ничего и не нашли, — закончила Алана, когда мы подлетели ближе к замку. — Зато как Райле сердилась! Они же все были в земле, с ног до головы! Погнала их мыться…

Алана проводила меня в спальню, где всё было, как я оставила — иллюзорные цветы, порхающие бабочки, утащенные из библиотеки книги по магии. Горели свечи в канделябре, стоявшем на комоде.

Следом за нами Эсимэ внесла клетку с истосковавшимся соловьём.

— Выпускай уже его, мы дома, — велела я. Первое, что сделал Сетар, оказавшись на свободе — облетел комнату, словно проверяя, всё ли в порядке, а затем уселся на свою жёрдочку у окна.

— Эх, хорошооо! — протянула я, отправив Эсимэ отдыхать, и села на свою постель. Похлопала ладонью по шерстяному покрывалу, приглашая Алану сесть рядом. — Как вы тут?

Алана устроилась рядом, не забыв разгладить складки своего красивого зелёного платья из плотной ткани, украшенной кружевом. Наряды она всегда любила, как помню.

— Мы? Да как обычно… Я решила привести в порядок Живую Библиотеку, — со смешком произнесла Алана. Я недоверчиво уставилась на неё:

— Быть не может! Она тебе это позволила?!

— Мы долго боролись, как ты знаешь, но в итоге она уступила и признала меня своей полноправной хозяйкой, — Алана вновь засмеялась, но тут же посерьёзнела: — Так ты не нашла в Дворцовой Библиотеке ничего о возвращении изгнанного дракона в род?

Я с грустью покачала головой. Тилен, дядя Аланы, похоже, обречён одряхлеть и умереть лет через десять, как обычный человек.

— Жаль, — Алана смотрела на свои руки, сложенные на коленях, избегая моего взгляда. — Одна только надежда — на зелья Каэма.

— Он придумает что-нибудь для того, чтобы Тилен прожил ещё лет пятьдесят, а то и сто, я уверена, — не зная, что ещё сказать, погладила невестку по плечу. — Не тревожься так! Всё будет хорошо!

Она слабо улыбнулась.

— Ну… может быть, Аня.

Так меня называла только Алана, и знакомая теплота облачком окутала сердце. Мы обнялись, и промелькнула мысль о том, какая же я всё-таки счастливая. Ведь невестка давно стала мне сестрой.

— Кстати о зельях Каэма… завтра он будет проводить интересный опыт, — прозвучал рядом чуть напряжённый голос Аланы.

— С удовольствием посмотрю, — оживилась я.

— Не уверена, что тебе понравится. Каэм изобрёл способ, как проверять слуг на верность. Чтобы у нас тут никогда не было предателей.

Я отодвинулась от Аланы и насупилась:

— И как же?

— Посмотришь завтра на восходе иллюзорного солнца, если захочешь. И я очень надеюсь, что опыт пройдёт успешно, — Алана вздохнула. — И никому от этого зелья не станет плохо. А теперь, Аня, я пойду и посмотрю, как там дети. Спокойной тебе ночи!

Да уж, подумала я, потушив свечи и раздеваясь самостоятельно — не звать же ради этого Эсимэ. Спокойной ночи… Интересно, какие сны увидит Рик?

Рик

Домой я прилетел ближе к вечеру. Опустился на землю неподалёку от деревни, принял человеческую форму и пошёл вперёд, сжимая в руке кошель с монетами. Старик Дааль выдал мне немного золота за службу, и по дороге я поменял его на медные эймары. А то где тут Хальда будет бегать с такими деньжищами?

Сначала Дааль собирался платить артефактами или ещё «чем-то магическим», и Ании, например, пообещал особенный подарок в будущем. Но я попросил, чтобы мне дали золота: после того, как у Ассту всё отобрали, и вместо родового замка мы с матерью и Хальдой поселились в деревенском домишке, артефакты утратили для меня ценность. А вот на деньги много чего можно купить.

— Господин Ассту! — выбежала мне навстречу Хальда. Руки в муке, на голове платок, поверх холщового платья передник — готовила, наверное.

— Сколько раз говорил, Хальда — просто Рик, — я показал ей кошель. — Смотри! Теперь можно будет купить козу, как ты и хотела! А может, и корову!

Глаза у неё так и заблестели от радости. Хальда хотела обнять меня, но вспомнила, видимо, что руки у неё в муке, отстранилась. Тогда я сам обнял её, да покрепче.

— Сынок, сынок, — смеялась Хальда, — да ты разбогател! Вот она, служба, не только опасности там, смотрю!

Я выпустил старушку из объятий, подмигнул ей:

— Ну вот, а ты меня отговаривала.

Домой мы зашли вдвоём, прежде поздоровавшись с соседями. Я вспомнил, как раньше меня побаивались — дракон, да ещё и серый, хочет поселиться в деревне! Но потом крестьяне поняли, что никакого вреда от меня не будет, а уж от Хальды и матери — тем более, и помогли построить дом и сделать для него скамьи, стол, кровати попроще, не такие роскошные, как в замке Ассту…

— Мать как там? — спросил я, скидывая у входа плащ и снимая сапоги. Хальда расстелила везде лоскутные коврики, такие чистые, что по ним только босиком ходить.

Старушка сразу омрачилась, вздохнула.

— Да всё по-прежнему. Бедная госпожа Гис, если б хоть в себя приходила иногда… Так нет, сидит часами на кровати и смотрит в одну точку. Песни поёт. Есть не может, я её кормлю. И всё в прошлом, только в прошлом, — Хальда вздохнула ещё раз, вытерла глаза рукавом. — Вы сначала поедите?

— Нет, к матери зайду, — и я легонько похлопал Хальду по плечу, пытаясь приободрить её. — Ничего, что-нибудь придумаем. И не торопись с едой-то, я не голоден.

Хальда укоризненно покачала головой:

— Знаю я ваше «не голоден»!

И ушла печь свои пирожки.

Дом делился на несколько комнатушек, и в одной из них сидела, то напевая, то качаясь из стороны в сторону, достойная Гис-Эйрин, которую когда-то угораздило связаться с родом Ассту. Я со стуком прикрыл за собой дверь, скрипнул дверной половицей, но мать даже не обратила на это внимания. В руках у неё была моя старая игрушка — деревянный дракончик. Когда я подошёл, мать вскинула на меня глаза и сказала озабоченно:

— Ильгер, у малыша лоб горячий. И плачет всё время — зубки режутся, первая чешуя сходит.

У меня сжалось сердце. Ну вот, она меня уже за отца принимает!

— Всё будет хорошо, Эйрин, — я сел рядом и взял её за руку, посмотрел в глаза. Запавшие, обведённые чёрными кругами. Когда-то моя мать была красавицей, а теперь она — худая, бледная, измученная — походила на тень.

Вот что Ирлигард с нами, драконами, делает. И горе по моему отцу, мать очень его любила.

— Смотри, какую хорошую игрушку вырезал для малыша Оорни, — пальцы матери любовно погладили дракончика. — Рик очень обрадовался…

Старый мастер Оорни ушёл вместе с остальными слугами, когда нас прогнали из родового замка, лишив всех сокровищ. Только верная Хальда не бросила.

— Красивая, — сказал я, сделав вид, что любуюсь игрушкой. На мать уже смотреть не мог — боялся, что зареву, как мальчишка. Ей же недолго оставалось — драконы живут пятьсот лет, только если их душевное и телесное здоровье не подорвано. А матери день ото дня становилось хуже. Хальда, всхлипывая, твердила, что скоро та и с кровати вставать перестанет.

— Ты пока посиди с Риком, — пробормотал я, вставая, — мне надо лететь по делам.

Мать кивнула, взяла с кровати какой-то тряпичный свёрток и стала его укачивать, напевая всё ещё мелодичным голосом колыбельную.

За пазухой у меня засветился камень. Боясь, что наставник вот-вот заговорит и потревожит мать, я вышел, крикнул Хальде, что скоро вернусь, и, сунув ноги в сапоги, выскочил из дома.

Отошёл подальше, вынул переговорщик из-за пазухи и без особой радости сказал:

— Добрый вечер, наставник.

В ответ раздалось невнятное шипение, а затем сердитое:

— Непочтительным ты стал, Рикенн! Разве не я обучал тебя магии, разве не я отправил тебя к мастеру клинков, разве не я подкинул тебе мысль о службе квизари?

Я скрипнул зубами:

— Квизари я и сам хотел стать!

Наставник появился в моей жизни пять лет тому назад. Однажды у матери прояснился разум, она позвала меня, вручила мне синий камень с белыми прожилками и сказала:

— Через этот артефакт ты сможешь говорить с другом нашей семьи. Он будет наставлять тебя и давать умные советы. Ты слушай его!

Потом, когда я хотел задать пару вопросов, она опять ушла в себя, мысли её путались, и больше мать о переговорщике не вспоминала. Сам же наставник обещал, что мы обязательно встретимся, но позже. Он скрывался и не хотел, по его словам, лишний раз выходить из убежища.

А потом заявил, что поможет мне отомстить. И если б я знал, во что это выльется…

— Значит, так. Слушай, — прошипел наставник. — Скоро у вас будет новое задание. Там, надеюсь, ты сможешь избавиться от девчонки. Что хочешь делай — брось её в беде, натрави на неё кого-нибудь, но чтоб она померла, наконец! Ты забыл, о чём мы говорили?! Нужно отомстить Ирр-Каэму и всей его семейке за то, что они сделали с вами! И со мной!

Я знал, что у наставника личные счёты к брату Ании и его супруге, но какие именно, до сих пор было неизвестно.

— Постараюсь, — сухо ответил я. — Но может опять не представиться возможности…

Камень в моей руке вспыхнул так ярко, что едва не ослепил. Зажмурившись, я услышал разъярённое шипение:

— Ты лжёшь, Рикенн! Возможности у тебя были. Просто ты дал слабину! Не смог! А ведь я старался, всё подстраивал…

— Что? — Я не сразу поверил своим ушам. — Это ты похитил мелкого Рильмана?!

— Я. И Таргалю помог тоже я. Забыл о том, что мы, серые, можем перевоплощаться? — наставник расхохотался. — Его сообщника будут искать ещё долго, но так и не найдут.

Я промолчал. В допросной, если верить словам стоявших за дверью стражников, Таргаль вёл себя очень странно. Возможно, оттого, что старик Дааль сначала решил покопаться у него в голове и повредил мозг. А через пару часов толстяк тихо скончался — магии белых драконов люди обычно не выдерживали, за редкими исключениями.

— Значит, и следующее ты подстроишь? — я стиснул камень в кулаке.

— Да, — отрезал наставник. — И советую молчать. Иначе объявлю тебя своим сообщником, и тут уж Ирлигарда тебе не избежать! Подумай, что станется с твоей матерью и Хальдой…

От злости и бессилия я ни одного слова произнести не мог.

— Помни, что исцеление твоей матери зависит от меня, — шипел наставник, превратившийся в куда худшего врага, чем Ирр-Каэм. И когда это случилось, а я не заметил? Наверное, с самого начала. Я просто не осознавал, что мной играют, как фигуркой из тейрока!

— Ты обещал! — я обрёл дар речи и швырнул камень на землю, как ядовитую змею. — Ты обещал вернуть её, так верни! Я сделаю для тебя что угодно, но убивать девчонку Ирр я не хочу. Не могу, понимаешь ты… наставник?! — я прошипел это сквозь зубы не хуже его самого.

Наступила тишина, в которой я слышал только собственное дыхание.

— Мне наплевать, чего ты не можешь, — наконец, ответил наставник. — Я обучил и подготовил тебя не для того, чтобы ты мне всё испортил своей неожиданной жалостью. Или это не жалость? Кое-что другое, а? — мерзким, понимающим тоном проговорил он.

Я молчал и сжимал кулаки изо всех сил. Ани, милая непосредственная Ани, с каждым днём у меня было всё меньше злости и всё больше желания быть рядом с ней.

Она же ни в чём не виновата!

— Понравилась тебе девчонка Ирр? Так сильно, что ради неё ты готов забыть о благородной мести?

— Благородной? — Я пнул камень, и тот откатился вбок. — Где ты благородство видишь, демоны бы тебя побрали?!

— Тише, Рикенн! А то вся деревня сбежится. Нам ведь не нужны свидетели, правильно? Тебе не нужны, — глумливо протянул наставник. — Меня-то никто не знает, я невидимка.

И он был совершенно прав. Я ничего не мог сказать, ничего не мог поделать — наставник связал меня по рукам и ногам.

— Помни, что я тебе велел, — прозвучал напоследок шипящий голос. — Убей Анию, и твои родители будут отомщены, а твоей матери я верну здоровье. Даю в этом священную клятву!

Утреннюю проверку слуг я благополучно проспала, но, со слов Эсимэ, ничего страшного не произошло.

— Господин Ирр просто собрал нас всех, и мы по очереди выпили водички с каплей зелья, — стоя у окна, Эсимэ отдёрнула тяжёлые красные бархатные портьеры, чтобы лучи иллюзорного солнца проникли в комнату. — Представляете, ради того, чтобы это зелье составить, он взял силу трёх артефактов и кучу редких ингредиентов!

Я потянулась в кровати и легла поудобнее, обняв подушку обеими руками. Было хорошо, уютно, и вставать не хотелось.

— Значит, опыт прошёл удачно?

— Ну, кто-то побледнел или испугался до дрожи в коленках, у кого-то сердце заколотилось… А так ничего. Райле присматривала, чтобы никому плохо не стало.

Про артефакты и ингредиенты я позже расспросила у самого Каэма, зайдя к нему в лабораторию и усевшись за стол напротив. Здесь чего только не было — бутылочки, пузырьки, чаши и чашки разных размеров, какие-то пока неизвестные мне порошки, знакомые травы и много чего другого… А за спиной — шкаф с зельями, где каждая бутылочка отмечена соответствующим символом.

— Зелье закончилось, а следующее я сделаю не раньше, чем лет через пять, — сказал мне Каэм, рассматривая узкие фиолетовые листья аянки через увеличительное стекло. На них водились совсем крохотные жучки — если не разглядеть и нечаянно ссыпать их в котелок вместе с травой, испортят всё зелье. Саму же аянку можно было использовать как в хороших, так и в дурных целях.

— Ага, — подавшись вперёд, я наблюдала за ним. — То есть, новых слуг ты в ближайшие пять лет брать не будешь, а старые прошли проверку. Жаль, что такое зелье нельзя готовить постоянно, его можно было бы распространить повсюду, а твоё имя записали бы в истории…

Каэм смахнул жучка в пустой пузырёк и вместо ответа потребовал:

— Передай-ка мне вон ту чёрную бутылочку.

Я так и сделала, а потом взяла увеличительное стекло и принялась наблюдать за жучком, который карабкался по гладким стенкам пузырька, скатывался вниз, но своих попыток выбраться не бросал. Какой упорный…

— Хаарвен рассказал мне, что у тебя есть, скажем так, очень неожиданный напарник.

Эти слова прозвучали так внезапно, что я вздрогнула и отложила стеклянную сферу в сторону.

— Нет, то есть… да, неожиданный, но… Он совершенно безобидный! Поверь мне, Каэм, если б Ассту хотел как-то мне навредить, он бы давно это сделал! У него была просто куча возможностей!

Каэм нахмурился, переливая чёрную, густую жидкость из бутылочки в чашу.

— Возможно, Ассту просто хочет усыпить твою бдительность. Ания, — его взгляд заставил меня почувствовать себя неуютно, — когда я только услышал, что во дворце спокойно разгуливает Ассту, да ещё и на службе квизари, я готов был наорать на Хаарвена. Почему он не забрал тебя сразу, а ещё чего-то ждал. Но он сумел убедить меня…

Я не выдержала и перебила:

— Может, Хаар не забрал меня домой, потому что я уже не маленькая девочка и сама могу распоряжаться собой?

Наступила тишина. Я смотрела, как брат добавляет ещё несколько ингредиентов в будущее зелье, всё тщательно перемешивает и выливает в котелок. А затем переворачивает небольшие песочные часы, чтобы отсчитать время, и поджигает в очаге пламя одним лишь щелчком пальцев.

Привычная сцена, только сейчас она не действовала на меня умиротворяюще, а только заставила напрячься ещё больше.

— Сумел убедить меня, — продолжал Каэм как ни в чём не бывало, вернувшись за стол и пододвигая к себе миску с жизнерадостно-жёлтой травкой, — что Ассту, если и не безобиден, то далеко не глуп. Он не станет вредить тебе напрямую и подставлять себя и свою мать под удар. А значит, — усмешка появилась на лице Каэма и тут же пропала, — мы можем поймать его, как сказала бы Алана, на живца.

Я подалась навстречу, ещё не веря, что брат не собирается стучать кулаком по столу и рявкать, чтобы я немедленно вернулась в замок Ирр.

— Мы? Ты имеешь в виду…

— Хаарвен и про твою задумку с зельем не забыл упомянуть. Мы сделаем его вместе, — Каэм смахнул травинку с рукава своей белой рубашки и пожал мою радостно протянутую руку.

Следующие полчаса, пока варилось содержимое котелка, мы провели за обсуждением зелья.

— Люди иногда достигают такого эффекта, какого ты хочешь достичь, безо всяких зелий. Просто поят вином того, кого нужно разговорить и вынудить открыть все свои тайны, — между делом заметил Каэм.

Я пожала плечами:

— Мы не знаем, как подействует вино на Рика. У меня на глазах он выпил две большие кружки крепкого эгля в таверне и даже не помор… — Спохватившись, я зажала себе рот ладонью, но было уже поздно.

— Рассказывай, сестра, — Каэм смотрел на меня так требовательно, что я заёрзала на месте, думая, как бы теперь поубедительнее наврать. — Это в какой таверне вы были? И зачем?

Я нехотя упомянула о задании, не стала говорить, что Эльма и Рапши со мной не было, и уж тем более умолчала о том, что мы с Риком играли в ворчливую жёнушку и её гуляку-мужа.

— Да, зелье сработает вернее, — это было всё, что ответил мне Каэм, снимая котелок с огня.

— Мне нужно зелье без цвета и запаха, значит, это символ «таарагхэ», — рассудила я, старательно отвлекая брата от лишних мыслей, — и скорее всего, потребуются следующие ингредиенты…

Каэм одобрил все мои выкладки, прибавил к этому собственные соображения, и к тому времени, как содержимое котелка было перелито в три пузырька, мы договорились, какое зелье и когда сварим.

— Рада, что ты меня поддержал, — подперев голову рукой и полуобернувшись к шкафу, я наблюдала за тем, как брат привычно обёртывает горлышки пузырьков тоненькими полосками пергамента с уже готовыми символами. А затем прячет готовые образцы зелья в шкафу.

В воздухе стоял густой, довольно приятный травяной запах, и я слегка расслабилась.

— Я готов поддержать тебя и в другом, — Каэм закрыл дверцы шкафа и встал лицом ко мне. Казалось, ему так и хочется улыбнуться, и он с трудом сдерживает себя. — Если речь пойдёт о, допустим, сердечной привязанности…

— Что? — Я уставилась на него, оторопело моргая. Он же не мог говорить это всерьёз?!

— …то препятствовать тебе я не стану, — Каэм вернулся за стол и начал перебирать какие-то корешки, весьма значительно поглядывая на меня. — Но лучше б тебе немного подождать, восемнадцать лет — ещё слишком рано. Мы ведь не люди.

Я потёрла отчего-то раскрасневшиеся щёки. Мир окончательно встал с ног на голову, и больше всего я терялась потому, что испытала нечто похожее на облегчение и смутное довольство.

Демоны вас всех побери, но я же… Я и на свидания с Риком ходить не планировала, не то что выходить за него замуж!

— …и он намного старше, — ворвался в мои смятенные мысли голос Каэма.

Я мгновенно очнулась.

— Что?..

— Ания, ты в порядке? — Каэм накрыл мою руку своей ладонью и с лёгким беспокойством вгляделся в моё лицо. — Странно себя ведёшь. Ты действительно в него влюблена?

— В кого? — пролепетала я, чувствуя себя зависшей над пропастью: одно неверное движение, и рухну вниз.

Каэм чуть нахмурил чёрные брови.

— В благородного альгахри Ниарвена, разумеется.

Ах вот оно что! У меня вырвался смешок.

— Нет, конечно, я вовсе не влюблена в него!

— Тогда отчего ты покраснела? У тебя жар? — Каэм не поленился встать и пощупать мне лоб. Я поймала его руку и снова засмеялась, бормоча:

— Нет-нет, у меня всё хорошо!

— Уверен, ты бегаешь по снегу в туфлях, а не в сапогах, и не надеваешь перчатки, — проворчал брат, но довольно добродушно, — и я не удивился бы, вернись ты больной. Это в драконьем облике нам ничто не страшно, а в человеческом можно подхватить одну из болезней, которыми хворают люди, Ания.

Вот ещё только наставлений мне не хватало!

— Каэм, ну я же всё это знаю! Лучше скажи, откуда тебе известно про… альгахри, — я кашлянула, снова беря в руки увеличительное стекло и глядя на шевелившего усиками жучка в пузырьке, — и его сердечную привязанность ко мне?

Выяснилось, что Ниарвен отправил в замок Ирр письмо, в котором любезно и витиевато попросил мою руку и сердце. Будучи главой рода, Каэм вполне мог согласиться, но, к моему счастью, он ответил, что «согласие на свадьбу зависит прежде всего от Ании, а потом уже от меня».

— Ты лучший на свете! — воскликнула я, услышав это, и Каэм усмехнулся:

— Неужели и снежки с закатываниями в сугроб отменяются?

Я потупилась, изображая неловкость.

— Ну… Десять снежков вместо сотни!

— Я почти прощён. Это стоило того, чтобы не ответить согласием самому влиятельному дракону в нашем мире, — и хотя Каэм произнёс эти слова, подражая моему шутливому тону, я немного встревожилась.

— Каэм, а благородный альгахри Ниарвен не почувствует себя оскорблённым? Моё поведение… оно не навредит всему роду Ирр в будущем?

Впервые я думала о чём-то подобном. И вкратце пересказала брату всю сцену между мной и Ниарвеном, случившуюся при музыкантах.

— Ания, — Каэм вновь коснулся моей руки, — посмотри мне в глаза. Ты когда-нибудь видела, чтобы я кого-то боялся?

— Нет, — искренне ответила я, встретив его твёрдый, уверенный взгляд.

— Если достойный Каль-Ниарвен поведёт себя не так, как подобает дракону-альгахри, он очень скоро об этом пожалеет. Поверь мне.

Я заставила себя улыбнуться и ответила, вставая из-за стола:

— Да… я верю тебе, Каэм. Всегда буду верить, — после чего крепко обняла его.

Напоследок, прежде чем уйти, я посмотрела в стеклянную сферу. Жучок, всё-таки добравшийся до краёв пузырька, поставил лапку не туда, соскользнул и полетел вниз.

Живая Библиотека встретила меня радостными иллюзиями. Со страниц книг соскакивали призрачные люди, вспархивали птицы, чьи перья светились голубым, зелёным и красным, и первые кланялись мне, а вторые кружили в приветственном танце. Не меньше трёх дюжин свитков и рукописей слетело с полок в полной готовности мне помочь.

— Нет, пока ничего не нужно, — улыбнулась я. — Тоже очень рада видеть тебя, Живая Библиотека.

В ответ раздалось что-то схожее с пением на одной тонкой, вибрирующей ноте.

Алана, сидевшая за столом в окружении стопок гигантских томов, поднимавшихся чуть ли не до потолка, жестом пригласила меня сесть поближе.

— Хорошо поиграла с близнецами в снежки?

Я кивнула, вся растрёпанная, в ещё влажной накидке. Недавно сотворённые мной огоньки просушили её не полностью.

— И Каэма мы с Хааром закидали снегом, как обещали! — вспомнив, как весело это было, я покатилась со смеху, и Алана меня поддержала.

Потом мы с ней поговорили, я поинтересовалась, где сейчас Тилен, о котором Алана очень заботилась, и получила ответ: в замке Дейр. Тот был отстроен ещё шесть лет тому назад в соседней стране Эйлемари, на берегу моря.

— Дядя любит иногда побыть отшельником, — с лёгкой грустью усмехнулась Алана, записывая что-то на листе пергамента — совсем как Хэг-Дааль с его документами. — Ничего, как в следующий раз прилетишь, он будет здесь. Я его попрошу. Вдруг сделает тебе какое-нибудь доброе пророчество.

Я ничего не имела против Тилена, но подумала, что, пожалуй, лучше обойтись без пророчеств. Жизнь прекрасна, пока она непредсказуема!

— А ты что делаешь? — спросила я, меняя тему беседы.

Алана записала ещё пару слов, чуть нажимая на перо, и ответила не сразу:

— Всё располагаю по буквам алфавита, как в той библиотеке, где я работала в немагическом мире.

Я понимающе кивнула. Алана прожила на Земле целых двадцать лет — во время драконьих войн её дядя Тилен позаботился о племяннице, отправив ту в немагический мир. Тогда весь наш мир сотрясался до самого основания, невидимая преграда между вселенными треснула, и от неё отломились куски, образуя прорехи. Именно через такой проход Тилен выбрался в ничем не примечательный городок, где надолго оставил Алану.

А потом, как и гласило пророчество дяди, его племянница вернулась сюда, домой, и оказалась единственной выжившей зелёной драконессой. Тилен как изгнанник из рода драконом не считался и сохранил лишь часть целительской магии.

— Не хочу тебе мешать, но можно я задам пару вопросов? — Я снова сотворила огоньки, и они весело заплясали вокруг моей накидки и подола платья.

— Конечно. По службе? Если я смогу тебе помочь в новом расследовании, это меня только порадует, — Алана так воодушевилась и даже отложила книгу, которую взяла в руки, что было неловко её разочаровывать. Но пришлось.

— Дело в том, — объяснила я, — что мне всего-навсего хочется узнать про очки. Для чего их используют? Как увеличительное стекло? Но вроде те иначе выглядят, да и стёклышки гораздо тоньше…

— У кого ты видела очки? — заинтересовалась Алана, глядя на меня своими ярко-зелёными глазами.

Я рассказала ей про Ингерис.

— Вот как, — задумчиво протянула невестка. — Предок рода Ларк побывал в немагическом мире и принёс оттуда… очки? Зачем? Неужели у нас, драконов, бывает плохое зрение? За семь лет, что я здесь живу, никогда об этом не слышала!

— А очки, значит, чтобы лучше видеть? — Я прикусила губу, соображая.

Алана уверенно кивнула.

— Либо вдаль, либо вблизи. Дальнозоркости, — это было явно незнакомое мне слово, — у Ингерис не должно быть, она слишком молода. Тогда близорукость?

Ещё одно незнакомое слово! Я немедленно потребовала у Аланы объяснить, что означало и то, и другое, и она это сделала.

— Ты пробовала надевать очки Ингерис? — допытывалась Алана. — В них всё слишком чёткое, да так, что глазам больно, или наоборот, расплывается?

Я воскресила в памяти тот миг, когда Ингерис сняла очки, чтобы протереть их. Мне удалось заглянуть в одно стёклышко, в котором отображалась стена с краешком подсвечника…

— Ни то, ни другое. Меня потому и удивили эти очки, Алана! Я думала, что они, ну, для чего-то же должны быть, как инструмент, а не просто для красоты?

После паузы Алана предположила, вертя в руке перо с высохшими чернилами:

— Возможно, Ингерис носит их как память о славном предке… сумевшем не сгинуть в великом и ужасном немагическом мире.

В голосе Аланы проскользнула ирония. Многие наши соплеменники всерьёз считали Землю страшным местом только потому, что там нет магии.

— Ингерис-то, допустим, да, — согласилась я. — Но предок зачем унёс с собой совершенно бесполезные очки? Алана, мне кажется, за этим кроется какая-то интересная тайна.

И я не преувеличивала: меня действительно охватывало странное волнение, когда я думала об этих очках. То же самое творилось в случае с юным Рильманом. Кто знает, быть может, у тех драконов, кому предназначено стать квизари, развивается особое чутьё? И если я сначала согласилась с Хэг-Даалем, заявив, что маленький дракончик — фантазёр, то сейчас всерьёз задумалась.

Выходит, если у меня есть чутьё, то Рильман не фантазёр. Просто ему не повезло — мальчишка так много и вдохновенно сочинял раньше, что и теперь его историю сочли за выдумку.

— Ну как, пришла к каким-нибудь ошеломляющим выводам? — спросила Алана. Я очнулась и обнаружила, что она с улыбкой наблюдала за мной.

— Пока ещё нет, — осторожно ответила я, — но кто знает…

Только я хотела попросить Библиотеку дать мне пару книжек, как за дверью послышался топот маленьких ножек и требовательный детский голосок:

— Аня! Аня! Иди сюда, давай поиграем!

Ну конечно, это была Тиана. И малышка называла меня тем же уменьшительным именем, что и её мама. Я оглянулась на Алану, и та с улыбкой развела руками:

— Ты же знаешь мою дочь, она всегда добивается своего!

Следующие полчаса я ползала по детской комнате, катая Тиану на спине. Потом мы перебрали всех кукол, игрушечные деревянные домики, я создала кучу весёлых иллюзий и растворила их в воздухе, пока близнецы где-то носились, а маленький Лиэм сидел среди бутылочек с разноцветной водой и составлял «зелье».

— Я хочу летать! — потребовала Тиана. — Давай из замка выйдем, и я к тебе на спину сяду, и мы полетим, и…

Она буквально захлёбывалась словами, пока я смотрела на хорошенькое кареглазое личико, обрамлённое чёрными кудряшками, и прикидывала, смогу ли я чем-нибудь отвлечь её. Катать Тиану одну было ещё рано — соскользнёт. Взять с собой служанку и тоже посадить ко мне на спину? Нет, всё равно было как-то боязно! Пусть уж лучше Тиану в воздухе носят родители!

— Летать! Летать, летать, летать, — затеребила меня за накидку девочка. А мне в голову тем временем пришла отличная мысль, только её надо было проверить в Живой Библиотеке!

— Тиана, может, лучше в зелья с Лиэмом поиграете? — невинно предложила я. Малышка без слов поняла, что я не хочу выполнять её желание, и отчаянно завопила, заодно толкнув все бутылочки Лиэма, так что «зелье» разлилось. Теперь они завопили уже оба.

Прибежала Райле, попыталась их успокоить — безуспешно. Тиана хотела летать, к ней присоединился Лиэм, раз уж игру ему испортили. И пока дракончики возмущались и тянули меня за платье, ещё одна служанка вытерла лужу на полу, а в детскую заглянул Каэм. При виде отца малыши немедленно замолчали и отпустили моё платье… только для того, чтобы повиснуть на нём.

— Летать! Летать! Летать! — дружно кричали они в один голос.

Так и вышло, что летали мы по иллюзорным лесам большой компанией: Лиэм и Тиана на спине Каэма, поддерживаемые с двух сторон стражниками на коврах, а я — сзади. Обуреваемая нетерпением и желанием поскорее отправиться в библиотеку.

А ведь только утром радовалась, что могу отдохнуть целую неделю!

Назад Тиана возвращалась, сидя на шее у отца, а Лиэм держал меня за руку и рассказывал, какое потрясающее «зелье молчания» он придумал.

— Вот так наливаешь его в просто воду, добавляешь обармыра…

— Чего-чего? — переспросила я.

— Обармыра, — с чувством превосходства пояснил мальчишка. — Это такой особый состав для улучшения зелья! Но ты, наверное, не знаешь, ты ещё маленькая, а я совсем взрослый, поэтому зелья у меня такие же сильные, как у папы!

Я услышала смех Каэма и улыбнулась.

— Не сомневаюсь.

В библиотеку мне удалось вырваться только вечером. Но торопилась я, как выяснилось, совершенно зря — в перечне магических артефактов так никаких очков и не нашла.

Неделя промелькнула, как приятный, расслабляющий сон, но пора уже было возвращаться на службу. Перед тем, как это сделать, я договорилась с Хааром, что пару деньков погощу у него — вот-вот вылупится из яйца маленький дракончик, и пропускать это замечательное зрелище мне не хотелось. А ещё надо было в сотый раз расспросить Шиилит о её приключениях в немагическом мире!

В отличие от Аланы, супруга Хаара прожила на Земле всего полтора месяца и сбежала, как только смогла, заявив, что магия всё равно «лучше, чем горячая вода, электричество и мобильный телефон».

— Как интересно! А нельзя в наш мир перенести все эти изобретения? — спросила я тогда у невестки, и она вздохнула:

— К сожалению, нет. Здешняя наука не справится с земными достижениями, это ещё лет семьсот должно пройти… Хоть бы порох сначала изобрели, например.

Что такое порох, Алана мне уже рассказывала. Людям, конечно, такая штука полезна, но мы, драконы, благодаря магии превосходно обходились и без неё!

Так или иначе, меня ждало путешествие. Я велела Эсимэ собрать вещи и подготовиться, сварила новое зелье для Сетара, чтобы не мёрз в пути, а самое главное — сунула в дорожный сундучок заветный пузырёк с «водичкой», которая поможет мне разоблачить Рика. В том случае, конечно, если ему действительно есть что скрывать.

Зелье и правда походило на обыкновенную воду как она есть, и об этом позаботился Каэм.

— Точно горчить не будет? — спрашивала я, обнюхивая пузырёк, а брат с неизменным спокойствием отвечал:

— Не будет. Только проследи за тем, чтобы пузырёк никто случайно не выпил!

— Кто будет копаться в моём сундучке, кроме Эсимэ, — отмахнулась я, — а она предупреждена!

Напоследок я вышла из замка прогуляться. Близнецы Саан и Каллан упражнялись на своих ещё не до конца сформировавшихся крыльях, пытаясь взлететь, а их родители наблюдали за этим зрелищем, стоя у ворот замка. Каэм приобнял Алану за плечи, и рядом с ним моя дорогая невестка казалась совсем хрупкой и тоненькой.

Я неслышно подошла ближе, желая услышать их разговор. Говорили они друг с другом так же нежно и ласково, как прежде, не поссорились ли? За семь лет в браке любые драконы могут охладеть друг к другу, но я была уверена, что у моего брата с Аланой не тот случай.

Похоже, что разговор шёл не о чувствах. Мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

— Каэм, ты уверен, что тебе не показалось? Наша девочка никогда и не помыслит о таком. Она знает, как ты сильно ненавидишь Ассту. Помнит, сколько бед они принесли нам.

Так-так, милая парочка говорила обо мне!

— Ания была тогда слишком мала, Алана. Теперь ей восемнадцать лет, она всё такая же добрая и порывистая, — Каэм сделал паузу, — и с неё может статься…

— Ты шутишь! Влюбиться?

Я чуть не ахнула, потом едва не помянула демонов, но вовремя опомнилась и прижала руку к губам. Далеко впереди дракончики хохотали и по иллюзорной траве бегали друг за другом, забавно размахивая зелёными крыльями.

— О нет, Алана! — Должно быть, эта мысль показалась Каэму совершенно невероятной, потому что он расхохотался. — Ты перечитала романтических историй, моя благородная супруга. Я всего лишь имел в виду, что Ания захочет помириться с Ассту. Заявит, что не так уж они плохи, если среди них встречаются достойные представители вроде Рикенна.

— Но она ведь утверждала, что он что-то скрывает…

— Ассту коварны. Он может не выпить это зелье. Разгадать хитрость Ании и подстроить свою. Тогда она решит, что заблуждалась насчёт него, и в конце концов, — напряжённо звучал голос Каэма, — окажется в опасности, особенно если проявит к нему доброту — а она проявит, если ещё этого не сделала.

Я поёжилась и обхватила себя руками — поднялся небольшой ветер, но холодно стало не поэтому. Каэм понимал меня лучше, чем хотелось бы! И это совсем не радовало, если речь шла о Рике. Во всём остальном — пожалуйста, пусть понимает!

— Тогда как же ты решишь эту задачу, мой благородный супруг? Смертельно обидеть Анию ты не можешь, забрав её со службы, а выгнать оттуда Рика тоже невозможно, ведь за него поручился благородный Дааль из рода Хэг…

Интересно, откуда они знали, кто там за кого поручился? Не иначе как от Хаара.

— Я кое-что придумал, Алана, — торжествующе возразил ей Каэм.

«И что же ты придумал? Ну давай, говори скорее», — подумала я, краем глаза наблюдая за играющими дракончиками. Теперь они вступили в шуточный поединок с помощью магических огоньков.

— Жажду услышать о твоей новой задумке, — по интонации Аланы сложно было догадаться об её эмоциях. Всё же я надеялась, что, как бы сильно она ни любила Каэма, в итоге примет мою сторону. Что бы я ни решила насчёт Ассту.

— Ты знаешь, что в нашей библиотеке находится не весь перечень магических артефактов? Да что там, даже в дворцовой он не целиком приведён.

А вот теперь я заинтересовалась ещё больше. И Алана, судя по всему, тоже.

— Раньше ты мне об этом не говорил…

— Раньше это не было важно для нас. Так вот, моя благородная супруга, есть неучтённые артефакты. Те, которые прятали, выдавали за что-то обыкновенное, окружали иллюзиями или превращали в другой предмет, чтобы враги не нашли…

От волнения я стала кусать пальцы.

Голос Аланы прозвучал преувеличенно спокойно, как всегда, когда она сдерживала эмоции:

— И какое это имеет отношение к нашей девочке?

— Самое прямое. Но ты можешь не беспокоиться, это совершенно безопасный…

Эх, он так и не договорил! Саан нечаянно подпалил Каллану крыло огоньком, поднялся крик, и Алана побежала к мальчишкам, чтобы залечить ожог своей целительской магией.

А мне пришлось скрыться, чтобы Каэм случайно не обернулся и не заметил меня.

— «Ассту коварны», — пробурчала я, возвращаясь к себе в комнату. — А ты, конечно же, честен и прям!

Мне было обидно, но лишь самую малость. Я понимала Каэма, сознавала, что им руководило желание одновременно и позаботиться обо мне, и сделать это так, чтобы не уязвить моё самолюбие. Как тут обойтись без хитростей? И всё же Каэм мог просто поговорить со мной!

«А ты бы не согласилась с тем, что я предложу, — так и зазвучал в голове воображаемый ответ, — и сказала бы, что достаточно взрослая, чтобы побеспокоиться о своих делах. А я не простил бы себе, если б вдруг что-то случилось!»

Да, всё верно. Я тяжело вздохнула, привлекая внимание Эсимэ, сидевшей на скамье с каким-то отсутствующим видом.

— Госпожа Ания, вещи собраны. Вы с господином Каль полетите на закате, как и собирались?

— Именно так, — я искоса посмотрела на неё. — Эсимэ, не хочешь улетать? Привыкла тут, хочешь остаться с Райле и другими?

— Привыкла. Но я о другом думала, — Эсимэ принялась рассматривать собственные руки, сложенные на коленях. Странно, что она ещё не вышла замуж за кого-то из слуг — такая красивая, с чёрной косой и золотисто-смуглым оттенком кожи. — Как я домой-то в Тэсиан вернусь, когда срок службы выйдет? Не хочу я туда.

Я поразилась такому её желанию, а потом вспомнила, что Эсимэ живёт у нас с шестнадцати лет. Она пришла, когда была ещё младше меня.

— А что хочешь?

— Остаться с вами, и, если вы мне простите такую наглость, — Эсимэ собралась с духом и посмотрела мне в глаза, — стать помощницей квизари.

Я рассмеялась и обняла её:

— Так это ж хорошо!

— Правда? Вы похлопочете, чтобы меня на службу взяли?! — обрадовалась служанка. — Я думала, людей не берут! Уже и мечтать об этом перестала…

— А я поручусь за тебя, — отстранившись, я подмигнула ей. — И чтобы ты заранее подготовилась, у меня есть для тебя задание.

— Какое? — Чёрные глаза Эсимэ заблестели.

Я снова шагнула к ней и шёпотом сказала на ухо:

— Следи, чтобы ко мне в сундучок не положили лишнее платье, гребень или любой другой предмет, а как это случится — зови меня!

Каэм мог считать себя самым умным, сколько вздумается, но кое-чего он всё-таки не знал. И возможности узнать не было — я попросила Хаара и Эсимэ молчать о моей тайне.

Тоже ведь умела хитрить, когда чувствовала, что это будет мне полезно!

Замок Тэн выглядел не таким суровым и неприступным, как наш. Да и в чёрный цвет были выкрашены только башенки, тянувшиеся острыми шпилями в подземное «небо». Прямоугольный герб над воротами изображал дракона, держащего в лапе исписанный свиток как символ знаний и мудрости.

— О, как я рада вас видеть, благородная Ания из рода Ирр! — Шиилит — красивая, стройная, вся в шёлке и кружевах — вышла из ворот замка в сопровождении служанок и обняла меня. Ох и крепкими оказались эти объятия! Когда-то я терпеть не могла Шиилит, но потом выяснилось, что она совсем неплохая, пусть и с переменчивым настроением, и мы подружились.

По забавному стечению обстоятельств Шиилит и Алана были очень похожи, только цвет глаз разный. Вероятно, когда-то пересеклись ветви родов Тэн и Дейр.

Тем временем Хаарвен, стоявший рядом с нами, хмыкнул:

— Моя супруга в добром настроении…

Шиилит мгновенно выпустила меня и посмотрела на него, лучась улыбкой и поправляя причёску. Эта милейшая, но немного взбалмошная драконесса любила сложные конструкции на голове, и я могла вообразить, сколько времени бедные служанки сооружали ей эту башню из волос, утыканных драгоценными шпильками!

— Конечно, я в добром настроении, — пропела Шиилит, взяла нас обоих под руки, и так мы двинулись к замку. Моя стража и Эсимэ шли следом. — Вот-вот из нашего с Харви яйца появится отличный чёрный дракончик!

— А если вдруг белый? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет, нет и нет! — решительно отрезала Шиилит. — Только чёрный! Мы ведь должны возродить альг Фейенверис или как?

Я услышала терпеливый вздох Хаарвена.

Смешное у него всё-таки было прозвище. Шиилит утверждала, что на Земле смотрела так называемый телевизор, и в одном спектакле герой называл своего друга «Харви». Спектакль, а особенно друг, очень понравились Шиилит, и она дала шуточное прозвище супругу, едва заключив с ним брак.

— Сначала поздороваетесь с дедушкой, — заявила мне Шиилит, чуть ли не подталкивая в спину, — а потом, благородная Ания, вас ждёт незабываемый день рождения прекрасного дракончика для рода Тэн!

Альгахри чёрных драконов, Тэн-Арелани, встретил нас у себя. Он сидел на ковре с подушками, как во дворце Ниарвена, пил что-то из кружки и, пока я здоровалась по всем драконьим обычаям, поглядывал на меня хитрыми сощуренными глазами. Мол, знаю я, как тебе надоели все эти традиции, и поклоны, и драконьи титулы, но что поделаешь?

— А я привезла вам подарок, — спохватилась я. Нельзя же в гости без подарков, как сказал брат незадолго до моего ухода и вручил мне одну из родовых шкатулочек, на которой красовался наш герб — дракон на красном фоне, изрыгающий пламя.

— Пода-арок, — оживилась Шиилит. — У нас найдётся, чем отблагодарить вас в ответ, достойная Ирр-Ания!

В шкатулочке оказался магический артефакт — хрустальная роза, чьи грани переливались всеми цветами радуги. Она только выглядела красивой безделушкой, а на самом деле, в случае опасности этот цветок взорвался бы смертельно ранящими осколками. Выслушав меня, Шиилит одобрительно кивнула:

— На Земле что-то подобное называют «граната». Кинешь в толпу врагов, и им конец!

— Расскажешь об этом позже, дорогая внучка, — Тэн-Арелани отложил розу и вновь отпил из своей кружки. — А пока дай гостье отдохнуть.

Мне отвели комнату, где я покормила соловья, полюбовалась из окна иллюзией речной долины, созданной предком рода Тэн, и задумалась, почему же Каэм так и не подсунул мне свой неучтённый артефакт. Может, я всё неправильно поняла? Или он догадался, что я подслушивала, и решил ничего не делать? Обе версии казались сомнительными, вторая хотя бы потому, что «ничего не делать» — это не про Каэма!

— Не желаете послушать, как я переходила через дорогу в немагическом мире? — спросила Шиилит, когда мы собрались за столом — хозяева и гости. Слуги только ухаживали за нами, садиться за стол вместе с господами в замке Тэн не позволялось.

— Желаю, — ответила я, поскольку рассказы о немагическом мире никогда не надоедали.

Со слов Шиилит, она долго не решалась выйти из дома, но в квартире, которую она занимала, закончилась еда, а жить на одной воде из крана было нереально. Мы уже давно знали, что такое кран, каким образом Шиилит переходила дорогу, и что машины — это страшные механические повозки со светящимися глазами, но всё равно с интересом выслушивали истории Шиилит заново.

— В конце концов, я попросила кого-то перевести себя через дорогу, — она хмурилась, рассказывая об этом, но потом смеялась, — поговорила с ним, а он попросил номер моего телефона! Я решила, что он хочет чего-то неприличного, чуть не дала ему пощёчину и ушла! Потом соседи объяснили, что такое «номер телефона»…

И таких рассказов было не счесть.

— А вы знаете, как я работала в библиотеке? Человеческие библиотеки мёртвые, скучные, не то что наши — иллюзий не насылают, книгой по голове не стукнут, и за палец вас старинный фолиант не укусит! Только знай их по темам расставляй, да по алфавиту. История, география, ху… ху…художественная литература!..

— Мне очень понравился интернет! Это такое место, куда можно выйти и переписываться со всеми, а как плохое настроение — наговорить, чего хочешь, и не бояться, что уронишь честь рода! И хорошо бы у нас интернет был вместо глупейшего пергамента и перьев с чернилами! По кнопкам стучишь, и готово! А ещё у меня на телефоне был скайп — представьте себе, благородная Ания, что вы каждый вечер смогли бы, находясь в Бланкастре, видеть своего брата, невестку и племянников и разговаривать с ними!..

— И всё-таки у нас лучше. Не надо ходить на работу, как люди, стоять в автобусе — это такая огромная машина, где много людей едет, — и покупать в магазине не то, что тебе нравится, а что позволяют финансы! Финансы — слово-то какое, а?..

Поневоле заслушаешься! Алана, даром что прожила в немагическом мире много лет, говорила о нём редко. А для Шиилит каждый день пребывания на Земле стал приключением, которым она охотно делилась с нами, с годами добавляя всё больше подробностей.

Только после дневной трапезы, ближе к вечеру, мы отправились смотреть на драконье яйцо. Я, супруги, дедушка Тэн-Арелани и двое тихих, удивительно спокойных белых дракончиков — сыновей Хаара и Шиилит. Не сравнить их с буйными близнецами Дейр!

По традиции, яйцо в течение девяти месяцев хранилось неподалёку от замка, в неглубокой яме, окружённой охранными чарами. Стражников к драконьим яйцам не допускали — видеть их, пока не вылупятся малыши, могли только счастливые родители и другие драконы. На всякий случай яму прикрывали хворостом.

За девять месяцев яйцо размером с человеческую голову вырастало в несколько раз. И хотя возраст дракончика отсчитывался с тех пор, как тот появлялся на свет, в действительности он рос уже внутри яйца, и рождался не таким крохотным и беспомощным, как человеческий младенец.

Хаар быстро убрал хворост, и нашим глазам предстало яйцо — крупное, с белой скорлупой, покрытой чёрными пятнышками. Я слышала, как возбуждённо шепчутся дракончики, видела, с каким волнением Шиилит прижала руку к груди.

Один… два… три… яйцо задрожало, сначала совсем легонько, а потом всё сильнее и сильнее. А затем — кр-р-рак! — по нему прошла огромная трещина… Скорлупа распалась на несколько частей.

На земле сидел ребёнок. Если бы не недоразвитые кожистые крылья на спине, совсем розовые, и первая чешуя, местами покрывавшая тельце, малыша можно было бы принять за обычного человеческого ребёнка. Он протянул к нам ручонки и нежно залопотал, улыбаясь беззубым ртом.

У дракончика были карие, не голубые глаза. И, похоже, это была девочка.

— Ах, посмотрите, её чешуйки чёрные! — закричала Шиилит и спрыгнула в яму, чтобы подхватить малышку на руки. Хаар улыбнулся и последовал за ней, вниз спустились и белые дракончики, на краю ямы остались только я и Тэн-Арелани.

— Вот оно, счастье, — задумчиво сказал дедушка Шиилит, скрестив руки на животе. Худой, лысый, небольшого роста, этот старый дракон выглядел совсем непримечательным. Зато держался с таким достоинством, что все проникались к нему уважением. Кажется, Арелани перевалило уже далеко за четыреста, а это немалый возраст!

— Неужели белого дракончика Шиилит любила бы меньше? — пробормотала я, глядя, как довольная мать произносит над девочкой пару ритуальных слов, чтобы сразу ввести в род Тэн.

— Не думаю. Но для моей внучки альг Фейенверис важен не меньше, чем для меня, — слегка улыбнулся старик.

— Знаете что? Я думаю, это не последний чёрный дракончик у Шиилит, — помедлив, произнесла я. Арелани цепко ухватил мою руку, сжал её и торжественно пожелал, глядя в багровеющее иллюзорное небо:

— Да станут твои слова пророчеством!

И мне почудилось, будто бы небо стало ещё ярче, краснее…

Вечером Шиилит постучалась ко мне в комнату. Выглядела она чуть взволнованной.

— Благородная Ания из рода Ирр, — начала супруга Хаара, едва я впустила её в комнату и обнялась с ней, — я хочу преподнести вам подарок. Ваш визит совпал с таким радостным событием, как рождение маленькой чёрной драконессы, и в честь этого…

Она продемонстрировала мне браслет в виде серебряной змейки с чёрными глазами. Мне он сразу понравился, и стоило надеть браслет на руку, как змейка сомкнулась чуть плотнее, облегая запястье.

— Ах, — вздохнула Шиилит, — боялась, что он окажется вам мал! Но теперь всё замечательно.

Мы ещё немного поболтали — несколько любезных, ничего не значащих фраз, — а затем Шиилит отошла к двери и с улыбкой проговорила:

— Добрых снов, благородная Ания из рода Ирр, и пусть ваш завтрашний полёт в Бланкастру будет удачным! Да благословит вас Невидимый Бог!

Когда Шиилит исчезла за дверью спальни, я села на кровать и долго задумчиво разглядывала браслет. А затем полезла за артефактом, выявляющим истинную суть вещей.

«Дорогая Алана, я знаю про ваш с Каэмом разговор. И удивлена, что брат не попытался мне ничего подсунуть. Сначала думала на браслет, подаренный Шиилит — это было бы хитро, — но, кажется, это обыкновенный браслет, я его испытала. Только не скажу, каким образом, а ты Каэму ничего не говори. Пусть это будет нашей маленькой тайной, как раньше, но дело вот в чём: есть у меня одна штука, которая позволяет видеть истинную суть вещей…»

Я собиралась отправить письмо поздним утром — в это время Алана обычно сидела в библиотеке и либо приводила её в порядок, либо читала романтические истории из золотой книжки — артефакта, подаренного ей Каэмом перед свадьбой.

«…У меня всё хорошо. Я благополучно долетела до небесного дворца, благородный альгахри Ниарвен любезно встретил меня, но разговоров о браке затевать не стал. Чему я очень рада — у меня и без Ниарвена найдутся заботы. Поговорила с благородным Даалем из рода Хэг об Эсимэ. Он оказался настолько добр, что согласился сделать её помощницей квизари! Никогда такого не бывало в истории… Я чуть не расцеловала Хэг-Дааля в обе щеки. Теперь Эсимэ получила небольшое задание и очень довольна.

А ещё Хэг-Дааль решил поручить мне и Рику важное дело… ты даже не представляешь, насколько важное!»

Я перестала писать и задумалась. Рассказывать Алане, что мы с Риком полетим расследовать появление демона в храме Невидимого Бога, или не стоит тревожить её понапрасну? Хэг-Дааль велел нам только задать несколько вопросов напуганному жрецу и двоим ученикам, которые видели демона, собрать всевозможные сведения и улететь. Поимка демона и расправа с ним — уже не наше дело, туда вышлют обученных, сильных белых драконов, которые смогут ментально воздействовать на врага и сломать его волю. А там уж ему и конец придёт.

«…Но я думаю, мы справимся. Первый раз, что ли, вылетаем на дело? Вчера Хэг-Дааль заставил нас какие-то документы разбирать — думала, умру от скуки! А сейчас… нет, я не могу тебе написать, я лучше сделаю это, как всё закончится. Целую тебя и племянников, крепко обнимаю Каэма, передаю благие пожелания твоему дяде Тилену и нашей дорогой нянюшке Райле».

Подумав, дописала:

«И, конечно, всем здоровья и счастья, и господам, и слугам в замке Ирр!»

Как только я поставила точку и пергамент, вспыхнув, рассыпался — теперь он появится перед Аланой, — как дверь библиотеки скрипнула, и на пороге возникла фигура Рика.

За неделю, что мы не виделись, он слегка похудел и отрастил бородку. А в глазах появилось выражение какой-то непонятной тоски.

— Готова, Ани? — безо всяких предисловий спросил он. Одет Рик был по-драконьи, но к поясу прицепил меч, словно не надеялся только на свою магию.

Я заметила, что серый носил ту рубашку, что я ему подарила. Помнится, Алана рассказывала об интересном земном обычае — носить одну и ту же одежду, потому что в ней тебе везёт, с ней связаны приятные воспоминания… или же это подарок любезного твоему сердцу человека.

«Пусть Рику везёт в этой рубашке», — мысленно усмехнулась я, стараясь прогнать чувство неловкости, и ответила:

— Готова.

И покосилась на браслет, украшавший мою левую руку. Магический это артефакт или нет, а так пришёлся мне по душе, что я носила его, почти не снимая. Красивая вещь! Рик тоже заметил браслет, но не стал любопытствовать насчёт него.

— Раз готова, тогда пошли, — серый протянул мне руку.

Рапша и Эльм должны были сопровождать меня до храма — услышав о демоне, стражники чересчур встревожились, чтобы отпустить меня одну с Риком. И я могла их понять — последний раз демон появлялся в этих краях лет четыреста тому назад, и об этом писали все летописцы.

— Сейчас случай необыкновенный, — мрачно сказал мне Хэг-Дааль, когда расписывал задание. — Демон не просто пришёл через распахнутую дверь между мирами — её для него услужливо открыли.

— Кто же мог это сделать? — поразилась я. — И ради чего?

— А вот это, — глава квизари посмотрел мне в глаза, — вам с Риком и предстоит выяснить.

Ингерис с нами не полетела — сейчас у неё было время отдыха после рабочей недели, но белая драконесса не отправилась в замок Ларк, а решила остаться во дворце и поиграть с Хэг-Даалем в тейрок.

— Ани, как думаешь, а не поймать ли нам этого демона? — тихонько спросил Рик, пока мы шли по коридорам. Я оглянулась на стражников и отозвалась почти шёпотом:

— А надо будет — и поймаем.

Честно говоря, мысль о поимке и уничтожении целого демона казалась мне соблазнительной. Интересно, как он выглядит? Летописцы утверждали, что это жуткое чудовище ростом с замок, с туловищем, как столетний дуб, и гигантскими щупальцами вместо рук и ног; мол, глаза у него огромные, красные, пасть полна острых зубов, и от демона струится такой холод, что весь драконий огонь перед ним бессилен.

Возможно, всё это ложь. Или полуправда. От Аланы я слышала земную пословицу: «У страха глаза велики» и была склонна верить ей. Если демоны так ужасны и непобедимы, как с ними могли бороться даже люди, и в давние времена существовали отряды демоноборцев?

— Ну, удачи нам, — произнёс Рик, спустившись со ступенек дворца и приняв драконью форму. Я последовала его примеру, Рапша и Эльм расстелили летающие ковры на облачной тверди и ступили на них.

— Вперёд! — Мы с Риком оттолкнулись хвостами и взмыли вверх, а стражники — следом за нами.

Вверх, а потом вниз — в Кейглаун, столицу Бланкастры. Именно там стоял главный храм Невидимого Бога, теперь наполовину разрушенный демоном.

— Вот он, — Рик указал крылом на строение с обвалившейся крышей, вокруг которого валялись обломки стен. Там суетились люди, явно посланные правителем отстроить храм, что-то записывали и горячо спорили друг с другом. Но едва увидев нас, замолчали и низко поклонились до земли, а потом расступились.

— Драконы квизари… прилетели на расследование… — послышались шепотки.

Я приняла драконью форму и огляделась. Храм — вернее, то, что от него осталось, — стоял в отдалении от городских домов и был окружён дубовой рощей, сейчас представлявшей собой жалкое зрелище. Часть деревьев была с корнем вырвана из земли, у двух сломаны ветви. Из грязного, истоптанного снега торчал расколотый надвое пень.

Да, похоже, что летописцы не сильно преувеличивали. Демон — в своём истинном обличье — действительно был столь же могуч, как каменные стражи крепости Ирлигард.

— Нам надо поговорить с жрецом, — сказал Рик людям, те понимающе закивали и убрались на приличное расстояние. Рапша и Эльм остались сторожить храм снаружи.

Внутри он выглядел просто ужасно. Картины на стенах, изображавшие хранителей, были сломаны, на полу — раздавленные вместе с подставками свечи, перевёрнутая алтарная чаша. Везде обломки камня, пыль, грязь.

И кровь.

— Тебе дурно, Ани? — Рик коснулся моего плеча. Его серые глаза смотрели с тревогой и участием. — Хочешь, я сам поговорю с людьми?

Я мотнула головой:

— Нет… всё в порядке, Рик. Не беспокойся.

Из-за каменной колонны вынырнул человек в белом балахоне — невысокий, с грустными светлыми глазами и остатками седых волос вокруг лысины. Жрец.

— Приветствую вас, благородные господа драконы, — он склонился в поклоне. — Меня зовут Дэгриэль. А это мои ученики, — двоих появившихся откуда-то из тёмной каморки молодых людей жрец не соизволил представить.

Бледные, они еле держались на ногах. У одного был перевязан лоб, у другого сплошные повязки укрывали лицо, и правая рука привязана к груди.

— Демон сломал, — объяснил жрец, поймав мой взгляд. — Теперь пока срастётся и заживёт…

— Рассказывайте, — почти в один голос приказали мы с Риком.

— Это случилось, когда только началась вечерняя служба…

Дэгриэль говорил, и, слушая его, я затеребила браслет на запястье. Мне вдруг показалось, что чёрные глаза змейки вспыхнули и погасли. Я покосилась на окружающих — заметил это кто-нибудь или нет, — и снова выжидающе посмотрела на браслет.

Ничего. Возможно, мне почудилось?

— Я уверен, что это был он, — прозвучал в моих ушах тихий, взволнованный голос Дэгриэля. — Это он вызвал демона, после чего тот растерзал двоих прихожан, больше некому. И скрылся вместе с ним.

— Кто «он»? — Я подняла на жреца взгляд.

— Мой третий ученик.

Рассказ жреца оказался долгим.

Дэгриэль поведал, что его третьего ученика звали Этри, и он был славным малым. В ученики пошёл и дал обет целомудрия потому, что без памяти любил богатую и знатную девушку из свиты самой принцессы. А вместе они быть не могли — Этри происходил из бедняцкой семьи.

— Каждый день она приходила в храм, и мой ученик молился за неё, — вздохнул старый жрец. — А потом знатная госпожа заболела страшной болезнью. Вам, драконам, такая хворь неведома: от неё волосы выпадают и по всему телу струпья, а жар стоит денно и нощно. И так недели три, пока смерть не придёт…

Этри чуть не потерял разум, как узнал о болезни возлюбленной. Молился Невидимому Богу так, что стёр в кровь колени на каменном полу храма. Не помогли ни молитвы ученика жреца, ни снадобья лучшего кейглаунского лекаря. Девушка скончалась.

— И с тех пор, — глухо продолжал жрец, — Этри как будто подменили. Злые силы проснулись в нём. Уже потом я понял, что в отчаянии он мог пообещать демонам свою душу, если те вернут здоровье знатной госпоже.

Я нахмурилась, думая, что попытки совершить сделку с нечистой силой ещё никому не принесли добра. Должно быть, совсем бедолага Этри обезумел от горя, если пошёл на такое!

— А так вышло, что и госпожа не выжила, и демон пришёл сюда из Нижнего Мира, — Дэгриэль сгорбился и совсем несчастным голосом закончил:

— Вот и всё, благородные господа драконы. Нечего мне больше вам рассказать.

Я повернулась к ученикам:

— А вы? Что-нибудь добавите?

Оба отрицательно покачали головами.

Рик отвёл меня в сторону и предложил возвратиться во дворец — мол, вряд ли мы ещё что-то новое узнаем. Его торопливость меня удивила.

— Погоди, нужно ещё окрестности осмотреть. Сам же говорил: давай поймаем демона.

— Вряд ли он здесь, — пробормотал Рик.

Я внимательно осмотрела его с ног до головы, отмечая, что серый как-то странно себя ведёт. То рвался сражаться с демоном, то теперь уговаривает меня лететь прочь. Словно в Рике боролись две совершенно противоположные стороны, и он не знал, которой уступить.

— Ты как хочешь, а я осмотрю дубовую рощу, — с этими словами я двинулась вперёд, к дверям храма, и услышала ответ Рика:

— Как пожелаешь. Тогда я задам жрецу и его ученикам ещё пару вопросов.

Да уж, подозрительный мне напарник попался! Жаль, нельзя было прямо сейчас напоить его «водичкой», которую я привезла с собой, и послушать, что он скажет. Может, Рик просто струсил, представив себе размеры и мощь демона? Ну, я-то не боялась! Пусть только попробует демон на меня напасть!

Стоявшие у дверей храма стражники встрепенулись, увидев меня.

— Госпожа Ания, а не улететь бы нам? — обычно румяный Рапша казался побледневшим, то и дело оглядывался, сжимая рукоять меча, явно порываясь вынуть его из ножен. — Недоброе это место… лучше бы не отстраивать тут храм, а бросить и на новом месте возвести… Холодом тянет…

Я плотнее запахнула на себе накидку.

— Зима, потому и тянет, — сказала, как отрезала. — Пойду на дубовую рощу посмотрю, а там видно будет.

Несмотря на свой страх, Эльм и Рапша поплелись за мной. Углубившись в рощу, проваливаясь чуть ли не по колено в сугробы, я расслышала тонкий, приближающийся звук. Как будто выл какой-то зверёк.

Мне показалось, я вижу на снегу едва заметные следы, и я пошла туда, куда они указывали. Демон прикинулся животным и пытался заманить нас в ловушку?

— Да спасёт нас Невидимый Бог! — пробормотал Эльм за моей спиной.

Звук оборвался, и стало тихо. Очень тихо и очень холодно — морозом так и продирало по коже, несмотря на плотную одежду. Ёжась, думая, что потом проведу не один час в купальне с горячей водой, я шаг за шагом продвигалась по снегу, волоча за собой промокшую юбку.

Вскоре мы вышли на большую поляну.

И тут глаза змейки на браслете сверкнули красным огнём и погасли. Я резко остановилась: значит, это всё-таки артефакт, просто с хорошими чарами скрытия! Ну, Каэм, ну, хитрюга!

Раздался скрип снега. Порыв ветра ударил мне в лицо и сбил капюшон с головы. Заслонившись рукой в перчатке, я услышала хриплый, полный ужаса голос Эльма:

— Госпожа-а-а…

Отвела кисть от лица и едва не закричала. Передо мной стояло чудовище. Демон.

Мечи стражи со звоном вылетели из ножен, а в моей руке сам собой образовался огненный шар.

Демон был страшен. Не столь высок и могуч, как твердили летописцы, но от него исходила волна такого мертвенного холода, что мой огонь потух, прежде чем я успела запустить им в противника. Ещё огонёк, ещё… Бесполезно!

— Рапша! Эльм! Бегите, я сама! — крикнула я, собираясь принять драконью форму. И тут события понеслись вскачь.

Змейка на моей руке ожила и прыгнула навстречу демону.

Рапша и Эльм одновременно вскрикнули, и крик этот оборвался, застыл в ледяном воздухе.

Обернувшись драконом, я рванула вверх, спасаясь от щупалец демона.

И увидела, как они, лишённые цели, сначала замерли, потом рванулись к несчастным стражникам.

Рапша взмахнул мечом, невзирая на сковывающий холод, и слегка задел щупальце демона. На снег брызнула тёмная кровь.

Так его можно ранить! Можно убить!

Я налетела на демона, терзая его когтями и зубами, раз уж магией огня ничего с этой тварью не сделаешь. Змейка ужалила его в туловище — демон рыкнул и отбросил её в снег.

А затем его щупальца обвились вокруг меня, сдавливая крылья и туловище. В глазах у меня потемнело от боли.

— Госпожа Ания! — Эльм бросился к нам, но тут же замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Демон что-то пропел тонким, воющим голосом, впереди соткался белёсый полупрозрачный кокон, в который и заключило Эльма. Он не мог двинуться с места.

Отчаянно ругаясь, Рапша прыгнул к демону, и я буквально почувствовала, с каким усилием синие от холода руки стражника подняли меч. Ну же, ударь, ударь скорее!

— Аррргх! — прорычал демон, и волной морозного воздуха Рапшу откинуло назад. Меч отлетел в одну сторону, стражник — в другую. А затем и его, попытавшегося встать, спеленал кокон.

Демон хотел заняться мной, но тут же взвыл. Змейка! Она подобралась ближе и снова ужалила его. Хватка щупалец ослабла, я вырвалась и стала бить демона передними и задними лапами, крыльями, хвостом…

— Ани! — раздался зов, и я крикнула в ответ, надрывая горло:

— Ри-и-ик!

Ловко ухватив меня за крыло, истерзанный, раненый, но оттого ещё более разъярённый демон затоптал в снег змейку.

Всё было кончено. Рик не успеет.

Эх, если бы мне когда-то пришло в голову, что причинять боль на расстоянии — это не такое уж дурное умение, и я училась бы этому в совершенстве, как брат!

Меня грубо швырнули на землю, я врезалась в снег и застонала, чувствуя, как тёмный дым обволакивает тело. Ко мне возвращалась человеческая форма — в ней я хоть попытаюсь создать иллюзию и обмануть демона.

Перед глазами всё плыло. Я видела склонившуюся надо мной тварь со светящимися красными глазами. Слышала, как из зубастого рта донеслось рычание. Вскинула было руку, создавая иллюзию стены перед собой… и демон одним ударом разрушил её.

Вторая, третья, четвёртая… Я не смогу долго продержаться! Рик, где же ты?!

— Помоги мне, — и, чувствуя, как иллюзии между пальцев текут всё слабее и тоньше, я закрыла глаза.

Рик

Я смотрел на жреца и его учеников и чуял, что они скрывают какие-то важные для нашего дела подробности. Особенно этот, со сломанной рукой и повязками на физиономии — глаза у него затравленно блестели, он всё облизывал губы и посматривал назад, словно опасался, что демон вынырнет из угла и начнёт откручивать нам всем головы.

Я подумал, что надо бы мне пойти за Анией, но камень за пазухой — проклятый переговорщик — шептал голосом наставника: «Не ходи. Не ходи».

Что же делать?..

— Вы не сказали всего, что знаете, — обратился я к жрецу и тем двоим. Демонстративно обхватил пальцами рукоять меча — дракон при оружии должен пугать простых людей ещё сильнее, чем без оного.

— Нам больше нечего добавить, — поспешно проговорил Дэгриэль.

— А вы понимаете, что сами становитесь подозреваемыми? Откуда нам с Анией знать, — я выдержал паузу, глядя, как жрец меняется в лице, — что это не вы демона вызвали? Скормили ему прихожан и третьего ученика, Этри, а нам попытались скормить всю эту сказочку про то, что он сбежал вместе с демоном?

Жрец поспешно забормотал:

— Нет-нет, благородный господин дракон, вы ошибаетесь! Клянусь Невидимым Богом…

— Клятвы демонопоклонника — пустое, — оборвал я его.

Старик побледнел, и тут вперёд выступил ученик с повязками на физиономии.

— Этри действовал не один! Ему помогали. Я один раз видел, как Этри разговаривал с человеком в чёрном капюшоне. А тот… он как будто из воздуха появился. Его следы начинались прямо на дороге… В тот день ещё снежная метель была, я помог Этри дойти до храма… и странное дело…

Ученик жреца замолчал и весь передёрнулся, как будто от холода.

— Ну, договаривай, — поторопил я.

— Снег как будто превратился в летящее существо. На кого оно было похоже, я так и не увидел — мне солнце било в глаза.

Я нахмурился, а потом сообразил. Наставник, будь он трижды неладен, просто-напросто принял облик белого дракона! Ясно, что теперь, кого ни спроси в округе — одни побоятся и ничего не скажут, а другие ткнут пальцем в белых. Люди не знают, что мы, серые, можем перевоплощаться, а если б и знали, это ничем не помогло бы в расследовании.

Да какое тут расследование! Возвращаться скорее надо, пока Ания не пострадала! Но прежде…

— Я приведу благородную госпожу, а вы при ней повторите свои показания, — сурово сказал я жрецу и его ученикам и выскочил из храма.

Царила очень неуютная тишина. Давешних строителей не было ни слуху ни духу. Ани и её стражу я тоже не увидел — наверное, углубились в рощу. Я дёрнулся туда, но переговорщик снова ожил. Засветился так, что я был вынужден сунуть руку за пазуху и вытащить его. Отошёл в сторону, оглядываясь, чтобы никто не заметил.

— Я всё устроил! — зашипел наставник. — Тебе и руки пачкать не придётся, мальчишка! Оцени мою заботу!

В груди неприятно заныло.

— Что именно ты устроил? — я крепче сжал синий камень рукой в перчатке.

— Демон сам покончит с девчонкой Ирр. Всё, что тебе остаётся — не мешать и не путаться у него под ногами! Девчонка наверняка позовёт тебя на помощь, но только попробуй откликнуться!

Вот оно как. Я должен был стать ничтожным трусом, который прячется, пока Ани умирает в лапах демона. И всё ради чего? Ради спасения матери?

Нет. Ответ пришёл сразу же и был кристально ясен. Ради мести. Потому что наставник заморочил мне голову, обвёл вокруг пальца, как простака!

— Что же ты молчишь? — камень в моей руке потеплел. Я представил себе, как наставник — неведомая тварь со злобными глазами — держит точно такой же камень, и ему, наверное, передаётся всё то же, что происходит с моим.

Что ж. Может, я и простак, но не подлец. Найду другие способы спасения матери, а последней мразью не стану.

— Иди к своим демонам, наставник! — с этими словами я бросил переговорщик на землю и, набрав воздуха в грудь, крикнул:

— Ани!

И ко мне прилетел её отчаянный крик. Ани в беде, я знал, я это чувствовал. Во мне будто натянулась нить и дрожала, готовая оборваться в любой миг!

— Стой! — прошипел наставник. — Тебе это даром не пройдёт! Я уничтожу тебя, предатель, изменник рода, да как ты смеешь…

— Давай, — я отступил на несколько шагов и принял драконью форму. — Выполняй все свои угрозы! Но сначала, — я примерился, собрал огня побольше и выдохнул его в камень, — получи вот это!

Раздался вопль, а затем звук, как будто раскалённый металл опустили в воду. Переговорщик обуглился, превращаясь в бесполезный булыжник, а я оттолкнулся от земли и взлетел.

Скорее к Ани!

Долго искать не пришлось. Вот она, в снегу, а над ней — демон! Не помня себя, я когтями выдрал из земли молодой дуб, размахнулся и ударил врага по спине. Тот взревел, повернулся ко мне, получил веткой в глаз и завыл. Ухватился щупальцем за дерево, рванул — и я полетел вперёд вместе с ним.

— Ани, беги! Беги!

Я попытался дохнуть огнём прямо в уродливую рожу, но пламя погасло ещё в воздухе. Мои крылья как будто покрылись льдинками.

Вспомнил, как во сне, что говорили люди про демонов. Дескать, магия против них бессильна, только телесная сила и меч помогут одолеть эту тварь. А, и ещё святая молитва, но тут лучше пригодился бы жрец.

«Так уж и бессильна магия?» — с усмешкой подумал я, и земля под ногами врага превратилась в болото, а вырванное с корнем дерево, которым демону удалось завладеть — в горящую головёшку. Выронив её, он с воем затряс обожжённым щупальцем.

Ани к тому времени успела вскочить на ноги. Я увидел, как она вскинула руки, создавая иллюзии.

Что-то стиснуло мою правую переднюю лапу. Демон! Погружаясь в болото, урод хотел утянуть меня за собой. Я дёрнулся изо всех сил, но хватка противника была слишком крепка. Тогда я сосредоточился и усилием воли превратил болото обратно в твёрдую землю, а демон застрял в ней.

Вдруг он выпустил меня, и я увидел серебристую змейку. Это она прокусила чудищу щупальце!

В один миг я принял человеческую форму и выхватил из ножен меч. Демон замахнулся на меня сразу тремя щупальцами, но по пути наткнулся на иллюзии Ани, опутавшие его, как паутина. А я ударил.

Мне пришлось сделать это два раза, прежде чем меч описал круг, и демонская кровь щедро залила мне сапоги.

— Всё! — выдохнул я, отступая.

Мертвенный холод исчез, остался лишь обычный зимний мороз. Зазвучали стоны стражников — ледяные коконы, в которых демон держал их, развалились, и бедняги рухнули на землю.

— Нужен огонь! — Я спрятал меч, перешагнул через труп демона и помог Ани отогреть пламенными шариками её людей. После чего разжёг костёр вокруг останков демона. Если эту тварь не уничтожить с концами, кто знает, не оживёт ли?

Нить внутри меня пела, но я отмахнулся от неё. До песен ли сейчас!

— Рик, ты так вовремя успел, — Ани коснулась моего плеча.

— Мог бы и побыстрее лететь, — пробурчал я, оттирая сапоги снегом и старательно не глядя на девушку.

— Я уже испугалась, — призналась она. — Не думала, что этот демон такой сильный!

— Сильный-то сильный, но мы его побили. С тобой всё хорошо? — спохватился я. — Не ранил он тебя?

Вроде не заметил у неё крови на платье и накидке, но кто знает.

— Нет. А ты? Посмотри на меня, Рик, — она взяла меня за руки, и я перестал трусливо прятать глаза, взглянул Ани в лицо. Румяная, встрёпанная, улыбающаяся, она казалась такой необыкновенно хорошенькой, что я чуть было не поцеловал её. Но опомнился — и только обнял.

Ани от неожиданности ойкнула, но вырываться и не думала.

— Рик… ну что ты делаешь… Ох. Послушай, только послушай… Ты ведь тоже это слышишь? — спросила она, глядя на меня блестящими глазами.

Я прислушался к себе, и до меня вдруг дошло. Нить! Она могла означать только одно.

— Ничего страшного, Ани, — сказал я как можно твёрже, прижимая её к себе. — Нас с самого начала тянуло друг к другу, ты же помнишь. Вот поэтому и нить появилась. И будь спокойна — я не позволю никому её разорвать.

Дворцовая купальня представляла собой небольшую комнатку, где окно было под самым потолком, а посередине возвышался каменный бассейн, полный горячей воды. С чувством огромного облегчения я сбросила всю одежду и с помощью Эсимэ забралась в воду.

— Благородный Дааль передавал, что он очень занят, но как только сможет принять вас с Рикенном, то сделает это, — звучали у меня в ушах слова Ингерис. Сама Ингерис встретила нас, как героев, ахая и перебивая восторженными или испуганными восклицаниями, пока слушала рассказ про демона.

— Вас обязательно должны наградить, — прошептала Ингерис, прижимая руки к груди. — Вы настоящие герои! Избавили Кейглаун от демона, который мог поубивать кучу людей!

Утомлённые, мы с Риком только кивали и переглядывались. В его глазах я читала тот же вопрос, что не давал покоя и мне, и к демону это не имело ни малейшего отношения.

Более того, демон был забыт почти сразу, как только я обнаружила, что при одном взгляде на Рика во мне просыпается нечто новое и волнующее. И поёт нить.

Вот с нитью мы и не знали, что делать! Да, теперь я призналась себе, что мне нравится Рик, всегда нравился, и его тоже тянуло ко мне с самого начала, но… что скажет Каэм? Он никогда, никогда не согласится, чтобы я даже помирилась с Ассту, не говоря уж о чём-то более серьёзном! А если Каэм узнает о нити? Нет, ему ни в коем случае нельзя рассказывать!

— Вас что-то печалит, госпожа Ания? — спросила Эсимэ, намыливая мне спину. Я так устала, что у меня совершенно не оставалось сил, чтобы помыться самой.

— Ничего, — я отсутствующе разглядывала каменные стены купальни, подняла глаза к окну, из которого сочилась узкая полоска света. Полететь бы куда-нибудь далеко, выждать, разобраться в себе. Помнится, перед тем, как выйти замуж за Каэма, Алана провела немало времени на берегу моря — у зелёных драконов магия связана с водой, и вблизи от неё им хорошо. А мне куда лететь? Я чувствовала себя одинокой и потерянной.

Эсимэ явно не поверила моему короткому и сухому «Ничего», но не стала настаивать, чтобы я излила ей душу. Наоборот, решила отвлечь и долго рассказывала мне о том, как копалась в старых документах.

— Там было много и о деле покойной супруги господина Каль-Иэрэма, госпожи Ари-Нейи, — служанка полностью намылила мне спину и перешла к шее. Щекотно, но я терпела и слушала, мыслями витая где-то далеко.

— Я прочитала, как госпожа Ари-Нейя сговорилась с родом Ассту, чтобы извести господ чёрных драконов, то есть вас, — Эсимэ провела мыльной губкой по моей груди. — Вы всё это наверняка хорошо помните. Потом госпожа Дейр и господин Ирр разоблачили преступницу, а она, вместо того чтобы отпираться, свалить на кого-то вину или твердить, что её оклеветали, наглоталась кристалликов иихр. Правда, это странно для такой опытной паучихи, госпожа Ания?

— Что? — очнулась я. — Странно… да, странно.

Эсимэ намылила мне голову и, понизив голос, добавила:

— Я думаю, она кого-то покрывала, госпожа Ания. Сами посудите — днём было обвинение, а на следующее утро госпожу Ари-Нейю нашли уже мёртвой.

— Ты обо всём этом прочитала в документах, которые приводила в порядок по приказу Хэг-Дааля?

— Да, — кивнула Эсимэ, — но до того, что госпожа Ари-Нейя кого-то очень уж не хотела выдавать, я сама додумалась! Слуги, которые выполняли приказы этой преступницы, утверждали, что у неё не могло быть сговора с кем-то из придворных господ или дам, но я думаю, слуги просто не знали всей правды, понимаете, госпожа Ания?

— Да уж, понимаю, — пробормотала я, задержала дыхание и нырнула под воду, чтобы смыть с себя мыльную пену. Когда я, фыркая и протирая глаза, вновь вынырнула на поверхность воды, Эсимэ уже держала наготове нижнюю рубашку и чистое красное платье, в которые я должна была облачиться после купания.

Я отжала мокрые волосы и вылезла из купальни. Помогая мне продеть руки в широкие рукава, Эсимэ говорила следующее:

— Сообщников, кроме слуг, так и не нашли. Проверили всех, кого подозревали, госпожа Ания, и ничего! Никого… Решили, что госпожа Ари-Нейя полагалась только на своих слуг, а ещё на род Ассту и на род Ари. Но я уверена, — Эсимэ округлила глаза и шепнула страшным голосом, — что то расследование ещё не завершено!

Я посмотрела на неё и попыталась охладить энтузиазм служанки, который мог неизвестно к чему привести:

— А ты уверена, что всё это не твои фантазии?

Эсимэ обиженно поджала губы, поправляя на мне платье.

— Вот и госпожа Ларк сказала то же самое!

— Эсимэ, — я отошла от неё и зажгла огоньки, чтобы просушить волосы, — работа квизари — это не куча невероятных предположений и попытка увязать их с реальностью. Это работа с фактами, с тем, что может быть доказано…

Эсимэ покраснела, опустила голову, явно борясь с возмущением, и тихо, сдержанно ответила:

— Да, госпожа Ания. Но разве вам поведение покойной супруги господина Каль не показалось странным?

Что мне могло показаться странным тогда, семь лет тому назад, когда я думала только о восстановленной справедливости, радовалась за Алану и Каэма, твердила, что теперь-то всё будет хорошо?

— Не знаю, — подумав, честно призналась я. — Но ты слишком неосторожна, Эсимэ. Оставь это дело, с ним связано очень много плохого, а достойный Каль-Иэрэм так тяжело переживал предательство супруги, что в конце концов не вынес и устранился от управления альгом, поручив всё это Ниарвену, — я перевела дух. Огоньки тыкались мне в мокрые волосы, как ласкавшиеся зверьки, и я отмахнулась от них. — Это не то, с чего тебе следует начинать службу, Эсимэ, поверь мне.

Судя по упрямой складке у губ служанки, она не собиралась просто так сдаваться. Я вздохнула: выгонит её Хэг-Дааль, и мне скажет, что служба квизари — не для человеческого ума. А я так хотела, чтобы Эсимэ осуществила свою мечту!..

— Ладно, пойдём уже, — уже у двери я стала причёсывать волосы пальцами, и Эсимэ, укоризненно покачав головой, протянула мне деревянный гребень. А потом серебряную змейку, которую я сняла на время мытья, а теперь вновь с удовольствием надела на запястье и погладила металлические чешуйки. Этот неучтённый артефакт помог мне в бою с демоном!

В коридоре, поблизости от своей комнаты, я наткнулась на Рика — он выглядел непривычно смущённым и прятал за спиной какой-то предмет. Я кивнула Эсимэ и стражникам, чтобы отошли подальше, и тихонько спросила у Рика:

— Что такое?

Вместо ответа он продемонстрировал мне букетик трогательно-жёлтых, как пух заморских птичек, цветов. От них приятно пахло.

— Это хизани, — пояснил Рик, — цветы, которые растут даже в бланкастрийскую зиму. Я подумал, что тебе они будут милее, чем если бы я принёс искусственные из дворцового сада.

Я не знала, что сказать. Приняла букетик и спрятала за ним лицо, радуясь, что по мне, в отличие от бедолаги Рика, не видно, как сильно я покраснела.

— Я вам очень благодарна, Ассту-Рикенн, — придушенным голосом ответила я. Рик поймал мою руку в свои, погладил ладонь подушечкой большого пальца.

— Ани, не называй меня так, хорошо? Только Рик. И никаких «вы», мы ведь договорились уже, что на «ты»!

Я не выдержала и улыбнулась ему из-за букета:

— Ладно, Рик. Больше не буду.

— Знаешь, чего я хотел? Позвать тебя на прогулку. Старик Дааль чем-то очень занят, а потом будет отдыхать, наверное, ну и мы с тобой можем отдохнуть, — быстро-быстро, словно опасаясь, что я начну возражать, проговорил серый. И с надеждой вгляделся в моё лицо:

— Ты как, согласна? Ани?

Я понюхала цветочки и решилась:

— Да.

Рик просиял, чуть сжал мою руку и с видимой неохотой отпустил её.

— Завтра утром я зайду за тобой, Ани.

Только глядя ему вслед, я сообразила, что наделала. И порывисто обернулась к сопровождавшим меня людям.

— Не вздумайте написать обо всём этом господину Ирр. Иначе… иначе я вас видеть не захочу, и прогоню навсегда! — выпалила я.

Стражники переглянулись, Эсимэ потупилась.

— Мы и не собирались, — наконец, с неохотой проворчал Рапша. — Оно надо — в ваши дела лезть?

Мне стало чуточку стыдно. И, чтобы загладить чувство неловкости, я прибавила:

— На самом деле, ничего такого не думала, просто… на всякий случай… Знаете что? У нас, квизари, бывают отдыховые дни, пусть и у вас завтра будет. Хорошо? Я весь день сама о себе позабочусь.

Если сначала стражники противились моей самостоятельности, то сейчас они лишь молча наклонили головы в знак согласия. А Эсимэ лукаво улыбнулась и сказала:

— Не сомневаюсь, господин Ассту за вами хорошо присмотрит!

Пожалуй, я была с ней согласна.

Я постояла перед зеркалом, любуясь на своё изображение. Хорошая маскировка! Сейчас я выглядела как самая обыкновенная крестьянка из бланкастрийской деревни, и когда Рик в своей одежде стражника зашёл за мной, узнал не сразу.

— Опять голубые глаза? Как при нашей первой встрече, — улыбнулся он и взял меня за руку. Сетар, казалось, только этого и ждал, чтобы вспорхнуть с моего плеча и пересесть к Рику.

— Моему соловью ты нравишься, — тихонько рассмеялась я. — С той самой встречи.

В серых глазах Рика заплясали весёлые огоньки.

— Помню. Ты ещё сказала тогда, Ани, что это означает: я хороший дракон.

Я шагнула чуть ближе и посмотрела ему в лицо снизу вверх:

— А я и не отказываюсь от своих слов.

Мы стояли так — глаза в глаза, — пока я не почувствовала, как щёки теплеют от румянца, и не отстранилась.

— Ну, полетели скорее! — с нарочитой живостью проговорила я.

В коридорах придворные, как обычно, раскланивались с нами и как-то многозначительно поглядывали на Рика. Они все знали, что между нашими родами поистине непримиримая вражда, и наверняка гадали, что же это такое происходит.

— Ания, Рикенн! Вы куда-то собираетесь? — выскочила из-за поворота Ингерис, поправляя очки. — Если что, благородный Дааль из рода Хэг передавал, что примет нас всех вечером и поговорит с каждым отдельно!

— Прекрасно, к вечеру как раз и вернёмся, — я улыбнулась девушке, и она, окинув нас непонятным взглядом, ушла.

Лететь предстояло недалеко — в городок Ривэйнси, находившийся прямо под небесным дворцом. Здесь проходила городская ярмарка, и Рик уверенно заявил, что мне там понравится. Я призналась, что на ярмарках никогда не бывала, и это сильно его удивило.

— Ты совсем из-под земли не вылезала, что ли, Ани? — И он так непринуждённо и весело это произнёс, что у меня язык не повернулся ответить: «Да, потому что Каэм боялся, что на меня нападёт кто-то из рода Ассту».

На ярмарке и правда оказалось весело. Там показывали кукол на верёвочках, тут играли музыканты, здесь танцевали, а совсем недалеко, прямо под носом продавали какие-то вкусности. И много-много народу!

— Ого, какой соловушек! — восхитилась моей птичкой крестьянка, торговавшая пирожками. — Это как ты его приручила, милая?

— Вылечила сломанное крыло, выпустила на свободу из клетки, а он не пожелал улетать, — улыбнулась я, забирая у крестьянки пирожок и оставляя на лотке медную монету. Рассказ был не совсем правдивым — лечила больше Райле, а я только помогала ей, но мне не хотелось признаваться, что я «госпожа». Кругом, куда ни глянь, я видела простых людей, и прикинуться одной из них — чем не игра?

Рик заявил, что не голоден, а вот эгля с удовольствием выпьет, и мы пошли к торговцу эглем. По дороге я пожалела, что не прихватила с собой бутылочку с зельем. Налила бы украдкой в кружку, и глядишь-ка, Рик окончательно раскрылся бы передо мной. Рассказал бы про своего шипящего наставника…

— Будешь? — Рик предложил мне отпить эгля. Я замотала головой и откусила от пирожка, в котором оказалась очень даже неплохая мясная начинка.

— А на кукол посмотришь? Сегодня должен быть самый лучший спектакль!

Я радостно кивнула.

Мы смотрели, как наступает грозное воинство из Арифании, и на помощь людям прилетает белый дракон; как сражаются одни куклы с другими, размахивая игрушечными саблями; кукольник показал сцены из деревенской жизни, а под конец две куклы упали в объятия друг друга, изображая любовь, и торжественно опустился занавес. Я смущённо хмыкнула, доедая пирожок, и покосилась на Рика. Он приобнял меня за плечи и шепнул, наклонившись ближе:

— Не хочет ли милая жёнушка Ани упасть в объятия своего гуляки-мужа?

— Ни в коем случае, — я облизала пальцы, весело думая, что крестьянке отсутствие манер простительно.

— И очень зря, — Рик весьма достоверно изобразил сожаление. — Вчерашний гуляка исправился!

— Скажи это той служанке, как её звали… Тилара?

Сначала Рик выглядел ошеломлённым, потом тихо засмеялся.

— А, вот кто шумел в коридоре в тот вечер!

Я вытерла руки платочком, который у меня был с собой, и благоразумно решила промолчать. У меня и так краска на щеках появлялась при воспоминании о «том вечере».

— Будь спокойна, милая Ани, — всё так же негромко продолжал Рик, — такого больше не повторится. Никакой прислуги. Ты помнишь, Таргаль говорил: «Дракону не откажешь»?

Я кивнула.

— Он-то неправду говорил про Леинью, а для меня это как озарение стало… Я подумал и вдруг понял, — Рику, казалось, было тяжело подобрать верные слова, — служанки могли не хотеть… Тилара ладно, были и другие… но как дракону откажешь? Мне такого не надо, чтоб не по своему желанию. А раньше я над этим и не задумывался — раз пришла, значит, нравлюсь ей…

Удивлённая, я подняла на него глаза. Рик как-то грустно улыбнулся:

— Видишь, милая Ани, всё-то я поздно понимаю.

— Ничего, — я ободряюще сжала его руку. — Уверена, ты ничего страшного ещё не успел натворить.

Рик покачал головой, уверенно ответил:

— Нет, — и прибавил, хмурясь: — Но мог бы.

— Давай лучше веселиться, — шепнула я.

От кукол мы перешли к музыкантам и слушали, как они перебирают струны своих инструментов, которые я видела первый раз в жизни. Кто-то выстукивал ритм ярко раскрашенными деревянными ложками, и это меня поразило.

А затем начались танцы, и Рик подхватил меня и закружил, да так, что сердце затрепетало.

— За руки, беритесь за руки и делайте круг! — кричали, перебивая друг друга, чьи-то возбуждённые голоса. И мы танцевали, пока я, хохоча от радости и удивительного, непривычного чувства свободы, не свалилась прямо на Рика — вместе со всей своей маскировкой и соловьём на плече.

— Милая Ани, у тебя уже глаза карие, а платье совсем не крестьянское, — пробормотал Рик, обхватив меня обеими руками и прижав к себе. — Не пора ли нам обратно во дворец?

Я посмотрела вверх, на парившего над нами взъерошенного и явно недовольного Сетара, и ответила, слыша за спиной удивлённые возгласы:

— Да!

Эх, этим людям ещё предстояло увидеть, как мы с Риком превращаемся в драконов!..

Небо заливали алые закатные краски, когда мы вернулись во дворец. Сетар сразу залетел в раскрытое окно.

Провожая меня по коридору, Рик вдруг остановился, и, когда я сделала то же самое и хотела спросить, в чём дело, притянул меня к себе и легко коснулся губами моих губ.

— Я так давно мечтал об этом, — признался он, и я услышала, как зазвенела нить. Мне почудилась та самая мелодия с ярмарки, и, закинув руки на шею своему кровному врагу, я поцеловала его в ответ.

— Не поверишь, Рик — я тоже.

Показалось, или в коридоре мелькнула чья-то тень? Отстранившись, я отвесила Рику церемонный поклон.

— Это была прекрасная прогулка, благодарю вас.

— Рад, что доставил вам удовольствие, — поддержал игру Рик, глядя на меня смеющимися глазами. Мы раскланялись, и я завернула за угол, чтобы пройти в свою комнату.

Там меня ждал знакомый жёлтый букетик в красивой фарфоровой вазе, и при одном взгляде на него я почувствовала себя ещё счастливее, если это только возможно. Вчера я была одинока и печальна, а сегодня стало ясно, что рядом всегда будет Рик, он меня не оставит.

Я подхватила обеими руками юбку и затанцевала, а Сетар поглядывал на меня из своей клетки и клевал зёрнышки, которые ему ежедневно приносила Эсимэ.

Танец прервал появившийся передо мной пергамент. Наконец-то письмо из дому! Интересно, от кого — от Аланы или Каэма? Не успела я мысленно задать этот вопрос, как зазвучали строки:

«Приветствую тебя, сестра. Жди меня, на днях я прилечу в Бланкастру, чтобы серьёзно поговорить с тобой».

Пергамент вспыхнул и осыпался пеплом, вместо него появился ещё один и сообщил встревоженным голосом Аланы:

«Аня, я надеюсь, с тобой всё хорошо. Ты же не снимаешь браслет? Мы беспокоимся о тебе. Нам известно, что Рикенн из рода Ассту неравнодушен к тебе. Он может покуситься на твою честь. Воспользоваться твоей доверчивостью и простодушием. Хорошо, что у тебя есть стража, браслет, и ты…»

Что было дальше в письме, я уже не слышала. Недавняя радость увяла и рассыпалась в прах, а я села на своё ложе и стиснула руки, пытаясь успокоиться. Горький запах пепла так и витал в комнате — запах моих разрушенных надежд.

А ведь кто-то написал Каэму, подумала я. И хорошо бы узнать, кто.

Пока он — или она — не навредил нам с Риком ещё больше.

Конец первой части

До чего же душно, тяжело стало во дворце — и насколько свободнее дышалось, когда я выбежала в сад! Повеяло холодным ветром, но это меня не остановило. Я застегнула на себе накидку с белым мехом, накинула на голову капюшон и стала прогуливаться среди искусственных деревьев, стараясь успокоиться и собраться с мыслями.

Как только мне показалось, что я вот-вот приду к чему-то важному, сзади прозвучал удивлённый мужской голос:

— Благородная Ания?

Я повернулась и увидела Хэг-Дааля. В сгущавшихся сумерках трудно было рассмотреть выражение его лица, и я зажгла огоньки, внутренне ликуя: он-то мне и нужен!

— Что вы здесь делаете в позднее время? — Глава квизари подошёл ближе и коснулся моей руки своей, в плотной белой перчатке. — Почему вы не спешите к моему кабинету?

— А почему вы не там, благородный Дааль из рода Хэг? — вопросом на вопрос ответила я, разглядывая его так, будто видела первый раз в жизни. Поможет ли он мне? Должен! В конце концов, больше не к кому обратиться.

— Я решил немного прогуляться, — взгляд Хэг-Дааля был задумчивым, а на его лице я заметила следы усталости — круги под глазами, чуть опустившиеся уголки губ. Интересно, расследовал ли он что-нибудь, пока нас с Риком не было?

— Вот и я… решила прогуляться, — я смущённо улыбнулась ему. — Вы не составите мне компанию?

После небольшой паузы Хэг-Дааль кивнул:

— Разумеется, благородная Ания. Я рад, что вы и Рикенн вернулись живыми и невредимыми, не пострадали в схватке с демоном. Я выслал в Кейглаун несколько придворных драконов, чтобы проверили всю округу. Позже мы поговорим об этом.

Прогуливаясь под руку с Хэг-Даалем в сопровождении плавающих огоньков, я поймала себя на мысли, что рядом с ним спокойнее, легче. И крепла уверенность в том, что он мне поможет, не оскорбит отказом.

— Я чувствую в вас некое смятение, — неожиданно произнёс глава квизари. Неужели у меня всё читалось на лице?! Тогда выжидать и обдумывать свою речь не было смысла, и лучше сразу перейти к делу.

— Благородный Дааль… я оказалась в затруднительном положении, — остановившись под раскидистыми кустами, усыпанными белыми цветочками, заговорила я. — Мне… нужен совет и не только совет, а… покровительство.

Я посмотрела ему в лицо. Тонкие светлые брови Хэг-Дааля чуть сдвинулись.

— Внимательно слушаю вас, благородная Ания. И если это в моих силах, постараюсь помочь.

Конечно, про ярмарку и поцелуи с Риком я говорить не стала. Просто объяснила, что мы с серым драконом из рода Ассту нравимся друг другу, а Каэм узнал об этом и теперь хочет прилететь в Бланкастру и всё разрушить… Наверняка потребует, чтобы я ушла со службы квизари!

— Вот чего вы боитесь, — Хэг-Дааль смотрел на меня, и никакого осуждения или порицания не было в его синих глазах. Он всё понимал, и мной завладело тёплое чувство благодарности уже за это. Ведь иные драконы считали, что кровная вражда священна, а переступивший через неё предаёт свой род.

— Да, боюсь, — жалобно подтвердила я. — Быть может, вы поговорите с моим братом, благородный Дааль из рода Хэг? Меня-то он и слушать не станет, для него я неразумная девчонка!

— Вы одна из самых разумных драконесс, которых я когда-либо встречал, — с улыбкой возразил Хэг-Дааль и похлопал меня по руке. — Ничего не страшитесь, Ания. Я постараюсь смягчить гнев благородного Каэма из рода Ирр. Вы уже знаете, кто написал ему о вас с Рикенном, или только подозреваете?

— И подозрений нет, — призналась я, — не могу представить, кому это могло бы понадобиться. Во дворце есть враги либо у Рика, либо у меня.

— Скорее у него, благородная Ания. Род Ассту принёс всему драконьему народу столько зла, что отношение к Рику неудивительно.

— И всё же, это несправедливо! — возмутилась я.

— Да, несправедливо, но такова жизнь. А я… хотел бы помочь вам, потому что знаю, каково это — лишиться своей любви.

Я посмотрела на него внимательнее и вдруг поняла, что ему не так много лет, как мне показалось вначале. Просто волосы Хэг-Дааля поседели раньше времени, и на лице появились морщины прежде срока.

А я ведь мало что о нём знала.

— Вы кого-то любили? — Я понимала, что моё любопытство совершенно неуместно, но справиться с ним было трудно.

— Одну гордую и красивую драконессу. Она погибла на войне, — Хэг-Дааль отвернулся от меня так стремительно, что едва не обжёгся о мои огоньки, всё ещё освещавшие сад. — Вы знаете, что альг Найварис в ней не участвовал, но пытался разнять сражающиеся стороны.

— А потом выступил с инициативой Векового Перемирия, — пробормотала я.

— Верно.

Наступившая тишина была неуютной, и я пожалела, что разбередила душевную рану Хэг-Дааля. И нерешительно предложила, гася огоньки:

— Давайте уйдём, благородный Дааль, совсем уже стемнело. Что о нас подумают? — со смешком прибавила я, чтобы вернуть беседу в безопасное русло.

— О, вы правы, — Хэг-Дааль сразу поддержал меня и повернул ко мне своё прояснившееся лицо, — дайте руку, благородная Ания, и пойдём. Красивый браслет, — он разглядывал серебряную змейку чуть дольше, чем было положено, а потом отвёл глаза.

— Подарок благородной Шиилит из рода Тэн, — коротко пояснила я. Мне хотелось спросить про неучтённые артефакты. Грозит ли тому, кто их скрывает, какое-то наказание? Ведь если ты обнаружил магический артефакт, его нужно занести в общеизвестный перечень. До некоторых пор я считала, что все драконы так делают, но, похоже, у Каэма было своё мнение.

Пожалуй, не буду ничего спрашивать, решила я. А то вдруг Хэг-Дааль докопается до правды, и моего брата накажут.

Когда мы с главой квизари вошли в кабинет, там нас ждали Рик и Ингерис. Девушка приветливо махнула мне рукой, а я задержала взгляд на её очках. Вот и ещё одна вероятная нарушительница правил — если только очки обладают какими-то магическими свойствами, а не окажутся бесполезной стекляшкой, которую Ингерис носит в память о знаменитом предке. Пожалуй, надо будет проверить их артефактом, выявляющим истинную суть вещей.

Рик тепло улыбнулся мне, и я почувствовала, как уголки рта у меня тоже расползаются в стороны, а где-то внутри звучит весёлая мелодия ярмарки.

— Я собрал вас всех, чтобы поговорить о демонах, — Хэг-Дааль сел за стол, не снимая перчаток, а я стянула капюшон с головы и расстегнула накидку. В комнате было натоплено, и мне стало жарко.

— О демонах? — почти одновременно переспросили мы с Риком. — Разве он был не один?

— Похоже, что нет, — Хэг-Дааль с усталым видом потёр виски. — В окрестных деревушках расспросили крестьян, и они признались, что видели демонов. Похоже, здесь постарался не только Этри, но и тот неизвестный человек — или дракон — в капюшоне.

Про злодея в чёрном Рик уже успел рассказать Ингерис, а она, стало быть, передала все сведения главе квизари.

— И что же теперь делать? — я подалась вперёд.

— Не исключаю, что преступник затаился где-нибудь в деревне. Потому что серые у нас все под присмотром, — нахмурился Хэг-Дааль. — Мы следим, чтобы было тихо и спокойно во всех драконьих владениях. Но кто-то мог нарушить правила, украдкой пробраться в Бланкастру и с помощью человека вызвать демона. Это ведь не так-то просто — ему нужно отдать чью-то душу.

Я закусила губу.

— Значит, Этри…

— …скорее всего, мёртв. А может, его облик для чего-то используют. Рик, вы ведь расспросили, как он выглядит, знаете?

— Небольшого роста, с русыми волосами, бледный, никаких особых примет, — немедленно откликнулся Рик.

Хэг-Дааль постучал пальцами по столу.

— Что ж, значит, придётся вам потрудиться.

— Вам? — переспросила Ингерис, блеснув голубыми глазами из-под очков.

— Вы, благородная Ингерис, продолжите помогать мне здесь. А вот Рикенн и Ания отправятся в деревню на несколько дней, поживут там, порасследуют, — Хэг-Дааль выразительно посмотрел на меня, и я всё поняла. Значит, пока я буду заниматься своим делом, глава квизари побеседует с Каэмом и, возможно, успокоит его, а там видно будет.

— Обо всём договоримся со старейшиной деревушки Тэни, я уже отправил к нему своих слуг, — Хэг-Дааль снова потёр виски — похоже, у него сильно болела голова, а прогулка лишь ненадолго прогнала эту боль. — Приготовьтесь к небольшому путешествию. Замаскируйтесь. Никто не должен знать, что вы драконы, поэтому часть пути проделаете пешком. Найдёте преступника и сразу отправите мне письмо. Я награжу вас потом за всё вместе, как вернётесь. Задача ясна, благородные Рикенн и Ания?

— Куда уж яснее, — отозвался Рик.

А я только кивнула, испытывая смешанные чувства: радость оттого, что снова останусь наедине с Риком, и тревогу, потому что нас опять ждал демон. И не один.

Утренний чай был крепким и вкусным, а болтовня Ингерис, заглянувшей навестить меня перед тем, как мы с Риком отправимся в путешествие, совсем не раздражала. Мы сидели на ковриках с подушками и попивали чай из кружек; Эсимэ была в кабинете у Хэг-Дааля, где он наверняка давал ей новое поручение; по комнате беззаботно летал соловей.

— А он не хочет нам спеть? — Ингерис отвела от губ кружку. — Я читала, что соловьи зимой тоже поют, если захотят. Главное, чтобы они были в тепле.

Я покосилась на Сетара.

— Ну, Ингерис, он же не придворный певец или музыкант! У моего соловья всё согласно его желаниям, и с этим остаётся только смириться, — со смехом закончила я.

— Ладно, — Ингерис скорчила рожицу и поменяла тему разговора. — Ты уже все вещи собрала? — Она указала острым подбородком в сторону кожаной сумки, которую я собиралась взять вместо сундучка — с ней будет гораздо удобнее.

— Все, — я сделала большой глоток из кружки. «И зелье, которое Рик всё равно выпьет рано или поздно, не забыла».

— А стражники с тобой полетят или ты уговорила их остаться?

Я вздохнула. Рапша и Эльм сделались моей обузой и головной болью, а не охраной. Узнав о грядущем прибытии Каэма и прикинув, насколько зол он будет, стражники просились со мной в деревню, уверяя, что это совершенно не помешает нашей с Риком маскировке. Но это усложняло задачу, потому что для нас и так купили двух лошадей, а теперь что же, понадобятся третья и четвёртая? Хорошо, хоть Эсимэ согласилась остаться во дворце.

— Уговоришь их, как же! Чем взглянуть в глаза моему брату и выслушать его обвинения в том, что они плохо за мной следили, Рапша и Эльм предпочтут сбежать хоть на край света! — поморщилась я, отставив кружку на комод. Мне послышались чьи-то торопливые шаги в коридоре, и точно — в дверь постучали.

Это оказался Рик.

— Ну как, Ани, готова к полёту? — спросил он, когда я вышла и притворила за собой дверь. Стоявшие неподалёку стражники отвернулись, старательно делая вид, что не заметили, как мы с Риком обменялись рукопожатием и поцелуем.

— Готова, а что, уже сейчас? — заволновалась я.

— Нет, но я решил заранее предупредить. Через час буду ждать тебя у ступенек дворца, — Рик был серьёзен и собран. Шутка ли, нам предстояло дело, которое могло или прославить нас как великих квизари — избавителей от демонов, или… принести нам погибель.

— Хорошо, — я провела рукой по его щеке. — И зачем ты бородку сбрил? Она тебе очень шла. Ты смотрелся таким суровым воином из книжек, которыми любит зачитываться моя невестка.

При упоминании об Алане улыбка пропала с лица Рика.

— Велика забота — отрастить бороду, — отозвался он. — Неделя-другая, и я опять стану твоим идеалом, милая Ани.

Я нарочито фыркнула.

— Тоже мне… идеал! Ну ладно, иди. Я буду на ступеньках дворца ровно через час, — и, отпустив Рика, я уже хотела вернуться в комнату, как подошёл знакомый узколицый слуга в белом и поклонился мне.

— Госпожа Ирр, прежде чем вы отбудете, благородный господин альгахри хотел бы побеседовать с вами.

«О нет», — я внутренне похолодела. Ниарвен и его настойчивое желание заключить со мной брак совсем вылетели из головы. Ну, что ж. Чему быть, того не миновать, правильно?

— Ингерис, — я заглянула в спальню, — если хочешь, подожди меня или зайди чуть позже. Благородный альгахри Ниарвен хочет меня видеть, я не успеваю с тобой поболтать, как следует!

Ингерис, сидевшая на коврике в той же позе, в какой я её оставила, расслабленно помахала рукой.

— Ничего, я тут побуду. Ещё налью себе чаю, если ты не возражаешь, — и, встав, она потянулась к чайнику на деревянной подставке.

— Не возражаю, — мысленно я была уже в тронной зале и мучительно размышляла, как мне избежать надвигающейся грозы. Хэг-Дааль уверял, что Ниарвен ничего плохого мне не сделает, но откуда он мог знать это заранее? Мало ли на что способно оскорблённое самолюбие дракона, да ещё альгахри?

Ниарвен поднялся мне навстречу и сошёл с трона, едва я появилась в зале. Велел стражникам, чтобы оставили нас вдвоём, а затем приблизился ко мне. Красивый, утончённый, наделённый властью — чего ещё требовать от жениха? Так нет же, нить запела для кровного врага! И не поспоришь с ней — только Рик и был любезен моему сердцу с самого начала…

— Благородная Ания из рода Ирр, у вас была неделя, чтобы обдумать моё предложение. Что же вы решили? — спросил Ниарвен, наклоняя беловолосую голову набок и выжидательно глядя на меня.

— Почему вы написали Каэму? — вместо ответа поинтересовалась я. Мне правда хотелось знать — неужели, если б Каэм ответил «Да, я согласен на этот брак», Ниарвен женился бы на мне, невзирая на мои возражения, наплевав на то, что я этого не хочу?

Альгахри слегка смутился.

— Не подумайте, что я хотел силой принудить вас к браку или решить этот вопрос с достойным Ирр-Каэмом без вашего участия…

— Но именно такие выводы и напрашиваются, — перебила я его. — Простите, благородный альгахри Ниарвен, но мой ответ, как и тогда, однозначен. Я не могу стать вашей супругой. Я не люблю вас, и да, я знаю, что любовь — это вовсе не обязательное условие для брака. Знаю! — повторила я, видя его неудовольствие, но не желая уступать. — И тем не менее, для меня любовь важнее всего.

— Это ваш окончательный ответ? — Голос Ниарвена звучал хрипло, и он не смотрел на меня.

Я вздохнула и, подавляя сочувствие к нему, твёрдо произнесла:

— Окончательный. Я отказываюсь выходить за вас замуж.

Воцарилась тишина, и в этой тишине Ниарвен вернулся на трон, сел прямо и с деланным, поистине бьющим по ушам своей фальшью спокойствием ответил:

— Хорошо, благородная Ания из рода Ирр. Я принимаю ваш отказ, как подобает дракону и альгахри белых драконов, с достоинством. Обещаю с этого дня оставить вас в покое. Как проходит ваша служба? — помолчав, спросил он, и я с чувством облегчения откликнулась:

— Мы стараемся. Сегодня у нас очень важное дело! Через полчаса вылетаем, а большую часть пути проделаем на лошадях, прикинемся обыкновенными людьми. Так будет проще вести расследование.

— На лошадях? А вы когда-нибудь ездили на них, достойная Ирр-Ания? — Ниарвен откинулся назад, положив обе руки на подлокотники трона и с интересом глядя на меня.

Я покачала головой:

— К моему великому сожалению, нет. Я совершенно не умею управляться с этими животными! Надеюсь, моя стража мне поможет.

— Постарайтесь ехать медленно, вот что я вам скажу, — протянул Ниарвен. — Иначе потом у вас будет болеть всё тело. Это если вам повезёт, и вы не вылетите из седла.

Скрывая улыбку, я поклонилась.

— Учту ваши рекомендации, благородный альгахри. Благодарю за доверие, которое вы оказали мне, приняв на службу.

Ещё несколько учтивых фраз, и я смогла выбраться из тронной залы и, наконец, расслабить плечи. Кажется, обошлось, счастье-то какое!

Ингерис в спальне пила уже третью кружку чая.

— Уже отчаялась тебя дождаться, — подмигнула она мне. — Ну что, сильно благородный альгахри насел на тебя? Не смущайся, Ания, мы же все знаем, что он хочет заключить с тобой брак!

Я вкратце пересказала свою беседу с Ниарвеном и заключила:

— Он — неплохой дракон. Очень неплохой. И справедливый. Несправедливый разозлился бы и выгнал меня со службы, несмотря на заступничество Хэг-Дааля!

Ингерис задумчиво кивнула, глядя на меня из-под очков. Глаза у неё были очень светлые, почти прозрачные, и непроницаемые — попробуй угадай, о чём она думает.

— Да, тебе повезло. Но всё-таки я удивлена тем, что ты отказала ему. Многие девушки…

— …сочли бы это за честь, знаю, он мне сам говорил, — подхватила я, надевая на плечо кожаную сумку и беря в руки клетку с соловьём. — Но все девушки разные, не правда ли, Ингерис? Этим мы и хороши. Ну, а теперь, если ты будешь так добра и проводишь меня до выхода из дворца, я выражу тебе огромную благодарность!

А её очки я так и не успела проверить. Ничего, вернусь — и подтвержу свои подозрения.

Или опровергну.

Вопрос с тем, как ехать, решился просто: двое молчаливых слуг Хэг-Дааля, похожих друг на друга, как братья — оба невысокие, темноволосые и крепко сложенные, — раздобыли повозку, в которую и запрягли купленных лошадей. Стражники заняли места спереди — они заявили, что «немного умеют ездить верхом», а мы с Риком сели внутрь повозки. Я вздохнула с облегчением: не придётся мне учитывать рекомендации Ниарвена!

— Счастливого пути, — попрощались слуги, которых я мысленно поименовала Двойняшками, встали на свои хэргмэ и улетели, а наша повозка двинулась в путь.

Надо сказать, трясло её на ухабах немилосердно, но вскоре я свыклась с этим и старалась подпрыгивать не так высоко, чтобы стукаться головой о верх повозки.

— Садись поближе ко мне, милая Ани, — Рик похлопал ладонью по сиденью рядом, — так веселее поедем.

Я придвинулась к нему, Рик обнял меня за плечи, и теперь поездка казалась уже сносной. Клетку с соловьём я придерживала свободной рукой, чтобы не упала на пол. Бедолага Сетар нахохлился и был явно недоволен, но что ж поделать!..

Чуть напряжённый голос Рика нарушил молчание:

— Ани, а существуют зелья… способные вернуть рассудок?

Я задумалась. Каэм никогда ни о чём подобном не говорил, но из книг по магии я знала, что теоретически сварить зелье, возвращающее разум, можно. Только для этого нужно было смешать какие-то совсем уж редкие ингредиенты, да ещё и вытянуть силу из столь же редкого магического артефакта.

Об этом я честно и сказала Рику. Он хмуро кивнул:

— И наверняка приготовить такое зелье сможет только мастер.

— Скорее всего, — вздохнула я. — А тебе… для чего? Для кого? — тут же поправилась.

Нас подбросило вверх, послышалось ругательство Эльма и свист кнута, которым он то ли пытался утихомирить лошадь, то ли, наоборот, заставить её ехать быстрее.

— Для матери, — коротко пояснил Рик, и дальше мы ехали в полной тишине. И хотя Рик по-прежнему обнимал меня за плечи, чувство уюта и покоя куда-то девалось. А потом я ещё и вспомнила, что еду на опасное задание, с которого могу не вернуться живой.

Демоны… если они забрали душу Этри, то наверняка охотятся и за другими человеческими душами. И по вкусу ли им драконьи? Пожалуй, я не хотела этого знать.

— Ани, ты не голодна? — Рик порылся в своей сумке, точь-в-точь похожей на мою — а всё потому, что я предпочитала удобство, а не красоту. — Мы уже едем медленно, и если хочешь…

— Да, пожалуй, — согласилась я, хотя мысли о демонах отбили мне аппетит, а поездка в тряской повозке вызывала лёгкую тошноту. Это тебе не свободный полёт в небе!

Тем не менее, я умудрилась впихнуть в себя пару кусков хлеба с сыром — «невыразимо вульгарная еда», как сказали бы придворные дамы и господа.

— И вот этим запей, а то всухомятку нельзя, — Рик сунул мне в руку бутылочку, заткнутую пробкой. Она очень походила на ту, в которой хранилось наше с Каэмом зелье, только цвет пробки отличался. Я откупорила бутылочку и на всякий случай понюхала жидкость.

— Вода и вода, — удивился Рик, глядя на меня ясными серыми глазами, — что тут нюхать-то?

Я мимолётно улыбнулась ему, поднося бутылочку ко рту:

— Привычка зельевара.

Когда с трапезой было покончено, и я склонила голову на плечо Рика, чувствуя, как меня укачивает в сон, он тихо и напряжённо проговорил:

— Знаешь, Ани… у меня есть предположение, кто может стоять за всеми этими демонами.

Я резко подняла голову с его плеча, как ужаленная.

— Предположение?

— Да. Есть один серый, — Рик говорил медленно и, как мне казалось, подбирая слова, — я не знаю его имени, он представлялся как «наставник». Он помогал мне с магией, посылал учиться к мастеру клинков…

Я подозрительно смотрела на Рика, уже позабыв и о сне, и о тряске. Тот самый шипящий наставник из артефакта! Постой-ка, а артефакт сейчас у Рика или нет? Вот в чём вопрос.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? А Хэг-Дааль, почему ты с ним не поделился этими… ценными сведениями?! — рассерженно выпалила я, отодвигаясь от серого вместе с клеткой.

— Да погоди ты, Ани, что сразу обвинять, — Рик выглядел сконфуженным. — Я сначала не знал, что он на такое способен. А потом… я его заподозрил. Больше некому. Наставник-то у меня злобный был.

— Был? Ты больше…

— Да, я не его ученик.

Наступило молчание, в котором теперь уже точно не было ничего уютного. Рик явно недоговаривал, я видела это по его глазам, но сейчас из него лишнего слова не выжмешь. И так, наверное, жалел, что решился выдать своего «наставника».

— А артефакт-то где? — пришло мне в голову самое важное. — Это же ценная улика, и если твой бывший наставник виноват, мы сумеем разоблачить его с помощью артефакта!

Рик посмотрел на меня с долей растерянности, словно раньше о таком и не думал.

— Я его уничтожил.

— Серьёзно? Ох, Рик! — Я схватилась за голову.

— Так, — взгляд серого вдруг сделался цепким, — Ани, милая моя, а ты откуда знаешь про артефакт?

Я сделала как можно более невинное лицо:

— Да просто… предположила, вот и всё! Думаешь, ты один можешь строить догадки и предположения, Ассту-Рикенн?

Рик терпеливо вздохнул — мол, я же просил так меня не называть, а тебе обязательно надо!

— Ани, я уже понял, что ты любишь подслушивать, после того, как ты сказала про Тилару. Можешь не притворяться, — вдруг усмехнулся он, пододвигаясь ко мне и примирительно беря меня за руку, — я не разозлюсь.

Я забрала свою руку и пробурчала, стараясь не поддаваться его обаянию:

— Зато меня ты разозлил. Вот почему ты такой скрытный, Рик? Почему ты сразу не выложил про наставника Хэг-Даалю и мне?

— А об этом, — прищурившись и оглядывая меня странным взглядом, отозвался Рик, — я скажу позже, Ани. У меня есть кое-какие мыслишки, но пока я их не проверю, они будут казаться тебе безумной фантазией. Давай так — покончим с демонами, вернёмся во дворец, а там уж я тебе обо всём и расскажу. Хорошо? — Он снова коснулся моей руки. — Не обижайся. Я просто хочу, чтобы с тобой всё было в порядке.

«Нет, ты мне раньше расскажешь. Вот только улучу удобный момент и подолью тебе зельица в кружку, будешь у меня знать!»

А вслух я сказала:

— Хорошо, — и, потянувшись к Рику, снова позволила ему обнять себя. Рядом с ним было так тепло и возникало удивительное чувство защищённости…

Вот только если б мы были до конца искренни друг с другом!

Вскоре путешествие закончилось. Мы прибыли в деревню Тэни, находившуюся вместе с тремя другими такими же деревушками посреди лесов, и когда наша повозка остановилась у частокола, все тэнийцы успели выглянуть из своих домов, а старейшина во главе с небольшой группкой людей — подойти ближе.

— Я хочу остановиться здесь, — капризным тоном заявила я, вылезая из повозки и опираясь на руку своего спутника. — Муженёк, дорогой, как тебе эта деревня? Найдётся, как считаешь, для нас подходящий домишко?

Рик хитро улыбнулся мне и громко ответил:

— Конечно, найдётся, милая жёнушка Ани.

Рапша и Эльм спешились и завязали беседу со старейшиной. Тот уже знал от слуг Хэг-Дааля, будто бы некая взбалмошная госпожа и её супруг хотят пожить среди крестьян, приобщиться к природе, узнать, что такое настоящая жизнь — не та, покрытая блёстками и фальшью, которую ведут обитатели дворцов и богатых домов в Бланкастре.

— Оно, конечно, знатные господа со своими причудами, — пробормотал старейшина себе под нос недостаточно тихо, чтобы я его не услышала, и почесал пышную русую с проседью бороду. — Но раз так желаете, то я приму господ с радостью, — во всеуслышание объявил он, расплываясь в улыбке. — И господ, и их стражей.

Я засмеялась и продемонстрировала старейшине серебряную монету у себя на ладони.

— Уверена, ваше гостеприимство мы запомним надолго! Как твоё имя? — Я старалась говорить небрежно, играя свою роль.

— Лэймори, госпожа…

— Ани. Госпожа Ани, — я вручила старейшине монету, и он принял её с поклоном, добавив что-то о моей несомненной щедрости.

— Ну, а теперь, — я подавила зевок, — мы с муженьком желаем отдохнуть после долгого и утомительного пути. Правда, мой дорогой Рик?

Поначалу я думала, что нас поселят у старейшины. Но там мы только переночевали, а как постоянное жильё нам достался заброшенный дом на окраине деревни.

Лэймори объяснил, что здесь жили муж и жена, вечно всем недовольные, угрюмые — и слова лишнего не проронят. Даже на деревенских праздниках не бывали и на ярмарку в Кейглауне ни разу не съездили. А потом решили стать отшельниками, посвятить себя Невидимому Богу и жить в лесу, а дом оставили.

Стояло прохладное зимнее утро. Рапшу и Эльма я отправила погулять по окрестностям — посмотреть, нет ли чего подозрительного. Строго-настрого велела стражникам: как почуют мертвенный холод, услышат вой или рычание демонов, пусть не кидаются на них, а доложат нам с Риком. Ещё лучше, если б стражники нашли того серого, который стоял за появлением демонов, но на такую удачу я не надеялась.

А тем временем мы с напарником занялись домашними делами.

Лэймори велел немой девушке по имени Илина прислуживать мне, и с её помощью я взялась за уборку. Рик в это время рубил дрова для очага — в доме было немногим теплее, чем на улице, и не мешало затопить.

Немая то и дело с недовольным мычанием отнимала тряпку, которой я с энтузиазмом размазывала грязь по поверхности, и показывала, как нужно сделать, чтобы было чисто: сначала сполоснуть тряпку, как следует, в ведре с водой.

Мыла здесь не было, вода оказалась ледяной — то ли прямо из колодца, то ли просто растопленный снег, — и, глядя на красные, огрубевшие от работы руки Илины, я начала опасаться, что мои станут такими же.

— А еду я попробую приготовить, — сказала я Илине, когда с уборкой было покончено. — Иди отдыхай, — я постаралась изобразить не сочувствие к уставшей девушке, а перемену настроения капризной госпожи, которая во что бы то ни стало решила что-то сделать сама.

Илина молча поклонилась — маленькая, светловолосая, крепко сбитая, с равнодушным краснощёким лицом, — и ушла в предназначенную ей каморку. Со скрипом закрылась дверь.

— Так, прежде всего сделаем вот это, — покопавшись в сумке, я вынула зелье для Сетара и налила ему в поилку. Соловей привычно потянул зелье клювом, а потом взглянул на меня, как будто вопрошая: а еда? Еда где?

— Сейчас, — я вынула мешочек и насыпала зёрнышек полную кормушку, а пока соловей их клевал, пошла в тот уголок дома, который заменял кухню.

Эх, знать бы, за что тут взяться! Пока я разглядывала пузатые котелки, ухваты и прочую громоздкую деревенскую посуду, вернулся Рик с дровами и привычно, как будто всю жизнь только этим и занимался, принялся растапливать очаг.

— Что? — поймав мой взгляд, Рик усмехнулся: — Я же в деревне живу, милая жёнушка Ани. Сокровищ и замка нас лишили.

Говоря это, он на всякий случай понизил голос — вдруг Илина имела привычку подслушивать.

— Тебе помочь с готовкой, Ани? — прозвучало за спиной, пока я развязывала мешок с мукой и соображала, как делается тесто. Мука, вода… неужели всё?

— Ты и это умеешь? — я оглянулась на Рика, уже подходившего ко мне.

— Я умею всё, моя милая жёнушка, — и, поцеловав меня в висок, Рик шепнул на ухо: — Скоро ты в этом убедишься.

Я почувствовала, что краснею. В очаге начало разгораться пламя, и стало значительно теплее. А рядом с Риком и вовсе было жарко.

Он поцеловал меня в щёки, в нос, в губы, прижал к себе. Я зарылась пальцами в его отросшие жёсткие волосы, умиротворённо вздохнула и прикрыла глаза.

Внутри пела нить. И почему с этим Ассту так хорошо?

— Ладно, давай готовить, — Рик выпустил меня из объятий. — Научу тебя, милая жёнушка Ани, жарить пирожки по рецепту моей старой служанки Хальды. Вода нам для этого понадобится погорячее, — он взял котелок, наполнил его и поставил на огонь, — а тебе поручаю найти соль. Масла у них тут нет, скорей всего. Ничего, возьмём у соседей…

— А с чем пирожки будут? — поинтересовалась я, пробуя соль в маленьком мешочке на зуб.

Рик почесал подбородок, раздумывая.

— Сыр-то у меня ещё остался. Вот с ним и будут.

Через час или полтора Илина обнаружила господ перепачканными в муке, с руками в масле, зато довольными, а на столе высилось целое блюдо пирожков. Рик научил меня жарить их в большой сковороде на растопленном масле, и прибавил, что грибы можно жарить точно так же, и наесться ими можно не хуже. «Только без меня грибы не собирай, Ани. Я сначала покажу тебе, какие съедобные, а какие нет».

Мы угостили Илину пирожками и долго рассказывали ей про господскую жизнь, то фантазируя, то вспоминая наши драконьи порядки. Илина слушала с загоревшимися глазами, а затем притащила откуда-то дощечку, уголь и принялась рисовать. Изображать великолепные дома и богатые замки, о которых мы говорили.

Я наблюдала за ней. С углём не сильно разойдёшься, и дощечка небольшая, но рисовала Илина неплохо. Ей бы краски, кисть и холст!..

— Пойдём к старейшине? — тронул меня за плечо Рик. Я спохватилась — действительно, нас же приглашали в гости вечером.

Вот только не забыть отряхнуть платье от муки, как следует!

В доме старейшины нас угостили не только мясом и хлебом, но и маслом, сыром и молоком — недаром ведь в хлеву Лэймори стояло пять здоровых коров. Но меня и Рика больше всего интересовала не еда, не разговоры, которыми нас пыталось занять семейство старейшины, — жена, сын и три дочери, — а то, как обстояли дела в округе. Вчера, утомлённые дорогой, мы хотели только отдыха, а сегодня — самое время для напряжённых расспросов.

— Я слышала, тут где-то демоны объявились, — изобразив страх и отвращение, я отщипнула маленький кусочек хлеба и с привередливым видом повертела его в руках.

— Можете не бояться, госпожа, — успокоил меня Лэймори, сидевший ближе к горящему очагу, — наш жрец каждое утро обходит деревню и призывает благословение Невидимого Бога на людей. Демон не посмеет напасть!

Мы с Риком переглянулись.

— А как же… ведь на главный храм в Кейглауне напали, а там-то уж место святое! — Оставив еду, я прижала ладонь к сердцу и низко склонила голову — по этим движениям приверженные религии люди узнавали друг друга и отличали от других, недостаточно просветлённых.

Всему этому меня научили слуги ещё в замке Ирр, и знание пригодилось с пользой!..

— Вижу, вы из наших, из богомольных людей, госпожа, — с явным одобрением промолвил Лэймори. — Но я вам что скажу, — он понизил голос, — главный храм самое что ни есть дурное место. Говорят, жрец Дэгриэль берёт деньги с прихожан, а с учениками плохо обращается.

Я вспомнила кроткого на вид Дэгриэля и кивнула вместо ответа. Возможно, его оклеветали, а могло быть и такое, что внешность обманчива.

— Наш жрец — это святой человек! Живёт тяжким трудом, а молитву ради людей вершит, а не ради медных, серебряных или золотых бластров. Потому и деревня защищена надёжно, — и Лэймори после небольшой паузы добавил уже не таким торжественным тоном: — А вот те, кто надолго покинул её — с ними что угодно может случиться.

Я вспомнила про Рапшу и Эльма, и мне стало не по себе. Они ведь ещё не вернулись!

— Уже кто-то пропадал? — резко спросила я.

— Помните, я вам говорил про мужа и жену, живших ранее в вашем доме, госпожа Ани? Бывало, мы видели их в лесу, а третьего дня пропали они. Святой жрец проверял хижину — пустая. Не иначе как демон схватил.

У меня мороз побежал по коже. Словно чувствуя это, Рик придвинулся ближе ко мне, сплёл свои пальцы с моими. От его руки шло успокаивающее тепло.

— А ещё кто?

— Вчера Ийка убежал. Дурачок это наш — в холод и в снег без шапки ходил, себе под нос всякую околесицу нёс.

Шапкой, как я знала, бланкастрийские крестьяне называли головной убор, которые носили мужчины, в отличие от женских платков и чепцов.

— Отчего же он убежал?

— Да кто его знает, померещилось что-то. А только не вернулся…

Я не выдержала, и, не дожидаясь конца трапезы, попросила Лэймори проводить нас к выходу. Меня грызла тревога, хотелось выйти за пределы деревни, найти стражников и убедиться, что с ними всё в порядке.

Но сегодня, похоже, был хороший день. Не успели мы с Риком приблизиться к дому, как оттуда послышались знакомые голоса. Я выпустила руку своего спутника и бросилась встречать Рапшу с Эльмом, и, к их удивлению и смущению, обниматься, будто мы сто лет не виделись.

— Будет вам, госпожа Ания, — пробасил Рапша, погладив меня по спине, — мы ж не сопливые мальчишки какие. Походили, посмотрели и вернулись. Тихо, спокойно везде, да так спокойно, что страшно делается…

— За пределами деревни Тэни начали пропадать люди, — пробормотала я. — И, может быть, не только Тэни… Мы должны, обязаны найти того, кто вызывает демонов, и заставить его заплатить за всё!

Рик слегка сжал моё плечо, привлекая к себе внимание.

— Мы найдём его, Ани, — негромко, но очень зло произнёс он. — И клянусь тебе, он не уйдёт безнаказанным.

— Ани! Этот не срезай, он несъедобный!

Моя рука с ножом замерла над сереньким грибом, который рос на сухом поваленном дереве, наполовину утонувшем в снегу. Рик немедленно пояснил:

— Он пригоден только для того, чтобы из него лекарства делать. Так Хальда говорила, а уж она в грибах смыслит побольше моего.

— Госпожа Ания! — Рапша подошёл ко мне с целой корзинкой блестящих, оранжево-жёлтых грибов. — Смотрите, сколько я нашёл!

Рик опытным глазом осмотрел добычу.

— Снежный гриб. Хорошая штука, вкусная, — одобрил он, трогая покрытые пушком ножки, — только жарить будем шляпки, а всё остальное выкинем.

Эльм не принимал участия в собирательстве — он только сопровождал нас, то и дело прислушиваясь к разным звукам и не спуская ладони с рукояти меча.

В лесу было тихо и спокойно, как и сказал Рапша. Сколько я ни пыталась учуять запах опасности, её не было, и сейчас меня это вполне устраивало.

— Рик, а вот эти жёлтые, что ты собрал, точно съедобны? — Я с сомнением окинула взглядом россыпь совершенно непривлекательных с виду грибов в корзинке Рика.

Он цокнул языком:

— Обижаешь, милая Ани! Это не какой-нибудь трутовик, а чиэйя, растущая в Эйлемари круглый год. Из неё Хальда мне столько грибных супов сварила, что я потерял им счёт.

— Ладно, — сдалась я, убирая нож, — чиэйя так чиэйя. Между прочим, гриб, из которого можно приготовить лекарство, нам бы тоже пригодился!

— Но мы ведь не знаем, как это делается, — рассудительно отвечал Рик, шагая впереди; я шла за ним, а стражники — за мной. — Да и нам не до лекарств. Нужно обдумать план.

— План? Чего проще — проследить за демонами, и они приведут нас к тому, кто их вызвал!

Рик оглянулся через плечо, улыбаясь.

— Ты мастер планов, милая Ани! А если демоны не пожелают стать нашими проводниками?

— Тогда мы их просто убьём, — пожала плечами я… и метнулась в сторону. Все на миг замерли, а затем почти одновременно схватились за мечи.

— Вот! — Я поддела росший на мёртвой осине жёлтый гриб — точь-в-точь такой же, как те, у Рика в корзинке, и торжествующе срезала его ножом.

— Ты так не бегай, — проворчал серый, убрав руку с клинка, — я уже решил, нас сейчас атакует демон, а ты…

— А я решила сбежать. Хорошенького же ты обо мне мнения, Рикенн! — вознегодовала я, но, тем не менее, аккуратно опустила приставку «Ассту».

— Да я не это имел в виду! Просто твоё резкое движение…

Я отмахнулась, деловито срезая грибы один за другим… но на пятом нож застыл в воздухе. Мне почудился детский плач.

— Демон заманивает? — Рапша вытащил из ножен меч, Эльм и Рик сделали то же самое. Я не знала, что и думать; в прошлый раз проклятый демон прикинулся зверем. Если он примет обличье маленькой девочки, как мы сумеем его убить?

— Корзинки на землю! — скомандовал Рик. — Они нам будут только мешать.

Медленно и осторожно мы приближались к тому месту, откуда доносился плач. Из-за огромного сугроба виднелись светлая коса, край платка и юбки девочки… или демона.

— Кто ты? — Рик подошёл к ней ближе, чем мы, и я напряглась, приготовилась опутать демона паутиной иллюзий, как только он кинется в атаку.

Девочка не отвечала — она рыдала взахлёб.

— Послушай… ледяного холода нет, ничего нет, — вмешалась я. — Мне кажется, это просто ребёнок.

Рик посмотрел на меня своими серыми глазами; на лице его застыло упрямое, непреклонное выражение.

— А если нет? Если ты ошибаешься, Ани? Цена твоей ошибки может быть слишком высока! Девочка, — обратился он к бедняжке, — если ты человек, а не демон, выходи к нам, покажи свои руки. Мы посмотрим, нет ли когтей у тебя на пальцах.

— Прошлый демон был с щупальцами, — с сомнением заметила я.

— А я слышал, они разные бывают, — отрезал Рик. — Ну же! Делай, что я говорю!

Малышка вышла из-за сугроба, подняла к нам покрасневшее от слёз личико, и я узнала её. Это же та самая девочка, которая просила моего благословения в день пропажи Сетара!

— Уберите мечи! — приказала я и двинулась к ребёнку. — Я её знаю.

Рик за моей спиной недоуменно вопросил:

— Знаешь? Откуда?

Но у меня не было времени придумывать какую-то ложь — не говорить же при девочке, что я драконесса и умею летать, это разрушит всю нашу маскировку!

— Го… госпожа… — всхлипнула девочка, размазывая по щекам слёзы. — К-кто вы? Я боюсь…

— Ничего не бойся, — я подхватила её на руки — маленькая, худенькая, она почти ничего не весила. — Как ты сюда попала?

По пути малышка путано объяснила, что убежала слишком далеко и заблудилась. Звали её Дэрна, и жила она в соседней деревне, не в нашей, а сама была ученицей тамошнего жреца. Понять что-то из рассказа, прерываемого плачем, было трудно, но как я поняла, Дэрна чем-то рассердила учителя, и тот её прогнал от себя.

— А я… в лес! И смотрю… заблудилась, — прерывисто вздохнула девочка. — Госпожа, господин, и вы, и вы тоже, — вытирая глаза и курносый нос, она обвела нас всех большими голубыми глазами, — кто вы все?

— Любители грибов, — усмехнулся Рик, демонстрируя ей корзинку.

— Я госпожа Ани, — быстро проговорила я, — а это мой драгоценный муженёк, Рик его имя…

— Очень драгоценный. Почти как алмаз, — пробормотал себе под нос Рик. Наверное, его смутило то, что девочка не оказалась демоном, и с помощью шуток он пытался отогнать это чувство.

— Это мои слуги, Рапша и Эльм.

Оба стражника молча кивнули маленькой Дэрне.

— Так вы настоящая госпожа! — Глаза девочки засияли, хоть и не таким невероятным восторгом, как в тот день, когда она увидела меня в драконьей форме. — Возьмите меня к себе! Учитель со мной плохо обращался… колотил… я не хочу туда, обратно.

Я спустила её на землю, и Дэрна пошла рядом, держась за мои пальцы, бормоча, как верно она мне послужит.

«Вот ещё не хватало!» — это было моей первой мыслью. Что я буду делать с этой малышкой? А если нападут демоны?

Но хорошенько обдумать эту мысль я не успела, потому что на плечо мне спикировал… почтовый голубь замка Ирр. Выронил пергамент в подставленную ладонь и унёсся, а послание заговорило обеспокоенным голосом Райле:

«Ания, девочка моя! Ты уж прости, что так фамильярно с тобой говорю, но я очень за тебя тревожусь! Этот молодой негодяй Ассту… чтоб ему пусто было, и как этот род земля носит! Столько они нам зла причинили… Ания, я в большой тревоге. Господин Тилен недавно в замок прибыл и сделал предсказание, и оно было о тебе! Господин Тилен увидел тебя с Ассту, как будто вас нить соединила! Скажи, это ведь не может быть правдой? Господин Ирр скоро прибудет и поговорит с тобой, а хорошо бы и с ним поговорил, да так, чтобы и духу этого Ассту во дворце не было! Серые драконы довольно нам жизнь попортили….»

— Негодяй Ассту, — буркнул себе под нос Рик. Лицо у него при этом было весьма выразительное.

— Серые драконы? Дворец? Предсказание? — ахнула Дэрна и прижала к губам ладошку, а я не выдержала и поспешно сожгла пергамент, уже не таясь. Увидев стёкшее с моей ладони пламя, девочка взвизгнула и отбежала в сторону.

— Дракон! Ты — дракон!

— Драконесса, если на то пошло, — устало поправила я, опуская руку. — Чёрная. Та самая, которая дала тебе благословение… да, похоже, это ни к чему не привело.

Весь оставшийся до деревни путь Дэрна уверяла, что никому не расскажет мою тайну, если только я возьму её к себе. Примирившись с этим в мыслях, я сказала вслух:

— Ну ладно, Дэрна.

Ответом была бурная радость. Малышка твердила, что моё благословение всё-таки пошло ей на пользу — избавившись от злого учителя, она, Дэрна, будет служить не кому-нибудь, а драконессе!

— Только не кричи так громко, — предостерегла я. Можно ли вообще доверять тайну такой малютке, мелькнула у меня полная сомнения мысль. На вид Дэрне было не больше пяти лет.

— Твоя тайна останется у меня вот здесь, — девочка приложила ладошку к груди и многозначительно подмигнула мне.

Рик нагнал нас и, пока Дэрна ближе знакомилась с Рапшей и Эльмом, спрашивая, как живётся у такой замечательной госпожи, как я, вполголоса поинтересовался:

— Так что там было про Тилена и нить? Провидец сказал, что мы будем вместе? Так пусть и передаст твоему брату.

— Боюсь, — невесело отозвалась я, — для него и этого недостаточно, чтобы позволить нам с тобой…

Рик не дал мне закончить.

— Позволить? А разве мы его спрашиваем?

— Нет, — замотала я головой. — Нет, не спрашиваем! Но вдруг Каэм придумает что-то, чтобы разлучить нас…

Рик приложил палец к моим губам и шепнул мне:

— Ничего не бойся. У него нет права тебя принуждать. А если посмеет, я сам поговорю с ним.

Я спала крепко, только раз пробудилась на рассвете, услышав, как на улице кричат: «Вставайте! Поднимайтесь, старейшина Лэймори и жрец Унлик говорить будут!» Очень не хотелось вставать, я плотнее завернулась в шерстяное одеяло и пробормотала:

— Сейчас, сейчас…

Моего лба коснулась чья-то ласковая ладонь, и голос Рика произнёс:

— Не надо, лежи, Ани. Я сам выйду.

Довольная тем, что могу спать дальше, я накрыла голову подушкой, чтобы меня больше никто не разбудил криками, и уплыла в блаженную темноту.

Встала я, когда в окна било солнце. День обещал стать тёплым для зимы, сосульки подтаивали и падали с крыши. Сетар невозмутимо клевал мух, которых ещё вчера наловила Илина. У неё это получалось очень ловко — хлоп в ладоши, и оглушённая муха падает на земляной пол.

Одеваясь в простое серое платье, я удивлялась, почему в доме так тихо и не слышно голосов, даже маленькая Дэрна молчала. Впрочем, когда я шагнула за порог своей каморки, девочка выбежала мне навстречу, обняла и, сияя удивительно светлыми глазами, воскликнула:

— Доброе утро!

В руках у неё был помявшийся букетик цветов. Те самые хизани, которые растут в любое время года, даже зимой. Цветы, с некоторых пор связанные для меня с Риком.

— Доброе, — улыбнулась я, когда девочка отступила назад. Осмотрела её с ног до головы — эту поношенную одежду нужно будет выбросить, а вместо неё сшить Дэрне что-то новое.

— Я читала утреннюю молитву, — помахивая букетиком, Дэрна шла следом за мной к столу, — чтобы у вас всё хорошо было, госпожа Ани! У вас и у меня, у господина Рика, у Илины, — с немой служанкой она уже познакомилась, — у Рапши и Эльма…

Без запинки выговорив все имена, малышка взобралась на скамью и села, болтая ножками. Цветы Дэрна положила рядом.

Я тоже примостилась у стола и пододвинула к себе тарелку с кашей, недоумевая, где все. Илина неслышной тенью ходила туда и сюда, передавая нам ложки, кружки с молоком и масло.

— Госпожа, вы… вы спали, а за окном крикнули, — Дэрна явно догадалась, о чём я хочу спросить, — господин Рик, Рапша и Эльм туда пошли…

Хлопнула дверь, и на пороге возник Эльм с ведром колодезной воды. Снял сапоги и, приветствовав меня словами: «Доброе утро, госпожа», вручил ведро Илине.

— Пусть он расскажет! — говоря с набитым ртом, Дэрна ткнула пальчиком в сторону стражника.

Выяснилось, что на рассвете прошло собрание всех крестьян под предводительством старейшины Лэймори и Унлика, того самого «святого жреца». Решили, что пришло время для создания небольшого отряда демоноборцев, и Рик, вместе с Рапшей и Эльмом пришедший на собрание, постарался, чтобы главой отряда избрали его. Продемонстрировал крестьянам своё умение владеть мечом, и хотя в этом он уступал моим стражникам, особенно Эльму, зато на голову превосходил всех остальных.

— Сейчас по другим деревням походят и ещё людей в отряд наберут, — завершил свой рассказ Эльм. — А мне господин Рик велел на всякий случай оставаться с вами.

Я покрутила ложку в руках.

— Демоноборцы, ишь ты! А я? А как же я?

Илина бросила на меня удивлённый взгляд, Дэрна в испуге схватила за рукав:

— Госпожа Ани! Не ходите с ними, а вдруг… Я не хочу, чтобы вас демон ранил, или душу вашу съел! Вы хорошая! — В глазах девочки заблестели слёзы.

— Не съест, — я подмигнула Дэрне, напоминая ей о нашей тайне — малышка ведь знала, что я драконесса. Но она всё равно продолжала цепляться за меня и смотрела со страхом. Будто я вознамерилась прямо сейчас выскочить из дома и побежать следом за отрядом демоноборцев.

— Господин Рик передавал, чтобы вы остались, — тихо сказал Эльм, не глядя мне в глаза. — Боится он за вас.

Я отложила всё ещё чистую ложку и нахмурилась.

— Боится, вот как! Это ещё не даёт Рику права решать, пойду я или останусь.

«Я такая же квизари, как и он, ничуть не хуже», — так и вертелось на языке, но не при Илине же это говорить? Пришлось сдержаться и добавить, чтобы все успокоились:

— Ладно, сегодня пусть будет так. Но я поговорю с Риком и завтра тоже присоединюсь к отряду демоноборцев!

Утренняя трапеза прошла в полном молчании. Когда я уже прихлёбывала из кружки молоко, в дверь громко и требовательно постучали; чуть не поперхнувшись, я велела Эльму открыть.

— Да благословит Невидимый Бог обитателей дома сего! — послышался такой приторный голос, что мне немедленно захотелось выпить воды. Я досадливо отставила кружку и увидела, как Дэрна съёжилась, словно пытаясь сделаться ещё меньше, и прикрыла голову дрожащими ручонками.

— Госпожа Ани, если не ошибаюсь? — Как только я повернулась к вновь прибывшему, он тут же поклонился, демонстрируя мне блестящую розовую лысину. Одет был гость в мешковатый балахон, некогда белый, а теперь порядком испачканный. Выпрямившись, жрец — это мог быть лишь жрец и никто более — так широко улыбнулся, что уголки его губ разъехались в разные стороны.

— Дитя! — воскликнул он, глядя на маленькую Дэрну. — Как я рад, что нашёл тебя!

Я покосилась на неё:

— Это твой учитель?

— Да, госпожа Ани. Вы же не отдадите меня ему? — Подбородок девочки задрожал, а глаза уже второй раз за утро наполнились слезами.

Жрец объяснил, что пропажу Дэрны обнаружил вчера вечером, и вначале «горестно оплакал её», думая, что малышку съел волк в лесу. А затем, расспросив отряд демоноборцев, пришедший в деревню, узнал, что с Дэрной всё хорошо, её подобрала в лесу «прекрасная и добрая госпожа».

— Дэрна — моя ученица, я отвечаю за неё перед Невидимым Богом, — гладко текла речь жреца, — и я хотел бы…

Глядя на то, как он облизывает губы и как жадно блестят его выпуклые глаза, я вспомнила Эйль-Хассу из дворца и то, как она торговалась за своих слуг.

— Сколько? — прервала я излияния жреца. Он заморгал красными веками:

— Простите, что?

— Сколько вы хотите за то, чтобы я забрала у вас Дэрну? — Оглянувшись на малышку, я увидела, какой надеждой засветилось её лицо. Дэрна стиснула кулачки — должно быть, для того, чтобы руки не тряслись.

Но жрец удивил меня.

— Нисколько, — твёрдо произнёс он, выпрямляясь и стараясь казаться выше ростом. — Своих учеников я никому не продаю.

— А я не покупаю Дэрну, я выкупаю её. Серебряный бластр, может быть?

— Нет! — категорично отрезал жрец. На пару мгновений я растерялась — неужели мне померещился алчный блеск в его глазах? Но тут же сообразила, в чём дело — старый негодяй просто хотел поторговаться, как следует! Заодно и обелить себя в моих глазах.

На трёх золотых бластрах жрец «сдался» и со вздохом обронил:

— Ладно.

Дэрна совсем уж неприлично взвизгнула от радости и бросилась ко мне в объятия. Поглаживая её по голове, я велела Эльму принести мою кожаную сумку и вынуть из неё кошель.

— Вот вам даже четыре золотых бластра, — отсчитала я, с лёгким омерзением глядя на то, как задрожала от жадности протянутая рука жреца, — извольте убираться отсюда, и чтобы я вас больше никогда рядом с Дэрной не видела!

Жрец с поклоном принял деньги и сделал шаг назад, к двери.

— Будьте спокойны, госпожа Ани — я человек честный.

С этими словами он покинул дом, и, когда за ним стукнула дверь, я расслабила напряжённые плечи. Хорошо, когда ты «госпожа», и у тебя много денег! Не могла и представить себе, что позволю мерзкому жрецу утащить с собой плачущую Дэрну.

— Всё закончилось, — я достала из сумки белый платок и вытерла ей лицо. — Ну, а теперь допивай молоко, и мы пойдём на улицу играть.

Дэрна счастливо улыбнулась, комкая мой платок в руках:

— В снежки играть?

— А как же. И снеговика слепим, — я подмигнула ей, думая, что, возможно, не так уж и был неправ Рик, оставляя меня сегодня в доме.

Ведь если б я ушла с отрядом демоноборцев, жрец забрал бы Дэрну, и потом ищи её! Жалко было девчушку, всё-таки она доверилась мне.

А доверие — не предают.

Мы с Дэрной долго лепили снеговика. Девочка соорудила перед ним нечто вроде алтаря, а на том — алтарную чашу. Я не мешала ей — моей заботой было как можно больше увеличить рост снежной фигуры, а ещё я решила приделать ей птичьи крылья. Получилось невероятно и красиво. Дэрна восторженно смотрела на то, как я с помощью щепки вырезаю снеговику лицо. Глаза, рот, нос бы прилепить, и готово… Перчатки, которые я надела на руки, уже промокли, как и платье с накидкой, но я слишком увлеклась, чтобы остановиться.

— Человек-птица из легенд, не так ли? — прозвучал совсем близко знакомый и такой родной, но сейчас испугавший меня голос. Я выронила горсть снега и судорожно обернулась.

Он стоял в пяти шагах от меня и Дэрны — высокий, в тёмном плаще, который наверняка скрывал под собой драконью одежду. Каэм стянул капюшон, обнажая черноволосую голову, и взглянул на меня ничего не выражающим взглядом. У меня всё заледенело внутри — таким я видела брата много лет тому назад, когда он ещё не полюбил Алану. И нипочём не показывал, что любит меня.

— Вы кто такой, господин? — Дэрна не сводила с него глаз. Но Каэм даже не обратил на бедную малышку внимания — оно всё было приковано ко мне.

— Здравствуй, сестра.

— Здравствуй, — я помедлила и, услышав, как Дэрна чихнула, велела ей идти в дом и поскорее садиться к горящему очагу. Девочка заупрямилась, явно желая послушать, о чём мы будем говорить; мне пришлось повысить тон, чтобы обиженная Дэрна убежала и скрылась за дверью.

Каэм кивнул на дом:

— Он здесь?

— Кто? — глупо переспросила я, соображая, что мне теперь делать.

— Ассту, — это короткое слово брат произнёс с такой колючей ненавистью, что мне стало нехорошо. Только бы Рик не вернулся раньше времени!

— Нет, — сухо ответила я, отвернулась к снеговику и вновь попыталась приладить ему нос.

— Ания, повернись ко мне лицом, когда я с тобой разговариваю, — потребовал Каэм, и я услышала скрип снега за спиной, но даже не подумала делать, как мне сказали.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Каэм. Я увидела по тебе, что ты уже всё решил! Так вот, — я с силой воткнула ледышку в снеговика, — будь добр, не решай за меня!

Наступившее молчание буквально давило на меня, пока брат не заговорил снова:

— Да, он действительно задурил тебе голову. Ания, ты же понимаешь, что я не допущу, чтобы ты связала свою жизнь с Ассту? — Казалось, он с трудом сдерживает ярость, и мне стало не по себе. Слишком давно я не знала Каэма таким злым.

А ведь совсем недавно мы обнимались, говорили о зелье, о магии, о всяком разном… При мысли об этом у меня защипало глаза.

— Ания, — Каэм всё-таки заставил меня повернуться к нему, вытер мне слёзы, стащил промокшие перчатки с моих рук и стиснул их своими тёплыми ладонями, — Ания, что с тобой творится?

В его голосе звучала настоящая, живая тревога. Не ледяной вопрос. Но смотреть на Каэма я всё ещё боялась — и, всхлипнув, помотала головой.

— Послушай, я не хочу ссориться. Выслушай меня, обещай, что выслушаешь!

И он ответил: «Да».

Когда мы вдвоём зашли в дом, Илина была занята уборкой. Малышки я не заметила, как и Эльма — успел сбежать? Служанка поклонилась гостю, и я хотела распорядиться, чтобы она подала на стол, но Каэм решительно отказался от небогатого угощения:

— Я не за этим… пришёл.

И сделал знак, чтобы я отослала Илину. Недовольная девушка удалилась к себе, и на всякий случай я проследила, чтобы она плотно закрыла дверь. Рассказать о наших тайнах Илина не сможет, но, в конце концов, она неплохо умела рисовать.

— Ты хотела, чтобы я выслушал тебя, — бесстрастно произнёс Каэм, когда я вернулась к нему. Он сел на скамью, едва не затрещавшую под его весом, и вытянул под столом свои длинные ноги. — Начинай.

Это оказалось тяжелее, чем я думала. Все аргументы в пользу Рика уже не были столь убедительны, я говорила сбивчиво, а под пристальным взглядом Каэма — ещё и чересчур взволнованно.

— Ты упускаешь из виду одну важную вещь, Ания, — сказал он, дождавшись, пока я закончу. — Даже если Рик не таков, как его родичи, это не значит, что ты можешь вступить с ним в какие-либо… отношения, — что-то вроде отвращения проступило в лице Каэма, бледном и холодном, как снег за стенами дома. — Ассту — наши кровные враги. И я запрещаю тебе…

— Запрещаешь? — Я не выдержала. — Ты не смеешь! Не имеешь права! Я уже взрослая!

— Ания…

— И не смотри на меня с упрёком, будто я виновата, я же ничего плохого не сделала!

Я чувствовала, что щёки горят, а к глазам опять подступили слёзы.

— И чтоб ты знал, между нами нить! Понимаешь?! Ты не можешь противиться судьбе!

Сказала — и сама же зажала себе рот, но было поздно.

У Каэма сделался такой вид, словно я дала ему пощёчину. Брат стремительно поднялся из-за стола и шагнул ко мне, а я попятилась.

— Та самая? — Он впился в меня глазами, словно хотел вытянуть наружу злосчастную нить любви и разорвать её собственными руками.

— Д-да… та самая, — пробормотала я. Как будто другие бывают!

Каэм отвернулся и словно задумался. Я с тревогой смотрела на него, ждала, что скажет, и в моём глупом сердце начала теплиться надежда…

— Нет, Ания, — его слова падали тяжело, как камни. — Знаю, ты будешь злиться на меня, проклинать, долго не простишь. Но ради твоего же блага…

О, как я ненавидела эти слова! Как часто слышала их в детстве, когда брат запрещал мне всё, что только мог запретить!

— Ради твоего же блага, — повторил Каэм, не глядя на меня, — я заберу тебя домой, в замок Ирр. Или…

Он сделал паузу, пока я боролась с собой, пытаясь не заплакать и не кинуться на него с кулаками.

— Или же ты останешься в Бланкастре, на службе квизари. Но в таком случае тебе придётся заключить брак с благородным альгахри Ниарвеном.

— Что? — я подумала, что ослышалась. — Ты же говорил, что дашь мне право выбора! А я за Ниарвена не хочу!..

Каэм посмотрел на меня с грустью.

— И я даю его тебе. Ания, не смотри на меня, как на врага. Я хочу тебе лишь добра…

— Значит, либо замок Ирр и никакой службы, либо служба и брак с альгахри? — перебила я. До сих пор не верилось, что всё это не сон, что моими словами и желаниями пренебрегли, что я снова вижу перед собой того, прежнего Каэма. — А… как же нить?

Лицо его стало жёстким.

— Она должна порваться, Ания. Должна, и я приложу все усилия для этого, — в его голосе прозвучал оттенок угрозы, от которой мне стало зябко, хотя совсем недалеко пылал очаг.

— Значит, мы с Аланой ошиблись. Ты вовсе не изменился. Просто получил то, что хотел, и притворялся добрым, пока всё шло по-твоему. Но стоило мне поступить вразрез с твоими планами, ты показал себя настоящего! Злого и мстительного! Кому ты хочешь отомстить, за что?! Рик и так довольно натерпелся!

Теперь Каэм выглядел ошеломлённым.

— Ания…

— Да что «Ания»! Уходи, — я махнула рукой в сторону двери. — Не хочу тебя видеть. И не хочу ничего выбирать! Я останусь с Риком.

Несколько мгновений мне казалось, что Каэм схватит меня за руку и потащит за собой, невзирая на сопротивление. Но он сдержался, направился к двери и, прежде чем выйти, мрачно произнёс:

— Это Ассту настроил тебя против меня. Узнаю их фамильную хитрость! Ания, как только будешь готова спокойно и рассудительно поговорить со мной, пришлёшь письмо. А я даю тебе сроку три дня, не больше. До тех пор я буду во дворце благородного альгахри Ниарвена из рода Каль. Жду твоего решения!

И только когда он ушёл, я дала волю рыданиям.

Рик

Жрец Унлик, хоть и выглядел хилым и ни на что не способным, был вооружён топором так же, как и люди из отряда. В ответ на мой удивлённый взгляд жрец пустился в разглагольствования:

— Когда-то, во времена первых демоноборцев, и мы, служители Невидимого Бога, владели оружием! Вы слышали историю Хайдрика Благонравного, господин Рик?

— Не слышал, — ответил я, шагая во главе отряда и чутко прислушиваясь к каждому шороху. — Да и тебе бы посоветовал рассказать её позже, как только мы разделаем первого демона, как свинью!

Жрец умолк, и вид у него был недовольный, но плевать я на это хотел. У меня и без Унлика с его рассказами было дурное настроение.

Ани осталась в деревне, а меня то и дело брало сомнение, что я правильно поступил, не разбудив её. Будь Ани рядом, в её безопасности не приходилось бы сомневаться. А сейчас я мог только надеяться, что защита жреца непробиваема, а наш отряд доберётся до демонов и покончит с ними раньше, чем эти твари осмелеют и полезут штурмовать Тэни.

— Разделимся на четыре части, — сказал я отряду, остановившись посреди снежной поляны и положив руку на меч, — и разойдёмся в четыре стороны не больше, чем на пять сотен шагов. Почуете демонов холод — сразу назад и позовёте товарищей. Поняли?

— Поняли, господин Рик, — сухо отозвался жрец, почёсывая свою пегую бороду, стоявшую торчком. Вид у него был забавный — ни дать ни взять воинственный воробей. Но лучше так, чем какой-нибудь трясущийся Дэгриэль.

— Есть у меня мыслишка, — выступил вперёд приземистый коротышка поперёк себя шире, тоже бородатый, но смуглый и черноволосый. — Раньше как было? Ты как нам говорил, Унлик? Демо-но-пок-лон-ни-ки, — крестьянин произнёс это по слогам и с явным трудом, — алтари строили, как мы в храмах строим. Там, на алтаре, кровь проливали и демонов своих проклятых звали. Так давайте алтарь найдём!

Остальные одобрительно загалдели, а жрец хлопнул коротышку по плечу:

— Умный малый!

Было решено, что при виде алтаря та часть отряда, которая окажется рядом, тоже вернётся на поляну, свистнет три раза, и если кто услышит — хорошо, а нет — подождёт. Алтарь никуда не убежит. Знать бы ещё, как он выглядит!

Едва я заикнулся об этом, как жрец Унлик с готовностью объяснил:

— Такой же круг, как у нас в храме. Но в нём следы крови и кругом разбросаны чёрные камни. Священные Свитки гласят, что чёрный камень символизирует душу демонопоклонника и всё их учение, которое надобно стереть с лица земли!

— Так пойдём же и сделаем это! — провозгласил я. Меня поддержали яростными выкриками — из сорока членов отряда, которых мы набрали в трёх деревнях, половина пострадала от демонов. У кого-то пропали родственники, друзья или знакомые, а кто-то сам чуть не попал в лапы проклятых тварей, еле спасся.

— Да благословит нас всех Невидимый Бог! — сопровождаемые этими словами Унлика, мы разошлись в четыре стороны. Я оказался в одной десятке со смуглым коротышкой, и он подмигнул мне:

— Уверен, господин Рик, алтарь мы быстро найдём!

Мне бы его уверенность, я-то во всём сомневался, хоть и не подавал виду.

Снег хрустел у нас под ногами, ветки деревьев слегка качались от ветра, там и сям на деревьях виднелись то зимние грибы, то какие-нибудь наросты. Звери и птицы все как будто попрятались — недобрый знак! В задумчивости я ушёл чуть вперёд, оторвавшись от своей десятки…

Хлопанье крыльев заставило меня вздрогнуть. Я немедля выхватил меч, но тут же опустил — это оказался почтовый голубь! Сияя золотыми перьями, он сел ко мне на плечо. Я спрятал меч, отвязал от птичьей лапки пергамент, и голубь улетел.

«Я нашла письма — очень подозрительные, странные письма! Из них сразу понятно, господин Ассту, что госпожа Ари действовала не одна. Тот, кто писал ей, очевидно обо всём знал; он упрекает её, боится за неё, пишет, что любит её и в то же время ненавидит, а ещё — что жить без неё не может, и если с госпожой Ари что-то произойдёт, жизнь этого дракона наполнится болью, и птицы перестанут петь… Вы моё счастье и горе, вы мой хранитель и мой демон — так он пишет ей. Она — и красавица, и чудовище…»

— Это что такое, господин Рик? — Полный любопытства голос коротышки вынудил меня проворно сложить пергамент и сунуть к себе за пазуху.

— Моё дело, — и я пошёл быстрее, прикрикнув на остальных, чтобы живее передвигали ноги — мол, не на ярмарку отдыхать пришли, а демона и его слугу ищем!

Письмо от Эсимэ навевало плохие мысли: во дворце творится неладное. Очередная паутина, в которую могли вот-вот залететь мы с Ани. Шагая по лесу и не забывая прислушиваться и приглядываться, я решил, что придётся побеседовать с альгахри Ниарвеном. Вот только вернёмся, зайду в тронную залу и заставлю правителя белых драконов меня выслушать! Может, тогда и узнаем, какую именно змею Ниарвен пригрел на груди…

— Эге! — В один миг я обнаружил, что мои спутники куда-то подевались. Только что шли за мной, а теперь стало тихо, со всех сторон наползал кладбищенский холод, и люди исчезли.

Я медленно, в полной тишине вынул меч из ножен и приготовился атаковать. Только появись, демон, и тебе конец. Сердце отстукивало мгновения один за другим, в лесу как будто потемнело, хотя стоял солнечный день. А я ждал…

Зашуршали кусты за спиной. Резко повернувшись, я приставил меч к груди опешившего коротышки.

— Господин Рик! — Он нелепо хохотнул, не глядя на меня. — Да я это, я…

— Где остальные? — резко спросил я.

— Невдалеке. Да вы меч-то уберите, — коротышка облизнул толстые синеватые губы.

Но я не торопился. Что-то в нём было не так; коротышка успел сильно побледнеть с тех пор, как я видел его в последний раз.

— Уберу, — я чуть шевельнул клинком. — Только сначала скажи молитву, хотя бы первые несколько слов. Да благословит… нас…

— Перводемон, Тёмный Хранитель, от которого все мы произошли! — прошипел коротышка, поднимая голову. Выкатил свои белые, лишённые радужек глаза, и мой меч сковало льдом раньше, чем я успел бы ударить.

А затем началось превращение. Вмиг демон вырос и сбросил человеческое обличье! Но я не растерялся.

— Получай вот это! — Пламя побежало по клинку, растопив лёд, и я атаковал. Демон уклонился от удара, прыгнул на меня.

Этот не был похож на своего собрата в Кейглауне — никаких щупалец, скорее схожесть с диким зверем. Когти мелькнули рядом с моей головой. Я присел, неуклюже рубанул демона по ногам. Тот взвыл.

Я выпрямился, стал полосовать растерявшегося демона по морде, груди, протянутым когтистым лапам. Его визг был омерзителен — словно водили ножом по стеклу.

Некая интуиция подсказала мне, что надо обернуться. Я сделал это удивительно вовремя, чтобы обнаружить перед собой второго демона.

Этот стоял не на двух ногах, а на четырёх лапах. И походил на гигантского, светящегося волка. Я встретил его в полёте ударом меча, и на снег полилась демонская кровь.

Первый успел прийти в себя, вытянул лапу, и моя правая нога онемела от холода. Я едва не упал, выругался и стряхнул второго, воющего от боли демона со своего клинка.

— Они здесь! — заорал я что было сил — авось услышат люди из отряда. Заметил справа движение, кинулся прочь, подволакивая правую ногу. Израненный демон зашипел, будто раскалённое масло на сковороде, очутился рядом и вогнал мне ледяной коготь в бок… А затем повалился на землю и остался недвижим.

Стиснув зубы, я попытался встать, но не смог. Боли почти не чувствовал. Прижав к боку ладонь, я смотрел в небо — вниз стремительно спускался чёрный дракон. А вернее, драконесса.

Я металась по дому, соображая, что мне делать. Какое счастье, что Рика здесь не оказалось, иначе они с Каэмом наверняка сошлись бы в драке. И если б один из них убил или покалечил другого, я не смогла бы взглянуть в лицо победителю до конца своих дней!

Из каморки вышла Илина, ведя за руку маленькую Дэрну, переодетую в сухое, уже не шмыгавшую носом. И девочка тотчас подбежала ко мне:

— Госпожа Ани, это ваш брат? А что он тут делает? Он же не приехал вас забрать?! А где его слуги, и почему он не остановился у нас…

Слова полились из Дэрны нескончаемым потоком; Илина издала звук, который долженствовал изображать смех, однако мне было совсем не до веселья. Не полетит ли Каэм разыскивать Рика? Сомнительно, чтобы благородный муж из рода Ирр бросался по следам разорённого и презираемого Ассту, но кто ж знает!

Поразмыслив, я надела на себя плотную шерстяную накидку, взяла кожаную сумку со стола. Кто-то открывал её, или я сама забыла хорошенько стянуть тесёмки?..

— Госпожа Ани, — Дэрна трещала как сорока, словно не замечая моих приготовлений в дорогу, — как зовут вашего брата?

— Каэм, — я отвлеклась от своих мыслей.

Девочка улыбнулась.

— Он был бы очень красив, если б улыбался.

Я подивилась её словам — в пять лет я меньше всего думала о чьей-либо красоте. Поистине, человеческие отпрыски взрослеют быстрее!

— Илина, присмотришь за Сетаром. И за Дэрной заодно.

— А вы куда? — настороженно поинтересовалась малютка. Немая служанка лишь кивнула в знак согласия.

Я деланно улыбнулась:

— Прогуляюсь немного. Посмотрю, какая там на улице погода.

Дэрна широко раскрыла свои большие светлые глаза:

— Вы хотите из деревни выйти, госпожа Ани? Не надо, там же демоны!

— Не бойся, справлюсь, — я приложила палец к губам девочки и многозначительно подмигнула ей. Дэрна замолчала и открыла потом ротик только для того, чтобы попрощаться со мной.

Появился Эльм, но и ему я запретила следовать за собой, а вместо этого велела охранять дом во что бы то ни стало, если вдруг появятся демоны.

Чувство беспокойства выросло во мне, едва я шагнула за порог. Нить пульсировала, и, пройдя около пятидесяти шагов, я ощутила, как к горлу подступает паника.

Рик. С ним что-то или уже случилось, или вот-вот случится.

У меня не было времени. Мне катастрофически не хватало времени!..

Вблизи лесов я решилась. Приняла драконью форму, подхватила в когти сумку и решительно взмыла вверх. Отсюда увижу Рика, спущусь к нему и помогу! И пусть тайна будет раскрыта, и мы не сможем выполнить задание Хэг-Дааля — всё лучше, чем потерять Рика.

Скорее же, скорее!

Где-то там, в лесу, огромный демон сражался с полудесятком вооружённых человек, и, пролетая над ними, я распахнула пасть и исторгла из неё столб пламени. Вслед мне зазвучал визг демона — похоже, отвлёкся на меня и пропустил удар, — и торжествующие вопли крестьян.

Я закружилась над голыми верхушками деревьев, дрожавшими на ветру. Мой нос учуял запах крови и смерти, нить взвилась, и я нырнула вниз.

К Рику.

Он лежал на земле, и лицо его было белее, чем ледяной коготь, торчавший в боку. Бросив сумку в снег, я приняла человеческую форму и метнулась к Рику. Он моргнул и слабо улыбнулся. Рядом с ним издыхал демон в форме огромного призрачного волка. Второй, весь в ранах, был уже мёртв, а снег — покрыт тёмными пятнами.

— Ани… милая жёнушка Ани, — Рик попытался коснуться моей руки. Я прижала его ладонь к щеке, и мои глаза наполнились слезами.

— Ещё нет, но… я не отказала бы тебе.

— Рад это слышать, — бледно улыбнулся Рик. — Правда, я не уверен, что исцелюсь.

— Это ты не уверен! — Я выпустила его руку и вскочила на ноги. — А у меня всё с собой, и уж будь спокоен, Ассту-Рикенн, я тебе умереть не позволю!

Я села прямо на снег, подобрав юбку, и стала возиться в сумке.

— Думаешь… поможет? — выдохнул Рик, когда я встала рядом с ним на колени, аккуратно вытянула из раны ледяной коготь и принялась обрабатывать её красной жидкостью из пузырька нянюшки Райле.

— Помолчи, — ответила я, — тебе и так больно.

Время по милости Невидимого Бога застыло, как желе на праздничном столе альгахри Ниарвена. Я смачивала тряпочку в снадобье до тех пор, пока кровь у Рика не остановилась, а его ране перестала грозить опасность заражения.

— Ну вот, а ещё хотел меня дома оставить… Теперь тебя нужно перевязать, — едва я произнесла эти слова, как послышался шум и шорох раздвигаемых кустов за спиной, раздался озабоченный голос Рапши:

— Госпожа Ани!

— Перевяжите ему рану, — велела я, отступая от Рика и оглядываясь на демоноборцев с топорами в руках. — Чего ждёте? Живо!

В моём голосе вдруг прорезались металлические нотки. Так брат разговаривал с провинившимися слугами. Местные жители ни в чём передо мной не провинились, да и слугами не были, и тем не менее, с готовностью бросились исполнять все мои приказания.

Совсем скоро Рик стоял на ногах, ещё слабый, опирающийся на руку стражника, но моё сердце пело — серый дракон спасён.

— Госпожа, — ко мне подошёл худой, с пронзительными глазами жрец Унлик, — как вам удалось так быстро добраться сюда?

Лоб у него был перетянут повязкой, из порезов на щеках и шее сочилась кровь. Протянув жрецу пузырёк с остатками снадобья, я ответила почти честно:

— Прилетела на чёрном драконе.

Демоноборцы зашептались, но жрец велел им замолчать и, пока мы возвращались в деревню, рассказывал о потерях своего отряда. Демоны, как выяснилось, напали по двое-трое на каждый десяток человек, разделившихся, чтобы исследовать местность. Успешнее всего с демонами сразилась десятка Рика.

— Сам я справился с демоном топором и молитвой. Алтаря мы так и не нашли, — жрец стёр влажной тряпкой кровь с лица. Мрачный, сокрушённый, всё это время он как будто смотрел куда-то внутрь себя, но теперь взор Унлика обратился ко мне.

— Хотелось бы выслушать вашу историю, прекрасная и отважная госпожа Ани. Что это за дракон и каким образом он позволил вам сесть к нему на спину?

Я улыбнулась жрецу невиннейшей из своих улыбок.

— Будем считать, это то, что вы, служители Невидимого Бога, именуете в своих храмах чудом.

Такой ответ Унлика явно не удовлетворил.

— Но ведь у любого чуда есть основания, не так ли, благочестивая госпожа Ани?

Я пожала плечами.

— Драконы кое-чем мне обязаны. Этого достаточно.

Даже если Унлик считал, что нет, приставать ко мне с расспросами он больше не стал. Я облегчённо вздохнула и вернулась к тому, с кем действительно хотела разговаривать — к Рику.

— Как ты себя чувствуешь? — тихонько спросила я, беря его за руку. Ответом мне были тёплый взгляд и улыбка, пусть и немного усталая.

— Лучше, чем могло быть. Ты спасла меня, милая Ани.

— Как и ты меня — в Кейглауне, — напомнила я. Даже раненый, Рик умудрялся шутить — он приподнял брови с деланным разочарованием и чем-то похожим на скорбь.

— Только не говори, что спасла мою жалкую шкуру, думая лишь об уплате долга.

— А вот насчёт этого, — я подмигнула ему и поцеловала в губы, на которые то и дело падали косые снежинки, — я предоставлю тебе возможность гадать самому.

«Ания, я не буду тратить время на приветствия, просто скажу, что лечу к тебе в Бланкастру.

Я пытался поговорить с Каэмом, убедить его, что нет ничего страшного в том, чтобы ты и Рик помирили два враждующих рода — Ирр и Ассту. Твой брат не только против этого, он ещё и написал мне, что готов на всё, лишь бы не допустить вашего брака…»

— Не сомневаюсь, — пробормотала я вслух.

«…Опасаюсь, что Каэм совершит страшную ошибку. В гневе он заявил, что в тот же день, когда ты станешь супругой ненавистного Ассту, изгонит тебя из рода…»

— Что? — резко и зло проговорил Рик у меня за спиной. — Твой брат сошёл с ума?!

Я дослушала письмо, в котором говорилось, что Хаарвен скоро прилетит и поможет нам, и наблюдала за тем, как пергамент рассыпается пеплом, пока ладонь Рика не легла мне на плечо.

— Милая Ани, я сам должен потолковать с твоим братом.

Я взвилась, стряхнув его руку:

— Нет! Вы покалечите друг друга и попадёте в Ирлигард за нарушение Перемирия, а я-то что буду делать?! — Повернувшись, я с мольбой посмотрела на него: — Пожалуйста, Рик, ради меня, не лети во дворец. У тебя же ещё рана не зажила!

— Я не намерен сражаться с ним, — Рик, сидевший за столом, избегал моего взгляда. — Было время, когда я охотно пролил бы кровь Ирр-Каэма, но теперь она для меня священна, — Рик, наконец, поднял голову, — ведь это та же кровь, что течёт у тебя в жилах, Ани.

Я благодарно улыбнулась, слыша, что ради меня Рик готов отринуть любые мысли о мести… а затем нахмурилась.

— Постой. Это когда ты собирался пролить кровь Каэма? И за что тебе ему мстить?

Рик выглядел раздосадованным.

— Да так… не обращай внимания, Ани.

— Ты что-то от меня скрываешь, — не отступалась я. Сложив руки на груди, впилась в него требовательным взглядом: — Рассказывай!

Стояла глубокая ночь; Илина и малютка Дэрна спали, а стражники обходили деревню, проверяя, нет ли чего подозрительного, не выбираются ли из лесов демоны — ночью этим тварям было бы легче застать людей врасплох.

— Не о чем рассказывать, — неохотно проворчал Рик. — Всё это в прошлом. Нам надо думать, как разоблачить моего наставника и уничтожить демонов. А ещё у нас есть враг во дворце, и твоя сообразительная служанка Эсимэ пришла к мысли, что это может быть связано со смертью Ари-Нейи…

— А ещё у Ингерис что-то с очками, а тот случай с Рильманом — не выдумка, — вставила я. Выходит, Рик воспринял слова Эсимэ серьёзнее, чем я тогда, в купальне. Время покажет, кто из нас прав.

Рик кивнул, вертя в руках пустую кружку из-под травяного чая.

— И всем этим надо заняться! Эсимэ обещала прислать несколько писем, но пока было только одно. Надеюсь, она в порядке, — Рик подтянул к себе пустой чайник, убедился, что в том нет ни капли воды, и отодвинул на край стола.

— Я тоже надеюсь.

«А ещё хорошо бы, чтоб ты рассказал мне обо всех подозрениях, о которых умолчал в повозке. И вообще перестал что-либо скрывать». Мне вдруг стало холодно, я обхватила плечи руками и молча смотрела, как Рик берётся за мою кожаную сумку, видимо, перепутав со своей.

— А! Это твои бутылочки! — Он вынул одну, покрутил перед собой. — А воду почему не выпила? Вкус же у неё испортится.

Воду… да… Я зачарованно смотрела, как он откупоривает бутылочку и льёт содержимое в кружку. Вода, прозрачный ручеёк… Ни цвета, ни запаха, ни вкуса. Наше с Каэмом средство, которое должно было развязать Рику язык.

С зельем что-то было не так.

— Погоди! — Я рванулась вперёд, успев выхватить у Рика кружку раньше, чем он поднёс бы её ко рту.

— Что такое? — Рик непонимающе взглянул на меня, пока я вынимала цепочку с матовым камушком из-за ворота платья.

Артефакт стал прозрачным, и в нём я увидела красную сеть кристалликов, раскинувшуюся на поверхности воды… Моя рука дрогнула, кружка полетела на пол, и содержимое её впиталось в доски.

Рик поддержал меня и помог сесть на скамью.

— Ани, это…

— Яд, — пролепетала я; слова помимо воли рвались у меня с губ. — Яд! Кристаллики иихр, которые бесследно растворяются в зелье! Кто-то подмешал их туда!

— Погоди-ка, погоди, — ничуть не испуганный Рик погладил меня по щеке, поцеловал, коснувшись сухими губами. — Откуда у тебя в сумке яд, что ты об этом не знала?

Знать бы самой! И тут страшное подозрение оледенило мне кровь: Каэм! Он так ненавидит Ассту… раньше готов был пойти на всё ради своей цели, а сейчас цель, и очень важная для него — не допустить того, чтобы я связала свою жизнь с Риком.

Я пыталась мысленно отмахиваться, возражать, но в голове всплывали новые и новые воспоминания. Вот Каэм заходит в дом, садится за стол… Моя сумка валялась тут же; откупорить бутылочку и бросить туда кристаллики было совсем нетрудно, пока я отходила в сторону.

Каэм сказал, что нить между мной и Риком должна порваться. А единственный способ это сделать, на самом деле — убить серого. Через меня, ведь я не сдам родного брата на суд, чтобы его потом отправили в Ирлигард. О, Каэм знал меня, чересчур хорошо знал!

Но как же… как он мог?! Я не выдержала и разрыдалась, и Рик привлёк меня к себе, стал гладить по голове, утешать и целовать.

— Тише, тише, милая Ани, — он достал платок и вытер мне лицо. — Посмотри, какая красивая лунная ночь. Давай прогуляемся перед домом и там же поговорим. А то мы эдак разбудим Илину и Дэрну. Хорошо?

Я обессиленно кивнула.

В ночном полумраке снег казался голубоватым и так уютно скрипел под ногами. Я плотнее натянула на голову меховой капюшон накидки, глядя вверх, на сверкающие, как бриллианты, звёзды, и стараясь успокоиться.

Рик сжал мою руку.

— Ани, ты хотела моей откровенности, правда? Насчёт того, почему я хотел отомстить твоему брату?

— Да, — прочистив горло, ответила я. Рик обнял меня за плечи и стал рассказывать — о том, как на суде Каэм приговорил его семью к наказанию; как он, Рик, отчаянно ждал милости от альгахри Иэрэма и не дождался; как вернулась из заточения мать. Она то плакала, то смеялась от радости, что снова видит сына, и рассказала, что его отец Ильгер умер в клетке, зачах, как чахнут птицы, не драконы.

— С тех пор мать чувствует себя всё хуже и хуже, — по голосу Рика было заметно, какого труда ему стоило сохранять спокойствие. — Её разум туманится день ото дня. Да и здоровье слабое. Мой наставник… он обещал вылечить мать, вернуть ей телесное и душевное здоровье, если я, — Рик глубоко вздохнул, — убью тебя.

Я вырвалась из его рук, ошеломлённая этим признанием.

— Ани, — Рик снова шагнул вплотную ко мне, голос его звучал настойчиво и убеждающе, — Ани, я отказался от мысли причинить тебе вред, как только увидел! Такую красивую и нежную… Узнав тебя, я понял, что ты и Ирр-Каэм совершенно непохожи! В тебе много того, что люди зовут человечностью, — Рик слегка усмехнулся, — но это есть и у нас, драконов! Ани, — он снова взял мои ладони в свои руки, заглянул мне в глаза, — я полюбил тебя. Ради тебя я пренебрёг местью, всеми обещаниями наставника и его расположением ко мне. И я знаю, ты тоже меня любишь. Ведь любишь, Ани? Скажи, скажи мне правду! — Он наклонился, обжигая меня своим дыханием, притягивая взгляд своими удивительными, честными глазами. Рик, мой Рик, мой дорогой кровный враг…

Я сжала руками его плечи и коснулась губами его губ.

— Люблю, — затерялось где-то в ночном сумраке, — люблю, люблю…

Из дома выпорхнул соловей, уселся на ветку ближайшего дерева и, сложив свои серые с коричневым крылышки, запел.

Меня разбудил солнечный луч, скользнувший по щеке. Я открыла глаза и снова зажмурилась, видя над собой тёмный бревенчатый потолок крестьянского дома.

Это был не сон. Всё, что вчера произошло, случилось на самом деле. Я боролась со слезами, пока рядом не появился Рик, не опустился на корточки рядом с невысокой скамьей, служившей мне постелью, и не прижал мою голову к своей груди.

— Ты знаешь, — сдавленно проговорила я, чувствуя, как щёки становятся мокрыми, — однажды мне приснился кошмар, и я начала плакать, вот как сейчас…

Я не помнила, сколько лет мне было тогда — три или четыре, а может, пять. Всё, что запечатлелось в памяти — это темнота, страх и отчаянные рыдания. Должна была прибежать Райле, но в тот день она отчего-то сильно утомилась и спала, и дверь моей комнаты распахнулась, впуская брата.

«Каэм!» — Я протянула к нему руки, и он подхватил меня, усадил к себе на колени и успокаивал, пока я не заснула. А потом, на следующее утро, Каэм был так же холоден и равнодушен, как всегда.

Но я не могла забыть этого всплеска доброты и ласковости, так ему не присущей. Я тянулась к нему, ничего не получая взамен, потому что знала, была уверена — где-то в глубине души его живёт тот Каэм с полным сочувствия голосом и заботливыми руками. Но долгие годы я видела старшего брата бесчувственным, жёстким и подчас жестоким… пока не пришла Алана. Она всё исправила.

Исправила ли? Каэм просто притворился хорошим, а на деле стал гораздо хуже, ведь он готов был моими руками расправиться с Риком, прячась за моей спиной. Что это, как не подлость? И трусость? А ведь говорил, что ничего, ничего не боится!

— От старейшины Лэймори пришёл человек, — заговорил Рик, явно стараясь отвлечь меня. — В тысяче шагов от Тэни обнаружили вход в пещеру, заваленный камнем. Представь, Ани, там могли прятать будущих жертв для вызова демонов! Есть подозрения, что где-то поблизости алтарь — и мы отправимся его искать.

Я встрепенулась.

— Рик…

— Ани, — он встал и посмотрел мне в глаза, пока я усаживалась на своей постели, убирая волосы с лица, — Ани, нас будет много. Тебе незачем идти.

Я упрямо покачала головой.

— Рик, это наше задание, наше общее задание, забыл? К тому же твоя рана ещё не зажила. Нить даст мне знать, что с тобой не всё в порядке, но вдруг я не успею?

Рик хмурился, молчал, раздумывал, а я не сводила с него глаз. Наконец, он коснулся моей щеки ладонью, просительно сказал:

— В другой раз, Ани. Послушай, я раньше сомневался, что защита Унлика, наложенная на деревню, так уж хороша, но до сих пор она себя оправдывала. Мы найдём алтарь, и я вернусь за тобой, хорошо? Задание ты не пропустишь, не бойся. Нужно ведь ещё серого застать на месте преступления. И вот тут нам с тобой лучше держаться вместе — могут понадобиться и твои, и мои силы. Пока же это просто разведка.

Я открыла рот, чтобы возразить… и тут же закрыла его обратно. Мне пришла в голову другая мысль, не самая приятная, но необходимая.

Каэм. Я должна поговорить с ним… в последний раз.

— Ладно, — буркнула я вслух, обращаясь к Рику, и он обнял меня, на прощание поцеловал в губы.

— Я вернусь не позже вечера, милая Ани. За рану не беспокойся — на подлых Ассту всё заживает, как на собаках, — говоря это, он принуждённо рассмеялся. — Жди меня.

После того, как Рик удалился, я сидела, глядя, как соловей клюёт зёрна и пьёт воду, и собираясь с силами. Мне предстоял долгий безрадостный полёт.

— Поиграем в снежки? — оживлённо спросила Дэрна, когда я уселась рядом с ней за стол и безо всякого аппетита зачерпнула ложку грибного супа. — Такой чудесный день, госпожа Ани!

Я бросила взгляд через плечо, на Рапшу, который возился у очага. Сегодня с Риком ушёл в поход Эльм.

— Пусть с тобой поиграет мой стражник, Дэрна. А мне нужно слетать кое-куда.

Рапша резко выпрямился и повернулся ко мне:

— Куда это вы собрались лететь, госпожа Ания? Одна?

— Одна, — я выдержала его насупленный взгляд. — Ты за домом присматривай, Рапша. Где Илина? Еда-то с утра, смотрю, состряпана, а ты вроде готовить не умеешь.

— Илина прихворнула, — ответил Рапша, подойдя ближе и всматриваясь в моё лицо так, будто надеялся прочитать все мои мысли. — Сегодня не придёт. А суп господин Ассту сварил.

— Вот как. Раз Илины нет, значит, за Дэрной и соловьём присматривать тебе. Справишься?

— Как же не справиться, дело нетрудное, — Рапша всё так же смотрел на меня из-под нахмуренных рыжих бровей. — Вы-то сами куда собрались, госпожа? Хоть скажите.

Я вздохнула.

— Полечу в небесный дворец, Рапша. Дело у меня есть.

К счастью, он не стал допытываться, какое.

Наспех поев супа, я поручила Дэрну заботам Рапши, набросила на плечи свою привычную меховую накидку поверх серого платья, провела гребнем по волосам и вышла на крыльцо.

Кружился-падал лёгкий, почти прозрачный снежок. Меня приветствовала прошедшая мимо крестьянка с грузом хвороста. На окраине деревни резвились несколько ребятишек — может, и Дэрна присоединится к ним.

Выйдя из деревушки, я углубилась в лес, на всякий случай зажгла огоньки на пальцах, чтобы и греться, и не бояться всякой нечисти. Но кругом было тихо, никаких демонов или их прислужников я не заметила. Что ж, тем лучше — отвлекаться не хотелось, а то как бы не развеялась дымкой вся моя решимость.

Я нащупала за пазухой знакомую бутылочку, теперь пустую. Что скажет Каэм, когда я покажу её ему? Сумеет притвориться, что ничего не знал о яде, или выдаст себя взглядом, жестом, затаённой торжествующей улыбкой в уголках губ?

Отойдя на приличное расстояние, я скрылась в облаке тёмного дыма и приняла драконью форму. Взмахнула крыльями, взлетая, набрала высоту и устремилась в небо.

Ветер усиливался и бил мне в лицо, но я не обращала на это никакого внимания. Высматривала знакомые золотые башенки, ослепительный мрамор и сияние герба рода Каль.

Облачная твердь ждала меня. Я перевоплотилась в человека, уверенно встала ногой на белоснежную, как сахар, ступеньку дворца, затем на вторую и на третью. Заколдованные двери плавно отворились передо мной, пропуская в длинные коридоры.

Я спустила с головы капюшон и расстегнула накидку, чтобы не было слишком жарко. Улыбалась страже, стоявшей на своих постах, и раскланивалась с придворными, которые попадались навстречу. Иные пытались завязать дружескую беседу:

— О, благородная Ания из рода Ирр, вы уже вернулись со своего опасного задания?

— Скорее расскажите о демонах! Вы уничтожили их?

— Где же благородный Рикенн из рода Ассту, неужели пострадал в битве с проклятыми тварями?!

Я отвечала как могла коротко и односложно; заверяла, что с Риком всё в порядке; торжественно обещала расправу с демонами; объясняла, что прилетела ненадолго. Заметив узколицего слугу, который шёл из тронной залы, я поймала его за руку и потребовала сказать мне, где находятся покои благородного Каэма из рода Ирр.

— Недалеко, госпожа, — любезно откликнулся слуга, — я провожу вас. Доложить господину Ирр о вас?..

— Нет, — я растянула губы в гримасе, весьма отдалённо похожей на улыбку, — я сама… хочу сделать ему сюрприз…

Не тот сюрприз, которого он ожидал. Мне отчего-то хотелось смеяться, пока слуга провожал меня — быть может, затем, чтобы не заплакать.

— Благодарю, можешь идти, — отпустила я слугу, постучала и, услышав знакомое: «Войдите», скользнула внутрь. Когда я прикрывала за собой дверь, мне померещилась в коридоре какая-то тень, метнувшаяся за угол. Но я тотчас выбросила это из головы.

Каэм сидел у себя на ложе, полностью одетый и с безупречно причёсанными волосами, будто готовился на приём к альгахри, и крутил в руках фиолетовый пузырёк. Увидев меня, он спрятал пузырёк и немедленно встал.

— Ания, что привело тебя… — начал Каэм, протянув руку, словно желая привлечь меня к себе.

Но я не дала ему закончить, с размаху ударив по этой руке.

— И ты ещё спрашиваешь, лжец, предатель, подлый интриган?!

Каэм был гораздо сильнее и выше меня, и его гневный взгляд мог бы напугать кого угодно, но я не дрогнула. Может быть, потому, что считала себя правой, а может, и по какой-то другой причине.

— Что это за выходка, Ания? — резко спросил он, и, наверное, сказал бы что-нибудь ещё, однако я не стала дожидаться. Вынув пустую бутылочку из-под зелья, я продемонстрировала её Каэму:

— Узнаешь?

Его чёрные брови слегка приподнялись.

— Узнаю, но какое это имеет отношение к твоему поведению?

Я пристально взглянула на него. Ни капли смущения, раскаяния, ничего. Как далеко может зайти притворство того, кто был моим старшим братом?

— Каэм, в это зелье подмешали яд. Кристаллики иихр. С помощью артефакта, выявляющего истинную суть вещей, — я показала ему матовый камешек, — я вовремя распознала яд и не позволила Рику выпить его.

Наступило тяжёлое молчание. Каэм взглядом попросил у меня цепочку с артефактом, взвесил её в ладони, посмотрел через прояснившийся камушек на бутылочку, где на дне ещё оставалось несколько капель зелья. Вот теперь — теперь я увидела изумление и потрясение на лице Каэма, столь искусно разыгранные, что, вероятно, следовало бы поаплодировать!

— Этого не может быть, — тихо произнёс он, опуская руку. Я выхватила у него свой артефакт.

— Не может быть? — Я приподняла волосы, вновь надевая цепочку на шею, и с вызовом посмотрела на Каэма, но он старательно избегал моего взгляда. Неужели — наконец-то — угрызения совести?

— Ания, это не моих рук дело. Клянусь…

— Клянёшься?! А я не верю тебе. Хаарвен написал в письме, что ты даже готов выгнать меня из рода, лишь бы не допустить моей свадьбы с Ассту! И когда ты говорил со мной… я поняла, что ты способен абсолютно на всё! Лишь бы сделать по-своему…

Каэм шагнул ближе, положил руки мне на плечи:

— Сестра, когда-то я сам совершил такую же ошибку! Я хотел породниться с ними, и ты помнишь, чем это закончилось! — В его глазах и голосе было столько боли, что я задыхалась в ней и ни словом не могла возразить. — И я хочу удержать тебя от того, о чём ты будешь жалеть всю свою жизнь! — Он сжал пальцы.

Я опомнилась и вырвалась из его хватки:

— Поэтому ты задумал отравить Рика? Чтобы я уж наверняка не смогла совершить ошибку?!

— Ания, я этого не делал!

Слёзы покатились по моим щекам — как же бессовестно с его стороны отрицать!

— Как я могу верить тебе, Каэм? После того, что я знаю о твоей ненависти к Ассту… да и кто ещё мог подмешать яд в зелье? Больше некому. У тебя была замечательная возможность сделать это, и ты ею воспользовался, — всхлипнув, я утёрла глаза. Сколько ещё мне придётся плакать? Нет, довольно! Хватит, иначе Каэм сочтёт это признаком слабости и вновь начнёт давить на меня!

Я сглотнула комок в горле и до боли закусила губу, встретившись глазами с растерянным взглядом Каэма. Он хотел снова шагнуть ко мне, утешить, что-то сказать, но я видела, как он замер, наткнувшись на ледяное выражение моего лица, и слова так и не прозвучали.

— Знаю, мне следовало бы рассказать обо всём благородному альгахри Ниарвену и отправить тебя в Ирлигард, как ты того заслуживаешь, Каэм. Но я не могу… я… с меня будет достаточно того, что обо всём этом узнает Алана. И вот это можешь забрать! Свой неучтённый артефакт! Мне не нужны больше твои подарки, — я сняла с запястья и бросила к его ногам серебряную змейку-браслет.

Каэм заметно побледнел.

— Сестра, ты не имеешь права ничего говорить Алане!.. У тебя ведь даже нет доказательств моей вины… — Он вдруг осёкся, а за моей спиной раздался звук открывающейся двери. Обернувшись, я увидела Хэг-Дааля в сопровождении двух стражников, а из коридора выглядывала любопытная мордашка Ингерис.

— Прошу прощения, благородная Ания из рода Ирр, — кротко извинился передо мной глава квизари, — что мы прерываем эту, без сомнения, увлекательную беседу. К сожалению, мы вынуждены это сделать. Служба квизари давно считает вашего брата, достойного Ирр-Каэма, подозрительным субъектом, а сегодня вы, — он грустно усмехнулся, — предоставили мне доказательство того, что мои подозрения не были беспочвенными.

Я уставилась на него:

— Вы… вы подслушивали!

Хэг-Дааль развёл руками в белых перчатках:

— Что я мог сделать? Ваше прибытие не осталось незамеченным от достойной Ларк-Ингерис, она сообщила мне, и я поспешил сюда, чтобы перехватить вас, как только выйдете, и поговорить о деле с демонами. К сожалению или к счастью, вы забыли притворить за собой дверь настолько плотно, чтобы чужие уши не стали свидетелями вашего разговора…

В пылу ярости я и правда об этом забыла!

— Погодите, — голосом Каэма можно было бы заморозить всю комнату вместе с присутствующими, — вы что же, вслед за Анией обвиняете меня в том, что я пытался её руками отравить Рикенна из рода Ассту? Вы… с ума сошли?

От него буквально шёл холод, и, выпрямившись, с грозно сверкающими глазами, мой брат выглядел совсем не похожим на преступника, прижатого к стене.

Хэг-Дааль вопросительно взглянул на меня:

— Вы расскажете, как всё было, Ания? Будьте добры, пожалуйста, передайте мне бутылочку из-под яда.

Я машинально протянула ему бутылочку; Хэг-Дааль осмотрел её, не упуская из виду ни пробки, ни полоски пергамента с символом таарагхэ, которой было обёрнуто горлышко, ничего… а затем торжественно провозгласил:

— У нас с Ингерис были основания подозревать, что достойный Ирр-Каэм, не сдержавшись, попытается уничтожить своего кровного врага. Я укрепился в подозрениях после беседы с вами, — глава квизари пронзительно посмотрел на Каэма своими синими глазами, — сомнений почти не оставалось, а теперь…

Каэм засмеялся довольно неприятным смехом, какового я не слышала у него, наверное, уже лет семь.

— Что «теперь»? Только не говорите, что я должен пойти под стражу! Это безумие, достойный Хэг-Дааль! Альгахри Ниарвен…

— …скоро узнает о вашем преступном замысле, будьте спокойны, — перебил его глава квизари и, схватив меня за руку, притянул к себе. — Отойдите, благородная Ания. Дайте своему брату возможность сдаться на милость правосудия.

Стражники шагнули вперёд, но Каэм и не думал сдаваться. С быстротой молнии он выхватил и швырнул оземь фиолетовый пузырёк. Комнату мгновенно заполонил дым, а пока мы кашляли и размахивали руками, раздался грохот разбиваемого стекла.

— Он выпрыгнул в окно! — взвизгнула Ингерис.

Моё сердце замерло, и я, опережая стражников и Хэг-Дааля, кинулась к окну. Облегчённо вздохнула — в полёте Каэм обернулся чёрным драконом и устремился вниз, размахивая огромными крыльями.

— Он улетел, — я почувствовала слабость в ногах, перед глазами у меня на пару мгновений потемнело, и я непременно упала бы, не подставь мне Хэг-Дааль свою надёжную и крепкую руку. Опираясь на неё, кое-как пришла в себя.

— Не бойтесь, благородная Ания из рода Ирр, — мягко сказал глава квизари, уводя меня из комнаты. — Далеко он не улетит.

— Я этого не хотела, — прошептала, чувствуя себя совершенно разбитой. Отчего-то у меня возникло и затем укрепилось чувство, что я совершила страшную ошибку.

— Понимаю вас, — сокрушённо вздохнул Хэг-Дааль, — всё-таки он ваш брат. Но в борьбе с преступниками нет места сантиментам, и вы, благородная Ания, как самая одарённая квизари на моей службе, должны понимать это лучше, чем кто-либо другой.

От его слов легче не становилось. Наоборот, душевная рана саднила всё больше, и единственное, чего хотелось — сбежать, забиться куда-нибудь подальше и заснуть, и чтобы наутро всё это оказалось лишь кошмарным сном.

Уходя, я оглянулась и обнаружила, что серебряная змейка-браслет исчезла с пола невесть куда.

Привычная тишина в кабинете Хэг-Дааля сейчас казалась мне раздражающей. Хотелось ударить по столу, перевернуть доску из-под тейрока, разбить стеклянную дверцу шкафа или ещё как-нибудь нарушить молчание. Я ёрзала на сиденье и бездумно смотрела на часы — песок медленно и неторопливо сыпался из верхней колбы в нижнюю, пока я не вытерпела и не перевернула часы вверх дном.

Почти одновременно с этим щёлкнула дверь, и Хэг-Дааль вернулся в комнату; за ним, опустив голову и тщательно протирая пальцами очки, следовала Ингерис.

— Наши белые драконы из рода Хэг отправились в погоню и скоро схватят вашего брата, — обратился ко мне глава квизари, присаживаясь за стол, — так что не беспокойтесь, Ания. Он не причинит никому вреда. До деревни Тэни и её окрестностей Каэм просто не успеет добраться.

Я вздохнула и ничего не ответила. Мне было так скверно, что я не находила в себе сил для облегчения. Что я скажу Алане и старой нянюшке Райле? И моим племянникам? Снова, на сей раз не желая того, род Ассту разрушил счастье нашей семьи.

— Как вы думаете, Каэма надолго отправят в Ирлигард? — Я облизала пересохшие губы. — Он… он нужен дома, в Илитане. Я заступлюсь за него перед благородным альгахри Ниарвеном! Да, мой брат виновен, но его ослепила ненависть к Ассту, и они много зла нам причинили, это ведь может послужить оправданием?

Оба моих собеседника как-то странно переглянулись, и мне не понравилось выражение снисходительной жалости на их лицах.

— Альгахри Ниарвен обязательно поговорит с вами, — Хэг-Дааль погладил меня по руке, — но сначала как следует отдохните, достойная Ирр-Ания. У вас измученный вид.

Мне и правда хотелось спать, но усилием воли я стряхнула с себя сон.

— Прежде всего я хотела бы поговорить с Эсимэ. Почему-то не нашла её ни здесь, в кабинете, ни в её спальне, — я запнулась, увидев выражение растерянности на лице Хэг-Дааля, — что-то случилось?

Ингерис, прилаживавшая на нос очки, наконец управилась с этим делом и подошла ближе:

— Ания… я знала, что ты будешь переживать… поэтому попросила благородного Дааля из рода Хэг пока не писать тебе… не расстраивать…

Ингерис делала такие значительные паузы между словами, что у меня как будто ледяные муравьи по спине поползли.

— Что с Эсимэ?!

— Тихо, успокойся, — Ингерис сжала мои руки в своих ладонях. — Она пропала. Мы не знаем, кто и зачем её похитил, но уверены, что во дворце прячется враг.

Вот оно как! Эсимэ была права — всё это связано с покойной Ари-Нейей, и когда несчастная служанка подобралась слишком близко к тайне, её убрали с дороги.

Я вырвала руки из цепких пальцев Ингерис.

— Её надо найти! Скорее! Может быть, она ещё жива!

В отчаянии я говорила что-то ещё, и сама не разбирала, что, и в один миг рука Хэг-Дааля оказалась у меня на плече, а Ингерис пыталась обнять меня сбоку и гладила по голове.

Но мне не нужны были их объятия и утешения.

— Наш род обещал Эсимэ награду, как она отслужит десять лет, и остался всего год, — словно в умопомрачении бормотала я. А затем искоса взглянула на Хэг-Дааля:

— Вы ведь поможете мне найти её? Поможете?

Он торжественно кивнул:

— Конечно, помогу, Ания. Даже не сомневайтесь.

Я пожалела, что не взяла с собой Рапшу. Сейчас он помог бы мне добраться до спальни; всё вокруг было как во сне, я не замечала ни беспокойных придворных в коридоре, ни стражников, которые получили от Хэг-Дааля какой-то приказ и удалились.

— Всё будет хорошо, — ласково приговаривала Ингерис, помогая мне дойти до постели. Я расстегнула накидку, сбросила платье и в одной нижней рубашке юркнула под одеяло. — Всё будет хорошо…

Она ушла, а я всё никак не могла провалиться в желанный сон, словно в чёрную пропасть. Ворочалась с боку на бок, старалась отвлечься, подсчитывая в уме маленьких дракончиков, придумывала новый герб для рода Ассту — бесполезно. С досады я принялась перекладывать подушки и вдруг замерла. Что-то хрустнуло под пальцами… Пергамент?

Я вытащила на свет совершенно чистый лист пергамента, села и с недоумением уставилась на него. Интуиция подсказывала, что это послание; я решила довериться ей и зажгла огонёк — вдруг хоть так увижу незримые буквы.

И они проступили на пергаменте! Всего лишь одно слово: «Тейрок». Одно-единственное слово, написанное трясущейся рукой. Почерк, несомненно, принадлежал Эсимэ. Она успела оставить мне подсказку!

Я погасила огонёк и какое-то время раздумывала. Тейрок… Что это означало? Что с деревянной доской и набором раскрашенных фигурок связана тайна? Но какая? Мучаясь догадками, не в силах решить, какая из них ближе к истине, я смотрела в окно, за которым начинало опускаться багровое солнце.

Дождусь, пока окончательно стемнеет, и загляну в кабинет главы квизари. Разговор с альгахри Ниарвеном, пожалуй, лучше отодвину на завтра.

Зимний день короток: прошло не так уж много времени, и стало темно. Я вылезла из кровати, оделась. Дрожащие пальцы то и дело соскакивали с пуговиц платья, но я старалась собраться с духом. Теперь я одна, и помочь мне некому. Рик и мои стражники далеко. Каэм стал преступником. Я одна, и только я могу узнать, что случилось с Эсимэ.

Стражник, стоявший у двери кабинета Хэг-Дааля, сначала не хотел впускать меня, но я вскинула подбородок и впилась взглядом в упрямую бородатую физиономию:

— У меня секретное задание. Благородный Дааль из рода Хэг сказал, что я могу заходить сюда в любое время суток. Ты хочешь, чтобы я попросила о твоём наказании?

Стражник поколебался и впустил меня, бормоча себе под нос что-то вроде «Господа пусть сами между собой разбираются».

Я скользнула в тёмную прохладу кабинета, чувствуя, как участилось биение сердца. Зажгла свечи на столе, огляделась. Доски из-под тейрока не было видно — наверное, Хэг-Дааль убрал её в шкаф. Опять чувствуя себя как во сне, я подошла к шкафу и аккуратно, стараясь не шуметь, отворила дверцы. Вынула доску и вернулась вместе с ней за стол.

«Эсимэ, Эсимэ, что же ты хотела мне сказать?»

Каждая фигурка, как я помнила, была полой. Я отдирала полоски пергамента, прикрывавшие отверстия, и заглядывала внутрь деревянных дракончиков, совершенно не представляя себе, как я объясню Хэг-Даалю такое грубое обращение с его драгоценным тейроком.

Наконец, дошло до обоих альгахри. Я сняла полоски пергамента у них с подножий, сунула пальцы внутрь — ничего. Пустые, как и все прочие фигурки.

Рассердившись, я стряхнула доску вместе с дракончиками на пол. При падении там, кажется, что-то порвалось… красный бархат, которым была обита доска. Нагнувшись, я сунула руку в образовавшуюся дыру. Интуиция говорила, что всё это неспроста, ой неспроста…

Между доской и бархатом что-то было. Пузырёк. Я ухватила его за горлышко, стараясь не повредить, и вытащила наружу. От резких движений огоньки свечей затрепетали, но всё же не погасли, и я, затаив дыхание, поднесла пузырёк к одной из них.

Внутри блеснули алыми гранями кристаллики. Кристаллики иихр!

Несколько мгновений я сидела, не шевелясь, а затем стащила с шеи артефакт, выявляющий суть вещей, и направила его на пузырёк. Сомнений не было: внутри его содержался яд.

Тот самый яд.

И молнией блеснуло озарение: это не Каэм подмешал кристаллики иихр в зелье для Рика. Я обвинила своего брата напрасно!

Рик. Нить, связавшая нас, запела тоскливо и тонко — как бы не случилось с ним плохого… Да что я здесь делаю?!

Стряхнув с себя оцепенение, я вскочила на ноги, а тем временем в коридоре раздались шаги, голоса. Дверь распахнулась. И я замешкалась — ожидала первым увидеть Хэг-Дааля, не Ингерис.

Очки её сверкнули, и как будто прямо из стёкол вырвались зелёные верёвки, похожие на растения. И устремились ко мне с такой быстротой, что я ничего не успела сделать. Мои руки опутало, пронзая болью, и я выронила артефакт вместе с пузырьком. На меня накатила страшная слабость.

— Пронырливая девчонка, — прошипела Ингерис — словно и не драконесса, а опасная змея. — Так и знала, что ты до чего-нибудь докопаешься! Ну ладно, — её смех был шелестящим, как осенние листья, почти беззвучным, — ты придумаешь, что с ней делать, а?

— Разумеется, дорогая Ингерис, — ответил ей медовый мужской голос. Последним, что я увидела перед собой, задыхаясь и теряя сознание, была довольная, благостная улыбка моего настоящего врага. Хэг-Дааля.

Рик

В пещере, которую мы нашли, не так давно держали пленника — на земляном полу валялись тряпки, кости и разбитая бутыль. Может, и не одного пленника. Да какая разница, если его — или их — увели в другое место и почти наверняка скормили демону?

Жрец Унлик опустился на колени и стал молиться, пока я думал, что предпринять. Искать дальше демонов алтарь? Или вернуться обратно?

Меня тревожила Ани. Как бы она не пошла за нами или не совершила ещё какой-нибудь безрассудный поступок. Я усмехнулся, представив себе, как рассердилась бы Ани, услышь она мои слова. «Если б не мой безрассудный поступок, ты умер бы от ледяного когтя в ране!» Что есть, то есть, но не буду же я каждый раз получать когтем в бок? А эта рана, к счастью, заживала быстро — благодаря зелью, когда-то состряпанному старой служанкой рода Ирр.

— Пусть Невидимый Бог благословит наш поход, — жрец неуклюже поднялся с колен, — и укажет нам путь к вражескому алтарю!

Несколько человек, спустившихся в пещеру, подняли руки и провозгласили: «Укажет! Укажет! Укажет!» Я не стал возражать — до темноты вернёмся, а пока чутьё квизари не говорило мне об опасности.

Чутьё… Не так давно старик Дааль твердил, что оно у каждого квизари есть, и Ани горячо подтвердила, а я промолчал. Уж лучше так, нежели признаться в том, что никакого чутья у меня сроду не было. Да и так ли это важно, когда у тебя на поясе меч?

— Да благословит нас всех Невидимый Бог! — то и дело повторял Унлик, а затем по именам перечислял всех участников похода. Никто его не поддерживал — все устали и шли молча, и в воздухе висело напряжение.

А когда солнце приблизилось к закату, мы прошли поля и выбрались в леса, с трудом передвигаясь в сугробах, оно сработало. Чутьё квизари.

Я остановился, следом за мной жрец Унлик, а затем остальные.

— Там демоновы пляски какие-то, — тихо сказал я, указывая в сторону деревьев. Среди них что-то мелькало и извивалось — тени, призрачные фигуры. Но вот я различил кое-кого знакомого… Ани?! И неосознанно дёрнулся к ней. А она устремилась прочь, будто спасалась.

— Куда собрался? — Унлик стиснул моё плечо, и тут сзади завыли тонким, несильным голосом. Не человек, не зверь… Демон?!

— Разделиться! — велел я, и часть отряда осталась, держа в руках вскинутые топоры, а часть побежала вместе со мной. Преследовать тех чудищ, что были впереди. Я надеялся, что Унлик с его молитвами сумеет ободрять людей не хуже, чем я — приказаниями, и каждый из нас справится со своей задачей.

Я мчался впереди. Мне то и дело чудилось, что я вижу светлые кудри Ани. Но это не могла быть она! Демон, принявший ее облик? Они и такое умели?! Нет, я не верил! Скорее это моё воображение и ничего больше.

Перемахнув через тёмный куст, я заметил, что «Ани» манит за собой по узкой тропинке, и пошёл следом. Странно, но я уже не слышал своих запыхавшихся спутников; оглянувшись, я понял, что они отстали, потерялись где-то вдали.

Не всё ли равно, когда нужно было добраться до «Ани» и выяснить, что это такое! Мной словно овладело наваждение.

Наконец, она застыла посреди обширной поляны и ждала меня, а как только я приблизился, опуская меч, «Ани» улыбнулась, и морок развеялся дымными серыми хлопьями.

— Что за… — Я как будто вернулся в реальность. Какого демона я тут делаю и что это было?! Разозлённый, сунул клинок обратно в ножны и хотел уйти, но тут на поляну вышел человек… нет. Дракон в человеческой форме.

Высокий, сильный, весь в чёрном, не считая белой рубашки, с всклокоченными тёмными волосами и порванными манжетами на рукавах. Я поднял брови, уставившись на Ирр-Каэма собственной персоной.

— Мастер иллюзий.

— Стоит признать, в этом я не так хорош, как моя сестра, — ровным тоном произнёс чёрный дракон и сжал правую руку в кулак. — Я лучше в другом.

Боль плеснула обжигающей волной. Я стиснул челюсти, только усилием воли держась на ногах.

— Так ты… приветствуешь будущего… зятя? — выдохнул сквозь зубы. Не лучшее время для шуток, признаю. Бледная физиономия Каэма исказилась яростью.

— Я не допущу, чтобы моя сестра заключила брак с одним из Ассту! Вы все — лживые подлые твари. Я хорошенько потрепал бы тебя в поединке, но не могу принять драконью форму…

Интересно, почему, подумал я, скрипнув зубами. Но объяснениями меня удостаивать не стали.

— Придётся обойтись вот этим, — Каэм с видимым сожалением посмотрел на свой внушительный кулак.

Всё, моему терпению пришёл конец. Сколько можно сгибаться от боли? Я обещал Ани, что кровь её брата станет для меня священной, но это не значило, что я позволю ему пытать себя. Немного сосредоточенности, пока Каэм отвлёкся — и ветка поблизости стала змеёй, укусила его в шею. Чёрный выругался, хотел броситься на меня, но не смог шевельнуться.

— Частично парализующий яд, — я прислонился к «своему» дереву, чувствуя, как медленно проходит боль в боку. — Успокоить тебя хоть на время. Так что ты там говорил про лживых подлых тварей? Кажется, не я пытался руками сестры отравить врага!

— Это ложь! — рявкнул Каэм, зажигая огоньки. Для этого ему не требовалось шевелить руками — только мыслью.

Я снова сосредоточился и превратил огоньки в лопнувшие шарики воды, окатившие брызгами самого Каэма.

— Это ты что-то сделал, проклятый Ассту! И Анию на свою сторону переманил!

Я оглянулся, слыша где-то вдали душераздирающий вой.

— Не поминал бы ты демонов, недостойный Ирр-Каэм… Они и так готовы сюда явиться в любой миг.

— Ты думаешь, я боюсь их? — оскалился чёрный. Глаза его блестели, ноздри раздувались. Он порядком смахивал на сумасшедшего. — Мне и так грозит Ирлигард, я потеряю всё, что у меня есть, честь нашего рода будет запятнана, и всё из-за тебя!

— Какая жалость, — буркнул я себе под нос с прямо противоположным чувством, и Каэм, взревев от ярости, кинулся на меня. Я еле уклонился, чуть не потерял равновесие, зато от души угостил чёрного кулаком. В следующий миг у меня взорвался целый сноп искр перед глазами, и я обнаружил себя в снегу. По голове будто тяжёлым молотом проехались.

— Ания прилетела во дворец, — злобно говорил Каэм, наступая, — всё рассказала… Она обвинила меня!

А я ведь боялся, что Ани не усидит в деревне! Со злости чуть не врезал себе самому. Раз боялся, чего ж не принял меры, промедлил?!

— Я никогда бы так не поступил с Анией… и никогда бы так глупо не просчитался, если б даже и захотел тебя отравить. Но почему-то мне не поверили, — проговорил чёрный, утирая сочившуюся из разбитого носа кровь. Ну что ж… немного священной крови рода Ирр… Я медленно поднялся на ноги, наблюдая за ним. Рана в боку опять начала стрелять болью, и мне это не нравилось.

— Если не ты кинул в зелье кристаллы иихр, — нахмурился я, пытаясь соображать, — тогда кто?

— Почём я знаю, Ассту! Я думал, что это ты сам… чтобы навести на меня подозрение. Яд — это же ваше любимое оружие, — недобро ухмыльнулся Каэм. Пока он не спешил бросаться в повторную атаку. Смотрел на меня, ждал. Чего?

— Во дворце есть враг — и у тебя, и у меня. Было бы разумнее объединиться, — я старался говорить убедительно. Но похоже, оказался не так хорош в этом деле, потому что Каэм с неожиданной ловкостью и быстротой метнул в меня несколько огненных шариков, а пока я превращал их в горсти земли, очутился рядом и двинул мне в челюсть.

Слетев с ног, я услышал презрительное:

— Не пытайся заговорить мне зубы, Ассту.

Кулаки у него были словно каменные, а перстни расцарапали мне щеку. Я утёрся, сплюнул кровь… и чуть не заорал, хотя Каэм не прикасался ко мне. Опять эти его штучки на расстоянии! Я вскочил и, ослеплённый болью, злой, как сотня демонов, выхватил из ножен меч. Терпение у меня окончательно лопнуло. Ну, сейчас я снесу ему тупую упрямую башку!

— Попробуй, Ассту, — Каэм будто меня услышал. И, когда я проморгался, меня окружало с десяток иллюзий, так и норовивших отобрать меч. Но главным было не это.

— Оглянись! — крикнул я. Каэм обернулся — и перед нами, ломая деревья, прямо из земли вырос демон — с тёмной шкурой, звериной мордой и когтями, как у гигантского медведя.

И всё, что было вокруг — голые стволы, кустарники, дрожавшие на ветру, пень, о который я чуть не споткнулся — всё покрылось льдом.

— Огонь на них не действует! — крикнул я, поднимая меч. Рядом с первым уродом из-под земли вырос второй, демонстрируя знакомые щупальца.

— Без тебя знаю, — процедил сквозь зубы чёрный дракон и выбросил вперёд руку, сжимая кулак. Демон, похожий на медведя, взревел от боли и ярости, но всё равно двинулся вперёд.

— А ну-ка, иди сюда, — я глянул на второго. Меч уже был у меня в руке.

И начался бой.

Рик

Демон стал наступать на меня. Но, к счастью, не так быстро, чтобы я не мог применить магию Грайзерис. Сосредоточившись, я представил, что кустарники стали змеями и обвили щупальца противника. Получилось! Отлично. Я подскочил и замахнулся, метя клинком в шею. Чья-то башка сегодня по земле запрыгает!

— Аыххх! — ответил урод и ловко швырнул змей мне же в физиономию. Я разрубил их на лету, а пока я это делал, тварь очутилась у меня за спиной. И захлестнула щупальцами, пытаясь поднять в воздух.

Как бы не так, гнида!

— Попробуй вот это! — Я наугад рубанул мечом — раз, другой, третий. Раздался вой, в снег брызнуло кровью и отлетело щупальце. Получай ещё! Демон отпустил меня и ослепил снежной пылью. Отплёвываясь, я вслепую махал клинком, пока с хрустом не вогнал его в чьё-то тело. Послышался страшный стон. Я тут же замер с перепугу, протирая глаза: не убил ли случайно недостойного Ирр-Каэма, будь он неладен?

— Сзади, демоны бы тебя побрали! — заорал он вполне живым голосом. Я проморгался и представил себе, что сзади непроходимая топь. Обернулся, держа меч обеими руками, и увидел демона, по шею провалившегося в придуманную мною грязь. Тут же, не задумываясь, укоротил его на голову. Оставшиеся щупальца бессильно дёрнулись и замерли.

— Удачно вышло, — пробормотал я, глядя на медведеобразного демона, тоже издыхавшего неподалёку. Оглянулся — Каэм выглядел потрёпанным, но живым.

Одна лапа демона была изогнута под неестественным углом, на огромном черепе запеклась кровь. Поймав мой взгляд, Каэм пояснил, криво усмехаясь окровавленными губами:

— Я сломал ему лапу и разбил голову, но тварь умудрилась меня зажать. Если б не ты, Ассту…

Знали бы мои дядья, сидевшие в Ирлигарде, кому я жизнь спас.

— Нам лучше оборотиться в драконов, — только и сказал я. Что-то мне подсказывало, что явятся ещё демоны.

Каэм мрачно уставился на меня.

— Я не могу принять драконью форму, дубовая твоя голова, Ассту! Меня могут заметить издалека драконы из рода Хэг и стражники, которых этот Дааль послал по мою душу. Я еле запутал их иллюзиями, чтобы хоть на время улетели в неверном направлении… Сдаваться и отвечать за то, чего я не делал, я не намерен!

Вот оно как.

— Значит, всё-таки не ты яд подкинул? — переспросил я в который раз.

— Говорю тебе, не я!

А ведь Каэм был прав. От чёрного дракона логичнее было бы ожидать, что он прилетит и затеет драку, или ещё что-то столь же прямолинейное. К тому же Ани всегда говорила, что брат её любит, и это тоже логично — до тех пор, пока он не нашёл себе жену, единственным дорогим существом среди драконов для него оставалась сестра.

Значит, яд каким-то образом подкинул наш общий враг во дворце. Осталось только выяснить, каким. Я постарался растолковать всё это Каэму, чтобы он опять не кинулся на меня; пусть направит свою ненависть на реального врага. Так же поступлю и я.

— Сейчас надо найти алтарь, — сказал я, когда мы подожгли трупы демонов и пошли по тропинке. — И того, кто вызывает этих тварей. А там видно будет. Может, он нам про дворцового паука и расскажет.

Каэм подумал и согласился со мной. Взаимной злобы у нас поуменьшилось — вместе бились, да и потратили весь пыл на демонов, — и это не могло не радовать. Но на всякий случай я держался настороже.

— Стой! — вырвалось у меня, когда высокая сосна обернулась демоном и выбросила когтистые пальцы вперёд. Ударил её мечом, но это не помогло. Тварь отбросила меня ударом в грудь. Я охнул, отлетел и больно врезался спиной в какой-то шершавый ствол. Сполз на землю, чуть не выронив меч и наблюдая за тем, как иллюзии опутывают демона с ног до головы. Он заморозил и стряхнул белёсую паутину, но получил по башке вырванным из земли деревцем. К тому времени я пришёл в себя, подоспел и разрубил демона на две части.

— Слабенький попался, — заключил я, поджигая останки. В груди немного жгло, рана в боку ныла, но я не обращал на это внимания.

Каэм отшвырнул деревце и собрался что-то сказать. Но тут перед ним материализовался… нет, не демон, пергамент и заговорил грудным женским голосом:

«Мой благородный супруг, я тревожусь о тебе. Если б у дяди не было видения, что скоро ты будешь варить некое зелье, я полетела бы в Бланкастру! Моя нить вся трепещет…»

Да, подумал я, а ведь поддайся я жажде мести, Алана из рода Дейр лишилась бы горячо любимого супруга, а его дети — отца. И вышло бы так, что я сам оказался бы не лучше своих дядей, которые сидят в клетках Ирлигарда, или проклятого наставника. При мысли о нём я сильнее стиснул рукоять меча. «Убей Анию!» Как бы не так, падаль ты этакая. Ты ещё за всё ответишь!

Тем временем Каэм дослушал своё послание, но ответить на него, понятное дело, не смог. Ничего страшного; мучиться тревогой этой Алане всё равно недолго. Не так долго, как мучилась моя мать в ожидании приговора отцу.

Пергамент рассыпался пеплом, а мы в недружелюбном молчании пошли вперёд.

— Господин Рик! — Навстречу мне, спотыкаясь, бежал жрец Унлик, а следом за ним — ещё несколько человек. У одного не было топора, другой прихрамывал, и на сапоге у него темнела кровь; третий обмотал руку тряпкой и прижимал к груди.

— Что такое? — спросил я нетерпеливо, но тут люди заприметили Каэма. Оценили чёрную, как вороньи перья, чешую на его одежде и один за другим бухнулись на колени.

— Господин дракон!

«И толку от всей маскировки», — я махнул рукой, смиряясь с происходящим. И так было ясно, что вызвавший демонов человек прячется не среди крестьян.

— Вставайте, — поторопил их Каэм, — говорите, в чём дело. Моё имя Каэм из рода Ирр благородного альга чёрных драконов Фейенверис.

Дождавшись, пока он представится — и кому это сейчас нужно? — жрец Унлик объявил:

— Мы нашли алтарь!

По пути к нам присоединилось ещё полтора десятка человек, и среди них Эльм, который немедленно поклонился своему господину. Каэм что-то буркнул о том, как плохо стражники, приставленные к Ани, справлялись с обязанностями, и что об этом он поговорит с ними позже.

Тем временем Унлик рассказал, что на людей из отряда напали только два демона, с одним удалось справиться, а другой побежал прочь, оставляя за собой след крови. И хотя уже темнело, жрец и его спутники легко нашли алтарь по этому следу.

— А рядом — пещеры, господин Рик, господин дракон, — Унлик оглянулся на хмурого Каэма. — Только их, верно, магией запечатали, мы не сумели открыть.

— Не бойтесь, я открою, — самую малость снисходительно ответил он.

Я хмыкнул. В манерах Каэма чувствовалось лёгкое пренебрежение к людям. А они как будто считали это естественным и заискивали перед ним, хотя он пока ничего выдающегося не сделал.

Алтарь оказался кругом, полным чёрных камней; мы с Каэмом переглянулись и почти одновременно уничтожили все эти камни. Видя, что и я владею огнём, крестьяне были настолько поражены, что принялись низко кланяться и бормотать:

— Господин Рик тоже дракон! А мы и не знали! Благословил нас Невидимый Бог, прислав на помощь драконов!

Под шумок мне померещилось, что за деревьями мелькнул и исчез цветастый край хэргмэ. Я мгновенно принял драконью форму, взлетел и увидел, как отчаянно удирают двое человек на коврах. Ну уж нет, никуда не денетесь! Я погнался за ними, но похоже, они заметили меня, потому что разделились. И пока я летел за одним, другой успел скрыться в вечерней дали.

— Вот же дрянь! — Я настиг слугу Хэг-Дааля, ловко увернулся от попытки ранить меня кинжалом, вышиб его из руки негодяя и схватил того когтями так, что он завопил от боли.

— Будешь умным и не станешь выгораживать господина — может, ещё в живых останешься, — сказал я «добыче», разворачиваясь вместе с ней обратно. Слуга притих, и я надеялся, что он не помрёт по пути.

А ведь подозревал, что со стариком Даалем дело неладно. Если б только догадался раньше… если б все подозрения сошлись воедино…

У пещер меня ждал ещё один сюрприз. Заплаканная, растрёпанная Эсимэ, с рук которой торопливо снимали верёвки!..

— Господин Ирр! Господин Ассту! — поочерёдно восклицала она, пока я передавал пленника крестьянам. — Они хотели принести меня в жертву! Я докопалась до правды… нашла старые письма и всё вычислила… а они схватили меня и отправили сюда!

Каэм похлопал её по плечу.

— Никто тебя больше не тронет. Успокойся, Эсимэ.

И она бросилась к ногам своего господина, всхлипывая, а он наклонился и погладил её по голове.

Я смотрел на них, приняв человеческую форму, и думал, что вот оно как получается. Всё это время нами играли, как куклами в ярмарочном театре…

Порыв холодного ветра как будто принёс с собой не просто тревогу, а ледяной страх. Я почувствовал, как нить внутри меня замирает готовой порваться струной.

Ани! К ней нужно было спешить на помощь, скорее! И едва я это подумал, как услышал ругательство Каэма и увидел в небе белых драконов и дворцовых стражников на хэргмэ.

Мне снился странный сон — как будто меня несут куда-то вниз, держа за руки и за ноги. Я не сопротивлялась — была твёрдо уверена в том, что это кошмар, сейчас он закончится, я проснусь на скамье в деревенском доме, а Рик поцелует меня и скажет:

— Доброе утро.

Но утро, добрым оно грозило стать или злым, не наступало, а мой кошмар не кончался. У меня ныли запястья и лодыжки, туго стянутые верёвками; кто-то связал меня — зачем? Ведь никакие путы не удержат драконессу. Думая так, я попыталась вызвать пламя. У меня ничего не вышло. Может, оно и правильно — ведь я была во сне, где законы яви не действуют.

Меня притащили куда-то, и скоро верёвки на моих руках и ногах исчезли, но я по-прежнему не могла шевельнуться. Что меня окружало, что сковывало мои силы? Я не могла понять. Слишком много усталости, слишком невероятным казалось всё, что со мной происходило. Меня хотели заточить где-то? Почему, и кто посмел? И где Рик, где стражники, где Каэм…

Каэм. Боль заставила меня крепче сжать задрожавшие веки. Я предала его, обвинила в том, чего он не совершал, выставила злодеем и наговорила ему обидных слов, которых он не заслуживал. Смогу ли я искупить свою вину перед братом, успею ли… прежде чем кошмар станет реальностью?

Резко распахнув веки, я огляделась. Сознание медленно прояснялось, и я вспомнила недавнее открытие: Хэг-Дааль и Ингерис — преступники.

Значит, это они приволокли меня сюда. Маленькая, лишённая окон комнатушка была освещена лишь сиянием белоснежного кокона, в который я была завёрнута, как куколка бабочки, и подвешена к потолку. Открытым оставалось только лицо. А мои ноги лишь самую малость не касались пола.

Я попыталась дёрнуться, разорвать проклятый кокон, но у меня ничего не получилось. Ну разумеется! Хэг-Дааль и его сообщница не оставили бы меня здесь одну, если б эта белёсая дрянь не сдерживала мои силы. Совершенно очевидно, что кокон был магическим. И что же мне тогда делать?

Да где я вообще нахожусь?! Тишина вокруг стояла такая, что невыносимо хотелось закричать, заплакать, ощутить, как горячие слёзы катятся по щекам. Я прикрыла глаза, чувствуя, как гулко стучит сердце, и услышала шаги в коридоре. Кто-то приближался неторопливой, мягкой походкой, и ещё до того, как Хэг-Дааль открыл дверь и появился передо мной, я знала, что это он.

Мой взгляд скользнул по светлым пуговицам на серебристой рубашке, поднялся к спокойному, как всегда доброму лицу в обрамлении седых волос, серебрившихся в сиянии кокона. И, наконец, я уставилась в знакомые синие глаза. Неужели всё время это был он? Как могло таиться столько злобы и ненависти за приятной внешностью и учтивыми манерами?

— Вижу, вам здесь скучно, — в руках Хэг-Дааль вертел какую-то резную шкатулочку. Перчатки были всё ещё на нём.

— Скучно, — сдавленно произнесла я, и, не удержавшись, добавила: — Не хотите ли вынуть меня из кокона?

Хэг-Дааль приподнял брови и рассмеялся. Я сжала зубы, не в силах слышать этот добродушный смех.

— Увы, милая Ания, я ничем не могу вам помочь. Вы сами подписали себе приговор, когда нашли кристаллики иихр в подкладке доски из-под тейрока. Я рассчитывал на другое, — он подошёл чуть ближе, — сделать вас своим орудием и с вашей помощью отправить Ирр-Каэма в Ирлигард навечно — после того, как он, разъярённый, убьёт вашего ненаглядного Рикенна.

Я судорожно сглотнула.

— Вы сказали, что отправили вслед за Каэмом драконов из рода Хэг…

— Я сделал это позже, чем вы думали, — безмятежно откликнулся глава квизари. — Они замешкались ровно настолько, чтобы ваш брат, с присущей ему изобретательностью, запутал их иллюзиями и скрылся. Так уж я рассчитал.

Я прислушалась к себе. Нить дрожала и выводила еле слышную грустную мелодию, но ещё не оборвалась. Что бы там ни рассчитывал Хэг-Дааль, мой брат опомнился и не тронул Рика!

В груди вдруг разлился неуютный холод. А если это означает, что, наоборот, Рик убил Каэма?

Нет, только не Рик! Он обещал мне, он сказал, что кровь моего брата священна для него, потому что та же кровь течёт и в моих жилах! Я верила своему Ассту-Рикенну. Я была уверена, что он — не таков, как его родичи, а значит, оба живы, и Каэм и Рик! И мне надо продержаться до тех пор, пока они не спасут меня!

Я спохватилась и обнаружила, что Хэг-Дааль очень внимательно наблюдает за моим лицом.

— Не скрою, Ания, забавно видеть на вашей хорошенькой мордашке результаты мыслительного процесса, — усмехнулся он, поглаживая крышку загадочной шкатулки, на которой были вырезаны птички, сидящие на ветках. Обычно в такие шкатулки кладут подарки… чем же собирался облагодетельствовать меня Хэг-Дааль?

— Однако, к сожалению, на долгие беседы у меня нет времени. Дела, дела ждут… Вы ведь так неожиданно пропали, и я должен лично руководить вашими поисками, не так ли?

С каким удовольствием я врезала бы кулаком прямо по его улыбке!

— Думаете, ваши преступления не будут раскрыты? Думаете… никто не заподозрит, кто вы на самом деле? — выплюнула я.

Хэг-Дааль подошёл ещё ближе и потрепал меня отеческим жестом по щеке. Впиться бы зубами ему в руку, так я даже головы повернуть не могла!

— Милая Ания, вы поразительно наивны. Даже если ваши брат и возлюбленный не поубивают друг друга, в скором времени они оба окажутся в Ирлигарде, уж я об этом позабочусь. Обвинение для Каэма уже готово, а Рик… его можно обвинить в том, что он, желая отомстить за свой род, похитил и убил вас. Пару улик ему подкинут мои слуги, — Хэг-Дааль снова заулыбался. — Кто ещё может разоблачить меня? Служанка? Её наверняка уже отдали в жертву демонам. Да и что значит слово человека против слова дракона?

Я не сразу поверила своим ушам. Нет, нет, быть того не может! Эсимэ не могла погибнуть, она же…

Она вплотную подобралась к тайнам Хэг-Дааля, вспомнила я. И тот наставник… серый… тоже, выходит, был в сговоре с ним?

— Это всё из-за неё? — Слёзы душили меня, голос дрожал. — Из-за Ари-Нейи?

Взгляд Хэг-Дааля стал холодным и жёстким, будто он, наконец-то, сбросил маску притворного благодушия.

— Да, из-за неё. Ваш брат и невестка Алана, и род Ассту, впутавший Нейю в свои делишки — вот кто виноват в том, что она умерла! Нейя боялась, что её заставят выдать меня, я ведь тайно помогал ей во всём, был её правой рукой… и любил её, как не способен любить никто из вас. Признаться, сначала я рассчитывал, милая Ания, — Хэг-Дааль прошёлся туда-сюда, — что юный и порывистый Рикенн убьёт вас. А затем я бы подстроил его встречу с Каэмом, тот прикончил бы Рика или погиб сам, — рассуждал глава квизари, которому я совсем недавно доверяла, как другу. — Оставшегося мы бы отправили в Ирлигард как нарушителя закона и убийцу. Алану я бы не тронул, всё же мать четверых детей, но после всего этого она определённо повредилась бы в уме… как думаете, Ания?

Я смотрела на него с ужасом и отвращением.

— Какое же вы подлое, мерзкое чудовище! Из-за одной преступницы…

— Молчать! — неожиданно рявкнул Хэг-Дааль, поворачиваясь ко мне. На миг показалось, что он сейчас запустит мне прямо в лицо шкатулкой, но нет, сдержался. — Не смей так говорить о ней.

Я снова попыталась пошевелить хоть рукой или ногой. Бесполезно. Моё тело как будто превратилось в каменную статую, и живой оставалась только голова.

— Что, нравится вам мой кокон, Ания? — Хэг-Дааль, склонив голову набок, с лёгкой полуулыбкой смотрел на меня. Кажется, к нему вернулось душевное равновесие. — Неучтённый артефакт. У меня здесь таких хватает — целая небольшая сокровищница. В своё время собирал везде, где мог. Ваш камушек на шее, — Хэг-Дааль цокнул языком, — тоже туда прихватил. Не огорчайтесь так сильно, Ания, после смерти он вам всё равно не понадобится.

Я молчала, не зная, что ответить. Хэг-Даалю ответ и не требовался. Взвесив в руке шкатулочку, он нахмурился:

— Совсем я заболтался с вами. Всё пытаюсь оттянуть неизбежное… Это, видите ли, милая Ания, миг слабости.

Мне послышалось, или в голосе расчётливого злобного чудовища, одержимого местью, действительно просочилась грусть?

— Вы были хорошей девочкой, приятной собеседницей и не такой уж плохой квизари. Иногда я жалел о том, что вас придётся убить.

Я подняла на Хэг-Дааля глаза и чуть слышно шепнула:

— А может… не поздно ещё остановиться? Признаться во всём, покаяться перед альгахри Ниарвеном, отвести подозрения от моего брата… спасти Эсимэ, пока она ещё жива? Если вы отступитесь от мести, я обещаю заступиться за вас и Ингерис перед судом. Хоть вы… и не заслужили.

Хэг-Дааль как-то устало посмотрел на меня, сгорбился и вымолвил:

— Поздно уже.

А затем опустил шкатулочку на пол и раскрыл её. Я увидела там чёрных с жёлтыми пятнами пауков — тех самых знаменитых бланкастрийских тэа, чей яд способен убить не только человека, но и дракона.

— Прощайте, Ания из рода Ирр, — выпустив пауков и сделав прощальный жест, Хэг-Дааль вышел из комнатушки и плотно закрыл за собой дверь.

Зарисовка про Хэг-Дааля и Ари-Нейю, если кому будет интересно:

https://litnet.com/ru/blogs/post/401597

Мне казалось, что я напрягаю все свои силы, чтобы выбраться из кокона, а на деле… На деле я билась и разрывала его стенки только в своём воображении. И неподвижно смотрела в реальности, как тэа ползут всё ближе. Теперь им оставалось прыгнуть… и ползти, перебирая лапками, вверх… добраться до моего лица…

Я не выдержала и пронзительно закричала.

Тут же уловила сбоку движение. На одного из пауков бросилась серебряная змейка! Как, как она здесь очутилась?! Неужели пролезла в какую-то щель? Я готова была благословлять и змейку, и Каэма, подсунувшего её мне через Шиилит.

Второй паук тоже пал бездыханным. Третий успел-таки вскочить на мой кокон и проворно побежал ко мне. Скосив глаза, я видела тёмный пушок на приближающихся лапках и буквально чувствовала, как голоден паук, как сосредоточен он на том, чтобы взяться за добычу…

Но змейка прыгнула! И, схватив тэа, вместе с ним очутилась на каменном полу.

В считанные мгновения с пауком было покончено. А моя прекрасная, чудесная, замечательная змейка закружила вокруг кокона, будто примериваясь.

— Помоги, — с надеждой прошептала я. — Порви его…

Глаза артефакта вспыхнули красным. Подпрыгнув, змейка вцепилась острыми зубами в кокон… оторвала лоскут, упала с ним на пол!

— Ещё, — бормотала я, — ещё.

Скорее, пока кто-нибудь не появился!

Змейка трудилась над коконом, отрывая от него всё новые и новые куски. То и дело её узкое тельце серебристой лентой шлёпалось на камень и снова взмывало вверх. И чем больше дыр появлялось в коконе, тем больше оживало моё тело. Я уже начинала чувствовать правую руку; дождавшись, пока отверстие станет достаточно большим, я высунула в него пальцы и попыталась зажечь пламя.

С очередной попытки мне это удалось, и я чуть не запела от радости. А затем подожгла кокон. Собственное пламя дракону не страшно!

Я вышла из огня нетронутой, зато кокон горел на славу! Представив себе изумление и ярость Хэг-Дааля, я закружилась в танце, подхватив змейку на руки. А затем надела её, обратившуюся в браслет, на запястье, и погладила чёрные камушки, вплавленные в серебро.

— Ты меня славно выручила! Ну, а теперь прогуляемся по коридору, — я одёрнула на себе изрядно помятое серое платье. — Хэг-Дааль сказал, что у него тут есть небольшая сокровищница неучтённых артефактов. Заберём своё, а потом, может, для нас что-нибудь интересное найдётся!

Я старалась идти бесшумно, и хорошо, что мои кожаные башмачки были без каблуков. До сокровищницы я дошла не сразу — сначала меня ждала пара пустых комнат, богатых разве что пылью. Зато третья дверь оказалась заперта, а это уже значило, что за ней скрывается нечто интересное!

С помощью магии я сотворила плотную иллюзию подходящего ключа и открыла комнату. Да, это была сокровищница.

Внутри я и правда обнаружила не так много артефактов; свой, выявляющий истинную суть вещей, я нашла довольно быстро и повесила на цепочке обратно на шею.

Мой взгляд скользил по жезлам на подставках, скромным и тусклым на вид камушкам в шкатулочках, а затем перешёл от совершенно обыкновенных, казалось бы, песочных часов к плотно запечатанному пробкой сосуду. Э, нет, простым разглядываньем тут не обойтись!

— Сейчас я узнаю вашу суть, — сказала я артефактам, по очереди направляя на каждый из них свой камушек. На десятом артефакте я невольно вскрикнула: какая это была невиданная, замечательная вещь! Да я же знаю, для чего она может пригодиться!

В коридоре раздались лёгкие шаги. Я схватила чудесный артефакт и дрожащей рукой спрятала к себе за пазуху; успела сделать это как раз вовремя перед тем, как дверь распахнулась.

И в меня полетели зелёные путы.

Я увернулась. А затем вскинула руки, творя иллюзии, в которых и запутались волшебные верёвки. Ингерис, стоявшая на пороге, с искажённым яростью лицом взмахнула рукой, и меня чуть не обожгло пламенем. Еле увернулась.

— Сдавайся! — взвизгнула Ингерис, выпуская в меня новую порцию зелёных верёвок. Но вместо того, чтобы отражать удар, я выстрелила огненным шаром прямо по её очкам.

Раздался страшный крик. Путы сомкнулись вокруг меня и тут же распались. Завоняло гарью, когда они рассеялись в воздухе.

Я закашлялась, жмурясь от едкого дыма и слыша стоны Ингерис. Стало страшно: неужели я смертельно ранила её? Подождав, пока дым рассеется, я приблизилась к противнице. Та лежала на полу, закрывая лицо руками; рядом валялись обугленные, никуда не годные очки.

— Ингерис! — позвала я. Она отняла руки от лица и уставилась в мою сторону мутным, ничего не видящим взглядом. С облегчением я обнаружила, что глаза у этой негодяйки целы, только кожа вокруг красная, и брови обожжены.

— Ты ослепила меня! — Ингерис зарыдала. — Теперь убьёшь, да? Или пытать начнёшь?! Лучше сразу убей, слышишь, убей меня!

Я поморщилась от её плаксивого голоса.

— Не собираюсь ни пытать, ни убивать тебя. Если будешь вести себя смирно. В отличие от тебя, я всё вижу и слежу за твоими руками. Скажи, как ты могла так поступить с родным братом Рильманом? Ударить его, связать и оттащить в горы? Неужели только затем, чтобы выполнить распоряжение Хэг-Дааля… ты что же, влюблена в него?

Лицо Ингерис исказилось злостью.

— Хэг-Дааль богат, он глава рода! Если б я вышла за него замуж, знаешь, как это возвысило и обогатило бы род Ларк! Что до Рильмана… мальчишка стоит между мной и наследством. Хоть маленькое, но это наследство должно быть моим! Да, попытка не удалась, но это ещё ничего не значит, я повторю её, я не позволю, я хочу, чтобы замок Ларк был только моим!..

Она вся дрожала, тонкие руки сжимались в кулаки, рот искривился. Отвратительное зрелище. Хэг-Дааль, мало того, что сам был чудовищем, сделал мерзавкой и эту девушку. Вот только как с ней поступить?

— Ты останешься здесь, — решила я, — пока я не расскажу обо всём благородному альгахри Ниарвену. И тогда состоится справедливый…

Ингерис свирепо зарычала и выбросила вперёд руки. Наугад, вслепую, она попыталась поразить меня огнём. Я отскочила в сторону, однако несколько неучтённых артефактов были уничтожены.

— Стой, сумасшедшая! — Я схватила тяжёлый сосуд и, уклонившись от очередной струи пламени, подбежала к Ингерис. Удар по голове — и она потеряла сознание. После чего я сняла с неё пояс, оторвала длинную полосу от подола её тёмно-коричневого платья. Связала Ингерис руки за спиной, стянула, как следует, лодыжки.

— Вот и лежи тут, отдыхай, — буркнула я себе под нос. Дверь сокровищницы я заперла ключом-иллюзией, чтобы Ингерис не могла самостоятельно выбраться наружу.

Теперь бы найти выход. Если это тайное убежище, то из него можно куда-то выйти, верно? Подумав, я зашагала направо и по пути обнаружила ещё несколько комнат. Одна была с кроватью, шкафом и сундуком, будто здесь кто-то жил. Другая комната оказалась прибежищем для множества пауков, которые сидели в стеклянных коробках с закрытым верхом. Третья — пуста.

Коридор закончился тупиком. Вначале я стояла в растерянности, затем обратила внимание на то, что к концу коридора потолок стал гораздо ниже, и теперь я почти доставала до него головой. Озарённая догадкой, я стала ощупывать камень обеими руками, пока не наткнулась на небольшую выпуклость. Та поддалась под пальцами, и часть потолка надо мной с шумом отъехала в сторону. Да это же… как бы его назвала Алана? Механизм! Ничего себе хитрость придумал Хэг-Дааль!

Я застыла с отчаянно бьющимся сердцем, прислушалась. Прежде чем вылезать, удостоверюсь, что там никого нет. Сотворила несколько иллюзий в виде сверкающих клинков и отправила наверх.

Мгновения текли медленно и мучительно, никакие крики не долетали до моих ушей. Путь свободен.

Я подтянулась на руках и вылезла… в кабинет Хэг-Дааля. И как только я встала и отошла, отверстие в полу закрылось.

Легко прятаться, когда владеешь магией иллюзий — просто становишься за шкаф, и если кто-то подойдёт, услышав подозрительный шорох, то вместо тебя увидит рядом с этим самым шкафом голую стену. А если не подойдёт, тем лучше!

Сначала я не планировала прятаться. Тем не менее, когда в коридоре раздались не только шаги Хэг-Дааля, но и его слуги, желание подслушать их беседу победило. Напугать врага до полусмерти, вынудив сдаться правосудию, я ещё успею. А вот о чём-то важном могу и не услышать! Во всяком случае, чутьё квизари велело мне не торопиться.

— Господин, — взволнованно произнёс слуга, едва защёлкнулся замок в двери, — что же это вы, избежали всех обвинений? Какое облегчение!

Похоже, это был один из Двойняшек, которые раздобыли для нас с Риком лошадей и повозку. Где же второй?

Тем временем Хэг-Дааль ответил, явно решив поумерить восторг собеседника:

— Избежал лишь потому, что моё высокое положение и влияние на альгахри Ниарвена не позволили ему без весомых улик залезть в голову тебе или устроить допрос мне. И наше счастье, что твой сотоварищ так отчаянно бросился на драконов, лишь бы не выдавать меня, что они взяли и ненароком пришибли его. Экая верность! Проявил бы ты точно такую же, друг мой?

— Господин! — вознегодовал слуга. — Вы когда-то спасли нас обоих от позорной смерти! Неужели я не вернул бы вам долг?

Тон Хэг-Дааля стал жёстким:

— Я не могу знать, вернул бы ты мне долг или нет. Но одно я знаю: рано или поздно кто-нибудь покопается в твоей голове. Ирр-Каэм и Ассту-Рикенн, будь они прокляты, не отступятся от своих подозрений. А моё положение и так стало шатким. Достаточно небольшого толчка, чтобы всё полетело в пропасть.

У меня радостно заколотилось сердце. Каэм и Рик во дворце, и с ними всё в порядке! Ох, я не могла дождаться, пока не обниму обоих!..

— Плохо то, что госпожа Ирр исчезла, — как будто в раздумье сказал слуга, и я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. — Это ведь она обвинила своего брата в попытке отравить господина Ассту, а теперь её нет, и некому подтвердить обвинение.

Да, этот слуга явно знал не обо всех делах своего господина!

— Плохо и то, что Рикенн не хочет обвинять Каэма, — проворчал Хэг-Дааль. Я буквально кожей ощущала исходившие от него волны неудовольствия и мысленно злорадствовала. Получи, паук, твоя демонова сеть развалилась прямо на глазах!

— Что же нам делать, господин Хэг? Получается так: господа Ирр и Ассту выдвинули обвинения против вас, вы — против них. Из доказательств, — это длинное слово слуга произнёс с некоторым трудом, — которые могут вам и мне навредить, только слова той служанки Эсимэ. И благородный альгахри Ниарвен требует чего-то более весомого с обеих сторон.

Значит, Эсимэ тоже жива, мысленно возликовала я и пропустила мимо ушей реплику Хэг-Дааля. Зато услышала, как его слуга потрясённо ахнул:

— Господин! А вы… говорят же, что это смертельно для человека — копаться в его голове!

— Ничего страшного, — небрежно бросил глава квизари, — я же не собираюсь долго воздействовать на твой мозг магией. Всего лишь уберу несколько ненужных воспоминаний. Ты мне ещё нужен, да и случись с тобой дурное, заподозрят, что я убрал свидетеля.

— Господин! Я… я боюсь.

— Ничего не бойся, — вкрадчиво проговорил Хэг-Дааль. Не выдержав, я выглянула из-за шкафа и увидела, как он поднёс сложенные вместе ладони в белых перчатках ко лбу несчастного слуги. Впрочем, несчастного ли? Он ведь помогал господину в его преступлениях!

— Закрой глаза и расслабься, — велел Хэг-Дааль. Его руки начали светиться мягким белым светом, но ни за что на свете я не могла допустить, чтобы он проник в мозг слуги и лишил того нужных воспоминаний. Не потому, что мне было жаль этого человека — после такой процедуры выживали немногие люди, пусть Хэг-Дааль и был уверен в себе, — а потому, что это ценный свидетель.

— Нет! — решительно заявила я, сбив злодеев с толку. А затем круг из огненных кинжальчиков окружил шею сначала одного, затем другого.

— Руки опустить и держать так, чтобы я их видела! И если вы, Хэг-Дааль, попытаетесь прибегнуть к магии — огненные острия вопьются вам в горло, — предупредила я, выходя так, чтобы меня можно было видеть боковым зрением. — Я не шучу. Не думайте, что я не смогу. Вы ещё не знаете, что я сделала с Ингерис.

С Ингерис я, на самом деле, не сотворила ничего страшного — зрение к ней вернётся, ожоги заживут, — но Хэг-Даалю об этом знать было необязательно.

Всё-таки он попытался украдкой зажечь своё собственное пламя. И тогда впервые в жизни я применила то, чему меня когда-то учил Каэм — выбросив вперёд руку, сжала кулак, представляя, будто сжимаю внутренности стоявшего передо мной дракона. И я была так зла, что пытка у меня получилась!

Лицо его исказилось и побледнело, глаза расширились, а с губ сорвался стон.

— Теперь вы видите, что я не шучу? — Говоря это, наконец, разжала кулак.

— Чего… вы хотите, Ания? И как вам удалось спастись? — переводя дыхание, с трудом поинтересовался Хэг-Дааль.

Я не стала отвечать, а вместо этого ткнула пальцем в слугу:

— Прежде всего, ты! Идёшь сюда. Да, сюда. Не бойся, кинжальчики будут идти с тобой, сопровождать, так сказать, чтобы ты не выкинул какого-нибудь фокуса! Хэг-Дааль, скажите, как открывается механизм отсюда?

— Надо встать в середину комнаты, — неохотно ответил он, — и топнуть ногой вон по тому камню, который темнее прочих.

Вскоре в полу снова зияло отверстие. Слуга наклонился над ним — огонь по-прежнему широким кольцом окружал его шею — и нерешительно покосился на меня.

— Прыгай, — я убрала кинжальчики, и он прыгнул, после чего механизм закрылся. Для верности я припечатала его сверху иллюзией ещё одной каменной плиты, уплотнив её настолько сильно, насколько могла. Через какое-то время она развеется, но до тех пор послужит моим целям.

— Послушайте, Ания, — начал было Хэг-Дааль, но я перебила его:

— Молчать! Садитесь за стол. Вот так, медленно, держа руки перед собой. Не бойтесь, огонь вас пока не ужалит.

— Что вам от меня нужно? — осторожно, будто я сошла с ума у него на глазах, спросил глава квизари. — Я всё сделаю.

— Хочу подтвердить кое-какие свои подозрения. Снимите перчатки.

— Что?

— Снимите перчатки, — злее повторила я. Мне вовсе не хотелось снова применять к нему пытку на расстоянии, какой бы гнусной тварью Хэг-Дааль ни был. Однако, если я упущу его, если перестану обращаться с ним жёстко или даже жестоко, он ускользнёт из моих рук. И опять пострадают невинные.

Хэг-Дааль, не говоря более ни слова, стянул перчатку с одной руки, с другой, бросил перед собой на стол. Голос его прозвучал холодно и зло:

— Вы это ожидали увидеть?

Я судорожно вздохнула. Когда-то красивые пальцы Хэг-Дааля были покрыты тёмными и красными безобразными пятнами — следами ожогов. Ладони тоже изуродованы. Мигом вспомнился рассказ Рика о том, как он сжёг переговорщик.

А потом Хэг-Дааль не сразу смог принять нас, вернувшихся с задания…

— Вы — тот наставник! Не было никакого серого, это вы пытались натравить на меня Рика, помогли Этри, стояли за появлением демонов! Кто отправил письмо Каэму — вы или Ингерис?

— Ингерис, но это я приказал ей. Послушайте, Ания… Давайте я кое-что скажу вам, а потом уже принимайте решение, каким бы оно ни было. Хорошо?

Я задумалась, глядя на него. Начнёт выворачиваться? Объявит, что был одержим местью, которая ослепила его, поэтому я должна понять и простить? Поразмыслив немного, я, наконец, разрешила:

— Говорите. Но только недолго. И упаси вас Невидимый Бог лгать мне, Хэг-Дааль — я жалеть вас не стану. Вы ведь уже это поняли?

— О да, — кротко ответил он и начал свою речь.

Речь Хэг-Дааля оказалась и правда недолгой.

— Ания, я предлагаю нам разойтись миром. Признаюсь, недооценил вас, вы оказались достойным соперником, — он скривил губы в подобии усмешки, — продемонстрировали мне свою силу и стойкость.

Невольно я ощутила прилив гордости и тут же разозлилась на себя. Его похвалы, равно как и обидные слова, сейчас вообще не должны меня трогать!

— В конце концов, всё завершилось благополучно, — продолжал Хэг-Дааль. Руки его неподвижно лежали на столе, и глава квизари больше не делал попыток зажечь пламя или ещё как-то нападать на меня. Успокаивал мою бдительность?

— Ваши брат и возлюбленный живы и здоровы, вы тоже, даже ваша служанка Эсимэ, сунувшая нос не в своё дело, не пострадала. Плохо пришлось только нам с Ингерис. Что вы, кстати, с ней сделали?

— Ослепила и оставила связанной по рукам и ногам, — подумав, я всё-таки решила сказать правду. — Надеюсь, у вас там больше пауки тэа не гуляют по комнатам, а то как бы не заползли к Ингерис через щель!

— О нет. Пауки смирно сидят в своей комнате, вы ведь её видели?

Мне показалось, что он шевельнул рукой. Я чуть сузила огненный круг, Хэг-Дааль сжался и снова присмирел.

— Видела. Итак, ваше предложение — бросить всё как есть? Оставить вас и Ингерис на свободе, безнаказанными?

— А разве мы недостаточно наказаны тем, что наши планы полностью провалились? — мягко поинтересовался Хэг-Дааль, чуть повернув голову и пытаясь заглянуть мне в лицо. — Я согласен на добровольное изгнание или ещё что-то в этом духе. Объявлю, что не смог расследовать важное преступление, огорчён этим и ухожу с должности главы квизари. Вы никогда меня больше не увидите. Вас это не устраивает?

— Нет. Вы должны понести заслуженное наказание, Хэг-Дааль. Заслуженное! — подчеркнула я. — Ладно, мы все в порядке, но ведь погибли те, кого принесли в жертву демонам. Зачем вы всё это устраивали? — Вспомнив об ужасах, которые мне рассказывал старейшина Лэймори, я стиснула кулаки, борясь с желанием ещё больше сузить огненный круг и обжечь Хэг-Дааля своим пламенем. Чтобы знал!

— Погибли? Но ведь это всего лишь лю… — Он осёкся, явно чувствуя моё настроение. — Ну, хорошо, сознаюсь, я виноват, жажда мести сделала меня бесчувственным… Но вы, Ания, я не узнаю вас. Вы же добрая, сострадательная девочка. Раньше вы не стали бы мучить даже самого отъявленного преступника… и желать ему смерти.

Я невесело рассмеялась.

— Доброй и сострадательной девочкой я была до того, как вы засунули меня в кокон, Хэг-Дааль. И я предлагала вам разойтись миром — помните? Вы тогда ещё сказали, что поздно! Ну, а теперь это говорю я. Вот что. Возьмите перо, чернильницу и пишите.

— Что писать? — угрюмо откликнулся глава квизари, уже не глядя на меня. Вид у него сделался обречённый.

— Признание в своих преступлениях. Я вам продиктую, чтобы дело быстрее шло. И не вздумайте увиливать!

Медленно и весьма неохотно Хэг-Дааль взялся за перо и чернильницу. Я старалась сделать его признание как можно суше и короче: одни факты и ничего лишнего.

— Всё? — только и спросил он, ставя точку.

— Ещё ваша подпись. А после этого, — я сделала паузу, — отправьте ваше послание благородному альгахри Ниарвену из рода Каль. И после суда он решит, что с вами делать: казнить или отправить на всю оставшуюся жизнь в крепость Ирлигард.

Рука Хэг-Дааля с пером замерла.

— Ания, прошу вас…

— Не просите, — я стиснула челюсти. Вот ещё этого не хватало! Я совсем не предвидела, что хитрый паук начнёт давить на жалость, а ведь он был прав: в глубине души я оставалась прежней Анией. И мне было очень грустно, что Хэг-Дааль, к которому я испытывала симпатию и привязанность, оказался таким негодяем.

— Ания, уверяю вас, я ещё могу измениться. Посмотрите на меня, вы увидите, что я не лгу, и действительно раскаиваюсь в том, что совершил, — его голосу было невозможно противиться. И я посмотрела. Я забыла, только на миг забыла о даре белых драконов и встретилась взглядом с синими глазами Хэг-Дааля.

Мне почудилось, что он проникает в самые мои мысли. Ослабляет решимость. Заставляет безвольно опустить руки.

Нет! Никогда! Я не позволю ему! Но пока я пыталась мысленно воспротивиться, огненный круг вокруг шеи Хэг-Дааля погас, а сам он создал огромный, крутящийся огненный столб чуть ли не до потолка.

Меня обдало жаром, вспыхнули пергаменты на столе, во все стороны полетели белые искры. Змейка ожила, спрыгнула с моего запястья, на миг отвлекла Хэг-Дааля, и я успела создать щит из иллюзий. Но тут столб пламени полетел на меня и вместе с щитом отбросил к стене…

Боль прострелила всё тело. Я сползла вниз, держа оборону, не обращая внимания на то, как у меня раскалывалась голова и онемели локти. Грохот отодвигаемого механизма, чьи-то крики, топот бегущих ног — всё это прошло мимо меня, пока я боролась с огнём Хэг-Дааля. И лишь когда потухли последние оранжевые язычки, я позволила себе отпустить иллюзии.

И уплыла куда-то в темноту.

Очнулась я оттого, что меня несли на руках, прижимая к себе. Я сразу узнала эти сильные, но такие нежные руки, это родное тепло, и нить запела во мне, когда я хрипло пробормотала:

— Рик!

— Тс-с, спокойно, милая Ани. Я несу тебя к придворному лекарю.

— Но со мной всё в порядке… — слабо запротестовала я.

— Вот лекарь осмотрит тебя и решит, в порядке или нет, — не допускающим возражений голосом отрезал Рик. — А пока лежи смирно. Придётся теперь за тобой следить, а то в одни неприятности ввязываешься! Хорошо ещё, пожар успели потушить, и он тебя не задел.

— Уж кто бы говорил насчёт неприятностей, — проворчала я, устраиваясь поудобнее и обняв его за шею. Глаза я не торопилась открывать — и так ясно, что мы в дворцовых коридорах. — Ты не лучше, Ассту-Рикенн!

— Сколько раз говорил — не называть меня так, — но судя по голосу Рика, он улыбался. А после того, как я встала на ноги, он впился в мои губы таким горячим поцелуем, что я едва не потеряла сознание опять. И стиснула его плечи, отдавая поцелуй, чувствуя, как внутри меня поёт уже не одна струна, а целый сонм музыкальных инструментов, и по всему телу разливается невероятное счастье.

— Я чуть с ума не сошёл, узнав, что ты пропала, — Рик покрывал поцелуями моё лицо и шею, и, кажется, с трудом удерживал себя от большего. — Ани, Ани, моя единственная, истинная любовь…

Я была близка к тому, чтобы потерять Рика, а он мог навеки расстаться со мной. Но мы вновь обрели друг друга.

Лекарь осмотрел меня и объявил, что ничего страшного нет. Пока он прикладывал к моей голове что-то холодное, чтобы не было шишки, я спросила у Рика:

— Хэг-Дааль сбежал, да?

— Его не было в комнате, когда я там появился. Что такое, Ани?

Я вскочила, позабыв о лечении.

— Тайный ход! Если Хэг-Дааль спустился туда…

«…то вполне может быть, что там есть выход из дворца», — мрачно закончила я про себя. В самом деле, почему бы и нет? Я же пошла только в одну сторону — правую, — а был ещё и коридор слева.

Рик нахмурился.

— Покажешь, что за ход. Мы пошлём за Даалем, демон бы его сожрал, сильнейших драконов и стражу. А тебя ждёт благородный альгахри Ниарвен, ты ему всё расскажешь, Ани…

— Как насчёт тебя? — Я снова села на мягкое сиденье, обтянутое золотистой тканью, и лекарь, ворча, продолжил обрабатывать мою голову. — Ты мне ничего не хочешь рассказать?

Потому что Рик выглядел весьма живописно: синяки и ссадины на лице, взлохмаченные волосы, порванная одежда. Поймав мой взгляд, он ухмыльнулся и развёл руками:

— И рассказывать нечего. Сначала подрался с твоим братом, затем с демонами, а потом уже и драконы со стражей подоспели.

Я помолчала, прежде чем сказать:

— Вероятно, Каэм выглядит не лучше.

— Неплохо для того, кто пытался меня убить и промахнулся, — беспечно заметил Рик. — Но об этом побеседуешь с ним самим.

«И не только об этом», — подумала я.

Я сидела у себя в комнате, пока Эсимэ суетилась вокруг меня, весело болтала и причёсывала мои свежевымытые волосы. На мне было привычное красное платье с прорезями на рукавах, в которых виднелась белоснежная нижняя рубашка. И я чувствовала себя вроде бы отлично, только камень на сердце напоминал, что не всё в порядке.

— Ваша-то змейка мне прямо на руки выскочила, когда я по коридору шла, — говорила Эсимэ, указывая на браслет, сейчас смирно обхватывавший моё правое запястье. — Я сначала так испугалась! Но потом сообразила, что она мне зла не желает.

Я нежно погладила змейку по серебряным чешуйкам.

— Да, она никому зла не причинит. Кроме тех, кто напал на её хозяйку.

Эсимэ собралась ответить, но тут в дверь постучали, и раздался голос, от которого я неуютно заёрзала на ложе:

— Сестра, я могу войти?

— Да, Каэм, заходи, — взглядом я отпустила служанку, и она, всё поняв, отошла к двери, а как только появился мой брат, выскользнула наружу.

Каэм, в отличие от Рика, успел привести себя в порядок. Переоделся, аккуратно причесал волосы и даже намазал какой-то мазью следы драки на лице. Он остановился у входа, внимательно рассматривая меня; я похлопала по покрывалу:

— Садись. Какие новости?

— Пока неутешительные, — хмуро отозвался брат, устроившись рядом со мной. — Дааль из рода Хэг бесследно исчез вместе со своим слугой. Его ищут, но неизвестно, когда найдут. Из тайника забрали ту часть неучтённых артефактов, которые не были сожжены, и выяснилось, что они не работают. Возможно, сам же Хэг-Дааль их и испортил.

Я кивнула: такое было вполне в его духе.

— А Ингерис? Что с ней?

— Благородный альгахри Ниарвен из рода Каль проверил её и сообщил нам, что кто-то воздействовал на мозг Ингерис особым, очень тонким и хитрым способом. Мало кто из белых драконов обладает столь развитым даром…

— Погоди, Каэм, — не утерпев, я перебила его, — значит, Ингерис совершала преступления не по своей воле?!

— Очевидно, нет. Её отведут к благородному Иэрэму из рода Каль, чтобы тот прояснил её мысли. Разве ты не заметила, что она вела себя как сумасшедшая?

— Заметила, — горько сказала я. — Какое же чудовище этот Хэг-Дааль! Ещё просил меня отпустить его с миром!

— Это была всего лишь уловка, — сурово откликнулся Каэм. — Не беспокойся, Ания, его найдут, и он за всё ответит.

Я молча кивнула — у меня комок стоял в горле. Когда стало чуть легче, я собралась с духом и заговорила о другом:

— Прости меня, Каэм, за глупость… за обвинения. Я так виновата перед тобой.

Глаза защипало от слёз, но я преодолела себя:

— Ты всегда был лучшим на свете, заботился обо мне, даже когда я считала, что у тебя ледяное и бесчувственное сердце. Неправда это! Никогда оно не было ледяным! — с жаром возразила я себе прежней, вытирая глаза пальцами. — И как я могла подумать хоть на миг, что ты способен моими руками отравить Рика?!

Каэм обнял меня, и я разрыдалась у него на плече.

— Ну хватит, хватит, — он ласково гладил меня по волосам своей большой ладонью. — Я виноват не меньше твоего, сестра. Накинулся на тебя, наговорил всякого, и ещё хотел, чтобы ты меня слушалась.

— Хорошо, что вы с Риком не поубивали друг друга, — глухо пробормотала я. — Так этого боялась.

— Искушение было велико, всё-таки Ассту, — усмехнулся Каэм, — но на наше счастье, появились демоны. Никогда бы не подумал, что их появление может оказаться своевременным!

Я отстранилась от него, посмотрела всё ещё блестящими от слёз глазами:

— Значит, забудем и больше не будем?

Это была детская присказка, которую я раньше любила повторять, когда меня ловили на очередном озорстве. И Каэм улыбнулся мне в ответ:

— Не будем.

Мы снова обнялись, на этот раз ещё крепче.

— Я отправил письмо Алане, обо всём ей рассказал, чтобы не волновалась зря. Скоро полетим домой, — Каэм погладил меня по спине. — Уверен, там тебе станет легче…

— Мне не станет легче, пока не поймают Хэг-Дааля, — вспомнив кое о чём ещё, я снова отстранилась и просительно взглянула на Каэма:

— Ты ведь теперь не станешь возражать?

— Против чего? — Судя по тому, как он напрягся, Каэм превосходно понял, о чём речь.

— Против Рика. Нет-нет, пока ничего не говори! — поспешно заговорила я, приложив палец к его губам. — Давай я скажу. Рик — добрый, честный, совестливый дракон. Знаешь, его искушали тем, чтобы отомстить тебе через меня, Хэг-Дааль прикидывался наставником и говорил с Риком по синему камню-переговорщику, но Рик отказался от мести, хотя «наставник» обещал вернуть его матери телесное и душевное здоровье. Рик спас меня от демона и потом рассказал правду…

— Довольно, — тихо прервал Каэм, отведя мою руку от своих губ, — сестра, я видел твоего Рика, я всё понял. Но я должен ещё раз подумать, прежде чем дать благословение главы рода Ирр на этот брак.

Я надулась. Ещё думать будет! О чём тут думать, скажите на милость? Неужели кто-то другой может быть лучше моего Ассту-Рикенна?

— Тебе следует отдохнуть, — Каэм встал и направился к двери, — мы поговорим позже. Может, к тому времени и Хаарвен прилетит — мы ждём его в Бланкастре.

— Ага, я знаю, что он мчит на всех крыльях сюда, — отозвалась я, размышляя, куда направится Хаар — в деревню или сюда, во дворец. Он ведь точно не знал, где я нахожусь.

— А пока, сестра, я ещё раз осмотрю уцелевшие артефакты Хэг-Дааля. Вдруг какой-то из них всё-таки можно приспособить к делу.

Я ответила «До встречи» и после ухода Каэма действительно собралась прилечь. Хотела позвать Эсимэ с помощью иллюзорного колокольчика, как мы с Каэмом призывали слуг в замке Ирр, но замешкалась.

Какая-то смутная тревога не давала мне покоя. Я приложила ладонь ко лбу, размышляя, и едва не подпрыгнула на месте: Сетар! Сетар, Дэрна и Рапша, их же надо забрать из деревни, а заодно и попрощаться с местными жителями!

А кроме того, чутьё квизари твердило, что в Тэни меня ждёт нечто важное.

В коридоре я столкнулась нос к носу с Риком, одетым как стражник, и выпалила, надвинув на голову капюшон тёплой накидки:

— Я лечу в Тэни, и не вздумай меня останавливать и говорить, чтобы я легла и отдохнула!

Рик слегка опешил, затем рассмеялся своим приятным низким смехом.

— Я и не собирался тебя останавливать, Ани. По правде, я хотел сказать, что лечу туда вместе с Эльмом, а ты…

— С вами, — твёрдо завершила я его фразу.

Рик пожал плечами:

— Как угодно, милая жёнушка Ани. Что сказал твой брат о нашем возможном союзе? Или мне придётся наставить ему ещё пару синяков, чтобы он проникся и осознал?

Я шутливо стукнула его кулаком по плечу:

— Да иди ты к демонам! Никаких больше драк!

И мы тут же оба посерьёзнели. Демоны… Интересно, остался ли хоть один поблизости от Тэни? Это ведь тоже предстояло выяснить.

— Ну давай, полетели, — Рик взял меня за руку, и мы, раскланиваясь с попадавшимися навстречу придворными и стараясь не затевать лишних разговоров, двинулись к выходу.

У дверей нас поджидал Эльм со свёрнутым под мышкой хэргмэ, который он немедленно разостлал на земле перед дворцом.

— Может, Илину прихватим? Она неплохо рисует, что ей в деревне делать? Загубит свой талант, — сказал Рик, когда мы приняли драконью форму и взлетели, а Эльм на ковре последовал за нами. — Ей будет лучше или здесь, во дворце, или у вас. Как считаешь, примет её твоя невестка в замке Ирр?

— Алана? С радостью! Ты знаешь, она очень добрая…

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Рик, — только добрая и терпеливая драконесса выдержит общество сурового и непримиримого Ирр-Каэма…

— Рик! — с притворным возмущением вскричала я, хотя и не смогла удержаться от смеха. В чём-то он определённо был прав — Каэм порой проявлял такое упрямство в стремлении настоять на своём, что справиться с ним сумела бы не каждая, только Алана.

Вот и сейчас я надеялась на то, что, если Каэм заупрямится и опять не разрешит мне связать себя узами брака с Ассту, невестка поддержит нас с Риком. Я лично позабочусь о том, чтобы поддержала! И напишу ей об этом отдельное письмо.

В деревне Тэни нас ждали сразу две новости: хорошая и плохая.

— Ещё трёх демонов истребили, — рассказывал жрец Унлик, шагая рядом со мной и Риком по улице. Сзади шёл Эльм с ковром под мышкой. — Я помог топором и святой молитвой. Из отряда демоноборцев только пятеро ранены. А всё потому, что Невидимый Бог нас бережёт. Потом отдыхали, праздновали победу.

Вторая новость заставила меня остолбенеть, а затем бегом припустить к дому.

— Дэрна пропала. Сегодня только играла с ребятишками у частокола, а потом огляделись — нет её. Вот и испортился наш праздник…

Я распахнула дверь и вместо приветствия набросилась на Рапшу:

— Как ты за Дэрной не уследил?! Я же говорила, чтобы глаз с неё не спускал!

— Погоди, милая Ани, — вошедший следом Рик взял меня за локоть. — Пусть расскажет, послушаем его…

Виновато понурив голову, Рапша поведал, что сегодня было очень уж хорошо на улице, светило солнышко, и он позволил Дэрне прогуляться — мол, что с ней станется, ведь деревушку от демонов оберегала молитва жреца Унлика.

— Потом слышу крики, — продолжал Рапша, в бессилии сжимая огромные кулаки, — выбежал, а навстречу дети. И начали мне наперебой говорить, что снежная буря Дэрну унесла.

— Снежная буря? — насторожился Рик. — А вот это уже интересно.

У меня забилось сердце, ладони увлажнились от волнения. Да нет, не может быть!

— Она самая, — Рапша скользнул по мне взглядом из-под рыжих бровей, — да только я думаю, госпожа Ания, что никакая это не буря, а дракон был. Демону сюда ходу нет, а день слишком хороший, и ветра нет. Как думаете?

Прочистив горло, я ответила почти одновременно с Риком:

— Думаю, ты прав!

Неужели Хэг-Дааль пал настолько низко, что похитил пятилетнюю девочку? И что собирался с ней сделать?

— Есть ли вообще предел его гнусности? — вырвалось у меня вслух. Рик погладил меня по руке:

— Не бойся, мы найдём Дэрну. Главное, чтобы она была ещё жива.

— Ты сумеешь сражаться? Твоя рана же ещё не зажила до конца.

Рик беспечно кивнул:

— Сумею, если понадобится. Я и с раной неплох в бою, Каэм может тебе рассказать.

Я заставила себя улыбнуться, невзирая на тревогу и страх за Дэрну.

— Когда именно она пропала? — нетерпеливо спросила я у Рапши, и он ответил, что совсем недавно. Буквально час тому назад.

Как выяснилось, крестьяне искали её в окрестных лесах, но не нашли. Высказали предположение, что тут замешаны демоны, и надо опять идти в сторону бывшего алтаря. Это предположение частично совпало с тем, что пришло в голову нам с Риком, поэтому мы согласились. И отправились в указанное место, прихватив с собой Рапшу и Эльма.

За соловьём осталась смотреть Илина, уже оправившаяся от своей хвори и очень довольная, что «господа» вернулись…

В сосредоточенном молчании, хрустя снегом под ногами, в сиянии слабого, но дружелюбного зимнего солнца я и мои спутники шли вперёд. Была мысль принять драконью форму, но в небе мы с Риком стали бы чересчур заметными, а сами могли бы и не увидеть чего-то важного в густых лесах.

Не прошло и получаса, как начало становиться всё холоднее и холоднее. Я застегнула накидку и глубже надвинула капюшон, Рик взялся за рукоять меча, готовый в любое время выхватить его из ножен. Стражники тоже были вооружены и готовы.

— Мне кажется, это какая-то ловушка, — прошептала я. — Может, разделимся?

— Ни в коем случае, — категорично заявил Рик. — Я же сказал, что больше тебя одну никуда не отпущу!

В его словах был свой резон, поэтому я промолчала. Будь как будет, а мы станем держаться вместе!

Зато Рапша и Эльм решили зайти с другой стороны, отделились от нас и скрылись за высокими кустарниками…

До пещеры и алтаря ещё оставалось шагов пятьдесят, когда мы увидели среди самых высоких деревьев макушку гигантского, невообразимого демона. Его голова была покрыта буграми и цветом походила на плесень, и он издавал злобные, рычащие звуки, словно что-то держало его на привязи, не давая ринуться в атаку.

Этим «чем-то» оказался металлический ошейник, надетый на бычью шею демона. От ошейника шла цепь, привязанная к толстенному дубу, который не так-то просто выдрать с корнями, даже если ты невообразимо силён!

А неподалёку, в окружении круга из пламени стояли Хэг-Дааль и его слуга. Последний удерживал перепуганную малышку Дэрну, приставив к её горлу тонкое лезвие ножа. Заметив нас, бывший глава квизари отнюдь не обрадовался.

— Вы?! Какого демона вам не сиделось во дворце?! — Но тут же взял себя в руки и предупредил: — Слушайте, попытаетесь сразиться с нами — и девчонка пойдёт на корм демону раньше, чем я рассчитывал. А если вы, Рик, прибегнете к магии с превращениями, один из нас — или я, или мой верный слуга — успеет прикончить малютку. Ания этого не допустит, — он покосился на меня, — ей дорога эта девочка, верно, Ания?

Хэг-Дааль выглядел не лучшим образом — осунувшийся, с растрёпанными волосами, в перепачканной и кое-где порванной одежде. Синие глаза его горели каким-то странным огнём.

Интересно, как он умудрился приковать демона к дубу? Посмотрел тому в глаза? Навряд ли дар белых драконов действует на пришельцев из Нижнего Мира. Должно быть, Хэг-Дааль как-то перехитрил безмозглую тварь.

— Отпустите Дэрну, — я сделала шаг вперёд. — Малышка ничего плохого не сделала, она не заслужила того, чтобы её скормили демону!

Хэг-Дааль мрачно кивнул:

— Согласен. Но у меня нет другого выхода. Мощь такого демона в течение долгого времени можно поддерживать лишь чистой и невинной душой. Это ритуальный круг, — он очертил пространство вокруг себя, слуги и Дэрны правой рукой, — и совсем скоро в нём свершится жертвоприношение. Взгляните на это проще: девочка — всего лишь детёныш низшего племени. Людям ведь не жалко убивать животных, так и мы по своему развитию настолько же выше самих людей…

— Зачем тебе всё это надо? — прервал его разглагольствования Рик. Он, как и я, всё ещё не понимал, чего добивается Хэг-Дааль, и тот пояснил:

— Сделав демона сильнее, я заставил бы его вступить в бой с драконами Ниарвена.

— И ты надеялся на победу? — Рик покачал головой. — Да ты просто с ума сошёл! Лучше вели своему слуге отдать девочку, и сдавайтесь. Мы, так уж и быть, передадим вас драконам Ниарвена в сохранности, а не по частям.

Хэг-Дааль бросил на Рика загадочный взгляд и ничего не сказал в ответ. Зато до меня вдруг дошло, и я воскликнула:

— Рик! Знаешь, чего он добивается? Чтобы открылась граница между мирами! Нападение на драконов, смерть или ранения хоть одного из них могут привести именно к этому! Тогда Хэг-Дааль сбежит в другой мир, и следы его затеряются!

— Совершенно верно, — подтвердил он мои слова, — я же говорил, вы недурно соображаете, Ания. Жаль, чересчур порывисты, но когда-нибудь жизнь вас от этого излечит…

— Избавьте меня от вашей, как сказала бы моя невестка, мутной философии! — рассердилась я, оглядываясь по сторонам. Демон рычал, бедняжка Дэрна тихо плакала. Где же мои верные стражники, почему не торопятся на помощь?!

Как будто угадав мои мысли, Хэг-Дааль заговорил снова:

— Вы кого-то ждёте, Ания? Сожалею, но с той стороны подход к пещере и алтарю охраняется ещё одним демоном. Поменьше и попроще этого.

Дэрна попыталась вырваться, но мерзавец слуга крепко держал её. Может, получится отвлечь его, создав иллюзии? Именно это я и хотела сделать, когда Хэг-Дааль объявил:

— Раз уж пришли, любуйтесь жертвоприношением! Или, может быть, сразитесь с демоном?

Почему он медлил и тратил время на разговоры? Опять тот самый миг слабости, догадалась я. Хэг-Даалю вовсе не хотелось приносить в жертву девочку, а тем более смотреть на её гибель. Даже напустив на меня пауков, он, помнится, заторопился уйти из комнаты… Убивать чужими руками и на расстоянии — вот к чему он привык.

И тут в небе показалась стремительно приближавшаяся белая точка.

— Давай лучше мы с тобой сразимся в честном поединке, один на один! Если такой ничтожный трус, как ты, на это способен, — Рик попытался поддеть врага и отвлечь его внимание.

— Никогда не увлекался поединками, — сдержанно ответил Хэг-Дааль. — Разве не всё равно, кем тебя считает очередной глупец? Для меня главное…

Оборвав свою речь, столь же явственно слыша шум драконьих крыльев, как и мы, Хэг-Дааль инстинктивно поднял голову. Он ничего не успел сделать, как белый дракон — Хаарвен! — налетел сверху. Ударом крыла сбил с ног сначала слугу, затем растерявшегося господина. Подхватил завизжавшую Дэрну и вместе с ней взмыл в небо.

Демон, всё это время пытавшийся освободиться, поднатужился и вырвал дуб с корнями. Цепь со звоном лопнула. Рик поднял меч, на лезвии которого заплясали языки пламени, однако освобождённый демон кинулся не на нас, а прямо в ритуальный круг. Он по-прежнему хотел жертву!

Слуга, верный своему господину, встал перед демоном с ножом в руке… и тут же отлетел в сторону, как былинка.

— Стой! — завопил Хэг-Дааль, приняв драконью форму, но улететь не успел — противник схватил его. — Это же я тебя вызвал! Ты должен слушаться меня… Стой, во имя Тёмного Хранителя!..

Он пытался извернуться, бил демона крыльями и шипастым хвостом, царапал острыми когтями. Тем не менее, силы были неравны. И вторично перехитрить демона Хэг-Дааль, как видно, был не в состоянии. Тогда он воззвал к нам:

— Ания! Рик! Помогите!

Это была уже не уловка, как во дворце. В голосе Хэг-Дааля прозвучал настоящий ужас. Да и я не могла спокойно смотреть, как демон терзает дракона, пусть и такого негодяя! Я выразительно посмотрела на Рика, он поколебался, но затем кивнул.

К тому времени пламя в ритуальном круге погасло. Истекая кровью, Хэг-Дааль рухнул на землю, и демон уже приготовился сожрать его душу, как мы атаковали втроём — я иллюзиями, Рик мечом, а подоспевший Хаар — когтями и зубами.

Демон был уничтожен в считанные мгновения, и я наконец-то сумела облегчённо вздохнуть. Бросила взгляд на Хэг-Дааля, уже в человеческой форме и без сознания лежавшего на земле, подошла и проверила, дышит ли. Жив, будь он тысячу раз неладен. Крови из него вытекло немало, но раны в основном поверхностные.

А вот слуга, как выяснилось, был мёртв. Должно быть, сильно ударился головой.

Ко мне подбежала плачущая Дэрна, которую Хаар оставил на время боя за деревьями, и я подняла её на руки.

— Всё хорошо, всё хорошо, малышка, — приговаривала я, похлопывая девочку по спине. — Теперь мы вернёмся домой.

— Это я удачно прилетел, — заявил Хаар, принимая человеческую форму. — Но всё же…

Тут раздались топот, голоса, треск ломающихся веток, и нашим взорам предстали изрядно помятые Рапша и Эльм с окровавленными мечами в руках.

— Победили! Вы победили демона! — возликовала я.

— Мы тоже даром времени не теряли, — хмыкнул Рик, вытирая лезвие своего меча о снег.

— Точно! — поддержала я.

— …но всё же, никто не хочет рассказать мне, что тут произошло? — перекрыл весь шум голос Хаара.

Я смотрела в зеркало и не могла наглядеться. Привыкла быть просто Анией со взлохмаченными светлыми кудрями и в красном, а сейчас высокая причёска и жемчужно-серый шёлк платья придали мне вид утончённой благородной дамы. Я походила туда-сюда в новых белых туфельках, пытаясь привыкнуть к высоким каблукам. Вот будет смех, если упаду с них!

— Вы невероятно красивы, — заявила Эсимэ, стоявшая в сторонке и наблюдавшая за мной. — У меня на родине вас сравнили бы с полной луной.

— Полной? — озадачилась я и на всякий случай пощупала бока. Эсимэ прыснула.

— Это метафора, — пояснила она умудрённым тоном служанки, которая провела довольно много времени в господской библиотеке.

— А-а, метафора! — сразу повеселела я, и тут в дверь постучали.

— Благородная Ания из рода Ирр, дайте мне благословенное разрешение войти в ваши покои, иначе я умру от тоски прямо у входа! И на могиле моей споёт соловей.

— Рик, заходи, прекрати дурачиться! — Смеясь, я поправила причёску, состоявшую из двух обёрнутых вокруг головы кос и выпущенных на лоб и шею локонов, и ждала, что же он скажет.

Рик, надо сказать, выглядел не хуже меня. Тоже весь в сером, не считая белой рубашки — той, что я ему подарила, — и стальные чешуйки на сюртуке блестели так, словно их специально начистили. Жёсткие каштановые волосы были подстрижены, а подбородок чисто выбрит.

— Это только в честь праздника, — немедленно принялся оправдываться Рик, оглядывая меня с ног до головы. — Потом опять начну царапать тебя щетиной, обещаю, милая жёнушка Ани! Ты сегодня словно с картины сошла. Я скажу Илине, чтобы она нарисовала тебя в этом платье.

Илину ожидал необыкновенный взлёт: когда она показала свой талант к рисованию придворному живописцу, тот немедленно согласился сделать её своей ученицей. Могла ли она мечтать о чём-то подобном в глухой деревушке Тэни?

— Боюсь, я не смогу позировать. Я заскучаю и буду вертеться, как маленькая девочка, — я снова подошла к зеркалу и погляделась в него. — Кстати, о маленьких девочках. Эсимэ, как там Дэрна?

— Хорошо, очень хорошо! За вас молится, — откликнулась служанка.

Дэрну временно поселили во дворце, но я планировала забрать её в замок Ирр. Малышка серьёзно утверждала, что принесёт нашему роду счастье и процветание; её молитвы порой сбывались, потому жрец и взял её в ученицы.

— Там, в лесах, я тоже читала молитву. О спасении от страшного серебристого дракона. Вот почему господин Хаарвен увидел нас, — заявила Дэрна с немного пугающим выражением маленького личика, и я не решилась сомневаться в её словах. Тем более, сам Хаар сказал так:

— Я направлялся в Тэни, но что-то подтолкнуло меня, заставило изменить решение. Если это молитва малютки Дэрны, то вы обязательно должны взять её к себе! Каэму я то же самое посоветовал.

Я хмыкнула. Пока что Каэм не возражал против Дэрны, но разговоры о её необыкновенных способностях вызвали у него только снисходительную улыбку.

Да, в общем-то, какая разница, что заставило Хаара очутиться неподалёку от пещеры с алтарём! Главное, что друг помог нам, демонов больше нет, а нам предстоял праздник в честь несравненных, хитроумных и великолепных квизари — нас с Риком!

— По справедливости, Эсимэ тоже надо было бы чествовать, — тихонько возмущалась я, пока мы с Риком рука об руку шли в залу.

— Альгахри Ниарвен считает, что он и так оказал Эсимэ одолжение, позволив ей стать первым человеком-квизари, — усмехнулся Рик. — Я пытался с ним спорить, но ты знаешь, что наш благородный альгахри предпочитает своё мнение, даже неправильное, любому другому.

— Отчего же, кое-кого он слушал, — тяжело вздохнула я. Мне показалось, будто светлый день потускнел при воспоминании о Хэг-Даале.

— Забудь о нём, — посоветовал Рик. — Просто забудь, милая Ани.

— Знаешь, меня всё время терзает мысль: если бы мы поанализировали и сопоставили факты раньше… Если б я не была так беспечна по отношению к Ингерис… Если бы слепо не доверяла Хэг-Даалю…

Сколько всех этих «если»!

— Ты не могла ничего заподозрить, — в сотый раз повторил Рик. — Старик Дааль был слишком хитрым и ловко притворялся добряком… Эй, Ани, убери это кислое выражение со своего милого личика! А то я примусь целовать тебя прямо здесь, в коридоре, чтобы улучшить тебе настроение!

Я представила себе, какие физиономии будут у придворных, которые наткнутся на нас, и рассмеялась.

На празднике мы прежде всего направились к альгахри Ниарвену — как всегда, красивому и любезному. Он поймал мою руку и приложился к ней пухлыми алыми губами.

— Счастлив видеть вас, благородная Ания из рода Ирр!

С Риком, понятное дело, альгахри поздоровался куда более сдержанно. И ничем не показал — опять же, как и всегда, — что не так давно рассматривал его как соперника.

— Ваш брат очень занят и подойдёт нескоро. И мой тоже, — сообщил Ниарвен, и я понятливо кивнула. Каэм потребовал, чтобы ему обставили отдельную комнату, как лабораторию, и чем-то занимался там с раннего утра и до позднего вечера. А Хаар ему помогал.

— О, вы же знаете Каэма, — слегка улыбнулась я. — У нас будут танцы. А единственный танец, который он признаёт — это боевой, и любимейшее общество, кроме общества благородной супруги и детей — это баночки, порошки, котелки и бутылочки.

Ниарвен рассмеялся и снова завладел моей рукой:

— Могу ли я похитить вас у Рикенна из рода Ассту на первый танец?

Оглянувшись на Рика, я заметила, как он поднял брови. Мол, к такой-то чепухе я не ревную. Вслух же с его губ сорвалось:

— Конечно, достойный альгахри Каль-Ниарвен!

Первый танец оказался медленным, и под красивую мелодию, которую музыканты торжественно выводили на своих блестящих инструментах, Ниарвен признался мне, что он во всём винит себя.

— Я должен был внимательнее проверять всех придворных, а тем паче — советников отца, — сокрушался он, обхватив меня за талию. — Непростительно для того, кто правит белыми драконами, проявлять подобную доверчивость! Непростительно и глупо!

— Благородный альгахри Ниарвен, — бормотала я, пытаясь придумать, чем его утешить, и глядя в расстроенное смуглое лицо, — нам следует благодарить Невидимого Бога, что наши ошибки не обошлись дорого всему драконьему племени…

— О да! Я каждый день благодарю небеса в искренней молитве, — подхватил Ниарвен. — А вы, Ания?

Я прикусила язык. В замке Ирр такой традиции не было, и я впервые задумалась, не начнёт ли Каэм со временем недолюбливать маленькую жрицу Дэрну.

К счастью, танец закончился, мы с Ниарвеном низко поклонились друг другу и разошлись. Тут музыканты заиграли нечто весёлое и беззаботное, а меня подхватил, как невесомую былинку, Рик.

— Это она! — выдохнула я, как только смогла. — Ярмарочная мелодия!

— А то, — Рик подбросил меня, взвизгнувшую, в воздух и поймал. — Я даже приплатил музыкантам за неё!

С этими словами он схватил меня за руки, и мы закружились, едва не натыкаясь на остальных, а моя нить пела и пела в унисон этой разудалой мелодии, и счастье так ширилось и распирало меня изнутри, что казалось — я вот-вот не выдержу и взлечу!..

— Ты чудо, Ани, — тихо сказал Рик, когда танец закончился и я буквально упала ему на руки. Наши губы соприкоснулись в поцелуе…

На следующий танец меня «похитил» какой-то придворный с гладко прилизанными волосами; потом снова Ниарвен и ещё кто-то, а дальше Рик завладел мной и не отпускал до самого конца, весело прибавив:

— Ты же не хочешь, чтобы я подпирал стенку. Не могу танцевать ни с кем, кроме тебя, как будто на мне древнее заклятье и мои ноги становятся кривыми рядом с любой другой женщиной!

— Рик!

— Не смейся, Ани, иначе я и в самом деле поверю, что очень смешно пошутил, хотя это не так!

Я только улыбнулась и подмигнула ему.

Когда танцы уже закончились и мы расселись за столами, появился Каэм, а вот Хаара что-то не было видно.

— Твой брат знает, когда приходить — к еде, — заметил Рик, — и я не могу его за это осудить. У него-то нет такой замечательной партнёрши, как у меня.

— Погоди, — с меня спало всё веселье, я нахмурилась, — он идёт к альгахри Ниарвену с очень уж серьёзным видом. О чём они собираются перемолвиться словом?

Вспомнилось, что Каэм обещал подумать, давать благословение на мой брак или нет. Что, если… Да нет, не может быть! Мы так не договаривались!

— Я хотел бы объявить кое о чём, — прозвучал голос Ниарвена, привлекая всеобщее внимание. По лицу Каэма, которого альгахри усадил рядом, сложно было что-то понять, так что я напряжённо прислушивалась. Неужели слова «похищу вас у Рикенна из рода Ассту» имели двойной смысл? И если меня при всех объявят невестой альгахри, как я смогу отказаться?

— Прежде всего, это касается благородной Ании из рода Ирр…

И я застыла на месте от волнения. А в голове у меня пронеслось множество мыслей и обрывочных картинок — вплоть до того, что я видела себя убегающей из дворца вместе с Риком. А вслед за нами неслась стража с громовым: «Именем альгахри!», но всё перекрывал суровый голос Каэма: «Ания, я изгоняю тебя из рода Ирр!»

— …этим мы обязаны неустрашимой и ловкой Ании, — закончил Ниарвен, и под хлопки присутствующих я машинально поднялась с места, усмирив разбушевавшееся воображение. Ох, что же он только что сказал? Наверное, о моей роли в разоблачении Хэг-Дааля?

— А также стоит поблагодарить отважного и решительного Рикенна из рода Ассту, — продолжал альгахри.

Пока все аплодировали Рику, я хмурилась и сидела как на иголках. Слишком уж задумчивый вид был у Каэма, и напрасно я пыталась поймать его взгляд.

— Кроме того, я подумал и пришёл к мысли, что порой не помешает нарушить традицию, — с улыбкой проговорил Ниарвен. В залу тихонько проскользнула Эсимэ, застеснялась под любопытными взорами придворных и столбом застыла у стены. Я ободряюще махнула ей рукой — мол, иди сюда.

— Воздадим почести первой человеческой женщине, ставшей квизари — Эсимэ из Тэсиана! — объявил Ниарвен, и ей тоже были вынуждены похлопать, хотя физиономии некоторых придворных господ и дам сделались такие кислые, будто бы они с утра наелись лесных ягод.

Красная до ушей Эсимэ подбежала к нам, и я усадила её за стол, на свободное место.

— Ну, а теперь, после воздания должных почестей, вернёмся к нашей дорогой Ании из рода Ирр, — эти слова альгахри заставили меня слегка похолодеть. С каких пор я для него «дорогая»?!

— Мы с вашим братом, Ания, — теперь Ниарвен обращался уже напрямую ко мне, и я судорожно вцепилась в Рика, вызвав у того удивлённый взгляд, — посовещались и решили предложить вам провести свадьбу во дворце. В том случае…

Остаток фразы потонул в ужасе, наполнившем всё моё существо. Я потянула Рика из-за стола, бормоча:

— Бежим, скорее бежим, может быть, они не успеют догнать нас и исключить меня из рода!

— Ани, ты чего? — Рик удержал меня, мы оба встали и поклонились альгахри Ниарвену, причём я едва соображала, что делаю. — Куда бежать? Зачем? Ты не хочешь свадьбу во дворце?

— Нет! — возмутилась я. — Я хочу свадьбу с тобой!

Рик, кажется, был весьма озадачен.

— А разве тебе предложили с кем-то другим, милая Ани?

Наконец я расслышала то, что говорил альгахри:

— …в знак моего расположения. За Анию из рода Ирр и Рикенна из рода Ассту, которые объединят два враждующих дома и принесут мир туда, где была война! — С этими словами Ниарвен поднял золотой кубок.

Все поддержали его, даже Каэм изобразил подобие улыбки, а я плюхнулась на своё сиденье и пробормотала, прислонившись к плечу Рика:

— Ох, Рик, я уже боялась…

— Знаю я, чего ты боялась, — он приобнял меня. — Теперь уже всё в порядке, сам альгахри за нас, а значит, ничто не помешает тебе, наконец, стать моей милой жёнушкой! — игриво закончил Рик и поцеловал меня в кончик носа. При всех. Впрочем, дамы и господа тут же отвели взоры и застучали своими ложками и вилками.

— Госпожа Ания, — шепнула мне на ухо Эсимэ, — мне кусок в горло не лезет. Все на меня смотрят. А салатик такой симпатичный, так просится в рот…

Я решительно наложила ей полную тарелку «салатика», не дождавшись, пока это сделают слуги, не торопившиеся подходить к Эсимэ.

— Раз просится, так и съешь его. А на этих напыщенных драконов и драконесс внимания не обращай, — посоветовала я. Эсимэ неуверенно улыбнулась и взяла вилку.

А тем временем в зале, наконец, появился Хаар. Поймал мой взгляд, весело подмигнул, как будто заранее знал обо всём, что здесь случилось, и сел на своё место рядом с Каэмом.

Между тем, сюрпризы не закончились. Ниарвен сегодня был очень добр и торжественно объявил, что в счёт несправедливости, которую претерпели от закона Рик и его мать, им вернут часть сокровищ и артефактов, которыми владел род Ассту, и позволят отстроить новый замок.

— Я вам очень благодарен, достойный Каль-Ниарвен, — в голосе Рика прозвучало искреннее волнение, и я чуть сжала его плечо, подбадривая и напоминая, кто поможет ему всё отстроить и восстановить. Жаль, что нельзя было точно так же восстановить здоровье Эйрин, матери Рика.

Ниарвен перечислил земли, которыми ограничатся владения рода Ассту, и закончил:

— Остальная территория страны Эйлемари находится под покровительством зелёных драконов Дейр.

— Справедливо, — кивнул Рик. — Вы истинно благородный дракон, альгахри Каль-Ниарвен.

— За возрождение рода Ассту! — первым объявил Хаар и поднял кубок. Не все и не сразу поддержали его, и я видела, какое усилие над собой сделал Каэм, чтобы присоединиться к остальным. Мне так и захотелось сказать ему: «Ты же понимаешь, что речь не о тех Ассту, которые гниют в Ирлигарде за свои преступления; речь о тех, кто ещё только появится на свет и будет серого цвета!»

Поразительно, как эта мысль взволновала меня. До сих пор я не задумывалась о том, что у нас с Риком будут дети.

После пира, закончившегося глубоким вечером, я нашла время, чтобы спросить у альгахри об Ингерис. Её я на празднике не видела, в отличие от драконов Хэг, сумевших доказать, что они ничего не знали о злодеяниях главы своего рода, и лишь исполняли его указания.

— Мой отец благополучно исцелил достойную Ларк-Ингерис, — ответил на вопрос Ниарвен, шагая рядом со мной по коридору, где тьму рассеивали лишь свечи в стенных подсвечниках, — и она сразу же попросила разрешения улететь домой. Ингерис подавлена, ей очень стыдно, что недостойный Хэг-Дааль использовал её как своё орудие.

— Как же вы поступите с этим негодяем? — спросила я, просто чтобы знать.

— Думаю, отправлю в Ирлигард. В память о прежних заслугах как советника я не могу публично казнить его, — Ниарвен вдруг усмехнулся: — Вы не поверите, Ания, он дерзко требует, чтобы его заточение было не таким суровым, как у остальных узников, и взамен обещает раскрыть мне тайны, о которых никто не знает. Все эти интриги при дворе, вы понимаете, Ания… Мне придётся поразмыслить над этим.

Я согласно кивнула. Ну ещё бы не понимать. Впрочем, об интригах Ниарвен разговаривать не желал, а вместо этого вспомнил о любви своей покойной матери и Хэг-Дааля и начал цитировать чьи-то стихи, вероятнее всего свои:

— Любовь пьянит и разрушает,

В пучину чёрную бросает;

Сполна натешившись игрой,

Она расправится с тобой…

Помолчав, он вдохновенно произнёс:

— Моя мать умерла, чтобы не выдавать недостойного Хэг-Дааля, а он ради мести стал чудовищем — чем не сюжет для поэмы?

Мысли альгахри, казалось, витали где-то далеко, и я подивилась ему. То, что привело в ярость и смятение Хаара, для Ниарвена стало лишь «сюжетом поэмы»! Что ж, все драконы разные, даже если это родные братья.

— Не сомневаюсь, вы сочините прекрасную поэму, — вежливо поклонилась я и уже хотела ускользнуть, как Ниарвен поймал меня за руку:

— Погодите, Ания. Вы ведь тоже влюблены? Влюблены в Рикенна из рода Ассту?

— Да, — я смешалась, вспомнив, как совсем недавно страшилась, что меня всё-таки принудят к браку с Ниарвеном.

— Желаю вам, — он задержал мою руку в своих ладонях, — никогда не терять этого дивного чувства и не позволить ему обратиться безумием, как было у недостойного Хэг-Дааля и моей матери Ари-Нейи.

«Мы с Риком не такие!» — мысленно вознегодовала я.

— Я рад, что не успел встать на вашем пути, — светлые глаза Ниарвена блестели в полумраке, голос звучал тихо и мягко. — Никогда не простил бы себе, если б по своей воле разрушил чью-то любовь… Ступайте, прекрасная Ания из рода Ирр, — он отпустил меня.

И, когда я уходила в сопровождении Эсимэ, стоял и смотрел мне вслед.

«Надеюсь, о нас благородный альгахри не будет сочинять поэму», — подумала я. Нет ничего более смущающего, чем оказаться героиней скверных стихов! Даже если их сочинил дракон с большим сердцем.

На материке Лазолия после короткой зимы уже наступала весна, и в деревушке, куда я прилетела вместе с Риком, начал таять снег.

— Вон там, в лесу, можно набрать подснежников, милая Ани, — сказал мне Рик, указывая рукой, — и я непременно подарю тебе букет перед тем, как ты отправишься в замок Ирр. Не всё ж хизани тебе преподносить!

Кроме меня, все полетели в Илитану — брат, Хаар, стражники, Эсимэ, державшая клетку с соловьём, и маленькая Дэрна. Только я настояла на том, что хочу посмотреть на домишко, в котором вот уже много лет жили Рик с матерью и служанкой Хальдой. И меня удивило то, что Каэм не навязал мне, вопреки своему обыкновению, охрану. Неужели и правда начинал считать взрослой и самостоятельной? Даже не верилось!

Навстречу нам с Риком попадались люди в простой одежде, приветливо здоровались с ним и осматривали меня с ног до головы. Всякий раз Рик говорил им:

— Это Ания, моя невеста, — и у меня как будто теплело на душе, когда он произносил два последних слова.

Дом оказался не такой унылой хибарой, как я себе представляла, и сначала я удивилась, а потом вспомнила, как ловко Рик рубил дрова в Тэни. Да он мастер на все руки, почему бы ему и дом хороший не построить?

К нам вышла Хальда, которую я уже знала по рассказам Рика, и поклонилась ему:

— Господин! Так рада, что вы вернулись!

— Сколько раз говорил, чтобы называла меня просто по имени, ни в какую, — вздохнул Рик.

— Я своих слуг и стражу не приучила, — засмеялась я. Хальда выглядела чуть помоложе нашей Райле, но в остальном — такая же добродушная на вид, преданная и честная старая служанка. Рику очень повезло с ней.

— А вы кто будете, госпожа? — Услышав ответ и рассмотрев меня повнимательнее, Хальда всплеснула руками:

— Такая молодая, а уже невеста!

— Мне восемнадцать, — чуточку обиженно буркнула я.

— Да? А больше пятнадцати вёсен не дашь, — убеждённо заявила Хальда. — Ступайте в дом, господин Рик и госпожа Ания, а я вам прислуживать буду. И козьего молока налью, от нашей собственной козочки!

— Ты писала о ней, — улыбнулся Рик. Когда мы вошли в дом и разулись, не желая пачкать лоскутные коврики на полу, Хальда тихонько предупредила:

— Госпожа Эйрин спит, пока не заходите к ней.

Ответом ей были наши молчаливые кивки.

На кухне Рик посадил старушку за стол и сам взялся за котелок, в котором был знакомый грибной суп. Я хотела помочь, но жених — подумать только, у меня был жених! — погрозил мне пальцем и тоже отослал за стол.

— Садись. Успеешь ещё похозяйничать, когда замок построим.

— Замок? — удивлённо обернулась к нему Хальда. — Какой ещё замок, господин Рик?

— Такой, что нам альгахри белых драконов обещал! — улыбнулся Рик, наливая суп в миски. — Снова и прислугу наберём, и стражу.

— Ох, да на какие же это деньги, сынок?

— Нам и сокровищ часть вернут, и артефактов!

Хальда прикрыла лицо передником, то ли плача, то ли смеясь от радости. Рик поискал хлеб, ложки, поставил передо мной еду и торжественно заявил:

— Если ты не захочешь вторую порцию, я очень сильно удивлюсь, Ани! Потому что это суп Хальды, а лучше неё никто готовить не умеет!

— Так уж и не умеет, — всхлипывая, пробормотала Хальда в передник. — Много хвалите вы меня, господин Рик, хороший вы мальчик. Неужели и правда всё опять будет, как раньше?

— Обязательно, — пообещал Рик. Он светился такой радостной уверенностью, что было почти больно наблюдать за ним, когда из задней комнаты раздался мучительный стон, и Рик сразу изменился в лице:

— Мать?

Я отложила ложку и поднялась из-за стола, когда Эйрин снова застонала и начала бормотать что-то захлёбывающимся голосом.

— Лежит она, не встаёт, — Хальда утёрла глаза, — только ношу ей поесть да попить, убираю за ней…

— Ей хуже? — помолчав, спросил Рик. Я никогда не видела его таким несчастным.

— День ото дня хуже, — тяжело вздохнула служанка.

Рик застыл, прикрыв глаза и будто собираясь с мыслями, затем резко повернулся и направился к матери. Я хотела пойти следом, но Хальда удержала меня за рукав:

— Не надо, госпожа Ания. Она… госпожа Эйрин сейчас не в себе. А если ваши карие глаза увидит… Вы же из чёрных драконов?

Я безмолвно кивнула.

— То-то и оно.

Не иллюзию же теперь накладывать, промелькнула мысль.

Мне бы вернуться за стол и доесть расхваленный грибной суп, а заодно и молока выпить, но аппетит куда-то подевался, и я, не зная, что делать, подалась к двери. Выйду, подышу свежим воздухом, может, легче станет. За спиной слышался мягкий, успокаивающий голос Рика — похоже, он неплохо справлялся со своей матерью. Что ж, надеюсь, ей полегчает. А если не полегчает, придётся мне использовать неучтённый артефакт. Хотя я хранила его совсем для другой цели…

Открыв дверь, я немного постояла на пороге, чувствуя странное волнение. Будто меня ждал сюрприз — вот только приятный или неприятный? Повинуясь порыву, я всмотрелась вдаль. И с изумлением увидела приближающуюся со стороны леса высокую фигуру в чёрном.

— Каэм… Что ты здесь делаешь?

У меня не было ни одного разумного предположения, зачем он свернул обратно на полпути в Илитану, пока брат не подошёл ближе и не протянул мне два пузырька.

Один с красным, другой с прозрачным содержимым. Горлышко первого было обёрнуто полоской пергамента с символом ирринь. О, это был редкий символ в эхмере! И означал что-то необыкновенное.

— Осторожнее бери, сестра, — невозмутимо проговорил Каэм, — не урони. Красный пузырёк — драгоценность побольше целой сокровищницы золота.

Я в растерянности прижала пузырьки к груди:

— Что я должна с ними сделать?

— Отдай своему жениху. Пусть он напоит мать сначала красным зельем, а затем прозрачным, — велел Каэм. В манерах его сквозило скрытое довольство собой. — Первое должно привести её в себя. Второе — влить в неё силы.

— Ты их оба сделал сам? — Я жадно разглядывала подношения, не в силах поверить, что всё так просто.

— Нет. Иначе я бы сразу полетел с вами. Меня только что на полпути встретил почтовый голубь от Тилена с вот этим, — брат кивнул на прозрачный пузырёк. — Я заранее попросил его сварить сильнейшее зелье.

— Ах вот оно что! Послушай… а ты сам не хочешь зайти? — Едва сказав эти слова, я тут же поняла, сколь неуместно они прозвучали. Каэм покачал головой, и улыбка слегка приподняла уголки его губ.

— Нет, Ания, мне нечего делать в этом доме. Жду тебя в замке Ирр.

С этими словами он повернулся и зашагал прочь. Я проводила его взглядом, вспомнив, как много часов Каэм провёл в созданной для него лаборатории во дворце. Ни слова сожаления о том, что причинил зло родителям Рика, но поступки… поступки говорили за себя.

Вернувшись в дом, я заспешила в комнату Эйрин. Та сидела на кровати, держа Рика за руку, с умиротворённым видом, и на миг я заколебалась. Может ли статься, что красное зелье навредит больной драконессе, а не окажет ей пользу? Но затем я вспомнила слова Хальды о том, что Эйрин становится день ото дня хуже, и сомнения исчезли. Я протянула Рику пузырёк.

— Дай своей матери вот это.

Он с сомнением взглянул на красную жидкость, бултыхавшуюся внутри, однако принял мой дар.

— Ани, а ты уверена…

— Рик, — прервала я его, — сделай, как я прошу. Ей станет лучше. Это зелье мастера, которому я доверяю, как ты доверяешь мне.

Несколько мгновений Рик смотрел мне в глаза, а затем кивнул. Вложил в слабую руку своей матери красный пузырёк, заставил её поднести его ко рту и выпить до единой капли.

— А теперь этот, — я протянула следующий.

После того, как Эйрин выпила красное зелье, взгляд её обрёл некую осмысленность, а прозрачное зелье вызвало у неё на щеках слабый румянец. Она вдруг подняла голову, оглядела меня с ног до головы и поинтересовалась:

— Кто эта девушка, сын?

Рик просиял. Вскочил с кровати, взял меня за руку и торжественно представил матери:

— Это моя невеста, Ания.

И тогда Эйрин сказала, чтобы мы шагнули поближе к ней: она благословит нас. Не смутили её позже ни мои карие глаза, как боялась Хальда, ни то, что я оказалась из рода врага.

Ведь как говорил раньше Рик? Мы же с ним не виноваты, что он Ассту, а я Ирр, и чёрные драконы, как и серые, бывают разными!

Лететь, аккуратно держа в драконьей пасти букет подснежников — то ещё испытание, чтобы их не уронить! Рика это, кажется, весьма забавляло, потому как всё время, что он провожал меня до границы с Илитаной, мой жених посмеивался.

— Драконесса с цветами — это очень красиво и романтично, — заявил он. — Особенно если они белоснежные, а драконесса — чёрная.

— А ведь я могу тебя укусить, — проворчала я в ответ, умудрившись не выпустить цветочки на свободу.

— Буду только рад, — заверил меня Рик и даже подставил свой глянцевито-серый бок.

Но я не стала его кусать, а лишь нежно погладила лапой и полетела дальше. На границе с Илитаной мы распрощались, и путь я продолжила в одиночестве.

До чего вкусным и бодрящим оказался холодный воздух моей родной страны! Вон там горы и тёмные леса, здесь блеснула полоска голубой воды, а вдали уже виднелась Акейская равнина. Я замахала крыльями быстрее и чуть не выронила подснежники — так домой торопилась!

Конечно, меня с нетерпением ждали. Причём, кажется, все, не исключая самого последнего слуги; племянники стояли рядом со своими родителями и радостно-возбуждённо кричали, протягивая ко мне руки. Даже Сетар встречал меня, сидя на плече у Эсимэ.

Среди толпы мелькнули седые с рыжиной волосы Тилена, дяди Аланы. Мне показалось, или он опирался на палку?..

— Благородная Ания, — чуть шутливо объявил Хаар, когда я приземлилась, — лучшая из лучших, пример для всех квизари, превзошедшая своего предка-расследователя Гитама из рода Ирр!

Я подмигнула ему, соглашаясь со всеми похвалами, и ответила:

— Будьте добры, заберите у меня кто-нибудь эти цветы!

Подснежниками завладела Эсимэ и отступила в сторону, а я приняла человеческую форму и бросилась обниматься со всеми, кто только очутился поблизости, даже со слугами и стражей. Соловей закружился вокруг меня, я взяла его на руки и погладила по серым пёрышкам, а затем выпустила.

— Я так тревожилась за тебя и за Каэма, — тепло сказала Алана, целуя меня.

— А вот тревожиться не надо было, милая племянница! Я же предсказывал, что с Анией всё будет в порядке! — Раздвигая толпу, к нам вышел улыбающийся Тилен, и я не ошиблась: у него в руке и правда была палка. Похоже, теперь он не мог ходить без неё. Дядя Аланы, когда-то несправедливо изгнанный из рода Дейр, старел, как обычный человек, а ведь по драконьим меркам он был ещё совсем молод — не старше шестидесяти или семидесяти лет.

Каэм обнял меня и вполголоса спросил:

— Как там достойная Гис-Эйрин, ей стало лучше от зелий?

— Значительно лучше! — горячо отозвалась я. — Ты бы видел, как счастлив Рик, а за его счастье я всё отдам!

Я отстранилась и, встав на цыпочки, поцеловала Каэма в щёку.

— Я тебя очень люблю, — и, говоря это, я увидела, как засияли карие глаза моего брата — словно за его зрачками зажглись маленькие солнышки.

Малыши облепили меня — близнецы, Лиэм, Тиана. Я заметила, что маленькая Дэрна стоит в одиночестве, и махнула ей, чтобы подошла ближе и не робела.

— Моя дорогая госпожа Ания вернулась! — Старая Райле в своём неизменном белом чепце, вытирая слёзы, подошла ко мне, и я поцеловала и её.

После всех приветствий мы спустились вниз, в подземные владения рода Ирр. Как обычно, драконы на своих крыльях, а слуги и стражники — на цветастых летающих коврах.

А пока Эсимэ готовила для меня мою комнату и ставила подснежники в вазочку с водой, я тихонько приблизилась к Алане и коснулась её руки:

— Можно с тобой поговорить, Золотко?

Так я называла невестку в особых случаях. Она сразу же заинтересовалась и отошла вместе со мной в сторону.

— Ты когда-нибудь слышала об артефакте желаний? — приступила я к разговору, глядя в зелёные глаза Аланы. Она чуть нахмурила брови:

— Нет, а разве такой существует?

— В том-то и дело, что существует. Это неучтённый артефакт, и я нашла его в тайной сокровищнице Хэг-Дааля.

Я сунула руку за пазуху, и мгновение спустя на моей ладони уже красовалась перламутровая жемчужина.

— Она выглядит так, будто её просто выловили из моря, — удивлённо проговорила Алана. Кому, как не ей, знать о жемчуге — зелёные драконы могли проводить время в морской глубине столько, сколько им заблагорассудится.

— Это только видимость такая, — с помощью моего артефакта, выявляющего суть вещей, я показала Алане, что моя жемчужина — магическая.

— Интересно, откуда Хэг-Дааль взял её и всё остальное? — задумалась Алана, когда я ей обо всём рассказала.

Я пожала плечами.

— Украл, отнял или сделал ещё что-нибудь столь же противозаконное, не сомневаюсь. Кстати, откуда Каэм достал мою змейку? — я погладила серебряные чешуйки.

— А это было просто, — принялась рассказывать Алана. — Помнишь, после того, как род Ассту осудили, у них отняли сокровища и артефакты, которые они в своё время награбили из сокровищницы рода Ирр? Так вот, браслет оттуда. Сначала Каэм не мог знать, что это артефакт, на нём ведь чары скрытия были. Только потом выяснил правду — и сразу подумал о тебе.

Я растроганно улыбнулась. Мой дорогой заботливый брат!

— Знаешь, Золотко, он необычный. Как будто настоящая змейка под чарами. Она ведь сообразила уползти, когда Каэма хотели взять под стражу, и потом вовремя пришла ко мне на помощь.

Алана согласилась со мной. Замечательный подарок, лучше не придумаешь! Но довольно об артефактах, решила я, сегодня нам предстояло важное дело.

Я позвала Дэрну, вложила в её маленькую ручку жемчужину желаний и велела держать крепко-крепко. Затем обернулась к Алане:

— Надо теперь позвать Тилена, Каэма, Хаара и племянников. Они все должны видеть, что будет.

Сердце у меня громко застучало от волнения. Получится ли? Не сорвётся ли моя затея?

Мы — драконы и драконессы от мала до велика — вышли из замка. Под иллюзорным вечерним небом, покрытым белыми клочьями облаков, я наклонилась к Дэрне и прошептала:

— Только твоя чистая маленькая душа поможет сбыться самому заветному желанию Тилена Безродного.

Я попросила Тилена взять девочку за руку, в которой она держала жемчужину; ничего не понимающий дракон-изгнанник повиновался и задумчиво произнёс:

— В этом есть что-то грустное, но глубоко жизненное — когда старость встречается с детством!

— Вам бы с альгахри Ниарвеном поговорить, он тоже любит всякие рассуждения, — я попыталась скрыть своё волнение за улыбкой. — Скажите Дэрне на ухо своё самое заветное желание.

Тилен с интересом посмотрел на меня своими ещё живыми, совсем не тусклыми глазами из-под седых бровей.

— Ладно, посмотрим, к чему это приведёт. Был у меня один сон — неужели сбудется, как и все прочие?

Узнав о желании Тилена, малышка закрыла глаза. Мне показалось, она говорит молитву, и я заметила, как хмурится Каэм.

Я ждала и начала уже беспокоиться, когда порыв иллюзорного ветра всколыхнул простое серое платьице Дэрны и её светлые косы, а ручонка с жемчужиной засветилась. И свечение это перешло на Тилена.

— Глазам своим не верю! — воскликнула Алана, когда её дядя стал перевоплощаться у нас на глазах. Он выпустил руку девочки и выпрямился, отбросив палку; седые волосы вновь стали рыжими, как пламя, а морщины исчезли с его лица.

— Милая племянница, я чувствую магию! — закричал Тилен молодым голосом. — Я снова дракон! Мои дорогие Ания и — как тебя зовут, девчушка, Дэрна? Вы просто великолепны!

Радуясь, как ребёнок, он отбежал в сторону, и его скрыл зелёный дым. А когда тот рассеялся, из него вылетел грациозный изумрудный дракон и, распахнув крылья, устремился в небеса.

— Погоди, дядя, я с тобой! — И Алана, тоже принявшая драконий облик, воспарила следом за ним.

Близнецы закричали от разочарования, что ещё не могут полноценно летать, но всё равно обратились дракончиками и запрыгали по двору. Лиэм и Тиана, держась за руки, зачарованно смотрели на полёт. А Каэм вдруг подхватил малышку Дэрну на руки и поцеловал её в лоб, как родную.

— Обещаю, простой служанкой ты у нас не будешь!

Дэрна смеялась и что-то лепеталв, а я смотрела на них с улыбкой, сжимая в руке оброненный девочкой артефакт.

Свою задачу он выполнил.

— А чего ж ты так скромно стоишь, Ания? — хлопнул меня по плечу Хаар. — Это ведь тебя надо чествовать! Ну-ка, полетели и мы наперегонки вслед за Аланой и Тиленом!

Я весело закивала, отбросила уже бесполезную жемчужину, и та рассыпалась белой пылью.

На свадьбу драконесса могла надеть какое угодно платье — скромное или с вырезом, пышное или нет — лишь бы оно было золотое и сияло, как солнце. Я, конечно, выбрала такое платье, в котором удобно: не слишком длинное и пышное, да и вырез поменьше, чтобы не думать об этом и не стесняться.

Зато Рика облачили во всё белое. Если платье невесты символизировало красоту и радость, то одеяние жениха — чистоту и благородство его намерений по отношению к суженой.

— Мне нравится, как у вас, драконов, всё просто, — заявила Эсимэ, заплетая мои непослушные кудри в косу, которую надо было ещё осыпать золотистыми блёстками. — Просто обмениваетесь клятвами верности и танцуете, а потом вместе летаете. У нас в Тэсиане такие церемонии, вы бы видели, госпожа Ания! А самое смешное, что иногда, потратив кучу денег и времени на всё это, муж и жена расстаются. Поняв, что они не подходят друг другу…

— Я бы сказала, это не смешно, а грустно, — и я открыла коробочку с блёстками. — Давай лучше поговорим о чём-нибудь повеселее!

Вскоре Эсимэ завершила все приготовления, и нам оставалось только ждать, пока за мной придёт Каэм и отведёт к жениху. Я присела на своё ложе и задумалась: все дела сделаны, на пути к новой жизни меня ничто не задерживало.

После свадьбы мы с Риком планировали сначала заняться постройкой замка, а потом вернуться к службе квизари. К тому времени Ниарвен обещал найти нового главу — и посматривал в сторону Хаарвена. Отличная идея, если только его достойная супруга Шиилит не окажется против!

Были и не столь приятные воспоминания. Недавно я, повинуясь какому-то порыву, заглянула в бывший кабинет Хэг-Дааля. Нашла в шкафу тейрок — понятное дело, уже без пузырька с ядом в подкладке, — и, держа доску под мышкой, спустилась в тайный ход.

Здесь, в одной из комнат, под надёжной охраной держали самого Хэг-Дааля. Раны его зажили, и суд над ним состоялся пару дней тому назад. Вскоре предстоял полёт в крепость Ирлигард.

Стражники, стоявшие у двери, посторонились, и я вошла внутрь.

— Ания, — чуточку настороженно произнёс Хэг-Дааль, сидевший на деревянной скамье. Очевидно, на ней он и спал, и ложе это было жёстким. Выглядел Хэг-Дааль бледным и измученным, под глазами залегли тёмные круги.

— Не могу приветствовать вас, как подобает, — с тенью прежней любезности произнёс он, демонстрируя мне свои руки в оковах, сдерживающих магию.

— Я в этом не нуждаюсь, — сухо ответила я, ставя перед ним доску. — Подумала, что в Ирлигарде вам это понадобится. Чтобы отвлечься… и не сойти с ума.

В синих глазах промелькнуло удивление.

— Вы так добры, Ания. Нашли время подумать даже обо мне…

Кажется, он и правда был растроган. И принялся благодарить меня за спасение от демона, безошибочно угадав, что именно я побудила Рика откликнуться на зов о помощи. Я отмахнулась, думая, что всего лишь поступила, как должно. Хотелось спросить о другом.

— Скажите, — я помедлила, — вы хоть иногда сожалеете о том, что натворили?

Хэг-Дааль посмотрел на меня с таким непонятным выражением лица, что я готова была услышать любой ответ. Наконец он разомкнул тонкие губы:

— Зачем вы хотите это знать?

— Просто хочу, — настойчиво проговорила я. — Будьте честны! Мне нужен искренний ответ.

Пауза затянулась, но вот Хэг-Дааль опустил голову и уткнулся взглядом в оковы. Слова его прозвучали глухо и еле слышно:

— Да. Сожалею.

Почему-то я была уверена, что он сказал правду, и от этой мысли мне стало легче. Драконьи души, способные раскаяться, ещё не совсем потеряны для света.

— Прощайте. Я надеюсь больше никогда вас не увидеть… и со временем постараюсь забыть, — и я удалилась, не дожидаясь ответа.

С тех пор минуло два дня.

Я радовалась, что всё это позади, то и дело поглядывала в зеркало, расправляла юбку и была обуреваема самыми нелепыми опасениями: что Каэм не придёт за мной; что я споткнусь на лестнице, а это плохой знак; что у кого-то из присутствующих появятся возражения против нашей свадьбы, и тому подобное.

Но Каэм пришёл, и под руку с ним я благополучно спустилась по лестнице. Эсимэ шла сзади — довольная, одетая в своё лучшее платье и с причёской, как у придворной дамы.

Внизу, в тронной зале, нас ждали все — альгахри, Хаар, придворные, Рик и его мать. И это было ещё не всё — отдельно мы собирались праздновать в замке Ирр, и Шиилит с дедушкой обязательно требовали нашего присутствия в замке Тэн.

Перед церемонией Каэм благословил меня, как глава рода Ирр, и подошёл к Рику и его матери. Заранее догадавшись, что сейчас прозвучит, я заволновалась.

— Рад видеть вас в добром здравии, благородная Эйрин из рода Гис. Я хотел бы попросить у вас прощения за то, что вам довелось испытать по моей вине. Я признаю, что тогда, на суде, был неправ, и моя ошибка привела к тяжёлым последствиям для вашей семьи, — с искренним, как я знала, сожалением произнёс Каэм, стоя перед маленькой, но исполненной достоинства Эйрин, которая едва доставала ему до плеча.

Я затаила дыхание, ожидая, что же она ответит. У матери Рика было доброе лицо и кроткие серые глаза; она не походила на тех, с чьих уст рвутся проклятья.

— Я помню, какое горе вам довелось испытать, благородный Каэм из рода Ирр, и как это ожесточило вас, — тихонько вздохнула Эйрин и наклонила свою гладко причёсанную темноволосую голову. — Я вам прощаю.

По обычаю, после этих слов они поклонились друг другу, и Каэм, шагнув к моему жениху, протянул ему руку. Пару мгновений Рик колебался, а затем крепко пожал её.

Теперь между нами больше не стояло прошлое.

— Клянусь быть верным супругом для Ании из рода Ирр, защищать и беречь её, делить с ней и радость, и горе, — говорил Рик, пока моя ладонь лежала в его руке. Родовыми перстнями и кольцами мы, не будучи старшими или единственными в роду, не обменивались, ну и ладно. Достаточно и клятв!

— Клянусь быть верной супругой для Рикенна из рода Ассту, стать ему надёжной опорой и утешением, делить с ним и радость, и горе, — эхом откликнулась я.

И когда нить, связывавшая нас, отозвалась знакомой мелодией, Рик коснулся своими губами моих губ. Держась за руки, мы в танце устремились прочь, к дверям. Нас ждал совместный полёт.

Все расступались перед нами, благословляли, говорили какие-то добрые пожелания, но мы, поглощённые лишь друг другом, не разбирали слов. А нить пела всё звонче и задорней… Я чуть не споткнулась на пороге, однако Рик подхватил меня и прижал к себе, шепча:

— Наконец ты стала моей милой жёнушкой, Ани.

Я улыбнулась и поцеловала его. Нас ждали яркое небо, свобода и любовь.

Конец.