Моя машина издала последний протяжный мученический стон и замолчала. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. В минуты смятения я часто теребила пальцами подвеску на груди, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Сейчас мои пальцы так же потянулись к знакомому остроугольному кулону из выбеленного серебра.

Конечно же, подобная неприятность могла произойти только, когда я ужасно спешу на жизненно важную встречу. И, конечно же, почему бы этому не случиться на одной из самых пустынных улиц города? Вот именно! Здесь и сейчас – самое место и время для неприятностей. Плохая была идея ехать по объездной, чтобы максимально сократить свой путь. Но, как гласит известная пословица, знал бы, где упадёшь…

Я вышла из машины, раздраженно хлопнув дверью нового «Рено», который априори не должен был ломаться. Покупая новенького француза пару месяцев назад, я искренне надеялась, что хотя бы год я буду посещать СТО только чтобы «переобуться» и поменять масло, однако моим надеждам сбыться было не суждено. Где-то с минуту я смотрела то на капот, мечтая, чтобы мой взгляд проник под него и волшебным образом устранил все неполадки, то по сторонам улицы, надеясь, что помощь все же прибудет. Ну надо же! Даже никакого захудалого магазинчик поблизости не наблюдается. Вот так выглядит закон подлости в действии.

Проскользнувшая мысль о вызове эвакуатора была отброшена как глупая, так как телефона оного у меня не имелось.

«Справочная, – подумала я. – Нужно позвонить в справочную, узнать номер эвакуатора, и вызвать такси заодно». Я бросилась к телефону. Та-дам! Снова он, родимый – вышеупомянутый закон сегодня избрал жертвой именно меня – сигнала телефонной связи, конечно же, не было.

Как же не вовремя Кирилл уехал в чертову командировку! Кирилл – это официальный владелец нашего бизнеса и по совместительству моя правая рука и мой жених. Да, всем руковожу я. Ну не способен мой дорогой избранник вникнуть в тонкости бизнес-схем, надавить на власть или конкурентов, или просто поймать волну продаж, направление которой сменялось в зависимости от курсов в валютообменниках, заявлений правительства, мировых кризисов и многих других абсолютно не связанных на первый взгляд вещей. Поэтому хоть карман Кирилла и был основным источником, из которого вытек наш начальный капитал, сейчас он занимал скромную позицию моего младшего партнера и я по праву считала этот бизнес общим – его деньги, моя голова.

Наше детище, конечно, пока не могло похвастать многомиллиардными товарооборотами, а значит, не было еще достаточно взрослым, если продолжать аналогию с ребенком, но все же уже значительно переросло младенческий период – я предпочитала считать, что наша фирма на современном рынке – это приблизительно пятиклассник в школе. Если точнее мы владели сетью магазинов, торгующих товарами для ремонта и других работ, которые только могут проводиться в доме, квартире, офисе или любом другом помещении. Дела у нас шли достаточно хорошо и встреча, на которую я спешила, должна вывести нас на новый уровень, а значит, с пятого класса мы могли экстерном перескочить как минимум в девятый. Мечты, мечты…

Ноги в лакированных лодочках уже начали мерзнуть, что заставило меня нырнуть обратно в машину. Пребывая в тягостных душевных мытарствах, я проверила телефон, но связь так и не появилась, да и, если честно, позвонить было не кому (кроме эвакуатора, конечно) –Кирилл в другой стране, помощницу только сегодня уволила, а родственников нет, как и друзей, собственно.

Сдаваться так просто я была не намерена, поэтому подправив макияж, я решила направиться в более людное место и поймать такси, ну и что, что простужусь в своих мегамодных, но не рассчитанных на такую погоду туфлях, и косухе на рыбьем меху. Пропустить встречу я не могла ни при каких обстоятельствах. Ради этой встречи я работала последние три года. Если я провороню этот заказ, можно идти самой становиться за кассу своего магазина, не от безденежья, конечно, а в качестве наказания за свою нерасторопность.

Смело шагнув на асфальтовое покрытие, я первый раз всерьез задумалась о существовании всевышнего, который все-же ко мне не безразличен. На пустынную до этого улицу свернула фиолетовая девятка. Ее появление было расценено мною как подарок судьбы (или еще кого, но не суть), и ее же знак. Выбежав на проезжую часть, я неуклюже замахала руками, чтобы мой спаситель, не дай бог, не проехал мимо. Видимо, семафорила я знатно, потому как девятка стала притормаживать, вызвав у меня облегченный вздох.

Машина крякнула, чихнула, и все же остановилась. Со стороны водителя открылось окно, и я увидела огромного мужчину лет сорока, с ручищами-кувалдами, руль в которых выглядел тек же скромно, как бублик в моих верхних конечностях. Образ дополнял хитрый прищур глаз и окладистая рыжая борода. Может, с моей стороны и было неосмотрительно садиться в машину к такому типу, но выбора у меня не было, а время поджимало. Между перспективой попасть в руки маньяку и вероятностью пропустить встречу, первая пугала меня гораздо меньше.

– Спасите меня! – Взмолилась я – конечно, я умею просить, когда мне это необходимо настолько, как сейчас. – Я дико опаздываю, а машина сломалась. Я вам заплачу!

– Садись, – коротко бросил мужчина.

Вот это, как мне потом казалось, и был поворотный момент в моей жизни, но в ту секунду я об этом не догадывалась, поэтому, несмотря на каблуки и узкую юбку, шустро прыгнула на сиденье позади водителя.

– Мне нужно в ресторан «Эликсир» – это на окраине, – начала было я, но тут что-то врезалось в заднее стекло.

Я взвизгнула от неожиданности и инстинктивно пригнулась, хотя стекло, надо признать, оказалось на редкость прочным. Водитель резко вдавил в пол педаль газа. Следом машину сотряс еще один удар, но на сей раз стекло не выдержало. Оно разлетелось на сотни крошечных кусочков, осыпая меня градом осколков.

– Что это такое?! – Заорала я.

С меня враз слетел налет деловитости, и я повела себя как обычная женщина, а именно – впала в панику.

– Охотники, – меланхолично протянул водитель, выкручивая руль, который и знать не знал о существовании гидроусилителя. Но бородача это не смущало. Он вертел «бублик» в своих руках с таким энтузиазмом, что я всерьез опасалась за целостность рулевого механизма.

– Какие, к черту, охотники?! – Никакие охотники, кроме общеизвестных, в мою картину мира абсолютно не вписывались, поэтому я жаждала объяснений.

Что-то просвистело мимо моего уха и врезалось в лобовое стекло, рассыпаясь фейерверком огней. Один огонек попал на бороду лесоруба-водителя, от чего он начал лупить по рыжей растительности, пытаясь потушить зарождающийся пожар.

– Демоновы отродья! – Зло выругался мужчина и снова выкрутил руль, петляя на старой девятке не хуже молодого зайца.

Все эти маневры породили в моей головушке вполне насущный вопрос:

– Куда вы меня везете? – Заверещала я, всерьез раздумывая над идеей огреть похитителя по голове своим клатчем или кейсом для бумаг, жаль, ни тот, ни другой не весили столько, чтобы вырубить этого громилу. – Мы не там повернули, мне в другую сторону!

Очередной шар из искр, врезавшийся в стекло с моей стороны заставил меня замолчать, а заодно и пригнуться. Действительно, а какая разница на каком именно повороте помереть во цвете лет от летающих огней.

Однако, машина оказалась на удивление быстрой, и через минуту мне показалось, что мы оторвались от погони. Я почти облегчённо просунула свою мордашку между передними сидениями отечественной гордости с целью выяснить план дальнейших действий странного водителя. Но поговорить конструктивно вновь не вышло – прямо перед нами на дорогу, заметно хромая, выскочил парень в темной толстовке с капюшоном. Даже такой хороший водитель, как бородач, не успел среагировать – мы на полном ходу врезались в горе-пешехода. Машину передернуло от жуткого удара, меня отбросило назад. Тормоза истошно завизжали, а я прикрыла рот рукой, и попыталась посрамить их, то есть тормоза, в соревновании по визгу. Кто громче выяснить не удалось, ибо мы с тормозами синхронно стихли, когда подлетевшее в воздухе тело, упало уже за машиной.

Я медленно повернулась и уставилась на распластавшегося посередине дороги парня. Хорошо, хоть эта улочка так же не была людной и машин за нами не ехало, как, впрочем, и навстречу нам, а то попал бы несчастный еще под одни колеса. Остаться в живых после такого удара у него не было и шанса.

– О черт! – Повернулась я к водителю. – Надо звонить адвокату! Ты убил человека! Черт! Та-та-тара-та-та-та-та, та-тара-та-та-та, – я начала напевать мелодию, из любимого фильма детства про мальчика-волшебника. А что? Меня всегда это успокаивало!

Рыжебородый посмотрел на меня с удивлением, на дне которого явно читалась насмешка.

– Чего ты смотришь?! – Совершенно невменяемый тип не реагировал на мои вопли. – Ты его убил!

– Иногда я молю богов, чтобы так оно и было, – с абсолютной серьезностью произнес он.

Я вытаращила глаза на громилу, который, судя по всему, все-таки еще и маньяком был, в придачу к общей неадекватности происходящего. Вот угораздило то! Но, произошедшее в следующую секунду заставило меня удивиться еще больше. Хотя нет, «удивиться» – это явно не то слово, которое было бы способно передать весь спектр моих эмоций.

Передняя дверь открылась, и на сидение рядом с водителем плюхнулся парень, которого мы только что сбили. Любая театральная труппа позавидовала бы прочувствованности нашей немой сцены. Станиславский бы кричал «Верю!» и бился бы в эстетическом экстазе.

Бывший труп стянул капюшон, открывая взгляду абсолютно седые волосы, торчащие в разные стороны, и с возмущением посмотрел на водителя:

– Тебе повылазило?

– А чего ты под колеса прыгаешь? – Не остался в долгу водитель. – Условились же – в конце этой улицы.

– Езжай уже. Или ты охотников подождать решил? – Седоволосый бывший труп мастерски съехал с темы собственной вины за происходящее.

Машина поехала, а я все не выходила из ступора.

– Девочка думала, ты отошел к Нитям Силы, – Рыжебородый, не оборачиваясь, ткнул в меня большим пальцем.

На меня уставилась пара серых глаз, обрамленных темными ресницами.

– Ты правда так решила? – Спросил седой парень.

То есть, его сейчас ЭТО волнует?

– Вы больные, да? – В свою очередь решила я прояснить важный для себя вопрос.

– Отлично, – заявил парень. Что отличного он уловил в предмете моего насущного интереса, я так и не поняла. – Я надеялся, что это будет эффектно!

Новый пассажир действительно выглядел достаточно эффектно. Прямой нос, хотя нет, вероятно, когда он повернется в профиль, я увижу небольшую аристократическую горбинку; насмешливо искривленные красивые губы, так четко очерчены, что я слегка позавидовала – чтобы мне обзавестись таким контуром, нужно, наверное, только записаться на пластику, другие методы вряд ли бы помогли; может быть, немного широковатый рот, но ему шло; впалые щеки и острые скулы – модные среди современных анорексичных манекенщиков, но этот парень не выглядел изможденно-худым; серые глаза, радужка которых была будто бы обведена черным карандашом, под слегка изогнутыми, не слишком широкими бровями… Он смотрел немного из-под ресниц, что придавало его взгляду смешливости и в то же время в этом взгляде без труда можно было уловить обещание нескучного для обоих досуга. Знаю я таких. Красив, знает об этом, и, конечно же, не сомневается в своей неотразимости. Странное дело – сначала мне показалось, что ему не больше семнадцати, но теперь я бы дала ему и все тридцать лет.

Меня в нем настораживало все, начиная от эффектного поведения и заканчивая сквозящим на дне серых глаз намеком. Избавиться от такой компании стоило немедленно, и я уже открыла было рот для ведения переговоров с похитителями, как возле моего уха опять просвистело. Я запоздало пригнулась, обдавая при этом впереди сидящих мужчин бранью портового грузчика. Ну а что? Я, конечно, леди, но табуированные слова родного языка тоже знаю. Светящееся нечто летело прямо парню в лицо, и я успела пожалеть о загубленной красоте седоволосого. Но он просто выставил перед собой раскрытую ладонь, и искры отрикашетили от нее, не причиняя никакого вреда руке, но разлетаясь по так, что я еле успела прикрыть голову.

– Смотри-ка! – Хохотнул парень, толкая Рыжебородого в плечо. – Они вас решили изжарить искрами, которые даже для разведения костра не пригодны?

Седоволосый явно бахвалился – искры не были такими уж безобидными, вся обивка салона уже сигналила маленькими горящими островками.

– Можешь стать вместо заднего стекла, – буркнул водитель, ведя машину по широкому мосту, перекинутому через главную реку города. – Вот они удивятся, когда их непригодные даже для разведения костра искры будут отскакивать от твоей… гхм… и лететь в них.

Седоволосый звонко захохотал:

– Чего ты стесняешься? Ты слышал, как только что изъяснялась наша леди? Так что ее слух, думаю, не обидит слово…

Договорить он не успел, следующий вражеский снаряд залетел в салон чуда родного автопрома, заметался по нему, выбирая цель, и, быстро определившись, направился ко мне. За доли секунды седоволосый парень втиснулся между передними сидениями, перебираясь ко мне, и прикрывая меня своими искроустойчивыми руками. Как и прошлый, снаряд разлетелся тысячей искр, при столкновении с преградой в виде ладоней.

– Цела? – На мгновение он посерьезнел, пробегая взглядом по моему лицу, плечам, телу.

Я неопределённо пожала плечами.

Мне снова показалось, что он очень молод. Вроде бы те же глаза, нос, губы, но что-то неуловимо сделало его значительно моложе, почти подростком. Ничего хорошего я уже не ждала, потому что-либо я сошла с ума, либо эти двое. Какой вариант более вероятен, я еще не решила, но отметила, что провоцировать похитителей уж точно не стоит, а значит, и не стоит тревожить одного из них вопросами на тему его возраста.

– Да ладно, брось! – Веселился парень, видимо, заметив мою напряженность. – Я тебя не съем.

Предыдущие рассуждения сразу же были мною забыты:

– Не знаю, не знаю, – задумчиво протянула я. – Юмор у тебя странный, под колеса бросаешься. Мало ли какие еще у тебя утехи?

Парень заразительно засмеялся, да так, что я не удержалась от ответной улыбки. Но залетевший искровой шар, который поймал седоволосый, заставил меня вспомнить где я нахожусь и что происходит.

Не знаю, как расценил мою мимолетную улыбку молодой похититель, но явно неправильно. Резко схватив меня за руку, он недвусмысленно притянул меня к себе.

– Смотри! – Хитро подмигнув, он кивком указал в сторону убегающей дороги.

Я обернулась назад. Обгоняя спешащие по своим делам машины, по дороге спешил странный дымовой шар, из которого во все стороны летели искры, такие же, какими невидимые враги бомбардировали нас. Этот шар торопился, и что-то мне подсказывало, что конечной целью его пути станет старенькая девятка, в которой обретались мы. Серебрянноволосый пассажир взмахнул рукой и будто бы выхватил что-то невидимое прямо из воздуха. Дальше последовало круговое движение, как если бы парень обмотал это что-то вокруг запястья и перехватил покрепче, чтобы резко дернуть. По мосту пошла рябь, как по воде, от брошенного в нее камня. Дымовой шар неуклюже подпрыгнул несколько раз, и улетел в воду. При этом люди в остальных машинах, казалось, и не заметили происходивших с мостом изменений, как не заметили опасного дымового преследователя. А мой сосед весело засмеялся, и уставился на меня, всем своим видом показывая, что уже готов принимать комплименты.

Однако, мне было не до них.

– Как?.. Что?.. – Произошедшее привело к возникновению когнитивного диссонанса в моем мозгу.

– Айсар, когда ты сможешь перенести нас? – Рыжебородый продолжал вести машину, как ни в чем не бывало, заставляя меня усомниться в реальности только что увиденного.

– Через пару километров, – продолжая на меня глазеть, с улыбкой ответил Айсар.

Этот взгляд напомнил мне об одной очевидной истине – отсюда надо петлять и как можно скорее.

– Высадите меня здесь, –пользуясь возникшей паузой, вставила я.

– Ты что, даже не хочешь познакомиться со своими спасителями? Хоть бы именами нашими поинтересовалась ради приличия, – парень притворно нахмурился, но в глазах плясали смешинки.

Какая наглость!

– Так если б не вы, меня и спасать не пришлось! – Выпалила я. – Я опаздываю на важную встречу!

– Во-первых, охотники приходили как раз за тобой, а, во-вторых, на встречу ты уже опоздала. – с насмешливой улыбкой на устах, седоволосый парень подтвердил мои худшие опавсения. – Меня зовут Айсайар, а тот ворчун – Эрдьяр.

Я обратила внимание, что он говорил с каким-то незнакомым акцентом, точно не англичанин, может немец? Нет, скорее норвежец. Но для норвежца имя слишком кисельное.

– Мне все равно, – не в силах справиться с эмоциями, я по-детски сложила руки на груди. – Остановите машину.

Айсайар поморщился, сейчас он был похож на мою одногодку. Глупости, человек не может менять возраст так просто, скорее всего, дело в освещении.

– Прости, – он улыбнулся совсем не виновато. – Дьяр, возьми мою трость.

С этими словами седоволосый резко притянул меня к себе, намного ближе, чем позволяли рамки приличия, и одновременно дотронулся до плеча Эрдьяра. Несмотря на то, что такого подвоха повторно я не ожидала, злость во мне проступила сильнее, чем растерянность. Я уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, и уже начала говорить что-то возмущенное, как пространство вокруг нас вдруг сжалось. Мне показалось, будто бы нас втянуло в узкую прозрачную резиновую трубу. Мимо мелькали смазанные картинки, которые я не могла рассмотреть, как бы не старалась.

Я ощутила, мне не хватает воздуха, проскользнула мысль, что сейчас задохнусь. Сознание почти ускользнуло от меня, когда почувствовала легкое прикосновение к своим губам и запах морозного утра. А после все прекратилось. Все, кроме крепких объятий загадочного похитителя.

Мужчина прорывался через огненные нити. Они жгли, старались поглотить его, задержать, не пустить через плотную преграду – границу двух миров.

Между Семилуном – двенадцатым миром Карусели, – и Запертым миром – тем, из которого он сейчас рвался, всегда была очень прочная грань. Прочнее, чем между всеми границами между всеми мирами вместе взятыми, пожалуй.

Ему всегда тяжело было проходить эти Единым проклятые грани, ощущения были такие, как будто бы с него сдирают кожу живьем. Не была бы цель его перехода такой важной, он никогда не решился бы на это. Но сейчас, на пороге конца миров, у него не было выбора. Точкой перехода мужчина управлять не мог и ему только оставалось надеяться, что переход не вынесет его на край двенадцатого мира.

Путешественнику повезло. Он выпал из перехода посередине какой-то деревни. Не удержавшись на ногах, он упал на четвереньки. Под пальцами он почувствовал мягкую дорожную пыль. Такая появляется тогда, когда сотни ног истаптывают тракты на протяжении долгих лет. Может быть, ему повезло чуточку больше? Может быть, это вовсе и не деревня, а пригород большого города? Хотя, учитывая то, как жжет стоящее в зените солнце, эта пыль – его заслуга.

Мужчина попытался подняться. Это было не так-то просто, учитывая его состояние. Надо было лучше отдохнуть, больше набраться силы. Теперь, когда источник его личной энергии так далеко, как ему восстановиться и добраться до столицы?

Затуманенным взглядом он обвел окрестности. Невысокие дома – максимум в два этажа, с абсолютно плоской крышей. Некоторые дома отличались квадратными террасами на втором этаже. Деревьев почти не было, а те, которые были, поражали искореженностью стволов. Было видно, растения в этом мире борются за жизнь как могут. Магия этого мира практически выпила все соки из собственной земли. Теперь деревья здесь в избытке лишь в столице, а до нее еще нужно добраться.

В глазах у путника потемнело, но помутнение быстро прошло. Оглядев пустынную улицу, мужчина чуть не впал в отчаяние – ему необходимы люди. Он облизал сухие губы, – сейчас бы не помешало выпить воды и… еще кое-чего, и, кажется, это кое-что не так недостижимо, как он думал.

Придерживаясь стен, и опасливо его разглядывая, к нему подбиралась местная девушка. Хотя нет, скорее уже молодая женщина, но это только к лучшему. Ее длинный наряд представлял собой множество юбок разной длинны и цвета, с ярко-алыми развивающимися рюшами, рукава короткого топа завершались воланами такого же карминового цвета. На голове красовался платок с узлом на затылке. Черные волосы развивались мягкими волнами, которые прекрасно оттеняли ее темные глаза.

Красивая. Какое приятное дополнение.

Она остановилась на расстоянии нескольких метров, внимательно рассматривая пришельца.

– Ты опоздал, – ее голос набатом прозвучал на пустынной улице, звуки отлетали от стен, усиливая эффект.

У него в груди что-то оборвалось. Он так спешил, так торопился. Как только понял, что должно произойти, что за буря надвигается, сразу же отправился сюда. И все равно опоздал.

В правдивости слов аборигенки он не сомневался – чувствовал в ней такую же силу, какую чувствовал и в себе.

– Можешь уходить. Ты опоздал, – повторила женщина.

– Сейчас я не смогу уйти, – мужчина не соврал, да и врать ей не было смысла. – Не хватит сил.

Она колебалась с минуту, а после быстро подошла, опустилась рядом с ним на колени. Теперь их лица были на одном уровне. Быстрым, нервным движением, в котором не было ничего от страсти или симпатии, она прижалась своими губами к губам путника. Назвать это поцелуем – это оскорбить поцелуй, но это было как раз то, что ему было нужно. Он почувствовал, как что-то будто бы вливается в него, прогоняя усталость и бессилие. Это была чистая энергия – сила, которую он мог взять только у наделенной даром женщины.

Местная отодвинулась так же быстро, как и подошла.

– Сможешь дойти до конца улицы? – Вытирая губы тыльной стороной руки, спросила она. – Там находится мой дом.

– Да, теперь смогу, – мужчина явно чувствовал себя лучше, чему был несказанно рад. – Спасибо.

– Меня зовут Нията, – она уже отвернулась, не попыталась помочь ему подняться – знала, что отдала ему достаточно силы для того, чтобы он встал сам. – Как мне тебя называть?

– В этом мире меня зовут Коро, – мужчина поднялся и последовал за Ниятой.

Она явно не собиралась его ждать, путнику пришлось поторопиться, чтобы успеть за женщиной в ярких одеждах.

Несмотря на полученную силу, идти было не просто. Каждый раз, переходя через грань и переживая последствия этого перехода, он уверял себя, что больше никогда не решится на такое. Но проходило время и что-то толкало его в путь – либо нужда, либо физическая неспособность находиться подолгу в одном месте.

Дом Нияты действительно был самым последним на этой улице, и не только на ней. Казалось, это последний дом всего поселения. Прямо за низким домом в один этаж открывалась бескрайняя степь. Вдалеке пасся какой-то крупный рогатый скот, точнее Коро рассмотреть не мог. На всей территории, куда доставал глаз, виднелось всего три чахлых дерева. Все цвета были какими-то тусклыми, безжизненными, даже небо, освещенное таким ярким солнцем, будто бы на синее покрывало небосвода набросили белесую тончайшую паутину.

– Проходи, – Нията отворила дверь.

Хлипкая деревянная загородка с неприятным звуком чиркнула по такому-же пыльному, как и улица, полу лачуги.

Дом был разделен на две комнаты: одна – что-то вроде гостиной с кухней, вторая, похоже, была спальней, учитывая то, что места для сна в первой комнате Коро не увидел. Зато он обратил внимание на несколько пуфиков и подушек, небрежно сваленных в углу. Все еще обессиленный мужчина, не спрашивая разрешения, опустился на ближайший пуф.

– Насколько я опоздал?

– Переворот случился сегодня утром, – Нията повернулась к нему спиной и стала быстро собирать в узелок пучки висевших вдоль стен трав. – Вообще, тебе бы уходить пора. Новая власть не жалует чужаков.

– Так ведь и ты не из местных, – заметил Коро.

– И я ухожу, – твердо ответила женщина, и с грустью добавила. – Правда пока не знаю, куда.

– Ты не можешь разрывать грани? – Догадался путник.

Нията не ответила. Только шумно выдохнула.

– Ты знаешь, что произошло с правителем?

– Его убили, – пожала плечами ведунья.

В том, что Нията была именно ею, Коро уже не сомневался. Сила есть, и достаточно, чтобы почувствовать приближение такого, как он, но совсем другая на вкус, не такая, к какой он привык. Образ дополнили травы, которыми пропахла здесь каждая пылинка.

– Как далеко столица? – Не унимался Коро.

Нията резко обернулась, усмехнулась зло, обвела руками вокруг.

– Вот она столица! Что? Не ожидал?

Да, признаться, не этого ожидал путник. Столицу Семилуна он себе представлял совсем другой. Более живой.

Так уж сложилось, что до сегодняшнего дня Коро не бывал на Семилуне. Это достаточно закрытый мир. Конечно, жителям других миров можно было посещать двенадцатый мир. Можно было даже остаться в нем жить, правда только с личного одобрения правителя Семилуна. В любом случае, в этом мире всегда было мало равноправия. Все решал закон силы. Последние несколько лет власть и закон в этом мире олицетворял представитель Дома Тигров – правитель Арашер. Он доказал свое право на трон, сразившись с самыми сильными представителями всех семи домов.

И вот теперь Арашер мертв. И кто придет к власти теперь, не очень понятно. Хотя в любом случае это будет хуже, чем было при Арашере. Коро это знал точно. Пока не видел конкретных последствий, но ощущал всем своим пророческим даром, что именно это событие – переворот на Семилуне – станет началом конца. Конца этой эпохи, а, может, и всех двенадцати миров.

Коро напряженно думал. Его инстинкты кричали ему убираться как можно дальше от этого места, потому как скоро у него не будет такой возможности, но ему отчего-то не хотелось оставлять в этом мире ведунью. Кто-бы не пришел к власти теперь, уж точно не оставят в покое такой источник силы, как Нията. В нынешнее время во всех мирах рождалось слишком мало детей с внутренней силой, поэтому, пророк был уверен, девушку выпьют и вряд ли оставят в живых.

– Нията, – Коро замешкался. – Я мог бы забрать тебя, если бы у меня было достаточно силы.

Темные глаза уставились на него насмешливо.

– Я не настолько боюсь смерти, пророк.

– Тебя убьют не сразу, – обычно он старался не озвучивать подобные пророчества.

– Значит так тому и быть, – Нията резко развернулась, отложила травы и подошла к путнику. – Приглядись повнимательнее, пророк. Моя смерть не будет напрасной? Это все, что я хочу знать.

Она крепко сжала руку Коро своими неожиданно сильными пальцами.

– Я не хочу умирать, но чувствую, что будет так, – пальцы Нияты дрогнули, а речь зазвучала быстрее, словно ведунья боялась не успеть высказаться. – Моего дара хватает на то, чтобы почувствовать свою смерть. Как и на то, чтобы почувствовать – надвигается буря, которую еще не видывали миры. Я не боюсь, нет, просто я хочу знать, что все, что я сделаю, будет не напрасно!

Пророческий дар Коро зачастую был абсолютно не управляем. Он то возникал ни откуда, окатывая владельца образами, голосами и ощущениями, будто ушатом холодной воды, то пропадал на месяцы, а то и годы. Пророчества всегда возникали неожиданно, утоляя своим приходом необъяснимый зуд где-то внутри. Больше всего они были похожи на воспоминания. Так бывает, когда очень долго не можешь вспомнить что-то важное или не слишком важное, но беспокоящее все мысли – мотив песни, которая нравилась несколько лет назад, место и ситуацию, где видел знакомое лицо, или дату начала отношений с любимой женщиной. А потом вдруг ни с того, ни с сего это воспоминание возникает, и так легко, будто бы это не ты ходил и мучился несколько дней в попытках активировать свою память. Так же точно возникали и пророчество Коро – будто он вспоминал что-то такое, что всегда знал.

Сейчас, вглядываясь в глаза Нияты и стараясь разглядеть в них намек на ее дальнейшую судьбу, он невольно занервничал. Пророк не видел смерти девушки, но смерть ли самое страшное для человека?

Он уже хотел было отвести глаза, и расписаться в отсутствии знания на счет ведуньи, как вдруг воспоминания пришли. Они были не четкими, расплывчатыми, больше основанными на ощущениях, чем на четкой картинке, но они были.

– Тебе будет страшно, и больно, но я не вижу твоей смерти, – произнес он наконец, дотрагиваясь до лица Нияты. – Мне жаль. Но ты права, ты не можешь пойти со мной. Твой путь решен и важен. Пройди его с достоинством.

– Спасибо, – ведунья хотела уже отдернуть руку, но у Коро был еще один неописанный образ для нее.

– Не бойся потерять себя в себе. Тебя найдет тот, кого ты боишься сильнее, чем смерти.

Коро и сам не знал, что бы это значило, но то, что свои ощущения он мог уложить лишь в эти слова. Нията поняла все правильно – не стала задавать лишних вопросов, зная, что пророк не сможет на них ответить, даже если очень захочет. Ведунья лишь кивнула в ответ, медленно поднимаясь.

– Нам нужно уходить, – ровным голосом сказала она. – И мне, и тебе.

Коро попытался подняться, и ему это удалось вполне успешно. Он выпрямился, потянулся, прислушиваясь к собственному телу. Если так подумать, ощущения были не такими уж невыносимыми, как раньше. Небольшой отдых давал о себе знать. Но зуд где-то на уровне солнечного сплетения говорил о том, что уходить уже поздно.

Нията обернулась в сторону двери ровно за мгновение до того, как прямо перед домом раздалось злобное предвкушающее рычание.

Убить Арашера, очевидно, было не так-то уж и просто, поэтому новая власть, немного обессиленная в результате переворота, искала источники силы. Даже такие слабые, каким была ведунья.

Коро и Нията переглянулись. Девушка шагнула к пророку с решимостью, которой, признаться, он позавидовал.

– Мой дар мал, но я знаю, что у тебя важный путь.

Нията подошла вплотную к пророку, быстро встала на носочки и дотронулась своими губами до его губ. Коро почувствовал, как ее сила бурным потоком ринулась в него. Он хотел ее остановить, придержать немыслимую, самоуничтожающую самоотдачу, но ведунья, будто бы прочитав его намерения, с силой сжала его плечо – не хочет отдавать захватчикам и капли силы, понял мужчина. Понял и принял ее решение, нежно целуя в ответ, не потому что так было нужно, а потому что ему хотелось хоть как-то дать Нияте понять, насколько он ей благодарен.

Казалось, прошли часы, но пророк знал, что на самом деле, поцелуй длится не больше пары секунд. Ориентация во времени всегда нарушается при передаче силы.

Дверь распахнулась уж очень ожидаемо. Несколько оборотней вломились в нее, на глазах меняя свой человеческий облик на звериный. Теперь стало понятно – власть захватил Дом Леопарда.

Только один, совершенно с виду неприметный мужчина остался человеком. Однако, его неприметность никого не могла обмануть – он был опаснее всех своих соплеменников даже находясь в этом виде.

Коро не сразу понял, оттянули ли от него Нияту, или же она сама сделала рваный шаг назад.

– Убить, – коротко бросил человек своим леопардам.

Пророку не нужно было таковым быть, чтобы понять, что приказ относится именно к нему.

– Сделай, что должен, – Нията напомнила ему, зачем отдала всю свою силу без остатка.

– Я тебя найду, – пообещал Коро, точно уверенный в том, что сможет сдержать свое обещание – его воспоминания никогда не обманывают.

Грань двенадцатого мира порвалась на удивление легко. Переход захлопнулся прямо перед носом прыгнувшего на него леопарда.

Чувствуя в себе силу Нияты, Коро не стал задерживаться ни в солнечном Лерионе, ни в ветренном Лорисе, ни в пустынном Невелоре, который зачастую именовали просто Лесом. Ему повезло, что грани между этими мирами были очень тонкими, в отличие от первых миров Карусели.

Ему было необходимо попасть в Холорон, и к этому переходу у него уже практически иссяк весь его запас. Сделав последний рывок, и вновь обжигаясь о нити силы, Коро вывалился на каменный пол знакомой пещеры.

Сил Нияты почти хватило, чтобы добраться сюда. И «почти» было здесь ключевым словом.

Пророк сплюнул кровь, которая заполнила весь рот и, кажется, все легкие.

«Ну, здравствуй, родной мир. Кажется, у нас с тобой проблемы», – успел подумать Коро, прежде чем отключиться.

– Айсайар? – Женский голос, прозвучавший совсем рядом, был низким и властным. Обладательницы таких голосов обычно не терпят возражений и чужого, отличного от своего, мнения.

«Откуда тут вообще взялась женщина?» – пронеслась в моей голове закономерная мысль.

Я открыла глаза и первым, что я увидела были серые, как ноябрьское небо, очи с темной обводкой по краю радужки. Их обладатель стоял слишком близко, раз я смогла разглядеть все оттенки его органа зрения. Я резко отпрянула и оглянулась. Сердце резко подпрыгнуло к горлу, ища выход. Зажмурилась и снова окинула взглядом окружающее пространство. Ничего не изменилось.

– Вы меня усыпили и перевезли сюда?! – Мое самообладание явно летело к черту.

Я стояла посреди круглой достаточно просторной комнаты метров в восемь в диаметре, стены которой были сложены из крупных белых камней, подогнанных друг к другу так плотно, что раствора, соединявшего кладку, не было видно, а, может, его и вовсе не было. Стены были абсолютно «глухими», не считая единственной двери. Пол был сложен из светлого дерева, и заметно вытоптан в центре и возле двери. Мои похитители и противная женщина обнаружились неподалеку. Точнее, внешне она была идеальна – черные волосы, миндалевидные глаза черного же цвета, белая кожа, высокие скулы, алые губы, прекрасная фигура, облаченная в очевидно дорогое платье – в общем, полный, волнующий мужские сердца и не только, комплект. Все портило выражение ее лица – что-то среднее между гримасой избалованного подростка, которому не купили последний айфон, и выражением лица железной бизнес-леди, готовящейся организовать рейдерский захват фирмы конкурентов.

Она смерила меня оценивающе-презрительным взглядом, а я ответила ей пренебрежительно-уничтожающим.

– Так что? – Обернулась я к своим похитителям. – Как долго я была в отключке? Далеко успели меня увезти?

– Довольно далеко, – задумчиво отозвался седоволосый.

Айсайар и Эрдьяр, которые, по моему мнению, были обычными бандитами, в свою очередь переглянулись со скорбным видом понимания моей душевной болезни. Но меня эти многозначительные взгляды не остановили.

– Если вам нужны деньги, – выдвинула я логичное предположение и сразу же предложила вариант решения проблемы. – Позвоните моему партнеру, Кириллу. Он заплатит!

Бандиты переглянулись вновь, и я успела заметить на губах Эрдъяра очередную насмешливую улыбочку. Над чем он смеется? Я чуть выше подняла подбородок и сдвинула брови, как делала всегда, когда хотела показать уверенность, которой не чувствовала на самом деле.

Женщине, судя по всему, надоело лицезреть мой спектакль одного актера, и она выдала достаточно длинную тираду на незнакомом мне языке, из которой я поняла лишь, что она обращается только к Айсайару – она не сводила с него глаз и пару раз в монологе брюнетки действительно прозвучало имя седоволосого. Ее мимика практически ничего не выражала, кроме призрения, и, почему-то, я была уверена, что ко мне. Такое явное и незаслуженное унижение пребольно кольнуло где-то в районе желудка. Это ощущение не было для меня новым, но я давно не испытывала подобных чувств.

Айсайар красноречием брюнетки не проникся и, в ответ на ее речь, только хохотнул, бросив короткую фразу на том же языке. Повернувшись к Эрдьяру, парень протянул открытую ладонь, в которую рыжебородый тут же вложил черную простую трость с крючковатым набалдашником. Не удостоив больше своим вниманием местную злую королеву, седоволосый взял меня за руку и уверенно повел к единственной двери, вогнав меня тем самым еще в большее непонимание ситуации. В след нам полетела колкая фраза, которую я так же не поняла, как и остальные, но в этом случае интонация говорила сама за себя – голос женщины практически срывался от злости.

Где-то на границе моего сознания уже начинала формироваться мысль, что это не совсем похоже на похищение с целью выкупа, а точнее, совсем не похоже. В голове мелькали различные идеи объяснения происходящего – одна фантастичнее другой. Пока лидировали три из них: первая – меня похитили, но не с целью выкупа, а на органы, вторая – меня похитили инопланетяне или спецслужбы (что для меня практически одно и то же) с неизвестной мне целью, и третья – Кирилл решил мне сделать какой-то дурацкий сюрприз.

– Ты можешь объяснить мне, что происходит? Где я? Эта женщина заказчица моего похищения? – Спросила я, как только мы вышли за дверь. – Мне нужно позвонить Кириллу.

Айсайар тряхнул седыми волосами и задорно рассмеялся, каким-то своим мыслям, не ответив ни на один из моих вопросов. Он просто продолжал шагать рядом, не отпуская моей руки.

Я покосилась на седоволосого. Оказалось, что его хромота мне не показалась. Он сильно припадал на левую ногу, и трость ему явно была нужна не для красоты. Но, стоило признать, что странного похитителя это совсем не портит, а наоборот добавляет некоего шарма и загадочности. Эти рассуждения вновь навели меня на мыли о спецслужбах. По крайней мере, во всех фильмах, что я видела, эти два качества были неотъемлемой частью любого агента.

Предполагаемый агент обладал стройной, подтянутой фигурой и был выше меня даже с учетом моих каблуков, от которых, кстати, уже начали побаливать ноги.

Коридор, в который мы вышли, был сложен из темных камней. Каждые три метра по обоим сторонам его шли каменные квадратные колонны. В коридоре, так же, как и в круглой комнате, абсолютно не было окон, свет давали лишь мрачные фонарики, больше всего похожие на газовые, но без трубочек, которые бы проводили газ. Если бы я не знала, что рядом с моим городом нет подобных строений, решила бы, что нахожусь в средневековом замке.

Следом за нами молча шел рыжебородый Эрдьяр, ступая тихо, как зверь. Вот он точно не был похож на агента спецслужб. Вылитый бандит.

– Так как тебя зовут? – Седоволосый похититель стрельнул глазами в мою сторону.

– А ты как будто не знаешь, – продолжала злиться я.

– Телепатия не является моей сильной стороной, – пожал плечами Айсар.

Я настороженно на него посмотрела, вполне обоснованно подозревая его во лжи, но все-таки решила представиться.

– Меня зовут Дарья.

– Очень красивое имя и очень необычное, – заметил Айсар.

– У меня-то необычное? – Я усмехнулась, вновь заподозрив его в издевке. Хотя, если он считает имя Айсайар обычным, то мое вполне может казаться ему экзотическим.

– Так вот, Дарья, боюсь, ты не сможешь позвонить какому-то там Кириллу, – вот в этих словах точно была издевка и седоволосый ее даже не пытался скрыть. – Кто это вообще такой?

– Мой партнер, то есть жених, – на автомате ответила я, и следом же в голову полезли другие мысли – если они не знают Кирилла, то я им нужна не для выкупа, это раз, и не для сюрприза, это два. Но для чего же тогда? Версия о спецслужбах набирала обороты, уверенно вырываясь в лидеры. Только что бы от меня могло понадобиться таким парням? Единственным объяснением мог быть Кирилл, ведь в своих делах я была уверена наверняка.

– Хм… Жених, значит… – Информация о моем семейном положении повергла моего провожатого в недолгие размышления. – Ну ладно, об этом после. Я тебя сейчас познакомлю с двумя очаровательными сорванцами.

– А ты? – Я остановилась, почему-то обеспокоившись, дернула за руку моего провожатого.

Потеря единственного человека, с которым у меня наладился какой-никакой контакт, откровенно меня пугала. Ведь сейчас седоволосый хотя бы со мной говорит, значит, я могу вытянуть из него какую-нибудь полезную информацию, а, может, и уговорить его отпустить меня домой. Неизвестность, которая скрывалась за уходом Айсайара, для меня была хуже, чем хоть какая-то определенность в его лице.

– А я заскочу к тебе через недельку, хорошо? – Седоволосый похититель остановился и проникновенно посмотрел мне в глаза.

– Через недельку?! – Я обернулась к Эрдьяру в поисках поддержки, но он лишь пожал плечами с абсолютной невозмутимостью на суровом лице.

Я вновь взглянула на Айсайара и поняла, что он крайне серьезен в своих намерениях оставить меня здесь на произвол судьбы. Хотя, если вдуматься, сам он этим произволом и являлся. Меня чуть удар не хватил, и обязательно хватил бы, если бы не случилась еще одна неприятность.

Айсайар резко дернул меня к себе, а сзади, выскочив из-за одной из колонн, промчался ревущий огненный шар. Он пролетел несколько метров и со звучным хлопком врезался в дверь, из которой мы только что вышли, оставляя на ней круглую обожженную отметину.

– Я говорила тебе, подойди ближе! – Послышался шепот из-за злополучного угла.

– Я все правильно рассчитал! Это все Лед! – Голос был абсолютно идентичен первому, но говорил с другой интонацией.

– Руки убери! – Рыкнула я на Айсайара, приходя в себя.

Он примирительно поднял ладони кверху, отступая на шаг, и скомандовал:

– Оба ко мне! Быстро!

Пред наши очи тут же явились двое удивительно похожих подростков. Точнее, я бы даже сказала, что не просто похожих, а одинаковых, но предыдущий диалог позволил предположить, что подростки разных полов. Выглядели они настолько колоритно, что я даже вышла из-за своего убежища – Айсайара, чтобы получше их рассмотреть. Больше всего они были похожи на блондинистых японцев, однако настолько белокожих, что я даже засомневалась в их здоровье. Они были высоки, на пол головы выше меня и по подростковому нелепо сложены. На левых щеках у обоих отпечаталась вязь замысловатого рисунка ярко алого цвета. Выглядело это довольно жутко, так как при не очень тщательном осмотре рисунок казался вырезанным на коже.

– Это собственно и есть те сорванцы, о которых я тебе говорил, – повернулся ко мне мой сопровождающий. – Знакомься, это – Эсма, а это ее брат Эндор. Они тебе все расскажут и все здесь покажут. Ну все, не скучай без меня, – молодой мужчина, лет двадцати семи, вдруг опять неуловимо стал похож на совсем юного парня.

Он склонился надо мной, как будто бы хотел поцеловать в щеку, но в последнее мгновение остановился и лишь скользнул большим пальцем по моей скуле, вызвав мое недоумение. От удивления реакция моя вышла несколько запоздалой, я отстранилась гораздо позже, чем того требовала ситуация.

Рыжебородый обменивался загадочными взглядами с близнецами, когда Айсайар наконец отвернулся от меня и почти небрежно бросил:

– Дьяр, нам пора.

Черная крючковатая трость взвилась в воздух, и пространство вокруг странных мужчин вдруг как будто захлопнулось, забирая вместе с собой и новых знакомцев, и остатки моего чувства безопасности и адекватности.

Гипотеза о спецслужбах летела к черту, потому что было очевидно, что даже у них не может быть технологий, позволяющих телепортироваться, или что это сейчас вообще было. Непонимание ситуации и явное несоответствие происходящего с моей сложившейся картиной мира выбили из меня последний дух. А еще уход моих похитителей, вопреки логике, оставил за собой след давно забытого и спрятанного поглубже ощущения. Последний раз я так чувствовала еще в детстве. Эти цепкие лапы одиночества и потерянности, которые пробираются внутрь тебя, оставляя там склизкие следы, не спутаешь ни с чем.

Чтобы не сойти с ума прямо сейчас, я постаралась забить свои чувства поглубже во внутрь. В конце концов, в коридоре я была не одна, а препарировать свои детские страхи я предпочитаю в гордом одиночестве.

Я зябко поежилась, хотя холодно мне совсем не было, а близнецы все продолжали меня оценивающе рассматривать.

– Плохо выгляжу? – С сомнением спросила я.

– Глупо выглядишь, – парировала девчонка.

Я посмотрела на ее узкие брюки, похожие на спортивные и классические одновременно, свободный свитер крупной вязки и шнурованные ботинки на плоской подошве. Так же был одет и ее брат. Я же была полной противоположностью – узкий топ, подчеркивающий грудь, столь же узкая юбка-карандаш ниже колен, легкая куртка косуха, двенадцатисантиметровые каблуки на лакированных лодочках. Кто из нас выглядел более глупо, это еще как посмотреть, но жизнь меня научила не лезть в чужой монастырь со своим уставом, поэтому я не стала вступать в дискуссии по поводу внешнего вида.

– А есть что-нибудь переодеться? – Вздохнув, спросила я.

Эсма довольно усмехнулась, как будто бы я прошла ее личную проверку, и уже в разы дружелюбнее сказала:

– Конечно, пойдем, мы тебе покажем Школу Жизни и Смерти.

Ребята оказались на редкость приятными, и общительными. Они так напомнили мне детство, хорошую его часть. Особенно Эндор, этакий отсроченный балагур. Мой лучший друг был таким же, смеялся не часто и не со всеми, но уж если начинал шутить, то его точно не остановишь. Эсма была добрая, хоть и ворчливая, но, несмотря на такую ее черту, мне она нравилась. Я почувствовала себя на годы моложе, как тогда, перед тем как попасть в детский дом.

– Почему я вас понимаю, а ту женщину нет? – Спросила я у близнецов.

– Потому что мы знаем большинство живых языков, твой в том числе. А директриса говорила на общем, наверное, – серьезно, будто бы она сама была директрисой, пояснила Эсма.

– А почему вы говорили на моем языке, а не на всеобщем перед тем, как запустить в меня той штукой? Кстати, зачем вы вообще это сделали?

– Мы же хотели, чтобы ты поняла нас, поэтому говорили на том языке, на когтором с тобой говорил Айсар, – улыбнулась Эсма, отвечая на мой первый вопрос.

– Ну знаешь, мы хотели тебя по-особенному встретить, – объяснил второй подросток логичные, по его мнению, вещи. – Тем более, с тобой был Лед, поэтому тебе точно ничего не грозило.

– Да уж, – не удержалась я. – Действительно по-особенному встретили. Но все же, почему я ни разу не слышала ваш всеобщий язык?

– Ты живешь в мире без Силы, там нет общего языка, там все говорят, как захотят, – объяснил Эндор неразумной мне элементарные вещи.

– Вот глупые, – хмыкнула Эсма. – Так же не понятно ничего, если каждый говорит на том языке, на котором ему хочется.

– Ну этот каждый не один говорит на своем родном языке, – возразила я. – Есть много людей, которые меня понимают.

– А что, если тебе нужно, что бы тебя понял самый важный другой человек, только у него свой родной язык? – С хитринкой спросила девочка.

– Можно нанять переводчика, например, – начала рассуждать я, вспоминая картинки переговоров с иностранными партнерами по бизнесу.

– Говорю же – глупые, – Эсма хлопнула себя ладонью по бедру. – Кто же зовет лишнего, когда понять нужно самого важного?

Я подумала, что девочка не так-то уж и проста и решила закрыть тему, в душе даже немного согласившись с ее позицией.

Мы завернули за угол, устремляясь в нескончаемое хитросплетение коридоров, и почти столкнулись с высоким мужчиной. Я замерла, уставившись на смутно знакомое лицо. Мужчина был одет в темные одежды, напоминающие что-то среднее между сутаной и одеждой мастера Йодо в небезызвестном фильме. Его длинноватые темные волосы были закинуты назад, и я даже представила себе небрежный жест, которым незнакомец это делает. Глаза точно темные, но лучше цвет я так и не разобрала за длинными ресницами, потому как мужчина так и не поднял взгляд от пола. Тонковатые губы сжаты в напряженную линию, чуть длинноватый нос несколько судорожно втянул воздух.

– Прошу прощения, – мягкий, бархатистый голос как будто бы заставил меня отступить с дороги странного незнакомца. Мужчина скрылся за поворотом, из которого только что появились мы.

– Странно, что он тут, – зашептал Эндор.

– А кто это?

– Это Коро – самый сильный пророк, который учился в нашей школе, – просветила меня Эсма. – Он отшельник, редко появляется здесь. Говорят, он путешествует.

– Да нет, – перебил ее брат. – Он живет в пещере на том берегу. Его там Лиам видел.

– Лиам и носа своего не увидит, если ему не указать на него, – парировала девочка. – Говорю же, он путешествует. Нам Хона рассказывала – наша преподавательница по восстановлению сил. Он может так же, как Айсайар переходы открывать, только вроде бы у него все сложнее проходит.

Разговор начал меня утомлять, а ощущение, что я знакома с этим мужчиной проходило в геометрической прогрессии по мере того, как пророк отдалялся от нас.

– Ребята, – решилась спросить я. – А где я нахожусь?

Эндор с готовностью повернулся:

– Это Школа Жизни и Смерти, – с гордостью, будто он сам основал эту школу, ответил мальчишка.

– Здесь обучают в двух направлениях, – продолжила Эсма. – Как сохранять жизнь и как ее отнимать.

– Я учусь на факультете Смерти, а Эсма на факультете Жизни.

Такое полярное разделение показалось мне несколько топорным, но вслух я этого, конечно же, не озвучила. Очень уж голова болела что-то, видимо, как результат сдерживаемых эмоций, которые меня переполняли.

– И здесь учатся все желающие?

– Нет, – в один голос отозвались близнецы.

– Эта школа только для обладающих силой. Здесь учатся обладающие Силой из всех двенадцати миров.

– Что-то я ни о чем подобном не слышала, – осторожно отозвалась я.

– Конечно, ты же из первого мира, как я понимаю, – тоном учителя заговорил Эндор. – Ваш мир лишен силы.

– Да нет же, не лишен, – перебила его Эсма. – Просто грань вашего мира слишком прочная, нити внешней силы, которые занимают пространство между мирами, не ощущаются в вашем мире. Из-за этого внутренняя сила пробуждается в людях очень редко.

– Она пробуждается и в тебе, поэтому Айсайар и привел тебя.

– Вообще удивительно, как он смог тебя почувствовать, а потом еще и открыть два перехода за сутки через грань твоего мира, – задумчиво произнесла Эсма, когда мы поворачивали за очередной угол.

– Я тебе говорил, он точно работает с каким-нибудь усиляющим артефактом, скорее всего со Слезой Единого! – Заговорщицки прошептал мальчишка. – Ни у кого нет столько силы, только у Единого.

– Да брось! – Отмахнулась Эсма. – Слеза Единого – это сказки, ее никто не видел.

– Так что там на счет чего-то во мне пробуждающегося? – Решила я вернуть разговор в более интересное для меня русло.

– Ты тоже обладающая силой, раз Айсайар привел тебя, – глядя на меня, как на маленькую и неразумную сказал Эндор.

– Это что вообще значит?

– Ну это… Как бы сказать… У вас это называется «магия», – очень обрадовался провожатый тому, что все-таки смог подобрать подходящее слово.

Я даже не стала спорить, решая поберечь и так быстро истощаемые психические ресурсы, иначе мне грозила банальная бабская истерика, которая явно не избавит меня от головной боли, а вот проблем вполне может добавить.

– Хорошо, так на кой… простите, я тут? – Не понимая, как эти бредовые объяснения связаны с тем, что я была насильно выдернута из своего мира.

– Никто не знает, какой будет та сила, которая в тебе проснется, – пожала плечами Эсма. – Может, ты сможешь растить цветочки за пять минут, а, может, твоя сила будет управлять ураганами. Если она пробудится не здесь, где рядом будут те, кто может тебе помочь, а в твоем мире, ты можешь нечаянно убить себя и пол планеты заодно.

– Ну и, конечно, еще одна причина – это охотники. Они убивают таких как мы. Так что сегодня Айсайар спас тебе жизнь.

Моя голова уже почти перестала вмещать информацию, когда мы, наконец, дошли до простенькой двери, и ребята сообщили, что это и будет моя комната.

– Спасибо вам, – решила поблагодарить я за предоставленную информацию достойную записи в журналах по психиатрической практике. – Однако, мне нужно домой. У меня там жених и бизнес.

– Ты выходишь замуж? – Обрадовалась Эсма.

– Нельзя, – страшно вытаращив глаза, прошипел Эндор. – Ты же не знаешь, когда и как проявится сила, не знаешь, как ей управлять, а вдруг ты убьешь кого-нибудь? Или того хуже – себя?

– Нет, хуже, если кого-то, – вставила девчонка.

– Нет, хуже, если себя!

– Да какая разница? – Удивилась Эсма. – Ее еще до того охотники найдут.

Я сжала переносицу, повторяя себе, что безвыходных ситуаций не бывает.

– Ты б поспала, а то поздно уже, – посоветовал Эндор. – Завтра у тебя первая тренировка. Все, что нужно, найдешь в комнате.

– Ты голодная? – Спохватилась Эсма. – Мы принесем тебе ужин немного позже. Его обычно подают на четвертую звезду.

Я решила не вдаваться в подробности на счет четвертой звезды, но и отказываться от еды не стала – даже здесь мне придется чем-то питаться.

Я вошла в комнату и уставилась на темное окно, расположенное напротив двери. «А в моем мире сейчас, наверное, позднее утро», – подумала я, неосознанно касаясь кулона на шее, в виде не то снежинки, не то звезды.

– Та-та-тара-та-та-та-та, – грустно пропела я.

Растерянно огляделась по сторонам, будто только сейчас понимая, что на самом деле произошло. В неуютной комнате было все настолько чужим, неприветливым и оттого жутким, что я чуть не выскочила обратно за дверь, чтобы попросить близнецов посидеть со мной еще немного. Но нет, конечно же, я этого не сделаю. Сходить с ума, так в одиночестве.

Я подошла к узкой кровати, и провела рукой по оставленным для меня вещам. Грубая нить, точно ни грамма синтетики. Интересно, если я сейчас переоденусь в здешнюю одежду, все окружающее станет для меня более нормальным? Возможно, но, почему-то, я не спешила снять с себя свои любимые, хоть и не очень удобные, тряпки. Нерациональные чувства расценивали переодевание как первое предательство родного мира – сначала наденешь здешние вещи, потом поспишь в здешней кровати, а потом что? Найдешь себе здесь нового Кирилла?

Я чуть не отвесила самой себе оплеуху. Нечего себя жалеть и утрировать тоже не нужно.

Пересилив себя, я потянулась к серому грубому свитеру крупной вязки, переоделась как можно скорее, чтобы не передумать. Замерзшее тело с благодарностью отозвалось на смену гардероба, вызвав во мне новую волну непрошенных образов. Нет, хватит! Разве я никогда и ни к чему не приспосабливалась? Все будет хорошо и скоро я вернусь домой.

Подойдя ближе к окну, я увидела темный лес, блестящую гладь воды, похожую на озеро и самое страшное – две луны. Одна переливалась красным прямо над кромкой леса, и, видимо, имела на своей поверхности большие кратеры, оттого напоминала огромную красную пуговицу, которую какой-то великан небрежно пришил на полотно неба; а вторая – белая – была уже высоко в небе и сияла чистотой, как стеклянное яблоко. Вот тогда-то я и заплакала. Точнее завыла как волк. Две луны к этому ох как располагали.

Айсайар затаился возле окна только что приведенной девчонки из первого мира, и внимательно наблюдал, как она расхаживает по простенько обставленной комнате. Здесь, в крепости, все комнаты похожи одна на другую – то ли комнаты, то ли кельи. Все, кроме комнаты директрисы Валаринды. Поэтому седоволосый, как истинный ценитель уюта, предпочитал ночевать там.

Дарья уже переоделась в местную одежду, растеряв часть своей элегантности. Хотя стоит признать, что обычная потерянная и сбитая с толку девчонка нравилась ему гораздо больше, чем кукла с налетом деловитости. Таких в окружении седоволосого было предостаточно и без нее.

Айсар склонил голову на бок, стараясь как можно лучше рассмотреть лицо девчонки. В этом лице ему все казалось неуловимо знакомым. Голубые глаза с длинными ресницами то и дело жмурились, как будто девушка надеялась, что, когда она откроет глаза, все происходящее окажется просто дурным сном. Чуть вздернутый носик был слегка опухшим и красным, из чего Айсайар сделал вывод, что пробуждающаяся все-таки дала волю слезам до его прихода. Что ж, это хорошо, слезы – хорошее средство для того, чтобы справиться с потрясением, которому она, несомненно, подверглась. Но, несмотря ни на что, держалась она хорошо, да.

Седоволосый усмехнулся своим мыслям, продолжая скользить взглядом по чертам девушки. Нижняя губа уже была искусана чуть ли не до крови, а строгая прическа рассыпалась, давая волю каштановым волосам спадать до плеч мягкими волнами. Здешний вязаный свитер был ей великоват, от чего она была похожа на подростка-беспризорника. Еще одной кривоватой улыбкой Айсар охарактеризовал свое отношение к увиденному.

Сидя на крыше, Айсайар никак не мог понять, что же заставило его прийти посмотреть на новенькую. Обычно он так не делал. Обычно уже через час он не мог вспомнить даже имени новоприбывших пробуждающихся. Он с удовлетворением отметил, что его привела сюда точно не внешность Дарьи, которая была достаточно заурядной. За время своей долгой жизни он видел и покрасивее. Но тогда что? Седоволосый нахмурился, взгляд серых глаз обратился в недалекое прошлое. Стараясь ничего не упустить, Айсар принялся пролистывать в памяти отрывки сегодняшнего дня. Вот он пытается отвести погоню от пробуждающейся. Охотники взялись за нее плотно, глушащие любые механизмы чары заставили замереть целый квартал достаточно крупного города. Машина, которую они с Эрдьяром раздобыли сразу после перехода, двигалась исключительно на энергии Айсайара. За этой девчонкой был отправлен явно не один отряд охотников, поэтому, пока седоволосый уводил одну группу злоумышленников, другая уже вышла на след Эрдьяра и Дарьи. Айсар почувствовал, что, пробуждающемуся грозит опасность, открыл переход почти под колеса машины. Ничего, он быстро регенерирует, а вот Дарья до условленного места встречи в конце улицы уже бы не дожила. От охотников отбились труднее, чем обычно, хотя седоволосый и старался показать обратное. Ему нравилось чувствовать собственное превосходство. Прыжок тоже занял больше сил, чем обычно…

Стоп! Прыжок! Всегда, когда Айсайар и Эрдьяр забирают нового пробуждающего, седоволосый легонько дотрагивается до сознания новичка, чтобы поддержать его в первом переходе и избежать потери этого самого сознания на несколько дней. Слишком уж большая нагрузка для любого человека, даже обладающего силой, не говоря уже о том, кто эту силу пока не получил. В этот раз он, конечно же, сделал так, как и обычно, но почему же ощущение, которое возникло при мягком вторжении в ее сознание, кажется ему таким… знакомым?

За своими мыслями Айсар почти пропустил момент, когда Дарья в это время подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Седоволосый замер, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. Девушка закрыла глаза, вновь закусывая губу и стискивая в кулаках край грубого свитера. Плачет? Айсайар скорее бессознательно протянул руку к окну, но дотронуться до стекла он не успел – ладонь вдруг будто пронзило тысячей игл. Окно с девушкой за ним растворилось в глубокой и мрачной темноте, сквозь которую вскоре проступила болезненно реалистичная картина – незнакомая девушка с пшеничными волосами и зелеными глазами открыла рот в беззвучном крике. Эта картина заставила сердце седоволосого сжаться от ощущения неправильности происходящего. Седоволосый отчетливо понял, что прямо сейчас случится что-то непоправимое, то, что изменит такой понятный и сложившийся мир. Он схватил ртом воздух, пытаясь избавиться от наваждения, и образ вновь растворился во тьме, которая сжалилась и вернула Айсайару кое где потрескавшуюся черепицу крыши, окно с Дарьей за мутным стеклом, и его самого.

Ладонь вновь прожгло острой болью. Айсар взглянул на свою руку, по которой медленно подымался узор инея, вытесняя собой неприятные ощущения.

Айсайар сначала долго и удивленно смотрел на собственную конечность, а потом стряхнул с ладони несколько крупных снежинок и улыбнулся. Удивительное чувство. Он и прежде умел управляться со льдом, за что в Школе Жизни и Смерти его прозвали Льдом. Ощущение внутреннего могущества поднялось к горлу и окутало все тело. Сейчас он всем своим нутром ощущал, будто тогда, раньше, в нем был лишь отголосок нынешней силы, той, которой удивительным образом его наделила пробуждающаяся. Хотя, быть может, это просто совпадение. На своем опыте, Айсар не раз убеждался, что в жизни встречаются еще и не такие совпадения, но, отчего-то, он был уверен, что усиление его дара каким-то образом связано с пробуждающейся.

«Что же за сила будет у тебя, девочка?»

– До встречи, Дарья, – одними губами произнес Айсар.

Девушка его не слышала, продолжая поливать слезами свою разрушенную жизнь. Они все вначале думают, что их жизни разрушены. Ровно до тех пор, пока не получают свою силу.

Последний взгляд на пробуждающуюся и седовласый парень ловко перепрыгнул на следующую крышу, в чем ему неизменно помогла любимая трость. Еще пара прыжков с опорой на здоровую ногу, и, в последний раз оттолкнувшись, Айсайар мягко приземлился на поляну перед замком Школы Жизни и Смерти.

Всегда, когда Айсар с Эрдьяром возвращались в школу хотя бы на один день, рыжебородый неизменно исполнял свои странные ритуалы. Сейчас Эрдьяр, как обычно в это время, погружался вглубь своего подсознания на краю поляны. После того, как бородатый великан прожил несколько лет в первом мире, уроженкой которого является спасенная сегодня пробуждающаяся, Дьяр каждый вечер посвящал уединению с собой, называя это медитацией, и использовал данное занятие для очистки своих мозгов. Нелепое занятие, по мнению седоволосого, прописная истина во всех мирах гласит, что чисто не там, где убирают, а там, где не сорят. Так что, стоит просто не засорять мозги всяким хламом, чтобы не пришлось их после чистить.

Подходя ближе, Лед отметил, что друг опять застыл в какой-то, мало напоминающей человеческую, позе. Айсайар, с видом вселенской скуки на лице, плюхнулся на траву недалеко от живой статуи бородатому мужчине и бросил рядом трость.

– Убери ее, – потусторонним голосом потребовал Дьяр. – В то место мне сейчас нужно перенести вес корпуса.

– Сам убирай, – отмахнулся Айсар, откидываясь назад и опираясь на согнутые руки.

Ему нравилось немного дразнить рыжебородого, каждый раз вступая в неравный бой с его невозмутимостью. Однажды седоволосый пообещал себе, что когда-нибудь он обязательно выведет друга из себя. Конечно, активные попытки это сделать давно прекратились, но Айсайар считал своим долгом отдавать дань былым временам.

Эрдьяр тяжело вздохнул, опустил сначала левую ногу, потом правую руку, разогнул спину и плавно уселся напротив седоволосого юноши.

– Ходил смотреть на девчонку? – Взгляд темно-карих глаз пытливо врезался в лицо Айсара.

– Ходил, – не стал отрицать седоволосый.

– Зачем?

Лед не хотел отвечать на этот вопрос, потому что у него не было более-менее адекватного ответа.

– Моя сила, – решил сменить тему он. – Ее стало больше.

Он щелкнул пальцами, желая продемонстрировать то, о чем говорит, и с них сорвался хоровод идеально ровных снежинок, которые, закружившись, сложились в снежинку побольше.

– Она у тебя и была, – лицо Дьяра не дрогнуло.

– Не то, – поморщился Лед. – Другая сила. Я чувствую, будто могу все, будто во мне проснулось что-то знакомое и родное, то, что давным-давно спало, – Айсар не знал, как описать свои ощущения, но надеялся, что друг его поймет.

– Что ты об этом думаешь? – Так же ровно, не выдавая заинтересованности, спросил Эрдьяр.

– Что мы чего-то не знаем, – Айсар поднялся.

– Точнее, что мы не знаем ничего, – прищурился рыжебородый.

Седоволосый задумчиво кивнул, подтверждая правоту Дьяра.

– Передавай привет директрисе Валаринде, – рыжебородый позволил себе улыбку.

– Всенепременно! – Шутливый поклон и Айсар шагнул под тень деревьев.

Лед не спеша обошел крепость по кругу, стараясь держаться деревьев. Ему нравилась здешняя природа, и вид старого замка в свете двух лун. Обход территории тоже можно было назвать ритуалом, почти таким же странным, как чистка мозгов Эрдьяра.

Вход в комнаты директрисы был отдельным, что на самом деле было очень удобно, особенно для предотвращения слухов. Побродив еще немного, Айсайар отправился к знакомому каменному крыльцу, под которым скрывалась крепкая дверь из темного дерева.

Он уже успел ступить на первую ступень, как услышал неясный шум слева от перил. Не задумываясь, Айсар выбросил трость в ту сторону, стараясь захватить нежданного гостя, а точнее гостью. Крюк трости пришелся как раз на тонкую шею. Как бывалый рыбак седоволосый вытянул на свет сверкающую глазами девушку. В свете двух лун блеснули ярко желтые волосы.

Недовольно фыркнув, Лед освободил свою добычу.

– Сойра, ты что здесь делаешь? – Он не любил, когда кто-то не понимал его тонких намеков.

– Ты давно не приходил, – девушка, изначально настроенная крайне решительно, теперь, очевидно, растерялась, услышав ледяные нотки в голосе собеседника.

– И поэтому ты решила заявиться сюда? – Айсар начинал раздражаться.

– Вся школа гудит о том, что ты сегодня вернулся и привел пробуждающуюся, – ее взгляд забегал по его лицу, пытаясь уловить реакцию на ее слова. – Говорят, ты не просто так ее привел.

Седоволосый закатил глаза. Понятно, ревность к новенькой привела девчонку под крыльцо уже привычной соперницы.

– Тебя не должно это касаться, даже если это и так, – тоном школьного учителя резюмировал Айсайар. – Договорились?

– Но…

– Никаких «но», дорогая. Иди спать, мне тоже пора.

И больше не слушая юную преследовательницу, поднялся по лестнице, открыл дверь, которая была не заперта специально для него, и спустя еще три пролета оказался в спальне директрисы.

Валаринда, как и предполагалось, ждала его. Ее черные волосы рассыпались по темно-бордовой подушке, черная бретелька пеньюара вроде бы случайно сползла с плеча. Гладкая и белая, как мрамор, ножка кокетливо выглядывала из-под покрывала.

– Ты долго, – полусонный голос она имитировала идеально. – Ложись рядом.

Айсайар всегда играл в эту игру с ней. Она претворялась любящей и заботливой женой, а он не менее любящим мужем или чем-то вроде этого. А утром они становились снова нервной и властной женщиной-директором и недисциплинированным работником, который хоть и был ценен, но не настолько, чтобы с ним о чем-то говорить серьезно. Айсар нежно улыбнулся, включаясь в игру, и шагнул навстречу открывшимся объятиям.

Старые липы пахли просто невероятно. Я прикрыла глаза, вдыхая как можно глубже неповторимый аромат. Мне казалось, я бы вечность могла просидеть здесь – на облезлой лавке, в липовом саду в самом центре города. Это место было своеобразным убежище для моей души. Я шла сюда каждый раз, когда не могла разобраться в себе или когда разбиралась слишком хорошо, чтобы понять, что моя жизнь в шестнадцать лет уже повернула куда-то не туда. Сейчас был именно второй случай.

Я сидела, взобравшись на лавку с ногами, положив подбородок на колени, и смотрела, как упитанные голуби выискивают крошки на выщербленном асфальте. Отчаяние затапливало меня – то накрывало с головой, то позволяло глотнуть немного воздуха, чтобы после сразу же погрузить под воду. Женщина, с которой я жила – а я назвала ее только так, никогда бабушкой, сообщила мне, что следующие два года до своего совершеннолетия я проведу в интернате. Я слишком своенравная и взбалмошная девчонка, говорила она, и ее бедные нервные клетки уже слишком нервные, чтобы меня терпеть. Хотя, если быть честными, то они никогда у нее не были спокойными.

Мои родители, погибли уже давно и не в очень приятных условиях – мать умерла от передозировки запрещенных веществ, а отец следом за ней что-то не поделил с кем-то важным в тюрьме. Я была совсем маленькой, и толком не помню ни одного из этих прекрасных членов общества. Только какие-то несвязанные между собой обрывки воспоминаний всплывали периодически в моем сознании. Но нельзя сказать, что я держалась за эти образы. Скорее наоборот – я гнала их прочь. Женщина, с которой я жила, напротив, лелеяла память о родственниках, подпитывая ею ненависть ко мне. И я даже могла ее оправдать за все побои и унижения – она ведь видела во мне их, людей, которые покрыли ее, тогда еще не седую, голову позором, но ее идея с детским домом просто выбила из меня весь воздух. Не смотря на отвратительную атмосферу дома, у меня были друзья, была школа, в которой я училась практически на отлично, и мне этого хватало. А теперь, женщина, с которой я жила, хотела лишить меня и этого!

Я, наверное, заплакала, потому что горло обожгло огнем и из него вырвался сдавленный хрип. Внутренности сжало так сильно, словно кто-то жестокий положил на мою грудную клетку тяжелый камень. Голуби стали смазанными, а тротуар удивительным образом выровнялся, приобретая неведомую ранее привлекательность. Я всхлипнула и совсем не как взрослая вытерла нос рукой.

– Однажды я оказался в Ливерпуле, – голос рядом прозвучал так неожиданно, что я подпрыгнула, краснея от стыда за детское поведение. – Так вот, там на берегу я увидел прекрасное здание. Оно называется Ройал Лайвер Билдинг. Оно казалось мне самым величественным и прекрасным из того, что я видел в жизни и я подумал, что в этом здании должен жить Бог. Я принял Ройал Лайвер Билдинг за церковь, а оказалось, что это всего лишь офисное здание, с чуть более красивым фасадом, чем обычно.

Говоривший молодой человек замолчал, глядя куда-то в даль. А я не могла отвести от него глаз. Смоляные волосы закинуты назад, прямой нос, впалые щеки, полуприкрытые темные глаза под пушистыми ресницами, обращенные, казалось, в глубь себя, изогнутые черные брови… За свои шестнадцать лет красивее мужчины я не видела. Даже в кино.

Совсем некстати я шмыгнула носом и парень, будто бы очнувшись от созерцания своей души, повернулся ко мне.

– От своей ограниченности и неизвестно чего еще, я принял что-то мелкое и обыденное, за что-то более серьезное, масштабное и важное, – его глаза завораживали. – Подумай, может быть, и у тебя сейчас так же? Я не хочу, конечно, сказать, что ты ограниченная, но знаешь, может сейчас ты тоже видишь лишь фасад?

Он улыбнулся, от чего на щеках появились милые ямочки, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Меня зовут Кирилл, – он протянул мне руку, и я, не задумываясь, вложила в нее свою.

– А меня Даша.

Коро стоял на ступеньках перед дверью директрисы, когда услышал звук быстрых шагов, а потом с черного входа выпрыгнул Эндор – один из самых талантливых и, в то же время, безрассудных учеников Школы Жизни и Смерти. Пророк сделал шаг в сторону, не желая быть обнаруженным, и вовремя – вслед за мальчишкой из двери появилась девушка с каштановыми волосами. Та, которая станет и причиной, и предпосылкой величайшего события в истории миров.

Пророк проследил за ее движением – девушка зацепила ладонью стебель яршин-травы и улыбнулась своим мыслям. Он зачарованно наблюдал, как она вглядывается в лесополосу, защищавшую школу от чужих глаз. Не так быстро, пробуждающаяся, тебе сейчас нужна не сила. Тебе сейчас нужен покой.

Эндор вскинул голову, будто услышал мысли мужчины и уставился прямо на него. Коро постарался вложить в свой взгляд всю свою уверенность, и даже, едва заметно кивнул, чтобы подросток точно не вздумал сомневаться в правильности решения пророка. К счастью, Дарья была настолько погружена в свои мысли, что совершенно не заметила мальчишку рядом с собой и его беспокойства. Наконец, Эндор опустил взгляд. Пророку можно либо доверять, либо нет. Эндор выбрал первое, и своим решением добавил на чашу весов один шанс в пользу выживания миров.

– Нам туда, – Эндор указал на темнеющий впереди лес, отвлекая девушку от своих мыслей. – Эсма уже ждет.

В лесу действительно уже ждала Эсма, одна из самых талантливейших целительниц факультета Жизни. И она не будет даже сомневаться. Первое, что она сделает – это избавит пробуждающуюся от ненужных переживаний. Потом девочка подготовит ее максимально хорошо за доступное время. А его не так-то уж и много.

– Дарья, ты идешь? – Коро отвлек от размышлений голос Эндора.

– Да, конечно, – Дарья поспешила за своим провожатым.

Коро любил этот лес, он жил им все время, когда возвращался в Холорон, но, несмотря на это, он знал, какое впечатление производит на новичков этот лес. Им всем казалось, что он обступает неожиданно, будто бы банда разбойников, выпрыгнувшая из-за угла с вполне прозрачными целями. Темные ветви деревьев, свисающие низко, по мнению всех, кто попадал в этот лес впервые, старались задеть головы своих гостей. И только пророк знал, что лес не хочет напугать. Единственное, чего он хотел – это защитить.

Мужчина еще немного посмотрел в спины удаляющимся и постучал в тяжелую дверь. Еще один винтик в его четко рассчитанном механизме закрутится с минуты на минуту.

Директриса открыла сама, не применяя магию, что могло значить только одно – она уже знала, кто конкретно ее навестил. Ее лицо не выражало никаких эмоций, но на то он и пророк, чтобы знать, что через минуту после его ухода, Валаринда будет крушить свою спальню в бессильной ярости.

– Здравствуй, – она первая не выдержала молчания.

– Здравствуй.

Коро продолжал стоять, не двигаясь, и директрисе пришлось открыть дверь шире и нервно махнуть рукой в подобии приглашающего жеста. Коротко кивнув, пророк поднялся по ступеням в гостиную, удержался, чтобы не оглянуться вокруг, отмечая изменения с момента своего последнего визита, и, уже без приглашения, сел в кресло, закидывая ногу на ногу. Он знал, что сейчас он выглядел устрашающе в своих черных одеждах, с этим своим пробирающим взглядом – результатом вглядывания в Вечность, – который сам появился у него со временем. Валаринда примостилась на краешек дивана, будто-бы это она была в гостях у Коро, а не наоборот.

– Какие вести ты принес мне на этот раз? – Устало прикрыв глаза спросила женщина.

– Тебе придется его отпустить, – сказал пророк, глядя прямо в глаза своей бывшей любовницы.

– В прошлый раз ты сказал мне, что я должна отпустить тебя и я это сделала, – после недолгого молчания проговорила директриса. – Я не понимала, я не принимала, но сделала так, как ты хочешь, потому что доверяла тебе. И теперь ты просишь у меня того же. Вновь!

– Я не прошу, – поправил ее Коро.

Валаринда знала, что пророчества человека, спокойно сидящего напротив нее, всегда сбываются. Если он говорит, что так нужно, значит это действительно нужно, иначе бы этот неразговорчивый человек не открывал лишний раз рта. Но смириться с этим опять женщина не могла. Пророк это прекрасно видел и с удовлетворением понимал, что она так и не сможет смириться.

– Почему? – Ее голос звучал глухо и пресно, и совсем не вязался с уверенным выражением лица, которое она привыкла надевать по утрам и не снимать до самого вечера.

– Здесь та, которая является его парой, – это простое предложение далось Коро с трудом, но он все же выдавил из себя неприятные слова.

– Та девчонка…

– Та девчонка, – пророк сложил пальцы домиком, стараясь сосредоточиться только на эмоциях бившей возлюбленной. – Если ты не отпустишь его, сами боги не ведают, что он может сотворить. Ты же знаешь, Айсайара трудно назвать простым человеком.

Валаринда молчала, принимая важное для себя решение, а после решительно встала.

– Я тебя поняла, и я поступлю так, как ты считаешь нужным, – холодно произнесла она. – А теперь, будь добр, уходи.

Коро не нужно было уговаривать. Он плавно поднялся, коротким жестом одернул рукав и направился к выходу. Уже на лестнице его нагнали слова директрисы:

– Коро!

Он обернулся и посмотрел в темные глаза, от которых раньше сходил с ума.

– Если ты еще хотя бы раз придешь ко мне с чем-нибудь подобным, – она сделала многозначительную паузу. – Я убью тебя, и пусть хоть все миры рухнут после этого на мою голову.

Пророк вновь кивнул, признавая за ней это право, и, не прощаясь, удалился.

Он вышел на лестницу и печально улыбнулся. Мужчина знал, что Валаринда не послушает его, что сейчас она позовет к себе свою самую верную студентку, с которой они давным-давно перестали быть соперницами. С которой научились делить седоволосого веселого парня, и мир которых сейчас рушился с появлением пробуждающейся. Коро знал, что, еще до разговора с директрисой, Сойра обязательно отправится в лес с двумя своими вернейшими провожатыми для того, чтобы показать, кто главный в этой школе. Рука желтоволосой королевы факультетов дрогнет, и не сможет начать бой с человеком без силы. Не из-за благородства, конечно, а из-за репутации, которая бы точно пострадала. После того, что Сойра узнает от Валаринды, она попытается отыскать новенькую пробуждающуюся, чтобы решить проблему, пока не вернулся Айсайар, но она не сможет даже подойти к ее комнате, ведь тот, кто вглядывается в Вечность, иногда может с ней и договориться.

А еще, пророк знал, что в ближайшие восемь дней у Дарьи не пробудится Сила. Потому что близнецы доверяют ему безоговорочно и будут готовить девушку ко всему, кроме появления этой самой Силы. И все восемь дней Сойра не сможет найти пробуждающуюся, а близнецы будут точно знать, куда и когда нужно вести Дарью, чтобы избежать этой встречи. А после все случится так, как должно. Так, как замыслил сам Единый.

В своих раздумьях Коро достиг поляны, которая видела пробуждение Силы у большинства учеников Школы Жизни и Смерти.

– Нет, ты не представляешь! – Донесся до пророка голос Эндора.

Он остановился, отодвинул ветку, чтобы получше рассмотреть говоривших.

– Не обращай внимания, Дарья, – махнула рукой Эсма. – Эндор просто влюблен в эту бестию.

– Не правда! – Взвился мальчишка.

– Правда-правда! Сойра такая сильная, Сойра такая умная, – кривляя голос завела сестра, картинно закатывая глаза и изображая, по всей видимости, глубокий обморок брата от осознания степени силы желтоволосой.

Коро даже сам улыбнулся. Как бы он не старался, а эти двое не могли оставить равнодушным даже его. Мужчина перевел взгляд на девушку, которая явно не без удовольствия наблюдала за двумя подростками. Пророку вдруг захотелось проникнуть в ее мысли, узнать, о чем она думает, чего желает, но, к сожалению, или к счастью, его Сила не давала ему такой возможности. Он мог только видеть действия, поступки людей, но никак не их мысли и порывы.

Пророк сделал глубокий вдох, чтобы поскорее прогнать свои неуютные мысли.

Его опять заметил Эндор, обладающий лучшим слухом даже среди таких, как он. Подросток сразу стал серьезнее, вспомнив, что стал частью чего-то важного, а значит, нужно выполнять свои обязательства.

– Эсма, ей нужна помощь, – совсем по-взрослому, как будто бы и не было детских препирательств до этого, сказал Эндор.

– Я вижу.

Коро вгляделся в лицо Дарьи, отметив, что ему сейчас не нужно быть телепатом, чтобы понять, что отчего-то, слова о том, что ей нужна помощь, вызвали в ней новую волну гнетущих чувств. Девушка всхлипнула, поморщилась, упрямо сжала кулаки, видимо, стараясь справиться с эмоциями.

Эсма плавно поднялась, скользящими шагами приблизилась к пробуждающейся, опустилась на колени, прямо напротив нее. Коро был спокоен – в таких делах нет никого лучше Эсмы.

– Как-то в этот раз Лед плохо успокоил, – задумчиво проговорил ее брат.

– Может быть, его что-то сбило, – предположила Эсма, а потом обратилась к Дарье. – Это нормально, то, что с тобой происходит, просто обычно, вмешательства Айсайара достаточно, чтобы пробуждающийся принял свою новую жизнь. Я сейчас помогу тебе успокоиться, хорошо?

Девушка кивнула, а Коро с неприятным чувством беспомощности отметил, что из ее глаз снова готовы выкатиться слезы.

– Отлично…

Эсма медленно, будто боясь напугать пробуждающуюся, дотронулась до ее висков, заглянула в глаза, спрашивая разрешения, и, когда девушка с каштановыми волосами слегка кивнула, принимая помощь, закрыла глаза.

Коро отпустил ветку, и она вернулась на свое место, закрывая поляну от чужих глаз. А сам медленно побрел в сторону своей пещеры, немного стыдливо думая о том, что помощь Эсмы ему самому сейчас бы тоже не помешала.

От силы Эсмы не начал греметь гром, не засверкали молнии, просто я вдруг почувствовала, что пульс мой стал замедляться до нормального состояния, дышать становилось все легче, а огромный камень в груди будто бы рассыпался на тысячу кусочков. Девочка ничего не говорила, лишь иногда хмурилась или улыбалась уголками губ.

Я почувствовала, когда Эсма закончила свою работу – мне ни с того ни с сего захотелось сделать большой вдох и засмеяться. Я не стала себе противиться.

– Ну как? – Спросила моя спасительница, убирая руки.

– Лучше, чем когда-либо, – честно ответила я. – Спасибо!

– Не за что, – улыбнулась Эсма. – Твоя нервная система действительно была не в лучшем состоянии, видимо, в своем мире ты часто переутомлялась и нервничала. И без перехода ты была на грани нервного срыва. Но теперь все хорошо. Только постарайся больше не доводить себя до такого состояния.

Я улыбнулась и кивнула, действительно последнее время было не самым простым для меня и продолжает таким быть, но теперь я верила, что все действительно будет хорошо. На пробу я попробовала подумать о Кирилле – мне стало грустно, я, конечно, не перестала по нему тосковать, но больше мне не хотелось выть волком от этой тоски. Мне хотелось как можно скорее покончить с этой историей о Силе и вернуться к своему жениху и своей жизни.

Почувствовав несказанное облегчение и благодарность по отношению к Эсме, я, наконец, задала волнующий меня с самого утра вопрос:

– А как я пойму, что Сила во мне уже появилась?

– Ты почувствуешь, – Эндор выразительно на меня посмотрел.

По его взгляду, очевидно, мне следовало понять, что это был достаточно глупый вопрос с моей стороны и достаточно объемный ответ с его. Я вновь улыбнулась, – как будто бы меня проймешь такими взглядами.

– И как я это почувствую?

– Это приблизительно как жар внутри, где-то здесь, – Эсма положила ладонь чуть ниже горла. – Этот жар будет появляться, когда рядом что-то требующее твоего силового воздействия. Ну, то есть, если у тебя будет Сила Жизни, например, лекарская, то ты будешь чувствовать жар рядом с больным или раненым человеком, а если твоя Сила будет другого рода, – она выразительно посмотрела на брата, – то жар будет приходить рядом с целью.

– То есть, с тем, кого тебе надо убить, – со знанием дела пояснил Эндор.

– У меня Сила Жизни, а у Эндора – Смерти. И если у тебя начнет просыпаться то или другое, или он или я это почувствуем. Начнем?

– Стойте, то есть, это просто разделение на желание убивать и желание лечить?

– Нет, не просто, – терпеливо продолжила Эсма. – Лечить и убивать можно по-разному. Например, факультет Жизни делится на лекарей, знахарей и некромантов. Я учусь на кафедре лекарей – лечу собственными силами. Знахари лечат с помощью сил природы. С одной стороны, это удобнее – не нужно тратить свои силы, с другой – бывают ситуации, например, в плену, когда тебе не из чего приготовить нужное снадобье. А некроманты… Как бы это объяснить? Они работают с теми, кто только-только шагнул за грань. Это очень сложная и очень редкая профессия, в которой ничего нельзя знать наверняка. Но иногда у них действительно получается вернуть человека из-за грани. Единственный некромант, которому почти всегда удается вернуть человека из-за грани, – это Эрдьяр.

– Эрдьяр?! – Я была удивлена до предела.

В моем представлении некроманты были тощими, закутанными чуть ли не в саван, людьми, непременно с черными волосами и кругами под глазами от постоянного общения со смертью. Более же живого человека, чем рыжебородый здоровяк и представить себе было сложно.

– Чему ты удивляешься?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Не такими я себе представляла некромантов.

– О, ты еще не видела его учеников! – Эсма хихикнула, видимо, вспоминая этих самых будущих некромантов. – Правда, он редко их учит, постоянно пропадает по мирам с Айсайаром, поэтому они ходят на лекции с нами.

– А что насчет факультета Смерти? – Обратилась я к Эндору.

– Тут все проще, – ответил мальчишка. – Есть ищейки и убийцы. Разделений на то, каким образом мы должны убить, у нас нет, мы обязаны владеть всеми способами. Хотя, конечно, у каждого из нас есть любимый способ, почти что подпись. Мне повезло, я – убийца с даром ищейки.

– Тоже мне везение, – перебила его сестра.

– Да уж все ж получше, чем у тебя, – ощетинился Эндор.

Я обратила внимание, что даже в таком споре, который, похоже происходил не первый и уж точно не последний раз, близнецы говорили на моем языке. Они как могли старались показать мне, что я здесь не лишняя.

Хоть мне и было жутко от того, с какой легкостью эти дети говорят о смерти и убийстве, я неуверенно кивнула, скорее себе, чем им.

– Ну что, давайте начинать?

Близнецы абсолютно одинаково одобряюще мне улыбнулись.

Сказать, что я ошиблась насчет релаксационного комплекса, это не сказать ничего. Через четыре часа у меня дико болела голова и ныло все тело, а еще через четыре мне стало казаться, что встреча с охотниками и вероятность умереть, не справившись с собственной силой, не такая уж и плохая затея. Меня учили сосредотачиваться на себе и своих ощущениях, так чтобы отыскать свою Силу, ставили в спарринги с Эндором и заставляли попытаться победить его, а после попытаться залечить свои раны. Ни то, ни другое у меня категорически не выходило, и меня все чаще посещала малодушная мысль о побеге с этой поляны, но тогда была бы задета моя гордость, что для меня было недопустимо даже в другом мире.

Попутно близнецы-садисты объясняли конструкты их языка, который звучал, как компромисс между горячо любимыми мной английским и немецким. Запоминать их мне было гораздо проще, чем пытаться найти в себе непонятную моей логической натуре эфемерную Силу, особенно, учитывая, что и немецкий, и английский я знала достаточно хорошо. Однако, при более тесном знакомстве оказалось, что основы всеобщего языка во многом отличаются и от немецкого, и от английского, зато удивительным образом схожи с родным русским.

С поисками неведомой Силы дела обстояли значительно хуже, и причиной тому явно было то, что я не понимала, чего от меня хотят. Ничего, из того, что объясняли ребята, я в себе не ощущала и от этого злилась еще больше.

После инцидента с Сойрой ребята решили, что пока мне нечего делать в общей столовой и приносили мне еду или в комнату, или прямо на поляну. В принципе, меня это устраивало, не сказать, что я страдала от недостатка общения – близнецы заполняли мои дни собой до отказа.

Однажды меня окольными коридорами провели на лекцию по истории миров. Ее читал уже знакомый мне пророк. Он все так же был завернут в длинные одежды, а в купе с черными волосами и отрывистым повествованием, он здорово напоминал профессора Снейпа из любимой книги детства. Только Коро был значительно моложе.

Ко времени посещения лекции, я уже немного понимала всеобщий – языки всегда давались мне легко. Поэтому содержание лекции показалось мне действительно интересным, хоть и фантастическим для человека, услышавшего о множественности миров всего пару дней назад.

Коро рассказывал, что в доступной нам системе находится двенадцать миров. Они расположены, как лепестки ромашки, однако ромашка эта не имела сердцевины. Поэтому из одного мира можно было попасть только в два соседних и никак по-другому.

Так же он рассказывал то же, о чем говорили близнецы – наличие в мире магии зависит от плотности граней этого мира. Мой мир – первый, он же Закрытый мир, обладает настолько прочными гранями, что Внешняя сила не может просачиваться сквозь них. По какой-то причине «ромашка» эта устроена так, что, чем выше порядковый номер мира. тем тоньше грани. Вот и выходит, что самые прочные грани в первом мире, а самые тонкие в двенадцатом, он же Семилун.

Коро еще много чего рассказывал, но я не все запомнила и уже тем более не все поняла. Но и того, что я услышала, мне было достаточно для долгих философских рассуждений.

Во время лекции я несколько раз ловила на себе долгий взгляд темных глаз пророка, и к концу лекции меня обуревало еле сдерживаемое желание подойти к этому загадочному человеку. С какой целью, я так и не решила, но чувствовала, что сделать это просто необходимо. Но планам моим так и не суждено было сбыться, прямо перед ударом колокола, который оповещал об окончании занятия, близнецы вытолкнули меня через маленькую дверь в конце класса, через которую мы сюда и пришли. Я ребят понимала, они хотели, чтобы я встречалась как можно с меньшим количеством народу, хотя бы пока у меня не появится собственная сила, с помощью которой я могла бы защититься.

А защищаться тут явно бы пришлось. Даже Эндор однажды пришел за мной о огромным фингалом под глазом. Эсма быстро и качественно залечила его, даже не задавая вопросов, отчего я решила, что происходит такое не впервой. Из разговоров близнецов я поняла, что дедовщина процветает тут чуть ли не на законных основаниях. Может быть, это и был правильный метод воспитания будущих убийц, но мне он был непонятен, и я уже морально готовилась к тому моменту, когда во мне все же проснется Сила и я, по причине отсутствия элементарного опыта в делах магических, стану еще одной грушей для битья.

В режиме нон-стоп пролетели следующие восемь дней моего пребывания в восьмом мире, который носил название Холорон. Эндор забирал меня практически на рассвете, вел на лесной полигон и выматывал меня до кошмарного состояния. Эсма же выполняла скорее функцию моего личного доктора, следившего, чтоб я была не голодна и не почила смертью храбрых от побоев или переутомления. Еще она, как могла, мотивировала меня на то, чтобы я сама попыталась залечить себе очередной ушиб, но с этим у меня было еще хуже, чем с желанием убивать, которое, признаться, уже периодически пробуждалось во мне по отношению к моему малолетнему мучителю. За восемь дней у меня дважды случались переломы – руки и ребра. И это были дни, в которые я почти готова была все бросить, но проблема была в том, что никто не позволил бы мне это сделать. Усилия Эсмы по моему питанию проходили даром, каждый день я замечала, что ключицы торчат все сильнее, а выданные брюки все больше болтаются на талии. Мне это совсем не нравилось, потому как менять что-либо в моей фигуре я не собиралась, но измотанный физическими упражнениями организм моего мнения на этот счет совершенно не спрашивал.

Несмотря на жуткое времяпрепровождение, на близнецов я не злилась – как выяснилось я была их заданием по практике и теперь рушила все их надежды на быстрое получение зачета.

С каждым днем ребята становились все более молчаливыми, и я все чаще замечала их тайные переглядывания. Чем больше времени проходило, тем больше у нас появлялось мыслей на тему того, что Айсайар мог ошибиться. Пусть раньше такого и не случалось, но я вполне могла стать досадным прецедентом. Моя Сила должна была пробудиться еще в первый день. По крайней мере практически у всех именно так и происходило (редко, когда пробуждение Силы происходило позже, чем на третий день), но только не у меня. Ни близнецы, ни я не выдвигали своих предположений на сей счет и продолжали играть свою роль в совершенно безнадежной кампании по поиску у меня магических способностей.

В тайне я, конечно, уже была почти уверена, что все так и останется, что никакой Силы во мне нет, и что, как только вернется мой похититель, он признает свою ошибку и отправит меня обратно в мой родной Закрытый мир, лишенный столь ценимой в других мирах магии.

Восьмой день стал для меня рубежным, и еще до захода солнца я свалилась на траву, широко раскинув немеющие от боли руки и ноги. Эндор как по команде опустил палку, выполняющую роль меча и бросил вопросительный взгляд на сестру.

– Я больше не могу, – прохрипела я на всеобщем языке, кое-как освоенном мной за прошедшую неделю. – Мне нужен перерыв.

Близнецы, как мне показалось, вздохнули с облегчением. Эндор отбросил свое орудие, плюхнулся прямо в пыль на вытоптанный нашими ногами и моим вечно падающим телом участок земли. Эсма отделилась от местной разновидности турника, которую подпирала до этого и тоже подошла к нам, выжидающе глядя на мое вмотанное тельце.

– Дарья, ты не переживай, может Сила в тебе глубже, чем обычно, – внес свое предположение Эндор, правильно поняв смысл предложенного мною перерыва.

– Ага, она в игле, а игла в яйце, а яйцо в утке, а утка в зайце, – пробурчала я.

«Да нет во мне никакой Силы, как вы не поймете…» Я смотрела в лазурно голубое небо без единого облачка. Несмотря на бешеную не проходящую даже Эсмиными стараниями усталость, именно сейчас мне было хорошо. Ощущение было таким, будто бы я избежала ужасной катастрофы. Хотя действительно, именно катастрофой и стало бы для меня приобретение силы.

– Где? – Переспросила Эсма.

В этом мире не было сказки о Кощее. А может, и была, но в какой-нибудь другой интерпретации. Целительница посматривала на меня с явным опасением – видимо, уже анализировала, какой урон моей психике могли нанести наши изнуряющие тренировки.

– Нигде, – отмахнулась я и высказала всеобщее молчаливое предположение. – Айсайар ведь мог ошибиться, не так ли?

– Он ни разу не ошибался, но… – Эсма опустила глаза. – Я не знаю, Дарья. Может быть, и мог. Как он работает с поисковым артефактом, никто не знает, так что и точного ответа тебе никто не даст.

– Сам Айсайар и даст, – вставил Эндор. – Я видел его вчера, он вернулся с еще одним новичком, им Лиам займется.

– Так надо спросить тогда, – почти безразлично пожала я плечами. Конечно, мне хотелось домой, но небо сейчас было таким красивым, а голова слишком пустой. – И, я так понимаю, даже в случае ошибки, кроме него меня домой никто не вернет?

– Да, из нашей школы переходы может открывать только он и Коро.

– Про Коро толком ничего не известно, – одернула брата Эсма. – Недавно директриса говорила, что все его путешествия между мирами – это только неподтвержденные слухи.

– Тогда где, по-твоему, он пропадает вечно? – Не остался в долгу мальчишка.

Эсма лишь отмахнулась, всем видом показывая, что она думает по поводу умственных способностей Эндора. Мне нравилось слушать их перепалки – эти словесные дуэли невероятным образом успокаивали меня.

– Почему нельзя просто спросить у Коро, может ли от открывать переходы или нет? – Лениво осведомилась я.

– Он не то, чтобы очень общителен, – пожал плечами Эндор.

На некоторое время поляна погрузилась в тишину. Мысли наши вернулись к моей так и неприобретенной силе и возможной ошибки седоволосого парня. С одной стороны, у меня совершенно не было причин ему доверять, с другой – не доверять тоже было не из-за чего. Судя по лицам и редким оценивающим взглядам в мою сторону, мозговая деятельность близнецов вертелась вокруг приблизительно тех же вопросов – как же могло произойти такое, что Айсайар ошибся, и могло ли вообще?

Солнце совсем спряталось за макушками холоронских елок, когда я все же нарушила молчание.

– Ладно, ребят, – потянулась я. – Пора идти. Мне нужно встретиться с вашим Айсайаром. Пусть посмотрит еще раз, может, он все же меня с кем-то перепутал. Эсма, помоги, пожалуйста. Кажется, я растянула сухожилье.

Девочка резко кивнула, от чего ее белоснежные волосы забавно взлетели вверх, и подползла ко мне. Еще рука, даря привычное согревающее и расслабляющее тепло, скользнула в паре сантиметров над моей ногой.

– Да, ты права, – глаза целительницы, как всегда во время работы, были закрыты. – И еще вот здесь ушиб. Все.

Я с легкостью поднялась с земли. Эсма всегда не просто лечила мои травмы, но и избавляла мышцы от неизбежной усталости, так что, к счастью, я хоть от крепатуры не страдала. Близнецы вяло поднялись вслед за мной. Отсутствие у меня силы они воспринимали как собственную неудачу. Я же приписывала эту оплошность не им, а седоволосому наглецу, который умыкнул меня из моего мира.

Чем больше я думала о том, что, скорее всего, он совершил ошибку, тем больше во мне разгоралась злость. Причем такой силы, которую я раньше не испытывала даже по отношению к женщине, с которой я жила. К моменту, когда мы подошли к выходу из леса, я уже накрутила себя настолько, что мне казалось, увидь я сейчас седоволосого, могу запросто кинуться на него с кулаками. Подумать только! Устроил мне хорошенькие каникулы в другом мире!

Сойра стояла точно на том же месте, что и в прошлый раз. Только сегодня на ней был обтягивающий костюм темно-зеленого цвета из неизвестной мне ткани, а желтые волосы были собраны в тугую косу. Подружки в этот раз держались несколько поодаль, и, скорее, представляли собой не группу поддержки, а отряд, перекрывающий путь к отступлению.

Зеленоглазая бестия смерила меня презрительным, но достаточно внимательным взглядом. Оценивает.

«Не иначе в бой собралась», – подумала я и тут же прикусила язык, чтоб не накаркать. Только школьных разборок мне сейчас и не хватало. Однако, вместо объективного страха, к горлу подступила кипевшая до этого где-то в районе груди злость.

– Говорят, что Айсар впервые ошибся, – начала она на моем языке с жутким акцентом. – У тебя нет Силы. На тебя лишь зря потратили время.

– Не твое же время потрачено, – удивилась я на всеобщем, злость добавила моему голосу несколько издевательских ноток. – Что ж тебя так беспокоит их время?

Я указала на ребят, которые снова пытались прикрыть меня собой, но то ли во время наших тренировок у меня действительно помутилось в мозгу, то ли желтая вода в тот же мозг ударила, но я не дала им меня оттеснить. Злость уже начала трансформироваться во что-то большее, что-то более злое, от этого жгло где-то чуть ниже горла, хотелось потушить это жжение, но я понимала, что мне сейчас не помог бы даже лед.

– Не твое дело, о ком я беспокоюсь! – Грубо выплюнула скандалистка.

Я вскинула брови. Так вот оно что!

– Стоп, так дело в том седовласом пареньке? В Айсайаре? – Я усмехнулась, видя, как ее лицо исказила гримаса ненависти. – Если так, то я же не претендую.

Я демонстративно вскинула ладони вверх. Примирительный жест не имел ничего общего с тем, что происходило в моей груди. Огонь поднимался все выше к горлу, казалось, еще немного и я стану плеваться плазмой.

– Врешь! Все знают, что Лед приходил к тебе ночью по крыше! Только это моя школа, – почти прорычала глупая влюбленная красотка. – А ты просто бесталанная выскочка, которая должна мне вылизывать сапоги!

– Мне не нужен твой путешественник и мне не нужна твоя школа, – выплюнула я, уже с трудом сдерживая покалывающий в ладонях жар. – Забирай свой сумасшедший мир, а мне дай пройти. А иначе, тебе придется на собственном примере показать, как нужно вылизывать сапоги. Прочь!

Я уверенно двинулась к опешившей от моей наглости девушке. На близнецов я даже не обернулась, пытаясь взять себя в руки – центр груди и горло горели практически невыносимо, а руки желали вцепиться в горло сумасбродной девице. Я смогла удержать ладони, которые сейчас жаждали расправы, на месте, но, проходя мимо, не удержалась и немного задела Сойру плечом. Огонь внутри меня радостно встрепенулся, и мне пришлось напомнить себе, что подростковые игры старшей школы уже не для меня, и все это я уже проходила.

Однако, если я еще могла себя контролировать, то желтоволосая девчонка и не пыталась этого делать. Она вошла в раж и не могла стерпеть такое оскорбление своей особы. Я успела я отойти от нее и на десяток шагов, впереди меня маячили ошарашенные товарки, которые были так шокированы моим поведением, что даже не собирались меня удерживать. А потом я каким-то образом ощутила, что мне в спину полетел огромный шар, сотканный из воды. Я не стала проверять, так ли это, а не раздумывая шарахнулась в сторону, приземляясь на колени.

Айсайар потянулся, выгибая спину, словно огромный серебристый кот. Скривился от неприятных ощущений в районе левой икроножной мышцы – сегодня нога ныла на удивление сильнее, чем обычно. Они с Эрдьяром прибыли ночью, притащив с собой мальчишку лет десяти из четвертого мира. Забавный мирок, в котором сейчас уже начинал витать запах сладковатого дыма войны. Мир этот, который носил название Гериос, был так же лишен магии, как и Закрытый мир. Однако, Сила ушла оттуда гораздо позже, чем из первого мира и некоторые еще помнили былое могущество. Там даже жили загадочные оборотни, когда-то бежавшие из Семилуна, но их поселений осталось совсем мало, а вскоре, вполне вероятно, не останется и вовсе.

Именно в одном из таких полувымерших поселений друзья и нашли нового пробуждающегося. Утром сила маленького представителя огненных котов уже проявилась – он оказался охотником, с подвластными стихиями разрушения. Эта стихия в будущем станет его подписью. Отличное сочетание для наемного убийцы или воина.

Айсар потер ноющую ногу и, перехватив вопросительно сочувственный взгляд Рыжебородого, коротко отмахнулся – не стоит обращать внимание.

Теперь, когда мальчишкой занялся Лиам, друзья могли расслабиться. Седоволосый, хоть и чувствовал легкую усталость от нескольких переходов, но был доволен собой, и черноволосый, серьезный не по годам мальчишка ему понравился.

Всегда по возвращении они с Эрдьяром отдыхали в общей комнате, и сейчас заняли именно ее. Общей она только называлась, потому что все в замке негласно признали право Айсара и Дьяра на нее. Это было не очень большое помещение, которое находилось в цокольном этаже. Стены его были обиты темным деревом, а огромный камин мог бы вместить целого быка, если бы его решили жарить именно в камине. Мягкие диваны и кресла, набитые пухом диких коз, делали ее уютной и располагающей к расслаблению, а витающий запах хвойного дерева, костра и камня создавали в этом месте особую атмосферу, к которой был так неравнодушен Айсайар.

Айсар подсел ближе к огню, чтобы языки пламени лучше освещали требующую полировки трость. Он, бережно лелея свою боевую подругу, выискивал длинными, цепкими пальцами трещинки и шероховатости, чтобы тут же от них избавиться. Его серебряные волосы причудливо переливались в свете, падающем от камина, а серые глаза казались совсем темными в столь скудном освещении.

– Дьяр, – наконец решился он. – Ты ничего не слышал о девушке, которую мы нашли несколько дней назад? Какая Сила пробудилась у неё?

Айсайар постарался, чтобы его вопрос прозвучал как бы между прочим, отчего даже не поднял взгляд на Рыжебородого, продолжая слишком увлеченно рассматривать поверхность своей трости.

Но, Эрдьяр уже слишком давно знал седоволосого парня, чтобы поверить в этот нарочито ровный тон. Он хитро взглянул на друга и вздохнул:

– Ее зовут Дарья, и говорят, что ты ошибся на ее счет.

– Глупости, – отмахнулся Айсар. – Я точно чувствовал, что в ней есть Сила и не малая.

– Значит, она еще не пробудилась, – флегматично заметил Рыжебородый.

– До сих пор? – Седоволосый в удивлении вскинул темные брови.

– Да, Эсма и Эндор уже загоняли ее, но нет, – Дьяр прямо посмотрел на товарища. – Все говорят, она пустая.

– Все говорят… Не может быть, – мотнул головой Айсар. – Завтра нужно поговорить с ней, наверное, она уже близка к мысли о самоубийстве после тренировок близнецов. Но я уверен, она пробудится.

– С каких это пор тебя беспокоит самочувствие новичков? – Усмехнулся Эрдьяр.

– С тех пор, как начались предположения, что я ошибся, – немного резче, чем хотел, ответил Айсайар.

– Если ты уверен, что это не так, то и переживать не о чем, – пожал плечами Рыжебородый.

Айсар хотел было ответить что-то язвительное, чтобы спровоцировать одну из тех словесных пикировок, которые доставляли ему такой удовольствие, как вдруг его голову будто пронзило тысячей игл и сразу же отпустило. Бедное сердце затарахтело, будто седоволосый только что остановился после долгого бега, а ладони сжались в судорожной попытке схватить что-то невидимое.

– Айсар? – Голос Эрдьяра доносился будто сквозь толщу воды. – Айсар, что с тобой?

Лед повалился на пол, пытаясь взять себя в руки, перед глазами мелькнула мутная картинка, поднимающая в нем волну непривычного беспокойства. Картинка исчезла так же быстро, как и появилась, но седоволосому хватило, чтобы понять, что нужно делать. Он резко поднялся, одновременно открывая переход.

– Помоги, – прохрипел Айсар другу. – Она умирает.

Когда друзья вывалились из перехода, их взгляду предстала удивительная и одновременно жуткая картина. Айсайар еле узнал девчонку, которую приволок неделю назад из первого мира. От той утонченной деловой девушки, которой он помнил Дарью, не осталось и следа – свитер облеплен грязью и травой, брюки порваны и сквозь дырки светятся кровоточащие коленки. Растрепанные волосы шевелятся словно живые, глаза пусты, но решительны, а рука сжимает горло одной из студенток. Точнее одной хорошо знакомой Айсару студентки. Лицо Сойры уже приобретало зеленоватый оттенок, синеватые губы беспомощно открывались, пытаясь захватить воздух, но железная хватка Дарьи не давала этого сделать.

Поодаль в оцепенении стояли две студентки, имен которых седоволосый не помнил. Рядом с пробудившейся и Сойрой метались Эсма и Эндор в тщетных попытках прекратить смертоубийство, но они не могли этого сделать, и никто бы из студентов или преподавателей Школы Жизни и Смерти не смог. Но это видел только Айсайар. Его зрение позволяло увидеть, как нити Внутренней Силы, покидая желтоволосую студентку Школы Жизни и Смерти, из центра груди перетекают в руку Дарьи, поднимаются вверх к ее груди и, сплетаясь с нитями Внешней Силы, опутывают ее, не давая вырваться или ослабить хватку. Она не смогла контролировать свою силу и теперь, убивая оппонентку, умирала и сама. Это просто чудо, что ее сила пробудилась именно в тот день, когда вернулся седоволосый.

– Отошли! Быстро!

Айсар, не обращая внимание на нарастающую боль в левой ноге, на отсутствие трости, которая так и осталась лежать на полу у камина в Общей комнате, бросился к девушкам, на ходу прорывая грань и дотрагиваясь до нитей Внешней Силы, стараясь их распутать.

Он уже настроил себя на сложную, кропотливую работу, но одна из Нитей поддалась достаточно быстро, и рука неподвижной до этого Дарьи медленно разжалась, отпуская горло полумертвой соперницы. Нити Внутренней Силы Сойры начали втягиваться на место, а это значило, что девчонка хоть и станет слабее и долго будет восстанавливаться, но не умрет. А значит, Айсару позволительно было на нее злиться, ведь в том, кто стал инициатором конфликта, он не сомневался – желтоволосую девчонку он знал достаточно хорошо.

– Забери эту, – бросил Лед Эрдьяру и друг тут же исполнил просьбу.

Боковым зрением Айсайар отметил, что Дьяр постарался убрать Сойру как можно дальше от пробудившейся. И правильно. Никогда нельзя быть уверенным в том, как поведут себя Нити Силы, тем более Внешней.

Теперь оставалось освободить Дарью, но это было не так-то просто. Айсар уже понял, что за Сила у нее, точнее не так, в ней самой не было ни грамма Силы, но у нее был невероятно редкий дар разрывать грани любого источника – будь то человек или целый мир, и брать Силу оттуда. Не осознавая своих действий, она разорвала грань студентки – оболочку, укрывающую ее Силу, и потянула Нити на себя. Но, видимо, случайно она разорвала и грань Холорона так, что нити Внешней Силы хлынули прямо на Дарью. Было бы у нее чуть больше опыта, она, может, и смогла бы справиться с силовыми потоками, но так, она даже не поняла, что произошло. И уж тем более не поняла, как это произошло. Страшная и могущественная Сила, такая же, как у него самого.

Айсайар облизал губы, пересохшие от напряжения. Теперь он не видел никого, кроме Дарьи, дыхание которой становилось все слабее. Она умирала, а ему еще нужно распутать еще несколько нитей. Седоволосый понимал, что ему катастрофически не хватаеи времени жизни слабого человеческого тела, а пробудившейся катастрофически не хватало дыхания.

Решение пришло спонтанно и сразу показалось единственно верным.

– Дьяр, отойдите на двадцать шагов, – скомандовал Лед и услышал за спиной шуршание, говорящее о моментальном подчинении.

«Ну-ну, девочка, скоро все закончится», – подумал Айсар, а после глубоко вздохнул и шагнул к девушке, прижимая ее к себе как можно крепче. Нити Внешней Силы, будто бы змеи, накинулись на него, оплетая, желая заполучить не одну жертву, а целых две. Но он был сильнее и опытнее, поэтому в следующую секунду сосредоточился на клубке в середине своей груди. Седоволосый позволил нитям клубка немного распасться, растрепаться, а потом вновь заставил их себя слушаться. Он развел руки, обрывая разом все нити Внешней Силы и закрывая разрыв грани. Если бы кто-то мог увидеть нити, то этот кто-то увидел бы, как из груди Айсара вырывается золотой шар, разрастается, укрывая собой и хозяина, и Дарью, отталкивая нити Внешней Силы за грань, а потом вновь сжимается, погружаясь на место – в грудь седоволосого.

В глазах Айсайара потемнело, но он знал, что так и должно быть после таких фокусов. А через секунду седоволосый почувствовал, как тело девушки начинает заваливаться на бок, и, несмотря на навалившуюся слабость, подхватил ее, вместе с ней оседая на землю.

Ну вот и все. Он открыл глаза, убеждаясь, что темнота уже отступила и взглянул на только что спасенную. Лицо девушки было бледным, с темными кругами под глазами и потрескавшимися пухлыми губами. За недолгое время, что Айсар ее не видел, она обзавелась острыми скулами, которые, по мнению седоволосого, не делали ее краше. Он протянул руку и убрал влажную прядь с ее лба.

Сзади послышались приближающиеся шаги. Седоволосый обернулся и увидел такие разные взгляды, направленные на него – взволнованный Рыжебородого, задумчивый Эсмы и восхищенный Эндора. Сойры уже не было видно, видимо те девчонки, что топтались здесь раньше, уже сопровождают ее в лазарет.

– Она рвущая грани, да? – Эндор явно был в восторге от подобного поворота событий, как и от увиденного в принципе.

Хотя все равно большая часть шоу была от него скрыта.

– Да, – говорить что-то еще не хотелось, да и что тут скажешь?

– Ого! – Раскосые глаза подростка засветились неподдельным восторгом.

– Что «ого»? – Возмутилась Эсма. – Она жить то будет?

– Да, – ответил Айсар, проверяя нить, которую протянул к лежащей на его руках девушке, делясь своей Силой. – А… та, вторая?

– Да, – ответил молчавший до этого Эрдьяр. – Я так понимаю, она теперь будет с нами?

Айсар мысленно усмехнулся. С Дьяром можно было и не говорить, он всегда все понимал верно.

– Да, ты правильно понимаешь, – вслух сказал седоволосый.

– Ого! – Восхитился Эндор. – Ты сам будешь ее учить?

– А ты знаешь еще кого-нибудь с таким же даром? – Шикнула на него сестра.

– Ее проще убить, – директриса Валаринда, как всегда, появилась совершенно бесшумно, но сейчас ее появление вызвало у Айсара только раздражение. – Она опасна.

– И я тоже, – Лед сверкнул глазами, пока остальные старательно их отводили.

Даже если они и были согласны с начальством, ни Рыжебородый, ни близнецы, об этом не обмолвились.

– Ты можешь управлять своей Силой, а она нет, – голос директрисы стал угрожающим. – Она сейчас могла всю школу разрушить, если не мир! Ты никогда не думал, почему рвущие грани не попадались тебе до этого? Почему их так мало? Они опасны для равновесия миров!

– Я ее забираю, – Айсайар не любил, когда кто-нибудь указывал ему, что делать, и сейчас не собирался менять наскоро принятое решение.

Он взглянул на Дьяра, тот в ответ бросил ему трость, которую Айсар не очень ловко, но сумел поймать. Как всегда, Рыжебородый ее не забыл, в отличие от хозяина.

– Что за прихоть?! – Взвизгнула Валаринда, и ее маска железной леди на мгновение слетела, открывая под ней нервную, неуверенную женщину. – Ее нужно убить, пока она не совершила непоправимого!

– Тогда может и меня? – Недобро усмехнулся Айсар.

Седоволосый знал точно, его то не убьют точно. И не потому, что директриса прижимается к нему по ночам, а потому, что сил не хватит лишить жизней их с Эрдьяром. Ни у Валаринды, ни у всех жителей этого древнего замка.

Валаринда уже открыла рот для очередного жесткого ответа, но Айсар грубо прервал ее:

– Тема закрыта, девчонка теперь под моей защитой. Я надеюсь, ты понимаешь, что я имею ввиду?

Валаринда повержено молчала. Конечно, она понимала, что сейчас под угрозой стоит вообще все существование Школы Жизни и Смерти. Айсар вполне мог из-за своей прихоти если не разрушить замок, то уж точно перестать приводить ей таких желанных учеников, которых она продавала потом за баснословные деньги в различные миры, как первоклассных специалистов. Эндор и Эсма старались слиться с лесом, понимая, что сейчас решается что-то поважнее, чем жизнь иномирной девчонки.

Эрдьяр воспринял слова седоволосого как сигнал к действию. Он невозмутимо прошел мимо директрисы, подошел к другу, подхватил пробудившуюся рвущую грани одной рукой, как куклу, а второй дотронулся до плеча Айсайара.

Седоволосый бросил последний упрямый взгляд за черноволосую женщину в шикарном платье, так нелепо выглядевшую в нем на краю густого леса, и колоритная троица тут же исчезла в переходе, оставляя разъяренную директрису и парочку восторженных подростков осмыслять произошедшее.

Коро стоял на границе тусклого света закатного солнца и тени разлапистых деревьев в тренировочном лесу. Его сердце гулко билось об ребра, в горле пересохло, а из легких, казалось, с минуты на минуту вырвется огонь. Как только в его голове вспыхнула смазанная картинка пророчества, которая показала ему умирающую новенькую девушку, он выскочил из пещеры и бросился сломя голову через лес. На перемещение сил у него не хватило бы, иначе, видит Единый, пророк пожертвовал бы своим следующим переходом, застрял бы в Холороне еще на несколько десятков дней, но успел бы спасти девушку с каштановыми волосами.

Но Коро не успевал. Он чувствовал это так же четко, как чувствуют подступающую тошноту. Именно так он ощущал свой дар чаще всего. Как тошноту. Отвратительную, беспомощную, которую не может загасить ничего, пока не произойдет увиденное событие, или же история не изменит свой ход, что в некоторых очень редких ситуациях (настолько редких, что такие случаи не встречались пророку никогда – о них он только слышал) все же происходило.

Теперь пророк стоял, привалившись к дереву и видел, как история меняет свой ход. Вот так просто, из-за обычной девчонки непостижимая вечность, которой верой и правдой служил Коро много лет, решила изменить своим традициям. Рад ли он этому? Коро еще не понял. Ведь менять устоявшуюся картину мира всегда сложно.

Он видел, как седоволосый странник бережно обнимает пробудившуюся, оседая вместе с ней на твердую землю. То, что у нее будет именно этот дар, не стало для Коро секретом. Что-то щемящее ткнулось в грудную клетку, но пророк постарался заглушить непрошенные чувства. Бросив последний взгляд на место несостоявшейся смерти, Коро побрел обратно в свое неуютное убежище.

Пещера встретила его гулкими шагами, которые напоминали пророку о его одиночестве. Он растерянно огляделся, будто бы никак не мог вспомнить, как он попал в это место. Коро попытался сделать еще один шаг, но не смог – внезапно навалившаяся слабость окутала его тело, и он со всего размаху свалился на пол, ощущая себя связанным по рукам и ногам.

Сильный то-ли звон, то-ли визг, раздавшийся в голове пророка, прозвучал так неожиданно и громко, что обездвиженный мужчина точно бы вздрогнул, если бы мог.

– Здравствуй, великий пророк, – глубокий, бархатистый, внушающий бесконечное доверие голос сменил орущую какофонию, уже этим принося неземное облегчение. – Ты знаешь, кто я?

– Да, – Коро сразу осознал, что говорить беспрепятственно он сможет только тогда, когда его спросят.

– Прекрасно, – пророк чувствовал, что собеседник улыбнулся. – Тогда, очевидно, мне не стоит представляться. И ты знаешь, чего я от тебя хочу?

– Думаю, что знаю, – Коро попытался подняться, но у него ничего не вышло. – Но я не смогу тебе помочь.

– Не торопись, пророк, – пожурил его голос. – Ты ведь не знаешь, что я предложу тебе взамен?

– Что бы ты не предложил, мой ответ не изменится. Твоя месть разрушит все двенадцать миров. А значит, и все то, что ты предлагаешь.

– А если я скажу, что нет? – Тоном опытного змея-искусителя вопросил голос. – Если я знаю способ, как отомстить, не влияя на равновесие миров?

Коро молчал, он не желал слушать, но собеседник не оставлял ему выбора. Как он не оставит выбора и мирам Карусели.

– Жизнь одного против благополучия всех миров… Тебе не кажется, что выбор слишком уж очевиден? Разве один стоит стольких жизней?

Голос проникал под кожу, находил нужные ниточки и с садистским удовольствием дергал за них. Коро попытался выбросить из головы навязчивого собеседника, но этой силе ничего не мог противопоставить даже он.

– Поверь, он заслуживает моей мести как никто другой. Он заслуживает смерти за то, на какие страдания он обрек ее. Ты знаешь о ней?

– Да, я знаю, – говорить было все труднее и труднее, пророку казалось, что на него навалилась самая тяжелая из всех скал Гериоса – мира, славящегося своими гористыми и скальными пейзажами.

– Знаешь ли ты, что это он убил ее? Это он сбросил ее со скалы и смотрел, как она разобьется! – Голос собеседника сорвался, он почти потерял контроль над собой. – Я покажу тебе!

В глазах Коро мгновенно потемнело, внутренности свело судорогой, а зубы сжались, стремясь обломаться друг о друга. А через секунду он стоял на продуваемой всеми ветрами скале. Он не слышал звуков, не чувствовал ветра, как будто бы находился в огромном пузыре. В паре метров от него спорила пара – прекрасная девушка с заплетенными в тугие косы светлыми волосами и парень в темной развевающейся одежде. Его серебристые волосы были немного длиннее, чем сейчас, но такими же непослушными. Парень сделал пару шагов к девушке в попытке схватить ее за руку, и пророк отметил, что у этого парня еще не травмирована нога.

Коро не заметил в какой именно момент потасовки нога девушки соскользнула со скалы – он был слишком увлечен сопоставлением роста, разворота плеч, цвета волос парня на скале и того, который сегодня так самоотверженно спасал девушку с каштановыми волосами. Еще пару минут парень с серебряными волосами растерянно смотрел вниз, а после развернулся. Коро увидел серые глаза под черными бровями, кожу, натянутую на острых скулах, широкий рот с плотно сжатыми побелевшими губами. Вне сомнения, это был он. Осознание этого факта выбросило пророка обратно в собственную пещеру.

– Он убил ту, которую любил я, и сделает то же самое с той, которую любишь ты, – теперь голос был хриплым, словно он переживал эту сцену вместе с Коро. – Но сначала он заберет ее у тебя, как забрал у меня мою любовь. Разве он не заслуживает моей мести, пророк? Разве ты станешь тем, кто не позволит сбыться правосудию? А его смерть – это высшая степень правосудия!

– Ты уверен, что его смерть не нарушит равновесие? – Коро едва мог шевелить пересохшими губами.

– Абсолютно. Я потратил не одну сотню лет, чтобы найти идеальное решение, – непоколебимая уверенность, звучавшая в голосе, пугала и завораживала. – Ты поможешь мне, пророк?

Коро молчал, у него даже не было сил обдумывать свое решение. Или, может быть, в глубине душе он уже знал свой ответ.

– Жизнь убийцы с одной стороны весов и судьба двенадцати миров на другой…

– Я согласен. Что я должен делать?

– К тебе придут мои сторонники, – собеседник был явно удовлетворен. – Будь готов пойти за ними.

В следующую секунду пророк почувствовал, что тяжесть, придавившая его к полу, исчезла, как и голос, звучавший в голове. Мужчина осторожно сел, прислушиваясь к собственным ощущениям – ничего не изменилось, он как был собой, так и остался, но теперь у него не было дороги назад. Хотя, если подумать, разве она была у него раньше?

Я просыпалась долго, несколько раз снова проваливаясь в сон, словно пыталась вылезти из глубокого и темного колодца, но в последнюю минуту нова срывалась в отвратительно-темную неведомую глубину. Мне снилось, будто бы я застряла в паутине. Ее липкие клочья обвились вокруг всего моего тела так, что я даже не могу пошевелиться. Снилось, что меня выдергивают из паутины чьи-то крепкие руки, а потом я падаю так бесконечно долго. Мне даже кажется, что я уже не падаю, а лечу, объятая мягкими облаками, я уже не в колодце, в парю высоко над ним. Высоко над всем. Кажется, в моем сне был Айсайар. Я помнила его серебряные волосы, ямочку на его щеке, кривоватую улыбку. Помню, что он него пахнет так, как может пахнуть лишь морозное утро, когда выходишь на улицу и этот ледяной аромат бьет в ноздри. Люди лгут, когда говорят, что снег ничем не пахнет. Он пахнет серебняноволосым парнем в темно-синей толстовке.

Странный сон – я не помнила толком ничего и помнила так много.

Когда я проснулась, то сначала я почувствовала прикосновение легких облаков к щеке, от чего я решила, что сон еще продолжается. Но экспериментальным путем (а именно тщательным ощупыванием и после – осмотром) мне удалось выяснить, что мягкие облака оказались пушистой шкурой какого-то животного, на которой я смотрела свои удивительные сны. Я с трудом приподняла голову и бегло осмотрелась – меня окружал совершенно незнакомый интерьер небольшой, но очень уютной комнаты. Стены помещения были наполовину обиты темным деревом. Кроме дивана, на котором лежала я, здесь с трудом умещались пара кресел, небольшой столик и камин, размером напоминавший еще одну комнату. Запах здесь витал совершенно потрясающий – в комнате пахло деревом, костром и морозной свежестью.

Я откинулась на мягкую шерсть и с наслаждением потянулась, выгибая спину и разминая затекшие ото сна суставы.

– Доброе утро!

Дверь открылась совершенно бесшумно, поэтому приветствие заставило меня дернуться от неожиданности. Сердце поменялось местами с желудком, а потом нехотя вернулось обратно. Я несколько озадаченно прислушалась к собственным ощущениям, но внутренности, к счастью, больше не спешили покидать свои позиции.

Я повернула голову, желая увидеть, какой еще сюрприз мне преподнесла моя, явно не лишенная чувства юмора, судьба. Сердце предательски забарабанило о ребра при виде вышеупомянутого подарка. Да что не так-то сегодня с этим треклятым органом?!

Серые глаза смотрели прямо и задорно, но сегодня казались особенно таинственными, растрепанные серебристые волосы, торчащие в разные стороны, отливали платиновым блеском, а мальчишеская улыбка то и дело возвращала к себе мой непослушный взгляд. Может быть, конечно, что это реакция моего отдохнувшего организма, которая вопила, что сегодня надо любить весь мир (нет, ВСЕ миры), но в это утро седоволосый казался мне просто фантастически красивым.

Эта ускользающая мысль, которую я буквально поймала за хвост, не принесла удовлетворения, а, наоборот, разозлила и разволновала, заставляя мои губы гневно сжаться. На приветствие я так и не ответила.

Айсайар тем временем подошел. Как он умудрялся так тихо ходить со своей тростью, оставалось для меня загадкой. Седоволосый опустился передо мной на корточки, едва заметно поморщившись, трость он прислонил к дивану рядом. А я не могла вырваться из странного оцепенения, охватившего все мое тело. Как будто бы я маленький кролик, а он огромный удав, который меня сейчас проглотит и не заметит этого. Айсар продолжал улыбаться, когда начал наклоняться ко мне все ближе и ближе, как будто специально подпитывая мою ассоциацию с кроликом.

Ощущение злости, охватившее меня, как всегда бывает, когда я оказываюсь в состоянии беспомощности, отрезвило настолько, что я со всей силы толкнула своего визитера в грудь и резко села на диване, прикрывая голые ноги первым попавшимся покрывалом. Визитер приземлился на пятую точку и тряхнул головой. Его взгляд стал более сфокусированным.

– Вижу, чувствуешь ты себя гораздо лучше, – констатировал он, растягивая губы в излюбленной полунасмешливой улыбочке.

– Лучше, – согласилась я. – Чего это ты на меня так смотришь?

– Любуюсь, – улыбка наглеца стала еще шире.

– Лучше отправь меня домой, и там на меня полюбуется мой жених, – раньше мне казалось, что я могу контролировать свои чувства, а теперь я все чаще чувствую всепоглощающее раздражение. – Тебе уже сказали? Ты ошибся. Я… как там у вас говорят? Пустая?

Айсайар продолжал наблюдать за мной с таким лицом, будто бы я могу открыть все тайны мира этому сумасшедшему.

– Я не могу отправить тебя домой сейчас, – он пожал плечами с таким видом, что мне сразу стало понятно – он совершенно не сожалеет об этом.

– Почему? – Я сложила руки под грудью, но, перехватив заинтересованный взгляд седоволосого, просто обняла себя за плечи.

– Потому что не хочу.

ЧТО?! Что это вообще за ответ такой? «Не хочу». Зато хочу я. Прямо сейчас хочу находиться подальше от этого мира и конкретно от этого персонажа.

– Ну, а если серьезно, ты теперь моя ученица, – порадовал меня улыбчивый парень.

О чем он вообще говорит? Мой мозг не желал усваивать информацию, взгляд блуждал, а слова седоволосого будто бы разлетались в моей голове, уносимые ледяным метром. Во время моей попытки отвести взгляд от линии шеи седоволосого, которая так не кстати приковала мой взгляд, в поле моего зрения попал полный графин. Он поманил меня с каминной полки, на которой кроме него умещалось несколько книг в потертых переплетах, четыре фигурки непонятного мне назначения, вычурный канделябр, небольшое зеркальце на витой подставке и пустые песочные часы с внушительной трещиной.

– Подай воды, – вмиг пересохшее горло не желало слушаться.

Айсар грустно усмехнулся, но воду протянул, предварительно налив ее в высокий стакан причудливой огранки. Осушив его до дна, я попросила еще. Мне казалось, что вместе с влагой в мое тело возвращается былая уверенность, а в голову любимая рациональность. Будто бы вода смывала все наваждение, которое так или иначе преследовало меня с момента пробуждения. Ну или почти все.

– Айсар, – я, похоже, впервые назвала его по имени, от чего он едва заметно вздрогнул. – Я ничего не понимаю, но очень хочу домой. Если тебе необходимо рассказать мне какую-нибудь историю, которая бы объяснила твое поведение, хорошо, я послушаю. Но, если можно обойтись без этого… То лучше сразу отправь меня домой. Во мне нет Силы.

– Я уже сказал тебе, сейчас домой ты не попадешь, – он сделал многозначительную паузу. – И в этом замке ты больше жить не будешь. Так что давай, собирайся, вещи твои на кресле рядом, нам пора. И так проспала трое суток.

Айсайар слишком резко развернулся, так, будто бы спешил избавиться от моего общества, и, прихрамывая, направился к выходу мимо огромного камина. Он так спешил удалиться, что даже забыл свою трость, – она так и осталась стоять у изголовья моего лежбища. Без черной помощницы еще сильнее было заметно, насколько сильно травмирована его нога. Сейчас не казалось, что нога до сих пор болит, и, вероятно, он уже привык к травме, но, все же, мое сердце сжалось от жалости. И в этот раз я решила не одергивать взбесившийся орган – он успокаивался сам по мере того, как от меня отдалялся седоволосый парень. Действительно, это было странным, но чем дальше он отходил, тем легче мне было дышать и думать. К моменту, когда он достиг двери, я отошла настолько, рявкнула в точности так, как иногда раньше рявкала на нерадивых работников.

– Стоп! – Он остановился, будто врезавшись в невидимую стену, медленно повернулся.

– Что еще? – Его глаза недовольно сощурились, а темная бровь взлетела вверх, но теперь я смогла спокойно проследить за ее траекторией и продолжить связно думать.

– Ты со всеми так разговариваешь, чудо-учитель? – Обоснованно возмутилась я.

– Как «так»? – Лед, как называли его близнецы, уже взял себя в руки и снова улыбнулся.

– Я тебе не одна из твоих девчонок-фанаток, чтобы…

Я осеклась, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Девчонки-фанатки… Почему я вообще сейчас об этом подумала?

– Ну, чего замолчала? – Айсар скрестил руки на груди. – Простите, ваше величество, не знал, что вам нужно особое приглашение.

Седоволосый шутовски поклонился, от чего его волосы задорно блеснули.

– Нет, мне нужно не особое приглашение, а нормальное разъяснение, – я даже приподнялась на колени от злости, не забывая придерживать норовящее сползти покрывало. – Чему ты меня учишь? Почему ты, а не Эсма или Эндор? Где они? Я помню только, что вчера собиралась попросить тебя вернуть меня домой.

Айсайар втянул носом воздух и коротко выдохнул.

– Извини, с этого мне и надо было начинать. Вчера у тебя проснулась Сила. Сойра в лечебном крыле, ты ее чуть не убила и чуть не умерла сама, потому что ты можешь управлять гранями и нитями Силы, но пока не умеешь этого делать. Это очень редкий дар, и, кроме меня, тебе никто не сможет помочь в нем освоиться. Потому что я обладаю тем же даром. Ты же не хочешь быть неуправляемой разрушительницей? – В этом вопросе Айсар все же не сдержал язвительности, но в этот раз я промолчала. – Я так и думал. А теперь одевайся, пожалуйста, нам и правда пора.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел. За дверью его кто-то ждал и этому кому-то седоволосый сказал одну единственную фразу, которая заставила меня поежиться от очередного приступа одиночества.

– Это была самая идиотская моя выходка. Напомни мне, никогда больше так не делать.

Что ответил собеседник, я не услышала, закрывшаяся наконец дверь отсекла все звуки, оставив меня наедине со своими путающимися мыслями и остывшим камином.

Итак, главное, что мне удалось выяснить – это что домой мне пока не светит. И еще то, что мой новый учитель сам не рад своей роли. С приобретенными силами все было гораздо более непонятно, и я решила пока об этом не думать. Кирилл часто говорил, что проблемы надо решать по мере их поступления, и всегда оказывался прав в этой простой истине.

Я откинула покрывало и бегло себя осмотрела. На мне не было и царапины, из чего можно было сделать вывод, что Эсма все-таки поколдовала надо мной, а чистое нижнее белье, в которое я была одета, говорили и о том, что меня помыли и переодели. Этого никто со мной не делал даже в детстве, по крайней мере я этого не помню. Наверное, стоило начать возмущенно смущаться от того, что в отсутствие моего сознания кто-то так по-свойски обошелся с моим телом, но какая-то трогательная благодарность за заботу быстро вытеснила зачатки недовольство. Меня не бросили валяться в канаве за то, что я так обошлась с одной из них, а вылечили, вымыли, переодели и уложили спать. Просто удивительно.

Приятное чувство благодарности распространилось и на моего нового учителя. Несмотря на то, что я явно нежеланная гостья в его путешествиях, он все же не убил меня. Хотя, учитывая здешние нравы, это был вполне вероятный вариант развития событий.

Я глубоко вздохнула, и стала рассматривать оставленные для меня вещи.

Проблемы нужно решать по мере их поступления.

На кресле меня ждало простое белье темно-серого цвета, черные брюки и черный свитер, кожаная куртка, так похожая на мою, оставленную дома, только немного больше размером, и высокие сапоги из мягкой кожи на шнуровке. В целом, мне нравилось. Вне офисов и встреч это был мой любимый стиль.

Я быстро переоделась, убедившись в том, что одежда не только красивая, но и очень удобная. Несколько раз присев и не почувствовав в своем теле никаких отголосков прошлых тренировок и, как оказалось, сражений, я захватила гладкую черную трость и направилась к огромной двери, за которой скрылся мой новый учитель. Что ж, если все действительно так, как он сказал, а я почему-то седоволосому верила, то сейчас он дает мне шанс выжить, а значит, и вернуться домой. И если мое присутствие его раздражает, то я, так и быть, попытаюсь быть пай-девочкой.

Не успела я к ней подойти к двери, как ледяной вихрь по имени Айсайар сам распахнул ее. К моему удивлению на его лице не было недовольства, а лишь радостное предвкушение, как у ребенка, который вот-вот откроет самый большой подарок в его жизни. Седоволосый протянул мне руку.

– Пойдем, я покажу тебе миры, – он весело мне подмигнул и я, не удержавшись, улыбнулась в ответ и вложила свои пальцы в его шершавую от мозолей ладонь.

Он был жутко доволен. Улыбка не сходила с его очаровательных губ, а в глазах прямо-таки плескались радостные огоньки. Я подумала о желании заполучить хотя бы часть его энтузиазма в вечное пользование. Удобно так, наверное, ходишь, улыбаешься всему миру и никаких проблем. Вот жизнь-то! Хотя нет, одна проблема в моем лице у него все-таки была.

Мы вышли в коридор, который я сразу же узнала – это был именно тот путь, по которому мы шли, как только я попала в этот мир. Он вел в круглую комнату.

– А чему ты именно будешь меня учить? – Мне было неловко, но я все же решилась спросить.

Странно, но негативная реакция, которая имела место быть в комнате с камином, вроде бы не спешила повторяться. Айсайар хитро скосил на меня глаза.

– Всему, что знаю сам: как прорывать грани так, чтобы их можно было потом закрыть, как управлять нитями Внешней и Внутренней Силы, как забирать и отдавать Силу, как строить переходы между мирами, – перечислял Айсар.

Мда, явно это не будет так быстро, как хотелось бы.

– И как долго будет длиться обучение? – Как можно корректнее спросила я.

– Ну это будет зависеть от тебя, от меня, от обстоятельств вокруг, – седоволосый улыбнулся.

Чему он радуется?

– Когда я научусь всему этому, я смогу вернуться домой? – Не унималась я.

Мой учитель резко обернулся. Серые глаза оказались совсем рядом с моими. Я не могла отвести взгляд, продолжая пересчитывать маленькие льдисто-голубые точки, лучами расходившиеся во все стороны от зрачка.

– Ты все сможешь, но захочешь ли?

– Захочу, – уверенно ответила я.

Он смотрел на меня еще секунду, а после лишь безразлично пожал плечами, увлекая меня следом за собой.

Дверь, ведущая в круглую комнату, резко распахнулась прямо перед нашими носами. На пороге замерла директриса, ее взгляд метнулся на руку Айсара, в которой он продолжал сжимать мою ладонь.

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – процедила она, демонстративно не глядя на меня.

Я немного опешила от того, что понимаю ее. За всем этим я и не заметила, что с Айсаром все время говорила на всеобщем. Все же простой у них язык, особенно, когда изучение языков дается так же легко, как мне.

– А я надеюсь, что ты помнишь наш недавний разговор, – легко ответил парень, оттесняя ее и протаскивая меня внутрь.

В его словах чувствовалась явная угроза и я малодушно порадовалась, что она адресована не мне.

Посредине круглой комнаты неподвижным изваянием уже стоял бородатый Эрдьяр, похожий на дровосека из наших мультиков. Он коротко кивнул мне, от чего я почувствовала себя как будто бы частью чего-то важного. И снова внутри меня поднялась волна благодарности и, что самое странное, смирения. Надо же, какой талант у человека пропадает! Может он телепат? Или гипнотезер?

– Нет, – совершенно серьезно ответил моим мыслям здоровяк.

– Дьяр, подержи трость.

Рыжебородый коротко кивнул и поймал трость, не глядя брошенную седоволосым.

– Смотри, – начал Айсайар, вырывая меня из пучины удивления. – Я сейчас покажу тебе, как я разрываю грани между мирами. Будь внимательна, твое обучение уже началось, и это твой первый урок. Сосредоточься!

– Ну… Хорошо, – неуверенно протянула я.

– Я помогу тебе, – молодой учитель подкупающе улыбнулся, и мне ничего не оставалось, как улыбнуться ему в ответ. – Смотри!

Айсар медленно провел рукой по невидимому кругу и выжидающе посмотрел на меня. Немая сцена затягивалась, а я ничего не видела, как бы не старалась рассмотреть. Седоволосый нахмурился, провел рукой обратно, и вновь уставился на меня.

– Что? – Не выдержала я.

– Ты что-нибудь видишь? – Нетерпеливо спросил мой учитель.

– Нет.

– Совсем ничего?

– Абсолютно, – уверенно кивнула я.

– Наверное, ты недостаточно сосредоточена, – вынес вердикт учитель.

– О, поверь, если я сосредоточусь еще больше, у меня выпадут глаза, – я тоже начала раздражаться.

– Кхм-кхм, – перебил нас некромант, завладевая нашим вниманием. – Айсар, помнишь, о чем мы говорили? Проблема всегда может стать решением, ведь так?

Седоволосый прожег взглядом своего спутника, но через секунду уже оценивающе смотрел на меня.

– Что? – Опять спросила я, отчего-то пугаясь и делая шаг назад. Отойти дальше мне не давал Айсайар, сжимающий мою руку почти до боли.

– Ладно, – выдохнул учитель. – Ты мне веришь?

– Не так что бы…

– Расслабься сейчас, – попросил Айсар, обходя меня по кругу и становясь за моей спиной.

– Что ты делаешь? – Я попыталась обернуться, но длинные пальцы, сжавшие мои предплечья, не дали мне этого сделать.

– Не бойся, сейчас тебе нужно просто расслабится, – вкрадчивый голос моего учителя прозвучал так близко к моему уху, что я еле подавила желание шарахнуться от него в сторону.

Я попыталась успокоиться, хотя во мне тайфуном бушевал первобытный страх любой женщины перед сильным мужчиной, который еще и малознаком. Айсар словно услышал мои мысли и его руки, державшие меня, медленно разжались. Он медленно провел ладонями вниз по моим рукам, будто бы давая мне освоиться с новыми ощущениями, на мгновение замер на моих запястьях, а после потянулся и переплел наши пальцы.

– Все хорошо, – раздалось над моим ухом. – Тебя никто не обидит.

Я попыталась расслабиться, уговаривая себя, что это все необходимо, чтобы вернуться домой, что все будет хорошо, и у меня нет выбора, кроме как довериться седоволосому парню, стоящему за моей спиной.

Аутотренинг прошел успешно. Через минуту я выдохнула, сама делая шаг назад и укладывая голову на груди своего учителя. Он чуть сильнее сжал мои ладони, что я расценила как благодарность за доверие, а потом и вовсе обнял, складывая наши руки у меня на животе.

Сначала ничего не происходило, мы просто стояли, и я так же ничего не видела вокруг себя, кроме каменных стен и деревянного пола. Рыжебородый здоровяк отошел нам за спины, видимо, чтобы не мешать нам на первом (крайне странном, хочу заметить) уроке. Но чем больше мы так стояли, тем больше меня охватывали чувства чего-то общего, единого, доверительного, волнующего и постыдного одновременно. Я чувствовала одновременно защищенность и уязвимость, раздражение и умиротворение, печаль и радость… Меня уже почти не хватало на эмоции, которые как лавина, выкатывались откуда-то изнутри меня, снося все на своем пути, как вдруг о чудо!, где-то на границе видимости я заметила сначала отблеск одной тонкой золотистой нитки. Чтобы удостовериться, что это мне не примерещилось, я подняла свою руку вместе с рукой Айсара почти к глазам. Наши руки сияли золотом!

А после я увидела их все. Все вокруг состояло из этих золотых нитей – стены, пол, мужчины и это было прекрасно! Я резко обернулась, но теперь меня никто не удерживал. Айсайар улыбался, и в свечении золотых нитей выглядел еще красивее. Эрдьяр казался печально-задумчивым, но и по его губам скользила легкая улыбка. В центре груди у обоих мужчин были целые сплетения этих нитей, от чего казалось, что внутри них горит огонь. Все это было безумно красиво, настолько, что я не могла оторвать глаз от зрелища удивительного сливания золотых потоков. Протянув руку к своему учителю, я вновь поймала его пальцы и невольно засмеялась.

– Я знал, что тебе понравится! – Айсар тоже смеялся и мне почему-то было очень радостно от этого.

Я сделала еще один шаг к нему, не зная, как высказать переполняющие меня эмоции, и поэтому протянула руку к его щеке, коснулась, надеясь, что она поймет, что таким образом я говорю ему «спасибо». А еще я желала почувствовать это прикосновение в подтверждение того, что я сейчас чувствовала – единение от общих способностей, и в благодарность за это же. Неужели он всегда так видит мир? Тогда я понимаю, почему он все время улыбается. Видеть это и не быть счастливым – это глупо и просто невозможно!

А после я увидела, как он дотрагивается до прозрачной стенки, больше всего напоминающей стенку мыльного пузыря – я видела, что Айсайар специально делает все медленно, чтобы я смогла следить за его действиями. Потом он сделал ладонью резкое режущее движение, и в стенке пузыря появилось рваное отверстие, которое Айсар закрепил столь же резким круговым жестом и плавно развел в стороны нити Внешней Силы.

Это было самое удивительное, что я когда-либо видела – из нитей будто бы сложился туннель, в конце которого замаячил другой мир. Я еще не могла разглядеть четкой картинки, но уже различала силуэты деревьев, кажется, неба и светлой почвы, похожей на песок.

– Этот переход открыт мной, поэтому пройти можно только вместе со мной, – объяснял седоволосый.

Здоровяк подошел ближе и протянул ему трость.

– Возьми меня за руку, – обратился ко мне парень.

Он протянул мне руку с тростью, второй продолжая удерживать переход. Я немного растерявшись вначале, схватилась за его запястье, а Эрдьяр привычным движением положил руку ему на плечо. Так все вместе мы шагнули в другой мир.

Мне показалось, что переход сжался вокруг нас, пытаясь проглотить, раздавить, прожевать, но, видимо, наш провожатый был ему не по зубам, поэтому через секунду, тоннель выплюнул невозмутимых мужчин и восторженную меня в неизвестном мне мире.

Мы оказались посредине поляны, заросшей пожухлой желтой травой. Кругом стояли такие же безжизненные деревья то ли уже сбросившие свои листья, то ли и вовсе их не имевшие. Свинцовые тучи закрывали небо, нависая так низко, что казалось, вот-вот и заденут ветки деревьев. В этих облаках то выныривая из них, то скрываясь из виду, летало что-то отдаленно напоминающее птицу. Это что-то жутко верещало и явно не было травоядным. В воздухе пахло сыростью, гнилыми листьями и чем-то не очень приятным, что не поддалось моей идентификации.

– Где это мы? – Оглядываясь, поинтересовалась я.

– Это Риарлон – шестой мир Карусели, мы перепрыгнули Миран – седьмой мир, – сыро там, – приглаживая бороду, чем вызвал у меня ассоциацию с купцом, изображенным на русских картинах, пояснил Эрдьяр. – Мы проходили его, когда забирали тебя, просто очень быстро. Как и остальные шесть миров, впрочем.

– И мы будем тут искать пробуждающихся?

– Он уже ищет, – Эрдьяр кивнул в сторону отступившего от нас Айсайара.

Он стоял, широко раскинув руки и закрыв глаза, как будто сканируя пространство вокруг себя. Сейчас мне показалось, что седоволосый уже совсем не молод – он как будто бы стал шире в плечах, а его ладони стали узловатее и грубее. Но больше всего изменилось его лицо – брови стали более густыми и кустистыми, щеки еще больше впали, обтягивая и так достаточно торчащие скулы, а от носа к уголкам губ, а также в уголках глаз и на лбу, пролегли вполне заметные морщины.

– Что это с ним? – Я невольно отступила на шаг, словно Айсар стал бомбой, которая может взорваться с минуты на минуту. Однако этот шаг почти болью отозвался в моей груди – мне невозможно хотелось помочь новому учителю.

– Не знаю, – лицо Эрдьяра приняло обеспокоенное выражение, но он тоже не спешил подходить к седоволосому мужчине, раскинувшему руки посреди поляны. – Раньше за ним такого не замечалось.

Мы во все глаза смотрели, как черты лица Айсайара стали стремительно меняться, переходя почти в подростковые, плечи стали уже, руки и ноги тоньше.

– Как это возможно? – Только и смогла спросить я.

– Я не знаю, – Рыжебородый явно был в замешательстве, а Айсайар продолжал превращаться сначала в зрелого мужчину, а потом и совсем в сухого, как и деревья вокруг поляны, старца.

– Кто он такой? – Я была уверена, что обычный человек так делать не может.

Хотя, если подумать, так ли много обычного осталось в моей жизни?

Эрдьяр оставил мой вопрос без ответа, видимо, не желая третий раз расписываться в своей неосведомленности.

Мы терпеливо дожидались, пока мой учитель примет привычный вид. Наконец он опустил руки, открыл глаза и широко нам улыбнулся.

– Ну чего уставились? – И уже обоим: – Пойдемте, здесь не очень далеко.

– Айсар, что-то не так, – Эрдьяр раньше меня обрел способность формулировать свои мысли. – С тобой что-то происходит.

– Что со мной может происходить? – Лед насмешливо изогнул бровь.

Но продолжить занимательный разговор нам было не суждено – из леса как один выступил не один десяток лучников, окружив нас плотным кольцом и направив на нас наконечники своих стрел.

– Ну, в принципе, можно и остаться, – решил Айсайар.

– Вы находитесь на территории владений Алхора-а-Шуона, – провозгласил с достоинством один из лучников. – Вас доставят в резиденцию правителя, который решит вашу дальнейшую судьбу.

Лучники не медлили и стали стремительно к нам приближаться, видимо, решив, что озвученного заявления вполне достаточно в переговорах. Я растерянно посмотрела сначала на Эрдьяра, после на Айсайара, но не увидела и тени беспокойства на их лицах. Эрдьяр хмуро, но вполне спокойно, смотрел на приближающихся людей из-под кустистых бровей. Его пальцы постукивали по кожаному поясу, на котором висело несколько метательных ножей, а мускулы как будто перекатывались под узкой для таких габаритов одеждой. Он всем своим видом показывал, что готов к бою, но не желает его, и его устраивает, что местные «пограничники» тоже не стремятся мериться силой и умениями. Мой же учитель, скорее для моего спокойствия, чем для своего, одним плавным движением придвинулся ближе ко мне, от чего мне действительно стало комфортнее, а угроза уже не казалась такой уж серьезной. Окружившие нас лучники замерли в паре метров от нас, не нарушая нашего личного пространства.

И вдруг что-то неуловимо изменилось. Сначала я даже не поняла, что именно, но взглянув в лицо одному из противников, меня будто поразило осознанием – нас никуда не поведут, нас решили убить прямо здесь.

Резкую и единодушную перемену в настроении оппонентов ощутили и мои спутники. Я увидела, как спина молчаливого бородача напряглась, а из-за его пояса медленно заскользил нож.

– Я повеселюсь, ты не против? – Не оборачиваясь, бросил он. – А то, сдается мне, что ребята решили не утруждать своего правителя решением наших судеб.

– Смотри не запачкайся, – смешливо ответил Айсайар, но голос его зазвучал звонче обычного. – Сменную одежду в этот раз мы не брали.

Я недоуменно взглянула в серые глаза молодого мужчины. Он ободряюще мне подмигнул и протянул руку.

– Опустить руки! – Скомандовал кто-то из нападавших, но было уже поздно.

Перед тем, как Айсайар дернул меня в мгновенно открывшуюся золотую воронку, я увидела, как Эрдьяр молниеносным движением бросил в ближайших двоих противников метательные ножи, которые легко, и как-то совсем не как в кино, вошли в их тела, а после воронка захлопнулась прямо перед моим лицом.

Адреналин уже успел с лихвой выплеснуться в кровь и теперь сердце колотилось как бешенное, а инстинкт «бей или беги» требовал немедленных действий. Я завертела головой. Мы оказались внутри сферы из золотых нитей силы, которые я теперь видела немного менее четко, чем в первый раз.

– А как же Эрдьяр? – Бросилась я к седоволосому. – Почему мы его бросили?

– Поверь мне, мы бы ему только мешали, – туманно ответил Лед.

Он стоял ко мне спиной и задумчиво рассматривал сплетения нитей, которые казались мне абсолютно хаотичными.

– Что-то не так… – Айсайар запустил руку в волосы. – Но я никак не могу понять, что именно.

– Что ты имеешь в виду? – Спросила я, подходя к нему. – Где мы?

– Мы между мирами, я создал тут карман, чтобы тебя спрятать, – собеседник явно был поглощен другими мыслями и ответы озвучивал бумажным тоном. – Но что-то не так с нитями силы и эти лучники… Они сперва не хотели нападать, но потом что-то изменилось, и я не вижу, что.

Его голос был до того растерянным, как будто бы раньше не встречался с проблемой собственного непонимания чего-либо. Я заглянула в его лицо и, впервые с момента нашего знакомства, увидела в его глазах настоящую обеспокоенность. Мне показалось, что он сам удивлен этой эмоции, как будто бы он не беспокоился раньше вообще никогда, или делал это так давно, что уже и забыл это чувство.

– Смотри, – он указал рукой на большой светящийся клубок из нитей прямо перед собой. – Где-то открыт невероятный источник силы. Где-то в этом мире, не очень далеко отсюда. Но я не знаю ни одного, кто обладал бы подобной силой ни в одном из миров, и я не знаю, для чего можно использовать подобную силу.

– Если ты не знаешь этого человека, это же не значит, что его нет, – предположила я.

– До сегодняшнего дня, я бы сказал, что именно это и значит, – немного странно улыбнулся Айсайар.

– Почему мы не переносимся никуда? Почему остаемся в кармане?

Мой удивительный учитель повернулся ко мне, успокаивающе улыбаясь, но серые глаза оставались серьезными и даже обеспокоенными.

– Потому что из-за этого источника силы, я не вижу, куда нужно открывать проход.

– Открой куда-нибудь! – Мне стало очень страшно, и я раз сто пожалела, что пережила тренировки близнецов. Мне вдруг показалось, что мы останемся тут навечно, что я так и не смогу вернуться домой, обучившись искусству использования собственной Силы.

Айсайар вздохнул, видимо, не желая со мной спорить, скользнул взглядом по сплетениям из светящихся нитей.

– Куда-нибудь, значит куда-нибудь.

Я увидела, как он потянулся к уже пульсирующему клубку нитей Внешней Силы и схватилась за его плечо. Но вместо того, чтобы раздвинуться и сложиться в переход, клубок дернулся, как будто бы вырываясь из пут и, вырвавшись, врезался в грудь Айсайара.

Ни он, ни тем более я, не успели среагировать. Айсар начал заваливаться на меня, оказавшись совсем не легким, как могло бы показаться. Нити будто бы взбесились, дергаясь как под напряжением – они то окутывали нас, то отлетали в стороны, а седоволосый парень на моих руках только хрипел, приводя меня в состояние паники.

Переход открылся неожиданно, не впереди или сзади, как в прошлые разы, а прямо под нами. Я почувствовала, что падаю и крепче вцепилась за плечи резко хватающего воздух мужчины, увлекая его за собой.

Падение оказалось жестким, как будто бы я свалилась на асфальт. Сверху на меня приземлился Айсайар, придавив своим немалым весом окончательно. Быстро оглядевшись и попутно пытаясь вылезти из-под обездвиженного тела, я увидела, что мы оказались в полутьме небольшого помещения, полы и стены которого были отделаны мрамором. Здесь стоял большой письменный стол, на котором громоздилась кипа бумаг, несколько стеллажей с книгами и пару потертых деревянных стульев. Убедившись, что в незнакомой комнате мы одни, я перевела взгляд на Айсайара, который продолжал практически лежать на мне.

Его глаза закатывались, а крупная дрожь, сотрясающая его тело, мешала ему вздохнуть. Сказать, что я не на шутку испугалась – это не сказать ничего.

– Айсар! – Запричитала я, на краю сознания поражаясь своей «везучести». – Айсар, прошу тебя, открой глаза!

Было бы во мне немного меньше паники и немного больше здравого смысла, я бы поняла сразу, что увещевания тут не помогут. Но страх, видимо, вышиб из меня последние мозги, и я продолжала трясти и уговаривать моего несостоявшегося учителя.

Седоволосый не реагировал на меня, чем начинал приводить меня в бешенство. Страх уступал место злости на свою такую беспомощность, которая стала почти привычной в этих чужих мирах, и на него, за то, что оставил меня с этой беспомощностью один на один.

– Да очнись ты наконец, черт тебя дери! – Воскликнула в сердцах я и со всего размаху залепила ему пощечину.

Глаза его широко распахнулись и через пару секунд стали почти осмысленными. Дрожь еще продолжала бить его тело, но я уже чувствовала, что и она успокаивается. Облегченно вздохнув, я откинулась на стену, которая так удачно расположилась рядом. Сбросить потерпевшего со своих коленей я так и не удосужилась, а сам встать он пока не мог.

– Ты как? – Хрипловатым после крика голосом спросила я (удивительно, как на мои вопли не сбежалось все население дома, где мы «выпали»).

– Нити Силы… – Голос Айсара был холодным, как его прозвище, о котором упоминали близнецы, и безжизненным. – Я больше не вижу их. Я их не чувствую!

– То есть как? – Информация пока не полностью уложилась в моей голове. – Как такое возможно?

– Я не знаю! – Айсайар попытался встать, но тут же снова откинулся на спину.

Его дыхание было сбитым, а голос дрогнул. Седоволосый закрыл лицо руками, растирая длинными пальцами надбровные дуги, как будто бы у него очень сильно разболелась голова. А я продолжала сидеть у холодной стены, поджав под себя колени и дрожа от страха. От страха, похожего на страх ребенка, когда тот понимает, что его всесильный родитель на самом деле просто человек, а не супергерой.

– Я не вижу Нити Силы! Не вижу! – Айсар продолжал массировать лоб и виски, словно стараясь привести себя в чувства. – Я всегда их видел, с самого… рождения. Так же четко, как тебя!

Седовласый осекся, приподнялся на локте уже значительно увереннее. Взгляд, который пол минуты назад затравленно метался по комнате, скользнул в мою сторону.

– А ты видишь их?

– Я не знаю, Айсар, – честно ответила я. – Конкретно сейчас – нет.

Он поискал глазами свою трость, я чудом утащила ее из кармана, даже не заметив, как выхватываю ее из ослабевших рук моего учителя. Она до сих пор была зажата между моими коленями и животом.

– Дай, – седоволосый не утруждал себя словами вежливости, но сейчас они и мне не были нужны.

Я молча протянула ему трость.

Айсайар крепко перехватил ее, и я засмотрелась на костяшки его пальцев – на долю секунды мне показалось, что сквозь натянутую кожу проступил затейливый узор из снежинок, белый, словно шрам. Снежинки на костяшках исчезли так же быстро, как появились, а от его ладони по трости стал растекаться узор голубоватого инея.

Моя челюсть чувствительно отвисла – я еще не успела привыкнуть к волшебству, которое теперь окружало меня на каждом шагу. Айсайар удивленно улыбнулся.

– Странно, – он так же удивленно смотрел на продолжающую леденеть трость. – Лед остался.

– Так вот почему Лед, – протянула я.

Не удержавшись, я дотронулась кончиком пальца до заиндевевшей трости, от чего иней тут же перепрыгнул на мой палец, разрисовывая уже его. Я резко отдернула руку, потому что по ощущениям этот иней промораживал палец до кости.

– У тебя что, два дара? – Спросила я, растирая опрометчиво травмированную фалангу.

– Один, – усмехнулся Айсар. – А это, – с его пальцев сорвалась снежинка размером с пятак, – я думал, это просто фокусы.

– Хороши же фокусы, – буркнула я, пытаясь согреть палец своим дыханием. – Но, если честно, я не очень понимаю.

– И не нужно, – седоволосый оперся на трость, поднялся, покрутил головой, разминая шею. – Как-то я не очень удачно приземлился.

– Скажи спасибо, что вообще не бросила тебя в том пузыре, – его замечание я приняла на собственный счет.

– Да уж спасибо! – Айсар отвесил шутовской поклон. – Давай лучше выясним, где мы, и как далеко от нас Дьяр. А после, – его взгляд стал недобрым, – я хочу найти того, кто решил, что может безнаказанно забрать мою силу.

Я не могла ничего противопоставить такому предложению, а посему безоговорочно согласилась, хоть и еще злилась на седоволосого за то, что он так испугал меня.

– Пойдем! –Айсайар подал мне руку, и, когда я поднялась, направился к двери.

С этим я уже не могла согласиться. Как вообще можно так пренебрегать явными источниками информации?

– Подожди, – я дернула его за рукав. – Давай тут осмотримся.

– Что тут смотреть? – Раздраженно спросил мой спутник и попытался стряхнуть мою руку.

Я указала на стол, и первая к нему направилась. Если ты хоть немного разбираешься в бизнесе, то ты понимаешь, какую колоссальную силу имеют разного рода бумаги. Они могут сохранить тайны или раскрыть их, могут спасти или подставить. Поэтому уходить так просто из комнаты, в которой столько документов, было, по меньшей мере, глупо.

– Тут какие-то бумаги, но я не понимаю, что тут написано, – я взяла в руки первый попавшийся листок, который на ощупь оказался гораздо более шершавым, чем бумага в моем мире, и, конечно, не таким белым.

Седоволосый явно нехотя подошел ко мне, и небрежно переложил пару страниц.

– Это письма, – пояснил он. – Какому-то марту Тонту.

– Март – это его имя?

– Март – это его должность. Что-то вроде местного придворного мага и религиозного поводыря одновременно.

– Что там пишут? – Полюбопытствовала я, опираясь на массивный стол из неизвестной мне породы дерева.

– Ничего интересного. Личная почта и… – Айсар вчитался внимательнее. – Подожди-ка. Здесь некий «преданный друг» пишет, что на Семилуне произошел переворот и монархия свергнута. Странно…

– Что странного? – Не поняла я.

В моем то-мире перевороты не такая уж редкость, а в масштабах Карусели миров, так и вообще это не должно бы так впечатлять.

– То, что переворот произошел на Семилуне, – седоволосый с большим усердием и внимательностью стал перебирать разбросанные документы – видимо, этот март не является оплотом педантичности шестого мира. – У них не свергают монархии. Они чтят силу, а правящий дом сильнейший из всех. У них самих не хватило бы ни сил, ни духу свергнуть Золотых Тигров.

– Семилун – это страна?

– Это мир, – терпеливо объяснил Айсар. – Называется так, потому что над ним в разное время всходят семь лун, которые управляют превращением семи правящих домов оборотней. Семилун – мир оборотней. Золотые тигры – правящая династия, которая не раз доказывала свое право на корону.

– Ммм, – я сделала невозмутимое лицо, как будто бы меня совсем не удивило наличие целого мира оборотней. – Что там еще написано?

– Что какой-то хозяин благодарит марта за участие, – брови Айсара взлетели в удивлении. – В перевороте что ли? Совсем странно. …и советует поторопиться с доставкой источника силы.

Седоволосый замер, перечитывая письмо снова и снова. А мое сердце вдруг зашлось в неистовом галопе. Не знаю как, но я точно знала, что сейчас мы обнаружили что-то важное.

– Что это значит?

– Пока не знаю, – Айсайар решительно направился к двери, пряча в карман штанов лист с письмом со стола марта. – Но скоро во всем разберусь.

Перед тем, как выйти за дверь, которая, судя по отчетливому запаху древесины, была не так давно поменяна, мы около минуты стояли возле преграды, прислушиваясь, не раздадутся ли за ней нежелательные шаги. Встречаться с местным населением пока не входило в наши планы. Но, к счастью, в помещении за дверью стояла полнейшая тишина, и, еще раз переглянувшись, мы решились выйти из нашего вынужденного убежища.

Мы шагнули в совсем узкий коридор, освещенный несколькими почти перегоревшими факелами. Оказалось, что комната, в которую мы попали, была в самом конце этого коридора, поэтому выбор у нас был небольшой – двигаться можно было только в одну сторону, надеясь, что навстречу нам не вынырнет один из местных обитателей. И мы пошли – Айсар впереди, а я, чуть отстав, пыталась успокоить свое тарахтящее сердце, чтоб оно своим грохотом не переполошило всех в округе. Трость моего спутника как всегда не издавала ни звука, заставляя меня размышлять о том, из какого же материала она сделана. Но, лучше было размышлять об этом, чем обо всех проблемах странных миров, которые разом навалились на мою бедную голову. Кроме того, во мне поднимался небезызвестный мне страх быть пойманным. Раньше, когда мы с друзьями собирались на очередную мутную кампанию, больше всего я боялась именно этого, боялась, что меня поймают, ведь тогда женщина, с которой я жила, приходила просто в неистовство.

И сейчас страх, что нас сейчас обнаружат неизвестные враги, уже подбирался к моему горлу. Мне было ужасно стыдно за свои девчоночьи переживания, к которым, как мне казалось, я не особо тяготела в последние годы спокойной жизни с Кириллом. Точнее, я намеренно стремилась снизить свои переживания до неболезненного уровня, что постепенно стало приводить к отсутствию вообще какой-либо эмоциональной реакции на окружающие раздражители. Не то, чтобы я вообще ничего не чувствовала. Конечно же, чувствовала, но всегда могла держать себя в руках. Правда, как сказала Эсма, держать себя в руках и держать все в себе, доводя себя до нервного срыва, – это немного разные вещи.

Я шла по коридору вслед за седоволосым парнем и чувствовала, что справляться становилось все сложнее, а дыхание, казалось, вырывалось из моих легких рваными всхлипами. Мне было стыдно за свою несдержанность, но ничего поделать я со своим состоянием не могла.

Видимо, мое дыхание действительно было слишком громким. Настолько, что мои попытки взять себя в руки не остались незамеченными Айсайаром.

– Просто дыши, – прошептал он. – Глубоко: вдох – выдох, вдох – выдох.

Седоволосый немного задержался, и, когда я поравнялась с ним, перехватил мою руку. Айсар сжал ладонь сильнее, когда я выдыхала, и немного ослабил давление, когда я вдыхала. Постепенно я уловила ритм, он почти руководил моим дыханием.

Это было странно. Я краснела и костерила себя еще больше, но продолжала дышать в унисон с этими сжатиями и ослаблениями. И действительно, через минуту подобных манипуляций, я почувствовала, как мое сердцебиение постепенно замедляется, дыхание становится ровным и спокойным, а руки уже не дрожат, как у алкоголика со стажем. Я хотела выдернуть руку, раз больше мне не нужна помощь моего учителя, но это сразу показалось глупым и не благодарным. «За его поддержку я могла хотя бы не шарахаться он него», – решила я. «В конце концов, это ничего не значит».

Еще через полсотни шагов коридор резко взял влево, став значительно шире. Факелов тоже прибавилось, а в стенах то тут, то там стали появляться дверные проемы и ниши явно декоративного назначения. Даже мне, девушке, знавшей о приключениях только из фильмов об Индиане Джонсе и Джеймсе Бонде, стало очевидно, что здесь шансы встретить людей гораздо возросли. Мы стали идти медленнее и тише. И, как оказалось, совершенно не зря, потому что через дюжину метров мы вдруг услышали отдаленные голоса и шаги, которые явно приближались к нам.

Мой учитель среагировал значительно быстрее, чем я, впихнув мое несопротивляющееся тельце в одну из ниш, находящуюся в достаточной отдаленности от ближайшего факела. Силу Айсар не особо рассчитывал, поэтому я едва не расквасила нос о заднюю стену нашего убежища. Ниша была узкая и не очень глубокая, поэтому влетев в нее лицом вперед, развернуться я уже не имела возможности – сзади меня прижал Айсайар, практически вдавив меня в каменную кладку. Я скорее почувствовала, чем увидела, что он накидывает капюшон, пряча серебристые волосы, а трость просовывает между мной и стеной, невольно обнимая меня таким образом за талию. Своими лопатками я чувствовала узлы на веревках, которые были вставлены в капюшон толстовки седоволосого, а животом – каждый его палец, зажимавший трость. Положение, в котором мы сейчас находились было крайне двусмысленным и, к моей досаде, волнующим. Я попыталась сдвинуться хотя бы на миллиметр, но была еще более прижата твердым телом своего спутника. Теперь заметить нас было практически невозможно.

Я прижалась щекой к холодному камню в надежде, что эти ощущения хоть немного освежат мои бушующие чувства. Тем более, что шаги уже приближались, как и голоса. Вскоре мы уже могли различить слова. Говорили два мужчины, и один был явно чем-то недоволен, о чем и сообщал второму. Их беседа отвлекла меня гораздо лучше шершавой стены.

– Как не вовремя, как не вовремя, – казалось, что голос принадлежит старику. – Еще бы пара дней и мальчишка подох бы сам и отдал бы нужную силу! Надо было перевезти его раньше.

– Вы же не знаете, что за сила в нем пробудится, – отвечал второй голос, аудиально значительно моложе первого. – Вдруг он убил бы не только себя?

– Молчи, глупец! – Послышался глухой звук, мне почему-то сразу представилось, как старик огрел молодого каким-нибудь фолиантом, или свитком, или еще чем другим. – Он сказал, мальчишка будет управлять гранями! Он сказал, что мальчишка будет равен по силе богам. Значит и силы он сможет отдать почти как бог.

– Но… Рох-а-Шуон ведь не бог, – голос дрогнул.

– Ты глуп и ограничен, а еще нелеп в своих сомнениях, – старик был категоричен.

– Когда же пробудится его сила?

– Скоро, главное, чтобы его не нашли раньше. Иномирцы уже третий день в Рирлоне, у нас осталось не так уж много времени, – старик замолчал, и, похоже, остановился. – Ты чувствуешь, чем-то пахнет?

Я замерла, боясь даже вздохнуть, от страха быть обнаруженной. Айсар почувствовал мой ужас. Я ощутила, как его голова чуть склонилась, и не гладко выбритая щека потерлась о мой висок, успокаивая и напоминая, что я не одна.

– Нет, не чувствую, – ответил молодой, а я непроизвольно выдохнула.

– О боги! Как ты глуп!

Шаги удалялись, а голоса продолжали в том же духе, пока совсем не затихли. Айсайар медленно отодвинулся от меня, выпуская из незапланированных объятий.

– Ну, по крайней мере, мы теперь знаем кого искать – Рох-а-Шуон, я полагаю, сын или еще какой родственник здешнего правителя, – тихо порадовался мой спутник. – И еще мы знаем, что в кармане мы пробыли почти три дня. И что вся непонятная нынешняя ситуация совсем не случайная.

– Я правильно понимаю? – Начала осторожно я. – Силу этого пробуждающегося кто-то хочет использовать для того, чтобы увеличить свою, так?

– Да, все верно.

Мы так же тихо продолжили свой путь по коридору. Я продолжала размышлять над только что услышанным, пытаясь ухватить за хвост ускользающую догадку.

– Когда мы были в кармане, ты сказал, что никто не обладает такой силой, способной сплести подобный клубок из нитей. – Я на секунду остановилась. – Айсар, а может ли эта сила быть получена в результате смерти пробуждающегося?

Лед смотрел на меня долгие несколько секунд.

– Учитывая расстановку сил в мирах, только так и может, судя по всему, – его лицо стало мрачным. – Есть кто-то, кто находит пробуждающихся даже раньше, чем я их чувствую.

– А все ли пробуждающиеся подходят на эту роль? – Продолжала выпытывать я.

Айсайар думал на этот раз несколько дольше.

– Нет, нужен кто-то такой, кто мог бы служить как бы призмой для преломления Силы из внешней во внутреннюю.

– Такой, как я? Я же могу управлять нитями Силы, – Я чувствовала возбуждение, от всех мыслей и догадок, роившихся в моей голове. – Что было бы со мной, если бы ты не пришел вовремя?

– Тебя бы разорвало, от переизбытка силы, – лицо Айсайара было несколько обескураженным.

– А если бы ты перенаправил эту силу в себя, тебя бы тоже разорвало?

– Меня – нет.

– А почему ты не можешь взять эту силу сам?

– Потому что это против законов природы! – Воскликнул он. – У всего этого силового хаоса есть свои законы и порядки. Например, я не могу взять больше Силы, чем того требует мое тело и душа, она просто не польется в меня. Пробуждающийся поглощает такое количество Силы, потому что он как бы вступает в борьбу с Внешней Силой. Если он выживет, он сможет научиться ее контролировать, но, если Внешняя Сила почувствует слабость пробуждающегося, она поглотит его незамедлительно.

– Ты говоришь так, будто Внешняя Сила живая, – удивилась я. – Как будто у нее есть интеллект.

– Так и есть. – Подтвердил Айсайар. – Она порождение Единого и только он может ей приказывать и менять что-то в ее законах.

Я долго молчала, обдумывая сказанное седоволосым, и только хотела было спросить, кто такой Единый, и, если только он может управлять внешней силой, как это делают разрывающие грани, но коридор снова резко ушел вправо, и мы чуть не вылетели в огромный зал, в котором молча и как-то нервно расхаживали около двадцати человек в полном обмундировании. Айсар попытался втолкнуть меня обратно в коридор, но увы, я не обладала ни его проворством, ни скоростью мысли. Растерянная я была обнаружена сразу несколькими солдатами, которые тут же выхватили из-за пояса какие-то колюще-режущие предметы, лишь отдаленно напоминавшие известные мне мечи.

– Ой, – вырвалось у меня.

Айсайар лишь обреченно вздохнул, и, перехватив свою трость посередине, выступил вперед меня. Геройствовать я не собиралась, поэтому за спину моего защитника спряталась гораздо проворнее, чем десятью секундами ранее за угол. Несколько солдат начали все так же молча обходить нас по широкой дуге, угрожающе расчерчивая «мечами» пространство впереди себя.

– Прости, – пискнула я, из-за плеча седоволосого.

– Ничего, – не оборачиваясь, успокоил меня мой спутник. – Зато появился шанс испробовать новые возможности.

Через секунду я поняла, что именно он имел ввиду. Росчерк синего пламени, вырвавшегося из трости, и оружие солдат обледенело настолько, что они непроизвольно выпустили его из рук. Удивление, смешанное с опасением, а у некоторых – с мрачной решимостью, отразилось в их глазах.

– Ух ты! – Восхитился Лед. – Даже лучше, чем я предполагал! – И уже к солдатам. – Я полагаю, мы с вами все обсудили? – Весело поинтересовался Айсар. – В таком случае, я предлагаю вам сопроводить меня к некоему Роху-а-Шуону в обмен на ваши жизни.

В зале повисла тишина. Солдаты потерянно переглядывались, секунды шли, но мой загадочный спутник не торопил их. Мне хотелось задать около сотни вопросов, но я так же терпеливо ждала разрешения ситуации. Вдруг мужчины стали расступаться и вперед вышел высокий голубоглазый блондин, затянутый в кроенную по фигуре одежду серебристого цвета. Я, ведомая любопытством, шагнула ближе, оказавшись рядом с Айсайаром. Да, а у блондина было на что посмотреть.

На вид мечте разведенки было лет двадцать пять, он был прекрасно сложен, обладал столь привлекательными для женщин чувственными губами, прямым утонченным носом и мужественным подбородком. Однако, не смотря на внешнюю мужественность, он мне напомнил латентного мальчика топ-модель из моего мира. Когда он заговорил, его мягкий и немного высоковатый, как на мой вкус, голос еле уловимо дрогнул.

– За мной пришел иномирец и я, как хороший правитель, должен просить его пощадить моих солдат, – возвышенно начал парень. – Но, чтобы ни было вам от меня нужно, поверьте, они могут отдать это сполна вместо меня, и, если вам не хватит этих, я могу предоставить еще людей.

Мои брови медленно поползли вверх, и я в недоумении перевела взгляд на того, к кому была обращена сия довольно странная речь. Айсар бросил на меня быстрый взгляд и громким шепотом, так, чтобы услышали все, и особенно наследный принц, пояснил мне:

– Он считает, что я пришел его убить и умыться его кровью.

Парень дернулся, но устоял перед идеей покинуть место столь любопытного диалога бегством.

– Уверяю вас, кровь моих солдат ничуть не хуже!

Лед явно получал удовольствие от происходящего, потому что старательно делал вид, что всерьез задумался о предложенной альтернативе.

– Если их кровь ничем не хуже твоей, – лениво протянул Айсар, – то чем же твоя кровь лучше их крови?

Резонный, на мой взгляд, вопрос поставил монаршую особу в тупик и смятение. Вконец растерявшись, он промямлил что-то о долге перед державой, смутился под насмешливым взглядом Айсайара и, кажется, даже вздохнул с облегчением, когда за дверью противоположной коридору, из которого мы пришли, раздался шум. Внимание «мучителя» несчастного принца было перенесено за спину аристократу. Кто-то за дверью издал громкий боевой клич, потом раздалось неприятное лязганье метала, и раздался столь же громкий, но теперь испуганный возглас. Еще через секунд десять возни, дверь отворилась, чуть не слетев при этом с петель.

На пороге стоял весь изгвазданный в грязи и, предположительно, крови, злой, как тысяча чертей, Эрдьяр. При взгляде на нас брови рыжебородого гиганта сошлись на переносице, но плечи заметно расслабились.

– Я значит ищу их по всему трижды проклятому замку, а они тут праздник в кругу друзей устроили!

– Не злись, Дьяр, – весело бросил седоволосый, который тоже, очевидно, был рад видеть друга. – Я же знал, что ты не заставишь себя долго ждать.

Я тоже значительно расслабилась, и тут меня посетила догадка по поводу сбора солдат на посиделки с наследным принцем.

– Эрдьяр, так они что ли от тебя здесь прятались? – Авторитет Рыжебородого вырос в моих глазах до небес.

– Не прятались, а заняли стратегическую позицию, – с достоинством ответил молодой монарх.

– Знакомься, дорогой друг, – ирония проскользнула в голосе седовласого. – Это Рох-а-Шуон – наш пробуждающийся.

Рыжебородый с досадой сплюнул, солдаты удивленно переглядывались, а сам виновник торжества высокомерно поднял голову.

– При всем уважении, милейший, вы ошибаетесь. Я не пробуждающийся.

Про себя я с некоторой завистью отметила, что он то, в отличие от меня, сразу понял, о чем речь.

– Ты даже не представляешь, как бы я был рад, если бы ты оказался прав, – проникновенно ответил Айсар. – Но, увы, Единый ко мне не столь благосклонен.

Я вздрогнула, когда сзади нас раздались шаги и из коридора, которого несколько минут назад пришли мы, вывернул мужчина средних лет, но уже с заметной сединой на висках. Его простоватая одежда никак не сочеталась с прямым и гордым взглядом голубых глаз, зато этот взгляд очень сочетался с элегантной железной короной на его голове. Окинув взглядом наше сборище, он остановил взор на Айсайаре.

– Скажу честно, мне хотелось бы никогда с тобой не встречаться, друг мой, – в глазах короля блестели задорные искорки. – Но, видимо, ты без меня жить не можешь.

– Не ври, старик, – так же весело произнес Лед. – Ты рад меня видеть так же, как и я тебя, но, к сожалению, как ты понимаешь, я пришел не просто так.

– Кто? – По-деловому осведомился правитель.

– Твой сын.

Взгляд короля на долю секунды метнулся к чаду.

– Ты уверен?

– Абсолютно, – я перевела взгляд на Айсара и с удивлением отметила, что он держится с не меньшим, а то и с большим достоинством, чем правитель. Словно он сам был королем.

– Сколько до пробуждения?

– Около двух суток, может больше, – четкие вопросы требовали таких же четких ответов.

Мужчина опустил голову и на несколько минут задумался. Айсар не торопил его, а более никто и не решился бы отвлекать монарха от серьезных дум.

– Я дам тебе коней, – произнес он ровным голосом. – Людей не дам, сам понимаешь. Да они тебе и не нужны. Ты заберешь моего сына и уедешь на рассвете, я не хочу повторения истории. Ночь проведете в замке.

Рох-а-Шуон понял – только что решилась его судьба и отчаянно шагнул к отцу, не решаясь при этом приблизиться.

– Отец, но как же государство?! – Казалось, большой мальчик сейчас расплачется. – Я должен стать королем!

– Если Единый не даст мне больше сына, страной будет править Хоя. – И уже нам: – Прошу вас, выпьем за встречу. Айсар, ты совсем не меняешься!

Мы свернули в тот же коридор, откуда пришли, оставив теперь уже не наследного принца с его несостоявшейся охраной. Решение короля монолитом легло на плечи Роха-а-Шуона, которые опустились, будто бы ноша была осязаемой. Мне стало жаль заносчивого парня – даже он не заслуживал быть преданным собственным отцом. Для каждого важно, чтобы за него сражались. Особенно такие близкие люди, как собственный отец.

Эта ситуация напомнила мне мое детство и юность. Мне так понятно стало состояние Роха-а-Шуона, что на глаза навернулись слезы. Я неосознанно потянулась рукой к ладони Айсайара. Он уловил мой жест и коротко сжал мои пальцы.

А после мы сидели в маленькой уютной комнате, представлявшей собой гибрид кабинета и библиотеки. Нас довольно вкусно, а главное – разнообразно, покормили. Впервые с того момента, как я покинула свой мир, я с удовольствием поела. Небольшого роста слуга с хитрющими глазками принес нам, казалось, самый вкусный суп во всех мирах и столь же прекрасное жаркое. Возможно, такой вкусной еду сделал мой уже чувствительный голод, но, в любом случае, я была рада этой трапезе прямо как в детстве, когда мое питание было не столь регулярным.

Айсар развалился недалеко от меня в глубоком кресле темно-коричневого цвета с бокалом местного вина в руке. Эрдьяр с интересом рассматривал стеллажи с книгами, держа тремя пальцами такой же бокал, как и у седоволосого, который в его огромной ручище смотрелся словно игрушечный. Я расположилась на краю кожаного дивана, рядом с удивительной красоты торшером, внутри которого тесно стояло около дюжины свечей.

– Я надеялся, что в моей жизни больше такого не произойдет, – Алхор-а-Шуон подал мне бокал с вином, который за секунду до этого сам и наполнил, как обычный гостеприимный хозяин, а вовсе не властитель целой страны.

– Очень многие считают это радостью, – Эрдьяр отвлекся от созерцания книг и повернулся к нам.

– Ты, верно, имеешь в виду тех, кто не терял таким образом любимых?

– Именно их.

– Алхор, – обратился к королю Айсайар. – Аэша так и не возвращалась?

– Нет, – а-Шуон горько усмехнулся. – Ты же знаешь, никто из них не возвращается.

Я вопросительно посмотрела на седоволосого, и он подмигнул мне, показывая, что обязательно расскажет мне эту историю после. Но наши переглядывания не остались тайной для короля.

– Как вас зовут юная леди?

– Дарья, – ответила я, отчего-то немного смутившись. – И спасибо за юную леди.

– Ну уж на старого крестьянина вы вряд ли похожи, – улыбнулся король. – Вы, как я понимаю, пробудившаяся.

– Да, – мне все еще неловко было от этого статуса, я опустила глаза, будто бы призналась в чем-то постыдном, но тут же одернула себя.

– А почему же вы не обучаетесь в Школе Жизни и Смерти в Холороне?

– Я забрал ее, – вместо меня ответил Айсар.

– Мм… – Алхор-а-Шуон окинул меня оценивающим взглядом, который мне был хорошо знаком из моего мира. – Я понимаю тебя.

– Вряд ли, – говорить я начала раньше, чем прикусила язык. – Айсар мой учитель и по окончании своего обучения я вернусь в свой мир к жениху.

Кто дергал меня за язык? Не иначе, злые силы. Будто бы вообще королю из чужого мира есть дело до моих душевных переживаний.

– Полагаю, именно так вы сейчас и думаете, – кивнул мне король, от чего меня охватило неприятное ощущение, как будто со мной говорят, как с неразумным младенцем, но правитель продолжил, и мой гнев мгновенно прошел, уступая место жалости. – Моя жена тоже так считала. Но она так и не вернулась. И не вернется.

– Мне жаль, – ответила я. – Но я вернусь.

Алхор-а-Шуон лишь снисходительно улыбнулся.

– Вашество, поделись-ка новостями, – прервал нашу дискуссию Айсайар. – Что происходило в мирах в последние дни?

Король посмотрел на него, прищурившись.

– Ты что-то знаешь?

– Нет, – седоволосый улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. – Поэтому и спрашиваю.

– Позавчера в Семилуне произошел переворот. Точнее, полагаю, он произошел несколько раньше, но известно об этом стало только позавчера. Когда торговцы из семилуна привезли продавать рабов и среди них оказались Золотые Тигры.

Мы с Айсаром переглянулись. Значит, то, что мы прочитали в письмах в кабинете старого марта, правда. Мне показалось, я сумела сдержать свои эмоции, а мой учитель так и вовсе бровью не повел.

– Как такое возможно? – Великан подался к нам, присоединяясь к разговору.

– Неизвестно, – король пожал плечами и опустился на роскошный диван напротив меня. – Император Ашех пропал. Ходят слухи, что он уже давно кормит рыб на дне Волчьего моря.

– Это был силовой захват власти?

– Да не то, чтобы… – Король замялся. – Это не очень понятная история. Мои разведчики ничего не знали, пока я им не сообщил. А это говорит о том, что власть сменилась практически мгновенно. Ну и о том, конечно, что моими разведчиками тоже пора кормить рыб в Волчьем море. Никто не понял, как это произошло. Говорят, в одну ночь император пропал из своих охраняемых покоев, а на его место вгрызся его давний враг из дома Леопардов.

– И что, все подчинились? – Айсар пригубил вино, зажмурившись при этом от удовольствия, как огромный кот.

– Нет, не все, конечно, – усмехнулся король Алхор. – Когда стало что-либо понятно, было уже поздно что-либо сделать. Сейчас у них идут зачистки. Все как обычно.

Король повертел бокал в руке, всматриваясь в гранатовый блеск напитка.

– Я даже рад, что так получилось. Ашех давно был неудобен. Высокомерный и наглый кот. За все время своего сидения на троне он так и не прибыл ко мне с визитом. Думал я к нему побегу. Как бы не так!

– Я так же не встречал его, – пожал плечами Айсар. – Но по слухам, для Детей Лун он был хорошим правителем.

– Для них, возможно, так и было, – помолчав, Алхор нехотя добавил. – Жаль, что я сам не додумался спровоцировать там переворот и возвести на трон того, кто был бы удобен мне.

В дальнейшей беседе я ничего интересного для себя не подчерпнула и скоро заскучала. Выпитый алкоголь давал о себе знать и меня неумолимо клонило в сон. Еле сдерживая зевоту, я попросила меня извинить и отправилась спать.

До моих покоев меня сопровождал все тот же низкорослый слуга.

Комнату мне отвели не то, чтобы большую, но, несмотря на это, воздушную с впечатляющим ложем. Назвать этот предмет просто кроватью не поворачивался язык. Темно-синие с золотом драпировки ниспадали с высоких резных столбов по краям, столь же шикарное покрывало было призывно откинуто, обнажая беззащитные подушки, обтянутые золотым шелком. Мне безумно хотелось поддаться искушению и завалиться спать, но таз с горячей водой напомнил мне, что я, вообще-то, не в своем продвинутом мире, и здесь неизвестно, когда мне теперь попадется такая роскошь, как горячая вода.

Быстро переодевшись после купания в разложенную на покрывале ночную рубашку, весьма смелую, по моему мнению, для обитательниц почти средневекового замка, я завалилась на предложенное лежбище.

Уснула я мгновенно, чему, полагаю, поспособствовал алкоголь, своим чарующим действием расслабив взбудораженную после странного дня нервную систему, и, конечно же, водные процедуры.

Мне снился Кирилл, летающие обезьяны и еще какая-то околесица, которая мне, несмотря на явную глупость, нравилась.

Потом мне показалось, что кровать рядом прогнулась под чьим-то весом. Я улыбнулась во сне – Кирилл, как всегда, засиделся с документами допоздна. Любимый мужчина пододвинулся ближе, одним плавным, но сильным движением нажал на мою нижнюю губу, от чего мой рот приоткрылся, впуская его язык.

Мой сонный и, наверное, все еще чуть-чуть пьяный после вина мозг решил включаться, зато истосковавшееся по рукам моего жениха тело, будто получило разряд током. Я подалась вперед, обвивая сильную шею руками и отвечая на поцелуй. Рука с длинными жесткими пальцами тут же переместилась мне на шею, большой палец скользнул на мой подбородок, а остальные, в свою очередь, зарылись в волосы где-то за моим левым ухом. Вторая рука, не отставая от первой, нырнула под меня, властно прижимая меня к твердому телу. Я прикусила нижнюю губу Кирилла, от чего в мой открытый рот ворвался полувздох-полурык. Приятные и волнующие ощущения накатили быстро, отдаваясь мурашками по всему телу и сладко ноющей истомой внизу живота. Я, кажется, застонала, закидывая ногу на бедро мужчине, который так по-хозяйски прижимал меня к кровати. Мои руки, так привычно нырнули в волосы на затылке Кирилла, а вот длинна волос была уже совсем не привычной.

Еще секунду я отвечала на поцелуй, а после, наконец-таки, включился мозг. Волосы все же были длинноватыми для моего мужчины и совсем не такими на ощупь – более жесткими, непослушными. И вообще… Кирилла тут быть не может, потому что я в другом мире и… с другим мужиком!

Я оттолкнула незваного гостя и отпрыгнула так, что вмиг оказалась на другом конце кровати. В тусклом свете свечи, оставленной мною же в дальнем углу комнаты – чтоб в глаза не светило и совсем темно не было, я увидела перелив серебристых волос и кривоватую улыбку.

– Я согласен, если ты меня будешь так встречать каждый раз.

Его голос еще был хрипловатым от только что бурлящих страстей.

– Ты что себе позволяешь?! – Я с ужасом отметила, что мой голос не особо отличается от его.

– Нет, позволяла мне ты, – еще одна ухмылка, так меня разозлившая, что я подскочила на кровати в полный рост и попыталась пнуть этого хама.

Он ловко перехватил мою ногу чуть выше колена и дернул на себя, от чего я рухнула на него сверху, но не сдалась, а попыталась заехать кулаком ему в ухо. Руку он, к моему большому сожалению, тоже удержал и зажал обе мои верхние конечности у меня же за спиной.

– Оценил порыв, – почти серьезно кивнул мне седоволосый подлец. – Люблю страстных женщин.

– К черту иди!

Я чувствовала себя почти преданной. А я ведь доверяла этому гаду, доверяла, как другу, а он… И я тоже хороша! Перепутать мужчину, к которым столько лет вместе с ЭТИМ!..

– Только с тобой, дорогая, – еще одна очаровательная улыбка и седоволосый мягко пересадил меня на кровать. – Одевайся.

– Зачем это? – Злость явно не добавляла логики в мои рассуждения, а одеться действительно следовало.

– К черту пойдем. Или ты думала я с тобой шутки шучу?

Я продолжала сидеть, сложив руки на груди, всем своим видом демонстрируя свое отношение и к Айсару, и к его глупым идеям, и к его подлым поступкам.

– Ну чего сидишь? – Возмутился он. – Пошли заговор распутывать. Сдается мне, что заговоры тут дело расхожее.

В моем мире говорят, что любопытство кошку сгубило. И сейчас я себя чувствовала именно этой кошкой, потому что мое любопытство стремительно вытесняло злость. Но уступать просто так мне не хотелось, поэтому я поднялась прямо на кровати, оказавшись выше Айсара почти на голову, и потребовала:

– Извиняйся!

– За что это? – Совершенно искренне удивился он.

– За то, что полез ко мне с вот этим вот всем, – я неопределенно обвела его рукой.

– Но ты так-то не против была, – глаза Айсара вновь скользнули по моим ногам.

– Пока ты не извинишься, я никуда не пойду, – процедила я сквозь зубы. – И пусть хоть рухнет этот замок весь и сразу.

Парень опустил свою серебряноволосую голову, глубоко вздохнул, и вновь посмотрел на меня. Не уверена, что в темноте я увидела правильно, но мне показалось, что теперь в его глазах блеснул оттенок вины.

– Прости, ладно? – Он пожал плечами. – Я думал, это выход из сложившейся ситуации.

– Из какой ситуации? – Удивилась я.

– Ну… Из всей этой, – он так же туманно обвел рукой вокруг, как и я пару минут назад.

– Ладно, – сдалась я. Отчасти потому, что видела в его глазах вину, а отчасти потому, что мне было жутко интересно, что такого раскопал мой нестабильный учитель. – Но больше так не делай.

– Только с твоего сознательного согласия, – улыбнулся Айсар и подал мне руку. Я спускалась с кровати, словно королева с трона, а потом быстренько влезла в свои черные штанишки, натянула свитер прямо поверх ночнушки и уже через пол минуты была рядом с Айсайаром, который, демонстративно отвернувшись, ожидал меня у двери.

– Ну, пошли? – Я потянулась к массивной ручке.

– Стой! – Седоволосый сделал страшные глаза.

– Что такое? – Напугалась я.

– Ты хорошо целуешься, – заговорческим шепотом сообщил этот идиот.

Не отказав себе в наслаждении, я двинула его под ребра и, прошипев: «Придурок», первая выскользнула в коридор.

Айсайар выскользнул вслед за девчонкой, пытаясь стереть глуповатую улыбку со своего лица. Связь, которую он так опрометчиво установил между собой и своей ученицей в ее сне, отдавалась щекоткой где-то в желудке и мурашками по всему телу. Он сразу почувствовал это, как только зашел в ту, богами проклятую, общую комнату и увидел ее на диване. Седоволосый почувствовал, какой кульбит совершили его внутренности и разозлился. Причем, не на себя, как следовало бы, а на свою подопечную. Если бы не мудрый Эрдьяр со своими проникновенными речами об ответственности за свои поступки, неизвестно, вернулся бы Айсар вновь в ту комнату или оставил ее там, подальше от себя. Но совесть в лице лучшего друга была всегда рядом.

Но сегодня вечером у нее так блестели глаза, и седоволосый чувствовал, как взволновала их обоих недолгая близость в темной нише, и вино добавляло огня в кровь… Поэтому он решил избавить от наваждения их обоих, причем сделать это древнейшим и самым, как ему в тот момент казалось, простым способом. Вся глупость собственной затеи обрушилась на Айсайара вместе с разочарованным взглядом Дарьи. Но, признать свою ошибку – это не значит, не жалеть, что не совершил ее.

Лед вновь улыбнулся своим мыслям, скользнув взглядом по фигурке в черном свободном свитере, с растрепанными после сна волосами. В тусклом желтоватом свете факелов они отливали бронзой. Совсем не так, как у той девушки из сна. У той были прямые волосы, и они, хоть и были темными, почему-то напоминали ему пшеницу. Волосы Дарьи вились, спадали мягкими, нежно-шелковистыми волнами на плечи, похожие скорее на тонкие стружки темного дерева.

Айсар мотнул головой, прогоняя странное видение, так некстати возникшее в голове. Причем тут девушка из сна? Почему она так не вовремя вспомнилась в этом прохладном коридоре? Она, конечно, не вытесняла эмоций и ощущений, взбудораженных в седоволосом близостью тела его ученицы. Скорее, образ девушки из сна неприятно врывался в тщательно созданную самим Айсайаром атмосферу.

– Куда мы идем? – Шепотом спросила Дарья, выдергивая седоволосого из размышлений, и без того потерявших былое очарование.

– Я хочу навестить нашего знакомого, – седоволосый не сразу вспомнил, куда действительно они держат путь. – Мне кажется, переворот можно ожидать и в этом мире.

– Почему ты так думаешь? – Девушка обернулась, внимательно вглядываясь в глаза седоволосого.

Не смотря на произошедшее в спальне, он почувствовал волну доверия, исходящую от его ученицы. Айсайар невольно улыбнулся, радуясь такой беспрекословной вере и умению девушки разграничивать личное и работу. Хотя бы кто-то из них двоих должен бы уметь это делать.

– Ну давай поразмышляем, – он подхватил Дарью под локоток, не желая задерживаться для объяснения. – Март этого замка уже каким-то образом поучаствовал в перевороте на Семилуне. А тут и в родном мире так кстати намечается пробуждающийся, и, надо же такому случиться, сам принц. Следовательно, скоро Рох-а-Шуон покинет Риорлон – или его заберу я, или разыщут охотники. И еще, раньше во всем мире, кроме меня, только охотники могли найти пробуждающегося, и, если март знает, что Рох-а-Шуон получит Силу, то можно предположить, что он как-то связан с охотниками.

– Или у них один и тот же хозяин, – вдруг перебила девушка, расширяя глаза от собственной догадки.

– Или так, да… – Айсар и сам задумывался об этом. – Очевидно, что март не собирался его отправлять в Школу Жизни и Смерти. Его надо было доставить хозяину, но я не знаю, март провернет это с помощью охотников или нет. Но, в любом случае, как это сделать незаметно для короля?

Дарья остановилась и с ужасом уставилась на седоволосого. Он видел, что девушка уже догадалась к чему он ведет.

– Правильно, никак, – Айсайар подтверждал догадку Дарьи. – Значит, короля быть уже не должно.

– Может, его просто усыпят там, или закроют где… – Ученица сказала это, но сама не поверила своим словам и нервным жестом запустила руку в волосы. – Мы должны что-то сделать!

– И я об этом же. Пойдем, душа моя, – Лед снова взял ученицу за руку, увлекая ее вперед по бесконечным коридорам. – Сегодня последняя ночь принца в замке и март точно об этом знает.

– Так мы идем к марту? – Удивилась Дарья.

– Да.

– А почему тогда не к королю или принцу?

Как много вопросов… Седоволосый вздохнул, но все-же ответил максимально честно.

– Потому что я их связал и оставил в своей комнате под охраной Дьяра, – спокойно пояснил Лед.

– Ты связал короля?! – Девушка вновь остановилась, как вкопанная прямо посреди коридора.

Ну надо же! Сколько пиетета. Сам Айсар давно не видел разницы между королем и не королем. Он вообще не помнил, видел ли когда-нибудь эту самую разницу.

– Да что тут такого-то? – Айсайар возмущенно поднял плечи. – Я так сто раз делал.

Вообще-то, возможно, даже больше – долгая жизнь предрасполагает к экспериментам, а жил Айсар уже достаточно долго после своего «рождения».

– Ты сто раз связывал королей? – Седоволосый отчетливо услышал скептические нотки в голосе ученицы.

– Ну, это не всегда были короли, – смутно ответил он. – Да что ты, в самом деле? Пойдем, а то проморгаем заговорщиков.

Дарья на удивление покорно пошла следом, то и дело качая головой. Лед хмыкнул. Быть всезнающим старшим товарищем очень интригующе. Хотя он был уверен, что их товарищество скоро закончится. Ведь о каком таком товариществе может идти речь, если двух людей так тянет к друг другу? Ну, его-то тянуло точно. А, так как это притяжение – явно проявление созданной связи, Айсайар был уверен, что ученица так же борется с собой, как и он сам. Но опыт седоволосого подсказывал, что любая подобная борьба заканчивается одинаково.

Айсар и Дарья достаточно быстро нашли коридор, который в прошлый раз уводил их от кабинета марта. В этот раз он показался значительно короче, и уже через несколько минут впереди показался тупик и дверь в этом тупике. Последняя была приглашающе приоткрыта.

Если дверь, которая должна быть запертой, вдруг оказывается отворена – жди беды. Об этом знали все, кто хоть отдаленно сталкивался с приключениями. Поэтому седоволосый придержал свою спутницу за рукав, жестом показывая, что он пойдет первым. Как только девушка оказалась за его спиной, Айсайар шагнул к двери. Рука Дарьи скользнула в его ладонь, и Айсар почувствовал, как судорожно она дрожит. Седоволосый переплел их пальцы, и концом трости толкнул дверь, открывая ее шире. В абсолютной тишине Айсар и Дарья шагнули в кабинет придворного марта.

Небольшое помещение утопало в полумраке, освещаемое единственной полуистлевшей свечой, которая примостилась на краю ныне пустого стола. В темноте комната казалась совсем не такой, как утром, и в первую секунду у Айсайара даже проскользнула мысль, что они впотьмах ошиблись коридорами. Но все же кабинет это был нужный.

Полки отбрасывали мрачные тени, а более темные собратья последних стыдливо жались по углам. Стол возвышался посередине неприступным островом. На нем все так же были разбросаны бумаги, которые еще сегодня днем перелистывали Айсар со своей ученицей. Кое-где на гладком камне пола сияли неясные блики. Вроде бы пол не должен так отражать свет? Если только на нем ничего не разлито. Например, кровь.

Дарья, видимо, тоже поняла особенности происхождения темных пятен на полу, потому что тихо охнула за спиной.

Седоволосый потянул девушку за руку, чтобы иметь возможность заглянуть за необъятный стол. Старый март лежал в углу комнаты, там, куда почти не доставал слабый свет одинокой свечи. Руки неестественно раскинуты, белая мантия залита кровью – похоже, ему перерезали горло. Не нужно было обладать особыми умственными способностями, чтобы понять, что март точно уже ничего не сможет рассказать о своем участии в заговоре в любом из миров.

– Как интересно, – протянул Лед.

– Айсар, – шепотом позвала Дарья и нервно дернула за руку своего учителя. – Пойдем отсюда.

– Подожди здесь, я посмотрю поближе.

Не сразу высвободившись из цепкой хватки девушки, он шагнул к лежащему на полу старику.

Да, так и есть. Горло пересекал тонкий, почти хирургический разрез. Будто бы кто-то лишь слегка дотронулся до кожи острейшим лезвием, и, не рассчитав силы, совершил непоправимое. Или же наоборот, рассчитав все предельно верно.

Пол вокруг трупа был пуст. Ни бумаг, ни перьев, ни следов. Ничего из того, что могло бы намекнуть на личность убийцы. Странно… Судя по тому, как он лежит, когда его убили, он находился около стола. Почему же не схватился за него, когда падал?

Айсар задумчиво огляделся и уставился на массивный письменный стол, который осматривал еще утром. Нетронутый, он не давал ему покоя. Так же не могло быть, что человек аккуратно уселся на пол после такого ранения, стараясь не особо шуметь. Или могло?

В долгой и не всегда прозрачной деятельности Айсайара было всякое. Они с Эрдьяром часто встречались с разного рода сопротивлением, сговорами и даже вооруженными восстаниями. Поэтому, убийство марта не стало для седоволосого такой уж неожиданностью. Лед ожидал чего-то подобного, так как старик явно был пешкой в игре некоего хозяина. А с пешками, которые становятся не нужны, обычно, не церемонятся. Но, в таком случае, какова же была основная цель? Вряд ли роль старика ограничивалась какой-либо помощью в Семилуне. Он точно должен был сделать что-то здесь.

Айсар нахмурился. Если сложить всю имеющуюся информацию, то становится понятно, что переворот, скорее всего, будет и в этом мире. А что нужно для переворота? Преданные сторонники и… И тот, кто будет всем управлять.

Поэтому марта и убили. Он должен был только все организовать. Поднять людей, влить им в уши нужную информацию, подготовить почву к приходу главного. Сделать все это и исчезнуть, дабы не смущать неокрепшие умы людей наличием двух лидеров. Лидер должен быть один, и, пока март был жив, это был он. Теперь перехватить власть над толпой не составит труда даже ребенку, а неведомый хозяин ребенком точно не был.

Айсайару казалось, что он что-то упускает. Что-то важное, что сигналит красным светом на границе сознания.

Лед еще раз оглядел мертвого старика. Если убийца стоял сзади и сразу сам уложил марта на пол… То тогда, что он делал в том углу комнаты? Март повернулся к нему спиной? …Или старик не видел, как появился убийца? Если так, то получается, что убийца вышел из перехода. Очень редкая сила, достойная хозяина. Настолько редкая, что Седоволосый, кроме себя, знал только одного человека способного бродить между мирами. И, если хозяин пришел через переход, значит, переворот уже начался. Руководство уже здесь.

– Айсар, – голос Дарьи дрогнул.

Седоволосый обернулся. Голубые глаза девушки были широко распахнуты, тело напряжено, а у горла блестело тонкое лезвие ножа. Рох-а-Шуон хищно улыбнулся.

– Не стоит совершать необдуманных поступков, – он говорил, растягивая слова, как будто бы поливая приторной патокой.

Уверенный, сильный лидер, жесткий и властный, и абсолютно сумасшедший. Это первое, что увидел Айсар. Сумасшествие. Хотя оно, безусловно, не было явным.

Светлые волосы затянуты в тугой хвост, глаза блестят лихорадочно, но Лед видел, несмотря на кажущуюся неадекватность, этот парень – опасный противник. И любой, кто обладает хоть крупицей интеллекта, и хоть немного знаком с оригиналом, точно смог бы ответить, что это не настоящий Рох-а-Шуон, инфантильный ненаследный принц.

– Отпусти ее и уходи, – Айсайар не позволял себе смотреть на свою подопечную прямо, чтобы не потерять контроль над своими эмоциями, а голова сейчас нужна как никогда светлая.

– Хах! – Предложение явно рассмешило лже-Роха. – Я так давно ждал нашей встречи, Айсайар, Ледяной Всадник, наследник, – издевательски провозгласил титулы лже-Шуон.

Наследник чего? Почему «Ледяной Всадник»? Ладно, после нужно обдумать, решил Айсар.

– Мы знакомы? – Седоволосый видел, что, несмотря на всю видимую беспечность, противник отслеживает каждое его движение.

Мужчина с внешностью принца насмешливо хохотнул, но не ответил. Он провел большим пальцем левой руки по скуле Дарьи, от чего она судорожно зажмурилась, а Айсайар сжал трость так, что, казалось, даже расслышал ее жалобный скрип.

– Знаешь, мне стоит больших усилий не убить тебя прямо сейчас, – он чуть склонился к уху девушки, не выпуская из виду седоволосого. – Но, к моему огромному сожалению, пока есть… эм… некоторые препятствия, которые не позволяют мне этого сделать. Так что, можно сказать, я даю тебе фору, дорогой друг.

Лже-Рох хохотнул, от чего лезвие дернулось, еще сильнее спиваясь в светлую кожу девушки. Айсар отчетливо видел, как страшно Дарье. От увиденного ужаса в глазах своей ученицы седоволосого охватила едва контролируемая злость. Кончики пальцев вдруг закололи и с них, разлетаясь во все стороны, сорвалась снежная крошка, а горло пересохло, как будто бы изнутри покрываясь ледяной коркой. Айсайар не мог себя сейчас видеть, но был уверен, что даже его глаза светились льдом.

– Давай без фокусов? Я все их уже видел, – лже-Рох красноречиво, и теперь намеренно, усилил нажим ножа, отчего тонкая кожа лопнула, и тонкая струйка крови скользнула под черный воротник свитера. – Как жаль, как жаль, что еще не время. Ну что ж, было приятно поболтать, но мне пора. Мы еще встретимся, Всадник!

Переход открылся в тот же момент, как убийца марта оттолкнул Дарью от себя, используя ее как преграду между собой и седоволосым. Девушка перелетела через небольшую комнату, врезаясь в грудь Айсайара. Лед даже не подумал его преследовать. Переход сразу захлопнулся. На краю сознания седоволосый снова, в сотый раз за день жалел, что не видит нитей Силы, ведь отследить переход теперь он не может, как и последовать за Хозяином. В том, что это был он, седоволосый не сомневался. Уж больно силен. Но об этом он думал, как будто бы, вскользь.

Седоволосый порывисто обнял и сразу же оторвал девушку от себя, стараясь в тусклом свете разглядеть порез на ее шее. Не смертельно, но шрам, скорее всего, останется.

– Испугалась? – Дарья кивнула, продолжая смотреть на него совершенно сухими глазами.

Айсар провел двумя пальцами по темной полоске, прячущейся в растянутом воротнике свитера, вытирая кровь. Эта липкая влага обожгла кожу, словно кровь его ученицы была раскаленной лавой. Красная, пахнущая металлом капля перетекла по пальцам на внутреннюю сторону ладони.

Седоволосый непонимающе уставился на свою ладонь, которая сейчас была в крови Дарьи. «Так иронично», подумал седоволосый. Этот вид пробудил в груди Айсайара что-то незнакомое ему ранее, то, что он, как ему казалось, еще не испытывал. Точнее испытывал, но никогда так сильно. Это была ярость. Сносящая все преграды, всепоглощающая ярость.

Айсар отвел взгляд от ладони, постарался заглянуть в глаза своей подопечной, поэтому не увидел, как капля крови заледенела, а вся рука взялась плотной коркой инея.

– Иди ко мне, – седоволосый притянул девушку ближе, укладывая ее голову у себя в районе ключицы. – Все хорошо. Я с тобой. Прости, что не понял сразу.

Он чувствовал вину за свою беспечность, и хоть девушка перенесла это нападение без истерик, Айсайар считал, что она имеет на это полное право. Дарья обняла его в ответ не сразу, но все же сделала это, и седоволосый воспринял это как прощение.

– Он прятался за дверью, – ее дыхание щекотало шею Айсара. – Я боялась, что умру.

– Не думай так никогда, – Лед поцеловал ее в висок, давя в себе очередной приступ трудно контролируемой злости. – Я же рядом.

Она кивнула и сделала несколько глубоких вздохов, подбирая и устанавливая на место последние крохи самоконтроля. Айсар порадовался, что она так быстро взяла себя в руки, возможно, даже быстрее, чем он сам.

– Пойдем, – он разжал объятья и подобрал трость, которую инстинктивно откинул, когда девушка летела в него снарядом. – Переворот уже начался. Нам нужно вывести короля с дочерью и пробуждающегося.

Взявшись за руки Айсайар и Дарья спешили по коридору. Седоволосый не знал, о чем думала сейчас его подопечная, а он не мог перестать копаться в своей напрочь дырявой памяти в поисках хоть какого-то воспоминания об этом Хозяине. Потому что было очевидно, что седоволосый и этот тип знали друг друга раньше, еще до «рождения» Айсара. Как бы он не старался, воспоминания были будто бы замурованы где-то в глубинах его сознания и вытащить их оттуда не представлялось никакой возможности.

Лед так увлекся своими мыслями, что не заметил, как они достигли того зала, где держали оборону стражники настоящего Роха-а-Шуона несколькими часами ранее. К счастью, в замке Алхора он ориентировался вполне сносно. Недолго думая, седоволосый увлек Дарью в хитросплетения замковых переходов и коридоров.

– Айсар, а как же Хоя? – Спросила девушка, стараясь не отстать – седоволосый передвигался просто с запредельной скоростью, несмотря на свою хромоту. – Она же не с Эрдьяром?

– Нет, мы сначала за ней, – Айсайар нервничал. Он понимал, что ситуация гораздо сложнее, чем он себе предполагал, и, похоже, королевской семье будет нужна защита. Сейчас он заберет Хою, а потом направится к покоям короля, в которых Рыжебородый охраняет королевское семейство. Седоволосый, как всегда, исправит свою оплошность, от которой у него теперь непроизвольно сжимались кулаки, будто бы перед дракой то-ли с невидимым врагом, то-ли с самим собой.

Как же он не понял сразу? Почему не разглядел готовящийся заговор? Он корил себя за невнимательность, но понимал, что самобичевание не поможет выйти из этой непростой ситуации.

Топот ног они с Дарьей услышали слишком поздно. В последний момент седоволосый оттолкнул девушку так, что она влетела в стену. Ярость всколыхнулась в нем с новой силой. Если еще раз кто-то дотронется до нее, он разнесет этот замок на камни!

Ледяной огонь загорелся в руке Айсара, отчего вверх по рукавам его толстовки побежали узоры инея. Серые глаза полыхнули завораживающим ледяным сиянием. Трость странным образом, как будто бы, увеличилась в размерах, превращаясь в посох, изрезанный удивительными снежными узорами. Все изменения седоволосый отмечал лишь краем сознания, полностью отдавшись всепоглощающему ощущению полной власти, собственного могущества и… ярости. Это было странное чувство. Он помнил точно, что не испытывал никогда ничего подобного. Но как будто бы когда-то в прошлой жизни он уже был могущественным, властным, уникальным. Именно так он себя и чувствовал – уникальным, особенным. Каким-то непостижимым образом он знал, что сможет отразить сейчас любую атаку, хоть пусть на него обрушится гнев всех двенадцати богов с Единым вместе. Он силен и уверен в своей силе. И он упивался этим.

Из-за угла выскочили два человека, и Айсайар, не раздумывая, послал в них ледяной шар. Один из мужчин громко выругался, заталкивая второго обратно за угол, и сам заскакивая следом. Запущенный снаряд врезался в стену с такой силой, что многовековая кладка осыпалась, обнажая клок темного звездного неба, но мужчины оказались невредимы.

– Айсар! – Голос рыжебородого прозвучал почти мягко, как будто бы он успокаивал буйного душевно больного. – Это я – Эрдьяр, со мной Рох.

Айсайар почувствовал, как в голове проясняется. Он не сразу опустил посох, но как только это произошло, своеобразное оружие сразу же трансформировалось в привычную трость, а вместе с этим ушло жжение в глазах и это восхитительное чувство собственной неуязвимости внутри.

Где-то сбоку пошевелилась Дарья и Айсар перевел на нее все еще мутноватый взгляд. «Это все связь! Она путает мысли, делает меня таким! Зачем вообще я ее создал!», – подумал он, быстро осматривая ее лицо, заглядывая в широко распахнутые голубые глаза, пытаясь найти следы повреждений или страха. Седоволосый вздохнул с облегчением, отмечая, что ни того, ни другого нет. Только беспокойство за него. Айсар только что чуть не прибил ее и еще двоих человек, а она волнуется за него! Это было даже приятно. Седоволосому на мгновение стало жаль, что это скоро закончится.

– Ты в порядке? – Спросила она, не решаясь подойти ближе.

– Да, – соврал седоволосый.

Дьяр, оценив ситуацию и, признав, что опасности со стороны друга больше нет, вышел из своего укрытия. Вслед за ним показался Рох-а-Шуон. Он переводил взгляд с дырки в стене на седоволосого и выглядел совершенно потерянным. Он разительно отличался от самоуверенного двойника, с которым имели неудовольствие познакомиться Дарья и Айсар.

– С боевой трансформацией тебя, – серьезно кивнул Рыжебородый. – Выглядит устрашающе.

– Рад, что тебе понравилось, – несмотря на внешнюю легкость, Айсару было непонятно и страшно, потому что он не обладал раньше никакой трансформацией. И неизвестно вообще откуда это взялось, а главное, что это принесет за собой. Но и об этом думать сейчас не время. – Где король?

– У захватчиков, – Эрдьяр смотрел прямо, но чувствовалось, что он винит себя. – Их слишком много. С ними сильный маг и, как я понял, не один.

– Хоя?

– Тоже у них.

– Ты знаешь, куда они их повели?

– Я знаю, – голос Роха дрожал.

Для седоволосого было очевидно, что парень раньше не бывал в подобных переделках и сейчас боялся за свою жизнь. Но, так же понятно было то, что за сестру он боится все же сильнее, чем за себя, раз решился быть проводником к самому эпицентру переворота.

– Веди.

Дарья помалкивала и косилась на Айсара со странной смесью затаенного страха и еще более затаенного восторга, а, когда седоволосый протянул ей руку, не колеблясь, вложила в нее свою. Он покачал головой в недоумении – сказывалось ли действие связи или нет, он не знал. Айсайара пугало только то, что на него, кажется, это влияло еще сильнее, чем на нее.

Коридоры и переходы сменялись один другим, и уже вскоре Айсар с друзьями и принцем замедлили ход. Странно, но за время своих метаний по замку, они не встретили ни одного человека, ни одного слуги или стражника. Каждый их шаг встречала скрипящая тишина абсолютно пустого замка. Айсайара охватывало все большее беспокойство. Неужели все перешли на сторону захватчиков? Ответ напрашивался сам собой.

Вход в тронный зал никем не охранялся, что и не удивительно – все обитатели оплота королевской власти там и нападения никто не ожидает, нападать просто некому. Никто не стал на сторону короля. Почему вот только не взяли в расчет его, Эрдьяра и Дарью? Ведь все знают, что они еще не покинули замок. Как бы это не было хитрой ловушкой.

Дверь была заперта неплотно и Айсар принял решение очень быстро.

– Дьяр, останься с ними, – не просьба, скорее, приказ. И откуда столько природной властности вдруг возникло в его голосе? – Если тебе покажется, что что-то пошло не так, – выводи их отсюда.

Рыжебородый просто кивнул, принимая план как единственно верный.

– А что может пойти не так? – Встрепенулась Дарья.

– Я не знаю, – он провел большим пальцем по ее нижней губе, радуясь, что она не отшатнулась, и с удовольствием вспомнив момент в ее спальне до всего этого сумасшествия, а потом накинул капюшон и нырнул в приоткрытую дверь.

Народу в тронном зале собралось много. Похоже, действительно весь замок собрался посмотреть на падение короля. Айсар двинулся вдоль левой стены, прячась за колоннами и спинами улюлюкающих предателей. Бывшие слуги королевской семьи галдели, кричали, топали ногами, требуя немедленной смерти для тирана. Странные, все-таки, существа, готовы растерзать того, которому час назад так же самозабвенно лизали сапоги. Айсайару никогда их не понять. Нет, седоволосый, конечно, встречал и других людей – гордых, стойких, имеющих свое мнение и готовых отстаивать его до конца, а не перебегать с корабля на корабль. Но чем дольше Лед жил, тем больше убеждался, что таких, как эти, все же больше, а значит, и подлость в мирах, зачастую торжествует над честью.

Алхор-а-Шуон стоял на коленях перед троном, лицом к своим бывшим слугам. На руках он держал девушку-подростка с такими же белокурыми волосами, как и у брата. Король пытался убаюкать свою уже на веки уснувшую дочь. Он перебирал ее волосы, кое-где запачканные кровью, пытался прикрыть задирающимся подолом острые коленки и блуждал по творившемуся вокруг безумию пустым, затравленным взглядом. Как подло и жестоко заставить родителя смотреть на смерть его ребенка. Но новый хозяин явно не из тех, кто склонен к жалости.

Айсар перевел взгляд с душераздирающей картины на трон. На нем вальяжно раскинувшись сидел лже-Рох. Он явно получал наслаждение от открывшейся его взору картины. Айсар, низко опустив голову, перешел ближе, чтобы слышать, о чем говорит новый король.

– Твоя тирания сделала твой народ нищим, – лениво вещал лже-Рох. – Я исправлю это. Но прежде нам нужно избавиться от пережитков прошлого, а прошлое это ты. Ты хочешь сказать последнее слово, отец?

Слово «отец» захватчик выделил особенно издевательским тоном. Алхор-а-Шуон промолчал, продолжая выхватывать взглядом лица в разбушевавшейся толпе.

– Ну и ладно, – не расстроился псевдо-принц. – Хотите ли вы избавиться от гнета этого тирана?!

Толпа утвердительно взревела.

– Я дам вам другую жизнь!!!

Люди неистовствали, радуясь неведомо чему.

– Я стану другим королем для вас! Мне стыдно, за все, что творил с вами мой отец! Скажем «Прощай!» жизни под каблуком золотого сапога сатрапа!!!

Как не удивительно, но эта незамысловатая речь привела толпу в непонятный восторг. Они были готовы к линчеванию короля. И это было настолько нелепо, что Айсар рванул к Алхору в обоснованном порыве защитить старого знакомого, но наткнувшись на взгляд короля, резко остановился, будто врезавшись в невидимую стену. Взгляд Алхора нашел того, кого искал.

– Я хочу сказать перед смертью! – Все еще властный голос короля прорезал рев толпы, заставляя всех шакалов замолчать.

– Говори, – великодушно кивнул лже-Рох.

– Я верю, что есть люди, способные защитить слабых и даже сделать их сильнее. И я верю, что у этих людей хватит благоразумия сохранить все то, что им доверили.

Тишина окутала зал, все зачарованно смотрели на короля. Седоволосый перехватил насмешливый взгляд молодого мужчины с лицом Роха-а-Шуона. Тот издевательским жестом отсалютовал Айсайару бокалом. Новый король их отпускал. Поэтому их и не брали в расчет захватчики. Все это было лишь спектаклем для одного зрителя – его, Айсара.

Гнев, смешанный с унижением от собственной беспомощности, опалил огнем лицо седоволосого, но он понимал, что сейчас он слабее Хозяина. Поэтому нужно уходить.

Айсар отступил обратно к стене, опустил пониже голову и направился к выходу из тронного зала, не глядя больше ни на лже-Роха, ни на Алхора. Во все еще звенящей тишине раздался свист клинка и глухой стук, а после толпа взревела.

– Вина всем!!! – Послышался голос нового короля.

Вопросительные взгляды Роха, Дарьи и Эрдьяра встретили Айсара за первым же углом возле выхода из тронного зала. Седоволосый покачал головой, сам находясь в отвратительно подавленном состоянии. Он точно понимал, что ничего не мог изменить, но винил себя за то, что не попытался вмешаться. Вообще за все произошедшее.

– Надо уходить, – сказал Рыжебородый, нарушая гнетущее молчание, но Лед как будто бы застыл.

Так много эмоций. Такие сильные и от них так больно! Седоволосый чувствовал, что с ним самим что-то происходит. Как будто бы стала протекать огромная плотина в его голове, которая раньше сдерживала потоки всех чувств и воспоминаний. Никогда с момента своего «рождения» он не испытывал такую всепоглощающую ненависть. Она разъедала изнутри, вытравливала такую привычную беззаботность. И почему-то он был уверен, что никто никогда не ненавидел его так сильно, как новый правитель этого королевства.

Айсайар не мог посмотреть на избалованного бывшего принца, как не мог взглянуть и на Дарью. Быть для нее героем было гораздо приятнее, чем терпеть такую унизительную неудачу.

– Нас отпускают? – Эрдьяр, как всегда все понял без слов.

Лед промолчал.

– Мы отомстим, – друг положил свою ладонь-лопату на плечо Айсара. – Но это будет позже, а сейчас нам надо позаботиться о тех, кто без нас не выживет.

«Я верю, что есть люди, способные защитить слабых и даже сделать их сильнее. И я верю, что у этих людей хватит благоразумия сохранить все то, что им доверили».

«Именно так, – подумал Айсайар. – У меня хватит благоразумия».

Новый король сдержал свое негласное обещание – наскоро собраться в дорогу и выйти из замка не составило никакого труда.

Все праздновали свержение Алхора-а-Шуона, самого жестокого короля из всех. И никого не смущало, что еще неделю назад его считали самым справедливым королем.

Когда небольшая группа, состоящая из бородатого воина и некроманта, бывшего принца, пробудившейся разрывающей грани, и бывшего разрывающего грани, выезжали из захваченного замка, уже светало. Благополучно посетив конюшню, в которой не было конюха, и миновав ворота со сладко забывшимися хмельным сном стражниками, беглецы выехали на основной тракт королевства. И только боги знали, что их ждало впереди. А, может, не ведали даже они.

– Здравствуйте, уважаемая… эм… бабушка! – Кирилл не сразу нашелся, как назвать ту женщину, с которой я жила до того, как попала в интернат.

«Бабушка» никогда не отличалась особой деликатностью.

– Не дай бог, еще одна ветвь твоего непутевого семейства, – игнорируя Кирилла, обратилась она сразу ко мне. – Или залетела?

– Нет, не залетела, – максимально вежливо ответила я.

Пожилая женщина в темном шерстяном платье и с очками, болтающимися на цепочке, сверкнула глазами.

– Странно…

Чудо, а не собеседник!

– Вообще-то, я пришла за своими вещами, – продлевать общение дольше, чем этого требовалось, я не желала. Признаться, бабушка и через годы была единственным человеком, способным выбить меня из колеи за считанные минуты. Зато годы проживания с ней сделали меня максимально невосприимчивой к переживаниям любого рода.

– За какими это? – Ее глаза, обрамленные сеточкой морщин, подозрительно сощурились.

Да, действительно, при переезде на мое новое место жительства в заведение для тех, у кого нет родителей, или они такие, что лучше бы их и не было, она отдала мне все, не оставив у себя даже ни единой моей фотографии. Сделано это было, конечно, как раз для того, чтобы избежать вот именно таких сцен, как эта.

– У меня был кулон в детстве, в форме снежинки, помнишь? – Я попыталась войти в пахнущую хлоркой квартиру, но «бабушка» даже не подумала посторониться.

– Да, я помню, ты его выпросила у какого-то мужика на рынке.

– Он мне сам его дал!

Бабка хмыкнула, демонстрируя, как сильно она верит моим словам. Кирилл стоял рядом и не вмешивался, но от его молчаливой поддержки мне было значительно легче переносить общение с этой особой.

Несколько долгих минут собеседница что-то тщательно обдумывала. Я знала, что сейчас лучше ее не трогать, а то пропадет единственный шанс получить дорогую мне вещь – лучше смоет в унитаз, чем отдаст мне. Наконец, женщина, с которой я жила, приняла какое-то решение, отступила вглубь квартиры и зашаркала по длинному темному коридору.

– Если хочешь его сдать, забудь, – это стекляшка, ничего не стоит, – почти по-родственному предупредила она.

– И откуда же ты об этом знаешь, старая карга? – Еле слышно прошипела я.

– Я все слышу!!!

Мы с Кириллом только переглянулись, уже не решаясь что-либо комментировать.

– Вот, забирай.

«Бабушка» швырнула мне его так, что кулон пролетел прямо мимо моего лица и точно ударился бы о подъездную стену и разбился, если бы не прекрасная реакция Кирилла.

– Спасибо, – за меня поблагодарил Кир, когда я, не прощаясь, рванула вниз по подъездной лестнице.

– Для тебя это было важно? – Он догнал меня, когда я уже выскочила на улицу, и взял за руку, вкладывая в нее остроконечную снежинку.

– Да, – я крепко сжала в руке кулон. – Этот мужик на рынке мог бы просто пройти мимо, как и остальные, пока я сидела, ждала маму, которая отходила от очередного прихода в переулке рядом. А мне страшно было с ней сидеть, хотелось туда, где больше людей.

Я говорила сбивчиво, наверное, не понятно, но чувствовала необходимость все ему объяснить. Кирилл не перебивал, не пытался поймать мой взгляд – мой идеальный слушатель.

– Все мимо проходили. А он подошел. Спросил, как зовут. Сказал, имя у меня красивое, – я улыбнулась смутным воспоминаниям четырехлетнего ребенка. – Сказал, что все у меня будет хорошо и что эта снежинка теперь будет меня защищать. Ума не приложу, как за это все время у меня ее никто не отобрал.

– Значит, хорошо, что мы его вернули, – кивнул Кир. – Талисманы терять нельзя.

Коро потер виски ладонями. Головная боль была практически нестерпимой, жуткой, вызывающей тошноту и судороги, беспощадно терзающие пальцы рук и ног. Он знал, что долго так продолжаться не будет. Скоро все закончится и начнется новый виток его личных пыток.

Что бы кто не говорил, но привыкнуть к боли просто невозможно. Каждый раз кажется, что этот то приступ точно был самым сильным, но нет, приходит следующий, и самый страшный теперь он. Нужно просто дождаться пика и нырнуть в Вечность. Все привычно и просто, но словно каждый раз желанный пик становится все дальше.

Кроме того, за все те годы, прошедшие с тех пор, когда Коро увидел свое первое пророчество, он понял, что чем важнее для Вечности видение, тем сильнее оно болит. Так сильно, как сейчас, за всю его жизнь болело только одно видение – видение маленькой перепуганной девчушки, сидящей почти под ногами у прохожих, которые не обращают на нее внимания, продолжая спешить по своим более важным, чем жизнь ребенка, делам. В том сбывшемся пророчестве один человек все же заметил девочку в поношенном грязном платьице, и даже подарил ей подарок, который в тот момент стал в спутанном детском мировоззрении краеугольным камнем, дарящим надежду.

Долгое время пророк не понимал, чем же так важно это видение. Ровно до тех пор, пока не встретил повзрослевшую девчушку. Теперь же он точно знал, что сейчас она, возможно, самый важный человек во всех двенадцати мирах.

… Воспоминания помогали ему справиться с болью, но он чувствовал, что скоро провалится. Видения будущего уже ослабляли тиски, которые сжимали голову, и затуманивали сознание молочной пеленой. Еще немного, и он разглядит первые силуэты.

Коро набрал побольше воздуха, как перед нырянием, и распахнул глаза, принимая свой дар и свое проклятье.

Он видел Школу Жизни и Смерти. Ее очертания четко выделялись на фоне двух ярких лун. Школа была окружена. Пророк не то чтобы видел это, он скорее просто знал это так же точно, как знают, что солнце встает утром. Бестелесным духом он приблизился к притаившимся в засаде. «Оборотни», – со странным удовлетворением подумал Коро. Теперь он точно знал, какое событие показывает ему Вечность.

Где-то в центре груди защекотало. Пророк непроизвольно потянулся рукой к этому месту, но бестелесная рука не избавила от зуда. Непроизвольное движение будто бросило вверх все тело и Коро, словно призрак, взлетел выше, проскользнул сквозь стены и через мгновение оказался о круглой комнате с белокаменными стенами.

Переход открывался невообразимо долго, как будто бы к приходу гостя Холорону требовалось морально подготовиться. Но вот, наконец, обутая в богатый, ненавязчиво и искусно инкрустированный сапог нога ступила на выбеленные доски пола. Вслед за ней из перехода показался высокий, статный, молодой мужчина с белокурыми волосами и голубыми глазами. У Коро было такое чувство, будто он всем своим бестелесным естеством ощущает волну жесткой, неприятной силы, вливающуюся в этот мир сквозь переход вслед за своим хозяином.

Мужчина с отеческой любовью обвел взглядом круглое помещение.

– Так вот, где стоило тебя искать, брат.

Хозяин сделал первый шаг в мире, который должен был рухнуть с минуты на минуту к его ногам. Он двигался плавно и уверенно. Перед самой дверью блондин задержался, провел рукой по своему лицу. Черты начали неуловимо расплываться, преображаясь, волосы становились все короче и все более седыми, фигура словно немного высохла, принимая нужную, поджарую форму.

Хозяин с лицом Айсайара улыбнулся так, как улыбаются все завоеватели перед тем, как еще раз продемонстрировать свою мощь. Коро видел множество подобных улыбок на своем веку в своих видениях, поэтому знал наверняка, что сейчас произойдет.

«Айсар» шагнул за порог, а Коро попытался вернуться в свое тело. Ему тут больше смотреть не на что. Школа будет разрушена, это и так понятно, скорее всего, никто не выживет. Жалел ли пророк об этом? Скорее да, чем нет. Не смотря на свое вынужденное отшельничество, он был привязан к некоторым здесь.

Мужчина потянулся сквозь стены здания к своей такой уютной пещере, но вместо знакомого отклика почувствовал не менее знакомое притяжение. Еще одно событие звало его.

Коро отдался зову Вечности, и она увлекла его своею бурною рекой событий. Мимо пророка засверкали эпизоды сражений, хотя нет, скорее просто убийств. Ученики Школы Жизни и Смерти не могли дать достойный отпор профессиональным наемникам. Пророк с горечью отметил четкость видения мертвого Лиама, значит, изменить ничего нельзя – чем четче картинка, тем вероятнее событие. Ему нравился этот парень, жаль, что он ничем не сможет ему помочь.

Река времени пронесла пророка мимо кучки мертвых студентов. Среди них он разглядел ярко желтые волосы, на которых так жутко, но от того не менее красиво смотрелись алые пятна еще не успевшей засохнуть крови. Жаль.

Среди всего этого ужаса Коро не мг разглядеть близнецов. И это давало ему некоторую, пусть глупую, но надежду, что, может быть, они сумеют спастись. Эсма и Эндор тоже заняли прочное место в его душе. Больше всего он боялся увидеть четкое видение именно их смерти.

Наконец Коро остановился, будто бы его невидимый дух налетел на такую же невидимую стену. Мужчина оказался в покоях Валаринды. Не удержавшись, Коро усмехнулся. Ему показалось забавным, что все самое интересное всегда происходит под боком у директрисы. А здесь на этот раз было действительно интересно.

– Ты не он, – Валаринда жалась в спинку кресла, будто бы перед ней плясали огоньки пламени.

– Я и не хочу быть им, – Хозяин с лицом Айсайара ласково провел по щеке директрисы.

– Врешь, – выплюнула женщина, уклоняясь от прикосновения. – Только этого ты и желаешь. Все, кто хоть что-то помнит, знают об этом.

– Как скажешь, дорогая, – Хозяин безразлично пожал плечами. – Все вы, кто хоть что-то помнит, выстелите дорогу к ее возращению.

– А выберет ли она тебя, когда вернется? – Черноволосая женщина насмешливо подняла бровь.

– Ей уже будет не из кого выбирать. Я останусь один. И даже память о нем разлетится в пыль.

Переход открылся внезапно, разверзнувшись прямо посреди книжного шкафа, протянувшегося вдоль всей стены. Из него буквально выкатился огромный мужчина, похожий на скалу. Его лицо словно было вытесано из камня и обветрено сотней горных ветров. Пронзительно синие, глубоко посаженные глаза, с нескрываемой злостью оглядели небольшое помещение.

– Ты не предупреждал, что все начнется так быстро, – он сделал несколько шагов к Хозяину, будто бы хотел ударить его, но в последнюю секунду остановился. – Мой мир еще не готов!

– Твой мир никогда не будет готов, – безразлично пожал плечами седоволосый самозванец.

– Да чтоб тебя! – Гость обрушил могучий удар на искусно сделанный торшер возле кресла, в котором пыталась слиться с обивкой Валаринда. Несчастный предмет мебели отлетел к стене и разлетелся, оставляя в стене крошащуюся впадину. – Я не могу сейчас бросить свой мир, ты же знаешь. Ты был там и видел, что он на грани! Но призвал меня!

– Гериос, – в голосе Хозяина послышалась обманчивая патока, от чего Коро содрогнулся. – Мой дорогой брат… Знаешь, я никогда не понимал, почему Единый дал тебе именно такую силу. Ты ведь совсем не отличался каменным спокойствием и стойкостью.

– Охрон…

Гериос отступил на шаг назад, видимо, так же улавливая перемену настроения Хозяина.

– Я думал, кто же из вас станет первым, – хрупкий, на фоне скалоподобного Гериоса, седоволосый парень медленно приближался к гостю. – Кто из вас усомнится в правильности моих действий. Я думал, это будет Мирага. Но никак не ты.

– Охрон, погоди… – В глазах здоровяка мелькнула тень страха. – Я не это имел ввиду.

– Да, конечно, – голос его стал до боли понимающим. – Я понимаю, что именно ты имел ввиду. И благодарен тебе.

– За что, брат? – Голос Гериоса дрогнул. Коро вдруг понял, что такой страх здоровяка вызван тем, что ему нечего противопоставить Хозяину – он заранее проиграл так и не начавшийся бой.

– За то, что лишил меня мук совести.

Черный, поглощающий свет клинок вошел в броню могучего Гериоса так, словно она состояла из плавящегося масла. Синие глаза расширились, но в них не было удивления – скорее признание закономерного исхода событий. На лице Охрона заиграла торжествующая улыбка, когда рука с клинком начала сначала слабо, а после все сильнее, подрагивать. Тело здоровяка начало осыпаться на пол черным пеплом, а пространство вокруг ощутимо сжалось и стало стремительно расширяться.

– Что ты наделал… – Валаринда в ужасе закрыла рот, пытаясь сдержать рвущийся наружу вопль. – Ты сошел с ума!

– Уже очень и очень давно.

Хозяин обернулся, его глаза блеснули синевой, точно такой же, какой минуту назад сияли глаза Гериоса. Все вокруг него задрожало. Грани этого мира не выдерживали такого выплеска энергии. Мир рушился, рвался, сплетался с соседними мирами, а виновник всего этого ужаса лишь снисходительно улыбался.

Коро, оглушенного увиденным, потянуло обратно. Сейчас он просто плыл, не сопротивляясь и не обращая внимание ни на что вокруг. Все равно он уже не увидит ничего страшнее, чем то, что он увидел минутами ранее.

Течение вечности довольно жестко выплюнуло его в собственное тело. После подобных видений Коро всегда было трудно привыкнуть к тому, что у него все же есть ноги и руки, а сам он состоит не из воздуха, а из плоти и крови.

Пророк с трудом сел на каменном полу пещеры, попытался отдышаться и осознать увиденное. Конец миров начнется именно в тот момент, когда Охрон убьет Гериоса. Убьет и заберет часть его силы – все, что сможет, а остальное, то, что Хозяин не сможет забрать, начнет рушить грань этого мира.

Коро почувствовал, как к горлу подступил горячий комок. Если Охрон станет сильнее, Айсайар проиграет и погибнет. И сколько миров погибнет вместе с ним, остается загадкой даже для пророка.

Мужчина с трудом поднялся, потянулся к заранее приготовленному отвару, помогающему восстановить силы, после видений. Горькая жидкость, неприятно вяжущая во рту, немного отогнала страшные картинки, стоящие перед глазами пророка. Теперь ему нужно было решить, что делать со своими знаниями. Может ли он остановить происходящее и должен ли?

Седоволосый улыбался. Ему нравилось, что они с Дарьей теперь в расчете. Не то, чтобы он злился на то, что девушка подслушала его разговор, но вторжение в свою жизнь он Айсайар не приветствовал. И надеялся, что эта ситуация даст пробудившейся понять, что есть границы, за которые заходить не стоит. Особенно в тех случаях, когда он сам ничего не понимал.

Девушка в легких одеждах вышла из перехода, когда он уже искупался и просто сидел на берегу, вспоминая глаза Алхора перед тем, как его казнил человек с лицом его сына. Он знал короля давно, с тех самых пор, когда Айсайар пришел за его женой. С тех пор утекло много времени, и, в отличие от пробудившейся королевы, седоволосый возвращался к Алхору не раз. Нельзя сказать, что лед считал его близким другом, но сейчас скорбел по нему так, как того заслуживал справедливый король. Прекрасная нимфа ненадолго развеяла его тоску. Она сказала, что ее зовут Фрада, и что она друг. И Айсар непонятно откуда знал, что она не лжет. Опасности он в гостье не чувствовал, зато чувствовал много чего иного – ожидание, предложение, трепетную грусть. Вначале он даже подумал, что они с Фрадой были парой раньше, в прошлой жизни, но вскоре по своим ощущениям понял, что она скорее сестра, но не любимая женщина. Хотя, безусловно, нимфа была прекраснейшим существом, которое он когда-либо видел.

Седоволосый спрашивал себя, воспользовался бы он предложением, которое сквозило в каждом слове и жесте удивительной нимфы с лазурными глазами, если бы не пришла его нежданная ученица. Почему-то это казалось ему не правильным, не логичным, и Айсайар в тайне даже от самого себя опасался, чтобы эти ощущения не были результатом связи между ним и Дарьей, о которой он пожалел уже тысячу раз. Глупые мысли Айсар гнал от себя всеми силами, стараясь сосредоточиться на своих воспоминаниях, которых не было, но которые, судя по всему, были ему крайне необходимы.

Пока седоволосого не было, место стоянки претерпело некоторые изменения. Кони преспокойно жевали траву в стороне, посреди поляны плясал задорный огонек костра, разгоняющий мрачные мысли, а заодно и скорбное настроение Айсайара. Эрдьяр, по обыкновению, медитировал, приняв одну из своих несовместимых с жизнью поз. Рох-а-Шуон сидел спиной к лагерю, вглядываясь в темный и мрачный лес. Плечи его словно подрагивали, но Айсар не был уверен, что это не блики от костра создают такой эффект.

Интересно, выполнила ли просьбу новая знакомая? Пробудила ли она его силу и смогла ли сделать ее безопасной для него и окружающих? Дарья сейчас тоже была опасна, но ее силы седоволосый не боялся.

Айсар всматривался в спину Роха, пытаясь разглядеть хотя бы намек на нити силы, но нет, ничего. Как это непривычно и неудобно не видеть нити. Как люди вообще без этого живут? И как теперь без этого будет жить он сам?

Уже привычно мотнул головой, отгоняя непрошенные размышления, и вновь уставился на спину Роха-а-Шуона.

Бывший наследный принц будто бы почувствовал тяжелый взгляд седоволосого. Резко обернулся, затравленно посмотрел Айсайару в глаза. Лед сделал над собой усилие, чтобы не отвести взгляд, от полных немого, глубоко спрятанного горя глаз принца.

– Приходила девушка, – чуть дрогнувшим голосом произнес несостоявшийся монарх. – Просила передать тебе, что выполнила твою просьбу и что я не такой, как девчонка за деревом. Ты знаешь, что это значит?

– Да, – кивнул Лед. – Это значит, что она пробудила в тебе силу и что ты не рвущий грани, как и Дарья, а некромант, как Дьяр. Тебе повезло. У тебя будет лучший учитель.

– Зачем мне это? – Помолчав, спросил Рох.

А действительно, зачем Единый дает те или иные способности людям? Чего он от них ждет и ждет ли вообще?

За все время, что Айсайар занимался поиском пробуждающихся, он ни разу не задался вопросом, почему это происходит именно так. Почему тем, или иным людям достаются те, или иные способности? Есть ли возможность избежать этого сомнительного для некоторых удовольствия? Ему всегда казалось, что почувствовать в себе пробуждение силы, это самое замечательное, что может случиться с человеком в любом из миров, но что, если это не так? Что, если все это время, он не спасал людей, а рушил их жизни? И зачем вообще сила самому Айсайару? И откуда он знал, что у Фрады хватит сил пробудить в Рохе правильную силу?

Хватит думать!

– Я не знаю, – честно признался Айсар, отвечая не только Роху, но и себе. – Наверное, только ты сам сможешь понять, для чего тебе дана твоя сила.

Рох-а-Шуон лишь покачал головой, явно не удовлетворившись ответом, и вновь вернулся к разглядыванию темного леса. Он не верил седоволосому. И это не удивительно. Лед сам себе не верил последние два дня. Айсар пожал плечами и отвернулся, ища взглядом свою седельную сумку – у Роха были все основания вести себя так. Но не долго. Страдания ничего хорошего не приносят. Особенно в пути. Особенно, когда вокруг сгущаются тучи отвратительно подлых интриг и заговоров. Звучит пафосно, но к сожалению, именно интриги и заговоры видел кругом Айсайар в последнее время.

Седоволосый решил не тревожить Дьяра, стоящего на одной ноге с вытянутыми вверх ладонями, которые были сложены на манер свечи, и просто завалился на траву с намерениями подумать о событиях последних дней. Рыжебородый обратился к нему обратился к нему сам, практически не разжимая губ, словно не полностью проснувшийя ото сна камень:

– Где Дарья?

– У ручья, – седоволосый недобро нахмурился, чем больше проходило времени, тем менее правильной он считал свою выходку. – Почему ты спрашиваешь?

Эрдьяр рассмеялся.

– Не по той причине, по которой ею интересуешься ты.

Айсар хмыкнул, невольно признавая правоту друга. Что бы себе не внушал седоволосый, а связь, созданная им в порыве эмоций, действовала на него сильнее, чем он ожидал – девушка начинала ему нравиться.

Лед швырнул в костер горсть только что сорванной травы, от чего костер зачадил сизоватым, терпко пахнущим дымом, от которого засвербело в носу.

– Это лишь результат того, что у нас с ней один и тот же дар, – не очень убедительно отозвался седоволосый.

– Не знаю, что это, – здоровяк лукаво улыбнулся, не меняя позы и не открывая глаз. – Но есть у меня предчувствие, что она может быть ключом ко всему, что сейчас с тобой происходит.

Предчувствие некроманта – вещь особая. На их чутье влияют те неведомые силы, которые ждут нас всех за гранью. А предчувствие Дьяра серьезнее вдвойне. Он никогда не озвучивал своих ощущений, если они не были действительно сильными и значимыми. Айсайар внимательно посмотрел на друга.

– Что ты имеешь ввиду?

– Только то, что когда она появилась, с тобой стали происходить странные изменения, – Рыжебородый слегка пожал плечами, от чего его огромный силуэт едва заметно покачнулся. – Объявились враги, которых ты не помнишь, и такие же забытые друзья. И еще не известно, друзья ли они на самом деле и можно ли им доверять.

– Можно, – Лед уверенно кивнул. – Я это чувствую.

– С чего ты решил, что твоим чувствам можно доверять? – Не отступал Эрдьяр.

Айсар промолчал, не желая продолжать неприятный разговор. Свои вещи он так и не нашел, поэтому прилег прямо на траву, заложив руки за голову, закрыл глаза и сосредоточился на своих мыслях. А подумать ему было над чем.

Во-первых, новые знакомые. Мальчик из Леса. Как его там звали? Кажется, Эйех. Что за имя-то вообще такое? Он говорил с Айсайаром так, будто бы знал всю его жизнь. Но проблема то в том, что сам седоволосый его не помнил, как не помнил и девушку с удивительными лазурными глазами. Хотя она уж точно не забыла и, судя по всему, забывать не собиралась. Тут еще и утраченная способность видеть нити силы. Он не выгорел, точно нет. Однажды Айсар был на грани выгорания, поэтому помнил это чувство, и оно не было похоже на то, что он ощущал сейчас. Ему казалось, что его способность блокировали. Но, возможно ли это вообще, он не знал? И как могла увеличиться способность управлять льдом? Причем, это теперь не просто способность, это практически вторая сущность, которая холодным клубком вилась где-то в районе солнечного сплетения, отдавалась ледяным импульсом во всем теле, стоило настроению седоволосого измениться хоть на долю.

Его так же беспокоил вопрос, как могли появиться сразу двое управляющих нитями за такой короткий промежуток времени? То, что Рох должен был быть рвущим грани – это очевидно. Лед не верил, что Хозяин мог ошибиться, но верил в то, что его новая знакомая достаточно сильна, чтобы увести дар в иное русло. До недавнего времени Айсар знал только двоих человек с таким даром – себя и Коро. Но у Коро эта способность была скорее побочным эффектом очень сильного дара прорицания. Он был одним из сильнейших пророков во всех мирах, но он мог только смотреть на нити силы, видеть в них прошлое, настоящее и будущее, но не вмешиваться. Любое же вмешательство в нити, даже такое, как открытие перехода, вытягивали из пророка кучу энергии, почти весь ресурс. А тут сразу двое способных управлять силовыми потоками огромной мощности! Очень и очень странно.

Вопросов становилось все больше, а ответов все меньше.

Если подумать, то тревога начала вить гнездо в душе Айсайара, еще тогда, когда он увидел, что за девчонкой послали целый отряд охотников. Жаль, что в то время он не придал этому особого значения. А стоило бы! Теперь липкое ощущение надвигающихся неприятностей полноценно обосновалось где-то в районе желудка и крепко сжало своими склизкими ручонками внутренности Айсара.

Он не заметил, как уснул. Кажется, только смотрел в стремительно темнеющее небо и вдруг в одно мгновение оказался на берегу удивительного озера. Кристально чистая, прозрачная вода позволяла рассмотреть все камушки под своей толщей. Мелкие разноцветные рыбешки с упоением резвились у самого берега. В нескольких махах от скалистой береговой линии зияла огромная дыра округлой формы, которая, казалось, четко отмечала собой центр водоема. Озеро находилось в горах, которые непроходимой грядой вздымались вокруг удивительного места, а кусты и деревья по краю берега будто бы были впаяны в каменистую почву. Удивительное место.

– Ты так давно не приходил…

Знакомый до боли и, в то же время, совершенно неизвестный голос раздался за спиной седоволосого, от чего он резко развернулся.

Это была она. Та девушка, которая разбилась о скалы на его глазах где-то в прошлой жизни. Хоть Айсар и не разглядел ее лица во сне, но он был уверен, что ее ни с кем бы не перепутал.

У нее были крупноватые, но безумно красивые черты лица, белая кожа, слегка раскосые глаза и удивительные светлые волосы, которые спадали на плечи тугими косами. Странно, во сне она показалась ему темноволосой. Но тогда она была так далеко, а теперь она здесь, близко, только руку протяни и коснешься шелковистой кожи. А Лед откуда-то точно знал, что кожа незнакомки именно шелковистая.

– Это ты, – выдохнул Айсайар.

– Я думала, ты меня забыл…

Голос девушки звучал будто бы издалека, хотя она стояла на расстоянии вытянутой руки.

– Я и правда забыл, – Айсар потянулся пальцами, в надежде дотронуться до девушки-видения, но, за долю секунды до прикосновения, отдернул ладонь, боясь разрушить собственное видение.

– Нет, нет, – девушка испуганно закачала головой. – Ты не мог! Ты не мог меня забыть.

– Ты была мне дорога? – Глупый вопрос, ведь ответ седоволосый уже сам нашел в себе.

Видение грустно улыбнулось, но сказало более чем уверенно:

– Я всегда буду тебе дорога.

Да, конечно, она права. Айсайару казалось, что эмоции его накрывают так, как огромная волна накрывает с головой попавшего в шторм глупца, пытаясь утопить, утянуть в свой подводный мир. Здесь и сейчас он чувствовал себя именно глупцом, ничего не понимающим в своей жизни.

– Как тебя зовут?

– Так же, как и ее, – девушка опустила глаза. – Это так печально, что ты помнишь теперь не меня, а другую.

– Тебя зовут Дарья? – Странное, по показавшееся Айсару вполне логичным совпадение, ничуть его не удивило.

– Дария.

Почему же она не поднимает взгляд? Айсару хотелось поймать его, вглядеться в золотистые переливы ее радужки.

– Почему я тебя не помню? – Ему снова захотелось к ней прикоснуться, но он удержал себя. Ему казалось, что, если он до нее дотронется, видение исчезнет, пропадет, лопнет, как пузырь.

– Ты сам так захотел, – она говорила с застарелой тоской в голосе, заставляя Айсайара чувствовать себя виноватым. – Ты больше не мог приходить сюда и оставаться собой. Тебе пришлось уйти. Отец помог тебе.

– Чей отец?

– Наш.

Айсар покачал головой. Почему все говорят об отце? Дария, Эйех и Фрада не могли быть ему кровными родственниками. Просто не могли, он знал это наверняка. Но что же это тогда? Какой-то культ?

Девушка сделала шаг, оказавшись вплотную к седоволосому. Ее холодная рука скользнула по его щеке. От этого простого прикосновения по его телу пробежала горячая волна нежности.

– Ты был лучшим из всех нас, – Дария говорила почти шепотом. – Особенным.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – с сожалением произнес Айсайар, зачарованно глядя в ее глаза – они были медовыми, совершенно прекрасными.

– Я верю, что скоро ты вернешь свое могущество, и я верю, что ты возьмешь меня с собой, – голос Дарии завораживал, заставлял забыть обо всем. – Я верю в тебя. Ты со всем справишься. Мы со всем справимся. Так было всегда и так всегда и останется! Время пришло.

Она прикоснулась неестественно холодными губами к губам Айсайара. Ему хотелось прижать ее к себе и больше никогда не отпускать, держать в объятиях и согревать своим дыханием. Но, пересилив себя, Айсар нежно отстранил от себя девушку.

– Но ты мертва? – В его голосе прозвучало больше надежды на отрицательный ответ, чем он желал показать.

– Пока ты помнишь обо мне – нет, – произнесла она не совсем то, что он желал услышать.

Айсар сделал шаг назад. Нужно уходить отсюда, пока он еще может.

– Ты можешь сделать меня вновь живой!

– Прости, – несмотря на свои чувства, он откуда-то совершенно точно знал, что ему нельзя здесь оставаться, и слушать Дарию тоже нельзя, как бы не хотелось.

Еще шаг назад.

– Нет! Нет!!! Не бросай меня здесь одну!

Он покачал головой, обреченно опуская голову, не желая встречаться взглядом с собственным видением. Еще одно усилие над своими бушующими эмоциями, еще один шаг, и сон отступил, выпуская из своих объятий.

Айсар не сразу понял, где он находится, метнулся, пытаясь сбросить с себя остатки видения, и чуть не угодил в костер. Над пляшущим огоньком уже висел котелок с бурлящим варевом. Встрепенувшись, он тряхнул головой, прогоняя странный сон. Теперь, после пробуждения он не казался ему приятным, скорее опасным и тревожащим. Седоволосый потер ладонями лицо, пытаясь прийти в себя, избавиться от поселившейся внутри звериной тоски, которую хотелось как можно скорее из себя вытеснить, заполнить чем-то.

Дарья сидела рядом, внимательно вглядываясь в лицо Айсайара своими синими глазами. Что она хочет увидеть? Вокруг костра больше никого не было, только девчонка с пушистыми каштановыми волосами, ковыряющаяся в каких-то травках и кореньях, которые, видимо, полагалось бросить в кипящее в котелке нечто.

– А где Дьяр и Рох? – Спросил седоволосый, подперев голову рукой и делая вид, будто бы только что не получил привет из своей прошлой жизни.

– Они ушли, – девушка говорила отстраненно и холодно, все еще обижаясь на своего несостоявшегося учителя. – Эрдьяр сказал, что они скоро будут. Мне кажется, что Рох пытается сбежать, а Эрдьяр просто пошел его ловить.

– Ясно, – не придумал лучшего ответа Айсар.

Он не испытал волнения по поводу того, что наследный принц в отставке сбежал. Если Дьяр пошел за ним, у Роха-а-Шуона ни единого шанса. Можно было бы не возвращать его, конечно, но разве оставить бывшего принца наедине со своим даром было бы правильно по отношению к Алхору? Лед знал ответ на этот вопрос.

– Может пусть бы шел? – Дарья будто бы ни к кому не обращалась, а Айсар улыбнулся, почему-то радуясь, что у них сходится направление мыслей. – Зачем мы его держим? Это его мир, дар у него пробудился. Как я поняла, помогла твоя знакомая. Он же не я, он может уйти.

– И ты можешь уйти, – Айсара задели ее слова, но он постарался этого не показать.

Она укоризненно на него посмотрела.

– Ты знаешь, о чем я. Был бы это мой мир, я бы ушла давно.

Айсайару было неприятно это слышать.

Ушла бы она давно. Неужели здесь ей так уж плохо? Или связь на нее не действует? Хотя, действительно, что здесь хорошего-то?

Дарья тем временем определилась со «специями» и, не колеблясь, бросила их в кипящую жижу.

– Ты уверена, что ты нас не отравишь? – Поинтересовался Лед, прогоняя раздражающие мысли и стараясь разрядить обстановку.

– Мои родители были наркоманами, так что я уверена, что смогу разобраться с отравой, – в тон ему ответила Дарья.

– Это радует, – улыбнулся седоволосый. – Но, а если честно, откуда ты знаешь, эти травы?

– Эрдьяр принес, – честно ответила девушка. – Сказал их можно в суп.

Они замолчали, каждый занявшись своим делом – Дарья помешивала свое варево, а Айсар пристально за этим наблюдал.

И думал он о двух девушках. О мертвой Дарии из видения и живой Дарье, сидящей у костра. Он не сомневался, когда-то он любил Дарию. Айсайар готов был признать, что часть его и сейчас ее любила. Наверное, он даже снова отдал бы за нее жизнь. Но сейчас, когда очарование сна рассеялось, ему не хотелось об этом думать. Ему нравилась девушка напротив. Нравились ее длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки, и тонкие пальцы, перебирающие край черного свитера, нравились острые коленки, на которые она сейчас положила подбородок. Седоволосому очень нравилось, что Дарья приняла его правила игры, несмотря на то, что ей это далось совсем не просто, – он это видел, и нравилось то, как она на него смотрела. Он видел, что она ему верит, несмотря ни на что.

Седоволосаму казалось, что вся жизнь разделилась теперь на две части. Это будоражило и пугало одновременно. Казалось жизнь Айсайара – это ложь и, вероятнее всего, самого себе. С одной стороны – была одна его жизнь, в которой он мотался по мирам с Эрдьяром и спасал пробуждающихся, с другой – была жизнь, в которой он любил и был любим, в которой он ненавидел, в которой он был сильнее. И, есть Дьяр прав, девчонка, которую он только пару недель назад вытянул из ее мира, может быть связующим мостом между двумя жизнями, не являясь при этом частью ни одной из них.

Айсар вдруг почувствовал невероятное желание оказаться к ней как можно ближе, словно она – это якорь, который сейчас может его удержать, чтобы он не болтался неприкаянный между своих жизней.

– Я хотел бы тебе кое-что показать, – произнес седоволосый, поднимаясь.

– Мне нужно доварить суп, иначе все будут спать голодными, и ты в том числе, – она даже не повернула голову, всем своим видом показывая уровень своей занятости.

Легкое движение руки и суп в котелке стал просто куском льда, а огонь затух, покрывшись толстым слоем инея. Дарья отпрянула, испугавшись, потом нагнулась ближе, постучала ногтем по льду, образовавшемуся вместо жидкости, и с раздражением взглянула на виновника торжества.

– Отлично. Ты умеешь привлечь внимание. Что дальше?

Айсайар улыбнулся, протягивая руку девушке, но она демонстративно поднялась без его помощи. Дерья на него злилась и это, почему-то, его радовало и интриговало, вытесняло остальные, порядком надоевшие мысли.

– Ты за что-то на меня злишься? – Как бы между прочим спросил седоволосый.

– Нет, совсем нет, – слишком поспешно ответила девушка, отворачиваясь от внимательного взгляда Айсара.

Ее смущение, смешанное со злостью, заставило седоволосого рассмеяться.

– Что смешного? – Снова злость.

Такими темпами, скоро она бросится на него, как разъяренная кошка. Он представил себе нечто подобное и улыбнулся, поднимая руки в примирительном жесте.

– Ничего.

Дарья смутилась еще больше, сложила руки на груди, от чего и так большой на нее свитер стал выглядеть еще более обвисшим, а сама она стала похожа на нахохлившегося воробья.

До ручья они дошли молча. Айсар украдкой поглядывал на девушку, наслаждаясь прогулкой рядом с ней. Седоволосый так и не придумал, что же он хотел ей показать. Иногда он ловил такие же тайные, спрятанные за завесой каштановых волос, взгляды, и очень радовался этому.

– Можно вопрос? – Наконец заговорила девушка.

– Да, конечно, спрашивай, – как хорошо, что она заговорила первая.

– Что у тебя с ногой? – Дарья кивком указала на трость, на которую опирался Лед.

– Наверное, повредил, – пожал плечами Айсайар.

– Как это «наверное»?

Он смерил ее несколько оценивающим взглядом, раздумывая над тем, говорить ли правду или нет. Решение далось на удивление легко. Несмотря на многие предостерегающие мысли, витающие в голове, ему хотелось рассказать ей о себе.

– Я не помню, как получил эту травму, – сказал Айсайар, внимательно следя за реакцией Дарьи.

Казалось, что она ожидала чего-то подобного.

– Расскажешь?

– Ну я помню себя уже таким. Что было со мной до того, как я очнулся у Дьяра, я не помню.

Айсар никому об этом не рассказывал. Эрдьяр сам обо всем знал, а остальным это знать ни к чему.

– Как-то это странно, – подумав ответила Дарья.

– Да, наверное, – пожал плечами седоволосый юноша. – Но, если честно, меня это всегда устраивало.

– И ты не хотел узнать, что с тобой произошло? – Она перевела на седоволосого удивленный взгляд.

– Долгое время не хотел, – пожал плечами Айсар. – Мне было хорошо и так.

– А теперь?

– А теперь, видимо, уже не так много зависит от лично моих желаний.

Седоволосый резко остановился, оборачиваясь к спутнице и беря ее за руку.

– Я думаю, что скоро мы все узнаем, а пока, давай не будем думать об этом.

Конкретно сейчас ему было гораздо интереснее думать о другом. Он обхватил Дарью за талию, прижимая к себе, от чего она коротко взвизгнула, уперев руки в грудь седоволосого. И все бы ничего, но из леса ей кто-то ответил злым раскатистым рыком.

– Айсар? – Девушка перестала вырываться. – Это что такое?

– Попробуй посмотреть, – посоветовал он.

На самом деле Айсайар знал, что ничего страшного там нет, по крайней мере для него уж точно. Так рычит только один зверь в этом мире. Просто местная зверушка, но это был хороший повод для Дарьи поучиться различать нити силы.

– Как?! – Рык прозвучал гораздо ближе.

– Сосредоточься, – давал наставления Айсар. – Вспомни, что ты чувствовала, когда увидела нити в первый раз.

В темноте лицо Дарьи было трудно разглядеть, но седоволосый заметил, что она смутилась. Хм… Интересно.

– Давай лучше пойдем в лагерь, – вынесла предложение она. – Там Эрдьяр.

– То есть, я в роли защитника тебя не устраиваю?! – Оскорбился Айсар.

– Устраиваешь! Но ты же сказал, чтобы я сама… – Она даже на носочки привстала, чтобы разница в росте не мешала ей доказывать свою правоту.

– Так я хотел, чтобы ты потренировалась пользоваться своим даром! – Перебил ее Лед.

– Но не в экстремальных же условиях! – Она всплеснула руками.

– А в каких еще? – Айсайар начинал злиться. Он не понимал, почему она не хочет потренироваться прямо сейчас, раз появилась такая возможность. – Или ты не заметила, что с тех пор, как мы вышли из перехода в этом мире, мы практически всегда в экстремальных условиях?

– Когда ты сидел у ручья с той девушкой, что-то не похоже было, что ты находишься в каких-то там условиях! – Было видно, что она не хотела этого говорить, но он уже услышал то, что хотел.

– Так вот почему ты злишься? – Айсайар внутренне ликовал от того, что связь все-таки действует и на нее, ведь подобное чувство – прямое тому доказательство.

А что это еще может быть, если не ревность?

– Я не злюсь! – Вспылила она, толкая его с еще большей силой.

– Злишься!

– Нет! – Она отпрянула так резко, что седоволосый не успел сжать объятья крепче. – Я НЕ ЗЛЮСЬ НА ТЕБЯ!

Как мило.

– Иди сюда, – не выдержал Айсар, резко притягивая ее к себе за плечи и накрывая протестующие губы своими.

Она попыталась увернуться, но повелитель льда был сильнее. Айсайар придерживал ее за затылок, чтобы она не имела возможности отвернуться. Он осознанно сносил своей страстью все ее тщательно выстроенные преграды. А потом будь что будет.

Дарья дернулась последний раз, замерла, и седоволосому показалось, что она сдалась, но вполне ощутимая оплеуха заставила его разорвать поцелуй. Девушке не хватило сил отодвинуть противника, но, сделав над собой усилие, Айсар все же отстранился.

Она тяжело дышала, сжимала и разжимала кулаки, стараясь успокоиться. И оглядывалась. Лед понял стразу, что произошло. Дарья их видела. А это значит, что катализатор, скорее всего, именно он – седоволосый.

– Ты видишь нити? – Спросил он не своим голосом.

– Да, я вижу.

А в следующую секунду ее ладонь врезалась в его щеку. Лед лишь поморщился: ну зачем все это? Он же прекрасно понимал, что Дарью тянет к нему так же, как и его к ней, так зачем эти концерты оскорбленной невинности? Тем более это помогает пробудившейся видеть нити, как она этого не понимает?

– Ты что делаешь, подлая ты душа?! – Возопила девушка. – Ты не знаешь, что у меня есть жених?

– Я знаю, – нехотя ответил Лед, пытаясь не дать себе снова прижаться к девушке. – Как знаю и то, что ты к нему не вернешься!

– Да уж не тебе это решать! – Ее голос почти сорвался.

– Я не понимаю, зачем ты все усложняешь? – Искренне удивился седоволосый. – Мы же нравимся друг другу. Зачем ты сопротивляешься этому?

Дарья беспомощно обвела взглядом пространство вокруг.

– Ты совсем ненормальный? – Она посмотрела прямо на седоволосого, но тут же отвела взгляд и направилась к ручью.

Не то, чтобы ему стало стыдно, да и понятнее тоже нет, но мысль о том, что он чего-то не понимает в отношениях между мужчинами и женщинами, посетила его голову. Айсайар горестно вздохнул, засунул руки в карманы, и направился вслед за ней.

Дарья стояла, сжавшись от холода. Куртку она с собой не взяла и теперь отчаянно мерзла. Айсар покачал головой, подошел сзади и обнял ее за плечи, положив подбородок на ее голову. Девушка дернулась, пытаясь вырваться, но в этот раз седоволосый решил действовать умнее.

– Давай забудем все, что было, – предложил он, и Дарья замерла прислушиваясь. – Будем друзьями…

Девушка хмыкнула.

– …Ну хорошо, не друзья, но хотя бы товарищи?

Этот вариант ее, кажется, устроил, потому что дальнейших резких движений не последовало. Айсайар хотел еще что-то сказать, но тут по ту сторону ручья раздался устрашающий вой. За всеми спорами Дарья и седоволосый напрочь забыли о том, с чего он начинался.

– Ой…

– Сейчас ты его увидишь, не бойся, – Лед сжал ее плечи.

Ответа не последовало и седоволосый воспринял это как знак согласия.

Айсар увидел сохра первым и уже не сомневался, что им ничего не грозит, а через пару секунд его увидела и Дарья.

– Ой, какой хорошенький! Это ты так грозно рычал? – И уже обращаясь к Айсайару. – Он не опасен? Выглядит таким милым.

– Опасен, – ответил седоволосый. – Но, судя по всему, не для тебя.

– Это почему?

– Эта милая зверушка сохр. И у него два облика. Если ты его видишь таким, значит он не чувствует в тебе угрозу и не угрожает тебе сам.

– Как такое может быть? – Удивилась Дарья.

– В этом мире тонкие грани, – пожал плечами повелитель льда. – А когда нити внешней силы так близко, много чего может быть.

Дарья помолчала, продолжая смотреть на сохра, который теперь подвывал, настойчиво требуя внимания.

– Откуда ты знаешь, кто это? Без золотых нитей я бы его не увидела.

– С некоторых пор мое зрение стало несколько… лучше.

– С каких это?

– Ты не хочешь его погладить? – Айсар поспешил перевести тему. Не говорить же ей, что ледяные способности и не только они увеличились с ее появлением. – Я думаю, он не будет против.

Лед направил трость в сторону ручья, и послушные льдинки, в которые моментально превратились брызги прохладной воды, стали выстраиваться в ступени удивительной красоты. Лестница с низким, до середины икры, резным бордюрчиком, поблескивая в свете звезд, перекинулась через реку дугообразным мостом.

Айсайару далось это на удивление просто, и причину этому он видел в стоявшей рядом с открытым ртом Дарье.

– Ничего себе! – Выдохнула она. – И по нему можно пройти?

– Да, – Айсар с улыбкой потянул ее за руку. – Пойдем знакомиться с новым другом!

Дарья сделала несколько неуверенных шагов к мосту, а потом обернулась, взглянув прямо на седоволосого.

– Ладно, – быстро сказала она, словно боясь передумать. – Ты тоже друг. Но не делай так больше. Хорошо?

– Слово Повелителя Льда и Холода, – Айсайар шутливо поклонился. – Без твоего согласия я не притронусь к тебе.

– Ты его не получишь, – Дарья, заметно расслабившись, вновь направилась к мосту.

– Пути Единого неисповедимы, – Лед пожал плечами и пошел следом за девушкой, старательно припоминая, почему ему в голову пришло это «Повелитель Льда и Холода». Видимо, вновь что-то из прошлой жизни.

Ледяная лестница, на удивление, совсем не была скользкой, но все равно я ступала как можно осторожнее, боясь довериться хрупкому сооружению. Айсар попытался придержать меня за рукав, но я уже не обращала на него внимание. Я шла к невероятно красивому сгустку золотых нитей, которые сплетались в неведомое мне животное.

С каждым шагом я все больше убеждалась в том, что зверь просто удивителен! Он был похож на что-то среднее между собакой и… львом, что ли? Точнее, это была явно большая собака, но с такой шикарной гривой, которой бы позавидовал любой лев. Уши сохра были несколько длиннее, чем уши обычной собаки, а хвост заканчивался пушистой кисточкой. Если бы не силовые потоки, причудливо опутывающие контуры тела представителя местной фауны, я бы точно его не разглядела в опустившейся темноте, потому что прекрасный зверь с добрыми глазами был абсолютно черным. Откуда я знала, что у него добрые глаза? Этого я сказать не могла. Просто чувствовала.

– Привет, хороший, – я шагнула вперед, совсем не опасаясь животного.

Сохр приветливо рыкнул, не пытаясь напугать, а тоже словно здороваясь.

– Не бойся, – тихо сказал содоволосый. – Он хочет с тобой пообщаться.

Я слышала, что он улыбается.

– Почему ты так уверен? – Спросила я, хотя сама была уверена абсолютно в том же.

Айсайар молчал, возможно, пожал плечами, как обычно. Но я уже не ждала его ответа. Просто стояла и любовалась чудесным зверем.

– Мне кажется… Нет, я уверен, что когда-то у меня был сохр. И он сам пришел ко мне, – голос седоволосого неуверенно дрогнул.

– Но ты этого не помнишь, – я поняла, что он хотел мне сказать.

– Не совсем. Я не помню, как это было, но точно знаю, что было, – Айсар говорил путанно. – Подойди к нему. Сохры очень умны, но иногда, в очень редких случаях, нуждаются в человеке.

– В каких случаях? – Полюбопытствовала я.

– Когда лишаются семьи, тихо ответил седоволосый. – Этот еще очень молод, совсем щенок.

– Ох… Да ты сирота! – Волна нежности затопила меня, и я шагнула к зверю прежде, чем успела что-либо обдумать.

В несколько шагов я оказалась рядом с беднягой, присела на корточки прямо перед ним, и запустила пальцы в шерсть на уже сильной шее. Она была на удивление мягкой, похожей на мех шиншиллы, которая жила у одной моей одноклассницы, когда мы были маленькими.

Зверь утробно заурчал и потянулся ко мне, положив довольно массивную голову на плечо. В тот же момент мой мир снова погрузился в темноту – я перестала сидеть нити силы.

– Я тоже одна, малыш, – я продолжала жалеть сохра, понимая, что поступаю неправильно – нельзя привечать животных, которых ты не можешь оставить рядом с собой, не нужно давать им ложную надежду. – Я не смогу тебя забрать, хороший.

Зверь вопросительно рыкнул.

– Я не отсюда, малыш, – объясняла я. – И мне нужно вернуться. А там таких, как ты, нет, дорогой. Я не могу тебя взять.

– Ау, – ответил мне сохр и трогательно ткнулся носом в щеку.

– Не уговаривай, – попросила я. – Не могу.

На глаза почему-то навернулись слезы, и я обняла зверюгу.

– Дарья, он теперь все равно пойдет за тобой, – недалеко прозвучал голос Айсайара. – Ты до него дотронулась, и он тебе это позволил. Это редкость. Теперь он воспринимает тебя, как свою семью.

– Стоп! – Я резко развернулась и посмотрела на седоволосого. – То есть, правильно ли я поняла, он посчитал меня своей семьей, когда я коснулась его?

– Да, – просто ответил Айсар.

А я была возмущена. То есть, седоволосый знал, что мне нельзя трогать этого зверя. Знал, еще когда мы были на том берегу. И все равно перекинул свой мост!

– Зачем, Айсар?! – Мой вопль раздался над лесом, а сохр прижал уши.

– Он отличный защитник, – этот лжец совсем не чувствовал вины! – Если меня не будет рядом, он сможет тебя защитить.

Я, конечно, тоже хороша, не нужно было так опрометчиво трогать иномирных неведомых зверушек. Но такого подвоха я ведь не ожидала!

– Он не сможет пойти со мной в мой мир! Ты подумал, что будет с ним, когда я вернусь домой?! – Мысленно я уже представила, как я ухожу в переход, а несчастный сохр мечется в этом мире, оглашая окрестности тоскливым воем.

– До твоего мира еще дожить надо! – Тема моего попадания домой почему-то с каждым разом становилась для нас обоих все более раздражающей.

– Ты даже не спросил моего мнения! Ты решил все за меня и из-за чего? Из-за какой-то эфемерной защиты! Твой сохр тебя не очень-то защитил, – выпалила я, намекая на хромоту Айсара и потерю памяти, но тут же пожалела о сказанном.

– Я знаю, что мой зверь отдал за меня жизнь, – жестко сказал Лед. – И твой отдаст жизнь за тебя, если потребуется.

С этими словами он развернулся, взбежал прихрамывая на ледяной мост, и скрылся в темноте леса на другой стороне ручья, оставляя меня наедине с сохром.

– Ау! – Напомнил о себе последний.

– Что же мне с тобой делать, малыш? – Я потрепала его по загривку.

– Гррр, – ответил зверь.

– И я так думаю, – согласилась я с новым другом.

Мне уже совсем не хотелось его отпускать, но и Айсар был не прав – он не имел права решать за меня такие вещи. Это пугало и настораживало. Если седоволосый ведет себя так сейчас, то что же будет, к примеру, через неделю-две пути? После женщины, с которой я жила в детстве, и руководителей дома-интерната никто и никогда так нагло не принижал значимость моего собственного мнения. Кирилл всегда умел слушать и слышать, поэтому я уже и забыла, как это, когда кто-то считает, что знает, как тебе будет лучше. Неприятное, выводящее из себя чувство.

Перебирая пальцами мягкую шерсть, я рассказала сохру всю историю своей жизни. Он оказался отличным собеседником – жалел меня, где было нужно, рычал возмущенно, когда я говорила о несправедливости, а главное, мне было с ним очень уютно, как будто бы я попала домой. Туда, где тебя всегда поймут правильно и поддержат.

В лагерь мы возвращались вместе со зверем. Прогнать его я не смогла и, признаться, не хотела. Сохр шел следом за мной на расстоянии всего в пару шагов и это благотворно на меня влияло – я не боялась темноты и незнакомого леса, не опасалась, что не найду лагерь среди вековых деревьев, не переживала, что споткнусь об узловатые, кое где торчащие из земли, корни деревьев и разобью нос. С сохром мне было спокойно. Хоть я и продолжала злиться, но была уверена в том, что Айсар не врет – мой зверь меня защитит.

– Слушай, а у тебя есть имя? – Вдруг спросила я.

– Аау, – ответил зверь.

– Вообще-то оно нужно всем. Ты не против, если я буду звать тебя Грозой?

– Рррау, – он точно был не против.

– Ну и отлично! – Обрадовалась я.

Вот так мило болтая, мы дошли до небольшой поляны, освещаемой ярким огнем. У вновь разведенного костра сидел как всегда невозмутимый Эрдьяр и нервный Рох-а-Шуон. Побег не пошел ему на пользу – на левой скуле красовалась живописная ссадина, золотистые волосы растрепались, в них запутались сухие листья, что явно говорило о том, что монаршая особа успела поваляться на земле.

Айсар лежал на своем месте и старательно делал вид, что спит. Сказать по правде, за короткое время, проведенное с сохром, к злости на диктаторский поступок седоволосого примешалась еще изрядная доля благодарности за такой подарок. В детстве мне всегда хотелось собаку, но родителям иногда и меня не чем и не когда было кормить. А потом я жила у бабки, и там уже я волновалась, чтобы хотя бы меня не выгнали из дому, не то, что собаку.

Сохр, конечно, собакой не был, но что-то мне подсказывало, что он даже лучше.

– Гроза, это мои… – Я запнулась. – Спутники. Спутники, это Гроза.

– Сохр, – задумчиво протянул Рыжебородый. – Сам пришел?

– Да, – улыбнулась я.

Я с удивлением почувствовала, что негативных эмоций во мне не осталось и грамма. Вдруг я поняла, что впервые с того момента, как я покинула свой мир, я была счастлива. И никакие доводы разума не могли выгнать из меня это чувство.

– Это большая удача, – заметил здоровяк.

– Почему? – Спросила я, проходя ближе к костру и не убирая руку с загривка моего нового друга.

– Сохры редко выбирают себе хозяев и ценятся во всех мирах, – пояснил Эрдьяр. – Кроме твоего.

– Потому что в твоем мире они дохнут, – ехидно вставил Рох.

Эрдьяр бросил на него недовольный взгляд и уже мне сказал:

– Не волнуйся, мы подумаем, как решить эту проблему.

Бывший наследник короны насмешливо хмыкнул. Казалось, ссадина на королевском лице не только голубую кровь выпустила наружу, а и всю грязь натуры Роха. Я постаралась не принимать слова бывшего принца близко к сердцу, а лишь улыбнулась Рыжебородому. Ему я была благодарна за понимание и обещание попытаться помочь.

Потрепав Грозу по загривку, я направилась к Айсару. Несмотря на то что он сделал, мне было стыдно за то, что я сказала ему, за то, что не увидела тень давней потери в его взгляде и за то, что намеренно старалась сделать больнее.

– Пойдем спать, малыш, – позвала я сохра, и в ту же секунду голова с длинными ушами нырнула под руку, требуя еще ласки.

Седоволосый так и не открыл глаз, когда я опустилась на лежак рядом с ним. Я украдкой взглянула в сторону костра. Говорить при посторонних не очень хотелось, тем более, было видно, что Рох уже весь превратился в слух. Каким-то неведомым образом Рыжебородый уловил мое смущение, хотя сам и головы в нашу сторону не повернул.

– Поднимайтесь, Ваше Высочество, – Эрдьяр и сам встал с земли одним плавным грациозным движением, абсолютно не сочетающимся с его комплекцией. – Нам не хватает дров.

– Как же не хватает? – Возмутился Рох и указал на внушительную кучу сухих деревяшек неподалеку. – Тут на всю ночь хватит!

– Поднимайтесь. Ваше. Высочество.

Эрдьяр был непреклонен, и блондину ничего не оставалось, кроме как подчиниться, и с раздраженно подрагивающими плечами поплестись в темноту вслед за Рыжебородым.

Айсар продолжал молча лежать. Шаги наших спутников вскоре затихли, и я решилась заговорить.

– Не делай так больше, – я почувствовала, как теплый сохр устроился рядом с моей спиной и улыбнулась против воли. – Даже для моей защиты. Даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Хочешь сделать что-то, касающееся меня – обсуди это со мной. И… прости меня. Я даже не могу представить, как это страшно, знать, что у тебя за плечами целая жизнь и не помнить ее.

Он распахнул свои серые, как предгрозовое небо глаза, и внимательно на меня посмотрел.

– И ты прости, – он потянулся ко мне рукой, убирая с лица непослушную прядку волос. – Просто мне необходимо, чтобы ты выжила, понимаешь?

– Наверное, – я завороженно смотрела на его красивую ладонь с длинными правильными пальцами.

Айсайар грустно улыбнулся, потянул меня за руку, укладывая ближе к себе и придавливая меня своей рукой. Я не стала сопротивляться, так было явно теплее, а я успела изрядно замерзнуть, пока болтала с Грозой. Почувствовав, что я пытаюсь сбежать, сохр оперативно подвинулся ближе ко мне, подперев мой второй бок.

Кажется, не прошло и минуты, как седоволосый придвинулся еще ближе и засопел мне в ухо. Его дыхание шевелило мои волосы, и у меня никак не получалось отвернуться. Через несколько неудачных попыток я просто уставилась в небо, усыпанное неизвестными созвездиями. «В такой близости от Айсара я точно не усну», – подумала я печально, и почти сразу же провалилась в мир сновидений.

Айсайар двигался навстречу лесной полосе, быстро обогнав Дарью. Сначала он хотел забрать у девушки рюкзак, чтобы облегчить ей путь, но она лишь упрямо качнула головой. Седоволосый не настаивал, признавая ее право на холодную войну с бывшим принцем, но периодически оглядывался, стараясь не пропустить момент, когда усталость в Дарье переборет воспаленную гордость.

Привычная хромота, без которой он себя не помнил вовсе, не мешала ему передвигаться практически бесшумно, а трость Айсайар считал своим несомненным преимуществом. Позади него двигались двое пробудившихся. Следом за Дарьей скакал молодой сохр. Айсар молчаливо одобрял такой выбор имени животного. Седоволосый, конечно же, не помнил, как звали его сохра, но был уверен, что Гроза – очень подходящее имя для столь грозного животного. Замыкал процессию сосредоточенный и напряженный, как взведенная тетива, Эрдьяр. Молчал даже докучающий Рох. И слава богам, потому что терпение Айсара было уже на пределе. Еще одна выходка, подобная той, с конем и седоволосый приморозит его мерзкий язык к его… Ладно, пусть лучше молчит.

Айсар скосил взгляд на Дарью, которая старалась остаться невозмутимой и не показать своего страха. Но ей не особенно это удавалось – она нервничала и цвет ее лица стремительно менялся от смертельно белого до пунцово красного и обратно. Ее рука будто бы бесцельно шарила в воздухе, но, когда маленькая ладошка натыкалась на мягкую шерсть сохра, она заметно расслаблялась. Правда, ненадолго – через секунду тень страха вновь накрывала ее лицо.

Седоволосый улыбнулся, но тут же одернул себя. Связь делает его слабее, мягче. Но что эта же связь делает с Дарьей? Ей она наоборот добавляет сил, помогает видеть грани и нити силы. Наверное, стоило бы ей сказать, что проявление ее силы так тесно зависит от близости Айсайара по причине связи, возникшей между ними во сне, которую он старательно закрепил и пока, несмотря на собственные логичные умозаключения, не хотел терять. Но говорить что-либо седоволосый пока не собирался, считая, что сейчас у них есть и более насущные проблемы, чем переживания пробудившейся девушки на счет своих чувств. Если бы Эрдьяр знал, о том, какую именно ошибку совершил Айсар, не обошлось бы без многочасовой лекции касательно физических и моральных аспектов воздействия на подсознание людей. Но об этой своей сумасбродной затее Айсар не рассказал даже Рыжебородому.

«Ничего страшного, – думал Лед где-то на периферии своего внимания, основная часть которого была занята тем, что старалась уловить все шорохи и звуки в окружающих кустах. – Привязанность девчонки ослабнет со временем, если я не стану ее подпитывать».

– Мне кажется, впереди кто-то есть, – прошептала девушка, поравнявшись с Айсайаром.

– Где именно? – Седоволосого немного задело то, что не он первый уловил опасность, но он не собирался оставлять без внимания предчувствия своей ученицы, справедливо полагая, что это отголоски силы, которая поднимает голову, разворачивается в девушке, осваивается.

– Вон там, за теми зарослями, – она ткнула тонким пальчиком в сторону разросшегося вдалеке кустарника.

– Возьмем левее, – предложил Рох, прислушивавшийся к разговору.

– Нет, – Эрдьяр был непреклонен. – Он нас уже почуял, если попытаемся обойти, нападет сзади. Айсар?

– Да, пойдем, – он повернулся к Дарье и Роху. – Вы ложитесь за теми кустами, лежите тихо, не высовываетесь и ждете нас. Мы скоро будем. Ты все поняла? А ты? – Вопрос был адресован бывшему принцу. – Гроза, ты с Дарьей!

Пробудившиеся не очень довольно кивнули, но пошли выполнять сказанное – жизнь все же была дороже гордости. Сохр потрусил следом, признавая за седоволосым если не право им командовать, то правоту точно.

Как только пробуждающиеся скрылись из виду, Айсар с Дьяром заметно расслабились. Было приятно вновь отвечать только за себя, не переживая за неспособных защитить себя новичков. Привычно и понимая друг друга без слов, они направились к указанным зарослям, обходя их с двух сторон. Айсайар увидел, как беззвучно выскальзывают из ножен парные мечи друга, удовлетворенно хмыкнул и собрал на ладони сгусток энергии, который теперь имел вполне узнаваемые очертания ледяной глыбы, чтобы запустить его в затаившегося противника.

Оборотень выпрыгнул первым. Он сразу бросился на Айсайара, ощутив собранную в нем силу и желая отделаться от более опасного, по его мнению, противника.

Оборотень оказался представителем Дома Второй Луны. Огромный волкодав с серо-коричневой шерстью и клыками длинной в раскрытую Айсарову ладонь. Желтые глаза блестели совсем не звериной сосредоточенностью – охотник с лицензией, остается при своем разуме после обращения, да и перекидываться может по желанию, а не когда взойдет вторая луна в его мире.

Седоволосый бросил в него ледяным копьем, которое так легко сформировалось из ледяной глыбы и вылетело из его руки, что он сам удивился. Волкодав увернулся, и копье вошло в дерево, погружаясь в него на локоть. Недооцененный оборотнем Эрдьяр метнул в противника ножом, больше походившим на тесак для рубки костей, но огромный зверь опять увернулся так, что острое лезвие только задело его холку. Волкодав разъяренно зарычал, поворачиваясь к Рыжебородому и тут дала о себе знать серьезная ошибка друзей.

С высокой полуголой ели сверху на Айсара спрыгнул ягуар размером с заматеревшего быка – Дом Четвертой Луны. Когда Дарья сказала, что кто-то есть за зарослями, они сразу же подумали об одном звере, но никак не о двух.

Айсар успел уйти немного в сторону, от чего оборотню пришлось сменить траекторию. Он практически скатился с седоволосого, задев того острым когтем, и оставив глубокую рваную рану от плеча до лопатки, отскочил и прижался к земле, готовый в любую секунду напасть или отразить атаку. Айсайар не позволил себе поморщиться от боли, лишь отметил про себя, что любимая толстовка стала неприятно прилипать к телу, пропитываясь кровью. Он ждал, краем глаза замечая, что Эрдьяр с волкодавом тоже замерли друг напротив друга.

Оборотни очень сильны, а лицензированные оборотни еще и умны. Первая атака была пробой сил, и теперь, оценив приблизительные возможности противников, они не спешили нападать. Прошло пол минуты, а ситуация не изменилась. Такие поединки нервов всегда были на руку Дьяру и Айсару – первый никогда не выходил из себя и поэтому переигрывал противника, а второй никогда не воспринимал бой достаточно серьезно, чтобы о нем волноваться. Единственное, что беспокоило сейчас седоволосого – это кровоточащая и начинающая пульсировать рана на руке. Это может стать помехой в бою.

Оборотни так же правильно оценивали расстановку сил, и их явно начала утомлять сложившаяся ситуация. Контуры ягуара поплыли, под кожей как будто пробежал табун здоровых жуков, шерсть втянулась, и вот уже перед Айсаром, встав на одно колено, сидит молодой мужчина в набедренной повязке сомнительного цвета. Он поднял голову и его зрачки так же, как и в зверином облике, блеснули желто-зеленым. Большие, чуть раскосые глаза, мягкие черты лица, рыжевато-пегие волосы, не слишком мускулистое тело, но не смотря на обманчивое впечатление, для опытного воина было понятно, что и человеком он излучает опасность для всех, кому не посчастливится сойтись с ним на узкой тропинке.

– Приветствую тебя, седоволосый, – мужчина поднялся плавным движением.

– Ты меня знаешь? – Айсар не терял настороженности, оборотни и в человеческом облике быстрее и сильнее любого обычного человека.

– Я знал, что ты будешь нам мешать, – кривоватая улыбка скользнула по лицу ягуара. – Нам нужны пробудившиеся. Девчонка и принц. Отдайте их.

Откуда они знают, что сила Роха так же пробудилась?

Айсайар не боялся противников, он был полностью уверен в своих силах и еще более уверен в силах Эрдьяра, который не сводил глаз с не перекинувшегося волкодава.

Судя по всему, это были обычные наемники из Семилуна. Этот мир изначально был миром оборотней, это сейчас там уже появились и простые люди, и полукровки от браков оборотней и людей. Однако, несмотря на переселение народов в этот мир, вся власть сохранилась в руках коренных народов – оборотней.

Насколько помнил Айсайар, на Семилуне наблюдалось, как бы это банально не звучало, семь лун. От смены циклов каждой из них зависела смена облика одного из Домов. Но, судя по всему, сейчас там не очень спокойно. Дома затеяли междоусобную войну. Наемники Семилуна никогда не гнушались заработка в других мирах, и тогда, такие же не отягощенные муками совести служители Храмов Силы, открывали переходы для таких вот товарищей за хорошую плату. Слава богам, что умение проходить через грани миров и тем более проводить кого-то за собой, это крайне редкое умение. Обычно это могли сделать только очень сильные служители и всего раз в три-четыре года. Нет, эти служители не видели грани, как видел их Айсайар до того, как лишился своей силы. Они просто использовали точки соприкосновения миров, которые, считается были подарены мирам еще древними богами.

Айсар едва заметно мотнул головой, стараясь вернуть ушедшие не в ту сторону мысли и вспомнить как можно больше об особенностях живых препятствий, так не кстати образовавшихся на пути. Седоволосый обоснованно рассудил, что если оборотень сам решил выйти на диалог, то выяснить нужно как можно больше.

– Зачем они вам? – Поинтересовался Айсар.

– Вряд ли я смогу тебе это поведать, – притворно опечалился оборотень.

– Вряд ли я смогу вам их отдать, – в тон ему ответил парень.

– Видишь ли, этот разговор – исключительно жест моей доброй воли, – совсем по-кошачьи протянул мужчина. – Мы заберем их так или иначе, просто в первом случае ты и твой друг могли бы остаться в живых.

Оборотень сделал шаг к Айсару и тот мгновенно собрал в руке сгусток пока еще неоформленной силы, готовой преобразоваться в лед и сорваться с пальцев холодными иглами.

– Ну, ну, – мужчина выставил вперед руки в примирительном жесте. – В мирах говорят, что ты удачлив, как Тьма, но зачем же испытывать судьбу лишний раз?

– Ты так хорошо обо мне осведомлен… – Айсар принял манеру общения ягуара, надеясь, что это поможет ему в вытягивании информации из этого противника. – Мне даже неловко, что я не знаю твоего имени.

– А ты не стесняйся, мое имя вряд ли тебе о чем-то скажет, – оборотень растянул губы в издевательской усмешке. – Я не могу больше затягивать нашу увлекательную беседу, мои братья на подходе, а я должен найти их первым.

– С каких пор оборотни служат охотникам? – Айсару не хватало всего нескольких секунд до полной концентрации и хорошего удара – как бы он не старался, хаотичная ледяная сила не всегда слушалась его так, как это было нужно.

– А кто сказал, что мы им служим?

Мужчина взмахнул рукой и Айсайар увидел то, что от него скрывалось ранее – татуировка в виде коронованного тигра на внутренней стороне бицепса – символ принадлежности к королевской семье. Это были не наемники, а самая что ни на есть личная королевская гвардия!

Хлопок в ладоши и артефакт направленного действия, вживленный в тело ягуара, сработал идеально. Дыхание у Айсара перехватило, а конечности предательски занемели – никакой возможности пошевелиться или хотя бы моргнуть.

Как же он дал себя так провести? Вот что делает беспечность! У наемников просто не могло быть артефактов подобной силы, но у личной королевской гвардии вполне.

– Разберись с тем, – бросил оборотень в человеческом образе волкодаву. – А я найду потеряшек – они где-то недалеко, я чувствую их страх.

Айсар услышал, как сбоку от него лязгнул металл – Эрдьяр вступил в бой. За Рыжебородого он практически не переживал, а вот за Дарью с Рохом даже очень. Он всеми силами пытался разорвать оцепенение, вызванное артефактом, но чем больше усилий он прилагал, тем отчетливее понимал, что сил на освобождение ему не хватит. Впервые за все время после своего «рождения» Айсайару стало страшно. Он не боялся смерти, но очень боялся своей беспомощности.

Ягуар подошел вплотную к седоволосому.

– Меня зовут Раэв, – прошипел оборотень. – Можешь мстить мне потом, я люблю разбивать надежды.

***

– Ты заходи к нам, Дашенька! Не забывай нас!

Приторно-сладкий голос директрисы интерната, где я провела последние два года, мог обмануть кого угодно, только не меня. Я же отчетливо слышала подтекст прощальных слов, скрытый для других: «Век бы тебя не видеть, злыдню этакую!»

– Обязательно зайду, Снежана Филипповна!

Судя по выражению ее лица, она на мой счет тоже не обманывалась.

Мы простились, как родные, и я вышла во двор, где как раз на прогулке бегали ребята.

– Дашка, ты уже уезжаешь? – Подоспевший Темка, мой единственный здесь друг и товарищ, дернул меня за рукав.

– Да, уже пора, – я с сожалением потрепала его по отросшей после выведения вшей шевелюре.

Темка всю жизнь прожил в детских домах и интернатах, своих родителей он не знал и мечтал, что когда-нибудь найдет их. Что он им скажет, мальчик-подросток не думал.

– Я буду скучать, – сказал мальчишка и смутился собственной откровенности.

– Я тоже очень буду скучать, – мне хотелось расплакаться, но я себе этой слабости не позволила.

За калитку я выходила с тяжелым, но полным решимости сердцем. Я не знала, что со мной будет, и не знала, увижу ли я еще Темку, но была уверена, что в это место я больше точно не вернусь. От этих размышлений меня отвлек до боли знакомый голос:

– Девушка, вам привет из Лондона!

Я резко обернулась и столкнулась взглядом с темно-карими смеющимися глазами. Он стоял, прислонившись к черной машине представительского класса. Как всегда, отличный костюм, туфли, стрижка волосок к волоску – почти идеален. Хотя нет, не почти, а абсолютно идеален.

– Кирилл, – выдохнула я и почти бросилась ему на шею, но вовремя удержалась. – Тебя давно не было.

– Я надеялся попасть на твой выпускной, но, увы, не успел, – он сделал шаг ко мне.

– Ты ничего интересного не пропустил, – я сжала край льняной рубашки, стараясь справиться с эмоциями.

– Прости меня, – он подошел совсем близко, взял меня за руку. – Я не должен был уезжать так надолго.

– Тебя не было целый год! – Несмотря на все мои усилия, в моем голосе прозвучала обида.

– И больше я так с тобой не поступлю.

ЛасХор. Это было одно из самых необычных мест, которые когда-либо я видела. От стены, в которую превратились впустившие нас ворота, вниз вела лестница, расширяющаяся у основания – вверху ее ширина составляла не более трех метров, последняя же ступенька была шириной метров в десять. По бокам через каждый метр вверх устремлялись стройные витые колонны, похожие на огромные канаты. Они упирались в потолок и расходились по нему каменными жгутами. Все это великолепие освещалось равномерным зеленоватым светом, который лился прямо с потолка, просачиваясь между расходящимися от колонн отростками. Это все великолепие было удивительным образом похоже на лес. Прекрасный лес нашего спасителя Эйеха.

– Где это мы? – Шепотом спросила я.

– В безопасности, – Айсар уверенно начал спускаться и нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Все молчали, приглушенные величеством места, в которое попали. Даже высокомерный и язвительный Рох не проронил ни слова. Двигался вниз, придерживаясь за стену, и не давал своих ценных комментариев.

Лестница была длинной, метров пятьдесят, не меньше. Она вывела нас в огромный зал, размерами походящий на футбольный стадион. Посредине зала выпускал тугие струи вверх круглый фонтан. Вода, повинуясь сильному напору, взлетала к потолку таким образом, что произведение искусства неизвестного мастера становилось похожим на лесную чащу. Изумрудный свет, отражающийся в каждой капле, только усиливал это сходство.

– У нас есть еда? – Айсар обернулся, обращаясь к Рыжебородому.

– Да, – как всегда коротко ответил Эрдьяр.

– Мне нужно, – судя по его виду, можно было бы сказать, что ему нужна не еда, а реанимация.

– Да.

Я поражалась их общению. Казалось, Айсайар и Эрдьяр понимали друг друга с полуслова или, может, даже с полумысли. Хотя с первого взгляда не было похоже, что у них вообще может быть что-то общее. Друзья казались настолько разными, что их такое близкое общение удивляло, обескураживало и ставило под сомнение мои способности разбираться в людях.

В них было разным абсолютно все. Начиная от внешности и заканчивая характерами. Монументальный Эрдьяр – идеальная машина для убийства, всегда спокойный и рассудительный. А еще он беспрекословно соглашается со всем, что приходит в голову стройному и гибкому, несмотря на поврежденную ногу, иногда взбалмошному и смешливому Айсайару, с удивительной способностью ощущать все окружающее пространство (и я не об отнятой у него силе).

Я покосилась на Роха. А он не так-то прост. Несмотря на всю его раздражающую натуру, он не остался лежать в кустах, а выпрыгнул мне на помощь. Значит, есть же в нем нечто, что жаждет подвигов и готово рисковать собой ради других? Может, все-таки под личиной королевского отпрыска Роха-а-Шуона прячется нормальный парень Рох, который не испорчен монаршими замашками? Кто знает, кто знает… Поживем – увидим.

Мы расположились почти возле прекрасного фонтана. Некоторые капли, переливаясь всеми оттенками зеленого, падали на пол так близко к нам, что можно было подставить руку под искусственный дождик.

Полностью обессиленные, мы повалились на малахитовый пол, который, если бы не был таким твердым и холодным, можно было бы принять за густой мох. Рассматривать местные достопримечательности не было ни сил, ни желания, но, несмотря на всеобщее утомление, есть хотелось еще больше, чем спать. Мы молча достали некоторые припасы, которые заботливо собрал наш завхоз. В подземном зале было прохладно и сыро, и я быстро стала замерзать. Эрдьяр снял с шеи неизвестный мне амулет, что-то прошептал над ним, после чего он стал стремительно краснеть. Рыжебородый быстро положил его на пол, и вокруг амулета взвилось небольшое пламя, не больше нашего дорожного костерка.

Все были уставшими и подавленными, но это не уберегло от неизбежных вопросов.

– Откуда ты знаешь мальчишку, седоволосый? – Рох задал свой вопрос только после того, как тщательно переживал свой кусок солонины – вот что значит воспитание.

– Я познакомился с ним недавно, – уклончиво ответил Айсар.

Он еще больше осунулся и походил сейчас на смертельно больного, что не могло не вызывать беспокойства. Но, хоть я и рассуждала на тему «Кто мои спутники и что от них ждать?», я пока держала язык за зубами. За годы вращения в бизнесе я четко усвоила, что не стоит делать заявлений, пока ты не принял окончательного решения по тому или иному вопросу. А бывают случаи, когда этого не стоит делать и после принятия пресловутого решения.

Сначала мне казалось, что Айсар вызывал во мне вполне понятные эмоции, которые могут возникать у здоровой, молодой женщины рядом с красивым, харизматичным мужчиной, но сейчас это наваждение как будто бы отступило, а на главную арену вышел здравый смысл, ну и некоторая привязанность все же осталась – хочешь не хочешь, а жизнь он мне спасал уже не раз.

– И ты уже ему доверяешь? – Рох вскинул брови в деланном удивлении.

– Он спас наши жизни, – подал голос Эрдьяр, напоминая некоторым, если они о чем-то запамятовали.

– Это еще не известно, – отмахнулся принц и поморщился, видимо, от боли в травмированной ноге. – Мы в ЛасХоре и не ясно, что лучше – попасться оборотням или оказаться в Городе под Лесом.

– Что это за Город под Лесом? – Мне стало интересно, даже сон несколько отошел на второй план, уступая место любопытству.

– Ты что, не знаешь легенду о ЛасХоре? – Теперь принц удивился по-настоящему. – И вы нет? Вы откуда вообще взялись такие?

– Из других миров, – равнодушно пожала я плечами.

– Эту историю знают во всех мирах, – Рох даже отвернулся от меня, всем своим видом показывая свое отношение к моему невежеству.

– В моем мире – нет, – отрезала я, но тут же попыталась смягчить, а то вдруг у принца тонкая душевная организация, и он, обидевшись, не станет говорить. – Но, если ты мне ее расскажешь, я буду знать.

Рох-а-Шуон окинул меня оценивающим взглядом, как будто бы решая, достойна ли я услышать упомянутую легенду в пересказе его высочества. Видимо, решил, что достойна. Или просто принцу надоело молчать, и его тянуло на поговорить.

– Это очень древняя легенда о богах, создавших наши миры, – начал он свое повествование. – Мне рассказывала ее моя нянька, когда я был совсем юн.

– Сейчас ты, конечно, умудренный опытом старик, – не удержалась я, глядя на молодое лицо принца.

Он был моложе меня. Лет на пять точно. А, учитывая то, что себя я еще считала молодой, Роха я считала именно юношей.

– Еще один комментарий, и я не буду рассказывать! – Ощетинился бывший монарх.

– Больше не буду, – пообещала я, клятвенно ложа руку на сердце.

Я украдкой посмотрела на жующего Айсара. Он отрешенно смотрел на костер, но мне все равно показалось, что к нашему разговору он прислушивается.

– Когда-то давно Единому стало скучно, и он решил создать себе детей. Он нашел двенадцать выдающихся людей и наделил их силой и бесконечно долгой жизнью. Они стали подобны ему. То есть они стали богами. Они создали двеннадцать миров. Моя нянька рассказывала, что каждый бог создавал мир для себя. Раньше люди свободно перемещались между мирами с помощью Храмов силы, теперь это могут делать лишь некоторые служители или марты и то, только несколько раз в жизни. Но история не об этом. Двенадцать богов управляли мирами, к ним обращались люди, их боялись, любили и ненавидели. Люди в те времена учились у своих и чужих богов, друг у друга. Строили прекрасные храмы, которые не могут построить даже сейчас. Это одно из таких мест, но оно давно стало легендой, потому что люди забыли сюда дорогу. Это удивительно, что мы сюда попали.

– А где же теперь эти боги? – После некоторого молчания спросила я.

– Кто знает? – Пожал плечами Рох. – Просто пропали в один день. В мирах начались войны и катастрофы, люди звали их, но они больше не приходили. Говорят, что они перестали слышать молитвы.

– Как-то это странно, – протянула я. – В моем мире нет такой легенды, насколько я знаю.

– Это потому, что твой мир практически не имеет силы, – подал голос Эрдьяр.

– И как это связано? – Скептик внутри меня насмешливо поднял брови. – У нас множество религий и историй о создании мира, но ни одна не похожа на эту. Переходы-то все равно создавались и создаются. Вы ведь меня забрали, и охотники как-то пришли за мной, легенда дойти уж точно бы смогла. Да и что значит «не имеет силы», если я сама видела, как что-то противоречащее законам физики делал Айсайар на мосту в моем мире.

Я бросила на него быстрый взгляд. Седоволосый сидел с закрытыми глазами, облокотившись спиной на бортик фонтана. На его впалые щеки падали капли, но он этого не замечал. Лицо его посерело, а волосы, всегда торчавшие в разные стороны, будто бы опали и теперь висели неприкаянными сосульками, почти закрывая глаза. Мне показалось, что он без сознания.

– С ним все будет нормально, – Эрдьяр, как всегда, проницательно уловил мою тревогу.

– Что с ним? – Я не могла представить, как с ним может быть все нормально.

– Его оглушили артефактом, – тихо пояснил Рыжебородый. – Он был у того оборотня. Очень мощный артефакт. Но Лед смог вырваться прежде, чем эта штука выпила его полностью.

Рох потерял интерес к нашему разговору еще в тот момент, когда его персоне перестали уделять максимальное внимание. Я еще раз бросила беглый взгляд на Айсара.

– Мы можем ему чем-нибудь помочь?

– Нет, его лучше просто не трогать сейчас, – здоровяк говорил очень уверенно, и эта его убежденность непроизвольно передалась и мне.

– Хорошо, – уступила я. – А артефакты у вас достаточно распространены?

Это что же получается, если каждый оборотень, который бегает по лесам с дурными мыслями на счет честных путников, может иметь при себе артефакт, способный так воздействовать на обладающих силой, то может я тоже могу запастись такими и вернуться домой, не боясь пришествия охотников? Эта мысль была приятной и греющей душу, но Рыжебородый осадил меня быстро.

– Артефакты такой силы, вообще-то, большая редкость, – Эрдьяр почесал грязноватую после наших пробежек бороду. – Чтобы создать что-то подобное, нужно как минимум лишить жизни кого-нибудь, обладающего достаточной силой, отпустить его душу в нити внешней силы, и потом выдернуть обратно в ритуале вместе с остатками внешней силы. Тогда душа убитого перестанет сопротивляться и станет простым инструментом, исполняя любую волю хозяина.

– Ого, – надежды мои рухнули, не успев взлететь на высоту целей. – Откуда же тогда у того леопарда такой артефакт? Сделал сам?

Я не сомневалась, что как раз для чеширского кота убийство человека не являлось моральным препятствием.

Эрдьяр посмотрел на меня со снисходительной улыбкой.

– Он не так силен. И он не может управлять нитями, чтобы провести ритуал.

– Значит, оборотню кто-то дал этот артефакт?

– Выходит, что так.

– Тот, кто может управлять нитями, – я задумалась. – Но я так понимаю, это достаточно редкий дар, поэтому…

– Ладно, хватит об этом, – оборвал мои рассуждения Эрдьяр. – Ложись спать, и я тоже лягу. Не думаю, что в этом месте нужен караул.

Он демонстративно начал устраивать себе спальное место и мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Хотя, конечно, я не могла не заметить, что все это достаточно странно. И лишение Айсара сил, и та девица у ручья, неизвестно откуда взявшаяся, и погоня эта уверенная с таким количеством участников, что прям гордость брала от того, что столько народу из-за нас переполошили. А теперь вот и артефакт еще какой-то и неожиданный помощник Эйех. Мне казалось, что, если бы не усталость, которая навалилась на меня с двойной силой, я обязательно поняла бы, в чем тут дело, или хотя бы смогла предположить, но глаза предательски слипались, и я клятвенно пообещала себе, подумать об этом завтра.

Я последний раз взглянула на Айсара, он все так же сидел, привалившись к бортику местного водоема. Выражение лица не менялось, он был бледен и худ.

Поддавшись неожиданному порыву человеколюбия и сострадания, я, не вставая (потому что просто уже была не в силах), подползла к седоволосому, дотянулась до его рюкзака и кое-как расправила его лежак, а после потянула за руку. Его безвольное тело оказалось неожиданно тяжелым, но я справилась. Мягко съехав со своего места, он плавно завалился на подготовленную мною походную постель. Согнутые после сидения ноги я не очень вежливо, но предельно аккуратно пнула ногой, чтобы разравнять его длинные конечности – затекут ведь во время сна в таком положении.

«Вот и все, я сделала для тебя все, что могла сейчас».

Эта мысль последней промелькнула в моей голове и благополучно уступила место беспокойному и болезненному сну.

***

Девушка с кем-то отчаянно спорила на краю обрыва.

Неужели она не понимает, что нужно отойти дальше? Злость и бессилие накрывало Айсайара с головой, заставляя захлебываться в этом чувстве.

Она спорила с мужчиной. Он был выше девушки на голову, одет во что-то черное, но что именно, Айсар разглядеть не мог, как не мог разглядеть и его лица. Слишком далеко!

Седоволосый точно знал, что мужчина в черном опасен. Девушке нельзя с ним говорить! Нельзя стоять к нему так близко! Разве она не чувствует? Разве не хочет отойти от него подальше?!

Как же болит нога…

Айсар попробовал повернуть голову. Это получилось не с первого раза, но в итоге удалось.

Нога и скала вокруг нее были залиты кровью. Из раненой конечности торчал черный клинок, его лезвие пригвоздило седоволосого прямо к каменной глыбе, на которой он лежал. Айсайар бросил взгляд на спорящую пару и попытался дотянуться до клинка, чтобы выдернуть его, но стоило ему только дотронуться до оружия кончиками пальцев, как оно вспыхнуло белым огнем, причиняя невыносимую боль не только ноге и пальцам, но и всему телу, заставляя корчиться в судорогах.

Как только помутнение рассеялось, он взглянул вновь на обрыв. Девушка кричала что-то прямо в лицо своему собеседнику, а после с размаху залепила ему пощечину. Мужчина в черном схватил ее за запястья и дернул на себя. Дария, а это была именно она, попыталась вырваться. Секундная потасовка, и вот она уже летит с проклятого обрыва в своих серых одеждах, чтобы встретиться сначала с одним острым камнем, затем с другим, третьим, а потом свалиться грудой окровавленного мяса и тряпья в это серое, такое неприветливое море, будь оно не ладно!

Нет! Нет! Нет! Дария! НЕТ!!!

Коро снились голубые глаза, которые смотрели на него со смесью безграничного доверия и любви. Как же он хотел увидеть этот взгляд вживую! Увидеть в нем покой и отражение своих чувств. Но пророку оставалось довольствоваться снами.

В некоторых снах голубые глаза превращались в темные, почти черные, становились более раскосыми и менее любящими. И тогда Коро просыпался. Ему казалось, что темные глаза преследуют его, отвлекают от основной миссии, но потом, несмотря на свои собственные мысли по этому поводу, он начинал искать. Он искал обладательницу черных глаз сначала только на Семилуне, а когда не смог ее там обнаружить, пытался ощутить ее в других мирах.

Нията словно провалилась сквозь землю и, возможно, пророку стоило предположить ее смерть, но Коро не покидала непоколебимая уверенность в том, что девушка жива.

Коро открыл глаза и потер ладонями лицо, стараясь стереть с него следы своих странных сновидений. Вздохнув, пророк нехотя поднялся, сделал несколько отжиманий, чтобы размять мышцы после не самого удобного сна в его жизни – кровати в других мирах ему нравились гораздо больше, но в этом мире пещера – его самое надежное убежище, место, откуда он мог пусть и крайне редко, но перемещаться.

Он чувствовал, что день прихода Хозяина в Холорон скоро настанет, но, когда именно, сказать не мог даже себе.

Сегодня Коро чувствовал какую-то особенную тревожность – как сказали бы в одном из миров, где он бывал, «на его душе скребли кошки». Он попытался почувствовать сначала Айсайара, Дарью и Эрдьяра. Айсар сиял, словно факел, ярким огнем освещая все миры. Дарья мерцала рядом с ним, то разгораясь сильнее, то практически потухая. Эрдьяр был скрыт от Коро, впрочем, как и всегда. Рыжебородый великан настолько хорошо освоил техники самоконтроля, что теперь его с тем же успехом можно было принять за камень.

Пророк сосредоточился, стараясь вглядеться глубже в пространство, сквозь границу миров, чтобы узнать, что сейчас происходит с ними, но, единственное, что он смог почувствовать, был всепоглощающий страх Дарьи, смешанный, почему-то со стыдом. Этот страх так резко обрушился на Коро, что он отпрянул, теряя чужие ощущения. Что же там происходит?

Коро вновь попытался приблизиться к Дарье, но у него ничего не получилось, пространство словно выбрасывало его, чужой мир не пускал, держа свои тайны при себе. Сердце пророка неслось в галоп. Если Хозяин сейчас сражается с Айсаром и страх Дарьи обусловлен этим, то можно считать, что они все уже мертвы. Охрон могущественнее и злее, а значит, он победит. И все, что было, все зря.

Коро не сомневался, что от всего остального двое путешественников между мирами смогут защитить себя и Дарью. А значит, он прав и дело именно в Охроне. Он попытался почувствовать Хозяина, но он довольно грубо закрылся от пророка. Горло Коро сжалось от спазма, но болезненные ощущения быстро прошли, и он закашлялся, пытаясь выкашлять несуществующий комок.

Взгляд Коро заметался по пещере. Ему срочно нужно было что-то предпринять, как-то помочь. Но успеет ли?

Накинув свое подобие мантии на голый после сна торс, пророк бросился к выходу из пещеры. Бегом он преодолел все расстояние до замка, и направился прямиком к каменному крыльцу. Сбивая костяшки пальцев, он тарабанил до тех пор, пока ему не открыли.

– Коро, что происходит? – Валаринда распахнула свои прекрасные глаза, увидев вечно спокойного пророка в таком виде.

– Уводи всех из школы, – отодвигая ее, Коро прошел в помещение и закрыл за собой дверь.

– Я не понимаю…

– Ты веришь мне? – Пророк не ждал ответа он и так знал, что ему верят все в этом замке. – Уводи всех. Только так, чтобы никто ничего не понял. Уводи как можно дальше, потому что я не смогу вам помочь, когда все начнется. Мне нужно уйти. Сейчас.

– Коро, что начнется? – Несмотря на вопрос, Валаринда уже отправляла черные маленькие вихри с объявлением о срочном сборе на практику.

– Валар, если вы останетесь здесь, вас всех убьют. И у меня не хватит сил увести всех, ты же знаешь. Эти силы, которые намного сильнее нас, вам не стоит вмешиваться в их игру, поверь мне.

– А тебе стоит? – Голос директрисы стал жестким. – Это как-то связано с этой девчонкой? Помнится, последний раз твое пророчество было именно о ней. Кто она, Коро?

Пророк не ответил, открыл дверь, собираясь уходить. Ему нужно было спешить, но Валар схватила его за предплечье, разворачивая к себе.

– Что с ним, Коро? Он мертв? – Ее голос дрогнул, но она еще держала себя в руках.

– Пока нет, но умрет, если ты меня не отпустишь!

Тонкие пальцы мгновенно разжались, и пророк рванул обратно к своей пещере.

Близнецы, по своему обыкновению, тренировались на поляне. Эсма и Эндор увлеченно махали палками, которые выступали в роли мечей. Коро притормозил всего лишь на секунду, но этого хватило, чтобы, увернувшись от очередного удара сестры, Эндор остановился.

– Коро?

«А вдруг они не успеют?» – подумал пророк.

В памяти Коро вмиг всплыла картина разоренного замка с убитыми учениками. А что, если?..

– Айсару нужна помощь. Вы со мной?

Близнецы ничего не ответили и в их глазах не на секунду не зажегся огонек сомнения. Мечи были отброшены одновременно, и брат с сестрой молча шагнули к пророку.

Коро прекрасно понимал, какой выбор он сейчас сделал. Он решил, что помочь Дарье, Айсару и Эрдьяру выжить гораздо важнее, чем не дать Охрону стать сильнее. Это значит одно. Теперь пророк должен придумать, как сравнять Ледяного Всадника и Хозяина в мощи. Но это будет потом, а сейчас ему нужно перестать чувствовать внутри себя отголосок паники, сжимающей Дарью.

В пещеру они вбежали втроем. Эсма и Эндор, не разу не бывавшие в обители пророка, закрутили головами в попытке разглядеть как можно больше деталей, но боясь открыть рта. Но Коро не собирался давать им время для того, чтобы осмотреться.

– Эсма, Эндор, положите руки мне на плечи, – скомандовал пророк.

Близнецы ничем не выдали своего волнения перед первым в их жизни переходом между мирами. Возможно только натренированные длинные пальцы сжались на плечах пророка несколько более сильно, чем того требовал переход.

Коро открывал переход не так легко, как это делал Айсайар. У пророка это происходило гораздо медленнее, требовало отдачи почти всех ресурсов, но в тот момент он об этом не думал. Тревога тянула его в соседний мир, и он не собирался ей сопротивляться. Переход наконец открылся и Коро шагнул в него, увлекая за собой двух перепуганных близнецов. И находясь уже между двумя мирами, он вдруг почувствовал, как где-то открывается еще один переход. В Холорон пришел Хозяин.

Коро понял, как ошибся. Понял, что Дарье угрожал не Охрон, понял, что жители Школы Жизни и Смерти не успели уйти, но назад пути уже не было. Он сделал последний шаг и переход захлопнулся за спинами его спутников.

Они оказались посредине леса. Такого же пустынного и мрачного, как и голова пророка. Именно поэтому он старался избегать эмоций, они так мешают объективности! Здесь не было ни Дарьи, ни Айсара, и пророк уже не удивился этому. Коро бессильно опустился на землю, обхватывая голову руками. Что же он натворил?

– Коро? – Эсма присела рядом. – Я могу помочь быстрее восстановиться.

Он поднял голову, внимательно посмотрел на близнецов. Ну конечно же. В видении их не было среди убитых именно потому, что сам Коро их перенес сюда. Все случилось так, как было предопределено. Он просто не смог изменить то, что должно было случиться. Но он смог спасти хотя бы двоих. И это уже не так плохо.

– Да, спасибо, – ответил пророк благодарно.

Эсма потянулась рукой к его руке, чтобы передать честь своей силы Коро, но прикосновение целительницы резко, и совсем не так, как обычно, вышвырнуло его в очередное видение.

Я проснулась от того, что мое тело подкидывало от озноба. Зубы стучали друг о друга настолько сильно, что я не могла произнести хотя бы слово без опасности лишиться языка. Горло нещадно болело. Я попыталась развернуться, но все конечности онемели и не слушались меня. Каждая клеточка моего тела словно бы отзывалась колючей судорогой.

– Дарья, – голос Айсара прозвучал совсем близко, заставляя меня вздрогнуть еще и от неожиданности. – Ты в порядке?

Я смогла только мотнуть головой, сотрясаясь всем телом. Седоволосого я не видела, судя по всему, он находился за моей спиной. Где-то неподалеку поскуливал Гроза, но он так же был вне поля моего зрения – взгляд никак не хотел фокусироваться.

Некоторое время я слышала только стук своих зубов и шуршание ткани. Видимо, Айсайар рылся в своих вещах. Мысли медленно и верно начала захватывать паника. Что со мной случилось? Я постаралась сосредоточиться и вспомнить, в какой же момент я могла так простыть. Словно в тумане всплыл недавний сон.

Седоволосый точно был в нем. Теперь он был даже в моих снах! И самое ужасное, что следовало себе признаться – мне это нравилось. Эта мысль заставила меня внутренне сжаться от стыда за себя и от недоумения. Почему я вообще об этом думаю? Почему даже сейчас, когда я по ощущениям с минуты на минуту отойду в мир иной, меня продолжает беспокоить седоволосый. Никогда раньше я не думала о других мужчинах в таком контексте. Это сводило с ума, страшило и будоражило одновременно. «Мне просто нужно держаться от него подальше», – подумала я, жмурясь от очередного приступа боли, скрутившего внутренности.

– Иди ко мне, – услышала я.

Айсайар развернул меня на спину, от чего мне стало еще холоднее. Он приподнял мою голову и умостил на сгибе своего локтя.

– Пей.

Моих губ коснулось горлышко фляги, и я, с трудом разжав челюсти, приложилась к нему. Зубы стучали о металл, но я заставила себя сделать несколько глотков.

Невероятно огненная жидкость прокатилась по моему горлу, обжигая внутренности и заставляя закашляться. Подумалось, что национальный сорокаградусный напиток моей страны просто приятная водица по сравнению с этим. Но, стоит отметить, что свою задачу огненная вода выполнила сполна – я практически моментально перестала дрожать. Мне показалось, что я даже почувствовала, как кровь, вместе с жаром алкоголя с удвоенной скоростью побежала по затекшим конечностям, разгоняя неприятные, сковывающие ощущения.

– Это что такое? – Все еще хватая ртом воздух, пытаясь потушить пожар во рту, спросила я.

– Лекарство, – последовал лаконичный и содержательный ответ. – Выпей еще.

Я смогла приподняться и отстраниться от Айсара.

– Я воздержусь. Спасибо, мне уже лучше.

С моих плеч медленнее, чем хотелось бы, соскользнули его руки.

– Надо же было так замерзнуть, – удивилась я. – Никогда раньше со мной такого не было.

– Это от истощения организма, – тихо произнес Айсайар, пряча флягу в свою сумку.

– А как ты себя чувствуешь? – Поспешнее, чем собиралась, спросила я.

– Уже лучше, спасибо.

Сказал и отвернулся.

Что такое, Лед? Тебе не хочется на меня смотреть? Пожалуй, ты не един в своем порыве.

Я кивнула, отвела взгляд. Мне было очень стыдно. Прежде всего, перед собой. Сейчас, в другом мире, с удивительным мужчиной рядом, я ощущала неведомую мне ранее опасность – во мне скручивал свои кольца страх потерять что-то важное. Свои эмоции по отношению к седоволосому я уж точно не рассматривала, как приобретение. Теперь он мне снился, и этот сон словно всколыхнул все то, что я так настойчиво пыталась в себе не замечать.

В поисках какой-либо поддержки для моих так некстати взбунтовавшихся нервов, я обвела взглядом вокруг и с удивлением заметила, что мы одни в импровизированном лагере около фонтана.

– А где Эрдьяр и Рох?

– Рох решил уединиться, – голос Айсара звучал ровно, но почему-то у меня было ощущение, что он напряжен. – Мы не мешали, ему все же нужно пережить произошедшее с его семьей. А Дьяр пошел осмотреть выход и соседние залы. Возможно, он поймет, как отсюда можно выбраться. Когда мы все восстановимся, разумеется.

Мне показалось, что Айсар пытается поймать мой взгляд, в то время, как я не менее старательно его отводила.

Напряжение между нами было настолько сильным, что я не выдержала и поднялась.

– Знаешь, мне, наверное, тоже не помешает пройтись, – объявила я.

Седоволосый лишь задумчиво кивнул, окидывая меня долгим взглядом. Более находиться здесь, чувствуя себя распоследней дурой, не было ни малейшего желания. А я именно так себя и чувствовала. Ну разве можно так себя вести из-за какого-то сна?

Я потянулась, с удовольствием отмечая, что жидкость из фляги помогла согреться, но не опьянила, и направилась в противоположную той, с которой мы пришли, сторону.

– Не уходи слишком далеко, в этих лабиринтах легко заблудиться, – полетело мне в спину.

– Как скажешь, – буркнула я.

Чем дальше я отходила от лагеря, тем более дурацкой мне казалась идея пойти прогуляться по подземным катакомбам. Да и вообще, все это очень глупо. Айсар подумает, что у меня наступило слабоумие в последствии перемерзания, и будет совершенно прав. Веду себя как ненормальная. В жизни так по-идиотски себя не чувствовала.

Приблизительно в этом русле и текли мои мысли, пока я не вышла в первый коридор. Хотя назвать коридором ЭТО было бы кощунством.

Вверх на высоту нескольких метров уходили резные колонны. Они были прекрасны настолько, что любые афинские архитекторы и строители впали бы в депрессию, увидев это чудо. Несмотря на мои опасения, здесь не было темно, так же, как и в большой зале, стены, изрезанные плющевидными узорами, удивительным образом излучали блеклое зеленоватое свечение, которого было вполне достаточно для того, чтобы не споткнуться и разглядеть местные красоты.

Метров через пятнадцать по обе стороны показались проемы, которые вели в идентичные друг другу залы поскромнее, чем та, в которой обосновались мы. Сначала я хотела свернуть в одну из них, но вовремя увидела там Роха, сидевшего посредине помещения на полу. Решив ему не мешать, я направилась дальше. И уже через некоторое время вышла еще к двум залам. Один из них меня привлек наличием силуэтов, расположенные на равном расстоянии вдоль стены. Статуи. И, похоже, они очень старые.

Меня, любителя древностей, в детстве мечтающего стать археологом, не могло не заинтересовать это место. Поколебавшись ровно секунду (пока накатывало восхищение и предвкушение от прикосновения к чему-то древнему, пусть даже и чужого мира) я нырнула в правый проем.

Собственно, кроме двенадцати статуй разной степени сохранности, в этом помещении больше ничего и не было.

Они были приблизительно в два человеческих роста. Величественные, не смотря на влияние времени. Не знаю, с какой скоростью здесь происходит разрушение, но они явно были очень стары. На некоторых осыпались или откололись детали одежды, на других не хватало частей тела и лица, но, по моему предвзятому мнению, они были прекрасны.

Решив рассмотреть их более подробно, я направилась к первой слева статуе. Она изображала смеющуюся девушку с кудрявыми волосами, по строению лица напоминающую афроамериканку. Мастер, сотворивший это чудо, явно был гением. Казалось, девушка сейчас спрыгнет с невысокого постамента и закружится в сумасшедшем веселом танце, а ее летящие одежды будут делать ее похожей на пламя.

Я почти нехотя отвела от нее взгляд, переходя к следующей фигуре. Стройная, с прямыми волосами (почему-то, я была уверена, что она была брюнеткой), с острыми чертами лица и насмешливой улыбкой. Она вытянула вперед руку, как будто бы пыталась вытащить из моей души что-то самое сокровенное. От этой статуи я отошла гораздо быстрее. Она показалась мне пугающей.

Следом стоял высокий мужчина. Он был, как будто, вытесан из камня. Как бы это глупо не звучало, ведь он и так вытесан из камня, но я не сомневалась, что сам прототип был не менее гороподобным и массивным. Весь его вид излучал некоторую неповоротливость, устойчивость, но при этом невероятную силу. Он мне понравился, он напоминал богатыря и мудреца одновременно.

Четвертой была статуя хрупкой девушки, с вьющимися волосами. Непостижимым образом скульптору удалось передать ощущение ветра с помощью развевающихся волос и полупрозрачных одежд. Представлялось, что девушка стоит в центре смерча, и оставалось только удивляться, как она удерживается на месте.

Следом была статуя получеловека-полузверя. Половина его лица была человеческая, а другая половина взяла некоторые звериные черты. Он был жутким и притягательным одновременно. Как будто бы, мужчина мог так же легко убить, как и приласкать.

Перейдя к следующей статуе, я невольно залюбовалась. Он был очарователен. Гибкий длинноволосый мужчина с трезубцем навеки застыл в камне. Он был невероятно похож на Посейдона из мифов моего мира, и, почему-то мне казалось, что в этом мире ему была отведена та же роль, что и в моем.

Следующая статуя заставила меня отшатнуться. Высокий, статный мужчина в строгой одежде до пола, длинные пальцы сцеплены на плоском животе, на одном из пальцев неясный перстень. Он был бы красив, я уверена, если бы у него было лицо. Статуя этого мужчины была без лица. Нет, оно не разрушилось от времени, скульптор просто решил его не высекать. Это было странно и пугающе.

Я заставила себя перейти к следующей статуе. Это была высокая девушка в простых одеждах. Она была красива какой-то странной, почти звериной красотой. У нее были раскосые глаза, которые смотрели прямо и по-особенному вдумчиво. Волосы были собраны в замысловатые косы. Такие женщины обычно нравятся мужчинам. Они кажутся особенными, и часто становятся единственными. Статуя этой девушки вызвала у меня чувство почти тяжести на душе или смутного беспокойства, и я поспешила к следующему произведению искусства.

Это был стройный мужчина с правильными чертами лица. Я бы сказала, что он похож на араба моего мира. Он был красив и о таком можно сказать, что в нем неуловимо проглядывалась так называемая порода. По его рукам и ногам будто бы поднимался огонь вместе с лавой. Это было завораживающе, в нем чувствовалась опасность и страсть.

Следующая фигура заставила меня замереть. Она была ниже всех остальных, и я могла с уверенностью сказать, что в отличие от предыдущих, с прототипом конкретно этой статуи я знакома. Удивительные глаза, как и в жизни, смотрели безразлично, длинные волосы обрамляли худенькое лицо, а свободные одежды, все так же мешковато висели на щуплом тельце. Это, несомненно, был Эйех. Но как такое возможно? Я же только вчера его видела, и это он спас нас от оборотней и охотников, пустив в ЛасХор. А этим статуям сотни лет!

С нарастающей тревогой я шагнула к предпоследней статуе, чтобы убедиться, что эту девушку я тоже уже видела. Длинные локоны, идеальное лицо и фигура, платье из тонкого шелка… Это была та девушка, которая приходила к Айсару тогда на берегу ручья! Да что же это?

Уже практически не сомневаясь, кого я увижу следующим, я подошла к последней статуе.

– Черт! – В сердцах выругалась я.

Из-под капюшона на меня смотрели знакомые глаза. Сейчас я даже могла себе представить их цвет и то, как они заполняются ледяным сиянием. Резко очерченные губы едва заметно улыбаются, как раз настолько, чтобы образовалась ямочка на щеке. Правая рука лежит на древке посоха с крюком на конце, от нее по древку расходятся узоры инея, искусно вырезанные скульптором. Такие же узоры поднимались по его левой руке, в которой разгорался ледяной огонь. И именно так он выглядел, когда ждал нападения в замке Алхора-а-Шуона.

Эта статуя изображала Айсайара.

Я отступила назад, потом еще и еще.

Кто же он такой?!

Я бросилась к выходу из Зала Статуй, как я его про себя назвала. Что делась? Рассказать ему о том, что я нашла? Знает ли он, кем является на самом деле? Да и что об этом знаю я? Может этим статуям не так уж много лет, как мне показалось в начале.

Выскочив из зала, собиралась уже броситься обратно к фонтану, как вдруг услышала полустон-полухрип. Я резко остановилась, будто налетев на невидимую преграду. Смутное шевеление чего-то, а после снова хрип. Прислушавшись, я поняла, что звук доносится из помещения напротив Зала Статуй.

Что-то с моим логическим мышлением сегодня явно было не так, потому что я, не раздумывая, шагнула в сторону, приближаясь к месту, где раздавались эти стоны. Сделав пару шагов, в голове все же промелькнула мысль, что идея идти сюда одной, вероятно, была не лучшей, из тех, что когда-либо меня посещали. И вообще, обычно в американских фильмах ужасов с такой тупости главной героини все проблемы и начинаются. Но эти рассуждения не возымели действие – я даже не замедлила шаг.

Зал был пуст. Я не понимала, кто мог издавать эти звуки. Замерев посредине комнаты, я стала прислушиваться. Через минуту, звук повторился. Это явно было живое существо! Я резко обернулась. Стон доносился из левого угла за моей спиной, но там точно никого не было. Осторожно, готовая к любым неожиданностям, я направилась в тот угол. Запоздало пришла мысль, что надо было бы позвать Айсара, но любопытство, всецело завладевшее мной, отбросило ее как не заслуживающую внимания.

Подойдя ближе, я с удивлением обнаружила отверстие в полу. Оно было небольшим по диаметру, но, судя по всему, глубоким. Опасаясь возможного нападения, двадцать восемь вариантов которого уже успело нарисовать мое воображение, я направилась к краю дыры.

Там внизу было темнее, чем во всем зале, и я не сразу разглядела источник звуков.

– Эй! – Позвала я.

Следом раздался звон металла и еще один хрип.

– Воды, – еле слышно прохрипели со дна ямы.

– Я сейчас приведу помощь, и мы вас вытащим! – Там человек!

От осознания этого я чуть не свалилась к нему. Вот тогда была бы из меня спасительница!

– Воды!

– Потерпите немного! Я скоро!

И я побежала. Бежала я, наверное, еще быстрее, чем от оборотней, и через минуту уже была в зале с фонтаном. Мужчины все были там и о чем-то негромко переговаривались. Не добежав до них метров десять, я крикнула:

– Айсар!

Звук моего голоса врезался в стены и рикошетом разлетелся по всему помещению. Это вызвало неожиданный эффект. Седоволосый вскочил и бросился ко мне.

– Что?! Что случилось? – Судя по выражению лица, после моего крика, он ожидал меня увидеть, как минимум, без руки.

– Там человек! – Я пыталась совладать со сбившимся во время бега дыханием. – Там прикованный человек! Его надо спасти!

Но, вопреки моим ожиданиям, мои спутники не бросились сломя голову на выручку к незнакомцу. Айсар переглянулся с подоспевшим Эрдьяром.

– Это не наше дело, – первым высказался Рох. – Пусть остается там.

– Да ты что, совсем больной что ли?! – Возмущению моему не было предела.

– Я согласен с Рохом, – покачал головой Рыжебородый.

Айсайар опустил голову, а я использовала свой последний козырь. Подойдя к седоволосому мужчине вплотную, я преданно заглянула ему в глаза.

– Айсар, пожалуйста! – Я взяла его за руку и с нажимом повторила. – Пожалуйста.

Знаю, так не честно, но оставлять там живого человека я была не намерена.

– Хорошо, – сдался он на милость победителя, то есть меня. – Ты уверена, что это человек?

– Да!

– Показывай, где твой узник.

Айсар провел рукой по лицу, пытаясь с собой совладать. Он стоял, прислонившись спиной к стене возле выхода из зала, в котором гениальный неизвестный оставил свои злополучные творения, и слушал рыдания Дарьи.

Конечно же, он решил вернуться к ней, еще не дойдя до зала с фонтаном. Зачем он ей наговорил это все? Она этого явно не заслуживала. Она не виновата в том, что сам седоволосый за долгие годы жизни так и не удосужился разобраться со своим прошлым, и в том, что это привело к совершенной неуверенности в будущем.

Лед возвращался, ругал себя за несдержанность, уже возле входа услышал, как Дарья плачет. Звуки ее рыданий не были громкими или наигранными, можно быть уверенным, что она даже пыталась их сдерживать, пыталась не показать свою слабость даже самой себе. Хотя разве в слезах слабость? Разве он, Айсар, сейчас не слаб – стоящий с замирающим от ощущения вины сердцем, не решающийся войти и успокоить одну из немногих, кто переживает за него. Он просто стоял и слушал. А она все не успокаивалась. И уже его обида за ее самоуправство, за то, что она говорила то, что он слышать не хотел, успела отойти на задний план, стала незначительной и неважной, и даже садистской, по отношению к Дарье.

Седоволосый не знал, сколько прошло времени, но девушка за стеной начала понемногу затихать, будто выдохлась. И он, наконец, решился войти.

Дарья лежала на боку напротив его статуи, свернувшись в позе эмбриона. Все выглядело так, как будто бы она сломанная и разбитая лежит у ног каменного Айсайара, а ему все равно – он продолжает насмешливо улыбаться уголком рта. От этой картины у живого Айсара сжались внутренности. Не спеша он подошел к Дарье и, отложив трость, опустился рядом. Она никак не отреагировала на его присутствие, но, когда седоволосый положил руку на ее плечо, резко ее сбросила и села напротив него, обняв колени.

– Я просто хотела помочь, – прошептала она.

– Я знаю, – глядя на нее, он сам испытывал почти физическую боль.

Глаза Дарьи покраснели от слез, губы казались распухшими. Сейчас она была похожа на подростка. Острые коленки и плечики, растрепанные волосы, балахонный свитер. Все в ней как будто бы требовало защиты.

– Я боялась, что, если ты будешь знать, что я задумала, это не подействует, – она начала опять всхлипывать и пыталась взять себя в руки. – Что ты не будешь меня защищать, если будешь знать.

Он понял, что теперь она говорит о другом. О той ситуации с пощечиной Роха. Несмотря на то, что его незатуманенный яростью разум признавал действенность их выходки, воспоминание о том, как голова Дарьи метнулась в сторону от удара, вызвало ледяное покалывание на кончиках пальцев. От трезвого осознания произошедшего убить бывшего принца хотелось не меньше.

Но сейчас это не важно. Важно объяснить ей все, хотя бы попытаться.

– Я всегда буду тебя защищать.

Она втянула носом воздух и продолжила.

– Я же не сказала ничего такого… Со мной после моей бабки никто так не говорил.

Слов оправдания почему-то не находилось, поэтому Айсар просто одним плавным движением перекатился на колени перед Дарьей, порывисто обнял, прижимая к себе, почти перетягивая ее к себе на руки. Она уже не сопротивлялась, просто сидела в его руках, на его коленях мягкой куклой и всхлипывала. Голова девушки лежала у него на плече, и он запутался рукой в ее волосах.

– Прости, – Айсайару хотелось вложить в свои слова все те чувства, которые он так некстати начал замечать в себе. – Я испугался. Испугался того, что ты имеешь столько власти надо мной, что знаешь меня лучше, чем я сам себя знаю. Так странно, ощущать это… Прости.

Седоволосый не понял, какая из его фраз попала в цель, но в один момент руки Дарьи скользнули ему на талию, затем по спине, от чего у него моментально побежали мурашки по телу, а дыхание сбилось. Мгновенно перед глазами предстала картинка из их общего с Дарьей сна. Как она целует его, касается его кожи. Но здесь, в реальности это все скорее бы усложнило, нежели сделало проще.

На самом деле она ничего такого не делала. Наверное, она даже не осознавала, какое желание рождает в мужчине своими незамысловатыми ласками. Тонкие пальчики прошлись вдоль позвоночника, будто бы пересчитывая позвонки, которые явно ощущались через ткань толстовки. Сдержать вырывающийся хрип оказалось не так-то просто.

Еще минуту Айсайар честно считал, что сможет этому сопротивляться, чтобы не делать все еще более непонятным, но он явно переоценил свою выдержку.

Одним движением он толкнул девушку на каменный пол, подложив под голову свою ладонь, чтобы избежать удара ее затылка о твёрдый мрамор, прижал ее всем телом, сминая мягкие губы. От слез они стали солоноватыми и очень горячими. Такой сводящий с ума вкус!

«Давай, оттолкни меня!», – думал он.

Айсар ожидал чего угодно. Того, что Дарья ударит его, закричит, но только не того, что она прижмет его крепче, проводя руками по его лопаткам и пояснице. Она так жадно отвечала на поцелуй, что все сомнения седоволосого мгновенно слетели.

О боги! Желание накрыло мужчину сладкой, как патока, волной. Он прижимал собой Дарью все сильнее, чтобы она никуда от него не ускользнула. Его рука немного суматошно забралась ей под свитер, надавила на ребра, большой палец прочертил дорожку от солнечного сплетения до пупка и ниже. Девушка в руках Айсара застонала и выгнулась.

Прохладные пальчики решительно забрались под толстовку, дотронулись до разгоряченной кожи на животе. Изо рта седоволосого вырвался сдавленный рык, который полетел в раскрытые губы Дарьи. Этот звук, казалось, стал сигналом для второй ручки девушки. Она плавным, но быстрым движением переместилась на спину, прошлась ноготками по пояснице.

Айсар сходил с ума и не хотел ничего останавливать. Его поцелуи переместились на тонкую шею и ключицы, срывая стоны каждым прикосновением. Рука поднялась вверх, достигла края казенного белья, пробралась под него, чтобы сжать между пальцев вершинку небольшой груди. Девушка застонала громче, выгибаясь, прижимаясь еще сильнее, обвивая седоволосого ногами. А через мгновенье все прекратилось.

Дарья замерла, в глазах застыл ужас. Лед не сразу уловил эту перемену. Еще некоторое время седоволосый продолжал покрывать поцелуями ее скулы, шею, покусывать мочку ее уха. Сквозь призму своей страсти он не сразу расслышал ее слова.

– Не надо, хватит.

Айсар попытался поцеловать ее в губы, но она увернулась.

– Айсар, пожалуйста!

Седоволосый нехотя отстранился. Она сразу же отодвинулась, стараясь увеличить дистанцию между ними.

– Что-то не так? – Айсайар попытался заглянуть ей в глаза. – Дарья? Посмотри на меня.

Айсар попытался поймать ее взгляд, но Дарья отвернулась, отползла от него подальше. Он не рискнул ее задерживать, хотя очень хотелось. Девушка встала на колени, согнулась, будто ее сейчас вырвет, задышала глубоко, пытаясь успокоиться. Сейчас он чувствовал, что она винит себя за то, что произошло. Она винит себя в страсти, которую испытывает к нему, винит в том, что не может ей противиться. Это ведь неправильно, верно? Винить себя за свои чувства, нет, лучше пусть она винит его. Ненависть к нему лучше, чем ненависть к себе.

Решение пришло спонтанно, Лед не успел его обдумать, но не сомневался, что оно было верным.

– Я должен тебе кое-что сказать, – начал он. – Ты в не виновата в том, что происходит между нами.

Дарья лишь криво усмехнулась.

– В этом виноват я. И наша связь, – ну вот, сказал. Не трудно предположить, что будет дальше.

– Какая связь? – Теперь она ловила каждое слово.

Седоволосый понимал, что, если он все расскажет, назад уже пути не будет. Она точно не простит такого. Но ей было так плохо, что лучше уж пусть все эти разрушающие чувства она направит на него.

– Я связал нас с тобой. В твоем сне, на уровне подсознания где-то, может даже глубже. Сразу после того, как в тебе пробудилась сила, – по мере того, как он говорил, лицо Дарьи все более темнело. – Я хотел, чтобы ты быстрее пошла со мной. Мне было интересно начать тебя учить. Чтобы ты быстрее пришла в себя, я, с помощью связи, отдал тебе часть своих сил. Я знал, что связь на таком уровне влияет на связанных людей. Собственно, ее влияние ты на себе и испытала. Но… но мне было все равно. Мне хотелось новую игрушку, однако, ты стала для меня больше, чем…

– Замолчи.

– Дарья, я…

– Ты и так много сказал, – она была как-то совершенно спокойна. – Больше я не хочу ничего слышать.

Девушка медленно поднялась и, не оглядываясь, вышла из зала.

Айсар так и остался сидеть на полу с отвратительным чувством на душе. Хотя на самом деле он не жалел, что все рассказал. Теперь он с ней полностью честен, а это почему-то казалось очень важным.

«Если всегда, когда поступаешь правильно, так противно, то зачем вообще люди так делают?», – подумал он.

– Потому что так правильно, – от одной из статуй отделилась тень и седоволосый узнал в ней девушку, которая приходила к нему недавно.

– Ты читаешь мои мысли? – Ровно произнес Айсайар.

– Не усложняй, ты просто сказал это вслух, – она улыбнулась своей прекрасной улыбкой. – Как твои дела?

– Не думаю, что стоит пересказывать то, что ты и так видела, – усмехнулся Айсар.

– Да, ты прав, – не стала скрывать нимфа. – Я все видела. Даже завидую немного, ты способен на такие яркие чувства, меня чуть не снесло от них.

– Я старался, – саркастично поклонился седоволосый.

– А девушка твоя просто целый букет эмоций! Удивительная… Дария тоже была такой. Странно, что их даже зовут почти одинаково. Ты не думал об этом?

– Учитывая то, что первую я знаю только по своим снам, то у меня не очень много фактов, над которыми можно серьезно думать, – пожал плечами он.

– Ты ничего не вспомнил до сих пор? – С грустью спросила девушка. – Я очень надеялась, что ты меня вспомнишь.

– Нет, увы, – сейчас он не был настроен на душевные беседы.

– Назови мое имя, – она прикрыла глаза, будто пережидая боль.

– Фрада, – Айсар словно попробовал на вкус этот набор букв, ожидая хоть какой-нибудь ответной реакции от своей памяти, но ничего внутри не отозвалось.

– Я могу тебе помочь, – Фрада будто бы действительно читала его мысли.

Она обошла его по кругу, скользя по плечам тонкими пальчиками.

– С чего бы это? – Удивился Айсайар. – Раньше ты не хотела помогать.

– Раньше я не могла, но я вижу, ты входишь в силу, так что кое-что тебе узнать все же можно, – загадки, опять одни загадки.

– Спасибо за такое великодушие, – ирония сочилась из каждого слова, произнесенного Айсайаром.

Фрада взяла седоволосого под руку, и повела вдоль статуй.

– Как ты думаешь, кто эти люди?

– Я понятия не имею.

– Это древние боги, – она остановилась напротив своей статуи, разглядывая ее с видимым удовольствием.

– Эта богиня здорово похожа на тебя, – раздражение почти то единственное, что он сейчас испытывал.

– Не валяй дурака, – осадила Фрада. – Ты уже понял, что это и есть я. А там, правее, стоит твоя статуя. А левее – статуя твоего врага.

– Очень познавательно.

– Да как ты не понимаешь? Тебе придется воевать! И уже очень скоро! А ты не помнишь ни своих врагов, ни своих друзей!

– Ты, видимо, друг? – Айсар злился. Вся его напряженность последних часов готова была обрушиться на голову белокурой красавицы. – Так почему же ты мне не рассказала все еще в лесу? И ты, и Эйех только еще больше запутываете своими недомолвками и полунамеками! Я не буду ни с кем воевать. Я просто хочу вернуть свои силы!

– Зато Охрон будет воевать с тобой! – Богиня схватила его за запястья. – И, чтобы выжить, тебе нужно будет чем-то отвечать.

Айсар покачал головой. Это все звучало настолько глупо и нелепо, что просто не укладывалось в голове. Боги, войны, неадекватные родственнички… Какое вообще он может иметь к этому отношение?

– Прости, но даже сейчас я не могу рассказать тебе все.

– Почему? – Это же так просто на самом деле!

Фрада замялась, принимая для себя какое-то решение.

– Единый хочет, чтобы ты прошел этот путь сам. Он считает, что так ты будешь более готов к битве.

– Час от часу не легче! Единый здесь каким образом замешан?

– Он наш отец, – пафоса в этих словах было больше, чем информации.

– Все, я больше не хочу слушать этот бред, – Айсар развернулся, желая уйти, но Фрада перегородила ему дорогу.

– Стой! Дай я хотя бы покажу тебе кое-что.

Не дожидаясь ответа, она прикоснулась тонкими пальцами к его вискам, и Айсар провалился в водоворот ее воспоминаний. Они мелькали вокруг него бешеным потоком, и седоволосый не мог уловить ни одного из них, пока, наконец, все не остановилось, и он не выпал на белоснежную террасу.

– Как твои дела, дорогая?

Айсар обернулся и застыл. На резной скамейке, держась за руки, восседали две девушки. Одна из них, белокурая красавица в полупрозрачных одеждах – Фрада, а другая – светло-русая девушка в простоватых серых одеждах, но от этого не менее прекрасная. Это была девушка из его снов – Дария.

– Прекрасно, – мягкая улыбка коснулась губ Дарии. – А как ты, сестра?

– Я лучше, чем можно было бы думать, – Фрада тоже улыбнулась и бросила взгляд на шею Дарии.

Там располагался кулон тончайшей работы в форме снежинки.

– Как Айсайар? – Голос Фрады дрогнул.

– Как и всегда, – Дария засмеялась, от чего глаза как будто бы стали излучать свет. – Он весел, безрассуден и прекрасен. Даже странно, что именно этот вечно неунывающий и юный бог – Повелитель Льда и Холода.

– Да, его невозможно не любить, – нимфа опустила свои глаза.

– Мне больно видеть, как ты страдаешь, сестра, – Дария сочувственно посмотрела на девушку, сидящую напротив.

– Ты не виновата, сестра, – Фрада все так же грустно улыбнулась.

– Но чувствую себя таковой.

– Тебе должно хватать мудрости, чтобы понять, что я права, – девушка в розовом хитоне посмотрела несколько укоризненно. – А мне должно хватать любви той, которая живет во мне.

– Иногда мне кажется, что это не я богиня мудрости, а ты.

Девушки засмеялись.

И тут ну столе взметнулся небольшой снежный вихрь, который за долю секунды сложился в прекрасный букет снежных цветов. А еще через минуту, оседлав вихрь побольше, на террасу влетел сам Айсайар. На нем был балахон с капюшоном темно-синего цвета и потертые холщовые брюки. Ступни и ладони оставались голыми, в руке он держал свой посох. Повелитель Льда легко спрыгнул с вихря и тот, повинуясь едва заметному взмаху руки, разлетелся в разные стороны снежными птицами.

– Здравствуйте, дамы! – Молодой бог сбросил капюшон, блеснув серебряными волосами.

Айсару было странно наблюдать за собой со стороны, понимать, что это было когда-то и не помнить этого. Неужели это возможно? Скользнув взглядом по ноге Айсайара из прошлого, седоволосый отметил, что он еще не хромает.

– Любимая, позволь тебя украсть, – прошлый Айсар протянул руку Дарии.

Та неловко улыбнулась Фраде.

– Прости, сестра.

– Ничего, спасибо что навестила.

Дария встала, подошла к богу холода. Он ловко обнял ее за талию, прижимая к себе, а после стукнул о пол посохом и очередной вихрь унес пару с собой.

На столе остались снежные цветы, на которые Фрада посмотрела с улыбкой, а после смела их на пол одним движением руки.

В следующее мгновение картинка воспоминания потускнела, завертелась вокруг Айсара, и его выбросило обратно в зал со статуями.

Белокурая богиня внимательно наблюдала за выражением лица седоволосого, ожидая какой-либо реакции, но ее все не было и не было.

– Что скажешь? – Наконец не выдержала она.

– Почему я ничего не помню? – Это был лишь один из миллиона вопросов, роящихся в голове.

– Отец решил, что тебе так будет лучше.

– Я тоже так думал?

– Я не знаю, – Фрада опустила голову.

– Знаешь, не уверен, что сегодня я хочу услышать еще хоть слово о своей жизни, о богах, о Едином и… как его там? Охрон? Так вот о нем, я тоже не хочу ничего слышать.

Все. Хватит. Надо все обдумать. Решить, что делать с полученной информацией. Как бы седоволосый не противился, он понимал, что делать все равно что-то придется. Особенно, если этот Охрон действительно хочет его смерти. Айсару вспомнился лже-Рох с его невероятными способностями, наверное, такими же сильными, как способности Фрады или Эйеха. Или его самого, до того, как эти способности у него отобрали. После услышанного седоволосый практически не сомневался, что тогда встретился со своим врагом лицом к лицу.

И что насчет войны? Война собирается начаться только потому, что один бог хочет убить другого? Это глупо. Не обязательно погибать сотням и тысячам из-за вражды двоих. Айсару было бы куда понятнее, если бы Охрон сразился с ним один на один. Он совершенно не был уверен, что победил бы в подобном сражении, скорее он даже наоборот почти наверняка прогнозировал свой проигрыш и, соответственно, скорую кончину, но это помогло бы избежать ненужных жертв.

Считать себя богом было непривычно. От этого почти сводило зубы, но все же Повелитель Льда и Холода знал, что это правда.

Если бы все вспомнить! По ощущениям Айсайара, воспоминания были ключом ко всему.

Айсар медленно направился к выходу из зала со статуями, погруженный в свои размышления. Он почти скрылся в коридоре, когда Фрада окликнула его.

– Айсайар, – он остановился. – Почему ты рассказал ей о связи?

Это был не простой вопрос, который сразу вытеснил все мысли о своем божественном происхождении из головы седоволосого. Он хотел бы солгать, сказать что-нибудь ироничное, но не стал.

– Она чувствовала себя виноватой, а виноватой она не была.

– Ты же знаешь, – Фрада смотрела на него внимательным взглядом своих лазурных глаз. – Что любая связь подобного рода только усиливает то, что и так есть.

Ледяной Всадних усмехнулся. Конечно, он об этом знал.

– Но это не делает ее виноватой.

– Зато это делает виноватым тебя? Ты сам сделал себя виноватым?

Казалось, богиня любви никак не могла понять, почему он так поступил, что подвигло его на этот странный с ее точки зрения шаг. Ее вопросы разозлили его, растревожили, заставляя говорить правду, но грубую.

– Ты ведь любишь меня, да? – Он обернулся, с удовлетворением заметил, как ее взгляд забегал в поисках выхода из сложившейся ситуации. – Но что ты сделала за все время, чтобы быть со мной? Как ты добивалась моего расположения?

Она отступила на шаг, глаза почти наполнились слезами.

– Я ничего для этого не делала, Айсар, – ее голос дрожал. – Я не сделала бы тебя счастливым, даже если бы очень этого захотела. А я хотела, поверь.

Седоволосый почувствовал себя неловко от того, что он надавил на нее, от того, что заставил все это сказать.

– Прости, – пробормотал он. – Но дело в том, что счастливой я ее тоже не сделаю.

– Так ты ее любишь? – Обреченность в голосе Фрады больно резанула по нервам.

– Я не знаю. Сейчас я уже ничего не знаю.

Седоволосый вышел, по коридору разносились его шаги, сопровождаемые перестуком трости, а белокурая богиня любви и страсти еще долго стояла и задумчиво смотрела на опустевший проем.

Из Зала Статуй я возвращалась в ужасном состоянии. Все что произошло между мной и Айсаром просто не укладывалось в моей голове. Если прошлый раз в замке я могла списать все на мое сонливость и алкоголь, то произошедшее сегодня просто не поддавалось объяснению. Хотя нет. Конечно же, поддавалось, но такое объяснение меня не устраивало.

Несмотря на рассказанную Повелителем Льда историю о связи, о ее последствиях и прочем, я продолжала чувствовать себя виноватой перед Кириллом и, хотя часть злости и перешла на седоволосого мерзавца, на себя я злилась не меньше. Я была разочарована в себе. Будто бы я не могу себя контролировать, хотя уже давно не девочка пубертатного периода. С Айсайаром все становилось острее, ярче, чувственнее, и, от осознания приятности и почти необходимости этих ощущений, мне становилось еще хуже.

Я чувствовала себя грязной и снаружи, и внутри, хотелось вымыться и прочистить внутренности ершиком. Особенно данная процедура была необходима голове, чтобы вычистить оттуда все мысли о седоволосом. Промыть мозги, при всем моем желании, не представлялось возможным, а вот с очищением тела от недостойных желаний дела обстояли лучше.

Войдя в большой зал с фонтаном, я не увидела мужчин – видимо, они расположились на другой стороне местного водоема. Сейчас мне было не до их мнения, но я была рада, что не приходится сразу встречаться с ними взглядами. Казалось, увидь они меня, мгновенно поймут, чем я только что занималась с их негласным лидером. Встретиться с ними гораздо предпочтительнее после того, как я смою с себя налет недавней страсти.

Не останавливаясь, я перемахнула через бортик фонтана, который доходил мне до пояса, и погрузилась в мутноватую воду с головой. Я не ожидала, что фонтан окажется настолько глубоким. Похоже, дно значительно утоплено в пол. Я вынырнула на поверхность, с удивлением отмечая, что не достаю ногами до дна. Мысли об Айсаре были вытеснены болезненным любопытством и я, набрав побольше воздуха, нырнула как можно глубже. Дно мне почувствовать так и не удалось, но я решила не сдаваться. Вынырнула, закашлялась, вдохнула поглубже и нырнула снова, на этот раз стараясь держать глаза открытыми. Дна видно не было. В грязной воде глаза щипало, но я продолжала всматриваться в ближайшую поверхность, которой была стена фонтана.

Сначала мне показалось, что стены пусты, лишь гладкий замыленный водой камень, но потом я разглядела небольшие неровности. Подплыв почти в упор, я с трудом смогла различить рисунок. В голове шумело, но, неведомый ранее исследовательский азарт, заставлял меня вглядываться в высеченные на камне узоры.

Это было что-то вроде древних наскальных символов. Они складывались в несколько рисунков, судя по всему рассказывающих какую-то историю. Легкие уже начинали гореть, но я не обращала внимание, желая рассмотреть как можно больше. Похоже, это история пары. Вот они рядом, вокруг них ровные борозды. «Нити силы», – подумалось мне. Вот их разделили, мужчина борется с другим мужчиной. На следующем изображении женщина стоит за спиной мужчины и борозды проходят через нее, заканчиваясь на нем. Следующая картинка показывала что-то вроде взрыва.

Стараясь не замечать нарастающий гул в ушах, я подвинулась еще ближе, в надежде увидеть, чем же все закончилось, но тут меня резко дернули вверх и, как котенка, за шиворот вытащили на поверхность. Я вновь закашлялась.

– Ты что, совсем сдурела?! – Голос был злым и взволнованным. – Жить надоело?

– Там рисунок, – сквозь кашель попыталась объяснить я.

– Да хоть сотня! – Эрдьяр уже закидывал меня на бортик фонтана.

– Отпусти меня! – Решила возмутиться я.

– Ага, сейчас! Рох, держи эту сумасшедшую!

Я перекочевала в неожиданно крепкие руки Роха и уже оттуда попыталась вырваться.

– Да все со мной нормально, я просто хотела узнать, чем кончилась та история!

– Скажи спасибо, что Эрдьяр заметил, как ты ныряешь, а то закончилась бы твоя история, – обиженным тоном сообщил принц.

Я удивленно посмотрела на него. Ну как ребёнок, у которого пытались отобрать конфету, ей богу. Эрдьяр выбрался вслед за мной, и теперь сидел на бортике, выкручивая свою бороду.

– Ты чего это удумала? – Уже спокойнее спросил Рыжебородый.

– Ничего, – поспешила заверить я. – Я хотела помыться, а там нет дна, мне стало интересно, где же оно все-таки. Но я его так и не нашла, зато нашла рисунки на стенках. Они в илу все, но все равно понятно.

Эрдьяр только тяжело вздохнул, Рох осуждающе качал головой.

Мокрая одежда неприятно холодила кожу. Вернуться к фонтану и его секрета я решила позднее, когда эти няньки успокоятся.

– Дьяр, а у нас есть, что-нибудь переодеться?

– Пойдем, найдем что-нибудь, правда, не твоего размера уж точно.

Уже через несколько минут я сидела возле импровизированного костра и пыталась спрятать давно не приводимые в порядок ноги под огромной рубашкой Эрдьяра. Мокрые волосы, старательно мною выкрученные, были заплетены в коротковатую косичку и перекинуты через плечо. Этакая русская красавица у реки перед утоплением. В моем случае, правда, после оного.

Мужчины расположились вокруг кострища, бросая на меня косые взгляды, но более не возвращаясь к теме моих ныряний. Бывший пленник сидел прямо напротив меня, уплетал лепешку с вяленым мясом из закромов Рыжебородого и выглядел значительно лучше, чем час назад. Кажется, восстанавливался он очень быстро. Украдкой я пыталась его рассмотреть как можно лучше. Первое, что приходило в голову при виде этого человека, это то, что он совсем не прост, опасен и явно зол.

У него были глубоко посаженные большие глаза золотисто медового цвета, которые щурились, как у довольного кота, темные, спутанные волосы, отросшие почти до плеч, и слегка искривленные в насмешливой полуулыбке губы, спрятавшиеся в отросшей бороде. Заметив мой интерес, он поднял на меня прямой взгляд и улыбнулся чуть более явно, продолжая пережевывать предложенную снедь.

Мой интерес не остался не замеченным и для остальных.

– Кстати, нашего друга, которого ты спасла, зовут Аши, – как бы между прочим поведал Эрдьяр. – Он наемник.

– Очень приятно, – буркнула я. – Только не я его спасла, а вы.

– Если бы ты не настояла, мы бы не стали его оттуда доставать, – пожал плечами Рыжебородый.

Аши лишь кивнул, будто бы признавая правильность решения оставить несчастного человека на верную погибель.

– А как наш друг оказался в таком положении? – Не то, что бы я его боялась, но смутное ощущение опасности исходило от него так явно, что этого невозможно было не почувствовать.

Мягкий неровный звук шагов и глухой перестук трости оповестил о приближении еще одного участника разговора. Я демонстративно не смотрела на седоволосого, что стоило мне колоссальных усилий, если быть откровенной.

Хоть я и получила объяснение всем своим чувствам, которое должно было меня устроить и успокоить, легче мне не было. Краем глаза я увидела, как он опустился на лежак слева от меня. Стремительное плавное движение рукой заставило трость лечь между нами. От этого созерцания его рук меня пробила мелкая дрожь, от чего я еще плотнее укуталась в огромную рубашку.

– Айсар, это Аши, – представил Эрдьяр.

– Оборотень? – Голос Айсара был отстранен, а я резко подняла взгляд на освобожденного.

– Наемник, – голос Аши был глубоким, немного рычащим.

– Из какого дома?

– Тигры.

– Правящий дом, – констатация факта.

– Мой троюродный брат наш правитель.

– Был, – Айсар был спокоен, но, казалось он один из нашего небольшого отряда.

Рох беспокойно ерзал, стараясь отодвинуться от оборотня как можно дальше, Рыжебородый незаметно передвинул свои мечи, чтобы их было удобно выхватить в любой момент, а я переводила обеспокоенный взгляд с Аши на седоволосого, даже забыв о своих душевных терзаниях.

– Значит, был, – невозмутимо согласился Аши, продолжая щуриться.

– Как же это случилось, что представитель правящей семьи стал наемником?

– В семье не без урода, – снова пожатие могучими плечами, ни капли беспокойства.

«Силен», – подумала я.

– Ну это понятно, – кивнул Айсайар. – А как оказался здесь?

– Не помню. Я был главой отряда, но, похоже, нравился не всем, – он усмехнулся. – Вырубили, когда вошел в нужник.

– Удивительная история, – не удержалась я.

– Да, – согласился Аши. – Сам эм… удивлен.

Мы замолчали, бросая друг на друга короткие взгляды. До того, как мы его достали, почему-то нам не приходили в голову мысли о том, что мы будем делать после. А теперь перед нами сидит оборотень-наемник, который может быть опаснее всех нас. Наблюдая за нашими переглядываниями Аши только криво улыбался и поглядывал философским взглядом на костер.

Первым высказался Рох.

– Думаю, ему здесь не место, – начал он, опасливо косясь на наемника. – У наемников нет чести.

Молниеносное движение и Рох лежит на полу, придавленный весом Аши. Огромная тигриная лапа прижимала горло белокурого принца. Она вырастала прямо из запястья человека, и это было очень жутко.

– Зато они умеют ломать шею одним движением, – насмешливо прошипел наемник.

– Аши, отпусти его, – Эрдьяр не пошевелился и голос его был спокоен. – Это мой ученик. Он еще молод и не понимает, что говорит.

Оборотень моментально ослабил хватку, рука вернулась в прежнее состояние, а сам он плавно опустился на свое место.

– Я никого здесь не трону.

Я обвела взглядом своих спутников. Айсар задумчиво смотрел в одну точку, и, казалось, даже не заметил выпада Аши, настолько был далеко сейчас отсюда. Рох пытался откашляться в стороне, не желая приближаться к своему обидчику. Эрдьяр похоже начинал очередную медитацию. Я перевела взгляд на оборотня.

– Ты меня не боишься? – Спросил он, глядя своими медовыми глазами.

– Нет, – если я и лукавила, то совсем немного. – Бояться надо зверей, загнанных в угол, а этого зверя, – я кивнула в его сторону. – Я из угла выпустила.

– Верно, – как же часто он соглашается. – Тебя я точно никогда не обижу.

– Я тебе верю, – я потянула на себя покрывальце, лежащее неподалеку, и уже собиралась совсем отвернуться от высокого общества своих спутников, но обернулась, взглянула в янтарные глаза. – Меня зовут Даша.

– Я твой должник, Даша, – Аши кивнул, не отводя от меня взгляд.

Уже пытаясь уснуть, я в пол-уха слушала разговоры мужчин и думала о том, почему я представилась наемнику не полным именем. Почему-то казалось, что так я подпустила его чуть ближе, чем остальных. А может быть дело в том, что изменилась я сама? Может быть, действительно я теперь не рассудительная и серьезная Дарья, а эмоциональная и порывистая Даша. Ответов на эти вопросы у меня не было, с ними же я и уснула.

Разбудило меня непонятно откуда взявшееся чувство тревоги. Я открыла глаза и села, взволнованно оглядываясь. Мужчины мирно спали, но от созерцания идеалистической картины ощущение леденящего ужаса не отступило, как бывает, когда просыпается после страшного сна. Панический страх наоборот окутывал меня, заставляя сердце биться все быстрее, а спину покрываться липким холодным потом.

Кожу на груди обожгло, и я тихонько взвизгнула. Быстро нащупала пальцами единственный предмет в том месте – кулон в виде снежинки, и, не задумываясь, сдернула его с шеи. Моя маленькая снежинка, висевшая на тонкой серебряной цепочке, которую я сейчас сжимала в руке, светилась мутно-голубым светом, пульсировала, и, скажем откровенно, вызывала у меня желание зашвырнуть ее подальше. Но отбросила я не ее, а свою злость и обиду на одного очень подлого, но очень нужного сейчас то ли человека, то ли бога. Мои чувства не стоили наших жизней, а то, что они, то есть жизни, были в опасности, я не сомневалась.

– Айсар! – Я бросилась к нему, рванула его за плечо. – Айсар, проснись!

Глаза он открыл моментально и посмотрел на меня чистым взглядом, будто бы и не спал вовсе.

– Что случилось?

– Опасность! – Ничего более ясного я сказать не могла, потому как сама не могла объяснить свои ощущения.

Но Айсайар почему-то сразу же мне поверил и не он один. Я услышала сзади собранный голос Эрдьяра:

– Рох, собирай вещи! Аши, возьми сумку Дарьи!

– Переодевайся быстрее, – шепнул мне седоволосый, подталкивая к рюкзаку, в который уже что-то запихивал заметно посвежевший оборотень.

Я не стала спорить, полностью признавая право мужчин командовать в ситуации опасности, и, схватив свои еще не полностью просохшие брюки и свитер, шмыгнула за фонтан. Влажная одежда не хотела налезать, одевать ее было противно, будто бы оборачиваешься в ледяные водоросли, но это было все равно не так мерзко, как расползающийся внутри страх.

– С чего вы взяли, что она права? – Услышала я возмущения принца.

– С того, что она права, – Айсар был раздражен и нотки этого раздражения скрипом впечатывались в его слова.

– Откуда здесь может быть опасность? – Не успокаивался Рох-а-Шуон. – Твой друг сказал, что здесь безопасно.

– А ты не думал, что он может знать не обо всем? – Рыкнул седоволосый.

Золотой мальчик раздражал, и я предполагала его реакцию, если я выскажу свои предположения о том, что нас ожидает, вслух. Поэтому я подошла к Айсайару и тихо спросила:

– И все-таки, почему не убили Аши? – Я посмотрела ему в глаза, но тут же отвела взгляд. – Как ты думаешь, могли ли его оставить как…

– Жертву? – Повелитель Льда верно уловил ход моих мыслей.

– Именно. Но кому или чему?

– Боюсь даже представить.

Мы оглядели нашу стоянку. Все уже было собрано, и мужчины надевали рюкзаки на свои сильные плечи.

– Куда пойдем? – Спросил Эрдьяр.

Айсар выразительно посмотрел на меня, от чего я, мягко говоря, растерялась.

– Я не знаю, – выдавила я из себя.

– Знаешь, – уверенно кивнул седоволосый. – Просто закрой глаза и прислушайся к себе.

Я послушалась. Зажмурила глаза и уши, погружаясь в отвратительный, жуткий страх, отдаваясь ему, пытаясь почувствовать как можно полнее, глубже. И вдруг я ощутила безотчетное желание шагнуть вперед, потому что за спиной у меня было что-то мерзкое, что-то, что приближалось и хотело крови. Я распахнула глаза и указала себе за спину.

– Оно там!

– Значит, идем туда, – выбор пал на коридор слева от нас.

– Что оно? – Взвизгнул Рох, но его предпочли проигнорировать.

Хотя и выбора то особо не было – спереди лестница и тупик, из которого мы пришли, сзади коридоры, где нашли Аши, и откуда сейчас двигалось что-то очень опасное. А слева – единственный оставшийся путь.

Мы как можно быстрее рванули туда и ужас погони повторился. Наш маленький отряд на максимальной для нас скорости несся через хитросплетения коридоров и коридорчиков, огромных залов и крохотных келий. Я очень скоро начала отставать, хотя бежала, в отличие от всех, налегке. Тело, еще не успевшее отойти от подвигов прошлого забега, категорически не хотело слушаться – легкие рвались наружу вместе с воздухом, ноги спотыкались, а на глаза периодически накатывала темнота, от чего я врезалась в подвернувшиеся стены. Но, не смотря на это, ощущение леденящего ужаса неотвратимо приближалось.

– Айсар! – После очередного столкновения со стеной позвала я. – Мы не убежим!

Мужчины начали резко тормозить, налетая друг на друга. Я свалилась на колени, уткнулась лбом в каменный пол, пытаясь прийти в себя. Кто-то подошел и крепко взял меня за плечи, заставляя подняться.

– Дарья, посмотри на меня, – я почти не узнала голос Айсара. – Посмотри на меня!

– Оно гонится за тобой, наемник! – Рох был совсем не глупым принцем. – Нужно отдать его и оно оставит нас в покое!

– Заткнись, иначе я тебя отдам! – Зашипел Аши.

– Никто никого не отдаст! – Эрдьяр вклинился между ними нерушимой стеной.

– Ты мне нужна, Дарья! – Айсар обхватил мое лицо руками, пытаясь привлечь мое рассеянное после ненормированной физической нагрузки внимание. – Посмотри на меня.

– Оно близко, – голос мой был хриплый и не вызывал лично у меня никаких положительных эмоций, но Айсайар почему-то улыбнулся.

– Это хорошо. Мне нужно чтобы ты помогла мне, слышишь?

Я невразумительно замотала головой вниз и вправо, что должно было означать… не знаю точно, что именно, так мне было дурно.

– Я хочу, чтобы ты увидела нити силы, – седоволосый продолжал обнимать руками мое лицо. – Тогда ты не просто почувствуешь, но и увидишь то, что нас преследует.

– Я не могу, Айсар, – как он не понимает, что я в таком состоянии ничего не могу.

– Иначе мы умрем!

Это подействовало, и я поспешила взять себя в руки.

– Я помогу, – он придержал меня, помогая выровняться.

Сзади Айсайара продолжали ругаться Аши с Рохом, но я постаралась не обращать на них внимания и закрыла глаза, стараясь почувствовать, а после и увидеть золотое сияние нитей силы. Я чувствовала все пространство вокруг себя, ощущала приближение нашего преследователя, но не могла увидеть триклятых нитей! Это нервировало, раздражало и пугало, потому что до сосредоточения страха оставалось не более пятидесяти метров.

– У меня не получается!

– Попробуй еще, – его голос чуть дрогнул. – Сосредоточься на чем-нибудь важном, на чем-то, что дает тебе силы.

Тридцать метров. Еще один поворот и оно будет здесь!

Я сомневалась не долго. Моя жизнь и жизнь здесь присутствующих была мне дороже, чем мои обиды. Открыв глаза, я взглянула на Айсайара.

– У нас нет времени, – и поднявшись на носочки, я прикоснулась к его губам, стараясь не закрыть глаза от нахлынувшей нежности.

Он замер, а я чуть не засмеялась от счастья, увидев, как пространство вокруг меня одна за другой прорезают золотистые нити, такие прекрасные, что хотелось до них дотронуться, погрузиться в них, но этого делать категорически нельзя.

– Как у вас все сложно то! Нашли время, – возмутился Аши.

– Что мне делать? – Спросила я у седоволосого, не слушая других.

– Найди его главную нить, ты ее узнаешь, и выдерни это существо в наше пространство, – коротко проинструктировал меня Айсар и уже мужчинам. – Сейчас!

Одновременно произошли сразу несколько вещей. Рыжебородый выхватил свои мечи наизготовку, Аши в одну долю секунды перекинулся в огромного тигра с меня ростом в холке, со стороны седоволосого дохнуло холодом, и краем глаза я отметила его начинающуюся трансформацию. А еще я, наконец, увидела ЭТО. Точнее даже не так. Я увидела, как из-за угла выплывает клубок нитей силы, пульсирующих, опасных и жутких, самого существа видно не было. Мне показалось, увидев нас, оно притормозило.

Мешкать было некогда. Главная нить силы действительно была хорошо различима – она была толще и ярче всех остальных. Но как же до нее дотянуться, не приближаясь к существу? И тут я заметила, что эта нить перепуталась с другой, более тонкой, а до нее я уже могла дотянуться. Вот за нее-то я и дернула, что есть мочи.

ЭТО взвыло, и я увидела существо целиком. У меня получилось выдернуть его в наше пространство! Эрдьяр грубо выругался, Аши зарычал, Рох по-девичьи взвизгнул, от Айсара повеяло арктическим морозом.

Больше всего ЭТО походило на девушку, вылезающую из телевизора, из популярного ужастика моего мира, только у ЭТОГО еще были когти сантиметров в тридцать, развороченная грудная клетка, из которой торчали желтоватые ребра и куски гниющей плоти, а из спины вырастали отвратительные паучьи лапы огромных размеров. Я непроизвольно отступила за спину Айсайара.

– Мой-й-й-я добыч-ч-ча, – пророкотало существо.

– Нет, – в голосе Айсара, казалось, звенели льдинки. – Уходи, хранитель, мы не будем тебя больше беспокоить.

– МОЙ-Й-ЙЯ ДОБЫЧ-Ч-ЧА, – повысил голос хранитель. – Тот-т-т, с-с-с-сильный-й-й. Мн-н-не его обещ-щ-щ-щал-ли.

– Кто?

– Т-такой-й-й ж-ж-же, как т-т-ты! – Существо злилось, но подойти не решалось.

– Ты знаешь, кто я?

– Т-ты Айс-с-сай-й-ар-р. Т-ты х-х-холод.

– Верно, – посох седоволосого стал покрываться узором из инея. – Уходи, я тебе не по зубам.

Хранитель сплюнул.

– Вы, с-с-стар-рые бог-ги, бр-р-рос-с-сили с-с-свои мир-р-ры! Ты помниш-ш-шь, какой-й-й я был-ла?! Я с-с-стала такой из-за вас-с-с!

– Мне жаль.

– Вам н-н-никогд-да не ж-ж-ж-жаль! – Она подняла голову и вперила в Айсара свой жуткий немигающий взгляд. – Пос-с-сле ваш-ш-шей в-в-войны уш-ш-шли вс-с-с-се! Ни один из двен-н-надцати не появ-в-вился здес-с-с-сь за б-б-б-более чем тыс-с-сячу лет! Они опл-л-л-лакивали вас-с-с-с, забыв о людях, котор-р-рые в них нуж-ж-ж-ждались!

– Мне жаль, – повторил седоволосый. – Но я могу тебе помочь. Или убить. Выбор за тобой.

Я перевела взгляд на Айсайара. Что он несет?

– Айсар, – не хотелось его отвлекать от переговоров, но его идея нравилась мне все меньше и меньше. – Что ты делаешь?

– Я поделюсь с тобой своей силой…

– Айсар, – Рыжебородый тоже занервничал и даже сделал шаг вперед, а внимательно слушающий до этого времени хранитель, разъяренно зашипел.

– … и ты вернешь свой облик.

– Ты вреш-ш-шь!

– Ты же знаешь, что нет.

– Что я долж-ж-жна буду в з-з-з-замен?

– Рассказать, все, что ты знаешь о том, кто сюда приходил до нас и показать нам выход отсюда.

Он сошел с ума! Я потянулась к его рукаву.

– Ты что творишь?!

Ледяные глаза обратили на меня свой взор. Это был не Айсайар. Сейчас это был Повелитель Льда и Холода, Ледяной Всадник, и в нем практически ничего не осталось от седоволосого обаятельного парня, которого я целовала несколько минут назад. Мне захотелось отодвинуться от него, но древний бог сжал мою руку в своей ледяной ладони.

– Все хорошо, – тихо сказал он, и голос его звучал перезвоном сотен льдинок. – Верь мне.

– Как ты это сделаешь?! – Зашипела я не хуже хранителя. – Ты же не видишь нитей!

– Зато видишь ты, – и уже существу. – Так ты согласна?

Видимо, во время наших перешептываний хранительница приняла решение.

– Да-а-а!

Айсар повернулся ко мне и ободряюще кивнул.

– Айсар, я прошу тебя, не надо этого делать, – я пыталась поймать взгляд ледяных глаз.

За время, пока мы возвращались в большой зал с фонтаном, Айсайар так и не вышел из боевой трансформации. И, несмотря на то, что я уже видела его таким не один раз, я чувствовала себя несколько неуверенно рядом с Повелителем Льда и Холода.

– Мне нужны ответы, – голос седоволосого был отстранен. – Ты сама знаешь, что мне больше неоткуда их взять.

– А вдруг я опять что-то сделаю не так и погибну, потому что ты не сможешь меня спасти, как в прошлый раз?! – Да, запрещенный прием, но на войне все средства хороши, а в том, что этот диалог именно война, я не сомневалась.

Айсайар понял все не хуже меня. Бросил на меня ироничный взгляд.

– Ты же знаешь, я бы не стал рисковать тобой, – это очевидное признание теплом разлилось по венам, но не смогло сбить меня с толку.

– А собой? – Именно этот вопрос интересовал меня больше всего.

Древний бог молчал.

– Собой бы ты стал рисковать?

– Если я тот, кем кажусь, то я не могу умереть, – наконец ответил он.

Конечно, собой он готов был рискнуть ради призрачной надежды узнать что-то о своей прошлой жизни. Лично меня это не устраивало совершенно.

– Да ты вообще ничего не знаешь о том, что ты можешь, а что нет! – Сорвалась на крик я.

Айсар снова промолчал, приводя меня в откровенное бешенство.

Как ни странно, в наш спор никто не влезал – мужчины держались поодаль, старались не смотреть в нашу сторону. С чего бы это?

Хранительница держалась еще дальше, но, в отличие от Дьяра, Роха и Аши, глядела не отрываясь, ловила каждый жест, каждую эмоцию. Я невольно скривилась, отводя взгляд от паукоподобного существа. Да, мне было жаль ее в какой-то мере, но эта жалость меркла перед осознанием того, что она стала причиной угрозы жизни седоволосого.

– Я не стану этого делать, Айсар, – решила я.

– Тогда хранитель убьет Аши, – настала его очередь использовать запрещенные приемы – знает ведь, что этого я допустить тоже не могу, не для того я спасала этого оборотня. – Я все решил, Даша. Мне будет приятно, если ты станешь уважать мой выбор.

От того, что он впервые назвал меня неполным именем, на мгновение пропал дар речи. Хотя ничего удивительного в этом не было, до недавнего времени седоволосый просто не знал этого сокращенного варианта моего имени.

– Тебе нуж-ж-ж-но пос-с-с-с-пать, Ледян-н-ной Вс-с-садник, – прошипела хранительница, видимо, восприняв мое молчание, как нахождение нами общего знаменателя в споре.

– Да, – кивнул седоволосый и, более не обращая ни на кого внимание, отправился к облюбованному нами ранее фонтану.

В этом виде он казался выше, прямее держал спину, от чего плечи казались шире, но вот хромота была более заметна, от чего ледяному богу приходилось сильнее опираться на крючковатый посох.

«С ума сойти, с кем свела меня судьба», – подумала я, глядя в след удаляющемуся Айсару.

Мужчины направились следом, о чем-то тихо переговариваясь.

Я не хотела с ними. Вообще не хотела видеть этих предателей, коими мои спутники сейчас были в моих глазах. Я злилась на них за то, что они не поддержали меня. Почему молчал Рыжебородый? Он ведь умен, он не может не понимать, чем это все может закончиться. А Рох? Бывший наследный принц обычно более красноречив. Об Аши я еще толком ничего не знала, но злилась и на него за компанию.

– Они боятс-с-ся, – прошипела рядом хранительница.

Она подобралась ко мне совсем бесшумно, и я чудом удержала испуганный вскрик, когда обнаружила монстра в такой близости от себя.

– Ты о чем?

– О ваш-ш-ших с-с-с-спутниках, – пустые, жуткие глаза смотрели в упор. – Ты з-з-злиш-ш-ш-шься на них з-з-за то, ч-ч-что они не воз-з-з-зраз-з-з-зили Ледян-н-н-ному Вс-с-с-саднику. Но он-н-ни не могли. Они в-в-видят, кто он ес-с-с-сть. Не видиш-ш-ш-шь только ты, потому ч-ч-что любов-в-вь с-с-с-слепа.

– Что ты несешь? – В какое-то мгновение злость стала сильнее страха.

– Я могу показ-з-з-зать тебе кое-ч-ч-ч-что… Кое-е-е-кого, кто так ж-ж-же ос-с-с-слеплен Повелит-т-телем Льда.

– Я не хочу ни на кого смотреть! – Я хотела уйти, но будто-бы приросла к каменному полу.

– Потому ч-ч-ч-что ты з-з-з-знаеш-ш-ш-шь, – в голосе существа отчетливо слышались насмешливые нотки. – Ч-ч-ч-что у тв-в-в-воего люби-и-и-имого уж-ж-же ес-с-с-сть единс-с-с-ственная.

Я непроизвольно сжала кулон-снежинку, который до сих пор держала в руке, не решаясь повесить на шею.

– Мой любимый в другом мире. И ты ничего обо мне не знаешь!

– Это ты нич-ч-ч-чего не з-з-з-знаешь о с-с-с-себе.

Я хотела что-нибудь ответить, или наконец уйти, а еще лучше послать ее к черту, но меня вдруг начало затягивать в черноту. В накатывающей панике я попыталась позвать на помощь, но не смогла открыть рта. Страх и стыд поднялся от груди к горлу, заставляя щеки пылать.

Это надо же было так сглупить! Зачем я вообще с ней говорила?

Мысли метались одна хуже другой, мне думалось, что я сейчас умру, или уже умерла, а монстрохранительница доедает мое еще неостывшее тело. А потом все закончилось так же резко, как и началось. Темнота выплюнула меня на берег горного озера, настолько удивительного, что оно казалось совершенно нереальным. Хотя, скорее всего, реальным оно и не было.

Девушка появилась, словно из ниоткуда. Я была готова поспорить, что уже видела ее раньше. Тугие светлые косы, немного раскосые зеленые глаза, простые одежды грязного серого цвета. Она была выше меня, крепче, в ее теле чувствовалась необъяснимая первобытная сила. По сравнению со мной, закоренелой городской жительницей, она явно хорошо чувствовала бы себя в любых экстремальных условиях.

– Ты не такая, какой я тебя представляла, – глубоким сильным голосом произнесла она. – Я считала, что ты сильнее.

Меня укололо это замечание, прозвучавшее из ее уст, хотя сама я секундой назад думала о том же.

– Не могу ответить взаимностью, ведь до нынешнего времени у меня не было возможности и нужды тебя представлять, – я старалась говорить как можно ровнее, чтобы незнакомка не поняла моей тревоги.

Сейчас меня очень волновали три вопроса: Куда занесла меня триклятая хранительница? Как отсюда выбраться? И неужели это любимая Айсайара?

Последний вопрос я, как могла, старалась выгнать из головы, но, вместо того, чтобы убраться из черепной коробки, он медленно, но уверенно вытеснял все другие мысли. Наваждение какое-то!

– Ты не должна винить себя за любовь к нему, – вновь заговорила девушка.

– К кому? – Зачем-то спросила я, хоть и прекрасно поняла, о ком речь.

Собеседница лишь снисходительно улыбнулась. А я почувствовала стыд за свое поведение. Веду себя, как ребенок, ей богу.

– Когда любишь, всегда так, – поучительно ответила незнакомка на мой мысленный призыв.

– У тебя ведь не так, а ты тоже любишь, – решила я играть по ее правилам.

Проскочила мысль, что я слишком легко согласилась с ее идеями о любви, но они почему-то были мне такими близкими, так гулко отдавались внутри, что я не хотела от них отказываться.

– Он прекрасен, верно? – Подмигнула девушка лукаво и присела на ближайший выступающий из воды на берег валун, жестом предлагая сделать мне тоже самое.

– Прости, не знаю твоего имени, – решила я вежливостью заменить ответ на вопрос, который я благополучно проигнорировала.

– Меня зовут Дария, а тебя Дарья, верно? – Она грустно улыбнулась. – Тебе не кажется, что это очень символично?

– Я не совсем понимаю, о чем ты. Объясни, зачем я здесь?

– Я думала, ты понимаешь, – удивленно вскинула брови Дария. – Мы любим одного и того же мужчину.

– Вряд ли это предположение отвечает на мой вопрос, – тактично ушла от скользкой темы я.

– Я расскажу тебе сейчас кое-что, о чем ты никому не должна будешь говорить, когда вернешься. И особенно Айсайару.

– Мне уже это не нравится, – решила расставить я точки над i.

– Дарья, я прошу у тебя помощи, – девушка взглянула на меня глазами полными слез. Так жалобно, что все мои бастионы пали.

– Чем я могу помочь?

Дария перевела взгляд на озеро и начала свой неспешный рассказ, завораживая меня своим мелодичным голосом.

– Мы с Айсайаром так давно вместе, что я уже даже не помню, как все начиналось. Я помню, мы строили миры. Такие прекрасные, что у нас захватывало дух. Не было такого дня, который бы мы провели раздельно.

Она надолго замолчала, будто бы завязнув в воспоминаниях.

– А потом он стал отлучаться куда-то. Что-то скрывать, – в ее голосе появилось недоумение. – Я не понимала, что происходит. Он отдалялся от меня. А потом… Потом некоторые из нас решили, что Ледяной Всадник готовит переворот против Единого. Они приняли меры. Они не хотели его убивать.

Я чувствовала, что говорить ей все сложнее, и жалела ее все сильнее. Казалось, моя душа разрывается сейчас вместе с ее душой.

– Я пыталась его защитить. Пыталась остановить все это. Он бы объяснился, и все стало бы как раньше…

Она вновь замолчала, я заметила, что из под длинных, густых ресниц Дарии выкатилась одинокая слезинка и устремилась к дрожащему подбородку.

– А потом я погибла.

Вот это был совсем неожиданный поворот, и я уставилась на нее во все глаза.

– Но я не жалею, ведь я умерла за свою любовь, – она подняла на меня печальный взгляд. – И я верю, что Айсайар все вспомнит и вернет меня к жизни.

Я потрясенно молчала. Что вообще я сейчас услышала?

Хотя если подумать не только сам рассказ, но и вся ситуация выглядит бредом шизофреника: древняя богиня рассказывает о своей любви к такому же древнему богу и о своей смерти заодно. Вопросы роились в моей голове, желая выйти наружу вполне обоснованным, на мой взгляд, раздражением от собственного непонимания ситуации.

– То есть, как это ты погибла? Ты же богиня? Ну, в смысле, бессмертная, да?

– Да, но это не значит, что я не могу умереть, – терпеливо пояснила Дария. – Мой дух выдернули из тела за секунду до смерти. Поэтому мой дух жив, а тело нет. Если бы этого не произошло, то дух бы сумел восстановить тело, конечно же.

– Признаюсь честно, я понимаю все меньше и меньше.

Я неловко поднялась, попыталась отойти, но поскользнулась на склизком, покрытом мхом мегалите, чертыхнулась. Древняя не мешала мне, давая осознать все, что я сейчас услышала.

– Какой помощи ты от меня хочешь? – Наконец вспомнила я то, с чего начинался наш разговор.

Она помолчала, внимательно глядя на меня, будто бы оценивая, готова ли я услышать ее просьбу. Видимо, по её мнению, я выражала готовность.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне вернуться, – ее голос звучал спокойно и буднично, как будто бы она попросила меня сходить за хлебом.

– Ты же сказала, тебя вернет Айсайар, когда все вспомнит, – от этой мысли запершило горло, но я постаралась придать себе невозмутимый вид.

– Как ты не понимаешь? – Дария тоже поднялась, и теперь возвышалась надо мной на добрых полголовы. – Когда он все вспомнит, может быть уже поздно. Его убьют, не заточат дух, как сделали со мной, а убьют!

– Это возможно?

– Да, и у него полно недоброжелателей, способных на это.

Внутри все щемило от ощущения неправильности происходящего. Но страх перед смертью седоволосого был больше и значительнее всех остальных тревог. Это пугало и злило, но…

– Ты сможешь ему помочь?

– Да, – голос Дарии звучал уверенно. И я ей поверила.

– Тогда что я должна делать?