Дирмас эн-те Арриерра расхаживал по комнате разъяренным зверем.

Невозможно!

Невыносимо!!

Омерзительно!!!

Ярость и гнев глодали его не хуже, чем стая собак — одну-единственную кость.

Проиграл.

Проиграл наглой девчонке!

Да как она… как ей только удалось!?

А ведь ей действительно все удалось. Еще бы немного — и он оказался пленником. Одно утешение, что ненадолго. Впрочем, о побеге речь не шла бы. Дирмас был более чем уверен — в плену его держали бы ровно столько времени, сколько потребовалось бы, чтобы допросить его, лишить амулетов и испепелить на месте.

А теперь — теперь он вынужден скрываться в своем последнем убежище.

А эта мерзавка и его двоюродный брат — они наслаждаются жизнью!!!

НЕНАВИЖУ!!!!

Взгляд элвара помимо его воли устремился в угол, где висело большое зеркало. По крайней мере, он не отрезан от окружающего мира. и может видеть все, что происходит с Ёлкой и его братцем.

Между ним и вернувшейся ведьмой пока еще сохранились прочные связи. Ненадолго. Как только магия вернется к ней, она наполнит ее душу — и выжжет последние остатки связи. Но пока — пока еще он может наблюдать за их связью, цепенея от злости.

И всей душой мечтая о возмездии…

— Ваше величество…

Тихий голос нарушил размышления элвара. Дирмас дернулся — и резко развернулся к зеркалу. Там отражался человек. Невысокий, светловолосый, довольно симпатичный — по человеческим меркам.

И в мантии Ученика мага.

Нашли!?

Но как!?

Я буду драться до последнего! Я не сдамся!!!

Видимо, эти мысли достаточно четко отразились на его лице, потому что мужчина в зеркале покачал головой.

— Ваше Величество, подумайте, я обнаружил ваше убежище, я говорю с вами, если бы я захотел, неужели не нашел бы способа навредить вам?

Дирмас сдвинул брови. Действительно, звучало убедительно.

— Я не ставлю перед собой такой цели, нет. Мы с вами союзники.

Дирмас сделал шаг вперед. Рука его крепко сжимала рукоять кинжала. Человек заметил это и выставил руки вперед.

— Не надо, прошу вас. Я не настолько силен, чтобы держать заклинание, если вы начнете мешать мне. А нам есть о чем поговорить, Ваше Величество.

— Вот как? И о чем же?

Собственный голос показался Дирмасу неожиданно тонким и высоким. Элвар чуть кашлянул и добавил более уверенно.

— Ты думаешь, нам есть о чем говорить?

— Разумеется. У нас общие враги. А враг моего врага — мой друг, Ваше Величество.

— Почему ты называешь меня так? Я пока не король.

— Но вы имеете все права на престол Элвариона. И возможно, вдвоем нам удастся то, что не удалось поодиночке. Справиться с нашими врагами.

— И кто же твои враги?

— Вы знаете их, Ваше величество. Это узурпатор Элвариона Эйверелл Эстреллан эе-те-Арриерра. И ведьма по прозвищу Ёлка.

— Это не ее имя?

— Нет. Хотя она и сроднилась с ним.

— Я удивлялся, что так сложно было дозваться ее. И что не смог причинить ей вреда позднее…

— Когда отдыхали в этом убежище?

— Да.

— Ничего удивительного. На ней сейчас столько защит, что можно гору обрушить — не поможет. Да и на вашем родственничке — тоже. Вас боятся.

— Надеются меня выследить?

— Возможно. Но вряд ли им это удастся. Для этого нужны вещи со следами вашей ауры. А такая есть только у меня.

— Вот как?

— Ну да. Кинжал, которым вы вскрыли эту элварессу.

— Эвхар геррахт!

Было с чего ругаться. Дирмас совершенно не подумал, что на этом кинжале была и его кровь. И его аура. Он привык к этому кинжалу за несколько сотен лет. И теперь…

— Кинжал у меня. И я верну его вам по первому же требованию. Ваше величество, у нас общие враги. Неужели мы не можем объединиться?

Дирмас чуть улыбнулся.

— Полагаю, что нет. Стоит мне выйти из убежища — и меня тут же схватят. Разве нет?

— Разве да. Вас ждут. И полагают, что вы нападете на Элварион.

— Хотел бы. Да…

— Нечем?

Дирмас вспыхнул от гнева. Но — сдержался. Он не прожил бы столько, не умея контролировать себя.

— Да. Увы.

— Неужели у вас были активы только в Кейротолле и у пиратов?

— Да ты представляешь, сколько времени и сил я потратил на их подготовку?!

— Лет сто?

— Больше! Намного больше! И что же!? Зомби уничтожены! Гройнов подчинили рыбохвостые! Моих слуг и детей перебили!

— Положим, не просто так, а при нападении на королевский дворец Милотана…

— И что!? Результат от этого не изменится!

— тоже верно. Ваше величество, я предлагаю вам сделать ход конем.

— Вот как?

— Якобы нападение в этом мире подготовлю я. А вот другой мир…

— Мир техники?

— вы о нем слышали?

— Разумеется! Ну так?

— Почему бы вам не отправиться туда? Я могу вас переправить. Останусь с вами ненадолго покажу все, что там можно получить — и уйду обратно. Готовить для вас почву.

— а что там буду делать я?

— Разве непонятно? Вы должны будете найти способ справиться с узурпатором и его телохранителями.

— Полагаешь, я смогу?

— а разве нет? Магия крови, в отличие от всей остальной магии, действует и там — и тут. Потому что она — как кровь. Ваши противники будут намного беспомощнее вас. Да и не верю я, что вы выложили все карты на стол. Но я готов перенести вас в другой мир со всем необходимым. Этого мало?

— Этого более чем достаточно, если ты не врешь…

— Ваше Величество…

— Почему они враги тебе? Отвечай!

— На то есть личные причины. Я бы даже предложил вам такой вариант. Вы знаете, что у них полевой брак?

— Элоэ тайа!?

— Да.

— Я не знал… жаль…

— Так вот. Хоть и полевой, но он полностью законен. Убить Эйверела, жениться на безутешной вдове, получить от нее пару детей — и отправить вслед за первым мужем. Разве плохо?

— Неплохо. Но ты мне так и не ответил — почему решился на предательство?

И на миг элвару показалось, что из-под истончившихся губ мужчины блеснули кривые волчьи клыки.

— Разве непонятно!? Месть…

— Более чем понятно.

Двое мужчин принялись за обсуждение плана. Более их не занимали мотивы. Они ненавидели. Искренне, сильно и яростно. Одних и тех же живых.

Этого было довольно.

— Ёлка, это все что ты собираешься взять с собой?

Я с удивлением посмотрела на Лорри. На свои вещи. Опять на Лорри.

— Ну да. А что?

— Ты сошла с ума — печально констатировала тетушка.

— Какая досада, — фыркнула я. — а в чем это выражается?

— Ёлка, зачем тебе на две недели шесть книг по прикладной некромантии? И четыре — по магии крови?

Я пожала плечами.

— Читать. А что?

— А ты уверена, что успеешь их прочитать?

— Да. Где-то по книге в день. Надо бы прихватить еще парочку.

Лорри закатила глаза и застонала.

— С ума сойти! А больше ты ничего прихватить не хочешь?

— А что надо? Смотри. Форма школьная — одна штука. Платье парадное — одна штука. Штаны и куртка кожаные. Сапожки. Моя старая одежда. Подарки для родных. И три комплекта белья. Хотя да… надо взять еще парочку…

Дорвавшись, Терн заваливал меня подарками. На все мои возражения и вопли следовал примерно один и тот же ответ: «Правительница Элвариона должна выглядеть достойно. Я что — нищий, чтобы моя жена жила на одну стипендию и подрабатывала, гоняя вурдалаков по кладбищам? Нет, если ты пожелаешь — гоняй их хоть по три раза на дню, но для удовольствия же! А не для заработка!».

А с бельем вообще получались сплошные кошмарики. За неделю мне было подарено 18 (да, именно восемнадцать!!!) комплектов эльфийского белья. И каждый комплектик тянул на четыре — пять моих стипендий. Если не больше. Кружево, безумно тонкая ручная работа… каждый комплект сам по себе был произведением искусства… хотя надо сказать, что четыре комплекта последнюю неделю не пережили. Дорвавшись до семейной жизни, мы с Терном просто сходили с ума. В самых разных местах. Пока нас еще каким-то чудом ни разу не застукали. Но я отлично понимала — это лишь вопрос времени. Сил-то у меня ноль, даже иллюзию не накину, ежели что…

А и были бы силы — в такие моменты мне было совершенно не до иллюзий. Видно было, что предыдущие сто лет мой супруг не жил монахом.

Как говорил сам Терн, он не бегал от женщин. Кроме последних восьми лет. И я теперь ему за эти восемь лет должна минимум восемьдесят. За моральный ущерб. За истрепанные нервы. За бессонные ночи в компании с эротическими фантазиями…

Так и тянуло огреть его тапком и добавить к счету. Но по здравом размышлении я передумала.

Зачем?

Мне же с ним было…

Мне было безумно хорошо. Знала бы я, что это — так, фиг бы я согласилась ждать восемь лет! Еще при первой встрече затащила бы его в постель…

— Это и сейчас не поздно…

— Подслушиваешь?

— Осведомляюсь.

Осведомленный элвар возник на пороге.

— Солнце мое, ты вещи собрала?

Я кивнула.

— А я как раз из Элвариона. Пару кругов проживет без меня. Заодно и подготовятся к королевской свадьбе.

— К-королевской свадьбе?

— Ёлочка, ну ты же не за свинопаса замуж выходишь. Это государственное мероприятие. Только на оповещение правителей соседних государств уйдет не меньше десяти дней.

Я зашипела сквозь зубы.

— Какие правители!? Какое мероприятие?! Почему нельзя все устроить скромно!? В конце концов, из конца в конец!!!

Терн сгреб меня в охапку и утянул на кровать.

— Маленькая, я бы и сам с удовольствием. Хочешь, прикажу, чтобы они все это отменили? Я наоборот решил, что тебе будет приятно…

— Ты же знаешь, я ненавижу весь этот официоз, — пожаловалась я.

— Знаю. Я тоже. Просто положение обязывает. Но один-то раз — можно? Мы и так удираем от подготовки. Свалили все на бедного Клаверэна…

— Ничего, он нам жизнью обязан, — проворчала я. Но улыбку не удержала.

Когда элвар узнал, что мы поженились и собираемся довести это черное дело до конца, ему чуть дурно не стало. Чуть — потому что элвары отличаются завидным здоровьем. Их, гадов, об стену не расшибешь! Но визгу быыыыыло….

И мы неправы, и это нарушение, каких свет не видывал, и как на нас мировая общественность-то посмотрит, и как к нашим детям-то относиться будут…

На что Терн ответил по пунктам, что ничье мнение его не интересует. Хотя с Милотаном и Кейротоллом у нас отношения и так отличные. Они нам кое-чем обязаны и возмущаться не будут. Будут — завидовать. Что до нарушения — твердо известно, что в семье правителей Элвариона течет кровь нескольких ведьм. Были уже случаи в истории. Так что — ОТ-ВА-ЛИ! Не нравится — твои трудности.

И не успел Клаверэн опомниться, как оказался главным по подготовке свадьбы. Почти как у классика. Кто нам мешает — тот нам поможет!

— Вот и пусть работает. А мы с тобой проедемся в твой мир, я же должен познакомиться с твоими родителями?

— Не уверена, что оно тебе надо.

— А как же иначе? Ёлочка, раз уж ты принимаешь меня со всеми моими недостатками, я обязан принять тебя со всеми твоими родственниками.

Я зашипела. Терн упорно говорил о каких-то своих гипотетических недостатках. Хотела бы я знать, кто развил у моего мужчины такой комплекс неполноценности. Ух, я бы этому неизвестному гаду руки-то пообрывала! Вместе с ногами. И поменяла их местами!

Хорошо хоть телепату не надо по сорок раз на дню повторять, что он — самый лучший. Достаточно просто думать об этом. А учитывая, что я его люблю, я начинаю об этом думать, как только увижу своего элвара. Единственное, о чем я жалею, что не проживу столько же, сколько он.

Но сколько бы времени не отмерила нам судьба — все будет наше!

— До самой последней секунды, любовь моя…

И уже вслух, для Лорри.

— Но вообще-то я не просто так. Нас с тобой вызывают к Директору.

Я кивнула. Жить в посольстве Элвариона я решительно отказывалась. Вот там меня только и не хватало! И вообще! На лечение меня! В родной мир… а страшно…

Еще бы не страшно! Сколько я там не была? При соотношении времени один к трем — пошел четвертый год!

Как-то там мама, отец, брат, бабушка… жива ли?

Магия способна на многое. Если у них что-то не в порядке со здоровьем, я это исправлю. Я многое могу. Лишь бы живы были.

— Не волнуйся так. Мы вместе. С чем не справишься ты — справлюсь я, — мягко успокоил меня Терн. Я ткнулась носом ему в плечо.

С недавнего времени я поняла — как приятно, когда за спиной у тебя стоит этакий монолит. И на него можно опереться. Если что… Если кто…

Я и сама прекрасно справляюсь. Я сильная. И Терн не покушается на мою свободу. Но если что-то случится — он будет рядом до конца. И я могу на него рассчитывать во всем. И он на меня — тоже. Потому что меня не остановит даже смерть…

— Чья именно?

— Лучше — Дирмаса.

Терн зашипел сквозь зубы. Руки сжались в кулаки, на вмиг заострившемся и словно окаменевшем лице двумя белыми остриями блеснули клыки. Губы сжались в тонкую ниточку.

Едва не потеряв меня, Терн вовсе не был склонен к всепрощению. Он обвешался всеми возможными амулетами от магии крови, запасся парочкой атакующих — и был уверен, если Дирмас появится рядом, то успеет только мяукнуть. Может быть.

А может и не быть.

Оторвать голову! И все тут!

А о всепрощении пусть рассказывают те, кто не видел свою любимую женщину на алтарном камне в луже крови, доживающую последние минуты.

Казнить. Нельзя помиловать.

Помиловать? А что это такое? Я такого слова не знаю. Вы пока казните гада, а я пойду читать толковый словарь. Долго читать буду…

— Вот именно. Пошли к директору, любимая женщина. Он нас уже минут десять как ждет.

Сильные руки подняли меня с кровати и бережно поставили на ноги. Теплые губы коснулись кончика носа.

— Пойдем, любовь моя…

— Раньше сядем, раньше выйдем…

Мы с элваром переглянулись и рассмеялись. Хорошо, когда любимый человек понимает тебя с полумысли.

Директор Универа Верховный Колдун Антел Герлей ждал нас в своем кабинете.

— Явились?

— И даже не запылились, — отрапортовала я, залезая в кресло.

— Вот и отлично. И не лезь с грязными сапогами на кожаную обивку. А то дипломатическую ноту пошлю. Ясно?

— Хоть целую симфонию, — фыркнула я. Но ноги убрала. Есть такое слово — совесть. Кажется…

— Вот и молодец. Ваше Величество, рад Вас видеть в добром здравии.

— И я вас. Опустим дипломатический протокол?

— Да вы его и так постоянно опускаете — не удержался Директор. — Пора новый писать.

— а что его писать? — ухмыльнулась я. — Двух пунктов хватит. Король всегда прав. Если он неправ — смотри пункт выше.

— В данном случае прав я, потому что здесь у меня прав больше. Так что — цыть!

Я заткнулась. И Директор продолжил.

— Я вас отправляю завтра. Элваров — пятеро включая Ваше Величество, так?

— Да. Мои телохранители.

— Они готовы?

— всегда готовы, — пожал плечами Терн.

Я фыркнула. Директор показал мне кулак.

— А ты готова, поганка?

— Так точно! И вовсе я не поганка.

— Ты — Ёлка. Знаю. С тобой я отправляю четверых магов. От твоего факультета Лютик, Лерг и Эвин. Вместе вы кого угодно на запчасти перемотаете. И от врачей — Березка. Тот же состав, что и на практику. Команда у вас уже сработанная, полагаю, что этого хватит.

— А нельзя вместо лекарки кого-то из нормальных ребят?

— Нельзя. У нее мать приболела, девочка просила ее отпустить в мир техники. Да и специалист она хороший, разве нет?

— Разве да. Но — дура и зануда!

— И что? Тебе с ней что — общаться? Помощь лекаря тебе не нужна. Твоя болячка другого рода. С ней ты и сама справишься. А мне так проще, чем оформлять ей академический отпуск и путевку. Выйдете из портала — и разойдетесь в разные стороны. А соберетесь уже перед отправкой обратно. Ясно?

— Ясно.

— я рад за тебя. Так. В мире техники вы пробудете порядка двух недель. Потом отправитесь домой. На шестнадцатый день. Там сейчас осень. Вы как раз попадете в середину октября. Пятнадцатое число, если быть точным. Первого ноября, ровно в полночь, для вас будет открыт портал. Извольте быть.

— Будем.

— Так, что я еще забыл. Ага!

На стол плюхнулся мешочек с монетами.

— Это командировочные. Плюс премия, плюс стипендия… короче в том мире пригодится.

— У меня есть деньги, — нахмурился Терн.

Ведун скорчил ему рожицу, как никогда напоминая озорного мальчишку.

— А вам, Ваше Величество, я командировку и не оплачиваю. Сами себя прокормите. Ребятам я уже деньги отдал и их проинструктировал. Это — три адреса наших людей. Зайдете вот по этому, вас обеспечат местной одеждой, обменяют деньги и проводят до электрички. Если случится что-то серьезное, вы также можете к ним обратиться. Помощь гарантирована.

— А где мы выйдем?

— Где прыгала, там и появишься, — не упустил момента Ведун.

Я кивнула. Места знакомые. Кривую сосну или там приметную елку искать не придется. Из того леса я и ночью выбреду.

— В случае чего возьмете оборотня на поводок — и пусть дорогу ищет, — припечатал Директор. — Вопросы, возражения возмущения? Ёлка, молчать!

Я подавилась воздухом.

Терн подмигнул мне.

— Никаких вопросов. Сами все решим. На месте.

— Молодец — обрадовался Директор. — Давно бы так. Вот держи. Амулет связи. И на всякий случай — аварийный портал.

— Лучше бы этого случая не было.

— Лучше. Одним словом, этот портал переместит одного человека ко мне. Хоть из ада, хоть из джанны…

— а почему не двух?

— Потому что так делался. Одного переместит, а потом по нему можно будет пройти. Ясно?

— Ясно.

— И последнее. Ёлка. Учти. Твои родные НЕ ДОЛЖНЫ знать, что, как и где! Ты не имеешь права рассказать им о нашем мире. Под угрозой исключения из Универа.

— Директор! — возмутилась я.

— не перебивай. Я знаю, тебе будет тяжело, тебе захочется все рассказать… Ёлка, мы не можем позволить, чтобы о нас узнали там, в мире техники.

— я понимаю.

— Видимо, не до конца. Если о нас узнают, нас будут стараться убить или использовать. Или и то — и другое. Мы помним века инквизиции, Ёлка! Мы помним, как охотились на ни в чем не повинных оборотней, как жгли вампиров в их замках, как изгоняли эльфов, как уничтожали леса друидов… я не позволю этому докатиться сюда. Вы отправляетесь под маскировкой. И сделаете все, чтобы вас не рассекретили. Ни место вашего прибытия, ни время вашего отбытия. Ясно?

— Да, шеф.

Мне действительно было кристально ясно. Два мира выбрали свои дороги. И дороги резко разошлись. Еще шесть тысяч лет назад по времени этого мира.

Придет день — и они опять сольются в одну. Но до того…

Сколько нацистов есть в мире? Мне кажется — слишком много! А ведь их волнует смешная вещь — чистота человеческой крови! Глупо! Безумно глупо! Ясно же, что все мы — люди! Все — земляне! А как они отреагируют на иные формы жизни? На тех же друидов?

Попытаются использовать? Подчинить? Уничтожить?

Или все сразу?

Мы можем справиться со многим. Но не со всем же! Магия бессмертна, но маги — смертны. И нас можно поймать, перебить поодиночке, на нас можно устроить засаду, можно измотать, захватить в плен…

Тот мир не готов к простому решению проблем. Там слишком много злости и ненависти. Из-за цвета кожи, из-за вида религии, из-за того, что кто-то успешнее, а кто-то сидит на печи и не желает поднять зад…

На выбор. А из-за чего возненавидят нас? Из-за магии? Силе не прикажешь, не уговоришь ее, не распорядишься: «тут у президента внук народился, хочу, чтобы он был магом!». Зато в мире техники хорошо усвоили правило: «нет человека — нет проблемы».

А магии слишком мало пока в мире техники. Слишком мало.

Поэтому лучше молчать.

Потом, через несколько тысяч лет, мои внуки или правнуки, или даже пра-пра-пра… элвары живут долго. Они еще увидят слияние миров. Я верю в это. И пока — буду молчать. О мире магии могут знать только маги. И все тут.

— Еще инструкции будут? — поинтересовалась я.

— нет. Можешь идти.

— Ага!

Я взлетела со стула. Терн поднялся вслед за мной.

— А вас, Ваше Величество, я попрошу остаться.

Мы фыркнули. Но послушались. Мало ли что…

— Ёлочка, подождешь меня?

— Спрашиваешь!

Я послушно вышла из кабинета. Тянуло подслушать, только вот — зачем? Терн и так мне все расскажет! Куда он денется!

Я пятый раз измерила шагами коридор, когда кто-то тронул меня за плечо.

— Черт!

— Да нет, это всего лишь я.

Я повернулась. Рядом стоял Кан и улыбался.

— Я хотел с тобой поговорить. Можно?

Очень хотелось сказать «Низзя!!!» и удрать — но нельзя. Надо расставить все точки над «И».

— Можно. Отойдем к окну?

— Давай, — обрадовался Кан. Он явно ждал отказа. Но вместо этого я прошествовала к окну и уселась на подоконник.

— Слушаю?

Облегчать ему задачу я тоже не собиралась. Перетопчется!

Но Кан не слишком-то мялся. Словно бросаясь головой в воду, он взглянул мне в глаза и выпалил:

— Ёлка, ты его правда любишь?

— Да.

— И собираешься за него замуж?

— Да.

— Тогда… я желаю тебе счастья!

Я удивленно посмотрела на Кана.

Он? Мне? Желает? Счастья?

С другим?

И кто подох в лесу?

Кан понял мое удивление, потому что судорожно сглотнул и продолжил:

— Ёлочка, я тебя действительно люблю. Но если любишь, то хочешь счастья для любимого человека. Ты будешь с ним счастлива?

— Да, — уверенно кивнула я. — Терн любит меня. И я его.

— Я… рад. — Это явно далось Кану с трудом, но все-таки! Я невольно зауважала парня. Сколько надо сил для такого признания! Я положила ему руку на плечо. Кан подхватил мою косу и начал бездумно играть ее кончиком.

— Прости, что не сложилось… Если бы можно было выбирать, кого полюбить…

— Ты бы все равно ему не изменила, так? Элвар, король…

— И что?

— Да, для тебя это, действительно, не важно… Ёлка… прости меня за вопрос, но я действительно беспокоюсь о тебе… и хотел бы остаться твоим другом…

— Ты УЖЕ мой друг. А это не переходящее знамя. Спрашивай. Я отвечу.

— Скажи, ты уверена, что твои чувства — они искренни? Не навеяны магией? Или чем-то приворотным?

Я хлопнула ресницами. Вопрос был глупым. Мои чувства — это реальность. Просто когда мы оказались вдвоем (ладно, втроем, но Эля… бедная девочка…) вдали от всего привычного, когда нам пришлось стоять перед смертельной опасностью, когда мы ощутили что можем полагаться только друг на друга в этом темном и глухом мире…

Это было как индикатор наших чувств. А любовь…

А кто знает, как это получается? Кто-то смотрит и влюбляется с одного взгляда. А кто-то понимает что это — любовь только после десяти лет знакомства. Бывает по-всякому.

— Нет, Кан. Это действительно любовь. Я уверена в этом на сто процентов…

— почему? Прости за любопытство, но…

Я подняла ладонь, останавливая объяснения.

— Потому что Терн слишком уважает и меня и себя. Наколдованная любовь — это суррогат. Как заменитель меда. Он сладкий, но это — НЕ мед. Терн никогда не согласился бы на подделку вместо бриллианта. Это же просто…

— И даже слишком. Мне надо начинать ревновать?

Сильная рука сняла мою ладонь с плеча Кана, и рядом нарисовался мой супруг, злющий, как шершень. Что же такого сказал ему Директор?

— Не надо, — улыбнулась я. — Кан пришел поздравить нас и пожелать счастья.

— вот как?

Терн сдвинул брови, прислушиваясь к мыслям моего друга. И чуть опустил ресницы.

— Лайре. Приходи на свадьбу… если пожелаешь?

Кан тряхнул головой.

— Не знаю. Не обижайся. Я желаю счастья Ёлке. Но… да! Мне тяжело видеть вас вместе! Я бы предпочел, чтобы она была счастлива со мной!

— Теперь — поздно, — ледяным тоном проинформировал элвар.

Кан тряхнул головой.

— Всего хорошего. Ёлка…

Развернулся и вышел вон.

Несколько секунд мы молчали. А потом Терн сгреб меня в охапку и потащил в комнату.

— Ну все, коварная изменница! Еще пожениться не успели, а тебя посторонние мужики поздравляют?! Я тебя сейчас… Ух!

Я хихикнула. Учитывая, что и в голосе и в мыслях элвара царило совершенно неуместное для приступа ревности веселье, а руки шарили вовсе не там, где подобает приличному ревнивцу…

«Ух» обещал быть весьма интересным.

Ой!

Я приземлилась на постель и рассмеялась.

— Душить будешь?

— а что, хорошая мысль! Умылась ли ты на ночь, Дездемона?

— Отелло, за окном еще светло!

— А это солнце ревности взошло, — нашелся Терн, спешно расстегивающий рубашку.

— И вызывает приступы горячки?

— У эльфа, человека и бутнячки, — Терн рассмеялся и присоединился ко мне на кровати.

Кто сказал, что любовью нельзя заниматься шутя?

Смешной, должно быть, человек был…

Сцена ревности закончилась с первым же поцелуем. Да оно и правильно. Когда люди ревнуют?

Когда не доверяют друг другу.

А как я могу не доверять Терну? Как он может не доверять мне?

Это смешно!

Вы же доверяете своей левой руке. И правой — тоже. И вам не приходит в голову их подозревать. А мы с Терном — две части одного целого. Если одна половинка яблока не доверяет другой — это даже не глупость. Для этого и названия еще не придумали.

Там где есть настоящая любовь — не уживется ревность…

Вы не можете проснуться по утрам?

Так заведите себе домашнее привидение!!!

Когда оно носится, как заведенное, по комнате, лупя подсвечником по медному кувшину, проснется кто угодно! А заткнуть Лорри не удастся, даже путем прямого попадания подушкой.

— Лорри! Ты с ума сошла?!

— Поднимайтесь, поросята! Вам в поход через час!!!

Я взвыла как последний тролль, вылетая из кровати. Рядом примерно то же самое выдал Терн, но уже на гномьем.

Мой рюкзак стоял у кровати, собранный и упакованный. Вещи Терна должны были захватить телохранители.

— Лорри, а пораньше разбудить было в лом?

— В хлам! Скажи лайре, что вообще разбудила!

— Лайре, Лорри!

Я поспешно раздирала колтуны в волосах, а Лорри парила рядом и давала мне полезные наставления.

— Не за что, внучка. Значит так. Веди себя хорошо. Никого не убивай без необходимости. Или убивай эстетично. Не забывай про теплые носки. Не гуляй под дождем. Не матерись на тролльем! И не позорь честь рода ан-Астерра…

— Лорри, но я вроде как не…

— Это мы еще оформим, — отмахнулась тетушка с восхитительной небрежностью. — И куда ты надела синий носок вместе с красным?

— Но на зеленом дырка!

— А парные носки?

— потерялись…

Терн фыркнул — за что я тут же запустила в него расческой.

— Лорри, тебе не кажется, что в Элварионе решительно не хватает привидений?

— мне не кажется. Я в этом совершенно уверена. Вот ты доучишься…

Я кивнула. А Терн даже обрадовался.

— Лорри, если вы переедете к нам, вы будете наблюдать за воспитанием внуков?

— Разумеется! Ваше Величество…

— Племянник. Терн и ты, мы же договорились…

— Сначала поженитесь. Ваше Величество, выложите, пожалуйста, из кармана Ёлочкино белье. Нужные ей комплекты я уже уложила…

Терн покраснел, но с кружевными трусиками таки расстался. Я ехидно улыбнулась супругу.

— Готов, фетишист?

— позавтракаем в дороге, — решил элвар, подхватывая с земли мой рюкзак. — Лайре, Лорри!

Он подмигнул мне и вышел за дверь. Я подошла к привидению. Лорри явно волновалась, глаза ее были грустными.

— Лорри… тетя, все будет хорошо! Правда!

Лорри всхлипнула. А потом вдруг подплыла — и заключила меня в объятия.

Холодные и промозглые, как и у всех привидений. Но — родные и любящие.

— Маленькая моя, я так за тебя буду волноваться! Возвращайся скорее!

Я всхлипнула. На глаза наползали предательские слезы.

— Тетя, я тебя очень люблю. И я постараюсь вернуться побыстрее. Обещаю! И постараюсь ни во что не влипнуть!

— Лучше пообещай мне выбраться из всех передряг без потерь.

— Обещаю. Мы скоро вернемся. Полтора круга — и все! И мы дома!

Лорри как-то подозрительно хлюпнула носом.

— Именно малышка! Дома! Не забывай об этом! Тебя здесь любят и ждут! А теперь иди! Удачи тебе!

Объятия раскрылись. Я сделала пару шагов к двери — и вспомнила.

— Ой! Тетя, я забыла!

— Что!?

— да так ничего особенного! Пока меня не будет, пригляди за Каном! Он вчера был такой странный…

— Думаешь, утопится?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Но ты на всякий случай присмотри за ним?

— Хорошо. Если что — веревку я ему намылю.

— Лорри!

— иди уж! Долгие проводы — лишние слезы!

Я подмигнула Лорри и выскользнула за дверь.

Пора! Домой, пора домой!

Рассказывает Лоррелайн ан-Астерра.

Я смотрела вслед своей внучке — и на душе было подозрительно тревожно.

Почему?

Не знаю! Вот почему-то было! Хотелось схватить ее, запереть в комнате и никуда не выпускать!

Нельзя.

Дети вырастают — и уходят от нас. И надо научиться отпускать их, если не хочешь стать им в тягость. Я научилась. И Ёлочка уходит с улыбкой, а я остаюсь со слезами.

Главное, не показывать этого. И найти себе какое-нибудь занятие. Для начала надо сделать в комнате генеральную уборку. А то скоро под кроватью крокодилы заведутся. Потом слетать посплетничать с библиотекарем. Побывать в музее.

Поболтать с Директором.

Присмотреть за Каном.

Зачем? Это мне было решительно непонятно.

Cчего бы внучке понадобился этот болван?!

Но если она просила — я пригляжу за ним.

Директор ждал нас у телепорта. Там же стояли четверо элваров и четверо магов.

— Привет, — помахала я рукой.

Терн быстро пожал всем руки и кивнул телохранителям.

— Амулеты маскировки у всех есть?

— Есть, — ответил за всех Керрон. — Несколько штук, на смену.

— Отлично.

— Маски… ой!

Только тут до меня дошло, что элваров в мире техники НЕ ВОДИТСЯ!!!

— Да ничего страшного. Походим в личинах, — подмигнул мне Терн, кладя руку на медальон.

— Ой.

Черты лица элвара чуть расплылись и исказились. И передо мной стоял — человек. Самый обычный мужчина, каких полно на улицах.

Ладно. Сногсшибательно красивый мужчина, каких можно увидеть только на страницах журналов. В жизни такие экземпляры встречаются реже динозавров. Те же фиалковые глаза те же черные волосы, только разрез глаз, уши, зубы — все человеческое. А так — один в один!

Но оригинал мне нравится больше.

— Мне тоже.

— Ёлка, а это — тебе.

Директор протягивал мне гирлянду из амулетов.

— Зачем?

— Лечебные у тебя с собой. А эти — тоже маскировочные, атакующие, еще какая-то пакость по мелочи… разберешься.

— а мне-то маскировка зачем?

— Да я вот вчера подумал… а кто у нас лет пять назад увлекся элварионским стилем?

Я охнула. А ведь правда. И глаза, и уши, и шрамы… как это объяснить родным?

— Никак. Просто не показывайся им на глаза без этих игрушек, — припечатал директор.

— Лайре, шеф!

— Ладно уж! Вещи собрала?

— Все при мне!

— Где?

Я кивнула на рюкзак, который Терн успешно перевалил на плечи Эстанора.

— Это — все?

Я кивнула.

Директор развернулся к кому-то в углу.

— Бери пример!!!

— Да ей просто ничего не нужно! Она же совершенно не женственная! — возмутилась Березка, которую плохо было видно из-за горы чемоданов. Я-то, грешным делом, подумала, что это у нас ремонт и стенку строят… один, два…

— Шестнадцать.

— Твою рыбу! Зачем столько барахла!?

— Была бы ты женственной — сидела бы сейчас на двадцати чумоданах.

— На фиг! Ибо не фиг!

— Вот и я тоже думаю, что женственность измеряется не в чемоданах.

— А в чем?

— Я тебе потом расскажу. В подробностях.

— Буду ждать…

— Вечера…

— Ребята, прекратите глазеть друг на друга с такими улыбками, у меня зубы ныть начинают от сладкого! — вмешался Лютик. Я показала ему язык, даже и не думая отцепляться от элвара.

Мое! И все тут!

Ребята, кстати, тоже были собраны по-походному. Рюкзаки за спиной и походный комплект одежды — кожаные брюки и куртка. Универсально для любых миров. Элвары от них не отстали. Только одежда была на порядок дороже и роскошнее. Терн и мне предлагал обновить гардероб, но я отказалась. В Универе у меня обновок не будет. Незачем. В Элварионе я для него что угодно надену. А здесь — нет! Здесь я «свой парень», а не женщина-вамп.

Терн подумал — и согласился.

Директор тем временем отчитывал Березку. Но та упорно отказывалась бросить добро.

— а как ты это потащишь?

Березка захлопала ресницами.

— Но с нами восемь сильных и красивых мужчин, разве они нам не помогут?…

— перебьешься, — первым рыкнул Лютик.

— кому это — нам? — поинтересовалась я.

— Я не упряжная собака, — рассердился Эвин.

— А мы вообще телохранители. И руки у нас должны быть свободны, — припечатал Керрон, подбрасывая на ладони стеклянного червячка (взрывается при попадании в тело противника, разлетается на пару тысяч осколков…).

Березка приуныла.

Директор пару минут смотрел на нее, но затем сжалился.

— Руку давай!

— Зачем?

— Наложу через тебя упаковочное заклинание. Дома разберешься — и распечатаешь. Ясно?

— на все сразу?

— Да. И если ты что-то хочешь оставить…

— Да! Вот это, это и три вот этих чемодана! Они мне совершенно необходимы!

Директор посмотрел на заявленные емкости размером с меня — и подвел итог.

— Или на все сразу — или ты остаешься здесь. Какой твой выбор?

Через десять минут изрядно позеленевшая Березка убирала в сумочку что-то вроде черного бильярдного шарика.

— Как же я буду даже без зубной щетки?

Директор остался безучастен к глубине ее страданий.

— Пожуешь сосновые иголки. Еще вопросы? Нету? Брысь по местам!

Мы послушно заняли свои места на сдвоенной пентаграмме. Директор пробормотал себе под нос заклинание и хлопнул в ладоши.

Вспыхнул ослепительный белый свет.

Мы стояли посреди леса. Самого обычного, смешанного леса в средней полосе России.

Но я была в родном мире. Это точно! И даже в России.

Только в нашей стране народ может забраться на двадцать километров в лес по бездорожью, чтобы подвесить на ветку красные кружевные трусы. Зачем?

А вот пусть те, кто их увидят, гадают, кто тут и чем занимался!

Мы не гадали, мы посмотрели друг на друга.

На небо. На компас — и дружно взяли курс на северо-восток. К условному месту, где будет ждать нас союзник магов в мире людей.

Как ни странно, союзником оказалась та самая, памятная мне, теть Вера, которая встретила нас в получасе ходьбы.

Глядя на нее сейчас, я бы не осмелилась называть ее бабушкой. Какая она, к лешим, бабушка? Гибкие молодые движения, яркий блеск глаз… да она еще лет сто спокойно проживет!

— И даже дольше. Ей сейчас семьдесят два, а ведьма она хорошая. Выпускница факультета лекарей, кстати говоря. Лет через десять сменит облик и поселится здесь, как собственная внучка.

Я благодарно улыбнулась Терну.

Теть Вера рассадила нас за столом, обеспечила огромными кружками молока и свежеиспеченными пирожками с вишней — и подмигнула мне.

— Жалеешь, что не послушалась тогда?

— Да вы что! Теть Вер! Я бы левое ухо отдала, чтобы тогда пойти в лес! Если бы я знала — меня бы и десяток ментов не удержал!

— Леля, у нас теперь не менты.

— а кто?

— Понты. Пентюхи. В лучшем случае — пончики.

— Почему?

Выяснив причину (ну как-то мне не до газет было в свое время!) я только хрюкнула. Что, если кошку собакой обозвать, она лаять научится?

Нет, дурее нашего правительства еще надо поискать — и не найти.

И судя по лицам элваров — они думали о том же самом.

— может, нас надо переименовать в «Охранный корпус личной Его Величества гвардии»? — хрюкнул Винер. А то охрана и охрана, как недоделанные?

— Может, вам еще и зарплату повысить? — возмутился Терн.

Фиалковые глаза смеялись. Вот уж чего элварам не нужно было — так это повышения зарплаты. Мало того, что они с семьями жили во дворце на всем готовом, так еще им и платили… по нашим меркам — их месячной зарплаты хватило бы на новый мерседес. И не самой последней комплектации.

А про престиж их профессии смешно было и говорить. Президент — это круто? Ну а на ступеньку ниже его телохранители. И я не сильно преувеличила.

— А то! А еще командровочные, сверхурочные, внеплановые, вымогательские и издевательские, — принялся перечислять Керрон.

Винер швырнул в друга куском пирога, элвар поймал его и демонстративно отправил в рот. А Винер тут же получил от теть Веры ложкой по макушке.

— Поиграйся у меня с едой! Голову оторву!

И я поверила. Может и оторвать.

— Так, ребята, — пустилась в пояснения ведьма. Мы уже наелись и обожравшимися пиявками развалились вокруг стола. Не ела одна Березка. То ли после шести вечера нельзя, то ли диета не позволяет,… я в такие сложности не вдаюсь! Пирожка мне, пожалуйста. И побольше! — В двадцать один тридцать идет последний вечерний автобус. Три часа и вы в городе. Но зачем оно вам надо? Лучше подождите — и поедете завтра с утра на семь тридцать. Тихо, спокойно, никто локтями пихаться не будет…

Я кивнула. Сто лет не ездила в общественном транспорте. Лучше начинать воспоминания не с часа пик. Да и элваров стоит пожалеть. И Лерг с Эвином здесь раньше не бывали…

— А переночевать где можно? — уточнил Терн.

— Кому на сеновале, кому в горнице, — пожала плечами теть Вера. — Четверых положу внутри, остальные уж простите. Места нет, домик не резиновый.

Мы переглянулись. В результате внутри остались я, Березка, Терн и Лерг. Лютик отправился с элварами на сеновал. Эвин перекинулся и развалился на дворе. Собака — и собака. А что волк — а ты его отличишь?

Порода такая! Как чихуахуа, только крупнее!

Нам с Терном на двоих досталась большая кровать с пружинной сеткой.

А утром вся компания тронулась в город.

Теть Вера еще раз осмотрела нас — и кивнула. Сойдет! Кожа — она и кожа. А покрой… а кого сейчас удивишь покроем?

— Вот чемоданы. Здесь подписано где — чье. Одежда подобрана по размеру. Но переодеться вам лучше будет в городе.

— А откуда…

Теть Вера только фыркнула

— Юля, ты думаешь, что Директор глупее вас?

Я так не думала.

— Я уже три дня как получила все это. Заказ через интернет, срочная доставка, оплата…

Я уже и забыла про интернет. Да и зачем нужен виртуальный мир, если реальный ярче, живее и интереснее? А твоя жизнь даст сто очков вперед всяким «Квейкам» и «Думам».

— Потом. Жить будете здесь. — На ладонь мне шлепнулись две связки ключей и бумажка с адресом. — Это твой дом. Просто ваши соседи снизу вдруг выиграли путевку на месяц, а квартиру решили сдать, на это время хорошим людям.

— Но здесь же две связки?

— а владельцы второй пары ключей вообще счастливы. У них ребенок болел ДЦП. И им предложили пролечить малышку в частной клинике, в Германии. Срок лечения — три месяца.

— Там тоже наши постарались?

— Разумеется.

Я вздохнула.

— Теть Вер, мы же ведь ДЦП можем вылечить за два часа!

— Не мы, а я. А ты вообще не лекарь, нет?

— Я боевой маг. Да. Но жалко же ребенка!

— Глупости! Ребенка все равно вылечат. А что за три месяца, а не за день — пусть скажут спасибо, что мы вообще взялись за это дело.

— Вот лайре! — обрадовалась я. — А ведь могли бы и вовсе не лечить! Пусть люди мучаются!

— Юля, ты знаешь, чем волшебники отличаются от святых?

— Чем же?

— Святые приходит сами. А к нам — идут. Проще говоря, мы ждем тех, кто не ленится поднять зад и начать искать выход.

— и это справедливо?

— А жизнь вообще штука несправедливая. Если бы их квартира не понадобилась вам, к ним бы вообще не пришли.

Видимо, я на моем лице ощутимо читалось недовольство. Потому что теть Вера улыбнулась мне.

— Юля, не пытайся облагодетельствовать тех, кто не готов стоять на своих ногах. Знаешь, есть анекдот про верующего и лотерейный билет. Слышала?

— Нет.

— Один человек был очень верующим, и очень просил у Бога денег. Много просил, долго, ему друзья подсказывали способы разбогатеть, а он ни с места. Только и разговоров, что «Бог даст мне денег!». Просил, просил, умер чуть ли не в нищете, встречается с Богом — и ну ему выдавать претензии. И такой ты, и сякой, я же просил… Бог слушал его, слушал — и говорит: «Мужик, ты б хоть билет лотерейный купил бы?».

Все рассмеялись. Я покраснела.

— Так-то. Не тяни за уши тех, кто не хочет идти сам. Кто не пробивает головой стены. Кто не дерется за свое счастье. Или долго ты здесь не протянешь. Усекла?

— я не дам ей пропасть, — пообещал Терн, обнимая меня за плечи.

Я уткнулась ему в плечо.

Как же хорошо, когда рядом есть близкий человек…

— вот и ладненько. Пригляди за ней сынок.

— Обязательно пригляжу.

— И на свадьбу пригласить не забудь, — теть Вера хитро улыбнулась.

— Приглашаю, — Терн изобразил придворный полупоклон, не выпуская меня из рук. Получилось чуть комично, но зато очень трогательно.

— Буду, всенепременно. Всего вам хорошего. Ну, присядем на дорожку?

Мы присели на краешки стульев, столов и чемоданов.

— Если что — звони, — напутствовала меня теть Вера. — А через две недели жду обратно. Надеюсь, ты скоро восстановишься.

Я тоже на это надеялась. И чувствовала, как по капле, по искорке, прибывают мои силы. Медленно — но верно. Здесь хорошая среда для восстановления. Здоровому магу — тяжело. А для больного жиденький бульончик в самый раз.

Автобус (советских времен желтая гармошка) произвел на элваров потрясающее впечатления. Телохранители приготовились драться, Терн зажал нос, мы впятером расчихались.

— Это — что?! — прошипел Керрон.

— Автобус, — ухмыльнулась я сквозь отчаянное чихание. — Нам — внутрь!

И кое-как впихнула всю компанию в утробу чудовища. Хорошо хоть народу никого.

Не прошло и пяти минут, как все распределились по салону.

Чем пахнут деревенские автобусы?

Соляркой. Перегаром. Козлом. Старыми носками. И все это превышало любую допустимую концентрацию. Для неподготовленного человека (не ездившего в том же автобусе в час пик) — сравнимо с воздействием БОВ (т. е. Боевого Отравляющего Вещества).

Элвары настежь открыли все окна (и плевать, что половина из них забита гвоздями, содрогаясь от кашля, телохранители такую мелочь даже и не заметили) и высунули головы наружу. Через пять минут в салон влетела разозленная конукторша.

— Вы, … и …!!! Вы, … что, … делаете, а!?

Многоточиями я заменила мат, которым нежная нимфа автотранспорта щедро пересыпала свою речь.

— Дышим, — попыталась улыбнуться я. Березка взирала с плохо скрытым злорадством.

— А кто …. вам … разрешил…?!

— а что — есть запрет на открытие окон? — парировала я.

— Так забито же!!!

— И что? Не заметили!

Нимфа завелась минут на пятнадцать, после чего я просто достала из кармана две тысячи рублей.

— Сдачи не надо. Хорошо?

Выражение лица тетки изменилось на прямо противоположное. С агрессивного на сиропное.

— Хорошо. Сейчас я вам билетики оторву. А что окна открыли — это и ничего, даже хорошо стало. Только вы головы-то не высовывайте! Там через пару километров менты стоят на трассе! Оштрафуют еще!

— Если полезут — штраф заплатим, — успокоила я женщину. Но ребят из окон все-таки повытаскивала. Все равно концентрация запаха в салоне уже снизилась до допустимой. Так что пусть сидят внутри. Мало ли что мимо пролетать будет!

До города к нам подсели еще человек десять. Вполне терпимо. Но ребята взирали на них с ужасом.

М-да. Я и сама отвыкла от непринужденности некоторых девушек…

В частности, одна девочка, усевшаяся в автобус, была одета (в октябре месяце!!!) в топ, юбку-лейкопластырь, телесные колготки в сеточку (хоть ноги бы побрила!) и куртку из разряда (огрызок кожаный, ультрамодный). А по боевой раскраске могла сравниться только со светофором.

Ладно, бывает. Отсутствие вкуса — не порок, а болезнь. Но зачем же падать к Винеру на колени четыре раза?

И не надо говорить, что в движущемся автобусе тяжело удержаться в туфлях на 15-ти сантиметровой шпильке! Сама знаю! Но свободных мест больше половины! Могла бы и сесть, а не стоять рядом с нив чем не повинным элваром, постоянно касаясь его бедром.

Судя по лицу Винера, он готов был уже выкинуть нахалку в окно.

Пришлось забрать его к себе в компанию.

— Ёлка, а ваши девушки все такие?

— нет. Это уникальный вариант. Обычно они вполне безопасны для окружающих.

Элвар только фыркнул.

Не поверил.

Я бы тоже не поверила.

На автовокзале мы расстались с Березкой. Подруга посмотрела на расписание автобусов — и кивнула.

— Скоро и мой придет. Ёлка, я свяжусь с тобой. Через десять дней. Хорошо?

— Без вопросов, — отозвалась я. — Удачи. Ребята, стойте здесь.

А я пошла ловить такси.

Все-таки сразу знакомить ни в чем не повинных элваров с маршрутным транспортом в городе — это жестоко.

Наконец нашлось подходящее авто — честно говоря, я просто договорилась с водителем газели — и вернулась к ребятам.

— Ёлка, я так отвык от всего этого, — признался Лютик.

— Я тоже. Лють, держись. Ничто на свете не может нас вышибить из седла!

— Кроме тарана.

Я улыбнулась. И мы принялись утрамбовываться в «газель».

Элвары крутили головами по сторонам. А я сидела, как на иголках.

Мой дом. Моя семья. Мои родные…

Терн обнял меня и притянул к себе на колени.

— Успокойся, малышка…

— Не могу. Десять лет, Терн, десять лет!!!

— Для них — в три раза меньше.

— И что!? Что с того?! Как они меня встретят!? Мне просто страшно.

— Тише, любимая моя, тише…

Терн крепко обнимал меня, слегка укачивая, успокаивая, гладя по заплетенным в косу волосам…

И постепенно я стала успокаиваться.

— Все будет хорошо, родная моя… Все будет хорошо…

И я постепенно успокоилась.

Это — мои родные. Они меня тоже любят. И у меня есть Терн. Навсегда. Он меня тоже любит. И я его люблю. И все будет хорошо.

Я сильно подозревала, что элвар слегка внушил мне спокойствие, но он ведь из хороших побуждений. Типа валерьянки в малых дозах. Так что сердиться незачем. Все и так хорошо.

А вот и мой родной дом. Мой двор, в котором я выросла. Песочница, в которой я лупила братца совком. Качели, с которых он однажды спихнул меня. Береза, на которую я любила лазить…

Только двор стал меньше — или я выросла?

Наверное все вместе.

По лестнице мы поднимались медленно. Я не стала терзать домофон — на связках нашлись ключи от него. И вместо этого считала этажи.

Первый. Второй. Шестой — мой. Но сначала нам на пятый. В две съемные квартиры. Оставить вещи и переодеться.

Я бы не послушалась, Терн настоял.

— Куда мы в таком виде? Да твоих родителей удар хватит! И дома их сейчас наверняка нет! Подожди до вечера! Приди в себя, переоденься… могу предложить свою помощь…

— с твоей помощью я и до завтрашнего утра не переоденусь.

— И не надо. Я всегда говорил, что одежда тебе не нужна. Ты у меня и так красавица…

Я покраснела. Сколько бы я не твердила себе, что для любящего — любимый прекраснее всех на свете,… но так приятно…

— Ты у меня чудо…

— и я тебя тоже люблю…

Две квартирки, которые сняла для нас теть Вера, были на этаж ниже. Одна — как раз под нашей. Просторная, трехкомнатная. Правда, отец, когда появились деньги, выкупил еще и соседнюю двушку — и у каждого появилось по своей комнате. А теть Вера смогла снять для нас «трешку» — и примыкающую к ней «однушку». Поэтому разделились так. Нас с Терном, как более-менее семейную пару, и вообще, меня, как женщину, поместили в «однушку». В коридоре устроили пост телохранителей. И в данный момент там был Винер.

Остальные разместились в «трешке», исходя из простого принципа: «один человек — один элвар». Проблемы обещали быть только с санузлами. Но — нам не привыкать. Разберемся. Что порадовало — это интернет в обеих квартирах. Я включила комп и погрузилась в новости.

М-да. И не была вроде как три года, а все равно ничего не изменилось.

Поставили одного ворюгу вместо другого. Президенты тоже поменялись местами… правительство — это карточная колода? Очередная певица проколола все, что можно, вторая родила ребенка, третья развелась… очередная выходка Ксюши Собакиной… когда ж эта Псюша успокоится? То, что хорошо в восемнадцать, в ее возрасте уже вульгарно. Хотя… где ей хорошего вкуса занять?

Тоже мне, светские львицы… да такую падаль шакалы есть побрезгуют! А если решатся, то зубы намертво в силиконе завязнут!

Как всегда, новые фильмы Голливуда, для тех, кому в этой жизни заняться нечем. Новые книги — попытки бегства от реальности…

Высшие силы!!!

Как же хорошо, что я пошла в лес на Ивана Купала! Как хорошо.

Я теперь могу жить полной жизнью.

А те люди, которые не могут…

Мне их жаль. До безумия. Только вот… любой может раскрасить свою жизнь во все цвета радуги. Ты не маг!? Но ты можешь многое! Займись чем-нибудь другим! Список увлечений — многогранен. От туризма и парашютного спорта, до кружевоплетения. Найди себя! Ведь каждый, каждый человек безумно талантлив в чем-то своем! Ты не поэт!?

И что!?

Возможно, ты станешь гениальным механиком или медиком! Только шанс себе дай!

Дерись, а не вкалывай себе наркотики! Не беги от реальности! Ведь ты — сможешь ее победить! Ты — сможешь!

Мой взгляд невольно скользнул на страницу с наркотиками. Запрет на болеутоляющие…

Смешно.

Свинья себе грязи найдет. На эфедрин, кажется, ввели запрет. А зачем? Все равно наркоманы нашли другие пути! Возможности химии безграничны, ограничены только возможности мили… простите, полиции.

Тоже вот дурь! Если уж возрождать старые названия, чего б и старые обращения не возродить?

Сударь, сударыня… чем плохо? А то, как озабоченные. Мужчина, женщина… да ясно, что я не средний род! Даже во Франции, хоть и вводили когда-то граждан и гражданок (а заодно и революционный календарь), но вернулись потом к привычным «мадам» и «мадемуазель». А у нас до сих пор, как не знаю где!

— Солнышко, хватит шипеть, — Терн обнял меня сзади за плечи и откатил кресло от компа. — Иди в душ и переодевайся. Ты же должна хорошо выглядеть! Теть Вера и тебе кое-что собрала.

— правда?

— Правда, — элвар отпустил меня и улыбнулся. — Как я тебе?

Я обернулась. И смогла только выдохнуть. Даже слов не нашлось.

Терн выглядел… лучше всякого принца! Видела я этих, британских! Такое ощущение, что их моль еще до рождения поела. Не в маму пошли, жаль.

А Терн… пока еще он не активировал маскировку.

Светло-серый костюм облегал стройную фигуру, белая рубашка напоминала о первом снеге, хотя и не могла сравниться с белизной его кожи. Удачно подобранный галстук оттенял фиалковые глаза. Черные волосы были стянуты в хвост заколкой с каким-то драгоценным камнем. Пока еще на нем была корона, но я знала, маскировка скроет ее. Сияли глаза, сияли три золотых прядки в черных волосах, сияла древняя корона…

— Ты потрясающе красивый, — выдохнула я.

Элвар крепко обнял меня и шепнул тихо-тихо так, что я больше разумом чем ушами услышала:

— Я счастлив рядом с тобой…

И я тоже счастлива…

Подобрать платье было несложно. Теть Вера положила мне три штуки. И одно мне понравилось с первого взгляда. Розовое, на белом чехле, чуть ниже колен. С длинными разрезами по бокам и на рукавах, с круглым вырезом и широким поясом …

Так что долго я не раздумывала.

Элвары предпочли костюмы, впрочем, маги тоже. Один Эвин нарядился в джинсовку. Но и понятно. Оборотню было безумно тяжело в городе. Воздух, запахи, серость каменной клетки — я не могла от него потребовать, чтобы он еще и в костюм заковался…

Пробило шесть вечера, когда мы активировали заклинания маскировки — и начали всей компанией подниматься по лестнице. Я шла впереди.

Вот и родная дверь, обитая — когда успели!? — новенькой красной кожей «молодого дермантина», кнопка звонка — тоже модная, на двери…

Я утопила ее, раздался «Дон-ннн» и в глубине квартиры послышались шаги.

Дверь распахнулась — и я, разревевшись, повисла на шее у отца, заливая слезами его футболку.

Осознала себя я только минут через пятнадцать, в гостиной. Меня запихнули на диван. Мама обнимала меня с одной стороны, Терн с другой, Лютик пытался напоить какой-то пакостью, Гошка уже успел пообщаться с элварами и восхищенно приглядывался к бицепсам Винера, а отца стратегически загнал в угол Эвин — чтобы не путался под ногами. Бабулю заблокировал Лерг, щупающий у нее пульс и качающий головой с таким видом, что было ясно — лучше в реанимацию. Керрон переглядывался с напарником и примерялся к телевизору. Одним словом — дурдом в миниатюре.

Осознав это, я вытерла слезы, еще раз обняла маму и прокашлялась.

Терн крепче сжал мою руку.

— Папа, мама, — громко произнесла я. — Я к вам на пару недель! И заодно познакомить вас со своим будущим мужем! Знакомьтесь, Эвери Арриерра.

Терн отпустил меня встал и поклонился.

— Его кузены, Джон Реллон, Ален Винер и Томас Керрон. Можете обращаться к ребятам по фамилии.

Элвары тоже вставали, отвешивали поклоны и садились обратно — кто на диван, кто в кресла.

— А эта троица — Лерг Истроу, секретарь Эвери, Александр Лютиков и Грегори Эвин — телохранители.

— Телохранители? — поднял брови отец.

— Положено, — коротко пояснил Терн. — Моя семья достаточно богата. Я владелец заводов по переработке промышленных и бытовых отходов. На мою жизнь не покушаются, это так. Но и без телохранителей тоже несолидно.

Отец чуть успокоился. Зато вступила бабушка.

— Ишь ты, буржуи недобитые!

Я улыбнулась ей. Давненько я ничего подобного не слышала… даже немного соскучилась.

— бабуль, Терн же не виноват что у них за последние пятьсот лет ни одной революции не было.

— Терн? — удивилась мама.

— Ну да. Это меня Ёлочка так прозвала, — пояснил мой элвар.

— Ёлочка?

— Ну раз я колючий, как терновое дерево, то и она не лучше, — элвар лукаво улыбнулся. — Во всяком случае характером. Зато теперь мне ясно, от кого моя любимая унаследовала свою потрясающую красоту и неотразимое обаяние.

Терн поднес к губам мамину руку и поцеловал.

Мама охнула и залилась краской. Все вопросы на тему прозвищ тут же вылетели у нее из головы.

— Так что пожалуйста, Терн и на «ты». Мы все равно скоро будем родственниками, зачем излишние церемонии?

— Как скоро? — уточнил отец.

— Думаю, мы зарегистрируемся здесь, а там устроим маленький прием, — пояснил Терн. — Чтобы не привлекать внимания к нашим отношениям. Не люблю излишней публичности. Это вредит бизнесу.

Я улыбнулась.

Ответ элвар считывал из моей головы. И произвел на отца впечатление. Тот кивнул и поинтересовался:

— А давно ваша семья занимается этим бизнесом?

— Да, достаточно давно. Уже порядка ста двадцати лет. Конечно, начинали мы совсем с другого, но еще мой отец осознал, что данная отрасль промышленности принесет хорошие дивиденды тем, кто начнет в нее вкладываться, — Терн разливался соловьем. А я с ухмылкой думала, что данная отрасль промышленности не нужна волшебникам ни даром, ни с доплатой. Потому что одним коротким заклинанием я способна разложить на составляющие все свалку нашего города. А какие там составляющие? Правильно! Атомы и молекулы! Вот на них весь мусор и распадется. За две минуты.

Мама кивнула мне на кухню

— Пошли, поможешь мне сделать чай…

Я послала Терну улыбку — и отправилась вслед за мамой…

Как же она изменилась…

Я помнила маму совсем другой. Яркой красивой женщиной. А передо мной стояла… она не утратила своей красоты, нет. Но надлом чувствовался в маме все сильнее. И трагический угол бровей, и две морщинки в углах рта, и впадинки щек, и горестно опущенные плечи…

Обязательно надо спросить у Терна, что с мамой…

И мы зашуршали на кухне, готовя «рулет — пятиминутку» и увлеченно обсуждая моего «жениха».

Ох, елки-моталки! Как же это сложно — врать родным!

Теперь я намного лучше понимала ребят, которые инсценировали свою смерть — и навсегда рвали с миром техники.

Я это сделать не готова. Но… как хотелось рассказать правду! До безумия!

День встречи выдался суматошным. Я получила по ушам от бабушки, нас несколько часов подряд расспрашивали родители и брат, потом я всем раздала подарки, выслушала все, что родители имели мне сказать по этому поводу («Ой, какая прелесть! Но это же ужасно дорого!?»). Хотя я не была слишком оригинальна. Отцу достался письменный прибор, инкрустированный опалами. Две ручки, чернильница и маленькая рамочка для фотографии. Брату — шикарный кожаный пояс, изготовленный гномами. Со сменными пряжками (набор пряжек — прилагается). С мамой и бабушкой было проще всего. Маме колье с изумрудами, под цвет глаз. Бабушке — топазы, согласно тому же правилу. Потом мы пообедали с родителями, подверглась дальнейшим расспросам, поужинала — и отправилась спать. К своим. В квартиру этажом ниже. В одну спальню с Терном.

Не ради секса. Нет. Мне не нравится заниматься любовью, когда каждый твой чих и каждое движение слышны за стеной. Хотя мы и попытались. Не получилось. Терн признался, что нас слышат телохранители, а он слышит их мысли — и мы решили перенести на попозже. У нас еще будет время впереди.

— Твоя семья очень странная, — признался мне элвар.

— Почему?

— Потому что там у каждого свои проблемы. И они боятся, что кто-то о них узнает. Странно…

— что странного в проблемах?

— Это же семья, малыш! Ты бы отвернулась от меня из-за каких-то проблем, неприятностей или чего-то еще?

Я фыркнула. Я?! Отвернусь!? От любимого человека!?

ЧУШЬ!!!

— Скорее я сделаю все, чтобы их разрешить. Это ведь внешнее. Наносное. А семья — это основа. И она должна быть крепкой.

Терн крепче обнял меня.

— и я тоже, родная. Обещай мне, пожалуйста, что ты ничего не будешь от меня скрывать?

Я улыбнулась. Скрыть что-то от телепата…

— Ты у нас талантливая. Ты — можешь…

— И что? Все равно ведь не буду… Только и ты обещай никогда ничего от меня не утаивать. Хорошо?

— Клянусь.

И я поверила.

— А ты не возражаешь…

— Нет. Это — твоя семья. И я буду рад помочь им. При одном условии. Мы — тоже в деле.

— разумеется! Я же не многорукий Шива!

— Ну вот и отлично. У нас будут интересные каникулы в твоем мире…

Я потом еще не раз задумывалась — он сглазил, накаркал или предвидел?

Начать мы решили с мамы. Она сейчас была в отпуске — и мы с утра решительно взялись за нее.

Отец был на работе, Гошка в институте, бабушка удрала в свою партячейку, а мама как раз была дома. Вот ту-то мы с Терном ее и настигли. И я пошла в атаку. Времени у нас было не слишком много — три голодных элвара и столько же голодных волшебников — это серьезно. А они обещали подождать нас — и вместе отправиться в ресторан и за покупками. Не стоило растягивать ожидания. Поэтому я начала с главного.

— Мам, привет!

— Солнышко мое! — обрадовалась мама. Ее глаза засветились. Она явно рада была меня видеть. — Эйвери, доброе утро…

— Терн и на «ты», хорошо? — попросил элвар, поднося к губам для поцелуя ее руку и проникновенно глядя маме в глаза. Мама даже не подозревала, что ее память сейчас перетряхивают, сканируют, начиная с самых первых воспоминаний, и тщательно изучают, чтобы пересказать мне.

Утешало только одно. Это — только для ее пользы. Для чего нужны ведьмы?

Правильно! Чтобы помочь тем, кто в этом нуждается!

А как это сделать, если их не расколешь?

Да только одним способом. Попросить знакомого и очень любимого телепата.

— Ёлочка? Мы встретились на новый год. Как раз на елке, я пригласил ее потанцевать, а она в меня кинула снежком, — разливался соловьем любимый, рассказывая о нашем якобы знакомстве в Англии.

А у меня перед глазами стоял пустынный тракт. И элвары, пытающиеся уйти от погони. И их безнадежное сражение. И впервые вырвавшееся у меня убийственное заклинание.

И я знала — Терн тоже об этом думает.

Помоги тем, кто в этом нуждается…

Это жизнь боевого мага. И я должна помочь…

Мама уверяла нас, что все хорошо, пыталась накормить завтраком или хотя бы напоить чаем, но Терн решил иначе.

— Надо поговорить! У твоей мамы проблемы!! Срочно!!!

После этого удержать меня не смогла бы и великая Китайская стена. Я пообещала маме, что мы все придем в гости вечером, еще раз попыталась узнать, все ли у нее в порядке, предложила что-нибудь купить к вечернему визиту — и удрала, едва не получив по ушам. Терн откланялся вместе со мной. И мы спустились этажом ниже. Но в квартиру заходить не стали. Стояли в тамбуре. Терн обнимал меня за плечи, а я чувствовала себя студенткой, сбежавшей с уроков. Жаль, ненадолго…

— М-да. У твоей мамы действительно проблема.

— Какая?

— Очень неприятная. Алексей Светлов.

— Не поняла?

— Тогда смотри.

И Терн чуть коснулся моих висков, передавая то, что мне нужно было знать. Мысли, образы, картины…

Анна Егоровна была ужасно несчастна.

Когда все началось?

Сложно сказать. У ее проблем не было точки отсчета. Просто все копилось и копилось…

Сначала стал задерживаться на работе ее самый лучший в мире муж. И все чаще он приходил глубоко за полночь. И все чаще от него пахло чужими духами, а пару раз она нашла и следы губной помады…

Юра ей изменял. Это был печальный факт.

Она могла бы смириться — в среде, где он вращался, среди бизнесменов, это было почти хорошим тоном. Баксы, банька, бл…, простите за мой плохой французский. Но как было смириться с тем, что вместо внимания, тепла, заботы и участия, он все чаще, как шлюхе-секретарше, совал ей в руки пачку долларов?! Как было смириться с тем, что от нее просто отмахивались, как от назойливой мошки, мол, потом, все потом… Да и что может быть важного — у ВАС!? Вот у меня дела. А вы просто сидите на моей шее! Болваны!

И Аня все больше замыкалась в себе. Она пыталась что-то дать детям. Но когда старшенькая уехала на учебу в Англию, стало еще хуже. Или чуть лучше?

Тяжело выносить подобное отношение.

Еще тяжелее, когда так относится к тебе любимый человек.

Втройне тяжко, когда все это происходит на глазах родных и близких…

Юля уехала. А Гошка совсем отбился от рук. Мальчику мама нужна намного меньше…

И Аня почувствовала себя окончательно одинокой. Никому не нужной. А когда за дело принялась еще и свекровь с ее поддевками — она окончательно затосковала.

И тут появился ОН.

Конкретно — около года назад.

Его звали Алексей Светлов.

Молодой парень, на десять лет моложе, чем она, высокий, стройный, мускулистый, красавец, свободно говорящий на нескольких языках, цитирующий Пастернака, Блока и Пушкина, к тому же по профессии тоже биолог…

Устоять было бы невозможно — никому.

И Аня не устояла.

Они встретились раз. Другой. Третий. В постели с ним Аня просто улетала на небеса. А если они просто общались — наслаждалась каждым моментом. Она была кому-то интересна! Важна! Нужна!

Ее кто-то слушал!

Ей сочувствовали!

И казалось — любили?!

Казалось — да. Оказалось — нет.

Все рухнуло примерно месяц назад.

Аня освободилась на работе немного раньше. Она должна была присутствовать на предзащите своего аспиранта, но вмешалась судьба. Нервный юноша умудрился с утра съесть глазированный сырок.

Смешно?!

Так поплачьте!

Оружие массового поражения не уложило бы его в постель с такой скоростью! Мальчишку так рвало, что родители вызвали «скорую» и отправили его в больницу. И позвонить научной руководительнице смогли только за час до предзащиты. Конечно, мероприятие накрылось медным тазом.

Аня оказалась свободна. И решила посвятить вечер Алексею. Ключи от его небольшой однушки у нее были. Алеша не знал. Аня просто взяла запасные ключи, сделала себе копию, а ключи вернула на место. Он и не заметил.

Женщина купила вино, фрукты, мясо, намереваясь приятно провести вечер, открыла дверь и услышала…

Сначала женский смех.

Потом стон.

А потом и голоса. В комнате явно занимались любовью.

Аня приросла к полу. Не могла ни шагнуть, ни вскрикнуть, как в дурном, непрекращающемся кошмаре. Она ждала — чего!? И сама не знала…

И дождалась — на свою голову.

Мужской голос произнес несколько непристойностей. Как хорошо она знала эти слова, эти интонации… впрочем, когда Алексей нашептывал их ей на ушко, они казались даже возбуждающими. А сейчас — мерзкими.

Отвратительными.

Но это помогло отмереть.

Она сделала шаг.

Другой.

Толкнула дверь — и увидела на широкой кровати Алексея — и какую-то блондинистую малолетку. А учитывая, что они были в позе одного из обитателей морского дна и лицом к ней — они тоже заметили ее.

— Аня… — произнес Алексей.

— Это что еще за старая корова!? — взвизгнула девчонка.

Достоинства Ани хватило на короткое:

— Не кипятитесь, деточка, мы с вами из одного стада… рогатых дур.

После чего она развернулась — и вышла вон.

Как Аня доехала домой — она даже не помнила. А спустя несколько дней обнаружила у себя на столе конверт. И фотографии. А на фотографиях были она — и Алексей. В весьма интересных позах. И предлагалось заплатить тысячу долларов. Иначе те же фотографии расклеят по кафедре и отошлют мужу.

Сумма была невелика. И Аня заплатила.

А еще через неделю обнаружила еще один такой же конверт.

И поняла прописную истину.

Шантажист никогда не останавливается.

Но и что делать она не знала.

Признаться мужу?!

Никогда!

Вычислить шантажиста?!

Но как!?

Поговорить с Алексеем?

Аня пыталась. Не вышло. Его постоянно не было дома. Телефон не отвечал. А шантажист требовал еще денег. И приказывал положить их в камеру хранения на вокзале. Аня хотела проследить за ним, но не знала как. Слишком неудобно были расположены камеры хранения. Слишком жизнь отличалась от детективных романов.

Дочь прибыла как раз к моменту отправки четвертого конверта.

Я открыла глаза и поглядела на супруга.

М-да. Попала моя мама.

— Ничего страшного. Разберемся. Нас тут восемь разумных. И мы отличная команда! Неужели мы не вычислим одного шантажиста?

Я подумала.

— А ведь похоже что шантажист не один. Их, минимум, два.

— Почему?

Терн задавал вопросы, помогая моим мыслям оформиться до конца.

— Мама познакомилась с этим типусом в институте?

— Да.

— Просто так туда не ходят — в его возрасте. К кому-то?

— к девушке?

— Возможно. Но тогда бы конверты не появлялись на кафедре. Тем более — на ее столе.

Если кто не знает — кафедра в преподавательском смысле — это кабинет, где стоят их столы, на столах лежат методички и куча всяких левых бумаг, под столом обычно стоят тапки на смену, в шкафу висят халаты, а где-нибудь в тумбочке притаились от бдительной пожарной инспекции микроволновка и электрический чайник. И абы кто туда доступа не имеет. Никакого. Тем более студенты.

Впустить их могут, но шарить по преподавательским столам и что-то подсовывать?! После борьбы со взяточничеством?!

Это уже фантастика.

— Логично. То есть кто-то из коллег?

— Да.

— Тогда оставим это запасным вариантом.

— А первым?

— предлагаю последить за получателем конверта. И пометить его магически.

— Лютик справится. Или Лерг! Пошли, поговорим с ними?

— Пошли. Нам все равно понадобится помощь всей команды.

Я кивнула. Надеюсь, ребята не будут против…

Я плохо знала ребят.

Против?!

Да они все были «ЗА»!!!

Оно и понятно. Куда интереснее ловить шантажиста, чем просто сидеть на пятой точке, в ожидании моего выздоровления.

— Когда состоится передача конверта? — тут же заинтересовался Лерг.

— Завтра. Мама собирается отнести его с утра.

— Отлично. Значит, мне надо столкнуться с ней на лестнице!

— Тебе хватит времени? — Лютик был спокоен и собран.

— Разумеется.

— А если что — я подожду на улице. — Эвин тряхнул головой. — Давно пора побегать на четырех лапах!

— ага, щас! Разбегался один такой! Эвин, это не лес! Это город! И здесь очень легко пропороть лапу какой-нибудь гадостью! Стекло, жесть, гвозди! Пластмасса! Чего только не валяется на наших улицах!

— Определенно, вам нужны эльфы, — ухмыльнулся Керрон.

Я тоже улыбнулась. Эльфы молодцы. Они не поступили как друиды. Те просто договорились с лесом — и лес поглощает все, что оставлено без присмотра на его земле. И расщепляет на удобрения. А эльфы договорились о другом. Они узнают от леса, кто и где насвинячил. И на границе хулигана встречает эльфийский патруль. Либо ты платишь по десять золотых за каждый брошенный окурок или огрызок, либо три дня отрабатываешь на уборке леса. И исключений не сделают даже для наследного принца. Впрочем… ради некоторых могут удвоить сумму или срок отработки.

— Нужны. Вопрос в другом. Нужен ли эльфам такой геморрой?

— Думаю, об этом эльфы скажут сами. Лет так через десять. Тысяч. А мы давайте займемся разработкой плана. Эвину будет настолько сложно?

Я подумала.

— Если с Лютиком, если что — могут поймать такси…

— Так и решим. Лютик и Керрон — с Эвином на поводке возле дома. Лерг и Винер — на лестнице. Винер отвлекает Лерг вешает маячок на конверт. А мы втроем отправимся на вокзал. Сразу. Будем искать шантажиста. Мне кажется, этот милый человек соскучился по оплеухам, — подвел итог Терн.

Возражать никто не стал. И остаток дня был потрачен на осмотр места предстоящей операции. Мы прогулялись до ближайшего кафе, съездили на вокзал, прошлись возле дома — и еще раз уточнили, кто, что, где и когда. Вечером мы с Терном опять пошли к моим родным. Но в этот раз все было спокойнее и уютнее. Чай с пирогом, неспешные беседы с мамой и бабушкой у телевизора, Гошка, постоянно висящий то в телефоне, то в компьютере, явление отца в районе полуночи… ничего особенно нового. Хотя так и не должно быть в нормальной семье. Но эти вопросы мы еще решим. И начнем с самого простого.

Считаете, что шантажист — это сложно?

А пропавший дракон? А Буздюк? А Дирмас?

Поверьте, шантажист — это семечки! Разгрызем и не заметим.

В пять утра, с рассветом, мы были на ногах. И ждали. Очень ждали, когда наверху брякнет дверь. Лерг так и не отходил из коридора, жуя там бутерброд с колбасой. Мы все набились в одну квартиру, а в семь утра выпроводили Лютика, Керрона и Эвина на улицу. Эвин изображал кавказскую овчарку — помесь с диким горным волком. И гордо нес на себе ошейник, украшенный шипами, длиной с палец. Сам выбрал и сам весь вечер затачивал напильником и заклинаниями. Так на всякий случай. Поводок же был чисто символический. На таком и пуделя бы не удержали. К ошейнику, конечно, подвесили намордник, но надеть его на оборотня?

Ха!

Это если кому жизнь не дорога — вперед!

А в восемь утра скрипнула и дверь родительской квартиры. И Лерг с Винером вылетели на лестницу. Оба в спортивных костюмах. Типа, мы тут бегаем по утрам. Я слышала легкий шум столкновения. Потом голос мамы. Голос Лерга. Короткую беседу. А потом мамины каблучки застучали вниз по лестнице, а сияющие ребята ввалились к нам.

— Есть!

— Победа!

— я поставил метку!

— Так что ребята могут особо и не торопиться!

— Мы очень удачно столкнулись…

— Ага, и я выбил у твоей мамы сумочку из рук!

— А конверт выпал. Я, естественно, поднял его и вернул.

— А я собрал все остальное, на пять секунд загородив собой Лерга!

— Что мне и требовалось!

— Молодцы! — подвела я итог. — По коням!?

И мы вылетели из квартиры.

На улице нас уже ждали ребята с Эвином на поводке. А рядом с ними стояли два такси.

— Отлично, — потерла я руки. — На вокзал! Железнодорожный!! Срочно!!! Пятьсот за скорость!

Мы кое-как утрамбовались внутрь — и машины рванулись с места.

Если пообещать таксистам деньги — они будут творить чудеса в городских условиях.

Мы были на вокзале через пятнадцать минут. Выпрыгнули, расплатились — и Лерг укрыл нас всех пологом невнимания.

Что это такое?

Это не невидимость. И берет намного меньше сил. Тебя все видят. Но никто, никто, пока в тебя не врежется, даже и не подумает о тебе. Это именно что невнимание. Видят, но не замечают, не запоминают, не придают значения…

С тем мы и забились в зону отдыха. А уж из нее отлично просматривались камеры хранения.

А через десять минут там появилась и моя мать. Лерг заранее поднял руку — и мы на всякий случай сгруппировались плотнее, Терн вообще прикрыл меня своей спиной. Голос крови — сильная штука. И один из минусов заклинания невнимания. Тебя могут увидеть родные, те, кто тебя любят, те, кто находится в особом состоянии духа…

Но сейчас все прошло спокойно.

Мама положила конверт в ячейку и вышла из здания. Мы остались ждать.

Час.

Два.

Три…

Прошло больше шести часов, когда, наконец, наши ожидания увенчались успехом.

За это время мы успели проголодаться и разозлиться. И мечтали оторвать шантажисту все части тела! Гад такой! Угораздило его!!!

Но наконец…

Этот человек был именно тем, которого я видела в маминых воспоминаниях. И — надо признать — хорош, подлец! Такой мог и заинтересовать, и соблазнить… А если еще и язык хорошо подвешен…

— Мы ему этот язык с корнем вырвем, — пообещал мне супруг.

Я мерзко улыбнулась. Какой Терн сегодня великодушный. С корнем вырвем… добрый он слишком! Нет уж! Для такого подлеца все мало будет! Спать с женщиной — и шантажировать ее! Тварь!

— Ладно. Сначала вырвем язык. А потом — посмотрим…

Этот вариант мне понравился намного больше.

А вот не трогай мою семью!

Следить за ним было несложно. Типус жил недалеко от вокзала. Но домой к себе не пошел.

Вместо этого он направился к стоянке такси.

Я чертыхнулась, но ребята тоже не дремали. Реллон и Керрон, как по команде, выскочили на проезжую часть, останавливая машину.

— За тем красавчиком, — распорядился Лютик, падая на переднее сиденье.

— Я не успел его считать, — Терн явно был зол. — Слишком быстро он ушел…

— Ничего. Успеем. Интересно, куда это он?

— А ты как думаешь?

— Я тут три года не была, даже больше. Черт его знает! Куда угодно!

Но наши такси затормозили у городского парка.

— Ребята, давайте за ним, — я умоляюще поглядела на Эвина и Лерга. — А мы будем рядом, на подхвате!

— Реллон, — скомандовал Терн.

И троица отправилась вслед за шантажистом.

Я огляделась по сторонам. О!

— Ребята, а давайте я вас угощу мороженым!?

В мире магии его тоже делали. Но оно было не всем по карману. Дорого.

Мороженое было куплено. А через пять минут полетело в мусорное ведро.

— Что это за мерзкий привкус!? — возмутился мой элвар.

Керрон с Винером отплевывались молча. Лютик, хихикая, грыз фруктовый лед.

— Это эмульгаторы, загустители, красители, ароматизаторы и вкусовые добавки, — просветила я.

Терн тоже сплюнул на асфальт, вытер рот платком — и приговорил:

— Если у нас попробуют продавать эту мерзость — ноги вырву!

— Это проблема нашего общества. Перенаселение, соответственно, надо больше пищи. Но вместо того, чтобы развивать биотехнологии, наше правительство просто… их это не волнует! Их этим не кормят!

Брезгливое выражение на лице мужа ясно показывало, что он думает о нашем правительстве. Я вздохнула. М-да. Мир техники несопоставим с миром магии…

— Пойдемте. Предлагаю посидеть в пиццерии, пока ребята шпионят. Возможно, соки и коктейли окажутся лучше, чем мороженое.

Ребята вернулись минут через сорок. Мы уже успели приговорить три пиццы и теперь потягивали молочные коктейли.

— а нам? — возмутился Лерг, падая за стол.

— утром рассказ — вечером обед, — парировала я. — Колитесь!

— Чем?

— Зачем?

— Так. Рассказывайте, с кем он встречался, юмористы!

— Не надо. Я все понял…

Лерг начал что-то говорить, но я его уже не слушала. Важно было совсем другое.

— Я видел человека, с которым встречался этот подлец. Видел его — в памяти твоей матери. Это ее коллега.

— Черт!!!

На рассказ, описание незнакомца — и разработку дальнейших планов ушло минут пять. А потом мы переглянулись, разделились на две группы — и разошлись в разные стороны.

Кто к нам с чем и зачем, тот от того — и того!

Операция была назначена на вечер. Надо сказать, за такие дела в мире магии нас могли и в тюрьму засунуть на пару кругов. Но другого выхода я не видела.

Негодяев надо было проучить. Фотографии вернуть. И сделать так, чтобы ничего подобного больше не повторилось.

Мы ждали у дома Алексея. Сам он пришел рано, уже часов в шесть. И все это время находился дома. А Керрон, Эвин, Лерг и Реллон ожидали возможности отловить второго мошенника.

Я оказалась права. И Терн тоже.

Подонков было двое. Алексей пришел в институт к своему другу — Мише. А Мишутка работал вместе с моей матерью. У кого родился подлый план — известно пока не было. Но парни решили, что Алексей немного повстречается со «старушкой», сделает снимки — и бросит ее. А шантажировать несчастную женщину они будут вместе.

Подлецы!

Ладно. Подробности я еще выясню. Потом. А сейчас…

А сейчас надо дождаться ребят со вторым клиентом. Они ушли к институту, ожидать Михаила. Когда он выйдет, Лерг оглушит его заклинением — и элвары помогут ему доставить парня сюда. Эвин же подстраховывал ребят, чтобы они не пропустили шантажиста. Волчий нюх — это нечто невероятное!

Черт! Да где же они!?

Прошло не меньше двух часов. Уже стемнело, когда на улице появились силуэты четырех человек и собаки. Трое шли сами, четвертого поддерживали, так как он явно был пьян. Об этом свидетельствовал и запах алкоголя, и бутылка с пивом, которую он нежно прижимал к груди…

— клиент готов, — бодро отрапортовал Реллон.

Мы переглянулись. Ухмыльнулись. И отправились наверх.

Убедить Алексея открыть дверь, было делом минуты. Михаил говорил то, что подсказывал ему Лерг. А уж когда наш клиент открыл дверь, навалились элвары.

Через пять минут Алексей был приведен в состояние, годное для употребления. А именно — раздет, прикручен к кровати и готов все рассказать.

Только вот нам не нужны были его рассказы. Видеокамеры хватит. Где она тут…

— В шкафу слева.

— Лайре, любовь моя. Ладно. Сейчас Лерг их слегка запрограммирует, а я буду снимать….

— Нет.

— Что значит — нет?

— Моя жена такое снимать не будет!

— а кто?! Вы же не умеете!

— покажешь Керрону. Справится.

— А его не стошнит?

— А тебя?

— сложный вопрос. Вообще-то люди это и специально смотрят…

— Именно в таком сочетании?

— В другом. Ладно. Я тебе дома все это покажу…

— Ловлю на слове.

И уже вслух:

— Керрон, подойди к Ёлке, она объяснит тебе, как этим пользоваться.

Элвар, отлично знающий, что должно сейчас произойти, покосился на камеру с изрядной долей гадливости, но подошел. Я пролистала инструкцию, нашла USB-кабель — и кивнула.

— Лерг, Керрон, приступаем?

Ребята вышли на кухню. Авось, шантажист не обеднеет, угостив ужином голодных и порядочных элваров и магов!

— Декорации подходят?

Мы еще раз оглядели комнату. Лютик добавил бутылку с коньяком и пару стаканов. Потом подумал, достал из кармана флакончик из темно-синего стекла, понюхал, накапал по паре капель в стаканы и кивнул Лергу.

Шантажисты послушно выпили зелье.

— Это то, о чем я думаю? Лють, тебе-то оно зачем?!

— Я хотел одному придурку подлить…

— А я не знаю?! Кому!?

— Вот сейчас я все и расскажу. Пока ждать будем.

— Договорились…

Ждать пришлось долго. Почти три часа. А потом еще работать с получившимся видеоматериалом.

Хорошо, что у Алексея был приличный цветной принтер. И безлимитный Интернет. И мощный комп…

Насосался, паучатина, за чужой счет!

А все. Халява кончилась.

Домой мы вернулись глубоко за полночь.

Анна Егоровна переживала.

Она вообще была почти не в себе последнее время.

Шантаж — это очень больно и страшно. А если все откроется… она и сама понять не могла, как ее угораздило!?

Тоска?

Одиночество?

Неприкаянность?

Да все сразу! И именно в таком сочетании. Увы, не может счастья дать богатство…

Можно скупить пол-мира, но счастья тебе это не принесет. И тридцать пар туфель, и бриллианты в сейфе, и даже муж-миллионер — это все наносное. А внутреннее, то самое, главное, что нужно каждой женщине для счастья…

А что это такое?

Ответ прост.

Каждой женщине для счастья нужна любовь.

Мы можем быть сильными. Быть бизнес-леди и солдатиками Джейн, можем лететь в космос или укрощать тигров, но рано или поздно приходит тихое осознание того, что ты — одна.

И не нужны тебе ни кошки, ни звезды, если рядом — пустота. А она появляется, незаметно разрастается, вытесняет все остальное,… днем ты еще как-то ее игнорируешь, а ночью, в тишине, в одинокой и холодной постели так и слышится шепот:

— Зачем тебе это нужно? Ведь ЕГО нет рядом…

Мало иметь мужа-миллионера. И важно здесь не второе слово, а первое. Пусть он будет миллиардером — или пусть будет нищим. Это пустяки! Важно другое. Чтобы ты любила — и любили тебя. А если этого нет дома — рано или поздно ты пойдешь искать свою любовь на стороне. Ко всеобщему горю.

А у Ани этого и не было. Да, у нее были деньги. По ее скромным прикидкам, ее счет в банке составлял порядка пятидесяти тысяч долларов. И что?

И ничего.

Мужу не было до нее дела, и он фактически откупался деньгами, предпочитая проводить все время на работе.

Дочь уехала в другую страну.

У сына своя жизнь. Он вырос — и мать ему только мешает.

Видимо поэтому она и начала искать хоть капельку любви. И нашла… на свою голову!

Теперь ее шантажировали.

Кто?

Неизвестно.

Сколько это будет продолжаться — тоже.

Аня не знала, что делать.

Она была в отчаянии. И приезд дочери сделал его только глубже.

Как она могла!?

КАК она могла так поступить!?

Она ведь любит свою семью. И любит мужа. И детей. И даже старую перечницу Нину Сергеевну. Но вместо того, чтобы бороться, чтобы еще и еще раз попытаться сцементировать свою семью, она предпочла искать необходимое ей на стороне. Зачем!?

Боги, как же Аня об этом жалела. Но что толку?

А ведь эту ошибку не исправить. Ей придется дорого за это заплатить…

Она шагнула на порог кафедры — и на миг задохнулась. Ей показалось, что худшие ее кошмары стали реальностью. Все ее коллеги уже были в сборе. Не было только Миши — молодого кандидата наук. И все рассматривали какие-то снимки.

Неужели?!

Аня сделала шаг вперед. Еще один. Голова кружилась, ноги подгибались…

— Аня? Доброе утро, — встретила ее улыбкой главная кафедральная сплетница — Тамара. — Ты еще не видела, что нам принесли? Представляешь, у каждого, у каждого на столе, какой кошмар…

— Что — кошмар?! — Аня поразилась, насколько безжизненно прозвучал ее голос. Но Тамара даже не заметила этого. Она слишком была возбуждена неожиданной новостью.

Вместо ответа Але пихнули в руку пачку фотографий.

Женщина пролистнула их раз. Другой.

Ноги таки подкосились — и она опустилась на первый подвернувшийся стул. И даже не обратила внимания, что на нем лежат книги. Да хоть бы и кактус стоял! Плевать!

Важно было только изображенное на фотографиях.

А на них было… была…

Да самая откровенная порнография для гомосексуалистов!

Двое мужчин в весьма откровенных позах, не оставляющих сомнения в их занятиях.

И она знала обоих. И Михаила — и Алексея.

— Это по всему институту, — ухмыльнулась Тамара. — Такая жалость. Такой милый молодой человек — и вдруг такие откровения…

А у Ани в голове медленно выстраивались цепочки. Она отдала Тамаре фотографии, прошла к своему столу, села… теперь она знала, кто и как ее шантажировал, но… что с этим делать!?

Делать ничего не пришлось.

Стоило ей открыть стол, как рука нащупала конверт, которого раньше не было. Она осторожно вытащила его, приоткрыла, уже догадываясь, что там будет…

Она угадала.

Там были фотографии. Ее и Алексея. Достаточно большая стопка. Несколько дисков с датами. Датами их встреч. И коротенькая записка. Всего несколько слов, заставивших ее взлететь к небесам.

«Больше у них ничего нет. Забудь и живи спокойно. Ничего не бойся. Друг.»

Этого было достаточно. Аня опустила голову, чтобы никто не заметил слезинки, проскользнувшей по ее щеке.

Она не знала, кто это сделал, зачем, почему, но это было и неважно. Важным было развернувшееся внутри нее ослепительное ощущение свободы и счастья.

Свободна. Свободна! СВОБОДНА!!!

Ее руки сжались на одном из дисков. И в следующую минуту тот хрупнул под сильными пальцами. И еще один. И еще. А фотографии порвать. Вот так. На мелкие клочья!

— О, черт!!!

Аня подняла голову.

Кто-то включил компьютер, но вместо заставки с цветочками там была та же порнография. И в самом центре ярлык для фильма. Большой, красочный, чтобы не пропустили.

Не пропустили. И убедились, что фотографии сделаны с натуры. Аня вообще-то брезговала подобным видом кино, но не сейчас. Сейчас она готова была дать за эту съемку десять… нет! Двадцать Оскаров! Тем более, что парни постоянно признавались друг другу в любви, клялись в верности… примерно на середине фильма Аня и ушла. Ей надо было все выбросить и уничтожить до конца.

Ветер трепал ее волосы. Солнце ласково гладило щеки.

А она шла по улице и улыбалась. Счастливая до безумия.

Ей дали еще один шанс наладить отношения в своей семье. Она поняла это именно так. И не намерена была выбрасывать в мусор такой безумно дорогой подарок судьбы.

— С мамой ясно, — подвела я итог вечером. — Больше у этих подонков ничего нет. Недаром ты старался и проглядывал их память. Они неопасны. И это радует. Чьи проблемы решаем следующим пунктом?

— Полагаю, что следующим будет твой брат.

Терн притянул меня к себе на колени и ласково взъерошил мне волосы.

— А мне понравились некоторые видеосъемки. Те, что для гетеросексуалов. Надо бы попробовать…

Мне они тоже понравились. Некоторые… только вот не стоит забывать, что мы не одни.

— Ничего. У нас еще будет время…

Обязательно будет.

Мы действительно планировали начать с моего брата, но на следующий день навалились другие проблемы. Стоило нам подняться на этаж выше…

Дверь на звонок открыла мама. И прижала палец к губам.

— Тише. Бабушке плохо…

— что случилось? — встревожилась я. — Инсульт? Инфаркт?

— Гипертонический криз. Доктор приходил, сказал, что ей надо лежать, прописал лекарства…

Я повернула голову и поглядела на Лерга. Приятель кивнул, цапнул за руку Эвина и потащил вперед. Мама, было, дернулась к ним, но я подняла руку.

— Мам, не надо. Они просто осмотрят бабушку. И ничего страшного не сделают. Честное слово. Они немного разбираются в тибетской медицине…

Из глаз мамы так и не ушло сомнение, но я уже подхватила ее под локоть, а Терн повторил мой маневр, но с другой стороны.

— Почему с ней это произошло!? Что случилось?! Расскажи!

И мы почти протащили маму на кухню. Конечно, Терн уже все знал. Но счел за лучшее дать маме выговориться.

— Вы же знаете, у бабушки есть несколько подруг. Такие же коммунистки. Теть Рая, теть Надя и теть Дуня.

Всех троих я отлично знала. Невероятные женщины. Из тех, которые коня на скаку останавливать не будут. Они его даже не заметят. Если к коню не прилагается командир Красной Армии.

— И что с ними?

Я разглядывала маму. Ей-ей, разоблачение шантажистов пошло ей на пользу. Всего за один день она стала как-то моложе, ярче и спокойнее. Это еще не была моя прежняя мама, но уже и не та мрачная тень, которую я застала дома.

— Мы все сделали правильно. И чтобы ты знала, Михаила уже уволили. Он сделался посмешищем всего института. Какая-то тетка сказала твоей матери, что они уезжают из города…

Умные мы все-таки! И сообразительные. Поднявший меч шантажа должен был от него и погибнуть. Но мне деньги не нужны. Поэтому мы совершенно бесплатно распространили отснятую порнографию по институту. Лютик на мерзавцев даже приворотного зелья не пожалел. Думаю, парни очнутся от своей любви через пару кругов… то есть месяцев. И будут долго плеваться. А может, и привыкнут?

Про мою мать они, конечно, не забудут. Но кто ж им поверит? Нас они точно не запомнят. Терн их даже не допрашивал, только память прочитал. А это — незаметно. А без снимков… да кто ж вам поверит, заиньки?! Когда имеется такое яркое доказательство вашей любви! И вы даже собираетесь жить вместе!

Ну и живите! На здоровье!

А приблизитесь к моей семье — ноги выдеру!

Только вот не приблизятся. Под гипнозом мы им хорошо внушили страх по отношению к незаконным методам обогащения. Не перевоспитание, не реморализация, нет! На такое способны лишь боги. Просто легкая коррекция! А если они после такого и сойдут с ума… А мне почему-то подлецов не жалко!

— Ты мать слушай, хотя бы из вежливости, не отвлекайся!

Я прислушалась

— …и вот ее ограбили!

— кого?!

— Сестру теть Раи. Марию. Юля, ты не слушаешь?!

— слушаю, мам. Я с ней просто вроде бы не знакома!

— Да. И что?! Маша пришла домой, а там погром, все перевернуто, деньги и ценные вещи пропали! Милиция приехала, три часа ее допрашивали, а воз и ныне там. А вчера и на Раю напали.

— Ох, черт!

— ну да. И как на грех, она дома оказалась! Ворвались трое, в масках, связали ее, избили, она сейчас в больнице, в реанимации…

— Все с вашей бабулей будет в порядке!

Эвин ввалился на кухню и тут же цапнул чайник с водой.

— Пить — умираю!

Выглядел оборотень и правда не лучшим образом. Я подняла бровь, глядя ему в глаза.

— Ты лечил?

Оборотень чуть опустил веки.

— Да, я.

За столько лет дружбы мы уже отлично понимали друг друга без слов. Следующим на кухню вошел Лерг.

— Действительно, ничего страшного с ней не произошло. Поспит денек — и будет на ногах.

— Вы уверены?

Мама сомневалась. А я вот — ни минутки. Эвин из нашей компании самый талантливый в лечении. Лучше бы, конечно, Березка, но где ж ее найти! Эвин же, как оборотень, даже по запаху человека может определить, болен пациент или здоров, а если болен, то чем и как давно.

Лучшие целители и знахари действительно оборотни. Ну и еще вампиры. Но уж очень у них методы диагностики своеобразные — по вкусу крови.

— уверен я, уверен. Завтра как новенькая вскочит. Рассказывайте, что ее довело до такого состояния?

— Подругу ограбили и избили. Пожилая женщина, попала в реанимацию, врачи за нее опасаются — коротко пояснила я.

Эвин зашипел сквозь зубы.

— Все. Оборотню на хвост наступили, — констатировал Терн.

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

Я бросила укоризненный взгляд на оборотня.

— Я могу и беспокойно, только вот что мы можем сделать?

Я надавила на последнее слово и пристально глядела приятелю в глаза. И что есть сил умоляла: «Пойми меня, балбес! Пойми! Мы все сделаем! Но моей матери об этом знать не надо!»

Не знаю, что сработало лучше — наше взаимопонимание или волшебный пинок под колено от Лерга. Видимо, и то, и другое, потому что оборотень успокоился и обратился к моей маме.

— Анна Егоровна, а где лежит эта подруга. Возможно, мы для нее что-нибудь сделаем?

— третья городская больница, — машинально ответила мама. — Только вряд ли вас пустят в реанимацию. Придется подождать…

— подождем, — пропела я. — Обязательно подождем. И надеюсь, милиция найдет этих подонков.

Разговор перешел на более приятные вещи, а через час мы откланялись. Мама не возражала. Она собиралась заняться генеральной уборкой, раз уж она дома. И перетряхнуть все подряд.

Ну и правильно. Занятые руки — лучшее средство от головной боли.

На лестнице Эвин пристально посмотрел на меня.

— Ёлка я надеюсь, ты понимаешь! Этих подонков надо найти!

— Кто бы спорил! Надо! Но моей матери знать об этом не обязательно! И о твоей второй личности тоже! У тебя же шерсть начала проявляться! — возмутилась я.

— Извини. Но меня это так взбесило!

— понимаю.

Вопреки всем представлениям о них, оборотни были, пожалуй, одним из самых высокоморальных народов мира магии. Их отношение к женщинам стало легендой. Они не выносили матерщины. А самой уязвимой их точкой были дети и старики. Оборотень в принципе не мог поднять руку ни на ребенка, ни на старика. Для них это было так же ненормально, как самоубийство. Даже хуже. Звериный инстинкт призывал защищать слабейших и заботиться о потомстве. Что они и делали. Сначала, может, и бессознательно. А потом возведя это в культ. «Дети — наше будущее. Старики — наше прошлое. Без прошлого не будет будущего». Коротко и по существу.

Никому из оборотней в голову не могло прийти оскорбить пожилого человека. Даже если тот был… не вполне порядочным. То есть даже откровенным подлецом. Возраст и опыт. И этим все сказано. Если ставить перед оборотнем выбор — кому погибнуть — ему, его отцу или его сыну любой оборотень без колебаний выбирал себя. И я точно знала — если Эвин найдет подонков, которые поиздевались над беззащитной старухой — он их и убить может.

И останавливать я его не стану!

Подлость — то, что наше государство делает со стариками!

Подлость и мерзость!

Они ведь беззащитны в самом худшем варианте. Вообще беззащитны.

Я не стану осуждать оборотня за смерть парочки подонков. Наоборот. Я помогу ему. И пусть те, у кого нет ни бабушек, ни дедушек, кто их не любил, кто не любит своих родителей — первые бросят в меня камень. И не обижаются на эффект бумеранга!

Попасть в больницу — сложно?

Трижды ха!

Попасть в реанимацию вообще было для нашей команды делом десяти минут. Пятьдесят долларов медсестре на входе в отделение, еще пятьдесят дежурной в реанимации — и нам выдали халаты. Попросили только не шуметь и поскорее уйти — и мы на все согласились. Но ломиться всей толпой в палату не стали. На дело пошли Терн, Винер, Лерг и Лютик. А мы остались ждать их у выхода.

Третья больница вообще одна из лучших в нашем городе. Большой парк, укромные уголки, скамейки, качельки с карусельками для детей, киоски с мороженым…

Мэрия хотела оттяпать кусок земли у больницы и построить на этом месте жилой дом, но куда там! Все больные вышли на забастовку и буквально легли в парке. Подключилось телевидение, пресса — и мэр отступил. Слишком уж чернушный пиар выходил.

Так что парк остался. Сюда приходили и люди, живущие по соседству — просто посидеть на лавочках, пока дети побегают по траве.

Хорошее местечко.

Эвин опять перекинулся в собаку и теперь радостно носился по больничному парку, принося мне палки и чужую обувь. Я грозила наглому оборотню кулаком, но куда там! Расшалившийся хищник собирался получить удовольствие по полной программе. Для начала он так рявкнул на охранника, что мужчина опрокинул на себя термос с горячим чаем. Потом подскочил к симпатичной женщине с маленькой девочкой — и припал на передние лапы, приглашая их поиграть. И ведь видел, паршивец, что его боятся!

Пришлось идти на переговоры, а то женщина уже собиралась запихнуть ребенка на дерево. Подальше от «большой собачки».

— Да вы не бойтесь, он не тронет!

— Неужели? — женщина нам явно не доверяла.

— Чистая правда. Он просто щенок еще. И дурной, как паровоз!

Эвин демонстративно лязгнул клыками в мою сторону и тут же получил от Реллона по ушам. За неимением чего-нибудь тяжелого — веткой, сорванной с ближайшего куста. Разумеется, не стерпел унижения, бросился на элвара — и ребята покатились по траве.

— Эвин! Паршивец!!! — рявкнула я. — Убью!!!

Женщина засмеялась.

— Похоже, он и правда безобиден.

— Честное-благородное, — я состроила шутливую гримаску. — Самая опасная из всего коллектива — это я.

И нечего смеяться! Я правду сказала!

— Солнышко, о чем вы тут разговариваете?

— Ни о чем. А вы уже навестили больную?

По парку ко мне подходил Терн и солнце играло синеватыми бликами в его черных волосах. И улыбнулась мужу. Да. Мой муж. Мой любимый.

Почему я этого не понимала раньше?

— Ты была еще маленькой и глупенькой — теплым крылом коснулась меня мысль.

— а за совращение малолетних…

— а с тех пор ты выросла. Вот еще бы дождаться, пока поумнеешь…

— Нахал!

— Ведьмочка моя…

— вы явно молодожены, — улыбнулась нам женщина. — Кого-то навещали?

— подругу бабушки, — призналась я. — А вы?

— а я — сестру, — лицо женщины погрустнело. Она крепко обняла дочку.

— Болезнь? — коротко уточнила я. Мы не целители. Убивать для нас проще. Но что-то и мы можем. И судя по измотанному Лергу — эти несколько минут не прошли даром.

— Ей намного лучше. А я знаю, кто на нее напал.

— Замечательно!

Если повезет, мы этих уродов за пару дней найдем и на клубочки перемотаем! Нам законы мира техники не указ!

Терн обнял меня за талию, притянул к себе и улыбнулся женщине. Я с радостью облокотилась на него. Как же хорошо, что он — есть. Что он — рядом. Что мы любим друг друга…

— Простите, я так понял, что у вас кто-то болеет?

— Нет. Это наркотики.

Глаза женщины стали ужасно печальными.

История оказалась простой — и старой, как мир. Две сестрички, Катюша и Танюша. Катюша — старшая и более ответственная. Танюша — младшая, избалованная любимица всей семьи. Девочки подросли. Старшая вышла замуж по расчету и была на данный момент счастлива. Муж любил ее. У нее была замечательная дочка. И она собиралась родить еще парочку малышей.

А младшая…

А младшую угораздило полюбить. Полюбить парня, жившего в соседнем подъезде. Да жил бы он хоть на крыше — неважно! Хуже было то, что он любил острые ощущения. А что могло их дать?

Экстрим!

Сначала.

А потом — к экстриму добавились наркотики.

Когда это произошло, как Танюшка подсела на них — Катя не знала. Просто в один кошмарный день ее младшая сестричка попала в больницу с передозировкой.

Что такое наркоман в доме?

Кто знает — сочувствую.

Кто не знает… поверьте, держать в доме дикого зверя без намордника и ошейника может и более безопасно. И дай вам Боги никогда такого не узнать.

Наркоман — это человек, которому волю, разум, чувства — все заменили одни наркотики. Было все. И скандалы, и поздние возвращения, и приступы абстиненции, и кошмарные картины ломки, и воровство, и типы, которые являлись к родителям и требовали у них деньги за травку (снежок, кокос, герыч…), и парень Тани, от которого она так и не смогла отказаться — и с которым пропадала на несколько дней. А родители могли только гадать — жива ли еще их младшенькая — или уже нет?!

Катя честно признавалась, что сходит с ума. Хорошо хоть муж оказался разумным человеком (по версии Кати — жестоким). Он готов был помочь деньгами — в разумных пределах, но не желал, чтобы наркоманка переступала порог его дома, как-то общалась с Катей или его дочкой…

Сейчас Катя проигнорировала его просьбу, но Таня все равно без сознания. Она все равно ничего не узнает. А ей будет хоть немного легче. Как же страшно видеть, что близкий тебе, родной человек, сводит себя в могилу…

И помешать ты этому не можешь.

Никак не можешь…

Я только покачала головой.

Вообще-то я могла решить проблему этой женщины. То есть сейчас еще не могла. Могли ребята. Лерг, Лютик, Эвин… В мире магии давно было найдено средство от наркомании.

Простое заклинание блокировало в мозгу центр, отвечающий за удовольствие от наркотиков. Примерно так. Центр удовольствия мог работать с этого момента только на естественной стимуляции. Не на искусственной. А чтобы уж наверняка, добавлялся «синдром ломки». Мало того, что человек не получал удовольствия от определенных химических соединений, его тело начинало корчиться от боли при первой же попытке приема.

Но лечить одну Танюшку…

И как это сделать? Магия имеет и свое ограничение. Данное заклинание должно было строиться на добровольном отказе от наркотика.

— Скажи ей, что знакома с очень хорошим целителем. И если Татьяна сама к нему придет, он ее обязательно вылечит…

— Не поверит. Я бы не поверила.

— Утопающий и за гадюку схватится. Скажи, как я предлагаю…

Я пожала плечами. Но совету супруга последовала. Дословно.

Катя слушала меня молча. А потом покачала головой.

— Это ведь не лечится…

— А вам никто не мешает попробовать. Авось кусок не отломится, — парировала я. Но женщина сомневалась.

— Если бы вы знали, сколько мы всего перепробовали! И целителей, и магов, и кодировку, и гемодиализ…

— А Татьяна на это соглашалась?

— сначала соглашалась. А сейчас… ей все уже безразлично. Она словно умереть хочет…

По щеке женщины сползла слезинка. Я вздохнула. Ну почему мы не можем пройти мимо?! Почему всегда — ТАК!?

— Катя. Я не стану вас уговаривать. Вот мой номер мобильного телефона. Я обещаю, что Татьяну вылечат. Я обещаю, что это — совершенно бесплатно. Но при одном условии. Если она придет — добровольно. Сама и с желанием избавиться от наркотиков. Если она это сделает — будет здорова. Если нет — этот человек даже лечить ее не возьмется. Верить мне или нет — ваше дело. Но я буду ждать вашего звонка. Поговорите с родителями. С сестрой. С кем угодно. Но я бы на вашем месте воспользовалась шансом. Еще раз повторяю — это просто потому, что мне стало вас жалко. Всего хорошего.

Я развернулась к Терну.

— Пойдем отсюда?

Элвар коснулся быстрым поцелуем моих губ.

— Сейчас идем, родная. — И уже жестко, холодно, глядя в глаза Кате. — Моя жена говорила правду. Выбор за вами и вашей сестрой. Всего хорошего.

И повел меня к выходу из больничного парка.

— Как ты думаешь, они позвонят?

— Да. Обязательно. Так что сразу озадачь Лерга.

— А может лучше Эвина или Лютика?

— Лютик будет занят. И Эвин тоже.

— То есть?

— Лерг у нас больше теоретик, чем полевой работник. Вот и пусть занимается делом в тишине и покое. А ребята мне будут нужны, чтобы разобраться с воришками.

— воришками?! Да эти подонки…!!!

Я чуть не задохнулась от возмущения. Поднявшие руку на стариков… ррррррррр… и других слов я тут подобрать не могу! Оборотней на них нету!!!

— Будут. Одной штуки на них на всех хватит!

И я невольно улыбнулась.

— Расскажи, что тебе удалось узнать?

— Очень мало. Но нам — хватит. Она вряд ли что-то вспомнит, но я могу извлечь из ее разума все воспоминания. А том числе и те, о которых она даже не догадывается…

— Она знает, кто на нее напал?

— Нет. Но я прочел в ее разуме, что этот случай — не единственный. Она где-то это слышала, или читала…

— Замечательно! Теперь нам надо отловить милиционеров — и поспрашивать их?!

— Предложи другой выход.

Я почесала кончик носа. Предложи… это что — ресторан!? Но выход нашелся.

— Интернет. Если такие случаи не выкладывают в сеть — я буду весьма удивлена.

— А мы их найдем?

— Привлечем Гошку! Даром что ли этот паршивец на компьютерщика учится!?

— Хорошая идея, любовь моя!

— Осталось только продать ее ребятам и воплощать в жизнь.

— Ребятами займусь я, братом — ты.

— Договорились!

Дома пока Терн занимался ребятами, я набрала номер брата.

Гошка откликнулся почти сразу. Но узнав, что это я, как-то погрустнел.

— А, это ты…

— С утра была я. А теперь подними хвост — и вперед! Мне нужна твоя помощь!

— Какая?

— Ты сейчас где?

— Ну, дома…

— Без «ну». Не лошадь погоняешь. Сейчас я поднимусь к тебе — и ты мне кое-что раскопаешь в интернете. Ясно?

— Ясно, ясно… приехать не успела, а уже строит вдоль и поперек…

Дослушивать я не стала. Проинформировала ребят о своем местонахождении — и удрала к брату.

Что такое комната программиста?

Как бы сказать повежливее свинарник рядом с ней — очень чистое и аккуратное место. Компьютерный стол весь в кружках и каких-то липких пятнах, на диване грязные носки, трусы и рубашки вперемешку с компьютерными рубашками и сотней «Очень Необходимых Железяк», из шкафа робко выползают штаны, а под ними прячется банка с пивом.

— Значит так. Слышал, что бабкину подругу ограбили?

— теть Раю?

— Умничка. А теперь быстренько раскопай мне на эту тему все, что произошло за последние два месяца в нашем городе.

— ты себя что — Холмсом возомнила, вернувшись из Англии?

— Нет. Собакой Баскервилей. Ты давай, работай…

— Сама, что ли, не можешь?

— Не могу. Давай, не ленись. А то воспитательных пинков отвешу.

— Ой, можно подумать!

Но все же еще четыре случая мне Гошка нашел. И даже распечатал все найденное. Я поблагодарила, взяла еще теплые от принтера листки — и отправилась обратно к ребятам.

Что такое мозговой штурм в исполнении команды «волшебники-элвары»?

Это гибрид дурдома с потасовкой и КВНом.

— Где эти бабки могли пересечься?

— Эвхар их знает! Все одинокие…

— Ни черта не одинокие. Все с родными!

— Но никто с родными не живет!

— Это точно. Имена кто выписал?

— Выписали.

— Ёлка, давай наверх, спроси у своей бабки — знакомы они или нет? Может, где чего слышала?

Я послушалась Лютика. Приятель дело предложил.

У нас на руках было четыре случая. Во всех случаях грабители открывали двери своими ключами, во всех случаях, жертва жила одна, если она оказывалась дома, ее связывали и затыкали рот, а затем обыскивали квартиру. Судя по почерку, действовали одни и те же подонки. Объединили эти дела в милиции — или нет, я даже не представляла. Но к бабушке зашла с трепетом.

Бабуля, листавшая один из томов В.И. Ленина, подняла на меня глаза.

— Добрый вечер. Что случилось?

М-да. И ведь не скажешь: «хотела видеть, соскучилась…». Не было между нами особой приязни. Бабуля могла и святого достать своей теорией коммунизма. Я прекращала всякое общение с ней ровно через десять минут. Отец начинал орать на двенадцатой минуте. Мама могла выдержать до двух часов. Гошка же вообще оказался самым мудрым. Он наклеил на дверь своей комнаты свастику, а над кроватью повесил портрет Гитлера. Несколько таких демаршей — и возмущенная бабушка объявила, что у нее только одна внучка. Брат был навечно избавлен от ее нотаций.

Пришлось рубить сплеча.

— Бабуль, посмотри на эти имена. Тебе кто из них знаком?

Я протянула список. Последнюю пострадавшую мы туда не внесли. Но и без того бабуля задумалась — и ткнула пальцем в два имени.

— вот эти женщины.

Я бросила взгляд. Елизавета Андреевна Свидригайло и Татьяна Николаевна Большанская.

— Бабуль, ты их хорошо знаешь?

— Нет. Так, в осях…

— а откуда?

— а тебе это зачем?

— А ты не знаешь, что их тоже ограбили?!

В этот раз обошлось без обмороков и кризов. И то радует.

— Н-нет… я знаю, что они перестали ходить…

— Куда?! — встрепенулась я. — Вы все вместе ходили — куда!?

— Тебя это не касается, — огрызнулась бабушка. Но меня уже было не остановить. Ноздри прямо-таки залепило запахом «следа». Я ощущала себя, как гончая на тропе.

— бабуля, куда вы все вместе ходили!? Колись! Ведь и другие могут пострадать!!!

Это оказалось решающим аргументом.

— Понимаешь, у нас своего рода клуб. Называется «Красное знамя».

Очень оригинально… Но вслух я этого не сказала. Жить хотелось.

— Это для тех, кому за пятьдесят. Лучше даже для ветеранов. В нашем распоряжении верхний этаж дома культуры «Лепесток». И для нас там ведутся кружки, от певческих, до макраме, показываются фильмы, проходят собрания…

— И кто спонсор? — тут же уточнила я.

— Несколько банков. «АгроХолдингБанк», «ИтекоБанк», еще компания «Эрот» и «СтройИнвестМаркет». Есть кто-то еще, но я их не знаю…

— а зачем им это? — искренне удивилась я. Уйти от налогов в нашей стране можно и дешевле и проще. Факт!

— Дело в том, что у владельцев этих компаний тоже есть бабушки, — съязвила бабуля. — И им намного приятнее, когда те не сидят дома, или там на лавочке у подъезда, а общаются со сверстницами. У нас там даже врач есть. И неплохой. Мануальный терапевт.

— а у этих двоих родственники богатые есть?

— по-моему у Лизы, — задумалась бабушка. — То ли сын, то ли внук… не помню. Мы с ней почти не общались.

Я задумчиво кивнула.

Один и тот же клуб для пожилых людей. Ага. Надо проверить еще двух — не являются ли они тоже посетителями этой шарашки. И тогда искать придется — там. Внутри.

— Ты о чем думаешь? Что там у нас кто-то… — прочла мои мысли бабушка. Я замотала головой.

— Бабуль, не знаю. Сделай милость, пока никому ни слова, хорошо?

— пока — что?

— Пока я к вам не приду посмотреть на окружающую обстановку. Мы с Терном…

— Этот твой капиталист…

— Бабуль, ну не виноват он, что наши коммунисты до Англии не добрались. У них вся семья такая вот уже тысячу лет! — Сто пятьдесят тысяч с хвостиком… — А на самом деле он у меня хороший и умный. Только чуть не от мира сего. Англия, что ты хочешь!

— А нормального парня здесь найти было нельзя?

Я проказливо улыбнулась.

— Бабуль, любовь зла. Чем и пользуются козлы.

— Это точно. А твой к какой разновидности козлов относится?

— Горных и гордых. Почти шотландских, — хихикнула я. — Очень редкая и культивируемая порода.

— Что редкая — это точно. Хорош, как картинка. Юля, ты уверена, что не совершаешь ошибку?

Я на миг задумалась. Чтобы не отвечать сразу. А потом улыбнулась.

— Бабуль, он ведь мог и плюнуть на все. И уехать. А он хочет идти со мной в вашу богадельню. Наши парни так к старикам не относятся, как он. И подарки вам с мамой тоже он выбирал, кстати…

Бабушка чуть смягчилась.

— Если что-то — развод у нас разрешен.

— Это точно.

Ага, как же! Никакого развода! Где я еще себе найду такого супруга, который будет терпеть меня со всеми моими заскоками!?

Когда я принесла вести, в комнате на миг повисла тишина. А потом перебранка вспыхнула с новой силой. Не участвовали в ней только мы с Терном. Мы тихо целовались за занавеской в уголке. А вот остальные отрывались от души.

— Это точно кто-то в клубе!

— Это и барану понятно.

— Сам ты баран, да?!

— От козла слышу!

— За козла ответишь!

— А ну, цыц! Насмотрелись тут, умники!

Лерг и Керрон на миг пристыжено опускают глаза и в паузу тут же вклинивается Реллон.

— Надо туда сходить! Кого командируем!?

— Не тебя же!

— А почему бы и не меня!? Вдруг у меня есть одинокая бабушка?

— пожалей вора. Лучше пошлем Эвина…

— Ага, на поводке и в наморднике. Чтобы вора сразу не загрыз!

— Невелика потеря…

— А вдруг у него сообщники будут?

— Наверняка! Вор там работать не станет! Разве что «светлячок»…*

* на воровском арго мира магии — наводчик, прим. авт.

— и как ты его вычислишь? На вкус?

— еще не хватало всякую пакость в рот тянуть!

— Так что ты предлагаешь?

— Командировать хотя бы четверых…

Терн еще раз поцеловал меня и вынырнул из-за занавески.

— Пойдем я, Реллон, Лерг и Эвин. Последний — на четырех лапах. Ясно? Обсуждение закончено. Все свободны.

И волшебники и элвары воззрились на него с искренним возмущением. Терн покачал головой.

— Господа, не расстраивайтесь! У вас еще будет шанс! Не забывайте — это только первый шаг.

Но вместо Лерга идти пришлось Лютику.

С раннего утра у меня зазвонил телефон.

— Да!? — недовольно рявкнула я в трубку. Я вообще-то спала и мне снилось что-то хорошее. И неудивительно, когда в качестве грелки выступает симпатичный элвар…

— Здравствуйте, — робко раздалось в трубке. — Это Катя…

Катя!?

Чем отличается боевой маг от обычного раздолбая?

Тем, что его мозг всегда работает, как часы. Даже в самую трудную минуту. И я вспомнила, где слышала это имя.

— Так ваша сестра все-таки решилась?

Голос в трубке стал еще более неуверенным.

— Мы поговорили с ней и…

Я посмотрела на Терна.

— Назначь встречу с магом на то же время в больничном парке…

Почему бы нет?

— Если она согласна… мы будем ждать ее в больничном парке, в то же время, на том же месте. Но прийти она должна одна. По своей воле. Ясно?

— Д-да. А…

— Остальное узнает только она. Всего хорошего.

В трубке пискнули, но я уже нажала кнопку отбоя.

— все-таки сотовый телефон — это аналог колокольчика на шее у коровы. Хоть куда залезь — все равно звенеть будет.

— Ничего. Нам все равно пора вставать. И пока встали только мы… иди ко мне… я ужасно хочу попробовать кое-что из просмотренного…

Я чуть покраснела, вспомнив о домашнем киносеансе порнографии, но…

Иду я, иду…

Через два часа, вылезая из душа, мы были довольны и счастливы…

— Я пойду в центр, — решил Терн. — Но с Лютиком. А Лерга отправим с тобой. И остальные тоже пойдут с тобой.

— а нас не много будет?

— Не думаю. Вам ведь придется ее держать, чтобы не выдиралась и не орала…

— Да. И надо сказать Лергу о снадобье…

— Думаешь, он не запасся?

Я пожала плечами. Не знаю. Мог и прихватить. Лерг из нашей компании самый запасливый. Но если что — не пропадем. У меня тоже есть необходимые компоненты. Двух часов хватит, чтобы составить эликсир.

— И кто из вас двоих запасливее?

— Он. Я просто лучше знаю, с чем можно здесь столкнуться. Будьте там осторожнее, ладно?

— Обещаю. Где встретимся?

— Может, в парке? Мы вас будем ждать…

— Договорились. Пошли, позавтракаем — и будем собирать команды.

И мы пошли.

Эликсир все-таки оказался у Лерга в сумке. Так что готовить ничего не придется. И то радость. А спустя еще четыре часа мы ждали Таню в парке.

Мы — это я, Лерг, Керрон и Винер. Сидели, играли в карты. Жульничали. Мы за счет магии, элвары за счет реакции. И когда на полянку вышла девушка, даже не сразу обратили на нее внимания. Только потом присмотрелись. И охнули.

В мире магии такую бы лечили сразу и все. Высокая, худая до скелетообразности, почти кости обтянутые кожей. Рыжеватые волосы, симпатичное личико, карие глаза и лихорадочный румянец на щеках. Когда-то она была красавицей. До наркотиков. Сейчас же…

Татьяна едва шла. Она часто останавливалась, держалась за стволы деревьев, переводила дух — и продолжала двигаться. На лбу ее блестели крупные капли пота.

После очередного шага она-таки оступилась — и упала бы, не подхвати ее Керрон.

— Цела?

— Относительно.

— Ты и есть Татьяна?

— Да. Сестра сказала, меня здесь будут ждать…

— а мы тебя и ждали, — «успокоила» я.

— Но…

Я понимала ее удивление. Еще бы. Она ждала волшебника или хотя бы врача, а тут сидит компания шалопаев и в картишки режется. И ведь не расскажешь ей, что двое из «шалопаев» старше ее раз в десять, а еще двое столько раз ходили под смертью, сколько она и под кайфом не бывала!

— а что ты ожидала? Грома? Молний? Голоса с небес?

Татьяна задумалась.

— Если этого не было, когда ты первый раз укололась, значит и сейчас не будет, — ухмыльнулась я.

Татьяна хлопала глазами. Лерг покачал головой и взял ее за руку.

— Пульс плохой, сосуды отвратительные, изменения в организме зашли очень далеко. Все еще обратимо, но нужен эликсир и тинктура Гримо. Ёлка, ты уверена, что стоит их тратить?

— Не уверена. Но мне жалко ее родных.

— Всех не пережалеешь. Отвечай мне, — Лерг выпрямился — и стал на секунду просто страшен — Если тебе представится возможность начать все сначала — ты опять станешь принимать наркотики?!

Таня смотрела ему прямо в глаза.

— Н-нет… наверное — нет.

— Ты добровольно хочешь от них отказаться? Ты никогда больше не испытаешь этого удовольствия. Вообще никогда. И даже ничего подобного.

Татьяна вздрогнула.

— Ну… я…

Но Лерг был неумолим. Он усадил наркоманку на скамейку и впился взглядом в ее лицо.

— Солжешь — узнаю. Умрешь при лечении. Поняла?

Женщина явно испугалась. Но глаза смотрели так же прямо.

— Если бы у меня была возможность, я бы никогда не притронулась к наркотикам. Но теперь — поздно.

И мы поверили.

— Значит так. Очнешься здоровой и невредимой. Только выпей потом не меньше двух литров воды. И старайся в ближайшие дни пить побольше. Хотя бы литров по пять в день. Именно воду. Не соки, не компоты, не вино… кстати от вина ты тоже не получишь больше никакого удовольствия, поняла?

— Да. Что я еще должна делать?

Лицо Татьяны было решительным. Глаза блестели.

— Ничего. Спи.

Лерг чуть коснулся ее лба. Голова женщины безвольно откинулась назад, она дремала…

— Ёлка, у тебя есть присоска?

— спрашиваешь!

Шприцы в мире магии так и не изобрели. Зачем?

Зато изобрели — а точнее, вырастили присоску. Больше всего она была похожа на комок желе, размером два на два сантиметра и толщиной где-то сантиметр. Хотя на самом деле являлась древесным грибом. Ее клали на вену — и через несколько минут она розовела. Это означало, что вена найдена, контакт с кровью пациента начат.

После этого откупоривали флакон с лекарством и вставляли его в присоску.

Через несколько минут она опять светлела. Лекарство было доставлено в вену, вена закрыта. Если нужно ввести что-то еще — подожди еще пару минут. И опять прикладывай пузырьки с лекарством, когда присоска покраснеет. Дешево и сердито. Воздух в вену не попадает, боли никакой, кроме того присоска дешева и восполняет свои ресурсы. Хотя эту нам потом придется уничтожить. Так, на всякий случай.

— А то! Еще не хватало принести в наш мир болезни из этого, — согласился Лерг — и я поняла, что опять разговаривала вслух. Ну и что?

Присоски выращиваются друидами в огромных количествах. Цена одной присоски — четыре медяка. Да и у нас их с собой штук десять. Эту можем и выкинуть, когда отправимся домой. Надо только положить ее отдельно от других.

Мы ввели оба эликсира и уступили место Лергу. Можно состряпать самое крутое снадобье, но все-таки лучше принимать его вместе с магом. И сейчас мой друг водил руками над телом девушки, стремясь провести диагностику, нейтрализовать омертвевшие участки тела (нервы, костный мозг…), равномерно распределить эликсиры по телу…

Мы переглянулись с элварами и опять взялись за карты.

Через пятнадцать минут Лерг грязно выругался — и опустился на траву. Пришлось бросить партию и приводить нашего друга в порядок. Напоить водой, сунуть в руку бутерброд с мясом, похлопать по щекам (последнее — это Винер)…

— все-таки здесь это намного затратнее.

— Но она здорова?

— А то! Ёлка, когда ты сама восстановишься?

— Имей совесть! Недели не прошло!

— и что?! Здесь ты обязана восстанавливаться быстрее. Самая та среда, никакого перенапряжения…

Я развела руками. Увы. Среда хоть и была подходящая, но способности восстанавливались медленно. Пока я не могла и спичку зажечь. Хорошо хоть магическое зрение уже было в норме…

— Ничего. Поживем здесь еще пол-круга, все будет нормально, — успокоил меня Реллон.

Я кивнула.

— Но все-таки лучше бы побыстрее. Домой хочу. В Элварион.

— Я тоже, — согласился Терн, появляясь из-за кустов сирени. — Как проходит лечение?

— Нормально, — отчитался Лерг. — поспит еще часик-другой — и будет полностью здорова.

— Так позвоните ее сестре — и пусть она сидит с этой дурочкой, — пожал плечами элвар, опускаясь рядом со мной на скамейку. — А мы отправимся домой. Надо составить план действий.

— а вы нашли «светлячка»?

— Пока еще нет. Придется сходить туда еще раз.

— придется — сходим. Возможно, он бывает там не каждый день. Или работает в другую смену.

С тем мы и отправились домой.

А вечером зазвонил телефон.

— Да!? — рявкнула я.

Голос в трубке был робким и каким-то грустным.

— Здравствуйте. Это Таня.

— Какая… а, та самая Таня, — не сразу поняла я. — Что случилось?

Как ни крути, мы ее лечили, мы и несем ответственность за ее действия.

— Я была на обследовании у врачей.

— И что?

— Оказалось, что я полностью здорова.

— Я за вас рада. А мне-то зачем телефон обрывать?

На том конце провода помолчали. Я уж понадеялась, что трубку бросят, ан нет!

— Катя сказала мне, что это номер того самого врача, который меня вылечил…

Я посмотрела на Лерга.

— Если хотите сказать ему лай…, тьфу! Черт! Спасибо — я дам ему трубку.

— Нет. Ой! То есть да!

— Так нет или да?

Мне стало интересно. Неужели Лерга сейчас еще и обругают за исцеление? Но вроде бы все было по доброй воле…

— Да! Я, разумеется, хочу его поблагодарить! И вся моя семья — тоже! Врачи сказали, что у меня даже сердце стало намного лучше работать! И никакой ломки! И мне даже не хочется! Они рядом со мной шприц положили с наркотиком, я бы раньше не удержалась, а сейчас смотрю — и мне просто все равно!!! Вообще безразлично!!!

А врачи у нас садисты, садисты… В мире магии такое бы и в голову никому не пришло! Такие проверки! А если бы она сорвалась?

— Да и ничего страшного. Прошел бы тот героин по всем болевым точкам организма — впредь умнее была бы, — донеслась успокоительная мысль. Конечно, супруг слушал весь разговор через меня.

И я согласна, ничего страшного, но все-таки …

— Я сейчас дам ему трубку.

— Пожалуйста!

Я и дала. И переключила на громкую связь. «Нокия» заорала, как оглашенная.

— Здравствуйте! — вымолвил Лерг.

И его накрыло потоком благодарности.

— Спасибо вам, спасибо… — захлебывалась трубка. — Вы невероятный! Вы мне жизнь спасли! Я вам всю жизнь должна за это буду…

Мне надоело слушать уже через десять секунд. Лергу тоже. Но только он спросил:

— Это все?

Как трубка разразилась новой речью.

Да уж. Дай людям палец — челюсти руку по плечо отжуют! Девушка просила и умоляла. Ей нужно было вылечить того парня, который подсадил ее на наркотики. И логических доводов вроде «на кой черт он тебе сдался?», «где его искать?» и «а он согласится?» просто не принимала. И хоть ты что с ней делай!

Лерг бился полчаса. А потом махнул рукой и вопросительно поглядел на меня. Мол, можно?

Я подумала — и пожала плечами. Как хочешь, так и поступай. Тебе лечить — твои проблемы.

Лерг поднял один палец и ткнул в себя. Потом обвел всех остальных и изобразил мимикой вопрос. Ясно было и без перевода. Вы — со мной?

Да с тобой, с тобой, куда ж мы без тебя!? И не отпускать же тебя одного к наркоманам?

Когда?

А прямо сейчас. Наркоманам все равно, когда торчать — с утра или с вечера. Нам тоже все равно, когда лечить. Вот и пойдем. Где встречаемся? Павлова, шесть? Хорошо. Мы там будем через сорок минут. И вас подождем.

Переглянулись — и рванули по комнатам и квартирам. Переодеваться.

Дирмас эн-те Арриерра поглядел в зеркало. Там отражался его союзник.

— Доброе утро, молодой человек.

— Доброе утро, ваше величество. Я хочу сообщить вам, что у меня почти все готово. Интересующие вас личности находятся в другом мире. И я знаю их местонахождение. Вы вполне можете пройти через портал — и убить их. Там, где вам заблагорассудится.

— Так вот просто?

— Разумеется, не так просто. С вашим кузеном там трое телохранителей. А с Ёлкой — трое магов. Сработанная боевая команда. Чтоб вы знали — в Милотане они были тем же составом. Поэтому просто так убить их будет сложно, простите за каламбур. Но у меня есть план.

— Слушаю внимательно?

— У нас есть союзник…

Когда заговорщик закончил излагать свои планы, Дирмас несколько минут просидел молча, подсчитывая плюсы и минусы плана. А потом кивнул.

— Пожалуй, это может сработать. А ты уверен, что твой союзник нас поддержит?

— Да. Полностью. По своим причинам, конечно, но вам ведь важны не причины, а результат?

— Да. Но и причины знать мне тоже хотелось бы.

— Они просты. Зависть. Ревность. Соперничество. Неприязнь, не нашедшая выхода. И вот — наш союзник дал мне понять, что может навредить Ёлке.

— Но…

— а нам по большому счету все равно. Навредить ей — это помочь нам. Почему бы и не использовать чужую глупость себе во благо?

— Согласен. Обсудим детали?

— С удовольствием. И я буду рад помочь вам и с порталом, и в мире техники. Я бывал там…

— Тебе придется помочь мне. Сам понимаешь, для меня это место незнакомо. И нужна будет маскировка, местная одежда, оружие… да много всего.

— И я помогу. С радостью. Через восемнадцать дней будет подходящее время. В Универе выходной…

— Ты хочешь, чтобы я по доброй воле явился в Универ?!

— Да. Переправиться можно только отсюда. Это же межмировая телепортация, да еще в закрытый от магии мир! В другом месте нам придется громоздить горы жертв или покупать десятки накопителей. Вряд ли мы можем себе это позволить…

— Сейчас уже нет. Но Универ…

— Через восемнадцать дней Антел Герлей уезжает к другу на праздник. То есть уезжает он через шестнадцать дней. А еще через два дня — шальная ночь. Знаете, что это такое?

— УМы будут беситься?

— не то слово. Маскарад песни, пляски, фейерверки… слона провести можно будет, если знать как.

— Надеюсь, что ты знаешь. Учти, если что — ты умрешь первым.

— Знаю. И не тороплюсь на тот свет.

— И прекрасно. Что ж. До связи.

— До связи.

Зеркало закрылось. Дирмас задумчиво потер подбородок. План был хорош. В нем было несколько неувязок, но мелких и не играющих особой роли. Это можно было корректировать по ходу действия.

Рискованно?

Пусть!

Шанс отомстить стоил риска! Тем более, что эта ведьма… и этот подонок, его двоюродный братец…

Дирмас сам не мог понять, кого он ненавидит сильнее. Убил бы обоих! И если будет возможность — убьет.

Нет. Не так.

Обязательно убьет. И возможность — будет. Умные люди не ждут милостей от судьбы. Они берут стерву за глотку и силой выдирают все, что им требуется. И никак иначе…

Собраться было несложно. Добраться до улицы Павлова — намного сложнее. Я и так-то не знала, где она находится, а после десяти лет отсутствия — тем более!

Пришлось лезть в интернет, выкапывать местонахождение улицы — и озадаченно чесать в затылке. Уж если это не у черта на рогах, то где — у черта?!

Улица Павлова оказалась в пределах города. Но…

Наверное, в каждом городе есть такие трущобы. Старые дома где-то кирпичные, где-то деревянные, построенные еще в начале прошлого века, а то и раньше. Снести их муторно и дорого. А газифицировать и обеспечивать водой — еще муторнее. Поэтому газ из баллона, водопровод из колонок и сортир на заднем дворе. С таким ароматом, что мухи на лету дохнут. И у каждого домика свой приусадебный участок. Идеальное место для разных уродов. Твой дом — и делай в нем, что хочешь!

Хоть уширяйся!

Пешком мы добрались бы туда минут за двадцать.

— Разомнемся? — предложил Терн.

Ага, Его Величество не предлагает, он командует. Уже через пять минут все стояли в спортивных костюмах у дверей. Эвин перекинулся в волка, решив, что так — лучше. Да мне и самой хотелось пробежаться. Я не любительница физкультуры, нет, но если дурная энергия бродит в… пятой точке, лучше ее спустить в ноги, пока не нашла приключений на точку брожения.

Пробежка заняла минут двадцать. Элвары добежали бы за десять, а то и меньше, но они просто ждали нас. Кружили рядом, посмеивались, Терн вообще обещал ввести нормативы по физподготовке для правящей семьи… юморист недобитый!

Таня ждала нас на углу Павлова и Красной. Стояла под фонарем, чтобы ее точно не пропустили, куталась в широкую куртку и вся дрожала.

Когда рядом с ней остановилась тесная компания из семи качков и собаки, она сначала шарахнулась. А потом признала меня, Лерга — и бросилась к несчастному парню на шею.

— СПАСИБО! Спасибо-спасибо-спасибо!!!

Бедняга чуть сквозь землю не провалился. Но вырваться не получалось. Его крепко держали за шею, обцеловывали со всех сторон и благодарили за все — и сразу. Лютик откровенно посмеивался. Реллон и Керрон перемигивались с ехидным выражением. Остальные просто ждали.

Но наконец восторги стихли — и Таня смогла говорить спокойно. Она вкратце изложила, что любимый и единственный наркоман находится вон в том кособоком строении. Что там может быть до десятка наркош. И что добровольного согласия на кодирование он не давал. Она боялась туда идти — одна.

Терн закатил глаза.

— Я правильно понял, сударыня? Вы хотите, чтобы мы пришли, достали вашего парня, закодировали, возможно, при его полном нежелании этого дела — и сдали вам на руки?

Таня замялась. А потом вздохнула.

— я его люблю. Мне без него жизнь в радость не будет…

Я посмотрела на супруга. Действительно любит?

— Любит. Она им почти одержима. И твердо уверена, что сможет быть счастлива только с ним.

— Тьфу! Хотя… сами-то лучше?

Терн покачал головой.

— Я тебя не подсаживал на наркотики.

— да нам острых ощущений и не требуется. И без того жизнь веселая…

— солнышко мое, ты хочешь, чтобы мы им помогли?

— Хотелось бы. Ты будешь против?

— Нет. Не буду.

И взял командование в свои руки.

— Керрон, Винер — через окна, Реллон со мной через дверь. Выносим все и всех, кого найдем, оглушаем, складываем в кучки в садике. Потом девушка опознает свое сокровище — и его-то мы будим и лечим. Есть возражения?

— Рррррррры, — вежливо заметил Эвин.

— Хорошо. Идешь с Керроном. Лютик?

Приятель пожал плечами.

— Мне как-то все равно.

— тогда ты, Ёлка и Лерг здесь, в саду. Мне так будет спокойнее.

Таня переводила взгляд с одного человека на другого.

— Лерг? Эвин? Керрон?

— спокойно, — положила я ей ладонь на плечо. — Это просто прозвища. Знаешь, как у спецназовцев. Да мы что-то такое и есть, только я восстанавливаюсь после ранения, Лерг — наш лекарь, а это — наш лентяй.

— А собака?

— А про дрессировку ты слышала?

Таня чуть успокоилась. Это уже было в пределах нормы.

— Да не волнуйся ты так. В мире много интересного и неизвестного. Просто есть, скажем так, правительственные секреты.

Таня явно испугалась. И я добила.

— а ты думаешь, что группы альфа, бета и котлета растут на деревьях? Нет-с, они где-то рождались, учились, женились… и могут приехать отдыхать в родной город. Вот и посмотришь на результат работы.

— А… наркотики?

— Исцеление тебя? Все на уровне гипноза и подсознания. Это не настолько сложно. Лерг у нас талантливый экстрасенс.

Я переглянулась с мужем — и он кивнул. Без вопросов, потом помогу закрепить ей в сознании именно эту версию. А потом медленно шагнул вслед за остальными к домику.

— а я думала, что экстрасенсы — это…

— Бред киношников? Есть такое. Но есть и кусочек правды.

— Понятно.

— Просто я восстанавливаюсь после травмы. И не только я.

— С тобой было что-то серьезное?

Я отвернула рукав и показала шрамы на запястьях. Они пройдут через несколько лун. Но пока — они есть. И этим можно воспользоваться.

— Волк отгрызает себе лапу, чтобы вырваться из капкана. Я хотела сделать то же самое. Я бы сдохла, но ребята уцелели.

Таня ахнула. А я краем глаза наблюдала за элварами. На всякий случай. Они могут носить десять амулетов маскировки. Только вот движения не спрячешь. Сильные, грациозные, быстрые, нечеловеческие. Люди так никогда не двигаются. Поэтому пришлось заговаривать зубы бывшей наркоманке. Чтобы не смотрела, куда не надо. А вот я — поглядывала.

Домик был небольшим. Одноэтажным, выкрашенным в некогда голубой, а ныне грязно-серо-коричневый цвет. И последние лет сто к нему точно не прикладывали рук. Стекла кое-где были выбиты, ставни расшатались, наличники вообще отодрали с корнем, а если крыша не текла — можете звать меня Березкой. Да и двор был не лучше. Этакий гибрид свалки с помойкой. Старая собачья будка, старая кровать, старые стулья… сюда что — все подряд из дома вынесли и занести забыли?

— Да уж. Красота, — брезгливо протянул Лерг. — В таком и приличная свинья жить не станет. Девушка, вам точно нужен этот ваш придурок?

Таня тут же переключилась на приятеля и принялась уверять, что она без своего любимого все равно жить не сможет. Тершесс, какие ж мы дуры бываем, если влюбимся!

А где там мое сокровище?

Элвары уже скрылись внутри дома. А через пять минут дверь распахнулась.

— Заходите, — гостеприимно пригласил нас Терн. К самой двери он старался лишний раз не притрагиваться. Не из-за отпечатков пальцев. Просто противно было. Внутри воняло. И другого слова я подобрать не смогла.

Какая-то страшная смесь из пота, перегара, табака, блевотины, немытого тела, тухлятины…

Элвары морщились, но терпели. Эвин, на свою голову вызвавшийся в штурмовую бригаду, сидел на траве в пяти метрах от двери и старательно дышал. Лерг даже заходить не стал. Запах не смутил только Татьяну. Она бросилась к одному из бездыханных тел, валяющихся на ковре в гостиной, упала на колени и запричитала:

— Павлуша! Зайчик мой, открой глаза!

Я подавилась хрюканьем. Искомое тело отличалось от остальных только большим ростом. А в остальном — кошмар! Тощее, грязное, вонючее, одетое черт разберет во что… изначально-то это была одежда, но ты в ней походи неделю, не раздеваясь, а потом еще и поспи, да пролей что-нибудь спиртное… раз сорок, да еще если на нее кого-нибудь стошнит. А я посмотрю, на что это будет похоже.

— Это — то, что тебе нужно?

— Да, — всхлипнула Таня. — Да…

Я закатила глаза.

— Терн….

— я все понял. Керрон, помоги мне вытащить это на улицу. Таня, отойди и не путайся под ногами.

Элвары дружно подхватили «зайчика» за руки и за ноги и особо не церемонясь, подтащили к Лергу.

— Вот.

— Что — вот, что — вот… Ёлка когда ты уже восстановишься, — привычно заворчал приятель. Но принялся за обследование. А через пять минут возмущенно засопел.

— Ну не эвхар?!

— Что? — не поняла я. — С чего бы вдруг ругаться?

— Ты представляешь, сколько нам придется исправлять? Его даже в больнице не откачают! У него почти все вены работают на пятую часть от необходимого. Эта дрянь осела по всему организму, по-моему даже в костном мозге, у него тромбы где можно и где нельзя, сердце откажет через пару кругов…

— А вылечить его можно?

Таня уловила самое главное. И вцепилась в рукав Лерга, с мольбой заглядывая ему в глаза.

Приятель застонал.

— Девушка, вылечить можно кого угодно и от чего угодно. Вопрос в другом. А нужно ли это ему? Отойдите-ка. Сначала мы проверим, хочет он быть здоровым или нет, а если да, то мне интересно, стоит ли он вашей любви. Вот тогда и лечить начнем. Не раньше.

— Но…

— я обещал посмотреть, вот и буду смотреть. Ёлка, займись дамой!

Я подмигнула супругу, мол, посмотри там, что этот друг думать будет, а сама цапнула Татьяну за руку и отвела в сторонку уговаривать. И все-то будет хорошо, и сейчас мы его посмотрим, и сама понимаешь, желание вылечиться должно быть добровольным… иначе никак…

А в следующий миг в мой разум ввинтилась мысль.

— Ёлка, это аут. Он ее не любит. Только был увлечен, ну как игрушкой. И лечиться он не хочет. Уверен, что все равно сдохнет.

— И не жалко бы. Ее жалко.

— Это точно. Она-то этого дурака любит до самых корней волос.

Я на миг задумалась. Уж что-что, а пакости мне всегда хорошо удавались.

— А если…

Терн поймал мою идею с полумысли. И улыбнулся — я была в этом уверена.

— Почему бы нет?

— я отвлеку эту героиню?

— А мы сейчас займемся парнем. Я буду тебе транслировать, только не мешайте…

Я и не собиралась.

Когда разум человека открыт и уязвим?

В бреду, в бессознательном состоянии… Вот сейчас этому Павлуше можно внушить что угодно. Но внушать мы не будем. А вместо этого дадим ему и этой девочке шанс на счастье.

Вылечим парня и прокрутим ему своего рода фильм. То есть сначала прокрутим, а потом вылечим.

В мире магии такое не сошло бы с рук. Любое воздействие на сознание там карается весьма жестоко. Не говоря уже о куче амулетов и природной способности защищать себя, которой там обладает каждый человек. Но здесь, где магия отошла в область преданий и легенд, где чародеем казался даже Кашпировский…

Разум людей совсем не защищен. И на него вполне можно подействовать. Мы не будем гипнотизировать Павлика. Или давать ему установки. Это чревато. Мы просто покажем ему сон. Лерг покажет. Лютик поможет, а Терн подстрахует. И все будет шито-крыто.

За спиной послышались неприятные звуки. Кого-то сильно тошнило. А потом и тусклый голос, спрашивающий на русском матерном, какого лешего нам от него надо. Таня, было, дернулась туда, но я не пустила.

— стой и слушай. Если хочешь добра — не мешай и молчи. И подтверждай все, что мы скажем. Ничего страшного не будет, обещаю. Это просто гипноз плюс голограмма.

Таня стиснула мою руку, но остановилась. И прислушалась.

— Какого… и … вы мне не даете сдохнуть к …!?

— А что — очень хочется? — послышался насмешливый голос мужа.

В ответ его покрыли матом. Но элвар даже и не подумал останавливаться.

— ага. Значит, сдохнуть мы хотим. Понимаем, что идем прямиком в могилу, но останавливаться и не собираемся. Из любопытства, что ли? Как оно там? Да нет. Хочешь, чтобы все скорее кончилось. А самоубиться духу не хватает. А о чем ты, сопляк, думал, когда начинал эту гадость жрать!?

В этот раз мат был более яростным.

— ага. Хотелось новых ощущений. Сначала травка для обострения, потом кокс для работоспособности, а потом и герыч. И такое наивное убеждение, что можешь бросить в любой момент. А вот когда понял, что дороги назад нет, что ж ты сделал? А ничего! Предпочел скорее загнать себя в гроб. И даже не подумал о девчонке, которую стащил за собой в этот кошмар! Ничтожество!

Судя по яростному воплю, на мужа попытались броситься. И набить морду. Ага, щас! Во-первых, там ребята, а во-вторых, даже и не будь у супруга телохранителей, с ним драться — это такая разновидность самоубийства. С его реакцией, скоростью движения, силой… элвар — это живая машина убийства.

— Что, правда глаза цепляет? Валяешься!? И даже не вспоминаешь о ней?! А она за тебя душу отдала!

Я покосилась краем глаза. Сцена была что надо. Элвар на миг снял амулет маскировки. И предстал во всей красе. В древней короне, с распахнутыми черными крыльями за спиной, с оскаленными клыками — одновременно то же самое проделали Керрон и Винер. Парень сдавленно пискнул, выпучил глаза — и ушел в обморок. Таня едва не последовала за ним, но я удержала парой пощечин.

— кому говорят — голограмма! Такая большая, а в чертей веришь!

Девушка кое-как опустилась на траву.

— а как тут не поверишь?!

— Молча. Не смотри в ту сторону. Подумай о простом — будь они чертями, они бы хоть спортивные костюмы поменяли на что-то приличное. А они?

Действительно, черти в спортивных костюмах смотрелись экзотично. Но не для разума наркомана, которому Терн еще послал такую эманацию страха, что взводу солдат хватило бы описаться. А Лерг еще и корректировал восприятие. Поверьте на слово, наркоша сейчас видел вовсе не элваров, а нечто намного более экзотичное. Как бы не всадников Апокалипсиса.

— Д-действительно.

— И еще. Тебя не спрашивали про душу. Тебя спрашивали про добровольность лечения. Чуешь разницу?

Таня успокоилась. И посмотрела мне в глаза.

— Ему точно ничего не будет?

— Сложный вопрос. Но ты же хочешь, чтобы его вылечили?

— Да!

— Тогда молчи и терпи. Клизма — и то дело болезненное.

Таня согласилась с этим утверждением. И опять отвернулась в ночь. А за нашими спинами ребята продолжили обработку. Терн транслировал мне внушаемое — и я почти видела, как это выглядит и звучит.

Керрон нависает над наркоманом, расправив крылья в боевой форме…

— Значит так, урод. Татьяна — знаешь, о ком я говорю?

— Знаю…

— Она продала душу, чтобы дать тебе здоровье и шанс на новую жизнь. Но это все с оговоркой. Если примешь добровольно — сделаю. Нет — подохнешь. Ты согласен лечиться?

— С-согласен…

И в дело вступает Лерг.

— Отвечай мне, если сейчас тебе вернут здоровье — ты опять станешь принимать наркотики?!

Ответом ему был трехэтажный матерный загиб.

— Значит, не станешь. Ты добровольно хочешь от них отказаться? Ты никогда больше не испытаешь подобного удовольствия. Вообще никогда. Ни от алкоголя, ни от наркотиков.

Матерное указание места следования наркотикам и алкоголю было лучшим ответом. Я ухмыльнулась. Так-то!

— Солжешь — узнаю. Умрешь при лечении. Понял? И прекращай материться. А то наш песик тебе язык оторвет! Будешь здоровым, но немым. Усек?

— Всосал…

— Цербер!

— Молчу!

— Так-то…

И правильно. А то Эвин давно порыкивал при матерных пассажах. Не кусался только из врожденной брезгливости. Кому ж охота это в рот брать?

— Тогда приступим. Спи.

Дальше все было достаточно просто. Но требовало затрат силы. Так что Лерг пользовался накопителем.

Минут через двадцать все было закончено. Таня так и сидела, отвернувшись. Она обхватила колени, уткнулась в них лицом, плечи ее дрожали. Я ее не утешала. Пусть лишний раз подумает. Да, мы вылечим этого типа. Но не факт, что он оценит ее самопожертвование. А если нет — зачем он ей такой нужен? Но пусть принимает решение сама. Любовь зла. Чем козлы и пользуются.

— Повернитесь-ка, девушки.

— Лють, совесть поимей? Какие мы тебе девушки?

— Бабы, кругом, шагом марш! — тут же исправился друг. Пришлось-таки развернуться — и попробовать его пнуть. Эх, быстрее бы восстановиться. Искрой бы точно достала.

Вгляделась в ауру наркомана.

Здоров. Аура еще плохая, драная, с пятнами, разлохмаченная, но — цвета здоровые. Так что все в его руках. Возьмется за ум — выправится. Не возьмется — все на свете потеряет.

— Ёлка, не вертись под ногами. Дай-ка сюда девушку. Ага, вид очаровательный. Попробуем приукрасить.

— Не надо. Если она нам душу продала, то выглядеть должна, как жертва.

— Вообще-то логично, — согласился Лютик. — Ну что — приводим в чувство?

— а я вроде спала? — удивилась Таня.

— А мы возле него два часа яйца высиживать не будем, — огрызнулся Лерг. — Ёлке скажи лай… спасибо за доброту. Если б она не попросила, я бы и связываться с вами не стал. Глупее вытаскивания самоубийц, только объяснение в любви психически больным.

— Любовь же не выбирает…

— Зато ему дай возможность выбрать. Наш план таков…

Я быстро пояснила Тане, в чем дело. И та неожиданно согласилась с нами. Если он даже такого поступка не оценит — ну и черт с ним! Пусть живет, как захочет!

И Лерг положил обе ладони на виски «зайчика».

Павлуша (он же зайчик) дернулся на траве и застонал. Таня бросилась к нему, но Терн оттащил е в сторону.

— не мешайся. Ему и так будет нелегко.

Таня послушалась. А я признала, что зайчик-то симпатичный. Высокий, смазливый, блондинчик…

— А я думал, тебе брюнеты нравятся.

— Нет. Ошибся. Нравятся мне блондины. А брюнета я просто люблю, — парировала я.

— Я тебя тоже люблю. Хочешь посмотреть, что творится в его разуме?

— Еще как! Покажешь?

Мы собирались показать Павлуше сон. Яркий, многоцветный, почти реальный и с его участием…

Бывают такие сны, в которых ты живешь. И которые помнишь подолгу после пробуждения. Вот такой он и увидит. Сейчас. Уже сейчас…

Лютик положил руку на плечо друга, подпитывая энергией. Я улыбнулась. И увидела то, что транслировалось. Словно на миг я стала тем самым Павлом. Я понимала, что Терн сейчас просто живет в его разуме, видит все, как он, слегка корректирует и параллельно показывает все мне. Но реальность была — куда там три Дэ или даже пять Дэ.

Ему снилось, что он очнулся в домике. И рядом была Таня. И еще четверо. Собственно, это были элвары. Просто немного измененные. В боевой форме и приукрашенные для достоверности. Но это знала я. А нормальный человек, увидев рядом с собой нескольких здоровущих амбалов с клыками, крыльями, когтями и оружием — в лучшем случае подумал бы о визите вампиров. Поэтому сознание Павла сконцентрировалось на доступном.

— Таня?

Оно заговорило! Ура, ура, ура!!!

— Да. Это я.

— А…

Терн выступил вперед. Тускло сияла древняя корона на черных волосах. Вид у него был такой инфернальный… повстречается такое ночью — до утра штаны не отстираешь.

— Да. Именно она. Скажи спасибо девушке — и попрощайся.

— Попрощаться?

— Что, туго соображаешь? Девушка продала душу аду в обмен на твое исцеление. Сам понимаешь, мы тебе не благотворительная организация, даром не лечим. Поэтому прощайтесь — и мы ее забираем в ад.

Павел только глазами захлопал. А Таня из его сна выдала печальным тоном:

— Павлик, ты прости меня. Но когда они пришли и предложили мне…

— Они — кто?

— Ты «Мастера и Маргариту» смотрел? Читал? Слышал?

В разуме парня появился первый и слабый проблеск мысли.

— Так это ж роман…

— Сказка ложь, да в ней намек. Мы действительно существуем. Только не каждый способен продать нам свою душу. Все себя жалеют. А она вот — решилась.

— Таня?

Женщина закивала головой.

— Они мне обещали.

— Мы сдержали свое обещание. Прощайся — и пойдем.

Таня опустилась рядом с «зайчиком» на колени и трогательно поцеловала его в уголок губ.

— Прости меня за все. И прощай. Мы, наверное, и там, после смерти, не встретимся…

— Почему же?! Если будет вести себя, как прежде — обязательно попадет к нам! — подыграл Терн. — Ты его пока выкупила своей душой. Но вряд ли найдется еще одна такая же… героиня.

— А вы — кто? — спросил Павел, пытаясь подняться с земли.

Элвар мерзко ухмыльнулся.

— Асмодей. Слышал о таком смертный?

— слышал. Только вы вроде как хромой?

— С чего бы это? И вообще не задерживай меня попусту. Или ты тоже душу продать хочешь? Так это мы мигом. Что нужно? Деньги, власть, гарем? Заказывай. Подпишешь контракт — и свободен… лет на сорок. А потом еще и со своей подружкой у нас встретишься…

— господин, — встрял Винер, специально распахнув крылья и прямо-таки неприлично оскаливая зубы, — если мы задерживаемся, я могу отпустить адского пса на охоту? Он давно не лакомился свежей человеческой печенью…

— Отпускай. Только пусть вон тех не трогает. Еще отравится…

Эвин взъерошился, став вдвое больше, рявкнул что-то — и исчез в темноте. Таня смотрела более-менее спокойно. И только когда Терн потянул ее за руку к себе, забилась и закричала.

И крик этот что-то явно тронул в душе ее парня.

— Подождите!!!

— Чего? — с великолепным презрением посмотрел на него Терн. — Договор заключен, мы выполнили обещанное, теперь она — наша.

— Но что…

— Вечность адских мук. Чтобы тебе было понятно — вечная непрекращающаяся ломка. Только намного сильнее.

Павел сдавленно ахнул. А потом все-таки выпрямился.

— А я — могу продать вам душу? Вы говорили…

Терн благосклонно кивнул.

— И чего ты хочешь? Говори.

— Отпустите ее.

— Что!?

Элвар вполне правдоподобно разыграл изумление.

— Зачем тебе это надо? Ты же ее все равно не любишь!

— Да. Но… я…

— Обязан? Никому ты не обязан! Это было просто ее решение! И она понесет за него ответственность!

— Меня никто и никогда так не любил.

— И что?! Зачем тебе эта идиотская любовь!? Ни денег, ни связей, ни-че-го! Лучше закажи себе миллион в долларах — и все красотки мира будут у твоих ног!

— Мне они не нужны. Они будут у ног миллиона.

— А какая тебе разница? Чего ты вообще хочешь, смертный!?

— Оставьте ее. Заберите лучше меня.

Я выдохнула. Вот ради таких моментов и стоит жить! Наркоман (бывший, но все-таки) — и все же оставшийся человеком. Пусть даже он считает все происходящее наркотическим бредом — неважно! Важно другое. Даже в бреду отдавать себя ради другого человека — это очень много значит.

— Что ты хочешь, смертный?

— Возьмите меня, вместо нее.

Терн задумался. И из темноты выступил непонятно-белый полупризрачный и сияющий силуэт. Типа простыни, вывешенной на лампочку.

— Оставь их. Они готовы пожертвовать жизнью и душой друг ради друга. Их любовь сильнее смерти! Сильнее твоей власти!

Керрон не выдержал — и отвернулся. Плечи его дрожали. Я понимала, что элвар давится от хохота. Да и сама я удерживалась с большим трудом.

— Э, нет. Я что — должен остаться без добычи!?

— Они любят друг друга. Ты не властен над теми, кто отдает жизнь за други своя, — строго повторил силуэт. Я понимала, что это работа Лерга. Но впечатление все равно было неплохое.

— Не властен!? Может быть! Но кое-что могу и я! Слушай меня, ничтожество!!! Если ты еще раз сделаешь хоть один глоток спиртного, хоть пальцем прикоснешься к наркотику — твоя душа навсегда останется моей! А это тебе — чтобы лучше меня помнил!

Из темноты вылетел Эвин — и от души цапнул бывшего наркомана за ногу. За голень. Тот взвыл и откатился в обморок. Мы переглянулись.

— А что хорошо получилось?

Ребята опять активировали маскировку и заулыбались. Я отпустила Татьяну, и та рванулась к своему «зайчонку». Надо будет еще раз ее проинструктировать, чтобы ничего не напутала.

— Просто замечательно, — услышала я дорогого супруга. — Он все запомнит. Сейчас он не верит в реальность, но несколько дней в больнице с укусом сильно помогут ему. Да и шрам останется.

Я кивнула. Почему-то в мире техники считают, что укушенный оборотнем — сам станет таким же. Ага, щас! Это — кровь. И через укусы не передается. Как беременность — через поцелуи. Разве что болеть будет. И заживать намного дольше. Но так и лучше. Убедительнее.

— Зачем!? — выкрикнула Таня, пытающаяся пережать кровь.

Я вздохнула, опустилась рядом с ней и ловко наложила повязку. Из той простыни, которой воспользовался Лютик.

— Мы сейчас поймаем тебе такси. А версию, которую надо ему рассказать, ты помнишь.

— Да. Я продала душу дьяволу.

— А потом за его и твое самопожертвование даже черти вынуждены были отказаться, ага?

— Я все-все сделаю, как вы сказали.

Глаза Татьяны были преданными, как у кокер-спаниеля.

— Она не врет. Она жутко боится. И за себя и за него…

— И чего нас бояться? Мы же такие добрые?

— И крылатые.

— Она же этого не видела!

— Тем лучше. А то мы бы ее и не догнали.

Терн фыркнул, но возражать не стал. Зрелище действительно было для сильных духом.

— Все. Мы прощаемся. И больше не звони по этому номеру. Вам дан шанс. Но никто не подряжался разгребать ваши проблемы до скончания веков. Ясно?

— Ясно.

— и последнее. Если решишься от него рожать — погоди хотя бы пару лет. Организм должен окрепнуть и окончательно очиститься.

— Хорошо. Я все-все сделаю, как вы сказали. Спасибо вам!!! СПАСИБО!!!

Послышался шум мотора и из подъехавшего такси выпрыгнул Лерг.

— Вот. Тяпнула какая-то сволочь — и удрала. А парня надо везти в больницу.

— А он у меня на заднем сиденье не сдохнет? — мрачно поинтересовался шофер такси — крепкий мужичок лет сорока.

— Тогда довезешь до морга, — я сунула ему сто долларов. — Вопросы?

— До какого именно морга?

— при инфекционке. Таня, заползай.

Ребята тем временем кантовали любимого Пашеньку, как комод с клопами. Загрузили на заднее сиденье, Таня села на переднее — и машина растворилась в ночи. Мы переглянулись — и пошли гулять по ночному городу. А почему бы нет?

Спать пока не хотелось. А вот воспитать местное поголовье хулиганов…

Рассказывает Лоррелайн ан-Астерра.

Внучка уехала. А я осталась в мире магии. И отчего-то мне было ужасно тоскливо. Почему? Не знаю. Тоскливо, грустно, тошно и страшно. Почти как тогда, когда они с Терном пропали в неизвестности.

Но ведь сейчас все должно быть в порядке? Подлечится и вернется?

Умом я понимала это. А сердце — сердце не хотело слушать доводы рассудка. И я решилась явиться в кабинет директора.

Мы с ним очень подружились за последние несколько лет. Встречались, разговаривали… сначала — по организации учебного процесса, потом просто чтобы поговорить… внучка еще посмеивалась, что после смерти Директор специально останется привидением, чтобы со мной не расставаться. Зря она это. Тяжело жить неприкаянной душой.

Директор встретил меня ласково.

— Добрый день, Лорри.

— Если бы он был добрый, — я зависла над креслом и сделала вид, что сижу. Почему-то хотелось походить на человека. — Я волнуюсь за свою внучку. Вы ничего не чувствуете?

— У меня сердце не на месте.

У меня тоже. Вообще-то оно в фамильном склепе. Но от ехидства воздержалась. Нахваталась я от внучки, м-да…

— Но что ей может там угрожать?

— Не знаю. Вроде бы с ней Терн, с ней телохранители…

— Она без магии.

— Лорри, она и без магии на многое способна.

Согласна. Но…

— Мне все равно страшно! Я ничего не могу с собой поделать, я боюсь за нее! Шеф, вы не можете сходить к ней, туда?

Вымолвила — и почувствовала, насколько мне стало легче.

— Лорри, ты же знаешь — день там — три дня тут. А у меня через десять дней встреча в Гварде. А потом еще надо ехать в эльфийский лес…

— Я ничего не могу с собой поделать!!! Я за нее боюсь!!!

Директор вздохнул.

— Ладно. Обещаю после возвращения от эльфов, я обязательно съезжу туда. Пойдет?

Тревога чуть утихла. Но не намного.

— Не знаю. Мне страшно…

— Если привидение чего-то боится — к этому стоит прислушаться. Вы намного чувствительнее в таком состоянии.

— В том-то и дело! И я боюсь! Я ничего не могу с собой поделать!

Я понимала, что говорю глупости, я все понимала, но МНЕ БЫЛО СТРАШНО. Иррациональный страх сводил с ума, мешал здраво размышлять, туманил голову. Не за себя. За внучку. Почему судьба отнимает у меня близких!? Я не хочу!!!

— Лорри, я обещаю. Я отправлюсь в мир техники прямо от эльфов. Хорошо?

Я вздохнула.

— Я верю.

Но от страха избавиться так и не смогла.

Ночной город встречал нас прохладным ветром и гирляндами огней на деревьях. Было тихо и спокойно. Иногда попадались гуляющие парочки или небольшие группки подростков, но с нами связываться никто не рисковал. Почему?

Жить, наверное, хотелось. Чего стоил только один Эвин — здоровущий волк чуть не выше меня! Такой цапнет — и пиши завещание мелким почерком. Да и элвары безобидными не выглядели. Слишком мягкие движения, слишком уверенные выражения лиц — и явственный аромат опасности. Они словно предупреждали «Не подходи. Убью!». И вполне могли так поступить!

Мы прогуляли почти два часа, прежде чем повернули к дому. И — заблудились.

— Ничего страшного, — успокоил меня Терн. — У вас не мегаполис, рано или поздно, так или иначе… посмотри какие романтичные фонари. А если устанешь — я могу понести тебя на руках!

Ребята тоже не протестовали. Но судьба еще не устала преподносить нам сюрпризы. Когда из маленького переулка послышались глухие звуки ударов и женский крик: «Не троньте его, сволочи!!!» — мы свернули туда прежде, чем успели что-то сообразить.

Представшая картина оказалась настолько омерзительной, что ребята рванулись в драку раньше, чем я успела выругаться.

Трое бугаев свалили на землю и с ожесточением пинали ногами какого-то парня, норовя попасть в голову. Вокруг них металась девчонка в коротком платье и жалобно кричала, прося остановиться.

Куда там! Один из бугаев толкнул ее так, что она не удержалась на ногах — и полетела на землю.

Не долетела.

Ее перехватили надежные руки Винера. А Керрон и Реллон рванулись в драку. Эвин без предупреждения рванул одного из молодчиков зубами за что попало. Попала занесенная для удара нога и часть ягодицы. Парень взвыл и осел на землю. Кровь из укуса хлестала потоком — но лечить эту мразь!?

Перебьется!

Два других «быка» попали под элваров, как под каток. Керрон со всей дури врезал своему по челюсти. Тело взмыло в воздух — и глухо шмякнулось на землю. Точно — перелом позвонков в шейном отделе будет. Реллон же просто ухватил нападающего за руку и провел болевой прием. Парень и дернуться не успел, как обнаружил у своего горла лезвие кинжала.

— только дернись, тварь! Дай мне шанс!

Дергаться «тварь» не собиралась. Жить хотелось.

Винер чуть похлопал одуревшую девчонку по щекам.

— Ты в порядке? Не ушиблась?

Та потрясла головой — и вывернувшись из рук элвара, кинулась к лежащему парню.

— Тим, с тобой все в порядке!? Сволочи!!! Какие же сволочи!!!

Лерг вздохнул — и опустился на колени с другой стороны от парня. Провел руками над его тушкой. Пощупал пульс.

— Да не волнуйтесь вы так, госпожа. Жив и даже здоров. Ребро сломано. Есть небольшое сотрясение мозга. И синяки будут. Можно сказать, легко отделался. И все благодаря вам. Если бы вы не закричали…

Девушку всю аж затрясло.

— точно!? Ничего более страшного!?

Лерг не поленился посмотреть еще раз.

— Честное слово — ничего. Сейчас приведем в чувство и вызовем вам такси. Зачем вас сюда понесло?

— На дискотеку, — вздохнула малявка. Сейчас я видела, что ей не больше шестнадцати. По сравнению с моими… почти тридцатью годами — ребенок.

— А по сравнению с моей сотней?

— А там сотня с хвостиком.

— И что? После первой сотни на этот хвостик и внимания-то не обращаешь! Сама узнаешь!

— а эти что? — переключилась я на девочку.

— А вот то! Мы с Тимкой давно дружим! Он вообще мой парень! Почти… Я танцевала, эти подклеились, потом лапать начали уж вовсе внаглую, а Тим заступился. Они там смолчали и отвязались, а когда мы вышли — они нас и подловили…

— А где это ты танцевала? — озадачилась я.

— А это вход с другой стороны. Клуб «Бешеный попугай».

Терн фыркнул.

— Жаль, нет клуба «Озверевший таракан». Им бы пошло.

— А этих вот на вывеску. Кстати, она правду говорит?

— Почти. Она поссорилась со своим парнем, психанула, но он не ушел. А эти уроды подметили.

Керрон отвешивал оплеухи единственному оставшемуся в сознании агрессору:

— Ты, урод! Ты хоть понимаешь! Своей дубовой головой! Что тебя! Сейчас! От срока спасли!? Еще немного — и вы бы его убили!

— Оставь его, — распорядился Терн. — Он явно под наркотой. Алкоголь и сигарета с травкой.

Керрон брезгливо вытер руки об одежду качка и отошел.

— И что с ним делать?

— Бросим тут. Свяжем ремнями — и бросим. Пусть валяются. Авось их на свалку вывезут вместе с мусором.

Сказано — сделано. Элвары моментально скрутили всех троих и привалили к стеночке. А обойдя здание мы увидели вывеску. Попугай в дико растрепанном виде, с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой, сверкал всеми оттенками красного и зеленого неона. Рядом стояли такси.

Как замечательно залезть на заднее сиденье машины, вытянуть ноги, положить голову на плечо обожаемого супруга — и отключиться. И не просыпаться до самого дома.

На съемной квартире, Терн затащил меня в душ, собственноручно вымыл, высушил полотенцем — и сгрузил на кровать.

— я начинаю привыкать к вашему миру.

Короткий поцелуй в кончик носа — и я отключилась.

Когда мы проснулись, солнце было уже высоко.

Утро началось с приятной неожиданности. Я почувствовала первые проблески возвращающейся магической силы. Попробовала посмотреть на супруга особым взглядом, увидеть его ауру — я каждое утро это пробовала, и сегодня — получилось!

— А спичку зажечь?

Драгоценный супруг проснулся почти одновременно со мной — и теперь улыбался, лежа на боку и глядя на мою восторженную мордашку.

— Ага, ты выглядишь, как малолетка, которой хомячка подарили!

— Сам ты… хомяк!

— Вот и бойся моего страшного зверя!

Я зашипела и бросилась на наглого элвара. С прогнозируемым результатом. Хомячок там, или нет, а сопротивляться ему, когда он меня так целует… ооооох….

И не смей останавливаться!

Он и не остановился.

Подъем был отложен еще на час. После чего я все-таки попробовала зажечь спичку взглядом, но увы! Ответом мне была только резь в глазах. Рано. Перенапряжка. Завтра можно попробовать. Или даже сегодня вечером…. А что мы сегодня будем делать?

Терн разъяснений не предоставлял, поскольку валялся рядом на кровати с блаженным лицом.

— Какие планы на сегодня? — я потянулась и посмотрела на супруга.

— Ловить воришку. Чтобы не крал у старушек.

— Логично. А как?

— а еще раз навестим этот их клуб. И я тут подумал,… у воров может быть кто-то в полиции?

Да наверняка. Но вот как его вычислить?

— А если прийти к вам…

— В милицию?

— Полицию…

— один черт, даром, что шапки разные. Нет, любовь моя, это не поможет. Там столько людей, что мы постареем раньше, чем найдем нужного. Мы же даже не знаем, кто и что, а целиком считывать каждого — долго и неудобно. Эта тактика была хороша с шантажистами, но не сейчас.

— Пожалуй, ты права. Ладно. Прогуляемся снова в клуб. Ты с нами?

— Разумеется, с вами. А то ж!

А хорошо организовали этот клуб.

Даже само здание — бывший дом культуры, теперь внушало уважение. И красочка новая, и стеклопакеты в окнах, и евроремонт внутри — даже холл отделан по высшему разряду…

Молодец, кто это придумал. И старикам по домам не сидеть, и есть, где собраться, и поболтать можно, и молодежь поругать, и чем-то интересным заняться…

Здесь даже спортзал и бассейн есть! И там все дни по часам и сеансам расписаны!

Красота!

Кто бы это дело ни организовал — он молодец. В мире магии старикам намного проще. Существуют гостиные по интересам, клубы, да и медпомощь там намного дешевле, быстрее и качественнее. Здесь просто нормализуют сердце после инфаркта. Там — ты навсегда забудешь, что оно когда-то болело. Так же и со всем остальным…

Супруг огляделся — и направился к гардеробу. Надо же оставить где-то куртки.

Мы хоть и изображали богатых людей, но пришли пешком. А почему бы нет? Могу я жить в соседнем доме? Могу! А кому не нравится — к элвару. Это в мире магии вмешательство в разум запрещается и карается. А здесь… если уж Кашпировского до сих пор не посадили…

— Разреши, я помогу тебе…

Я разрешила. Играть, так играть.

Терн принял мою курточку и положил на стойку.

— Гардеробщик тут же выложил два номерка. И — на миг встретился глазами с элваром.

Хороший такой дедушка, симпатичный…

Нет. Пусто.

— Деда, можно я к Пашке, у него новая стрелялка есть, — раздался голос из угла…

Элвар развернулся туда. Я проследила его взгляд.

У стойки с одеждой стоял симпатичный ребенок лет четырнадцати. Невысокий, светловолосый, умилительно вихрастый, в джинсах и свитере, весь такой чистенький и приглаженный, что срочно хотелось на него ляпнуть хоть каплю чернил.

Но почему так смотрит мой муж?

— Да, Дима, конечно… Ты уроки сделал?

— Разумеется!

И столько возмущения в голосе… заподозрили ребенка в извращениях. Не иначе!

И что я так язвлю?

Не знаю. Но НЕ ПОНРАВИЛСЯ мне этот мальчик. Слишком уж он хороший. У нас такие в классе были. Жуткие подлизы и ябеды.

— а это ваш внук, — отмер Терн.

— Ну да. Забегает иногда ко мне после школы,… ты иди, Дима, я разрешаю. Только возвращайся не позже девяти вечера, ладно?

— Деда, ну пожалуйста…

— Ну, хорошо. Но чтобы в десять как штык.

— Обещаю.

Ребенок удрал в одну минуту.

— А «иногда» читай, как «очень часто»…

— Не поняла?

— Неужели?

До меня дошло со второго раза.

— Погоди. Так это и есть — светлячок!?

Мальчишка!? Да еще такой… зубрилка?!

— Представь себе. Маленький, да удаленький.

— Хм-м…

— И мне срочно надо с ним пообщаться.

— Так прикажи ребятам задержать его?

— Лучше я узнаю у его деда, где он живет — и мы сходим туда. Поговорим, где нам будет удобнее.

— Умница ты у меня…

Найдя «светлячка» Терн потерял всякий интерес к клубу. Вежливо пообщался с гардеробщиком, довольно быстро переведя разговор на внука. Пары похвал оказалось достаточно, чтобы дедушка запел, как соловей. И внучок-то замечательный. И прибегает к нему почти каждый день, не забывает деда. Живет с родителями, а у него иногда ночует. Замечательно учится, вежливый, воспитанный… золото, а не ребенок. Пробы ставить негде!

Терн внимательно выслушал. Я знала, что для считывания памяти ему требуется время. А потому подхватила эстафету из рук супруга и еще несколько минут выслушивала про музыкальную школу, про вред компьютерных игр для детского здоровья и прочую лабуду. Но наконец в моей голове раздался голос:

— Довольно. Можем идти. Я теперь знаю, что нам нужно.

Но сразу уйти не удалось. Пришлось погулять по клубу, поахать, поудивляться и клятвенно пообещать привести сюда своего дедушку. А то как же?! Пусть лучше здесь козла забивает (да, здесь и такое есть, даже турниры проводят), чем дома пиво сосет или во дворе на лавочке сплетни собирает.

Дорого, конечно, несколько тысяч рублей в месяц, но зато тут есть столовая, питание для оплативших абонемент бесплатно, кормят неплохо, и вообще можно прийти сюда с утра, а уехать вечером. Дирекция куба уже подумывает о приобретении своего микроавтобуса, чтобы развозить клиентов по домам. А почему бы нет?

Часа через полтора мы вырвались на улицу и вздохнули с облегчением.

— Место хорошее, — подвела я итог. — Даже жаль, что отправить туда некого.

— Обычно ни ведьмы, ни элвары до такой старости не доживают, — подмигнул мне супруг.

На улице нас ждали ребята.

— А мы светлячка нашли, — похвасталась я.

— Правда? Кто?!

— Ну и?

— Куда идем?

— Внук гардеробщика. Будем выяснять остальных. Идем сейчас на Асадовскую, двадцать шесть. Туда он сейчас отправился.

Эвин злорадно рыкнул. Лерг потер руки. Элвары переглянулись.

— Да-да, — подвел итог Терн. — Придется поработать. Надо будет обследовать всю округу, выбрать подходящее место для беседы, Эвину вообще придется поработать загонщиком,… я заметил, что местные очень боятся собак?

— А ты бы не боялся такого слона, — хмыкнула я. — Особенно если амулета против собак нету, а лечиться от укуса долго и муторно? Да еще сорок уколов делать?

— Зачем? — удивился Керрон.

— а вот затем. От бешенства. На собаке ж не написано…

— А сорок уколов…

— А здесь магов нет. По-другому не лечат.

— Я и забыл…

— По дороге вспомнишь. Сейчас двигаемся на Асадовскую. Это далеко?

— Нет. Полчаса пешком или десять минут на автобусе.

При слове «автобус» ребят явственно передернуло. И я кивнула.

— Тогда пешком.

Асадовская, 26 оказалась симпатичным местечком. Когда-то там были честные дома. А теперь их снесли, построили этакую «свечку» на четырнадцать этажей, устроили газончики, парковку… О!

А вот это нужное дело!

— Гаражи!

— Согласен. Эвин, Лерг, Винер — обследовать!

Ребята повиновались. Мы присели на лавочки.

— Ждем?

— Ждем. Когда ребенок выйдет. А потом загоним в гаражи и расспросим. Ну и сходим, нанесем визит вежливости мерзавцам.

Керрон выразительно оскалился.

— А убивать их можно?

— Можно. Но не нужно. Это слишком быстро. Мы их еще помучаем, — заверил Лютик. — Но вот что делать с ребенком?

— То же, что и с остальными, — пожала я плечами. — А что?

— Ёлка, он еще несовершеннолетний.

— Никогда не понимала скидок на возраст. Нагадил — отвечай! Тем более… Терн, он ведь отдавал себе отчет в своих поступках?

— Полностью.

— Ну вот. И какие могут быть сомнения?

Сомнений и не было. Никаких.

И потянулось время.

Полчаса.

Вернулись ребята, сообщив, что нашли отличное местечко в гаражах. Там можно и десяток щенков допросить — никто не увидит. Один проход — и тот легко блокировать.

Час.

Мы прошлись, размяли ноги и поглядели на будущее место допроса. Место действительно отличное. Гаражный кооператив, с одной стороны частное домовладение, если быть точной — туалет. Вонь такая, что мухи дохнут. Но нам — сойдет.

Два часа.

Жуем пиццу. Что-то же перекусить надо, иначе ребята просто сожрут и «светлячка» и хулиганов.

Три часа.

Я еще раз попробовала зажечь спичку с помощью своей силы. И у меня получилось!!! И плевать, что потом замутило! И никаких звездочек в глазах у меня не было! Не было, я сказала! А то сама щас как звездану… как только ноги перестанут подкашиваться!

Неужели скоро я восстановлюсь?!

— Неделя, не меньше, — обрезал мои мечты Лютик. — А лучше две.

— Но потом я смогу отправиться домой на восстановление.

— Сможешь. Но неделю нам точно придется прожить здесь…

Четыре часа.

Наконец-то!

Ожидаемый ребенок вышел из подъезда, огляделся по сторонам, независимо сунул руки в карманы — и направился к выходу со двора.

Терн переглянулся с Эвином.

И оборотень мягко скользнул вслед.

Ему потребовалось совсем немного времени. К моменту нашего прихода — мы покидали двор не спеша и порознь, чтобы не вызвать подозрений, мальчишка был уже доведен до кондиции. Только что не описался. Но и до этого было недолго.

Эвин загнал его в угол между гаражами — и щелкал зубами при малейшем движении. А грозное глухое рычание могло испугать кого угодно.

— Дяденьки!!! Помогите, пожалуйста!!! — завопил маленький негодяй при нашем приближении.

Эвин опять показал голливудский оскал из клыков — и сопляк вжался в стену гаража.

Мы подошли поближе.

— Мальчик, а с чего это наш песик так на тебя разозлился? Ты часом, не вор? Он у нас очень воров и разбойников не любит, — дружелюбно улыбнулся Терн.

Мальчишка замотал головой.

— Я не это… это не… я не…

Эвин глухо рыкнул.

— а он говорит, что да, — перевела я. — Кто-то из вас двоих врет, малыш. И своей собаке я верю больше.

Мальчишка взвизгнул, вжимаясь в стену еще сильнее.

Эвин придвинулся ближе.

Терн подмигнул мне, мол, дожимай… а я пока почитаю…

И я рыкнула не хуже собаки:

— Ты кого наводил на квартиры, сучонок!? А ну колись, пока я кобеля не спустила!

— А можно и кобеля не спускать, — поддержал Лерг. — Я тебя за свою бабушку на запчасти разберу. Голыми руками.

— а я помогу, — Винер сверкнул очаровательной улыбкой и снял амулет. — Ты про вампиров слышал, уродец?

Зрелище элвара оказалось последней каплей.

Мальчишка взвизгнул и из-под него начала расплываться зловонная лужица. Я поморщилась.

— Сам все скажешь, или из тебя все вытрясти?!

Эвин согласно рыкнул. И мальчишка заговорил.

Как оказалось, виной всем ограблениям была банда некоего «Ягуара». Ну да. Такая вот экзотная кличка. Жаль, не тигра.

— Солнышко, мы этого ягуара ножницами чик-чик — и нету.

— Знаю. Если еще ножницы захочется портить.

Мальчишка прибился к ней примерно полгода назад, на должности… подай-принеси, пошел вон — не мешайся. Какое-то время так и было. Но… свербело. Хотелось быть лучшим. А приходя к деду на работу, он заметил, какие там бывают старики и старухи. В дорогих шубах, с драгоценностями…

Ну, зачем старикам деньги?!

Они уже свое отжили, чего им вообще надо, мумиям старым!? А молодым денюжка всегда нужна, разве нет? Так что «Отнять и поделить»! И никак иначе! Теория была изложена Ягуару и получила шумный одобрямс.

И ребята первый раз попробовали пойти на дело.

Первый блин вышел отлично. Хозяев как раз дома не оказалось. Ребятушки сгребли полные мешки добра и выгодно загнали все это в ломбарде, знакомому Ягуара.

Второй — тоже. А вот с третьим…

Хозяева оказались дома. Но что могли противопоставить двое стариков — пяти здоровым парням?

Их просто оглушили и связали. А потом ограбили.

Четвертый визит Ягуар планировал тщательнее. И поэтому никого дома не оказалось. А на пятом… бабка вернулась ночью. И чуть не подняла ор. Пришлось ее слегка стукнуть — и даже попинать! Вот ведь гадина! Ее грабят, а она орать решила! Пусть спасибо скажет, что не убили! Да и взять-то было почти нечего… так, пару медалек средней паршивости да пару тысяч в рублях. Видика — и того не было. Телик старый! Шмотки жуткие! А золота вообще нет!

— Бедные, как вы были разочарованы! — съязвила я. — А ты как туда попал? Предки отпускали на всю ночь? Вот не верю!

— Не… я им говорил, что у друга ночевал. А у друга частный дом…

— а из него выбраться — одно удовольствие. Окна — и те небось в землю вросли…

— Ну так, — расплылся в улыбке маленький негодяй.

— Ты не лыбься, — посоветовал ему Керрон. Дружески так. — А то всю оставшуюся будешь на протез челюсти работать. Мы еще не решили, что с тобой делать…

— Отпустите меня, — заныл мальчишка! — я еще маленький, меня даже судить нельзя. А вот вас, если вы меня хоть пальцем тронете…

Мы переглянулись. Нет, вот ведь глистеныш!

— Ты о себе побеспокойся, — сухо посоветовала я. — Что бы с нами не сделали — это будет уже потом. А вот с тобой… Ты от нас никуда не удерешь. Собачка не позволит. И дядя вампир, если что, тобой займется.

Виенр еще раз улыбнулся.

— Я давно заметил — чем гаже человечишка, тем гуще его кровь. Вот и попробуем. А дети… ни еще не успели испортиться, пропитаться нитратами и пищевыми добавками… это вкусно.

И облизнул сахарно белые клыки.

Лужица стала еще зловоннее.

Терн брезгливо поморщился.

— Сейчас ты ведешь нас к своему драному коту. А потом советую раз и навсегда забыть о своем промысле. Иначе так легко не отделаешься. Понял?

Мальчишка закивал.

И мы пошли. Впереди шел мальчишка. Терн приказал ему положить руку Эвину в пасть. И идти так. Мол, если дернешься, руку-то тебе пес точно отгрызть успеет. Лерг и Лютик на пару принялись создавать полог невнимания. Телохранители бросали грозные взгляды по сторонам. Мы с Терном шли под ручку и болтали о пустяках.

Придумывали наказание для хулиганов.

Местом обитания Ягуара оказался старый гараж в десяти минутах ходьбы, требующий ремонта. Дверь была приоткрыта, из-за нее доносились звуки музыки, рядом стояли два мотоцикла, претендующие на крутость — все в наклейках и росписи.

Элвары переглянулись. Потом Терн кивнул — и трое телохранителей исчезли за дверью гаража.

Мальчишка прислушивался. Кажется, он еще надеялся на своих дружков. Но куда там. Из гаража донеслись шлепки, словно кусок сырого теста влип в стену, пара сдавленных стонов, а потом все стихло.

И из двери высунулась голова Керрона.

— Ваше Величество…

Терн показал ему кулак — мол, нее разглашай тут государственный тайны. Но ругаться не стал. А вместо этого покрепче обнял меня за талию и шагнул внутрь.

Внутри же…

Пфффф…..

— Давайте откроем двери настежь, — сразу же предложила я. По гаражу плыл сладковатый травяной дымок. Марихуана? Да, похоже на то. Нам еще приторчать не хватало…

— Я сейчас об этом позабочусь, — заверил меня Лютик. — А дверь открывать не стоит. Нам еще беседовать с этими негодяями. Нехорошо, если будут слышны крики.

— Я думаю, кричать никто не будет, — улыбнулся Терн. И вообще, а зачем человечество придумало кляпы? Носки с них снимите — и готово!

— Садист…

— Были бы почистоплотнее — было бы нормально. А так — пусть терпят. Или тебе их жалко?

Ага, щас! Еще и глистов и клопов не жалела!

Элвары тем временем обыскали четыре неподвижных тела, связали обрывками их же одежды и заткнули троим из них рты. А четвертого, с головой ягуара на плече и на майке принялись приводить в чувство пощечинами.

Трех штук хватило за глаза. Ручка-то у Керрона тяжелая…

И тело открыло глаза.

— Ягуар? — спросила я у мальчишки.

Тот закивал, подтверждая мою правоту.

— Отлично, — оскалился Терн. — Тогда…

— Шеф, можно я? — поинтересовался Винер.

— Действуй. Ты знаешь, чего я хочу.

— Знаю.

И Винер для начала въехал Ягуару носком ботинка по почкам. Раз пять. Потом добавил по яйцам и вежливо поинтересовался:

— Говорить будем?

Ответом ему был трехэтажный мат.

— Хорошо.

Винер извлек из рукава длинный нож, скорее даже стилет.

— Парень, я тебе сейчас ягуара нарисую. Прямо на тебе. Люблю изобразительное искусство. И провел стилетом прямо по майке.

Та моментально распалась на тряпочки. И открылся волосатый торс с кровавой полоской посередине.

— Посмотрим… Слушай сюда, урод! Я сейчас нарисую ягуара кинжалом. Прямо на тебе. Рот заткну, чтобы не орал. Если потом откажешься отвечать — отрезу яйца и заставлю сожрать. Если и дальше будешь молчать — я тебя пошинкую, как капусту, а расскажут мне все твои подельники. После того, как посмотрят представление до конца. Усек?

Парень резко побледнел. Кажется, он еще не мог поверить в свое невезение. Но стоило Винеру начать выписывать на его торсе кровавые узоры, как он тут же завопил во всю глотку:

— МИЛИЦИЯ!!!

— Не старайся. Тебя никто не услышит. Тут на километр вокруг никого нет, — порадовал его Керрон. — Так что советую рассказать все без утайки. Вы стариков грабили, твари?!

Ягуар замялся.

Винер сплюнул на пол, а потом просто провел своим кинжалом вдоль черепа мерзавца. По гаражу прокатился дикий вой. На пол упало отрезанное ухо. Хлынула кровь, которую тут же остановил Лютик.

— Кто б тебе дал сдохнуть! Говори, давай, а то сейчас сожрать заставим!!!

Это оказалось последней каплей. Ягуар заговорил. Сломался. И потек, брызгая соплями и слюнями.

Да, грабили. Не убивали, только били.

Да мальчишка навел. Он же и на стреме стоял.

Только не убивайте, пожалуйстааааааа!!!

Я больше не буду…

Терн смотрел на него с откровенной брезгливостью.

— И что нам с этим огрызком жизни делать?

Если б я знала. Нет, я знала, но… не маловато ли будет?

— Определенно маловато. Предлагаю убить.

— И этих?

Терн посмотрел на сопляков, среди которых не было ни одного старше двадцати. И сплюнул.

— Эвхаар дгеморгреаз! Делайте, как решили.

Лерг и Лютик зловредно переглянулись и достали накопители.

Почему нельзя пользоваться накопителями до пятого курса?

Да потому, что в руках неопытного мага или простого человека эта гадость может быть весьма опасна.

Накопитель если он хороший слегка подпитывается и от своего носителя и от окружающей среды, пока все безопасно. И набирает все больше и больше энергии. А потом отдает ее.

А вот если человек неопытен, носитель может потянуть из него все больше и больше энергии. И забрать очень многое. Даже до смерти.

До смерти мы доводить не собирались. А вот проучить…

Лерг подошел к «Ягуару» и приложил голубоватый кристалл накопителя к его лбу. И сосредоточился.

А через пять секунд истошно взвыл самый малолетний бандит. Так, что даже сквозь кляп пробрало.

А потом и все остальные хором.

Молчал только «Ягуар». Не потому, что ему не было больно. Ему было очень больно. Сводило все тело судорогами, зубы были стиснуты так что едва не крошились, на лице и шее вздувались и опадали синие вены…

Он старел.

Лерг забирал из него всю энергию в накопитель.

Не до смерти. Но до глубокой старости. А дальше — как судьба распорядится.

Когда приятель отнял кристалл от лба мерзавца, узнать прежнего «Ягуара» можно было только по татуировке. На полу лежал старик лет восьмидесяти. Если не больше.

— Запомните мои слова, — Терн смотрел на всех остальных воришек — и их била крупная дрожь. — Это с ним примерно на год. Если не сдохнет за это время, начнет потихоньку поправляться. И еще через пять лет примет свой обычный вид. По возрасту. Но эти шесть лет будут и ему и вам хорошим уроком. Сейчас с вами будет проделано то же самое. Те, кто младше, поправятся быстрее. Но если сдохнете за это время — поделом вам. Мы просто старим ваши тела. И они восстановятся. А вы хорошо узнаете, каково пришлось вашим жертвам. Да, можете не волноваться, все награбленное, что осталось, мы им вернем.

Лютик кивнул — и приложил свой накопитель ко лбу «светлячка».

Миловать мы не собирались никого.

По большому счету, убивать их…

Стоило бы. Но мертвые ничему не смогут научиться. Да и противно руки марать.

Поэтому мы нашли идеальный выход. Пусть подонки, грабившие стариков, почувствуют себя в их шкуре. Старыми. Беспомощными. Во всем зависящими от милости своих родных и государства. А оно у нас до-оброе…

Жалко только их родных.

А с другой стороны, нас стоит поблагодарить.

Из маленькой сволочи вырастет только большая мразь. Мы вовремя поймали мерзавцев. И урок им выдан хороший. Усвоят. А если кто и помрет — не жалко.

Человек — это озеро. Сначала туда вливается река жизненной силы — и оно играет под солнечными лучами всеми красками. Потом река превращается в ручеек. А потом он пересыхает. И озеро начинает мелеть заиливаться, превращается в болото — и наконец пересыхает. Человек умирает.

Это очень приближенный взгляд, но так легче объяснить.

Мы могли пережать им и ручейки и речки. Могли.

Не стали. Вместо этого мы просто вычерпали до дна их озера. Оставили ровно столько, сколько нужно для поддержания жизни. В них по-прежнему вливается жизненная сила. Но черпали мы без всякой жалости. И их озера будут наполняться долго. Очень долго.

В мире магии за такое казнили бы. Но там казнили бы и за издевательства и ограбления стариков. А здесь…

Здесь мы посчитали это лучшим наказанием. И я, и Терн…

А если уж Его Величество согласился, что все — справедливо, я спорить не стану.

— Редкий случай.

— Да и накопители зарядить надо. С этой благотворительностью мы слегка поиздержались.

— Да вам оставшихся хватит на открытие вулкана в центре Москвы!

— И что? Запас карман не тянет.

— Практичная ты моя…

Домой мы вернулись довольные и счастливые. В гараже остались пять неподвижных тел. Старческого возраста. Они не скоро придут в себя. Если только к утру. Потом кое-как выползут, доберутся до дома… а вот что дальше?

А пусть рассказывают про дядь с крыльями и теть вампиров. И адского пса Цербера. Интересно на каком этапе рассказа им вызовут психиатров? А на всякий случай надо поговорить с Лютиком, пусть Эвину переключат маскировку на что-нибудь попроще. Типа ньюфаундленда или бобтейла. Хотя бы сенбернара.

Добычу пришлось отправлять по почте. Но мы немного поморочили приемщицу — и девушка обещала все отправить срочным. И сразу же. А то кто знает этих начинающих бандитов? Решат все потратить на лечение — и готово.

А сумма там была вполне приличная. Нашлись и «медальки», звезда Героя Советского Союза, эвхаар! Твари! Еще бы бедная женщина не боролась за нее до последнего! За ТАКУЮ награду… это вам не сраный орденок от демократии, это — за Родину. И достаточно крупная сумма денег. Хватит на всех пострадавших. Даже странно. Обычно у таких деньги расходятся легко. Но…

— Этот драный кот хотел приторговать наркотиками. Ему нужен был стартовый капитал…

— А, вот оно что…

И это дело я считаю закрытым.

Вечером мы с Терном навещаем бабулю, еще раз ее успокаиваем, обещаем, что все будет с ее подругой хорошо, и вообще…

А бабушка вдруг выдает задумчивое:

— А ты повзрослела, Лелька. Оно и к лучшему.

Два дня прошло спокойно. Мы спали, гуляли по городу, проводили вечера у моих родителей. Я уже спокойно зажигала до десяти спичек одновременно. Сила накапливалась внутри меня, заполняя пустое пространство. И я откровенно радовалась этому. Ужасно жить — неполноценной.

Третий день выдался поинтереснее. С утра все было нормально. Я вытащила любимого супруга в парк — покататься на аттракционах, поплавать на речном трамвайчике…

Терн с интересом смотрел на колесо обозрения. Попробовал сахарную вату. Прокатился на речном трамвайчике. Но река ему не понравилась. Посмотрев на пластиковые бутылки в камышах и прочую плавучую (нетонущую) гадость, он только покривился.

— И вы в этом купаетесь?

Я покачала головой.

— Наше правительство рассуждает примерно так. Я — не купаюсь. Мне жизнь дороже. А за остальных я не отвечаю, ведь так?

— Вот потому у вас и такой бардак. У нас бы…

— Да. У нас бы такое правительство в этой реке и на плывучесть проверили. Правда ли, что оно — не тонет?

— Думаю, что ваше — не потонет. А куда идет трамвайчик?

— В Треухово.

— То есть?

— местный святой источник.

— Святой источник?

— Ну да. Я не помню, что там о нем присочинили и как. Но объявлено, что это святой источник. Построили церковь, повесили иконы, соорудили купальню, в которой, по утверждению монахов, можно излечиться от всех болячек — от простатита до гонореи.

— Правда?

— Брешут. Но убедительно.

— А люди верят. Я сейчас читаю тех, кто едет рядом с нами. Они хорошие.

Я улыбнулась.

— Милый, у нас, в мире техники, хороших людей намного больше, чем плохих. Просто нам так везло что мы видели больше подлецов. Или им так не везло? А люди в большинстве своем… они скорее такие, как здесь. Добрые. Веселые. Немного бестолковые. Но не желающие другому зла.

— Это верно. Хороших людей всегда больше. Но подлецы деятельнее.

— И почему так? Ты не знаешь?

Муж улыбнулся. Загадочно и чуть растерянно. Как это — я не осознаю такой простой истины?

— Ёлочка, это же просто. Почему зло деятельно? Да потому, что его мало! Вот оно и стремится укрепиться, сохраниться, нагадить, оставить потомство… Его мало. Ничтожная капля. И если оно не будет активным — его просто уничтожат. Растворят, как бочка воды — ложку соли. И даже не заметят.

— Хотелось бы в это верить.

— Верь. Я твердо знаю, я ведь читаю мысли. А с тех пор, как ты рядом со мной — я могу делать это без опаски. Я с тобой счастлив.

— Даже не смотря на все, что нам пришлось пережить?

Терн фыркнул. Зарылся лицом в мои волосы на радость всем, кто глазел с соседних сидений.

— Ёлка, я так рад, что мы встретились. Даже несмотря на все пережитое — я рад.

— И я тоже. Когда я думаю, что мы могли не встретиться — сердце замирает от ужаса.

— И у меня. Я тебя люблю.

— Я тебя люблю.

Эхо? Или одна мысль на двоих? А, какая разница? Главное, что это — наша мысль. И наша любовь. Разве мало?

Очень много.

Речной трамвайчик причалил, и девушка-экскурсовод хорошо поставленным голосом объявила:

— Уважаемые пассажиры. Ровно через час мы двинемся в обратный путь. Прошу вас не опаздывать. Сейчас два часа дня. В три часа мы будем ждать вас на борту. Тем, кто задержится, придется возвращаться своими силами.

— М-да. У нас бы так не поступили, — в который раз заметил Терн.

И я поняла, что меня эти замечания не раздражают. Действительно. У нас — по-другому.

Я уже считаю мир магии своей родиной. И не смогу жить без него. Боевой маг. Здесь могут жить врачи. Могут стихийники. Но не я. Мне самое место — там. И…

И моим детям тоже. И родить своих детей я хочу от Терна. От элвара, который знает, что такое любовь, честь, порядочность, который выше всего ставит долг перед своей страной. Который жизнь готов отдать для меня и за меня. Которого я люблю.

Святой источник нас так и не дождался. Пока все шлялись по церкви (вот уж что везде одинаково) и купались в сомнительной чистоты водичке, мы удрали чуть ниже по реке и нашли там подходящий пляж, скрытый камышами. Не для купания.

А что?

А на третий день, собираясь уйти к себе, на съемную квартиру, я внезапно замираю перед дверью в комнату братца. Оттуда доносятся возмущенные голоса.

Рядом так же настороженно прислушивается Терн.

— Хочешь, я ему ноги переломаю!

Голос из комнаты брата привлек мое внимание. Это кому это Гошка собрался ноги ломать?

— Ты что! Ты же сам еще учишься! Не смей!

— а что ты будешь делать!? Терпеть эту падлу!? Да перейду в другой университет! Всего делов!

— Тюремный!? Гошка, не смей! Зачем я тебе только это рассказала!?

— Еще бы ты не рассказала! С такими-то…

Подошедший сзади Терн положил мне руку на плечо. И приподнял бровь, показывая глазами на дверь.

— Это и есть проблема брата?

— Да. И лучше с ней разобраться сейчас.

— Почему?

— Судя по его эмоциям, он уже на взводе. И дальше лучше не будет.

Я кивнула и толкнула дверь. Не заперто. Прелесть какая! Гошка, сидя на кровати, утешал симпатичную девушку в ярком платьице. При виде меня с элваром за плечом, он покраснел и постарался сверкнуть глазами. Получилось откровенно плохо.

— Слушай, ты не могла бы…

— Не могла бы, — оборвала я его. — Ты собираешься наворотить глупостей. И мой долг вправить тебе мозги. Или их остатки.

— Чего!? — Гошка начал подниматься с дивана. Не закончил. Рука элвара, тяжело опустившаяся ему на плечо, отбила всякую охоту к спорам. Тем более, что дражайший супруг мастерски попал пальцами в нервный узел.

— Того. Рассказывайте, в чем проблема?

— Лель, отвали, — чуть спокойнее начал Гошка. — Ты приехала и уехала, а нам тут жить. Это тебя не касается…

— Проблемы моей семьи автоматически касаются меня, — отрезала я. — и не смей называть меня Лелей. Зови как все, Ёлкой. Ферштейн?

— А проблемы моей жены — это мои проблемы, — добил Терн. — Так что рассказывай. Что такого произошло у девушки?

Девчонка хлюпнула носом. А ведь малявка еще. Лет двадцать? Двадцать три, не больше…

Гошка еще немного посверкал глазами — и сдался. И посыпались горохом из дырявого мешка слова.

История была проста как мычание и так же незатейлива.

Лида училась в университете. И была из породы книжных девочек. В чем-то почти как я. Только я всегда была огородным пугалом. И меня это устраивало. А Лида умудрилась как-то внезапно расцвести за один год. Так получилось. Процессы полового созревания. Внезапно появилась грудь, глаза, пушистой волной улеглись волосы, а заодно прорезался и вкус к коротким юбкам и ярким платьям.

А почему бы и нет?

Королевой курса она не стала. Потом что внешность и внутреннее содержание по-прежнему не совпадали. Лида, как и раньше, обожала книжки, компьютеры и математику, приходя в восторг от теоремы Ферма и мечтая когда-нибудь доказать ее. Единственное, теперь она выглядела не как среднеполое страшилище в джинсах, а как привлекательная девушка. С Гошкой же их связывала долгая дружба, основанная на любви к детективам. Им нравился данный жанр, и они обожали находить все новые тома, читать и соревноваться — на какой странице угадают убийцу. Ребята учились вместе, Гошка собирался идти по стопам отца, Лида поступать в аспирантуру….

Все рухнуло в один момент.

Путь на экран лежит через диван? Возможно. Но вроде бы путь в аспирантуру лежал через библиотеку… Ан нет!

Я слушала и чуть ли не шипела от ярости. Мерзавцы! В мире магии такое практически невозможно. Почему? Ну-у… каждый студент Универа — это весьма опасное существо. Жестокое, кусачее, и с богатой фантазией. А до чего сам не дойдет — братья по разуму подскажут. Поэтому у нас происходит быстрый отсев некачественных преподавателей. Вот как с Эйнаром. Давно б уволили недоумка, да рога ценные. Но если что-то и как-то — ему Директор пообещал своими руками оторвать все, что не нужно для преподавания. И голову в том числе.

В обычном же учебном заведении…

Это тоже дело опасное. Каждый ученик в любой момент может обратиться к телепату. И будет сластолюбцу полный привет. В смысле — крепкий пинок под филей. Да еще неслабую компенсацию заставят выплатить в пользу пострадавшего. А уж если рядом окажется кто-то из оборотней или элваров… или тех же эльфов…

Грибы на ушах, щеках и лбу, складывающиеся в выразительном эльфийское «Хайт[1]» — еще не самое плохое, что может случиться с насильником. Оборотни вообще откусить могут. Ненужное для жизни, ага… А элвары вообще убивают. Медленно.

В мире же техники студентки оказываются практически беззащитны. Даже если находится одна смелая девчонка, которая пытается оторвать насильнику все возможное или жалуется на него в милицию, и паразита ловят на месте преступления — все равно идет гнусный запашок. То ли она украла, то ли у нее украли, но история-то была…

Уехать Лида не могла. Больная бабушка, мать-учительница, отец, растворившийся в неизвестности — девчонка уже сейчас подрабатывала и вносила свой вклад в семейный бюджет. Да и бросить мать с бабушкой, больной Альцгеймером не могла. Это значило фактически убить обеих.

— Девочка молодец, — шепнул мне Терн. — Такой вулкан… она чем-то на тебя похожа. Ты бы так же поступила на ее месте.

Я внимательнее присмотрелась к Лиде.

Не красотка в общепринятом понимании. Не губаста, не грудаста, не блондинка, но — есть в ней что-то такое. Нестандартное. Темно-русые кудрявые волосы, симпатичное лицо с чуть раскосыми зелеными глазами, платьице хоть и дешевое, но отлично обрисовывает красивую грудь и тонкую талию.

У девочки было два пути. Либо бросить науку и идти искать работу. Либо поступить в аспирантуру — и искать подработку. Ей больше нравился второй путь. Да и вообще у нее был дар к математике. Ей просто не хотелось зарывать талант в землю.

Была выбрана аспирантура. Специальность. И даже сданы вступительные.

Лида успела отучиться ровно год.

А потом началось.

Сначала вроде бы безобидно. Начальник (он же зав. кафедрой, он же научный руководитель) стал задерживаться у ее стола, временами класть руку девушке на плечо…

Вроде бы безобидно?

Вот и Лида так решила. У нее в семье вообще не было отвращения к физическим контактам. Что такого-то? Она и сама могла обнять человека под настроение…

А может и догадывалась, но старалась не будить спящую гиену.

— Догадывалась. Но старалась отогнать эту мысль. Она этому уроду во внучки годится.

— Ты его уже увидел?

— Ага, смотри…

Муж спроецировал мне картинку из воспоминаний Лиды. И я поморщилась. Нечто с тонкими руками и ногами, но большим пивным животом. Седые волосы со старательно зачесанной лысиной. Поросшие шерстью пальцы. Морда старой черепахи. И омерзительный запах старого больного тела. Тела человека, который не слишком-то следит за собой. Меня аж передернуло.

— Профессор Козлимник Алессандр Парисович, прошу любить и жаловать, — прокомментировал муж.

Бедная девочка, как ее только не стошнило.

— От неожиданности. Лаборатория изнутри не закрывается, она завизжала на весь этаж, шарахнулась… вот посмотри…

И я словно наяву увидела, как девушка сидит за какой-то техникой, как подходит это старое чмо, облапливает ее сзади и начинает целовать в шею, бормоча при этом что-то вроде «Не сопротивляйся, тебе будет хорошо…». Я почти физически почувствовала ее ужас и отвращение. Лида дернулась, выскочила из-за установки и взвизгнула на всю лабораторию:

— Пустите немедленно!!! Не смейте меня трогать!!!

Схватила сумочку и вылетела стрелой за дверь.

Бедный ребенок.

— А почему она пошла жаловаться Гошке?

— В том-то и дело. Ей просто некому. Ни сказать, ни пожаловаться. Даже совета попросить. Родным? Да они разволнуются, станут нервничать, переживать, страдать… Друзьям? У нее есть подруги. Но кто-то работает вместе с ней — и она боится огласки. Кто-то слишком близко знаком с ее родными — и опять же она не хочет волновать мать и бабушку. А кто-то просто трепло. Гошка — идеальный вариант. Он не болтун, не станет рассказывать ничего ее родителям… и кстати, она ему нравится.

— А он ей?

— И он ей.

— Так может…

— А может, пусть они сами решают?

— Никаких самих! Если ты считаешь, что девочка хорошая — пусть Гошка женится. Где он еще такую найдет? Сам знаешь, дети богатых родителей…

— Ох, знаю. А теперь поговори с братом…

Я вздрогнула и перевела взгляд на братца. Тот сидел красный и недовольный. Лида была не лучше. Ее аж всю трясло.

— я что — так похожа на шлюху?! — вопросила она. — Я же… я не давала ему повода!!! Клянусь!!!

— Не врет.

— Я знаю, — мягко ответила я. — Просто есть такие подонки, которые считают себя божьим даром…

— И что?! Если я красивая — я обязана спать со всеми подряд!? Если я одеваюсь так чтобы показать свою внешность — я доступная женщина!? Ненавижу!!!

— Глупости, — успокоил ее Терн. — Вот посмотри на мою жену. Она красивая. Но никто не считает ее доступной.

— потому что я все могу доступно объяснить. Парой огненных шаров.

— И это тоже.

И уже ребятам.

— Пойми, ты красива. Но это вовсе не значит, что ты — проститутка. Или что с тобой можно так поступать. Просто тебе попался подонок. Такие бывают.

— пока им что-нибудь не отрывают. У меня есть два предложения.

— Какие?

— Первое. Вы с Гошкой женитесь.

— Что?!

— Как!?

Ребята аж шарахнулись. Не сидели бы — так упали.

— Объясняю. Хотите — пусть у вас будет фиктивный брак. Лида у себя, Гошка у себя, — коварно предложила я, вспоминая, чем закончилось подобное предложение от Терна. — Но пусть у вас будут кольца и штампы. Можете даже ничего не говорить родителям. И не менять фамилии.

Ребята переглянулись.

— а Лида закончит аспирантуру — и разведетесь, — спокойно добила я. — Гошка может спокойно встречаться с девушками — он ведь женат. Если что-то Лида даст ему свободу. То же и с Лидой. Разве плохо?

Ребята переглядывались.

— я не хотел бы…

— я не планировала, — начали они одновременно.

Я фыркнула.

— Ребята, это всего лишь штамп в паспорте. Если хотите — подпишите еще и брачный контракт. Типа, каждый при своем и никто ни на что не претендует. А я схожу в институт.

— А ты сможешь? Ты только начала восстанавливаться…

— Разумеется. Но ребята помогут. Из Эвина выйдет прекрасный пес-призрак…

Терн расплылся в шкодливой усмешке. Он также понял, что я хочу сделать с подонком.

— Ну? Согласны?

Ребята переглянулись. Кивнули.

— вот и отлично. Гошка, сходите завтра, подайте заявление. Заодно Лида будет вне подозрений. И чтобы завтра вечером вы были где-то, где вас могут увидеть как можно больше людей.

Лида чуть побледнела.

— Вы его не убьете?

— Нет. Руки еще марать об эту сволочь. Как зовут сволочь, кстати?

Имечко я и так знала, но не открывать же детям все наши способности? Еще не хватало!

— Профессор. Козлимник Алессандр Парисович.

— Не поняла? Откуда имечко? Не Александр?

— Нет. У него предки были повернуты на древних греках, изучали, даже диссеры писали. А дитятко подалось в математику.

— Ясно. Значит, устроим ему показательную экскурсию по царству Аида, — криво ухмыльнулась я, вспоминая мифологию.

— Но…

— Меньше знаешь, лучше спишь.

Лида кивнула, опуская ресницы.

— Так-то. И расскажи подробно — что, как, где, сколько…

Следующий день был посвящен разработке плана и подготовке. А ближе к вечеру, когда на кафедре гарантировано никого не оставалось, мы пошли на дело.

То есть пошла я.

Я еще не могла бросаться огненными шарами, но заклинание иллюзии уже держала. И даже могла показать что-то отвлеченное. А почему нет?

На электронный ящик мерзавца упала коротенькая записка: «Я не желаю выносить это дело на всеобщее рассмотрение. Прошу Вас быть на кафедре в 6-30 вечера. Лида М.»

Этого хватило. И я с удовольствием пронаблюдала свет, горящий в окне кафедры. А потом толкнула дверь — и вошла. Специально завернулась в бесформенную хламиду, махнула удостоверением личности — и проскользнула внутрь. Терн даже такими приемами не пользовался. Набросил невидимость и прошел. Вместе с Эвином, Лергом и Керроном. Только турникет качнулся. Я предупреждала о наличии камер. Им-то глаза не отведешь. Но зато прекрасно сработал клочок тумана, насланный Лергом. Маленькое черное облачко тумана на пару минут приклеилось к объективу — и ребята проскользнули внутрь, пока охрана пыталась понять, что же у них не в порядке.

Товарищ Козлимник (для краткости мы уже сократили его до Козла) ждал меня на кафедре. По дороге я скинула хламиду, вручив ее Терну. Сделала поглубже декольте. Взбила волосы. И вообще была в полой боевой готовности.

Чем хороши иллюзии?

Да тем, что одну из них можно легко поменять на другую.

Жители мира магии могут их распознать. Хоть и не все, но многие. А в мире техники…

Я открыла дверь и проскользнула внутрь.

— Алессандр Парисович, добрый вечер.

— Здравствуй, Лидочка. Рад тебя видеть.

— Вижу, что рады, — не пошла я на контакт. — Что значит ваше поведение вчера утром? Я специально пришла прояснить все, чтобы между нами не было неясностей.

Могла бы и не спрашивать. Масляная улыбка на губах негодяя была омерзительна.

— А разве не ясно, что оно означает? Вы — молодая привлекательная девушка. Строго говоря, главное ваше достоинство — это ваша внешность…

Я аж вскипела. Это Лида-то? Безмозглая кукла Барби?

Да мой супруг утверждал, что при хорошем образовании она стала бы не хуже Лери. А может еще и станет. А Ее Высочество Дилера уже год как возглавляет королевский фискальный кабинет. В переводе — проверяет всю бухгалтерию, на которую ее бросает король, по достоинству оценивший невестку. Даже когда она была беременна, все равно что-то считала и проверяла. И ежели вы думаете, что от нее ушел хоть один казнокрад, вы так больше не думайте!

А тут!

— А что — мои мозги уже ничего не стоят? — ледяным тоном поинтересовалась я. — И то, что я связалась с вашей аспирантурой, куда даже чтобы откосить от армии — и то не идут?

— Это конечно, важно. Но вы же понимаете, что женщина и математика…

— Полагаю, Софья Ковалевская об этом не знала, — парировала я.

— А в личной жизни вы придерживаетесь ее принципов?

Вспомнив, что знаменитый математик отнюдь не была ханжой, я мерзко улыбнулась. И парировала.

— Только с теми, кто мне нравится.

— А с теми, от кого зависит ваша дальнейшая судьба? Хотите после защиты остаться на кафедре? Да и вообще — хотите защититься?

— Представьте себе — хочу.

— Я так и думал. Иначе вы бы не явились сюда в таком очаровательном платье. Вы же понимаете, какое впечатление производите.

Я издевательски рассмеялась.

— Возьми платок. Прикрой нагую грудь. Сей приоткрыв предмет, ты пролагаешь путь греховным помыслам и вожделеньям грязным…

— Что? — растерялся Козел.

— Неужто же вы так подвержены соблазнам, что вожделения не в силах побороть, нечаянно вблизи узрев нагую плоть? Вы, как я погляжу, уж чересчур горячий. А я — похолодней. И чувствую иначе. Явись вы предо мной, в чем родила вас мать — перед соблазном я б сумела устоять.

— Не понял?

— Неудивительно. Это «Тартюф», Мольера. Классика всегда актуальна, не так ли? Даже через триста лет находятся подонки и ханжи — и находятся зависимые от них несчастные.

«Подонка» профессор Козлимник стерпел. И холодно поинтересовался:

— Вы понимаете, чего лишаетесь?

— Лишаюсь? А кто сказал, что я — откажу? Нет уж. Давайте проясним вопрос. Я сплю с вами… два года? До защиты?

— Эээээ…..

— Ну вот. Как приставать — так первый. А как признать — в кусты?

— Ээээ…..

На этот раз блеяние вышло более отчетливым.

— Так вот. А вы делаете из меня кандидата наук. И не препятствуете дальнейшей карьере. Ни в каком ее виде. Так?

— Почему бы нет? Если вы мне предложили?

Ах, я предложила? Ах ты с… сын собаки женского рода!!!

— Девочка, успокойся. Рано. Пусть он сначала тебя обнимет.

Присутствие за дверью любимого супруга помогло собраться. И я поправила прядь волос.

— Если насилия не избежать, лучше отдаться, пока просят, а не угрожают, — улыбка вышла кривой и злой. — Ну, иди ко мне, мой козленочек…

Товарищ Козлимник сделал ко мне шаг. Второй. Третий. Гнусный шепоток ударил в уши.

— Тебе будет хорошо, обещаю…

Покрытые старческими пятнами руки готовы были сомкнуться вокруг меня. В нос ударил омерзительный кисловато-затхло-гнилостный запах. И я активизировала заклинание.

Я не зря цитировала Мольера. Классика бессмертна.

Правда, профессору наверняка было не до детских мультфильмов, когда красотка в его руках вдруг превратилась в огромного волка, стоящего на задних лапах — и оскалила зубы.

Эвин, проскользнувший со мной в лабораторию, и незримо стоящий за моей спиной, торжествующе взрычал.

Профессор шарахнулся.

И я опять сменила облик. Златогривая кобылица опустилась на все четыре копыта…

— Куда же ты, жеребеночек?

Тряхнула гривой — и на ее месте вдруг проявился громадный таракан. Видимо, мадагаскарский мутант. Даром я, что ли, эту мерзость в и-нете разглядывала. В человеческий рост — то, что доктор изловил!

— Давай, дожимай! Еще пару превращений — и он спечется!!!

Я послушалась любимого супруга.

Таракан сменился здоровущей медузой, такой белой и студенистой. А из нее вдруг выросла женщина, вокруг которой полыхнуло пламя. Профессор шарахнулся, но куда там!

Иллюзорный огонь. Не обжигает. Не ранит. Не причиняет вреда.

Но его надо еще суметь отличить. А перепуганный сластолюбец вряд ли на это способен. Тем более, когда с лица стоящей перед ним женщины стекают все краски, проявляется зеленый цвет, а место волос на головке занимают змеи.

Горгона Медуза. А лучше — Эфиальто.

За спиной расходятся огромные черные крылья.

— Да как ты только посмел, презренный смертный червь!!!

Голос, насыщенный ультразвуком, расходится по лаборатории. И ужасно тянет ляпнуть классическое: «За то, что ты посмэл аскорбыть наш род, ты умрэшь, как подлый ша кал!».

— Соберись, родная! Доигрывай!

Я улыбаюсь. Холодно и зло. Иллюзия показывает двухсантиметровые клыки.

— Я не буду марать о тебя руки! Вместо этого… Цербер!!! Явись по моему слову!!!

Я поднимаю руку, картинно прищелкивая пальцами.

Профессор трясется от страха, не смея коснуться огня. А я снимаю полог невидимости с Эвина, попутно добавляя ему приятных штрихов.

И рядом со мной на полу оказывается настоящий адский пес. Собака Баскервилей — да и только.

По хребту бегут искры, шерсть вздыблена, глаза горят болотными зелеными огнями, с клыков (всех трех голов, одной реальной и двух иллюзорных) течет слюна, от которой на полу образуются дымящиеся проплешины… не забыть накапать кислоты в это место…

— Взять!!!

И Эвин совершает грандиозный прыжок через огонь. Передними лапами он попадает в грудь профессора, сбивает того на пол, и наваливается сверху всей тяжестью. Распахивает центральную пасть и придвигается к лицу старика.

По лаборатории проносится вой.

Профессор теряет сознание. И по паркету расползается зловонная лужица.

— Глубокий обморок.

Ребята заходят внутрь. Терн обнимает меня за плечи. Лерг закапывает паркет кислотой.

— Умница. Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно. Немного устала, но это мелочи.

— Тебе не стоило так напрягаться.

— Солнышко, но если не я — то кто?

— Разумеется, без тебя некому. Любимая, пойдем отсюда? Поговорим дома.

Элвар подхватывает меня на руки — и мы покидаем институт незамеченными. По пожарной лестнице, под пологом невидимости. Не забыв закрыть лабораторию изнутри на крючок. Замок Лергу пока сложно двигать телекинезом. А вот крючок — самое милое дело.

Интересно, что-то будет завтра?

Лида расскажет.

Лида пришла в институт чуть попозже, когда все уж собрались. Обычно она приходила к восьми. Но иногда могла и задержаться. Вчера они с Гошкой как следует погудели в «Бабочке» — ночной клуб и не из самых плохих. Поболтали о грядущем браке. И сошлись на том, что это их не слишком обременит. Жить будут, как и раньше. Только печать… а что — печать? Формальность.

Вообще-то Гошка ей давно нравился. Но она старалась только дружить с парнем. И внешность не та, чтобы рассчитывать на что-то большее, и деньги… слишком большая разница между их семьями.

Но вчера можно было помечтать. И Лида мечтала.

Вот так в розовом тумане, она и дошла до кафедры. А там… там было весело.

— Лида, ты что так поздно? — прицепилась «подружка» Танечка.

Танечка была лаборанткой. Ума у нее не хватило бы и на линейное уравнение с одной переменной, но зато она была местным бюро новостей.

— А что? Тебя в бюро пропусков поставили? — тут же огрызнулась Лида. Но потом сменила гнев на милость. — Мне вчера предложение сделали. Я замуж выхожу.

— Да?! За кого?!

— На свадьбе узнаешь, — отрезала Лида. — А что тут за дурдом?

— Ой! Тут такое было! Такое!!!

Как Лида и ожидала, новость о ее свадьбе тут же оказалась забыта. Танечка бросилась рассказывать о последних событиях. Свадьба-то никуда не денется! А тут ТАКОЕ!!!

— Представляешь! Сегодня с утра! Приходит охрана! А тут! На полу! Наш ШЕФ!!!

— Почему на полу? Он что? Приступ был?!

— Хуже!!! Подозревают, что у него крыша поехала!

— КАК!?

— Болтает про горгону Медузу, про цербера, про что-то еще… про твою диссертацию, кстати…

Лида опустила глазки.

— Какой ответственности человек! Обо всем помнит…

В голосе явственно проскользнула злая ирония. И Таня ее уловила.

— Лид, ты чего?

— А чего я? Что с ним?

— Медики психиатричку вызвали. Кто теперь будет на его месте — неизвестно.

— А чего неизвестного? Объединят нас с программерами, программеров и поставят…

Таня сильно загрустила. С Козлимником у нее были какие-то завязки, за что ее и держали на кафедре. А вот с программерами…

Захочет ли кто-то держать на кафедре нагольную блатную дуру?

Ой, вряд ли! Если она не «своя» — выгонят в два счета.

А Лида только довольно улыбалась. С программерами у нее были давние контакты. Ее привлекали к разработке программ, она выполняла для них кое-какие расчеты… да и завкафа программеров, профа Мудровича она отлично знала. Симпатичный дядька, с мозгами — и ничего, кроме работы ему от подчиненных не нужно. Вообще. Они с женой скоро золотую свадьбу справлять будут. Лет через пять. Со школьной скамьи вместе. Перейти под его крылышко Лиде — раз плюнуть. И чуть переделать тему диссера — тоже. Благо, первый год. Не последний.

И даже досдать кандидатский минимум в нужное направление.

Она справится. Обязательно.

В течение дня она услышала еще кучу версий. Но все сводилось к одному и тому же. У профа сильно поехала крыша на древней Греции. Какие-то тараканы, волки, лошади, медузы Горгоны, аспиранты… короче без феназепама и добрых санитаров тут не обойдется.

Подозревали наркоту — по нулям. Взяли кровь на анализ — ноль!

Прогнали гемодиализ — ноль!

Все сошлись на съехавшей крыше.

А Лида про себя раз за разом повторяла слова благодарности Гошкиной сестре.

Какая же Ёлка умница!

Лида не знала, как она это сделала. Но была уверена — без нее тут не обошлось.

Камеры на входе у охраны зафиксировали только какую-то студентку. Был и краткий сбой. Но… эти сбои тут через раз бывают. А Лида была вне подозрений. Ее в клубе столько народу видело с Гошкой…

Так что она была вне подозрений. Как жена Цезаря.

И спокойна за свое будущее.

Будет еще много всякого разного. И хорошего, и плохого…

Но она справится. А лучше — они с Гошкой справятся вместе.

Может быть, фиктивный брак перерастет в настоящий?

Кто знает…

Я выслушала Лиду — и вольготно развалилась на диване, используя любимого мужа вместо подушки.

— Ну что? Красота?!

— Не то слово. Гошка теперь спокоен и за подругу — и за себя. А то твой папаша хотел, было, его свести с парой «хороших девушек».

Я вспомнила свой опыт «сводки» — и содрогнулась.

Тьфу!

Если «дэвушки» такие, как мой неудавшийся супруг — Гошка, конечно нервничал. А так — женат он! И все на этом!

Итак! У нас решена проблема мамы. Решены Гошкины проблемы. Лерг и Эвин незаметно подлечили бабушку. Ну а про расправу с мерзавцами, которые грабят пенсионеров, я вообще молчу. Теперь надо бы привести отца к единому знаменателю.

А то, что это такое? Он собрался заработать все деньги мира?

Глупо, уж простите!

Надо работать! Я и не спорю! Но надо и отдыхать уметь! И отключаться от работы… А у него постоянно какие-то форс-мажоры! Он меня — и то почти не видел! Два раза всего! Один — в день приезда, второй — на лестнице!

Это надо исправить! Обязательно!

— Исправим. Надо бы мне пообщаться с твоим отцом. Немного. А то я тогда плохо его считал. Времени было мало, а людей много…

— Ничего. Наверстаем. Я уже начала восстанавливаться интенсивно, значит у нас не больше пяти — десяти дней на все про все. Остальной курс уже пройду дома.

— Дома?

— Ну да. В Элварионе и Универе, под присмотром Лорри. Ты против?

— Нет.

— Тогда завтра запасемся сувенирами для того мира?

— А они не…

— Походим по рынку, посмотрим, что можно протащить через врата. Уж ножи-то наверняка, какие-нибудь приятные мелочи, типа косметики, еще кое-что… Будем действовать параллельно. Охотиться на моего отца — и собираться домой. Кстати, я сегодня еще не говорила? Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю.

Дирмас эн-те Арриерра стиснул кулаки. В зеркале отражались двое. Влюбленные, смеющиеся, счастливые… твари!!!

Убил бы!!!

Впрочем, это еще впереди. А пока — пока можно передать маленький приветик братцу.

Многое он сделать не сможет. Но передать привет, чтобы они не слишком расслаблялись — можно…

Благо, в подвале есть еще несколько людей.

Для жертвы — хватит.

Дирмас прикусил губу и решительно направился к залу для жертвоприношений. Ему предстоит много работы.

Приятной работы…

При мысли о солоноватом вкусе крови и криках боли, которые так чудесно отдаются эхом в соседних залах, элвар чуть улыбнулся, показывая белоснежные клыки.

Определенно, его ждет интересная ночь.

Утро встретило меня приятными ощущениями. И кто умудрился оставить окно открытым? Я замерзла ночью и приползла к элвару под бочок. Греться.

Согреться удалось. Но ночью этот тип мало того, что навалился на меня чуть ли не всей тушкой, так еще и крылья распустил. Так, что я даже шевельнуться не могла. У, частный собственник!

Теперь все тело затекло…

Да, семейная жизнь имеет и свои минусы.

— Если хочешь, выделим тебе отдельную спальню? Дворец большой, места много…

Я фыркнула, понимая, что мои мысли не остались незамеченными.

— Еще чего! Женился — терпи!

— Буду терпеть, — элвар ловко перекатил меня на спину и поцеловал в кончик носа. Героический мужчина! Я спросонок, наверное, на бешеного дикобраза похожа.

— Ты у меня всегда самая лучшая.

И ведь знаю, что врет, но приятно…

— А где приятно?

Одним словом, утро начиналось неплохо.

Примерно через два часа мы были полностью одеты и готовы к выходу на рынок. Ребята улыбались, но вслух не шутили. А вот мысли… мысли к делу не пришьешь. Хотя… надо будет потом спросить почему у моего супруга кончики ушей такие красные…

— Пешком пойдем или такси поймаем?

— Пешком! — единодушно решили все.

— Тогда я сейчас мусор выкину…

Я подхватила ведро и шагнула к выходу.

— я с тобой — тут же увязался следом Реллон.

Я фыркнула.

— а то я сама мусор не донесу.

— Ёлка, мы — телохранители?

— вроде да.

— Вот и не мешай нам тебя охранять.

Я пожала плечами. Ну и ладно. Пусть охраняют. До мусоропровода дойти — две минуты.

Он как раз этажом ниже. Я поскакала вперед по лестнице.

— Тут что — крыса сдохла? — возмутился Реллон.

— Нет. Это разлагается совесть уборщицы, — хихикнула я. — Привыкай. Если в доме есть мусоропровод… А это — что!?

Возле мусоропровода стояли трое людей. По виду — типичные бомжи. Я на миг придержала шаги. Не хотелось, чтобы они даже просто до меня дотрагивались. Или клянчили на водку.

Реллон, напротив. Сделал шаг вперед.

— А ну прочь отсюда!

И они бросились. Реллон даже оружие достать не успел. Они действовали неожиданно разумно. Один зомби бросился в ноги элвару, второй связал боем руки, третий пошел в обход, собираясь добраться до меня.

Не больше доли секунды я смотрела на синеватого оттенка кожу, блеклые, ничего не выражающие глаза, такие же яркие, как пластиковые пуговицы, дерганную, слегка механическую походку… Это было слишком знакомо.

— Зомби! — выдохнула я. Рука метнулась к поясу,… в этом мире не носят оружия! Магия… я бессильна!

Оставалось только одно, и я рванула вверх по лестнице, вопя, как баньши.

— На помощь!!!

За спиной послышались шаги. Я не глядя, махнула назад мусорным ведром и по чему-то попала. Не замедлили. И в лодыжку мне вцепились грязные пальцы. Я резко развернулась. Зомби тянулся к моей ноге и второй рукой. Что мне оставалось? Пока я не настолько сильна. Пара искр. Не больше.

Но и этого хватит.

Щелчок пальцами. И волосы на голове и лице зомби вспыхивают ярким пламенем. Брови, ресницы, щетина…

Зомби не чувствуют боли. Но огонь их ошеломляет.

Следующее движение — свободной ногой. Резкое и четкое. По руке, сбрасывая ее со своей щиколотки. И взмах ведром, надевая его на голову зомби. Мешая обзору.

Удар в живот.

И на этом моя драка кончается, потому что сильные руки откидывают меня в сторону. А на поле боя выходят разъяренные элвары.

Терн был в ярости — и две сабли в его руках напоминали пропеллеры. Керрон и Винер были не лучше. Лютик с ходу запустил в зомби огненным шаром. Этажом ниже открылась — и тут же захлопнулась дверь. Интересно, куда звонит несчастный сосед? В милицию — или сразу в психушку?

Я простонала и без сил опустилась на ступеньки.

Теперь можно и посидеть, полюбоваться.

Помощь пришла вовремя.

Уже через пять минут на лестничной клетке валялись только кучки аккуратного фарша. Кое-где можно было различить ухо или пальцы, но только кое-где.

— Ёлочка, родная, ты в порядке? — Терн опустился рядом на ступеньки.

Я кивнула и прижалась лбом к его плечу.

— Да. Меня даже не ранили. Реллон спас. Как он?

Терн промолчал. Только крепче обнял меня за плечи.

Неужели…

— Терн!?

Я вскочила со ступеньки.

— Да жив он, жив… Но выздоравливать будет долго, — ворчливо донеслось с площадки. Лерг склонился над телом элвара, и с его рук струилось что-то синеватое. Кажется, обеззараживающее заклинание.

— Порвали его качественно, но убить вас таким не убьешь, да, клыкастые?

— Лечи, давай, — в голосе Керрона смешались еще не ушедшая ярость от схватки и облегчение. Друг жив. И это — хорошо.

Я пихнула элвара в бок.

— Выпишешь ему премию и дашь отгула. Ферштейн?

— Разумеется! Солнышко, откуда ЭТО здесь взялось?

— Без понятия. Они просто стояли и ждали нас.

— Просто так?

— Да. Реллон подтвердит, когда очнется.

— Дня через три. А пока ему лежать и лежать. Я ему сейчас губку поставлю с фрейхи и пару стимуляторов вколю, чтобы поправлялся быстрее.

Я кивнула.

— Ёлочка, я тебе верю, — успокоил меня Терн. — Но тогда получается, что кто-то объявил на нас охоту?

— кто-то?

— Дирмас, — прошипел супруг.

Я кивнула.

— но это значит — он в этом мире?

— Не обязательно. Есть много разного. Кристаллы духа, порталы, жертвоприношения тоже дают большую силу. Он мог и пройти, но мог и оставаться в том мире.

— А это возможно?

Вместо меня ответил Лютик, лихо расправляющийся огненными шариками с фаршем. Вкусно пахло жареным мясом — свежие зомби попались. Ничего, скоро от них останутся только пятна гари на площадке.

— Вполне. Если сил не жалеть. Но у вашего родственничка они все равно заемные, жертвы и магия крови, так? А значит и жалеть он ничего и никого не будет. Придется нам ходить и оглядываться.

— придется — будем, — подвел итоги Терн. — Давайте отнесем Реллона домой. А потом мы на рынок, а с ним посидит… да хоть бы и Лерг.

— может, Березке позвонить?

— А чем она здесь поможет?

Я тоже думала, что ничем, но вдруг?

— Нет уж, — решил мой супруг. — Перебьемся. Тем более скоро нам уже домой…

Изображение в зеркале погасло. Дирмас досадливо скривился. Жаль, что даже задеть эту сучку не удалось. Увернулась.

Но физически она уже восстановилась. Это хорошо.

Можно будет ее использовать… по назначению, ха-ха…

И надо поторопить союзника. Сколько можно ждать!?

И попробовать подготовить еще один сюрприз? Для него надо будет чуть больше времени и сил, но ведь для родственника ничего не жалко, так?

Конечно, не жалко…

На рынке было шумно и людно. Давно я тут не бывала. И отвыкла. За пять минут меня три раза толкнули, один раз пнули, и нагло оттеснили от элваров. Пришлось пробиваться локтями. Ага, щас!

Передо мной тут же вырос кавказец поперек себя шире.

Хочу сказать сразу — я НЕ нацистка. Не расистка.

И вообще, считаю и то и другое чем-то вроде венерических заболеваний. И болеть этим и признаваться одинаково мерзко.

Да и будь я хоть на сотую долю нацисткой, меня бы просто не пустили в Универ.

Но!

Это не значит, что люди другой национальности все плохие. Или все хорошие.

Сволочь — это такое существо, вроде микроба или вируса гриппа, который чихать хотел на национальность.

Сволочи есть и среди арийцев, и славян, и чеченцев, и африканцев… да где их нету-то!?

Если на Марсе есть жизнь — и там обязательно найдется сволочь!

И вот такая вот сволочь, жирная, наглая, сверкающая золотыми зубами и зверски воняющая потом, сомкнула руку на моем локте.

— Слюшай, какой кырасывый дэвушка, да? Тэлэфон, золато, доллары?

Меня аж передернуло от омерзения.

Захотелось шарахнуть наглеца чем-нибудь трудноизлечимым. Но — оцените мой героизм! Я сдержалась. И обошлась легонькой иллюзией. Слегка махнула перед глазами нахала свободной рукой.

Сейчас он видел в этой руке ужасно грозное удостоверение.

— Полиция, проверка, регистрация. Приготовьте документы. Вышел указ президента — лицам кавказской национальности больше никаких поблажек не будет. Ну!?

За спиной материализовался Терн, и оттуда прямо-таки потянуло страхом.

Мужчина сделался белее собственной, давно не стиранной майки и что-то залепетал.

Элвар двумя пальцами снял его руку с моей.

— Документики предъявите.

Бормотание, что у него их с собой нет, но он сейчас же может их принести из машины… ну-ну… Я ухмыльнулась и показала на часы.

— Пять минут. Время пошло.

Ей-ей, если бы я не знала, что это — мир техники, поверила бы в дематериализацию. С такой скоростью растворился напуганный кавказец.

Так тебя, учить и учить. Другую, авось, не схватишь. Да и вообще, тебе твои же соотечественники жизни не дадут.

Теперь будут издеваться. Никто другой-то моего вмешательства не заметил.

Я довольно улыбнулась Терну.

— Лайре. А то по улицам скоро не пройдешь.

Ответом мне была нежная улыбка.

— Я никогда не думал, что моими способностями можно пользоваться и так…

Можно. Активно воздействовать на разум и чувства человека. Или не-человека. Но я не думаю, что Терн будет этим злоупотреблять.

— Ты же поработаешь голосом моей совести?

— Смеешься? У меня и своя-то померши!

— Вот уж неправда. Ты у меня самая лучшая.

— Это ты у меня самый-самый…

— ребята, вы долго тут будете статую свободы изображать? — зашипел на нас Лерг.

Оказалось, что мы с Терном стоим прямо посреди улицы, взявшись за руки, и нежно глядя друг на друга. А прохожие на нас не налетают только потому, что рядом рассредоточились Керрон и Винер. Что-то мы и правда…

— Пойдем уж, чудо природы…

— Сам ты… чудак!

— За чудака ответишь!

Но с места мы таки стронулись. Болтать можно и на ходу. А заторы создавать ни к чему.

В магазине, где я выбирала нижнее белье по последнему визгу моды (сувениры девчонкам) было людно. Распродажа.

Наших денег хватило бы и на приобретение самого магазина, но экономика должна быть экономной! И все тут!

— Тань, ты слышала, какой кошмар?!

— Какой?

— У Людки, Семиренковой сын, говорят, за один день постарел.

— Да ты что!?

— Ну да. Он домой ночевать не пришел, она тревогу забила, милицию на уши поставила, мальчишке еще и четырнадцати нет… так что ты думаешь?

— Что?

— Является! Но в каком виде!

— Что избили? Ограбили? Изнасиловали?

— Нет, нет и нет!

— А что тогда? Давай, рассказывай!

— Он словно бы на семьдесят лет постарел!

Собеседница аж слюной захлебнулась.

— КАК!?

— Да вот так! Одежда — его! Все знает, что знает ее сын, все при всем, но — старик!

— Слушай, а вроде бы есть такая болезнь, когда дети стареют быстрее нормы?…

— Есть. Гери, гере… прогерия, вот! Только это точно не оно. Он не мог постареть за один день! А постарел!

— Жуть какая! Как же это так?

— Врачи в шоке и ужасе! Никто не знает!

Я довольно улыбнулась.

И не узнает. Еще чего. Я так понимаю, речь идет об одном из самых младших мерзавцев. А поделом. Интересно, что они рассказали…

И словно отвечая моим мыслям, заговорила вторая.

— а сам-то ребенок что говорит?

— Говорит, что ничего не помнит. Шел домой, через гаражи, потом его словно светом ослепило, он упал — и темнота.

— Инопланетяне?!

— А кто его знает?…

Почти. Иномиряне.

Дальше мне стало неинтересно слушать. Умные, сволочи. Надеюсь, ум и подскажет, что не надо больше воровать и гадить людям. А поднимать руку на стариков вообще последнее дело.

Я сгребла кучку белья, отобранного для себя — и проскользнула в примерочную.

Мы как раз выходили из магазина, когда позади послышался шум. Я невольно обернулась.

Какая-то невзрачно одетая девчонка оседала на грязный пол универмага.

Ладно, пол был чистый. Но девчонку было все равно жалко. И не только мне. Терн чуть кивнул элварам и Керрон сорвался с места.

— Девушка, вы в порядке? Что с вами?

— Неси на воздух, — отдал распоряжения супруг, и Керрон повиновался. На лавочке девушке стало чуть лучше. Она приоткрыла глаза, огляделась…

— Лелька?

Я хлопнула ресницами.

Не помню, хоть убивайте!

— Лелька, ты что!? Это же я, Катька из пятого бэ!

— Эвхаар граакс!

Действительно. Вот теперь я ее вспомнила.

Катя Немоляева, которую жутко дразнили за ее фамилию. И я. Мы не были подругами. Но однажды…

Я никогда не могла найти контактов с одноклассниками. Мы были слишком разные. У меня в крови, как я понимала теперь, играла магическая сила, заставляя быстрее взрослеть, осознавать себя, острее и живее воспринимать мир…

А их больше интересовала губная помада косметика и мальчики.

Точек соприкосновения с одноклассницами не было. Кроме одного случая. Когда десять девчонок решают поиздеваться над одной — они находят и время и место.

Я была в пятом классе тогда. И как всегда, прогуливала физкультуру. Сидела за школой, читала книгу. Поглядывала на часы. Там меня и отыскала злобная стайка.

Плохо помню, что они мне говорили. Зато хорошо помню, как вырвали у меня из рук книгу Эдит Несбит, которую я с огромным трудом выпросила у библиотекарши, как она улетела в лужу, как больно толкнули меня…

Кажется, я бросилась в драку.

Ничем хорошим это не кончилось бы, если бы Катька не привела туда учителя физкультуры. А потом заявила у директора, что девчонки сами задирали меня. Толкнули. Испортили книгу. И вообще начали свару первыми.

Директор поверил. И даже заставил родителей девчонок оплатить стоимость книги. Больше никто меня не задирал. С Катей мы подружились. А потом, в седьмом классе, ее родители переехали на другой конец города.

Катя перешла в другую школу.

Сначала мы перезванивались и общались. А потом как-то закрутило…

И сейчас передо мной стояла моя старая подруга.

Но в каком виде!

Высшие силы леса!!!

Катька никогда не была толстой. Но сейчас она была худа и бледна как смерть. На джинсах дыра красовалась на дыре. И не в силу моды нет. Просто джинсы были старыми, а денег на новые у подруги, видимо, не было. Старенькая кофта тоже не вызывала восторга. Модной и новой она была хорошо, если три года назад. Про обувь вообще говорить не хотелось.

Волосы хоть и чистые, но тусклые и секущиеся, глаза запали, губы обветрели и видно, что Катя часто прикусывает их, словно нервничает. А пальцы… у скелета с кафедры анатомии они потолще будут!

Лютик бесцеремонно присел рядом с Катей на скамейку, коснулся шеи…

— Ёлка, она явно недоедает. И давно. Плюс нервы, плюс какие-то проблемы… но сначала ее надо накормить.

— а она заворот кишок не получит? — усомнился Эвин, присаживаясь с другой стороны. — Ты посмотри, она же дня два не ела!

— я ей сейчас фрейхи поставлю.

Слова у Лютика с делом не расходились. Он вытащил из кармана губку и тут же пришлепнул ее на Катино запястье.

— Это что!?

Эвин перехватил ее за руку.

— Не дергайся. Лекарство.

— Какое еще… Лелька, что это значит!?

Я пожала плечами. Элвар обнял меня за плечи.

— Девушка, у вас ведь проблемы?

— Нет у меня никаких проблем! — попыталась соврать Катя. Ага, размечталась. Моему мужу закоренелые дипломаты врать не пытаются, а ты тут самая умная?

— Ну да. И голодаете вы, чтобы записаться в модельное агентство? Правда?

Катя покраснела. Врать она по-прежнему не умела. А с ее рыжими волосами и белой кожей даже и пытаться не стоило. Краснела она мгновенно.

Лютик тем временем воткнул в порозовевшую губку пузырек с соком фрейхи. Безумно питательный раствор, друиды его чуть ли не на вес серебра продают. В мире техники в таких случаях ставят капельницу с глюкозой. И не одну. В мире магии хватает десяти грамм фрейхи.

— Это что? Как…

— Сиди, не дергайся, — цыкнула я на подругу. — И рассказывай, как дошла до жизни такой.

— нормальная у меня жизнь…

— Катька!

Мой грозный рев подействовал, и подруга заговорила.

— У меня недавно умерла мама…

— Теть Света!? Шхресс!

Теть Свету я отлично помнила. Удивительно добрая женщина, чем-то похожая на свою кинотезку. Только что не блондинка. И застать ее грустной было невозможно. Она постоянно смеялась, шутила, беззлобно ехидничала… там, где была она, всегда было тепло и уютно.

— Ну да. Попала под машину. А после ее смерти все разладилось…

— что именно?

Катя опустила глаза долу. То есть к подолу.

— Отец запил. Он сейчас почти не просыхает. Приходит, забирает деньги — и опять уходит. Одно утешение, он старается держаться подальше от дома, когда пъян. Да и когда трезв — тоже. Говорит, что не может жить в доме, где все пропитано памятью о маме…

На последних словах голос подружки дрогнул — и я погладила ее по голове.

— Ну-ка, спокойнее. Тише, тише, кот на крыше…

— Какой кот?

— Никакой. Тут главное, чтобы крыша не съехала.

— Лелька!

Вот так-то лучше. Я понимаю, что у нее жизненная трагедия и все такое… но я ж тоже не железная! С какими-нибудь бутнячками или буздюками сражаться — это без вопросов! Но утешать плачущих девиц… на это я не подписывалась!

Я не лекарь!

— Сто лет Лелька. Ты давай, дальше рассказывай. Папаша запил. Это ясно.

— А Янка попала в секту.

Упс.

— Ку-да!?

— Туда! Называются эти уроды «Дети Воскресения Христова»[2]. Приползли из Америки, черти б их взяли! Молятся, поют, Янка туда вообще сначала ходила английский изучать. Но ты понимаешь, какая засада? Они этот английский изучают на библейских текстах! А после уроков — чай с печеньем и душеспасительной беседой! Сначала она просто смеялась. Потом там задерживаться начала. А уж потом…

— потом — это до или после смерти матери? — вдруг напрягся мой любимый.

Катя задумалась.

— Сложно сказать.

— Сколько она уже туда ходит?

— Года два.

— Хм-м…

— И что ты этим хочешь сказать?

— пока — ничего. Пока мы не посмотрим на эту секту, я не смогу сказать, где причина, а где следствие.

— Мы?! Посмотрим?!

— А что — ты ее так бросишь?

— Любовь моя, и кто из нас двоих больший филантроп? Ты или я?

— Эвин. Ты посмотри, как он глядит на девочку.

Я перевела взгляд на оборотня, который, пользуясь паузой, подносил к Катиным губам стакан с водой и уговаривал выпить.

— Не поняла?

— И очень жаль. Она ему очень понравилась.

— Катьке только этого и не хватало?

— Чего?

Я задумалась. Действительно — чего? Интрижки? Да о чем может идти речь? Если Эвин здесь будет еще неделю — от силы. А потом мы удерем на родину. В мир магии. Ничего они толком не успеют. Ни влюбиться, ни жениться…

А бросить девчонку в такой ситуации действительно некрасиво. Нам-то ее проблемы и гроша ломанного не стоят! Поможем и не заметим.

— Дорогая, а как насчет не быть затычкой в каждой бочке?

Я пожала плечами, глядя на то, как Эвин подсовывает Катерине сухое печенье.

— А чем нам тут еще заниматься целую неделю? С ума сойдешь от скуки!

— Действительно. Но может быть, здесь есть кружки шитья? Или вышивания?

— А ты собрался шить? И что же?

— Я? Любовь моя, а ты вообще-то в курсе, что невеста в Элварионе обязательно должны вышить сорочку в подарок жениху. И сама ее сшить, конечно!

Я хлопнула ресницами. Вот тебе раз? Элвары? Вышивание?

— Так мы же от эльфов тоже происходим!

— И что же? Две другие-то части шитьем не увлекаются?

Да и вообще. Я бы скорее представила, как элварская невеста дарит своему жениху пояс с ножом. Или сам нож. Или меч… Короче, что-нибудь крутое и боевое. И что мне теперь делать? Ежели надо? А я даже носки толком штопать не научилась. Вечно у меня такой авангард получается, что самой страшно. Один раз носок к пятке пришила, у другого горловину заштопала намертво…

От мрачных размышлений меня отвлекло тихое хрюканье. Терн не смеялся в голос только потому, что боялся переполошить половину улицы.

Разыграл?!

Ах ты… ты… да я тебя сейчас… ну, погоди у меня!!!

Клыкастый мерзавец увернулся от подзатыльника и послал мне воздушный поцелуй.

— Выходи за меня замуж и отрави мне оставшиеся три тысячи лет жизни?

— Я тебе… Я тебя!!! Я тебе штаны зашью!!! Намертво!!! Я тебе пояс верности крестиком вышью!!! Ну, попадись ты мне только!!!

Мои попытки догнать увертливого элвара оборвал Керрон, который сгреб меня в охапку и приподнял над землей.

— Ёлка, бить Его Величество на глазах у верноподданных — это плохой пример.

— А вам самим ему ни разу настучать не хотелось?

— И подстрекать к революции — тоже.

— Гады, — заключила я. — Сговорились?

— Мы тебя тоже все любим.

— Исключительно платонически, я надеюсь?

— можешь даже не надеяться, — Терн принял меня из рук телохранителя. — Кому ты еще такая колючая нужна кроме меня?

Я скорчила ему рожицу, но драться не стала. Вот уж действительно, кто бы меня еще терпел, такую?

— Я тебя просто люблю.

— и я тебя…

Кто сказал? Кто ответил? Разве это важно, когда любишь? Поцелуй оборвал Эвин.

— Ёлка, ты вообще-то с подругой разговариваешь — или с мужем дерешься?

— А что — одно другому мешает?

— Ёлка? — удивилась Катя.

— Да. И если тебе не сложно, так меня и называй. Я привыкла.

— Хорошо… Ёлка.

— а теперь рассказывай дальше.

Рассказывать было почти нечего. Янка стала фактически неуправляемой. Поносила цитатами из библии, загадила всю квартиру иконками и прочей пакостью, отказалась от косметики и коротких юбок и строго вычитывала за это дело сестре и матери. В основном сестре. Мать ее слушать просто отказалась. Подрастешь — поумнеешь. А пока — брысь!

Потом Янка нашла себе какого-то полудурка из таких же пришибленных Библией — и стало еще веселее. То бишь цитаты пелись на два голоса. Хотя Катькины коленки этот умник так взглядом облизывал, что руки чесались их перцем посыпать.

Теть Света смотрела на все это дело ровно два месяца. А потом принялась наводить порядок в своем доме.

— а почему она вообще на это дело только смотрела? — не поняла я. Зная теть Свету… двух месяцев ей бы не понадобилось! Она бы раньше всех разнесла.

— А я не говорила? Мама заболела. У нее была киста яичников. И подозревали рак. Положили ее в онкологию…

— Тьфу! Катька, никогда не рассказывай детям сказки! А то у тебя Иван-царевич сначала женится, а потом пойдет себе проблем добывать! То есть началось все это дело с болезни твоей матери, так? Она в больницу, папаша то к ней, то на работу…

— Ну да!

— Ага. А вы оказались предоставлены сами себе. Янка отползла в церковь. А ты?

— А что — я? Кто-то же должен был шуршать по дому, готовить полезные бульоны и все остальное, стирать, гладить, убирать…

— понятно. Тебе и без религии было чем заняться. А чего ты малявку к делу не приставила?

— приставишь ее! Она как что сделает, так хоть топись! В магазин пошлешь — вместе с продуктами накупит себе килограмм косметики! Пыталась постирать. Бело белье загрузила вместе с цветным! Отпарила одежду так, что ее пришлось перестирывать заново!

— Это как?

— Молча! У нее ручка потекла, она на нее утюг поставила на пять минут…

Я кивнула. Яс-сно… Лучший способ избавиться от домашних дел — это убедить всех и каждого в своей полной беспомощности. Тогда тебя оставят в покое, и ты займешься, чем пожелаешь.

— Мать начала наводить порядок и умерла?

— Да. Ее машина сбила.

— Плохо.

— Да еще как! Я скандал жуткий устроила! Эта дура хотела, чтобы маму ее пастор или кто он там — отпевал! И хоронили по какому-то жуткому обряду!

— Еще не хватало!

— Вот и я так сказала! Рогом уперлась… Ёлка, чего мне это стоило, ты бы знала! Папа в истерике, Янка в истерике, а я должна…

— В том-то и дело, что должна. Ответственность, мэм… А что у тебя сегодня случилось?

— Пошла гулять, — мужественно соврала Катька. Я помотала головой.

— Не верю! Вторая попытка?

— Лелька!

— Ёлка.

— Хорошо! Хоть сосна, но что ты хочешь услышать?!

— правду. И от тебя. Ну?!

Подруга развздыхалась — и призналась, что удрала из дома. От чего? Правильнее сказать — от кого. Теперь, когда мамы не стало, это барбос библейский почти прописался у Янки. Их уже успели обвенчать в ее церкви или как там ее, и речь теперь идет только о гражданской регистрации. Так что секс для них уже не грех. Бог уже соединил, теперь дело за людьми.

Катька была против, но кто бы ее слушал. Черствая девушка! Какая там смерть матери! Это было давно и вообще жизнь продолжается! А тут же любоффф!

Пришлось терпеть масляные взгляды и религиозные словоиспражнения Игоряши (да-да, молодого человека звали Игорем). Приводить в чувство отца, кое-как зарабатывать… а как может заработать сопливая девчонка?

Вариантов было много. Но…

— Кать, я надеюсь, ты не на панель пошла?

— Нет. Хотя кое-кто считает, что так и есть, — ухмыльнулась подруга.

— И почему?

— Ну, ты же знаешь, я восточными танцами увлекалась…

— Знаю. И что?

В отличие от меня, Катька была ужасно пластична. И обожала танцевать. Она выступала на всех школьных вечеринках. Не показатель? Но факт. Катька обожала танцевать. А когда появились первые секции восточных танцев, упросила родителей отдать ее туда. Это я помнила.

Катя вдруг встала со скамейки — и преобразилась.

Выпрямилась, чуть выдвинула вперед бедро, шевельнула плечами, отчего майка натянулась на высокой груди, поправила волосы удивительно сексуальным движением… Вышло у нее это настолько провокационно, что мальчишки покраснели. И склонилась в глубоком восточном поклоне.

— Позвольте представиться, восточная танцовщица Лейла Айше… Танцую в клубе «Шоколад» по средам и субботам, в «Оазисе» по четвергам и воскресеньям, веду кружок для девчонок по понедельника средам и пятницам. На жизнь хватает.

— Кать, а школа?

Я-то помнила, подруга всю жизнь мечтала стать учителем! Она обожала литературу и могла говорить о ней часами! И ведь слушали! Катька и за меня-то заступилась тогда, потому что я читала книгу. Так и началась дружба.

Катька махнула рукой.

— О чем ты! Когда все это началось, я стала подрабатывать… Ёлка, поверь мне! Все абсолютно невинно! Я прихожу, танцую и ухожу! И все!

Я пожала плечами.

— Да верю я тебе. Жить захочешь — еще не так раскорячишься. Какая зарплата учителя? Тысяч десять хоть есть?

— Нету.

— А квартплата?

— Четыре тысячи.

— И хорошо бы еще что-то кушать, носить и чисто для души. Танцуешь ты — и танцуй. И что?

— И ничего. Пока меня не увидел один из родителей!

— Подробнее, пожалуйста…

Подробности оказались печальными.

Компания решила отметить юбилей в «Оазисе». И Катька танцевала там. На сцену она выходила в гриме, что есть, то есть. Черный парик, восточная раскраска, костюмы — это меняет женщину. Но после танца-то надо все это снять! Умыться, одеться…

Кто же мог подумать, что папаша Миши Сивцева настолько нажрется, чтобы явиться к ней в гримерку. То ли он поспорил с друзьями, что «поимеет эту телку», то ли что-то еще…

Катя не знала. А охраны как на грех рядом не оказалось!

Хуже момента нельзя было и придумать. Она как раз снимала парик. И была легко узнаваема — в обоих своих ипостасях.

Разразился скандал.

Сначала она получила предложение переспать. Потом то же предложение Дмитрий Сивцев (папа Миши) подкрепил шантажом (иначе я все расскажу про тебя). И получил решительный отказ. Одно Катя знала точно. Шантажисту платить нельзя! Он никогда не останется довольным! Никогда. Да и противно было…

— Просто девочка вовсе не так представляла себе своего первого мужчину.

— Понятно… И насколько этот папа противный?

— Суди сама.

Супруг чуть прищурился — и я увидела искомого Диму глазами Кати. Чуть выше ее, массивный, лет сорок на вид, а то и больше, животик, плешка на макушке, цепь на шее, водянистые глаза, откровенно ощупывающие ее тело…

Меня бы тоже стошнило. Прямо на него.

— Не думаю. Просто ты бы сделала из него фрикасе.

— Или фарш. Я могу, я такая!

Одним словом Катя отказала. А через неделю ее вызвал к себе директор. Вениамин Львович был симпатичным мужчиной. Но — увы! Директор зависит от кучи других людей. Он обязан быть политиком, поддонком, дипломатом, интриганом… всего не перечислить. А учителя должны быть, как жена Цезаря — вне подозрений. И плевать, что сам Цезарь перебрал весь Рим, не считая коз, коров и кур! Это никого не интересует! Делай что пожелаешь, только не попадайся! Воруй, растляй… или растлевай? Как правильно склоняется это слово?

А, неважно!

Важным было другое.

Обиженный (отказали! Не дали! Обскорбили мужские достоинства!!!) Дима Сивцев раззвонил обо всем в школе, в отделе образования, а чтобы уж точно народ не пропустил такого события, написал в местную газетенку и выложил съемки на ютубе. Одна съемка — Катя у доски. Вторая — она же в образе Лейлы Айше на сцене.

И началось!

Родители взвились до потолка.

Да чему такая развратница научит детей!?

Дети взвились до потолка.

Мы тоже хотим научиться чему-то полезному!

Чиновники взвились еще выше.

Да как она смеет, такая-сякая!?

Хотя Катька танцевала даже не стрип. И тряпок на ней было более, чем достаточно! Но кто бы ее слушал?

Девчонку уволили из школы за два дня. Даже не дали законные две недели. Правда, в клубах это все восприняли с восторгом. Теперь Катя могла танцевать больше.

Она и стала. Хотя бы всем назло!

Вы меня травите!? За то, что я пыталась выжить, как могла!? Танцевать — преступление!? Но вы ведь смотрите эти танцы!

Так смотрите!

Вы будете приходить и смотреть, а я получу то, что вы цените больше всего! Ваши деньги! Без которых мне — увы! — не выжить!

Больше подруге ничего не оставалось. Разве что переехать в другой город. Но поможет ли это?

Добрая слава лежит, а худая бежит. А в век интернета — она не просто бежит! Она еще и летать научилась! И всю жизнь спасаться бегством Катя не желала.

Денег хватало на квартплату и на семью.

Но тут взбунтовалась Янка.

Скандал произошел три месяца назад. И все эти три месяца Кате доставалось за всех танцовщиц мира.

Вот представьте картину! Вы устали, вымотались за день, голодны, как три собаки сразу — и ужасно хотите спать. И что!?

И ничего!

Ни кроватки с чистым бельем, ни вкусного обеда в холодильнике, ни даже горячей ванны вам не светит! А вот когда ты, именно в таком состоянии вползаешь в родной дом, тебя сначала пытается зажать на кухне воцерквленный кабан, а потом, привлеченная шумом (а ты отбейся от такой туши тихо и быстро, если не каратист?) появляется Янка. И — понеслась арба по кочкам!

Кате припомнили все. И Рим, и Крым, и даже попову грушу! И дурную славу, и ночные клубы (ясно же, что там одни проститутки) и даже смерть матери (мало молилась) и пьянство отца (вместо христианского понимания, когда папаша первый раз попытался явиться домой с дружками, он получил тяжелой деревянной шваброй советского производства по чему угодило и был безжалостно выкинут на лестницу. После чего приходил домой исключительно в трезвом виде)…. Короче, Катя еще была виновата в наводнении в Крыму и пожаре на Канарах. И не исключено, что Усама Бен Ладен — это тоже она.

Катя взвилась. И Янка тоже много о себе услышала. И о воцерквленных дармоедах, которых гнать палкой надо. И о глупости. И о том, что лучше уж никаких родственников, чем такие уродственники. Потом девчонка подхватилась, сказала, что завтра же подаст на размен квартиры и вселит сюда алкоголика (чтобы отцу было с кем пить, а Янка с супругом могли проявлять истинно христианское понимание) — и рванула на улицу. Хорошо хоть деньги были. И карточка, на которую перечислялось все заработанное, и чаевые.

До утра Катя просидела на вокзале. Спать не получалось. Снять комнату? Этим она сейчас и занималась. Не ощущая голода и усталости.

— Еще бы. У девочки просто шок. Слишком много всего на нее навалилось. В таком состоянии истощают все силы — и падают замертво.

— Она — не?

— Нет. Но могла бы. Мы вовремя попались ей.

Я кивнула. Решение было простым.

— Катька, отставить поиски квартиры. Ты сейчас идешь с нами.

— Куда?

— Пока — к нам домой. Отоспишься, поешь, а там решим, что с тобой делать.

— Лелька… то есть Ёлка, у меня сегодня еще выступление…

— Вот и поспишь до выступления. Пошли.

Я цапнула старую знакомую за руку — и потащила ее к стоянке такси, не слушая возражений. Эвин подключился с другой стороны. И мы потащили подругу к такси под ехидные комментарии элвара.

— А мохнатику-то она нравится.

— А он вообще рыжих любит. Помнишь, как он на Лери поглядывал?

— Но Лери с ним не сжилась бы. Девочка она замечательная, но силы в ней не было. Ни капли. Только талант к математике.

— Интересно, а в Катьке есть?

— А кто из нас двоих ведьма?

— Муж да жена — одна сатана.

— а я подозреваю, что нас-таки больше. Хотя бы двое.

— Вредина! Проверю я ее, проверю! Обещаю! Вот уснет, расслабится…

— Лучше поручи это Эвину.

— Полагаешь?

— Ёлочка, поверь мне, так будет лучше.

— Верю.

— А мы посидим, подумаем, чем можно ей помочь.

— Ты не против?

— А почему я должен быть против? Она хорошая девочка. И потом, ты же знаешь про цепочку добра?

Еще бы я не знала. Цепочка добра — это просто. Помоги человеку, если он нуждается в твоей помощи. И ничего за это не требуй. Пусть он поможет кому-то другому, когда понадобится. И цепочка начнет плестись.

— Знаю. Ой… папина машина?

Отцовский «Нисан Патрол» я узнала почти сразу. По номеру. Отец вечно переплачивал, чтобы ему оставляли один и тот же номер. «БС123О»

Борис Сергеевич Ольховский. И я запомнила. А сейчас смотрела на отцовскую машину. И думала, что есть хороший шанс найти его здесь — и расспросить. Или хотя бы прочитать. Я начала восстанавливаться, и с каждым днем буду все сильнее. Скоро нам уходить. А мира и покоя в моей семье как не было, так и нет. Мама спокойна, бабушка довольна, Гошку построили, а вот отец… елки! Неуловимый мститель! Не поймаешь и не догонишь!

Терн подмигнул мне.

— Эвин, Лютик, Керрон, доставить девушку к нам домой и дать отоспаться. А мы пойдем, поищем приключений на свою голову. То есть — Ёлкиного отца. Пока он опять никуда не сбежал.

Катька попыталась что-то чирикнуть, но ребята запихнули ее в ближайшее такси, уселись сами и назвали адрес.

Я еще успела заметить, как Лютик наводит на нее чары покоя и сна — и выбросила все из головы. Катька в хороших руках.

А вот почему здесь отец? В середине рабочего дня?

Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать!

Искать долго не пришлось. Аккурат в ближайшем кафе отец и сидел за столиком. И сидел с дамой, при виде которой мне захотелось выгнуть спину, ощериться и расшипеться, как дикая кошка.

Сссссстерва!!!

Данную особь я отлично знала.

Вид — модель обыкновенная.

Род — проституирующая.

Семейство — Соловьевых, папа вел с ними какие-то дела по бизнесу.

Отряд — гадина.

Класс — высший.

Бывшая мисс Урюпинск-20ХХ (две последние цифры засекречены под страхом смерти, таким дамочкам всегда не больше двадцати лет), удачно воспользовавшаяся своим шансом и выскочившая замуж за молодого братка. Браток чуть позже стал бизнесменом. А дамочка — родила двоих деток, мальчика и девочку и все время занималась собой, опять собой и снова собой.

Те пару раз, когда мы сталкивались… на маму она смотрела, как на грязь, на меня вообще не обращала внимания. А ее детки… дочушка младше меня года на три, сынок где-то на год.

А о чем эта гадючка говорит с отцом?

Элвары чуть сдвинулись, загораживая меня, и проследовали к столику неподалеку. Устроились так, чтобы нас не было видно. И напрягли уши. Терн сдвинул брови — и вгляделся в отца. А потом присвистнул — и открыл мне разум.

— Ёлка, у него проблемы.

— Это и ясно. А какие?

— Слушай.

И в моем разуме зазвучали чужие слова.

— Верочка уже на третьем месяце. Вы понимаете, что так долго продлиться не может?

— Я понимаю. Но мне еще нужно время.

— Я не позволю, чтобы мой внук рос ублюдком! Ты ее соблазнил! И ты мне за это ответишь!

Маска словно упала с лица женщины. Хотя какая это женщина? Гиена! В человеческом теле.

— Я на тебя всех натравлю! Женька тебя в порошок сотрет! А менты возьмут, что осталось! Особенно если я скажу, что она была еще несовершеннолетней!

— Но…

— А мне плевать! Моя дочь ребенка вне брака растить не будет! Выбирай! Или ты сам все сегодня расскажешь жене, или это сделаю я! Завтра же!

Терн смотрел на женщину с плохо скрываемым омерзением. И та, видимо, почувствовала взгляд элвара. Полуобернулась, наткнулась на ледяные фиалковые глаза, на брезгливость на лицах Винера и Реллона — и видимо, поняла, как она выглядит со стороны. Быстро встала.

— Я тебя оставляю, Боренька. Подумай. Нам лучше дружить.

И выпорхнула, оставив после себя запах дорогих духов. Только мне он показался трупным смрадом. Отец бросил взгляд туда же, куда и она — и окаменел. Наткнулся на мое лицо.

— Леля…

Я вздохнула, встала из-за столика, подошла к отцу — и плюхнулась рядом с ним. Вслед за мной расселись элвары.

— Ну что, догулялся? Уж сколько раз твердили миру… Но мышь найдет дорогу к сыру!

— Ты что себе… — чуть было не вскипел отец. Но рука Винера, тяжело опустившаяся ему на плечо, перекрыла путь возмущению.

— Спокойно, Борис Сергеевич. Мы хотим помочь.

Я кивнула.

— Ругать тебя уже поздно. А вот помочь — можно. Реллон, будь лапкой, тащи сюда кофе. Мне — латте.

— а мне глясе, — тут же заказал Терн. Винер кивком подтвердил заказ. И перевел взгляд на отца.

— Водки.

— Перебьешься. Тебе еще домой ехать. Ему — черный. Чтобы мозги на место встали.

Реллон испарился, чтобы возникнуть у стойки с официантками. А отец опустил глаза.

— Лель…

— Ёлка.

— Ёлка?

— Неважно.

— Неважно. Ты все равно не поймешь.

— А ты попытайся. Авось легче станет. Тем более, что часть разговора мы уже слышали. И уверены, что шантажировать — некрасиво. Чем она тебя держит?

Отец опустил глаза, вздохнул — и заговорил.

Ольховский Борис Сергеевич. Почти пятьдесят лет от роду. Женат. Двое детей. Успешный бизнесмен.

Увы, от болезни «бес в ребро» не застрахован никто.

Да, такое случается не со всеми. Но часть мужчин вдруг осознают, что жизнь-то проходит! А они в ней ничего толком и не попробовали! В такое время они и уходят из семей. Потом, конечно, каются, но поздно, все уже поздно. Именно на это время и приходится больше всего инфарктов и инсультов. Когда в погоне за удовольствиями господа забывают, что телу-то уже далеко не двадцать…

Вот и Борис Сергеевич не избежал приступа «кошачьей лихорадки». Вышел весной на улицу, а там птички поют, деревья цветут, девушки в коротких юбках гуляют — хвост задрал — и понеслось! Только пыль из-под копыт!

Верочка Евгеньевна Любич была действительно на два года моложе меня. Календарно. А с моим папахеном пересеклась на очередной вечеринке «только для своих».

Там-то все и началось.

Девочка, видимо, пошла в мамочку. Приметила моего отца, оценила по шкале полезности (не старый, не жирный, спортивный, дети взрослые, алиментов платить не придется, кошачья лихорадка в наличии, можно брать) — и пошла на приступ.

Да так удачно, что они с отцом протра… простите, пролюбили друг друга аж три месяца. А потом папочке заявили «Я беременна!». И начался персональный кошмар моего отца.

Верочка звонила, писала СМС-ки и сообщения на мейл, буквально заливала его соплями и слезами — и требовала развода! И тут же свадьбы!

А отец разводиться не хотел.

То есть — вообще.

— Почему — требовательно спросила я. — В силу привычки?

Отец грохнул кулаком по столу.

— Ёлка, я дурак! Да! Но вы все-таки моя семья! Я Аньку люблю! А что я с этой дурой буду делать?! Да она твердо уверена, что самое великое достижение человечества — это нейл-дизайн!

— Ого, какие ты слова знаешь?

— Нахватался поневоле.

— И чуть мать до истерики не довел.

— Она не…

— Она пока ничего не знает. И какое-то время не узнает. Сейчас мы поедем домой, и отошлем ее на пару дней поправить здоровье. Лучше — вместе с тобой. А ты нам дашь все телефоны этих стервоз. Ага?

— Не понял?

Я чуть ногой не топнула. Умный он больно! Что тут непонятного!? Предлагают решить проблему!? Так бери! Пока дают добровольно!

— Ёлочка, он так не привык. К тому же ты его ребенок. Помолчи, пожалуйста…

Муж мягко улыбнулся мне — и перевел взгляд на моего отца.

— Борис Сергеевич, Леля права. Дайте нам шанс разобраться с вашей проблемой? Через три дня мы вам позвоним. А пока отдайте телефончик. Вот так… Сейчас вы поедете домой, возьмете жену и на три дня уедете поправлять здоровье куда-нибудь в лес. Здесь же есть рядом здравницы?

— В «Жемчужину», — подсказала я. Хорошее место, три дня покоя, вкусное питание и легкие лечебные процедуры, типа массажа и бассейна.

Отец еще колебался. Терн шевельнул бровью — и я надавила.

— Пап, пойми, мне скоро уезжать. Но как я вас таких оставлю?

— Каких — таких?

— растерянных. Запутавшихся. Ты хоть понимаешь, что мама с ума сходит? Ты весь то в делах, то с этими… работницами раздвинутых ног! Она тебя дома не видит! Она думает, что она тебе не нужна. И о разводе тоже думает.

— Она..

— Да. Она уже со мной говорила на эту тему.

— Ёлка, осторожнее…

Да, соврала. Ну и что? Папаше полезно понервничать! Ради разнообразия — из-за матери!

— И она… — на отца было просто жалко смотреть.

— Пока еще нет. Пап, она уверена, что без нее тебе будет лучше. Вот и возьми три дня отпуска. Надо же ее разубедить?

— Позвоните и закажите домик, — бархатным голосом профессионального искусителя предложил Терн. — Это недолго. И отдохните пару дней. Вы можете это себе позволить! Вы живете не ради денег. Это всего лишь средство. А цель?

Отец очумело помотал головой.

— Ребята, нет, ну как так!?

Я перегнулась через стол и вытащила у него из кармана рубашки сотовый. В фиалковых глаза элвара играли синеватые огоньки.

— Звони, пап. Звони.

Терн еще раз сверкнул глазами, подкрепляя мои слова изрядной долей внушения — и отец сдался. Я довольно улыбнулась. У меня уже зрел план расправы со стервятницами!

Анна Егоровна сидела дома, перед компьютером и привычно проверяла статью.

Хорошо, что есть работа. А то с ума сойти можно! Дети выросли, муж отдалился, свекровь… ну что тут скажешь!? Свекровь выпьет всю кровь. И точка.

Хорошо, что есть профессия. Нужная, в чем-то важная, хоть науку и загнали сейчас за можай. И даже интересная.

Аня поморщилась, исправила неудачный пассаж аспиранта и потерла лоб. Сложно жить на свете. Вот как обосновать исследование флоры и фауны небольшого водоема с точки зрения финансовой выгоды?

Правильно.

Почти никак.

А приходится.

Если кто не знает, наш пересидент сказал — наука должна быть выгодной! И все словно очумели. Придумать новый сорт туалетной бумаги — выгодно! А просто работать, накапливая статистический материал, исследовать пути миграций рыбы, гоняться за лягушками и насекомыми — НЕвыгодно. И все тут.

Поневоле хочется плюнуть!

Разве объяснишь тупым чинушам и карьеристам, что незначительное сейчас исследование может принести свои плоды потом. Когда найдется его, собственный, Архимед. Или Галилей. Вот, кстати, а какую пользу получил Галилей от своего открытия? Джордано Бруно сожгли, Галилею пинков отвесили… польза-то где!? Кому можно продать тот факт, что Земля вертится вокруг Солнца? А ведь важнейшее открытие!

Вселенная таит множество секретов…

Невеселые размышления Ани прервал звонок в дверь. Опять соседка за солью? Или за яйцом?

Пришлось вставать и идти открывать дверь.

В глазок Аня заглянуть не удосужилась. И зря. Когда на нее надвинулся здоровущий букет белых, как она и любила, роз, она даже слегка шарахнулась. В первый момент она подумала, что это Алексей…

Но из-за цветов показалось улыбающееся лицо мужа.

— Анечка, я тебя люблю!

Ноги отказали женщине. И она опустилась на пол.

— К-как!?

Борис, при виде такой картины, даже растерялся. Но потом спохватился, перешагнул порог, уронил розы на пол и поднял жену.

— Анечка, я тебя люблю. Я дурак, не говорил тебе от этом, не замечал, а ты все терпела и терпела… не бей меня шваброй, пожалуйста?

Вовремя. Ибо озверевшая женщина уже оглядывалась вокруг.

Ах, люблю!? Ах, дурак!? Ах, осознал!? Так я сейчас добавлю!!! По тупой голове!!! Гад!!!

Я тут, страдаю, мучаюсь, с ума схожу от тоски… а ты…, ах ты…

Возмущение быстро заткнули горячим поцелуем. А потом пара как-то весьма незаметно для себя переместилась в спальню. Можно бы и в коридоре, но розы уж больно колючие попались!

Незаметная крылатая тень скользнула по лестнице, прикрыла дверь в квартиру и ухмыльнулась. Так-то. Теперь надо будет проводить их на турбазу этим вечером. И можно наслаждаться представлением. Ёлка обещала…

Остаток дня мы потратили на маскировку. А вечером зазвонил изъятый у отца телефон. Я взглянула на появившуюся на экране надпись «Верунчик». Что ж, камера, мотор, поехали!!! Терн снял трубку и прокашлялся.

— Да?

— Боря? — зазвенел в трубке нежный девичий голос. — Это я, котик!

— Правда, крысик? — обрадовался Терн. — Я так рад тебя слышать!

— Солнышко, что с тобой? — из голоса девушки исчезли воркующие нотки. — Ты не рад меня слышать?

Дура. Клиническая. Особо противная. Фу.

— Ужасно рад. Прямо до ужаса, — заверил ее элвар. — И больше всего меня радует, что это в последний раз.

— К-как!? — хрюкнули в трубке.

— А вот так. Чтоб я тебя с твоим в…ком и не видел больше и не слышал! Усекла!? Мне плевать, от кого ты его нагуляла! Но если ты еще раз подойдешь к моей семье, я тебе ноги вырву без наркоза!

И Его Величество, изящный и утонченный кавалер, пример благородства и воспитанности, разразился таким трехэтажным матом, что я только присвистнула. Интересно, чего он еще набрался из Интернета?

Жалобно хрюкнула зверски выключенная трубка. Я вытащила сим-карту и оскалилась. Вот так. Над проводами в квартире я поработала еще раньше, пока отправляли родителей.

Теперь у Верунчика с мамашей и папашей будет только один выход. Явиться сюда лично.

Я сделала все, чтобы достойно их встретить. Терн тоже постарался.

Бабушку выпихнули к подруге. Гошку отправили к Лиде.

Площадка была свободна для представления.

— Лерг, лапа, а наши иллюзии готовы?

— почти готовы. Вашество, тебе Бориса.

— Бориску на царство!? — рявкнул Терн, подражая киногерою. Я подмигнула ему.

— Почти. Зато у тебя будет крутая жена.

— Ах, боярышня, красотою лепа, червонна губами, бровьми союзна, — тут же оскалил зубы Винер.

Я швырнула в него подушкой. Паршивцы!

Я недооценила Верунчика с мамашей. В дверь затрезвонили ровно через два часа после звонка.

И Керрон пошел открывать.

— Где!? Где этот негодяй!? — донеслось из коридора.

И в комнату влетела Стервлядь, таща за собой свою уменьшенную копию. Как есть — копия мамаши. То же крысино-хорьковое личико, те же редкие блондинистые волосенки, те же кривые ножки и плоская грудь. Разве что выглядит малолеткой. А так — жуть крашеная! На что только отец повелся?

— Дай мне немного времени. Узнаем.

Я улыбнулась супругу. Терн — мое чудо. Умный, добрый, все понимающий…

А за ними плавно прошествовал… БОРОВ.

Ну да. Этакий слегка очеловеченный свин килограмм под двести. Интересно, как его еще жиром не задавило? В согласии с законами физики.

А вот взгляд у Свина был вовсе даже гадючьим. Острым. Цепким. Немигающим. Крохотные глазки мигом обежали комнату и остановились на Терне, который нацепил личину моего отца.

— Ну, здравствуй, Боря, — хрюкнул Свин.

— И тебе не хворать, Женя, — Терн улыбнулся. Маска доброжелательного внимания даже и не дрогнула. Одна я знала, что сейчас Терн читает память свина. Читает со всей возможной скоростью, стараясь не морщиться от омерзения. А иначе никак не получится вытащить отца из ямы. Жестокая штука — жизнь.

— Здравствуйте, Евгений, — я улыбалась и чувствовала себя вполне спокойно в маминой личине. — Рада вас видеть. Чай, кофе, коньячку?

Доброжелательный и спокойный настрой чуть сбил скандалистов с толку. А может, это сделали элвары, тенью материализовавшиеся рядом с каждым пришедшим. Всех троих осмотрели откровенно хищным взглядом и вежливо подтолкнули к креслам.

— Просим садиться…

— Коньячку, — заказал Свин.

Я улыбнулась, достала из бара рюмки и коньяк, разлила его и поднесла рюмки гостям.

— прошу.

Свин выпил в один глоток. А Стервлядь тут же заголосила:

— Верунчику нельзя! Она беременная!

— Да? — удивилась я. — Так что ж вы девочку по гостям таскаете, на ночь глядя? Ей бы в кроватку, и баиньки?

Стервлядь прищурилась.

— А от кого она беременна, ты узнать не хочешь?

— Нет, не хочу, — ровно ответила я. — Я к вам подсвечником не нанималась.

Верунчик разразилась слезами.

— От в-вашег-го м-мужа…

Я улыбнулась. Ну да. Почти Мольер. Почти Шекспир! Сцена первая! Суровый Отец, Встревоженная Мать и Кающаяся Дочь. В противовес идут — Грешный Любовник и Стерва-Жена. А то не стерва?! Как она может удерживать в семье чужого мужчину!? Стерва!

Терн перевел взгляд на Стервлядь. Зрачки его то сжимались, то расширялись.

Верунчик пока не охвачена. Нужно тянуть время.

— правда? И что?!

— Как это — что!? Как — что!? — завелась Встревоженная Мать.

— Ну вот так. Чего вы от него хотите? Казнить? Кастрировать? Жениться?

Все трое задумались. Быстрее всех опомнилась мамаша.

— Жениться, конечно.

— А никак нельзя. Занято, — ехидно оскалилась я. — Или вы мне предлагаете развод?

— Именно это я и предлагаю, — прогудел из своего кресла Свин. — Разведетесь, Борька женится… Мой внук ублюдком расти не будет.

А если пойдет в дедушку?

Вслух я этот вопрос не задала. Рано. Терн еще читает Стервлядь.

— А моих детей вам не жалко? Которые будут расти без отца.

— Они уже выросли. Дочка в Англии, сын скоро самостоятельным станет,… кстати, с работой ему поможем, у меня тут филиал в Москве открывается, — прогудел Свин.

— А простите, вы уверены, что дитятко от моего мужа?

— Конечно! — пискнула Верунчик. И даже не заметила, как Терн внимательно уставился ей в прыщавую переносицу.

Ну, еще немного…

— Хорошо. Тогда предлагаю поднять этот вопрос по проверке ДНК.

— Что!?

— Ну да. Ребенок родится. Проверим ДНК. Если он от моего супруга, Верунчик откажется от дитятка. А мы его усыновим. Разве плохо?

— Плохо, — в темных глазах Свина сверкнуло что-то очень неприятное. Я бы даже испугалась, не знай я, что он элварам на один зуб. Молочный. — Я свою дочь позорить не позволю.

— так ваша дочь уже связалась с женатым мужчиной. Уже опозорилась. Куда ж дальше? — справедливо возразила я.

— Ты мне тут пургу не гони, — перешел к агрессии Свин. — Она у меня девочка чистая, если б не Борька…

— А Боря у меня не педофил, — отбрила я. — На что тут смотреть-то? Ни рожи, ни кожи, ни груди, ни попы. Как есть соплячка. Страхолюдная! Если ее на огороде выставить — вам вороны и за прошлый год урожай вернут!

— Что!? Да Верунчик — копия моей матери!

— Верунчик, Женя, копия твоей супруги, — раздался в комнате чуть усталый голос Терна. — А в том, что она похожа на твою мать, тебя просто убеждали. И я бы на твоем месте серьезно задумался, почему.

— Не понял?

Сказанные спокойным тоном слова сильно ошарашили Свина. А Терн продолжил так же спокойно и чуть улыбаясь.

— Женя, если ты сделаешь анализ ДНК своей дочушки, ты узнаешь, что ребенок внутри нее никак не может быть твоим внуком. Потому что родила ее твоя женушка от старого друга детства.

— Что!?

— Ну да. Первый ребенок был от тебя. А второй… по счастью она получилась копией матери. В остальном тебя просто убедили. Не желая терять перспективного мужа.

— Да ты…

— А ты проверь? У нас ДНК сейчас тоже проверяют. Телефончик дать? Сам пользовался, знаю. А потом твоя дочушка попыталась провернуть этот же номер со мной. Думаешь, я ей нравился? Да ни капельки! Твоя женушка науськала. Только не учла, что Верунчик уже год как встречается со своим однокурсником. И очень этим довольна. От него же и ребенок. Просто законный папочка решил слинять сразу. А твоя дочушка решила повесить всех собак на меня. К счастью, Аня у меня умница. Она все поняла и меня простила. Женя, воля твоя, но ты сначала проверь своих баб. А потом уже отрывай мне голову.

К концу речи Боров стал уже попросту кошмарным. Гора сала налилась дурной кровью, костюм расперло вдоль и поперек, морда стала такой, что я даже испугалась — не хватил бы его инфаркт… не ко времени было бы!

Ой!

Удар кулаком по столику превратил вещицу в груду развалин.

— Ты, … и …, ты понимаешь, что … и …!?

В переводе на русский язык это значило «За слова — ответишь?».

— А то ж! — фыркнул супруг. — Женя, ты проверь своих баб. А потом мы с тобой поговорим. Гадом буду, не виноватый я. Не делал я ей ребенка!

И видимо непрошибаемое спокойствие элвара и послужило главным аргументом. Потому что свин поднялся из кресла, кивнул своим бабам, мол, следуйте за мной, — и вышел вон.

Стервлядь попыталась что-то сказать, но не смогла. Впервые за столько лет она лишилась дара речи.

Я кивнула Керрону — проконтролируй, выслушала стук захлопнутой двери и ухмыльнулась.

— Кажется, победа?

— Уверен. Ёлка, у меня только дин вопрос.

— Какой?

— Как в вашем мире умудряются справляться с такими личностями — без магии?

— Никак. Потому и бардак, — вздохнула я.

— Тьфу, — подвел итог любимый. — Иди ко мне. Знаешь, какое удовольствие общаться с тобой после таких вот уродов?

Не знаю. Я-то их мысли не вижу. Но наверное, это очень неаппетитное зрелище.

— Да от одного вида можно на год аппетит потерять!

— Не надо. Хочешь шоколадку?

— Хочу. Но не шоколадку, — откровенно ответил любимый супруг.

Я покраснела.

— Но не здесь же…

— Женщина, что у тебя за мысли? — картинно изумился супруг. — Я имел в виду полноценный ужин! С мясом! И вином!

Ах ты нахал ушастый!!!

— Ваше величество, зачем вам это понадобилось?!

— я решил немного напомнить о себе нашим друзьям.

— Но тогда стоило натравить их на вашего кузена?

— Зомби были науськаны на тех, кто выйдет из квартиры. И все. То, что это оказалась твоя пассия — чистая случайность. Я помню, что обещал. И отдам ее тебе. Я не возражаю.

— Я благодарен вам Ваше Величество.

— И даже если пожелаешь, предоставлю тебе место в Элварионе. Мне нужны соратники. Даже если они люди. Мы еще об этом не говорили, но я надеюсь на твое благоразумие…

— Да, Ваше Величество. Вы же знаете, что я соглашусь.

— И прекрасно. Я еще раз напомню им о себе. Пока все к лучшему. Один из телохранитетелй ненадолго, но выбыл из игры. В следующий раз я попробую что-нибудь более оригинальное.

— Ваше Величество, а как вам это удалось? Без портала?

— Магия крови, друг мой. Я потом расскажу. Если вкратце, две жертвы пробили мне временный портал. Всего на несколько минут. И переправил туда тела моих жертв с приказом убить первого, кто выйдет из квартиры.

— но почему тогда не внутрь квартиры?

— Потому что! Даже не внутрь дома! Мои зомби добирались еще около километра!

— вот как?

— Ну да. Такие временные порталы, невозможно сделать точными. И тем более я сам не могу пройти через них. Вот если кто-то откроет его для меня…

— Но, Ваше Величество…

Дирмас привычно задавил в себе вспышку раздражения. Когда этот придурок исполнит все необходимое надо будет его убить! Ну надо же! Учиться в Универе — и до сих пор ничего не знать о магии порталов?! Кретин! В этом отношении Ёлка намного умнее. Плохо другое. По доброй воле она с ним работать не будет. Никогда.

Ну и что? Не будет по доброй воле, будет так, как он пожелает.

Дирмас очаровательно улыбнулся.

— Друг мой, я дам вам почитать кое-какую литературу. В том числе и по магии крови. Если вкратце, я могу переправлять вещи, но портал получается нефиксированным. А живые люди вообще этого не перенесут. Сам я тоже не могу пройти — я ведь не умер. Но трупы перенеслись без хлопот. Ладно. Это уже дела будущего. А пока давайте обсудим наши планы. Мне пришло в голову несколько иное решение нашей проблемы. Как скоро вы сможете подготовить нашего союзника в том мире?

— Очень скоро, Ваше Величество…

— Отлично. Дайте мне знать. И постарайтесь встретиться со мной в ближайшее время. Я могу открыть для вас портал ко мне.

— С удовольствием, Ваше Величество. В первый же выходной. Сами понимаете, в Универе ничего не скроешь.

— Надеюсь, наши разговоры останутся в тайне?

— мне удалось поставить мощные блоки.

— Тем лучше, друг мой. Тем лучше… когда у вас выходной?

— Через четыре дня.

Реллон постепенно поправлялся. Зомби чудом не искалечили элвара. Пока он боролся с одним, другой вцепился зубами ему в ногу, в опасной близости от бедренной артерии. И порвал сухожилие. Большая кровопотеря, разорванные мышцы, слабость — в мире магии это могло излечиться быстрее. В мире техники, с малой насыщенностью магических потоков раны его заживали в десять раз медленнее, чем обычно, несмотря на все наши усилия.

Так что телохранитель был зол и раздражен. И на рыжую девицу, которую приставили за ним приглядывать, смотрел с неодобрением.

— может, воды? Или я могу приготовить поесть?

— Я ничего не хочу, — огрызнулся элвар.

— Тогда меряйте температуру.

— еще чего!

Катя сверкнула на него глазами.

— Собираетесь загнуться из чувства противоречия?

Реллон вдруг почувствовал себя глупо.

— Нет. Я не умру. Но лежать и ждать — невыносимо.

— Ёлка сказала, что вы были ранены. И просила никому об этом не говорить?

— Да, так. И что?

— Где? Где в мирное время можно получить ранения?

Реллон решил солгать. Зомби — это был явный перебор.

— Ёлку понесло выносить мусор. А там трое бомжей. Ну и… хорошо, что я успел выбежать. Быстрее бы домой.

— А почему вы не заявили в милицию!?

Реллон ухмыльнулся.

— Потому что им от меня сильнее досталось.

— ах, вот оно как…

— Да. Скорее бы домой, — вздохнул элвар.

— А давно вы с Лелькой… то есть с Ёлкой знакомы?

Реллон пожал плечами.

— Да уж лет восемь точно. Или чуть меньше? Наверное, меньше.

— Восемь лет назад? Но она же тогда еще ребенком была?

— И что? — вывернулся элвар. — Она уже тогда общалась с Терном. А поскольку я должен был его охранять…

— Охранять? Зачем?

Элвар чувствовал себя ужом на сковородке. И с ужасом ждал очередного тычка вилкой. То есть вопроса.

— Он наследник огромного состояния. И есть существа, которым нужна его смерть. Другие наследники.

— Понятно. А как Ле… Ёлка с ним познакомилась?

— Без понятия. Пусть она сама расскажет, если пожелает.

— ага из нее слова не вытянешь. Пожалуйста…

Спас элвара проснувшийся Эвин, который вышел в гостиную в одних плавках. Ну очень небольших.

— Добрый вечер. А ребята уже вернулись?

— Пока еще нет.

— Ясно. Как ты себя чувствуешь?

Эвин присел рядом с элваром, взял его руку, нащупал пульс, привычно принюхался, потом коснулся губами его кожи…

— Замечательно. Дня два еще полежи — и можно вставать. Воспаления нет, заживление идет ровно.

— А ускорить никак нельзя? Я с ума сойду еще два дня валяться!

— Никак. И не спорь.

— а вы — врач? — удивилась методам обследования Катя.

— Почти. Катюша, не мучай нас вопросами. Все, что нужно, тебе расскажет только подруга. А у нас — приказ.

Катя захлопала глазами. Эвин очаровательно улыбнулся.

— Нет. И бояться нечего. Ты вовсе не попала из огня в полымя, как это у вас говорится. И Ёлка просто хочет помочь тебе. А принять помощь — или нет, решай сама.

— А чем я должна заплатить за эту помощь?

— Ничем. Ты всерьез считаешь, что мы можем втянуть тебя во что-то нехорошее? Зачем?

— А зачем так делают!?

— Ради выгоды, — Эвин улыбался. — Только нам это не нужно. Ёлке просто стало тебя жалко. И все.

Катя кивнула. Почему-то она верила этому улыбающемуся парню.

— А сейчас она куда ушла?

— На разборки. Дело в том, что на ее отца наехала компания уродов. А нам проще с ними разобраться, чем ему. Но это тоже Ёлкины семейные тайны. И вообще, не провоцируйте нас на откровенность.

— Да, Кать, прекращая пытать ребят, — раздался звонкий голос от входной двери. — Лучше помоги мне на кухне. Ты готовить умеешь?

— Умею, — Катя обернулась. В дверях стояла ее подруга. Веселая, сияющая, высокий мужчина обнимал ее за талию и тоже улыбался. Искренне и чисто. Катя даже позавидовала.

— Тогда пошли. Что-нибудь сляпаем. И посплетничаем.

Готовить Ёлка не умела. Это Катя поняла сразу. Да и сплетничать у нее выходило не очень. Почти ни слова о своей жизни за прошедшие годы. Жила, училась, работала по специальности, пригласили в другую страну на учебу, там и познакомилась с мужем. И все время у Кати было ощущение, что ее сканируют чьи-то внимательные глаза. Словно насквозь просвечивают.

А после ужина Ёлка и задала самый главный вопрос.

— Кать, а ты не хотела бы поучиться в другой стране?

Когда я поняла что моя подруга — неинициированный маг, и скорее всего маг или огня или земли, мне чуть дурно не стало. Стихийники — ребята опасные. В мире техники они могут жить, как и обычные люди. Воздух, земля, вода, огонь — это ведь не магия. Это мир. А мир всегда вокруг них и с ними. Но все равно — опасно.

Кто-то злит неинициированного мага — и тот в бешенстве устраивает или пожар, или потоп… а потом сжигает себя. И постепенно умирает.

Я не хотела, чтобы такое случилось с Катькой.

Хотя было видно, что подруга на грани. Еще одно усилие — и она сломается. После чего всем будет весело и интересно.

И что самое обидное, я не могла рассказать ей правду. Это запрещали законы мира магии, запрещал Устав Универа, лично предупредил Директор. Единственное, что я могла — это организовать ему встречу с Катькой. А для этого надо было пока держать ее в неизвестности, а потом взять с собой через портал. Если она подойдет миру магии — отлично! Если нет — а что тут можно поделать? Но тогда стирать в ее разуме нужно будет совсем чуть-чуть. А еще хорошо бы разобраться с этими сектантами.

Ух!

Я не расистка! Но так и хочется сказать — понаехали тут! Сидели бы по своим американским помойкам, просвещали мышей и крыс… приперлись, понимаешь, в Россию! Медом им тут намазано! Эх, вот при Сталине им бы тоже были рады… на Колыме.

Но это и сейчас не исключено…

Я потянулась разумом к разуму супруга — и Терн не заставил себя долго звать.

— Катя ведь неплохой человек?

— Очень хороший. Но сможет ли она принять наш мир как ты? Полюбить его? Это сложнее…

— Я думаю, что сможет. Приглашай ее. В крайнем случае, я могу просто оставить ее в Элварионе. Она хорошая девочка…

— Лайре, — я улыбнулась, зная, что супруг видит сейчас эту улыбку. И чувствует тепло, которое я посылаю ему. Он у меня замечательный.

— Поучиться в другой стране? Но у меня нет денег. И у тебя я не возьму.

— Только на дорогу. А обучение бесплатное. И тебе еще будут платить. Стипендии там более чем достаточно для проживания.

— Лелька, так не бывает.

— Ёлка. И — бывает. Я же так учусь. Понимаешь, Катя, им нужны талантливые, умные, сильные люди.

— слишком хорошо звучит.

— Кать, если у нас в правительстве одни идиоты, которые не понимают, что такое утечка мозгов, то ведь не везде такие!

Катька колебалась. Но потом помотала головой.

— А Янка? Я ее здесь не оставлю! Она без меня пропадет.

— Нет. Если поступишь — ей тоже будут помогать финансово. Но прости — дуры не нужны нигде.

— я сестру не оставлю. Тем более в лапах… этих…

— А если не в их лапах? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Катька задумалась. И я добила.

— Кать, мы вытащим твою сестру. А ты за это съездишь со мной на собеседование. Честный договор?

— нет. Все плюсы получаю я. А ты?

— а я получу зачет по практике, — я рассмеялась. — Нашему Универу мало кто подходит.

Катя рассмеялась. И я улыбнулась в ответ.

— Ладно. Если ты поможешь Янке — я готова на любое собеседование.

— Ловлю на слове!

— Честное слово.

И я поверила подруге.

— А пока тебя не затруднит пару дней, пока мы будем решать проблему, посидеть дома? Приглядеть за Реллоном? Он ведь ранен…

— Он рассказал. Но почему вы не хотите в больницу? Он же не виноват!

— Вот ментам это и докажи!

Катя только вздохнула.

— А почему никто не хочет ничего рассказывать?

Я пожала плечами.

— Потому что Терн очень рискует. Он наследник огромного состояния, за ним охотятся убийцы, но он приехал сюда, познакомиться с моими родителями. Это громадный риск.

— А вы…

— Мы собираемся пожениться.

— Поздравляю.

— а чего так грустно? Катька, будет и на твоей улице праздник! Обязательно! Просто немножко подожди. А ребята — телохранители. Мои и Терна. То есть сначала его, а потом — мои. И обязаны молчать. Работа у них такая.

— понятно.

— а раз понятно — передай сюда горький перец. У нас соус — или уже где!?

Небольшой трактир. За столиком сидит элвар в черном плаще с красным подбоем. В таверну входит маг и оглядывается вокруг. Элвар машет ему рукой — и тот присаживается за столик.

— Здравствуйте, Ваше Ве…

— Здесь разрешаю без титулов, друг мой. Вы готовы?

— Да. У меня все готово. Теперь нам провести вас в нужный день в Универ, а потом пройти через портал в мир техники.

— Нет, друг мой.

— Нет?

— Через портал вы пойдете один, — Дирмас продолжал очаровательно улыбаться. — Я останусь здесь. А вот когда вам понадобится мое присутствие в том мире — вы нарисуете пентаграмму, принесете жертву и активизируете амулет.

Он протянул магу небольшую шкатулку.

— И что дальше?

— Для меня откроются персональные Ворота. Ненадолго. Всего на час. Но этого хватит за глаза.

— Пожалуй. Так даже лучше, чем тащить вас в Универ.

— Конечно, лучше.

— Да нет… Дело в том, что у нас там живет одно мерзкое привидение…

— Тем более, лучше обойтись без лишних свидетелей.

— а какая должна быть жертва?

— Лучше человеческая. Здесь все написано. Читайте.

К шкатулке добавился небольшой свиток.

— Без принесения жертвы шкатулка не откроется. Она сама в какой-то степени часть артефакта.

— Вы ее сами изготовили?

— Разумеется. Мне многому пришлось научиться.

Маг коротко кивнул.

— Что ж. по рукам, Ваше Величество. С вами приятно иметь дело. Надеюсь, наше сотрудничество будет долгим и плодотворным…

— я тоже. Вы по-прежнему настаиваете, чтобы я передал вам эту ведьму?

Маг пожал плечами.

— Я люблю ее. Поэтому пусть она сама делает свой выбор.

— Хм-м…

— Если она выберет меня, мы навсегда останемся в мире техники. И вам будет не о чем беспокоиться.

— Это уже лучше. Что ж, друг мой. Я буду ждать от вас сигнала?

— До встречи, Ваше Величество.

— До встречи…

Маг засунул шкатулку и свиток поглубже под плащ.

Надо будет изучить все это как следует. И вообще поговорить с Дирмасом на тему магии крови. Если Ёлочка согласится с его планом, им придется остаться в мире техники. А там может быть доступна только эта магия. Крови, жизни, самопожертвования… не самый лучший вариант. Но ради любимого человека можно пойти и на это.

Лишь бы Ёлочка согласилась…

Утро встретило нас прохладой и пробежкой.

— Что будем сегодня делать — поинтересовалась я у Терна, который ждал своей очереди на турникет.

— Нанесем визит в церковь этих «Детей Воскресения Христова».

— после чего для них настанет понедельник?

— Нет. Посудный день, — элвар вчера пролистал Библию и долго хихикал над написанными глупостями.

Я скорчила ему рожицу.

— И как это будет выглядеть?

— По обстоятельствам.

— Я иду с тобой.

— Разумеется. Только одеваться, как церковная крыска не вздумай.

— еще не хватало! Можно подумать богу важно, какая у меня юбка. Вот больше ему нечем заняться — баб на головные уборы проверять!

Я сдержала слово. И к выходу оделась, как человек — в красный брючный костюм. Короткий пиджак, облегающие брюки, прозрачная блузка, под которой совершенно нет бюстгальтера… сами эту упряжку носите. А при моих двух прыщах — смешно!

Ребята оценили восхищенным свистом. Я подмигнула — и мы отправились в путь-дорогу.

«Дети Воскресения Христова» оторвали себе теплое местечко. Почти в центре города. Среди частных домов стоял здоровущий особняк с крестом на верхушке, к нему вел вполне приличный подъезд,… таксист высадил нас, сплюнув на асфальт, развернулся и уехал.

И мы пошли.

Впереди — Лерг и Керрон. Потом — Терн, я, Эвин в виде сенбернара. Замыкают шествие Винер и Лютик. Реллона мы оставили на попечение Кати. Как он не сопротивлялся. Нет уж. Пусть сначала поправится. А мы ему все расскажем. В красках.

На входе нас попытались остановить. Наивные люди.

То есть людь. Один амбал, размером с двух Тернов преградил нам дорогу. Наивный.

Легкое движение руки Керрона — и бедняга оседает на пол, сильно размышляя о судьбе своих внутренностей. Да, элвары отлично знают расположение болевых точек на теле человека. Одно легкое движение рукой — и человек прекращается в комок боли. А еще так и убить можно.

Следующей стала экзальтированная дамочка лет пятидесяти, очень похожая на сушенную воблу. Все задрапированная в черное и с платком на голове, она храбро ринулась к нам наперерез. Ее не испугали даже клыки Эвина. Впрочем, такие и сенбернара загрызут, если им покажется что собака — атеист.

— Здравствуйте! Я рада, что вы пришли в нашу скромную общину…

— А по виду и не скажешь, — протянула я.

Дамочка удивилась.

— Я действительно вам рада.

— А вы меня не интересуете. И скромность вашей общины явно преувеличена.

Дама на миг задохнулась. И Эвин рявкнул. От души.

— Кто тут главный, — аристократически высокомерно осведомился Терн. Лицо его было исполнено этакой царственной брезгливости,… в захудалую церквушку явился Король. Имеющий полное право карать и миловать! Да и запалить местное сооружение со всех восьми концов, если пожелает. Властность была у него в крови. И дамочка это почувствовала. Потому что молча махнула рукой куда-то вглубь.

А может, помогли клыки Эвина, дружелюбно поблескивающие аккурат на уровне ее живота.

Мы шли.

Красиво. Громко стуча ботинками и каблуками по плиткам пола. А дорогая, кстати, плитка. Одними молитвами на такую не заработаешь.

— Посмотрим. Пообщаемся с кем-нибудь из местного руководства.

— Солнце мое, что бы мы без тебя делали?

— Конечно, вы ничего не смогли бы сделать. Разнести эту церковь на мелкие кусочки — несложно. А вот найти все концы…

— Скромный ты мой…

— Очень скромный. И я рад, что ты это понимаешь. Эй, а вот пихаться не надо! И щипаться тоже. Дискредитируешь мой светлый образ в глазах собравшихся…

— Чтоб я тебе еще дала в руки учебник по политологии…

Но далеко нам пройти не удалось. Навстречу нам выскочил человечек невысокого роста, темноволосый, круглолицый, ужасно похожий на Винни-Пуха. Так и хочется обнять и потискать. Почему-то такие типы с первого взгляда внушают доверие.

— и отлично этим пользуются.

— Да?

— Конечно! Посмотри, как глазки светятся, какая улыбочка, какая доброта на лице,… а внутри в основном одна мысль «Кто это такие и сколько можно с них поиметь».

— Много. Проблем.

По лицу супруга скользнула улыбка.

— Петр Михайлович Солженицын. Не родственник, нет?

— Подозреваю, что мы из одной ветви со знаменитым писателем. Знаю, грех гордыни… А простите, откуда вы меня знаете и чем мы обязаны вашему приходу?

— Самой малостью. Янка Немоляева — знакомое имя?

— Яночка? Очень милая девочка да, я знаю ее, а что?

— Вы сегодня же поговорите с ней, объясните, что вы ей вешали на уши лапшу — и попросите больше никогда сюда не приходить. Иначе ваше капище просуществует очень недолго.

— К-капище!? — мужик аж заикаться начал. — В-вы мне уг-грожаете?

— Нет, — спокойно разъяснил Терн, так же впиваясь взглядом в одну точку посреди его лба. — Угроза — это когда пугают. А я просто обещаю.

Винни-Пух выпрямился, стараясь стать внушительнее.

— А я вам обещаю, что если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я вызову полицию! И обещаю вам грандиозные неприятности! Нас пытались травить, давить…

— Асфальтоукладчиком? — поинтересовалась я.

Петр Михайлович хватанул ртом воздух.

— И цианидом? — добила я. — Я вам обещаю именно эти приятные ощущения. Я понимаю, вы привыкли паразитировать на тех, кто слаб духом, кто не может сам справиться с навалившимся горем, но Янка не одна. У нее есть сестра, есть отец — и она им нужна! И я не желаю, чтобы моя подруга маялась дурью!

Петр Михайлович кое-как выдохнул — и разразился речью.

— Неужели вы не понимаете! Люди должны ходить в церковь! Если бы в вашей душе был Бог, то вы бы стремились туда, где каждый камень говорит о Боге, где находятся Его изображения, где славится Его имя, где ощущается Его присутствие и благодать! Это Его воля — чтобы мы ходили в храм! В душе у нас Бога нет! Там и осуждение бывает, и раздражение, и мысли черные — а это же не Бог! И освободиться от этого ужаса, и бороться с этим можно только с Божьей помощью. А обычный человек со такими вражьими мыслями справиться не может, даже если очень захочет! Зато когда он приходит в храм, во время общей молитвы священников и прихожан на специально приготовленные в алтаре хлеб и вино сходит Дух Святой, и они становятся истинными Телом и Кровью Христовыми. И люди, которые в нашей церкви причащаются Святых Христовых Тайн, знают, что они получают великую освящающую силу, исцеляющую и душу, и тело. Господь сказал: «Ядый Мою Плоть, и пияй Мою Кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем»…

Терн весело расхохотался.

— Вот как? Племя каннибалов-людоедов?

Священник, или как там это называется в местном капище, побагровел до предела. Сейчас он уже напоминал ошалевший томат.

— Господь заповедовал нам посещать храмы…

И я добила. Холодно и расчетливо.

— Вы, любезнейший, заблуждаетесь. Бог давал свои заповеди один раз. Гражданину Моисею, на горе Синай, на двух скрижалях. И там нигде не сказано о посещении храмов. Зато сказано не творить себе кумира.

— Господь сказал чтить день субботний…

— Но не более того. Он не указывал, КАК его чтить. Соответственно, Янка может прийти в ваш храм еще один раз. Если вы не выпроводите ее отсюда, вам будет весело. Но недолго. Я внятно выразилась?

— Вы… вы…

Я даже немного испугалась.

— Любовь моя, его кондратий не хватит?

— Какая нам разница? Ты знаешь, чем они тут занимаются?

— Чем?

— Уже порядка сорока человек переписали на эту шарашку все свое имущество… И Янка — одна из планируемых…

— А Катька?

— А Катьку планировали довести до отчаяния. У нее ни связей, ни денег, ни-че-го…сама бы пришла…

— Твари, гады, сволочи!

— Это понятно. Но пока надо попрощаться. Ты же видишь, добровольно они нам Янку не отдадут…

— Ага…

— Да — мы. И советую прислушаться. Иначе разговор с вами будет короткий. Всего НЕхорошего.

Мы развернулись — и вышли в том же порядке.

Обошли церковь вокруг.

И позвонили Катьке.

Подруга откликнулась почти сразу.

— Чего боится Янка? Змей и лягушек. Говорит, они все склизкие, земноводные…

— Понятно.

Я попрощалась и повесила трубку. План начал вырисовываться.

Поджигать эту дрянь со всех четырех сторон?

Можно. Только не нужно. Она стоит посреди частных домишек. Старых, дряхлых, малейшая искра — полквартала выгорит. Сколько народа без крыши над головой останется.

— Возможно, для них это лучший вариант?

— Милый, от нашей власти они помощи не дождутся. Но ты одобряешь мою затею?

— Безусловно. Давай посоветуемся с ребятами. Выполнять-то им.

— Я могу…

— Пока — нет. Ты еще недостаточно восстановилась. И можешь оперировать только самыми простыми и легкими заклинаниями. Сама знаешь.

— Знаю.

— Вот и потерпи немного. Все лучше, чем остаться калекой…

Я кивнула. Знаю. Но от этого ж не легче…

— Пойдем отсюда, — громко распорядился Терн. — У ее Величества есть план.

Ребята переглянулись.

— А город уцелеет?

— Да. И получит незабываемые впечатления. Накопители заряжены?

— Да.

— Тогда — вперед.

И уже тихо, только для меня…

— А ты ведь веришь в Творца?

— И что? Милый, ты ведь знаешь мои мысли. Я — верю. Искренне. Но — в Творца. Мы — его дети. Маленькие, неразумные… глупо сердиться на своих детей. Их надо просто воспитывать. И воспитывать так, чтобы дети достигли уровня своего отца и превзошли его! Но не так же! Вера — она в душе. А религия… Это вот именно, как церковь и кладбище! И там и тут — кресты. Но разница — принципиальная. Верить можно и как, и где угодно. А религию придумали люди. Чтобы стричь барыши. Будь этот человек честным до конца, я бы еще подумала, прежде, чем оскорблять. Если он искренне верит, если ему так легче… Но это — делец от религии. Коммерческий директор структуры-паразита. И его надо разнести в клочья. И никак иначе.

— Разнесем.

Я улыбнулась супругу. И поняла, что он опять спровоцировал меня, чтобы я выговорилась — и не лезла в драку. Манипулятор. И за что я его люблю?

— За дело.

— За то, что ты есть. И это — главное.

— Знаю. И я тебя тоже люблю.

Дирмас эн-те Арриерра смотрел в зеркало. На губах его играла насмешливая ухмылка.

— Значит, собираетесь местных жрецов пощипать, — пропел он, прищелкивая пальцами. Спасибо союзнику, доставшему для него кое-какие ценные реактивы. Теперь он мог себе позволить не только наблюдать, но и подслушивать, и вмешиваться… Зеркало увеличило громкость трансляции, и теперь о планах кузена можно было услышать даже с другого конца лаборатории.

— Надо бы вам немного помочь. А заодно лишний раз проверить надежность своих порталов…

Элвар пакостно улыбнулся — и отправился в лабораторию. Ему предстоял рабочий вечер.

Надо же сделать этим влюбленным сюрприз?

Надо!

А если получится — их охрана уменьшится еще на одного элвара или мага. И это тоже будет неплохо.

Его Величество Эйверелл Эстреллан эн-те-Арриерра смотрел на лежащую рядом женщину — и на лице его играла глуповатая улыбка абсолютного счастья. Глубокая ночь ничуть не мешала элвару, который, подобно своим далеким предкам, вампирам и оборотням, отлично видел даже в непроглядном мраке. Люди на это неспособны. Так то люди…

Хотя… его жена тоже человек.

Ну и пусть!

Важно, что она рядом с ним.

Его жена, его любимая, его девочка, его Ёлочка…

Терн ласково провел ладонью по пушистому покрывалу волос. Ёлочка что-то пробормотала во сне, перевернулась и уткнулась носом в его плечо.

И элвара затопила волна нежности и любви.

Родная, невероятная, обожаемая, единственная…

Разве мог он знать об этом, тогда, на дороге?

Сцену знакомства Терн помнил, как будто это было вчера.

Помнил нападение на посольство Элвариона. Помнил, как отбивались его элвары, как его уговаривали уйти, но он отказывался и дрался наравне со всеми остальными, помнил, как немногим уцелевшим удалось бежать через потайной выход…

Потом было немногое.

Бешеная скачка — и погоня.

Терн понимал, что они обречены. Но драться собирался до конца.

И дрался.

Он помнил, как упал рядом с ним друг детства — смешливый зеленоглазый Верлин. Как смерть забрала Таррела.

Свою усталость и понимание того, что следующий удар будет последним.

Он готов был драться когтями и зубами, но врагов было много. Слишком много.

Ярость, бешенство, обреченность загнанного зверя…

И помнил крик женщины. И поток силы, который мягко обтек его — и ударил по врагам.

Он потерял сознание. От ран — и от недостатка сил. А когда очнулся — обнаружил рядом ее.

Растрепанную, смеющуюся…

Первым делом он нырнул в ее память. И искренне был удивлен. Девушка просто проезжала мимо. По своим, очень важным и нужным делам. А ему помогли из сострадания.

Первой его реакцией было возмущение. Второй — благодарность. А потом, когда он стал читать глубже, чувства смешались в дикий клубок.

Удивление, любопытство, желание поближе изучить иномирянку, симпатия, благодарность за спасение жизни — и легкое раздражение от того, что приходится врать человеку, который тебя спас…

Кан был проще. Любовь, ревность, чуточка зависти, мужское самомнение — тут все было ясно. Его читать было неинтересно. А Ёлка… она словно светилась изнутри. Ровным ярким светом, который время от времени вспыхивал ослепительными салютами.

Она была счастлива. И это было видно.

Она была человеком, который нашел свою мечту, свое призвание, свое дело… и она жила ощущением постоянного праздника. И Терн готов был поклясться — когда она говорила о магии, он видел за ее спиной огромные распахнутые крылья вдохновения. Лучше магии для нее не было ничего.

Он и сам не заметил, когда этот свет проник в его душу.

Когда он признался, что телепат, а вместо истерики получил кучу вопросов и познавательную лекцию о горных козлах? Когда Ёлка нагло договаривалась с драконами? Когда они обнимались в башне оборотней?

Он и сам не знал. Осознал только, когда пришла пора расставаться. Понял, что не хочет отпускать от себя нахальную вредную ведьмочку. И готов на все, чтобы ее удержать. Вел себя, как дурак, торговался за поцелуй…

И стоял потом у себя в кабинете соляным столбом, не в силах понять, ЧТО произошло с ним?

У него были женщины. И не один десяток. Но чтобы вот так влететь!?

Когда эта девочка заняла место в его сердце!? Когда!?

Он спрашивал себя и не находил ответа.

Да и не стоило его искать.

Важно было другое.

Он ее любит. И никому не отдаст.

Только вот беда — Ёлочка считала его только другом. Он-то знал ее мысли насквозь. И видел искреннюю радость, и симпатию, и удовольствие от встреч с ним… но ни разу! Ни одной мысли на тему: «выйти замуж» или «поиметь выгоду»! Было полное ощущение, что Ёлочка просто не умеет, не собирается извлекать какую-либо выгоду из дружбы с королем.

Конечно, если не считать ее любимого шоколада. И то! Он завалил бы ее сладостями, но точно знал — не возьмет. Он мог послать ей пару коробок в круг, не больше. И то, пару раз ему устроили скандал на тему «имей совесть, своих девушек будешь конфетами забрасывать! А меня не надо!».

Полное и абсолютное бескорыстие привлекало элвара.

Но остальные грани характера делали его жизнь просто невыносимой. Любимая женщина всегда была рада его видеть, но только как друга! Ёлочка с радостью участвовала во всех его авантюрах, но грудью бросалась закрывать его от любой опасности. В то время, как он готов был умереть за любимую, ему приходилось смотреть, как она пытается угробить себя в попытках спасти все человечество. А этот клятый кодекс боевого мага? Сам погибай, а людей выручай!?

Факультет самоубийц!

Он хотел поговорить с Директором, чтобы ей не давали опасных заданий, но вовремя остановился. Ёлочка узнала бы. Рано или поздно. И никогда не простила. И что оставалось ему? Только быть рядом.

Он проклинал мир за то, что любимая женщина родилась боевым магом.

Он благодарил мир за ее таланты!

Они ведь могли бы и не встретиться, будь она другой…

Что самое ужасное, все покушения, направленные на него, задевали и любимую женщину. Не будь Ёлочка магом, и отличным специалистом, к тому же, она погибла бы.

Пусть небо отсыплет Дирмасу столько справедливости, сколько он заслуживает! Проклинать его Терн все-таки не собирался. Телепатия быстро развивает чувство справедливости. Когда можешь посмотреть на себя со стороны, глазами другого человека, моментально высвечиваются все твои недостатки и промахи. Очень быстро.

И проклинать кузена…

Да, он виноват в смерти его родителей. Но если уж честно… кузен сам себя наказал. Если бы не его попытки убийства, временная петля могла бы и не замкнуться. Ёлочка что-то считала, приводила кучу цифр, которые элвар не повторил бы и под расстрелом, но суть понял. Петля замкнулась именно благодаря Дирмасу.

Именно благодаря проискам кузена Терн смог признаться в своей любви. И кто знает, если бы они не остались одни в чужом мире, если бы их не забросило больше чем на тысячу лет назад, Ёлочка могла бы и не ответить ему взаимностью. Их сблизили опасность и одиночество.

Кто знает, решился бы он признаться после разговора, в котором Ёлочка предложила уговорить несговорчивую ведьму, в которую он влюблен. Ей и в голову не пришло, что это — она. У нее даже тени мысли не мелькнуло. А его тогда словно в ледяную воду окунули. Даже если бы он обманом заманил любимую в храм, ему это ничего бы не дало. Друг, только друг…

Кто-то скажет — ты же телепат! Так воздействуй на ее разум! Не сильно! Чуть-чуть скорректируй ее чувства!

На это Терн пойти не мог.

Никогда.

Ему нужен был не суррогат! Не подделка! Ему нужна была искренняя и честная любовь. Иначе…

Наведенные мысли и чувства рано или поздно истаивают. И когда все открывается, получается… в лучшем случае разрыв. В худшем — что угодно. От убийства до войны.

Терн хотел, чтобы его любили. Но не такой ценой!

Хотя им все равно пришлось заплатить свою цену. Сполна. И страшно.

То, что Терн не мог простить — обнаженное и окровавленное тело любимой женщины на алтаре. С другой стороны… Дирмас спас ее от верной смерти… к которой сам и подтолкнул.

Терн ненавидел кузена за постоянную угрозу. Не ему. Но жизни любимой женщины. Он знал — Дирмас не успокоится. Зомби — его рук дело. И рано или поздно так или иначе — он совершит новое покушение. А его любимая опять попытается все предотвратить и защитить его. И…

Высшие силы Леса, он бы руку на отсечение дал, чтобы этого не произошло!

Но ничего не мог поделать.

Стихи земного поэта, которые читала Ёлочка, звучали в ушах.

Мы такие, какие мы есть. И если и изменимся, то очень не скоро. Любовь пришла к нам — и властно продиктовала свои законы. Я полюбил тебя такой, какая ты есть. Ты полюбила меня именно таким. Мы будем меняться, это так. Но — вместе и незаметно друг для друга. Ты будешь рисковать жизнью, любимая, я знаю…

Ты просто не умеешь иначе.

А я буду переживать за тебя. И очень ждать, и нервничать, и ездить с тобой, куда только смогу, но никогда не скажу тебе о своих страхах. Никогда не посажу тебя в золотую клетку.

Никогда не буду уничтожать даже частичку твоей души.

Я люблю тебя.

Я просто всегда буду рядом. И буду любить тебя.

Люби меня, под шум дождя, прими меня, как я тебя,

Таким, как есть, таким, как был… Смеялся, плакал, просто жил…

Существовал, тебя не зная, сейчас стократно признаю:

«К чертям блага! Не надо рая! Я без тебя в огне горю!»

Я без тебя не вижу неба и мне не в радость белый свет,

Не ощущаю вкуса хлеба, мне без тебя покоя нет…

Зову тебя и ежечасно слова простые повторю:

«Люблю тебя, моя родная. Тебя одну навек люблю…»

Элвар подумал, что надо бы спеть любимой и эту песню. И с этой мыслью повалился в глубокий сон без сновидений. Завтра им предстоял тяжелый день. Но если любимая пожелала…

Наказание паразитов от религии назначили на следующий день. На субботнее утро. Как раз, проповедь, полное собрание баранов и овец в храме, красота…

Вечер ушел на отработку заклинаний и уточнение плана. Ну и кое-какую подготовку. А то все необходимое мы найти в городе не смогли. А хотелось максимального приближения к истории.

А в пять утра (еще один камушек в копилку моего негодования, не могли они богослужение на десять утра назначить, а не на шесть) мы пошли на дело.

В церковь отрядили меня, Терна и Керрона. Как неспособных накладывать заклинания. Я до сих пор не пришла в форму, но активировать готовые заклинания, опираясь на накопители, уже могла. И я их обязательно активирую. Но в небольшом масштабе.

В молельном зале было людно. По моим прикидкам здесь паслось около ста человек. Ну что ж, сегодня они сильно усомнятся в своей праведности. Я подавила ехидную ухмылку и опустила глаза.

Когда на тебе полог невнимания, лучше сильно по сторонам не оглядываться. Чтобы не спало. Тебя не замечают, да. Но проявлять слишком сильных эмоций не советую.

Янка тоже была здесь. Под руку с каким-то мордатым парнем. Игорь? Надо будет пару раз его уронить, как суматоха начнется.

— А почему так мало?

— Если хочешь больше — я не возражаю. Просто руки об эту тварь марать…

— Ничего, я его ногами попинаю, — успокоил меня дражайший супруг. Но жалеть бедного Гошу я не собиралась. Мало ему еще за Катьку! Если б с подругой что-то случилось за те пару дней, которые она была вне дома, я бы вообще его на фарш переработала. И полученное на чебуреки отдала бы! Гад!

И кто сказал, что религиозным людям можно грешить и каяться? Я вот не понимаю! Сделал ты пакость — плохо! А пошел, раскаялся, покаялся — герой! А то, что через неделю будет пакость-2? Это как? Не лучше ли изначально не быть гадом, чем грешить и каяться?

Зал представлял собой что-то вроде актового зала. Только вместо удобных кресел — скамейки. И проходы между ними, чтобы можно было раздавать «плоть Христову». М-да. Так я тянет вспомнить про папуасов с Новой Гвинеи. Но те были порядочные. И слопали Кука один раз. А эти уже две тысячи лет Христа жрут — и не надоест им.

Тьфу, даже представить тошно…

На одной из стен — распятие. Рядом — кафедра проповедника. Кое-где металлические курильницы. И современной аппаратурой дядечки явно не пренебрегают. Микрофоны, динамики… дорогие, сволочи! На рынке такая аппаратура не одну тысячу в баксах потянет.

Я смирно сидела, прикрытая с одной стороны супругом, а с другой — Керроном. И ждала момента.

На кафедру взошел вчерашний тов. Солженицын. И начал проповедовать. Я его даже не слушала. Я полностью сосредоточилась на кулончике под одеждой. И все же, начиная дремать, едва не пропустила момент, когда он кольнул меня холодной искоркой льда.

Пора!

Я сняла цепочку — и сжала кулончик пальцами. И теперь направить в него силу. Всего пара искр. Этого хватит. После общения с Дилерой мы неплохо овладели вариантом «кольца». Только в более мирной форме.

И заклинание начало раскручиваться.

Пастор (или кто он там? А, неважно) вдруг резко прекратил гундеть о грехе против святого духа. И ошалелыми глазами вытаращился куда-то за мою спину.

А потом туда же и повернулись все остальные.

Концерт начался.

На белой стене (как я поняла, этот зал использовался и для демонстрации фильмов. Только сядь попой к распятию — и хоть усмотрись!) внезапно появилась красивая голограмма.

А то что ли не красивая? Леонардовская Мадонна Лита. Красивая и эстетичная. Мы вчера с ребятами забили поиск в и-нете и получили на руки картинку. Эта показалась самой известной. Но нимб мы на всякий случай нарисовали. И сейчас прекрасное видение появилось на стене. На этот раз — без ребенка. Зато — анфас. Воздело руки (ноги мы спрятали под ниспадающими одеждами), возвело очи к небу и застонало мелодичным (ладно, моим) голосом:

— Остановитесь, несчастные! Ибо не ведаете вы, что творите! Если не прекратите вы свою богопротивную деятельность, то тела ваши будут мучиться здесь, на земле, а души ваши никогда не попадут на небо! Вы совершаете страшный грех против людей и против веры! Покайтесь, дети мои и идите в истинный, православный храм! Покайтесь!

Я вообще-то предлагала послать всех в психушку. Но супруг не одобрил. Сказал что лучше в официальную церковь. Там о них хоть как-то позаботятся. И вставят что-то на место вынесенных по определению мозгов.

Видение застыло на несколько минут, давая людям прийти в себя. И они отреагировали в полном соответствии с планами.

Какой-то особо активный недоумок взлетел со скамьи — и взвыл:

— Братья! Да это ж голограмма! Кто посмел!?

Он подлетел к нашему изображению и замахал перед ним руками.

Ага, щас! Голограмма, слайд, диафильм — это все проецируется на стенку. А мы свою мадонну показали в этом месте только потому, что тут удобнее. Да и внимание все будет на дверь. И добраться до нее легче. Так что по стене он елозил ну совершенно напрасно. Призрак просто отделился от стены, опустил руки и опять заныл.

— Неблагодарные дети! Я пришла предупредить вас об опасности, которой вы подвергаете души свои — и что!? Не слышите вы меня, как и сына моего не слышали! И распяли бы меня, как и его! За грехи ваши налагаю я на вас казни Моисеевы! И пока не отмолите вы их в церкви, не видать вам покоя ни днем, ни ночью!

Я проверила защиту на нас троих. Отлично. Держится. А то еще не хватало попасть под заклинание собственной разработки!

Ну, поехали! Я еще раз сжала кулон, выключая передачу. И одновременно подавая знак ребятам.

И процесс пошел.

Церковь эту расположили в весьма удачном месте. А именно — рядом с городской речкой-вонючкой, в частном секторе. И здесь хватало нужных нам зверушек. Лягушек.

Говорят, что квакши не поддаются дрессировке. И приманить их нельзя.

Зря.

Техникой, конечно нельзя.

А вот магией… Сгенерировать нужные сигналы, записать на кристаллы и активировать — что может быть проще и удобнее?

Магическая биология такими делами занимается уж сто тысяч лет. А то и больше.

И первая квакушка возникла на открытом по случаю теплого дня, окне. Запрыгнула на подоконник, сказал «Куаааа» — и вальяжно запрыгала по направлению к кафедре. Это работа Эвина.

Проповедник шарахнулся прочь с кафедры с такой силой, что своротил массивную деревяшку и та с грохотом упала на пол. Все посмотрели на не. А когда перевели взгляд на окна…

Сколько ж лягушек живет на этой речке!?

Прорва!

Маленькие и большие, желтые, зеленые и черные, лягушки и жабы… все они сейчас прыгали к церкви. Сюда их звал необыкновенно притягательный запах. Они воспринимали это, как запах, и стремились к его источнику. Полагали, что здесь — болото?

Неважно! Важно было то, что с каждой минутой их становилось все больше и больше.

Вот завизжала какая-то дамочка — и этот визг стал спусковым крючком. Все стадо повскакивало на ноги. Кое-кто попал на лягушку. Бэээ….

Давятся лягушки с весьма неприятным звуком.

И Эвин нанес второй удар.

В окна начали влетать мухи.

Нет, не так. МУХИ!

Мошки, комары, мухи, мушки… все, что только можно было найти в окрестностях. Подходящий тон ультразвука — и все местное комарье уверено, что им надо в церковь. И только сюда. Я наслаждалась спектаклем.

Церковь, недавно такая чистенькая и благонравная, стала походить на дурдом на выезде. С лязгом захлопнулась входная дверь. Из окон влетали все новые и новые насекомые. Лягушки не оставляли народ своим вниманием. Кто-то орал, кто-то падал, кто-то матерился… я не беспокоилась. Зал здесь большой. Потолки под пять метров, а то и выше. Здесь еще надолго хватит свободного места. Факт.

Проблема была в другом. Где найти саранчу!

Но ребята справились! Вчера мы выезжали в поля. И приманили там медведку. Немного, всего две «сумки челнока» но на церковников хватило. Ну не сезон еще для саранчи! А вот медведка у нас — постоянное бедствие дачных участков. И вообще вот кто вас больше впечатлит? Саранчук — или милый жучок длиной до семи сантиметров? Тем более, что медведку еще называют «сверчок-крот».

Мы отступили к стене — и с удовольствием наблюдали за происходящим. Заклинание невнимания — и прозрачный кокон, вроде мыльного пузыря делал нашу группу неуязвимой для всех насекомых. А вот верующим приходилось худо. Ну да ничего, зато их никто распинать не пытается! И даже просто напинать!

Подумаешь, лягушки квакают и прыгают! Жуки летают. Ну и что? Болото — и есть болото. Но здесь же верующие. Сектанты. То есть по определению люди с неустойчивой психикой. Кто-то устоял, да! А кто-то — нет. И теперь по залу носится куча вопящих и орущих людей. Кого-то сбили с ног, кто-то упал в обморок в кучку давленных жаб… жалко квакушек…

Кого-то просто окружило облако мошек и от души кусало. Что ж, мир справедлив. Комарам тоже надо что-то кушать. А пастор где?

Хм-м…

Умный мальчик. Отпрыгнул к противоположной стене, чтобы не затоптали — и ошалевшими глазами смотрит на происходящее. Ну вот тебе еще монеток в копилку!

Мор скота мы решили не насылать. Авось еще поумнеют и людьми станут. А для поумнения…

В игру вступил Лютик.

Наш маг активировал второе заклинание.

Кровавая вода. Так называемая. С потолка комнаты начала падать красная жидкость. На самом деле это была смесь соляной кислоты и томатного сока. Но получалось очень неплохо. Красное, соленое и оставляет язвы на коже. Серьезно никто не пострадает, концентрация не та. Но эффект!

Особо впечатлительные уже лежали в обмороке.

Теперь к ним начали присоединяться те, кто поустойчивее.

И в игру вступил Лерг.

В один миг перегорели все лампочки в помещении. За окном почернело, громыхнуло — и разразилась «сухая гроза». Это когда гром, молнии, чернота, но собственно дождя и нету. Очень неприятная вещь.

Как мы ее умудрились вызвать?

Да примитивно. Нагнали туч и устроили обычную грозу. А потом просто прогрели слой воздуха сразу под облаками. Посчитали затраты энергии и оказалось, что нам — хватит.

Молния громыхнула что есть сил. И в окно влетел файербол. Сигнал для нас. Скоро будет пора отходить. Разблокируем двери — и пусть сами воюют со своей шизофренией… додумать мысль до конца я не успела.

Все случилось как-то неожиданно. С улицы донесся вой Эвина. Закричал Лютик. А в окно влетела… горгулья!? Во всяком случае, больше ни на кого эта здоровенная обезьяна без шерсти не походила. Зато размах крыльев был под три метра. Матерая. Но откуда эта зараза в мире техники!?

Эвхаар мортаз!

Я чертыхнулась.

Интересно, это мы сами пробили? Вообще-то гроза — это прекрасные природные условия для создания портала в нужных точках. Энергии — хоть отбавляй. Что угодно проломит. Выбрать подходящую точку приложения, запустить процесс, а вот дальше — повезет — не повезет.

Можно и нарваться. То есть вход открыть, а на выходе тебя размажет на молекулы. Точка выхода-то получается нефиксированная.

А в окна церкви влетели еще две горгульи. Вот как тут не любить православные храмы!? Туда-то не влетишь! Если только купол обрушить…

— Ёлка, мне за спину!

Терн отпихнул меня назад. В руках элваров заблестели мечи.

Я не обиделась. Сейчас я действительно не слишком полезна. Кидаться шариками на пять — десять искр в горгулий бессмысленно. Да и хватит меня не больше, чем на десять шариков. А потом — все. Ни магии, ни сил.

Впрочем, горгульи пока не обращали на нас внимания. На кого бы их не натравили, сейчас у них была более интересная добыча. А именно — сектанты.

Вкусные, пахнущие страхом и болью, кое-где в крови… черт нас дернул с этой идеей!

Одна из уродливых обезьян без шерсти, но с кожистыми перепончатыми крыльями спланировала вниз, схватила кого-то за голову и подняла в воздух. Вторая тут же схватила несчастного за ноги. Раздался хруст, заметный даже на фоне общей паники. Надеюсь, долго он не мучился.

Третья горгулья вцепилась телу зубами и когтями в живот. На людей внизу полетели внутренности. Я передернулась.

— Уходим, — Терн схватил меня за плечо.

— Я их так не оставлю!

Я вырвалась. Люди, да. Сектанты, кретины, сволочи… но люди же! Задача боевого мага — защищать людей.

Терн покачал головой.

— Ёлка, — их здесь не меньше дюжины. Давай доберемся до ребят. У них хотя бы есть накопители. А мы с ними на равных сражаться не сможем.

— Почему!? — взвыла я.

— Гроза. Ты считаешь нас самоубийцами — летать в такую погоду?

Гроза!?

Я вздрогнула от идеи.

— К ребятам!

Дирмас эн-те Арриерра с интересом наблюдал за кузеном и его женой. Искренне смеялся происходящему в церкви. А когда гроза разыгралась, открыл портал. И в мир техники хлынули заранее пойманные горгульи. Этих тупых тварей в горах хватало. Хотели они только спать, жрать и размножаться и поймать их было несложно. Просто… а кому они нужны, их ловить? Глупы они были настолько, что даже летали только по прямой. И если горгулья покидала свои горы, ее быстро уничтожали. Он полагал, что их уничтожат и в мире техники. Чего он не ожидал, так это сражения, которое маги и элвары дали его зверушкам. Могли бы ведь и уйти. Но… они остались.

И это давало серьезную пищу для размышлений.

Теперь Дирмас знал одну из слабостей своих врагов. Они не могли допустить, чтобы пострадали обычные люди. Хотя… что может быть смешнее? Человек — по определению создан рабочей скотинкой и должен пахать на тех, кто сильнее и умнее его. Обязан! А тут… ха!

Да и не существует невиновных людей! Каждый из них в чем-то да виноват! Обязательно!

А значит их можно убивать, давить, травить…

Что ж, сегодня он узнал кое-что важное. И это надо учесть при разработке плана мести.

Дирмас поудобнее устроился на диване и приготовился ждать продолжения. Он должен знать, сколько его врагов осталось в строю. Так ему проще будет их уничтожить…

Лорри сдвинула брови.

Кан последнее время внушал ей тревогу. И она решила наведаться к нему в комнату в его отсутствие.

Защита от привидений?

Да не смешите вы меня! Это — от всяких посторонних привидений. А она — часть Универа. Частичка ее праха была по всем правилам развеяна в подземелье замка лично Директором. А остальное там же замуровано в стену. В Универе для нее нет преград.

Да еще и внучка просила…

Директор уехал на праздник. А она нервничала все сильнее и сильнее. Ощущение было жутким. Казалось, по всему призрачному телу бегают миллионы мелких мурашек. Над ухом словно звенела тоненькая струна: «скорее, скорее, скорее…».

И Лорри не выдержала.

Недостойно аристократки копаться в чужих вещах.

Она ничем не может помочь своей внучке, пока та в другом мире.

До нее там никто не дотянется.

Все доводы разума были сметены могучим: «Надо»!!!

Лорри дождалась, пока УМ уйдет по своим делам, и просочилась в комнату Кана.

Там царил беспорядок. Что на одной половине, что на другой. Но Лерг сейчас был в отъезде. И призрак со спокойной душой перерывала все вещи.

Но не находила ничего интересного.

Потревожила ее только запертая тумбочка, на которую была наложена куча защит. Почти сейф.

Но что же с ней делать? Как влезть внутрь?

И надо ли?

Но струна не хотела успокаиваться.

От кого надо запирать тумбочку? Сейчас, когда сосед уехал… да и до того! Кому надо лазить по чужим вещам — в Универе?

Пошарить по холодильникам — еще туда-сюда. Но даже продукты и артефакты УМы так не защищают. Зачем? Если УМ пользуется какой-либо вещью, на ней отпечаток его ауры. Найти ее будет легче легкого…

Лорри еще немного поколебалась. Но струна продолжала звучать над ухом. И женщина решилась.

Она осторожно вытянула руку. С пальца сорвалась капелька протоплазмы — и вошла в замок тумбочки. Больше и не надо. Все защиты, направленные на людей бессильны перед привидением. А сейчас…

Лорри сосредоточилась. Капелька протоплазмы послушная ее воле, задвигалась в замке, отжала язычок — и тумбочка щелкнула. Лори тут же зарылась туда. И — в удивлении присвистнула, забыв про вульгарность подобного звука.

В тумбочке лежали шесть накопителей. Каждый не меньше, чем на сто тысяч искр. Стоило это… Лорри знала, что ее внучка такие себе позволить не может. То есть не могла. Терн подарил. И ей, и ее друзьям после приключения в горах. Но Кан?

Откуда у него такие деньги?

Кстати, вексельная книжка гномьего банка лежала рядом. Лорри открыла первую страницу и опять присвистнула. Порядка полумиллиона золотых? Откуда дровишки!?

В самой глубине тумбочки стоял еще один предмет. Небольшая шкатулка вроде бы из дерева. Лорри потянулась за ней. Достала и попробовала приоткрыть. Нет, не поддается. И ощутимо колет какой-то магией.

А это что?

Небольшой свиток пергамента. Пергамента? Да все давно перешли на тростниковую бумагу! А это…

Лорри внимательно изучила структуру свитка. И вдруг дернулась, словно от удара. Больше всего это напоминало… человеческую кожу?

Нет! Не надо так плохо думать о человеке!

Наверняка всему этому есть какое-то здравое объяснение!

Лорри осторожно развернула свиток. И начала читать. Секунды. Две… Межмировой переход? Но… зачем!?

— Так-так кто это тут у нас? — раздался за спиной издевательский голос.

Лорри резко обернулась.

Кан стоял в дверях и внимательно смотрел на призрака.

— И что же ты у меня тут забыла?

Взгляд его упал на свиток, на открытую тумбочку… Лорри выронила скрутку кожи и рванулась в стену.

Поздно!!!

Тело призрака охватила синяя петля — и женщина забилась в путах, вереща, как оглашенная.

— Пусти! Сволочь! Мерзавец!! Негодяй!!! Пусти, кому говорят!?

На лице Кана появилась кривая ухмылка.

— Чтобы через пять минут весь Универ узнал о моих маленьких секретах? Прости тетушка, но этого я позволить не могу. Перебьешься. Развоплощать я тебя пока не стану. Ёлка мне не простит, если что. А вот кое-что другое…

Кан протянул руку к тумбочке и прищелкнул пальцами. Еще одна коробочка скользнула ему на ладонь. Он провел над ней второй рукой и зашептал заклинание.

Лорри взвыла, что было сил, и опять забилась, пытаясь вырваться. Но — куда там!

Не обязательно развоплощать призрака, чтобы от него избавиться. Можно его просто запечатать в закрытом сосуде. Привязать к нему. И — все.

Никуда он не денется от привязки.

Нечто подобное проделывал с джиннами Сулейман ибн Дауд.

Лорри с ужасом поняла, что ее затягивает в шкатулку.

Вспышка синего света.

Темнота.

Кан вздохнул, провел пальцем по крышке шкатулки, спрятал ее в карман и пожал плечами.

— Посиди-ка ты тут… пока… Принесло тебя на мою и свою голову. Но я не могу позволить тебе расстроить мои планы.

Дома я рванула к аптечке за лекарствами.

Спустя двадцать минут мы все сидели в гостиной и подсчитывали раны.

Все были живы — это просто прекрасно.

В минусах — накопители были наполовину разряжены. Даже больше, чем наполовину. И зарядить их не представлялось возможным. Разве что хулиганов поискать? Но сразу таких, как Ягуар и компания не найдешь, а отбирать жизненную силу за менее тяжкие преступления?

Так и нарваться можно. На вылет из Универа.

Худшее преступление для УМа — это поставить себя выше обычных людей. И вообразить, что ты — гений, а они быдло просто потому, что тебе повезло со способностями, а им — нет. За такое можно даже на суд угодить и под лишение магических способностей.

А ведь накопители придется разрядить и еще. Потому что без ран остались только я и Терн. И то — элвары защищали его, а он — меня. Вот для меня все и обошлось. А для ребят…

Катя отправилась в магазин за продуктами. Поэтому мы могли спокойно заниматься своими боевыми ранениями.

Эвин пострадал тяжелее всех. Глубокие рваные раны пересекали его спину, бока и переднюю лапу, то есть правую руку. Ему чуть не выпустили кишки. И лежать нашему другу не меньше трех-пяти дней. Даже при том, что на оборотнях все заживает, как на собаках. Вопреки всем сказкам, оборотни не исцеляются при перекидывании. И сейчас над ним колдовал Лерг. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Ему досталось меньше всего — только ушиб на ноге. У Лютика — несколько кровавых царапин на левой руке — отмахнулся не глядя и не учел, что горгулья еще не сдохла.

Винер ранен в плечо, не сильно, но обидно. У Керрона легкая контузия и сотрясение мозга. Мой супруг физически невредим, но какая-то крылатая дрянь умудрилась наплевать ему на голову — и волосы предстояло отмывать долго и упорно. Грустно, одним словом.

Мои идеи слишком дорого обходятся.

— Они так не думают…

Голос супруга прозвучал, как всегда, неожиданно. Я хоть и привыкла, что в моей голове он, как у себя дома, но иногда…

— Это становится для тебя приятной неожиданностью.

— Именно. А о чем думают ребята, милый?

— Керрон ни о чем. У него действительно сотрясение. Пару дней пролежит. Винер ждет, когда освободится Лерг. Лютик ругается на горгулью и представляет ее в весьма интересных позах… особенно сейчас, когда протирает раны. Лерг прикидывает, как лучше разобраться с ранами Эвина. А сам Эвин, чтоб ты знала, думает исключительно о Кате и очень хочет знать, что же произошло в церкви потом…

— Так почему бы не выйти в и-нет? Наверняка там кто-то это уже выложил! И можно поглядеть местные новости!

— Так выйди!

Я кивнула — и рванула к компьютеру. Полазила по сайтам… хвала придумавшим новостные ленты и ютуб!

— Ребята, мы попали в историю! — возвестила я.

— Нас ищут? — не понял Лютик.

— Да нет же! Мы навсегда останемся в истории города своим деянием, — рассмеялась я.

— Да? — оборотень был настроен не так добродушно.

Я щелкнула по иконке с новостями — и развернула окно на весь экран. С экрана вещала симпатичная теледикторша, закатывая глаза так, словно у нее был приступ бешенства.

— Дамы и господа! Сегодня в нашем городе произошло удивительное событие! Церковь «Воскресения Христова» подверглась атаке… насекомых! И не только! Сейчас мы покажем вам кадры, запечатленные одним из очевидцев на сотовый телефон.

Эвхаар! Никакой жизни от этих очевидцев! Скоро под кустиком не устроишься — заснимут процесс и выложат в интернет! Интересно, мы-то остались неизвестными?

Как оказалось, остались. Очевидец не попал внутрь церкви (повезло) и просто наблюдал, как в церковь прыгали и ползли земноводные и пресмыкающиеся, как влетали в окна насекомые, как била молниями гроза…

— Биологи и зоологи не могут дать пока обоснования этому научному факту, — завела корреспондентка. — Одно из предположений высказал герпетолог Евгений Сергеевич Алексеевский. Он предположил, что животные направились в храм в результате какого-либо тектонического сдвига или, возможно, электромагнитного импульса. Так часто бывает, например, некоторые бабочки способны подзывать партнера за несколько километров,… правда подобное явление не было зарегистрировано у жаб и змей, но насекомые, которые позднее влетали в окна, явно спешили туда осознанно! Посмотрите, они просто ввинчиваются в окна! Хотя по рассказам очевидцев, находящихся в церкви, они просто прилетали туда. Не кусались, ни на кого не набрасывались…

Пока причины подобного явления остаются неизвестными. И потом, ни один тектонический сдвиг или электромагнитный импульс не может объяснить нам луж крови, которые обильно растеклись по церкви. Находящиеся внутри люди клянутся, что в один миг с потолка на них обрушились потоки крови. Но это — маловероятно! Будь так — нам не потребовались бы донорские центры. Еще они говорят о явлении Богородицы, описывают знамение, говорят, что дева Мария предупредила их…

Но есть и еще одна точка зрения. С нами преподобный отец Михаил.

В кадре появляется поп. С большой буквы! В его рясу нас с Терном втиснуть можно и еще место останется. Я вот одного не понимаю — они что, с голоду пухнут, соблюдая все посты? А вот в Освенциме толстых не было… хотя пост там был строже, чем у церковников. Нет, не понимаю…

— Происшедшее легко объяснимо с позиций истинной веры, дочь моя, — забасил поп. Видимо, отвлекшись, я прослушала вступление журналистки. — Просто господь покарал неверующих за грехи их. И кары эти полностью соответствовали казням египетским. Переполнилась чаша терпения господня, и обрушился его гнев на мракобесов!

— Батюшка, да они же тоже христиане, — заметила журналистка. И тут же была расплющена гневным рыком.

— Не христиане они, дочь моя! Ибо те, кто извращает самую суть нашей древней веры, христианином быть не может! Они хуже самого последнего язычника, ибо тот — не знает и в грех впадает по незнанию своему! А эти ищут окольные и кривые тропинки к Богу, не понимая, что идут в трясину!

— красиво излагает, — заметил Винер.

— ага, еще бы они работать пытались, — скривилась я. — Вот чем мир магии хорош — там при каждом третьем храме — или приют, или ночлежка, или столовая, или лечебница! Скажешь, нет?

— скажу — да. Это единственное, что примиряет меня с человеческой религией, — лениво пожал плечами элвар.

— вот! А здесь? Ты думаешь, они лечат? Учат? Помогают!? Да ни хвоста кошачьего! Ничего, кроме воплей о Боге от них не дождешься! В каждом городе церквей, что помоек! И что!? Хоть при одной ночлежку для бомжей организовали? Столовую? Больницу!? Казалось бы, тебе сам Бог велел — вместо умерщвления плоти и прочей чуши проходи практику в больницах! И тебе милосердие и богоугодное дело! И людям легче! Так нет же! Только и знают, уроды, что лоб в молитвах расшибать, и купюры стричь с верующих — завелась я. — Даже в храмах сами не убираются — верующие помогают! Читай — пашут на них и день и ночь! А как до конкретного дела дойдет — так я не я, корова не моя, лошадь чужая, коза не родная… и вообще, молитесь Богу — и все устроится!

— А здесь жертвы приносят? Или как? — заинтересовался Реллон с дивана.

— разве что моральные…

— Это как?

— а так! Ты знаешь, что почти в каждой молитве начинается одно и то же?! Я, раб Божий, душу раба твоего, раб, раб, раб…

— Это как? — удивился элвар. — Вы верите, что вы — рабы своего бога?

— Не все. Только самые тупые. Я вот не верю, — огрызнулась я.

— Так ты уже и не этого мира.

— Да и многие другие не верят. Твердят, как попугаи! А вдуматься — куда там! Наша вера… их вера вообще построена с чего? Бог создал мир. Потом создал животных. И под конец…

— Набравшись опыта и набив шишек…

— Людей. — не дала сбить себя я. — То есть он их создал. Сделал. Он — творец. Но ведь и мы детей делаем! Только вот наши дети нам — не рабы! Они такие же, как мы! А мы созданы по образу и подобию Божьему! Да даже если просто по образу — что с того!? Работай, чтобы стать его подобием! Работай над собой, а не пресмыкайся и не ползай на брюхе! Этого все равно никто не оценит! И Он — меньше всего! Вы бы как оценили своего ребенка, который вопит «Папа, я твой раб, я был неправ, но я исправлюсь, а за это хочу денюжку и клевую телку! И геморрой мне полечи!»? вот я бы — пинком по геморрою! А священники полагают, что все это — в порядке и в норме!

— Вроде бы они не совсем это преподают, — заметил Лютик, не отрываясь от раны.

— Не обольщайся, — огрызнулась я. — Не знаю, что они хотят донести до людей, но получается именно вышесказанное. Согреши, дитя мое — и покайся. А потом можешь опять гадить! Просто — покайся! Не РАСкайся! Не осознай! Не пойми, ЧТО ты наделал! Нет! Согреши и ПОкайся! Ты мне скажешь сейчас, что все сказанное тоже подразумевается. А я скажу так. Само собой подразумевается — это ахинея. И это загадочное само собой еще никто не понимал добровольно! Но если и так — а рабы-то почему!? Дети! Родные и любимые! Но не рабы!

— Ёлочка, лапочка, утихомирься, — муж пригреб меня под бочок.

Я ткнулась носом ему в плечо — и виновато улыбнулась.

— извини. Глупо кипятиться из-за этих уродов. Но… иногда пробирает.

— Я тебя отлично понимаю. Но лучше вскипяти чайник?

Я фыркнула, но на кухню пошла. Хорошо хоть Катю оставили в другой квартире. А то было бы сейчас визгу и писку. Ладно. Сейчас я поставлю чайник, а потом надо будет заварить чай, а еще мы недавно купили у одной бабушки на рынке вкуснющее варенье…

Трель дверного звонка оборвала мои мечты о малине. Пришлось брякнуть чайником о плиту и идти открывать.

Ага, помяни черта.

За дверью обнаружилась растрепанная, возмущенная и взъерошенная Катька.

— Ёлка, ты новости видела!?

— Видела. И что? Проходи на кухню, Катюша…

Надеюсь, ребята меня слышали, и из комнаты никто не высунется. А то вид у нас…

— Какую кухню! Янка там, в больнице, может быть, ранена…

— а может и не быть, — оборвала я излишне эмоциональную речь. — И что?

— Как — что!? Мне надо к ней!

Я пожала плечами.

— Надо и надо. И что?

Катька замялась.

— Ёлка, ты понимаешь, туда же вся эта паства попала… ты можешь попросить кого-нибудь из ребят, чтобы они со мной съездили? Эвина, например?

— Эвина не могу, — тут же отказала я. — А вот Лютика — запросто.

— Я тоже съезжу, — нарисовался в дверях Винер.

Я покачала головой. Полюбоваться, что ли хочется?

— Я не возражаю, — донесся до меня мысленный голос супруга.

Тогда и я не против. Катитесь, дети мои… Колбаской.

А я пока залягу на диван. Или вообще лучше вместе с супругом удалиться в ту квартиру? Его же надо отмыть! Тщательно! Обязательно!

Размечталась. Отмыться нам толком не дали. Только-только мы перешли от отмывания к более приятным занятиям, как зазвонил телефон.

Пришлось чертыхнуться, но выбраться и ответить.

— Да?

— Ёлка, мне очень нужна ваша помощь! Ты можешь приехать?

Березка? Что такого могло случиться у нашей лекарки? Сломался ноготь? Ну да ладно… все-таки тоже УМ…

— Когда? Куда?

— Ко мне. И чем скорее, тем лучше! Пожалуйста!!!

На этот раз в голосе подруги была настоящая паника. Странно, что это с ней?

— съездим — узнаем.

— Ты со мной?

— разумеется. Только голову высушу, хорошее изобретение — фен.

— в мире магии это магией делается!

— Да. И можно остаться без половины прически, если маг активный попадется.

— Можно… ребятам скажем?

— Ей надолго?

— Березка, а тебе надолго? Проблема серьезная?

— Нет. Тебя вполне хватит.

— я сейчас почти без сил…

— Знаю. Это не так важно…

И такое отчаяние в голосе…

— Ладно. Куда ехать?

— Александровка. Село такое. Знаешь?

Знаю. Мы туда за грибами ездили.

— и куда?

— На въезде в село, домик из красного кирпича за оградой. Он там один такой, не спутаешь…

— Ладно. Через часок выезжаем.

— Поторопись, пожалуйста!!! Это ОЧЕНЬ важно!

— Договорились. Охрану брать? Это опасно?

— Нет. Если только для меня…

— Для тебя — перетопчешься. Жди.

Вешаю трубку.

И что ей может быть нужно?

Мы хихикая, выскользнули из квартиры. Ребят тащить с собой не хотелось. Ведь подорвутся сейчас, а куда!? Куда им — таким? Лерг с Лютиком изрядно потратили силу. Да и кое-какие травмы получили. Эвин — неходячий. Временно, но увесисто. Единственного из элваров, который сейчас был на что-то годен мы сами отпустили с Катей. И кого еще с собой тащить?

Если с опасностью не справимся мы вдвоем, то и остальные тоже не справятся.

Как доехать до Александровки?

Кому как. Нам — на такси. Благо, у автобусной остановки их всегда с десяток пасется. У одного их них фирменного, с телефонным номером и желтыми шашечками на крыше мы и остановились.

— Шеф, в Александровку довезешь?

— Полторы тысячи, — заломил цену таксист, который и без того хорошо себя чувствовал.

— а ты не обурел? — удивилась я. — Тысячу! И ни рублем больше!

— Тысяча четыреста! Оттуда я никого не повезу, так что платите за оба конца, — не сдвинулся таксист.

— Тысяча сто. Красная цена! Туда километров сорок! Не больше!

— Сорок пять! Тысяча триста!

Сошлись на тысяче двести — и таксист раскочегарил машину. Вообще-то красная цена до Александровки была рублей восемьсот, ну да ладно… не жалко. Все равно скоро домой, а Березка просила приехать срочно. И что у нее могло случиться?

— Что угодно. В вашем мире я уже ничему не удивляюсь.

— Нечего мой мир трогать! Я твой не ругаю, — надулась я.

— Можешь попробовать. Но если бы в Элварионе происходило то же, что творится у вас… Да у нас такое правительство давно бы глубину речки исследовало! Или деревья украшало!

— ЭТО правительство ни одно дерево не украсит, — буркнула я. Понимать стоило и так, что украшения из них плохие, и что дерево обломится, и вообще, фиг с два их повесят! У нас мораторий на смертную казнь.

— И совершенно зря.

— Кто бы спорил.

Я вот считала, что некоторым людям можно и выписать путевку на тот свет. Заслужили. Но у нас гуманность! И юристы бегают… эх, где мои родные вурдалаки?

— Скоро ты с ними встретишься. У тебя же по практике как раз что-то такое…

Я кивнула. Скорее бы вернуться к учебе. И нам обещали некромантию…

До Александровки долетели минут за двадцать. Красный домик действительно долго искать не пришлось. Высокая металлическая ограда, крытая шифером крыша, уютное местечко, даже водонапорная башня своя есть. Маленькая, но своя. Удобно.

Я постучала в калитку. Та скрипнула и приотворилась.

— Что это? — Терн сделал шаг вперед.

И я увидела, как мой супруг оседает на землю.

Заклинание?

Я уже ничего не успела сделать. Второе заклинание накрыло и меня.

Мы же не носили никакой защиты от магии, антимагический мир…

Идиоты…

Сестру Катерина нашла в одной из палат больницы. Чтобы ее пропустили, пришлось предъявить паспорт и пятьсот рублей охраннику на входе, но Катя не жалела. Янку она любила, несмотря ни на что. Ну, дура! Так ведь любят не за что-то, а вопреки всему! И она может поумнеть!

Охранник выдал им бахилы весьма противного вида — по два черных тряпичных мешка, которые не стирали со дня пошива и рассказал куда идти.

А в хирургии творилось черт те что!

Когда одновременно поступает больше пятидесяти человек, и кроме хирурга им всем требуется помощь психиатра, а тут еще журналюги, да еще и священники, да и администрация не упустила повода попиариться…

От врачей и медсестер можно было спички зажигать без особого труда. Поэтому спрашивать что-либо Катя не стала. А просто пошла вдоль коридора, заглядывая во все палаты. Лютик и Винер следовали за ней как пришитые. Катя даже не заметила, как один, подмигнув, подпалил рясу на толстом попе с массивным крестом, а второй, словно невзначай, проходя мимо какого-то репортера, ткнул того в болевую точку. А зачем было пытаться снять бедного элвара на пленку? Перебьется…

Янка нашлась в четвертой по счету палате. Вместе с ней там лежали еще пятеро и судя по виду, двое из них были как раз верующими. А рядом с кроватью сестренки сидел Гоша!

У Кати зачесались кулаки. Но прежде чем она успела рявкнуть на весь коридор Винер положил ей руку на плечо.

— Игорь?

— Да, — выдавила сквозь зубы Катя.

— Отлично, — обрадовался элвар. — С утра руки чешутся!

И прежде чем кто-нибудь успел его остановить, скользнул в палату.

Гоша и ахнуть не успел, когда его подняли за шиворот.

— Это ты, козел, к моей девушке клеился? А ну пошли, поговорим по-нашему, по-христиански!

— А… э… — замямлил от неожиданности Гоша. Он нашелся бы, что ответить. Но времени ему как раз не дали. Элвары намного сильнее человека. А Винер был еще и очень зол. И на Гошу, и на церковников, из-за которых пострадали его друзья…. Парню предстояло ответить за все и сразу. Но жалеть его Катя не собиралась. Воспоминания о пьяной туше, зажавшей ее в угол, были слишком сильны. И — отвратительны.

Янка попыталась дернуться, но Катя тут же подлетела к кровати, уселась на освободившееся место рядом с сестрой и затараторила:

— Янка я так рада, что с тобой все обошлось! Теперь-то ты понимаешь, что верить надо в Бога, а не во всю эту галиматью!?

Янка заторможено кивнула. И Катя тут же воспользовалась случаем.

— пообещай мне, что больше никогда туда не пойдешь!

— А… как же…

— Гоша? Если он тебя действительно любит, он тоже пойдет в церковь, замаливать свои грехи! Он и сам сбился с истинного пути и тебя чуть не свернул… — Катя несла эту ахинею и искренне надеялась, что Винер отвадит этого Гошу раз и навсегда. А она отведет Янку в церковь. Если ей правда удастся уехать на учебу, то официальная церковь будет лучшим вариантом. Особенно если найти адекватного попа и поручить Янку его заботам. Глядишь, еще и человеком станет! А сейчас главное подождать возвращения Винера. И Катя активно заговаривала сестре зубы.

Винер тащил за собой растерявшегося Гошу, как тряпичную куклу. Шагов через пятьдесят тот опомнился, но предъявленного к рассмотрению кулака и краткого: «Вякнешь — сдохнешь» оказалось достаточно. Элвары вообще бывают образцом краткости и убедительности. Когда разозлятся до крайности.

Гошу вытащили на площадку между этажами, где обычно курили больные и приперли к стене, чтобы не сбежал, для верности придерживая воротник. Элвар огляделся. Никого. Хорошо.

А потом Винер деактивировал амулет маскировки. И за спиной элвара взметнулись громадные черные крылья.

— Если ты, … и …, - начал элвар, не повышая голоса — еще раз подойдешь или к Кате или к Яне, если ты хоть кому-то намекнешь, если твои сволочи-приятели от них не отстанут, я тебя везде найду. И первым делом оторву яйца. Вторым — ноги. Третьим — руки. И четвертым — язык. А жить ты будешь, не сомневайся. Я знаю, как не допустить твоей смерти. Жить ты будешь долго. Но — калекой. Я понятно объясняю? Ну-ка кивни, если понял.

Гоша бешено закивал головой.

— Сейчас ты выйдешь из больницы и пойдешь в милицию. А там сознаешься во всем, что делал для своей церковной помойки! Я не буду тебя искать, если ты окажешься в тюрьме. Это ясно?

Еще несколько судорожных кивков.

— Тогда пошел вон, тварь!

Винер отшвырнул перепуганного парня и опять активировал маскировку. Вся сцена заняла не больше двух минут. Жаль, только, конец оказался испорчен. Вместо того, чтобы броситься наутек, Гоша медленно сполз по стеночке. Аккурат в лужу собственной мочи. Фу…

Элвар поморщился и отправился в палату.

Его ждала Катя.

Надо же успокоить девушку?

Винер был полностью в курсе Ёлкиных планов. И очень одобрял их. Нечего умной, симпатичной и одаренной девушке делать в этом кошмаре! Тут ее все равно не оценят по достоинству. А там… да и Эвин на нее смотрит… неравнодушен наш волчонок к рыженьким…

С этими мыслями Винер вошел в палату и улыбнулся Кате.

— к сожалению, Гоша решил уйти. И обещал позвонить. Когда будет время и желание.

Я кое-как продрала глаза.

Я сплю? Но почему тогда такое ощущение чего-то важного?

И забытого?

Память вернулась одним рывком.

Кан Березка, Дирмас, драка, Директор… Лорри!!!

Лорри!!!

Как там моя тетушка!?

Смутно помнилась операция над телом Березки. И так же смутно — как Терн пытался меня напоить чем-то горьким. В конце концов, ему это удалось, и я отключилась. А что сейчас?

— все хорошо, — голос супруга заставил вздрогнуть и повернуть голову.

— все — это что?

Мы находились у меня дома, в моей старой комнате. Супруг лежал рядом на кровати и смотрел на меня. Пристально. Внимательно.

— Что случилось?

Терн положил мне руку на лоб, еще раз прислушался к чему-то — и кивнул. На его губах заиграла легкая улыбка.

— Ничего особенного. Лорри цела, жива и здорова. Теперь у нее есть тело. И предстоит определяться с магическими способностями.

— Как?

— А так вот. Никто не пытался пересаживать душу в тело мага. Директор подозревает, что магические способности сохранятся и у Лорри. Может и усилятся.

— Здорово!

— Но для этого ей необходимо быть в магическом мире.

— И?

— Директор ушел. И забрал твою тетушку с собой. Как ты себя чувствуешь?

Я задумалась. А чувствовала я себя неплохо. Голова не болела и не кружилась, была только легкая слабость, но…

— Директор сказал, что через десять дней ждет нас домой.

— У нас осталось три дня?

— Да. Он обследовал тебя перед уходом и сказал, что если ты будешь в порядке, когда очнешься, можно отправляться домой. Кстати, он еще забрал с собой Эвина и пообещал прослушать Катю.

— вот как?

— Ну да. Ребята так рвались нас спасать, что рассекретились перед Катей. Да и Директору секретничать было некогда. Он наскоро проглядел твою подругу, обнаружил у нее хороший талант к магии огня и пообещал обследовать. Если определяющий кристалл не будет против — ее распределят к стихийникам.

Класс!

— Согласен. Здесь остались я, ты, мои телохранители, Лерг и Лютик. Три дня дано на прощание с этим миром — и домой.

— Домой, — мечтательно произнесла я. — Хочу в Универ…

Универ… Кан!

Терн все понял раньше, чем я открыла рот.

— сбежал. И следы затер. Директор его особенно и не отслеживал.

— А зря, — прощать бывшего приятеля я не собиралась. Ну не гад!? Сколько лет мы вместе, а он…

— Это его и подкосило. Вы столько лет вместе, а ты предпочла ему нелюдя.

— а в глаз за нелюдя?

— я тебя тоже люблю.

— Так-то лучше.

Я отлично понимала, что в словах Кана есть и частичка правды. Донельзя искаженная и извращенная, но ведь есть! Терн будет жить дольше, чем я. И что?

И наплевать!

Сколько бы ни было нам отпущено счастья — все наше! Я люблю своего мужа. И он меня — надеюсь, тоже.

— а по ушам за такие надежды!? Что это за недоверие такое?

— Хорошо. Просто любишь.

— Без всяких надежд.

Я улыбнулась. Любовь — она такая. Неважно, что он — элвар, а я — человек. Проживем, сколько дадут. Хотя бы и тысяча лет — это безумно много.

— Мало. Очень мало…

— С нашими профессиями? Ты король, я боевой маг… погоди, еще мечтать будем о пенсии, — подколола я. — Подводя итоги — Лорри в порядке. Дирмас сдох. Катька уже почти ученица. Кан удрал… вот проблема. Мы его изловим за три дня?

— вот еще не хватало. Директор обещал подумать насчет поисковика.

— Замечательно. Тогда, — я подмигнула мужу — иди сюда. Надо же отпраздновать победу?

— Обязательно надо, — согласился Терн.

Ага, так нам и дали.

У меня зазвонил телефон.

— Да!? — рявкнула я в трубку, на которой не высветился номер.

Молчание. И короткий смешок.

— Ёлочка, солнышко, а где сейчас твои родители?

Кан!?

Ах ты…

Я проглотила комок ругательств. Вдохнула. Выдохнула. Терн, который был рядом, положил мне руку на плечо.

— Твое какое собачье дело?

— мое, солнышко, мое… сейчас я тебе пришлю фотографию. Ты подумай над ней, а я тебе через часок перезвоню.

Кан еще раз мерзко хихикнул и повесил трубку. Я чертыхнулась.

Козел, мать-перемать!!! Эвхаар! Шваргрыз!!!

Терн погладил меня по волосам.

— успокойся, родная. Нас много. Вместе мы его на ленточки перемотаем.

— Не было бы у него козыря в рукаве, он бы мне не звонил, — огрызнулась я. — не все так просто.

Супруг оскалился не хуже голодного вурдалака.

— Разберемся мы с его краплеными козырями.

Тихо пискнул телефон. Я открыла ммс и выругалась.

Тварь!!!

На фото были изображены мои родители. На кровати. Связанные. На часах в нижнем углу была дата и время. Сегодня. Сейчас.

Вот ведь…

Ругаться не хотелось. Плеваться ядом тоже. Хотелось пойти и убить!

Вот мало мне было проблем! Мало того, что я разгребла в своей семье! Теперь еще мои родители похищены! И главное — как им-то это объяснить!?

Папа, мама, это мой однокурсник, он рехнулся и вообразил себя магом?

Хорошо, дочка. А магия в его исполнении — это от избытка воображения? Или как?

Песец!

Жирный, полярный и хвостатый.

И что теперь делать?

— Для начала — рассказать все ребятам, — Терн еще раз провел рукой по моим волосам. — Они и так обижены на нас.

Рассказать мы не успели. Опять затрезвонил телефон. И на том конце оказался Кан.

— Ну как, Ёлочка? Убедилась?

— чтоб ты сдох, — огрызнулась я. — Какого … и … тебе надо? Мало по рогам отвесили?

Кан противно рассмеялся.

— А надо мне такого. Ты ровно через час должна явиться в указанное мной место. Одна. Или будешь горько оплакивать своих родителей. Ты же их любишь?

— а шнурки тебе не погладить? — завелась я. Выдохнула и продолжила более четко. — Облезнешь и неровно обрастешь. Где гарантия?

— Чего?

— гарантия, что мои родители останутся целы и невредимы. Я приду, а ты их убьешь. Запросто.

Терн кивнул, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Гарантия такая. Ты мне даешь честное слово, что придешь одна. А я оставлю твоих предков там, где лежат.

— Это где?

— а куда ты их отдыхать отправила?

Я выругалась. Знала бы — до сих пор бы дома сидели. И плевать на примирение. Зато бы в заложники не попали!

— Как я это проверю?

— Пошлешь всю свою команду проверять. А сама останешься рядом с тем местом, куда я тебя приглашу. Они проверят, позвонят тебе — и ты придешь. Есть возражения?

Возражений было — по самое это самое. А толку?

— Хорошо. Мое слово. Час?

— да.

— Куда идти?

— А вот в тот милый домик, где Директор Дирмаса угробил, — ухмыльнулся Кан.

— Я за час не успею.

— А ты постарайся. Иначе твоим родителям будет плохо.

И трубка противно запищала короткими гудками. Я шваркнула ее об стену и выругалась.

Радом что-то прошипел супруг.

Мы оба отлично понимали — надо идти. Если с моими родителями что-то случится — в жизни себе не прощу.

— Одевайся, — начал отдавать распоряжения Терн. — Директор обследовал тебя, сказал, что проблем с магическими каналами нет, только с наполнением. Пойду, попрошу у Лютика накопитель для тебя.

Я кивнула. Если проблемы только с накоплением, не со структурой каналов, у меня есть хорошие шансы разобраться с Каном. Он сильный, он на несколько курсов старше, но я — умнее. Я его на клубочки перемотаю и носки свяжу.

С этими мыслями я и запрыгнула в джинсы и свитер. Тело ныло, но по сравнению с тем, что приходилось терпеть — это так, семечки. Прорвемся.

Я подозревала, что просто так супруг меня не отпустит, но — не задавай лишних вопросов, чтбы не пришлось врать. Вот я и не буду спрашивать. Я. Иду. Одна.

Точка.

Супруг вернулся, когда я зашнуровывала кроссовки.

— Амулет от Лютика. — В мою ладонь опустилась рубиновая капелька в золоте. — Накопитель. И парочка защитных экранов. От Лерга и Эвина.

Я кивнула и без проверки нацепила все кулончики на шею. Целее буду.

— Мы сейчас отправимся за твоими родными. А ты поезжай. И будь осторожнее.

Я вздохнула.

— Милый, ты же понимаешь. Я слово дала. Тебе со мной нельзя.

— понимаю. Никому нельзя. И ты идешь одна. Ёлочка, родная, побереги себя.

Я кивнула. И вылетела из квартиры. Муж все объяснит ребятам. Надеюсь.

А мне надо спешить.

ТАКСИ!!!

Проводив жену, Его Величество отнюдь не впал в апатию и тоску. Вместо этого он помчался в соседнюю квартиру.

— Ребята, она пошла. Нам тоже пора. Бегом!

И трое элваров, два мага и человек (Катя в принципе не собиралась оставаться в стороне от событий) сорвались с места. Они направлялись на турбазу, где в сонном оцепенении лежали Аня и Борис. И их стоило вывести из этого состояния как можно скорее. Вредно, знаете ли. Можно и заблудиться в грезах.

Кан щелчком пальцев выключил магическое зеркало.

Дирмас, хоть и сволочь, но за кузеном наблюдал очень внимательно. И Кан унаследовал кое-что из его игрушек.

Ёлка вышла. Теперь надо ее дождаться.

Немного беспокоили накопители. Но… если наполнение энергетических каналов пока не восстановлено, он легко справится с Ёлочкой. Да и потом, она только женщина. Удачливая, везучая, обожающая магию… но женщина не может быть боевым магом. Факт.

Женщина вообще должна сидеть дома и заботиться о муже и детях.

И Ёлочка будет так поступать.

Кан на миг представил себе идиллическую картину. Симпатичный домик, возле домика на траве столик, накрытый для чаепития, на зеленой траве резвятся дети, он сидит за столом, а рядом Ёлочка. Она оборачивается к нему и шепчет «Обожаю тебя… ты лучший…».

Так обязательно будет. Должно быть!

И разве может быть иначе?

Он ведь любит ее! И Ёлочка поймет, что никто, кроме него ей не нужен.

Обязана понять.

Или… пусть пеняет на себя!!!

Такси несло меня по направлению к Александровке.

Одолевали самые печальные мысли. Хотелось пить, кушать, прибить Кана… терзало беспокойство за родителей и ребят.

Кто его знает? Вдруг есть и еще ловушки?

Интуиция подсказывала, что их нет, просто у Кана съехала крыша. Но… а что — легче должно быть?

Мои родители в руках психа. И я скоро окажусь там же. Прикажете радоваться и прыгать от счастья?

Щас!

— Что-то вы грустная, — попытался завести разговор водитель.

— Значит жизнь такая, — обижать парня не хотелось.

— Что, муж гуляет?

Я фыркнула. Вот уж чего я не боялась. Терн не станет изменять мне. А я — ему. Как можно изменить тому, кого любишь?

— Просто ситуация паршивая, — вдаваться в подробности я не стала. — Прибавьте радио.

По радио шло интервью с каким-то министром. Несколько минут я слушала безграмотные обороты «ихняя» и «в жизнях»… потом поморщилась и попросила вырубить к чертовой матери безграмотного урода.

Что-что, а образование в мире магии — первый вопрос. Чтобы там кто-то, не получив соответствующего образования, пришел к власти?

Скорее у меня хвост отрастет!

— Это вы зря так, — обиделся вдруг за министра водитель. — Он мужик неплохой.

— Оценивая общую ситуацию в стране, я могу сказать, что у нас нет хороших министров, — отрезала я.

— Это просто народ у нас…

Водитель завелся минут на пять. Я старалась не слушать, но когда этот герой положил мне руку на колено, желая, видимо, привлечь внимание к своим словам, не выдержала.

— Жаль, что все такие умные товарищи уже работают или грузчиками или таксистами. А то мигом бы страну обустроили. Может, вам в Кремль написать? Авось в министерство пригласят на большую должность?

Ирония дошла. Водитель покраснел, заткнулся, и дальше мы ехали в приятном молчании. Правда, сдачу он мне так и не дал, ну да и ладно. Меня намного больше волновал Кан и мои родители.

Я оглядела домик, из которого меня недавно унесли.

И набрала номер Терна.

— Дорогой, как там мои родители?

— В норме, солнышко, — отозвался элвар. — Живы и здоровы. Лерг сейчас приводит их в чувство.

— Тогда я пошла.

— Удачи, любимая.

— я тебя тоже люблю, — я выключила сотовый и шагнула вперед.

Посмотрим, что мне желает сказать Кан.

Ёлка недооценила своих друзей. Они только-только ловила такси, а маги и элвары уже были готовы в любой миг сорваться с места и мчаться, куда понадобится.

Все собрались и стояли у дверей в полной боевой готовности.

— Все — готовы?

— Более чем! — ухмыльнулся Лютик. — зная Кана — он тут же попытается избавить Ёлку от всех амулетов. И наверняка решит их уничтожить.

— Еще бы, — оскалился Лерг. — Тут-то мы его и подловим!

Ребята знали, о чем говорили. Среди амулетов отданных Ёлке, было два жизненно необходимых. Один — за миг до уничтожения посылающий краткий импульс для телепортации. Что-то типа магических координат места. И второй — поглощающий удар.

Амулет, который поглотит всю силу, направленную на человека и еще подзарядится при этом.

Вещь сложная в исполнении, безумно дорогая и редкая… Этот — был одним из самых удачных, изготовленных Лергом.

Керрон умоляюще поглядел на своего правителя.

— А я за ней. Можно?

— Нельзя. Кан не дурак. Если он не сканирует местность — зовите меня вислоухим сусликом, — отрезал Лютик. И хорошо, что мы защищены от прослушивания. Так что — ждем. А пока — приводить в чувство ее родителей.

И вся компания вылетела на лестницу.

До турбазы добирались на такси. Машины летели по трассе под сто пятьдесят километров, но всем казалось, что слишком медленно. Слишком…

И Бориса, и Аню они нашли в их номере. Супруги спали на кровати, в обнимку. И Борис даже сладко похрапывал. Наверное, ему снилось что-то хорошее.

Лерг повел руками над кроватью — и чертыхнулся, помянув чей-то облезлый хвост.

— вот скотина! Трехслойное наложил, не пожалел силы!

— Снять сможешь? — деловито спросил Лютик.

— Смогу. Но вот с телепортацией… ты бы мне помог на подкачке?

— А если не успеем, когда надо будет к Ёлке?

Лерг врезал кулаком по стене.

— Хреново будет. И эти спят уже давно… их надо бы будить поскорее. И Ёлка…

— С ними еще что-то случится, если они час подождут?

— Без подпитки, безо всего… уже второй день…

Лерг задумался. А потом бросил взгляд на Катю — и ухмыльнулся.

— Ага! Вот ты-то нам и поможешь!

Катя только ахнула.

Но было поздно.

— Понимаешь, все наши амулеты рассчитаны на людей, обладающих магическими способностями. Для элваров надо вносить поправки. Черт его знает, почему так! Поэтому его будешь активировать ты.

— Н-но… — пискнула Катя. — Я не…

— Тебе и не надо. Ты вешаешь его на шею, вот так, — Лерг ловко накинул на девушку цепочку. — А как только он засветится красным — прижимаешь к нему вот эту штучку. Она сама отдаст силу. И вы все перенесетесь к Ёлке. Тут главное, чтобы элвары успели за тебя уцепиться.

Терн кивнул, подошел к Кате и положил ей руки на плечи.

— Пожалуйста. Иначе мы потеряем или Ёлку или ее родителей. Помоги нам.

Катя выдохнула.

— Да я… неужели я не… а точно получится?

— Точно-точно, — уверил ее Лерг. — Ёлка такими штучками еще на первом курсе баловалась, когда мы вообще ничего не умели, и срабатывало ведь! Просто ты человек. И у тебя есть сила. А наши друзья немного иначе устроены.

Терн показал юмористу кулак, но Лерга это не остановило.

— Фишка в том, что элвары — сами создания магии. И многое из людской магии на них не действует. Но и обратная сторона — они не могут пользоваться нашими игрушками. Так что учти — придется с ними драться — будь осторожнее. Пока ты их магией пробьешь, они тебе таких плюх сапогами навешают… ой!

Керрон, незаметно подошедший сзади, отвесил рассказчику дружеский щелбан и негромко поинтересовался:

— Понял или добавить?

— вот об этом я и говорю. Ты меня поняла? Пусть висит на шее, пока не засветится, потом прикладываешь к нему вот эту штучку — и начинаешь громко молиться.

Катя замахнулась на шутника, но тот уже отскочил в сторону.

— и по голове не бить! Это ценная часть меня! Я в нее ем!

— Начинай работать, — угрожающе прорычал Терн. Элвар давно скинул маскировку и теперь проверял оружие — невесть откуда извлеченную тонкую металлическую нить. Та выла и свистела, разрезая воздух. Выглядело это страшно, но глаза элвара откровенно смеялись. — Если Ёлка узнает, что ты тянул со спасением ее родителей — она из тебя сациви сделает.

Лерг кивнул, посерьезнев, и направился к лежащим на кровати. Повел над ними руками, которые засияли синеватым холодным светом. Лютик встал рядом, положил товарищу руку на плечо.

— Зачем? — тихо спросила Катя.

— Магия сновидений одна из самых неприятных. Ему придется снять все заклятия. И делать это надо изнутри. Войти внутрь, в чужие сны и оттуда все взламывать. А это опасно. Во сне ты не помнишь, что спишь. Не знаешь что у тебя под ногами. Легко заблудиться. Поэтому им нужен кто-то на подстраховке. Тут ты бесполезна. А вот активировать амулет — можешь.

Катя кивнула в ответ на объяснения Терна. Ей действительно было понятно.

Им оставалось только ждать.

И они дождались.

Сначала — звонка Ёлки, который маги просто не услышали. Лерг все водил и водил руками, словно снимая слои паутины, Лютик сжимал его плечо так, что костяшки пальцев побелели. А Терн, поговорив с супругой, подошел к Кате и крепко взял ее за плечо.

— На всякий случай.

В следующий миг за Катю также уцепились и остальные элвары. Три штуки. Но ругаться девушка не стала. Ясно же, что не полапать хотят.

— Реллон, остаешься здесь, — тут же приказал Терн. — Этих двоих надо тоже охранять.

Названный элвар сверкнул глазами, но отцепился. И демонстративно встал рядом с магами. А Катя приготовилась.

Ждать пришлось недолго. Уже через пару минут амулет засветился красноватыми огоньками. И Катя крепко прижала к нему второй, похожий на костяную пластинку.

Когда вокруг вспыхнуло красное сияние, а чужие руки сжались железными клещами, она еще успела подумать: «Господи, помоги нам!!!». А потом не было ничего. Только чернота и полет через пространство, ставшее невообразимо огромным.

Я толкнула дверь домика и вошла внутрь. Огляделась по сторонам. М-да. Строят у нас сейчас такие коттеджи. И в качестве строительного материала используют всякую дрянь. Кладут один слой кирпича, потом с одной стороны утепляют, а с другой облицовывают сайдингом. Под которым также прокладывают слой утеплителя.

Про надежность, тепло и уют в таком доме говорить сложно. Зато выглядит красиво, а стоит недорого. Но отделывают домишки по полной программе. Дерьмо — оно лучше продается в конфетной обертке.

— Здравствуй, Ёлочка.

Осмотреться мне Кан не дал. Явился в прихожую. С таким выражением, словно я у него сто золотых заняла, а одну медяшку отдала.

— А я вот тебе этого не желаю, — отрезала я. — Кан, ну что тебе от меня надо? Любви? Это невозможно. Пойми, наконец!

Лицо у парня стало… мерзким? Выжидающим? Не знаю, как сказать. Как будто из глаз Кана выглянула хищная голодная тварь.

— Любишь своего нелюдя, — почти прошипел друг.

— Он лучше многих людей, — отрезала я. — Ему бы и в голову не пришло меня шантажировать!

— Только внушать тебе…

— Он этим не занимается, — брезгливо отмахнулась я. — Прекрати это, наконец! Если ты уйдешь отсюда, я тебя не трону. Обещаю. И Директору не скажу.

Кан сверкнул на меня голубыми глазами.

— А ты ему и так не скажешь. Ты еще не поняла?

— убьешь меня?

Мне было откровенно любопытно. Но в зверское убийство себя — Каном верилось плохо. Отелло из него был, как из меня — бодибилдер.

— может, и убью. Если заставишь.

— Брошусь в ноги и буду умолять меня убить?

Ирония не дошла до места назначения.

— пойдешь со мной — останешься жива.

— Не пойду — помру в страшных мучениях. Ясно. А что меня ждет, если пойду?

Видимо, Кан принял мой вопрос за согласие. Или нет? Кто его знает, что творится в мозгах у психа. Он подался вперед, схватил меня за руку и горячо, прерывисто заговорил.

О чем?

Разумеется, о своих чувствах.

Следующие пять минут я слушала, как Кан увидел меня в первый раз, что и сколько он при этом почувствовал, как его чувство переросло в паранойю, простите, великую любовь, как эта любовь переросла в еще более великую, и данная величина выдавила из головы несчастного все остальные мысли, а потом добралась и до спинного мозга. Потому что заварить такую кашу, попытаться угробить моего супруга, а потом выкладывать все это мне можно было только в одном случае — вовсе мозгов не имея. Даже костных.

Больше, чем на пять минут меня не хватило.

Я закатила глаза и от души выдала:

— Как ты мне надоел!

Оборванный на полуслове маг поперхнулся. И пары минут мне хватило. Я аккуратно ухватила его за нос и предложила показать Москву.

Лучше пусть сразу прибьют, чем такое всю жизнь выслушивать и мучиться!

Кан взвыл, выдернул нос из моих пальчиков и ухватил меня за руку.

— Значит, так?!

И тут же получил свободной рукой по уху, а ногой — под колено. Что-что, а драться меня элвары научили.

— Еще и не так, — я добавочно пнула его в пах.

Кан схватился за нежное место и пополз на пол. Ну да, такой удар — он и для магов тяжел. А я задумалась. Будь это Дирмас. Или как-то по-другому, в бою, в драке… но вот так, убивать слабого, скулящего и держащегося за… тестикулы — противно.

А что делать?

Ума не приложу.

— Скотина ты, Кан, — в сердцах сказала я. — А все могло быть так хорошо!

Позвоню сейчас, такси вызову — и пошел он в задницу! Я полезла в карман за телефоном. А вот отводить взгляд не стоило.

Потому что в следующий миг мой старый друг ударил. Всей силой. В меня. И я даже не успела защититься. Да и сил не было.

Колени подогнулись, и я медленно рухнула лицом на пол.

На груди что-то жалобно хрупнуло…

Последними искорками сознания я еще успела подумать — ведь была же защита…

И наступила темнота.

Кан оглядел тело женщины.

Любимой.

Единственной.

Самой невероятной.

Почему так, Ёлочка!?

Он опустился на колени перед телом девушки.

Она лежала на животе, неловко подвернув руку, темные волосы рассыпались по полу, и из-под них выглядывало чуть заостренное ухо.

Элварионская мода!!!

Гнев вспыхнул с новой силой и мужчина сжал кулаки.

— Зачем ты так с нами!? Почему ты не хотела признать, не желала видеть, слушать, дать нам хотя бы один шанс… теперь поздно!

Для всего поздно.

Он бил наверняка, не мог промахнуться. И ничего на ней не было, никакого щита, это-то он знал… ощутил бы…

— Ёлочка…

— Убери от нее руки, мразь! Голос был ледяным и страшным. Но вспомнить, кому он принадлежит, Кан не успел. Оного взмаха меча хватило бы. А тут в него ударили все разом. Терн, Керрон, Винер…

Металлические нити, секрет гномов, сверкнули холодным светом. Одна опоясала грудь, одна оплела ноги, одна захлестнулась вокруг шеи. Элвары проделали все так согласовано, словно были одним целым, одним живым организмом.

Потоком хлынула кровь. Ярко-алая.

Но Терн не обратил на это никакого внимания.

Он опустился на колени рядом с телом женщины и крепко сжал ее руку в своих ладонях.

Катя ахнула от ужаса.

— Она… не…

— Что ты, — отмахнулся Винер. — Дышит — значит, жить будет!

— а откуда ты…

— Ну я же слышу ее дыхание… Так что не волнуйся. Помощь прибыла вовремя.

Голова болела.

Тело тоже ныло. Но стоило мне открыть глаза — и я увидела супруга сидящего рядом. Фиалковые глаза сияли.

— Живая. Я так за тебя волновался, если бы ты знала!

Терн поднес мою руку к губам и поцеловал, словно на светском приеме.

— Хвала Великому Лесу, Кан весьма предсказуем.

— Что было в амулетах? — уточнила я.

— Один был якорем для телепорта. Стоило ему разбиться — и мы смогли перейти к тебе. Кан только-только смирился с мыслью, что убил тебя…

— Я помню, что он ударил. Но…

— Это поглотитель. Сразу он все захапать не смог и тебе тоже досталось. Ты упала в обморок — и Кан принял это за смерть. Пульс пощупать он не догадался.

— Болван.

— Просто мы успели раньше.

Я фыркнула.

— Это хорошо. А что с моими родителями?

— Живы и здоровы немного волновались за тебя, но им меньше досталось. Они почти ничего не помнят. Им даже память подтирать не надо.

— гора с плеч.

Я довольно улыбнулась.

— А как они друг к другу?

— Кажется, они поняли, что жизнь коротка. И не собираются больше тратить ее зря. Они стали больше ценить и понимать друг друга. Так что от Кана сплошная польза.

— А…

— Мертв. Окончательно и бесповоротно.

— Туда и дорога. Встать поможешь?

Мне очень надо было… по личным делам, подумать о судьбах мира.

Терн рассмеялся — и подхватил меня на руки.

— Отнести?

— Сама дойду. Пусти!

— Ни за что! — заявил элвар. Но на ноги меня поставил. — Пойду, посмотрю, что у нас есть покушать. Да и ребят надо обрадовать.

Когда я, чистенькая, умытая и завернутая в здоровущий халат, вышла из ванной, на плите шкворчала яичница с колбасой, помидорами и сыром, на кухне суетилась Катя, а за столом восседала вся честная компания. И как только втиснулись — всемером?

Терн тут же притянул меня к себе на колени.

— Эй, я требую равноправия и личной тарелки!

— Тарелку — пожалуйста. А равноправие — это не ко мне. Я — тиран и деспот, ты не в курсе?

— Не-а. Настоящий живой тиран?

— Более чем. Вопреки всяким интриганам.

Я потерлась носом о шею супруга. Хорошо, что можно просто подумать — и меня услышат.

— я тебя люблю.

Руки мужа на миг так стиснулись вокруг меня, что стало больно дышать. На миг.

— Я тебя тоже люблю. Никогда не оставляй меня.

— Никогда. Обещаю.

И уже вслух, пока не начали коситься.

— А сколько нам еще здесь осталось?

— Сегодня последний день. Как раз на подарки и проводы.

— Ой! — взвыла я. — А сколько времени!? Мы еще успеем по магазинам!?

И почему все заржали как кони?

Можно подумать, им туда не надо?

Теплое дыхание коснулось затылка.

— Я тебе потом все объясню.

— Ловлю на слове.

Если не забуду. Хорошо, когда муж — телепат. Он обязательно расскажет тебе все, что творится в головах окружающих.

— а как же право на уединение? И на интеллектуальную собственность?

— Ты тиран — или уже нет?

— Тиран. И даже местами деспот. Вот!

— Тогда изволь соответствовать.

И я с аппетитом принялась уплетать яичницу.

Торговый центр «Звездочка» оказался отличным местом для приобретения подарков. Несколько сувенирных отделов, оптика, отдел с военной одеждой… и еще много всего разного. Четыре этажа счастья.

Очень быстро все разбрелись по отделам, а я, решив получить хоть какое-то удовольствие, затащила супруга в отдел эротического белья.

Откуда мы и вышли через полтора часа, нагруженные, как лошади.

— Мне требуется передышка и чашка кофе с пирожным, — твердо решила я.

Терн улыбнулся, довольный, как котяра после валерьянки. Ну да. Ему смешочки: «дорогая, примерь вон то, с перьями» или «знаешь, ты будешь неотразима в костюме зайки». А мне потом продавщица шепнула «по секрету» от супруга «он у вас, похоже, затейник». Хорошо хоть извращенцем не назвала.

Но я отыгралась. Я ему купила шикарные плавки в виде животных. Особенно мне понравился белый слоник с голубыми глазками. То есть на плавках была изображена слоновья морда, а сшиты они были так, что хобот… ну… несложно догадаться, что должно было помещаться в этот хобот.

— Ни за что это не надену.

— поторгуемся?

Мы заказали себе кофе с пирогом и сидели в ожидании.

— Знаешь, я так счастлива, — голосок за соседним столом привлек мое внимание.

— Верунчик, — шепнул мне супруг, насторожив уши.

Я даже прислушиваться не стала. Зачем? Сам все расскажет через несколько минут. Вместо этого я присмотрелась к парочке за столиком. Верунчик и какой-то парень. Надо полагать, тот самый «бедный студент». Оба в джинсах, в свитерах, на руках поблескивают тоненькие «обручалки».

— Интересно выпали карты, — заметил мне супруг минут через пять, когда я подвинула к нему чашку с кофе.

— Чем!? Рассказывай, не издевайся!

— После того, как мы выложили правду-матку, «свин» погнал всю семью на ДНК-тест. И оказалось, что дочь ему действительно не родная.

— М-да. Жалко мужика. Столько лет жил, думал, что жена его любит…

— Сейчас она его точно не любит.

— Вот как?

— Ну да. Сейчас она наслаждается жизнью в деревеньке с лирическим названием «Козлогавриловка», километров так за пятьсот от цивилизации. Из компании там человек сорок народ простой и незатейливый. Но от дочери Женя отказываться не стал.

— Молодец…

— Решил, что отец — это тот, кто вырастил. И для начала нашел ее студента. Посмотрел — и пристроил к делу. Сейчас тот работает у него в компании. Пока — на должности «подай-принеси», а там, глядишь, и еще до чего дойдет. С Верунчиком они поженились, Женя снял им квартиру. Так что там тишина и покой. Дочка счастлива без стервы-мамаши, а отец — без заразы — жены. И если верить мыслям девушки, ей стало намного лучше.

— Хорошо. А то меня немного они беспокоили.

— Видишь, все вышло очень удачно.

— Вижу. Ты у меня самый замечательный.

— я тебя тоже люблю.

А вечером мы собрались у моих родителей. Прощаться. Теперь я не скоро приеду. Через год-полтора. По местному счету.

На мою семью было приятно посмотреть. Гошка притащил с собой Лиду и папа с мамой одобрительно смотрели на девушку. Насколько я поняла, у ниъх на кафедре сейчас происходят большие перестановки. Но девушка остается в аспирантуре у некоего Мудровича. А ее предыдущего научного руководителя госпитализировали. С подозрением на шизофрению. Он свихнулся на древнегреческих мифах, шарахается от каждой собаки и бормочет что-то о горгонах, которые к нему явились.

Одним словом, Лида совершенно счастлива и спокойна. И как по секрету шепнул мне Терн, Гошка подумывает перевести брак из фиктивного в настоящий.

Оно и к лучшему.

Отец с мамой вообще выглядят, как молодожены. Держатся за руки и стараются не отходить друг от друга. А бабушка в кои-то веки не воюет со всеми подряд.

Навещая свою подругу в больнице, она познакомилась там с симпатичный отставным военным, семидесяти лет от роду. И сейчас активно обсуждает с ним по телефону политику партии и правительства, а также кого надо повесить, чтобы в России все наладилось.

Судя по их речам — фонарных столбов в Москве им не хватит. Придется в область двигаться. Ну да ладно. Пусть развлекаются. Лишь бы были живы и здоровы.

Я ведь их люблю. Пусть мы и далеко друг от друга, но я за своих родных всех порву.

— И они за тебя тоже. И я…

Я послала супругу воздушный поцелуй.

Стоит ли говорить, что я кого угодно за него загрызу. Лишь бы был жив и здоров.

Не стоит. Он и сам все знает. И вообще — нам очень повезло друг с другом. Миллионы людей проживают жизнь, так и не пытаясь найти свою вторую половинку. А мы нашлись. И это — замечательно.

На прощание я получила кучу поцелуев от мамы, подзатыльник от отца и «Капитал» Карла Маркса от бабушки. Гошка провожать меня не вышел. Они с Лидой целовались на балконе.

Ну и ладно. Приеду в следующий раз — посмотрю на результаты. Надеюсь, они уже будут орать и ползать в памперсах. Или без них?

Хорошо в мире магии! Зачаровал пару пеленок — и ребенок в них постоянно сухой и теплый. И никаких отходов жизнедеятельности с него отмывать не придется.

— а ты умеешь?

— понадобится — научусь.

— Мне определенно нравится ход твоих мыслей.

Зараза ушастая!

Катя догнала нас уже на вокзале. Она тоже была спокойна и довольна. Ее сестренку удачно пристроили под опеку к какому-то батюшке. А тот — мужик конкретный. И уже заявил ей, что безделье — большой грех. А посему, дочь моя, устраивайся давай на работу! Хоть бы и уборщицей! Что значит — я могу большее! Гордыня — смертный грех! Так что начни с мытья полов, а там еще на тебя посмотрим! И молиться не забывай! Так чище выйдет.

Так что Янку строят вдоль и поперек.

Терн специально сходил, прослушал этого кадра вдоль и поперек — и решил, что священнику можно доверить девчонку. Мозги у него в правильном ключе работают. Поэтому и в начальство не выбился, до сих пор простой священник.

С другой стороны, лет батюшке не больше тридцати… а Янка — девочка симпатичная. Глядишь, что и сладится?

Как-то же священники размножаются? Вроде бы…

Переход был похож на клочок белого тумана. Только этот туман неподвижно висел в воздухе и не думал рассеиваться. Мы зажмурились, взялись за руки и разбежавшись, влетели внутрь.

И, кажется, я завизжала в полете.

— Ёлка ты когда-нибудь заткнешься? — поинтересовался весьма знакомый голос.

Я открыла глаза — и с разбега кинулась на шею Ведуну.

Первый раз за всю учебу я видела на лице Антела Герлея такое детское изумление.

— Ты что — головой ударилась? — спросил он, кое-как отдирая мои руки от своей шеи.

Я умудрилась влепить ему крепкий поцелуй куда-то в район носа — и нехотя отцепилась.

— Это — за меня и супруга. Вы же нам жизнь спасли…

— Это — к эльфам. Если бы не их предсказатели…

Я кивнула. Об эльфийской магии я читала.

— Их я тоже поблагодарю. Скажете кого?

— нет. Я к ним слишком хорошо отношусь.

Я обиделась. Терн подошел сзади и обнял меня за талию.

— Мы поблагодарим. Вместе. Так лучше?

— Так уже лучше. Я подумаю. А если ты, поганка, еще раз на мне повиснешь — в два часа из Универа вылетишь. Поняла?

— Я не поганка, я Ёлка…

— один черт. Так а ты, рыжик, иди сюда.

Директор махнул рукой Катерине.

— Магистр Фейрл, вы как раз мимо проходили? О, и магистр Дмиртас, и магистр Теодорус, и магистр… набежало вас… Магистр Фейрл, берите девушку и инструктируйте. Вложите ей знание языка, расскажите про наши обычаи и подселите к тем, кто еще не выбирал факультет.

Я подтолкнула Катьку в спину.

— Топай. И никому не говори своего имени.

Подруга как-то заторможено кивнула. Но Магистр Фейрл уже отобрал у нее чемодан, прищелкнул пальцами, левитируя здоровенную дуру, подхватил девушку под руку и повел прочь из зала.

— Так. Теперь идем дальше. Ёлка, у тебя есть ровно час.

— Для чего?!

— а у тебя сегодня свадьба, — издевательски улыбаясь сообщил мне Директор.

Я едва успела подхватить челюсть. А то об пол ушибла бы.

— У? Меня? Сегодня? Свадьба!? Директор, а вы меня ни с кем не путаете?!

— Эти вопросы к своему супругу. А ты надеешься, что он ограничится элоэ тайа?!

Я покраснела. Были у меня сильные надежды, что свадьбу удастся заиграть. Или хотя бы провести по-тихому… ага, как же! Так мне и дали некоторые ушастые!

Супруг покрепче обнял меня за талию и поцеловал в висок.

— Зато тебе не надо ничем заниматься. Все приготовления взяла на себя твоя тетя, церемония будет проведена в Универе, а свадебное путешествие…

— Подождет до каникул, — оборвал Директор.

— Еще чего! Два десятка дней! Или я пришлю в Универ ноту…

— да хоть целый оркестр! Ей еще зачеты сдавать! Она пропустила кучу всего!

— Хорошо. Десять дней.

— Пять! И ни днем больше!

— Семь. Для ровного счета.

— Хорошо, — согласился Директор. И чего торговались? Ладно, неделя с любимым супругом — это тоже немало. А что было сказано про… Лорри!?

Последнее слово я произнесла уже вслух. Потому что на меня налетел вихрь из голубого шелка, золотых локонов и дорогих духов.

Лицо принадлежало Березке, да и тело тоже, но выражение лица, улыбка, жесты — это все было такое родное… это все было Лорри. И я, всхлипнув, крепко обняла тетушку. И плевать, что мы теперь почти ровесницы!

— Тетя, я так рада! Если бы ты знала!!!

Лорри вздохнула-всхлипнула и в свою очередь стиснула меня в объятиях.

— Ёлочка, я чуть с ума не сошла! Ты живая!

— и ты теперь тоже!

— вот и ладненько, — меня выпустили и оглядели с ног до головы. — Нет, тебя совершенно нельзя пускать в другой мир! Я так и знала, что ты там влезешь в эти кошмарные матросские штаны!

— Чем тебе не нравятся мои джинсы!? — возмутилась я.

— Своим существованием!

Я скорчила рожу.

— Зато ты разрядилась…

— Так на свадьбу же, не на похороны! Ладно. Идем. У нас два часа, а надо еще переодеться, накраситься уложить волосы…

Я взвыла. Терн ласково обнял меня и поцеловал в макушку.

— Солнышко, нам бы все равно пришлось через это пройти. Но так — быстрее и безопаснее.

Я посмотрела на супруга с подозрением.

— а ведь это твоя работа, нет?

— Нет, — открестился супруг.

— врешь.

— Вру. Но ради благих целей.

— с благими намерениями мир угробили.

— Ничего, я думаю, так далеко нам зайти не дадут. У тебя два часа. Вперед.

Супруг легонько подтолкнул меня к Лорри — и та не упустила своего шанса. Вцепилась, как клещами и потащила прочь из зала, тараторя по дороге:

М — знаешь, когда меня сюда принесли, Магистр Фейрл даже не верил, что я выживу. Очень поздно начат был ритуал пересадки, да и аварийные условия. Но я справилась. И встала на ноги четыре дня назад.

— Директор был счастлив? — уточнила я.

— Разумеется, — и глазом не моргнула Лорри. — Сложная операция увенчалась успехом!

Я подозрительно прищурилась.

— И только?

— подробности — потом, — Лорри вытащила меня на улицу и решительно повела к купальням. — когда останемся одни.

— Ну хоть в двух словах, — заканючила я.

— Если вкратце — мне теперь придется учиться магии. И под его руководством. Потому что за моей аурой пока нужен глаз да глаз. Так что следующие лет десять я безвылазно проведу в Универе.

— Замечательно!

Лорри пожала плечами.

— Ты уже выпустишься. Мне будет грустно.

— я буду тебя навещать. Это раз. Мне хочется написать работу на звание магистра. Это два. И третье… ты ведь меня пригласишь на свадьбу?

— Сначала с твоей разберемся, — отрезала Лорри — и спихнула меня в воду прямо в джинсах.

За что и поплатилась. Маленький водяной смерчик — великая вещь, если надо кого-то облить с ног до головы.

Но через пятнадцать минут чистенькие и мокрые мы телепортировались в мою комнату.

Там было тихо и пусто.

— А теперь одевайся, — скомандовала Лорри. И достала из шкафа…

К эльфийскому белью я привыкла. И не удивлялась. Подозреваю, что эльфы еще и заклинания в него вплетают. На стадии изготовления нитей. Но платье!

Очень простое.

Белое, до пят, с легкой юбкой, облегающей бедра и слегка расширяющейся вниз. Длинные рукава плотно облегали руки, расширяясь к запястьям кружевными манжетами. Аккуратный полукруглый вырез тоже был отдела кружевом. Очень элегантное платьице.

Очень скромное.

Из эльфийского шелка.

Для сравнения — чтобы купить платочек из такого шелка, мне пришлось бы отдать стипендию за семь месяцев. При условии, что я не буду ни есть, ни пить…

Зато в таком платье не вспотеешь и не замерзнешь. Как-то эльфы подгоняют их так, что платье садится идеально по фигуре. А если в таком наряде упасть в лужу — ты потом просто стряхнешь грязь и пойдешь дальше. Разве что руки вымоешь. К эльфийскому шелку грязь не пристает. А еще в нем спокойно можно ходить по гвоздям. Зацепиться таким платьем хоть за что-то не удастся. Если специально не зацепят.

И туфли. Сказка с хрустальными каблучками и бриллиантовыми пряжками.

— Лорри! Откуда?

— Твой супруг спонсировал. Сказал, что доверяет моему вкусу. И я позаботилась об этом.

— когда он успел!?

— Еще до вашего отъезда. У меня же есть все твои мерки и твоя одежда.

Я замолчала, пораженная таким коварством.

Лорри выразительно ухмыльнулась.

— еще кода вы вернулись, пока ты лежала в госпитале, Терн пришел ко мне. И все рассказал. Тогда мы с ним и договорились устроить свадьбу здесь.

— А девичник? Мальчишник? А поплакать ночь пред свадьбой?

— Вот этого твой муж и не хотел допускать. Плакать ты не умеешь. И сбежала бы наверняка. Стереги тебя, не стереги. Нет?

Я задумалась, растираясь полотенцем и натягивая белье. И вынуждена была признать правоту тетушки.

— Удрала бы. Ненавижу всю эту помпу!

— вот! А так удрать я тебе не дам. И помпы особой не будет. Что ты там еще жалела? Девичник? Да у тебя подруг-то нету!

Я кивнула. Чего нет, того нет. Как-то больше получалось дружить с парнями. С девушками мы ладили и неплохо, но такой крепкой дружбы, как с мальчишками, Лергом, Лютиком, Эвином — не было ни с кем.

— А мальчишник?

— Терн пошел на эту жертву ради тебя. Впрочем, они и на свадьбе прекрасно напьются как поросята.

— Довольна да? Загнала в угол?

— Очень комфортный угол. И вообще — ты чем недовольна, поганка?! Терн и так не знает, как тебе угодить!? — уперла кулачки в бока разгневанная Лорри. — Не хочешь пышной церемонии — не надо! Не нравятся тебе примерки и подгонки — пожалуйста! Тебя и от этого избавили! Перед тобой только что на пузе не пляшут! А ты, паршивка неблагодарная!!!

Я подняла руки.

— сдаюсь. Лорри ну прости меня. Просто… как-то это очень страшно. Когда была я, а теперь стала королева Элвариона.

— Терн тебя любит. И не заставит сидеть во дворце и выслушивать всякие глупости.

— Я-то его тоже люблю. Поэтому…

— Он не даст тебе наворотить глупостей.

— а кто не даст наворачиваться им? То есть глупостям?

— А это уже твоя работа. В крайнем случае — обращайся. Мозги я тебе вправлю. Быстро и качественно.

Я фыркнула. Лорри — она может. А сейчас, когда она обрела тело… Подзатыльников я могу отхватить вдосталь.

— вот именно. А теперь подними руки.

Лорри вскочила на стул, поднимая платье. И не успела я опомниться, как волна шелка накрыла меня с головой. А потом Лорри потянула за что-то, завязала пару тесемок, застегнула пуговицы, расправила и взбила кружево — и довольно улыбнулась.

— красотка.

Я было дернулась к зеркалу, но была остановлена взмахом расчески.

— Стоять! Дуракам половину работы не показывают!

— Лорри!!!

— Тогда — сидеть. Где там мои щипцы для завивки?

Я выдохнула и покорилась судьбе.

Следующие полчаса у меня на голове творился… ад!

Лорри что-то вытягивала, смачивала, укладывала, завивала, поминутно ругаясь на щипцы лаки для волос и взбалмошную меня, которая отрастила стог сена, а слово «парикмахер» никогда не знала… к концу пытки мне показалось, что легче скальп снять. Но вот причесывание закончилось.

И Лорри взялась за мое лицо.

Макияж — это быстро?!

Щас!!!

Полчаса, как с куста. И то — Лорри считала, что это слишком быстро. Мол, приличные люди на это важное дело выделяют не меньше трех часов… и на прическу надо бы часа четыре… но есть тут ненормальные невесты…

Успокоилась она, только когда я пообещала мигрировать. Сейчас и в окно. А там пусть ловят! Но я буду защищаться до последнего!

И принялась красить мне губы. Непонятно только — зачем?! Все равно ведь сцелуем помаду!

Наконец пытка закончилась и Лорри подтолкнула меня к зеркалу.

— Любуйся!

Я подошла к стеклу — и ахнула.

Из зеркала смотрела… как назвать это существо я не знала. Но это точно была не я!

Я в жизни не носила таких платьев, более подходящих для принцессы. А ткань струилась и мягко ниспадала. И откуда-то появилась фигура и сами собой расправились плечи. И даже грудь есть… и талия, перетянутая широким поясом, который расшит мелким жемчугом и бриллиантами.

Волосы уложены в замысловатую прическу. На лоб выпущена челка, а основная масса волос убрана в тяжелый узел… и шея кажется тонкой и почти лебединой, а несколько прядей, изящно выпущенных из узла и перевитых цветочными гирляндами, спускаются на грудь и оттеняют белизну платья. Мягко поблескивают заколки с бриллиантовыми головками.

И лицо. Глаза стали больше, губы полнее… и нос вовсе даже не такой длинные а на щеках играет нежный румянец…

— Ах, да! — спохватилась Лорри, распахивая одну из шкатулок, стоящих у меня на тумбочке.

Сияние драгоценных камней ослепляло.

— Лорри?

— Свадебный убор правительниц Элвариона. Традиция. Наклонись.

Лорри осторожно закрепила небольшую диадему, ловкими движениями застегнула колье, вдела серьги, протянула мне пару браслетов.

— что подойдет по размеру. Сама понимаешь.

Я кивнула. У элваров понятия «обручальное кольцо» не было. Церемония вообще была очень простой. Супругам надрезали руки, смешивали кровь, а потом прямо на рану надевали специально зачарованный браслет.

Если брак благословлялся богами — браслет исчезал, а на его месте образовывалась татуировка.

Если нет?

Поищите кого-нибудь еще.

Хотя вообще-то браслет исчезал всегда. Боги к нему никакого отношения не имели. А магия не разбирала, добром ты идешь под венец, не добром…

Единственное отличие было в яркости татуировки и ее орнаменте. У кого-то ярче, у кого-то тусклее и проще… все зависело от чувств, которые испытывали друг к другу новобрачные. Я померила браслеты и отложила подходящий по размеру.

— вот этот.

Лорри кивнула и сунула его в карман.

— Отдам твоему элвару. Ну что — три минуты — и вперед, невеста? Мы тебя ждем рядом с Определяющим Кристаллом. Не ошибешься.

Я тоже кивнула. Лорри направилась к двери, на пороге задержалась и погрозила мне кулаком.

— Вот только попробуй не прийти! Век тебе не прощу! И он тоже!

Хлопнула дверь.

Я осталась одна в комнате. Оглядела знакомые стены. Лоскутное покрывало на кресле, в которое так уютно было закутываться зимой. Кучу книг под кроватью. Шкафчик с маленькой химической лабораторией.

И стало страшно.

Я выйду отсюда — и больше ничего не будет.

И меня тоже не будет.

Будет кто-то другой. Другая. Будет почтенная замужняя женщина, королева Элвариона… у нее будет другая ответственность, другой спрос, другой круг… иные обязанности… мне страшно! Боги, как же страшно!!!

Зачем я только согласилась!?

Я НЕ ХОЧУ!!!

Я БОЮСЬ!!!

Меня просто затрясло. Пальцы с силой вцепились в столик, так, что побелели костяшки. Из зеркала смотрела совсем другая женщина. Окруженная сиянием бриллиантов, в безумно дорогом платье… какое отношение она имеет к этой комнате!? К Универу!?

К веселой ведьмочке Ёлке, которая из всей одежды предпочитала штаны и куртку!?

Это не я!

А я совсем другая!!!

И если я выйду… и пойду по коридору… что будет!?

Не знаю…

Страшно…

Я резким движением смахнула со столика все, что на нем лежало. Зазвенели, разбиваясь, какие-то баночки.

Прыжок в окно — и меня не догонят! Через десяток дней я буду в Кариеме! Буду жить, как мне хочется, делать, что мне нравится! Доучусь факультативно. Так тоже можно. И буду работать по специальности. Боевым магом. В гордом одиночестве. Мне никто не нужен и не будет нужен! Я буду уходить на задание и возвращаться домой. В темный, пустой и холодный дом. В одинокий дом. Одинокую жизнь.

Пока не сложу голову в очередной авантюре!

Ну и пусть!

Это моя работа!

Это мое призвание, моя жизнь, я сама ее выбрала! Это, а не кошмар в роскошном платье!

И еще не поздно все изменить!

Магия почти восстановилась, запутать следы — хватит. Да меня и искать не будут. Кто!?

Директор!?

Смешно! Сдалась я ему!

Лорри?

Тетушке нельзя отлучаться из Универа. Пока — нельзя.

Терн…

И перед глазами как живой, возник образ элвара.

Такой, каким я его запомнила, когда мы проводили элоэ тайа.

— Ёлочка, учти — это обратимо. Я в любой момент отпущу тебя на свободу

Да, тогда ты меня отпустил. Ты и сейчас отпустишь, я знаю. Если я уйду сейчас — ты не станешь меня искать. Никогда. Только вот…

— Солнышко мое, девочка моя любимая, радость моя… Пойми, я никогда, никогда не попрошу тебя о том, чего ты сама не пожелаешь. Для меня одна мысль о принуждении страшнее всех кошмаров. Я тебя слишком люблю. Безумно люблю. Я жизнь для тебя отдам. Все сделаю. И может, когда-нибудь наступит время, и ты перестанешь бояться. И только тогда мы по-настоящему будем вместе. А пока — пока я не стану даже просить тебя. Ни о чем. Мне достаточно уже того, что мы — вместе. Рядом. Родная моя…. Жизнь моя, счастье мое, любимая…

Под пальцами жалобно хрустнул столик.

Я могу уйти.

И не могу.

Ему будет больно. Очень больно, я знаю.

И… я не хочу причинять ему эту боль.

Я его люблю…

Я сжала зубы, вскинула голову и твердым шагом направилась к двери.

Бросила последний взгляд на окно.

Пусть меня не будет. Будет кто-то еще! И кто сказал, что это — хуже!? Кто сказал, что королева не может быть боевым магом!? Подать сюда этого говорящего! Он у меня мигом онемеет!!!

И рот открывать будет только для приема пищи!!!

И вообще! Что я за боевой маг, если начну бегать от опасности!?

Грош мне цена!

Дверь хлопнула за моей спиной.

Я прошла по коридору, печатая шаги. Как еще каблуки не треснули?

Выбор сделан!

Довольно!

Пара минут — и я вышла на улицу. Под теплые солнечные лучи. Дойти до поля, на котором проводился выбор магов — вообще как нечего делать. Даже если идти на жутко неудобных каблуках!.

Все скамьи были заняты чуть шли не в два слоя. Люди, элвары, вампиры, оборотни, эльфы, кто-то еще, отдельно, в кубе воды, сирениды, а вон там определенно драконы, Лаванда, Темик, Лилия с мужем… а чтобы кто-то выгнал отсюда УМов!?

Проще всю площадь снести.

Глаза выхватывали из толпы знакомые лица.

Вот его Величество Дитран Риндон, с сыновьями. И Лери там же. Ее рыжие кудри выделяются везде. И неподалеку, среди друидов мелькают одежды Самйона Ридана. Золотятся волосы эльфов. Элька машет рукой, привлекая к себе внимание. И рядом оборотни — и среди них мелькает черный плащ Эвина.

Лерг и Лютик крутятся рядом с вампирами — и я не я, если они что-то не задумали, знать бы что! Надеюсь, хоть взрыва не будет!?

И все эти умники галдели, шумели, общались… но стоило мне выйти на поле, как воцарилась мертвая тишина.

И в этой тишине я направилась к Определяющему Кристаллу.

Сегодня он был накрыт белоснежной тканью, и на нем лежали два браслета. Ничего, не обидится. Он же камень… какая глупость лезет в голову!

Терн уже ждал меня.

Невероятно красивый, в белом костюме, расшитом серебром и бриллиантами, только за спиной реют черные крылья, которые он не стал складывать, черные волосы расчесаны и красивыми волнами падают на плечи, сияют камни в древней короне, сияют фиалковые глаза, на его губах робкая улыбка…

Я медленно подошла — и поглядела ему прямо в глаза.

Я знала — сейчас он увидит все. И минуту моей паники. И страх. И беспомощность.

Знаю.

Но пусть между нами не будет секретов.

Я слишком люблю его, чтобы обманывать. И я протянула мужу руки.

Хочешь? Бери. Я твоя. Вся твоя. Отныне и навсегда. До конца отпущенных нам дней.

Терн так же медленно протянул мне руки ладонями вверх. И я поняла.

Он принимает, но только то, что я отдам по доброй воле. Это не будет принуждением. И от меня никто и ничего не будет требовать. Только то, что я пожелаю дать сама.

Только так…

Наши ладони соприкоснулись.

Антел Герлей, стоящий у камня, посмотрел на нас весело и насмешливо. Глазами того самого мальчишки. Директор имеет полное право принимать брачные клятвы. Неудивительно, что именно он… додумать я не успела.

— Разумные!!! — загремел над полем голос Директора. — Сегодня мы собрались здесь, засвидетельствовать брачный союз между элваром Эйвереллом и человеческой женщиной по имени Юлия!

Я вздрогнула. Как давно я не слышала своего имени. В этом мире я — Ёлка. Всегда буду Ёлкой.

— Если кто-то знает причину, по которой этот союз не может состояться — у вас есть три минуты. потом все причины потеряют значение.

Мне показалось — я слышу, как тикают громадные часы. Я смотрела в глаза Терна и улыбалась.

— Я люблю тебя.

— я люблю тебя. Я так боялся, что ты не придешь…

— я тоже испугалась.

— но ты здесь. И это главное.

— Я решила, что не могу уйти просто так. Если бы я ушла… без тебя я не жила бы. Я бы существовала.

— я бы умер без тебя.

— И я… я просто не сразу это поняла…

— Мы вместе, родная. Мы теперь всегда будем вместе.

— Да…

— Если ты пожелаешь, я скажу, что мы не хотим заключать брак? Подождем еще?

— нет. Все равно ведь придется. Почему бы и не сейчас?

— Придется?

— не цепляйся к словам. Ты же знаешь, что я хочу сказать1 Знаешь, что я чувствую.

— Знаю. И вижу твой страх.

— вот и успокоил бы меня! Кто из нас двоих телепат?

— Меня бы самого кто успокоил.

— Время истекло!!!

Рев Директора оборвал наш молчаливый диалог.

— Юлия, ты берешь этого мужчину в мужья? Обещаешь любить его, беречь, не предавать? Клянешься всегда стоять за его плечом, быть ему подмогой и опорой в трудный час? Обещаешь быть ему верной и никогда не лгать? Отвечай и не лги! На тебя сейчас смотрят Боги!

Я чуть передернула плечами, по спине пробежал легкий морозец. А потом я улыбнулась. И ответила так, как подсказала душа.

— Да. Обещаю и клянусь.

И Ведун обратил свой взгляд на Терна.

— Эйверелл, ты берешь эту женщину в жены? Обещаешь любить ее, беречь, не предавать? Клянешься всегда защищать ее, быть ей подмогой и опорой в трудный час? Обещаешь быть ей верным и никогда не лгать? Отвечай и не лги! На тебя сейчас смотрят Боги!

Терн чуть наклонил голову. Он не колебался и секунды.

— Да. Обещаю и клянусь.

— Обнажите ваши руки.

Директор вытащил из-за пояса ритуальный обсидиановый кинжал. Коснулся языком лезвия, проверяя на яды. Хотя кому нас травить? Но традиция — живучая вещь.

Терн помог мне завернуть рукав. Я сделала то же самое для него. И мы одновременно протянули руки вперед.

Директор коснулся ножом руки элвара. Потом моей.

Легкая боль — и капли крови падают на траву.

— Смешайте вашу кровь.

Мы соединяем руки. Разрез прикасается к разрезу. А в следующий миг Директор протягивает нам браслеты. Один — мне. Один — элвару. И я послушно беру гладкий серебристый обруч.

Запястье Терна окровавлено. Не мог директор поаккуратнее… Хотя и мое не лучше. Когда Терн надевает на меня браслет, его пальцы чуть подрагивают. Я тоже волнуюсь и попадаю не с первого раза. Хорошо, что это не кольцо. Промазать сложно, а держать можно всей пятерней.

Но наконец я справляюсь.

И металл закрывает рану.

— соедините браслеты, — командует Директор. Я киваю и починяюсь.

Металл соприкасается с металлом.

Яркая вспышка на миг заставляет закрыть глаза.

А когда я открываю их вновь — на запястье уже ничего нету. Ни пореза, ни браслета. Только яркая цветная татуировка. Листья, ягоды, шипастые цветы, все перевитые почему-то с еловыми ветками. И то же самое вьется по руке Терна.

— Боги признали ваш союз, — громко объявляет Директор, вызывая у меня желание поковырять пальцем в ухе. Сколько ж можно орать!? — Отныне и до конца ваших дней он законен и нерасторжим!!!

Минута тишины. А потом трибуны взрываются восторженными воплями. Все вскакивают — и толпа валит к нам. Поздравлять.

Я в ужасе хватаюсь за мужа и с трудом подавляю желание взлететь вверх. Затопчут же! Точно затопчут!!!

Но мне летать и не требуется. Терн плотно обхватывает меня за талию — и машет кому-то рукой.

А в следующий миг нас накрывает громадная тень. Тень дракона.

Лаванда!

— Живо, на крыло!!!

Дракоша звучит не хуже Директора. И повинуемся мы намного быстрее. Толпа останавливается в недоумении — и пары секунд хватает с лихвой. Мы оказываемся на спине у драконницы быстрее, чем все осознают, что происходит. Лаванда взмывает над полем.

— Уважаемые гости!!! — оказывается, мой супруг умеет орать не хуже дракона! Какие таланты! Лишь бы детям не передалось! — Всего вам самого лучшего! Празднуйте! А мы в свадебное путешествие! Увидимся, когда вернемся!!!

Лаванда расправляет крылья и ловит ветер. Внизу исчезает поле и универ. Я смеюсь и крепче цепляюсь за мужа. Ветер бьет в лицо, унися слова, но чтобы поговорить с телепатом, устная речь не нужна.

— Когда ты успел договориться?

— пока ты паниковала. Я так и подумал, что ты не захочешь остаться на пир.

— Хм-м… — я обнаруживаю, что проголодалась. — А вот поесть я бы не отказалась…

— У нас все с собой. Лаванда любезно захватила нам мешок с провизией и мешок с одеждой.

— Замечательно!

— Приземлимся и поедим.

— а куда мы?

— Догадайся.

— Сам скажи. Гадания — не моя специальность!

— Лаванда пообещала доставить нас в одно симпатичное место. Мои родители выстроили там домик и проводили свободное время. Лес, река, и ни одной живой души на десять дней пути. Я решил, что тебе понравится.

— Уже нравится.

— Лаванда будет прилетать раз в два дня, оставлять продукты. Она обещала. Или Темик с Лилией.

— какой ты у меня умный!

— Цени.

Я уткнулась лицом в плечо своего мужа.

Элвар ли, человек… я люблю его. А он — меня. Разве что-то еще важно в этом мире?

— Важно. Ты забыла еще о детях.

— каких детях?

— Наших.

— а пару лет подождать?

— я бы рад… но я уже слышу их мысли.

— ЧТО!?

— а ты думала, все так просто? Милая, ты сама еще не поняла, что ждешь ребенка?

Я только хлопала глазами.

— по моим прикидкам это случилось в плену у Дирмаса. А впервые их мысли я услышал дня четыре назад.

— Мысли?

— Пока еще не оформленные, просто… как теплые пушистые шарики… им хорошо и уютно…

— Шарики? Им!?

— А я еще не сказал? По моим представлениям, ты носишь близнецов. Хорошо, что супруг меня держал. А то бы я с дракона упала. Нельзя же так ошарашивать бедную девушку.

— в распоряжении бедной девушки вся казна Элвариона.

— сдалась она мне! А вот что с зачетами делать!?

— сдать досрочно. Потом взять академический. И писать в это время магистерскую диссертацию. Чем-то же надо будет заниматься, пока ты не сможешь бегать за нечистью? А как только мелких не надо убдет кормить грудью, я с у удовольствием и сам удеру на охоту.

— я думала, у элваров дети так просто не получаются.

— Я тоже так думал… но один из предков писал, что с ведьмами возможны самые разные неожиданности.

— Тьфу!

И ведь даже подзатыльник ему не дашь. Выбрал время и место. Пока мы спустимся на землю, я уже устану злиться. Дипломат!

За что я его так люблю!?

А он меня!?

Не знаю.

Но, наверное, это и есть счастье.

Тронный зал дворца в Элварионе. Торжественная обстановка. Малый прием.

Удивительно красивая пара на тронах. Высокий черноволосый элвар. И женщина рядом с ним. Сияют фиалковые глаза, сияют камни в диадемах…

— Мы выслушали ваше дело. И приняли решение, — говорит элвар. — Вам надо…

Фраза остается незаконченной.

— Урррааааааа!!!!

В одно из окон влетает метла с двумя наездниками. Впереди сидит женщина, которая управляет своим транспортным средством, держась за рога бычьего черепа. Сзади за талию ее обнимает мужчина. Метла закладывает лихой вираж под потолком и приземляется прямо перед тронами.

Правители взлетают, как подброшенные пружиной.

— Мама!!! Папа!!!

Терн подхватывает подбежавшую к нему дочь и кружит в воздухе. Рядом его взрослый сын так же кружит свою мать.

Ёлка не изменилась за эти годы. Те же штаны и рубашка, растрепанные волосы, сияющие глаза, татуировка на руке.

— Ваша мама наконец-то защитила магистерскую диссертацию!!! — провозглашает правитель Элвариона.

Дети оставляют его в покое и принимаются душить в объятиях новоиспеченную магистершу.

— Мама, как здорово!!!

— Замечательно!!!

Никто не слышит диалога между ними. Дети пошли в отца и телепатией владеют не хуже Терна. И тараторят так, что неясно, где чьи мысли.

— Теперь-то вы посидите в Элварионе?

— надоело уже править!?

— Вы обещали отпустить нас в Универ!

— пора выполнять обещание.

— Нам что — всю жизнь неучами ходить?

— способности есть, Антел Герлей нам обещал…

— Бабушка его уговорила! Сказала, что кормить не будет, если он нас не возьмет!

— и дед обещал нам шикарную маскировку! Никто и не поймет, что мы наследники престола!

— Ну маааам!!! Паааааап!!!!

— Пожалуйстаааааа!!!!

Клаверэн качает головой, глядя на счастливую семью.

Он по-прежнему не одобряет ведьм.

Но разве это важно, если его воспитанник счастлив? Да и дети тоже…

Родители переглядываются.

Карие глаза встречаются с фиалковыми.

— Почему бы и нет? И вообще, пусть теперь Универ с ними мучается.

— а что будем делать мы?

— сложный вопрос. Править будем. И… как ты относишься к идее завести еще детей?

— надо подумать…

— восьми месяцев тебе хватит?

— Терн!!!

— Да, любимая?

— фиалковые глаза прямо-таки излучают невинность.

Ёлка смеется.

— а в этот раз у нас двойня?

— по-моему — да. Но может быть и тройня.

— Шесть телепатов на одну семью?

— и одна ведьма. И вообще — почему шесть? Не надо останавливаться на достигнутом.

Счастливый смех наполняет зал. Свет, льется через высокие окна. И почему-то всем присутствующим становится легко и тепло.

Ведь каждый может найти свое счастье. Только не надо бояться.

Хайт, на простом эльфийском, Hya`ijehtt — нечто среднее между «подлец», «растлитель» и «насильник», прим. авт.

Секты «Детей Воскресения Христова» в моем родном городе не существует. Совпадения в названии случайны. За все остальное не извиняюсь. Ибо твердо уверена — вера и религия абсолютно разные вещи. Верить можно где, как и чем угодно! А все остальное — от лукавого. Прим. авт.