В преисподней был выходной, и работать не хотелось никому.

Начальник отдела варки старший демон Озраэль медленно спускался по лестнице к котлам.

В тот день все высшее начальство отбыло на заслуженный отдых, и посему менее важное начальство могло себе позволить некоторую вольность, а именно забить на обязательную воскресную работу и провести выходной в свое удовольствие, свалив все дела на сотрудников самого низкого ранга.

На полдороге к своему отделу Озраэль остановился. Путь ему преградила парочка шумных сослуживцев. Темноволосый высокий Ильсир, начальник отдела жарки, и задумчивый полный Локи, главный инженер по обслуживанию и сборке пыточных устройств.

— Здорово, Ози! — Ильсир выпятил грудь колесом и довольно полыхнул глазами. — Уж не работать ли ты, приятель, собрался? Брось это глупое занятие. Самого на месте нет, а значит, можно перекинуть всю работу на бесят и как следует покутить в ближайшем стриптиз-баре.

— Да, типа того, — неубедительно кивнул Озраэль и поковырял длинным ногтем в копне пышных ало-черных волос, разделенных натрое парой лихо закрученных бараньих рогов. — Только раздам своим ценные указания, ты же знаешь, эти бесы такие тупые.

— Ай, ладно тебе, Ози, справятся без тебя твои бесы, — Ильсир склонил к уху Озраэля безупречное загорелое лицо с сияющими, словно сапфиры, синими глазами, — а загульные девки на пляжной вечеринке ждать не будут. Пойдем, брат, развратим парочку.

— Я попозже, — отстраняясь, возразил Озраэль, — доделаю кое-что и обязательно присоединюсь к вашему увлекательному разврату.

— Да ну тебя. Сиди тут один, Ози. Правду говорят, что ты старый и занудный, наверное, не стоит уже, дедуля!

Показав коллеге длиннющий раздвоенный язык, самодовольный Ильсир ткнул локтем в бок Локи, после чего оба направились вверх по лестнице.

Озраэль проводил болтуна-приставалу осуждающим взглядом. Кое в чем Ильсир действительно оказался прав — этот красавчик с чрезвычайно завышенной самооценкой был почти вдвое младше его. Видимо, поэтому он до сих пор забавлялся с доступными девицами в дешевых забегаловках. Что поделать, плотские утехи — неотъемлемая часть жизни демонов. Они слишком телесны, чтобы контролировать себя в подобных вопросах.

Когда-то давно Озраэль и сам пользовался женской доступностью. Демоническая притягательность имелась у всех представителей его вида. Правда, теперь ее каноны несколько пошатнулись.

Современные демоны почти не носили рогов. Тот же Ильсир, например, вместо них предпочитал острые уши и вовсю косил под темного эльфа.

Озраэль же свято соблюдал традиции. В отличие от некоторых он был счастливым обладателем целой коллекции прекрасных рогов, которые всегда тщательно подбирал к одежде и случаю.

Вот так, принарядившись и нацепив на голову пару лучших коллекционных экземпляров, он тоже когда-то кутил безбожно, но постепенно разврат надоел.

А как ему не надоесть, когда каждый поход к людям заканчивался примерно одной схемой. Демон приходил в какое-нибудь веселое заведение и тут же ловил на себе взгляды местных охотниц за богатыми мужиками. Притвориться богатеем ему особого труда не составляло — статный, красивый, в дорогом костюме, он подлетал к очередному клубу на алом «Дьябло», а потом… потом закоулок, задворок, туалет или вип-кабинка для особых клиентов.

Очередная любовница никогда не отличалась от предыдущей: надутая силиконом грудь, накачанные губы, голодный взгляд и решительная готовность на все — зад, перед, рот, да хоть уши, только деньги покажи. Если надо — любые извращения на твой выбор, видеосъемка, групповуха — деньги решают все. Ильсир с Локи во все это еще не наигрались вдоволь, а Озраэлю стало скучно.

Правда, постепенно он отыскал для себя новое безумно увлекательное развлечение, но делиться находкой с остальными не рискнул, уж слишком оно было… особенным.

Озраэль тайно посещал библиотеку. Нет, он ходил туда не за книгами, а для того чтобы потаращиться на хорошеньких библиотекарш.

Ох и соблазнительными же оказались эти крошки. Безусловно, сотрудницы библиотек встречаются разные, но здесь, в абонементном отделе центральной библиотеки Икстауна все они были как на подбор.

Сперва фантазии Озраэля будоражили Изольда Семеновна и Юлия Львовна — две сорокалетние старые девы. Обе эти чаровницы являли собой верх целомудрия. Подумать только, десятилетиями их скрытых скромными платьями телес не касалась рука мужчины. Просто апофеоз невинности какой-то!

Дело в том, что девственниц демоны трогать не могли. Ни один представитель темной породы не мог взять деву сам, только женщину после земного мужчины. А запретный плод, как говорится, невероятно заманчив и сладок. Обычно их пытались развратить во сне, настроить на нужный лад, заставить гореть от желания и подтолкнуть в мужские объятия, а потом и себе забрать. Некоторым демонам безумно нравились подобные игры. Но встречались и невероятно стойкие красотки, умудряющиеся закрыться так плотно, что никаким демонам не удавалось их испортить.

Именно такие крепкие орешки собрались в городской библиотеке. Собственно, они лишили Озраэля сна и покоя. Вот такие они коварные, эти старые девы.

А потом, как гром среди ясного неба, к ним присоединилась еще одна сладкая крошка. Алена!

Когда Озраэль впервые увидел Алену, он не удержался и выразил ей все свое восхищение нижней частью облаченного в дорогой костюм тела. Узкие брюки красноречиво подчеркнули этот жест, после чего Алена завизжала диким голосом и вызвала охрану.

В тот день Озраэль покинул библиотеку с позором, предварительно почистив память всем очевидцам и самой Алене.

Ах, Алена! В свои двадцать восемь она выглядела совершенной серой мышью, носила «совиные» роговые очки, блеклую юбочку до колен, такую же неприглядную кофточку и стоптанные туфли без каблука. На голове девушки нелепо топорщился кособокий пучок, подколотый карандашом. Глядя на Алену, было очень сложно представить ее с мужчиной. Это была абсолютная девственница. Девственница в кубе. Старая дева на все времена — вечно целомудренная недотрога, падающая в обморок от слова «секс». И все это будоражило темный Озраэлев ум просто невероятно.

После неудачного знакомства он еще не раз наведывался к своей скромной искусительнице, но все напрасно. Девушка даже не смотрела в его сторону. Занятая делами, она сосредоточенно шуршала за стойкой в зале абонемента.

В этот выходной демон решил перейти к решительным действиям и сразить Алену подарком. Дарить девчонкам цветочки не в духе темных сил, но ситуация взывала к максимальной галантности и осторожности, и Озраэль решил рискнуть, заказав шикарный букет в одном из земных цветочных магазинов.

Именно поэтому начальник отдела варки не спешил присоединяться к коллегам. На вечер он запланировал поход в библиотеку, где не появлялся уже несколько дней… но это позже. Сначала работа.

Черная лестница привела в нижнее помещение, там на огромных чугунных треногах висели варочные котлы. Вокруг котлов обычно суетились бесы, но сейчас они скучали. Смена подходила к концу, огонь потушили, осужденных убрали до завтра. Окончание варки точно по расписанию — Озраэль удовлетворенно сверился с часами. Золотой пижонский «Ролекс» отразил языки пламени. Что за непорядок?

Последний в длинном ряду котел все еще исходил горячим паром. Озраэль направился туда и, подцепив за шкирку первого попавшегося беса, сурово ткнул того носом в огонь.

— Это что? Какого черта вовремя не загасили?

— Не могли, господин начальник! — истошно пискнул бесенок, а потом, ловко вывернувшись из захвата, цапнул старшего демона за палец.

— Ах ты, гад, премии лишу! — гневно рыкнул Озраэль и тут же неуверенно добавил: — Если узнаю, кто это был… из вас.

Вычислить нарушителя субординации оказалось сложно. Перед начальником по струнке вытянулись тринадцать совершенно одинаковых бесенят, различить которых не смогла бы и родная мать (если, конечно, такая у них имелась).

— Ах, Озичек, милый мой мальчик. Ну надо же строже воспитывать своих подчиненных, — раздалось из кипящего котла.

Оттуда высунулась толстая раскрасневшаяся женщина и приветливо заулыбалась старшему демону алыми напомаженными губищами. Тот радости не разделил:

— Сара Рудольфовна, какого черта вы еще варитесь? Ваше время на сегодня истекло.

— Ах, Озичек, я таки опять измучилась со своим радикулитом, а твои чудные ванночки просто творят чудеса.

— Сара Рудольфовна! — Озраэль смерил толстуху пылающим взглядом, и волосы на его затылке поднялись дыбом. — Какие на хрен ванночки! Вы меня подставляете. Вы тут мучиться должны, страдать, а не жизнью наслаждаться. Меня из-за вас премии лишат или вообще уволят.

— Озичек, ну прости. Ты же добрый мальчик, позволь старой больной тетушке Саре еще минутку погреть кости в твоем котелке?

— Я не добрый. И не мальчик, — сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, процедил сквозь зубы Озраэль и… сдался. — Ладно. У вас минута. Пока я буду раздавать указания этим олухам. — Он многозначительно кивнул на бесов. — Итак. — Демон достал из кожаной папки длинный список. — Вот это список животных ипостасей. Сейчас сюда приведут партию грешников, которых надо будет распределить по звериным шкурам для отбытия наказания.

— А почему это надо делать нам? — возмущенно пропищал кто-то из бесов, и Озраэль тут же заподозрил, что это тот же самый смутьян, позволивший себе укусить его.

«Потому что я проиграл в покер начальнику распределительного отдела и так отрабатываю долг», — горестно подумал старший демон, но вслух озвучил иное:

— Потому что все мы делаем общее дело. Корпоративный обмен, так сказать. Ясно вам?

— Правильно, Озичек, корпоративный обмен! Мы все здесь заодно! — с восхищением поддакнула из котла тетя Сара.

— Сара Рудольфовна, не мешайте, — сделал замечание Озраэль и продолжил: — На свое усмотрение души по телам животных распределите, а потом всех тварей на землю пристроите.

— У-у, это еще зачем? Мы и распределяй, и пристраивай? Почему же? — в очередной раз вставил свои пять копеек настырный бесенок.

На этот раз Озраэль вычислил его и, пристально взглянув в глаза, пояснил со всей серьезностью:

— Потому что Общество защиты животных — самая влиятельная организация и действует не только на земле, но и во всех параллельных мирах. Если наши грешнички в звериных телах вдруг окажутся на улице без присмотра, скандал всех ждет незабываемый.

— Ясно, — противно пропищал любопытный сотрудник и, кажется, угомонился.

— Так, — демон раздал подчиненным бумаги, — читаем, ознакомляемся. А я сейчас переоденусь и вас покину. Смотрите, не накосячьте.

— Не волнуйся, Озичек, я таки за ними пригляжу, — моментально подлизалась к демону Сара Рудольфовна. — А ты наряжайся, наряжайся, мой дорогой.

Пропустив ее слова мимо ушей, Озраэль щелкнул пальцами, материализовав из спертого воздуха потрескавшееся пыльное зеркало в золотой оправе.

Еще один щелчок, и скромный рабочий костюм сменился шикарной тройкой из сияющего атласа. Еще щелчок — и появился новый костюм все того же безупречного покроя.

Сменив десяток нарядов, Озраэль остановился на демократичном сером пиджаке, дорогих потертых джинсах и кедах. Лишний шик-блеск ему в библиотеке ни к чему!

Сара Рудольфовна вдохновенно всплеснула пухлыми руками.

— Ах, Озичек, какой же ты красивый. На свидание собрался? — догадалась она, понизив тон до шепота.

— Вам-то какая разница? — насупился Озраэль, но противостоять женскому любопытству не рискнул. — Ага, типа того. Как думаете, какие рога сюда лучше подойдут: эти или эти? — Демон пощелкал пальцами, поменяв тяжелые закрученные рога барана на мощные бычьи. — Вот тут если кончики сделать золотые, как думаете, ничего будет?

— Озичек, ну какие рога! — с осуждением помотала головой Сара Рудольфовна.

— Красивые, — не понял демон.

— Милый мой, запомни раз и навсегда: ни одного мужчину в мире еще не украсили рога. Не рогами надо хвастать, а тем, что у тебя в голове и в штанах.

— В штанах у меня все в порядке, — обиженно огрызнулся Озраэль. — Все. Я ушел.

Рога пришлось убрать. Вдохновенное настроение было испорчено на корню, именно поэтому демон спешно покинул отдел варки и вновь двинулся по бесконечной черной лестнице, только теперь не вниз, а вверх. С каждой новой ступенькой настроение улучшалось, ведь там, наверху, в людском мире его ждала она. Алена!

— Распределять нам их не перераспределять, — пискляво проворчал болтливый бесенок, которого звали Хвост, мусоля в зеленоватых ладошках список.

Хвост с удовольствием исполнял роль начальника. Не зря ему прочили возможность дорасти до настоящего демона. Воодушевленный этой перспективой, бесенок иногда так гордился собой, что позволял себе кусать начальство.

Грешники опасливо озирались по сторонам, жались друг к другу, с ужасом косясь на пустые котлы.

— Так, — с важным видом провозгласил Хвост. — Номер один, шаг вперед.

От толпы отделился высокий худощавый мужик, затравленно глянув на беса, он попытался что-то сказать, но бесенок жестом показал ему — молчи.

— Так, — продолжил он. — Охотник, значит.

— Да, товарищ начальник, — по струнке вытянулся мужик.

— Лося, стало быть, бил для развлечения из «узи», кабаний молодняк стрелял для потехи.

— Да я, да не… — вновь попытался оправдаться грешник, но бес слушать не стал.

— Волком тебя определяем. Эй, Хрюн, — бросил кому-то из своих клонов-коллег, — этого в охотничье хозяйство отвези, пусть лаек на него притравливают.

— Понял, — басом отозвался тот, кого назвали Хрюном, и громко щелкнул хвостом.

Мужик-охотник охнул, его охватил водоворот сияющих искр, закрутил, грохнул салютом, осветив полумрак подземелья ослепительной вспышкой. Спустя миг на каменном полу сидел долговязый перепуганный волк.

— Пошли, — отдал приказ Хрюн и, накинув на волка возникший прямо из воздуха поводок, повел его прочь из отдела варки.

Дальше дело пошло быстрее. Оглушительно щелкали бесячьи хвосты, озарялись вспышками бледные лица грешников.

Один за другим появлялись на каменном полу испуганные неопрятные звери, которых послушные бесы разбирали и уводили по черной лестнице наверх, к большому порталу, ведущему из преисподней в человеческий мир.

— Номер десять, — объявил Хвост.

— Это я, наверное…

От всей грешной группы осталась одна-единственная девушка. Невзрачная, растрепанная, она крутила в руках разбитые очки и близоруко смотрела на беса.

— Так… так… что-то у тебя тут все непонятно, — пробормотал он, пытаясь разобрать путаные закорючки в списке. — Грехи-то у тебя какие были?

— Я не помню, — прозвучал честный ответ, поставивший Хвоста в тупик.

— Как это не помнишь?

— Вот так. — Девушка пожала плечами.

— Раз к нам попала, стало быть, за дело! — возмущенно выкрикнул вечно всем недовольный бес по кличке Рыло. — Давай быстрее, Хвост. Мы домой хотим, а ты все тянешь!

— Ладно, не важно. Все равно из ипостасей одна кошка осталась, — заключил главный. Подземелье огласил оглушительный щелчок.

Девушка панически взвизгнула, подлетела в воздухе, искрясь, а потом легко приземлилась на пол. На все четыре лапы.

— Ой! — удивленно пробормотала она и нервно дернула хвостом.

Хвост удовлетворенно кивнул. Превращение прошло быстро. Правда, кошка, надо сказать, вышла так себе — какая-то серенькая и облезлая. Хотя чего ждать, если изначальный материал был не очень?

— Какая миленькая. Обожаю кошек! Давайте оставим ее себе? — предложила из котла Сара Рудольфовна.

— Мяу! — громко завопила кошка, наверное, на кошачьем языке это означало «нет».

Нервный Рыло картинно заткнул уши и принялся возмущаться:

— Ненавижу кошек! Только орут и гадят! Да уберите же ее отсюда кто-нибудь.

— Знать бы куда. Все места уже перебрали, — скептически отметил Хвост.

— Отнеси ты ее в приют к Джейку, — лениво пробубнил флегматичный Сальник.

— Но она же не магическая, — усомнился Хвост, а потом равнодушно махнул рукой. — Впрочем, какая разница, кошкой больше, кошкой меньше.

Подхватив номер десять под мышку, Хвост вприпрыжку поскакал вверх по лестнице. Миновав несколько пролетов, он выбрался на большую площадку с телепортом, возле которого никого не оказалось — все нормальные бесы и демоны давно покинули рабочие места и занялись личными делами.

Громко щелкнув хвостом, Хвост материализовал для кошки пластиковую переноску, сунул ее туда и шагнул в черно-звездный водоворот транспортирующей псевдоматерии.

— Вы сдаете или берете? — Пышногрудая блондинка за стойкой кокетливо поправила модные очки и склонила к плечу хорошенькую головку.

— А? Что? Я? — замешкался странный посетитель. Он выглядел совершенно неподобающе для завсегдатая городской библиотеки: одетый с иголочки огненноволосый красавец, похожий на кого-то из кинозвезд, а может, и вообще на всех сразу. — Простите, а Алена сегодня где? — требовательно поинтересовался он, теребя ухоженными пальцами букет алых роз.

— Ах, Алена… — замялась блондинка, придирчиво оглядывая взволнованного мужчину и искренне удивляясь, чем такой видный товарищ может быть обязан невзрачной замарашке. — Алена здесь больше не работает. Может быть, я смогу заменить ее?

— Нет, не сможете, — отрезал красноволосый, отметив, каким цепким, сканирующим взглядом изучает его блондинка, явно надеясь на что-то. — А где Алена? Она что, другую работу нашла? Перевелась куда-то? Уехала?

— Понимаете… — Блондинка беспомощно огляделась по сторонам, опасаясь говорить правду, но все же решилась: — Вы только не волнуйтесь, хорошо? Понимаете… Алена… она… умерла.

— Что? То есть как? — Букет роз громко шлепнулся на пол, и по старинному узорчатому паркету сиротливо посыпались алые лепестки. — Вы шутите?

— Молодой человек, послушайте, я вам, конечно, очень соболезную, но это библиотека, а не дом свиданий, и свои сердечные дела решайте, пожалуйста, не в очереди за книгами, — строго высказалась стоящая позади Озраэля (а красавчиком с букетом был именно он) бабуля, которой надоело ждать.

— Да, да, — поддержали ее стоящие за ней читатели.

— Тише-тише, — шикнули на них одновременно Изольда Семеновна и Юлия Львовна, — это библиотека, здесь нельзя шуметь.

Они всегда работали за отдельными стойками: Изольда Семеновна обслуживала студентов, а Юлия Львовна школьников.

— Уходите, молодой человек, если ничего не сдаете и не берете, не задерживайте остальных! — вновь выступила недовольная старушка.

— Уходите, уходите! — поддакнула очередь.

— Тише-тише! — снова зашикали сотрудницы.

— Хи-хи-хи, — посмеялись школьники, и тут терпение Озраэля лопнуло.

С ним такое иногда бывало, когда сдавали нервы и подводил самоконтроль. Неприятно, но в подобные моменты упрятанное в земные рамки тело демона переставало ему подчиняться и само собой принимало истинную, первозданную форму, которую не разрешалось использовать без должной необходимости даже в преисподней.

Когда Озраэль окончательно разнервничался, его одежда затрещала по швам и развалилась на куски. Вскоре вместо респектабельного красавца перед библиотечной публикой застыло трехметровое существо, похожее на Чудовище из диснеевского мультика про Бэль, только вместо шерсти его покрывала плотная чешуя.

Адский монстр взревел глухим басом, из разверстой пасти вырвались языки пламени, раздвоенный язык скользнул меж острых клыков, витые рога над пышной гривой угрожающе блеснули острыми концами, хлестнул по мускулистым ногам длинный гибкий хвост.

Демон поднялся на дыбы, заиграли на поджаром животе кубики пресса. Все остальные открывшиеся взглядам очевидцев детали Озраэлева организма тоже оказались весьма внушительными.

— Вот это хрень! Надо снять! — восхитился кто-то из студентов, поспешно включая на смартфоне камеру.

— Что надо будет селфи 18+! — загыгыкали другие, пытаясь уместить в кадре Озраэлеву неординарность, собственное довольное лицо и руку с задранным вверх большим пальцем.

Такого унижения демон не испытывал давно. Нечестивые людишки подняли жуткий гам.

Вредная бабка вместо того, чтобы спасать свои увядшие прелести, кинулась на чудище и принялась колотить его сумкой. Удары сыпались градом, тяжелые — наверное, потому, что в сумке лежал советский двухтомник Пушкина.

Студенты неистово щелкали вспышками на телефонах.

Школьники улюлюкали и орали, как стадо бешеных обезьян. Один из них внаглую клеил Озраэлю на хвост пожеванную жвачку. Парочка других пыталась уцепиться ему за рога и загривок:

— Это ростовая кукла! — предполагал один.

— Это робот-трансформер! — не соглашался его товарищ. — Видал, какие у него спецэффекты…

Выбравшись из куча-малы, демон затравленно попятился к дверям, рявкнув на подступающую следом толпу, повернулся к ним задом и угрожающе щелкнул хвостом. От громкого звука все замерли как вкопанные.

Мельком взглянув на оцепенелые лица, Озраэль удовлетворенно кивнул и, не меняя ипостаси, галопом припустил прочь из библиотеки.

Пулей домчавшись до ближайшего телепорта в потусторонний мир, Озраэль нырнул туда, на ходу меняя форму, и облегченно выдохнул уже вдали от ухоженных улиц Икстауна.

Ее вытряхнули из переноски посреди какой-то большой неубранной комнаты.

Она огляделась, сердито дернула хвостом, сморщила нос от резкого запаха сырных начос, перемешанного с «ароматом» мужских носков. Мебели в комнате нашлось немного — диван и стол.

Заляпанная плазма в полстены освещала сидящего в углу дивана молодого человека. От его вида кошку передернуло: растрепанные рыжие волосы, черная одежда с кучей цепей и заклепок, сварные очки на лбу и шрам вполлица, что тянулся от левого глаза по щеке вниз.

— Здорово, Джейк, — оглушительно пискнул бес-конвоир, — я тебе питомца нового принес.

— Кошку? — Рыжий парень с сомнением уставился на притихшее животное. — Она же не магическая. Не, брат, ты мне что попало не подсовывай, своего зверья куча. Обычных кошек мне и даром не надобно, на них бюджет не выделяют, а за свой счет ее кормить — много чести.

— А она не обычная, — уперся Хвост, — с тонкой душевной организацией.

— Чего? — не понял Джейк.

— Душа у нее, говорю, человеческая. Не простая она, в общем. Грешница.

— Говорить умеет?

— Спроси, — пожал плечами бесенок, спешно пятясь к двери. — Ты, Джейк, возьми ее, в общем, а если что, все претензии к Озраэлю, так как он поручил.

Последние слова шустрый бес выкрикнул уже из-за двери, на бегу.

Кошка и рыжий остались наедине.

— Давай, рассказывай, за что тебя кошкой определили, — вздохнув, начал знакомство Джейк.

— Это какая-то ошибка, — обреченно прошептала кошка и залилась слезами.

— Ошибка, — глядя, как собеседница трет лапой намокшую морду, повторил парень и саркастически усмехнулся. — Поверь, детка, все грешники считают, что попали в преисподнюю ни за что. Колись, хвостатая, что натворила?

— Я не помню, — честно призналась кошка, — ничего не помню.

— А имя свое помнишь? Как зовут-то тебя хоть?

— Не помню.

— Да, дела… — Джейк встал с дивана, стряхнул с одежды крошки от начос и присел возле новой питомицы. — А вообще все это странно. Обычно грешники знают, за что отбывают срок, иначе какой смысл в наказании? Ладно, кошка, раз уж ты теперь под моим присмотром, определяю тебя моей помощницей. Пойдем, покажу владения.

Джейк подхватил кошку под живот и, зажав под мышкой, вынес из комнаты.

Оказалось, что помещение с диваном находится не в доме, а в бытовке наподобие строительной, стоящей за высоким забором из профлиста, освещенным по периметру тусклыми фонарями.

Позади бытовки рядами шли вольеры, отгороженные сеткой-рабицей. В них кто-то возился, шуршал, чавкал и ворчал.

— Добро пожаловать в приют для волшебных тварей, кошечка, — торжественно объявил Джейк.

— Кто в нем живет? — поинтересовалась гостья и, вывернувшись из захвата, ловко перебралась парню на плечо. — Запах просто ужасный. Лошадей, что ли, держите?

— Единорогов. — Рыжий кивнул на загон из бруса. — Так что почти угадала.

— В рекламе цветных пастилок говорят, будто единороги ходят в туалет радугой, — разочарованно поморщилась кошка, — не знала, что радуга так отвратительно воняет.

— Врут. Единороги, как все кони, ходят буквой «г».

— А это кто? — Кошка удивленно округлила глаза, и шерстка на ее загривке встала дыбом. — Какой страшный!

— Это Карл, — успокаивающе пояснил Джейк, — сирин.

Огромное существо застыло на пне, перечеркнутое рисунком стальной сетки. Птица — не птица, человек — не человек. Лицо застывшее, бледное, глаза черные, глубокие, словно колодцы, тело птичье, лохматое, пестрое, мягкое, а из-под светлого брюха лапы торчат — сухие, желтоватые, с когтищами огромными, как серпы. Таким лапам, чтобы разорвать кролика, секунды хватит. И на кошку тоже.

— Дурной он, — пожаловался на питомца Джейк, — сбегает постоянно. То замок отопрет, то сетку разломает. Одна морока с ним.

Они еще долго ходили по территории приюта, заглядывая в вольеры, клетки и загоны. Джейк рассказывал кошке о местных обитателях. Она сначала удивлялась, потом слушала, скорее из вежливости, а к концу обзора и вовсе погрузилась в себя.

Уже в бытовке, попив из блюдца холодного молока, она окончательно скисла, недовольная судьбой.

— Тебе не понравился приют? — простодушно спросил Джейк, закинул ногу на ногу и сунул в рот пригоршню пахучих начос. — Знаешь, это не самое плохое место для искупления грехов, если не сказать, самое халявное. Работать много придется, скрывать не буду, но…

— Приют мне понравился, — честно призналась кошка, — но я до сих пор не могу понять, за что попала сюда. Я ведь не преступница и не воровка… кажется. А может, я действительно совершила что-то кошмарное? Тогда все еще хуже! Неопределенность ужасна.

Глядя, как искренне переживает новоявленная помощница, Джейк задумчиво почесал голову.

— Вообще твоя амнезия слишком странная. — А потом его вдруг осенило: — Тебе надо с Озькой поговорить!

— С кем?

— С Озраэлем. Его подчиненные тебя сюда приволокли.

— Он из преисподней, да? Может быть, не стоит? — Кошка с сомнением взглянула на Джейка, но зеленые глаза парня сверкнули уверенностью.

— Да брось. Озька, конечно, демон, но характер у него мягкий, хоть он это и пытается всячески скрыть.

— Пожалуй, ты прав. Надо расставить точки над «и».

Кое-как дождавшись, когда стартует новый рабочий день, Озраэль примчался в исправительный сегмент преисподней и первым делом навестил сотрудников отдела приемки душ.

Когда растрепанный, запыхавшийся демон ворвался в сумрачную тишь кабинета, на него вопросительно уставились четыре изящные демоницы-операторши.

— Девочки, мне нужна ваша помощь! — с порога заявил Озраэль и попытался выдавить приветливую улыбку, которая вышла просто жуткой.

— Здра-а-авствуйте, — хором протянули демоницы, синхронно захлопав темными глазами со стрелками до висков. — Ой, спаси-и-ибо, — засияли дружно, когда Озраэль сунул каждой из них по плитке темного шоколада с красным перцем и сушеными сверчками.

— Девочки, мне срочно нужно взглянуть на документы по вчерашнему приходу.

Приход, который вполне могли видеть на своих мониторах демоницы, показывал количество попавших в загробный мир душ, праведных и грешных — всех вместе.

После первичного оформления души отправлялись в серую зону, где их земные дела подвергались строгому подсчету и взвешиванию. После этой продолжительной процедуры происходило собственно разделение на тех, кто идет в рай и в преисподнюю.

Если Алена поступила к ним вчера — она должна была пока что находиться в серой зоне, а значит, у Озраэля есть небольшой шанс повидаться с ней.

— Ну? — Демон вопросительно уставился на операторш, но они лишь растерянно зашелестели ресницами.

— С этим будут проблемы, — выдала одна из них. — Так неудачно получилось. — Она замялась, но требовательный Озраэлев взгляд заставил продолжить. — С утра мой компьютер завис, я попыталась починить его и нажала какую-то кнопочку, после чего он вообще перестал работать, потом Зэя пролила кофе на свой, Уния случайно удалила базу, а Ямис залезла на «Адоклассников» и подцепила там какой-то вирус…

Все как везде! Заставь работать со сложной техникой стадо безмозглых телок с наращенными ногтями и пустыми головами — все пойдет прахом… Озраэль с трудом сдержался, чтобы не выразить им все свое недовольство, сменив ипостась на первозданную. Он сдержался. Глубоко вдохнув и выдохнув, откланялся.

Да! В случившейся ситуации спасти все мог только один супергерой — сисадмин!

Обитель демонического сисадмина вызывала трепет и уважение даже у начальника отдела варки. Это место обычно обходили стороной все, даже уборщицы, и, возможно, именно поэтому вековая мудрость хранилась тут в серых комьях пыли и уйме переплетенных и запутанных, словно лианы, проводов.

— Чего надо? — поинтересовался через плечо сисадмин с аскетичным земным именем Геннадий. — А, это ты, Ози. Заходи. Кофе хочешь?

— Нет, благодарю, — вежливо отказался Озраэль, с ужасом взглянув на потрескавшиеся, покрытые коричневым налетом чашки, которые никто никогда не мыл. — Я по делу. Помоги приход посмотреть, очень надо! В отделе приемки почему-то все компы накрылись.

— Это нормально, — успокоил коллегу Геннадий. — Безмозглые курицы, что там работают, проливают кофе на клавы по пять раз на дню, а кнопка перезагрузки для них вообще артефакт из эпической легенды. Чего ты там хотел? Садись.

Геннадий милостиво кивнул на засиженный стул с оторванной спинкой. Озраэль приглашение принял. С его педантичной аккуратностью он совершенно не вписывался в антураж сисадминской берлоги.

Рядом с элегантным, ухоженным Озраэлем Геннадий выглядел как лопух рядом с нарциссом: растрепанный, помятый, в огромных потертых очках и переломанным рогом, замотанным скотчем.

— Кого искать будем? — не вдаваясь в подробности, перешел к делу сисадмин.

— Девушка. Двадцать восемь лет. Алена Сергеевская.

— Ага. — Пальцы Геннадия стремительно порхнули по клавиатуре. — Уже распределили в рай. А зачем она тебе?

— Да так, ни за чем, — печально отозвался поникший Озраэль. В тот миг его почему-то накрыла волна неожиданной щемящей тоски, какое-то мерзкое обреченное уныние.

Коротко попрощавшись с Геннадием, Озраэль поплелся на рабочее место. Там все было как всегда: суетились вокруг котлов расторопные бесы. Хвост, возомнив себя начальником, вздумал отлынивать от работы, но явившийся демон тут же поставил его на место, чем заслужил одобрение тети Сары.

— Молодец, Озичек, ты такой хороший начальник!

— Не подлизывайтесь, Сара Рудольфовна, — хладнокровно отозвался Озраэль, — сегодня по расписанию вариться будете.

— Ты молодец! Правильно! Мужчина должен-таки уметь настоять на своем. — Пухлые красные губищи растянулись в заискивающей улыбке.

— Что вы хотите от меня, скажите прямо, вы ведь просто так не хвалите, — устало отмахнулся демон, припоминая, что все комплименты Сары Рудольфовны обычно имеют под собой некую подоплеку.

— Не обижай любящую тебя тетушку Сару, мальчик мой, — наигранно возмутилась грешница, с громким плеском ныряя в котел. Спектакль с обидой продлился недолго, вскоре над кипящей водой показалась черная кичка, а потом и раскрасневшееся любопытное лицо. — Просто я вижу, что ты расстроен. Свидание неудачно прошло? Все из-за того, что ты таки меня не послушал и нахлобучил на голову свои неизменные рога?

— Почти, — уныло буркнул в ответ Озраэль. — Только все это не ваше дело. Спасибо за сочувствие.

— Пожалуйста, — с укором взглянула на него собеседница. — Ты только не обижайся, Озичек, но я таки тебе скажу, что выглядишь ты последние дни прескверно. Похудел, осунулся. Ты не заболел, мальчик мой?

— Нет, — соврал Озраэль, чувствуя, как все внутри сжимается и скручивается. Мерзко. Тошно. Неуютно.

Наверняка Сара Рудольфовна права, и он действительно подхватил на земле какую-то неизвестную преисподнему миру болячку. Демоны, конечно, отличаются отменным здоровьем, но и с ними порой случаются казусы. Однажды Ильсир, большой любитель злачных заведений, подцепил где-то стригущий лишай и больше месяца ходил лысым. Такое происходит в те моменты, когда ментальная демоническая защита дает сбои от усталости или плохого настроения.

О, настроение у Озраэля в тот момент было просто кошмарным! Неожиданный уход Алены совершенно выбил его из колеи. Странное чувство необъяснимой внутренней пустоты неприятно давило, и теперь старший демон не мог наслаждаться жизнью, как требовала того его демонская природа.

Бери от жизни все и плюй на остальных — вот девиз демона, только как ему следовать, если на душе необъяснимо муторно, будто на корабле в качку?

— Что это к тебе такое пристало? Дай-ка сниму. — Сара Рудольфовна перегнулась через край котла, протянула упитанные пальцы к широкой Озраэлевой спине и стянула что-то с его шикарного пиджака.

— Эй! — Демон вздрогнул, ощутив в районе лопатки неприятную искорку обжигающей боли. — Что там?

— Вот, прилипло. — Тетя Сара кокетливо сдула ему в лицо крошечное беленькое перышко. — Теперь ты, как всегда, безупречен, мой мальчик. Можно мне лишних пять минуточек сверх нормы посидеть?

— Ладно, — не желая вступать в ненужный спор, отмахнулся Озраэль, ловя себя на том, что последнее время он стал каким-то слишком мягким и сговорчивым. Не дело это! Он же демон — мужчина, а настоящий демонический мужчина должен быть решительным, бескомпромиссным и властным. Таким, чтобы у окружающих не возникало и мысли спорить с ним, возражать или кусаться.

Последнее время он дал слабину. Может, дело в возрасте? Тысяча лет — вроде не старик, бывают и старше.

Покумекав так и эдак, Озраэль решил списать все на мудрость. Дескать, мудрый не будет зря ерепениться и упрямиться направо-налево, как какой-нибудь заносчивый малолетка. Мудрый уступит и сбережет нервы, тем более что дело-то плевое. Ну не спорить же из-за пары минут в котле с упрямой теткой, которая из кожи вон полезет, лишь бы своего добиться.

Он мудрый — да. А еще он потрясающе хорош собой — самый сок, самый возраст для демонического расцвета. Да все женщины на земле…

На этой пафосной мысли Озраэль осекся. Почти поднятое настроение вновь испортилось. Облом с Аленой красной надписью запульсировал в мозгах.

— Озичек, смотри, письмо тебе, пляши, — отвлекла от самокопания Сара Рудольфовна.

По каменной узорной плитке металась серая крыса в голубой почтовой жилетке с логотипом «Серой почты». Любопытные бесята пытались поймать ее, протягивали к бедному животному цепкие руки, отчего крыса бросалась из стороны в сторону, рискуя угодить в огонь.

— А ну, прекратить! — свирепо рявкнул на подчиненных Озраэль, ловко подхватив крысу, отстегнул от ее спины пластиковую капсулу с запиской и, поблагодарив почтальонку, отпустил.

Надо сказать, что все сотрудники «Серой почты» выглядели подобным образом. Кроме крыс там работали мыши, тушканчики и хомяки. Летучие мыши доставляли секретные послания. Всех их можно было легко узнать по особой настойчивости и специальной голубой форме.

Развернув листок, демон равнодушно окинул взглядом аккуратные строчки послания, написанного по всем правилам официальной переписки:

«В преисподнюю, начальнику отдела варки старшему демону Озраэлю», — значилось в правом верхнем углу.

Мышь громко пискнула в кошачьих когтях, и только своевременное вмешательство Джейка сохранило ей жизнь.

— Полегче, детка, держи в руках свои звериные инстинкты. Нельзя калечить сотрудников почты.

— Простите, — кошка отпустила несчастную мышь и виновато развела лапами, — как-то само получилось.

— Извини, приятель, вот тебе за неудобства. — Джейк отцепил от спины перепуганного мышонка капсулу с письмом и протянул ему начос. — Угощайся.

Схватив зубами пахучий треугольничек, мышонок спешно покинул бытовку сквозь щель в полу.

— Тебе от Озьки.

Рыжий присел и разложил перед кошкой записку, в которой ровным угловатым почерком значилось: «Приходите на набережную и ждите возле ресторана „Бриз“, я найду вас».

— Я побежала! — встрепенулась кошка. — Надо разобраться с происходящим как можно скорее!

— Погоди ты! — Джейк вовремя ухватил ее за хвост, подтянул к себе и посадил на колени.

— Что ты делаешь? Отпусти, я тороплюсь!

— Хочу объяснить тебе некоторые реалии нового существования. Мы с тобой на темной стороне силы, смекаешь? А для темных в людском мире придуманы ограничения. Мы не должны показываться днем — это комендантский час. Наше время с семи вечера до семи утра. Раньше выбираться запрещено.

— Дискриминация, — хмуро проворчала кошка, подбирая под себя лапы и укладываясь на коленях у Джейка. — Из-за чьих-то дурацких предрассудков я должна терять драгоценное время.

— Се ля ви, детка, — печально улыбнулся он, гладя кошку по спине.

— Без рук, пожалуйста, я приличная девушка, — сердито фыркнула та и гневно дернула хвостом.

— Да брось ты, я ж не зоофил, — с усмешкой наморщился Джейк, но кошку с колен убрал, пересадив рядом с собой на диван.

— Значит, мы на темной стороне. — Она задумчиво прикрыла глаза. — Ну я, допустим, грешница. А ты кто? Тоже демон или магическое существо?

— Я человек, — опроверг сомнения рыжий, — который однажды продал душу тьме.

— И оно того стоило?

— Конечно, стоило. Ведь я получил темные знания и силу.

— Понятно.

— Ладно, детка, пока есть время, надо потратить его на работу. Зверюшки ждут свой обед, займешься?

— Хорошо, — пожала плечами кошка. — Только как? — Она поднялась на задние лапы и красноречиво помахала передними. — Тяжело без рук.

— Насчет этого не беспокойся. Сейчас я временно решу твою проблему.

С этими словами Джейк подошел к стене и открыл окошко небольшого сейфа. Вынув оттуда стеклянную колбочку, присел перед кошкой.

— Тебе придется кое-что выпить.

— Что это?

— Экстракт человека. На время он вернет тебе людское тело.

— Правда? — Глаза кошки восторженно заблестели. — Это просто чудо, Джейк.

— Обычная алхимия. — Парень изобразил безразличие, но похвала его явно тронула. — Мелочи.

Кошка доверилась Джейку беспрекословно, и спустя миг на грязном полу бытовки стояла девушка. Невысокая, худощавая, глазастенькая. Обнаружив, что совсем нагая, она громко взвизгнула и стыдливо присела, прикрыв руками скромную грудь.

— Одежда! Дай мне одежду!

— А? Сейчас. — Джейк невозмутимо откинул сиденье дивана, порылся в ящике и выкинул оттуда короткую клетчатую юбку и белый кружевной топик с огромным декольте. — На, держи, одна моя подружка как-то забыла.

— А другой одежды нет? — Бывшая кошка с сомнением взглянула на наряд, вполне подходящий героине порнофильма про развратных школьниц.

— Только это и мои нестираные носки недельной давности, — кровожадно ухмыльнулся Джейк. — Бери что есть и запомни: все сотрудницы моего приюта должны выглядеть секси. Это правило Джейка!

— Какая глупость, — фыркнула себе под нос «кошка», но вещи все же натянула.

— Ты не хочешь выглядеть секси? — Парень удивленно приподнял бровь.

— Не вижу такой необходимости.

— Тогда просто прими мое правило.

— Придется, — вздохнула «кошка». — Как отсюда добраться до набережной?

— На метро, — ответил Джейк и, сообразив, что для поездки понадобятся деньги, добавил: — Денег нет, вернее, мало, но раз уж ты теперь моя помощница, дам тебе аванс триста рублей — все, что могу оторвать от сердца!

— Спасибо, — благодарно вздохнула «кошка», — буду отрабатывать. Что делать-то?

— Ну, раз уж ты девушка, займись бабской работой — готовкой, — подхватив подопечную под руку, заявил рыжий и вывел ее во двор. Там, в углу у забора, отыскался крытый навес со столом. — Ничего сложного — режь да мешай, наше зверье неприхотливое.

Она с упоением резала капусту для единорогов, мешала похлебку для кого-то еще и придирчиво перебирала белоярое зерно для Карла. Только время все равно тянулось слишком медленно.

Кое-как дождавшись семи, «кошка» зажала в кулаке свой аванс и опрометью кинулась на улицу.

Оказалось, что Джейков приют находится в одном из старых кварталов. «Кошку» окружили двухэтажные деревянные домики с палисадами, эркерами и пристройками. Через несколько кварталов их сменили новые дома — серокаменные унылые пятиэтажки с заставленными авто дворами. Дальше — широкая улица с трамвайным кольцом, в центре которого раскинулись пестрые палатки уличного базарчика.

«Кошка» побродила между лотками и, прикинув скудный бюджет, позволила себе самое необходимое: пластиковые шлепки за сто рублей и хлопковые трусики за пятьдесят. А еще пакет. Обычный полиэтиленовый. Сложив туда остатки финансов и покупки, она зашла в ближайший подъезд, чтобы натянуть белье, после чего почувствовала себя значительно увереннее. Жаль, от трехсот рублей осталась половина, а еще метро…

Волны морского залива облизывали мраморную набережную Икстауна с юга, тогда как Джейков приют находился на севере. «Кошке» пришлось почти час кататься по подземке, она чуть не уснула, очнувшись, когда голос из динамика объявил громко: «Конечная станция „Набережная“».

Она вышла из подземки и сразу ощутила себя крайне неуютно. Самый респектабельный район Икстауна не привечал странно одетых замарашек. И если развратный топик и ничего не прикрывающая юбчонка смотрелись просто нелепо, то уродливые пластиковые шлепки и пакет портили образ окончательно.

А кругом все чуть ли не пахло деньгами, богатством и роскошью. Дорогие машины мяли блестящими хромом колесами новый теплый асфальт. Вдоль шикарных клумб с розами и лилиями прогуливались нарядные дамы в коктейльных платьях. Мужская одежда тоже была разнообразна: кто-то носил костюмы, кто-то щеголял в белоснежных бермудах и теннисках с логотипами собственных яхт. Сами яхты длинной вереницей растянулись вдоль берега.

Недалеко от них прямо в залив уходили сваи плавучего ресторана «Бриз», приблизившись к которому, бедная «кошка» совершенно растерялась. Наивно решив, что сумеет пройти незамеченной мимо шкафообразного охранника и тощего портье с тараканьими усами, она направилась внутрь, но тут же получила от ворот поворот.

— Куда ты собралась, в зеркало себя видела? — Портье больно схватил ее за руку и грубо оттолкнул в сторону. — Проходите, пожалуйста, извините за неудобства, — тут же расплылся в улыбке перед напыщенной парочкой в белых шелках.

— Совсем обнаглели эти шалавы малолетние! Так и норовят пролезть к приличным людям, — наморщила загорелый носик красивая дама в возрасте.

— Нет, милочка, — сделал замечание ее чопорный спутник, — на вам подобных миллионеры клюют только в кино, все это домыслы, ни один уважающий себя молодой человек не обратит внимания на девушку вашего уровня.

Опешив от происходящего, «кошка» затравленно отошла в сторонку и больно прикусила губу. Ей было очень обидно, ведь ее еще никогда так не унижали. Мало того что обозвали шалавой, а ведь для нее целомудрие давно стало одним из основных жизненных принципов, так еще и уличили в охоте на богатых мужчин. Она никогда и ни за что не опустилась бы до такого. Она бы лучше умерла в нищете, чем стала искать выгоду в браке или отношениях.

Слезы незаслуженной обиды сами собой покатились из глаз, и, не сдержав эмоций, «кошка» заплакала.

— Алена? — Полный удивления голос прозвучал за спиной, на плечо горячо и увесисто опустилась чья-то ладонь.

— Что? — «Кошка» испуганно обернулась, встречаясь взглядом с молодым мужчиной, от внешнего вида которого у нее захватило дух.

Он был высок и статен, словно модель с рекламы мужского нижнего белья. Красно-черные пряди волос пышной гривой рассыпались по широким плечам и груди, скрытым кипенной тканью футболки. Темный загар на сильных руках отливал красной медью. Между белоснежными высокими кроссовками и светлыми бриджами открывались литые мускулы на ногах. Длинные ухоженные пальцы нетерпеливо перебирали ключи от машины.

— Как ты здесь оказалась? — настойчиво поинтересовался незнакомец.

— Я… я написала официальное письмо, — непонимающе замямлила «кошка», — а вы, наверное, Оз… — Она не решилась повторить панибратское прозвище, которое озвучил ей Джейк.

— Я Озраэль, — поймав кошкин взгляд глубокими черными глазами, представился собеседник, — мы с тобой знакомы… — тут он замялся, а потом спросил: — Ничего, что я на «ты»?

Знакомы. За все время их библиотечного знакомства Озраэль столько раз стирал Алене память, что, само собой, вспомнить его она могла с трудом. Она и себя-то, похоже, толком не помнила!

— Вы… ты назвал меня Аленой. — Взгляд девушки загорелся надеждой. — Ты что-то знаешь обо мне?

— Кое-что, — кивнул Озраэль, после чего предложил: — Давай сядем и поговорим нормально, похоже, тут что-то не так.

Демон галантно взял спутницу под руку и повел к входу в «Бриз». Приблизившись к охраннику и портье, «кошка» уперлась, виновато потупила глаза, к которым вновь подкатили слезы.

— Ты из-за них ревела, когда я пришел? — Озраэль с проницательной строгостью взглянул на мужчин.

Те вытянулись по струнке, почуяв важного посетителя, которого они умудрились прогневать.

— Нет, не они, — поймав умоляющий взгляд портье, соврала «кошка».

— Я тоже так думаю. Сотрудникам лучшего ресторана в Икстауне хватило бы ума не оскорблять моих гостей, верно говорю?

— Верно, верно! — ошалело закивали перепуганные работники и снова взглянули на «кошку», теперь уже с благодарностью.

Они прошли через зал и оказались на просторной веранде, откуда открывался чудный вид на залив.

Алое солнце, коснувшись краем водной кромки, рисовало дорожку на морской глади. Там и тут белыми перышками поднимались паруса дрейфующих у берега яхт.

— Садись. — Озраэль отодвинул стул, позволяя спутнице усесться, сам опустился напротив и кивнул официанту. — Что будешь? — спросил у «кошки», протягивая ей меню.

— Воду, — прикинув означенные цены и собственные финансовые возможности, скромно потупилась та. — Полстакана, пожалуйста.

— Полстакана воды? — не понял демон. — Да брось, я угощаю.

— Нет-нет! — сделав страшные глаза, замотала головой Алена. — Этого не нужно.

— Да ладно тебе…

— Не нужно, — уперлась «кошка», будто была вовсе не кошкой, а каким-нибудь ослом.

— Принесите пока бутылку «Кристалла» и полстакана воды, а там посмотрим, — не стал спорить Озраэль.

Потом демон неспешно потягивал из бокала шампанское, а «кошка» рассказывала ему свою нехитрую историю, состоящую из событий одних суток: стала кошкой, попала в приют к Джейку и… все.

— Ты не помнишь больше ничего? — искренне удивился Озраэль.

— Совсем ничего.

— Тебя зовут Алена Сергеевская. Работала в библиотеке. — Темные глаза требовательно прищурились. — Ну, вспоминаешь?

— Да, — ошарашенно вскинулась собеседница, — вспоминаю, работала.

— Молодец, а дальше?

— Что дальше?

— Как ты умерла, помнишь? — продолжил расспрос Озраэль.

— Не помню, но точно помню, что не совершала ничего ужасного.

— Я бы сказал тебе, что все грешники так говорят, даже маньяки и убийцы всегда поют, что грешили, дескать, не со зла, а по наивности. Только в твоем случае, похоже, действительно произошла ошибка.

— Да? — Глаза «кошки» засияли обнадеженно.

— Да, — уверенно кивнул Озраэль. — Ты не грешница, и тебя распределили в рай. Не волнуйся, я свяжусь с кем надо и исправлю ошибку.

— Спасибо, — скромно поблагодарила Алена. На душе у нее стало немного лучше. Совсем чуть-чуть.

Если говорить честно, она до последнего надеялась, что происходящее окажется просто дурным сном. Поверить в собственную смерть Алена не могла, тем более память так и не открыла ей ни одной подробности этого события.

— Ты не рада? — заметил ее тоску Озраэль.

— Рада, но верить в то, что умерла, совсем не хочется.

— Понимаю, — слукавил демон, который, будучи созданием физически нестареющим и почти бессмертным, вряд ли мог действительно понять все тонкости человечьей тоски по жизни.

Солнце утонуло в заливе, погрузив Икстаун в бархатную летнюю тьму, прореженную желтыми вспышками уличного освещения. Настало время расходиться по домам.

— Я тебя подвезу. — Предложение Озраэля прозвучало словно приказ, и Алена не рискнула ему перечить.

— Спасибо, — пробормотала тихо, косясь с опаской на приземистый алый «ламборгини».

Дверь отъехала вверх, как поднятое крыло, застыла над крышей.

— Садись. — Демон кивнул спутнице на сиденье из змеиной кожи.

— Ты же выпил?

— И что? — Темные глаза работника преисподней блеснули игриво. — Не бойся, я доставлю и передам тебя Джейку с рук на руки. Кстати, он молодец — вернул тебе внешность, близкую к оригиналу.

Машина рыкнула, понеслась с места в карьер. Сверкнула за спиной сияющая вывеска «Бриза», мелькнули вереницей чугунные фонари набережной. Вскоре «ламборгини» уже мчался вдоль побережья по окружной дороге.

Не в силах справиться с былым интересом, Озраэль то и дело поглядывал на притихшую по соседству Алену.

Теперь она выглядела не так самодостаточно и уверенно, как в библиотеке, и гораздо более нескромно. Белый топик обтягивал аккуратную грудь, а клетчатая юбочка чуть прикрывала худые бедра.

В новом наряде девушка явно ощущала себя очень неуютно — это сильно бросалось в глаза, когда Алена то и дело подтягивала свою юбчонку к коленям и вязала руки узлом на груди.

«Мило, — подумал Озраэль, — после смерти она стала еще привлекательнее, и, кажется, она мне доверяет, рассчитывает на меня. Интересно, по каким правилам работает ее новое тело? И насколько реален этот облик-морок, созданный виртуозными руками Джейка?»

В конце пути голые коленки Алены так взволновали демона, что его истинно мужская, животная натура взяла верх над приличиями и сдержанностью. «Дьябло» резко притормозил у обочины. Загорелая ладонь легла на бледное девичье бедро, настойчиво поползла вверх. Прохладная кожа оказалась гладенькой, приятной на ощупь и вполне реальной.

— Послушай, ты торопишься? — закинул удочку Озраэль. — Может, вернемся на побережье и отыщем уютное местечко в одном из отелей?

С каменным лицом Алена двумя пальчиками подцепила Озраэлеву руку за мизинец, с видом глубочайшего омерзения переложила на руль, заломив при этом губы в такой брезгливой ухмылке, что демону стало не по себе.

— А я уж думала, ты нормальный человек, — выдавила она с осуждением и полоснула пальчиком себе по переносице, как бы поправляя отсутствующие очки.

— Я не человек, — сумничал Озраэль, за что тут же получил новую порцию ненависти.

— Я думала, ты адекватный, а ты… — «Кошка» трагически прикрыла глаза, подбирая выражение пообиднее и подоходчивее, и наконец выдала: — Обычный самец!

— Это оскорбление или комплимент?

— Вот только не надо саркастических передергиваний. Из-за таких беспринципных домогателей тысячи женщин страдают, ставя крест на своей судьбе, а вы, мужчины, считаете, что это шуточки, и даете себе волю распускать похотливые руки направо и налево. Сексист, мужской шовинист и… вообще!

Гневная тирада Алены не только удивила, но и крайне возмутила Озраэля. Домогатель? Да он еще даже не начал!

— Знаешь что, девочка! — Демон приблизил свое лицо к Алениному и коварно засверкал глазами. — Если бы я тебя домогался, я взял бы тебя прямо сейчас, в этой машине. Развернул бы лицом в сиденье, задрал куцую юбчонку, порвал трусики и вставил тебе хорошенько по самые яйца, а потом облизал бы твой милый зад и засадил до кучи еще и туда, да поглубже, чтоб до визга, так, чтобы ты потом неделю сидеть не могла.

Выговорившись, Озраэль страстно выдохнул. По его расчетам, подобное чувственное признание должно было как минимум впечатлить, а как максимум — возбудить девушку.

Он выжидающе уставился на едва проглядывающие из-под ткани тоника горошинки сосков, перевел требовательный взгляд на сиденье, ожидая обнаружить там по меньшей мере лужу, но, не отыскав никаких признаков чужого волнения, бросил разочарованно:

— Ты что, фригидная?

— Я? — Алена обалдело выпучила глаза, надула щеки и содрогнулась в приступе дикого хохота. — Ты что, всерьез считаешь, что после подобной пошлятины уважающая себя девушка бросится в объятия к первому встречному мужику?

— Почему первому встречному? — закономерно возразил Озраэль. — Мы знакомы.

— Это только все усугубляет, — укоризненно кивнула Алена. — Я пришла к тебе за помощью, а ты решил воспользоваться моим доверием, зависимостью от тебя и собственной машиной, это неправильно.

— Это нормально, — раздраженно отмахнулся демон. — И вообще. — Он хитро прищурился. — Ты сама назвала меня самцом, — бархатный голос понизился до хриплого шепота, — а настоящий альфа-самец всегда берет то, что ему нужно, и не спрашивает вашего бабьего мнения.

С этими словами Озраэль перешел к решительным действиям. Он наклонился, чтобы сграбастать Алену в объятия, но не тут-то было! Девушка грозно оскалилась, негодующе зашипела, зафыркала, сжалась в пространстве, обросла волосами и пулей вылетела в приоткрытое окно, предварительно украсив Озраэлево лицо росчерком алых царапин.

Случилось это аккурат напротив магического приюта. Пока демон ругал себя за несдержанность, в заборе из профлиста прорезался прямоугольник калитки, и оттуда высунулась довольная Джейкова физиономия. Казалось, его сейчас разорвет от смеха. Собрав наконец в кулак всю возможную серьезность, он приблизился к машине Озраэля и, сияя, заглянул внутрь.

— Привет, Ози, как жизнь?

— Неплохо, — хмуро буркнул в ответ Озраэль. — Чего тебе?

— Да мне-то ничего, — коварно заухмылялся рыжий, — а вот тебе просили передать… та-ак… — Джейк изобразил на лице сосредоточенность. — Во-первых, что ты извращенец, во-вторых — спасибо, в-третьих — возьми из пакета, что остался под сиденьем, деньги за воду в ресторане, положи туда кошкину одежду и отдай мне. А еще — пощечину за домогательство передавать?

— Не обязательно.

Само собой, Озраэль не стал забирать Аленины гроши. Скомкав упавшие на коврик тряпки и тапки, сунул их в пакет и отдал Джейку.

— Скажи ей, что вода была за мой счет, — раздраженно процедил сквозь зубы и нажал на газ.

Мотор взревел, и «ламборгини» унесся прочь, дабы не смущать своим блистательным видом невзрачные улицы бедного квартала на северной стороне Икстауна.

— Да, дела, — почесал затылок Джейк и пошагал обратно в приют.

Сисадмин — он почти как бог, поэтому может все. Именно поэтому со своим деликатнейшим вопросом Озраэль направился не к кому-то там, а к небезызвестному Геннадию.

— Помоги мне еще разок, в долгу не останусь, — обратился с порога и, получив милостивый кивок на знакомый стул без спинки, послушно сел.

— Опять пробить чего? — не отрывая глаз от монитора, спросил Геннадий.

— Пропуск мне надо в серую зону.

— Пропуск? — удивленно переспросил сисадмин и вопросительно взглянул на гостя. — Их ведь просто так не выдают, только за подписями архидемонов по особым распоряжениям.

Озраэль прищурился, чутье подсказывало, что сисадмин не открещивается от просьбы, а просто набивает себе цену.

— Так сообразишь или нет? Проси что хочешь, все сделаю.

— Оформи мне за корпоративный счет круглогодичную доставку газировки и шаурмы из «Чикен-Чикоса», да так, чтоб не спалиться. Сможешь?

— Само собой, — самодовольно оскалился Озраэль, — мне это раз пальцами щелкнуть.

С «разом» он, конечно, погорячился.

Бюрократическая система преисподней тщательно отслеживала, чтобы корпоративные деньги не выводились в человеческий мир, но некоторые хитрые сотрудники все же приспособились прокручивать незаконные финансовые операции с помощью промежуточных организаций.

Для Озраэля такой лазейкой стала серая почта. С ее помощью он мог оформить любые покупки как посылки и получить финансы для их оплаты…

— Тогда завтра приходи за пропуском.

Рабочий день прошел в размышлениях, далеко не все из которых были приятными. Из головы демона не выходила Алена и их нелепое расставание после «Бриза». Чем он думал, когда лапал ее? Ясно чем, но он ведь, как помнится, — мудрый… Сам провозгласил себя мудрецом и так облажался. Теперь Алена ни за что не станет общаться с ним. Это называется — спугнул добычу…

— Озичек, милый, ты что-то опять загрустил? Личная жизнь не клеится, да? — заботливо поинтересовалась Сара Рудольфовна.

— Откуда вы зна… — начал было Озраэль, но вовремя спохватился. — Сара Рудольфовна, вы опять лезете не в свое дело?

— Озичек, сынок, материнское сердце всегда чувствует, когда у деток не ладится с личным счастьем, — сладко пропела толстушка, пропустив мимо ушей вторую (обидную) часть Озраэлева замечания.

— Послушайте-ка! Я вам не сынок. Мы с вами вообще не родственники, а еще я старше вас лет эдак на… девятьсот с лишним!

— Это не важно, мой милый. Для демона ты еще совсем юн, а в моем возрасте все молодые мальчишки кажутся собственными сыновьями, которые обижаются, ошибаются и не слушаются.

— Ладно думайте, как хотите, — проворчал себе под нос демон. — И считайте, что вы угадали.

— Вот видишь! — Сара Рудольфовна поднялась над котлом и триумфально подбоченилась, гордо выпятив внушительную грудь. — Озичек, я за тебя таки очень переживаю. Что у тебя там не получается с этой твоей девочкой? Кстати, она приличная?

— Ага, наверное. Она библиотекарь.

— А ты таки не послушался и показал ей рога?

— Нет.

— А надо было показать, — не поверила тетушка Сара, продолжив наставления: — Только не рога, а кое-что другое!

— А поконкретнее? — с интересом заломил бровь Озраэль, подумав явно не про то, что надо.

— Характер, мальчик мой, характер. Ты должен был показать, что ты таки настоящий мужчина.

— Я показал, — ухмыльнулся Озраэль. Неожиданно для себя он вдруг разоткровенничался и рассказал пожилой грешнице часть подробностей. — И получил по лицу, видите? — Палец демона уткнулся в едва заметные светлые полоски почти заживших царапин.

— Ах, Озичек, ну где были твои манеры? Разве так нужно показывать характер?

— А как, по-вашему, это делается?

— Ты должен был помочь ей, ведь настоящий мужчина решает проблемы женщины, а не создает их.

— Вы не поверите, но сегодня с утра я именно этим и занимался.

Мысли кишели в голове демона до конца рабочего дня, одолевали по дороге домой из исправительного сектора в жилой демонический квартал. Основным ощущением, захватившим темное Озраэлево естество, стал дискомфорт. Демон — создание, привыкшее потреблять и наслаждаться, и дискомфорт ему категорически противопоказан.

Даже в собственной спальной комнате, лежа на застеленной черно-алым шелком постели, Озраэль наблюдал нетерпеливую пляску огненных прядей в каменном чреве камина и чувствовал себя неуютно. Он не мог заснуть. Собрать в кучу мечущиеся в голове мысли тоже не выходило.

Обнаженный, он добрел до душа и, остановившись перед зеркалом в рост, принялся рассматривать свое безупречное тело.

Может, он и вправду постарел и впал в маразм? Если бы он только точно знал, что такое этот маразм.

Озраэль оттянул вниз веко, вгляделся в сетку алых капилляров на глазном белке, отпустил, осмотрел края глаз на наличие отсутствующих морщин.

Из зеркальной глади на него взирало безупречное лицо, ниспадали на грудь блестящие волосы, а за плечом что-то чесалось. Демон встал спиной, повернул голову, изумленно разглядывая торчащее из-под лопатки белое перо.

— Что за дрянь? — пробормотал, выдергивая его и растирая пальцами в порошок. На медной коже тут же выступила кровавая капля, похожая на бусину гранатового бисера. — Надо будет позвонить в клинику и записаться на прием, — озаботившись собственным здоровьем, сделал вывод Озраэль.

На следующее утро он, как и было оговорено, получил заветный пропуск и, пикнув им в терминале перед фонтаном, отправился в серую зону.

Огромный зал с колоннами полнился сумраком. Между колоннами стояли большие каменные скамьи, на которых недвижно и молча сидели люди.

Рядом с каждым человеком стояли по две прозрачные колбы. В одной находилась черная смолянистая жидкость — грехи, в другой — исходящая неоновым светом — добродетели. Раз в минуту прямо из воздуха материализовывалась капля, черная или светлая, и добавлялась в одну из колб.

Так шел процесс оценки.

Иногда между колоннами возникали похожие на призраков полупрозрачные тени — работники серой зоны. Эти существа не относились напрямую ни к свету, ни к тьме и водились только здесь…

— Что вам угодно? — Едва различимое создание появилось перед Озраэлем и обратилось к нему с холодной требовательностью.

— Возможно, что произошла ошибка и одна из душ, распределенных в рай, по недосмотру попала к нам.

— Ошибки быть не может, — немного раздраженно ответило существо, всколыхнув воздух.

— Проверьте, пожалуйста, — вежливо настоял Озраэль.

— Хорошо.

— Алена Сергеевская, 28 лет, работала в библиотеке…

Внутри сероватой дымки вспыхнули огни — существо проверяло информацию. Для этого ему не нужен был компьютер, ведь оно могло связываться с сетью и получать любые данные телепатически.

— Все верно. Алена Сергеевская распределена в рай. Мы тщательно проверили ее, так что ошибки быть не может.

— Как это не может? — возмутился Озраэль. — Алена была распределена в преисподнюю и, как грешница, получила для исправления кошачью ипостась. Я разговаривал с ней вчера!

— Не знаю, с кем вы там разговаривали, но означенная душа находится в раю. Стопроцентно.

— Но это не так, — грозно рыкнул раздраженный упрямством собеседника Озраэль. — Я видел ее своими глазами в кошачьей шкуре!

— Почему вы так уверены, что это именно Алена Сергеевская, а не самозванка? Любая кошка может назваться праведницей, если захочет, а потом всякие недалекие демоны грешат на систему.

— Послушайте-ка! — свирепо взревел Озраэль, чувствуя, что вот-вот сорвется, но упрямый «призрак» опередил его и вызвал охрану.

— Попрошу вас удалиться из серой зоны, всей необходимой информацией мы вас снабдили.

Так несолоно хлебавши раздосадованный Озраэль вернулся восвояси. Несправедливость бесила. Его, высшего демона, выставил дураком какой-то наглый «призрак». А ведь в том, что вчера его лицо расцарапала именно та Алена, которая, по уверениям серозонщика, сейчас находилась в раю, он не сомневался.

— Буэ, буэ и еще раз буэ-э-э! — Кошка комично наморщила мордочку и принялась так усердно изображать рвотные позывы, что действительно выплюнула на пыльный ковролин слюнявый шерстяной комок.

— «Пятьдесят плетей по заднице». Говорят, что бестселлер! Эту хрень забыла одна из моих подружек, а я всего лишь хотел почитать нам что-нибудь на ночь, — оправдался Джейк, громко захлопнул книгу и швырнул ее в дальний угол бытовки. Вышло метко: пухлый томик с обнимающейся на обложке страстной парочкой утонул в мусорном пакете, властно примяв податливые пакетики от начос. — Неужели девки и впрямь фанатеют от подобного бреда?

— Ты даже не представляешь, сколько таких, — развела лапами Алена. — Серия «Сладострастие для истинных леди» пользуется невероятной популярностью. Это я тебе как сотрудник библиотеки могу сказать. Как бывший сотрудник.

— Мир сошел с ума, — Джейк издевательски приподнял бровь, — «подобно слоновьему хоботу». Я прям даже закомплексовал. — Подцепив горсть неизменных начос, он отправил их в рот и расхохотался. — А ты у нас, выходит, ханжа?

— По мне, так лучше быть ханжой, чем фанатеть от волосатых слоновьих причиндалов, так что подкол не удался, — самоуверенно вскинулась кошка.

— Ай, детка, какая ты правильная, аж противно, — сморщился Джейк, грозя собеседнице пальцем. — Голову дам на отсечение, что ты девственница-моралистка со стажем.

— Может, и так. — Алена гордо задрала носик.

— Тебе, кажется, двадцать восемь?

— Да. Именно двадцать восемь. И я собой горжусь.

— Нашла, чем гордиться! — осуждающе фыркнул рыжий. — Про девушку, невинную в шестнадцать, говорят — она неопытна, но у нее все впереди; в двадцать один — молодец, сберегла себя так долго.

— А что говорят про девственницу, которой двадцать восемь? — с любопытством уточнила кошка, предвкушая триумфальную похвалу.

— Что она либо больная, либо неадекватная.

— Что? — Алена свирепо сверкнула глазами и зло саданула когтями по Джейковой ноге, защищенной плотной кожей высокого шнурованного ботинка.

— А ты как думала, детка? Общество осуждает тех, кто к двадцати восьми годам не обзавелся семьей или хотя бы приятелем. Хоть плохонького, да найти можно было.

— А если я не хочу плохонького? — задыхаясь от возмущения, парировала кошка. — Если я жду любви? Настоящей, честной и искренней? Если не хочу заводить отношения для галочки, от скуки, по принципу «абы было» или по тысяче других подобных несостоятельных убогих принципов?

— Настоящей любви можно ждать до смерти, — пугающе усмехнулся рыжий, — и не дождаться.

— Лучше так, — отрезала Алена, — хоть это и несправедливо.

— Мир вообще несправедлив, детка. — Лицо Джейка на миг озарила печальная улыбка. — Кстати, чего вы там с Озькой не поделили? — Он резко перевел тему.

— Твой Озраэль — неприятнейший тип, я тебе скажу, — насупилась Алена, вспоминая недавнюю встречу. — Он домогался меня прямо в машине.

— А чего ты хотела? — удивленно заломил бровь Джейк. — Он же демон, а у них на уме только разврат, деньги да красивая жизнь. Все в порядке, не переживай.

— Как не переживать. — Алена задумчиво опустила глаза. — От него теперь моя судьба зависит. Хотя не думаю, что он станет разбираться в моей проблеме после того, как я расцарапала ему лицо.

— Вот видишь, — наставительным тоном заявил Джейк, — иногда стоит быть более сговорчивой. А Озьке в любом случае придется разбираться с тобой, такова его работа.

— Не хотелось бы с ним опять встречаться, — поежившись, пробурчала себе под нос кошка, — ой как не хотелось бы…

Заявив так, кошка слукавила. В глубине души зрело странное ощущение — доверие. Как ни противился здравый смысл, но вера в то, что Озраэль действительно хочет и может ей помочь, пересиливала возмущение его недавним поведением.

Теперь оставалось главное — установить строгие рамки в общении, чтобы не повторять недоразумений. Как ни крути, но им придется понять друг друга.

Так, пребывая в неизвестности, Алена погрузилась в работу.

Джейков приют полнился удивительными тварями, уникальными и чудесными, но почему-то совершенно неухоженными.

Помимо Карла и единорогов в нем жили василиски и горгоны. Именно от их смертоносных взглядов защищали Джейка его неизменные сварные очки. Такие же вместе с очередной порцией человеческого экстракта он выдал Алене, предупредив:

— Никогда не смотри им в глаза. Стекла, конечно, защитят, и в камень ты не превратишься, но паралич получишь нехилый.

— Поняла, — впечатлилась кошка, — может, ты сам их тогда покормишь?

— Ладно, — милостиво согласился рыжий, указывая кошке на большой сачок с мелкой сеткой. — Сделаю, а ты займись Агриппиной — нашей русалкой, — почисти ей бассейн.

Агриппина плавала в крошечном каркасном бассейне и выглядела хмурой. Когда Алена приблизилась, русалка тут же обрызгала ее водой и залегла на дно.

— Зачем ты так? — строго погрозила водяной жительнице Алена. — Я пришла, чтобы прибраться у тебя. Может, тебе что-то нужно?

Агриппина пробулькала под водой нечто невнятное, возможно, даже оскорбительное. Сообразив, что новоявленная уборщица ничего не поняла, она вынырнула и, капризно поджав губы, заявила:

— Принеси мне зеркало, пилочку для ногтей и водостойкую косметику, а еще мне нужны украшения, желательно из жемчуга или янтаря, хотя сойдет и перламутр. Я так себя запустила — просто кошмар! Этот жмот Джейк не хочет раскошеливаться даже на расческу!

— О, — с сочувствием закивала Алена, — давай я поговорю с ним. Жемчугов не обещаю, но по поводу расчески, думаю, договорюсь.

— Правда? — Сменив гнев на милость, Агриппина сверкнула большущими зелеными глазами и заинтересованно выглянула из бассейна. Наблюдая за тем, как Алена вытряхивает сачок в ведро, примирительно добавила: — На днях меня должны увезти в магический заповедник, и я обязана выглядеть хорошо! Иди же скорее. Скорее-скорее-скорее! — требовательно затараторила русалка и снова плеснула в «кошку» водой.

Решив не разочаровывать нервную Агриппину, Алена отправилась на поиски Джейка. В бытовке его не оказалось. Он закрылся в небольшом, обитом сайдингом сарайчике. Будь Алена настоящим человеком, она вряд ли бы отыскала работодателя так скоро, но кошачье чутье позволило быстро взять сырный след.

— Открой, надо поговорить, — начала она, ощущая, что тело вновь приобретает звериные очертания.

— Сейчас, — раздалось из-за двери.

Джейк открыл. Глянув под ноги, вынул кошку из-под кучки опавшей на порог одежды, занес внутрь.

— Ого! — восхищенно произнесла та, озираясь вокруг. — Так вот как выглядит лаборатория алхимика?

Изнутри сарайчик оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи.

В нем не было окон. Правую сторону занимал рабочий стол с каким-то оборудованием, левую — огромный книжный стеллаж.

Алена так соскучилась по книгам, что, забыв о кошачьей ипостаси, вывернулась из рук Джейка и поспешила к нижней полке. Попытка вытащить оттуда книгу, плотно зажатую соседними томами, не удалась.

— Могу я снова воспользоваться человеческим телом? — поинтересовалась Алена.

— Пока нет, — развел руками рыжий. — Прости, детка, но я создал человеческий экстракт почти случайно и в общем-то не рассчитывал на постоянную потребность в нем. Придется вспоминать все заново. И готовить. Кстати, принеси-ка мне единорожьего навоза.

— Зачем? — скривила мордочку кошка.

— Он необходим для формирования гомункула. Я этот рецепт подсмотрел у древних алхимиков, немного усовершенствовал и удешевил — заменил часть компонентов.

— Постой, но ведь гомункул — это искусственно созданное живое существо, — удивилась Алена. — Разве не так?

— Так. Сотворить искусственное тело несложно, а вот одушевить его — невозможно. Именно поэтому гомункулы всегда получались бездушными и опасными. Постепенно алхимики отказались от их создания, но я пересмотрел старые рецепты и сделал на их основе экстракт человека. Он позволяет выращивать материальное тело вокруг души, понимаешь?

— Примерно, — заинтересованно кивнула Алена. — Можно взять одну из твоих книг на вечерок?

— Возьми.

— Ты сам захвати, пожалуйста. — Кошка вновь безуспешно потянула издание за красивый корешок. — Мне не достать.

— Ладно, захвачу, когда управлюсь, — пообещал Джейк и, усевшись за стол, погрузился в работу. — А у тебя рабочий день на сегодня закончен. От кошки толку немного.

— Кстати, — вспомнила об изначальной цели визита Алена, — Агриппина сказала мне, что скоро ее заберут в какой-то заповедник, и попросила расческу и косметику.

— Ой, не напоминай мне про это, детка, — расстроенно отмахнулся Джейк и картинно схватился за голову. — Денег нет. Не выделили. И магический заповедник отказался оплачивать цистерну за свой счет.

— Возмутительно, — насупилась кошка. — Давай напишем жалобу или письмо. Кстати, кто курирует приют? Темные? — Она принялась мысленно составлять официальное послание.

— В том-то и проблема, что курируют одновременно и темные, и светлые. Вот порядка и нет. Они валят финансирование друг на друга, а я тут мучайся, крутись! Ладно, детка, не забивай голову — русалка подождет.

Весь вечер кошка наслаждалась чтением.

Книга, милостиво выданная ей Джейком, оказалась настолько поразительной, что Алена то и дело затаивала дыхание, жмурилась, словно от яркого света.

На толстых желтых страницах вился узором витиеватый, завораживающий текст, полный аллегорий и таинственных образов. На иллюстрациях застыли загадочные сцены, в которых мистические сюжеты сплетались с эротикой: алый король венчался с белой королевой, красный кобель крыл белую суку, косматый лев терзал орла, а страшные драконы, крылатый и бескрылый, сражались, сплетаясь клубком и обращаясь в бесконечность.

— Ну как, все понятно и ясно? — с иронией поинтересовался Джейк.

— Наверное, целой жизни не хватит, чтобы понять всю символику, скрытую в древних алхимических учениях?

— Если в рамках ликбеза, то…

Джейк присел возле кошки и, перелистывая страницы, принялся бегло, в ознакомительном порядке, так сказать, на пальцах объяснять Алене основные ключи и символы.

После короткой лекции кошка усвоила, что красный король — это сера, белая королева — меркурий, а их брак — реакция, необходимая для производства философского камня — главной цели всей алхимической науки. Самым сложным было отследить то, как символы двоились, множились, путались.

Королем и королевой на следующих картинках обозначались уже золото и серебро — эту фишку Алена поняла: алхимическую серу должно было взять из золота, ровно так же, как и из серебра — меркурий. Кстати, кобелем и сукой, львом и орлом также изображалась эта пара элементов. Крылатая и женскополая тварь означала вещество легкое, летучее; основательный бескрылый самец — устойчивое и тяжелое.

Окончательно запутавшись в алхимических хитросплетениях, Алена устало покачала головой.

— Как же сложно… и интересно!

Звук подъехавшего «ламборгини» Алена определила безошибочно. В тот же миг ей стало нехорошо.

Она с неприязнью вспоминала момент расставания с демоническим куратором: его нахальная ладонь, самоуверенно ползущая по ее коже, ощущение собственной беззащитности и нечистоты — наверное, так чувствуют себя жертвы насильников.

В то же время сквозь всю неприязнь пробивались настырные ростки любопытства — зачем приехал? Неужели что-то узнал для нее? Пусть скажет об этом Джейку.

Вспомнив, что находится в кошачьей шкуре, Алена быстро скользнула в окно бытовки на улицу и поспешила к вольерам. Шмыгнув в загон с единорогами, она спряталась под кормушкой, но рыжий быстро отыскал подопечную и вытащил за шкирку наружу.

— Там к тебе.

— Не пойду.

— Так, детка, — Джейк хорошенько потряс кошку в воздухе и поставил на лапы, — что значит «не пойду»? Будь решительной! Соберись и покажи ему, кто тут главный, а если что — царапайся.

— Ладно, — неуверенно протянула Алена.

Направляясь к калитке, она понимала, что бояться — глупо. Она не ребенок, чтобы прятаться и сбегать от проблем. Говорить с этим демоном ей, возможно, придется еще не раз по деловым вопросам, значит, придется показать характер, а, возможно, и зубы с когтями.

Озраэль стоял возле машины, унылый и какой-то «загруженный».

— Привет, — поздоровался негромко.

— Добрый вечер. — Алена важно насупила кошачью мордочку и привстала для солидности на задние лапы. — Давай определимся сразу: ты не в моем вкусе, поэтому никаких отношений между нами быть не может, кроме деловых, конечно.

— Я уже понял. — Демон устало прикрыл глаза. — Просто хотел пообщаться по вопросу твоей ошибки. Может, поедем, сядем где-нибудь в центре? В кафе…

— Говори тут.

— Ладно. Новости плохие, вообще хреновые. В распределении уверены, что ты попала в рай. Даже слушать меня не хотят.

— Как же так? — мгновенно забыв обо всем, взволнованно выдохнула Алена. — Что же мне делать теперь?

— Тебе нужно вспомнить, как ты умерла. Обязательно и во всех подробностях.

— Не получается, — мотнула головой Алена и вдруг просияла. — У меня появилась идея! Только для ее воплощения мне понадобится человеческое тело.

Спустя несколько минут она вернулась.

Теперь нескромность наряда скрывала потертая старомодная джинсовая курточка. Судя по состоянию, этот предмет гардероба был одолжен возле соседнего помойного бака, где сердобольные граждане Икстауна развешивали одежду для бездомных. Дешевые, но новые кеды красноречиво указывали на безмерную щедрость Джейка, выдавшего сотруднице очередную порцию аванса — аж в триста рублей!

— Садись. — Озраэль кивнул на соседнее сиденье.

«Кошка» проигнорировала жест и, обогнув припаркованную машину, направилась воплощать идею пешком.

— Эй, да ладно тебе, — крикнул вслед Озраэль. — Не буду я тебя трогать! Садись. Садись, говорю, — добавил громче, заставив Алену обернуться.

— Мы просто партнеры, решающие вместе важный вопрос, — напомнила она с напыщенным официозом.

— Ладно, садись уже, — сквозь зубы процедил Озраэль.

Дверь «ламборгини» запрокинулась к небесам, Алена села. Автомобиль полетел в сторону центра Икстауна, где наглухо увяз в жирной пробке.

— Так чего ты там придумала? — поинтересовался Озраэль.

— Все просто. — Алена выглядела довольной собой. — Приду в библиотеку и выясню все лично.

— Твои сослуживицы будут в шоке, — усомнился демон.

— Ничего, скажу, что вышло недоразумение. Они поймут, — туманно отмахнулась Алена.

Постепенно пробка двинулась. Воздух наполнился мурлыканьем моторов и запахом выхлопного газа.

Озраэль плотно закрыл окна и врубил кондиционер на полную. Решив не толкаться на центральном проспекте, он свернул в переулок и вскоре припарковался возле библиотечного крыльца.

— Пошли, — пригласил Алену.

Та выдохнула, как перед прыжком в глубину.

— Ох, что-то сейчас будет! — предположила с надеждой. — Главное, разрешить мою проблему поскорей. Приют Джейка, конечно, мил, но отбывать наказание ни за что я более не собираюсь. Подожди меня, хорошо? — решительно закончила она и направилась внутрь здания.

Как ни странно, Аленин приход не вызвал у окружающих ни шока, ни удивления, так как ни один из сотрудников библиотеки ее не узнал. Изольда Семеновна и Юлия Львовна взглянули на пришелицу без особого интереса, а расфуфыренная блондинка, что стояла теперь за ее — Алениной — стойкой, спросила равнодушно:

— Вы берете или сдаете?

— Я? Я — Алена, — возмущенно произнесла «кошка». — Я здесь работаю… работала. Вы не помните? — Она с надеждой взглянула на Юлию Львовну, но та лишь строго помотала головой.

— В нашем отделе никогда не работали никакие Алены. Не задерживайте очередь, пожалуйста.

— Как же так? А Алена Сергеевская? Неужели вы не помните? — «Кошка» возмущенно повысила тон, и на нее тут же зашикали все присутствующие.

— Тише-тише!

— Не скандальте, девушка, это библиотека, а не телешоу!

Именно в эту минуту на помощь растерянной «кошке» пришел Озраэль. Протиснувшись через очередь читателей, он ловко подхватил Алену под руку и отвел в сторонку.

— Они не помнят тебя, — прошипел сквозь зубы. — Им стерли память, понимаешь?

— Зачем?

— Пока не знаю.

Озраэля терзали нехорошие подозрения.

Еще во время предыдущего — позорного — визита в библиотеку он отметил странное безразличие, с которым сообщили ему новость о смерти Алены ее сослуживицы. Тогда он не придал этому факту большого значения, но теперь стало совершенно ясно — все упоминания о том, что Алена Сергеевская когда-либо работала в городской библиотеке Икстауна, уничтожены.

Получив неутешительную новость, «кошка» пала духом. Беспрекословно сев в Озраэлеву машину, уткнулась взглядом в пол и привычно обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от всего мира.

— И что теперь? — пробурчала себе под нос. — Это все, да?

— Не переживай, — успокоил ее демон. — Я поговорю с начальником распределения. Потребую все имеющиеся данные по твоему номеру. Да не кисни ты, — он попытался изобразить улыбку, — у нас грешников не теряют. Разберемся.

Алена не ответила, только посмотрела на демона требовательно, изучающе. Его уверенность не оставляла сомнений, и в глазах «кошки» мелькнула перемешанная с надеждой благодарность.

«Выглядит так искренне, будто действительно горазд помочь мне. Интересно, демоны способны быть искренними или он просто боится начальства и для этого пытается все поскорее разрулить?» — гадала Алена, отвернувшись к окну.

«И все-таки она хорошенькая, слишком хорошенькая, чтобы отказаться от мысли затащить ее в постель. И она снова мне доверяет — прелесть, какая наивная. Хотя почему наивная? Я ведь действительно пытаюсь решить ее вопрос — так что все честно», — в свою очередь размышлял Озраэль.

Дабы не нарушить зачатки возникшей меж ними гармонии, Озраэль без разговоров отвез «кошку» обратно к Джейку и, еще раз пообещав во всем разобраться, исчез за поворотом.

Старый опытный демон, настоящего имени которого никто уже не помнил, звался просто — большой начальник всея распределения.

Сидел, а вернее, восседал этот самый большой начальник в роскошном кабинете за добротным дубовым столом, на котором помимо кипы бумаг всегда имелось большое блюдо с едой.

Большой начальник следил за фигурой, поэтому вес поддерживал ежедневно! Двести кило — ни граммом больше, ни граммом меньше.

Взглянув на стройного, затянутого в дорогой костюм Озраэля, он любовно обсосал баранью косточку и милостиво кивнул посетителю:

— Что стряслось, дорогой мой? — слащаво прошлепал жирными во всех смыслах губами.

— Мне нужна информация по последнему приходу, тому, что разбирали мои… — Озраэль осекся. — Я разбирал.

— Что не так? — Поросячьи глазки начальника тревожно блеснули. Он, как все существа на подобной должности, дико боялся слететь с насиженного места. Такое с большим начальством бывает, и они (начальники) в принципе к пинку всегда готовы, но только в особенных случаях, а вот терять удобное креслице по пустяку — это ведь не дело.

— Проблема возникла.

— Ну, милый мой, родной, — большой начальник расплылся в сахарной улыбке, — какие там могут быть проблемы, все же хорошо? Ты же всех моих распределил, верно?

— Почти.

— Что значит «почти»? — Большой начальник резко поменялся в лице, держать маску дружелюбия у него обычно выходило недолго. Моложавый, красивый и самоуверенный демон начал раздражать его. Еще бы! На серебряном блюде, кокетливо скрестив жирные ляжки, лежала сочнейшая курочка с корочкой, а этот… чтоб его… начальник отела варки приперся не вовремя, да еще и нервирует какой-то ерундой.

— Я тебя сильно не побеспокою, — моментально разобравшись в ситуации, предупредил Озраэль. — Просто дай мне всю документацию по тем десяти грешникам.

Взгляд красноволосого красавчика был таким настойчивым и решительным, что трусливый большой начальник не выдержал — сознался во всем:

— Добрейший мой, дражайший! Ты уж прости старика, я ведь тебе «некондицию» сбагрил.

— То есть?

— Ну, документы у тех грешничков были с ошибками. У одних грехи не все вписаны, у парочки имен и фамилий не имелось — только номера, еще по мелочи. Фигня, такое бывает. — Толстяк наигранно отмахнулся сальной рукой и, заметив, как визитер вскинулся, будто почуявший добычу охотничий пес, перепугался еще больше. — Милый мой, родной, разлюбезный! — выпалил и тут же, понизив голос, добавил: — Давай ты все замнешь, а уж я в долгу не останусь.

«К черту иди со своими откатами! Некондицию он сплавил!» — мысленно выругался Озраэль уже за дверью начальничьего кабинета. Хорошо, что вслух не ляпнул. У двери дежурила хорошенькая секретарша-суккуб. Завидев Озраэля, она расплылась в такой же сахарной, как и у начальника, улыбке и призывно стрельнула глазками.

Озраэль окинул девицу быстрым взглядом — оценил. Хороша, как все суккубы. Природа не обделила — длинные ноги, здоровенные сиськи в редком сочетании с поджареньким животиком — полный фарш. Инстинкты дали о себе знать, но здравый смысл тут же погасил их. Надо разобраться с делами, а уж потом удовлетворять неудовлетворенное либидо.

В коридоре, ведущем из распределения, Озраэля встретил Ильсир. Заметив коллегу, он просиял и, сверкая раскосыми синими глазами, принялся восхищенно трясти ему руку.

— Ну, Ози, мужи-ы-ык! Ну звезда-а-а!

— Что еще? — Озраэль недоверчиво освободился от рукопожатия, но «эльф» тут же обхватил его за плечи.

— Ты ж звезда-а-а! — бодро выкрикнул он на все преисподнюю. — Фото твоего хрена в библиотеке облетело все человечьи соцсети. Ты разве не в курсе? Попало тебе от высшего начальства? — добавил заговорщицким шепотом.

— Я не за этим ходил, — отстраняя коллегу, буркнул Озраэль, но Ильсир прилип, как репей к бесячьему хвосту.

— Ози, отметим славу и популярность? Мы с Локи подцепили сексапильных девах и планируем оттянуться по полной. Давай с нами!

В общем, это «давай с нами» вышло Озраэлю боком… И все из-за проклятой безотказности, которую он замечал за собой последнее время все чаще. А начала все Сара Рудольфовна с «ванночками», теперь вот пошло-поехало!

Сначала они выбрались в Икстаун. Там уже ждал Локи на каком-то поюзанном минивэне.

Придирчивому Озраэлю авто показалось до неприличия неприметным, но демон мысленно махнул рукой — не он же за рулем!

Новый сюрприз — стук каблучков по соседней улочке, и вот оно — выруливает! Та самая секретуточка-суккуб в алом платьице, чуть прикрывающем круглый зад, на каблучищах сантиметров в двадцать…

Погрузившись в машину, Озраэль не отрываясь пялился на три пары стройных длиннющих ног. Подружки-суккубы мало различались между собой. Все будто на подбор.

В голове демона мысли бродили, как молодое вино. Рабочие тревоги сменялись откровенным желанием просто отдохнуть. Предаться старому доброму разврату в хорошей компании, и гори оно все синим пламенем! Мысли об Алене раздражали — чего думать, коли ничего не светит? Кошка весьма красноречиво объяснила, что будет держать дистанцию. Нет, он, само собой, не сдастся, но только сперва немного снимет стресс.

Южное побережье, как всегда, манило шиком и пахло дорогим алкоголем. А еще сигарами и кокосово-ананасовыми коктейлями. И содой. И солью. И растекшимися на камнях пятнами медуз.

После моря был бар, потом еще бар, под вечер — какой-то двухэтажный особняк с выходом на галечный пляж.

Вытянувшись в шезлонге, Озраэль прикрыл глаза, потянул из бокала любимый «Кристалл», открыл глаза, встречаясь взглядом с той самой грудастой секретуточкой. Она застыла перед ним в эффектной позе, нарочито медленно поправила купальник, так, чтобы сверкнул из-за чашечки очерченный темным колечком сосок.

Красноречиво вильнув попкой, суккуб направилась в дом.

Выругавшись про себя, Озраэль пошел следом. Хороша сучка, вертелось в мозгах, библиотечные красотки, конечно, соблазнительны, безумно притягательны, но чертовски недоступны и своенравны, а ему просто необходимо выпустить пар. В конце концов, кто запретит закрыть глаза и представить перед собой Алену… или под собой… или на себе.

Озраэль кровожадно облизнулся и недовольно поморщился, отметив, что с потолка сыплется штукатурка. Похоже, Ильсир на втором этаже времени не терял.

Суккубочка победно улыбнулась, но в руки не далась. Стоило Озраэлю приобнять ее за талию, красотка игриво оттолкнула его, страстно шепнув:

— Я в душ, только соль смою.

С этими словами она приоткрыла коралловые пухлые губки, высунула ядовито-розовый язычок и, облизав пальчик, провела им себе по груди. Поймав немного морской соли, легко провела ручкой по губам Озраэля.

— Давай быстро, — нетерпеливо рыкнул демон, затаив в глазах огонь предвкушения.

Суккуб не торопилась — плескалась в душе и что-то намурлыкивала себе под носик. Времени как раз хватило бы на то, чтобы аккуратно снять костюм, но, как только демон принялся расстегивать ремень, перед мысленным взором предстала Алена. Смотрела она осуждающе и разочарованно, качала головой. «Домогатель, самец, у тебя только одно на уме!»

Слова прозвучали слишком отчетливо, и Озраэль от неожиданности застегнул ремень. На него вновь обрушилось ощущение невероятного дискомфорта. Ужасно неуютно, необъяснимо, плохо…

Эмоции захлестнули и, не помня себя, демон чуть ли не бегом выскочил на улицу. Что он делает? Сваливает во все лопатки от сисястой девки, доступной, как рекламная листовка перед супермаркетом, — только возьми? Дожили!

По дороге он чуть не сбил двух старушек на велосипедах, а крошечный шпиц какой-то важной тетки облаял его со всей мочи. Только дома, в своей уютной комнате Озраэль пришел в себя. Присев на кровать, он обхватил голову руками и обалдело уставился в пол. Что за ерунда! Что это такое вообще? Интересно, это психоз или шизофрения, а может… страшно сказать… импотенция!

Не раздеваясь, он улегся на кровать и уже без мыслей пялился в потолок, пока не отрубился. Проснулся с рукой в штанах от того, что рухнул на пол. На дорогой помятой ткани брюк растеклось красноречивое липкое пятно, при виде которого Озраэль почувствовал успокоение и облегченно выдохнул. Слава тьме, не импотенция! Немного придя в себя, он вспомнил причину ночных стараний — ему снилась Алена. Будто она стоит перед ним в купальнике и на кончике пальца протягивает к его губам соль с собственной груди…

— Алена-Алена, — проворчал демон, — нажил я с тобой проблем…

Вспомнив про разговор с большим начальником, Озраэль нахмурился. «Некондиция»… А потом выходит, что у грешницы номер десять нет не только имени, но и прошлого. Стерто начисто. Зачем? Хрен знает! Одно ясно — это не ошибка. Умысел. Только вот чей? А ведь не будь они с Аленой ранее знакомы и не окажись Джейк таким рукастым, чтобы вернуть кошке людскую внешность, — все упоминания о скромной 28-летней библиотекарше исчезли бы навсегда.

Алена тоже проснулась. Не будь кошкой, раскраснелась бы и вспотела, а так — по-песьи вывалила язык. Кошки тоже это делают, когда сильно переживают или мучаются от жары. Немногим раньше странный сон утянул в пучину чужой реальности — там Алена стояла перед Озраэлем полуголая и вовсе не стеснялась его. Да что там, ей было волнительно, томно и интересно… Брр! Выкинув из головы весь бредовый флер, кошка свернулась клубком, принялась слушать, как всхрапывают сонные единороги и встряхивается, шуршит жесткими перьями Карл.

Как назло, Джейк отлучился из приюта по делам, когда Карл в очередной раз сбежал. В тот момент Алена чистила единорожьи стойла — только и успела заметить, как порхнула над забором большая бесшумная тень.

Добежав до бытовки, «кошка» умоляюще взглянула на часы, но короткая стрелка уныло висела на шести, а жестокая минутная только-только начала отползать от двенадцати. В итоге — почти пятьдесят минут до окончания комендантского часа. За это время Карл успеет пересечь город вдоль и поперек.

Не зная, что делать, Алена попыталась набрать Джейка. Старый корпоративный сотовый еле светил экраном, кнопки заедали, вдобавок ко всему после трех гудков Джейк скинул звонок. Спустя минуту на экране появилось сообщение:

Когда Алена закончила читать, телефон выпал из руки на пол — к ней вернулась кошачья ипостась.

Она снова с надеждой посмотрела на часы. «Интересно, что бывает за нарушение комендантского часа? — мелькнула в голове разумная мысль и тут же сменилась неразумной. — Может, успею отыскать Карла незамеченной? А если без человечьей ипостаси — кто будет обращать внимание на какую-то кошку?» Сказано — сделано! Ловко взобравшись на бытовку, кошка перемахнула на забор и, соскочив с него на улицу, отправилась на поиски.

Карл отыскался быстро. В небольшом скверике старушка кормила голубей, к которым не в меру самостоятельный сирин счел необходимым присоединиться. Прошествовав в центр птичьего столпотворения и бесцеремонно растолкав пирующих, Карл подцепил когтистой лапой хлебный кусочек, откусил от него с видом истинного гурмана и, не удовлетворенный дегустацией, отшвырнул угощение в сторону.

— Батюшки-светы, индюк, что ль? — впечатлилась увиденным старушка, шаря по дну сумочки в поисках очков. — Никак из соседней столовой сбежал?

— Ка-а-арл, Ка-а-арл, — шепотом позвала подоспевшая Алена, своевременно спрятавшись за скамейку с бабулей. — Иди сюда.

Сирин не послушался. Окинув кошку высокомерным взглядом, он порхнул на фонарный столб и, нахохлившись, замер там, став похожим на декоративную чугунную фигуру.

— Карл, слезай вниз немедленно! — вновь безрезультатно потребовала Алена.

Вместо того чтобы послушаться, вредный сирин взмахнул крыльями и плавно воспарил куда-то на другой конец сквера.

— Чтоб тебя, — выругалась кошка, перебежками поспешив следом.

Она почти настигла непослушного питомца, когда случилось нечто ужасное. В одно мгновение кто-то невероятно ловкий и сильный настиг Алену, ударил ее ногой под живот, заставив перевернуться в воздухе и растянуться в пыли. Кошка застыла, замерев от шока. Из легких моментально ушел весь воздух, не позволяя более дышать. На секунду она решила, что попала под автомобиль, но все обстояло значительно хуже.

Над ней стояла женщина. Невероятно красивая незнакомка в искрящемся вечернем платье. Лицо красавицы обрамляли золотистые длинные локоны, а глаза ее были холодными и блестящими, как лед.

Алена не успела даже пикнуть — из разреза платья появилась стройная нога в дорогой туфельке и наступила ей на голову. Острый каблук нацелился в глаз, заставив кошку содрогнуться от боли и ужаса.

Алена хотела заорать, завизжать, но тело сковал паралич, язык не слушался, а острие каблука неотвратимо приближалось. Кошачье сердечко застучало бешено. «Неужели это все? Только я ведь и так мертва… Можно ли убить мертвого и что будет дальше — абсолютное забвение? Самое ужасное, что будет больно, очень больно!» А еще ей почему-то вспомнился Озраэль — вот бы он оказался рядом! Почему именно Озраэль, а не Джейк, кошка ответить не могла, наверное, демон в тот момент показался ей более надежным защитником… Но он был слишком далеко.

В какой-то миг ступор отпустил, и Алена заорала что есть мочи. Только бессердечная незнакомка не собиралась останавливаться — скривила губы в жестокой ухмылке.

Когда острая шпилька коснулась глаза, судьба смилостивилась над несчастной кошкой — на помощь пришел Карл. Появился неожиданно и камнем упал на мучительницу. Острые когти рванули дорогое платье, мощные крылья безжалостно рассекли воздух, чтобы ударить по врагу, но ловкая дамочка свирепо зашипела в ответ, обхватила могучую птицу руками и легко отбросила в сторону.

Неясно, чем закончилась бы потасовка, если бы у нее не появился неожиданный свидетель, если не сказать — новый участник.

— А ну, стоять. — Голос, похожий на лай, прогремел внушительно и бодро. — Отпусти животных, быстро! И прими нормальный облик, тебе эти тряпки не идут!

Алена благоразумно отползла в сторону, с удивлением и ужасом наблюдая, как ужасная женщина меняется на глазах, окутывается светом, как коконом, и выпускает из-за плеч длинные соколиные крылья. Спустя минуту в сквере уже не было безжалостной красавицы. Изодранное Карлом платье осыпалось наземь прахом и развеялось пылью, уступив место белому спортивному костюму; тонкие черты лица натянулись и заострились, став более грубыми, мужскими. Длинные волосы укоротились вдвое, разметались по широким плечам. От существа исходил холодный свет, и веяло морозной свежестью зимы, а еще немного кровью — сладковатый, металлический запах Алена уловила четко. Ангел? Нет! Кто бы мог подумать, что они такие…

— Это существо нарушило комендантский час и подлежит уничтожению. — Тонкий палец с птичьим когтем указал на кошку. — Как ты смеешь мешать работе дневного патруля?

Кошка прижалась к земле и испуганно повернула голову, чтобы увидеть своего неожиданного заступника. Надо сказать, выглядел он еще более странно, чем нападающая: черная футболка, потертые джинсы и… собачья башка.

— Христофор Собакин. Общество охраны животных! — грозно заявил человек-пес. Перед равнодушным лицом жуткого ангела возникла подтверждающая статус ксива и снова исчезла в кармане джинсов. — Сегодня ты переоценил полномочия, Кисо. Жестокое обращение с животными я не прощаю никому, так что птицу и кошку забираю с собой!

— Послушай-ка, Шариков, — ответил с холодной иронией ангел и грозно наклонил безупречную голову, отчего волосы его золотым каскадом пересыпались на грудь. — Индюка можешь забрать, он нейтральный, но кошка моя. Она темная, а значит — нарушительница.

— Не отдам, — «пес» заложил за голову острые уши, уверенно оскалил внушительные клыки, — а тебя привлеку за живодерство!

Алена с ужасом ждала, что будет дальше. Человек-пес, породу которого она определила точно — овчарка, настроился решительно, однако один взгляд на чудовищного ангела заставлял думать о будущем пессимистически. Кошка попыталась отползти еще дальше, но «морозные» глаза обожгли ее ненавидящим взглядом.

— У тебя нет шансов…

Соколиные крылья разошлись в стороны, белое сияние окутало их. Опасно, очень опасно! Алена зажмурилась: «овчарка», конечно, отчаян, но не станет же он рисковать жизнью ради какой-то малознакомой кошки? Собаки, вроде, вообще к кошкам не очень…

— Кисо, стоять! — Голос властный и спокойный церковным колоколом разорвал пространство.

От неожиданности перепуганная Алена приоткрыла один глаз, потом второй, и ее чуть не снесло ветром. Кто-то невероятный опустился на землю прямо с небес, раскинул в стороны исполинские крылья, стряхивая с них капли света. Ангел.

Этот новый ангел не шел ни в какое сравнение с маньяком Кисо. Высокий, сияющий, полный величия, он будто сошел с древних фресок, которые Алена частенько рассматривала в больших цветных альбомах по археологии. От него исходил теплый уютный свет, как от свечи, дающей надежду в пугающем мраке. От него пахло ладаном и морем, отчего сердце тут же сжала неумолимая, щемящая тоска по жизни. От его внушительного величия на глаза наворачивались слезы — хотелось упасть перед ним ниц и ползти на брюхе к его ногам.

Но он подошел сам. Опустился на колено и коснулся ладонью кошачьего лба.

— Бедная маленькая кошка, ты ведь нарушила комендантский час случайно? Ты не хотела этого, правда?

— Не хотела, — еле слышно промямлила ошарашенная Алена. — Я за Карлом пошла.

Сирин сидел в стороне, взирая на происходящее с привычным безразличием. Он больше не пытался никого атаковать или сбежать — и то хорошо!

— Я тебя понимаю, — горячие пальцы ласково пощекотали Алену за ухом, отчего по напряженному телу тут же разлилось умиротворяющее тепло. — Ты не виновата, так что посчитаем произошедшее недоразумением. Иди домой с миром.

— Я забираю животных, — вмешался в разговор «овчарка». — Они под защитой Общества охраны животных.

— Я и не спорю, Христа, — ангел миролюбиво развел руками, — позаботься, чтобы оба питомца вернулись к хозяевам.

— А ты позаботься, чтобы твои подчиненные не применяли силу без надобности, — не слишком дружелюбно прорычал человек-пес.

Озраэль не ведал о злоключениях кошки. В тот миг его волновало собственное пошатнувшееся здоровье. После позорного побега и неспокойного сна его ждал очередной неприятный сюрприз — новое перо на спине, выдирать которое оказалось очень болезненно и сложно. На месте, где оно росло, осталась кровоточащая язва, кровь запеклась и прилипла к рубашке. Именно поэтому, покинув работу немного раньше, чем обычно, демон сидел в коридоре клиники, ожидая, когда замигает над дверью равнодушная алая лампочка.

Вспышка, потом еще. Выдохнув, Озраэль направился в кабинет. Вежливо поздоровался, с удивлением разглядывая пожилого врача-человека.

Доктор Иван Иванович Колобков был таким отъявленным скептиком, что, даже работая в преисподней, умудрялся наотрез отрицать все сверхъестественное. Его не смущали хвостатые черти и рогатые демоны — любым рогам и хвостам этот человек мог найти научное объяснение.

— Заходите, молодой человек, присаживайтесь, — не глядя на визитера, Иван Иванович кивнул на стул. — Что у вас случилось?

— Да вот, проблемы, — заикаясь от неожиданности, начал Озраэль. — Что-то с нервами, наверное, — туманно объяснил, раздумывая, стоит ли доверять странному врачу.

Надо сказать, что сотрудники преисподней нечасто радовали доктора Колобкова своими визитами. У нечисти, насылающей бедствия на весь людской род, собственные недомогания считались чем-то постыдным и незначительным. Клиенты случались редко. Правда, у педантичного Озраэля, сильно пекущегося о собственной безупречности, предрассудков по поводу медицины имелось гораздо меньше, чем у любого другого среднестатистического сотруднику темной стороны. Но даже он не спешил распространяться окружающим о поездке в клинику, желая оставить это в тайне.

Откровенничать с доктором сразу тоже как-то не выходило. Все, что выходило — невнятное бормотание ни о чем. Но доктор Колобков не зря считался профи в своем деле, поэтому ему хватило одного взгляда поверх очков, чтобы сделать пугающие выводы:

— Выглядите неважно, молодой человек. Нервничаете, перерабатываете?

— Да не то чтобы… Хотя бывает.

— Это плохо, возьмите отпуск. — Колобков прикрыл глаза и поправил очки. — Что-то еще?

— Да. Последнее время не могу себя контролировать. Первозданное наружу рвется, если вы меня понимаете.

— Все от стресса, молодой человек, а вообще, с душевным кризисом лучше обратитесь к психологу или витаминов попейте.

— Это все мелочи, — честно признался Озраэль, — есть кое-что похуже душевных проблем.

Он скинул пиджак и развернулся к доктору широкой спиной. Колобков пристально осмотрел прилипшую к коже рубашку, пробормотал «ну-ка, ну-ка» и принялся отмачивать запекшуюся кровь перекисью. Когда демон освободился от рубахи, Иван Иванович поковырялся пинцетом в ране, извлек оттуда перо.

— Запустили, молодой человек, антисанитария, грязь. Так и опарышей можно развести.

— Да вы не так… — начал было оправдываться Озраэль, сообразив, что доктор не понял сути проблемы и решил, будто перо попало в рану со стороны, но почему-то промолчал.

— Рану зашью, — успокоил пациента Иван Иванович, — но в том, что поможет, не уверен. Это у вас на нервной почве, так что сходите к психологу, еще раз вам говорю. Кстати, сколько вам лет?

— Тысяча.

— И это тоже многое объясняет. Возраст у вас, молодой человек, уже возраст.

— Что «возраст»? — не понял Озраэль.

— Вы уже далеко не мальчик, отсюда и болячки. Крепитесь — это только начало. Сначала болячки и переутомление, а потом — мужская немощь, склероз, хандроз, мигрени.

— Я вообще-то в расцвете сил, — начал спорить демон, но его неумолимо заткнули:

— Все вы так говорите. Оно и понятно — никто не хочет стареть, а что поделаешь!

В общем, клинику Озраэль покинул без особой бодрости. И это мягко сказано! Настроение было прескверным. Это он-то старый? Что за бред! Он силен и полон энергии, а еще красив, умен и элегантен! Бесспорно, хорош, и больше никогда, ни за что не пойдет на прием к этому мерзопакостному шарлатану-докторишке! Лучше уж и правда к психологу…

— Ох, жара! Ух, жара! — мученически причитал человек-пес, высунув голову из окна джипа, пока они стояли в пробке.

Глядя на вывернутый из острозубой пасти длиннющий язык, соседние водители спешили закрыть окна — слишком угрожающе выглядел необычный попутчик.

Алена-кошка тихо сидела на пассажирском сиденье, позади которого, в «собачнике» располагался невозмутимый Карл.

— Что бы случилось, если бы этот ужасный Кисо убил меня? — робко поинтересовалась она.

— Ты бы исчезла совсем, — спокойно отозвался водитель и вновь измученно выдохнул: — Жара-а-а…

— Спасибо тебе. — Кошка благодарно наклонила голову. — И тебе, — кивнула Карлу. — Только не убегай больше, ладно?

Сирин многозначительно, с достоинством промолчал. А «овчарка», которого, согласно ксиве Общества охраны животных, величали Христофором Собакиным, продолжал мучиться от жары. За время, пока они стояли в пробке, он успел сломать кондиционер, вылакать полтора литра воды и облаять гаишника на скутере, решившего зачем-то проверить у него документы.

— Можно спросить? — Кошка вновь обратилась к собакоголовому.

— Валяй!

— Это ангелы были, да?

— Ага.

— Они ведь светлые, значит, должны быть добрыми, или я не права?

— Своей доброй стороной свет поворачивается лишь к свету, для темных у него имеется другая сторона, ты ее видела.

— Видела, — поежилась Алена, — а я-то думала, что фраза «Добро поставило зло на колени и зверски убило его» — это шутка.

— В каждой шутке есть доля шутки, — отозвался Христи.

— Второй ангел не стал на нас нападать, он выглядел вполне добрым.

— Он не добрый, он адекватный, — раздался однозначный ответ. — Это Гедеон — капитан дневного патруля.

— Гедеон, — восхищенно повторила кошка, вспоминая фантастическую внешность и невероятное тепло, излучаемое «адекватным» ангелом. — Он впечатляющий.

— Смотри не влюбись в него, — то ли оскалился, то ли усмехнулся Христи, пояснив доходчиво: — Бесполезное занятие. Ангелы по своей сути есть комки плотного света, они бестелесны, а кому нужен бестелесный бойфренд с анатомией кукольного Кена?

— Мне дела нет до анатомии чьих-то там бойфрендов, — сердито напыжилась Алена, — меня вообще всякие плотские отношения не интересуют, вот!

— Ну-ну, — с иронией закивал Христи, и у Алены закралось подозрение, что человек-пес ей не поверил.

Вырвавшись из объятий душного проспекта, джип через две сплошные рванул к ближайшему торговому центру. Пикнув сигналкой и подхватив на руки Алену, Христи ворвался в просторную галерею с магазинами. Встревоженные охранники попытались остановить это чудо природы, но человек-пес зачем-то потыкал в них неизменной оожевской ксивой и порычал грозно. Пришлось впустить.

— Куда мы идем? — испуганно пискнула из-под мышки кошка.

— Не спрашивай, — отмахнулся от нее «овчарка» и ногой распахнул дверь в ближайший туалет — женский. — Очень, очень… хочу!

Распихав визжащую очередь, Христи ринулся в пустую кабинку и, громко хлопнув дверцей, посадил Алену на бачок унитаза.

— Вот оно, наслаждение! — В карих песьих глазах сияло такое безумное вожделение, что кошка потеряла дар речи от страха. Он что, извращенец? Она же маленькая кошка! Кошка-девственница! Что с ней будет?

— Мама… — только и смогла выдавить из себя. Из огня да в полымя!

Но тревожные предположения не оправдались.

Христи присел, блаженно прикрыл глаза, вытянул из пасти огромный язык и принялся самозабвенно лакать из унитаза, нежно обняв «белого друга». Плех-плех-плех — ритмично плескала вода.

Больше минуты Алена удивленно наблюдала это странное, хотя в общем-то весьма обыденное для простых собак зрелище. Потом робко поинтересовалась:

— С тобой все в порядке?

— Ка-а-айф, — блаженно отозвался Христи. — И помни, — добавил сурово, — все, что произошло в этой кабинке, должно остаться между нами!

— Хорошо, — изобразив серьезность, закивала Алена, чувствуя, как горло щекочет смешинка.

До штаб-квартиры Общества охраны животных они добрались без приключений. Небольшая комната полнилась стеллажами, забитыми бумагой, офисной техникой, аксессуарами для животных, мешками с кормом.

— Располагайтесь и ждите, когда вас заберут.

Алена послушно села в уголок, поджала под себя лапки и принялась ждать. Карл чинно вспорхнул на спинку дивана и застыл, нахохлившись. Время тянулось киселем. Уныло, и поговорить не с кем. Сирин так себе собеседник, говоря мягко.

Полчаса протекли медленно, а потом дверь открылась и в комнату ввалился Христи с тощим волком на поводке.

— Вот, принимайте гостя.

Волк виновато прижал уши.

— Добрый день, барышня, и тебе здравствуй, — поприветствовал Алену с Карлом, уронив на пол с языка несколько кровавых капель.

— Так, ты не болтай, сейчас лечиться будем. — Христи полез в аптечку за шприцем и антисептиком. — Сильно тебе досталось, бедняга. — Он внимательно осмотрел изорванную в клочья шею зверя.

— В этот раз еле жив остался, — согласился волк. — Они ведь меня раньше ночью травили. И знаешь, братишка, какое чудо: собаки за полночь меня в кровь погрызут, а к утру все пройдет, и следов не останется. А давеча привели на притравку лайку злющую, с клыками, что слоновьи бивни, с глазами, будто холодные фонари. И стала она меня так трепать, что если б не твое вмешательство, растрепала б вусмерть.

— Работа у меня такая, вас, зверюг, от плохих людей оберегать, — самозабвенно улыбнулся Христи, делая волку укол. — Не заслужил ты, серый брат, такой жизни.

— Да вот, сказали, заслужил, — грустно сознался волк. — Я ведь грехи свои отбываю в этой шкуре.

— Ох ты! Еще один? — искренне удивился человек-пес. — Сегодня однозначно не ваш день, — объявил он Алене.

Кошка не успела что-то сказать в ответ, в кабинет ворвался взволнованный Озраэль.

— Ты здесь? Что случилось?

— Попалась дневному патрулю, — виновато отозвалась Алена.

— Как это тебя угораздило? — Демон подхватил кошку и требовательно заглянул ей в глаза. — Ты же знала про комендантский час!

— Знала, — отводя взгляд, протянула Алена, — так вышло…

— Вышло у нее, — сурово проворчал Озраэль, но в разъяснительную беседу вмешался Христи.

— Распишись мне в трех местах и забери свою подопечную, подробности выяснишь потом. У меня сегодня без твоей кошки дел хватает. О, вот еще кого-то тащат, — устало выдохнул он, кивая на дверь.

На пороге стояла зареванная девочка с обувной коробкой в руках. С мольбой взглянув на Христи, она поставила ношу на пол и горестно закрыла лицо руками.

Оставив раненого волка, человек-пес подошел к новой гостье, заглянул в коробку, обнаружив там сбитую машиной кошку, быстро осмотрел несчастную и только руками развел.

— Реви, не реви, но тут уже все…

Услышав приговор, девочка заревела еще громче, а Озраэль ощутил, как впились ему в руку Аленины коготки. Отследив взгляд подопечной, он отметил, с каким ужасом и болью та смотрит на кошку в коробке. Неотрывно смотрит. И глаза у нее огромные, как две луны, блестят лихорадочно, безумно.

— Нам надо идти, — прижав Алену крепче, заявил Озраэль.

— Сделай что-нибудь, ты же можешь, — раздался дрожащий голосок, — она ведь такая же, как я.

— Что я могу сделать с подыхающей кошкой?

— Помоги ей, ты ведь демон, ты сверхъестественный, волшебный, сильный… Ты можешь!

Нет более приятной ситуации для мужчины, чем та, в которой женщина считает его всемогущим. И самое постыдное в таком положении — обмануть эти ожидания. Озраэль не смог отказать.

Недовольно проворчав что-то себе под нос, демон опустил Алену на пол, а сам присел возле злосчастной коробки. С нескрываемой брезгливостью приложил ладонь к пыльному, перепачканному кровью и грязью боку раненого животного. Жизнь еще теплилась, крошечным горячим комочком билась где-то в области сердца. «Чтоб тебя, нет бы сразу сдохнуть, а теперь придется делиться с тобой силой», — недовольно подумал Озраэль. Чем-то с кем-то делиться не в правилах демонов, их энергетический обмен заточен под потребление и отъем, никак не на щедрую раздачу! Но поделиться все же вышло — много ли там кошке надо?

— Все. Жить будет, — не глядя на Алену, бросил демон, поднялся, поспешно отряхнул ладони. — Пошли уже, — сурово приказал подопечной.

— Спасибо, Ози, круто, — удивленно приподнял уши Христи. — Может, ты и этого с собой заберешь? Все равно к Джейку поедешь? — поинтересовался он, указывая на сирина.

В машине тихо играло радио. Новомодный летний хит о парусах, любви и свободе гармонировал с летящими за окном рядами пальм. Озраэль не любил центр с его пробками, поэтому решил прокатиться по окружной через южное побережье. Алена сидела рядом, смущенная и молчаливая. За сиденьем притих послушный Карл.

— Спасибо, Озраэль, за то, что помог, — тихо поблагодарила кошка, на что получила резкое:

— Забудь об этом, поняла? Я никому не помогаю. Я не делаю добрых дел — я не пионер и не волонтер, ясно?

— Ага, — не стала спорить Алена, но все же уточнила на свой страх и риск: — Но мне ведь ты помогаешь?

— Я просто делаю свою работу, — сквозь зубы процедил демон и бросил на нее устрашающий взгляд. «А еще преследую корыстный умысел относительно твоей хорошенькой попки», — добавил мысленно.

— Я все поняла, — повторила кошка, скрыв в усах улыбку. В тот миг она чувствовала себя на удивление спокойно и хорошо. Впервые за все время Озраэль не напрягал и не пугал ее своим присутствием. Немыслимая ранее эйфория надежности возникла и укоренилась, стремительно превращаясь из иллюзии в реальность. — Кстати, тот волк, которого лечил Христи, сказал, что он тоже грешник, — перевела тему Алена.

— Я в курсе, «номер один», — вспомнив полученные от большого начальника документы, пояснил Озраэль. — Ни имени, ни фамилии, так же, как у тебя.

— А еще звериная ипостась, а значит, никакой человеческой внешности, — додумалась вдруг кошка. — Вообще никаких следов! Был человек — нет человека.

— Это точно, — задумчиво кивнул Озраэль. — И самое плохое, что в рай для меня пути закрыты. Я не могу проверить, кто оказался там вместо тебя.

— Вот засада, что делать теперь?

— Вспоминать, как ты умерла.

— Не выходит. Не помню! — чуть не плача повысила голос Алена, и тут ее осенило. — Может, волк вспомнит?

— Как он вспомнит? — усомнился демон.

— Так же, как я — в людском обличье. Увидит себя человеком и вспомнит!

Озраэль прибавил ходу. Алой молнией «Дьябло» домчался до приюта. Там они оставили Карла и захватили немного Джейкова эликсира. Жаль, не пригодился — задумка прогорела. Когда демон и кошка вернулись в штаб-квартиру Общества охраны животных, волка там уже не было. Христи только руками развел, глядя на разбитое окно подсобки и выломанную решетку закутка для временных передержек. Был волк — нет волка.

— Все против меня, — пожаловалась Алена, когда они сели в машину.

— Не кисни, — подбодрил кошку демон, — есть еще один способ, самый надежный, правда, не самый приятный.

— Какой еще?

— Найти твою могилу и взглянуть на тело.

— О… нет. — Алена содрогнулась от одной мысли, что ей придется разглядывать собственный труп. — Нет…

— Не переживай. Я сам найду и посмотрю, — успокоил ее Озраэль и зашипел от боли. Спину свело так, будто в позвоночник вонзили каленую иглу, руки потеряли чувствительность, в глазах потемнело. Слава тьме, он успел среагировать и затормозить, криво прижав машину к обочине.

— Что с тобой? — перепуганно вскрикнула Алена.

— Все хорошо, — корчась от боли, соврал демон. — Спину прихватило. Довезти тебя до приюта, наверное, не получится. Возьми в бардачке экспресс-марку серой почты и напиши Джейку, чтобы забрал тебя. Умеешь вызывать?

— Да, — кивнула кошка. Сама она мышиными услугами пока не пользовалась, но видела, как рыжий разрывает красивые марки, чтобы призвать ниоткуда почтальона в голубом жилете. — Только я никуда не поеду. Я тебя тут не оставлю одного на дороге в таком состоянии!

— Все нормально, — удивленный такой неожиданной заботливостью, запротестовал Озраэль. — Тут рядом корпоративная квартира, я туда доползу, отлежусь, и все будет в порядке.

— Нет. Я сама довезу тебя и прослежу, чтобы ты оказался в комфортных условиях. Ну-ка, передвинься на пассажирское сиденье. — Голос Алены был таким грозным и решительным, что демон не рискнул возражать, послушно переместился, куда сказали. — Дай мне свой пиджак.

Перепрыгнув на водительское место, Алена выпила не пригодившийся человеческий экстракт и, велев Озраэлю отвернуться, быстро облачилась в его пиджак. Для нее он оказался слишком широким и длинным, как платье, зато все, что нужно, прикрыл.

— Ты водить-то хоть умеешь? — с сомнением поинтересовался Озраэль.

— Конечно, уже три года езжу на собственном «Москвиче»… ездила, — уверенно похвасталась Алена.

Кое-как они добрались до симпатичного дома на первой береговой линии. Алена даже припарковалась сносно, сильно удивив этим демона, а еще подставила ему свое хрупкое плечико, оказавшееся неожиданно твердым и устойчивым.

— Ну вот, — заявила, оглядевшись по сторонам. — Теперь я вижу, что ты в нормальных условиях и могу связаться с Джейком со спокойным сердцем.

Комната на первом этаже действительно была уютной — искусственный камень на стенах, светлая мебель, нежные цветы в горшках, невесомые занавески с узором — и из нее был выход на просторную террасу, ведущую в заросли магнолий. Хотя все это было лишь иллюзией.

Почуяв истинную, темную энергию дома, Озраэль сразу ощутил себя лучше. Боль утекла из спины, впиталась в пол, растворилась в морском воздухе. На миг в голове демона вспыхнула дурацкая мысль — болезнь проявляется, когда он делает что-то положительное. Как выразилась бы Алена — «доброе». От этой мысли его передернуло. Мерзость какая! Добренькие дела — нет, он еще не пал так низко! Слава тьме, дом возвратил его в нормальное состояние. Энергетическая подпитка корпоративной квартиры не раз спасала сотрудников преисподней, раненных в стычках со светлыми силами.

И снова дурная мысль о добре. Воодушевленный улучшенным самочувствием, Озраэль тут же логически опроверг нежелательные догадки. Во-первых, он никому не помогает, просто прикрывает собственный зад от проблем на работе. Во-вторых, дохлая кошка, сбитая на дороге. Ну, подлечил — разве это добро? Всем плевать на дохлых кошек! Сколько их валяется на обочинах трасс? Люди сбивают их и едут мимо, и никому никакого дела. Так что чудесное воскрешение в штаб-квартире Общества охраны животных можно назвать добром с натяжкой. Нет, нельзя назвать — это же сущая фигня. Пустяк. Совершенно точно. Он — плохой парень, и с этим ничего не поделаешь.

Покончив с самоуспокоением, демон блаженно откинулся на диване, закрыл глаза, потом, чуть приподняв тяжелые веки, хитро посмотрел на Алену.

— Ты торопишься?

— Да, наверное, — недоверчиво прищурилась та и полезла в карман Озраэлева пиджака за почтовой маркой.

— Да ладно тебе, успеешь вернуться, — напустив на себя непринужденный вид, заявил демон, — давай хоть перекусим вместе, выпьем чего-нибудь.

— Это обязательно? — Алена отступила на шаг, вся напряглась.

— Ты ведь пьешь… пила с коллегами по работе чай? Чего такого? Почему не можешь перекусить со мной? Это ведь не свидание, просто еда.

— Ну, можно, пожалуй, — прозвучал неуверенный ответ.

Озраэль мысленно потер руки. Хоть какой-то прок от его недомоганий. Кажется, Алена пошла на сближение, и этот момент нельзя упустить. Надо прикинуться лучшим другом, изобразить максимум дружелюбия и вообще быть паинькой. Это, конечно, не его амплуа, но почему бы не попробовать?

Кивнув гостье на кресло, демон сначала сходил на кухню. В морозильной камере обнаружилась пара пицц и еще какие-то полуфабрикаты. Кинув их в микроволновку, он заскочил в ванную комнату, а потом вернулся к Алене.

— Вот, переоденься, — сунул ей длинное шелковое кимоно, — в нем тебе будет удобнее, чем в моем пиджаке.

— Спасибо, — благодарно кивнула «кошка», — я переоденусь, а ты пока сходи за чаем.

— Слушай, может, хрен с ним, с чаем? — поинтересовался на свой страх и риск Озраэль. — Давай чего-нибудь покрепче. Ну не пью я чай, не люблю. А алкоголь тебе самой сейчас не помешает — точно говорю. Надо же стресс снять, а?

Последнее предложение демон выдал с такой старательной искренностью, что Алене пришлось согласиться. «Он же не дурак, чтобы вновь пристать внаглую? А если рассчитывает, что она напьется и сама проявит к нему благосклонность… ха-ха, пусть мечтает сколько угодно!» — успокоила себя Алена. Она даже губы поджала в самоуверенной ухмылочке, но на секунду в голове промелькнула крамольная мысль — опасная и предательская. Она словно со стороны увидела себя с Озраэлем и, страшно сказать, картинка эта ей будто бы даже понравилась, по крайней мере, наблюдать как бы не за собой и как бы издалека было интересно, необычно, захватывающе. Наваждение, подобно сну, захватило мозг лишь на мгновение, а потом унеслось в небытие, уступив место прежней принципиальности.

Сам Озраэль действительно особо ни на что не рассчитывал. Длилось это ровно до того момента, когда демон взял два бокала и направился к скрытому в каменной нише бару. Он открыл дверцу, наклонился за бутылкой коньяка и застыл, лихорадочно глядя на небольшой пузырек с ядовито-розовой жидкостью внутри. Про эту штуку он знал не понаслышке — зелье слепого безволия. Сильнейшая вещь, позволяющая превратить человека в послушную куклу, сделать с ним все, что душе угодно, а потом… потом жертва ничего не вспомнит. Совсем ничего.

Пальцы сами потянулись к пузырьку. На губах заиграла плотоядная улыбка — темная, демонская сущность вступила в свои права, заткнув подальше слабую искренность и робкое дружелюбие. Сначала ее осадил здравый смысл — задумка, вертящаяся в мозгу, рискованна и не стоит свеч. Правда, спустя секунду этот самый здравый смысл занял полярную позицию — мы ведь только проверим кое-что, а Алена ничего не узнает, не вспомнит.

Он еле сдержал волнение, подавая «кошке» бокал, а потом старался не пожирать ее глазами, не следить за тонкой ручкой, подносящей к губам роковой напиток.

Глоток, и все. Голова откидывается на спинку кресла, рука безвольно падает на подлокотник, по полу разлетаются осколки, растекаются пятном остатки недопитого коньяка.

Первые несколько секунд Озраэль сидел, не шевелясь, словно хищник, боящийся спугнуть долгожданную добычу. Затаив дыхание, он разглядывал распластанную напротив Алену: бескровное лицо, пустые кукольные глаза, тонкую шею с бьющейся жилкой, растрепанные волосы, едва заметные изгибы укутанного в цветной шелк тела. Вот она — несбыточная мечта! Только протяни руку и возьми!

Больше Озраэль не тормозил. Рывком поднялся с дивана, откинул в сторону ненужный бокал, приблизился. Сначала осторожно коснулся лица: провел кончиком пальца по губам, и они тут же податливо приоткрылись. Осмелев, по-хозяйски отвел в сторону ворот халата, чтобы накрыть ладонью грудь… Фантастика! Этого не может быть! Демон блаженно зажмурил глаза, ощущая, как в паху все пульсирует, рвется наружу из оков одежды.

Значит, с этим телом земной закон о неприкосновенности девственниц не действует? Эта мысль уже мелькнула у него, когда он дотрагивался до Алены в машине. Тогда он решил, что защита просто не успела сработать — так скоро «кошка» дала ему отпор. Действительно, встроенная защита против демонов включалась в девичьем организме не сразу, с отставанием на пару секунд — до этого происходил анализ характера прикосновения. Без сексуальных подоплек демоны дев касаться могли.

Шторм бушевал в душе Озраэля. Доступность девушки сводила с ума, лишала последнего разума. Еще секунда, и он набросился бы на нее, но здравый смысл напомнил о главном — проверить самое важное, только проверить, а после, если гипотеза подтвердится, держать себя в руках. Сдержаться любыми способами. Если вожделение затмит разум окончательно и он овладеет девушкой, никакое зелье не спасет — последствия будут налицо, и хрупкий мир между демоном и «кошкой» разрушится навсегда, и тогда… Тогда в том месте, где должна была находиться отсутствующая демонская совесть, опять заворочался здравый смысл. Нет, минутное безумие того не стоит. Уж лучше он расположит ее к себе постепенно, а потом насладится по полной и по обоюдному согласию. А следовательно, никаких следов сейчас оставлять нельзя. Значит, просто проверить, чтобы знать…

И Озраэль проверил. Опустился перед Аленой на колени и уверенно развел ей ноги. Откинув полы халата, провел ладонью по темным вьющимся волоскам, с замиранием сердца раскрыл нежные складочки, попробовал просунуть между ними палец, но тут же получил болезненный разряд. «Ага! Значит, защита худо-бедно, но все же работает!» — выругался про себя, ощутив новый прилив адреналина. Ощущение близости и одновременной недоступности предмета вожделения погасило последние псевдосовестливые доводы.

Желание опьянило. Он слишком долго терпел. Он даже сбежал с Ильсировой вечеринки, отказал себе во всем. Его должна мучить совесть? Какая еще совесть, у него ее нет по определению. А главное — он и не собирается делать с Аленой ничего ужасного. Просто прикоснется. Озраэль задумчиво облизал палец, и глаза его загорелись алыми огнями. Хищный задор придал уверенности. Внутрь не пускают — и ладно, но трогать руками-то никто не запрещал? Кто узнает? Кто расскажет? Никто… А если не руками?

Спустив брюки и зажав кулаком пульсирующий член, он провел влажной от смазки головкой по нежной коже Алениного бедра, прижался к промежности, к самому входу, подвигал, тут же ощутив, как послушно и безропотно засочилось девичье лоно. С «кошкиных» губ сорвался едва слышный стон, ставший для Озраэля музыкой. Ему дико захотелось немедленно оттрахать ее — нормально, глубоко, долго, смачно, до потери пульса, до искр в глазах, но приходилось довольствоваться малым…

Притиснувшись поближе к девушке, Озраэль продолжил елозить у нее между ног. Склонившись к бледным губам, принялся целовать их взасос, но как только длинный язык демона скользнул в Аленин рот, его ожидал новый электроразряд. «Ясно, засовывать ей я ничего, выходит, не могу. Ничего и никуда», — своевременно догадался Озраэль.

Пришлось наслаждаться тем, что есть. А самым приятным оказалось то, что обмякшее «кошкино» тело все сильнее отвечало демону взаимностью. Озраэль старался. Амбициозная мысль загорелась в голове: «Пусть кончит со мной! Интересно, она кончала вообще когда-нибудь? Хотя бы под душем или от собственных пальчиков? Да какая теперь разница!» Не теряя времени, Озраэль опустился на колени и принялся жадно вылизывать дурманящую влагу. Когда худые бедра задрожали и неожиданно крепко стиснули его голову, а в рот сильно потекло, Озраэль не выдержал напряжения. Окольцевав пальцами ножки кресла, прижался к Алениной промежности в страстном поцелуе и кончил сам.

Дальше все было как во сне. Сообразив, что девушка вот-вот придет в себя, демон принялся судорожно избавляться от следов преступления. Притащив из ванной полотенце, тщательно вытер пол и кресло. Все равно заметит, поймет, она же мокренькая вся… Коварно взглянув на недопитый коньяк, Озраэль щедро полил из бутылки Аленин халат — легенда готова! Теперь себя надо в порядок привести. Хорошо, что на корпоративной квартире нашлась сменная одежда.

— Что произошло? — чуть слышно пробормотала Алена.

— Кажется, алкоголь тебе противопоказан, — натянуто улыбнулся Озраэль, указав на осколки. — Прости, что напоил тебя.

— Да ничего, — промямлила гостья, ощущая, как по телу расходятся отголоски каких-то будоражащих, невнятных ощущений, и странное тепло внизу живота сменяется сонливой дремой. — Ну и коньяк у тебя. — Она невольно улыбнулась. — Хотя, знаешь, я не так часто пила алкоголь. Только чуть-чуть вина на Новый год, Восьмое марта и перед отпуском. В выпивке я не спец, так что больше пить не буду.

— Да ладно тебе, — лихорадочно блеснул глазами Озраэль. — Смотри, как ты сразу повеселела! Просто сияешь.

— Ты, кстати, тоже. — Алена вопросительно взглянула на Озраэля. — Ты какой-то странный, такой возбужденный и довольный, будто только что в лотерею выиграл.

— Просто я радуюсь тому, что скоро мы узнаем причину твоей смерти, — коряво соврал демон.

— Радуешься, что придется разрывать могилу и рассматривать мой труп? — Алена удивленно приподняла бровь. — Странный повод для радости. — Она попыталась встать, но тут же, ойкнув, села, оправила халат и разочарованно отметила: — Прости, я, кажется, испортила казенную одежду…

— Ничего страшного, — бодро выпалил Озраэль. — Сейчас я что-нибудь для тебя подыщу.

— Да, пожалуйста, я верну.

Оставив девушку внизу, Озраэль чуть ли не вприпрыжку поднялся на второй этаж. Чувствовал он себя невероятно хорошо. Предательская боль в спине забылась, освободив место бодрости и задору. Настроение было великолепным.

Отыскав для Алены вечернее платье — единственное, что нашлось из женского, — он протянул ей наряд.

— Можешь не возвращать.

— Нет, верну, — завела привычную пластинку «кошка».

— Послушай-ка, когда в приличном заведении тебе приносят суп с мухой или заставляют долго ждать свой заказ, то потом в качестве извинения за неудобства угощают бесплатным кофе или вообще кормят за счет заведения. Так вот, преисподняя — компания серьезная, так что считай, что это в счет извинений за ошибку.

— Ну ладно, — признав логику, смирилась Алена, — спасибо.

— Переодевайся, — поторопил ее Озраэль. — Отвезу тебя.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Все уже нормально, — лучезарно улыбнулся демон, чувствуя, как от мимолетных слов Алениной заботы все внутренности начинают гореть, словно натертые жгучим чили. — Пошли.

С самого утра бодрый и как никогда вдохновленный Озраэль с энтузиазмом раздавал указания сонным бесам. На нем был безупречный костюм в темно-красных тонах, в руке он сжимал бумажный стакан с перцовым кофе. Потягивая бодрящий обжигающий напиток, демон мечтательно прикрывал глаза, прокручивая в мыслях подробности встречи с Аленой, и на губах его мелькала блаженная улыбка.

— Озичек, мой милый мальчик! Доброе утро, — поприветствовала из котла Сара Рудольфовна. — Сегодня ты таки наконец меня порадовал. Выглядишь чудно, будто счастливый жених в день бракосочетания. Будто ангелочек, наделавший спозаранок уйму добрых дел…

— Сара Рудольфовна, вы меня сейчас хвалите или оскорбляете? — сердито нахмурился демон.

— Конечно, хвалю.

— Тогда попрошу вас раз и навсегда уяснить одну вещь: никогда не обзывайте меня ангелочком, ни при каких обстоятельствах не сравнивайте с этими высокомерными пернатыми вредителями!

— Прости, дорогой, — она грустно покачала головой, — я не хотела тебя обижать, просто ты таки действительно сияешь так, будто сделал кому-то что-то приятное.

— А я и сделал, — самодовольно вскинул голову Озраэль, облизнувшись мечтательно и кровожадно. — Тут вы правы.

Он не стал вдаваться в подробности и болтать с тетушкой Сарой по душам. Полностью погрузился в работу и лишь к вечеру позволил себе расслабиться. Надо сказать, к окончанию рабочего дня его благостное настроение здорово поменялось. Мысли о приятном сменились досадой и раздражением. Внутренний голос раззадоривал эти ощущения: «Этого же мало. Мало! Надо добиться большего! Получить все! Все до конца!» Чувство неудовлетворенности принялось жечь изнутри, мучить мечтами о неслучившемся…

Вечером он даже пошел в бар с Ильсиром и Локи. Заведение в центре Икстауна называлось «Адский пепел» и славилось своими барменами.

— Ози, брат! Наконец-то ты поступил как настоящий демон, а не как трудоголик. Демоны созданы для удовольствий. А какое самое подходящее удовольствие для демона?

— Разврат? — зная предпочтения Ильсира, предположил Озраэль, но «эльф», у которого оказалось семь пятниц на неделе, в тот вечер рассуждал иначе.

— Хорошая выпивка в комплекте с приятной компанией, а разврат — дело наживное.

— Ладно, как скажешь, — пожал плечами начальник отдела варки. — Выпивка так выпивка.

— Кстати, я угощаю, — торжественно подбоченился Ильсир и обратился к одному из барменов: — Эй, Вакх, смешай-ка нам с другом чего-нибудь эдакого, позлее. Локи, а тебе чего?

— Чайку, — миролюбиво отозвался тот.

— Скучная ты задница! — отмахнулся от него Ильсир и тут же шепотом забубнил Озраэлю на ухо: — Он меня уже достал. В последнее время все мысли только про работу. Совсем помешался на своих аппаратах.

На стойку опустились два футуристических бокала с мешаниной жидкостей и красок за изгибами мутного стекла. Компанию чудо-коктейлям составила скромная чайная чашечка на белом фаянсовом блюдце.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Локи, пододвинул к себе заказ и, вынув из-за пазухи книгу, уткнулся в нее примерно на середине. «История средневековой пытки» — успел заметить Озраэль.

— Вот видишь, он опять, — посетовал на коллегу Ильсир, — читает.

Озраэль не ответил, да и «эльф» его ответа не ждал — жадно пожирал глазами приблизившихся к бару красоток. Девицы были затянуты в сексапильные платья. Одна курила тонкую сигаретку, вторая прижимала к пышной груди миниатюрную собачку.

Обнаружив цель, Ильсир плотоядно улыбнулся, но девушки проигнорировали его. Та, что с собачкой, скользнула томным взглядом по полке с бутылками, а потом случайно заглянула в книжку Локи. Обнаружив там гравюру с изображением распластанной на столе девушки и нависшего над ней палача с хлыстом, мигом встрепенулась и принялась толкать в бок подругу.

— Ой, а можно составить вам компанию? — хором защебетали прелестницы, присаживаясь с двух сторон от главного инженера.

— Да, пожалуйста, — не отрываясь от чтения, равнодушно кивнул тот.

— Скажите, вы интересуетесь этим? — Девица с сигаретой выпятила грудь и, изящно выгнув пальчик, ткнула им в книгу.

— О, дамы, это моя работа, — простодушно кивнул демон. — Удивлен, что вам она интересна.

— Ваша работа? — сладким голоском восхитилась дамочка с собачкой. — Как интересно! А расскажите нам поподробнее о ней.

— О чем именно? — непонимающе уточнил Локи.

— Обо всем. Да хотя бы об этих кнутах…

И Локи принялся разглагольствовать про кнуты. Девушки приоткрыли рты и томно закатили глаза. Недовольный Ильсир попытался переключить внимание на себя, но не вышло. Наблюдая это зрелище, Озраэль еле сдержал насмешку:

— Нынешняя молодежь интересуется культурой Средневековья? — предположил и не угадал.

— Да нет, — раздраженно пояснил Ильсир, — это из-за дурацкой книжки, на которой все помешались. Той самой, про садиста-миллионера и девственницу-нимфоманку. Теперь все свято верят, будто садомазо — это приятнейшее времяпрепровождение и высочайшее проявление любовных чувств. Мода, чтоб ее!

— «Пятьдесят плетей по заднице» не читал, но наслышан, — понимающе кивнул Озраэль.

— Ага, — презрительно скривил губы «эльф», — так что Локи теперь в тренде.

— …У вас свои пыточные устройства? — донесся обрывок разговора.

— Да.

— О-о-о, — с придыханием простонали девицы, — и у вас есть своя «страстная комната»?

— Да нет, не то чтобы это так называлось, — не понял сути прямолинейный Локи, — просто рабочее помещение, где все находится. Агрегатам простор нужен, воздух, смазка, ремонт, чтобы никакой ржавчины и плесени. Жаль, места мало, я тут по старинным чертежам новый механизм разработал — уникальный, авторский, теперь вот опробовать хочу, да не на ком, официально я его использовать не могу — бумаги нужны, патент, разрешение, регистрация…

— О-о-о, — хором протянули обрадованные девушки, — опробуйте его на нас, мы настаиваем! Вот наши телефоны, позвоните.

Начертав на ажурной салфетке две вереницы цифр, соблазнительницы откланялись. Перед уходом одна поцеловала Локи в щеку, а вторая чуть заметно провела пальчиками по его груди.

— Какие хорошие, понимающие, — протянул главный инженер, глядя им вслед. — Эх, жаль, что еще живые. Я бы в преисподней замолвил за таких словечко.

— Ничего они не хорошие, — сердито бросил товарищу Ильсир, — просто они приняли тебя за миллионера-садиста!

— Не знал, что ты такой завистливый, Ильсир, — расстроенно отвернулся Локи, — люди ко мне со всей душой, проектами моими интересуются, а ты сразу все опошлить пытаешься. Ты вообще уже всех достал со своим развратом и развлечениями. Ты начальник! Должен о карьере думать, об организации, о самосовершенствовании. А еще удивляешься, что с тобой никто общаться не хочет. Кому ты нужен, такой раздолбай! Правда, Ози?

Озраэль ничего не сказал, только изумленно вскинул бровь. Бывает же в жизни ситуация!

— Что? — Ильсир затравленно огляделся по сторонам, смерил презрительным взглядом сначала Локи, потом Озраэля. — Со всех сторон обложили, трудоголики долбаные! Я думал, мы приятели, а вы — скучные засранцы!

— Ладно, ребят, не ссорьтесь, — попытался помирить коллег Озраэль, но «эльф» разошелся не на шутку.

— Подлый ты, Локи. Как отжарить кого и поднять самооценку своей толстой задницы — так «Ильсир, помоги», а как бабы набежали — так Ильсир, значит, раздолбай, развратник и вообще не друг? Как повеселиться — так все к Ильсиру, а как карьеру делать, так Ильсир все, не нужен? Раз у вас все так хорошо, идите вы знаете куда?

— Да успокойся ты, — урезонил его Локи, — чего разорался? Никто тебя обижать не хотел, а то, что ты раздолбай, так это комплимент был.

— И то, что к тебе в трудные времена коллеги тянутся, это тоже комплимент, — поддакнул ему Озраэль.

— Трудные времена… У тебя что-то случилось, да? — моментально забыв о споре, просиял Ильсир.

— Да, — признался Озраэль, — приболел вот.

Ильсир сердечно обрадовался чужому горю и стал безотлагательно выяснять все подробности. Озраэля в тот момент будто прорвало. Он рассказал обо всем — про несанкционированные «выбросы» первозданной ипостаси, про постоянные мысли об Алене, даже про то, что сам, не замечая того, стал помогать ей. Только про перья пока умолчал, но Ильсиру и этого хватило с лихвой. К концу повествования он резко поменялся в лице, посерьезнел, помрачнел, побледнел и произнес, драматически прикрыв глаза и опустив руку коллеге на плечо:

— О тьма, как же ты жестока! За что так поступила с этим демоном? Какая страшная доля выпала ему! А ведь когда беда происходит с кем-то чужим, мы не обращаем внимания, думаем, что с нами подобного не случится. А тут — на тебе — совсем рядом! Мой лучший друг пал жертвой! Поверить не могу. Крепись, брат…

Вжившись в трагическую роль, Ильсир даже смахнул с глаз несуществующую слезу.

— Ты о чем вообще? — не понял переживаний коллеги Озраэль. — Врач сказал, что у меня обычный стресс, и все.

— Дружище! — «Эльф» печально качнул головой. — Зря ты поверил человечишке-врачу, что он знает о проблемах настоящего демона? Я вижу, что с тобой случилось нечто гораздо худшее, нечто совершенно ужасное и недопустимое для любого из нас.

— Что же, по-твоему?

— Ты… влюбился! — с трудом выдавил из себя Ильсир, а Локи, услышав сей роковой приговор, схватился за сердце обеими руками. Книжка про пытки громко хлопнулась об пол, потеряв при ударе несколько страниц.

— Соболезную, — тревожным шепотом произнес главный инженер.

— Да вы с ума, что ли, все посходили? — грозно рыкнул на коллег Озраэль. — Какое еще «влюбился»? Ни в кого я не влюблялся! Просто устал. Переработал. Поэтому и пошел с вами в бар, а вы несете тут всякий бред!

— Но симптомы очень похожи, — задумчиво почесал подбородок Ильсир, — раздражительность, витание в облаках, окрыленность…

Услыхав последнее, Озраэль нервно дернулся от того, что лопатку кольнуло и свело. Безусловно, говоря о крыльях, Ильсир выразился образно, но он практически попал прямо в цель.

— Ты-то откуда про любовь знаешь? — собравшись с мыслями, огрызнулся на собеседника Озраэль. — Ты сам влюблялся, можно подумать?

— Упаси тьма! — яростно открестился «эльф». — Просто я немного изучил предмет, чтобы эффективнее подкатывать к девкам. Некоторые из них, те, что поскромнее, очень хорошо ведутся на всякие любовные глупости.

— Вот и я так, — тут же сориентировался Озраэль, — хотел расположить к себе Алену и немного вжился в образ «хорошего парня». Это не любовь никакая, и не смейте меня в таком подозревать. Никогда. И на работе про мои дела ни слова. Понял, Ильсир?

— Понял, — уныло согласился тот.

— И ты, Локи.

— А я-то что? Я вообще сидел — читал.

Идиотская гипотеза Ильсира не столько встревожила Озраэля, сколько разозлила. Надо ж было такое предположить? Даже обидно. Это он-то влюбился? Он — грозный демон преисподней, лучший сотрудник столетия, между прочим! И самое обидное, что пустоголовый Ильсир, скорее всего, не удержится — разболтает всем про его недуг и еще наверняка приврет про влюбленность — так, для красного словца.

— Алена-Алена, — рычал себе под нос Озраэль, — надо избавляться от тебя поскорее, кто знал, что моя безобидная увлеченность тобой дорастет до такого…

Вечером, после семи, демон прошел сквозь межмировой портал и углубился в исторический центр Икстауна. Дошагав до здания городской администрации, зашел на стоянку для сотрудников. Сторож на КПП тут же вытянулся по струнке и резво откинул шлагбаум. Озраэль кивнул ему и направился к припаркованному рядом с чьим-то «Лэндкрузером» «ламборгини». Там с ним поздоровался помощник мэра. Даже руку пожал. Озраэль удивился. Ни помощник мэра, ни сторож понятия не имели, кто он такой, но бюрократическое чутье подсказывало этим людям, что ухоженный мужчина в идеальном костюме, ездящий на собственном «ламборгини», не может быть рядовым гражданином, а значит, такому нельзя хамить или перечить. К такому гораздо разумнее подлизываться, очень хорошо бы с таким лично познакомиться. Уже почти год помощник мэра пытался представиться Озраэлю и выяснить его имя и должность, но все было тщетно. Попытки заговорить демон игнорировал. В итоге, решив, что перед ним правительственный агент, сотрудник ФСБ или, хуже того, работник налоговой, помощник мэра угомонился и на всякий случай перевел все свои сбережения в офшор.

«Дьябло» покинул стоянку и углубился в лабиринт улиц. Миновав центр, Озраэль промчался по окружной до северо-западной границы города и припарковался там возле черных кованых ворот городского кладбища. Выдохнул. Ну, как говорится, тьма, помоги.

Он долго бродил между могил. Внимательно читал таблички, кропотливо выискивал свежие захоронения, но искомого не обнаружил. Так и бродил в тишине, которую то и дело нарушал беличий цокот. Огненные зверьки кометами носились по памятникам, ссорились и дрались с черными воронами из-за оставленных посетителями конфет и печенек. Только вороны и белки. И никого…

В какой-то миг внимание Озраэля привлекла девушка, кладущая цветы на одну из могил.

— Алла, ты скоро? — окликнул ее с дороги молодой человек.

— Я сейчас, — отозвалась незнакомка и, поправив в банке букет, поспешила за спутником.

Неожиданный всплеск любопытства заставил демона приблизиться и прочитать надпись на памятнике. «Сара Рудольфовна Шпак», — значилось там. «От любящей дочери», — надпись венчала гравировку в виде букета тюльпанов. Такие же тюльпаны стояли в банке у памятника, рядом с ними россыпью лежали шоколадно-ореховые конфеты в золотых обертках.

Сара Рудольфовна. Вот уж кого он не думал тут встретить, хотя чего странного?

— Добрый день, вот так встреча. Может, опять чего полезного мне посоветуете? — риторически поинтересовался Озраэль, совершенно не ожидая ответа на свой вопрос.

За спиной раздался громкий стрекот. Пушистая белка промелькнула рыжей молнией, схватила конфету и стремительно понеслась по аллее памятников вперед. Демон непроизвольно отследил движение яркого зверька, который сверкнул, как маячок, и скрылся в пышном венке искусственных роз на недавнем захоронении. Озраэль помотал головой — чертовщина какая-то! Он десять раз проходил тут, как мог пропустить свежую могилу под ворохом цветов и лент? Странно. Значит, надо поскорее разобраться.

Демон поспешил к могиле. Оглядевшись по сторонам, дабы не было свидетелей, спешно переворошил цветочное убранство и обнаружил под ним табличку с именем: «Алена Андреевна Сергеевская».

— Уф, — облегченно выдохнул Озраэль. — Нашел.

Он еще раз осмотрелся по сторонам. Проводить эксгумацию днем — не вариант. Слишком заметно и опасно, а пользоваться колдовскими приемчиками в человеческом мире официально запрещено. Нет, по мелочи, конечно, можно — никто не отследит, но накинуть серьезный морок — это уже заметно. Не накинешь — потом придется свидетелей памяти лишать, а отловишь ли их всех, свидетелей? Чутье подсказывало Озраэлю лишний раз не светиться и делать все старым добрым немагическим способом. А значит — ночь, лопата и надежный товарищ на стреме.

Началось с того, что Джейк хорошенько отругал ее, как маленькую. Алена даже не спорила. Чего возражать, если правда чуть не погибла, не канула в небытие?

— Тебя ведь не было, а Карл убежал… — Оправдание вышло робким и каким-то дежурным.

— Я же говорил, что в управлении. Просил денег для приюта, чтобы переправить часть питомцев в заповедник.

— И как?

— Как обычно, — хмуро отозвался Джейк. — Повезло только русалке, — добавил с тоскливой иронией.

— Агриппине? Дали средства на цистерну? — вдохновилась кошка.

— Нет. Выделили «газель», и везите как хотите…

Пара дней пролетела, как сон. Все это время Алена потратила на усердную работу в приюте. А как иначе? Если Карл не кормлен, единороги не чищены, а капризная русалка не отправлена в заповедник? Вот и пришлось кормить Карла, убираться в хлеву, успокаивать Агриппину.

Надо заметить, что, кроме этих подопечных, в приюте имелась еще целая куча удивительных созданий, и каждый со своими проблемами. Чего стоил один только домовой без определенного места жительства, который ютился под бытовкой и наотрез отказывался менять дислокацию. Казалось бы, чего проще, чем пристроить в огромном городе домового? Но все частные дома, коттеджи и виллы были уже заняты, а в многоэтажку бедолага идти не хотел. Дескать, не поймешь там, где хозяйничать — то ли в одной квартире, то ли во всех сразу.

Жил в приюте старый оборотень Силантий. Его хотели забрать в одно частное лесное хозяйство, где колдун-любитель тайно держал целую стаю волколаков. Джейк отказался от этой идеи, боясь, что Силантий, в силу робости своего характера, будет разорван сородичами в клочья.

В общем, скучать не приходилось. Вечерами Алена читала. Книги она брала у Джейка и с упоением погружалась в фантастический и загадочный мир алхимии. Тайные символы, непонятные аллегории, скрытые в словах и гравюрах. Время от времени она обращалась к Джейку за помощью, и тот пояснял. Правда, большой ясности эти пояснения не приносили — слишком велик был пробел в данной области. Зато, решив навести среди книг порядок, кошка начала делать опись и составлять картотеку.

Поздно вечером Джейк развалился перед телевизором с банкой пива. Алена запрыгнула на диван и поинтересовалась:

— Скажи, а можно сделать мне искусственное тело, такое, чтобы навсегда?

— Ты передумала и решила остаться на темной стороне? Удивлен. Куда делась твоя прыть?

— Чем дальше, тем мне меньше верится в удачный исход дела, — грустно выдохнула Алена. — При жизни я даже не представляла, что в загробном мире все так же: та же бюрократия, те же чиновники…

— Не кисни. — Джейк ободряюще потрепал кошку по холке. — В загробном мире у тебя есть огромное преимущество.

— Какое же?

— По уши влюбленный в тебя демон, готовый свернуть горы, лишь бы заслужить твое внимание.

— Ничего подобного, — тут же возмутилась Алена и отсела от рыжего подальше. — Вот еще придумал. Любовь — чувство высокое и светлое, и демонам оно точно не знакомо.

Тут кошка слукавила. После последней встречи с Озраэлем что-то в их общении действительно поменялось. Алена будто стала доверять ему и даже симпатизировать. Джейк тут же подловил ее:

— Не ври мне, детка. Когда Ози привез тебя из Общества защиты животных, ты сияла, как начищенная монетка, а уж платье твое…

— Это не подарок! Это компенсация! И вообще, мне просто нечего было надеть, — принялась оправдываться кошка.

— Ну-ну. Ладно, думай и говори, как хочешь, но выводы делай. А по поводу человеческого экстракта — пока не выйдет. Временное тело нестабильно. И постарайся использовать его не слишком часто.

— А то что?

— Может возникнуть отторжение, и тогда больше никаких людских обликов.

— Жалко, — тяжело вздохнула кошка, — но, может быть, есть еще варианты? В одной из твоих книг я читала про алхимика, менявшего людям тела.

— Трактат Шахматного алхимика, — понимающе кивнул рыжий. — Ты неверно все поняла. Там говорится не о новых телах, а о химерах — созданиях, собранных из нескольких тел. Шахматный алхимик занимался протезированием и заменой органов, а не воскрешением мертвых, но в древние времена его деятельность казалась невероятным волшебством. За это он и получил свое прозвище Шахматный, ведь черный цвет в алхимии символизирует смерть, а белый — жизнь, воскрешение. Постоянная смена с черного на белое и наоборот. Ты зря ищешь решение своей проблемы в алхимических трактатах, детка, все проще.

— Проще? — Алена непонимающе взглянула на Джейка. — Если бы все было просто, я бы тут с тобой не сидела.

— Доверься Озу, он, хоть и демон, парень неплохой. — Джейк подмигнул кошке и уставился в телевизор.

— Попробую, — сдержанно пообещала Алена.

Раскрыв книгу на заложенной страничке, они принялась читать. Делать это в кошачьем виде было не слишком удобно, но приходилось привыкать.

— Что это значит, Джейк?

— Василия Валентина читаешь? — ответил вопросом на вопрос рыжий алхимик. — Это первый шаг при создании философского камня. Очищение золота и серебра посредством сурьмы и свинца. Волк — сурьма, старец — свинец.

— Поняла, — с видом первооткрывателя закивала Алена. — А король и королева — это золото и серебро?

— Да.

— Все не так уж сложно, — наивно промурлыкала кошка, но рыжий тут же осадил ее:

— Сложнее, чем кажется. Много недоговорок и разночтений, как с огнем Египта, например.

— А что с ним?

— Приготовление философского камня напрямую зависит от правильной температуры. В одном из древних трактатов было сказано, что необходимый градус должен соответствовать средней температуре конца июня — начала июля. И далеко не сразу выяснилось, что в виду имеется не лето средней полосы, где первоначально обнаружили и попытались применить древнее руководство. Речь шла о Египте, мифическом государстве из параллельного мира, понимаешь? Согласно легендам, летняя температура там была гораздо выше, чем, например, в нашем родном Икстауне. И таких недомолвок полно.

— Зачем он вообще нужен, этот философский камень?

— Для трансмутации металлов.

— Превращения их в золото?

— Да. В чистое золото — первозданный, совершенный металл.

— Золото? Всего лишь? Ради какого-то золота столько усилий и тайн? — простодушно поинтересовалась кошка.

— А что, по-твоему, самое желанное для людей в нашем мире?

— Ну, не знаю… Много всего есть: любовь, здоровье, дружба, понимание, мир во всем мире, наконец?

— Мир во всем мире на хрен никому не нужен, детка, а вся твоя любовь вкупе с дружбой и остальным неплохо покупается. За золото. Понимаешь теперь? Золото правит нашим миром, се ля ви.

— Значит, для тебя оно тоже важнее всего?

— Не всего. Но если бы у меня было золото, обитатели приюта ели бы сытнее.

— Так сделай его, золото, — нахмурилась Алена. — Ты ведь алхимик?

— Думаешь, это так просто? — тоскливо улыбнулся ей Джейк. — Ладно, спать пора.

— Но…

— Спи, сказал, а то книжку про плетку на ночь почитаю!

Алена послушалась и быстро уснула, уткнувшись носом в одну из иллюстраций к «Двенадцати ключам мудрости». Всю ночь ей снились странные сны. Сначала она видела огромную печь, где венчались король с королевой, те самые, из алхимической книги. Их затмил крылатый юноша, который отбивался от врагов парой витиеватых жезлов. Потом вообще начался какой-то хаос! Образы сменялись образами: над землей поднялся огромный дракон, петух заклевал лису, скелет выбрался из земли, вновь обвенчались король с королевой, что-то еще произошло невнятное, мутное… потом все исчезло. Стало тихо и темно, после чего во мраке очертилось сияющее огнем кольцо, и неживой искусственный голос отчетливо произнес: «Это же золото! Настоящее, чистое золото!»

Он не смог встретиться с Аленой сразу в тот день, когда отыскал ее могилу. На работе начались проверки — загрузка такая, что не выходило лишний раз вздохнуть. С чем были связаны те проверки — сказать трудно, только за пару дней Озраэль не сумел даже до собственного логова добраться — ночевал прямо в отделе варки, возле котлов. Хитрая Сара Рудольфовна искренне пожалела его, а заодно попросилась на внеплановый сеанс. Озраэль решительно отказал, пообещав устроить его как-нибудь потом, когда обстановка сгладится и успокоится.

С какой целью начальство решило прошерстить все отделы преисподней, Озраэль не знал. Внутреннее чутье подсказывало, что это может быть связано с Алениной ошибкой, жаль, не находилось доказательств такой гипотезы. Когда шумиха приутихла, демон поспешил вырваться из преисподней в человеческий мир. Он соскучился по Алене, хотя, конечно, ни за что бы в этом не признался.

До магического приюта Озраэль долетел как на крыльях. Он хотел поделиться с кошкой последними новостями — сообщить, что нашел ее могилу на городском кладбище. Но у ворот приюта его ждал весьма неприятный сюрприз — припаркованный возле обочины черный «Гелендваген». Приличные люди на таких не ездят, честные — уж точно! Затормозив в стороне от чужака, Озраэль выбрался из салона, приблизился к подозрительному автомобилю и придирчиво изучил его. От машины несло кровью и гарью — она побывала в аварии и горела. Пятна копоти сменялись ржавчиной, ржавчина — дырами от пуль; хозяин явно не заботился о своем «скакуне». Сигнализации не было, а открытое наполовину окно позволило демону сунуться в салон, чтобы тут же отпрянуть, чихая и фыркая. Внутри стояла жуткая вонь, от которой у Озраэля заслезились глаза. Выругавшись, демон мотнул головой и поспешил к дверям приюта. Нужно было срочно выяснить, что к чему!

Ответ обнаружился быстро. Один взгляд на хозяина таинственной машины заставил демона побагроветь от ярости. У него даже волосы на затылке поднялись дыбом, как у кота при виде собаки. Глаза полыхнули углями, губы сами собой скривились в оскале, а в носу снова защипало от мерзкого запаха. Ладан.

— Добрый вечер, — холодное приветствие свысока прозвучало как издевка.

— Чего ты тут забыл, Гедеон? — стиснув зубы, прорычал Озраэль.

Ангел. Нет в мире твари отвратительнее и мерзопакостнее ангела! С точки зрения демона — это абсолютный факт. Гедеона Озраэль знал сравнительно недавно, чего вполне хватало для лютой неприязни. Этот ангел был силен, успешен и относительно молод — гадкое сочетание, не захочешь, а позавидуешь. А еще, как все ангелы, удивительно впечатляющ внешне. Не сексуален, не смазлив — именно красив той самой красотой, от которой у художников случается вдохновение, а у впечатлительных девушек романтический ступор и дурные мысли о принцах на белых конях и рыцарях без страха и упрека…

— Я делаю свою работу, выясняю подробности недоразумения, произошедшего с твоей подопечной, — чуть заметно улыбнулся ненавистный Гедеон. Улыбка сия была обманчива. В глубине зеленовато-голубых чистых глаз крылась ответная ненависть, но ангел прятал ее гораздо лучше, чем демон. Надев маску ледяного спокойствия, уверенно держал себя в руках.

— Это не твоя работа.

— Твоя подопечная попалась дневному патрулю, я отпустил ее, но был обязан зафиксировать прецедент и проверить документы. С ними не все в порядке, так что…

— Так что я сам разберусь! — не слишком вежливо рявкнул Озраэль. — Иди, куда шел, Гедеон.

— Я шел сюда, — настоятельно сказал ангел и взглянул на начальника отдела варки с таким пренебрежением, что тому захотелось немедленно разорвать Гедеона в клочья.

— Еще раз тебе повторяю, Алена под покровительством тьмы. Я занимаюсь всеми ее делами.

— Я не оспариваю твое покровительство, — Гедеон мирно развел руками, — но препроводить ее в земное управление света для выяснения обстоятельств дела обязан по закону.

На этом капитан дневного патруля решил закончить бессмысленные препирательства с темными силами. Он чуть заметно кивнул кошке:

— Прошу за мной.

Когда Гедеон не торопясь, с достоинством прошествовал на выход, Озраэль метнул ему в спину яростный взгляд. Сколько превосходства крылось в полуопущенных веках, высоко поднятом подбородке и царственной осанке ангела! Простая неброская одежда лишь подчеркивала его величие. Даже в земном, маскировочно-людском бескрылом облике капитан патруля умудрялся быть неотразимым. Озраэля это бесило. Еще больше бесило, что Алена — дурочка — завороженно поплелась за пернатым выскочкой, благоговейно глядя на того снизу вверх. И чего в этих ангелах такого особенного? Куры и есть!

Дождавшись Алену у выхода, Гедеон присел и протянул ей руку, позволив кошке вскарабкаться к себе на плечо. Озраэль хмуро фыркнул и тут же злобно огрызнулся на Джейка, похрюкивающего в кулак:

— Чего ты ржешь, алхимик?

— Демон ревнует кошку к ангелу, забавно. А вообще, знаешь, у меня тут дел накопилось. Работать я пошел, — наспех отмазался рыжий.

— Иди. И ничего смешного тут нет.

— Ладно тебе, Ози, не обижайся. Мне самому этот спесивый ангел не нравится. Не доверяю я светленьким.

— Я тоже, — стиснув зубы, кивнул Озраэль, — поэтому поеду в управление вместе с ним.

Когда Озраэль вышел за калитку приюта, «Гелендваген» уже ворчал мотором.

— Я тоже с вами, — сурово пригрозил демон, встав перед капотом джипа.

— Езжай в своей машине, — прозвучал холодный ответ.

— Я-то поеду, — зло прищурился Озраэль, — вот интересно только, откуда у тебя такая тачка взялась?

— Вообще-то я не обязан перед тобой в чем-то отчитываться, — со скукой в голосе отозвался Гедеон, — но раз уж тебе так интересно, расскажу. Я одолжил ее в лесу у одного из твоих клиентов.

— Чего? — не понял Озраэль.

— Авторитета одного в ней грохнули, машину бросили за ненадобностью. Родни у бандюги не было, так что возвращать собственность некому — вот я и взял автомобиль себе из практических соображений. Мы, ангелы, не транжирим казенные деньги ради глупых понтов. Нас материальное вообще мало интересует, ты ведь в курсе. — Пренебрежительно зевнув, ангел кивнул на Озраэлев «Дьябло». — Ладно, если хочешь, поезжай следом, только не отставай.

Закончив разговор с демоном, Гедеон аккуратно пристегнул сидящую на соседнем сиденье кошку ремнем безопасности, сдал назад, объехал мешающегося на пути Озраэля и нажал на газ.

«Не отставай — он сказал! Ишь, какой! Дать бы ему хорошенько по куриной башке!» — с ненавистью думал Озраэль, нарочито неспешно заводя машину. В своем верном друге он не сомневался. Кто в здравом уме решится тягаться в скорости с «ламборгини»? Пусть безмозглый Гедеон мечтает оторваться от него на своем раздолбанном «гелике» — этому не бывать!

Спустя полчаса Озраэль понял, как безнадежно ошибся. Пока обе машины ехали по ухоженным проспектам Икстауна, все было хорошо. Но потом все стало плохо! «Гелендваген» свернул сначала на одни задворки, потом на другие, пересек какую-то стройку, заехал на какой-то проселок, в какой-то лесопарк. Там «ламборгини» лег на брюхо и категорически отказался ехать дальше.

Оценив «волнистость» дороги, демон отчаянно выругался и безнадежно стукнул по рулю. Вылез наружу, скинув пиджак, попробовал вытолкать. А что толку? Автомобиль слез с одного бугорка и тут же лениво перелег на другой.

Выругавшись в очередной раз, Озраэль обреченно ткнулся лбом в гладкую сталь беспомощной машины.

— Эй, красивый, может, погадать тебе, а? — раздалось за спиной.

— Сто рублей дай — погадаешь! — раздраженно бросил демон, поворачиваясь на звук и встречаясь взглядом с пожилой цыганкой. Та быстро смекнула, что перед ней нечистая сила, и своевременно пошла на попятную:

— Чур тебя, чур! Прости, красивый, обозналась. Ухожу уже! А ты сгинь! Сгинь!

— А ну, стой, — грозно приказал демон, переводя взгляд на жмущегося за спиной дородной цыганки чернявого мальчонку с конем в поводу. — Твоя лошадь?

— Моя, красивый, моя! Надо — забирай, только нас не трогай! — испуганно запричитала цыганка.

— Возьму, пожалуй, — мрачно кивнул Озраэль и, подумав, швырнул мальчонке ключи от «ламборгини». — Покатайтесь пока, а завтра на стоянку к администрации отгоните. Я проверю. И записку напишите, куда лошадь вернуть.

Оставив удивленных цыган, Озраэль взобрался в седло. Верхом демон ездил очень давно и успел порядком запамятовать, как это делается. Он уже и забыл, что до изобретения двигателя верховая езда не казалась таким уж напряжным делом. Да уж, разбаловал всех прогресс.

Только перед вратами светлого управления Озраэль ощутил всю несуразность своего положения. Выглядел он весьма непрезентабельно: волосы растрепало ветром, брюки помялись, пиджак потерялся, от рубашки отлетело несколько пуговиц, сам заляпался грязью. Вдобавок ко всему — белый конь. Так символично и так бесконечно глупо!

Пара ангелов в штатском, дежурящих на входе, не сдержали смешков. Озраэль в свою очередь еле сдержался от того, чтобы не посворачивать им шеи. Взбесили! Еще больше взбесил Гедеон. Он как раз выходил из здания, а восторженная Алена сидела у него на плече.

— Опоздал, — прозвучало с лестницы громовым раскатом. — Мы уже все решили. И вообще твой спектакль совершенно неуместен перед светлым управлением. Тоже мне, принц на белом коне.

— Нашел место, — поддержал капитана патруля один из ангелов-привратников.

— Демон, что с него взять? — высокомерно хмыкнул другой. — У них все мысли в одну сторону, лишь бы перед женским полом повыделываться.

В тот момент Озраэлю хотелось провалиться сквозь землю. В этом виде он сам был себе противен! Вдобавок ко всему бессовестный конь умудрился навалить на дороге кучу и сожрать цветы на ближайшей клумбе. Ангелы снова иронично зафыркали и переглянулись. В их ясных, небесного цвета глазах отчетливо читалось пренебрежение. Один, темноволосый и высокий, достал из кармана светлых потертых джинсов дешевый, оббитый по краям смартфон и бесцеремонно щелкнул демона вместе с конем.

Бросив на фотографа исполненный ненависти взгляд, Озраэль встретился глазами с Аленой. Она смотрела укоризненно и чуть заметно качала головой. «Зачем ты все это устроил?» — спросила одними губами, прежде чем исчезнуть за черной дверью «Гелендвагена».

— Потому что волнуюсь за тебя и отвечаю, — тихо буркнул себе под нос Озраэль и тут же громко выкрикнул, обращаясь к Гедеону: — Куда теперь ты собрался ее везти?

— Верну обратно в приют, откуда взял под свою ответственность, — спокойно ответил ангел, заводя машину.

Автомобиль сорвался с места и быстро исчез за поворотом. Озраэль проглотил мерзейший ком, застрявший в глотке. Ярость бурлила внутри, вновь будоража первозданное, и демон с трудом сдержался, чтобы не перевоплотиться в жуткого монстра. Здравый смысл остановил трансформацию — если превращение произойдет перед светлым управлением, жди беды.

Стиснув зубы, Озраэль грубо развернул коня и рысью поехал прочь. Он злился на всех: и на безмозглых насмешливых привратников, и на коварного Гедеона, а больше всех на Алену. «Предательница! Побежала, задрав хвост, за первым встречным ангелом! И что в этих ангелах такого? Чем этот Гедеон так ее впечатлил? Ведь нечем!»

В злых раздумьях Озраэль не заметил, как добрался до побережья. Конь устал и, понурив голову, брел шагом по границе воды и песка. Вода набегала волнами и спешно стирала ямки-полумесяцы, оставшиеся от лошадиных подков. На душе у демона было прескверно, поэтому он, не раздумывая, свернул к одному из открытых баров, прячущихся в тени развесистых пальм. «Какое самое подходящее удовольствие для демона? Хорошая выпивка в комплекте с приятной компанией!» — Слова Ильсира всплыли в памяти сами собой, нагоняя тоску. Вот тебе и компания — Озраэль задумчиво взглянул на измученного поездкой коня. Дожили. Но выбирать не приходилось.

— Выпить нам с другом налей, — небрежно бросил бармену демон, присаживаясь на высокий плетеный стул.

— Вам чего?

— Водки.

— А другу? — Бармен озадаченно посмотрел на маячащего за Озраэлевой спиной коня.

— В ведро ему налей.

— Тоже водки?

— С ума сошел? Он за рулем, ему нельзя, — точно подметил демон, вцепляясь в подоспевшую стопку. — Ему воды, — добавил и тут же сморщился от горьких воспоминаний. Воду заказывала Алена в день их первого свидания, когда они сидели в «Бризе».

Озраэль тяжко вздохнул, опрокидывая стопку и чувствуя, как по внутренностям пробежали всполохи огня. А чего он, собственно, так расстраивается? Чего паникует-то? Из-за ангела? Так ведь он просто пришел разъяснить момент с нарушением комендантского часа — и все. Как пришел, так и уйдет! Демон нервно сглотнул. Не-э-эт, чутье подсказывало, что с этим ангелом ему еще придется встретиться не раз. И насмешник Джейк был прав, когда сказал про ревность. Озраэль действительно ревновал, теперь он даже не стал бы это отрицать. А что? Ревность чувство хорошее, разрушительное, злое, мстительное — в самый раз для демона. Обоснованна ли она? Конечно, обоснованна! Надо было видеть ошалелое, завороженное лицо Алены, когда она, будто под гипнозом, шла к машине Гедеона. Смотрела на него, как на божество, как на лучшего парня в мире! Можно подумать, это заносчивый Гедеон устроил Алене самый незабываемый оргазм в ее жизни! Только такой ли уж незабываемый? Она ведь в отключке была, и ничего теперь не помнит. Черт! Озраэль задумчиво подпер кулаком подбородок, бессмысленно уставился на пустое донышко стопки. Вот тебе и зелье…

— Спасибо, сдачи не нужно. — Бросив бармену крупную купюру, демон взял под уздцы «друга» и пошел дальше.

— Вот так всегда. Он к ней на белом коне, а она от ворот поворот — и к другому, — безошибочно сориентировался в ситуации бывалый бармен, глядя вслед уходящему клиенту. Бармену сотни раз приходилось утешать с помощью алкоголя таких вот несчастных влюбленных, и рассказы их похожие, как под копирку, он выслушивал регулярно. — Такой хороший парень, щедрый, животных любит! Эх, женщины, ничтожество вам имя… — добавил он, провожая взглядом удаляющегося демона, темную фигуру которого очертили алые лучи заходящего солнца.

— Озичек, милый, не пугай так тетушку Сару! — Пухлые руки толстушки крепко прижались к груди. — Еще вчера ты таки сиял ярче начищенной монетки, а сегодня выглядишь просто кошмарно!

— Так заметно? — нехотя отозвался Озраэль.

— Конечно, а это что же… — Сара Рудольфовна принюхалась и трагически закатила глаза, — ты пил? С тобой случилось что-то серьезное! Я не переживу…

— Сара Рудольфовна, не драматизируйте, все нормально, — неубедительно соврал демон, отводя взгляд от пытливых глаз грешницы.

— Не нормально, милый, я все чувствую вот этим! — Она яростно похлопала себя по внушительной груди.

— Бюстом?

— Сердцем! И таки не пытайся заговаривать мне зубы, я все равно вызнаю твою проблему и решу ее сама, как и полагается хорошей матери.

— Вы опять? — Демон сурово повысил голос. — Я вам, кажется, намекал уже, что никаких родственных отношений у вас со мной нет и быть не может!

— Ах, не напоминай мне об этом, милый. — Сара Рудольфовна печально потупила взгляд. При этом она выглядела такой несчастной, что Озраэлю стало не по себе, и он пожалел о мимолетной грубости. — Я действительно иногда бываю назойливой, но мне правда небезразлично твое здоровье.

— Я знаю, — тихо ответил демон. — Не переживайте, я в порядке. Просто из-за девушки немного расстроился, но это все сущая ерунда.

— Ах, вот оно что, — вдохновенно просияла Сара Рудольфовна, — как я могла забыть, ты ведь рассказывал. Это та самая девушка из библиотеки?

— Да.

— Может, расскажешь про нее поподробнее?

И Озраэль рассказал. Описал в мелочах все: внешность, одежду, мимику, манеру говорить. Потом перешел к характеру, рассказал, что Алену не интересуют деньги и дорогие машины, о ее неуместных, на его взгляд, упрямстве и самостоятельности. Конечно, про страстное воссоединение на корпоративной квартире демон умолчал. Хватит и того, что уже рассказано!

Выслушав Аленино досье, Сара Рудольфовна серьезно покачала головой.

— Удивительная ситуация.

— То-то и оно, — воодушевленно закивал Озраэль. — Я никак не пойму, что ей нужно. У нее какие-то невероятные запросы, которые я даже понять не могу. Раньше мне казалось, что женщинам нужны только роскошь и деньги, но с Аленой все по-другому.

Сара Рудольфовна печально вздохнула, вытянув из кипятка раскрасневшуюся пухлую руку, ласково потрепала Озраэля по волосам.

— Знаешь, милый, по твоим словам, эта девушка слишком скромная, и ее запросы скромные, только для тебя они почти невыполнимы. Не прими за грубость. Знаешь, так бывает в жизни. Есть женщины, которые не ищут в мужчинах выгоды. Раньше я сама над подобным смеялась, но, поверь мне, такое иногда случается.

— И что мне делать? — неожиданно для себя поинтересовался вдруг Озраэль.

— Посмотри на нее другими глазами и постарайся понять.

— Спасибо, — саркастически хмыкнул демон. — Когда осмыслю суть вашего совета, обязательно им воспользуюсь.

Рабочий день завершился, и его окончание Озраэль встретил в неплохом расположении духа. Злые мысли улетучились, оставив место благодушию и уверенности в том, что все еще образуется. И все благодаря Саре Рудольфовне. Удивительно, но ее искренняя поддержка вдохновила Озраэля. От нее душевная буря улеглась, и внутри разлились теплые волны покоя и благоденствия. В глубине души демон понимал, что ему стоит поблагодарить за это добрую тетушку Сару, но гордость не позволяла. Как сотрудник преисподней, он должен держать лицо, быть суровым, брутальным и несгибаемым.

«Понять? Да как ее поймешь!» — бормотал себе под нос Озраэль, потягивая перцовый кофе из красной кружки с золотой перевернутой пентаграммой. С просторного балкона квартиры открывался вид на жилой квартал преисподней. Черные небоскребы в стиле мифического Чикаго из пресловутых детских комиксов про параллельные миры омывало кровавое зарево заката. Далеко внизу на узких улочках лежал серый смог, нагнетаемый адским пламенем, рвущимся из земли на границах жилых и рабочих зон. Вся эта невероятная красота радовала Озраэля и одновременно печалила. Жаль, что он не может разделить великолепие этого вечера с Аленой. Просто посидеть рядом на балконе, попить острый сладкий кофе и полюбоваться на закат.

Ангел. Озраэль снова вспомнил высокомерный взгляд, полный самоуверенности и превосходства. Оставалось надеяться, что чертов Гедеон отвез кошку назад и убрался из приюта подобру-поздорову. Честно сказать, в этом моменте Озраэль сильно рассчитывал на Джейка. Кажется, алхимик тоже недолюбливает ангелов? Хорошо бы, проследил. Темные ведь должны помогать друг другу. Что греха таить, Озраэль настолько не доверял ангелу, что даже не заикнулся в его присутствии о важной новости про то, что нашлась Аленина могила. Не для чужих ушей это известие. Хотя Алена, конечно, обрадовалась бы… наверное. Жаль все-таки, что он не может заглянуть ей в голову и понять ход мыслей кошки. Разобраться в ее суждениях не мешало — всегда полезно знать, чтобы предвидеть наперед.

Тут Озраэлю пришла в голову идея. Сны. Он как-то забыл про эту практику, обломавшись пару раз еще с Юлией Львовной. А ведь с Аленой проникновения в сон он не пробовал. Чем черт не шутит? Надо проверить, чтобы знать точно. Конечно, упертая девица наверняка закроется от него, но вдруг?

Сначала он прикинул время — следовало дождаться, пока объект проникновения уснет покрепче. Ожидание вышло долгим из-за того, что Озраэль тянул, уж очень не хотелось получить очередное разочарование. Надо сказать, на успех демон не рассчитывал, и неожиданная удача стала сюрпризом.

Водоворот красок и звуков сгустился, смешался, а потом распался на отдельные предметы. Из пустоты начали проступать образы. Озраэль замер, ожидая, что в любой миг его безжалостно катапультируют из чужого подсознания, но Алена не закрылась — пока все шло спокойно.

Тем временем пространство сильнее сгустилось, обросло предметами, текстурами, продырявилось окнами, залилось идущим снаружи светом. Озраэль ощутил под ногами пол. Взглянул вниз — и правда, пол, чистый, кафельный. Из ничего начали образовываться звуки и запахи. Первая ассоциация, возникшая у Озраэля, — больничная стерильность. Действительно, в воздухе витал аромат хлорки. За окном птицы орали как оглашенные.

Несколько шагов по этому светящемуся райскому коридору — и первая неожиданность. Неприятная, надо сказать. Дорогу демону преградил Гедеон. «Вот вездесущий ублюдок! Он что, тоже в Аленин сон пробрался? Вроде как ангелы не особенно балуются таким, тем более без приглашения?» Озраэль сжал зубы, ощутив в груди новый укол ревности. Значит, пригласили… Он вплотную приблизился к ангелу, собравшись разобраться с ним немедленно и жестко, но тут же облегчено выдохнул. При ближайшем рассмотрении грозный крылатый воин оказался полупрозрачным, зыбким.

Просто образ, кусок затронувших душу воспоминаний дня, сообразил демон. Злорадно улыбнувшись, он подошел к «проекции» вплотную, выпустил из пальца острый коготь (благо умение посещать чужие сны позволяло виртуозно контролировать собственное псевдотело, принимать любые формы и изменяться, как душе угодно). С ненавистью заглянув в стеклянные глаза «виртуального» Гедеона, Озраэль смачно ткнул пальцем ему в зрачок. Фигура ангела дрогнула и рассыпалась прахом.

— Так будет с каждым, кто встал у меня на пути, — сурово предупредил демон и растер подошвой кучку лежащей на полу пыли.

Низвергнув раздражавшего его противника, Озраэль уверенно двинулся дальше. Открылся просторный коридор с большим окном, за которым взвились к небесам купола старинного храма. Демон недовольно фыркнул, но сразу же забыл о неугодном пейзаже — навстречу ему шла Алена. Выглядела она чудесно — на ней был белый, будто больничный, халатик и светлые сабо с тонкими ремешками.

— Привет, отлично выглядишь, — с ходу заявил Озраэль.

Алена заметила его и дружелюбно улыбнулась.

— Не ожидала увидеть тебя тут.

— Где тут?

— У меня.

— У тебя? Ты тут живешь? Не похоже на квартиру или дом.

Не то чтобы этот вопрос сильно волновал демона. В тот момент он просто поддерживал диалог, чтобы надежнее укрепиться в Аленином сне.

— Я не знаю, где это, — туманно ответила Алена, — просто «у меня», и все.

— Ладно, у тебя так у тебя. — Озраэль улыбнулся краем губ и внимательно взглянул девушке в глаза. — А я твой гость? — поинтересовался настойчиво.

— Да, — уверенно кивнула Алена. — Я рада, что ты пришел. Идем.

Она взяла его за руку и повела вдоль белой стены к небольшой двери, за которой оказалась какая-то крохотная комнатка, вся неясная, будто видимая сквозь мутное стекло. Прищурившись и напрягая глаза почти до боли, Озраэль отчетливо разглядел только большую кровать да тумбочку в углу. Там явно присутствовало что-то еще, но муть скрывала предметы, превращая их в размытые пятна и тени.

— Смотри, как красиво. — Алена подвела гостя к открытому окну и указала на пестреющий внизу сад.

— Ничего так, — пожал плечами демон. Ответ прозвучал двусмысленно. С одной стороны, это было согласие с Аленой, а с другой — личное мнение, что за окном нет ничего особенного.

— Тогда смотри и наслаждайся видом, — довольно кивнула Алена. Когда Озраэль хотел продолжить диалог, она прижала палец к губам, призвав к тишине, и мечтательно улыбнулась.

Птичьи трели зазвучали громче. Сад, наверное, и вправду был неплох. Конечно, не во вкусе демона, но все же. Было в нем нечто обнадеживающее, величественное, щемящее душу. Озраэль послушно притих и стал тупо таращиться на цветы и деревья. На миг ему показалось, что слащавый заоконный вид он уже где-то когда-то наблюдал, но наваждение в ту же секунду прошло. Налюбовавшись, демон тоскливо взглянул на кровать. Что за фигня? Чем они вообще тут занимаются? Ерундой какой-то! Что толку пялиться на цветочки, когда можно потратить время на более приятные вещи.

— Ты тоже его видишь? — отвлек от размышлений спокойный Аленин голос.

— Кого?

— Того, кто лежит на кровати.

Не поняв сути вопроса, демон пристально уставился на светлые простыни, и ему начало казаться, что они действительно взбугрены чьим-то телом. Он даже глаза прищурил, но все тут же расплылось, потеряло фокус, окончательно лишив возможности рассмотреть детали.

— Нет, — уверенно мотнул головой Озраэль, осененный мгновенной догадкой, — тебе снится рай, чудесные сады, в которые ты не попала из-за глупой ошибки. Мне правда жаль, что так вышло.

— Да уж… — Алена печально вздохнула и вдруг, подхватив собеседника под руку, прижалась щекой к его плечу. — Я очень благодарна тебе за помощь, даже если ничего не получится, спасибо за то, что пытаешься.

— Не за что, — смущенно пробормотал Озраэль и, не удержавшись, ласково потерся щекой об Аленину макушку. — Сам не знаю, почему это делаю, — признался вслух скорее себе, чем девушке. Он мог бы в очередной раз списать все на трудовое усердие, но врать так откровенно уже не выходило.

— Может, потому что ты все-таки добрый? — с не присущим в реальной жизни кокетством поинтересовалась Алена.

— Нет, — твердо, но без обычного раздражения на подобные темы заявил Озраэль.

— Потому что трудолюбивый? — продолжила допрос Алена.

— Не совсем. И я не трудолюбивый, просто стараюсь выслужиться перед начальством, а это разные вещи.

— Почему же тогда?

— Хочешь знать? — Озраэль обхватил Алену за плечи одной рукой, второй подцепил ее подбородок, заглянул в глаза пристально, хитро.

— Да.

— Отвечу за поцелуй.

Дожидаться Алениного решения он не стал и быстренько взял ситуацию в свои руки. Прижав девушку к себе, властным напором заставил разомкнуть губы и пропустить внутрь его язык. Благослови тьма того, кто придумал сны, в которых все можно! Можно безнаказанно впиваться пальцами в нежную кожу под белым халатиком, уверенно размыкать коленом стыдливо сжатые вместе бедра. Можно вдыхать аромат девичьего тела и тонуть в нем; терять разум, ощущая, как бьется Аленино сердце и становится быстрым дыхание, когда она начинает отвечать ему взаимностью.

— Ты хотела знать, почему я помогаю тебе? — нехотя разрывая страстный поцелуй, шепнул девушке на ушко Озраэль. — Потому что ты мне нравишься.

Это было странно. Резкое пробуждение заставило разум на какой-то миг зависнуть между реальностью и грезой, а потом все стало возвращаться на круги своя. Вспомнив последние секунды странного сна, Алена накрыла голову мягкими лапками и зажмурилась от смущения. Какой бесстыдный сон! Ну почему во сне люди не могут контролировать себя так же, как в реальности?

С ней ведь давненько уже не случалось такого. Подобные глупости снились ей еще в подростковом периоде, когда бушевали гормоны и собственное тело вызывало лишь неприязнь и разочарование. Тогда она стыдилась себя и собственных неприличных мыслей, старалась не смотреть в сторону противоположного пола, оставаться для всех незаметной, будто тень. Жаль, во снах жаждущее ласки и мужского внимания естество действовало по собственным правилам, превращая скромную Алену в совершенно другого человека. Хорошо, что сны всегда были просто снами, и все же она не понимала, почему контролировать себя в реальной жизни гораздо проще, чем витающей за границами реальности в мире сладких грез?

«А все из-за того, что я допустила мысль, что мы с ним могли бы быть вместе», — ругала себя кошка, припоминая миг опасной слабости во время общения с демоном на корпоративной квартире. Тогда она на секундочку представила себя в его объятиях. Только на секундочку, честно! И просто представила, гипотетически — будто нельзя? А вообще это «свидание» в доме на побережье было странным. Очень странным. После него Алена до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке и не могла разобраться в собственных ощущениях. «Не надо было пить!» — ругала себя, пытаясь списать все на алкоголь.

И все-таки с тем, что растворившийся в утреннем сумраке сон был приятным, Алена спорить не могла, хоть и очень хотелось. Именно поэтому она решила занять себя полезными мыслями и делами. Сначала вспомнила Гедеона и поездку в светлое управление. Там обещали еще раз проверить недавние поступления в рай и прислать официальное письмо. Грустно, хотя неожиданное покровительство капитана дневного патруля обнадежило. Рядом с ним Алена будто вновь ощутила себя живой. От Гедеона исходило что-то неописуемое, заставляющее верить и надеяться на лучшее, несмотря ни на что.

На электронных часах светились четверка и тройка с нулем — два с половиной часа до комендантского часа. Джейк мирно спал на своем диване. Забытая с вечера плазма светилась беззвучными утренними новостями. Старательная артикуляция ведущего сводилась на нет светящимся в углу экрана перечеркнутым красным репродуктором.

— Джейк! — громко позвала кошка.

— Чего тебе в такую рань не спится? — сонно протянул рыжий, не открывая глаз.

— Хочу заняться полезным трудом. Послушай, какое письмо я написала в темное управление по поводу предоставления цистерны… — Она наизусть продекламировала продуманный текст, полный высокопарных канцеляризмов, и гордо взглянула на алхимика. — До комендантского часа время есть, я рассчитала и точно знаю, что успею обернуться вовремя. Полчаса на метро туда, полчаса обратно, час там, если по максимуму.

— Ладно, убедила, — лениво отмахнулся рыжий, — иди, только не влипни опять, поняла?

— Я все просчитала, — упрямо повторила Алена, уткнувшись носом в колбочку с человеческим экстрактом. — Не переживай, — добавила, спешно натягивая одежду за небольшой ширмой, сооруженной из коробки из-под холодильника.

Кошка не учла одного — нельзя предугадать все ходы наперед, особенно если в жизненные планы вмешиваются форс-мажорные обстоятельства, но начнем по порядку.

До управления она добралась вовремя. Джейк точно, в подробностях описал дорогу. Неприметное здание на конечной длинной ветки метро пряталось в кустах сирени. Его внешний вид резко контрастировал с великолепием внутри: шикарная отделка, фонтаны — во всем присутствовала неизменная для тьмы роскошь. Она чувствовалась даже в одежде местного «планктона», отчего Алена в своем многострадальном «боевом» наряде опять почувствовала себя нищей замарашкой, пришедшей побираться к богатому дому. Унизительные мысли не помешали ей выполнить задуманное. Отдав оригинал письма чопорной секретарше, она подождала, пока ей проштампуют копию. Получив входящий номер, «кошка» убрала заветную бумажку в новый рюкзак, приобретенный на днях в соседнем секонд-хенде, и двинулась в обратный путь.

Она без проблем добралась до своей остановки. Выбравшись из подземки на свежий воздух, решила срезать путь и после рынка свернула в кусты, на тропу, тянущуюся вдоль небольшой речки-вонючки. Поначалу все было неплохо, но потом, когда тоненькая тропка превратилась в автомобильную колею, а за ветвями акации мелькнули незнакомые дома, Алена поняла, что пошла не туда. Выругавшись, сверилась с часами, которые щедро презентовал ей Джейк (комендантский час ведь дело серьезное), — запас еще был. Хорошо она все-таки все просчитала!

Направившись обратно, «кошка» не переживала. Уже хвалила себя за верный расчет, когда на дороге появилась темная машина. Притормозила. Не желая пересекаться с незнакомыми людьми в столь пустынном месте, «кошка» скользнула в ближайшие кусты и затаилась, дожидаясь, пока автомобиль проедет мимо, но тот не проехал — остановился прямо напротив Алениного убежища. Оттуда вышел мужчина, принялся рыться в багажнике, потом отвлекся на телефон, стал говорить обеспокоенно и спешно.

Все это время Алена нервно косилась на часы. Когда поняла, что времени отсиживаться больше нет, стала потихоньку обходить машину. Остановилась на миг, ощутив, как внутри все похолодело: закончив говорить, незнакомец вынул из багажника большой мешок и равнодушно швырнул его в реку. В мешке кто-то пищал и шевелился.

«Кошка» застыла, не зная, как поступить дальше. Когда машина отъехала и скрылась за поворотом, она, забыв о поджимающем времени, кинулась в воду. Алене повезло — глубина оказалась небольшой, а мешок не пошел ко дну — застрял между стволом поваленной березы и автомобильной покрышкой.

Алена выволокла спасенный кулек на берег и с ужасом взглянула на часы — опоздала! Последнюю спасительную минуту она потратила на то, чтобы развязать узел на мешке и вытряхнуть оттуда четырех живых щенков. Поступить иначе «кошка» не могла. Когда-то раньше, будучи человеком, она, быть может, и поскупилась бы собственной жизнью ради спасения никому не нужной мелкой живности, но теперь, будучи сама такой же никчемной, слабой и бесправной тварью, пройти мимо не смогла.

Часы отсчитали последние секунды. Алена вскочила на ноги, приготовившись спасаться бегством, и не зря — дальние кусты акации подсветились зловещим сиянием. Что-то уже приближалось к ней уверенно и неотвратимо.

«Кошка» побежала. Опрометью метнулась по тропе в обратную сторону, к базару, наивно полагая, что людская толпа может как-то защитить ее от патруля. В голове загнанной ланью билась строгая фраза Гедеона: «Никогда больше не нарушай комендантский час, если меня не окажется рядом, ты рискуешь погибнуть без следствия и суда». И все же она нарушила правило в очередной раз. Необузданная принципиальность заставила ее рискнуть, спасая жизнь себе подобному, чтобы потом не существовать с вечным камнем на душе.

Она пронеслась в центр рынка, туда, где торговые палатки стояли кругом и всюду толпился народ. Победно развернувшись, перепуганно округлила глаза: по узкому проходу прямо на нее шел огромный светящийся лев, которого никто не видел в упор. Стоящих на пути людей он мягко обтекал или пропускал через себя, становясь на время прозрачным и невесомым. Приблизившись к Алене, величественный зверь прижался к земле, захлестал хвостом и начал перебирать передними лапами, готовясь атаковать жертву.

Забывшись от ужаса, Алена громко взвизгнула и понеслась, расталкивая покупателей, вперед. Она бежала, не оглядываясь, по улицам Икстауна, пока жуткий преследователь не загнал ее в узкий тупик, откуда некуда было деться. Он медленно приблизился к дрожащей «кошке», занес над ней огромную лапищу и осторожно, невесомо стукнул по макушке своей жертвы.

— Уф, ну и заставила же ты меня побегать! Теперь ты води!

— Что? — дрожащим голосом пролепетала Алена, во все глаза глядя на невиданного зверя. — Ты меня не убьешь?

— Зачем мне это делать? — искренне удивился лев.

— Но я ведь нарушила комендантский час?

— И что? Ты же не жуткая темная тварь, способная принести вред кому-то из смертных? Какой вред может быть от обычной грешницы!

— И что ты собираешься сделать?

— Отправлю тебя домой, что ж еще.

Продолжая изумленно таращиться на льва, Алена не верила в собственную удачу. Что за чудо такое? Вспомнила любимую в детстве книжку и не удержалась от вопроса:

— Ты Аслан?

— Нет, не Аслан, — улыбнулся себе в усы лев. — Я Изекиль, временно исполняю обязанности рядового дневного патруля.

— Почему временно? — не удержалась от нового вопроса Алена.

— Да, понимаешь ли, — лев тяжело бухнулся на задние лапы и виновато почесал затылок могучей передней, — проштрафился я на своей должности, вот и загремел сюда.

— Почему-то я не удивлена, — не удержалась от комментария Алена, поскорее переводя тему. — Где же ты работал?

— В раю, на складе. Кстати, хочешь яблочко? — С этими словами лев ухватился за спрятанную в шерсти змейку-молнию и расстегнул ее прямо вдоль позвоночника. Поковырявшись в открытом «кармане», он выцепил оттуда сочное красное яблоко и протянул Алене.

— Откуда ты его вынул? — опасливо поинтересовалась «кошка».

— Из рюкзака. Лев — просто ипостась, образ, под ним у меня и одежда есть, и обувь, и рюкзак.

— Понятно, и что это за яблоко?

— Райское. Я склад с ними раньше караулил.

— Целый склад райских яблок?

— Да. Их же есть запрещено, вот они и лежат, гниют, никому не нужные. Я под шумок из них сидра нагнал — во! — Лев гордо оттопырил кверху когтистый палец.

— И за это тебя уволили?

— Нет, не за это, — смущенно признался лев. — За распространение алкоголя на земле. И, понимаешь, какая досада, я бы даже отмазался, но все усугубило то, что я распространял его среди несовершеннолетних.

— Это плохо! — строго погрозила пальцем Алена.

— Ага, плохо. Только, знаешь, как они хорошо ЕГЭ после этого написали? Все на пять! Я ведь помочь им хотел, как лучше…

— При чем тут ЕГЭ?

— Ты что, легенду не помнишь? Райские яблоки растут на дереве познания. Вот я и налил своего сидра в школьные автоматы с напитками, чтобы дети немного поумнели.

— Слушай, точно! — вспомнила Алена. — Весной про небывалые баллы на экзаменах писали все газеты. Тогда чиновникам из отдела образования даже медали с премиями выдали. А это тебе, оказывается, надо было орден вешать.

— Мне не надо, — простодушно отмахнулся Изекиль, приняв Аленин сарказм за чистую монету. — Я ведь от всего сердца. Ну так что, отведаешь яблочка?

— Нет, спасибо, оставь его для Евы, — отшутилась Алена и вспомнила про щенков. — Слушай, мне очень-очень нужно вернуться к реке.

Изекиль не стал возражать и охотно сопроводил «кошку» к месту их первой встречи. Щенки находились там, возились на берегу и весело рвали зубами мешок, чуть не ставший для них погребальным саваном.

— Джейк их точно не возьмет, — погрузилась в раздумья Алена, — нужно отнести к Христи.

— Складывай их в мой рюкзак, — предложил лев. — Я вас отвезу.

— Ты предлагаешь мне прокатиться по городу верхом на огромном светящемся звере? — уточнила Алена.

— Да. Но для всех встреченных людей ты будешь просто обычной велосипедисткой.

Изекиль выгрузил пассажиров перед штаб-квартирой Общества охраны животных и исчез раньше, чем Алена успела поблагодарить его. Потом они с Христи сидели за столом, раздумывая, что делать с несостоявшимися утопленниками. Человек-пес не слишком обрадовался очередным подопечным, но Алена тут же пристыдила его:

— Они же твоя родня! Позвони кому-нибудь. Волонтерам, например.

— Волонтеры все перегружены, — тяжко вздохнул Христи, хватаясь за телефон. — Ладно, сейчас обзвоню приюты.

Щенкам повезло. Место для них нашлось удивительно быстро. Алена облегченно выдохнула, лишь сейчас осознав всю напряженность текущего дня.

— Можно посидеть у тебя до конца комендантского часа? — поинтересовалась «кошка». — Пока действие человечьего экстракта не завершилось, могу позаниматься какой-нибудь бумажной работой.

— Само собой, — кивнул Христи, — но сначала перекусим.

С этими словами он достал из стола две большие чашки, коробку с чайными пакетиками, рафинад и пачку сухого собачьего корма.

— Спасибо, не откажусь, — обрадовалась Алена и тут же смущенно добавила: — А что-то еще к чаю найдется?

— Извини, забыл, — простодушно добавил человек-пес и вытянул из ящика еще один пакет с кормом — для кошек.

Алена, конечно, мечтала о другой «прикуске», но капризничать из вежливости не стала. Подцепив двумя пальчиками гранулу в форме рыбки, нехотя сунула ее в рот, потом еще одну…

— Меня ангелы с толку сбивают, — пожаловалась Христи между глотками крепкого чая Алена, — то грозят смертью за секундное нарушение, то говорят, что грешница никому не интересна, так как не несет угрозы.

— А поподробнее? — заинтересованно приподнял уши Христи.

Алена рассказала все в деталях, потом напомнила про злобного Кисо. От упоминания о нем человек-пес недовольно сморщил нос и оскалился, а потом спросил:

— Что ты знаешь об ангелах?

— Кроме того, что у них есть крылья и они светлые, — ничего, — честно призналась Алена.

— У них девятиранговая иерархия. Каждые три ранга входят в ступень, которых три. Ангелы нижней ступени адаптированы для земной жизни, ангелы средней ступени несут службу в потустороннем мире, у них гораздо больше полномочий и сил. В отличие от обычных патрульных твой друг решил посамовольничать и сделать все по собственному усмотрению.

— Что ему будет за это?

— Ничего. Что бывает начальнику ГИБДД за нарушение дорожных правил? Правильно — премия, и строгий выговор тем, кто его задержал, — усмехнулся Христи.

— Да уж. — Алена задумчиво потерла пальчиком переносицу. — Только есть один важный нюанс: нарушение правил ангелом спасло жизнь, а не отняло ее. Жаль, на земле все иначе.

— Бывает, — мирно пожал плечами Христи, а Алена все-таки решилась спросить его о том, что интересовало ее еще с первой встречи:

— Прости за некорректный вопрос, но почему ты такой… необычный?

— Хочешь спросить, почему я пес? — хитро прищурился Христи и добродушно расхохотался. — Гены. Моим далеким предком был Христофор Псиглавец, тот самый великий воин, что попросил себе песью голову взамен человечьей, чтобы не привлекать лишнее внимание противоположного пола.

— Понятно, — кивнула Алена, вспомнив, что когда-то читала эту историю.

— А что твои родители? — неожиданно спросил Христи, заставив «кошку» потупить взгляд. — Умерли?

— Нет, — призналась она, — отца у меня никогда не было, мне не рассказывали о нем. Мама воспитывала меня одна. Обычно ей не было до меня дела — она говорила «учись и будь благовоспитанной», и все. Когда мне исполнилось восемнадцать, она через агентство нашла себе за границей мужа и уехала, не оставив никаких координат. Я никогда не была ей нужна.

Поведав Христи краткую историю своей семьи, Алена взглянула на него затравленно и виновато. Она всегда стеснялась собственной биографии, считая ее неправильной и постыдной. Жуткий комплекс, заложенный в детстве, рос с годами, заставляя девушку думать, что в отсутствии материнской любви и внимания виновата лишь она сама. Именно поэтому она тратила все силы на усердную учебу, старалась быть скромной и приличной, но все было тщетно.

Будучи уверенной, что такая непривлекательная история вызовет у Христи лишь негатив и отвращение, Алена приготовилась к серьезной критике собственной личности, но человек-пес будто не заметил всех предосудительных подробностей, понимающе развел руками и произнес свое неизменное «бывает».

Еще до чаепития «кошка» отправила Джейку записочку серой почтой, чтобы не волновался. После выполнила «угрозу» — перерыла и пересортировала все бумаги, которые нашлись на скромных просторах штаб-квартиры Общества охраны животных. Наблюдая, как усердно Алена шуршит бумажками, Христи не удержался от комментария:

— Надо было тебя не в кошку, а в мышь или хомяка, пошла бы на почту подрабатывать.

Когда комендантский час закончился, он со спокойным сердцем отпустил грешницу восвояси. Едва запер за Аленой дверь, в нее настойчиво постучали. Песий нос настороженно дернулся — сквозняк принес запах ладана и медуницы. Ангел.

Христофор открыл, хмуро оглядел стоящего на пороге незнакомца. На нем была неожиданно темная одежда, скрадывающая все возможные проблески света. Лицо скрывала стальная хромированная маска, в которой тут же отразился искореженный собачий оскал.

— Чего надо?

Ответом стало молчание. Рука в черной перчатке окунулась за пазуху, вытянула на свет белую ксиву потусторонней службы безопасности.

— Вас вроде прикрыли, — недоверчиво рыкнул на молчуна человек-пес.

— Я остался один, — почти беззвучно ответил нежданный гость, — и мне нужна твоя помощь.

Еще раз пристально оглядев незнакомца с ног до головы, Христи мрачно усмехнулся.

— Завербовать меня собрался? Попробуй-ка. — Губы его при этом вновь смялись и подвернулись, демонстрируя чужаку внушительные клыки.

— Я же сказал, мне нужна твоя помощь, — хладнокровно повторил ангел.

— А я-то думал, что у агентов ПСБ все схвачено, а еще они никому не доверяют.

— Я остался один, поэтому решил довериться тебе.

— С чего такая честь?

— С того, что собаки не умеют врать и предавать.

— Убедил. — Христи сурово вгляделся в стальную маску, но скалиться перестал. — Ладно, заходи, коль пришел, и давай это, без перехода на личности. — Пригласив гостя внутрь, человек-пес провел его к столу. Сам сел напротив. — Ну?

В ответ — молчание. Тихое шуршание — ангел вновь покопался в недрах темной безразмерной куртки и вынул оттуда несколько фотографий. Положил их на стол перед Христи. Тот поморщился, разглядывая верхнюю.

— Что за дрянь?

— Волк. Вернее, то, что от него осталось. Если ты не понял — это тот самый волк, что был распределен сотрудниками преисподней в охотничье хозяйство.

— Кто его так?

— Смотри. — Ангел убрал верхнее фото, показывая следующее. На нем было видно, что раздавленная в лепешку волчья туша лежит в колее от огромного колеса. — Что скажешь?

— Под бигфут попал? Да нет, тут целый БелАЗ, похоже, постарался.

— Одноколесный БелАЗ, — холодно поправил ангел, показывая следующее фото, сделанное с высоты птичьего полета. — Видишь? Колея берется ниоткуда и обрывается в никуда посреди поля.

— Бывает, — мрачно протянул Христи, вглядываясь в жуткие фотографии.

— Ты этого волка видел одним из последних, может, сказал он тебе чего?

— Сказал, что собака его порвала какая-то невероятная, я сам ему раны обрабатывал.

— Была собака. Огромные песьи следы преследовали волка до самого поля. Гигантская собака загнала его туда, под колеса загадочной машины.

— Стоп-стоп! Зачем такие сложности? — резко прервал собеседника Христи.

— Вот и я не знаю — зачем, — чуть заметно качнул головой агент. — В общем, если еще что-то про того волка вспомнишь, я приду.

Закончив на этом, гость, не прощаясь, двинул к выходу.

— Эй, как звать тебя хоть? — своевременно поинтересовался человек-пес.

— Называй меня Ронином, — тихо прозвучало в ответ.

Озраэль припарковал машину возле ограды и уверенно пошел вперед. Не услышав шагов спутника, сурово шикнул на жмущегося к машине Ильсира.

— Чего встал? Пошли!

— Ози, а может, не пойдем? — Глаза «эльфа» затравленно бегали по маячащим за забором оградкам и памятникам. — Несимпатично тут как-то.

— Если б знал, что ты такой трус, не стал бы с тобой связываться, — глядя, как озирается и ежится Ильсир, разочарованно фыркнул Озраэль.

— Так давай я поеду…

— Никуда ты не поедешь, пока не поможешь мне с эксгумацией. Опознаем Аленино тело, а потом разойдемся по домам.

Идея взять в подельники Ильсира сразу показалась Озраэлю не слишком-то хорошей, но лучшего варианта не нашлось. Вспомнилось, что несколько столетий назад начальник отдела жарки ходил на курсы некромантии, а значит, с его помощью можно провести неприятную процедуру наиболее быстро и незаметно.

— Кто из нас посещал некромантские курсы, ты или я? — убеждал приятеля Озраэль, пока они петляли по узким кладбищенским тропкам.

— Но, Ози, я боюсь мертвецов, — шепотом ныл «эльф».

— Ты с ними всю жизнь работаешь.

— Так то — души, а это — трупы. Они воняют и жутко выглядят! И я ходил на эти тупые курсы только ради одной симпатичной ведьмочки, которую потом сожгли инквизиторы. Я вообще там ничего путного не почерпнул.

— Значит, так! — Озраэль грозно развернулся к Ильсиру и объявил безапелляционным тоном: — От тебя не требуется ничего сложного, просто вызовешь тело из могилы, а потом упокоишь его обратно. Это азы, и ты их сдавал, когда получал сертификат, так что не отмазывайся.

— Ох, Ози, на что ты меня толкаешь! — горестно протянул Ильсир и тут же тревожно толкнул спутника в бок. — Смотри, мы тут не одни.

Они почти пришли к Алениной могиле, когда перед ними, будто ниоткуда, появилась толпа людей в черных капюшонах.

— Тсс! — призвал к тишине Озраэль, утаскивая Ильсира за соседний памятник.

Спрятавшись от возможных свидетелей их задумки, демоны принялись ждать. Озраэль надеялся, что странные люди пройдут мимо, но те зачем-то остановились рядом с Алениной могилой, достали лопаты и принялись раскапывать ее.

— Какого черта тут происходит? — спросил сам себя Озраэль, а Ильсира захватили новые волны паники.

— Ози, это сатанисты! Точно тебе говорю! Мы попали! Представляешь, что они с нами сделают, если обнаружат? Это же неадекватные люди — они нас в жертву принесут!

— Кому? Нашему с тобой работодателю? Вот он удивится-то, — саркастически подметил начальник отдела варки и смело шагнул к нарушителям общественного порядка. Ильсир опасливо двинулся за ним.

— Марк, тут еще люди на акцию подтянулись, — кивнул на демонов здоровенный детина с киркой в руках. — Странные какие-то. Один пижон в костюме, а второй вообще ролевик.

— Что-то я вас не помню, — усомнился тот, кого назвали Марком, буравя незваных гостей скрытыми капюшоном глазами.

— Они, наверное, на замену пришли вместо Игоря, — пояснил еще один «сатанист».

— А что тут вообще происходит, может, объясните? — настойчиво поинтересовался Озраэль.

— Вы не в курсе? — удивился здоровый детина.

— Нас Игорь не предупреждал, просто попросил его подменить, — выпалил в ответ Ильсир, невероятно гордый собственной находчивостью.

— Пфф! Игорь, — разочарованно махнул рукой Марк, — все соцсети об этом орут, а вы не в курсе, вы что, с Луны свалились?

— Мы из другого города… страны, — опять нашелся начальник отдела жарки.

— Тогда поясню вам, непосвященным. Вы знаете, чья это могила? — хмуро поинтересовался Марк и смачно плюнул на табличку с именем и фамилией.

— Алены Сергеевской, — напряженно отследив плевок, предположил Озраэль.

— Неправильный ответ. Мы называем эту тварь леди Смерть за то, что при жизни она погубила на дорогах двадцать человек. Богатый папаша купил безмозглой сучке целый гараж крутых тачек, чтобы обдолбанная гадина, возомнившая себя центром мира, гоняла на них по всему Икстауну без правил и тормозов. Как итог — десять ДТП, и все с жертвами. Леди Смерть сбивала людей на переходах, врезалась в остановки — и все как с гуся вода. Олигарх Сергеевский заплатил всем бюрократам этого города: мэру, начальнику полиции, судье, прокурору. Но бог есть! Поганая сука в очередной раз перебрала с наркотой и издохла от передоза, даже папаша не смог ее спасти.

— А зачем вы ее выкопать-то хотите? — пораженный услышанным, уточнил демон.

— Хотим поглумиться над трупом, — кровожадным хором заявили осквернители. — Легко они с папашей отделались, одна подохла, а второй заперся в своем особняке и строит из себя убитого горем родителя перед подкупленными журналистами. Но ничего! Мы ему устроим — распнем труп дорогой дочурки прямо на его воротах и кинем фото в городские соцсети!

— Город будет в шоке, — предположил Озраэль, но его тут же уверенно опровергли:

— Город будет ликовать!

Больше Озраэль не спорил. Он решил дождаться, когда народные борцы за справедливость раскопают яму и собьют киркой крышку с дорогого лакированного гроба. Пару раз ему даже передавали лопату в отличие от Ильсира, которому поработать никто не предлагал. Да уж, «эльф» и лопата несовместимы, тут и сатанисту понятно. Сердце бешено заколотилось, когда из-под разломанных досок показался труп. Озраэль закусил губу, и через миг облегченно выдохнул — не она!

А разве могла эта страшная женщина быть его Аленой? Аленой, которая просила оживить задавленную кошку и всю жизнь получала копеечную зарплату в своей библиотеке. Выходит, леди Смерть ее полная тезка.

Тем временем мстители подняли труп на веревках и, надев резиновые перчатки и респираторы, принялись запихивать в пластиковый мешок.

— Тебе место в аду! — злобно пнув черный куль, прорычал Марк.

В аду… Так вот кто должен был быть на месте Алены! Выходит, теперь бессовестная дщерь олигарха прохлаждается в райских кущах, а бедная кошка понять не может, чем провинилась. Озраэль громко сглотнул и сжал кулаки. Кто и как умудрился все это провернуть?

— Главное, чтобы папашины мордовороты нас не подкараулили, — оторвал его от размышлений Марк, пока они продвигались к оставленному в леске уазику.

— Эй! Следят, похоже, за нами олигарховские прихвостни, — процедил сквозь зубы громила с киркой. — Вон тачка чья-то припаркованная, явно из их братии! Честные люди на «ламборгини» не катаются.

— Не ваша? — как бы в шутку обратился к демонам Марк, не представляя даже, что попал в точку.

— Нет, не наша! — тут же, не дав Озраэлю вставить и слово, запаниковал Ильсир, решив, что наличие подобной машины у новых единомышленников активисты могут не одобрить. — Вот уроды, мешки денежные, — вжился в роль борца за правду «эльф», — напокупают дорогих тачек, а потом людей давят!

С этими словами он грозно ударил ногой по колесу «ламборгини». Переиграл. Поддавшись рвению и пылу начальника отдела жарки, к Озраэлевому «Дьябло» приблизился здоровяк и дал без предупреждения по лобовому стеклу киркой. Стекло разошлось сеткой трещин и частично осыпалось. Машина горестно скрипнула, тоскливо завыла сигнализация. В этом вое чувствовалась вся боль предательства, ведь хозяин, стоящий рядом, даже не заступился за нее. Сжав зубы и собрав в кулак все имеющееся терпение, Озраэль отвернулся от искалеченного друга и пошел следом за остальными. «Так надо, — мысленно убеждал себя демон, — так необходимо для дела».

Алена была счастлива. Минуту назад серый почтальон принес ей ответ из темного управления. В нем значилось, что официальная просьба насчет цистерны рассмотрена и может быть удовлетворена — для этого Алене следует явиться к начальству лично для уточнения подробностей.

Окрыленная, кошка поспешила к бассейну Агриппины. Русалка привычно плеснула в нее водой, но это было уже не от раздражительности или из злобы, а скорее шутки ради.

— Смотри-ка, кошечка, какую я себе прическу сделала, — похвасталась Агриппина, продемонстрировав сложную косу, щедро украшенную большими бусинами, заколками и подвесками. — Богато? Дорого?

— Ага, — тихо согласилась Алена, опасаясь, что русалка поймает ее на лжи.

Все эти нехитрые украшения «кошка» купила на свои кровные, вернее, на то, что осталось от нескольких «щедрых» Джейковых авансов. Алена хотела купить себе что-нибудь приличное из одежды, но не вышло. Агриппина требовала внимания, которое упрямый алхимик не собирался оплачивать. Алене пришлось схитрить, хотя покупку наборчика для детского творчества трудно назвать верхом лукавства, но Агриппину все устроило. Русалка словно жила в каком-то своем, никому не видимом мире, где все было окутано роскошью и шиком.

Увидев Аленин подарок, Агриппина растрогалась и даже прослезилась, после чего бережно взяла ширпотребную пластиковую коробочку и, открыв ее на краю бассейна, принялась восторгаться на все лады.

— О, какое высокопробное золото! А какие жемчужины, нет, ты только взгляни на эти жемчужины!

— Красивые, — поддакнула Алена, радуясь, что подлог удался.

Тогда Агриппина до изнеможения радовалась и нахваливала свои новообретенные сокровища, перебирала их, сортировала, раскладывала по пластиковым отделам детской шкатулочки. Хранить такую красоту втайне от чужих взглядов оказалось не в русалочьих силах, поэтому теперь модница нацепила на себя все пластиковые побрякушки, красоту ведь не утаишь.

— Я шикарно выгляжу, — уверенно заявила она Алене, — в самый раз отправляться прочь из этой нищеты. Как там мой заповедник? Ждут ли меня?

— Ждут, — кивнула кошка и запрыгнула на край бассейна. — Я написала письмо в темное управление и уже получила ответ.

— Ну и?

— Обещали помочь.

— Когда помочь? Как скоро?

— Я узнаю об этом сегодня. Меня пригласили на личную встречу.

— Это чудесно! Чудесно! — тут же просияла русалка и на радостях чмокнула кошку в нос так чувственно, что та чуть не рухнула с бортика в воду.

— Простите, а я могу поинтересоваться? — прогудел кто-то за спиной.

Алена резко повернулась и встретилась взглядом со зверем. Из грубо сколоченной собачьей будки на нее смотрел оборотень Силантий. Этот тихий неразговорчивый оборотень никогда не принимал человеческий облик, всегда скрывался в волчьей шкуре. В отличие от аналогов из фильмов-страшилок Силантий не выглядел как ушастое, зубастое чудище с перекачанным волосатым торсом. Он походил на обычного пса. Грустного пса с водянисто-голубыми человечьими глазами.

— Вас хотели отправить в закрытое лесное хозяйство к сородичам, — вежливо произнесла Алена.

— Какие же они мне сородичи, — разочарованно покачал головой Силантий и погрустнел еще сильнее. — Там же волколаки, дикари, они даже букв не знают, только и умеют бревна и валуны с места на место перетаскивать.

— Простите, а зачем они это делают? — не удержалась от любопытства Алена.

— Да, зачем? — поддакнула ей Агриппина.

— Качаются. Чтобы торс развить, пресс и на руках мускулатуру.

— Для чего? — хором уточнили русалка и кошка.

— Чтобы выглядеть привлекательно. Они ведь все альфонсы. У нынешних скучающих дам в возрасте сейчас пошла мода на романы с брутальными оборотнями. Массовая культура обязывает. Вот нынешние волки и превратились не пойми во что. На вид мачо, а в голове пусто.

— Так и ты бы, вместо того чтобы в будке сидеть, подкачался да нашел себе богатую тетку с дурными фантазиями, — подбоченясь, хихикнула Агриппина.

— Стыдоба, — обиженно взглянул на нее Силантий, — стыдоба до такого опускаться. У меня два высших образования, диссертация! Не дописана, правда. Мой дед на границе овчаркой служил — вся грудь в медалях. Мать поводырем была — слепых водила. Я тоже так хочу! А ты говоришь — к тетке. Не могу я пасть так низко, лучше уж тут, в будке прозябать.

— Я про вас спрошу, — впечатленно выдохнула Алена. — Я узнаю в темном управлении, может быть, получится что-то сделать?

— И все равно не понимаю, разве богатая покровительница — это плохо? — хлопала глазами Агриппина.

— Ты — рыба, тебе не понять. У вас, рыб, гордости нет, — хмуро рыкнул на нее Силантий. — Вам лишь бы к рыбакам на крючок влезть да в уху прыгнуть. А мы, настоящие волки, существа гордые и порядочные!

Новая вылазка в город прошла удачно и без приключений. В управлении «кошке» обещали помочь с перевозкой русалки. С этим, правда, тоже пришлось повозиться.

В кабинете, оформленном в черных и золотых тонах, ее встретила высокая дама с угловатым каре и модными раскосыми очками в лимонной оправе.

— Здравствуйте, вы из приюта? — холодно поинтересовалась темная сотрудница и чуть заметно блеснула острыми клыками под алой верхней губой.

— Да, — кивнула «кошка», — по поводу русалки и…

— По поводу русалки, — вампирша (а скорее всего, это была именно она) резко завершила фразу посетительницы, — ни про какие «и» в вашем письме не говорилось.

Сообразив, что перед ней сидит матерый бюрократ, Алена пока что спорить не стала. Пусть будет, как желает вампирша. Без «и» так без «и».

— Нам нужно перевезти русалку из приюта в заповедник.

— Тсс. Стоп! — вновь прервала «кошку» чиновница. — Нужно им. Всем всегда что-то нужно, это ведь не значит, что мы должны выполнять любые желания нуждающихся? У нас тут не Рождество! Подарков не раздаем.

— Но вы сказали…

— Сказали? — Вампирша деловито покопалась в столе, вынула оттуда кипу каких-то бумаг. Она мельком просмотрела их и сделала неутешительный вывод: — Конечно, сказали. Причем давным-давно. Мы предоставили вам для перевозки «газель», а вы отказались. Как это понимать?

— Но русалка не поместится в «газель», — возмущенно возразила Алена.

— А если запихать?

— Ее нельзя запихивать, она очень впечатлительная. Да и не влезет она туда, это я вам точно говорю.

— Как это не влезет! Я видела в своей жизни не одну русалку, и каждую из них можно было в два счета впихнуть в «газель», а при желании даже в легковушку.

— Но ведь русалке нужна вода. Она не может ехать на сиденье! — В сознании Алены возникла картинка с пристегнутой ремнем безопасности Агриппиной, и «кошка» поразилась абсурдности представленного.

— Так посадите ее в таз.

— Вы шутите, да?

— Нет. Русалки ведь амфибии или эти, как их… земноводные? Могут и без воды иногда обходиться.

— Нет, — не выдержав невежества чиновницы, сурово заявила Алена. — Они рыбы. А рыбам нужна вода. И не какой-то там таз, корыто или надувной детский бассейн, а целая цистерна воды. Это вам понятно?

Алена сама удивилась собственной смелости. Слава богу, Агриппина не слышала аргументов про рыбу, но это же для ее блага! Поддавшись Алениному напору, вампирша сдалась.

— Хорошо, мы найдем для вас цистерну. Правда, придется подождать.

— А еще…

— Никаких еще, — попыталась вернуть позиции чиновница, но Алена уже поняла, что та дала слабину и потеряла лидерство в их беседе.

— Еще у нас оборотень непристроенный.

— Пфф, оборотень! Вот уж кого пристроить легче легкого. Сфотографируйте его с голым торсом и выставьте на сайт знакомств — отбоя от желающих не будет.

— Он не хочет на сайт знакомств. Он на границу хочет овчаркой или к слепым в поводыри.

— Понятно. С нюхом у него как?

— Вроде неплохо.

— Могу пристроить в аэропорт. Будет по чемоданам бегать, оружие с наркотиками искать.

Каким-то чудом «кошке» удалось решить и проблему с Силантием. Правда, на все это у Алены ушел целый день. Предугадав бюрократические проволочки заранее, она отправилась на переговоры к семи, а вернулась уже после комендантского часа.

И опять не обошлось без сюрпризов. Неприятных. Когда «кошка», вдохновленная удачей, примчалась к приюту, на улице перед калиткой она увидела хмурого Джейка. Чуть поодаль толпились люди, в которых Алена опознала кое-кого из соседей по улице, стояли какие-то машины, там и тут мелькали фотоаппараты и камеры журналистов.

— Что случилось? — Алена встревоженно дернула алхимика за рукав кожаной куртки.

— Сносят нас, — тоскливо отозвался тот.

— Как так?

— Очень просто. Говорят, госпрограмма по развитию города. Оптимизировать нас будут — прокладывать элитную платную скоростную дорогу в закрытом ангаре. Модно, дорого, практично. А нам предлагают свалить отсюда ко всем чертям.

— Как? Совсем? — спросила Алена ошарашенно. — Это же беззаконие!

— Ага, — саркастически хмыкнул рыжий, — обещают компенсировать отъем земли по кадастровой стоимости, грозятся выделить участки за городом, а еще предлагают помочь с выгодным кредитом на постройку нового жилья.

— Они издеваются, что ли? — «Кошка» решительно сжала кулаки. — Это шутка? Рыночная стоимость здешних участков гораздо выше кадастровой, а еще постройки, коммуникации. — Она яростно взглянула на возмущенную, шумящую толпу. — Это же настоящий рейдерский захват! Пойду послушаю сама.

Она протиснулась в центр толпы. Там холеный мужчина в дорогих часах и с жадными заплывшими глазками в красках рассказывал о важности будущей стройки и преимуществах переезда.

— Поймите вы, — с напором внушал он слушателям, — мы живем в современном мире, город должен расширяться, обрастать новыми усовершенствованными магистралями, и ваш местечковый эгоизм здесь совершенно неуместен. Посмотрите на свой район. Это же деревня! Убогая и некрасивая, а город должен быть красивым, передовым!

— Заткнись! — выкрикнул кто-то из местных жителей. — Это наши дома! Мы их сами строили, коммуникации вели за свой счет, когда здесь еще были окраины. Мы сами дороги чиним, сами ухаживаем за местными газонами и парками, скидываемся на оплату дворников, а вы, как вороны, налетели и хотите отобрать наш район, выгнать нас из наших домов — бандиты, захватчики!

— Правильно! Правильно! — подхватил зачинщика шквал голосов.

Люди негодовали. Толпа двинулась на врага, заставив того отступить к припаркованным позади машинам. Неизвестно, чем закончилось бы противостояние, если бы не наряд полиции, присланный лично мэром. Будущим застройщикам дали уехать, толпу недовольных настоятельно попросили разойтись.

Уже в бытовке, сидя в кошачьем обличье на спинке дивана, Алена успокаивала алхимика. Она и сама расстроилась, но успех с перевозкой русалки подпитал ее веру в справедливость.

— Не переживай. — Мягкая лапка ободряюще коснулась кожаного Джейкова плеча. — Нас же много! Соберем подписи, напишем письмо властям — что-нибудь придумаем!

— Вряд ли поможет. Слишком большие деньги тут замешаны. Как я понял, среди застройщиков и учредителей главные тузы и толстосумы Икстауна — они заплатят всем, лишь бы исполнить свою задумку.

— На худой конец переедем, — сдалась Алена. — У нас тут капитальных строений нет, а бытовки и перевезти можно. Часть питомцев распределим по заповедникам и национальным паркам — давно пора! Выбьем из темных перевозку — с таким поводом вряд ли откажут.

— Позитивно мыслишь, детка. — Рыжий с улыбкой потрепал кошку по холке. — Ладно, разберемся, а сейчас надо поужинать, доделать насущные дела и идти спать.

Насущные дела делались на автомате. Когда питомцы были накормлены, напоены и заперты на ночь, Алена устроилась с книжкой на диване. Теперь чтение в кошачьем теле удавалось ей гораздо легче, чем раньше, — она приспособилась переворачивать странички лапой.

Когда рядом уселся Джейк, кошка принялась расспрашивать его о химерах Шахматного алхимика.

— Чем химеры отличаются от гомункулов? Есть ли у них душа? Если есть, чья? Они ведь собирались из нескольких тел? — сыпала вопросами кошка.

— Уймись, детка, дались тебе эти химеры!

— Интересно.

— Я не спец в них. Сам никогда подобным не занимался.

— Почему?

— Ответственность большая. Химеры — творения живые, с душой. И создаются они из живых существ. Не всегда удачно. Я не хочу брать на душу чью-то гибель.

— Тут написано, — Алена ткнула лапой в бурый текст на желтой странице, — про знаменитую зеркальную химеру, созданную Шахматным алхимиком.

— Химера из частиц энергетического зеркала — это миф, — отмахнулся рыжий, — либо недостоверный перевод с древнего языка. И вообще почитай лучше Луллия или еще кого-нибудь менее мифического, чем Шахматный.

Джейк был не в духе, поэтому беседу Алена благоразумно прекратила. Настроение читать пропало, да и усталость дала о себе знать — шутка ли, целый день протолкаться в очередях управления темных.

За окном бытовки пели цикады, и шуршали шины машин. На улице соседи спорили о дневном потрясении, ругали власть, сетовали на беззаконие. Чуткий кошачий слух уловил почти все фразы, отчего Алене стало тоскливо. Камнем навалилась безысходность. Деньги решают все, правят балом и вершат правосудие. Несправедливость. Несправедливость кругом, и даже на другой стороне нет от нее спасения.

Сон навалился темной тяжестью, слепил веки, удалил звуки. В память сам собой хлынул поток воспоминаний. Глянуло из темноты вечно недовольное острое лицо матери, мелькнули насмешливые лица одноклассников, стопка дипломов на столе, золотая школьная медаль в пыльной бархатной коробке в углу застекленного серванта с посудой. После серости пахнуло цветами и морем, пространство открылось сквозь огромное окно в светлой комнате с кроватью и тумбой. На кровати вновь кто-то лежал. Алена принялась разглядывать, сделала шаг вперед, но от приближения картинка утратила четкость еще сильнее, совсем смазалась, начала распадаться на куски, словно пазл.

— Привет. Ты опять тут? — Голос Озраэля неожиданно прозвучал за плечом. От него внутри у Алены стало тепло и тяжело. Резко, неожиданно, будто и вовсе без всякой причины.

Дурацкое ощущение, помнится, подобные чувства охватывали ее на выпускном, когда симпатичный мальчик из параллельного класса пригласил на танец и обнял немного крепче и неприличнее, чем дозволяли школьные нормы. Действительно, дурацкое, глупое ощущение… и любопытство мешается со стыдом, вроде бы неудобно, но как-то… приятно. А тут — сон. Сон, который усугубляет любопытство и почти полностью стирает стыдливость.

Она повернулась к демону, оказавшись в кольце его рук, сама сделала шаг вперед, чтобы встать вплотную, прижаться к широкой мужской груди и, зажмурившись, подставить лицо поцелую. Озраэль понял жест верно, тянуть не стал. Когда его настойчивые губы впились в Аленины, она совсем потеряла голову: потусторонняя, иная сущность вырвалась на волю и взяла управление на себя. Эта другая сущность, вечно связанная, загнанная, затравленная, спрятанная в потаенных клетях сознания, не желала слышать о приличиях, границах и самоконтроле.

Озраэлевы руки скользнули под платье, пытаясь поднять подол, но усердие было излишним — ткань зашипела и растворилась в воздухе, подчиняясь прихоти сна. Демон довольно облизнулся, лаская взглядом хрупкую фигурку, худощавую и одновременно соблазнительно изящную, по-девичьи легкую, нетронутую, манящую, как желанный и дорогой приз. Насладившись телом, он посмотрел на лицо. Ответом ему был взгляд чистый и понимающий, полный достоинства принципиальной девы, смешанного с величественным кокетством искушенной царицы. Выжидающий, требовательный и решительный взгляд.

Отсчет начался… Решив не тратить драгоценные минуты на созерцание, Озраэль обнял девушку за талию и принялся целовать сперва в плечо, потом в шею. Нежно прикусив до реального теплую кожу, провел языком по острой ключице, спускаясь к аккуратному холмику груди. Услышав томный вздох, понял, что движется в нужном направлении. Он старался быть нежным, держаться, обуздывая рвущийся наружу огонь, чтобы не спугнуть, не разрушить невесомую реальность чужого сновидения. «Только не передумай! Не передумай, прошу! Я буду ласков с тобой, все сделаю, чтобы тебе хорошо было», — мысленно умолял «кошку» Озраэль, целуя шелковистую кожу быстро вздымающейся девичьей груди. Теперь мешала его собственная одежда, которая почему-то не хотела исчезать сама. Стиснув зубы от нетерпения, демон попытался расстегнуть ремень на брюках и тут же мысленно выругался, ощутив, как Алена резко напряглась — внутренний контролер очнулся от наваждения, снова обрел свои права и стал диктовать условия. Из воздуха материализовался вихрь серебристых частиц, обвил стройный стан девушки, возвращая на место пропавшее платье.

— Мне надо идти. — «Кошка» уперлась ладонями Озраэлю в грудь, отстраняясь мягко, но решительно.

— Уверена? — Он с настойчивой аккуратностью удержал ее, развернул лицом к подоконнику и тесно прижался сзади, убеждая в однозначности собственных намерений. Он предлагал, не требовал. — Зря отказываешься. — Ладонь демона погладила Аленины лопатки, прошлась по позвоночнику с необходимым напором, вынуждая наклониться вперед и прогнуться.

— Не зря, — почти похоже изобразив холодность, ответила «кошка», однако кокетливые нотки выдали ее игривое, взволнованное состояние. — Ты ведь не руку и сердце мне предлагаешь?

— Нет. Пока только язык и член, — честно заявил Озраэль, ощутив трепет девичьего тела. Ответ Алене, похоже, пришелся по вкусу. — Ален, я хочу тебя, и ты меня тоже, чего ломаешься? Это всего лишь сон, ничего с тобой в нем не случится непоправимого.

Корявый вышел аргумент, но на лучший времени не нашлось, а хрупкий мир грез уже рушился, обреченный волей хозяйки сна. Воспользовавшись секундной заминкой, она вывернулась из горячих объятий, чтобы вновь оказаться с демоном лицом к лицу.

— Озраэль, ты ведь не настоящий сейчас. Ты мне снишься, ты просто моя мысль, и, похоже, я о тебе слишком плохо думаю, ты уж прости. Ты мне поначалу таким показался, озабоченным, похотливым, думающим только о том, чтобы затащить кого-нибудь в постель… вот и снишься таким. Но я верю, что ты другой на самом деле, что помогаешь искренне… мне так кажется…

Это была уже агония сна, обрывки слов пронеслись сквозь разрывающуюся ткань небытия. Озраэля выдернуло резко и перекинуло в его комнату. Все. Свидание окончено, но было оно неплохим, по крайней мере, сначала. Алена опять впустила его и на время вновь поддалась чувственному напору. Нет, не поддалась, ответила страстью на страсть. Совершенно точно ответила — и это ощутилось гораздо сильнее, чем в первом сне. Демон довольно прикрыл глаза, вытягиваясь под одеялом из красного шелка. Вот только последняя Аленина реплика что значила? Точного смысла Озраэль не уловил: «показался озабоченным, похотливым…» — это разве плохо? А каким еще он должен быть? И все-таки жалко, что все опять закончилось, толком не начавшись, но, видимо, так надо. Процесс соблазнения во сне спешки не любит. Всему свое время. Главное — дело сдвинулось с мертвой точки… и с Алениной ошибкой, кстати, тоже.

Оказывается, демонам нельзя быть паиньками и вести себя хорошо, а уж делать добрые дела — так и вовсе. Озраэль это понял в середине рабочего дня, когда бесы разбежались на обед, а он остался один. Но начнем по порядку.

Последняя ночь оказалась безумной и принесла много важных новостей. После вскрытия могилы Озраэль с Ильсиром незаметно отстали от участников акции и убрались восвояси. После этого, уже дома, демон решился на еще одну вылазку в Аленин сон. Все сложилось одно к одному: полезная информация и расположение девушки — узнав, что расследование продвигается в нужную сторону, Алена наверняка обрадуется и потянется к демону сильнее не только в грезах, но и в реальности.

К свиданию вживую Озраэль по привычке готовился с особой тщательностью. Оставшись в компании тетушки Сары, он щелчком пальцев материализовал свое любимое зеркало и принялся красоваться перед ним, меняя наряды. Тут случилось страшное. Правый рог отвалился и громко упал на пол. Озраэль замер ошарашенный, оглушенный произошедшим. Он тупо пялился на собственное отражение, наблюдая, как проступившее в волосах бело-розовое пятно начинает сочиться кровью. Когда алые ручейки быстрыми змейками сползли по шее и разошлись кляксами на белой рубашке, демон пришел в себя. Зашипев от резкой боли, он отступил назад. Мир кругом поплыл, ноги начали подкашиваться, а сознание гаснуть.

Он очнулся на полу, приоткрыл глаза. Голова его, прижатая пухлой рукой, мягко покоилась на складках объемного живота. Гигантская грудь нависала карнизом сверху.

— Озичек, родной мой, что с тобой? — Голос Сары Рудольфовны вернул демона к реальности.

— Я не знаю, — ошалело прошептал Озраэль и попытался сесть рядом с обнаженной толстухой. Та заботливо придержала его за плечи, взволнованно осмотрела залитый кровью висок и слипшиеся вокруг раны волосы.

— Ничего, до свадьбы заживет, — вынесла утешительный вердикт, который Озраэля не успокоил, а только разозлил.

— Сара Рудольфовна, вы издеваетесь? У меня рог отвалился, понимаете? Рог! В рогах вся суть демонического мужского начала!

— Озичек, милый, — тетушка Сара строго погрозила ему пальцем, — я тебе говорила, что рога мужчин до добра не доводят, даже демонических.

— Вы не понимаете, со мной что-то жуткое творится — по частям разваливаюсь, — принялся паниковать Озраэль, а пожилая грешница, сообразив, что панику эту надо прекращать, тут же нашлась:

— Боже мой, Озичек, не переживай. Ну подумаешь, рога? Тебе больше идет без них. А если они так нужны, я напишу тебе адрес своего кузена дяди Жоры.

— Он что, спец по рогам? — недоверчиво поинтересовался демон.

— Нет. Он таки стоматолог. Человек зубы лечит. Протезы такие делает и коронки — закачаешься. Что ему какой-то рог? Раз плюнуть! Закрутит тебе в череп пару штифтов и вернет его на место, лучше прежнего будет!

— Нет уж, спасибо, — хмуро отказался Озраэль.

— Не слушаешь тетушку Сару, дрянной мальчишка, — наигранно отчитала его грешница, добавив: — Сходи домой, отдохни, отлежись, а я скажу, что ты таки отлучился по делам.

Последнее предложение оказалось дельным, но Озраэль последовал ему не сразу. Сначала, приняв человеческий облик, в котором страшная рана на голове стала не такой заметной, демон спешно отправился к доктору Колобкову. Явился без записи, шумно ввалился в кабинет и принялся рассказывать все подробности случившегося с ним накануне. Иван Иванович слушал вполуха и без особой заинтересованности. Потом, осмотрев и обработав рану, поинтересовался:

— У вас лосей в роду не было? Или оленей? Они рога периодически сбрасывают. Может, это у вас наследственное?

— Вы шутите, да? — свирепо рявкнул на доктора Озраэль.

— Я проверяю всевозможные варианты.

— Я вам не лось! И не олень!

— Тогда всему виной стресс, — сделал вывод доктор Колобков. — А со стрессом вам лучше к психологу, я уже говорил.

Озраэль не пошел к психологу. Он отправился домой. Демон рассчитывал немного прийти в себя и поскорее вернуться на работу. Он заварил себе кофе и присел на край кресла, пытаясь успокоиться. Выдохнул, затягиваясь ароматным паром. Может, и правда, ничего страшного? Может быть, жители преисподней, как лоси, тоже иногда сбрасывают рога? Почему нет?

Самоуспокоение помогло ненадолго. Когда кофейная чашка опустела, ему стало хуже. Адски заболела голова. Демон нервно коснулся единственного оставшегося рога, чтобы с ужасом понять — тот тоже отходит, уже почти совсем отвалился.

— Нет, нет! Только не это! — Озраэль попытался прижать рог на место, но от нажима тот отвалился окончательно и со стуком выпал из трясущихся рук.

Страх моментально разросся, парализовал тело. Что это? Какая-то неизлечимая болезнь — СПИД, рак, чума, свиной грипп или лихорадка Эбола? Как такое могло случиться с ним — существом физически совершенным? Страх затмил все. Озраэль уже не мог себя контролировать, и первозданная сущность вырвалась наружу. Следом за сменой ипостаси пришли новые волны боли, будто кожу сдирали заживо, а кости ломали изнутри. Снося на пути все, демон рванулся в коридор к огромному зеркалу. Он увидел себя, и его затрясло. Сознание стало отключаться от кошмарного зрелища, представшего перед ним. Его величественный первозданный монстр походил на освежеванную тушу с мясного рынка: бронированная кожа висела клочьями, обнажая бугры окровавленных мышц, к губам приклеились остатки выпавших острых зубов, а над спиной дугами торчали уродливые серповидные загогулины. Не одна, не две — целый лес мерзких отростков, одни из которых только вспороли многострадальную кожу, а другие уже выпростались на всю длину и начали покрываться белыми перьями.

Не в силах наблюдать душераздирающее зрелище, Озраэль заставил себя собраться и вернуться в человечий облик. Там повреждения оказались наименее заметны: зубы и кожа были на месте, а раны от потерянных рогов скрывались в гуще волос.

— Так, все хорошо, — попытался собраться с мыслями Озраэль. — Приболел немного — пройдет.

Он налил себе новую чашку кофе и трясущимися руками вцепился в нее. Решив, что кофе не поможет, демон подошел к бару, вынул оттуда бутылку коньяка и осушил ее махом. Легче не стало. Обалдевший от стресса организм принял алкоголь, как воду. Больше Озраэль времени не терял. Взвесив все за и против, отправился к психологу в мир людей.

На стоянке у администрации сиротливо ждал хозяина верный «Дьябло». Вспомнив про разбитое активистами стекло, демон был крайне удивлен, обнаружив машину в идеальном состоянии, да еще и помытой до блеска. «Какого…» — пронеслось в мыслях. Ответ нашелся быстро в лице засиявшего рядом помощника мэра.

— А мы вот вам сюрприз решили сделать, машинку вашу починили!

— С чего такая честь? — удивился демон.

— Да мы как раз с утра бюджет городской делили, когда увидели, что у вас такая неприятность случилась. Ну, думаем, поможем человеку всем аппаратом, у нас как раз ненужные деньги завалялись.

— Деньги бывают ненужными? — непонимающе уточнил Озраэль.

— Да это я так, шучу, — еще сильнее залебезил чиновник. — Они для ремонта больницы Святого Элмора пришли, той, где безнадежные лежат. Ну зачем этим безнадежным деньги? Все равно помрут. А если и выживут, то зачем им ремонт? Пусть домой едут. Верно говорю? — Довольный собой мужчина хитренько улыбнулся и, заговорщически приблизив лицо к Озраэлеву уху, зашептал: — Мы ведь знаем, поняли, кто вы такой! — За словами последовал многозначительный тычок пальцем в небеса. — Вы проверяющий от самого!

— Самого? — переспросил Озраэль и недоверчиво заломил бровь.

— Самого Президента! — благоговейно прошептал помощник мэра и закатил глаза со священным трепетом. — Но вы не переживайте. Мы вас всегда поддержим и денежками халявными поделимся, вы только отчетики про нас хорошие пишите, по рукам?

Озраэль тупо уставился на холеную гладкую руку с чистыми ногтями и жирной шайбой золотого кольца. В другой раз он бы просто проигнорировал этот чиновничий жест, но сегодня не в меру предусмотрительный помощник мэра совершенно случайно попал своей фразой демону по больному месту. А демоны подобного очень не любят и дико злятся.

Услыхав, что в администрации прикарманили деньги для больных, Озраэль испытал с последними непреодолимое единение, если не сказать — солидарность. Его собственный страшный недуг заставил проникнуться пониманием к несчастным обворованным и сделать помощнику мэра соответствующее замечание:

— Ах ты мерзкий, загребущий клещ, — зарычал демон, сверкая глазами, ухватил помощника мэра за дорогой галстук и с легкостью оторвал от земли, — чтобы я больше не слышал о том, как ваша подлая шайка, именующая себя аппаратом мэрии, грабит больных, сирот или стариков!

Выдохнув в лицо перепуганной жертве едкие клубы адского дыма, накопившегося в груди от разбушевавшегося там злого огня, Озраэль поставил чиновника на асфальт, угрожающе выругался, сел в машину и уехал. Помощник мэра так и остался на стоянке до вечера. Застыл, будто статуя. Там после работы его обнаружили сослуживцы — парализованного страхом, засиженного птицами и совершенно седого.

К кабинету психолога Озраэль приблизился с опаской. Выжидающе взглянул на администраторшу, сидящую перед монитором компьютера. Та оторвалась от приложения, мило улыбнулась, указывая на белую дверь.

— Проходите, профессор сейчас подойдет.

Озраэль послушно шагнул в кабинет. Осмотрелся — все пошлые стереотипы присутствуют: стеллаж с книгами, массивный стол, два кресла. Кресло для доктора, кресло-кушетка для посетителя. А еще портрет Фрейда на стене. Он приветливо улыбнулся Озраэлю, когда тот взглянул на изображение великого психолога. Демона эта улыбка не смутила. Живые портреты встречались во всех измерениях и мирах, только не всем удавалось заметить такую их особенность.

— Добрый день, располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

Фраза, неожиданно прозвучавшая из-за спины, застала Озраэля врасплох. Он резко повернулся, натыкаясь взглядом на пухлого невысокого человечка в совиных очках.

— Туда, туда. — Человечек бодро махнул в сторону кушетки.

Демон недоверчиво сел на край, потом лег, как того требовала процедура, почувствовав себя при этом крайне некомфортно. Он еще раз внимательно взглянул на психолога и сделал однозначный вывод — перед ним стоял темный. Даже внешняя неуклюжесть и дружелюбие не могли перебить темной энергетики, сочащейся из этого товарища. И тут Озраэлю стало немного спокойнее. Темный темного поймет лучше, тут и к бабке не ходи.

— Ну-с? — настойчиво протянул психолог, полное имя которого — Темников Адам Иудович — говорило само за себя. — С чем пожаловали? Что беспокоит вашу душеньку?

— Жизнь, — обобщенно заключил Озраэль и вызвал у психолога довольную улыбку.

— А поконкретнее? — уточнил Адам Иудович, а Фрейд на портрете строго покачал головой и добавил: «Цель всякой жизни есть смерть».

— Даже не знаю, с чего начать. В общем, работа, стресс, отношения…

— Так. Давайте начнем сначала. С вашего детства.

— А при чем оно вообще? — не понял Озраэль, и ему доходчиво пояснили:

— Все наши проблемы связаны с детскими переживаниями.

«Тайна человеческой души заключена в психических драмах детства. Докопайтесь до этих драм, и исцеление придет», — поддакнул ему портрет Фрейда, процитировав самого себя.

— Ну, — психолог требовательно потер руки, — что там у вас с детством, родителями, семьей?

— Детство…

На этом моменте разговора Озраэль впал в недолгий ступор. Он, как большинство созданий в преисподней, возник из небольшого уплотнения во мраке. Такое бывает, когда первозданный эфир сгущается, образуя крошечный комочек материи. Если он находит подпитку в пустоте, то может развиться до небольшого мыслящего существа. И тут уж важно, что питает. Мрак порождает темные сущности — бесов, некоторые из которых могут потом переродиться в демонов. Так произошло и с Озраэлем. Только разве расскажешь такое психологу, человеку, пусть даже и темному?

— Итак, — нетерпеливо подгонял тот. — Что же?

— У меня не было родных.

— Так вы детдомовский?

— Да! Да! — радостно закивал Озраэль, ведь лучшей легенды о его происхождении было не придумать.

— О, тогда у вас должно быть много проблем. Вас недолюбили, вам не знакома ценность семьи, вам непонятна социальная и гендерная роль мужчины в семейных отношениях.

Озраэль не слишком-то понял суть сказанного, поэтому поскорее развил худо-бедно понятную ему тему отношений:

— У меня с девушкой не ладится.

— С девушкой? — Глаза психолога плотоядно сверкнули, и он снова, как муха, потер друг о друга ладони. — Вы удачно ко мне пришли. Моя вторая специализация — сексология.

— Вот до секса у нас с ней как раз так и не дошло, — грустно признался демон и исподлобья взглянул на профессора.

«Единственное извращение — это отсутствие секса. Все остальное дело выбора каждого», — осуждающе покачал головой портрет Фрейда.

Повисла напряженная пауза.

— Дело в вас? — надорвал гнетущую тишину Адам Иудович.

— Нет. Вернее, не только.

— В ней? — Психолог мрачно улыбнулся и предвкушающе облизал губы. Мерзкий жест, отчетливо проявивший замаскированную в человечишке тьму, сбил Озраэля с толку.

— Да, наверное, — растеряв привычную уверенность, промямлил он.

— А расскажите-ка мне о ней поподробнее…

Демон рассказал. Сдержанно, без лишних подробностей, без ночных сонных таинств, но ясно и по сути. С каждым словом лицо психолога становилось все коварнее и безумнее. Дослушав исповедь Озраэля до конца, он многозначительно изрек:

— Все ясно, вы одержимы!

— Нет, такого просто не может быть, — яростно замотал головой Озраэль. Что за бред? Это люди бывают одержимы демонами, а вот чтобы наоборот — ересь и чушь!

— Это именно такой случай! — вдохновенно пообещал психолог и притушил свет. По кабинету поползли пугающие тени. Портрет Фрейда потемнел, лицо на нем посерьезнело, появилась заломленная бровь, а круглые очки оказались сильно надвинуты на нос. — И, поверьте мне, этот случай очень-очень серьезный! Одержимость — вещь страшная. Она разрушит ваш мозг и тело, сгноит вас живьем. Чтобы сохранить себя, вы должны срочно, как можно скорее удовлетворить свою страсть.

— Если бы я знал как, — разочарованно фыркнул Озраэль. — Она меня не подпускает… — Демон хотел добавить «в жизни», но не стал, опустив в очередной раз подробности из сна.

— Я вам еще раз повторяю, — гробовым голосом прогудел психолог, — у вас сейчас вопрос жизни и смерти решается. Какие тут могут быть разговоры? Вы должны овладеть поработившей ваш разум женщиной во что бы то ни стало! Совратите ее, соблазните, поразите, купите, изнасилуйте, наконец. Иначе — смерть! Не печальтесь о красотке. Секс всегда идет женщинам на пользу, так что она еще скажет вам спасибо. Вы мужчина молодой, горячий — любую удовлетворить сумеете. А после хорошего секса недовольной останется разве что дура.

Последняя фраза Адама Иудовича прозвучала особенно мерзко и пугающе. «Он еще и мужской шовинист», — мысленно поморщился Озраэль, припоминая красивое слово, которым его самого когда-то наградила Алена. Демон с надеждой взглянул на Фрейда, но тот поспешно отвернулся, пробормотав: «А я что? Я всего лишь портрет!»

От профессора Темникова Озраэль ушел подавленным. Как ни крути, коварный человечишка-психолог был прав — ситуацию с Аленой следовало решать. Если бы это зависело от Озраэля, он приложил бы все усилия, включил бы все обаяние, стал бы самым милым парнем на земле, да только одно «но» мешало. Лишить Алену девственности он не мог даже при всем желании. Даже при ее желании.

Колеся по Икстауну, демон был задумчив и мрачен. Старая схема — подтолкнуть невинную деву в объятия другого — рождала в груди бурю болезненных, злых эмоций: ревность, досаду, безысходность. У Озраэля сердце сжималось от одной мысли, что Алена окажется в постели с кем-то, кроме него, и этот кто-то будет ласкать и целовать ее, гладить руками хрупкое тело, слушать ее стоны и шептать ее имя.

— Дьявол! — Демон резко притормозил у обочины и со всей дури стукнул кулаком по рулю. Немного выпустив пар, он попробовал собраться и успокоиться. Нужно было что-то решать, побеждать ситуацию с тем, что есть, не меняя заданных правил. Как ни крути, стать у Алены первым ему не позволит своя же собственная демонская природа. Значит, он будет действовать по старой проверенной схеме.

В приют он явился далеко за полночь, долго стоял перед калиткой, раздумывая, собираясь с мыслями, по десять раз перестраивая заготовленные фразы, которые и после множества перифраз остались невразумительными и корявыми. Потом тихо постучал. Демон молил тьму, чтобы ему открыла не Алена — так и вышло.

Калитку отпер Джейк. Устало зевнул, взлохматив рукой рыжие волосы, с намеком взглянул на часы.

— Здорово, Ози, поздновато ты зашел, спит Алена.

— Мне поговорить надо. Срочно. С тобой, — тихо ответил Озраэль, настойчиво протискиваясь на территорию приюта.

— Пошли, — не стал спорить алхимик.

Он не пригласил гостя в бытовку с мирно спящей кошкой, провел в лабораторию. Отодвинув от стены трехногий табурет, предложил сесть, сам устроился напротив.

— Какие-то проблемы, Ози?

— Дело к тебе есть важное.

— Важных дел у меня своих хватает, — скривил губы рыжий и отказался заранее, — я ведь как белка в колесе верчусь, так что помогу вряд ли.

— Я заплачу. Хорошо, — не дослушав отговорки алхимика, перебил Озраэль.

— Это другой разговор. — Глаза Джейка алчно блеснули. — Давай выкладывай.

Демон выдохнул и выложил все как на духу:

— Мне нужно, чтобы ты переспал с Аленой. Ты парень контактный, с женским полом обращаться умеешь, к тому же Алена тебе доверяет, может, даже симпатизирует. Приласкай ее как следует разок, а я в долгу не останусь.

— То есть ты предлагаешь мне трахнуть Алену? — В голосе алхимика зазвенел металл, а по белкам вокруг зеленых радужек побежали росчерки кровавых капилляров.

— Да, но это останется между нами.

— Я друзей не трахаю, даже за деньги.

— Мне это нужно, Джейк, — не унимался Озраэль, не сообразив сразу, что беседу пора завершать. — Я тебе все отдам, все сбережения, машину. Хватит, чтобы новый приют отгрохать, и еще останется.

— Знал я, конечно, Ози, что ты демон, но не думал, что такой мудак. Знаешь, что я тебе на это все отвечу? — Рука в черной перчатке без пальцев угрожающе сжалась в кулак. — Вали-ка отсюда подобру-поздорову, пока я рога тебе не поотшибал.

— Нечего уже отшибать, — буркнул себе под нос Озраэль, резко встал и вышел из помещения. — Ладно, другого найду, посговорчивее, — добавил и злобно ударил ногой по хлипкому забору, оставив вмятину в профлисте.

Скрипнула распахнутая настежь калитка, тревожно визгнули по асфальту колеса рванувшего прочь автомобиля.

— И если узнаю, что ты сделал какую-то пакость Алене, своими руками придушу змеюку! — в сердцах выкрикнул вслед демону Джейк.

Оставшись один, алхимик вынул из заначки жестянку крепкого пива и залпом опустошил ее. Смяв банку в шарик, метко пульнул им в урну. В душе все кипело и бурлило. В его жизни случались разные поступки и ситуации, но предавать своих — всегда было жестким табу. Безмозглый Озраэль! Как он мог задумать подобное против доверчивой Алены? Бабы бабами, но чтобы так поступать с верной кошкой? Чтобы его, Джейка, просить о подобной подлости…

Шум разборки разбудил Алену. Она скользнула в приоткрытую дверь лаборатории, сонно потягиваясь, запрыгнула на трехногий табурет, где до нее восседал Озраэль.

— Что случилось? Я какой-то шум слышала.

— Да опять эти со стройкой приходили, — уверенно наврал рыжий.

— Так поздно? — удивилась кошка.

— Вот и я говорю, что поздно, — развил легенду алхимик, — и вытолкал их взашей. Иди спи.

— Не спится. С утра надо съездить в управление, согласовать последние штрихи по перевозке Агриппины. А еще я написала письмо с запросом о свободных местах во всех магических заповедниках и национальных парках. Если переезжать все же придется, часть питомцев лучше пристроить сразу и не катать зря. Кстати, про стройку я тоже написала и заранее потребовала помочь с переездом приюта.

— Хозяйственная ты. — Джейк наклонился к кошке и дружески потрепал ее по спине.

— Не могу сидеть без дела в ожидании, — вздохнула Алена, — вчера Озраэль хотел прийти ко мне с новостями, но, видимо, не получилось. А я так надеялась на продвижение в деле.

— Демоны. Им плевать на чужие чувства, — хмуро фыркнул Джейк и непроизвольно добавил: — Ты с Озькой поосторожнее будь, ладно?

— Хорошо, попробую, — непонимающе согласилась Алена.

Спустя несколько часов Алена накинула куртку, повесила на спину рюкзак и отправилась привычной дорогой к метро.

В это же самое время Озраэль, угрюмый и напряженный, сидел, привалившись спиной к пустому котлу. В голове его остро и болезненно бились мысли. Горсти слов собирались в предложения, кусочки образов и света формировали картинки. В центре круговерти — вчерашние день и ночь. День, полный страха и боли, завершился пугающим безысходностью вечером. Апофеоз — роковые слова психолога о том, что изменения в демонском организме смертельны и неминуемо приведут к гибели, если не…

Потом была дикая ночь. Разборку с Джейком Озраэль еще с трудом припоминал, а потом его будто отрезало от происходящего. Цветными обрывками вылетали теперь из памяти клочья минувших часов: безумные метания по ночному Икстауну, кофе на заправках, музыка на полную громкость и гнетущий, заполняющий все кругом страх неизбежного конца. А потом был бар, алкоголь и какие-то люди, успокаивающие, обещающие, что все будет хорошо, все будет решено и устроено, если он даст им денег. И купюры сыпались сами в чужой карман, всемогущие денежные купюры…

— Озичек, ты что, милый мой?

Вопрос вытянул демона из круговерти хаотичных размышлений. Перед ним стояла Сара Рудольфовна с накинутым на плечи махровым полотенцем.

— Доброе утро, — дежурно поздоровался Озраэль и тут же засомневался в собственных словах. Чего доброго может быть в этом утре? Чего хорошего? Нет, это не доброе, это поганое, мерзкое утро. Безысходное.

Тетушка Сара тем временем присела возле своего котла, принялась подкладывать под него нарубленные чертями полешки и раздувать потухший с ночи огонь. Когда алые языки возродились из пепла, женщина тяжело перевалилась через закопченный край, забрызгав пол помещения отдела варки.

— С тобой опять что-то творится неладное, — сделала вывод, высунувшись из воды. — Как здоровье?

— Все в порядке. Вчера ходил к доктору и решил проблему. Почти.

— Ну и хорошо, — улыбнулась Сара Рудольфовна.

Странное дело, грешница не стала развивать дальше нить разговора. Замолчала. От наставшей тишины Озраэлю стало плохо. Две мысленных волны, что боролись внутри него, поднялись во всю мощь и, наскочив друг на друга, обрушились лавиной болезненного напряжения. Это напряжение, как зуд, охватило все тело. На душе стало невыносимо противно — словно с головой окунулся в грязь или нечистоты. Как же гадко он вынужден был поступить с Аленой! Обречь ее на чужое насилие, и все для удовлетворения своей ненасытной, неуемной демонской сущности. Здравый смысл, прикрывшись самосохранением, тут же вступил в борьбу: это же все во благо, ради спасения себя, любимого, ради возможности развития отношений!

Демон зажмурился и яростно потряс головой, пытаясь взбить из мучительных мыслей коктейль. Чего теперь рассусоливать? Он свой выбор сделал. Деньги заплачены. Наверное, незнакомцы из бара уже ждут, и как только Алена выйдет за границы приюта — судьба ее будет решена. Чтобы не думать больше о страшном выборе, Озраэль впервые заговорил с тетушкой Сарой сам:

— Сара Рудольфовна, всегда хотел спросить вас: за что вы здесь?

— Да уж какая теперь разница, милый, — отмахнулась она, но демон настаивал:

— А все-таки?

— Это длинная история, Озичек, не думаю, что тебе будет интересно.

— Я послушаю, — прозвучало требовательно.

Грешница согласилась. Выбралась из воды, закутавшись в полотенце, села на пол рядом с Озраэлем.

— Да все как у людей, мой мальчик. Жила я одна, без мужа, с любимым сыном Левочкой, обожала его, все силы и средства в него вкладывала. Учеба только в лучшей школе, потом в престижном вузе. Для этого связи нужны были, договоры, знакомства — и я старалась, крутилась как могла. Старания прошли не зря. Приличного человека я из Левочки вырастила. Он выучился, адвокатом стал известным. Я все о будущем думала, мечтала женить его на хорошей девушке из богатой семьи, чтобы достаток, карьера в гору. Пару невест ему нашла, а он уперся — сам, мол, выберу, и отыскал себе Аллочку — девочку из детдома без образования, без перспектив. Связался с ней, в дом наш привел. Мне она сначала очень не понравилась. Стала я ее гнобить, все выжить хотела, а девчонка ни в какую: ругаю — улыбается, слова не скажет поперек. И все мамой меня звала, как родную. В общем, изловчилась я как-то да такого про эту Аллочку Левушке своему наговорила — будто изменяет она ему, и наркоманка, и воровка, и квартиру нашу отобрать хочет. Скандал был. Не выдержала такого Алла — ушла. Я радовалась, привела сыну невесту хорошую, дочку юриста, свадьбу им устроила, почти… Не выдержал Левушка и за день до бракосочетания с крыши спрыгнул… а через месяц и я ушла за ним — не перенесло сердце материнское, остановилось, как сломанные часы.

— Простите, я не знал. — Озраэль ошарашенно повернулся к грешнице и бережно коснулся толстых, как сосиски, пальцев. — А сюда-то вы как? За что? Вы уж простите, но простой наговор и косвенная вина в чьей-то смерти для моего отдела мелковато. Сюда за такое не отправляют, только по особо тяжким.

— Я сама попросилась, — опустив взгляд, призналась Сара Рудольфовна. — Левушка мой чистейшей души был мальчик, но самоубийц в рай не пускают. Вот я и подменила его. Меня же сперва отправили на исправление, а потом, признав раскаявшейся, должны были перевести на внешнюю границу райской территории. Но я этого не хотела. Договорилась с начальником распределения, на коленях его просила нас с Левушкой местами поменять, и он помог. И вот с тех пор я здесь.

Признание тетушки Сары стало для Озраэля шоком. Он мог спокойно наблюдать за пытками и жестокостью, мирно попивал перцовый кофе, слушая, как грешники воют в кипящих котлах, но терпеть такую вопиющую несправедливость было выше его сил. Демон медленно повернулся к пожилой грешнице, ошарашенно сжал в ладонях ее руку и бешено зашептал:

— Сара Рудольфовна, это неправильно! Вы не должны здесь быть! Я сегодня же сообщу, куда нужно, о вашем полном исправлении и попрошу перевода в рай.

— Мой добрый мальчик, не нужно этого. — Она ласково улыбнулась Озраэлю, и в уголках ее густо накрашенных глаз мелькнули хрустальные бисеринки слез.

— Но это несправедливо! — не унимался возмущенный до глубины темной души демон. — Каждый день вы варитесь в котле гораздо дольше других грешников. И не врите про радикулит! Нельзя день напролет сидеть в кипятке и не чувствовать боль!

— Ах, мой мальчик, мне мало той боли. Я сама не могу простить себя за Левочку и Аллу. Я никогда не смогу искупить свою вину перед ними. — Теплая ладонь нежно погладила Озраэля по щеке. — Запомни, милый, никогда не делай зла тому, кого любишь, даже ради мнимого блага. Иначе потом, когда осознаешь, твое сердце разлетится на куски.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Озраэля замутило, и черные пятна поплыли перед его глазами. Внутри стало холодно, больно, будто ледяной ветер ворвался в легкие и вывернул их наизнанку.

— Сара Рудольфовна, — выпалил он, не в силах больше держать все в себе, — я такое сделал! Я предал и обрек на страдания человека, которого люблю!

— Так чего же ты тут со мной болтаешь? — всплеснула руками Сара Рудольфовна.

— Потому что уже поздно что-то изменить, наверное, — попытался оправдаться Озраэль, но грешницу такая нелепая отговорка не устроила.

— Озичек, милый! Если есть хоть один шанс исправить все или хотя бы раскаяться, не упускай его.

«Не упускай» врезалось в мозг, яркой вспышкой полыхнуло перед глазами. И какого черта он сидит тут и жалеет себя, размышляет о жизненных перипетиях, когда нужно бежать на помощь Алене со всех ног! Нужно срочно исправлять свою ошибку!

Резко поднявшись, он бегом помчался к выходу из отдела варки. Потом, вспомнив кое-что важное, метнулся назад, подскочил к сидящей на полу тетушке Саре и, схватив ее за плечи, выкрикнул в лицо:

— Она простила! Она не держит на вас зла — я видел!

— Кто? — непонимающе ахнула грешница.

— Ваша Алла…

Больше он не мешкал.

Свет бил в глаза, и ярости его не было предела. Режущий свет не позволял ничего разглядеть.

Слезы лились из глаз Озраэля, он щурился, пытаясь высмотреть хоть что-то. Споткнувшись о нечто тяжелое и относительно мягкое, он громко выругался.

— Алена! — позвал с надеждой, но ответа не последовало. — Алена, — повторил тише, чувствуя навстречу какое-то движение.

Мощно колыхнулся воздух, стало тяжело дышать. Демон согнулся пополам и закрыл ладонями нос и рот, чтобы не ощущать разрывающую внутренности ладановую вонь. Свет начал меркнуть, омывая лучами высокую, заполняющую все пространство фигуру.

— Ты опоздал, а я пришел вовремя, — грянуло эхом со всех сторон.

— Что здесь происходит? — жмурясь, спросил Озраэль, на что в скором времени получил исчерпывающий ответ:

— Ты не понимаешь слов, демон? — Свет окончательно померк, обнажив поросший ясенями кусок примыкающего к базару пустыря и раскиданные по земле тела. Его источник — ангел с раскинутыми по сторонам огромными крыльями — некоторое время еще пребывал в центре сияния, а потом принял маскировочный, человеческий облик. Это был Гедеон. — Я же сказал, ты опоздал, а я пришел вовремя, — снова уточнил он.

Увидев, что ангел держит на руках бесчувственную Алену, Озраэль рванулся вперед, но спокойный уверенный жест остановил его.

— Стой где стоишь.

— Что с ней? Она цела?

— Да, сейчас в отключке, как и твои друзья-наемники.

Демон огляделся по сторонам. Тела мужчин валялись вокруг, окостеневшие в неестественных позах, будто свергнутые варварами скульптуры. Пока Озраэль тупо таращился на них, Гедеон отнес Алену к припаркованному за кустами джипу. Уложив бездыханное тело на заднее сиденье, он закрыл дверь ключом и двинулся куда-то в сторону базара.

— Эй, куда! — отошел от шока демон и кинулся за капитаном дневного патруля. — Спасибо, что помог Алене, Гедеон, — процедил сквозь зубы унизительную благодарность и тут же потребовал сурово: — А теперь отдай девушку мне, я ее курирую.

— Хреново курируешь, — бросил через плечо Гедеон, направляясь к сияющему кресту на аптечной вывеске, маячащей за цветастыми палатками. — И самое хреновое, что нападение подстроил ты сам, я в курсе, если что.

— Алене небось уже рассказал?

— Ты тупой, демон? Алена без сознания. Не бойся, я не рассказал ей про твои козни и не расскажу. В конце концов, ты всего лишь жалкое озабоченное животное — низшее существо. Факт наличия души у подобных тебе я всегда подвергал сомнениям.

Получив оскорбления в свой адрес, Озраэль выпустил из ноздрей клубы серого дыма, ухватил Гедеона за плечо и резко развернул к себе. Глаза ангела засветились такой неукротимой яростью, что демону стало не по себе. Похоже, капитан дневного патруля был необычайно возмущен произошедшим и еле сдерживался от… грубости.

— Отдай девушку, — низко прорычал Озраэль.

— С чего бы? — высокомерно отозвался Гедеон, сбрасывая с плеча чужую руку.

— Признайся честно, ты все это делаешь, чтобы меня позлить, или по какой-то другой причине? Может, тебе Алена нравится? — Озраэль прищурился со злобной требовательностью, тогда как ангел остался невозмутим.

— Нравится? Может, и так. Хотя первый вариант я тоже не отрицаю.

С этими словами Гедеон открыл аптечную дверь, секунду пристально смотрел на доводчик, после чего, удовлетворенно кивнув самому себе, прошел внутрь. Озраэль, не желая отстать, поспешил следом. Зря. Доводчик сорвало, громко скрипнули освобожденные пружины, и дверное полотно со всего маха припечатало демонову физиономию.

— Извините, — ахнула на кассе девушка-фармацевт, — ума не приложу, как такое случилось!

— Не переживайте, сейчас все исправлю, — улыбнулся ей Гедеон и легким мановением руки вернул роковой доводчик на место.

Озраэль, зажав рукой разбитый нос, рыча, двинулся на ангела, но тот тихо предупредил:

— Комендантский час уже начался, значит, ты сейчас вне закона. Устроишь драку — пойдешь за решетку прямым ходом, — добавил еще тише. Потом прошествовал к окошку кассы и попросил: — Дайте зеленки, бинтов, ваты и презервативы, пару пачек.

— Это тебе зачем? — Озраэль округлил глаза от возмущения и непонимания.

— Зеленка? Для Алены, она поранилась, когда от насильников отбивалась.

— Кондомы зачем? Тебе их и надевать-то некуда!

— Низшее существо, думаешь только об одном. — Ангел усмехнулся уголком губ и потянул за ручку двери. Остановившись на миг, он обернулся через плечо. — Алену я верну в приют, когда она немного отойдет от шока. Не волнуйся, со мной она в полной безопасности.

Демону осталось только до скрипа стиснуть зубы и беззвучно выругаться. Он понуро присел на красный кожаный пуф, позволив взволнованной аптекарше обработать окровавленное лицо ватным тампоном и приложить к своему разбитому носу пакет со льдом. Пока женщина бормотала извинения, Озраэль хмурился, думая о случившемся. Несмотря на все разочарование и раздражение, доставленное Гедеоном, сердце грела мысль — Алена цела. Цела — и это сейчас главное!

Озраэль покинул аптеку. Сел в машину и застыл, не понимая, что делать дальше. В душе зрело чувство глубокого опустошения. Он никогда еще не ощущал себя таким одиноким. Нет, раньше ему в принципе не было знакомо такое чувство. Прежде одиночество было скорее единоличием, апофеозом эгоизма, лучшим временем для самолюбования и самовосхваления, возведения себя на пьедестал. И вот все изменилось: в груди болело почти физически, в голове мысли метались, словно взбесившиеся от страха куры в горящем курятнике. Стоило только подумать про Алену, как в мозг разъедающей кислотой лилась новая волна зудящей досады. Досады на самого себя.

А самое главное — куда теперь идти? Домой — нет, что Озраэль будет делать там? Опять думать — увольте! В приют, ждать под дверью — еще хлестче. К друзьям — тоже не вариант. На работу — придется поведать тетушке Саре о случившемся, но ведь язык не повернется пересказать, пережить все вновь.

В тот миг он почувствовал себя маленьким и жалким, как в детстве… в так называемом «детстве», когда он мелким бесом работал все в том же отделе варки под начальством старого сгорбленного демона с седой головой и рогами разной длины. Тогда он, Озраэль, носил не гордое демоническое имя, а какую-то пошленькую бесячью кличку — теперь уж и не вспомнить какую. А еще он шкодил, как все молодые бесенята, а потом прятался за котлами от начальничьего гнева. Его пакости отличались от привычных проделок сотрудников, обычно он жалел грешников и недокладывал поленья в костры под котлами, после чего разгневанный горбатый демон больно тряс его за шкирку.

Поездка вдоль моря уже стала привычкой. Озраэль притормозил возле пустынного пляжа, добрел до воды и устало присел на песок. Море умиротворяло. От него веяло спокойной прохладой и жгучими нотками йода. Тихая волна бесшумно выползала на берег и мягко откатывалась обратно в глубину. Длинные тени пальм расчертили песок неровными линиями.

Кто-то приблизился, остановился рядом, сел. Кто-то был большой и тяжелый, Озраэлю не понадобилось смотреть на пришельца, чтобы определить это по мощи его поступи.

— Можно тебя попросить? Кинь мне палку, — прозвучало над ухом.

Озраэль ожидал услышать что угодно, а скорее всего — что-то из разряда «подай денег» или «дай закурить», и уж точно не сомнительное предложение от непонятного типа… львиной наружности.

Повернувшись, демон нос к носу встретился с огромным сияющим львом. Тот сидел на песке и перекатывал могучей лапой кусок отшлифованного волнами бревна.

— Чего?

— Палку мне кинь, — лев подтолкнул свое бревно к Озраэлю, — в воду, а я принесу. Самому и кидать и носить неудобно.

— Зачем? — Демон непонимающе уставился на странное животное.

— Спорт такой, — невозмутимо пояснил лев.

— Кто ты такой вообще, спортсмен? Из цирка сбежал?

— Я дневной патрульный, временный.

— Хватит с меня патрульных на сегодня, — разочарованно отвернулся Озраэль. — Арестовывать будешь? Валяй! Мне все равно!

— Не буду. Ты ведь свой.

— Свой? — Озраэль окинул сияющее создание хмурым взглядом. — С ума спятил, светлый? Я тебя знать не знаю!

— Ты ее, — прозвучал невнятный ответ.

— Ее?

— Ты Аленин. Девушки-кошки, что живет в магическом приюте.

— Что значит Аленин? — тупо переспросил Озраэль. После всех произошедших за последнее время событий его мозг отказывался работать — перегорел, только что дымом не исходил.

— Хранитель.

— Что? — Демон устало расхохотался. — Ты точно спятил, лев. И вообще, почему ты лев? Ты вроде бы ангел? Растафарианский, что ли?

— Нет, обычный, — помотал густой гривой гордый зверь, — просто редкий.

— Да мне в общем-то плевать, — отмахнулся Озраэль. — Дела мне больше нет, как разбираться в ваших породах. И что за бред про хранителя ты сейчас нес?

— Почему бред? — обиделся лев и нервно стукнул по песку хвостом. — Между вами есть связь. Я не знаю, как она трактуется у демонов, но для ангела такой союз очевиден. Он возникает между хранителем и его душой.

— Бред! — уверенно повторил Озраэль. — Я же сказал, что бред! Да, я могу держать связь с подконтрольными мне грешниками, но это чисто для отчетности.

— Н-да, — разочарованно прервал его лев, — знал я, что демоны упрямы и глупы, но… — заметив идущий из ноздрей Озраэля дым раздражения, он не стал нарываться и, состроив умильную морду, перевел тему разговора. — Хочешь яблоко?

— Давай, — беспечно согласился Озраэль, вспомнив, что ел последний раз очень давно. Яблоко от ангела взять не страшно. Эти ребята записные моралисты, так что сунуть в продукты отраву им в голову точно не придет. Он даже не удивился, когда лев расстегнул застежку на собственном хребте и вынул оттуда сочный плод. Откусив пару кусков, Озраэль поморщился. — Кислятина! Будь неладен этот здоровый образ жизни, — и швырнул фрукт в набежавшие волны. — Приятно было познакомиться, спортсмен, но мне пора домой. Мозг не варит.

— Ничего, скоро заварит, так заварит, что сам не обрадуешься! — весело тряхнул головой лев.

— Ладно, пошел я, — не обратив внимания на шуточное предупреждение, демон поднялся и двинул к машине. — Пока.

За спиной повисло молчание. Озраэль обернулся — на песке никого не было. Не нашлось даже следов, только взбодрившиеся, обросшие пенными шапками волны весело катали у берега глянцевый кусок бревна.

«Стресс. Уже какие-то спортивные ангелы-львы мерещатся», — подумал Озраэль, определившись с дальнейшим курсом. В таком состоянии — только домой, и будь что будет.

Когда Алена начала приходить в себя, первым желанием стало провалиться обратно в небытие. Лишь обнаружив, что находится не на пустыре, а в машине Гедеона, «кошка» немного успокоилась.

— Все хорошо, — коротко бросил ей ангел, продолжая следить за дорогой. — Ты цела и невредима.

Вспомнив красочные подробности жуткого нападения, Алена не выдержала и разревелась. Тяжело ей пришлось, когда похотливые руки коварных незнакомцев сковали движения и полезли под куцую юбочку. Ужас, оцепенение, разочарование в целой вселенной. Как вообще существовать в мире, если даже после смерти на тебя нападают какие-то озабоченные ублюдки? Есть ли смысл в нем существовать… Где справедливость?

— Ты спас меня, да? — Алена критически осмотрела собственное тело (последние экстракты Джейка стали давать гораздо более стабильный эффект, чем прежде).

— Да, — спокойно отозвался Гедеон. — Нет проблем.

— А что с…

— С низшими существами? Лежат в глубокой заморозке, как мамонты в леднике. Долго будут лежать, жаль, что потом мне придется привести их в чувство.

— Низшими существами? Вы всех людей так называете? — строго переспросила «кошка», ощутив укол обиды.

— Нет, — невозмутимо пояснил ангел. — Низость существа не зависит от биологического вида. Проблема в выборе смысла бытия, и среди людей она встречается особенно часто. Быть может, потому что у человека больше соблазнов: власть, деньги, статус, комфорт, похоть, чревоугодие, гнев. Вроде бы плевые вещи для высокоразвитого интеллектуального создания, бессмысленные мелочи, от которых несложно отказаться, но, как показывает опыт, эти примитивные ориентиры регулярно выкашивают человечество, лишая тысячи тысяч разума, отвергая требования морали, сбрасывая их с пьедестала духовной эволюции к подножию.

— Ого, — только и смогла пробормотать Алена.

— Таково бытие, — немного грустно пожал плечами Гедеон, — а ведь много тысячелетий назад мы могли проводить выбраковку и уничтожать порченые особи.

— Вы их убивали?

— Да. Это давало некоторые результаты.

— Я читала легенды об идеальных древних цивилизациях с высокой моралью и мощным интеллектуальным развитием, но… — Алена не договорила, ангел догадался сам, что хотела сказать «кошка».

— Все они погибли, став жертвами вторженцев из других миров и вселенных. Идеальные люди оказались неконкурентоспособными и беззащитными для не подвергавшихся подобным чисткам чужаков. В итоге было принято решение больше людей не зачищать. Дескать, грешники и так ответят за все в аду — от расплаты никто не уйдет.

— И все же лучше не получилось, — печально отметила Алена. — Люди обманывают друг друга, предают, изменяют, чиновники воруют, насильники насилуют, убийцы убивают. Все стало только хуже.

— Это как поглядеть, — Гедеон улыбнулся Алене в зеркало заднего вида. — Нам удалось повысить качество популяции в целом. Существуя бок о бок с низшими, люди научились бороться с соблазнами, выработали иммунитет. К сожалению, настоящих людей стало меньше, в счет качества упало количество. Что поделать? Знаешь, низшие, они ведь как навоз для земли, как удобрение и одновременно критерий отбора — глядя на коррупционеров, воров, потаскух, готовых на все ради пачки денег, люди либо низвергаются к ним, либо поднимаются выше всей этой грязи. Падших всегда больше, возвысившихся меньше, но зато мораль их непоколебима.

— Как все сложно! — Алена помотала головой и уткнулась лбом в спинку переднего сиденья.

— Все просто.

«Кошка» не заметила, как «Гелендваген» нырнул в разверстый зев многоэтажной стоянки, миновал спиральный подъем и выбрался на плоскую крышу, с которой открывался вид на полуденный Икстаун.

— Выходи. — Ангел кивнул «кошке» на дверь.

Алена осторожно высунулась из надежного автомобильного чрева, зажмурилась с непривычки и шустро нырнула обратно.

— Отвыкла от света, темное создание? — В голосе ангела прозвучало скрытое веселье. — Не бойся, посмотри. Человеку, испытавшему стресс, необходимы положительные эмоции.

«Кошка» послушалась. Выбралась наружу и встала рядом с ангелом. Вид, открывшийся внизу, поразил ее, заставив сердце биться чаще. Там знакомый город плыл в сизой дымке, бликовал окнами небоскребов, мельтешил суетой машин. Она никогда прежде не поднималась на высоту над Икстауном, чтобы увидеть его таким. То была картинка из сна, нереальная, полустертая памятью.

— Все в порядке? — тут же отреагировал на Аленино оцепенение ангел.

— Да… наверное… просто эту картинку я часто видела в снах. Раньше. Не думаю, что такие воспоминания имеют какое-то значение, просто мне всегда очень нравились те сны, после них я почему-то просыпалась счастливой.

— Я знаю, — загадочно ответил Гедеон, — поэтому привел тебя сюда.

— Знаешь?

— Сверхэмпатия. Мы не только понимаем чувства людей, считывая их внутреннее состояние, но и отыскиваем в вашей памяти то, что может это состояние изменить в положительную сторону. Так что никакой мистики.

— О-о-о, — немного разочарованно протянула «кошка».

— Наверное, считаешь меня скучным?

Вопрос прозвучал неожиданно и смутил Алену. Как на такое отвечать?

— Нет, — ответила «кошка». Она не считала Гедеона скучным. Скорее каким-то слишком официальным, пугающе спокойным и недосягаемо невозмутимым.

— Люди часто считают нас скучными и предсказуемыми, — настойчиво пояснил Гедеон. — Не только люди. Все материально-телесные существа, зависящие от примитивных инстинктов и взрывных коктейлей внутренней химии. А мы, ангелы, просто сгустки плотного света — существа духовные. Мы не курим, не пьем, не занимаемся сексом…

— И это хорошо, — непроизвольно вырвалось у Алены.

— Хорошо? — Гедеон вопросительно заглянул ей в лицо, явно усомнившись в услышанном. В глазах его отчетливо проступило недоумение, искреннее удивление.

— Мне этой вашей духовности не хватает просто безумно… вернее, не хватало!

И тут Алену прорвало. Она уселась на теплый асфальт и, будто под гипнозом, принялась озвучивать все перипетии своей прошлой жизни. Она пожаловалась на мать, которая никогда не любила ее. Отца, который бросил семью еще до рождения дочки, Алена не помнила, но расплачивалась за его ошибку всю жизнь — за предательство мужа Анна Сергеевская мстила своему ребенку безразличием и холодностью. Дальше — хлестче. Монолог «кошки» перешел на тему отношений, которых у нее и не было толком. Вспомнилось окончание школы. Тогда на выпускном Алена искренне верила, что у нее сложится что-то с красивым соседом по парте, ведь он казался ей не таким, как большинство мальчишек, которые только и думали, как бы кого-нибудь облапать, а то и того хуже… Игорь, этот самый распрекрасный сосед, Алену пальцем не трогал. Они ходили за ручку на дневные сеансы в кино, иногда гуляли по парку. Алене казалось, что Игорь — принц из романтической сказки, но вскоре она поняла, как ошибалась на его счет, застав приятеля после выпускного в туалете с одной из самых доступных девиц во всей школе. Игорь даже не оправдывался, накричал на возмущенную Алену, заявив, что он — мужчина и ему нужны не детсадовые прогулки. Дескать, не намерен он тратить силы и время на пустую болтовню ни о чем — лучше займется с нормальной девушкой тем, чем следует заниматься с нормальной девушкой… Потом в Алениной жизни случилась еще пара подобных историй, после чего она окончательно разочаровалась в любви.

— Секс. Секс. Секс. Ради него предают, забывают, насилуют, отказываются от морали. Почему все мужчины такие? Почему так? — не унималась «кошка», продолжив свою откровенную исповедь. — Где же любовь? И есть ли она вообще? Существует ли? Разве секс — самое важное в жизни и отношениях? А как же доверие, сострадание, понимание, наконец! Ведь порой гораздо важнее просто побыть рядом — посидеть, прижавшись друг к дружке, вместе посмеяться над комедией, просто поговорить или помолчать. Разве я не права? — закончила она, с надеждой глядя на Гедеона. Вопрос был риторический. Алена давно привыкла, что не права. Весь мир всегда был против нее. Именно поэтому ответ ангела оказался неожиданным.

— Ты права. Так и есть. Просто некоторые из людей ближе к нам, а некоторые — к ним. — Палец ангела указал вниз, с намеком на подземное начало темной стороны.

— Это просто слова, — неожиданно рассердилась «кошка». — Я уже слышала подобное в фильмах, читала в книгах — все пафос, а жизнь другая. И сегодняшний день тому подтверждение!

— Не злись. — Теплая ладонь ангела неожиданно коснулась ее виска, проехалась вверх и вниз, словно пытаясь считать что-то из девичьей головы. — Музыку любишь?

— Да, — тихо ответила Алена, от неожиданности забыв о накатившем раздражении.

— Погоди-ка, сейчас. — Ладонь сильнее вдавилась в ее висок, от этого стало жарко и как-то нервно. «Кошка» почувствовала, что начинает подрагивать вся, охваченная чувством неожиданной, необъяснимой эйфории. — «Цветы освещают жизнь»?

— Да…

Гедеон поднял вторую руку, нащупывая в воздухе что-то невидимое, нахмурился, прищурил левый глаз, старательно шаря ладонью в пустоте, потом удовлетворенно кивнул сам себе.

— Радио «Лайк» подойдет. Надеюсь, диджей меня услышал. Пошли.

Ангел протянул Алене руку, приглашая идти куда-то непонятно зачем.

— Куда? — поинтересовалась «кошка».

— Отыщем динамик.

Странный ответ ангела ситуацию не прояснил, но, решив, что в свете постоянных расспросов покажется капитану дневного патруля тугодумкой, Алена больше не стала переспрашивать и послушно пошла за Гедеоном к противоположному краю стоянки. Там, на крыше соседнего здания взору открылся небольшой ресторанчик. Из динамиков доносилась тихая музыка, в которой «кошка» с удивлением расслышала ноты любимой песни про те самые освещающие жизнь цветы.

— Это ты сделал?

— Да.

— Как?

— Просто. Послал диджею мысленный импульс. — Гедеон невозмутимо пожал плечами, уселся на каменный бордюр и свесил ноги над бурлящей жизнью улицей. — Садись, не бойся.

Алена опять послушалась, но на всякий случай уточнила с опаской:

— А за это ничего не будет? За музыку?

— Ничего. Я же должен как-то вернуть тебе душевный покой? Верно? — Он снова заглянул Алене в лицо, неожиданно смутив девушку прямотой взгляда. — Ты такая правильная. Ты когда-нибудь делала что-то противозаконное?

— Делала, — заговорщическим шепотом ответила «кошка». — Однажды в школе я наполнила водой презерватив и кинула с чердака на машину директора. Мне очень хотелось, чтобы одноклассники перестали считать меня моралисткой и заучкой. Со мной ведь никто не дружил.

— И как?

— Я призналась, но мне не поверили и наказали кого-то из школьных хулиганов. Обидно было, что человека так подставила. А вот «капитошка» об директорскую машину здорово разлетелась.

— Повторить хочешь? — очередной раз шокировал девушку Гедеон.

— Что, прости?

— Лови, развлекайся.

По воздуху, крутясь, пролетела пачка презервативов. Алена неуклюже поймала ее и тупо уставилась на Гедеона.

— Чего? — с хитринкой в глазах произнес ангел. — Развлекайся. Делай свои «капитошки»…

Первая «бомба», против всех законов физики, наполнилась сама из ближайшей лужицы. Полетела и неожиданно, разорванная в клочья от удара об асфальт тротуара, расплескалась в стороны волнами радужного света. Цветные искры поскакали по мостовой, осыпали одежду прохожих и борта проезжающих машин. Мерцающие огоньки запрыгали по рельсам трамвая и затаились в витринах магазинов. Неожиданный фейерверк произвел фурор у идущих из школы детей — они завизжали и принялись ловить пляшущие на костюмах и волосах блестки.

Вторая «бомба» неожиданно разлетелась снежинками, третья — бабочками, а четвертая вихрем осенних листьев.

— Это волшебство? — восторженно захлопала в ладоши Алена.

— Это ерунда, — невозмутимо отмазался Гедеон, — просто фокус, иллюзия. Не переживай, подобные безобидные шалости как грех не регламентируются.

Перекидав вниз обе пачки, Алена ощутила неописуемый подъем настроения. Утреннее происшествие отошло на задний план, тяжесть на сердце исчезла, прошла тревога, уступив место непосредственному, почти детскому ликованию. Все было хорошо, так хорошо, как не было никогда. Даже при жизни. В особенности при жизни. А еще рядом находилось существо — первое существо, которое, похоже, действительно понимало ее.

— Ой, эта песня мне тоже нравится, — весело рассмеялась Алена, услышав очередной знакомый мотив.

— Сегодня трек-лист радио «Лайк» составлен персонально для тебя.

— Здорово! — захлопала в ладоши «кошка». — Надеюсь, мои вкусы не разочаруют остальных слушателей. Это же «Чувство свободы» — классная песня. Я никогда не видела, кто ее исполняет, и почему-то представляла, что солист — длинноволосый рокер, и будто ему подпевает госпел-хор[1] в синих тогах.

— Будет тебе госпел-хор, — усмехнулся, не дослушав, Гедеон и щелкнул пальцами.

Тут же, словно по волшебству, произошло очередное невероятное происшествие. Музыка в ресторанчике заиграла невероятно громко, а стоящий у двери портье неожиданно разорвал на себе пиджак, под которым оказалась футболка с логотипом известной рок-группы — пылающими гитарами на фоне мотоциклетного колеса. Он взъерошил волосы, отчего те отросли на глазах, и, схватив с барной стойки микрофон для караоке, запел голосом популярного певца. Вслед за ним официантки начали темнеть и полнеть на глазах. Как только их кожа приобрела шоколадный оттенок, а тела необходимую округлость, они похватали со столов синие скатерти, накинули их на себя, превратив в балахоны. После чего, выстроившись в ряд, стали ритмично пританцовывать и подпевать, дружно хлопая в ладоши и добавляя в конце фраз извечное «аллилуйя».

Алена хохотала до слез. Ликование, охватившее ее душу и разум, достигло апогея. Происходящее рвало душу на части, это никак не могло быть реальностью — удивительный сон, от которого еще больше хочется спать… жить… Осознав, что с окончанием фантастического представления сказка исчезнет, уступив место новой тоске по жизни, Алена перестала смеяться и тяжко вздохнула.

— Что будет, когда все закончится?

— Ничего. Никто ничего не вспомнит, — успокоил Гедеон.

— Но там же камеры!

— Точно, — хлопнул себя по лбу ангел и тут же нашелся: — Ладно, пусть думают, что это такой флэшмоб. А тебе, наверное, пора домой. — Он вновь протянул «кошке» руку. — Я отведу тебя.

На миг он замер, застыла и Алена, глядя в ангельские глаза, такие чистые, сияющие, немного пугающие своей нереальностью. Гедеон будто смотрел ей в душу, вглядывался, утопая черными зрачками в глубине смущенного кошкиного взгляда. Потрясающее ощущение, и у Алены по всему телу россыпями побежали мурашки какого-то странного, необъяснимого возбуждения. Эйфория накрывала, смешивала в кучу эмоции. Глаза защипало от неконтролируемых слез, горло защекотал неуместный смех. Ужас!

Покраснев как рак, Алена невольно подалась к ангелу, и он, продолжая ее робкое движение, едва заметно подтянул девушку к себе. Его руки легли на Аленину талию легко и бережно, без какой-либо двусмысленности. В ответ «кошка» осторожно потянулась к плечам светлого и, не справившись с собой, вдруг обхватила его за шею, трепеща, прижалась к широкой груди. Ее сразу омыли волны тепла, казалось, палящее солнце прижгло лучами кожу, проникло под одежду, прошлось чистым пламенем по животу и спине. Объятия ангела стали сильнее, ладони вдавились в поясницу. Как ни странно, в этих безумных объятиях не было никакого сексуального подтекста. Непреодолимое притяжение, стягивающее их тела узлом, имело совсем иной, скрытый от обыденного человеческого понимания смысл. Алена не понимала, что происходит — внутреннее чутье подсказывало, что странный процесс, завязавшийся между ней и капитаном дневного патруля, — есть обмен энергией или что-то в этом роде.

— Прости, я не специально, — заплетающимся языком промямлила Алена.

— Все нормально, тебе просто не хватает света. — Голос ангела прозвучал над ее ухом, заставив вновь податься вперед, прижаться щекой к его щеке и замереть, едва дыша.

А потом в голове хороводом понеслись картинки ушедших моментов жизни: вот Алена собирает осенние листья в аллее рядом с детским садом, вот ловит ртом первые снежинки, вот в школе, получив пятерку за экзамен, на крыльях летит домой, вот, скрутившись в кресле, с книгой мечтает о настоящей любви, вот встречает рассвет у костра в летнем лагере, смотрит, как отступает к лесу тьма и свет зари сочится из-за горизонта. И в каждый из этих моментов она искренне счастлива. Счастлива! Счастлива…

Окончательно потеряв контроль над ощущениями, Алена погрузилась в бешеный микс из воспоминаний, щемящий тоски о прошлом, ликования от необычности настоящего. Нежное тепло разлилось по венам, в груди стало горячо, невероятно горячо, будто сердце окунули в раскаленную лаву. Это ощущение… оно было одновременно чужим и знакомым, новым, пугающим и в то же время таким необходимым.

Мощные крылья, вырвавшиеся из-за спины Гедеона, обняли и скрыли их в лавине света, словно кокон. Окружающего мира больше не существовало — остались только ангельские крылья, сжимающие ее с невероятной силой и нежностью. Огонь в груди невозможно было сдержать. Он начал растекаться по всему телу, по ногам и рукам, сводя их судорогами, обжигая и расслабляя… и Алене стало хорошо.

Дом, милый дом…

Даже комфорт родного обиталища не мог вернуть Озраэлю утерянного благодушия. С каждой минутой мыслительные процессы в мозге набирали обороты. Демон думал. Думал так, что не получалось остановиться или притормозить. Все это сопровождалось перерастающим в паранойю беспокойством об Алене. Где она сейчас, а главное, что собрался делать с ней этот заносчивый, подлый ангел?

Выжав из кофеварки последние капли благословенного напитка, демон тяжело бухнулся в кресло и упер ладонь в висок. Голова болела адски. Казалось, внутри черепа поселились агрессивные лилипуты, которые бьют молотками изнутри по глазам. Лупят с безжалостным злорадством и неутомимостью.

«С чего я завелся? — успокаивал себя Озраэль. — Ну чего такого может сотворить с ней ангел? Это же ангел — курица безобидная, почти бестелесная! А святым духом девушек не соблазняют, тут и печалиться нечего!» Самоуспокоение принесло некоторые плоды, и Озраэль стал думать про собственные чувства к «кошке». В черепной коробке оформилась, созрела отчетливая и однозначная мысль — он любит Алену. Любит, что бы это ни значило, чем бы ни грозило. Убегая на помощь к Алене, он уже сообщил об этом Саре Рудольфовне, но то был лишь панический, отчаянный выкрик, а теперь… Теперь он не только осознал открывшуюся истину, но и принял ее.

Осознание правды принесло основной вывод: если любишь — помоги. Помоги исправить ошибку, не давай возможности всяким ангелам опередить себя. А еще надо разобраться с собственной эмоциональностью. И тут долбанутый ангел прав — нельзя опускаться до уровня животного и творить беспредел в угоду собственным инстинктам. Надо собраться, надо подумать. Собраться!

Следующий виток размышлений унес демона к разрытой могиле дочери олигарха. Опьяненный желаниями и страстями, он совсем забыл о ней, а надо было думать!

Это не простое совпадение. Очевидно, что Алена Сергеевская — дочь олигарха и Алена Сергеевская — просто библиотекарша находятся в потустороннем мире не на своих местах, а ровно наоборот. И не будь Сергеевский олигархом, будь он простым работягой или кем-то в этом роде, можно было бы грешить на ошибку, но тут все выходило достаточно ясно. Подмена. Вот только кто и как организовал такую подмену? На каком уровне, на каком этапе? В серой зоне? Возможно. На каком моменте? Думать! Сначала душа проходит взвешивание грехов, и здесь подлог невозможен. После взвешивания за душами приходят посыльные из отделов распределения рая и преисподней. Вот!

В глазах Озраэля сверкнуло озарение. Здесь запутать уже реальнее, если первым забрать себе нужную душу. Допустим, темный посыльный забирает Алену-библиотекаршу, значит, светлому ничего не остается, как взять настоящую грешницу. Корявая, конечно, схемка, но из нее ясно одно — нужно обратить внимание на отдел распределения преисподней. Возможно, там червоточина.

Демон прикрыл глаза, сделал глоток кофе, пытаясь совладать с бурей мыслей, но она лишь усилилась, окончательно затопив сознание и вырвав Озраэля из привычной реальности в мир сна, наполненный тревогой и сонмом непонятных, устрашающих образов и аллегорий.

Мрачное видение подняло демона в небо над Икстауном. Он скосил глаза, чтобы разглядеть силу, влекущую его к алым облакам, скрывшим солнце. Мощные белые крылья с кровавым огнем по краям удерживали его в толще пахнущего грозой воздуха.

Глянув вниз, Озраэль ужаснулся увиденному — знакомый город был окружен огромным золотым кольцом, причем металл виделся демону текучим и живым. Кольцо сжималось, стягивало к центру городские границы, рушило дома, сминало все. При этом чей-то жуткий голос шептал Озраэлю на ухо какие-то непонятные фразы.

Видение исчезло моментально, и память тут же стала стирать его стремительно, неумолимо.

Не мешкая, демон выхватил из тумбы блокнот с ручкой, чтобы схематично зарисовать плененный золотым кругом город. Получилось не очень, поэтому он сделал нужные подписи. Кое-как вспомнил и записал последнюю из невнятных фраз: «Петух пожрет лису, сначала в воде удушив, а потом сам будет лисою пожран». Бред.

В дверь настойчиво постучали.

Озраэль даже двинуться не успел, только начал отрывать зад от кресла, а гость уже застыл перед ним, уверенно расставив ноги и скрестив руки на груди.

— Чем обязан потустороннему агенту? — недовольно поинтересовался демон, глядя на собственное лицо, отраженное в маске шустрого незнакомца.

— Дело безотлагательное и срочное, — холодно отозвался тот, присаживаясь на край стоящей рядом тумбы. — Я в курсе, что тебе были переданы десять грешников. На одного из них напали, другой уничтожен.

— Убит? — Озраэль медленно прикрыл глаза, восстанавливая ментальные связи с подконтрольными ему душами. — Нет, ты ошибся, агент.

— Не ошибся, — настоял гость, однако в железном голосе его проскользнули нотки скрытого удивления.

— Ошибся. Точно ошибся.

— Откуда такая уверенность?

— Я связан с душами, которые курирую, хоть это и не мое дело, — пояснил Озраэль.

— Но ты ведь не эмпат?

— Это не эмпатия, просто привязка. Я не копаюсь в их душах и не сочувствую им. Связь почти неощутима, скорее формальна, но гибель кого-то из грешников я бы заметил.

— Не думал, что демоны столь чувствительны. — Маска скрыла усмешку гостя. — Тогда как объяснишь это? — На колени демона упали фотографии с волчьим трупом.

— Не знаю. — Озраэль придирчиво осмотрел фото. — Последний раз я видел грешника-волка в штаб-квартире Общества охраны животных, потом он пропал, вроде как сбежал.

— Я знаю, что он там был, — безэмоционально осведомил агент, — уже беседовал с Собакиным. Тот волка опознал.

Беседовал, значит. А Христи, выходит, опознал. В голове моментально родилась догадка, но Озраэль не спешил ее озвучивать новому знакомому. Изобразив раздумья, смирился.

— Получается, волк мертв. Я все же мог ошибиться.

— Что насчет второго грешника? Точнее, грешницы? Сегодня на нее было совершено покушение.

Перед тем как сознаться в собственной вине, Озраэль мрачно взглянул на незваного гостя. Внутреннее чутье подсказывало, что существо в неприметной одежде и стальной маске ему не враг. Пусть не друг, не помощник, но точно не враг. И тоже хочет понять, разобраться. Мешало одно…

— Не то. — В голосе агента мелькнуло разочарование. — Твои личные интересы в данном деле меня волнуют мало. Можно сказать, не волнуют вообще.

— Тогда чего ты пришел, светлый? — Озраэль зло прищурился, пытаясь угадать и встретиться с собеседником взглядом. Маска мешала! — Я чую, что ты светлый. Еще и из ангельской братии, наверняка из архангелов или начал,[2] а то и вовсе ангел власти второй ступени. Так что дружбы и доверия у нас не получится, сам понимаешь.

— Понимаю. — Голос гостя прозвучал спокойно и смиренно. — Навязывать тебе дружбу я не буду. Но знай, если с твоими грешниками вновь возникнут проблемы, можешь рассчитывать на меня.

Проводив визитера, Озраэль запер за ним дверь и злорадно улыбнулся. «Как же, жди! Буду я с тобой сотрудничать! Обойдешься, святоша!»

Говорят, ангелы умеют распознавать ложь, людскую ложь, а не демоническую. Все злое, плохое, негативное для демона естественно. Именно поэтому в разговоре с ним Озраэль умудрился скрыть кое-что важное, одну догадку.

Быстро собравшись, демон покинул потусторонний мир и через портал перенесся в Икстаун.

Сообщив агенту о собственной ошибке, он соврал. Связь с подконтрольными грешниками — вещь надежная, и Озраэль был уверен — волк жив. Фотки фотками, а соврал, похоже, не один Озраэль, и с этим следовало разобраться!

При личной встрече с демоном Христи отпираться не стал. Завел Озраэля в пахнущую псиной подсобку и объяснился шепотом:

— А что мне прикажешь делать? Этот волк был до смерти перепуган, говорил, что знает нечто важное, что его убить за это хотят, просил спрятать его, и я спрятал. Подменил. Отдал в охотничье хозяйство другого волка. Я ведь твоему грешничку не поверил сперва, но он так выл и орал от ужаса всякий бред про заговор, что пришлось уступить, — выговорившись, человек-пес вывалил от волнения язык и тяжело задышал. Потом, отдышавшись немного, продолжил: — А тут агент с этими фотками. Я ему ничего не сказал, не доверяю.

— А мне доверяешь? — прямо поинтересовался Озраэль.

— Тебя я хотя бы знаю, — нехотя буркнул пес.

— Тогда покажи мне волка. Я должен с ним переговорить.

Волк скрывался в одном из собачьих приютов. Демон не сразу узнал его. Перекрашенный в черный цвет, грешник походил теперь на метиса грюнендаля. Широкий ошейник окольцовывал горло зверя, делая его сходство с собакой почти завершенным.

— Рассказывай, — жестко потребовал Озраэль, присев перед первым номером на корточки.

— А чего рассказывать-то? — испуганно прижал уши волк.

— Все. Про покушение, про заговор. Это в твоих интересах.

И волк рассказал. Попав на притравочную базу, он увидел на одной из висящих в холле фотографий собственное человеческое лицо и вспомнил. Вернее, не вспомнил, а прочел под фото имя и фамилию — Иван Мазов.

— Мазов? — не дослушав, перебил его Христи, подбежал и, ухватив за загривок, принялся остервенело трясти скулящего от ужаса зверя. — Да если б я знал, что ты Мазов, сам бы лично с тебя шкуру содрал!

С этими словами он оскалился, собираясь вцепиться зубами волку в глотку, но Озраэль остановил Христи, кое-как оттащив от перепуганной жертвы.

— Ты чего, с цепи сорвался? — Демон тряхнул его за плечи, на что тот, брызгая слюной, прорычал ему в лицо:

— Это же Мазов, сука, богатей местный! Тварина подлая, которую надо было не от расправ спасать, а катком по асфальту размазать! Он браконьер, убийца! Лосей целыми семьями из «калаша» укладывал, так, веселья ради. Лис в силки ловил, чтобы шкуру не испортить — сдирал с живых, а после для потехи обратно в лес «голыми» отпускал.

— Не я это! Не я, богом клянусь! — прижавшись к полу, зашептал волк. — Однофамилец, тезка. И помер он тоже — мужики на притравке говорили, будто недавно медведь его задрал.

— Ты меня за идиота держишь? — Глаза Христи полыхнули алым огнем, нос вновь сморщился, а клыки обнажились на полную длину. — Чтобы два человека с одинаковыми именами умерли в один день? Да ни в жизнь не поверю!

«Два человека… полные тезки… в один день». — Вспышка озарила сознание Озраэля. Отпихнув в сторону разъяренного Христи, ухватил дрожащего волка за шерсть на щеках, развернул мордой к себе.

— Кто ты такой? Отвечай честно и подробно. От этого зависит твоя судьба.

— Иван Мазов, — отчеканил тот. — Работал егерем в заказнике. Охотился, грешен! Лося бил, но только одного и в сезон. Мне ж того лося на целый год хватало всю семью прокормить! Я ж не для забавы! У меня лицензия была. А сколько я лосят осиротевших перенянчил? Сколько лис и волков из капканов достал и выходил! Так за что ж мне это все, за что?

Озраэль ошарашенно отпустил зверя, и тот заплакал навзрыд, уткнув голову в лапы. Неверящий Христи скептически молчал, переводя сердитый взгляд с волка на демона и обратно.

— Все верно, все так же, как у… — пробормотал себе под нос Озраэль, отпустил волка и повернулся к Христи. — Он правду говорит, я уверен. Позаботься о нем.

— Ладно, — хмуро рыкнул в ответ человек-пес.

Ее трясло от эмоций. Бросало то в жар, то в холод. Дискомфорт усугубляло кошачье тело, которое, казалось, не справлялось, не умело выносить всех метаний человеческой души.

Алена не привыкла делиться сердечными переживаниями с другими, но терпеть уже не было сил. Чувства, мысли, догадки, вопросы — от них уже пухла голова. Ох уж эти женские секреты… Как говорится, «на безрыбье и рак рыба» — именно поэтому Алена все же решилась переговорить по душам с рыжим алхимиком.

— Джейк, мне надо кое-что рассказать тебе!

— Чего еще?

Алена ответила не сразу. Запрыгнула на подоконник, проверив, не прячется ли кто под окном, потрогала лапой дверь, а йотом, опасливо оглядевшись по сторонам и прислушавшись к тишине во дворе, призналась:

— Мне кажется, я испытала оргазм!

— Чего-чего? — Джейк выплюнул набранное в рот пиво и закашлялся, стуча себя по груди свободным от банки кулаком. — Как же тебя угораздило-то? — спросил с издевкой, давясь уже не пивом, а смехом. — Ты у нас вроде поборница вечного целомудрия?

— Так получилось. Не смейся!

Будучи в человеческом обличье, кошка покраснела бы с ног до головы, а так — стыдливо зажмурилась и сжалась вся, словно ожидая, что за подобное признание ее будут бить.

— Ладно, детка, удивила. — Глаза алхимика блеснули неприкрытым любопытством. — Ну, выкладывай, когда успела. Смеяться не буду, честно.

Выслушав сбивчивый Аленин рассказ, он наигранно вытер пот со лба и все же рассмеялся.

— Фу, напугала, глупая! Я-то уж подумал, что ты с Озькой… а тут просто… Не переживай, ничего страшного. При общении с ангелами такое бывает, — начал он и, заметив, как испуганно округлились Аленины глаза, спешно разъяснил: — Твой оргазм — обычный побочный эффект от воссоединения.

— От чего? — затаила дыхание Алена, готовясь, кажется, рухнуть в обморок.

— Выдохни, детка, дослушай! Есть у пернатых дурная привычка копаться в людских мозгах и душах. Этот занятный процесс они называют «воссоединением». Занятен он тем, что не все люди могут его нормально переносить — происходит сбой системы, стремительная перегрузка, физическая и моральная. Тебе, кстати, повезло — могла вообще проблеваться или…

— Не надо «или»! Все! Я поняла! Забыли! — отчаянно замахала лапками Алена, чувствуя облегчение и новую волну стыда одновременно.

— Не парься, — успокоил Алену рыжий. — Видать, Гедеон не верил до конца в историю с твоей ошибкой и решил, покопавшись в твоей душеньке, проверить все лично, только сил не рассчитал, перестарался маленько.

— Да уж. Испытать оргазм от воссоединения с ангелом. Ужас как стыдно!

Как назло, именно на этой фразе в дверь настойчиво поскреблись. Слишком настойчиво. Когда алхимик открыл и на пороге возник Озраэль, у Алены возникло чувство, что, судя по лицу демона, тот слышал как минимум половину их с Джейком «тайного» разговора, последнюю фразу точно.

В тот момент кошка ощутила прилив дикой неловкости, а алхимик — ярость. Он отбросил в сторону смятую пивную жестянку и грозно двинулся на незваного гостя.

— Я не к тебе, — шагнул навстречу тот. Настроен он был решительно, но и рыжий не отступал.

— Вали отсюда к своим чертям, Ози, здесь тебе не рады.

— Мне надо поговорить с Аленой, — спокойно настаивал демон, затаив в глубине темных глаз огни злого раздражения. — И я это сделаю, несмотря на твое мнение.

— Ребята, вы чего? — Кошка испуганно заметалась по спинке дивана. — Не ругайтесь, пожалуйста.

— Есть новости, важные для Алены, — продолжил Озраэль, и Джейк сдался.

— Ладно, у тебя десять минут, пока я схожу в лабораторию. — Алхимик невежливо оттолкнул гостя плечом, направился на улицу, по пути, склонив голову к уху демона, добавил чуть слышно: — Тронешь ее — в серной кислоте искупаешься.

— Договорились, — прозвучал холодный ответ.

Дождавшись, пока Джейк покинет бытовку, Озраэль опустился на диван и хмуро взглянул кошке в глаза. Ох уж эти Аленины глаза… Они сразу сбили его с нужных мыслей и настроя.

Кошка выглядела слишком, просто неподобающе довольной и счастливой. Да еще и последняя Аленина реплика, которую Озраэль, входя в бытовку, разобрал вполне отчетливо.

Лучше бы он этого не слышал! Проклятый Гедеон! Подлый Гедеон! Он ведь специально… Черные волны ревности забурлили в сознании, омыли сердце, которое и так уже распирало от досады.

— Новости для тебя не самые утешительные, так что можешь так не сиять, — язвительно бросил, не сдержав эмоций.

— Ты какой-то злой, у тебя что-то случилось? — не подумав, спросила Алена. Зря слукавила, догадалась ведь сразу о причине демонского недовольства.

— У тебя зато, смотрю, все хорошо. Как провела время с Гедеоном?

— А при чем тут Гедеон? — Кошка села на задние лапы, а передние по-человечьи уткнула в бока. Комизм позы мешался с решительностью взгляда. — Ты что, ревнуешь?

— Может, и ревную, — уперевшись в Алену тяжелым взглядом, ответил Озраэль.

— Из-за чего? Из-за воссоединения? Почему ты всегда думаешь о чем-то пошлом? Гедеон ничего такого со мной не делал… — наивно возмутилась кошка, выбесив демона окончательно.

— Не делал? Да он трахнул тебя прямо… в самую душу, а ты еще меня пошлым называешь!

От такого Алена воздухом подавилась. Заявление Озраэля перешло все возможные приличия и рамки. Не найдясь, что ответить, кошка подняла шерсть дыбом, сузила зрачки, прижала к голове уши и залепила демону безжалостную пощечину.

Только — вот беда — не предназначена кошачья лапа для пощечин. Удар вышел мягким, бесшумным.

— Ты мне не парень и не муж! — выпалила Алена и тут же испуганно ахнула, глядя, как на щеке демона проступают алые кровавые линии. — Прости…

«Не парень и не муж» — удар ниже пояса. Пощечину-то Озраэль не заметил, а вот последняя фраза стегнула, будто кнут.

Никто. Алене он никто, а значит, не имеет на нее никаких прав. Глупо обманывать себя, будто между ним и кошкой что-то есть. Он для нее лишь последняя надежда на справедливость, она для него — первая настоящая любовь, мечта, притягивающая своей недосягаемостью.

— Это ты меня извини за грубость, — искренне произнес демон. — Тяжелый день выдался, да и новости для тебя не слишком обнадеживающие.

— Рассказывай, не томи, — взволнованно кивнула Алена. — Отвернись, пожалуйста, я приму человеческий облик и обработаю твою рану.

Пока она пила экстракт и спешно натягивала на себя одежду, Озраэль честно смотрел в темное окно. Там, если приглядеться, можно было рассмотреть обнаженный девичий силуэт, который, словно в стриптизе наоборот, быстро скрыла привычная одежда.

Волевым усилием выкинув из головы все лишние мысли, демон рассказал Алене про подмену и свои догадки по этому поводу.

— Выходит, это не ошибка? — уточнила Алена, касаясь Озраэлевой щеки ватным тампоном, смоченным в перекиси.

— Не похоже, — честно ответил демон, прикрывая глаза. Близость девушки заставляла все внутри пылать. Хотелось немедленно взять и поцеловать ее, с наслаждением впиться в непокорные губы… хотя бы коснуться ее руки, заботливо стирающей кровь. — Два случая сходны как две капли воды. На удивление одинаковые, чтобы быть случайностью.

— Как плохо, — разочарованно покачала головой Алена, присаживаясь на диван рядом с Озраэлем. — Тот, кто спланировал подмену, сделает все, чтобы уберечь ее в тайне.

— То-то и оно, — кивнул демон, — но, похоже, мы с тобой не одни пытаемся в этом деле разобраться.

— В смысле?

— Служба безопасности тоже разнюхивает.

— Это же хорошо, верно? — «Кошка» с надеждой коснулась руки Озраэля.

— Пока не знаю. Есть пара моментов…

— Каких?

— Во-первых, большинство безопасников — светлые, а им я, ты уж пойми, не доверяю. Во-вторых, официально потустороннюю службу безопасности расформировали несколько лет назад, а всех ее агентов распустили.

— Расформировали? Почему?

— Не знаю.

— Что же делать, Озраэль?

Алена с надеждой взглянула на демона, в поиске защиты непроизвольно прижалась к нему, моментально забыв о недавних разногласиях.

Новость о возможной подставе поразила ее в самое сердце. И если все последнее время она свято верила в потустороннюю справедливость и скорое исправление ошибки — теперь эта вера пошатнулась. Кто-то специально подменил ее. Специально!

— Разбираться во всем самостоятельно. — Озраэль осторожно обнял «кошку» за плечи. — Я не собираюсь бросать твое дело, кто бы за ним ни стоял, и, — он помолчал несколько секунд, — каким бы ни было твое ко мне отношение. Это дело чести.

Сказав так, Озраэль сам удивился высокопарности своих слов. Звучало красиво и круто, так что теперь дело оставалось за малым — выполнить обещанное.

Конечно, бросать расследование подставы «кошки» он не собирался — настроился решительно, но вот за успешный результат поручиться пока не мог.

— Ума не приложу, что делать теперь? На кого думать? За что хвататься, — вздохнула тем временем Алена.

— А у меня есть одна мысль. Проверю ее и сообщу тебе результат.

Демон покинул приют в боевом расположении духа. Джейк молча запер за ним, изобразив пальцами жест «я наблюдаю за тобой», но Озраэль не придал этому значения. В своих намерениях он был честен, по крайней мере сейчас.

Проверять догадку он принялся аккурат на следующее утро. Не стал терять время и направился прямиком в кабинет начальника распределения. Тот, как и прежде, был занят любимым делом — угощался. На сей раз в его толстых пальцах истекала соком огромная шаурма. Увидев настырного посетителя, начальник принялся судорожно подмигивать секретарше, надеясь, что та поймет и спровадит нежеланного гостя, но остановить Озраэля так просто не получилось.

Ворвавшись в кабинет, начальник отдела варки настойчиво выставил из помещения ахнувшую суккубочку, после чего прошелся по кабинету, самовольно запер дверь, задернул шторы на окнах и, упершись ладонями в хозяйский стол, сурово навис над толстяком.

— У меня обед, — пискнул тот и, как черепаха, втянул в плечи голову.

— А мне плевать, — холодно ответил Озраэль, натянув пугающую улыбку. — Дело срочное и важное. Хочу выяснить кое-что про наших с тобой грешников.

— Озраэль, родной мой, да мы вроде как все выяснили? — принялся юлить начальник. — Или ты машинку себе новую купить захотел, денег надо?

— Я хочу знать, какого дьявола твоя жирная задница надумала заниматься подлогом грешников.

— Что? — еще тоньше пискнул толстяк. — Я ничего такого…

— Поври мне еще! — злобно сверкнул глазами Озраэль. — Я в курсе, что ты за деньги аферы проворачиваешь! Я тебя насквозь вижу!

Меднокожий, как большинство демонов преисподней, начальник побледнел от ужаса и стал розовым. Пытливый взгляд незваного гостя пригвоздил его к креслу и начисто лишил возможности врать. Мозги отключились, и в голове, украшенной волнами слоеного подбородка, зажглась отчаянная надпись: «Все! Лишился должности и уютного кресел ка!»

— Пощади, дражайший, смилуйся! — жалобно заскулил начальник. — Ну, подумаешь, один разок сглупил, мы ж не в раю с тобой…

— Да, не в раю, — грозно нахмурился красноволосый демон, — но наша организация тоже имеет гордость и честь. Здесь нет места беспределу, здесь тоже должен был порядок!

Вдохновившись собственной пафосной речью, Озраэль подхватил жирдяя за воротник и потянул на себя. Двести кило — это вам не шутки! Мебель затрещала, накренился дубовый стол…

— Я больше не буду, не буду, — панически запричитал начальник, — ну виноват, ну оступился однажды.

— Не ври мне тут про однажды. — Прищурившись, Озраэль резко отпустил свою жертву, которая с грохотом вернулась в затрещавшее кресло. — Ты это не первый раз практикуешь, мне грешники рассказывали.

— Какие еще грешники?

— Госпожа Шпак, например.

— Так она сама просила, — выдохнул начальник, а потом, укоризненно взглянув на мучителя, добавил: — Что же ты, милейший, старого товарища из-за каких-то пустяковых подмен тиранишь?

— Пустяковых? — Озраэль даже оскалился от возмущения и ярости. — Невинных праведников пытают в преисподней, а то и вовсе убивают, пока закоренелые твари нежатся в раю! Это, по-твоему, пустяки?

— Убивают? Нет, не может быть, — рассеянно забормотал начальник и так неистово мотнул головой, что огромные щеки, как у бульдога, захлопали по воздуху. — Мы о таком не договаривались.

— С кем не договаривались? — тут же подловил его Озраэль.

— Ни с кем, дражайший, ни с кем, — попытался отмазаться толстый демон, но Озраэль моментально ухватился за мелькнувшую ниточку.

— Говори, кто твой подельник?

— Не могу, — шепотом признался начальник. — Не проси, не скажу… я боюсь, Озраэль, страшно боюсь его! Лучше вечность в потусторонней тюрьме за взятки, чем смерть.

— Кого — его?

— Не скажу, не проси.

Упрямый, тупой жиртрест! Озраэль нервно сглотнул и, по-волчьи пригнув голову, пригрозил:

— Если не скажешь правду, я убью тебя прямо сейчас.

Толстый демон похолодел от ужаса так, что над его верхней губой проступили бисеринки пота. Красноволосый наглец не шутил — уж что-что, а блеф начальник мог почуять безоговорочно. И он сознался.

— Я не знаю, кто он. Не видел лица. Он был в серой одежде и глубоком капюшоне. Сперва я принял его за светлого, но постепенно заметил, что он скорее темный, да-да, темный! Чем дольше я находился рядом с ним, тем сильнее убеждался в этом.

— Темный, значит, — задумчиво повторил Озраэль. — Кто? Демон, архидемон?

— Нет, не из нашей братии, просто — темный, может быть, даже человек.

— Колдун?

— Может…

— Чего он хотел?

— Сказал, что даст мне денег, если мои посланники заберут из серой зоны праведников, сотрут им память, имена в документах и проследят, чтобы грешники ушли в рай вместо них.

— Всего-то? — саркастически хмыкнул Озраэль. — Тебе предложили опасную авантюру, и ты от жадности согласился? Раньше ты казался мне более осторожным.

— Он не предлагал — ставил перед фактом, а иначе — смерть. Он не шутил, я блеф чую. Я вообще хорошо чую, когда спорить и отпираться не стоит, — заискивающе пропел начальник, намекая Озраэлю на собственную искренность.

— Понятно, — начальник отдела варки стал мрачнее тучи и, скрестив на груди руки, прошелся по кабинету от стены к стене, — что ничего не понятно… — На новую мысль Озраэля натолкнули «послеяблочные» размышления и уверенное заявление агента о волчьей смерти. Привязка куратора к грешникам достаточно сильна, чтобы почувствовать их гибель даже при самом халатном отношении к делу, а значит… — Сколько всего было подмен?

— Да я уж и не помню, — замялся начальник.

— У тебя с грешниками связь.

— Ну, милейший мой, у меня же их легионы! Если бы я их всех запоминал, сошел бы с ума.

— А ты вспомни, — стоял на своем красноволосый, — напрягись и вспомни всех, кого после уничтожили, это ты сумеешь.

— Так время надо, — слабо возразил начальник и тут же смирился: — Ладно, я попробую.

Озраэль не покинул кабинет до тех пор, пока на стол не лег исписанный именами и фамилиями листок, в котором значилось около тридцати персон.

— Вот, это все, с кем за последние двадцать лет связь была разорвана по неизвестной причине. — Начальник послюнявил карандаш и обвел половину фамилий. — Вот этих меняли, помню точно, за остальных не поручусь. Вот эту, — он чиркнул галочку напротив женской фамилии, — не меняли, просто направили в ад и сразу уничтожили, она была одной из первых. Это все, больше не скажу ничего, — собрав в кулак всю имеющуюся крепость духа, поставил точку в беседе толстый демон. — Бери список и храни его в тайне. Я рассчитываю на твое понимание. Если что, я тебе ничего не говорил, а для следствия, если таковое вдруг случится, — помогал как мог. Будь осторожен, дражайший мой Озраэль, ведь от этого теперь зависит моя жизнь, да и твоя тоже.

— Выходит, сотрудничать ты не намерен? — Голос за спиной прозвучал уже на выходе из портала в жилую зону как напутствие, что каждый визит, да что там — каждый шаг Озраэля отслеживается и контролируется.

Демон повернулся, недовольно вгляделся в стальную маску и презрительно ткнул в нее пальцем.

— Я не намерен работать непонятно с кем. Это все.

Оставив безопасника за спиной, он продолжил путь к дому, но наглый светлый не отставал.

— Почему ты не хочешь сотрудничать? Это же в твоих интересах. Я вижу, что ты пытаешься расследовать дело сам. Не глупи, демон.

— Я же сказал, не собираюсь работать неизвестно с кем, — не останавливаясь, бросил через плечо Озраэль. — Ты знаешь мое имя, должность, место работы, магический пароль от квартиры, я же не ведаю про тебя ничего. Даже лица не видел. Если хочешь работать — будь честен со мной, а значит — будь открыт. Покажись — кто ты, назови имя и должность — тогда я подумаю, стоит ли иметь с тобой дело. Или боишься?

Озраэль пошел ва-банк. Не стоило злить безопасника, иметь подобных товарищей врагами — большой риск, но демону надоели недоговорки. Ситуация складывалась напряженная, и все непонятки, недомолвки могли выйти боком. Озраэль желал лишь одного — иметь хоть какие-то гарантии, что существо, предлагающее поделиться с ним размышлениями и наработками, не кинет его, а если кинет, он хотя бы будет знать предателя лично.

Безопасник молчал. Понять, что творится у него на душе, не представлялось возможным. Маска непроницаемой броней скрывала все.

— Боишься? Не доверяешь? — продолжил Озраэль. — А я-то всегда думал, что в службу безопасности берут сильных и подготовленных, а ты перепугался какого-то демона?

— Я рискую, — холодно прогудела маска.

— Я тоже, — отрезал Озраэль. — Таково мое условие. Либо полное доверие — либо ничего. А еще знай! Я не друг и не брат светлым, но я тоже хочу вернуть порядок, нарушителями которого, возможно, стали обе стороны. Мне не важно, кто виноват, я хочу, чтобы негодяи вернулись в преисподнюю, а праведники ушли в рай. А еще я хочу, чтобы ты назвал свое имя и показал лицо. Это мое последнее слово.

— Какое из четырех? — неожиданно поинтересовался собеседник.

— Что? — не понял Озраэль.

— Какое из четырех лиц тебе показать?

Светлый медленно снял капюшон и расстегнул застежки на затылке. Маска упала, открыв Озраэлю лицо. Хотя трудно было назвать лицом бычью морду с огромными рогами, которым позавидовал бы любой демон.

— Ты минотавр? — прозвучал резонный вопрос, и тут же был опровергнут.

— Нет. Херувим.

Он распустил за спиной крылья, огромные, сияющие. Потом еще одни. Всего две пары. Демон тем временем вспоминал лекции, что им вещали в бесячьей школе на парах с унылым названием «Введение в теорию света». Будущий начальник отдела варки тогда не отличался особым учебным рвением, поэтому, как многие ученики — темные, светлые, человеческие ли, — предпочитал учению озорство и отпускал с задней парты пошлые шуточки по поводу этого самого «введения». Однако кое-что все же в голове отложилось. Напрягши память, Озраэль вспомнил, что херувим — один из самых могущественных ангелов — имеет четыре ипостаси: человеческую, бычью, орлиную и львиную.

— Может, львиное лицо покажешь? — потребовал в срочном порядке. Предположение оправдалось, на демона глянула морда старого знакомца «спортсмена». — Так и думал. Стоило догадаться сразу, что это ты. Ну что ж, показывай людскую ипостась.

Херувим показал. Мгновение спустя на Озраэля смотрел неприметный молодой человек с рюкзаком на спине, походящий скорее на среднестатистического студента, чем на грозного агента службы безопасности. Внешность обманчива, и некоторым это лишь на руку.

— Ронин, — представился светлый, на что Озраэль недовольно покачал головой.

— Ронин — самурай без хозяина. Романтические прозвища можешь оставить для других, а мне скажи имя.

— Изекиль.

В памяти вновь закрутились, заработали отбрасывающие время назад механизмы. Не так давно это было. Всего-то пару столетий назад, может, меньше, может — больше. Между преисподней и раем почти мир и благоденствие, и вот какой-то умник из верхов решает упразднить службу безопасности — да не просто распустить или расформировать, а именно уничтожить: расплавить в адских котлах могучих сверхдемонов и растворить в солнечном свете ангелов высшей ступени. А повод-то был логичный — дескать, все верховные формы преисподней и рая не адаптированы для пребывания на земле, а соответственно, опасны для людей. Кто-то повозмущался, конечно, но тут же нашелся новый факт. Мощные формы света и тьмы потребляют слишком много мировой энергии. Непозволительно много. А ведь потребности в их великой силе уже давно нет. Люди слабы, для контроля над ними вполне хватает существ низкого ранга. Странные то были причины, но тогда все прошло как-то мимо Озраэля. Демоны несентиментальны, и сочувствие даже к своим сородичам им чуждо. Да и какие сородичи? Сверхдемонов из эсбэшной верхушки вживую он не видел никогда. Ангелов тоже… всяких там херувимов четырехголовых, ну их в топку!

— Изекиль, что-то не верю я тебе. Вас ведь четверо было по слухам. Четырех и упразднили. И того, самого древнего, которого звали Изекилем, тоже. Ты самозванец, выходит?

— Нет, — раздалось в ответ. — У херувима четыре лика и четыре ипостаси. Четыре крыла. А еще нас четверо было. Ни больше ни меньше, знаешь почему?

— Почему же?

— Мы возрождаемся подобно фениксу. Когда приходит время, старый херувим начинает рассыпаться на световые частицы, а в это время где-то в космосе среди звезд зарождается новый. Так было и со мной. Когда моего предшественника подвергли растворению, он был уже в процессе естественного распада. Поэтому я сумел возродиться и вернулся сюда.

— Повезло, что тебя не поймали и не растворили следом за твоими сородичами.

— Я знал о растворении. Память предка полностью перешла ко мне, поэтому пришлось быть осторожным. И, как видишь, на землю я вернулся не зря.

— Ладно, — смилостивился пораженный Озраэль. — Считай, что убедил. Вы ведь вроде как не врете. Только после беседы с темным начальником я все больше убеждаюсь, что свет переоценивают.

— Ну что ж, теперь твоя очередь поделиться информацией. Баш на баш, так сказать, — мирно передал эстафету Изекиль, и на его лице засветилась неестественно кошачья улыбка — знакомое выражение львиного дружелюбия. — Может, яблочко дать, чтоб лучше думалось?

— Иди ты со своими яблочками, — сердито буркнул Озраэль, но «добычей» все же поделился.

Взглянув на список, херувим задумчиво покачал головой.

— Н-да, попробую пробить их всех. Кто, что, зачем… Ты говорил, сотрудники не могли вспомнить Алену уже через несколько дней?

Озраэль кивнул и продолжил сам:

— Значит, те, кого убрали за предыдущие годы, забыты напрочь.

— Да, — задумчиво согласился херувим, — тут все глухо, но есть хорошая зацепка. Тот темный, что угрожал твоему демону из отдела распределения преисподней.

— Хороша зацепка, — скептически фыркнул Озраэль, — только если он так здорово маскируется под светлого, искать его почти бесполезно.

— Это верно, — задумчиво согласился Изекиль и, вынув из рюкзака яблоко, яростно впился в него зубами. Не жуя проглотив кусок, он радостно поднял вверх палец. — Есть кое-что. Светлое управление в человечьем мире. Может, там его кто-то видел?

— Маловероятно, но проверить стоит, — без особого энтузиазма согласился Озраэль.

Спустя некоторое время они добрались до светлого управления. Чтобы не привлекать внимания, отправились в сквер напротив.

— Ну, и каков план дальнейших действий? — недовольно поинтересовался Озраэль, признав дежурящих у входа охранников. Эти двое потешались над ним, когда он прискакал за Аленой, так сказать, на белом коне.

— Поговорить бы с кем-нибудь из часовых, — поделился идеей Изекиль.

— Да я бы поговорил, — зло прищурился демон, хрустнув костяшками пальцев. — Только желательно в укромном месте. Идеи есть?

— Есть одна…

Высокий темноволосый ангел принялся фоткать очередное селфи, когда на него откуда ни возьмись налетел орел и ловко выдернул из руки покопанный смартфон. Мгновенно отследив взглядом обидчика, ангел чуть присел, выпустил из-за плеч два узких соколиных крыла и собрался уже рвануть ввысь следом за нахальной птицей, но сосед-часовой вовремя одернул товарища:

— Ты чего! От начальства попадет, если узнают, что крылья распускал из-за игрушки.

Потерпевший послушался, застыл напряженно с запрокинутой в небо головой, продолжая следить за орлом. Тот, будто в издевку, опустился через дорогу от управления и, присев на деревянную скамеечку, стал демонстративно расклевывать несчастный смартфон.

— Эй, ты, а ну отдай! Неси сюда. — Ангел поцокал языком и хлопнул ладонью себе по бедру. — Давай же, хороший орел!

Орел и глазом не повел. С нарочитым усердием отколупал от корпуса небольшой кусок.

— Ну уж нет! — не выдержал ангел и, оттолкнув товарища, двинулся через дорогу. — Сейчас я его и без крыльев поймаю, никто не заметит.

Поймать оказалось не так просто. Шаг за шагом подлая птица уводила своего преследователя все дальше и дальше в сквер. Там, за густыми кустами акации его уже поджидал Озраэль. Ухватив ничего не заподозрившего ангела за глотку, он уронил его на землю и навалился, уперев локоть в грудь.

— Ну привет, комментатор хренов, узнал меня? — свирепо рыкнул в лицо своей жертве.

Ангел не больно-то испугался, попытался вырваться, но не вышло. Рядом с ним материализовался херувим. Заметив своего, пленник удивленно поинтересовался:

— Светлый? С темным? Чего вам надо от меня?

— Дело одно есть важное. Такое важное, что даже вместе нам пришлось работать, — тут же нашелся Озраэль.

— А уж секретное-то какое! — жутким голосом подпел херувим.

Весь этот пафос пришелся очень к месту. Пойманный ангел оказался совсем молодым и не слишком проницательным. Он не то чтобы поверил, скорее, просто хотел отвязаться от неожиданных пленителей.

— Мне на пост надо, — буркнул сердито, — говорите быстрее, чего вам.

— Спросить тебя хотим, не видал ли ты в управлении кого подозрительного?

Озраэль понимал, что вопрос прозвучал слишком абстрактно, но сформулировать его понятнее не было времени. Спас положение Изекиль, пояснив:

— Не видел ты темного, замаскированного под светлого?

— Нет, — однозначно ответил ангел.

— Точно? — с надеждой переспросил демон.

— Точно. Такого темного я не видал. Да и не пускают к нам всяких подозрительных темных. Единственно, что я видал, наоборот — светлого, похожего на темного.

— А вот тут поподробнее, — затаил дыхание Озраэль.

— Да никаких особо подробностей… и вообще, дай встать, — потребовал ангел.

Пришлось отпустить его. Бежать «задержанный» не собирался. Как и положено низкоранговому ангелу-исполнителю, он покладисто поведал все — для дела ведь!

— Однажды в управление пришел темный. Я не хотел пускать его, потребовал документы. Он возмутился, сказал, что я слепец, раз не могу отличить свет от тьмы. И в тот миг от него и вправду пошел такой свет, что я сам не понял потом, как умудрился спутать.

— Значит, все-таки он был светлым? — потребовал разъяснений Изекиль.

— Да. Без сомнений.

— Уверен? Ты ведь сначала спутал?

— Да не знаю я, как так вышло. Он был очень похож на темного, может, маскировался.

— Ты его хоть запомнил?

— Нет, неприметный он какой-то был… — напряг извилины ангел, судорожно пытаясь припомнить хоть какие-то отличительные черты таинственного посетителя. — Мне показалось, он на меня был похож! — вспомнил неожиданно.

— Отличная примета, — саркастически отметил демон, переглянувшись с херувимом. — Только мне она ни о чем не говорит. Вы, низкоранговые ангелы, все как с одного конвейера. Одинаковые. Да я вас и с высокоранговыми-то обычно путаю.

Тут он, конечно, слукавил. Многих высокоранговых он знал в лицо, а уж ненавистного Гедеона отличил бы из тысячи — теперь он казался Озраэлю самым мерзким и непривлекательным из пернатой породы. Врага всегда надо знать в лицо! Жаль, этот принцип не работал пока с темно-светлым негодяем-невидимкой, которого они с Изекилем искали, да, похоже, пока безрезультатно.

— Ну, тогда не знаю, как еще вам его описать, — обиделся ангел и протянул руку, требуя вернуть смартфон. — Тогда сами ищите, как хотите. Скажите спасибо, что я вообще вам про него рассказал.

— Спасибо, — искренне поблагодарил осведомителя Озраэль.

Мысли одолевали Алену, она не находила себе места. Последние события совершенно выбили кошку из колеи. Происходящее все больше напоминало абсурдный сон, контроль над которым терялся с каждой минутой. Гедеон… Всякий раз, вспоминая воссоединение, Алена ощущала дикую неловкость и откровенный стыд. Озраэль. При мысли о нем сердце сжималось — Алена почему-то чувствовала себя виноватой перед демоном. Ужасное чувство!

Она как раз хлопотала по хозяйству, когда Озраэль явился в приют. Джейка на месте не было — его утром вызвали в управление темных, и он еще не вернулся, видимо, зашел по дороге за ингредиентами для своих экстрактов и зелий. А еще, как назло, кончился человеческий экстракт, и Алене пришлось управляться в приюте в том теле, которое есть. Много она, конечно, не наработала, но совесть очистила: сумела кое-как перевернуть мешки с кормом, нагрести его лапами в миски и растащить мелким питомцам. Наполнить большие кормушки в кошачьем теле у нее не вышло бы и при желании.

Озраэль застал кошку за работой. Встав на задние лапки и обняв веник передними, она пыталась подмести бытовку — было это скорее комично, чем продуктивно.

— Привет. Решила ведьмой стать?

Вопрос Озраэля прозвучал за спиной так неожиданно, что кошка подпрыгнула на месте, выронила веник и разметала по сторонам все, что с таким трудом удалось сгрести в кучку.

— Как ты вошел?

— Открыто было, — честно ответил демон и тут же сделал строгое замечание: — На твоем месте я был бы осторожнее и запирался на все замки.

— Забыла, должно быть, — оправдалась она.

— Забыла она, — передразнил Озраэль и сменил гнев на милость. — Я к тебе с новостями. Раздобыл кое-что.

Он уселся на диван, кошка запрыгнула на спинку. Озраэль показал добытый список и поведал о кознях «светло-темного». История с непонятным злодеем расстроила и напугала Алену. Список тоже — если за двадцать лет никто не заметил подлогов, значит, дело ее обстоит плохо. Очень плохо!

Они вместе смотрели на имена и фамилии. Кошка умудрилась даже вспомнить кое-кого из них.

— Смотри, вот это жена одного скандального депутата, эти фамилии мне тоже известны. Неужели их всех поменяли? А это, — она ткнула лапой в фамилию возле галочки, — что-то очень знакомое.

В раздумьях Алена принялась судорожно тереть лапкой переносицу и вспомнила.

— Эвелина-Мария Вокс, современная исследовательница алхимии… была. Я видела в библиотеке Джейка несколько ее работ с комментариями.

— Серьезно? Уже что-то! — подивился Алениной удачливости Озраэль. — Надо будет разузнать поподробнее.

Вернулся Джейк. Застав демона и кошку за беседой, нахмурился. Выглядел он усталым и недовольным.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Алена. — В управлении отказались помогать нам с переездом и перевозкой?

— Да нет, как раз согласились. Только они не бескорыстные, взаимопомощи хотят, так сказать, — уныло буркнул алхимик.

— И чего же конкретно они хотят?

— Хотят слить нам свои проблемы — повесить дела, с которыми никто возиться не хочет. Просят забрать в приют одного злобного призрака. Я им объяснял, что привидениями и духами мы не занимаемся, но толку-то!

— Подумаешь, дух. Это что, проблема? — заявил на свою голову Озраэль и тут же понял, как наказуема инициатива.

— Если ты такой умный, можешь пойти и разобраться с ним сам, — тут же парировал рыжий.

— Может, я попробую? — неожиданно вступила в спор Алена. — Я читала, что кошки и духи неплохо находят общий язык, вдруг у меня получится решить эту проблему?

— В таком случае я пойду с тобой, — заботливо предложил Озраэль.

Джейк хмуро оглядел обоих, перевел взгляд на кошку, потом на демона.

— Ладно, идите, если вам так охота.

Означенный призрак бесчинствовал в центральном лесопарке.

Озраэль притормозил на стоянке, и они с кошкой направились к каменной обкрошенной арке с парой старинных каменных вазонов по бокам. Лесопарк оказался безлюдным и неухоженным. Похоже, ни посетители, ни городские службы не рвались сюда.

Кошачье чутье било тревогу. Алена ежилась, нервно оглядывалась по сторонам. Место и впрямь выглядело совсем негостеприимно: пробитые травой плитки дорожек, заросшие, одичавшие розовые кусты, тенистые деревья, мох на статуях и камнях.

— Неуютно тут, — пожаловалась кошка.

Озраэль понял это как намек и поднял ее на руки. Алена возражать не стала — так и вправду было спокойнее.

Сам демон кошкиного волнения не разделял — ему ли бояться заброшенных парков? Волновало другое — то, что он согласился помочь с отловом призрака, а вот как это осуществить технически, не подумал.

Им повезло. После недолгих блужданий, петляя по заросшим тропам, демон с кошкой наткнулись на одинокого дедушку, который выгуливал в парке полуслепого старого бульдога.

— Добрый вечер, молодой человек, — со старческим любопытством обратился к демону старик. — А вы храбрец, я погляжу. Из-за слухов о привидении здесь редко бывают посетители.

— Сами-то не боитесь? — спросил в свою очередь Озраэль.

— Я не из пугливых, а Булька, — дед кивнул на пса, — он ведь глухой и слепой совсем, ему не страшно. Уж сколько она нас пугала, в зверей, в чудищ разных превращалась, сколько выжить отсюда пыталась, да не получилось. Вот и отстала. Ведь до парка соседнего не рукой подать — идти надо часа два, а Булька, он…

— Погодите, кто — она? — перебил деда Озраэль.

— Привидение. Зверина-Эвелина.

— Найти ее как?

— Несложно. Ты, милок, вглубь парка по дорожке топай, Зверина там обычно стоит и ребеночка своего в коляске качает.

Озраэль поблагодарил старичка и невозмутимо двинул в заросли шиповника. Алена испуганно прижалась к его груди, отчего демону стало тепло и лестно. Гораздо приятнее, чем когда царапаются и бьют по лицу. Пока можно, он покрепче прижал кошку рукой и ускорил шаги.

Чем дальше шел Озраэль, тем сильнее темнело вокруг. Острые черные тени расползались под ногами, воздух полнился неприятным запахом прелости и тлена, а откуда-то издали тянулось схожее с воем ветра заунывное жуткое пение. «Баю-бай, засыпай», — пел таинственный голос, становясь то басовито низким, то, резко взлетая ввысь, переходил в волчий вой.

— Страшно, — призналась Алена и с надеждой глянула снизу вверх на Озраэля.

— Ты со мной, а значит, в безопасности, — пообещал демон, ощущая, как на сердце стало томно и жарко. Как это, оказывается, здорово, когда кто-то нуждается в твоей защите и признается в этом.

Пение слышалось совсем рядом, сердечко Алены колотилось, как у птички, а Озраэля терзало любопытство — что ж там за Зверина такая их поджидает? Увидел наконец. Полупрозрачная сухая женская фигура колыхалась над желтой травой, костлявая рука медленно покачивала старую раздолбанную детскую колясочку, и та жутко поскрипывала в тишине — скррр-скррр.

— Ну, привет, — не слишком вежливо окликнул призрака демон. — Чего безобразничаешь тут?

Зверина не ответила. Оставив коляску, склонилась к земле и медленно заструилась, потекла в сторону Озраэля и кошки. Алена зажмурилась от страха и, дрожа, еще сильнее прижалась к своему защитнику. Подпустив духа поближе, Озраэль хорошенько наподдал ему ногой, использовав потустороннюю силу, — без нее пнуть нематериальную сущность вряд ли бы вышло.

В ярости Зверина не сразу поняла, кто перед ней, и попыталась напасть снова. Раздулась, обросла шерстью и, приняв образ чудовищного зверя, налетела на демона. Психика обычного человека давно бы не выдержала, но Озраэлю подобные пугалки были малоинтересны. В этот раз он даже отбиваться не стал, позволил Зверине пролететь сквозь себя — нанести материальный вред она не могла. Алена оглушительно пискнула, почувствовав, как по внутренностям пролетел ледяной вихрь. В отличие от Озраэля кошка воспринимала атаки духа несколько иначе.

— Хватит уже! — сурово прикрикнул на призрака демон и, снова применив незримую силу, отшвырнул налетевшего противника в сторону. — Не боюсь я тебя. Бесполезно! Может, поговорим?

— Может, и поговорим…

Зверина прижалась к земле, вернула себе изначальную форму, стала совсем прозрачной и облачком зависла над своей коляской.

— Что тебе нужно?

— В управлении велели убрать тебя отсюда. Дескать, людям жить мешаешь.

— Людям? — бешено зашипела Зверина. — А что мне хорошего сделали твои люди?

— А чего плохого?

— Не помню! Ничего не помню! Только душа моя сначала горела в аду, а после и вовсе исчезла!

— За дело, видать, горела? — без тени сочувствия спросил демон.

— Не за дело! Не за дело! — вновь завыла Зверина. — По наговору! Наговорили они, будто дитя я свое убила, но все это ложь!

— Чем докажешь, что не ложь? — грозно нахмурился Озраэль.

— Докажу, если подойдешь, — страшно взвыл в ответ призрак. — Иди сюда, узнаешь.

— Давай не пойдем, — перепуганно зашептала Алена, но демона уже было не остановить, теплый кошачий комочек, трясущийся от страха у самого сердца, вдохновлял на подвиги.

— Не бойся ее, она просто призрак, забыла? Бесплотный дух ничего нам сделать не сможет.

Озраэль подошел. Зверина уплотнилась, поманила пальцем, указав вглубь коляски. Там, на истлевших, поросших мхом простынях ничего не было.

— Видишь?

— Нет, — честно признался Озраэль.

— А ты хорошо посмотри, глубоким взглядом, тебя что, в школе нечисти не учили?

— Попробую, — смирился демон и отчаянно напряг глаза. Глубокий взгляд он, конечно, в школе изучал, но не слишком усердствовал — тяжелое то было и скучное дело. И хоть глубокий взгляд позволял заглядывать внутрь любой сущности на межпространственном и межвременном уровне, Озраэль искренне считал, что подобный трудоемкий метод в жизни ему не пригодится.

В голове что-то щелкнуло, глаза заболели от напряжения, но результат ожидания превзошел — демон разглядел в центре коляски крошечный золотистый огонек.

— Видишь теперь? — прошелестела Зверина.

— Вижу. Что это?

— Свет живой души! Доказательство того, что дитя мое живо и здорово по сей день.

— Сомнительное доказательство, — задумался Озраэль, — хотя…

— Послушайте, — подала голосок Алена, — простите, Зверина, но, может, вы что-то помните из вашей прошлой жизни? Мы могли бы попробовать найти вашего ребенка.

— Найти… — Голос призрака подобрел, потерял мертвенную холодность и стал совсем по-человечески теплым. — Все, что я помню… Помню свой дом. Я купила его перед родами для нас с будущим малышом. Я всю жизнь мечтала о таком доме — это небольшой дизайнерский таунхаус в цветах радуги в южном районе у площади с часовней. Голубая секция.

— Я знаю такой, пошли, — радостно сообщил кошке демон. — Отыщем мы твое дитя, Зверина.

В машине Алену продолжало трясти мелкой дрожью. Она никак не могла успокоиться. Когда сильные руки Озраэля опустили ее на сиденье — демону нужно было вести машину — Алена подождала, пока он усядется и пристегнется, после чего быстро запрыгнула ему на плечо, прижалась к щеке мягким бочком.

— Что, страшно было? — поддразнил ее Озраэль.

— Жутко, — не стала спорить Алена, — но вроде бы она не такая плохая… жалко ее.

— Не переживай. Найдем ее ребенка, она успокоится и, может быть, исчезнет совсем. С призраками такое бывает! А если не исчезнет, уговорим вести себя тихо, и все дела.

— Но она сказала, что ее душу уничтожили.

— Значит, она исчезнет совсем. Для нее так будет лучше, чем мучиться на земле, поверь. Призрак — это просто проекция души. Частичка памяти. В полной мере она не самостоятельна… — начал объяснять призрачную теорию Озраэль, но взволнованная кошка его перебила:

— Постой-ка! — Пораженная неожиданной догадкой, она резко впустила когти демону в плечо. — Зверина сказала, что ее незаслуженно отправили в преисподнюю, а потом уничтожили. И зовут ее на самом деле — Эвелина.

— Эвелина-Мария Вокс, — кивнул демон, раздосадованный, что сам не догадался. — Похоже, она!

Радужный таунхаус в южном районе ютился рядом с десятком таких же, и только необычная раскраска дома позволила Озраэлю и его спутнице отыскать его быстро. Дверь голубой секции открыла симпатичная молоденькая девушка в студенческой форме.

— Добрый день, ваша фамилия Вокс? — с порога начал допрос демон.

— Да, — непонимающе пролепетала девушка, оглядывая видного молодого мужчину с кошкой в руках. — Что-то случилось?

— Мне нужно поговорить о вашей матери.

Девушка впустила странного гостя в дом и предложила кофе. Озраэль схитрил — представился журналистом. Сказал, будто пишет книгу об Эвелине-Марии Вокс и ее исследовательских трудах. Разговор шел легко, ведь напустить почти невесомые чары доверия на неопытную молоденькую девочку любой демон мог совершенно запросто. В итоге дочь Зверины, которая представилась Маргаритой, поведала, что ее мать умерла после родов, сама она воспитывалась в детском доме, а на совершеннолетие переехала в завещанное родительницей жилье.

После часовой беседы Озраэль и Алена покинули радужный таунхаус.

Зверина ждала их в центре парка.

— Твоя дочь жива и здорова. Поступила в университет и тебя добрым словом вспоминает, — отчитался перед призраком демон, опуская на козырек коляски две фотографии. На одной — Эвелина с младенцем сразу после родов, на второй — уже взрослая Маргарита прижимает к груди книги матери.

— Доченька, какая же ты стала… — прошелестело привидение, и Алене показалось, что голос его дрожит от подступивших слез. Кошке самой захотелось плакать, но демон не разделил общего сентиментального настроя и потребовал строго:

— Мы твою дочь нашли, теперь ты нам помогай, Эвелина-Мария Вокс.

— Эвелина-Мария Вокс… Моя фамилия Вокс… — бешено зашептал призрак, сложил на груди руки и стремительно закружился вокруг коляски. — Я ведь помнила это, только забыла.

— Придется тебе снова напрячь память, — продолжил демон, — и вспомнить день своей смерти, сможешь?

— День смерти? Нет… хотя… — Эвелина попыталась сжать руками бесплотную голову, но ладони прошли сквозь виски и сложились внутри черепа почти как в индийском жесте приветствия «намаете», — я не помню, как умерла, но знаю точно, из-за чего и из-за кого.

— Рассказывай, не томи, — сжав зубы от напряжения, потребовал Озраэль.

— Это случилось из-за одного бесценного алхимического артефакта — дневника Шахматного алхимика. Я отыскала его случайно во время исследовательской экспедиции по древним катакомбам Икстауна. Я не хотела отдавать его никому, но однажды пришел незнакомец и стал просить дневник. Он запугивал, угрожал, требовал продать за любые деньги, но я не согласилась — спрятала дневник в надежном месте. А потом… Потом все.

— Как выглядел тот человек, вспомнить можешь? — в надежде спросил Озраэль. Алена даже дыхание затаила.

— Как выглядел… Да ничего в нем примечательного не было. Совсем ничего, чтобы взглядом зацепиться, разве что, мне показалось, он был чем-то на меня похож, будто из родни, черты такие знакомые… словно из моей породы.

Больше Эвелина ничего не сказала. Взглянув на то, как зыбок и неясен стал ее образ, Озраэль понял — призрак исчезает.

— Спасибо тебе, Эвелина-Мария Вокс может, скажешь, где спрятан дневник, из-за которого ты погибла? Я… Мы хотим отыскать негодяя и наказать его!

— Дневник там, куда не пробраться злонамеренным, — прозвучал туманный ответ. — А еще, демон, загляни в грудь своей кошке, ты не заметил, возможно, но она ведь тоже живая…

— Что? — ошарашенно выкрикнул Озраэль. — Повтори! Что ты сказала?

Зверина не отозвалась — растворилась в воздухе, лишь замшелая коляска осталась стоять посреди желтой поляны. Не теряя больше времени, демон ухватил кошку за передние лапы и поднял перед собой.

— Ай, больно, лапы вывернешь, так кошек не берут, — попыталась возмутиться Алена, до которой не сразу дошел смысл последних слов призрака.

— Не вертись, — пригрозил Озраэль, настраивая глубинный взгляд. — Вот черт! — выругался, отыскав за кошачьими ребрами крошечный желтый маячок, и обалдело сел на землю. Кошку поставил перед собой. — Она права, ты… живая.

— Что? — Алена округлила глаза и прижала уши. — Как это живая? Почему же я тогда здесь? И почему кошка?

— Есть только один вариант. Твои тело и душа в данный момент существуют раздельно.

— Когда же такое бывает? — недоверчиво осведомилась Алена, ощущая невообразимый мандраж.

— Когда человек не умер, но душа из тела вышла… Во время комы, — тихо ответил Озраэль. Он и сам пребывал в шоке после случившегося. Новость о том, что Алена жива, родила в его душе ураган необъяснимых эмоций.

— Озраэль, я живая, — тихо произнесла Алена, — я живая, Озраэль…

Она прыгнула ему на руки и прижалась к груди. Демон отчетливо считал ее чувства, они будто перекинулись на него — необъяснимая, неконтролируемая эйфория. Он прижал кошку к себе и зарылся лицом в мягкий мех. Потом, отрезвленный новыми мыслями, отстранил Алену и серьезно заглянул ей в глаза.

— Мы должны найти твое тело, срочно. Или найдет он и… уничтожит. Понимаешь?

— Да, — испуганно закивала кошка, — и все равно, какое счастье, что я жива, Озраэль.

Озраэль и сам был безумно рад, но радость омрачало чувство подступившей вплотную опасности. И самое мерзкое — враг был невидим, но при этом стоял совсем рядом, дышал в спину.

— Алена, послушай. Мы узнали очень важную вещь — ты жива.

— Как же так получилось, ума не приложу, — тяжко вздохнула кошка.

— А я догадываюсь, — продолжил демон. — Когда умирал грешник, тот, кто стоит за всеми подменами, отыскивал и убивал праведника-тезку. С тобой он, похоже, просчитался. Не добил… Не проконтролировал процесс до конца.

Фраза прозвучала грубо, но Алену она окончательно отрезвила.

— Что же мне делать теперь? — шепнула она.

— Вспоминать все, что может помочь нам отыскать твое тело, а еще молчать о том, что узнала от Эвелины!

Об удивительной новости они поведали только Джейку. Алхимик предложил не восторгаться чудом заранее, ведь враг умен, вполне может узнать о своей ошибке, и тогда…

— …А тогда он бросится на поиски, ведь чтобы уничтожить душу, ему необходимо сперва разобраться с телом, и, детка, поверь, шансов найти его у гада больше, чем у нас. Ему-то память не стирали, а следовательно, он знает, где ты жила, к какой поликлинике была приписана и все такое.

— Жаль, что я не помню своего дома, даже района. — Алена напрягла память. — Жилье внутри будто бы вспоминается, а вот снаружи…

— Постарайся, детка, хоть что-то. А пока у меня одна мысль — обыскивать ближайшие к библиотеке больницы, может, что и всплывет. Только делать это надо крайне осторожно. Понял, Озраэль? — Рыжий сурово взглянул на демона. — Ты слишком заметная фигура, за тобой могут следить.

— Могут, — не стал спорить демон, — но терять время нельзя. Я попробую разузнать что-то полезное прямо сейчас.

Пока демон и алхимик беседовали, кошка успела принять человеческий облик и одеться.

— Я с тобой, — заявила решительно, но Озраэль с Джейком дружно рявкнули:

— Нет. Оставайся и ложись спать.

— Но я не могу спать, когда решается моя судьба, — запротестовала Алена. — И вообще мне последнее время какие-то алхимические кошмары снятся, какой тут сон?

— Мне они тоже снятся, — успокоил «кошку» Озраэль, — что поделаешь? Только сейчас тебе лучше остаться. В противном случае я вместо продуктивных поисков буду заниматься твоей охраной. Здесь, в приюте, ты будешь в безопасности, поняла? И не смотри, что забор хлипкий, на это место наложено несколько уровней магической защиты — контингент тут такой, специфический.

— Это да, — гордо кивнул алхимик и поинтересовался: — Что за сны у вас там?

Алена и Озраэль наперебой стали рассказывать про дикие образы и несуразные действа. Джейка все это безумие почти не удивило, скорее насторожило.

— Это ключи мудрости. Последовательные шаги руководства по созданию философского камня.

— Теперь понимаю, почему все заканчивалось золотым кольцом, — закивала «кошка». — Философский камень ведь нужен для трансмутации философского золота?

— Именно, — подтвердил рыжий.

— Все ясно вроде бы, — продолжил тему Озраэль, — одного не пойму, почему в моем сне это золотое кольцо было огромным и пыталось задушить Икстаун?

— Какая-то аллегория? — предположила Алена, на что Джейк резко запротестовал:

— Не думаю. Но сейчас нам не до золота. Подумаем о насущном.

— Да, — согласился Озраэль. — Я пойду, — с этими словами он приблизился к Алене и со всей возможной целомудренностью коснулся губами ее щеки. — Береги себя, ложись спать и не высовывайся из приюта. А ты, Джейк, головой за нее отвечаешь.

— Договорились, — хмуро буркнул алхимик, уселся на диван и с напускной строгостью принялся отчитывать Алену: — И зачем ты на ночь глядя эликсир выпила? Только продукт перевела.

А Алена, красная, будто спелый томат, даже не слушала его. Забота Озраэля тронула ее до глубины души, и сейчас это была не просто благодарность, а нечто другое. Она не могла объяснить слабость в ногах и путаницу слов, а еще — безумное нежелание расставаться с демоном здесь и сейчас.

— Поспи, все будет хорошо. — Тяжелые ладони легли Алене на плечи, вынуждая принять неизбежное. — Завтра приду с новостями, может, разузнаю чего.

— Я… тебя провожу до калитки, — умоляюще пролепетала Алена и первая шмыгнула к двери.

Озраэль вышел следом под аккомпанемент многозначительного Джейкова покашливания. Дверь бытовки закрылась. Они остались одни во дворе. Стояли молча, глядя друг другу в глаза. Озраэль любовался возбужденным блеском Алениных глаз, с наслаждением ловил каждую нервную искорку. Он ждал, боясь спугнуть, боясь нарушить их ночную идиллию. Он предоставил Алене полное право выбрать самой, каким будет следующий шаг.

А бедная «кошка» забыла обо всем. В тот миг ей хотелось одного — прижаться к широкой, надежной груди демона и застыть так, пока все само не решится. В тот миг ей было даже подумать страшно, что Озраэль уйдет и оставит ее. Черт! Почему она не понимала этого раньше? Почему не замечала заботы и искренности, так необходимых ей, как воздух?

— Побудь еще немного со мной, Озраэль, — пролепетала наконец непослушными губами и потянулась руками к шее демона.

Озраэль не выдержал — помог. Уложил «кошкины» ладони себе на плечи, склонился к запрокинутому, пышущему жаром личику с бешеными глазами, в которых жил заманчивый страх перед неизведанным и мешался лихорадочный коктейль из боязни и любопытства.

Когда Алена, зажмурившись, потянулась к нему губами, Озраэль медлить не стал — накрыл их поцелуем. Девушка прижалась к нему сильнее, а демон, почувствовав, какой озноб ее колотит, чуть не потерял голову. Сдержался. Запретив себе даже думать о страсти, подавил внутренний огонь, вложив в поцелуй всю возможную нежность.

— Оказывается, это не так страшно, — призналась Алена, прижавшись лицом к Озраэлевой груди.

— Чего тогда дрожишь? — улыбнулся демон. Он скинул пиджак, закутал в него Алену и, опустившись на единственную ступеньку бытовки, усадил ее себе на колени. Она вновь прильнула, теплая, беззащитная.

— С тобой так спокойно, Озраэль, — легкая головка легла на плечо демона, выдох приятно согрел шею, — прости, что сомневалась в тебе, не верила и язвила. Прости, что считала тебя самодовольным пустышкой, озабоченным бабником и пошляком. Я думала, ты ищешь во мне какую-то выгоду, но ошиблась, как видишь. Выходит, не все демоны такие?

— Все такие, — хриплым голосом ответил Озраэль. От Алениной трогательной доверчивости на душе у него стало гадко от собственных поступков и лжи. Говорят, все тайное когда-то становится явным? А ведь верно. Медленно отстранив от себя Алену, демон рассказал ей все. И про корпоративную квартиру, и про походы в кошкины сны, и даже про наемников… — Можешь думать обо мне, что хочешь, можешь ненавидеть — заслужил. Только, Алена, знай одно: каким бы ни было твое ко мне отношение, я все равно помогу тебе. Я доведу дело до конца, отыщу твое тело и верну к жизни, чего бы мне этого ни стоило. Знай… — Он хотел закончить речь еще парой-тройкой высокопарных фраз, но взгляд девушки остановил его, будто резкий удар под дых. В глазах Алены не было ни ненависти, ни разочарования, ни гнева, только пустота. Словно душу ее переполнили матовой плотной чернотой, за которой не видно ничего — ни чувств, ни эмоций.

Это был крах всех чаяний и надежд. Озраэлево признание топором разрубило робкий мостик возникшего доверия. В тот миг демону хотелось убежать, исчезнуть, провалиться сквозь землю, но он все же выдавил из себя:

— Я должен быть честным с тобой, поэтому сказал все как есть. Все, как было, ведь теперь я о своих поступках сожалею. Не надо объяснять, почему я так поступил, ты все правильно сказала и про озабоченность, и про самодовольство.

— Почему… — эхом повторила за ним Алена.

— Потому что я тебя люблю.

Он быстро встал и пошел к калитке. Уже на выходе обернулся, чтобы встретиться с «кошкой» взглядом. Теперь в ее глазах блестели слезы, а в глубине черных зрачков таились обида и боль. Она молчала, и демон, решив не усугублять ситуацию, шагнул на улицу. Будь что будет — ненависть или презрение, — он примет то, что заслужил, а еще поможет.

В машину он сесть не успел, резкий окрик оглушил его:

— Старший демон преисподней Озраэль, вы арестованы по обвинению в коррупции, мошенничестве, подлоге, убийстве людей и уничтожении душ.

Озраэль и пикнуть не успел. Кто-то могучий и здоровый, как гора, заломил ему руки. Уткнувшись лицом в капот своего «ламборгини», демон скосил глаза. Вокруг толпились сотрудники потусторонней полиции. Специальная форма делала их всех похожими на одно лицо и скрывала принадлежность к тьме или свету. Больше всего эти полисмены походили на огромных оживших игрушечных солдатиков.

— Что вы делаете! Отпустите его! Озраэль! — Аленин крик резанул по сердцу, заставив демона рвануться изо всех сил.

— Алена, уходи отсюда немедленно, я разберусь! — выкрикнул он, но «кошка» не послушалась, с бешеными глазами ринулась к полицейским.

Непонятно, что она вознамерилась делать, да только спас положение вовремя подоспевший Джейк. Он подхватил девушку под руки.

Озраэль лишь на миг встретился с рыжим глазами и одними губами беззвучно произнес: «Не вмешивайся, спрячь Алену, запритесь и не вылезайте». Алхимик понял, ловко утащил сопротивляющуюся «кошку» на территорию приюта и спешно щелкнул замком.

Озраэля упаковали в неприметное авто без окон и увезли. Сидя в тесном душном кузове, он молча взирал на своих конвоиров. А что еще делать, если попытки заговорить они игнорировали, да и толку беседовать с исполнителями, дело которых — арест, не более того.

Вскоре демон почувствовал, что машина прошла через портал, после чего его вывели наружу. Огромное здание в форме квадрата с внутренним двором — исправительный корпус. Озраэль бывал здесь однажды, когда вносил выкуп за Ильсира. Начальник отдела жарки, которому вождение автомобиля было противопоказано, умудрился разбить столько машин и нахватать столько штрафов на земле, что руководству пришлось обвинить его в неоправданных растратах казенных денег и… В общем, с тех пор Ильсир ходил пешком, а Озраэль не посещал сие неприглядное место. Что ж, говорят, от сумы и тюрьмы не зарекаются.

Дальше происходящее стало напоминать дурацкое кино, где все нелогично, поспешно и упрощено до невозможного. В небольшом кабинете его ждали судьи. По крайней мере, таковыми назвались три непонятных смурных существа, в которых демон с трудом опознал темного, светлого и серого. Они зачитали ему приговор с обвинением — быстро, ясно, безальтернативно. Озраэль не выдержал, усмехнувшись, поинтересовался:

— То есть вот так, значит, без суда и следствия? Без доказательств?

— Судьи перед вами, — прозвучал спокойный ответ. — Ваша вина также доказана. С неясной целью вы убили двух потенциальных грешников, а потом попытались уничтожить их души в преисподней. Одну успели, вторую нет.

— То есть я один, по-вашему, все это провернул? Вот так запросто? — Озраэль обалдело вытаращился на судей. — А цель моя, значит, вообще не ясна была? Это какой-то бред!

— Не оскорбляйте суд. Все доказано. Вы ведь не отвечаете за распределение грешников, но зачем-то перекупили их. Именно тех, которых сначала убили. Цель убийства нам неинтересна — какая теперь разница? Важно, что вы пойманы и обезврежены.

— Бред, бред и еще раз бред! Распределением я занялся не умышленно, а совершенно случайно. К тому же всех своих грешников я берег и защищал, как мог, — прихвастнул Озраэль, все яснее осознавая, в какой западне он оказался.

— Не обманывайте суд. Мы знаем, что на одну из ваших подопечных было совершено нападение по вашему же заказу.

Озраэль тяжко выдохнул. Все ясно, этот суд — пустая формальность. Его судьба решена, и оправдания тут бесполезны. Но он все же попытался.

— Стараясь сберечь подконтрольные мне грешные души, я провел собственное расследование и узнал о происках темно-светлого…

Договорить ему не дали.

— Не пытайтесь нас путать. Мы в курсе. Этот, по вашим словам, «темно-светлый» — вы сами и есть.

— Чего? — Озраэль даже воздухом подавился от нелепости услышанного.

— Тому есть доказательства. Белые перья, что растут на вашей спине. У нас есть медицинское заключение от врача и свидетельства некоторых сотрудников отдела варки.

На этом разговор был окончен. Озраэль замолчал и покорно подставил руки громиле-конвоиру. Нет, он не смирился, просто окончательно понял тщетность любых разговоров. С ним ведь уже все решили, так что говори — не говори. И вообще лучше молчать.

Его отвели в небольшую двухместную камеру без окон. Силовые решетки на двери, тусклый свет, пара откидных коек с тумбочками — вот и вся роскошь. В тот миг Озраэлю было плевать на удобства. Когда камеру заперли, демон, зажав голову руками, прислонился спиной к стене и принялся думать. То и дело его накрывали волны паники: что с Аленой? Вдруг ее уже убивают. Вдруг тело нашли! Вдруг… «Она с Джейком, значит, в безопасности», — собравшись, уверил он себя.

Нужно было думать рационально и продуктивно. Что еще остается делать, если заперт? Итак, поехали! Враг подставил его, закрыл, изолировал. Тут мысли три: первая — темно-светлый могуществен, раз сумел натравить полицию и суд, вторая — он не в курсе про волка, ведь волк-то жив, и третья — темно-светлый его, Озраэля, испугался, иначе какой смысл убирать начальника отдела варки так быстро, надежно и организованно?

Мысли мыслями, но нужно было что-то делать. Вот только что? Просить адвоката? А смысл? Все карты легли так «удачно», что оправдаться будет сложно, а пока он будет оправдываться, темно-светлый разберется с Аленой. Даже думать о подобном не хотелось.

«Кто же ты, темно-светлый?» — мысленно вопрошал Озраэль, пытаясь размышлять глубже и шире, искать аллегории, подсказки, образы. Темно-светлый, черно-белый… В голову сперва приходили только полосатые арбузы да зебры, потом вспомнились шахматы, а за ними дневник Шахматного алхимика. В суете последних событий демон совсем забыл про него. Пусть прямой связи пока не находилось, но чертов дневник лежал в основе всего! Из-за него убили Эвелину, может, и других тоже.

Додумать Озраэлю не дали. В камеру подселили соседа — облезлого оборотня прямо в волчьем обличье. Конвоиры закинули его к демону, следом швырнули одежду, а после заперли дверь. Тот принялся метаться от стены к стене и громко выть. Атмосферка не для мозгового штурма — точно!

Устав от воя и беготни, демон попытался поговорить с новичком. Волчара на контакт пошел, даже человеком перекинулся. Оделся, стал рассказывать. Оказалось, что посадили оборотня за нападение на полицию при исполнении. Зверь представился Юргой и объяснил, что не за себя переживает, а за беременную жену, которая должна на днях родить наследника.

— Она ведь у меня не оборотень, женщина обычная, земная! Есть шанс, что и ребеночек обычным родится и не будет, как я, по заповедникам мыкаться всю жизнь. Вот и перенервничал я, не сдержался. На полицейских, когда они проверяли меня, бросился. Со зверем внутри ведь не шутят. А я очень хочу, чтоб сынок человеком был. Да и вообще… Полукровки ведь трудно родятся. Но тут я не переживаю — в лучший роддом женушку направил — в клинику Святого Гинфорта. Говорят, туда зло не проходит, и дети там всегда живые и здоровые рождаются.

— Что? — рассеянно переспросил Озраэль, который не особенно-то вникал в самозабвенную исповедь Юрги. — Последнее что ты сказал про больницу?

— Сказал, что в клинике Святого Гинфорта дети здоровые родятся.

— Потому что зло не проходит? — уточнил демон.

— Да, там над входом висит табличка: «Злонамеренные да не пройдут», видать, от нее все чудеса.

— Вот как, понятно, — чуть заметно, не выдавая возникших эмоций, кивнул Озраэль.

Он подошел к двери, негромко постучал, призывая ближайшего охранника, после чего, собрав в кулак все возможное спокойствие и всю вежливость, попросил:

— Передайте начальству, что я требую адвоката. Сейчас же. А еще мне нужно срочно переговорить с начальником отдела жарки преисподней, я должен временно передать ему свои обязанности, иначе работа встанет, вам понятно?

— Понятно, передам, — невозмутимо отозвался охранник. — Все как у всех. Чего там непонятного-то?

— Что делать, Джейк, что делать? — причитала Алена, наматывая круги по бытовке. — Мы должны помочь ему, нельзя сидеть сложа руки!

— Успокойся, — алхимик был суров и угрюм как никогда, — врагу того и надо, чтобы ты вылезла из укрытия. Ози сказал тебе не высовываться, вот и послушайся его!

— Но его арестовали по ошибке, он не виноват! Не виноват, понимаешь?

— Я-то понимаю, детка, — голос рыжего немного смягчился, — но и ты пойми меня верно. Что ты собралась делать конкретно, скажи? Пойти в потустороннюю полицию и рассказать им душещипательную историю про твою подмену?

— Но это же правда.

— Пойми ты, подставили твоего Озраэля, а значит, и правда твоя им не нужна. Сейчас надо затаиться, иначе тебя быстро отловят и уберут, тогда все Озькины старания полетят к чертям.

— Я понимаю… понимаю, — проглотив подступивший к горлу комок, смирилась Алена, — но я переживаю за него, знать бы, что с ним?

— Надо будет связаться с кем-то надежным, с кем-то, кому мы доверяем, — сделал вывод Джейк. — Может, Гедеон поможет? Не думал я, что обращусь за помощью к ангелу, но он в курсе твоей проблемы, вдруг про Озьку что разузнает?

Алена вздохнула. Гедеон. Упоминание об ангеле отозвалось в душе привычной неловкостью, но думы снова вернулись к демону. Все произошло слишком быстро, несправедливо быстро, и теперь в кошкиных мыслях творилась такая кутерьма, что сладить с чувствами и ощущениями почти не выходило. Слова Озраэля повергли Алену в шок. И это только первое откровение — про сны и все остальное. Она толком осознать всего не успела, не смогла даже разозлиться, как за первым «ударом» последовал второй — признание в любви. И снова в мозгах полный сумбур, будто тебя вытащили из теплой уютной постельки и окунули в ледяную воду, а потом сразу в кипяток, а потом… Озраэля арестовали, и все предыдущие чувства сменились страхом за него.

За окошком послышался шум. На улице кто-то громко и возмущенно разговаривал. Вскоре в калитку настойчиво постучали. Джейк открыл. Пришли соседи.

— Мы собираем инициативную группу жителей улицы для борьбы с застройщиками, — громко объявил полный усатый мужчина. — Вы с нами? Тогда пойдемте ко мне на совещание. Будем составлять письма, собирать подписи и готовить митинг. Беспредел терпеть нельзя!

— Да, я сейчас подойду, — пообещал алхимик.

Он вернулся в бытовку, накинул куртку и сунул за пазуху кошку. Собрание проходило в доме того самого полного мужчины — соседа-активиста, которого общим решением назначили главным. Двор небольшого аккуратного коттеджа полнился людьми. Они шумели и спорили, обсуждали, жаловались, кто-то даже плакал.

— Что же это творится! — тонким голосом возмущалась худая женщина в очках. — Нас выгоняют из домов! Это разбой и беззаконие!

— С чего вы взяли, что выгоняют? — переспросила стоящая рядом бабушка.

— А вы пройдите до конца улицы, далековато, понимаю, но там уже крайние дома строительным забором обнесли! — ответили ей.

— Вот ужас-то! Ужас! — неслось отовсюду. — Что это за дорога, неужели нельзя построить ее в другом месте?

— Да они уж двадцать лет ее строят! — пояснил кто-то в толпе. — Это кольцо, говорят, оно необходимо для разгрузки дорог Икстауна. Только на юге оно прошло по подводному туннелю, на западе — по нежилым окраинам, на востоке — по промзоне, а у нас получается как раз по частному сектору, по старым добротным домам, которые наши деды и отцы строили, свет, канализацию — все сюда за свой счет проводили.

— Пусть меняют свой проект! Мы не допустим! Мы не позволим! Мы напишем! Мы пожалуемся…

Джейк не вступал в бессмысленные беседы, молча подписавшись под общим письмом, покинул собрание. Когда алхимик с кошкой вышли на улицу, Алена осторожно высунула нос из-под Джейковой куртки и тихо поинтересовалась:

— Что теперь? Начнем собирать вещи? Послезавтра должна прийти цистерна за русалкой. И ты вроде говорил, что единорогов и оборотня получится отправить в заповедник вместе с ней.

— Да, — задумчиво отозвался Джейк, резко поменяв направление.

— Мы не идем в приют?

— Дойдем до моего любимого пивного ларька, пока его еще не снесли, заодно поглядим, что там за стройка.

Идти пришлось долго, улица загибалась едва заметным полукругом, и казалось, что ей не будет конца.

— Сколько людей лишатся жилья! — печально произнесла кошка. — Смотри, мы, кажется, пришли.

Покосившийся жестяной ларек был пуст. Позади него улицу перекрывал высокий железный забор из переносных секций.

— Заглянем? — предложил Джейк. Алена кивнула.

Едва они приблизились к ограде и попытались сунуться в прореху между секциями, сработали датчики. По периметру зажглись фонари, раздались голоса охраны.

— Надо убираться отсюда.

Прижав кошку к груди, Джейк быстро ушел в тень. Когда шум утих, он торопливо зашагал обратно к приюту. Оказавшись на безопасном расстоянии от стройки, Алена произнесла:

— Столько охраны! Что за дорогу они там строят?

— Непростую, видать. И сейчас, детка, нам предстоит все подробно выяснить.

— Но как? Там же забор и датчик, и…

— Да, понятно, — кивнул алхимик, — но и мы с тобой не лыком шиты.

Что собрался делать Джейк, Алена сообразила не сразу. Отвлекать его лишними расспросами не стала — затихла и стала наблюдать. Они вернулись в приют. Там алхимик взял короткий поводок с металлическим браслетом на конце, перчатку из грубой кожи и направился в вольер Карла. Пристегнув сирина за ногу, посадил птицу себе на руку.

— Ты мне нужен, Карл, не вздумай дурить, понял?

Сирин не ответил, скучающе прикрыл глаза. Джейк удовлетворенно кивнул и вновь зашагал вдоль домов туда, где за таинственным забором крылся корень бед несчастных жителей обреченной улицы. Дошли. Алена затаила дыхание, когда алхимик посадил Карла на крышу ларька и отстегнул поводок.

— Он не улетит? — вставила робкую реплику.

— Не знаю, — напряженно ответил рыжий, — но на привязи петь он не будет.

— Зачем ему петь?

— Увидишь. Давай, Карл, не подведи. А ты, детка, заткни ушки как следует.

Алхимик достал из кармана беруши для себя и Алены. Непонимающая кошка нырнула поглубже под его куртку. Она не видела и не слышала, что происходит. Наконец Джейк осторожно потрепал ее ладонью, предлагая вылезти наружу.

— Что теперь? — громко поинтересовалась кошка, подставляя ловким пальцам рыжего плотно закупоренное ухо.

— Теперь все дрыхнут. Пение сирина обладает полезным эффектом, и пара часов у нас есть. Думаю, спит весь район, за исключением глухих.

— Мы пойдем туда? — Алена восхищенно кивнула в сторону строительства.

— Разумеется.

Алхимик и кошка пробрались за забор. На освещенном участке возле полуразобранных коттеджей прямо на земле спали охранники. Джейк попинал их по очереди, проверяя качество Карловой работы. Похоже, сирин не схалтурил. Уверенным шагом рыжий двинулся мимо остатков снесенного квартала, миновал горы стройматериалов, у которых мирно посапывали огромные сторожевые псы, прошел дальше и остановился перед неизвестным строением. Длинный ангар уходил в темноту ночи.

— Не похоже на скоростную дорогу, — буркнул себе под нос Джейк.

— Наверное, она будет крытая, — предположила Алена.

— К чему столько ненужных расходов? При таком размахе никакая цена не окупится, да и в Икстауне не найдется столько богатеев, чтобы платить полсостояния за окружной проезд под крышей от дождика над головой. Сейчас, детка, мы проберемся внутрь и все разузнаем про эту чудесную дорогу.

С недостроенной стороны ангар был плотно закрыт. Пришлось искать другой проход, и он вскоре обнаружился. Небольшая пристройка служила чем-то наподобие контрольно-пропускного пункта внутрь таинственного помещения. Спящий сторож за стеклом громко всхрапнул, когда алхимик перепрыгнул турникет, чтобы оказаться в небольшом фойе с неприметной дверью в дальнем конце. У стены стояло несколько велосипедов и пара скутеров.

Джейк не стал медлить, отпер дверь и шагнул внутрь.

Рыжий и кошка оказались в тускло освещенном полукруглом тоннеле с золотистыми блестящими стенками. Ширина и высота помещения оказались совсем небольшими — в нем с трудом разъехалась бы пара легковушек, да и разъезжаться особенно было негде: по центру тоннеля проходила какая-то голубая труба с темно-синими сочленениями. Вдоль трубы по правой и левой стороне были обозначены вдоль стен узенькие дорожки.

— Что это? — робко поинтересовалась кошка, не в силах предположить назначение странного тоннеля.

— Ускоритель, — произнес алхимик, задумчиво оглядываясь по сторонам.

— Что-то типа коллайдера?

— Типа того. Только больше в несколько раз. — Джейк судорожно сжал пальцами виски. — Чертовщина какая-то. Зачем он им нужен? Зачем богатеям Икстауна ускоритель частиц диаметром с город? Обычно они вкладываются только в проекты с однозначной и сиюминутной выгодой, а тут…

— Я поняла. Джейк! Это тот самый круг из наших с Озраэлем снов, я чувствую, я узнала его, — прошептала Алена, и ей вдруг стало безумно страшно. Что-то жуткое творилось рядом! Что-то мистическое и грандиозное, и теперь они с Джейком стояли на самом пороге тайны.

— Золотой круг, что душит Икстаун? Почему золотой? — размышляя, спросил сам себя алхимик и сам себе ответил: — Единственное, что приходит на ум после ваших видений, — трансмутация золота. Ее действительно можно провести при помощи ускорителя, тогда и философский камень не нужен.

— Вот видишь!

— Но объем полученного золота будет столь ничтожен, что никогда не перекроет затрат на оборудование. Никакой прибыли в перспективе, а расходы гигантские. Овчинка не стоит выделки. Ладно, пора уходить, поразмыслим об увиденном дома.

Рыжий достал из кармана куртки телефон, сделал несколько фотографий тоннеля и, пока не поздно, поспешил на выход. Забрав Карла с крыши ларька, Джейк и Алена вернулись в приют.

С самого утра в отделе варки заправлял молодой темноволосый демон в дорогущем алом костюме, сшитом по последней моде. Его юный возраст, а скорее, тот факт, что совсем недавно этот красавчик был обычным бесом, выдавал торчащий из-под пиджака длинный хвост. Движения новичка тоже выглядели немного угловатыми и неуверенными — он еще не привык к человекоподобной ипостаси.

Главным занятием нового самопровозглашенного начальника было упоение собственной властью. Он безжалостно гонял бывших коллег бесов и грубил грешникам. Те возмущались про себя, но спорить в открытую с новоиспеченным тираном не решались. Лишь возле одного котла дерзкий юнец получил достойный отпор.

— Как нехорошо, Хвост, как бессовестно ты поступил, оклеветав Озичку!

— Ни на кого я не клеветал, и вообще это не ваше дело, — огрызнулся демон, благоразумно отступая от нависшей над ним огромной фигуры.

Сара Рудольфовна была страшна в гневе. Ее черные брови сошлись у переносицы, напомаженные губы сжались в жесткую линию.

— Ты предал своего товарища, оговорил, подсидел. Ты очень плохо поступил, Хвост. Очень подло!

— А вот я ему сейчас за это шею-то намылю! — раздалось со стороны входа. Там, сверкая глазами и уперев руки в бока, стоял начальник отдела жарки. — Сейчас я с этим гаденышем разберусь лично! Держите его, Сара Рудольфовна, чтоб не убежал!

Бывший бес хотел шмыгнуть за котлы, но подвел проклятущий хвост — тетя Сара схватилась за него и ловко намотала на кулак длинные волоски пушистой кисточки. Разъяренный Ильсир в два прыжка оказался рядом с демоном, схватил того за шкирку и принялся трясти, как грушу.

— Ах ты, гад! Ози подставил и думаешь, начальником тут будешь? А вот хрен тебе! — Свободной рукой он вынул из кармана какую-то бумажку и грубо ткнул Хвосту в нос. — Твой начальник меня попросил за отделом следить, пока его нет, а когда вернется — уж он-то с тобой поквитается за болтовню!

— Да чего такого-то? — жалостливо заскулил Хвост. — Подумаешь, рассказал, что у старшего демона перья из спины сыплются. Я же не со зла, ради озорства. Я же не думал, что начальника закроют из-за этого.

— Конечно, ты не думал! Нечем тебе думать! — зло рявкнул на бывшего беса Ильсир и хорошенько стукнул его по лбу кулаком.

— Ох, Ильсирчик, будет тебе уже сердиться. Отпусти, милый, бедолагу и расскажи, что там с Озичкой произошло, — отвлекла его от рукоприкладства тетушка Сара.

— Сам толком не знаю. — Ильсир со вздохом отпустил Хвоста, и тот испуганно спрятался за большой котел. — Вот, письмо серой почтой пришло. Пишут — я должен встретиться с Ози и переговорить по поводу его отдела. Наверное, буду пока и у себя, и тут. А Ози, надеюсь, объяснит мне при личной встрече, чем он там закону не угодил.

— Ты иди, Ильсирчик, иди. — Прикрыв глаза, Сара Рудольфовна пообещала: — Я тут за всеми пригляжу, а ты все выясни подробно. Может, поможешь Озичке чем-нибудь… Я-то уж ничем, так хоть ты… — Слова ее запутались, к горлу подступил ком, в итоге она, прижав обе руки к сердцу, лишь тихо пролепетала: — Ох, Озичек, мальчик мой, как же так получилось, как вышло…

— Не переживайте, Сара Рудольфовна, я все разрулю, — приосанился Ильсир, почувствовав себя почти что героем. — Сейчас схожу, переговорю с Ози, и все решим!

С бодрым победоносным видом он направился к ближайшему порталу, чтобы переправиться туда, где маялся в тесной камере начальник отдела варки.

Комната для встреч уютом не отличалась. Серые стены, решетки, убогий стол с парой колченогих табуреток.

— У вас пять минут, — со строгим безразличием объявил охранник и встал рядом с дверью. — Ничего передавать нельзя, я проверю.

Собственно, Ильсир ничего передавать Озраэлю не планировал. По дороге у него возникла мысль захватить с собой напильник, но здравый смысл (которым начальник отдела жарки обычно не блистал) все же оградил его от подобной банальности.

— Пригляди за отделом, — громко начал Озраэль.

Он принялся нудным голосом перечислять обязанности, перелагаемые на плечи своего коллеги, а когда утомленный монотонностью охранник погрузил нос в сборник потустороннего политического юмора, шепнул еле слышно:

— Ты должен мне помочь.

Ильсир не ответил, вопросительно вытаращил глаза и испуганно замотал головой, пытаясь заранее отказаться от назревающей авантюры.

— Ты единственный, кому я могу довериться в преисподней. Помоги, ты ведь друг мне. Мне больше некого просить.

Под жестким взглядом красноволосого демона «эльф» смирился с неизбежным, кивнул.

— Ты должен пойти в клинику Святого Гинфорта, отыскать спрятанный там дневник Шахматного алхимика и передать его Джейку из магического приюта, понял?

Воодушевившись безобидностью задания, Ильсир выдохнул и согласился.

Свидание закончилось. «Эльф» бодрым шагом покинул мрачные стены исправительного корпуса, чтобы немедленно телепортироваться в мир людей. Там ему пришлось воспользоваться общественным транспортом. Вжившись в роль тайного агента на задании, Ильсир купил в переходе метро темные очки, газету и сомбреро (настоящей шпионской шляпы у продавцов, к сожалению, не нашлось).

Выбравшись из подземки, Ильсир бодро двинулся к стоянке такси. Там он намеревался взять машину и, более не растрачивая время на запутывание следов и конспирацию, добраться наконец до заветной клиники. До машин демон не дошел, за спиной его окликнули.

— Молодой человек, простите, не поможете?

Демон обернулся. Позади, неловко зажав в руке туфельку со сломанным каблуком, стояла симпатичная девица. Женский пол всегда был главной слабостью Ильсира, поэтому он, не медля, кинулся на помощь даме. Дама рвения не оценила: резко изменившись в лице, уронила начальника отдела жарки на асфальт, наступила ему на грудь и грозно рыкнула:

— Дневной патруль. Сопротивление бесполезно. Лежать и не рыпаться, иначе будешь уничтожен.

Ильсир и не думал сопротивляться, он собирался бежать со всех ног. Ловко оттолкнув замаскированного под девку ангела, демон метко швырнул ему в лицо сомбреро и с бешеной скоростью рванул в ближайший сквер, надеясь затеряться там. Патрульного он узнал — Кисо! С этим неадекватным шутки плохи, а уговоры бесполезны. Конечно, любой другой старший демон без вопросов вступил бы в схватку и, возможно, одолел бы рядового патрульного (туда ведь шли ангелы преимущественно низких рангов), но Ильсир был слишком труслив.

Пока разъяренный Кисо менял форму, демон успел пересечь сквер и спрятаться в огромном кусте акации. Оттуда хорошо просматривались окрестности и небо над деревьями. Разглядев парящий в облаках светлый силуэт, Ильсир разочарованно вздохнул — Кисо ищет его и в покое не оставит. Значит, придется прятаться, если не…

В нескольких метрах от акации стояла резная лавочка. На ней сидели и громко возмущались три старушки.

— Надо ж такое сотворить? Живодеры! Убийцы! Полиции на них нет! Чтоб их так же…

Любопытный Ильсир моментально забыл о парящем в небе преследователе и стал наблюдать за шумящими бабушками, к которым вскоре подошел старый знакомый — Христи.

— Так, женщины, что у вас тут произошло? — устало поинтересовался человек-собака.

— Да вот, голубей какой-то изверг потравил наших. Мы их каждый день тут кормили, лелеяли, а он потравил.

— Да уж, — мрачно протянул Христи и, присев, поднял за крыло безжизненную голубиную тушку.

— Собакин! Эй, Собакин, иди сюда, — шепотом позвал из кустов обрадованный Ильсир.

От неожиданности человек-пес навострил уши и уронил дохлого голубя на асфальт.

— Минуту, женщины, — предупредил старушек, настороженно приближаясь к кусту. — А-а, ты, — протянул разочарованно, узнав Ильсира. — Чего тебе?

— Слушай, Собакин, помоги мне, а? Очень надо! — умоляюще зашептал тот. — У меня проблемы с патрулем, а с твоим Обществом охраны животных даже потусторонние силы лишний раз не связываются. Довези меня до клиники Святого Гинфорта, пожалуйста. Чего тебе стоит?

— Некогда мне, — грубо отрезал Христи. — Вы, демоны, меня за последнее время уже достали своими проблемами, хватит. Мне вон со своими делами бы разобраться. С голубями этими… протокол составлять об акте жестокого обращения с животными — морока сплошная.

— А я тебе помогу, — оживленно затараторил «эльф».

— Ты? — оскалился в усмешке Христи. — Плохая шутка. Все, некогда мне.

Старушки призывно махали руками, требуя продолжить освидетельствование гибели несчастных птиц. Бросив отчаянный взгляд на небо, Ильсир облегченно выдохнул — Кисо исчез из поля зрения, а значит, появился шанс.

Демон спешно выбрался из укрытия и, натянув на лицо самую обаятельную из своих улыбок, обратился к старушкам:

— Не переживайте, дамы, у нас все под контролем. Сейчас мы с моим коллегой, — он панибратски хлопнул человека-пса по загривку, — все уладим. Алле-ап!

И тут Ильсир действительно сотворил невозможное, а вернее, постыдное и противопоказанное любому (как мы помним) нормальному демону. Он поделился силой, то есть подобрал с земли ближайшую бездыханную птицу, с видом умелого фокусника поводил над ней ладонью и, уже живую, сунул в руки одной из бабуль.

— Вот ваша птичка, мадам, цела и невредима!

Под восхищенные вздохи обрадованных женщин Ильсир оживил остальных голубей и, довольный собой, повернулся к Христи.

— Вот и все. И никакого протокола. Так могу я рассчитывать на взаимопомощь?

— Пошли, — коротко кивнул человек-пес.

Уже в машине, глядя, как демон нервно поглядывает на небо, Христи потребовал объяснений. Ильсир не стал ничего скрывать, поведал про арест и просьбу Озраэля.

— Сразу бы сказал, — рыкнул Христи.

— Да ты не слушал, — отмахнулся Ильсир, заинтересованно разглядывая собственную ладонь. — Странно, у меня будто аура поменялась. Я будто светлый.

— Ничего странного. Ты поделился энергией — вернул птицам жизнь. Это не темный, светлый процесс. Не переживай, скоро твоя внутренняя тьма придет в норму, а сейчас это даже нам на руку — некоторое время ты будешь невидим для дневного патруля.

В клинику Святого Гинфорта решено было идти вместе. Ильсир упросил Христи сопровождать его и дальше:

— Мне без тебя не справиться, я не представляю, где и как искать этот чертов дневник.

— А я что, представляю, что ли? — скептически хмыкнул Христи.

— Ты можешь его учуять, — тут же уверенно заявил Ильсир.

— Ладно, попробую.

Клиника Святого Гинфорта находилась в старинном здании с лепниной и колоннами. У крыльца визитеров встречали статуи огромных грейхаундов. Проходя между ними, Ильсир невольно поежился, уж слишком внимательно смотрели на него беззрачные глаза каменных стражей. Над дубовыми дверями висела полустертая табличка: «Злонамеренные да не пройдут».

— Так, у тебя есть демонские фокусы, тебя они не заметят, — принялся раздумывать Христи, — а я, конечно, не злонамеренный, но, если попробую войти, меня тетки из регистратуры дальше фойе не пропустят. Сможешь сотворить и для меня какой-нибудь покров или морок, чтобы от людских взглядов защищал?

— Смогу, — с готовностью закивал Ильсир.

— Так, — продолжил Христи, когда нехитрый маневр с невидимостью был успешно произведен. Демон и человек-пес вошли внутрь. — Вот план клиники. На первом этаже консультация, на втором — отделение патологии, на третьем — родовые, на четвертом — послеродовые палаты.

— Все это очень жутко звучит и не говорит мне ни о чем конкретном, — трусливо пожаловался демон.

— Чего тут непонятного? На нижних этажах беременные женщины, на верхних — новорожденные дети.

— Только не дети, — вытаращив глаза, замахал руками Ильсир, — я их опасаюсь, а вот женщины — это мое, это всегда пожалуйста!

— Ясно, — сделал решительный вывод Христи. — Значит, так: я обыскиваю четвертый этаж и первый, может, смогу учуять чего в подвале, а ты — второй и третий.

На этом они разошлись. Христи несколько раз пробежался по первому этажу, обнюхал все укромные уголки, даже в подвал спустился — все тщетно. Решив попытать удачу на четвертом этаже, он поспешил туда. Безрезультатно порыскав между палатами, он заглянул в просторный светлый зал, где мирно посапывали приготовленные для обследования новорожденные. Там, между двумя каталками прямо на полу сидел Ильсир. По его каменному лицу и стеклянным глазам человек-пес понял — с демоном что-то случилось. Что-то страшное!

— Эй, ты! Чего произошло? — Христи присел рядом и грубовато тряхнул Ильсира за плечо. Тот медленно повернулся и пояснил дрожащим голосом:

— Там…

— Что там?

— Там, на третьем этаже я такое видел… такое… если бы я знал, что люди ТАК на свет появляются… лучше бы я этого никогда не видел и не знал!

— А ну, хватит ныть! — грозно рыкнул на демона Христи. — Соберись и будь мужиком! Подумаешь, увидел, как бабы детей рожают! Да я сто раз сам лично эти роды принимал, не у людей, конечно, а у коров, собак, животных всяких.

Но Ильсир совсем раскис и потерял былой запал.

— Это ужасное место, тут так жутко, — пожаловался он, — не могу я искать дневник в таких условиях, у меня нервы не железные.

Христи хотел возразить сурово, даже зубы оскалил, готовясь высказать нытику-демону все, что о нем думает, но тот вдруг задрожал мелкой дрожью, изобразив на лице суеверный ужас, и медленно указал Христи за спину:

— Там что-то есть! Что-то кошмарное… огромное…

Возмущенный Ильсировой трусостью, Христи раздраженно обернулся и тут же напрягся, прижав к голове уши. В проходе между детскими каталками воздух уплотнился, пульсировал и искрился. Постепенно стал различим силуэт гигантской тощей собаки, горделиво лежащей на полу. Наконец неясный морок окончательно материализовался в исполинского грейхаунда с исходящей светом головой.

Увидев величественное существо, Христи заинтересованно приподнял одно ухо, а бедный Ильсир весь сжался, решив, что минуты его сочтены. «Не может быть, его нет, он не настоящий», — зажмурив глаза, шептал себе демон. В отличие от Озраэля Ильсир учиться любил и всегда с должным вниманием слушал лекции в бесячьей школе. Не в пример Озраэлю он не бездельничал на «Введении в теорию света» и кропотливо записывал в тетрадке все, что диктовали, — даже имена святых. Конечно, со своим не слишком великим умом Ильсир вряд ли бы вспомнил теперь и четверть тех записей, но святой Гинфорт всплыл в памяти быстро. Этот не признанный церковью святой слыл защитником младенцев, люди веками почитали его, несмотря на официальные запреты. Верный грейхаунд Гинфорт, что защитил от змея маленького сына своего хозяина и был убит за это по ошибке.

— Пощадите меня, пожалуйста, я тут совершенно случайно, — дрожащим голосом попросил Ильсир.

— Зачем пришли? — Челюсти огромной собаки двинулись едва заметно, из пасти и глаз потекли струи света, упали каплями на пол, рассыпаясь по стенам тысячами солнечных зайчиков.

— За дневником Шахматного алхимика, — ответил сохранивший решимость Христи. — Вы поможете нам?

— Помогу, — ответил Гинфорт. Он медленно поднялся, став еще огромнее, занял почти все свободное пространство. Острый хребет коснулся потолка. — В мою обитель вхожи лишь те, кто явился сюда без злых намерений. Им я обычно помогаю.

Кивком пригласив демона и человека-пса следовать за собой, грейхаунд медленно двинулся к выходу из зала. Иногда он останавливался, чтобы поправить одеяльце, сползающее с кого-то из младенцев. Если какой-то ребенок начинал плакать, пес бережно касался носом его лба, и малыш тут же затихал, погружаясь в сладкий спокойный сон.

Наконец все трое покинули зал. Гинфорт открыл в стене проход и углубился в темный тоннель, ведущий в подземную глубь. Грейхаунд шел впереди. Голова его светилась, словно фонарь, позволяя Ильсиру и Христи следовать за ним сквозь непроглядный мрак. В конце пути их ждал дневник — старинная книга. Переплетные крышки из дерева и кожи плотно смыкал стальной замок.

— Забирайте, — кивнул на книгу невероятный провожатый. — Ты, потомок Христофора Псиглавца, и ты, странный демон, решивший сотворить добро. Надеюсь, этот дневник поможет вам в ваших намерениях, ибо они чисты. Теперь идите своей дорогой, а у меня слишком много дел.

Незадолго до всех Ильсировых приключений Алена и Джейк занимались важными делами. Машины из управления должны были прийти с минуты на минуту, поэтому в приюте творился сущий бедлам.

Кроме того, с самого утра на улице назревала буря. Люди нервничали, шумели, толпились, обсуждали — в конце квартала рабочие собирались переносить строительный забор вплотную к не покоренным еще домам. Похоже, жителей планировалось выселять силой. С каждой минутой столпотворение все больше напоминало демонстрацию: в воздух поднимались прибитые к палкам фанерки с лозунгами, призывающими прекратить стройку. Постепенно к растревоженным жителям примыкали люди из соседних кварталов, даже из других районов. Мелькнули камеры и микрофоны — к движению подключились первые СМИ.

— Тяжелый сегодня денек будет, все сразу навалилось: и переезд, и революция, — бормотал под нос Джейк, раскладывая перед собой запыленные конские уздечки для единорогов. — Вот как знал, что пригодятся, хорошо, что купил их тогда с рук.

Алена помогала ему. Человеческий облик не скрывал, напротив, подчеркивал ее безумное волнение. Алхимик, хоть и был занят невообразимой суетой, но все же понял, что с «кошкой» что-то не так.

— Чего такая встревоженная? Случилось что?

Алена вздрогнула, нервно прикусив губу, приблизилась к рыжему вплотную и шепнула ему на ухо:

— Джейк, я, кажется, вспомнила.

— Что конкретно?

— Свою квартиру. Я вспомнила окно и вид из него. — Она понизила голос до едва слышного. — Там был канал, пешеходный мост с круглыми фонарями, а на противоположной стороне ступени, ведущие к самой воде, и скульптура русалки.

— Скульптура русалки? — рассеянно переспросил Джейк.

— Совершенно точно. Я вспомнила про нее, когда причесывала Агриппину.

— Припоминаю местечко, — кивнул Джейк, — это в старом квартале, ближе к центру. — Сейчас дождемся перевозчиков, загрузимся и с чистым сердцем рванем к тебе.

— Зачем же откладывать дело? Могу помочь, — раздался из-за калитки знакомый голос. — На улице народу прорва, а вы даже дверь запереть не удосужились.

— А, принесла нелегкая, — вместо приветствия нахмурился Джейк. — Гедеон, какими судьбами?

— Шумно у вас сегодня, — с лучезарным пренебрежением улыбнулся рыжему капитан дневного патруля. — Думал, вы тут покой нарушаете, но, видимо, ошибся.

— Тут без нас беспокойных хватает, — рыкнул Джейк. — Ты, кажется, помочь хотел? Вот и помогай или иди мимо.

— Я ваш разговор про квартиру случайно услышал. Хорошая новость. — Ангел мягко улыбнулся «кошке», заставив ту густо покраснеть. — Можем съездить, чтобы времени зря не терять. Ты ведь справишься тут один, алхимик?

Джейк ответил не сразу. С минуту раздумывал, взвешивая все за и против, наконец решился.

— Ладно, только быстро.

— Мы только взглянем и вернемся! — радостно сверкнула глазами Алена.

«Гелендваген» с трудом пробился через митингующую толпу, миновал пару узких проулков и выбрался на дорогу, ведущую в сторону широкого проспекта.

— Не хочу тебя огорчать, — начал Гедеон, притормозив на светофоре, — но твоя квартира вряд ли поможет в расследовании. Я пробивал информацию по делу через свет, там все подчищено так, что и не подкопаешься. Если и было что в твоей квартире — ее наверняка обыскали, документы с фотографиями уничтожили, а соседям стерли память, как и коллегам из библиотеки.

— Я понимаю, — погрустнев, согласилась Алена, — но вдруг… вдруг в компьютере что-то осталось?

— Компьютер, интернет, соцсети, почта — такая информация уничтожается и искажается легче всего. Единственное, что может помочь, какие-то живые фото, может, копии документов. Посмотрим. Не переживай, что-то, быть может, и отыщется.

Ангел ободряюще положил руку Алене на плечо, и та сразу ощутила волны тепла, согревающие шею и грудь. Стало легко, спокойно. Уверенность, что все будет хорошо, вытеснила сомнения и страхи.

Зажегся зеленый. Рука Гедеона вернулась на руль. Машина тронулась.

Старинный квартал, расположенный в исторической зоне Икстауна, оказался непроходимо узким для гигантского автомобиля. «Кошке» и ангелу пришлось выйти из машины. Алена затаила дыхание. В старинных, украшенных лепниной домах, в тонюсеньких канальцах средневековых улочек, в мощенных камнем тротуарах — всюду жили воспоминания. И пусть они не собирались во что-то целостное, каждый дом, каждый камень, каждый взгляд, упавший на очередной барельеф или ажурный чугун балконной решетки, заставляли сердце подпрыгивать и биться чаще. Алена узнавала места своей былой жизни где-то на уровне подсознания. Она испытывала дикое волнение, предвкушение чего-то волшебного и замечательного.

— Кажется, это мой, — шепнула она, замерев перед дверью подъезда. — Вон канал и русалка.

— Давай проверим, — невозмутимо отозвался Гедеон.

Они вошли. Поднялись по скрипучим ступеням на четвертый — последний — этаж. Там Алена застыла как вкопанная, даже рот руками зажала, чтобы не вскрикнуть.

— Твоя квартира?

— Моя.

Ангел приложил ладонь к скважине. Замок послушно щелкнул. «Кошка» первая прошла по темному коридору, коснулась рукой висящего на вешалке серенького пальто, остановилась перед покрытым пылью столом на кухне. По щеке прокатилась слеза, капнула на пол. В небольшой гостиной обнаружился старенький диванчик, журнальный стол и торшер, все остальное пространство занимали стеллажи с книгами.

— Я все помню! — Алена восхищенно кинулась к ним и стала вытаскивать по одной. — Все мои сокровища, слава богу, целы! Тут целая полка книг с автографами авторов, как здорово, что их никто не забрал.

— Алена, мы ведь не за книгами сюда пришли, — урезонил спутницу Гедеон.

— Что будем делать? — моментально поникла «кошка». — Может, расспросим соседей, вдруг кто-то из них вспомнит меня?

— Попытка не пытка, — без особого энтузиазма согласился ангел.

Жаль, но попытка, как и предполагалось, ничего не принесла. Жильцы чесали головы, судорожно напрягали память, но вспомнить хоть что-то про пустующую по соседству квартиру не могли. Одни говорили: «Там много лет никто не живет», другие утверждали, что квартира принадлежит городскому жилищному фонду, третьих вообще не интересовало пустующее помещение, от которого лично для них никаких проблем не было.

— Ладно, пойдем, — сдалась Алена и направилась по лестнице вниз. — Никто меня не помнит, Гедеон. Может, меня и вправду не было? Никогда не существовало?

— Не переживай, — успокоил ангел. — Все логично. Скорее всего, мозги твоим соседям промыли в первую очередь.

— А я надеялась… на чудо.

Понурив голову, «кошка» взялась за обтертую медную ручку подъездной двери.

— Добрый день, Аленушка, — раздалось откуда-то из-под лестницы, — наконец-то ты пришла.

Алена чуть на месте не подпрыгнула от неожиданности. Гедеон моментально оказался рядом, пристально вгляделся в темноту.

— Выходи, — приказал спокойным тоном.

На свет выбрался седой старичок, кряхтя, оперся на палочку. Судя по несуразной одежде и не слишком приятному запаху, дедушка являлся бомжом.

— Вы меня помните? — тихо спросила «кошка».

— Конечно, помню, милая. Ты меня никогда из подъезда не выгоняла, всегда копеечку подавала, когда я просил у магазина. Так как твое здоровье, Аленушка, тебя уже выписали из больницы?

— Из больницы? — медленно переспросила Алена. — Из какой больницы?

— Да что ж с тобой такое случилось? — печально покачал головой старик. — Неужто так сильно тебя теми каплями отравили, что даже память отказала? Вот беда.

— Какими каплями, вы о чем?

— Да как же, милая? Не помнишь разве? От глазного врача ты пришла, не видела почти ничего, сказала, что в глаза закапали. Я тебя до квартиры проводил, да только, старый дурак, вместо того чтобы проследить, как ты домой зайдешь, на улицу пошел, навязываться не хотел. До сих пор себе простить не могу. — Старичок-бомж тяжко вздохнул, смахнул грязной рукой набежавшую слезу. — Я уже с улицы крик твой услышал. Прибежал, а ты на полу лежишь, только и успела пожаловаться, что глаза сильно жжет. Я с твоего телефона в «скорую» позвонил, дождался, когда врачи приедут, а потом сбежал. Ты уж прости, милая, испугался я, подумал, что обвинят меня, скажут — напал на тебя.

Старик замолчал. Гедеон смерил его напряженным пытливым взглядом, убедившись, что бомж не врет, строго обратился к Алене:

— Так ты живая?

— Да.

— Почему не сказала сразу?

— Я недавно узнала, — виновато потупилась Алена.

— Понятно. Надо скорее вернуть тебя в тело, — решительно заявил ангел. Требовательно взглянув на старика, поинтересовался:

— Больше ничего про нее не знаешь?

— Знаю, — тихо ответил тот. — Я за сиренью спрятался, переживал, за «скорой» наблюдал. Краем уха расслышал, что повезут Аленушку в Святого Элмора.

— Так это недалеко, — удовлетворенно кивнул Гедеон. — Идем, не будем терять время, мы и так уже слишком много его потеряли.

В то же самое время, а может, чуть раньше Озраэль прозябал в тесной камере. Настроение с каждой минутой становилось все хуже, все безнадежнее. Демон ждал адвоката, но здравый смысл подсказывал, что толку от встречи будет немного. Здесь все уже устроено, все решено, все заведомо просчитано. И как бы он ни старался успеть, враг всегда будет на шаг впереди.

Озраэль надеялся на Ильсира, но упаднические мысли тут же пожирали робкую надежду. Даже если начальник отдела жарки умудрится добыть таинственный дневник, даже если он переправит его к алхимику, что с того? Неужели власть над какой-то старой книжкой позволит остановить почти всесильного врага. Врага, имени которого он до сих пор не знает. Озраэль устало выдохнул — никакого позитива, сплошной мрак, раздери его тьма.

— К вам пришли. Адвокат ожидает в комнате для свиданий, — объявили из-за двери.

Демон уныло кивнул сам себе. Вот и адвокат. Наверняка тоже подставной, чего еще ждать от местного правосудия? «Хоть прогуляюсь», — сделал неутешительный вывод Озраэль.

В комнате свиданий его ждал сюрприз. Увидев ожидающего, демон приложил все усилия, чтобы не выказать никаких эмоций. Молча сел напротив, упер локти в стол и строго взглянул на конвоира. Тот намек понял, вышел из комнаты и громко щелкнул замком.

— Ты? — Не веря глазам, Озраэль пристально вгляделся в лицо так называемого адвоката. — Как тебе удалось сюда пробраться? Где настоящий?

— Лучше не спрашивай, как агент безопасности, я не обязан отчитываться, куда деваю продажных адвокатов, — невозмутимо улыбнулся сидящий напротив молодой человек с рюкзаком за плечами и красноречиво облизнулся, на секунду показав собеседнику алую львиную пасть с острыми клыками. — И вообще, времени у нас мало, так что сначала выслушай.

Озраэль напряженно кивнул. Дело принимало совершенно новый, интересный и даже обнадеживающий оборот. От неожиданного появления Изекиля, а это был именно он, повеяло возможной удачей.

— Итак, слушай, — вернув серьезный вид, заговорил херувим. — Я узнал кое-что про твой список. Все отмеченные там люди — полные тезки умерших грешников. Да не простых, а очень богатых и влиятельных. У каждого из них обнаружились среди родни олигархи, чиновники или криминальные авторитеты. Я стал искать, что объединяет их всех, и обнаружил кое-что.

— Что же конкретно?

— Все эти небедные люди являются спонсорами и соучредителями проекта сверхновой скоростной дороги вокруг Икстауна.

— Брр, погоди, — непонимающе помотал головой Озраэль. — При чем здесь скоростная дорога?

— Я не знаю, — честно признался Изекиль. — Вдобавок ко всему эта дорога — вовсе никакая не дорога.

— То есть?

— Это гигантский ускоритель частиц.

— Бред, — еще сильнее мотнул головой Озраэль, — ничего не проясняется, только запутывается все туже. Ускоритель… С чего олигархам и бандитам тратиться на дорогостоящий научный проект?

— А ты головой подумай, демон, — прищурился херувим, — надо не им. Толстосумы платят кому-то, чтобы их усопшие родственнички-грешники могли спокойно прохлаждаться в раю, а не в твоих котлах вариться, как того заслуживают. И кто-то сумел устроить для них хитрую подмену. Вот ему-то ускоритель и нужен. Правда, опять же непонятно зачем.

— Темно-светлый, — зло прошипел сквозь зубы демон. — Сволочь. Самое смешное, что потусторонний суд объявил виноватым меня. И надо же, как все сошлось! Даже покушение на Алену я устроил.

Он разочарованно посмотрел на Изекиля, а тот вдруг поднял палец вверх, вспомнив нечто важное.

— Чуть не забыл, по поводу твоих наемников! Их всех убили.

— Да и черт с ними! — отмахнулся демон, не желая вспоминать свой подлый поступок.

— Погоди, демон, дослушай. Наемников убрали всех, кроме одного, которому чудом удалось спастись. Я нашел его и выяснил нечто важное. Оказывается, после того как ты нанял их, кто-то перекупил заказ. Некто заплатил уже после тебя и потребовал, чтобы Алену не изнасиловали, а убили.

— Что? — шепотом переспросил Озраэль. — Повтори, что ты сказал?

— Ты все прекрасно понял и расслышал, — нахмурился херувим, — у нас нет времени для долгих бесед!

— Боюсь, беседы и не помогут. — Демон злобно ударил кулаком по столу. — Я заперт здесь, как крыса в клетке, и даже тебе не под силу вытащить меня из-за решетки.

— Ты меня недооцениваешь, — громко запротестовал херувим и, заметив, что привлек внимание охраны, тут же понизил голос. — Ты верхом ездить умеешь?

— Ездил недавно, — не понял сути вопроса демон. — А что?

— У меня есть план. Немного рисковый, но на другой не хватило времени, — тихо признался Изекиль.

— Поконкретнее?

— По дороге к тебе я внимательно оглядел все стены и двери…

— А еще поконкретнее?

— Сейчас я приму бычью форму, ты сядешь мне на спину, мы проломим дверь, потом еще одну дверь, потом…

— По-нял, — по слогам произнес Озраэль, судорожно размышляя над столь нестандартным предложением. — Дай-ка мне секунду подумать… я уже подумал. Чего мы ждем? Вперед!

Дальше все произошло быстро, ведь медлить было нельзя. И нельзя было отказать в профессионализме охране исправительного корпуса. А также нельзя было отказать в скорости и силе последнему в мире херувиму — существу далеко не рядовому, ангелу высшей ступени как-никак!

Бычьи рога с легкостью проломили дверь. Она смялась, словно бумага, придавив ждущую за ней охрану. Снося встречные преграды, огромное копытное с демоном на загривке понеслось по коридору в сторону внутреннего двора. Вскоре его оглушил свист сирены и яркие вспышки многочисленных прожекторов, но херувима все это не остановило. Проделав очередную дыру в толстой стене, он перепрыгнул через толпу охранников и наконец прорвался во внутренний двор. Там бык принял облик исполинского орла и устремился ввысь. Расторопные служители закона попробовали набросить на могучую птицу силовую сеть, но спутанный херувим собрал все силы, поднялся над защитным полем исправительного корпуса и шустро нырнул в портативный портал.

Спустя мгновение Изекиль тяжело рухнул на песок южного побережья Икстауна. Втянув перья и отбросив клюв, он принял человеческую форму и, вместе с обалдевшим от произошедшего демоном, принялся распутывать жгучие, вытягивающие энергию нити.

— Ну все! Теперь часа два без сильных ипостасей, а может, и больше! — ворчал себе под нос херувим. — Про сети я как-то не подумал.

— Зато выбрались, — успокоил спасителя Озраэль. — Спасибо за свободу.

Поднявшись на ноги, демон ощутил головокружение и слабость. Он недовольно встряхнулся. Сети сетями, но времени на отдых просто нет. Надо найти силы, чтобы помочь Алене. Странно, но после того как Алена оказалась живой, Озраэль потерял внутреннюю связь с ней. Не совсем потерял, скорее, перестал верить собственным ощущениям. Он безумно переживал за «кошку». Переживал так, что не мог ментально проверить, цела ли она. Нервозность и паника мешали это сделать. И в тот миг демон думал лишь об одном — надо спешить к Алене, бежать, ползти, если придется.

Они пошли по песку к вымощенной теплыми каменными плитками тропе, что вела с пляжа к ступенькам между двумя корпусами гостиницы «Магнолия».

— Поймаем машину и доберемся до приюта, — предложил херувиму демон, тот кивнул, после чего стал нервно озираться по сторонам. — Что-то не так?

— Не так. Нас выследили.

Оба, демон и ангел, синхронно подняли лица к небесам. Там в чистой лазури мелькнула светлая точка, застыла на долю секунды и камнем понеслась вниз.

— Кисо, патрульный, чтоб его черти задрали, — выругался Озраэль.

— Раз уж мы сегодня вне закона, будем нарушать и дальше, — невозмутимо прокомментировал ситуацию Изекиль.

— Что конкретно собираешься делать?

— Я рассею его.

— Уничтожишь патрульного при исполнении? — Демон злорадно улыбнулся, но кровожадная надежда не оправдалось. — Класс!

— Только на время. На сутки, не больше. Потом световые частицы вновь соберутся.

— Жаль, — честно признался демон, — но хоть что-то.

Тем временем Кисо протиснулся между корпусами, приземляясь на гладкие ступени лестницы. Места не хватало, поэтому он втянул огромные крылья в спину. Тесное каменное пространство омыли волны холода.

— Безмозглые демоны, вы сговорились нарушать комендантский час? Чего вам в преисподней не сидится? А ты еще что за неведома зверушка? — Ледяные глаза патрульного пытливо впились в Изекиля.

— Я Ронин, — привычно ответил тот и развел в стороны руки.

Пространство дрогнуло, солнечный свет на миг померк. Демоны, в отличие от ангелов, существа гораздо более материальные, но даже Озраэль почувствовал всю мощь начатого херувимом процесса. На его глазах патрульного разорвало в клочья, как при взрыве. Сам демон ощутил в груди и животе неприятное шевеление, будто внутренности начали двигаться, меняться местами.

— Хватит, больно, — прохрипел он.

Изекиль опустил руки, болезненное напряжение спало.

— Странно. — В голосе ангела прозвучало искреннее удивление. — Ты ведь демон, на тебя рассеивание не должно действовать, нечему в тебе рассеиваться, ты ведь не светлый?

— Может, какая-то отдача? — наобум предположил Озраэль.

Херувим хотел что-то ответить, но вдруг непонимающе застыл, уставившись на возникшее в воздухе яркое пятно. Там, где недавно рассеялся Кисо, стояла полупрозрачная женская фигура. Она уплотнилась, обрела цвет и четкость.

— Какой гадкий фокус, неведома зверушка, — яростно прошипела незнакомка, — расценю его как нападение на патрульного при исполнении, придется тебя уничтожить и демона заодно.

— Накосячил ты, похоже, с рассеиванием, — скептически отметил Озраэль.

— Да нет, это он сам как-то… — начал оправдываться херувим. — Он теперь материальный, он теперь вроде как обычный человек.

— Не обычный и не человек, — отрицательно мотнул головой Кисо. Тело его, став жидким, опало, растеклось по камню, чтобы заново собраться уже в другую форму. По ступеням поползла гигантская змея, которая резко свилась в плотный клубок, чтобы стремительно трансформироваться в огромного пса. — И это все мелочи. Я могу стать любым созданием, которое существует, когда-либо существовало или будет существовать в людском мире.

— Круто, — искренне позавидовал Озраэль, потом шепнул херувиму: — Идеи есть?

— Убегаем, — незамедлительно предложил тот. Демон такое решение одобрил. Оба рванули вверх по лестнице. Слушая, как топает и дышит за спиной жуткий преследователь, Озраэль проклинал темно-светлого, исправительный корпус и силовую сеть, так некстати лишившую его темной мощи. Будь он в форме, им не пришлось бы бегать от злобных собак или змей, а чертов пес летел бы уже вверх тормашками в синюю морскую даль, равно как и любое другое создание, которое существует, когда-либо существовало или будет существовать в людском мире.

Они выбежали на улицу, чуть не угодили под машину, спешно пересекая проезжую часть, а потом нырнули в подземный переход, ведущий к станции метро.

— По крайней мере, в подземку ему в зверином виде не пролезть, сразу шум поднимется и толкотня начнется, — произнес Озраэль, проходя в вагон подоспевшего состава. — Кто он такой, этот Кисо? Полагаю, что не все рядовые ангелы могут проделывать подобные штуки?

— Он не рядовой, — расстроенно признался Изекиль. — Он офаним. Как и я, ангел высшей ступени. Он хранит в себе всю эволюционную информацию, поэтому так ловко меняет форму. И теперь мне понятна гибель волка.

— Думаешь, тем жутким псом, что гнал его в поля, был Кисо? Но убил-то его не пес — я помню твои фотографии — там был след гигантского колеса.

— Это его сверхформа — огромное живое колесо, имеющее глаза, надеюсь, мы с тобой ее не улицезреем. «Псом» Кисо волка поймать не смог — слишком медлителен и неуклюж в земных, материальных ипостасях, — поэтому не стал рисковать и принял сверхформу, благо свидетелей не оказалось рядом.

— Тысячеликий монстр… Темно-светлый, — в раздумьях пробормотал Озраэль. — Не верится, что наш враг — Кисо.

— Не он, — уверенно мотнул головой херувим. — Кисо просто орудие в умелых руках главного игрока. Офанимы, хоть и стоят на высшей ступени, почти не имеют собственных мыслей и воли. Они никогда не действуют самостоятельно. Они следуют приказам, предписаниям, выполняют задания, но не решают.

— Идеальный исполнитель, — тревожно раздумывал Озраэль, — значит, от нас он так просто не отстанет, раз кто-то сказал ему «фас».

— Да, кто-то умудрился сберечь его во время массовой «утилизации» и припрятать на виду у всех в качестве тайного оружия. Можно сказать, этому офаниму повезло, как и мне.

— Послушай-ка, — демона неожиданно осенило, — если офанимы так сильны, но сами ничего не решают, кому они подчиняются? Ведь не каждому же встречному-поперечному? Власть над подобной мощью требует великой ответственности.

— Офанимы подчиняются свету. Могучему внутреннему свету.

— То есть самым сильным ангелам?

— Да.

— Но самым сильным ангелом сейчас являешься ты. — Озраэль строго взглянул на херувима. — Ты и этот офаним — вы оба стоите на высшей ступени ангельской иерархии. Выходит, Кисо должен слушаться тебя?

— Выходит, должен, но не слушается, — беспомощно развел руками Изекиль. — А еще выходит, что его командир сильнее меня.

— Бред получается, — прикрыл глаза Озраэль, безрезультатно пытаясь привести всю полученную информацию хоть к какому-то логическому единству. — Получается, что темно-светлый — на самом деле могучий светлый, превосходящий по силе даже ангела последней ступени. Как такое может быть?

— Я не знаю, не понимаю, — честно признался Изекиль. — Чем могущественнее ангел, чем больше в нем светлой силы, тем невозможнее становится его обращение к злу. Это немыслимо, это против всех правил, но наш враг тот, кого вообще быть не может. Или может?

— Думаю, нас всех обманули, и происходящее — просто искусный блеф. Не может свет стоять за злом, — уверенно заявил демон.

— Расскажи это жертвам атомной войны, — криво усмехнулся в ответ херувим.

Озраэль пристально вгляделся в исполосованную проводами стену тоннеля, тянущегося за окном, и промолчал. Там, по другую сторону несущегося поезда, жила и здравствовала тьма. Она словно говорила: «Я сильнее всех, я начало всего, вы все утонете во мне». Чем дольше Озраэль вглядывался, тем яснее понимал: тьма непобедима. Он сам — лишь ее часть, ее покорный прежде слуга, решивший так некстати показать всю дурость своего характера и посметь противостоять родной стихии. И все же он посмел.

Дальше ехали без разговоров. Прислонившись спиной к надписи «не прислоняться», Озраэль до боли сжимал кулак, впечатывая пальцы в ладонь так, что, казалось, они вот-вот проткнут кожу. Алена! Как она там? Жива ли еще, цела ли?

У приюта толпились люди с плакатами. Они, словно шумная пестрая река, текли по улице и исчезали за поворотом. Подобно угловатым скалам над общим движением высились кузова и прицепы фур. Джейк как раз закончил с погрузкой и теперь пытался организовать коридор для проезда машин. Выходило плохо.

— Вы что, съезжаете? Сдались? — возмущенно отчитала алхимика одна из соседок. Выглядела она по-боевому: глаза сверкали, растрепался седыми прядями кривоватый пучок, в руках лопата с прибитой к ней фанеркой-плакатом «Застройщики — убирайтесь!».

— Да нет, что вы, — уныло отозвался алхимик, — просто освобождал место для новых гостей приюта, а теперь готов к штурму баррикад. Плакатом не поделитесь?

— Возьмите мой! — Соседка сунула рыжему свою лопату и, как корабль, оторванный от якоря, была утянута в толпу.

— Джейк! Где Алена? Что тут творится вообще? — Подоспевшему Озраэлю удалось кое-как распихать бастующих и добраться до алхимика.

— Революция, сам не видишь? Бедные собрались бить богатых — все как всегда, — с привычным скепсисом отозвался рыжий. — Ты уже с зоны откинулся? Повезло.

— Именно повезло, — понизив голос, согласился Озраэль и, отыскав глазами херувима, положил руку алхимику на плечо. — Поговорить надо срочно, желательно не в этом хаосе.

Джейк кивнул. Выставив перед собой плакат-лопату, провел гостей к двери приюта. Там, прижатый к ограде и накрытый грязным чехлом, стоял Озраэлев «Дьябло». Еще в день ареста алхимик откатил его ближе к своему забору и спрятал от лишних глаз. Будто знал — ведь сегодня раздражающе дорогая и яркая машина могла подействовать на народные массы, как красная тряпка на быка.

Озраэль искренне надеялся, что Алена найдется на территории приюта или в бытовке, но кошки на месте не оказалось.

— Где Алена? — снова спросил демон.

— Она вспомнила свой адрес.

— Ты отпустил ее одну?!

— Нет, она с Гедеоном.

С Гедеоном. От такой новости Озраэлю стало тошно, но спокойно. Ревность подло царапнула сердце, но здравый смысл тут же ее урезонил — лучше с сильным и уверенным Гедеоном, чем одной. Во всяком случае, с ангелом кошка будет в относительной безопасности.

За забором поднялся шум, взвизгнули тормоза, раздался громкий мат и удары чем попало по металлу. Истошно засигналила машина.

— Погодите минуту, — бросил гостям алхимик.

Он вышел, потом вернулся не один. Следом за рыжим в бытовку ввалились Ильсир и Христи. Спертый воздух маленького помещения тут же наполнился духом псины. Человек-пес измученно вывалил из пасти язык и пожаловался, кивнув себе за спину:

— Что тут у вас творится? Еле проехали!

— Ози, слава пеклу, ты тут! — не веря глазам своим, просиял Ильсир. Выглядел начальник отдела жарки неважно. Дорогая одежда перепачкана и измята, волосы растрепаны, глаза бегают. Весь вид говорил о том, что за последние часы несчастный «эльф» испытал сильный стресс. — Вот! — дрожащими руками Ильсир протянул Озраэлю злосчастный дневник. — И больше никогда не проси меня ни о чем подобном. Ты не представляешь, какие ужасы мне пришлось пережить! Один роддом с его гигантскими святыми псами и жуткими роженицами чего стоит.

— Давай сюда, спасибо. — Не вникая в сетования коллеги, Озраэль выхватил у того книгу и принялся неистово вертеть ее в руках. Пользы от такого верчения не было — плотно стянутые переплетные крышки по-прежнему смыкал замок.

— Дай сюда! — Джейк по-хозяйски забрал у демона дневник. — Я открою, только погляжу в своих записях, как это делается. А ты пока расскажешь, как умудрился свалить от полицейских. — Он недоверчиво обвел глазами присутствующих. — Вы мне все сейчас расскажете. А потом я вам…

— Про эту вашу революцию? — Ильсир опасливо покосился на окно, за которым толпа шумела, гремела, ревела, изрыгая кровожадные лозунги.

— Нет, про ускоритель, из-за которого пошла вся шумиха.

— Какой еще ускоритель? — наконец отдышавшись, поинтересовался Христи. Он тяжело плюхнулся на диван и, не спросив разрешения у хозяина, щелкнул пультом. — Мне до ваших ускорителей дела нет. Я вам паникера с дневником привез? Привез. Теперь отдохну немного и по делам поеду. А вы тут сами разбирайтесь.

— Что за ускоритель? — пропустив мимо ушей тираду Христи, с любопытством поинтересовался начальник отдела жарки.

— Ускоритель частиц, коллайдер, — отмахнулся алхимик. Он сидел на краю дивана и спешно перебирал пачку блокнотов в поисках нужной записи.

— Это что-то вроде шейкера или блендера? — простодушно уточнил далекий от науки Ильсир.

— Что-то типа, тот же принцип: частицы двигаются по кругу, разгоняются, сталкиваются…

— Есть важная новость, Джейк, — вступил в разговор Озраэль. — Оказалось, что в проект так называемой скоростной кольцевой дороги вложились родственники грешников, тайно перемещенных в рай. Олигарх Сергеевский, вдова Мазова и им подобные.

— Вот оно что… — Рыжий задумчиво прикусил губу. — Все равно не понимаю, в чем резон всей этой авантюры. Некто собрал деньги на коллайдер у икстауновских богачей, устроив за это их родню в рай по знакомству. Странный обмен. Зачем кому-то столь всесильному понадобился земной научный объект? Нелепо все это.

— Может, дневник даст подсказку? — с надеждой предположил Озраэль. — Поторопись, Джейк. Алена рассказала тебе про свою квартиру? Где она находится?

— В старом квартале у русалочьей скульптуры.

— Я прямо сейчас пойду туда.

— Эй, даже не думай! — разгадав желание демона рвануть на поиски «кошки», погрозил ему херувим. — Я тебя не для этого из тюрьмы вытаскивал. Не для того, чтобы ты в тот же день загремел обратно. Тебя, наверное, все патрули сейчас ищут, полиция, да еще и Кисо этот проклятущий. Чудо, что он до сих пор сюда за нами не приперся!

— Сюда ему так просто не пробраться, на приюте защита, — вставил свое веское слово Джейк, — но вылезать наружу настоятельно не советую. Лучше дождись, когда Алена и Гедеон вернутся. Так будет лучше для всех.

— Ладно, — нехотя согласился демон.

У Озраэля сердце было не на месте. Внутри будто что-то порвалось, и теперь он не верил собственным ощущениям, не мог настроить ментальную связь с Аленой, не мог вообще понять, в порядке она или нет. Такая неизвестность угнетала, давила и бесила. Хотелось бежать сломя голову, срочно, сейчас же искать «кошку», пока не случилось с ней чего-то непоправимо страшного.

Чтобы отвлечься, Озраэль даже глянул в телевизор. Там в новостях распинался старый знакомый — помощник мэра. Гостеприимно разводя руками, он вел толпу корреспондентов по клинике Святого Элмора и хвастливо пояснял:

— Вот, посмотрите, какой ремонт мы тут отгрохали! Все согласно статье бюджета! Ни копеечки мимо не прошло! И каков результат, а?

Результат действительно заслуживал похвалы. Сияющий белизной коридор тянулся вдоль приоткрытых чистеньких палат. За огромными новыми окнами зеленел сад. Казалось, его благоухание можно было ощутить даже через телеэкран. На миг в кадр попали купола далекого храма, и птичья трель зазвенела отчетливо и до боли знакомо. Потом все пространство вновь заняла довольная физиономия помощника мэра. Он опять принялся распинаться и нахваливать себя, но Озраэль уже не слушал. Демон понял одну принципиальную вещь — этот сад, этот храм и этот коридор он видел у Алены во сне и недальновидно принял за рай. Нет, никакой там был не рай! В «кошкиных» грезах крылась подсказка — молчаливый зов Алениного пропавшего тела, ведь именно оно (в том Озраэль уже не сомневался) незримо присутствовало в маленькой светлой палате — лежало на кровати.

«Ты тоже его видишь… — Кого? — Того, кто лежит на кровати…» — пронеслось в голове эхом. Аленин голос прозвучал так реально, что Озраэль подскочил на месте и бросился к выходу из бытовки.

— Куда тебя несет? Сказали же, ищут нас, — недовольно рыкнул на него Изекиль.

— Я вспомнил! — бешено сверкая глазами, отмахнулся демон. — Я не могу ждать.

— Дай мне час, — урезонил его херувим, — хоть немного силы восстановлю.

— Погоди, Ози, — поддержал ангела рыжий, — давай сначала в дневник заглянем, а там по ходу дела…

Алхимик умудрился-таки снять с таинственной книги замок. Оба демона, человек-пес и ангел склонились над ней, утопая взглядами в вязи рукописных строк, формулах и гравюрах. Джейк принялся листать дневник от начала к концу. Он бегло пролетал взглядом по страницам, выхватывая лишь самую суть.

«Я, Шахматный алхимик, владыка ночи и дня, света и тьмы, начинаю свое повествование. В этом руководстве вы отыщете описание всех фаз моего почти векового труда по созданию идеальной химеры. Химеры, способной не только сочетать в себе части и силы других живых существ, но и могущей вместить в себя людскую душу…»

Дальше шли бесконечные вереницы формул, гравюры с фрагментами расчлененных животных и людей, схематичные цепочки атомов, чертежи непонятных приборов и инструментов. В конце дневника галереей пестрели изображения уже созданных химер. Нарисованы они были столь искусно, что и фотограф бы позавидовал реализму и точности черт. Причем если первые химеры казались жутко уродливыми и неопрятными, то последующие выглядели вполне гармоничными, даже красивыми. Среди странных тварей нашлись подобия грифонов, мантикор и сфинксов. Чем ближе к концу дневника, тем более очеловеченными становились созданные Шахматным алхимиком существа.

Наконец Джейк перелистнул последнюю страницу, и в бытовке повисла гробовая тишина. Озраэль застыл, ощутив, как сердце сковывает лед, а по внутренностям словно расползаются холодные змеи. Нет! Такого удара в спину он не ожидал. Все было хуже, чем он мог предположить даже в самой безвыходной ситуации. Перед глазами пошли темные пятна, а в ушах нарастал поедающий звуки гул. Сквозь это нервное, болезненное, пульсирующее дребезжание демон различил, как с обреченной яростью выругался Джейк, и утробно, будто дикий зверь, зарычал Христи. Один Ильсир, кажется, не понял сути проблемы и беззаботно прокомментировал увиденное:

— А я этого чувака вроде знаю. Это же…

Дальше все происходило с необычайной стремительностью. Никто уже не думал об осторожности и последствиях вылазки из приюта. Дружно, как по команде, они покинули бытовку, ринулись сквозь толпу митингующих к джипу Христи.

Озраэль сжимал кулаки и тайно умолял время остановиться хоть на минуту. Ведь именно этой минуты может не хватить! Взяв себя в руки, демон справился с паникой и, прикрыв глаза, попытался наладить ментальную связь с Аленой — получилось. Связывающая души нить, сверкая, потянулась сквозь время и пространство, заблестела на конце золотым огоньком.

Озраэль тряхнул головой — сияние «кошкиной» души безжалостно обожгло его, и это значило одно. «Она что, вернулась в свое тело?» — не веря ощущениям, мысленно спросил себя демон. Оставив лишние эмоции, он сквозь боль попытался найти «кошкино» местоположение.

— Алена ожила. И я знаю, где она! — взволнованно выкрикнул напоследок, запрыгивая на переднее сиденье рядом с Христи.

Перед ней расстилался город. Весь Икстаун, как на ладони, пестрел крышами, блестел окнами и гудел тысячами машин. Далекие звуки городской жизни изредка нарушались веселым повизгиванием стрижей. Высота завораживала, но страха почти не было.

Алена не помнила, как оказалась на крыше небоскреба бизнес-центра «Икс-сити». Ее тело, вновь обретенное в одной из палат клиники Святого Элмора, еще не срослось с душой до конца, наверное, поэтому происходящее скорее напоминало сон, чем явь. У Алены не получалось помнить или думать — хотелось спать. На нее наваливалась усталость, непреодолимая, стирающая эмоции, переходящая в полное безразличие ко всему.

— Один шаг, — прозвучал над ухом будоражащий душу голос, — сделай его.

— Зачем?

— Чтобы остаться со мной навсегда. Зачем тебе земная жизнь с ее болью, страданиями, одиночеством и вечной скукой?

— И правда, зачем, — как под гипнозом повторила Алена.

— Ты ведь хочешь жить в этом прекрасном, сияющем мире, парить над Икстауном, как птица? Хочешь? Тогда избавься от земного тела, оно не нужно тебе. Сделай шаг — это так просто.

— Зачем? — как заевшая пластинка, вновь переспросила Алена. В голове ее осталась только звенящая пустота. Она не могла спорить с уверенным, вкрадчивым голосом, обещающим ей совсем иную, сказочную жизнь. Однако что-то еще удерживало от послушного шага вперед, заставляло тупить и сомневаться.

— Затем, что ты нужна мне, Алена. Только ты. Твоя душа чиста и невинна, у тебя все шансы стать настоящим ангелом. Если ты не знала — есть ангелы, сотворенные из людей. Шагни вперед — и получишь силу, сможешь сама творить чудеса, исцелять недуги и помогать тем, кто в тебе нуждается. Зачем тебе людской мир с его грязью, похотью и несправедливостью? Ты создана для иного существования. Так получи его! Сделай шаг, Алена, сделай один шаг.

И она не выдержала, шагнула…

В тот же миг с земли ей навстречу метнулся Озраэль. Острое зрение демона моментально вырвало сорвавшуюся с крыши девичью фигурку. Он забыл обо всем на свете, о собственных подорванных силах и возможностях, единым импульсом устремившись вверх, навстречу летящему к земле беспомощному телу. Он хотел одного — остановить неумолимое движение любым способом, нарушая все законы, преодолеть притяжение земли.

Желание сбылось. Острая боль пронзила спину, заставила мышцы пылать огнем, а кости гнуться и хрустеть. Под кожей что-то завозилось, задвигалось, вырвалось наконец наружу, с бешеной силой рвануло вверх от земли. Алену он поймал где-то на середине ее падения. Вцепился в девичье тело, прижал к себе. Скосив глаз, увидел на миг окровавленные перья белого крыла, раскинутого за спиной. Наверное, там было и второе.

Озраэль не управлял полетом. Крылья сами затормозили о воздух, сделав падение почти мягким. Демон с бывшей кошкой в руках рухнул на асфальт. Шатаясь, поднялся, крепче прижав спасенную к груди.

— Ты живая, Алена? Ты слышишь?

— Не слышит, — ответили за нее. — Еще долго не услышит.

Озарив сиянием полупустую парковку, с крыши здания плавно опустился Гедеон.

— Ты, — зарычал на него Озраэль, — мы тебе доверяли…

— Доверие — важная вещь. — Края ангельских губ тронула высокомерная улыбка. — Ты играл когда-нибудь в «Мафию», Озраэль?

— Предпочитаю покер, — сверкнул глазами демон.

— Тогда ты не знаешь, из кого получается самая лучшая мафия. Из того, кому все доверяют. — Капитан дневного патруля сложил руки на груди, и взгляд его стал непривычно хмурым. — А вообще странно, что ты успел примчаться сюда. Кисо должен был проследить.

— Дрыхнет твой Кисо!

Скрипя тормозами, на стоянку влетел серый джип с эмблемой Общества защиты животных. Оттуда поспешно выбрались Изекиль, Джейк и Христи. Ильсир, место которому нашлось лишь в собачнике, привычно струсил и решил понаблюдать за происходящим из укрытия.

Озраэль облегченно выдохнул, хоть одна утешающая новость. Ведь как только они покинули приют, безжалостный офаним вновь взял их след. Он сменил несколько ипостасей, преследуя машину Христи, и, наверное, переполошил весь город. Воспользовавшись минутной заминкой Кисо, Озраэль покинул машину рядом с «Икс-сити». Его спутникам выпала доля отвлечь преследователя и дать демону фору для поиска Алены. Пока Озраэль искал, люди в панике шарахались от несущегося по проспекту автомобиля, за которым во весь опор галопом скакал гигантский носорог. Разумная идея пришла в голову Христи. Он не раз сталкивался с атаками неадекватных животных, случайно забредших в город из леса или сбежавших из зоопарка. Именно для таких случаев в багажнике человека-пса лежало ружье с усыпляющими дротиками. И в очередной раз оно пригодилось.

— Игры кончились, Гедеон, настало время рассказать правду. — Вперед вышел херувим. — Мы знаем, что ты не ангел и что ты стоишь за подменами и убийствами. Как представитель службы безопасности, я должен арестовать тебя.

— Арестовать? С чего бы? Нет давно никакой службы безопасности, а виновник подмен — вот он, перед вами. — Палец лжеангела указал на Озраэля. — Официально это так, оспорить будет трудно.

— Зачем тебе все это, а? — мрачно прищурился Джейк. — Скажи честно.

— Ты ведь сам алхимик, должен понимать, — прозвучало в ответ. — Хотя ты никогда не был амбициозен. Вместо того чтобы практиковать, связался с приютом для магической нечисти, забросил науку, погряз в единорожьем навозе и русалочьих проблемах. Ты совсем позабыл, как манит пытливую душу блеск настоящего философского золота.

— Ты сумасшедший, похоже. Только спятивший будет строить гигантский ускоритель ради золотой крохи, — недоверчиво проворчал Джейк.

— Эх ты, недоучка. — Гедеон глянул на рыжего свысока, но все же снизошел до пояснений: — Что ты знаешь о философском золоте? Только то, что оно появляется из ртути в процессе трансмутации? Об этом известно и школьнику. Но знаешь ли ты, в чем его истинная сила? Философское золото может управлять человеческими умами, душами и желаниями. Так уж устроены люди — золота они жаждут более всего другого. Я не говорю обо всех, но сильные мира человеческого всегда больны золотой лихорадкой.

Алхимик ничего не ответил. Вместо него поинтересовался демон — вновь повторил уже заданный вопрос:

— Зачем тебе все это нужно?

— Мне хватит грамма философского золота, чтобы обрести такую власть, которая не снилась никому из вас. Зеркальные частицы в моем теле отражают все: тьму, свет, людские надежды, мечты и чаяния.

— Что ты за тварь такая? — с ненавистью бросил противнику Озраэль.

— Зеркальная химера, — ответил ему Джейк, — последняя химера Шахматного алхимика.

— Не совсем, — величественно качнул головой Гедеон. — Я и есть Шахматный алхимик. Алхимия — наука долгая, и для получения заветного результата одной человеческой жизни, к сожалению, не хватает. Именно поэтому я создал из себя самого совершенную химеру, почти бессмертную, почти всесильную и почти непобедимую. Отражение всего и вся — вот лучший навык для того, чтобы обвести вокруг пальца любого. Я отражал сокровенные человеческие желания, и людям начинало казаться, что я полностью понимаю их. Вот тебе и доверие! Уникальная сила Зеркальной химеры позволила мне добиться своих целей не только на земле, но и в иной реальности. Зеркало — проводник в соседние миры. Так я проник по ту сторону земного бытия и стал незаметным, вездесущим. Меня невозможно было найти, ведь темный видел во мне тьму, а светлый — свет. Сначала я пробрался в рай, там тихо, спокойно, персонал доверчивый. А еще там слушают и уважают того, в ком больше света. Свет для них важный критерий, а мне ничего не стоит отразить его и усилить стократно. Все просто: я подал рационализаторскую идею устранить якобы ненужную службу безопасности — единственную структуру, где темные и светлые сотрудничали, доверяли и помогали друг другу. Разделяй и властвуй. Без сующих свой нос везде безопасников все стало совсем просто: договориться с начальством в распределении, найти богатых клиентов-людей, готовых оплачивать подмены и поддерживать рублем мое строительство. Пришлось… Ангелы ведь зарплату не получают.

— Если ты свет и тьму отразил, обвел вокруг пальца ангелов и демонов, к чему философское золото? — прозвучал резонный вопрос Озраэля.

— Я отражу его тысячекратно, и сила моя станет абсолютной. Я смогу управлять королями и президентами, министрами и олигархами. Я сделаю их лучше, заставлю заниматься благотворительностью, забыть о коррупции и воровстве. Я человек, и мне интересно земное существование. Разве это плохо?

— Плохо, раз пострадали невинные, — отрезал демон.

— Мелочи, — безразлично отмахнулся Гедеон, — всего-то пара десятков ради великой цели!

— Выговорился? — Озраэль посмотрел на лжеангела исподлобья. — Что будешь делать теперь?

— Надо бы добить девчонку, а то неудачно с ней получилось. Все из-за проклятых глазных капель, временно нарушивших зрение! Она так некстати ослепла, а мне, чтобы сжечь человека изнутри, нужно смотреть ему в глаза… в видящие меня глаза. Это называется световой шок. Быстрая, незаметная смерть, не оставляющая следов.

— Сволочь, — только и сумел прорычать Озраэль, и глаза его полыхнули огнем всепоглощающей дикой ярости.

— Нас пятеро против тебя одного, — поддержал демона херувим, его голос, неожиданно спокойный и уверенный, не оставлял противнику шансов на возражения, но Гедеон все же возразил:

— Пятеро? Допустим. Только кто вы такие? Демон-преступник, алхимик-недоучка, агент несуществующей службы, еще кто-то там. Вы все — преступники и нарушители порядка, еще и сообщники беглого арестанта. — Лжеангел многозначительно взглянул на Озраэля и поморщился, глядя на раскинутые по асфальту окровавленные крылья. — Мутанта… Я все равно добьюсь своего.

— Алену ты и пальцем не тронешь. — Демон перехватил свою бездыханную ношу поудобнее и отступил к машине. — Зачем ты возвращал Алене тело, раз до сих пор настроен уничтожить ее? К чему такие сложности?

— Все по-прежнему элементарно, просто кто-то не слишком хорошо знает матчасть. Убить душу с существующим где-то живым телом невозможно, если же уничтожить тело, душу с треском протащит по загробному миру и выкинет в серую зону. Слишком заметно, да и резонанс будет огромный. Поэтому лучший вариант — вернуть душу в тело и уничтожить жертву в течение суток после этого, пока она находится в переходном, стрессовом состоянии. Тогда резонанса не будет, никто ничего не заметит, тело будет уничтожено, а душа исчезнет.

— Хватит болтать, — прервал злодея херувим. Он вышел вперед, прикрыв собой Озраэля и Алену, развел в стороны руки. — Можешь храбриться сколько угодно! Примешь нематериальную форму, если есть у тебя таковая, я тебя рассею!

— А если нет, я помогу, — вскидывая ружье со снотворным, рявкнул человек-пес.

Гедеон не ответил, разочарованно покачал головой и молча указал Христи за спину. Человек-пес недоверчиво обернулся. То же самое сделали остальные. С запада на них двигалось нечто огромное и жуткое. Нечто, похожее на исполинское колесо, катилось через город. Проходя насквозь дома, оно становилось прозрачным и зыбким, потом вновь обретало плотность.

Чудовищное колесо было уже так близко, что отчетливо виднелся рисунок протектора шины, сросшейся с покрытым кожей диском, внутри спиц которого, также обтянутых кожей, просматривались суставы и кости. В центре колеса виднелся огромный глаз. Он то расширял, то сужал зрачок, то выворачивался из глазницы, отчего белок покрывался сетями алых кровавых капилляров. Сотни глаз поменьше усеивали спицы гигантского живого колеса, и все эти глаза крутились, двигались, искали что-то на земле.

— Не уснул, — разочарованно покачал головой херувим. — А жаль…

— Такому максимальная доза, что слону дробина, — виновато отозвался Христи.

— Чего болтаем? Уходим!

Джейк среагировал первым. Подтолкнув в спину Христи, помог Озраэлю залезть на заднее сиденье. Крылья не слушались демона — пришлось заталкивать их в салон как придется.

Гедеон спокойно взирал на убегающую со всех ног добычу. Он, как прежде, держался невозмутимо и действовал с обманчивой неторопливостью. В его поведении крылась железобетонная уверенность — разношерстная компания не уйдет, не скроется и не спрячется. Все предрешено. Судьба так некстати выжившей «кошки» тоже. Лжеангел проводил цепким взглядом рванувшую со стоянки серую машину и послал своему подчиненному мысленный приказ: «Догоняй».

Джип резво вылетел на большой оживленный проспект и растворился в разноцветном автомобильном потоке. Ильсир, прятавшийся в собачнике, рискнул подать голос.

— Что это за хрень за нами катится?

— Кисо, — мрачно ответил Христи, перестраиваясь в левый ряд и добавляя газу.

— Я думал, мы его усыпили.

— Хрен там было. — Христи рассерженно глянул в зеркало заднего вида. — У меня столько снотворного нет, чтобы эту махину усыпить. — Офаним все еще катился следом, полупрозрачный, обманчиво легкий. Ясно было, что он не отстанет. — Не отвяжется теперь, скотина! Идеи у кого-нибудь есть?

— Пока нет, — отозвался херувим, — я рассеял Кисо ангельскую ипостась, жаль, что его сверхформа рассеиванию не поддается.

— Есть идея, — вступил в разговор алхимик. — У меня с собой яд, который уложит наповал любого. Проблема в том, что наш преследователь нематериален.

— Только наполовину, — пояснил Изекиль. — Он становится прозрачным и безвредным, чтобы проходить сквозь препятствия, но для атаки ему придется уплотниться. Нужно выманить нашего общего «друга» из города на открытое пространство, чтобы он не мигал, как новогодняя гирлянда.

Пока остальные изыскивали способ окончательно разобраться с Кисо, Озраэль их почти не слушал. Он, как одержимый, прижимал к себе Алену. Сознание покинуло ее еще в полете и пока не вернулось. Слава свету и тьме, она дышала, иногда даже вздрагивала, приоткрывая замутненные, безумные глаза, но потом вновь проваливалась в объятия болезненной полудремы. Демон очень боялся за нее, ему казалось, что лжеангел сотворил с Аленой нечто страшное, и теперь она непременно умирает. От страшных мыслей сердце колотилось бешено.

Джип свернул с центрального кольца на лучевой проспект, ведущий на юго-восток. За окном пронеслись жилые многоэтажки и павильоны гипермаркетов. Дальше какое-то время тянулась серая промзона, там машина нырнула в новенький тоннель, проложенный точно под кольцом ускорителя. Вынырнув по другую сторону недостроенного золотого круга, автомобиль вскоре вырвался из городской толчеи. За окнами потянулись поля.

Христи утопил педаль в пол — на свободной полупустой дороге преследователь стал набирать скорость и обретать плотность. Человек-пес свернул с шоссе на узкий полевой проселок. Машину затрясло, по бортам дробью застучали колосья. Приминая рожь, двинулся следом и офаним.

— Ну что, ребята, подстрелим кругляша? — Джейк натянул улыбку, переливая в капсулу-дротик яд из маленькой колбы. — Мы остановим Кисо, по крайней мере, попытаемся, а вы уходите.

Последние слова были адресованы Озраэлю, Изекилю и бесполезному, перепуганному Ильсиру, который неожиданно предложил:

— Я тоже останусь.

— Паникеры не требуются, — категорически отказался от предложения Христи.

— Эй, Собакин, я, между прочим, не паниковать собрался, а сражаться, как настоящий демон! — с напускной храбростью заявил начальник отдела жарки. — Нечего меня со счетов списывать, я много чего могу.

— Да неужто? — недоверчиво приподнял уши человек-пес.

— Увидишь. Все увидите!

Джип со скрипом затормозил. Демон, человек-пес и алхимик выбрались наружу.

— Не разбей мою машину. Казенная! — предупредил Христи пересевшего на водительское сиденье Ильсира.

— Вам надо продержаться до того момента, как Алена окончательно оживет, — крикнул на прощанье Джейк. — А потом…

Последние слова рыжего услышаны не были. Джип с ревом помчался через поле.

— Я не расслышал, что потом? — тихим голосом спросил херувима Озраэль.

— Думаю, потом будет выброс энергии, когда душа Алены воссоединится с телом, резонанс пройдет по всему потустороннему миру. Настанет время всем узнать правду.

Поле кончилось, перешло в зеленый луг, впереди стеной поднялся лес. Сообразив, что добыча скоро вырвется из поля зрения, огромный офаним ускорил движение, но тут произошло невероятное. Земля под ним дрогнула и провалилась, выпуская наружу жаркие языки пламени. Они оплели кожистые спицы, начали жадно лизать многочисленные глаза охваченного огнем существа.

— Как ты это сделал? — Христи с удивлением уставился на довольного Ильсира. — Это ведь ты сделал?

— Конечно, я, — без лишней скромности отозвался тот. — Укрощать пламя — моя профессиональная обязанность, а это, — демон указал на опутавшие офанима языки, — подземный огонь, в нем сосредоточена вся ярость земли. Жаль, что приказывать ему долго я не смогу. Что стоишь, Собакин? Заряжай свое ружье.

Дротик точкой умчался в огненную бездну. Пламенеющее колесо дрогнуло, глаза его завращались еще бешенее, чем прежде, стали лопаться и вываливаться из орбит. Кожа на костях обвисла и порвалась в клочья. Земля содрогнулась, когда офаним с оглушительным гулом рванулся ввысь, обрывая пламенные путы, но огненные хвосты вновь поймали его и с силой потащили вниз, чтобы спеленать и упрятать в самое чрево разъяренной земли. Вскоре раскол посреди поля сошелся, осталась лишь тонкая щель, исходящая дымом.

— Как мы его, а! — решил побравировать Ильсир, но алхимик тут же одернул его, указав на белый густой пар, собравшийся облаком над их головами.

Облако уплотнилось, разрослось и, приняв форму все того же колеса, неслышно поплыло в сторону леса. Джейк и Христи напряженно переглянулись.

— Теперь он бессилен, вреда никому не причинит, — поспешил успокоить их Ильсир.

— Не причинит, — согласился алхимик, — но проследить сможет.

— Ну, проследит и что сделает? — недоумевал легкомысленный начальник отдела жарки. — Хозяину пожалуется?

— Именно. Не думаю, что Гедеон отступится от своих планов. Он что-то задумал. Идемте, — Джейк кивнул Христи с Ильсиром и первым зашагал в сторону далекого леса.

— Где я? — Алена медленно открыла глаза. Взгляд уперся в деревянные, поросшие мхом балки потолка.

— Ты со мной, в безопасности, — тихо прозвучал над ухом голос Озраэля.

— Что произошло?

— Ты вернулась в свое тело. Почти вернулась. Скоро все закончится.

Бывшая кошка резко вскинула голову, ошарашенно заморгала глазами, испуганно посмотрела на демона, потом огляделась и чихнула от пыли. Она лежала на старинном диване с высокой спинкой и круглыми роликами подлокотников. Напротив, в зеркале черного резного шкафа, отражалось ее лицо — бледное, с темными тенями под глазами. Белая больничная рубашка делала ее похожей на призрака.

— Я вспомнила свой адрес, отправилась туда, и Гедеон был со мной. — Алена стала лихорадочно перечислять события прошедшего дня. — Мы пришли в больницу, я обрела свое тело, а потом… — Она ахнула и на миг зажала рот ладонью. — Он просил меня спрыгнуть с крыши небоскреба… Как я вообще там оказалась, Озраэль? А здесь? Где мы? Что происходит?

Она встала с дивана, подошла к демону. Тот стоял возле мутного окна, прислонившись плечом к стене, за спиной белые крылья лежали ковром. Когда Алена оказалась рядом, Озраэль не удержался, протянул руку и привлек ее к себе, прижал к груди.

— Не бойся, мы в лесу, в старой штаб-квартире темных. Нужно переждать время, чтобы процесс твоего перехода завершился. Так что пока сидим тут. От Кисо мы избавились, будем надеяться, что Гедеон нас не отыщет, во всяком случае, сразу.

— Гедеон, — эхом повторила Алена, — почему он так поступил? Зачем? Ведь он же… помогал?

— Да, «помогал», — скептически отозвался Озраэль, — появлялся рядом в ту самую минуту, когда тебя должны были убить, и «помогал», если что-то шло не так. Сначала карты спутал Христи, потом я не вовремя подоспел. А потом он покопался в твоей душе и понял, что не все так просто, и затаился. Про тело он сперва не сообразил.

— Я сама ему сказала, дура, — горестно призналась Алена, прижимаясь к демону крепче. Она обняла его, коснулась ладонями спины, вздрогнула. На пальцах алела кровь. — Что с тобой, повернись скорее! Откуда у тебя крылья? — спросила ошарашенно, удивляясь, что не обратила внимания сразу.

— Да ерунда, это из-за стресса, — попытался успокоить Алену Озраэль, но она уже сунулась к нему за спину и громко вскрикнула:

— Тебе срочно нужен доктор!

— Подумаешь, пара крыльев, — с напускным безразличием заявил демон, пытаясь заглянуть себе за плечо.

Ответ обескуражил и напугал его:

— Там не пара крыльев, там много…

Алена мужественно сняла остатки изорванной в клочья рубашки и, сглотнув, уставилась на спину Озраэля. Оба прорезавшихся крыла все еще сочились кровью у основания. Под ними надорвала кожу еще одна пара. Новые крылья выпирали из демонского тела, как ростки из зерна, гнулись дугами, не в силах освободиться до конца. Под ними набухли еще два бугра — третья пара.

— Сколько? — спросил Озраэль, ругаясь про себя, что чертова болезнь усилилась так некстати. Хотя некстати ли? Без первой пары крыльев он не смог бы спасти — поймать летящую с крыши Алену.

— Шесть.

— Шесть так шесть, — взял себя в руки демон и снова тревожно уставился в окно. — Крылья и крылья, может, когда все вылезут, болеть перестанут.

— Почему не сказал мне, что ты на самом деле ангел? — тихо спросила Алена, бережно касаясь белых перьев. Она оторвала от разодранной рубашки кусок ткани и принялась стирать с них кровь.

— Потому что я не ангел, — тут же недовольно нахмурился Озраэль. — Кто тебе сказал такую глупость? Я же говорю — это болезнь, недомогание, быть может, вообще мутация — сама знаешь, какая сейчас экология.

Он хотел еще повозмущаться, но за окном свирепо зарычал лев.

— Кто там? — спросила Алена.

— Изекиль. Херувим. Он помогает.

— А это что? — с тихим ужасом спросила Алена, выронила измазанную кровью тряпку и, дрожа, прильнула к демону.

Сквозь немытые стекла в темную комнату пробились яркие лучи света. За стеной раздался монотонный гул, похожий на рев реактивных турбин, который постепенно превратился в хлопанье крыльев. Будто стая огромных птиц разом опустилась на поляну перед лесным домом.

— Эй вы, преступники и нарушители, не надоело вам бегать от закона? — громко, как в мегафон, прозвучал знакомый голос.

— Если закон — это ты, то лучше стоять по другую его сторону, — гневно фыркнул в ответ лев. Было слышно, как он зарычал, бросаясь на врага. Потом ослепительная вспышка озарила все вокруг. Внутри дома свет пробивался из всех щелей — на дверном косяке, на окнах, между бревнами сруба. Алене показалось, что хрупкое старое убежище разорвут световые волны, но дом устоял, а херувим — нет. Его с силой отшвырнуло к стене. Постройка опасно содрогнулась.

— Бесполезно, — хмыкнул снаружи Гедеон. — Сейчас во мне свет сотни ангелов, архангелов, властей и начал. Я сожгу тебя в пепел, лжеагент. Не советую сопротивляться всем вам, лучше сдайтесь по-хорошему. У вас нет шансов, вы вне закона — грешница, беглый демон и ангел-самозванец. Ну, я жду. У вас минута на размышление. Потом уничтожение без разговоров.

Озраэль крепко стиснул зубы. Черт! А пернатый прав. Сейчас они действительно вне закона, все, даже Алена. И единственный шанс спасти ее — протянуть время, чтобы закончить переход. Демон пристально взглянул на бывшую кошку. Ее тело едва заметно искрилось, чуть колыхалось, будто в полуденном мареве. «Наверное, так разрывается связь с потусторонним миром, — мелькнуло в голове у Озраэля, — значит, уже скоро…»

Он не стал больше медлить, крепко взял Алену за плечи и отстранил от себя. Заглянув ей в глаза, доходчиво пояснил:

— Сейчас я выйду, а ты сиди здесь и не выходи ни под каким предлогом. Что бы ни случилось снаружи, поняла?

Алена молча поджала губы, с трудом сдерживая слезы, отчаянно замотала головой.

— Не оставляй меня, пожалуйста.

— Так надо. Я поговорю с ними и все решу. Иначе нас просто спалят вместе с домом.

— Они убьют тебя.

— Не убьют, — решительно закончил Озраэль, резко отстранил Алену и вышел из убежища.

У двери он обнаружил распластанного на земле льва. Его тело, испещренное сотнями ожогов, сочилось струйками белого пара. На поляне выстроилось в два ряда светлое воинство. В пугающем безмолвии стояли вооруженные длинными пиками ангелы власти, ангелы силы сжимали древки трепещущих на ветру хоругвей, могучие архангелы вынули из ножен блистающие мечи. Впереди всех, сияя первозданной белизной, стоял Гедеон. Увидев Озраэля, он величественно кивнул, но в глазах его промелькнуло разочарование. «Конечно, — злорадно отметил Озраэль, мысленно обратившись к врагу, — ты ведь думал, что никто не выйдет, планировал со спокойной совестью избавиться от нас. Не получится!»

Демон не стал подходить к врагу, остановился на полпути от ангельской братии. За его спиной раненый лев предусмотрительно переполз и привалился спиной к двери на тот случай, если Алена решит по дурости броситься за Озраэлем вслед.

Гедеон кивнул своим и приблизился к парламентеру один. В себе он не сомневался. Чего сомневаться, если все схвачено? Как бы ни развились дальше события, он все равно перевернет их в свою пользу, оставив демона виноватым во всем.

— Сдаться решил? Хорошая идея. — Невозмутимая улыбка озарила безупречное лицо.

— С чего ты взял? — Горящий взгляд Озраэля заставил Гедеона замереть на месте.

Химеру и демона разделяло шагов пять, когда из-за спины окровавленного, обнаженного по пояс Озраэля вырвалось пламя. Яркий огонь пополз по волосам, волнами омыл грудь и плечи. За спиной, охваченные огнем, поднялись два крыла, а за ними еще два и еще…

— Это что такое? — В голосе Гедеона прозвучало нескрываемое удивление, в унисон с его вопросом свистнули, утыкаясь в землю, копья. Звякнули спрятанные в ножны мечи. — Что вы делаете? — обратился он уже к своим.

Ангелы-воины не ответили, склонив головы, все как по команде опустились на одно колено.

— Шестикрылый, — эхом пронеслось по рядам, — серафим явился, серафим…

В ангельских голосах отчетливо звучало удивление и восхищение. Один Гедеон не оценил важности момента и настойчиво потребовал:

— Это демон-преступник, хватит раскланиваться перед ним. Давайте вместе его уничтожим за сопротивление представителям закона.

— Мы не можем, не должны этого делать, — ответил стоящий с краю крылатый витязь с огромным мечом. — Шестикрылый серафим — верховный ангел высшей ступени, он является на землю, чтобы навести порядок во времена смуты и зла. Он восстанавливает справедливость и равновесие, он приказывает светлому воинству и направляет его.

— Вот оно что… — Голос Гедеона дрогнул, а глаза тревожно прищурились, но тут же вновь яростно блеснули, видимо, в голову химеры пришла какая-то свежая идея.

Гедеон приблизился к шестикрылому существу, насколько позволяло пламя, и сказал тихо, чтобы никто, кроме Озраэля, не услышал:

— Значит, ты серафим? Уж не знаю, как тебе удалось отрастить шесть крыльев, только есть одно «но». Ангел и демон — несовместимы, они не могут быть единой сущностью, ни в какой форме сосуществовать не способны. Этот серафим «пророс» в тебе, дабы восстановить баланс потусторонних сил, но на крыльях он не остановится, как сорняк, как паразит будет расти и расти, пока не разорвет тебя изнутри. Ты обречен, Озраэль, но я знаю, как помочь тебе. Убей Алену сам, тогда твоя внутренняя тьма воспрянет и подавит пробуждающегося серафима. Твои крылья отпадут, боли прекратятся, твоя жизнь станет прежней. Ты спасешься. Другого шанса нет, иначе ты обречен. Послушайся меня, Озраэль, ты ведь демон, ты любишь жизнь, любишь себя. Ну зачем тебе эта девчонка? Сколько таких у тебя было и будет? Убей ее, а потом можешь обвинить во всех бедах меня — твое право. Правда, доказательств у тебя не будет, но зато будет целая шкура и бесконечная, прекрасная, демонская жизнь впереди.

Озраэль не ответил сразу. Крылья за его спиной двинулись: верхняя пара сложилась «капюшоном» над головой, нижняя плотно прижалась к телу и обернулась вокруг пояса, скрыв ноги, средняя широко раскинулась в стороны и обросла новыми пламенными языками. Бывший демон выставил перед собой руку, и Гедеона омыли волны яростного огня, откинули в сторону к ногам ангельского воинства.

— Посмотрите, ангелы, посмотрите хорошенько! Кого вы видите перед собой? Мошенника и убийцу, который слишком много обманывал, пользуясь вашим доверием, воруя ваш свет! Видите теперь, ангелы? А сейчас соберитесь и возьмите назад все, что украдено — весь поглощенный зеркалом свет, он по праву принадлежит вам. Заберите свое, и вы узрите истинную суть существа, скрывающегося под маской капитана дневного патруля.

— Не верьте ему, — с холодным презрением произнес с земли Гедеон. — Смотрите лучше на него, демона в ангельских перьях. Не может он быть настоящим. Он родился во тьме преисподней, годами не видел солнца, он повелевал огнем адских котлов. В нем огонь. Огонь!

— Понимаешь, Гедеон, — спокойно ответил Озраэль, — огонь тоже рождает свет.

Алена не видела, что происходит по тут сторону ветхого домика. Сердце девушки колотилось, предчувствуя что-то неладное. «Озраэль, не оставляй меня, Озраэль», — шептала она себе под нос, чувствуя, как звуки, краски и запахи окружающего мира стали меркнуть, теряться. Пространство вокруг шло волнами, рябило, и почти ничего уже невозможно было разобрать. В тот миг Алене стало безумно страшно, она ринулась к двери, желая вырваться наружу следом за Озраэлем, но дверь не поддалась, надежно припертая тяжелой львиной тушей.

— Нет, нет… — беспомощно взмолилась Алена, ощущая, как тело начинает вязнуть в пространстве, но ее никто не услышал.

Кругом нарастал монотонный гул, все почернело, а потом вновь проявилось. Мир стал другим. Домик превратился в руины: полусгнившие доски пола, на них остов старого дивана и куча трухи от шкафа в углу. Сквозь дыры в провалившейся крыше просвечивало небо, затянутое облаками, а вокруг — тишина.

— Озраэль! — отчаянно крикнула Алена. Споткнувшись о кусок упавшей балки, выбежала в пустой проем, где теперь не было двери. На поляне перед домом никого не оказалось, даже трава была не примята — тянулась ввысь острыми сочными травинками и головками ярких цветов. — Озраэль… — снова обреченно выдохнула Алена, оглядываясь по сторонам.

Теперь все стало другим — и лес, и небо, и трава. Даже тело, свое родное живое тело казалось тяжелым и чужим. Целый мир исчез в один миг. Опасный, потусторонний, пугающий мир, к которому она так привязалась, сама не заметив собственных чувств. Неужели все? Неужели она больше никогда не увидит Озраэля? Мысль о демоне больно, словно острый нож, вспорола трепещущее сердце. Логичный очевидный ответ напрашивался сам собой. Закрыв руками лицо, Алена уселась в траву и громко заревела.

Слезы капали на средневековую гравюру. Там витиеватые языки пламени окутывали фигуру шестикрылого ангела с мечом и щитом. Шмыгнув носом, Алена бережно закрыла книгу, вернула на полку. В глубине души она ловила себя на том, что жалеет о загробной жизни. Странно, ведь должно быть наоборот? Нужно радоваться, что кончились все злоключения и жизнь вернулась в свое русло, только грусть-тоска с каждым днем нарастала все сильнее.

Каждую ночь Алена вспоминала свое «кошачье» существование. В потустороннем, сказочном мире она чувствовала себя гораздо увереннее, свободнее и позитивнее, чем теперь или раньше, до странного происшествия, перевернувшего жизнь с ног на голову. А еще она была яркой и, наверное, даже красивой… А самое главное, в той нереальной, волшебной жизни Алена была не одна. Теперь же одиночество чувствовалось особенно остро и угнетающе.

Дополнительную нервность переживаниям предавала неизвестность, незаконченность произошедшего. Алена не представляла, что случилось после перехода с Озраэлем и остальными. Она могла только надеяться на счастливый финал. Озраэль. Каждая мысль, каждое воспоминание о демоне отдавались в груди щемящей болью.

Погрузившись в себя, Алена полдня простояла за стойкой. Потом Изольда Семеновна и Юлия Львовна пригласили ее на обед в библиотечную столовую. Новая сотрудница — блондинка Рита — поглядывала на компанию недобро. Из-за Алены Риту перевели в отдел кадров. И хотя там ей понравилось больше, чем в абонементе, амбициозная красавица не терпела, когда ее кем-то заменяют.

Любимая работа, почему же теперь Алена чувствовала себя здесь не в своей тарелке? Может, из-за этой самой Риты? Нет…

В столовой пахло выпечкой и специями. Пряный запах куркумы создал иллюзию уюта и тепла. Пока Алена задумчиво потягивала крепкий сладкий чай с имбирем, Изольда Семеновна и Юлия Львовна наперебой расспрашивали ее про долгое отсутствие. В их голосах звучали нотки беспокойства и стыда — еще бы, человек так долго болел, а они будто не заметили этого, как-то упустили, забыли. Теперь женщинам было неловко, они не понимали произошедшего и с виноватым видом искали себе оправдание, которого в принципе не требовалось.

— Ты так долго болела, Аленушка, а мы ничего не знали. Так неудобно получилось, — начала оправдываться Изольда Семеновна. — И, главное, никто ничего не знал, никто не был в курсе…

— Ничего страшного, я вышла, со мной все хорошо. — Алена оторвалась от чашки с чаем и задумчиво посмотрела на кадку с фикусом. — Я не распространялась о своей болезни.

— Что-то серьезное было? — вступила в диалог Юлия Львовна. — Что-то по женской части?

— Нет, аллергия, — соврала Алена, пытаясь выглядеть убедительно.

— Очень хорошо. — Юлия Львовна удовлетворенно кивнула и заговорщицки переглянулась с Изольдой Семеновной. — Мы с Изочкой решили, что ты слишком одинокая и замкнутая. Понятно, что ты девочка воспитанная, приличная, порочащих связей не имеешь и вообще… Но, Аленочка, милая, не повторяй наших ошибок. Ведь не обязательно всю жизнь проводить в одиночестве… понимаю, достойного мужчину в наше время сыскать трудно… — Она замялась, смутилась, словно хотела предложить что-то непристойное.

— Юлечка хочет познакомить тебя со своим племянником, — подытожила Изольда Семеновна.

— Спасибо, конечно, но… — Алена неудобно замялась, задумалась, как повежливее отказаться от столь неожиданного предложения. Заминка вышка боком.

— Никаких «но». Сегодня после работы Толик придет за тобой. Сходите куда-нибудь, развеетесь.

На рабочее место Алена вернулась в замешательстве. Во-первых, ей совершенно не хотелось знакомиться с племянником Юлии Львовны, даже если он очень хороший — даже такой хороший, как его восторженно описывали обе женщины. Во-вторых, вернувшись в зал абонемента за свою стойку, Алена обнаружила там огромную корзину алых роз. Пышные, свежие бутоны благоухали чудесным ароматом, на бархатистых лепестках сверкали капельки росы. В аскетичном антураже библиотеки цветы казались волшебными, они будто бы даже светились изнутри.

Полюбовавшись, Алена сняла корзину со стойки и беспомощно огляделась, пытаясь отыскать того, кто ее принес. Мимо пробегала Рита. Увидев в руках у сотрудницы такие неуместные, на ее взгляд, цветы, тут же вцепилась в плетеную ручку.

— Это мое. Наверное, курьер перепутал.

— Какая прелесть, чье это? — поинтересовалась Изольда Семеновна, вернувшаяся с обеда чуть позже Алены.

— Говорю же, мое! Виталик прислал, — уверенно заявила Рита, заполучив наконец драгоценную корзинку.

— Как мило, — всплеснула руками Изольда Семеновна. — Какая прелесть. Какой молодец твой Виталик!

С этими словами она достала телефон и вышла из зала, чтобы срочно связаться с отсутствующей пока Юлией Львовной. В коридоре раздался взволнованный голос: «Юля, обязательно скажи Толику, чтобы купил цветы. Цветы! Пусть Аленушке подарит, а то как-то неудобно получается. Что? Дорого стоят? Что за ерунда, на гвоздики найти можно…»

Да уж, неудобно. Алена смущенно потупилась в стол, поймав на себе насмешливый Ритин взгляд. Договорив, Изольда Семеновна вернулась и встала за свою стойку.

— Риточка, цветы прелестные!

— Да, теперь это редкость. Сейчас цветы дарят нечасто и не всем. В основном звездам после концерта или к памятнику вождю мирового пролетариата возлагают. Гвоздики, и то по особо памятным датам, — язвительно отметила Рита, выудив из розового благоухания свернутую вчетверо белую бумажку. Она развернула записку и моментально поменялась в лице. Потом, закусив губу, холодно процедила сквозь стиснутые зубы: — Я ошиблась. Это тебе. Извини.

Недовольно сунув корзину обратно Алене, Рита гордо удалилась. Алена удивленно разглядывала записку. Там было всего три слова:

Больше ничего — никаких пояснений или подписей. Пожав плечами, она убрала цветы на окно и приступила к работе — к ней подошли читатели. Вернулась Юлия Львовна.

До конца рабочего дня у Алены не нашлось времени объясниться с коллегами. Женщины вопросительно косились на корзину, в глазах их читался немой вопрос — от кого? По правде сказать, Алена и сама этого не знала. Хотелось, конечно, надеяться на чудо, но думать, что цветы каким-то образом прислал Озраэль, было страшно — не хотелось давать себе лишних надежд, а потом разочаровываться. До цветов ли ему сейчас? Да и вообще, последнее время Алена стала сомневаться в реальности произошедших с ней событий. Возможно, все просто привиделось, почудилось? А может, таинственные происшествия, приключения и знакомства просто плод ее воспаленного воображения? Ведь никаких намеков, что случившееся было правдой, не осталось.

С работы она ушла чуть раньше обычного. Прежде Алена не позволяла себе подобных вольностей, но уж очень не хотелось объясняться с Юлией Львовной и Изольдой Семеновной. Прижав к груди огромную корзину, она поспешила к метро. У входа в подземку передумала и, не став толкаться в час пик, отправилась восвояси пешком.

Гулять на свежем воздухе и вправду оказалось приятней, чем тесниться под землей. Алена прошла через старинный парк, миновала пешеходную набережную городского канала и оказалась в своем квартале. Напротив статуи русалки свернула к дому.

У подъезда ее встретил бездомный старик, тот самый, что когда-то стал свидетелем покушения химеры. Сердце забилось взволнованно и громко. Вдруг дедушка помнит, как она приходила сюда с Гедеоном? Если помнит, значит — все правда!

— Добрый день, — начала Алена, со стыдом сообразив, что не знает имени старика. — Вы ведь меня помните?

— Конечно, помню, Аленушка. Я хоть и стар, но память еще имеется, — улыбнулся собеседник. — Как твое здоровье? Как работа?

— Все хорошо, спасибо. — Алена замялась, не зная, как лучше спросить о важном, и все-таки решилась: — Скажите, мы ведь с вами виделись последний раз, когда…

— Совсем недавно, когда ты приходила сюда с молодым человеком, — подхватил начатую фразу старый бомж, и во взгляде его мелькнуло лукавство. — Это от него цветы?

— Нет. — Алена яростно замотала головой, будто старик обвинил ее в чем-то неприличном. — Простите мне мою странную просьбу, но не могли бы вы рассказать о нашей с вами последней встрече поподробнее. Я понимаю, что это может показаться странным…

— Не оправдывайся, все в порядке. Расскажу.

— Тогда пойдемте ко мне, — предложила Алена, — я напою вас чаем.

— Идем, — кивнул старик и повторил еще раз, обращаясь к кому-то за своей спиной. — Идем, ты дорогу знаешь.

Чуть поодаль от подъезда на асфальте возле трубы водостока сидел здоровенный гладкошерстный кот в золотом ошейнике. Он был белый с черными пятнами. Одно пятно накрывало левый глаз подобно пиратской повязке, отчего морда кота казалась злой и недовольной.

Когда Алена и старик вошли в подъезд, кот шмыгнул за ними. Проследовав в прихожую, остался там, на кухню не пошел — спрятался под обувной полкой.

Алена поставила корзину с цветами на окно, пригласив гостя к столу, стала хлопотать у плиты. С трудом разыскав на полке вторую чашку, с грустью осознала, как давно не принимала гостей.

Присев напротив старика, она неуверенно начала:

— Я не знаю с чего начать, как объяснить, надеюсь, вы меня поймете, просто кое-что в моей жизни очень сильно поменялось за последнее время.

— Не знаешь, что сказать?

— Да.

— Тогда скажи правду.

— Всю правду?

— Всю, так будет проще.

Алена очень хотела переспросить, для кого будет проще, но не решилась. Старик почему-то вызывал доверие, внутреннее чутье подсказывало, что врать сейчас ни к чему. И она рассказала про свою гибель и приключения в потустороннем мире.

— Вы думаете, что я сумасшедшая, да? — закончив рассказ, поинтересовалась еле слышно.

— Конечно нет, Аленушка. Все произошло так, как и должно было произойти. Все закончилось так, как должно было закончиться.

— Не так, — печально мотнула головой Алена. — Я только сейчас поняла, что та, другая жизнь нравилась мне гораздо больше прежней и нынешней. Там у меня были друзья и…

— Почему же были?

— Потому что я не знаю, живы ли они, целы ли? А еще там я нашла свою любовь, настоящую, но теперь, похоже, потеряла ее навсегда.

— Так уж и навсегда? Ты рано опустила руки, Аленушка, — успокоил ее старик, потягивая из чашки крепкий чай.

— Я не опустила, — тихо призналась она, — просто не знаю, что делать.

— Когда не знаешь, есть лишь одно верное средство.

— Какое?

— Верить и надеяться. А еще любить.

— Я пытаюсь.

За окном настойчиво загудела машина. Спустя минуту сигнал повторился, потом прозвучал еще раз. Старик допил чай, поднялся из-за стола и, аккуратно сполоснув чашку, поставил ее кверху дном на пустую сушку.

— Ты бы посмотрела, не к тебе там приехали? — посоветовал хозяйке, направляясь в прихожую.

Алена послушалась. Выглянула в окно без особой надежды, так, для галочки, и удивленно ахнула. У тротуара стоял знакомый красный «ламборгини». Чуть не сбив с ног пожилого гостя, она выбежала из квартиры и, перескакивая через ступеньки, понеслась вниз по лестнице. Сердце колотилось неистово, дыхание сбивалось от волнения. В тот миг Алене казалось, что заветная машина, припаркованная напротив ее подъезда, исчезнет, став миражом, иллюзией, порожденной мечтами и воспоминаниями.

Автомобиль оказался реальным. Он стоял перед ней, пламенеюще-алый, словно огонь, рвущийся с Серафимовых крыльев.

— Озраэль? — неуверенно позвала Алена.

— Я здесь.

Сильные руки обхватили ее сзади, развернули. Столкнувшись со старым знакомым лицом к лицу, Алена не поверила в происходящее, зажмурилась до боли, снова открыла глаза — Озраэль по-прежнему стоял рядом.

— Это чудо? — спросила она.

— Почти, — прозвучало в ответ.

— Ты реален?

— Более чем. Я теперь такой же, как ты, человек.

— Как такое возможно?

— Спасибо алхимику, он спас меня от полного разрушения — не дал исчезнуть, ведь серафим и демон несовместимы. Джейк приготовил для тебя особый экстракт человека, дающий стабильный эффект, на тот случай, если вернуть душу в тело не получится. Как видишь, тебе этот экстракт не понадобился, и Джейк отдал его мне.

— Это здорово, Озраэль! — не сдержав подступивших слез, Алена кинулась ему на шею. Проревевшись как следует, взволнованно спросила: — Скажи честно, все живы?

— Все, — успокоил ее бывший демон. — Садись в машину, прокатимся куда-нибудь, поужинаем. Там все и расскажу. Ты ведь не против?

— Не против, — улыбнулась Алена.

Она села на пассажирское сиденье. Машина тронулась. Из подъезда, не торопясь, вышел старик с котом и, улыбаясь, посмотрел ей вслед.

— Видишь, Химера, иногда и из демонов получаются неплохие люди, тебе следует брать пример. Не забывай, ты теперь у меня на поруках.

Кот сердито прижал уши, проворчал что-то на своем кошачьем языке. Старик погрозил ему пальцем, кряхтя, наклонился, подобрал животное с земли, сунул за полу грязной куртки и пошел вдоль набережной. Возле ведущих к воде гранитных ступеней он постоял, оглядываясь по сторонам; убедившись, что никого рядом нет, спустился, тронул носком рваного башмака зеркальную гладь спокойного канала и прямо по воде быстро перешел на другую сторону. Там он вновь поднялся на проезжую часть, пересек ее и затерялся среди утопающих в зелени домов.

«Ламборгини» долго петлял по старому кварталу. Наконец он вырвался из объятий тесных серых улочек и оказался на окружной. Там привычно взревел мотором, не в силах более сдерживать теснящуюся под капотом мощь.

— Я так испугалась, когда оказалась одна в лесу. Вместо домика-убежища были одни развалины, и ни тебя, ни ангелов… никого! — поделилась переживаниями Алена.

— Мы просто остались в другой реальности, — пояснил Озраэль и улыбнулся.

Глядя, как ветер треплет черно-красные пряди волос, Алена невольно залюбовалась.

— Что же было потом?

— Потом все вернулось на свои места. Ангелы в рай, демоны в преисподнюю, преступники в тюрьму. Гедеона осудили и подвергли наказанию. Херувима восстановили в должности, а вместе с ним и упраздненную из-за вражеских происков службу безопасности. Туда же, под надзор льва, передали офанима.

— Жуть, — поежилась Алена.

— Не переживай, теперь Изекиль самый могущественный ангел, и Кисо придется ему подчиниться, — успокоил Озраэль.

— Надеюсь. Кстати, что с приютом Джейка? Его не снесли?

— Нет, что ты. После ареста Гедеона все его подельники остались без должного присмотра и не смогли справиться с ситуацией самостоятельно, а тут еще народное восстание — весь город протестовал против так называемой дороги. Митинг кое-как уняли, а проект закрыли, само собой. Застройщиков наказали — кого штрафом, кого арестовали. Что будет с ускорителем — неясно. Говорят, разберут и безвозмездно передадут ученым научно-исследовательского института Икстауна, — пояснил Озраэль и неожиданно резко перевел тему: — Слушай, мне надо заехать в одно место вместе с тобой.

Когда машина остановилась у ворот городского кладбища, Алена вопросительно взглянула на Озраэля. Он достал из-за сиденья пару гранатовых роз, уверенно взял Алену под руку и повел по тропе в сумрачную тишину. Остановившись у одной из могил, произнес:

— Это моя названая мать, жаль, не могу познакомить тебя с ней лично — чудесная была женщина.

Алена молча уставилась на табличку, где значилось: «Сара Рудольфовна Шпак». Вопросительно взглянула на Озраэля.

— Я же теперь человек? У людей должны быть родители — надо же мне с кем-то познакомить свою избранницу? О лучшей матери я бы и не мечтал.

— Она сейчас в раю, да?

— Теперь да. Там, где ей и положено быть…

Они не стали задерживаться. Оставили цветы рядом с другим, уже подвядшим букетом, который на днях принесла Алла. Заметив, как погрустнела и задумалась Алена, Озраэль тихонько погладил ее по щеке.

— Не грусти, все хорошо. Давай в «Бриз» рванем? Угощу тебя стаканчиком вкусной свежей воды.

— А знаешь ли, я не откажусь. Уж слишком заманчивое предложение, — с иронией ответила Алена, заметно повеселев.

— Кстати, Джейк кое-что тебе передал — твои вещи.

Озраэль вытащил из-под сиденья пластиковый пакет и сунул Алене в руки. Внутри «посылки» обнаружились клетчатая юбочка, белый топ и куртка. Под ними нашлось вечернее платье, полученное когда-то Аленой на корпоративной квартире демонов. Она так и не осмелилась надеть его еще раз — до последнего прятала у Джейка в диване.

— Примерить не хочешь? — коварно прищурился Озраэль.

— Где? — смущенно пожала плечами Алена.

— Там, — бывший демон и уже бывший ангел кивнул в сторону протянувшегося за окном «ламборгини» пляжа. — Там кабинки есть.

Алена вышла из авто и направилась к синей кабинке, одиноко стоящей на песке возле пальм. Тонкие пластиковые стенки на столбиках-подпорках открывали ноги почти до колен и слегка просвечивали, позволяя рассмотреть очертания скрытого внутри силуэта.

Озраэль уселся напротив прямо на песке. Став человеком, он с облегчением избавился от привычного шикарного костюма, заменив его джинсовыми бриджами и белой футболкой — не слишком представительно, зато удобно. Увидев, как Алена через бортик перекинула черную юбку и серенькую старомодную кофту, Озраэль не удержался, поднялся, подошел к запертой дверце и настойчиво постучал.

— Покажешься?

Ответом послужил щелчок стального крючка. Алена впустила, правда, тот факт, что она уже успела облачиться в платье, несколько разочаровывал. Хотя разочарование вышло недолгим. Уж слишком соблазнительным оказался вид. Длинное платье красиво облегало хрупкую фигурку, окутывало мягкой тканью девичье тело, где нужно, подчеркивало изящность, где необходимо, сглаживало угловатости и придавало недостающей полноты.

Озраэль не удержался, обнял и поцеловал Алену. Когда почувствовал, как горячи и податливы девичьи губы, чуть совсем голову не потерял, но, собрав волю в кулак, устоял. Горький опыт предупреждал — вдруг любимая, как обычно, испугается и, чего доброго, убежит куда-нибудь?

А Алена взяла и не испугалась! Хватит идти на поводу у страха, сколько можно? Да и заостренные разлукой и неожиданной встречей эмоции настраивали совсем на другое. Ей безумно захотелось стать раскованной, свободной, отдаться новым ощущениям, броситься в них с головой. Любовь, страсть, адреналин — раньше она даже думать о подобном стыдилась, а теперь… Теперь стыд лишь распалял.

Зажмурившись и покраснев как рак, она прильнула к демону, но он взял себя в руки и отстранился. В душе назрело мазохистское желание потянуть время подольше — помучить ожиданием себя, да и Алену тоже.

Именно по этой причине они все-таки доехали до «Бриза», вошли, сели на то самое место, что и на первом свидании. Вежливый официант принес меню в кожаной папке. Алена вопросительно взглянула на Озраэля. Он даже смутился.

— Можно тебя угостить чем-то кроме воды? — поинтересовался на всякий случай. Она кивнула. — Что будешь?

— Выбери ты.

— Сама напросилась, — коварная улыбка озарила его лицо. — Есть хочешь?

— Нет.

— Тогда вина…

С моря дул теплый ветер, он трепал листья растущих в кадках южных цветов и надувал белые паруса далеких яхт. На фоне заката они окрасились в розовые тона. Солнце медленно тонуло в вечернем море. Вода казалась черной, словно кофе, и густой, как шоколад. Белыми мазками метались по небу чайки. Пахло пинаколадой и иссохшими на камнях медузами.

Алена потягивала из бокала вкусное сладкое вино, закусывая его желейными ягодами ароматной изабеллы. Терпкий вкус оставался на языке. И не вино кружило голову, а незабываемое сочетание моря и лета, запаха соды и кокоса, шума волн и тихого перезвона гитары уличного певца на набережной. Реальность снова стала сказочной, волшебной, и потусторонний мир уже не казался далеким, как сон.

Они покинули «Бриз», когда ночь вступила в свои права. До этого долго болтали, смеялись и пили вино. В общем, делали то, чего не могли позволить себе раньше, отгораживаясь друг от друга навязанными принципами, стереотипами и недоверием.

Алене одновременно и хотелось, и не хотелось уходить из ресторана. Она никак не могла наговориться с Озраэлем, наглядеться на него, но вечер обещал продолжиться чем-то неизведанным и важным, нужно было двигаться дальше.

«Ламборгини» пролетел по шоссе, притормозил возле дома на пляже. Озраэль вышел, открыл дверцу и подал руку Алене.

— Прошу.

— Это же корпоративная квартира, — вспомнила Алена.

— Теперь нет, — улыбнулся Озраэль, — я получил ее и машину в безвозмездное пользование за потусторонние заслуги после того, как отошел от дел.

— Тебя что, отправили на пенсию? — пошутила она, поздно сообразив, что может задеть бывшего начальника отдела варки за живое. — Ой, извини.

— Ничего, так и есть, — улыбнулся он. В конце концов, какая разница, почему и зачем? Ведь что сейчас еще надо, кроме уютного дома с теплым камином и спокойным морем за окном? — Проходи.

Внутри оказалось чисто и пусто. Часть вещей из помещения унесли, от этого стало свободнее. За окном шумели волны, благоухали цветы. Озраэль и Алена поднялись на второй этаж. Там, на открытой террасе для них нашлась пара шезлонгов и резной восточный столик из черного дерева.

— Кофе хочешь? — предложил гостеприимный хозяин. — Давно мечтал предложить тебе кофе.

— Только кофе? — лукаво поинтересовалась Алена, присела на шезлонг, расправляя платье.

— Только кофе и ночь…

Он спустился на кухню и вскоре вернулся с двумя чашками. Терпкий пленительный запах заполнил веранду, легкими струйками дыма унесся в сад и затерялся в ночи. Для храбрости обычно пьют другое, но Алене хватило и кофейного глотка. Ночь, дом, море, луна, что вышла из-за серебристых облаков — все казалось волшебным. Серая, будничная реальность отступила во тьму, стерла грани между мирами, обычным и потусторонним.

Алена поднялась, поставила чашку на столик и вплотную подошла к Озраэлю. Положив руки ему на плечи, взволнованно заглянула в глаза.

— Там, в потустороннем мире, ты сказал мне одну очень важную вещь…

— И сейчас повторю. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Будто произнеся что-то страшное или постыдное, Алена густо покраснела, зажмурилась и уткнулась лбом Озраэлю в грудь. Он поймал ее подбородок, заставил смотреть в глаза.

— Ты что, не веришь?

— Не верю… своему счастью.

Она снова попыталась спрятаться. На этот раз причиной стала сверкнувшая в уголке глаза слезинка, которую Озраэль убрал… поцелуем. Сдерживаться было невозможно. Вторым поцелуем он накрыл горячие от волнения губы Алены. Та вся затрепетала и сильнее прильнула. Скользнула пальчиками по широкой мужской спине — неумело, осторожно и от этого безумно возбуждающе.

Озраэль был нежен. Приходилось сдерживать пыл, всеми силами тушить внутреннее пламя, жаждущее немедленно разгореться бешеным страстным костром. Алена это чувствовала, понимала и ценила. Девушкой полностью овладели возбуждение и любопытство. Ей совсем не хотелось сомневаться или сдерживаться. В груди и животе все сжималось. Внутренности стягивались тугим узелком, пульс стучал в ушах оглушительно, словно барабанная дробь. Ну что же она так нервничает, когда Озраэль целует ее так сладко? Нужно расслабиться, просто расслабиться и плыть по течению туда, куда несут волны любви.

Поцелуи становились горячее. Губы Озраэля переместились на девичье ушко, потом на шею, потом на плечо. Платье мешало, и он решительно стянул его, благо ткань оказалась эластичной. Водопад струящейся материи стек к ногам. Алена, кажется, сильно переживала из-за невзрачного белья, а Озраэль подумал — надо бы избавить возлюбленную от него, чтобы лишний раз не нервничала.

Задумано — сделано. Выцветвший комплектик занял место рядом с платьем. Теперь Алена стояла нагая и смущенная. Под взглядом мужчины она от кончиков пальцев до кончиков ушей заливалась багрянцем.

— Чего ты? — нахмурился Озраэль, устав от всей этой ненужной скромности.

— Я некрасивая…

— Красивая, еще какая красивая!

— Все равно, свет выключи.

— Ночник выключу, а вот луну погасить не смогу, уж извини, — отшутился Озраэль, выполняя просьбу.

Стало немного темнее, лунный свет придал миру мистической красоты: где-то четче выступили тени, где-то, наоборот, очертания смягчились, растворились в сумраке.

— А ты? — нарушил тишину Аленин голос. В этой серебряной полутьме он показался Озраэлю особенно нежным.

— Что я?

— Так и останешься одетым?

И действительно, сколько можно ходить вокруг да около? Бывший демон избавился от одежды в считаные секунды. Заставив Алену коротко ахнуть, подхватил ее под бедра и закинул на себя. Когда его твердая плоть коснулась самого сокровенного, она напряглась.

— Если боишься или не хочешь, я тебя не трону, — честно предложил Озраэль без лишней игривости. Сейчас он был готов отступить, даже в самый сложный момент, лишь бы Алена не испытала дискомфорт, не подчинилась ему против своих желаний, не пожалела потом. Она смотрела с привычной решимостью.

— Конечно, боюсь, но хочу…

Он понял все по ее глазам, будто в душу на миг заглянул. Нетерпеливо накрыв губами губы избранницы, провалился в небытие.

И все же он был нежен и осторожен. Любить Алену стоя не решился — вдруг ей будет неудобно или больно? Даже выругался про себя — чертово отсутствие опыта! Столько женщин было за всю жизнь, а с невинной будто сам оказался девственником. И у кого из них сегодня первый раз? Можно подумать, у обоих…

Озраэль бережно снял Алену с себя и опустил на пушистый ковер. Она лежала перед ним томная, доверчивая и немного испуганная.

— Будь нежным, ладно?

— Обещаю…

И снова пришлось сдерживаться от соблазна быть импульсивным и ненасытным. Поэтому Озраэль двигался медленно, бережно, аккуратно, в очередной раз поймав себя на мысли, что все когда-то бывает впервые.

Алена лишь на секунду тревожно дернулась, напряглась и тут же успокоилась, растворилась в долгом поцелуе. Озраэль наслаждался моментом, вдыхая аромат разгоряченной девичьей кожи, легкий ветерок неровного дыхания, сладкие вздохи в голос. Он срывал с губ возлюбленной новые поцелуи, чтобы опьянеть от них окончательно, потерять голову и полностью отдаться любви.

Утренний свет пробивался на второй этаж через открытую веранду. Алена проснулась, но глаза открывать не спешила. Было страшно, что волшебная ночь растает в мареве нового дня, окажется сном, грезой, но шум и запах моря оказались красноречивы. А еще рядом лежал Озраэль. Алена не видела его, но чувствовала тепло прижатого к ее спине мужского тела.

— Доброе утро, Алена, как спала? — лукавый вопрос разрушил остатки сна.

Алена завернулась в тонкое теплое покрывало и села.

Они с Озраэлем так и заснули посреди комнаты, вот только ночью откуда-то взялись подушки и покрывало.

Она поднялась на ноги, подошла к столику. Очень хотелось нить. Холодный кофе немного утолил жажду, а утренний ветер принес с улицы шум волн и чье-то довольное ворчание.

Алена поплотнее закуталась в мягкую ткань и отправилась к деревянным перилам террасы.

Внизу за благоухающим маленьким садом тянулся золотистый пляж. Шумные волны задорно набегали на песок и с шипением отползали в глубину. Среди волн, довольно фыркая, носился огромный растрепанный лев. Он выхватывал из пены кусок бревна, тащил его на берег, а там с размаху бил по деревяшке лапой, чтобы снова забросить на глубину.

Пока Алена удивленно хлопала глазами, Озраэль подошел к ней, обнял сзади.

— Я его вижу. Почему? — спросила она.

— Потому что он и не прячется. Просто пришел пожелать тебе доброго утра, передать привет от Джейка и кое-что в подарок. Иди, забирай, а я пока еще кофе сварю.

Алена вышла на крыльцо, но льва уже не было. На песке чуть поодаль от входа лежала связка знакомых книг по алхимии, а рядом с ней стоял пакет свежих райских яблок.

Госпел-хор — певческий коллектив, исполняющий песни в жанре духовной христианской музыки (англ.).

Начала — один из ангельских чинов в православии, управляют вселенной и стихиями природы (церк.).