Кирпичи обыкновенные (tegula vulgaris) не летают как птицы и не порхают как бабочки, это вам любой специалист по аномальной фауне подтвердит. Что у кирпичей здорово получается, так это падать — по падениям они вполне могут проводить мастер-классы. Абсолютно все люди, связанные с инцидентом у дома номер девять были уверены: кирпич именно упал — прямиком на голову Виктории Королёвой. Шла себе девушка, шла домой с работы, вдруг около родного подъезда — бац! И насмерть.

Соседи перемыли кости строителям советских девятиэтажек, скорая увезла труп, полиция подобрала половинку кирпича: что если это — орудие убийства?!

Судьба второго куска осталась для землян тайной, как и факт, что за миг до контакта с девушкой кирпич все-таки полетел. Первый и, возможно, последний Икар своего вида описал вокруг Виктории красивую дугу, разломившись под действием искривления пространства-времени. Половина отправилась в портал — вслед за потерявшей сознание Викой. Другая половина упала на асфальт рядом с телом.

Тело все приняли за Вику.

Господин Сангатанга Энжей, ректор Института Благородных Отпрысков, был необычайно хорош в создании двойников. Существовали те, правда, недолго, но вполне годились для ежегодных встреч с родственниками. Не то чтобы Энжей совсем не любил их — просто устал от шуточек на тему: "Кто умеет — делает, кто не умеет — учит".

Как и рассчитывал ректор ИБО, люди планеты Земля тоже ничего не заподозрили.

Давайте же познакомимся ближе с тем, кто заставил кирпич летать, а Викторию — покинуть родной мир. Роста он — как для мужчины-йети — совсем небольшого: всего два земных метра, мудрые узкие глаза — янтарно желтого цвета, шерсть — бежевая, бакенбарды аккуратно подстрижены. Господин ректор следит за модой: он очень любит шелковые халаты с вышитыми картинами.

Опытные студенты и преподаватели знают: если ректор надел халат с небесной баталией — туши свет, выноси тело.

Коучи по психологии утверждают: чтобы улыбка подняла настроение, надо держать ее на лице пятнадцать минут. Слабакам разрешается использовать японский девайс для щек, но лучше не жульничать. А представляете, как здорово работает позитив, который держишь в мозгу годами? Слова "Ты — очень везучая!" за двадцать с хвостиком лет жизни Виктория Королёва слышала так же часто, как "Доброе утро!".

Сначала ей повезло с семьей: целых шесть лет у Вики были двое любящих родителей. Папа и мама. Если этот текст читают инопланетяне, знайте, братья-гуманоиды: в реалиях планеты Земля "папа и мама" — большая удача.

Потом Вике повезло с ДТП: в день аварии она осталась дома. Девочку взяли к себе родители мамы. Они оказались прекрасными опекунами: в меру строгими, но заботливыми. Дедушки не стало, когда Вике было двенадцать, бабушка пережила мужа на полгода. Больше родственников не нашлось, зато повезло со знакомыми. Ее устроили в элитный детский дом. Вы только представьте: датские спонсоры! Собственный микроавтобус! Дополнительные занятия по двум языкам! Это уже не просто везение, а что-то из области научной фантастики.

Психолог, которого Вика посещала по правилам детского дома, был достаточно мудр и опытен. Он не вешал на уши Вике серпантин рассказов о везении — кажется, единственный, кто говорил с ней абсолютно честно.

— Перечисли, что ты любишь, — попросил он и получил от девочки-подростка предсказуемый список "Шоколад, метал-фолк, детективные истории… еще — Гришку Чижикова, но мы — просто друзья!"

— Мне сказали, ты любишь заботиться. Помогать всем, кто попросит. И даже если не просят, все равно стремишься это делать. Почему?

Вика развела руками и улыбнулась. Собеседник улыбку не возвратил:

— Человеческой природе свойственен альтруизм, и это хорошо. Но не тогда, когда помощь другим — в ущерб себе. Некоторые просто хотят чувствовать себя нужным. Кто-то удовлетворяет честолюбие. Кто-то абсолютно не способен сказать "Нет!". Понимаешь, о чем я? Прекрасно. Теперь подумай и ответь, почему помогаешь ты.

Вика почесала затылок. Потом неожиданно набрала полную грудь воздуха, сжала губы и уставилась на психолога. В тот момент, когда он уже начал слегка паниковать, девочка шумно выдохнула.

— Помогаю, потому что не могу иначе. Как не могу не дышать, — сказала она.

Это прозвучало искренне, и ей поверили, ведь она искренне верила сама. Вика верила во многие вещи, например — что не стоит наступать на стык тротуарных плиток. Или обходить фонарный столб по разные стороны, гуляя с подругой Юлькой. Верила в Пиковую Даму: зря, что ли, девчонки в летнем лагере психанули той ночью? И еще — совсем чуть-чуть — в принца на белом транспорте.

Повзрослевшая Вика с улыбкой сказала "Прощай" детскими суевериям и фантазиям. Пришла пора уверовать в серьезные взрослые вещи: в оплату коммунальных счетов, в карьерный рост, в тикающие часики — куда же без них. Какая дура захочет быть принцессой, если принцессе нельзя вести собственный блог и красить ногти в полосочку?! Она никому, даже самой себе не признавалась: главное суеверие все еще целехонько. Как сказал герой ее любимого мультфильма: "Помогающий помогает, потому что знает, каково быть беспомощным". Если жизнь, которая ей досталась, — сплошная удача, вдруг за плохое поведение отберут даже это?..

К счастью для Вики, в портал она улетела, будучи без сознания, о жизни и смерти в дороге не философствовала, и на диван свалилась хорошо отдохнувшей.

Первая ее мысль по прибытии в ИБО точно не взяла бы приз за оригинальность.

"Я сплю."

Сон оказался весьма занятный: не банальные кадры будней, и не попурри на тему игр, фильмов и книг — что-то новенькое. Ее окружали истинно-королевские цвета. Пурпурные шторы с золотыми подхватами — на окнах. Пурпурная ткань с золотыми растительными узорам — на стенах. Пурпурной была обивка массивных резных диванов и кресел — низких, на восточный манер. Под локтем обнаружилась шелковая подушка. Ее цвет Виктория знала раньше, чем посмотрела. С каждой минутой сон все сильнее вызывал желание открыть настройки монитора и что-нибудь там подкрутить.

Вика одернула себя: ничего удивительного, наверняка это из-за маджентовой спортивной куртки. Угораздило же надеть именно ее…

— Доброго времени суток, дамы и господа! — звонко, радостно поздоровалась Тори и для полной гарантии отвесила поклон "Исполать вам, добры молодцы".

В конце концов, откуда ей было знать, какой теперь час и сколько здесь солнц? Заодно и время потянула, чтобы оглядеться как следует.

Зал впечатлил эклектикой: его словно взялись с трех разных сторон оформлять любители стимпанка, аниме и условного средневековья. На мысль о аниме Тори навел узкоглазый, лохматый великан в халате, восседавший на троне. На фэнтезийное средневековье непрозрачно намекал трон и круглый стол, за которым сидело немало дивных существ. Существ угораздило нарядиться в чопорные платья с рукавами-буфами и сюртуки. Некоторым эти костюмы шли, мягко говоря, не очень. Опытный глаз нянечки, способной уследить за толпой малышей, тут же заметил пару, наплевавшую на дресс-код. Тип, похожий на рестлера в маске волка, предпочел спортивную форму. Симпатичная дама в крыльями полярной совы явно была то ли шаманом, то ли поклонницей стиля фолк.

И все эти существа внимательно разглядывали Викторию. Она затаила дыхание, ожидая, что же произойдет дальше. Наверняка что-нибудь потрясающее!

— Начина-а-ается… — буркнул некто, смахивающий на нечисть болотную. — Еще один фанат замысловатых традиций. Мало нам эльфов!

Наверное, Тори полагалось обидеться, но она была слишком взволнована. К тому же, грубиян оказался носат и черноволос. Это невольно заставило ее призадуматься.

"Интересно, что он преподает? Вдруг — алхимию? М-да. Влюбиться в такого профессора — непростая задачка. Хотя… Когда наших это останавливало? Главное — загадочность и страдания, остальное приложится!"

— Кхм!

Многозначительный кашель заставил грубияна спрятаться в свои черные патлы. Косматый великан поднялся с трона и дружелюбно улыбнулся Тори. Определенно, это была улыбка, а не оскал. Почти наверняка была. Серьезно: какой смысл украшать новую студентку металлическими предметами, чтобы потом сразу съесть? Неудобно же!

— Я, Сагатанга Энжей, тринадцатый ректор Института Благородных Отпрысков, от лица всего педагогического коллектива приветствую вас в одном из лучших учебных заведений мира Энзэ…

— Какого мира? — ляпнула Тори, не удержавшись. — "Эн Зэ" в смысле — "Неприкосновенный Запас"? Или что-то другое?

Только версия "вселенский запас" и объясняла сумасшедшее многообразие разумных видов, которое предстало ее глазам.

— Или что-то другое! — строго ответил ректор, слегка раздраженный тем, что его спич прервали.

— Простите, пожалуйста… — артистично покраснела Тори. — Люблю узнавать новое.

— Похвально, — кивнул ректор, сменив гнев на милость. — Присаживайтесь.

Широкий жест когтистой руки указал ей на кресло. Вполне безобидное кресло — стиль Тори определить не могла, но это явно был не электрический стул, и не стул ведьмы. Нормальная мебель, даже не пурпурная.

Следующие несколько минут Сангатанга Энжей завершал свою речь. Тори ерзала в кресле, существа за столом скучали, зевая украдкой. Наблюдательная нянечка не могла не заметить, как некоторые начали резаться во что-то вроде крестиков-ноликов.

Речь главы ИБО, пафосная и витиеватая, не сбила Викторию с толку. Суть оказалась так же проста, как и банальна. Попаданка угодила в другой мир не из-за пророчества, не ради великой миссии — по вине бюрократии. Почти такая же история произошла в одном из колледжей штата Луизиана — Тори читала об этом в сети. Только там вдруг оказалось, что все студенты — афроамериканцы, и ни единого белого. Наверное, они испугались аллигаторов и москитов. Администрация быстро нашла выход: пригласила из-за рубежа тех, кого не пугали ни москиты, ни аллигаторы, ни Фредди Крюгер верхом на Годзилле. Российских студентов очень сложно чем-нибудь испугать.

И вот теперь пришла очередь Виктории спасти от закрытия целый вуз. Тоже, в общем-то, миссия, если подумать.

Погрузившись в размышления, Тори едва не пропустила окончание речи. Вялые аплодисменты лапами, руками и крыльями оказались весьма кстати.

— Теперь можете задавать вопросы, — ректор сел и подарил Тори еще одну зубастую улыбку. Будь Сангатанга Энжей азартной личностью — заключил бы пари, какие вопросы на него посыплются. В конце концов, именно он вел в институте основы межвидовой психологии. Предсказуемее вопросов могла быть только реакция на ответы. От него не укрылось, что непоседливая девица что-то помечала свой самопиской на ладони.

— Оплата учебы…

— Бесплатно!

— Общежитие…

— Да!

— Документы…

— У вас на шее.

— Медстраховка…

— Гарантируем!

— Интернет…

— Не гарантируем. Сдадите все экзамены по магии — будет доступ к информационным узлам. Если я вообще вас правильно понял.

— Стипендия…

— Появляется первого числа каждого месяца в верхнем ящике бюро в вашей комнате.

— Расписание…

— Там же!

— Дополнительные занятия?

— Никаких дополнительных нагрузок, не беспокойтесь.

— Совсем-совсем нет? — кажется, студентка искренне огорчилась. — Жаль, я бы не отказалась от курсов, ну-у… бухучета, например.

Ректор моргнул. Это было что-то новенькое. Обычно его подопечные норовили отвертеться даже от программы-минимум. Поразмыслив, Энжей списал жажду знаний на шок. Девушка тем временем уже тянула руку, чтобы задать очередной вопрос:

— Каникулы…

Ректор чуть слышно вздохнул. Он не был ни злым, ни жестоким. Вид рыдающих особей женского пола его расстраивал.

— Поймите, голубушка, — мягко сказал Энжей, — перенос из мира в мир — не поход в город на ярмарку. Это путешествие в один конец, безвозвратно. В вашем случае — тем более: для своего мира вы умерли.

Ректор сделал паузу. По его подсчетам, рыдания должны были начаться через три секунды… две…

— Гм. Пульс есть, — задумчиво протянула студентка, подержавшись за шею. — Оксюморон, сложности перевода? Кстати, мой переводчик глючит. На эльфийских именах — точно.

Зеленый носатый препод хихикнул.

— Это нормально, не беспокойтесь, — мягко ответил ректор, внимательно разглядывая студентку. Та все еще не рыдала. — Умерли только в родном мире, ваше время в нем истекло. Я оставил копию для похорон. Возвращаться некуда.

Вот теперь точно пора было доставать носовой платок. Сейчас начнутся причитания на тему "А как же мой любовник, заказ у портного, и еще утюг не погашен…".

— Понятно, — кивнула студентка. — Жаль, конечно, что Маришке придется выйти на подмену… Неловко получилось. И бабушки без меня заскучают… лишь бы не передрались! Но, надо — значит, надо, — она широко улыбнулась. — Надо помогать! Спасибо, что все разъяснили. Кто-нибудь хочет задать вопрос мне?

Именно в этот момент на краю сознания господина ректора прозвенел тревожный звоночек. Но Сангатанга Энжей решил, что это от усталости, поковырял когтем в ухе и забыл о тревоге.

— Любишь спорт? — поинтересовался у Тори волк-рестлер. Она энергично кивнула:

— Ага. Люблю бегать. А вы — физрук? Или преподаватель военного дела?

Бурый здоровяк дернул ухом:

— На основании чего такие выводы? Отвечать, кадет!

— Ну-у… — Тори развела руками. Хоть убейте, волк ее не пугал. Фигурка в плаще с капюшоном, скромно притулившаяся чуть в стороне от остальных преподавателей, напрягала во сто крат сильнее. — У вас военная выправка, командный голос… ах, да: еще — орденские планки вот тут. — Тори постучала себя по левой стороне груди.

— И шрам от фуражки, — видимо, носатый злыдень был кем-то вроде местного доктора Сбрендил-Джонса. Или Джокера.

Волк сердито заворчал. Ситуацию спасла дама-сова:

— Твоя фамилия указывает на королевское происхождение?

— Нет, что вы. Даже близко нет. Простые мы, — Тори вложила в свои слова максимум счастья и оптимизма. Ей доводилось читать знаменитую статью об отличиях Окфорда от быдло-Оксфорда. Горевать о местном Тринити-колледже она не собиралась. — Кстати, живу… то есть, жила не в королевстве — в республике.

— Ой, все! Революцонер подъехал, — зеленый Джокер сделал фейспалм, чем невольно порадовал Тори. — Мало нам гарпий…

— КХМ!

Секунд на десять воцарилась абсолютная тишина. За это время Тори успела еще раз рассмотреть своих будущих преподавателей. Сове, кажется, понравился ее ответ. Выражение лица волка она не понимала, физиономии, худо-бедно похожие на человеческие, были пусты: скука и равнодушие. Что ж, по крайней мере, неприязнь тоже отсутствовала. Виктория задумчиво перевела взгляд на свои ладони.

— Простите! — она замахала рукой, безуспешно пытаясь разобрать чернильную мазню на другой. — Есть еще кое-какие вопросы… Точнее — просьбы. Можно мне такой же амулетик, как у секретаря? Просто на всякий случай.

— Много суетишься, — сказала фигурка в плаще с капюшоном, строго воздев сухенький серый палец. — Думай сначала, потом говори. Ответы — в вопросах твоих, помни об этом.

Тори от удивления хватило лишь на то чтобы покивать — аж волосы растрепались.

"Ух ты! У них есть собственный Мастер Угвэй! Или Йода?.."

— Отдыхайте с дороги, голубушка. Секретарь вас проводит, — жест косматой руки недвусмысленно указал Виктории на двери. Она подчинилась, и до самых дверей озиралась — когда еще представится шанс здесь побывать? По закону жанра ей полагалось упасть минимум дважды, но вместо этого она выронила из кармана кирпич.

— Упс! Извините…

Наконец двери захлопнулись.

— Мало того, что пролетарий в рваных мужских штанах, так еще и с оружием, — резюмировал злыдень.

— Дамы и господа, — ректор снова поднялся с трона, — сегодня у нас две хорошие новости вместо одной: институт уцелел, новый студент буквально рвется к знаниям. Это просто обязано вдохновить вас на успешную и продуктивную работу!

Увы, большинству разумных существ свойственно помнить хорошее слишком недолго. Только что коллектив радовался спасению института, и вот уже на лицах прочно поселилось брезгливое уныние.

— А смысл? — услышал Энжей предсказуемый стон. — Зачем надрываться, пытаясь чему-то научить этих… бастардов? Они же здесь исключительно ради неудов. Живы-здоровы, паршивцы, и слава Приро…

— Мы — вуз, значит, надо учить! — оборвал нытика физрук тоном, каким обычно командовал студенту: "Пятьдесят отжиманий! Без магии и делегирования слугам!".

— Будьте оптимистичнее, коллеги, — поддержала его основомагичка. — В конце концов, кое-кто из них все же уходит в большой мир. Некоторые — даже живым.

До чуткого уха йети долетело еле слышное: "Тили-тили-тесто".

— Прекрасный настрой, — одобрил ректор, пропустив сплетню мимо ушей. — Итак, друзья мои, кто уже подготовился к началу нового учебного года?

Не то чтобы он рассчитывал увидеть лес рук… В конце концов, по отношению к некоторым подчиненным это было бы форменным расизмом.

И все-таки ректор немного огорчился, увидев вместо леса одну лапу и одно крыло.

— Да, правда! Нет, не выдумываю! Хорошо, постараюсь! — довольно сердито закончила секретарша разговор по коммуникатору. Виктория без труда угадала, кто был ее собеседником: этот бас ни с чьим не перепутаешь.

— Спалила меня, да? — обернулась к ней Виллоу.

Тори сделалось стыдно: ива нравилась ей, и вот теперь из-за нее дриаде досталось… Спрашивается: за что?! Какое ректору дело до ивиной личной жизни, если та не сказывается на качестве работы? Так, наверное, и становятся феминистками: сначала защищают деревья от вандалов, в потом…

Дриада пихнула ее локтем:

— Чего поникла? Представляешь: старый пень вдруг осознал, что я — женщина! Не бревно, не доска — девица с поклонником! Даже извинился. И это я ему еще не сказала, что поклонников — роща. А все ты.

Виллоу расхохоталась, заставив Тори задуматься: что, если своеобразный скрипучий шелест и в ее родном мире был смехом деревьев? Бегает такой турист по лесу, кричит "Ау!", а деревья хохочут над ним: "Смотрите! Идиот заблудился в трех соснах. Кто-нибудь, покажите дебилу мох, а то он никогда не уйдет."

— Кстати, раз уж ты спрашивала: амулет можно купить в городе, в любой из аптек. Стипендию тебе начислили, только не трать все в первые пять минут, как некоторые, ладно? Лепреконы, конечно, выручат, но проценты у них грабительские. Идем!

Виллоу была так импульсивна, что сломала все стереотипы Тори о неспешности древесных существ. Она еще размышляла, а дриада уже тащила ее к дверям. Двери мало напоминали те, что вели в Зал Совета. Хорошая реакция спасла Викторию от сотрясения мозга, но лбом о притолоку она все-таки приложилась.

Не беги Тори за ивой, обернись на мгновение, наверняка бы заметила удивительное: притолока пошла рябью, прогнулась… и стала чуть выше. Ровно настолько, чтобы Тори больше не билась лбом.

Все дома отличаются друг от друга, каждое старое здание несчастливо точь-в-точь как собрат. И дело вовсе не в скверной перистальтике водопровода, не в проплешинах черепицы и не в артрите дверных петель — дома не поспевают за своими обитателями. Разумеется, нет правил без исключений: жилищам эльфов повезло, ведь эльфы живут целую вечность. Они не торопятся, не меняются, у них редко рождаются дети.

Здание ратуши в одной из столиц Большого континента даже пошутило по этому поводу: "Надо же! Кому-то повезло с эльфами!". Спустя два года остальные дома на ратушной площади засмеялись. Горожане списали дрожь стен на землетрясение.

Увы, большинство народов мира Энзэ живет слишком быстро для своих домов. Кажется, еще вчера прадед хозяина с любовь завершил идеальный дом, и вот уже его потомки то и дело бьются о притолоки.

Существа эволюционируют. Становятся выше ростом, шире в плечах. Бедолага-старик из дерева, глины и камня остается прежним. Не соответствует размерам. Не понимает слов хозяина. Со словами вообще беда, особенно — в больших городах. "Что, что этот балбес на мне написал?" — допытывается дом у соседей, озадаченный граффити. Через несколько лет соседи отвечаю, а граффити уже либо закрашено, либо сменилось. Старику приходится изучать молодежный сленг снова.

Это как раз та причина, по которой многие старые дома швыряются в уличных художников чем попало.

Здание института было не старым, а очень старым. Оно помнило вещи, о которых не знали даже легендарные Первые Проректоры. Например, что для фундамента строители, ничтоже сумняшеся, надергали по всему полуострову стоячих камней. Что на металл для дверных петель и замков пустили штуковину, очень вовремя упавшую с неба. Что горгулий института высекал демиург-самоучка.

С какой стати ректоров с помощниками это должно было волновать? Их вуз не готовил великих магов — всего лишь запасных игроков для политики. Младшую лигу, которой вряд ли грозит выйти на поле.

Здание думало совершенно иначе. Благодаря магии оно могло то, с чем не справлялись простые дома: успеть за обитателями.

Никто из предшественников Сангатанги Энжея не ответил бы на вопрос: когда и зачем в ИБО ввели основы магии и артефакторику. Но факт остается фактом: запасным наследникам представился нелишний шанс на выживание. Ленивые олухи, живущие каждый день, как последний, его не видели. И все-таки иногда появлялся сообразительный малый.

Ради таких здание ИБО было готово стерпеть очень многое. И пойти на многое — в пределах разумного, конечно же. Например, присмотреть за новой студенткой.

— "Катастрофа! — думала тем временем новая студентка. — Тут нужна как минимум карта! И компас. И уроки по ориентированию."

Лестницы, узкие, с кошмарно-неудобными ступенями, сменялись широкими. Винтовые — прямыми. Коридоры перетекали один в другой так замысловато, что даже Эшер от этой картины задергал бы глазом. Тори не была глупа и она где-то читала: подобные уловки — на случай вторжения, чтобы испортить жизнь гипотетическому врагу.

В данный момент неевклидова архитектура здорово усложняла жизнь ей.

— Общежитие — напротив, за сквером. Давай-давай, не отставай! — прикрикнула ива. Виктория с удивлением поняла: голос доносится откуда-то из-под ног.

"Какого?.."

Дриада свернулась. Сбоку и чуть впереди Тори по коридору неслось огромное золотисто-зеленое перекати-поле, лихо огибая колонны. Такие шары обычно маячат на заднем плане вестерна, пока герои перезаряжают оружие под суровую заунывную музыку.

"Ух, ты! А вдруг земные перекати-поле — такие же дриады-непоседы? Спешат к оседлым сородичам с брошюрами "о Благодетеле нашем, Мичурине". Или продают им скворечники от кутюр…"

Она почти успела загрустить о родном мире, но только почти: очередная дверь вывела их с Виллоу во внутренний двор. Местное солнце, скорее всего, клонилось к закату, а не вставало: на эту мысль Тори навели клумбы. Воздух был полон сладкими ароматами, а на Земле так благоухают как раз ночные цветы. Практичная нянечка машинально отметила пыльцу — угрозу для студентов-аллергиков. Вся остальная Тори послала перестраховщицу к черту. Она и мечтать не могла, что однажды получит жилье с окнами в такой восхитительный сад. Садовники придали кустам формы птиц и зверей, а миссией газона, видимо, было заставить британские увянуть от зависти.

Тут и там, на газонах, на скамейках, даже в фонтанах по одному и группами отдыхали студенты — такие же абсурдно-разнообразные существа, как и преподаватели.

Тори была очень благодарна дриаде: та выбрала обходной путь вдоль портика, а не ринулась напрямик. Определенно, знакомиться с однокурсниками следовало осторожно. Мало ли что. Вдруг местные люди уже успели наплевать всем в душу?..

Как назло, небольшая группка — человеческого вида юноша и две девушки — расположилась в тенистом уголке у фонтана. Именно там, куда мчалась Виллоу.

Разглядев молодого человека, Тори остановилась. Сделать такое на бегу — почти наверняка упасть. Размахивая руками, стараясь сохранить равновесие, она не думала, насколько нелепо выглядит. Не думала вообще ни о чем — просто смотрела на прекрасного юношу и не верила своему счастью.

Лорд Грегори, более известный среди студентов как Грегори-Дракон, невыносимо скучал. Сестрички де Ре порядком ему надоели, но бросить совсем без причины двух вендиго Грегори не позволяла осторожность. Вот если бы на горизонте возникла достойная замена… Тогда можно смело ставить в отношениях точку: "Девочки, никто не обещал, что наша любовь будет вечной!"

Мимо, не поздоровавшись, пронеслась секретарша ректора. Грегори поморщился. Нет, его не беспокоило нарушение этикета: дриада — простолюдинка, а он, все-таки, принц. Ладно, почти принц. Каких-то девять законных сынков в очереди на трон — разве это цифры? Тот с лестницы упал, этот картошкой отравился… глядишь, однажды подойдет и его очередь. Но плевать на ранги и титулы! Не хамство, занозы — вот что вспоминал Грегори при виде дриад. Бр-р-р… Не дай Мать-Природа еще раз такую подружку.

Кстати, о подружках!

Спутницу дриады он прежде не встречал… и занозами она наверняка не грозила! "Та-а-ак… на шее — жетон: студентка, а не прислуга. Совсем хорошо! А как смотрит на него — едва не упала от восхищения. Покорить такую, скорее всего, будет легко до зевоты, даже не понадобятся подарки. М-м-м… грудь, попка — все при ней. Интересно: мальчишкой она нарядилась специально, чтобы подчеркнуть фигуру? Или так на ее родине одеваются все?.. Что ж, будет о чем поболтать между забавами."

Лорд Грегори умел слушать, и не просто слушать — поддакивать в нужных местах. Девицы от этого были в восторге. А он слушал и запоминал, что нравится этим дурочкам. Чего совершенно не ожидал услышать красавчик-Дракон от незнакомки, так это:

— Гриша?.. Гришенька?! Чижиков, это ты?!

— Гриш, это я, То… Вика. Не узнаешь?

Незнакомка взяла лорда Дракона за руки. Его спутницы в миг утратили благодушный вид, ощерив нечеловечески острые зубы. Дерзкая девица этого в упор не увидела, как не видела искреннее изумление в глазах Грегори.

— Гришка! Идиотина! — с этими словами чокнутая девица заключила лорда-Дракона в объятия. Отпустила, горестно покачала головой:

— Тебя искали. Я искала! Ладно — сам пропал с концами, но зачем ты сестру забрал? Машке было хорошо в детдоме. Они же заботятся о детях с задержкой развития — по всем правилам, ты так не сможешь… Гриша?

Снова горький вздох, снова она сжимает его руки, заглядывает в глаза:

— А-а-а… Кажется, поняла: ты потерял память. Да, мне тоже было плохо после телепортации, испугалась до чертиков. Гриш, помнишь, как ты в лицее, где все наши учились, туалет взорвал? Такое невозможно забыть! Куча фейерверков, дым до небес, унитаз — вдребезги. Тебе порезало руку осколком и пришлось накладывать швы… А помнишь, я связала тебе шарф? Он зверски кусался, но ты все равно его носил.

— Хищный шарф? — заинтересовалась старшая де Ре. — Можно поподробнее?

Виктория ее не услышала.

— Помнишь… - она осеклась, шмыгнула носом, — как мы выпросили у Юльки ключ от квартиры ее родаков — перед выпускным. Помнишь, как мы с тобой…

На этой не слишком загадочной фразе девица умолкла: Грегори аккуратно высвободил руки и стал раздеваться. Обычно он делал из этого настоящее представление, чтобы очередная пассия по достоинству оценила привалившее счастье. Но не теперь: ворчание сестричек де Ре нравилось ему еще меньше, чем претензии ненормальной.

Когда сюртук, жилет и рубашка были отброшены на скамью, Дракон продемонстрировал руки:

— Ни-ка-ких шрамов! Видите?

— Ой. Ошиблась. Я — из другого мира и первый день, извините!

Грегори думал, что худшее — позади. Оказалось, он ошибался не меньше девицы: его самолюбие получило сокрушительный хук. Вместо того, чтобы остолбенеть от вида безупречного тела лорда Дракона, незнакомка утратила интерес. Смотрела на него, как на пустое место. Потом бросилась вслед за дриадой, на ходу крикнув сестричкам:

— Да, схема шарфа… я вам нарисую, если хотите.

— Гм… любопытно, — протянула де Ре-младшая. — Штаны грузчика с рваниной и заклепками. Надо будет расспросить ее о моде, меня уже тошнит от оборок и кружев! Хочется чего-то нового, а тебе, дорогой?

Ответа не последовало. Лорд Грегори-Дракон застегивал рубашку, не попадая в петли, и тихо скрипел зубами.

Теперь он просто обязан соблазнить эту чокнутую!

Дверь категорически не желала открыться. Тори делала все, как сказала дриада. Снова и снова вставляла в прорезь замка свой жетон.

Бесполезно.

Может быть, виной тому были дрожащие от огорчения руки?.. Встреча с псевдо-Чижиковым, ее первой любовью, которая этой самой любовью не оказалась, выбила Викторию из колеи.

Теперь, ко всему прочему, ей предстояло блуждать в поисках помощи по бесконечным лестницам и коридорам. Или прилечь на полу — усталость вдруг навалилась невыносимо. Угловая башенка, куда привела ее ива, была невелика: всего на две комнаты. Тори подергала дверь напротив, постучалась — ей никто не ответил. Она прислонилась к своей двери и съехала на пол. Каменные плиты оказались неожиданно теплыми — хотя бы в этом ей повезло.

— Посижу тут, может, кто и появится… — за неимением лучших собеседников сообщила она жутковатым каменным физиономиям. Кто бы ни проектировал ИБО, с горгульями он переборщил. Таким украшениям место снаружи, но архитектор решил иначе: пристроил чудищ над дверями, окнами и бессистемно распихал по углам.

— Буду. Спать. Здесь, — вынесла себе приговор Виктория.

Дверь напротив нее скрипнула, медленно открываясь.

Усталость как рукой сняло. Тори вскочила, на всякий случай постучала еще раз и заглянула внутрь.

— Эй? Здравствуйте! У меня небольшая проблема с замком. Ну, как — небольшая… Ау? Есть кто?

Ни единой вещи не оказалось на рогатой вешалке-стойке. Каминная полка пустовала, так же как бюро и туалетный столик. У пустоты был запах: сухой, теплый, чуть спертый, с нотками лавандового мыла и легким намеком на пыль. Так не пахнут комнаты, в которых живут — разве что в ИБО принимали студентов-призраков.

Тори посетила прелюбопытная мысль. Если в стенах института функционировала телепатия, Виллоу-ива от этой мысли должна была очень долго икать. И она оказалась права: ее жетон идеально справлялся с замком. Открывал, закрывал — все, как положено. Только совсем не в той комнате!

Машинально, не задумываясь, она сняла кеды, прежде чем осматривать свои владения. Слишком часто воспитанники элитного детского дома слышали вопль: "Не сметь в тапочках по ковру!!!". А уж если ковер такой светлый, как тот, что достался ей…

Все в комнате было светлым. Нежно-розовым, бежевым, новым, но старомодным настолько, словно ее поселили в декорациях фильма о девятнадцатом веке.

— Викторианщина для Виктории, — тихо фыркнула Тори, отдернув штору.

Неприятности с замком, встреча-разочарование и остальные печали вылетели из ее головы. Комната выходила окнами не в сад — на море.

Виктория смотрела, как солнце медленно опускается в воду, и с каждым глотком напоенного вечерней свежестью воздуха все больше осознавала: "Я — дома".

Здание ИБО осталось очень довольно своим решением. А другой студент и с видом на сад поживет, авось не зачахнет.

Негромкий, но очень требовательный стук вернул ее с неба на землю.

— Входите, — сказала Тори, со смесью любопытства и опасений глядя на дверь.

Вошедшая была высока ростом, чуть зеленовата кожей и фантастически длинноноса. Строгое платье и белый фартук прямо-таки кричали: "Местный дизайнер повернут на викторианщине!" В руках эта дама держала внушительную стопку одежды и полотенец. Она могла быть горничной — могла бы, если б не взгляд полководца, вечно недовольного своими бойцами.

— Стойте! — выпалила Тори. — Не говорите, я угадаю. Вы — комендант, да? А я — человек, очень приятно!

— Мне уже сообщили, кто вы. Студенты обращаются ко мне "госпожа Боадика", и я — кастелян, — не слишком ласково отозвалась дама. Окинула взглядом комнату с выражением "Ну, что здесь успели изгадить?" Задержала взгляд на кедах, оставленных подле вешалки.

Взгляд потеплел.

— Ваша форма, белье и прочее, — вещи перекочевали в охапку к Тори. — Полотенца. На пол. Не. Кидать! — отчеканила госпожа Боадика тем тоном, каким на войне командуют: "Расстрелять дезертира!"

— Это какой надо быть сволочью, чтобы кидать на пол белые полотенца?.. — рассеянно отозвалась Тори, с насаждением вдыхая запах чистых новых вещей.

— Любым из этих… бездельников, — рот кастелянши захлопнулся, словно она его и не открывала. Тори старательно сделала вид, что так и есть.

— Желаете ужинать?

— Нет, спасибо, не беспокойтесь, я в своем мире поела. Ой, да, раз уж мы заговорили о еде… как я утром найду, э-э-э… столовую, кафетерий, что-нибудь?

— У стен спросите! — кателянша снова захлопнула рот. Должно быть, давала Тори понять: тут вам не справочное бюро. Тем не менее, прежде чем дверь закрылась, она услышала от госпожи Боадики вполне дружелюбное: "Доброй ночи".

Форма оказалась юбкой и жакетом цвета, который решил было объявить себя пурпурным, но в последний момент понял, как это глупо, убавив яркость. Необходимость носить форму порадовала Тори: не будет проблем с элитой, никто не предложит "пояснить за шмот".

Блузки, туфли, белье — все говорило о том, что мир Энзэ отстал от Земли лет на сто, не меньше. Что ж, по крайней мере, ей не досталось ни пыточного приспособления-корсета, ни позорных трусов ниже колен и с разрезом — хоть в чем-то местные дизайнеры отреклись от викторианщины.

"Кстати, о ней…"

В ванную комнату Тори заглянула с надеждой, но, видимо, ее везение закончилось на трусах. Викторианский сливной бачок притаился под потолком, всем видом намекая: "Дерни, деточка, за веревочку — я на тебя и рухну!". У викторианской ванны не было никаких намеков, особенно — на душ. Шкафчик Тори открыла с полной уверенностью, что отыщет прокладки из тряпья и бараньего сала, а зубная паста будет угольно-черной.

Зубной порошок был белым. Остальное не нашлось вовсе.

Здание ИБО пощадило новенькую, превратив горн побудки в нежную, мелодичную трель.

И совершенно напрасно.

Утро Виктории начиналось с решительного пинка по ее двери — как, впрочем, и по всем остальным: бабушка Лена открывала новый день. Делала она это очень громко и о-о-очень рано.

— Подъем, граждане тунеядцы! Анжелика, маркиза хакеров, опять удалила свои окурки в мою корзину, жопа ленивая?! Графиня, вставай, великие дела заждались! Викуся! Кто вынесет все мешки, тот — герой труда!

Полное имя маленькой круглой старушки с замашками красного командира было Владлена. Старшая из трех и самая деловая, именно она подсуетилась, чтобы свободную комнату в коммуналке отдали выпускнику детского дома. Неискушенных обманывал ее вид: от старушек с пухлыми рукам и румяными щечками ждут пирожков, а не призывов к борьбе. Такие бабушки ищут в инете исключительно рецепты блюд и схемы вязания.

Баба Лена ломала стереотипы: она любила почитать на ночь правила поведения в автозаке.

— Комиссар, иди — строй антиутопию в другом месте! Троян ты неубиваемый…

А это проснулась бабушка Геля — жертва кинематографии. Даже изменив имя в паспорте, она страдала от пристрастий своих родителей: баба Лена как-то смогла узнать правду. Самая молодая из трех — голливудские звезды в этом возрасте соблазняют юных экскаваторщиков — баба Геля походила на дружелюбную лошадь. Она была жилиста, долговяза, предпочитала короткие стрижки, из карманов ее халата и брюк вечно свисали какие-то провода.

Почтенная айтишница кивала Виктории и уходила на лестницу "Портить здоровье в комфортных условиях". С лестницы начинало тянуть дымом, что всегда провоцировало бабу Лену на ругань, а бабу Софу — на тяжкие вздохи.

Звать третью соседку вслух на детский манер у Тори не поворачивался язык.

К этой даме она обращалась исключительно "Софья Николаевна", сама не зная — почему. Та, кого баба Лена окрестила "Графиней", вполне соответствовала кличке: изящная, подтянутая, всегда сдержанная и любезная — с легким налетом снисходительности. Казалось бы: ничего отталкивающего, но именно ее Тори побаивалась. Возможно, дело было в неизменно-черном платье?.. Или в том, что рядом с ней Тори чувствовала себя отвратительно недалекой? Старушка владела пятью иностранными языками и репетиторствовала по трем из них. Никаких видимых причин для боязни — Графиня была добра к Виктории. В огромном ридикюле, везде сопровождавшем Софью Николаевну, всегда был ко времени бактерицидный пластырь, освежающая конфетка или ножницы.

"Не откусывайте нитку зубами, деточка, — журила Тори старушка. — Это вредно. Особенно для ниток."

Тори лежала, слушала шум прибоя и очень старалась не грустить о том, чего не вернешь. Не ждать ей больше веселого грохота по утрам. Не помогать бабе Геле с уборкой ее "берлогова". Не огорчать Графиню манерами.

Здание ИБО имело на этот счет собственное мнение. С лязгом, заставившим Тори подскочить на постели, от стены отвалилась вентиляционная решетка. Из отверстия потянуло восхитительными ароматами: свежая выпечка, фрукты, омлет, бекон…

Мало что так быстро сгоняет с кровати, как взвывший желудок.

"Спросите у стен!" — заявила ей кастелянша, и это явно был не сарказм. Натянув джинсы, — учебный год ведь еще не начался! — заправив в них форменную блузку, собрав волосы в хвост и чуть-чуть подкрасившись, Тори вышла за дверь.

За дверью ее ждала непростая задачка.

Как же общаться со стенами? Носатой воительнице легко говорить: такой особе отрапортует даже горный массив, что там жалкие стены.

— Окей, Гугл! — решилась Виктория. — Как пройти в столовую?

Горгулья над ее дверью пошевелилась и открыла глаза. Она не наводила на мысли о готике, скорее уж — о студии "Пиксар": эдакий гибрид игрушечного дракона с мультяшным чертом.

— Ты меня спрашиваешь? — медленно, с трудом ворочая челюстями, проскрежетала горгулья.

— Да, — осторожно кивнула Тори. — Мне сказали: так можно.

— А спроси еще раз. Пожа-а-алыста…

Некоторые звуки существу явно не удавались, но в целом речь стала четче.

— Окей, Гугл! Как пройти…

— Еще-еще-еще!

— Гм. Окей, Гугл…

— А-а-а! Ы-ы-ы!…

Из глаз, носа и распахнутой пасти горгульи хлынула вода — Виктория едва успела отпрыгнуть. На полу под ее ногами растеклась лужа и она стремительно разрасталась. "Ладно, — сказала себе Тори, отступая к узкой винтовой лестнице. — Нет худа без добра: теперь понятна задумка архитектора… Кошмарная противопожарная система!"

Потоп прекратился. Горгулья чихнула, обдав Тори облаком брызг, и расплылась в широкой глуповатой улыбке:

— Никто не заговаривал со мной ыже почти сто лет. Никто никогда не давал мне имя.

Шлепая кедами по лужам, Виктория подобралась к собеседнику. Возле стен было чуть суше, но — очутиться под множеством потенциальных фонтанов? Спасибо, пары умываний для утра вполне достаточно!

— Почему ты сам со мной не заговорил?

— Нельзя! — помотало рогатой башкой настенное украшение, снова забрызгав Тори. — Нам не положено.

— Нарекаю тебя Гу… то есть, Гыгл! — торжественно произнесла Виктория и добавила мысленно пару нехороших слов в адрес строителей ИБО. Про всякую дискриминацию она слышала, но не про архитектурную. — Ребят, я вам потом тоже придумаю, если хотите, — помахала она рукой остальным чудищам. — А сейчас подскажите дорогу в столовую, если не трудно.

Наверное, она долго собиралась. Или еще не все студенты возвратились с каникул. Или была куча других причин, по которым она путешествовала в полном одиночестве. Ее это не беспокоило. Стены вели, и дорога оказалось невероятно увлекательна — по большей части. Несколько раз Тори все-таки подловила стены на жульничестве: слишком многие украшения желали общаться, подсовывая тупики. После очередного: "Упс, здрасте, вам не сюда!" она строго сказала: "Спасибо, дальше я, пожалуй, сама!" и хулиганство прекратилось.

— Направо…

— Еще раз направо…

— Спустись по лестнице, но ни в коем случае не входи в дверь под ней…

— Почему? — насторожилась Тори.

— Там — подсобка, зачем тебе швабры?

— Иди дальше…

— Берегись, маленькая Вирджиния, берегись…

— Я — Виктория, вообще-то. Лучше — Тори!

— А. Точн. Но ты смотри, все равно — осторожнее: пол перед столовой помыли, там скользко!

— Спасибо, ребята! Вы замечательные! — Тори погладила ближайшую горгулью — пучеглазого монстра с головой ящерицы.

— Обращайся! — осклабилось чудище.

Двустворчатые двери, к которым ее привели, были цвета глубокого ультрамарина — неожиданное и приятное разнообразие среди порядком надоевшего пурпура. Осторожно потянув створку, Виктория заглянула внутрь:

— Какая милая маленькая кафешечка… Ох, ты ж, господи!

Настенный декор дружно хихикнул. У всех новичков была такая реакция на синие залы ИБО.

С непривычки началось головокружение, и неудивительно: на первый взгляд за дверью была небольшая комната, вместившая пару столов со скамьями. Шаг внутрь, и — пространство раздвинулось: Тори очутилась в зале, едва ли не большем чем тот, где она побывала накануне. Столы были самых различных форм, в Земном кафетерии такие сыщешь только если владелец — фанат психоделики. Стол-спираль с пылающим костром в центре? Серьезно? Стол с сугробом? Или это глыба льда… А у этого огромного, кажется, долго и бессистемно обкусывали края. Что с ним такое?!

Еще она обнаружила длинный архипелаг из множества маленьких столиков, и каждый был украшен цветком в вазе — от незабудок и до магнолий.

Наконец взгляд перестал метаться среди буйства красок и форм. Медленно, но верно в голове Виктории уложилось: перед ней — карта мира. Каждый студент мог буквально почувствовать себя "как дома", выбрав место возле соответствующего континента.

Тори вздохнула. Для нее на этой карте места не было вовсе. Или?.. Постойте! Наоборот: вся карта была к ее услугам! Целый мир. Неплохое начало дня. Хотя… Скучный квадратный столик в темном углу зала Тори не нравился. Туда она точно не пойдет.

— Пс-с-ст! Эй! Человек!

Голос шел снизу. Опустив глаза, Виктория увидела фигурку ростом чуть выше ее колена. Эдакую разодетую куклу с рыжими вихрами, треугольным личиком и хитрющими круглыми глазками. В одежде миниатюрного щеголя преобладал зеленый цвет.

"Да ладно! Неужели это…"

— Лепрекон? — позабыв о вежливости, выпалила Тори. Щеголь величественно кивнул:

— О'Демпси. Лорд О'Демпси. Ладно, почти лорд. Деньги есть? — закончил он неожиданно-деловым тоном. Тори оторопела, но лишь на мгновение. То, что в элитном учебном заведении процветает вымогательство, ее не удивило. Что ж, по крайней мере, ограбить не пытались где-нибудь под лестницей возле подсобки. Она порадовалась, что стипендия благополучно забыта в комнате.

— Вот, держи, — Тори пошарила в сумке и вручила лепрекону несколько бесполезных монеток по десять рублей и сотенную купюру. Это не золото — латунь! — торопливо добавила она: лорд-коротышка принялся пробовать монетки на зуб. — Да куда ж ты грязь в рот тащишь! Брось каку! Заболеешь, глупый! — включились инстинкты нянечки при виде лепрекона, облизавшего купюру. Она прикусила губу, но было поздно. Коротышка упер руки в бока:

— Я тебе не ребенок, женщина! С чего вдруг такая забота от человека? Кстати, что значит "деревянный рубль"?

— Э-э-э… Это значит "из бумаги", — выкрутилась Виктория. О'Демпси фыркнул:

— Да уж, я вижу. В следующий раз приноси настоящие деньги. На эти — минимальная доза.

Вручив ей крошечный сверток, лепрекон важно прошествовал мимо. Тори осталась у двери, открывая и закрывая рот в полной растерянности.

Местная — ирландская, но это не точно — мафия на глаза у всех продала ей пакетик, гм-м, чего-то. Оно оказалось веселенькой радужной расцветки. Что делать, Тори абсолютно не представляла. Выбросить? Бежать и жаловаться в администрацию? На этом варианты закончились.

Клыкастый серокожий верзила отодвинул Тори с дороги могучей рукой, походя бросив:

— Никак отмычки снова подорожали?

— Отмычки, — беспомощно повторила она.

Здоровяк соизволил обернуться. "Орк, — в панике подумала Тори, — или огр?.. Определенно, кто-то на "О". О-о-о… В смысле — Ой, мамочки…"

— Человек, ты что — не выходишь за ворота?

— Отмычки. За ворота. А что — по жетону туда не пускают? — Она все еще была растеряна, но, по крайней мере, что-то начало вырисовываться.

Огр-или-орк постучал себя кулаком по лбу. Получилось довольно гулко.

— По жетону за стены уходят днем. Как ты пойдешь развлекаться ночью?

— А, — глубокомысленно отозвалась Виктория. — Я, наверное, не пойду пока.

— Дура, — флегматично пожал здоровяк плечами. — Один раз живем.

Тори не обиделась, но призадумалась. Из долго нудного выступления ректора она вынесла: институт защищает бастардов от покушений. Бастарды тем временем ведут себя, как старший отряд летнего лагеря в тихий час. Проще говоря, как идиоты, для которых самое вкусное то, что нельзя.

Кажется, об отмычках все же следовало поговорить с администрацией. При случае. Не может быть, чтобы они не знали…

Она выбрала из архипелага столиков тот, что украшала ветвь яблони. Мгновением позже рядом с Тори возник тип с белоснежной форме и колпаке. Кухонным ножом за его поясом можно было спокойно разделывать как минимум кабана. На воинственно закрученные усы этого остроухого типа можно было бы прицепить кабана после разделки.

— Доброе утро! Человеческое меню для вас готово! Вам нужно только сообщить шеф-повару, то есть — мне, какие блюда вы не выносите по состоянию здоровья, религиозным и прочим убеждениям!

Тори, не удержавшись, фыркнула — совсем без веселья. Правило "Ешь что дадут!" слишком прочно впечаталось в ее сознание, чтобы позволять какие-то убеждения. Воинственный повар сдвинул брови и грозно пошевелил усами:

— Что такого смешного Морис сейчас сказал, человеческая барышня?

— Простите, — Виктория подарила сердитому повару самую обаятельную из своих улыбок. — У меня нет пищевых убеждений. И аллергий нет. И всего прочего, так что не заморачивайтесь. Хлопья и кофе — наше все. Кофе — это такой энергетический напиток, а хлопья…

— Барышня, Морис лучше знает, что полезно человеку на завтрак!

Спустя еще несколько секунд некто, двигавшийся слишком стремительно для человеческого глаза, накрыл для нее стол. Окажись на столе треть тарелок — Тори была бы очень довольна. Половина гарантировала восторг. Но абсурдное разнообразие, которое вывалили перед ней, вызвало смесь паники и раздражения.

"Куда они денут то, что я не съем? Неужели выбросят?!"

В довершение к этому дылда с зубами как у кабарги — явно родич серокожего грубияна — подошла к ее столику и прогремела:

— Человек, тебе не кажется, что твое место — на Чокнутом континенте?

Когтистый палец указал на гадкий квадратный стол в темном углу.

— Не-а! — весело ответила Тори и поковыряла ложкой в овсянке. Выглядело съедобно, но что, в таком случае, ей делать с яичницей, беконом, оладьями, вафлями и всем прочим?.. — Я — не оттуда, а с другой планеты. Теоретически, — она наконец обернулась к дылде, — мое место — где-то в районе люстры. Или вообще в четвертом измерении.

Зубастая особа моргнула раз, другой, и вдруг ее пасть растянулась в широченной улыбке. Дружеский хлопок по плечу едва не отправил Тори под стол:

— Так ты — не человек!

Виктория засунула ложку с кашей в рот, чтобы не рассмеяться. В Луизианском колледже происходило почти то же самое: местные несколько дней присматривались к новичкам из России, а потом состоялся такой разговор:

— Йоу. Вы кто вообще?

— Мы-то? Мы — русские.

— Так вы — не белые!!!

И все у них пошло на лад. Почему в ее случае должно сложиться иначе?

— Скажем так, — вернула улыбку Тори, — я, все-таки, человек, но не такой, каких знаете вы. Совсем-совсем не такой.

Может быть, это была только игра воображения, но Виктории показалось, что в зале стало легче дышать.

— Не такая?

Почти-лорд О'Демпси выкрутил до упора табурет, оказавшись вровень с Викторией, и беспардонно принялся поедать ее оладушки. Тори не возражала. Как, серьезно, как человек с Земли может возражать против чего-то подобного? Все равно что обидеться на инопланетян за то, что круги на полях получились неканонично квадратные. Лепрекон изящно промокнул губы батистовым платком, весьма похожим на скатерть, и жестом фокусника спрятал его в рукав.

— Стало быть, ты — новенькая, и многого не знаешь, — вслед за оладьями начали исчезать вафли. — Обращайся в любое время: расскажу, предостерегу и так далее.

— Спасиб…

— Не болтала бы ты с ним, Не-Такая, — похоже, Виктория только что заработала прозвище — в комплект к детдомовскому "Настоящая". В отличие от старого это ей нравилось.

— Почему? — обернулась она к серокожему орку-или-огру. Здоровяк покачал головой:

— Ну, ты точно неместная! Это же лепрекон. Лепреконы ничего не делают даром. У них даже на стакан воды для умирающих родственников — прайс-лист.

— Для родственников у нас абонемент! — всей душой оскорбился О'Демпси. — Слушай меня, Не-Такая, и запоминай: занятия у ректора прогуливать нельзя. Лекции по этнографии — бесполезные, но очень веселые. Лекции по основам магии — полезные, но не для идиотов. Физкультуру прогулять можно, но не советую: полковник все равно до тебя доберется. Остальное — чушь. Итого — информация на сумму свидания.

— Можно расшифровку первого свидания по пунктам? — деловито откликнулась Тори. Ее больше не беспокоило, что еду выбросят, напротив — пришлось кое-что придвинуть поближе. "И как только в него помещается? Худенький же.."

Лепрекон ухмыльнулся:

— С тобой приятно иметь дело! Значит так: пикник в саду — одна шутка, прогулка по пляжу за руку — одна штука, поцелуй на прощание — одна штука. Примечание: корзинку для пикника приносишь ты.

Ничего предосудительного Виктория не услышала, даже порадовалась: сочувствовала ирландцам — вот тебе собственный. Почему же, в таком случае, остальные студенты хихикают и вздыхают?

— Гм-м. Что у нас в договоре мелким шрифтом?

Прежде чем О'Демпси открыл рот, Тори получила ответ из-за стола со снегом и льдом. Великанша, словно собранная из мшистых глыб, расхохоталась, заставив звенеть стаканы и окна:

— А он не один придет, он со всем кланом придет. Их там штук двадцать.

— Прости. Бутеров я еще смогу наделать, но рук для пляжа у меня точно не хватит.

Лепрекон игриво подмигнул Тори:

— С этого года, куколка, я — индивидуальный предприниматель.

— И откуда ты, Не-Такая?

Вопрошавшие сидели за самым большим из столов. Там было очень много свободного места, но они сгрудились так, словно даже за безобиднейшим занятием прикрывали друг другу спину. Невысокие — ниже Тори, но могучие — шире ее раза в два, эти студенты носили много замысловатых косичек и бурой кожи в заклепках.

— Гномы, — пояснил лепрекон. — С тебя поцелуйчик.

— Ты съел мои оладьи, мне положена компенсация, — парировала Виктория.

У гномов не было бород, чтобы путать девушек с юношами, и боевых топоров, чтобы вспоминать без повода "Властелина колец". Зато они буквально изучали — Тори почувствовала издалека — мощь и величие, и низкий рост не был тому помехой. Так валуны напоминают, что они — наследие ледника, отутюжившего целые континенты.

— Я — с планеты Земля, это мир людей, — любезно сообщила Виктория гномам.

— Мир. Людей, — брезгливо повторила гномка с драгоценным пурпурным пирсингом по всему лицу. — И много вас там?

— Не беспокойтесь, — дружелюбная улыбка Тори сделалась почти маниакальной. — Наши сюда не нагрянут: нет порталов. Мы вообще пока дальше Луны не выбирались.

— На Луну? Зачем? — брезгливость никуда не делась, но промелькнули нотки любопытства.

— Ну, как зачем… — развела руками Виктория.

Действительно, как?! Как объяснить этому миру: где-то есть существа настолько одинокие, что они говорят с дельфинами, учат ворон математике и вопят на весь космос: "Ау, соседи!"?

Здесь не поймут. И не поверят. Ведь они никогда не были одиноки.

— Лунный грунт — классная штука, — кстати вспомнила Тори. — можно выделить из него кислород для дыхания и металлы для… э-э-э… всякого.

— Металлы — для всякого, — гномка закатила глаза и утратила к Виктории интерес.

Лорд Грегори знал, что вредит своей идеальной улыбке, но не мог удержаться: ситуация просто напрашивалась на скрежет зубовный. Он надел элегантный костюм, использовал лучший парфюм, слуга безупречно причесал его — волосок к волоску, и ради чего?! Ради того, чтобы туфелька де Ре-младшей теперь протирала его штанину? Да еще норовила подняться все выше! Лорду Дракону стоило большого труда сдержаться и не пнуть пассию под столом.

Увидев новенькую возле Долгого континента, Грегори занял столик поблизости, хотя обычно завтракал у родного — Большого. Слишком поздно он заметил левизии — цветы гор вендиго, такие же ядовито-розовые, как платья сестричек. Угораздило же очутиться за столом де Ре! Сбежать не успел: явились сестрички и сделали выводы в свою пользу. Теперь они портили его брюки, а он — собственное здоровье.

Немыслимо! Предпочесть ему лепрекона! Да что она вообразила!

На самом деле, вынужден был признать Грегори, Не-Такая ничего не вообразила — она вообще его не заметила. С детским любопытством крутя головой, новенькая интересовалась только не похожими на нее.

"Гм-м… Пожалуй, этим можно будет воспользоваться."

Виктория с опаской смотрела на фрукты. Они выглядели вполне узнаваемо, и все-таки — где гарантия? Вряд ли шеф-повар хочет ее убить, но может просто-напросто ошибиться… Наконец она решилась и взяла банан. Очистила до половины. Принюхалась. Обнаружила, что в столовой повисла странная тишина.

— Ребят, что не так? Надо порезать? Стоп. Может быть, в вашем мире принято читать перед едой молитву? Принести жертву? Поделиться с богами?

Лепрекон тяжело вздохнул.

— Лорд О'Демпси, что означают руки, которых очень много на моем колене: это аванс за вопрос?

— Для тебя, золотце, я — просто Пэйдин, сын Бринэйнна, сына Руэйдхри.

— Пэйтюня, прошу: ответь на сумму уплоченного!

— Не надо ничего читать, детка. Не надо ничего усложнять. Запомни: в нашем мире все усложняют только повернутые на древних традициях. Только эльфы.

— А. Ладно. Спасибо.

Ответ Пэйдина, сына Кого-То-Там, совершенно не вязался с серьезностью тона. В чем дело? Не усложнять, так не усложнять, это же хорошо!

"Иногда банан — это просто… — Тори откусила добрую треть. — …лимон!!!"

Она без обид приняла бы смех окружающих и повеселилась сама, но вместо смеха услышала мрачное:

— Накликали!

Вслед за остальными Тори обернулась к дверям.

В приоткрытую створку проскользнул некто зеленокожий, длинноухий и очень носатый, ростом Виктории до плеча. Окинул взглядом зал, прошелся между столами — бесшумно, прямо-таки — Джеймс Бонд на задании. Смокинг, бабочка и прочие детали костюма тоже наводили на мысли об агенте МИ-6.

"Накликали?.. Эльф? Вот это?! Да ладно! Надгробная плита стереотипам!"

Секретный агент обернулся к дверям.

— Чисто, хозяин!

— У меня всегда чисто!!! — донесся откуда-то вопль Мориса. Судя по скрежету, оскорбленный повар начал точить ножи.

В обеденный зал вошел новый персонаж. Если б не острые уши, Виктория приняла бы его за человека. Очень своеобразного человека, и дело было не в щегольском костюме денди. И точно не в росте: язвительная подруга Марина звала таких "метр в прыжке" — чуть выше Тори. Странным оказалось лицо. Как будто Мистер Сэндмэн из песни выслушал все пожелания женщин и составил по ним фоторобот. Но — вот незадача! — части не подходили друг к другу. Серые глаза были красивы, но совершенно потерялись на фоне носа. Нос — показатель уверенности, ведь она, как известно, зависит от кислорода, поступившего к мозгу. Если все так, уверенностью незнакомца можно было сворачивать горы. Чувственный рот довершал картину. Видимо, эта картина очень расстроила Мать-Природу, пробегавшую мимо. "Не-не-не, нельзя быть на свете прекрасным таким!" — решила Природа и щедрой рукой добавила ДНК лягушки. В результате рот разъехался почти до ушей.

Острые уши незнакомца повисли. То ли накануне их владелец здорово оттянулся, то ли кого-то похоронил.

Нетвердой походкой он добрался до ближайшего цветочного столика, плюхнулся на табурет и закинул ноги на стол.

— Принч! — скорбно изрек странный щеголь. — Что мы здесь делаем?

— Это столовая, хозяин! — откликнулся его спутник. — Место для приема пищи.

— А почему ты не подал мне чай в постель?

— Я позволил себе смелость предположить, что вам нужно размяться. Подышать воздухом, покататься верхом, сыграть в гольф.

Ответом был тяжкий стон:

— Ты ошибался, Принч! Ты чудовищно ошибался. Из нас двоих соображает только один, и он — не ты… Что это?

Зеленокожий спецагент подал ему стакан на подносе:

— Ваш чай, хозяин!

Чай произвел странный эффект. Тори уж было решила, что на глазах всей столовой происходит убийство, но тут вислоухий незнакомец перестал дергаться, моргать и поставил уши торчком:

— Какое прекрасное утро, Принч! Знаешь, меня посетила замечательная идея: сыграю-ка я сегодня в гольф. О… О! — реальность наконец уложилась в его голове. — Привет-привет-привет! — столовую осветила блестящая обаятельная улыбка. И предназначалась она исключительно Тори. — Новые лица! Очарован! Играете в гольф, сударыня?

— Не вздумай! — зашипел лепрекон. — Слышишь меня, Не-Такая? Почти даром тебе говорю: не общайся с эльфийским прин…

— Простите, — не успела среагировать Тори. — Я не умею.

— Жаль, — опечалился принц, и вот тут Виктория наконец поняла, что на самом деле не так.

Его глаза не выражали эмоций. От человека с таким взглядом можно ждать чего угодно. Он способен тепло обнять тебя, а через миг перерезать горло.

В столовой сделалось душно и холодно — даже костер на спиральном континенте съежился. Неприязнь к принцу была так ощутима, что на его месте Тори уже бежала бы без оглядки. А эльф невозмутимо уплетал яичницу и плевать хотел на чужие мнения.

"А как хорошо начиналось утро, — с горечью думала Тори. — Хоть бы случилось что-нибудь… эдакое".

Судя по всеобщему унынию, требовался как минимум рояль, выпрыгнувший из кустов с криком: "Сюрприз! Утерянная партитура Бетховена!".

Огромная крылатая фигура возникла за окном так неожиданно, что Тори выронила очередной странный фрукт. Черно-белая птица передвигалась бесшумно, подобно совам, но размерами заткнула бы за пояс дрофу. Пояса, правда у нее не оказалось, зато в лапах был зажат чемодан.

Чемодан полетел на пол. Птица приземлилась на Большой континент, пропахав его когтями. Когти превосходили размером пальцы Виктории. Клюв, судя по виду, мог заменить болторез.

— Здорово, засранцы! Скучали по Сильвии?

Тори невольно напряглась, ожидая худшего, но со все сторон — даже с гномьей! — птице отвечали: "Привет!", "Наконец-то!" и "Давно не виделись!".

Радость встречи подпортил коммуникатор. Он пробудился над огромным камином, кашлянул пару раз и рявкнул голосом основомагички:

— Сильвия, опять не через дверь?!

— Ну, тёть Эс… — с совершенно детскими интонациями протянула птица.

— Не "тётькай" тут! Марш в мой кабинет!

— Марш, стало быть? — мимика не позволяла птице ухмыльнуться, но она сделала это голосом. — Ща устроим.

Насколько летящая птица была грациозна, настолько же нелепо она ходила — вразвалочку, словно моряк после долгого плавания. Стало очевидно: пешком, с чемоданом под мышкой, до своей тетушки она дойдет очень нескоро.

Почти-лорд О'Демпси не терял времени даром. Едва Тори и Сильвия появились на пороге столовой, по залу разнесся радостный вопль:

— Вот и моя постоянная клиентка! А кто сегодня получит сезонную скидку? Не-Такая, тебя ждут грандиозные бонусы!

Бонусом О'Демпси, должно быть, считал занятый для Виктории столик. Гадая, счастье или неприятности достались ей вместе с псевдо-ирландским поклонником, она поплелась к Долгому континенту. По крайней мере, лепрекон обошелся без вывесок и рекламных растяжек — это было бы чересчур даже для терпеливой Виктории. Сильвия шла чуть позади и бубнила слова, с которыми переводчик отказывался справляться.

Ферпию — полу-феникса, полу-гарпию, к тому же — тинейджера, вот кого свалили на земную нянечку. И пусть Сильвия слушалась с первого раза — не иначе, тетка напугала до полусмерти — Тори не сомневалась: новая подруга преподнесет немало сюрпризов.

Наверное, никто в стенах ИБО так не ждал начала занятий, как единственный человек. Стены очень ценили это, но скромно помалкивали: здание не вмешивалось в жизнь обитателей напрямую, только направляло их. Если кто и должен был рассказать Тори о межвидовых отношениях, так это господин ректор.

Жизнь тем временем изо всех сил оправдывала знаменитое везение Тори.

Кто, в каком сборнике мифов ее мира упоминал рацион гарпий и фениксов?! Настоящий рацион, логичный, основанный на физиологии хищной птицы? Тори еще не съела ни кусочка, а за столом уже началась форменная расчлененка. Лепрекона это не волновало: он ел невозмутимо, как и накануне, то есть — как не в себя.

— Видишь суслика? — Сильвия хитро прищурила фиолетовый глаз. Блюдо перед ней было полно свежих тушек зверьков и птичек — потрошеных, но с костями, мехом и перьями.

"Интересно, какой ответ ждет от меня этот ребенок-недоразумение? — задумалась Тори. — Явно не мем с планеты Земля…"

— Это точно суслик? — спросила она безо всякой иронии: возможно, переводчик снова занимается отсебятиной?

— Какой суслик?! — радостно захихикала ферпия. — Нет никакого суслика!

Тушка исчезла в клюве, наружу торчал только розовый лысый хвост. Сильвия втянула его как макаронину. У Тори включились инстинкты нянечки:

— Ты в кровище измазалась, неумытая птица! Сиди спокойно.

Наверняка остальные студенты осуждали ее. Она почти слышала их мысли: "Невежа, деревенщина, ест все блюда одной и той же вилкой, различия между бокалами не делает, кошмар!"

"Подумаешь! Гагарина с Елизаветой Второй на вас нет!"

Послав этикет подальше, она обмакнула белоснежную салфетку в стакан и принялась вытирать мордашку Сильвии. В ответ раздалось предсказуемое:

— Ну, хва-а-атит… ну, я ж не ребе-е-енок… ну, ма-а-ам… Ой.

Ферпия захлопнула клюв и отвернулась. Тори старательно сделала вид, что не услышала последних слов, но легче не стало: неловкость момента можно было резать ножом.

— Красавица моя, смотри: я тоже испачкался!

Лепрекон не просто испачкался — от души плеснул себе в физиономию соуса и теперь протягивал Тори платочек-скатерть, мокрый насквозь.

Бриз, такой же ласковый, как и накануне, чуть заметно колыхал занавески. Солнце мира Энзе светило все так же заботливо. Океан терпеливо накатывал волны на страшноватый пляж, чайки орали в обычном репертуаре.

Тори лежала на шелковых — скользких и чудовищно неудобных — простынях, сожалея о дне вчерашнем.

Вечера она сделала глупость.

Глупость не выглядела фатальной, скорее — забавной и слегка раздражающей.

Лепестки роз на белом шелке, подобные каплям крови одинокого сердца? Ага, счас. Мусор, который набился в волосы, а еще — в самый неподходящий момент — застрял в носу. Вялый мусор, такое ощущение, что его используют по десятому разу.

На столике у кровати — вино в причудливом сосуде цветного стекла. Странный, если не сказать — противный вкус. Вряд ли хорошие вина грешат подобным, и другая планета — не извинение.

Рядом с бокалами — фрукты, как мило. Три наименования, по одной штучке каждого. Детдомовские подарки, и те — намного разнообразнее.

Подобные мысли Тори не нравились. "Зажралась ты, мать! — сказала она очень строго. — Чело… эм-м… гуманоид старался, романтику создавал. А ты — что?"

"А я, — уж прости, дорогое малохольное альтер-эго, — четко вижу действия по накатанной схеме. И единственный пункт, который радует, у тебя на шее!"

Тори рассеянно повертела в пальцах амулет с лотосом и зеленым штырем. Его лорд Грегори вручил гостье сразу, едва привел в свои апартаменты. Вручил, дважды поцеловал: раз — в декольте, раз — в губы, и широким жестом указал на белую дверь, полускрытую шторой:

— Ванная — там.

Этот момент Тори одобрила. Начало ни к чему не обязывающей связи выглядело разумно, именно так, как ей нравилось. Никакой крышесносной страсти, о которой часто и с придыханием говорила подруга Маришка. Виктория имела дело с крышами всего раз — прыгнула с гаражей на спор после уроков. Спор закончился месяцем в гипсе. Взрослые прыжки с крыш обходятся много дороже, рыдающая в плечо подруга регулярно это подтверждала.

Увы, ни к чему не обязывающая ночь оказалась потерей времени. Не нужно иметь замысловатые дипломы, чтобы разглядеть эгоиста. Реально Тори была нужна только сила воли — сказать чувству юмора: "Заткнись!!!". Зря, все-таки, она вспомнила сборку икеевской мебели. Зря и очень не вовремя.

"Вставьте деталь" А" в отверстие "Бэ."

Поцелуйте конструкцию "Вэ" два раза по часовой стрелке.

Скажите конструкции "Вэ", что ее гайки… то есть, глаза похожи на звезды.

Повторите действия до полной сборки конструкции".

Тори не выдержала и хихикнула. Торопливо зажала рот краем простыни. Выплюнула простыню и немного розового гербария.

"А сборка-то не удалась! Халтурщик вы, дорогой мастер. Ну, да, ладно, могло быть и хуже. Просто напомни себе: состоялся контакт седьмого рода. Поддержала одинокого гуманоида. В результате никто не умер. Это круто!"

Она деликатно, стараясь не будить храпящего дракона, соскользнула с постели — наконец польза от простыней! Крадучись добралась до одежды.

— М-м-м… Тори, радость моя! Неужели ты намерена меня покинуть?..

— Доброе утро! Прости, если разбудила, — платье с пауками застегивалось до ужаса неудобно, но лучше уйти одетой как попало, чем не уйти совсем. — Да, мне уже пора. Все хорошо? Мы ведь останемся друзьями, верно?

Она помахала дракону и закрыла за собой дверь. Орали чайки, волны шумели, кряхтели водопроводные трубы ИБО, за всем этим Виктория не смогла бы различить скрежет зубовный.

"Что?! Как?! Эта человеческая девка просто взяла и ушла от меня?.. И… мне послышалось, или она действительно смеялась?!"

Каменные монстры зевали и вели ее в тупики — не из вредности: просто-напросто плохо соображали. Тори было неловко, слишком поздно она поняла: замок остыл за ночь, а непрогретая горгулья — человек-"сова" без крепкого кофе. Но как иначе вернуться в родную башню?..

"Потом надо будет сделать ребятам что-то приятное. Пробежаться — придумать имена всем, кто захочет…"

Путь занял немало времени, Тори занесло в совершенно неизведанные края ИБО. Маленькие фигурки — уборщики — тихо проскальзывали мимо, исчезая то ли в потайных дверцах за резными панелями, то ли прямо в стенах. Неожиданно на встречу попалась Виллоу, бредущая на работу. Судя по виду ивы, ее ночь прошла гораздо веселее, чем у Тори. Для дневной жизни сил не осталось.

"Дриада-зомби. Дриада-зомби с ветками, намотанными на бигуди. Вот теперь я все видела в этой сказке!"

— Эй, Вилка! — не удержалась Тори. Спряталась за колонну и хихикала в кулак, глядя, как сонная дриада озирается в поисках наглеца.

— Я сейчас урою кого-то. Тогда он у меня посмеется…

— Не надо рыть, лучше посмотрись в зеркало. Ты всегда так рано приходишь?

— Ох, ты ж… — Виллоу торопливо распутывала веточки, скрипя и теряя листья. — Не всегда, слава Природе, просто на носу новый учебный год. Старый Пень заставил приводить в порядок документацию. Зачем?! Кто вообще о нас вспомнит? А ты что здесь забыла?.. Заблудилась? Да, ладно! Уже замутила с кем-то? — Виллоу подмигнула Тори. — Надеюсь, не с нашим Говнюком Номер Один?

— Нет, что ты! — Виктории больно было смотреть, как ива рвет волосы. Она принялась помогать секретарше. — Мне уже сто раз сказали, что от эльфа надо держаться подальше. Готово! Ну, пока!

Виллоу покачала головой, глядя Тори вслед:

— Да я не о принце-зазнайке…

Теперь утра Тори включали не только собственные заботы: следовало вытащить из гнезда пернатого подростка. В прошлой жизни гнездо было кроватью — пока та не встретилась с когтями Сильвии. Того, кто будил ферпию, тоже могло зацепить когтем — не со зла, просто если он не успевал отпрыгнуть. Странная, все-таки, картина: птица, дрыхнущая на спине среди мятых одеял и рваных подушек. Птица с размахом крыльев от стены до стены и желанием вставать, стремящимся влево от нуля. О-о-очень далеко влево.

Но Тори была настойчивее. Она и не таких поднимала после тихого часа.

Жуткий скрип резанул по ушам, заставил Викторию подкочить на кровати и без сил упасть обратно. А она только начала радоваться, что возвратилась в родную комнату…

"Глюки?" — призадумалась Тори. Коварная микстурка, которой ее пичкали в больнице трое суток, имела множество странных побочных эффектов. Выезд на дом персональных демонов с крюками и цепями вполне мог дополнить список.

Звук повторился. Виктория осторожно приоткрыла глаза. Ночничок подле кровати едва разгонял темноту на пару шагов, и лунный свет не был ему подспорьем. Воображение тут же дорисовало вешалке с одеждой бензопилу, занавеску повысило в должности до привидения, а странную штуковину на подоконнике…

Дверной колокольчик звякнул как-то совершенно особенно: коротко, серьезно и деловито. С первого шага в лавке Тори давали понять: "Сюда не ходят поглазеть на витрины. Сделай правильный выбор и не отнимай чужое время!"

Выбор Виктория сделала еще в собственной комнате: она твердо решила записаться в библиотеку, какими бы странными ни были правила и требования.

"Не волнуйся: потребуется только сила, сноровка и прочная веревка!" — пожала ветвями Виллоу — главный источник информации Тори. Попытка расспросить однокурсников дала немногое: студенты либо шарахались от нее, либо искренне не понимали, зачем Тори книжки. Некоторым даже пришлось объяснять, что "библиотека" — не "тот новый паб на Приморской улице", и в ней нельзя расслабиться с дартс и элем. Разумеется, был еще Пэйдин О'Демпси, но с начала учебного года лепрекон почему-то избегал Викторию.

Или, все-таки, с начала ее дружбы с эльфом?..

Эльфы.

Где эльфы — там проблемы, это Виктория уже усвоила. Усвоила и никак не могла забыть поцелуй в больнице. Что-то произошло в тот день — помимо отравления смертоносным салатиком и кучи сопутствующих неприятностей. Катастрофически не удавалось назвать Чарли простым увлечением. И уж тем более — выкинуть его из головы.

Нельзя выкинуть? Давайте задвинем! Именно по этому принципу проходила уборка в комнате бабы Гели — "берлогове" соседки-айтишницы. Тори решительно прибралась в мыслях: настроилась на учебу, а чувства задвинула подальше. При чем тут веревка?.. Ну, логично же: книг будет много, все в руках не утащишь. Надо связать. А где берут веревки? В хозяйственном магазине.

Почтенные владельцы хозяйственной лавки оказались супругами-гоблинами. Зелеными гоблинами, но не камуфляжными, как Принч, и не такими яркими, как хозяин модного ателье. Они наводили на мысли о позднем, теплом, чуть пыльном лете, о листве, которая состарилась, но все еще жива и держит удар непогоды. В городке Хвост гоблины составляли большинство населения — низенькие длинноносые существа, трудолюбивые и вежливые.

Так похожие на людей.

И — вот странно! — на Чарли.

Еще более странно: Виктории до сих пор не встретилось ни единого студента-гоблина. А как же правила?

Осознав, что стоит и разглядывает стариков как диковинку, Тори смутилась.

— Здравствуйте. Мне нужна прочная веревка, не очень много — связать книги.

— Никак в библиотеку собираетесь, барышня?

— Да…

Тут Виктория перехватила взгляд хозяина, направленный точнехонько на ее руки. Это было обидно. Чертовски обидно: никогда, даже в бытность детдомовкой она не воровала, хотя шоплифтинг был любимым сиротским спортом.

Виктория подчеркнуто медленно подняла и повертела ладони перед гоблинами. Хозяин обошел прилавок, достал из кармана сюртука пенсне и водрузил на кончик длиннющего носа. Пару секунд он изучал ладони Тори, а после вздохнул:

— В библиотеку — с такими нежными ручками?

Его жена, в своем темно-лиловом платье похожая на чуть увядший цветок колокольчика, сокрушенно цокнула языком:

— Голубушка, вам не обойтись без дополнительной защиты.

Тори пожала плечами: "Что ж, неплохой маркетинговый ход, молодцы, старики! По крайней мере, не пытаются всучить вместе с веревкой мыло."

— Ладно, дайте мне еще и пару рабочих перчаток.

Теперь вздохнули оба супруга. Вздохнули, обошли Тори с двух сторон и вежливо, но настойчиво развернули ее к двери:

— Это не к нам, а в магазин напротив — "Все для чтения". Им владеет наш зять, — пояснила старушка. — Скажите, что вас направили мы, Ллеу сделает скидку. И не забудьте перчатки!

Виктория благодарно улыбнулась ей.

— И каску не забудьте, деточка! Берегите себя!

Тори приподняла бровь.

— И страховочную систему! И лавинную лопату!

— Зачем ей лопата, дорогая, она же не за материалами для диссертации идет. Самое больше — полдюжины учебников, хватит обычного снаряжения.

— Так-то оно так, но…

Дверь хозяйственной лавки захлопнулась, отрывисто звякнув деловым колокольчиком. Тори покачала головой:

"Хорошо, что у стариков есть как минимум зять — с кукухой они явно не ладят…"

— Лорд О'Демпси? Позволите минуту вашего драгоценного времени? Моя благодарность не будет иметь границ в пределах установленного прайс-листа, — эльфийский принц ослепительно улыбнулся лепрекону. Пейдин, сын Кого-То-Там, нацелился улизнуть, но пути отхода перекрыл камердинер-охранник. Лепрекон нацепил на лицо не менее широкую улыбку, лишь слегка отдающую ненавистью:

— Чем могу быть полезен, ваше высочество?

— Как хороший знакомый барышни Тори, вы, вероятно, в курсе ее ближайших планов. Не знаете ли, куда она собиралась во второй половине дня? Я, увы, пропустил сегодня лекции.

"А саму ее тебе спросить слабо', скользкая эльфийская тварь?! — обозлился лепрекон, старательно глядя в стену мимо собеседника. Горгулья, на которую он вытаращился, ответила удивленным взглядом. Этого никто не заметил. — Ладно, скажу. Получи, упырь, осину от достойного мужчины!"

— Она собиралась в библиотеку, ваше высочество. Взять учебники по истории нашего мира… почитать о последних войнах, знаете ли…

Ни о каких войнах Тори читать не собиралась, но список учебников после лекции по межвидовой психологии действительно уточняла, это Пэйдин слышал своими ушами. И своими глазами увидел как на долю секунды из-под маски фальшивой беззаботности принца показались более реальные чувства. Показались и тут же были надежно спрятаны.

— Благодарю, друг мой! Сколько я вам должен?

— О, какие пустяки, право! Клан О'Демпси охотно откроет вам беспроцентный кредит на любой срок!

"Мы тебя за свой счет похороним! Потом скажем, что так всегда было — мелким шрифтом в примечании!"

— Принч, ты слышал! — со своей обычной чуть безумной веселостью воскликнул эльф. — Готовь снаряжение: мы отправляемся в библиотеку!

Витрина лавки "Все для чтения" озадачила Тори. В ее понимании, для чтения требовалось хорошее освещение, комфортная мебель, теплый плед, грамотно подобранные очки или линзы… так, что еще? Пожалуй, чашечка чаю с печеньем и тихая музыка, но вряд ли эти два последних пункта одобрят в библиотеке.

"Ха! Было бы из-за чего переживать…"

Тори закинула в рюкзак альпиниста все нужные учебники и прошлась вдоль стеллажей с художественной литературой. Выдернула наугад истрепанный томик, открыла на середине.

"Феникс вонзил когти в спину дриады. Та оплела его мощным ветками — до хруста костей, до потери дыхания. Багряные перья летели в разные стороны, листья чернели от жара. Запахло паленым. Клюв и зеленые губы слились в страстном поцел…"

— Чего?! А-а-а… Так это стеллаж с любовными романами. То-то они все такие, гм-м, востребованные — аж страницы выпадают. Надо будет приобщиться к прекрасному — в рамках изучения этнографии.

Названия на вытертых корешках были едва различимы, но кое-что Тори разобрала: "Орчанка для гоблина", "Русалка для гоблина", "Я не твоя, гоблин!", "Я твоя, гоблин!", "Гоблин и семь гномок", "Тридцать три оттенка чешуи дракона". На последней книге красовалась наклейка "50+". Обложку скреплял кодовый замок.

— Не очень-то и хотелось, — процитировала Тори подругу, пожав плечами. Наверняка у разных народов возраст согласия — разный. Это — во-первых. Во-вторых, сдались ей драконы! Гибрид бы развидеть. Тем более, из названий понятно: лучшие любовники — гоблины. В-третьих… что — эльфы вообще никому не нужны? Странно…

С этими мыслями Тори принялась выгружать книги на стол перед библиотекаршей. Пока та оформляла карточку, Виктория полистала учебник истории. Заголовок "Последняя война" ей понравился: "В этом мире больше не воюют? Здорово!"

— Жили-были две сверхдержавы, — прочитала Тори и подняла глаза на библиотекаршу:

— Что это за ересь? Для какого возраста учебник — для старшей группы садика?

— Учебники рассчитаны не на возраст, а на контингент, — сухо бросила госпожа Энжей. — Студенты ИБО ничего сложнее тупых романчиков не воспринимают. Желаете увидеть серьезную научную литературу?

— Желаю! — с вызовом ответила Тори.

— Хорошо, — кивнула Пхарататхра Энжей и поманила Викторию за собой. Тут бы ей и заподозрить неладное, но любопытство оказалось сильнее осторожности.

Они прошли через неприметную и невысокую — как для йети — дверь напротив входной. Виктория огляделась по сторонам. Подняла голову. Потом еще подняла голову. Потом запрокинула голову. Потеряла равновесие и с размаху уселась на пол.

— Мама, — сказала ошеломленная Тори. Библиотекарша довольно улыбнулась.

Говорят, со дна глубокого колодца можно увидеть звезды в любое время суток. Вспомнив об этом, Тори невольно вгляделась в туманную дымку. Что скрывалось за ней? Неужели легендарная Петля существует?..

Библиотека оказалась не так уж и велика — в ширину. И действительно напоминала колодец, чьи стены сплошь покрывали полки с книгам. Они не прерывались — шли от пола в почти бесконечную высь. Почти, потому что на головокружительной высоте стеллажи плавно изгибались, пропадая в светящемся золотистом тумане. Внезапно лавинная лопата показалась Тори вовсе не бесполезной. И кошки. И вся страховка, вместе взятая. Вертикальные выступы, разделявшие полки, хранили на себе вполне узнаваемые зарубки — следы альпенштоков. Кое-где из полок торчали клинья. Определенно, время от времени кто-то в ИБО стремился к знаниям — разве позволит ректор устроить здесь скалодром для развлечения?

Обитатели ИБО покидали родные стены. С чемоданами, сумками, узлами и прочим скарбом, наполнявшим тачки, шли они по коридору, серьезные и безмолвные. Тишину исхода нарушала только печальная мелодия, которую наигрывал на свирели домовой. Остальные следовали за ним в колонну по одному, отбрасывая причудливые тени на грубую кладку.

— Ребят, а что происходит? — спросила ближайшую горгулью сбитая с толку Виктория.

По расписанию у нее были две пары физкультуры, чему она несказанно обрадовалась. Настроение не испортил даже псевдовикторианский костюм. Шаровары и туника мало походили на спортивную форму, но — зачем придираться? На библиотекарше было то же самое, если уж супруга ректора — не против, студентке грех жаловаться.

Хотя кеды с шароварами сочетались плохо.

И все это стало абсолютно неважно, когда истосковавшиеся по общению горгульи вместо спортивой башни завели ее черт-те-куда.

Опять.

Блуждая по незнакомой части ИБО, Тори нарвалась на загадочную процессию — едва не наступила на нее, выскочив из-за угла. Одна из фигурок шарахнулась в сторону, колесико тачки застряло в щели между плитами пола, крошечные узлы рассыпались.

— Сейчас… сейчас помогу, мне так жаль, — расстроилась Тори. — Хотите, я отнесу?

Фигурка развернулась к ней, из-под бурого капюшона высунулась острая мордочка с розовым носом и длиннющими усами. Что на самом деле проорала сердитая крыса, Тори на поняла, но "Грабли убери!" ей послышалось вполне отчетливо.

— Сами справятся! — бросила незаметно подошедшая госпожа Боадика. — Мы и так слишком нянчимся с мелкими паршивцами, — она перехватила изумленный взгляд Тори и чуть миролюбивее пояснила:

— Плановая дератизация. Здание пронизано магией, из-за нее крысы быстро эволюционируют. Обычное дело, странно, если в вашем мире иначе. Как только они начинают воровать книги и мелкие инструменты, ректор первым же кораблем отравляет их на Долгий архипелаг. Мы — не эльфы, чтобы устраивать геноцид. Там уже целое поселение этих… дармоедов! — довольно сердито закончила кастелянша. Судя по ее физиономии, новой целью для праведного гнева была Виктория.

— А вдруг, — выпалила Тори, незаметно отступая за угол, — их потомки вернутся сюда как студенты? Представляете?

— Не просто представляю! — фыркнула кастелянша. — Я даже знаю, что будет, если это случится при мне. Кое-кто поплатится за разрисованные стены! Думали, не замечу граффити возле плинтуса?!

Пара крысок вскинула лапы в предельно узнаваемом жесте, показав средний коготь.

Хулиганы дали Тори несколько секунд отсрочки, но этого оказалось мало. Карающая длань госпожи Боадики тяжело легла на ее плечо:

— Так что вы забыли в служебных помещениях, барышня?

— Я, это… спортзал…

Определенно, выбирая профессию, комендант ИБО немного ошиблась. Совсем чуточку. Или просто оказалась для армии слишком сурова. Очередной испепеляющий взгляд достался горгульям. Стены дружно поежились. Некоторые фигуры попытались спрятаться друг за друга.

— Не-не-не! — замахала руками Тори. — Они — ни при чем, это у меня географический кретинизм!

— Ну, конечно. Если еще хоть раз…

Второго раза не пожелал никто. Викторию привели к спортзалу такой короткой дорогой, что она невольно задумалась о черных дырах. Увы, дивная сингулярность не спасла Тори: едва она вошла, прогремел сердитый рык полковника:

— Опоздание в первый же день! Штрафной наряд, кадет! Чистить после занятий картошку на всю шарагу!

"Подумаешь… напугали детдомовца родительским собранием".

На разминку Тори действительно опоздала. Волк не оставил ей ни шанса оглядеться как следует: начались истязания в стиле "Здравствуй, детство дорогое!". В школьные годы Виктория не понимала, зачем нужна скучная беготня по кругу и дурацкие упражнения. Почему нельзя сразу раздать мячи? Волейбол рулит! Хотя вышибала — тоже неплохо.

Судя по тому, как серьезно полковник подходил к разогреву мышц, в недалеком будущем студентов ИБО ждал бродячий цирк. В самом ближайшем — местный госпиталь.

"Ладно, допустим, бег по гимнастическому бревну полезен. И по нескольким — даже если они бракованные: кривые и разной ширины. Но поднимать высоту до полутора этажей, когда ты еще не слезла, и рявкать: "Сюрприз, салага!" — уже чуть-чуть возмутительно."

Пока она прикидывалась горной козой на одном бревне, с другого позорнейшим образом свалилась Жозефин де Ре.

— Наряд в саду, размазня! — взревел физрук. — Цветочки поливать вместе с феями!

"Кажется, — начала подозревать Тори, — он просто-напросто всех провоцирует. Возможно, в институте не хватает рабочих рук? Картошка — взрывоопасная, а цветы — хищные?

Жози посмела шепотом возразить полковнику. Тот стал громогласно рассказывать, что думает о хлюпиках обоих полов и всех рас, а Тори все-таки огляделась. Спортивная башня не поражала впечатление как библиотека: обычное каменное сооружение, обычная винтовая лестничка прильнула к стенам, отвергнув перила. Много света из высоких стрельчатых окон, и повсюду — турники, бревна, качели, словно ИБО растил не младшую лигу политиков, а гимнастов для Дю Солей. Запашок в спортзале был не слишком приятный: единение наций — хорошее дело, но только не на тренажерах.

По какому принципу студентов собрали на занятие, для Тори осталось загадкой, возможно, по характеристике "бескрылые-неводоплавающие". Она увидела нескольких ребят и девушек из гномьей диаспоры, пару орков, полдюжины лепреконов и хмурого черного парня с белыми дредами. Дроу, если это был он, упражнялся так целеустремленно, словно к войне готовился. Остальные начинали халтурить, едва физрук поворачивался спиной.

"Оно и понятно. Скукотища же! Нет, чтобы устроить соревнования, эстафеты…"

— Ребята, — окликнула Тори ближайших мучеников, — а у нас будут игры с мя…

Серая лапа беспардонно зажала ей рот.

— Ни-ког-да — слышь, Не-Такая? — никогда не говори здесь слово на "мя"! Особенно — в полнолуние! — сообщил орк ей в ухо.

Ухо слегка заложило.

— Ммм-ф-асибо! — покивала она в ответ и хотела было отойти, но орк преградил дорогу:

— Ты — с драконом?

— Нет! — замахала руками Виктория. Она уже почти мечтала, чтобы волк оставил Жози и начал ругать ее.

— Ты — с эльфом, — сделал орк вывод, скривившись. Тори внезапно расстроилась. Позабыв, в эпицентре чего находится, она села на мат. Чарли в зале не оказалось. Проспал? Освобожден от занятий? Это было не очень важно. Главное, она опять повела себя глупо, и его это оттолкнуло. Все, что можно назвать отношениями, выходило у Тори кривенько. Не фатально и надрывно, как у подруги Марины, — поверхностно. Одноразово. Наверное, элитный детский дом все же не очень хорошо заменил ей родителей…

— Я — ни с кем, — мрачно сообщила она орку.

— Будешь встречаться со мной.

Виктория попыталась расслышать среди его слов знак вопроса. Расслышать удалось только угрозу. Она задумалась, что же ответить.

— Чего молчишь, Не-Такая? Не хочешь встречаться с моим братом?!

"О! Девица-кабарга подключилась. И как дискутировать с такими… неандертальцами?"

— Я учиться хочу, — отрезала Виктория.

— Дура! — поставили ей диагноз орки.

Никогда прежде Тори не думала, что вопль: "На турник, сопля!!!" так приятно услышать в свой адрес.

— Сэр! Есть, сэр! Уже лезу, сэр!

У турника оказалась всего пара мелких недостатков: он был на высоте четырех хрущобных этажей, и он был там не один.

Справа от Виктории остервенело подтягивалась главная гномка. Туника на ней пропиталась потом, косички повисли сосульками, глаза девушка крепко зажмурила, губы закусила почти до крови. На лице, усеянном шариками и кольцами, сияло неоновой вывеской: "Если я что-то не вижу, этого нет!". Тори на всякий случай устроилась поближе к ней: вдруг придется ловить?

Левый турник заняла де Ре-младшая.

Минуту или две все молчали.

Дальше вполне предсказуемо началось то, о чем гоблинский поэт мира Энзэ сказал:

"Коль три девицы сели под окном,

То будет вечер сплетен. Или рухнет дом".

Первой не выдержала Тори:

— Девочки, не знаете, почему физрук сегодня такой злой? На собеседовании был вполне адекватный…

— Полнолуние, — выплюнула гномка. — И эта!

Приоткрыв на секунду глаза, она стрельнула злым взглядом в Жози и снова зажмурилась. — Не эта эта, — снизошла она для пояснений.

— Ага…

Как гномка вычислила прибытие де Ре, можно было не спрашивать: цветочные духи Жозефин перебили все запахи спортзала. Еще от них немножко хотелось крикнуть: "Газы!!!" и напялить респиратор, но Виктория победила тоску по ОБЖ.

Она улыбнулась Жози так приветливо, как только могла. Де Ре-младшая ответила вполне дружелюбным взглядом: после скандала в столовой она стала единственной спутницей дракона. Определенно, ее это устраивало.

— Иззи явилась на занятия в бальном платье и туфлях, — поведала она Тори. — Брунс ее выгнал, конечно же. Теперь неделю не вылезет из кухни.

Виктория задумалась. Изабель казалась здравомыслящей и практичной. Что же это было: протест? Крик о помощи? Попытка соблазнить преподавателя? Гм. Последнее весьма сомнительно.

Еще с минуту они тяжело дышали и потели. В этот раз, как ни странно, первой заговорила вовсе не Тори:

— Лебедка!

Виктория задумалась еще глубже, чем над проблемой Иззи, точнее — просто оторопела. То ли ее обозвали, то ли предложили купить оборудование. Еще был вариант, что золотой переводчик окончательно сбрендил.

— Лебедка, дочь Шлямбура, сына Кувалды! — отчеканила гномка и немного открыла глаза. На "Приятно познакомиться" их выражение не тянуло, но Тори умела ценить малое:

— Виктория, дочь Бориса, сына Василия, очень рада!

— Ну да, — последовал саркастичный ответ, и новая знакомая отправилась в долгий путь на пол. Виктория совершенно случайно решила спуститься следом — чуть отставая, чтобы никого не обидеть.

В том, что новая знакомая обидчива, можно было не сомневаться. С другой стороны, первый шаг сделан — маленькая, но радость.

Тори вымылась и надела чистую блузку. Не помогло: повар смотрел на нее, как на Чумного Доктора, который привез тележку трупов под видом овощей.

— Нет! Уходите! Морис скажет полковнику, что вы тут были и очень помогли.

— Но ведь это — неправда, — расстроилась Тори. Не то чтобы она рвалась работать, скорее — проверить одну теорию. А вот ради этого можно было и поработать чуть-чуть. — Изабель же вы пустили, — пошла она ва-банк.

— Изабель — другое де… — начал Морис, осекся и уставился на Тори, раздувая ноздри. — Вы — коварная молодая особа! Морис любит особ с изюминкой! Но Морис не потерпит халтуры на кухне, ясно?

— Есть, сэр! — вытянулась по струнке Виктория.

— Ой, вот это все оставьте солдафону, — махнул полотенцем повар.

— Зажмурьтесь! — велел он, когда Тори вошла в маленькую неприметную дверь. От чего привычка не спорить с начальством спасла Викторию, она не узнала. Но брызги, которыми окатила ее мраморная горгулья, пахли более чем странно.

После этого Тори выдали белый халат, белые тканые туфли и шапочку. Просто операционная какая-то, а не столовая! Виктории такой подход очень понравился. Даже кухня садика номер восемь не была так стерильна, как владения Мориса.

В белой-белой кладовке сидела белая-белая девушка Тори и чистила почти белую картошку — ма-а-аленький недобор для полноценной артхаусной страшилки. Другие повара-призраки вбегали, брали то и это, убегали снова. Прошел почти час, прежде чем Виктория дождалась:

— Иззи! Привет! Мы сегодня — товарищи по несчастью, да? Физрук просто лютует!

У Изабель сделалось такое лицо, словно ее поймали на всех смертных грехах и парочке несуществующих. В следующий миг она уже рвалась убивать.

— Да брось, — Тори даже позу не поменяла. — Что плохого, если ты любишь готовить? Завидую белой завистью: у меня получатся только разогревать в микроволновке.

— Скажи это моему отцу! — прошипела Изабель, ощерив острые зубы.

— Ладно, — пожала плечами Тори. — Когда ближайшее родительское собрание?

Де Ре-старшая устало прислонилась к дверному косяку:

— Человек, ты — нормальная? Как ты вообще ухитрилась прожить столько лет? Вендиго готовят только своих жертв, и то — не всегда. А мы с Жози вообще не едим разумных из-за аллергии. Этого оказалось достаточно, чтобы папенька отрекся от нас. Узнай он, чем я здесь занимаюсь… сожрет! Буквально.

— О.

Чужая тайна вдруг перестала казаться умилительной. По идее, Тори должна была испугаться. Вместо этого ей сделалось стыдно. Ковыряя ножом ни в чем не повинную картофелину, она подыскивала слова извинений. Неожиданно ее взгляд наткнулся на нечто немыслимое: среди белых поваров мелькнула фигурка в плаще с капюшоном. В буром плаще с капюшоном.

— А-а-а… — ткнула она пальцев вслед нарушителю. Иззи фыркнула:

— Ну, теперь еще к Безымянному Гоблину прицепись!

— К кому?!

— К преподавателю духовных практик! Он так стар, что стал из зеленого серым. Морис им восхищается. Разрешает приходить когда угодно за травами для чая. Ты в курсе, что твой Чарли берет у него уроки медитации? Надеется прожить так же долго, — Изабель презрительно фыркнула. Настроение Тори испортилось окончательно. Снова ей напомнили о том, чего не существует. Нет у нее никаких отношений с принцем! И к чему весь этот сарказм, разве плохо, что гарант мира на континенте проживет много лет?!

Хотя…

Изабель плохо. Ей самой плохой. Да в кого пальцем ни ткни сегодня — всем плохо. Даже крысам.

Тори убрала белый нож в белый ящик белого стола.

— Если что, я умру вместе с вашей тайной, — без тени улыбки сказала она Изабель.

— Уж постарайся — фыркнула та.

Сильвия дрыхла на полу у Тори под дверью. Птица ухитрилась заснуть сидя, причем сидела вполне по-человечески. Последним штрихом в этой бредовой картине стал букет, который Сил обнимала крыльями.

— Тетка вконец загоняла! — принялась жаловаться птица вместо "Здравствуй!". — Поворачиваю не так. Планирую не так. Приземляюсь не так. Пожалей меня срочно!

— Ты ж моя птиченька! — раскрыла ей Тори объятья и получила в ответ ехидное:

— Ха! Купилась? Нежности — для слабаков! Забирай свой веник — его принес слуга принца.

— Не-пойду-не-хочу-не-нада-а-а! — ныла Сильвия, цепляясь за дверь. Еще немного, и опоздание на этнографию будет гарантировано. Тори это не устраивало: карточка со словами "Увидимся завтра на лекции" окрыляла сильнее магии. Но, с другой стороны, помимо романтических увлечений имелась обязанность: присматривать за огнеопасным подростком.

Тем временем дверь в когтях этого самого подростка уже начала дымиться.

— Гыгл, помогай! — пропыхтела Тори. Горгул помог с радостью: струя воды окатила ферпию и все вокруг, Виктория едва успела отпрыгнуть.

— Так нечестно! — завопила Сильвия и вдруг захихикала:

— Ладно, пойду. Но только чтобы посмотреть на физиономию препода. Обычно он выгоняет меня сразу — боится, что спалю его драгоценные книжечки и плакатики. И тут я такая: "Здрасте, к вам пришел мокрый феникс". И он такой: "А-а-а!!! Вдруг я не замечу, когда она высохнет!". Пусть помучается!

— Так приходила бы каждый раз мокрая… — рассеянно откликнулась Тори. Она в сотый раз проверяла на бегу макияж, прическу и остальное. Еще сутки назад обычаи дивных народов волшебного мира манили и волновали. Теперь они стали всего лишь фоном для встречи с Чарли. Занятным, конечно, фоном, но не более.

— Нет уж, часто нашего тролля кормить не стоит!

— Что?! — Тори от неожиданности едва не выронила пудреницу. Спрятала ее в карман и подергала серьги: наверняка переводчик снова взбрыкнул!

— Ты никогда не слышала поговорку "Покормить тролля"? Профессор Ангус Кернан — тролль только наполовину, так сказала моя тетка, но я не очень ей верю. По-моему, тролль на все сто. "Ангус" давным-давно переделали в "гнус", только при нем не ляпни. Попить кровушки он мастер — не в прямом смысле, просто любит говорить гадости. Все тролли любят, у них это национальный вид спорта, но профессор Гнус язвит как дышит, так что приготовься.

Новость не слишком обрадовала Викторию: носатый злыдень уже нападал на ее в первый день. Выслушивать такое постоянно? Спасибо, не надо!

Она понадеялась спрятаться за спинами других студентов. На худой конец — сесть в последнем ряду. Тори открыла синюю дверь, ожидая увидеть громадный зал. За дверью обнаружилась комнатушка, размеры которой наводили на мысль: еще утром тут хранились швабры и ведра. Разумеется, все места вдалеке от кафедры были заняты.

"Ну и ладно! — включился ее фирменный оптимизм. — Главное: я вот-вот увижусь с Чарли! Может быть, прямо сейчас откроется дверь, и…"

В аудиторию влетел носатый препод с черными патлами. Профессор Кернан наградил студентов взглядом, от которого орк попытался скрыться за гномами. Взгляд описал круг и уперся в Тори.

— Виктория Королёва, — процедил Гнус. — Наша. Знаменитая. Спасительница.

Тори не ляпнула: "Да вы издеваетесь?!" только потому что в дверях показались принц и камердинер.

— Ваше высочество! Польщен вниманием в моему скромному предмету! — широченный рот профессора Кернана растянулся в подобострастной улыбке. Тори невольно восхитилась его артистизмом: улыбка выглядела ядовитой и липкой одновременно. Кто-то другой вполне мог повестись на издевательство, особенно — на поклон, который отвесил Гнус.

У Чарли на лице читалось: "Не кормил и кормить не буду!"

Он плюхнулся рядом с Тори. Рядом бесшумно сел Принч.

— Всем — привет! — помахал Чарли аудитории. — Извините: долго переодевался после тренировки. Прошу вас, профессор, продолжайте!

"Интересно, — задумалась Тори, — что за тренировка: опять копал?.." На этом мысли закончились, потому что принц накрыл ее руку своей. В таких условиях Виктория была согласна на десять Гнусов под командованием физрука.

— Тема сегодняшней лекции: "Человеческий национализм. Роль людей в этнической парциации.

— Кого роль? — буркнул задремавший было орк.

— Роль в чем? — деловито переспросила Лебедка, дочь Шлямбура, сына Кувалды.

— Проще говоря, мои дорогие ленивые, недалекие студиозы, — Гнус снова выдал язвительную улыбку, — я расскажу о последствиях побега людей на Чокнутый континет.

— Класс! — воскликнул орк. — Даешь больше правды про трусливых говнюков, проф Гн… тьфу, Ангус!

Тори вздохнула. Хамский выпад был объясним: серый зубастый ухажер отыгрывался за вчерашнее. Но почему инопланетянка в ответе за людей мира Энзэ, этого она понять не могла.

Чарли подчеркнуто медленно закинул ноги на стол. Потянулся, хрустнув суставами. Зевнул так заразительно, что Сильвия не удержалась и тоже открыла клюв.

— Ску-ко-тень, — сказал принц и снова зевнул. — Слышали, знаем.

Тори стало неловко. Стыд за Чарли грозил перейти в обычно не свойственную ей злость. Мило, конечно, что принц пытался сменить тему, но — не настолько же хамским образом!

Судя по лицу профессора Кернана, полутролль был почти готов стать троллем на сто процентов:

— Если ваше высочество знает более интересные темы, связанные с ролью людей в межэтнических отношениях…

— Ага! — лицо принца озарилось фирменной, чуть сумасшедшей улыбкой. — Кончай меня пинать, вот увидишь, тебе понравится! — прошептал он на ухо Тори. — Принч, будь добр…

Камердинер молча встал и вручил профессору увесистый том.

— Совершил налет на библиотеку, нашел интересное, — все так же маниакально улыбаясь, продолжил Чарли. — Сборник "Сказания Кейлдеррийских предгорий" хорош сам по себе, а уж если взглянуть, кто составитель…

Профессор Ангус Кернан скрипнул зубами:

— Я — всего лишь один из многих, ваше высочество.

— Сказки?.. — вскинула голову Сильвия, до того выводившая когтем на столе "Гнус, я тибя не боюс". — Люблю сказки!

— Вот и славно! — улыбка Чарли погасла, будто ее и не было. — Я там заложил преинтересную историю. Будьте любезны.

Загнанному в угол профессору ничего не осталось, как начать чтение.

Кварц был упрямый гном. В общем-то, слово "упрямый" можно было и опустить. Кварц был гном — этого оказалось вполне достаточно. Тем утром он решил добровольно уйти в изгнание. На самом деле он принимал такое решение каждое утро в течение всей отпущенной ему недели. И каждый вечер цеплялся за отговорки вроде "Может быть…" и " А вдруг?". Но срок истек, и "может быть" превратилось в "никогда".

Кварц подобрал кирку и побрел, куда глаза глядят.

"Раньше недра гор были богаче. Намного богаче. Махнешь, бывало, пару раз киркой, тут тебе и золотая жила. Или пласт чего-нибудь… эдакого… А теперь…" — имя автора этого глубокомысленного высказывания затерялось в веках. Не известно, какое по счету поколение гномов считало чуть ли не правилом хорошего тона жаловаться друг другу на трудности с добычей полезных ископаемых. В некоторых семьях дети отказывались засыпать, не услышав подобное. Жаловался дед Кварца. И отец Кварца. И он сам добросовестно соблюдал традицию, ежедневно брюзжа и ворча. И вот… свершилось! Впору было провозглашать новый национальный праздник, только вот название праздника получалось на редкость дурацкое: "День, Когда Старики Наконец-то Оказались Правы". Или: "День, Когда Кварц не Смог Найти Ни Единого Приличного Минерала". Или…

Явившийся откуда ни возьмись сталагмит приветствовал его так ощутимо, что сочинительство пришлось прекратить. Вытирая разбитый нос, Кварц нервно огляделся. Дожили! Гном среди собственной шахты на камни натыкается! Вот уж позорище-то… Хотя… чему удивляться? Пришла беда — прокладывай ей рельсы к самому порогу. Или нет? Погодите-ка, что тут у нас за камень?…

Парой ударов кирки Кварц отмстил подлой каменюке и тщательно перебрал обломки. Ни-че-го. А ведь еще недавно яшму и лазурит едва ли не мусором считали. Хоть бы единая искорка!… Нет. Пустая порода. Проклятье, до чего же унизительно это звучит — Пустая Порода! С пустой породой Кварц домой не вернется. Только не он.

Обида на судьбу, медленно копившаяся все предназначенные для Поиска семь дней, наконец нашла выход. Стиснув рукоять кирки так, что побелели костяшки пальцев, Кварц принялся крушить стену шахты. И плевать на все правила техники безопасности вместе взятые — пусть эти чертовы крепления вместе с этой чертовой пустой породой рухнут ему на голову. Зато уж тогда никаких проблем не будет! И позора его семье — тоже!

Случайность это была, или нет, но именно седьмой удар Кварца проломил стену. В глаза гному ударил ослепительный свет. Он потерял равновесие и, даже не успев помянуть Горную Матерь, вывалился в сияющую дыру.

— Доброго вам вечера, сударь! — поздоровался с Кварцем дружелюбный голос.

Верная кирка помогла затормозить довольно быстро, зато каску Кварц потерял, так что камни и корни считал собственной головой. "Я-то думал — нельзя пасть еще ниже!" — горько усмехнулся Кварц, когда мир перед глазами наконец перестал кувыркаться. Но одно дело — гном, смеющийся над собой, и совсем другое — когда на подобную дерзость решится кто-то не из подгорного народа. Незнакомец, спустившийся вслед за ним, был встречен — так, на всякий случай — угрожающе поднятой киркой, ворчанием и злобным сверканием глаз. Вернее — глаза, потому что другой уже почти заплыл роскошным фингалом.

— Ой-ей, сударь! — горестно воскликнул паренек. Сверкание, ворчание и все остальное он попросту не заметил. — Вот незадача-то! Я вам сейчас помощь окажу, ежели дозволите!

С этими словами он вытащил из сумки на поясе зеленый листок, смачно плюнул на него и попытался прилепить Кварцу на фингал.

Забегая вперед, скажем: ничего фатального после этого с пареньком не случилось. Он благополучно дожил до седин и правнуков, но так и не узнал, какая опасность грозила ему в тот миг.

Виктории снова мерещились бабушки. В этот раз Софья Николаевна стояла ближе всех, а баба Лена и баба Геля держались чуть позади.

— Что ж вы, деточка, не бережете себя? — сокрушено качала головой Графиня. — Так и до летального исхода не далеко.

— Во-во! — поддержала ее айтишница. — Эпик фейл какой-то: выжить под советским кирпичом и убиться волшебной статуей.

— Откуда вы… — начала было Тори, но голоса почтенных соседок затерялись в назойливом шуме, а следом исчезли образы. Голова пульсировала болью, мысли путались. Собрать их в кучку удалось не сразу, и тогда сквозь шум послышалось:

— Ну, слава Природе: она приходит в себя. Отличная работа, доктор!

Ректорский бас звучал вполне оптимистично, и это успокаивало. Скрипучий тенорок доктора-гоблина тут же подпортил настроение:

— Не радуйтесь раньше времени: сотрясение мозга довольно тяжелое, еще лечить и лечить.

— Но остальным-то не обязательно здесь оставаться, да? — встрял очень деловой девичий голос. Тори пришлось надавать своим мыслям пинков, чтобы они перестали метаться как старшая группа садика на прогулке. Мысли кое-как построились в ряд, и Виктория наконец вспомнила, что случилось. Коридор, они с Чарли, горгулья падает… дальше — провал. Стоп. Чарли? Ладно, гномка Лебедка жива-здорова, но что стало с принцем?!

— В такие минуты, доктор, — услышала Тори голос принца, — я жалею, что не являюсь эльфом на сто процентов: вылечил бы ее одним наложением рук… Но потом вспоминаю, что эльфы — подонки-эгоисты и успокаиваюсь! — закончил Чарли в своей обычной фиглярской манере.

Виктория вздохнула с облегчением: он жив и валяет дурака. Все в порядке.

Вздох не остался незамеченным — громко захлопали крылья: на спинку кровати плюхнулась всклокоченная Сильвия:

— Ты не умерла!!! Какое сча… это не я уронила дуру, чесслово!

"Все наши целы, — подвела итог Тори. — Обошлось. Кстати, обо всех…"

— Горгулья жива?

Коротенький вопрос дался с трудом, боль запульсировала сильнее. Прохладная ладонь легла ей на лоб. Не глядя, каким-то шестым чувством Виктория поняла: это Чарли. Боль чудесным образом отступила. Магичил ли принц, или подействовали примочки доктора-пессимиста, было неважно. Главное — принц стоял рядом. Беспокоился за нее. Заботился о ней. Ради такого можно по десять раз на дню убиваться чем ни попадя!

— М-да, здорово ее приложило. Бредит, — задумчиво протянула Лебедка.

— О чем и речь. Лишние — марш отсюда! Кыш-кыш-кыш! Ваше высочество — не исключение! — ректор был — сама строгость.

— Я вернусь! — пригрозил принц. Тори ничуть не удивилась, когда переводчик в левом ухе пробубнил: "I'll be back!".

Могучая фигура Сангатанги Энжея легко оттеснила от кровати коротышку-доктора. Ректор склонился над Тори. Она машинально отметила: йети нарядился в халат с драконами и кровищей среди пастельно-бежевых облаков. Узкие глаза ректора смотрели на раненую очень строго:

— Не знаю, кто вам рассказал, но студентам о горгульях знать не положено — для их же, студентов, спокойствия. Каково будет, если они решат, что круглосуточно — под надзором множества глаз?

— А это не так? — съязвила Тори и мысленно поздравила себя: голова почти пришла в норму.

— Разумеется, нет… отчасти. Только я и проректоры можем получить от горгулий ответы на вопросы, касающиеся обитателей замка. Остальным настенный декор в лучшем случае подскажет дорогу. Увы, в этот раз спрашивать некого: фигура разбита, восстановлению не подлежит.

Виктория уставилась в потолок: переваривая услышанное. Из-под потолка на нее молча таращились предметы дискуссии.

Ключевое слово — предметы.

По сути, горгульи оказались местными ИскИнами: нерожденными — изготовленными, но вполне одушевленными существами, способными мыслить, обижаться, радоваться… и четко следовать заложенной программе подчинения.

От этого на душе сделалось гадко.

— И куда вы ее теперь?! — рискуя снова заработать головную боль, Тори все же приподнялась на кровати. Уставилась ректору прямо в глаза. — На помойку?

Йети нахмурился. Зрелище получилось довольно грозное:

— Не знаю, как в вашем мире, голубушка, а у нас любое мыслящее существо заслуживает уважения. Фигура отправлена туда, откуда пришла: в местную каменоломню, ныне закрытую. Не беспокойтесь, выздоравливайте и… — когтистый палец покачался у Тори перед носом, — …не болтайте лишнего!

Виктория продолжала разглядывать пожарных горгулий.

"С одной стороны, освобождать их — никаких носков не хватит. С другой — как так можно-то?! С третьей…"

С третьей стороны у ней подошел доктор, проворчал: "Спать-спать-спать", и Тори послушно заснула. Ей приснился Чарли, которого она привела знакомиться с бабушками. Баба Лена не одобрила "вислоухую аристократию", баба Геля вздохнула: "Непись! Но, вроде, порядочный…", а Софья Николаевна искренне обрадовалась.

Здание ИБО было совсем не радо, напротив — рассержено. Да, в этот раз его подопечные уцелели, но малая часть института все же погибла. Так человек переживает незначительную потерю крови: кажется, ничего страшного, но сигнал тревоги уже включился.

Где-то в недрах ИБО возник паразит. Комар в обличье разумного существа, мелкий и ловкий, выбрал "слепую зону": соседи сбитой горгульи ничего не заметили.

Паразит решил, что он очень умный.

Не с теми связался.

Человеку дано справиться с комаром, а разумному зданию — дать отпор вредителям всех мастей. Оказывалась ли это крыса-инженер, ворующая гайки для своего авто на кофейном двигателе, или безжалостный киллер-дроу, здание ИБО всегда обращалось к ректору. Обращалось косвенно — таковы принципы, но подсказки мог расшифровать даже тупица.

А тупицы среди ректоров ИБО не попадались.

Домовые под присмотром госпожи Боадики огородили часть коридора желтой лентой со словами "Проход закрыт! Аварийная зона!" В отличие от горгулий домовые духи были существами вольнонаемными: работали за жалование и программам не подчинялись.

Сангатанга Энжей окинул взглядом место вероятного преступления и вздохнул. Иногда он очень хотел, чтобы домовых заменил кто-то другой, даже пару раз подыскивал кандидатов.

Главное условие, разумеется, — отсутствие воображения.

Что, скажите на милость, творилось в их маленьких мозгах, если простое техническое задание "натянуть ленту поперек коридора" они превратили… в этот цирк?!

— Я пыталась объяснить им, что мы не к празднику здесь готовимся, — кастелянша величественно скрестила руки на груди. — Но…

— Ни слова больше! — сдвинув косматые брови, ректор наблюдал, как домовые опутывали все вокруг желтыми бантами и витыми цепочками.

— Та-да! — объявил наконец бригадир-домовой, широким жестом мохнатой лапки обведя творчество подчиненных.

— Не-а, — холодно бросила госпожа Боадика. — Вообще не "тада".

Домовенок в полосатом колпачке безуспешно прилаживал бант на место, с которого упала горгулья. Лента рвалась снова и снова. В конце концов малыш выронил клубок и расплакался.

— Ну-ну. Успокойся, никто на тебя не серд… — Сангатанга Энжей задумчиво уставился на стену. Аккуратно, двумя когтями, словно пинцетом, достал из трещины в камне то, что обрывало ленту.

"Никогда не надо недооценивать пользу вечеринки", — сказал герой любимого мультфильма Виктории. Вечеринка в бинтах и пижамах оказалась невероятно полезна: Тори узнала, как много у нее друзей. И еще — как мало шансов дожить до конца учебного года — если, конечно, рассуждения юного детектива Лебедки были верны.

"А давай жить каждый день как последний? — предложил ее фирменный оптимизм с нотками юмора висельника. — Пора намекнуть одному вислоухому балбесу, чего он может лишиться!"

"А давай!" — решилась Виктория и окликнула лепрекона, которого доктор пытался прогнать из палаты. Карьера охотника за головами почтенному гоблину не грозила: с тем же успехом он мог пугать стаю выдр метелкой для пыли.

— Иду, куколка! — лепрекон юркнул между ног доктора и через миг уже сидел на спинке кровати Тори. Она невольно вздохнула: ей не хотелось огорчать друга. Но, если уж решено жить без оглядки, придется сжечь кучу мостов и расставить столько точек над "i", чтобы хватило на всю азбуку Морзе.

— Прости, — Тори вручила Пейдину музыкальную ракушку. — Я не могу это принять.

— Дешево же… — удивился лепрекон. — Ладно, хочешь рассрочку на два года?

Наверное, в переводе на человеческий это значило "Любимая, я подарю тебе эту звезду!" Он явно не понимал, к чему клонит Виктория. Меньше всего в такой скверный момент она ожидала, что птица-подросток все поймет правильно и поддержит ее.

— Бро, смирись! Вы — не пара! — с деликатностью гильотины объяснила Сильвия Пейдину. — Не горюй — это не конец света. Есть еще я и куча других девчонок…

Что помогло: грустная честность Тори, или зловещий оптимизм ферпии, не сказало бы даже здание ИБО. Так или иначе, лепрекон забрал ракушку и не выглядел убитым несчастной любовью — лишь слегка разочарованным.

— Ладно, — беззлобно усмехнулся он. — Попытаться-то стоило. Без обид, детка, — обернулся он к Сильвии. — Предпочитаю девиц постарше.

Сильвию и Чарли доктор в ту ночь так и не смог прогнать. Бестолковый убийца, кем бы он ни был, тоже сдался и не пришел добивать Викторию.

А на утро после завтрака в окно палаты снова ввалилась Сил и вместо "Здрасте" завопила:

— Угадай, кому Пейдин подарил "завиток"?!

Тори не стала гадать: у ее подопечной была масса достоинств, но терпение среди них не значилось.

— Лебедке! — выпалила птица и захихикала. — Видела бы ты лицо гномки, когда она услышала про рассрочку на два года.

Тори промолчала. Там, где другой, возможно, съязвил бы, она просто порадовалась за друзей.

— Никаких физических нагрузок! — строго сказал Виктории доктор.

— Никаких нагрузок на голову, — не менее строго добавил Сангатанга Энжей и попытался отнять у Тори учебник. Она демонстративно спрятала книгу под ночную сорочку. Ответила ректору скептическим взглядом:

— Бережем Вечного Студента?

Йети тяжело вздохнул и опустился в кресло у кровати Виктории. Кресло затрещало, но выдержало. Тори поморщилась: она была сердита и не отказалась бы увидеть ректора в глупом положении.

— Когда вы планировали мне рассказать? — спросила она как можно небрежнее. — Только не отвечайте, пожалуйста, вопросом на вопрос: от кого я узнала, не имеет значение.

— Гм-м… — протянул ректор. — А как вам вариант: "Это — ложь, можете уйти, когда захотите"?

— И стать причиной закрытия института? Начинаю думать, что зря не соглашалась с орком: предыдущие люди ИБО были эгоистичными говнюками.

— Компромисс? — усмехнулся йети. Ему нравилась эта человеческая особь: она мало походила на местных сородичей. Никто из людей ИБО не водил тесную дружбу с другими народами. С другой стороны, сравнивать ее с местными вообще не имело смысла: другой мир, другие правила… и полное отсутствие магии. "Все еще думает, что попала в сказку, — вздохнул ректор. — Даже после двух покушений. И может не дожить до осознания реальности".

— Компромисс — это хорошо, — кивнула Виктория. — Для начала: не считайте меня дурой. Я — не в сказке, и — нет: вы не думали вслух. Просто смотрели на меня о-о-очень жалостливо, прямо как директор моего детдома — на детей с задержкой в развитии. Таких, знаете, с пустотой в глазах и вечно текущей слюной. Устройте-ка мне, пожалуй, репетитора по языкам. Какой на континенте годится для межрасового общения?

Из палаты Сангатанга Энжей вышел с занозами и недоумением. Хотел приструнить студентку, в итоге как будто с родней встретился: такой же осадочек. И ведь это была лишь часть дела, впереди — расследование. Два покушения подряд, оба — с участием эльфа. Только претензий от Первородных ему не хватало…

У Энжея было всего два проректора, оба — профессиональные маги. В кои-то веки они оказались кстати: обычные покушения на бастардов не отличались замысловатостью. Время от времени ИБО терял студентов: печально, но — что поделать! Падали статуи, лошади сбрасывали наездников, отравители портили шедевры поваров… Классика. Нет, иногда, конечно, встречались интересные варианты, взять хотя бы традиции семьи лорда Грегори. Шесть веков убивают друг друга картошкой! Тем же дроу до них — как до неба: вечно устраивают резню, а у домовых-уборщиков после истерика. Нет чтобы подстилать под жертву газетки!

Ректор вздрогнул и потер переносицу: скверная штука — профдеформация, один шаг до равнодушия и цинизма. А ведь каких-то полвека назад он горевал из-за каждой смерти… Но довольно! Прочь цинизм и сантименты, время сосредоточиться на проблеме!

Проблема оказалась престранная. Сангатанга Энжей ничего не знал о рассуждениях детективного братства, но его посетили похожие мысли. Цель, мотив, подозреваемый — все непонятно, при этом вариантов — пруд пруди. Еще и Безымянный Гоблин подлил масла в огонь своими методами расследования.

Первый проректор взял кусочек метательного диска и засунул его в рот. Пока Энжей и второй проректор Сохви Туула хлопали глазами, старик выплюнул обломок.

— Новый, — задумчиво сказал он. — Торчал в камне недолго. Горгулью точно сбил он. Бросал любитель, но достаточно опытный.

Вернулись с путины рыбаки, фермеры окончили сбор урожая, отправились на материк повозки, груженые бочками. Сидр "Институтский" в этом году особенно удался, ходили упорные слухи, что на сидроварне чуть-чуть ошиблись: вместо фирменной жабы добавили кусок мыла. Результат превзошел ожидания и цветом (Волшебная радуга!) и вкусом (Игристый улет!). Решено было — опять же, по слухам — на следующий год класть два куска. Или шампунь.

По крайней мере, так утверждали все студенты в столовой и те немногие, кто изредка забредал на лекции.

Виктория тем временем, как самая прилежная и трезвая в ИБО, продолжала зубрить гоблинский. Основа любого языка, как известно, звуковой строй. В случае с языком тех, у кого нос занимает две трети лица, главное для начала — научиться правильно гундосить.

И не смеяться при этом.

— Я серьезно: кончай хихикать! — артистично обижался Чарли, помогая Тори избавиться от акцента. Виктория все равно смеялась, они бросали конспекты и переходили к занятиям куда более радостным и приятным. Каждый день был как праздник, а покушения на убийства стали казаться чем-то вроде скверного сна.

Но главный праздник осени ждал впереди: День Благодарности Матери-Природе За Щедрые Дары. Очередной повод для пирушки и драки студентам мужского пола. Для большей части девиц — традиционный нервный срыв в три этапа:

— Надеть нечего.

— Пойти не с кем.

— А у этой твари (вписать имя лучшей подруги) все есть!!!

В один из предпраздничных дней Тори получила Таинственное Послание: вышла утром будить Сильвию и тут в нее этим самым посланием плюнули. Белоснежный конверт с золотой надписью шлепнулся прямо под ноги, изрядно подмокший: использовать пожарную горгулью как почтовый ящик оказалось плохой идеей.

— Спасибо, дружище! — помахала Тори Гыглу. Тот недовольно фыркнул:

— Пусть в следыющий раз сам отдает! Я не для этого! Ы меня секретная миссия!

— Тушить пожары? — спросила Тори прежде чем вспомнила, что доступ к местным ИскИнам у нее совсем не админский. — Так ведь об этом все знают.

— Нет! — строго ответил Гыгл. — Не положено рассказывать.

При этом горгул очень многозначительно посмотрел на Викторию. С тем же успехом он мог включить неоновую вывеску: "Большой брат(зачеркнуто) йети следит за тобой!"

Виктория усмехнулась и открыла конверт. На бумаге с золотым обрезом было написано золотыми чернилами очень много витиеватых официальных слов. Весь этот лоск и роскошь благополучно размокли. До адресата дошло только:

"…принц Чар……ль име…т. пр….сить госпожу Вик….. Ко…… на пр. здн……. Дня Бла…а….т… Форма одеж… -….о. на… "Плюс о. н"."

— Это угроза?! — пока Виктория разбирала письмо, ферпия проснулась сама. — Нет, стой, я знаю: это шифровка! Нужно показать Детективному Братству!

Тори мечтательно улыбнулась: возможно, "она плюс он" — действительно некое зашифрованное послание от богов?..

В тот же самый час на материке другое письмо легло на стол инспектора Боба Хау. Оно тоже выглядело официально, но в письме не было ни позолоты, ни подписи. Да и текста оказалось — всего-ничего: "С начала учебного года на жизнь эльфийского принца покушались дважды. В День Благодарности Матери-Природе За Щедрые Дары он станет жертвой третьего покушения."

Тролли редко вступают в связь с представителями других рас. Инспектор Хау был ярким подтверждением того, что для любого правила есть исключение. Его матушка сделала исключение для вервольфа, от которого сын получил мех, нюх и слух. Все остальное: цвет, характер и фирменную троллью манеру общения детектив унаследовал от матушки.

За глаза коллеги звали Хау "злой пес". В глаза не звали вообще — никуда и никак. Ни один сержант не продержался под его началом и месяц.

Инспектора не волновали подобные мелочи, только Закон и Порядок, вот именно так — в большой буквы. Каждый во что-то верит, чем же закон и порядок хуже всего остального? А еще у Хау по истории в школе всегда было "отлично", так что он знал: эльфийский принц — гарант мира на континенте.

Боб Хау вскрыл конверт, прочел анонимку и немедленно попытался связаться с ИБО. Через десять минут он выяснил, что хрустально-шаровую связь с полуостровом отключили полвека назад. Через двадцать минут инспектор сидел в дилижансе.

Праздник?! Никому — никаких праздников, если речь идет о покушении!

Тори стояла перед трюмо и скептически разглядывала коктейльное платье. Заказывая его, она не сомневалась, что будет выглядеть замечательно — назло всей викторианщине. Ее не волновало мнение гномов, лепреконов и гоблинов.

Особенно — одного конкретного эльфа.

Теперь все было иначе. Позорить Чарли возмутительно-авангардной для ИБО мини-юбкой Виктории не хотелось. Заказать что-то другое не было денег и времени. Вдобавок, она совершенно забыла о подходящих туфлях.

— Класс! — не имея рук, Сильвия поняла большой палец ноги.

— Думаешь?.. — скептически покачала головой Тори. Хорошо, когда друг пытается тебя поддержать. Плохо, если твое платье хвалит друг-птица, для которой "переодеться" значит — перелинять, отрастив новые перья.

— Ага! — ферпия уверенно кивнула. — Не запутаешься в подоле, когда побежишь. С кедами — самое то.

Куда ей предстояло бежать, Тори не узнала: в дверь постучали. Она уже привыкла, что стучались к ней, в основном, с какими-то требованиями, но в этот раз колотили так, словно она задолжала всему институту.

Не дождавшись разрешения, в комнату ввалилась Лебедка и плюхнулась на стул у камина.

— Катастрофа! — объявила гномка. У Сильвии загорелись глаза:

— Это связано с нашим братством?

— А?.. Нет! Это связано с тем, что лепрекон, чтоб ему ни процентов, ни скидок, позвал меня на праздник. В последний момент! В чем я пойду?!

— А в чем ты ходила раньше? — осторожно поинтересовалась Виктория. Обидно, конечно, несколько лет подряд надевать одно и то же, тем более, когда ты — студент элитного вуза. Но можно, в конце концов, перешить…

Лебедка ответила Тори тяжелым взглядом. Спустя несколько секунд она сумела расшифровать взгляд.

— Да ладно!

— Сама удивляюсь, — язвительно скривилась гномка. Тори, напротив, не удивилась: жесткая и бескомпромиссная, глава гномов не просто умела держать дистанцию — отпугивала народ похлеще Чарли. Только юркий оптимист вроде Пейдина и мог найти брешь в броне. "Или я спасу ситуацию, или я буду не я!" — решила Виктория.

— Меня спасет только чудо! — мрачно резюмировала Лебедка. — Согласна на любое.

— Раз-раз-раз… Опять, что ли, засорилось? — разнесся по ИБО сердитый голос Виллоу. — Алё! Господа студенты, оторвитесь от страдания фигней и послушайте ректора!

— Вилочка! Разве так можно?.. — это уже был ректор. Ответную грубость дриады институт не услышал: Сангатанга Энжей оттеснил иву от коммуникатора. Судя по голосу, он был чем-то встревожен. — Добрый день! Прошу всех студентов и преподавателей немедленно собраться в актовом зале. Явка обязательна!

— Где? — озадаченным хором спросили Тори, Сильвия и Лебедка. Их вопрос эхом прокатился по всему зданию. Из коммуникатора скрипуче застонала Виллоу:

— Где-где… В дупле, олухи! Актовый зал — этажом выше столовой!

— Только мне кажется, что Великий Космос хочет исполнить твое желание? — спросила ферпия гномку.

Поговорка "Неразлучны как мост и тролль" родилась не на пустом месте. Именно тролли, большие и сильные, испокон веков управлялись с подъемными мостами. Но не сила — мизантропия делала их идеальными привратниками и таможенниками: попробуй-ка, подкупи такого! А вот насчет загадок молва как врала, так и врет: тролли не любят загадки, предпочитают кроссворды оскорбительного содержания.

Мост, соединявший полуостров с материком, охраняло уже шестое поколение одной и той же семьи. В условиях регулярных покушений на студентов ИБО эти тролли развили такое чутье, что неприятности улавливали загодя. Узнавали их по длине тени экипажа, по запаху ветра, по голосам птиц.

— Легавый едет, клюв даю! — авторитетно заявил ворон. Он опустился на голову тролля, которого все звали Папаша, и принялся чистить когти об его ухо. Серо-каменистый тролль задумчиво поскреб мох на груди. Шумно принюхался.

— Псиной пахнет. И нашей родней. Жуткое сочетание, — задумчиво протянул Папаша. Пинком разбудил сына, которого звали Малой, но чаще просто — "Пшел ты!".

— Пшел! — направил Папаша сына в сторону ИБО. — Предупреди хозяина. Дедуля! Подъем!

Самый старший из троллей зевнул и расправил плечи. Мост встал на дыбы, да так внезапно, что кучер дилижанса едва успел рвануть вожжи. Папаша с удовольствием послушал витиеватую брань, записал пару интересных ругательств и вывесил объявление "Перерыв по техническим причинам".

Выслушав доклад младшего привратника, Сангатанга Энжей поднялся в свой кабинет и включил хрустальный шар. Внимательно оглядел прибывших на его земли: почтенные супруги-гоблины, матрона-орчанка с троицей непоседливых детей и странный тип в полицейской форме. Судя по нашивкам — детектив-инспектор.

Страж порядка с материка? Что он здесь забыл? Местная полиция прекрасно справлялась с делами в городке и на фермах. Проблемы института решал институт.

Разумеется, детективу ректор уделил особое внимание. Еще больше внимания досталось бумаге, которую, отгородив газетой от чужих глаз, перечитывал незваный гость.

Энжея мало кому удавалось выбить из колеи. Анонимное письмо почти справилось с этой задачей: паниковать ректор не стал, но расстроился. Было очевидно: первым делом детектив попытается испортить День Благодарности — один из самых главных праздников местных жителей. И он не станет слушать ничьи доводы, это красовалось на его физиономии крупными буквами.

"Отменить праздник?! Не дождется! Полицейскому следовало помешать. Только как?.."

Энжей задумчиво оглядел кабинет. Его взгляд остановился на кривой стопке личных дел. Верхним оказалось дело спасительницы института, вечно устраивающей неразбериху.

Ректор просиял: "Ну, конечно! Надо помогать!"

…вот почему мы должны не препятствовать инспектору, но оказать любую помощь, на какую только способны! Мы ведь не хотим остаться без праздника? — закончил пламенную речь Сангатанга Энжей, подмигнув студентам и коллегам. Он не был уверен, что все студенты поняли его правильно. Или вообще хоть что-то поняли, едва соображая после ночной пирушки. Главное — спасительница слушала внимательно, и ее банда — тоже. Ферпия даже пыталась что-то записывать — когтем на спинке кресла перед собой. Глава гномьей диаспоры подняла руку:

— В это не противозаконно — оказывать полиции такую активную… помощь?

— Назови палки в колесах спицами, и они не будут помехой! — воздел палец профессор духовных практик.

— Все — норм, — на всякий случай перевел с мудрого на студенческий Сангатанга Энжей. Банда спасительницы покивала и устремилась к выходу.

— Видишь, я была права: вам придется много бегать, — сказала Сильвия Тори.

— У вас так носят? Эпатаж чистой воды! — Изабель разглядывала платье и кеды Тори со смесью интереса и недоверия. Тори прикидывала, не провалиться ли ей сквозь землю от стыда, и только Лебедка была абсолютно счастлива:

— Великий Космос, ты меня услышал! Никаких дурацких нарядов, пока не завершим миссию!

— Ваше высочество! — при всей своей массивности ректор умел передвигаться очень быстро. Никто и не понял, как он оказался на пути Детективного Братства. — Сожалею, но вам встречаться с инспектором не следует. Береженого, как говорится, боги берегут: что, если письмо — уловка, а полицейский и есть убийца? Студенты присмотрят за незваным гостем, а телохранитель и я — за вами.

У принца от огорчения поникли уши — точь-в-точь как в день их с Викторией первой встречи. Тори поспешно взяла его за руку:

— Даже в самой идиотской шутке есть доля правды. И потом, — она изобразила беззаботную радость, — кое-кто обещал сводить меня на праздник. Зря, что ли, я так вырядилась? Береги себя и слушайся Принча! — погрозила она пальцем.

— Не обещаю, — ухмыльнулся Чарли, когда остальные ушли.

Тори смотрела, как похожий на мокрую скалу тролль опускает мост, и старалась сделать серьезное, значительное лицо. Получалось плохо: на комиссию по встрече их компания не тянула от слова "совсем". Без Чарли, без сурового камердинера, без агрессивной гномки остались птица, лепрекон и две девушки. Не утешало даже заявление Лебедки: "Организую наших. Они разбираются в забастовках!" Последней каплей стал вопрос Изабель:

— Может быть, стоит сразу покормить гостя?

Виктория представила себя в кокошнике и с хлебом-солью. Стало еще хуже.

— А. Вот и наша головная боль, — радостно сообщил Пейдин, ткнув пальцем.

— Ой, все…

К Детективному Братству приближался полицейский. За время, проведенное в новом мире, Тори уже видела самых разных существ. Зеленую собаку она повстречала впервые.

Боб Хау окинул группу студентов брезгливым взглядом. Принюхался: ничем подозрительным от них не пахло, даже алкоголь не чувствовался, и это — в разгар праздника урожая. Виной и страхом тоже не тянуло — в таких вещах он разбирался отлично.

"Могут пригодиться," — поставил инспектор мысленную галочку.

Изабель де Ре сделала кокетливый реверанс и улыбнулась, не разжимая губы. Тори просто шаркнула кедом.

— Добро пожаловать на земли Института Благородных Отпрысков! — воскликнул Пейдин. — Желаете путеводитель? Всего три-девяносто!

— Коллеги дадут мне карту бесплатно, — инспектор показал в улыбке много острых зубов. — Хотите быть полезными? Проводите в участок!

О том, что его ведут не в ту сторону, инспектор догадался быстро — сразу после того, как третий раз прошел мимо памятника Первым Проректорам. Студенты ИБО давно привыкли к рычанию — спасибо полковнику, но вот оскорбительное рычание — это было что-то совсем для них новое. Сильвия приземлилась, жалобно шмыгая клювом:

— Возле участка столкнулись две телеги, сверху виднее. Зачем сразу ругаться?

Пейдин О'Демпси тем временем давно был на месте.

Когда Боб Хау наконец добрался до опрятного белого здания с гербом ИБО над скрещенными мечами, внутри отыскался только стажер: юная гоблинша. Гоблинша, как назло, потеряла очки и не видела даже собственный стол. Ни о каком поиске карты не могло быть и речи.

— Где капитан?! — зарычал инспектор.

— В декретном отпуске, — девушка развела руками. — Высиживает птенцов. Хотите чаю?

— А сержант?

— Срочно вызвали на ферму старика Хоскиса: к нему забрели чужие коровы. Совсем-совсем не хотите чаю? Есть свежие пончики.

— Где ваши констебли?! Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю!

— А я куда смотрю? — стажерка близоруко сощурилась на фикус в кадке. — Нет, здесь точно нужен чай, налью-ка я вам ромашкового. Ах да: констебли. Дюбель отпросился к дантисту, а Дрель ищет кота из аптеки на Яблочной улице. Возможно похищение, но выкуп еще не требовали. Да вы присаживайтесь, — улыбнулась она фикусу.

Дымящийся от злости инспектор вылетел вон, а Пейдин подкрался девушке и вложил ей в руку очки.

— Ох, спасибо! Что бы я без вас делала… Может, чаю?

— Прости, куколка, — покачал головой лепрекон. — Я уже не свободен.

В институте полным ходом шла подготовка к празднику. Такое грандиозное угощение Морис о своей командой готовил всего четырежды в год, но всякий раз волновался словно впервые. Волнение главного повара могло дорого обойтись окружающим, и дело было не только в его любимых ножах.

"Хотя… кого я обманываю, — вздохнул ректор, — именно в них, в чем же еще. Если этот зеленый проныра придет в кухню, дело закончится рагу со вкусом уголовного кодекса. Кстати, об убийствах."

Сангатанга Энжей не сводил глаз с принца, но и о единственном человеке не забывал: кто знает, такая ли уж ахинея — пресловутое анонимное письмо?..

Хрустальный шар, как назло, глючил: видимо, самопроизвольно подхватил обновления базовых заклинаний. Вот за что ректор не любил подобную аппаратуру: чуть не доглядишь, и рекламных баннеров перед тобой больше, чем конечных целей.

Цель номер один тем временем мчалась по направлению к институту. На изумрудно-зеленой физиономии инспектора застыло выражение яростной решимости. Четверо студентов благоразумно поотстали. Пока что все они были живы и здоровы.

Энжей переключился на главный вход в замок. "Проклятье! Так и есть: подцепил обновленьице!" Он дохнул на шар и протер его полой халата. Стукнул пару раз — не помогло: изображение развратной дриады никуда не делось. Листва на ее голове сияла всеми цветами радуги, моховое платье прикрывало чуть меньше чем ничего, а накладные ресницы могли служить вешалкой для шляп.

"Где я встречал это чучело? Возможно, студенты заказывали стриптизершу?.."

Внезапно подле стола ректора прокашлялся коммуникатор с пометкой "Ворота".

— Это Виллоу, встречаю гостя, — деловито сообщила дриада. — Гляньте, босс, как я вам? Сражу детектива?

Медленно, со скрипом извилин в голове Сангатанги Энжея уложилось, кого именно он увидел в шаре.

— Э-э-э… да, Вилочка, определенно, сразите. Красота — страшная сила. Только не убивайте ею беднягу, ладно?

Инспектор заранее выхватил полицейский жетон, но привратник не стал смотреть — поднял решетку и тут же ушел в свою будку.

"Возмутительная некомпетентность!" — обозлился детектив, побив собственный рекорд, он-то думал: хуже дуры-стажерки его не выведет из себя никто.

Видимо это оказался не его день: Великий Космос насмехался над Бобом Хау, подсовывая все новые испытания. Дриада, которой самое место было в портовом кабаке, преградила ему дорогу.

— Добрый день. Я — секретарь ректора. Следуйте за мной, я провожу вас в приемную.

Виллоу одарила детектива Очень Томным Взглядом. Ресницы-вешалки отклеились и с грохотом упали на пол.

— Вы? Секретарь?! Не трудитесь, просто скажите, куда мне идти!

Окажись поблизости доктор, заподозрил бы у инспектора бешенство: пена из пасти, вытаращенные глаза — все признаки на лицо.

— Как вам будет угодно, — во взгляде ивы читалась смесь жалости и злорадства, но детектив этого не заметил. — По лестнице — на второй этаж, у картины "Принятие Первого Закона" сверните направо, дальше идите до конца коридора.

Спустя пять минут инспектор Боб Хау безнадежно заблудился в коридорах ИБО.

Ива усмехнулась и пошла смывать с головы краски: еще многое нужно было успеть до начала праздника.

За пастбищами и яблоневыми садами, на южной оконечности полуострова стояли менгиры. Они расположились кругом, как будто архитектор задумал ротонду, а возможно — что-то и посущественнее, но в последний момент получил послание свыше: "Не суетись!". "Проект сдан!" — обрадовались строители. Так и остались одинокие камни, древние как земля, за которую они крепко держались, и всегда молодые, словно ветры и морская соль не касались их золотистых боков.

И уж точно не дотрагивались до них студенты, хотя руки подопечных ИБО рано или поздно добирались до всего. Постамент Первых Проректоров в городе украшали сердечки с инициалами, портреты обзаводились усами, а то и более пикантными деталями, но менгиры не осмеливался пачкать никто. Камни пережили строительство ИБО, пережили двенадцать ректоров и любого наводили на мысль: "Тебя мы тоже переживем, так что смирись и наслаждайся моментом, пока есть время!".

— Вы слышали? Последняя фишка ИБО! Нынче в тренде — ходить на лекции!

— Оставьте. Бредни или хуже: провокация, вроде той, что устроил дракон на День Благодарности.

— Нет-нет, источник не вызывает сомнений: де Ре-старшая узнала от главы гномьей диаспоры слухи, добытые лепреконами за немалые деньги. В других вузах крутые и популярные не прогуливают.

— М-да… что-то в этом есть. Эльфийский принц в этом году посещает все занятия подряд, а круче него только родные горы нашего ректора.

— Э-э-э… Куда пойдем?

— А какой предмет самый модный?

Услышь Тори этот диалог, посмеялась бы над проблемой бездельников. Недолго, конечно, потом пожалела бы убогих и отвела в ближайшую аудиторию. В учебном крыле ИБО озадаченные студенты слонялись из кабинета в кабинет с потерянным видом. Они вдруг поняли, что институт — не только крыша над головой, еда и тренажеры, здесь еще и рассказывают всякое. Напуганные преподаватели, напротив, из кабинетов не высовывались. Большинство надеялось, что студенты скоро придут в себя и уйдут развлекаться. Кое-кто на всякий случай забаррикадировался. Самые отчаянные решились на крайние меры.

Виктория так и не узнала о чужих проблемах — у нее хватало собственных: профессор этнографии оказался сторонником крайних мер. А что может быть хуже, чем злые остроты полутролля? Только его маниакально-счастливый вопль:

— Сюрприз, разгильдяи! Контрольная!

На лице профессора Гнуса читалась радость, какая обычно бывает у разумных существ от грандиозного выигрыша в лотерею. Или от приглашения на похороны врага со всей его родней. Он не ходил по аудитории — порхал и пританцовывал. Ухмылка в сорок зубов отбрасывала слепящие блики. Тори невольно пригляделась: не капает ли с бликующих клыков яд?

Кто ж их знает, этих отпрысков кикимор и зеленых троллей.

Когда Гнус объявил: "Рассаживаемся по одному", лепреконы с боевым кличем: "Даром не надо!" спаслись бегством. Когда вслед за этим раздалось издевательское: "Достаем двойные листочки!", орк перекусил авторучку пополам.

— Нечем писать! — громыхнул он и нацелился бежать за лепреконами. Сестра с размаху приложила его кулаком по голове и улыбнулась почти так же мило, как преподаватель:

— Не горюй, у меня все парное: сабли, ножи, арканы, самописки. Мне не жалко. Сломаешь — прирежу. — добавила она так ласково, что на лице профессора Гнуса промелькнуло одобрение. Тори еще гадала, не показалось ли это ей, а студентов уже настиг новый сюрприз:

— Каждому — индивидуальное задание с учетом интересов!

На секунду Тори поверила, что этнограф действительно что-то учел. Что ему не плевать на чужое мнение. Потом секунда закончилась и настала суровая реальность: каждый получил самое нелюбимое.

Чарли обернулся к ней. В его глазах читалась такая искренняя забота, что у Виктории потеплело на душе. Принц явно не собирался мириться с тролльим беспределом:

— Хочешь, я добьюсь нашего с тобой освобождения от контрольной?

Она покачала головой:

— А Сил? А Лебедка? Чем я лучше? Мне приятно, правда. Но я останусь.

В этот раз ей не показалось: Гнус одобрил дружный вопль орочьей семейки: "Дура!!!".

Тори вздохнула и уставилась на вопросы. Нужно было отдать профессору Ангусу Кернану должное: он проделал большую работу. Не поленился собирать слухи, наблюдать, расспрашивать.

В итоге человеку достались традиции драконов и орков.

Устраивать разнос сынку одного из главных попечителей ИБО — плохая идея.

Даже если сынок — десятый и незаконный.

Сангатанга Энжей долго откладывал разговор со студентом. Это было нетрудно: его подопечные умели избегать неприятных встреч как никто другой. Ловкость, с которой они возвращались в замок после ночных тусовок, восхищала. Иногда Энжей задумывался: что получилось бы из этих юнцов, прояви они таланты не только в прогулах? Даже фантазировал о новом учебном заведении. Придумывал название — героическое, таинственное и без отсылок. Почему-то всегда получалась вариация на тему: "Межрасовая Академия Разумных Видов Единой Лиги".

Затея так и оставалась росчерком на бумаге. Из бастардов — в супергерои? Только не с нынешним контингентом. Пока есть лорды грегори, вуз остается Институтом Отбросов.

Юный дракон закинул ногу на ногу, расправил плечи и одарил ректора блестящей улыбкой. Потом вспомнил, что он — не на свидании, и слегка приглушил харизму.

На йети драконье очарование не подействовало совсем.

— Признателен, что вы нашли время зайти, — сухо сказал Энжей. — Причина вызова, не сомневаюсь, вам известна.

— Даже чаем не угостите, старина? — сделал умильное лицо Грегори. — А я так надеялся отведать фирменного печенья вашей супруги. Ладно, переживу. Давайте, я упрощу для вас ситуацию. Скажите мне, что розыгрыши такого масштаба до добра не доводят, бла-бла-бла, негоже позорить древнее благородное семейство. Я изображу раскаяние, и мы разойдемся: я — на свидание, вы… — тоже. С этими выродками.

— Вы здесь не ради дежурных нотаций, — покачал головой ректор. — Но чтобы выслушать предупреждение, — йети вскинул огромную ладонь, пресекая драконьи остроты. Настало время съязвить в ответ, — Слышите? — Энжей поднял палец, заставляя собеседника навострить уши. — Грохнуло где-то в подвалах замка. Это, юноша, обвалился ваш авторитет среди студентов. И — нет: ни на какое свидание вы не спешите, не нужно лгать. Жозефин де Ре вас оставила, прочие девицы избегают, хотя темный угол столовой давно пуст. Мне кажется, вы таскаете угол с собой — метафорически выражаясь, и начали это задолго до стычки с принцем. Освободитесь от темных углов. Приходите для беседы в любое время. Чаю?

— Спасибо, нет! — дракон стремительно покинул кабинет ректора. Хлопнуть дверью ему не позволила гордость и сверхпрочные пружины, установленные ради таких как он.

Последнее слово Сангатанга Энжей предпочитал оставлять за собой. Почти всегда.

Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. По крайней мере, порядочная Земная бездна без магических заморочек. Тори подозревала, что в мире Энзе бездна не только посмотрит, но и раскритикует твой внешний вид, а после — вывесит табличку: "Отвернись! Здесь — только для VIP-клиентов".

Она тряхнула головой и попыталась сосредоточиться на контрольной. С листка на нее таращилась бездна в миниатюре, подвид "учебная". Бездна вопросов о традициях и обычаях драконов и орков. Профессор Ангус Кернан не просто издевался — он нарушал правила: задавал вопросы по темам, искать которые следовало очень высоко в библиотеке.

Вокруг Виктории страдали однокурсники, и каждый — по-своему. Сильвия ломала карандаши один за другим, не написав и пары слов. Чарли, напротив, строчил как безумный, камердинер едва успевал подкладывать принцу чистые листы. Орк за ее спиной бубнил то ли молитву, то ли ужасные ругательства. Гномка была единственной, кто — о чудо! — не выглядел злым или несчастным. Судя по ее лицу, она даже получала от контрольной странное удовольствие.

Обычно в столовой появлялись от силы двое-трое преподавателей, и даже на них студенты косились с недоумением. Мода на учебу все поставила с ног на голову: институт словно помолодел на сотни лет. Вернулся в те времена, когда действительно имел право зваться вузом. "Не отвертеться!" — в панике осознал педагогический коллектив и выполз из своих убежищ.

Под картиной "Закон о Хвостах" вдруг сделалось тесно.

Гарпий Укко, который годами не казал нос за пределы своей башни, нашел дорогу в столовую с третьей попытки. Вычисляя путь по солнцу, почтенный астроном угодил сначала в кухню, а после — в женскую раздевалку спортзала. За столом профессор оказался, почти оглохший от визга. Метко брошенный нож отсек ему рулевое перо из хвоста. В самом страшном сне он не представлял, что повара могут так визжать, а студентки — обращаться с оружием.

Преподавательнице религиоведения пришлось знакомиться со всеми заново: ее не помнили вовсе. Вспомнив, обнаружили, что она и полковник — дальние родственники. Ангус Кернан не удержался и пошутил об этом, как всегда — не слишком добро. Тут-то бы и случиться в институте очередному убийству, не появись в столовой ректор с супругой.

До этого за столом просто не хватало места. С появлением четы Энжей пространство ушло в минус.

Нелегка пиратская доля, а кто считает иначе, либо не был пиратом вовсе, либо ограничился заочными курсами. Или читал самоучитель для чайников: "Как стать флибустьером за одну неделю".

Задолго до рождения ИБО, в те времена, когда полуостров не звали еще Институтским, его населяли морские разбойники. Как часто бывает, выбрали они это занятие не от хорошей жизни. Совсем наоборот: то ли Природа-Мать приболела в тот год, то ли вдруг ушла в отпуск: сады не принесли урожай, и рыбаки возвращались ни с чем раз за разом.

Жрецы и маги сбежали на материк первыми, лорд-землевладелец сдался следом за ними. Прочие жители думали было ополчиться друг против друга, но быстро опомнились. "Чтобы награбить чего-то ценного, нужно сначала, чтобы кто-то купил это ценное, а ни у кого денег нет! — сообразили они. — Как же добыть много денег?"

Ответ один — податься в пираты.

Все закончилось бы по-другому, потрать они столько усилий на доброе дело. Например, не только отремонтировали маяк, но и зажигали огонь каждую ночь. С другой стороны, какое же это пиратство, если штормовой ночью в прибрежных водах безопасно, как в собственной ванной? Опять же, повязки на глазу — жутко не удобная штука, но положение обязывает! Тот, кто решил, что они помогают ориентироваться в темном трюме, никогда не наступал на грабли в своем сарае. А ворона на плече?! Она же все время гадит на спину! И не прогонишь, потому что уже научил питомца кричать: "Йо-хо-хо!", "На рею!" и "Я — попугай! Просто болел!".

Много сил потратили мужчины, чтобы построить тайные убежища на случай прихода армии с материка. Армия так и не появилась, а погреба и тоннели порадовали только домохозяек: те обустроили ледники, кладовки и клуб книголюбов.

Истории с пиратским флагом жители стыдились больше всего: ни одна ярмарка или свадьба не заканчивалась такой эпической дракой. Сначала борцы с расизмом заявили, что череп похож на эльфийский. Потом женщины подлили масла в огонь: пожелали дать флагу имя "Веселая Мэри". Или "Катерина". Или "Кувалда". А там и меньшинства подтянулись, которых на флоте не так уж и мало, эти считали, что черный — не в тренде, лучше — в полосочку или в клетку.

Так и не стали жители полуострова успешными грабителями-флибустьерами: не вошли в лонг-лист премии "Пират Года", что уж говорить о первых местах. Даже убить толком никого не смогли, убийственным каждый раз был только счет, который на постоялом дворе выставляли жертвам пиратов. Но несколько кораблей те все-таки потопили, а где награбленное, там интриги, коварство и жадность. Интриги местным удавались немногим лучше пиратства, вот почему проклятые сундуки с сокровищами никому не причинили вреда.

Сокровищ попросту не было.

Или все так думали — до того дня, когда студенты-шелки подняли со дна бутылку, поросшую ракушками. Бутылка их очень расстроила: в ней не нашлось ни бренди, ни вина, ни даже эля — только записка, донельзя скучная. Но студентка-кикимора сообразила: "Не всякое старье — мусор!", и отнесла находку в антикварную лавку.

В тот день она стала самой популярной в своей компании: антиквар отвалил за бутылку приличную сумму: хватило на эль и на боулинг.

Старый антиквар-гоблин не верил в сказки о кладах, зато хорошо разбирался в клиентах: продал листок из бутылки дракону.

Лорд Грегори-Дракон оказался единственным, кто не поленился внимательно прочесть послание из прошлого. Он даже нанес визит в библиотеку и поднялся довольно высоко по стеллажам в поисках словаря архаизмов. Разобрав старо-гоблинское наречие, спрятал карту до лучших времен.

Слово "проклятие" рядом с крестом и сундуком ему очень понравилось.

Тори проснулась и лежала неподвижно, прислушиваясь. Дыхание Чарли касалось ее щеки, такое ровное и спокойное, что она не смела пошевелиться. Боялась потревожить его сон, в кои-то веки безмятежный. Слишком часто Виктория замечала: даже во сне его лицо то и дело искажала гримаса — усмешку сменяла печаль. В чем причина? На утро принц клялся, что ничего не помнит.

"Уж лучше бы кричал или страдал лунатизмом — тогда точно был бы повод искать специалиста, — размышляла Тори. — А еще этот слуга, чтоб его…"

Не то чтобы Принч относился к ней плохо — совсем наоборот: был любезен и обходителен. Виктория убеждала себя: это бабские заморочки и ревность. Слуга, фактически, вырастил Чарли, и вдруг является девица с другой планеты. Не она — камердинер имел право ревновать принца. И точно имел право подозревать ее во всех тяжких — это же профессиональный долг охранника.

Но, когда двадцать пять часов в сутки чувствуешь взгляд охранника, становится неуютно.

"Ох, ты ж!.."

Тори вспомнила: предстоит прогулка по пиратским тоннелям. По темным заброшенным коридорам, и Принч не просто окажется рядом — будет дышать ей в затылок.

"Мамочки…"

Ей отчаянно захотелось остаться в спальне Чарли и провести все выходные в постели, где в затылок будет дышать только тот, кто бесконечно ей дорог.

"Стоп. Минуточку."

Виктория вдруг поняла: посапывание над ухом затихло. Она медленно обернулась.

Так и есть!

На лице Чарли красовалась улыбка до ушей, к счастью, — без оттенка безумия, зато в ней читалось: "Сюрприз!"

— Идея! — беззаботно воскликнул принц. — Проведем два дня здесь! Только ты и я, хорошо? — не дожидаясь ответа, он поцеловал Тори. Вскинул голову и завопил так, что она едва не упала с кровати:

— Принч!!! Подай завтрак и бери выходной!

В такие минуты Тори задумывалась, не владеет ли камердинер магией. Знала, что это не так, и все равно сомневалась. Иначе как объяснить то, что Икабод Принчепс вкатил в комнату сервировочный столик буквально через секунду.

— Спасибо, дружище, — тепло улыбнулся ему Чарли. — До вечера ты свободен.

Камердинер не стал возражать — явно слышал, как Чарли рассуждает о планах на выходные. Виктория не просто обрадовалась этим планам — была готова плясать от счастья. Никаких тоннелей, никаких кладов, никаких спецназовцев со взглядом, как прицел снайпера.

Кажется, ее фирменное везение в кои-то веки работало на сто процентов!

Чарли ковырял вилкой омлет и продолжал улыбаться. Прошла минута, другая…

— Уф-ф… Он уже достаточно далеко, — лицо принца стало серьезным. — Как же трудно отвертеться от его опеки, если б ты знала. Прости, что пришлось солгать, но иначе он непременно что-нибудь заподозрил бы и загубил все веселье. Тори, радость моя, ты готова идти на поиски клада?

Виктория молча укусила пустую ложку. Глючное везение снова напакостило ей!

Отправляясь на поиски пиратского клада, каждый из девяти членов команды подготовился самым тщательным образом. Орки взяли с собой столько оружия, что хватило бы на небольшую армию. Сестры де Ре принесли съестные припасы. Даже по самым приблизительным подсчетам Виктории, с такими припасами команда могла бродить под землей трое суток. Гномка раздобыла магические фонари: пировать в темноте кладоискателям не грозило. Пейдин явился с охапкой пустых мешков — он явно рассчитывал найти груды золота. Сильвия просто пришла — без опоздания, а для ферпии это был подвиг. Чарли не забыл про кирку и лопату. Тори позаботилась об аптечке.

О веревках и касках не вспомнил никто.

И это оказалась даже не меньшая — абсолютно не значительная проблема. Настоящей проблемой были двери в подземелье. Массивные, окованные железом, они наводили на мысли о сейфах и бомбоубежищах, куда студентам соваться не следует. От них веяло холодом и выволочкой у ректора. Здание ИБО непрозрачно намекало: оно — против поисков клада.

С радостным "Й-э-эх!" Чарли сломал о двери кирку. Отряхнул щегольский костюм, отвесил оркам изящный поклон:

— Ваша очередь, друзья.

— "Отмычки" не работают, — сообщил Атла, вынырнув из облака разноцветной пыли. — Либо накосячили лепреконы, либо…

— …либо извинись, потому что мы не халтурим! — взвился Пейдин. Тори похлопала его по плечу:

— Успокойся, дело не в халтуре. Волшебная пыль — для выхода наружу, а мы пытаемся выйти внутрь. Возможно, это знак, что не стоит…

— Идея! — воскликнул Чарли, осветив темный подвал улыбкой. — Сильвия, зажигай! Леди, — обернулся он к сестрам, — а вы приготовьтесь морозить. Такого ни один обычный замок не выдержит.

— А если магический? — деловито уточнила Лебедка. Принц развел руками:

— Продолжим пытаться!

Здание ИБО терпеть не могло, когда в нем что-то ломают. Оно уже было готово нанести ответный удар: обрушить часть потолка или наябедничать кастелянше. И тут двери наконец распахнулись — с жутким скрежетом, с обвисшими клочьями паутины, все — строго по сюжету дешевого фильма ужасов.

— Стоять!!! — завопила Тори, поймав лепрекона за шкирку. — Сил, метни внутрь огонь!

Вся остальная команда молча полюбовалась на горящие комки пыли. Кто-то серый и маленький удрал в темноту, пискляво ругаясь. Друзья наградили паникершу Очень Удивленным Взглядами.

— Не-Такая, ты боишься подкроватных монстров и бугимена? — фыркнула Берик.

— Солнышко, все хорошо, я здесь, с тобой, — Чарли обнял Тори за плечи. Она тяжело вздохнула. Поймала себя на мысли, что хочет в лучших традициях профессора Гнуса наговорить друзьям гадостей. Об угарном газе не подумал никто из них, даже Лебедка.

Виктория растолкала орков и первой шагнула в темный проход.

В самом кошмарном сне она не представляла, что будет проходить реальный данж в качестве танка. Да еще с группой дивных существ, не слыхавших об РПГ. Внезапно Тори поняла, что скучает по камердинеру.

Стоит зрению взять выходной, и прочие чувства отдуваются за двоих. Тори знала об этом, и все равно была не готова. Во тьме тоннеля, с которой едва справлялись волшебные фонари, слух и обоняние обострились. "Докладываю! — сообщил ей нос. — Орки не приняли ванну, Жозефин снова вылила на себя те отвратительные духи, съестные припасы — сплошь колбаса и жаркое". Какофония запахов сделала темноту вокруг Тори липкой. Последней каплей стала паутина, свисающая с потолка. Она липла, потому что ей так положено.

План "Заорать и убежать" с каждой секундой казался все более удачным. Виктория напоминала себе, что бежать можно только вперед. Приходилось двигаться дальше.

Когда перед ней вдруг возникла глухая стена, Тори была готова расцеловать камни. "Только сначала нужно прогнать того мерзкого паука, протереть пыль, а заодно уж и подмести весь этот…"

— Мама!

Свет ее фонаря скользнул вниз и уперся в груду костей. Легко узнаваемых костей и черепов: некогда у стены погибли разумные существа, судя по росту — гоблины или гномы. А если судить по мечам и кинжалам внутри скелетов, эти самые существа поубивали друг друга.

— Все хорошо. Я здесь! — Чарли моментально оказался рядом. Виктория была благодарна ему за это, но еще больше — за то, что он обошелся без шуточек.

— Класс! — выдохнула Сильвия, пробравшись вперед. Её глаза сияли восторгом. — Настоящие пираты! Подрались из-за сокровищ! Понимаете, что это значит? Мы — на верном пути!

— Что там? Кого убить ради ответа?! — замыкавшие отряд сестры де Ре забыли, что они леди: победило женское любопытство.

— Тут у нас… — Чарли сверился с картой, — развилка. Была. Теперь оба тоннеля частично завалены, но… Да, думаю, сможем расчистить их.

— Их? — Пейдин не упустил случай, чтобы поддеть принца. — Нужен только один, твое безграмотное высочество: тот, что ведет к сокровищу.

Чарли вздохнул:

— Я умею считать до одного, мой темпераментный друг. Но — увы: на карте, как назло, дыра. Выбрать один тоннель не получится. А знаете, что самое интересное? Листок порван недавно: кажется, с него что-то стерли. Ваши предложения?

— Привал! — громогласно объявила Лебедка.

— И перекус, — поддержала ее Берик.

Виктория из всех сил тянула время: приставала к Лебедке с глупыми вопросами о технике безопасности в шахте, спорила с Чарли, даже уронила камень себе на ногу. Все оказалось напрасно. Принцип "Самое вкусное то, что нельзя" был главным в жизни студентов ИБО. Заваленные тоннели они расчистили так дружно, что ректор прослезился бы от умиления. Но ректора с ними не было, только нянечка, которой очень хотелось вернуть всех под крышу безопасного института. "В следующий раз устрою Чарли истерику! — скрипела она зубами. — Дайте только дожить до другого раза!"

— Ты понимаешь, что означают два пути вместо одного?! — тряхнула она принца за плечи. — Эй, народ! — повысила Тори голос. — Нас — девятеро, пополам не делится.

— Чур я — с моей деткой! — Пейдин придвинулся ближе к гномке.

— Буду с Тори, — Сильвия поёжилась. — Я — не трухло, клянусь, просто птицы и подземелья не всегда совместимы.

— Сестра идет со мной, без возражений! — отчеканила Изабель.

— Гы. Моя сестра со мной не идет точно, — осклабился орк.

— Не очень-то и…

Впервые за сотни лет в подземелье сделалось шумно — так шумно, что паук спрыгнул со стены и бежал без оглядки, забыв про обед и паутину. Принц слушал, кивал, и, наконец, сказал одно слово:

— Ти-ши-на.

Стало тихо, настолько тихо, что можно было расслышать топоток удирающего паука. Тори поежилась: "А ведь он даже не повысил голос. У меня так никогда не получится".

— Благодарю вас, — Чарли улыбнулся друзьям. — Давайте проголосуем за варианты: разделимся ли мы по жребию, не разделимся вообще или повернем назад. Пейдин, старина, у тебя всегда под рукой блокнот для расписок, продашь бумагу?

"Хоть бы мой вариант, хоть бы мой вариант…" — мысленно повторяла Тори, отдавая принцу листок с единственным словом: "Домой!!!".

— Гм-м… "Мальчики — налево, девочки — направо". Кто это написал? — фыркнул Чарли, развернув клочок, обляпанный жирными пальцами.

— Что не так? — нахмурилась Берик.

— Но их всего трое…

Тори с приятным удивлением услышала в голосе гномки неподдельное беспокойство. В голову тут же полезли мысли о подарках на свадьбу, но были изгнаны паникой: "Не хочу без Чарли!".

— Каждый из этих парней стоит двоих, — с пафосом заявил орчанка. — К тому же, птица — несовершеннолетняя.

Виктория перехватила взгляд принца: ни намека на веселье, только решимость с капелькой сожаления. "А ведь ему, вполне возможно, предстоит быть правителем, — включилась логика Тори. — Долг, ответственность и никакой личной жизни. Все еще веришь в магическую силу женской истерики?".

Чарли вздохнул:

— Кто за этот вариант? Против? Мне очень жаль, Тори: вы с Лебедкой — в меньшинстве. Не волнуйся, мы быстренько проверим тоннель и догоним вас.

Гномка закатила глаза. Виктория молча вручила принцу аптечку. Скандалить ей не хотелось, хотелось лишь, чтобы отвратительный день поскорее закончился.

— А я знаю, почему Берик это придумала, — громким шепотом сообщила ферпия Тори. — Потому что у нее нет и не было парня.

— Я все слышу, вообще-то! И мне плевать на парней. Они — идиоты, — презрительно фыркнула орчанка, возглавившая отряд.

— Ты у нас из этих? Из феечек, да? — съязвила Жозефин.

— Как понять? — удивилась Сильвия. — А где антенны и крылья?

Назревал обычный, предсказуемый для женского коллектива скандал, за шумом которого никто не слышал шаги. Осторожные, но уверенные шаги того, кто преследовал кладоискателей от дверей в подземелье.

И этот кто-то теперь шел за девичьей группой.

— Тупик! — объявил орк и прибавил несколько слов, которые восхитили бы троллей.

— Ладно, — пожал плечами лепрекон, — Айда догонять девчонок.

Принц согласно кивнул.

— Вы не врубаетесь, — сквозь зубы процедил Атла. — Я поспорил с сестрой, что клад найдем мы. Она же теперь год не успокоится! — в ярости он бросил фонарь и ударил по стене кулаком. Еще и еще, игнорируя возгласы спутников. Чарли и Пейдин попытались скрутить ему руки, но подземелье ответило обидчику раньше них. Когда все камни упали, а орк перестал вопить и ругаться, глазам охотников за сокровищами предстала нерадостная картина.

— Хвала Природе, девчонки это не видят, — пробормотал лепрекон. Чарли бережно и аккуратно сделал магический "треугольник руками"[*]. Орк потерял сознание.

— Будь любезен, — не оборачиваясь, бросил Чарли Пейдину, — отломи черенок лопаты. Надо наложить шину.

Здание ИБО, ректор и профессора института были бы в шоке при виде эльфа, который врачует орку открытые переломы. Но дружбой народов любовался один-единственный лепрекон, которого тянуло стошнить.

— Какой-то он маленький, — сварливо заметила ферпия, разглядывая сундучок. — Может быть, есть еще? Давайте поищем в углах.

— Сил, смирись, это все, — вздохнула Виктория. Ей хотелось злиться и смеяться одновременно. Великий поход за сокровищами завершился ничем — если только в сундучке не лежали бриллианты размером с кулак.

— Надеюсь, там что-то ценное. Мою долю можешь забрать себе, — Жозефин обняла старшую сестру за плечи и ободряюще ей улыбнулась. Орчанка довольно потерла могучие ладони:

— Ну, за дело! Выглядит крепким, но против льда и огня…

— Подожди! — перебила ее Лебедка. — Если внутри что-то хрупкое или взрывоопасное, это плохая идея. Стоп. А почему все смотрят на меня?

— Ты же гном, — пожала плечами Берик. — У гнома всегда под рукой инструменты. Вскрывай замок.

— Ничего, что моя родня — сплошь торговцы? Стереотипы — такие стереотипы! — обиделась гномка. Виктория грустно вздохнула. С того дня, как пропал отцовский мультитул, она постоянно носила мамину косынку с собой. Как говорится, обжегшись на молоке… Но веселее от этого не становилось.

— Подождите, у меня есть подходящая штука! — воскликнула ферпия.

— Не думаю, что кость… — начала было орчанка, но Сильвия не стала слушать. Она выплюнула куриные кости и перья. Чайную ложку. Мраморный шарик. Четыре цветных мелка. Заколку с бабочкой. И, наконец, после долгих стараний, измазанный слюнями, на камни упал знакомый Тори предмет.

— Сильвия!!!

— Прости, — ферпия смущенно понурилась. — Я бы вернула, честно-честно. Просто им было так удобно подстригать клюв…

Тори взяла мультитул двумя пальцами, отряхнула и вручила Изабель:

— Думаю, ты имеешь право увидеть содержимое первой.

Девушки стопились вокруг сундучка в предвкушении. Позади них во тьме коридора едва заметная тень зло ухмыльнулась.

Ни-че-го. Ни бриллиантов, ни украшений, ни даже монет — внутри оказались только бумаги, желтые и ломкие от времени. Язык документов был непонятен Тори, она лишь смогла опознать алфавит. Ее спутницы озадачились не меньше:

— Похоже на гоблинский, устаревший до невозможности, — разочарованно протянула Изабель. Лебедка вертела бумаги и так, и сяк, наконец вздохнула и бросила их обратно в сундук:

— Я бы хотела сказать, что это акции на предъявителя, или еще что-то полезное, но не могу прочитать.

— Ишь ты — акции. Нахваталась от лепрекона? — насмешливо фыркнула орчанка.

— А хоть бы и, — парировала гномка. — По крайней мере, с ним не бывает скучно.

— Рада за тебя, — пожала плечами Берик. — А я не променяю свободу даже на самого красивого парня!

— Иногда самый красивый оказывается самым подлым, — пробормотала Жозефин. Берик похлопала ее по плечу, а Тори поддержала с другой стороны: орочье сострадание были искренним и сногсшибательным.

— Почему вы до сих пор не убиваете друг друга?!

Девушки обернулись на голос: все они знали его, ни одна не желала услышать.

Лорд Грегори вышел из темноты, его лицо исказила гримаса ненависти.

— В смысле — не убиваем? — приподняла бровь орчанка.

— Должно быть, проклятие слегка ослабело от времени… Ничего, сейчас оно до вас доберется! Ведь вы открыли замок, а если это сделают друзья, они превращаются в злейших врагов… Видели кости? — дракон расхохотался. — Вас ждет то же самое.

— Ничего нас не ждет, а ты — дурак, — презрительно бросила Сильвия.

— Смотрите, кто заговорил! Безмозглая курица!

Виктория шагнула вперед, сжав кулаки, но ее помощь не пригодилась ферпии: та не обиделась, напротив — развеселилась:

— Ничего с нами не случится, ведь мы — не друзья!

Это было по-настоящему больно. Тори отказывалась верить своим ушам: неужели подлец-дракон прав? Такие обидные слова Сил могла сказать только под действием очень злой магии.

— Никакие мы не друзья, — продолжала хихикать ферпия, — потому что мы — подруги! Хочешь, чтобы магия работала, строго следуй инструкциям, вот. Забыли, кто моя тетка?

Тори всхлипнула и обняла птицу.

— Перья!!! — взвыла та. — Кончай эти нежности! Подумаешь, в кои-то веки я что-то поняла правильно.

Жозефин де Ре взяла сундучок и шагнула к потерявшему дар речи дракону. Полюбовалась его гримасой секунду-другую и усмехнулась:

— Подержи, пожалуйста.

Потом, за ужином подруги согласились, что вспышка была очень красивая: нечто среднее между атомным взрывом и радугой. Про атомный взрыв Тори рассказывать не хотела, но ей в любом случае не поверили. Разве такое бывает? Другое дело — магия. Магия окутала дракона, тот выронил сундучок, а в следующий миг стиснул пальцами горло, пытаясь задушить сам себя.

— Не окажешь любезность?.. — Изабель обернулась к орчанке.

— С превеликим удовольствием! — та отвесила дракону хук справа. Лорд Грегори рухнул наземь как подкошенный и затих.

— Ни-че-го не понимаю, — пожаловалась Лебедка. Жозефин де Ре счастливо улыбнулась:

— Все просто, дорогая: лучший друг эгоиста — он сам.

Сангатанга Энжей бродил по кабинету, пытаясь собраться с мыслями, но у него категорически не получалось. Мало того, что двое студентов угодили в больницу, один — с переломами, другой — под заклятьем, так еще и остальные, должно быть, решили довести его до инфаркта. Команда спасительницы опять отличилась: отыскала полный сундук документов. Энжей разбирал их весь вечер. Разобрав, впервые за много лет искренне захотел напиться.

Неугомонные студентки нашли завещание, согласно которому земли института отходили владельцам этого завещания. Фактически, каждая стала хозяйкой шестой части ИБО.

Оставалось только надеяться, что девушки предпочтут взять деньгами.

Ах, да, еще она мелочь: где-то нужно было отыскать деньги…

__________________

[*] Приём, распространённый в дзюдо, бразильском джиу-джитсу, боевом самбо и других видах борьбы; можно использовать и при самообороне; приводит к потере сознания.

Замок — не замок, если в нем нет привидений. ИБО мог похвастать сразу двумя, и, как подобает порождениям мира духов, они носили жуткие прозвища: Белый Силуэт и Черное Лицо. Призраки никогда не покидали библиотеку. На вопрос очередного ректора: "Почему?" они смущались и мямлили что-то о правилах. Ходили слухи, что некогда призраков звали Макс и Генри, но их настигло нечто УЖАСНОЕ. Вот именно так — сплошь заглавными буквами, клялись привидения. Нервно оглядывались и добавляли, что УЖАСНОЕ творило с ними неописуемые вещи. Гоняло бедных духов тряпкой. Тыкало носом в ведро с пеплом и золой. Вопило страшным голосом: "Будете знать, как пачкать полы!".

Еще ходили слухи, что к потустороннему миру правила отношения не имели, только к давней стычке призраков с кастеляншей.

Призраки едва сумели спастись и нашли приют в Библиотечной башне: юркнули за дверь с табличкой "Только для персонала" и назад не вернулись. Служебная лестница по легенде вела прямо в Петлю, уборщики приходили туда раз в сто лет, преподаватели не беспокоили духов вовсе.

Так и остались Белый Силуэт и Черное Лицо жить на лестнице. Изредка подметали ее, но чаще просто летали туда-сюда. Пугали не в меру любопытных студентов: гасили фонари, издавали жуткие звуки и строили рожи — все согласно призрачным ГОуСТам.

Не прошло и полугода в новом мире, как для Тори настал момент, который нормальную фэнтезийную попаданку настигал сразу, едва та сваливалась к алтарю/на трон/в чужое тело/вписать дополнительно.

Виктории дали доступ к основам магии.

Пять дней в неделю она доставала из ящика бюро расписание, надеясь увидеть там вожделенный предмет. Ради этого дня она изучала язык, говорить на котором человек с Земли мог, только болея простудой. Даже решилась на махровое жульничество: попыталась освоить магию сама. Жульничество закончилось, не начавшись: проще было обмануть ректора, чем его супругу.

— Ищем учебник по магии? — ласково спросила Пхарататхра Энжей.

— Нет! — с самым честным видом ответила Тори, отпрыгнув подальше от книжных полок.

— Неужели. А что еще могло вам понадобиться на стеллаже с литерой "М" — математика? Макраме для чайников? Мемуары Макаронного Монстра?

Виктория оторопела:

— Здесь и такое есть?

— Нет, — усмехнулась библиотекарша. — Здесь — нет.

Слишком уж явно госпожа Энжей выделила голосом "здесь" — не заметить это было бы трудно.

— Поняла, — задумчиво протянула Тори. — А там?

Она кивнула на дверь, за которой скрывалась настоящая библиотека, и получила предсказуемый ответ:

— Про "там" забудьте. Сдайте основы скалолазания, тогда поговорим. Не расстраивайтесь, — уже мягче добавила библиотекарша, — учебника нет, потому что его просто не существует. Магия — не тот предмет, который доступен каждому, как этнография или история. Сначала профессор Туула определит, годитесь ли вы. Если найдет задатки, подберет вам программу, все — глубоко индивидуально. А теперь — кыш отсюда! И не вздумайте клянчить у других студентов конспекты. По лицу вижу: так просто вы не сдадитесь.

Ответом ей была настолько честная улыбка, что купилась бы даже Эпплджек из мультфильма. Выйдя за дверь, Тори стерла улыбку и пошла делать то, что ей запретили: просить конспекты у Чарли.

Разумеется, принц все ей отдал без возражений.

Но — вот же гадство! — фирменное везение Тори решило взять отпуск. Научиться плавать в бассейне без воды было бы проще, чем освоить хоть что-то по записям Чарли. К тому же у него оказался скверный неразборчивый почерк, с каким прямая дорога в медицину — писать рецепты. Что может быть хуже непонятных заклинаний? Только непонятные заклинания, которые прочитали неправильно. Проходили, знаем: положила одна такая ведьма в зелье колбасный фарш вместо нужного ингредиента.

Тори решила не повторять ошибки Эльвиры.

"Потерплю", — сказала себе будущая великая волшебница и сменила тактику: принялась мозолить глаза преподавателю. Это оказалось нетрудно: Виктория присматривала за Сильвией, а Сильвия постоянно во что-то влипала. Даже если был виноват кто-то другой, строгая тетушка устраивала племяннице разнос просто на всякий случай. Поход за сокровищами обернулся для ферпии выволочкой, пожар в кабинете основ магии стал для Тори подарком судьбы.

В кои-то веки фирменное везение заработало как надо.

Возможно, дело было в том, что она просто забыла о коварных планах. Трудно что-то замышлять, когда прямо перед тобой — пламя, со всех сторон — фонтаны, а над головой — сиреневый туман из песни. Не исключено, что помог пресловутый туман, который быстро сменил цвет на радужный, вонял дешевой карамелью и превращал светильники в фейерверки. А может быть, профессор оценила слабоумие и отвагу студентки.

— Все — на выход! — крикнула Сохви Туула, но туман уже отрезал Сильвии путь к двери и окнам. Виктория не думала про огонь, воду и конфетно-химическую атаку — просто схватила птицу в охапку и вытащила в коридор. Усадила на подоконник, сняла форменный пиджак, принялась выколачивать из него приторно пахнущую пыль… И тут наконец поняла: они обе по уши вляпались в магию. Судя по тому, как ругалась в своем кабинете гарпия, хорошей эта магия не была.

— Ой, — только и могла сказать Тори. — Ой, мамочки…

Рядом с ней Сильвия чихала радужными пузырями и глупо хихикала. Мимо нее за окном пролетела пурпурная сова в горошек. Под ногами метались домовые, их меховые тела меняли цвет, словно в калейдоскопе.

Трясущимися руками Виктория достала из кармана пудреницу. Она была готова увидеть все что угодно: зеленое отражение, разноцветное, или в полосочку. Из зеркала на нее уставилось привычное, без изменений, лицо, разве что очень бледное. Тори проверила волосы, пересчитала пальцы, убедилась, что у нее нет хвоста, рогов или крыльев.

— Ты — та-а-акая смешная! — радостно сообщила ей Сильвия. — Покрутись еще, а?

Из кабинета вышла мрачная гарпия. Ее перья, всегда белоснежные, отливали бензиновыми разводами. Парой движений крыла она вернула домовым их обычный цвет. Взмах над племянницей — ее дивный насморк закончился. После этого профессор несколько секунд молча разглядывала Викторию.

— Интересно… — в конце концов хмыкнула Сохви Туула и повернулась, чтобы уйти.

— Подождите! — воскликнула Тори. — Разве меня не нужно расколдовать?

— Не-а, — бросила гарпия. — Вы — в полном порядке.

Может быть, дело было именно в этом?..

Так, или иначе, свершилось: основы магии стояли в ее расписании — две пары после обеда. Виктория даже глаза протерла от удивления. Несколько раз перечитала листок. Хотела крикнуть "Ура!!!", но зажала себе рот от страха спугнуть удачу.

Предмет, который достался Тори с утра, не допускал опозданий. Отчасти, разумеется, дело было в строгом полковнике, но главное: на физкультуре некоторых студентов ждал приятный сюрприз, и Виктория оказалась в списке счастливчиков.

Как часто случалось в последнее время, глючное везение включилось, когда не ждали: Тори просто навестила дриаду — принесла ей зеленые ленты. Ива хандрила: подобно дальней примитивной родне — обычным деревьям, Виллоу сбрасывала в конце осени листья. Она не теряла всю листву разом, скорее переживала линьку, как это свойственно птицам. Увы, даже так ее роскошная зеленая грива с золотым мелированием целых два месяца походила на потрепанный веник. Расстроенная дриада грубила ректору, огрызалась на студентов, и украшала голые прутики волос бантами, постепенно становясь похожей на новогоднюю елку.

— Зима близко! — рявкнула ива вместо "здравствуй".

— В смысле? — напугалась Виктория.

— А что — не понятно? — тяжко вздохнула дриада и повертела головой, чтобы Тори оценила масштаб катастрофы. Та развела руками:

— Если бы я хоть чем-то могла помочь… Слушай! Может быть, закажешь парик? В вашем мире делают искусственные растения? В моем были такие: из ткани, а еще — из пластмассы, но эти — дешевые, некрасивые…

Тори осеклась — вспомнила кладбище.

Она не любила кладбища, не понимала тех, кто находил подобные места трогательными, а то и — совсем ку-ку! — романтическими. Сначала, думала Виктория, нужно найти правильное кладбище. Вот только дома оно походило на лес, страшненький во всех смыслах. Неухоженные заросли цвели пластмассовыми розами и ромашками. Высохшие деревья норовили упасть и уронить что-нибудь, словно в прошлой жизни были котами. Среди аляповатых джунглей и новых надгробий торчали старые кресты, облезлые и набекрень. От этого казалось, что каждую ночь обитатели забытых могил буйно тусили. Летом в низинах кладбища стояла вода, а комары пытались косплеить малярийных москитов. Зимой было чуть лучше, но только чуть: попрощайся с дорожками, почувствуй себя женской версией Марио.

Последней каплей для юной Вики стали наставления бабушки: у живых цветов нужно обрывать стебли, иначе пары часов не пройдет, как тот же самый букет продадут возле входа кому-то еще.

"Вот-вот!" — поддакивал дед, приковывая к ограде цепью помятый чайник, чтобы самодельную лейку не украли соседи. Кто должен был покуситься на лейку — живые или мертвые, дед не уточнял.

Окажись европейская нежить в российской глубинке — заблудится в лабиринте оград, споткнется о кучу мусора и напорется на искусственные подсолнухи, которые пострашнее кольев, думала Виктория.

Ректор выгнал студентов и прислугу, отослал Брунса с пустяковой просьбой, и только после этого обратился к горгульям. Обычно разговор с каменными стражами походил на игру "Сломанный коммуникатор": все видеть не значит все понимать, особенно если наблюдатель — какая-нибудь рогатая птица с кошачьими лапами. Энжей отсеивал ахинею и складывал картину событий из множества обрывков. Кошмар в теории, на деле — ничего страшного: нужно было лишь зачитать пароль, а после — строго следить, чтобы горгульи не болтали все разом.

В конце концов, студенты Энжея тоже по большей части умом не блистали.

Горгулий спортивной башни он активировал впервые. Попроси кто-нибудь Тори описать их одной фразой, она бы сказала: "С кем поведешься, от того и наберешься". Ректор не знал земных пословиц, но ему в голову пришла похожая мысль, как только он произнес ключевую фразу.

— Камень глядящий, уста отвори! Девять, сто двадцать, три тысячи три.

Правда пусть явится к свету из тьмы! Пальма, гидрант, дымоход и холмы.

Волшебному паролю было уже много веков. Каждый новый ректор давал себе слово: уж он-то точно обновит этот бред до простой осмысленной комбинации.

Ни у одного не дошли руки.

— Р-р-равняйсь! Смир-р-рна! — грянуло, едва Энжей договорил. — Здра-жла-ваш-выс-пре-бла-бла!

Из-под потолка упала оглушенная мышь. Сангатанга Энжей машинально поднял ее и огляделся. Вместо привычной ему болтовни в башне воцарилась тишина. До звенящей она не дотягивала — снаружи свистел ветер и лил дождь, но ректор все равно поежился. Йети — миролюбивые существа: там где другие народы созывали армию или народное ополчение, сородичи Энжея обходились магией и маскировкой. Оказаться в роли генерала на столь нелепом параде ректор не планировал абсолютно.

— Гм. Вольно. Кто у вас тут… э-э-э… старший офицер? — Энжей мысленно порадовался: он смог изъясняться на языке полковника. Радость тут же закончилась: старший офицер гулко взял под козырек — горгулья с головой акулы, лапами дракона и самодельной фуражкой из рваных мячей.

"А я еще удивлялся, почему полковник предпочитает вечера в свой башне чаепитиям и викторинам с коллегами!"

— Докладываю! — гаркнула акула. — На вверенной нам территории нарушителей не обнаружено и происшествий не было!

— А то, что студентки упали с потока на пол — не происшествие, — не удержался от желчного замечания ректор.

— Так точно! Эти раздолбаи постоянно откуда-то падают!

Сангатанга Энжей разочарованно вздохнул. Ответ солдафона не удивил его: один раз преступник уже сумел обмануть каменных стражей. Снова всему виной была пресловутая слепая зона, ведь главная задача горгулий — тушить пожары, о системе слежения архитектор ИБО не думал. Ректор окинул зал рассеянным взглядом, гадая, где мог притаиться преступник.

Взгляд зацепился за фигуру, которая определенно попала в спортзал по ошибке.

Все горгульи башни выглядели хищными и поджарыми. Нечто среднее между квоккой и пандой было бы уместно в институтском саду или девчачьей гостиной, но только не здесь.

Крохотная зверушка смотрела на ректора умоляюще. "Пропадет ведь, бедняга, — подумал Энжей и подошел, прикидывая, сможет ли оторвать горгулью от стены магией, без инструментов. — Подарю жене, ей нравится подобная ерунда…"

— Разрешите обратиться! — завизжала зверушка, едва он приблизился. У милой садовой фигурки оказались острые зубы и раздвоенный язык. Глаза горели красным, на морде читалось остервенелое "За ИБО, за Родину!".

Ректор выронил мышь. Та под шумок спаслась бегством.

— Д-докладывайте, голубчик, — от неожиданности Сангатанга Энжей разучился говорить на полковничьем.

— Была замечена крайне подозрительная активность, господин ректор!

— Что же вы сразу не сказали?!

— Составлял рапорт, сэр!

Энжей огляделся. Прикинул, какую часть зала было видно этому нелепому созданию. Обнаружил, что из вероятного укрытия преступника горгулья не заметна вообще.

"Хвала Великому Космосу! Наконец одной головной болью меньше!".

— Опознать подозреваемого сможете?

— Легко, сэр!

Ректор поднатужился и оторвал горгулью от стены.

— Идете на повышение, э-э-э… как вас, голубчик?

— Рядовой Карась, сэр!!! — раздался вопль из-под мышки ректора. Энтузиазм едва не стоил рядовому жизни. Энжей перехватил фигуру поудобнее, чтобы не уронить снова. Хотел было спросить, почему у плюшевого медведя такое нелепое имя, но тут же забыл об этом. Он вообще не думал ни о чем, кроме срочного совещания с проректорами.

И совершенно упустил из виду, что горгулья легко узнала преступника.

Чарли сидел в кресле у камина, отпивал маленькими глотками чай и старательно не замечал всклокоченное существо, которое металось по комнате.

— Не смотри на меня! — то и дело выкрикивало существо. Принц покладисто кивал и отворачивался. Он уже изучил всю обстановку, все фото на каминной полке и по третьему разу считал цветы на обоях. Виктория тем временем иллюстрировала собой бородатую шутку "Сколько времени нужно женщине, чтобы собраться за пятнадцать минут?".

— Эм-м… Солнышко? — рискнул открыть рот Чарли, когда Виктория перестала метаться. — Вот это — лишнее.

— Что?! — уже не всклокоченная, но еще слегка безумная с виду Тори замерла, сжимая платья в руках. — Почему? Это же занятия по магии! По ма-ги-и!

— Вот именно, — Чарли встал, вежливо отобрал у нее одежду и бросил на постель. — Не бал, не фуршет и даже не викторина в пабе. Занятия, где один неумеха взрывает котел с зельем, другой тем временем случайно вызывает демона, а третий — твой покорный слуга. Меня там терпят в виде исключения: ни разу не сотворил ничего хорошего.

— Но ведь магия… — жалобно протянула Тори. — Зелья, демоны…

— Грязь, вонь, дым, грохот, — Чарли был мягок, но при этом абсолютно неумолим. — Только институтская форма, ее тебе, по крайней мере, не жаль будет выбросить. А платье наденешь по какому-нибудь другому случаю. Не забывай: скоро — Прощание-С-Годом! Самый главный праздник и самый пышный институтский бал. Ты ведь окажешь мне честь?..

Тори молча кивнула, не найдя подходящий слов. Окажет ли она честь?! Если б не Те Самые Лекции, которые она так ждала, Чарли получил бы все немедленно, и плевать на любые занятия!

Небольшая, но очень суровая часть Виктории, которая всегда оставалась вменяемой реалисткой, приказала: "Остынь!". Рассыпься Тори на множество личностей подобно ее любимому мультперсонажу, реалистка носила бы форму ОМОНа и гоняла остальных водометом. Особенно версию-дуру, теряющую голову всякий раз, когда Чарли ей улыбался.

Тори-с-водометом опять победила. Голова осталась на плечах, платья — на кровати, а их хозяйка торопливо влезла в пиджак, чуть не оторвав рукава.

Черно-желтая карета с решетками на окнах выглядела настолько зловеще, что Виктория невольно вспомнила премудрости бабы Лены. Увы: рассказать Принчу о правилах поведения в автозаке у нее не было ни единого шанса: полиция с материка забрала камердинера, не дожидаясь, когда бедолага очнется, Чарли мог лишь бессильно сжимать кулаки, наблюдая за этим.

— Он должен вернуться в самые короткие сроки. Надеюсь, вы не забыли свое обещание: "приложить все силы и магические навыки"! — холодно бросил принц ректору. Сангатанга Энжей невозмутимо кивнул:

— Обязательно приложим: профессор Туула уже связалась с судмагэкспертом и консультирует его. А пока ваш слуга под следствием, я лично прослежу, чтобы вместо него вам назначили… — тут ректор обнаружил, что разговаривает с пустым местом: гордо вскинув голову, принц ушел.

… - назначили все мыслимые наказания, которых не додали в детстве! — сердито проворчал Энжей. — Знаю, что нереально, — пожаловался он к Безымянному, — но мечтать-то можно?

Старый гоблин не успел ответить. Там где принц высокомерно промолчал, попаданка с Земли решила вести себя по канону: хамить высокому начальству в лучших традициях жанра.

— Я все слышала! Вам должно быть стыдно! Взрослые лю… тьфу, гуманоиды, а ведете себя как дураки, нет хуже: как непрофессионалы! А еще психологами называетесь!

Хамить высокому начальству было непросто: оно оказалось для этого слишком высоким. Тори очень пригодилась бы табуретка, еще лучше — стремянка, поэтому каждый выкрик она подкрепляла прыжком на месте. Со стороны это выглядело так, словно Джерри собрался высказать Тому все наболевшее за сто пятьдесят эпизодов. Растерянный йети под напором студентки медленно отступал назад.

— Вы?! Действительно?! Не понимаете?! Он потерял не слугу, а друга! Засуньте свою заботу!.. Подштанники я ему и сама поглажу!

— Гм. Тори? — на ее плечо легла прохладная ладонь Изабель. — Если я правильно поняла термин "под-штаники", студенческое белье — забота домовых, можешь не беспокоиться.

— Что?! А. Точно. Забыла.

Виктория шумно выдохнула. Огляделась: в замковый двор высыпало немало зевак, и кое-кто был не прочь позлорадствовать. Юный зеленый тролль осмелился помянуть доигравшихся эльфов с их девкам.

— Кто сказал? — ласково спросил у студентов Атла, вертя в руках свой костыль. — Смотрите, какая вещь освободилась. Нужна?

Костыль никого не заинтересовал, зато ближайшая дверь — очень многих. Виктория вдруг осознала: все друзья были рядом, все были готовы поддержать ее, а вместе с ней — Чарли.

Принц стоял поодаль и смотрел в пространство, а когда обернулся, Тори больно прикусила губу от волнения. "Промолчи, ну, пожалуйста! — просила она мысленно. — Не выдай глупость в своей эпатажной манере, не испорти момент!".

— Спасибо вам, — сдержанно кивнул Чарли. Резко развернулся на каблуках и ушел в сторону институтского сада. Виктория хотела бежать следом, но цепкие пальцы поймали ее за юбку.

— Не надо, — покачал головой Пейдин. — Иногда полезно побыть в одиночестве. Кстати: поздравляю! — прибавил лепрекон.

— А?.. — желание хамить всем, кто не спрятался, отпустило Тори так же стремительно, как возникло. Вместо этого навалилась усталость. — Прости, не догоняю.

— Все закончилось! Больше покушений не будет, и это прекрасно. Скоро праздник, знаешь ли. Рад, что за компанию с тобой на нас не уронят новогоднее дерево: мне такое не пережить.

Виктория послушно сделала вид, что тоже рада. Получилось плохо: своему глючному везению она не доверяла.

Везение без радости, зима без снега — вот на что пожаловалась бы Виктория психологу, будь у нее шанс. Увы, шанс равнялся не нулю даже, а мнимой единице: в роли институтского психолога выступал Сангатанга Энжей. Слабый пол ходил к нему в кабинет часто: порыдать и поябедничать. Сильный — в меру воспитанности — либо жаловался, либо ругался, но студенты-юноши были редкими гостями. Единственный, кто выигрывал от этой пародии на психоанализ — Виллоу: язвительная дриада от души развлекалась, подслушивая под дверью. Договор о неразглашении запрещал ей выносить сплетни за стены ИБО, но кто сказал, что их нужно куда-то нести? Они и в стенах пригодятся!

— …вчера явился зеленый тролль, ему, видите ли, прислали письмо из дома, — ива шумно отхлебнула чаю, жмурясь от удовольствия. — Замечательный сорт с перегноем, заказала с материка, точно никто не хочет попробовать?

Дружный хор ответил ей: "Спасибо, у меня свой", "Так что там с троллем?".

В комнате Тори не осталось свободных мест: Сильвии пришлось занять подоконник, а Пейдин сидел на каминной полке, болтая ногами. Дождливым зимним вечером большинство студентов спасалось от скуки в пабах Хвоста, но не Виктория с друзьями. Компания Не-Такой застряла в замке по вине принца: тот уволил семерых телохранителей подряд. "Нет охраны — нет прогулок!" — постановил ректор. Принц молча пожал плечами. Без Чарли никуда не желала идти Виктория, без Виктории — Сильвия, за ней как-то незаметно подтянулись все остальные. Ситуация напоминала Тори сказку про репку, вот только ее персональная репка была ушаста, длинноноса, упряма и очень не счастлива.

Сова не услышала ее, но все равно испугалась — улетела прочь, потеряв очередное перо. Никто не ответил на крики Виктории. Она стиснула голову руками: "Мало вам магической решетки? Звук тоже выключили? Думай, думай, думай… Что еще можно сделать?!"

Она попыталась выломать дверные петли — безрезультатно, зато сломала о них почти все ногти. Затушила камин, разделась до белья и полезла в дымоход — чтобы через пару-тройку метров, наткнувшись на невидимую преграду, свалиться обратно. Била чем ни попадя по решетке — единственным, кто пострадал в итоге, снова оказалась она.

Остался только один вариант для того, чьи крики не слышат, а кругом — подлые инопланетяне: сесть и рыдать, обвиняя себя, что погубила Чарли.

"Не дождетесь, — стиснула зубы Виктория. — Сержант Рипли не рыдала, и я не буду". Она утерла глаза рукавом и невольно зашипела: борьба за свободу стоила ей многих порезов и ссадин. Холодная вода смыла грязь, но не избавила от боли — ни физической, ни душевной. Тори посмотрела в зеркало. Перевела взгляд на сбитые до крови руки. Ухмыльнулась так, что случайный наблюдатель убежал бы подальше и спрятался.

"А что, это идея! Как поступил коп в том сериале?.. Поставил людей будущего перед фактом: "Либо делаете по-моему, либо я самоубьюсь". А я — спаситель этого долбанного института. Я нужна здесь живая. И у меня множество вариантов!"

С видом, еще более безумным, чем секунды назад, Виктория заметалась по комнате.

"Веревка из простыни? Почему бы и нет! Осколок разбитой чашки? Чудесно! Да, и не стоит списывать со счетов мультитул. Вот уж не думала, что память об отце поможет мне в таком деле… Вы наверняка следите за мной, уроды. Вас ждет то еще шоу!".

Она расшвыривала вещи с наслаждением, как будто погром в комнате мог сделать ненавистному ректору так же больно, как было больно ей. Далеко не сразу Тори услышала странные звуки из вентиляции.

— Вилочка, нас ни для кого нет! — Сангатанга Энжей почти бегом пересек приемную, а следом за ним — гарпия и Безымянный. Дриада отложила в сторону клубок цветных лент. Озадаченно приподняла бровь: она занимала свою должность не первый год, но таким всклокоченным видела ректора впервые. Кажется, дела совсем плохи, если только йети сейчас не потребует…

— Халат с небесной баталией уже вернулся из чистки?

Даже когда институт потерял своего последнего человека, ректор не волновался так сильно. А это означало только одно: что-то скверное случилось с эльфийским принцем.

Иногда небрежное отношение к работе бывает очень кстати. Пневмотруба с надписью "прачечная" выплюнула контейнер ранним утром, но дриада была слишком занята волосами, и вожделенный халат остался в лотке.

— Еще не доставили, но я сейчас их потороплю, — промурлыкала ива в коммуникатор, а после подкралась к дверям, чтобы расслышать: "…не нравится мне его состояние!…знания…верхние стеллажи?.. Петля!…Я скажу: запри человека. Уже запер!".

Дверь распахнулась так неожиданно, что любой другой на месте Виллоу непременно попался бы. Дриада лишь одарила старого гоблина обаятельной улыбкой и показала контейнер из прачечной.

Когда она прильнула к двери снова, ее ждало разочарование: из кабинета не доносилось ни звука, очевидно, Энжей и проректоры использовали магию. Виллоу тихо фыркнула:

— Ничего, мы тоже не лианой шиты!

"Нужно обсудить все с друзьями Тори и принца. Но как? Вызвать по громкой связи? Нет, это не вариант. Пневмопочта? Тоже опасно".

Задумчивый взгляд ивы скользнул по приемной и уперся в картотечный шкаф. Поразмыслив еще немного, она оплела шкаф волосами и беззвучно отодвинула в сторону.

— Эй, там! — негромко сказала ива в темное отверстие возле плинтуса. — Я знаю, вы меня слышите. Или я сдаю вас Боадике, маленькие бессовестные нелегалы, или вы кое-что кое-куда отнесете.

Несколько секунд терпеливого ожидания, и она получила ответ: в норке чихнули, пискляво выругались, а потом наружу выглянула усатая мордочка.

— Еще вопрос, кто тут бессовестный! — сердито ответила крыса.

Зареванная Сильвия брела по институту и злобно пинала все, что попадалось ей на пути. В недолгий полет уже отправился цветок в горшке, две мусорные корзины, ведро с водой и рюкзак, опрометчиво забытый студентом. Возле дверей столовой ферпия промахнулась: хотела пнуть что-то маленькое и серое, но это что-то с визгом шарахнулось прочь.

— Опять Гнус обидел, птиченька? — участливо спросила Лебедка. Сильвия замотала взъерошенной головой:

— Нет, это я! Я сделала что-то не так, и Тори со мной не разговаривает. Но я ничего не роняла! И не брала без спроса… — птица шмыгнула клювом. — А она заперла дверь и молчит.

— Странно. На нее это не похоже, если только… — Лебедка усмехнулась. — Надо бы придумать специальную традицию: вешать на ручку двери особую вещь, когда ты — с мужчиной. Кочергу, например, если оно того стоит. Или зубную щетку — когда не очень, — гномка перехватила непонимающий взгляд ферпии и махнула рукой:

— Не бери в голову. Сейчас перекусим и сходим к ней вместе.

Спокойно перекусить не удалось: едва домовые подали второе блюдо, Жозефин с визгом взлетела на табурет:

— Гадость какая!

Дрожащий палец леди-вендиго указывал при этом под стол. Атла заглянул туда и расхохотался:

— Серьезно? Отпрыск духа-каннибала боится мышей?

— Это не мышь! — бледная Жози покачнулась и очень изящно упала орку на руки. — Это крыса, — с ужасом простонала она уже у него в объятьях.

— Ух, ты… — орк поскреб затылок свободной рукой. — Какие женщины, оказывается, загадочные. Я думал, вы ничего не боитесь.

— Только твоя сестра ничего не боится. — парировала Изабель. — Берри, не трогай животное! Видишь: она не уходит, возможно — бешеная.

— Нет, — уверенно заявил Пейдин. — Не бешеная, а почтовая: смотрите, что она держит в лапах. Почему мы с братьями до этого не додумались?! Можно было бы удвоить продажи отмычек! Ну-ка, гуля-гуля, тьфу, крыся-крыся, отдай нам послание.

на высоте пять тысяч метров

олег смеялся как шальной

с ним горная болезнь случилась

и теща в пропасть сорвалась

Тори уже минут десять не удавалось выбросить из головы дурацкий пирожок: лепрекон то и дело принимался хихикать.

Можно ли заработать горную болезнь, поднимаясь по стене здания? Какой высоты нужно достичь в магической библиотеке, чтобы мозг пострадал необратимо? И на кой черт вообще она посмотрела ту передачу об альпинистах за компанию с бабой Гелей?! Меньше знаешь — крепче спишь: не думала бы сейчас о плохом, только о том, как правильно ставить ноги и под каким углом выпрямлять руки. Зря, что ли посещала занятия по скалолазанию?

Вот только не беспокоиться о друзьях Виктория просто-напросто не умела.

— Пейтюня, что смешного ты видишь перед собой? — не выдержала она в конце концов. — Здесь же сплошная любовная лирика вервольфов — только "О-о-о!" и "У-у-у!", я заглянула из любопытства. Ты вообще как — в порядке?

Пейдин, который лез чуть правее и выше, обернулся. Тори машинально ответила, что слово "лезть" не очень подходило ему. Он карабкался изящно, как белка, и не упускал случая повыделываться, благо все спутники были прекрасного пола. Вот и теперь он завис, держась за полку небрежно, не рукой даже — кончиками пальцев.

— Лучше чем в порядке, детка, — беспечно откликнулся лепрекон. — Прихватил на нижних стеллажах сборник не толерантных тролльих шуток, жду — не дождусь, когда расскажу их в пабе. Это что-то с чем-то! Вот тебе бесплатный пробник: "Сколько троллей нужно, чтобы зажечь лампу? Один и еще толпа: один зажигает, а толпа насмехается и делает замечания".

— Можно, я сделаю замечание? — пасмурно встряла Лебедка. — Кое-кому следовало бы уделять внимание не шуточкам, а страховке.

"Гномка в норме, — машинально отметила Тори. — Как всегда: ворчит, контролирует и ревнует."

— Поддерживаю, — донесся сверху голос Изабель. — Не расслабляйтесь: горы ошибок не прощают.

— Куколка, — фыркнул Пейдин, — ничего, что ближайшие горы отсюда в…

ХРЯСЬ!

Альпеншток Лебедки со зверским хрустом врубился в стеллаж: щепки брызнули так далеко, что досталось даже Виктории.

— Понял, — откликнулся лепрекон все так же весело и беззаботно, — молчу.

Тори вздохнула с облегчением: здоровью друзей ничто не угрожало. Пока. Быстрый взгляд по сторонам, и она вспомнила, почему расслабляться не стоило.

Сомнительное преимущество замыкающего: идешь последней — видишь реакцию библиотеки на незваных гостей.

Библиотека жила собственной жизнью — очень медленной, не всегда заметной человеческому глазу. У жизни были запахи, множество — не только бумага и кожа. Далеко не сразу Виктория осознала: стеллажи пахли теми, кто приходился автором книгам. Именно поэтому полки с волчьей лирикой нервировали: от них тянуло псиной и мокрыми унылыми елками. К счастью, благоухала только художественная литература, наполненная эмоциями и чувствами. Страшно представить, подумала Тори, чем несло бы от двух десятков томов гномьего справочника "Основы минерального самогоноварения". Или от исторической хронологии орков "Кровавые будни и убийственные выходные".

Впрочем, страшилок хватало и там, где ничем не пахло.

Чем выше, тем больше горгульи отличались от остальных институтских — так нормальные птицы отличаются от Ужаса-В-Горошек. Босх при виде них перекрестился бы, Гигер всплакнул бы от радости и предложил позировать. Насколько нижние сородичи были мультяшно-безобидны, настолько же эти каменные фигуры оказались уродливы и зловещи. Казалось бы, чему удивляться? Все горгульи — жутковатые и странноватые существа. Некоторые, к тому же, — откровенный вызов обывательской морали, эдакая пасхалочка от архитектора: "Желаете водосток? А кто сказал, что вода обязана течь изо рта?". Но даже самые необычные способны напугать только пьяного в хлам студента, и то — если крикнут: "Сюрприз!".

Чем выше поднималась Виктория вслед за друзьям, тем больше радовалась безмолвию местных пожарных. Что может крикнуть подобное чудище, знать не хотелось. Вполне хватало выразительных взглядов, которыми каменные стражи провожали скалолазов. Во взглядах читалось: "Только посмей испортить книгу!", "Стреляю без предупреждения!" и "Соблюдайте тишину!", причем именно в этом порядке.

— Не думала, что на голом полу так…

Гномка не позволила Тори договорить: широкая ладонь Лебедки зажала ей рот. Изабель молча приложила палец к губам и покачала головой. Все так же молча указала куда-то Виктории за спину.

В ужастиках категории "Бэ" такие действия предваряют сюжетный поворот, например — явление рояля-убийцы. Не хватало только зловещей музыки — по очевидной причине: ужастик творился в библиотеке. Здесь мог быть только зловещий шелест страниц или зловещее сопение посетителей.

Именно с этими мыслями Виктория обернулась. Долгий, трудный подъем привел друзей в круглый зал без окон. То, что возвышалось в центре зала, походило на рояль-убийцу исключительно размерами. В остальном это была горгулья — самая странная горгулья из встреченных Тори в ИБО: гибрид паука с промышленным роботом. Серый, блестящий монстр вращался вокруг своей оси, не двигаясь с места, его лапы брали книги со стеллажей, листали, что-то печатали на машинке, и все это — одновременно. Точно так же вели себя глаза горгульи: одни смотрели в текст, другие — по сторонам, третьи…

Пара черных выпуклых глаз уставилась на незваных гостей. "Зря я поспала — теперь есть силы бояться…" — успела подумать Тори.

— Здравствуйте. Спасибо, что воспользовались библиотекой. Пожалуйста, соблюдайте тишину и не нарушайте правила.

Тори могла поклясться: она расслышала звуки работы сервомеханизма. Голос у паука тоже оказался слегка механический, интонациями напомнив он-лайн переводчик. Это почти обрадовало — оживило воспоминания о доме. Паук-библиотекарь протянул многосуставчатую лапу, и Тори поняла: ей не страшно. Лапа заканчивалась не когтем — кистью, почти человеческой, но с двумя большими пальцами. В пальцах оказались зажаты самые обычные формуляры: точно такие приходилось заполнять внизу для госпожи Энжей.

— Благодарю вас, — кивнула Виктория и обернулась к друзьям.

Обе подруги с гримасами ужаса на бледных лицах отползали все глубже в туман. Лепрекона гномка спрятала к себе за спину.

— Стойте! — Тори бросилась к ним — Куда?! Вы же сейчас упадете за край!

— Ш-ш-ш!

И снова Тори вспомнила дом: паук шикнул, словно двери на сжатом воздухе.

— Ну, нафиг! — выдохнула Лебедка. — Я здесь лишней секунды не задержусь. Хватай, что есть про эльфов, и сваливаем!

— Напоминаю, — снова подал голос паук, — вы можете взять книги, которые унесете сами и будете читать сами…

— …в противном случае за последствия отвечаете сами! — договорила Тори сердито. Она уже не просто забыла о страхе — смогла разозлиться: проделать такой путь, и ради чего?! Ради бюрократической волокиты? А если в единственной книге не окажется нужного лекарства?

Все это и еще много не слишком добрых слов Виктория высказала библиотекарю. Тот слушал молча, не двигая ни единой лапой. Если б не помаргивающие глаза, можно было подумать: он впал от студенческой наглости в ступор. Или вообще отключился.

— И кстати: почему у библиотеки такой недружественный интерфейс?! — сделала Тори контрольный выстрел. — Вы нарочно отпугиваете пользователей?

— Что недружественный? — спросила Изабель.

— Кого отпугивают? — удивилась Лебедка.

— Это рабочий интерфейс, — невозмутимо ответил библиотекарь, когда у Тори закончились оскорбления, — он может быть заменен.

Без паузы, без предупреждения паук начал трансформироваться в нечто новое. С тихим гудением лапы изгибались под немыслимыми углами. Массивное тело, намертво соединенное с полом, распадалось и складывалось, напоминая Тори головоломку Рубика. От этого зрелища замутило, но Виктория стерпела и не отвернулась. Судя по звукам за ее спиной, у кого-то из подруг не выдержал желудок. Или нервы.

Тори знала: Петля искажает пространство и время, и все же была не готова к правде: два, от силы — три дня странствий обернулись многими неделями в обычном мире. Прощание-С-Годом застало скалолазов у верхушки лестницы. Когда они достигли нижних ступеней, зима уже подходила к концу. Но даже последних дней зимы Виктория не увидела: противоядие действовало медленно, так же медленно возвращались силы. Шутка ли: больше тридцати часов непрерывного чтения! Если бы медсестры не поставили жертвам книжного червя капельницы, свалиться бы всем троим в голодный обморок.

— Дурацкая капельница! — бубнила Тори, безуспешно пытаясь устроиться на кровати удобнее. — Гадский мерзопакостный катетер. Долбанная больница, как ты мне надоела! Ах, ты ж…

Оборвав бог знает какое по счету ругательство, она вдруг поняла, что не смотрит в книгу. Книги усыпали одеяло, кренились стопкой на тумбочке, громоздились на полу возле кровати, но все эти сокровища больше не волновали Тори. Наваждение отступало, реальность принимала заблудших детей обратно. Вернулось чувство голода, а с им и страха:

"Так вот каково было несчастным, от которых остались скелеты! Как же нам повезло…"

Взгляд скользнул по стене, уперся в зачарованный постер-календарь с цветочками.

— Что?!

В календаре светился текущий день, и этот день был первым днем весны.

— Офигеть! — сказал голос Лебедки за шторой. — Мы странствовали почти два месяца?

— Серьезно?! Кошмар! — чуть дальше обнаружился Пейдин: даже в больнице путешественники оказались неразлучны. — Братцы, наверное, без меня развалили весь бизнес! Ну, ничего: я теперь та-а-акой подкованный в вопросах денег — боюсь сам себя. Дайте только выбраться отсюда…

— Не хочешь ли еще страничку-другую? — весело съязвила гномка.

— Чур меня! — взвыл лепрекон. — Сто лет теперь не взгляну на буквы.

— А ты, Тори?

— Нет, спасибо, — рассыпав десяток томов, Виктория дотянулась до шторы. Отдернула ее и помахала подруге:

— Привет! Я, конечно, буду смотреть на буквы, но паузу возьму: есть много других интересных занятий.

"Проводить время с Чарли, например! — добавила она мысленно. — Только сначала нужно привестись в порядок: волосы, ногти… На что я похожа?.. Нет, серьезно, где тут зеркало?!"

Она оглядела друзей. Пейдин все еще был очень худ, и зеленая пижама не делала цвет его лица лучше. Пижама гномки оказалась брутально-черной — тоже не лучший наряд, чтобы скрыть бледность. На Викторию медсестры надели ее любимую ночнушку. Увы, никто не догадался вместе с ночной рубашкой прихватить из комнаты косметичку.

"Хоть бы Чарли не увидел меня лохудрой…"

Кто бы ни отвечал в мире Энзэ за удачу, этот бог обладал мерзопакостным чувством юмора. А может быть, у богов просто была такая же глючная система связи, как в ИБО. Стоило Тори попросить одно, и — ее везение сработало строго наоборот:

— Стойте… Нет, к ним еще рано! Не пущу!..

— Да ладно вам! Кого не пустите-то, мы уже все здесь! — громыхнул за дверью голос Атлы. В следующую секунду в палате стало очень шумно и очень тесно: шестеро гостей ворвались в нее, а седьмая — влетела, размахивала самодельным транспарантом: "С вАзрАщЕниеМ!!!"

Виктория хотела обнять птицу, но забыла о ней, забыла вообще обо всем, когда к ее кровати подбежал принц.

— Ох…

В панике, обрушив книжные баррикады, она спряталась с головой под одеяло.

— Я такой страшный? — приглушенно донесся до нее голос Чарли. — А доктор говорит: практически не похудел…

— Нет! — Тори осмелилась выглянуть наружу одним глазком. — Это я страшная! Не смотри на меня!

— Буду! — решительно заявил Чарли, обнимая ее вместе с книгами и одеялом. — Ты — самая красивая и замечательная девушка в мире!

— Правда?..

— Правда! Только бледная и лохматая. Ай! Не бей меня, я думал, ты оценишь честность. О, нет. Только не плачь! Я не знаю, как себя вести в таких случаях.

Тори смущенно шмыгнула носом: невозможно сдержать чувства, когда вокруг — столько радости и душевного тепла. Изабель принесла пирожки и на сей раз не отрицала, что сама испекла их. Виллоу звенела бутылками с подозрительной жидкостью и клялась, что в них исключительно сок. Сильвия, не умолкая ни на секунду, вываливала последние новости, а Чарли просто сидел рядом. Живой и здоровый.

Тори рыдала, упав на колени возле дымящихся останков. Жозефин рыдала, повиснув у Атлы на шее. Изабель, лишенная мужского плеча, вцепилась в Берик, та молча вытирала лицо рукавом. Пейдин гладил Лебедку по ноге, нервно дергая глазом: "Ну, не надо. Ну, хватит. Ну, серьезно!". Гномка не рыдала — скрежеща зубами, ломала и гнула ножницы, которые бросила фея.

Садовницы исчезли, словно комары, нюхнувшие масла гвоздики, дриада тоже куда-то пропала.

Чарли смущенно прокашлялся:

— Милые девушки! Позвольте напомнить вам о логике и… атас: ректор идет!

Виктория обернулась. Посмотрела на него едва ли не с ненавистью:

— Если ты считаешь, что шуточки уместны в такую минуту…

— Он правда идет!

Не глядя под ноги, прямо по клумбам к месту катастрофы спешили Энжей и физрук. Безымянный, как обычно, не суетился, — просто возник рядом с Тори, заставив ее отшатнуться.

— Где все вы были раньше? — гневно выкрикнула она.

— Где-где. В столовой, — проворчал гоблин. Пинком отбросил большую часть останков, буркнул: "Дивные удобрения, чтоб их!". Обернул руки краем балахона и погрузил в пепел.

— Что вы делаете?!

— Принимаю роды, глупая ты паникерша.

— Как?.. Что?..

Безымянный не повышал голос, действовал уверенно и спокойно, и его спокойствие начало передаваться студентам. Чарли присел на корточки рядом с наставником:

— Учитель, я пытался объяснить, но меня не послушали.

— Привыкай, — усмехнулся старик, — семейная жизнь — вся такая.

Подоспевший ректор молча открывал и закрывал рот — никак не мог выбрать: ругать подопечных или поздравить с грандиозной победой. Полковник не заморачивался тонкостями психологии: окинул взглядом зареванных девиц и скомандовал:

— Отставить сопли! Никто не умрет! Чистокровный феникс отряхнулся бы, высказался и пошел дальше. Полукровке будет труднее: придется расти и взрослеть с нуля.

Виктория смущенно шмыгнула носом.

— Чарли, прости, что не стала слушать тебя…

— Я все понимаю, — махнул рукой принц. — Вы, женщины, — существа эмоциональные.

— Это точно, — пробормотал лепрекон, косясь на завязанные бантиком ножницы.

С неба сверзилась гарпия — эмоциональнее некуда, ее блондинистый оптимизм исчез без следа: Сохви Туула была всклокочена, растеряна и сама на себя не похожа.

— О, нет! Я не готова! — заломила она крылья. — Не готова быть матерью и возиться с птенцом! Что ты стоишь?! — напустилась она на полковника. — Скажи что-нибудь!

Глава 1

Полет кирпича вокруг главной героини за секунду до… — "Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения" (картина Сальвадора Дали).

Энжей — один из синонимов слова "йети". Сангатанга — отсылка к тибетскому языку вообще, и слову "я" — в частности.

Заклинание "Дэчеаче".

DC (лат. — дэ че) — постояный ток, AC (лат. — а че) — переменный ток.

Кто не угадал название рок-группы AC/DC, я не виновата))