Розовые волосы — розовая жизнь. Вот какой у меня девиз. А че? Вполне созвучно с новым внутренним состоянием. Хочется легкости, воздушности, ярких красок. И теперь — это возможно. Мне больше не надо убирать до посинения и кланяться всем вокруг. Я — королева, поэтому могу наслаждаться жизнью. Буду спать до обеда, буду на ужин кушать шоколадное мороженое и ходить в кино (или на спектакли, еще не разобралась как развлекается современная молодежь).

Поэтому полна энтузиазма, под руку с главным придворным магом, я шагаю в зал заседаний. Там должно состояться мое знакомство с министрами, а также решение первых государственных дел. Не знаю, как кто, но чувствую небольшое волнение. Все же удивительно, что несколько недель назад я только отвечала за жизнь и здоровье несчастного вонючего кота, а теперь буду заботится о целой стране. Но кот не сдох, поэтому и со страной все должно быть в порядке. Я так думаю.

По дороге нам привычно встречаются слуги. Все почтительно кланяются и шепчут под нос пафосные поздравления. Не скажу, что это неприятно — наоборот, даже хочется нос задрать. Но с другой стороны — я еще хорошо помнила, как быть по ту сторону двери. Поэтому, скорее всего, подобный пафос придется отменить.

Вернувшись в административное крыло, мы приходим к огромной белой мраморной двери, с золотыми узорами. Смотрю на нее и аж сердце болит — ведь знаю, как болят ручки, когда надо ее помыть. Поэтому мысленно отмечаю, что от двери тоже надо будет отказаться и уверенно захожу внутрь.

Помещение аж до боли в глазах роскошное. Красные ковры, портреты бывших королей и их семей на стенах, огромная хрустальная люстра, а в центре круглый стол с витиеватыми мягкими стульями. Вот только проблема в том, что внутри почти никого нет. Одна только Гроза сидит за столом, зарывшись с головой в кучу бумаг. Несколько секунд я ничего не понимаю. Затем поворачиваю голову к Лирону и озадаченно спрашиваю:

— А где все?

— Кто — все? — не понимает меня маг и подойдя к столу первым садится на стул.

— Ну, эти... Как их там? Министры, — отвечаю растерянно, ведь не понимаю для кого я наряжалась.

Если бы знала, что на совещании будет только Гроза и Лирон, то пришла бы в пижаме и домашних тапочках.

— Эти крысы сбежали из страны, будто с тонущего корабля, как только закончилась эра Мирака , — процедила сердито крестная, так и не отводя взгляд от бумаг.

Выглядела женщина плохо: волосы дыбом, под глазами огромные синяки. На щеке клякса от чернил. Такое впечатление будто она не спала месяцами.

— Ага... Значит круглый стол будем втроем проводить, — пыталась понять, как теперь себя вести, поэтому медленно подойдя к столу, тоже села за него.

Чувствовала себя крайне растерянной.

— Какой круглый стол? — уставился меня Лирон, как баран на новые ворота.

— Катя, ты ничего... Подчеркиваю: ничего, не понимаешь в политике Авера. Как ты можешь проводить круглый стол? Сейчас Гроза даст тебе несколько бумаг, ты их вежливо подпишешь, чтобы не было проблем с бюрократией и все...

— Но... Аудиенция королевы. Всякое такое.

— Сейчас мы с Грозой — регенты. Ну, пойми: ты не можешь заниматься государственными делами, ничего не понимая в этом!

Ого, такого поворота событий я не ожидала. То есть я — королева. Меня выбрали люди. Но одновременно: я ничего в стране не решаю. Будто красивая марионетка, которую будут показывать народу, пока настоящими делами занимаются другие. Что-то мне это напоминало... Аж до оскомины знакомую ситуацию в родном не магическом мире. Но помнится, что с такой позицией — ничего хорошего никогда не получалось. Поэтому, мне все равно что они там решили, но я не буду играть роль королевы. Я ею буду. По-настоящему.

— Итак, Гроза, Лирон. Как ударить Мирака с Астолой заколдованными туфлями по башке — так это пожалуйста. Это я умею. А как заниматься проблемами королевства, то сразу Катя — тупая. Она ничего не умеет. Так не пойдет. Я ничего не подпишу, пока не разберусь в ситуации. Поэтому расскажите, что вокруг происходит. Немедленно.

Для твердости своих намерений: нацепила на лицо грозную маску и стукнула кулаком по столу. Стало больно. Но ничего. Надо терпеть боль ради блага народа.

Будто в унисон на мои слова, Гроза с Лироном ошарашенно переглядываются. Да, они, видимо, не ожидали, что я умею выражать свою позицию в приказной форме. Но что делать: надо думать прежде чем короновать женщину, с большими планами и нереализованными амбициями.

— Как я уже говорил, нужно возглавить суд. На завтра двадцать пять записей, а это даже не все желающие. Также нужно укрепить западные границы, потому что там уже собираются войска двух смежных с нами стран. Как это сделать — неизвестно. В настоящее время в королевстве остались только четыре человека с магическими способностями. Двое из них: я с Грозой, а еще двое — это несовершеннолетние девочки, которые понятия не имеют, как управлять своими способностями. На севере настоящий катаклизм. Урожай пропал. Есть ни людям, ни скоту — нечего. Еще несколько дней и все запасы, которые были, будут исчерпаны. Инфекция, которая началась в долине Бретаника распространилась на соседние долины. Еще немного и она захватит все территории. А еще у нас гора писем. В местных управлениях теперь катастрофа. Женщины, которые возглавили власть в городах — совсем ничего не понимают в том, как управлять экономикой городов. Ежедневно приходит тонна писем с просьбой помочь и что-то посоветовать. Мы не спим и не едим. Рук и голов, которые в этом что-то понимают — не хватает. И ты хочешь, чтобы ты взяла на себя управление всем этим?! Не издевайся, Катя, —разразился гневной тирадой Лирон.

Мужчина разгорелся не на шутку, а я спокойно откинулась на стуле, не понимая, почему они делают катастрофу из того, что очень легко можно решить.

Вот помню, как в одиннадцатом классе играла на компьютере ультрасовременную стратегию с королевствами. Там нужно было и строить города с нуля, и заниматься войском, и заботиться о еде, чистой воде, отдавать приказы, защищать территории от нападения варваров... Вот это была катастрофа. Но я довольно быстро поняла, что к чему и пришла к золотому уровню. Поэтому эти все нюансы с засухой и границами — показались мелочью, не больше.

— Да... Не вижу серьезных проблем. Смотрите: суд я завтра проведу. Только буду принимать людей не по одному, а пусть сразу заходят по десять. Только ты мне, Лирон, выдели из своих священных запасов — зелье правды. С ним работа ускорится в разы. О границах: нам нужна армия. Поэтому объявите набор в войско для всех желающих. Оплата за службу будет ежемесячная. Деньги возьмем не из казны, а с ненужной роскоши во дворце. Поэтому надо будет провести аукцион и продать все картины и подобную ерунду. На север пусть едет Гроза, решать проблему, а в долину отправляйся ты, Лирон. С письмами все просто — скажите, если кто-то не будет справляться со своими обязанности в управлении и будет обращаться с тысячей просьб во дворец — те лица будут немедленно уволены, а их места займут те, кто справится с должностью и обязанностями. Вот и все. Элементарно, Ватсон.

Чувствую себя победительницей. Гроза аж поднимает голову вверх, а Лирон открывает рот от удивления.

— Слушай... А неплохая идея, — бормочет крестная, смотря на меня так, словно впервые видит.

— Ага. И это может сработать, — лепечет маг.

— Не благодарите, дети, — улыбаюсь на все тридцать два. — Афродита_90_60_90 никогда не подводила свое королевство.

Хочется аж подпрыгнуть и начать танцевать от счастья. Вот. А они в меня не верили. А теперь я им утерла носы всего за несколько минут. Будут знать, как недооценивать Катьку Громову. Я — ого-го-го. Еще и не такое могу, если захочу. Как там говорят: «если очень захотеть — можно в космос полететь». А Авер — это не космос, справлюсь с ним одной левой.

— Но, если мы поедем, то ты останешься во дворце совсем одна! — морщит лоб придворный маг.

И все он правильно говорит. Я останусь сама. Ох, уже мысленно ладони потираю. С присутствием крестной и Лирона — воплотить свои планы будет сложно, а если они уедут... Да еще далеко и надолго, то мне удастся здесь, как следует похозяйничать. Но вслух свой план не озвучиваю, зато цепляю на лицо невинную улыбку и говорю:

— Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Ну, что я могу сделать? Проведу суд, познакомлюсь поближе с жизнью королевы. Ничего особенного.

Ага ... Ничего особенного... Вру и не краснею.

— Ну, ладно, поверю тебе на слово, — наконец соглашается Лирон. — В конце концов нас не будет всего несколько дней. Думаю, ничего катастрофического не случится за это время.

Мужчина встает, крестная тоже, я поднимаюсь за ними. На этом круглый стол завершается. А в моем воображении, как никогда ярко вспыхивают картины, что надо: устроить вечеринку для всех подданных, отучить слуг кланяться, абсолютно в корне изменить женскую моду, распродать имущество дворца, обсудить ситуацию о том, что девочки выходят замуж в слишком юном возрасте. Работы невпроворот! И уже ладони чешутся так хочется, как можно быстрее начать все вокруг менять на свой вкус.

Ну что, Авер, заказывал современную прогрессивную королеву? Так что — получай.

Просыпаюсь утром полна сил и энтузиазма. Наконец мои надзиратели уехали, и можно, как следует развлечься. Одеваю штаны и красную рубашку, губы подвожу помадой и воинственно приказываю Лейре подготовить первые королевские указы.

С сегодняшнего дня женщины могут надевать все, что им заблагорассудится, пусть хоть голыми ходят — теперь это приемлемо. Также, как и планировалось, отменяю поклоны и все другие скучные церемонии, и с чистой душой иду в суд, вершить судьбы подданных.

Путь туда не близкий. Помещение, в котором рассматриваются судебные дела, отделено от дворца и расположено на крайней дворцовой территории. Но я не жалуюсь и мужественно иду туда. Конечно, пешком. Конечно, по дороге все на меня оглядываются и теряют дар речи. Да... Я, пожалуй, первая розоволосая королева. Но душа трепещет от радости. Хочется мир вверх ногами перевернуть.

Дойдя до серого, визуально неприглядного помещения, вижу огромную очередь, которая выстроилась перед ним. Люди выглядят ужасно: тряпки, грязные волосы, вонь, от которой аж глаза слезятся. Все чихают, кашляют, начинают что-то просить. Еле-еле протискиваюсь сквозь толпу и попадаю в суд. Внутри все просто: огромный трон и красная дорожка, ведущая от двери до кресла короля. Скептически смотрю на Лейру и спрашиваю:

— А где роскошь, которую Мирак так любил?

— Здесь нет. Король редко проводил суды.

— Редко? А почему?

— Потому что у него было своеобразное видение правосудия. И все дела заканчивались одним: смертным приговором для простого населения.

Ух... Аж волосы на руках дыбом встают. Урод. Его ослиная жизнь еще милосердная по сравнению с тем, на что он на самом деле заслуживает. Гр... Козел. Скотина.

— Ну, ничего. Эти времена позади, — вздыхаю, глядя на рыжеволосую.

Такое милое дитя. Интересно, мы с ней когда-нибудь сможем стать подругами, или это исключено? Было бы приятно иметь рядом единомышленника. Девушку, которой можно пожаловаться на обычные будничные вещи: болезненные критические дни, ненависть к эпиляции, прыщ, который выскочил в неподходящий момент, в конце концов на мужчин, которые перевелись и которые сами не знают, что хотят (к слову Лирон снова держит оборону, будто из его памяти начисто стерлись те жаркие поцелуи, во время бала).

— Ну, что? Запускать людей? — робко спрашивает Лейра, от волнения не переставая прикасаться к своим волосам.

— Да, — киваю и сажусь на трон.

Через плечо у меня переброшена сумочка с замечательным зельем. Я его достаю оттуда, открываю и делаю три глотка (все, как предписывал Лирон). Теперь в течение следующих трех часов буду отличать правду от лжи. Достаточно только одного взгляда на человека, чтобы понять его истинные мотивы и желания.

Рыжая подходит к двери и впускает первую десятку.

И тут начинается...

Сосед украл у меня корову; проклятая бабка отравила колодец; сестра соблазнила мужа; тетя не честно поделила поле, которое досталось в наследство. Тот украл, тот потерял, тот напился, тот избил. И так без конца и края. Будто черная дыра бесконечных бытовых проблем, таких простых, как двери. И даже зелья не надо, чтобы понять, что корову никто не крал, просто сосед слишком жадный и подумал, что сможет обмануть молодую королеву и как липку обобрать своего товарища. Бабка колодец не травила, просто его давно никто не чистил. Сестра действительно соблазнила мужа, но это дело не для суда. Тетя поле поделила честно и проблема вообще не в поле и не в тетке, просто кто-то не может пережить потерю, вот и выливает свое горе таким причудливым способом.

Люди появляются и уходят, получая приговор. И в какой-то момент я чувствую, как превращаюсь в конвейер. Вот только одно дело заставляет меня сразу взбодриться.

В зал суда заходит старая женщина. Выглядит она довольно привычно, как для местного населения: грязные лохмотья, седые волосы, которые выбивались из-под черного платка, палка в руке и взгляд: колючий, хищный, будто у настоящей ведьмы.

— Слушаю вас, — говорю, чувствуя неприятный холодок на спине.

— Мне нужна помощь, — жалобно отзывается старая.

А ее сухой низкий голос напоминает скрип старого дерева, от сильного ветра. Невольно я оглядываюсь и вижу испуганный взгляд Лейры. Девушка даже застыла и побледнела от ужаса. Я пока не понимаю, что происходит, поэтому отвечаю:

— Какая именно помощь?

— Мне нужна помощь в мести, — ведьма сбрасывает платок, а ее длинные хищные волосы, змеями расползаются по спине. — Одна выскочка из параллельного мира посмела навредить моей семье. — Старая поднимает палку вверх, а ее бледные глаза вспыхивают красным огнем. — Она решилась отобрать у моей дочери и зятя трон. Более того она их превратила в ослов. И этого я не смогу простить никогда. Поэтому, Екатерина Громова, я восьмая фея, Баба Яга, старая карга, ведьма из болот, проклинаю тебя на вечное несчастье. Все к чему ты возьмешься — не будет иметь успеха. Каждое хорошее начинание — будет обращаться провалом. Любое светлое чувство — не встретит взаимности. Неудачи и беда будут следить за каждым твоим шагом. Горе и страх превратятся в твою тень. И так будет вечно, пока не произойдут одновременно сразу три невозможные события.

Женщина стучит палкой о пол, а я чувствую ударную волну, которая отбрасывает меня куда-то в сторону... Сознание не теряю, но несколько минут лежу неподвижно. Злой голос ведьмы до сих пор звучит в голове: «все к чему ты возьмешься — не будет иметь успеха. Каждое хорошее начинание — будет обращаться провалом. Любое светлое чувство — не встретит взаимности. Неудачи и беда будут следить за каждым твоим шагом. Горе и страх превратятся в твою тень»... О, Господи. Это что такое... Меня только что прокляли?

Приложив немало усилий поднимаю голову и вижу заплаканные глаза рыжеволосой. Не знаю, что произошло, но чувствую, что этот день навсегда изменит мою жизнь.

— Все хорошо, — шепчу не слишком убедительно и пытаюсь подняться.

Но удается плохо: кажется ногу подвернула.

— Хорошо? — пищит ультразвуком Лейра. — Вас прокляла мать Астолы. Это самая мощная злая ведьма всех королевств... Ее чары развеять невозможно.

Только под утро во дворце становится тихо. Люди расходятся по домам и я решаюсь выглянуть из своего временного укрытия. Сердце колотится, как сумасшедшее. Страшно видеть то, что случилось со дворцом. Но, учитывая тот факт, что это все моя вина, то нужно это сделать.

Несколько секунд сражения со скатертью и я наконец выбираюсь на белый свет... И сразу визжу от отчаяния.

— Эйр Всемогущий. Что же они наделали...

Бывший роскошный замок обобрали, как липку. Не осталось ничего. Все, что можно было продать — вынесли и украли. Все стены ободраны, тронов больше нет, картин, люстр, серебряной посуды — тоже. Позолоты на стенах и дверях — тоже. А кое-где и дверей нет, как и окон с витражами... Затаив дыхание я отправляюсь на осмотр владений и везде вижу одни и те же пейзажи: абсолютную разруху и беспорядок. Крестьяне всего за несколько часов ограбили огромный дворец, не оставив в нем ни одной ценной вещи...

Когда ноги приводят меня в казну Авера, чувствую себя так, словно вот-вот упаду в обморок. И открыв и без того приоткрытую дверь я с ужасом осознаю, что это конец. В помещении, где раньше горами возвышались золотые монеты и сундуки с драгоценностями — осталось только несколько лоскутков ободранных гардин. И все... Больше ничего там нет. Теперь королевство — банкрот. А я осталась у разбитого корыта.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — слышу громоподобный мужской голос позади.

Извиняться или что-то объяснять сил нет. Поэтому устало сползаю по стене прямо на пол и невидящим взглядом смотрю на свои руки. Что же я натворила? Это конец. Finita la commedia. Ни одна моя бывшая затея по масштабам не сравнится с этим абсолютным фиаско. Говорила мне Лейра, что проклятие опасное. Что лучше отсидеться в комнате, пока не случилось ничего плохого. Нет, я решила доказать всем, какая у Авера чудесная добрая королева. Вот и доказала. Так доказала, что всю жизнь теперь буду расхлебывать кашу, которую заварила.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ, КАТАРИНА? ЧТО ПРОИЗОШЛО С ДВОРЦОМ? ЧТО С КАЗНОЙ? — визжит Лирон не своим голосом.

Мужчина заходит в помещение, на полу которого я расплылась жалкой лужей и продолжает визжать не своим голосом. Сразу очень сильно хочется провалиться сквозь землю. Впервые мне настолько сильно стыдно за свой поступок. И вернуть обратно — ничего нельзя. Что сделано, то сделано.

Вслед за мужчиной в казну заходит Гроза, а за Грозой забегает перепуганная Лейра. Девушка наперебой рассказывает о матери Астолы, проклятии, и моих благих намерениях, которыми выстлана дорога в ад.

Теперь уже на меня начинает кричать не только маг, но и крестная.

— Почему ты не сообщила нам о проклятии, Катя? Это очень опасно! Очень! Ведь королева, которую прокляли на вечное невезение — это считай, что могильная плита для королевства. Эйр, что теперь будет... На востоке собираются вражеские войска. Медлить времени нет... Ох, какой ужас... Единственное, что мы можем сделать — это закончить начатое Мираком и Астолой.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает сердитый Лирон, у которого от ярости все лицо стало свекольно-красным.

— Нужно женить Катю на каком-то принце. Она девушка видная, точно кому-то понравится. А если утаить историю с казной и войском, то желающих объединить свои силы с Авером — найдется очень много. Будет некий выгодный политический союз. Два зайца одним выстрелом. Вот подумай, какая польза соседним государствам нападать на Авер и затрачивать много ресурсов, если можно получить его вполне законным и честным путем. Думаю, это будет отличный выход из той жопы, в которую мы попали. Главное — изолировать Катю, пока не придумаем, как снять с нее проклятие.

Слушая Грозу я подвожу ошарашенный взгляд, с ужасом осознавая, что меня сейчас планируют выдать замуж. И спорить нельзя. Ведь это я довела Авер до такой ситуации, что другого выхода просто нет.

— Вы это серьезно? — спрашиваю вдруг побледнев и смотрю прямо на Лирона.

Ну-ка, скажи что-то — прошу мысленно. Между нами же что-то есть. Мы не безразличны друг другу. Защити меня. Скажи, что есть другой план.

Но маг только кивает головой и совершенно не глядя на меня, отвечает.

— Хорошая мысль. Брак по расчету — последний шанс для королевства. Объявить о новости нужно немедленно. Пойду сообщу об этом Тристану, и заодно попробую как-то привести в порядок дворец, насколько это только возможно.

Мужчина резко разворачивается и громко стуча тяжелыми сапогами, выходит вон. Крестная же поджимает осуждающе уста и разочарованно качает головой.

— Извини, Катя, но надо было думать, прежде чем что-то делать. Теперь тебе придется выйти замуж за какого-то принца.

Женщина тоже через несколько секунд выходит, а мы с Лейрой остаемся наедине. Целую минуту я смотрю на перепуганную служанку, а потом говорю, четко, но тихо.

— Надо написать письмо Форе, чтобы она немедленно возвращалась во дворец. Я так просто не сдамся. Сделаю все, чтобы при малейшем взгляде на меня, у принцев начинался приступ тошноты…

Следующие дни проходят в напряженном затишье. Из комнаты меня практически не выпускают, ведь никто не знает, каким еще образом для дворца обернется проклятие. Пока Гроза лихорадочно экспериментирует и отпаивает меня отвратительными снадобьями, надеясь, что это ослабит силу чар, Лирон реставрирует замок. А новость о поиске невест разлетается по королевствам, как горячие пирожки. Конечно, Фора, откликается на мою слезную просьбу, прибывает во дворец, и мы вдвоем готовим веселую встречу для первых кандидатов в мои будущие мужья.

— А еще съешь чеснок с луком. У меня есть фирменный рецепт, — говорит принцесса, лежа на кровати вверх ногами (так что ее ноги касаются стены, а голова свисает со спинки кровати, волосами подметая пол). — И волосы. Они у тебя слишком красивые. Лучше испачкай их углем и сделай начес, как следует. И не забывай срыгивать, после каждого глотка вина. И в носу копайся. А насчет всего остального, то думаю ты справишься.

К времени «Х» осталось всего пятнадцать минут. Я сижу у зеркала и лихорадочно навожу «красоту». Порчу свою внешность с упорством отличницы, перед контрольной. Дорисовываю брови, чтобы они были такие, как у грузина. Размазываю помаду на пол-лица. Несколько зубов зарисовываю чернилами, чтобы во время улыбки выглядело так, будто у меня нет нескольких передних зубов. Также натираю тело соком лука, а ботинки, которые перед тем бережно окунула в конский навоз, надеваю на ноги, едва не потеряв сознание от аромата. Ну и одеваю наряд... Грязный, помятый, слишком яркий. Думаю, что Проня Прокоповна осталась бы мной довольна. Главное теперь хорошо сыграть роль последнего быдла и пугала, которого еще и свет не видывал.

— Я готова! — говорю радостно и подаю руку Форе, чтобы она, как настоящая компаньонка, отвела меня на чаепитие к трем принцам.

Хочется произвести неизгладимое впечатление. Чтобы мужчины бежали от меня, как от мутанта с тремя головами.

Дойдя до пункта назначения, я даже трепещу от предвкушения веселого развлечения. И открыв двери (конечно, что с ноги), начинаю спектакль...

На белом диване, в окружении живых цветов сидят трое мужчин.

Первый — брюнет, манерно держит чашку с чаем и смотрит напыщенным самовлюбленным взглядом. Конечно, на рожу он удался. Красивые глаза, прямой нос, чистая кожа. Сквозь рубашку просматриваются мускулы. Просто тебе конфетка с шоколадной начинкой. Но по выражению его лица я четко читаю, какой он на самом деле: «наглый, жестокий, задиристый женоненавистник, который при первой возможности, закроет меня в башне, и будет править королевством, как Мирак с Астолой».

Второй — рыжий и толстый. Имеет лишний вес, который еле-еле обжимает розовая рубашка и желтые штаны. Лицо все в веснушках и маленьких красных прыщах. Глаза узкие и простодушные. С этим тоже все ясно. Вероятно его сюда заставил приехать отец или злой умный брат, который планирует женить мужчину на мне, а потом убить его, и каким-то образом забрать трон в свои загребущие лапы.

Третий — широкоплечий слишком накачанный блондин, с короткими щетинистыми волосами. Внешне — настоящий богатырь, не хватает ему только лошади и остроконечной булавы. Руки размером, как моя нога. Одежда скромная и не слишком яркая. Глаза сияют умом и добротой. Ну, что же, из всех он самый лучший кандидат, но это не так важно. Ведь мужа мне не надо. Ни хорошего, ни плохого. Никакого.

Эх, держитесь ребята, сейчас вам будет весело.

— Здрасте, кандидатики в муженьки, — говорю растянув лыбу на все тридцать два (в настоящее время двадцать восемь, ведь передние зубы закрашенные).

Для дополнительного эффекта делаю кривой реверанс, во время которого совершенно случайно (ну, конечно случайно, не так ли?), наступаю на ногу брюнету.

— Пардоньте, мусье, — очень искренне извиняюсь, и в конце концов сажусь на стул, напротив мужчин.

Эффект от моего появления незамедлительный. У всех глаза, как пуговицы: широко раскрытые, удивленные, даже шокированные. Рыжий даже рот раскрыл от удивления. Так и хочется подойти и ладонью ударить его по челюсти, чтобы поднять ее вверх. Но, конечно это все только начало. Лучшее — впереди.

— Здравствуйте, — первым приходит в себя темноволосый красавец. — Простите, я даже потерял дар речи от вашей красоты, королева Катарина (врет и не краснеет, вот подлец). О вас и ваших талантах ходят легенды по всему миру. Очень приятно наконец с вами познакомиться.

В довершение идеально заученной речи, брюнет ослепительно улыбается, а я чуть не давлюсь от смеха. Вот же бедняга. Каких ему усилий сейчас стоит смотреть на меня влюбленно и восторженно.

— О моих талантах? — переспрашиваю и нацепив на лицо максимально тупое выражение, начинаю ковыряться пальцем в зубах. — Как хорошо. Мне все говорят, шо я такая красивая каралева. Это так приятно, слов нет.

Говорю намеренно ужасно, чтобы создать удачный эффект моей «недалекости». Брюнет громко глотает слюну и начинает коситься на своих товарищей, которые будто в рты воды набрали.

— О, пацаны. А вы чего рты позатыкали? Девку красивую никогда не видели, шо ли?

Рыжий отрицательно качает головой, а богатырь, широко улыбнувшись отвечает:

— Такой не видел никогда (неужели иронизирует? Интересно-интересно). К слову, меня зовут Олешка. А эти господа — это принц Филипп (указывает на брюнета) и принц Одарка (кивает головой в сторону рыжего). Мы приехали к вам издалека.

— Да-да, я знаю, — говорю и руками хватаю свежие булочки с вареньем.

Конечно, беру не одну, как подобает настоящей леди, а хватаю целую миску, уронив вкусности себе на штаны.

— А вы не стесняйтесь. Рассказывайте о себе. Шо вы любите делать? Шо умеете? Скоко сантиметров имеют ваши копья в штанах? Были хвори иль болячки? Усё-Усё выкладывайте. Я должна знать своих будущих мужей вдоль и поперек.

Пока мужчины переваривают услышанное, покраснев, как настоящие девственные дамы, я начинаю активно жевать булки, не обращая внимания на варенье, которое растекается по подбородку и начинает капать на мой наряд.

— Простите, вы сказали «мужей» во множественном числе? Что вы имели в виду? — переспросил принц Филипп, находясь на границе с инфарктом.

— Шо ляпнула, то и имела у виду, красавчик. Я себе собираю гарем. Как в «Роксолане». Смотрели иль нет? Вот офигенно будет. Одна баба и десять мужиков. Будете меня ублажать по очереди. А еще я вам сошью униформу. Будете ходить в розовых трусиках и кроличьих ушках... Ух... Как представлю, сердце замирает. А ты, Филипп, будешь моим главным шахзаде. Будешь делать массаж стоп и мазать спинку маслами. Если будешь вежливым, я тебя даже поцалую. Ух, пацаны, заживем... Ух, поднимем страну с колен.

Я мечтательно поднимаю голову вверх, а затем, будто почувствовав, что у меня что-то чешется, начинаю грязными пальцами неистово чесать голову.

— Эти вши, такая беда. Подцепила, когда возилась с одним мужиком в конюшне, а теперь никак вывести не магу. Может знаете какое-то средство? Я шо токо не пробовала. И дустом шурувала те космы, и нефтью полоскала, и в воде с навозом конским вымачивала. Ничё не помогает, — грустно вздыхаю и с искренней мольбой смотрю на суженых.

Рыжий уже движется к краю скамейки, будто вот-вот сбежит. Брюнет, начинает прислушиваться к своим ощущениям, будто у него тоже уже что-то чешется. Один только Олешка спокойный, как удав. На него мой цирковой номер не действует.

— Надо обратиться к фее волос. Возможно она поможет, — в конце выжимает из себя совет принц Филипп.

— Идея — дно. Я уж лучше к бабке какой пойду, чем к фее. Ты, Филипп, совсем недалекий. Ничего не понимаешь в женской красоте.

Как, апогей своего спектакля, я достаю из носа соплю и вкусно ее вытираю об спинку стула. В этот момент мужчины аж зеленеют от отвращения. Зато я чувствую себя настоящей победительницей. Бьюсь об заклад, что после сегодняшнего чаепития, они сразу упакуют чемоданы и побегут обратно в свои королевства, рассказывая всем вокруг, что королева Авера — придурковатая.

— Катарина, а вы всегда так себя ведете? — осторожно спрашивает брюнет, а его глаза подозрительно косятся на дверь.

— Да вы шо?! Нэ. Я сейчас даже из трусов выпрыгиваю, так стараюсь вам понравится. А шо? Не получается?

Филипп громко глотает слюну и выдав незабываемый монолог, что ему срочно нужно куда-то идти, выбегает из комнаты. Рыжий Одарка держится не намного дольше. Еще несколько минут он сидит, стремительно краснея, с каждой прожитой в моей компании секундой, но в итоге поднимается и все так же молча выбегает прочь.

Теперь мы с богатырем остаемся один на один, и вот я открываю рот, чтобы выдать очередную порцию абсурда, как Олешка выставляет вперед руку, намекая, чтобы я молчала. А взамен сам меня поражает:

— Катарина, я вижу и понимаю, что вы делаете. Поэтому поговорим, как взрослые люди, без вставок о дерьме, вшах, ваших многочисленных любовниках и так далее, и тому подобное. Меня это не впечатляет. Я всю свою жизнь провел в боях и видел женщин, которые манерами ничем не лучше мужчин, поэтому будем серьезны. Я пришел сюда не ради вашей руки и сердца. Хочу поговорить о нашей общей знакомой, которая направо и налево разбрасывается проклятиями...

Ого. Олешка заставляет меня по-настоящему задуматься. Несколько секунд я обдумываю услышанное, а потом расслабляюсь, и сбросив с лица маску безумной, серьезно спрашиваю.

— Вы имеете в виду мать Астолы?

Какое-то шестое предчувствие говорит, что этот человек не просто так возник на моем жизненном пути.

— Да, ведьму ту проклятую, чтобы она погибла быстрее — от ярости до побеления сжимает кулаки, мужчина. — Яга прокляла мою невесту и держит ее в своем доме на болоте, под замком. Лично мне дорога на болото закрыта. Силы ведьмовские не пускают туда. Именно поэтому искал по всему миру жертв ведьмы, чтобы они мне помогли. Но за все это время от всех, кого находил, получал отказ. Никто не хочет мне помочь, ни за какие деньги. Но вы, Катя, другое дело. Да-да не удивляйтесь, я о вас все знаю. Мне прорицательница рассказала, что вы из другого мира и что трон получили случайно. И о проклятии рассказала, и о ситуации в Авере тоже. Поэтому предлагаю вам взаимовыгодное соглашение. Вы помогаете мне спасти Ярину, а я вам помогаю с Авером. Войска и золота у меня достаточно, чтобы нормализовать ситуацию.

Олешка выглядит серьезным, как никогда. Его голубые глаза сияют умом и отчаянием, а губы сжаты в тонкую линию. Да, ситуация складывается интересная, а предложение заманчивое. В конце концов, через это проклятие все идет наперекосяк. И если согласиться, то можно за один раз решить две важные проблемы: помочь себе, и спасти Авер. Лирон и Гроза будут удовлетворены, если я все налажу. Потому что этот брак — ни в какие ворота не лезет... Но подсказывает мне сердце, что если расскажу своим регентам об Олешке и его предложении, то они не послушают, ни его, ни меня... Поэтому если соглашаться, то в тайне от мага и крестной.

— Смотри, Катя. Всю дорогу до болот я тебя буду сопровождать. Поверь лучшей и более опытной охраны — в целом мире не найдешь. Ты будешь в абсолютной безопасности. Только последний кусок пути, там где болото, надо будет тебе преодолеть самостоятельно.

— А как я справлюсь с ведьмой? У меня нет магических сил...  Она одной левой со мной справится...

— Я все продумал, — кивнул богатырь и вытащил из кармана какую-то бумажку. — Вот смотри. Это мой фамильный артефакт, который передавался из поколения в поколение, от отца к сыну. Если прочитать слова написанные на пергаменте, то ровно двенадцать часов, ты будешь непобедима. Ни одно чудовище или заклинания, ни одна ведьма тебе не навредит. Главное — успеть за это время забрать с болота Ярину. А чтобы твое проклятие развеять — надо отрезать косу бабы Яги. Затем сжечь ее, а тот пепел добавить в купель. После этого проклятие на вечное невезение исчезнет. По крайней мере так сказала прорицательница, а ей врать нет смысла. Она и так все знает и видит наперёд.

Итак, значит то непобедимое ужасное проклятие, не такое уж и непобедимое. Осталось только ощипать, как курицу, одну отвратительную старую бабку. Чем больше думаю, тем больше мне это нравится. И можно будет рвануть прочь из дворца, от этих всех принцев, обязанностей и замкнутого пространства.

— Пока мне нравится твое предложение, — в конце киваю. — Но мои регенты будут категорически против этого действия, поэтому придется бежать из-под их пристального надзора. Есть какие-то идеи по этому поводу?

— Конечно, — улыбнулся Олешка. — Сегодня в полночь буду ждать тебя у восточных ворот дворца, с лошадью и провиантом. Ты главное как-то выберись из замка, а все остальное — за мной.

Богатырь сияет уверенностью и мужеством. Да, рядом с таким мужчиной можно горы сворачивать. Вот только... Как-то... Страшно, что ли? Аж стыдно самой себе признаваться, но рядом с магом я чувствую себя в относительной безопасности. Какой бы он ни был, но все же... Ох, но выбора нет. Если останусь, то рано или поздно меня силой выдадут замуж за какого-то урода. И никто не будет спрашивать моего согласия. На данный момент, им важнее благо королевства, а не одной неудачницы королевы. Поэтому... Выводы напрашиваются сами собой.

— Ладно. Пусть будет так. В полночь, у восточных ворот дворца, — задумчиво поднимаюсь со стула и иду к двери, а вслед слышу насмешливую просьбу:

— Слушай, ты только это, приведи себя в божеский вид, а то уж оскомина берет от этой улыбки.

— Без вопросов, — равнодушно пожимаю плечами. — Умоюсь, оденусь, буду, как новая копейка.

На этих словах я выхожу из комнаты, медленно шагая в свою спальню. Да, нужно все подготовить... Возможно, какую-то записку написать, чтобы Гроза с Лироном меня не искали. А еще стоит отделаться от Форы и Лейры. Девушки, если узнают о плане, то вряд ли одобрят его. Хотя обе персоны довольно прогрессивные в этом Средневековье, но их инстинкты к самосохранению и гнездованию пока слишком сильны. Поэтому придется обо всем позаботиться самой. Ух, чувствую, что сегодняшний вечер и ночь будут полны приключений...

— Что ты устроила? Что за цирк? — сердится Лирон, вдавив меня в спинку стула.

Кажется, что у этого человека не существует другого настроения. Единственное, что он умеет делать на отлично — это сердиться. Черт, не успела зайти в свою спальню и обдумать разговор с Олешкой, как этот влетел в комнату, как демон и начал обвинять меня во всех смертных грехах.

— Ты о чем?! — играю принцессу на горошине, которая вообще ни в чем не виновата.

— Вот! — маг хватает меня за лицо и трясет его из стороны в сторону.

 Ощущение не из приятных, но сопротивляться не стоит. Сегодня нельзя вступать в очередной конфликт с регентом, потому что меня и так ждет миссия побега из-под его орлиного надзора...

— Немного загрязнилась, — отвечаю, широко распахнув глаза.

— Немного загрязнилась! — раздуваются от гнева ноздри Лирона. — Она — немного загрязнилась! А еще наговорила с три короба чепухи, что Филипп и Одарка уже собрали чемоданы. Ты хоть понимаешь, что делаешь! Ты и так погубила весь Авер, а теперь саботируешь его спасение!

В эту же минуту в комнату заходит Фора с Лейрой, которые не ожидали стать свидетелями столь драматической семейной сцены.

— Вы! — выпрямляется Лирон, пальцем указывая на девушек. — Это сделали вы! Вы ей помогли, ободранки!

Фора несколько секунд молчит, пялясь на мага, а потом задирает голову вверх и гордо отвечает.

— Не оборванка, а принцесса. И да, это я помогла Кате воплотить ее идею в жизнь. В конце концов, она свободная женщина и должна выглядеть и вести себя так, как она считает нужным. Что за дискриминация женских прав в современном прогрессивном обществе? Я возмущена и протестую!

Ух... Моя школа. Аж чувствую гордость за девушку, но не долго, ведь услышав подобное высказывание, маг снова взрывается гневным монологом. Так и хочется найти где-то около его шеи кнопку, с помощью которой уменьшается звук.

— В Авере — ты никто. Я сегодня же сообщу королю Аргакола об инциденте и подготовлю тебе портал, который мгновенно переместит тебя домой. Не хватало мне еще мелкой протеже Кати во дворце. Ее одной на все королевство с лихвой хватает. Так что кыш отсюда, и чтобы ближайшие часы я вас не видел и не слышал.

Лирон применяет какое-то хитроумное заклинание, из-за чего девушек, будто ветром сдувает из спальни. Опять мы остаемся наедине.

Ох... И сколько это будет продолжаться? Вот бы как-то избавиться от него, ведь надо еще помыться и подготовить вещи, в которых будет удобно путешествовать. Кто знает сколько времени я проведу в путешествиях. Не хочется мерзнуть, или ходить в грязном белье. В конце концов, я девочка. А такого чуда техники, как средства гигиены во время «особых» дней — здесь еще не придумали. Поэтому надо взять с собой много чистого белья. И когда я говорю много — это значит МНОГО.

— Ну, что Катя?! Не столь ты невинна, насколько представляешь из себя.

— Ну ладно признаюсь, — поднимаю руки вверх, глядя магу прямо в глаза. — Пошутила над ребятами немного. Кто же виноват, что они настолько тупые, и не поняли, что ни одна королева не может так выглядеть и так себя вести. В любом случае, они недостойные кандидаты в мои мужья. И, вообще, я уже тебе говорила: почему мне нужно обязательно с кем-то жениться? Я к такому не привыкла... Для начала стоит влюбиться. А тогда уже... Жениться.

— Любовь — это последнее, что должно существовать в государственных делах, — уже спокойнее отвечает Лирон и садится на кровать, напротив меня.

Эх, какой же красивый, черт. Волосы непослушно отброшены в сторону, ни лице появилась щетина. Глаза, как всегда проницательные и такие, что дыхание захватывает. Смотря на мужчину, начинаю чувствовать, будто к щекам подкатывает жар. Почему же нельзя выйти замуж за него? Рано или поздно маг бы перевоспитался. Ведь эта вся его грубость — это только маска, скрывающая страстную, нежную натуру.

— Нам с тобой надо договориться, Катя. Или ты себя ведешь, как королева и сотрудничаешь со мной и Грозой. А значит слушаешься нас и понимаешь, что мы хотим только тебе и Аверу добра. Или...

— Или «что»? — спрашиваю и поднявшись со стула сажусь рядом с мужчиной, заглядывая ему прямо в глаза.

— Или мы примем меры, — тяжело вздыхает маг.

Вот теперь, сбросив с себя маску агрессии и жестокости, я вижу настоящего Лирона: усталого человека, который всем сердцем желает, чтобы все вокруг наладилось.

Но ничего. Все наладится. Просто для этого нужно мне немного постараться.

— Ладно. Больше подобное не повторится, — говорю искренне, ведь действительно говорю правду.

Больше подобный номер не повторится, потому что больше я не познакомлюсь ни с одним принцем, а буду далеко-далеко от дворца и своих сомнительных обязанностей. Интересно, как на мое исчезновение отреагирует крестная: обрадуется, начнет искать? Жаль, что не увижу выражения их лиц, когда они поймут, что на самом деле случилось.

— Обещаешь?

— Обещаю, — киваю и мягко улыбаюсь.

— Тогда считай, что это в последний раз я поверил тебе на слово, Катя.

Лирон поднимается с места, а мне отчаянно хочется схватить его за руку и повторить все те сногсшибательные вещи, которые происходили между нами в вечер бала. Но, конечно, подобное только усложнит мой побег из Авера, поэтому лучше воздержаться от своих горячих желаний.

— Завтра тебя ждет еще одна встреча с новыми принцами. Не подведи наши ожидания, — с этими словами мужчина выходит.

 Я еще несколько минут с грустью размышляю о нашем разговоре, а потом начинаю лихорадочно приводить себя в порядок.

Единственное радует — это то, что Фора с Лейра меня не побеспокоят. А значит план побега — исполнится. Поэтому я, будто подключившись к какой-то электростанции, порхаю по комнате, как бешеная. Складываю сумку с одеждой, моюсь, пишу прощальное письмо, чищу зубы, мою уши, заплетаю косу, ужинаю, посещаю туалет. Хочется успеть все, потому что время убегает сквозь пальцы с невиданной скоростью. Стрелки часов стремительно бегут к полуночи и я прихожу в себя, аж в тот момент, когда рукой касаюсь к ручке двери.

Вот он — решающий момент. Я одета в брюки, теплую рубашку и черную мантию. На ногах мужские ботинки, в сумке — все необходимое на первое время. Осталось только покинуть дворец и встретиться с Олешкой. Какое-то смутное предчувствие сжимает все внутри от страха и шепчет, что может не надо, что лучше рассказать обо всем Лирону, что снова я ввязываюсь во что-то опасное. Но... Уже столько всего испортила. Погубила своим безответственным поведением тысячи невинных крестьян Авера. Поэтому я должна быть настоящей королевой. Я должна пожертвовать своим комфортом и безопасностью ради спасения королевства. И пусть придворный маг с крестной меня простят, но я не вижу другого выхода.

Поэтому в последний раз взглянув на спальню, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и собравшись с духом, выхожу в коридор.

— Вы еще не знаете силу моего гнева. Вы еще пожалеете о содеянном! Все превратитесь в лягушек. Будете сидеть на болоте и ловить мух. А потом вас сожрет цапля. Поняли? Ну, отпустите меня, кому говорю. Мне здесь кислорода не хватает. Варвары проклятые. Истуканы несчастные. Чтобы вы все бородавками поросли. Чтобы вам кот в рот насрал! Чтобы вы все... — дальше договорить я не успеваю, ведь в мешок просовывается чья-то рука, которая запихивает мне в рот смятый кусок ткани.

Фу... Ничего еще более отвратительного не было в моем рту, поэтому очень бы хотелось озвучить свои мысли по данному поводу, но теперь уже и говорить не могу. Ну, что за черт... Кочевники. Чтобы им хорошо было. Уже где-то час меня куда-то везут, связав руки и ноги, перевернутую через круп лошади. Удовольствия, конечно, от поездки нет. Чувствую себя скверно. Еще очень жутко становится от мыслей о том, что со мной хотят сделать. Надеюсь, что они не людоеды.

Ох, и где мой Олешка? Где тот богатырь, который обещал меня защищать? Но подсознательно понимаю, его вины в том, что случилось, нет. Это все проклятие совершило. Если бы не тотальное невезение, то никакие бы папуасы меня не похитили. Но, что имеем, то имеем. Остается действовать по ситуации, и как только представится такая возможность, брать руки в ноги и бежать от этих хапуг.

Не знаю сколько проходит времени, но в итоге ход лошади стихает. Я чувствую, как меня берут на руки и куда-то несут. Кстати, очень вовремя они схватились, ведь мой мочевой пузырь уже готов на стены лезть, так хочет освободиться от всего груза, выпитой мной воды.

За считанные минуты меня приносят в какое-то место. Ставят на землю и наконец снимают с головы мешок.

Первые секунды ничего не вижу, ведь зрение отвыкло от яркого света. Но неспешно адаптировавшись, начинаю замечать очертания интерьера вокруг. В комнате есть кровать, комод, стол с едой и даже небольшая полка с книгами. Выражение моего лица сейчас превращается в большой знак вопроса. Оглянувшись я поворачиваю голову к кареглазому кочевнику и вижу, что он снял с себя красную-черную ткань и повязку с лица. Взгляд наталкивается на довольно симпатичного мужчину невысокого роста. У него широкие плечи, крепкие жилистые руки и веселая улыбка. Кожа загорелая и огрубевшая от ветра, брови широкие, а челюсть уверенно выступает вперед. Конечно, не модель, но отвращения к данному представителю противоположного пола, я не чувствую.

— И что здесь происходит? — спрашиваю раздраженно. — Куда это ты меня притащил? А главное: для чего это сделал?

 Мгновение кареглазый молчит. Затем он воинственно складывает руки на груди и самоуверенно отвечает.

— Ты — королева Катарина?

— Я! — киваю, не понимая к чему он клонит.

— Ты искала себе жениха?

— Я?! Да ты что! Ни за что. Я слишком свободолюбивая чтобы сковывать себя узами брака.

Кажется, что такого ответа кареглазый не ожидал. Его глаза расширяются от удивления. Но очень быстро мужчина приходит в себя и задрав голову вверх отвечает.

— Не важно. Все знают, что ты ищешь мужа. А по нашим традициям, жених должен похитить невесту и привести ее в свой дом. Тебя похитили, поэтому через несколько часов состоится свадьба. Сейчас придут служанки, чтобы привести тебя в порядок и подготовить к брачному ритуалу и первой брачной ночи. Ты должна выглядеть, как цветок гракалы, чтобы боги тебя приняли.

Кареглазый широко улыбается. Затем ощупывает меня лакомым взглядом, будто я наиболее роскошный подарок, и выходит из комнаты прочь, громко лязгнув замками.

Моему удивлению нет предела. Чего-чего, а такого никак не ожидала. Меня похитили, чтобы жениться! Господи, что за варварские традиции. Не хочу выходить замуж. Не хочу. НЕ ХОЧУ И НЕ БУДУ! Даже если придется умереть. Скорее Лирон превратится в пушистого розового зайку, чем я стану женой какому-то низкорослому незнакомцу.

С такими мыслями воинственно сажусь на кровать. Но треклятое предчувствие все же шепчет на ушко, что любая моя затея рискует обернуться провалом...

Где-то через полчаса, в комнату приходят три широкоплечие крепкие служанки. И хотя мне хочется с ними спорить, но сила здесь решает все. Женщины, как великанши, берут меня в охапку и несут в бочку с горячей водой. Мой крик ничем не помогает. Попытки вылезти и дать сдачи — тоже. Упоминание о конституции и правах человека вызывают на их лицах только кривую улыбку. Я чувствую себя куклой, с которой делают все, что хочется. Таскают с места на место, расчесывают, намыливают, обливают гелями и шампунями.

Конечно, я не против релакса и спа-процедур, но пятая точка опоры четко осознает, к чему это приведет. Если не убегу сейчас, то из-под пристального надзора варваров — тем более. Эх... Жизнь-жизнь... И почему она иногда настолько сложная?

— Ну, девочки. Прошу вас. Выпустите меня отсюда! Я не хочу выходить замуж за вашего начальника. Он мне не нравится.

— Все сначала так говорят, — наконец отзывается одна из служанок, которая очень вдохновенно начищает мне пятки.

— А потом что бывает? — спрашиваю, обрадовавшись тому, что меня перестали игнорировать.

— А потом происходит брачная ночь и наиболее своенравная девушка превращается в мягкого влюбленного котенка. Наш господин известный мастер в магии любви.

— Магии любви? Это вы о сексе?

— И о нем, — отзывается другая женщина, которая занимается моими волосами. — Горан — очень способный колдун. Если не захочешь быть с ним по своей воле, то он использует свои силы, и ты все равно влюбишься в него.

— Но ты не переживай. Год будешь жить, как королева. А если будешь стараться и не надоешь Горану, то еще дольше...

— А что будет, если это... Надоем ему? — спрашиваю, чтобы сразу понять, на что способен кареглазый кочевник.

— Плохих жен отдают в жертву богам, — ошеломила меня наиболее молчаливая служанка.

Вот тебе... В жертву богам. То есть, как только отношения превращаются в обыденность, то мужчины просто убивают своих суженых. О, Всемогущий Эйр. Куда я попала? Лучше бы сидела в своем дворце, как мышка и слушалась Грозу с Лироном. Но теперь поздно жаловаться. Эти три мачехи меня вряд-ли отпустят. Эх... Вот сегодня мне бы понадобилось мое невезение. Если бы проклятие сработало во время свадебной церемонии... Но это только фантазии.

Закончив банные процедуры, служанки вытирают меня полотенцами, смазывают маслами и начинают окутывать в узорчатые ткани. Выглядит одежда странно. Это не совсем платье, не совсем накидка. Что-то среднее и излишне откровенное. Ведь декольте настолько глубокое, что чувствую себя голой. Однако опять сдерживаю свой нрав. Помню науку бабушки, когда она рассказывала о том, как бы сильно не хотел плюнуть в рожу собственного начальника, но надо цеплять на лицо маску увлеченности каждым его поступком, чтобы иметь хорошую прибавку к зарплате. Поэтому представляю себя подчиненной, которая очень хочет иметь высокую зарплату, и послушно выдерживаю каждую пытку, этого средневекового салона красоты.

Когда женщины заканчивают, мне хочется выдохнуть от облегчения. Но счастье длится недолго, ведь в комнату заходит кареглазый «султан». Мужчина тоже переоделся. Теперь на нем элегантно сидит костюм из почти таких же тканей, как мое платье.

— Пойдем, Катарина, пришла пора брачного ритуала, — Горан протягивает мне руку, но я шарахаюсь от его жеста.

Еще чего: не буду к нему прикасаться.

— Убери свою конечность. Я без твоей помощи ходить умею, — шиплю, как раздраженная кошка.

Как меня этот мир раздражает! Хочется кричать на полное горло и топать ногами. Почему все вечно решают все за меня. Одна проклинает направо и налево, другие подбирают мне женихов, еще одни похищают, как будто это нормальная ежедневная практика. Никакой совести нет. Вижу здесь надо не только в Авере революцию устраивать, но и во всем мире.

 — Такая традиция. В зал для ритуала мы должны войти, держась за руки, — терпеливо объясняет мне мужчина.

— Слушай, а зачем тебе вообще это надо? Я не очень хорошей женой буду. Готовить не умею. Детей не люблю. В постели — настоящее дерево. Пукаю, какаю, в носу ковыряюсь. Манер никаких нет и слушаться тебя не буду. Только нервы буду портить с утра до ночи. Может, лучше поищешь себе суженую в другом месте, а меня отпустишь? Обещаю, что буду держать нашу встречу в тайне. Честное королевское.

В дополнение к впечатляющему монологу я улыбаюсь, но получаю от Горана совсем не ту реакцию, которую ожидаю. Кочевник грубо хватает меня за руку, и процедив сквозь зубы что-то на непонятном языке, тянет на выход из комнаты. Эх... Надежда умирает последней. Я начинаю упираться и буксирую по полу, как кот, которого тянут в ванную на водные процедуры. Стараюсь цепляться за все, что попадается на пути, включая перепуганных служанок.

— На помощь! Насилуют! Убивают. Замуж хотят выдать против воли! Хелп! Сос! Караул! Помогите несчастной королеве! Люди!!! Животные! Хоть кто-то!

Кочевник сначала оторопев от такого шоу, все же быстро берет себя в руки и начинает силой меня тянуть вперед. Наверное, со стороны это выглядит удивительно комично. Жених хватает свою невесту за руки и ноги, чтобы пройти брачную церемонию. Умереть ни встать. Но, как бы активно я не боролась, все же Горан сильнее. И с горем пополам он все-таки притягивает меня в большое ритуальное помещение. Выглядим мы с ним соответственно: красные, поцарапанные, с порванной одеждой и испорченными прическами. У меня внутри все кипит. Хочется выцарапать глаза проклятому варвару.

— Вот и наш жених с невестой! — громко говорит какой-то дед в белом балахоне, с большой книгой в руке.

Я ставлю руки в боки и по-хозяйски смотрю на помещение. На стульях с обеих сторон собрались люди. В основном мужчины. В основном кочевники, хотя взгляд нащупывает и нескольких иностранцев, которые очень отличаются от местного населения.

За несколько секунд, пока кочевники еще не успели опомниться, Лирон передает меня Олешке и мы вдвоем прыгаем в портал. Я только успеваю зажмуриться, а уже в следующее мгновение открываю глаза и вижу, что стою посреди незнакомой комнаты.

Она совсем не похожа на роскошные спальни во дворце, к которым уже привыкла. Здесь нет ковров и дорогих картин. Только простой дубовый стол, один шкаф, две узкие кровати и маленькое круглое окошко, из которого видно чей-то двор. Я вопросительно таращусь на богатыря, но не успеваю произнести и слова, как с портала выпрыгивает Лирон. Он, как всегда, сердитый, как черт. Сразу хочется стать незаметной, провалиться сквозь пол, исчезнуть, надеть плащ невидимку. Короче — сделать все от себя зависящее, чтобы избежать его гнева. Но некоторым мечтам не суждено осуществиться.

— Олешка, будь так добр, оставь нас с королевой наедине. Нам нужно с ней пообщаться, — шепотом и очень угрожающе говорит брюнет.

Богатырь сочувственно смотрит на меня, но молча выходит из комнаты. Я пячусь к противоположной стене, чтобы увеличить расстояние между мной и магом. Ведь, чувствую, что сейчас ничего хорошего не будет происходить. Когда у мужчины глаза наливаются кровью, а шея сердито белеет, лучше держаться от него подальше.

— А о чем тут говорить? — пищу ультразвуком, и спиной упершись в стену, стараюсь мысленно вспомнить все молитвы, которые когда-либо изучала. — Не о чем тут говорить...

— Действительно? — шипит Лирон, как кот, который болеет бешенством. — Не о чем говорить. Ничего же не случилось. Все вокруг во всем виноваты, одна только Катя — белая и пушистая.

— Не белая я, а розовая, — уточняю, напряженно улыбнувшись. — То есть не в том смысле розовая, что «розовая». Я о цвете волос говорю, а не ориентации, — говорю страшную чушь, ведь пока веду диалог, то чувствую себя в относительной безопасности.

Но, конечно, маг не обращает внимания на мои попытки спастись. Он медленно подходит все ближе. Как лев, который подкрадывается к жертве. Я даже физически чувствую, как воздух между нами становится все гуще и тяжелее. Свободно и спокойно дышать — теперь невозможно. Кажется, я еще никогда и никого не боялась так сильно, как Лирона сегодня. Между нами разное было, но с бегством я, конечно, переборщила.

— Ты сбежала из дворца. Пренебрегла своими обещаниями. Уехала в соседнее королевство. Была похищена кочевником, за которого едва не вышла замуж. Это все, что произошло за последние тридцать шесть часов, или я о чем-то не знаю?

— Все! — активно киваю головой, глядя на сжатую судорогой челюсть мага.

— Ты клялась, что будешь вести себя достойно и не устроишь нам с Грозой неприятных сюрпризов, не так ли?

— Да. Но обстоятельства так сложились, что...

— Молчать! — грозно рявкает мужчина, перебив мою жалкую попытку хоть как-то оправдаться. — Теперь назови хотя бы одну причину, почему я должен оставить тебя живой, Катя.

Теперь Лирон стоит от меня на расстоянии нескольких сантиметров. Ох, черт... Даже чувствую запах его духов. Терпкие и кислые. Я бы в жизни не пользовалась подобным ароматом, но ему он идет. Потому что он такой терпкий... Совсем не простой и ни на кого не похожий. Как айва. Мало кто любит и понимает истинный вкус данного фрукта. Отведав несколько кусочков — ты сначала почувствуешь чрезмерную терпкость, поэтому скорее всего выплюнешь и больше никогда ее не будешь покупать. Но если пойти дальше... Если вытерпеть это знакомство и попытаться распробовать ее, то почувствуешь изысканную сладость, смешанную с кислинкой. Вкус для настоящего гурмана. Особенный. Ни на что не похож.

— Потому что... Потому что... — в голове вспыхивают сотни вариантов ответа.

Можно сказать, что я уникальный человек и могу быть полезной Аверу. Могу рассказать о достижениях техники и моих революционных идеях относительно образования. Могу сказать о том, что убийство — это большой грех... Многое могу сказать, но все это не то. Эх... Маг хочет искренности. Поэтому уныло опускаю голову и говорю все, как есть:

— Нет причин. Ни одной. Я большая проблема для всего Авера и без меня вам было бы намного лучше. Но... Так случилось, что переместилась сюда. В этом нет моей вины, сам знаешь. И если вы с Грозой считаете, что лучше от меня избавиться, то пусть. Однако скажу перед смертью следующее: ты вечно не считаешься со мной, Лирон. То есть... Ну... Ты ничего не возразил на предложение крестной относительно моего фиктивного брака. Я думала, что между нами что-то есть. И, что возможно, когда-нибудь, мы могли бы... Быть вместе. Но тебе не пришло в голову это. И все те поцелуи, те моменты, которые были, они много значат для меня, а не для тебя. Черт... У тебя ужасный характер. Хуже, я в жизни не встречала. Но. Сердцу не прикажешь.

Сердце у меня колотится, как бешеное.  Не ожидала от себя такой откровенности. Но, что есть, то есть. Я осторожно поднимаю взгляд вверх и наталкиваюсь на совершенно удивленные глаза Лирона.

Несколько секунд он смотрит на меня, заглядывая прямо в душу. В животе от этого взгляда скручивается горячий узелок. Эмоции подступают к горлу. Я чувствую себя такой уязвимой и незащищенной, рядом с ним. Как открытая книга, на пронизывающем ветру, страницы которой трепещут, как листья на дереве.

Маг тяжело вздыхает. Склоняется еще ближе ко мне и рукой ласково берет за подбородок, чтобы зрительный контакт между нами был еще теснее.

— В нашем мире, Катя, любовь — это слабость. Чувствовать эмоции — лишняя деталь. И я очень старался быть сильным, ради нас двоих. Очень...

— А в моем мире любовь — это сила, — выдыхаю шепотом, чувствуя, что каждая клеточка моего тела сейчас дрожит от волнения и желания.

— И что же тогда делать, если мы с тобой из разных миров?

— Построить мост.

Глаза мага сияют звездами, он наклоняется еще ближе, и целует, стирая все границы между нами...

Кажется, что я сажусь на эскалатор и за считанные секунды поднимаюсь из ада прямо в рай. Поцелуи мага такие сладкие и нежные. Хочется, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Чтобы до конца своей жизни я была прижата к стене, в кольце надежных рук Лирона, чувствуя его губы на своих губах.

Влюбилась ли я в него? Сложно сказать, но поцелуи напоминают глоток живой воды. Кажется, что до этого момента, только существовала, а теперь начала жить, впитывая в себя каждый оттенок и тон. Мужчина одновременно грубый и агрессивный, но и чувственный, и трепетный. Он такой яркий, настоящий. То страстный, то холодный. Я рядом с ним чувствую себя абсолютно слабой и часто не знаю, как правильно себя вести. Но без него теряюсь еще больше, ведь маг создает для меня чувство безопасности, той каменной стены, которая будет защищать от всех и всего...

Поэтому сейчас я полностью отключаю мозг и наслаждаюсь эмоциями, которые окутывают нас двоих с головой. Как хорошо быть не королевой Катариной, или неудачницей-попаданкой, а обычной девушкой, которую целуют до головокружения.

Но даже самые сладкие мгновения не длятся вечность. За дверью раздается спокойный стук, и Лирон отклоняется назад.

— Кто там?

— Это Чук. Я помощник управляющего таверны. Вы делали заказ на обед для троих. Все уже готово. Вы можете спускаться, — раздается юношеский веселый голос из щели между стеной и дверью.

— Да. Помню. Спасибо, скоро спустимся, — глядя на озадаченное лицо мужчины, понимаю, что он совсем забыл о заказе.

— Катя, ты...

— Я знаю, — перебиваю его, грустно улыбнувшись. — Пока все сложно. Но договоримся, что дадим друг другу шанс, несмотря на все эти статусы и условности. Не обещаю, что у нас что-то получится, но попробовать стоит.

Маг кивает головой и смотрит на меня уже без прежней претензии и злости.

— Хочешь пообедать? Заодно и обсудим дальнейший план действий.

— С удовольствием, — говорю с энтузиазмом и наконец отлипнув от стены, шагаю к двери.

В коридоре нас уже заждался Олешка. Богатырь выглядит удивительно комично: глаза опускает вниз, смущается, будто знает, чем мы там с магом занимались, но стесняется это показать, чтобы никому не было неудобно. Меня это смешит. Поэтому улыбаюсь на все тридцать два и быстро спускаюсь вниз, в таверну.

Атмосфера здесь царит очень особенная. Деревянное помещение, с грязными стенами и потолком, подпертое балками, окутано дымом из кухни. За круглыми столами, которые как грибы выросли, то тут, то там, сидят люди, выпивая алкоголь из железных кубков и смакуя поджаренное мясо. Увидев большой аппетитный кусок свинины на одной из тарелок, чувствую растревоженную симфонию в желудке. Да. Подкрепиться мне не помешает. Лирон рукой указывает на уютный столик на троих, что примостился в тихом и наиболее интимном месте заведения. Там уже возвышается гора блюд: есть и жареный картофель, и овощной салат, и тарелки с бульоном, и чашки с каким-то напитком, и мясо... Много вкусного мяса: колбаски, ветчина, отбивные. Ух... Я даже не замечаю, как пулей долетаю до стола и начинаю есть, не дожидаясь никакого приглашения. Ребята, совершают по моему примеру. И первые десять минут никто между собой даже не общается. Каждый сконцентрирован на наиболее важном действии: потреблении ценных калорий.

Только когда желудки растрескиваются от количества потребленного, а тела спокойно млеют на стульях, я первой начинаю разговор.

— Ну, что же, было интересно узнать, как это вы объединились? — пытливо смотрю сначала на мага, а затем на богатыря, губы которого настолько жирные от масла и выпивки, что даже блестят.

Конечно, слово на себя берет Олешка.

 — Не было другого выхода, — вздыхает мужчина. — Весь план идет наперекосяк, когда в него вмешиваются кочевники. Когда тебя похитили, я сел на коня и вернулся на границу. Там связался с Лироном, а когда он прибыл, рассказал ему о нашем плане и его провале. В принципе все. Затем мы тебя освободили, а дальше ты в курсе, что было.

— Угу, — качаю головой, задумавшись. — Так мы сейчас в Авере?

— Нет, — поражает меня Лирон. — Мы в Валании. И сейчас надо решить, как действовать дальше. После твоей выходки, принцы распустили слухи о том, какая королева Катарина уродливая и ничтожная. Поэтому больше кандидатов для свадьбы — нет. А с проклятием нужно что-то делать. Дворец живет на последнем издыхании. Если кто-то решит на него напасть, то все... Аверу конец. Мы не сможем долго обороняться.

— Можно действовать дальше по плану. Мы с Олешкой отправимся к ведьме, где я попытаюсь развеять свое проклятие. А ты... Возвращайся во дворец, помогай крестной.

— Да, мы поедем дальше, — подтверждает мою идею принц.

— Нет, — аж передергивает лицо у мага. — Это слишком опасно. Олешка, не в обиду тебе, ты хоть принц и богатырь, но уже потерял один раз Катю. Поэтому не могу тебе доверить ее жизнь и здоровье во второй раз. Без моего сопровождения она никуда не поедет.

— А как же дворец? Ты же не можешь раздвоиться. Быть и здесь, и там? — спрашиваю слишком эмоционально.

— Не могу, — на лбу у Лирона появляется небольшая складка.

Да, выбор у мага стоит нелегкий. Но в любом случае чары ведьмы надо рассеять. Они слишком опасны для всех вокруг.

— Дорога впереди дальняя, — говорит Олешка спокойным и уверенным голосом. — Надо еще пройти пять королевств и в каждом подстерегают свои опасности. Порталами перемещать ты нас дальше не сможешь, ведь тамошние маги поставили защиты от подобных вмешательств. Будем идти своим ходом. По моим расчетам, если использовать лошадей и достаточно быстрый транспорт, то за месяц будем на месте.

— Но дальняя дорога — это только одна из преград. Есть еще чудовища на болотах и ​​сама ведьма, — задумывается маг. — А как только мы уедем из Валании, то связи с Авером у нас не будет. Гроза останется наедине с проблемами во дворце.

— В любом случае ехать надо. Проклятие само собой не исчезнет. А сидеть в Авере и ждать у моря погоды — не выход, — говорю горячо и поднимаюсь из-за стола.

Решительность переполняет меня. Если я уже решилась бежать из дворца, то теперь пойду до конца. А вот каким он будет: победным или нет, это уже не имеет значения.

Минуту продолжается молчание. Лирон смотрит невидящим взглядом вперед, будто взвешивая все «за» и «против». Я с Олешкой жду его решения. И если честно, то очень хочется, чтобы маг ехал вместе с нами. Кто знает, может через месяц пути бок о бок, мы узнаем друг о друге гораздо больше, чем, если бы общались только в пределах дворца.

— Ладно. Пусть будет так, — наконец озвучивает решение Лирон. — Только сначала мне надо решить последние дела в Авере и посетить магическую ярмарку, чтобы закупить все необходимое для обороны. По рукам?

— Конечно, — улыбаюсь широко и чувствую, что впереди нас ждет много интересного и нового...

Следующие три дня, пока Лирон решает все свои дела в королевстве, я сижу в средневековом отеле. Олешка составляет мне компанию, и мы скучаем вдвоем: то проводим время за беседами, то играем в местные настольные игры, то развлекаемся прогулками в городе. Проклятие меня совсем не беспокоит. Поэтому я чувствую себя прекрасно. Кажется, что вот-вот наступит новый этап в жизни.

Поэтому, когда мы втроем отправляемся на магическую ярмарку, потираю ладони от предвкушения чего-то особенного. Богатырь мне рассказал, что ежегодная ярмарка — это чрезвычайное событие в любом королевстве. Ведь на ней можно приобрести все, чего только душа пожелает. А перечень товаров немалый: здесь есть яды, чтобы убить врага; и зелья, которые осуществляют мечты; и карты, которые предсказывают будущее; и волшебные палочки; и магические посохи; и шляпы, надев которые ты становишься невидимым; и ботинки, с помощью которых можно преодолевать сотни тысяч километров за считанные секунды...

Поэтому я иду, слегка подпрыгивая, словно маленький ребенок и непрерывно раздражаю Лирона вопросами вроде: «А мы уже близко?», «А еще далеко идти?», «Ну когда мы придем?», «Мне так интересно взглянуть на ярмарку». Конечно, маг нервничает, но не ругает меня за подобное поведение. Мужчина сконцентрирован и задуман, ведь у него сегодня сложная задача. Нужно купить все необходимое для нашей долгой поездки.

Ровно через час скучного блуждания грязными улочками городка, под названием Тор, я слышу бешеный гул. Кажется, что впереди находится большая толпа людей. Поэтому мы ускоряемся и через считанные минуты, выйдя за угол, видим знаменитую ярмарку.

Глаза сразу разбегаются от разнообразия и суеты. Огромная аллея, которая тянется на километры вперед, заполненная яркими палатками, с магическими товарами и покупателями, которые ссорятся между собой, куда-то спешат, пытаясь купить все необходимое, по самой дешевой стоимости. Я слышу возгласы торговцев, спор о качестве сушеных глаз тритона, вижу сборище у лавки с распродажей остроконечных шляп.

Душа сразу вспыхивает от азарта. Хочется и для себя найти что-то интересное на этом колдовском рынке.

— Олешка, доверяю тебе Катю, потому что нет сейчас времени возиться с ее женскими капризами. Можете себе что-то присмотреть и приобрести. Встретимся через час, у фонтана с крокодиловыми слезами, в центре аллеи. По рукам?

Маг дарит богатырю серьезный взгляд, на что Олешка кивает, потом он смотрит на меня с просьбой ничего не натворить и за считанные секунды растворяется в гуще людей впереди. Тьфу, как будто все плохое, что происходит вокруг, происходит именно из-за меня. Но смею заметить, что это не так. Я, вообще, жертва обстоятельств. Сначала меня сестры вызвали из своего мира, затем маг заставлял убирать во дворце, затем Гроза подстрекала на реформы, а в итоге ведьма сама меня прокляла. Не чувствую я себя виновной, если коротко.

Как только мужчина исчезает с поля зрения, напряжение сразу спадает, а нутро шопоголика соблазнительно зовет к ярким палаткам, с чудодейственными погремушками.

— У тебя есть деньги? — спрашиваю у богатыря, схватив его за руку, чтобы не потеряться.

— Есть, — отвечает Олешка, который явно не в восторге от моего наглого бескомпромиссного тона.

 — Прекрасно! — счастливо восклицаю и тяну мужчину вперед.

Толпа засасывает нас, как губка воду. И я растворяюсь среди экзотических товаров и заманчивых предложений. Глаза разбегаются, хочется ко всему прикоснуться, понюхать, попробовать. А продавцы, словно нарочно призывают к себе, обещая невиданные чудеса и возможности.

Я будто на некоторое время возвращаюсь в детство, где маленькая пятилетняя Катя, сидит на скрипучем диване в пять утра, найдя под подушкой пакет с подарками. С каким азартом и увлечением я раздираю те пакеты, заглядывая к мандаринам, и шоколадкам. Нечто подобное происходит и сейчас. Я даже не знаю к кому именно хочу подойти, ведь везде интересно. Хорошо, что Олешка меня сдерживает и не позволяет потеряться...

Но все же, среди разнообразия ассортимента, наталкиваюсь на очень интересное место. Палатка более отдаленная, чем другие, и у нее нет такой толпы, как везде. Не знаю, почему меня это привлекает, ведь обычного покупателя подобное наоборот должно отпугивать, но я девушка не очень логичная. Поэтому тяну богатыря в темный угол и останавливаюсь у столов с ювелирными изделиями.

Под стеклянными колпаками красуются бусы, перстни, браслеты, диадемы, ошейники, серьги и другие украшения причудливых форм, которых никогда еще не видела раньше. Украшения выглядят дорого и очень изысканно, но и цены на них соответствующие. Если за волшебное платье, в котором ты становишься худее на пять килограммов, в соседней лавке можно отдать пятьдесят золотых, а если поторговаться и сорок, то самый дешевый перстень в этой палатке, стоит аж втрое дороже.

Олешка скептически смотрит на меня и взглядом намекает, что нам не по карману подобные украшения, но меня, будто к полу пригвоздили. Какая-то неведомая сила заставляет стоять и рассматривать эти магические произведения искусства.

— Я вижу, что вы заинтересовались моим товаром, — неожиданно раздается голос из глубины палатки.

Только теперь я вижу скрюченную фигурку старика, сидящего на низенькой скамеечке в темноте помещения. Издалека продавец напоминает гриб. Копна седых вьющихся волос, коричневые брюки, коричневая рубашка и жилет с мелкими пуговицами. Забавный — вот первая ассоциация, которая возникает от его вида.

— Да, очень красивые украшения, — отвечаю и делаю шаг вперед.

В этот момент случается что-то странное. Я будто попадаю под толщу воды, звуки вокруг стают приглушенными, мягкими, растворяется гул толпы, он становится далеким. Рука Олешки будто замирает в воздухе, а все вокруг замедляется, превращается в тягучий кисель. Несколько секунд я ошалело смотрю на то, что случилось, как снова слышу голос старика.

— Я буду говорить быстро, королева Екатерина. У вас есть враги и ведьма из них не самая страшная. Будьте очень осторожны и бдительны, не доверяйте никому, даже собственному сердцу. Иногда оно тоже способно поверить в заблуждение.

Продавец поднимается со стула и невероятно ловко, словно он совсем не старый, бросается к небольшому сундуку, который находится под прилавком.

— Знаете, у меня есть то, что вам может помочь. Конечно, никому не нужно знать ни о нашем разговоре, ни о предмете, который я вам передам. Особенно это следует держать в тайне от Лирона, ведь он увидев данную мелочь больше не будет вам доверять. Поэтому в целях вашей безопасности — надо молчать о нашей встрече.

Старик берет из кармана небольшой ключик и открыв сундук, начинает копаться в нем. Я слышу дребезжание украшений, звон монет. Но через несколько секунд мужчина вытягивает какой-то предмет оттуда и протягивает его мне на распростертой ладони. Я вижу маленькую блестящую булавку, с драгоценными круглыми камнями на головке. Сердце почему-то сразу замирает от страха и восторга.

— Что это такое?

— Дар, которым надо воспользоваться в наиболее трудное для вас время.

Продавец подсовывает ладонь еще ближе, и я осторожно беру шпильку в руку. В этот момент все снова возвращается в нормальное состояние. Звуки становятся громкими, кисель исчезает, время идет в нормальном ритме. Я быстренько, пока никто не заметил, бросаю шпильку в карман и замечаю таинственный блеск во взгляде незнакомца. Ох, жаль, что он не успел мне больше рассказать об этом магическом предмете. Ведь в голове возникает куча вопросов. Как ею воспользоваться. А что будет, если воспользуюсь? Кто такие эти враги и почему ничего нельзя рассказывать Лирону? Но понимаю, что момент упущен.

Поэтому говорю Олешке, что мне здесь надоело и продолжаю вместе с ним бесцельно путешествовать по ярмарке, чувствуя в кармане особенный и необычный подарок...

После ярмарки мы еще одну ночь проводим в гостинице, а затем берем в аренду телегу с лошадьми и едем дальше. Дорога планируется далекая и опасная. Я и близко не могу представить, что нас ждет впереди. Каких мы встретим людей и в каких местах побываем. Но сердцем чувствую, что будет непросто. Мир... Он разный. Наполненный контрастами и противоречиями.

Вскоре после того, как транспорт начинает катиться вперед, я удобно забираюсь на дно телеги: подпираю голову рукой, и вслушиваясь в приглушенные разговоры мужчин, очень быстро засыпаю... А просыпаюсь от громкого удара и ругательств Лирона.

— Какого черта! — кричит маг яростно.

Я резко открываю глаза и в первые секунды ничего не понимаю... Ведь вокруг такая темень, хоть глаз выколи.

— Чтобы это ни было, дальше мы ехать не можем, — отвечает мужчине Олешка, озабоченным и гнусавым голосом.

Неужели что-то опять случилось? Я поднимаюсь во весь рост и увидев два силуэта, в свете фонаря, медленно ковыляю к ним, переступая через мешки с провизией.

— Что случилось? — спрашиваю, напряженно оглядываясь.

Мы остановились посреди жуткого леса. Деревья здесь настолько высокие и широкополые, чтобы верхушки совсем перегородили небо, образовав из своих крон, черный извилистый потолок.

— Кони отказываются дальше ехать, — объясняет мне Лирон. — Они чувствуют что-то, и инстинктивно не желают подвергать себя опасности.

— А заставить их нельзя?

— Нет. Ты что! — активно отрицает мою идею богатырь. — Своя голова дороже. Нет ничего хуже испуганных лошадей, бегущих вперед, не разбирая дороги, да еще и посреди ночного леса. Заколдованного ночного леса.

Услышав словосочетание «заколдованный ночной лес» чувствую мороз на спине. Как будто ледяные языки ветра прошлись от затылка и стремительной волной хлынули вниз. Сразу вспомнились все те жуткие сказки, которые мне рассказывала в детстве бабушка. Да-да она у меня была еще той женщиной и воспитывала свою внучку не на тех милых диснеевских добрых историях. А на реальных сказках, какими они были написаны в момент своего создания. И перед сном я слышала истории о том, как сводные сестры Золушки отрезали себе пальцы и пятки. А Красную шапочку не спасли лесорубы, ее просто проглотил волк. Крысолов убил всех детей, Русалка умерла, страдая от неразделенной любви. Белоснежку ждала еще худшая участь: егерь ее не спас. В оригинале королева велела принести печень и лёгкие Белоснежки, их приготовили и подали на ужин в тот же вечер.

Поэтому я от испуга хватаюсь за сиденье повозки и шепотом спрашиваю:

— А почему этот лес заколдованный?

Лирон сразу мрачнеет еще больше. Желтая лампа откидает продолговатые тени на его лицо, а голос богатыря становится тихим, как шелест травы.

— Потому что его прокляла древняя ведьма. И с тех пор здесь поселились чудовища и химеры из всех королевств. Они, как изгнанники, живут здесь и властвуют на гектарах лесной территории.

— А обойти его никак нельзя?

— Нет, — отвечает Лирон. — Заколдованный лес настолько велик, что он протянулся по территориям всех королевств. Но ты не бойся. Я не просто так скупился на ярмарке, поэтому смогу нас защитить, если возникнет необходимость.

Почему-то его слова не дарят мне надежду на лучшее. Чертово плохое предчувствие заставляет мышцы спазматически вздрагивать. И когда я открываю рот, чтобы задать очередной вопрос о нашем плане, как впереди, буквально в нескольких метрах от того места, где остановилась телега, раздается пронзительный визг. Такого резкого, дикого, раздирающего крика, я еще не слышала никогда. Кажется, будто кто-то всадил человеку тупой нож в спину, и теперь он орет во все горло, от отчаяния и боли.

— Что за чертовщина? — восклицаю испуганно.

Лирон, как ужаленный, спрыгивает с воза и начинает бежать на крик, за считанные секунды растворившись в темноте ночи. Олешка тоже не надолго отстает и его силуэт исчезает в черноте леса. Визг не умолкает. Я кое-как перелажу на переднюю скамью и обняв фонарь одной рукой, испуганно замираю. Хочется закрыть уши. Хочется закрыть глаза, и чтобы когда открою, то все было хорошо. Но надежда умирает последней.

Еще через несколько минут крик резко затихает. Становится совсем-совсем тихо. Теперь не слышно ничего: ни шелеста ветра, ни шороха шагов вдали, ни пения кузнечиков в траве. Звуки тонут в тревожной тишине, будто мне уши набили ватой.

— Ли-рон? — кричу, едва раскрыв рот, надеясь, что маг отзовется.

Но в ответ не слышу ничего, кроме слабого эха.

— О-ле-шка? — зову богатыря, надеясь, что он еще где-то рядом.

Мои нервы, как напряженная струна. Чувствую, что начинаю сходить с ума. Ну, не могли они отойти настолько далеко, чтобы не слышать меня. Неужели это какой-то глупый розыгрыш? Если да, то мне совсем не смешно. Нисколечко.

— Лирон? Олешка? Ребята? — зову еще громче, вцепившись пальцами в фонарь, как в спасательный круг.

Еще немного и сойду с ума. Мне начинает казаться, будто деревья надвигаются на меня, а их пальцы-веточки ползут вперед. Лошади тоже почувствовав что-то не то, гребут землю копытами и выдают приглушенное ржание, похожее на плач ребенка.

Мой желудок от стресса скручивается трубочкой. Я набираю полные легкие воздуха и кричу так громко, насколько только могу:

— ЛИРОН! ОЛЕШКА! ЛИРОН! ОЛЕШКА? ГДЕ ВЫ ЕСТЬ? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? ОТЗОВИТЕСЬ!

В этот момент с правой стороны начинает что-то шуршать. Я только успеваю повернуть голову в ту сторону, и вижу, как чьи-то кровавые пальцы крепко хватают меня за запястье.

Сразу вскрикиваю от ужаса и планирую удрать прочь, но в свете фонаря вижу лицо. И оказывается, что человек, который напугал меня до полусмерти — это никто иная, как Лейра. Девушка выглядит странно. На ней мужская одежда, черный плащ, но это не так важно, ведь из глаз бедняжки катятся слезы, а ее лицо и руки испачканы кровью.

— Лирон... Там... Химеры... — девушка дрожащей рукой указывает куда-то вперед.

У меня нет никакого другого выбора, поэтому беру всю свою смелость в руки, и крепко держа фонарь в правой руке, спрыгиваю с телеги. Лейра ведет меня вперед, не останавливаясь плача и всхлипывая. Расспросить у нее, что случилось — не получается, ведь фразы вперемешку с рыданиями звучат слишком путано и сумбурно. Поэтому оставляю все как есть и с замиранием сердца шагаю вперед по дороге.

Буквально за считанные минуты вижу картинку маслом. Среди тропинки протянулся без сознания маг. Вся его грудь растерзанна неизвестным зверем... Одежда рваная. Вокруг много крови. Где-то в правой стороне слышу пыхтение Олешки и звон меча. Но мой мозг, будто отключается. Вселенная вокруг исчезает, и остается только небольшой клочок земли с раненым Лироном. Я даже не успеваю понять, в какой момент роняю фонарь и бросаюсь вперед. Что-то инстинктивное застилает разум красной пеленой. Хочется рыдать от горя. Хочется как-то помочь ему. Но как? Я не владею никакими магическими способностями. Черт... Я даже элементарные перевязки ран никогда не делала.

— Ему надо к шестой феи, — слышу рядом жалобный голос Лейры. — Она единственная, кто может исцелить раны от когтей химеры.

Шокировано смотрю на кровавое месиво, в которое превратилась грудь мужчины. Такое впечатление, что на него напал тигр. Глаза Лирона закрыты, а лицо бледное-бледное. Чувствую, что мои руки дрожат.

— Где Олешка? Что здесь, черт побери, случилось? — кричу не своим, пронзительным, сердитым голосом.

— Это все я виновата! — рыдает девушка. — Я не хотела оставаться во дворце сама, поэтому украла ботинки-скороходы, и все это время шла вслед за вами. Все было нормально... Вы меня не замечали, а я от вас не отставала. Но в заколдованном лесу на меня напала химера, а эйр Лирон и эйр Олешка бросились на спасение. Вот только она вцепилась в мага. Химера его разорвала. И теперь... Теперь... Он, вероятно, умрет из-за меня.

Голос Лейры срывается на высокой ноте и она снова начинает рыдать. Но слезами горю не поможешь. Я пытаюсь отключить все эмоции, страхи и беру себя в руки. Если дам слабину, то маг точно умрет. А я этого не могу допустить. Только не сейчас, только не так.

Поэтому встаю и бегу в том направлении, откуда слышу сопение Олешки. За считанные секунды на поляне в лесу вижу жуткую картину. Богатырь сражается с чудовищем. Монстр выглядит, как огнедышащее чудовище с головой и шеей льва, с туловищем козы и хвостом дракона. Оно большое и очень разъяренное. Становится понятно, что поединок здесь не на жизнь, а на смерть. Но, к счастью, я подбегаю как раз в тот момент, когда меч Олешки насквозь протыкает голову чудовища. Оно вздрагивает, выдает изо рта странный скрипучий звук и с глухим ударом падает на землю.

— Лирон ранен, — выжимаю из себя испуганный крик, пытаясь привлечь внимание богатыря.

Мужчина без лишних слов извлекает из черепа химеры оружие и мчится на помощь. Мы снова возвращаемся на лесную дорогу, где Лейра все еще давится слезами. Я хватаю ее за плечи и трижды крепко сжимаю, пытаясь утихомирить бурные эмоции.

— Опомнись. Нужно, чтобы ты привела нас к той своей фее. Еще не все потеряно.

Богатырь осторожно берет мага на руки и несет его к телеге. Девушка кивает, соглашаясь с моими словами.

— Хорошо... Только она тоже опасна.

— Но она нам поможет?

— Да.

Этого мне достаточно, поэтому сжимаю ладонь служанки и снова бегу с ней к телеге. Чувствую, что время идет на минуты. Забравшись внутрь, слышу стоны мужчины. Сердце мое разрывается пополам. Боже... Лучше самой мучаться и чувствовать боль, чем видеть любимого человека таким беспомощным.

— Куда едем? — спрашивает богатырь.

— Лейра, направит, — отдаю приказ и концентрируюсь на помощи Лирону.

Вытягиваю из мешков ткань, и прикладываю ее к растерзанной груди. Пытаюсь водой смыть кровь, шепча успокаивающие слова, что все будет хорошо. Хотя не знаю, кого в этот момент больше утешаю: Лирона, себя, или Лейру, которая цветом лица превратилась в пергамент. Мужчина все еще не приходит в себя. Его тело пышет от жара, с губ время от времени срываются стоны, а по вискам градом катится пот. Сейчас бы не отказалась от мобильного телефона и кареты скорой помощи. Хочется максимально качественно и быстро ему помочь.

— Долго еще там? — спрашиваю нетерпеливо, ведь кажется, что мы едем целую вечность.

Телега трясется, будто у нее лихорадка. Кони мчатся галопом, а Олешка их еще больше подгоняет.

— Еще немного! — отвечает служанка. — Минут десять, не больше.

— Поторопитесь! — умоляю, потому что мне не остается ничего другого.

Я очень сильно боюсь потерять мужчину. Страх заставляет сердце замирать. А воображение рисует страшные картины его смерти и похорон. Поэтому мысленно бросаю посылы в космос, чтобы ускорить наш транспорт. И кажется, когда проходит целая вечность, телега останавливается на чьем-то заброшенном дворе...

Сразу спрыгиваю с воза, разглядывая место, в которое попала. Во дворе царит абсолютный хаос. Лежат мешки с сахаром, покрытые плесенью и грязью, огород и сад заросли сорняками, каменная тропа заросла мхом. Видимо, когда-то милый забор — полностью разрушился, а балки от него лежат, то тут, то там. Сам дом феи производит на меня еще большее впечатление. Ведь это версия два ноль для фильма ужасов, той хижины из сказки о брате и сестре. Вот только от приветливой конфетной хижины нет и следа. Шоколадная крыша вся в мрачных подтеках. Круглые окошки напоминают очертаниями хищные глаза какого-то чудовища. На стенах виднеются красные кляксы, подозрительно похожие на засохшую кровь. Ох, интуиция подсказывает, что зря мы сюда приехали, вот только выбора уже нет.

— Лейра, что-то мне не нравится это все, — говорю, оглядываясь вокруг.

Лес вокруг двора становится еще более мрачным, густым и неприветливым... Бр...

— Я же говорила, что она опасна, но...

— Разберемся потом, — вмешивается в диалог богатырь. — Сейчас главное — это здоровье мага, а все остальное потом.

Спорить не имеет смысла, ведь я того же мнения. И как бы страшно ни было, но хуже всего — это потерять любимого. Поэтому идем прямо в логово зверя.

Олешка заходит первым, я за ним, Лейра за мной. Сразу в глаза бросается целая куча обглоданных костей, разбросанных на столе и огромная печь, в которой можно приготовить обед для великанов.

— Доброй ночи! — восклицает богатырь.

Первые секунды ничего не слышно. Мы делаем еще несколько шагов вперед и вдруг, где-то с левой стороны, раздается тяжелый хриплый кашель. Длится он минуту, а то и дольше... Я слышу, как клокочет и шумит в легких феи. Становится неуютно. Но все мы остаемся на месте и в конце видим, как где-то из темного угла, поднимается сухой высокий силуэт. К нам подходит шестая фея. Женщина выглядит, как творение фильма ужасов. Непропорционально длинные руки и ноги, причудливо вытянутое серое лицо, с кучей бородавок, крючковатым носом и потрескавшимися губами. Ее тело покрыто какими-то лохмотьями, а через их тонкую ткань я вижу, как торчат кости от ее чрезмерной худобы. Всемогущий Эйр, вот это должно нам как-то помочь?

— Кто вы такие?! — спрашивает низким гнусавым голосом шестая фея.

— Путешественники, — сразу нахожу нужные слова. — На нас напала химера. Нужна ваша помощь. Вы же можете как-то помочь?

Богатырь сбрасывает гору костей со стола и осторожно перекладывает туда тело Лирона. Ведьма медленно подходит, и причмокивая сухим пузырчатым языком, с жадным любопытством рассматривает изуродованную грудь мужчины...

 — Да-с-с... Химерка, говорите. Интересно... Мм-м-м...

Она тянет свою длинную руку с черными когтями к его шее. Сразу хочется броситься вперед и остановить ее, но Лейра меня вовремя сдерживает, схватив за рукав.

 — Не надо. Это его единственный шанс, — шепчет девушка.

Она права, но... Эта фея вызывает у меня стойкое отвращение и недоверие. Между тем она таки дотягивает палец к открытой ране, далее осторожно зачерпывает кровь, а затем быстрым резким движением запихивает его в свой рот, со вкусом причмокивая.

— Да-с-с... Мм-м-м... Яд скоро достигнет сердца и он умрет, — делает медицинское заключение старая уродина.

— И что дальше? Сделайте что-нибудь! Помогите ему!

В этот момент фея поворачивает голову на меня, а ее губы расплываются в длинной жуткой улыбке.

— Я, конечно, могу ему помочь... Да, однозначно могу. Вот только есть маленький нюанс, — ее хитрые глаза жадно осматривают нас от макушки и до пят.

— Какой нюанс? — спрашиваем мы в унисон с Олешкой.

— Маленький. Крохотный, — фея пальцами показывает расстояние где-то в сантиметр. — Вы должны что-то сделать взамен для меня. Какую-то услугу... Помощь за помощь.

Глядя в ее хитрые черные глаза понимаю, что эта услуга ни для кого добром не кончится. Эта женщина — сплошной кошмар. Очевидно, что  она людоедка. И что бы она не попросила — это будет скорее всего смертельно опасно. Но жизнь Лирона убегает сквозь пальцы, поэтому у нас нет другого выбора.

— Делайте все, что надо. Мы вам поможем, — выговариваю слова с грузом на сердце.

Старуха чуть ли не подпрыгивает от восторга. Она радостно хлопает в ладоши. Еще раз на нас смотрит, а потом быстро бросается к шкафу с каким-то травами и баночками, и наконец начинает лечение...

Вот только на сердце мне не спокойно. Лейра вся дрожит от страха, Олешка тоже побледнел, и превратился в каменную неподвижную глыбу. Боюсь, что мы встряли в большую беду, хотя пока не понимаем какую...

Часы проходят за часами в тревоге и душевных терзаниях. Правильно ли мы сделали, что обратились к фее? Или даром затеяли эту поездку? Оправдан ли весь риск? Но ответов на вопросы ни у кого нет. Остается только строить теории, представлять альтернативное развитие событий, и волноваться. Куда же без этого.

Кажется, когда проходит целая вечность, а мы протаптываем вокруг хижины ведьмы километры тропинок, дверь скрипит и оттуда выходит хозяйка дома.

— Ну что там? — первой бросаюсь к фее, пытаясь узнать о состоянии здоровья мага.

— Жить будет, — говорит фея, смотря на меня черным взглядом. — Но ему нужен постельный режим и особый уход. Конечно, я обо всем позабочусь. Но... Чтобы получить своего друга назад, живым и здоровым, вам нужно выполнить для меня одну задачку.

Краем глаза вижу, как сжимаются от ярости кулаки Олешки. Кажется, что мы подошли к самому главному: тому, что нужно этой старухе от нас.

— Говорите, о чем идет речь. Попробуем его выполнить, — говорю решительно, хотя внутри чувствую себя маленькой несчастной Катей.

Так устала принимать сложные решения, заботиться о судьбе других людей. Хочу просто закрыть глаза и чтобы все вокруг само собой решилось, без моего участия в данном процессе. Но так не бывает. Проблемы не исчезают, если уже возникли. И надо переступить через собственные барьеры, взять себя в руки и работать в поте лица, чтобы достичь цели. По-другому никак.

— Значит, мне нужно, чтобы вы отправились в поселок Тироль, что находится в десяти километрах отсюда. Там нашли дочь пекаря и принесли ее сердце.

Договорив, ведьма улыбается своими жуткими кривыми зубами. Мое сердце падает в пятки от услышанного, а богатырь не выдерживает: он за считанные секунды оказывается возле феи и схватив ее за горло, прижимает к двери.

— Что ты себе надумала, ведьма! Мы не будем убивать невинную девушку!

Старуха совсем не боится грубой мужской силы. Она, как ни в чем не бывало, морщится и хрипло процеживает:

— Тогда Лирон останется здесь. Навсегда.

Далее шестая фея произносит какое-то заклинание на другом языке, из-за чего мощная волна ветра сбивает нас с ног, выбросив вон из ее двора. Сильно ударившись головой о ствол дерева я несколько минут ничего не понимаю. Мир вокруг превращается в море, во время шторма. В ушах звенит, перед глазами пестрят цвета. Хочется плакать от боли. Но страдания не длятся целую вечность. Потихоньку шторм утихает, а до ушей долетают последние слова старухи:

— У вас есть ровно три дня. Если через три дня вы не принесете сердце дочери пекаря, то Лирон — умрет.

Звучит жутко. Каждое слово, как камнем, бьет меня по голове. Я поднимаюсь с земли и растерянно смотрю сначала на богатыря, а затем на Лейру. У обоих на лице застыло одно и то же выражение: стыда, страха и безысходности.

— Неужели мы это сделаем? — спрашиваю испуганно.

— Не знаю, — отвечает Олешка. — Но нас лишили выбора.

— Думаю, сначала нужно прийти в Тироль, а там будет целых три дня, чтобы принять правильное решение, — робко предлагает рыжая.

— Да, ты права, — киваю. — Надеюсь, мы что-нибудь придумаем.

Поднявшись, мрачными взглядами провожаем хижину шестой феи и медленно начинаем идти в направлении поселка...

Дорога занимает всего несколько часов. Все время пока идем — молчим, как партизаны, каждый думая о своем. Я в голове перебираю варианты, каким образом можно обмануть шестую фею. Конечно, это не просто, ведь она — ведьма, у нее везде уши и глаза. Но не бывает ничего невозможного. Всегда остается наивный детский вариант, как в сказке, где лесник принес сердце дикого зверя, а не девушки. Однако сначала нужно разобраться с тем, кто такая эта дочь пекаря и почему фее необходима именно ее смерть.

— Вот и поселок, — говорит Лейра, пальцем указывая на очертания хижин что, как грибы, выросли в лесу.

— Ужасное они выбрали место для поселения, — заключает богатырь.

Мужчина прав. Надо быть бесстрашным или слабоумным, чтобы жить прямо посреди этого проклятого, опасного леса. Но никак не комментирую свое мнение, продолжая движение вперед.

Выйдя на небольшой лесной холм, на мгновение останавливаюсь, разглядывая Тироль. Поселок не слишком большой, но и не маленький. На глаз здесь около ста одноэтажных домов. Также есть центральная широкая дорога, по которой можно ездить возами. В центре возвышается здание похоже на церковь, с большим колодцем и помостом для собраний. Сами жители ничем не отличаются от всех остальных людей: каждый занят своим делом. Кто-то работает на огороде, кто-то слоняется без дела, женщины стряпают и убирают, мужчины рубят дрова или чинят утварь, дети играют, время от времени выбегая на центральную дорогу. Вроде ничего особенного. Но тревожит меня странное предчувствие. Будто с этим Тиролем не все так просто.

— Пойдем?! — Лейра берет меня под руку, отвлекая от рассматривания панорамы поселка.

— Конечно, — отвечаю, слабо улыбнувшись. — Кажется, я знаю, где нам искать пекарню.

— Ты о доме, из трубы которого струится дым? — уточняет девушка.

 — Да, — киваю, ведь аромат от свежей выпечки разносится на сотни метров вокруг.

Пользуясь интуицией и чутьем, мы медленно шагаем к Тирольской пекарне. На удивление, местные жители практически не обращают на нас внимания. Будто увидеть чужаков — это для них привычное дело. Буквально несколько мужчин окидывают нас бдительными взглядами, и мысленно сделав какой-то вывод, продолжают свою работу. Меня это смущает еще больше. Но Олешка с Лейрой ведут себя вполне спокойно, поэтому списываю лишнюю нервозность на длительное отсутствие нормального сна, еды и волнения из-за мага. В конце концов, если на нас не обращают внимания — это хорошо, не так ли? Было бы хуже, если бы крестьяне набросились с копьями и угрожали расправой. А так все спокойно, мирно, даже уютно...

Дойдя до пекарни, я на несколько секунд теряю сознание от запаха. Казалось, что никогда раньше не испытывала такого пряного, ароматного, головокружительного аромата свежего хлеба. Желудок сразу выдает урчащую симфонию, а во рту собирается слюна.

— С ума сойти можно! — говорит богатырь, пялясь в витрину, из которой на прохожих смотрят пироги, булочки, пирожные и другая разнообразная аппетитная сдоба.

 — Добрый день, — неожиданно слышу звонкий девичий голосок. — Возможно, вам нужно чем-то помочь? Вижу, что вы нездешние.

Повернув голову вправо, я вижу светловолосую девушку, в милом белом переднике, платочке и с корзиной в руке. Незнакомка — просто картинка. Большие голубые глаза, брови-шнурочки, белоснежная кожа, румянец, хрупкое телосложение. Хоть бери и картину пиши. Но... Очередной червячок заползает мне в сердце, как будто намекая, что не все так просто.

— А вы... Кто? — первым приходит в себя Олешка.

— Ивья. Я дочь пекаря. Вижу, что вы проголодались, а у нас только что из печи свежая партия хлеба. Заходите, угощайтесь. Я как раз купила свежее масло.

Ивья заходит в пекарню, излучая доброту и искренность. Лейра с богатырем сразу попадают к ней на крючок и, как послушные овечки, заходят в помещение вслед за девушкой. Я пытаюсь стряхнуть с головы дурман местной идиллии и не спешу с выводами. Сначала надо все об этом месте узнать. Нюхом чую, что что-то не так.

Внутри пекарня похожа на сотню других пекарен, которые видела в своем городе: прилавок, полки со свежим хлебом, большая печь, в которой трещат дрова, и несколько столиков со стульями, где посетители могут выпить чая, полакомившись пирожными. Аромат, который заползает в ноздри — дурманит голову. Но я изо всех сил борюсь с искушением, пытаясь мыслить трезво.

Между тем мои товарищи уже окончательно тонут в любезности Ивьи. Олешка смотрит на нее, как на мать Терезу, а Лейра краснеет и краснеет... Эх, наивные души.

— Не стойте на пороге, заходите, — зовет меня девушка к столику, где уже режется аппетитными кусками хлеб.

Я делаю несколько шагов вперед, присоединившись к друзьям. Желудок сводит болезненным спазмом. Да, я голодна. Столь голодна, что готова целую пекарню съесть. Но... Нельзя быть такой безопасной. Не просто так фее нужна эта девушка.

— Вы издалека приехали, да? — далее щебечет Ивья, намазывая бутерброды толстым слоем ароматного масла.

— Издалека, — отвечаю напряженно. — Вот шли лесом и не ожидали встретить столь людный поселок. Вам не страшно здесь жить? Говорят, что вокруг полно чудовищ и различных плохих сущностей.

Всего на мгновение замечаю странный сердитый блеск во взгляде дочери пекаря. Но довольно быстро Ивья приходит в себя и, продолжая улыбаться голливудской улыбкой, говорит:

— Нет, вы что. Совсем не страшно. Я живу здесь с рождения и за это время ни одного чудовища не видела. Уверена, что истории, которые вы слышали — это только сказки, чтобы пугать детей. На самом деле Тироль — замечательное место. Все друг друга знают, дружат, всегда готовы помочь и выручить. Поэтому не волнуйтесь. Кстати, в нашей пекарне есть несколько гостевых комнат, где вы можете остаться переночевать, чтобы отдохнуть, и полными сил и энергии двинуться дальше в ваше путешествие.

Я уже открываю рот, чтобы отказаться от предложения, как меня под столиком в унисон с двух сторон пинают друзья.

— Конечно, мы останемся, — с энтузиазмом кивает Олешка.

— Замечательная идея, спасибо за предложение. Вы очень добры, — расплывается от благодарности Лейра.

Я чувствую, как давление стремительно повышается, а в голове начинает кружиться. Какого черта! Ни за что не останусь ночевать в этом месте. Боюсь, что из убийц мы превратимся в жертв. Слишком уж много меда в словах этой милой юной леди. Но спорить и вслух озвучивать свои подозрения — бесполезно. Поэтому соглашаюсь с товарищами и мужественно выдерживаю экзекуцию в виде ароматной сдобы. Не ем и крошки со стола, хоть Ивья, и так, и сяк пытается меня накормить. Но я — крепкий орешек. Не дамся в ее розовые тоненькие пальчики. Даже когда из кухни появляется ее отец: крепкий седой мужчина, с большим животом и длинной бородой — тоже продолжаю гнуть свою линию.

Если коротко вот так и проходят последующие часы: в бессмысленных разговорах и еде. А когда вечереет и нас отправляют в гостевую комнату, то наконец закрываю дверь и взрываюсь гневной тирадой:

— Вы что с ума сошли? Неужели не видите, что здесь творится! Они из нас самих скоро выпечку сделают, — сверлю свирепым взглядом своих друзей.

— Ты о чем? — сладко вздыхает Лейра, расправляя одеяло для сна.

— Как о чем?! О Ивье этой. Неужели не понимаете, что что-то не так. Не может посреди этого проклятого леса существовать целый поселок с нормальными людьми! Они все здесь помешанные. И им явно что-то от нас нужно...

— Ну что ты кипятишься, — тихо возмущается богатырь. — Милая девушка, накормила нас, обогрела. Это вроде мы должны ее убить, а не наоборот, — мужчина спокойно опускается на мягкое кресло, а его глаза сонно закрываются.

Да, приехали. Диалога здесь не получится. Хорошо, что я ничего не ела, а то бы тоже превратилась в расплавленное сонное желе… Поэтому, чтобы утолить взбудораженные чувства, подхожу к окну и несколько минут вглядываюсь в вечерний горизонт. Темнота за считанные минуты отвоевывает все пространство вокруг. Поэтому вдоль центральной дороги зажигаются фонари, и те немногочисленные жители Тироля, которые куда-то шли по делам, медленно расползаются по домам. Снизу слышно звяканье посуды и разговоры пекаря с дочкой. Вот если бы понять, что с ними не так. И к чему вся эта любезность...

Вернувшись, я с грустью осознаю, что Лейра и Олешка видят уже третий сон. Спят, как дети малые: лица расслаблены, из уголков ртов стекает слюна, грудь медленно поднимается вверх. Да, день был тяжелый. Но подозреваю, что они заснули не из-за усталости, а через пищу, которой так хотела меня накормить Ивья.

— Эй! Просыпайтесь! — говорю, нарушая сонную тишину в комнате.

Но в ответ раздается только сонное сопение.

— Просыпайтесь, дураки, — чтобы розбудить их, толкаю в плечо богатыря, а рыжую дергаю за волосы. — Спят, как мешком прибитые, — делаю четкий вывод.

Еще трижды повторяю попытки их разбудить, но в конце концов сдаюсь. Черт... Вот теперь я наедине с проблемами. Понимаю, что отвечаю головой за их безопасность, поэтому закрываю дверь на замок и подпираю ручку стулом. Сама, вооружившись железным подсвечником, сажусь под окном и изо всех сил борюсь с усталостью. Надо дождаться рассвета. По крайней мере, о подобном слышала от бабушки. Вся нечисть вылезает, когда солнце скрывается за горизонтом. И исчезает она тоже, как положено, с первыми лучами. Поэтому напевая под нос детские песни, я напряженно сверлю глазами дверь.

Не спи, Катя.

Сон — он для слабаков.

А ты девушка сильная и духом, и телом. Поэтому выдержишь это испытание с честью.

И хотя глаза слипаются, а тело тяжелеет — все равно не спи!

Держись!

Держи глаза открытыми.

Держи глаза...

Не закрывай их...

Не...

...

Я просыпаюсь от странного ощущения, будто кто-то куда-то меня несет. Резко открываю глаза и с ужасом осознаю, что не ошиблась. Горят факелы. Я, как кукла, закутанная в какую-то плотную ткань плыву ногами вперед. Чувствую, что мое тело несут трое, четверо мужчин, а слева и справа движется похожая процессия с такими же неподвижными Олешкой и Лейрой. Оба все еще крепко спят. Пробую закричать — не получается. Рот тоже закрыли куском ткани.

Черт... Черт... Черт... Ну какого же черта я уснула! Знала, что это добром не кончится. Но почему не проснулась, когда кто-то зашел в комнату, а только теперь? Как такое могло случиться?

— Скорее, дураки, — слышу раздраженное ворчание Ивьи. — Скоро рассвет. Времени мало.

Мужчины начинают идти еще быстрее, из-за чего теряют былую бдительность и я дважды ногами больно ударяюсь о стену на повороте. Так и перелом можно получить. Но понимаю, что лучше получить перелом, чем стать жертвой дочери пекаря. Между тем мы выходим на лестницу. Мужчины начинают спускаться вниз, выслушивая ругань девушки.

— Да куда ты идешь! Осторожнее, имбецилы долбаные. Глаза открой, ты что слепой! Я сказала: идите быстрее! Там ступенька. Так и знала, что не увидете, болваны.

Голос когда-то милый и мелодичный становится резким, скрипучим и очень недовольным. Подобный тон и слова отнюдь не ассоциируются с той любезной принцессой, которая наливала чай и мило щебетала разные глупости. Но, как и ожидалось, это была всего лишь картинка. Маска, за которой скрывается чудовище.

Еще через несколько минут лестница заканчивается и мы попадаем в большой темный подвал. Я лихорадочно пытаюсь придумать выход из ситуации. Надо решиться и убежать. А еще спасти богатыря с рыжей, и заодно вырезать сердце златовласки. Но как это сделать? Особенно учитывая то, что я не могу и пальцем шевельнуть. Хотя нет — пальцем таки двигать могу, но этого слишком мало для спасения.

Между тем меня с друзьями опускают на какое-то возвышение, положив друг возле друга, как мышей, которых кот поймал ночью и принес хозяевам посмотреть. Ассоциации возникают очень мрачные. Я сдерживаю животный страх, который лишает меня здравого смысла и оглядываюсь. Вокруг горят свечи. Очень много свечей. Неподалеку нервно ходят туда-сюда Ивья с отцом. Девушка одета в длинное черное платье, держит в руке большой кинжал и книгу. Сразу понимаю, что будет жертвоприношение. Мои худшие страхи — воплотились в реальность! Ну что за проклятый магический мир? Неужели нельзя было обойтись без подобных «веселых» приключений? Хочу обратно домой, в свою заплесневелую квартиру, к коту с недержанием мочи. Хватит с меня фэнтезийных перипетий.

Но мои молчаливые мольбы никто не слышит: ни Бог, ни тот, что внизу. Зато дочь пекаря активизируется и начинает раздавать грозные приказы:

— Марк, приведи их в себя. Люц, где, черт побери, мертвая вода! Зажгите еще свечи! Больше свечей. Почему вы двигаетесь, как сонные мухи. Как только петухи запоют — время будет потеряно. А мы и так затянули с жертвоприношением. Можем еще один день и не протянуть.

— Не волнуйся, дочка. Все будет хорошо, — успокаивает ее пекарь. — Успеем.

— Да, успеем. Сколько времени мы его не кормили? Месяц, папа. Целый долбаный месяц. Боюсь, что этот обжора на трех невинных не остановится и придет в Тироль за дополнительной порцией мяса.

В ответ мужчина только многозначительно хмыкает и отступает в сторону, чтобы не мешать Ивье. Я пытаюсь понять, что к чему. Кого это они целый месяц не кормили? Видимо, какое-то чудовище. Дела плохи. Очень плохи.

Тем временем приготовления набирают оборотов. Вокруг зажигается еще больше свечей, Ивья читает заклинательную молитву и разливает вокруг жидкость из бутылки. Где-то вдали я слышу грохот, который надвигается, как смерч — прямо в подвал.

— Все убираемся отсюда. Он идет! — кричит дочь пекаря. — Надо освободить мясо, чтобы василиск утолил свой охотничий инстинкт.

Какой-то крепкий мужчина перехватывает ритуальный кинжал у девушки и приближается к нашим неподвижным телам. Мое сердце стучит, как бешеное. Хочется кричать от ужаса и умолять о помощи... И когда мужчина склоняется надо мной, то зажмуриваю глаза, ожидая удара в сердце, но вдруг с удивлением замечаю, что трещит ткань, в которую была обмотана. Незнакомец — ни меня, ни моих друзей не убивает, а наоборот: освобождает. Еще проходит несколько долгих секунд, мужчина заканчивает свою работу и стремглав убегает из подвала, наглухо закрыв за собой дверь. Я удивленно поднимаюсь и понимаю, что теперь мы в подвале остались одни. Крысы бежали с корабля первыми.

— Эй, просыпайтесь! — начинаю будить Лейру и Олешку. — Просыпайтесь! КОМУ СКАЗАЛА! НАС СЕЙЧАС ЖРАТЬ БУДУТ!

Первым открывает глаза богатырь, за ним рыжая. А грохот все нарастает, а значит: василиск близко. Надо убираться отсюда. Хвала богам, что нас додумались освободить. Теперь появился мизерный шанс выжить. Такой маленький, крохотный, почти невидимый, шанс.

— Просыпайтесь! — бью их по лицам, чтобы быстрее пришли в себя. — Поднимайтесь. Вставайте. НУ ЖЕ! Быстрее!

Наконец товарищи поднимаются и несколько секунд сонно оглядываются вокруг.

— А где это мы? — не понимает в какой переплет мы попали Олешка.

— Чего ты сюда нас принесла? — лениво возмущается Лейра.

— Времени мало, поэтому слушайте меня внимательно, — я лихорадочно оглядываюсь в ту сторону, откуда раздается грохот.

— Ивья не просто так угощала сдобой и была такой милой и любезной. Она вас накормила снотворным. Вы, конечно, уснули. Далее она со своими дружками принесла нас в этот подвал, чтобы скормить кровожадному василиску. И сейчас зеленое чудовище будет здесь, чтобы полакомиться нами. Как отсюда выбраться — понятия не имею, ведь мы в подвале, и единственные двери, которые я вижу — закрыты.

С каждым моим словом глаза богатыря расширяются все больше. Наконец его сознание просыпается и начинает активно работать.

— Василиск?! — переспрашивает мужчина.

— Ну, да. Так сказала Ивья.

Грохота становится все больше, совсем скоро стены подвала начинают дрожать, как при землетрясении. Лейра испуганно вскакивает на ноги и хватает меня за руку.

— Я не хочу, чтобы меня съел василиск, — лепечет она заплаканным голосом.

— Никто из присутствующих не хочет, чтобы его съел василиск. Поэтому надо защищаться. Как-нибудь.

— Будем импровизировать, — решительно говорит Олешка и загораживает нас с Лейрой своей широкой спиной.

Становится немного спокойнее. Все же он богатырь, а следовательно должен играючи бороться с различными чудовищами.

Гул в конце концов достигает своего пика и с противоположной стороны подвала, выползает на охоту василиск.

Через три часа изнурительного пути, тоннель наконец заканчивается и мы попадаем в гнездо василиска, а из него — прямо на лесную поляну. Как только вижу зелень деревьев и изумрудную траву, то чувствую, как у меня открывается второе дыхание: теперь готова горы свернуть.

Олешка устало падает в тень, рыжая приседает рядом, а я хожу туда-сюда, озвучивая вслух мысли и планы.

— Значит, мы сейчас можем находиться в любой части леса, ведь никаких ориентиров нет. Поскольку сердце дочери пекаря не достали, то фея не отдаст Лирона. А вытаскивать его из лап ведьмы надо. Не может королевство остаться без своего главного защитника... Да и мы не можем без него остаться.

Вспомнив лицо мага, чувствую тягучую боль под сердцем. Соскучилась... Ох, как соскучилась. Так не хватает его колючих слов, цепких взглядов, мягких губ. Так хотелось, чтобы все проблемы растворились и остались только мы вдвоем, имея время наладить отношения.

— Успокойся. Сядь и отдохни. В ногах нет правды, — вздыхает богатырь, намекая на мою гиперактивность.

Но как тут сядешь! Вот как?! Когда жизнь любимого человека в твоих руках.

— Я не могу, — возражаю, активно жестикулируя. — Кто знает, что ведьма с ним будет делать. А если она его переделает! Сотрет там память, перепутает характер. Сделает из него шелкового послушного пса, который будет выполнять все ее грязные поручения. Или еще хуже: будет насиловать его! Вы видели, каким взглядом она смотрела на Лирона. Ух... Эта женщина на все способна! Даже сношаться с молодым красивым мужчиной, против его воли!

 — Что что? Сношаться? Ты с ума сошла, или за то время, пока мы не виделись, тебе кто-то по голове палкой настучал, и ты сошла с ума?! — слышу позади недовольный, почти сердитый, голос одного прекрасного капризного мага.

Сразу ошарашенно замираю. Затем возвращаюсь и увидев Лирона живого, здорового и хорошо одетого — не выдерживаю, пулей лечу вперед и падаю в родные объятия.

— Лирон! — пищу ультразвуком, с наслаждением ощущая, как его руки окутывают мою талию и прижимают к себе.

Кажется, что вселенная замирает. Я совсем забываю о рыжей и богатыре позади, а умираю от радости, демонстрируя миру свои чувства.

— Мой наглый жестокий маг! — выкрикиваю влюбленно.

— Моя розоволосая головная боль, — «нежно» отвечает Лирон.

— Но как? — на мгновение отстраняюсь. — Как ты мог сбежать из лап той феи?

 — Ой, Катя, недооцениваешь ты меня! Я все-таки маг, а не кто-нибудь, поэтому могу справиться со старой самоуверенной клячей. Конечно, без травм не обошлось, но она поняла, что меня не удержит, поэтому сама отпустила. Так что мальчики-девочки, расскажите, как там без меня время проводили. Что натворили?

Мужчина отходит в сторону и окидывает всех присутствующих веселым, немного издевательским взглядом. Лейра начинает стесняться и опускает вниз глаза, Олешка безразлично пожимает плечами. Очевидно о «подвигах» придется самой рассказывать.

— В принципе ничего особенного. Мы пришли в Тироль, чтобы убить дочь пекаря и принести ее сердце старой кляче. Вот только планы наши не сбылись. Ивья накормила этих двух снотворным и захватила нас в плен: связала и принесла в подвал, чтобы скормить василиску. Конечно, мы змею убили, а сами скрылись. Кстати, не знаешь, что третья фея с шестой не поделили? Для чего ведьма хотела ее убить?

— Ну, это давний конфликт, — махнул рукой Лирон. — Когда-то мужчину не поделили. Вот теперь и пакостят друг дружке, как только появляется удобный случай. Впрочем, это не так и важно. Хорошо, что ваше приключение успешно закончилось, а сейчас нам стоит продолжать путь. И так слишком долго топчемся на одном месте. Телега ждет нас на дороге.

Маг рукой указывает нужное направление, а мы обрадовавшись, что лишились огромной проблемы идем к телеге. Хочется поскорее убраться с территории василиска и наконец решить проблему с той ведьмой…

Жила-была девушка Катя. И вот, однажды она умерла и попала в волшебный мир. Только в волшебном мире на самом деле мало волшебного. В основном там мрачно и страшно. Поэтому несчастную Катю прокляла старая ведьма и теперь ей надо пройти опасное болото, чтобы снять злые чары. Но болото — это страшное место. Оно мрачное и топкое, а на каждом шагу подстерегают зубастые монстры...

Вот где-то так, наверное, и звучит моя история. И никому неизвестно, закончится ли она счастливым финалом. Ведь болото действительно страшное место.

Как только мы ступаем на тропу, будто попадаем в другой мир. Мир зла, ненависти, козней и беды. Под ногами серым ковром стелется туман, пряча от глаз места, где можно безопасно ступать... Со всех сторон надвигаются крепкие искореженные деревья и кусты. Ядовито-зеленая трава торчит из мглы, излучая ядовитое изумрудное сияние. Небо стремительно темнеет, а каждый шаг громким эхом разносится вокруг. Мне страшно. Да и дышать трудно, ведь грязь излучает странный аромат: смесь дохлой рыбы, заплесневелой пищи и остатков мертвых животных.

Даже говорить не хочется. Все тело — как напряженная струна. Поэтому идем медленно, пристально вглядываясь в горизонт и под ноги. Все время кажется, будто вот-вот на тебя набросится чудовище, затянув в вязкую трясину. Но, к счастью, в отличие от ребят, я в наиболее выгодном положении. Впереди меня охраняет и прокладывает тропу Лирон, а сзади идет Олешка. Богатырь в любой момент увидит, что что-то не так и спасет меня, поэтому стараюсь держаться и не нервничать.

Но, конечно, воображение рисует живые картины, как неожиданно из кустов выпрыгивает безголовое чудовище, одним взмахом лапы разорвав грудь Лирона. Или, как на всех нас нападает рой огромных комаров, за считанные секунды высосав всю кровь из горе компании, которая пошла на болото. Или нас могут убить призраки, или зомби, или оборотни, или вампиры. Злых существ в магическом мире достаточно, поэтому остается только ждать.

Да, признаю, зря все детство смотрела фильмы ужасов. И теперь никак не могу расслабиться, чтобы просто идти вперед, не представляя трагические картины своей смерти.

— Соберись, Катя! — шепотом приказываю себе.

Нельзя раскисать в самом начале пути. Так из миссии ничего не получится.

Между тем тропа делает крутой поворот влево. Туман становится гуще и выше: теперь он достигает пояса. А твердая поверхность становится влажной, ведь мои сапоги уже на несколько сантиметров вязнут в смеси воды, травы и грязи.

— Как думаете: долго еще идти? — спрашиваю, чтобы скрыть собственную нервозность.

— Думаю, да, — коротко отвечает маг. — Мы идем только час, а болото простирается вперед не на один километр. Поэтому никаких привалов. Идем медленно, но уверенно.

Его слова не добавляют вдохновения, но выбора нет…

Вспоминаются школьные годы. Когда жизнь казалась такой безмятежной. Когда худшее, что ты мог сделать — это получить плохую оценку или наговорить лишнего учительнице физики. Когда завтраки пахли жареной яичницей и бутербродами с докторской колбасой. Когда во время скучной новой темы все вокруг обменивались записками, обсуждая, кто кому больше нравится. Тогда Катя была совсем другой. Тогда она жила в безопасности и была уверена в завтрашнем дне. А теперь я даже не знаю, будет ли у меня это завтра...

Часы проходят за часами. В определенный момент даже страх отступает. Ты просто бредешь вперед, уже ни о чем не думая и ничего не боясь. Странное состояние абсолютной апатии. Пожалуй, подобное испытывают люди, которые теряются в пустыне и блуждают в поисках дороги дни за днями. Ноги двигаются, одна за другой. Левая-правая. Левая-правая. Чвак, чвак, чвак. Переступить корешок. Левая-правая. Перепрыгнуть топкое место. Чвак, чвак. И этому монотонному скучному движению вперед, нет конца и края. Иногда кажется, что идти придется всю оставшуюся жизнь.

— Что это? — неожиданно нарушает тишину болота голос Олешки.

— Ты о чем? — мы с Лироном замираем и пытаемся понять, что случилось.

Богатырь рукой указывает на обширный куст с яркими красными ягодами. Сначала я не совсем понимаю, что он хочет этим сказать, ведь подобных кустов за сегодня мы видели сотни, а может и больше... Но присмотревшись внимательнее, таки замечаю нечто необычное: небольшую ленту, розового цвета, которая запуталась среди ветвей.

— Это похоже на ленту для волос, которой Лейра вчера косу заплетала, — озвучиваю свое предположение.

Ведь действительно видела, как девушка носила ее.

— Да, — подтверждает мои слова маг. — Это ее лента. Но не вижу в этом ничего удивительного. Она украла артефакт и пыталась опередить нас, поэтому, видимо, потеряла по дороге.

— Все возможно, но чувствую, что надо посмотреть поближе...

Богатырь делает шаг с тропы. Крик «не иди туда» замирает у меня на устах слишком поздно, ведь как только ноги мужчины касаются земли, вдоль безопасной дорожки, Олешка, как птица подбитая пулей, стремительно проваливается в трясину.

Далее события развиваются очень быстро. Лирон начинает выкрикивать какие-то заклинания. Я падаю на колени глядя, как богатырь барахтается в болоте, пытаясь выбраться, но чем больше он борется с грязью, тем быстрее тонет. Хочется ему помочь. Но что могу сделать, если мужчина тяжелее и больше меня, как минимум вдвое.

— Стой. Не двигайся, — кричу, пытаясь достучаться до него, но Олешка, будто не слышит.

Он размахивает своими руками, пытаясь ухватиться за край твердой земли. Во взгляде мужчины абсолютный страх и сумасшедшее отчаяние. Никогда не видела подобного взгляда. Кажется, что так смотрят люди, которые видят рядом с собой смерть.

— Лирон! Сделай что-нибудь! — кричу отчаянно.

Лицо мага покраснело от напряжения, а лоб покрылся бусинами пота. Он старается. Конечно. Колдует на пределе возможностей. Но что-то не позволяет ему спасти богатыря. Какая-то сила сдерживает магию и блокирует все усилия. В конце концов маг опускает руки, не понимая, что делать дальше. В этот момент голова богатыря исчезает в трясине...

Сердце разламывается на две части от увиденного, а мозг кричит, что я чего-то не понимаю, что я что-то упускаю. Болото, лента, Лейра, богатырь, трясина... Все это как-то связано. Вот только как? На минутку заставляю себя успокоиться, выключаю все эмоции, будто я не живой человек, а равнодушный робот. Пытаюсь понять, почему Лейра нас предала. Эта девочка была рядом с самого начала. С первого моего рабочего дня во дворце. И за все это время ни разу не заподозрила ее в лицемерии и лжи. Разве наоборот: она казалась слишком доброй и доверчивой, слишком преданной мне, ведь решилась бежать из дворца, только чтобы быть рядом. Поэтому рыжая не могла нас предать, если она и похитила семейный артефакт Олешки, то сделала это для чего-то. И лента здесь не просто так. Она, будто знак. Словно хлебные крошки, по которым надо идти.

Далее я делаю то, что должна. Инстинкты и интуиция слишком сильно зовут вперед. Поэтому встаю, говорю магу, что надо идти за ним, и прыгнув, ныряю в болото, погрузившись в него с головой.

«Дорогая, Катенька. Извини, что не дождался, пока ты проснешься, но государственные дела не ждут. У меня важное совещание. Но не волнуйся. Сегодня мы обязательно увидимся, поэтому приглашаю тебя на прогулку по летнему саду, в обед.

Целую.

Люблю.

Твой Лирон»