Тело болит так, будто бежала босиком трехдневный марафон, по скалистым горам... Все гудит... Трещит... Вращается... Ох, бабушка родная, как же плохо... Дайте мне кто-то но-шпу, ведь погибаю. Чувствую, что откину копыта сейчас.

Перед глазами мелькают точки... Голову поднять нереально, будто кто-то ее залил свинцом. В воображении туманными клочками всплывают воспоминания. Моя квартира. Ночь третьего января на улице. Плохое настроение. Лужа, которую сделал Заяц, прямо под кроватью... Куча мусора в углу комнаты и разъяренная Маргарита Ивановна, которая тростью пытается проломить стену.

А потом петарда... И конфета...

И...

Господи, я не умерла?

Резко открываю глаза и вижу вверху ясное голубое небо. Такое яркое, что даже ослепляет. Нет, умерла. Наверное, в рай попала. Но за что заслужила подобную честь? Кажется, больше зла делала, чем добра. Вот, стоит только вспомнить причину, почему меня выперли из универа. Это же надо было в коридоре наткнуться на ректора (которого, до того ни разу не видела) и разлить ему на рубашку дешевый кофе. И, конечно, вместо того, чтобы извиниться, я начала ругаться, что он отобрал у меня единственный завтрак. А че? Меня тогда ПМС мучал. Я не в духе была. Да за такие проступки Екатерине Громовой дорога прямо в котел со смолой. Не менее...

Черт... Как болит все тело. Может это наказание такое? Теперь у меня все время будет болеть каждая мышца?

— Айка... А это точно сказочная принцесса? — слышу неподалеку тоненький детский голосок.

— Не знаю, — отвечает еще одна девочка. — На принцессу оно не похоже.

Тьфу. Это обо мне что-ли? А почему я на принцессу не похожа? Довольно симпатичная вроде. И от розовых волос вся соседская детвора фанатеет.

— Айка, а в той книге есть заклинание, чтобы вернуть ее обратно? Матушка, если узнает, что мы наделали, то накажет…

— Ох, — восклицает в ответ девочка.

Я не выдерживаю, и приложив очень много усилий, переворачиваюсь на бок и вижу двух девочек, похожих друг на друга, как две капли воды. С виду им лет восемь, одетые обе, как с мультика о Золушке. Чудесные платья с кружевами, жемчугом и вышитыми цветами. Вот только прически у сестер расплетенные, на щеках красуются следы от сажи, а ноги босые.

— Так-с... И что тут у нас происходит, юные леди? — слышу позади женский строгий голос.

Глаза у подруг расширяются от страха, а рты округляются буквой «О».

— Айка, что делать будем?

— Надо бежать. Няня нас, если увидит, то все матушке расскажет.

— А книга?

— Берем с собой.

Девушка с удивительным именем «Айка», подбирает толстенный фолиант из травы и бежит куда-то вперед, схватив сестру за руку. Через несколько минут вслед за ними топает седая няня, в чепчике и серой униформе. Бедная так спешит, что совсем не замечает распластанное тело под кустом роз. И я остаюсь наедине с собой.

Так странно.

Так рай это или... Или что-то другое? А если что-то другое, то что именно?

Вопрос риторически звучит в голове, вместе со стуком давления в висках. Как же больно... Черт.

Кажется, проходит несколько часов прежде чем я начинаю чувствовать конечности. Очень медленно. Очень-очень медленно боль тает. Отступает сначала с головы, потом с шеи, и так далее, плавно опускаясь вниз. Когда я начинаю чувствовать себя более или менее, солнце уже катится к горизонту.

— Так что, Екатерина, и во что ты ввязалась на этот раз? — спрашиваю сама у себя и медленно поднявшись, начинаю рассматриваться.

Нахожусь в саду. Вокруг аккуратно высажены кусты роз, еще какие-то красивые цветы, названия которых не знаю. Также много деревьев, на ветвях которых созревают фрукты. Здесь есть и яблоки, и груши, и сливы, и персики, и абрикосы, и вишни. Нет... Ну, это тоже странно. Кажется, что все эти фрукты не могут расти одновременно и еще в одном и том же климате, не так ли?

Поодаль вижу несколько троп, ведущих в разные стороны, а впереди... Просто таки впереди возвышается дворец, с башнями, узкими окнами и флагами, которые развеваются на ветру. И герб... Совсем не знакомый. Что это за страна, в которой на флаге изображено странное волосатое и крылатое чудовище? Она точно находится не в Европе. Но почему тогда местное население разговаривает на русском?

Ох... голова идет кругом от всего этого.

— Тирлим... тирлим... тирлим...

С абрикосового дерева раздается странный звук, а в ветвях что-то чавкает и трещит.

— Тирл... Грмм... Гр... Ням.

Любопытство — страшная штука. Вместо того, чтобы бежать куда глаза глядят, подхожу ближе и вижу на ветке маленькое созданьице. Размером с воробья. Оно круглое. Имеет яркую, голубую шерсть, большие округлые глаза и мордочку, как у кота.

— Гр... Ням... — говорит созданьице, жуя абрикос.

— Ого... Какое хорошее. А что ты такое? — подхожу ближе и протягиваю руку к ветке, но зверек, заметив интерес с моей стороны, пугается и за считанные секунды растворяется в воздухе, как будто его там и не было.

Господи. Черт побери, я точно не на планете Земля. Может это какой-то параллельный мир или измерение? Или другая вселенная? Могло случиться такое, что моя душа случайно ошиблась и прилетела в другой загробный мир?

Вместо того, чтобы получить ответ на вопрос, слышу с правой стороны мужские голоса. Сердце начинает трепетать, как бешеное. Нет. Пока мне не стоит знакомиться с местными. Поэтому делаю логические действия и прячусь за разлапистое дерево, скрестив пальцы на руках, чтобы меня никто не заметил.

Мужчины выходят на лужайку, где еще недавно я лежала и останавливаются, продолжая вести активную беседу.

— Нет, Лирон, это безумная идея. Какой еще отбор невест? Издавна, принято, что принц обязательно женится на принцессе, родом из королевства, с которым нужно укрепить дипломатические отношения. Никакого выбора. Он обязан жениться именно на Атерее.

— Это ты ему скажи, Тристан. Воспитали самовлюбленного осла! — отвечает загадочный Лирон и раздраженно смахивает со лба челку.

На мгновение заглядываюсь на мужчин. Тот что Тристан — широкоплечий, очень мужественный. С несколькими шрамами на щеке, густой рыжей бородой и глубокими синими глазами. С таким нянчиться не получится. Как кулаком хлопнет, то и жизнь не мила станет.

А вот Лирон — другой. И наряд у него необычный: мягкие черные штаны, как для верховой езды, сапоги до колена, просторная красная рубашка с вышитыми символами на ней, и накидка-мантия, будто у Гарри Поттера. На шее у красавца колыхаются амулеты, а у бедер прикреплены ножны с мечом. Да... Он очень красивый. Высокий, стройный, как атлет. Я бы сказала гибкий. Руки в перчатках. Глаза: светло-серого цвета, которые чудесно оттеняют смуглое лицо и густые ресницы. Бороды у Лирона нет, а челюсть уверенно выступает вперед. Не знаю кто он такой, но взгляд оторвать сложно.

— Ты что! Не высказывайся так грубо. Если кто услышит и донесет...

— Ничего мне не будет, — нагло улыбается Лирон. — Пока мои позиции в королевстве выгодные, поэтому на главного придворного мага никто не будет нападать. По крайней мере, открыто.

Придворного мага? Что? От неожиданности теряю бдительность, и не замечаю, как ветка, на которую все время опиралась, трещит и ломается, заставив меня появиться перед незнакомцами, во всей красе: распластанной прямо на земле.

Мужчины, кажется, тоже не ожидали подобного поворота событий, поэтому на несколько секунд удивленно замирают. Но момент неожиданности долго не длится. В конце концов, они молниеносно вытаскивают мечи, и приложив их мне к горлу, в унисон спрашивают.

— Кто ты такая и что делаешь во дворце короля Ельжеберта? Признайся, если хочешь остаться живой.

Во дворце Ельжебере-ре-и... Как там его? Что за дурацкое имя у здешнего короля? Не могли придумать какое-то нормальное, что ли?!

— Эй... ребята, вы почему так? Что за холодное оружие?! Я в полицию позвоню, — начинаю вслух выражать свой протест, ведь лучшая защита — это нападение.

Тристан с Лироном обмениваются удивленными взглядами, а я продолжаю свой монолог:

— И, вообще, что за манеры? Вместо того, чтобы подать даме руки, сразу за мечи беретесь. Не красиво так. Чему вас только родители учили.

— Даме?! — снова подает голос придворный маг. — На даму ты не похожа. Поэтому признайся, воришка, кто такая и что здесь делаешь? Сад — это частная территория, поэтому сюда можно попасть только двумя путями: либо незаконно, либо через главные ворота и мой кабинет. Ведь я лично проверяю каждого посетителя дворца, прежде чем допустить его внутрь. Поэтому вывод напрашивается логический...

Чертов красавчик (чтобы его утка пнула) прожигает недовольным взглядом, а меня ситуация раздражает все больше, ведь мало удовольствия от лежания на холодной земле, чувствуя на горле холодное лезвие клинка.

— У вас, леди, несколько минут чтобы объяснить ситуацию, прежде чем мы покончим с вами, — добавляет Тристан, пристально изучая мой внешний вид.

О, Боги... Хоть кто-то здесь признал, что я таки «леди».

— Что тут объяснять? — бурчу раздраженно и закатываю глаза. — Сидела я у себя дома, за компом, смотрела во всемирной паутине объявления о новой работе. Слушала музыку, никого не трогала. А потом Маргарита Ивановна начала говорить глупости. Ну, а дальше, какие-то конкретные дураки, колонии для несовершеннолетних на них не хватает, начали за окнами петарды поджигать. Я от неожиданности испугалась и подавилась конфетой. Думала, что коньки отбросила, но каким-то паранормальным образом проснулась в этом странном месте. Также рядом были две девочки со старой книгой, одну из которых звали Айка. На этом все. Поэтому скорее это я должна сердиться и качать свои права. И очень хотелось бы узнать: куда это я, черт побери, попала? И умерла ли я?

Ответ, кажется, прилично поражает персон мужского пола, ведь они смотрят на меня, как на сумасшедшую.

— Странно... И одета она странно, — говорит рыжеволосый.

— Надо прочитать ее, но опасности это существо не несет, — делает вывод Лирон, убирая в сторону (наконец) меч, и снимая с рук перчатки, прикладывает их к моей груди.

Ох, от такого нахальства я чуть не задыхаюсь. Это что такое? Массовое изнасилование планируется? Конечно, мужчины у меня давно не было, но я не настолько проголодалась, чтобы отдаться первому встречному (или то бишь: первым встречным).

— Что вы себе позволяете? — начинаю протестовать, но мне быстро затыкают рот.

Ведь в голову врезается острая боль... А-а-а... Мама дорогая, как больно. Кажется, что кто-то запихивает раскаленную палку в уши, превращая мозг на расплавленную кашу. Будда... Аллах, Зевс. Кто там еще?! Помогите мне!

Боль останавливается ровно в тот момент, когда маг забирает руки и снова запихивает их в перчатки.

— Странное дело, — говорит он, выпучив глаза на меня, как на какого-то пришельца. — Она действительно не из этого мира, Тристан. Представляешь?

— То есть? А такое бывает? — спрашивает рыжеволосый, тоже убрав меч с моей шеи.

Как только я чувствую свободу, то сразу подпрыгиваю на ноги, и сердитая, как фурия, становлюсь в боевую стойку (как в фильмах с Джеки Чаном) чтобы защищать свою честь. Так... Что это за фокусы? Надо держаться на расстоянии от Лирона и его рук.

— Очевидно, что бывает, — с трудом реагирует на мою реанимацию маг. — А еще она обычная смертная. И, кажется, попала сюда, после смерти в другом мире, с легкой руки наших юных принцесс и одной похищенной книги из библиотеки Буцефала.

— Это все наделали Айка с Бейлой? Черт. Король, как узнает...

— Влетит няне, за то, что не смотрела за ними, как следует; тебе, за то, не уследил за няней; и мне, за то, что не заметил похищения ценной магической книги.

— Святой Эйр, когда они только успели развить свои способности? — восклицает мужчина, пряча оружие в ножны. — Недавно только под столом ползали.

— Они близнецы, Тристан, а исконно известно, что близнецы развиваются быстрее. И магические силы у них сильнее, чем у любого другого мага. А они еще и принцессы. Королевская кровь тоже играет свою роль. Короче: мы все не уследили и очень влипли, — заключил мужчина, тяжело вздохнув.

— И что нам с этим делать? — спрашивает Тристан, указав на меня пальцем, будто я не человек, а какая-то коробка с хламом, которую непременно нужно утилизировать. — Может убьем и все дела? Горевать никто не будет.

Убьем? Что за безумная идея? Теперь мне Тристан тоже не нравится. Какой-то он чрезмерно кровожадный.

— Нет... Убивать не будем, — «утешает » меня Лирон. — Как тебя зовут, горе луковое? — обращается ко мне маг.

— Екатерина Громова, — отвечаю, гордо подняв розовую голову.

— Екатерина... Странное имя. У нас таких нет. Будешь Катариной. Знаешь что, Тристан, она обычная смертная, а во дворце скоро будет много торжественных мероприятий. Нужны слуги, горничные, на кухне помощники. Подарим ей жизнь, а за это она будет работать во дворце. И мы за ней сможем следить. Пусть попробует как-то освоиться в новом мире. А если будет непослушной, то тогда и убьем.

Да... Вот дела. Такого я никак не ожидала. Это что за фашизм?

— Ребята, вы чего! — протестую ошарашенно. — Я не буду здесь работать. И Катариной не буду. Верните меня обратно, откуда взяли.

Минуту маг смотрит на меня, хитро выгибая одну бровь.

— Не выйдет. Там ты умерла. Поэтому или будешь жить здесь, или... — и он рукой касается рукояти меча. — Выбирай.

Ого... Вот так выбор. Снова умереть или стать бесправной слугой? Чудесно. Даже не знаю, что хуже. Ведь среди моих добродетелей никогда не было опрятности или любви к уборке. Я даже мусор ленилась выбросить, если честно. Черт.

— А нет третьего варианта?

— Нет, — отрицательно качает головой Лирон.

— А четвертого?

— Нет.

— Что совсем никакой альтернативы?

— Совсем.

— Черт бы вас побрал. О'кей. Побуду Золушкой, но за собственные умения в уборке не ручаюсь.

— Научишься, когда познакомишься с сэром Эдвардом. И, кстати, сперва надо тебя привести в порядок, потому что эта ужасная прическа и наряд, отнюдь не годятся для слуги, — маг брезгливо морщится, глядя на мои чудесные розовые локоны.

Ох... А я так долго пыталась дойти до этого яркого цвета! И чем ему не угодила моя пижама с единорогами? Она совсем новая и практически ничем не запятнана (главное закрыть глаза и не смотреть на пятно от кетчупа на колене).

Но спрашивать моего мнения никто не планирует. Лирон щелкает пальцами, и мир захватывает темнота. Последнее что я вижу, перед тем, как попасть во мрак — это хищную усмешку Тристана, которая не означает ничего хорошего для моей пятой точки опоры.

О, Господи... И куда же я попала?

Мрак продолжается недолго. Буквально считанные секунды. Создается впечатление, что села в скоростной лифт. А когда успеваю досчитать до трех, то попадаю в незнакомую комнату. Все вокруг мрачное и состоит всего из трех оттенков: черного, серого и красного. Какой ужас. Будто в средневековом музее.

— Это твоя спальня, — раздается голос Лирона за спиной.

— Моя? Спальня? — спрашиваю с недоверием и скептическим взглядом окидываю помещение...

Да... Негусто. Всего одна кровать, комод, несколько картин на стенах в золотых рамах, тяжелые гардины, через которые не проникает свет, рабочий стол и книжный шкаф.

— Обычно слуги живут в замке в общем подвальном помещении, но учитывая твои манеры и характер, то лучше жить у меня. По крайней мере не так быстро вызовешь подозрения относительно своего происхождения у другого персонала.

— Жить у тебя? А это где?

— У меня имение на территории дворца. Конкретнее: в глухой части сада, в котором тебя вызвали наши юные принцессы.

— Вызвали? — снова переспрашиваю, как попугай.

А что делать, если практически ничего не понимаю? Конечно, в юности зачитывалась книгами жанра фэнтези, поэтому термин «попаданка» мне знаком. Но обычно главные героини подобных происшествий сразу попадают в объятия красавца принца (герцога, графа, ректора, или еще кого-то властного и симпатичного), или хотя бы поступают в магический универ (академию, колледж, школу, училище, курсы), или получают суперсилу, или становятся обладательницами уникальных чар или способностей. А я... Ни сил... Ни тебе академии. Ни несчастного принца.

— Да, вызвали, Катарина, — слыша испорченное собственное имя аж вздрагиваю (ну что за «Катарина, что мы в древнем Лондоне каком-то). — В своем мире ты умерла. Подавилась. Твоя душа согласно законам всемирного баланса, поднялась в нейтральное пространство и должна была отправиться в другое измерение, или же выбрать новое тело и переродиться. Но наши юные принцессы, которые очень сильные перспективные колдуньи, произнесли запрещенное заклинание и задели твою душу с того места, материализовав ее в нашем королевстве. Как-то так. Хотя сомневаюсь, что ты что-то поняла из сказанного.

— Поняла, — медленно качаю головой.

Я поняла, что умерла и получила шанс на вторую жизнь в стране фей, принцев и волшебников. Не так уж и плохо, на самом деле. Особенно учитывая какой неудачницей была в родном городе. Вот только то, что меня приняли здесь уборщицей — не сулит особых перспектив. Но кто знает, как сложится судьба... Иногда и Золушке может повезти.

— А что это за королевство? И мир?

— Мир наш магический, — терпеливо объясняет маг и пройдя к кровати, удобно плюхается на нее. — Королевств всего тринадцать. Каждое имеет свое название, историю, королей и традиции. Наше королевство называется Авер. Нынешний король — Мирак Ельжеберт. У него есть жена Астола и трое детей: принц Глен и две юные принцессы: Айка и Бэйла. С ними ты знакома. Форма правления: династическая монархия. И ты попала сюда в очень интересное время. Через месяц, в день Самайна произойдет традиционное бракосочетание принца, ради укрепления позиций и мира между королевствами. Но Глен очень упрямый. Не хочет жениться на той, кого ему выбрал отец. И этот осел желает провести отбор невест. Сомневаюсь, что король нажмет на него и убедит в противоположном. Поэтому работы на следующие недели во дворце будет много. Будут приезжать гости, будут происходить чаепития, празднования и балы. Придется попотеть. А ты еще и обычная смертная...

— А это плохо? Все на свете маги и волшебники?

— Нет... Не все... Только титулованные особы и мелкая знать. Но магические способности — это как маркирующая бумажка. Если ты их имеешь, то это шанс получить титул и определенные владения, а если нет, то тебе прямая дорога в маленькие поселки, на рынки и на работу обычным персоналом.

— Ох, — я со свистом выдыхаю воздух.

Перспектив никаких. Все надменные, высокомерные и совсем не знают о равноправии и гуманности. Если еще и узнаю, что в их реальности женщина — это существо, которое ни на что не способно, кроме того, чтобы рожать и воспитывать детей, то хоть вешайся.

Жанны Д'Арк на них всех нет...

— Да. Думаю на этом твой экскурс закончим. Единственное помни, что когда рядом будут проходить короли, принцессы, любая знать, то смиренно опускай голову, и не смей на них смотреть. Всему другому тебя научит руководитель персонала. Скажу, что ты тупая, из очень отсталой деревни и совсем не знаешь манер, и он все объяснит, как следует.

На лице Лирона вспыхивает довольная улыбка. Гр-р-р... Какой же он не вежливый. Такое впечатление, что его очень радует вся ситуация, и ему невероятно нравится меня оскорблять и обзывать.

— А теперь, Катарина, снимай эти тряпки.

— Это не тряпки. И ничего снимать я не буду, — гордо поднимаю голову вперед, но в тот же миг жалею о сказанном, ведь чертов маг применяет какое-то заклятие, и я чувствую сильную пощечину на щеке.

А потом любимая пижама буквально вспыхивает голубым пламенем, и за считанные секунды сгорает, оставив меня в чем мать родила. Чудо, что не чувствую, во время этого адского действия, никакой боли. Лишь стою, пялясь на мага, как баран на новые ворота.

— Урок первый: никогда не говори со мной и с кем-либо другим подобным тоном, — говорит мужчина, бесстыдно рассматривая мою фигуру.

О, Господи... От стыда и обиды чуть не схожу с ума. Поэтому молнией открываю дверь шкафа и прячусь за ней, чтобы Лирон не видел моей наготы. Нет, конечно, я девушка симпатичная. Не толстая, но и не чрезмерно стройная. Есть попа, мягкий животик и грудь третьего размера. Не модель, конечно, хотя от парней никогда отбоя не было. Особенно, когда надевала что-то с вырезом.

— Там найдешь несколько платьев и зеркало, — комментирует нахал.

В этот момент я действительно вижу несколько простых серо-черных костюмчиков на вешалке и зеркало, из которого выглядываю голая и перепуганная я.

Вот, черт...

Что это!!!

Нет... А-а-а...

Чертов Лирон.

Его наглость не имеет границ. Черт бы этого мага побрал. От розовых волос и бывшего каре нет и следа. Теперь у меня естественный русый цвет и длина ниже лопаток. Черт... Розовые волосы — это была изюминка. А теперь... Я обычная серая мышь, с непонятными серо-голубыми глазами и болезненно бледной кожей. Ну что за...

— Лучше, чтобы ты не выделялась на фоне других, — объясняет Лирон. — Ну, что же, Катарина, одевайся и спускайся вниз. Через полчаса за тобой зайдет Эдвард и введет в курс дела. О, совсем забыл: не смей никому говорить, где живешь. Можешь наплести, что живешь у родственницы в пригороде. И, конечно, в твои обязанности будет входить уход за моим домом. Будет такая  плата за квартиру. Надеюсь, что ты вкусно готовишь, — на этом мужчина поднимается и медленно выходит из комнаты, не забыв еще раз внимательно посмотреть на мою фигуру.

Гр... Извращенец. Но как только он исчезает, становится легче дышать...

Черт.

Проблемы сыплются на голову, как снежный ком. И бежать некуда, и защититься невозможно. Тупик.

Еще раз грустно смотрю на собственное отображение.

— Поздравляю тебя, Катарина, с первым рабочим днем, черт побери.

Чувствую себя униженной. Ведь, наряд совсем не подчеркивает мои прелести, а наоборот: скрывает их, чтобы случайно никого не соблазнила. Платье в пол. Талию практически не заметно, как и грудь, что спрятана за фартуком. Выреза нет. Только ряд мелких петель с пуговками, вплоть под горло. Просто тебе писаная красавица. Волосы, пришлось спрятать под чепчик, — одни лишь матерные слова в голове.

— Неплохо, — комментирует Лирон, когда я спускаюсь вниз, пытливо оглядывая дом.

Что в коридоре, что в гостиной все выглядит практически одинаково: темные стены, красные пыльные ковры, тяжелые гардины с паутиной и душный воздух. Этому дому явно не хватает женской руки. Здесь нужны, как минимум, влажная уборка и ежедневное проветривание каждого помещения.

— И сколько времени продлится мой рабочий день? — спрашиваю раздраженно, смотря, как наглый маг беспардонно сидит на диване, попивая чашечку кофе.

Развлекается, свинья, пока невинных женщин убирать заставляет.

— От зари до зари, — не поведя и бровью отвечает Лирон, заставив меня вспыхнуть от гнева (хорошо, что не в прямом смысле этого слова).

— Что??? И я... — но больше выразить свое недовольство не успеваю, ведь из дверей выходит высокий мужчина, в красной ливрее, с золотыми пуговицами и нарядной униформой, и прежде чем я взрываюсь гневной тирадой, чувствую звонкую пощечину от его руки.

— Молчать, дура. Слугам запрещено разговаривать в присутствии знати. Простите за неудобства, эйре де Фракас. Девчонка будет наказана за непослушание.

— Эдвард, будь с ней мягче. Она немного... «куку», — маг делает характерный жест пальцем у виска.

А я стою, как вкопанная, чувствуя жгучую боль на щеке. Так унизительно. Несправедливо. Невежливо. Я всего выражала свое мнение, а тут... И так больно становится на сердце, что очень хочется хлопнуть дверью, убежать и расплакаться в каком-то темном уголке. Но не могу себе позволить такую роскошь, как слезы. Только не возле этих черствых уродов.

Между тем так называемый «Эдвард», что, видимо, является моим новым начальником, хватает меня за шиворот и силой тянет на улицу.

Сопротивляться ему не успеваю, поэтому едва не выпадаю из дверей дома, заметив, что на дворе совсем стемнело.

— Девчонка, — процеживает седой, испещренный морщинами мужик.

— Катарина, — выжимаю из себя имя, потому что лучше быть Катариной, чем «девчонкой».

— Мне не важно, как тебя зовут. Чтобы больше ни разу не видел, как ты открываешь свой грязный рот в присутствии знати. Поняла?

Его глаза горят таким праведным гневом, что только киваю головой, боясь получить еще одну пощечину, которые, этот урод, наверняка, любит раздавать направо и налево.

— А когда к тебе обращаются, то в ответ: или киваешь головой, или коротко и четко отвечаешь, склонив голову так низко, насколько тебе суставы позволяют.

Еще раз киваю головой и опускаю вниз глаза. Ну его... Смотреть на это чудище. Еще отхвачу случайно, если его руки будут чесаться.

— Теперь относительно самих обращений. Эйр де Фракас сказал, что ты совсем темная и ничего не знаешь. Поэтому запомни, как молитву перед сном, что к магам слуги обращаются, добавив перед фамилией слово: «эйр», если это мужчина и « эйра», если женщина. К обычным смертным можно говорить: «сэр», «леди», «мадам». А теперь пойдем за мной во дворец, там горы работы. Нужно до рассвета успеть почистить серебро и подготовить несколько комнат, для визитов гостей.

— К рассвету? — восклицаю перепугано. — А спать когда?

— Спать? — удивленно ползут вверх брови начальника. — Спать будешь, когда выполнишь все поручения. Кстати, сегодня будешь работать в паре с Лейрой. Она тоже новая, но во дворце уже месяц, поэтому быстро введет тебя в курс дела.

На этом наш диалог и мое «обучение», кажется, закончились. Эдвард явно не любит болтать. Он скупой, злой, равнодушный сухарь. Еще и длинный, как лестница. Фу... Ненавижу подобных типов. Такое впечатление, что в этом королевстве нормальные мужчины перевелись, а остались одни только козлы.

Итак, догоняя его широкими шагами и путаясь в тканях платья, я впервые попадаю во дворец. Но рассматривать и удивляться нет времени. Ведь мы быстро ныряем в какие-то темные переходы и на всех парах мчимся куда-то вперед. Чудо, что ни разу не споткнулась и не поцеловала носом землю. В такой то темноте! Не мешало бы этому допотопному королевству завести электричество или придумать приборы для ночного видения. Это же можно голову разбить, как минимум. А как максимум: то и вовсе заблудиться, умереть от голода и стать скелетом в углу. Ох… Куда же мою несчастную душу те принцессы принесли? Хочу обратно на планету Земля!

Как только вижу свет впереди, что сочится из открытых дверей, то с облегчением выдыхаю, ведь наконец попадаю в пункт назначения. Это небольшая комната: с низким потолком и кучей шкафов, наполненных столовым серебром. Также здесь есть высокий деревянный стол и рыженькая девочка (на вид ей лет пятнадцать), которая держит в руке тряпку и изо всех сил натирает кастрюлю.

— Сэр Эдвард, — вскрикивает перепугано бедняга и склоняет голову так низко, что чудо, как не ударяется лбом об стол.

— Лейра, сегодня тебе сказочно повезло. Работать будешь вместе с Катариной. Она новенькая. Надеюсь, что к рассвету все серебро будет блестеть, потому что если нет... — его брови грозно ползут вниз.

В ответ рыженькая кивает, а начальник удаляется, прожигая меня уничтожающим взглядом. Наконец... На душе сразу легче становится, когда это чучело выходит вон.

— Катя, — подхожу к служанке и протягиваю руку для приветствия.

Она таращится на меня, как овечка, и громко сглотнув слюну говорит:

— Лей-р-ра, приятно по-познакомиться.

Господи... Какая же она забитая! Такое впечатление, что этот Эдвард-жаль-что-не-Каллен, начисто всех здесь запугал. Плохи дела. Но у меня фамилия Громова, поэтому как-то прорвусь. Не знают они еще славянского характера! Еще будут жалеть о том, что взяли на работу уроженку Руси.

— Значит, Лейра, дело обстоит так. Я не здешняя, ничего и никого не знаю, поэтому по правде: не привыкла подчиняться и корчить из себя святошу. Меня зовут Екатерина Громова, а еще меня раздражают все эти наглые козлы. Как вы только на них работаете... Так вот... К чему веду. Каким-то чудом мне надо выжить в этом дворце и не сойти с ума, надеюсь, что мы найдем общий язык. А если дела пойдут вверх, то как-то устроим переворот и докажем, что каждый человек имеет равные права со всеми остальными.

Вываливаю монолог на одном дыхании, еще и с гордо поднятой головой. А рыжая... Она сначала краснеет, потом бледнеет, в конце отходит назад, и, как заяц в пасти волка, оглядывается, смотрит не услышал ли случайно кто-то ересь, которую я себе позволила озвучить.

— Катарина... Кат... Так нельзя... Здесь... Ох. Тебя убьют, если будешь вести себя вызывающе и нагло. Король… Очень не любит простых людей. Он презирает их... Лучше тебе, и мне, и всем не подвергаться опасности.

Кажется, что скоро у Лейры начнется нервный тик. Да... инфаркта мне здесь не надо, поэтому многозначительно выгибаю одну бровь и подхожу к столу.

— Не парься. Пока никаких переворотов. Лучше расскажи мне о здешних порядках. С кем можно дружить, к кому лучше не подходить. Хочу знать все и даже больше. Ведь ночь длинная, а серебра много.

Рыжая напряженно сжимает тряпку в руке и смотрит на меня одновременно испуганным, но и заинтересованным взглядом. Кажется, что не все потеряно, и если приложить усилия, то из этой малютки получится нормальная женщина.

Поэтому дарю ей милую улыбку и готовлюсь к долгому разговору. Кто еще может знать все сплетни дворца, если не слуги? А знания — это оружие. Поэтому надо хорошо вооружиться.

Короче, ситуация неутешительная. Все вокруг требует существенных изменений. Крестьян и людей, которые не имеют магических способностей — воспринимают, как рабов, что должны подчиняться всем магически одаренным. Любые попытки революций еще ни разу не приводили к успеху. Здешняя монархия хуже нацистского режима: каждый, кто не так высказывается против короля, или его сторонников, или против его решений — ждет публичная казнь с помощью острой гильотины. Поэтому все жители сидят тихо, как мыши, и публично не критикуют коронованных особ.

Также, статистические результаты следующие: на тридцать процентов магов в королевстве, приходится семьдесят процентов обычных людей. Но эти семьдесят процентов столь бесправные, несчастные и угнетенные, что это не имеет никакого значения.

А еще Лейра рассказала о регулярных телесных наказаниях. Оказывается, что шлепками Эдвард не ограничивается, и во время вспышек гнева в дело идет все: стул, тяжелая книга, или кастрюля кипятка. То есть, даже обычные люди друг над другом издеваются, если имеют разный статус в обществе, что не добавляет мне перспектив в будущем. Обложили со всех сторон, ироды. И жаловаться некому! Ведь, слуг все вокруг презирают. Они не имеют никаких прав, поэтому справедливости не дождешься.

— А спать мы не будем ложиться? — спрашиваю под утро, не чувствуя уже рук от усталости.

— Боюсь, что нет, — вздыхает рыжая. — Сегодня начнут приезжать невесты на смотрины, поэтому работы станет еще больше... Но если дела будут совсем плохи, то сэр Эдвард даст зелье бодрости. С ним спать не будет хотеться, как минимум, дней десять.

Ужас. Уверена, что организм не поблагодарит, за такое издевательство над его возможностями. Мне надо поспать. Хотя бы немного. Я уже вторые сутки на ногах... Сейчас начну клянчить и плакать. Или еще хуже: озверею и превращусь в настоящую самку черной вдовы, которая пожирает самца после спаривания.

— Довольно — хлопаю серебряным подносом по столу. — Я иду спать. Побуду немного Белоснежкой. И пусть хоть сам принц сюда прискачет на белом коне... Ни одним поцелуем он меня не разбудит.

Но планам не суждено было осуществиться. Как только делаю несколько шагов к двери, оттуда выходит (век бы его не видать) Эдвард-совсем-не-Каллен.

— Нужно, чтобы к обеду вы убрали несколько комнат на пятом этаже, в гостевом крыле, — приказывает начальник и строгим взглядом окидывает проделанную работу. — Почему подносы не блещут, как зеркала? Плохо. Надо было больше стараться. Как только закончите с комнатами вернетесь сюда и начнете все сначала. И третьего шанса я вам давать не буду. Вылетите из дворца, как кошки ободранные.

Дальше он молча разворачивается и снова куда-то исчезает. А-а-а... Скоро начну на луну выть, как голодный волк.

— Ну, что пойдем, — тяжело вздыхает Лейра.

Как мне жаль эту девочку! Это же ей не повезло родиться в Авере. Бедолага круглая сирота, воспитывалась дядей мельником. Тот над ней все время издевался и загружал работой. И вот однажды она, увидев объявление, что дворец набирает горничных, решила, что это её шанс на спасение. Но на самом деле несчастная всего лишь променяла одно рабство на другое.

Ох... А у нас, на родной славянской земле, ее бы ждала другая судьба. Девушка красивая, с хорошей густой копной рыжих волос. Синие глаза такие любознательные, будто у щенка. И пятнышки веснушек очень мило подчеркивают простую крестьянскую красоту. Уверена, что кроха должна иметь успех у мужчин и легко могла бы стать успешной моделью или инста-блогершой.

— Пойдем, — отвечаю, хмуро глядя на покрасневшие руки.

Надеюсь, что в тех комнатах есть кровати. Потому что чувствую, что как только увижу подушку, то упаду в сладкую сонную кому.

Десять минут неспешной ходьбы извилистыми коридорами, и мы попадаем в первую комнату. Она просторная и роскошно оформлена: огромная кровать с балдахином и белоснежными подушками, длинный резной стол, дорогие картины и росписи на стенах, рыхлые ковры и камин... Дорого, богато... Вот только грязно так, будто здесь жили настоящие свиньи. Постель вся разбросана, на ковре красные кляксы, или от соуса, или от крови... На стенах отпечатки ног, в углах валяется одежда...

— Умереть не встать... И кто же эта скотина, которая устроила здесь такой погром? — спрашиваю недовольно, рассматривая беспорядок, и в этот момент слышу за спиной чей-то голос.

— Позволю себе заметить, не свинья, а принц королевства Авер: эйр Глен Ельжеберт. И это не беспорядок, а результат грешных удовольствий, которыми занимался с очень милыми герцогинями.

После этих слов тяжёлая мужская рука, по-хозяйски ложится мне на ягодицу и ощутимо сжимает ее. Мое тело, рефлекторно заточено сначала давать в дыню, а потом думать, резко разворачивается и замахивается кулаком в морду наглеца...

И только через несколько секунд до меня доходит, что я только... О, Господи... Я только... О нет, только не это... Только... Ох, у него кровь из носа рекой льется...

Я только что врезала по морде принцу.

Все, кажется, что пришла пора заказывать гроб.

Ощущение такое, будто только что самостоятельно затянула себе петлю и толкнула стул. Это же надо так вляпаться! Ударить самого принца...

Несколько минут Глен стоит, как девка на выданье, и только хватает ртом воздух, приложив ладонь к окровавленному носу. Такого, его Светлость, вероятно не ожидал от мелкой служанки. Лейра тоже вне себя от ужаса. Бедолага выпучила глаза и застыла, как статуя Венеры Милосской.

Ох... И что с этими двумя персонами делать? Надеюсь, что характер у принца не такой скверный, как у придворного мага.

— Если что — я тут ни при чем. Вы сами меня хапнули за пятую точку, — начинаю оправдываться, хотя получается плохо, ведь мои «извинения» звучат, как явное обвинение...

— Ты... Ты... Вы... Как... Да я... — лепечет принц, аж побелев от ярости.

Кстати, с виду он ничего такой. Светлые волосы, того родного, нам славянам, пшеничного оттенка. Высокий рост. Правда руки и ноги, как у паука: слишком тонкие, и шея, как у аиста. Но на это можно закрыть глаза, учитывая его титул, и вполне миловидное, по меркам современной моды, юношеское лицо.

— Вы, наверное, очень хотите извиниться за то, что посягнули на святую святых: мои ягодицы, — пытаюсь подсказать Глену верное начало разговора.

В это время рыжая наконец отмирает и начинает очень горячо, с выразительными жестами показывать мне, чтобы я умолкла, и прекратила крепче затягивать себе петлю на шее... Но... Кажется, что сегодня Катьку понесло ... Слишком долго недосыпание влияло на мозг, поэтому в нем случился явный сбой системы, с отключением режима самосохранения.

— А еще, пользуясь моментом, хочу сказать, что у вас ужасные условия для работников дворца. Я не спала двое суток. И, кажется, никого не интересует состояние моего здоровья. Или вы никогда не слышали о Канте и его золотом законе нравственности? Мудрые люди говорили, что не стоит делать другим того, чего не желаешь себе. Поэтому сомневаюсь, что вы бы хотели пахать, как конь, и при этом совсем не отдыхать, не есть, да еще и зарплаты не видеть, получая взамен только клевету от руководства. Короче: делайте что-то немедленно с этим всем и не гневите богов. Или в кого вы там верите?

 Принцу кажется наконец начинает доходить смысл моих претензий, поэтому прошипев что-то сквозь зубы, он выставляет руку вперед и угрожающе шипит:

— Ты... Как ты смеешь так со мной разговаривать, пыль под ногами вселенной. Я таких, как ты, знаешь сколько уничтожил? Знаешь, что я с ними делал? За одно только кривое слово размазывал по стене, как мух.

В глазах Глена кипит океан, там поднимается гром и молнии. А вокруг неподвижного тела принца клубами сгущается тьма. Кажется, что в комнате стает ощутимо холоднее и темнее. Но меня его «шоу» не пугает.

Помню, как в свои проблемные четырнадцать (эх... года) украла у бабушки пенсию и потратила ее на джинсы с рваными коленями и бюстгальтер (уж очень мне хотелось быть взрослой, стильной и сексуальной). Вот тогда, когда вернулась домой... Когда вошла на кухню, чувствуя запах жареного... Вот тогда я узнала истинную силу гнева. Вот тогда я почувствовала себя пылью вселенной. Вот тогда я мысленно спустилась в ад и осталась там переждать бурю...

Бабушка не то, что свирепствовала, она, как Цербер, едва голову мне не отгрызла, и смотрела настолько сердито, что глаза невольно слезами наполнялись, будто кто-то туда лука положил... Что уж говорить, наверное сам черт не придумал лучшей казни: чем сковородкой по жопе родную внучку отлупить...

Поэтому на фоне подобного эпизода в жизни, милое представление принца, показалась забавным фарсом. Не более.

— Тьфу... Копперфильд недоделанный. Ничего ты мне не сделаешь. Жопа еще не выросла, чтобы с Катькой Громовой конкурировать. Или же: Катариной, Ваша Светлость. Короче: кончай ломать комедию и катись восвояси, пока еще добрая. Я спать хочу.

Надоело языком молоть. Поэтому делаю несколько шагов в сторону, всем видом демонстрируя, что аудиенция на этом закончена. Лейра между тем цветом лица сравнялась с обоями: стала такой же зеленой и белой.

— Выйди отсюда, — рявкает Глен служанке, не понятно почему, решив уединиться со мной.

Как будто мне хочется находиться в одном помещении с мужчиной, у которого опасно пульсируют жилы на висках. Конечно, Лейра сломя голову вылетает из комнаты.

Теперь мы остаемся наедине.

Принц против Золушки.

Хм... Интересно: кто кого?

— И что дальше? — спрашиваю, пытливо выгнув бровь.

— Хоть ты человек и служанка, но своенравная. Люблю таких, — неожиданно меняет тактику принц.

Ого... Постойте... Это что такое? Делаю несколько шагов назад, упершись ногами в спинку кровати. ВОУ-ВОУ... Похотливого самца я явно не вызвала.

— Нет... Ты меня неправильно понял. Я не в настроении для подобных развлечений.

— Зато я в настроении, — окровавленная морда принца приобретает опасное хищное выражение, как у льва, в период спаривания.

Глен делает несколько шагов вперед. А я глазами сразу ищу пути для побега, или для обороны. Сразу замечаю у кровати, на маленькой изысканной тумбе, подсвечник с потухшими свечами. Хм... То, что надо.

— Предупреждаю в первый и в последний раз: я буду защищаться. Ведь сплю только с теми, кто мне нравится. А ты мне не нравишься.

— Это не проблема. У меня есть множество способов это изменить. Различные снадобья, травы, артефакты, амулеты, которые...

Принц делает еще один шаг вперед, и я не выдерживаю. Делаю несколько ловких прыжков в сторону и хватаю подсвечник, приготовившись к упорной обороне собственной, давным-давно нетронутой, бастилии.

— Только попробуй подойти, получишь этой штуковиной по своей, еще не коронованной, башке...

— Ох... Какая ты горячая, — совсем не о том думает нахал и ловко бросается вперед.

Но не на ту девушку он наткнулся. Я не из тех, кто покорно принимает судьбу и раздвигает ноги каждому встречному. Поэтому в момент, когда принц максимально близко находится рядом, замахиваюсь подсвечником, и опускаю его на взъерошенную русую голову.

Эффект от сего действия мгновенный. Тело Глена камнем падает вниз.

— Ну, я же предупреждала, что буду защищаться, — говорю сама себе, смотря на бесчувственное тело принца...

Впервые вижу такую живописную картину: тело наглеца распластанное на, заляпанном соусом, коврике. Красота.

Но теперь возникает логичный вопрос: и что с этим всем делать? Оставить как есть и убежать? Пытаться привести его в чувство? Сделать вид, что ничего не произошло и начать генеральную уборку? Ни один из этих вариантов, ни мне, ни тем более Глену, не подходил. Поэтому задумчиво села на кровать, закинув ноги на спину принца.

— Эх... Вот же свинью ты мне подсунул, милый. И хотела бы взять свои вещи и поехать куда глаза глядят, но кто знает, что там меня ждет. Может жизнь во дворце еще медом покажется. И что же теперь будет?

Король, как узнает, что простая смертная Екатерина Громова, вырубила подсвечником его любимчика, то по головушке меня не погладит. А о том, что характер у местного светоча ужасный, и к гадалке ходить не нужно. Все эти маги — напыщенные павлины, с задранными вверх носами. Поэтому надо срочно что-то делать. Надо как-то скрыть следы преступления...

— Думай, Катя, думай. Ты всю жизнь смотрела сериалы о криминале и расследованиях. Если Мухтар выбирался из всевозможных передряг, то и ты не лыком шита. Должна что-то придумать. Кровь из носа, но должна...

Неожиданно взгляд падает на подсвечник, который одиноко лежит неподалеку головы самца... Хм... А если все подстроить так, будто принц, после неутомимой ночи любви, уснул на кровати беспробудным (пьяным) сном. Тем временем каким-то чудом: порывом шквального ветра, мышью или птицей, что случайно залетела в окно, подсвечник, вместе со свечами, перевернулся на ковер. Тот сразу вспыхнул и начался пожар. Между тем две служанки, которые пришли убрать комнаты, зашли внутрь и увидев, что происходит, отважно кинулись спасать Глена и вытащили его прямо с огня.

Идеально!

Оставалось решить две проблемы.

Первую: как-то убедить Лейру принять участие в коварном плане и соврать начальству.

Вторую: что-то сделать с Гленом , который знает, что все происходило с точностью и наоборот. Разве его рассказ о реальных событиях списать на то, что бедолага отравился угарным газом, поэтому плетет чушь... Или еще можно разыскать где-то тех юных принцесс, которые так умело играют магией, и попросить их стереть брату память. Если, конечно, девочки могут провернуть подобный фокус. Но их еще нужно где-то найти... И это будет дополнительной проблемой.

— Пам-пам-парам-пам!!! — торжественно начинают трубить трубы на весь дворец.

От неожиданности аж подпрыгиваю вверх, едва не получив инфаркт миокарда.

— Какого черта? Что это такое?

— Пам-пам-пам... Парам-пам-пам, — продолжает греметь оркестр.

Я, не понимаю что происходит, бегу к двери и вытягиваю из коридора испуганную Лейру, которая, кажется, успела поседеть за время, пока Глен ее выгнал.

— Что это за звук? Что такое? — спрашиваю встревоженно.

— Это начинают приезжать во дворец принцессы на отбор, — отвечает рыжая.

— И их наверняка должен встречать принц. Да?

— Да, — кивает девушка.

— Черт... Плохи дела, — хватаюсь за голову, понимая, что если в считанные минуты принц не попадет в холл дворца, то его начнут искать

А поскольку здешняя знать имеет магические способности, то его найдут быстро, как и меня, с отпечатками пальцев на подсвечнике...

— А-а-а, времени мало. Слушай меня, Лейра, у нас здесь принц почему-то потерял сознание. Думаю, у него с давлением проблемы. И чтобы случайно король не подумал , что в этом виноваты мы с тобой, — во время этой фразы очень четко подчеркиваю слово «мы» (чтобы у девушки появилось ощущение соучастия в преступлении). — Нужно скрыть следы. Так что неси спички или огонь. Надо немного зажечь этот дворец.

— Что? Зажечь? Ты о чем?

Ох... девушка не очень толковая.

— Надо пожар устроить, — объясняю ей. — Надо заставить ковер гореть. Есть варианты?

— Д-да... Там... В камине, — она указывает дрожащей рукой на углубление в стене, где слабо тлеют раскаленные угли.

— Бинго. То, что надо... — в пылу эмоций целую Лейру в щеку и бегу к камину... — Хорошо, осталось только немножко добавить воздуха.

Не теряя времени начинаю увеличивать, с помощью легких, подачу кислорода и через минуту загорается огонь. Дальше все просто: бросаю в огонь постельное белье, конец которого кладу на ковер. В принципе рецепт пожара прост: кислород, немного огня, и много ткани, которая горит лучше соломы. Чувствую себя, во время этого сакрального действа, настоящей ведьмой, что устроила адское представление.

— Берем принца, — говорю рыжей, которая ошалело наблюдает за зрелищем. — Быстрее! — уже рявкаю на нее и пытаюсь взять мужчину под мышки и тянуть того к двери...

Ох... Черт... Он что сто тонн весит! Глен такой тяжелый, как добротный кабан. Тянется трудно. От напряжения чувствую сильную боль в боку. Глаза чуть из орбит не вылезают, а дышать становится все труднее. Пожар как-никак.

И наконец Лейра подключается к работе, поэтому за считанные секунды, вдвоем, мы вытаскиваем бесчувственное тело принца в коридор. Между тем это все замечает другой персонал: несколько горничных и фрейлины поднимают неистовый шум. Они начинают вопить о пожаре, словно стая сорок.

Далее события развиваются с молниеносной скоростью. Через несколько минут появляется главный придворный маг, который с помощью водных заклинаний, очень эффектно тушит пожар. Лирон в этот момент выглядит, как Бог. Волосы треплет ветер, вокруг фигуры возникает голубое сияние, движения уверенные и четкие, голос твердый. Каждое слово рубит, будто топором. Просто тебе остров покоя, когда вокруг кипит лава дворцовых интриг.

Мы с Лейрой все это время стоим у тела Глена, и моя пятая точка четко чувствует, что пахнет жареным. В прямом смысле этого слова.

Как только маг заканчивает, а бывшая роскошная спальня превращается в настоящее пожарище, он разворачивается и обращает на меня злой (как у настоящего демона) взгляд.

— Кто. Это. Сделал, — спрашивает, разрезая каждое слово.

Конечно, признаваться я не планирую. Поэтому молчу, как партизан на допросе у немцев.

— Катарина! Кто это сделал? Я спрашиваю в последний раз.

Лирон даже не мигает. Его лицо сжатое, будто спазмом.

— Не знаю, — вру, невинно пожав плечами, и стараюсь театрально хлопать ресницами.

Но на мужчину взгляд пушистой овечки не действует. Он стремительно сокращает расстояние между нами. Далее больно хватает за руку и угрожающе процеживает:

— Дома выясним.

Становится страшно. Мужчина переносит меня в свой загроможденный дом, а дальше проворачивает то, с чего началось наше знакомство: сканирует память и воспоминания. Впечатления не слишком приятные. Будто скальпель запихивают в мозг и все там переворачивают вверх дном.

Но сопротивляться не получается, поэтому молча терплю всю процедуру, а когда чувствую, как ледяные тиски отпускают меня, понимаю, что сейчас получу нагоняй за свою выходку.

— Тебя не было всего двенадцать часов, а за это время ты задурила голову служанке, дважды ударила принца и совершила поджог, чтобы скрыть следы преступления. Поджог, Катарина! Поджог в чертовом дворце. В сердце Авера. В месте откуда начинается государство... Нужно было последовать совету Тристана и убить тебя еще вчера.

Лицо мага наполняется праведным гневом. Выглядит он, как настоящий Зевс. Но я тоже не простая, поэтому не принимаю обвинения в свой адрес. Ведь, на самом деле не все так плохо было... Разве нет?

— Служанке голову не дурила. Мы просто мило болтали. Первый раз я ударила принца абсолютно механически, ведь не знала кто меня лапает. А во второй раз — это была настоящая самооборона. Он посягал на девичью честь. Без моего, на этот процесс, согласия, поэтому и получил подсвечником по башке. Пусть еще скажет спасибо, что не зарядила коленом в пах. А то бедолага Глен, после подобного, мог бы лишиться функционала своего детородного органа. А пожар... Да. Признаю. Здесь я погорячилась. Но это можно понять: я не пила, нормально не ела и не спала чертову кучу часов. У меня моральное и физическое истощение, которое замедляет работу мозга.

Монолог вышел гениальный. Все разложила по полкам, логично объяснила каждый поступок, поэтому ожидала понимание со стороны Лирона. Но к сожалению, с каждым моим словом его лицо багровело все больше. А когда закончила, то и вовсе стало, как свекла.

— Катарина! Все. Хватит с меня. Хватит с дворца. Ты, как заноза в заднице: и вытащить трудно, и жить с ней невозможно. Поэтому ради блага всех в Авере, посидишь несколько лет в тюрьме. Возможно, за это время осознаешь собственные ошибки и перевоспитаешься. А если нет... То в камере можно находиться бессрочно.

От услышанного теряю дар речи. Какая еще тюрьма? Еще несколько лет? Почему? За что? Из-за маленького невинного проступка? Но это не честно. Настоящие мужчины так не делают. Возмущению нет предела. Поэтому пячусь в сторону двери. Бежать. Нужно бежать из этого ада, и чем быстрее, тем лучше.

— Это нечестно, — лепечу взволнованно. — А как же суд, адвокаты? Я требую справедливости и соблюдения законов. Неужели в вашем королевстве нет справедливого суда?

— Почему же нет, — не отводя холодного взгляда, отвечает маг. — Есть. Главный суд в королевстве Авер — это король. А его любимое развлечение — это казнить смертных. Если хочешь, конечно, мы можем обратиться к нему, а Глен только подтвердит мои слова.

Е... Нет... Подобное мне не подходит. С кем-угодно, но знакомиться с королем, после пикантной ситуации с его первенцем, совсем не хочется. Почему-то кажется, что он будет, как королева Червей из «Алисы в стране чудес», только визжать направо и налево: «голову с плеч».

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не нужно мне никакой аудиенции с королем. Может решим все с глазу на глаз, как тебе такая идея?

— Я все уже решил.

Ох, какой непробивной этот Лирон. Как настоящая скала, стойко возвышается, пока о нее разбиваются волны бушующего океана. Чувствую абсолютную безысходность.

— А если хорошо подумать? — спрашиваю сладко.

Уже не вижу никаких других путей, кроме того, чтобы намекать на интим (маг — мужчина симпатичный, мужественный и полностью в моем вкусе). А вдруг подействует и он разомлеет... закроет меня в комнате, а не в тюрьме. А оттуда и сбежать уже как-то легче. Ведь то, что я буду бежать из этого дворца — сомнений нет. Здесь мне не рады. Поэтому думаю, чем дольше буду находиться вблизи замка, тем больше врагов приобрету, через свой неудержимый характер и острый язык.

— Прекрати, Катарина. На меня эти фокусы не действуют, потому что ты не в моем вкусе, — говорит жестко Лирон.

Черт. Ну что это такое!

— Тем более у меня есть невеста, — добивает меня маг последней фразой.

Невеста??? Сердце делает тройной кульбит и резко останавливается. То есть, как невеста? Я уже здесь настроила свой курсор, несколько раз допустила грешные мысли, а он оказывается... Все. Бракованный. То есть, помолвлен. И не скажу, что уж очень сильно меня огорчает эта новость, но и настроения не добавляет. Ведь все-таки, зачем делать тайну, симпатизирует мне этот нахал... Но, кажется, что зря размечталась.

— Невеста не стена — подвинется, — огорошила его, чтобы продолжить диалог.

Несколько минут Лирон удивленно хлопает глазами. Кто-то явно не ожидает подобного напора от обычной Золушки. Но потом на его лице расцветает широкая веселая улыбка.

— Катарина, Катарина, ходячее бедствие. Пойдем, — он щелкает пальцами, и мы мгновенно перемещаемся в какое-то темное, холодное, сырое и неприветливое помещение.

А хуже всего, что теперь нас с ним разделяет решетка. То есть я теперь в тюрьме, несмотря на все свои хитрости и попытки избежать наказания.

Маг несколько секунд очень радостно смотрит на меня, а потом хмыкает и добавляет.

— А Глену ты круто врезала. Давно надо было проучить наглеца за его несдержанность и неразборчивость в сексуальных связях.

Я уже открываю рот, желая взорваться умоляющим монологом, но не успеваю произнести и слова, как мужчина растворяется в темноте.

Ох, бабушка родная... Говорили вы мне когда-то, что за свой дрянной характер попаду в тюрьму. Но кто же знал, что это произойдет так быстро, да еще и где: в магическом мире, черт его побери...

Несколько минут стою неподвижно, пытаясь постичь всю глубину ситуации, в которую попала. Теперь я попала по-настоящему. Это вам не работа горничной, с полировкой серебра. Это ограничение свободы. Это круглосуточное сидение в темноте, холоде и голоде. Это клеймо на всю жизнь... Это тишина, которая убивает... Это...

Вот теперь становится страшно.

— Боже, я теперь зек... Чисто, как Валька с третьего подъезда, от которой все шарахаются, как от чумы.

В голове сразу всплывает образ той самой Вальки: худой, как щепка, сорокалетней женщины, с пакетом «BOSS» в руке, синяками под глазами, желтой кожей и ароматом, вовсе не Шанель, который шлейфом разносится на метры от нее. Докатилась ты, госпожа Громова. Ох, как докатилась...

— Не знаю, кто такая Валька из третьего подъезда, но до зека тебе сидеть и сидеть, — слышу позади хриплый женский голос.

Резко разворачиваюсь и вижу на скамейке, покрытой одеялом, сгорбленную фигуру в оранжевой униформе. У женщины длинные седые космы, нос — крючковатая картофелина, глаза маленькие и прищуренные, на пол щеки шрам и целая куча глубоких морщин. Если бы я увидела такую «красавицу» где-то на улице, то обязательно в кармане скрутила фигу, чтобы ведьма меня не сглазила, и еще бы отошла на противоположную сторону дороги, от греха подальше. А теперь я буду сидеть вместе с этой уродиной в клетке три на три метра...

Ой... Страшно как.

— Что замерла, будто короля, три хрена ему в жопу, увидела, — грубо выругалась ведьма. — Как тебя зовут?

— Ка—катя, — отвечаю напряженно, не зная, что делать.

Или дальше стоять возле решётки? Или визжать от ужаса? Или подойти и познакомиться, а там, что будет, то будет.

— Ну, привет, Катя. Меня зовут Гроза. Думаю, что вдвоем нам будет весело.

При слове «весело» Гроза улыбается, и я вижу ряд черных зубов и один золотой клык, который блестит очень ярко. Душа убегает куда-то в пятки.

— И за что тебя так? — вновь выходит на диалог писаная красавица.

Громко глотаю слюну и шепотом отвечаю:

— Разбила нос принцу. Затем ударила его подсвечником по башке, и устроила поджог в комнате, чтобы скрыть следы преступления, — рассказываю правду, ведь уже нет смысла ее скрывать.

— Ух, — чуть ли не присвистывает Гроза. — Смело. И ты после такого живой осталась?

— Пока да.

— Странно... Наверное, наш Лирончик - в заднице картончик, имеет на тебя свои планы, если не казнил на месте, а еще и закрыл в своей личной тюрьме, а не в королевской.

— То есть? — спрашиваю удивленно. — А мы не во дворце сейчас?

— Нет, милая. Во дворце тебя бы сперва отдубасили стражи палками, потом бы изнасиловали по кругу и только тогда закрыли в общей камере, где заключенных столько, что и шагу не ступишь. А к тебе, видишь, главный маг, проявил помилование. Закрыл здесь. В своей личной, мать ее, скрытой от всех, камере. Мы в подвале его дома. Сидим здесь на перевоспитании. Но ты не волнуйся. Раз в месяц он выводит меня, чтобы помылась. А еще питание регулярное: три раза в день, как в книжке пишется. Более того: вечером здесь появляется кровать, на которой можно поспать. А когда у него хорошее настроение, то приносит книги, или сам приходит побеседовать и посоветоваться.

— Посоветоваться? — кажется, мои глаза сейчас вылезут из орбит. — Зачем?

— Видишь, девочка, я его крестная и наставница, которая этого наглеца, в свое время, учила магии. Поэтому иногда ему действительно нужны мои советы.

— Постойте. Но почему тогда он вас закрыл. За что?

— Ой... Было за что. Это уж поверь. Тридцать лет назад пыталась возглавить восстание простых людей, чтобы отобрать престол у Мирака. Но попытка не увенчалась успехом, потому что моя правая рука: колдунья Астола, в последний момент предала нас, и рассказала Мираку о восстании. В ту же ночь, как раз когда все спали, произошло нападение войска на наш тайник... Тогда почти всех казнили. Но вот меня Лирон спас и закрыл здесь, от беды подальше. Ведь, в королевстве меня ждала бы мгновенная смерть. Так что я , по сути, не против подобной жизни. Лучше сидеть здесь, чем украшать комнату с трофеями короля.

— Как грустно... — вздыхаю искренне и сажусь на холодный пол.

Услышав подобное, уже по-другому воспринимаю Грозу. Не такая она и страшная, оказывается. По крайней мере, взгляды относительно ситуации в королевстве у нас сходятся.

— Какой этот Мирак кровожадный.

— Не то слово, Катя.

Следующие минуты сидим молча. Каждый думает о своем. У меня в воображении всплывают картины событий тех дней. Как это жестоко и бесчестно: ночью напасть на спящих людей. Не человеческий, грязный, жестокий поступок. Чудо, что у такого чудовища, родились две милые и очень хорошие девочки.

— И что будет дальше? — спрашиваю устало.

Гроза хмурится. На лбу возникает еще больше морщин, а после этого крестная резко и глубоко вдыхает носом воздух, как сторожевой пес, и отвечает.

— Нюхом чую, что будут изменения. Но пока тебе надо отдохнуть и поспать. Вижу, что ты уже несколько дней на ногах. Поэтому спи, дитя.

Услышав последнее слово, я будто получаю команду к действию. Веки закрываться. Взгляд плывет, а тело растворяется, почувствовав, что наконец-то можно поспать.

Я засыпаю, слыша на заднем фоне, или колыбельную, или просто чей-то шепот...

Как же приятно наконец выспаться. Несколько минут лежу неподвижно, чувствуя запах теплой простыни и наслаждаясь мягкостью матраса. Не зря купила его на ползарплаты. Лежу, действительно, как на облаке. И так хорошо... Сладкая сонная нега окутывает все тело. Мышцы расслаблены. Голова, будто набита ватой.

Но, наверное, пора просыпаться.

Придется снова половину дня провести за компьютером в поисках новой работы... А так не хочется. Особенно после событий, которые пережила во сне.

Все же очень странный сон мне снился. Будто я умерла и попала в другой мир... Интересно, что бы это могло значить? Какую-то болезнь или что-то другое?

Хм...

Стоит проверить в соннике. Он всегда толкует глупости, которые люди видят в своей голове.

Все еще с закрытыми глазами тянусь рукой к тумбе, на которой обычно лежит мобильный телефон, но вместо холодной гладкости телефона, чувствую какой-то мягкий мясистый теплый горб. От ужаса сразу открываю глаза и вижу голову Грозы, которая спит на соседней подушке, пока моя рука ощупывает ее нос.

Господи, это все не сон.

О нет...

Ужасная холодная мысль, будто ледяной водой обливает мое сознание. Поэтому резко поднимаюсь и вижу, что в камере теперь стоит широкая кровать, на которой с одной стороны лежу я, а с другой — крестная фея.

Это все не сон...

Магия, королевство, принц, пожар, тюрьма. Ох... И куда же я попала?

Несколько минут ошалело сижу, пытаясь понять, как жить дальше. Но, кажется, выбора нет, ведь теперь Громова — зек. Кстати, довольно интересно. Гроза и Громова сидят в одной камере. Гремучая смесь получается.

— Доброе утро, — слышу урчание с левой стороны. — Выспалась?

— Кажется, что да, — отвечаю сухо, смотря на собственные ладони.

— Это хорошо. Есть у меня к тебе серьезный разговор.

Услышав словосочетание «серьезный разговор», в голове сразу возникает прямая ассоциация о пестиках и тычинках, но быстро отвергаю эту мысль подальше. Сомневаюсь, что крестная знает больше о сексе, чем я в свои суровые двадцать лет.

— Пока ты спала, то я немного проникла в твою голову и посмотрела воспоминания. Очень необычно и интересно, что девушка из другого мира попала в Авер. Очень необычно. Это второй похожий случай на моей памяти. Следовательно, такая воля Эйра и получается, что ты должна выполнить в королевстве определенную миссию, — говорит старая, смотря на меня напряженно и хитро.

— Миссия? — спрашиваю, вытаращившись на Грозу, как баран на новые ворота. — К чему вы клоните?

— А к тому, милочка, что, кажется, пришла пора завершить начатое. Пора опять кому-то возглавить восстание и спасти Авер от гнета чиновников и напыщенных магов. Ты — молодая, сильная, смелая, своенравная, обычная смертная. Идеальный набор качеств, для руководителя нового восстания. Еще и Мирак — уже старый, как пень. А его сын дальше своего детородного органа в королевстве ничего не понимает. Поэтому нужно воспользоваться возможностью, которая сама падает в руки. Когда будет бал, на котором Глен должен назвать имя своей невесты, случится идеальный момент, чтобы прикончить Мирака с Астолой. Что скажешь? Все остальное я устрою — ты не переживай. И людей организую, и тебя из тюрьмы выпущу. И сделаю так, чтобы ты на бал попала без проблем и подлила Ельжебертам в пищу яд.

Гроза неистовствовала. Она с таким жаром и азартом рассказывала свой план, что аж поднялась с кровати и начала ходить возле решетки туда-сюда и экспрессивно, как итальянка, размахивать руками.

— Ты только представь: роскошное платье, карета, танцы... А потом хоп. Несколько секунд и Мирак стекает пеной, под праздничным столом. Этот негодяй получит за все. Он бесчестно завоевал трон много лет назад, и пусть умирает, как крыса: в муках и с болью.

— Нет, — поднимаю обе руки вверх, чтобы остановить этот монолог кровожадного Ганнибала Лектора. — Никто ничего и никого убивать не будет. И возглавлять восстание тоже. Мне, конечно, не нравятся порядки в Авере, но я не похожа на киллера, не так ли?

— Ох, Катерина. Неужели не понимаешь кем можешь стать? Будешь символом для простого народа Авера, исцелением для сотен поселений. Женщиной, которая спасла тысячи детей и стариков от голода, холода и бессмысленной смерти из-за неадекватных налогов власти. Девочка, единственное, что тебе нужно — это надеть красивое платье, подарить несколько танцев лордам и в нужный момент опрокинуть бутылочку с зельем в вино. И все...

Да. Звучит очень просто. Но на самом деле... Я никогда не была такой уж авантюристкой. Бежать из дома? Да. Каждый месяц практиковала, после скандалов с бабушкой. Получать двойки и ссориться с учителями? Пожалуйста, еженедельно практиковала. Крутить голову двум мужчинам одновременно? В этом я мастер. Но стать убийцей... Да еще и кого: короля. Это уже другое дело.

— Нет. Извините, но я откажусь. Убийство — это не про меня. Вот если бы вы придумали что-то другое: например какое-то зелье, которое навсегда превратит их на осликов или лягушек, или как-то лишит трона или магических сил, или памяти. Вот что-то такое: более гуманное, но то, что нейтрализует их, то пожалуйста. Хоть завтра побегу в пищу подмешивать. Но то, что вы просите — это слишком. Короче уже лучше в тюрьме гнить, чем брать на душу такой грех.

Гроза после моих слов умолкает и задумывается. Господи... Как все сложно. И почему мир не может быть простым и добрым? Почему король не может быть честным? Принц милым и искренним? Почему???

— Слушай... Я, конечно, о таком и не думала никогда, но вариант очень хороший и действенный. Превратить их в ослов и пусть всю свою жизнь проведут в конюшне, жуя сено и нося грузы. Всемогущий Эйр... Это будет прекрасно. И очень гуманно. Простой народ оценит это, как милосердие и великодушие. Твои позиции в их глазах возрастут. Да. Чем больше думаю, тем больше мне твоя идея по душе.

— Чудесно. Приятно слышать, — говорю искренне и сонно потягиваюсь.

Вот это утро. Вот это предложение. И все, как в той пословице: «чем дальше в лес, тем больше дров».

Последующие часы проходят в обсуждении деталей. Гроза, полна энтузиазма и воинственности, делает звонки, с помощью удивительного волшебного зеркальца, своим давним друзьям. Также она пытается ввести меня в курс дел. Поэтому к вечеру я, кажется, уже знаю все, что только можно о дворце и его жителях. Но это еще не все: женщина искренне обещает, что уже завтра, ее величество Екатерина Громова, будет на свободе, а это не может не радовать.

А превратить короля с королевой на ослов — это весело. Очень весело. Вот только вопрос: кто тогда возглавит Авер? И что будет с королевством после настоящего государственного переворота?

— Итак, сегодня после шести и до двенадцати часов вечера Лирона не будет дома, — в десятый раз объясняет мне план крестная, хотя я его уже знаю наизусть.

— Потом ты откроешь мне портал в гостиную. Далее я вымою квартиру и сделаю все возможное, чтобы его задобрить. А еще следует не забыть сварить зелье с экстрактом омелы и, которое сделает его добрее. Травы я найду на кухне, в третьей тумбе с левой стороны, в полотняном мешочке. Все надо высыпать в кипяток, затем трижды плюнуть через плечо. Помешать десять раз против часовой стрелки. Дать покипеть ровно пять минут. Затем снять с огня и дать остыть в самом темном месте дома. После, тем всем себя окропить, и не забыть правильную дозу омелы. Три веточки: не более. А еще сделать несколько комплиментов магу, мило опустить взгляд и Лирон растает и простит меня, — проговариваю скороговоркой инструкцию собственной свободы.

Да, вот это дожила, что надо зелье варить, чтобы мужчине понравиться. Но Гроза грозно приказала, что без этого он меня обратно запихнет в тюрьму. А с омелой существует шанс, что отношения у нас хоть немного наладятся.

Было бы хорошо, если б на моей стороне была не только заключенная крестная фея, но и главный придворный маг, имеющий репутацию и много знаний. И вообще Лирон — мужчина красивый, мужественный, статный. От романтики с таким лицом мужского пола я бы не отказалась. Хотя в мыслях время от времени возникает воспоминание, когда тот сказал, что у него есть невеста...

Эх...

Эх...

И еще раз эх...

— Что за...? — торопеет Лирон, зайдя в гостиную.

Я — молчу. Сижу, как монахиня на исповеди: вежливая, молчаливая, с одухотворенным лицом. Такой цветочек, хоть иконы пиши.

— Катарина! — восклицает маг. — Что ты тут делаешь? И почему здесь так... Чисто?

Мужчина выглядит великолепно. На нем длинная багровая мантия, тесные черные штаны и белая рубашка, с распущенной шнуровкой, которая открывает великолепный обзор на грудные мышцы. Ох какой красивый... Взгляд не оторвать.

— Я убрала, — отвечаю вежливо, пряча улыбку в губах.

Интересно, что будет, когда мое зелье подействует? И подействует ли оно? Потому что, если нет, то можно составлять завещание.

— Убрала? — глаза мужчины увеличиваются втрое, он делает еще несколько шагов вперед, а затем резко и глубоко ноздрями вдыхает воздух.

Кажется, время в этот момент замирает. Я вся трепещу от ожидания. А Лирон таращится на меня так, будто только что впервые увидел. Минуту мы не отводя взгляда изучаем друг друга.

Я вижу, как молниеносно меняются эмоции на лице мага. Прежнее недовольство и удивление тает, зато глаза заволакивает туманом, на лице расцветает похотливая и хитрая улыбка. Во взгляде появляется особый волшебный блеск, который можно увидеть только во время романтического свидания. И, вообще, он становится таким мягким и чувственным, что я четко понимаю: подействовало. Зелье подействовало. Никаких сомнений больше нет.

— Убирала, — подтверждаю широко улыбаясь и, будто невзначай, будто мне очень жарко, расстегиваю пуговицы на декольте, а ногу перебрасываю через ногу, чтобы ткань немного задралась вверх, обнажив икру.

Мужчина громко глотает слюну и смотрит на меня, как на кусок праздничного торта.

— Катарина... Ты... Вы... Хм... Это такая честь для меня. Мой дом теперь блестит.

— Честь? — переспрашиваю, не веря в собственное счастье.

Ов, если так дела пойдут, то буду пользоваться тем зельем круглосуточно.

— Да, честь. Возможно, вы хотите поужинать? Я отлично готовлю свинину. А еще у меня есть вино трехсотлетней выдержки. На самом деле берег его для особого случая, но, кажется, что этот случай наступил.

Челюсть у меня падает под диван. Получается, что наш Лирон теперь шелковый. Из него можно веревки вить и хорошо отомстить за то унижение с платьем, волосами и пощечиной. Ох, и отыграюсь я сегодняшней ночью, мой хороший придворный маг. Ох, и отыграюсь.

— Отлично, — эротично откидываю волосы назад, чем вызываю томительный вздох у мужчины, и смотря на него страстно и магнетически насколько только умею (надеюсь, что глаз во время этого действия не дергается) чувственно говорю: — Приготовь для меня ужин и вино неси. О, желательно, чтобы ты это все делал без одежды. Безумно люблю смотреть на голых мужчин.

Обалдеть. Ну что за джекпот? Маг чуть не подпрыгивает от моего предложения. Его грудь медленно поднимается от тяжелого дыхания, а лицо излучает то извращенное выражение, которое можно увидеть только в фильмах для взрослых.

— Скорее, — капризничаю, надув губы.

Лирону, конечно, не хочется огорчать свою любимую (то есть меня). И он начинает скидывать одежду. Сначала мантию, затем ботинки. Все это делает достаточно быстро и ловко, не отрывая от меня глаз, наполненных неистовством и желанием немедленной близости с лицом противоположного пола. Когда с мускулистого тела исчезает рубашка, штаны, а за ними и белье (только перчатки мужчина оставляет на руках, как неизменный атрибут его личности), то уже я, начинаю нервничать и опускать в пол глаза. Хотя они упорно ползут вверх, чтобы хорошо рассмотреть нечто твёрдое, напряженное и явно готовое к бою, длиной в целую ночь. Ох, признаю и вежливо поднимаю лапки вверх, что маг — само совершенство. Просто тебе конфетка, а не мужик. Так и хочется намазать его сливками и медленно слизать их, наслаждаясь вкусом и не только... Ох...

Стой, Катя, не о том ты думаешь и не туда ты смотришь. У него есть невеста. Вот ведь повезло девушке… И вообще, он птица не твоего полета. И характер — адский. Поэтому откати губу назад и перестань смотреть на его член, в конце концов!

Между тем маг, эротично виляя упругим задом топает на кухню, наверное, планируя приготовить ужин. Ох, жаль, что нет фотоаппарата. Я бы все это действие сняла на камеру, а затем повесила фотографии во дворце, выставив мужчину на посмешище. Но, к сожалению, мы не в России, поэтому наслаждаться видами буду в одиночестве.

Лирон исчезает на кухне, а я чувствую, что превратилась в помидор. Покраснела, начала тяжело дышать, даже давление и сердцебиение подпрыгнули. Признаки сексуального желания — на лицо, как говорится. Но это все неуместно. Не годится мне желать этого придворного мага! Поэтому надо срочно приводить чувства в порядок.

Поднявшись я открываю настежь окна и несколько минут вдыхаю холодный ночной воздух, пока на кухне что-то стучит и шипит.

Луна сияет, освещая шпили замка, в траве стрекочут кузнечики, а ветви слегка колышутся от ветра. Приятно. И красиво. Палитра тонов: темно-синяя, глубоко черная и зеленая. Красивое место. Уютное. Круто здесь жить. Потихоньку в голову начинает приходить мысль, что моя смерть от конфеты — это лучшее, что случилось с Екатериной Громовой за ее двадцать лет.

Тогда, в той другой жизни, я была неудачницей без законченного высшего образования, с ужасной работой, без друзей и семьи. Видимо, так и бы состарилась в маленькой квартире, в панельном многоэтажном доме, с тараканами и кошачьими экскрементами в углах.

А здесь, в этом магическом мире, я могу стать символом освободительной борьбы. Я могу найти любовь, могу посещать балы, путешествовать. Господи, а сколько всего могу сделать со своими знаниями. Расскажу этим неандертальцам о технике и современной науке. Или буду писать книги. Может научусь играть на фортепиано, о котором мечтала с детства. Сколько перспектив открывается...

Замечтавшись я не замечаю, что шум на кухне стих, а взамен в гостиной начинает звучать романтическая инструментальная мелодия.

— Катарина, ваш ужин готов, — слышу хриплый голос где-то за спиной и развернувшись, я вижу Лирона (все еще голого), который стоит возле маленького круглого столика, на котором находится поднос с жареным мясом, бутылка вина и столовые приборы.

Желудок сразу выдает жалобную симфонию. Да, поесть мне не помешает.

— Выглядит аппетитно, — говорю радостно.

— Я старался для вас, моя хозяйка, — глаза мага таинственно блестят.

И почему он не может всегда быть таким пупсиком? Я подхожу к столику и сажусь, жестом позволив мужчине присоединиться.

Черт побери... Подозреваю, что ночь будет веселой.

Мясо такое вкусное, что на несколько минут я выпадаю из реальности, полностью сконцентрировавшись на букете вкусов в собственном рте. Вино — тоже не хуже. Прекрасно оттеняет вкус свинины. Даже не знаю когда-нибудь пробовала что-то вкуснее и сочнее, чем это божественное блюдо. Хочется есть, есть и еще раз есть, и чтобы этот процесс никогда не заканчивался.

Вот честно, не понимаю вегетарианцев. Как можно отказаться от этой божественной сладости? От ощущения волокон, которые ты разжевываешь. От сладко-пряного аромата и скользкости жира на пальцах, которую потом не отмоешь одним мылом... А сколько разновидностей блюд: и колбаски, и шашлык, и тушеное мясо, и вареное в насыщенном бульоне, и стейки, и медальоны, и котлеты, и рагу... на любой цвет и вкус, на любой кошелек и предпочтения.

— Нравится? — осторожно спрашивает маг, который все время только и смотрел на меня, не притронувшись к собственной тарелке ни на минуту.

— Высший класс! — показываю жирный палец вверх.

Видимо, зрелище еще то, но мне наплевать. Ведь, Лирону сегодня явно до лампочки, как я выгляжу. Даже если была бы вся в грязи, то все равно смотрел бы на меня, как щенок на хозяина, который идет утром на работу.

— А ты почему не ешь? Тебе сегодня понадобятся силы, — делаю явный намек на «десерт», от чего пламя в глазах мага вспыхивает с двойной интенсивностью.

Следующие минуты проходят в дружеской тишине и активном переваривании мяса.

Только когда желудок чувствует приятную тяжесть, я откидываюсь назад, спокойно глядя на мужчину. Лирон ест как настоящий аристократ: пользуется ножом и вилкой, разрезает свинину на мелкие кусочки и вытирает ладони салфеткой. Такая естественная грация есть в его движениях, невозможно не любоваться. Аж завидно, что это лицо противоположного пола уже кому-то принадлежит.

— Расскажи о своей невесте, — мягко спрашиваю, чтобы выведать всю стратегически важную информацию.

— Не о чем говорить, — пожимает плечами красавец. — У меня нет невесты.

— Как нет?

— Вот так. Нет и никогда не было. Я известный в Авере холостяк, Катарина.

Моя челюсть падает на пол. А почему же тогда он ранее говорил? Черт, неужели врал? Вот скотина! Я к нему со всей душой, а он... Фу...

— Почему тогда ты говорил о невесте? — спрашиваю сердито, чувствуя, как давление стучит в висках.

— Врал. Думал, что таким образом сразу поставлю границы. Потому что я очень часто разбивал девушкам сердца и не хотел чтобы ты стала очередной жертвой мега-бабника. Ты мне понравилась с первой встречи, поэтому так и сделал. Не хотел обидеть, — просто и искренне объяснил мужчина, заставив меня еще раз удивленно замереть.

Солгал, чтобы защитить, потому что нравлюсь ему... Это что-то новенькое. Что-то неожиданное и приятное. А главное, что под действием зелья, он всю правду выкладывает, как на ладони. Фантастика.

— А о чем еще ты мне врал или недоговаривал? — спрашиваю, ожидая новой познавательной информации.

— Много о чем. Все оскорбления в твой адрес — были фикцией. И угрозы, на самом деле, тоже. А закрыл я тебя в тюрьме, не ради наказания, а чтобы уберечь от гнева короля. Сегодня весь день с ним и принцем разбирался. Едва сменил гнев на милость. И, вообще, планировал тебя там подержать месяц, другой, а потом бы переместил в собственную спальню, где бы мы, конечно, по взаимному согласию, прекрасно проводили время. Было бы хорошо, если бы ты в меня влюбилась, Катарина. Это сразу бы все упростило. Мне уже пора о детях подумать. А чтобы их родила женщина, которая пришла из другого мира — это очень интересный симбиоз. Очень.

Ох. Даже не знаю радоваться этому признанию или нет. С одной стороны мне льстит то, что у мужчины есть романтические чувства, а с другой... Как-то унизительно быть секс-рабыней и заводом по изготовлению потомства.

Задумавшись, я поднимаюсь с кресла, вытираю руки салфеткой и сажусь на диван. И что же теперь делать? Говорят, «меньше знаешь — лучше спишь». А теперь мне известны все планы о моем близком будущем. Хотя вполне возможно, что когда маг придет в себя после зелья, он резко передумает. Поэтому надо сделать что-то... Что-то такое, чтобы он уже не сажал меня в тюрьму. Чтобы был заинтересован оберегать и быть рядом. Чтобы прекратил делать из себя холодную глыбу льда и проявлял настоящие чувства.

Сердце начало радостно трепетать от приятного предвкушения. Может все же попробовать согрешить... Или нет?

В воображении начинают возникать картины мягкого мускулистого торса и того, что внизу. Черт. У меня действительно давно не было мужчины, ведь схожу с ума лишь от одной мысли об «этом».

— Лиронушка, ну подойди сюда, — говорю нежно, наполняясь предчувствием близости.

Маг молниеносно встает и садится рядом со мной на диван. Его глаза заглядывают прямо душу. Взгляд так и говорит: «только скажи, и я выполню любую твою прихоть, Катя. Любую, даже наиболее бесстыдную и чувственную».

И я хочу этого. Хочу всем сердцем и телом. Хочу отдаться в водоворот страсти, хочу почувствовать его руки на талии, а губы на губах. Хочу любить и целоваться. Хочу слышать страстное рычание возле уха и чувствовать приятную тяжесть тела. Хочу всего, но не могу... Нет, не так, и не здесь. Не сегодня.

Если наши чувства искренние и взаимные, то начинать отношения с помощью зелья — плохое дело. Это будет фикцией. А делать из любви фикцию — точно не хочу.

— Пойдем спать, Лирон. День был тяжелый, а завтра снова пообщаемся, — говорю, приложив немалые усилия, замечая разочарование и грусть на лице мага.

Ох, не  такое он ожидал услышать. Но что сделаешь? Иногда сказать «нет» сегодня — это единственная возможность сказать «да», когда придет время.

Поэтому встаю и не глядя на обнаженного красавца, иду вверх по лестнице. Прямо в свою спальню. Утро вечера мудренее, поэтому увидим, что нам всем принесет завтрашний день. Стоит только скрестить пальцы, чтобы Лирон меня не убил. Но подозреваю, что одним только гневом и словесной перепалкой дело не обойдется...

Просыпаюсь от звуков безумной брани и криков, которые звучат прямо в мой адрес.

— Зелье с омелой? Ты с дуба съехала, Катарина? Хоть знаешь, что тебе за это будет? Ты хоть представляешь, что могла натворить, если бы добавила еще одну лишнюю веточку? Ты бы меня убила. Одной своей тупостью моментально убила! Просыпайся, черт тебя возьми.

Чувствую, как что-то холодное хватает меня за щиколотки и изо всех сил тянет вниз. Схватится за спасительную спинку кровати я не успеваю. Поэтому вместе с одеялом падаю прямо на пол, больно ударившись ягодицами и спиной.

— Ай-й... — визжу от боли и резко открываю глаза, чувствуя, как из них сразу брызгают слезы.

Вот скотина. Я вчера была такая великодушная: ничего ему плохо не сделала, только пошутила немного и все. А он меня... Гад. Скотина. Козел.

— Как ты посмела? — кричит мужчина, подняв голос на несколько тональностей вверх.

— Что «как посмела»? — мило хлопаю ресницами, хотя боль еще не прошла.

Мужчина уже при параде. Одетый по самое горло, с мечом в ножнах, сапогах и перчатках. Вот чудак. Для чего летом носить перчатки?

— Как ты посмела отравить меня? Как посмела раздеть? Как... — Лирон краснеет от ярости, а изо рта брызжет слюна.

— Это случайно получилось. Мне Гроза сказала, что надо кинуть три веточки омелы, но у тебя травы были не подписаны, а я не экстрасенс, по виду их не различаю, поэтому всыпала, как было. В этом нет моей вины, понимаешь? Мы с тобой мило пообщались. Ничего плохо не случилось. Никто не умер. Для чего так звереть и психовать?

— О! Так в этом преступлении еще и Гроза замешана! Надо было сразу понять, что без помощи старухи тут не обошлось. Вот крестная, вот помощница. Коварная тварь. Пригрел змею на сердце.

— Она ничего плохого не сделала, — сразу взялась защищать фею. — Гроза только выпустила меня из тюрьмы и рассказала о зелье. Все. Остальное я сама наделала. Вот дом тебе убрала, разве плохо?

Ох, все выходит из-под контроля. Так и знала, что он озвереет. Начнет кричать, злиться... Черт. Надо было обойтись без зелья.

— Ну, все, доигралась, деточка. Сейчас ты узнаешь истинный гнев главного мага королевства.

Лирон на показ медленно сбрасывает белоснежные перчатки и холодными пальцами тянется к моим вискам. Я уже заранее догадываюсь, что будет дальше, но не прячусь. Все. Уже, что будет, то будет. Заслужила.

Но когда пальцы прикасаются к коже — ничего не происходит. Боль не прошивает мозг. Вилка не прокручивается в ушах. Виски не взрываются. Не возникает никаких болевых ощущений. Абсолютно. Нисколечко. Ни на грамм.

— Что за черт? — через минуту тщетных магических попыток, удивленно и недовольно возмущается красавец.

— А что такое? Магия сломалась? — спрашиваю, вглядываясь в лицо человека, находящееся всего в нескольких сантиметрах от моего.

Губы сейчас стиснутые и напряженные. Но я знаю, как они выглядят, когда у мужчины другое настроение: становятся мягкими, влажными и, пожалуй, приятными на ощупь.

— Не знаю... Не могу проникнуть в твою голову, будто что-то мешает... Словно... Вот проклятая старая, она тебя заколдовала. Наложила защиту от моих сил. Только Гроза, как моя наставница, могла подобное сделать.

— И что теперь? Боли не будет?

— Теперь ничего не будет, — сердито говорит маг. — Гоблины рогатые, чтобы вас двоих в аду на вертеле зажарили. Теперь на тебя мои чары не действуют. Совсем.

Лирон продолжает держать меня за голову и, кажется, переваривает полученную информацию. Я невольно начинаю улыбаться. Вот фея. Вот молодец. Не дала свою подопечную в обиду. Хм... Это значит, больше маг не имеет на меня никакого влияния. Прекрасно. Просто великолепно.

— Почему улыбаешься? — буравит злым взглядом Лирон.

— Потому что теперь ты меня не обидишь. Теперь мы на равных условиях, — отвечаю смело и неожиданно в голове возникает безумная идея.

Безумный план, которому нет равных. А что, если? И прежде чем передумаю, прежде чем испугаюсь собственной смелости, тянусь вперед и целую мужчину.

Делаю это неуклюже и немного по-детски, чуть не ударившись зубами о его зубы. Секунду мужчина не реагирует, но и не отталкивает, что уже хорошо. Далее я продолжаю смело-робкие движения, пытаясь доказать серьезность своих намерений, и в конце концов, ледяной король тает... Он мне в рот тяжело выдыхает воздух, а затем простонав что-то непонятное тянется вперед и перенимает инициативу на себя.

Поцелуй выходит на новый уровень. Он становится более чувственный, страстный (но в меру), не особо нежный, более изучающий. Приятно чувствовать тепло мага. Оно меня окутывает, словно мягким покрывалом. И становится так уютно. Хорошо. Комфортно. Будто всю жизнь вот так целовалась сидя на полу, в темноте рассвета.

В конце концов он прерывает все действие и несколько минут молча смотрит на меня. Бывшей злости во взгляде нет. А я не отвожу глаз. Не скрываю собственной нежности. Не люблю лицемерия и игры «люблю или не люблю». Предпочитаю другую манеру поведения: если мне кто-то нравится, значит буду демонстрировать это всеми возможными способами. И словесными, и тактильными, и эмоциональными.

— Ты такая... другая. Ни одна женщина не смотрела мне прямо в глаза, а ты... И не целовала первой...

— Я такая, какая есть, — отвечаю просто, осознав, что это, ужасное утро, удивительным образом превратилось в абсолютно великолепное утро.

— Инопланетянка.

— Попаданка, если уточнить, — вздыхаю и задумавшись спрашиваю. — Что будет дальше? Отправишь меня в тюрьму?

Маг замолкает. Сейчас он примет решение и в зависимости от вердикта, определится моя дальнейшая судьба в отношениях с ним, и не только. В конце концов мужчина отстраняется и, опершись спиной о бок кровати, говорит:

— Нет. Больше никаких тюрем. Надо тебя научить общаться с нашим миром. Поэтому неделю побудешь в доме, а потом вернешься в обязанности горничной во дворец. Там действительно нужны женские руки. Принцессы — ужас, какие капризные.

— Но Эдвард... Он меня съест.

— Не съест, женщины ему не по вкусу, — делает вовсе не тонкий намек Лирон. — Думаю вы с ним найдете общий язык. Поэтому пока планы такие. А дальше... Жизнь покажет, Катя. Это же так тебя называли на родине?

— Да, — киваю восторженно и понимаю, что краеугольный камень положен.

Может не сразу у нас все будет гладко. Все же характеры у каждого не подарок. Как два осла, что тянут в разные стороны груз. Но подозреваю, что с этим мы когда-то справимся, и все будет хорошо. Главное: это выполнить обещание Грозы и дожить до бала.

Неделя прошла, как один день: быстро, клево, положительно. Лирон действительно придерживался слов, а потому ежедневно, несколько часов выделял на то, чтобы учить меня манерам, обычаям и истории Авера.

Оказывается, что в королевстве много общего с родной европейской культурой. Есть похожие праздники: Рождество, Пасха. Верят все в одного Бога, которого называют Эйром. Кстати, отсюда и возникла приставка к имени магов. Местные считают , что магические силы — это частица Бога в теле человека, поэтому их и принято называть «Эйра» и «Эйр».

Также люди боятся попасть в ад и соблюдают определенные правила. Хотя, по моему мнению, они не слишком гуманные, но какие есть. Что мне понравилось — это определенный технологический прогресс. Существует много изобретателей, поэтому в Авере царит система централизованного водоснабжения и призрачные намеки на электричество.

От голода практически никто не страдает, потому что маги контролируют погоду и получают обильные урожаи. Но, конечно, вспоминая рассказы Грозы, я понимала, что не все так гладко. Ведь, большинство урожаев идет на экспорт в соседние королевства. От чего возникают сотни вопросов. Почему Мирак не кормит простых крестьян, какие как проклятые работают на полях? Что он получает за продажи продуктов? Деньги? Что-то другое? Какая из этого выгода?

Но на многочисленные вопросы маг тактично молчал, поэтому мне оставалось только готовить теории и самостоятельно придумывать объяснения...

Когда прошла неделя, пришлось возвращаться на работу. В этот раз меня отправили прямо в комнату принцессы, чтобы помогать ей принимать ванну, одеваться, и вообще, выполнять всевозможные поручения.

Не скажу, что я в восторге от этой идеи, но понимаю, что плохо висеть на шее у Лирона. Он обеспечивает меня жильем, едой, поэтому стоит и мне работать на благо королевства. Хотя бы немного. Хоть маленькую каплю.

— Доброе утро, можно войти? — стучу в дверь больше для формальности, ведь из комнаты раздается очень громкий (ей-Богу, как у старого деда) храп.

Аж странно становится. Неужели юная принцесса может издавать такие звуки? Поскольку ответа не получаю, то смело захожу и вижу картину маслом: симпатичная девчонка, распласталась на кровати, как касатка. Весь рот принцессы грязный, а рот открыт, и именно из него раздается грохот Зевса Громовержца. Вот дела. Впервые подобное наблюдаю.

— Доброе утро, — говорю бодро и храп мгновенно прерывается.

Зато златовласая красавица с невинным лицом нежно открывает веки и несколько минут безразлично смотрит в потолок. Будто овец на нем считает.

— Который час? — до моих ушей доносится басовитый голос.

Ой, держите меня семеро, выходит, что эта красавица, наделена отнюдь не женским тембром. Вот комедия.

— Семь утра, эйра... — намеренно делаю паузу, чтобы дать понять, что не знаю ее имени.

— Фйорна. Но можешь меня звать просто Фора. Ненавижу все эти титулы, — тяжело вздыхает девушка.

Затем она переворачивается на живот, сложив ладони у лица и начинает пристально наблюдать за мной.

— А тебя как зовут?

— Катарина. Для друзей Катя, — отвечаю, широко улыбнувшись, ведь чувствую, что с этой «принцессой» мы быстро найдем общий язык.

— Отлично, Катя. От меня уже все служанки отказались. Бегут, будто я чумовая какая-то. А на самом деле просто воспитана по-другому. У меня, знаешь, семь братьев и отец. Поэтому я больше мужик, чем девушка. И все эти платья, балы, манеры — явно не для меня. И в замужестве я не заинтересована. Глен — нахал и редкая скотина, ни одной юбки мимо не пропускает. Поэтому, на сегодня план действий таков: раздобудь для меня сельскую одежду и пойдем в ближайший поселок. Я уже неделю не практиковалась в верховой езде, поэтому боюсь, что все навыки свои потеряю из-за этого глупого отбора невест.

Чем больше ее слушаю, тем больше мне все нравится. Крутая эта Фора. Скучать с ней точно не придется.

— Без вопросов, — киваю радостно. — Наконец встретила нормальную девушку со здоровым чувством собственного достоинства. Я так понимаю эти все умывания, подмывания тебе тоже не нужны?

— Не-а-а... Чем больше от тела воняет, тем больше шансов, что Глен в мою сторону и не посмотрит.

Фора начинает хохотать, не стыдясь при мне выпустить газы и отрыгнуть.

Да. Чувствую, что сегодня будет весело...

— Эйр Всемогущий, это гениально, — пищит от восторга Фора.

Принцессе явно план нравится. Ведь глаза у девушки начинают блестеть от азарта, щеки вспыхивают румянцем, а рот не закрывается от идей, как бы это все воплотить в жизнь здесь и сейчас.

— А ты точно не стесняешься? И бояться не будешь? И верхом ездить умеешь?

— Не стесняюсь, — уверенно киваю головой, — Бояться не буду. Верхом ездить не умею.

— Ну, это не беда, я поведу коня за повод. Как садиться и слезать тоже расскажу. И подозреваю, что из деревни нам придется скакать галопом. Мужики, как увидят обнаженную красавицу, просто сойдут с ума… Им же хлеба не давай, только усиливай инстинкт к размножению.

— Вот только, где мы лошадь возьмем? — спрашиваю, нахмурив лоб и вижу на горизонте что-то похожее на окраину поселка.

— Это не проблема. У меня с собой достаточно золота, чтобы закрыть рот и самому говорливому конюху, — Фора трясет сумкой, и я слышу звон монет.

Прекрасно. Одна проблема решена. Осталось только несколько мелочей: раздеться, залезть на лошадь и продемонстрировать себя миру в полной красе...

Уже через пятнадцать с хвостиком минут мы попадаем в конюшню, где на наш выбор можно оседлать любую лошадь. Конюх получив несколько монет сразу тактично выходит вон, настолько счастливо улыбаясь, будто выиграл джек-пот.

Поэтому мы с принцессой находимся в абсолютном одиночестве (если не учитывать десяток пар конских глаз).

В конюшне светло и просторно. Чувствуется ярко выраженный аромат сена, навоза и потных животных. Интересное местечко. Очень атмосферное. Любознательные морды высовываются из денников, заинтересованно пялясь на незнакомцев и пытаются губами схватить нас за одежду, как будто там спрятано что-то вкусненькое.

— Какие красивые, — бегает от одной лошади к другой Фора. — Превосходные скакуны. Породистые. Высокие, как на подбор.

И девушка права. Каждый конь по-особому хорош. Вон тот, что справа имеет интересную золотистую масть. А другой — очень высокий и черный, как воронье крыло. Еще один тонкий и нежный, его сосед: игривый и имеет забавные уши. Замечательные животные. Благородные и красивые.

— Я, кажется, нашла идеального кандидата — пищит от восторга принцесса и подойдя ближе, я вижу белого коня, с черным пятнышком на лбу.

Да. Такого красавца издалека будет видно. Явно идеальный кандидат.

Следующие минуты принцесса искусно и ловко надевает уздечку и седло. И откуда у этой тридцати пяти килограммовой кучке духа, столько силы чтобы справиться с двумя метрами сплошных мышц? Неизвестно. После она показывает, как залезать, как правильно слезать, и как держать ногу в стремени. Скажу правду: подобная информация сложно записывается в взволнованный мозг, поэтому киваю, сделав вид будто все запомнила. А на самом деле думаю только о будущем дефиле в стиле ню.

— Ну, что на этом все, раздевайся, — говорит Фора и мне не остается ничего другого, как выполнить то, что задумала.

Сбрасываю платье — без лишнего стыда. Ведь мы обе девочки, так что это нормально. И в конце концов почувствовать прохладу, после душной ткани — очень приятно. Все наряды я аккуратно складываю в сумку принцессы и едва залезаю на лошадь.

О, Господи, девушка это делала так, будто на диван садилась. Думала, что будет легче.

Лошадь, почувствовав нелегкую ношу (весом ровно в шестьдесят килограмм) начинает недовольно фыркать. Но Фора не позволяет ей капризничать: дает рукой изо всех сил по задней части и тянет вперед: прямо на свет божий.

Ох, чувствую себя дико. Седло неприятно натирает переднее место, ноги, как две сардельки, болтаются у крупа. Грудь колеблется в такт движениям животного. Вот это зрелище. Вот от этого, уважаемая Маргарита Ивановна, моя бабушка в гробу будет переворачиваться, а не от моих когда-то розовых волос и яркого образа.

— Готова? — спрашивает принцесса.

— Да, — улыбаюсь напряженно (наверное, моя улыбка сейчас похожа на кривую гримасу). — Вперед и с песней. Наведем немного шумихи в этом Авере.

Фора открывает дверь. Мы выходим под яркие солнечные лучи. Конюх, который все время стоял у дверей, ожидая богатых дам (то есть нас), аж раскрывает рот и удивленно замирает, как статуя Венеры Милосской. Я вызывающе ему подмигиваю и готовлюсь озвучить пылкий монолог. Пора рассказать этому миру все, что у меня накипело.

Фурор мы производим достаточный. Там, где проходит лошадь с обнаженной наездницей: мир замирает. Работа прекращает делаться, кушать готовиться, крестьяне уже никуда не спешат. Каждый превращается в соляной столб и смотрит только на меня, как на настоящую богиню, сошедшую с небес.

Один пьяный бедняга, вероятно подумав, что перепил, начинает протирать глаза и спрашивает у своего друга, видит ли он то же самое, что и он. А я сижу и улыбаюсь. Трясусь на коне, как немного грациозный мешок картофеля и гордо несу свои прелести. А че? Сколько можно прятать красоту за объемными платьями? Пора дать свободу природе.

Дойдя до центра поселка, Фора по команде останавливает лошадь и я произношу речь.

— Женщины, девушки, девочки. Обращаюсь к вам, чтобы вы услышали и поняли. Хватит терпеть издевательства мужчин. Хватит считать себя никем и ничем. Хватит превращаться в заводы, которые рожают детей и сидят дома. Вы все — уникальные личности. Вы — замечательные и невероятные. Вы умные. Талантливые. Особенные. Вы ничем не хуже мужчин и вы можете стать кем захотите и когда захотите. Знаю, что для вас эти слова дикие. Но также знаю, что в глубине души каждая из вас хочет перемен. Вы все понимаете, что нечестно не иметь прав. Несправедливо считать вас пустым местом. Поэтому пришла пора изменить это. Я вышла обнаженной, чтобы разбить стереотипы о том, что женщина должна выглядеть только так, как ей приказал мужчина. Я сделала это и не боюсь реакции или осуждения.

— Хорошие сиськи, — орет кто-то из толпы.

— Спасибо. У меня замечательные сиськи и я горжусь ими. Услышьте меня, женщины. Хватит сидеть дома. Хватит быть слугами и рабами мужчин. Выходите. Живите. Двигайтесь. Используйте эту реальность, и обязательно придет время, когда в Авере все женщины и мужчины будут иметь абсолютно равные права. Спасибо.

— Что она мелет?

— Мама родная!

— Голая баба... Ха-ха...

— Браво! Браво!!! Так им всем!

— Равные права у мужчин и женщин? Она сошла с ума.

— Невероятная речь. Девушка, вы молодец.

— Держите ее, покажем, кто в этом мире настоящая сила!

Толпа оживляется. Начинают раздаваться крики разного характера: кто-то поддерживает меня, а кто-то наоборот: осуждает. Чувствуя, что начинает пахнуть жареным и народ слишком взволнован, я говорю Форе, что пора убираться отсюда. Девушка мгновенно вылезает на лошадь впереди меня и посылает ее галопом...

Побег заканчивается успехом.

Я набиваю сотни синяков на пятой точке и не только. Принцесса получает желаемую прогулку на свежем воздухе. А женщины Авера находят для себя символ свободы. Я на это надеюсь. Возможно, с этого дня начнется освобождение женщин из-под гнета столетий... Вполне возможно, что это случится...

— Фурор. Переполох. Лихорадка. Движение той, что голой ехала на лошади, захватывает женщин, — Лирон читает вслух заголовок главной королевской газеты. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я мою посуду и весело улыбаюсь.

— Ага... Я подарила надежду и продемонстрировала, что можно жить по-другому.

Мужчина все еще сердится. Вот уже, как три недели прошло после моего «обнаженного» приключения, а он никак не успокоится. И хуже всего, что на романтику ни намека. После того поцелуя, маг будто нарочно начал держать дистанцию. Вроде общается со мной, вроде более открытый и любезный, чем раньше, но все равно присутствует это «расстояние вытянутой руки» между нами.

— ЖИТЬ ПО-ДРУГОМУ? Ты только послушай, что происходит. Цитирую:

Весь день провела, тщетно пытаясь выйти из спальни. Лирон на ветер слов не бросает. Замок не открывался никаким известным мне способом: ни обычным ключом, ни шпилькой, ни стулом, которым стучала со всей силы по ручке. С окном ситуация все та же. Оно не открывалось, не разбивалось и не выбивалось. Такое впечатление, будто попала в герметичную коробку: вход есть, а выхода уже нет.

И так обидно на душе. Я пообещала Грозе. Мы с ней договаривались. Ненавижу нарушать собственные обещания. Для меня с детства — это было основным признаком адекватного человека. Если что-то сказал, а тем более пообещал, то кровь из носа, то пуп надорвать должен, но обязан сдержать слово.

Поэтому до поздней ночи повторяю попытку за попыткой, чтобы как-то выбраться из тюрьмы, а когда понимаю, что все бесполезно, то обессилено ложусь на рыхлый ковер и засыпаю прямо на полу, держа в руке отломанную ножку от стула...

На следующее утро ситуация не лучше. У дверей меня ждет тарелка с овсяной кашей, сваренная на молоке, и чашка травяного чая. Я, конечно, благодарна, что меня здесь не морят голодом, но подобное внимание только раздражает.

— Отпусти меня! — кричу и яростно стучу кулаком в дверь. — Это нечестно! Я хочу на свободу! Может у меня клаустрофобия.

Но в ответ раздается только тишина.

Чтобы ему хорошо было. Проклятый маг. Так и хочется снять с его чудесной аппетитной пятой точки штаны и отлупить сильно ремнем.

Часы показывают двенадцать часов дня. Да... Время еще есть. Немного, но есть. Что бы такое придумать? Что придумать?

Неожиданно в голове возникает идея как-то развалить стену. Поскольку молотка и соответствующих инструментов нет, то использую подручные средства. Но опять же, Лирон и здесь меня опередил. Все тяжелые детали интерьера, отскакивают от стены, как мягкие мячики попрыгунчики.

Эх...

Обложили демоны. Со всех сторон.

Когда часы пробивают три часа дня я молча лежу на кровати, равнодушно пялясь в потолок. Так грустно, что плакать хочется. Уже месяц живу в Авере, а за это время столько наслушалась о зверствах короля, что душа болит. Как же было бы чудесно избавиться от этого урода Мирака и его предательницы-жены. Королевство бы наконец выдохнуло с облегчением. Оно могло расправить крылья, освободившись от оков безумной власти и взлететь высоко в небо. А Лирон... Сознательно обрекает сотни невинных людей на смерть, заперев меня в этой комнате.

Чертов маг.

Время тянется, как резина. Секунды пытаются догнать минуты, а те толкают вперед часы. Когда солнце заходит, я слышу первые звуки мелодий с праздничного зала, где проходит бал. Оркестр играет веселую радостную мелодию, которая обещает развлечения и беззаботно проведённое время. Там, видимо, и Тристан есть, и Лирон, и Лейра блюда носит, и Фора пытается произвести негативное впечатление на принца.

Говорят, что он очень много времени проводит с принцессой Амарой, которая родом из королевства Дилия. Там сто процентов населения — маги. Слуги сплетничают, что младенцев, рождающихся без магического потенциала просто убивают (кошмар, правда?). Сама девушка тоже не подарок. Хотя красивая, как будто амазонка: смуглая, с длинными бархатными волосами, миндальными глазами и длинной шеей, но характер, как у последней стервы. Слуг она безжалостно бьет кожаным кнутом, все время капризничает, от самых изысканных блюд вертит носом, злится и устраивает истерики. Если коротко: сучка еще та.

— Не поняла, а почему это мы лежим? — слышу голос Грозы и резко поднявшись, действительно вижу крестную, что стоит в центре комнаты. — Бал в разгаре, а она разлеглась на кровати, будто королева на троне.

Женщина выглядит совсем не так, как раньше. Куда-то исчезли грязные волосы, морщины и грязь. Зато в комнате стоит мадам по виду которой лет пятьдесят. Немного низенькая и полная, но чистая, с волосами собранными в дульку, в военной униформе и с длинной деревянной палкой в руке.

— Ох... Так меня ж этот... Лирон закрыл. Заклинание семи замков, или как оно там называется.

— Ха... Никаких семь замков не удержат крестную фею и ее Золушку. Поднимайся, буду колдовать, — широко улыбается Гроза, сверкнув единственным золотым зубом.

Я, полная энтузиазма, сразу подпрыгиваю. Какое счастье! Значит, все-таки план осуществится.

— С чего начнем? Тыква, мыши, крысы, ящерицы, да?

— Ты что несешь, откуда я тебе тыкву возьму? — фея не понимает к чему я клоню. — Просто стой и не двигайся. Я эти лохмотья запросто превращу в платье. Ничего сложного. Элементарная бытовая магия.

— Бытовая магия — значит бытовая магия, — неловко сдергиваю плечами и закрываю глаза.

Гроза больно ударяет меня по голове своей деревянной палкой. И уже я открываю рот, чтобы начать ругаться, как вижу, что мои лохмотья превращаются в роскошное платье, вышитое золотом, серебром и драгоценными камнями. Оно блестит, как люстра в королевском дворце и идеально сидит на фигуре: подчеркивая пышную грудь и делая талию до безумия тонкой.

— Это еще не все. Надень пару хрустальных туфель. Именно они и помогут тебе достичь цели.

— Туфли, но как? — удивленно смотрю на пару прозрачных туфлей в руке феи, которые появились прямо из воздуха.

— А вот так. Поскольку Лирон знает о нашем плане и о зелье, я решила выкрутиться хитростью. Туфли пропитаны зельем и заговорами. Все, что тебе нужно — это ударить ими коронованных особ прямо по башке. Но сделай это до двенадцати ночи, потому что ровно после двенадцати заклинания потеряют силу, а мы упустим шанс на справедливость.

— О, Господи, но как. Но когда?

— Когда выпадет возможность, — улыбается Гроза. — За десять минут до двенадцати начнется праздничный фейерверк. Мирак с Астолой поднимутся на балкон, чтобы посмотреть на него. Тебе надо проникнуть туда и сделать то, что надо. Можно и со спины.

— Да, хорошо, — киваю и взяв туфли, надеваю их на босые ноги.

Подходит обувь идеально, будто кто-то на заказ делал. Я делаю несколько шагов туда-сюда и бросаю взгляд на себя в зеркало.

— Вау... — вырывается восторженный возглас. — Какая красота.

Кроме платья, фея наколдовала мне еще и прическу, макияж и украшения. Волосы теперь высоко собранные, на лице тональный крем, помада, тени, тушь. Полный фарш. Еще с ушей свисают серьги с жемчугом, которые дополняют такое же изысканное ожерелье.

— Все, хватит красоваться. Пора отправляться.

Гроза делает взмах палкой и посреди комнаты возникает портал.

Я тяжело вздыхаю. Кажется, что меня ждет очень ответственный вечер.

— Ни пуха, ни пера, — желает крестная, хищно и воинственно улыбнувшись.

— К черту, — отвечаю и захожу в портал.

Все вокруг сияет. Люстры горят, как алмазы. Черный мраморный пол блестит. Стены украшены цветами и гирляндами. Красота такая, что взгляд сложно оторвать. Поэтому первые минуты, я замираю, как вкопанная, в дверях танцевального зала и смотрю на сказку, которую и представить себе не могла.

Каждая деталь интерьера кричит о роскоши и состоянии короля. Даже миниатюрные вазочки, или фонтаны с питьевым шоколадом и пуншем, у которых скопились дети, поражают позолотой и драгоценными камнями. Каждый элемент — прекрасный, совершенный в собственной элегантности. Кажется, что и жизни не хватит, чтобы детально рассмотреть все вокруг.

Но, конечно, кроме самого зала, не менее сильно взгляд привлекают присутствующие гости. Дамы и кавалеры в вечерних нарядах танцуют под веселую мелодию оркестра. Двигаются слаженно и отработано. Все девушки синхронно, с миллиметровой точностью выставляют в сторону пальчик и носок. Их платья кружат, как лепестки цветов, и манят глаза разнообразием оттенков.

Можно встретить и платья цвета фуксии, и наоборот: очень сдержанные, пастельные. Есть и белые, и опасные черные, и сексуальные красные, и нежные голубые. Каждая девушка удачно подчеркнула свою красоту и фигуру. Поэтому у мужчин глаза разбегаются.

На несколько секунд начинаю чувствовать себя бродягой, но посмотрев на собственное платье, понимаю, что зря так себя чувствую, ведь я точно не хуже других. А может и даже лучше.

— Ну, что Катя, вперед. Ничего не бойся, — шепчу себе под нос и ступаю в гущу толпы.

Сразу замечаю несколько завистливых взоров женщин и несколько липких взглядов их кавалеров. Да, подозреваю, что мое декольте поднимет на сегодняшней вечеринке фурор. А че? Чем богаты, тем и рады. Боженька наделил бюстом, так зачем же прятать красоту.

Протиснувшись мимо зевак, которые тратят время за напитками и бессмысленной болтовней, медленно двигаюсь вперед. Танцевать, конечно, не хочу. На вальс местные танцы не похожи, поэтому лучше воздержаться от возможности отдавить всем присутствующим ноги. Моя цель — это увидеть короля и королеву. А потом: внимательно за ними следить, не отводя взгляда.

Пройдя еще несколько шагов вперед, наконец вижу в начале зала два трона.

На первом сидит невзрачный низенький человечек. У него мелкие кудряшки седых волос, длинная неопрятная борода и крючковатый нос. Одет нарядно: рубашка, камзол, штаны, ботинки, все из дорогих тканей, с ручной вышивкой (видимо), и вставками драгоценных металлов. Дорого и наляписто. Что же, нечему удивляться. Мирак компенсирует свою уродливость — властным характером и богатством вокруг. Комплекс Наполеона налицо.

Астола же выглядит кардинально по-другому. Женщина-львица. Вот, как бы я ее назвала. Глен внешностью удался в мамашу. Несмотря на свой почтенный возраст (говорят, что королеве уже за пятьдесят) она чудесно сохранилась. Золотые волосы уложены в высокую прическу. Платье сшито из черной кожи и обтягивает все прелести, но делает это не вульгарно, а как-то... Агрессивно, скорее. Вот смотришь и понимаешь, что лучше к ней не подходить. Чисто так: издалека посмотреть и все. Астола — высокая, стройная, на коже практически нет морщин, хотя чувствуется дух времени. Губы плотно сжатые в тонкую линию, а макияж, на мой взгляд, слишком яркий, но вполне возможно, что в Авере такая мода.

Вот смотрю на нее и чувствую горький аромат зла. Даже Мирак выглядит не столь злым, как его жена.

— Катя? — слышу змеиный шепот за спиной и чувствую ледяную ладонь, что обнимает меня за талию. — Что ты здесь делаешь?

Ну что же, недолго моя персона оставалась незамеченной от главного придворного мага.

— Танцевать пришла, — отвечаю так же шепотом.

— Знаю за какими танцами ты пришла, — процеживает маг и тянет меня на выход, но я сопротивляюсь изо всех сил (но сдержанно, чтобы никто особого внимания не обратил).

— Прекрати. Никуда я отсюда не уйду, — ворчу ему на ухо и каблуками стараюсь буксовать об пол, от чего исходит неприятный скрежещущий звук.

— Еще как пойдешь. Я не позволю тебе сделать то, что ты задумала.

— Можешь меня проверить. Я чистая. Ничего с собой нет. Просто пришла потанцевать, — достаю свой козырь из рукава, ведь о «сюрпризе» с хрустальными туфлями он не знает.

Лирон наконец тормозит и тщательно смотрит на меня. Затем подтягивает ближе к стене, в темный угол и начинает безбожно лапать.

— Эй, ты чего, — торопею от таких движений.

— Проверяю, не лжешь ли ты, — коротко отвечает маг и продолжает задирать платье, ощупывая ноги, бедра и ягодицы.

Не скажу, что мне неприятно. Да нет, совсем даже наоборот. По животу разливается сладкое тепло, которое рекой льется вниз, наполняя кровью, наиболее чувствительные части тела женщины. Но это неуместно. У меня сегодня цель другая: уничтожить короля, а не свое достоинство. Ведь, маг еще тот наглец. Целоваться он со мной целовался, а следующих шагов в отношениях не делает. По моему же мнению, мужчина должен постараться, чтобы добиться благосклонности женщины, а не зажимать ее в углах и откровенно ощупывать... Хотя... М-м-м... Признаю, что стоять так хочется целую вечность.

— Прекрати, — говорю тяжело дыша. — Ничего под платьем нет, кроме белья.

На мгновение маг отстраняется, и я замечаю в глазах отнюдь не ярость, а... Азарт... Похоть... Желание ... Ох, кто-то в этот вечер выпил лишнего, или мне мерещится?

— Не верю, что Гроза тебя вытащила, переодела, но вы не подготовили какой-то ловушки.

— А ты поверь. На мне только одежда для бала. Я пришла посмотреть на сливки Авера. Ничего особенного. Иногда и Золушкам надо развлекаться, — безбожно вру и рукой тянусь к камзолу мага, будто случайно расстегиваю верхнюю пуговицу.

Ох, как вспомню его без одежды, аж в пот бросает. И для чего рубашка прячет настоящую мужскую красоту?

— Почему-то, Катя, я тебе не верю, — задумчиво кивает головой маг.

— Не верь, — пожимаю плечами.

— И что мне с тобой делать?

— А чего тебе хочется?            

На мгновение западает молчание. Лирон смотрит мне прямо в глаза, а там... Пылает пламя.

Да... Какой же он красивый, черт. Волосы аккуратно зачесанные, грудь тяжело поднимается, штанишки такие тесные, и если присмотреться... Ух, аж голова кружится.

— Это не важно. Потому что любые мои желания очень быстро воплощаются в реальность, — твердо отвечает мужчина, а его взгляд плавно опускается на уровень моей груди.

— Это замечательно. Подозреваю, что наши желания иногда совпадают, — говорю хрипло, изо всех сил стараясь контролировать свои гормоны.

Ей, Катя.

Не смей.

Не смотри на него.

Не прикасайся.

Ничего не делай.

Ты здесь с другой целью...

Но тело...

Оно такое дурацкое и иногда совсем не слушает приказов владельца, поэтому я даже не замечаю, в какой именно момент губы Лирона прикасаются к моим...

Ух... Говорят, что нет ничего лучше чем первый поцелуй. Но, кажется, второй поцелуй может быть в тысячи раз эффектнее, чем первый.

Губы Лирона пламенем танцуют на моих губах, затягивая в водоворот коварного наслаждения. Языки тянутся навстречу друг другу и уже не остается сил бороться с искушением. Ох… Темнота стены укрывает нас, как мантией, и я совсем не скрываю своих эмоций, выдавая целую симфонию наслаждения, позволяю рукам мужчины путешествовать по моему телу с максимальной интенсивностью...

Где-то на фоне играет инструментальная музыка.

Где-то танцует принц с принцессами.

Где-то король сидит на троне.

А я себя чувствую двоечницей, которая во время линейки убежала в пустую раздевалку, чтобы откровенно целоваться с одноклассником.

Эмоции бьют все допустимые нормы. Гормоны фонтанируют. И, кажется, что это длится целую вечность... Но в какой-то момент Лирон приходит в себя и ведет меня на танцевальную площадку. Даже не знаю, когда я успеваю согласиться на подобное. И не знаю спрашивал ли он меня о согласии. Осознаю происходящее вокруг, только в кольце цепких рук, прямо посреди зала, в кругу других танцовщиков...

Господи... Безумие. Сердце трепещет в груди, как бешенное, и подчиняясь каким-то непонятным инстинктам позволяю кружить себя в танце.

Минута за минутой...

Шаг за шагом...

Песня за песней...

Далее время путешествует с удивительной скоростью: то летит на крыльях безумия, то замедляется до тревожного ощущения каждого прикосновения и взгляда. Вселенная кружится вокруг меня. Глаза Лирона касаются самых глубоких уголков души, и я забываю обо всем на свете...

Прихожу в себя только в какой-то комнате, горячо целуясь с магом на чьей-то постели.

И совершенно неожиданно, сходя с ума от безумия гормонов, слышу в голове голос Грозы:

— Ты охренела, Катя? Через пятнадцать минут двенадцать. Спеши. Ты сейчас все испортишь!!!

На тело будто выливается тонна ледяной воды. Я мгновенно отстраняюсь от Лирона и тяжело дыша, смотрю на сексуального, почти голого мага.

— Что такое? Тебе не нравится? — спрашивает мужчина.

— Нет, все прекрасно, — пищу чуть не ультразвуком... — Мне это... Надо срочно в дамскую комнату. Ты не против?

Идея о туалете приходит в голову мгновенно. Ну а что? А как еще мне сбежать с этой комнаты, наполненной запахом будущего горячего и незабываемого (вполне возможно, что лучшего в твоей жизни, Катя) секса.

— Нет, конечно, в конце коридора налево, — хрипло шепчет маг. — Но возвращайся... Поскорее.

Его глаза горят безумной жаждой, поэтому еле-еле заставляю себя подняться и выйти за дверь.

Господи, что я делаю? Чуть все не испортила. Перевожу дыхание, одергиваю платье и бегу... Бегу прямо на звуки музыки. Вот черт… А мне еще надо найти где балкон короля и королевы. Как я это сделаю? Когда??? Времени мало.

— Беги на три этажа вниз, потом сверни направо. Там увидишь маленькие деревянные двери. Заходи на балкон и спрячься за гардиной, я тебе помогу, чтобы они ничего не заметили, — снова в голове раздается голос Грозы, и я беспрекословно ей подчиняюсь.

Хватит уже с меня самоуправства. Чуть не испортила всю миссию.

Руководствуясь указаниями феи, за считанные минуты добираюсь до нужного балкона. Пока там никого нет. Я прячусь за гардиной, имея скважину чтобы хорошо видеть, что происходит впереди, и сбросив туфли, беру их в руки и замираю...

Пульс превышает все допустимые нормы. Кажется, что вот-вот у меня случится инфаркт. Все белье взмокло от многочасового безумия с магом. По спине стекает струйка пота, ведь страшно настолько, что даже трясет...

Господи... Мне надо обезвредить двух могущественных магов. И еще каких: короля и королеву. И на что я согласилась? Для чего? Сумасшедшая дура...

Липкий страх окутывает каждый уголок сознания. Я слышу, что на улице, начинает собираться народ в предвкушение зрелища. Время идет. Мирака все нет ...

Черт! И где же их носит?

Если Лирон заподозрит, что я не в туалет ушла, он меня за считанные секунды найдет. Надо было сказать, что у меня расстройство желудка. Может тогда бы дольше меня ждал, а так... Шансов мало. Очень мало.

Ну, где же они?

Где?

Пальцы дрожат и липнут к туфлям. Глаз нервно дергается.

И вот наконец слышу, как открывается дверь и в сопровождении двух охранников на балкон заходит Астола и Мирак.

Наконец. Время вендетты пришел.

— Подожди, — снова раздается голос Грозы. — Пусть они посмотрят на фейерверк и потеряют бдительность. Еще четыре минуты.

Сколько? Четыре? О, мой Бог. Боюсь, что пальцы промокли настолько, что туфельки ускользнут из них. Но стою и не двигаюсь. Возможно, даже не дышу, но это не точно. Охранники отходят к двери, а королева, держа за локоть короля, подходит к краю балкона.

— Молодец Глен. Он выбрал хорошую девушку, — говорит ледяным тоном Астола. — Теперь наше войско окрепнет, и мы сможем начать завоевывать соседние королевства.

— Да. Но сначала нужно в нашем провести зачистку. Возьмем пример с будущих родственников: убьем всех бездарностей, — отвечает король.

Ох, какой ужас. Как они могут такое планировать. Нелюди. Кровожадные тираны. Сумасшедшие патриархи.

В небе, роскошными камнями, начинает взрываться фейерверк. В голове раздается крик Грозы: «время, Катя, бей их». Одновременно с этим открываются двери балкона, и оттуда выбегает Лирон. Я делаю быстрые движение вперед, чтобы опередить его, игнорируя крик мужчины и звон оружия охраны, ударяю коронованных особей каблуками, прямо по их злым головам. Еще во время этого, будто ниндзя, верещу полной грудью: "Банза-а-а-а-ай».

Каблуки достигают цели. Раздается хлопанье. Затем взрыв света, который сносит все на своем пути. Меня кидает в сторону и я лечу... Долго лечу... Далеко...

А когда приземляюсь, то на мгновение становится очень больно. Затем на еще одно маленькое мгновение слышу что-то похожее на сопение двух ослов над ухом, а потом приходит тьма...

Больно... Тело болит так, будто бежала босиком трехдневный марафон, по скалистым горам... Все гудит... Трещит... Вращается... Голову поднять нереально, будто кто-то ее залил свинцом. В воображении туманными клочками всплывают воспоминания… Господи, неужели история повторяется? Кажется, я уже чувствовала все то же самое.

Ох, как больно. За что это мне?! Неужели опять умерла?

Начинаю медленно шевелить руками — вроде получается, хотя в голове дальше взрываются фейерверки. Ох. Бес всем в ребро, кто виноват в моем состоянии гнилого помидора? А-а-а-а... Я сейчас сойду с ума... Ну почему же так больно? Это вообще законно? Черт побери, я запрещаю себе чувствовать боль. Я отменяю боль. Где поставить подпись?

Проклятые нервные окончания, вы когда-нибудь успокоитесь? Но боль не отступает: она будто издевается надо мной и приходит волнообразно: то ослабевает, то резко становится сильнее, то вновь убегает вниз, то стремительно поднимается, срывая с губ стоны. Какие пытки. Уж лучше умереть, чем вот так мучиться.

— Чш... Сейчас все пройдет, — слышу издалека чей-то голос, а потом в животе начинает разливаться целебное тепло.

Оно медленно распространяется по венам и притоком расходится во все стороны. В тех местах, куда проникает тепло, боль гаснет и унимается. Ощущения нереальные. Будто мне укололи дозу мощного успокоительного. И становится так хорошо... Так легко. Эйфория вызывает улыбку и я наконец открываю глаза. Сразу вижу перед собой Лирона, который сидит рядом и держит ладони на моей груди. Ох, какой извращенец. Я здесь умираю, а голодной куме только хлеб на уме...

— Лиро-о-он, что-о-о ты-ы-ы делае-е-ешь? — говорю медленно и тягуче, словно во рту буквы превращаются на жевательную резинку.

— Помогаю тебе, — говорит мужчина и наконец убирает ладони.

Как только он это делает сладкий туман начинает рассеиваться и я медленно прихожу в себя.

— Что случилось? Где я? — верчу головой и вижу незнакомую, очень дорого украшенную, комнату.

Все вокруг блестит от золота, шелка и бриллиантов.

— Ты в своей спальне, — отвечает маг. — Случилось многое. Во-первых, ты превратила короля и королеву в ослов.

Услышав это, сразу чувствую облегчение.Значит, удалось.

— Во-вторых, в полночь произошло восстание во всем Авере. Женщины во главе с Грозой, захватили дворец и все административные учреждения. Маги дискредитированы, потому что крестная фея как-то смогла связать их силы.

— Ого... Я и не знала о ее планах, — лепечу искренне, осознавая, что за одну ночь королевство изменилось до неузнаваемости.

— Это еще не все, — улыбается Лирон. — Заклинание, которое было в туфельках, образовало взрывную волну, поэтому ты выпала с балкона. Чуть не умерла. Пришлось перевести твое сознание и тело в состояние вечного сна.

— Вечного сна? То есть? Но я... это... Уже не сплю, вроде.

— Не спишь, потому что прошло три месяца с того дня. Твое тело наконец полностью восстановилось.

— Три месяца??? Что??? О Господи...

От понимания такой большой пропасти во времени меня даже начинает трясти.

— И что изменилось за три месяца?

— Ну, собственно, Катя, очень многое... — лицо мага приобретает удивительное выражение, будто ему очень сложно кое-что мне объяснить.

В этот момент в комнату врываются два маленьких вихря со счастливыми голосочками.

— Королева проснулась. Королева проснулась!!!

Девочки начинают танцевать, держась за руки, и порхают по комнате, как бабочки. Детский смех меня слегка раздражает и удивляет. Я перевожу удивленный взгляд на Лирона. А он краснеет еще больше.

— Это о чем они? — спрашиваю, перекрикивая шум Айки и Бейли.

— О тебе, королева Катарина, — наконец выжимает из себя маг, опустив взгляд вниз. — Пока ты была без сознания... Ну... Тебя короновали. Ты стала символом освободительной борьбы. И ты спасла Авер от Мирака с Астолой. Поэтому крестьяне единогласно решили, что именно ты должна возглавить королевство.

Новость, будто кирпичом по голове. Я удивленно хлопаю ресницами и жду, что сейчас из углов комнаты появятся камеры и все начнут смеяться говоря, что это розыгрыш. Но камеры не появляются. Девочки дальше прыгают и хлопают в ладоши, Лирон что-то лопочет, пытаясь объяснить ситуацию, а я замираю.

Меня короновали?

Короновали?

Я стала королевой Авера?

О, Всемогущий Эйр...

— Пока ты спала, мы с крестной выполняли функции регентов, но пришла пора тебе взять управление на себя. Королевство требует изменений. Нужно подписать новые законы. Нужно возглавить суд и появиться на Совете. С востока на нас начинают нападать соседние королевства, потому что хотят отвоевать кусок незащищенного государства. Почти все маги, которые были, убежали из Авера, поэтому армии нет. Надо как-то защищать границы. С севера приходят фермеры, жалуясь, что началась засуха и урожай пропадает. Зимой придет голод, если что-то не изменить. В долине Бретаника погибло целое стадо коров от неизвестной инфекции. Если коротко — дел гора. И все требуют исключительно твоей аудиенции.

Чем больше Лирон говорит, тем больше мои волосы становятся дыбом. Вот так попаданка. Вот так Золушка. Вот так Золушка в магическом мире, черт побери.

— Святые помидоры, я теперь королева? — лепечу шепотом и чувствую, что снова начинаю сходить с ума.

Только в этот раз не от боли, а от шока.

Катька Громова теперь королева, черт побери.