Так, щепотка ромашки, щепотка зверобоя, две щепотки мяты. Одна сосновая шишка. Точнее её семена. Мёд лесных пчёл, малина и орехи. Последнее не обязательно, конечно. По науке в оздоровительно-профилактический напиток орехи класть не годится. Но клиент сейчас пошёл капризный: то не так ему и это не этак, подавай чего-нибудь экзотического и нетрадиционного. А я что? Я ничего. Клиент всегда прав.

Даже, если он уроженец села Вересочь Черниговской области. Жителей здесь набирается чуть больше тысячи. Cкажу, что место приятное, спокойное и очень красивое. Рядом находится восхитительный сосновый лес, что лично мне, дочери степного края, кажется самой настоящей сказкой. А вот как я здесь оказалась — отдельная история.

Смешав ингредиенты в глиняной пиале, я отставила её в сторону и потянулась за книгой. Когда ты знахарь со стажем — это одно. А когда архивариус без стажа… работы, в силу некоторых способностей признанный лекарем всея села, — это совсем другое дело. Если учесть, что учителя в лекарском деле у меня никогда не было, то пускать на самотёк даже мелочи — недопустимо.

Неожиданно на кухне что-то грохнулось, и тут же раздалась ругань. Такая… весьма своеобразная.

— Ну, кому? Кому я говорил, спрашивается? — увещевал кого-то хриплый старческий голос. — Нельзя было подождать что ли, динозавр ты этакий? Вместе бы, потихонечку! А тут… Вот что теперь делать, а?

— Так я же не специально, — принялись тут же оправдываться глубоким басом, — я вот хотел Вике помочь. А…

— Помог, — хмыкнул первый, — ай да помощничек…

Я вздохнула. Итак, всё на своих местах. Медвежья услуга и суровый отчет. Встав из-за стола, направилась на кухню. Вика — это я. Если документально, то Виктория Алексеевна Шестопалова. Двадцати шести лет отроду, пол женский, образование высшее, характер общительный, не замужем. В общении — приятная, с соседями — миролюбивая.

— Так я ж не специально!

— Я…

Заглянув на кухню, я покачала головой. Что ж, нет ничего удивительного. Эти двое никогда не могут ужиться спокойно.

На полу рассыпались мука, горстка цветной карамели и изюм. При этом вообще загадка — почему там оказались составные будущего печенья для сельских детей, если оба «помощника» несли сундук с вещами на чердак.

— Что у нас тут происходит? — любезно поинтересовалась я, понимая, что за продуктами придется идти заново. И не кому-то, а мне.

— Шарик хотел поиграть в Геракла, — поделился информацией Валерьян, вытирая руки красным полотенцем в крупную клетку. — Результат налицо.

Дед Валерьян, он же мой скарбник, мудрый советник, хозяйственный дух и основной воспитательный способ непутёвой юной ведуньи. То есть, меня. Скарбник, по сути, есть существо мифологическое до чужого добра не жадное, но до своего крайне внимательное. Помогает человеку не растерять всё, что нажил посильным и не очень трудом. Видом своим напоминает домового. Толст, розовощёк, сед как лунь, на поясе носит связку волшебных ключей, ростом едва достигает мне до пояса. По поверьям, скарбник верно служит человеку всю жизнь. Но после его смерти является с ордой нехороших личностей и вырывает у несчастного душу в качестве платы за службу. Когда я спросила Валерьяна, правда ли это, скарбник только фыркнул и демонстративно поморщился. Как выяснилось, меняется век, меняется и скарбник. Душа — такая валюта, что на неё много не приобретёшь. Другое дело — десять процентов от скарба хозяйки. Взять Валерьян может что пожелает и когда пожелает. Главное — не перегибать палку. К моим родителям он пришёл лет двадцать назад. И не один, а с братом. С тех пор оба честно и качественно выполняют свои обязанности в семье Шестопаловых. Только Валерьян везде следует за мной, а его старший брат Оверьян находится при отце и матери.

Шарик… С Шариком обстоит дело сложнее. Потому что это совсем не собака, как можно неверно подумать. И даже не кот. Шарик — это шаркань. Змееподобный дракон с крыльями, завезённый в наши края контрабандой из Венгрии. Как и скарбник считается существом мало опознанным и крайне зловредным. То на богатыря нападёт, то царевну свистнет, то ливень накличет. И касаемо ливня, кстати, правда. С осадками это чудо умеет каким-то образом управляться. Правда, каким именно — я понятия не имею. Шарканя мне подарили на десятилетие. В то время я очень просила родителей о щенке. Они и подарили. Даже Шариком назвали. Но потом выяснилось, что Шарик — это не в меру откормленный змеёныш, родившийся от шаркани Бласки, хозяйкой которой была старая знакомая мамы. Надо было помочь женщине, и змеевичей пристраивали как могли. Да уж. В то время я была под сильным впечатлением. А сейчас уже ничего — втянулась.

Теперь этот безобразник очередной раз отличился. В принципе Шарик не пакостник как таковой, однако и дня не может пройти, чтобы он что-нибудь не учудил.

— Итак, улучшаем фэн-шуй? — поинтересовалась я, вздохнув и потянувшись за веником. Хочешь — не хочешь, а убирать придётся.

Шаркань, поджав хвост, шмыгнул под стол.

— Угу, — раздалось оттуда, — но вообще-то я не виноват.

— А кто? — возмутился Валерьян и рванул было в сторону спрятавшегося змея, но тут же поскользнулся и грохнулся пятой точкой прямо в муку.

— Не я, — пробубнили из-под стола.

Я не обратила на это внимания.

— Итак, имеем беспорядок на кухне, перевод продуктов и скарбника в муке. — Протянув руку, я помогла встать насупленному Валерьяну, взгляд которого обещал Шарику все казни египетские, стоит мне только оставить их одних дома.

— Не очень-то он похож на пельмешек, — ехидно заметил Шарик.

— Да я тебя! — вскипел скарбник, намереваясь кинуться на него с кулаками, однако я вовремя успела ухватить его за шиворот.

— Так, давайте вести себя прилично, — попросила и вручила в руки Валерьяну веник. — Вы ещё помните, что через полчаса к нам должны прийти?

— Помним, — мрачно кивнул тот и принялся за уборку.

— Шарик, а ты немедленно вылезай и бери тряпку, — скомандовала я.

— Ну, вот. Чуть что, так сразу Шарик, — пробубнил он, выбираясь на свет божий и, вытянув «орудие труда» из угла, принялся помогать Валерьяну. — Во всём змей виноват, понимаешь. Кто конфе… то есть царевну съел? Шаркань. Кто отрастил голов больше одной? Шаркань. Кто дождь заказал с самого утра? Опять шаркань.

— Отставить депрессивные настроения, взять курс на позитив, — тут же пресекла я все дальнейшие возмущения. — И голова у тебя одна, кстати. Вот что. Я быстро в магазин и назад. Если кто-то придёт, постарайтесь не высовываться, но задержите его до моего прихода.

— Коллега, — пафосно обратился Шарик к сосредоточенно метущему пол скарбнику, — вам не кажется, что данное задание содержит взаимоисключающие составные?

— Шаркань, не умничай, а то получишь!

— Прошу пардону, — сообщил тот, тут же дав ход назад, и принялся драить пол.

— Нам печенье детям надо отдать сегодня вечером. Если вы, конечно, об этом помните, — напомнила я обоим и, не задерживаясь, метнулась к выходу из дома.

Всё же время не резиновое, а до магазина ещё добежать нужно. Под дождём, разумеется. Иначе ж просто не бывает!

Так уж сложилось, что зонтики я не люблю с детства. Не люблю и всё тут. Как меня не пытались приучить родители, что зонт — это хорошо, и вообще в дождь от него одна только польза, Баба Яга… в смысле ведунья и архивариус Вика была против.

Поэтому прогулка по дождливой улице — дело отчаянно неприятное, но необходимое. Влетев в магазин, едва не поскользнувшись, я умудрилась чудом удержать равновесие и не распугать молоденьких продавщиц. Правда, молоденькими были не все. Кондитерский отдел безраздельно и безоговорочно принадлежал даме за сорок, именуемой всеми селянами «тётей Наташей». Она впечатляла достоинствами. И не только теми, на которые обращают внимание мужчины, а знала свой товар наперечёт, поэтому можно было не опасаться, что придёшь домой с чем-то несвежим.

— Доброго дня, тёть Наташ. — Оказавшись у прилавка, я тут же выложила деньги. — Мне нужна мука, изюм и что-нибудь на украшение сдобы.

— Привет, докторица, — кивнула она, ныряя куда-то вниз и доставая продукты.

В селе прозвище «докторица» за мной закрепилось почти с первого дня приезда. И как я не пыталась от него откреститься — ничего не получалось.

— А это что? — подозрительно покосилась я на ярко-оранжевую упаковку.

— Это то самое «что-нибудь», — рассмеялась тётя Наташа, — шоколадная присыпка. Сама пробовала — отличная вещь. Бери и не раздумывай.

— Есть, товарищ генерал, — отшутилась я, быстро сгребая купленное в пакет.

— А тебе зачем? — поинтересовалась она, отсчитывая сдачу. — Переквалифицироваться из лекаря в пекари решила?

— Да нет, — вздохнула я, забрав купюры и запихивая их в карман рубашки. — У деда Бойко внуки заболели. Надо подлечить, но с одним же лекарством не придешь к детям. Надо гостинцы.

— И то верно, — кивнула тётя Наташа. — Сладкоежки мелкие.

— О, да. Но я им по особому рецепту испеку, — хитро улыбнулась я.

Нет, ну не говорить же ей, что печь буду совсем не я, а Валерьян. Потому что по лекарским штучкам у нас мастер именно он. И сделает печенье само по себе лекарством.

— Поделишься? — улыбнулась она, складывая руки на груди.

— Всенепременно, — пообещала я. — ну, я побегу, а то дел невпроворот.

— Давай, — согласилась она. — Ой, Вика!

— Что? — Я чуть притормозила у двери, обернувшись в её сторону.

— Тут о тебе расспрашивал какой-то мужчина. Сказал, что из города. Такой высокий, темноволосый, шрам на правой щеке. Знаешь такого?

— Из Чернигова? — удивилась я, не припоминая среди своих знакомых людей с такой внешностью. — Да, вообще-то нет. А что он хотел?

— Просто сказал, что разыскивает Викторию Шестопалову. Якобы у него к тебе какое-то дело, — пояснила тётя Наташа.

— Хм, — нахмурилась я. — Без дела в Вересочи никогда не сидела, но чтоб мной интересовался кто-то из Чернигова — это уже перебор. — Он случайно не представился?

Она покачала головой:

— Нет. Как только я ему рассказала, где тебя можно найти, он поблагодарил и тут же ушёл.

Мда-а-а. Этого ещё не хватало. Гостями мне сейчас и впрямь было заниматься некогда. Но вообще-то, если человек явится, то и отказать я не в праве. Посмотрим, что у него там. А вдруг что-то не такое уж плохое?

— Хорошего дня, барышни, — попрощалась я и покинула магазин.

…Пожалуй, стоит кое-что разъяснить. По поводу целительских умений и не только. Начнём с того, что когда я родилась, мир спасать было уже поздно. То есть, конечно, не факт, что без меня этот мир был бы намного лучше, но и со мной он не стал пределом мечтаний. Хотя бы потому что, сразу я была обычным ребёнком. Ничем не выделяющимся среди остальных мальчишек и девчонок.

Мой отец — Алексей Шестопалов, искусный резчик по дереву, человек творческий и пристрастный к всякого рода мистике. В своё время он оказался в кругу тех, кто практиковал старые обряды. Современный житель города мог бы без зазрения совести назвать их «неоязычниками». Отец пришёл к ним, прежде всего для того, чтобы получить дополнительные знания по профессии. Знать, какое дерево лучше брать в работу, а какое трогать не стоит; в какой период искать подходящую древесину и так далее. Среди них был человек по имени Елизар. Он много чему научил моего отца, рассказывая детали и хитрости резческого дела. Но при этом ещё и посвятил в основы… Хм, даже не знаю как это назвать. Существует слово «магия», весьма точно обозначающее для нынешнего человека всё волшебное и непонятное, но оно тут не совсем к месту. То, чему обучили молодого Шестопалова, а на тот момент ему было всего двадцать два года, выходило за рамки представлений о возможностях человека. Важнейшим условием стала вера в то, что делаешь. И тех, к кому обращаешься и кого зовёшь на помощь. Как-то уж так получилось, что отец никогда не принадлежал к скептически настроенным людям, отрицающим, что на земле нет никаких других существ, кроме описанных в учебниках по биологии.

Там состоялось его первое общение с теми, кто не имеет плоти. Там он понял, что элементали — не выдумки сказочников; что домовые и водяницы живут рядом, а шаркань вполне может быть домашним животным.

И там же отец познакомился с Полиной Огнезёмовой — очаровательной русоволосой красавицей, тоненькой как тростинка, и волевой, как княгиня. Дизайнером по ткани и ученицей Елизара. Через некоторое время они поженились, и на свет появилась я.

Поначалу всё было нормально, ребёнка, то есть меня, назвали Викой и начали делать из него человека. Сразу даже получалось. Но потом стали возникать определённые проблемы. Дитятко росло не совсем правильным. Нет, физически и умственно никаких отклонений у меня не было. Но кроме окружающего мира, я постоянно вокруг себя видела ещё что-то другое. Странное и непохожее на людей. Когда научилась говорить и рассказала родителям, то привела их в замешательство. Они не могли понять каким образом необученный ребёнок способен видеть места, в которых они сами сумели побывать только после уроков Елизара. Он, кстати, посоветовал им не беспокоиться, сказав, что ничего плохого не случится. Просто попросил предупредить юное дарование направо и налево не болтать о том, что видит.

Чем старше я становилась, тем сильнее развивались мои способности. Самым точным для них было определение «созидательные». Назвать меня хорошей девочкой было трудно. Однако никто и никогда не ругал за разбитые тарелки, сбитые коленки, заляпанный платьица и разбитый нос (было дело, училась кататься на велосипеде). Я успевала везде, благополучно круша и разбивая всё на своём пути в силу неуёмного фонтана энергии. Он всегда был направлен как угодно, но только не в мирных целях. Но всё через несколько минут возвращалось в первозданный вид, стоило только мне прикоснуться к «подпорченному» участку одежды или элементу декора.

Как это получалось — загадка даже для меня. До сих пор не знаю точного механизма происходившего. Сразу родители хотели меня пристроить в медицинское училище, чтобы я могла оказывать помощь людям не только интуитивно, но и разбиралась в лечении как таковом. Но Елизар отговорил их, мотивируя, что для исцеления нужно не только умение, но и желание. Помочь я смогу только тем, кому очень захочу. То есть, даже если попытаются развить мой лекарский навык, то всё равно толку никакого из этого не выйдет.

Таким образом, я оказалась далеко от медицины и начала изучать архивное дело. Сразу меня это сильно огорчило. Но Елизар упёрся, что мне срочно нужно развить усидчивость и способность работать с бумагами. В результате чего меня отослали в государственное заведение, важно именуемое педагогическим университетом.

К своему удивлению, я обнаружила, что с заданиями справляюсь куда лучше своих сокурсников. Это дало массу свободного времени, а также возможность делать то, что мне нравится. Об этом, кстати, тоже позаботилось моё старшее поколение. Просто привели в огромную библиотеку Елизара и показали таинственные книги на непонятном мне языке и пожелтевшие от времени свитки. Хочешь прочесть — расшифруй. Это настолько захватило, что я могла просидеть в библиотеке всю ночь и потом рвануть на учёбу в ускоренном темпе, чтобы не опоздать на пары.

Возможно, я бы так спокойно и жила в родном Херсоне, если бы однажды в гости не пожаловал дед Бойко (в миру Бойко Богдан Степанович, агроном и пчеловод) — старый друг Елизара. Он рассказал, что последнее время в родном селе болеют и стар и млад. Только вылечится один, как что-то тут подхватит другой. Конкретной болезни не обнаруживалось, и ни о какой эпидемии не могло идти и речи, но Бойко, который в своё время был соратником Елизара, заподозрил неладное. Узнав о моих необычных способностях, он попросил на некоторое время поехать с ним в Вересочь, чтобы на месте разобраться что к чему.

Я, разумеется, не отказала. К тому же в Чернигове и области никогда не бывала, а поездка казалась весьма неплохим способом развеяться, расширить кругозор, а также помочь людям. Если смогу, конечно. Но пока вроде никто не жаловался. Вот на пару с Валерьяном и справлялись.

Подойдя к дому, я поняла, что дед Бойко так и не пришёл. (А ждала ведь именно его). Эх, могла бы и не скакать как горная козочка. Вероятно, наш пчеловод закрутился так, что и свободной минутки не выкроить, чтобы заскочить за лакомством для внуков. Ладно, не страшно, сама отнесу.

Но, только ступив во двор, я поняла, что в одиночестве мне находиться не придётся.

— Вы — Виктория Шестопалова? — раздался низкий приятный голос.

Подняв глаза, я увидела рядом высокого худощавого мужчину. Он не был широк в плечах и ничем не походил на богатыря из сказок, однако чувствовалась необъяснимая сила, заставлявшая ощутить себя маленькой девочкой перед суровым взрослым.

Впрочем, внешне ничего сурового не было. Мужчина, конечно, возвышался надо мной на добрых полголовы. Чёрные длинные волосы, чуть прищуренные глаза (цвет не разглядела, ясно только, что тёмные). Кожа, правда, излишне бледная, правую щёку пересекает косой шрам. Где-то сантиметра три — не больше. Подбородок узкий, губы тонкие. Ощущение, что улыбаться он не очень-то и любит. Одет незнакомец был достаточно просто и скромно — коричневая рубашка, чёрные джинсы, ботинки на шнуровке. В руках какой-то свёрток. Обычный мужчина, в общем-то. Разве что длина волос не слишком характерна для сельских — явно видно, что городской щеголь.

Избавившись от наваждения, я кивнула.

— Да. Это вы меня искали? — вопрос как-то сорвался с губ, хотя, наверно, не стоило вот так вот сразу начинать общение с корабля и на бал.

Он кивнул:

— Меня зовут Радистав Покойленко. Елизар сказал, что вы можете мне помочь.

Ну и дела! Ну и имечко — Радистав! Неужели в наше время так ещё называют? На вид ему около сорока, вроде не столь уж и стар. Но имя… Впрочем, чему я удивляюсь, в наше время может быть что угодно. Елизар тоже не очень распространённое имя. Но ему семьдесят два. И всё же… Так ладно, что-то меня занесло.

Искоса рассматривая прибывшего гостя, я заваривала чай и пыталась понять, как он может быть связан с учителем моих родителей.

Разумеется, я завела его в дом, так как о чем бы то ни было разговаривать под дождём — не слишком приятное занятие. Деду Бойко пришлось позвонить и попросить перенести встречу на утро. Вблизи, кстати, Радистав оказался не таким уж мрачным типом. Ну, шрам и шрам, подумаешь! У меня тоже есть подобное украшение… на коленке. Тот самый привет из детства с велосипедом.

Зайдя в дом, он осматривал всё с интересом и каким-то особым вниманием. Однако держался корректно и старался не надоедать чрезмерным любопытством. Судя по разговору, Радистав был человеком начитанным и образованным. Порой он вворачивал в свою речь такие слова, что мне приходилось переспрашивать и уточнять. Слова… не иностранные, наши. Но порядком устаревшие и уже вышедшие из употребления.

Но в любом случае, это не портило впечатления. Подставив перед ним чашку с ароматным чаем и усевшись напротив, пристально посмотрела на гостя.

— Я вас внимательно слушаю.

Справа раздался тихий шорох. Я и бровью не повела, так как прекрасно поняла, что покрывшись паутиной невидимости, Шарик пристроился на полке с сахаром и слушает нашу беседу. Сто процентов, что Валерьян тоже где-то неподалёку. Но так как скарбник старше и во много раз опытнее змея, то услышать и почувствовать его, я не в состоянии.

— Как официально, — улыбнулся Радистав, почему-то глянув в кружку с таким видом, будто вместо освежающих трав, я насыпала туда яду. Однако тут же сделал глоток и улыбнулся, словно одобряя вкус напитка. — Как я уже сказал, ваши услуги мне посоветовал Елизар.

— Разрешите перебью, но откуда вы его знаете?

Да, я знаю, что перебивать невежливо. Но с другой стороны Елизар не настолько уж знаменитая личность. К тому же он совершенно не афиширует свои умения. Конечно, не особо и скрывает, но люди, далёкие от искусства, о нём точно ничего не знают.

— Мы учились вместе, — спокойно ответил Радистав.

— Вместе? — мои брови удивлённо поползли вверх. — Простите, но сколько же вам тогда лет? Вы выглядите просто замечательно. И так… молодо.

Радистав рассмеялся:

— Не удивляйтесь, красавица, я намного младше Елизара. Но, когда говорил про обучение, имел в виду не школу и институт, а те, уроки, которые он преподает в своем… Как бы это сказать… обществе.

Обществе! Ещё бы сказал секте! Тогда вообще б замечательно было! И какая я ему красавица? От чужих комплименты ох как не люблю!

Но показывать свои чувства я не стала.

— Это было давно, — тем временем продолжал Покойленко. — И так же, как Елизар прекрасно овладел способностью говорить с нематериальными жителями этого мира и видеть созданий, предпочитающих не встречаться с человеком, я обучился технике управления силами.

— Силами? — переспросила я, понимая, что явно что-то упустила.

— Силами, — подтвердил Радистав и, видя, что всё равно не понимаю, вежливо уточнил, — разрушения.

Какая прелесть. А с виду и не скажешь. Плохой мальчик, ёж тебе за пазуху.

— Не смотрите на меня так, Вика, — словно прочитав мои мысли, усмехнулся он. — Все не так страшно. Я не изучал стихийного уничтожения. Моё разрушение можно сравнить с зимой, заставляющей опасть листья с деревьев, чтобы уже весной на них смогли появиться новые почки и раскрыться цветы.

— Поэтично, — пробормотала я, почему-то почувствовав себя не очень хорошо. Ух, смотрит! — Впрочем, я не ставлю под сомнение то, что у нас слишком много нетронутых сфер, так что разрушение имеет такое же право на существование, как и созидание. В конце концов, именно так поддерживается гармония.

Спорить с очевидным не было смысла. К тому же у каждого своя специализация. Легче даётся то, к чему вы расположены — не иначе.

— Так вот, — Радистав чуть откинулся на спинку стула. — К вам я пришёл, как только узнал, что вы обладаете способностями… Скажем, противоположными моим.

Я озадаченно посмотрела на него. Ну, да с созиданием и «починкой» испорченного справляться умею. Но на этом всё заканчивается. Ничего масштабного я сотворить не смогу. Да и для этого нужны огромные силы. А также знания, чтобы не натворить бед.

Стоп. Я искренне удивилась собственным мыслям. А с чего вообще решила, что господин Покойленко попросит что-то грандиозное? Спасать мир, например? Бороться с политиками? Исправить вредный характер бабушки?

Впрочем, ладно. Из вышеперечисленного даже вряд ли справлюсь с бабушкой.

— Да, хорошо. Чем смогу — помогу, — кивнула я, допивая чай и отставляя чашку.

Радистав отодвинул свою и, взяв со стула свёрток, положил на стол. При этом держал его крайне осторожно, словно это была огромная драгоценность.

— Вика, вы слышали когда-нибудь про место под названием Бурштынов Ир?

Длинные, чуть заострённые пальцы Покойленко дёрнули бечёвку, освобождая спрятанный в свёртке предмет. Уж не знаю, почему я уделила такое внимание его пальцам, но в ту секунду мне показалось, что ранее ни у кого таких не видела. Красивые. И какие-то… нечеловеческие.

Через секунду появилась удивительная имитация глобуса, сделанная из прозрачно-жёлтого янтаря. Правда, глобус… сравнение не очень уместное, форма какая-то уж больно неправильная, хоть смутно похоже на шар. А так — жёлтый-прежёлтый, прям застывшие лучи солнца. В диаметре шар был где-то сантиметров двадцать пять. Может, чуть больше (глазомер всегда имел мерзкое свойство подводить в самый не подходящий момент). Казалось, от шара исходило золотистое сияние, создавая странное ощущение тепла и уюта. На гладкой поверхности находились искусно вырезанные материки и океаны. Рассматривать можно не один час, однако такой роскоши я себе позволить не могла.

Протянув руку, коснулась кончиками пальцев янтаря и… поражённо замерла. Камень действительно был тёплым. Надо же.

Радистав молча наблюдал за моей реакцией. Однако не отвлекал и не произносил ни слова, словно решив, что я должна осмотреть предмет и прийти к определённым выводам. Сама. Чуть повернув шар, поняла, что одна четверть сколота, словно кто-то с силой ударил его обо что-то острое. А может, и вовсе хотел уничтожить. Правда, при этом получилось лишь отколоть кусок. Странно. Такая же прекрасная вещь. И какой только варвар с ней так обошёлся?

— Вижу, он вас заинтересовал, — Радистав чуть улыбнулся и достал из кармана плоскую коробку, которую тут же положил на стол. — Здесь. — Коробка с тихим щелчком открылась, и я увидела находящиеся в ней янтарные осколки. Такие же прозрачно-жёлтые, как и сам шар. — То, что когда-то было частью этой вещи. Я хочу, чтоб вы её воспроизвели.

Я закашлялась. Ну, вот. Всё предельно просто и понятно. Вот тебе предмет, Виктория Алексеевна, бери и реставрируй. Что? Ты не реставратор? А кто? Архивариус? Не, не слышал. Бери, воспроизводи что дают.

— Да, вещь, конечно, прекрасна, — осторожно начала я, поднимая глаза на Радистава. — Но я далека от реставрации. И с камнями никогда дела не имела. Так что…

— Здесь не потребуются подобные навыки, — успокоил меня Покойленко. Я заметила, что в тёмных глазах пляшут смешинки. — Но потребуются ваши созидательные силы.

— Вот как, — отрешённо произнесла, продолжая разглядывать шар.

Никогда ко мне с подобным не обращались. Созидать и восстанавливать разбитое при помощи нематериального. Это несколько выбивало из колеи.

Исходящее от шара тепло, показывало, что его создавали с большой любовью. Вероятно, тот, кто его делал, обладал добрым сердцем и не держал ни на кого зла.

— М, Радистав. — Я снова посмотрела на Покойленко. — Вы упомянули Бурштынов Ир. Что это такое?

Лично мне название ни о чем не говорило. Город, село, посёлок? Что это? Я знаю, что на территории Украины есть город Бурштын. Если не ошибаюсь, в Ивано-Франковской области. Но на этом мои познания заканчивались.

— Говорят, когда неподалеку от нынешнего Бурштына находилась деревня Бурштынов Яр, — начал Радистав.

Ага, значит, мыслю в верном направлении. На минуту показалось, что вся мрачность Покойленко куда испарилась. Словно слетела ненужная маска.

— Но кто-то сделал ошибку и зафиксировал в документах её как Бурштынов Ир. Исправлять, конечно, не стали. Бумаги, которым по моим прикидкам лет сто, а может и больше, вряд ли кого-то заинтересуют. Особенно, если учесть, что большой ценности они не несут, а так… пылятся в ивано-франковской библиотеке. Если б не специфика работы, я б о них тоже не знал.

— А вы…

Да, знаю-знаю, перебивать некультурно. Но ничего не могу с собой поделать.

— Историк, — улыбнулся Покойленко. — Правда, сейчас занимаюсь составлением генеалогических древ для состоятельных людей.

Ну, конечно. Платят наличными. Да, и каждый хочет быть паном князем или паном графом. Есть деньги — подайте титул. Всё нормально.

— Вот там и наткнулся на информации о Бурштынове Яре. А так же на рисунки этого, с позволения сказать, глобуса. Говорилось, что он обладает удивительными свойствами.

Угу, показывать будущее, например, да?

Откуда-то с полки донёсся звук, похожий на фырканье. Радистав резко обернулся, а я погрозила кулаком невидимому шарканю. Нашёл время выражать своё мнение!

— Ну, так вот, — Радистав снова повернулся ко мне. — Возможно, я бы не обратил внимания, но однажды мой друг завёл разговор о янтарном сокровище Бурштынова Ира. Это наш знакомый с Елизаром. Он тоже пытался обучаться… — Покойленко замолчал. — Он посвятил много времени поиску этого шара. Но не обладая нашими с Елизаром силами, он влез в такую область, что… Кое-что Кирилл сумел заключить в этот янтарь. Но оно же его и убило. Сила, обращённая против своего хозяина.

Почему-то именно в этот момент у меня появилось горячее желание вручить Радиставу его глобус, коробку с осколками янтаря и, выпроводив из дома, повесить на дверь «Помощь бедным и обездоленным не здесь, а за углом».

Покойленко тем временем как ни в чем ни бывало продолжал.

— Я прошу воссоздать его первоначальную форму. Больше ничего.

— Зачем? — спросила я, подозрительно взглянув на него.

— Чтобы то, что удалось заключить сюда Кириллу — не вышло наружу, — серьёзно ответил Радистав. — У меня есть друг, который сумеет заточить силы. Но он не умеет созидать. Только закреплять, только сохранять.

Покойленко замолчал и кинул взгляд на часы.

Странный тип. Очень странный. И странное дело предлагает. И браться за него не стоит. Но… Вот родители бы подобную трусость не одобрили бы. Да и Елизар тоже. Он же не просит куда-то идти и спасать мир. И всё же…

— Поздно уже, — пробормотал Радистав, — простите, что отнял столько времени.

— Да ничего страшного, — сказала я. Из вежливости, разумеется.

— Так вы… берётесь?

— Да, — чётко прозвучал ответ. И… не поверите, но даже для меня он был неожиданным.

— Странный он тип, — заметил Валерьян, словно прочитал мои мысли. Потом глянул в окно и поставил чашку на блюдце. — И дела предлагает странные. Вроде и особо беспокоиться не о чем, но…

— Мне он не нравится, — подал голос из угла Шарик, с утра уже успевший расколотить пиалу и теперь собирающий белые посудные «останки» в мусорное ведро.

Так, надо будет приглядеть за ним, а то вечно что-то крушит и ломает.

Валерьян хмыкнул и посмотрел на пыхтящего от усердия Шарика. В отличие от шарканя, он сидел за столом, причесанный, румяный, в красивой красной рубашке с белой вышивкой. Имущества не портил и культурно изъяснялся.

— Совсем не нравится, — упрямо повторил Шарик, наконец, убрав все последствия погрома и взобравшись на табурет.

— Чем? — поинтересовалась я, складывая печенье в коробку (пришлось его делать ночью).

— Сложный вопрос. — Морда шарканя приняла глубоко философское выражение.

— А ответ такой ясный и понятный, — кивнула я, поворачиваясь к честной компании и складывая руки на груди. — С одной стороны, действительно много непонятного. С другой… Порой происходят вещи, которые нам кажутся полным бредом, но на самом деле им есть логичное объяснение.

— Например? — полюбопытствовал Валерьян. Несмотря на отношение к Шарику, сейчас он был на его стороне. Хоть и столь явно не показывал этого.

Я растерялась, понимая, что ничего конкретного сказать не могу. Поэтому с громким щелчком закрыла крышку коробки. Почему-то внутреннее упрямство не давало возможности сразу же согласиться со сказанным. Сделав вывод, что стоит подумать, а заодно и позадавать знающему человеку определённые вопросы, строго наказала обоим сторожить дом. И больше ничего не крушить.

Человек знающий — он же Богдан Степанович Бойко, работал на заднем дворике настолько увлечённо, что даже не сразу услышал мои шаги.

— Доброе утро, Богдан Степанович, — поздоровалась я.

Дед Бойко выпрямился и обернулся. Он держал топор, рукава белой льняной рубахи были закатаны до локтей. Седые волосы перехвачены тёмно-синей лентой, что придавало ему сходство больше с волхвом из старинных сказок, нежели с простым сельским жителем. А вот весьма потёртые мешковатые штаны развеивали всё наваждение.

— И тебе того же, Вика. Заходи. — Он сделал приглашающий жест, указав топором на дом.

Стоило войти внутрь, как Танька и Мишка — внуки Бойко, тут же на мне повисли с радостным криками: «Ура, пришла тётя Вика!». Уж не знаю, почему малыши всегда на меня так реагируют, но факт остаётся фактом. Детям я нравлюсь. И не только бойковским.

— Держите, разбойники. — Я вручила им коробку. В неё тут же вцепились четыре шаловливые ручонки. — Смотрите только, поделите по-честному.

— По-честному — это когда всё мне, — убедительно сообщил Мишка.

Танька не стала громко возражать, но показала брату язык, выражая своё отношение к его принципам делёжки, и потянула на кухню вместе с печеньем.

— Ай-ай-ай, — появившийся в дверях Богдан Степанович покачал головой. — А благодарить кто будет?

— Спасибо, тётя Вика! — дуэтом выпалили дети и быстро выбежали из комнаты пробовать угощение.

Бойко сел рядом со мной на диван.

— Ну что на этот раз?

— На этот раз провела эксперимент и попробовала заключить восстановительные силы в тесто, — хмыкнула я. — Но Валерьян помогал.

Он удивлённо посмотрел на меня:

— Вот как. Так ты ещё и кондитер?

— Ну, — я немного замялась, вспомнив слова мамы, — кое-что. Великий повар из меня вряд ли когда-то получится.

Бойко рассмеялся и несильно хлопнул меня по плечу.

— Было бы желание. Остальное всегда решаемо.

— Это да, — кивнула я. — Кстати, у меня тут вопрос.

— Да? — Богдан Степанович внимательно посмотрел на меня. — Давай.

— Как вы познакомились с Елизаром?

Он искренне изумился, внимательно посмотрел на меня, потом кивнул, словно что-то для себя решил.

— Давно дело было. Встретились как раз в вересоченском лесу. Нам тогда по девятнадцать лет было. Елизар не очень-то хорошо управлялся с силами. — Бойко подмигнул мне. — По сравнению с тобой и вовсе в «почтенном» возрасте овладел ими.

Нет, а что сразу Вика? Неужели я единственная, кто с рождения умел видеть потусторонний мир? Вряд ли.

— …так вот, — тем временем продолжал Богдан Степанович, — Елизар заблудился в наших местах. А я как раз бродил здесь с нашим егерем. Вот так и познакомились. Хоть специфики у нас и разные, но я был чертовски рад встретить человека, не чуждого нашему знанию. С тех пор наше общение — периодические поездки из Вересочи в Херсон и наоборот.

— А в чем разница ваших… специфик? — осторожно уточнила я.

— Елизар управляет стихиями. В основном водой и воздухом. Я больше человек земли. И природник. Я очень хорошо чувствую лес и знаю его жителей.

Некоторое время я обдумывала сказанное. Значит, вот как. Он может вполне не знать обо всех знакомых Елизара. К тому же вместе они не обучались. Мда, задачка.

— Вика, что тебя тревожит? — Всё же опыт прожитых лет и внимательность к мелочам деда Бойко не дали мне возможности скрыть истинные мотивы задаваемых вопросов.

— Не то, чтобы тревожит, но… вчера ко мне пришёл человек по имени Радистав Покойленко.

Я в деталях передала ему наш разговор, а также всё про карту и осколки. Когда я дошла до истории про Бурштынов Яр, Богдан Степанович искренне удивился.

— Что-то я никогда не слышал о таком месте. К тому же чтоб янтарь и здесь… — Он покачал головой. — Сомневаюсь. Впрочем, спорить не буду, потому что в этом мире может случиться всё без исключения. Но и о таком знакомом Елизара я никогда не слышал. Спроси лучше у него самого.

Ситуация мне не нравилась. С одной стороны Покойленко не внушал доверия, но с другой… а вдруг устрою панику на пустом месте? Вдруг он и впрямь коллекционер-любитель да историк?

— Ты же знаешь, что нас, владеющих силой, не так мало. Но мы не демонстрируем своих способностей всем подряд. Или, точнее будет сказать, людям, не раскрывшим своего потенциала. Этот Радистав вполне может быть черниговским ведуном. Но… Чтоб в Чернигове не было людей, способных отреставрировать сферическую карту — не поверю. Город древний, там кого только не сыщешь!

Да уж, что есть, то есть. Не менее тысячи лет стоит, кого там только нет!

— Он говорил, что его друг погиб, — напомнила я. — Может, он не хочет ещё раз рисковать?

— Сделать тебя подопытной мышкой? — нахмурился Бойко. — Силу не стоит использовать во вред другим. Это обязательно вернется бумерангом. Причем, во много раз сильнее.

— Да, — кивнула я, — знаю. Но пока у меня нет объяснений его поступкам.

Богдана Степановича такое заявление явно не утешило. Он лишь больше нахмурился и некоторое время молчал. Однако всё же потом вздохнул и сказал:

— Давай так, пока не трогай эту вещь. Изучи. Но внутрь не лезь. Лучше просмотри всю доступную документацию о Бурштыновом Яре. С Елизаром я сам свяжусь. И потолкую о господине Покойленко тоже.

Я не возражала. Бойко предлагал мудрый подход к делу, и оспаривать не было смысла.

— Спасибо, Богдан Степанович.

— Да пока не за что, — отозвался он. — Посмотрим, как оно сложится.

Легко было сказать: поищи информацию. Оказавшись дома, я первым делом залезла в интернет. Пожалуй, пока единственный источник информации. Ехать в Ивано-Франковск я не готова, а в деревне, разумеется, никаких архивов нет. Кстати, никаких упоминаний о деревне «Бурштынов Яр» я так и не нашла. Словосочетание «бурштынов ир» мне попалось всего один раз и то в виде легенды. Точнее упоминания. Сама легенда рассказывала про «мост о четырёх дорогах, что ведут в разные края».

Я чуть нахмурилась. Почему-то появилось странное ощущение, будто я где-то это уже слышала.

…В глухолесье, где нет дороги человеку, где звери не ходят, а птицы не летают — течет речка Бурштыница. И вода её прозрачна, а дно — чистый янтарь. Говорят, через речку был перекинут Огонь-мост. Да так жарко и горячо пылал он, что пройти по нему не могла ни одна живая душа. Только бестелесный мог пролететь над ним да не стать пеплом. Уводил Огонь-мост в царство мертвых, туда, куда нет ходу живому. Порой искры да языки пламени слишком далеко отлетали от него и падали в студёную воду, после чего превращались в янтарные осколки. От того дно Бурштыницы и оранжево-жёлтое, всё покрытое застывшим пламенем. Но при этом не каждый мог увидеть Огонь-мост таким, каков он на самом деле. Даже если случайный путник и забредёт в дремучий лес, то увидит мост — скучный да серокаменный. И ведёт к такому берегу, что в здравом уме не осмелишься к нему и приблизиться. Гиблые там места, словно преддверие к миру мертвых, но на земле…

Но, потратив около часа, я отыскала ещё и такое продолжение легенды:

…но раньше, чем начал пылать Огонь-мост, был он единым целым, полностью сотворённым из солнечного и лунного янтаря, наполненный светом звёзд, с которых пришли наши предки. Вёл он в места, что не в этом мире и не в том, нет там ни дня, ни ночи, а жизнь течет вспять. Не может не ведающий да не знающий попасть в это место. Мигом вспыхнет огнем янтарный мост, преграждая путь. Иром Бурштыновым зовётся то место. Когда-то основанное нашими предками, да скрытое от чужих глаз. Охраняют его девы-огневицы, что повелевают пламенем, преграждают огненной стеной путь через речку.

На этом все легенды заканчивались. Не густо, конечно. И чертовски обидно. С одной стороны эти две истории противоречат друг другу. Но и та и другая выглядят всего лишь как сказки. Скорее всего, что какой-то умелец, начитался про загадочное место и создал этот янтарный шар. Нет, как дитя своих родителей, я не отрицала, что всё может быть, и там где у обычных людей сказки и предания, у нас… э, настоящий шаркань. Но… всё равно всему должен быть предел.

Протянув руку, я взяла со стола шар и принялась его внимательно рассматривать. Мастерская. Действительно мастерская работа. Тут и нечего сказать. Искусно вырезанные реки, холмы, во-о-он хорошо видно как обозначен лес. А здесь три небольших озера, и медово-желтый цвет более глубокий и тёмный, словно резчик пытался показать глубину воды. А может, пытался предупредить, что вода здесь лихая и ходить не стоит? Не знаю. Вот возвышаются горы, а вот… Я чуть нахмурилась, внимательнее вглядываясь в середину шара. Там собиралось какое-то сияние и медленно, очень медленно вращалось вокруг своей оси. В какой-то момент я с изумлением осознала, что сияние напоминает Вселенную. Миниатюрная Вселенная, заключённая в янтарном глобусе. Невероятно! Но это было именно так. Золотые звёздочки, казалось, притягивали, манили к себе. При этом шар в моих руках стал несказанно горячим. Но не обжигал, наоборот согревал, словно вливал в кровь целительную силу, давая странное ощущение полной свободы и могущества. Чтобы там ни было, но Покойленко знал точно, что в него заключена сила.

— Вика! — резкий крик Валерьяна вывел из странного оцепенения, а руки скарбника быстро отобрали шар. — Ты что тут делаешь?!

— А? — Я непонимающим взглядом посмотрела на него. — Вроде бы ничего противозаконного.

— Ты на него как-то странно смотрела, — сказал Шарик, выглядывая из-за плеча Валерьяна. — Словно увидела что-то неизведанное.

— Ну, сами посмотрите — поймёте, — проворчала я. — В любом случае могу сказать одно.

— Что?

— Зла в шаре нет. Просто не чувствую. Сила есть, а зла — нет.

— Это радует, — кивнул Валерьян. — Впрочем, не могу не согласится — я тоже не чувствую ничего дурного. — Он повернулся к шарканю. — А ты?

— А я по магии не того, — насупился тот. — Могу определить смертельную угрозу только в том случае, если она стоит прямо передо мной и размахивает топором.

— Это ты про деда Бойко, что ли? — подозрительно поинтересовалась я.

Змей презрительно махнул хвостом и забрался на кровать, показывая, что не будет больше дискутировать.

— Но интуиция у тебя-то есть! — не отставал Валерьян.

В принципе он был прав. Интуиция таких, как Шарик, стоила очень многого.

— Есть, — через некоторое время ответил шаркань, — но это «есть» намекает, что этот янтарь не из нашего мира.

— Хм, вот как, — я задумалась. — А что вы оба знаете о местах, не принадлежащим нашему миру?

Валерьян и Шарик переглянулись. Вопрос оказался достаточно серьёзным.

— Смотря что тебя интересует, — начал скарбник. — Вот, например…

— Огонь-мост, — решила я сразу дать верное направление ходу его рассуждений. — Слышали ли вы когда-нибудь о нём?

Валерьян почесал тыковку и опустился на первый попавшийся стул. При этом янтарный шар он продолжал держать в руке.

— Вот так чтоб всё время — нет. Я слышал давным-давно, что где-то на нашей территории действительно был мост из огня, уводивший в мир предков, которые не захотели покидать землю. Но так как среди живых им нельзя было оставаться, они скрылись в мире, который вроде и рядом, но не пересекает человеческий.

— Предки? — уточнила я.

Сферы знаний о них Елизар практически не касался. Потому что здесь, как я понимала, нужны были просто огромнейшие знания и опыт. То есть по чуть-чуть, в домашнем обиходе все без исключения с ними сталкиваются — ведь воспоминания — это уже связь с предками. Но вот так, чтобы говорить с духом — нет. Елизар негативно был настроен ко всем спиритическим сеансам, а также пророкам и экстрасенсам. Человек, который на самом деле владеет силой, не нуждается ни в атрибутике, ни в чём-либо другом. Ему не нужны специальные инструменты, определённые дни календаря и правила фэн-шуя. Он может спокойно говорить с духами и нечеловеческими созданиями. В этом ему помогают только две вещи: разум и душа. Больше ничего. Да, и ещё. Тот, кто и впрямь не чужд силам и знанию, не кичится этим и не хвалится. Не говоря о том, чтобы развешивать объявления на стенах домов, а так же оповещать через газеты, телевидение и Интернет о своём даре и желании помочь людям. Тот, кто действительно желает помочь — помогает. При этом происходит всё так, что особо информация-то и не расходится вокруг. Так уж получается, что то, что никто не прячет — особо и не видят. Нет, это не значит, что от людей нет благодарности, но силы сами помогают укрыться от злых языков да недобрых глаз. К слову, те, кто использует силы в нехороших целях (не буду скрывать, есть такие), постоянно на виду. Но при этом мало кто может догадаться, что у человека столь сильные союзники. Ни хорошим, ни плохим силам нет выгоды показываться такими, как они есть на самом деле. У них собственная жизнь, менять которую никто не собирается.

— Предки, — подтвердил Валерьян. — Но я простой скарбник, предков человеческих не настолько хорошо знаю, чтобы что-то точно утверждать.

— А вот я слышал, что Огонь-мост вел в древний город, где жила единая раса, — неожиданно подал голос Шарик.

Я внимательно посмотрела на него:

— Единая раса? Это про славяно-ариев что ли? Или какие там ещё им придумывают названия?

— Угу, и планету, которую они якобы колонизировали и назвали Мидгард-земля.

— Очень уж это по-славянски — самим колонизировать планету, а потом взять да и назвать её скандинавским словом, — хмыкнула я.

— Конспирация? — предположил Шарик с самой серьёзно мордой, на которую только был способен.

— Безусловно, — кивнула я. — И праязык славянский, и все народы тоже пошли от нас.

Нет, ребята, я — патриотка. Но принимать агрессивно разрекламированную версию о том, что «и не было ничего, а потом только мы» тоже отказываюсь. Версия, которая называет учёных лжецами, а сама практически не подкреплена ни находками, ни вещественными доказательствами, у меня восторга не вызывает. Эзотерика — вещь небесполезная, но палку в ней перегибать очень любят. В связи с этим доверия к данной отрасли у меня не было никакого.

— Названия-то названиями, — вступил в разговор Валерьян, — но если вспомнить все истории да предания, то исключать такой возможности не стоит.

— Да, вы бы ещё вспомнили про Атлантиду, — пробормотала я. Однако не из желания опровергнуть его слова, а скорее просто из вредности характера.

— Можем и вспомнить, — ни капли не смутился скарбник. — Вполне возможно, что она где-то до сих пор и есть. Также как и Огонь-мост.

— Атлантида затонула, — пробурчала я. — А Огонь-мост ты сам сказал, находится где-то на территории нашей страны. Вот, смотрите, — я развернула ноутбук монитором к нему. — Второй абзац.

Валерьян, прищурившись, тут же начал читать текст, а Шарик изогнулся и заглянул с другой стороны.

— Убери морду, — шикнул скарбник, отодвигая змея и продолжая внимательно читать.

— Подумаешь, — засопел тот. Но на этом все возражения закончились.

— А что… — через некоторое время протянул Валерьян. — Занятная легенда.

— Ага, мне про дев-огневиц понравилось, — кивнул шаркань.

— Ах, ты ж охальник, — рассмеялась я.

Неожиданно с кухни послышались оглушительный грохот и звон битого стекла.

Вскочив на ноги, я рванула на кухню. Шарик сумел обогнать меня, Валерьян тоже не остался на месте.

Я не сразу поняла что произошло. Лишь увидела разбитое окно и множество осколков на полу.

— Вика, смотри! — крикнул Валерьян.

Но было поздно. Тёмно-красный уголок коробки, в которой находились янтарные осколки, мигом перевалился из окна на улицу, словно его кто-то с силой тянул.

Метнувшись к подоконнику, я быстро выглянула, однако никого рассмотреть так и не сумела. Казалось, всё замерло. Ни единого намёка на движение и тех, кто произвёл диверсию. Через несколько секунд шевельнулась опавшая еловая ветка, и показалось, что на миг я встретилась с взглядом пары ярко-жёлтых глаз. Тут же раздалось приглушённо-торжествующее «цвирк», и среди зелёной травы полыхнул огненно-рыжий пушистый хвост. Абсолютно растерявшись и находясь в состоянии полного недоумения, я молча уставилась на лесную дорожку, терявшуюся в еловой роще.

«Допрыгалась, Виктория Алексеевна», — угрюмо подумала я.

— Итак, — раздался за спиной мрачный голос Шарика, — нас, надежду на здоровье и единственную ведуньюво всей Вересочи, обокрали.

— Причем не кто-то, а белки, — не менее мрачно добавил Валерьян.

Я недоверчиво покосилась на него.

— Белки? Ты уверен?

— Да. — Выражение лица скарбника было абсолютно серьёзным. — Зрение у меня всё же будет получше человеческого.

Я по-прежнему не особо могла поверить, что белкам есть дело до янтаря. Даже вересоченским. Хотя… чем это они отличаются от других? С другой стороны никто из нас не мог ручаться, что духи леса не в состоянии избрать беличью форму и пожаловать ко мне в гости. Другой вопрос, что они одолжили без спроса вещи, которые отдавать никому не собиралась. И оставлять это как есть, естественно не могла. Ведь, чтобы я не думала о Радиставе, сказать человеку: «Я вам ничего не сделала, у меня белки украли запасные детали» — разумеется, не могла.

— Безобразие, — проворчала я, тяжело вздыхая и отходя назад. — Теперь ещё и окно ремонтировать. Вот хозяйка обрадуется, когда увидит, чем её квартирантка занимается с окнами.

— Вика, — недовольно посмотрел на меня Шарик, — ну что ты как маленькая! Восстанови его по-своему!

Мда. Об этом я как-то не подумала. К тому же сейчас рядом никого нет, вряд ли сумеют увидеть, что я делаю не совсем то, что положено оконному ремонтнику.

Вообще-то, я не могу сказать точно что люблю больше: свой человеческий облик или облик… Шестопалой. Да-да, именно такое прозвище я получила среди ведунов с лёгкой руки Елизара. По фамилии, так сказать. Когда я подросла и уже неплохо управлялась с силой, родители выяснили, что я могу приобретать облик существа, которое обычным людям лучше не показывать. Нет, страшного ничего не было. Но моё тело превращалась в радужную дымку, лишь отдалённо напоминающую очертания человеческой фигуры. Я легко могла проходить сквозь стены и некоторое время передвигаться, не касаясь земли. Правда, с водой дело обстояло намного хуже. Просто шла ко дну и всё. Вдобавок ко всему на руках между средним и безымянным пальцем появлялся ещё один. Длинный, с изогнутым когтём, постоянно переливающийся разными цветами. Как на правой, так и на левой руке.

Это тело не принадлежало миру людей. И законам физики не подчинялось. Поэтому было весьма сложно объяснить, почему я, будучи не тяжелее дыма, тону в воде. И обладая подобной туману «структурой», могу спокойно взять любой предмет и даже дать кому-нибудь ощутимого пинка. (Пинки порой приносили особое удовльствие.) Именно при помощи этих метаморфоз мне удавалось разбитое сделать целым, а поломанное восстановить и залатать. Шестопалая или Ведунья с радужными пальцами — именно так меня называли ученики Елизара.

В этот раз я не стала полностью менять обличие, лишь чуточку изменила форму рук. Ладони и пальцы стали неуязвимы для битого стекла, а кисти тут же окутал жемчужно-серый туман, аккуратно и быстро притягивавший осколки. Моя работа напоминала очень быструю выкладку мозаики, сквозь которую просвечивало серебристое сияние. Через несколько секунд стекло было как новенькое, словно к нему и не касались лапки злоумышленников.

— Красота, — отметил Валерьян, прихватил тряпку и принялся вытирать стекло. — Окно мыли аж на той неделе, — пояснил он свои действия.

— Ты прям как домовой, — с лёгким фырканьем отметил Шарик.

— А что делать, если у нас домового нет? — спокойно спросил скарбник, кажется, совершенно не обидевшись на тон, которым шаркань высказался.

— То есть, как это — нет? — неожиданно раздался, полный удивления и возмущения, хрипловатый голос у меня за спиной. — Это кто ж такую глупость выдумал-то?!

Мда, Виктория Алексеевна, нехорошо так себя вести. Дом не проверять, полагаться на то, на что только полагаются неискушённые смертные. Нет! Ну, как можно было взять и не прощупать дом! Можете не удивляться, но в наше время всё равно в каждом доме обитает домовой, а в квартире — квартирный. Просто ведут себя тише, чем раньше, а во всём остальном они ничем не отличаются от своих предков.

Домовой Остап, для своих просто Ося, оказался дородным низкорослым мужичком с густой курчавой бородой, гладкой лысиной, крупным носом картошкой и короткими толстенькими пальчиками. Носил он вышитую рубаху, красные шаровары и плетеные лапти (в общем, и домой и на работу как на праздник).

Оказалось, что Остап был в лесу, гостил у двоюродного брата-лешего, поэтому и пропустил время нашего заселения. Домовой оказался существом веселым и крайне доброжелательным. В особый восторг его привёл Шарик, которого он уговорил сходить к ним к озеру и показаться знакомой водянице-сплетнице, что ни за что не желала верить, что шаркани существуют.

— Существуют, существуют, — заверил Шарик с полным ртом лесных ягод (никогда не знала, что Шарик такое ест!), что домовой принес от хозяина леса. — Я ей мигом развею все сомнения.

— Ты? — хмыкнул Валерьян, однако на этом всё замечание иссякло.

— Значит, у вас тут уже произошло что-то неприятное? — Остап кинул взгляд на окно.

Я посмотрела на домового с уважением. Профессионал. Сразу почуял, что на подвластной ему территории что-то стряслось. Хоть окно внешне ничем не отличается от того, каким было несколько часов назад.

— Да, — кивнула я, — произошло.

С одной стороны, наверно, не стоило рассказывать о янтарном шаре, но с другой — меня не просили держать приход Радистава в полном секрете. К тому же раз имеется брат-леший, то, возможно, он знает всех местных беспредельщиков и подскажет, кто мог нам так напакостить. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, я в общих чертах рассказала Остапу всё, что тут происходило на протяжении вчерашнего вечера и сегодняшнего дня. Остап молча и внимательно выслушал меня, ни разу не перебив и не задав ни единого вопроса. Янтарный шар он осмотрел с интересом. Однако я так и не поняла, что именно домовой думает о самом предмете и ситуации в целом. Когда я упомянула Бурштынов Ир, домовой только покачал головой, давая нам понять, что название ему совершенно незнакомо.

— Всё понятно, уважаемые, — сообщил он, хлопнув рукой по столу, — хочешь или нет, а в лес нужно идти обязательно. Потому что никто другой вам толком ничего не скажет.

— А белки? — уточнила я. — Кто-нибудь может баловаться, принимая их обличье?

— Обижаете, барышня, — оскорбился Остап, — у нас не принимают обличья. У нас звери сами по себе способны на такое, что о-го-го!

Мне стало немного стыдно, так как могла бы и не задавать подобного вопроса. Не все оборотни — волки да медведи. Белки и ежи, например, ничем не хуже. А может, даже лучше! Потому что никто на первых порах и не заподозрит их в каких-то безобразиях. Да и не сохранилось почти никаких легенд и сказок про таких зверей.

— И как зовут это ваше о-го-го? — осторожно поинтересовался Валерьян.

Остап вздохнул.

— Я, конечно, не могу утверждать, что это именно они, но подозреваю, что это дело лап и хвостов Лесомира и Веселины.

— Лесомир и Веселина? — Я изогнула бровь, пытаясь понять, почему заподозрили именно эту пару (уверенность, что это именно пара, а не брат с сестрой была чисто интуитивной).

— Да. Хороши имена разбойников, да? — хмыкнул Остап. — Они ребята не плохие, но если где-то какая-то заварушка, то сразу тут как тут. Да и в каком-то смысле они официальные послы и представители вересоченских белок.

— Ой, мамо, — пробормотал Шарик, поджимая хвост. — А почему всё серьёзно так? И с кем могут договариваться белки?

— Да много с кем, — туманно ответил Остап.

Мне почему-то это не понравилось. Ни ответ домового, ни страх шарканя. Может, он, конечно, паясничает, но что-то здесь не так.

— А если поконкретнее?

— Много народа живет в лесу, — пояснил Остап, — причем, такого, что люди о них ни сном, ни духом. Но на лесных жителей это никак не влияет. Духи деревьев дают белкам кров и пищу. Мавки приносят вести, леший следит, чтоб никто не нарушал установленных правил. И так далее. Сами понимаете, слишком много всяких существ — разных да непутёвых. Глаз да глаз нужен.

— А зачем белкам мог понадобиться янтарь? — поинтересовался Валерьян, внимательно посмотрев на домового.

Тот покачал головой.

— Не знаю. Это лучше вам самим у них спросить. Но мой совет — дождитесь темноты. Вместе пойдём, я вас сам к брату отведу.

— А почему темноты? — подозрительно покосилась я.

— Эх ты, — вздохнул Остап, — ну кто ж ходит по лесу в поисках лесного народа днём, когда можно встретить обычного человека?

Я прикусила язык. Что правда, то правда. Об этом я как-то не подумала.

— Хорошо, — кивнул Валерьян. — К вечеру мы будем готовы.

Шаркань тоже негромко поддакнул и принялся уплетать новую порцию ягод. Что-то он не то ест, надо будет выбрать время и понаблюдать за ним.

Сказать честно, с лесом у меня как-то не сложилось. Не в смысле сейчас, а в далёком детстве. Всё же жителем я была городским, и единственный лес, в который меня несколько раз привозил отец, был наш — Цюрупинский.

Здесь было всё иначе. Да и лес на севере страны совсем не такой как на юге. Легко ступая по засыпанной опавшими иголками и веточками дорожке, я направлялась вглубь сосновой рощи. Краем глаза видела исходящее от моего тела радужное сияние, однако в таком облике было передвигаться куда удобнее, чем в человеческом.

Леший оказался грамотным и сообразительным парнем, поэтому прежде всего посоветовал отправиться к Сосне, Что плачет. Поначалу я не поняла, с чего дано такое название, однако наш хозяин леса пояснил, что сосна эта уже не один век словно окутана золотистым светом и не раз под ней находили янтарные капли — слёзы. Как да почему — никто сказать не может, потому что давно уже исчез тот, что жил в ней, и спросить не у кого. Услышав про Лесомира и Веселину, леший тепло рассмеялся.

— А как же, — заверил он, — обязательно их найдёте. Они как раз живут у Сосны.

Поэтому, оставив Шарика и Валерьяна разведывать обстановку, я сама направилась в рощу. Скажете, не разумно идти одной, когда не знаешь, что тебя ожидает? Согласна, так и есть. Но даже, если тут и будет какая-то опасность, с которой мне не справится, один я смогу уйти быстрее, чем вместе со своими друзьями. Ни Валерьян, ни шаркань не умеют растворяться в воздухе. А это крайне полезное свойство, когда тебя хотят послать в крайне нехорошее место (Мир мёртвых, например).

Лес не спал. Лес жил ночной жизнью. Где-то совсем близко ухала сова. Слева доносился шелест, справа — какой-то приглушённый треск. Ночной ветер приятно холодил лицо. С каждым вдохом в лёгкие попадал удивительный, наполненный лесными ароматами, воздух. Будь я, конечно, более сведущей в этих делах, то, возможно, даже сумела бы определить что именно это были за запахи, а так…

Вздохнув, я ускорила шаг, так как ночь не бесконечна, и, если буду блуждать здесь до восхода солнца, то ничего хорошего из этого не получится. Не стоило задерживаться возле чёрного озера и смотреть на прозрачную, как оникс, воду. Да и любоваться ночными водяными тоже. Красивыми, кстати. Эх ты, Шестопалая, как вечно говорит моя матушка. Всё по молодцам да по красным. Хотя лично я не видела в этом ничего дурного. К тому же смотреть можно (это руками трогать не советуют в общем-то).

Вежливо поздоровавшись с духом ели в причудливом наряде из иголок (принято здесь со всеми так, нельзя показаться невежливой, ибо вмиг запомнят и уважать дальше не станут), я свернула налево и неожиданно оказалась на поляне.

Сразу в голову пришла мысль, что я попросту покинула темную часть рощи. Однако, сообразив, что именно даёт мягкий золотистый свет, поняла, что леший был прав.

Сосна, Что плачет и впрямь — крайне невероятное зрелище. Она стояла рядом с другими деревьями, однако из земли словно исходил столб огненно-янтарного света, окутывающий её от самого низа и до верхушки, устремляясь жёлто-золотым лучом в тёмный бархат ночного неба. Корни как солнечные лучи сияли снизу, будто свет проходил сквозь землю. Каждая иголочка сверкала, словно вылитая из бронзы, а ствол казался высеченным из солнечного камня. Удивительно, непонятно и… совершенно ни на что не похоже! Возможно… и не зря сюда пришёл Радистав со своим Бурштыновым Иром? Может, вовсе и не сказки рассказывают про Огонь-мост?

Я осторожно вышла из спасительного укрытия деревьев и направилась к сосне. Разумеется, так её видят лишь жители леса да такие, как я, обладающие силой. Неподготовленный человек будет видеть просто дерево. Без всякой сияющей ауры. Кстати, вот уж вопрос так вопрос — почему дух покинул его? Ведь известно, что дух может уйти лишь тогда, когда умирает дерево. А здесь на смерть совсем не похоже. Вон какая красавица стоит! Высокая и мощная, да ещё и янтарным золотом сияет на всю поляну. Мда, нечисто тут что-то…

Подойдя к сосне, я остановилась. Едва стоило ступить в круг этого золотистого света, как почувствовалось легкое обволакивающее тепло. Словно могло это место защитить от злого и страшного. Постояв пару секунд и поняв, что опасность мне не угрожает, я приблизилась к дереву и положила ладонь на ствол. По руке тут же прошла волна тепла, только во много раз сильнее, чем та, которую я почувствовала, едва подойдя к дереву.

— Ну, Сосна, Что плачет, — тихо произнёсла я, — не с лихим делом пришла к тебе, а за добрым советом. Расскажи, золотая, нет ли здесь такого же янтаря, как и у тебя? Взяли его, не спросив да не посоветовавшись. А мне за него ещё ответ держать.

Да уж. Вышло пафосно, но зато соответствует моменту.

Первое время вокруг стояла абсолютная тишина, но потом по поляне словно пролетел тяжёлый вздох, и снова всё стихло. Да уж, порой силы природы с первого раза и не уговоришь. Особенно, если им есть что скрывать. С другой… С другой, если тут действительно никто не живёт, то плохи мои дела.

— Не твой этот янтарь, — словно из ниоткуда, смешиваясь с шелестом ветра и листьев, прозвучал глубокий голос. — И не этому миру он принадлежит.

— Не мой. — У меня и в мыслях не было присваивать себе шар, принесённый Покойленко. — Но мне его доверили.

— Не твой, — угрюмо донеслось из кроны, — но ты не виновата.

Какая прелесть, хорошо хоть признали. Но от этого мне легче не становилось, так как я прекрасно понимала, что возвращать мне никто ничего не собирается. Это весьма осложняло задачу.

— Нечего тут вообще чужим ходить! — неожиданно раздался тонкий, но жутко самоуверенный голосок.

Я даже не сразу сообразила, что он идёт откуда-то снизу. Опустив голову, я замерла в непередаваемом удивлении, только через пару секунд осознав, что, кажется, наконец-то нашла тех, кто мне нужен.

Этих существ можно было назвать белками лишь отчасти. Они стояли прямо, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Он и она. Её рост едва достигал двадцати сантиметров, он был немного выше. Человеческий облик они приняли лишь отчасти. Из черной и рыжей шевелюр торчали острые ушки с кисточками на концах, вместо ступней были тёмные лапки с коготками, а из-за спин выглядывали пушистые хвосты. У него были ярко-жёлтые глаза, у неё — зелёные. Не беличьи. Но и нечеловеческие. Большие, чуть приподнятые к вискам, без белка и с узкими чёрными зрачками.

Вот так лесные жители! Я присела, чтобы получше их рассмотреть. Белок это совершенно не смутило. И он, и она смотрели на меня с каким-то упрямым недружелюбием.

— Ну, чужая, — не стала спорить я, — но пришла сюда не по своей воле.

— А по чьей, ведунья Шестопалая? — звонко поинтересовалась рыжая белка.

— Да по вашей, госпожа Веселина, — хмыкнула я. — По чьей же ещё?

Веселина несколько секунд удивлённо захлопала ресницами, однако потом быстро сообразила, кто мог назвать мне её имя.

— Ты тут много не разговаривай, — сердито протянул Лесомир, явно недовольный тем, что я оих совсем не боюсь.

— Много или нет — зависит от вас, — сообщила я. — Осколки забрали вы?

Белки быстро переглянулись, однако с ответом тянули. По лицам обоих было видно, что кража янтаря являлась делом их шустрых лапок, однако, судя по всему, они не рассчитывали на то, что у меня появятся помощники и я так быстро смогу их разыскать.

— Их здесь нет, — тихо ответил Лесомир. — Они в безопасном месте. А Покойнику так и передайте — нет ему больше дороги в Бурштынов Ир.

Так, значит, всё-таки это не сказки. Радистав говорил правду. Вот стоит передо мной этому ушастое и живое подтверждение.

— Та-а-ак, а теперь, нужно начать с начала. — Я посмотрела на Лесомира, потом на Веселину. — Что такое Бурштынов Ир?

На лицах моих собеседников появилось искреннее удивление.

— Неужели… — начал Лесомир.

— Нет, не знаю, — не дала я ему договорить. — А то, что знаю, — весьма размыто и печально. Поэтому, я хочу во всём разобраться. Если восстановление сферической карты принесёт зло, то мне лучше быть в курсе.

Веселина тронула лапкой своего спутника и что-то шепнула на ухо. Лесомир продолжал неподвижно стоять, прожигая меня золотисто-жёлтым взглядом. Но она была настойчива, продолжая что-то безостановочно говорить. Наконец вздохнув, Лесомир сказал.

— Ну, хорошо. Ты права. Расскажем ей, к тому же… я чувствую, что она не такая, как Покойник. — Он посмотрел на меня, правда, в глазах появилось какое-то сомнение. — Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать, но… — Лесомир обернулся и указал мне на горящее янтарём сплетение корней Сосны, Что плачет. — Нам надо идти вниз. Сможешь ли ты принять такую форму, чтобы пройти?

Вопрос был весьма сложным, так как возле самого ствола я действительно рассмотрела небольшой чернеющий вход, но… впору он был только белкам. И если б причина не в размере… Мне не хотелось туда идти, не предупредив Шарика и Валерьяна. Это было просто глупо. Хоть белки особо и не могли мне причинить вреда (во всяком случае, я так думала). Но… где находятся мои друзья я понятия не имела, а ждать их явления смысла не было. К тому же этот желтоглазый прохвост мог раздумать.

— Хорошо, — кивнула я.

Пришлось потратить несколько секунд для того, чтобы уменьшиться до размера моих новоявленных проводников. Белки смотрели на происходящее, едва не открыв рты от удивления. В глазах так и читалось: вот это да!

— Готово, ведите, — сказала я, став между ними.

Лесомир чуть пожал плечами, пробормотав что-то вроде «да ну этих ведунов и ведуний», а Веселина вдруг тепло улыбнулась.

— Идём, Шестопалая, — почти пропела она и, схватив рыжей лапкой меня за переливающуюся радужно-серебристым сиянием руку, быстро повела к стволу сосны.

Всего мгновение Лесомир оторопело смотрел на эту картину, а потом с возмущённым цвирканием рванул за нами:

— Эй, подождите! Я же с вами!

Дольше, чем мы себя помним, но не забытые и не умершие. Такие, как есть, не меняющиеся и живущие веками. Дети древнего мира и старых времён. Те, кто не пришёл с небес, одетый в свет звёзд, но родился здесь — возле вечного пламени чрева земли. Ставшие водою и воздухом, яркими солнечными лучами да зелёной травой. Те, о ком слагали легенды и наделяли божественной силой. Древние языческие силы, обладающие бесконечной властью. Милующие или карающие своих детей. Те, кто жил в далёком месте, куда нет ходу человеку. Ирий было ему имя…

Народ этот нельзя было называть людьми, но и богами они никогда не были. Раса, которой подчинилась природа, но не покорилось время. Не сумели они удержать свою столицу Даарью, защитить от войск тёмного Горебора — покровителя ночи. Потеряли золотой Ирий и ушли за край света…

Не особо я доверяла беличьим легендам, но деваться было некуда. К тому же и впрямь Лесомир цитировал это с очень серьёзным лицом. На выдумку никак не тянуло.

Мы шли по залитому светом коридору, и это в корне отличалось от того, что я ожидала увидеть. Вообще, когда спускаешься под землю, то думаешь, что окажешься в не очень светлом и приятном месте. Но тут было всё как-то не так. Да и хорошо чувствовалось, что под Сосной, Что плачет находится место силы. Древней и могущественной, но по какой-то причине запертой здесь. Едва я оказалась под корнями, как осознала, что никак не могу понять, куда попала. Стены казались идеально гладкими, словно залитые янтарём (именно от них и шло это сияние). Пол был выложен маленькими квадратными плиточками цвета бронзы, а с потолка свисали медово-жёлтые светящиеся грозди — этакие светильники в подземном коридоре. Человек здесь явно бы не прошел, но мы передвигались вполне спокойно.

— У меня один серьёзный вопрос. — Я посмотрела на своих проводников. — Сюда кто-то может нагрянуть без вашего приглашения?

Веселина отрицательно покачала головой.

— Нет, люди не в состоянии найти это место. Ведуны вроде тебя способны пройти, если только тут уже когда-то были.

— А ведуны вроде меня — это какие? — на всякий случай уточнила я.

— Добрые, белые, — покосившись на меня, сказал Лесомир. — Такие, как твой Радистав, сюда не смогут войти — заклятье их отгонит.

— Он не мой, — обиделась я, — если б знала — не связывалась бы.

Прозвучало страшно по-детски, но зато искренне.

— Да мы верим, верим, — вздохнула Веселина. — Просто…

— Просто расскажите мне всё от начала и до конца, — попросила я. — Тогда и посмотрим, что делать дальше.

Белки переглянулись, и Лесомир едва заметно кивнул подруге.

— Хорошо, — согласилась она, — только сначала дойдём до бурштына.

— Бурштына? — насторожилась я. — Это вы что такое имеете в виду? Я знаю лишь одно толкование этого слова.

— И то янтарное, да? — неожиданно рассмеялся Лесомир. — В принципе, ты права. Хоть слово и считается современным, но это не совсем так. Это некий, как сейчас принято говорить, артефакт, который защищает это место, а также даёт возможность увидеть то, что было давным-давно.

Мы подошли вплотную к стене и, подняв лапу, он что-то быстро начертил на полированной жёлтой поверхности. Через несколько секунд она задрожала и рассеялась вокруг золотым дымом.

Сделав шаг вперёд, я поняла, что имели в виду белки. В небольшом овальном помещении передо мной возвышался прозрачный огненно-жёлтый камень. Угловатый, неправильной формы, словно он стоял здесь именно таким, каким создала его природа. Внутри по спирали плясали искрящиеся огни — такие же, как в глобусе, который я оставил дома. Чтобы ни говорили, но глобус был сделан именно из такого бурштына. Присмотрелась: среди танцующих огоньков внутри, как сияющие звёзды, проносятся принесённые Покойленко осколки.

Через какое-то время я поняла, что огоньки и янтарные звёздочки выстраиваются в определённые символы — ранее мной никогда не виденные, но почему-то вполне узнаваемые.

«Черты и резы древних славян», — подумала я, поняв, откуда взялась неясная ассоциация.

Янтарно-золотой омут затягивал, не давал отвести от него глаз и подумать о чем-то другом. Смотреть — только в сверкающий звёздный огонь вращающихся символов, притягивающий, не отпускающий, заставляющий смотреть и вспоминать… вспоминать то, что когда-то знала, но забыла. Думала, что никогда не знала, а на самом деле…

Ещё в те времена, когда легенда о всемирном потопе была в далёком будущем, на земле обитали четыре основные расы. Ирийцы — солнцепоклонники и почитатели огня; туаты — жители далёкого государства Туа-Атла-Ка, владевшие магией воды и почитавшие Мать-воду; фалрьяны — полулюди-полуптицы, братья ветров, и нарвь — обитатели подземных миров. Четыре мира, четыре стихии, уживавшиеся на планете и имевшие единый круг, обозначавший единство и братство народов. Бронзовой тенью мелькнуло изображение: кружок, от которого отходит четыре луча, загнутых под прямым углом в одну сторону. Загнутые части лучей словно образовывали вторую окружность. Некоторое время я стояла в недоумении. Потому что увиденное было похоже лишь на одно. Свастику. Видоизменённую и не совсем привычную для современного человека, но, тем не менее, свастику. С одной стороны в этом нет ничего удивительного, так как свастика была славянским символом солнца ещё до того, как её присвоили немецкие захватчики, назвавшись истинными арийцами. С другой… Возможно, первоначальный вид свастики был именно таким? С кругом посередине и четырьмя лучами? И только потом кто-то стилизовал его до известного нам варианта. Объединение ирийцев, туатов, фалрьянов и нарви называлось Коловрат.

Я хмыкнула. Вот вам и единение языков. Поди разбери что, когда и от кого произошло. Возможно, коловрат не такая уж выдумка современных ведунов и медиумов, стремящихся доказать свои сверхчеловеческие способности. (В способности я, кстати, всё равно не верю. Те, кто имеют силу, не бегут её показывать на телевидение.)

Жители древнего мира обладали силой, которая сейчас неподвластна современным людям, потерялись старые знания. Много желающих отыскать их, да только никак не удаётся. Причиной этой стало, что жрецы нарви, которым не понравился старый уклад жизни, решили его изменить: те, кто почитает Землю, являются главными и все должны признать их власть. Горебор — царь Нарви по совету младшего брата Скорбияра вступил в бой с ирийцами, намереваясь захватить восхваляющих солнце и подчинить себе купающуюся в солнечных лучах их столицу — Даарью. Во время длительной осады был убит царь Ирия — Силорад. Трон и скипетр царя пришлось принять молодому царевичу Светодару. Поняв, что нарвь обладает какими-то ранее неизвестными народам Коловрата силами, царевич обратился за помощью к туатам и фалрьянам. Но Нарвь нашла способ обойти всех, не став бороться, а погрузив мир во временной коллапс, с которым не сумели справиться пленённые народы. С тех пор попасть в «спящие» миры никому не удавалось кроме потомков Нарви, которые могут бродить и по сей день по миру современных людей. Говорят, что туаты вовсе погибли, их остров скрыла Мать-вода, чтобы он не достался захватчикам. О фалрьянах не осталось никаких сведений. Разве что сказки о жар-птицах являются тонким намеков на некогда существовавшую могущественную расу.

Ирийцы, спасаясь от войск нарви, прибегли к использованию своего оружия, дарованного Богом-Солнце. Называлось оно Бурштын. Но среди ирийцев оказался предатель, открывший тайну оружия нарвийцам, и в итоге те использовали его против самих жителей Ирия.

«Бурштын. — Я покачала головой. — Надо же. А я думала, что слово происходит от немецкого „берштейн“, однако может быть и иной вариант».

В камне возник странный силуэт, и неожиданно я сообразила, что это человек со скрещёнными на груди руками. Глаза закрыты, черты лица чуть заострены, золотистые волосы словно создают вокруг головы янтарный ореол. Одет он странно, диковинно — костюм из светлой кожи, на ногах сапоги, на шее желто-красный камень с алмазным блеском. Ещё молодой, но в уголках губ складки горечи, а высокий лоб прочерчен несколькими морщинами, словно ему приходилось всё время хмуриться.

И будто изнутри шепнул голос, что древние ирийцы не мертвы. Они все спят. Спят бурштыновым сном, заключенные в золотистый янтарь. Я вздрогнула от этой мысли. Ну и дела. И вообще ничего не понятно.

Глянув на белок, поняла, что они рассматривают меня во все глаза, словно пытаясь понять какое впечатление произвела на меня рассказанная история. Проблема только в том, что история не совсем рассказывалась. Было ощущение, словно я заглянула куда-то за завесу этого мира и на каких-то несколько минут сумела туда переместиться и увидеть неположенное людям.

— Почему Бурштынов Ир? — Я почему-то спросила совсем не то, что хотел, но этот вопрос мне показался уместным и правильным.

— Это… — Лесомир немного помедлил, — название, которое дали уже после древних рас. Потомки нарвийцев, называли так место, где остались их враги. Бурштын — от названия оружия, Ир — потому что оно принадлежало ирийцам. И ещё согласно толкованию слова Ир — рай. Насмешка над спящими расами.

Всё звучало невероятно, но внутри что-то говорило, что здесь нет ни одного лживого факта. Интуиция? Наверно, хоть я и не люблю эту дамочку. Не люблю за то, что обычно она просыпается именно тогда, когда на горизонте появляется что-то нехорошее, весьма толсто намекающее, что меня ждут неприятности.

Некоторое время я молчала, обдумывая сказанное. Янтарные всполохи внутри камня, казалось, замерли и не двигались.

— Кто это?

Спустя пару секунд я сообразила, что не уточнила, о ком веду речь, но белки всё поняли.

— Светодар, — ответила Веселина.

Я внимательно рассматривала силуэт находившегося внутри камня человека. Значит, вот как. Царевич Ирия. Хорошенькое дело.

— А как он тут оказался?

Белки переглянулись.

— Те, кто верен Иру, время от времени переносят жрецов и царскую семью, потому что возможно, когда-нибудь они сумеют возродить своё царство.

Неплохой ответ. Но всё равно не подходит. Слишком много неувязок.

— А почему вам известно, где находятся жители бывшего Ира? — спросила я, глядя то на одного, то на другую.

— Мы являемся одними из стражей, — гордо сообщил Лесомир.

— Вот как… — больше я ничего не говорила, но, видно, отношение к стражам-белкам отразилось на моём лице, потому что Веселина обиженно цвиркнула, а Лесомир нахмурился.

— Пусть тебя не смущает наш вид, — холодно проговорил он. — Стражи могут иметь любой облик и силы. И защищаем мы древнюю расу не кулаками и мечами.

— С тех пор, как человечество изобрело огнестрельное оружие, — пробормотала я, — дело значительно упростилось.

Лицо Лесомира стало ещё более хмурым, в жёлтых глазах появился странный блеск, но он так ничего и не смог сделать, потому что откуда-то из коридора раздался грохот, и что-то стрелой влетело прямо к нам. При этом белок оно обошло и ткнулось прямо в меня с пронзительным воплем:

— Карау-у-у-ул!

Не удержавшись, я упала на спину, стараясь удержать голосящее о спасении существо. Когда получилось оценить ситуацию, то разобралась, что на мне разлёгся никто иной как родной шаркань. Учитывая, что сейчас я была не больше белки, змею не составило труда не только повалить меня наземь, но ещё и почти придушить.

— Шарик, — хрипло выдохнула я, — угомонись и слезь с меня. То есть наоборот. А то я так долго не протяну.

Вопли тут же прекратились, и змей отполз в сторону.

— Прости, Вика, я немного не рассчитал.

— Заметно, — пробурчала я, вставая и отряхиваясь. — Как ты тут оказался?

Шарик чуть ослабил свои кольца, и я увидела янтарный глобус.

— Он привёл, — пояснил змей. — К тому же, — он тут же помрачнел, — пришлось это делать очень быстро. Меня отыскал Валерьян и отдал его. Домой возвращаться нам нельзя.

Я нахмурилась:

— Почему?

Шарик посмотрел на меня и чуть качнул головой.

— Недоброе что-то там. Валерьян сказал, что стоило ему только приблизиться, как навстречу выпрыгнули какие-то отвратительные серые тени и попытались напасть на него. Хорошо хоть янтарный глобус сумел забрать Остап и вместе они успели удрать в лес. Там они в безопасности. Братец-лешй никого не пустит на свою территорию.

— Тени… — прошептал вмиг побледневший Лесомир. — Тени Окаянные — слуги Радистава Покойника!

Я быстро глянула на белок.

— Покойника?

Вообще-то, когда я с ним разговаривал, на покойника он никак не тянул. Или это такое милое сокращение от фамилии Покойленко?

— Да, — кивнула Веселина, — Радистав — один из приближённых Скорбияра. Могущественный чародей и создатель тех, кого нельзя уничтожить ни одному живому существу.

— Живому? — недоверчиво переспросила я. — Вы имеете в виду, что управу на них могут найти только мертвые?

Веселина снова кивнула.

— Да, или те, кому подвластна магия смерти. Физически Радистав погиб во время войны с ирийцами, однако каким-то образом Скорбияр сумел дать своему другу способность пронизывать века в обличии бесплотного духа и вселяться в человеческие тела, когда будет необходимо.

Я пробормотала что-то не очень цензурное про вот такой способ жизни и снова посмотрела на неё.

— А сам-то что? Почему сам не захотел точно также?

— Скорбияр погиб при обороне Нарви. Да и не таким сильным ведуном он был, как Радистав. Он не сумел бы творить из тьмы и мрака.

Я посмотрела на шарканя. Итак, всё складывается просто замечательно. В доме шастает непонятно кто, но вполне понятно с какой целью. Видно, господин Покойленко (тьфу, надо ж было ещё такую фамилию выбрать!) понял, что я не слишком тороплюсь выполнять его просьбу, и начал интересоваться вещами, которые мне совсем не нужно знать. Вот и подумал наслать своих слуг. Проведать, так сказать. Откуда ж ему было знать, что янтарный шарик возьмёт Шарик (вот, видите, что происходит, когда у вас случается количество шариков больше одного на одну жилплощадь) и рванул в лес. В то, что змей сумел отыскать Сосну, Что плачет имея при себе глобус, я даже не сомневалась. К тому же шаркани обладают способностями, благодаря которым могут великолепно ориентироваться в пространстве (как обычном человеческом, так и во всех остальных). Да и чувствуют они получше меня. Так что то, что Шарик рядом, меня даже радовало. Единственное, от чего я не в восторге, так это от его размеров.

Сейчас змей был больше меня раза в четыре, и это несколько напрягало. Нет, не потому что могло плохо кончиться, или Шарик мог нанести мне вред. Просто обычно при любом шухере шаркань привык прятаться за меня. Учитывая разницу в пропорциях, сейчас это было весьма проблематично. А так как он всё равно приближался (шухер, а не змей), то нужно было срочно что-то решать. И желательно бы принять свой человеческий облик. А раз облик, значит, нужно каким-то образом выбираться из этого янтарного подземелья.

Я повернулась к белкам.

— Сказанное требует времени на обдумывание.

Ох, как пафосно получилось. Ну, да ладно, не об этом.

— Вика, — шепнул Шарик, — а это вообще кто такие?

Вид воинственно настроенных Лесомира и Веселины его явно не обрадовал.

— Да вот, знакомься — янтарные стражи, которые и увели у нас осколки, — хмыкнула я.

— О-о, — шаркань прищурился, и я тут же сообразила, что змей вовсе не испугался пушистых хулиганов, зато вот белки осторожно попятились назад. — А вы знаете, что чужие вещи…

— Шарик, мы всё выяснили, — поспешно перебила я и быстро глянула на них, — как отсюда выйти?

На этот раз оба не мешкали с ответом. Соседство шарканя их явно не радовало.

— Идите прямо, а как увидите янтарные корни — поднимайтесь вверх. Это простая сосна, и расположена в лесной чаще. Но там всё равно безопаснее, чем идти обратным путём, — застрекотала Веселина. — Мы вас проводить не можем — нужно следить, чтобы Тени не совершили попытки проникнуть сюда.

— Но… — начал было Шарик.

— Пошли. — Я коснулась змея радужной рукой и потянула за собой. — А с вами ещё увидимся.

— Ой-ой-ой! — цвиркнули белки.

Конечно, не факт, что выбираться наружу было правильно, но и сидеть под землей я тоже смысла не видела. В любом случае надо было как-то действовать, поэтому первым делом я всё же решила посмотреть, что делается наверху. Признаться честно, сталкивалась с подобным впервые. Никогда бороться с чем-то злым и тёмным мне не приходилось. А тут на тебе!

Янтарные стены излучали мягкое медовое сияние и, казалось, уговаривали никуда не ходить. Остаться, переждать пока уйдут те, кого так опасались бурштыновы стражи.

Я покачала головой. Вот вам и стражи. Маленькие, а гордые, смелые. Ты им слово, они тебе десять. Да и робкими не назовёшь. Разве что несколько не одобрили моего шарканя. Но это, конечно, зря.

— Вика, — тихо позвал Шарик, — по-моему, он нас куда-то ведёт.

Обернувшись, я молча уставилась на глобус. Он горел неземным ярким пламенем. Да так, что янтарные стены тускнели в сравнении с ним. Удивительным было, что шаркань ещё не вскрикнул и не сказал, что его обожгло.

— Что это такое? — спросил Шарик, зачарованно рассматривая сферу, которую тут же окутал золотой туман. — Ой!

— Что?! — Я оказалась рядом, касаясь пальцами глобуса и тут же вздрагивая.

Теперь это был не безжизненный шар, а пульсирующий живой янтарь. Бьющийся в моих руках, словно сердце потерянного Бурштынова Ира, янтарь-сердце…

— Не знаю, — услышала я шёпот шарканя, скорее походивший на растерянное шипение.

Змеиное тело теперь было красно-золотым, словно он впитывал в себя свет шара. Я осмотрела себя и поняла, что радужное свечение исчезло, теперь и я сама словно переливаюсь жидким огнем.

— Ну, белки, — пробормотала, понимая, что без них тут не обошлось.

Внезапно земля задрожала, словно неведомые гиганты решили сотрясти подземное царство. Янтарное сияние задрожало и разгорелось ещё больше. Перед глазами всё завертелось и закружилось, вокруг начали вспыхивать золотые и серебряные звёзды.

— Вика, что это? — вскрикнул Шарик, интуитивно сжимая шар ещё крепче, чтобы не выронить в этой круговерти.

— Не знаю, — выдохнула я, резко зажмуриваясь от ударившего со всех сторон ослепительного света.

В голове всё загудело словно от удара, и через секунду я потеряла сознание.

А может, и не теряла вовсе. Во всяком случае, ощущения ухода из реальности как-то особо не получилось. Возможно, я просто не правильно теряю сознание? Всё может быть, не спорю. Как-то раньше подобными вещами никогда не приходилось заниматься. Единственное, что я очень хорошо чувствовала, так это боль в плече. Вероятно, я им стукнулась обо что-то твёрдое и явно не предназначенное для падения молодых и резвых ведуний.

Открыв глаза, я огляделась. Мда. Вокруг тьма. Разве что едва уловимый свет звёзд падает на чёрные верхушки деревьев. Даже луны нет. Это плохо. Придется работать, то есть добираться домой, на ощупь. Причем, в прямом смысле.

Рядом послышался приглушённый стон, и моей руки коснулось что-то холодное. О, шаркань приходит в себя.

— Шарик, ты как? — шепнула я, вглядываясь во тьму.

Кстати, меня несколько озадачило, что радужное сияние моего тела померкло, однако через секунду я сообразила, что автоматически приняла человеческий облик. Что ж, так даже лучше. Если кто и обнаружит, то можно сказать: шла по лесу, внезапно на голову упала очень большая шишка — всё остальное в тумане. Может, и слабо, но поверят да на свет божий выведут. А в магическом виде весьма сложно будет переубедить человека, что это всего лишь маскарадный костюм. В лесу. Ночью.

— Меня будто передавило, — проворчал он.

— Придавило, — автоматически поправила я.

— Нет, передавило. Будто на велосипеде проехались, — снова раздалось ворчание.

Осмотрев, насколько это было возможно в темноте, тело шарканя, я всё же выяснила, что он не ранен.

— Что это было? — тем временем спросил Шарик.

— Могу задать аналогичный вопрос, — вздохнула я, — но в любом случае мы выбрались из беличьего коридора.

— Вот уж названьице, — буркнул он и обвил хвостом янтарный глобус.

— Какое пришло в голову, — развела руками я. — Если ты хочешь узнать, что нас выбросило наружу, то скажу честно — понятия не имею. Определённо произошла концентрация каких-то сил, и нас целенаправленно вытолкнуло сюда.

— Как умно мы изъясняемся, — фыркнул Шарик. — Концентрация и всё такое прочее. А каких?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Чёткого ответа ж всё равно не было. Ну и ладно.

— Я не смогла определить. С таким раньше никогда не сталкивалась. Но у меня было странное ощущение, ну… как бы объяснить, будто нас толкнули в энергетический туннель, придав при этом очень хорошее ускорение.

Шарик некоторое время молчал, явно анализируя мои слова. Порой мой шаркань прекращал вести себя как маленький вредный ребёнок, проявляя истинно змеиную мудрость и рассудительность. Возможно, и той и другой было ещё далеко до настоящей и неоспоримой, но зерно истины всё равно присутствовало.

— Ладно, давай вставать и потихоньку продвигаться к дому. Возможно, незваные гости уже покинули наше жилище. — Я поднялась и поморщилась.

В голове словно что-то взорвалось и на некоторое время пришлось прекратить активные действия. Это дало понять: предположение, что досталось только моему плечу, оказалось в корне неверным.

Шарик озабоченно посмотрел на меня:

— Идти можешь?

— Да. — Только вот от кивка пришлось воздержаться. — Но медленно. Иначе тебе придётся тащить меня за собой.

— Вот ещё, — шикнул змей, — я и так… Да, кстати, бери свой глобус, а то с ним точно далеко не уползу. И смотри, что это там за свет? — он указал коником хвоста прямо в гущу деревьев.

— Зануда, — отозвалась я, забирая янтарную сферу и медленно направляясь вперёд. — Пошли, посмотрим. Всё равно угадать не получится.

— Пошли, — внезапно покладисто согласился Шарик и двинулся за мной.

И хотя, змей был насторожен, я прекрасно понимала, что этот свет идёт от Сосны, Что плачет. Скорее всего, место выхода из подземного туннеля оказалось намного ближе, чем предполагали Лесомир и Веселина. Однако, пройдя где-то с десяток метров, поняла, что когда чего-то не знаешь, «прекрасно понимать» — совершенно не оправдывающее себя дело.

Потому что дойдя до конца лесной тропинки, я резко замерла, рассматривая открывшийся пейзаж.

Мы стояли на крутом обрыве, далеко внизу клубился бархатно-синий и серебристый туман. Казалось, что свет излучал именно он. При этом туман постоянно находился в движении, словно подгоняемый неощутимыми воздушными потоками. Когда я смотрела на это, внутри всё будто сжималось от страха. Словно мы с Шариком оказались перед чем-то запретным, и эта завеса предупреждала, что дальше пути нет.

— Это не вересоченская опушка, — отметил шаркань, заглянув вниз и тут же отпрянув.

— Да, — кивнула я, — разве что мы оказались рядом с аномалией. Но я что-то не помню, чтоб нечто подобное встречалось в лесах.

Шарик с сомнением смотрел вниз.

— Знаешь, это похоже на водопад. Только без воды.

Сравнение было очень близким к истине, поэтому мне оставалось только согласиться с ним. Неожиданно откуда-то сверху донёсся странный скрежет. Словно хлопала крыльями огромная птица. Только крылья у неё были железные, и к шуму от взмахов добавлялся ещё и лязг металла.

Шаркань обвился вокруг моей ноги и, прищурившись, смотрел в небо.

— Мне это не нравится, — весомо сообщил он.

— Мне тоже, — почему-то шёпотом ответила я, но тут же увидела, как небо закрыла черная непроницаемая тень. Даже звёзды исчезли.

Я невольно сделала шаг назад. Гадать не стоило — это был силуэт огромной птицы. Или создания, невероятно на неё похожего.

— Мамо, — пискнул Шарик и постарался спрятаться за меня. (Никогда не думала, что шаркани умеют пищать.)

— Осторожнее! — попыталась предупредить я, но над нами пролетел огромный крылатый зверь и издал пронзительный звук, от которого внутри всё похолодело.

Перед моими глазами мелькнули лишь бронзовые перья и в следующую минуту сильные когти впились в плечи, поднимая вверх. От неожиданности я вскрикнула и выронила глобус. Янтарно-золотой шар стремительно полетел вниз, скрываясь в серебристо-синем тумане.

Пребывая в шоке от происходящего, я не сразу сообразила, что меня куда-то уносит неведомое науке существо, а предмет, который по-хорошему стоило беречь, упал черт знает куда, а шаркань…

— А-а-а-а, спасите-помогите-убивают! — орал тем временм Шарик.

Это почти сразу вернуло меня в норму.

Глобус глобусом. Если потребуется — отыщем, убиваться не стоит. Сейчас бы не свалиться и попытаться успокоиться.

Я дёрнулась, но когти впились лишь сильнее, давая понять, что время перелёта ещё не окончено. Глянув вниз, я едва сдержала крик ужаса и поняла, что идея не дёргаться не такая уж плохая. Потому что там, вдали от меня проносились голые скалы, крутые уступы и чернеющие, словно пасти злобных демонов, глубокие расщелины.

— Шарик, заткнись, — тихо шикнула я, понимая, что иначе шарканя не угомонить.

Тот неожиданно послушался, обвивая крепче мою ногу и глядя во все глаза вниз.

— Вика, — выдавил он. — Мы разобьёмся?

— Не говори чепухи! — рассердилась я.

Возможно, сыграло свою роль то, что было всё не так светло (следовательно, всего я не видела), а ощущение полёта было чем-то похоже на то, когда я в радужном облике училась ходить по воздуху и ужаса, что меня оторвали от земли, не испытывала. Но вот вопросы, куда нас несут и зачем — были крайне неприятены.

— Я тебе вот что скажу, — тихо проговорил Шарик. — Думай что хочешь, но мы не на Земле.

— Я подозревала.

— И что? — Змей, кажется, хотел передвинуться, но ещё крепче обвил мою ногу кольцами. — Тебе совсем не страшно?

— Страшно, — тихо призналась я.

На этом наша содержательная беседа закончилась, так как я не считала, что говорить в данный момент — подходящее дело.

Вопреки ожиданиям, нас несли не вниз к земле, а поднимались все выше и выше. Я уже начала было подумывать, что неведомая птаха решила нас сбросить, но просто сделать это поэпичнее, однако в следующую минуту мы оказались возле гладкой серебристо-серой скалы. Птица сделала круг и начала снижаться. Меня весьма неласково уронили на камень, но Шарик умудрился соскользнуть первым, поэтому падала я уже, думая исключительно о себе.

Мда, очередные синяки. Теперь на бедре и, кажется той части тела, где спина теряет своё благородное название.

— С тобой будет говорить Рамаол, начальник стражи, — прозвучал надо мной голос.

Подняв глаза, я только сейчас смогла рассмотреть, кем же именно была столь беспардонно сюда доставлена.

Высокий, наверно ростом добрых метр девяносто, если не больше. Одет в причудливые доспехи, имитирующие перья. Каждое «перо» — бронзовые пластинки с чеканным узором. Пластинки плотно подогнаны друг к другу, но при этом скреплены чем-то гибким и прочным, что не стесняет движений, но хорошо защищает. Поразительно, что такие «перья» закрывают всё тело: шею, плечи, грудь, руки и ноги. Словно единое целое. Широкий пояс из красного металла охватывает талию, на нём висят короткий меч, кинжал и ещё какой-то предмет, с виду напоминающий жезл из солнечного камня. О назначении жещла я могла только догадываться. До пят спускается плотный плащ. Лицо человека закрыто золотистой маской. К маске искусно приделана плотная ткань с металлическим блеском, закрывающая голову. Всё бы ничего, но я что-то не могла вспомнить культуру, где бы принято было такое носить. Рядом с незнакомцем (или моим пленителем, если вам угодно) стояла большая… нет, огромнаяптица.

Мне было достаточно сложно сравнить её с кем-то из тех, которые летают над нашими головами. Она возвышалась над человеком на целую голову, мощные бронзовые крылья прилегали к красивому телу, несколько напоминающему наших орлов. Нефритово-зелёные глаза, не мигая, смотрели на меня и Шарика. В какой-то момент показалось, что на меня смотрит бесконечно мудрое и доброе создание, видевшее на своём веку всё на свете.

На самом деле разглядывание шло какие-то секунды, это только описывать долго.

— Где мы? — спросила я, вставая, а также краем глаза увидев осторожно подползающего ко мне Шарика.

— Подошедшие к Запретной завесе Ашья спрашивают меня, где они? — в голосе незнакомца прозвучала насмешка.

Очень хорошо. Кое-что знаю. Но не много, да и явно эта птица божия (это я про всадника) на эмоциональный диалог не настроена. Кстати, только сейчас я поняла — доспехи человека в маске явно сделаны по образцу оперения птицы. Что ж, замечательный камуфляж. Вряд ли можно разглядеть сидящего на её спине воина в таком доспехе.

— Кто ты, дхайя? — услышала я мелодичный, как звон хрустальных колокольчиков, голос.

Я во все глаза уставилась на птицу. Как там, птица-говорун отличается умом и сообразительностью? Так, ладно, не совсем удачная шутка.

— Меня зовут Вика, — нашла я самый приемлемый вариант представиться. — А это Шарик. Мы оказались здесь случайно.

Человек повернулся к птице. Казалось, он задаёт немой вопрос. Та чуть наклонила голову набок. Что это значило, я понятия не имела. Тогда пришлось зайти с другой стороны.

— Кто вы и куда мы попали?

Несколько минут тянулось напряжённое молчание, но потом незнакомец произнёс:

— Я — Чаран, агор воздушной крепости Фалрьян'Олы за завесой Ашья. Вы идёте со мной.

Какая прелесть. На одно предложение столько непонятных слов. Но другого выхода у меня не было.

— Надеюсь, это не больно, — пробормотал Шарик.

И нельзя было сказать, что я с ним не соглашалась.

Просторный широкий коридор был высечен из неведомого мне камня молочно-зелёного цвета. Пространство наполняло слабое свечение, будто внутри стен горел тихий спокойный огонь. Это напомнило янтарный коридор, по которому белки вели меня к бурштыну. Стены покрыты удивительной росписью сине-зелёными, изумрудными и фиолетовыми красками, изображающими крылатых людей и огромных птиц. Внутри всё было округлым, без острых и прямых углов, словно это жилище выстраивал для себя ветер, а не человек.

Чаран доставил меня в зал собраний фалрьянов — обитателей и стражей небесной страны Фалрьян’Ола. Он был столь учтив, что поделился некоей информацией по поводу нашего географического местонахождения среди небесных просторов. Вторую часть пути мы проделали на спине птицы, что несколько разрядило обстановку, а также дало возможность осмотреться. Я, конечно, понимала, что Чаран не в восторге от нашего появления, однако ведёт себя относительно вежливо и не стремится сделать дырку во мне при помощи имеющихся инструментов.

Первое время мозгу было сложно анализировать то, что видят глаза. Как можно возвести здания из облачно-белого мрамора, покрыть крыши небесной лазурью, а двери и решётки окон выковать из струй серебристого дождя? Построить мосты, словно сплетённые из солнечных лучей? Вырастить невероятные сады с красными, оранжевыми, гранатовыми и жемчужно-розовыми цветами, окутанные туманом и будто парящие в воздухе?

Ответа не находилось. Острые шпили, а также покатые гладкие купола чужих зданий гордо возвышались на фоне синевы неба. Для меня оставалось загадкой — что служит опорой домам и причудливым храмам, которые не видел не один из моих современников. Странные, непонятные и такие чарующе манящие.

Навстречу нам то и дело вылетали всадники на коричневых и бронзовых птицах, в приветственном жесте поднимая правую руку. Чаран отвечал им, однако было видно, что он вынужден всё время помнить о нашем присутствии, поэтому свободно вести себя не мог. Всадники с интересом поглядывали на нас, однако никто не проронил и слова.

Наверное, с их точки зрения, посмотреть действительно было на что. Мои джинсы уже приобрели весьма припылённый и порванный вид, а блузка словно никогда не видела утюга. Не говоря уже о том, что путешествие по лесу добавило на ней дырок и пятен. Пока ещё не критичных, но уже с намёком на «Здравствуйте. Меня зовут Вика и я — бродяга». Волосы, пожалуй, выглядели не лучше.

Правда, если положить руку на сердце, то сейчас мои мысли были заняты вопросом: как мы сюда попали? Может, белки и впрямь что-то знали? Допустим, я не отрицаю, что можно против своей воли очутиться в другом мире. Как-то Елизар рассказывал, что такое возможно, но не советовал проводить подобных экспериментов. В связи с этим, я пробовала лишь кое-что, в основном стараясь оставаться в привычном мне месте и принимать нечеловеческих гостей на своей территории. Так что в целом, факт перенесения в не то место и не то время был возможен. Другой вопрос, что я понятия не имела, каким образом это сработало. Возможно, глобус, который я так удачно посеяла, был каким-то устройством, помогающим перенестись, поменяв не только пространственные, но и временные координаты. Бурштын. Лесомир и Веселина называли это оружием ирийцев. Но что, если это не только оружие?

Откуда взялись такие мысли — самой неясно. Но что-то внутри подсказывало, что я на верном пути. В любом случае мне не стоило особо распространяться, что именно я уронила перед завесой. Кстати, что такое эта самая Завеса? Я кроме тумана внизу ничего не заметила, но вряд ли только он носит столь горделивое название. Мда. Задачка.

Подняв голову, я увидела, что под потолком подвешено множество серебряных и хрустальных колокольчиков, а в стенах сделаны отверстия. Ветер, проникающий сквозь них, касается колокольчиков, и помещение наполняется нежной мелодичной музыкой.

«Голос ветра, — подумала я, — чистый и искренний».

— Подойди ближе, — послышался низкий мужской голос. Спокойный и повелительный. Чувствовалось, что он не привык, чтобы ему перечили. Но при этом неприятных ощущений он не вызывал.

Шагнув вперёд, я сообразила, что возле дальней стены за квадратным столом из камня, напоминающего малахит, сидел высокий мужчина. Его одежды по цвету не отличались от стен, поэтому с первого раза его было не так просто заметить. Мне показалось странным, что в столь большом зале никого нет кроме него и нас с Чараном. Но задавать вопросы пока было бессмысленно.

— Ты можешь быть свободен, — снова прозвучал голос, и я услышала, как сзади прошелестел тяжёлый плащ стража.

Хотелось оглянуться и посмотреть — пойдет ли он тем же путём, что мы пришли, но это было невежливо.

В зале неожиданно стало светлее, и я сумела рассмотреть сидящего напротив мужчину. Ещё не стар, но высокий лоб тронут неглубокими морщинами, серебристо-серые глаза полны какой-то нечеловеческой мудрости. Холодные, спокойные… такие же, как голос. Брови хмуро сдвинуты, орлиный нос, квадратный подбородок. Но при этом он не кажется чем-то портящим картину. Белые (а может и седые) волосы достигают плеч, на лбу перехвачены лентой из серебряных прямоугольников со странными символами, что скреплены цепочкой. Одежда — мягкая бледно-зелёная ткань. Тонкая, но полностью скрывающая тело. Я не увидела при нём никакого оружия, но это могло быть не так.

— Я — Рамаол, хозяин летающих стражей, — произнёс он уже, обращаясь ко мне. — Кто ты и как попала сюда?

Мысленно просчитав, что стоит говорить, а что нет, я выдохнула и смело глянула на мужчину.

— Меня зовут Виктория Шестопалова. Я попала сюда с территории, расположенной до мест, которые вы именуете Завесой. Я заблудилась и не представляю, где сейчас нахожусь. О том, что я в Фалрьян’Оле — стране людей неба, узнала от Чарана.

Серые глаза спокойно смотрели на меня. Я несколько растерялась. Ожидала удивления, недоверия, расспросов, но никак не такого молчаливого изучения. Ощущение, кстати, не из приятных.

— С тобой змей, — мягко сказал Рамаол. — А змеи принадлежат народу нарви.

— Это шаркань, — поправила я, — он не совсем змей. Хотя внешне и очень похож. И я не из нарви. Я принадлежу к народу, который живёт далеко отсюда.

Только не по расстоянию, а по времени. Но это я уже добавлять не стала. Ещё чего, сочтут, что с головой проблемы. А когда предстаёшь перед незнакомым человеком, то лучше не демонстрировать свои недостатки. Вдруг вы этим вызовете зависть?

Шарик издал недовольное пыхтение. Всегда неприятно, когда тебя сравнивают с кем-то примитивным.

Ответом послужило молчание. Рамаол смотрел на шарканя, и тот неожиданно замолчал, во все глаза уставившись на мужчину.

Вдруг за окном громыхнуло, ослепительный разряд молнии заставил меня зажмуриться. Ну да, конечно. Если у нас молния — не очень приятная вещь, то здесь и подавно. Я услышала шипение резко начавшегося ливня.

Шарик шумно выдохнул и мотнул головой.

— Ну, чудеса, — пробормотал он.

Я быстро перевела взгляд на Рамаола, потом снова на шарканя.

— Что случилось?

Шарик махнул хвостом, а на губах мужчины неожиданно появилась тень улыбки.

— Да, таких змеев я ещё не видел. Во всяком случае, никто из известных мне не умеет вызывать дождь.

Я не совсем поняла, почему его развеселил этот факт, но уж лучше пусть улыбается, чем наоборот.

— Присаживайся, Шестопалая. Познакомимся поближе, — в следующую секунду дружелюбно предложил хозяин летающих всадников.

Полулюди-полуптицы те, что живут за покровом облаков и умеют говорить с ветром. Голосами серебра и хрусталя перекликается он с ними, напевая нежнейшую песню дождя. Нет для них ни страха, ни боли средь небесных высей. Солнцем согретые да небом хранимые. Дети Отца ветров и Небесной Искры, хранители лазурных просторов и Облачных врат…

Не скажу, что точно сумела передать легенду о жителях Фалрьян’Олы, но суть сохранила верно. Уже третий час я разговаривала с невероятным существом, от которого узнавала всё больше и больше потрясающих и невероятных фактов. Скажу честно, начальника стражей назвать человеком язык не поворачивался. Спросите, откуда Рамаол узнал о способностях Шарика и моём прозвище среди магов? Что ж, попытаюсь объяснить.

Фалрьяны — народ, который лишь внешне похож на людей. Потому что, когда Рамаол встал со своего места и направился ко мне, я сообразила, что с его одеянием что-то не так. Поначалу подумалось, что это причудливый фасон плаща, однако всмотревшись, я замерла на месте. За спиной мужчины был не плащ, а… самые настоящие крылья!

Поначалу я долго не верила собственным глазам. Даже опыт общения с существами не из нашего мира не смог помочь осознать данный факт. Крылья Рамаола были похожи на перья той птицы, что нас сюда доставила. Где-то на краю сознания появилась мысль, что фалрьяны и их крылатые друзья произошли от одного прародителя. Однако тут же пришлось отмести это предположение в сторону, потому что в следующий миг мне оно показалось крайне нелепым.

…Непонятный и другой народ. По-своему очаровательный и притягательный. Они видят ауру любого человека и зверя, способны узнать, какими способностями обладает стоящее перед ними существо. Таким образом, Рамаол и сумел понять, что может Шарик, да и увидел мой облик Шестопалой.

Чуждый, но по-своему очаровательный народ людей-птиц. Они верят, что произошли от Отца всех ветров и Небесной Искры, которая, однажды вспыхнув среди лазурных просторов, принесла жизнь в эти края. Ещё выше, в священных местах Фалрьян’Олы, находятся храмы, посвящённые предкам и великим богам людей-птиц.

Обращение «дхайя» (именно так меня назвал Чаран, когда только встретил), обозначает «тот, кто не ступал на эти земли». Возможно, толкование могло быть куда тоньше и изящнее, но более подходящих аналогов я подобрать не смогла. Кстати, поразительный факт. Как вы поняли, я не столкнулась с трудностями перевода и прекрасно понимала, о чём говорят мои собеседники. Напрямую задавать вопрос: «Почему я, человек из будущего, прекрасно вас понимаю?», разумеется, не стала.

В нашей беседе Рамаол не раз упоминал праязык, который способны понимать все четыре народа, состоящие в Коловрате. И обучаться ему не нужно. Потому что каждый из нас знает «верные слова». Отсюда я и предположила, что, возможно, где-то в глубинах подсознания каждого осталась память о древнем языке и для того, чтобы его вспомнить, нужен определённый ключ. В моём случае таким ключом стало… то есть стал мой провал в прошлое. Дальше — больше.

Тогда же, когда Чаран меня обнаружил, он назвался словом «агор». Я не преминула спросить Рамаола что это значит. На что и получила ответ: агоры — это те, кто служит стражниками крепостей у завесы Ашья. Естественно, это вызвало вопрос — что такое завеса?

Оказалось, что Ашья — это некая граница, что разделяет четыре народа. Вечно дымное и скрытое всеми туманами чужих миров место, в котором не бывал ни один из народов Коловрата. Говорят, его создали боги, и нет туда хода простым смертным. Если двигаться от завесы вверх, то вы попадёте в Фалрьян’Олу — просторы людей неба. Если бы я пошла вперёд, то добралась бы до водного царства властелинов океана и острова Туа-Атла-Ка, на котором проживает народ волн. Стоило мне только начать спускаться вниз и я попала бы в переплетение тоннелей и подземный город Нарви. Ну, а если б у меня хватило ума повернуть назад, то я б оказалась в сердце огненного края — родной земли ирийцев (будь они трижды прокляты за свои шашни со всякими Радиставами, а также вересоченскими белками-воришками).

Вместе с аурой фалрьяны способны приблизительно определить ваши намерения. (Эта методика мне знакома, однако наши люди ей не могут пользоваться в полном объёме, потому что часть этого искусства утеряна ещё с незапамятных времён.) Учитывая, что дожди да и всё связанное с осадками находится в сфере управления людей-птиц, для Рамаола стало удивительным открытием, змей — зверь, считающийся исключительно нарвийским обитателем (фалрьяны явно никогда не слышали легенды о Кецалькоатле — Пернатом Змее и не имели аналогичных), может вызывать ливень. Да ещё и не простой, а с громами и молниями (последние, кстати, у него не особо получаются, но мы этим займёмся).

Ещё одна деталь. Когда я вошла в зал — начальник стражи восседал один. И был разве что в окружении неодушевлённых предметов. Но, как выяснилось, почти все агоры знали о нашем с Шариком визите. Как? Серебряные и хрустальные колокольчики над потолком оказались подвешены не только с декоративной целью. У каждого фалрьяна в доме есть такой «звон вестей». Ветер передаёт нужную информацию с огромной скоростью. Но только дети Отца ветров могут слушать и понимать слова своих младших братьев. Для остальных это всего лишь шум ветра. Больше ничего.

Не знаю почему, но возникло странное ощущение, что Рамаол мне симпатизирует. Даже, несмотря на то, что я — дхайя, та, кто не ступал на эти земли. Чужаки у них появлялись редко. Четыре расы очень хорошо изучили мир, в котором живут. Поэтому всё новое и невероятное для них было действительно большим событием.

Я благоразумно молчала, что пришла не только миновав приличное расстояние в километрах, но и в веках… Сколько именно веков — сосчитать было невозможно. Я, конечно, осторожно попыталась уточнить, известен ли им всемирный потоп. Всё же этот факт упоминается во многих легендах и мифах, так что не лишним будет попробовать взять его точку отсчёта. Однако… Рамаол посмотрел на меня с искренним удивлением, словно таких вещей вообще не могло произойти. А так же заметил, что вода — это стихия туатов, и они не дадут ей возможности настолько разгуляться и натворить бед такого масштаба. После этого вариант с потопом отпал. А жаль. Идея была не такой уж плохой.

— Ты устало выглядишь, — заметил Рамаол, — тебе нужен отдых.

Я хотела сразу возразить, однако через пару секунд поняла, что он абсолютно прав. К тому же сказывалась бессонная ночь и прогулка по беличьему подземелью.

— Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату как гостье, — улыбнулся Рамаол. — А также скоро принесут поесть.

— Спасибо большое, — отозвалась я, опустив взгляд вниз и, наконец, поняв, почему Шарик не задаёт глупых вопросов и вообще не подаёт голоса.

Змеёныш, свернув все свои кольца, сладко посапывал у меня на коленях, уткнувшись мордочкой в живот.

— А Вызывающему Дождь что-то надо? — спросил Рамаол, проследив за моим взглядом.

Я крякнула. Вот как оно значит. Вызывающий Дождь. Пафосно донельзя. Шарику однозначно понравится. Только говорить ему я это сейчас не буду. Потом порадуется.

— Что-нибудь мягкое, а то потом будет жаловаться, что чувствует себя, как принцесса на горошине, — хмыкнула я.

На лице Рамаола отразилось недоумение.

— Как кто?

Ах, да. Я ж совсем забыла, что мои шутки не будут понятны людям из, э-э-э, прошлого. У них, наверно, правительственный титул звучит иначе, да и вообще…

— Это весьма долгая история, — попыталась выкрутиться я. — Если захотите, вам потом её расскажу.

— Хм, хорошо, — кивнул Рамаол, — мне интересно узнать о тебе побольше, Шестопалая. А пока…

Он неожиданно издал какой-то невероятный звук, подобный трели хрустальных колокольчиков — чуждый и нечеловеческий, заставивший меня замереть на месте, прижимая к себе резко проснувшегося Шарика.

Двери, словно под сильным порывом ветра, мгновенно распахнулись, и на пороге показался Чаран.

— Отведи их в Облачные покои и проследи, чтобы слуги подали еду, — велел Рамаол.

— Будет выполнено, — кивнул тот и, дождавшись, пока мы окажемся возле выхода, коротко отсалютовал начальнику стражи и покинул помещение.

Что ж, пафосное название покоев соответствовало действительности. Во всяком случае, для меня, человека, что вырос среди твёрдого пола, прямых стен и шиферных крыш. Комната состояла из странного материала, скорее напоминающего застывшие перистые облака и бездонную гладь небес. Всё невероятно округлое, мягкое и столь непривычное, что слабо верилось, что вЭтомкак-то можно жить. Однако мои сомнения развеялись, стоило только сесть на краешек овальной постели. Она скорее походила на опалово-голубое облако, чем на привычный предмет для принятия горизонтального положения.

Пища фалрьянов оказалась не менее удивительной, чем дома. Радовало, что знакомой частью трапезы была запечённая с какими-то травами птица. То есть, пугаться, что организм не примет чужих яств, не стоило. Но вот светло-жёлтые и бежевые спиралевидные стручки заставили немало озадачиться. На вкус они были чем-то средним между листьями салата и болгарским перцем. Возможно, я не совсем точно определила, но мои гастрономические способности всегда оставляли желать лучшего. Когда я взяла стакан воды, чтобы запить оказавшуюся на удивление сытной пищу, то была немало ошеломлена. По виду прозрачная жидкость на вкус оказалась подобна самому настоящему вину. Решив, что нужно будет узнать из чего они его делают (мало ли, вдруг в хозяйстве пригодится), я опустошила ёмкость (Шарику давать не стала) и растянулась на кровати. В любом случае, прежде всего, нужно сначала отдохнуть, а потом решать вопросы всех мастей.

А вопросов на данный момент было три. Первый — выяснить у товарищей с крыльями, что они знают о бурштыне, и чем на самом деле является этот таинственный камушек. Второй — отыскать пропавший глобус и отдать в руки ирийцев. Им виднее, что делать с этой штукой. Третье — вернуться домой и надрать уши белкам. Вот. В целом картина такая. Но пока я понятия не имею как себя вести и что делать. Хотя, если верить Рамаолу, то проблем у меня тут возникнуть не должно. Во всяком случае, дружелюбное отношение мне тут гарантировано. Продолжая предаваться раздумьям и мечтам, как выберусь отсюда, я и сама не заметила, как заснула.

… но бывают времена, когда чётко знаешь, что спишь, но при этом способна как бы со стороны оценивать происходящее во сне. А сон вышел на удивление красочным и реалистичным. Передо мной, скрестив ноги, сидел юноша. Волосы, сравнимые по цвету с бледно-зелёной бирюзой, медленно плыли вокруг головы, словно он находился в воде, и невидимые течения поддерживали их, заставляя слабо покачиваться. Лицо казалось мерцающим серебряным пятном, но разглядеть его невозможно. Он был обнажен, если не считать множества ожерелий из камней причудливой формы по цвету таких же, как и его волосы. Тонкие изящные кисти с длинными пальцами также перекрещены, словно он пытался меня отчего-то отговорить. Или не дать куда-то пройти. Ногти зрительно лишь удлиняли его пальцы — молочно-белые, будто растущие на морском дне кораллы. Не юноша — статуэтка из слоновой кости в одеянии из камней. Безликий. Замерший в воздухе, и только волосы совершают плавные движения под струями невидимых течений.

— Не дай открыть Врата Всемирных вод, — прошелестел его голос, похожий на плеск маленьких волн, — иначе смерть всем…

Знаете, к пророчествам я всегда относилась с огромным недоверием, но вот предупреждения обычно слушала.

— Где они? — почему-то во сне сообразила, что надо спросить, и тут же удивилась, как это я так знаю, какой именно вопрос надо задать.

— Завеса… — Изящная рука мягко поднялась и потянулась к моему лицу. — Ашья.

Острые ногти коснулись щеки и неожиданно, белая ладонь хлестнула меня с такой силой, что зазвенело в голове.

Я хотела высказаться о манерах, когда, тряхнув головой, вдруг осознала, что лежу на полу. Сев и оглядевшись, поняла, что в незапланированном сотрясении моих мозгов виноват не гражданин из сна, а развалившийся на полную катушку Шарик, который, собственно, с кровати меня и скинул.

— Шаркань, ты наглая морда, я тебя в зоопарк сдам, — многообещающе начала было я, но неожиданно раздался мягкий звон подвешенных к потолку колокольчиков.

Дверь в комнату тихо отворилась. На пороге появился незнакомец.

— Я не хотел вас будить, но ветер сообщил, что вы уже не спите, — произнёс он.

Я сразу даже забыла о том, что хотела отчитать Шарика, и что совсем неэстетично сижу на полу.

А он, кстати, хорошенький. В простой кожаной одежде с тиснением, повторяющим перья птиц, высокие сапоги и широкий с золотистыми бляшками пояс. Смуглый, чёрноволосый, тёмные глаза несколько озадаченно смотрят то на меня, то на сонного Шарика.

— Да, — кивнула я, — мы проснулись. А что?

— Уже утро, — чуть смущённо пояснил незнакомец.

Однако через пару секунд до меня дошло, что голос знаком, а, следовательно… передо мной стоял никто иной, как снявший маску и доспехи Чаран.

Ну, надо же. А очень даже ничего мальчик, хотя вчера такой серьёзный был — жуть.

— Да, это аргумент, — согласилась я, понимая, что проспали мы немало, и поднялась с пола. — Шарик, хватит прикидываться спящим, к нам пришли.

— Угу, — раздалось из-под одеяла, под которое шаркань забрался, пока я говорила с Чараном. — Я ещё чуть-чуть — и весь ваш.

— Не сомневаюсь, — проворчала я, прекрасно зная, что чуть-чуть у Шарика — это два часа минимум.

Чаран тихо рассмеялся:

— Можем его здесь оставить, пока сами слетаем к храму Небесной Искры.

— Куда? — изумилась я, внимательно глядя на фалрьяна.

Почему-то мне показалось, что на долю секунды он смутился.

— Отец сказал, что тебе это стоит увидеть.

— Отец?

Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

— Рамаол — мой отец, — в его ответе появились нотки гордости, и я поняла, что спорить не стоит.

Не успела попасть в другой мир, а уже началась Санта-Барбара.

Только вот одно странно. Отец и сын совсем не похожи. Или, может, у фалрьянов это в норме вещей? Или парень — приёмный ребёнок? Так, ладно, что-то меня занесло.

— Хорошо, не вопрос, — кивнула я, — только дай немного времени, чтобы привести себя в порядок.

— Я с вами! — тут же подал голос Шарик, соскользнув с кровати и метнувшись к моим ногам. Надо же, не хочет оставаться в четырёх стенах, когда намечается что-то интересное. А ещё, между нами девочками, — шаркани, несмотря на все свои способности — ребята трусливые. Особенно домашние шаркани. Поэтому нет ничего удивительного, что змей тут же изъявил желание совершить путешествие вместе со мной.

Однако одна деталь мне всё же не давала покоя:

— Чаран…

— Да? — Он отвёл взгляд от шарканя и внимательно посмотрел мне в глаза.

Впору бы смутиться, но как-то не до этого.

— А зачем нам в храм?

В ответ — молчание. Возможно, Чаран и хотел бы мне что-то ответить, но на его лице сначала отразилось замешательство, а потом чёрные брови чуть нахмурились.

— Ты вправе спрашивать, Шестопалая, — вздохнул он.

Почему-то мне показалось, что это обращение он подхватил именно от Рамаола.

— Так же, как и мы, вправе доверять не только ауре, но пожелать услышать слова, — продолжил он. — Чтобы ни было, пока ты для нас по-прежнему загадка. В Храме прародительницы всё станет на свои места. Ты — дхайя.

Очаровательно. Меня хотят просветить фалрьянским рентгеном. Милый обычай, ничего не скажешь. Возможно, всё не так страшно, но что-то мне не очень нравится её имя — Небесная Искра. Надеюсь, ритуал проверки правдивости слов чужестранцев не включается в себя костра и инквизитора рядом.

— Ну, что ж. — Я чуть пожал плечами. — В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Веди, раз такие правила.

Чаран, казалось, выдохнул с облегчением. Я бы не удивилась, если б у него был приказ доставить меня силой, если вдруг откажусь принимать участие в запланированной экскурсии к храму верховной богини. Да и вообще, что-то я очень быстро начала слишком хорошо думать об этих крылатых ребятах.

— Хорошо. — Чаран подошёл к стене и коснулся её пальцами. Тут же открылась дверца, о существовании которой я даже не подозревала. — Вот здесь находится вода и всё, что может потребоваться. Я буду ждать тебя возле входа.

Небесная Искра. Это я, наивная женщина, подумала, что Искра предстанет предо мной в облике прекрасной богини. Ан нет. На самом деле всё оказалось не так. Когда Чаран поднял нас на своей птице ещё выше — в сферы, где фалрьяны бывали исключительно, чтобы вознести молитву и прикоснуться к знаниям древних, то поняла, что всё без исключения здесь будет для меня сюрпризом.

Храм Праматери фалрьянов выстроили из удивительного материала по виду напоминавшего двухцветное стекло — молочно-белый и тёмно-синий цвета переплетались друг с другом, создавая причудливые узоры внутри стен и крыш. В храме всё было построено так, что создавалась иллюзия, будто ты стоишь на облаке, под золотистыми лучами солнца. А вокруг мечутся и сверкают сапфировые молнии, ослепляя своим блеском и завораживая причудливым искрящимся танцем. Действительно, Небесная Искра. Только не одна, а много. Сейчас даже нельзя было предположить — является ли это просто мастерством фалрьянов, которые отобразили так свою богиню, или же эти синие всполохи на самом деле какая-то неизвестная нашей науке материя.

Вопреки всем моим худшим ожиданиям, ничего плохого не произошло. Оказавшись в кругу искр, я почувствовала лишь приятное тепло и лёгкое покалывание кожи, словно ко мне мимолётно прикасались электрические заряды. Но при этом делали это настолько быстро, что толком ничего не разобрать. Увидев это, Чаран облегчённо вздохнул. На вопрос, что бы со мной было, если б Небесная искра обнаружила во мне недобрые замыслы, агор ответил просто:

— Ты б умерла.

Мда, приятненько. Оказывается, у дхайя нет иммунитета к касаниям Небесной. Нет, всё же потрясающий народ! Но, тем не менее, меня чрезвычайно порадовало, что меня не поджарили подобно цыплёнку. Поэтому, решив перебраться в более безопасное место, я попросила Чарана показать нам с Шариком окрестности. Он не стал спорить и, кивнул, сообщив, что покажет нам храмовые сады. Хотя в целом разговорчивостью не отличался.

— Сады, так сады, — пробормотал Шарик, обвиваясь вокруг моей шеи и раскладывая кольца на плечах.

— Дорогуша, а ты не охамел? — шипящим шёпотом спросила я.

Как только мы оказались в пределах людей-птиц, шаркань забыл, что умеет ползать и всё время путешествовал на мне.

— Мне страшно, — возразил он, — у меня нет крыльев. Если я упаду — назад не соберём.

— То есть, получается, согласно твоей логике, у меня крылья как раз есть? — возмутилась я.

— Нет, но у тебя есть руки, которыми ты можешь держаться за птичку, — возразил Шарик. — Или за…

Он не договорил. Птичка, нужно сказать, пугала меня саму. Нечасто приходится летать на создании, которое ростом с тебя.

— Не ссорьтесь, — примирительно попросил Чаран, едва сдерживая улыбку, — здесь все равны.

— Да не скажешь, — заметила я, бросив выразительный взгляд на его чёрно-красные крылья.

— К нам часто приезжают гости других стихий, — ни капли не смутился он, — и все приспосабливаются. Во всяком случае, мы стараемся всё сделать для этого.

— А какие гости? — спросила я, сделав вид, что понятия не имею, о ком он может говорить.

Птица плавно взмахнула крыльями и оторвалась от невысокого мостика, который вёл к храму.

— Держись крепче. Гости — ирийцы, нарвь и туаты, — произнёс Чаран, — никто из них не имеет крыльев, однако не против провести у нас несколько дней.

Мне почему-то вспомнился сон. Вряд ли он нёс какой-то определённый смысл, но почему-то меня так и дёрнуло спросить:

— А есть какие-то определённые черты, характерные для расы, чтобы, взглянув на человека, можно было определить, к кому он принадлежит?

Чаран на некоторое время задумался.

— Это весьма растяжимые понятия. Но, если в целом, то фалрьяны светлоглазые и светловолосые, ирийцы — рыжие, нарвь — смуглые и темноволосые, а туаты… — Он покачал головой. — Туаты, пожалуй, самая невероятная раса среди нас. Они больше похожи на древних жителей моря из легенд, нежели на реальных людей. Кожа у всех бледна как морская пена, волосы… — Чаран хмыкнул. — Скорее по цвету напоминают водоросли, чем что-то иное.

Хм, водоросли. Из всех описаний это подходит как нельзя лучше. Разумно ли говорить ему о своём сне? Наверно, не очень. Но с другой стороны, я прошла всевозможные проверки и буду говорить правду. Собравшись с духом, выдала:

— Чаран, а что такое Врата Всемирных вод?

— Что-о-о? — Он резко обернулся, однако ему тут же вцепился в перья птицы, чтобы не рухнуть вниз.

Однако дальше продолжить Чаран так и не сумел, потому что перед нашими глазами вдруг что-то ослепительно вспыхнуло, опаляя шафрановым и коралловым пламенем, заставляя быстро зажмуриться.

— Мамо! — подал голос Шарик, уткнувшись мордой мне в шею.

Уж не знаю, чем это помогло, но, кажется, такое положение в пространстве его вполне утешило.

— Что это такое? — пробормотала я, удерживаясь за Чарана и искренне надеясь, что не поврежу ему крылья.

— Приказ Арамала — короля Фалрьян’Олы, — где-то совсем близко прозвенел кристально чистый голос. — Немедленно явиться во дворец. Прибыла делегация из Ирия.

— Чтоб тебя ветра приласкали, — буркнул Чаран. — Огнян, разве так можно?

Раздался довольный смех, и, открыв глаза, я поняла, что все «грома и молнии» миновали. Перед нами парил в воздухе невероятно красивый молодой мужчина. Красно-рыжие волосы спускались мягкими волнами на плечи и спину. Кожа удивительного золотистого оттенка. Тонкие черты лица, смеющиеся тёмно-зелёные глаза, словно яшма японских императоров, чуть прямой нос. Одежды в привычном понимании этого слова на нём не было. Всё тело окутывало оранжево-коралловое пламя, то и дело осыпаясь вниз сверкающими искрами. Такое же пламя обвивало и его руки, яркими языками создавая иллюзию огненных крыльев.

— Повинуемся, вестник, — вздохнул Чаран и направил свою птицу вниз, вслед за вспыхнувшим рыжими отблесками Огняном. — Вика, сады мы посмотрим в следующий раз. Понимаешь… с огневиками лучше не спорить.

Огневики. Хм… Вот про огневиц знаю. Символы-обереги, которые использовали замужние женщины. Не могу, конечно, ручаться, что они являются аутентичными. Как и утверждать, что огневица — выдумка современных товарищей под названием неоязычники.

Однако здесь Огневики — живые существа. Сыновья от смешанных браков фалрьянов и ирийцев. Пламенные девы и парни, которые в юном возрасте поступали на службу Матери — Небесной Искре и являлись чем-то вроде элитного подразделения агоров крепостей. Вестники и воители, несущие службу днём и ночью, принося известия прямо из дворцовых палат. Они оставляли своё прежнее имя и принимали новое: Огнян, Огнеш, Огнай, Огнир и так далее. После посвящения у них появлялась способность в долю секунды превращать руки в огненные крылья. Со стороны смотреть на них было очень интересно и чего скрывать — приятно. Но при этом я не была особо уверена, что можно взять и вот так запросто подойти к одному из этих красавцев.

Чаран мне пояснил, что Огнян нечто вроде предводителя отряда и несмотря порой на искренне хулиганское поведение — уважаемый и почетный гость в доме Рамаола. И не только. Впрочем, после того, как мы последовали за ним, всё ребячество куда-то испарилось. Теперь нас вел серьёзный, блистающий в солнечных лучах, парень из огня и живой плоти, выполнявший свой долг и не отвлекавшийся на такие мелочи как веселье.

Сначала я подумала, что Чаран меня доставит в крепость, а сам отправится с огневиком. Однако неслабо удивилась, когда он даже не подумал свернуть в сторону (крепости, а не огневика).

— Не стоит ничему удивляться, Вика, — спокойно пояснил Чаран, когда я всё же задала уточняющий вопрос. — Если бы Арамал желал видеть только меня, то Огнян не стал бы говорить «вас».

— Хм. Да, но… Я же всего лишь чужеземка, с чего это мне такая честь предстать перед очами царя?

Чаран тихо рассмеялся:

— Ты не простая дхайя. Правда, я не могу утверждать, что моё предположение верно, но, думаю, я прав.

— Ты сейчас вообще о чём говоришь? — чуть раздражённо спросила я, понимая, что абсолютно потеряла нить разговора. — И какое предположение?

— Узнаешь, — невозмутимо ответил тот. — А предположения… это всего лишь слова ветра. Но именно ими и говорит наш царь.

Мда. Разъяснил ситуацию, ничего не скажешь. И после этого мама смеет утверждать, что я непонятно изъясняюсь! Полетала бы она вместе с фалрьянами! Я бы посмотрела на её реакцию.

— А как он? — Я поправила немного сползший с плеча хвост Шарика, подразумевая, что несчастного шарканя придётся взять с собой.

— Он тоже, — кивнул Чаран. — А теперь держись — идём на посадку.

Уже который раз за время пребывания в Фалрьян’Оле мои мечты и догадки накрываются медным тазом! Вообразив, что нас сейчас привезут во дворец, я несколько упустила деталь, что туда могут и не заводить. Мы действительно приземлились на огромной, выложенной удивительной и яркой мозаикой, площадке перед огромным кристально-белым зданием, наполовину скрытым облаками. Однако на этом вся экскурсия по царским территориям закончилась, потому что почти в тот же миг распахнулись изящные золотые высокие двери. Оттуда нам на встречу вышла небольшая делегация крылатых людей в белых одеждах. Все, как один, были невероятно рослые и крепкие, со снежно-белой кожей и убранными назад золотыми волосами, скреплёнными маленькими цепочками. В руках они держали зеркальные круглые щиты и короткие мечи.

«Ага, свита Арамала Великолепного», — определила я.

Чаран опустился на одно колено и склонил голову. Я оказалась в замешательстве. С одной стороны никак не подчинённая воздушного правителя, с другой — стоять столбом крайне невежливо. Поэтому, недолго раздумывая, я повторила всё за фалрьяном. Шарик недовольно пискнул и, не удержавшись, резко плюхнулся вниз.

— Тихо! — шикнула я и, подняв глаза, замерла на месте.

Что ж… Это создание действительно имело право называться царём и носить серебряный обруч царя Фалрьян’Олы. Я не заметила, откуда он появился, однако этого и не требовалось.

Арамал стоял передо мной. Его рост превышал два метра. Учитывая, что мы почтительно склонились, это лишь усиливало эффект, превращая его в нечеловеческое существо — башню света, окутанную мягким серебристым сиянием. Я не знаю, откуда оно исходило, но царь фалрьянов был полностью окутан слабо мерцающей дымкой, словно его ауру мог рассмотреть даже такой человек, как я.

Кожа была такой же белоснежной, как и у окружавших его воинов, серебряные волосы убраны за спину и по цвету не отличались от широкого рельефного металлического обруча, инкрустированного хрусталём и какими-то молочно-белыми камнями.

Глаза… Они как прозрачное серебро — холодные и мудрые. Глядя в них, понимаешь, насколько ты мала и не отёсана по сравнению с царем крылатых людей. Однако… понимание остаётся у каждого при себе. В глазах правителя фалрьянов я не увидела ни презрения к более слабому, ни снисходительного покровительства, ни чего-то такого, что могло бы оттолкнуть. Только безграничная мудрость, понимание и спокойствие.

Несколько секунд он смотрел на меня, словно взвешивая и оценивая увиденное, а потом, протянув руку, произнёс:

— Рамаол был прав, сообщив, что мне нужно с тобой встретиться. Твои способности нам пригодятся.

Сообразив, что мне предлагают встать, я опёрлась о руку царя и поднялась на ноги, отметив, что она удивительно крепка.

— Вы имеете в виду созидание?

— Да, — кивнул Арамал.

Мда. Встать-то я встала, но от этого ощущение, что я по сравнению с ним настоящий ребёнок (не только физически), никуда не делось.

— Можешь встать, Чаран, — мягко произнёс царь, обращаясь к агору. — Ты полетишь с нами и будешь везде сопровождать Шестопалую.

Тот поднялся и чуть склонил голову в знак согласия. Решив, что имею право знать, я всё же спросила:

— А можно ли узнать — куда мы направляемся?

Чёрт, как обезличенно и почти невежливо. Но я так и не спросила у Чарана, как следует обращаться к их царю. Но, если судить по виду Арамала, то он ни капли не был оскорблён моим поведением и был готров к беседе. Ну… или просто делал вид.

— Мы летим в Даарью — столицу ирийского края. Несколько часов назад я получил известие от царевича Светодара, что народ Нарви прислал послов, которые требовали полного и безоговорочного подчинения Ирия. — Арамал чуть криво усмехнулся. — Но послы ушли ни с чем. Огненный народ так просто не сдаётся. К тому же. — Серые глаза стали мрачными. — Вернулся царь Силорад. Его раны не в состоянии вылечить ни один лекарь Ирия. Поэтому мы и берём тебя с собой. Возможно, твои силы и способности помогут ему.

— Да уж, — пробормотала я, растерянно потерев пальцами уголок брови. — Как я посмотрю — не очень-то приятные ребята — эта ваша нарвь.

Арамал вздохнул:

— Мы и сами не знали, что они могут быть такими. Но хватит терять время. Оно не ждёт. Пошли, ты поедешь со мной в колеснице.

В мире фалрьянов я уже почти привыкла, что даже если слышу знакомые слова, это не значит, что увижу знакомые предметы. Колесница не была похожа ни на одну из ранее виденных мной. Ни в учебниках по истории, ни в фильмах, ни в интернете, ни… Нигде в общем. Начнём с того, что это была машина. Непонятно каким образом и как ухитрившаяся находиться в одном ряду с людьми, которые носят мечи. Колесница напоминала рассеченный от вершины до основания конус из какого-то голубого металла, внутри которого находились необычной формы сидения. Ничего подобного на колёса или что-то вроде этого я не заметила. Крыши тоже не было. Но стоило нам только сесть, как колесницу окутало сине-белое пламя, и я почувствовала то самое покалывание, что ощущала в храме Небесной Искры.

«Вероятно, какая-то родственная энергия», — подумала я и взглянула на Шарика.

Он, конечно, не был физиком, но на морде змея также появилось озадаченное выражение. Свита царя и Чаран поднялись за нами. Колесница плавно качнулась и вдруг стремительно полетела вперед. Тихо ойкнув от неожиданности, я вцепился в гладкий поручень сидения.

Арамал чуть улыбнулся, увидев мою реакцию. Да уж. Ничего не скажешь. Только он на этом получелноке в странном огне постоянно катается, а я в первый раз.

— Я вижу, ты удивлена, дхайя, — мягко произнёс он.

— Не то слово, — даже не возражала я. — Что приводит колесницу в движение? Точнее, мне приблизительно ясно что. Но вот… совсем непонятно — как.

— Небесная Искра — это не только наша богиня и персонаж из легенд, — ответил он. — Это также источник энергии, который позволяет нам иметь машины вроде этих.

Я задумалась и краем глаза глянула на летящих невдалеке статных стражников:

— Но почему тогда большинство летает на птицах?

О том, почему у них такое примитивное оружие, я не спрашивала, решив, что пока это невежливо.

— Птицы — наши лучшие друзья, — пояснил Арамал. — Сила машин используется в исключительных случаях.

Мне показалось это объяснение не очень приемлемым, однако спорить — глупо. Возможно, были причины, о которых не хотели говорить чужеземке. Почему-то в данный момент мне вспомнились истории о Мохенджо-Даро и Хараппе, где ученые отыскали оплавленные кирпичи и предметы и рисунки странных колесниц богов, чем-то напоминавших ту, на которой мы сейчас летели. Может быть, представители исчезнувшей хараппской культуры сохранили какие-то знания фалрьянов и использовали их в своих целях? Хороший вопрос. Жаль, что те, кто бы мог на него ответить — давно исчезли с лица Земли.

— Прям небесный бурштын, — пробормотала я.

Арамал неожиданно нахмурился и внимательно посмотрел на меня:

— Что тебе известно о бурштыне, дхайя? — в голосе царя зазвенели металлические нотки.

Вот вам и раз. Как только упомянула заветное беличье-покойленковское слово, сразу официальное обращение «дхайя». Выкручивайся, Виктория Алексеевна. Видишь — человек извёлся. Сейчас ещё чего доброго — возьмёт и выкинет из этой плошки, и добираться до Ирия своим ходом.

— Мне пришлось столкнуться с этим понятием у себя на родине. Я мало знаю, однако…

Потом, повинуясь суровому взгляду серых глаз, я рассказала историю янтарного глобуса. А также про явление Радистава Покойника. Почему-то пришло в голову именно то прозвище, которое я слышала в янтарном подземелье.

Арамал был явно озадачен моим рассказом.

— Мы не умеем подчинять себе время, Вика. Поэтому я не могу представить, что подобное возможно. Тем не менее, в свите Горебора, владыки Нарви, есть человек по имени Радистав. И о нём я, увы, невысокого мнения. Поэтому не буду исключать возможности, что ты говоришь неправду.

— Не говорю, — хмыкнула я, впервые позволив себе не совсем уважительную реакцию.

Арамал бросил на меня немного странный взгляд, а потом кивнул.

— Во всяком случае, твоя аура не говорит обратного.

— А у неё врать вообще не получается, — неожиданно выдал Шарик, — даже в детстве не умела скрывать все свои шалости. Если родители ловили, то обязательно во всём признавалась.

Услышав это, царь фалрьянов расхохотался, явно развеселившись подобным положением дел, а я в свою очередь почувствовала, что неумолимо краснею.

Неожиданно меня осенило, что ему можно задать вопрос о моём странном сне. Почему — лучше не спрашивайте. Разумом я это объяснить не могла, а вот интуитивный порыв был налицо. Ведь Чаран так и не сумел мне ничего сказать.

— Скажите, а что такое Врата всемирных вод?

Арамал искренне изумился моему вопросу, однако его реакция всё же существенно отличалась от реакции Чарана.

— Всемирные воды — это владения туатов. Врата — это условное место, которое никогда не должно быть открытым. Иначе это приведёт к нехорошим последствиям.

— А каким именно? — настороженно уточнила я, понимая, что, кажется, нашла первое упоминание о возможности потопа.

— Царство воды больше, чем царство земли, — покачал головой Арамал. — Если ворота откроются, то вода покроет почти всю поверхность суши. И что ирийцам, что нарви придётся искать новое место для жизни.

— Только вряд ли найдут, — пробормотала я, теперь отчетливо осознав слова приснившегося юноши.

— Да, — подтвердил царь. — А почему ты спрашиваешь?

Мне ничего не оставалось, как рассказать правду. Весьма спорным был вопрос — поверит мне Арамал или нет. Но царь, на удивление принял всё от первого до последнего слова.

— Значит, вот как. Ну, Нихетх… — он вздохнул.

— Это вы о чём? — поинтересовалась я.

— Ты во сне видела Нихетх — жреца вод, будущего правителя Туа-Атла-Ка. У него… особые способности. Приходить во сны — одна из них. Но с туатами мы всегда жили дружно.

Разумеется. Людям неба и воды нечего делить. Разве что драться за землю, но всё равно она не станет постоянным их местом обитания.

— То есть, получается, он сказал то, что всегда должно быть в вашем мире?

— Как чудно ты выражаешься, — покачал головой Арамал. — Но нельзя с тобой не согласиться. Врата всемирных вод должны быть закрыты. Первые обитатели этого мира заключили в воду такую огромную силу, что после сами не сумели с ней совладать. Поэтому и пришлось возвести Врата.

Предки? Вот как! Интересненько. Значит, расы Коловрата — не первые на земле. Был ещё кто-то до них.

— А кем были эти первые? — спросила я.

Арамал неожиданно резко пожал плечами.

— Мы не знаем. Порой мне кажется, что мы — самые невежественные из всех существовавших здесь рас.

О, могу вас утешить, царь крылатого народа. Не стоит так убиваться, ваши потомки будут ещё хуже. Во всяком случае, в сфере сохранения древних знаний.

— … но, скорее всего, это были предки туатов. Старая пословица нашего мира гласит: «Мы из воды вышли, в воду и войдём».

— Наша тоже, — автоматически выдала я, услышав знакомые слова.

Арамал чуть хмуро посмотрел на меня, но потом кивнул, будто соглашаясь. Вдруг его рука плавно поднялась и указала вниз.

— Смотри, Вика. Мы на месте.

Опустив глаза, я увидела простиравшийся внизу город, сияющий золотом в солнечных лучах, словно высеченный из цельного янтаря. Вот она — Даарья — столица края огнепоклонников.

Какие нужны слова, чтобы описать город, вылитый из золота?

Его мостовые выложены жёлтыми, как солнце, и рыжими, как огонь, камнями, отполированными до сияния, не дающего идти по улице, если не прикрыть глаза ладонью. Эльдорадо древних славян или предков индейцев мочика, славившихся спрятанным в джунглях от испанцев целым золотым городом. Здания ирийцев — из какого-то неведомого мне красного и жёлтого материала горделиво возвышались над цветущими садами и просторными площадями. Крыши, казалось, состояли из чистой меди. На каждой из них крепился изящный флюгер в виде круга, пронзённого восемью спицами. Не знаю, конечно, как всё это великолепие смотрелось бы с земли, сверху — это было невероятно. Что не говори, но в своём времени я никогда не видела ничего подобного. При этом, чем ближе мы подлетали к Даарье, тем отчетливее становилось ощущение, что столица ирийцев — огромный костёр медового пламени. Отогреет всех, кто замерз, и не даст пропасть ни единой душе.

Приземлившись, Арамал велел нам с Чараном некоторое время побродить по городу. Как оказалось, царевич ещё не прибыл в столицу, поэтому царь фалрьянов не хотел никого во дворце смущать присутствием посторонних. Не говоря уже о том, что я совсем не вписывалась в рамки привычной любому ирийцу картины. Когда мы остались одни, Чаран что-то буркнул по поводу моей одежды. Оглядев кожаный наряд фалрьянов, который мне любезно предоставили люди неба, я несколько озадачилась.

— А чем тебе не нравятся ваши же вещи?

— Вещи-то нормально, — протянул он. — И ты нормально. Но вместе никуда не годится. К тому же женщина. Это всё равно, что на него. — Чаран ткнул пальцем в Шарика. — Попытаться надеть сарафан служанки отца.

Шарик обиженно засопел и попытался укусить его за палец, обстоятельно намекая, что манеры агора оставляют желать лучшего. Тот со вскриком отдёрнул руку, а я едва заметно усмехнулась. Так-то. Нечего обижать моего змея.

— Лучше покажи, что у вас тут возле дворца имеется из культурных достопримечательностей.

Чаран, кажется, уже готов был что-то ответить, однако, посмотрев на Шарика, вздохнул и поманил за собой.

— Пойдём к Храму Солнца.

Чтобы добраться до вышеупомянутого строения пришлось миновать пару кварталов, дороги которых были выложены прямоугольными плитками. Здесь же находились одноэтажные дома, стены которых были цвета топленого молока, а двери и окна напоминали янтарное стекло.

— Тепло у вас тут, — отчуждённо произнесла я, с интересом рассматривая диковинные жилища ирийцев.

Чаран сразу кинул на меня недоуменный взгляд, но потом чуть улыбнулся, поняв, о чём идёт речь.

— Огнепоклонники же. У них тут всё такое. Говорят, что солнце освещает всё, что есть на земле, но когда оно слабеет и устаёт — золотой огонь Даарьи поднимается вверх и насыщает его лучи собой.

Что ж, хорошее толкование. Кстати, когда-то я что-то подобное уже слышала. Только надо вспомнить где.

— Всё возможно, — кивнула я. — К тому же внутри земли полыхает такое пламя, что грех не поделиться им.

Чаран чуть нахмурился.

— Ты имеешь в виду жар Земли?

— Ну, можно и так сказать, — не стала умничать, решив не вдаваться в подробности о лаве и магме, в которых, признаться, я сама разбиралась далеко не на профессиональном уровне.

— А-а-а! — неожиданно заорал Шарик. — Смотрите! Смотрите!

Я сразу не поняла, что именно произвело такое впечатление на змея, однако чуть повернувшись в сторону, увидела огромное здание. Конкретно определить его размеры было невозможно, потому что сияющие золотом стены, колоны и круглая покатая крыша ослепляли, заставляя прикрывать глаза уже после секундного рассматривания.

— Это ещё что за? — недовольно протянула я, прикрывая глаза рукой.

— Храм Солнца, — пробормотал Чаран. В отличие от нас он не смотрел на полыхающий светом «домик». — Так не всегда, но всё же, если не желаете ослепнуть, прямо на него смотреть не стоит.

— Спасибо за достопримечательность, милчеловек, — ехидно отозвалась я. — У них тут всё культурное достояние такое?

— Да вообще-то…

Договорить он не смог, потому что сзади вдруг раздалось громкое лошадиное ржание и странный грохот. Обернувшись, я увидела, что прямо на нас мчится бронзовая колесница. Лицо управлявшего ей человека — мертвенно белым и искажено ужасом. В один миг отпрыгнув с Чараном в разные стороны, я посмотрела вслед пронёсшейся мимо нас колеснице. Что и как неизвестно, да и думать сейчас об этом не стоит. Но он явно погибнет, если не сумеет остановить коней. Ни секунды не раздумывая, я приняла облик Шестопалой и рванула вслед за колесницей.

— Вика-а-а-а! — раздался душераздирающий вопль Шарика за спиной, однако останавливаться было некогда.

Я, кажется, даже не заметила, как змей плюхнулся на жёлтые камни площади. Но с ним разберёмся позже. На бегу из находящихся между средними и безымянными радужными пальцами обоих рук выстрелили серебристо-сиреневые ленты и метнулись к парню (я была готова поклясться, что это не к девушке). Здесь не было место энергии созидания, но я могла стянуть несчастного с колесницы!

Ленты схлестнулись на его талии и, не останавливаясь, я дёрнула их на себя, в то же мгновение рывком стаскивая с колесницы. Он резко вскрикнул, не понимая, что происходит. Однако цели добилась. Правда, нужно ли говорить, что врезалась ему прямо в спину, повалив вниз? Думаю, нет. Но, спустя пару секунд, видимо потребовавшийся, чтобы прийти в себя, я с кряхтением поднялась.

— Вставайте, а то ещё оштрафуют за лежание в неположенном месте, — предупредила.

На меня с недоумением смотрели необычные, цвета янтаря, глаза и словно пытались понять, действительно ли я существую или это всего лишь галлюцинация?

— Кто вы? — произнёс он охрипшим голосом, и только сейчас я заметила, что на его скуле и на светлых золотистых волосах чернеет корка засохшей крови. Одежда пропылена и кое-где разорвана. Разумеется, падение с колесницы, краше его не сделало.

Вспомнив, что выгляжу Шестопалой, я быстро приняла человеческое обличие.

— Фалрьяны называют меня дхайя. Но вообще-то меня зовут Вика.

Он молча осмотрел меня с ног до головы, а потом глянул на приблизившихся: пытающегося отдышаться Чарана и вместе с ним моего шарканя.

— Рад тебя видеть, агор, — неожиданно мягко улыбнулся спасённый, и на секунду мне показалось, что я видела его уже где-то ранее.

— Я тоже, царевич. — Чаран почтительно склонил голову, но при этом каким-то шестым чувством я поняла, что между ними не может быть и речи о каком-то преклонении. — Что произошло?

— Не знаю. Моих коней что-то напугало. — Названный царевичем перевёл взгляд на меня. — И если бы не она, не думаю, что я остался бы в живых. Я выражаю тебе благодарность, Вика. От всего правящего дома Ирия. Я — Светодар, сын царя Силорада.

Ой, мамо… Тьфу, это ж выражение Шарика! Стало как-то неудобно. И за свою забывчивость (ведь в янтарном подземелье я видела его!) и… э… в общем-то, не так часто спасаешь от смерти царевичей. И что делать дальше я даже не представляла.

— Рада, что сумела вам помочь, — пришлось улыбнуться и продемонстрировать хорошие манеры. — Надеюсь, вы не слишком пострадали.

Светодар усмехнулся:

— После схватки с нарвью мне сложно сказать, что я цел. Но хватит разговоров. Следуйте за мной во дворец. Нам нужно о многом поговорить. К тому же я хочу узнать о тебе больше, Вика. — И оглядел меня внимательным задумчивым взглядом, от которого по телу пробежала волна жара.

Что ж. Это было почти победой. Он пока что ни разу не назвал меня дхайя. Нет, не то чтобы я была сильно против, но это обращение меня всё же настораживало. Мало того, что слишком официальное, так ещё и не особо дружелюбное.

Я видел взгляды Светодара на Шарика. Однако царевич был крайне вежлив и в отличие от остальных не задавал лишних вопросов, видимо, решив их приберечь до более удобного случая и подходящей обстановки.

— Нарвь? — переспросил Чаран, шагая рядом. — Но что произошло?

— Мы выехали встретить оставшихся от небольшого военного отряда, с которым советник царя отправлялся к нарви. Но… попали в засаду.

— Засаду? — Чаран даже остановился, поражённо глядя на царевича. — Но это же…

— Да, у тебя тоже нет слов? — горько усмехнулся Светодар, глянув на фалрьяна. — Вместо переговоров нападение на советника и попытка убить.

— Но… — Чаран шумно выдохнул, словно опасался задать какой-то вопрос.

Светодар некоторое время молчал, а потом тихо произнёс.

— Он без сознания. Мы пока не знаем, что произошло. Но, похоже, то же самое, что и у отца. У них какое-то оружие и действие его нам неизвестно.

— Мда, — покачал головой Чаран.

Я всё это время молча шёл рядом и слушал. Значит, имеем нехорошую нарвь. И у неё есть сила. При помощи которой она, негодная, косит правящую верхушку вражеского государства. Как это царевича ещё не задели? Кстати, Чаран и Светодар… Ощущение, что они хорошо друг друга знают. Сразу агор обратился вежливо и почтительно. А сейчас говорят так, словно и нет никакой разницы между их положением. Разговаривают, словно старые добрые друзья. Так, но я отвлеклась. Нарвь — ребята очень неправильные и хотят власти. А когда люди хотят власти — тут уже становится всё сложно. Я вздохнула. Каким бы не было время, борьба за власть всегда остаётся одинаковой.

Мы прошли роскошную площадь, приближаясь к не менее роскошному дворцу. Золотые башни и стены гордо возвышались над всеми стоящими домами и храмами, являя собой всю гордость и великолепие сияющей, как солнечные лучи, столицы ирийцев. Было сложно описать детально всё это великолепие. Сказать, что я была поражена — ничего не сказать. Шарик тихо присвистнул, глядя на сверкающий, словно огромный жёлтый алмаз, дворец.

— Вот это да-а-а-а-а. Наши бы депутаты обзавидовались.

— Да эмиратские шейхи тоже бы поняли, что их небоскрёбы никуда не годятся, — хмыкнула я.

— Ну, не скажи. Хотя… — Змей прищурился, вглядываясь внимательнее в возвышающееся великолепие. — Самое поразительное то, что я не могу это даже ни с чем сравнить.

— Видно, от их архитектуры до нас ничего не дошло, — чуть пожала плечами я.

— Эх, — вздохнул Шарик. — Жаль, у нас нет фотоаппарата. Я бы фотографии показал потом маме и тётушке.

Я поперхнулась. Тётушка Шарика — шаркань Исидора — страшная женщина. Будь она человеком, из неё бы вышла настоящая еврейская мама. Рядом с сей змеиной особой опасно оказываться даже человеку, потому что всегда была угроза попасть под напор змеиной заботы. И спастись пока ещё от неё никому не удавалось. А если учесть, что взрослая шаркань — это почти дракон, то можете понять моё «восхищение» от такого упоминания дражайшей шарканьей родственницы.

— Твоя тётушка — зануда, — пробормотала я.

— Сама такая, — насупился Шарик, который очень трепетно относился к своим родичам и не любил подобных выражений в их адрес.

Светодар и Чаран покосились на нас, однако лишних вопросов не задавать не стали. Хотя я была уверена на сто процентов, что, несмотря на обсуждение своих дел, они слышали каждое наше слово.

— Царевич! — раздался крик, и к нам навстречу подбежало несколько воинов. — Что произошло? Слава богам, вы живы!

— Благодарите эту женщину. — Светодар показал на меня. — Обо всём поговорим через полчаса в зале советов. Карей, — обратился он видимо к старшему среди них. — Ты должен прийти обязательно. И передай, чтобы явился Володар.

— Да, царевич.

Я заметил, что воины смотрят на меня хоть и с удивлением и интересом, но при этом с огромным уважением и благодарностью. Что ж. Вероятно, Светодара здесь действительно любят.

После этого, не теряя ни минуты, мы проследовали во дворец.

Зал советов — просторное помещение, в центре которого находился овальный стол и деревянные резные стулья. Стены были расписаны удивительно яркими красками. Поначалу я подумала, что это всего лишь украшение, однако присмотревшись, сообразила, что рисунки — на самом деле карты. Причем невероятно похожие на ту, что была изображена на янтарном глобусе. Кстати, совсем уж я что-то с этими ирийскими событиями позабыла о своём поведении Маши-растеряши и потерянном глобусе. А мне, между прочим, его ещё надо отыскать и по возможности не отдать доброму дяде Радиставу Покойнику.

Вместе со мной в зале находилось двенадцать человек. (Шарик не в счет, он не человек, никогда им не был и вряд ли станет). Во главе стола сидел успевший привести себя в порядок Светодар. Рядом находились Карей, Арамал, Чаран, тот, кого все называли Володар, и ещё несколько человек, которых я видела в первый раз в жизни. Возле дверей в рубиново-золотых доспехах с причудливым изогнутым копьём в руке стоял Огнян.

— Мне не приносит никакой радости находиться здесь, занимая место моего отца, — мрачно проговорил Светодар. — Как вы знаете, царь Силорад находится без сознания. Пока что ни один из лекарей Коловрата не сумел ему помочь.

Хоть я и сидела дальше всех, но, тем не менее, почувствовала устремлённые на меня молчаливые взгляды.

— К сожалению, мы вынуждены действовать сейчас. Так как нарвь не оставляет нам выхода.

— Что известно об их целях? — спросил Арамал, внимательно глядя на царевича.

— Они хотят, чтобы мы все признали их власть. Что нарвь является единственными истинными детьми Матери-Земли. И только им дан жар её недр, использовав который, они могут подчинить всех нас.

— Но разве мы не сможем использовать наш огонь? Неужели наследники огня должны бояться подземного народа? — чуть взволнованно спросил Карей, словно не допускалась и сама мысль о том, что нарвь может исполнить свою силу против более могущественного врага.

— С одной стороны нет, — ответил Светодар. — Но с другой… из отряда отца вернулись лишь два воина. И то им удалось спастись лишь чудом. У нарви есть что-то такое, против чего не стоит выступать вслепую. Для начала нужно узнать, что собой представляет их оружие. — Он замолк. — Возможно… возможно, Мать-Земля действительно гневается на нас и пытается отомстить таким образом. Только… уж совсем не ясно за что.

Арамал мягко положил руку на его плечо.

— Не стоит огорчаться и думать о таком. А вот послать разведчика — нужно. Только при этом обязательно сделать всё так, чтобы никто из нарви не сумел догадаться о наших замыслах.

— Я думаю, нас там уже ждут, — произнёс низким резким голосом рослый широкоплечий мужчина.

Волосы его отливали золотом, но глаза были такими же чёрными, как и у Чарана.

— Всё может быть, Володар, — отозвался Арамал. — И нам уж лучше действовать, предполагая, что о нашем решении знают. Тогда будет больше возможностей избежать того, что нам приготовили подземники.

— Да, — кивнул Светодар, — при этом всё усложняется тем, что лишнего времени у нас нет.

Подняв голову, я неожиданно встретилась с глазами Володара. На некоторое время показалось, что не могу ни дышать, ни двигаться. Появилось странное ощущение, будто меня лишили всех сил и собственной воли. Но через несколько секунд всё прошло, а глаза мужчины стали живыми и проницательными.

«Колдун, — недовольно подумала я и расслабленно выдохнула. — Изучает, что поделать… Только способы у него какие-то странные. Да и имечко.»

— Мне это не нравится, — шепнул Шарик.

— А ну тихо, — шикнула я.

Не время сейчас было объяснять, что мы сейчас не в том месте и не в том времени, чтобы обсуждать окружающих. Хотя, кажется, окружающие были иного мнения.

— Светодар, у меня вопрос — кто эта дхайя, допущенная в зал?

Так. Я ему явно не понравилась. А если улыбнуться? Нет, плохая идея. Он первый, кто назвал меня именно так в Даарье. Как я уже поняла, здесь в отличие от Фалрьян’Олы предпочитали не употреблять этого обращения.

— Она прибыла вместе со мной, Володар, — вместо царевича ответил Арамал. — Завеса Ашья стала тем местом, где встретил её Чаран. Она владеет силами. Называет себя — Вика. Но отражение его сути — Шестопалая. Да и…

— Она спасла мне жизнь, — тихо, но твёрдо произнёс Светодар.

Я снова стала центром внимания. При этом появилось какое-то странное ощущение, словно молодой царевич оправдывается перед этим черноглазым богатырём, объясняя присутствие чужого человека.

Володар снова внимательно посмотрел на меня. Кажется, его совершенно не убедили слова фалрьяна и Светодара. Даже, несмотря на мои поступки.

— Значит, Шестопалая…

— Советник, вы что-то чувствуете? — спросил Карей, бросив подозрительный взгляд на меня, а потом переведя его на Володара.

Чаран нахмурился. Ему не нравилось происходящее. Однако он явно не решался что-либо сказать.

— Чувствую. Впрочем, вероятно, все ослепли и оглохли, раз не видят, что среди нас сидит человек со змеёй. А кому неизвестно, что змеи слушаются только людей Нарви? — голос Володара стал ещё ниже, но при этом был слышен в каждом уголочке огромного зала. — Или всем вскружило голову хорошенькое личико?

Вот зараза! Да, я симпатичная. Но зачем же так презрительно-то отзываться?

Белые брови Арамала хмуро сошлись на переносице.

— Нет, советник. Это не тот змей, о котором ты думаешь. Таких не существует среди тех, кто поклоняется священному Коловрату.

— Да, царь-птица? — Володар посмотрел на него. — А откуда ты знаешь, какие сюрпризы припасли для нас ещё подземники? Змеи, они и есть змеи. А тот, кому они покоряются, — лазутчик Нарви! Кто, как не он мог оказаться у таинственной завесы? Я б ещё поверил, что она чужестранка, если б пришла в другое время. Но не сейчас. Поэтому я требую, чтобы та, кого вы зовёте дхайя, была немедленно брошена в темницу!

В зале повисла какая-то сломанная тишина. Большинство сидящих приняло сторону Володара. Во всяком случае, их лица не выражали добродушного настроя ко мне и Шарику. Хотя Чаран, Арамал и Светодар не разделяли их мнения.

Мда уж. Вот тебе и поворот, Шестопалая. Ты теперь лазутчица тех, кого никогда не видела, но уже успела проникнуться к ним нелюбовью.

— Ну, и что будем делать? — шепнул Шарик.

— Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой, — нараспев декламировал шаркань, пристроившись возле двери. — Мой грустный товарищ, махая крылом, кровавую пищу клюёт под окном. Клюёт и бро…

— Шарик, сделай милость — заткнись, — вежливо попросила я, чувствуя, что ещё немного и начну сходить с ума.

Всё же, как ни старались, но убеждения Светодара, авторитет Арамала и моё уже изрядно потрёпанное обаяние не имели успеха. И убедить советника царя не смогли. Нужно отметить, что этот человек обладал каким-то… просто магическим внушением и одурманиванием юных неокрепших умов! После получаса убеждений и указаний на мою «принадлежность» к нарвийцам, сама чуть было не поверила, что я их лазутчица.

В результате долгих споров меня всё же отвели вниз — в подвалы дворца. На некоторое время, чтобы я сумела осознать глубину своей вины, а так же, чтобы решить, как быть с дхайя дальше. Светодар продолжал упорствовать, что лазутчица нарви не стала бы спасать жизнь царевича Ирия. Но Володара этот аргумент не особо впечатлил. Мотивировал тем, что это всё было сделано специально, дабы втереться в доверие царственной персоны и разнюхать обстановку во дворце. Короче, советник продолжал стоять на своём. Было ясно, что царевичу не нравится такое решение, но возможность, что враг обоснуется в самом сердце Даарьи, его тоже не вдохновляла на поддержание дружбы с неведомым человеком.

— Это же классика! Лермонтов! — обиделся змей и отполз в угол.

— Так, ты не только отвратительно читаешь стихи, но ещё и путаешь Лермонтова с Пушкиным, — вздохнула я, протянув руку к стене нашей «камеры». — Как будем дома — не выйдешь из комнаты, пока досконально не ознакомишься с творчеством обоих поэтов.

Помещение, в которое нас привели, вообще оказалось чем-то невероятным. Три стены сложены из гранатово-красного кирпича, а четвёртая, что одновременно служила входом и выходом, походила на слабо мерцающий золотистый туман, состоящий из постоянно сталкивающихся друг с другом искр. Мельтешащие разряды в прозрачном поле неведомой нам энергии — других ассоцияций не появлялось. Я могла спокойно приблизиться. Положить руку на это пляшущее золото. Но вот здесь вся вольность заканчивалось. Сначала ощущалось лишь слабое покалывание, а потом следовал удар такой силы, что отбрасывало к противоположной стене. В результате чего, приобретя опытным путем множество синяков и царапин, я оставила попытки выбраться отсюда. Во всяком случае, напрямик.

Шарик тяжко вздохнул и свернулся клубочком.

— Слушай, а Рамаол, получается, нам нагло наврал.

— Да? По поводу чего именно?

— А помнишь, он говорил про чтение ауры и всё такое? Что не видит наших плохих намерений?

— Хм, — я задумалась.

Шаркань прав. Ведь, если это было так, то почему Арамал не сумел заступиться за нас? Или царь не захотел брать на себя такую ответственность? Вдруг у нас аура неправильная и неправдивая?

Что ж. Гадать можно бесконечно, а толку никакого.

— Слушай. — Шарик подполз ко мне. — А, может быть, Арамал просто не имеет такой способности?

Я изогнула бровь.

— Хочешь сказать, что фалрьянами правит ущербная пташка?

Конечно, называть так царя очень некрасиво, но я была слишком раздражена и подавлена, чтобы думать об этике и эстетике своих выражений.

— Только ли фалрьянами? — неожиданно рядом прозвучал просто до безобразия знакомый голос, и, подняв голову, я встретился с тёмно-синими глазами… Радистава Покойника!

Я невольно вздрогнула.

— Мамо, — икнул Шарик за моей спиной.

А этот-то тут каким образом оказался? Уже успел натворить дел? Да и глаза… Когда я его встретила, они были какими угодно, только не синими. Может, поблекли в связи с давностью срока? А красивые, кстати, ничего не скажешь. Господи, о чем я думаю?! Нехорошо размышлять о глазах покойников и стоять как столб.

— Признаться, мы не местные, немного не в курсе, — осторожно сообщила я и тут же дёрнула Шарика за хвост, чтобы шаркань не надумал сболтнуть чего лишнего.

Радистав стоял возле стены, ещё совсем недавно бывшей твёрдой и совсем не прозрачной. Сейчас же она была как стекло, внутри которого были заключены рубиновые вихри. Он скрестил руки на груди и внимательно нас рассматривал. Что ж, в данную минуту он выглядел не менее живым, чем тогда, когда появился впервые на пороге моей вересоченской хаты. Его одежда подобна тем, что носят ирийцы — замысловатый кожаный костюм. С той лишь разницей, что он полностью был смоляно-чёрного цвета. Лишь серебристая пряжка пояса да синие украшения на сапогах разбавляли мрачность его одеяния.

— Какая Недоля занесла вас в подвалы самого доброго и справедливого народа? — чуть криво улыбнулся он, и голос был полон иронии.

Так что говорить? С одной стороны всю правду нельзя. С другой… С другой это замечательная возможность узнать каким образом тут оказался Радистав, а заодно и выяснить, что затевают его славные соотечественники.

— Нас приняли за шпионов Нарви, — ответила я, решив говорить правду, но не до конца.

Радистав, казалось, был искренне удивлён таким ответом. Даже чуточку нахмурился.

— Ты не из наших, — спокойно произнёс он. — Хоть и заслуживаешь уважение за то, что повелеваешь змеёй.

Шарик оскорблено засопел, однако на стал возражать и говорить, что он есть личность свободная и никому не подчиняющаяся. И нея змея, а шаркань.

— Спасибо на добром слове, но это не совсем змея, — попыталась я развеять заблуждение.

— Да? А выглядит как змея, — хмыкнул Радистав. — Впрочем, в мире много неизведанного. И, к сожалению, нарвийцы понимают это лучше всех.

Мда. Смерть от скромности ему явно не грозит.

— А кто вы и как здесь оказались? — вспомнила я о хороших манерах, а также о том, что не должна знать заключенных врагов ирийцев.

Учитывая, что я попала в далёкое прошлое, Радистав не мог знать, что натворит в будущем. И, разумеется, с ведуньей Шестопаловой тоже не знаком. Хотя, интересная вещь. Он сразу понял, что я не нарвь. Но, видимо, дальше его способности не могут помочь.

Он пожал плечами и чуть усмехнулся.

— Я — Радистав, маг и толкователь знаков. Один из тех, кто сидит на советах по правую руку царя Горебора. Был одним из послов делегации Нарви. Однако разговор с царём Силорадом не удался. Всё… окончилось боем. Из семи человек выжил один я. Ну и как видишь…

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Конечно, нарвь — очень добрые и хорошие люди. Когда они приходят к вам и предлагают сдаться, то надо взять и сдаться. А не начинать морочить людям голову всякими: нет, не дождётесь и только через мой труп.

— А… какую цель преследовали на переговорах? — осторожно поинтересовался Шарик.

Радистав улыбнулся. Кажется, говорящий шаркань его искренне порадовал. Да ещё и такой умный.

— О государственных делах. В частности объединения всех народов Коловрата. Разве может быть что-то более мирным делом?

— Нет, что вы, — заверила я.

— А кто ты и что сделала, чтобы оказаться в немилости наших солнечных хозяев? — хмыкнул он.

— Вика, странница, — быстро выкрутилась я и тут же брякнула: — Спасла царевича.

Глаза Радистава изумлённо расширились, а потом, запрокинув голову назад, он звонко расхохотался.

— Ай да Светодар! Ай да способ выбрал благодарить свою спасительницу-красавицу!

Комплимент пропустила мимо ушей.

— Там больше расстарался советник Володар, — хмыкнула я. — Сомневаюсь, что когда-нибудь захочу с ним оказаться в одной комнате.

Радистав перестал смеяться.

— Одним словом ирийцы есть ирийцы. И с этим никак не сладить. Разве что попытаться оставить их без нас.

— Это каким образом? — заинтересовалась я.

Радистав хотел было мне что-то ответить, но в коридоре неожиданно скрипнула дверь.

— К нам посетители, — чуть поморщился он, — пока я исчезну. Не стоит им быть в курсе, что я хоть частично могу справиться с их стенами.

Рубиновые всполохи исчезли. Передо мной вновь стояла непроницаемая плотная стена. Искренне изумившись таким способностям, я тихо вздохнула. Вот умел бы растворять стены, Шестопалая, было бы куда лучше. А так сиди кукуй, пока Покойник соизволит включить тюремный скайп.

Раздались негромкие шаги, и посетитель подошёл к камере. Когда я встретилась с серьёзными тёмно-зелёными глазами, то моему изумлению не было предела.

— Огнян?

Уж кого-кого, а его появления я точно не ждала! Огневик был чрезвычайно бледен. Красно-рыжие волосы заплетены в косу и придерживались бронзовым широким обручем. Стройное тело облегали фалрьянские доспехи, имитирующие перья, на ногах красные сапожки из мягкой кожи. Он немного хмурился и, словно не совсем был уверен в том, что собрался сделать.

— Протяни ко мне руку, — нетерпящим возражений голосом произнес он.

В первую секунду я чуть было не исполнила приказа, но вовремя одумалась.

— Рада бы, но эта стена имеет противоположное мнение.

Огнян чуть передёрнул плечами.

— Не бойся, она не причинит тебе вреда.

Чтобы не выглядеть трусихой, я вздохнула поглубже и протянула к нему руку. Пальцы Огняна взметнулись вверх, из них тут же вырвались огненные струйки, пронизывая золотистый хаос разделяющей нас стены, и устремились к моим. Руку тут же обожгло, от ладони до локтя, словно иглой, всё пронзило резкой болью.

— Ой! Какого… — негромко вскрикнув, я одёрнула руку. Боль прошла, но легче не стало. Меня что, решили казнить, но палач в отпуске, поэтому придётся действовать такими изощрёнными методами? — Что это было?

— Не сердись на меня. — Огнян неожиданно мягко улыбнулся. — Это была проверка. Теперь я точно знаю, что могу тебе доверять.

— А хочется? — брякнула я, не понимая, как таким методом можно определить степень доверия к тому или иному дхайя.

Огнян вздохнул:

— Мне очень жаль, что так вышло. Люди Ирия не верят в наш метод, но огневики и огневицы прекрасно знают, что ни один из нарви не выдержал бы прикосновения Небесной Искры.

— Что ты хочешь этим сказать? — подозрительно поинтересовалась я, понимая, что ничего хорошего не услышу.

— Все огневики носят в себе часть того огня, что дан ей при рождении в храме, — объяснил он. — Народ Нарви нас не любит. Так как владея таким даром, при нужной концентрации сил, можем испепелить их на месте.

Я закашлялась. Ненормально гостеприимное место просто. То есть, окажись я гражданкой подземного царства, сейчас бы тут лежала трогательная кучка пепла. Да и вообще! Нигде не написано, что ведуньи не сгорают, если в них пуляться огнём! Моему возмущению не было предела.

— Зверские у вас методы, — проворчала я. — Но что дальше?

— Пойми, Вика. Мы не согласны с Володаром. Светодар сам не себя не похож. Да и Чаран не в восторге от происходящего.

— Очень заботливо с вашей стороны, — пробормотала я.

— Долго ты здесь не будешь, — вдруг твёрдо произнес Огнян и посмотрел мне в глаза. — Жди, скоро мы тебя отсюда вытянем.

И не дожидаясь моего ответа, развернулся и быстрыми шагами направился к выходу из подземелий.

Прийти в себя и включиться я смогла только после того, как закрылась за ним дверь.

— Не успели мы попасть в неведомое место, как Виктория Алексевна уже изволят соблазнять молодцев, — ехидно сообщил Шарик, до этого, к моему огромному удивлению, хранивший абсолютное молчание.

— Отстань, зануда, — отмахнулась я.

Сейчас нужно было обдумать очень многое и времени на перепалку с шарканем катастрофически не оставалось. О том, что пламенная птица по имени Огнян могла на меня смотреть как-то иначе, чем на дхайя, которую кинули в темницу за благородный поступок (ну, ладно, после него), я и думать не могла.

— Слушай, а мне одной показалось, что он недолюбливает Володара?

— Вика, признаюсь тебе честно, после его поступков, я тоже не в восторге от этого субъекта, — заметил Шарик.

— Само собой, — кивнула я и посмотрела на руку, которой пришлось побывать полигоном испытания огневиковой силы.

Хм, наверно что-то с глазами. Ощущение, что от кожи исходит мягкое золотистое сияние. Верно говорят — нельзя долго находиться в ситуации, которую мозг отказывается воспринимать. Результат хорошим точно не будет.

Стена между нами и соседней камерой снова стала прозрачной.

— Вы живы там? — раздался насмешливый голос Радистава.

— Как видишь, — буркнула я, решив отбросить церемонное «вы». — Что ни минута, то новое приключение.

— Приключение? — искренне удивился он, переводя взгляд с меня на Шарика.

— А ты ничего не слышал? — не меньше изумилась я.

Говорили мы не шёпотом, поэтому нужно быть солидно глухим или глобально безразличным, чтобы не послушать о чём говорят вокруг.

Радистав покачал головой:

— Сразу видно, что вы впервые в ирийском подземелье. Эти стены. — Он коснулся пальцами рубиновых искорок и тут же, чуть поморщившись, убрал руку. — Сделаны из камня алатара, который, как известно, отгораживает мир живых от мира мёртвых. Через него нельзя не услышать, ни увидеть, ни почувствовать.

Хм-м-м, как выберусь отсюда, надо прихватить с собой несколько образцов. Будет помогать в борьбе с соседями. Но всё же… Получается, Радистав не в курсе кто ко мне приходил и что хотел. Его следующий вопрос тут же подтвердил моё предположение, когда он поинтересовался, кто же наносил мне визит.

Зная, что доверять никому не стоит, а уж Радиставу особенно, я ответила весьма туманно, но искренне:

— Один из сопровождавших меня в Даарью фалрьянов. Пришёл выразить сожаление о случившемся.

— Фалрьянов? — Радистав снова удивлённо посмотрел на меня. — То есть ты пришла не через ирийские земли?

Ишь, сообразительный какой!

— Нет, — вздохнула я.

Пришлось частично ему рассказать о своём путешествии. Что, мол, странница я, ходила-бродила по землям разным, а тут взяла и дошла до странного места, где нет дна, туман только клубится. А там и была подхвачена гигантской птицей и унесена в Фарьян’Олу. В Даарье оказалась, потому что упросила отнести меня на землю. Ну, или попросту туда, где можно передвигаться без крыльев. А потом уж спасла царевича…

— … и вот результат, — закончила я, чуть разведя руками.

Радистав выслушал всё, ни разу не сказав лишнего слова или встречного вопроса. Было видно, что он только укрепился в своём мнении относительно огнепоклонников и их крылатых друзей.

— Я верю тебе, — наконец произнёс он. — Единственное что мне неясно — где же расположена твоя страна, Вика? Принято считать, что народами Коловрата изучены все уголки нашего огромного мира.

— Не может быть! — как можно искреннее постаралась воскликнуть я. — Поверь мне, есть места, где совершенно не слышали о вас.

Что ж, как ни крути, а говорила я чистую правду. Разве что не особо убедительно.

— В месте, откуда я родом, никогда не слышали о коловрате.

Правдивее некуда сказала. Мы действительно о них ничего не знаем. Там, в двадцать первом веке.

Радистав задумчиво посмотрел на меня:

— Твердить, что никого нет, кроме нас — глупо и неосмотрительно. И ты действительно не похожа ни на кого. У тебя нет крыльев фалрьянов и плавников туатов. Внешне ты походишь на нас и ирийцев. Но при этом я чувствую в тебе какие-то необъяснимые силы, которыми ни нарвь, ни дети солнца не владеют.

Я насторожилась. Ещё один Рамаол? Тот-то сразу вычислил, кто я и какими силами владею.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебя слушает змей, — произнёс Радистав, — что приближает к могуществу таких, как я. Но при этом, когда я пытаюсь определить природу твоей силы, то скорее уж назову тем целительницей, чем владеющей силой разрушения.

— У нас многие владеют такой силой, — соврала я с самым честным выражением лица. Вдаваться в подробности, а также говорить то, что через энное количество веков вы, Радистав Покойникович, возьмёте да и постучитесь мне в дверь вересоченской хаты я, разумеется, умолчала.

— Что ж, Вика, у вас тогда удивительный народ, — мягко улыбнулся он. — У нас это редкий дар. Несмотря даже на то, что если он даётся, то человек становится необыкновенно силён.

Я улыбнулась в ответ и кивнула на стену:

— Кстати, у меня встречный вопрос. Как ты делаешь так, что она становится прозрачной на определённое время? Да и слышим мы друг друга прекрасно. Или этот камень алатар действует только при определённых условиях?

— О, — Радистав усмехнулся. — Здесь всё достаточно просто. Мои опыт и умения помогают нейтрализовать силы камня. Однако я могу сделать это лишь со стенкой, которая разделяет наши камеры. Увидеть, что творится в коридоре я не в состоянии.

— Хм, но как тогда ты услышал, что в темницу кто-то вошёл?

Да и я тоже прекрасно слышала, что да как. Странный у них тут механизм заключения. Ну, или я чего-то не понимаю просто.

— Видишь, в наших камерах разные силы: у меня красные, у тебя золотые? — Радистава явно забавляло моё любопытство и попытки понять устройство ирийских тюрем.

— Алатар — магический камень. И он подстраивается под того, с кем рядом находится. То есть перекрывает конкретные силы. Красный убивает мои разрушительные, жёлтый блокирует твои созидательные. Однако при помощи своих умений я в состоянии перекрыть действие камня. И так, как твоя «дверь» мне не помеха, я сумел услышать то же, что и ты. Мне не совсем понятно, почему ты можешь и видеть и слышать, но, скорее всего это объясняется тем, что ты чужой и не такой как мы.

Мда уж. Ничего не скажешь. Как ни крути, а всё сложно. Получается, я могу войти в двери Радистава, а он в мои. Только толку с этих умений ни на грош. А в целом занятная система. И что это за камень такой алатар? Какой-нибудь родственничек бурштына? Надо бы спросить, но немного попозже. А то ей-богу заподозрит что-то неладное.

— Весело у вас тут, — вздохнула я. — Только вот сидеть в темнице меня как-то не особо привлекает. Даже несмотря на то, что здесь чисто и весьма прилично.

Радистав бросил на меня быстрый взгляд, а потом посмотрел на змея.

— Можно и не сидеть, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя мне прямо в глаза.

— В смысле? — я насторожилась, пытаясь понять, на что намекает будущий господин Покойник, враг ирийцев и добрых белок.

В принципе, план был достаточно прост. И даже вразумителен для исполнения. Почему я так говорю? О, тут тоже всё достаточно просто, так как главная роль в комедии «Спасите Шестопалую и того, кто скоро будет покойником», отводилась моему шарканю. В целом картина такова: Радистав при помощи умений «растворит» свою стену, и мы с Шариком сумеем пройти к нему в камеру. Далее, по идее, нам путь открыт. Я спокойно могу выйти через дверь, которая блокирует магию нарви. Но при этом есть задача освободить Радистава.

Шарик должен проскочить через коридор, добраться до стены, где висят ключи, сорвать их и вернуться. Этими ключами мы сумеем нейтрализовать рубиновые искры, и господин Ещё-не-покойник сумеет спокойно выйти. Шарика выбрали с тем умыслом, что он сумеет всё сделать бесшумно и незаметно. В отличие от меня. Я всё же человек. И мое присутствие в неположенном месте тут же вызовет ненужный интерес. Вы можете спросить, почему, выйдя из камеры, я не помашу Радиставу ручкой и не пойду дальше? Вариант, конечно, неплохой. Но есть два аргумента против. Первый — мне не нужно одним врагом больше. Так как своими благородными поступками, я уже умудрилась нажить их впечатляющую компанию. Второе — с Радиставом куда больше шансов выбраться из дворца на своих ногах и без серьёзных повреждений. Он намного лучше знает, как и что тут устроено. В связи с этим, не стоит вести себя хорошо и не показывать, что ты настроена к человеку (пусть даже зная, что он — плохой мальчик) отнюдь не восторженно.

Пройти разделяющую нас стену оказалось делом несложным. Я толком ничего и не почувствовала. А вот когда Шарик рванул стрелой через коридор, издавая едва слышные шипящие проклятия, поняла, что безумно волнуюсь за этого негодника. Вдруг кому-то ирийцу-часовому придёт в голову шальная мысль пойти погулять возле камеры дхайя? А что, свеженький пленник, того и гляди позабавит всякими шутками-прибаутками, да баек новеньких расскажет о чужих краях, да… В общем, будем что послушать.

Радистав покосился на меня и чуть улыбнулся:

— Никак нервничаешь? Неужто ни разу из подземелий бежать не приходилось?

— Нет, конечно, — честно ответила я.

— Хм, а с виду и не скажешь.

Оторопев от такого замечания и даже серьёзно подумывая оскорбиться, я услышала тихий звон.

— Получилось, — шепнул Радистав, и улыбка мигом стала какой-то радостной и жестокой одновременно. В синих глазах заплясали дьявольские искорки. — Он сумел.

Я молча кивнула. В способностях Шарика я никогда не сомневалась, но вот такая перемена во внешнем облике Радистава подействовала крайне неприятно.

— Это точно то, что надо? — спросил шаркань и указал кончиком хвоста на… причудливо гранёный продолговатый прямоугольный камень. Кроваво-красного цвета и с несколькими глубокими зазубринами по сторонам.

— Да, всё правильно, — ответил Радистав. — Теперь возьми ключ и подползи туда. — Он указал на левую сторону камеры, давая понять, что где-то здесь должен находиться замок.

— Ну… Так, а где? А! Вижу!

Шарик энергично рванул в указанную сторону, кажется, столь увлёкшись, что совершенно забыл про нас. Несколько минут доносились странные резкие щелчки и усердное пыхтение. Но потом раздался неожиданный звук — словно кто-то разбил стеклянный бокал, и танцующая вереница рубиновых искр исчезла в мгновение ока.

Радистав облегчённо выдохнул:

— Получилось. Напомни, как вернёмся в Нарвь, — наградить этого змея, как подобает.

Вот как. То есть, меня побоку? Ну, я тебе это припомню.

— Хорошо, — пробормотала, весьма смутно представляя, какие почести могут оказать шарканю подземные товарищи.

Однако особо размышлять не было времени, и, не теряя ни секунды, я быстро последовала за Радиставом.

— Спасибо тебе, храбрый змей, — тихо и даже ласково произнёс Радистав. — Если б не ты, мы не сумели б выбраться.

Шарик смутился и гордился собой аж целых две секунды. Но потом «храбрый змей» отставил новоиспечённое звание в сторонку и резво взобрался по мне вверх, обвивая руку и плечо.

Но на этом все лирические отступления кончились, потому что времени было в обрез. Радистав уверенным шагом направился к двери. При этом проделывал он всё поразительно бесшумно, что вызывало странное ощущение, будто покидать ирийские темницы ему не впервые.

Да, не стоило удивляться, что возле выхода стоял караул. Этакие широкоплечие дюжие молодцы с мечами, копьями и вероятно ещё чем-то, у меня особого восторга не вызывали. На радостный приём: «Ой, а как это вы сами выбрались?» рассчитывать не приходилось. Однако Радистав действовал быстро, не ожидая подмоги от девицы. Одного он свалил голыми руками, а второй не успел сказать и слова, как оказался окружённым мутным чёрным туманом. Раздался болезненный вскрик, и в коридоре повисла неприятная тишина.

— Быстро уходим. — Радистав всунул мне в руки меч и потянул за собой.

Ой, мамо! Что с ним делать-то? Тяжёлый, зараза.

Одуматься и расспросить не дали. Я лишь краем глаза увидела, как мутный туман начинает потихоньку рассеиваться и под ним лежит скрюченное тело бывшего стража. Его лицо было высохшим, словно у древнего старика, а в глазах застыл ужас. Быстро отвернувшись, я последовала за Радиставом. Чтобы ни было, пока не стоит ему перечить. Его физические силы видны и так, а оказаться под магическим воздействием и иметь такой же вид, как бедный охранник мне что-то совсем не хотелось.

Радистав быстро свернул в боковое ответвление коридора.

— Здесь можно попасть в один из черных ходов во дворце. А оттуда через конюшню — выйдем на улицу.

— А никто не поинтересуется, почему два пленника разгуливают пусть даже по чёрным ходам, как им это вздумается?

Радистав усмехнулся:

— Не переживай, по дороге мы зайдём в одно место. Потом и мать родная не признает, не то, что ирийские господа.

Когда мне говорят «одно место», это, конечно, вселяет безумную надежду и оголтелую радость. В кавычках. Но пока иного выхода не было. К тому же раз конюшня… значит, придётся удирать отсюда верхом. С одной стороны логично, велосипедами тут не пользуются, но вот учитывая, что лошадей я видела только в Аскании-Нова (есть такой заповедник в Херсонской области), да несколько раз в парках, вдохновения на подвиги от этого, разумеется, не прибавлялось. Лошадь и меч мне давали столько же преимуществ над врагом, как Радиставу кружевные чулки и жемчужные бусы. То есть, совершенно никакого.

Мы поднялись по винтовой лестнице, состояние которой оставляло желать лучшего. При каждом шаге было опасение, что ещё одна секундочка, и мы с Шариком рухнем вниз. И… собрать нас уже будут не в состоянии. Однако, миновав опасный участок, я смогла вздохнуть спокойно, потому что спустя несколько минут мы оказались на твёрдой земле. В смысле, полу пыльного коридора с прогрессирующими антисанитарными условиями. Но это было уже не столь страшно.

— Мы выбрались из подземелий, — шепнул Радистав. — Теперь прямо и как увидишь на стене знак серебристых перекрещенных мечей, сворачиваем туда.

— Че… — я запнулась, понимая, что не стоит переспрашивать, иначе об этом точно пожалею. — А откуда ты знаешь такие детали?

Он чуть улыбнулся.

— Я не раз бывал в замке, в качестве посла Нарви. И не раз провожал пленников в это подземелье. Правда, не подозревал, что окажусь в нём сам.

— А как это они не подумали, что опасно тебя сюда сажать? Ведь ты прекрасно знаешь все ходы и выходы.

— Ну-у-у-у-у, — протянул Радистав, — они всего не знают. Да и сильно понадеялись на силу алатара. И если бы не ты, то сбежать я бы действительно не сумел бы. Кстати, Вика, смотри под ноги, а то сейчас наступишь на чей-то череп.

— Мамо! — взвизгнул Шарик, пытаясь обвиться вокруг меня живым шарфом, от испуга неосознанно сжимая кольца.

— Шарик! — захрипела я, пытаясь оттянуть змея от своего горла. — Ты с ума сошёл!

Кольца тут же расслабились, кончик хвоста мягко, словно извиняясь, погладил меня по плечу.

— Прости, пожалуйста, я не хотел, — пробормотал он, прекрасно понимая, что идея ухватиться за мою шею и держаться изо всех сил — не лучшая.

Радистав усмехнулся и покачал головой.

— Смотрите, больше не буяньте так. Всё же даже нарвь не рискует ходить по улицам города, повесив на себя змею. Это и опасно, и змеи не в восторге. Надо будет что-то придумать.

— Да я вообще-то смирный, — робко подал голос Шарик, однако, встретившись с моим хмурым взглядом, резко захлопнул рот и прижался к плечу.

О смирном Шарике можно легенды слагать, да. При этом, правда, вряд ли его понятие о вышеупомянутом прилагательном такие же, как и у остальных людей. В смысле существ.

Дальнейший путь проходил в полном молчании. Я пыталась отыскать на каменных запылённых стенах знак перекрещённых мечей, однако пока на него не было и намека. Свернув за Радиставом направо, пару раз всё же споткнувшись о какие-то странные предметы, жутко напоминавшие человеческие кости, я продолжала искать. Вопросы: откуда здесь черепа и кости навязчиво бродили из правого полушария в левое, намекая, что стоит серьёзно задуматься и быть внимательнее. Приблизительно после сорока минут блужданий по коридорам, тихим, но весьма отчетливым проклятиям Радистава, я поняла, почему ирийцы не очень боялись сбежавших пленников. Даже мой спутник, который был здесь, судя по всему, не один раз, не мог отыскать выход. Учитывая, что лабиринты я не любила с детства, особый восторг прогулка по данным местам у меня не вызывала.

Неожиданно краем глаза я заметила слабый блик в нескольких метрах от нас. Мы ускорили шаг, и через миг с губ мага сорвалось полное облегченное: «Да!». Только сейчас до меня дошло, что мы уже проходили это место. Но, во-первых, знак был размером где-то пять на пять сантиметров, а, во-вторых, серебряное покрытие двух выгравированных на стене мечей было заметно лишь под определённым углом.

Положив руки на стену, Радистав надавил пальцами на несколько точек, и с тихим скрипом дверь отошла в сторону.

— Занятно, — прокомментировала я.

— Ещё бы, — хмыкнул он. — Это здание строили ещё первые хозяева Ирия. У них было слишком много тайн от людей, поэтому всё, что после них осталось — по-прежнему хранит море загадок.

— Не людьми? — искренне изумилась я, ныряя вслед за Радиставом в открывшийся проём. — Но тогда кем?

— Хм, удивительно, что ты этого не знаешь. — Но тут же его голос смолк. — Ладно, об этом я тебе расскажу после. Сейчас надо переодеться. Мы попали на один из складов.

Перед моими глазами открылось помещение внушительных размеров, обстановку которого составляли огромные шкафы с множеством полок. Последние заставлены какими-то свертками, коробками, рулонами, корзинами и ещё бог знает, чем настолько плотно, что, разбегались глаза.

Радистав принялся открывать их одну за одной и рассматривать содержимое. Через некоторое время он меня позвал.

— Вика! Иди сюда, помоги мне снять это. Здесь то, что нужно.

Оказавшись рядом, я помогла ему опустить на пол прямоугольную коричневую коробку из материала, скорее напоминавшего пластмассу, нежели прессованный картон.

— Лучшим вариантом для нас будет переодеться жителями Ирия из окраинных мест. Они часто приезжают торговать в Даарью.

Через некоторое время на нас была красновато-коричневая плотная одежда: широкая рубаха с капюшоном, кожаные, заправляющиеся в сапоги штаны, широкий пояс с множеством потайных карманов (это определила чуть позже), накидка и большие дорожные сумки. При этом, этот наряд делал меня похожей на мужчину, что только на руку. Ирийцы будут искать сбежавших мужчину и женщину, а не двух мужчин.

— Теперь мы ни дать, ни взять торговцы из Белоратки, — улыбнулся Радистав, поправляя воротник, мельком глянув на себя в полированный до блеска медный щит.

Красно-коричневый капюшон прикрыл темные волосы, да и в отличие от черной кожи предыдущего костюма, не так бросалась в глаза его бледность. В принципе, он вполне мог сойти за одного из ирийцев. Если, конечно, не приглядываться, как следует.

Если учесть, что я натянула капюшон как можно ниже, внешне мало отличалась от Радистава, поэтому заподозрить во мне странницу-дхайя было весьма сложно. Шарика пришлось укомплектовать в сумку, чтобы не вызвать лишних, а главное, ненужных подозрений. Змей клятвенно пообещал сидеть тихо, сопеть в две дырки и не пытаться давать дельных советов.

Когда перевоплощение окончилось, прихватив кое-какое оружие, мы покинули склад. Радистав остался верен мечу, но я предпочла два парных кинжала и палицу. С ними справлюсь, во всяком случае.

На этом, правда, ирийские сюрпризы не закончились. Радистав вывел меня из помещения уже через вполне человеческую дверь (которая открывается и закрывается так же, как дома).

Конюшня была расположена недалеко, но когда мы вошли, то я поняла, что зря понадеялась увидеть здесь лошадей. То есть, у них было четыре ноги. И грива. И кожа цвета расплавленной бронзы. Но это были оченьбольшиекони. Я бы сказала, смесь коня и верблюда. Совершенно невероятное и странное животное, на которое без лесенки в первый раз не заберёшься. А просить Радистава «подсадите меня, пожалуйста», на мой взгляд, было немного невежливо. Ещё не то подумает. Поэтому пришлось на некоторое время принять свой радужный облик и взобраться на зверя отнюдь нечеловеческими приёмами. Радистав влез на своего коня куда быстрее и легче, однако комментировать ничего не стал.

— Мы поедем по объездной дороге. Если что — говорим, что мы торговцы из Белоратки. Возили на продажу солнечный камень, ароматные смолы и горные диковинки.

— Горные диковинки? — переспросилп я, пытаясь приобрести более устойчивое положение на животном.

Шарик выглянул из сумки, жалобно пискнул, увидев сколько теперь метров его разделяет с землей, и быстро юркнул назад.

— Те, что в Алатар-горах, — рассмеялся Радистав. Они как раз находятся возле окраины Белоратки. Аккурат возле речки Бурштыницы.

Услышав знакомое название, я насторожилась. Надо будет в библиотеке у Нарви стянуть какой-нибудь атлас мира и контурные карты, что закрепить полученные знания на предмет географии ирийского мира.

— Ты на меня как-то странно смотришь, — заметил он.

— Не обращай внимания, мне просто никогда не доводилось ездить верхом, — пробормотала я.

Смотрю. Красивый. Опасный. И такой ещё… не успевший натворить гадостей.

— О, это совсем несложно, — заверил Радистав и двинулся вперёд на своей громадине. — Поехали, мы и так потеряли время, пока бродили по коридору.

Несложно, легко… Господи, хорошо ему говорить так! Я бы посмотрела на него, если бы ему дали покататься на вертолете, сказав: «Это несложно».

Кое-как мне удалось двинуться и догнать его, удерживая зверей рядом. На улице уже царила ночь. Ветер приятно холодил лицо и шевелил складки одежды. Кони порой пофыркивали, но вели себя смирно. Вокруг стоял свежий, чуть пряный запах мяты и ещё каких-то растений, названия которых я не знала. Тихо, темно. Мощёную жёлтыми камнями улицу освещают лишь звёзды да Луна. Причём она, словно живой бриллиант на чернильном бархате неба. Нет такой Луны в двадцать первом веке. Вот вам крест. Хотя, может, тому виной наши горящие неоном и электрическими лампами города, соревнующиеся с хозяйкой ночных небес за право светить ярче.

Нам повезло, никого вроде дорожного патруля мы не встретили. Не зря Радистав сказал, что двинемся в объезд. А может, та дорога, что ведёт к холмам, не столь пользуется успехом у обычных жителей. Редко-редко нам попадался деловито идущий ириец, поднимал руку в приветственном жесте и шёл дальше. Мы отвечали и лишь пришпоривали своих коней.

Когда спящая Даарья осталась за спиной, а перед нами расстелились бескрайние луга, я глянула на Радистава.

— Кажется, эта афёра нам удалась.

— Да. Основной этап пройден, — кивнул Радистав.

— Теперь куда?

— В Нарвь.

Тихий, таинственный край пращуров. Где солнце — не солнце и звёзды — не звёзды. Где горит-сияет дивный камень ал-атар внизу, и пьёт солнечное сияние золотой бурштын вверху. Реки здесь не те, что повсюду. Вода в них белее, чем снег, и полыхают волны жарче огня. Нельзя проплыть ту реку, если только не течет в твоих жилах кровь Белых богов. Сошедших с небес, но так и не сумевших вернуться назад. Тогда они и окружили это место высокими горами из ал-атара и бурштына, чтобы не проникли сюда чужие, да не посмели творить зло в краях этих. Стоит только беде приблизиться сюда, как оживут горы, станут воинами-великанами и будут защищать, биться насмерть, не давая пройти врагам. За то дали им название — Белая Рать. А край с тех пор зовут Белораткой…

Радистав был хорошим рассказчиком. За время дороги я узнала много полезного и интересного. Единственное, что являлось серьёзной проблемой — нельзя расслабляться и забывать, что со мной едет далеко не хороший мальчик, а славный сказочник и… враг.

Шарик тихонько посапывал в сумке, уже приспособившись к покачиванию на ходу, и не высказывал какого-либо недовольства. Поначалу, конечно, шаркань пытался давать дельные и не очень советы: куда нам лучше ехать, но Радистав кинул на него такой взгляд, что советы тут прекратились.

С одной стороны вы можете меня спросить: почему я не подождала помощи Огняна и дала дёру вместе с нарвийским плохим парнем?

Ответить могу не очень благородно, зато честно. Первая причина: нужно найти янтарный глобус раньше Радистава. Вторая: не очень-то я после случившегося доверяю ирийским ребятам. Конечно, хотелось бы, чтобы появился Огнян, постелил красную дорожку, отпёр дверь красивым золотым ключиком и сказал: «Выходи, Виктория Алексеевна, скатертью тебе дорога!».

Но почему-то мне верилось больше в другой исход истории: прости, подруга, у нас не получилось, так что тебя немножко казнят. Но не переживай — выжить всё равно не удастся. Палачи у нас ребята добросовестные, проходили обучение в мародёрско-убийцевской Гильдии, так что всё путём. Не волнуйся, на службу к царю принимают исключительно выпускников с красными дипломами. Так что переживать не стоит, всё будет просто замечательно.

Как вы понимаете, подобный поворот меня мало порадует. Поэтому, чтобы быть хоть немного уверенной, что утром следующего дня меня не казнят, я сделала ноги из ирийского королевства. То есть, царства.

Да. Оставался ещё вопрос болезни царя Силорада. Жалко? Да. Мне действительно искренне жаль человека. Но всё же он мне не настолько близок, чтобы рисковать собственной жизнью. Я бы никогда не отказалась помочь, но сажать в тюрьму тоже не стоило. Матушка говорит, что у меня очень скверный характер и недостаточно развита любовь к людям, но я предпочитаю радеть за гармонию. Если сильно кого-то буду любить, а он меня ни разу, то лучше тогда со своей любовью не нарываться. Поверьте мне, это мудро.

— Послушай. — Я посмотрела на Радистава. — А почему Белоратка? Каким образом отсюда можно попасть в Нарвь?

Он чуть улыбнулся и покачал головой:

— Для тех, кто не владеет магией и не имеет знакомств среди местных жителей, — это невозможно. Есть только один ход из одного государства в другое — это через завесу Ашья. Официально и красиво. Но случается такое, что таким методом лучше не пользоваться.

Я хмыкнула. Да уж, неудивительно. Впрочем, завеса тоже особого восторга не вызывала. Поэтому не особо уверена, что смогла бы перейти её в одиночку.

— Белоратские горы выделяются среди других. Дело в том, что мы действительно не понимаем, откуда в них столько драгоценностей. — Радистав бросил на меня взгляд. — Я имею в виду алатар и бурштын. Этих камней больше нигде нет. Ирийцы берегут своё богатство.

— А белораты тоже, выходит, люди, подчиняющиеся ирийским законам?

Радистав кивнул:

— Все, кто проживает на земле, считаются подданными Силорада. Другой вопрос, что народов здесь много. У каждого свои традиции и… тайны.

— Например?

Я искренне надеялась, что у белоратских граждан нет доброго обычая — кушать чужестранцев на завтрак. Конечно, нехорошо думать о незнакомых людях таким образом, но надеяться на лучшее не стоило.

— Считается, что жители Белоратки произошли от каменных воинов, которых создали боги. Поэтому держатся от остальных народов они в стороне, браков с равнинными, долинными и степными ирийцами не заключают. Ездят только, чтобы торговать. Хотя и враждебного отношения никогда и ни к кому они не проявляли. Впрочем, ты увидишь сама.

Признаться честно, почти после суток дороги меня как-то не особо тянуло рассматривать жителей другой страны. Однако Радистав, кажется, этого не замечал. Да и синие глаза нарвийца горели каким-то странным воодушевлением.

В отличие от Даарьи, Белоратка казалась маленьким провинциальным городком. Чистым, уютным, с аккуратными садами возле домиков из бежевого и белого камня; с прямыми дорогами. Так как мы прибыли почти в ночь, на улицах практически не было людей. Лишь изредка встречались спешившие по своим делам мужчины — воины и купцы. Да и то быстро скрывались в переулках.

— У тебя тут есть знакомые? — спросила я, приоткрывая сумку и проверяя как там Шарик. Оттуда доносилось довольное посапывание.

— Вот кому сейчас хорошо, — покосился Радистав на сумку, видно тоже совсем не прочь вздремнуть, позабыв о долгой дороге. — Да здесь живёт мой друг Алуш. Он не то, чтобы не любит ирийцев, но у него свои понятия о жизни в этом крае.

Мы подъехали к небольшому дому. Оставив коней во дворе (кое-как за время дороги я приспособилась, и теперь позор «как слезть с лошадки и не упасть на четвереньки» мне не грозил). Взяв сумку, я быстро направилась за Радиставом. Постучав три раза в дверь, а потом дёрнув за колокольчик, он замер перед дверью.

Первые секунды ответом нам была лишь ночная тишина и стрекот цикад (или кого-то другого, жутко похожих на этих говорливых насекомых). Потом дверь отворилась.

— Кого ещё… — начал было хозяин, но потом, удивлённо моргнул. — Радистав? Какими судьбами?

— Долго рассказывать, Алуш, — ответил тот. — Но я рад тебя видеть. И если пропустишь, то узнаешь нашу историю.

— Да, конечно, — мужчина посторонился, но, глянув на меня, тут же спросил. — А кто она?

— Дхайя. Но человек слова. Она со мной, ей можно верить, — ответил Радистав, проскальзывая мимо хозяина в дом.

Надо же. С чего это он взял? Впрочем, ладно, потом разберёмся.

— Добрый вечер, — решила я показать свою воспитанность и прошмыгнула вслед за Радиставом.

— Скорее уж ночь, — пробормотал Алуш, закрывая за нами дверь. — Но это ничего. Это мы переживём.

Белоратский дом — вещь уникальная, чистая и уютная. Похожа на общепринятую. Только каждое окно украшено удивительно матово-белой и перламутровой мозаикой. Кое-где украшения занимают больше двух третей от размера всего окна и для истинная загадка, какие цели у неё, кроме эстетических. Всё осмотреть я толком не сумела. Да и, признаться, попросту падала с ног, поэтому заметила лишь самое необычное и, на мой взгляд… странное.

Хозяин выглядел приблизительно на сорок лет. Но возможно, он был и старше. Ручаться в этом странном месте нельзя. Статный крепкий мужчина, чуть ниже Радистава. Снежно-белые волосы, придерживаемые узкой лентой; приятные черты лица, просторная льняная одежда. Правда, глаза жутковатые. Эмалево-голубые. Причем, настолько бледные, что порой казалось они такого же цвета, как и мозаика на окнах. Позже Радистав рассказал, что украшают стекла они из-за старинного поверья: души воинов-великанов, охраняющих край, могут войти в любой дом и защитить его от недобрых сил только через специальную дверь. Именно этой дверью и считалась «мраморная мозаика». Глядя на него, я почему-то не мог отделаться от ощущения, что смотрю на хорошо загримированного деда Бойко, решившего немного подкорректировать внешность.

Алуш быстро собрал на стол. При этом он не спрашивал: голодны ли мы. В Белоратке тоже в ходу обычай — накорми гостя, он всё равно захочет в процессе. Еда не отличалась изысканностью и экзотичностью, но была сытной и недурной на вкус. Лепешки, напоминающие армянский лаваш, мясо, сыр, зелень, в которой я заподозрила далёкого родственника петрушки, и прохладный мятный сок сделали своё дело. Голод и жажда исчезли, их место заняло искреннее желание поспать и не видеть снов. Не говоря уже о том, чтобы рассказывать Алушу откуда мы приехали и, собственно, почему. Однако вежливость не отменяли. Поэтому пришлось постараться прийти в себя. (Дома это обычно удавалось при помощи кофе. Матушка вообще вечно шутит, что я буду счастлива, бодра и весела только тогда, когда драгоценная кофеиносодержащая жидкость начнет поступать мне прямо в вены.) И отвечать на вопросы белората. Кажется, это мне почти удалось. Потому что я сумела, не запинаясь и не путаясь в деталях, рассказать Алушу кто я, откуда взялась и почему не полюбилась ирийцам.

Видя наше убитое состояние, он не стал долго мучить нежданных гостей. Однако снабдив постельными принадлежностями в виде продолговатого валика (видимо служившего подушкой) и одеяла, развёл руками, извиняясь, что спать нам придётся на улице. В первый момент меня это не воодушевило, однако Радистав наоборот обрадовался и, не дав мне одуматься, ухватил за рукав и потянул за собой.

…Бездонно и черно белоратское небо. Усеяно мириадом звёзд, что путь освещают заплутавшим да потерявшимся. Коронованный полумесяцем луны взирает на спящую землю Повелитель ночи, оберегает своих детей. Остались дневные заботы на порогах домов, ждут они восхода Солнца. Только с ним они снова имеют право войти и подхватить, закружить людей в хлопотах да заботах. Но ночь — дочь тишины. Ночь — время для сна. И нет места здесь другому.

Подперев скулу кулаком, я смотрела на вершины гор. Казалось, даже при свете звёзд они светятся каким-то невероятным огнём. Словно Белые боги жили внутри них, передавая собственную жизнь камню.

А во дворе Алуша… Нет, это не было двором. Скорее уж комната, просто без крыши и сплетёнными из удивительно крепкой лозы стенами. Радистав сказал, что здесь принято иметь такое помещение на случай жаркого времени. Кроватями нам служили широченные лавки, на которых лежали набитые соломой матрацы и несколько пледов. При добавлении к этой композиции одеяла и подушки получилось королевское ложе. Да и ещё на свежем воздухе.

Признаться честно, я сразу думала, что едва добравшись до кровати, упаду и засну как Шарик. Его мы, кстати, не беспокоили. Только положили в сумку лепешку с сыром. Если шаркань сильно проголодается, то сразу найдёт, чем подкрепиться.

Стоило мне только блаженно растянуться на кровати, как желание спать куда-то улетучилось. Озадаченная таким поворотом событий, я быстро глянула на Радистава. Поймав мой взгляд, он рассмеялся.

— В первый раз я тоже не мог понять, что произошло. Но это ненадолго. Белоратский воздух имеет удивительное свойство бодрить. Особенно ночной. Заметно это только тогда, когда находишься в расслабленном состоянии.

Я хмыкнула. Обычно наоборот: расслабилась, нанюхалась свежего воздуха и отключилась. И хорошо, если вовремя разбудят. А то есть вероятность проспать всё на свете.

— Слушай, а кем были эти Белые боги? И в них верят только здесь? Или на территории Ирийского княжества есть ещё кто-то?

Радистав удивлённо посмотрел на меня. Через секунду до меня дошло, что слово «княжество» здесь не используют и пришлось сделать вид, что я — дхайя и мне по паспорту положено говорить чудно и странно.

— Здесь проживает масса людей и существ, которых нельзя так назвать, — сказал он. — В Нарви, Фалрьян’Оле и на острове Туа-Атла-Ка картина та же. Все в целом носят имя той народности, представителей которой больше. Здесь, например, это ирийцы. Белораты являются этакой обособленной группой. Ещё плюс обычай.

— Обычай? — Я с интересом глянула на него. — То есть?

— Любое существо, несмотря на происхождение, облик и способности может стать полноправным членом белоратской общины. Для этого нужно принести клятву Белым богам и жить в этих краях.

— Так просто, — пробормотала я.

Теперь понятно, почему мы могли спокойно выдавать себя за торговцев этих месте в ирийской столице.

— Я бы не сказал, — покачал головой Радистав. — Тайна ритуала хорошо оберегается. Желающего уводят далеко в горы. О том, что там происходит, никто не рассказывает. Единственное, что я понял, так это то, что там действительно есть могущественные силы. Не такие, чтобы захватить мир, но удержать это место от врагов точно сумеют. Есть, правда, легенда о снах Белоратки. Что каждый, желающий называть её своим домом, погружается богами в глубокий сон. Там они беседуют, спрашивая каковы его цели и желания. И, если понравятся им ответы, то он просыпается. Если нет… длится его сон вечно.

— Какие добрые боги, однако, — вздохнула я, поправляя одеяло.

— С одной стороны, я не в восторге от подобных методов, — заметил Радистав. — А с другой — их можно понять. Узнал тайну, чужестранцам неположенную, — нет пути назад.

Мне совершенно не понравилось, как он произнес эти слова, однако спорить не имело смысла. Но при этом не стоило забывать, с кем приходится иметь дело.

— Радистав, внешность нашего хозяина, скажем, несколько…

— Необычная? — чуть улыбнулся он.

— Можно и так сказать. К кому принадлежит Алуш?

— К коренным белоратам. Раньше они все такими были, — Радистав на несколько секунд замолчал, словно пытался подобрать слово, — светлоглазыми. Смотрится это чудно и непривычно, но уж какие есть. Я-то, привычный к чёрным и карим глазам Нарви, вообще первое время не мог бессовестно не таращится на Алуша.

— Да? — я удивлённо посмотрела на него. — Но тогда ты и сам не очень-то типичный сын своего народа. У тебя-то они синие!

Даже тёмно-синие, необычно глубокого оттенка — как сапфир в перстне Елизара, который он никогда не снимал. Значит ли, что Радистав не тот, за кого себя выдаёт? Или просто в его венах течёт не только нарвийская кровь?

Маг пожал плечами и улыбнулся:

— Моя мать из туатов. Правда, я видел её очень давно. Потом она вернулась к себе на родину, так не смогла жить среди нарви. А отец… отец не мог жить там. Впрочем, вот уже пять лет, как его нет.

Я чуть нахмурилась, но посчитала невежливым расспрашивать что произошло. Однако Радистав будто почувствовал интерес и, глянув на меня, чуть усмехнулся.

— Он изучал полуразрушенные строения подземного народа, который, как предполагают, был нашими предками. Но есть места, куда одному лучше не соваться. Произошёл обвал. Сколько мы не пытались, ничего отыскать так и не получилось. Я могу лишь догадываться, насколько далеко он зашёл.

Некоторое время я молчала. Да уж, история. Но потом всё же произнесла:

— А мать? Она знает об этом?

— Жрица богов бескрайних вод, госпожа Аятха Дората, знает всё. Но это всё равно не достаточная причина, чтобы приехать сюда.

Так-с, значит, имеем погибшего папеньку, сбежавшую маменьку и такого вот сыночка. Милая компания, чего уж тут. А вообще-то, так и хочется сказать: матери, не оставляйте своих детей! Из них потом получаются Радиставы Покойники. Впрочем… оставлять не надо в любом случае. Тогда и проблем не будет.

— А теперь расскажи о себе, — неожиданно попросил он. — А то, кроме того, что ты дхайя, можешь ладить со змеем и живёшь далеко отсюда, я ничего о тебе и не знаю.

Этот вопрос застал меня врасплох. Нет, не то, чтобы я не знала, что рано или поздно придётся с ним столкнуться, но сейчас был не готова совершенно. К тому же медленно, но верно глаза начинали закрываться. Я устроилась на кровати удобнее и посмотрела на Радистава.

— Хорошо, только давай завтра? А то я засну посреди рассказа.

Он улыбнулся… как-то очень мягко, почти ласково и кивнул.

— Договорились. Но завтра уже не отвертишься.

— Не отверчусь, куда уж мне!

В ответ — довольный смех, а потом звенящая белоратская тишина.

…Сон. А может, и нет. На меня внимательно смотрел изящный белокожий юноша. И не юноша вовсе, а заключенные в человеческую форму океанские волны. Волосы, как бледная бирюза с зеленоватым оттенком, скрывают его до талии. Запястья и лодыжки украшены браслетами с хризолитами и демантоидами. Молочно-белые ногти впились в ладонь. Он внимательно смотрит на меня. Я скорее чувствую взгляд, чем вижу. Его лицо скрыто серебристой дымкой, словно не предназначено для взглядов простых смертных. И хоть я никогда его не видела, тем не менее, прекрасно знаю, что это Нихетх — будущий правитель Туа-Атла-Ка. Тот, который будет править далёким островом и повелевать волнами бескрайних вод.

— У тебя мало времени, — тихо произнес он, и мне послышалось, что в мелодичном голосе прозвучала бесконечная печаль. — Ты нужна туатам. Ты нужна ирийцам. И Фалрьян’Ола не справится.

Я изумлённо смотрела на него. Нужно было что-то сказать, спросить, но губы почему-то не слушались.

— У тебя есть то, чего нет у здешних жителей. Ты много знаешь. Владеешь силой, которая сумеет сохранить этот мир, даже если приключится… страшное.

Радужная перспективка, ничего не скажешь.

— Но что я могу сделать?

— Сила, — повторил Нихетх, его длинные пальцы коснулись моих ладоней. — Если бы ты родилась в наше время, это было бы в нашей стране. В тебе энергия жизни и созидания. Ты чужда разрушению. Тебе нельзя в Нарвь. Но… — он вздохнул и чуть грустно улыбнулся. — Я знаю, что ты всё равно меня не послушаешь.

— Мне нужно отыскать янтарную сферу, — автоматически сказала я. — Радистав…

— Ты её отыщешь, пока нарвийцы не знают, что бурштын находится в их пределах. Но как только найдёшь — сразу отправляйся к нам. Только в Туа-Атла-Ка можно найти ключ к заключенным в сфере силам.

Я чуть не подпрыгнула.

— Так в ней всё же что-то есть?

— Есть, — мягко прозвучал голос жрица. — Но, пожалуйста, будь осторожна.

Некоторое время я молча смотрела на Нихетха. Хотелось спросить, задать ещё не один вопрос, но при этом мысли никак не хотели выстраиваться в слова.

— Не волнуйся. Наши помощники будут везде. — Изящная ладонь погладила меня по плечу. — Просто научись видеть и читать знаки. Мы поможем.

От его прикосновения по коже пробежали мурашки. Словно рядом стоял не человек, а нечто большее. Правда, при этом точно разобраться — нравится мне это или нет — я не могла.

— Спасибо, буду стараться, — чуть улыбнулась я и посмотрела в его лицо.

На долю секунды мне показалось, что серебристая дымка начала таять, и открылись прозрачные, как изумрудные волны, глаза. Нежные и улыбающиеся, но полные огромной тревоги. Причем это тревога не за меня, не за людей, а за все просторы бескрайних вод и землю. И глядя в эти глаза нельзя было сказать что-то кроме:

— Я помогу вам. Всё наладится.

Бледные, но красивые и чувственные губы улыбнулись. А потом он вдруг склонился и поцеловал меня.

Резко открыв глаза, я шумно выдохнула и попыталась понять, что произошло. Мда. Ничего. Просто ты, Виктория Алексеевна, проснулась. А вещих снов не бывает. Во всяком случае, лично у меня ещё ни одного не случалось. Это ж надо! Правитель Туа-Атла-Ка целует какую-то чужестранку в награду за помощь.

Я потянулась и медленно села на постели. Да уж, сказал бы мне дядюшка Фрейд пару интересных слов по данному поводу. На секунду я даже представила выражение лица господина Нихетха и расхохоталась.

— Тебе, видно, снилось что-то очень хорошее, — неожиданно откуда-то сверху раздался чуть приглушённый голос. Тут же прекратив смеяться, я подняла голову и замерла.

Надо мной, на ветке огромного дерева сидела стройная девушка. Казалось, что вот только сделает движение и упадёт вниз. Но её лицо не выражало и тени страха, а на губах — едва заметная улыбка. Молочно-белые волосы заплетены в две косы, на лбу широкая лента, украшенная серебристыми монетками. Льняной сарафан с вышитыми кругообразными символами. На ногах — аккуратные сандалии из бежевой кожи.

— Да уж, сон был неплох, — ответила я.

— А кто ты?

— Надеюсь, не белка, — мрачно заметил Шарик, и только сейчас я сообразила, что он свернулся на кровати.

Правда, частично, не доставляя хозяйке, то есть мне, неудобства. Серьёзное выражение лица я удержала с большим трудом, так как воспоминания о Лесомире и Веселине относились к разряду страшных вещей. Например, умереть от хохота — это действительно очень страшно. Девушка легко спрыгнула вниз, с удивительной ловкостью спружинив ногами, и оказалась на земле. Монетки не ленте еле слышно звякнули.

— Зови меня Йалка. Алушева воспитанница, — её голос, казалось, доносился откуда-то издалека, несмотря, что стояла она от меня в паре метров.

Девушка подняла глаза, и я почувствовала, как по коже пробежала дрожь. Её глаза — белая яшма, с едва заметными серыми прожилками приковывали к себе, не давая возможности смотреть куда-то ещё. Зрачки были настолько малы, что можно было подумать — их нет вовсе. Жуткое и странно завораживающее зрелище. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что именно такими и были истинные белораты.

— Что-то загляделась ты, — негромко рассмеялась она, — или наших никогда не видала?

— Не видала, — призналась я, — вообще не здешняя, поэтому, пожалуйста, не сердись.

— Вот ещё. — Йалка пожала плечами, словно услышала невероятную глупость.

— Значит, ты и есть та волшебная дхайя — хозяйка Змея?

Шаркань что-то забурчал, явно, будучи недоволен таким положением дел, но громко не возражал.

— Уж не знаю за что мне такое прозвище, но я действительно чужая, — кивнула, — но почему волшебная?

— Так сказал Алаш, он всегда видит, если человек может больше. Если вы думаете, что я поняла хоть слово, то глубоко ошибаетесь. Йалка присела на край кровати.

— А можно попросить тебя показать что-нибудь?

— У меня по фокусам всегда были неудовлетворительные отметки, — попыталась выкрутиться я, но Шарик неожиданно подполз к девушке и осторожно потрогал кончиком хвоста широкую лямку её сарафана.

— Совсем нитки-то не держат, того и гляди оторвётся.

Бледные щеки вспыхнули румянцем. Шаркань, как всегда, умудрился брякнуть своё мнение не вовремя. Вероятно, не так уж богаты были Алуш и его воспитанница, вот и носили одежду подолгу. Ну, во всяком случае, не меняли при первых признаках негодности.

— Это поправимо, — не дала я опомниться обоим и протянула руку к Йалке.

От пальцев до локтя тут же пробежала искра, окутав туманным сиянием. Радужный палец вытянулся и подцепил ткань лямки. Йалка тихо ахнула, однако не сдвинулась с места. Серебристо-сиреневые нити тут же стали вместо рассатанных, образуя цельное полотно. Лёгкое сияние посеребрило края ткани и тут же исчезло. Девушка, некоторое время, как завороженная смотрела на одежду, а потом чуть улыбнулась.

— Так вот оно как, — произнесла она.

— Так и по-другому тоже, — кивнула я, задвигая шарканя за спину, чтобы тот не надумал ещё что-то потрогать.

— А… — Йалка подняла руку и протянула пальцы к моим, переливавшимся всеми цветами радуги.

— Можно дотронуться?

— Не вопрос, — рассмеялась я и легонечко пощекотала её ладонь.

Йалка улыбнулась и погладила радужный палец.

— Словно тёплой воды касаешься, — описала она свои ощущения.

Я, честно говоря, не знала, что ответить, потому что все люди говорили разное. Кому-то прикосновение к телу Шестопалой казалось холодным, как лёд; кому-то твёрдым, а кому и вовсе напоминало огонь. Видно, это слишком индивидуальная вещь. Но реакция Йалки мне понравилась.

— Ой, ты же голодна! — неожиданно спохватилась она, убирая руку и вскакивая с постели. — Вот же я дурёха!

— Да нет, всё в порядке, я ж с голода не падаю в обморок, — попыталась успокоить я хозяйку.

— Ты и так лежишь, куда ещё падать! — заметила Йалка. — Вставайте оба и приходите на кухню, я сейчас сделаю поесть.

Она быстро вышла со двора, оставив нас с Шариком.

Я только чуть покачала головой.

— Чудные они тут.

— С их точки зрения, вероятно, мы ничем не лучше, — заметил змей и неожиданно зевнул.

— Ты весь вчерашний день проспал и всё равно мало? — усмехнулась я.

— Да, — невозмутимо ответил он. — Я вообще считаю, что жизненный режим надо менять. Полгода спячка, полгода — всё остальное. Надо жить медведеобразно.

— Да, но тогда учти — от охотников удирать будешь без моей помощи.

Завтрак был похож на ужин: те же продукты, только немного иначе приготовлены. Это навело меня на мысль, что белораты в гастрономической сфере особо не изощряются. Другой что, это вкусно и сытно, поэтому долго уговаривать съесть всё и сразу, меня не пришлось. Йалка оказалась смешливой и разумной девушкой, она хорошо знала, какие страны лежат за Белораткой, даже могла определить, где находится завеса Ашья. Кстати, на мой осторожный вопрос: «Куда девались Алуш и Радистав?», она ответила, что оба ушли в горы — расчищать один из белоратско-нарвийских путей. Почему Радистав не позвал меня — оставалось загадкой, однако я промолчала. В беседе с Йалкой всё было хорошо — кроме одного: смотреть в глаза оказалось достаточно сложно. Каждый раз, чувствуя, как меня внимательно изучает эта живая яшма, становилось не по себе. Вроде и смотришь в глаза, а глаз нет. В общем, ощущения не из приятных, хотя ничего враждебного в ней не ощущалось.

— А может, Рад хочет ещё раз взглянуть на бурштын, — чуть улыбнулась она. — Последнее время, как только у нас окажется — сразу идёт к нему. Не даёт ему покоя солнце-камень.

Рад? Ути-пути, какие фамильярности.

— Солнце-камень? — недоверчиво переспросила я, понимая, что такого названия ещё не слышала. — А можешь рассказать мне подробнее? Я здесь не первый раз уже слышу про какой-то (ну, ладно, не какой-то, но надо же прикинуться простушкой), бурштын и ещё этот… алатар! Что это такое?

Йалка улыбнулась и подвинула мне плетёную корзиночку со сладкими лепёшками:

— На самом деле всё совсем не сложно. Сейчас расскажу. Бурштын — камень, который в основном добывают здесь, в Белоратских горах. Есть ещё в других местах его разновидности, но их слишком мало. Поэтому принято считать, что самый лучший бурштын только здесь. Он поддерживает и дарит тепло. Им пользуются наши маги. Камень может излечивать и восстанавливать здоровье. А ещё держит огонь. Впрочем. — Она встала и подошла к резному шкафчику, что-то быстро оттуда вынув, вернулась на место. — Сейчас покажу.

Я так и не сообразила, что сделала Йалка, но через минуту передо мной стояла зажжённая свеча. К ней девушка поднесла янтарный осколочек (во всяком случае, он именно так и выглядел), камень тут же вспыхнул, однако она даже не вскрикнула.

— Смотри, бурштын — это огонь, который не жжёт. — Пальцы Йалки были охвачены пламенем, но она улыбалась. — Попробуй сама.

Протянув руку, я почувствовала, как пламя только пощекотало кожу, и неожиданно от пальцев до плеча, словно пробежал тёплый разряд.

Йалка с улыбкой наблюдала за происходящим, в одно мгновение пламя погасло, и я прикоснулась к пальцам белоратки. Обычная плоть — никакого огня, никакого волшебства.

— Вот видишь, — произнесла она. — Поэтому если маг сумеет использовать его, то…

— Использовать как? Ты имеешь в виду, что и во вред людям? — спросила я.

Йалка нахмурилась.

— Всё можно использовать во вред. Только не стоит этого допускать.

Что ж, я была с ней целиком и полностью согласна. Сладкие лепёшки почему-то удивительно быстро закончились. Правда, через секунду сообразила, что не я такая обжора, а мне помогает звучно чавкающий под столом Шарик.

— А вот ал-атар…

— Ал-атар или алатар? — уточнила я, так как что Радистав, что воспитанница Алуша называли его хоть и схожими, но всё же отличными именами.

— Ал-атар — название древнее, — пояснила Йалка, — пришедшее к нам из легенд, которыми исписана добрая часть Белоратских гор. А сокращаем мы уже для удобства.

— Да? — хмыкнула я. — По вам не скажешь, что вы торопышки.

Йалка рассмеялась:

— Я надеюсь, это комплимент. Хоть и чудной. Но ты и сама чудная, Вика.

Итак, один-один. Девица совершенно не смутилась и отплатила мне той же монетой. Что ж, я заслужила, жаловаться нечего.

Ал-атар… Я вдруг нахмурилась. Идиотка! Как же сразу не вспомнила-то?! Ал-атар — иранское слово. И учёные подозревают, что именно от него пошло славянское «алатырь». Алатырь — мифический камень, из которого появился мир. Ведь у нас даже есть в сказках Алатырь-гора! То есть… возможно, она не такая уж и мифическая? Если не ошибаюсь, возле неё жила мудрая змея Гарафена — аналог египетского сфинкса. Впрочем, сказки-сказки… Но, учитывая, что я оказалась может и не у чёрта, но всё равно на куличках, то вполне может быть, что сказка станет былью.

— Что-то не так? — обеспокоено спросила Йалка.

— Нет-нет, продолжай. Так что алатар?

— Это камень, который заставляет «спать». Огонь, воду, магические силы, порой говорят, что даже саму жизнь. Но между бурштыном и алатаром нет войны, потому что один не может без другого. Алатар не уничтожает, так же, как бурштын не может ничего создать. Они лишь помогают поддерживать, дают возможность перейти из одного состояния в другое. По преданиям нарви — глубоко под землёй есть чудесный храм, где находится статуя создательницы всего сущего — Саргум Гаятх. У неё четыре руки. В каждой она держит по шару. Четыре шара — это четыре народа: ирийцы, фалрьяны, нарвь и туаты. Два из них сделаны из бурштына, а два — из алатара. Таким образом, они символизируют гармонию, царящую среди живых и мёртвых. Тех, кто ушёл, кто есть сейчас и кто будет после. Каждый шар — своеобразный символ. Есть люди, пытающиеся восстановить древнее учение, однако пока их постигала только неудача. Отец Радистава как раз погиб, пытаясь отыскать храм Саргум Гаятх. Говорят, он расположен рядом с самой завесой Ашья.

Вот оно как получается. Все религии одинаковы. Во всех есть создатель. Здесь, скорее всего, подразумевается мать-земля. Правда, имя уж скорее напоминало Индию, нежели… Я задумалась. Хотя похоже и на имена туатов. В общем, сложно у них всё.

— Слушай, а можно посмотреть на ваши горы? С алатаром я встретилась в ирийской тюрьме. Но особо рассмотреть не удалось. Да и пребывание в темнице особо приятным не назовёшь.

Йалка некоторое время удивлённо смотрела на меня, но потом кивнула и улыбнулась уголками губ.

— Да, конечно, не вопрос, — ответила она, — только подожди во дворе тогда. Я уберу со стола и переоденусь.

— Убрать со стола могу и я, давай не будем терять времени. Вдруг вернётся Радистав и скажет, что пора продолжать дорогу.

— Но… — Йалка, кажется, на несколько секунд растерялась, но спорить не стала. — Хорошо, умывальник у стены, полотенце на полке. Я мигом.

Заверив, она быстро выбежала из кухни, словно собиралась идти показывать не горы, а на ярмарку. Пожав плечами, я собрала тарелки со стола и направилась к ведёрку и умывальнику. Конструкция последнего меня, кстати, немало озадачила. Я ожидала увидеть нечто примитивное, однако в стену дома оказались вмурованы каменные трубочки, из которых появлялась вода, стоило опустить небольшой рычажок. Ничего не оставалось, как признать: в белоратском крае была своя, оригинальная, но действенная канализация. Во дворе, кажется, я даже видела колодец, но вот то, что вода поступала прямо в дом — открытие.

Повесив на одно плечо полотенце, а на другом устроив шарканя и поручив ему вытирать тарелки, я принялась за посудомоечную процедуру.

— А что мы будем дальше делать? — подал голос змей, сжимая кольцами жёлтую керамическую пиалу и старательно натирая полотенцем.

— Нам надо просочиться через эту завесу. И так каким-то образом добраться до потерянной сферы. Как видишь, суждение о том, что она из янтаря, оказалось ошибочным.

— Ну, не обязательно, — возразил Шарик. — Может, они его тут просто так называют?

— И добывают в горах? — уточнила я и усмехнулась. — Нет, сомневаюсь. Надо посмотреть своими глазами, что представляет собой загадочный бурштын. Кстати, не удивлюсь, если у него тоже есть древнее название.

— Я тоже, — кивнул шаркань, однако умничать не стал, так как прекрасно понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но потом все же не выдержал и, проследив за последней отставляемой на стол тарелкой, вдруг плеснул хвостом по воде. — А дальше?

— Ай! Перестань! — Я вытерла лицо. — Вечно ты не как люди. Находим глобус…

Тут пришлось замолчать. Шарик был прав. Почему-то сейчас я поняла, что было всего два варианта. Вернуться домой и остаться здесь, сделав так, чтобы Радистав не сумел прийти ко мне в будущем. Хорошая перспективка, не так ли?

Второй вариант намного благороднее. Но при этом нужно иметь на руках очень весомые аргументы, чтобы убедить Светодара и компанию, что я хорошая девочка, а остальные — не очень. К тому же постоянно снится мальчик с острова Туа-Атла-Ка. Нет, не то, чтобы я сильно верила снам и желала турне по месту среди бескрайних вод, но как ведунья (господи, как давно я не произносила это слово!) прекрасно знала, что просто так об одном и том же сны не приходят. Вариант с возвращением домой был притягателен так же, как обнажённый Радистав.

Хм. Я же не видела его обнажённым. Но почему-то воображение упорно рисовала красочную картину. У камина. На шкурах. И…

Я мотнула головой, отгоняя наваждение. Так, думаем дальше.

В своём времени смогу попросить о помощи родителей и Елизара. Поговорить с Бойко, суметь подключить всех владеющих силой. В таком случае у нас всех выйдет результат куда лучше, чем у меня в одиночку. Но тут вставал другой вопрос: как мне отправиться назад? Возможно, Радистав и знает как это делать, а может ещё и не дорос… то есть, хочешь или нет, но этот вариант отпадает. Надо действовать здесь и сейчас. Другое дело, что нужен чей-то более мудрый и действенный совет. Кто его знает — есть ли это создательница на самом деле? Будь возможность её найти, пришла бы, вручила сферу, сказала: «Здрава будь, боярыня!», отсалютовала бы и попросила билет в обратную сторону. А так ищи-свищи — где тут да кто. Если отец Радистава погиб. Можно сказать во имя археологии. Правда, древней и чужой.

Йалка вошла к нам где-то двадцать минут спустя. На этот раз на ней был светло-коричневый костюм из кожи, волосы убраны назад (впрочем, лента с монетками так и осталась), широкий пояс и прямоугольная сумка с бахромой из порезанной кожи.

— Я готова, — произнесла она и тут чуть улыбнулась, — спасибо за помощь, Вика.

— И Шарик! — Тут же влез шаркань, насупившись, что его труды не оценили.

Она подошла к нам и ласково погладила змея по голове:

— И тебе, Шарик, тоже.

…В прогулке по белоратским улицам нет ничего особенного. Но это только на первый взгляд. Прохладный ветерок шевелит листву деревьев и причудливые украшения на карнизах домов, заполняя всю округу мелодичным звоном. Откуда пошла эта традиция — вешать металлические трубочки на дома — никто уже не знает. Но сколько мы шли, звон не прекращался, создавая впечатление, что у каждого здания есть собственный голос, и оно переговаривается со своими соседями и знакомыми.

— Раньше вообще устраивали соревнования. Был целый праздник — какая улица лучше, какая звучит богаче, кто придумал оригинальное украшение и дал ему чудесный голос, — рассказывала Йалка. — Сейчас как-то уж праздник не тот. По-прежнему веселье, но вот улицы уже не показывают свои голоса.

— Эх, понимаю, — вздохнула я. — У нас тоже есть праздники, которые никто уже праздновать и не думает. Хотя прошли не века, а всего лишь пара десятков лет. Сменяется власть и…

— Власть? — Белая бровь удивлённо изогнулась, и меня тут же наградили недоумевающим взглядом. — А причём тут она? Разве ж могут правители отменить народные гуляния?

— Ещё как, — хмыкнула я, правда, в свою очередь был удивлена не меньше. — Неужто ты хочешь сказать, что у вас слово царя не является законом?

— Является, — спокойно ответила Йалка. — Но есть вещи, которыми нельзя руководить.

Твои слова, да в уши бы некоторым представителям власти, радость моя. Так ладно, о чём это я? Сейчас не до анализа правительственного аппарата.

— Слушай, а почему ты так порадовалась, когда мы попросили показать горы? — неожиданно влез в разговор Шарик.

Хорошо хоть сказал мы, а не я и мой человек.

— Я их очень люблю, — улыбнулась она, мягко погладив шарканя по чешуйкам, на что мелкий бандит тут же прикрыл глаза и довольно зашипел этаким змеиным аналогом кошачьего мурлыкания. — А дядя не особо одобряет мои прогулки в одиночку.

— Дядя? Ты имеешь в виду Алуша?

— Да, — последовал ответ. — Он меня нашёл в этих горах во время одного из обвалов. Мы жили высоко-высоко, но, увы, спастись никто не смог. Меня чудом отыскали и еле вернули к жизни.

— Понятно, — пробормотала я, понимая, что зря полезла со своими дурацкими вопросами.

— Ты посмотришь на них… и думаю, не останешься равнодушной. Внутри очень красиво, наши резчики по камню говорят, что с удовольствием бы жили в такой красоте. Маги тоже часто захаживают в каменные туннели за камнями силы и разными оберегами.

— Ну, если не приходится делить место с неприятными соседями, можно и жить, — не стала спорить я.

— В туннелях никого нет, — рассмеялась Йалка. — А вот под горами живут кузнецы видений, а ещё могут появиться сталактитовые духи. Но с ними лучше не встречаться.

— Почему? — поинтересовался шаркань.

— Они любят полакомиться человеческой плотью.

Темно и холодно, толком и не разберёшь, где находишься. Правда, с закрытыми глазами светло и не будет. А ещё почему-то жутко ломит всё тело. Ни встать, ни повернуться. Так, стоп! А что со мной? Если верить ощущениям, то я лежу на чём-то очень твёрдом и в крайне неудобной позе.

— Вика, Вика, — прозвучал обеспокоенный голос у меня над ухом, и тут чем-то несильно шлёпнули по щеке. — Ты живая?

Через секунду дошло, что голос принадлежит Шарику. Однако ответить не вышло, так как, явно переусердствовав, змей залепил мне ещё одну хлёсткую пощёчину.

— Ай! Шаркань, твою за ногу! — вскрикнула я, подпрыгивая на месте и тут же ударяясь головой о потолок. — Ой!

Прошипев ругательства, я попыталась понять, куда меня занесло. Камни, сплошные камни. Я лежу на земле, в какой-то пещерной нише. Так, хорошее дельце. Как я тут вообще оказалась?

— Вика, — подал голос Шарик и тихо подполз ко мне. — Ты как себя чувствуешь?

Я приложила руку к щеке и невольно ойкнула.

— Ничего, только ощущение, что меня активно пинали ногами. Чем это ты меня так стукнул?

— Хвостом, — признался Шарик, внимательно глядя на меня. — Ты знаешь, как мы тут оказались?

О, ещё один! Следовательно, произошло что-то из ряда вон выходящее, так как обычно он способен оценить обстановку получше меня. Да и удрать имеет больше возможностей.

— Не знаю, — пришлось говорить чистую правду.

Я коснулась ладонью камня. Странно, гладкий и теплый, хотя в пещере совсем не жарко. Если я буду продолжать сидеть без движения, рискую хорошо замёрзнуть. Всё в этом царстве не как у людей!

— Давай вспоминать. Последний эпизод, который моя память изволит показать, — мы втроем заметили мерцание в конце пещерного коридора и пошли посмотреть. Вокруг были стены из алатара, а бурштын…

— До бурштына мы так и не добрались, — мрачно сообщил Шарик, явно не разделяя моего оптимистичного взгляда на жизнь. — Больше я ничего не помню. Очнулся я, как видишь, раньше тебя.

Некоторое время я молчала, пытаясь собрать в кучу не желающую обретать целостности картину недавних событий. Мда, получается совсем неважно.

— А где… где Йалка?

Шарик покачал головой.

— Её с нами нет. Очнувшись, я немного поползал туда-сюда, порассматривал, однако отыскать никого не сумел.

— Плохо, очень плохо, — пробормотала я. — Мало того, что сами чёрт знает куда влипли, так ещё и девчонку потеряли. Ни Радистав, ни Алуш за это по головке не погладят. Впрочем, сначала надо определить на каком мы свете, потом отыскать Йалку и возвращаться назад.

Видно, я произнесла это всё вслух, потому что Шарик фыркнул что-то вроде «Вика — спасительница мира», а потом неожиданно задал странный вопрос:

— А может, к лучшему, что так? Возвращаться к Покойнику для нас не очень хорошее дело. При нём искать сферу не очень удобно.

— Ты не шаркань, ты — поросёнок, — хмыкнула я. — С одной стороны предложение не столь плохое, но… Есть серьёзные и весомые но. Мы не знаем, как отсюда выбраться. Мы не знаем, сколько может понадобиться припасов. Да, ещё мы не знаем, как попасть в Нарвь. Мне продолжать?

Шарик насупился. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое ощущение.

— А может, не будешь выделываться и признаешься, что просто страшно блуждать без белоглазой проводницы?

Нет, ну какой он ехидный! Чтоб я ещё раз шарканя завела!

— Кстати, не отрицаю. Она нам ничего плохого не сделала, поэтому бросать её мы не имеем права.

— А вдруг её в живых нет? — пробурчал Шарик.

— Это почему же нет? — неожиданно совсем рядом раздался глуховатый низкий голос.

Я ойкнула и резко обернулась, однако на этот раз не стала поднимать голову — новой встречи с каменным потолком больше не хотелось.

Из чёрной глубины пещерного прохода к нам подошёл невысокий жилистый мужчина. Его одеяние было довольно простым: серые штаны, льняная рубаха и вышитая жилетка. На ногах — сапоги из мягкой кожи, за пояс заткнул кинжал. Серебристые волосы перехвачены широкой лентой с круглой металлической бляшкой у правого виска. Сам не старый, чуток за тридцать. Глядя на нас, он вдруг улыбнулся:

— Не переживайте, ваша спутница в порядке. Она про вас и рассказала. — Он протянул мне руку. — Вставайте.

Сделать это я могла и сама, но решила не выпендриваться и воспользоваться предложенной помощью. И, как оказалось, очень кстати. Стоило только попытаться принять вертикальное положение, как меня качнуло в сторону и пришлось вцепиться в руку новоявленного собеседника.

Тот тихо рассмеялся, в серо-стальных глазах появились смешинки.

— Ничего, это всегда так, когда побываешь в гостях у сталактитовых духов.

— У духов? — насторожилась я, понимая, что сейчас появилась прекрасная возможность узнать, что же произошло.

— Да, — как ни в чём ни бывало продолжал он. — Сталактитовые духи — жители этих мест. Впрочем, дух — это всего лишь название. Эти создания являются частью пещер, выглядят как сталагнаты — безумно красиво и невероятно опасно. Стоит подойти к ним на определённое расстояние, как начинает тянуть всё ближе и ближе, появляется желание поскорее заснуть. И… едва только прикоснёшься к гладкой поверхности сталагната — он медленно затягивает добычу в себя.

Я передёрнула плечами. Гадость какая.

— И мы что…

— Вас мы успели вытянуть и определить в безопасное место. Правда, тебя всё же частично захватил сталагнатовый покров, но его сбили. Непонятно только одно… девчонка-то белоратская, знать должна, — он вздохнул. — Идти сможешь?

— Да, — ответила я, — а вы кто?

Он бросил быстрый взгляд на меня, потом на Шарика.

— Меня зовут Кьял, я из шакаров — кузнецов видений.

— Вика, — пробормотала я и добавила нечто вроде «приятно познакомиться».

Кьял кивнул, я хотела было задать вопрос, но внизу что-то навалилось мне на ногу и, сопя, принялось взбираться вверх. Опустив глаза, поняла, что шаркань в край обнаглел и решил продолжать путешествие на мне.

Кьял с интересом смотрел на происходящее.

— Домашнее животное? — спросил он.

— Ну…

Шарик засопел ещё громче, явно давая понять, что как только доберётся до моего плеча, выскажет нахалу всё, что про него думает.

— Почти, — не стала вдаваться в подробности я. — Кстати, а его тоже затянули сталагнатовые духи?

Кьял отрицательно покачал головой.

— Нет, он был рядом. Правда, сонные чары подействовали и на него, потому вы втроем были без чувств.

— Спасибо, — сказал я, понимая, что нужно хоть как-то поблагодарить нашего спасителя. — Вы поможете нам выбраться отсюда?

Кьял вздохнул:

— Увы. Кузнецам видений вход в белоратский край заказан.

Час от часу не легче. Что ещё нового и интересного я узнаю спустя несколько минут?

Однако кузнец не обратил на образовавшуюся паузу ни малейшего внимания.

— Готовы? Тогда будем отправляться в город.

Спорить бессмысленно. Да и к чему? Впрочем, мне хватило ума не задавать лишних вопросов и не трепать человеку нервы. Во всяком случае, некоторые вещи я могу спросить и попозже. Кьял достаточно быстро вывел из нас из пещеры, что порадовало настолько, что я почти забыла о ломоте в теле.

Солнце уже заходило, окрашивались медью пологие склоны гор, невысокие прямые деревья и широкие краснолистные кустарники. Где-то вдалеке, будто овальный опал, мерцало горное озеро. Наверно, чертовски занимательное зрелище, особенно с утра. Однако мне особо любоваться пейзажем было некогда. Кьял взял оставленный возле входа в пещеры посох и причудливый топор.

— Идём, тут долгий спуск. — Он указал на узкую, достаточно крутую тропку. — Здесь спускайся осторожно, ногу ставь боком. Поскользнуться на этих камнях — плёвое дело.

— Поняла, — кивнул я, начиная медленно и осторожно идти за Кьялом. — А далеко идти-то?

— Часа три, не меньше, — последовал ответ, правда, кузнец так и не обернулся, слишком занятый спуском.

Хоть бы помог даме! Хотя… у них тут, кажется, вообще не особо принято церемониться с женским полом.

Шли действительно долго, трижды я проклинала все ямки и уступы извилистых тропинок, на которые выводил Кьял. Если учитывать тот момент, что Шарик ежеминутно цеплялся за мою ногу с воплем: «Мамо, я сейчас упаду!», приятнее прогулка не становилось. Чего только стоило уговорить змея идти, то есть ползти своим ходом! Подействовал довод, что вместе внизу мы окажемся намного раньше Кьяла, однако не факт, что нас потом соберут в первозданный облик.

Посопев и поняв, что я говорю правду, шаркань спустился на землю и последовал за мной. Правда, для до сих пор остается загадкой, зачем нужно было постоянно смотреть с горы вниз, а потом пытаться ухватиться за меня.

Во время дороги Кьял особой разговорчивостью не отличался. Хотя, винить его в этом я не собиралась. Лучше молча идти по верному пути, чем без умолку болтать, но в итоге заблудиться.

Нога неловко скользнула вниз, однако я сумела удержать равновесие. Следующий шаг был сделан уже почти на ровной поверхности.

— Мы вышли к лесу. — Кьял указал рукой на хвойные деревья. — Сейчас будет легче. Пройдём через него и окажемся возле города.

— Это хорошо, — одобрила я. — Слушай, а как так получилось, что вы нас нашли? И почему Йалка уже в городе?

Серые глаза внимательно посмотрели на меня, словно что-то взвешивая и оценивая. Однако молчание продолжалось недолго, будто кузнец из двух решений нравлюсь я ему или не очень, выбрал первое.

— В горы мы ходим всё время: добываем металл и камни для работы. К тому же здесь есть туннели, в которых идёт торговля.

— Туннели? — приподняла бровь я.

— Да, — кивнул Кьял, — белораты, нарвь, а бывает и фалрьяны заглядывают.

Хм, интересно получается. С одной стороны, не так плохо — своя точка сбыта, и не надо ехать в соседние города, но с другой… Кстати, он ничего не сказал про ирийцев. Неужто с ними не поддерживают никаких отношений? Очень странно.

— Вы упомянули, что кузнецам нельзя выходить в Белоратку. Есть серьёзные причины?

Кьял некоторое время молчал, но потом, вздохнув, всё же начал рассказывать:

— Дело это старое. Ещё с тех времён, когда появилась Белая Рать. Известно, что она защищала ирийский народ, а мы служили нарви. Шла долгая война. Нельзя сказать, что кровавая, но мира на этих землях не было. Лишь два века назад народы всё же сумели договориться и поддерживать мир. Но ни мы не можем войти на земли соседей, не белораты к нам. Только на нейтральной территории пещер, согласно закону Старейшин, никто не смеет поднять руки ни на белората, ни на шакара, ни на чужеземца.

— Ага, только вот неприятность — сталагнатовые духи, — заметила я, рассматривая гранатово-алые ягоды на деревьях.

Ягоды. На хвойных деревьях. Однако, чего только не бывает!

— Духи не любят шумные компании, — хмыкнул Кьял, легко подбив носком сапога лежавший на дороге камешек. — Если б они могли быстро передвигаться, то ещё б куда не шло. А так, благодаря своему неподвижному образу жизни, они не могут ни напасть, ни защититься.

— Кстати, а что вы с белоратами не поделили? — поинтересовалась я.

— Бурштын, — чуть улыбнулся Кьял, — других тут сокровищ и нет. Точнее, кое-что имеется, но оно не имеет такой важности, как он. — Кузнец неожиданно остановился, а потом подошёл к дереву и сорвал горсть ягод. — На вкус кисловаты, но, во всяком случае, страдать от голода не будем.

Поняв, что это намек подкрепиться, я решила не спорить. Конечно, с одной стороны нельзя тянуть в рот незнакомую еду, а с другой… С другой в мире Коловрата я уже перепробовала достаточно продуктов, и всё равно жива, здорова и благополучна.

Во рту разлился необычный вкус: будто смешали мёд с лимоном. Интересный мог бы получиться сок из этих ягод, жаль у нас такие не растут.

— А чем же для вас так ценен бурштын? — спросила я, понимая, что у каждого народа к нему своё особое отношение.

Кьял покосился на меня и чуть улыбнулся:

— Это камень-созидатель, у нас все города из него построены раньше были. Сейчас-то не так много осталось, шакарам приходиться работать с другими материалами. Однако нас не покидает надежду, что когда-нибудь мы сумеем возродить прежнюю славу.

Что ж, стремления похвальные. Правда, пока что я не совсем представляю. Да, кстати! Йалка говорила, что бурштын не может ничего создать, он может только поддерживать. Так же, как и алатар нейтрализовывать. Хм, что-то тут нечисто. Про алатар он даже не заикнулся. Хотя, может быть, у них попросту не додумались использовать камень с такой целью?

— Кьял, ты говорил, что белораты не могут ступить на земли кузнецов, — глубоко задумавшись, я даже не заметил, как отбросил в сторону тактичность. Однако никаких возражений не последовало.

— Так, — кивнул он. — А кузнецы — на белоратские.

— Но Йалка. — Я внимательно посмотрела на Кьяла. — Как она…

Сформировать вопрос до конца у меня не получилось, потому что, наконец, дошло, что кузнец не уточнил, что именно является преградой для проникновения на соседские территории: установленный порядок или есть магические препятствия? Но кузнец явно этого не заметил.

— Белоратские женщины красивы, — философски изрек он и улыбнулся. — Она полукровка. Уже не первый раз приходит в Шакараат. Вот тебе и весь секрет. Хоть нас и нельзя назвать образцами любви к ближним своим, полукровок в наших краях не так уж и мало. Проблема в том, что родители такого ребёнка должны либо оба уйти, либо жить каждый на своей родине.

— Мда уж, — вздохнула я, — печальная история. А что, известно кто настоящие родители Йалки?

— Что это ты так ей заинтересовалась? — прошипел на ухо вновь умостившийся на мне шаркань.

— А ну-ка тихо!

— К сожаленью, нет, — покачал головой Кьял, — нашёл Алуш в горах. Кто ей мать, кто отец — загадка. Да только, если б была она чистокровной белораткой, шакарские земли её бы не пустили.

— Да? — я задумалась. — А как же чужеземцы? Ваши дхайя?

— Да они не наши, — усмехнулся Кьял, — но, видишь ли, Вика, чужестранцы к нам захаживают редко. А если даже человек имеет хоть каплю белоратской крови в своих венах — сюда он не войдёт. Исключение — когда белоратская кровь разбавлена шакарской. Тогда никаких вопросов и не возникнет.

Что ж, это вариант, к тому же теперь складывались в картину некоторые кусочки мозаики. Что уже было лучше. Вдруг я заметила, что круглая бляшка на ленте кузнеца переливается мягким жёлто-медовым светом.

— Кьял, что это за свет?

— Где? — не сразу понял он, но, проследив за направлением моего взгляда, чуть улыбнулся. — Это знак, что мы близко к Шакараату, скоро будем на месте. Хотя, — он быстро указал рукой в даль, — если всмотришься, сможешь увидеть его.

В первые секунды кроме залитого красно-золотыми лучами горизонта я ничего не могла разобрать, однако стоило немного привыкнуть, как стало ясно, что видны очертания города. Что-то настолько непонятное необычное и необъяснимое, что я плюнула на все приличия и приняла облик Шестопалой. Здесь зрение у меня куда лучше. И…

На некоторое время пришлось забыть, как дышать. Это было что-то нереальное. Изящные башни из алого камня пронизывали закатное небо, между собой их соединяли удивительные мосты из белого камня. Работа была очень тонкой, однако по виду я бы сказала, что они сделаны из камня, нежели металла. Удалось рассмотреть причудливые витые спирали улиц, высокие дома с огромными, украшенными цветами и листьями дверьми, сады с невысокими деревцами. При этом возникало ощущение, что город чем-то скрыт, словно какое-то божество накинуло на него слабо мерцающий покров, дабы не дать возможности чужим взглядам проникнуть внутрь. Остались лишь очертания, видно кое-какие детали, но полностью рассмотреть невозможно. Если Даарья была царственной и великолепной, места фалрьянов сказочными и воздушными, Белоратка — чудаковатой, но уютной, то Шакараат… Я не могла подобрать нужно слова. Дымка сновидений, туман мечты, призрачной и, как ни странно, реальной. Видение… да, точно, видение! Может, именно поэтому кузнецов так и назвали? Создать такое действительно под силу только очень искусным мастерам, знающим не один секрет. Я вернула прежний облик и только теперь поняла, что Кьял рассматривал меня как завороженный. Ему-то точно нечего смотреть на свой край — видел и не раз. А тут такое чудо! Тьфу, внимательнее будь, Виктория Алексеевна, совсем что-то не думаешь, что делаешь и перед кем!

— Йалка… — голос Кьяла стал тихим и хриплым. — Она говорила, что ты умеешь некоторые вещи, что нам и не снилось.

— Не совсем так, — я покосилась на кузнеца. — Всё куда проще. Я могу собрать воедино разбитое и восстановить повреждённое. Но не больше.

— Не зря тебя зовут хозяйкой змея, — сказал он и с улыбкой посмотрел на Шарика, который на протяжении всего пути сохранял удивительное молчание (не будем вспоминать некоторые моменты).

— Я не…

— Можешь не переживать, — Кьял вновь стал серьёзным, — шакары ближе к нарви, а не ирийцам. Мы змей уважаем и чтим.

— Значит, мы можем рассчитывать на еду и ночлег? — встрял шаркань, лимит молчания которого явно истёк.

— Разумеется, — кивнул он, — остановитесь у меня. А пока давайте двигаться дальше. Осталось не так много, но если стоять на месте, мы успеха не добьёмся.

— Да, разумеется.

Белоратские горы остались за спиной, чем ближе мы подходили к городу-сну, тем больше я уважала создавших его мастеров. Нашим бы поучиться у таких! При этом, несмотря на его загадочный и экзотический вид, внутри появилось какое-то тёплое и спокойное чувство. Будто пройдя не одну дорогу, побывав в разных странах и повидав множество чудес, я наконец-то вернулась домой.

Йалка встретила меня такой тёплой и светлой улыбкой, что я почувствовала себя её родной сестрой. Чужих так не встречают. И в тоже время при виде Йалки я показалась себе какой-то нескладной и неожиданно вообще не к месту в этом странном мире. Что, надо заметить, произошло первый раз. А так… затянула девчонку в пещеры, и вместо того, чтобы следить за ней и Шариком, чуть не оказалась в желудке сталагнатового духа. Ну, конечно, если у них есть желудки. Стыдно, Виктория Алексеевна, стыдно. Ты же старше их обоих. Но потом решив, что это не совсем правильные мысли, в конце концов, местная именно она из нас двоих, кое-как моя совесть успокоилась. Однако совсем немного.

Шарик заёрзал у меня на плече.

— Вика, — тихонько позвал он, — по-моему, наш вид их совершенно не озадачивает.

— А должен? — спросила я, глядя на Йалку, о чём-то говорившую с невысокой пожилой женщиной, одетой подобно Кьялу — блузка, жилет, вместо брюк юбка, лента на волосах и круглая бляшка на виске.

— Ну, фалрьяны были не в восторге, да и ирийцы относились достаточно насторожено, — ответил шаркань. — И вообще, хватит пялиться на этого кузнеца!

— Ну, он не виноват, что не имеет змеиной чешуи, — хмыкнула я, легонько погладив его по голове. — А тебе что-то не по нраву?

— Я ещё помню, как на тебя смотрел огневик. Ой, как смотрел! — прошипел он. — Пользуешься спросом, госпожа Шетопалова.

Я решила промолчать про сны и Нихетха, иначе то-то бы его змейшиство порадовался. Впрочем, справедливости ради, надо заметить, что ни на одного из парней, я не успела даже толком положить глаз. Тот, который снится, сразу отходит в сторону, потому что неизвестно, увижу ли я вживую вообще. Огнян… Он сказал, что поможет выбраться из тюрьмы, но… действий я так и не увидела. Не факт, что он собирался освобождать меня из-за личной симпатии. Уж скорее причиной тому было что-то другое. Возможно, стоило подождать. Но рядом был Радистав и возможность удрать в нарвийские земли. Это выглядело куда привлекательнее. С одной стороны совсем неблагородно, с другой — пытаться спасать совсем незнакомый тебе мир — поступок неразумный. Учитывая, что разобраться, что к чему я ещё не успела, влипать куда-то снова не хотелось. Хотя… пожалуй, я и так славно влипла. И, если мне удастся выбраться отсюда, то первым делом отловлю Лесомира с Веселиной и продам в ближайший зоопарк. Хранители, видите ли! А сами только на пакости и способны. На какие именно? Например, отправлять ни в чём невиновных ведуний чёрт знает куда. Ну, и так далее…

Так вот. Я отвлеклась. В общем, плохо тут с мужчинами, поэтому Шарику можно с чистой совестью предложить заткнуться и даже не очень приличным словечком.

Йалка, наконец, освободилась и подошла к нам.

— Как вы себя чувствуете?

— Немного примяты, но в целом живы, — ответила я.

Ломота в теле так никуда и не делать, поэтому не было смысла изображать из себя супергероиню.

— Я… — она вздохнула. — Хочу извиниться, это моя вина, что так получилось. Я не заметила сталагнатовое мерцание, а вы их ни разу не видели, потому не могли знать, куда не стоит соваться.

— Ты что-то помнишь? — насторожилась я, понимая, что могу сейчас узнать интересные вещи.

— Нет. — Йалка покачала головой. — Но я приблизительно понимаю, как это могло произойти. Если б не кузнецы, то…

У меня не было ровно никакого желания продолжать разговор на эту тему, поэтому я попыталась сменить тему:

— Главное, что всё обошлось. Любой имеет право на ошибку.

— Да уж, — криво усмехнулась Йалка, — хороша ошибка.

— Что будем делать дальше? — Я ещё раз осмотрела жилище, в которое привёл меня Кьял. — Алуш, вероятно, будет тебя искать.

— Будет, — кивнула Йалка, — только вот вряд ли он вернётся раньше, чем через три дня.

— Что? Это ещё почему?

Очень заботливый родитель, ничего не скажешь. Хотя… может, у них тут так принято?

Йалка ни капли не смутилась и достала из-под рубахи матово-оранжевый камень, висевший на тонкой веревочке как кулон.

— В детстве он подарил мне заговорённый амулет. Благодаря камню мы можем поддерживать связь.

Я похолодела. Не очень приятная новость, получается, Йалка в любой момент может связаться и поболтать с Алушем? Следовательно, Радистав может быть в курсе, где я и что делаю.

Неожиданно она рассмеялась:

— Да не смотри ты так на меня, не всемогущая я совсем. Чтобы передать послание, нужно очень много сил. Да и… лишний раз амулет лучше не тревожить, но…

Оборвав себя на полуслове, Йалка внимательно посмотрела мне в глаза. Видно, от неё не укрылось и то, что особой радости от такого заявления я не испытывала. Однако как-то объяснять свою реакцию я не собиралась.

— Когда мы сможем вернуться?

Вопрос был пробным выстрелом, нужно было знать, сколько у меня есть времени, чтобы обогнать Радистава.

— Только не сегодня, — вдруг прозвучал голос за спиной, и пришлось резко развернуться. В дверном проёме стоял, сложив руки на груди, Кьял. — Это мой дом, вы — мои гости. Законы гостеприимства кузнецов не позволяют отправлять людей куда-либо в ночь. К тому же, как я понял, вы пойдёте через пещеры.

Куда угодно, мой друг, куда угодно, но только не через пещеры. Впрочем, тебе этого тоже знать не следует. Тут что не народ — сплошные тайны да загадки.

— Поэтому отправляться нужно утром, — голос хозяина звучал твёрдо и непреклонно. — Там уже и решим.

— Что ж, это хороший вариант, — пришлось согласиться. — В любом случае, мои обзавидуются, когда узнают, где мне пришлось побывать.

Последнюю фразу я ляпнула, совершенно не подумав, и тут же прикусила язык. Вот кто… кто вечно подталкивает меня говорить всякую ерунду? Даже Шарик на плече, молчит и делает вид, что человеческой речи не обучен.

— Если только твои — не жители Даарьи или восточных областей Ирия, — как-то мрачно отозвался Кьял.

— Она не ирийка, — тихо сказала Йалка.

— Да, я вижу, — кивнул Кьял, — но ведь это не мешает обзавестись знакомыми в тех краях.

Йалка кинула на меня быстрый взгляд, словно хотела о чём-то предупредить. Однако, пожалуй, это было лишним. О том, что я побывала в ирийской темнице, знал один Радистав, но при этом даже он мог подтвердить, что хорошим другом я им не прихожусь.

— Мои знакомые живут очень далеко отсюда.

Даже врать не пришлось, только чистая правда. Однако уточнять не стану, откуда и каким образом я тут оказалась.

— И то славно, — серьёзно кивнул Кьял. — Хоть мы и не живём под землёй, всё же являемся народом шакаров и никогда не променяем наше имя на какое-либо другое, официально вы всё равно находитесь в гостях у нарви.

Услышав это, я с трудом подавила удивлённое восклицание. Вот так-так. А с виду и не скажешь! С другой стороны, мои познания о нарвийцах хромают на две ноги и ещё на шарканевый хвост.

Кьял улыбнулся:

— Вижу, ты удивлена. Но так оно и есть. Эта территория находится под защитой царя Горебора. Много кому это не по нраву, однако ничего менять мы не собираемся. Шакараат слишком…

В комнате повисла тишина, но мне в принципе и не требовалось никаких уточнений. То, что пришлось увидеть своими глазами, лишний раз доказывало, что это место не может быть под ирийским покровительством. Слишком странное и призрачное. Улицы и дома Ирия полны солнечного света и дневного тепла, а родина кузнецов — серебристое плетение лунного света и белого камня. Они слишком разные. Даже белораты, несмотря на их внешность, были ближе к ирийскому роду, чем кузнецы.

— А мы можем посмотреть праздник? — неожиданно спросила Йалка.

Я озадаченно взглянула на неё, а потом перевела взгляд на Кьяла. Кузнеца будто подменили, он даже несколько смутился.

— Прошу прощения, я как-то об этом не подумал. Правда, сегодня больше идёт подготовка, само торжество перенесено на завтрашний день, но всё равно стоит посмотреть.

— А что это за праздник? — поинтересовалась я, прикидывая, смогу ли узнать здесь что-то нужное и полезное.

— Ритуал Тингу-Тонг, — тут же ответил Кьял. — Словами его сложно описать. К тому же у вас есть замечательная возможность всё увидеть своими глазами.

— Ну, если своими глазами… — начала я.

— А он большой? — неожиданно подал голос шаркань.

— Кто? — оторопел Кьял, внимательно глядя на него. Впрочем, наша с Йалкой реакция была не лучше.

— Ваш Тингу-Тонг, — невозмутимо сообщил змей. — Я, конечно, ничего против не имею, но когда я очень голодный, то могу съесть…

Договорить ему не дал наш дружный хохот.

В целом, получалась весьма занимательная картина. Мир Коловрата, в который меня занесли нелёгкая доля и добрые белки, действительно был населён представителями четырёх рас. Только при этом каждая раса — этакое собрание совершенно разных и невероятных народностей. По идее, здесь всё так же, как и у нас, их потомков. Только основных рас у нас всё же три. По словам Кьяла — каждая область самобытна и неподражаема. Небольшое государство со своим устроем и порядками, возникшими в результате географического расположения и верований местного населения. Кстати, о верованиях. Здесь всё было далеко не просто, хотя в целом все оставались язычниками. Если белораты призывали на помощь великанов Белой Рати, то шакары молили о защите Хранительницу озера. Как оказалось, то самое озеро, которое я видел с вершин, было священным местом для кузнецов видений.

На улицах было шумно и весело, все о чём-то говорили, суетились, украшали дома и смеялись. Ритуал Тингу-Тонг проводился раз в год. На берег озера кузнецы выносили свои самые лучшие изделия, их жёны приносили тканые ковры и плетёные корзины, дети — цветы и фрукты. Всё это — своеобразное подношение Хранительнице. После того, как все дары были сложены, маги шакаров начинали плести сеть заклинаний, призывающую выйти богиню из воды.

На мой вопрос о том, как выглядит Хранительница, Кьял признался, что её никто и никогда не видел. Однако простым людям это и не под силу. Дары загадочным образом исчезали. Зато каждый год Хранительница радовала своих почитателей каким-нибудь чудом. Чудо, как я поняла, было не слишком внушительным и масштабным, но вполне приятным и запоминающимся. В прошлом году, например, хрустальные воды озера превратились в тончайшие ледяные веточки и сплетались в искусные узоры, неведомым образом удерживаясь в воздухе. «Представление» длилось около часа. Но потом ещё целый год кузнецы пытали повторить «водные» мотивы в своих творениях, благодаря Хранительницу за нескончаемый источник вдохновения.

Изображений Хранительницы также нигде не было. Вода — и вода. Её лика нигде не разглядеть, хотя мне показалось это несколько странным. У нас тоже немногие видели богов, но, тем не менее, это не было помехой для художников и скульпторов. Почему я говорю так? Да, в общем-то, думаю, всё и так ясно. Таких, как я и как Елизар, — немало. Просто они предпочитают этого не показывать. А люди искусства — особенные люди. Да и учатся они быстрее. Скульптор быстрее программиста сможет разговаривать с шарканем, а вышивальщица куда проще овладеет ведовскими приёмами, чем шахтёр. Да, другой вопрос, что не все творцы имеют творческие профессии. Но тут уже развитие событий идёт немного по другой колее.

Кстати, гуляя по городу, я сделала удивительное открытие. Почти всё здесь было из камня. Некоторое время внимательно всё осматривала, а потом не выдержала и задала вопрос Кьялу:

— Почему вас зовут кузнецами, и что именно вы куёте?

— Да всё, что ты видишь вокруг. — Он показал рукой на ажурные решетки на окне, потом на дверь витые прутья маленького уютного балкончика.

Не будь я Шестопалой, но эти вещи сделаны из чего угодно, но только не из металла!

— Каким образом? — Я недоверчиво посмотрела на своего спутника, даже не особо поинтересовавшись, куда отошли Йалка и Шарик. (Судя по тому, что змей, не переставая, всё время что-то жевал, скорее всего, они направились к лавке с бубликами).

— Если хочешь, могу отвести в свою кузницу — там и посмотришь, — ответил он, правда, серые глаза смотрели с явным непониманием.

— Я вижу дома из камня, — пришлось пояснить, — но нигде нет металла.

— А что, ковке поддаётся только металл?

Изумление Кьяла было настолько искренним и неподдельным, что я растерялась. Так, это что-то новенькое. Неужели и хвалёный бурштын…

— Мы в основном куём из камня, — сказал он, словно пытаясь что-то пояснить и мне и себе одновременно. — Конечно, для этого годится не всякий, поэтому приходится ходить в пещеры. Но это никак не металл. Его здесь не так много.

Пока я соображала, что к чему, рядом раздался звонкий смех Йалки и шипящее хихиканье Шарика.

— Нам дали бублики с орехами, — оповестил шаркань с таким видом, словно это было безумно важным делом. — А после того, как я спел, ещё и угостили конфетами.

Я покосилась на змея. Что ж, если не получится отсюда выбраться и вернуться домой, сможем зарабатывать моими целительскими способностями и змеиным пением. Если учесть тот момент, что певец из него никакой, то, вероятно, конфеты им дали, чтобы поскорее покинули бедную лавку.

— Вика, а ещё. — Йалка обернулась назад и указала на невысокую женщину, находящуюся возле той же лавки. — Она просила, чтобы ты подошла к ней.

— Я? Зачем?

Сказать, что я была поражена — ничего не сказать. Хотя через несколько секунд до меня дошло, что это как раз та, которая говорила с Йалкой, как только мы встретились.

Кьял чуть нахмурился:

— Лучше подойди. Это Соинга — моя двоюродная сестра, она принадлежит к разгадывающим сны. Просто так, поверь, она тебя бы не побеспокоила. Если уж так зовёт, то хочет сказать что-то важное.

Я пожала плечами.

— Тогда идём.

— Нет, — покачал головой Кьял, — она позвала только тебя. Значит, нам там нет места.

Я кинула быстрый взгляд на Шарика. Змей перестал трещать о бубликах и выступлениях, тоже прислушиваясь к нашему разговору. Он прекрасно понимал, что если придётся делать ноги, то лучше это делать вместе. Поодиночке у нас ничего хорошего не выйдет. Однако Кьял был категорически против, чтобы меня кто-то сопровождал. Так что тут в любом случае придётся действовать по обстоятельствам.

Решив не спорить, я снова пожала плечами и направилась к женщине.

Соинга ждала меня, не сдвинувшись с места, и внимательно следила за каждым движением, словно я могла резко надумать сбежать. Хм, я сразу решила, что она пожилая… И хотя возле век собрались лучики морщин, всё же что-то не так. В серебристых волосах седины не разглядеть, а под одеждой можно спрятать далеко не юное тело, но вот только глаза. Глаза — молодые, живые, яркие. Смотрят так, будто хотят разглядеть душу.

— Ты прости, что я так позвала тебя, — произнесла она глубоким грудным голосом и протянула руку, — но только время не ждёт.

Моё запястье обжёг холод металлических браслетов, а от её прикосновения перед глазами вдруг всё поплыло.

Мгновение — и вокруг поднялся сильный ветер, появилось странное ощущение, что сейчас на людной шакарской улице остались только я и она. Ветер мягко позванивал её украшениями, серебристые волосы развивались за спиной. И только глаза — тёмно-серые, как грозовое небо, продолжали смотреть на меня.

— Ты чужая. Пришла из чужой страны, вернёшься назад. Нет здесь тебе места, а уйти не можешь.

Грудной голос звучал подобно колоколу. Громко и в то же время отчетливо, каждое слово, будто эхом отдавалось внутри.

— Снятся тебе сны, но сути понять их не можешь. Ищи ответы у воды, уходи от огня. Ищи потерянное, но не затягивай, иначе быть беде. Не твоя родина Коловрат, не нужно тебе здесь задерживаться.

— Да я и сама не в восторге, — ответила, поднимая руку и пытаясь убрать лезущие в глаза волосы.

Откуда взялся этот чёртов ветер? Кстати, что самое интересное — на нас никто не обращал внимания. Видно, и впрямь эти разгадывающие сны обладают какой-то необыкновенной силой.

— Куда мне идти и что делать?

— Твой путь по воде лежит к острову, будь осторожна.

Я лишь усмехнулась. Спасибо за предупреждение, оно мне очень помогло. Кстати, кажется, опять невольно приняла личину Шестопалой. Нехорошо, совсем себя не контролирую. Да и не зря, видно. В этом облике я всегда себя чувствую в большей безопасности, нежели в своём обычном человеческом.

— Воспользуйся помощью друзей и возьми амулет.

Это было уже интересней, однако попытка переспросить провалилась. Глаза Соинги полыхнули огнём — будто ослепительно-белая молния прочертила грозовое небо, и всё тут же исчезло. Я снова стояла среди шумной улицы, возле меня, чуть улыбаясь, стояла простая пожилая женщина из народа шакаров.

— Ты справишься, Шестопалая, — мягко произнесла она и погладила меня по руке. На этот раз её прикосновение было просто тёплым и приятным. — Ты — дхайя. Но, если захочешь — сумеешь нам помочь. А мы — поможем тебе. Всё будет хорошо.

Неожиданно я поняла, что ответить-то и нечего. Она права. Да и сморит, как на маленькую. Способную, но маленькую.

— Спасибо, — вздохнула я, — постараюсь что-нибудь придумать.

— Помни, не тот первый враг, кто явно идёт против тебя, а тот, кто стоит за спиной и строит козни.

— Да, это так…

Соинга вложила мне что-то в ладонь.

— Иди, тебя уже заждались. Хорошие у тебя друзья, — неожиданно сказала она и скользнула под навес лавки.

Несколько секунд я молча смотрела вслед ушедшей женщине, а потом опустила взгляд и раскрыла ладонь. Хм, серебряная бляшка с изящной гравировкой. Какие-то символы, мне неизвестны, но смутно знакомы. Что ж. Будем считать шакарским сувениром.

— Вика! — послышался голос Йалки.

— Иду, — отозвалась я и сунула бляшку в карман.

Кьял усадил нас на длинную полукруглую лавку, находящуюся во втором ряду от возведённой сцены прямо в середине озера. Присмотревшись, я поняла, что сцена — этакий пьедестал из прозрачного материала. Только вот как подобраться к нему — оставалось загадкой. Какова его глубина?

Шарик, сопя, устроился у меня на плече и, вытягивая шею (если такое можно сказать о змее), пытался рассмотреть окружающее.

Устроившаяся справа Йалка сунула мне в руки несколько маленьких бубличков. И тут же принялась сама уминать оставшиеся.

— Когда нервничаю — начинаю есть всё подряд, — пожаловалась она.

Подавив мимолётную зависть к её фигуре, я только вздохнула.

— Ну, это нормально. У многих так. А чего переживаешь-то сейчас?

— Ритуал Тингу-Тонг — это такое зрелище, — почти шёпотом ответила она, — никогда на нём не бывала. Зато сказок наслушалась — ого-го!

— Да? — заинтересовалась я. — И страшные очень?

Йалка кивнула, потом шумно вздохнула:

— Рассказывают, что Хозяйка озера может утянуть к себе понравившегося человека. Или же осыпать его благодатью на землю. А если кто провинился и озеро не почитал, то тот может и не уйти уже с праздника живым.

Перспектива мне не понравилась. То есть, никакой Хранительницы озера я в глаза не видывала, но вдруг она ошибётся? Решит, что человек из другого мира не комильфо? Или просто из вредности притопит?

С другой стороны, удирать мне всё равно некуда, поэтому придётся сидеть и надеяться, что пронесёт. Честное слово — я уже была бы согласна оказаться где-нибудь в темнице с Радиставом в соседях. А что? Там хотя бы было ясно что, где и с кем. Ну, почти.

Впрочем, от размышлений меня оторвал хрустальный звук — чистый, прозрачный, как родниковая вода, и высокий. Секунда — повтор; вплетение частой дроби, от которой вдруг заколотилось сердце.

Шарик ойкнул и прижался ко мне. Кьял улыбнулся уголком губ, однако не двинулся с места. Йалка шумно выдохнула и сжала руки в кулаки. Аж костяшки побелели, мда уж. Кажется, и впрямь девчонка нервничает ого-го.

На противоположном берегу показались музыканты в серебристых одеждах. Они били в круглые барабаны, играли на тонких флейтах — по виду — вылитых из какого-то серебристого металла, встряхивали квадратными рамками с множеством звенящих колокольчиков.

Эта музыка была странной, ни на что не похожей. Будто вода вдруг ожила и решила поговорить на своём языке с обитателями суши.

На пьедестале заклубился молочно-белый туман. Музыка зазвучала быстрее, энергичнее, появились торжествующие нотки.

Если раньше ещё был слышен гомон человеческих голосов с лавок, но теперь все смолкли. Я не сразу даже поняла, что подалась вперёд, чтобы внимательнее рассмотреть происходящее.

Туман становился всё гуще, молочно-белый цвет сменился сверкающим серебром. Всего несколько мгновений — и на пьедестале распустился огромный цветок, а по озерной воде пошли разноцветные круги.

Йалка тихо охнула рядом, по скамьям прошёл гул. Шарик шлёпнул меня хвостом по руке, поэтому тут же пришлось на него шикнуть. На что он не промедлил обидеться, показал мне язык, и обвил моё предплечье ещё крепче.

Только покачав головой, я вновь глянула на озеро. И замерла, увидев происходящее: в середине цветка стояла прекрасная женщина. Тоненькая, изящная, словно сотканная из водяных капель. Нереальная, ни одна из наших водяниц до неё не дотянет ни красотой, ни грациозностью. Сердце почему-то бешено застучало, словно появление женщины обозначало для меня что-то важное.

— Вика, мне это не нравится, — шепнул на ухо Шарик.

Я быстро осмотрела окружающих — все увлечены происходящим на озере, оно и ясно. Но внутри заскреблось какое-то мерзкое предчувствие, подтверждающее, что Шарик прав. Только куда бежать? Проталкиваться сквозь орду сидящих людей — не выход. Ещё сочтут оскорблением.

— Ой, мамочки! — рядом охнула Йалка.

Я снова глянула на озеро и замерла. Прямо от волшебного цветка, изгибаясь серебристой змеёй, над водой полз хрустальный мост. Показалось, что причудливая музыка празднества стихла, даже барабанная дробь исчезла.

Мост полз прямо ко мне. Внутри вспыхнула паника, Шарик на плече сосредоточенно засопел.

«Надо валить, пока ещё можно», — заметались мысли.

Я вскочила, но двинуться не смогла. Ледяное серебро коснулось ступней, по телу пробежала дрожь. Шарик тихонько пискнул.

— О-о-о! — пронеслось где-то за спиной. — Хранительница озера выбрала жертву! Выбрала жертву!

Женщина из водяных капель поманила меня к себе. Ноги сами двинулись ей навстречу. Нет-нет-нет! Я не хочу! Не пойду! Что значит — жертва? Мы так не договаривались!

Но шаг за шагом я приближалась к огромному цветку, и никто даже не подумал встать и помочь мне. Ни гостеприимный Кьял, ни смешливая Йалка. Впрочем, обидеться и разозлиться я толком не успела, потому с неба неожиданно упала большая тень на озеро. На мгновение вырвавшись из чар Хранительницы озера, я остановилась и посмотрела вверх. Оно не было голубым и чистым, всё небо, пока хватало глаз, было усеяно крылатыми людьми. Однако присмотревшись, я всё же поняла, что это не фалрьяны. Каждый взмах крыльев — и вспышка рыжего огня! Это же огневики, воины Светодара!

— А я говорил, что надо сматываться, — философски изрёк Шарик.

Так, все метания на потом. Назад мне в Даарью никак нельзя. И так в тюрьму сунули, так ещё и сбежала, прихватив Радистава. (Хотя кто кого там прихватил, ещё большой вопрос).

Хоранительница Озера подняла руки, запела и вдруг закружилась в каком-то чудном танце. Как по команде из озера поднялась водная пыль и, замерцав, словно живой опал, застыла куполом над озером. И очень вовремя. Потому что, едва купол укрепился, в него со свистом и шипением полетели огненные стрелы. Вскрикнув, я понеслась прямо к Хранительница Озера. Тут хоть какая-то надежда есть! Из озера ещё можно выплыть, а вот из костра — никак.

Она посмотрела на меня и загадочно улыбнулась. Снова вознесла руки к небу, произнесла тягучие непонятные слова и… исчезла.

— Что за… — начала я, но цветок мгновенно испарился, серебристый мост рассыпался под ногами.

Но воды не почувствовала, вместо этого — сухое песчаное дно, в которое я тут же провалилось по колено. Взвизгнув и нелепо взмахнув руками, я попыталась обрести равновесие, чтоб вылезти, однако ушла по грудь. Визг справа оглушил. Не сразу дошло, что верещит Шарик. С неба всё летели огненные стрелы. Я охнула, понимая, что не выбраться, что…

Тело вдруг скользнуло куда-то вниз, а песок набился в рот. Онемев от ужаса, я пронеслась по какому-то чёрному тоннелю, не чувствуя ни рук, ни ног. Шарика не чувствовала тоже, только могла идентифицировать его несуразные вопли. Откровенно говоря, вопить и самой хотелось, только голос куда-то подевался.

Шлёпнувшись на что-то не слишком твёрдое, но всё же не мягкое, почувствовала боль. Приглушённую, но явно настроенную поселиться во мне надолго. Бедро и ту часть, где спина теряет своё благородное название, отшибла на славу.

Шарик шмякнулся рядом и тут же заголосил:

— Ой, пропали-пропали! Что же делать, как быть? А…

— Цыц! — сплюнув песок, рявкнула я, потирая пострадавший зад, даже боясь представить какого размера там будет синячище.

Шарик на удивление послушался. Видимо, окончательно выбился из сил. Тишина подействовала умиротворяюще. А вот темнота, царившая вокруг, да такая, что глаз выколи — не видать не зги, заставляла понервничать. Стрелы огневиков нас не достанут — это хорошо. Но можно век блуждать по подземелью и так и найти выхода. А потом умереть от голода и жажды. Это плохо. Шарик рядом снова засопел и прижался к моей ноге.

— Вика, — тихо начал он.

— Тихо, — шикнула я, — дай подумать.

Змей покорно выждал несколько секунд, видимо, искренне надеясь, что меня озарит какую-нибудь гениальная мысль.

Я только вздохнула и передёрнула плечами. Тут было тепло, даже жарковато. Решительно отогнав все панические мысли и стараясь не думать о ноющих частях тела, прикрыла глаза, вызывая нужный образ. Секунда — боль исчезла, а тело стало почти невесомым. Оглядев сияющую радужным светом оболочку, довольно усмехнулась. Так-то лучше. Всё равно у меня нет ни фонарика, ни факела. А так и польза, и не так энергия расходуется.

Шарик оглядел меня, присвистнул.

— Вик, ты как-то не так светишься, — сообщил он.

— Как? — переспросила я.

Всё же после падения голова хоть соображала, но туговато. Ещё оглядела себя. Да вроде всё как обычно. Чего это разглядел?

— Ярче, — произнёс Шарик. — Я же знаю, как оно. Такого ярче не было. А тут прям сверкаешь, хоть бери чёрные очки.

— Тоже мне модник, — пробормотала я. — Это наверно из-за темноты.

Шарик зашипел, выражая мнение по поводу моего упорства. Однако сейчас были проблемы понасущнее спора о сиянии шестопаловского тела. Оглядевшись по сторонам, пришла к выводу, что рухнули мы в узкий туннель, стены которого были выложены странным коричневым камнем. На ощупь он оказался тёплым и чуть шершавым. Моё падение смягчил ворох травы и каких-то опилок, однако определить их происхождение не получалось. Кстати, ни намёка на гниль не наблюдалось: всё сухое, словно тщательно перебрали, а потом принесли сюда. Мысль о том, что в этом туннеле может жить какая-нибудь зверюга, меня на подвиги не вдохновила. Скорее, наоборот.

— Шарик, — позвала я шарканя, — пошли.

Он только молча ткнул кончиком хвоста в терявшийся в темноте туннель и вопросительно посмотрел на меня. Мол, туда намылилась?

Я кивнула. Всё одно лучше, чем сидеть и ждать неведомо чего. Шарик вздохнул и пополз за мной. При этом нецензурно поругивался на иные миры, янтарную сферу, снобов-ириев, мерзкого Радистава и на вересоченскую соседку бабу Шуру.

— А она-то тут каким боком? — оторопела я, расслышав, что именно бормочет он.

— Третьего дня не оставила молока для кота на крыльце, — невинно сообщил Шарик.

— А тебе что за дело? — ещё больше удивилась я.

— Я же его пь… В смысле, Васька её остался без положённой порции, — выкрутился он.

— Конечно, — фыркнула я и ускорила шаг.

Коридор тянулся всё дальше и дальше. Ничего нового на глаза не попадалось. Однако стоило мне только впасть в уныние, как неожиданно показалась развилка: достаточно широкий ход направо и жутко узкий — налево. Правый, разумеется, мне понравился больше. Только сейчас фиг определишь нужно туда идти или не дай бог?

Попыталась погрузиться в состояние покоя и дотянуться магически до правого коридора. Вдруг хоть что-то почувствую? Нет, угрюмая пустота.

— Вика, — дрожащим голосом пискнул Шарик.

Я не отреагировала, продолжая изучать коридор. Даже подняла руку, чтоб отмахнуться.

— Виктория Алексеевна, — зло зашипел он, — не хочу отвлекать, но у нас, большие неприятности!

Тон Шарика мне не понравился. Резко развернувшись, я глянула вверх и сдавленно ойкнула.

Эти неприятности действительно былибольшими. Этак в три моих роста. А ещё страшно мохнатые и зубастые.

Громадная зверюга, походившая на нашего родного бурого медведя, внимательно смотрела на меня блестящими чёрными глазами. Смотрела задумчиво и оценивающе: стоит заглотнуть незваных гостей целиком или всё же лучше по кускам?

Руки и ноги похолодели. Шарик потерял дар речи и тупо смотрел на зверя.

«Как он только тут уместился?» — мелькнула мысль.

Зверь приблизил ко мне вытянутую морду и обнажил внушительные клыки. Утробно зарычал, чёрные глаза приковывали взгляд, погружая в какой-то странный транс. Хотя какой тут транс? Просто полное торможение от ужаса!

Зверь поднял лапу. Ударить или что — я так и не узнала. С диким воплем Шарик бросился на него.

— Дурак! — заорала я, хватая его хвост.

Однако Шарик только вильнул и вдруг молнией рванул в узкий коридор.

За спиной раздался громогласный рык. Я взвизгнула и зажмурилась. Земля и мелкие камешки лупили по лицу, пыль забивалась в нос и рот. Положение спасало, что оболочка Шестипалой всё же серьёзно смягчала все удары. В человеческом облике я бы была вся в ссадинах, царапинах, а то и хуже.

Шарик нёсся как заведённый и орал что-то на смеси своего шарканьего наречия и помеси русско-украинско-венгерского мата (вот до чего доводит общение с тётей Блаской!).

— Шарик! Шарик! Остановись! — просипела я.

Зверюга нас не преследовала. Скорее всего, оторопела от странной шмакодявки, которая до такой степени обнаглела, что кинулась на него.

— Шичас! — крикнул змей. — Поворот!

Поворот оказался обрывом. Потеряв твёрдую поверхность, я заорала громче Шарика и с разбега шлёпнулась в воду. С перепугу вернув себе человеческое тело, тут же ощутила всю радость отбитых коленок и хлынувшей в лёгкие воды. Быстро вынырнув, надрывно закашлялась. Да что ж за невезучий такой денёк, а?

Убрала с лица мокрые волосы, огляделась по сторонам. Пещера и какое-то подземное озеро. Вода, кстати, очень тёплая, совсем прозрачная, с едва уловимым зеленоватым оттенком. Сзади раздался плеск.

— Второе озеро за каких-то полчаса, — пробурчал Шарик. — По-моему, это уже перебор.

Он подплыл ко мне, обвил руку и сосредоточенно пополз на плечо.

— Что на тебя нашло? — спросила я. — Ты зачем кинулся на это чудище?

— Это был элемент неожиданности, — буркнул Шарик. — Ты вообще столбом стояла. Тоже мне ведунья, всё знает, всё умеет. А тут чуть в обморок не грохнулась.

Стало немного обидно. Я, собственно, девушка, и могу себе позволить себе и обморок. К тому же когда перед носом стоит зубастое и очень большое. Впрочем, спорить нет смысла. Шарик поступил неразумно, но… дело выгорело.

Я внимательно посмотрела на чернеющую дыру прохода, из которого мы вылетели чуть ли не как пробка из бутылки шампанского. Узкий он, зверь туда точно не протиснется. Там даже человеку сложно-то. Молодец, Шарик! Герой!

— Что будет делать дальше? — вопросил «герой», задумчиво шлёпая хвостом по моему предплечью. — Я вот уже проголодался.

Осталось только глубоко вздохнуть. Неисправим. И рада бы накормить, только нечем.

— Будем думать, — произнесла, бездумно всматриваясь в коричневато-зелёную стену, по которой сбегали крошечные капельки. Стоп! Вода идёт сверху? Но откуда?

Плавно передвигаясь сквозь толщу воды, я приблизилась к стене. Шарик благоразумно молчал, внимательно осматриваясь по сторонам. С виду спокойный шаркань был явно не в восторге от происходящего. Впрочем… я тоже.

Положив руку на стену, ощутила приятное тепло. Хм, может, именно стены и греют озеро? Осмотрев повнимательнее, поняла, что зашла в тупик. Не пойми из чего тут всё состоит, так и не определишь! Я совсем не геолог, да и в детали никогда не вникала.

Капли стекали из невидимой глазу щели. Будь конденсат, появлялись бы по всей поверхности, а не чётко ползли по узенькой дорожке. Вздохнув, провела пальцами по камню ещё раз, наткнулась на что-то острое и ойкнула. На подушечке указательного тут же выступила кровь. Буркнув что-то невразумительное, я слизнула её.

Что-то совсем рядом скрипнуло. Глянув на скалу, ойкнула и отшатнулась, Шарик стиснул мою руку кольцами. Несколько мгновений я не могла поверить своим глазам: стена, к которой только что прикасалась, была совершенно прозрачной! Стекло, да и только!

— Это что ещё за фокусы? — прошептал Шарик. — Ты случайно ни на какую потайную кнопку не нажала?

— Не говори глупости, — ответила я, заворожено глядя, как в прозрачной глыбе появилось зеленоватое сияние, напоминавшее рой изумрудных мотыльков.

Кровь. Единственное, что могло подействовать катализатором для… такого. Будучи обывательницей, конечно, не смогла бы такого додуматься, но ведовские знания подсказывали своё. Ещё бы только определить: это к добру или нет? Мир тут поди чудаковатый. Шаг влево, шаг вправо — прилетит по темечку: не плен, так ещё какая неприятность.

Рой зелёных огоньков неожиданно погас, и я увидела стоящего по ту сторону скалы (какой ужас!) человека. Точнее, силуэт, ибо разобрать деталей не сумела. Почти моего роста, чуток выше, худощавый. Он поднял руку и поманил к себе.

— Галлюцинация, — выдохнул Шарик.

Ага, значит, не она. Два совершенно разных существа не могут созерцать одну и ту же галлюцинацию одновременно.

— Думаю, нет, — тихо ответила я, напряжённо всматриваясь в человека.

Если там есть путь на свободу, то это куда лучше, чем загнуться в пещере. Человек развернулся и зашагал, удаляясь от нас.

— Эй-эй-эй! — вскрикнула я, вцепившись в прозрачную поверхность, ставшую вдруг идеально гладкой. — Стой! Подожди!

Он обернулся. Лица не разглядеть, но, кажется, по лицу пробежала тень неодобрения. Он снова поманил к себе, а потом сделал какое-то странное круговое движение, словно благословлял кого-то. Стекло под ладони вдруг стало неимоверно горячим. Я ойкнула и отпрыгнула, скала зашипела, прозрачная поверхность превратилась в пар и вмиг исчезла.

Разинув рот от изумления, некоторое время я стояла как вкопанная. Но потом всё же пришла в себя и помчалась за странным провожатым. Уж лучше там, чем топтаться на месте.

Под ногами оказалась удивительно гладкая и скользкая дорожка, а в нос ударил запах мяты. Эге, никак ведут меня на землю, к солнышку? Хотя, может, и нет. Лучше уж смотреть по факту, а то мечты имеют мерзкое свойство портить реальность.

Человек впереди остановился, оглянулся, удовлетворённо кивнул. Ещё чуть-чуть, ещё немного, и я буду рядом. Чувствуя, как тяжело вздымается грудь и воздух обжигает лёгкие, сообразила, что от нетерпения перешла на бег.

Человек снова кивнул, сделал шаг и… исчез.

Не успев вовремя остановиться, я только вскрикнула и, поскользнувшись, рухнула на многострадальный зад. Однако весь букет ощущений тут же отступил перед громадным изумлением, граничащим со ступором.

Туннель исчез, вместо него я сидела на широком ложе, а рядом вальяжно разлёгся Радистав Покойник!

Он приподнялся на локте и вопросительно изогнул бровь. Ни тебе резкого движения, ни изумления на лице. Абсолютное спокойствие, приправленное щепоточкой иронии. Правда, самую-самую малость. А хорош, зараза, кстати. Из одежды — лёгкая простыня, торс обнажён, мускулатура ничего такая — так и тянет потрогать. Волосы длинные, густые — несколько прядей упало на лицо. Так и хочется запустить пальцы и погладить. Тёмно-синие глаза смотрели с любопытством, губы, казалось, вот-вот улыбнуться.

Вообще, оказывается, чертовски красивый мужик! И как только я этого раньше не разглядела?

«Харэ пялиться, Виктория Алексеевна, — мысленно одёрнула я себя. — Не время да и не место».

Ситуация была ещё та: мокрая, грязная и слабо соображающая я рухнула в постель к мужчине, которого стоило обходить десятой дорогой.

— Вика? — усмехнулся он и сел на постели, заправил прядь за ухо и внимательно осмотрел меня с ног до головы. — Как ты тут оказалась?

Видимо, девицы к нему в постель из воздуха сыплются регулярно, иначе как объяснить столь спокойную реакцию?

— Ну, э… — начала я.

В бок что-то кольнуло, ойкнув, я резко вскочила и встретилась с недовольным взглядом Шарика. Он сопел и нехорошо щурился.

— Ты меня чуть не задавила, — прошипел он.

— О! — воскликнул Радистав и неожиданно сгрёб Шарика в охапку. — Ты цел?

Шарик сдавленно хрюкнул, я только округлила глаза. Нарвь явно питает к змеям очень тёплые чувства. Воспользовавшись секундной заминкой, быстро оглядела помещение. Хм, стены обшиты деревом, потолок — сплошная гладкая поверхность, напоминающая большущий янтарь. Огромное ложе, справа — причудливый шкафчик с множеством дверок из удивительно тёмного материала (на дерево не похоже, но так не определить), слева — узкий стол, на котором лежало множество свитков, перевязанных цветными ленточками. Возле стола — два изящных табурета. Аскетично, но для спальни вполне сгодится. Ни единого окошка, но комната заполнена мягким золотистым светом. Неужто янтареобразный потолок испускает какие-то лучи?

— Ты не подтрудишься объяснить, как тут оказалась? — вернул в действительность голос Радистава.

Мда. Грязная и мокрая, уставшая по самое не могу, на ложе с удивительно приятным на ощупь постельным бельём, я была не к месту.

— Это долгая история, — сообщила я и сдвинулась к краю с намерением встать.

Радистав ухватил меня за руку.

— Сиди. Рассказывай.

Чётко, по делу. Постель его не волнует, но рухнувшая в неё женщина со змеёй — очень. Я растеряно потёрла плечо и вздохнула. Чего уж молчать — вляпалась, так вляпалась.

— Я была на празднике шакаров, Тингу-Тонг…

Рассказ получился немного путанным — сказывалась усталость. Шарик так и сидел на руках Радистава и, кажется, никуда не собирался уползать. Предатель. Впрочем, последние мысли проходили где-то на краю сознания, потому основные усилия были направлены на пересказ. Когда я дошла до Хозяйки озера, тёмно-синие глаза напротив расширились: то ли от удивления, то ли от ужаса.

— Потом я упала вниз. Поблукала немного, дошла до развилки, — продолжала я, чувствуя, что ещё немного и отрублюсь. — Пока мы с Шариком выбирали дорогу, сзади подкралась огромная зверюга, ну… почти, как медведь и…

Радистав встрепенулся:

— Зверюга? — в голосе проскользнули нотки непонимания.

— Ну, да, — кивнула я, — напугала нас до чёртиков, что мы влетели в первый попавшийся туннель и вылетели прямо в какую-то подземную лужу. — А потом в стене появился светящийся зеленоватый силуэт и указал дорогу сюда. Точнее, сквозь скалу. Я понятия не имела, что окажусь тут.

Шарик скривил морду, показывая, что я несу полный бред. Возможно. Ноющая боль, о которой ранее не было времени думать, теперь нахлынула с новой силой. Спать хочется… И есть. Но спать больше. Надо бы спросить, куда тогда пошлёл Радистав с Алушем, но язык будто прирос к нёбу.

Радистав некоторое время смотрел на меня, потом покачал головой.

— Скорбияр удивится, — пробормотал он, а потом быстро встал с постели, устроив Шарика на подушке.

Оказалось, я всё же ошиблась, решив, что он обнажён. Нечто вроде набедренной повязки на Радиставе было. Пижама такая, что ли?

— Сиди, — остановил меня жестом, когда попыталась последовать его примеру. — Тебе надо отдохнуть, сейчас пришлю Кару. Все разговоры — потом.

— Но…

— Потом! — вдруг рыкнул он, и я невольно пригнулась. Шарик пискнул и зарылся под простынь.

Завидев этот манёвр, Радистав чуть улыбнулся, но быстро посерьёзнел и вышел из комнаты.

Некоторое время я тупо смотрела перед собой. Не волновало ничего: ни грязная одежда, ни ритуал Тингу-Тонг, ни разговор с Радиставом. Хотелось просто лечь и уснуть. Хотя нет… можно и посидеть. Но только чтобы никто не трогал.

— Вика, — тихонько позвал Шарик.

За спиной послышался шорох, видимо, змей выбрался из-под простыни, решив вернуть хозяйку к активности.

— Предатель, — буркнула я. Мотнула головой, сделала глубокий вдох. Так, надо собраться, нельзя расклеиваться.

— Что мы будем делать? — проигнорировал мою реплику Шарик.

Как-то очень часто этот вопрос мелькает последнее время. Ничего толкового в голову не приходило. Только я открыла рот сообщить об этом, как дверь тихо распахнулась. На пороге появилась очень миловидная темноволосая девушка. Синяя, слабо мерцающая в золотистом свете, ткань её платья скрывала фигуру. Только тоненький поясок на талии давал понять — насколько вошедшая хрупка. Густые волнистые волосы убраны назад и придерживаются серебристым украшением, смутно напоминающим диадему.

Прислужница? Но одета совсем не бедно. Или у них так принято? На вид её около восемнадцати, хорошенькая, как куколка. И смотрит на меня со смеью восхищения и озадаченности.

— Здравствуйте, — произнесла она приятным мелодичным голосом. — Я — Кара. Радистав прислал меня помочь вам.

Шарик осторожно выполз из-за меня и подозрительно уставился на девушку. Её карие глаза расширились. Что ж, озадаченность исчезла, уступив место исключительно восхищению.

— Ой! Змей!

Кара в мгновение ока оказалась возле нас и склонилась к Шарику. Рассматривала его с такой детской непосредственностью и восторгом, что я не сдержалась и рассмеялась.

Она смутилась:

— Ой, извините. Просто когда Радистав рассказывал, что вы повелеваете змеем, то никак не могла поверить. Не нарвь — и змеи! Оказывается — правда! Но идёмте со мной.

— Мы, дхайя, многое можем, — пробормотала я, несколько опешив от такой реакции.

Кара взяла меня за руку и потянула за собой.

— Надеюсь, мы к воде? — осторожно уточнила я.

Шарик полз возле меня, благоразумно не встревая в разговор. Симпатичных девочек он, конечно, одобрял, но всё же при столь бурном реагировании смущался.

— Конечно, — кивнула Кара, — купальня готова.

«Быстро они тут», — мелькнула мысль.

Мы прошли по просторному коридору, выложенному красно-коричневым камнем. В стенах были овальные углубления, из которых исходит золотистый свет. Такой же, как у Радистава в комнате. Только если у него потолок напоминал огромный цельный янтарь, то тут скорее была мелкая мозаика их осколков.

Кара с явным усилием толкнула массивную дверь и поманила меня за собой. Войдя в помещение, я невольно присвистнула. Однако, чего только не бывает!

Купальня, как назвала её Кара, была огромна. Стены из странного светло-голубого камня слегка светились в полумраке. Большой бассейн, куда вели три узких лестницы, наполнялся водой, от которой поднимался пар. Как? Загадка. Видимо, вода прибывала откуда-то снизу. В воздухе витали на удивление приятные и знакомые ароматы: лаванда, роза и мята. С одной стороны, я и не такого тут повидала, но с другой… Светящиеся стены придавали дико нереальное ощущение, словно я шагнула в дом морских жителей.

На ум пришли те сны, которые снились в Белоратке. И странный юноша-жрец. Как же его там звали? А, Нихетх, точно!

Я неуверенно подалась вперёд, чтобы внимательнее разглядеть бассейн, и тут же невольно охнула. Кара мягко, но твёрдо ухватила меня чуть повыше локтя. Казалось, всерьёз опасалась, что я грохнусь туда прям как есть.

— Что случилось? — в её голосе скользнуло плохо скрываемое напряжение. Точно опасается!

В прозрачной воде плавали сверкающие шары. Где-то сантиметров по пятнадцать в диаметре. Но хуже всего было то, что они совсем не походили на бездушные предметы вроде резиновых уточек для ванной, а были вполне самостоятельными — плавали туда-сюда без чьих-то толчков. Шары. Белый, розовый, жёлтый и бледно-зелёный

— А это что такое? — чуть ли не шёпотом спросила я.

Вроде ничего страшного, но как-то это дело напрягает. Некстати вспомнился роман одного писателя-фантаста, о чудовище, жившем в бассейне и выпивавшем жизнь из тех, кто входил в воду.

— О, это эйя, — улыбнулась Кара. — Подарок туатов Радиставу.

— А они безопасны? — наконец-то подал голос Шарик.

На лице Кары отразилось искреннее недоумение. Но потом она словно вспомнила, что мы чужаки, и звонко рассмеялась.

— Безусловно! И ещё восстанавливают энергию! Если побыть рядом с ними, то самочувствие улучшится в разы!

Я снова подозрительно глянула в бассейн. Что ж, лечебные шары, так шары. Могло быть и хуже.

— Не бойся, — улыбнулась Кара. — Они очень милые.

Я пожала плечами. Мол, тебе виднее. От усталости соображалось плохо, но заставить себя быть приветливее, чтобы не обидеть Кару, как-то не получалось.

Хотя та, кажется, и не подумала обижаться.

— Давай, помогу тебе раздеться, — произнесла она и принялась осторожно стягивать с меня грязную одежду.

Противиться я и не думала. Стесняться девушку нечего, а от надоевших тряпок избавиться — мечта. Переступив груду одежды, я ещё раз задумчиво глянула вниз. Эйя крутились друг возле дружки. Точнее, крутилось трое: розовый, жёлтый и бледно-зелёный. Белый лениво плавал чуть поодаль и наблюдал за своими товарищами. Что ж, если не опасно…

Шарик осторожно подполз поближе к краю и с неодобрением поглядывал на резвящихся существ. Кажется, даже он потерял дар речи вместе с даром умничать и ехидничать.

Мои размышления прервал звук открывающейся двери.

— Кара! — громко позвал Радистав. — Ты здесь?

Дёрнувшись от неожиданности, я рванула вперёд и резко сиганула в бассейн, не задумываясь о последствиях. Ибо появления хозяина дома я тут никак не ожидала!

Эйя метнулись в разные стороны, тёплая вода тут же ласково приняла в свои объятия. Не успела я сообразить что к чему, как рядом с диким визгом плюхнулся Шарик. Нет, обалдеть просто! А он-то чего?

— Радистав! — раздался звонкий возмущённый голос Кары. — Ой…

Это «ой» мне не понравилось.

Убедившись, что вода доходит почти до плеч (однако всё равно ничего не скрывает), я вполоборота посмотрела назад. В таком ракурсе Радистав вполне увидит мою спину. Но вот чтобы разглядеть ягодицы, придётся подойти к краю бассейна. Разворачиваться передом же можно только в том случае, если понадобится его обезоружить.

Однако возле входа в купальню стоял не только Радистав. Рядом с ним находился незнакомый мне мужчина. Выше Радистава на полголовы, широкоплечий, статный, явно старше. Лет пять? Семь? Да кто его разберёт. Но хорош. Просто до одури. И явно нарвь. Чёрные волосы спускались на спину, чёрная с серебром ткань обтягивала плечи и мощную грудь. Черты лица помягче, чем у Радистава, отчего незнакомец казался даже более привлекательным. Высокий лоб, прямой нос, красиво очерченные губы. Ни капли надменности, в то же время чувствовалось, что этот человек прекрасно знает себе цену. Глаза не такие, как у Радистава: ни капли синевы, а глубокая непроглядная ночь.

— Упс, — значительно произнёс Шарик с любопытством уставился на вошедших.

Незнакомец улыбнулся и чуть склонил голову набок. Поди разбери, разглядывает меня или диковинного змея.

Кара сжала маленькие кулачки. Кажется, визит мужчин её совершенно не пугал. Я тоже замерла, честно говоря, не понимая что делать дальше.

— Мы… — Радистав сделал паузу и выразительно посмотрел на меня, за что тут же захотелось съездить ему по морде. — Зайдём позже.

Незнакомец усмехнулся, развернулся и вышел. Кара зашипела что-то невразумительное. Радистав довольно осклабился и покинул помещение купальни.

Едва дверь захлопнулась, я выдохнула спокойно. Излишней стеснительностью никогда не была обременена, но всё же явление двух мужиков, когда стоишь в чём мать родила, ещё то удовольствие.

— Ну, Радистав, — пробурчала Кара, — ну, я тебе устрою! В край уже обнаглел! Ещё и Скорбияра притянул!

Ага, значит, Скорбияр. Слышала уже это имя, было дело. Если не ошибаюсь, брат царя… царя? Обалдеть!

Кара тем временем скинула с себя одежду и осталась в узкой набедренной повязке. Взяв поднос с разными бутылочками и плошечками, она деловито зашла в бассейн и остановилась в нескольких шагах от меня. Опустила прямо на воду поднос и прошептала несколько слов. Над подносом тут же поднялись синие искорки и слабо замерцали.

— Теперь не перевернётся, — пояснила она, и в голосе проскользнула гордость.

Любопытство на какое-то время вытеснило шок от появления Радистава и Скорбияра, и я спросила:

— Ты владеешь магией воды?

Кара кивнула и улыбнулась:

— Да, — и тут же добавила, — мы ж Радиставом не чистая нарвь по крови.

— Вы? — осторожно уточнила я.

Шарик тем временем обвил поднос и задумчиво обнюхивал плошечки, словно там могло быть что-то съедобное.

Кара ухватила нечто похожее на мочалку и, пропитав голубым опалесцирующим раствором, подала мне со словами:

— Да, я — младшая сестра Радистава.

Я закашлялась. Да у них Санта-Барбара какая-то. Кара воспользовавшись моим замешательством, невозмутимо принялась тереть мне спину. Пытаясь сопоставить факты, я начала мылить свои плечи грудь, понимая, что сначала чистота, а там разберёмся.

— А кто это к нам заходил вместе с Радиставом? — подал голос Шарик.

Кара отложила мочалку в сторону, и пока я смывала с себя ароматную, пахнущую морем и свежестью пену, принялась смешивать какие-то жидкости и порошки на подносе. Шарик везде совал любопытный нос, то и дело мешая ей. Однако девушка даже не подумала шлёпнуть обнаглевшего змея.

— Скорбияр, — звонко сказала она, — брат царя Горебора. Мудрый советник и вообще замечательный человек. Они с Радиставом давно дружат, — и тут же добавила: — Распусти волосы, моё зелье надо хорошенько втереть, зато потом будешь как богиня.

— Вижу, — буркнула я, пробегаясь пальцами по и без того распатланной гриве. Или Кара считает это прической? — Они часто вваливаются к моющимся девицам?

— Вообще-то нет, — её голос прозвучал несколько озадаченно. — Видимо, Радистав не думал, что ты уже разделась.

— Мужчины, они такие, — важно выдал Шарик, ткнулся носом в какой-то оранжевый порошок и громко чихнул. Потом ещё раз и ещё. Не удержался и рухнул в воду, подняв море брызг. Мы с Карой одновременно отпрыгнули.

Эйя, до этого мирно плававшие в сторонке, шустро приблизились к нему и закружились в причудливом хороводе. Среди плеска воды слышался ещё какой-то приглушённый звон. Пару секунд я глупо смотрела на происходящее, а потом сообразила, что звон — голос шарообразных существ.

Кара тихо рассмеялась:

— Тоже мне, защитники. Всегда мчатся на помощь, хотя толком ничего не могут сделать.

Бледно-зелёный шар подплыл ко мне и осторожно приблизился к руке. Я улыбнулась и мягко провела по нему пальцами. На ощупь он оказался гладким и тёплым. Звон стал громче, эйя поластился к моей ладони.

— Какой… ласковый, — улыбнулась я.

— Ага, — кивнула Кара, — они как котята. Ласкались бы целыми днями. Только кто ж в бассейне с ними сидеть будет?

Так в разговорах и смешках и проходило всё омовение. Я вымыла волосы, искренне радуясь, что могу избавиться от грязи и слоя пыли, которыми покрылась за время путешествия по подземному туннелю. Потом Кара достаточно долго втирала в мои волосы какое-то сладковато пахнущее снадобье, в результате чего от такого массажа я до неприличия разомлела и чуть не отключилась прямо в бассейне, под звенящий говор круживших рядом эйя.

В конце концов, Кара помогла мне вытереться, ловко закутала в плотную ткань и вывела из купальни. Шарик остался в бассейне. Плюхаться с эйя ему понравилось явно куда больше, чем бегать с вечно влипающей в неприятности хозяйкой.

Меня проводили в небольшую комнату с огромной кроватью, застеленной рыже-красным покрывалом; несколькими сундуками из светлого дерева, узкой лавкой и невысоким столиком. На стене висело бронзовое зеркало, возле него — несколько полочек, заставленных миниатюрными пузырьками и баночками. Рядом, на аккуратной деревянной вешалочке, висело несколько изумительно красивых гребней.

— Садись за стол, — мягко произнесла Кара. — Принесу тебе поесть и кое-какую одежду.

Я кивнула и устроилась на скамье. Она, кстати, оказалась оббита каким-то интересным материалом, напоминавшим наш кожзаменитель. Подперев щеку рукой, я бездумно уставилась на кровать. Пока мысли разбрелись врассыпную. Что делать и как отсюда выбираться я не представляла. То, что меня видел брат царя, ни капли не радовало. Это же как пить дать — сам Горебор захочет поглазеть на ту, которое ходит с ручным змеем. Эх, как там мои сейчас? Валерьян, Бойко, мама с папой?

При воспоминании о Скорбияре по телу пробежала дрожь. Из тех, что в любовных романах мерзко именуют «сладкой». Красивый до неприличия мужик, как раз мой сексотип. Будь мы дома, не хлопала бы ресницами и развила деятельность по его соблазнению. Однако тут… Тут не до этого.

«Эка вы, Виктория Алексеевна, размечтались, — одёрнула я себя, — мужиков вам распрекрасных подавай. Ай-ай-ай, нехорошо».

Вздохнув, посмотрела на свои руки и тряхнула головой. Спать хочется страшно, но сначала нужно поесть.

Дверь тихо открылась, и появилась Кара. Она принесла глиняную миску с мясом, запеченным с необычными сладковатыми специями, вкуснейшую лепёшку с кунжутом и кувшин с хмельным напитком жёлтого цвета.

— Ешь, — улыбнулась она. — Радистав сейчас на совете у царя, поэтому придёт только к вечеру. Успеешь как следует выспаться.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь не слишком хватать еду, а то сочтут, что пришла из голодного края.

— Если что-то понадобится — постучи три раза в дверь, — добавила она. — Здесь наложены особые чары, я сразу увижу в кристалле зова. И за змеем пригляжу, не беспокойся.

— Угу, — кивнула я, вцепившись в лепёшку.

Кара только улыбнулась и вышла из комнаты.

Объевшись до неприличия, я поняла, что жизнь не так уж и плоха. Перебралась на кровать и почти сразу же заснула без снов.

…а вот пробудилась от того, что кто-то меня целовал. Или я ещё сплю? Вздрогнув, дёрнулась в сторону, однако меня резко прижали к постели.

— Тихо, — произнёс низкий мужской голос, а чёрные глаза напротив нехорошо прищурились.

Я сглотнула, замерев кроликом перед удавом. Это не сон? Что делать и куда бежать? Мозг спросонья соображать откровенно отказывался.

Да я в жизни никогда не удирала от мужчины! Всегда было всё тихо-мирно и по согласию! Ой, мамо…

Ведь прижимая мои запястья к постели, надо мной склонился Скорбияр.

Мозгом завладела паника, а тело вмиг стало не лучше безвольной тряпичной куклы. И не от вида роскошного мужика, который даже не думал поменять позу.

«Хочет придушить? — мелькнула чумная мысль. — Но тогда бы не целовал. Или… может, у братьев царей так принято: сначала поцеловать, потом придушить?»

На губах Скорбияра появилась довольная улыбка. Он выпрямился, ослабил хватку, но не отпустил. Я шумно выдохнула. Ёлки зелёные, Шарик-предатель! Плещется в своём бассейне! Так бы хоть как-то отвлёк внимание, пока бы я соображала, как выбраться.

— Паника утихла? — немного скучающим голосом поинтересовался Скорбияр.

Возмущение вспыхнуло ярким огнём, вытеснив весь страх.

— Трансформировалась, — ядовито произнесла я. — Что вы тут делаете? Или у нарвийцев так принято: сначала вламываться в бассейн, а потом в спальню к гостье?

А что? Лучшая защита — это нападение. Возможно, хоть как-то сотрёт эту самодовольную усмешку с губ. Красивых губ. Такие бы попробовать на вкус. Ну, чисто чтобы сравнить с теми, что целовали меня раньше. Хотя мы же почти и так…

Мысленно отмахнувшись от не вовремя появившихся воспоминаний о прошлых пассиях, я выжидательно посмотрела на Скорбияра… И с разочарованием осознала, что эта зараза довольна моей репликой.

— Отлично, — сказал он, — соображаешь неплохо. Грубиянка лучше дуры.

Я прищурилась. Показывает остроумие. Ну-ну, отпусти руки, посмотрим, что ты собой представляешь.

— Слушай и не перебивай.

Тон всё тот же скучающий, только вот чёрные глаза абсолютно серьёзны. Нет ни тени насмешки. И от этого как-то не по себе, будто за шиворот кто сыпанул горсть снежинок.

— Я знаю о тебе всё, — ровно произнёс Скорбияр.

Плохо. Пусть даже чересчур самоуверенно, ибо всё знать нельзя, но всё равно плохо. Я осторожно поёрзала, чтобы размять начавшее затекать плечо от неудобной позы. Скорбияр не обратил на это никакого внимания и продолжил:

— Видел, как ты появилась возле Завесы Ашья, знаю, что гостила у фалрьянов, а потом приехала в Даарью.

Я постаралась сохранить невозмутимую маску на лице. Разболтать мог кто угодно, хороший информатор у Скорбияра, ничего не скажешь. Плохо только то, что я даже понятия не имею кто это. Быстро припомнив все приключения, сделала вывод, что ничего страшного не совершила. Разве что спасла Светодара, но он меня потом в благодарность отправил в тюрьму.

— И? — осторожно поинтересовалась я, плюнув на «слушай и не перебивай».

— Тебе нужна янтарная сфера, девочка, — хмыкнул он, и я почувствовала, как внутри скручивается всё жгутом. — А ещё ты бы не против избавиться от Радистава.

Улыбка осталась, только на этот раз это был оскал голодного крокодила, уже представившего, как смачно закусывает трепетной ланью. Впрочем, лань ещё не направилась к нему в пасть, поэтому обломается.

Скорбияр внезапно отпустил меня и чуть склонил голову, черные волосы красиво заструились по плечу. Чёрт, как это… завораживает! И, кажется, я знаю, как называется это чувство. Нет, не восхищение — зависть!

Молчание затянулось, срочно надо было сказать что-то умное.

Я села на кровати, скрестив руки на груди. Этот нахал внимательно рассматривал меня, словно продумывал какую-то нехорошую вещь. И неприличную.

— Будут конкретные предложения? — в лоб спросила я.

Плясать вокруг да около не было желания. Хотел бы убить — убил бы. Как я поняла, нарвь в таких делах не церемонится.

Скорбияр кивнул, явно удовлетворённый моей сговорчивостью без попытки устроить истерику и вопить о помощи.

— Да, сделка. Я окажу помощь в поисках янтарной сферы.

Очень зыбко. Но необходимо. Одна я тут никак не выпутаюсь, особенно при враждебном отношении ирийцев. Я подозрительно посмотрела на Скорбияра, продолжая прикидывать возможные варианты. Женщина я или где? Думай, Вика, головой, используй хитрость.

— А что взамен?

Он снова улыбнулся и подался ко мне, и только силой воли удалось остаться на месте и не драпануть в другой угол комнаты.

— А ты выйдешь за меня замуж, Вика, — промурлыкал он.

Так, я всё-таки не женщина. Явно или где. Я прищурилась, ожидая, что он сейчас рассмеётся.

Однако Скорбияр всем видом показывал, что и не думал шутить.

«Может, издевается?» — подумала я, однако вслух выразилась поделикатнее:

— Звучит крайне странно. Тебе не кажется?

Он только пожал плечами:

— Так спроси прямо. Может, никаких странностей и нет?

Терпеть не могу, когда отвечают вопросом на вопрос! Соврать ему ничто не помешает, но всё же надо воспользоваться случаем.

— Хорошо. — Я уселась по-турецки и сложила руки на груди, стараясь игнорировать его откровенно заинтересованный взгляд. — Задам. Вопрос первый: какие гарантии ты мне можешь предложить?

Скорбияр не смутился:

— Брак, Вика, — коротко ответил он. — После церемонии соединения мы не сумеем скрывать правду друг от друга.

Внутренне я похолодела. Этого ещё не хватало! Чтобы неизвестно кто копался в моих мыслях!

— А что это… за церемония? — осторожно спросила я. — И что ещё принесёт это, кхм, бракосочетание?

Так уж случилось, что дожила я до своих двадцати шести лет далеко не невинной девой, но вот до серьёзных предложений так и не дошло. Витька, ухажёр из краеведческого музея, вроде как пытался сделать предложение, однако я очень быстро разорвала романтические отношения, поняв, что его занудства больше недели не вытерплю. А уж если жить, то точно сяду, ибо обязательно огрею благоверного сковородкой, когда он вздумает учить меня варить борщ.

Скорбияр тем временем только пожал плечами:

— Обмен силой, видение мыслей и… — он улыбнулся уголками губ: — Желание. Признайся, ты же захотела меня с первого взгляда?

Чёрные глаза смотрели с такой незамутнённой самоуверенностью, что я, подавив первую волну возмущения, ухватила подушку и швырнула в него. Скорбияр мгновенно поймал её и рассмеялся приятным низким смехом.

— Соображаешь быстро, но над поведением придётся поработать.

Почему-то сильно разозлиться не получалось. Видимо, виной тому хорошо выученная аксиома: все красивые мужики считают себя небесно-прекрасными и ежечасно желаемыми каждой женщиной. Отсюда самомнение выше крыши.

— С чего ты решил, что я соглашусь? — ехидно поинтересовалась, понимая, что у меня, по сути, не такой богатый выбор.

Скорбияр посмотрел на меня, словно на малое неразумное дитя, которое не хочет есть полезную кашу, а требует конфеточку. Впрочем, всё было и так понятно.

— А у тебя есть выбор, дорогая гостья? — низкий голос источал мёд, однако таким и отравиться недолго. — Нарвь не любит дхайя, как бы Радистав не пытался тебя выгородить. К тому же ты пришла из Даарьи. Где гарантии, что ты не разведываешь для распрекрасного Светодара?

Пространство для манёвров резко сократилось. Я набрала воздуха в грудь и шумно выдохнула. Спокойно, Виктория Алексеевна, у него выгода. Значит, надо отсюда и плясать. Конечно, для меня положение совсем не аховое, но впадать в печаль пока не стоит. Может, ирийцы… Хотя, глупость, конечно. Ирийцы ничего не предлагали, а этот хоть что-то. Вопрос дня: совать голову в петлю или нет?

— Зачем тебе сфера? — спросила я.

Скорбияр удовлетворённо кивнул и встал с постели. Медленно обошёл её и сел с другого края, став ближе, чем первоначально. Я попыталась отползти в противоположную сторону, однако он поймал меня за руку. Мягко, но сильно — не вырваться.

— Отпусти, — прошипела я.

— Отпущу, — кивнул он, — но сначала ты согласишься стать моей женой.

Поняв, что по-моему всё равно не будет, я сдалась. Почти.

— Соглашусь, — ровно произнесла я. — Но всё же хочу знать, зачем тебе сфера? Ну, и заключать брак тоже.

— Женщины такие любопытные, — сокрушённо покачал он головой. — Неужто так плохо быть женой брата царя?

— Может, нарвийским женщинам и неинтересно такое, — холодно ответила я. — И стать женой царского родственника — единственная мечта, но в краях, откуда я пришла, другие… желания.

Хотя кому я вру? Выйти замуж за богатого да влиятельного мало кто откажется и в моём мире.

— На сколько далёкие? — неожиданно резко спросил Скорбияр и посмотрел мне в глаза.

Дышать вдруг стало сложно, голова закружилась. Использует гипноз? Я собрала силу воли в кулак и вызывающе посмотрела в ответ. Скорбияр довольно улыбнулся.

— Что ж, Вика, я тебе покажу…

Он протянул руки и положил пальцы на мои виски. Мозг взорвался болью, я невольно вскрикнула и поняла, что неудержимо падаю вниз.

— Спокойно, — шепнул на ухо пробирающий до мурашек голос, и меня прижали к широкой груди.

Первоначальный страх прошёл, я приоткрыла глаза. При этом не забыла хорошенько впиться пальцами в плечи Скорбияра, потому что твёрдой опоры под ногами так и не появилось.

Он держал крепко, но в то же время достаточно мягко, даже, я бы сказала, как-то бережно. Однако раздумывать про его объятия не было времени. Вокруг творились куда более занятные вещи.

Я огляделась и тихонько охнула. Вот это да! Мы каким-то волшебным образом висели в воздухе. Не успела я до глубины души прочувствовать всю эпичность момента, как Скорбияр указал куда-то вниз.

— Смотри, — коротко сказал он.

Я опустила глаза. Сердце застучало как сумасшедшее — внизу разлилось огромное озеро — чёрное-чёрное, словно летняя ночь. Оно бурлило, негодовало, не давало оторвать взгляда. Со дна к поверхности неслись ослепительные искры — как звёздная пыль, как осколки драгоценных камней — живые, сияющие, наполненные какой-то дикой неконтролируемой энергией.

Искры сливались в длинные жгуты, вертелись друг возле друга, превращались в причудливые спирали. В какой-то момент я поняла, что они напоминают движение множества галактик в черноте космоса.

— Что это? — шепнула я.

— Тш-ш-ш, — Скорбияр положил палец на мои губы, призывая к молчанию. — Смотри, потом всё расскажу.

Он был чрезвычайно серьёзен. Настолько, что пропало всяческое желание возражать и спорить. Ну, ладно. Попробуй только потом не разложить всё по полочкам. Тогда точно выйду замуж и устрою страшную жизнь!

Озеро на миг замерло. Сквозь чёрную толщу воды, разгоняя искры, поднялась огромная рука. Ойкнув, я невольно прижалась к Скорбияру. Он тут же обнял меня покрепче.

Что-то было не так. Рука пятипалая, похожая на человеческую, но только похожая. Отсюда даже не определить её размер. Кожа словно тёмное полированное дерево, пальцы изящные, длинные, ногти — яркое золото.

Рука ухватила пустой воздух, а потом раздался странный звук, похожий на зов рога — только бесконечно волнующий и сладкий.

Пересыпанная звёздными искрами вода закрутилась огромным водоворотом, взмыла ввысь. Я охнула, показалось на миг, что она несётся прямо к нам. Однако Скорбияр не шелохнулся. Снова зов рога, и перед глазами полыхнуло всё ослепительным светом. Я зажмурилась и втянула голову в плечи. Скорбияр успокаивающе погладил меня по спине, словно давая понять, что бояться нечего.

Я осторожно глянула вниз и замерла, пытаясь переварить увиденное.

Бурлящее озеро стало чёрной спокойной водной гладью. По щиколотку в нём стояла высокая нагая женщина. Статная, идеально пропорциональная, с фигурой, которые обычно изображали на стенах индийских храмов. Её голову венчал высокий головной убор в тон коже. Казалось, что она высеченная из камня статуя — слишком уж нереально смотрелась. Правда, нереальнее всего были её руки — не две, как у нормального человека, а четыре. Удивительно красивые, скульптурно правильные. В трёх из них женщина держала шары: белый, синий и чёрный. Шары светились, переливались ярким сиянием, пульсировали какой-то неведомой силой. Чётвёртая рука была пуста. Женщина как-то странно ей крутилась, словно вслепую пыталась что-то отыскать.

Мне вдруг стало нехорошо. Шары… очень похожи на янтарную сферу, которую я ищу. И не только.

Чёрный — цвет нарви, синий — туатов, белый — фалрьянов, значит, не хватает жёлтого — ирийцев!

— Это Саргум Гаятх, — шепнул Скорбияр на ухо.

Я вздрогнула. Господи, Йалка же рассказывала про четырёхрукую богиню, храм которой искал отец Радистава. Значит… богиня существует? Она настоящая?

Словно услышав мои мысли, женщина подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. По позвоночнику поползли мурашки. Её взгляд… Лицо, словно у каменного изваяния, глаза — ни зрачков, ни радужки, ни белка — чёрнота космоса, в котором кружат звёзды. И в этих глазах были боль и бесконечная печаль. Печаль матери, которая потеряла своё дитя.

И вдруг я поняла, что кем бы ни была сама Саргум Гаятх, кем бы ни были все четыре расы Коловрата, как бы мало ни было у меня самой сил — я обязательно помогу. Разум отказывался пояснять такое решение. Где-то на задворках сознания скользнула мысль, что виной всему созидающая сущность, которая так жаждет всё сделать целым и поддержать гармонию.

Сам порыв был не совсем понятен, однако где-то на краю сознания возникла мысль, что виной всему моя тяга к созиданию. Всё должно быть в гармонии, всё должно быть в порядке. И пусть я сама ещё не знала, что именно буду делать, но отступать не собиралась.

Саргум Гаятх подняла синий шар. Сердце бешено заколотилось — весь мир залило сапфировое синевой — огромным живым океаном. Казалось, исчез Скорбияр, исчезла богиня-мать. Осталась только я посреди прекрасного синего мира. Вдалеке возвышались причудливые дворцы, похожие на гигантские белые и алые кораллы. Яркие подводные цветы касались моих рук. Серебристая стайка рыбок пугливо выскочила из-под широких лепестков и, пустив снизки мелких пузырьков вверх, метнулась к дворцам. Ещё дальше, расположившись на подводных холмах, раскинулся город, сиявший перламутровой раковиной и всеми драгоценностями затонувших кораблей.

— Туа-Атла-Ка, — шепнул тягучий женский голос, и я вздрогнула.

Голос звучал прямо в голове, при этом было ощущение, что кто-то касается пёрышком мозга. Синева пошла мелкой рябью, сквозь неё виднелось печальное лицо Саргум Гаятх. Она легонько подула — водный мир задрожал, свернулся сверкающим смерчем и рассыпался блестящими осколками. Они замерли на секунду, но тут же взметнулись ввысь, чтобы замереть морозным кружевом и замерцать белыми огоньками.

И вот уже можно разглядеть силуэты всадников на огромных птицах, а изящные дома, кажется, зависли прямо в воздухе. По мостам, соединяющим парящие строения, ходили прекрасные женщины. И ещё до того, как Саргум Гаятх произнесла слово, я поняла что вижу.

— Фалрьян’Ола.

Да, именно Фалрьян’Ола. Потому что больше в мире нигде нет такого чарующего места. Только в отличие от Туа-Атла-Ка, в крае фалрьянов я уже была, потому и не особо поразилась увиденному. Порассматривав некоторое время невероятную страну крылатых людей, только вздохнула. Ну вот, зачем мне это всё показывают?

Небесный край вдруг свернулся, словно лёгкая ткань в рулон, и закрутился на месте, превратившись в огромный белый шар, полный света, напоминая драгоценный опал. Миг — нас окутала темнота. По спине пробежали мурашки. Я невольно сжала руку Скорбияра. Правда, больше думала как бы голова не закружилась и не рухнуть вниз, а не о том, как бы не поломать ему руку. Но брат царя Горебора был на удивление крепок и лишь шумно выдохнул.

Чернота начала рассеиваться. Страха я не ощущала. Это была тьма, в которой рождаются звёзды. Земля, из которой к небу потянется зелёный росток. Тёмный туннель, который ведёт к светлому дню.

Это была Нарвь. Сквозь тьму начали прорисовываться очертания храмов, домов и узких улиц. Только рассмотреть не удавалось. После яркого света Фалрьян'Олы мрак Нарви казался уж совсем непроглядным.

— Во всём должна быть гармония, — выдохнул рядом Скорбияр. — Только сложно воде, воздуху и земле её поддерживать, когда исчез огонь.

Откуда-то издалека послышался скрип. Нарвиец меня резко сжал и торопливо шепнул:

— Закрой глаза.

Неожиданно для себя я послушалась. Уши неожиданно заложило, я ткнулась носом в плечо Скорбияра и сдавленно ойкнула. От него, кстати, приятно пахнет — горной свежестью и немного сандалом.

— Ой, простите, я не знала, — вдруг затараторил тоненький женский голосок. — Меня госпожа Кара отправила, велела принести одежду и…

— А с каких это пор ты врываешься в покои гостей? — сурово спросил Скорбияр.

Открыв глаза и осмотревшись, поняла, что мы вновь находимся в комнате, выделенной мне Карой. У двери стояла худенькая девчушка в жёлтом простеньком платьице. В руках она держала внушительный свёрток. При этом старательно избегала смотреть на Скорбияра. До меня дошло, что он по-прежнему прижимает меня к себе.

Ловко высвободившись из его объятий, я подошла к девочке и взяла свёрток.

— Спасибо. Кара больше ничего не велела передать?

Пусть хоть что-то! Или сама придёт — у меня хоть появится время на подумать, а Скорбияр удалится и не будет действовать на нервы своим присутствием. Правда, не стоит уж совсем отрицать: обнимал он хорошо. При других обстоятельствах и в другом месте я бы ещё очень хорошо подумала: отойти или рухнуть в обморок, чтобы ещё и на ручки подхватил.

Служанка моих надежд не оправдала. Лишь замотала головой, поклонилась и выскользнула за дверь. Вздохнув, я молча уставилась на принесённый свёрток в своих руках.

За спиной прозвучал смешок. Резко повернулась и посмотрела прямо в тёмные глаза. Скорбияр явно умел произвести впечатление. На слуг, во всяком случае. Красивый, гад. Так бы закрыть дверь на замок и повесить табличку «Не беспокоить».

«Э-эй-эй, Виктория Алексеевна, никак эстрогеновая паника? — одёрнула я себя. — Нехорошо, не время сейчас».

Гормоны, которые напомнили о своём существовании столь наглым образом, мне совсем не нравились. Вероятно, сказывалась нервотрёпка за последние дни. Но снимать её сексом со Скорбияром я не собиралась. Хотя, судя по его довольной физиономии, он готов вот прям сейчас.

Осторожно присев на краешек кровати, я принялась сосредоточенно разворачивать свёрток. Но всё же спросила:

— Как мы добрались до Саргум Гаятх? Её храм найден?

Некоторое время царила тишина, потом — вздох. Кровать немного прогнулась, давая понять, что Скорбияр нахально разлёгся на ней.

— Я вижу то, что скрыто от чужих глаз, Вика. И могу это показать другим. Но ненадолго.

Вспомнились слова маленьких стражей с пушистыми хвостами: Скорбяир не может творить из тьмы, не то, что Радистав. Но ведь это не значило, что у него нет других способностей!

— О храме Саргум Гаятх ничего неизвестно, — мрачно продолжил он. — Я вижу место, но понятия не имею где-то. Но она ждёт помощи.

Хм, занятно. Такой поклонник великой Саргум Гаятх? Или же у них сделка? Вполне может быть. В таком случае охотно поверю, ведь выгода всегда убедительнее альтруизма.

— Ну, — вздохнула я и оторвалась от свёртка, — убедил. Но зачем тебе ирийская сфера? Для шантажа Светодара?

Скорбяир усмехнулся:

— Умная девочка. Но шантаж — только отчасти. Что бы про нас не говорили — нарви не нужна власть над всем миром. Мы хорошо владеем стихией разрушения, но нам не нужны руины вокруг.

Да, конечно, иначе нечего будет ломать.

— То есть. — Я сдула упавшую на лицо прядь. — Ты хочешь убедить меня в том, что свято радеешь за гармонию? Не кажется, что это как-то слабовато?

Скорбияр пожал плечом и улыбнулся уголками губ. Губы у него чуть полноватые, красивой формы, да. Так, я опять отвлеклась.

— Может быть, — согласился он. — Но убеждать тебя в том, что я исключительно добр — не буду. Однако скажу прямо: не собираюсь менять свой статус, богатство и возможности на войну, после которой никто не выживет.

Я насторожилась. Помнится, белки говорили, что не все погибли. Неужто ошибались?

— Откуда ты знаешь? — осторожно поинтересовалась.

— У нас хорошие пророки, Вика, — неожиданно произнёс низкий мужской голос, и холодные пальцы легли на моё плечо.

Я вздрогнула и резко подняла голову. На меня, сжав губы, пронзительно смотрел Радистав. Ёжики лесные, а этот тут как оказался?

— Очень хорошие, — подтвердил Скорбияр, прищурившись, глядя на Радистава.

Показалось, что воздух наэлектризовался. Что-то будет. Захотелось сползти на пол и спрятаться под кроватью. Или в сундучке, я не капризная.

— Ну, и что вы тут делаете? — ласково произнёс Радистав, почему-то с силой сжав моё плечо.

Обстановка накалялась. Я чуть поморщилась и осторожно отодвинулась. Недовольно глянула на Радистава, давая понять, что не в восторге от его манер. Впрочем, он на меня даже не смотрел — всё внимание было направлено на Скорбияра.

— Я… — тот только обворожительно улыбнулся. — Делал Вике предложение. Или ты меня опередил?

В комнате повисла тишина. Меня раздирало любопытство: хотелось изучить реакцию Радистава, однако разум подсказывал, что пялиться на него сейчас не лучший вариант.

Поэтому тихонько уползла на противоположный уголок кровати и принялась разворачивать несчастный свёрток с одеждой. Что делает умная женщина, когда два мужчины выясняют отношения? Прикидывается немой и слушает. И запоминает, запоминает. Пока альфа-самцы готовы впиться друг другу в глотки, самке стоит оглядеться и убедиться, что убраны все тяжёлые и опасные предметы. А то… мало ли.

— Зачем тебе это?

Голос Радистава звучал ровно, однако чувствовалось, что он далеко не в восторге от происходящего. Может, они со Скорбияром ещё не поделили «ценную» дхайя? Вполне может быть.

Развернув удивительно мягкий материал, я на миг залюбовалась. Одеяние оказалось воздушным, почти невесомым. Прохладная, голубовато-серая ткань, усыпанная крохотными серебристыми кристалльчиками. Платье, скорее всего. И нечто подобное одеянию Кары. Я взяла вещь и аккуратно приподняла, опасаясь, что чуть более сильным нажатием пальцев проделаю дыру. Блёстки засеребрились, ловя отблески света. Я невольно ахнула.

Радистав и Скорбияр как по команде повернули ко мне головы. Первый смотрел с лёгким недоумением, второй — с умилением взрослого, глядящего на ребёнка.

На самом деле и откровенное рассматривание платья, и восторженное аханье были ничем иным как разрядкой обстановки. Я быстро встала, с трудом удерживая невозмутимое выражение лица. Подошла к зеркалу, приложила одеяние к груди. Покрутилась, эффектно качнув бёдрами. Хотелось расхохотаться, но нельзя всё портить.

— Вы говорите-говорите, — невинно прощебетала я, изучая своё отражение. Вроде внимательно, но в любую минуту готовая дать стрекача, если эти двое слишком быстро проявят мужскую солидарность и прекратят корчить боевых петухов.

— Изумительная женщина, — прокомментировал Скорбияр. — Кажется, я не ошибся.

— Вика, тебя совершенно не интересует, что здесь происходит? — хмуро спросил Радистав.

Даже шагнул ко мне — зеркало хорошо показывало, что происходит за моей спиной и подло сдавало каждое движение мужчин. Вот Радистав явно настроен очень решительно. Кажется, даже готов сгрести меня в охапку и вытянуть подальше, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Эх, косить под увлечённую тряпками дурочку больше не выйдет. Надо срочно что-то решать. Только…

Дверь резко раскрылась, и в комнате появилась Кара. Замерла. Тонкие брови сошлись на переносице, губы сжались в узкую линию.

— Это уже совсем ни в какие рамки! — крикнула она и топнула ногой. — Вы оба, что себе позволяете? Заявились на женскую половину, да ещё и гостье!

Тёмные глаза пылали гневом. Я тихонько повернулась и краем глаза посмотрела на обоих мужчин. Уходить явно не хотят. Но при этом…

Скорбияр грациозно поднялся и чуть пожал плечами. Мол, не хочу, но что поделать?

— Кара, ты грубиянка, — произнёс он низким вибрирующим голосом.

Я уставилась в пол. Мой любимый тембр. Вот когда так говорят, начинаю терять контроль и начинаю думать всякие неприличности.

— Ещё бы, — буркнула она и сложила руки на груди. — Прошу вас покинуть помещение, мне нужно подготовить Вику к приёму у царя.

Я вздрогнула и уставилась на неё во все глаза. Час от часу не легче! Зачем это мне к Горебору?

Радистав и Скорбияр быстро переглянулись. Скользнуло необъяснимое беспокойство и озадаченность. Радистав нахмурился и быстро вышел, не удостоив нас и словом.

— Ну, братец, — вдруг сквозь зубы процедил Скорбияр.

Глянул на меня, послал воздушный поцелуй и последовал за другом.

Некоторое время я соображала что к чему. Кара быстро закрыла дверь.

— Вообще страх потеряли, — послышался её недовольный голос. — Развратники, ну я им устрою! К незамужней женщине так врываться. Кошмар!

К незамужней — это плохо? Да, вероятно. Хотя мне куда больше не по душе, что вломились тогда, когда я спала. Голова пухла от вопросов. Надо было быстро расставить всё по полочкам. На первый план вышел визит к Горебору. Матримониальные планы Скорбияра и недовольства Радистава отошли назад.

Кара тем временем оглядела меня с ног до головы.

— Так, платье должно подойти. Прическу — сделаю. Всё будет хорошо, не переживай.

На миг стало неприятно — лицо у меня такое красноречивое, что ли? Или Кара прекрасно понимает моё состояние?

Я собралась с мыслями.

— Слушай, как приём?

Кара только вздохнула, склонилась над одним из сундуков, с грохотом откинула крышку и принялась сосредоточено в нём рыться.

— Приказы царя Горебора не обсуждаются, — пробормотала она. — Я б тебе с радостью рассказала больше, если б знала. А так — пришёл слуга, сообщил, что царь желает видеть прекрасную дхайя к ужину. И всё.

— А уже ужин? — встрепенулась я.

Это ж сколько продрыхла-то? Впрочем, какая разница? Мы всё равно под землёй.

— Ужин, — последовал ответ.

Кара помогла мне натянуть платье. Пришлось надевать на обнажённое тело, так как нижнее бельё вместе с остатками шакарского костюма осталось в бассейне. Однако Кару это ни капельки не смутило. Впрочем, по идее, и не должно было. Другой мир, другое время и, соответственно, другие порядки.

— Садись, — велела Кара, указывая на подвинутый к зеркалу табурет.

Вздохнув, я переместилась. Кара взялась за гребень и принялась аккуратно расчёсывать мои пряди.

— Ты хоть скажи мне, какие тут у вас правила поведения с царями? — пробормотала, уставившись на собственные пальцы. — Что можно говорить, а что нельзя?

Кара некоторое время молчала, но потом только покачала головой. Судя по выражению её лица, ничего толкового подсказать не могла.

— Вика, ты — дхайя. Ему интересно увидеть какова ты на самом деле. Мне запретили давать даже незначительные советы.

Я нахмурилась. Вот как. Позорься, Виктория Алексеевна, в своё удовольствие, делай что хочешь. А если голову снесут с плеч — ничего страшного, сбросишь вес. Слова почему-то застряли в горле. То ли от возмущения, то ли от безысходности. Не поможет, ладно, что-то придумаем. Поэтому пришлось быстро сменить тему:

— Слушай, а с чего бы это Скорбияр решил сделать мне предложение?

Гребень выпал из рук Кары. Зеркало показало её округлившиеся от изумления глаза.

— Он… что? — тихо переспросила она.

Ага, значит, для сестры Радистава это тоже шок. Занятные дела творятся в нарвийском королевстве, ничего не скажешь.

— К-когда? — спросила Кара, чуть заикаясь и одновременно присаживаясь, чтобы подобрать гребень.

— Да вот сразу, как зашёл, — задумчиво протянула я.

Угу, картина вырисовывается. Скорбияр не особо любит делиться своими планами. Кара оторопела, Радистав же совсем не в восторге. Надо с этим что-то решать. Кара явно за меня во всём этом безобразии, но помочь не может. Плохо.

С причёской она управилась быстро, высоко подняв волосы и скрутив их причудливой змейкой на затылке. Закрепила блестящими серебристыми заколками в тон кристалликам на платье. В дополнение пошли сандалии с тоненькими ремешочками.

В целом, смотрелось весьма привлекательно. А после того, как мне сурьмой подвели глаза и подкрасили губы каким-то розоватым порошком, стало вообще хорошо. Ни дать ни взять — воздушная фея из сказки. Только вот любит ли Горебор сказки про фей?

Кара посмотрела на меня и удовлетворённо кивнула.

— Красавица. Может, не зря Скорбияр пришёл.

Однако в последней фразе уверенности не было. Казалось, она о чём-то размышляет и находится где-то очень далеко. Но Кара тут же тряхнула головой и улыбнулась.

— Сейчас я приведу твоего змея.

— С ним я буду смотреться эффектней? — уточнила я, скептично приподняв бровь.

Кара хихикнула и посмотрела на меня, как на малое и очень неразумное дитя.

— О твоём ручном змее тут уже легенды ходят. Всем интересно посмотреть на женщину с поверхности земли, которая может приказывать священному существу нарвийского царства.

— И ничего не нарвийского, — пробормотала я настолько тихо, чтобы Кара не расслышала.

Змей был не совсем отечественного происхождения, но вполне отечественного пропитания. Просто немного контрабандной доставки. Но это уже мелочи жизни.

Мы вышли в коридор, прошли несколько метров. Кара задержалась возле двери из светлого дерева, жестом дала понять, что надо подождать, и нырнула в помещение. Потоптавшись на месте, я принялась прокручивать в голове варианты развития наших отношений с Горебором. Если он похож на брата, то мы поладим. Буду улыбаться и ещё раз улыбаться. Но не настолько, чтобы он подумал, будто вздумала над ним издеваться. Но вот… коли он настроен агрессивно, то это очень-очень нехорошо. Если меня швырнут в нарвийскую тюрьму, то… да не готова я этому, чёрт подери! Последнее время только и делаю, что от кого-то пытаюсь удрать.

Кара вынесла Шарика на руках и передала мне. Он выглядел до неприличия сытым и довольным. А ещё сонным.

— Куда мы в этот раз? — пробормотал он.

— Царь вызывает, — ехидно отозвалась я.

— А-а-а, — разочаровано протянул Шарик и угрюмо вскарабкался мне на плечо. — Вынужден покоряться.

Я фыркнула. Оба вынуждены. Только сыграет ли это нам на руку?

Взяв с Шарика обещание, что будет вести себя прилично и по большей мере молчать, я пошла вслед за Карой. Мы миновали узкий коридор с мозаичными вставками в стенах и оказались на огромной лестнице, спускавшейся в просторный холл. Лестница… Метров в пять шириной, тут запросто пробежит приличная толпа и ещё останется место для скейтбордеров. Шарик с любопытством смотрел по сторонам, но на удивление сохранял молчание. Интересно, насколько его хватит?

— Идём, — произнесла Кара, приподнимая длинную юбку и начиная спускаться.

Я озадаченно проводила её взглядом, однако повторила и последовала за ней. Ступеньки тут священные, что ли? Однако спустя несколько минут поняла, что ноги словно прилипают к удивительно гладкому камню. Будто металл к магниту. Ткань выскользнула из пальцев и потянулась к ступеньке. Я дёрнула назад — не поддалась. Внутри вспыхнула паника. Не хватало ещё заявиться пред очи Горебора в порванной одежде! Вот умора-то будет.

Глубоко вдохнула и дёрнула ещё разок — получилось. Захотелось подпрыгнуть от радости. Однако в этот момент обернулась Кара, видимо, понявшая, что не слышит шагов за спиной.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она.

— Да… э… то есть, нет, — отмазалась я, стараясь не думать о позоре, который мог вот-вот случиться. — Слушай, а из чего сделана эта лестница?

Кара удивлённо посмотрела на меня:

— Из камня. Но на него наложены чары — на каждого ступени реагируют по-своему.

Я только хмыкнула:

— Ишь какие… приставучие.

Она хихикнула:

— Вот именно. Такие же, как нарвийские мужчины.

Сравнение мне не понравилось. Каждый нарвь — кобелиссимо? Нехорошо, мне знакомства со Скорбияром хватило. Хотя, кто его знает, может, Радистав не лучше? Правда, до этого он вёл себя прилично.

Мы спустились в холл. Я подняла голову, сердце пропустило удар — потолок был расписан золотом: человеческие силуэты, животные, странные узоры. Вроде бы всё не такое сложное, даже чем-то напоминает наскальную живопись, только… ощущение, что все рисунки — объёмная три дэ графика. Голова пошла кругом от созерцания этой огромной голограммы высоко-высоко под крышей. Ну… если только так можно её назвать.

— Красивенно, — выдохнул Шарик. — Вот это я понимаю.

— Это… что такое? — шёпотом спросила я, краем глаза заметив, что Кара улыбнулась.

— Горебор — большой затейник. Любит, чтобы магия была не просто действенной, но и красивой. Это охранники. При любой опасности они принимают свой обычный облик и становятся на стражу царя.

— Обычный? — уточнил Шарик. — А это какой?

Но Кара только загадочно посмотрела на нас и поманила за собой. Что ж, вполне можно понять — кто будет делиться секретами с дхайя? Да ещё и очень странными дхайя. Едва я сделала шаг, как воздух исчез из лёгких. Охнув, я взмахнула руками, будто пытаясь ухватиться за воздух, и… потеряла сознание. Последнее, что услышала сквозь шум в ушах — испуганный голос Шарика:

— Вика! Вика! Что с тобой?

…голова кружилась, а всё тело окутывала слабость. Правда, не такая мерзкая, как после гриппа или отравления. Уж скорее, как после долгого сна.

— Ну, и зачем? — послышался низкий голос. Чуть хрипловатый, чуть поскрипывающий, но в то же время достаточно приятный.

— Простите, я не рассчитала, не думала, что… — тихо залепетали в ответ, и я вдруг сообразила, что слышу Кару. В её голосе отчётливо звучал страх. Я приоткрыла глаза и замерла. Ничего напоминающего коридор холл, по которому мы шли к царю — не было. Просторное помещение тонуло в полумраке и освещалось свисавшими с потолками друзами жёлтых кристаллов. Справа стоял широкий стол, уставленный множеством блюд. Учуяв запах мяса и свежей выпечки, сообразила, что совсем не прочь перекусить. И тут же на краю сознания мелькнула мысль, что медленно уподобляюсь Шарику в попытке есть круглосуточно.

Говорившие затихли. Я чуть приподнялась и встретилась взглядом с сидящим у стола мужчиной. Хм, ему явно за сорок, возраст подбирается к пятидесяти. Длинные чёрные с проседью волосы придерживались узким металлическим ободком с жёлтым камнем. Высокий лоб, широкие густые брови, которые, кажется, обычно хмурятся. Нос с горбинкой, красиво очерченные губы… у кого-то я такие уже видела. Твёрдый мужественный подбородок. Глаза… Захотелось сглотнуть и отвести взгляд, но… не вышло. Два полированных оникса, смотрят — не отпускают. И сразу стало как-то тяжёло, словно меня заставляли что-то делать против своей воли. Одежда — чёрная плотная ткань, расшитая золотыми змеями. Глаза змей — рубины и изумруды, в приглушённом свете кристаллов как-то очень уж хищно поблёскивающие.

Он положил руку на стол, и я заметила массивный перстень с головой змеи на среднем пальце. Мужчина потарабанил по столу, уголок его губ приподнялся в намёке на улыбку.

— Можешь идти, — неожиданно бросил он. — Когда понадобишься — услышишь зов.

— Да, мой царь, — тихо произнесла Кара, и, прошуршав тканью платья, скользнула куда-то за спину мужчины.

Эй, куда? А я? Что это вообще было?

Слабость мгновенно исчезла, я резко вскочила, но мужчина тут же встал. Замерев и глядя на него, как кролик на удава, только шумно выдохнула.

— Не бойся, — произнёс он. — Никто не хотел причинить тебе вреда. Кара перестаралась, решив поиграть с туннелем пространства. Как видишь — доигралась.

Чёрт, кажется, я влипла. Пусть у меня отберут все мои созидательные способности, если это не Горебор собственной персоной. Ступор проходил, но до сих пор не верилось, что «приём у царя» оказался тет-а-тет в полутёмной комнате.

— Как себя чувствуешь?

К церемониям явно не привык, оно и ясно. Царь.

— Благодарю вас, вроде ничего, — пробормотала я.

Он кивнул, подошёл к столу, взял серебряный кубок и вручил мне с кратким указанием:

— Пей, женщина.

Это ещё что за грязный шовинизм?

Но взгляд Горебора был непроницаем. Ничего не оставалось, как подхватить кубок и сделать глоток. Опрометчиво. В горле вспыхнул огонь, и я закашлялась.

Рядом послышалось недовольное шипение. В глазах Горебора появилась тень улыбки. Продолжая кашлять, я покосилась в сторону и наткнулась на укоризненный взгляд Шарика. Он преспокойно расположился на полу, на светлом меховом коврике, и, кажется, прекрасно себя чувствовал.

Внутри неожиданно разлилось приятное тепло, в голове прояснилось, а кашель исчез, словно и не было.

— Благодарю вас, — пробормотала я, не зная, куда деть глаза. Улыбка у царя была и впрямь ничего так. Только жаль, что полная вся этакого превосходства и самоуверенности. Так и хотелось запустить кубком.

— Не за что, — снисходительно оборонил он и отобрал кубок.

Я ойкнула. Ну и пальчики, ну и силушка! Такой разок прищелкнет — будешь вся в синяках ходить.

— По правде говоря, — начал Горебор, внимательно глядя на меня, — я должен извиниться за свою подданную. Кара не должна была применять магию переходов.

Угу, извиниться. Только вот вид такой, словно хочешь эту несчастную Кару прикопать прямо на месте. Я выпрямила спину и коснулась ногами пола — мягко, тепло. Тут спокойно даже босиком можно бегать.

Но только попыталась встать, как тяжёлая ладонь Горебора легла мне на плечо.

— Посиди, — сказал он нетерпящим возражения тоном. — Не хватало, чтобы дхайя умерла от истощения прямо здесь.

Я возмущённо вскинула голову. Но слова, готовые сорваться с языка, замерли, так и не родившись. Харизма, чтоб её. А может, просто весь воздух, пропитанный тяжёлым сандаловым запахом, заставлял слушаться повелителя и господина.

— Я не собираюсь умирать, — всё же пробормотала и похлопала по бедру.

Шарик верно расценил жест и тут же устроился возле меня. При этом важно надул щеку и принял угрожающий вид. Я скептически приподняла бровь. Рыцарь на белом коне прям. Такое сравнение шарканю, безусловно бы, польстило, только с учётом того, что он обычно передвигается, сидя на мне… В общем, не хочу быть конём. Даже белым.

Горебор усмехнулся:

— Ну что ж, кажется, пора начинать.

Я тут насторожилась:

— Начинать что?

Он снова занял своё кресло. Выразительно посмотрел на роскошный стол. Желудок сжался, я только тихонько вздохнула. После напитка есть не хотелось, но вид… Такое надо фотографировать и вешать в рамке на стеночку.

— Ужин и близкое знакомство, — обворожительно улыбнулся Горебор.

Улыбка у него, как и младшего братца. И по-хорошему следовало бы, конечно, не так «знакомиться» с царём Нарви, но… Коль всё вкривь и вкось, то стесняться нечего.

— Как скажете, — вежливо ответила я и тут же спросила: — Могу ли я узнать, чем вызвано ваше желание увидеть простую бедную странницу?

— Не хами, — хмыкнул он.

Чёрт, кажется, перестаралась. Посмотрела на Горебора — в чёрных глазах было веселье. Ах, ты ж мерзавец!

— Хочу посмотреть на ту, что принесла бурштын ирийцев туда, откуда они его пытались вывезти всеми силами.

Услышанное привело в ступор. Ирийцы хотели вывезти янтарную сферу? Наверное, у меня что-то со слухом. Видимо, это всё отразилось на моём лице, потому что Горебор рассмеялся.

— Не знаешь? Или делаешь вид, что не знаешь?

Смех резко оборвался, взгляд чёрных глаз заледенил душу.

— Советую говорить правду, дхайя, — почти прошипел он, и на какую-то долю секунды показалось, что передо мной не мужчина, а страшный зверь, вырвавшийся из подземелья.

Однако я твёрдо решила не подавать виду. Пусть постращает — дрожать всё равно не буду.

— Не собиралась лгать. Ложь — вещица зыбкая, не успеешь поверить в мираж, как он тут же развеется.

Горебор откинулся на спинку кресла. Миг — снова царь, никаких страшных иллюзий.

— Дело говоришь, Вика, — удовлетворённо кивнул он. — А теперь рассказывай.

Не люблю этих общих формулировок. Шарик засопел и деловито… спрятался за мою спину.

— Что именно?

— Всё, — обезоруживающе улыбнулся Горебор. — Кто ты, откуда, каким образом сфера попала к тебе в руки. Желательно… не упуская деталей.

«Чтоб ты был здоров», — прищурилась я, в спешке пытаясь сообразить что ему можно говорить, а о чём лучше смолчать. Как назло, ничего толкового в голову не приходило. Правду? Плохо этот или хорошо? Хорошо или плохо? Расскажу, а потом буду бегать по Нарви и кричать: «Помогите!».

— Я не люблю ждать, — произнёс Горебор.

При этом в голосе звучала какая-то странная мягкость. Может, хорошенько налюбовался на мою растерянную физиономию?

Поняв, что всё равно не знаю что делать, я заговорила. Слова лились потоком. Вся эта странная история, произошедшая со мной, складывалась в словесный ручеек и расцветала новыми красками. Горебор слушал молча и не перебивал. Лишь иногда, когда я замолкала, чтобы набрать воздуху в грудь, задумчиво кивал и смотрел куда-то вдаль. В эти моменты казалось, что царь Нарви мне странно знаком. И даже не внешне, а… духом, что ли.

Пытаясь избавиться от этого странного наваждения, я продолжала рассказывать. Однако едва я дошла до момента похода в бассейн, как стоявший на столе изогнутый золотой кристалл замерцал.

— Ой, — пискнул Шарик и невежливо ткнул хвостом в сторону кристалла.

Горебор обернулся. Нахмурился и раздражённо повёл плечом. Потом встал, приблизился к столу и коснулся кончиками пальцев кристалла.

— Да? — грубо и резко прозвучал его голос.

— Мой господин, — донёсся дрожащий тенорок, — вас срочно хочет видеть господин Скорбияр. Говорит, дело государственной важности.

Горебор явно был недоволен. Но не произнёс ни слова. Только нахмурился, бросил на меня какой-то непонятный взгляд, словно Скорбияр сюда шёл по моему зову. Вот ещё! Моя б воля — сбежала бы от всех сразу в далёкую и теперь страшно милую Вересочь. Горебор открыл рот, желая что-то спросил, но его внезапно перебил Шарик, деликатно прокашлявшись.

Царь мигом обратил внимание на него:

— Что? — спросил чуть раздражённо.

— Я, конечно, дико извиняюсь, — церемонно начал Шарик, — но выставленные на столе яства столь дивно благоухают, что мы не в силах позывать о голоде, который невольно не даёт больше ни о чём думать, кроме него.

Я вытаращилась на Шарика. Где это он так научился плести макраме из слов? Пусть криво, но зато как душевно!

Горебор усмехнулся и указал на стол:

— Что ж, коль настолько… голод, — при этом он почему-то посмотрел на меня, — то не вижу препятствий.

Решив, что приглашение касается и меня тоже, невозмутимо поднялась, поборола лёгкое головокружение и направилась к столу.

…м-м-м, какое великолепное мясо, замаринованное в меду и горчице! А какая рыба! Мягкая, нежная, с золотистой корочкой! И даже плевать, что сок течёт по пальцам, рядышком стояла миска с водой, так что можно не бояться, что грязными руками не дай бог выпачкаю расшитую золотом скатерть. Незнакомые овощи только оттеняли и придавали изюминку вкусу. Содержимое многих блюд я вообще не могла описать — слишком экзотично и незнакомо, но… вкусно.

Скорбияр явился где-то спустя десять минут после того, как мы с Шариком принялись за еду. Горебор величественно разрешил нам ужинать и попросил не смущаться. Что ж, уже хорошо, что у них тут нет никаких этических и религиозных запретов на приём пищи в присутствии монаршей особы.

Скорбияр лишь скользнул по нам взглядом. Кажется, его совершенно не заботило наше пребывание в царских покоях.

Братья переглянулись, повисла абсолютная тишина. Это заставило напрячься, я искоса глянула на обоих мужчин, даже Шарик перестал увлечённо чавкать.

Скорбияр улыбнулся мне уголками губ.

— Приятного аппетита, — сделал паузу и тут же добавил, — будущая супруга.

Я закашлялась, Шарик любезно постучал меня по спине хвостом. Пришлось осторожно отодвинуть его, дабы не сделал дыру в платье от усердия.

— Вот как, — задумчиво протянул Горебор. — Кажется, я многое упустил.

— Ну… — Скорбияр склонил голову к плечу. — Да, именно так. Вика сегодня утром приняла моё предложение. Так что скоро у тебя будут племянники.

Шарик шлёпнулся со стула. Я же забыла, как надо дышать. От возмущения. Только смотрела на Скорбияра, улыбавшегося так, будто собирался подарить мне весь мир. Однако интуиция и недовольный взгляд Горебора дали понять, что не надо показывать норов и лучше молча кивнуть.

Выдавив кислую полуулыбочку, я протянула руку и, подхватив Шарика с пола, водрузила на стул рядом. Горебор проследил за моими действиями и покачал головой.

— А ты не слишком-то рада, не так ли?

— Ну, почему же? — деланно возмутилась я.

Интуиция буквально кричала, что надо вскочить, броситься на шею к Скорбияру и изнасиловать прямо на полу. Но учитывая, что девушка я почти приличная, и вроде как скромная, то ничего подобного не свершилось. Правда, всё же аккуратно вымыла руки, поднялась из-за стола и приблизилась к Скорбияру. Шарик тихонько прошуршал за мной. На морде было написано явное непонимание, однако я отступать не собиралась. Подошла, отряхнула с его плеча невидимую соринку, мягко отвела назад густые чёрные волосы (на ощупь гладкие, шёлковые, м-м-м, так бы и запустила пальцы) и, приподнявшись на носочки, поцеловал в щеку.

— Надеюсь, мы получим благословение владыки Нарви?

Понятия не имею кто тут и кого благословляет, но главное — наглое и обворожительное лицо.

В его тёмных глазах на миг скользнуло изумление, однако Скорбияр тут же обнял меня за талию и прижал к себе.

— Поддерживаю, — произнёс он хрипловато.

Эге-ге, жеребец, поспокойнее. А то, кажется, сейчас плюнет на венценосного братца, перекинет меня через плечо и потащит в пещеру. Тьфу, в смысле, в спальню. Шарик смотрел на Скорбияра крайне неодобрительно, но благоразумно держал свой змеиный язык за зубами.

Горебор неожиданно хмыкнул. Кажется, теперь ситуация его забавляла. Только вот чем именно — не понять. Он повернул голову в сторону, и вновь появилось какое-то странное чувство, что я раньше где-то его видела. Знакомый до одури жест. Но как? Царя нарвийцев я видела первый раз в жизни.

Рука Скорбияра скользнула с моей талии на место, где спина теряет своё благородное название. Не прекращая чарующе улыбаться, я наступила ему на ногу. Он шумно выдохнул от неожиданности. На лице не дрогнул ни один мускул, и рука осталась на месте. Ну, ничего, выйдем отсюда — разъясню, что моя задница — суверенная часть тела и чужих прикосновений не терпит. То есть… терпит, но исключительно по велению души и сердца.

— Ты уже водил свою избранницу в храм? — поинтересовался Горебор.

На меня не смотрел, но почему-то казалось, что ещё секунда, и царь громогласно расхохочется.

— Пока ещё нет, — вежливо ответил Скорбияр. — Но сегодня же исправим эту оплошность. Вика же дхайя, ей нужно подготовиться.

Да уж. За один день-то! Что-то плачет ваша деликатность, господа. Девица только свалилась в ваш мир, а вы её уже едва ли… Впрочем, что именно — додумать не дали.

— Для начала отведи её к пророку, — с нажимом произнёс Горебор.

Скорбияр скривился, прижал меня к себе, словно пророк был страшным чудовищем. Ну или раскрасавцем, которого я в одно мгновение возжелаю.

— Горебор, это излишне, — мрачно произнёс он.

Но царь пропустил мимо ушей возражение брата, перевёл на меня взгляд.

— Вика, понимаю, вам не терпится, но это наш закон. Без одобрения пророка — браку не бывать.

Скорбияр поморщился как от зубной боли, я же тихо обрадовалась. Вот она, свобода! Ещё не в руках, но ведь слова пророка можно истолковать по-разному, не так ли?

— Хорошо, — со вздохом согласился Скорбияр. — Мы можем идти?

— Куда? — невинно спросил Горебор.

— К пророку, — сквозь стиснутые зубы ответил Скорбияр.

— Брат, любовь затмила твой разум. — Пронзительный взгляд в мою сторону. — Хотя я тебя понимаю. Но… всё же меня интересует дело, по которому ты пришёл.

Скорбияр, кажется, несколько растерялся.

— А ещё… — Горебор сделал паузу, — скажи вот что. Брак — это прекрасно, но что ты будешь делать с Радиставом, которому была обещана Вика?

Моему возмущению не было предела, когда Скорбияр выставил нас с Шариком за дверь и велел дождаться прислугу. Страшное непотребство! Тут вроде бы подкатывает, а как завязался разговор о деле, так сразу выперли за милую душу.

— Нет, каковы наглецы, а? — прошипела я. — Обещана, значит! Ну, он появится, этот паразит, поясню, что обещание — дело серьёзное, разбрасываться им не надо!

— Отнесись к этому философски, — невозмутимо посоветовал Шарик, — возможно, побеседуешь с этим самым… ихним пророком и тебе станет легче.

— Нет такого слова — «ихним», — автоматически поправила я, почему-то вспомнив свою преподавательницу русского языка. Вот уж у кого был характер. Такая б дама катком прошлась по всей Нарви и ещё б до ирийцев доскакала.

Ждали от силы минут десять. Запыхавшаяся Кара, видимо, спешила, как могла. Остановившись возле нас, только тяжело дышала и пыталась что-то сказать. Ох уж, эти царские приказы.

— Приди в себя, — покачала я головой. — Потом скажешь, всё равно никуда не денусь.

Кара кашлянула и посмотрела на меня округлившимися глазами.

— Так как же… Скорбияр велел срочно к пророку вести.

Я подозрительно покосилась на неё:

— Если мы не прибежим, бросив всё на свете, то он закроет свою лавочку?

Кара посмотрела на меня как на умалишённую, однако благоразумно промолчала. Кажется, что решила, что у дхайя не все дома и лучше с ними не спорить. Только повернулась и коротко кивнула, показывая, что надо следовать за ней.

Не успела я ступить шагу, как Шарик резко вскарабкался по мне и пристроился на руке с видом победителя.

— Тебе не кажется, что вскоре разучишься ползать? — поинтересовалась, топая за Карой по коридору. Перемещение шарканя потихоньку начинало действовать на нервы. При всём уважении и любви к домашнему питомцу, я всё же считала, что передвигаться надо самостоятельно, а не только на хрупких плечах слабой женщины.

— Невелика потеря, — пафосно сообщил Шарик, задумчиво постукивая хвостом по моему бедру. — Вика, знаешь, я просто так готовлюсь к тому, что буду скоро летать. А для полётов надо это… привыкать к высоте, вот!

— Нахал, — миролюбиво заметила я.

Он только фыркнул и гордо вздёрнул нос. Кара обернулась и тихонько хихикнула:

— Вас слушать — так необычно.

— Да? — хмыкнула я. — Почему это?

Кара свернула за угол и начала спускаться по винтовой лесенке, уходящей куда-то далеко-о-о вниз. Я с опаской посмотрела на всю эту конструкции. И тяжко вздохнула. Топай, Виктория Алексеевна, всё равно иного пути нет.

— У нас змеи не говорят, — донёсся печальный голос Кары, и я заспешила за ней.

Ступеньки оказались скользковатыми. Пришлось хорошенько вцепиться в круглый поручень, чтобы не поехать на гладкой подошве серебристых золушкиных сандалий. Кара спускалась молча, и это немного нервировало.

— Слушай, — тихо произнесла я. — А эти пророки — люди?

Нет, ну мало ли. Мир чужой, обычаи дурацкие, мужики сексуальные. Всяко может быть.

Кара рассмеялась:

— Люди. Во всяком случае, выглядят, как мы.

Уже лучше. По крайней мере, не рухну в обморок при виде неизвестной чудо-юды.

Мы остановились. Я с любопытством посмотрела по сторонам. Ни намёка на дверь. Куда привели? Неужели опять переходом этим пространственным?

— Закрой глаза, — шепнула Кара, и холодные пальцы легли на мои виски.

Вмиг всё закрутилось, опора из-под ног вылетела. Я сдавленно охнула, почувствовав, что зависла в пространстве. А потом с огромной силой меня швырнуло вниз.

— Мама-а-а! — заорал Шарик на самое ухо, и мы с грохотом шлёпнулись на что-то мягкое и пушистое.

Мне заорать хотелось тоже. Однако в носу защекотало, и я некуртуазно чихнула.

— Будь здорова, — произнёс старческий глуховатый голос.

— Спасибо, — на автомате выдала я, приподнимаюсь на четвереньки. Но «мягкое и пушистое» внезапно двинулось подо мной, и пришлось отчаянно вцепиться в ворс ковра. Тут же послышалось недовольное ворчание, и я с ужасом сообразила, что то, на чём я лежу — живое.

Сдавленно пискнув, чуть приподнялась, чтобы оглядеть пространство. Хм, явно чья-то огромная холка. И спина, и ушки — почти миленькие. Рычание послышалось вновь.

Хорошая зверушка, хорошая, только не поворачивайся ко мне мордой, только…

Зверь, словно услышал мои мысли, и резко повернул лобастую башку. Хватило доли секунды, чтобы признать «старого» знакомца из туннеля под озером шакаров. Взвизгнув, я слетела со зверюги и резво отползла в угол. Чокнутая эта нарвь поголовно! Может, мне надо было свалиться ему прямо в пасть?

— Ну, тихо-тихо. — Кто-то ухватил меня за плечи и помог встать. — Лошша не опасный, он просто любит побурчать.

— А зубы у него разве не опасные? — уточнила я, понимая, что бурчание Лошши меня как-то совсем не вдохновляет на подвиги, а только вызывает желание смыться подальше.

Зверюга тем временем посмотрела на меня, потом Шарика, шумно вздохнула, потопталась на месте и, повернувшись мохнатой попой, вальяжно разлеглась на полу. Я нервно сглотнула и покосилась на своего спасителя. Коренаст, круглолиц, с густой чёрной бородищей. Нос картошкой, на голове какая-то смешная шапочка с торчащими в разные стороны кисточками и висюльками. Глаза — чёрные, но невероятно живые, смешливые. Кажется, что этот человек никогда не унывает. Хотя… может, его так развеселила моя перепуганная физиономия.

— Ну, давай, садись, — пропыхтел он, указывая на продолговатый валик из меха.

Таковых по комнатке валялось превеликое множество. Сама комнатушка была полутёмной, и освещалась лишь несколькими коричневато-жёлтыми кристаллами. Видимо, для придания обиталищу пророка особой мистичности.

Подобрав свой бесформенный балахон, вышитый жёлтыми змеями, пророк устроился напротив, сев на такой же валик. Замер, с любопытством поглядел на меня, мол, чего стала, барыня?

— Садись, садись, — поторопил он, — давно уж тебя жду, милая.

То, как он сказал последнее слово, заставило по спине пробежать мурашки. Я знаю, знаю эту интонацию! Не может быть, но…

Шарик прекратил созерцать тыл Лошши и подозрительно уставился на пророка. Даже показалось, что шаркань принюхивается. Ага, значит, тоже услышал!

Пророк хитро прищурился и вдруг улыбнулся так, что сердце заколотилось как бешеное. Пророк хитро блеснул глазами и покосился на Шарика:

— Ну, что, динозавр ты этакий, совсем за Викой не присматривал тут, а?

Внутри ёкнуло. Наконец-то сообразила потянуться к ауре пророка и невольно охнула от окутавшей родной мягкости и сладости. Несколько секунд не верила себе. Однако Шарик издал пронзительный визг, нечто среднее между радостью и желанием придушить, и кинулся на пророка. Я рванула вслед.

— Валерья-я-ян! — завопили мы одновременно и стиснули бедного скарбника в объятиях.

Точнее, объятия нормальные были только у меня, Шарик же обвил его аки библейский змей яблоню из божественного сада.

— Ты как… как тут оказался? — спросила я, чувствуя, как горлу неожиданно подступают слёзы.

— Ну, давай-ка, Вика, отставишь ты это мокрое дело, — заявил Валерьян, пыхтя и пытаясь выскользнуть из нашей хватки. — Эй, отпустите меня оба! Задавите!

— Так по любви же! — насупился Шарик, но хватку ослабил.

Валерьян сдавленно закашлялся, но против меня явно не возражал. Несколько секунд мы молчали, но потом я всё же не выдержала.

— Так как? Давно здесь? И что с внешностью? Это ж явно не маскировка.

— Маскировка не выдержала бы нашего приветствия, — захихикал Шарик.

Валерьян (боже, как же непривычно было думать о моём дорогом и родном скарбнике при виде совершенно чужого существа!) только отмахнулся.

— История долгая. Так что в деталях говорить не буду. Но основное — сейчас.

Пришлось всё же сесть на валик. Шарик деловито подполз ко мне и примостился у ноги с независимым видом. Но тут же подозрительно покосился на дрыгнувшего ногой Лошшу.

— Этот олень нами не поужинает? — подозрительно уточнил Шарик.

— Это не очень, — хмыкнул Валерьян, — это ойго. Потрясающее животное: умное, доброе, очень преданное.

Ничего себе описание! Однако я была всё же противоположного мнения. Всё же совсем недавно приходить делать от этого ойго ноги, поэтому никаких тёплых чувств к нему не испытывала.

— Оно нас чуть не сожрал в туннеле, — только произнесла я, уставившись на свои руки. Эх, как же я скучаю по нормальному маникюру. Когда я уже вернусь домой?

— Он вас не собирался жрать, — неожиданно тихо сказал Валерьян.

Что-то, проскользнувшее в его интонации, заставило меня поднять голову. Выражение лица скарбника было каким-то странным. Словно он не знал, что сделать первым: расхохотаться или всё же объяснить.

— Говори, — потребовала я.

Валерьян покачал головой:

— Да уж, Шестопалая, чудишь. Я-то думал, что ты хоть чуть-чуть подумаешь. Я ж тебя через зелёный портал с озером вёл. Но…

Я нехорошо прищурилась.

— Валерьян, если ты сейчас не начнёшь всё рассказывать, то за свои поступки не отвечаю.

Скарбник вздрогнул. Он прекрасно знал что бывает, если я впадаю в подобное состояние.

— Ладно, слушай. После твоего исчезновения мы некоторое время покрутились в доме. Тени шныряли туда-сюда, но к нам не совались — не могли перебить чары домового. Появился твой красавец, поколдовал, но тоже ушёл ни с чем.

— Мой красавец — это кто?

Учитывая, что мужиков в последнее время стало как-то критично много, нужно было уточнять.

Шарик тоненько захихикал, и тут же получил по шее. Насупился и демонстративно переполз к Валерьяну, всем видом показывая, что и не подумает ко мне вернуться.

— Радистав, — со вздохом произнёс Валерьян. — Только всё равно у него ничего вышло. В общем, просидели мы до утра. Тени растаяли с рассветом. Немного ещё подождав, я забеспокоился и помчался к деду Бойко. Рассказал всё.

Я нахмурилась, соображая. Бойко — это хорошо, он мужик умный, знает что делать.

— … однако конкретного совета он не дал, — разбил все мои надежды Валерьян. — Но связался с Елизаром.

Я чуть не хлопнула себя по лбу. Вот же голова пустая! Как я вообще не догадалась связаться с ним? Правда, не факт, что это получилось бы в чужом-то мире.

— Елизар понял, что дело нечисто и почти сразу же выехал в Вересочь. Пока его ждал, думал, что поседею, — тяжко вздохнул Валерьян.

— Ты и так седой, — невольно вырвалось у меня.

— Это я фигурально выразился, — обиженно протянул он. — Я тут за неё, дурёху, переживал-волновался, а она умничает!

Даже Шарик посмотрел на меня укоризненно, и я прикусила язык. Правы, оба правы. Это я от нервов и свалившегося на голову счастья в лице скарбника чушь всякую несу.

— Прости, не хотела тебя обидеть, — пробормотала я.

Валерьян отмахнулся. Уж чего-чего, а обидчивым он никогда не был.

— Слушай дальше. Едва Елизар прибыл, изучил всё на месте. Белок твоих зазвал в гости. Они нам поведали историю про Бурштынов Ир и…

Я сжала руки. Знаю, слышала. Только уже сама не рада, что пошла за ними.

Заметив мою реакцию, Валерьян заговорил дальше:

— В общем, Елизар с моей помощью провёл ритуал прорыва.

Я встрепенулась. Ого! Это ж сильнейшее заклятие! Да и требует сверхконцентрации и возможностей. Однако даёт возможность дотянуться до нужного человека сквозь пространство и время.

— И… — Я сглотнула. — Что?

Валерьян некоторое время молчал, но потом всё же произнёс:

— Получилось. Только не совсем так, как мы предполагали. Пространственно-временной поток ухватил нас и швырнул сюда. При этом не просто, а в тела других людей.

Некоторое время молчала, разинув рот. Вот это да! Об этом же можно написать целую научную диссертацию! Так вот почему Валерьян так выглядит! И… и…

Когда я сообразила, кем именно здесь стал Елизар, мне резко поплохело.

— Не может быть!

Валерьян только криво улыбнулся:

— Ещё как может, Викуся.

Вот так поворот! Ничего не скажешь. Ясен пень, что я не могла даже предположить, что вместо грозного царя всея Нарви передо мной сидит дорогой учитель. И смеётся, зараза. Что ж… это было вполне в его стиле. Елизар очень хороший, но вот подколоть и пошутить так — запросто.

— Кстати, Лошшу вы с Шариком зря напугали, — неожиданно сказал Валерьян, и я недоумённо уставилась на него.

— Э-э-э-э… мы Лошшу — что?

То, что можно было перепугать такую громадину нашими щуплыми фигурами — сомнительно. Это мы орали как резанные, когда делали от него ноги.

— Напугали, — насупился Валерьян. — Он мне сообщил, что встретил вас. Я хотел поговорить телепатически, а ты как заорёшь!

Встав, скарбник деловито прошёл к разлёгшемуся зверю и ласково почесал его за ухом.

— А Лошша — существо нежное и трепетное. Он потом очень долго переживал.

Я молча вытаращилась на Валерьяна. Так, что-то закончились все слова. Шарик тоже хлопал глазами и, выдавив только слабое: «Ы», посмотрел на меня в поисках поддержки. Я лишь пожала плечами и зада вопрос, вертевшийся на языке:

— Слушай, Валерьян, в тело-то ты попал. А как насчёт будущего? Способности предсказывать остались? И вообще — что это у нарвийцев за традиция — советоваться с пророком?

Валерьян вдумчиво чесал ухо Лошше, даже не думая возвращаться на место.

— У них тут это вроде как персонального астролога. Без пророка не женятся, не рожают, не строят дом, не ходят на войну. Короче, всё сложно. На каждый вдох — нужно предсказание. При этом, как я понимаю, настоящих пророков не так уж и много. Только вот мало кого это интересует.

Я удивлённо посмотрела на скарбника:

— У них пророк как психолог, что ли?

Валерьян кивнул:

— Типа того. Хорошо хоть Чеслав. — Он ткнул в себя, давая понять, что речь о том пророке, в чьё тело угодил. — Аккуратно записывал на магические кристаллы все свои предсказания. Иначе б вовек не понял что тут и к чему.

Услышанное серьёзно расстроило. Чёрт, значит, Валерьяну надо очень хорошо скрываться и не показывать, что в науке предсказания он ни ухом, ни рылом. Я снова уставилась на свои руки. Печаль. А ещё он мне никак не поможет в вопросе того, что напророчил Чеслав Радиставу.

Я встрепенулась. А так ли это? Ведь Елизар мог стрелять наугад. Или же… Появившиеся мысли мне нравились, но тут же заскреблось подозрение, что предсказание всё же было настоящим. Скорбияр ни капли ни удивился.

— Валерьян, а вы давно здесь? — решила всё же уточнить на всякий случай.

— Долговато, — прокряхтел он и отошёл от Лошши. — А что?

— Да вот… — я смолкла, но тут же продолжила: — Скажи, предсказание, что чужестранка, то есть я, обещана Радиставу — было ещё сделано Чеславом?

Глаза Валерьяна забегали, и он резко спрятался за Лошшу, от которого едва успел отойти.

— Вика, тебе не понравится мой ответ, — глухо прозвучало из-за звериной туши. — Совсем не понравится.

Я резво вскочила и подлетела к Лошше. Звериная туша меня больше не пугала. Даже то, что пасть оной была наполнена острейшими зубами. Шарик расценил мои действия по-своему и, грозно шипя, пополз следом.

— Валерьянчик, радость моя, — прощебетала я, — выползай. Поговори со мной.

— О чём? — донесся писк скарбника. — Всё сказано до нас.

— Валер-р-рьян, — начала я терять терпение. — Вылезай, паразит ты этакий, и выкладывай! Кто пообещал меня Радиставу?

Повисла тишина. Шарик покосился на меня, мол, надо ли подкрадываться сзади и кусать скарбника за определённое место?

Я только выдохнула сквозь стиснутые зубы. Мда уж. Кажется, будет драка.

— Валерьян!

— Ну, ладно, — буркнул он и осторожно высунулся из-за Лошши. — Это сказал я. Радистав, знаешь ли, хотел тебя принести в жертву.

— Куда? — оторопела я, замерев на месте.

— Кому? — в отличие от меня проявил проблески логического мышления Шарик.

Валерьян пожал плечами:

— Да кто их тут разберёт? Как-то больно уж настроен был серьёзно. Явился тут и давай рассказывать какую дхайя он встретил в ирийских подземельях, какая у неё вкусная созидающая аура, бла-бла…

Я прищурилась. Нет, конечно, помощь в таком деле ой, как нужна. Но если вспомнить слова Скорбияра о том, что супруги не могут друг другу лгать, то… Валерьян очень облегчил задачу Покойнику. Ведь тот с чистой совестью сможет сказать: «Дорогая, тебя сейчас принесут в жертву. А я почти был готов на тебе жениться, но… передумал».

— Не надо на меня так смотреть, — предупредил Валерьян, пятясь к стене. — Пророки здесь существа ценные, их обижать не…

— Я тебя убью! — прорычала я и рванула к нему.

— Спасите! Домогаются! — заверещал скарбник и кинулся наутёк.

— Почему это домогаются? — озадачился Шарик.

Я почти ухватила Валерьяна за балахон, однако он на удивление ловко выскользнул. Ругнувшись, метнулась в другую сторону.

— Потому что, — запыхавшись, ответил скарбник, упал на пол и шустро прополз у меня под ногами и напоследок дёрнул за платье.

Не ожидав такой подлости, я взвизгнула и, потеряв равновесие, шлёпнулась на пол. Послышался треск рвущейся ткани.

Прощай, нарядное платье к царскому приёму. Впрочем, платье меня волновало только в том разрезе, что в разорванном бегать неудобно. К тому же как-то убедительно заболело бедро. Этого ещё не хватало — ходить в синяках.

— Они тут хорошо к женщинам относятся, — сообщил Валерьян, взобравшись на кривоватый шкаф, стоявший в углу комнатки. И как я его сразу не разглядела? Впрочем, здесь, мягко говоря, не светло, поэтому удивляться нечему.

Валерьян же, довольный, что сумел удрать от разъярённой хозяйки, воодушевлённо вещал:

— Ты бы видела, какие роскошные цацки им дарят! Сплошное золото! И не работают тут женщины — не то, что наверху.

— Угу, а потом приносятся в жертву, — буркнула я. — Ты вот скажи, ничего поумнее придумать не мог? Сказать, что я посланница каких-нибудь сил и трогать меня ни-ни? Зачем сразу было продавать мужику?

— Чтоб не догадался, — буркнул Валерьян и тяжко вздохнул. — К тому же… посуди сама, тебе не восемнадцать, мужика рядом нет. Хоть этого иномирного попробуй окрутить. А чё? В твоём возрасте уже пора задуматься о семье!

Возмущение аж заклокотало. Это меня только что старой девой попытались обозвать?

— Что-о-о-о-о-о?!

Я метнулась в середину комнаты, ухватила первый попавшийся под руку осветительный кристалл и со смаком запустила в скарбника.

— Ой, Вика! — заорал он и шлёпнулся вниз вместе с кристаллом.

Куда именно я попала — так и не поняла, но судя по ахам и охам — где-то в лоб.

Шарик разве что не улыбался. Его явно радовало происходящее, и что вредный скарбник получил от меня люлей.

— Я уже двадцать шесть лет Вика, — буркнула я, поднимаясь с пола и оглядывая платье. Подозрительно обвисло. Обернулась и присвистнула.

Печально. Дырка. На самой зад… то есть, на пикантном месте. Как теперь топать к себе в комнату?

В дверь неожиданно постучали.

— Войдите, — крикнул Валерьян, наплевав на происходящее: и на мой вид, и на своё положение.

Не успела я даже отойти к стене, как дверь распахнулась, и на пороге появился Скорбияр.

Представшая его глазам картина явно не вписывалась в представление нарвийского мужчины о том, чем должны заниматься пророк и его, э, клиентка. По совместительству ещё и будущая жена брата царя.

Прижав многострадальную ткань к себе так, что в целом вышло весьма целомудрененько, я ослепительно улыбнулась:

— Да-да?

Валерьян закашлялся. Краем глаза я заметила, как он бодренько пополз в сторону Лошши, но потом, сообразив, что я ему преграждаю дорогу, тяжко вздохнул и поднялся на ноги.

Скорбияр наконец-то отмер:

— Что здесь происходит?

— Что и должно, — неожиданно размеренным голосом произнёс Валерьян, и я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. Один на один выяснять отношения — это хорошо, но в присутствии нарвийца лучше не нарываться.

Скорбияр сделал шаг вперёд, неодобрительно разглядывая моё платье. Судя по нахмуренным бровям, про пророка он подумал что-то очень нехорошее.

— Ты что ей наговорил?

Ух, ты! А голос-то ледяной-ледяной, заморозит на раз. Я медленно отошла к стеночке, чтобы бочком незаметно пробраться мимо разгневанного Скорбияра. Это мужчины пусть тут выясняют что можно, а что нельзя. Мне бы подальше отсюда. Ну, в крайнем случае, если начнёт задавать подозрительные вопросы — рухну в обморок. А что? Так делают многие дамы в любовных романах. Уж не знаю, всех подтекстов, но в моём случае надо было срочно придумать, что говорить Скорбияру и как… не спалиться.

— Если твоя невеста, — пафосно начал Валерьян.

Я невольно закашлялась. Шарик подскочил, вскарабкался по мне и заботливо постучал по спине.

— … пожелает, — как ни в чём ни бывало продолжил скарбник-пророк, — то сама и скажет. Но ты же знаешь, женщины воспринимают будущее иначе, чем мужчины. Дай ей время.

Вот! Очень мудрое решение! Время! Надо сесть и хорошенько всё обдумать. Желательно, чтобы никто не отвлекал.

— Чеслав прав, — тихо произнесла я, покорно опустил глаза, — нужно прийти в себя.

Шагнула, нога почему-то поехала. Я охнула и упала бы, но Скорбияр вовремя оказался рядом и подхватил на руки. От неожиданности я даже проглотила слова благодарности. Впрочем, рядом с ними были и слова возмущения.

Скорбияр держал меня достаточно легко, что невольно восхитило. Даже пощупать мышцы захотелось. Но заметив хитрющий взгляд Валерьяна, задрала нос и отвернулась, сделав вид, что так и положено.

— Хорошо. — Скорбияр перехватил меня поудобнее. — Тогда я приду к тебе позже.

— Завтра, — отчеканил Валерьян. — А лучше послезавтра.

— Сегодня, — холодно улыбнулся Скорбияр, и у меня по спине поползли мурашки.

Бр-р-р, а не улыбочка. С такой только голову врагам откусывать. Ну, или сначала расписать долгие-предолгие пытки, а потом всё же откусить.

Сказав это, он развернулся и вышел из комнатки пророка.

Шарик притворился игрушечным змеем (он так и обвивал мою руку, поэтому Скорбияру приходилось тащить нас обоих) и многозначительно молчал. Впрочем, я тоже. Что говорить — совершенно не представляла.

— Переходами пользоваться не будем, — неожиданно сказал Скорбияр, и я невольно вздрогнула.

Задумалась. Виктория Алексеевна, приём, в облаках потом летать!

Скорбияр нахмурился:

— Он сказал что-то страшное?

Ты глянь, какая лапочка! Неужто обо мне беспокоится? Или же о планах, которые могут накрыться медным тазом, учуди я что-то не то?

— Непонятное, — буркнула я, решив, что формулировка достаточно обтекаемая, но не хамская. — Слушай, спасибо, конечно, но… Куда ты меня несёшь?

Скорбияр рассмеялся. Чем ввёл меня в полный ступор. Кажется, его весьма позабавило, хотя ничего смешного я не видела.

— Куда? К себе в спальню, разумеется!

Оторопев от такого заявления, я даже не сразу нашлась что возразить. Шарик покосился на меня, давая понять, что в спальню к Скорбияру нам бы нежелательно. Совсем нежелательно! Во время этих раздумий я непростительно проморгала дорогу и пришла в себя только тогда, когда Скорбияр миновал узкий тёмный коридорчик и принялся подниматься по крутой винтовой лестнице.

Ну, надо же! До этого мы только и делали, что спускались!

— В спальню — рано, — безапелляционно заявила я. — Мне нужно…э… побыть одной, прежде…

Мда, глупее я, кажется, ничего выдумать не могла. Что-то теряю сноровку.

— Прежде? — невинно улыбнулся он.

— Она примет самое важное решение в своей жизни, — брякнул Шарик, за что тут же захотелось его огреть по голове.

Скорбияр только усмехнулся, однако ничего не сказал. Видимо, у нарвийских барышень свадьба и есть самое важное решение, потому что никакой подозрительности в тёмных глазах не промелькнуло.

Я сделала глубокий вдох, отгоняя нахально подобравшуюся панику. Так, спокойно! Сейчас выкрутимся. Наверно…

— Что, — неожиданно продолжил Шарик, — замужество разве это несерьёзно?

Вид у него был откровенно воинственный, отчего Скорбияр едва сдерживал улыбку, а я скрипела зубами.

— Конечно-конечно, вы люди и всё такое, — продолжал разглагольствовать шаркань. — Но ведь женщины — существа трепетные и неважно к какому виду они принадлежат!

Я прищурилась. Прибью. А потом заморю голодом. Вот даже пусть не надеется, что поделюсь с ним последней булочкой!

— Я прав? — спросил тем временем Шарик, глядя исключительно на Скорбияра.

— Разумеется, — кивнул тот и остановился.

Я мигом насторожился. Вдруг надоело тащить и сейчас отпустит? Кто знает, что у этих нарвийцев в голове! Биться многострадальным задом о пол очень не хотелось.

— Закрой глаза, — сказал он мне и прижал покрепче. — Я передумал, лучше всё же переход.

— Какой ты переменчивый, — буркнула я, но глаза закрыла.

Голова всё равно пошла кругом, на миг показалось, что я зависла в пространстве. Из груди вырвался сдавленный выдох, однако тут же всё прошло.

— Да, я такой, — ни капельки не смутившись, ответил Скорбияр.

Оглядевшись, я поняла, что принесли меня в ту же комнату, из которой уводила Кара. Ага, значит, хоть капелька благородства в этом мужике есть. А вот ехидства — целый океан.

Он осторожно усадил меня на кровать, молча сел рядом. Шарик шустро отполз в сторонку и спрятался за подушку. Моё настроение он всегда чувствовал на раз, поэтому прекрасно понимал, что стоит только закончить нам со Скорбияром, и его будут бить. Причём больно.

— Что он тебе сказал? — тихо спросил Скорбияр.

Я задумчиво посмотрела на свои руки. Вот же ж настырный. В голове же, словно специально, царила пустота. Требовалось во что бы то ни стало встретиться с Валерьяном ещё раз. И с Елизаром. Иначе будут блуждания слепцов в тёмной комнате. Впрочем, в светлой не лучше.

— Я скажу, — медленно произнесла я, — но попозже. Не каждый день мне предсказывают будущее.

Скорбияр озадаченно глянул:

— У дхайя нет пророков?

Есть, дорогуша. Только обычно это по большей части мошенники. А те, кто и впрямь может заглянуть за завесу будущего, не особо афишируют свои умения.

— Очень мало, — выкрутилась я. — Обычным людям до них не достучаться.

Упоминание про «обычных» Скорбияру не понравилось. Он нехотя поднялся с кровати.

— Наш уговор в силе.

Не спрашивал — утверждал.

Ну и чёрт с тобой! Дай только сообразить что да как, будет тебе и свадьба, и пир, и брачная ночь, и… Однако Скорбияр выжидающе смотрел на меня и пришлось кивнуть, подтверждая.

— В силе, в силе, — пробормотала я.

— А соперник вас не смущает? — неожиданно не вовремя очнулся Шарик.

Мне поплохело. Стиснув кулаки, медленно обернулась. Увидела только скользнувший под подушку хвост. И так не знаю куда деваться, этот ещё масла в огонь подливает!

— С ним мы разберёмся, — неожиданно ледяным голосом сказал Скорбияр.

Пока я возвращалась в прежнее положение, от него уже и след простыл — только громко хлопнула дверь.

Это меня несколько озадачило. Надо же, как близко к сердцу принял! Хотя, если это грозит его планам, то неудивительно. Впрочем, думать о Скорбияре было некогда. Я мигом влезла на кровать и сунула руки под подушку, хватая Шарика.

— А-а-а-а! Спасите-помогите, убивают! — заверещал он, пытаясь вырваться из моей железной хватки.

— Обязательно, — кровожадно пообещала я и потрясла его. — Ты, паразит, с какого перепугу такую ахинею нёс?

— А что оставалось делать? — вдруг возмутился он. — Если ты молчишь дура дурой и хлопаешь ресницами?

— Я?!

От оскорбительного заявления я даже разжала руки. Шарик этим воспользовался и быстро-быстро уполз на кровать.

— Ты, — уверенно донеслось уже оттуда.

Спустившись на пол, я уже было собралась лезть за проклятым змеем, однако взгляд внезапно упал на крышку сундука. На ней аккуратной стопочкой лежали мои вещи. Те самые, в которых я пронеслась по туннелю, а потом оставила в купальне. Не веря своим глазам, я подошла к сундуку и взяла платье за плечи. Надо же, чистое и залатанное. Вот же расстарался кто-то, я-то думала, что выкинут с глаз подальше.

Внезапно что-то звякнуло о пол. Опустив лаза, увидела поблёскивавшую серебром бляшку. Положила платье, присела и взяла бляшку, принявшись крутить и внимательно рассматривать.

— Что там? — подал голос Шарик. Вылезать не стал, видимо, решил подождать, пока я остыну.

Символы на бляшке показались смутно знакомыми. Я провела большим пальцем, чувствуя бугорки и впадинки неведомых букв. Кожу кольнуло, внутри вдруг стало невероятно горячо. Перед глазами словно сверкнула молния.

Соинга! Это она мне тогда вручила эту бляшку, когда делала странное предупреждение. Я несколько растерянно посмотрела по сторонам. Чёрт, не просто так же она мне её дала! Надо как-то воспользоваться. Только как?

В голову пришла мысль принять облик Шестопалой, но я тут же засомневалась в верности этого решения. Если тут все шастают туда-сюда, то не хватало ещё показаться в своём магическом облике, который неплохо бы было оставить как козырь.

— Сувенир от шакарки, — буркнула я, понимая, что на Шарика злиться бессмысленно. Он как шкодливый кот — обладает исключительно своим пониманием происходящего и считает, что всегда поступает правильно.

Шаркань деловито подполз ко мне и задумчиво посмотрел на бляшку.

— Знаешь, — неожиданно тихо начал он, — пока мы с Йалкой шатались по магазинчикам с всякими вкусняшками, я заметил, что на груди многих женщин висят ожерелья из таких штуковин. Одна прям вообще была увешена как ёлка.

Я слушала, затаив дыхание. Нет, всё же определенно нельзя дуться на Шарика. При всей своей безалаберности шаркань крайне полезное существо в хозяйстве!

— … так вот, — продолжил Шарик, — когда я всё-таки не выдержал и спросил Йалку, зачем так много, она только рассмеялась и пояснила, что есть у них эти… как их… разгадывающие сны. Так вот, каждую такую бляшечку они заряжают огроменной силой. И потом этими штуками можно пользоваться как магическими амулетами.

Я глубоко вздохнула. Звучит красиво, только где б ещё взять инструкцию по использованию? Несколько секунд поколебавшись, решила всё же рискнуть.

— Шарик, будь другом, постой на страже. Если кто зайдёт — вопи.

— А что ты задумала? — подозрительно прищурился он.

— Попробую расколоть этот орешек. — Я помахала бляшкой перед носом Шарика. — Но для этого придётся менять облик.

Шаркань не возражал и резво пополз к двери. Авантюры он уважал, поэтому задавать лишних вопросов не стал.

Я некоторое время только дышала, прикрыв глаза. Изгнать мечущиеся мысли. Вдох-выдох. Нужен покой, хорошенько настроиться — взять в руки бляшку.

Внутри стало горячо, а тело окутало приятное тепло. Я приоткрыла глаза. Радужное мерцание на кончиках пальцев невольно вызвало улыбку. Сознание пребывало в какой-то умиротворённости, покое и тихой радости. Боже, оказывается, как я всё же скучала по своей шестопалой оболочке.

Я погладила бляшку подушечкой радужного пальца. Ну, давай, милая, покажи свои тайны. Особо, конечно, ни на что не надеялась, но вдруг хоть что-то да получится?

Первые секунды всё было по-прежнему. Но потом комнату начал заволакивать серебристый туман. Мягко и аккуратно, словно дорогую ёлочную игрушку в вату. Сердце бешено заколотилось, но я лишь крепче сжала бляшку. Не дрейфить, Виктория Алексеевна! Вызвалась узнавать тайны мира Коловрата — вперёд!

Шарик у двери тихо ойкнул. Но страха в его голосе не было, значит, можно творить дальше.

Туман тем временем становился всё гуще и плотнее. Сворачивался вокруг меня гигантской серебряной змеёй: обвивал щиколотки, полз к талии, поднялся почти до шеи. На коже выступили мелкие капельки воды, словно эта змея только что вышла из огромного озера и теперь перенесла влагу на меня. Сквозь плотную туманную завесу уже было ничего не разглядеть.

— Я ждала тебя, — неожиданно прозвучал грудной женский голос.

Вздрогнув, я быстро закрутила головой в поисках источника звука. В ответ донёсся мягкий низкий смех. До меня дошло, что голос идёт не извне, а изнутри. Точно так же, как в том странном месте, куда меня перенёс Скорбияр.

Меня обдало волной эмоций: нетерпение, неуверенность, желание, страстное ожидание и надежда. Последнее — самое сильное.

— Кто ты? — шепнула я.

— Ты меня видела, — в голове прозвенел золотистый смех. — Верни мне янтарь-сердце.

Я похолодела. Неужто сама Саргум Гаятх? Взяла и решила заговорить со мной? Или у богинь такие причуды — общаться с дхайя? Да ещё и говорит не бурштын, а янтарь. Явно подобрала слово из моего времени.

— Я бы рада, — буркнула я. — Только, э… видишь ли, понятия не имею, где эта самая сфера. Подскажите хоть куда идти, уже легче будет.

Саргум Гаятх, кажется, на миг задумалась. Однако мне могло и показаться.

— Подумай, Вика, — вкрадчиво прозвучал её голос. — Где ты ещё не была?

Я впала в ступор. Но потом мысли оформились в цепочку: Фалрьян’Ола, Ирий, Нарвь. Оставалась только Туа-Атла-Ка. Страна воды и какие-то врата, которым нельзя дать раскрыться. Получается, надо ещё вляпаться в неё, чтобы полностью ощутить весь букет прекрасностей? Эх…

— Понятно. А что мне за это будет?

Конечно, с богинями так не разговаривают, но мне уже откровенно надоело, что приходится помогать всем безвозмездно. И вообще… Могла б Саргум Гаятх достать эту сферу — не говорила бы со мной.

Она только рассмеялась:

— И чего же ты хочешь?

Я задумалась. То, что домой — это само собой разумеется. Однако, возможно, есть что-то ещё?

— Ну, ты подумай, — проворковала Саргум Гаятх.

Серебристый туман вмиг рассеялся, я почувствовала неимоверную слабость. Голова закружилась, пришлось глубоко вдохнуть и опереться рукой на пол.

— Вика, Вика, — пробился сквозь пелену сумбурных мыслей и ощущений встревоженный голос Шарика. — Я слышу шаги! Сюда идут!

Мотнув головой, я сдавленно застонала, вернув себе человеческое тело. Ощущение, что побыла на шумной гулянке долгое время, а теперь оказалась в тихом местечке. Не буду больше говорить с богами. И кого там ещё нелёгкая принесла?

Услышав скрип открываемой двери, я проворно сунула бляшку в сундук. Мало ли. Потом, наплевав на плачевное состояние, уселась на краешек кровати.

На пороге появилась Кара. Не успела я спросить чем обязана, как она, радостно взвизгнув, бросилась мне на шею.

— Ой, Вика, я только что узнала! Поздравляю! Я так рада за тебя! У тебя будет два мужа! Это такое счастье!

Оторопев от таких известий, я даже не бросила попытку высвободиться из ее объятий. Только подняла ошалевшие глаза и уставилась на улыбающуюся Кару.

— У меня будет два… кого?

Выпутаться из её внезапно крепких объятий оказалось не так легко. И только неожиданно треснувшая ткань многострадального платья заставила Кару отпрянуть и округлить глаза.

— Что это такое? — спросила она шёпотом.

— Отвратительное качество, — буркнула я, убирая упавшие на лицо волосы и оглядывая себя. Ну, конечно, на этот раз порвалось прямо на груди. Может, это такой фасон специальный, рассчитанный на приём у мужчин? Царя в том числе, он тоже как-никак мужского пола.

Кара почему-то смутилась, но ничего не сказала. Ладно, не до этого сейчас. Я подозрительно посмотрела на неё.

— Давай-ка с самого начала. Два мужа — это как? В Нарви считается это нормальным?

Кара хихикнула и сложила руки на коленях. Вид при этом у неё был как-то заговорщицкий и озорной.

— Ну, это не так часто встречается, но никто осуждать не будет. К тому же ты дхайя — хороша собой, умна, полезна для государства — неудивительно, что видные мужи захотели связать с тобой свои судьбы.

Что ж, Кара ни слова не сказала про неземную любовь. Это хорошо. Даёт надежду и понимание. Никто не будет врать о чувствах и чём-то прекрасном, прикрывая свои низменные потребности. Впрочем, чувства… о чём это я вообще?

— Ясно, — пробормотала я. — Но скажи, откуда ты знаешь? Или тут принято говорить всем кроме невесты?

Такое положение дел мне совсем не нравилось, но пока приходилось работать с тем, что есть. Шарик осторожно взобрался на кровать и пристроился рядом с Карой. Судя по шарканьей морде, ситуация ему тоже была не по нраву.

— Ну… — она несколько растерялась. — Я узнала это от брата.

Хм, то есть, брат нормально реагирует. У них тут атрофированная ревность, что ли? Хотя нет, опять бред, Виктория Алексеевна, несёшь. Ревность, это когда есть любовь. Ну, или хотя бы страсть. Тут же голый расчёт. Видимо, покумекали они со Скорбиярушкой и пришли к выводу, что чем драться за новоприбывшую бабу с секретом, лучше по-братски её поделить. Никому не обидно, а баба, напуганная такой прытью, не будет сильно выпендриваться. Наверно.

— Слушай, мне с Радиставом парой словечек перекинуться, — медленно начала я.

… и за горло подержать. Для профилактики. Скорбяир хоть обозначил свою позицию, а этот что себе думает?

Кара разом посмурнела и вздохнула:

— Не получится, Вика. Нельзя видеть своего суженого за ночь до ритуала. Это может привести к бесплодию и неурядицам в семье.

Я закашлялась, Шарик тут же оказался рядом и постучал меня хвостом по спине. Каждая фраза Кары всё больше и больше вводила меня в ступор.

— Ну, то суженые. А тут у нас как бы…

Я резко замолчала. У нас как бы что? Эх, не получается правильно подобрать слова. Надо поговорить с Елизаром. Срочно! Только вот как?

— У вас пророк, — лучезарно улыбнулась Кара, а потом положила руку на мою. — Знаю, все девушки переживают перед замужеством, но в этом нет ничего страшного. У вас всё будет прекрасно.

Ага, конечно, замужество меня ваше волнует. Но пришлось благоразумно промолчать. Надо что-то срочно делать.

— Кара, — произнесла я, — а перед ритуалом можно увидеть царя?

Она, кажется, даже забыла, как дышать от такого вопроса. Шарик же разве что не вытянулся в струночку.

— Вика, это же царь! Нет, конечно!

Мда. Плохо, когда твой родной учитель внезапно царь. Это очень негативно влияет на отношение окружающих. Ладно, выкрутимся.

— Слушай, — протянула я, — а что вообще полагается у вас делать перед свадьбой?

Кара улыбнулась:

— Ну, обычно идёт подготовка. Но так как здесь нет места простолюдинам, то тебе не самой готовить праздничный ужин или же звать гостей.

Уже спасибо, а то как-то не радует становиться у плиты в чужом мире непонятно для каких мужиков. Учитывая, что готовить я, конечно, умею, но очень-то люблю, меня это совсем не вдохновляло на подвиги.

— Все распоряжения будут отданы вовремя, — сказала Кара. — Радистав в этом неплохо разбирается. Да и я помогу.

— Спасибо, утешила, — пробормотала я. — А что, он уже женился?

Кара помотала головой:

— Нет, но нарвийские мужчины — не чета ирийцам, например. Наших мальчиков с детства воспитывают, что они должны соображать не только в военном деле, но и знать, как управиться с хозяйством.

Я озадаченно посмотрела на неё. Воображение рисовало уж совсем карикатурные картины. Много понимающие про себя красавцы вроде Скорбияра и Радистава займутся женскими делами? Бр-р-р, быть не может!

Видимо, верно истолковав выражение моего лица, Кара прыснула от смеха.

— Вика, у тебя такое лицо, словно ты представила Радистава за приготовлением ужина.

— Ну, почти, — пробурчала я. — А что, слишком экзотично?

Кара потёрла бровь:

— Ну, в целом, чересчур. Хотя если сильно потребуется, то сделает. Говоря про хозяйство, я имела в виду, что каждый мальчик должен соображать какие распоряжения давай слугам и иметь представление об этих самых распоряжениях. Неумёх тут не любят.

— Хм. — Я задумалась. Так вполне ответ удовлетворял и был похож на правду. Однако не лишним было уточнить: — А как в отношении женщин?

И тут же отругала себя, что задала вопрос крайне коряво. Только вот… сказать о правах и феминизме — Кара точно не поймёт. Однако, на удивление, она ни капли не смутилась.

— Нормально всё, — усмехнулась она. — Многие из жительниц тех же Фалрьян'Олы или Туа-Атла-Ка завидуют нам, потому что женщины наравне с мужчинами решают судьбу государства. Мать Горебора, Истиная, вот уж была царица! Её любили все, правда, враги боялись.

— А что? — ухватила я ниточку разговора. — Были враги?

Кара поморщилась и вздохнула:

— Да, были. Хотели сделать переворот и посадить своего человека на трон.

Я навострила уши. Ага, сейчас, возможно, узнаю что-то интересное. Шарик замер и не шевелился, словно боялся спугнуть рассказчицу.

— Коловрат-то из четырёх рас, — тихо произнесла Кара, явно углубившись в свои мысли. — Вечно кто-то пытается прыгнуть выше головы и попытаться стать властелином всех сразу. Только всё равно не получится.

— Не получится? — переспросила я. — Или не получалось?

Кара неожиданно поднялась с кровати.

— Понимаешь, Вика, так уж повелось с давних времён, что не будут подчиняться все народы кому-то одному. Огонь не сможет властвовать над водой, а земля — над воздухом. И сколько ни пытаются добиться создания идеального и могущественного мага, способного управлять четырьмя стихиями, — увы. Такова воля Саргум Гаятх. Вместе — сила, врозь — ничто.

В очередной раз я убедилась, что Саргум Гаятх — умная женщина. Вот даже очень. Ещё бы не кокетничала и вела нормально диалог, вообще бы цены не было!

— Кара, а ты куда? — резко забеспокоился Шарик, и до меня дошло, что девушка уже стоит у двери.

— Мне надо проследить за подготовкой, — улыбнулась она.

Хотя мне отчего-то показалось, что она просто не хочет продолжать разговор на политические темы.

— А можно нам принести покушать и попить? — не растерялся Шарик.

Кара рассмеялась:

— Да, конечно. Вика, может, ещё что-то нужно?

Но меня уже озарила идея, и хотелось как можно быстрее её опробовать, поэтому Кару задерживать не собиралась.

— Нет-нет, у меня всё в порядке.

Кара бросила на меня немного встревоженный взгляд, однако кивнула и тихо выскользнула из комнаты.

Так, отлично! Теперь приступим!

Игнорируя укоризненный взгляд Шарика, так и говоривший, что стоило выпросить у Кары ещё чего-нибудь вкусненького, я живо спрыгнула с кровати и метнулась к сундуку. Повезло хоть, что меня не стали сильно пытать за одежду. Быстро скинув наряд, я влезла в шакарское платье и почувствовала себя куда лучше. Бляшку Соинги сунула в один из малюсеньких карманов. Так, уже неплохо. Пока Кара будет ходить туда-сюда, у меня есть возможность проделать задуманное.

— Шарик, на стражу! — распорядилась я, указывая на дверь.

Он скривился, тяжко вздохнул, но пополз, понимая, что спорить бесполезно. Я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Что ж, самое время. Глубоко вдохнула, задержав воздух в лёгких, сжала кулаки. Отбросила все ощущения, позабыла о физическом теле. Есть только связь между сознанием, есть только мерное тепло ауры… учителя, близкого человека.

На секунду показалось, что я выпала из реальности: ни звука, ни ощущения — ничего. Но нельзя останавливаться — нужно дотянуться.

На лбу выступила испарина, я закусила губу. Давненько не тренировалась, не пыталась протянуть ниточку ни к кому из магов, всё словами да по телефону. Ай-ай-ай, а я ещё ведунья называется. В какой-то момент мне уже показалось, что ничего не выйдет, и до нужного человека я так и не дотянусь. Скрипнув зубами, направила все силы, стремясь дотянуться. И…

— Вика? — прошелестел удивлённый голос Елизара.

— Да, — выдохнула я сквозь стиснутые зубы. — Она самая. Выяснять отношения будем потом, лучше скажи: что ты задумал?

Голова кружилась, ноги подкашивались, но сейчас было не до этого. Главное: понять что замыслил Елизар. И, соответственно, прийти с ним к консенсусу.

— Нам нужна янтарная сфера. — Елизар всегда был умным мужиком, поэтому изображать из себя царя всея Нарви не стал и сразу перешёл к делу. — Она — у Нихетх.

— Я в курсе, — буркнула, вспомнив слова Саргум Гаятх.

Меня обдало лёгкой волной удивления, однако Елизар быстро взял себя в руки.

— Хорошо. Чтобы восстановить равновесие, нужно изъять бурштыновую сферу. Но сама понимаешь, тут все готовы вступить в драку, поэтому ни о каких мирных переговорах речи не идёт.

— Как нам уломать туатов отдать сферу? — спросила я.

— Видишь ли, Вика, — вздохнул он. — Горебор всё же собирался пойти войной на Ирий. Ни туаты, ни фалрьяны это не дело не поддерживали. Насколько мне известно, у Горебора в Даарье был подельник, но кто это — пока не выяснил.

— Занятно, — шумно выдохнула я, борясь с желанием потерять сознание. — А короче?

— Я так пытаюсь короче, — раздражённо бросил он. — О тебе тут чего только не говорят, все желают заполучить распрекрасную дхайя.

Я оторопела:

— Почему? И… как это — все?

— Ну, ладно, — вздохнул Елизар, — я преувеличил. Нарвь хочет твои созидательные способности, туаты тоже. Огневики не отказались бы захапать девушку с чистой силой. У каждого своя выгода. Но наше дело сейчас сделать так, чтобы круговой порукой заключить мир между народами Коловрата.

— И свалить? — хмыкнула я.

— Очень радостно свалить, — подтвердил он. — Поэтому поступаем так: ты выходишь замуж за нарвь.

Я закашлялась от возмущения.

— За двоих сразу, что ли?

— А что делать? — тут же ответил Елизар. — К тому же не кокетничай, моя дорогая, нормальные мужики, у нас так за тобой не бегали.

Я задохнулась от возмущения и пока подбирала слова для ответа, он продолжил:

— Нихетх в жёны отдадим Кару. Всё же девица благородных кровей.

— А как быть с огневиками? — полюбопытствовала я.

Всё же, если мы собираемся отсюда делать ноги, то искренне плевать, за кого я тут и сколько раз выйду замуж.

— С огневиками сложнее, — вздохнул Елизар. — Но опять же огневики — верные союзники фалрьянов и ирийцев. А фалрьяны в свою очередь имеют очень крепкие связи с туатами. Сечёшь?

Я задумалась. Ага, секу ещё и как. Только вот вопрос…

— А почему мне надо брачеваться именно с нарвью?

— Они самые опасные, — мрачно ответил Елизар, — да и репутация у них ещё та. Поэтому будешь делать вид счастливой супруги.

Я медленно сползла по стене, ноги всё же не выдержали.

— Ну и как? — уныло уточнила.

— Как, как, — фыркнул он, едва сдерживая смешок. — Мне ли тебя учить?

В голове прозвучал довольный смех. Перед глазами всё поплыло, нить связи растаяла, словно и не было. Покачнувшись, я упала на пол, теряя сознание.

…голова неприятно гудела. Я поморщилась и шумно выдохнула. Приоткрыла глаза и поблагодарила всех богов, что не валяюсь на полу, а лежу на кровати. Однако осознание этого факта заставило подскочить на месте. Точнее, попытаться, потому что чья-то сильная рука тут же легла мне на плечо и легонько толкнула назад.

Не удержавшись, я охнула и упала назад. После общения с Елизаром реальность решила ускользнуть, а вернулась не одна. И нет, я не о Шарике.

Справа, подперев щеку кулаком, лежал Радистав и бесцеремонно меня разглядывал. Слева, в такой же позе, был Скорбияр. Появилось острое желание спрятаться под мягкое коричнево-бежевое одеяло и не высовываться, пока они не уйдут. Однако ни Скорбияр, ни Радистав удаляться явно не собирались. Две руки синхронно ухватились за край одеяло и потянули вниз.

— Может, не будем прятаться? — ласково поинтересовался Скорбияр.

— Мне положено, — невозмутимо заявила я, вспомнив слова Кары. — Нам вообще не это… ну, не годится видеться до свадьбы!

Попыталась отвоевать одеяло, однако с тем же успехом можно было отбирать у голодного Шарика бутерброд.

— Кем положено? — изогнул бровь Радистав. — Кто тебе такую гадость сказал-то?

— Родственница твоя, — буркнула я и попыталась сесть.

Тут же две руки подхватили меня и помогали принять сидячее положение. Хм, если они так всё будут делать, то могут возникнуть определённые проблемы. Хотя… с другой стороны, это может быть очень приятно.

Радистав недоумённо посмотрел на Скорбияра. Тот невинно улыбнулся:

— Нормально надо воспитывать сестру было.

Радистав только фыркнул.

Ситуация, конечно, сложилась что надо. Только явно это «надо» не для меня. Я в упор не представляла, что делать и куда бежать. Ясно, что эти орлы зашли в комнату и увидели меня в обмороке. А теперь горят желанием задать массу вопросов. Однако… не очень-то удобно вообще отвечать на любые вопросы, когда к тебе с двух сторон прижимаются два роскошных мужика.

Ситуация так же недвусмысленна, как намерения Шарика поесть после нескольких дней диеты. Слова Кары они почти опровергли, следовательно, никакими традициями тут не отмашешься. Что ж, не очень хорошо, надо срочно что-то решать.

— Ну, и? — задала я вопрос. — Что будем делать дальше?

Скорбияр невинно посмотрел на меня, а рука Радистава неожиданно огладила моё бедро.

— А что положено делать супругам в постели? — невинно уточнил последний.

От его прикосновения по телу прошло приятное тело. Только вот ничего сладко не сжалось, как положено вообще-то в таких делах. Настрой у меня был совсем не романтический, потому приходилось сдерживаться и не хамить, чтобы ненароком чего нехорошего не случилось.

Я осторожно убрала его руку и положила её на одеяло.

— Во-первых, мы не супруги, — сообщила на полном серьёзе, — во-вторых, неплохо бы не врываться ко мне в комнату, в-третьих…

— Мы не врывались, — хмыкнул Скорбияр, склонившись к моему лицу и почти касаясь губами щеки. — Мы даже постучали.

— Но нам не ответили, — подхватил Радистав, прижимаясь ко мне и медленно стягивая ткань платья с плеча, чтобы тут же поцеловать его.

Я попыталась взбрыкнуть, но меня тут же поймали и уложили назад. Конечно, можно было бы что-нибудь заорать, попытаться вырваться или позвать Шарика на помощь… Только от Шарика толку ноль, вырываться бесполезно, орать — неблагоразумно. Особенно, когда рот внезапно слишком занят. Целовался, кстати, Скорбияр весьма и весьма.

Я вплела пальцы в его чёрные густые волосы, выдохнула прямо в целующие губы, когда Радистав прикусил мою шею. По телу пробежала дрожь, а разум утанцевал куда-то в закат. В конце концов, сопротивляться совершенно не хотелось. Да и… почему бы не попробовать секс втроём, когда мужчины так и нарываются?

Проснулась я поздно. Кажется, меня пытались разбудить, но после бурной ночи мой организм устроил забастовку. Поэтому, даже если у кого-то имелись желания разбудить меня красиво и нежно, то резко пропали под моим указанием отстать. Если быть точной, то слова были куда крепче и убедительнее, однако я не была уверена, что нарвийцы знают тонкости нецензурного великого и могучего.

Я перевернулась на спину и довольно потянулась, едва не замурлыкав от удовольствия. Чертовски приятное утро. Всё же опытные и внимательные любовники — это хорошо. Учитывая, что я всё равно собираюсь отсюда делать ноги, можно и поразвратничать. Стыдно? Нет, стыдно мне не было. Да и как-то не перед кем. Ни Елизар, ни Валерьян меня попрекать не станут. А даже если и заикнуться, то сами виноваты — нечего было такие пророчества выдавать.

— Виктория Алексеевна, — прозвучал почти над ухом голос Шарика, — не изволите ли сжевать лимон заморский?

Я приоткрыла левый глаз и посмотрела на ехидную морду шарканя.

— С какого фига мы умничаем? — поинтересовалась любезным тоном.

— Лицо у вас уж больно довольное, — с готовностью сообщил он. — Я уж не говорю про голос, севший от стонов страстных.

Я только фыркнула. На губах расползлась и впрямь крайне довольная и сытая улыбка. Однако тут до меня всё же дошло.

— Слушай. А ты где был всё это время?

— Под кро… — начал он, но тут же закашлялся и поправился: — За дверью.

Я прищурилась:

— Ну-ка, ну-ка, вуайерист хвостатый, подробнее.

Шарик шустро шмякнулся с кровати и деловито пополз к сундуку, на котором стоял поднос с фруктами, лепешками и мёдом.

— Ничего подробного нет! — громко заявил он. — Давай завтракать! А то меня вчера так и не покормили!

В последних словах прозвучала такая искренняя обида, что я не выдержала и расхохоталась. Пришлось всё же встать и выполнить требования шарканя. Впрочем, мне самой тоже не мешало бы подкрепиться. Ночью как-то было не до разговоров. Но… было весьма приятно.

Едва я разделалась с едой и уже собралась отправиться в купальню, как неожиданно почувствовала зов Елизара. Пошатнувшись, вовремя ухватилась рукой за стену.

— Доброе утро, — весело прозвучал его голос. — Как ощущения?

Тут что, все вчера себе бесплатное кино устроили, что ли?

Сознание немного плыло, однако всё же удалось ухватить нить и сосредоточиться на разговоре.

— Нормально. А что такое? Здесь такое страшно порицается?

— Какое?

— Секс до свадьбы.

Повисла тишина. Я уловила исходившее от Елизара удивление, даже приправленное некой растерянностью.

Это неслабо напрягло. Чувствуя, как к горлу подбирается паника, я тихо спросила:

— Елизар, что случилось?

Снова тишина. Вздох.

— Вика… Они что, ничего не сказали?

Мне поплохело. Не зря держалась за стену.

— Нет. А что должны были сказать?

— Физическая близость и есть ритуал. Вы уже женаты.

Отвратительно. Всех убью, едва окажутся рядом.

Связь с Елизаром давно оборвалась, а я не могла прийти в себя. Получалось всё в лучших традициях недолюбовного романа: она не в курсе, а её уже давным-давно.

— Что такое? — тихо спросил Шарик, заблаговременно заползши за сундук. — Надо кого-то убить?

— Моя ты прелес-с-сть, — прошипела я и глубоко вздохнула. Потом плюхнулась на тот же сундук и задумалась.

Нет, бред какой-то. Пусть тут даже другие законы, но пожениться таким образом можно разве что в кино под лозунгом приходи-на-сеновал.

Взяв яблоко с подноса, задумчиво покрутила его в руках. Конечно, молчать не стану, но всё же неплохо потом отомстить Елизару за испытание девичьих нервов.

— Вика-а-а, приём, — подал голос Шарик, — рассказывай.

Я пожала плечами и грызанула яблоко.

— Елизар сказал, что после секса я как бы уже жена.

Шарик присвистнул. Живо выполз и подозрительно посмотрел на меня. Убедившись, что паниковать и впадать в истерику я не собираюсь, задумчиво почесал кончиком хвоста затылок.

— Что будем делать?

Сначала хотелось ответить, что ждать благоверных, но тут же передумала. Не принцесса в башне, самой надо что-то решать. Потому встала и подошла к двери, постучав три раза — ведь именно это советовала Кара, когда мне что-то понадобится.

Ждать долго не пришлось. Встревоженная Кара влетела минут через десять, не больше. Судя по выражению лица, она неслась сломя голову.

— Вика, что-то случилось? — спросила она, быстро осматривая комнату и тут же хмурясь. — А где твои мужчины?

Я хмыкнула:

— Самой интересно. Можешь проводить меня в купальню? Если они всё же вернутся, хотелось бы, чтоб не убежали с криками ужаса.

Кара открыла было рот, чтобы сказать что-то резкое, однако тут же захлопнула и сжала кулаки.

— Ну, братец, попадёшься ты мне!

Оу, кажется, его ожидают сестринские разборки. Мелочь, а приятно. Настроение неожиданно поднялось. Следование правилу о решении проблем по мере их поступления всегда приносит свои плоды.

— Только не покалечь, — меланхолично попросила я. — А то мало ли, вдруг мне ещё он в хозяйстве пригодится.

О том, что ночью Радистав был весьма и весьма хорош, говорить не стала. Вроде как не особо прилично. Впрочем, со Скорбияром их сравнивать нельзя — слишком разные.

…маленькие эйя встретили меня с такой радостью, словно увидели старую подругу. Пришлось поочерёдно всех приласкать и легонечко пощекотать. Бледно-зелёный вообще ни в какую не хотел от меня отходить. Поэтому купаться приходилось осторожно, всё время следя, чтобы на него ничего не попало.

Кара помогала мне, но была крайне молчалива. Создавалось впечатление, что сложившаяся ситуация её раздражала и озадачивала одновременно.

— Слушай, а брачный ритуал у вас вообще во сколько этапов проходит? — невинно поинтересовалась я, легонько подбивая розового эйя под круглый бочок.

— В два, — ответила Кара, сосредоточенно намыливая мочалку, и тут же подняла на меня глаза. — А что, тебе не сказали?

Я несильно ударила рукой по воде, обрызгав собеседницу. Та взвизгнула и отпрянула, правда, недалеко — ровно на три шага.

— Вика! — в её голосе прозвучала обида.

— Мне тут вообще мало чего говорят, — заметила я. — Вплоть до действий. Вот даже ты мне вчера сказала одно, но мужчины решили по-другому.

— Ослы, а не мужчины, — неожиданно недовольно буркнула она. Причём вышло настолько искренне, что я прыснула от хохота.

Кара вытерла тыльной стороной ладони воду, попавшую на лицо.

— Я сама не понимаю, что произошло, — пожаловалась она. — Никогда бы не подумала, что Радистав так может поступить! Да и Скорбияр…

Я подплыла, наслаждаясь тёплой водой, и осторожно отобрала у неё мочалку.

— Рассказывай. Как всё должно выглядеть у нормальных людей.

— Ну… — Кара принялась смешивать в плоской тарелочке какие-то целебные травы. — У нас физическая близость до свадебного ритуала не порицается. Но именно перед свадьбой будущие супруги проводят ночь вместе и передают друг другу часть своей ауры. Короче, меняются. После этого, ну… — Она запнулась. — Дня через три-четыре проводят пир, жрец надевает на руки брачные браслеты и объявляет ритуал завершённым. Но вот…

— Что? — поторопила я, уже закончив мытьё и собираясь вылезать из бассейна.

Кара потёрла кончик брови и отставила тарелочку с травами.

— С собой возьмёшь, — пробормотала она, — тебе теперь надо их пить, чтоб не забеременеть раньше времени.

Услышанное заставило поскользнуться и едва не въехать носом в бортик бассейна. Кара тут же наклонилась и ухватила меня за руку, помогая вылезти.

— Так вот, — как ни в чём не бывало продолжила она. — Супругами они считаются уже после разделения аур. — Кара шумно вздохнула и подала мне полотенце. — Знаешь, я до сих пор не понимаю, почему тебе ничего не сказали.

Я молча вытиралась, обмозговывая услышанное. Значит, ауры. Что ж, не так плохо. Хотя, честно говоря, я ничего не чувствовала. Возможно, в человеческом теле разницы и не замечу, надо попробовать шестопалую ипостась.

— Ну, мужчины порой слишком загадочны, — хмыкнула я. — В любом случае оставлять это так не собираюсь.

Кара улыбнулась. И ничего милого-доброго в этой улыбке не было, так что на секундочку даже стало жалко её непутёвого брата.

— О, не сомневайся. К тому же я тебе помогу.

Я собралась было поблагодарить, но внезапно горячая волна окатила с головы до ног. Голова чуть закружилась, грудь стиснуло, но всё тут же прошло.

— Доброе утро, радость моя, — прямо в голове прозвучал воркующий голос Радистава. — Как спалось?

— Надеюсь, что не так плохо? — спустя секунду донёсся баритон Скорбияра. — Ведь так?

Мы сидели в покоях Скорбияра. За столом. Смотрели друг на друга. Радистав с некоторой ленцой и любопытством, Скорбияр задумчиво, я — с желанием прибить обоих. Шарик тихонько сопел рядом со мной, однако благоразумно молчал.

— И к чему был весь этот спектакль? — поинтересовалась я с милой улыбкой голодного крокодила. Нет, крокодилицы. Это пострашнее будет.

Скорбияр накрыл мою руку своей и улыбнулся уголками губ. Однако я тут же убрала её. Любезничать настроения не было.

Радистав хмыкнул, отметив неудачу своего…э… Хм, как тут называют мужа твоей жены? Или вообще не заморачиваются?

— Мы ускорили процесс, — как ни в чём не бывало сказал Скорбияр, проигнорировав моё недовольство. — Ну и…

— Нам очень захотелось, — добавил ни капли не смущённый Радистав. — Не стоило лежать прямо на полу в таком виде.

— Хамы, — ровным голосом ответила я, стиснув зубы.

Мда, надо быстрее искать сферу, иначе я их обоих поубиваю. И сяду. Надолго сяду. А это в планы совсем не входило.

Оба мило улыбнулись. Тренировались, что ли? Или… Мне вдруг стало не по себе от появившейся мысли: часть ауры, может, передаётся не только мне? Если мы втроём чувствуем друг друга, то дело принимает серьёзный оборот. Хоть и интересный. Пожалуй, раньше я бы возможность исследовать столь необычный феномен, многое бы отдала. Однако… Сейчас, увы, никакого настроения на это не было. К тому же здорово проводить эксперименты на ком-то, но не на себе любимой.

— Пойми, Вика, — неожиданно серьёзно произнёс Скорбияр, — никто не собирается причинять тебе вред.

— Потому что я козырь в игре с туатами? — невинно уточнила, глядя прямо в его глаза.

— Именно, — подал голос Радистав. — К тому же Кара не в огромном в восторге от того, что ей придётся стать разменной монетой.

— Ну, нас тут вообще как-то не особо спрашивают, — заметила я. — Но ей хоть мороки будет в два раза меньше.

Радистав скрипнул зубами, а Скорбияр только ухмыльнулся. Всё же возраст сразу заметен. И опыт, и разница характеров. Брат царя куда более спокойно воспринимает мои выбрыки. Впрочем… Радистав вовсе не собирался жениться, это его Валерьян к делу приставил, эх…

— У вас уже первая семейная сцена, — внезапно захихикал Шарик. Но тут же умолк, когда мы одновременно и очень неодобрительно на него посмотрели.

— Ладно, ладно, — буркнул он, насупившись. — Что, пошутить уже нельзя?

— Можно, — кивнула я. — Только сейчас нам не до шуток. — И тут обратилась к новоявленным мужьям (воспринимать брак всерьёз — увольте, ничего лишнего, только бизнес). — Какие планы?

Скорбияр чуть пожал плечами, словно давая понять, что всё и так ясно.

— Туа-Атла-Ка. Официальный визит.

— И намёк, — хмыкнул Радистав.

Я задумалась. Что ж, с моими планами это дело вразрез не идёт. Даже наоборот — хорошо. Уговаривать не пришлось — это большой плюс. С другой стороны, им самим не терпится ткнуть Нихетха носом, что дхайя уже занята, потому бери, милый друг, сестричку благородного нарвийца.

— Ну, это хорошо, — задумчиво протянула я. — Но согласится ли он помогать в поисках сферы?

Радистав встал из-за стола, сложив руки за спиной, принялся мерить комнату шагами. Остановился возле внушительного шкафа, в котором находилось множество свитков и какие-то чёрные кристаллы (неужто Скорбияр перед сном колдует?). Шумно вздохнул и произнёс:

— Очень на это надеемся.

Он не уверен. Чёрт, это плохо. Придётся активировать все умственные возможности и убеждать главу туатов, что война и захват Коловрата отменяются.

— Проблема в том, — произнёс не шелохнувшийся Скорбияр, — что Нихетх не поверит с налёта в желание Нарви отказаться от войны.

— А где вы раньше были? — раздражённо бросила я. — Почему дотянули до такого состояния?

— Тогда… — Радистав посмотрел на нас с Шариком. — Были немного иные планы. Поверь, резкая перемена целей Горебора для многих тут непонятна.

Скорбияр фыркнул. Знаю, милый, знаю. Ты изначально был против. Правда, насколько против — тут не угадать. С этими мужчинами вообще одни сложности!

Шарик тем временем сполз со стула и деловито направился к Радиставу. Хм, кажется, шарканю он нравится куда больше Скорбияра. Или просто экс-покойник его втайне от меня прикармливает?

Радистав присел и взял Шарика на руки. Тот по-хозяйски там устроился и бросил на меня загадочный взгляд. Ничего не поняв, я только вопросительно приподняла бровь. Шарик закатил глаза с видом о-боже-разве-не-понятно и отвернулся.

Мда, надо будет с ним поговорить с глазу на глаз.

— Как сделать так, чтобы у нас всё было и нам за это ничего не было? — пробормотала я, вспоминая разговор с Саргум Гаятх. Попросить совета у богини, что ли? Ей же нужна эта сфера. Хотя не только ей, чего уж там.

Скорбияр неожиданно рассмеялся и посмотрел на Радистава.

— Слушай, я же говорил, что мы не зря на ней женились!

Мы отправились в Туа-Атла-Ка спустя два дня. Отношения с мужчинами шли ровно в виду их занятости подготовкой к официальному визиту. Кара часто сидела у меня, рассказывала про Нарвь и ирийцев. Последних она явно недолюбливала, однако честно признавала, что Светодар — хороший человек и худой мир лучше доброй войны.

Шарик со мной почему-то не разговаривал и наотрез отказывался пояснять, что за таинственные знаки он пытался подавать тогда. Почти всё своё время он проводил в бассейне, плескаясь с добродушными эйя.

Порой мне казалось, что шаркань попросту ревнует. Хозяйка теперь не всецело принадлежит ему, а ещё каким-то двум мужикам. Собственно, достаточно сложно было ещё понять: каково отношение Шарика к этим самым мужикам?

С Горебором, то есть Елизаром, удалось всего раз пересечься, но поговорить нам не дали. А соваться к нему через ментальные разговоры я не рисковала. Неизвестно ещё было неизвестно, чем закончится всё это теперь, когда меня «слышат» и Скорбияр и Радистав.

В Уара-а-сэ, столицу водного царства, мы прибыли, как только пришло приглашение от Луара, одного из приближённых к Нихетху советников. Скорбияр воспользовался пространственным переходом, и вся наша делегация количеством в восемь человек, оказалась прямо в одном из храмов туатов. Едва мы вышли и белоснежного здания, походившего на огромную морскую раковину, как я замерла в восхищении.

Буквально в нескольких метрах возвышались огромные ворота из невероятного тёмно-синего камня. Они были не ниже многоэтажки в тридцать этажей. При этом я не могла поклясться, что увидела их полностью. Створки ворот были идеально гладкими, по тёмно-синей поверхности то и дело пробегали золотистые искры. Глядя на них, я чувствовала, как подбирается головокружение. Гипноз, что ли? Невольно сжала руку стоявшего рядом Радистава. Скорбияр вышел из здания первым и теперь говорил с почтенным старцем в белых одеждах. Радистав чуть нахмурился.

— Что-то не так? — спросил он, в голосе проскользнули нотки беспокойства.

— Ворота, — шепнула я. — Куда они открываются?

— Это Врата Всемирных вод, — тихо ответил он. — С той стороны — Завеса Ашья.

Я вздрогнула. Однако, шуточка. Или же туаты специально так перенесли нас, чтобы наглядно показать, куда надо попасть, но пока нельзя.

Скорбияр, видимо, почувствовал охватившее меня непонимание с примесью недовольства, потому что чуть обернулся и внимательно посмотрел в нашу сторону.

«Всё в порядке», — послала я ему мысленный импульс.

Нет, всё же чертовски полезная штука — телепатия в нарвийском браке. Позволяет женщине молчать и доставать мужчину одновременно.

Скорбияр медленно кивнул и снова повернулся к старцу.

— Это Луар, — шепнул мне Радистав. — Очень мудрый туат, но… своеобразный. Поэтому ничему не удивляйся.

Удивиться я не успела, потому что старец быстро подошёл ко мне. Задумчиво посмотрел светло-серыми глазами, огладил рукой аккуратную бородку. Я на миг почувствовала себя диковинкой в на выставке. Кстати, выглядел он почти как человек. Только кожа имела необычный серебристый оттенок.

— Я рад приветствовать прекрасную Викторию в Уара-а-сэ, — произнёс он мягким тягучим голосом и чуть поклонился.

Я повторила его действие и улыбнулась:

— Рада, что пригласили нас, уважаемый Луар, — ответила со всей искренностью, на которую была способна.

Луар сдержанно поздоровался с Радиставом и нашей свитой, потому его взор снова обратился ко мне. Казалось, что он хочет спросить что-то важное, однако не решается. Сразу мелькнула мысль, что он думает о Каре, невесте Нихетха, оставшейся дома под присмотром Шарика, однако тогда бы он сразу спросил. Ибо в этом не было никакой тайны.

— Прошу вас следовать за мной, — произнёс он и неожиданно взял меня под руку. При этом в этом жесте не было ни фамильярности, ни какой-то близости, в общем… ничего. Создалось впечатление, что это некая часть ритуала и так и должно быть.

Радистав и Скорбияр не сказали ни слова, но в их глазах чётко читалось, что стоит мне только намекнуть и господину советнику тут же объяснят, что чужую жену трогать не стоит.

Однако я улыбнулась Луару и последовала за ним. Пусть немного поревнуют. Мелочь, а приятно. Может, тут принято так общаться с дамой? Точнее, дхайя, которая выскользнула прямо из-под носа водного народа.

— Виктория, у меня к вам серьёзный разговор, — важно произнёс Луар. — Возможно ли нам поговорить с глазу на глаз?

Хм, кажется, он первый, кто именует меня полным именем. Занятно. Но не боле.

Я отрицательно покачала головой и робко глянула на идущих позади мужей, бывших чёрнее тучи.

— К сожалению, нет. Видите ли, мои дорогие Скорбияр и Радистав против, чтобы я оставалась наедине с незнакомыми мужчинами.

Луар аж спотыкнулся и с недоверием посмотрел, словно не верил своим ушам. Мда, кажется, перегнула палку. Но учитывая пожелания туатов и вероятность новых приключений на свою несчастную голову и остальные части тела, я всё же решила себя обезопасить. Рядом с нарвийцами наглеть не будут, а я, так и быть, поиграю в примерную жену.

Луар остановился, вздохнул, повернулся к Скорбияру и Радиставу.

— Что ж, если так, то я обязан сообщить вам одну важную вещь.

«Всего лишь одну, — ехидно подумала я, — как мило».

Мои мужчины подозрительно посмотрели на Луара. Впрочем, я тоже. Эмоции друг дружки мы прочитывали быстро, поэтому мигом начинали чувствовать то же самое.

— Мы слушаем, — произнёс Скорбияр.

Луар какое-то время молчал, выдерживая паузу, но потом всё же тихо, но твёрдо произнёс:

— Наш повелитель, Нихетх, не сможет оказать вам приём. За несколько часов до вашего прибытия он исчез.

Могла ли такая новость порадовать? Безусловно, нет. И так не знали, что делать, а тут ещё вот такой нежданчик.

Пока мы переваривали информацию, Луар провёл нас во дворец. Лишь на краю сознания я отмечала, что роскошь туатов не такая, как у ирийцев или фалрьянов. Здесь всё умеренно, спокойно, в белых, синих и зелёных цветах — все оттенки воды. Ничего яркого или вызывающего, только покой и умиротворение.

Туатские придворные блистали невероятными нарядами и головными уборами, украшенными драгоценными камнями, перламутром и галиотисом. Все находившиеся в просторном зале посмотрели на нас без особого удивления и восторга. Приняли так, словно мы каждый день приходим в гости. С молчаливой вежливостью, но не более.

Трон в виде ветвистого огромного коралла — пустовал. Туаты порой бросали на него взгляды и тут же отводили глаза. Внезапно я поняла, что они подавлены, при этом жалеют о своём правителе искренне, по-настоящему. Хм, видимо, мальчишка был хорош. Почему-то думать о Нихетхе, как о мужчине и зрелом правителе у меня не получалось.

Луар возвестил о нашем прибытии. Молчаливое согласие, чуть склонённые головы. В этот момент я поняла, что надолго в Уара-а-сэ я не задержусь. Уж лучше бестолковая нарвь, вечно трындящий Шарик и ехидный Валерьян, чем такое вот. Бр-р-р.

Официальная часть оказалась страшно нудной. Я совершенно не разбиралась в приёмах водного народа, но тут не надо было быть семи пядей в лбу, чтобы понять — нас не ждали. В основном говорили о политической ситуации, вскользь упоминали исчезновение Нихетха, но пролить свет на его исчезновение не могли.

Вероятно, всё бы и прошло в невероятной скуке и хорошо скрытом неодобрении, исходившем от туатов, однако в какой-то момент я поняла, что среди белого великолепия колонн зала, промелькнул смутно знакомый человек.

Вполуха слушая, что говорит Радистав, я нахмурилась. Человек. Рослый, светловолосый, широкоплечий. Не туат. Эти больше какие-то субтильные и бледные.

Скорбияр почувствовал мою озадаченность и покосился, мол, что случилось? Я чуть качнула головой, давая понять, что поясню позже.

«Знакомый» неожиданно обвёл взглядом зал и посмотрел прямо на меня. Уголки губ дрогнули в нехорошей улыбке. У меня по спине пробежал холодок. Господи, да где же я его видела?!

Скорбияр положил свою руку на мою и легонечко сжал. Стало немножко спокойнее. Нет, всё же когда ты не одна против всего Коловрата — это приятно. Я благодарно улыбнулась, заметив тревогу в его глазах.

Скорее бы уже закончился этот дурацкий приём. Что-то сегодня я не настроена на расшаркивания. Я скучающе смотрела на зал, изучая удивительные фрески, изображавшие существ, походивших на наших земных осьминогов.

Эх, поговорить бы мне с Саргум Гаятх ещё разок. Возможно, она знает, куда девался Нихетх и чем это всё грозит. Размышляя, почувствовала на себе взгляд. Осторожно повернула голову, невозмутимо поправляя причёску с видом, что кроме этого меня ничего не волнует.

Мужчина, показавшийся мне знакомым, смотрел прямо на меня: слишком вызывающе, чтобы не отреагировать. Неожиданно я похолодела. Узнала, узнала! Это же… Володар. Тот гад ирийский, благодаря которому я оказалась в тюрьме!

Игнорируя окружающих, он поманил меня к себе.

Я оторопела от такой наглости. Кажется, он чересчур уверен в себе, если считает, что я сейчас всё брошу и побегу к нему. Глубоко вдохнув, я мысленно потянулась к Радиставу и Скорбияру, стараясь не смотреть на Володара.

Оба встрепенулись, но внешне никак этого не выдали. Да уж, не слишком часто я так прямо к ним «обращаюсь». Если не ошибаюсь, второй или третий раз.

«Мальчики, у нас проблемы», — послала мысленный импульс, и вдруг почувствовала мерзкую тяжесть в груди, не дававшую дышать. Рвано выдохнула, схватилась за горло, перед глазами всё поплыло, и я провалилась в кромешную тьму.

…сознание возвращалось медленно, без желания. Голова отчаянно гудела, во рту был мерзкий горьковатый привкус. Я разлепила глаза, ослепительный свет больно ударил, пришлось тут же зажмуриться. Шевельнула рукой, в запястье что-то врезалось. Я похолодела, резко повернула голову, пытаясь понять, что случилось.

Увиденное не порадовало: руки были привязаны коричневыми ремешками к каким-то металлическим стержням. Вокруг — ни души. Какое-то странное место, под ногами выжженная земля, далеко-далеко виднеется кромка леса, за спиной — что-то большое и шершавое. Повернуться не получалось, но по ощущениям можно предположить, что камень. И воздух какой-то вязкий, тяжелый. Чувствуется, что играли тут с магией и… переиграли. С такой концентрацией разве кого-то убить можно. Да и местечко, видимо, поэтому и имеет такой унылый вид — выжгли всё, что могли.

Правую ступню что-то укололо. Я опустила взгляд. Так, ноги-то босые, а из одежды — какая-то унылая белая рубаха, никакого намёка на роскошный нарвийский наряд супруги брата и советника царя. Это ж кому-то не лень было переодевать!

Паника и страж пока не подступали. Всё воспринималось словно через толстое стекло, я даже не могла сообразить, что было и чем это грозит. Но кое-что всё же было ясно как божий день — к этому причастен Володар.

— Пришла в себя? — участливо шепнули на ухо, и я вздрогнула от неожиданности.

Володар довольно ухмыльнулся и показался в поле моего зрения.

— Не ожидала, дхайя?

Мда, до чего всё-таки противная рожа. Так и съездила бы кулаком, жалко, что руки, кхм, заняты. Но в одном он был прав — не ожидала.

Кажется, всё поняв по моему лицу, он только довольно улыбнулся. Протянул руку и провёл по моей щеке кончиками пальцев. Ужаса не было, только брезгливость. Не люблю, когда ко мне прикасаются те, кому это не позволено.

— Где мы? — спросила, постаравшись обстрагиваться от его прикосновений. Дёргаться в разные стороны, кривиться или пытаться пафосно плюнуть в лицо. Это хорошо только в кино, когда за принцессой подъезжает рыцарь на белом коне, готовый крушить врагов налево и направо. Тут же меня, судя по всему, хорошенько приложили каким-то неведомым заклинанием, и не факт, что Скорбияр и Радистав успели засечь это. Хотя очень бы хотелось, чтобы успели.

Володар удивился:

— Не догадываешься? Я думал, ты сообразительнее.

— Так где? — переспросила я, игнорировав хамство. Пока что я не в том положении, чтобы жонглировать подколками — надо выяснить, куда меня занесло. Вытянуть побольше сведений, перекинуться Шестопалой и бежать куда глаза глядят. Если получится.

Володар что-то шепнул, его ладони окутал красный огонь. Я невольно вжалась спиной в камень. Ох, не нравится мне это.

— Бурштынов Ир, моя дорогая, — произнёс он, соединяя ладони — огонь вспыхнул ярче. — Правда, он выглядит совсем не так, как раньше, заметила?

Идиот. Как могла заметить, если меня тут никогда не было? Чёрт, хочу рыцаря, а лучше двух! Соглаcна побыть слабой ранимой женщиной, за которую альфачи решат все вопросы!

— Что ты собираешься со мной делать? — спросила, честно говоря, не особо надеясь на правдивый ответ и старательно не глядя на полыхающий рубиновый огонь.

Надо бежать, срочно. Но есть деталь — это невозможно. Есть вариант заорать и позвать на помощь, но интуиция подсказывала, что тут никого нет, поэтому вопить глупо и бессмысленно.

Красный огонь с рук Володара потёк ко мне. Обволок чудовищным жаром, я всё же заорала. Играть в героиню — извольте, к тому железным человеком я никогда не была.

— Всё было хорошо, пока не появилась ты, — сказал он довольным тоном. — Складывалось удачно, но твой созидательный дар поломал весь план. Поэтому придётся растворить его в алатаре. Благо, нашлась хорошая глыба, прям тебе по росту.

Я попыталась собрать волю в кулак и перекинуться в Шестопалую. По телу пробежала знакомая дрожь, но тут же исчезла. Жар стал сильнее, я в ужасе поняла, что ничего не выходит.

Господи, Радистав, Скорбияр, учитель, Саргум Гаятх! Кто-нибудь!

Секунда, две — ничего.

— Володар, стой!

Я начала терять сознание, но жар внезапно схлынул. Чей-то голос… вроде когда-то слышала, но когда и где?

С трудом разлепив затуманенные глаза, посмотрела вперёд. Высокий крепкий, рыжеволосый, за спиной — крылья. Я трудом стояла на ногах, но резко появившаяся прохлада казалась райским подарком, надышаться даже было нереально.

— Огнян? — в голосе Володара прозвучали удивление и недовольство.

Так-так, вот оно что. А ещё обещал меня вытащить из тюрьмы. Уж не на алатаровый камешек к Володару?

Я дёрнула руку с ремнём. Хм, показалось, или поддаётся? Хорошо хоть на меня сейчас не смотрят, можно покрутить туда-сюда.

— Где сфера? — Огневик был предельно краток и явно не настроен на долгую беседу. Жёг взглядом Володара, я его, кажется, совсем не интересовала. Что ж, даже хорошо.

«Не двигайся, — неожиданно прозвучало у меня в голове, и я замерла, понимая, что слышу баритон Скорбияра, — закрой глаза и представь место, где ты сейчас находишься».

Внутри вспыхнула радость: нашли, помогут!

Я сделала, что он велел. Картинка получилась смазанной, но в целом отражала происходящее.

«И эта сволочь здесь, — услышала шипение Радистава. И тут же меня волна тепла и нежности. — Вика, не переживай, мы скоро будем на месте. Держись!»

Да, держусь, куда я денусь? Особенно, если учесть, что меня никуда не пускают крепкие ремни на запястьях?

— Огнян, какое тебе дело до сферы? — Володар говорил лениво, словно взрослый с несмышлёнышем. — Мы же договорились.

— Мы не договаривались о таком! — Огневик кивнул в мою сторону. — Отпусти её.

Володар поднял руку, его пальцы обвили золотистый свет, пульсирующий красными всполохами. Живая упругая энергия, готовая вот-вот сорваться и кинуться к Огняну. Однако тот, прямой как струна, по-юношески отчаянно злой, не собирался отступать.

— Не до тебя сейчас, — пояснил Володар и швырнул в него золотисто-красный шар.

Огнян отпрыгнул в стороны, выхватил висевший на поясе меч и кинулся на Володара. Тот не спал, создал новый шар, но едва замахнулся, как между ним и огневиком рухнула стена из непроглядной тьмы.

Сердце бешено заколотилось, я с трудом сдержала вскрик.

— Оставь его мне, — прошелестел голос Радистава, и Володар судорожно начал оглядываться по сторонам.

Кажется, к такому развитию событий он совсем не был готов. Или был? Я снова дёрнула ремни. Ура, поддаётся! Не сразу и не полностью, но всё же!

Воодушевлённая, я начала старательно раскачивать ремни, силясь освободиться.

Стена тьмы тем временем, словно нефть, разлилась вокруг, застилая, обволакивая, приближаясь к Володару. Он швырнул в неё целый дождь золота и рубиновых искр, однако не добился значительного результата.

Повисла какая-то мёртвая тишина. Не слышались даже собственное дыхание и скрип терзаемых ремешков. Володар снова швырнул огонь во тьму, а потом резко развернулся и оказался возле меня. Сдавил горло рукой, воздух тут же исчез, я захрипела. Слабо брыкнулась, но ничего не добилась.

— Я убью её, — холодно произнёс он в никуда. Посмотрел мне в глаза, улыбнулся так, что по спине побежали мурашки: — Тебя не звали. Не надо было сюда приходить, дхайя.

Я сжалась, в панике пытаясь понять, что делать. Володар занёс руку, однако тут же закричал, словно от дикой боли.

— Не так быстро, — шепнул неизвестно откуда голос Скорбияра, и тьма окутала мерзавца тягучим покровом, мигом сковывая по рукам и ногам.

Крик превратился в почти звериный вой, я вздрогнула и зажмурилась. Очень хотелось зажать уши ладонями, однако это было невозможно. Сердце колотилось как бешеное, понимания, что же происходит толком так и не приходило. Одно лишь успокаивало — голова вот прям сейчас мне никто не оторвёт. Мальчики успели вовремя. Хм, может, не такие уж они и плохие, а?

— Вика, — позвали меня, лица коснулись нежные пальцы. — Ты как?

Офигеть просто, получаю удовольствие. Открыла глаза, но внезапно всё завертелось в бешеном танце, тьма исчезла, камень за спиной — тоже. Я была свободна, только вот…

Растерянно похлопав глазами, осмотрелась. Зелёная трава, высокие ели, узенькая тропинка, бегущая прямо в лес. Воздух — кристально чистый, наполненный лесными запахами — аж голова кругом. И так легко дышится, так хорошо и свободно, что хочется бросить всё и рвануть бегом, смеясь звонко-звонко.

Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Да уж, Виктория Алексеевна, эка вас приложило заклинаньицем, чтоб в неглиже сигать по лесу. Меня неслабо напрягало, что благодаря каким-то неведомым силам, я перемещалась с места на место. Ладно, там было дело рук Володара. А теперь что? Или какая-то остаточная магия?

Я замерла и прислушалась. Птицы поют, ветер раскачивает ветви деревьев, но несильно. И ощущение… ощущение, словно внезапно оказалась в вересоченском лесу. Простом и понятном, без всяких там Коловратов и остального.

Я побрела вперёд, морщась, когда в босые ступни впивались мелкие камешки и палочки. Всё же, я — городская жительница, и прогулки на природе предпочитаю только в надёжной обуви и хорошей одежде.

Спустя какое-то время я вышла к речке. Уныние подкрадывалось со всех сторон. Напала мерзкая апатия. Не хотелось куда-то идти. Я села на берегу, бездумно уставилась на прозрачную воду. Здравствуй, жалость к себе, давно не виделись. Вдруг на мгновение показалось, что на дне реки блеснуло что-то жёлтое. Моргнув, я протёрла глаза. Нет, быть того не может. Встала и подошла к кромке воды и… потеряла дар речи. Всё дно устилали жёлтые, оранжевые, красноватые осколки, казалось, что вода течет по какому-то янтарному туннелю.

Боже… так значит прочитанная ещё в селе легенда о речке Бурштынице — правда? Только там ещё говорить про огонь-мост, однако я тут никакого моста в упор не вижу. Неожиданно что-то дёрнуло меня за подол рубахи. Я опустила взгляд и ойкнула. Уперев маленькие ручки в бока, на меня смотрела… Веселина. Протереть глаза захотелось второй раз. А потом, плюнув на все, я подхватила белку на руки и прижала к груди. Та сдавленно пискнула.

— Шестопалая, угомонись! Все живы, всё хорошо!

Поняв, что своим неуместным тисканьем могу хорошенько примять её, тут же успокоилась. Однако опускать не собиралась. Ощущение тёплого пушистого тельца в ладонях помогало удерживать связь с реальностью.

— О, угомонилась! — довольно отметила Веселина. — Теперь лучше?

— Не совсем, — призналась я. — Куда меня занесло?

Зелёные глаза удивленно распахнулись.

— Слушай, а ты часом головой не стукнулась? Точно?

— Не хами, — предупредила я, чувствуя, что всё возвращается на круги своя — хамовитые белки во всяком случае помогают в этом деле.

— Хорошо, — неожиданно покорно согласилась Веселина. — Я очень рада, что ты вернулась. А уж Лесомир-то! Как только янтарная сфера появилась у нас, так мы сразу поняли, что всё вышло!

— Сфера? — тупо переспросила я. — Оказалась?

— Да-да, — застрекотала Веселина. — Нам богиня её передала, сама Саргум Гаятх! Да не одну, а все сразу! Как только вы разрушили заклятия Володара, так сразу сюда и принесла. Так и сказала, что здесь надёжнее, даже Нихетха отправила сюда в качестве Хранителя.

Горло вдруг резко перехватило. Я попыталась произнести слово, но ничего не вышло. Дышать стало больно, перед глазами появился туман.

— Эй, Вика! — цвиркнула Веселина. — Да всё хорошо же! Бурштынову Иру больше ничто не угрожает, Бурштыницу мы спрячем, Саргум Гаятх перенесла её сюда специально. И сказала, что и тебя вернёт, ведь ты ей помогла, хоть не так, как думала. Эй! — Маленькая лапка коснулась моей щеки. — Ты что… плачешь?