Стальные браслеты крепко сжимали запястья. Я в очередной раз дернула руки, однако раздался только насмешливый звон цепей — не освободиться. Ноги затекли, в спину и ягодицы впивались острые камни. Волосы падали на глаза, мешая и раздражая. Отчаянно хотелось сесть.

Я сердито сдула черную прядь. Какая-то чертовщина! Где я?

Пейзаж решительно не узнавала. Больше всего походило на нутро пещеры. Небольшой проем-проход. При желании войти придется хорошенько согнуться даже при моих метр шестьдесят. Под босыми ступнями шуршал песок.

Понять, к чему именно прикованы кольца моих кандалов, не получалось. Уж не знаю, сколько времени пришлось поизвиваться змеей, только все попытки задрать голову и хоть что-то разглядеть потерпели неудачу. Дело осложнялось отсутствием одежды — на мне не было ни клочка. Это я с ужасом осознала, когда немного пришла в себя и ощутила прохладу.

В голове всплывали грубые мужские голоса и довольный смех.

— А красотка ничего, я б такую…

— Уймись, Брог, она предназначена для чиучалэ.

— Да прям, я же только…

— Брог!

Больше я ничего не помнила. Стоило только напрячь память, как голова начинала премерзко ныть, словно не желая выполнять указания мозга. Впрочем, о том, как и что, думать буду позже. Сейчас важно найти способ выбраться. Долго я так не простою.

И хоть я в упор не знала, кто такой Брог и чиу… ча… чиучалэ тоже, — название мне совершенно не нравилось!

Я глубоко вдохнула пыльный воздух и тихонько чертыхнулась. Господи, но как? Как я тут оказалась?

Неожиданно справа что-то зашуршало. Я замерла, прислушиваясь. Шуршание повторилось. Мое сердце застучало быстрее. Кто это? Человек? Или же что-то другое? Очень странно двигается, словно ползет по земле.

По позвоночнику пробежали мурашки, внутри все похолодело.

— Ш-ш-ш-с-с, — раздался звук у самого уха.

Я вздрогнула. Повернула голову и взвизгнула. На меня смотрел огромный змей. Приплюснутая темно-зеленая морда. Узкие, наполненные пурпурным светом глаза. Длинный раздвоенный язык дрожал. Голова змея находилась на уровне моего лба. Туловище едва можно было обхватить двумя руками. А длину даже не разглядеть, как только в пещере уместился? Ой, мамочки, он же огромный!

— Ш-ш-ш-с-с, — повторился звук, морда змея приблизилась.

В нос ударил запах мускуса и нагретых на солнце камней. Хотя с перепугу чего только не почудится. Я вжалась в стену, цепь вновь звякнула. На этот раз — торжествующе.

Это что… оно меня сожрет? Нет! Пожалуйста, только не это!

Я попыталась крикнуть, но из вмиг пересохшего горла вырвалось только еле слышное сипение.

В пурпурных глазах появилось какое-то странное выражение, словно чудовище раздумывало, что со мной делать.

Скользнула робкая надежда: может, оно не любит миниатюрных голых брюнеток? Правда, логично, если тут принято девушку отдавать в жертву, то нужно снимать с нее все тряпки — вдруг у чиу… змеюки несварение случится?

Раздвоенный язык коснулся моей щеки — влажный, горячий. Провел узкую дорожку по скуле к шее. Я сдавленно пискнула и зажмурилась. Попыталась пнуть змея ногой, но с тем же успехом можно пинать дерево. Дереву ничего, а вам — королевский ушиб.

Шипение змея стало подобно смеху. Разинулась огромная темная пасть, длинные острые клыки звонко щелкнули.

— Не-е-ет! — заорала я, понимая, что, кажется, наступил мой конец.

Что-то свистнуло в воздухе. Змей злобно зашипел и резко обернулся. Я мельком разглядела торчавшую из его бока стрелу с черно-красным оперением. Недоуменно моргнула. До этого подобные стрелы видела только один раз, когда с подружкой ездила в гости к ролевикам. А тут…

Змей кинулся к выходу. Только сейчас я сообразила, что в проеме стоит человек. Он отпрянул, выхватил меч и бросился на чудовище.

Сердце замерло. Мозг затопила паника: что, если змей сильнее? Убьет обоих?

Но в то же время затеплилась надежда. Я снова рванулась из цепей, по пещере прокатился громкий звон. Змей на миг обернулся, однако человек успел всадить меч в его тело. Пурпурные глаза застыли. Какое-то время я не дышала: достаточно ли этого, чтобы убить чудовище?

Змей медленно покачнулся. На темно-зеленой шкуре удалось разглядеть багрово-черную кровь. Еще миг — и чудовище рухнуло вниз, взметнув облако пыли. Человек стоял не двигаясь, внимательно глядя на врага. Теперь уже — поверженного. Подошел к мертвой туше и выдернул меч. Спокойно, уверенно, неторопливо. Капли змеиной крови упали на светлый песок, рассыпавшись темными бусинами. Наконец-то человек обратил на меня внимание. Нахмурился и подошел.

Он был выше на целую голову. Мускулистый, с широкими плечами и сильными руками. Предплечье левой обвивал широкий бронзовый браслет в виде крылатой химеры. Из одежды — одна набедренная повязка. Фигура такая, что многим моим соотечественникам и не снилось. Почему-то пришла аналогия с Конаном-варваром, прямо мужчина, сошедший со страниц книги. Только у этого волосы были белыми, с едва уловимым золотистым отливом. Насколько длинны — не определить, но, кажется, доходили до лопаток.

Правильные черты лица, высокий лоб, нос с маленькой горбинкой, светло-серые глаза, мрачно сведенные брови. Красивые губы и волевой подбородок. Тонкий белый шрам рассекал уголок правой брови. Только ничего не портил, наоборот — придавал особую привлекательность. Да уж… где такие мужики вообще водятся? Если б не стоял передо мной, то вовек бы не поверила.

— Значит, вот как… — произнес он.

Я понимала суть слов, но звучали они непривычно, словно голос доносился откуда-то издалека. Низкий, хрипловатый, голос настоящего мужчины.

Он посмотрел на меня. Стало не по себе, сердце пропустило удар. Так не смотрят на пленницу, не смотрят на врага, так смотрят на желанную добычу. На мгновение показалось, что компания змея была куда лучше.

— Помогите, — тихо попросила я, не понимая, чего нужно ожидать.

Вдруг сейчас отсечет мне голову? Мало ли, может, тут так принято, вопреки всем канонам спасения прекрасных дев от чудовищ.

Варвар подошел почти вплотную. Окровавленный меч так и не выпустил. Свободной рукой провел кончиками пальцев по моей щеке, обвел контур губ. Я как завороженная смотрела в серо-стальные глаза. Правда, при этом с трудом сдерживалась, чтобы не куснуть слишком наглые пальцы. Нет, я понимаю, что он великолепен, все дела… Но не очень-то люблю, когда начинают лапать незнакомцы, пусть и красавчики. Хотя прикосновение отнюдь не было неприятным, я все же невольно вжалась в скалу.

— Красивая, — задумчиво произнес варвар.

Нашел время делать комплименты!

— Спасибо, конечно. Вы тоже ничего, — пробормотала я, — но не поможете мне справиться с этим?

Я выразительно звякнула кандалами. Ну давай, красавчик, освободи меня, и потом потолкуем о красоте. Я тебя даже поцелую, если захочешь.

Однако он ждать не стал, быстро вплел пальцы в мои волосы и прижался к губам. Целовал властно, даже грубовато, словно помечая свою собственность. Слова возмущения застряли в горле, меня вжали в скалу, не давая шевельнуться.

Я протестующе пискнула, но никто не обратил внимания. Паника стиснула горло удавкой. Не сожрут — так изнасилуют! Его ладонь накрыла мою грудь, по телу пробежали мурашки. Страх смешался с откровенно похабным желанием попробовать секс с шикарным мужиком, да еще и так нетривиально. Точнее, воспоминанием о похабном желании, которое когда-то казалось мне очень привлекательным. Но тут же все мысли о разврате испарились. Помутнение у меня, что ли?

Варвар тем временем легонько пробежал кончиками пальцев по животу, огладил бедро и мягко сжал ягодицу.

— Что вы делаете? — выдохнула я, едва он оторвался от моих губ.

Целоваться, кстати, умел. Но сейчас не те обстоятельства. Будь это ролевые сексуальные игры — с удовольствием. Но не сейчас.

— Чиу и впрямь в этот раз послал нечто удивительное, — неожиданно весело сказал он.

До меня дошло, что никто насиловать не собирается. Во всяком случае, здесь и сейчас. Варвар еще раз склонился ко мне, губы замерли в миллиметре от моих. Время застыло. От него пахло кровью змея, сильным мужским телом и металлом.

— Не двигайся, девушка, — приказал он и поднял меч.

Сжал рукоять двумя ладонями и рубанул по цепям. Раздался жалобный звон, мои руки обессиленно упали. Мышцы вмиг закололо, я поморщилась от неприятных ощущений. Однако углубиться и проанализировать состояние никто не дал. Он ухватил меня за запястье и потянул к выходу.

— Уходим.

Я открыла было рот, чтобы спросить куда, но решила, что лучше уж с ним, чем оставаться в пещере. Кстати, змея-то стрелой сразу ранили! А у этого нет даже намека на лук! Значит… пришел не один?

— А здесь больше нет таких? — все же осторожно поинтересовалась я, ступая за мужчиной.

— Нет, — уверенно ответил он. — Не бойся. Ты под моей защитой.

С одной стороны, спасибо, конечно. С другой — мама, за что мне все это?

Мы остановились на маленькой площадке возле входа в пещеру. Вдалеке голубело море, пронизанное солнечными лучами. Блестело так, что было больно глазам. Голубая лагуна, узкая полоска белого песка на берегу. Полукруглые скалы возвышались, пряча это чудесное местечко от морских вод. Кругом — можжевельник и сосны. Вдохнув наполненный ароматами воздух, я невольно улыбнулась. Напомнило Новый Свет в Крыму, очень красиво. Жалко только, что в пещерах тут живут всякие… гадины.

— Где мы? — спросила я, поглядев на мужчину. — И как тебя зовут? Спасибо, что освободил меня, и…

— Освободил? — Его брови удивленно поползли вверх. А потом раздался оглушительный смех, и пальцы варвара только крепче сжались на моем запястье. — Воистину Чиу потешается над племенем змееловов. Но, клянусь Асдейхом, мне это нравится!

Он потянул меня вниз, по извилистой крутой тропке. Ощутив себя полной дурой, я стиснула зубы и сделала глубокий вдох. Кажется, вляпалась серьезно. Ой, камни, камни, ветка, куда ж ты так скачешь, козел горный? Я на физическое здоровье не жалуюсь, но голая по горам не скакала никогда.

— Эй-эй, не так быстро! — крикнула я, чудом удерживая равновесие и только и успевая ставить ноги след в след за этим неотесанным мужланом. — Если я сломаю ногу, то тебе придется нести меня на себе!

Варвар резко остановился. Я с размаху врезалась в его спину. Хорошо, хоть успела выставить руки вперед, а то б решил, что его домогаются. Вопросительно посмотрела, мол, что?

В серых глазах мелькнули веселые искорки.

— Нести? — довольно хмыкнул он. — Что ж… это можно.

И, резко перекинув меня через плечо, довольно насвистывая, принялся спускаться по тропке. Я вскрикнула от неожиданности. Вот силища-то! С чувством ткнула кулаком куда пришлось, однако он этого даже не почувствовал. Только хмыкнул и с грубоватой нежностью похлопал меня по ягодице.

— Будь хорошей девочкой, — донеслось невозмутимое наставление. — Повиси смирненько.

К ночи стало прохладно. И если б не странный способ передвижения, который выбрал Грехт по прозвищу Молот (едва мы спустились с горы, он все-таки представился), то пришлось бы срочно искать хоть какой огрызок ткани, чтобы закутаться. Также все мысли были больше заняты нахальным варваром, потому на остальное я почти и не обращала внимания.

Грехт поставил меня на ноги только тогда, когда мы удалились на приличное расстояние от горы. Видимо, счел, что тут уже безопасно. Мне вопросов не задавал, а на мои особо отвечать не стремился. Обронил только, что места здесь заколдованные и лучше помолчать. Шли долго. Я угрюмо плелась следом. Попытка выдернуть руку из стального захвата ни к чему не привела. Потому пришлось топать следом.

Кажется, прошло несколько часов. Вокруг стрекотали птицы, слышались шорохи — мелкие животные жили своей жизнью. Запах можжевельника и хвои витал в воздухе. Справа тянуло ароматом моря. Идеальное местечко для отдыха. Правда, не для моего. Факт собственной наготы уже как-то не особо смущал. Если не считать того поцелуя в пещере и далеко не двусмысленного обглаживания, то Грехт не проявлял никакого интереса. Его равнодушие давало возможность облегченно вздохнуть и следовать за ним. В конце концов, раз мы уйдем подальше от громадных змеюк, то это только к лучшему.

На очередную попытку узнать, куда направляемся, Грехт только покачал головой. Насупившись, я побрела за ним. Вот же ж…

Проделав внушительное путешествие, когда солнце склонилось к закату, мы вышли к открытой поляне, на которой был установлен маленький шалашик из шкур животных. Неподалеку паслась черная лошадь. Посмотрела на нас внимательно, но с заметной ленцой и снова опустила голову, принимаясь щипать траву.

Поговорить мы смогли только после того, как был собран хворост и зажжен костер. Я с удивлением обнаружила, что есть совершенно не хочется.

«Видимо, стресс от пережитого», — определила для себя и посмотрела на Грехта.

Все же хорош. Настоящий варвар с картинок Бориса Вальехо. Отблески языков пламени отражались в серых глазах. Лицо — так и хочется прикоснуться, провести пальцами по щеке, очертить линию носа, обвести красивые губы.

Я отвернулась, прогоняя навязчивые мысли. Этак можно дофантазироваться и до близости в высоких травах. А что? Я без одежды, он — почти. Только вот я не в том возрасте, чтобы романтизировать секс на природе. Все больше хочется комфорта, как городскому жителю.

— Как тебя нарек Чиу? — неожиданно спросил Грехт.

Я вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд.

— Я не знаю, кто такой Чиу, а родители назвали Ладой.

Да, Лада Любарская, двадцати пяти лет от роду, москвичка, продавец в магазине шитья. Профессия не то чтобы слишком уважаемая, но я не жалуюсь, мне нравится. Плюс хобби — сама делаю украшения. Подружкам дарила, в интернет-магазине выставляла… А имя — ну уж какое при рождении дали. И мама, и папа любили всякое необычное и благозвучное, с оттенком исконного. Вот и нарекли. В целом мне нравилось, никто особо не коверкал, а кто пытался коверкать, получал в лоб.

Варвар приподнял брови, потом улыбнулся, словно услышал нечто очень веселое.

— Ты первая, кто его так называет.

— Как? — оторопела я, при этом запоздало сообразив, что надо было бы задавать вопрос «кого».

— Родителем, — хмыкнул Грехт.

— Ну…

Про богиню любви и семейного уюта рассказывать явно не выход. Лучше побольше разобраться в обычаях и устоях этих мест, куда меня угораздило попасть. Поэтому пришлось ограничиться более краткой версией.

— Что значит твоё имя?

— Любовь, — ответила я.

Грехт молча посмотрел на огонь, потом на меня.

— Как смело, — наконец-то резюмировал он. — Но красиво. Мне нравится. Молот и Любовь. Звучит хорошо.

Я недоуменно уставилась на него. Это еще что за сравнения? Или для путешествия нужно обязательно сводить имена к единому целому? Однако Грехт явно не обирался что-то еще пояснять. Эх, снова придется все брать в свои руки.

— Где мы? Можешь рассказать о племени змееловов?

Он снова удивленно посмотрел на меня.

— Неужто ты не знаешь, Любовь?

Голос прозвучал низко, ровно, с изумлением. Кажется, Грехт был абсолютно уверен, что для меня в порядке вещей по утрам приковываться к скалам и ждать мускулистых мужиков-спасителей.

Я понимала, что, возможно, сейчас совершаю ошибку, но иного выхода не видела. В крайнем случае буду играть героиню из мексиканского сериала, то есть с полной потерей памяти и ориентации. Так, стоп, ориентация — это, кажется, совсем не отсюда.

Однако Грехт не спешил. Он безмолвно пялился в огонь, молчание затягивалось и начинало напрягать. Уже и впрямь хотелось подползти поближе и потрясти его за плечи. Хотя… может, у них табу какое — разговаривать с женщинами? Спасти — пожалуйста, лапать — пожалуйста, а вот делиться информацией — ни-ни.

Поняв, что ничего мне не светит, я тоже молча уставилась в костер. Плохо, очень плохо. То, что успела вспомнить по дороге, было до крайности мало и печально. Вопрос, как меня сюда угораздило свалиться, оставался без ответа. Еще не давали покоя два голоса, так и звучащие в голове. И имя Брог. Такого явно не было в моем окружении. Все простые и славянские.

— Уже поздно, — вдруг произнес Грехт и медленно поднялся. — Пора спать. — Он указал на шалаш. — Встанем на рассвете. Пределы змееловов заждались меня.

И, не оглядываясь, направился к шалашу.

Я еле слышно фыркнула и устроила подбородок на коленях, молча пялясь в пламя. Да уж, мил друг, все ясно и понятно. Придется разбираться на месте. Хочешь не хочешь, позже все равно в шалаш придется плестись, иначе замерзну тут. Да и нести вахту всю ночь я не вызывалась.

— Любовь! — окликнул Грехт. — Ты что, не слышала?

— А? — Я обернулась и встретилась с чуть прищуренными серыми глазами.

Ой, кажется, он раздражен. Возможно, почти злится. Только в чем дело? Что не так-то?

— Что? — спросила совершенно невинным тоном.

— Ты идешь? — уточнил он, не шелохнувшись.

Я заколебалась. Что-то вид у него какой-то недобрый, доводить не стоит. Язвить — тем более. Медленно приподнялась.

— Здесь в одиночку опасно, да? — осторожно поинтересовалась.

Грехт закатил глаза, быстро подошел ко мне.

— О Асдейх Великий, дай мне силы, — пробормотал он и неожиданно подхватил меня на руки.

Я взвизгнула от неожиданности и вцепилась в него. Нет, так, конечно, куда приятнее, чем задницей кверху, но все же у меня есть ноги!

— Да объясни ты толком! — прошипела я. — Или так нравится меня таскать туда-сюда?

— У тебя острый язычок, — довольно хмыкнул варвар, чуть склоняясь и внося меня в темноту шалаша. — Но да, ты права, Любовь, мне действительно это нравится. Да и разве не для того создал Великий Змей женщину и мужчину, чтобы они друг другу нравились?

У меня пропал дар речи. Пока соображала, что ответить, ощутила, как меня укладывают спиной на мягкий мех. Грехт лег рядом и по-хозяйски прижал меня к себе. Я слабо запротестовала, но меня вжали в импровизированное ложе. Приятная тяжесть и ласки уверенных мужских рук не дали возразить.

На миг вспомнилась библейская легенда о мужчине, женщине и змее, однако мне не дали раскрыть рта, впившись в губы горячим властным поцелуем, заставившим забыть обо всем на свете.

— А еще, — шепнул Грехт, нежно лаская мою шею, — женщина должна слушаться мужчину. И, клянусь богами, так и будет.

А потом было солнце. Оно грело, гладило, мягко обволакивало золотистыми лучами. Ширилось и росло, заливая мир ослепительным светом. Я даже не сразу поняла, что больше не нахожусь в темном шалаше.

Неуверенно поднявшись на ноги, глянула вдаль и замерла, потеряв дар речи. Там, внизу, простиралась золотисто-зеленая долина. Река извилисто огибала крутые берега. Ветер шелестел листвой фруктовых деревьев, табуны лошадей паслись на изумрудных лугах. Неподалеку — светло-коричневые шатры, между ними ходили женщины и дети. Мужчин не видно, но отчего-то была уверенность, что они на охоте.

Я стояла на каком-то возвышении и невольно шагнула вперед, однако тут же покачнулась. Опустила взгляд и охнула. Под моими ступнями медленно ползла огромная змея. Настолько широкая, что на нее могло стать десять человек Черная спина, изрисованная золотым узором, поблескивала на солнце.

Меня быстро обвил огромный хвост. Но не с целью раздавить, а так — придержать мягонько.

— Чего боиш-ш-шься, дочка? — прошипели совсем рядом, и напротив моих появились золотые глаза с вертикальными зрачками. — Чиу в обиду тебя не даст.

Полосы зрачков вдруг расширились, все вокруг затопил непроглядный мрак.

— И была тьма, — неизвестно откуда донесся низкий нечеловеческий голос, — и плавал в ней многохвостый змей Чиу, наслаждаясь покоем и космической гармонией. Но потом пришел час перемен, и появился Асдейх, хозяин света. И создал Чиу землю, черную и влажную, а Асдейх — солнце, горячее и сияющее. И вдохнул Асдейх жизнь в мужчину, наделив его силой и храбростью, а Чиу сотворил женщину, подарив ей ум и змеиную мудрость.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, пытаясь уйти от гипноза золотых глаз.

— А дальше? Будь все в порядке, не стали бы приковывать девушек к скалам?

— Верно говориш-ш-шь, — шипяще рассмеялся Чиу. — Сообразительная девочка. Даже мы, древние боги, порой что люди. Рассорились. Уж не помню из-за чего. Вот в отместку и были наделены женщины хитростью и изворотливостью, чтобы испортить жизнь творениям Асдейха.

— У нас тоже жизнь мужчине испортил тандем женщина-змей, — пробормотала я.

— Что? — спросил Чиу.

— Это я так, не отвлекайся.

Он хмыкнул. Холодно, хищно, по-змеиному. Аж мурашки побежали по спине.

— Но потом пришла беда…

Я хотела было спросить какая, но почувствовала, что меня осторожно трясут за плечо. С трудом открыв глаза, сонно посмотрела на склонившегося надо мной Грехта. Он выглядел немного обеспокоенным.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — беспокойство скользнуло даже в хрипловатом голосе, отчего стало вдвойне приятно.

— Нормально, — ничего не понимая, ответила я. — Только не проснулась, а что?

Он молча указал на мою руку.

— Мы не успели. Инициация началась слишком рано.

Я нахмурилась, посмотрела на свое запястье и тихонько ахнула. Всю руку от запястья до локтя окутывало янтарно-желтое сияние.

Сказанное отчего-то мне не понравилось. Ни тоном, ни выражением лица Грехта. К тому же сон еще не выпустил из своих цепких объятий. Перед внутренним взором так и стояли глаза змеиного бога.

— Я случайно не умру? — хмыкнула я.

До конца воспринять ситуацию не получалось, особенно учитывая, что понятия не имела, чего нужно ждать и опасаться.

Грехт недоверчиво глянул на меня, а потом довольно улыбнулся.

— Кажется, Великий Чиу решил и впрямь наградить меня необычной девой. Или ты воистину ничего не боишься?

Он поправил что-то у меня под головой. Я повертелась и сообразила, что всего лишь валик. Хм, удобно. Не так уж тут и первобытно.

Кстати… Я прищурилась, разглядывая его лицо. Грехт назвал меня девой. Это такой оборот речи или?.. Вообще-то, девственность я потеряла три года назад, поэтому под определение невинной раскрасавицы никак не подхожу. Вчера же… все происходило как в тумане, поэтому я не могла понять самого важного: переспали мы или нет? И еще этот сон! Вот кто просил меня будить, а?

— Боюсь… — задумчиво сообщила я. — Порой. Только сложно бояться, когда ничего не знаешь.

Рука вдруг начала болезненно пульсировать, словно меня укусило сразу несколько пчел. Я поморщилась. Ничего не имею против пчел, но только когда ем мед, а не спасаюсь от жал!

Грехт быстро встал, взял из угла шалаша небольшую котомку и поставил рядом со мной.

— Лежи, отдыхай, — в голосе зазвенела сталь. — Все равно идти не сможешь.

Он раскрыл котомку и достал небольшой сверток, остро пахнущий травами. Осторожно приложил к светившейся коже и придавил.

— Держи. Это делала Хейдра, наша целительница. Снадобье притушит боль.

По коже и впрямь растеклось ощущение приятной прохлады. Я едва сдержалась, чтобы не застонать от удовольствия. Грехт положил ладонь мне на лоб. Она оказалась тяжелой и жесткой, но в то же время совершенно не хотелось, чтобы ее убирали.

— Я скоро вернусь, — произнес он. — Принесу воду и пищу. На улицу не выходи. Хоть мы и отошли от заколдованных мест, но лучше не испытывать судьбу.

— А что может случиться? — полюбопытствовала я, разглядывая варвара.

Все-таки чертовски красивый мужик. Теперь все мозги себе выем, пока не определю — переспали мы или нет? Судя по ощущениям — нет. Но тогда получается, что… потискались, будто стыдливые школьники, и спать? Не складывается.

— Здесь есть хищники, — коротко бросил Грехт и неожиданно провел рукой по моим волосам. — Однако они достаточно трусливы и сами сюда не сунутся. Только если по незнанию влезешь на их территорию.

Ласка оказалась приятной. Я прижмурилась довольной кошкой. Что ж, в конце концов, коль я попала неведомо куда, можно попробовать извлечь из ситуации и положительные моменты. Вот, например, этого золотоволосого варвара. Дома-то таких и близко нет!

Грехт уже убрал было руку, но я успела ее перехватить. В серых глазах скользнуло легкое недоумение, на губах обозначилась улыбка.

— Что, Любовь? — спросил он низким проникновенным голосом. По спине пробежали мурашки, и вдруг стало ясно — я не против повторить ночные ласки, и желательно — до самого конца. Удостовериться, так сказать. Надо же быть уверенной, что все прошло в соответствии с канонами о том, чем должны заниматься голая женщина и голый (набедренная повязка не в счет) мужчина в полумраке шалаша на лоне природы.

— Слушай, а у нас с тобой… — я замялась, подбирая нужное слово. — Вчера что-то… было?

Грехт удивленно приподнял бровь.

— Женщина, ты говоришь загадками.

Внезапно. Впрочем, не одна я тут этим занимаюсь — послушали бы ваших богов!

— Ну…

М-да. Вроде не юная безгрешница, а пропасть в культурах все же берет свое. Глубоко вдохнув, я выпалила на скорости, глядя прямо ему в глаза:

— Мы вчера переспали?

Клянусь всеми богами, хоть вообще-то, по сути, атеистка, его лицо отразило такое недоумение, что я невольно рассмеялась. Да уж, кажется, у них тут так немного не принято.

Сверток с травами чуть не упал на шкуры, и я быстро прижала его к запястью, отпустив своего варвара. Впрочем, Грехт уже пришел в себя.

— Чиу и впрямь приводит в наш мир женщин, в некоторых вещах несмышленых, словно младенцы. — Он поднялся. — Не бойся, Любовь, до инициации и ритуала в племени ты не станешь женщиной.

Я поперхнулась и сделала вид, что с пристальным вниманием изучаю сверток Да уж. Парень, на минуточку, ты опоздал. Вот пораньше бы пришел, до Витальки, однокурсника моего черноокого, то, может быть, у нас чего вышло бы, а так… Кхм, что-то меня не туда понесло.

— Будь тут, — произнес Грехт. — Я скоро вернусь.

Я насупилась. Ишь, раскомандовался! Впрочем, часть мозга, которая была ответственной за логическое мышление, подсказывала, что он прав, а потому — лучше согласиться.

— Но знаешь… — неожиданно произнес он, замерев в шаге от выхода и обернувшись. — Ритуал ритуалом, но это не отменяет того, что дочь Чиу желаннее любой женщины.

На его губах появилась полунасмешливая-полупохабная улыбочка, и мне тут же захотелось швырнуть чем-нибудь тяжелым.

Грехт только довольно хмыкнул и покинул шалаш. Я шумно выдохнула, стукнула кулаком по шкуре. Инициация, змеи, боги какие-то… Бред сумасшедшего! Свечение стало не столь заметным, боль приутихла, зато бросило в жар. Я стерла испарину со лба.

Чиу. Мне нужен этот проклятый змей. Грехт сильно не вовремя меня разбудил.

Я прислушалась. С улицы доносился только шум ветра и пение птиц. Хм, наплевать на слова варвара и выйти подышать свежим воздухом?

Конечно, ноги размять хотелось, но интуиция требовала сидеть на месте.

— Ладно, — буркнула я, — побуду послушной девочкой.

Искренне хотелось верить, что Грехт не притянет тушу кабана, не кинет мне местный аналог мачете и не велит разделывать тушу. Так-то я крови не боюсь, но самое зверское дело, которым занималась, как когда-то говорил артист Леонов в фильме «Полосатый рейс», — резала докторскую колбасу. Ну ладно, еще курицу и мясо. Но не тушами же!

От нечего делать я заглянула в котомку. Хм, что у нас тут? Еще свертки. Судя по запаху — опять же травы. И светлая ткань, на лен похожа. Не такие уж и дикари наши ребята. Надо бы повнимательнее присмотреться к набедренной повязке варвара.

В руках оказалась небольшая, размером с ладонь, баночка с приятно пахнущей мазью. Бережно сложенные листья, по запаху напоминавшие мяту, переложены тонким полотном и бережно завернуты в ткань погрубее.

Аккуратно сложив все как было, я отодвинула котомку и улеглась на спину. Пульсация в руке возобновилась, пришлось вновь нащупать сверток с травами. Итак, сейчас есть возможность полежать и подумать. Сформулировать. Если увижу Чиу, то вытрясти из него всю душу: как я тут оказалась? Зачем приковали к скале? Ну и, собственно, как вернуться домой? Мне все-таки на работу надо, да и родители переволнуются. А я хоть и не пай-девочка, но и не совсем оторва.

Против компании Грехта я ни капли не возражала, пусть даже его намерения были столь далеки от невинных, как этот шалаш от московского небоскреба. Красивый мужик, хоть посмотреть… На руках носит, от чудовищ спасает. Не так плохо, как может показаться. А главное — не перед кем стыдиться.

Я и сама не заметила, как в размышлениях провалилась в сон. На этот раз меня снова сжимали кольца Чиу, но вокруг не было ни солнечной долины, ни бездонного неба — только бесконечный мрак и космический холод. Начало и конец всего.

Сердце больно укололо, мышцы в руке свело судорогой. Я вскрикнула.

— Ты хотела меня видеть? — прошипели на ухо. — Я здесь, дочь моя.

— Ну, допустим, не совсем дочь, — заметила я, глядя в огромные золотистые глаза, отчего голова пошла кругом.

Да уж, дерзить — очень неосмотрительно, но почему-то ужасно хочется. Видимо, есть подсознательная уверенность, что «дочь» не тронут.

Чиу искоса глянул на меня, кажется, с лукавством во взгляде.

— Еще нет, конечно. Но скоро ей станешь, Ладушка.

Я вздрогнула. Так меня называли только родители. Внимательно посмотрела на змея, постучала пальцами по чешуйчатым кольцам.

— Чиу, может, ты, конечно, и бог, но посвяти меня в происходящее. А то я как слепая на оргии! Все надо делать на ощупь!

Змеиные кольца чуточку сжались, заставив взвизгнуть и запаниковать. Чиу шипяще рассмеялся.

— Дерс-с-ская девчонка.

— Тут с вами станешь, — буркнула я, чувствуя, как кольца медленно расслабляются. — Иначе ж нельзя. Только зазеваешься — цап! — и готово.

— Что готово? — полюбопытствовал Чиу, его огромная голова прижалась к моему плечу.

Я как-то резко остыла, все желание буянить исчезло.

— Другой мир, — тихо произнесла я. — Ведь правильно же?

Поначалу такое предположение показалось дурацким. Потом — фантастическим. Но после сна появилась твердая уверенность: это не моя родная земля. Как поняла? А черт его знает. Возможно, сыграло, что не бывает таких больших глюков… то есть змей. А может…

Чиу внезапно тихо вздохнул:

— Что ж, ты не так глупа, как представилось с первого раза, — с легкой иронией заметил он.

Захотелось пнуть бога, но я благоразумно воздержалась. Еще удавит от избытка чувств.

— Мир Азулу проклят, — прошипело возле уха, и по коже пробежали мурашки от прикосновения влажного языка. — Наша ссора с Асдейхом была не единственной. И после каждой — рождались демоны. Много бед приносили. Но сама понимаешь… — Чиу на какое-то мгновение умолк, а я задержала дыхание, не смея прервать его речь. — Я все же считал себя более виноватым, старый змей, мог бы и подумать. Но нет — сила разрушения берет свое…

Меня крутанули в черном пространстве. Я со страху впилась пальцами в кольца, однако Чиу только мягко рассмеялся.

— Успокойся, не уроню, — утешил он, правда, тут же добавил: — Если будешь хорошо себя вести.

— А если не буду? — осторожно спросила я, не особо горя желанием узнать, куда меня могут бросить.

Чиу улыбнулся, и эта улыбка мне совсем не понравилась.

— Так что с демонами? — аккуратно возвратила я разговор в прежнее русло.

— Плохие ребята, — поделился мнением Чиу. — Бегают везде, гадят. Беспредельничают — ужас. В общем, помогать людям надо.

— И-и-и?

— Вот и приходится одаривать их своими дочерьми, — задумчиво произнес Чиу, шлепнув хвостом в чернильном пространстве. Миг — вокруг вспыхнули миллиарды звезд.

— Так лучше, — пробормотал он, — а то старею, понимаешь, вижу плоховато. Так вот, о чем мы тут?

— О дочерях, — ехидно подсказала я. — Которые каким-то образом забираются из других миров, правильно я поняла?

— Угу, — как ни в чем не бывало согласился Чиу. — Видишь ли, Лада, женщины восприимчивее к моим божественным дарам.

Прозвучало с такой жалобной интонацией, что я невольно рассмеялась.

— Мужчины — чурбаны неотесанные? — уточнила, поудобнее устраиваясь в кольцах бога. Кажется, это не так уж и плохо, как может показаться.

Чиу вздохнул:

— Да. Есть такое. Впрочем, что можно было ожидать от созданий Асдейха…

Так, это, конечно, хорошо. Но нам бы ближе к телу, тьфу, делу. Я поерзала, стараясь отвлечь внимание Чиу.

— Не возись, — строго сказал он, и пришлось замереть. — Так вот. С местными женщинами последнее время одни неприятности…

Мне показалось, что Чиу поморщился. Судя по всему, женщины варваров стали не лучше мужчин. Что ж, такое бывает. С кем живешь, от того и нехороших вещей набираешься.

— Поэтому пришлось договориться с вашими богами на обмен, — закончил он.

У меня отвисла челюсть от такого заявления.

— Подожди-подожди. — Я попыталась принять относительно вертикальное положение, однако ничего не вышло. — С какими это — нашими богами? И я, конечно, рада, но все-таки это не их, а меня сюда засунули!

Чиу лениво зевнул и улыбнулся:

— Тебе понравится, — обезоруживающе сказал он. — А боги… Поверь, у вас их больше, чем вы можете предположить.

Золотой глаз задорно подмигнул. Я задохнулась от возмущения и стукнула кулаком по чешуйчатому телу. И плевать, что выронит! Точнее, не выронит! Если б не была нужна, то не тащил бы из одного мира в другой.

— Почему я?!

Взывать к совести не было смысла. Глядя на эту самодовольную морду, я понимала, что таковая у Чиу попросту отсутствует. Не морда — совесть. Некоторое время мы молча жгли друг друга взглядами. В конце концов пришлось признать свое поражение. Но оно-то и неудивительно — тягаться с богом.

— Поверь, так лучше, — тихо произнес Чиу. — Двадцать третьего марта две тысячи шестнадцатого года по вашему летоисчислению ты бы погибла. Полетела к родителям, а самолет попал в аварию.

Я замерла, не веря своим ушам. Слышать современные слова от существа из странного мира и времени было просто невообразимо. Потому сказанное проходило сквозь какую-то завесу. Самолет… авария…

— Но до этого я не один раз летала, и… — начала я.

— Было нормально, — грустно продолжил Чиу. — Да, так оно и бывает. Все нормально-нормально, а потом — бац! И все вверх дном. Поверь, девочка, я знаю, о чем говорю.

Я посмотрела в золотые глаза и увидела:

…бескрайнее синее небо, потом — стальную птицу с красной полосой на боку. Ощущаю спинку сиденья, слышу мелодичный голос стюардессы, которая просит подготовиться к посадке. А потом — удар, боль, вопли ужаса. Сирены, дождь и, мама-мама, как больно. Мертвенная белизна потолков больницы и тихое: «Мне очень жаль». Да нет, это не больница… Но что? И снова дождь. Люди в черном. Небо — серое-серое. И снова дождь, только черными цветами раскрываются зонты. Монотонная молитва, бледные лица родителей, глаза, что провалы в черноту. И хочется крикнуть: «Я здесь!» — а не выходит. Горло — сухое, и горсть сырой земли падает сверху. Еще и еще. И дождь…

Я вздрогнула. Моргнула. Голова Чиу раскачивалась из стороны в сторону, длинный язык дрожал.

— Верь мне.

Я сглотнула и глубоко вдохнула. Прикрыла глаза. Хотелось, чтоб страшные картины были просто наваждением. Но бешено колотящееся сердце подсказывало: это не так. Чиу действительно показал будущее.

— А… родители? — тихо спросила я.

Чиу только издал неясное шипение. Кажется, лучше спросить попозже. Кое-как очухавшись от увиденного, я посмотрела на змея.

— Что я должна делать?

Чиу коснулся хвостом руки. Запястье вспыхнуло болью, я вскрикнула.

— Тш-ш-ш, так надо.

Округлившимися от изумления глазами я смотрела, как от локтя до запястья левой руки обвилась пунктирная спираль, вспыхнула ярким огнем и тут же потухла, оставив на коже едва заметное сияние. Я ощутила легкое покалывание и тепло, будто только что убрала руку от огня.

— Это моя метка, — шепнул Чиу. — В беде прикоснись к ней или позови. Придет кто-то из моих чиучалэ — в обиду не даст. Но об этом должны знать только змееловы. В Азулу много народов, не все чтят меня, многие преступают змеиный закон. А красивых женщин — любят. Поэтому — будь осторожной.

Кольца чуть ослабли, внутри все подскочило от страха. Я вцепилась в Чиу.

— Стой! Подожди! Еще один вопрос!

— Ну? — недовольно буркнул он. Кажется, беседовать с человеческими девицами бог не очень-то любил. Или любил. Но не очень долго.

— Почему я была прикована в пещере? От кого спас меня Грехт? Кто такой Брог?

— Один вопрос только, Лада, — довольно хмыкнул Чиу. — Ты плохо считаешь, потренируйся на досуге.

— Да как… — возмутилась я, но неожиданно услышала резкое ржание коня и раскрыла глаза.

Коней было явно больше одного. Сон мигом слетел. Пробудилась сладко дремавшая до этого интуиция и завопила, что надо делать ноги. Змея-спираль на руке вспыхнула желтым.

— Надеюсь, понимаю все правильно, — пробормотала я и глянула сквозь щелку. Пока никого не видно, но земля дрожит, а шалаш тут стоит, как тополь на Плющихе, во всей красе. Захочешь мимо пройти — не пройдешь.

Мигом подхватив котомку, я выскочила из шалаша и метнулась к густым зарослям, окружавшим поляну. Конечно, не особо умно, но все же лучше, чем сидеть и ждать. Трусость в предупреждении неприятностей — это не трусость, а благоразумное предвидение. По крайней мере, хочется так думать.

Котомку прихватила из чисто хозяйственных побуждений. Вдруг придется валить подальше? Грехт — мужик сильный, знающий, без нее справится. Или же наоборот — если ему сильно потребуются вещи, то отыщет меня во что бы то ни стало. Логика получалась страшно женской, но другой я просто не владела.

Практически распластавшись на земле, я замерла.

На поляну выехали несколько всадников. Все — здоровые сильные мужики. Ладно скроенные, по типу Грехта. Только тот больше походит на викинга, а эти явно с примесью южной крови. Темноволосые, смуглые, однако не менее рослые.

Затаив дыхание, я насчитала восемь человек Да уж, почти отряд. Почти все в кожаных доспехах, у некоторых на головах — рогатые шлемы. Я невольно сжалась. Ой, не нравится мне это, совсем не нравится.

К шалашу подъехал один из них. Образчик самца с картины Вальехо. Мышцы бугрились под бронзовой кожей. Черные волосы волнами ниспадали на плечи. Да уж, такой руку пожмет — потом долго лечить переломы будешь. Торс — обнаженный. С таким видом можно смело идти в авангарде при нападении на племя амазонок. Воинственные девы мигом позабудут о войне и утащат красавца на ложе. Все сразу.

Он обернулся, словно услышал мои мысли. Высокий лоб, нахмуренные брови. Глубоко посаженные черные глаза — правда, не настолько, чтобы портить внешность, уж скорее придают свирепый вид. Прямой нос, квадратный подбородок. Есть ли шрамы — понять трудно: либо совсем тонкие, либо пока еще нет. Губы сурово поджаты. Глаза внимательно смотрят, словно выискивают добычу. Охотник. На мощной шее — ожерелье из чьих-то клыков. Не такой, как Грехт. Однако не чувствовалось ни особой свирепости, ни желания уничтожить. Хотя казалось, наэлектризовался воздух. И все же красив. Дикой, неукрощенной красотой, которой в городах не сыскать.

Я вжалась в землю еще сильнее, проклиная всех богов, в особенности Чиу. Ну вот какого, а? Он же только начал говорить про племена, и тут такое здрасте! Поскорее бы вернулся Грехт. В жизни не особо горю желанием перекладывать проблемы на плечи мужчин, но здесь иного выхода не вижу.

К черноволосому варвару подъехал второй. В рогатом шлеме, пониже ростом и поуже в плечах.

— Они должны быть рядом. Далеко бы еще не ушли.

— Я вижу, Брог, — хмыкнул тот, и я вздрогнула.

Чиу ответа не дал, но, кажется, привел этого человека чуть ли не за руку.

— Змееловы всегда быстро уходят, — проворчал Брог, метнув взгляд в кусты, чуть поодаль от меня. — Но предсказатель не мог ошибиться, Чиу дал им женщину.

— Хорошо бы, чтоб твой предсказатель не оказался шарлатаном, — хмыкнул черноволосый, судя по всему, главный в этом отряде, и спрыгнул на землю. — Но здесь никого нет.

«Правильно, — подумала я, — абсолютно правильно. Никого нет, валите куда хотите. И женщин тут тоже никаких нет!»

— Тургун, Урья не ошибается, — заметил Брог.

Но тот только отмахнулся и нырнул в шалаш. У меня возникла предательская мысль отползти куда подальше, но разум возобладал. Все же Грехт говорил о хищниках. И влезть на их территорию, а потом с воплями вылететь в объятия этих варваров — идея не из лучших.

Тот, которого назвали Тургун, тем временем вышел из шалаша.

— Змеелов еще не добыл женщину, иначе б там не было такого беспорядка.

Я прикусила губу. Беспорядок? А разве там что-то было, кроме шкур да котомки? Да и та сейчас возле меня. Хм, определенно я тут многого не знаю.

— К пещере? — крикнул кто-то из воинов.

Тургун было кивнул, но потом замер. Медленно-медленно, словно зверь, заслышавший подозрительный звук, он обернулся. Посмотрел прямо на меня.

Я почувствовала привкус крови — прокусила губу, значит. Но молчать. Надо молчать — чтобы невольно не выдать себя даже вдохом. Внутри все сжалось от страха. Взгляд черных глаз не предвещал ничего хорошего.

Бесшумно, словно огромная хищная кошка, Тургун двинулся ко мне. Казалось, можно было рассмотреть, как солнце отражается в черных волосах, иззолачивает его фигуру, превращая в бога, созданного из солнечного света.

Воздух стал вязким. Каждое движение Тургуна — будто слово в приговоре. И приговор явно не в мою пользу. Я сжала кулак и мысленно воззвала к Чиу. Ну же! Ты ведь сам сказал, что могу позвать!

Никакого ответа не приходило, однако Тургун замер всего лишь в шаге от того места, где скорчилась я. Втянул воздух, как хищник, и неожиданно коротко рыкнул. Я только чудом не пискнула и не шевельнулась. Звук… может ли такой издавать человеческое горло? В его движениях появилось что-то странное, пугающее еще больше.

Чиу! Помоги мне, Чиу! Отец змеиный, мангуст тебя за хвост, я ж сейчас заору как резаная!

Вдруг Тургун посмотрел мне прямо в глаза.

Я поняла, что обнаружена.

Время застыло. Горло перехватило. Он смотрел на меня сверху вниз. Казалось, сейчас наступит ногой и раздавит как букашку. Он был так близко. Можно даже дотронуться до мускулистой ноги в кожаном сапоге до колена, провести пальцами по голени, скользнуть выше. Я сглотнула. Ага, дотронуться. А потом ка-а-ак ухватит за волосы и потащит на поляну.

Чудом только не зажмурилась и продолжила бесстрашно смотреть ему в глаза. Просто бежать уже было поздно, а падать в обморок… над этим я как-то не подумала.

Но он внезапно нахмурился и резко развернулся.

— Поехали, — бросил рычащим голосом своим людям, — к пещерам.

Молниеносно взлетел на гнедую лошадь и резко пришпорил. Та заржала и рванула вперед. Никто не задавал вопросов, и я, полная недоумения, молча смотрела вслед, не в силах поверить в произошедшее. На какой-то короткий миг показалось, что Тургун обернулся. Но поднявшаяся от копыт лошадей пыль не дала разглядеть как следует.

Некоторое время я тупо смотрела на поляну. Потом, сделав глубокий вдох, поднялась. А ноги-то дрожат. Так, не отходить от шалаша — приказание веселое, но вдруг они вернутся? Кем бы ни были эти рогатые со своим Тургуном, встречаться с ними никак не хотелось.

Убедившись, что вокруг никого нет, я вышла на поляну. Осмотрелась. Еще вчера приметила, что по узенькой дорожке между кустами можно выйти к озеру. Горло пересохло, отчаянно хотелось пить.

Вздохнув, я посмотрела на небо, приложив ладонь козырьком. Солнце высоко. Где носит этого Грехта? Пробурчав пару страшно нецензурных слов, я побрела к озеру. Взгляд упал на руку, отмеченную Чиу. Кожа чистая, ни намека, что еще недавно что-то было из ряда вон выходящее. А ведь без его помощи точно не обошлось! Может, накинул какой-то полог невидимости? Ведь Тургун смотрел прямо на меня.

Я вздрогнула, вспомнив его взгляд. Бр-р-р, с таким лучше не встречаться один на один — всю душу вытрясет же.

Берег озера оказался укрыт мелкой галькой. Я поморщилась. Эх, мечта моя, отдохнуть на пляже и чтоб с мягоньким песочком, а не прыгать с камня на камень, как горная козочка. Учитывая, что пловчиха я так себе, песок становился желаннее с каждой поездкой на юг.

Только юг был далеко, а варвары, странный бог-змей и прозрачная вода озера — здесь, рядом. Я присела, положив котомку. Мысль, что Грехт, не обнаружив меня, решит, что я его ограбила, порядком повеселила.

Я плеснула на лицо водой. Уф, как хорошо! Полцарства за минералку. Я вздохнула. Какая, к черту, минералка? Ладно, не буду сильно мнительной. Если суждено отравиться водой, так ничего не поделаешь. Это лучше, чем загнуться от жажды.

Набрав воды в ладони, я сделала несколько глотков. Вкус показался божественным. Жаль, ни фляги, ни чашки. Так и пришлось черпать руками. Правда, это уже было такой мелочью, что я почти не обращала внимания.

Кое-как утолив жажду, поняла, что идея искупаться и смыть с себя грязь и пыль не так плоха. Огляделась — вроде никого нет, быстро скрутила волосы узлом и направилась в воду. Волосы у меня красивые, черные-черные, с синеватым отливом, если на солнце смотреть. Но очень тяжелые, заразы. И сохнут долго — длиной до пояса же. Поэтому лучше не мочить.

Я осторожно вошла в озеро, зябко ежась от прохладной воды. Правда, возможно, не такая уж прохладная, просто я перенервничала. Так еще и температура воздуха по-летнему хороша. Такое явно не северное лето.

Поплескав на плечи и грудь, фыркнула и медленно пошла дальше, внимательно смотря, куда ступаю. Дно оказалось изумительно чистым. Рядом иногда сновали маленькие серенькие рыбки, но больше никого не было.

«И слава богу, — подумала я, — и нашему, и змеиному».

Солнце пекло в макушку, опаляло спину. Набравшись смелости, резко присела, чтоб вода укрыла до шеи. И повторила маневр. Прямо как в детстве, когда боязно заходить в море и очень обидно, что мама с папой уже отошли далеко и манят за собой. А в воде хорошо, можно так немножко посидеть и привести мысли в порядок.

Я вздохнула. Детство осталось где-то там. Тут же другой мир. И хоть я не собиралась складывать руки, сейчас было бесполезно что-либо предпринимать. Для начала надо добраться до племени Грехта и выведать побольше про местные обычаи и традиции. И географию неплохо бы изучить. А заодно — и какую мне тут гото…

— Что ты тут делаешь? — низкий хрипловатый голос прервал мои размышления.

Вздрогнув, я подняла взор. На берегу стоял Грехт. Губы сжаты в линию, брови нахмурены, глаза мечут стальные молнии. В руках снова сжимает меч, как и в первую нашу встречу. Настроение у него, кажется, истинно варварское. Если не выйду на берег, влезет в озеро и притопит собственноручно.

Так, что обычно в таких случаях делают? Мысли метались с бешеной скоростью. Я медленно поднялась из воды. Убедившись, что взгляд Грехта опустился в зону декольте, глубоко вдохнула. Так, кажется, внимание приковано неплохо. Все так же суров, но определенно заинтересован.

— Я и не думала нарушать твоего… — я запнулась, подбирая нужное слово, — указания. Но прискакали какие-то люди. Их было много.

Говоря это, медленно, шаг за шагом, шла к Грехту.

— Что за люди? — коротко бросил он.

Стоило только оказаться в пределах досягаемости, как Грехт резко ухватил меня за запястье и притянул к себе. Я стиснула зубы благодаря судьбу, что сжал все же не слишком сильно.

— В кожаных доспехах и рогатых шлемах. Среди них был тот, кого называли Тургун.

Пальцы Грехта до боли впились в мое запястье. Я поморщилась.

— Он тебя видел? — спросил таким тоном, что паясничать и умничать резко перехотелось.

— Нет, — честно ответила я. — Они поскакали к пещерам. Пожалуйста, не сжимай так руку, мне больно!

Хватка ослабла, но раскаяния в глазах Грехта я не увидела. Кажется, он до сих пор был недоволен моим непослушанием.

— Почему ты вышла? — Он указал на лежавшую справа котомку. — И зачем взяла с собой вещи?

— Потому что хозяйственная! — неожиданно взорвалась я. — Слушай, ты сам сказал — тут некого опасаться и даже хищники трусливые! Но как-то совсем не упомянул, что могут шастать и другие хищники — двуногие! Они говорили о нас: женщине и змеелове. Так как других таких тут нет, смею предположить, что речь шла именно о нас! К тому же настроение у них было крайне не миролюбивое.

Выражение лица Грехта изменилось. Раздражение, почти злость, сменилось недоумением. Повисла тишина. Ну, что еще?

Он неожиданно запрокинул голову и громко расхохотался. М-да. Но уже не собирается придушить — и то хлеб. Я мрачно потирала запястье.

— Чему ты так смеешься, о Молот?

Прозвище почему-то заставило его резко прекратить веселье. Однако в глазах все еще плясали задорные искорки.

Он присел возле котомки и поманил меня.

— Иди сюда.

Осторожно приблизившись, я присела рядом и уставилась на него.

Грехт что-то достал из котомки и протянул на раскрытой ладони. Продолговатый овальный камешек темно-зеленого цвета. На солнце красиво переливается, словно галиотис.

— Это змей-амулет, камень, которым одарил нас Чиу. Мощи этого хватает, чтобы сделать невидимыми нас двоих, да еще и лошадь.

Ну замечательно! Появилось желание треснуть его по золотистой макушке. Как все прекрасно и замечательно, все продумано! Только мне об этом не сказали ни слова. Хотя со стороны — весьма благородный поступок. Ведь под невидимым покровом он оставил меня в шалаше, а сам помчался на охоту.

Я посмотрела на него исподлобья.

— Ну а мне сказать ты мог?

В серых глазах мелькнула тень сомнения. Грехт явно не рассматривал такой способ предупреждения, однако уже не стремился в чем-то обвинять. Закрыл котомку, посмотрел на меня.

— Ты же дочь Чиу, должна была…

Я помотала головой.

— Хотелось бы, но ничего подобного. Пока что я как слепец.

Грехт продолжал смотреть на меня. От этого по коже пробежали мурашки. Сердце вдруг застучало часто-часто, а внутри все замерло в каком-то сладостном ожидании. На миг исчезло все вокруг: и прозрачная вода озера, и галька под ногами, и заросли.

Серые глаза Грехта стали расплавленным серебром. Кто его такого создал? Я облизнула пересохшие губы, стараясь унять необъяснимое стремление податься к нему, провести кончиками пальцев по сильному плечу, спуститься ниже, на холодный металл широкого браслета, и дальше…

Грехт неожиданно придвинулся и, склонившись, провел языком по шее, слизывая капельки влаги. Я вздрогнула. Он мягко огладил спину, широкие ладони замерли на пояснице.

— Прости, — неожиданно выдохнул он, обжигая дыханием. — Я испугался. В следующий раз буду предупреждать.

Почему-то от такого обещания стало легче, хотя очень уж не хотелось, чтобы случился подобный этому «следующий» раз. Впрочем, действия Грехта особо раздумывать не дали.

Он осторожно сжал мою грудь, явно сдерживая желание стиснуть и смять. Укрощая дикую натуру, стараясь не причинить боли. Я рвано выдохнула, воздух стал раскаленным. Ногти Грехта царапнули сосок, отчего мурашки пробежали с головы до ног.

— Ты… — хрипло начала я, но он лукаво на меня глянул, а потом кивнул на змей-амулет.

Да уж, хорошо сделано. А главное — никто не увидит. Но чтоб прямо здесь… Внутри бушевало такое дикое желание, которого ранее я никогда не испытывала. Хотелось отставить все в сторону и прижаться к великолепному мужчине, отдаться ему…

Где-то на краю сознания мелькнуло, что это крайне аморально и нехорошо, я его-то знаю всего второй день. Но учитывая, что здесь другие нравы и в одежде он меня не видел, и…

Грехт отступать не собирался. Мягко уложил меня на спину, спускался поцелуями к низу живота. Я запустила пальцы в золотисто-белые пряди и прикусила губу, чтобы не застонать. Он развел мои бедра в стороны, нежно огладил их внутреннюю часть.

— Чиу наделил меня прекрасной женщиной, — прошептал он, — желанной и страстной. Я и подумать не мог о таком подарке.

Да уж. Сначала — чтоб на вид звезда и в постели тигрица. А как утро наступит — жрать давай, красавица, и шкуры стирай! И шалаш прибери, и скотину выпаси, и что это ты такая распатланная? А ну быстро сделалась, как вчера была — в неглиже и побрякушках!

Правда, все мысли тут же испарились. Волна удовольствия и немножко стыда заставила прогнуться и чуть потянуть золотистые пряди.

Как сказать, что не здесь и не сейчас, когда руки такие ласковые, а губы такие умелые? Кажется, что солнце скатилось с небес и напоило собой его поцелуи и прикосновения. Я потеряла счет времени. Изгибалась на берегу, не думая, как выгляжу со стороны. Срывалась на хриплые стоны и умоляла не останавливаться. Или это только казалось?

Оргазм накрыл яркой вспышкой, заставив позабыть, как дышать. Я хватала воздух ртом и старалась не смотреть на Грехта, чуя, что как только наши глаза встретятся — зальюсь румянцем, словно юная дева.

Грехт взял меня пальцами за подбородок и повернул лицо к себе. Посмотрел, улыбнулся, заметив мое замешательство, и прижался к губам.

— Что это было? — все же спросила я, справившись с эмоциями, едва поцелуй оборвался.

Грехт хмыкнул:

— То, что надо, — лаконично выразился он. — Прости, что не сдержался, но в то же время ни капли не жалею об этом. Дочери Чиу — соблазнительнее простых женщин, убедился на собственном опыте.

Не жалеешь? О да, детка. А как я-то не жалею. Так, ладно, брысь пошлые мысли.

Волосы растрепались и русалочьими прядями теперь свисали, закрывая обзор. Я села и, сгребя гриву, быстро-быстро начала плести косу.

— Слушай, а есть у тебя ткань, прикрыть тело? — спросила, чтобы хоть на какое-то время выражение лица Грехта вновь стало прежним. А то сейчас он был похож на кота, облопавшегося хозяйской сметаны.

В ответ — тишина. Я посмотрела на Грехта. Он изумленно смотрел на меня в ответ.

— Что? — не выдержала я. — Я там видела отрез ткани в котомке. Или его нельзя?

— Тебе так плохо? — озадачил Грехт вопросом, что я даже на мгновение прекратила плести косу.

— То есть?

Он пожал плечами.

— Сейчас тепло. Зачем надевать лишнее?

Я потеряла дар речи, молча уставившись на Грехта. Вот как у них все просто, оказывается! Но чести ради стоит сказать, что на нем есть хоть какая одежка! Я же вообще бегаю в костюме Евы!

— Это не есть практично, — пробормотала я. — К тому же не привыкла.

— Ну надо же когда-то привыкать, — хмыкнул он и поднялся на ноги.

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы. Вот варварюга упрямая!

Он протянул мне руку и улыбнулся:

— Не злись, Любовь. Ты очень красивая, на тебя приятно смотреть и… не только.

Хотелось огрызнуться, но последние слова заставили прикусить язык и опустить глаза. Если смотришь долго и прямо, то внутри вновь будто зажигается пламя. Вложив ладонь в его руку, я встала.

— На лошади так ездить неудобно, — все же привела последний довод.

По правде говоря, я в жизни конным спортом не занималась и лошадей видела только в парках. Погладить, полюбоваться, угостить морковкой или яблочком. Но не больше.

Грехт пожал плечами, мол, черт с тобой, девка, делай что хочешь, только не выноси мне мозг. Поэтому, не став дожидаться другого решения, я метнулась к котомке. Отрез льна оказался достаточно широким, чтобы сделать туземную мини-юбку. С бюстом ничего не вышло — ткани не хватило. Придется пока пощеголять топлес. Кроме меня, тут никто, кажется, не смутится, а значит, слишком жаться не стоит.

— Что дальше? — спросила я.

Грехт, задумавшись, смотрел куда-то поверх моей головы.

— Я успел подстрелить лань, но все бросил и рванул к тебе, когда почуял беду.

Я насторожилась:

— Как ты это понял?

Грехт указал на свой браслет.

— Он зачарован нашим шаманом. К тому же, когда идешь за женщиной, на пути назад всегда поджидают неприятности, — сказал он с легкой улыбкой.

Видимо, это был намек, и я сделала вид, что не расслышала. Но деталь про магическую штуку у него на плече все же отметила. Надо будет потом расспросить.

— И хоть по твоим описаниям я все еще теряюсь в догадках, кому мы могли понадобиться, но чтобы напрасно тебя не тревожить, думаю, лучше отправиться в путь, так?

Я закивала. Согласна, валим. Даже плевать на жаренное на костре мясо. Страшно мне, и все тут. Видимо, варвар тоже так думал, но акцентировать не хотелось. Пусть трусиха. Но лучше один более-менее знакомый мужик, чем восемь с непонятными намерениями.

Грехт достал сверток с травами.

— Здесь орехи и сушеные плоды дерева айю. Поможет утолить голод, пока мы будем добираться.

Подмывало спросить, почему мы давно не сделали ноги, а делали вещи… ну, короче, явно никак не относящиеся к побегу.

Однако Грехт уже закинул котомку на плечо, ухватил меня за руку и потянул за собой.

Чудовище. Совершенно непробиваемое варварское чудовище.

Ладно. Не будем о плохом.

Путь к змееловам оказался не так тяжел, как я себе навоображала. Сушеные плоды дерева айю были кисло-сладкими на вкус, а орехи отдаленно напоминали кедровые. Жить можно. Голод и впрямь основательно притупился, так что я могла спокойно смотреть по сторонам. Это занятие хоть как-то отвлекало от того, что подо мной находилось живое существо, явно не восторгающееся наездницей-дилетанткой.

Грехт честно старался не смеяться, однако мой насупленный вид его явно забавлял.

— Доберемся до деревни, надо будет тебя поучить немного.

Я буркнула что-то нецензурное. Конечно, ибо, судя по всему, задницу я себе отобью — спать потом только на животе. Но посвящать в такие детали Грехта не стала. Пока он ехал впереди, было еще ничего. Но когда спешился и повел лошадь под уздцы, стало куда хуже — от его откровенно похотливых взглядов.

Однако печальные мысли выветрились сразу же, как только мы подъехали к деревне. Показались деревянные и даже каменные дома. Высокий частокол из толстых бревен защищал жителей деревни от нежданных гостей.

— Молот! Молот вернулся!

— Ура, Грехт! Я в тебя верил!

— Глядите, змеедеву везет!

Несколько человек, заметив нас, кинулись навстречу. Пятеро рослых мужчин, мальчонка лет четырнадцати и хрупкая красивая девушка. Все светловолосые и светлоглазые. Мужчины одеты как Грехт, девушка же, кроме огромного количества деревянных бус, почти не скрывавших юную налитую грудь, и короткой юбочки изо льна, ничего не носила.

Все улыбались. Наше появление явно было каким-то хорошим событием. На меня смотрели дружелюбно и с интересом. Грехт помог спуститься с коня.

Соплеменники уже окружили нас. Их становилось, кажется, с каждой минутой больше. Мужчины, женщины, дети. И ни у кого на лице даже ни намека на недовольство. Из этого я сделала вывод, что приемные дочери Чиу тут желанные гостьи.

— Какая красавица! — услышала я вздох за спиной.

— Ну да, — тут же ответили хрипловатым шепотом. — Это же Чиу послал ее! Конечно!

— Угу, нам никогда такими не быть.

Не выдержав, я обернулась. Позади шушукались две девчонки, еще не достигшие шестнадцатилетия. Заметив мой взгляд, обе тут же залились румянцем.

— Ничего, все еще впереди. Так что не загадывайте.

Обе уставились на меня широко раскрытыми глазами. На миг повисла тишина, а потом послышался дружный хохот Грехта и подошедших первыми мужчин. Но потом смех подхватило уже все племя.

Я и сама невольно улыбнулась. Смех — всегда хорошо. А такой заразительный — тем более!

— Ну-ну, расшумелись тут! — неожиданно послышался властный женский голос.

Змееловы расступились, пропуская высокую седовласую женщину в длинном сером балахоне. И хоть ее лицо было покрыто морщинами, а светло-голубые глаза поблекли от старости, смотрела она живо и с интересом. Да и не сгибалась каргой под тяжестью лет.

— Здравствуй, Грехт Молот. Молодец, не подвел, — похвалила она и тут же обратилась ко мне: — Как зовут тебя, дочь змея?

— Лада, — ответила я, поколебавшись всего секунду.

Грехт бросил на меня неодобрительный взгляд, однако я даже и не подумала отреагировать. Если ему так хочется — пусть зовет Любовью, ради бога. Но имя все равно другое.

Женщина подошла ко мне и взяла за руки. Ладони ее были сухими и теплыми. Я обратила внимание, что на шее у нее висит ожерелье из темно-зеленых камней, точно таких, как змей-амулет Грехта.

— Я — Хейдра, целительница. До посвящения ты будешь жить у меня.

Грехт сделал шаг вперед.

— Но это же неправильно! — Он явно был оскорблен таким заявлением. — Она предназначена мне шаманом, к тому же сам Асдейх направил стрелу с черно-красным оперением, чтобы помочь мне побороть чиучалэ! Я добыл девушку честно!

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Надо же, какой порыв! Только вот мне и впрямь будет поспокойнее рядом с женщиной. Хоть расскажет, что к чему, да премудростям некоторым обучит, которые у мужика вовек не спросишь!

Хейдра выставила руку ладонью вверх. Грехт резко умолк.

— Никто не обвиняет тебя в трусости, Молот. Как и никому бы не взбрело в голову, что ты мог пойти на нечестный бой. Но ты молод, а змеедева — слишком хороша. Не спорь! — повысила она голос, когда Грехт вновь попытался возразить. — Я все вижу по твоим глазам.

Он поперхнулся, а вокруг посыпались скупые смешки.

— Хейдра права, Грехт, — мягко сказала я, коснувшись пальцами его плеча. — Мне нужно многое узнать.

Уступать женщинам ему явно не нравилось. Но, видимо, целительницу в племени очень чтили — никто не попытался возразить, а это говорило о многом. Грехт взял меня за руку и что-то проворчал — кажется, о старой козе, но не могу ручаться, что расслышала верно.

— Хорошо, пусть будет так, — наконец-то согласился он, сжимая мою руку, словно боялся потерять.

Я улыбнулась и легонько пожала в ответ, давая понять: никуда мне не деться, и переживать нечего.

Хейдра, довольная победой, улыбнулась:

— Ну а пока — добро пожаловать в чиу-ишаламэ — дом змееловов!

Голос шамана все шипел-шуршал, клубы дыма танцевали какой-то чуждый, невероятный танец. Перед глазами плыло, воздуха не хватало. Дышать стало тяжко, так и хотелось рвануть завязки на груди. Но оставшаяся на краю сознания мысль о приличиях давала понять, что этого делать нельзя.

В ушах зашумело, удары барабанчиков стали громче и яростнее, голос шамана утонул в них. Сердце бешено колотилось в груди.

— Открой глаза и смотри, — шепнул Эрму на ухо, — смотри.

Не смея повернуться, я открыла глаза.

Дым начал рассеиваться, открывая взору невероятную картину. Из огромного отполированного медного щита на меня смотрела изящная белокожая девушка. Черные густые волосы едва придерживались золотой диадемой с кроваво-красными камнями. От обруча диадемы спускались тонкие золотые цепочки, поблескивая в каскаде волос. Карие глаза смотрели серьезно и сосредоточенно, пухлые губы упрямо сжались. Веки были подведены сурьмой, что придавало сходство с египетской красавицей. На шее девушки — широкое ожерелье из золотой проволоки и дивных крупных рубинов. Оно приковывало внимание, но совершенно не прикрывало ее обнаженную грудь с гранатовыми сосками. На бедрах — пояс, усыпанный драгоценностями, вместо юбки — множество длинных нитей, на которые нанизаны коралловые бусины. Одно движение — и бусины сдвинулись в сторону, открывая крутые бедра и стройные ноги. На запястьях и лодыжках надеты браслеты из желтого металла с маленькими колокольчиками, издававшими нежный звон.

Смотреть на нее — странно. Потому что она — я. Но когда и где я буду в таком наряде?

Я глубоко вдохнула наполненный благовониями воздух и осмотрелась. Круглая комната. Полумрак, несколько масляных ламп едва освещали огромное низкое ложе, застеленное шкурой леопарда. Стены увешаны оружием и диковинными масками. Комната воина и шамана, незнакомое место, в котором я почему-то оказалась. И что тут делаю? Почему так хочется бежать?

Дверь в помещение распахнулась, донесся резкий звук флейты и барабанов, заливистый хохот женщин и низкий говор мужчин. Судя по всему, рядом веселье. Но все мое внимание было приковано к появившемуся на пороге человеку.

Рослый, широкоплечий, со взглядом дикого зверя. Однажды он уже смотрел на меня так. Только тогда я была под защитой змей-амулета. Тургун. Красивые губы изогнулись в улыбке, от которой стало немного не по себе.

— Ну что, змеиная дочь, думаешь все еще сбежать?

Вопрос прозвучал почти ласково, только в темных глазах не было и намека на мягкость. Каким-то шестым чувством я ощутила, что мы с Тургуном еще недавно горячо спорили и так и не пришли ни к какому решению.

— Может, и думаю, — довольно грубо ответила я. И поняла, что не властна над своими словами. Говорила та я, которая находилась в шаманском видении Эрму. — Тебе-то что?

Он медленно подошел ко мне. Внутри все сжалось от страха, я невольно сделала шаг назад, мысленно ругая себя, что заняла столь невыгодное положение. Дальше — только стена, если зажмет — удрать не получится.

Тургун оглядел меня с головы до ног. Оценивающе, казалось, физически можно ощутить его взгляд. Как охотник добычу. Я почувствовала, что невольно заливаюсь румянцем. И тут же прикусила губу до боли, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей.

Он наклонился, тяжелые руки легли на плечи, придавливая, не давая шевельнуться. Горячее дыхание опалило скулу.

— Ты проведешь нас в Ашша-дер-Шарсу, красавица, — шепнул он. — Хочешь ты этого или нет.

Его рука скользнула по моему боку, накрыла грудь. Я дернулась, но Тургун только хмыкнул. В черных глазах горело желание обладать, и мое сопротивление только заставляло полыхать это пламя жарче. Огрубевшие пальцы отодвинули золотые подвески ожерелья, подныривая под нагревшийся металл и скользя по обнаженной коже.

Я стиснула зубы. Ничего, позабавится и уйдет. Такие, как я, — не в его вкусе. Уж сколько раз все это было.

— А может, — задумчиво протянул он и посмотрел на меня, — твои хвостатые друзья тебе просто нравятся больше людей? Как они ублажают нечеловеческими руками, а змеиные хвосты…

Я вспыхнула и с силой ударила его по запястью, отпрянув назад. Тут же прижалась спиной к шершавой стене. Тургун резко схватил меня за руки, притянул и впился в губы неистовым поцелуем. Дыхание остановилось, показалось, что я прыгнула в огромный костер племени бакумба, который они разводят каждый раз перед дикими плясками, что предшествуют дню полнолуния.

Не хотелось сопротивляться, хотелось, наоборот, — прижаться к широкой груди, откинуть голову назад, чтобы убрал черный водопад волос, обжег поцелуями…

Я стиснула зубы и дернулась. Ну нет, не выйдет. Не буду тебе покорной рабыней!

Тургун рыкнул и, подхватив меня, бросил на ложе. Я вскрикнула, но не успела и выдохнуть, как меня вдавили в шкуру и нависли сверху.

От него пахло вином, кожей и сталью. Волосы щекотали мою шею, черные глаза жгли, вынимая душу. На мгновение все отошло на задний план. Сильный мужчина жаждал моего тела, и не стоило лгать себе, что моя жажда меньше. Сколько раз я смотрела на него, отмечая гордую осанку, разворот плеч, хищный профиль. Он смеялся, когда говорил с товарищами, но стоило только перевести на меня взгляд, как смех смолкал. И хотелось укрыться, сбежать подальше… и в тоже время молить, чтобы смотрел всегда.

— Что, змеедева, — шепнул он на ухо низко и хрипло, — не нравится? Хочешь поиграть?

Я попыталась пнуть его ногой, однако услышала только хмыканье.

— Слабо. Очень слабо, моя дорогая.

Сильные пальцы вплелись мне в волосы и сжали пряди. Я охнула, в ужасе понимая, что не могу повернуть голову. Губы Тургуна сжали мочку уха, проложили дорожку поцелуев по скуле, язык обвел контур моих губ.

— Ты хочешь меня. Хочешь, я вижу это по твоим глазам.

Внутри кипела ярость. Хотелось кинуться и расцарапать ему лицо, но тогда скрутит так, что мало не покажется. Огреть чем-то по голове? Да, можно, только даже если и удастся, то бежать некуда — в замке его люди.

— А еще по моим глазам стоит увидеть, что женщин силой не берут, — хрипло сказала я, чувствуя, как его ладонь оглаживает бедро, стискивает ягодицу.

Он снова поцеловал меня. Не столь грубо, как в первый раз, однако не менее настойчиво. Перед глазами все плыло. От желания, от запаха, от прикосновений. Только не уходи.

— Разве настолько силой, змеедева? — шепнул он почти в губы. — Твое тело хочет продолжения.

Он все еще держал мои волосы, но вдруг чуть ослабил хватку. Я тут же дернулась, но пальцы Тургуна сомкнулись с новой силой.

— Куда это ты? — почти промурлыкал он огромным зверем. — Я тебя не отпускал.

Вторая рука дразняще замерла на лобке.

— Пусти, — сквозь стиснутые зубы выдохнула я, прикрывая глаза и прекрасно понимая: если он продолжит, то не факт, что смогу долго сопротивляться.

— Лада, посмотри на меня, — приказал он. Рука скользнула ниже, по телу пробежала дрожь.

Кусая губы, я упрямо помотала головой. Ну нет. Не получишь ничего, дикарь!

Тургун почти нежно огладил мою щеку.

— Ну, раз так, — задумчиво протянул он и вдруг резко перевернул меня на живот.

Я вскрикнула и попыталась вцепиться в него, однако мои руки поймали и тут же завели за спину. Колокольчики нежно звякнули.

— С ума сошел? Тургун! Отпусти!

Я сдула упавшую на лицо прядь, брыкнулась, но услышала лишь довольный смех.

— Теперь знаю, что надо делать, чтобы ты вспомнила, как меня зовут.

С ужасом я поняла, что он стягивает мне руки за спиной своим ремнем.

— Пробовала делать это с завязанными руками? — шепнул он, прижавшись грудью к моей спине.

Тургун дернул мою юбку, треск — коралловые бусины застучали по каменному полу. Я начала извиваться, однако меня тут же звонко шлепнули по ягодице. Я вскрикнула. Не так от боли, как от неожиданности.

Одновременно хотелось взвыть от такого положения и в то же время просить, чтобы не смел уходить. Несмотря на мысли о сопротивлении, все тело горело. Достаточно было только одного присутствия Тургуна, чтобы загореться желанием.

— Ты — сволочь, — простонала я, чувствуя, как его пальцы выглаживают мой живот и спускаются ниже.

— Я знаю, — глухо произнес он, целуя плечи и спину, — знаю.

С каждой лаской контроль таял льдом на солнце. Я уже не стискивала зубы, стоны сами срывались с пересохших губ. Сама подавалась к нему, чтобы прижаться теснее, ощутить жар мужского тела. Хриплое дыхание и еле слышные стоны казались музыкой. И когда уже была готова просить, он вошел в меня, взял уверенно, по-хозяйски. Я вскрикнула и прогнулась в пояснице. Тургун что-то произнес. На своем языке, совсем не похожем на говор змееловов. Но даже так я смогла понять значение — «моя».

Перезвон колокольчиков наполнял полутемную комнату. Запахи дурманили, голова шла кругом. Было слишком хорошо, чтобы думать о чем-то еще. Ослепительный оргазм накрыл с головой, я едва осознавала, что стальные пальцы Тургуна впились в бедра почти до синяков, а зубы прикусили плечо. Зверь. Варвар. Чудовище.

Внутри стало горячо. Надо было встать и дойти до купальни, однако меня не собирались отпускать. Он развязал мне руки и, взмокшую и обессиленную, крепко прижал к себе. Тишина накрыла комнату. Лампы погасли, зато в окно заглядывала полная луна.

Я уткнулась носом в его шею и прикрыла глаза. Широкие ладони гладили меня по спине.

— Змея… — еле слышно прошипел он.

— Гад, — блаженно улыбнулась я.

— Змея-я-я…

Тургун поцеловал меня. Черные глаза вдруг стали совершенно серьезными.

— Знаешь, Лада, я тебе хотел сказать…

Раздался страшный крик. Глаза вдруг застлал туман, висок пронзило болью. Я ойкнула и пошатнулась. Открыла глаза и поняла, что вновь нахожусь в доме шамана. Руки и ноги мерзко дрожали, платье прилипло к телу. С улицы снова долетел крик. Женский, отчаянно испуганный.

— Что это? — прошептала я.

Дым неожиданно рассеялся. Шаман стоял возле окна, укутанный в темный балахон.

— Беда, Лада, — глухо произнес он и быстро направился к двери.

Я попыталась встать, но тело слушалось плохо.

— Побудь тут, — коротко бросил Эрму. — Там опасно.

Его тон был настолько серьезен, что я похолодела от страха.

Эрму покинул дом. Я обхватила себя руками за плечи. Мигом пробил озноб. Мозг отказывался соображать, могла только тупо смотреть в одну точку. Сама не поняла, что раскачиваюсь из стороны в сторону, словно маятник. Что это было за видение? Неужто так и будет? Ощущения и впрямь, будто занималась любовью с этим… этим… Приличных слов подобрать не получалось.

Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Так, только без паники. Может, шаман загипнотизировал просто? Я же человек из двадцать первого века, уж пора не забывать и о таких вариантах — манипулировать сознанием умеют везде.

И все же внутри что-то подсказывало — никакого гипноза не было. Я отогнала это не вовремя возникшее чувство и осмотрелась. Дым словно и не стелился плотными сизыми клубами. Очень скромное жилище. Две лавки, стол, очаг, табурет. В углу — алтарь. Однако не покидало ощущение, что я вижу далеко не все. Решив, что интерьер обители шамана меня должен волновать меньше всего, поднялась и, опираясь рукой на стену, подошла к окну.

По улице бежали люди. Кричали. Им что-то отвечали. У всех в руках мечи и луки. Перекошенные лица — ни тени страха, только ярость. Змееловы не собирались поддаваться врагу. Откуда-то сверху донесся странный звук Я присела, стараясь рассмотреть небо, но ничего не увидела — слишком маленькое окошко. Звук напоминал резкий крик птицы. Только птицы очень большой.

Я обошла комнату кругом. Нет, соваться наружу — опасно. Но и сидеть тут тоже не выход. Донесся крик боли, я вздрогнула. Подошла к двери и положила руку на сухое дерево. Страшно? Очень. Толком за всю жизнь никогда не видела ран. Умерли бабушка и дедушка, но это было давно, и никакой жестокости — просто от старости. Я в упор не представляла, как обороняться и что делать, если кто-то кинется на меня. Хотя чего уж там… Орать и драпать. Завалить могучего мужика можно разве что из огнестрельного оружия, которого тут никак не наблюдается.

Я осторожно толкнула дверь и выглянула. Мимо проскакал воин в темных доспехах. Я было юркнула назад, но вдруг увидела, что возле колодца напротив под большими листьями лопухов притаился светловолосый малыш. Он явно хотел перебежать улицу, но не решался. Господи, как же тебя туда занесло?

Крики и стоны раненых доносились со стороны въезда в деревню. Быстро оглядевшись и убедившись, что никого нет, я выскочила из дома и понеслась к ребенку. Потом надо сдать матери и отшлепать, это ж точно где-то отстал от нее!

— Ну-ка иди сюда, — сказала я, протягивая к нему руки.

Ребенок не колебался и кинулся навстречу. Невольно отметила, что он совсем легкий и худенький. Да и возраст — года четыре, может, и меньше.

За спиной что-то шурухнуло, раздался громкий клекот. Внутри все похолодело.

Я развернулась, прижимая малыша к себе. Дар речи отнялся. В нескольких шагах от нас стояла огромная птица. Ростом — выше меня на полголовы. Мощный клюв, что легко проломит голову человека, янтарно-желтые хищные глаза. Оперение — что раскаленная медь. Мощные лапы с когтями.

Птица сложила огромные крылья, вновь заклекотала — недовольно, отрывисто, словно предупреждая. Я попятилась, ребенок молчал. Ужас сковал, не давая шевельнуться, в то время как мысли бешено крутились в голове. Куда бежать? Что делать? Если кинется, то мало не покажется. И где эти мужественные варвары, когда они так нужны?

Птица склонила голову набок, задумчиво нас разглядывая. Сделала шаг, потом еще один.

— Актта! — раздался резкий мужской голос.

Птица недовольно заклекотала.

— Актта, назад!

Звон стали стал громче, отчетливо запахло гарью. Глянув в сторону, я увидела горящие крыши домов. В дом шамана попало несколько стрел. Видимо, наконечники чем-то обмотали и подожгли. Огонь вмиг охватил сухое дерево.

Я сглотнула, тихо радуясь, что вовремя выбежала из дома.

Птица взмахнула крыльями, но раздался свист, и веревка опутала ее шею. Та резко крикнула, но только негодующе обернулась.

Удерживая одной рукой поводья гнедой лошади, к нам подъезжал смуглый мужчина в кожаных доспехах. Черноволосый. Со взглядом дикого зверя.

Я судорожно выдохнула. Тургун. Не узнать невозможно.

Несмотря на страх и желание сбежать, все же почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Только бы шаман показал правду. Коль так, то убивать меня не будут.

Он смотрел на меня. Жадно, пронизывающе. Губы исказила довольная ухмылка. Победителя. Я не отводила взгляда, но чувствовала, что почти приросла к земле. А вдруг все же Эрму навеял нереальное?

— Оставь щенка, женщина, — грубо сказал он. Спрыгнул с коня и подошел ко мне, по-прежнему удерживая птицу. — Ты пойдешь со мной.

Я покосилась на Актту. Язык прилип к небу — слишком уж близко стоял варвар, слишком явно пахло от него битвой и кровью. Я старалась не смотреть на запятнанный меч, висевший на боку.

— Только если ребенок сможет уйти, — все же нашла силы сказать я.

На лице Тургуна отразилось удивление. Он явно не привык, что ему могут возражать. А я так и стояла каменным изваяниям, чувствуя, как трясутся поджилки. Дерзила не от смелости, а наоборот — от трусости, совершенно не следя за словами.

Актта угрожающе заклекотала. Тургун только сделал едва уловимый кивок. Я быстро опустила ребенка на землю.

— Беги, — шепнула, — быстро.

Он послушно рванул в глубь деревни, не останавливаясь и не оборачиваясь. Я повернулась к Тургуну, прекрасно понимая, что он просто позволил это сделать. Руки трясутся. Убежать бы — но некуда.

— Смелая или глупая? — внезапно спросил он с усмешкой.

Я исподлобья смотрела на него, не произнося ни слова. Он отбросил веревку — та тут же соскользнула с шеи птицы, и ухватил меня за руку. Больно, до синяков. Я стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть.

— В седло — быстро, — приказал Тургун.

Я бросила на него ненавидящий взгляд, но благоразумно смолчала. Немаловажным аргументом была огромная птица. Рядом с такой можно говорить и ласково-ласково, а все равно сказанное исполняться будет мгновенно. Только больно подозрительно соскользнула веревка…

Не успела я додумать эту мысль, как веревка скользнула ко мне и обвила запястья. Я взвизгнула, Тургун тут же подхватил меня и неожиданно кинул поперек лошади, словно скрученный рулоном ковер.

— Зачем? Что это?! — возмущенно начала я, но широкая ладонь неожиданно хлопнула меня по ягодице.

— Не верещи, женщина, — прозвучал сверху его голос, — не до тебя сейчас.

Он хлестнул лошадь и помчался через деревню.

— Грехт! — крикнула я, но вышло больше похоже на писк мышонка.

Грехт меня, разумеется, не слышал. Перед глазами проносилась земля. Я зажмурилась, опасаясь, что закружится голова. Тургун хоть меня и придерживал, но не покидало ощущение, что я вот-вот свалюсь.

Грозный крик огромной птицы звучал над головой. То есть даже если и получится каким-то образом спрыгнуть с коня, то далеко все равно не убежать.

— Лада! — неожиданно раздался чей-то крик.

— Не стрелять, у него змеедева!

— Змеедева у чужака!

Тургун только пришпорил коня и презрительно бросил:

— Трусы.

Угу, конечно. Легко быть храбрым, когда рядом с тобой такой птенчик. Я попыталась рассмотреть, кто же из змееловов кричал, однако ничего не вышло — мы оставили деревню за спиной. Вслед скакало несколько всадников, доносились стоны и проклятия.

— Да падет кара на головы всех акуила, — услышала я шипящий голос и вздрогнула. Показалось. Только показалось, что это сказал Эрму. Слишком далеко мы отъехали, да и нигде не видела я шамана.

Птица взвилась в небо. Никто из воинов не проронил ни слова, а у меня язык не поворачивался что-то произнести. Сердце стучало как бешеное. Куда меня везут? Что будет? Выкуп? Или, может, есть какие-то другие вещи, для которых предназначены змеедевы.

Зажмурившись, я мысленно позвала Чиу. Единственный, кто мог появиться и спасти меня. В голове вдруг появился туман. Все звуки доносились словно через плотную пелену.

Я ощутила, как ко мне прикоснулись, но не смогла и шевельнуться. Оцепенение сковало полностью. В ушах зашумело.

— Чиу, — шепнула я непослушными губами.

…И тут же провалилась во тьму.

Змеиные кольца крепко держали, укачивали, словно маленького ребенка. Я попыталась выбраться, но почувствовала страшную слабость.

— Ну-ну-ну, — прошипел на ухо Чиу, — что это мы такие активные?

Раздвоенный язык щекотнул щеку — я ойкнула. В кольцах змея было комфортно и уютно. Так и хотелось прикрыть глаза и заснуть. Но у Чиу явно были другие планы.

— Нет-нет, не так быстро, дочь моя, надо еще побеседовать.

Я фыркнула.

— То есть пока я в отключке?

— Ага, — невозмутимо подтвердил он. — Сама позвала именно сейчас. Я не виноват.

Вот зараза ехидная! Однако, решив, что спорить крайне глупо, все же собрала мысли в кучу и озвучила крайне волновавший вопрос:

— Чиу, куда меня везут?

Он на какое-то время задумался, словно реально прикидывал варианты. Потом шумно вздохнул.

— Лада, люди такие непостоянные, — пожаловался тоном оскорбленного божества. — Не успел прочесть одни мысли, как уже появились другие.

— Так куда? — потребовала ответа я, не обратив внимания на жалобу.

— В Шарияр, — сообщил он. — Красивый город, посмотришь — развеешься.

— Зачем? — насторожилась я.

Чиу чуть расслабил кольца, я медленно заскользила вниз. Внутри все сжалось, я испуганно взвизгнула, однако меня тут же поймали.

— Так надо, — невинно сообщил он. — Смерть тебя там не поджидает, не переживай. Но…

— Но? — уточнила я, подозрительно покосившись на него.

— Но, конечно, мозгами пошевелить придется, — внезапно гнусно захихикал бог. — Знаешь, просто страшно люблю, когда люди проявляют смекалку.

— Что-о-о? — начала было я, но тут же мою щеку обожгла пощечина. Правда, не особо болезненная, больше для проформы.

Голова не то чтобы загудела, но туман, окутывавший до этого, начал рассеиваться. Я мучительно открыла глаза, искренне желая, чтобы тот, кто меня стукнул, провалился на месте.

На меня внимательно смотрел Тургун. В черных глазах не было и намека на сочувствие. Я не сразу сообразила, что уже сижу, привалившись к чему-то спиной.

— Живая, — искривил он губы в усмешке. — Не пугай так, змея, а то твой хозяин может сильно огорчиться, если вместо живой рабыни получит хладный труп.

Сказанное не сразу дошло. Я молча смотрела в черные глаза Тургуна, не в состоянии что-то ответить. Однако, кажется, взгляд вышел не очень хорошим, потому что варвар медленно поднялся и бросил:

— Поосторожнее с такими взглядами, змея. Тут никто целовать тебе ножки не будет.

Я онемела от такого высказывания. Внутри медленно закипала злость. На всех сразу. На Чиу, который явно играет глупой девчонкой из другого мира, на этих хамов, не побоявшихся ничего и сумевших выкрасть меня, на Грехта, которого не было рядом, когда от его помощи я бы ох как не отказалась. Впрочем, имелся и еще один момент: на себя я тоже злилась. Вероятно, больше, чем на остальных. И хоть разум подсказывал, что слушаться Тургуна — лучший выход, на душе все равно было мерзко.

Я огляделась. Мы находились на опушке, окруженной высокими деревьями. То есть даже если мне удастся сбежать, то очень скоро я прибегу назад. Лес вокруг доверия не внушал.

Не внушали доверия и мои похитители.

Тургуна сопровождали трое мужчин. В одном я признала того, кого называли Брогом. Он был немногословен и, казалось, меня вообще не замечал. Йомба, здоровенный чернокожий парень с белозубой улыбкой, смотрел с интересом и, кажется, относился ко мне лучше всех в этой компании. Жесткие курчавые волосы он стягивал в причудливую прическу, на запястьях блестели широкие полосы белого металла. Левое ухо проколото серьгой с огромным огненным рубином размером с перепелиное яйцо. Правое плечо в сети шрамов, сплетавшихся в странный узор. Явно какая-то ритуальная штука, в бою такую не получить.

Как я поняла, они с Тургуном были хорошими друзьями. Йомба носил такие же кожаные доспехи, как и все, но на шее болталось несколько амулетов из слоновой кости, а на боку висела кривая широкая сабля, совсем не походившая на мечи остальных.

Третий — Ши-хан — был все время укутан в лиловый плащ с капюшоном. Он весьма неловко сидел на лошади, однако держался с таким молчаливым достоинством, что, казалось, перед тобой наследный принц. Иногда откидывал капюшон, но на голове, полностью замотанной черной материей со странным серебристым отливом, виднелись только глаза: узкие, чуть раскосые, цветом словно полированный оникс. Смотрел холодно, внимательно, приковывая и не отпуская. Говорил понятно, но как-то странно, вязко, не слова, а журчащая вода. Тургун и Йомба относились к нему с огромным уважением, Брог никак не выказывал своего отношения. Порой мне казалось, что последний приехал откуда-то с севера: холодный, замкнутый, нелюдимый.

Ши-хан часто бросал на меня задумчивые взгляды, пробиравшие до костей. И хоть каждый раз, как мы трогались в путь, я ехала за спиной Тургуна, внимание Ши-хана к моей персоне никогда не ослабевало. Стоило ли об этом говорить черноволосому варвару — я не знала. Больше всех я симпатизировала весельчаку Йомбе, который во время привалов выбирал для меня весьма сочные куски мяса и толстые ломти соленого сыра. Тургун молча смотрел на это, но не произносил ни слова. Ши-хан часто сидел напротив и смотрел сквозь колышущееся пламя костра.

Первые три дня со мной особо не разговаривали. Только самое необходимое: еда, сон и естественные нужды. Да и то далеко не отпускали. Впрочем, у меня и не было особого желания куда-то заходить. Такое отношение выводило из себя, однако приходилось только молча скрипеть зубами. Даже рукам не дать воли — их благоразумно связывали за спиной.

Правда, однажды, когда мы подъехали к пологим склонам гор, видимо, раньше гордо тянувшихся вершинами к небу, но теперь уже изрядно изъеденных ветром, дождем и временем, я все же рискнула завязать беседу с Йомбой.

Мужчины отыскали небольшую пещеру, Брог и Тургун отправились на охоту, Ши-хан и Йомба разводили костер. Мне велели сесть на сваленные у каменной стены вещи и не мешаться. Что, в принципе, я сделала с огромной радостью. Бесконечно можно смотреть на огонь, воду и как тебе готовят поесть.

— Что, красавица, взглядом хочешь отравить? — пробасил Йомба, подбрасывая хворост в костер.

Я только хмыкнула. Даже не потребовалось ничего делать, он решил поболтать сам. Ши-хана, кажется, совсем не волновало происходящее. Он сидел напротив и вертел в руках длинный острый кинжал с рукояткой, усыпанной сапфирами.

— У меня взгляд не ядовитый, — ответила я ровным голосом. — Это почему-то Тургун подозревает меня во всех грехах мира.

— Ну, допустим, не во всех, — утешил Йомба, усаживаясь на расстоянии вытянутой руки. Достал саблю из ножен, придирчиво осмотрел.

— Это радует, — заметила я, внимательно разглядывая вязь каких-то письмен на внешней стороне лезвия. — Откуда такая красота?

Йомба приподнял бровь, словно его позабавил вопрос, однако все же ответил:

— Из Шарияра, вестимо. Еще насмотришься там всякого.

— В Шарияре искусные оружейники? — осторожно спросила я, прикидывая, как потихоньку вытягивать информацию из собеседника. И следя, как он принялся чистить саблю.

— Известно дело, — важно кивнул Йомба. — Если б не оружие и набитые драгоценностями храмы, то обходили бы этот город стороной.

— Почему?

Он покосился на меня, криво усмехнулся:

— Сильно любопытная ты, змея.

— Я не змея, — возразила. — И вообще, меня зовут Лада.

Он кивнул, словно одобряя услышанное. Впрочем, по глазам я видела, что в опровержение «змеи» не поверил. Я поерзала на месте и посмотрела на руки. В этот раз их связали впереди, но все равно страшно неудобно.

— Меня же везут в Шарияр на продажу?

На некоторое время повисла тишина. Йомба смотрел на лезвие сабли. Ши-хан продолжал пронизывать взглядом кинжал, даже не шелохнувшись, словно окружающее его не касалось.

— Почти, — мягко ответил Йомба. — Только продажи не будет.

Кажется, клиент уже заплатил. Теперь этим орлам осталось только доставить товар. Другой вопрос: кому я могла понадобиться в городе, который, по его словам, все обходили бы стороной?

— А что будет?

Йомба улыбнулся, и эта улыбка мне совершенно не понравилась. Больно уж кровожадно вышло.

— Узнаешь, — загадочно сказал он и поднялся на ноги. — Что-то Тургун и Брог подзадержались. Что там такое?

— Слона хотят застрелить, — язвительно подсказала я. — Но слон не согласен.

Йомба сунул саблю в ножны.

— Эх, слоны, — в его тоне послышались мечтательные нотки. — У нас, в саваннах бакумба, их много. Здесь же какие слоны, дева? Только горные козлы ахука, птицы акуила, пчелы да ваши змеи.

— И далеко ли эти саванны? — ляпнула я, пропустив мимо ушей обращение «дева».

Йомба направился к выходу из пещеры. Остановился и обернулся. Посмотрел на меня, хмыкнул.

— Далеко. Может, когда-нибудь увидишь, если сумеешь обойти проклятую Йинару.

Такого названия я ни разу не слышала, но почему-то оно показалось знакомым. Вот только чем?

— Но что такое Йинара?

— Спроси Тургуна.

— Почему Тургуна?

Однако Йомба уже покинул пещеру, кажется, даже не услышав моего вопроса. Вот невоспитанный тип. С ним разговаривают, а он свалил. Эх… Впрочем, тут даже неясно, считают ли меня человеком, поэтому обижаться глупо.

— Неужто ты не знаешь ничего, змеедева? — неожиданно тягуче произнес Ши-хан.

Я вздрогнула и посмотрела на него сквозь пламя. Клинок в руках Ши-хана плясал изящный танец смерти. Всего лишь тренировка, но ничего хорошего для тех, кто решит стать на пути у этого странного человека.

Тем не менее я мотнула головой. Если до меня снизошел загадочный Ши — тоже хорошо, возможно, он даст какую-то крупицу информации.

— Странно, — медленно, смакуя каждый слог, произнес он. — Впрочем, все вы странные, чуждые. Но коль так… Йинара лежит к югу от земель змееловов — перед Шарияром, за этими горами. Но мы поедем окружной дорогой — иначе слишком близко от проклятых земель Йинары, где живут демоны.

— Что за демоны? — поинтересовалась я, не смея шевельнуться. — И что за проклятие?

Ши-хан некоторое время молчал. Мне даже показалось — жалеет, что завел со мной разговор. Клинок свистнул, ярко-синие искры осыпались на землю. Я широко раскрыла глаза, не понимая, что сейчас произошло. Словно киношный фокус, спецэффект.

— Это было давно, — наконец-то произнес он. Так, что едва удалось разобрать слова. — Пять или шесть веков назад. Йинара процветала, народ не ведал печали. Ее правители знали много тайн. Шарияр тогда только в спешке покинули змеелюди. Никто не знает, почему они бежали. Только и говорили — пришло зло. Под землей обнаружили храм древнего бога, о котором до этого не слышали ни на юге, ни на севере. Правитель Йинары вместе с магами Шарияра изучали его, пытаясь отгадать тайны, хранящиеся в мрачном склепе. Они нашли мумии существ, не похожих ни на кого из живущих на земле. Они сумели открыть двери в мрачные коридоры с инструментами и предметами, созданными чуждым разумом. Но близость к тайне часто сводит людей с ума. Правитель Йинары позабыл обо всем в стремлении разгадать загадку…

Снова повисла тишина. Однако по глазам Ши-хана я поняла, что ничем хорошим это не закончилось. И перспектива ехать мимо странного места меня тоже не радовала. Но я все же решила уточнить:

— И что произошло?

— Йинара за ночь из богатого города превратилась в мрачные развалины, — продолжил он. — Все, кто пытался зайти в мертвый город, не возвращались. Хуже всего, что с каждым годом Йинара наступает на близлежащие земли.

— Это как? — насторожилась я.

Ши-хан снова посмотрел на свой кинжал.

— Там, где росла зеленая трава, летали птицы и жили животные, остается черная выжженная земля, а воздух становится тягучим и вязким, словно его наполнило дыханием смерти. Только…

Из черноты пещеры вдруг донеслось глухое рычание, а потом слабый стон. Я вздрогнула и поджала ноги. Ши-хан поднялся грациозным движением, синее пламя окутало его руки, клинок завис в воздухе в нескольких сантиметрах перед грудью.

— Что это? — шепнула я непослушными губами.

Кошмар, никто даже не подумал, что здесь может кто-то жить. Или… мужчины были уверены, что пещера пуста?

Рычание повторилось. Ши-хан начертил в воздухе какой-то символ, тот тут же вспыхнул ярко-фиолетовым и понесся ко мне. Я испуганно пискнула — меня окружило перламутровым светом. Защитный купол?..

— Бу-удь тут, — протяжно сказал Ши-хан и двинулся во мрак.

— Но если… — начала я.

Ши-хан не ответил, его фигура, укутанная в лиловый плащ, исчезла в черноте хода в глубь пещеры.

Меня пробрала дрожь. Внутри все сжалось от страха. Мамочки, что это такое?

Время тянулось, словно резиновое. Тишина давила, даже треск костра, казалось, куда-то исчез. Защитный купол светил фиолетовым, отбрасывая на стены пещеры подрагивающие отблески.

Никто не возвращался. Я почувствовала странное оцепенение.

Из черноты донесся звук, одновременно похожий на шипение и стон. Пламя погасло, будто затушенное порывом ветра. По спине поползли мурашки.

— Лада-а-а, — послышался зов.

Мозг погрузился в какой-то туман, вмиг все стало безразлично, кроме голоса, пришедшего из тьмы. Казалось, он протянулся белой раскаленной нитью, готовой опутать мои руки и ноги и утянуть в черный зев пещеры.

— Лада-а-а, — шелестящий выдох.

Полилась мягкая мелодия. Таинственная, звенящая, похожая на ту, что наигрывает факир, чтобы усыпить ядовитую кобру. Я хотела зажать уши, но связанные руки не дали это сделать.

Мелодия становилась богаче, насыщеннее, требовательнее. Против воли я медленно поднялась на ноги и шаг за шагом направилась в ход, по которому ушел Ши-хан.

Мозг захлестнула паника, я сделала усилие, чтобы выбраться из пут гипнотического звука. Но ноги шли все быстрее, потухший костер и вещи нашего маленького отряда остались за спиной. Сердце билось, как сумасшедшее, я понимала, что вряд ли смогу вернуться.

Тьма перед глазами клубилась, манила идти дальше, ни на секунду не давала остановиться. Я судорожно вздохнула, почувствовала сладковатый запах каких-то цветов и гнили. Меня передернуло. Идти вслепую — страшно. Но мелодия словно стала невидимым проводником.

Раздался тихий треск, и я сообразила, что запястья больше ничего не стягивает. Пошевелила руками, разгоняя кровь. Правда, нужно отдать должное, сильно меня не связывали. Видимо, товар некоему не известному мне мужику в Шарияре нужно было доставить не покоцанным.

Ступни, обутые в сандалии из кожи, чувствовали каждый камешек и впадинку. Глаза привыкли к тьме, мелодия больше не пугала.

«Как странно», — промелькнула мысль в затуманенном мозгу.

Правда, тут же подумалось, что, возможно, это опять проделки Чиу. Я нахмурилась. Мелодия почти затихла, дурман наваждения медленно рассеивался.

Я оказалась в узком проходе с низким сводом. Пришлось даже пригнуться, чтобы не упираться макушкой в камень. Еще шаг — передо мной стала глухая стена. Страх отошел на задний план, появилось любопытство.

— Лада-а-а… — донесся из-за стены шелестящий выдох.

Левая рука запульсировала, мягкий янтарно-желтый свет рассеял тьму. Змеиная метка звала вперед, не давая времени раздумывать.

— Прищемил бы ты себе хвост где-нибудь, папочка, — прошипела я, представляя с огромным удовольствием Чиу с огромной прищепкой на кончике божественного хвоста.

Еще не совсем понимая, что надо делать, положила ладони на холодный камень. Миг — тишина, потом громкий треск. Большой овал очертило ослепительно-красным светом. Чувство сохранности вопило, что надо бежать куда глаза глядят, однако я стояла статуей. Только зажала уши, глядя, как с грохотом открывается огромный проход.

— Лада-а-а…

Нет, не услышала, скорее почувствовала зов. Отбросив все страхи, шагнула в образовавшийся проем и зажмурилась от ослепившего золотого света.

Через какое-то время все же рискнула приоткрыть глаза и тут же замерла от неописуемого восторга. Маленькое помещение было наполнено драгоценностями, которые описывались только в приключенческих романах.

Груды алмазов, изумрудов, алых рубинов, небесно-синих сапфиров, бледно-зеленых нефритов, золотистых хризолитов, белых и розовых жемчугов. Все это лежало в огромных золотых и серебряных сундуках или же просто насыпью на земле. Статуи змеелюдей из оникса и агата достигали моих локтей, но некоторые были и повыше. Я осторожно приблизилась к одной из них. Посмотрела на вытянутый овал лица, высокий лоб, заостренный подбородок. Глаза узкие, уголки век чуть приподняты к вискам, чем-то напоминают изображения нагов из Азии.

Внезапно до меня дошло, что эти глаза еще похожи на глаза Ши-хана. Только тут безмолвный камень, а он — живой человек. Я продолжала внимательно разглядывать высеченный в камне лик. Длинный изящный нос, узкие губы. От мочек и вниз по скулам шел ромбовидный рельеф, напоминавший своеобразную чешую. Он спускался на шею и плечи существа. На груди были царские украшения с вделанными в агат изумрудами и рубинами. Широкий пояс с драгоценностями обхватывал талию и скрывал переход человеческого тела в мощный чешуйчатый хвост.

Сходство с Ши-ханом было очевидным, я нервно сглотнула. Почему он все время скрывает тело под глухой одеждой? И на лошади сидит так, словно это ему удается с огромным трудом? И хоть ноги у него две, но никогда не покидает ощущение, что он забывает, как ими пользоваться. И в движениях есть неуловимо змеиное: хищное, плавное, нечеловеческое.

Я невольно отступила назад и врезалась во что-то спиной.

— Ос-с-сторожнее, Лада, — выдохнули на ухо и с силой сжали плечи.

Я взвизгнула, но мне тут же закрыла рот узкая ладонь.

— Не кричи, ничего плохого я тебе не сделаю.

Голос Ши-хана я узнала сразу. Да уж, как по-дурацки все вышло. Неужто разыграно специально? Рычание мы слышали оба, но где гарантия, что это не его магические штучки?

Меня резко развернули. Черные, как ониксы, глаза смотрели внимательно, выпивали душу досуха. Губы онемели, я не могла двинуться и вздохнуть. Только смотрела в черноту напротив, бездонные колодцы мрака, из которых никогда не возвращается свет.

Ши-хан взял мое лицо в ладони. От этого прикосновения стало не по себе. На мгновение показалось, что сквозь материю, скрывавшую его лицо, можно разглядеть бледную кожу и тонкую ромбовидную чешую. Захотелось закричать, но крик застыл в горле.

— Ты не будешь бояться, Лада, — прошептал он, глядя на меня, гипнотизируя и не отпуская. — Ты прибудешь в Шарияр, дворец господина Асафа…

С каждым словом вокруг разливалось шипение, а блеск драгоценностей сверкал все ярче, лишая воли и погружая в транс.

— …ты станешь его наложницей и рабыней, — с обманчивой мягкостью шелестел голос Ши-хана, — войдешь в доверие, будешь исполнять баха-сур, танец богинь, станешь лучшей из танцовщиц.

Чернота глаз Ши-хана плеснула живой тьмой, завертелась спиралью, окутывая сверкающую комнату магической пеленой. Еще миг — я поняла, что стою в огромном каменном зале, потолок которого подпирали резные колонны из гагата, а сами своды терялись настолько высоко, что не разглядеть. В двух шагах от меня — широкая каменная лестница, по ней запросто может пройти десять человек в ряд. По бокам лестницы стояли медные чаши, в них полыхало красное пламя. В нос ударил запах свежести и мускуса.

На самой вершине лестницы находился огромный плоский камень. На нем лежал наг. Он был соткан из золотого света и тьмы глубочайшей пропасти. В нем сочетались вековая мудрость и сила юной весны. Глаза — озера живого огня — смотрели на меня. И от одного только взгляда по телу пробегала дрожь, а тонкая ткань платья прилипала к телу. Огонь жизни и холод смерти. Такое же чужое создание, как те статуи в пещере.

Наг протянул ко мне руку с длинными золотистыми когтями.

— Подойди, дитя, — мягко произнес он.

«Ой, мамочки, я ж целый день буду шагать по этим ступеням!» — пронеслась мысль, однако ноги сами двинулись на зов. Не успела я оглянуться, как уже стояла возле пламенного нага. Исходивший от его тела жар опалял мою кожу.

— Помоги вернуть моего сына, дочь Чиу…

Глаза в глаза, голова пошла кругом, сердце стучало в ушах.

— Он попал к Асафу из-за человека-предателя. Мои подданные не могут войти на территорию его дворца — слишком сильные маги наложили охранные заклятия. Любой из моих змеелюдей превратится в горстку серебряного пепла, едва приблизится к магическому барьеру. Шариярцы хоть и ведут свой род от Асдейха, но прогнили насквозь. А ты — дочь Чиу, он не откажет в помощи.

— Вот у него бы и попросили помощи, — пробормотала я.

Пламенный наг улыбнулся, и стало от этой улыбки жарко и сладко одновременно.

— Мы и попросили.

В этот миг мне захотелось придушить Чиу голыми руками. И плевать, что он большой-большой и вообще бог, а я — маленькая-маленькая.

Наг коснулся моего плеча, по телу разлилось огненное тепло. Я посмотрела на себя и поняла, что вся горю золотом, таким же, которое окутывает самого нага.

— Айшу никогда не причинял людям зла, — с горечью произнес он, и почему-то больно стало и мне. — Но стал игрушкой слуги зла Асафа. Мое дитя держат в клетке и выставляют на потеху зажиревшим вельможам и придворным Шарияра, словно дикого зверя.

— Но чем можно помочь? — тихо спросила я.

— Баха-сур — змеиный танец, — произнес наг. — Он пришел еще из тех времен, когда змеелюди жили на благословенных землях Йинары, позже превратившиеся в оплот смерти. Ты носишь печать Чиу. — Золотая рука коснулась моего запястья, до локтя тут же прострелило жаром. — Ты сумеешь вызвать из небытия силы, которые спят над Шарияром.

Да уж приятная перспективка. И хочу я спасать мир или нет — меня как-то не особо спрашивают. Ну ладно, не мир, а сына вот этого красавца.

— А что… — я запнулась, думая, как лучше сформулировать вопрос.

— Ты за это получишь? — серьезно спросил наг. — Что захочешь. Все. Если будет неподвластно мне, то поможет Чиу.

С изумлением сообразив, что он и не думает шутить, я подняла голову и посмотрела в огненные глаза. Наг как-то очень грустно улыбнулся и вдруг ласково погладил меня по щеке.

— Мы не звери, Лада, — произнес он. — Я знаю, что у тебя тоже есть дом.

Горло сдавило, на глаза навернулись слезы. Я шумно выдохнула:

— Хоро…

Перед глазами вдруг поплыло, я мотнула головой. Громогласное рычание резануло слух. Я снова была в комнате с драгоценностями, рядом стоял Ши-хан. За его спиной что-то затрещало, а потом показалась огромная оскаленная пасть.

Я взвизгнула и отпрыгнула назад. Ши-хан резко обернулся, выхватил из ножен длинный узкий меч, напоминавший японскую катану, и преградил путь чудовищу.

— Не высовывайся, — бросил мне через плечо и, издав боевой клич, кинулся на врага.

Монстр был огромен. По размеру — не меньше чиучалэ, которого убил Грехт. Только напоминал больше смесь мерзкого червя и миноги. Круглый рот был полон рядов острых зубов. Впавшие глазки злобно горели красным. Коричневую шкуру усеивали короткие шипы, покрытые какой-то белесой субстанцией.

«Может, яд?» — сглотнула я, вжимаясь в стену.

Меч Ши-хана со звоном отскочил от коротких шипов, зверь недовольно зарычал. Изогнулся, замер, сверля красными глазами своего противника. Метнулся стрелой. Ши-хан отпрыгнул. Взмах, удар — вой.

Щелкнули челюсти, воздух стал вязким. Монстр перевел взгляд на меня. По мне пробежала дрожь, сердце на миг замерло, прекратив биться. Монстр пригнулся, по длинному телу прошла волна, словно он перегонял всю силу и ярость от хвоста к голове.

Ши-хан бросился вперед, прикрывая меня. Но монстр шустро метнулся вправо и кинулся ко мне. Заверещав от ужаса, я схватила из ближайшего сундука горсть камней, швырнула в жуткую морду и спряталась за сундук.

Монстр неожиданно снова взвыл. Я осторожно выглянула. Правый глаз твари припух и закрылся. Не в силах поверить, что сумела так метко попасть, снова вернулась в укрытие. Не иначе, Чиу руку направил.

— Лада!

— Ши-хан!

Голоса донесшиеся из прохода за спиной монстра, заставили сердце радостно забиться. Йомба и Тургун нашли нас! И пусть мы в крайне сложной ситуации, три мужика с мечами куда лучше одного.

Монстр попытался вывернуться и отогнать напавших со спины. Ши-хан не терял время и прыгнул на него, вонзив меч в толстый чешуйчатый бок. Но тут же отлетел назад, отброшенный мощным хвостом.

Я выскочила, вцепилась в плечи бессознательного Ши-хана и потянула его к сундуку. Правое плечо мужчины было в крови. Стиснула зубы и постаралась не думать о том, что будет, если монстр решит обернуться и откусить мне голову.

— С двух сторон, Йомба! — крикнул Тургун.

— Сейчас!

Звон стали, рычание, вой, от которого кровь в венах превращается в лед. Я подняла взгляд: окровавленный монстр кидался на нападавших, однако явно выбивался из сил. Тургуну удалось пробраться внутрь. Он бросил лишь мимолетный взгляд на меня и Ши-хана и бросился в атаку.

Я подумала было метнуть в чудище одну из агатовых статуй, но, глянув на них, поняла, что это сродни святотатству. И хоть речь шла о наших жизнях, рука не поднялась. Фокус же с драгоценностями в роли метательных снарядов повторять не рискнула, боясь задеть Тургуна.

— Получи! — раздался крик Йомбы, и сабля черного гиганта погрузилась в сердце монстра.

Чудовищные судороги пошли по огромному телу. Тургун со свистом снес его голову. Горячая черно-багровая кровь брызнула в стороны, окатив и меня. Во рту появился горький привкус, к горлу подкатила тошнота. С ужасом посмотрев на заляпанные ладони, я шумно вдохнула и прикрыла глаза. Только не опозориться и не рухнуть в обморок. Тут хватит и одного бессознательного.

Тургун схватил меня за плечи и легонько встряхнул.

— Лада, ты ранена?

— Нгонго Милосердный, что с тобой, девочка? — спросил Йомба, пробираясь через поверженного монстра.

— Я… — мотнула головой, пытаясь загнать назад взбунтовавшийся желудок — Ши-хан услышал рычание, ушел… Не возвращался, я пошла за ним.

Связно говорить не получалось, но судя по лицам мужчин, суть они уловили. Тургуну услышанное явно не понравилось. Он быстро осмотрел бессознательного товарища.

— Сюрприз за сюрпризом, — пробормотал Йомба. — Мало нам Брога…

Будь я в нормальном состоянии, обязательно бы на это отреагировала, но едва Тургун протянул ко мне руки, вцепилась, словно маленькая девочка. Он поднял меня на руки и, не произнеся ни слова, понес прочь. За нами двигался Йомба, перекинув раненого Ши-хана через плечо.

Меня начала бить дрожь. Я сильнее прижалась к крепкому плечу Тургуна. Не хотелось думать о мокрых ладонях, о слипшихся волосах, на которые попала кровь, о тошнотворном запахе. Приходилось уговаривать себя держаться. В то же время мелькнула мысль: хорошо, только кровь, а не отсеченная голова. Вот там бы визгу было. Криво ухмыльнувшись собственному корявому юмору, я поняла, что не все так плохо.

— Тебя что-то веселит, змея? — спросил Тургун.

Я поморщилась и прикрыла глаза. Спорить и язвить — не буду. Пусть упивается своим преимуществом над слабой женщиной. К тому же я откровенно признавала: если б они с Йомбой не подоспели, то нами с Ши-ханом очень смачно закусили бы.

— Отстань от девочки, — глухо произнес Йомба. — Уж если Ши-хан не смог…

— Ши-хан еще свое получит, — пообещал с угрозой Тургун, и я, нахмурившись, посмотрела на него.

Йомба ничего не ответил, однако я поняла, что он согласен с товарищем. Говорить, что у Ши-хана были свои планы, не стала. Мало ли, вдруг эти ребята не любят змеелюдей? А Пламенный наг все же дал мне обещание. Да и я ему.

Наконец мы пришли к потухшему костру. Тургун, не останавливаясь, вынес меня из пещеры и начал осторожно спускаться по узкой крутой дорожке. При этом выпустить из рук даже не подумал.

Спустя некоторое время я поняла, что идем к воде. Блеснуло серебром пронизанное солнцем небольшое озеро. Близнец того, в котором я купалась, когда пыталась укрыться от Тургуна и его людей. Йомба вынес Ши-хана и уложил в тени, возле лошадей. Хм, а коней и впрямь всего три. Гнедая Тургуна, вороная Йомбы и чалая лошадь Ши-хана. Брог на своей белой нигде не наблюдался.

Оказавшись на песчаном берегу, Тургун осмотрелся и едва уловимо кивнул, словно одобрял место. Поставил меня на ноги. Не сказав ни слова, снял с пояса меч, потом скинул набедренную повязку. Я, едва не открыв рот изумления, смотрела на него. Кажется, выветрилось все потрясение после битвы с монстром, полностью вытесненное смущением и желанием рассмотреть. Ну ладно. Больше все же рассмотреть. К тому же есть что. Мускулистая бронзовая спина, покрытая сетью шрамов, бугрящиеся мышцы рук, узкие бедра, упругие ягодицы, стройные ноги, как у бегуна. Черные волосы падали на плечи и спину, едва прикрывая лопатки, движения были словно у огромного тигра. Хищный, осторожный и страшно опасный. Зверь в человеческом обличье.

Эх, встретила бы такого самца в Москве, приложила бы множество усилий, чтобы склонить к физической любви. Пусть только физической, но зато воспоминаний на всю жизнь! Так и стояла, бессовестно разглядывая ладно скроенную фигуру, молча отмечая, что он мне нравится больше Грехта.

Поймав себя на этих мыслях, чертыхнулась сквозь зубы. Нашла о чем думать!

Тургун уже зашел по пояс. Обернулся и хмуро посмотрел на меня.

— Змея, тебе нужно отдельное приглашение? — громко спросил он.

До меня дошло, что заляпанный кровью он тут не один. Вмиг оценив ситуацию, поняла, что нахожусь в крайне неоднозначном положении. Можно зайти в озеро в платье, но потом ходить в мокрой одежде, либо полностью обнажиться перед этим ходячим… сексом.

Я сцепила пальцы, уставилась на свои сандалии, делая вид, что не вижу откровенно наглого взгляда варвара. Отворачиваться он и не думал, явно заинтригованный, как я поступлю. Плюнув на все правила приличия, взялась за подол и стянула платье через голову. Аккуратно сложила возле оружия и повязки Тургуна. Взгляд черных глаз жег раскаленными лучами солнца, казалось, еще чуть-чуть — и моя кровь станет жидким огнем.

Гордо подняв голову, я ступила в прохладную прозрачную воду. Походкой «а я вся такая иду и будто его не вижу» зашла почти по грудь и нырнула. Кое-как сполоснула волосы. Рядом послышался плеск. Вынырнув, я поняла — Тургун стоит от меня всего в нескольких шагах. Продолжая делать вид, что не замечаю, снова погрузилась в воду. Его близость будоражила и пугала одновременно. Вор, враг и… Я попыталась успокоить бешено колотившееся сердце. Спокойно. Прочь такие мысли.

Теперь плеск послышался за спиной. Ага, перестал смотреть на меня, как охотник на добычу, и занялся собой.

Приведя себя в порядок, я выбралась на большой плоский камень, нагретый солнцем. Скрутила жгутом волосы и принялась выжимать. Тургун уже смыл кровь. Бросил на меня долгий взгляд.

Такое разглядывание порядком смущало, однако словно Чиу дернул за язык.

— Что, варвар, хороша?

Повисла тишина. Было слышно только пение птиц на верхушках деревьях да шелест листвы. Обнаженную кожу словно закололо миллионом иголочек. Смотрит, хочет. Еще чуть-чуть — мне будет не до шуток. Однако внутри кипело желание подразнить, заставить смотреть на меня — извечное женское лукавство. Слабость, которая становится силой.

Тургун не ответил, только приподнял бровь и усмехнулся.

— Змея, напрасно раскидываешь свои чары. На будущее не хватит.

Я подняла глаза и в упор посмотрела на него. Провела языком по губам. Тургун словно закаменел, неотрывно глядя на мои губы.

— Так ли напрасно? — вкрадчиво спросила я.

«Дура, что ты делаешь?! — где-то на краю сознания металась мысль, пытаясь воздействовать доводом разумности. — Сейчас же стянет с этого дурацкого камня и отымеет как захочет!»

Да, отымеет. Но я буду кусаться и сопротивляться. Я посмотрела на обнаженный торс Тургуна. Прикусила губу. Сопротивляться? Ой-ей, да что я, больная? Это ж… Это…

Я резко вздохнула и отвернулась. Либидо вело себя так, словно никогда рядом не было красивых мужчин. Я раздраженно отбросила волосы за спину. Природа, варвары, боги наглые. Неудивительно, что мозги набекрень съехали.

— Передумала соблазнять, змея? — лениво поинтересовался Тургун.

— Гад, — огрызнулась я, не глядя на него.

— Змее-е-е-ея… — протянул он с явным удовольствием.

Я злилась на себя. Дурацкий день. То монстры, то обнаженные мужики. Все не по-людски.

Я попыталась встать, но мою руку с силой сжали крепкие пальцы. Вздрогнув, тихо ойкнула, когда вдруг камень выскользнул из-под ног. Прохладная вода не смогла притушить жара бронзовой кожи Тургуна. Черные глаза пронизывали насквозь, губы вмиг пересохли, коленки задрожали. Стало горячо, словно подул знойный ветер пустыни. Объятия варвара лишали воли. Его губы были настолько близко, что еще движение, и я…

Тургун не говорил лишнего. Запустил пальцы в мои влажные пряди и прижался к губам, не давая возразить.

Кажется, на миг я даже забыла, как дышать. Не думала, что неправильно и нельзя. Что это? Змеиные чары или просто мужчины тут совсем не такие, как дома?

С берега вдруг раздалось деликатное покашливание. Я резво отпрянула назад, вырываясь из объятий. По лицу Тургуна прошла тень раздражения, он недовольно глянул на берег. Там, улыбаясь белоснежной улыбкой, стоял Йомба.

— Видит Мбанга Трехзубая, если мне кого и взбредет в голову посылать за смертью через туннель с пауками и огненными черепами, что разделяет мир живых и мертвых, то я это поручу вам.

— Вождь бакумба не одобрит твоего самоуправства, — проворчал Тургун, ухватил меня за руку и потянул на берег.

Я только тихонько ойкнула и последовала за ним. Мысленно я благодарила всех богов, пославших Йомбу в нужный момент. Еще неизвестно, что было бы, зайди мы с Тургуном дальше. Этот варвар — не Грехт, никакой женой делать не собирается, а наоборот — жаждет спихнуть неизвестному мужику, да еще и за деньги.

— Ши-хан пришел в себя, — посерьезнел Йомба. — Он хочет поговорить с девушкой.

— У девушки есть имя, — буркнула я.

Однако никто не обратил внимания.

— Зачем? — спросил Тургун.

Настроение у него явно было ни к черту, все вмиг сбилось из-за прихода Йомбы. Но чернокожий великан то ли привык, то ли просто счел за должное.

— Вот у него и спросишь, — невинно ответил он. — Не одному же мне мучиться с ним, пока ты тут тискаешь красавицу.

Тургун бросил на него такой взгляд, что можно было упасть замертво, однако Йомба только фыркнул, словно огромный дикий кот. Кажется, его порядком забавляла создавшаяся ситуация. Под взглядом карих глаз я почему-то расслабилась, не осталось и следа от неловкости. Даже получилось улыбнуться.

Йомба удовлетворенно кивнул, мол, так и надо, а то удумала жертву из себя строить.

Мы еще не успели дойти до Ши-хана, когда запах жарящегося мяса дал понять, что с нашим спутником не все так плохо. Стоило миновать крутой подъем, как взору открылась укутанная в лиловое фигура Ши-хана, удерживавшего чуть подрагивающей рукой палку с нанизанным куском мяса. Хм, кстати, я даже не обратила внимания, кого приволокли Йомба и Тургун. Газель, козу, суслика?

Я невольно хихикнула в кулак, представив этих двух бугаев в погоне за такой мелочью. Ши-хан обернулся. Материя прикрывала лицо, как и раньше. Однако в черных глазах появилось удивление. Он явно не мог понять, чем таким смешным мы занимались втроем. Впрочем, нет — вдвоем. Тургун был хмур и невесел.

— Куда ты нас завел? — накинулся он на Ши-хана. — Единственный маг — и привел прямо в пасть чудищу!

Причем мою руку так и не выпустил, казалось, что и вовсе забыл о ней. Я осторожно попыталась высвободиться, но куда там — стиснул, словно стальными клещами.

— Это не я, — невозмутимо ответил Ши-хан и задумчиво посмотрел на кусок мяса. — Это все змеедева.

Я замерла с едва не разинутым ртом. Нет, ну надо же, сволочь какая! То есть во всех злоключениях виновата я?

— Кажется, права голоса мне тут не давали, — произнесла, глядя на него.

Тургун хмуро посмотрел на меня. Йомба только пожал плечами, будто его это не касалось.

— Сядь, — довольно грубо сказал Тургун и подтолкнул к поваленному бревну возле Ши-хана. В груди зажглась обида, я прикусила губу и пожалела, что не могу вцепиться в эту заразу и хорошенько расцарапать лицо. Как лапать и целоваться — так пожалуйста, а как подтвердить очевидное, так индейское жилище фигвам. Однако все же умостилась на сухом трухлявом бревне, чудом выдерживавшем мой вес.

— Ойшены — сторожа змеиного народа, — как ни в чем не бывало продолжил Ши-хан. — Обычно они спят там, где наги прятали свои бесценные сокровища.

Перед глазами появились груды рассыпанных драгоценных камней и статуи. Да уж, стоит это явно немало. Не знаю цены денег в этом мире, но в своем я смогла бы всю жизнь не работать и прикупить остров в Тихом океане.

Тургун садиться не торопился. Став за спиной Ши-хана, задумчиво смотрел на пляшущее пламя костра.

— И что ойшены? Хочешь сказать, их сон как-то по-особому перекрывает твои способности?

Ши-хан усмехнулся:

— Нет, ойшены не просыпаются сами. Присутствие змеедевы пробудило его. Как она зашла в сокровищницу — ума не приложу.

— А нефиг оставлять беззащитную девушку одну рядом с зубастым чудищем, — огрызнулась я. По идее, стоило сидеть смирно, но внутри все клокотало от бешенства. Теперь хотелось вцепиться не в Тургуна, а в этого узкоглазого умника. Вот что значит возбужденная, но неудовлетворенная женщина!

Тургун и Йомба удивленно посмотрели на меня. Но совесть и стыд вдруг резко уснули, предоставив хозяйке вести себя как вздумается.

Ши-хан покосился на меня и благоразумно промолчал. А потом и вовсе подал палку с мясом. Кивнув в знак благодарности, я впилась зубами в сочное мясо, едва не зарычав от удовольствия. Пусть без соли, зато как питательно! Да и на вкус ничего. Кажется, за кусок такой хорошей пищи можно простить и чудовище, и наглых мужиков.

На удивление, больше никто не проронил и слова. Все молча сели есть. Тургун только порой кидал неоднозначные взгляды на Ши-хана, но сдерживался. Йомба с удовольствием расправился со своей порцией и полез за добавкой. Наблюдая краем глаза за мужчинами, я приходила в тихий ужас. Это ж сколько надо еды, чтоб прокормить таких?! Нет, хорошо, что нам в озере помешали. А то вдруг бы Тургуну понравилось, он передумал бы меня везти дальше и утащил в ближайшую пещеру, сделав кухаркой, прачкой и полюбовницей одновременно. А у меня вроде как теперь есть обязательство перед нагами, поэтому в любом случае надо добраться до этого чертова Шарияра и сделать, что обещала.

Пламенного нага было жалко. У меня нет своих детей, но, находясь там, на огромной лестнице, почти физически чувствовала его боль и горечь. Конечно, логичнее было бы попытаться дать весточку змееловам и дождаться их помощи, но… Почему-то закралась странная мысль, что Грехт, несмотря на всю его вопиющую положительность, спасать меня не будет. Вот вроде хороший такой мужик, но чувствовалось что-то не то. Только сейчас поняла это.

После еды со мной особо не разговаривали. Но и связать не пытались, что безмерно порадовало. Вновь оставив меня с Ши-ханом на улице, Тургун и Йомба отправились в пещеру, чтобы забрать сокровища, которые стерег ойшен. Вернулись с увесистым мешком и весьма довольные собой.

Ши-хан вновь погрузился в себя, делая вид, что меня совсем не знает. Бездумно смотрел на свой кинжал и аккуратно поигрывал длинным тонким лезвием. У меня тоже было время на раздумья. На самом ли деле он шпион нагов? Где правда? Почему он превращается в каменную статую именно тогда, когда можно что-то сказать?

Я уже было вознамерилась напрямую спросить его, однако вернувшиеся Тургун и Йомба расстроили все планы. Привал окончился резко: мужчины погрузили сокровища на коня Ши-хана, Тургун, ухватив меня за руку, затянул на свою лошадь.

Ехали по узким горным дорожкам до темноты. Йомба порой перебрасывался парой слов с Тургуном, однако ничего значительного я не услышала. На ночлег устроились на полянке, окруженной остро пахнущим можжевельником и кустами с незнакомыми ярко-синими ягодами.

Спать пришлось на голой земле. Правда, мне любезно подложили плащ, а под голову выпросила седельную сумку. Тургун, кажется, немного растерял свое плохое настроение, потому что говорил спокойно да и не пытался покомандовать при любой возможности.

Вздохнув, я прикрыла глаза и почти сразу же провалилась в глубокий сон. Но сколько времени довелось отдохнуть — не скажу. Тихие голоса разбудили так, словно рядом били в гигантский колокол.

Потрескивал огонь. Тургун и Йомба смотрели на пляшущее пламя.

— А что будешь делать, если не удастся? — позвучал низкий голос Тургуна.

Йомба отпил из кожаной фляги и поморщился, потом передал ее собеседнику.

— Должно. У нас есть змеедева. Асаф не упустит такой шанс. Похвастать не только перед воинами, но ткнуть в нос всем наложницам. Смотрите, какая диковинка.

Я замерла, вслушиваясь в разговор. Тихо булькнула жидкость во фляге, Тургун шумно выдохнул. Не смея пошевелиться, смотрела на его сильные руки, длинные пальцы, на черные волосы, струившиеся по плечам и спине, на хищный профиль и… откровенно любовалась. Но как-то отстраненно. Без того бунта гормонов, который случился на озере.

— Рискнешь довериться?

Йомба отобрал флягу и пожал могучими плечами.

— Туда, где демон не справится, надо отправлять женщину, говорят старейшины бакумба, — спустя какое-то время произнес он. — И знаешь, верно подметили. Уж сколько времени пытаюсь пробиться в Шарияр, только ничего. Зло там. Чистое. Наша Мбанга Трехзубая — так, девочка на побегушках по сравнению с ними. И откуда столько дряни?

Тургун поворошил палкой горевшие ветви. Брови хмуро сошлись на переносице.

— Они черпали свои знания из Йинары. Только прошли годы, а сам понимаешь — в искусстве злых чар нет равных магам Шарияра.

Йомба хохотнул:

— Не скажи, брат, есть и похуже.

— Есть, — неожиданно покладисто согласился Тургун, — но в такие места я бы не потянул женщину, будь она трижды змеедевой.

В его голосе прозвучали нотки, заставившие меня задуматься. То ли я ему так противна, то ли и впрямь места жуткие. Однако разговор мужчин настораживал так, что мама не горюй. Ибо, судя по всему, планы были не только у Ши-хана на мое бренное тело, но и у этих. Только понять бы, кому нужно больше?

— Она долго там? — прервал тишину Тургун.

Йомба вздохнул. Закрутил флягу и сложил куда-то за спину — разглядеть не получилось.

— Три месяца. Три проклятых демонами месяца. Этот мерзавец еще не успел протянуть свои грязные лапы…

— Не успеет, — мрачно сказал Тургун.

Йомба кивнул:

— Да. Я отрублю их раньше.

О как. Как интересно, вы полны загадок, мои дорогие друзья. Ну что ж, это даже неплохо.

Тургун бросил на меня подозрительный взгляд, но я знала, что с его стороны не разглядеть, сплю я или нет. И все же сердце застучало быстро-быстро.

— Что будем делать с сокровищами? — вдруг спросил Йомба.

— Что и все нормальные люди, — хмыкнул Тургун. Поднялся и… пошел прямо ко мне, глядя в лицо.

Я замерла, затаив дыхание. О боже, все-таки попала?

Тургун некоторое время молча смотрел на меня. Потом развернулся и направился к Йомбе.

— У тебя есть пара часов на сон, я останусь на посту.

Чернокожий гигант кивнул и, расстелив плащ, устроился прямо на земле. Вскоре я вновь уснула, даже не обращая внимания на треск цикад и крики ночных птиц.

Меня разбудили на рассвете. Мы быстро собрались и вновь выдвинулись в путь. Завтракали на ходу. Честно говоря, аппетит пропал, когда, преодолев ущелье и проехав мимо большого, но очень шумного водопада, мы поднялись на вершину. Хоть я и была за широкой спиной Тургуна, открывшееся зрелище все равно поразило настолько, что потеряла дар речи.

Внизу расстилались руины заброшенного города. Высокие здания напоминали дворцы Ангкор Вата и Боробудура. Башни, словно огромные початки кукурузы, поднимались от земли и устремлялись в небо. Широкие и прямые улицы соединяли круглые площади и большие жилые кварталы. Хоть мы были далеко, смутно удалось различить высеченные на стенах храмов барельефы и множество статуй. Каким богам поклонялись и кем были жители этого места — неизвестно.

Но смотреть оказалось страшно. Все руины словно облиты смолой и напоминали древних великанов, застывших в мучительных пытках. И от города тянуло чем-то жутким, необъяснимым. Хотелось развернуться и помчаться куда глаза глядят. Что-то бесконечно злое притаилось в смоляных руинах, поджидая своего часа.

Нигде на земле, в моем мире, не было такого чувства. Да, есть места старые, заброшенные, но при этом я никогда не чувствовала себя беспомощным ребенком, который готов отдать что угодно, лишь бы оказаться под защитой взрослого.

Я невольно сжала предплечье Тургуна. Он быстро посмотрел на меня, но ничего не сказал. Йомба бросил хмурый взгляд на руины и проворчал что-то. Кажется, ругательство про демонов и проклятья. Один Ши-хан оставался невозмутимым, будто злые чары города его обходили стороной.

— Йинара, — глухо сказал он, вглядываясь вдаль, и я поняла, что это было сделано для меня.

— Мы поедем в объезд? — тихо спросила я Тургуна, стараясь унять появившуюся в теле дрожь.

Честно говоря, ожидала насмешки или гадости в мой адрес, однако варвар только кивнул. Кажется, близость проклятого города его тоже совсем не радовала.

Пока спускались вниз по горной дорожке, я смотрела на камни и изогнутые стволы редких деревьев, попадавшихся на пути. Смотрела в спины мужчинам и на крупы лошадей. Куда угодно, но только чтобы не поворачивать голову вправо и не наталкиваться взглядом на черные башни и храмы.

Подул ветер, я поежилась. И хоть день был жарким, стало неуютно. Я обняла себя руками за плечи. Где этот ваш чертов Шарияр уже? Может, там и не слишком приятно, но получше?

— Змея, не будешь держаться — свалишься, — наставительно произнес Тургун, не оборачиваясь.

— Захочешь, чтоб заплатили, — поймаешь, — хмыкнула я.

Йомба посмотрел на нас с весельем в карих глазах.

— А как знаешь, что нам уже не заплатили?

— Судя по вашим рассказам о шариярцах, — протянула я, — вряд ли они будут доверять в сделках от и до. Поэтому платить все сразу за еще не привезенный товар — глупо.

Йомба хмыкнул и покосился на Тургуна. Тот продолжал изображать каменного истукана, однако все же снизошел до вопроса:

— И как, змея, приятно ощущать себя товаром?

Хотелось треснуть его по голове и высказать все, что думаю. Но вести себя, словно недалекая истеричка, я не собиралась. Только глубоко вдохнула горный свежий воздух.

— А разве может это быть приятно? — спросила я ровным голосом.

Тургун пришпорил коня, лениво бросил через плечо:

— Кто вас, змей, знает…

Я скрипнула зубами. И с этим я в озере чуть не… Нахмурившись, недобро посмотрела на сияющего, как медный таз, Йомбу. Кажется, его порядком забавляли наши разговоры. Именно это и подзадорило ответить:

— На каждую змею должен быть свой гад.

Тургун, оторопев от такой наглости, все же посмотрел на меня. Йомба хрюкнул и сделал вид, что страшно занят разглядыванием дороги. Мимики Ши-хана было не разглядеть, но судя по глазам, он тоже улыбался.

— У тебя острый язык, — заметил Тургун. — Только Асафу это может прийтись не по вкусу. Насколько известно, непокорным рабыням языки отрезают.

Внутри все похолодело, однако я только хмыкнула:

— И отрубают ноги. Потом руки. Потом голову. В конце концов, мы все умрем. Я поняла.

— Хватит уже, — неожиданно глухо произнес Ши-хан и посмотрел на руины Йинары. — Рядом с проклятыми стенами лучше говорить поменьше. Никто не знает, что там скрывается.

Произнес таким тоном, что стало не по себе. Да и Тургун не возразил ему.

Дальнейший путь шел в молчании. Даже Йомба только хмуро погладывал на мертвый город и качал головой. Тургун больше ко мне не оборачивался и даже не отреагировал, когда среди смоляных башен прозвучал дикий вой и я вцепилась в его руку. Вой был похож одновременно на крик гиены и стон измученного человека. Ветер пошевелил волосы и тонкую ткань платья. Снова стало холодно и захотелось прижаться к широкой мужской спине, но я поборола это желание. Ну нет. Змея так змея.

Из руин снова раздался вой.

День пролетел незаметно. Порой мы перекидывались парой слов, однако ничего значащего не звучало. Тургун, кажется, зарекся обращаться ко мне, Йомбе было не до того, а Ши-хан и вовсе находил общество себя самого самым прекрасным на свете.

Самой неприятной новостью оказалось, что ночевать придется совсем недалеко от Йинары. Я слышала, как возбужденно переговаривались мужчины: Тургун упирался изо всех сил, а Йомба и Ши-хан настаивали на остановке, мотивируя, что бессонная ночь сделает только хуже и нужно передохнуть несколько часов. Тургун бросил неодобрительный взгляд на руины и осыпал спутников какими-то неизвестными мне проклятиями. На меня посмотрел так, словно я была виновата во всех злоключениях. С трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. Несмотря на неоднозначное положение, внутри горело предательским огоньком злорадство — этим бугаям тоже может быть страшно.

Спать пришлось укладываться на вырубленной в скале площадке. Развалины Йинары виднелись внизу. Было крайне неуютно, но возражать я не собиралась. Ужин получился весьма скудный — ягоды и орехи. Поев, я завернулась в плащ и устроилась неподалеку от Ши-хана.

Вторую ночь подряд заснула почти сразу, провалившись в безграничную тьму.

Неожиданно откуда-то донеслись звуки — ритмичные удары в барабаны. Дикарские барабаны, большие и круглые, с натянутой выделанной кожей. В них били руками, вызывая древний дух мелодии, что заставляет кружить небесные светила. В такт биению испуганного сердца.

Я не сразу поняла, что лежу на плоском камне. Обнаженные спину и ягодицы неприятно холодило. Распущенные волосы рассыпались, руки были прикованы оковами, как в пещере с чиучалэ.

Дул студеный ночной ветер. Я с ужасом поняла, что из одежды у меня только обруч на лбу и браслеты на запястьях и щиколотках. Попыталась высвободиться, однако цепи только насмешливо звякнули. Повернула голову направо и увидела круглую площадку, окантованную треногами из черного металла, которые венчали глубокие чаши. В чашах плясало красное пламя — злое и дьявольское, отбрасывавшее кривые тени на гладкие камни.

К барабанному ритму добавились удары в бубен и резкие вскрики флейты, на которой мог бы играть сам Пан, козлоногий греческий бог. Во мне смешались страх и неведомая доселе сладость. Хотелось разорвать цепи и выскочить нагой вакханкой на площадку. Закружиться в безумном танце, ощущая, как по телу скользят бесстыдные восхищенные взгляды существ, никогда не бывших людьми.

Но в то же время разум шептал, что надо противостоять наваждению, отгонять соблазн, держаться за логику и разум, не подпуская дьявольское искушение. На задний план отошли страх и непонимание. Вниманием полностью завладело происходящее вокруг.

Я слышала шипение, шорох, шепот, демонический хохот. Все сплелось в невероятную какофонию, пронизанную музыкой барабанов и флейт. Под звон серебряных бубенцов из тьмы заброшенных храмов, из-под осыпавшихся навесов, из теней, отбрасываемых змеевидными колоннами, выползли твари, вызванные на свет заклятием мрака. Они смотрели на меня, черные языки, с которых капал яд, дрожали. В шипении и шепоте слышались жажда и вожделение.

— Наша…

— Она будет наша…

— Сочная плоть и горячая кровь…

— Молодое сильное тело, полное жизни…

— О царица ночи, подари нам ее!

По телу пробежали мурашки. Я сглотнула и прикрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Спокойно, обязательно найдется выход. Это же просто сон. Только сон!

Но где-то в глубине души зрело очень яростное сопротивление: какой, к черту, сон? Все слишком по-настоящему. И ночная прохлада, и шипение тварей, и странные звуки.

Зов шевелящихся за треногами тварей звучал все громче, словно совсем рядом был огромный клубок змей.

— Царица!

— Царица!

— Дочь луны, дитя звездного света, жена и сестра мрака!

— Приди, приди, приди!

Зов — не зов. Молитва и заклинание. Шипение сплелось с барабанной дробью, стучало в висках, словно приговор. Я с трудом вдохнула холодный воздух и замерла, не веря своим глазам.

Лунные лучи сгустились, стали живым перламутром. Замерзли, запульсировали какой-то нереальной жизнью. Сплелись в изящную девичью фигуру. От пят до макушки взметнулось белое пламя, охватило тонкий стан и пышную грудь, свернулось на шее причудливым ожерельем в виде серебряной змеи.

Длинные волосы, словно облако, упали за спину, окутали до стройных бедер сверкающим плащом.

Женщина-сон, женщина-мечта. В ее глазах была космическая пустота, но губы, алые, как плод из запретного сада, улыбались сладко и призывно. Ее тело было создано для страсти и любви. Одетая только в сияние далеких звезд, она коснулась змеи на шее и посмотрела на меня. Я похолодела от ужаса.

Она подняла руку. Ладонь обвили лунные лучи, вспыхнули алмазным блеском. Через миг ее пальцы сжимали длинный кривой кинжал. На кончике острия — сама смерть.

Яркие губы улыбнулись, в глазах отразился свет луны.

— Вам будет жертва, дети мои, — произнесла она мягким напевным голосом.

Она шагнула ко мне. Я дернулась, в панике осознавая, что кривой кинжал уже выбрал цель — мое сердце. Заизвивалась, понимая, что хоть цепи и тонкие, но держат на славу.

На губах лунной девы появилась улыбка. Жестокая, холодная, страшная, с толикой предвкушения. По телу пробежала дрожь, я выдохнула сквозь стиснутые зубы.

«Сон, это только сон», — попыталась мысленно успокоить себя.

Однако холод звездного лезвия уже опалил кожу. Кончик кинжала, едва касаясь, скользнул по ключице, описал причудливую петлю, спустился к груди, задел сосок. Я вздрогнула и широко раскрыла глаза.

Лунная дева удовлетворенно усмехнулась. Склонилась ко мне. Облачные волосы коснулись моего лица, неведомый аромат защекотал ноздри, голова пошла кругом.

— Мне нужна живая жертва, змея, — прошептала она. — Мне нужны крики и боль, горячая кровь на алтаре, чтобы пришел мой господин.

Я онемела, но внутри разгорался гнев. И хоть прекрасно понимала, что если вонзится лезвие, то закричу от боли и не стану изображать из себя железного человека, покорно смотреть в пустые глаза не собиралась.

— Твой господин, видимо, совсем плох, раз иными способами его не вызвать, — произнесла, глядя прямо на нее.

Она улыбнулась, мягко, почти нежно провела лезвием по моей щеке и вдруг надавила. Я вскрикнула. Порез запульсировал и заныл, горячая струйка потекла к скуле. Шумно выдохнула и прикрыла глаза, напоминая себе, что это просто кошмарный сон. Липкий и мерзкий, не дающий спокойно дышать. Надо просто уснуть поглубже, раз проснуться не выходит.

Шипение извивающихся теней стало громче, а звуки барабанов, наоборот словно отдалились. Длинные заостренные пальцы вдруг больно схватили за волосы и повернули голову.

— Смотри, — выдохнула лунная красавица. — Ты сомневалась, но зря. Вот он.

Увиденное заставило заледенеть. Потому что я ожидала чего угодно: туманную фигуру, непроницаемый мрак, в конце концов, какое-то отвратительное чудище, но… всего в нескольких шагах, гордо расправив плечи, стоял Грехт. На плечах — плащ, сверкающий золотом и драгоценностями, на голове — венец, будто сплетенный из огненных лучей. Светлые волосы рассыпались по плечам. Стальные глаза смотрели прямо, только невозможно было что-то прочесть в них. На шее Грехта висел странный медальон — огромный черный камень, наполненный сиянием. Как если бы вселенную поймали в вечную черноту, уменьшили до размеров кулака и заключили невидимыми чарами. Сияние кружащихся в космическом танце звезд и планет приковывало взгляд, не давало подумать о чем-то другом.

В голове зазвучал голос: мягкий, ласковый, нежный. Он звал, уговаривал пойти за ним, обещал все радости жизни. Что значит бренное тело? Оставь его здесь, пошли со мной. Дочь Чиу, ты увидишь такое, что не способен дать тебе твой змеиный отец. Пошли, пусть жертвенный кинжал пронзит живое бьющееся сердце, пусть разорвет связь с этим умирающим миром, где живут слепые и глупцы.

Я мотнула головой и зажмурилась. Не сейчас, что за наваждение?

И что делает Грехт? Неужто это не простой кузнец из племени змееловов, а некто, решивший поиграть с глупой девочкой из другого мира? Не зря же я его вспоминала совсем недавно и думала, что есть в нем что-то нехорошее.

Лунная дева, кажется, забыла про меня. Правда, кинжал не выпустила. Шагнула навстречу Грехту, улыбнулась так, словно увидела возлюбленного. Протянула руки, призывая в свои объятия. Он рассмеялся — весело, громко, — смех зазвенел под ночным небом. Стремительно шагнул к ней и крепко сжал.

Взметнулась музыка флейт и барабанов, переплелась с шипением-шепотом темных тварей. Дева и ее господин закружились в танце. Это зрелище зачаровывало. Я позабыла про алтарь, про скованные руки и ноги, про ноющий порез, про желание сбежать как можно дальше.

Они — солнце и луна, начало и конец. Звездное небо замерло, любуясь их красотой. В танце не было ни одного неловкого или пошлого движения, несмотря на почти полностью обнаженные тела. Золото сливалось с серебром, трепетало на ночном ветру невероятными языками колдовского огня, заставляло сердце стучать как сумасшедшее. Музыка становилась все быстрее и быстрее, звонче, неслась к кульминации.

Я судорожно выдохнула. Капля моей крови, каким-то чудом застывшая на кривом лезвии кинжала, скатилась вниз, прямо на руку Грехта.

Все прекратилось мгновенно. Он оттолкнул лунную красавицу и посмотрел на меня. На лице не было ни тени узнавания. Смотрел, как на безжизненный камень. Лунная дева стояла рядом, но потом подбежала, обвила, словно виноградная лоза.

— Она предназначена тебе, мой господин, — донесся серебристый напевный голос. — Ее плоть, ее кровь, ее жизнь. Возьми…

Грехт высвободился из объятий, взял кинжал, провел языком по лезвию, слизывая кровь. При этом стальные глаза неотрывно смотрели в мои. Я сжалась от страха, чуя какое-то мерзкое создание, спрятавшееся в теле Грехта. Оно жаждало меня. Но не только как женщину.

Он провел кончиками пальцев по моим губам, от прикосновений тут же разлился смертельный холод.

— Думала, сумеешь сбежать от меня, Любовь? — прошептал он на ухо.

И дыхание не было горячим — лед и все вихри севера.

— Я не сбегала, — хрипло прошептала я, стараясь не смотреть на него. — Меня украли.

— Коне-е-ечно… Да-а-а-а…

Его ладонь накрыла мою грудь, пальцы второй вплелись в волосы и больно сжали, запрокидывая голову назад, чтобы можно было заглянуть в глаза.

— Ты все равно моя, — выдохнул он и впился поцелуем.

Только ни капли человеческого тепла — каменные уста прижались к моим, вытягивая жизненную энергию. Я завертелась, пытаясь его оттолкнуть, но цепи держали крепко, а раздавшийся леденящий кровь смех заставил замереть.

— Я тебя спас, Любовь, — проникновенно прошептал он, скользя ладонью по моему животу и спускаясь ниже. — А ты… — Холодные пальцы коснулись лона, заставив вздрогнуть. — Не отплатила ничем.

Грехт снова коснулся моих губ, потом лизнул порез, заставив всхлипнуть.

— Ты-ы-ы… — выдохнул он, — заслуживаешь наказания.

Его рука молниеносно взлетела, раскрытая ладонь дала обжигающую пощечину.

Я вскрикнула, отчаянно рванула цепи в последней надежде сделать хоть что-то.

— Ну, тише-тише, — неожиданно раздался глуховатый голос.

Я открыла глаза и недоуменно уставилась на Тургуна. Он озадаченно потирал щеку и крепко держал меня за руку.

— Что…

— Змея. — укоризненно заметил он, — конечно, ты меня недолюбливаешь, но это все же не повод лупить среди ночи.

Я огляделась: Йомба протирал сонные глаза, Ши-хан настороженно смотрел на нас. Ночь. Тишина. Никого нет.

Я бросила взгляд в сторону беспросветного пятна мрака, где скрывались башни и храмы проклятой Йинары. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сон, только сон. Господи и все боги этого мира, спасибо вам.

Потом перевела взгляд на Тургуна.

— Извини, — искренне попросила, — просто… очень плохой сон.

— Это я уже понял, — проворчал он, мягко отпуская мою руку и махнув товарищам, мол, все в порядке — спите. — Что это было?

Я зябко передернула плечами.

— Мне снилось, что я там, в центре мертвого города. На каменном алтаре, прикованная и предназначенная в жертву. Сначала появилась девушка, словно созданная из лунного света. Ее называли царицей ночи. Рядом были твари, однако я их не видела, только чувствовала что-то безгранично страшное и мерзкое. А потом…

Я шумно вздохнула. Тургун внимательно смотрел на меня. Ни намека на иронию или насмешку в выражении его лица я не увидела.

— А потом? — мягко уточнил он.

— А потом появился один из племени змееловов. Его я повстречала первым. И в то же время он был совсем не похож на того человека, которого я знала. Тут он был, кажется, вовсе… не человеком. Он хотел меня убить.

После того как все рассказала, ушло мерзкое состояние, стало легче дышать. И пусть мы с Тургуном весь день говорили друг другу одни гадости, сейчас я была благодарна, что он разбудил меня и просто выслушал.

Он некоторое время молча сидел, но потом тяжело произнес:

— Это все Йинара. Ночь — время демонов. Ты могла увидеть сцену из прошлого. Пока никто не знает, как к этому относиться. Я уже не первый раз еду мимо этих руин, и каждый раз снится что-то новое.

Я передернула плечами, пытаясь отогнать ужас.

— Слушай, а разве нет других дорог?

Он криво улыбнулся:

— Есть. Но слишком большую территорию укрыли мертвые развалины Йинары, поэтому нет смысла терять время и искать иной путь. На каждой из дорог может случиться неприятность. Даже птицы не рискуют долго лететь над землями этого проклятого места.

— Зато люди ходят, — буркнула я.

— Да, — неожиданно покладисто согласился он. — Птицы и звери порой умнее людей.

Я с недоумением уставилась на Тургуна. Ну надо же. Оказывается, мы умеем признавать ошибки и собственную недальновидность? А с виду и не скажешь. Такое самоуверенное и самовлюбленное хамло с божественным торсом.

Некоторое время колебалась, но все же задала вопрос:

— А тебе что-то снилось на этой дороге?

Он кивнул, потом криво усмехнулся, посмотрел на меня.

— Я тоже живой человек, змея. Мне тоже снятся сны.

Осознав, что хочу его стукнуть или хотя бы за что-нибудь укусить, я почувствовала себя лучше. Отлично, значит, прихожу в норму. Однако больше язвить не тянуло. Злоба мертвого города Йинары чувствовалась чуть ли не кожей, поэтому хотелось, чтобы поскорее наступило утро и мы отправились в путь.

Неожиданно он поправил плащ, на котором я лежала, и сгреб меня в охапку. Вмиг стало тепло и уютно. Успев только невразумительно пискнуть, я уставилась на Тургуна огромными глазами.

— Когда спишь с кем-то — кошмары не снятся, — невозмутимо сообщил он, устраиваясь поудобнее и покрепче прижимая меня к широкой груди.

На мгновение показалось, что донесся сдавленный смешок. Но определить, кому именно он принадлежит — Йомбе или Ши-хану, — я так и не смогла.

Тургун неожиданно шутливо поцеловал меня в макушку.

— Спокойной ночи, змея.

— Спокойной ночи, — отозвалась я.

«…гад», — мстительно добавила про себя.

Прикрыв глаза, расслабленно вдохнула ночной воздух и уткнулась в шею Тургуна. И впрямь, пусть остаток ночи пройдет без кошмаров, и плевать, что в объятиях полуобнаженного варвара. Хотя… может, не так уж плевать?

Позади остались горы с таинственными пещерами и укрытой древним проклятием Йинарой. Утром со мной особо не заговаривали, в путь отправились быстро, не теряя время на нормальный завтрак. Пришлось таскать сушеные фрукты и сыр из кожаной сумки, приделанной к седлу.

Про ночные происшествия тоже молчали. У меня уже закралось подозрение: каждый раз, только зайдет солнце, в Тургуна вселяется вменяемая, почти ласковая сущность. Но едва солнце позолотит край неба, как сущность резко куда-то девается и остается вредный и угрюмый варвар.

Шарияр показался спустя два часа пути. Он был огромен. Разинув рот, я смотрела на невероятный город, раскинувшийся в долине и протянувшийся аж до берега лазурного моря. Уж не знаю, что хотели рассказать «о злом городе Шарияре» мои варвары своими страшилками, внешне это никак не проявлялось.

Мы въехали по широкому каменному мосту через огромные кованые ворота, на которых сияли золотом огромные змеи — как я поняла, стражи Шарияра. Никто не смотрел на нас косо, все были заняты своими делами.

По атмосфере, царившей тут, возникла ассоциация одновременно с арабским Востоком и Индией. Вокруг витали ароматы специй, благовоний, жаркого солнца и морской соли. Бряцали оружием проходившие мимо воины-наемники, звонко смеялись изящные смуглые женщины, укутанные в разноцветные шелка. Размашисто шагали северяне с белыми как снег волосами и длинными мечами, висевшими на боку. Они громко говорили на странном резком языке, чем-то отдаленно напоминавшем норвежский.

Мы ехали по дороге, выложенной прямоугольной серой плиткой. Мысленно я изумилась: сколько же денег у местных жителей, что даже окраины так приведены в порядок? Ни тебе ямок, ни выбоин. Прямо словно только что тут работали дворники и старательно вымели всю пыль. С левой стороны были глинобитные домики, справа — двухэтажные каменные строения. Одни беднее, другие — богаче. Однако я успела заметить, что почти у каждой калитки стоит статуя змеи: каменная, глиняная, деревянная…

— Почему тут везде змеи? — тихо спросила я у Тургуна, наплевав на игру в молчанку.

— В Шарияре все почитают Алкубру, злого бога в обличье кобры, — ответил за него Ши-хан, внезапно оказавшийся совсем рядом. — Мы не знаем, что хорошего может принести он своим почитателям, однако уже не один век культ Алкубры процветает на этой земле. Шариярцы, словно преданные собаки, стерегут свои традиции и верования.

— Хм. — Я покрутила головой, рассматривая все вокруг. — Может, все не так плохо?

— Ты позже узнаешь, — загадочно произнес он и пришпорил коня.

Я пожала плечами. Одним словом — мужчины. Строят из себя таких загадочных и таинственных, а как до дела дойдет, то окажется, что все крайне печально и на уровне детского сада.

Тургун неожиданно дернул плечом.

— Не выпускай когти, — произнес он скучающим тоном. — Или хочешь напоследок отомстить?

— А? — не поняла я.

Он сбросил мою руку со своей, и я с недоумением уставилась на глубокие царапины на бронзовой коже, уже покрасневшие от капель выступившей крови.

Боже мой, это еще откуда? Уставилась на свою руку — да нет, ничего особенного, обычные пальцы и ногти. Но откуда же все это? И царапины… нехилые такие. А он даже не ойкнул. Невольно зауважала варварскую выдержку Тургуна.

— Это не я, — пробормотала, начиная срочно соображать, чем перевязать ранки.

— Не ерзай, — хмуро остановил он меня, — потом. Что, почувствовала своих и заегозила?

Я замерла, соображая, к чему это он. Дар Чиу как-то активировался? А чего ж он до этого никак не проявлялся? Захотелось скрутить бога-змея узлом и повесить на шею в качестве ожерельица.

— В таком случае в пещере с ойшеном я вообще должна была перегрызть вам глотки, — невинно сообщила я, понимая, что сейчас бы это сделала с превеликим удовольствием.

Йомба хмыкнул, Тургун же сделал вид, что болтовня глупой женщины его не касается. Ши-хан сохранял горделивое молчание, однако я все время чувствовала пристальный взгляд его глаз, словно он хотел напомнить: «Ты обещала, Лада».

Мы миновали жилые кварталы и выехали на просторную площадь с фонтанами, фруктовыми деревьями и роскошным храмом. Последний просто заворожил. Казалось, кто-то раскрошил золото и отборнейшие изумруды, смешал их и вылепил из этой массы ровную крышу, высокие стены, изогнутые огромными змеями колонны, резные двери, прозрачные, словно стекло, окрашенное в цвет весенней листвы.

От Ши-хана не укрылась моя реакция. Поэтому он склонился и шепнул:

— Это один из храмов Алкубры.

— Красиво, — констатировала я.

Если тут и есть зло, то его хорошо прячут. Пожалуй, такой вид храма может вызвать только умиротворение и удовлетворение красивым видом.

— Да, красиво, — эхом отозвался Ши-хан, явно углубившись в свои мысли.

На площади было множество людей разных рас и национальностей, если судить по одеяниям. Были люди, закутанные в лиловые и фиолетовые ткани, как Ши-хан, красавцы-силачи с эбеновой кожей, как у Йомбы. Радом с ними шли гордой походкой королев женщины с пышными бедрами и удивительно тонкими талиями. Что мужчины, что женщины были увешаны украшениями из слоновой кости, драгоценных камней и металлических бляшек. Кто-то даже поднял руку и в знак приветствия махнул Йомбе. Тот тут же ответил.

Худенькие девушки с удивительной золотистой кожей и причудливыми прическами, удерживаемыми спицами с маленькими колокольчиками, пробежали мимо и бросили загадочный взгляд на Ши-хана.

Не увидела я золотоволосых людей вроде змееловов, да и похожих на Брога тоже не было. Только восток и юг, горящие глаза, гортанный говор, быстрые движения. Никакого намека на плавность северян. Исключение — мужчины, которых мы видели при въезде в город.

— Куда мы едем? — не вытерпела я.

— Прямо, — лаконично отозвался Тургун, и желание двинуть ему по голове стало очень острым.

— Это я вижу, — сказала, с трудом сдерживаясь, — а если конкретнее? Конечная точка нашего путешествия?

Тургун только отмахнулся, и я все же ткнула его кулаком в бок Он обернулся и удивленно посмотрел на меня, словно только сейчас осознал, что позади него сидит живой человек. Злости в черных глазах не было, скорее его забавляло происходящее.

— Змея, веди себя смирно, не то побежишь за конем, — предупредил он.

— Угу, — не смолчала я. — А не откажется ли уважаемый покупатель брать запыленную и запыхавшуюся замарашку, бегущую за конем варвара?

Йомба и Ши-хан, будто по команде, резко отвернулись, сделав вид, что слишком заняты разглядыванием противоположной стороны, где разгуливали красотки в открытых красных одеждах, профессия которых была настолько очевидна, что не приходилось и гадать.

Тургун только пожал могучими плечами.

— Женщин порой надо воспитывать, чтобы вели себя как следует, — философски изрек он.

Я глубоко-глубоко вдохнула горячий воздух Шарияра в надежде успокоиться, а заодно убедить себя, что расцарапывать рожу неотесанному мужику, который в немыслимое количество раз сильнее меня, крайне нелогично.

«Ничего, — пообещала я себе, — разберусь с Асафом, помогу нагу, украду ножичек, найду тебя, дуболом этакий, и зарежу на фиг!»

От таких мыслей немного полегчало. Тургун, видимо, счел мое молчание знаком покорности и больше не проронил ни слова. Однако в следующую секунду я уже позабыла про нашу перепалку. Мы подъехали к огромному озеру. Я не знала, была ли это часть реки, искусно перекрытая архитекторами, или на самом деле озеро, но вода занимала площадь с приличное футбольное поле. На противоположном берегу виднелось высокое здание из белого и розового мрамора. Стены и куполообразная крыша отражали солнечные лучи, словно огромный бриллиант, и казалось, что здание просто сверкает.

Узенькие лодочки с высокими загнутыми носами стояли у берегов. В них садились красивые женщины в расшитых золотом и серебром одеждах. За ними шли чернокожие рослые мужчины в набедренных повязках, несли огромные свертки.

— Наложницы Асафа Красивого тратили золото своего господина на тряпки и побрякушки, — с пафосным видом произнес Йомба. — Ну что, Лада, готова ли ты поразорять казну славного Шарияра?

Я пропустила мимо ушей его подколы. Хм, значит, вот эта домина за озером и есть серпентари… в смысле, гарем?

Я повернула голову и встретилась с взглядом карих глаз.

— Кстати, а сколько вам за меня заплатили?

В ответ — тишина. Кажется, этот вопрос не понравился всем троим. Почему — загадка.

— Много хочешь знать, — буркнул Тургун и спрыгнул с лошади. Подхватив под уздцы, повел прямо к берегу, где стояли лодки.

— А я вообще любопытная, — фыркнула я.

— Ладно, — неожиданно подал голос спешившийся Йомба, — не ссорьтесь. А то как маленькие.

«Ага, а мне вас целовать надо за то, что вы меня украли, а потом сюда приволокли… сволочи», — подумала я.

Ши-хан мягко взял меня за руку и повел к лодке. Сделал какой-то неуловимый знак полному мужчине в белых одеждах, который следил за теми, кто садится в лодки. Помог мне забраться, усадил на обитую бархатом лавку и взялся за длинное весло.

Йомба угрюмо смотрел на нас с берега. Тургун даже не бросил и взгляда, возился с седельными сумками. Мне неожиданно стало очень обидно. Закусив губу и мотнув головой, уставилась в тихо плещущую за бортом воду — прозрачную, очень чистую, словно аквамарин.

Ши-хан молча вез меня в бело-розовый мраморный дворец. Мимо проплыла лодка с красивой шарияркой (мне так показалось) в удивительном одеянии из жемчужного шелка, усыпанного серебристой пылью. Большие ярко-зеленые глаза посмотрели на меня с глубочайшим презрением, полные алые губы исказились в насмешке. Она поправила великолепные платиновые гребни, удерживавшие пышные каштановые волосы, и демонстративно отвернулась.

«Ну и дура», — сделала вывод я.

Кстати. Было достаточно сложно осознать, что в гареме нравы будут еще те и придется хорошенько потрудиться, чтобы построить соперниц, иначе спокойной жизни не видать. Пусть даже и в то короткое время, что понадобится для помощи нагам.

— Лада, — неожиданно шепнул Ши-хан, — посмотри на меня.

Я подняла голову. Его черные глаза гипнотизировали, не давали думать о чем-то своем. Стало трудно дышать, я хрипло выдохнула. Он быстро что-то повесил мне на шею.

— Аканта нгоро яхт, — прошептал Ши-хан на незнакомом языке, и по воздуху прошла рябь.

Я вздрогнула, ощутив холод на шее. Попыталась дотронуться, но он остановил меня.

— Это амулет, — тихо сказал. — Я заколдовал его, никто чужой не увидит. Только посвященный.

— А кто у нас посвященный? — насторожилась я. — И зачем все это?

Ши-хан загадочно улыбнулся и снова принялся грести, делая вид, что ничего не произошло.

Тайны и загадки змеиного двора мне уже порядком надоели. Однако возмущаться было глупо, поэтому я только глубоко вдохнула, представила, как оттаскаю за хвост Чиу, если он когда-нибудь еще явится ко мне во сне, и… немного успокоилась.

Еще раз посмотрела на великолепное здание, к которому мы приближались. Красиво, слов нет. Молодцы те, кто работал. Чем-то отдаленно напоминает Тадж-Махал. Величественно, нежно и невероятно прекрасно.

Когда мы причалили к мраморным ступеням, Ши-хан сошел на берег и помог мне выбраться. На мгновение я ощутила себя очень неуютно среди всей этой роскоши в пропыленном, а местами и разорванном платье. Но времени на страдания не было. К нам вышел сухощавый мужчина в черно-синих одеждах. Чуть выше меня, со смуглой кожей, с внимательным взглядом темных, словно ягоды терна, глаз, обведенных сурьмой, что придавало ему сходство с древними египтянами.

Он посмотрел на меня, на узких губах появилась одобрительная улыбка.

— Приветствую и желаю долгих дней жизни, господин Ши-хан, — мягко проговорил он. — Вижу, вы оправдали наши надежды и выполнили поручение в кратчайший срок.

Интонация, с которой он произнес слово «поручение», мне совсем не понравилась. Ши-хан подхватил меня под локоток.

— Да, уважаемый Фарид, мы спешили, — обтекаемо ответил он, — надеюсь, ваш властелин по достоинству оценит эту жемчужину.

«Чтоб у тебя язык отсох», — прищурилась я, но тут же была отвлечена вопросом Фарида:

— Как тебя зовут, дитя мое?

Едва не поперхнувшись от такого обращения и снова напомнив себе о нагах, я скромно потупила глаза и тихо ответила:

— Лада.

Ши-хан подозрительно покосился на меня, видимо, ожидая какую-нибудь гадость. Однако пока это в мои планы не входило. Да и Фарид смотрел без отвращения или презрения, следовательно, пока надо проявить себя лапушкой.

— Красивое имя, — кивнул он и улыбнулся, мягко беря меня за руку. — Обращайся ко мне «господин Фарид», я — управляющий гаремом Асафа Красивого, властелина Шарияра.

«Евнух, короче», — сделала вывод я, но в ответ только робко улыбнулась.

Лицо Ши-хана стало мрачнее тучи. Он явно чуял какую-то подлянку, только не мог понять, какую именно. Я подсказок давать не собиралась — пусть помучается.

Фарид тем временем аккуратно потянул меня за собой.

— Идем, тебя надо привести в порядок. — Потом глянул на Ши-хана и добавил: — Мои слуги проведут тебя в кабинет, чтобы мы могли обсудить дальнейшие дела.

Ши-хан явно намеревался что-то сказать, однако Фарид уже увлек меня в здание.

Оказавшись внутри, я едва сдержала восторженный вздох. Вот это да! Высокий потолок и стены были выложены удивительно искусной мозаикой, изображавшей девушек разных национальностей. Пол — отшлифованные розовые и белые камни, по которым даже страшновато идти. Мощные колонны, увитые золотистыми лозами, держали украшенные лепниной своды перед четырьмя дверями. Вообще все помещение напоминало пирожное с белковым кремом — красивое, легкое и воздушное.

— Идем в купальню, — произнес Фарид, направляясь к крайней правой двери. — Сейчас тебе приготовят все для омовения, ибо после дороги твой вид…

— …оставляет желать лучшего, — пробормотала я, глядя под ноги.

— Именно, — согласился он.

Меня привели в просторное помещение с огромным бассейном, выложенным какими-то камнями. Прозрачно-голубыми, с серебристыми вкраплениями. Изящно вделанные деревянные ступени с широкими круглыми поручнями давали возможность спуститься без риска поскользнуться и расшибить голову. Рядом с голубым бассейном находилась не слишком глубокая выемка, раз в семь меньше, по размеру походящая на наши современные ванны.

— Грязь и пыль смывать здесь. — Фарид указал на бассейн. — Потом — восстанавливающая ванна с молоком и травами.

Он отошел и еще раз осмотрел меня.

— Вещи сложи у бортика, тебе принесут новые. Скоро придет девушка, она тебе поможет. Раздевайся.

Сказав это, Фарид развернулся и кошачьей походкой поспешил к выходу.

— Минуточку, господин…

— Да? — Он быстро обернулся.

— А как же… — Я указала на бассейн. — Вода?

Фарид улыбнулся:

— Не беспокойся, Лада. Оглянись.

Выполнив сказанное, глянула на голубые камни и охнула: весь бассейн был заполнен водой, от которой медленно поднимался пар. Неглубокая ванночка рядом медленно наполнялась молочно-белой жидкостью, на поверхности которой плавали золотистые цветы. Над ванной образовался тончайший купол из розоватого дыма.

— Магия сохранит тепло, пока ты будешь купаться в бассейне, — пояснил Фарид с улыбкой на тонких губах. — Жди рабыню.

С этими словами он покинул помещение.

Некоторое время я молча стояла, глядя на роскошное окружение. Но потом словно в мозгу что-то щелкнуло от осознания близости желанного комфорта и возможности вымыться, как цивилизованный человек.

Сбросив грязное платье, я спустилась в бассейн. Вода оказалась горячей, но не обжигающей. Радовало, что глубина бассейна сносна и вполне достаточно будет моих скромных способностей по плаванию.

Оказавшись в воде, заметила, что возле одной из стенок прикреплена полка с различными баночками и бутылками. Перенюхав добрую часть из них, поняла — это шампуни, мази, бальзамы и… чего только душа пожелает. Также возле баночек лежала мочалка, сплетенная из волокон какого-то растения.

Довольно улыбнувшись, принялась за омовение. Хотя и пыталась растянуть удовольствие, все равно получилось быстро. Кое-как выжав отяжелевшие от воды волосы, скрутила их узлом и выбралась из бассейна. По коже тут же побежали мурашки от перемены температуры. Однако стоило дойти до ванны и коснуться розового тумана, как меня вновь окутало приятное тепло.

Молочно-белая вода оказалась дивно ароматной и почти такой же горячей, как в бассейне. Блаженно выдохнув, я вытянулась и пристроила голову на удобном бортике. Нахождение в тепле порядком разморило, сама и не заметила, как подкралась дрема. Или…

Розовый туман медленно расходился, чья-то рука коснулась моего бока. Чуть приоткрыв глаза, я увидела лицо Тургуна. В черных глазах не было ни насмешки, ни холодности. Лишь какая-то странная задумчивость и неопределимая нежность. Длинные пряди соскользнули с могучих плеч и почти коснулись моей щеки. На губах была мягкая улыбка. Никогда таким его не видела. Он погладил мою скулу большим пальцем, нежно провел по губам.

— Ты такая красивая, когда молчишь, — прошептал на ухо, заставляя вздрогнуть.

— Пробираться в купальню к беззащитной женщине — это нехорошо, — почему-то тоже шепнула я, искренне поражаясь своей реакции.

— Я запомню, — улыбнулся он, легонько пробегая пальцами по ключицам, выводя на груди какие-то причудливые узоры.

Губы Тургуна обожгли мою шею, сильные руки сжали плечи, огладили бока, задержались на бедрах. Почему-то не получалось прогнать странное оцепенение, охватившее мои тело и разум. Желание разгоралось все ярче, не давая думать о чем-то другом, кроме ласкавшего меня мужчины.

— Неужто ты и впрямь подумала, что я тебя кому-то отдам? — выдохнул он, оглаживая внутреннюю сторону моего бедра и мягко отводя ногу в сторону. — Ведь ты принадлежишь мне…

«Что за глупости?» — захотелось резко возразить, однако он обхватил губами мой сосок, и я со стоном выгнулась, запустив пальцы в черные влажные пряди. Вмиг все мысли перепутались, дышать стало тяжко. Не определить, что горячее: молочная вода, нежащая, словно лебяжий пух, или сильное тело, так по-хозяйски вжавшееся в мое собственное?

— Все равно… будешь… моей, — прошептал он и провел языком по ямке между ключицами. — Моей.

Возразить не дал — впился в губы властно и жарко, так, что я на какое-то время позабыла, как нужно дышать. Голова закружилась, я застонала, разводя ноги шире и вжимаясь в его стальное тело. А, черт с ним, раньше такого никогда не было! Кажется, что горю и таю в его руках, готова кусать губы и умолять, чтобы взял. Это наваждение, бред, но…

Тургун улыбнулся уголками губ, снова поцеловал — еще жарче и дольше, чем в первый раз. Огрубевшие от оружия и походной жизни пальцы спустились ниже, дразня и лаская, заставляя выгибаться, словно натянутый лук.

— Ты будешь моей и больше ничьей, Лада, — прошептал он, и в голосе прозвучала едва скрытая угроза, если я вдруг посмею ослушаться.

Я ахнула, однако кто-то сильно потряс меня за плечо. Оглушенная эмоциями и не понимающая, что происходит, я раскрыла глаза и уставилась перед собой. Вода, купальня, никаких мужиков. Черт. Будь проклят этот дурацкий мир и кончик хвоста Чиу, это был всего лишь сон! Но кто меня разбудил? Сволочи, не могли до конца дать досмотреть, а?

— С тобой все в порядке? — прозвучал мелодичный голосок совсем рядом.

Повернув голову, я увидела миловидную девочку с кожей цвета молочного шоколада. Добрые карие глаза, чуть вздернутый носик, приятная улыбка. На голове — причудливо свернутая белая ткань, полностью закрывавшая волосы. Сбоку, над правым ухом, — золотистый цветок. Одежда — простое белое платье с одной-единственной фибулой. Видимо, чтобы удобно снимать. Возле девушки стоял медный кувшин. И, судя по хвойному запаху, с какими-то ароматными веществами.

Под моим взглядом она немного смутилась.

— Ты кричала, я тебя разбудила. Страшный сон?

— Да так, — пробормотала я, — один варвар приснился. Ты кто?

Да уж. Приснится так приснится. Говорят, мол, о чем думаешь, то и приходит. Хм, мне так хочется этого дикаря? Или виной всему два года воздержания, а организм-то требует свое, гормоны играют, а мужики тут ходят пачками, да еще и с такими фигурами, что грех не позариться.

Девушка улыбнулась:

— Я — Нтомби, рабыня и наложница Асафа Красивого. Как и ты, Лада.

Но ее черные глаза неотрывно смотрели на мою шею. Да так внимательно, что я невольно подняла руку и провела по ней.

— Но, — произнесла она, резко понизив голос, — недолго нам осталось ими быть.

Поговорить нам так и не дали: распахнулись двери, и в проеме показался Фарид. Он внимательно посмотрел на нас и приблизился быстрыми широкими шагами. Что именно подумал — не определить, но явно мужчина был захвачен какой-то идеей.

— Не сомневался, что вы еще тут, — произнес он, потирая руки. — Нтомби!

— Да, господин Фарид? — отозвалась та, вмиг став совершенно невинной и послушной девочкой. Я даже на секунду засомневалась, что слышала ее слова про «недолго».

— Быстро помоги Ладе с омовением и веди в комнату, где лежат все средства для женской красоты. Властелин Асаф вот-вот прибудет во дворец. Он наслышан о деве-змее из далекого племени, поэтому захочет увидеть как можно скорее. Одежду пусть посоветует Лелаб. Времени вам — около двух часов. Так что, — он хлопнул в ладоши, — не спите, мои красавицы.

Вышел так же стремительно, как и вошел. Я проводила его недоуменным взглядом. Нтомби только покачала головой. Но быстро помогла мне выбраться из ванной.

— Стой, — сказала, — сейчас я вотру в тебя масло, очень полезно для кожи. А потом, — вздох, — пойдем к старой Лелаб. Времени совсем ничего!

— Два часа? — изумилась я.

По-моему, за два часа можно собраться, попить кофе и еще потрепаться с подружкой по телефону. Я никогда не могла собраться за пять минут, однако и не относилась к тем дурочкам, которые вертелись перед зеркалом часами.

Нтомби замахала руками.

— Это очень мало! Впрочем, сама скоро поймешь. Лучше скажи… — В карих глазах неожиданно появилось какое-то мерцание, словно непролитые слезы. — Как он там?

— Он? — не поняла я.

На лице Нтомби отразилось изумление. Повисла неловкая пауза.

— Они тебе ничего не сказали? — шепнула она, старательно втирая масло в мои плечи.

Я вспомнила разговор Йомбы и Тургуна у костра. Хм, может, тогда они поняли, что я не сплю? Или просто Ши-хан не успел провести последний инструктаж? Но, кажется, этот гад не особо-то и стремился.

— Нет, — мотнула головой.

Нтомби еле слышно выругалась, однако я разобрала что-то вроде «я его убью». Это заставило улыбнуться и кивнуть.

— Тогда после того, как управимся, поговорим в покоях для женщин.

— А это… — начала я.

— После того как ты ублажишь Асафа, — вздохнула Нтомби, и мне совсем это не понравилось.

— Что, негодяй еще тот?

Нтомби пожала плечами:

— Я перед ним только танцевала, у него какие-то специфические вкусы. — И, подумав немного, вдруг добавила: — Больной ублюдок.

Услышанное заставило меня замереть на месте. Не так даже смысл слов, который отражал известный интернетный мем, посвященный «50 оттенкам серого», как то, что сказано это было на чистом русском языке!

Я ухватила Нтомби за плечи и заглянула в глаза:

— Ты что, не местная?

Она хлопнула пушистыми ресницами, раскрыла рот, но тут же прикрыла его ладонью, глядя на меня во все глаза.

— Ты знаешь русский?

— Ну да! — воскликнула я, чудом не задев ногой кувшин с маслами. — Я из Москвы. А ты?

— Тоже, — обрадовалась она.

С трудом сдержав вопль «Землячка!», мы крепко обнялись. И хотя внешность Нтомби слишком экзотична для нашей необъятной родины, смешанные браки никто не отменял. Теперь желание поговорить и все выяснить стало еще сильнее.

— Мы обязательно поговорим, — сказала она, подхватывая кувшин. — Но позже. Нельзя опаздывать к Асафу.

— Слушай. — Я покосилась на кувшин. — Может, без этого дурацкого масла?

Нтомби заколебалась:

— А вдруг он захочет тебя, ну…

Ну обалдеть теперь! Мало ли чего он захочет! То есть он, как я понимаю, тут важная шишка, шейх и так далее, но разве если он прикоснется к моей коже как есть, то оцарапает свои нежные рученьки?

Я озвучила эти мысли, только в более вежливой форме. Нтомби хихикнула, однако уже вовсю натирала меня хвойной жидкостью. Надо сказать, получалось у нее весьма ловко.

— Ну не до такой степени, — признала она и осмотрела плоды своей работы. — Годится, идем.

— А… — Я покосилась на сложенную горкой одежду.

Нтомби хмыкнула:

— Нас никто не увидит, кроме женщин и евнухов, пошли.

Я последовала за ней. Но напрасно думала, что пойдем тем же путем, каким привел меня Фарид. Нтомби подошла к стене и легонечко надавила. Тут же раздался тихий скрип, и стена отъехала. Нтомби поманила меня за собой и нырнула в открывшийся проем.

Спустя несколько секунд мы оказались в темном узком коридорчике. Здесь и впрямь никого не было. Правда, иногда слышались звонкие женские голоса, однако я не могла понять, откуда они доносятся. Коридор освещался вделанными в стены бронзовыми светильниками, источавшими желтый свет.

— Как ты тут оказалась? — шепнула я.

Нтомби приложила палец к губам и указала на стены, давая понять, что и у них могут быть уши. Пришлось хранить молчание всю дорогу, несмотря на распиравшее любопытство. А также еще большее, чем когда-либо, желание насыпать перца на хвост Чиу и бравым варварам.

Нтомби толкнула неприметную дверку справа и утянула меня в неожиданно просторную комнату. Свет проникал сквозь большое зарешеченное окно, высокий потолок был расписан золотыми фениксами. Помещение было круглым, стены выложены невероятной мозаикой из желтых, кофейных, розовых и бледно-зеленых плиток, создававших богатые узоры. Возле стен стояли диваны и стулья, зеркала в золоченых рамах в человеческий рост. Рядом с зеркалами находились изящные шкафчики, сплошь заставленные баночками, скляночками, шкатулками, флаконами и еще чем-то, что не получалось описать с первого взгляда.

Нтомби усадила меня возле одного из зеркал.

— Сейчас приведем тебя в порядок.

Ага, а так я страшная, как ведьма. Хотя, если тут макияж забесплатно и на уровне, то разок можно, хоть полюбуюсь.

Она суетилась рядом, перебирая баночки и коробочки. От всего пахло остро, пряно и причудливо. И в то же время чувствовалось, что косметика натуральная, и любопытство возрастало еще больше.

— Слушай, — не вытерпела я, пытаясь заглянуть Нтомби через плечо и понять, что она смешивает. — А в чем заключаются его специфические вкусы?

— Это долгая история, — неожиданно раздался хриплый женский голос.

Мы с Нтомби подпрыгнули и уставились на вход. Там стояла высокая женщина в черно-серебристой одежде. Широка в плечах, с большой грудью, не очень-то тонкой талией и крутыми бедрами. Ткань одеяния полупрозрачна, так что можно было рассмотреть мраморную белую кожу. Лицо — не назвать красивым, но в то же время притягательное. Черные брови вразлет, серые глаза, густо обведенные сурьмой, длинный острый нос, полные губы. Едва заметные паутинки морщин тянулись от крыльев носа к уголкам губ. На щеках искусно наложен румянец. Грива волнистых смоляных волос перехвачена только тесьмой с драгоценными камнями, в руке — золотистая длинная палочка, от которой шел ароматный дымок. Хм, наркотик? Или какое-то иномирное подобие сигарет? Хорошо же балуют наложниц в гареме Асафа Красивого! Хотя я же не знаю, сколько тут женщин. Может, такая масса, что бедняжкам ничего не остается, как развлекаться дозволенными и немного запрещенными способами? Кстати, когда Нтомби говорила про специфику вкусов, вдруг имелись в виду не только женщины? Нет, ну мало ли!

Видя мою реакцию, женщина неторопливо прошла через комнату и села рядом. Подцепила за подбородок пальцами с длинными ногтями, выкрашенными в гагатовый цвет, и подняла мое лицо, внимательно разглядывая. Вблизи она была чем-то похожа на певицу Лолиту Милявскую. Это сходство вызвало невольную улыбку.

— Что ж, если смеешься, значит, порядок, — удовлетворенно сказала она и отпустила меня. — Я — Лелаб. Наложница и хозяйка этого склада барахла для дев, — представилась она, кажется, совершенно не заботясь о выражениях.

Нтомби с трудом сохраняла невозмутимое выражение лица. Однако Лелаб не обращала на нее внимания, полностью поглощенная разглядыванием меня, словно какого-то диковинного зверька.

— Так, выглядишь неплохо, господин не испугается. Мы тебя немножко подкрасим, побрякушечек навешаем, будешь вся светиться.

— А это обязательно? — поморщилась я.

Лелаб затянулась, выдохнула ароматный дым. Голова чуть пошла кругом от запаха сандала.

— Светиться? — уточнила она. — Ну да, неплохо бы. А то если темно, то и беда может быть. Как с Нтомби. — Она указала на негритянку. — Попробуй такую найти ночью.

Нтомби возмущенно вспыхнула, а Лелаб рассмеялась низким грубоватым смехом. Неожиданно я поняла, что тоже улыбаюсь. Ее простоватая непосредственность привлекала и расслабляла. Лелаб не строила из себя главную, не пыталась задавить авторитетом, хотя и давала понять, что ее слово тут имеет кое-какой вес.

— Ну ладно. — Она бросила взгляд на зажатые в руках Нтомби кисточки для румян и теней. — Давай приступать, а то прибежит Фаридик — будет нам танец живота.

Выражение позабавило, однако высказаться мне не дали. Все последующее время чем-то красили, мазали, расчесывали, заплетали, подбирали наряд — некогда было свободно вздохнуть. Я успела искренне возненавидеть Асафа и весь его дворец.

Наконец мне разрешили взглянуть на себя в большое длинное зеркало в золоченой раме. Черные волосы были переплетены золотыми и зелеными лентами, усыпанными драгоценными камнями, и уложены так, что виднелись массивные серьги с изумрудами, напоминавшие хвост павлина. Изящная золотая диадема с хризолитами венчала голову. Ключицы и грудь прикрывал узорный воротник с сапфирами и эмалью, подобный тем, что носили египетские красавицы. Проблемой было, что двигаться в нем нелегко: чуть резковатое движение — и вся грудь на виду. На бедрах — широкий золотой пояс, увешанный множеством продолговатых украшений, что при малейшем шажке ударялись друг о друга, издавая мягкое позвякивание. Ноги скрывала длинная белая юбка из тончайшего льна, расшитая серебристыми лотосами, с разрезами по бокам аж до самого пояса. На запястья и щиколотки надели браслеты с маленькими колокольчиками.

— Красиво, — призналась я, — но ощущаю себя козой с бубенчиками.

Нтомби только покачала головой, но Лелаб довольно усмехнулась.

— Козой… Это нормально, деточка. Выглядеть надо так, чтоб тот, кто пригласил, признал в тебе свою.

Я чуть не разинула рот. Это она властелина распрекрасного козлом сейчас так обозвала?

Дверь в комнату скрипнула, прервав размышления. Показался Фарид. Глянул на меня, кивнул.

— Молодцы, мои красавицы. Господин Асаф ждет тебя, Лада, в своих покоях.

Признаться честно, я оробела. До этого было все нормально, и тут — бац! — Славик, я что-то очкую… Однако Фарид не дал времени на раздумья, ухватив меня за запястье, и потянул из комнатки. Я успела только мельком оглянуться на Нтомби и Лелаб. Последняя внезапно подмигнула, мол, держи хвост пистолетом.

Мы миновали узенький коридорчик и вышли в красивый сад. Деревья с великолепными оранжевыми, белыми и розовыми цветами благоухали на всю округу. Скамьи из темно-зеленого и оливкового камня стояли возле круглых золотых фонтанов и в тени деревьев. Невдалеке возвышалась узорчатая белая альтанка.

«Изверги, — подумала я, — хоть бы покормили».

Нет, не то чтобы сильно хотелось есть, но от нервов я способна и не на такое. Что делать? Как себя вести? Я толком и фильмов про шейхов и гаремы не смотрела-то! Как его развлекать, что говорить? Или сразу ухватит и завалит на постель? И что за специфические вкусы?

Голова пошла кругом от множества вопросов. Пришла в себя, когда споткнулась о плитку, которой были выложены садовые дорожки.

— Осторожнее, жемчужина, так можно и покалечиться, — наставительно предупредил Фарид, не выпуская моей ладони.

— Я нечаянно, — проворчала тихонько, уже готовясь проклясть весь этот сад.

— К властелину Шарияра обращайся уважительно, но без подобострастия, он этого не любит. И глупостью не одарен, способен отличить правду от лжи. Попросит развлечь — исполняй, не возражая.

«Угу, сильно я тут могу повозражать, — мысленно огрызнулась я и зябко повела плечами, хоть на улице и было тепло. — Эх, если б можно было сразу спросить: где у вас тут наги пленные, — было бы куда лучше».

— Называй его либо «хозяин», либо мой «господин», — продолжал напутствие Фарид, поворачивая налево и оказываясь в маленьком внутреннем дворике. Куда уютнее, чем сад. Услышанное заставило поморщиться. Ага, прямо как в БДСМ-клубе. Но… ничего не поделаешь, надо хоть прикинуться лапочкой.

Мы вошли в низкую дверь и внезапно оказались в роскошных апартаментах с интерьером, выдержанным в бордово-золотистых тонах. Эге, никак местечко для увеселений. Пол весь в коврах, да еще и подушки по нему разбросаны в художественном беспорядке. Низкая тахта, мягкий диван, огромное ложе с балдахином. Я мысленно присвистнула: на таком запросто поместится четыре человека, если не больше. Изящные столики с ножками-змеями. На столиках — фрукты, сладости, высокие тонкие кувшины, видимо, с вином. В воздухе витали тонкие ароматы сандала, белого мускуса и лимона. Возле ложа стоял огромный сундук, обитый кожей и украшенный золотом. Подняв голову, я все же не сдержалась и ахнула — потолок был зеркальным. Вот же распутник, кем бы ни был этот Асаф! Это ж прямо порнофильм какой-то получается. Хотя, думаю, мне тут будет совсем не до того, чтобы пялиться в зеркало.

— Так — Фарид огляделся. — Вроде бы все на месте. Господин Асаф скоро придет. Жди.

Сказав это, заведую… тьфу, управляющий гаремом быстро покинул комнату. Причем на такой скорости, что я даже не успела пискнуть.

Сердце колотилось как бешеное. Ладони взмокли. Захотелось вытереть их о юбку, но вдруг он сейчас войдет, а я в мятой юбке? В ту же секунду захотелось истерически рассмеяться. Надо же, может, из меня и впрямь выйдет неплохая наложница? Стою тут, трепещу аки лань невинная, еще в обморок свалюсь. Кстати, это идея.

Я огляделась. Да уж, денег тут вбахано немерено. Повела плечами, стало немножко не по себе. Почему-то не исчезало ощущение, что кто-то на меня смотрит. Внимательно, цепко, изучая каждый изгиб тела. И при этом довольно улыбается.

Я шагнула к столику, разглядывая удивительную чеканку на боках кувшина. На меня продолжали смотреть. Хм, может, тут просто комната для подглядывания? Нервы были как натянутые струны. Тронешь — и зазвенят. Я изо всех сил делала вид, что увлечена разглядыванием кувшина. Однако ухо все же различило едва уловимый шорох. Краем глаза удалось заметить: стена возле ложа медленно отъехала в сторону.

Из образовавшегося прохода тонкой струйкой потянулся перламутровый дымок. Мерцающий, завораживающий, странный. Аромат сандала стал сильнее и слаще. Я медленно-медленно выпрямилась, но оборачиваться побоялась. Что-то было не так. Или мне только кажется?

На талию неожиданно легли чужие руки: сильные и властные.

— Здравствуй, моя змеедева.

Голос красивый — бархатный баритон, от которого барышни поголовно сходят с ума. Такой, с легкой хрипотцой, что аж мурашки по коже. И тембр заставляет трепетать сердце пойманной в золотые сети пташкой.

Не знаю, каким только чудом не вздрогнула, сохранив удивительное самообладание. Мысли метались в панике. Что делать, что говорить? Черт, надо было все-таки побольше выспросить у Фарида, а то стою дура дурой.

Сделав глубокий вдох, я медленно обернулась. Посмотрела в горящие холодным пламенем синие глаза. Смуглое лицо, черты — правильные, красивые, словно скульптор не один час работал резцом. Высокий лоб, соболиные брови вразлет, ресницы как смоль, даже слишком длинные для мужчины. Нос с едва заметной горбинкой, красивой формы губы — нижняя полнее и выразительнее. Ухоженные усы и борода. Черные, словно ночь, волосы касались плеч. На подбородке — узкий шрам. Из одежды — темно-синий халат, расшитый серебряными нитями (скользнув взглядом, определила, что работа ручная). Вроде ничего особенного, но ткань, кажется, будто горит сапфировым огнем, а нити текут подобно жидкой ртути. Всего лишь игра света, а как завораживает! Наверное, и стоит невероятно дорого!

Описываю все это я, конечно, долго, но на самом деле хватило и мига, чтобы рассмотреть и сделать выводы. Красивый мужик, да. Скорее всего, и под халатом крепкий торс и кубики на прессе, все как надо. Но Лелаб и Нтомби были о нем не очень хорошего мнения, значит, за красивой внешностью прячется гнилое нутро.

Он следил за моей реакцией, в синих глазах светилось веселье. Я спохватилась, поняв, что молчу и только пялюсь на него.

— Здравствуйте, мой господин.

Голос почему-то предательски дрогнул. Внутри одновременно вспыхнули стыд и злость. Так, кланяться вроде не надо — и на том спасибо.

Асаф взял мою руку и поднес к губам, глядя прямо в глаза.

— Мне доставили воистину прекрасный цветок. Как тебя зовут?

Мягко ухватив меня за запястье, потянул к тахте. Усадил, аккуратно поправил соскользнувшую ткань юбки, невзначай огладив бедро.

«Кобель, — мысленно хмыкнула я. — Может, его не любят, а тупо ревнуют?»

— Ты голодна с дороги? — прозвучал бархатистый голос, от которого по коже пробежали ледяные иголочки.

Синие глаза были слишком близко, запах сандала кружил голову. Но не хотелось думать ни о пище, ни о вине, ни о пленном наге. Ничего. Только бы протянуть руку и прикоснуться к смуглой щеке, вплести пальцы в тяжелые пряди.

Синева глаз становилась ярче, заполняла все вокруг. Сознание расползалось на части, неожиданно стало страшно. Захотелось крикнуть, но из горла вылетело только сипение. Тело заледенело, будто откуда-то подул северный злой ветер.

В ушах зазвучал пробирающий до костей хохот. Перед глазами замерцал перламутровый дым, клубами поднимающийся вверх.

Рука, где была метка Чиу, вдруг болезненно запульсировала. Собрав все силы в кулак, я вскочила на ноги и тут же пошатнулась.

— Нет! Стой! — раздался грозный голос.

Но я уже провалилась в кромешную тьму, теряясь и не понимая, что происходит.

…сначала была глухая тишина, но потом на темном полотне окружавшего меня пространства начали вспыхивать яркие точки.

«Звезды, — пронеслось в затуманенном мозгу, — откуда?»

— Как страш-ш-шно жить, — вдруг прошипели на ухо, и я вздрогнула.

Широко раскрыла глаза и увидела перед собой ухмыляющуюся морду Чиу. Пусть и змеиную, но ухмылка была заметна слишком хорошо, как-то очень уж по-человечески.

— Ну как, доченька? Пришла в себя? Не успела в мир попасть, а уже всех мужиков пересоблазняла?

Я подскочила как ошпаренная, однако кольца сжались, не давая шевельнуться.

— Это я-то? Кто меня послал в лапы к этому извращенцу?

— К какому? — невинно уточнил Чиу.

— К этому… с гаремом! — выпалила я.

Все онемение прошло, появился гнев и желание поколотить змеиного бога. Мигом вспомнились все кровожадные планы.

— А-а-а, — протянул он как ни в чем не бывало, — Асаф. В целом, ничего так мужик, но держись от него подальше и, главное, — по доброй воле не вступай в физическую связь.

У меня отвисла челюсть. Все цензурные мысли испарились напрочь, оставив место только матерным.

— Объясняю для особо одаренных, — тем временем продолжил Чиу. — Асаф — почитатель Алкубры. Алкубра — мой конкурент и скверная змеюка. Потому, чтоб не натворить беды, — с Асафом никаких шур-мур.

— А что мне делать, если он это?.. — я выразительно подвигала бровями, давая понять, что сопротивляться тому, кто тебя сильнее, — чревато.

— Для начала не высовываться. Болезной прикинься. До того, как выберетесь с Айшу.

Я затаила дыхание:

— А мы выберемся?

Чиу кивнул:

— Да, мальчику надо помочь.

Я не выдержала и пнула змея от всей души. Он ойкнул и обиженно посмотрел на меня своими желтыми глазищами.

— А где вы раньше были? И меня, значит, совсем не жалко?

Чиу улыбнулся во всю свою зубастую пасть, и все внутренности рухнули куда-то вниз. Ну и оскальчик.

— Не-а, — авторитетно заявил он. — Это после тебя жалеть людей надо. И вообще… Слушай Лелаб, она умная, дочка аншуррского мага, ерунды не посоветует. Ну и я помогу.

Я подозрительно покосилась на Чиу.

— А мне ничего не угрожает?

— Ну-у-у… — Он сделал вид, что задумался, но потом выдал: — Не будешь лезть на рожон — не будет беды. Не хами, не глупи, чуть что — в обморок.

— Обалденный совет, — пробормотала я. — А как выберемся отсюда, куда дальше?

— Потом сюрприз будет, — снова улыбнулся Чиу.

Захотелось снова стукнуть, но от осенившей мысли вдруг стало дурно.

— Слушай, а что там сейчас Асаф делает с моим те… со мной?

Чиу посмотрел на меня с самым невинным выражением морды, на какое, судя по всему, был способен, и вкрадчиво произнес:

— А что с ним может делать здоровый красивый мужчина в самом расцвете лет?

Совсем рядом бубнили что-то невразумительное. Я поморщилась и открыла глаза. И тут же спешно зажмурилась от яркого света. Тем не менее радостный вскрик и довольное оханье дали понять, что мое пробуждение не осталось незамеченным.

Открыв глаза еще раз, я поняла, что нахожусь в небольшой светлой комнатке со стенами, выложенными желтой и золотистой мозаикой. Я лежала на мягкой кровати, через изящно зарешеченное окно падал солнечный свет. Рядом на топчанах сидели Нтомби и Фарид. Лицо первой было крайне обеспокоенным, лицо второго — угрюмым. Однако оба испытали облегчение, это заметно.

Фарид взял меня за руку, заглянул в глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к ощущениям в теле — ничего, вроде порядок. И как только Чиу умудрился вышвырнуть меня из своего пространства сюда так, что и глазом не успела моргнуть? Чудовище. И что это был за перламутровый туман?

— Да вроде… жива. — Я смиренно опустила ресницы.

Фарид криво хмыкнул:

— Действительно.

Нтомби посмотрела на него с долей страха, однако управляющий гаремом даже и не думал лютовать. Только снова нахмурился.

— Ты скажи, — произнес строгим тоном, — почему промолчала, что плохо себя чувствуешь? Знаешь, как мне досталось от властелина?

Не знаю. Я, кажется, была в отключке. За все скажи спасибо хвостатому богу. Однако вновь приняла вид покорной лани и пролепетала:

— Простите, господин Фарид.

Он фыркнул, положил мне на лоб сухую ладонь. Оставшись удовлетворенным, что нет жара, кивнул и убрал руку.

— Сегодня лежи, набирайся сил. Надо будет — Нтомби приведет целительницу. Если почувствуешь себя плохо — не молчать. Понятно?

Я закивала. Чем раньше он уйдет отсюда, тем лучше. Хотелось поговорить с Нтомби наедине. И пусть она могла знать куда меньше о том, что произошло в покоях Асафа, чем Фарид, меня это мало занимало.

Он тем временем посмотрел на негритянку. Нтомби разве что в струнку не вытянулась. И в то же время проскользнуло что-то неуловимое — каким-то образом я поняла, что весь ее испуг и попытка казаться услужливой — всего лишь игра.

Но Фарид, кажется, этого не замечал. Еще раз посмотрел на нас и вышел из комнаты. Нтомби шумно выдохнула, неожиданно подбежала к двери, сделала рукой быстрое круговое движение и что-то прошептала.

— Это ты зачем? — поинтересовалась я, садясь на кровати.

— Заклинание предупредит нас заранее, если кто-то пожалует. Успеем перевести тему разговора, — подмигнула она и вернулась на свое место. — С тобой точно все в порядке?

— Да, — заверила я и тут же призналась: — Только есть хочется.

Нтомби потянулась к столику, на котором стоял поднос с фруктами и лепешками. Елки! И как только я сразу не заметила? Не теряя время, сгребла спелые бананы, финики, курагу, разрезанное манго и ароматные лепешки с маком и изюмом. Конечно, лучше бы шашлычок, но пока сойдет и это.

Нтомби с трудом сдерживала улыбку, глядя, как я расправляюсь с едой.

— Слушай, — произнесла она, — ты специально упала в обморок, ведь так?

Я на секунду заколебалась, говорить ли правду. С одной стороны, она из моего мира, значит, не в восторге от гарема. Да еще и связана с моими варварами. Но с другой… В чем именно ей можно доверять?

— Не совсем, — все же призналась я. — Но… только… можешь рассказать, как ты сюда попала? Чтобы я понимала, что ты и так знаешь, а что надо будет рассказать.

Она хмыкнула и подцепила с подноса мандарин.

— Два года назад я и думать не думала, что могу оказаться бог знает где.

— Два года? — ахнула я.

— Ага, — сверкнула Нтомби белозубой улыбкой. — У меня отец — переводчик, из Кении, а мама — русская. Вот я и мотаюсь между двумя странами. — Она вздохнула и принялась чистить мандарин. — У родителей как-то не сложилось. Ну да не в этом дело. Однажды вечером, будучи в Москве в гостях у мамы, заснула, а утром очнулась в дикой саванне, привязанная к стволу огромного дерева. И все бы ничего, только на такой высоте, что при взгляде вниз все холодело.

Я только хлопала глазами. Так, это уже какой-то другой сценарий. Ни скал тебе, ни адских змеев. Однако Нтомби тут же добавила:

— Только внизу ходил огромный леопард. Этак раза в три больше тех, что живут в заповедниках. И глаза у него светились красным. — Она вздрогнула. — Когда он полез на дерево, я заорала от ужаса, хоть и пыталась себя убедить, что это всего лишь дурной сон. Но горячий ветер, грубая кора дерева и абсолютное отсутствие какой-либо одежды все же наводили на мысль, что вокруг все реально.

— Ну, одежда — не показатель, — заметила я, принимаясь за вторую лепешку. Повариха у них божественная, расцеловать такую бы за изумительную стряпню! Или повар? А кто его знает, поди разберись в этих гаремах.

Нтомби не возражала:

— Ну да. Но все равно было шоком. А потом…

На улице что-то бахнуло, потом раздались рассерженные крики. Нтомби быстро встала и подошла к окну. Приподняла руку и махнула, мол, ни слова. Я на мгновение оторвалась от еды и вытянула шею, пытаясь понять, что там такое.

Крики стали тише, словно ругавшиеся удалялись. Нтомби только покачала головой.

— Боятся, — произнесла она задумчиво. — Но все равно идут.

— Кого боятся? — тут же спросила я.

Нтомби вернулась на свое место, в карих глазах появилось задумчивое выражение. Я коснулась ее руки, и девушка вздрогнула.

— Ох, прости, задумалась. Я говорю про пленника Асафа. Говорят, Асаф выкрал его из самой Ашша-дер-Шарсы и заточил в черной Башне кобр.

Я насторожилась. Кажется, удалось узнать о пленном наге даже раньше, чем думала. Внимательно посмотрела на Нтомби, давая понять, что жду продолжения.

— Пленник — наг, — произнесла она. — Я первый раз когда увидела — стало жутко. Вроде по сказкам знаю, в кино и не такого покажут, а на самом деле — жутко. Этот хвост, чешуйка в чешуйку, бр-р-р. — Она передернула плечами. — Смотришь и не можешь понять, кто перед тобой.

— А как он вообще выглядит? — осторожно поинтересовалась я.

Нтомби взяла кувшин и налила золотистый напиток мне в чашечку, потом — себе. Медленно, вдумчиво, словно перед глазами у нее стоял пленник.

— Да пойми… На нем серебряная маска, прорези для глаз слишком узкие, чтобы что-то разглядеть. Только видно человеческое тело от плеч до пояса, а потом — хвост. И пленник все время в клетке, его боятся до ужаса. Правда, говорят, что в Башне он маску снимает.

Я обдумывала услышанное. Боятся — да мало, раз Асаф позволяет себе подобные вещи. Так и подмывало спросить, когда именно выставляют клетку и что такое Башня кобр, однако я все же побаивалась слишком интересоваться этой историей. Поэтому пришлось перевести разговор в другое русло.

— Так как ты спаслась от леопарда?

Нтомби хмыкнула:

— Не спаслась — спасли. Охотник из племени бакумба. Он копьем убил зверя и снял меня.

Прозвучало двусмысленно, я деликатно закашлялась, чтобы скрыть смешок.

— Да чего уж там, — неожиданно широко улыбнулась она, — потом в каком-то смысле… В общем, оказалось, что у их племени есть странный обычай: шаман выбирает воина и отправляет его в саванну на поиск акуйи — дочери бога-леопарда Нгонго. Воин должен красавицу спасти от чудовища и потом стать ее мужем.

Я поперхнулась сладким напитком и все-таки закашлялась. Сволочь! Нет, ну какая хвостатая сволочь! Нас только двое богов, остальные демоны… И на тебе — идентичная история, только сменены декорации и зверюга другая! Ну, попадешься ты мне! Брехун!

Нтомби обеспокоенно похлопала меня по спине.

— Лада, тебе плохо?

— Нет, хорошо, — буркнула я. — А дальше что? Как звали охотника-то?

И хоть ответ прекрасно знала, стоило все же провериться. Ну мало ли. Вдруг совпадение?

— Йомба, — произнесла она чистым голосом.

Ну да. Так оно и есть. Поерзав на кровати, я залпом допила напиток. Так, вроде самочувствие стало получше даже. И в голове прояснилось. Надо бы выяснить, чем тут занимаются наложницы и как изучать этот самый… как его? Баха-сур!

— А ты как сюда попала? — вернула меня Нтомби на грешную землю.

— Ну… Слушай.

Вкратце пересказав ей историю про Чиу и Грехта, я поняла, что мы в одинаковой ситуации.

— Вот зараза пятнистая! — Нтомби хлопнула рукой по столу. — А мне говорил, что, кроме него и Мбанги Трехзубой, больше богов тут и нет!

— Боги не любят конкуренции, — философски заметила я.

Хотя, конечно, поросята. Что еще сказать? Дурят людям головы и хотят, чтобы те их почитали и уважали. Интересно, это все же разные сущности или Чиу-Нгонго един в нескольких лицах? Ведь люди-то общаются друг с другом, ладно, это мы, попаданки в другой мир, можем быть наивными, но местные-то!

— Все равно зараза, — отрезала она.

— Мой тоже, — согласилась, — но еще и не о богах можно поговорить.

Нтомби мигом успокоилась и посмотрела на меня:

— Да, конечно, говори.

— Йомба… — начала я и невольно коснулась невидимой штуки на шее. На мгновение даже показалось, что кончики пальцев ощутили что-то гладкое и твердое. — Он твой… жених?

Понятия не имею, как тут и кто называется, но вроде назвала достаточно деликатно. Нтомби улыбнулась и мягко отобрала у меня чашку.

— Йомба — мой мужчина. На нашем языке не подобрать аналога, но это что-то вроде мужа. В племени, полном собственников, сильно не разгонишься, — рассмеялась она.

— М-да уж — Я повела плечами, понимая, что с Грехтом, по идее, у меня должно было быть то же самое. Только после странного сна и разговоров Тургуна мне хотелось держаться подальше от племени змееловов. — А что ж муж не уберег-то?

— Ну… — Нтомби вздохнула, взгляд немного затуманился. — Знаешь, некоторые представители общества оставляют желать лучшего. Как, например, морские разбойники. Они-то меня и выкрали, продав Асафу. Он любит, — она скривилась, — экзотику. Но бакумба неплохо разбираются в магии.

Ее коричневые изящные пальцы коснулись невидимой штуки у меня на груди. По телу пробежала дрожь, в голове зазвенело.

— Годлуму, шаман, дал мне амулет из леопард-камня, наложил на него заклятия. — Пальцы Нтомби коснулись моей кожи, стало жарко-жарко, на лбу выступила испарина. — Он связал наши души — мою и Йомбы. Чтобы где бы мы ни были — могли отыскать друг друга.

В ушах зашумело, однако сквозь шум я услышала ритмичный бой в барабаны и треск огня. Перед глазами все поплыло.

— Смотри, — прошелестел голос Нтомби. — Смотри, как это было…

Внутри стало горячо, словно разлилось живое пламя. Миг — нет и следа от комнатки наложницы Асафа Красивого. Я поняла, что нахожусь в круге темнокожих людей возле огромного костра. Люди смеялись и разговаривали, хлопали в ладоши, указывали на огонь.

Черные и карие глаза блестели от какого-то дикого веселья, массивные украшения из дерева, шлифованной слоновой кости и раскрашенных в яркие краски камушков постукивали, дополняя первобытную дикарскую музыку барабанов.

Музыканты скрывались за завесой огня. Обнаженные, с кожей словно полированное дерево, в причудливых масках, украшенных яркими перьями. За языками пламени они казались сошедшими на землю духами иного мира, решившими повеселить простых смертных своей пляской и музыкой.

В какой-то момент я осознала, что на груди у меня целая низка крупных цветных бус, на запястьях тяжелые металлические браслеты, а бедра едва прикрыты травяной юбкой. Кожу чуть покалывает от нанесенных белой краской узоров, созданных, чтобы уберечь от духов тьмы и оградить от ненастий. Сегодня — посвящение в племя бакумба. Я стану женщиной племени, женой воина, частью народа саванн.

Сердце замирало от предчувствия чего-то важного и невероятного.

Барабаны смолкли. Раздался тягучий низкий звук, словно дунули в огромную раковину. Люди напряглись от ожидания. Я невольно сжала руки. Сердце забилось часто-часто. Он здесь, он пришел за мной.

К костру выскочил шаман в накинутой на плечи шкуре леопарда. Пригнулся, выставил вперед руки с надетыми на пальцы костяными кольцами, похожими на страшные когти. Обвел взглядом толпу. Задержался на мне. Я гордо вскинула голову — уж сыграть роль сумею. Шаман-леопард пригнулся еще ниже, крадущейся походкой двинулся вокруг костра. Замер. Воздух пропитался напряжением.

Ударили барабаны, застучали в безумном ритме. Так и хотелось вырваться, кинуться к огню и сплясать неистовый танец чока-арамба, тот самый, что исполняла Мбанга, когда приняла облик неземной красавицы, соблазняя Нгонго-леопарда.

Но нельзя, надо стоять на месте и ждать.

Шаман прыгнул. Пламя окружило его, обвило руки и ноги. Леопардовая шкура вспыхнула золотыми искрами. Гул барабанов ускорился, шаман закружился. Глаза сквозь прорези маски полыхнули ярко-алым. И тут же у меня внутри все сжалось, потому что перед глазами появилась та огромная и страшная зверюга, грозно рычавшая и желавшая добраться до верхушки дерева. Словно вернувшись в прошлое, я почувствовала, как веревки врезались в запястья, а в спину и плечи впилась сухая кора.

Я мотнула головой, наваждение исчезло. Но шаман вдруг оказался близко-близко. Схватил меня за руки, кожу обожгло — я вскрикнула. Хищно блеснули из-под маски острые клыки. Запах дерева, пыли и сухой травы коснулся ноздрей.

За спиной раздался воинственный клич — шаман зарычал, отшвырнул меня за спину.

Зрители ахнули. Я пошатнулась, но удержалась на ногах. Повернула голову и встретилась со взглядом Йомбы. Он возвышался, словно древний бог, пришедший на зов своей смертной рабыни. В глазах горели гнев и жажда битвы, рубин в серьге пылал чародейским огнем.

И хоть я знала, что пламя — всего лишь магия шамана, а танец — лишь ритуал, сердце радостно застучало. Освободитель! Защитник!

Йомба прыгнул вперед, закрутив над головой палицу из черного дерева, обитую металлом на концах. Его воинственный клич заставил всех вздрогнуть. Но в ту же секунду голоса людей племени словно слились с боем барабанов, поддерживая и вдохновляя на битву.

Йомба и шаман закружись. Будто созданная из ночи и лунного серебра, сверкала палица, но в ответ скрежетали когти шамана. Звериное рычание, от которого бежали мурашки по коже, прерывалось тяжелыми вздохами и заглушалось музыкой.

— Йомба!

— Йомба-победитель!

— Дочь леопарда будет твоей!

И от этих слов внутри делалось жарко и горячо, сердце стучало как заведенное, и не было сил отвести взгляд от его литых мускулов и уверенных движений. Танец-битва, танец-игра, всего лишь ритуал. Но внутри что-то шептало, напоминая про веревки и ночь, про хищно горевшие красным дьявольским огнем глаза леопарда и про первобытный страх. Я была жертвой, зверь — охотником. И если бы не Йомба…

Шаман вдруг метнулся ко мне, когти впились в плечи. Я закричала, попыталась ударить, но он оказался хитрее — вывернулся. Закрылся мной, словно щитом. Утробно зарычал, на мгновение стало страшно, когда я поняла, что человек так рычать точно не может. Если раньше это была игра, то теперь — нет. Шаман выгнулся, сделал неосторожное движение. Но Йомба не медлил, палица, не задев меня, попала в цель.

Когти исчезли, раздался дикий вой, перемешанный с хриплым человеческим смехом. Шаман отпрянул, не устоял и рухнул на землю. Я стояла, не в силах шевельнуться. Повисла тишина, но потом племя разразилось радостными криками.

— Зверь повержен, Йомба, возьми свою акуйю!

Йомба глянул на меня, в карих глазах появилась улыбка. Подошел и взял за руку. Я почувствовала, что страх исчез, но от смущения не могу сказать и слова.

— Что, прекрасная дочь леопарда, — обратился он, — теперь примешь мою любовь?

Язык по-прежнему будто онемел, поэтому я только кивнула и опустила взгляд. Йомба отбросил палицу и, подхватив меня на руки, под крики и свист соплеменников понес в хижину.

Уже когда он склонился, чтобы войти в низенькую для его роста дверь, я краем глаза заметила, что шаман поднялся на ноги и смеялся в окружении молодых воинов. Глянув на нас, только хмыкнул и, кажется, отмочил какую-то не очень приличную шутку, ибо вся компания зашлась хохотом. Другое дело, что шутка была не оскорбительная, а скорее… пророческая.

В хижине было темно. Но я уже знала, где находится устланное шкурами леопардов ложе, где очаг, где низенький столик для готовки еды. Прижиматься к широкой груди Йомбы было уютно и радостно. Я невольно коснулась своих губ и поняла вдруг, что улыбаюсь. Меня ничего не пугало: ни темнота, ни негромкие крики бакумба, ни барабаны.

Теперь здесь только мы. Один на один. Женщина и мужчина. Окончив один ритуал — должны перейти к другому.

Йомба уложил меня на шкуры, навис сверху. Я провела кончиками пальцев по его груди, улыбнулась: дерзко, маняще. Обняла за шею, шепнула на ухо:

— Я отдаюсь тебе, мой вождь. Акуйя хочет быть твоей.

Прихватила губами мочку. Он хмыкнул, прижал меня всем телом, ладонью огладил бедро — сильно, властно.

— Мне досталась черная пантера из подземного мира, а не женщина, — произнес он, улыбнувшись так, словно хотел съесть. — Я тебя укрощу.

Ладонь скользнула ниже, до самого колена, потом вновь поднялась, огладила низ живота и замерла. Я шумно выдохнула и прикрыла глаза. Больше не буду сопротивляться. Он заслужил. Я чувствую, как желает. Да и я сама желаю. Нет мужчины лучше, чем воин-охотник из племени бакумба.

Где-то на краю сознания забрезжило, что мысли-то чужие, они принадлежат Нтомби. Но ласки Йомбы не давали сосредоточиться, вспомнить себя, вырваться из колдовства жаркой южной ночи.

Кожа у него — горячая-горячая, а ожерелье из зубов убитых леопардов — холодное и гладкое. И близость закружила голову сильнее, чем вино. Дико, странно, невозможно возбуждающе. Полетели в стороны мои нехитрые одеяния, украшения — следом. Йомба остался без набедренной повязки.

Резко перевернул меня, затянув на себя. Улыбнулся насмешливо и шало:

— Моя пантера…

Его губы прижались к моим, вмиг все стало неважно. Широкие ладони огладили спину, сжали ягодицы. Я выгнулась гибкой кошкой, потерлась грудью о его грудь, вдохнула запах кожи. Оседлала его, словно женщина из дикого племени воительниц азалла, призывно улыбнулась в ответ, хоть сдерживаться было и сложно.

Он сжал мои бедра, приподнял, посмотрел в глаза. И вновь расплылась вся реальность, а я утонула в бездонной черноте его взгляда, полной желания. Приподнял, вошел — осторожно, но уверенно.

Я застонала — непристойно и громко. И только музыка и шум голосов на улице перекрыли стон. Двинулась сама, хрипло выдохнула от сладкой дрожи, пронесшейся молнией по телу. Йомба оглаживал мои бедра, ягодицы, талию. Он позволял мне вести, любуясь и не препятствуя. Я сама задала ритм, то замедляла, то ускоряла движения, слышала, как сбивается его дыхание. Замерла. Он вопросительно изогнул бровь. Коварно улыбнулась, склонилась, невесомо коснулась губ.

— Пантера поймала охотника, — прошептала еле слышно.

Йомба резко сжал меня в стальных объятиях, миг — он уже сидел на кровати и удерживал, не давая шевельнуться. Даже не поняла, как это вышло. Но, может, виной тому то, что я лишь отчасти наблюдаю и чувствую все это?

— Конечно, моя пантера, — почти промурлыкал он на ухо низким голосом, от которого внутри все сжалось. — Конечно…

Я скрестила ноги у него на пояснице, и вновь началось бесконечно сладкое скольжение вверх-вниз, сводившее с ума от удовольствия. Его губы касались моей шеи, ключиц, груди. Хриплое дыхание заставляло двигаться быстрее и быстрее.

— Моя пантера…

— Мой вождь…

Я вскрикнула от удовольствия, внутри стало нестерпимо жарко, стальные пальцы Йомбы впились в мое тело, а из горла вырвался хриплый рык — почти такой же, как у шамана, игравшего леопарда.

— Я тебя люблю, Нтомби.

Мои губы дрогнули, но вдруг перед глазами все завертелось, в голове ослепительно вспыхнуло. Я ойкнула и зажмурилась.

— Ой, прости, — донесся испуганный голос Нтомби, — я не специально.

Мне тут же сунули в руки чашку с напитком. Я автоматически хлебнула и закашлялась. Нтомби виновато на меня посмотрела.

— Извини, пожалуйста, кажется, магия меня подвела.

— Да уж, — крякнула я, утирая выступившие слезы. — Ничего себе — магия.

Шумно выдохнула и мотнула головой. Краем глаза глянула на собеседницу. Кажется, она совсем не смущалась того, что мне показывала. Ну и нравы!

Нтомби задорно улыбнулась, в этот миг став похожей на Йомбу.

— Ты видела. После этого наши души стали единым целым. А амулеты из леопард-камня помогают друг друга найти. Но до похищения я его потеряла, поэтому морские разбойники украли меня очень быстро. Нашему шаману пришлось делать новый и…

Я коснулась невидимой штуки на шее и перебила:

— То есть это твой амулет?

— Ее, ага, — вдруг раздался хриплый женский голос у входа, и мы вздрогнули. — Чей же еще?

Дверь сама распахнулась. На пороге стояла Лелаб. На этот раз на ней было ярко-красное одеяние, расшитое кровавыми и желтыми камнями, сквозь накидку из газового шелка виднелись округлые плечи. В одной руке Лелаб держала небольшую шкатулку, во второй — золотистую длинную палочку. На широком поясе, охватывавшем мощные бедра, висел узкий кинжал.

«Наложнице дозволено носить оружие? Ну и нравы тут», — подумала я.

Нтомби побледнела так, что это было заметно даже с ее шоколадной кожей. Ах да, она же говорила про заклинание, которое должно было предупредить о вторжении. Но, кажется… ничего не вышло. Лелаб с усмешкой на губах смотрела то на меня, то на замершую Нтомби. И не понять: злая или просто это такое выражение радости?

— Ну и? — уточнила она.

Вошла, хлопнула дверью. Последняя тут же сверкнула радужным огнем и превратилась в каменную стену. Я чуть не упала с кровати. Вот это да! Вспомнились слова Чиу, называвшего Лелаб дочерью аншуррского мага. Хм, интересно, где это?

— Что и? — осторожно уточнила я.

Лелаб подошла к столику, посмотрела на остатки завтрака, который я старательно уплела, и только хмыкнула.

— С аппетитом у тебя порядок, значит, жить будешь, моя дорогая.

Я изумленно посмотрела на нее, но Лелаб больше ничего не говорила. Подошла ко мне, провела пухлыми пальцами по ключицам и груди. На миг стало невероятно горячо, я сдавленно охнула. Лелаб сняла с моей шеи нечто похожее на плоский круглый медальон из слоновой кости на черной веревке и кинула Нтомби. Та ловко поймала двумя руками.

— Спрячь у себя побрякушку. На этой красавице и так всякого добра понавешано, — деловито сказала Лелаб и присела на край кровати.

— Всякого? — подозрительно уточнила Нтомби, быстро надевая медальон на себя и пряча под платьем.

Я закашлялась, Лелаб бросила на меня взгляд и едва заметно кивнула. Не стоит всем знать мои тайны. А она хоть и напугала сейчас, но теперь ясно, что пришла сюда по делу. Да и Чиу не стал бы предупреждать просто так и советовать.

— Ты как умудрилась свалиться в обморок? — спросила Лелаб.

— Ну… — Я судорожно соображала, стоит ли говорить про Чиу. — Как и все девушки при виде мужественного…

— Ой, не надо мне только рахат-лукум за обнаженного невольника-варвара выдавать, — поморщилась она. — Говори прямо.

Я метнула взгляд на Нтомби, та только развела руками. Понятно, Лелаб лучше дать, чем объяснять, почему этого не могу сделать.

— Никуда падать не собиралась. Это все дело рук моего покровителя. Точнее, хвоста.

Лелаб нахмурилась:

— Да? А имя у него есть, драгоценная моя? Тут ползучих гадов столько, что пройдет не один день, прежде чем я всех перечислю.

О как. Сразу видно, что у тетеньки бурная личная жизнь.

— Чиу-змей, — вздохнула я. — Бог племени змееловов.

Лелаб задумалась. Кажется, сказанное ее несколько озадачило, однако не настолько, чтобы показать это.

— Что ж, змей — и то неплохо. Теперь выкладывайте, что вы задумали.

Нтомби закусила губу. Ей явно не нравилось происходящее. Я вообще слабо представляла, что происходит.

— Акуйя, не переживай, я вас сдавать не буду, — мягко сказала Лелаб. — У меня просто есть свои планы.

Нтомби взглянула на меня, я пожала плечами. Давай уже, выкладывай, чего там. Все равно не уйдет, еще и кинжалом поработать может.

— За нами придут, — произнесла Нтомби. — Мой муж и его люди. Это будет большое сражение. Племена… — она запнулась.

— Имеют зуб на Шарияр? — улыбнулась Лелаб, и в улыбке удалось разглядеть затаенное злорадство.

Нтомби медленно кивнула:

— Да. И еще какой.

— То есть я была почтальоном? — хмыкнула, теперь более-менее понимая ситуацию. — По амулету Йомба найдет тебя и сумеет вытащить?

— Да, — сказала Нтомби и тут же вздохнула: — Прости, что так получилось. Я не думала, что они не поставят тебя в известность. Вообще даже не намекнут, в чем дело.

— Уроды, — поделилась я мнением.

Лелаб затянулась и выпустила дым с сандаловым ароматом.

— Милочка, если ты про мужчин, то ничего удивительного.

— Эти сволочи украли меня, тащили через горы, долбанутый черный город! — взорвалась я. — Каждый раз, когда я спрашивала, делали загадочные лица и не собирались ничего объяснять! Джоконды недоделанные!

Я даже не сообразила, что вскочила с кровати и стою, сжав кулаки. Лелаб смотрела на меня с интересом, Нтомби — виновато.

— То один, то другой! — бушевала я. — Но если Йомба более-менее, то Тургун…

— Тургун? — неожиданно оживилась Лелаб. — Что за Тургун?

Я запнулась, удивленно посмотрела на женщину. Нтомби тоже. Судя по выражению лица Лелаб, какой-то Тургун ей был однозначно хорошо знаком. И интуиция подсказывала, что это именно тот, которого я сейчас очень хотела придушить.

— Такой… — буркнула я. — Варвар. Рослый, гора мышц, черные волосы. Нахальный, сексуальный.

Нтомби хихикнула и тут же прикрыла рот рукой, делая вид, что даже не думала смеяться. Лелаб же снова затянулась, не сводя с меня взгляда.

— Милочка, мне известен только один Тургун. И тот — один из Пробудившихся королей Йинары. Уж не о нем ли ты говоришь?

Некоторое время я стояла как вкопанная.

— Пробудившийся кто? — уточнила резко охрипшим голосом.

Лелаб элегантно струсила золотистый пепел и похлопала ладонью по кровати.

— Присядь, в ногах правды нет.

Я молча повиновалась, глядя на нее во все глаза. Кстати, интересно, Асаф с ней еще спит? Конечно, Лелаб совсем не модель с подиума, далека от наших канонов красоты двадцать первого века, но кто подтвердит, что они идентичны здешним? Возраст и внешность уже не те, но харизма и обаяние — выше всяких похвал. Я бы не отказалась иметь такую подругу. И мудрая, и с юмором, и кинжал за поясом.

— Йинара — проклятый мертвый город. Когда-то… ну, давно, их маги, маги нагов и местные, шариярские, влезли в нехорошие дела, — начала Лелаб.

Историю эту я уже слышала, но интересно узнать: будут ли отличия?

Однако наложница Асафа не стала пересказывать все, но зато уделила внимание детали, ранее мне не известной.

— …только вот, милая, ничего у них не вышло. Йинарой одновременно управляли семь королей. Воины, маги и жрецы. Они сумели заточить зло. Внутри города. Но и сами заснули в царских склепах, чтобы со временем выйти на свет. Говорят, что Алкубра — божество Йинары. Но как свет не может без тьмы, так и злое божество не может разгуливать по миру, не будучи уравновешенным кем-то из светлых сил.

— Тургун — светлые силы и король? — фыркнула, не выдержав, я. — А выглядит как неотесанный варвар, которому и леопардовые трусы — роскошь.

Лелаб задумчиво затянулась.

— Леопардовые трусы? — протянула она. — А это интересно.

Резко захлопнула рот, Нтомби снова захихикала в кулак и тихонько произнесла:

— Хорошо, что он этого не слышит.

— А то что? — мрачно отозвалась я, все же присаживаясь на кровать.

— Ну… — Она сделала большие невинные глаза. — Он бы тебя, пожалуй, наказа-а-ал!

По тону я поняла, что паршивка подкалывает, поэтому только хмыкнула, поднялась и звонко хлопнула себя по бедру.

— О да, жду прям не дождусь!

Лелаб дернула меня вниз, мол, сядь.

— Хватит, Лада, — невозмутимо сказала она, — мы прекрасно знаем, что у тебя шикарная задница. Нечего ее дополнительно демонстрировать. Особенно нам. Уж лучше потом… своему ненаглядному Тургуну.

— Этой сволочи? — возмутилась я.

Женщины синхронно кивнули.

— Да вы в своем уме?!

Снова синхронный кивок.

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы и плюхнулась на кровать. Стриптиз ему еще устроить за то, что он меня в гарем приволок? Да никогда! Пусть бегает по своей Йинаре и играет мышцами! Хотя мышцы-то ничего… Так, что-то я не о том думаю.

Снова вздохнув, я посмотрела на Лелаб.

— Так точно король?

Она пожала плечами:

— Утверждать не берусь, сам он прямо не признавался, но полнится земля слухами. Отец мне недавно весточку прислал.

— Какую? — насторожилась Нтомби.

Я промолчала, только не сводила взгляда с Лелаб. Интересно, сколько лет ее отцу? И как далеко она зайдет, рассказывая о нем?

— Алкубра забеспокоился, потому что скоро будет горячо в Шарияре, — нехорошо улыбнулась Лелаб. — А согласно вычислениям магов и звездочетов, а также нашим легендам, у Алкубры был самым главным врагом воин-царь Йинары по имени Тургун.

— Ну мало ли, — буркнула я.

Хуже всего было не желание расцарапать его мужественную физиономию, а понимание, что скучаю по нему. Еще не так, чтобы ощущать мерзкое «тоскливо» и «почему этот гад не звонит?», но уже где-то рядом. Хм, неужели совместное путешествие не прошло даром и каким-то образом я запала на Тургуна?

Я шумно вздохнула и даже не обратила внимания, что Нтомби сочувственно смотрит, а Лелаб довольно улыбается. Может, виной всему гормоны? В Москве передо мной все же не разгуливали мужики в таком виде и с такими фигурами. Да и не пытались затискать в озере или еще где. Вон как Грехт, например.

— Как бы там ни было, в наших легендах много правды, — сказала Лелаб, вырвав меня из воспоминаний. — Поэтому в любом случае надо быть готовыми ко всему.

Такое предупреждение мне совсем не понравилось.

— Они придут за нами, — уверенно произнесла Нтомби.

— Вот и славно, — кивнула Лелаб. — Возьмете меня с собой.

Мы оторопело посмотрели на нее. Это зачем еще? Неужто дочь мага хочет бросить роскошный дворец и отправиться к хижинам и саванне? Однако Лелаб больше ничего не говорила, дав взглядом понять, что никуда мы не денемся.

Она подула на золотистую палочку, и та превратилась в желтоватый дымок. Лелаб хлопнула в ладоши.

— Ну хорошо, девочки. Похихикали — и славно. Теперь собираемся — и в гарем.

Мне поплохело. Как-то лезть в серпентарий по своей воле не очень хотелось.

— А… может, не надо? — робко спросила я.

Лелаб рассмеялась и хлопнула меня по плечу.

— Ну-ну, Асафа ты не побоялась, а прекрасных дев — опасаешься?

— Так это ж страшнее, — заметила я. — Особенно если дев много, и все они хотят одного мужика.

— Она права, — согласилась Нтомби.

Лелаб, кажется, забавляла создавшаяся ситуация.

— Ничего, выше нос. Хочу посмотреть, как ты насыплешь перцу на хвост этой выскочке Кшарии.

— Кшария? — насторожилась я. — А это кто?

Лелаб улыбнулась во все тридцать два, и сразу стало ясно, что будут жертвы.

— Любимая наложница Асафа. И да, она тебя уже ненавидит.

Услышанное, мягко говоря, не радовало. Но выхода не было. Лелаб и Нтомби помогли обрядиться в нечто воздушное и крайне неприличное, отдаленно напоминавшее одеяние наложницы из гаремов восточных шейхов. Шелк, драгоценности — все красиво, но совершенно нефункционально.

Впрочем, это меня не особо смущало. Куда хуже, что сейчас нужно показаться перед серпентарием Асафа. Как себя вести? Что делать? Что говорить?

Лелаб провела нас по узкому коридорчику с масляными светильниками. Это, пожалуй, было единственное, на что я обратила внимание. Мозг больше занимал вопрос: почему меня ненавидит эта самая Кша… Кшария? Что я ей, на павлиний хвост наступила? Или, может, еще что-то сотворила, пока находилась в отключке? Если не ошибаюсь, я ее вообще не видела!

— Кшария — девка красивая, — неожиданно, словно прочитав мои мысли, сообщила Лелаб, даже не думая обернуться в нашу сторону. — Но порой слишком много о себе мнит. Смотри на нее сдержанно. И старайся держать себя в руках.

Ничего не скажешь — хорош совет. Но вроде как я и не собиралась вцепляться в волосы первой красавице гарема.

Почему красавице? Да вряд ли бы Асаф сделал своей фавориткой страшненькую и хиленькую барышню.

Мы вышли в круглый зал. Свет проникал сквозь высокие окна. Мозаичный пол устилали узорчатые ковры, поверх которых лежали шелковые подушки и продолговатые валики. Прямо на полу, на деревянных подносах, находились всевозможные серебряные блюда с фруктами, орехами, лепешками и сладостями. Возвышались тонкие кувшины и пузатые кубки. В середине зала стоял изящный фонтан в виде павлина. Под журчание воды тихо переговаривались и смеялись красивые девушки.

Мы остановились. Честно говоря, никогда не видела столько представительниц разных национальностей в одном месте. Немного усложняло процесс опознавания то, что я понятия не имела, как кто называется.

Были чернокожие, как Нтомби. Светловолосые и светлоглазые, сразу напоминавшие о племени змееловов. Узкоглазые девушки с причудливыми прическами и бледно-золотистой кожей скорее походили на китаянок. Лишь на краю сознания мелькнула мысль, что, возможно, эти красавицы родом из стран, находящихся рядом с родиной Ши-хана.

Здесь были девушки с красноватой кожей, как у американских индейцев, и луноликие красавицы, словно сошедшие с картин Юго-Восточной Азии. В каждой была своя неповторимая прелесть и красота. Честно говоря, я даже растерялась: сколько их тут? Неужто жеребца Асафа хватает на всех? Да нет, быть того не может.

На нас обращали внимание, однако не до такой степени, чтобы резко бросить собственные дела. Но стоило мне только ступить шаг, как почти все повернулись к нам. Десятки глаз: серые, карие, черные, синие, голубые, словно лед, зеленые, фиалковые… Все смотрели, будто выжидая.

— О, наконец-то нас, несчастных и недостойных, великая змеедева решила почтить своим присутствием, — раздался низкий женский голос. Такой называют меццо-сопрано, если не ошибаюсь.

Я подняла взгляд. О как, знакомые все лица! Та самая красавица, которую я видела в лодке на пути в гарем. Кажется, она и впрямь тут всем заправляет. Вон даже восседает, как королева на золотом троне. Чем-то похожа на индийскую актрису Айшварию Рай, только более знойная.

Зеленые глаза смотрели с недобрым прищуром. Кажется, мне хотели припомнить все мои грехи, только пока еще не знали, сколько их.

— Видимо, девы-змеи прибывают из столь варварских краев, что не знают, как себя вести в цивилизованном обществе, — произнесла Кшария и медленно поднялась.

Винно-красные шелка идеально облегали ее фигуру, подчеркивая именно то, что надо, и в то же время ловко скрывали недостатки, если таковые имелись.

«Хорошо выглядит девка, ничего не скажешь», — отметила я про себя.

Однако даже не шелохнулась. Если Кшария намерена играть королеву драмы, то стоит посмотреть представление подольше, где я такое еще увижу-то? Лелаб и Нтомби стояли рядом. И обе фаворитку властелина Шарияра явно не жаловали. Так что даже если завяжется драка (господи, что я говорю?), то я буду не одна.

— А может, ты и немая? — поинтересовалась Кшария с ядовитой озабоченностью. — Или росла в подземелье среди змеев Ашша-дер-Шарсы? Так они, кроме шипения, ничего и произнести не могут. Слышали, что было, когда наш господин Асаф дозволил явиться этой замарашке в его покои?

Многие девушки с интересом глянули на Кшарию, но некоторые смотрели на меня. При этом были как сочувствие и затаенная печаль, так и откровенная неприязнь к разглагольствующей фаворитке.

— …рухнула без чувств, ослепленная красотой правителя.

Все замерли. Надо было что-то сказать. Притом умное и едкое, в лучших традициях бабских разборок Однако я была в сомнениях — играть немую комфортнее, не смогут обвинить в том, чего не говорила.

Лелаб незаметно для остальных ткнула меня в бок М-да. Все хотят драки. Хотя бы словесной. А оно мне надо?

Кшария ухмыльнулась с видом победительницы. Кажется, уже уверена в своей победе. Что ж, это мы еще посмотрим.

Я невозмутимо уселась на ближайший пуф. По залу прошел шепоток. Кто одобрительно хмыкал, кто косился на недовольную Кшарию. Так же невозмутимо я протянула руку и взяла с подноса, окруженного девицами в сапфирово-синих одеяниях, сочное зеленое яблоко. Демонстративно хрустнула. Хоть есть и не особо хотелось, но яблоко ведь и не еда — не так ли?

Перешептывания стали громче. Лелаб чуть приподняла бровь, Нтомби стояла неподвижно. Я не торопилась и продолжала жевать. Уж если взял паузу, как говорилось в одном замечательном произведении, то держи. Говорить с напыщенной курицей Кшарией решительно не о чем. Еще будь я отчаянно влюблена в Асафа, возможно, стоило бы что-то предпринять, но сейчас — нет.

Фаворитка, кажется, растерялась. Видимо, ожидала, что я устрою скандал. Не-а, извиняйте, барышня, но лень. А лень у многих, как известно, — спонсор мудрости.

Кшария, прошипев какое-то ругательство, бодрым шагом направилась прямо ко мне. Девицы в синем шустро отодвинулись. Зеленые глаза смотрели нехорошо, с откровенной насмешкой и презрительным прищуром.

Я достаточно громко грызанула яблоко и посмотрела на Кшарию.

— Ну? Драться будем? — уточнила скучающим тоном.

Вопрос оказался очень кстати, потому что неуловимо гибким кошачьим движением Кшария кинулась ко мне. В смуглых пальцах блеснуло что-то золотое и тонкое.

«Как спицы для волос», — мимолетом мелькнула мысль.

Я кинулась ей наперерез, рука от локтя до запястья запульсировала. Нас обоих окутала ослепительная вспышка. Послышались крики. Женщины повскакивали на ноги. Я перехватила запястья Кшарии.

Она вскрикнула, словно от боли, и тут же поморщилась. Золотые спицы выпали на устланный коврами пол.

«Все верно, доченька, — прошипел где-то прямо в голове голос Чиу, — умница. Папочка тобой гордится».

«Папочка еще тот козел безрогий», — подумала я, сильнее сжимая запястья красотки и любуясь, как кривится ее лицо. А все правильно…

— Сквернословить на незнакомых людей — плохо, — тихо сказала я и резко отшвырнула Кшарию от себя.

Несколько рук успели поймать ее за алое платье и не дали упасть на роскошную задницу. А жаль, было бы красиво. Демонстративно обтрусив ладони, я внимательно посмотрела на замерших от изумления женщин. Да уж, все-таки их многовато. Мужики, они слишком много о себе думают, если считают, что способны держать этот гадюшник в узде.

— Ну, красавицы, у кого есть еще желание показать свои острый ум и язык в отношении простой девочки из племени змееловов? — невинно спросила я.

Лелаб звучно хмыкнула. Потом подняла руки и звонко захлопала. Кшария бросила в нее полный ненависти взгляд. Да такой, что можно было бы рухнуть замертво, обладай он физической силой.

— Принято, — произнесла Лелаб. — Давно пора было.

— Что-о-о? — взвилась Кшария, вырываясь из рук подруг.

Но та только хмыкнула.

— Успокойся, скиндийская принцесса, — невозмутимо сказала Лелаб. — Пророчество сбудется. Попытка убить наложницу в гареме, да еще и на глазах у всех… Знаешь, чем это светит?

Я навострила уши. Пророчество? Это что еще за бонус? Почему мне ничего не сказали? Метнула взгляд на Нтомби, но по лицу той поняла, что негритянка не в курсе.

Хм, ладно, придется тогда струсить с Лелаб побольше информации. Однако Кшария так обворожительно побледнела, по цвету сравнявшись с фарфором на подносах, что нельзя было не поинтересоваться:

— А что… светит?

Лелаб, продолжая жечь взглядом мигом съежившуюся фаворитку Асафа, сказала:

— О, сущий пустяк — пятьдесят плетей во внутреннем дворе дворца.

Хм, за попытку убить? Хотя кто его знает, какие тут плети и как лупят. Может, так, что потом и ползать не сможешь. Интересно, а что дают за убийство?

— Ты сдашь меня из-за этой? — Кшария гордо распрямила плечи и презрительно махнула рукой в мою сторону.

Лелаб щелкнула пальцами, в них вновь появилась длинная золотистая палочка. Сандаловый дым обвил ее руку облачком. В серых глазах дочери аншуррского мага не было ничего хорошего. Кшария сделала шаг назад. Впрочем, чего разглагольствовать, мне самой хотелось залезть куда-нибудь под коврик. Все же Лелаб — тетка серьезная. И в очередной раз хочется задать вопрос: что она тут забыла?

Нтомби тем временем стала за мной. Однако в то же время так, чтобы перехватить, если кому-то вздумается повторить «подвиг» Кшарии.

— Легко, — сказала Лелаб, и в зале повисла тишина.

Обе занимали значимый вес и положение в гаремном обществе, поэтому никто не осмеливался перечить.

Я видела, как кулаки Кшарии сжались. Но напасть на Лелаб она не решалась. Та только довольно улыбнулась. Затянулась, выпустила сандаловый дымок. Ах, какая улыбка. Можно отравиться, но при этом умереть счастливым.

— Впрочем, — невинно произнесла она. — Если ты сделаешь то, что я попрошу, то так и быть, закрою глаза на это маленькое… недоразумение.

Кшария вся напряглась. Кажется, она ожидала любой гадости. Я, кстати, тоже.

— И что ты хочешь? — спросила она, в зеленых глазах застыло подозрение.

Лелаб посмотрела на меня. На секунду показалось, что даже подмигнула.

— Ты научишь нашу змеедевочку танцевать баха-сур.

— Я-а-а?! — возмущенно вспыхнула Кшария. — Никогда!

Лелаб цокнула языком и невинно напомнила:

— Пятьдесят ударов, моя скиндийская красавица. Прямо во внутреннем дворе. Пятьдесят ударов, нанесенных полуобнаженным чернокожим рабом бакумба. Этого ли ты хочешь? Ну что ж…

Кшария согласилась. На меня не смотрела, на Лелаб — тоже. Появилось странное ощущение, что она признала свое поражение. А может, просто не была дурой. Уродовать собственную шкурку ради того, чтобы сделать гадость новоприбывшей девчонке, особенно после того, как попытка убийства вышла очень неудачной, — глупо.

Нтомби никак не выражала своих чувств, однако у меня создалось впечатление, что случившееся доставило ей удовольствие. Не такое явное, как Лелаб, которая ухмылялась открыто, но все же немалое.

Стоило только Кшарии согласиться, как обитательницы гарема, кажется, потеряли к нам всякий интерес. Снова полилась мягкая женская речь, зазвенел смех. Я несколько растерялась. Это все, что сейчас вообще было?

Однако Лелаб только подхватила меня под руку и увела в сад. Деловито дотянула до скамьи и усадила в узорчатой тени фруктовых деревьев. Я покосилась на нее (не на тень, на Лелаб).

— А дальше что?

— Подождем, когда жрецы Алкубры приступят к богослужению, — ответила она, внимательно рассматривая носки своих туфель.

— А он… — Я запнулась. — Все-таки бог?

Помня, что говорил Чиу, можно было сомневаться уже во всем подряд. Лелаб покосилась на меня и хмыкнула.

— Они тут все боги, Лада. Шаг влево, шаг — вправо — ачь! — и бог. Только крайне не любят, когда при них упоминают кого-то другого. У нас бытует мнение, что в каждом конкретном месте может быть только один бог. Остальные — демоны.

До меня стало немного доходить. Что ж, вполне разумное решение. Но все же решилась спросить:

— Ты имеешь в виду, что здесь бог — Алкубра?

— Ага, — кивнула она. — Хоть и гад еще тот.

Я хмыкнула. Ей-богу, Лелаб мне нравится все больше и больше. Она тем временем продолжила:

— Впрочем, у нас, в Аншурре, и того хуже. Мы все почитаем Абу-Абаху — гигантскую обезьяну.

«Так, в царство Кинг-Конга меня ни за какие коврижки не заманите!» — тут же определилась я, даже позабыв о том, что ранее собиралась выяснить, где находится эта загадочная Аншурра.

— Кшарию не бойся, — неожиданно посерьезнела Лелаб. — Поворчит-поехидничает — и будет. Она по уши влюблена в Асафа, поэтому… сама понимаешь.

— Нет, — честно призналась я. — Не понимаю. Ну, только в теории. Влюблена и ревнует к нему каждую бабу в гареме? Кстати, сколько их?

— Баб?

— Ага.

Лелаб на секунду задумалась.

— Ну, две сотни наберется, — протянула она.

Я только фыркнула. Бедный мужик. Тогда неудивительно, что извращенцем и козлом обзывают. Тут всех обслужить просто не успеешь. А каждая хочет любви и ласки. Все же внешностью он вышел хоть куда.

— Понятно. Слушай… — Меня вдруг озарило, что я не все спросила, что хотела. — Ты говорила про пророчество. Что оно такое?

Лелаб вновь слишком заинтересовалась собственными туфлями.

— Ты точно хочешь знать? — отрешенно спросила она.

Тон мне не понравился, но знать действительно хотелось, чего уж там. Предупреждена — значит… ну, вы поняли. А если учитывать, что тут на каждом шагу какие-то нелепости…

— Хорошо, — как-то глухо произнесла Лелаб. — Тогда, милочка, закрой глаза.

Хотелось сообщить, что способ мне уже не нравится, однако я молча вздохнула и покорно выполнила указание.

Послышались шипящие слова на непонятном языке: тягучие, медленные, отдающие ирисовой сладостью. Голова пошла кругом, дышать стало тяжеловато. Рука Лелаб легла на мое плечо. Сжала. Я тихонько ойкнула. Слова стали громче. Закружили, заморочили, подхватили, унося в сверкающую, словно грани огромного черного бриллианта, космическую тьму.

Слова исчезли, но шипение никуда не делось. Я приоткрыла глаза. Не сразу поняла, где нахожусь, но осознала, что гляжу вниз. Вот оно: круглая площадка, выложенная красной мозаикой. Каждая плиточка сияет так, словно это раскаленный уголь. Площадка окружена беснующимся пламенем. В ее центре — большой алтарь, вырезанный из цельного матового рубина, настолько кроваво-алого, словно его вымочили в крови несчастных жертв. Над алтарем — сгустившийся мрак.

Я вздрогнула. С чего вообще взяла, что тут были жертвы?

Шипение то нарастало, то затихало, складываясь в безумную нечеловеческую музыку. Хотелось зажать уши и в то же время слушать ее вечно.

Возле алтаря появилась хрупкая девушка в шелковом одеянии, состоящем из полос, сшитых между собой так, что ни капли не скрывалось ее жемчужное тело. Полосы были расшиты золотыми и гранатовыми бабочками. Миг — девушка стояла не шевелясь. А потом вдруг начала танец в таком невероятном темпе, что у меня перехватило дыхание. Вспыхивали огнем бабочки, лилась шипящей рекой странная мелодия.

«Змеиная», — поняла я и поежилась.

Мрак над алтарем вдруг рассеялся. Показалась огромная статуя кобры с раскрытым капюшоном. Кобры, готовой к атаке. Идол был сделан из какого-то металла, напоминавшего потемневшее серебро. И при этом ужасал. Живой металл, в любую секунду способный ожить. Пламенно-красные глаза с голодом и жадностью смотрели на танцующую девушку. В них была жажда — ее молодости, ее сильного гибкого тела, ее жизненной страсти.

Танцовщица не поднимала головы и не видела идола. Она продолжала свой сказочно-нереальный танец. Приковывала взгляд, не давая отвести и подумать о чем-то другом.

Присмотревшись к идолу, я вдруг поняла, что массивная змеиная голова склонилась ниже. По телу пробежал озноб. Не может быть, это какое-то наваждение!

Алые глаза вспыхнули. Послышались непонятные слова. Я нахмурилась. Непонятные — да, но явно человеческие. Внимательнее пригляделась к алтарю и ахнула. Там стоял Грехт! В темном одеянии, в тени огромной кобры. Но тем не менее я узнала его сразу. Змеелов замешан в этом деле? Почему нет? После сна-то возле проклятой Йинары!

Грехт смотрел на танцовщицу. Держал руки перед собой, выплетая пальцами загадочные пассы. Каждое движение — в такт словам. Это так же завораживало, как и танец девушки. Голова кобры склонилась еще ниже, чудовищная пасть раскрылась, сверкнули острые клыки, от вида которых я содрогнулась.

— Хорош-ш-шо, Данах, — прошипел голос, и я похолодела. Столько злобы и какой-то нечеловеческой радости было в нем, что стало жутко до одури. — Жертва принят-с-с-а.

Танцовщица замерла, словно маленький пойманный зверек. Едва успела тонко вскрикнуть, когда мощные челюсти сомкнулись на ее жемчужном теле.

Тут же все заволокло красным туманом. Раздался довольный плотоядный смех.

— Еще одна. Еще одна жертва, Данах. И я выступлю за твоей с-с-спиной и с-стану щ-щитом.

Челюсти влажно чавкнули. Я едва дышала, не в силах шевельнуться. Сердце бешено колотилось. Хотелось закричать от ужаса, однако из горла не вылетело ни звука.

Рука Лелаб легла на мое плечо, вырывая из странного видения. Я пару раз глупо моргнула, сообразив, что и близко нет ни страшного зала, ни огромной кобры из живого металла, ни Грехта, ни несчастной танцовщицы.

Я шумно вздохнула и провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть ужас от увиденного. Достало уже такое кино, честно говоря. Маги и колдуны, устроили мне тут мир Конана и Рыжей Сони.

— Видела? — лениво уточнила Лелаб.

— Видела, — кивнула я. — Но не то чтобы все поняла. Живой идол…

— Алкубра, милочка, — невозмутимо произнесла Лелаб. — Он любит свои воплощения в камне, металле, дереве… Поэтому их так много в Шарияре.

У меня перехватило дыхание:

— И это что же… Он может вселиться в каждое?

Лелаб кивнула. У меня по телу пробежала дрожь. Так, надо срочно проверить — нет ли какой змеюки у меня в комнате.

— Ты видела Данаха — одного из демонов Йинары. Он давно уже рвется в этот мир, хочет снова утвердить свою власть. Такая зараза, я тебе скажу, — вздохнула она.

Я задумалась. Данах. Брат-близнец Грехта? Или просто похож? В то, что меня спас от чиучалэ демон, почему-то не верилось. Однако происходящее все равно ни капли не радовало. Я тряхнула головой.

— Так, хорошо. То есть Алкубре нужна еще одна жертва, чтобы появиться?

Лелаб снова кивнула. Так, кажется, пора сваливать. Но что делать с обещанием Пламенному нагу? Ох, голова моя бедовая, это ж надо было так вляпаться.

— Ну в целом понятно. Хотя, конечно, есть вопрос. Почему я?

Лелаб поднялась со скамьи.

— Ты — змеедева. Это же очевидно.

Да уж, очевиднее некуда. Сказанное никак не подняло настроения, поэтому я огрызнулась:

— Змеи не едят друг друга.

— Но ты же и человек, — заметила Лелаб.

М-да, карта бита. Так и есть. Ну, Чиу, попадешься ты мне еще разок. Я шумно выдохнула:

— Асаф с этой целью меня в гарем и притащил?

Лелаб некоторое время молчала, но потом все же сказала:

— Иных причин я не вижу. Самое гадкое, что пока у тебя нет выхода. За тобой хорошенько следят. Я не зря спровоцировала ссору в гареме. Так решат, что тебя занимают бабские разборки с Кшарией.

Я криво ухмыльнулась, честно говоря, пребывая в полной растерянности, что делать дальше.

— То есть на уроках танцев я могу вцепиться ей в волосы?

Лелаб сдавленно хихикнула:

— Да уж. Отдала бы все побрякушки из своих сундуков, чтобы на это посмотреть.

Я подняла голову и посмотрела на дочь аншуррского мага.

— У меня есть шанс?

Вопрос прозвучал страшно пафосно и печально. Ведь, несмотря на крайне гадкую ситуацию, опускать руки я не собиралась. Все же у меня есть Чиу, есть наги, в конце концов, должны еще нарисоваться варвары со своим войском! Ну в крайнем случае буду сама драпать так, что фиг догонят. Умирать на алтаре в пасти огромной гадюки не было никакого желания.

— Шанс есть всегда, — блеснув улыбкой, сообщила Лелаб. — Но нужен еще и ум, чтобы им воспользоваться. Пока я тебе ничего не обещаю, но скажу так: приход Алкубры и Данаха мне тут триста лет не нужен.

Что ж. Уже неплохо, почему нет. Надо только взять это на заметку. Ладно, о жертвоприношении подумаем потом, сейчас надо понять, как дальше вести себя.

— Когда Кшария будет обучать меня танцам?

Лелаб, кажется, к чему-то прислушалась и тут же ответила:

— Думаю, минут через десять. Жрецы уже начали завывать… то есть вести богослужение. Пошли, нам пора.

Следуя за Лелаб, я понимала, что попала. Со всех сторон. Мало того, что в жертву хотят принести, так еще и танцовщица из меня, мягко говоря, фиговая. То есть дома на дискотеки ходила, все такое. Но очень сомневаюсь, что подобный опыт чем-то поможет при исполнении баха-сур, который тут все пафосно зовут танцем богинь. Конечно, все бабы как бабы, а я богиня, но… Явно не сейчас.

Мы покинули сад. Во дворец на этот раз зашли через малоприметную деревянную низкую дверку. И, к моему удивлению, начали спускаться вниз по крутой винтовой лестнице. Ступени были узкими и скользкими. Приходилось все время хвататься за круглый поручень.

— Смотри под ноги, — буркнула Лелаб, — внизу не поймают.

— Могли бы освещение нормальное сделать, — в ответ буркнула я. — Тут же убиться можно.

— Мужчины, что с них взять, — в тон ответила Лелаб, и стало ясно, что она сама не прочь скрутить головы тем, кто в таком виде оставляет дворец своего владыки.

Я могла лишь гадать, куда мы идем. Если меня будут учить танцам, то зачем идти вниз? Однако Лелаб шагала так уверенно, что приходилось поспевать за ней.

— Комната для обучения здесь, — подала она голос, когда мы спустились и оказались в узком полутемном коридоре. Слабый серебристый свет шел от вмурованных в потолок опаловых продолговатых светильников.

— Почему в таком стремном месте? — поинтересовалась я, вдыхая сухой пыльный воздух.

Лелаб подошла к стене и приложила ладонь.

— Увидишь.

Стена вспыхнула зеленоватым светом и вмиг растворилась, словно и не было. Я невольно охнула. Перед нами простирался большой зал. Стены завешаны множеством зеркал, пол выложен яркой мозаикой. Потолок — сплошные опаловые светильники, отчего казалось, что все помещение купается в молочно-белом свете. Я не заметила, была ли там какая-то мебель.

— Сколько вас можно ждать? — раздался голос Кшарии с чуть капризными нотками.

— Сколько нужно, — тут же отреагировала Лелаб, едва я успела раскрыть рот. — Знаешь, что надо делать. Я вас ненадолго покину.

Кшария вышла прямо из зеркала. До меня дошло, что там просто есть дверь, которая искусно прячется между зеркальными щитами. Фаворитка Асафа уже успела сменить одеяние. На этот раз на ней было почти прозрачное изумрудно-зеленое одеяние, едва прикрывавшее грудь, изумительную талию и бедра. Казалось, что Кшария завернулась в огромный свежесорванный лист, придавший ей удивительную грацию и художественную небрежность живой природы. Каштановые волосы были подняты в высокую прическу, украшены множеством бирюлек, словно у индийской невесты. Зеленые глаза горели, как драгоценные камни. Пухлые губы капризно изогнулись в улыбке.

Я задумчиво посмотрела на нее:

— Слушай, ты ж красивая баба, несмотря на всю гадючесть.

Повисла тишина. Кшария потеряла дар речи, Лелаб с интересом покосилась на меня. Но мне как-то было не до их реакций, я только развела руками.

— Нет, серьезно. Неужто нельзя соблазнить мужика, а надо обязательно пытаться зарезать соперниц?

Лелаб тихонько хихикнула.

— Ладно, девочки, вы тут занимайтесь, я приду попозже.

И быстро удалилась.

Кшария за это время, кажется, пришла в себя. Смотрела на меня со смесью удивления и четкого подозрения: соперница явно ударилась головой о твердое. Причем очень сильно. Что она тут же и озвучила.

— У тебя с мозгами все в порядке?

— А это я на тебя кидаюсь в попытке убить? — тут же поинтересовалась я.

Кшария фыркнула рассерженной кошкой.

— Дура. Ты не понимаешь. Тебя же принесут в жертву Алкубре. А так…

— А так бы ты меня спасла от жертвоприношения?

Она кивнула. При этом, кажется, считала, что абсолютно права. М-да. Редкое сочетание самоуверенности и феерической дурости. Хотя, может, она знает нечто такое, что и впрямь лучше помереть в гареме, чем в челюстях огромной змеюки. Тьфу, о чем я вообще думаю?

— Учиться будем? — перевела я разговор.

Кшария пожала изящными плечиками.

— Как скажешь. — И тут же посмотрела на меня с искренним любопытством. — Что, ты не боишься Алкубры?

Я пожала плечами:

— Не боится либо глупый, либо мертвый. Но дрожать заранее не собираюсь.

Она одобрительно кивнула и, взяв меня за руку, повела в центр зала.

— Баха-сур — танец, который исполняли девушки, чтобы стать женой великого Пламенного нага, — произнесла Кшария, и я тут же насторожилась. Так, это уже интересно. — Наг выбирал деву, и после того, как в ее чреве появлялся наследник, она становилась богиней.

«Неплохо устроился, однако, — подумала я. — То есть до ребеночка спи, понимаешь, с женщиной сколько хочешь и без всякого официального оформления отношений. Сволочь».

— А чем таким этот танец особенный?

Кшария опустилась на пол, на небольшой квадратный коврик, по углам которого стояли толстые белые свечи. Скрестила ноги, жестом указала мне, что надо сесть на коврик напротив. Я выполнила, устроилась поудобнее.

— Перед баха-сур танцовщица должна выпить змеиный яд. Если ее танец искренен, а сердце открыто Пламенному нагу, то яд не причинит вреда, а наоборот — усилит ее женское естество.

Я сглотнула. Час от часу не легче. А если этому гаду ползучему не понравится танец, то можно и помереть на месте? Моя решимость помогать змеелюдям как-то резко уменьшилась.

— Асаф вряд ли пойдет на такое, — тем временем продолжала Кшария. — Но всякое может быть. Ведь он хочет подразнить Айшу, пленного нага, которого обязательно выставляет в зале на потеху гостям.

«Вот урод», — мрачно отметила я.

— А что… много девушек уже танцевало баха-сур?

Кшария задумчиво посмотрела на свои руки, унизанные перстнями.

— Пять или шесть. Но лучше тебе не знать их судьбы.

— Они все закончили жизнь на алтаре Алкубры? — осенила догадка.

Кшария молча кивнула.

Эй, папа Чиу, я тебя убью, сволочь, слышишь?

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на том, что говорит Кшария. Кажется, что-то умное, только разобрать не могу. Заметив мое выражение лица, она хмыкнула.

— Ладно, не буду пересказывать легенды. Сейчас все равно не до них. Лучше…

— Обучение? — поморщилась я. — Слушай, конечно, говорить такое нельзя, но я скажу.

Она с любопытством посмотрела на меня. Пришлось мужественно вытерпеть этот взгляд.

— В общем, как танцовщица я… не очень.

Честно говоря, ожидала презрительного взгляда и даже издевательского смеха, однако Кшария повела себя странно. Пожала плечами, мол, ну и что? Потом махнула рукой.

— Это не так важно. Если тебе суждено, то будет все в порядке. Если нет… — тяжелый вздох.

Так, ладно. Другая культура, мне явно не понять. Однако все же сделала последнюю попытку выяснить:

— Но ты же будешь меня учить?

Кшария кивнула, но потом улыбнулась:

— Я тебе покажу, как войти в состояние атры. У нас, в Скиндии, это знают почти все. А там уж… Если удастся дотянуться до Пламенного нага, то он все сам тебе покажет.

— Атра? — повторила я. — Что это такое?

По пояснению Кшарии получалось нечто вроде медитации. Только помощнее. Сознание очистить, энергию принять, в позу лотоса — и вперед, выполнять прихоти богов! Кшария положила мне ладони на плечи, велела закрыть глаза. Тут же в тело полилось странное тепло. Девушка заговорила на каком-то не известном мне языке: ритмично, но в то же время тягуче.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я почувствовала, что все тело словно наливается свинцом и неумолимо хочется спать. Голос Кшарии становился то громче, то тише, убаюкивал странной мелодией.

Однако…

Я тряхнула головой и тут же ойкнула. Кругом тьма и холодные искорки звезд. Что самое невероятное — я стою прямо в воздухе. Не веря своим глазам, сделала шаг. Ступня уверенно коснулась чего-то гладкого и твердого, словно стекло.

«Это глюк. Но какой-то явно лицензированный, с грамотным разработчиком», — пронеслась мысль.

— Ну и долго я буду ждать? — раздался скучающий голос Чиу. — Ох, уж эти детки. Ты их растишь, ночами не досыпаешь, молоко на плите гре…

Я подняла голову и встретилась с желтыми глазами.

— Ах ты, скотина чешуйчатая! — заорала и кинулась на него.

От такого поворота событий он даже икнул и недоуменно посмотрел на меня с явным выражением, что все пропало.

Я влетела в свившиеся огромные кольца и что было силы залупила по ним кулаками.

— Гад! Мерзавец! Да как ты мог! Ненавижу!

Чиу некоторое время молча слушал, но потом все же деликатно поинтересовался:

— Лада, слушай, тебя в Шарияре случайно не уронили головой на что-то твердое? Ну, это я так, чисто для себя спрашиваю. Чтобы в курсе быть.

— Скотина! — сообщила я и стукнула его снова. Правда, здоровенный змей даже не пошевельнулся, продолжая с искренним недоумением поглядывать на меня.

— М-да. Душераздирающее зрелище, — наконец-то сделал вывод он и вдруг обвил меня хвостом, приподнимая вверх.

Я завопила и попыталась садануть его пяткой, однако ничего не вышло. Повисев так некоторое время, немного приостыла. Вместо окутавшей мозг ярости вернулся разум. Однако желание пустить Чиу на сумочку и туфельки никуда не делось.

— Ну я понял. Это ты так рада была меня видеть, — заключил он, с удовольствием любуясь моей вытянувшейся физиономией. — Теперь давай по порядку. С чего такие эмоции?

— Хотела пригласить на жертвоприношение, — произнесла я сквозь стиснутые зубы.

Чиу явно задумался:

— Как интересно. На свадьбы звали, на дни рождения, на дни села всякие тоже… Но вот на жертвоприношения…

— Хорош придуриваться, — прошипела я. — Этот ваш раскрасавчик Асаф собрался отдать меня Алкубре!

— Так и знал, что где-то да нагадит, — философски изрек Чиу и легонечко встряхнул меня. — Но это не повод истерировать, детка. Могло быть и хуже.

— Спасибо, утешил, отец родной, — буркнула я, насупившись. — И что предлагаешь дальше делать?

Чиу улыбнулся, насколько позволяла змеиная личина.

— Как что? Конечно, танцевать!

Я пихнула его локтем.

— Ой-ой-ой! — делано вскрикнул он.

— Остроумно, но дальше?

— А дальше не твои заботы, милая, — произнес он. — Я сделаю так, что едва ты окажешься рядом с Айшу, все нужные чары рухнут. Куда бежать — он знает, поэтому не переживай, Алкубре я своих девочек не отдаю.

— Хорошо бы, — пробормотала я. — А можно хоть маленький намек: куда бежать?

Чиу покачал лобастой головой. Ладно, я тебя все равно еще достану. Молчание затянулось. Я спешно соображала, что бы спросить еще, пока он в относительно благостном расположении духа. И тут меня словно ошпарило.

— Скажи еще вот что…

— Да-да? — отозвался Чиу.

— Кто такой Данах?

Заданный вопрос, кажется, его совершенно не порадовал. Чиу даже немного нахмурился. Хватка колец чуть ослабла, а хвост устроился так, что я наконец-то смогла спокойно выдохнуть и устроиться с неким подобием на удобство.

— Девочка моя, — протянул Чиу, — ты где набралась такой гадости?

Пришлось рассказать все от и до, начиная от слов и заканчивая так называемым пророчеством, которое «показала» мне Лелаб.

Чиу молча слушал. Иногда только шипел что-то нечленораздельное. Когда я закончила, лишь покачал головой.

— М-да, не думал, что все так сложно. Нет, а Алкубра! Алкубра-то! Был меленький такой змееночек, утю-тю аня-ня. Я его приютил, кашей накормил… Вырос, скотина!

Я хихикнула. Да уж. При всем своем впечатляющем размере и угрожающем виде Чиу мог рассмешить и разрядить обстановку как никто другой. После его слов Алкубра и впрямь воспринимался как мелкий поганец, а не коварный темный властелин, который желает меня сожрать. Да и решимость Чиу тоже обнадеживала: бог-змей явно не собирался отдавать меня конкуренту.

— Так, ну это хорошо, — хмыкнула я. — Но все же. Мне бы конкретики. Во-первых, как надо это все танцевать?

Чиу только фыркнул:

— Ой, я тебя умоляю, как будто надо учить тебя, как крутить задницей перед мужиками! Костюмчик покрасивше, макияжик попритягательнее, взгляд такой «хочу-тебя-прям-здесь» — и готово.

Я слушала его с искренним изумлением. Ты глянь, какие глубокие познания, однако! А еще говорят — баха-сур, танец богинь. Значит, никаких не богинь, а просто развратных баб!

Я вздохнула. Да уж. А что делать?

— Ладно, — не стала спорить, — с этим я как-то разберусь. Но что с магией? Там действительно что-то случится? Как процесс-то пойдет?

— Все просто, — заявил Чиу. — Ты начнешь танцевать, отвлечешь внимание. — Он кивнул на мою руку. — Айшу распознает мое украшеньице — оно откроет клетку. Ну и там пару-тройку чар разрушит. Конечно, недостаточно, чтобы устроить зрелищный конец света, но самомнение шариярских магов и жрецов поджарит по самое не балуйся.

Такой расклад, пусть пока теоретический, согрел душу и обнадежил сердце. Я поерзала в кольцах.

— Слушай, а что, все, кого так учат баха-сур, попадают к тебе на аудиенцию?

Чиу снова фыркнул:

— Дочь моя, ты слишком хорошего мнения обо всех остальных. Но скажу честно — понятия не имею.

Да вы сама интеллигентность, папенька змеиная. Ладно, это уже не мое дело. Другой вопрос, что он так ничего и не сказал про Данаха. Пришлось напомнить и занудно повторить:

— А кто такой Данах?

Чиу вздохнул. Он явно не хотел говорить, но, кажется, не сумел быстро отыскать причину, по которой можно было бы отложить ответ. И в то же время прекрасно понимал, что я от него не отстану.

— Гад один, — наконец-то произнес он. — Да еще не один, а с подружкой своей, Элазой-Луной. Вот уж подобралась парочка, скажу тебе. Солнечный демон и лунная дева — такое сочетание!

Хм, а подходит. Я задумалась, вспоминая сон. Только, получается, Данах зачем-то под видом простого змеелова спер меня из пещеры. Однако Тургун и компания разрушили все его планы. Я тихонько вздохнула. Черт, я серьезно скучаю по этому чурбану неотесанному.

— Ясно. Но зачем ему было прикидываться Грехтом?

В желтых глазах Чиу появилось удивление.

— Лада, как бы тебе сказать, — начал он, — это…

Щеку вдруг обжег удар. Сияющие звезды померкли. Я вскрикнула, распахнула глаза и увидела склоненное надо мной лицо Кшарии. Кстати, почти обеспокоенное.

Потерев щеку, я попыталась понять, что произошло.

Кшария виновато потупилась:

— Прости, кажется, перестаралась.

— Ага, — согласилась я. — Ладно, не отнекивайся, верю, что врезать тебе мне хотелось давно.

Кшария улыбнулась. Не произнесла ни слова, но было и так все понятно.

— На самом деле ты никак не приходила в себя после медитации, — произнесла она.

— Это нормально, — пробормотала я. Если меня не стукнули, то и не подумала бы очнуться. Кстати, хороший вопрос: могу ли я общаться с Чиу, при этом находясь не в отключке?

— Ну как? Что-то получилось? — поинтересовалась Кшария.

— Э… — многозначительно протянула я. — Это очень сложно описать словами.

Она внезапно чуть не захлопала в ладоши.

— Ой, как я тебя понимаю! Я когда первый раз это проделала, думала, что оказалась в окружении самих апсар. Они были так прекрасны, грациозны, восхитительны… — Она шумно вздохнула. — Но остальное — обучение — не поддавалась описанию. Это было… невероятно.

«Да уж, милая, — подумала я, — у тебя хоть апсары были. Красивые дамочки в богатых одеждах из индийских мифов, если не ошибаюсь. А у меня старый большой змей с еврейскими корнями. Каждому свое».

Неожиданно постучали в двери. Кшария грациозно поднялась, я повторила, правда, не столь элегантно. Она подошла ко входу и на что-то нажала в стене. Дверь тихо отъехала в сторону. На пороге показался Фарид. Немного взволнованный, будто не находящий себе места.

— О, ну вы и задержались! — пожурил Фарид, оглядывая меня с ног до головы. — Ну ладно, всего понемногу. Особенно когда властелин хочет тебя видеть.

— Меня? — поразилась я.

Управляющий гаремом взял меня за руку.

— Тебя, пошли скорее. Асаф ждать не любит.

Ну этого еще не хватало. Однако вырываться не стоило, поэтому я молча посеменила за Фаридом. Интересно, что на этот раз задумал распрекрасный властелин Шарияра? Чем больше я его знаю, тем меньше мне нравится все происходящее.

Фарид вел меня другим путем.

— А мне не нужно, — робко начала я, — подготовиться… к встрече?

Управляющий гаремом окинул меня внимательным взглядом и пробурчал что-то под нос. Я так и не поняла, стоит ли начинать паниковать, но он тут же озвучил:

— Конечно, неплохо бы. Но выглядишь нормально, да и господин Асаф не требовал чего-то особенного. Поэтому, возможно, желает просто поговорить.

Я чуть не споткнулась, Фарид удержал меня, не давая покачнуться. Я ему, кажется, дам только поговорить! То есть… только и поговорить! Больше ничего не дам!

Я глубоко вздохнула. Так, спокойно. Надо вести себя корректно и вежливо. Авось снова что-то произойдет, Чиу сказал, что в обиду меня не даст.

В этот раз меня не вели в покои. Едва мы преодолели узкий полутемный коридор и вышли в небольшой зал, как тут же наткнулись на Асафа и какого-то хмурого мужчину в темно-зеленой одежде. Наряд последнего походил на то, что носил Ши-хан. Еще один из странного народа?

Сам Асаф был в богатом одеянии белого и золотистого цветов. Широкий, расшитый драгоценными камнями пояс, на котором висели два кинжала в богатых ножнах. Синие глаза, словно живые сапфиры, смотрели на меня прямо и жестко. По спине пробежал холодок. Было странное ощущение, что он узнал что-то нехорошее.

Я подавила вспыхнувшую панику и улыбнулась. Пыталась соблазнительно, но, кажется, вышло как-то не очень. Асаф не изменился в лице, а вот его спутник прищурился. Кстати, этот взгляд карих глаз… Не могу ручаться, но кажется, я уже его видела… Видела, точно. Только где?

— Здравствуй, моя змеедева, — почти проворковал Асаф.

Я не успела опомниться, как оказалась в его объятиях. А мужик-то не теряет время! Видимо, никак не может забыть мне, что тогда свалилась в обморок.

— Э… здра… — начала я, но его губы тут же накрыли мои, не давая продолжить.

Я растерялась. Правда, целовал Асаф слишком умело и страстно, чтобы стоять соляным столбом. По телу пробежал огонь, голова закружилась. Вмиг стало на все наплевать, кроме сильных властных рук, удерживавших мое тело, и неистовых губ властелина Шарияра.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что Чиу предупреждал ни под каким предлогом не отдаваться Асафу, однако… Я вплела пальцы в его волосы и ответила со всей страстью, на которую была способна. Легко советовать, когда ты большая самодовольная змеюка на окраине Вселенной. А Асаф-то вот он — рядом. Да и целует и сжимает так, что как-то не до стремления встать в позу и сказать гордо: «Нет». Хотя поза — это, конечно, интересно. Только не здесь.

— Я рад, что тебе лучше, — шепнул он в губы и провел указательным пальцем по моей скуле. Не сводя с меня пронзительных сапфировых глаз, обратился к спутнику в темно-зеленой одежде: — Видишь, все в порядке. Ты зря волновался.

Тот ничего не ответил, однако стоявший рядом Фарид деликатно закашлялся.

Асаф даже не подумал выпустить меня из объятий.

— Благодарю тебя, мой друг Фарид. Можешь быть свободен. А мы с жемчужиной гарема совершим небольшое путешествие.

Жемчужина? Э, как меня солидно и красиво назвали. Мелочь, а приятно простой девушке из племени змееловов.

Асаф утянул меня на выход. При этом действовал быстро и уверенно. Даже ни капли не сомневался, что наложница и слова против не скажет. Я еле успевала за ним, однако благоразумно прикусила язык. Молчаливый спутник в зеленых одеждах направился за нами. Фарид остался на месте. Как мне показалось — в полной растерянности.

Едва мы оказались на улице, я увидела цветастый паланкин и четырех темнокожих рабов-носильщиков в одних набедренных повязках из выбеленного льна. Асаф что-то им сказал — разобрать не удалось. Рабы синхронно кивнули. Мы нырнули в паланкин. В нос тут же ударил запах лаванды и сандала.

— Мой господин… — начала я, однако тут же оказалась распластанной на мягком ковре.

Мамочки, кажется, я серьезно просчиталась с размерами паланкина шариярского красавчика. Асаф навис надо мной. Золотистое одеяние едва прикрывало литые мышцы на груди. Захотелось провести пальцами от ключицы до коричневого ореола соска. Я сглотнула. Так, что-то мысли совсем не о том. Или это гормоны разбушевались?

— Да, моя жемчужина? — отозвался он таким низким голосом, что по коже пробежали мурашки.

Синие глаза зачаровывали. В них полыхала страсть, неописуемое желание, от которого мысли становились неповоротливыми, словно камни. А еще резко пересохло во рту. Как странно. Этот мужчина смотрит на меня, словно никогда не видел никого прекраснее и желаннее. Может, это национальная особенность шариярских кобелей? Если готов заниматься любовью, то обставляет так, словно ты единственная на свете.

— Можно ли спросить: куда мы направляемся?

Асаф улыбнулся:

— Да, моя роза. В Башню кобр.

У, какой сладкоголосый. Однако от этого легче не стало. Даже наоборот. Я подозрительно посмотрела в его глаза. И тихонько поинтересовалась:

— Позволите узнать, господин, зачем?

Руки Асафа огладили мои бока, замерли на бедрах. По телу пробежала дрожь. Сильно сжимает, страстно. Видно, что плюнул бы сейчас на все условности и разговоры и приступил к делу. А я, кстати, не особо бы и сопротивлялась. Ну подумайте сами: кругом полно голых мускулистых мужиков, которые смотрят на тебя отнюдь не как на бревно. А еще рядом нет никого, кто мог бы говорить про моральный облик и пытаться укорить за непотребное поведение. И сейчас от того, чтобы вцепиться в богично прекрасного господина Шарияра (где еще такого мужика отыщу?), меня удерживали только мысли об Айшу. Если удастся его увидеть в Башне кобр, будет замечательно! А если и перекинуться парой слов…

Украдкой вздохнув, прикрыв ресницы, я томно проворковала:

— Мой господин, вы чрезвычайно щедры. Я даже не мечтала, что когда-нибудь такое увижу.

Асаф хмыкнул:

— Куда же еще отвести змеедеву, чтобы как следует ублажить?

Чудом мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Это он меня хочет прямо в башне… того? Или просто оборот речи такой?

Его пальцы скользнули под тонкую ткань моего одеяния. Огладили грудь — одну, потом вторую, чуть сжали сосок, вызвав шумный выдох. Искренне надеюсь, что он тащит меня в башню не для жертвы божеству-кобре.

Однако Асаф не терял время. Пока я размышляла, вся невесомая одежда оказалась рядом. Как моя, так и его. Зачарованно глядя на тело с изумительными пропорциями, бронзовой кожей, под которой перекатывались мышцы, сама не сообразила, как прижалась к нему, обняла крепкие плечи, вдохнула сандаловый аромат. Его губы были жаркими и властными, и ни в одном движении, касании губ, взгляде синих глаз не мелькнуло и намека на превосходство хозяина над рабыней. Кажется, в гареме меня неслабо надурили: пока ничего извращенного именно в этом деле со стороны Асафа я не замечала.

Он знал, что надо делать, чтобы женщине не хотелось думать о чем-то еще. Каждая ласка вызывала безумный отклик, мое тело выгибалось дугой. Губы хватали ставший почему-то вмиг раскаленным воздух, стоны срывались все чаще и чаще. Асаф что-то шептал, но смысл слов исчезал в дурмане страсти и желания.

— Моя змеедева… Не отдам тебя никому…

Показалось? Не мог же такого сказать властелин Шарияра. Или просто показалось?

Я обвила руками его шею и прижалась к губам. Лучше поцелуй, поговорим потом. Когда-нибудь. Если захотим.

Асаф с радостью отозвался, сжал мои бедра, закидывая ноги к себе на поясницу, чтобы я их тут же скрестила. Ой, да плевать на все пророчества всяких шаманов из племени змееловов! Показали одного мужика, а вот оказалась, кхм, с другим. Но это не суть. Я просто люблю красивых брюнетов. И хорошо, что… мама не видит.

Он вошел уверенно и властно. Я вскрикнула от удовольствия и прижалась теснее. А потом начался бесконечно долгий и сладкий танец любви, связывающий мужчину и женщину от начала времен.

Сознание растворилось, превратилось в перламутровый туман. Тело, казалось, жило своей жизнью, подрагивая, изгибаясь, отзываясь на каждое прикосновение. Хриплое дыхание Асафа заводило еще сильнее, мои ногти впивались в его спину. Да уж, придется потом ему ходить с моими метками. Впрочем, как и мне с его.

Пик наслаждения накатил словно волной цунами. Я вскрикнула, выгнулась натянутым луком. По телу пронеслась огненная волна удовольствия. Асаф что-то выдохнул, коснулся губами моего виска. Я не разобрала. Лишь, прикрыв глаза, шумно и хрипло дышала, обессиленно рухнув на мягкий ковер.

Пальцы Асафа огладили мою скулу.

— Моя змеедева удовлетворена? — промурлыкал он огромным хищным котом на ухо.

Неожиданно я почувствовала прилив смущения. Да уж, нашла время. Детка, ты просто космос! В смысле…

— Это было восхитительно, мой господин, — прошептала я, покорно опустив глаза.

Он подцепил мой подбородок, внимательно посмотрел сияющими, словно сапфиры, глазами и довольно улыбнулся.

— Я рад, — выдохнул он и прижался к моим губам.

Э, да мужик силен. Неужто хочет повторить?

Я шумно вздохнула и ответила. Когда поцелуй пришлось разорвать, почувствовала настоящее разочарование. Да уж, не думала, что я столь страстная. Видимо, тут что-то есть в шариярском воздухе. Раз нюхнула — и готова уже изнасиловать первого попавшегося самца. Хотя… Я еще раз посмотрела на Асафа. К чему лукавить — этот самец дивно хорош. Я снова втянула сандаловый воздух и поняла, что нахожусь в растерянности. Что делать дальше-то? Или, может, у него как раз и будут всякие извращения после хорошего убедительного секса?

Он смотрел на меня, словно чего-то ждал. Хм, что в таком случае должна делать примерная наложница? Ответ: а черт его знает! Ну-ка, попробуем так.

— Мой господин, вы были бесподобны.

Асаф удовлетворенно кивнул и помог мне сесть. Хм, мы все это проделали в паланкине, но я не почувствовала какой-либо неустойчивости. То ли рабы уже натасканы, то ли это все магия.

— В Башне кобр тебя ожидает подарок, Лада, — сказал он, наконец-то назвав меня по имени.

— Смею ли я узнать, какой? — осторожно спросила я, собирая волосы, чтобы заплести их в косу. Вывалиться из паланкина как ведьма было совсем нехорошей идеей.

Однако Асаф небрежно отвел мои руки и принялся перебирать черные пряди. Я замерла. Чего ни говори — приятно.

— Не трогай, — лениво уронил он. — Тебе так идет больше.

Решив, что сейчас спорить глупо, я только кивнула.

— Подарок же… — задумчиво протянул Асаф. — Что ваши змееловы рассказывают о истинных змеях, первых жителях этого мира? О временах, когда Ашша-дер-Шарса была могущественным государством, а ее враги трепетали при одном упоминании о великом Пламенном наге?

М-да. А я знаю? Чиу как-то тоже не особо распространялся на эту тему.

— Ну-у-у… — протянула я. — Не слишком много, мой господин. Люди племени змееловов — простые охотники и собиратели. Есть несколько легенд, однако они слишком неоднозначны и непонятны. Уж больше в них выдумки, нежели истины.

— А говоришь ты неплохо для дочери простых охотников и собирателей, — заметил он, и я тут же захлопнула рот.

Да, он прав, клянусь хвостом Чиу. Асаф выпустил меня из объятий и принялся одеваться как ни в чем не бывало.

— Впрочем, об этом мы поговорим позже, моя красавица. Сейчас приведи себя в порядок. Мы скоро выходим.

Благоразумно промолчав, я быстро натянула на себя сброшенную в порыве страсти одежду. Нужно признать, что одеваться в паланкине было куда неудобнее, чем тра… Делать любовь.

Асаф осмотрел меня и удовлетворенно кивнул. Значит, удалось все же очень неплохо — это радует. Я вздохнула с облегчением.

Носильщики остановились и осторожно опустили паланкин. Асаф приоткрыл вход.

— Прошу, моя красавица.

Склонив голову, я быстро выскользнула на улицу. Зной находящегося в разгаре дня тут же заставил задохнуться. Уф, надо же. Наверное, есть все сорок. Однако мысли о погоде тут же исчезли, когда я поняла, что нахожусь перед Башней кобр.

Она была не ниже десятиэтажного дома. Золотисто-зеленая, с черной траурной отделкой. Казалось, будто две живые кобры переплелись друг с другом в гибельном танце страсти. Один только взгляд на башню вызывал дрожь и волну ужаса. Я шумно выдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Спокойно, только без нервов. Это просто такой визуальный эффект, больше ничего.

Асаф бесшумно остановился за моей спиной, положил руки на плечи. Хорошо хоть, удалось не вздрагивать.

— Ну как тебе, моя змеедева?

— Очень, — я запнулась, — впечатляет.

Рядом снова появился спутник Асафа, которого я видела, когда вышла с Фаридом, покинув урок Кшарии. Он внимательно посмотрел на меня. В карих глазах появилась усмешка. Я быстро отвернулась. Пошел вон, развратник. Если и понял, что мы с Асафом не чай в паланкине заваривали, то все равно это касается только нас.

— Эр-хан, идем, — обратился Асаф к нему.

Тот только молча кивнул. Какие они немногословные, эти ханы.

Ухватив за запястье, властелин Шарияра повел меня за собой. Под ногами была дорожка, выложенная зелеными, словно жадеит, плитками. Вытянутые веретеном двери сами распахнули перед нами створки, приглашая войти внутрь. Едва мы ступили в полумрак, пронизанный мягким зеленоватым светом, как разгоряченное тело мигом окутала прохлада. Я поежилась. Что-то мне тут не очень нравится. Узкий извилистый коридор убегал вперед. Его стены, казалось, сложены из огромных малахитовых плит. Именно они и светились — ничего похожего на факелы не было и близко.

— Идем. — Асаф положил руку мне на талию. — Ничего не бойся.

Я ступила, но тут же откуда-то донеслось змеиное шипение. По коже пробежали мурашки. В нос ударил запах мускуса.

— Обитатели башни приветствуют тебя, змеедева, — прошипел за спиной Эр-хан. — Признали свою.

— Ну да, — ответила я. — Вас-то они не очень рады видеть.

Он изумленно изогнул бровь, а я прикусила язык. И с какой это радости меня понесло ему хамить? Не знаю же вообще, кто это. Хотя… было какое-то странное чувство, что все-таки знаю, только не могу вспомнить.

— Не ссорьтесь, — тихо рассмеялся Асаф.

Мы оказались в небольшом круглом зале. Здесь малахитовые стены были расписаны серебряными и золотыми красками, изображавшими нагов. Четыре статуи Алкубры стояли друг против друга. Их накрест соединяли изящные светильники, от которых исходило ядовито-зеленое пламя.

Я невольно вытянула шею, чтобы понять, что передо мной. Светильники не походили ни на что из виденного раньше. Свет прятался среди изогнутых прутьев. Человеческий разум не мог такого создать!

Шипение тут стало громче. Я старалась не слушать и невольно прижалась к Асафу. Все же шариярец получше, чем ползучие гады, все разом взятые. И хоть ни одного я еще не увидела, но чувствовала, что за нами наблюдают миллионы змеиных глаз.

Асаф обнял меня покрепче, не проронив ни слова.

Вдруг из воздуха, прямо там, где перекрещивались светильники, возникла огромная золотая клетка. В такой запросто могло уместиться четыре, а то и пять человек. Толстые витые прутья, словно из черного золота, закрывали что-то ужасное. Я замерла, не в силах двинуться.

Раздалось шуршание, словно огромный змеиный хвост полз по полу. Худые пальцы с невероятно длинными изумрудными когтями сжали прутья. Вытянутые ладони, пальцы, покрытые едва заметной чешуей.

Шипение зазвучало у самого уха. Ужас сковал все тело. Сердце застучало в висках. Секунда — и за решеткой возникло лицо Айшу из Ашша-дер-Шарсы.

И чем больше я на него смотрела, тем отчетливее понимала: Чиу и Пламенный наг солгали.

Да, безусловно, это был наг. Нечеловечески прекрасное лицо, белая, словно дорогой мрамор, кожа. Широкий низкий лоб, брови вразлет. Миндалевидные глаза, полыхающие, словно живые хризолиты. Он смотрел сквозь полуопущенные густые ресницы, и было странное ощущение, что ради нашего же блага полностью не открывает глаз, ибо зеленый огонь может запросто сжечь глупых людей. Длинный нос, узкий острый подбородок, неожиданно чувственные и слишком яркие для мужчины губы. Впрочем, он не человек, поэтому и сравнение с человеческими мужчинами — глупо. Мелкие зеленоватые чешуйки на скулах при попадании света красиво мерцали, словно какой-то безумный гример наложил макияж на лицо находившегося напротив существа. Густые каштановые волосы спускались до талии.

Мощный хвост свернулся кольцами, лишь порой поблескивая в сиянии изогнутых светильников. Широкие обручи из желтого золота, с россыпью красных камней, плотно облегали хвост. Место, где человеческое тело переходило в змеиное, было спрятано под поясом из лоскутков кожи, соединенных между собой изящными цепочками. На предплечьях и запястьях красовались браслеты искусной работы. Что металл, что камни, казалось, жили какой-то своей жизнью, будто в них горели маленькие огоньки. На шее висело плоское золотое ожерелье с огромным огненным рубином.

И пусть это было сказочно красиво, но поразило меня другое. Пламенный наг называл Айшу — мальчик, дитя. Находившийся передо мной наг мог быть кем угодно, но только не ребенком. Слишком широк в плечах, да и мышцы под мраморной кожей отнюдь не хиленькие. А эти светящиеся глаза…

Я сглотнула. Кажется, не совсем уверена, что ему надо покидать клетку. И пусть наг не шелохнулся, но я прекрасно понимала, что стою рядом с чудовищем.

Шумно выдохнув, покосилась на Асафа. Эта скотина улыбалась. Тут же появилось желание хорошенько треснуть его по голове. Ну так. Профилактики ради.

— Ну как, моя прекрасная дева, тебе нравится? — шепнул он, коснувшись губами моего уха. — Знаешь ли, нелегко было раздобыть столь ценный… экспонат.

Я поморщилась. Кажется, наг в клетке куда привлекательнее тебя, парень. Сам-то ты еще тот экспонат, помолчал бы. За спиной раздался смешок Эр-хана. Этот молчаливый спутник, лишь изредка отпускающий замечания, мне что-то совсем не нравился. Однако, сцепив зубы, приходилось его терпеть.

— Легко быть победителем, Ас-саф-ф-ф, когда уверен, что до тебя не могут добратьс-с-ся, — неожиданно прошипел пленный наг.

От его голоса по спине пробежали мурашки. Я подняла голову и встретилась с горящими глазами. Вмиг стало страшно. Бр-р-р, как с такими рядом находиться можно? Вот уж и правда — змея. Хоть и пылает взгляд зеленым пламенем, а кажется, что я стою в ледяной пустыне. От меня не ускользнуло, что Айшу посмотрел на мою руку. Задержал взгляд, но тут же отвел, пока не заметили Асаф и Эр-хан.

Тут же меня обдало жаром, на лбу выступила испарина.

«Приветс-с-ствую тебя, дочь Чиу, — прошелестело в моей голове. — Я рад, что ты приш-ш-шла».

Чудом сохранив невозмутимый вид, я глянула на Асафа и проворковала:

— Мой господин, вы воистину чрезвычайно щедры. Никогда не могла бы и мечтать о таком подарке.

Асаф хмыкнул. Я невинно улыбнулась. Кажется, не очень поверил, однако лесть ему приятна, вон как засветился от удовольствия. Ладно, пусть порадуется мужчина немного, мне не жалко. Главное — отвести все подозрения от меня и заключенного змейса.

— Тебе приходилось такое видеть, не правда ли? — неожиданно спросил Эр-хан, и я скрипнула зубами.

Однако развернулась к нему и снова невинно улыбнулась:

— О, разумеется.

— Где?

— В своих мечтах.

Эр-хан качнул головой и неопределенно глянул на Асафа. Тот только пожал плечами, мол, женщина, что с нее взять. Я же вновь не могла отделаться от странного ощущения, что хорошо знаю Эр-хана.

— Ты слишком горд, — лениво уронил Асаф, и до меня не сразу дошло, что он обратился к нагу. — Давно пора принять, что ты мой раб. И должен выполнять все, что я пожелаю. Все, милый мой, ты слышал?

В голосе властелина Шарияра появились какие-то мерзопакостные нотки, и мне тут же захотелось вытереться, будто на кожу налипла болотная тина.

Хвост Айшу молниеносно ударил по витым прутьям. Грохот заставил меня невольно отпрыгнуть назад. Асаф не отреагировал, лишь громко расхохотался, продолжая в упор смотреть на нага.

Синие глаза шариярца смотрели в зеленые. Красивые губы исказила усмешка.

— Тебе еще многому нужно научиться. А пока…

Обняв меня за плечи, Асаф потянул за собой к выходу. Я благоразумно молчала. Лишь украдкой бросила взгляд на стиснувшего от ярости зубы Айшу. Мельком заметила, что Эр-хан замешкался. А также — вот уже неясно — в карих глазах на секунду промелькнула жалость. И явно не ко мне и не к Асафу.

Назад добрались быстро. Властелин Шарияра, кажется, совершенно потерял ко мне интерес. Не пытался ни поцеловать, ни затискать. Странно. Правда, я не особо расстроилась. Было о чем подумать. Когда мы прибыли, меня тут же сдали на поруки Фариду. Тот, не говоря ни слова, потянул меня в комнату. По дороге меня встретила Лелаб. Внимательно оглядев с ног до головы, только выразительно хмыкнула:

— Детка, зайди на кухню. Пусть кухарка нарежет тебе лимончик. А то твое румяное личико сияет удовольствием до неприличия.

— Непременно, — буркнула я.

Впрочем, не стоило даже рассчитывать, что никто не заметит, что у меня были утехи с Асафом и прошли они просто замечательно. Главное — больше ни на кого не наткнуться из гарема развратного шариярца.

Минуло три дня. Уроки с Кшарией проходили все так же. Только теперь в медитации я не дотягивалась до Чиу, а видела танцующих красавиц. Поначалу испугалась до одури, но потом поняла, что это даже лучше. Запомнила особо красивые движения и тренировалась в своей комнате. Слава всем богам, и нашему, и всей орде Азулу, что с гибкостью у меня порядок, а значит, не опозорюсь.

Куда больше меня теперь занимал Айшу. По идее, когда устроят празднество, мы будем танцевать, а в зал втянут клетку с пленником. К сожалению, с ним не получалось связаться, как с Чиу. Но при этом я постоянно чувствовала чье-то незримое присутствие.

В общий зал, где собирались красавицы гарема Асафа, я вышла два раза. На меня не обращали внимания, что бесконечно радовало. С Нтомби столкнулись лоб в лоб, однако чернокожая красавица куда-то спешила следом за Лелаб. Пролетая мимо меня, успела шепнуть лишь несколько слов:

— Они в городе.

И пусть не было уточнения, но я прекрасно поняла. Внутри появился огонек надежды. Хотя тут со мной ничего страшного еще не сделали, но все же компания, состоящая из Тургуна и Йомбы, куда приятнее, чем перспектива оказаться в пасти Алкубры.

В последнюю ночь перед праздником я сидела у зеркала и расчесывала гребнем из слоновой кости свои черные волосы. Завтра настанет час икс. Что делать и как себя вести, я не имела понятия. Оставалось только надеяться на помощь Лелаб и Нтомби. Чем больше проходило времени, тем страшнее становилось.

И даже когда легла спать, только вертелась с боку на бок, не в силах отогнать тревожившие мысли. А если Тургун не придет? А вдруг не получится освободить Айшу? Или меня утянут к Алкубре раньше, чем падут эти дурацкие чары магов Шарияра?

Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Так, Лада, надо успокоиться. Утро вечера мудренее.

Еще какое-то время поуговаривав себя таким образом, я провалилась в тягучий беспокойный сон.

Как ни странно, но мне снилось наше путешествие в Шарияр, мимо черных руин проклятой Йинары. Мы с Тургуном сидели у входа в пещеру. Я украдкой разглядывала его профиль. Орел все же мужик. С таким не будет страшно и в пасть дьявола сигануть. А вид — какой… Не грех желать отдаться, ведь раз посмотрела и…

— Я скучаю, змея, — неожиданно глухо произнес он.

Я замерла, решив, что ослышалась. Чтоб такой и в чем-то признался?

Но он вдруг оказался совсем близко. Миг — меня сжали сильные руки. Тут же захотелось прикрыть глаза, прижаться щекой к крепкому плечу и просидеть так долго-долго. Желательно до утра.

Его пальцы внезапно нежно коснулись моих волос, губы прижались к виску. По телу разлилось тепло и неожиданное чувство уюта и защищенности. Я ощутила себя маленькой девочкой, которая неожиданно нашла большого взрослого человека, который сумеет оградить ее от всех бед.

Да уж. Извечное женское желание, чтобы был рядом тот, кто позаботится и укроет от любых невзгод. В обществе немного презираемое, ведь на дворе век эмансипации и мужчина не так обязателен… Но, Чиу его забери, иногда так хочется побыть слабой женщиной, а не универсальным устройством по разруливанию бытовых проблем.

— О чем задумалась? — шепнул Тургун, мягко поглаживая мои волосы.

Я едва не замурлыкала от удовольствия. Нежность сводила с ума больше, чем безудержная страсть. На какое-то мгновение мне даже стало стыдно, что, позабыв обо всем на свете, я отдалась Асафу. Но тут же прогнала эту ненужную мысль. Я ничего не обещала. И мне — тоже. Однако Тургуна это явно сейчас не волновало. Он ждал ответ.

Я приподняла голову и посмотрела в черные глаза.

— Это правда, что ты один из королей Проклятой Йинары?

Он чуть нахмурился. Потом тяжело вздохнул и сжал меня еще крепче.

— Правда, Лада, — прозвучал его низкий голос. — И если б не мои враги, то вряд ли бы об этом вспомнил. Я родился давно. Чары наших магов, владевших искусством нагов Ашша-дер-Шарсы, поддерживают мою жизнь. Но мертво мое царство. Подданные — только кости в земле, а великолепные поля и сады Йинары — пепел. Не быть тебе царицей, змея.

Он невесело улыбнулся. Я нахмурилась.

— С чего ты взял, что я хочу быть царицей?

— Ну… — Тургун невинно посмотрел на меня. — А кем еще может хотеть быть женщина царя?

— Ах ты! Да что ты мне!

Я задохнулась от возмущения. Тургун резко опрокинул меня на спину и страстно прижался к губам, не давая возразить.

Что-то грохнуло за окном. Я резко вскочила на постели. Не сразу сообразила, где нахожусь. Вокруг царила тьма. Шумно вдохнув, попыталась успокоить бешено колотившееся сердце. Убрала упавшие на лицо волосы. Все же надо следить за своими мечтами. А то потом снятся всякие сны.

Я встала с кровати и подошла к окну. Сколько так стояла — не знаю. Но с каждой секундой все отчетливее понимала: каким-то неведомым мне способом я все же умудрилась втюриться в нахала и хама, пробудившегося царя Проклятой Йинары, — Тургуна-варвара.

На следующий день во дворце поднялась суматоха. Ранним утром меня разбудила Лелаб и утащила в купальню.

— Тебе исполнять баха-сур, детка, — произнесла она своим грудным голосом. — Ты должна выглядеть сногсшибательно.

Моего мнения никто не спрашивал. Лелаб велела принимать ванну со всякими магическими средствами для красоты до тех пор, пока не решу, что мужчины, завидев меня, будут падать в обморок от восторга.

Я попыталась было возразить, но поняла, что это не такая уж и плохая перспектива — хорошенько отдохнуть. Да и опять же — для здоровья полезно.

Этак с добрый час я нежилась в молочно-белой воде, пахнущей медом. Потом пришли молчаливые чернокожие рабы и помогли мне улечься на гладкий стол, сделанный из неведомого камня. Долго втирали в кожу пахучие масла и кремы. Заодно сделали великолепный массаж, от которого я едва не мурлыкала довольной кошкой. На волосы нанесли пахнущую лавандой субстанцию, вероятнее всего, какая-то шариярская маска.

После этого закутали в белую простыню и окурили цветочным благовонием. Меня просто непотребно распирало на смех, но один из евнухов посмотрел с таким укором, что я тут же захлопнула рот. Все, поняла, мужики. Такой ритуал.

Негры ушли, и в купальне появилась Лелаб. Осмотрела меня с ног до головы, стянула ткань. Кожа тут же покрылась мурашками от резко окатившей волны прохлады. Однако она лишь довольно кивнула и хмыкнула:

— Осак из Аншурры — средство редкое, но действенное. Теперь надолго забудешь о всех нежелательных волосках на теле.

Я изумленно воззрилась на нее и тут же осмотрела себя. Удивленно присвистнула, даже провела ладонями. Вот это да! Мои соотечественницы выложили бы любые деньги за такую прелесть! Быстро и безболезненно!

— Ну хватит, — хмыкнула Лелаб. — Пошли одеваться. Мне еще надо разрисовать тебя.

— Разрисовать? — изумилась я.

— Змеедева ты или где? — рассмеялась она и, ухватив за руку, потянула к одной из внутренних комнаток.

Меня усадили на большой квадратный табурет с мягкой отделкой. Со всех сторон окружали зеркала. Лелаб взяла несколько баночек и кисточку странного вида.

— Расслабься и получай удовольствие, — сказала она и с неожиданным проворством присела рядом. — Скоро ты будешь самой, хм, змеиной в этом дворце.

Рисовала она где-то два часа. За это время успели занеметь руки и ноги, однако я мужественно терпела. Зато теперь, начиная от щиколоток и заходя на бедра, мои ноги обвивали золотисто-малахитовые змеи. Пасти были приоткрыты, красные язычки алчно подрагивали. Холодные глаза цвета черного агата внимательно смотрели прямо. При малейшем движении чешуя змей начинала переливаться изумрудными бликами. Уж не знаю, из чего состояли краски, но выглядело безумно красиво. Руки тоже обвили змеи от запястья до плеча. Ступни и кисти покрыли золотистой пудрой. Глядя на них, можно было подумать, что я оказалась на мгновение в жидком золоте. Только золоте, которое не обжигает и не причиняет боли, а только притягивает взгляды окружающих.

Из полос змеиной кожи, расписанных неизвестными мне символами, состояла юбка. Ее придерживал широкий пояс на бедрах, усыпанный драгоценными камнями. На шее висело множество украшений, едва прикрывавших грудь. Соски обвели бронзовой краской. Я невольно почувствовала себя танцовщицей какого-то подпольного кабаре. Но, с другой стороны, смотрелось весьма эротично и красиво.

В волосы вплели богатую тесьму, украшенную маленькими гранатами и хризолитами. Все это добро неслабо тянуло голову назад, так что придется ходить ровно, как струна. Лелаб скрутила мои волосы узлом и замотала в блестящую ткань, сделав подобие чалмы.

— Ткань закреплена на маленькой застежке, — произнесла она. — Дернешь — волосы рассыплются по плечам и спине сами. Мужчины все любят. Больше верти бедрами и задом, детка. Ну и не забывай про грудь. Остальное придет само.

Я только нервно хмыкнула. Совет, конечно, хороший, но…

Лелаб взяла меня за руку.

— Нам пора. Ничего не бойся. Пока что идет праздник, они будут веселиться.

— Уроды, — тем не менее тихонько пробормотала я.

Лелаб ободряюще похлопала меня по плечу. А потом повела через коридоры дворца к огромному залу, где должен был проходить сам праздник.

Сердце колотилось как бешеное. Ладони взмокли. Хотелось резко развернуться и удрать, пока не поздно, но цепкие пальцы Лелаб крепко держали мое запястье.

Зал оказался воистину огромным. Гости сидели за длинными столами, уставленными всевозможными яствами. В центре стояла клетка с витыми прутьями, которую я тут же узнала — видела в Башне кобр. Клетка Айшу.

Однако поразило меня не это. Куда больше потрясло, что возле Асафа, на почетном месте гостя Шарияра, сидел тот, кого я точно не ожидала здесь увидеть.

Изумительно правильные черты лица, волосы до плеч — черные с проседью, перехвачены лентой из выделанной змеиной кожи. Глаза — бездонные колодцы мрака. Возраст — не определить, но я и так знала, что он куда старше, чем выглядит. Причудливый наряд из темной ткани. На шее — ожерелье из камней, которые Грехт называл «змей-амулетами».

Его глаза встретились с моими. По спине пробежали мурашки. На губах гостя появилась улыбка. И хоть мужчина оставался недвижим, мне казалось, что я вижу усмешку в черных глазах и довольное: «Привет, змеедева. Вот и свиделись. Помнишь меня?».

Я сжала подрагивающие руки и сделала шумный вдох. Еще как помню.

— Что случилось? — шепнула Лелаб на ухо.

— Рядом с Асафом… — Я запнулась. — Гость. Я его знаю.

Лелаб утянула меня на одну из дальних скамеек усадив так, чтобы и господин нас видел, и перед глазами не маячить.

— Да не дрожи ты, — шикнула она. — Тебе не первой их тут ублажать. Сначала Нтомби, Кшария и еще Акиро-хан из восточной страны Кхи. Так что — спокойно.

Не то чтобы это действительно успокоило, но соображать я и правда стала лучше. Лелаб наклонилась, закрыв меня от всех любопытных взоров.

— Ну?

— Это Эрму, — выдохнула я. — Шаман змееловов.

Она кинула быстрый взгляд в сторону названного. На долю секунды задержалась на Асафе. Сделала вид, что поправляет расшитую павлинами накидку.

— Это большая проблема?

— Не знаю, — честно призналась я. — Но не могу понять, что он тут делает.

Лелаб хмыкнула:

— У этих прохвостов всегда свои дела, и никогда не понять, что и кому нужно. Ладно, будем действовать по обстановке.

Она загадочно посмотрела на меня, и я поняла: известие о прибытии неких варваров для Лелаб совсем не будет новостью.

Сделав вид, что понятия не имею, о чем она, молча уставилась на клетку. Видны были только свернутые змеиные кольца. Ни головы, ни рук, ни человеческого тела. Снова глубоко вдохнула. Эх, будь, что будет.

Первой вышла Нтомби. Откуда-то полились звуки музыки: дикие, энергичные, словно мы мигом оказались на празднике племени бакумба. Ее одежда состояла из множества украшений из слоновой кости, бедра скрывала шелковая юбка под цвет шкуры леопарда. Головной убор из перьев и драгоценных камней венчал темноволосую голову, словно корона. В руках легкий шест, увешанный гремящими и шуршащими штучками, которые придавали эффектности ее выступлению.

Я смотрела разинув рот, ибо ничего подобного никогда не видела. Кстати, надо бы спросить: где она так научилась танцевать? Так гибко, плавно, уверенно. Каждое движение — не только природный дар, но и отточенное мастерство. За два дня так явно не научишься.

Все замерли, наблюдая за танцем. Когда музыка стихла, а Нтомби замерла на полу, словно приготовившаяся к прыжку дикая кошка, сидевшие в зале зааплодировали.

Потом была Кшария. Глядя на нее, я искренне восхищалась и понимала, почему эта красотка стала фавориткой Асафа. Да и взгляд самого Асафа говорил о многом. То, что он накинулся на меня в паланкине, было просто капризом или сиюминутным развлечением. Кшарию словно соткали из огня и солнечного света. В своем красном наряде, увешанная с ног до головы невероятными украшениями, вызывавшими ассоциации с драгоценностями индийских богинь, она порхала, как невиданной красоты бабочка, пытавшаяся прикоснуться к языку пламени. Музыка, игравшая во время ее танца, была то быстрой и страстной, то медленной и тягучей, будто мед.

Каждое движение Кшарии завораживало. Я видела, что синие глаза Асафа потемнели от желания, а пальцы впились в подлокотники. Эге-ге, да тут что-то большее, чем отношения хозяина и наложницы. Не удивлюсь, если дело стоит в полушаге до любви. Скорее даже любви-одержимости.

Кшария знала, какой эффект производит, и откровенно этим наслаждалась. Но я не могла ее в этом упрекнуть — действительно было на что посмотреть.

Но и ураганный танец фаворитки пролетел на огненных крыльях волшебной бабочки. В зале повисла тишина — все приходили в себя от полученных эмоций. Однако никто толком ничего не успел осознать, как уже появилась новая танцовщица — Акиро-хан. Наряд превращал девушку в вылитую из золота статуэтку. На пальцах сверкали длинные изящные колпачки, зрительно удлинявшие их, превращая в драконьи когти. Легкая накидка и короткая юбка едва прикрывали тело. Танец Акиро-хан был загадочен и нежен. Взгляд карих глаз спокоен и порой немного лукав. Затаив дыхание, зрители наблюдали за грациозными движениями и полной очарования улыбкой. Акиро-хан всех погрузила в немыслимую янтарную сказку, заставив позабыть о том, где они находятся.

Глядя на нее, я погрузилась в свои мысли и не сразу сообразила, что танцовщица уже поклонилась и покинула «сцену». Лелаб похлопала меня по плечу.

— Ну, милочка, теперь твоя очередь. Давай, зажги их.

Ноги словно приросли к земле. Вмиг стало страшно, на лбу выступила испарина.

Синие глаза Асафа гипнотизирующе смотрели на меня. В зале повисла тишина. Казалось, все замерли, ожидая следующую танцовщицу. Лелаб легонечко подтолкнула меня в спину. Я сделала шаг. Сердце пропустило удар. Все застыло, будто в густом тумане. Еще шаг, и…

Руку там, где была метка Чиу, обожгло. Я вскрикнула. Однако мой голос утонул в страшном грохоте, донесшемся с улицы. Тут же закричал кто-то еще, послышался звон огромных колоколов.

Асаф вскочил на ноги. Остальные мужчины, бывшие в зале, последовали его примеру. Эрму поднялся одним гибким змеиным движением, бросил на меня задумчивый взгляд. Мне стало совсем нехорошо. Кажется, дождь начинается. Тьфу, то есть какой-то нежданчик.

Двери в зал резко распахнулись, и влетел шариярец из дворцовой стражи.

— Мой господин, на нас напали!

— Кто? — отрывисто бросил Асаф.

Видок у него был — лучше не приближаться. Хмурый, что туча. Да и заживо загрызет, хоть и не лев пустыни. Я невольно попятилась и покосилась на клетку Айшу. Пленник, сложив руки на груди, молча наблюдал за происходящим.

— Бакумба и варвары с севера.

Асаф коротко выругался и быстро покинул зал. Ярость буквально исходила от него волнами. Да так, что никто не посмел произнести ни слова. Однако, остановившись у входа и даже не оборачиваясь, он поднял руку и подал какой-то знак. Мужчины, не сговариваясь и не переглядываясь, последовали за ним.

Что это значило — понятия не имею.

С улицы донеслись звуки битвы и крики, полные отчаяния. Мы все метнулись к окнам. Возле меня каким-то образом оказалась Нтомби.

— Я же говорила, — шепнула она, — говорила! Они здесь!

«Ага, я вижу. Только как-то не особо радуюсь этому делу», — подумала я.

Почему-то интуитивно крутилась мысль, что добра от всего этого не будет.

Смотреть вниз было страшно. Там дрались не актеры из фильма-фэнтези. И не персонажи компьютерной игры. Я отошла. Нтомби кинула на меня озадаченный взгляд, но я лишь помотала головой. Хоть вроде и не такая нежная фиалка, но к смертям… не готова.

Лелаб поблизости нигде не было. Мозг почему-то отказывался соображать. Руку жгло. Я поморщилась и глянула на нее: ничего особенного, все вроде как всегда. Я снова отступила и вдруг уперлась спиной в витые прутья клетки нага. Кожу обожгло металлическим холодом. Я охнула, но вытянутая ладонь тут же зажала мне рот.

— Тиш-ш-ше, — прошипел он на ухо. — Не ш-ш-шуми, дочь Чиу.

Моя рука с меткой, подчиняясь неведомым чарам, сама поднялась вверх и скользнула между витыми прутьями. Я не могла пошевельнуться. Раздвоенный язык Айшу коснулся кожи, по телу пробежала дрожь. Внутри вдруг стало горячо, перед внутренним взором почему-то возникли темные глаза Эрму. Шаман змееловов явно что-то знал, однако не спешил посвящать меня в детали. Сволочь.

— Шуаса акхера дахас-с-са, — выдохнул наг, и послышался едва уловимый скрежет металла.

Девушки так и стояли возле окон. Даже не оборачивались. В какой-то миг я поняла, что их тоже удерживают чары, и мысленно ужаснулась. Кажется, сила змеелюдей куда больше, чем я предполагала. Да и местные жрецы тоже.

Длинные ногти Айшу царапнули мою ладонь. Я шумно выдохнула, но тут же по телу словно прошел разряд молнии. Охнула, колени подогнулись, и меня обвил мощный чешуйчатый хвост.

Потеряв дар речи от удивления и осознания, что клетка больше не ограничивает свободу Айшу, только тихонько ойкнула.

Двери в зал открылись, и ворвалось несколько человек дикого вида — в набедренных повязках, с длинными окровавленными мечами. Девушки завизжали и кинулись врассыпную. Я тоже вскрикнула, однако по вполне определенным причинам броситься никуда не смогла.

Мужчины были крепкими и светловолосыми. С запозданием я поняла, что вижу перед собой змееловов.

Айшу зашипел и изогнулся. При этом опустил меня на пол, но по-прежнему удерживал хвостом. Варвары словно онемели.

— Ашар-р-р дарг хеас-с-са, — произнес он, и в его руках тут же появились две изогнутые сабли.

Нас окружило ярко-зеленое магическое пламя. Стало жарко. Вмиг захотелось сбросить весь громоздкий наряд танцовщицы. Но прекрасно понимала, что этого делать нельзя. Здесь не безлюдные места и не пещеры с чиучалэ, а дворец, полный мужиков.

— Ну… и что будем делать? — спросила я, глядя на подбирающихся к нам варваров.

Кажется, это были какие-то неправильные змееловы. А может, они просто не любят именно нагов Ашша-дер-Шарсы.

— А тут много вариантов? — улыбнулся Айшу, не отрывая взгляда от варваров.

От его улыбки окатило горячей волной. Я стиснула зубы. Прямо какие-то змеиные чары. Сейчас надо думать, как делать ноги, а я пялюсь на идеальный профиль Айшу и понимаю, что, кажется, наг — самое прекрасное существо, которое я когда-либо видела. Он, по-моему, это заметил, хотя и не подавал виду.

Варвары приближались медленно, но их глаза метали молнии. Создалось впечатление, что они движутся сквозь толщу воды — каждый шаг дается с невероятным трудом.

«Чиу, я тебя буду бить, — мысленно обратилась я к „любимому“ папочке-змею. — Ногами, руками и всем, что попадет мне на глаза!»

Айшу я не ответила, прекрасно понимая, что он прав. Правда, ситуация мне нравилась все меньше и меньше, так как пока в упор не понимала, как мы выкрутимся.

— Стойте! — внезапно раздался зычный рык. — Женщина — моя!

Недоуменно посмотрев на вход, я увидела Тургуна.

М-да, а видок-то — мама дорогая. Не лучше вбежавших змееловов. В крови, взгляд — на месте сжечь может. Улыбка на губах больше походит на звериный оскал. И меч в руке сжимает так, словно это детская игрушка. Только длинное лезвие покраснело, и… Я сглотнула. Захотелось как можно скорее сделать отсюда ноги. Однако хвост нага крепко удерживал и не давал пошевелиться.

Взгляд Тургуна, направленный на Айшу, заставил похолодеть. Кажется, варвар был не в особом восторге от того, что я достанусь нагу.

Айшу рассмеялся шипящим смехом.

— Здравс-с-с-твуй, король, — произнес он, а потом поднял руки и щелкнул пальцами. — Давно не виделис-с-сь.

В голосе нага прозвучала едва скрытая угроза. Мне стало не по себе. Я как-то не рассматривала вариант, что дружбы между Тургуном и Айшу может и не быть. Просто Асафа они не любят больше, чем друг дружку. А наличие одного и того же врага — оно, знаете ли, крепко сплачивает.

Я нервно поерзала в кольцах и несильно ткнула в хвост кулаком, давая понять, что не собираюсь оставаться в таком положении. Но Айшу не обратил на меня внимания.

— Не надо разговоров, — грубо отрубил Тургун. — Выпусти женщину.

Будь я нагом — возражать бы поостереглась, так как заметила, что меч в руке варвара приподнялся.

Айшу улыбнулся:

— Она не твоя. И никогда ею не будет. Лада принадлежит нам.

«Это еще что за новости?» — оторопела я.

— Эй, мальчики, может, все-таки вспомните, что тут есть я?

— Молчи, женщина! — неожиданно синхронно выдали они. И тут же недовольно посмотрели друг на друга.

Я скрипнула зубами. Ну я вам устрою, феодалы недорезанные!

За спиной Тургуна послышались крики. Он мгновенно развернулся, отбиваясь от разъяренных шариярцев. Змееловы словно очнулись от чар Айшу и кинулись на помощь варвару. Видимо, пребывая в плену, наг не мог их удерживать долго.

Мне пришла в голову безумная идея. Не теряя время, я впилась зубами в хвост Айшу. Он вскрикнул от неожиданности и ослабил хватку. Я выскользнула и кинулась к проходу, по которому мы пришли с Лелаб. То ли реакция нага была заторможена после долгого пребывания в плену, то ли Чиу наблюдал за нами откуда-то сверху, но я успела выбежать и захлопнуть за собой дверь.

Ее, правда, тут же сотряс удар кулаком.

— Лада, вернись!

Ага, сейчас!

Я сплюнула появившийся во рту металлический привкус. М-да. Никогда не думала, что буду облизывать хвосты нагов. Но чего только не бывает в жизни.

Я побежала в свои покои, на ходу срывая тяжеленные украшения. На краю сознания появилась мысль, что делаю это зря — сама лишаю себя хорошего оружия. Раз треснул по башке неугодного — и он у твоих ног… с пробитой головой.

Я не знала, как выбраться из дворца, да и в таком виде этого делать нельзя. И в гущу битвы тоже лезть не стоит — зашибут мгновенно. Лучше пересидеть в безопасном месте. Вряд ли воины ломанутся в гарем, когда у них там бой кипит вовсю.

Чуть поплутав по коридору, промчавшись по купальне, я оказалась у себя. Скинула остатки дурацкого наряда. Облегченно вздохнула и нырнула в сундук, быстро выкидывая красивенные, но совершенно бесполезные шмотки.

Так. Нужно что-то практичное и темное. Без цацек. Желательно с поясом. Возьму с собой еще несколько украшений для волос в виде спиц и палочек. Такими и заколоть недолго. Жалко, нет ни ножа, ни какой другой радости — но тут ничего не поделать.

Облачившись в черное платье и хорошенько затянув пояс, краем глаза глянула в зеркало. Так, годится. Так, хорошо. Теперь бы голову повязать темным. Или покрыть аки монахиня. Тут ходят по-разному, поэтому никто особого внимания не обратит.

Неожиданно в комнате померк свет. Я замерла. Сердце бешено заколотилось.

Прошелестели шаги. Меня окатила волна страха. Черт, это еще кто явился по мою душу? Явно не варвары, те бы влетели под громкие крики, размахивая мечами. Я попыталась отступить и тут же уперлась спиной в стену. Огромный хвост Чиу, ну я попала!

В голове пронеслись мысли от «нельзя было уходить из зала» до «какая же я дура».

— Кто здесь? — резко спросила я напряженным голосом.

Ответа не последовало. Тишина в темной комнате почти физически давила, заставляя осознавать: я в ловушке. Уже была готова заверещать и выпрыгнуть в окно, однако мозг подсказал, что это не лучший выход. Попробуют напасть — буду царапаться и кусаться. А если не поможет, то тогда, конечно, придется орать.

Внезапно чья-то рука с силой сжала мое горло. Я захрипела и вслепую ударила нападавшего. Хватка чуть ослабла, но не настолько, чтобы высвободиться.

Острое лезвие кинжала вдруг прижалось к щеке. По позвоночнику покатился ледяной пот.

— Ну и, — прозвучал возле уха хриплый голос Лелаб, — куда это мы собрались?

От такого поворота событий я потеряла дар речи. Ожидала чего угодно, но только не этого!

— Отпусти, — прошипела я.

Лелаб хмыкнула. Кинжал и впрямь убрала, но отпускать не торопилась.

— Выкладывай, — отрывисто велела она.

Я шумно выдохнула и тут же призналась:

— Делать ноги.

Ничего более интеллектуального мне на ум не пришло. Да и, по сути, не требовалось.

— Стой смирно, — сказала Лелаб. Ее рука исчезла, я снова выдохнула, на этот раз успокаиваясь и приходя в себя.

— Ну стою. Но, кажется, для этого сейчас не лучшее время.

— Тихо! — фыркнула она. — Мне надо подумать.

Ну конечно, давай думай. Нашла время.

Хотя, учитывая, что ничего разумного предложить я не могла, стоило подождать измышлений Лелаб. К тому же Чиу сам советовал держаться рядом с этой теткой. Ну ладно. Женщиной.

— Будем сваливать, — задумчиво произнесла Лелаб.

— Гениально, — мрачно отметила я.

— Я знаю, — ни капли не смутилась она. — Но это займет время. А его нет.

— Хм. — Я поправила съехавший пояс. Похудела, что ли, за время пребывания в гареме? — Тебе тут не по нраву.

— Знаешь, милочка, — хмыкнула она, — одна хвостатая старая перечница мне кое-что должна, поэтому не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что ты и твой друг Айшу совершите небольшое путешествие в моей компании. Надеюсь, ты в восторге?

— Полном, — заверила я.

И хоть, с одной стороны, не слишком хороша спутница, в чьих мотивах я совершенно не разбираюсь, с другой — Лелаб мне нравилась. И, пожалуй, второе куда весомее, чем первое.

Она неожиданно взяла меня за руку.

— Я подпитаюсь твоей змеиной силой. Ощущения могут показаться странными, но ничего плохого не произойдет, не бойся.

Возразить я не успела — по телу пробежал жар. Лелаб что-то зашептала: быстро, странно, на непонятном языке. Казалось, слова — не слова, а жидкий металл, что медленно стекает на ледяную скалу. Вмиг стало холодно, сердце сжалось. Я сделала вдох.

Шепот-заклинание Лелаб словно стал осязаемым, окутал комнату густым маревом, обвил руки и ноги, не давая двинуться. Я прикрыла глаза. И тут же какая-то неведомая сила подхватила меня и закружила, словно пушинку. Я вскрикнула, но голос не прозвучал, слился с заклятием Лелаб, напоил его своей силой. Горло на миг сдавило, показалось, что из него тянут силу, словно злая колдунья Урсула из русалочки в диснеевском мультике.

Неуместное сравнение исчезло в тот же момент, когда я услышала зов — змеиный, древний.

И тут же осознала, что понимаю слова:

— Приветствую тебя, дочь анш-ш-шурского мага, — прошипел Айшу.

— Здарова, мелкий, — не смутилась Лелаб.

Я вздрогнула и уставилась на нее. Правда, среди полумрака комнаты все равно ничего не разглядеть толком, хоть глаза уже и привыкли к темноте. Мелкий? Вот эта здоровая оглобля с хвостом? Мелкий? Кажется, я определенно чего-то не знаю в этой жизни. Вот выберусь отсюда — обязательно напишу книжку о сложных взаимоотношениях аншуррских дамочек и нагов.

— Помнишь должок, радость моя? — проворковала она.

Айшу только тяжело вздохнул:

— Почему я? В конце концов, ты спорила с отцом — вот к нему и приставай!

Я превратилась в слух, замерев на месте.

— Я пристану. Давно мечтаю об этом. Только ты уж будь милым мальчиком, проводи через своих людоедиков.

— Они не едят старых вредных ведьм, — проворчал Айшу.

— Вот этого я и опасаюсь, — на полном серьезе сообщила Лелаб. — Лада поэтому и может не бояться, а вот моя небесная красота не сумеет оставить их безразличными.

Я поперхнулась от возмущения. И в то же время не могла не отметить, что она потрясающая тетка.

Змеиная сила утекала, будто в бездонную пропасть, поэтому пришлось пошевелить рукой, хоть так привлекая внимание и давая понять, что долго не выдержу.

Лелаб тут же прекратила язвить:

— Иди в подземелья дворца. Встретимся у двери Алкубры.

— Туда можно войти? — в голосе Айшу прозвучало изумление.

— Мне — можно, — отчеканила она. — Поэтому бросай свою драку — и марш в подземелье.

Молчание нага было не менее изумленным. Кажется, он не понимал, как можно «бросить драку», когда рядом противники с мечами, которые совершенно не собираются расступаться и пропускать его.

Однако Лелаб это явно не смущало. Она отпустила меня, и я едва не рухнула на пол. Голова кружилась, мерзкая слабость окутала все тело. Лелаб осторожно придержала за плечи:

— Ну-ну, милочка. С непривычки, конечно, туговато, но соберись. Время выбраться из этого вертепа.

Кое-как поборов гадкое самочувствие, я ухватила Лелаб за запястье. Она потянула меня к выходу.

— Это какие у тебя отношения с нагами-то? — спросила я по ходу, не в силах сдержать любопытство.

— Хм, — задумалась она, — долгие. Я тебе даже расскажу, только не сейчас.

Мы пробежали по узкому коридору. Нырнули в какую-то боковую дверку, спустились по узенькой крутой лестнице. И если б не крепкая рука Лелаб, поддерживавшая меня, то я бы обязательно навернулась и что-нибудь себе сломала. Освещения тут почти не было — Лелаб зажгла бледно-зеленый шарик, паривший над ее головой и едва разбавлявший находившуюся вокруг густую тьму.

Когда мы наконец спустились, я готова была расцеловать пол. Однако на это не было времени. К тому же разум, почему-то голосом Чиу, намекнул, что лучше целовать красивого мужчину.

Совсем уж некстати вспомнилось, что там, наверху, остался Тургун. Я отогнала от себя ненужные мысли. Потом Тургун, потом Грехт, потом…

— Стойте! — крикнули за спиной.

Мы с Лелаб, словно по команде, обернулись. На лице моей спутницы отразилась вся досада, которая только могла появиться в такой ситуации.

— Этих еще принесло, — пробормотала она.

Я с опаской посмотрела на троих вооруженных шариярцев с саблями наголо. Кажется, ребята из дворцовой охраны Асафа. А может, и нет, всех не упомнишь. Но настроены явно недружелюбно. А отмахиваться от трех здоровых мужиков двум женщинам без пистолетов — крайне неосмотрительно.

Но Лелаб ничем не показывала страх. На мгновение меня взяла зависть.

— Что вы делаете? — громовым голосом спросил один из воинов, медленно спускаясь к нам.

Мне стало не по себе. Что врать-то? Я кинула взгляд на спутницу. Та лишь улыбнулась.

— Да понимаете…

Удар, вскрик — один из шариярцев скатился по лестнице. Звон стали, рычание. — не звериное, но, кажется, и не человеческое. Бронзовая молния, проклятья на непонятном языке.

С недоверием я поняла, что вижу перед собой Тургуна. Из шариярцев в живых остался всего один, да и тот едва держался на ногах. Тургун не смотрел на нас — его целью были мужчины. Теперь стало ясно, почему улыбалась Лелаб. Но должен же прийти и наг!

— Это сомнительная помощь, детка, — задумчиво протянула Лелаб, оглядывая Тургуна так, словно собиралась утянуть в темный уголок и предаваться с ним плотским утехам до прихода всех святых. Если, конечно, они не постесняются сюда заглянуть. Хотя, чего уж скрывать, в битве варвар и впрямь выглядел так, что невольно забывалось все вокруг.

— Подбери слюни, милочка, — словно прочитав мои мысли, сказала Лелаб. — В койку еще успеешь затащить своего красавчика. Сейчас не до этого.

Пока я раскрывала рот, чтобы ответить, последний шариярец болезненно вскрикнул и рухнул на ступеньки. Тургун поднял взгляд и посмотрел прямо на меня. Широкая грудь вздымалась от дыхания, кожа поблескивала от пота. На руках и одежде пятна крови. Но явно не его — врагов. Взгляд яростный, не глаза — пылающие черные солнца. Опасный. Сильный. Зверь.

И смотрит так, будто хочет на месте сожрать с костями. И почему-то этот взгляд совсем не пугает, даже наоборот…

— Что здесь происходит? — спросил он.

Спустился медленно, чеканным шагом. Я невольно зашла за спину Лелаб. Когда тебя трахнули взглядом на расстоянии — это приятно (или оскорбительно, зависит от ситуации), но вот если это самое расстояние резко сократилось, то лучше ретироваться. На всякий случай.

— Долгая история, — невозмутимо ответила Лелаб. — Поверь, ты совсем не тот собеседник, с которым бы мне хотелось поделиться деталями.

Тургун, кажется, готов был вцепиться ей в глотку, однако, с трудом, но все же взял себя в руки. Сделал глубокий вдох.

— Демон с тобой, старая ведьма, благодари своего отца, что ты уродилась женщиной.

— Это почему? — невольно вырвалось у меня.

— Он с женщинами не дерется, — охотно разъяснила Лелаб и бросила на Тургуна лукавый взгляд. — Благородный.

Тургун посмотрел на меня. Не произнес ни слова и ухватил за локоть. Притянул к себе. Заглянул в глаза. Мне стало жарко, словно оказалась обнаженной среди пустыни под палящим солнцем. Во рту почему-то пересохло. Захотелось отвести взгляд, но не вышло. Появилось странное чувство: одновременно и стыдно, и желанно.

Ладони Тургуна легли на мои плечи, по телу пробежал жар. Сердце пропустило удар. Какие у него красивые губы. Какие…

— Нашли время, — буркнула Лелаб. — Деточки, ау, заниматься непристойностями потом будете.

Я резко отпрянула от Тургуна, мысленно ругая себя на все лады. Что это еще за наваждение? Вокруг драка и большие проблемы, а мне до одури хочется повиснуть на шее полуобнаженного варвара — и пусть весь мир подождет.

Тургун, кажется, все понял. Усмехнулся, но ничего не сказал.

Я мотнула головой, пытаясь понять, чем вызвана гормональная паника. Однако разобраться в себе так и не сумела: в тот же миг меня сгребли в охапку и прижались к губам. Страстно, горячо, крышесносно. Широкие ладони огладили спину, вжимая так, что не шевельнуться. Дикий зверь дорвался до добычи. Целовал властно, жадно, словно наказывал за то, что истомился ожиданием.

Воздух стал раскаленным. Показалось, что я разучилась дышать. Превратилась в мягкий воск, готовый принять любую форму под сильными мужскими руками.

Мир исчез. Желание придушить — тоже. Внутри все горело и плавилось. Я отвечала на поцелуй, и казалось, что слаще его губ нет ничего на свете. Запах крови и железа кружил голову, пробуждая воистину варварские желания.

— Чего только не увидиш-ш-ш-шь, — прошелестел где-то рядом голос Айшу. — А я-то переж-ж-живал…

Я прервала поцелуй ровно на столько, чтобы вымолвить одно слово:

— Зря.

Тургун подхватил меня на руки. Неожиданно накатила волна страшной слабости, перед глазами потемнело, и я потеряла сознание.

— Баю-баюшки-баю, — напевал кто-то жутко противным голосом, — не ложися на краю. Придет серенький волчок и укусит… ай, хвостатые предки души моей!

Меня качнуло и тут же сжало со всех сторон. Я шумно выдохнула — хватка ослабла.

— Могут ли быть у души предки? — задала я философский вопрос.

Глаза открывать не хотелось. Меня баюкал огромный космический змей и даже пытался петь колыбельную. Хоть выходило и отвратительно. Однако это можно было простить.

— Конечно, — невозмутимо ответил Чиу. — Народная змеиная мудрость гласит: если что-то есть в этом бренном мире, значит, обязательно есть и яйцо, из которого оно вылупилось. А раз есть яйцо — есть и тот, кто его снес.

— Ну, с яйцами — это ты, конечно, погорячился, — заметила я и все же посмотрела в желтые глаза «приемного» отца.

Он только вздохнул. Но мне показалось, будь у него плечи — пожал бы ими.

Я поудобнее устроилась на его кольцах, свернутых, словно большой ковер. Растянулась и закинула руки за голову. Чиу любезно положил хвост так, что можно было облокотиться, словно на подушечку.

— Погорячиться с яйцами — это уже яичница, — наставительно произнес он. — А ни один нормальный муж тебе это не простит.

Я закашлялась. Чиу аккуратно постучал меня по спине кончиком хвоста.

— Слушай, может, хватит уже надо мной издеваться, а? Куда меня тянут и что делать с той кучей мужиков, которые встречаются мне на пути?

— Девочка, ты уже большая. Не мне тебе рассказывать, что надо делать с мужчинами в самом расцвете лет, — невинно сообщил он. Но потом все же посерьезнел: — Ну ладно. Так и быть, кое-что расскажу. А то у тебя дар куда-то вляпываться.

Сказанное заставило меня вспыхнуть от возмущения. Вот нахал-то! Ничего толком не поясняет, швыряет в разные головоломки, выплывай, милая, сама, а теперь еще жизни учит.

Я скрипнула зубами и мило поинтересовалась:

— Ну-ка подробнее, папочка. Подр-р-р-робнее.

— А что? — ни капли не смутился Чиу. — Я кому говорил не связываться с Асафом, а? Не помнишь?

— А ты бы смог противостоять? — прищурилась я. — Не веришь — сам попробуй.

Глаза Чиу расширились от изумления, потом он только фыркнул. Что вышло дико забавно, потому что я никогда не думала, что змеи так могут. Пусть даже и такие большие.

— Доченька, я слишком стар, чтобы перекрашиваться в голубые.

— Загадочная синева тебе бы пошла, — ехидно отметила я. — Особенно под глазом. Правым.

— А ты меня любиш-ш-ш-шь, — сделал вывод он.

— Несомненно, — заверила я и несильно ткнула кулаком в чешуйчатый бок. — Ну так что? Где ответы на мои вопросы?

Чиу сделал вид, что временно оглох. Пришлось пнуть его еще раз, на этот раз ногой. Однако мои манипуляции особого эффекта не воспроизвели. Змей-бог ушел в себя и, кажется, не собирался возвращаться.

Тишина космического пространства странно убаюкивала. Я вспомнила Тургуна. Губы сами собой растянулись в улыбке. И хоть я смутно представляла, как следует с ним общаться дальше, но понимала, что… хочу этого. Хотя, конечно, нельзя этого показывать. Мужчины — они существа доверчивые. Один раз покажешь, что он тебе нравится, — и ку-ку. Возомнит себя хозяином и богом.

Я тяжко вздохнула. Размышления о женской доле никогда не повышали настроения. Что ли, еще раз стукнуть Чиу?

— Ну, короче, — неожиданно подал голос он, словно почувствовал мой недобрый настрой. — Сейчас вы прибудете в пределы змеелюдей. Неплохое местечко, скажу я тебе, с удовольствием бы погулял там, но пока нет времени. В споры Лелаб и Пламенного нага не влезай — это их давние терки.

— Я заметила, — хмыкнула. — Слушай, а почему она Айшу называет мелким?

— Потому что он мелкий, — тут же невозмутимо ответил Чиу. — Никуда особо не суйся: уж коль не смогла удержаться от соблазна переспать с Асафом, то будь любезна, не заходи в храмы нагов. На тебя Алкубра мог шлепнуть магическую метку. А это не очень хорошее дело.

Что-то это совсем нехорошее дело. Мне поплохело. Я как-то совсем не подумала, что необузданная страсть Асафа — просто похоть, помноженная на вседозволенность, но оказалось, что все куда хуже. М-да, плохо, когда живешь в мире без всяких там магий — упускаешь детали.

— Ладно, — вздохнула я, — разберемся. Что дальше?

Чиу удивленно поглядел на меня.

— А мне откуда знать? Ну, с Тургуном уж сами решайте, что, чего и как. Люди взрослые, мне свечку держать не на…

Я пнула его. Он ойкнул.

— Дурища, никакого воспитания!

— Сам виноват, — парировала я. — Значит, никаких других запретов нет?

— Ну-у-у-у, — задумчиво протянул Чиу, — пока я еще не придумал.

Я нахмурилась, но Чиу и не думал делать вид, что он смущен или удручен.

— Слушай, — внезапно осенило меня. — А какое отношение ко всему этому безобразию имеет Эрму?

Чиу на какое-то время задумался. Было заметно, что он силится вспомнить, где мог слышать это имя.

— Шаман змееловов, — любезно подсказала я.

— А-а-а-а… Ну и что? Где ты его видела?

— В зале, — ядовито ответила я. — Когда должна была танцевать баха-сур. Эта зараза только бросала странные взгляды и загадочно улыбалась.

— Сильно загадочно?

В желтых глазах Чиу зажегся интерес.

Я пожала плечами.

— Ну, так. Но сам факт! Откуда он взялся в Шарияре?

— Это мы выясним, — пообещал он. — А пока…

Сияние звезд померкло, космическая тьма окутала все вокруг.

Миг — я открыла глаза и поняла, что нахожусь в незнакомой комнате.

Я огляделась. Вот так и доверяй мужчинам. Пусть даже они хвостаты и клянутся в том, что испытывают к тебе отеческие чувства.

Здесь были низкие потолки, стены выложены фиолетовыми, лиловыми и белыми камешками. На первый взгляд — хаотичная мозаика. Но если присмотреться, то становится ясно, что камешки складываются в фигуры фантастических существ. Важно, под каким углом ты это все рассматриваешь. Живая голограмма во всю комнату.

Ложе, застеленное иссиня-черным постельным бельем, напоминало кокон. А может, и огромное яйцо.

Я встала с кровати, посмотрела сверху вниз. Да уж, точно яйцо. Если у людей кровати обычно деревянные или металлические, то тут был какой-то не известный мне материал. Выглядело так, словно ложе выточили из огромного аметиста. Красиво и невероятно. Видимо, наги любят кровати экзотической формы. Да и белье. Я снова коснулась одеяла — невероятно гладкое и мягкое. Хочу такое домой. Жалко только, что, кажется, сейчас я совершенно бездомная.

Я вздохнула и медленно двинулась вдоль стены. Положила ладонь — почувствовала приятный холодок. Ни тебе мебели, ни хоть маленького намека на вход. Что-то мне это совсем не нравится.

Неожиданно раздался стон. Совсем слабый, едва различимый. У меня по коже пробежали мурашки.

Я замерла. Это что еще такое?

Стон повторился. Спустя секунду что-то скрипнуло. Совсем рядом. Фиолетовые камешки под ладонью вдруг зашевелились.

Охнув, я отпрянула, во все глаза уставившись на стену.

Фиолетовые и лиловые камни ярко сияли. На мгновение все накрыла какая-то необъяснимая тишина. Казалось, я даже не слышу собственного дыхания. Ладони взмокли. Мысли заметались с бешеной скоростью: а если оттуда сейчас вылезет нечто такое, что придется драпать? А тут даже под кровать не спрятаться, потому что она дурацкая!

Камешки упали мне под ноги. Из темного проема в комнату пополз перламутровый туман. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я облизнула пересохшие губы. На большее просто не хватило.

Туман становился густым, переливался светом, казался… живым.

Стон прозвучал вновь. Но на этот раз я осознала, что там есть слова. Значение их скорее почувствовала, чем поняла.

— Помоги… Змеедева, помоги…

В голове появился странный шум, словно я провела много времени на солнце под прямыми лучами. Перед глазами заплясали оранжевые круги. Перепугавшись до жути, я, совсем не храбро и даже без попытки поиграть в героиню, забралась с ногами на кровать.

Хоть на мне и осталось темное простенькое платье, в которое я обрядилась, никаких спиц для волос не было. То есть отбиваться можно только кулаками.

— Змеедева-а-а-а…

«Ладно, — подумала я, — в крайнем случае, если Это примет какую-либо материальную форму — накину на него одеяло и буду лупить ногами».

— Помоги-и-и…

— Ага, щас, — брякнула я.

Туман, кажется, обалдел от такого заявления и замер. Во всяком случае, сияние стало куда слабее. Некоторое время висела странная тишина.

— Ты меня слышишь? — неожиданно раздался полный изумления голос, походящий на шипение. Только не на змеиное, а на то, как шипит вода, когда падает на раскаленную поверхность.

— Слышу, — подтвердила я, понимая, что теперь могу различить очертания человекоподобной фигуры. Хоть и постоянно клубящейся, словно дым над костром.

— Феерично, — отметил туман. — Так и знал, что что-то пойдет не так.

Я привстала на кровати, с любопытством разглядывая незваного «гостя». Кажется, это что-то новенькое. Чиу не предупреждал о подобном. Да и Лелаб тоже.

— А собственно, ты кто? — поинтересовалась я.

— Я? — удивился туман. — Я — шуару. Разве не видно?

— Видно, — признала я. — Только пока еще не совсем понятно, что именно. Видишь ли, дорогуша, ранее никогда такого не видела.

Раздалось недовольное фырканье. Почти обиженное. Однако я уже поняла, что вреда мне не причинят. Существо явно больше заботило, что кто-то о нем не знает, чем что-то еще.

— Наши совсем уже потеряли страх, — пробурчал туман, то есть шуару. — Обещали жертву, а результат — ничего.

Я похолодела. Так, кажется, сделала крайне неправильный вывод. Может, это туманное нечто любит кушать людей, а я тут с ним лясы точу?

— А ваши — эт-то кто? — все же, заикаясь, спросила я.

— Ну, эти, — буркнул туман, — хвостатые умники.

Ага, значит, наги.

— Ты… — Он замолк, словно разглядывал меня. — Слушай, ты какая-то другая. У тебя… У тебя два хвоста, — глубокомысленно изрек. — Здесь что-то не так.

Я поспешно закуталась в одеяло. А то мало ли, вдруг решит, что два — это перебор и надо срочно один убрать.

— Это так надо, — со всей уверенностью, на которую была способна, заявила я. — Меня тут вообще принимают как гостью. А вламываться вот так вот в спальню — неприлично.

— Да я…

— Лада, соня, я иду, — где-то совсем рядом послышался голос Лелаб. — Просыпайся.

Шуару прислушался и шустро метнулся к проделанной дыре, бормоча на ходу:

— Феерично. Не скучай, гостья, я еще вернусь.

Туман исчез, камешки взлетели и вновь встали в стену. Так, словно ничего и не было. Разинув рот, я не могла поверить увиденному. Кажется, я вляпалась в еще одно приключение.

Лелаб появилась возле кровати так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула, когда она положила мне на плечо руку.

— У-у-у, какая пугливая. И как только тебя вести к Пламенному нагу? — задумчиво спросила она.

— В смысле? — насторожилась я.

Интуиция подсказывала, что пока не стоит болтать о странном шуару и его визите. А вот слова Лелаб немало напрягли. То есть, конечно, я видела его, но вот встречаться в реальности внезапно стало немного страшновато.

Лелаб уселась на кровать и принялась разворачивать огромный сверток. Я, между прочим, его сразу даже и не заметила. Что это такое она принесла?

Любопытство пересилило, и я подползла ближе. Лелаб тем временем вытащила симпатичное одеяние, похожее на индийское сари из изумрудно-зеленого газового шелка.

— Подарочек тебе от Айшу. Извиняется, что слишком резко сделал переход.

Я задумчиво потрогала ткань платья. Приятно, кстати. Почти как это постельное белье. Может, у них тут какие-то шелкопряды особенные?

— Кстати, что вообще произошло?

Лелаб вздохнула. Присмотревшись, я поняла, что она тоже в чем-то сариобразном, только черном с золотистыми блестками. Запустив руку в складки одеяния, Лелаб извлекла на свет золотистую палочку с сандаловым ароматом. Посмотрела на нее, щелкнула пальцами. Кончик палочки тут же затлел оранжевым огоньком.

— Изверги, — вдруг пожаловалась она. — Не дадут нормально женщине покурить.

— Это почему? — улыбнулась я.

Лелаб фыркнула:

— У них, видите ли, здоровый образ жизни. И с потомством тут вопрос ребром стоит, поэтому будущая мать не должна ничего такого делать, что может навредить ребеночку.

— А они от тебя ждут детей? — не сдержалась я.

Лелаб поперхнулась дымом и закашлялась.

— Не приведи Алкубра, хоть он гад еще тот!

Нет, все же Лелаб умеет поднять настроение. Я с трудом сдерживала рвущееся хихиканье.

— Так вот, — продолжила она. — Наги владеют секретом мгновенного перемещения из мира людей — под землю. Однако при таком переходе можно попасть на местных чудовищ. Поэтому я и попросила Айшу провести нас мимо этих людоедов. Наги берегут свои секреты так, что мама дорогая. Обычно им удается это провернуть так, что те, кого они переносят, ничего не чувствуют. Но силы Айшу неплохо так подкушали чары шариярских жрецов, поэтому мы с тобой и рухнули в обморок.

— А Тургун? — уточнила я.

— А Тургун мается головной болью, словно перебрал на празднике племени бакумба, — мстительно ответила Лелаб.

— Это хорошо, — одобрила я. — Ладно, кое-что мне понятно. Хотя и не совсем. Что от нас хотят?

— Понятия не имею, — сообщила она, смачно затянувшись. — Детка, никогда не подсаживайся на аншуррские палочки, потом без них не сможешь жить.

— Не буду, — отмахнулась я. — Вообще не курю. И не собираюсь.

— Наги оценят, — хихикнула Лелаб. — Ну ладно. Нечего рассиживаться, а то Пламенный порой такой нервный — как бы тут чего не подпалил.

Я задумчиво рассматривала принесенную одежду.

— Слушай, скажи, как это надевать? И неплохо бы привести себя в порядок.

— Легко, — хмыкнула Лелаб, — тут стеночку пододвинем — и сразу купальня. В этом смысле у нагов достаточно все удобненько. Когда я была молодая, то едва не поддалась на уговоры одного хвостатого и не вышла за него замуж.

— Оу, ясно. — Я внимательно посмотрела на нее, но комментировать не стала. Как-то ничего умного в голову не пришло, а что-то ляпнуть — не хотелось.

С купальней и впрямь было удобно. Маленькая, уютная, вода — теплая-теплая. Я быстро выкупалась и нарядилась в новое платье. Кажется, в первый раз за все пребывание в мире Азулу (скала не в счет) на мне нет горы побрякушек. Только ткань. Это было непривычно и одновременно очень хорошо. Я не к месту вспомнила прошлую жизнь.

Глубоко вздохнула и нахмурилась. Я здесь, а родители — там. И хоть пыталась задвинуть эту мысль подальше, но все равно ж выходит на первый план. Лелаб обратила внимание на мое резкое молчание, однако ничего не сказала. Только ободряюще похлопала по плечу.

— Идем, Лада. Раньше сядем — раньше выйдем.

Оторопев от такого, я изумленно уставилась на нее. Совсем не ожидала услышать это выражение от дочери аншуррского мага! Впрочем, от других магов тоже!

Лелаб вывела меня из купальни, надавила на мозаичную стену в каком-то месте. Стена с тихим шорохом отъехала в сторону, открывая небольшой проход.

Отогнав печальные мысли, я набрала воздуха в грудь и шагнула вперед.

Сразу по коже пробрал мороз. Проход был узким и виляющим, словно след, оставшийся от ползущей змеи. Потолок, как и в комнате, низкий. Стены — сухие, темно-коричневые, словно отделанные деревом. Светильники в виде бронзовых змей были вмурованы где-то через каждые два метра и освещали пространство бледно-зеленым светом.

Мы шли медленно. И хоть особо рассматривать было нечего, все же не хотелось торопиться. Постоять, посмотреть, почувствовать это странное место.

— Этот ход ведет к сердцу Ашша-дер-Шарсы, — сказала Лелаб, продолжая курить и распространять вокруг сандаловый аромат. — Конечно, местечко еще то, но Айшу решил, что нас надо запихнуть непременно в эти комнаты.

— А что, — спросила я, не отводя взгляда от бронзового светильника, — они какие-то особенные?

В ответ — тишина. Я даже успела отметить, что каждая чешуйка на змеином теле выполнена с такой тщательностью, что, казалось, бронза станет живой плотью, а цитриновые глаза вот-вот сузятся и внимательно посмотрят на меня.

— Частично, — наконец-то произнесла Лелаб и, ухватив меня за руку, потянула за собой. — Говорят, там можно получить откровение какого-нибудь змеиного бога. При этом боги слишком древние и не являются к нагам, а вот к кому необычному — запросто.

Так вот оно что! Шуару! Возможно, это было имя, а я решила, что какое-то неопознанное существо, вероятно, что-то вроде домашних любимцев у змеиного народа. Хорошо хоть промолчала, а то вышло бы совсем некрасиво.

— И как? — невинно поинтересовалась у Лелаб. — К тебе кто-то пришел?

Лелаб щелкнула пальцами, и сандаловая палочка исчезла, оставив только золотистую пыльцу.

— Да. Один старый кобель. Но на бога, скажу откровенно, он совсем не походил. И вообще… — Она споткнулась, прошипела ругательство, совсем неподобающее даме ее возраста, и продолжила: — Сказки все это про богов всяких. Нет тут никого, кроме этих кобр.

— Кобр? — изумилась я.

— Тьфу, нет, конечно! Это я на эмоциях. Не вздумай кого-то из нагов тут назвать коброй — обида будет смертельная. Решат, что ты подозреваешь их в сговоре с Алкуброй.

Мы свернули налево и столкнулись с мужчиной. Я ойкнула и вцепилась в руку Лелаб. Она только презрительно фыркнула.

— Не позорь меня, змеедева, — произнесла таким тоном, словно я была котом, который испугался мыши.

Присмотревшись, я поняла, что передо мной стоит не кто другой, как старый друг Ши-хан. В кавычках, конечно, друг, но все равно получше, чем что-то незнакомое и кровожадно настроенное.

— Не буду, — пообещала я.

Нижняя часть лица Ши-хана была закрыта, однако темные глаза улыбались.

— Рад тебя видеть, Лада, — сказал он.

— Ну… — Я сделала вид, что раздумываю. Он насторожился. — Не сказать, что я падаю в обморок от счастья при виде тебя. Но все же… И тебе не болеть.

Он приподнял бровь, а потом рассмеялся.

— Ты не изменилась.

— Вот еще, — фыркнула я.

Ши-хан посерьезнел:

— Меня отправили за вами. Идем.

— Эй! — внезапно воскликнула Лелаб и ухватила его за руку. На безымянном пальце Ши-хана сверкнул широкий золотой перстень. — Когда это ты успел дать брачную клятву?

Он осторожно отнял руку — удивительно грациозно и плавно. Словно не желая обидеть, однако и дал понять, что лишний раз прикасаться к нему не стоит. Лелаб, правда, на это не обратила никакого внимания.

— Ну? — требовательно произнесла она.

— Акиро вернулась, — тихо сказал Ши-хан.

И почему-то послышалось в этих двух словах столько нежности и едва скрытого тепла, что стало аж хорошо. Не за себя — за других. А ведь точно. Я как-то не особо задумывалась о происхождении прекрасной девы азиатской наружности. Ну, это если по-нашему. А у них… как же… а, страна Кхи, точно! Помнится, когда я в юности, не отлипая от телевизора, смотрела фильм про Конана-варвара с мускулистым Шварценеггером в главной роли, в фильме были презабавные отсылки к Кхитаю. Кажется, этот мир недалеко ушел от нашего по части названий. Ну, или… от книг про Конана.

Впрочем, мысли были отчаянно глупыми. Я поняла, что успешно прослушала, о чем говорили Ши-хан и Лелаб в это время.

— …паразиты вы все-таки. За уши надо оттаскать. Разве так можно было делать? — тем временем вкрадчиво произнесла Лелаб.

Ши-хан нахмурился.

— Я был против, ты знаешь.

— Поэтому все же сделал, как велели.

— Я ему обязан жизнью, — раздраженно бросил Ши-хан. — И почему я должен перед тобой отчитываться?

— Потому что засунул девочку в эту дыру, — хмыкнула она и посмотрела на меня. — И Ладу тоже.

Сообразив, что ни черта не понимаю из их разговора, все же набралась наглости и спросила:

— Может, и меня посвятите в детали? А то я как-то совсем не при делах. Какая жизнь, кто чего против и чем все это светит.

Ши-хан бросил нехороший взгляд на Лелаб.

— Ты же знаешь, что я связан клятвой!

Она обворожительно улыбнулась.

— Связан он. Связан — это когда Акиро испытает на тебе свои веревки для шибари.

Я поперхнулась. Ши-хан же внезапно залился румянцем. Оу, мой мир никогда не будет прежним. Нет, не то чтобы я осуждаю, но хрупкая Акиро и Ши-хан в шибари? Вау, детка, кажется, мне нравится этот мир!

— И что? — все же вернула я обоих на землю. — Кто-нибудь объяснит, что тут происходит?

Повисла напряженная тишина. Казалось, даже можно расслышать, как он скрипит зубами. Однако от нас с Лелаб сбежать уже было невозможно, поэтому после какого-то времени игры в упорные гляделки он все же сдался.

— Это из-за Алкубры. Наги и Алкубра давно не любят друг друга. А Асаф — друг и наперсник змеиного демона. Плюс хорошо защищен магией со всех сторон. Жрецы блестяще поработали: кроме женщин, к Асафу никто не подберется с плохими намерениями. А на женщин у него другое оружие, — Ши-хан выразительно посмотрел на меня.

Наверное, была моя очередь краснеть, но я даже не подумала об этом. Скорее уж сопоставила все и пришла к выводу, что теперь понимаю, почему так отреагировала на объятия Асафа.

— Мне его зарезать надо было, что ли? — мило уточнила.

— Ну… не только тебе, — признался он.

— Обалдеть!

— Акиро была послана с той же целью. И Нтомби, — мрачно сказала Лелаб.

— Но Нтомби же украли морские разбойники…

— Чистая правда. Они просто ускорили эту авантюру. Только ничего не вышло. Алкубра не даст в обиду своего любимца.

Последнее слово было произнесено таким тоном, что, кажется, наконец-то я поняла, почему властелина Шарияра все зовут извращенцем.

— И… что мы будем делать дальше?

Вопрос так и повис в воздухе, потому что никто ответа на него не знал. Какое-то время мы молча пялились друг на дружку, но потом Ши-хан не выдержал, пробормотал под нос про наглых и несдержанных девиц и потащил нас куда-то по коридору.

Шли минут пятнадцать. Любая попытка заговорить тут же прерывалась резко вскинутой в раздраженном жесте рукой. Взглядом Лелаб показала, что не стоит сейчас доставать мужчину. Я только тяжко вздохнула. Ну вот. Не дадут девочке поиграть. Ладно, пока не буду спорить.

Ши-хан неожиданно снова свернул. По глазам ударила непроницаемая тьма. Я невольно вскрикнула. Лелаб сжала мою руку чуть повыше локтя.

— Тш-ш-ш, — зашипело совсем рядом.

Я вздрогнула. Сердце заколотилось. Мамочки, кто тут рядом?

Однако тут же тьма развеялась, и я зажмурилась от хлынувшего со всех сторон света.

— Приветствую тебя, дочь Чиу, — вкрадчиво прошелестел голос, который я тут же узнала.

Открыв глаза, кое-как привыкнув к зеленоватому свету, исходившему от толстых колонн, высеченных из глыб камня, удивительно похожего на малахит, посмотрела прямо на пылающего золотом правителя Ашша-дер-Шарсы. Мне об этом не говорили? Но ведь и так стопроцентно ясно, кто тут машет жезлом!

Пламенный Наг сидел на троне причудливой формы — изогнутом и вытянутом, сделанном словно из волнистого стекла. Переливающийся всеми оттенками золота хвост уютно свернулся у подножия трона.

— Приветствую, о Пламенный наг.

Ничего более умного и пафосного мне в голову не пришло, однако, кажется, все остались довольны. Он только чуть склонил голову набок, будто показывал, что удовлетворен моим приветствием.

Зал был огромен. Я мельком оглянулась и едва сдержала удивленный вскрик. Вдоль стен, расписанных удивительными серебристыми и сапфировыми красками, стояли изысканные золотые сиденья со странными штуками у подножий.

«Скорее всего, это для хвостов», — осенила меня идея.

Зал освещался не только светом колонн — над нашими головами, где-то на высоте метр-полтора, парили снопы жемчужных искр, отбрасывая специфический свет на лица присутствующих. На золотых сиденьях были змеелюди. Их чешуя переливалась бриллиантами, изумрудами, рубинами, огненными опалами, матовым янтарем, серебристым светом луны…

Я замерла, разглядывая все это великолепие. Да уж, с такими расцветками чешуи и оттенками кожи можно вообще ничего не носить, кроме бусины в пупке и пера за ухом. И так все будут падать и сами в штабеля укладываться.

Наги смотрели на меня достаточно дружелюбно. Кто с интересом, кто с откровенным любопытством, кто с лукавой улыбкой. Стало как-то теплее на душе, и отпустила тревога.

Я улыбнулась им, потом посмотрела на Пламенного нага. Только сейчас поняла, что возле него находятся два трона поменьше. Сейчас — пустых. Я задумалась: для кого они предназначены?

Пламенный наг грациозным жестом указал на золотые сиденья, находившиеся справа от него.

— Прошу вас, дорогие гостьи, присаживайтесь.

Решив, что сейчас лучше ничего не спрашивать, мы с Лелаб молча сели. Ши-хан устроился рядом.

— Итак, уважаемые шаасы, — обратился он к нагам, — разрешите представить вам Ладу, последнюю дочь Чиу.

«М-да, — подумала я, — сомневаюсь, что последнюю. У этого хвостатого гада, судя по всему, дочек еще будет и будет».

Раздалось приветственное шипение. Глаза нагов смеялись. При этом не покидало чувство, что я вдруг оказалась в гостях у дальней, но крайне любимой родни.

— Уважаемую Лелаб вы и так знаете, — произнес Пламенный наг.

— Знаем, да уж, — подал голос рубиновый наг и бросил на Лелаб игривый взгляд. Она только фыркнула, сумев вложить в это фырканье все свое презрение и фразу: «Забудь, извращенец». В какой-то момент мне стало куда интереснее узнать, что у нее было с рубиновым красавцем, чем все это совещание. Ведь явно нас позвали не просто так.

— Ну, продолжим, — тем временем произнес Пламенный наг. — Алкубра прислал нам письмо, — тут коротко пояснил он для нас, — в котором сообщает, что желает посетить Ашша-дер-Шарсу.

— Да сожрет его ш-ш-шуару, — сказал кто-то из присутствующих, и я вздрогнула, услышав знакомое слово.

— Неплохо бы, — кивнул Пламенный. — Но пока что нам придется справляться своими силами. Однако не мне говорить, в каком состоянии сейчас народ. А Алкубра пробудил магию древней Йинары. При этом воззвал к тем, кого ни в коем случае нельзя оставлять живыми.

Я навострила уши. Ну-ка, кажется, сейчас будет что-то интересное.

— Знаем, — подал голос пожилой опаловый наг. — Только для этого необходимы сильные союзники.

— И они у нас будут, — твердо сказал Пламенный.

Из тени за его троном на свет вышел человек. Я стиснула зубы и посмотрела прямо в черные глаза появившегося.

Не то чтобы я его не ожидала тут видеть, но… Явно так не должен был выглядеть тот, у кого страшно болит голова.

И пусть Пламенный наг был нечеловечески прекрасен и одним своим видом мог вызвать дрожь, Тургун ни в чем не уступал ему.

Передо мной стоял не варвар-бродяга, встретившийся на пути в деревне змееловов. Синий плащ, расшитый золотом. Широкий кожаный пояс, усыпанный крупными сапфирами. Ножны с драгоценной отделкой, только рукоять меча — старая, хорошо мне знакомая. Роскошные шаровары, высокие кожаные сапоги с изящными пряжками из красновато-желтого металла.

Широкий обруч из серебра с овальным черным камнем придерживал непокорные пряди. Золотой нагрудник, чем-то напоминавший украшения древних египтян, прикрывал литые мышцы груди. На шее Тургуна была металлическая полоса, инкрустированная сапфирами и аквамаринами, соединявшаяся с нагрудником. От нее исходило едва уловимое темно-синее сияние.

«Солидно выглядит, — подумала я. — Кажется, я уже почти согласна стать его королевой. Это куда лучше, чем набедренная повязка».

— Что, милочка, — шепнула сидевшая рядом Лелаб, — представляешь своего красавца обнаженным и в одном ошейнике?

Я судорожно закашлялась и бросила быстрый взгляд на Тургуна. А что, это вполне идея! Главное, чтобы только он сам не прознал, а то выйдет очень некрасивая ситуация и в ошейнике окажусь я.

Кажется, он что-то почувствовал и хмуро посмотрел на меня. Я невинно захлопала ресницами. Лелаб с трудом сдерживала рвущийся наружу смешок. Он приподнял бровь, но я продолжала улыбаться, давая понять, что никаких крамольных мыслей относительно его прекрасного обнаженного тела в моей головушке даже не появлялось.

— Что ж, мне нравится направление, — тем временем произнес рубиновый наг. — Тургун, ты знаешь, что бесконечно уважаем в Ашша-дер-Шарсе, но сейчас…

Тургун сел на трон, находившийся справа от Пламенного. Ни капли не смущенный словами. Кажется, он вполне отдавал себе отчет в происходящем и был абсолютно уверен в собственных силах.

— Спасибо за доверие, Рарша. Мы обратим силу наших врагов против них же самих.

Рубиновый Рарша прищурил глаза. Я только сейчас рассмотрела, что они подобны огненным гранатам. Так. Что-то чем больше я тут нахожусь, тем сильнее ощущение, что это огромная лавка с драгоценностями. Вопрос один: как купить все и помереть от счастья?

— Думаешь, Данах и Элаза столь глупы? Они питаются проклятиями Йинары, как мы мясом на завтрак.

— Мясо — это правильно, — пробормотала Лелаб. — Мужчины должны есть мясо, иначе будет совсем беда.

Наги зашипели, однако она совершенно не смутилась и подмигнула опешившему Рарше. Тургун только довольно ухмыльнулся. Кажется, ему очень импонировала манера Лелаб делать то, что она считает нужным, и совершенно не смущаться.

— Так почему бы не отравить их пищу? — спросил Тургун.

В зале поднялся шум. Точнее, не совсем. Просто одновременно все уважаемые наги зашипели так, что по коже пробежали мурашки. Вообще-то я никогда не боялась змей, но тут стало не по себе.

— Идея дельная, — подал голос Рарша. — Но каким образом, о пробужденный король-воин?

Я покосилась на Лелаб. Одной мне показалось, что в обращении сквозит насмешка? Не сказать, что злая, но явно с подколом. Она едва заметно кивнула.

Тургун же не изменился в лице. Только улыбнулся так, что наги вмиг смолкли. У меня по спине пробежал мороз. Вроде секунду назад сидел грубоватый, пусть и с величием, варвар-король, а сейчас — нечеловеческое создание, в черных глазах которого таятся все тайны вечности.

Я вздрогнула от легкого прикосновения Лелаб.

— А хорош-то, — шепнула она. — Любуйся, девочка.

Я сглотнула. Да уж, очень дельный совет, чего там. Кажется, в первый раз за все то время, что я его знаю, стало по-настоящему страшно.

Миг — и все прошло. Взгляд Тургуна вновь стал внимательным и вполне человеческим.

— Для этого мы воспользуемся змеиной магией.

— Не хочу тебя расстраивать, — мягко произнес опаловый наг, — но мы уже пробовали. Кое-что получается, но боги Ашша-дер-Шарсы спят в священных пещерах. Уже не один век мы пытаемся вымолить их благосклонность, но ничего не происходит. Они ушли. Так же, как и божества Йинары.

— Мы не пойдем прежним путем, — сказал Пламенный, и все посмотрели на него.

Он как-то таинственно улыбался. Все в зале замерли, я в том числе.

— И каков же новый? — поинтересовался Рарша. — Что нам нужно делать?

— О, — невинно улыбнулся Тургун. — Для этого мы привели человека, который знает змеиную магию лучше детей Ашша-дер-Шарсы.

Наги заволновались. Показалось, что исчезли благородные шаасы, разделились на сотни гадюк и поползли по полу прямо к трону варвара. Заявление было серьезным. Это как если бы к вам кто-то пришел и посмел заявить, что знает все лучше и плевать, что вы только что познакомились. Я невольно напряглась, понимая: сейчас может быть драка.

— И кто ж-ж-же… Кто?

Тургун повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Думаю, несложно догадаться, — громко сказал он, и в зале повисла гробовая тишина.

Я заледенела. Во рту тут же пересохло, а перед глазами померкли все краски. Эт-то что такое? Он что… про меня?

Уже было начала раскрывать рот — сообщить, что я тут ни при чем и вообще непонятно каким образом залетела в этом мир, как вдруг раздался странный скрип.

Все мгновенно посмотрели на ближнюю к тронам колонну. Она вдруг превратилась в столб ядовито-зеленого дыма, который тут же пополз по всему помещению. Вскрик застрял у меня в горле, голова закружилась. Воздух заполнился отчетливым запахом мускуса.

Дым, казалось, пульсировал, сиял, словно скрывал огромный костер. Завороженная этим зрелищем, я даже забыла о головокружении. Кто-то из змеиных богов? Или еще какое-то существо вроде неведомого науке, то есть мне, шуару?

Из дыма выступил… Эрму. Я тупо уставилась на шамана племени змееловов. М-да. Какая это уже наша с ним встреча? И он куда выше, чем я думала, кстати. Даже у Асафа во время баха-сур я этого не поняла. А в хижине — тем более.

На Эрму был странный темный плащ. Подозрительно простой. Но при каждом шаге плотная ткань открывала какую-то часть тела. И тогда можно было рассмотреть странный наряд в виде полос змеиной кожи на обнаженном жилистом теле шамана.

Когда я разглядела как следует — по спине пробежали мурашки. Полосы не были одеждой. Я сглотнула. Получается, он все же частично змей? Только не такой наг, как эти. А что-то… что-то необъяснимое. Я на секунду прикрыла глаза. Тут же возникло видение — улыбающийся Эрму. Без плаща. Зато слишком отчетливо видно, как чередуется змеиная и человеческая кожа.

— Лада, не спи, — шикнула Лелаб и ткнула меня в бок.

— Не сплю, — недовольно буркнула я.

Глаза Эрму смотрели на меня очень внимательно. Всегда черные, на этот раз они светились какой-то зловещей зеленью. И в то же время в них было что-то… знакомое.

Я нахмурилась. Эрму едва заметно улыбнулся уголками губ. Поднял руку, нарисовал в воздухе какой-то знак. Вспышка — и в его руке появился посох из черного дерева, увенчанный продолговатым изумрудом.

— Ну-ну, — произнес он, обводя светящимися глазами собравшихся нагов. — Кажется, вы не слишком меня ждали?

Со всех сторон донеслось шипение: недоверчивое, удивленное, немного подозрительное и в то же время… радостное. Я незаметно для других посмотрела по сторонам. Хм, кажется, тут действительно его рады видеть. Да еще как! Вон даже Пламенный улыбается. Да и Тургун вместе с ним. Получается, во дворце Асафа Эрму был по какому-то особенному поручению?

Я невольно подалась вперед, чувствуя, что так недолго от любопытства и порваться на много маленьких змеедевочек. Эрму взмахнул рукой — зеленый дым исчез в мгновение ока. Колонна стояла на месте, словно вовсе ничего и не было.

Эрму неторопливо подошел к Пламенному. Чуть склонил голову, приложил правую руку к сердцу. Легонько стукнул посохом о пол. Пламенный ответил на приветствие, скрестив руки на груди и поклонившись. И хоть он не встал с трона, я каким-то образом поняла, что шаману змееловов оказан высокий почет. А вот поклон самого Эрму — больше театральщина, чем истинные чувства.

Становилось все страньше и страньше, как говаривала Алиса. Однако одно меня, безусловно, радовало — смотреть в мою сторону и не думали. Все внимание было приковано к Эрму.

Я склонилась к Лелаб и шепнула:

— Я убью Тургуна.

— Подожди хотя бы до того, как они согнут всех вражин, — хихикнула она. — А то выйдет некрасиво.

Я только кивнула. Мол, ладно, только ради тебя, дорогая.

Эрму занял пустовавший трон возле Пламенного нага. Обвел всех внимательным взглядом — сияние чуть померкло.

— Ну, чего молчим? — весело поинтересовался он. — Я — весь внимание. Я так спешил, что даже не успел перепробовать шариярский гарем. А это, знаете, нечасто выпадает на мою долю.

— Ой ли? — хмыкнул Рарша. — Знаю тебя-то! Думаю, что скоро в Шарияре Алкубра потеряет всю чешую от злости, когда услышит крики новорожденных детей из розового дворца женщин.

У меня отвисла челюсть, а Тургун пробурчал что-то нехорошее. Ши-хан, кстати, тоже сжал кулаки, однако ничего не сказал. Да тут, кажется, весело. И я вовремя смылась.

— Расслабься, — тихо сказала Лелаб. — До нас все равно не дошли бы его… кхм, руки.

— Работа руками — прежде всего, — внезапно громко заявил Эрму и посмотрел прямо на нас.

Я почувствовала, что невольно заливаюсь румянцем. Так, надо что-то срочно решать, а то у меня в голове сплошное непотребство! То Тургун в ошейнике, то Ши-хан в шибари, то такие руки Эрму! Руки, кстати, у него вполне ничего. Он совсем иначе скроен, чем варвар, но при этом вызывает желание — дай бог. Я хорошо помню, когда вошла в хижину. И прикосновения, и…

Я сделала глубокий вдох. Не сейчас. А то эта сволочь еще и вслух озвучит все мои тайные желания.

Однако Эрму, кажется, совершенно довольный своей выходкой, уже смотрел на Пламенного Нага.

— Итак, на чем тут остановились? Или к делу так и не дошли?

— Змеиная магия за тобой, шаман, — сказал с усмешкой Тургун. — Тебе и слово. Уважаемые шаасы хотят знать, каким образом мы сумеем дать Данаху и Элазе то, что они давным-давно заслуживают.

Эрму задумчиво посмотрел на свой посох. Тот вдруг дрогнул и, превратившись во влажно поблескивавшую гадюку, скользнул по подлокотнику трона и обвил руку Эрму. Голова гадюки пристроилась на плече шамана. Сверкнули зеленые глаза цвета изумруда на посохе, и тут же тяжелые веки их медленно прикрыли, оставив только полоску зеленоватого света.

— Тогда приступим, — сказал шаман.

Я превратилась в слух. И все же очередной раз убеждалась, что все манеры Эрму, тон, которым он говорит, и интонация мне хорошо знакомы. Только от кого-то другого. Понимание, что я близка к истине, но никак не могу вспомнить, раздражало невероятно.

Эрму тем временем приступил к рассказу:

— В этот раз мы пойдем хоть и по известному всем детям Ашша-дер-Шарсы пути, но применим и кое-что новое. Священные пещеры богов — наша цель.

Наги загомонили.

— Но как?

— Почему в этот раз получится?

— Разве есть смысл?

— Есть, — твердо ответил Эрму. — У меня есть силы, уважаемые шаасы. — Он обвел всех внимательным взглядом. — Или вы сомневаетесь?

Последнее было сказано таким тоном, что мне тут же захотелось заползти под трон и не высовываться оттуда минимум недели две.

Наги не ответили, лишь молча склонили головы в знак уважения. Что ж… кем бы ни был шаман змееловов, сила у него огромная. Раз даже эти нелюди так уважительно его воспринимают. В смысле, относятся.

Неожиданно по залу разнесся тонкий свист. Мы с Лелаб переглянулись. Все подняли головы. Среди серебристых искр, освещавших помещение, вдруг появилось хрупкое крылатое существо. Его крылышки переливались радужным светом, а тельце сверкало, словно драгоценный розовый камень. Малюточка-химера, непонятным образом оказавшаяся в подземном мире. Наги замолкли, внимательно следя за ней.

Пламенный наг издал свист, очень схожий с только что прозвучавшим в зале. Подняв руку и выставив открытую ладонь, снова засвистел. Химера сделала маленький круг почета и уселась на ладонь нага. Я заметила, что Тургун очень напряженно наблюдает за крылатым созданием.

Глаза нага сверкнули раскаленным золотом. Вмиг в зале стало душно. На лбу выступила испарина, и я шумно выдохнула. Показалось, что воздух превратился в прозрачный тягучий мед, а Пламенный и химера вели безмолвный разговор.

— Тайя-акульти, — шепнула рядом Лелаб. — Вот уж никогда не думала, что эти существа перебрались к нагам. И ты глянь — прижились.

Химера взмахнула крылышками и устроилась на плече нага. Тот ласково погладил ее по радужным крылышкам.

— Благодарю тебя, хрустальный вестник, — сказал он и внезапно перевел взгляд на Тургуна. — Будь другом, проводи нашу жемчужину в ее покои. Здесь может быть опасно.

Мне не понравились эти слова. Тургуну, кажется, тоже. Правда, по его каменной физиономии было не разобрать особо. Однако он даже и не подумал спорить, чем чертовски меня удивил.

Поднявшись с трона, Тургун молча подошел ко мне и протянул руку. Я поняла, что сейчас не самое лучшее время показывать гонор и характер, поэтому вложила свою ладонь в его. В темных глазах промелькнуло едва заметное одобрение. Что ж, нечасто, но я бываю покорной. Во всяком случае, когда надо сделать все, чтобы не выглядеть дурой в глазах окружающих.

Мы покинули зал и попали в просторный коридор. Пол был выложен массивными черными камнями, походившими на огромные агаты. Освещение — парящие над головой искры. Колонны, более изящные и тонкие, чем в зале, уходили куда-то ввысь, теряясь в серебристом мареве. Со стен на нас смотрели золотые и изумрудные наги. Здесь были сцены отдыха у каплеобразного бассейна с малахитовой водой; наги, игравшие в какую-то настольную игру конусообразными фигурками; целующаяся парочка, обнявшая друг дружку не только руками, но и хвостами. Нагини, изображенные на рисунках, были удивительно изящны и прекрасны. Несмотря на их явную «нечеловечность», мне казалось, что прекраснее существ я не видела.

Однако, увидев жемчужное дымное создание, обвившее нарисованного коричневого нага, я замерла на месте. И пусть я это создание видела второй раз в жизни, но сейчас без тени сомнения определила: шуару. Это действительно он! Смутная фигура, очертаний которой толком не различить, жемчужные клубы дыма. Коричневый наг склонился над игрой с золотыми конусами, а шуару, кажется, шептал ему на ухо подсказки.

Рассматривая удивительную картину, я как-то совсем позабыла, что рядом стоит Тургун. И только когда его рука легла на мое плечо, невольно вздрогнула.

— Что, змея, рассматриваешь родственников?

Несмотря на слова, тон был крайне миролюбивым. И даже не возникло желания нагрубить в ответ. Вздохнув, я развернулась и посмотрела ему в глаза.

— Не такие уж они и родственники.

— Ну, судя по… — его рука изобразила волнистую линию, словно он хотел огладить мой бок и бедро, однако по каким-то соображениям воздержался от этого.

Я фыркнула. Вся смешливость туг же исчезла с лица варвара.

Внезапно он притянул меня к себе. И сопротивляться совсем не хотелось. Правда, возможно, это было связано с тем, что мысли просто заняты шуару и странным известием в тронном зале.

— Боишься? — спросил он.

Я повела плечами.

— Есть немного. Что тут должно произойти? Мы все умрем?

Тургун покачал головой и прижал меня крепче.

— Не говори глупости, змея.

— Хорошо, не буду, — согласилась я. — Но все же…

— Все же все выйдет так, как мы задумали, — твердо сказал он, и в этот момент очень хотелось ему поверить.

— Змея…

— А? — растерянно отозвалась я, прикрыв глаза и прижавшись щекой к его плечу.

— Ты готовить умеешь?

— Ну… — несколько затормозила я от такой смены разговора. — Вроде да. Пока не жаловались. А что?

— Ну как. Моя жена должна уметь многое!

Повисла тишина. Первоначальное женское «Уи-и-и-и, хоть кто-то хочет взять меня замуж!» никто не отменял, но… Оно испарилось слишком быстро. Потому что мигом перед внутренним взором появился огромный котел с чем-то булькающим, рядом с ним я в леопардовом переднике и с увесистой поварешкой и толпа голодных деток, дергающих за этот самый передник.

От такой картины я невольно вздрогнула и осторожно высвободилась из объятий Тургуна.

— Касаемо твоей жены — говорить не буду, но меня что-то такая доля не слишком прельщает.

Он нахмурился, явно не ожидая такого ответа. Не, ну а что, мне надо было кинуться ему на шею? Пусть выбирает выражения. Варвар.

— Неужто правда? — вкрадчиво произнес Тургун.

Ответить я не успела, потому что в коридоре показался опаловый наг. Посмотрев на нас, он только неодобрительно покачал головой и как-то странно щелкнул пальцами. Тургун вмиг посерьезнел, подхватил меня под локоток и потянул за собой.

— Эй-эй, поосторожнее! — возмутилась я.

— Некогда, — спокойно ответил он и тут же подхватил меня на руки.

Мы миновали коридоры на такой скорости, что я даже и не успела опомниться. Слова возмущения застряли в горле, потому что хватало одного-единственного взгляда на хмуро сведенные брови Тургуна, и как-то резко переставало хотеться говорить.

Меня транспортировали в ту самую комнату, в которой я проснулась. Не совсем понимая, как тут все устроено, я все же решила отложить разговор о нажьей архитектуре на другое время.

Перед тем как уйти, Тургун вдруг резко притянул меня за ткань одеяния, едва не треснувшего под его сильными пальцами, и впился в губы страстным поцелуем. Дыхание перехватило, а сердце бешено застучало. Его тело показалось живым пламенем, а разум уже приготовился помахать ручкой.

— Запомни, змея, — хрипло прошептал, почти касаясь моих губ своими. — Мне не отказывают.

И прежде чем я сумела возразить — вышел из комнаты.

Некоторое время я стояла в полном ступоре. Нет, кажется, я в этой жизни ничего не понимаю. Еще раз встречу — дам по морде.

— У-у-у, — раздался голос моего знакомца шуару. — Какие страсти-то. Но скажу тебе, это всегда так. И неважно — сколько хвостов у шааса — два или один.

— А что значит — шаасы? — автоматически спросила я, даже не подумав поглядеть по сторонам, чтобы понять, где именно сейчас находится шуару.

— Благородные господа, — задумчиво сообщил он. — Ну, может, толкование несколько неверно, знаешь ли, мне несколько сотен лет, чтобы помнить тонкости языка, но суть… суть, думаю, ты уловила.

— Уловила, — кивнула я.

Еще как уловила. Теперь бы неплохо выяснить, что собой представляет мой собеседник. Лелаб все равно нет. Да! Неплохо бы еще разобраться, какая опасность была в тронном зале, что меня так быстро оттуда выперли. Ну ладно, вывели.

— Вот и славненько, — хмыкнул он. — Звать тебя как?

— Лада, — ответила я и тут же подняла голову, сообразив: шуару находится прямо передо мной.

Наши глаза встретились. По коже пробежал морозец.

Вот уж создание. Не зря наги о нем говорят с такой настороженной интонацией. Дымные губы шуару разошлись в улыбке.

— Зови меня Шу, — сказал он и внезапно тут же обвил все мое тело дымовой спиралью.

Коже стало чуточку щекотно. Я ойкнула и невольно рассмеялась.

— Тебе не кажется, что мы еще не так хорошо знакомы, чтобы так крепко обниматься?

— Я слишком долго спал, чтобы вести себя прилично, — сообщил Шу.

Я заметила, что тот момент, что у меня «всего один хвост», его совсем не смущает. И вообще закралось странное подозрение, что в первый раз он просто паясничал и изображал из себя простачка.

— Послушай, Лада, — неожиданно серьезно сказал Шу. — Многие шаасы хотят меня увидеть, но пока что рановато. Знание, что можно опереться на нашу мощь, может ослабить их.

Я лишь изумленно вздернула брови.

— Пардон?

Он хмыкнул. Кажется, французское слово его ни капли не смутило. Впрочем, ничего удивительного нет. Если Чиу берет девочек из других миров, то вполне могло быть, что прекрасные француженки бывали здесь не раз. Как и русские.

— Ну… — Он задумался. — Как бы тебе объяснить. Мы тут почти сказка, легенда. Да и Алкубра паразит такой, что сразу учует по их аурам, что проснулись шуару.

— А почему вы засыпали? — спросила я.

Дым стал гуще, кожу снова защекотало. Я хихикнула.

— Долгая история. Предки Данаха и Элазы накинули на нас проклятие. И только Чиу-змей смог помочь. Правда, наги к тому времени уже позабыли о нас, вот и пришлось отсиживаться в пещерах. Культ шуару возродили совсем недавно.

М-да. Чем дальше в лес, тем больше дров. Но лучше послушать дальше. Предупрежден — значит вооружен.

— К тому же Чиу обещал привести людей. А мы их любим.

Прозвучало это как-то неопределенно и достаточно кровожадно. Любим на завтрак с майонезом, например. Хорошее блюдо.

Я поерзала в дымных объятиях, но Шу на это не обратил внимания.

— Чиу выполнил свое обещание. Поэтому мы позабудем свои старые недоразумения и обиды с нагами и поможем.

— Ну, это, конечно, хорошо, — одобрила я. — Только у меня вопрос: чем так опасен Алкубра?

— О-о-о, — протянул Шу. — Знаешь, кобра еще та. Очень уж он хочет стать всесильным и всемогущим, только на эту роль уже столько претендентов, что его чешуйчатая попа просто не поместится.

Я снова хихикнула, на этот раз уже даже не от щекотки, а просто очень красочно представив описанную картину. Кажется, я начинаю симпатизировать этому странному существу. Даже разрешу обниматься, ради бога.

— Алкубра может сильно навредить?

Шу задумался:

— Ну если в одиночку, то нет, конечно. А если что выдумает похитрее, то может и серьезно нам устроить тут нехорошие вещи.

Хм. Значит, не зря он себе заимел союзников.

— Слушай, в тронном зале упоминали Данаха и Элазу. Хватит ли их мощи?

Шу хихикнул:

— Ишь, какой догадливый! Прям хоть бери и усыновляй! Всегда мечтал о ребеночке.

Я недоуменно уставилась на шуару.

— Ну ладно-ладно, — тут же посерьезнел он. — Не проснись мы — и впрямь могло бы что-то случиться. Но… — Вновь хитрый взгляд. — Бояться не надо.

Такой прогноз не мог не радовать. Поколебавшись какое-то время, я протянула руку и коснулась его головы. Тут же раздалось шипение, чем-то похожее на кошачье мурчание. Я рассмеялась.

— Вот так-то лучше, — заметил Шу. — А то от этих шаасов никакого толку. Взяли мне только и испугали человека. А нормально объяснить — так это не про них. Тьфу.

А шуару-то прав. Нагнетали обстановку, потом Тургун этот со своими предложениями дурацкими. В смысле… руки и сердца. Только все сделал настолько коряво, что и сил нет. Надо будет над этим поразмыслить. По сути, ведь хороший мужик. Самцовые замашки, конечно, заставляют понервничать, но, как говорится, при хорошей женщине и мужчина может стать человеком.

— А они всегда такие? — сорвалось у меня с губ.

— Кто? — тут же уточнил Шу.

— Ну, шаасы…

— Хм…

Дымное лицо внезапно приобрело хитрющее выражение.

— Шаасы любят пошалить…

Голова вдруг закружилась, я невольно ойкнула. Перед глазами тут же все померкло. На миг стало страшно, показалось, будто отказали все чувства. Потом по коже пробежал жар. Сердце ухнуло куда-то вниз. От макушки до кончиков пальцев разлилась приятная истома.

Чьи-то сильные руки уверенно сжимали и оглаживали мое тело. Глаза открылись против воли. На меня смотрел Рарша. Внимательные гранатовые глаза со слабо мерцающими золотистыми искорками. Внутренне захлестнула паника. Что это, как я тут оказалась? Попыталась вскрикнуть, однако губы только растянулись в улыбке.

— Спешишь, — произнесли они, и я с ужасом осознала, что это не мой голос.

Глянула вниз и опешила: руки слишком белые и пухлые, волосы, спускающиеся на грудь черным волнистым водопадом, — тоже не мои. Да и груди крупнее моих, и животик покруглее. Валяющееся возле кровати одеяние из газового шелка заставило мысленно ужаснуться. Так вот…

Руки Рарши огладили мои плечи, прошлись по спине. Нажий раздвоенный язык лизнул мою шею. По телу рассыпались мурашки. Я шумно выдохнула и, чуть повернув голову, встретилась с собственным отражением. С гладкой поверхности серебряного зеркала на меня смотрела Лелаб.

Шуару, сволочь! Поместил меня каким-то образом в разум Лелаб? Но как и зачем?

— Я с-с-скучал, — прошелестел Рарша. Его губы обожгли мою ключицу.

— Я знаю, вечно у вас тут делать нечего, — хмыкнула Лелаб и вплела пальцы в красные пряди.

Только сейчас я поняла, что могу только присутствовать бесплотной тенью. Лелаб сама руководит действиями своего тела, сама желает этого огненного красавца и сама же ехидничает ему в ответ.

Рарша чуть прикусил напряженный сосок. Из моего горла вырвался стон.

— Что будет с Айшу? — произнесли мои губы, а тело прижалось к Рарше. Мощный хвост тут же обвил правую ногу, заставляя развести бедра.

— Пламенный не знает, — шепнул он. — После перехода Айш-ш-шу не приходит в себя. Целитель говорит, что все плохо…

Я вздрогнула. Точнее, Лелаб. Все же было чертовски сложно понять: где заканчиваются мои ощущения и начинаются те, что принадлежат Лелаб.

— Но… как же?

— Не знаю, моя прекрас-с-сная, не знаю…

Его губы прижались к моим, не давая возможности жалеть сына Пламенного нага. Это было настолько сладко и невероятно, что дыхание застыло в легких, а тело запылало раскаленной лавой. Его руки были сильными и нежными, а поглаживания хвостом только сильнее возбуждали. Благородные шаасы умели пошалить со вкусом.

И хоть Лелаб видела это неоднократно, я, затаив дыхание, наблюдала, как мягко приоткрываются паховые пластины, показывая мужское естество нага. Наши тела сплелись в страстных объятиях, а каждое движение заставляло срываться с губ блаженный стон. Я чувствовала, что запах мускуса и сандала стал куда сильнее, и от него так и шла кругом голова. Наши поцелуи становились все неистовее и неистовее, а змеиный хвост сжимал все сильнее, не давая шевельнуться, заставляя покориться полностью.

Последовавший оргазм был невероятно бурным и ярким. По телу пробежала дрожь. Я вскрикнула и вдруг сообразила, что нахожусь в своей комнате. Шуару нигде не было. Пытаясь отдышаться, я осмотрелась по сторонам и обхватила себя за плечи. Да уж. Шалят шаасы тут неплохо. Даже очень.

Шу хотелось надрать уши за такие проделки, однако я сомневалась, что после пережитого у меня хоть что-то выйдет. Одновременно было стыдно, что подсматривала, и в то же время по части познавательности… Короче, не особо и стыдно.

Кстати, шуару до ужаса мне напоминал Чиу. Судя по всему, первый — существо достаточно древнее, юмор у обоих приблизительно на одном уровне. Возможно, в то время было просто так модно, кто его знает.

Я сделала глубокий вдох:

— Чиу, чтоб у тебя родилось сто змеенышей, а нянька ушла на танцульки. И все на тебе повисли и во всю глотку кричали: «Мамочка, расскажи сказку!»

— Непременно, доченька, — из глубин сознания раздался его довольный голос.

Комната вдруг исчезла, и я полетела вниз. Неподобающим образом завизжав, я автоматически попыталась ухватиться за воздух.

Я шлепнулась прямо на свернутые кольца, и тут же над головой раздалось довольное шипение.

— Мне одной тебя хватает, куда уж с-с-сто?!

— Да иди ты, — буркнула я, потирая отбитый зад. — Слушай, в следующий раз хоть коврик бы постелил — больно же!

Чиу положил огромную морду на кончик хвоста, изогнув тот наподобие руки: обычно так сидят люди, подпирая щеку кулаком.

— Считай, что это была профилактическая порка, — невозмутимо сообщил он, глядя на меня горящими желтыми глазами.

Вокруг, как и всегда, было космическое пространство с сияющими белыми звездами. Только в этот раз звезды сверкали как-то по-иному — слишком ярко, слишком близко. Отметив это странное явление, я все же ответила Чиу:

— Ну, знаешь, не ты меня рожал и воспитывал, чтобы наказывать!

— Это, конечно, упущение, — тут же согласился он и тут же перевел тему: — Так, давай рассказывай: зачем хотела меня видеть?

— Поговорить, — буркнула я, устраиваясь поудобнее в его кольцах. — И что, ты куда-то спешишь?

Чиу только фыркнул.

— Хорошо, — не стала тянуть волынку я. — Рассказывай, зачем меня сюда притащили.

— У, какие мы грозные, — съязвил Чиу. — А у тебя память совсем девичья, радость моя? Или не помнишь, о чем договаривалась с Пламенным нагом?

М-да. Наивно было полагать, что Чиу не в курсе. Оставалось только вздохнуть.

— Помню. Только какая от меня теперь польза?

— Поверь, она есть. Вон шуарики попросыпались, например, — сказал он с таким умилением, что я чуть не поперхнулась.

— Как ты сказал?

— Шуарики, — невинно ответил он. Казалось, были бы пушистые длинные ресницы — захлопал бы ими, как девица, совращающая кавалера на покупку ей норковой шубки. — Ну, шуару. Я знаю, что вы уже познакомились, не придуривайся.

— Я и не придуриваюсь! — возмутилась я, поерзав на чешуйчатой коже Чиу. — Он мне уже одну историю рассказал. Теперь можно послушать и другой вариант.

— Да что тут рассказывать, — хмыкнул он. — Шу любит приврать иногда. Вообще, если б не врожденная лень, то были бы шуару настоящими богами и оберегали нагов только так.

— А они? — уточнила я.

— Им влом, — признал Чиу. — Возможно, и вышло бы что-то дельное, но началось «Ах, мы обиделись» и такое… фу, короче.

— Как ты изумительно излагаешь, — хмыкнула я.

Чиу только отмахнулся хвостом.

— Сейчас в Ашша-дер-Шарсе Эрму. Он поможет. Знает, как достать этих лежебок и совратить на прекрасные и благородные действия.

Сказанное, конечно, успокаивало. Я поняла, что чувствую это уже второй раз. До этого с Шу было такое же. Задумчиво разглядывая чешую Чиу, я подумала, что дело тут явно нечисто. Ну точно два брата-акробата. И дурят мне голову как хотят!

Словно почуяв неладное, Чиу заглянул мне в глаза. Мои губы невольно расползлись в улыбке. Ах так. Шутить изволили, сударь? Ну, это ничего, сейчас я вам устрою.

Сделав самое невинное выражение лица, на которое только была способна, я спросила как ни в чем не бывало:

— Папочка, дашь ли ты мне свое родительское благословение?

Морда Чиу медленно вытянулась от непонимания и удивления. Он явно настроился продолжать разыгрывать из себя великого тролля, однако я немного нарушила его планы.

— То есть?

— Я нашла мужчину своей мечты и хочу связать с ним свою судьбу, — мило пролопотала я.

— Э-э-э…

Какое-то время я наслаждалась выражением морды Чиу. Так тебе и надо, дорогой папочка. Что ты думал, только тебе позволено троллить бедную-несчастную девушку, на голову которой вечно падают всякие нехорошие вещи? И мужики. Правда, мужики вроде бы ничего так, но я об этом тактично умолчу.

Чиу, кажется, все же серьезно завис, потому что не сразу нашел слова для ответа. А когда все же справился с этой задачей, то явно не так, как хотелось бы.

— И кто же этот… с-с-счастливец? — сказано было с таким количеством яда в голосе, что я мысленно изумилась. Ну надо же. А мы, оказывается, ревнуем? Ай-ай-ай, против семейного счастья и уюта своего дитятка хвост не поднимают!

— Хороший мужчина, — заверила я с такой уверенностью, что глаза Чиу округлились, словно блюдца.

Страшно тянуло на хохот, однако, чтобы не испортить всю игру, приходилось изо всех сил сдерживаться. К тому же когда еще такое свершится и я смогу полюбоваться изумленным богом-змеем?

— Да, материальное состояние ничего так, — заверила я, решив не уточнять, что вообще понятия не имею, какое у него это самое состояние. Руки есть, ноги есть, голова на месте. Этот самый… кхм, ну вроде тоже богами не обижен. Так что в целом картинка приличная, можно брать.

— Тургун, — все же сжалилась я.

Чиу закашлялся, пришлось любезно постучать его по спинке. Точнее, там, куда банально дотянулась.

— Он тебе сделал предложение?

— Ну… — протянула я.

Сказать по правде, его слова были похожи на что угодно, только не на признание в любви и предложение руки, сердца и прочих необходимых в хозяйстве частей тела. Однако… зная Тургуна и его манеру общаться, это вполне могло быть знаком, что готов сделать меня своей супругой. Поэтому ничего не оставалось, как снова принять самый невинный вид и захлопать ресничками.

— О да. Он знает, как завоевать сердце женщины.

Чиу вновь закашлялся, что-то шикнул. Рядом с ним тут же появился прозрачный стакан, к которому он судорожно приник. Правильно, папочка, попей водички. Это полезно для здоровья.

— Смотри мне, — буркнул он, — потом не жалуйся.

— Конечно, я буду жаловаться! Кому ж еще, как не тебе?

Чиу подхватил хвостом стакан и швырнул в меня. Я пригнулась, уже не сдерживая мерзкое хихиканье.

— Ладно, — вздохнул он. — Повеселились, и будет. Хочешь замуж — иди, так и быть. Я с любопытством на это посмотрю. К тому же я всегда хотел внуков. Больших, — ехидно уточнил, глядя прямо на меня.

Я отмахнулась, мол, выполним заказ, папик. Хотя, если быть откровенной, то о внуках я сейчас вообще не думала. Как и о семейной жизни с Тургуном. Сейчас были вопросы куда серьезнее. Поэтому, вволю надурившись с Чиу, поняла, что забаву пора заканчивать.

Поняв это по выражению моего лица, он нахмурился.

— Так, давай выкладывай. Что у нас еще плохого?

— Какой ты проницательный, — вздохнула я. — Но все равно прав. Так получилось, что… — Я заколебалась, сдавать ли проделки шуару или все же выкрутиться по-другому. Все же решив выкрутиться, сказала следующее: — Айшу. Его не было в тронном зале на совете нагов. Что случилось?

Чиу снова пристроил морду на хвост.

— Милая, откуда ты это знаешь?

На удивление, ни намека на издевку в сказанном не было. Однако расслабляться не стоило.

— Слухами нажье королевство полнится, — дала обтекаемый ответ. — К тому же в зале я была сама. Или ты по поводу «случилось»?

— Угу, — мрачно кивнул он.

Помолчал некоторое время. Потом глубоко вздохнул. Было ясно, что говорить ему об этом совершенно неприятно.

— Шариярские жрецы хоть и подрастеряли свои знания с древних времен, однако все равно кое-что еще могут. Когда ты появилась — я сумел передать свою силу и освободить его. Как видишь, получилось даже сбежать. Но Айшу воспользовался змеиной магией и перенес вас в Ашша-дер-Шарсу слишком энергозатратным способом.

Сердце кольнуло. И хоть я всего ничего знала сына Пламенного нага, все-таки было жалко.

— То есть был другой способ?

— Был, конечно, — ответил Чиу. — Можно неплохо добраться по подземным коридорам. Конечно, это подольше, но не настолько. Да и ходы Айшу прекрасно знает. Но вот решил сократить путь, чтобы поскорее увести от опасности тебя и Лелаб.

Я закусила губу, раздумывая. Получается, Айшу заведомо знал, на что идет. Тут не всегда люди на такое пойдут, а этот…

— Слушай, и ничего нельзя сделать?

Чиу посмотрел куда-то в сторону, и взгляд у него был пустым и пространным, словно смотрел он далеко-далеко, совершенно позабыв о том, что рядом нахожусь я.

Даже начала немного нервничать, опасаясь, что змей погрузился в какой-то коллапс. Остаться бог знает где на замершем Чиу в позе космического лотоса — еще то удовольствие.

— Не знаю, — наконец-то признался змей, и я вздрогнула от звука его голоса. Настолько глубоким и странно звонким он показался. — Магия шариярцев подкосила его здоровье, а долгий плен в клетке каждый день отравлял нажью сущность. Я не хочу оставлять его на произвол судьбы, но пока не могу придумать, что и как провернуть.

— Тоже мне, бог, — проворчала я и вздохнула.

Жалко. Айшу — действительно жалко.

Чиу не обиделся. Кажется, толком даже не расслышал моих слов, потому что в это время произнес сам:

— Но есть одна идея…

Перед глазами все померкло. Я вскрикнула и попыталась ухватиться за тело Чиу, однако ничего не вышло — пальцы прошлись по воздуху. Голова закружилась. Я сильно зажмурилась, моля, чтобы это все поскорее кончилось.

Щеки внезапно коснулась гладкая ткань на нажьей постели. Я поняла, что вновь оказалась в своей комнате. И еще поняла, что здесь явно что-то не так.

Чья-то рука ласково провела по моим волосам и вдруг сжала с такой силой, что укололи сотни иголочек боли. Я охнула и попыталась вывернуться, однако меня тут же сдавили руки, словно стальные тиски.

— Что, моя змеедева, — раздался хриплый мужской голос, — думала, что сбежишь от меня?

По телу пробежали мурашки. Посмотрев прямо в синие глаза нежданного гостя, я почувствовала, что леденею от ужаса. Если раньше там были страсть и желание, то сейчас — ничего, кроме обещания скорой смерти.

Голос пропал. Сумасшедшие мысли вместе с проклятиями в адрес Чиу метались безумными мотыльками. Что делать? Как бежать?

Асаф улыбнулся и медленно достал из-за пояса нож.

Я попыталась заорать, но из горла вылетело только хриплое сипение, когда Асаф сжал пальцы на моей шее. В плечо вдавилось холодное лезвие, и тут же обожгла ослепительная боль. Я брыкнулась, однако голова закружилась, перед глазами все померкло, и сознание уплыло в неведомом направлении.

…Все тело болело. Состояние было, словно я хорошенько приложилась головой обо что-то страшно твердое. И теперь она, голова, как вы понимаете, сильно протестовала.

Поморщившись, я попыталась повернуться на бок и с ужасом осознала, что не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Чуть приподняв голову, увидела, что лежу на огромном плоском камне, а руки и ноги прикованы цепями. Из одежды — ничего. И воздух неприятно холодил кожу.

Сердце бешено заколотилось, паника заплескала, словно бурная река, вырвавшаяся из берегов. Так. Считать до десяти. Дышать глубже. При возможности — не орать.

Я постаралась оценить ситуацию. Какой-то огромный зал. Если не ошибаюсь, то стены, пол и потолок — сплошной черный камень, напоминающий оникс. Большую часть зала скрывал зловещий алый туман. Светильники в виде кобр окружали мой камень. Красные глаза, словно угли костра, смотрели прямо и кровожадно.

Я сглотнула и посмотрела в другую сторону — увидела возвышающийся алтарь в виде длинных колонн, переплетавшихся друг с другом, словно змеи-монстры. Их тела были усыпаны множеством вырезанных нефритовых фигурок, отчасти напоминавших скульптурные украшения индийских храмов. Только если у нас это несло древность и некое очарование искусством архитекторов, то здесь ничего, кроме ужаса, не вызывало. Хотелось как можно скорее сбежать подальше.

Я дернула руками, тут же насмешливо звякнули цепочки. Спасибо, что не кандалы, но из этих мне тоже не выбраться. Пришло на ум горькое воспоминание о том, как я попала в этот мир. Однако тогда там был Грехт, а сейчас…

Откуда-то донеслось шипение: страшное, мерзкое, злобное. Я закусила губу до крови, сдерживая рвущийся крик. Возможно, если притвориться, что я без сознания, то можно и не беспокоиться. Хотя, конечно, очень глупая мысль. На будущее надо запомнить, что от тотального страха я начинаю думать всякую чушь. Если это будущее наступит.

По бронзовой коже змей-светильников пробежали красные блики. Глаза вспыхнули чудовищным огнем. Я заледенела от ужаса. Змеи разинули пасти, затрепетали черные раздвоенные языки.

Шипение разлилось по залу, словно тягучая густая жидкость. Змеи подняли головы и начали раскачиваться, гипнотизируя медленными синхронными движениями. Откуда-то донесся барабанный стук. Не быстрый и задорный, как на танцах в Шарияре, а медленный и гулкий, словно стук метронома. Каждый удар в барабан — новое движение змей. Снова удар — волна жуткого шипения.

Языки дрожали, бронзовые тела напитались краснотой подступающего тумана. Миг — шевельнулись, чешуйчатые хвосты дрогнули, словно живые.

Я попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть этой сводящей с ума картины, но веки даже не опустились, словно кто-то адским колдовством удерживал их недвижимыми, заставляя смотреть на происходящее.

За пеленой алого тумана заметались чьи-то тени, лишь отдаленно напоминавшие человеческие. В ритм барабана и шипение змей вплелись глухие шелестящие голоса.

— Баха-сур!

— Баха-сур!

— Баха! Баха!

— Сур! Сур!

Меня заколотил озноб. Все казалось каким-то кошмарным сюрреалистическим сном, из которого нельзя выбраться. Я понятия не имела, где нахожусь и есть ли возможность хоть как-то улизнуть отсюда. Но цепи держали крепко, а змеи начали потихоньку подползать к камню.

Даже не хотелось думать, что в меня могут вонзиться их зубы. В мельтешащем мареве красно-черной фантасмагории я не могла их сосчитать. Десять? Двенадцать? А черт его знает, но много.

Языки змей вдруг удлинились, потянулись ко мне. И вот уже не язык, а мерзкий червь с лоснящимися черными боками нависал над моим лицом. Внутри словно что-то оборвалось. А-а-а-а, спасите кто угодно! Готова отдаться по спасении несколько раз!

Онемевшие губы не произнесли ни слова. Лишь расширившимися от ужаса глазами я смотрела на извивающегося надо мной червя.

— Баха-сур!

Не думала, что это вовсе не танец богинь, а безумная пляска нечеловеческих существ, посвященная Алкубре. Уже не надо было догадываться, кому именно все это захотелось сделать.

Червь приподнялся и вдруг разделился на десятки тоненьких ленточек. К ним тут же метнулись такие же — от других змей. Ленты сплелись в живую извивающуюся сеть.

— Крас-с-с-савица, — прошелестел незнакомый мне голос, от которого на лбу выступил холодный пот.

Сквозь сеть проглядывала большая вытянутая морда кобры. Ярко-красные загнутые клыки, словно у доисторического чудовища, не давали думать о существе как о змее. Глаза были налиты кровью и горели таким голодом и вожделением, что я почувствовала — вот-вот потеряю сознание. Уж если меня тут собираются сожрать, то можно и бесчувственной.

— С-спасибо, конечно, за комплимент, — внезапно все же сумела я сказать. — Только вам не кажется, что время сейчас как-то не очень подходит?

Алкубра осклабился. В красном свете его улыбка смотрелась порождением ада. Он, видимо, прекрасно знал, как на это реагируют люди, потому что в глазах отразилось такое удовольствие, что тут же захотелось плюнуть.

Однако от этого неблаговидного и глупого поступка я удержалась, прекрасно понимая, что, во-первых, оно банально не долетит, а во-вторых — никогда не зли большую кобру!

— Все тут как надо, — прошипел он, склоняясь ко мне.

Ноздрей коснулся сильный запах мускуса. Внутри все сжалось. Морда кобры вдруг задрожала, словно была отражением в озерной воде. Миг — надо мной навис огромный черный цветок с алыми тычинками, похожий ни лилию.

— Спи-и-и-и, — прошипел откуда-то издалека Алкубра. — Спи, змеедева. И пусть твои смертельные сны будут прекрасны.

Тело онемело, сознание рассыпалось на тысячи сияющих осколков. Страхи ушли, все ощущения растворились в сладкой кромешной тьме. Я поднялась — легко, словно дуновение ветерка, — коснулась прозрачными пальцами нефритовой фигурки человека на змеиной колонне. Лепесток черной лилии обвил меня и потянул куда-то вверх. Стало так легко и свободно. Настолько невероятно, что даже совсем не показалось важным, что там, на алтаре из камня, лежит мое тело. Без души.

И в него уже вонзились клыки Алкубры.

Я рассмеялась, чувствуя странное опьянение. Кровь бежала по венам, шумела в голове. Я была хмельной и бесшабашной, забывшей о добре и зле. Только смеха не было слышно — лишь удары в барабан и бесконечное:

— Баха! Баха!

— Сур! Сур!

Не зря говорили, что перед танцем надо пить змеиный яд. Только вот, кажется, у каждой это по-своему.

Руку вдруг обожгло, янтарем запылала отметка Чиу. Меня окутал невыносимый жар, стало больно. С губ сорвался крик.

Огромная кобра отпрянула от жертвенного камня.

— Ну, погуляла, доченька, и хватит, — услышала я шепот отца-змея. — Пора и меру знать.

Цветок исчез, я стремительно понеслась вниз. Оглушающий удар, боль, каждый вдох — словно глоток огня. Я почувствовала, как ноют затекшие руки и ноги. Как горят от укусов шея и плечи. Открыла потяжелевшие веки и посмотрела затуманенным взглядом на разъяренного Алкубру. Черный раздвоенный язык дрожал, яростное шипение разлилось по залу:

— Ч-ч-ч-ч-иу!

Раздался скрип, словно кто-то открывал огромные двери. Зашумели мужские голоса — и ничего доброго в них не было. Только жажда крови и битвы.

Алый туман развеялся.

Я повернула голову и едва сдержала вскрик. Весь зал был наполнен странными человекоподобными существами с уродливо вытянутыми конечностями. Именно они плясали за завесой тумана.

Но существа обернулись, глядя на ворвавшихся людей и нагов. Впереди, сжимая длинный меч и окидывая всех непримиримым взглядом, стоял Тургун. Королевский наряд остался в прошлом, перед моими глазами снова был дикий варвар. И… нельзя сказать, что меня не порадовало его присутствие здесь.

За правым плечом Тургуна стоял Йомба. Рядом — Ши-хан. На этот раз без своего привычного лилового плаща, а в одежде, напоминавшей японских ниндзя. И только лицо вновь было скрыто, оставались одни глаза. В нескольких шагах от него стоял Брог с огромным топором в руках. И топор уже обагрился кровью.

Алкубра расхохотался, зашипел:

— Глупцы! Черви! Неужто вы думаете, что с-с-сумете меня победить?

Существа синхронно закрыли его живой стеной. Ощерили зубы и выставили вперед руки с загнутыми когтями. Тургун поднял меч.

— Смерть Алкубре! — закричал он.

Его клич подхватил рев десятков глоток. Существа кинулись на людей и нагов. Крики, звон стали, стоны. Я зажмурилась, в панике соображая, что делать. Цепи-то никто не отменял! А так бы хоть ползком можно было.

— Дурр-р-р-раки… — выдохнул Алкубра, мускусное дыхание обожгло щеку. — Думают, что смогут меня обойти.

Язык почти коснулся кожи, но я резко дернулась. Цепи загремели, руки обожгло.

— Отойди, милая, — неожиданно в самое ухо шепнул голос Эрму. — Взрослым дядям надо потолковать.

Цепи опали, словно простые веревки. Я скатилась с камня.

Алкубра, изогнувшись чуть ли не вопросительным знаком, с ненавистью смотрел на стоявшего перед ним Эрму. Шаман легко опирался на посох и едва заметно улыбался уголками губ. Только в темных глазах не было ничего человеческого. И чем больше шло время, тем отчетливее я понимала, что из этих двоих бояться надо как раз Эрму, а не Алкубру.

Шум битвы не умолкал. Я бросила короткий взгляд на дерущихся, однако не смогла отыскать Тургуна. Сердце пропустило удар, а ладони взмокли. Змеиные боги и не только, пошлите ему все, чтобы остаться невредимым.

И хоть разум подсказывал, что это не так уж и правильно и вообще Тургун гад, но любовь зла, а к этому козлу я уже почти привыкла.

— Куда услал Асафа? — невинно поинтересовался тем временем Эрму. — Или выпил всю силу властелина Шарияра и отбросил за ненадобностью?

— Тебе-то что-о-о? — злобно прошипел Алкубра.

— Не люблю разбрасываться детишками, — признался Эрму. — Знаешь, непутевые, а мои. Жалко-жалко.

Асаф — сын Эрму? Обалдеть! Какие еще открытия дивные готовит мне этот бой? Хорошо, что я сижу на полу, иначе грохнулась бы на задницу от услышанного.

Алкубра вместо ответа стремительно кинулся на Эрму.

Последний легко отпрыгнул в сторону, издевательски рассмеялся. Огромная кобра металась, словно тень, — настолько быстро, что не разглядеть толком. Эрму отбивался от атак посохом из черного дерева. И казалось, что все это он делает шутя.

Я сглотнула и посмотрела на бившихся с существами людей. И тут же отвернулась. Вот там было все по-настоящему. Верните меня обратно, не хочу быть Рыжей Соней, подругой варвара, да ну это счастье в пень!

Моих мыслей, разумеется, никто не слышал, поэтому не оставалось ничего иного, как отползти за камень и благоразумно спрятаться от происходящего.

— Ну, давай-давай! — насмешливо крикнул Эрму. — Удиви меня. Отрави меня ядом. Ах да, прости, забыл, меня змеиный яд не берет. Уж не знаешь ли, почему?

Алкубра не то что зашипел — как-то специфически зарычал. Я невольно пригнулась. Неожиданно что-то меня ткнуло в бок, и я взвизгнула. Однако этот звук тут же утонул в криках и шипении.

Округлившимися от удивления глазами я посмотрела на камень алтаря, в котором вдруг появилось огромное отверстие, из которого на меня смотрел Шу. Оглядел с ног до головы, задумчиво посмотрел на обнаженную грудь, за что тут же захотелось дать в дымную морду, и плевать, что он не человек.

— Феерично, — сделал вывод он. — Что тут делаешь?

— Сижу, — призналась я. — Или похоже на что другое?

— Ну ладно, — хмыкнул он. — И так понятно.

Шу протянул дымную конечность, лишь отдаленно походившую на руку.

— Ползи сюда, тут хоть не зашибут.

На секунду я заколебалась, однако большого выбора не было. К тому же с минуты на минуту сюда может залететь какой-нибудь ошалевший гад и стукнуть меня по голове. Ухватившись за руку Шу и почувствовав, как по коже пробежало странное ощущение, похожее на щекотку, полезла за ним в отверстие.

Едва я оказалась внутри, как за мной тут же захлопнулась потайная дверь, отрезав от зала. Не успев толком запаниковать, я почувствовала, как ладонь Шу зажала мне рот.

— Только не ори, прошу. А то у меня тонкая душевная организация. Тут не опасно. Ползем вверх. Это всего лишь тайный ход к верхней части храма.

— И не собиралась, — буркнула я, когда он отпустил.

В ответ раздалось только хмыканье. Я осмотрелась. А, ни черта не видать. Стены из темного камня. Правда, в них вмурованы какие-то маленькие камешки, которые слабо освещают узкий тоннель с выбоинами на одинаковом расстоянии друг от друга. Странным образом это напоминало ступеньки. Правда, карабкаться по ним было бы куда удобнее, если бы у меня был хвост, а не две ноги. И тут же пришлось одернуть себя: ну да, все правильно — этот ход же наги делали для себя, а не для заблудившихся голых дев.

Отсутствие одежды меня донельзя напрягало, однако пока не было возможности привести себя в божеский вид. Поэтому придется потерпеть.

— Не отставай, — назидательно сказал Шу не оборачиваясь. — Смотри мне тут — не потеряйся.

— А что, тут много ответвлений? — изумилась я, упорно следуя за Шу на четвереньках и проклиная весь мир Азулу, в особенности одного наглого змея.

— О да. Но хуже всего то, что можно никогда не выбраться.

Спасибо, кэп. Меня очень радует такое положение дел. Я только вздохнула и задумчиво поковыряла гладкую черную стену. Интересно, трогать можно? А то я как-то это без разрешения…

Но, слава всем змеиным богам и прекрасным обнаженным мужчинам, ничего не произошло.

— Слушай, ты замуж хочешь? — неожиданно спросил Шу и все же обернулся.

Я оторопела от такой резкой смены темы.

— Э-э-э-э… за кого?

— Феерично, — почему-то определил он. — У тебя тут очередь, что ли?

Пришлось признать, что никакой очереди не стоит. Это желающих провести ночь — хоть завались. А вот официально пока что один Тургун дозрел, да и то очень странным способом.

— Ну, не то чтоб это моя навязчивая идея, — честно призналась я, глядя в дымные глаза. — Но и не буду врать, что я такая вся независимая и свободная и рельсы могу носить на плече сама.

— Рельсы? — озадачился Шу. — Это что такое?

— Ну… — Я задумалась, как бы это объяснить существу, которое никогда не видело железной дороги и поездов. — Это такие штуки из металла, по которым могут ездить колесницы без лошадей. Причем очень быстро.

— Какие у вас странные брачные обычаи, — пробормотал Шу.

Я поперхнулась и закашлялась. Однако решила, что разубеждать его не стану. Ибо будет это долго и непродуктивно.

— Ладно, не обращай внимания, это я так, — вдруг заявил он.

Но я уже учуяла, что тут явно что-то неладно.

— Ну-ка, ну-ка. Давай уже колись, раз начал.

Шуару вздохнул:

— Наверно, ты имеешь право знать.

Появилось желание стукнуть его чем-то тяжелым. Однако под рукой ничего не было, поэтому осталось только сжать кулак и погрозить. Шу хихикнул.

— Ну тогда точно. Да простит меня пройдоха Пламенный. Вы же с ним договорились, так?

Я поняла, что речь идет о той первой договоренности в пещере, когда мы наткнулись на сокровища и статуи нагов. На минуту я заколебалась: стоит ли все выкладывать? Тут уж точно что гнездо кобр, террариум высшей пробы. И неважно, что кроме нагов полно еще всяких разных созданий.

— Я знаю, что договорилась, — поддел Шу. — Иначе бы сюда не сунулась и осталась бы в гареме Асафа. Ну, или уже совратила Тургуна несколько раз?

— Откуда ты знаешь, что не совратила? — автоматически спросила я и нахмурилась. — Стоп, если ты все знаешь, что тогда тут морочишь мне голову?

Видимо, выражение моего лица ему совсем не понравилось, потому что Шу тут же выпалил:

— Пламенный не сможет выполнить свое обещание.

Спросить почему, я не успела. Что-то жутко загрохотало, каменный проход содрогнулся. Шу ухватил меня за руку, обвившись вокруг запястья дымовой спиралью, и с силой потащил за собой. Раздумывать было некогда. Казалось, что храм нехило потряхивает какой-то великан, решив вытрусить оттуда всех людишек и змеишек.

— Чиу балуется, — пробормотал Шу. — Ну я ему покажу, пню старому.

Мы выбрались на небольшой помост. Шу поднял меня на ноги и прислонил к стене.

— Тш-ш-ш, — прошипел он, — пока не шевелись.

Я глянула вниз и ужаснулась. Мы находились на огромной высоте, казалось, что я смотрю этак с шестого этажа на землю. Там бурлила схватка. К моей радости, люди и наги серьезно теснили существ-слуг Алкубры.

Меня насторожило, что ни самого Алкубры, ни Эрму нигде не было видно.

Заметив знакомую мощную фигуру Тургуна, я мысленно облегченно выдохнула. Жив. И, кажется, даже не особо примят. Словно почувствовав мой взгляд, он быстро поднял голову и обвел взглядом потолок храма. Меня видеть не мог. И все же на миг показалось, что каким-то неведомым мне способом увидел.

Шу вернулся спустя несколько секунд.

— Нехорошо получается, — пробурчал он. — Я думал, что Элаза и Данах тут где-то притаились, но что-то от них и след простыл. Это плохо. То ли перепрятались, то ли гадость какую готовят.

— А если конкретнее? — шепнула я, стараясь больше не смотреть вниз, так как голова отчаянно закружилась.

— У Данаха есть проклятый некромантами Йинары меч, способный убить каждого из семи пробудившихся королей. Если он ждал встречи с Тургуном, то обязательно притянул меч сюда.

— Как у вас тут все рояльно, — заметила я. — Куда ни сунься — уже просчитано и проделано.

Говорила, конечно, полную чушь, стараясь хоть как-то скрыть беспокойство за Тургуна. Нервы что-то совсем расшалились. Я глубоко вздохнула и провела ладонью по лицу, отбрасывая за спину растрепавшиеся волосы.

— Ро… как? — вновь озадачился Шу.

— Рояльно, — буркнул я. — Это когда неслучайные случайности на каждом углу, куда бы ты ни ступил.

— Это вновь изысканные идиоматические выражения твоего мира? — подозрительно уточнил он.

— Ага.

— Феерично! — неожиданно возмутился Шу. — Азулу жил несколько тысячелетий до твоего прихода по своим правилам! И никто не виноват, что лично тебе не выдали инструкцию по использованию! Оно есть, девочка. Нравится или нет. И неважно, узнала бы ты об этом только что или с самого рождения!

Округлив глаза, я вовсю смотрела на него. Так, кажется, брякнула что-то не то.

— Ладно, не горячись, была не права.

— Понаехали тут, — заворчал он. — Рояли… музыканты недоделанные…

Поняв, что уже не от первого коренного обитателя этого мира слышу шуточки моего мира, я нахмурилась. То есть что такое рельсы, он не знает, а про рояль — в курсе. Странно.

— Нам лучше спуститься на один уровень, — тем временем произнес Шу. — Здесь неудобно и опасно. А там хоть попытаемся настроить одну штуку.

Внизу закричали. Присмотревшись, я поняла, что Тургун бьется с высоким светловолосым мужчиной в золотых доспехах. И много неуловимо знакомого в движениях незнакомца. И походка, и пластика, и манера заносить руку с мечом, словно орудует огромным молотом.

Меня тут же озарило — Грехт!

Но через секунду поняла, что никакой не Грехт, а Данах. Внешне их не отличить. И остается только гадать: почему так? Братья-близнецы? Или же просто Данах все это время прикидывался Грехтом-змееловом и хорошенько так дурил Чиу, меня и всех остальных? Хотя внутри было странное чувство, что спасал меня от чиучалэ совсем не Данах. Да и Брог, как я поняла, друг Тургуна и, если не ошибаюсь, помощник Чиу. Значит, быть с Данахом он никак не мог. Ну если только не произошло глобального предательства. Об этом совсем не хотелось думать. Так же, как и о том, что наше положение сейчас совсем не ах.

— Данах без меча, — задумчиво протянул Шу. — Точнее, без того, проклятого. Что-то явно не так пошло.

— Мы можем как-то помочь Тургуну? — спросила я, с беспокойством следя за боем.

— Мне надо подумать, — вздохнул он.

И вдруг резко исчез, оставив только серебристую пыльцу. Она замерцала, будто драгоценность. Широко раскрыв глаза, я молча смотрела на пустое место. Нет, ну это вообще уже ни в какие рамки! Взял и свалил! Не успела я высказать все, что думаю об этой сволочи, как к моему горлу прижалось ледяное острое лезвие.

— О чем вы тут собрались думать? — ласково произнес нежный голос прямо у меня над ухом, а прохладные тонкие пальчики погладили по волосам.

Я мысленно выругалась. Однако развить эту тему так и не смогла, потому что Элаза ухватила меня внезапно сильной рукой и потащила за собой. Я едва успевала перебирать ногами, чтобы поспеть за лунной демоницей.

Не сразу даже смогла сообразить, что, оказывается, за помостом есть небольшое помещение, с которого прекрасно просматривается весь зал. Чуть повернув голову, поняла, что здесь приносили жертвы.

Такой же алтарь, как внизу, только вместо колонн — статуя кобры с разинутой алой пастью. И прямо в этот раскрытый зев вставлен меч с красивой серебряной рукоятью. Да и лезвие меча светится каким-то холодным лунным светом. При взгляде на него по коже пробежал мороз.

Элаза улыбнулась, только ничего доброго в этой улыбке не было. Поправила тонкое одеяние из белоснежной ткани — легкую коротенькую тунику. Ткань сияла множеством блесток, заставляя отворачиваться.

Красные губы выглядели сочным и спелым плодом. Такие — мечта любого мужчины. Однако не стоило забывать, что прикосновение к ним — смерть.

Элаза потянула меня к краю помоста.

— Эй, Тургун! Смотри, кто у меня есть! Хочешь получить свою девку живой — послушай меня!

Ах ты сучка! Оскорбившись больше от того, что обозвали девкой, чем от всего подлого маневра, я с удивительным проворством вырвалась и со всей дури пнула красавицу в подтянутые ягодицы.

Мельком заметила, что Тургун все же на мгновение замер, любуясь разразившейся женской дракой. Однако крайне неромантично настроенный Данах испортил все зрелище, снова кинувшись на Тургуна.

Элаза только покачнулась. Резко повернулась ко мне, зашипела почище Алкубры. Лицо красавицы исказилось и мертвенно побледнело. Глаза превратились в черные провалы, зубы заострились.

— Ой, ма-а-ать, до чего страшна, — нервно хмыкнула я и сделала то, что обычно полагается женщине в такой ситуации: с визгом рванула к алтарю в надежде хоть как-то спрятаться.

— Я тебя убью, — зарычала она. — Твоя голова украсит алтарь моего господина, твое тело сожрут тени предвечной мглы, ты…

— Как загнула, — восхитился появившийся рядом со мной Шу. — Я аж заслушался.

Элаза мигом замерла, словно один только взгляд на шуару сделал ее камнем.

— Феерично, — задумчиво протянул он и вдруг коснулся моих рук. По венам тут же пробежал жар, а кожа засияла расплавленным золотом.

— Так лучше. Достань-ка этот меч, а я пока пообщаюсь с нашей прекрасной собеседницей.

Я недоверчиво посмотрела на Шу, на свои руки. Потом снова на Шу. Я? Достать эту железяку? Своими руками? Он точно не стукнулся головой, когда прятался от Элазы?

Однако шуару даже не обернулся. Обвился вокруг замершей демоницы. Послышался странный звук, похожий на чавканье. Я вздрогнула и быстро отвернулась.

Кажется, мой новый знакомый куда опаснее их тут всех, вместе взятых. Не хотелось думать о том, что там происходит с Элазой. Ноги сами понесли к змее с раскрытой пастью.

Я ухватилась обеими руками за меч и с силой потянула на себя. С громким скрипом он вдруг поддался, и от неожиданности я едва не рухнула на пол. Железяка оказалась и впрямь тяжеленной. Уф, как мужики ими машут-то? Я хоть далеко не анорексичка, да и аэробикой занималась, но тут прямо караул какой-то.

— Феерично, — прокомментировал Шу.

Я посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что его фигура теперь далеко не дымная, а перламутровая, пульсирующая серебряным светом. И лицо стало четче, и хитрющие глаза — словно живые ониксы. Только уголок тонких губ, вымазанный темно-красным, заставил спешно отвести взгляд. Дым-каннибал. С ума сойти можно.

— Тебе идет, — подал он голос. — Меч и этот наряд.

— Но на мне ничего не надето, — возразила я.

Шу только многозначительно подвигал бровями. Я вспыхнула от негодования и замахнулась мечом, что неожиданно далось очень легко. Позабыв о наглом взгляде шуару, изумленно уставилась на меч.

— Кажется, переборщил, — сделал вывод Шу. — Но это не так страшно. Теперь эту цацку надо передать Тургуну. Или сама пойдешь рубиться с Данахом?

— Вниз поползем по тоннелю? — уточнила я, внутренне содрогнувшись. Ибо ползти и тащить меч — еще то удовольствие.

Шу коварно посмотрел на меня и поманил за собой к краю помоста. Ничего не оставалось, как последовать за ним.

Тургун уже поверг своего врага и готовился пронзить мечом, однако за спиной моего варвара внезапно появился еще один участник действа. Лицом и фигурой — как Данах. Как две капли воды. Только если на Данахе были золотые доспехи, то на этом одна набедренная повязка. Правда, именно второй почему-то выглядел куда величественнее и значительнее.

Испугавшись, что второй пришел на помощь Данаху, я вскрикнула, стараясь предупредить Тургуна.

— Осторожнее, сзади!

Он быстро обернулся, уклонился от удара вскочившего на ноги Данаха. Золотоволосый незнакомец не тронулся с места. Однако даже отсюда было видно, что его глаза пылают яростью.

— Как мило, как славно, — тем временем пробормотал над ухом Шу.

— Да чего же тут славного? — прошипела я.

Шуару тут же подбил своей перламутровой конечностью меч, и тот с легкостью выскочил из моих рук. На мгновение все замерли. Стихли крики, остановился бой. Незнакомец прошептал какие-то странные слова, непривычные для человеческого слуха. И двинулся к Данаху на помощь.

Сердце замерло у меня в груди.

Тургун сумел каким-то неведомым мне образом изловчиться и поймать меч. Миг — развернулся и вонзил прямо в сердце Данаха. Последний закричал. Страшно, смертельно. По воздуху пошла рябь. Я невольно присела и закрыла уши руками.

Незнакомец поднял руку и посмотрел на Тургуна. Тот едва заметно кивнул. Незнакомец сделал несколько пассов в воздухе, словно рисовал причудливые круги. Мощный порыв ветра сбил с ног Данаха. Секунда, вторая — жуткий нечеловеческий стон, подхваченный сотнями глоток.

Данах начал рассыпаться сотнями песчинок. Существа, бившиеся с людьми и нагами, превратились в бестелесные тени. А потом и вовсе исчезли.

Зал погрузился в тишину. Все недоуменно переглядывались. Тургун сжимал меч в руках и в упор смотрел на золотоволосого мужчину, так походившего на Грехта.

— Слава королю-воину Йинары, — твердо произнес последний, и низкий голос прокатился над сводами зала, заставляя задержать дыхание.

Его серые глаза излучали какой-то неземной свет. На губах появилась улыбка — добрая, почти отеческая.

Тургун криво улыбнулся. Однако мне все же показалось, что в этой улыбке едва заметно скользнула тень смущения.

— Слава! Слава! — подхватили варвары, а огромный Йомба взметнул вверх свой огромный топор.

— С-с-лава! С-слава! — шипели наги.

— Какой момент, — умилился рядом шуару.

Я раскрыла было рот спросить, что это за дядька — близнец Данаха, однако вдруг зал сотряс мощный удар. Потом — оглушительный грохот и страшный крик, который я бы не приписала ни одному живому существу.

В зал ворвался изодранный, весь в крови, Алкубра. Обвел всех безумным взглядом, зашипел и вдруг разлетелся во все стороны тысячами кровавых ошметков. Я взвизгнула и зажмурилась. Сердце подскочило к горлу, ноги подкосились.

— Вот зараза-то, — неожиданно совсем рядом прозвучал голос Чиу. — Взял наследил. Доченьку мне испугал…

Он говорил что-то еще, однако я уже не слышала. В ушах стоял шум, а перед глазами опустилась тьма. Слабо застонав, я потеряла сознание.

— Мама, спасибо тебе, что родила меня женщиной, — сказала Лелаб где-то совсем рядом.

Моего лба коснулась прохладная чуть влажная ткань, пахшая хвоей. В носу защекотало, и я чихнула.

— Будь здорова, живи богато, — невозмутимо сообщила она. — Ну как ты себя чувствуешь, звезда Ашша-дер-Шарсы?

— Почему это звезда? — проворчала я, усаживаясь на кровати.

Так, комната та же, что и прежде. Правда, как-то посветлее. Видимо, наги решили все же вопрос с освещением. Либо же кто-то из людей донес им одну немаловажную истину: люди любят именно посветлее.

— Ну как же. Едва ты исчезла — поднялся такой шум и гам, что мало не покажется. Сразу даже и не могли подумать, что Алкубра утащил тебя в один из подземных храмов. Хорошо так надурил тут всех.

Лелаб сунула мне в руки кубок с каким-то пряно пахнущим желтым напитком.

— Пей. Все эти нажьи чары высосали из тебя силы. Ты и так хорошо продержалась. Шу еще дурачина. Взял и решил почему-то, что ты железная.

— Ты знала про Шу? — нахмурилась я и отхлебнула.

А неплохо, похоже на вино, только очень легкое и сладкое.

— Узнала, — вздохнула Лелаб. — Когда Чиу уничтожил Алкубру, со всех дыр полезли шуару. Начался переполох — наги просто обалдели от такого счастья.

— То есть? — насторожилась я.

— То есть, пока ты приходила в себя, успели наобниматься, наобещать друг другу всего-всего, принести клятвы вечной дружбы и не только. Короче, страшная скукотища.

Хм. Ну, что прирезали неких гадов — это, безусловно, хорошо. Как Шу сожрал Элазу — почти сама видела. Данаху тоже не очень повезло. А..

Я махом опрокинула в себя напиток и почувствовала, как кровь побежала по венам быстрее.

— А ты тоже там была?

— Нет, — улыбнулась Лелаб. — Мне рассказал Рарша.

Я закашлялась, почувствовав, как заалели скулы. Так, прочь все похабные мысли.

— Слушай, а кто этот мужик, выглядевший точь-в-точь как Данах?

— Хороший вопрос, — хмыкнула Лелаб. — Но эта зараза Чиу, то бишь твой ненаглядный папенька, велел мне держать рот на замке.

Почувствовал укол разочарования, я только вздохнула.

— Однако я все равно скажу, что это Асдейх, — тут же продолжила она, и я впала в ступор.

Асдейх? Память ожила не сразу, пришлось изрядно покопаться. Асдейх… да это же бог, создатель людей, о котором говорил Чиу! Только… откуда он тут взялся? И кто у кого копировал внешность? Асдейх Данаха или Данах Асдейха? Ой, мамочки, как все запущено. Надо вцепиться в Чиу и вытрясти из него всю информацию как можно скорее. И неважно, что он не собирается мне об этом говорить. Должен!

— Мне нужен Чиу, — пришла я к выводу. — При этом срочно.

— Мне тоже, — кивнула Лелаб. — Сейчас нам притащат поесть, немного припудрим носики, возьмем плетки и пойдем на прием к Пламенному нагу.

Я замерла, переваривая услышанное. А потом захихикала. Все же я чертовски люблю эту барышню. И очень жалею, что не встретила ее раньше. Пусть у нас разница в возрасте, но такая подруга — мечта всей жизни. Поэтому, недолго думая, открыто призналась:

— Лелаб, ты знаешь, что я тебя обожаю?

Она невозмутимо сдула упавшую на лицо черную прядь.

— Конечно. Я же такая обалденная, — совершенно искренне заявила она.

Поели мы быстро. Да и привели себя в порядок. Слава хвостатому папеньке, мне не нужно было собираться ни на какие танцы и к мужикам на глаза. Поэтому удалось втиснуться в темненькое сари и заплести волосы в косы. Растрепанная грива неслабо раздражала. Я не нацепила на себя ни одной побрякушки и, честно говоря, была безмерно счастлива. За все это время вечно была разряжена, как индийская невеста, поэтому возможность вздохнуть спокойно невероятно радовала.

Однако едва мы собрались выйти из комнаты, как вдруг перед глазами все завертелось в безумном танце. Вспыхнуло белыми звездами, окутало бездонной тьмой космоса.

Я вскрикнула и ухватилась за Лелаб. Та только покачнулась, но неведомым мне образом удержала равновесие и не издала ни звука. Мерзкое головокружение не спешило уходить. Я зажмурилась и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце.

— Брынь! Спалила хату, — раздалось заунывное пение Чиу. — Брынь! Нема де спать…

Чешуйчатый хвост ласково похлопал меня по ягодицам.

— Я не так страшен, деточка.

— Старый кобель, — припечатала с усмешкой Лелаб.

Я пнула хвост ногой. А потом развернулась и со всей дури замолотила по телу Чиу кулаками.

— Страшный, мерзкий, ехидный, скрытный, своло-о-о-чь! — шумно выдала я и со смаком заехала пяткой в симпатичные светло-зеленые чешуйки, образовывавшие кокетливое сердечко. Ишь, модник! Боди-арт себе сотворил!

Чиу посмотрел на меня с укоризной. Но мне было плевать. Плюхнувшись на одно из свившихся змеиных колец, гордо расправила плечи и вдруг встретилась со смеющимися глазами Пламенного нага. О, это я «папочке» высказала все прямо при этом?

Я шумно выдохнула:

— Предупреждать надо.

— Непременно, радость моя, — пообещал Чиу. — Почти для этого мы тут все и собрались.

Мы — это я, Лелаб, сам Чиу, Пламенный, Тургун, Йомба, Брог, Ши-хан и… Асдейх. Все расположились в кольцах моего несносного родителя и чувствовали себя прекрасно. Почему-то не было Эрму, что немало удивило. Ведь шаман был явно не последним человеком во всей этой афере.

Тургун смотрел на меня, но, кажется, думал о чем-то своем.

«Ну и иди в пень», — сразу определила я. Не буду ни плакать, ни страдать. Ну, может, чуть-чуть… Совсем. Этак недельки две.

Вообще эти мужики — очень странные создания. То весь такой за тобой и «не уйдешь — не пущу», а тут уже сидит и будто тебя первый раз видит. По-моему, при создании мифа о сотворении человека мужики слишком много приписали себе. Женщину явно создали не из мужского ребра. Ибо… далеко не всегда мужик справляется с готовкой, уборкой, стиркой, работой и ухаживанием за ближним своим. Уж не говоря о том, что со всем этим управится одно его ребро!

— Ну, все в сборе? — протокольно поинтересовался Чиу. — Можем начать заседание уважаемых?

— Не паясничай, — ровным голосом сказал Асдейх и посмотрел на меня. Серые глаза излучали мягкий серебристый свет. Бог. Точно бог. При этом не такой мерзопакостный, как Чиу. Хотя… если вспомнить его проделки под обликом Грехта, то…

— Все, — заявила я и тут же спросила: — Кто-нибудь расскажет, что тут происходило? Как я оказалась в пещере? Кто меня спас и кто такие чиучалэ?

Чиу цыкнул:

— Ишь, какая быстрая. Ну да ладно. Можно. Ас? — обратился он к золотоволосому богу.

Тот вздохнул.

— Ну что… Понимаешь, Лада. Азулу — древний мир, и законы его давно никому и ничему не подчиняются. Поэтому, чтобы хоть как-то удержать гармонию, мы должны привлекать энергию из других миров.

— То есть воруют красивых девиц и приковывают их к камням, — любезно разъяснила Лелаб.

Асдейх чуть нахмурился и для вида шутливо погрозил Лелаб кулаком. Та мгновенно захлопала длиннющими ресницами и робко пролепетала:

— Прости, мой большой белый господин. Я была не права.

— Так уж и большой, — буркнул Чиу, и я невольно улыбнулась.

— Так вот, — продолжил Асдейх. — Как ты понимаешь, в самом начале не было никакой опасности. Чиучалэ, появившийся в пещере, — один из подданных Чиу. А Брог…

— А Брог, — проворчал светловолосый здоровяк, которого я не так много видела, однако неплохо запомнила за время путешествия к Шарияру, — несчастный правнук Асдейха.

Я изогнула в изумлении левую бровь. Так вот оно как. Занятная «Санта-Барбара» получается.

— А зачем была вся эта комедия? — спросила вкрадчивым голосом, обводя взглядом всех присутствующих.

— Традиции, — не моргнув глазом, тут же ответил Чиу. — Змееловы — ребята хорошие, но дикие. Им подавай романтику, голых дев и обнаженных варваров.

— А что, они совсем не озаботились тем, что под видом кузнеца скрывался бог? — ехидно уточнила я.

— Они привычные, — хмыкнул Асдейх. — К тому же было бы все в порядке, но мы и впрямь не подозревали, что Алкубра начнет чудить.

— Больше не будет, — неожиданно холодным тоном произнес Тургун.

— Кстати, надеюсь, его зажарили? — мечтательно протянула Лелаб.

— Ну и вкусы у тебя, свояченица, — неожиданно фыркнул Пламенный наг. — Этак ты и меня можешь съесть.

— Когда я голодная, я все могу, — ни капли не смутилась Лелаб.

Я уставилась на них обоих.

— Эй, ребята, мне не послышалось? Свояченица?

— Да, — влез Чиу. — Сестра Лелаб была женой Пламенного. Однако Зейран, первая красавица Аншурры… умерла при родах.

Вспомнив, что Лелаб называла Айшу «деткой», я поняла, куда дует ветер.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я и положила руку ей на плечо.

Лелаб кивнула. Но тут же произнесла:

— С этой утратой мы уже смирились, — и тут же перевела тему: — Но что касается Алкубры…

— Да дурак он, — хмыкнул Асдейх. — Слишком самонадеянно вел себя, возомнил, что сумеет обойти нас.

— А мог бы… — неожиданно тихо сказал Тургун, и все резко смолкли.

— Продолжай, — сказал Чиу, пристально глядя на него.

Тургун неожиданно медленно встал, подошел ко мне. Поправил складку ткани на плечи, ласково провел по волосам. От этого прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Если бы не шуару и не Лада, то нам так просто не удалось бы избавиться от Элазы и Данаха. Их помощь ох как пришлась кстати.

Он сел рядом и сжал мою руку. И хоть я совсем недавно была о нем далеко не лучшего мнения, почувствовала, что едва сдерживаюсь, чтобы не придвинуться и не прижаться покрепче. Тургун словно почувствовал это и вдруг крепко обнял меня.

— Ой, ну чего только не бывает! — фыркнул Чиу. — Зато повоспитывали Асафа. Согласись, неплохой же мальчик, но эта придуренная кобра научила его плохому!

Тургун, кажется, не разделял этого мнения. И шепнул мне:

— Лада, я очень рад, что вырубили твоего братца-психопата.

— Э… — Я потеряла дар речи. — Братца?

Память услужливо подсунула эпизод, где Эрму называет Асафа сыном. Однако Эрму… Я перевела пристальный взгляд на Чиу. Он с самым невинным видом посмотрел на меня.

— Да-да?

— Ты-ы-ы…

— Я?

— Ты-ы-ы…

— Хмуриться не надо, Лада! Тургун, держи ее, — прошипел он. — Я, кажется, ей совсем не понравился в облике импозантного сексапильного шамана змееловов.

— Ах ты сво… — начала я, однако Тургун быстро сгреб меня в охапку и закрыл рот поцелуем.

После этого возмущение и гнев сошли на нет. Даже было не обидно слышать хихиканье Чиу и Асдейха. Ну ничего, великие боги. Вот закончу я все дела с этим варваром и переключусь на вас.

— Феерично! Я там первую помощь оказываю, а они целуются! — раздался голос Шу. — Как жить, спрашивается?

Мы с недовольством посмотрели на явившегося Шу. Физиономия у него была одновременно печально-пафосная и озабоченная. Только чем именно — не понять.

— Ну хватит уже, — буркнул он. — Все тут прекрасно знаем, что вы любите друг друга и только и думаете, как оказаться в шалаше где-нибудь подальше от нас, таких красивых, умных и прекрасных.

Я открыла было рот, чтобы послать его, однако Тургун проявил куда больше разумности в этом вопросе и снова прижался к моим губам. Спорить и ругаться с шуару спустя какое-то время совершенно расхотелось.

— Вы думаете помогать Айшу? — вдруг тихо спросил Шу.

Я насторожилась, на минуту отлипнув от Тургуна. Ишь, варвар! Однако он тоже нахмурился и посмотрел на шуару.

— А если быть точнее? — произнес своим хриплым низким голосом, от которого по спине пробежали мурашки.

— Пошли, увидишь сам, — как-то горько выдохнул Пламенный наг.

И что-то прозвучало такое в этом выдохе, что мне стало не по себе. Да уж. Идиотка. Айшу — его сын. Конечно, ему неприятно все время вспоминать, что молодому нагу ничем не помочь. Но тогда… тогда бы не пришел сюда Шу?

— Идем, — решительно сказала я и поднялась на ноги.

Тургун не делал попыток помешать мне и молча последовал моему примеру, обвив рукой за талию.

Космическое пространство вдруг превратилось в огромный коридор, выложенный темно-зелеными плитками. Откуда-то исходил белый свет. Мы следовали друг за другом. Краем уха я услышала, как переговаривались Тургун и Ши-хан.

— Ну а теперь вот так… — выдохнул последний.

— Ничего, поможем, — сказал Тургун. — К тому же с тобой сейчас Акиро. Прекрасная женщина и напарник.

Ши-хан улыбнулся. Это было заметно даже через ткань, скрывавшую его лицо.

— Скоро ее жизнь изменится. И про напарника на какое-то время придется забыть.

— Это почему? — встряла я.

— У них будет ребенок, — хмыкнул Тургун.

О как. Занятно. Но все же… За все то время, что я знала Ши-хана, я поняла, что мне не давал покоя один вопрос. И сейчас самое время его задать.

— Ши-хан…

— Да? — тут же отозвался он, хоть и было видно, что думает о чем-то своем.

— Слушай, почему на тебе все время такой наряд? Акиро никогда не надевала ничего подобного.

— Акиро была в гареме, — заметил Тургун, — там особо не спрячешься.

Я ткнула его локтем в бок, явно намекая, что надо основательно заткнуться. Он с трудом подавил смешок и перевел взгляд на Ши-хана. Тот, не теряя невозмутимости, снял свой «головной убор» и внимательно посмотрел на меня.

Хм. Я ожидала чего-то страшного, а — увы. Симпатичный парень азиатской наружности. Не слишком смазливый — вполне ничего. Только на скулах… лиловые чешуйки. Эге, да в венах его, значит, течет нажья кровь.

— Ши-хан — дальний родственник нагам Ашша-дер-Шарсы, — подтвердил Тургун мои подозрения. — Вначале ему приходилось это скрывать. Если обращала внимание, то с лошадью он управляется отвратно именно из-за этого.

— Лошади не любят змей, — добавил Ши-хан и улыбнулся. — Во всяком случае, таких, как я.

Кажется, обижаться он не собирался. Что ж, это замечательно.

Тем временем мы вышли в круглую комнату. В гладких стенах были вырезаны ниши. В нишах находились статуи со скрещенными на груди руками. Их лица были полны умиротворения и неземного покоя. На губах — призрак улыбки.

Секунду я стояла неподвижно, не понимая, кого мне напоминает та, что ближе всех. Но потом невольно сделала шаг назад. Да это же Асаф Красивый, властелин Шарияра!

Я сглотнула. Тургун положил мне руки на плечи.

— Не бойся, — тихо, но твердо сказал он. — Сейчас он погружен в змеиный сон. И проснется только тогда, когда захочет Чиу.

Чиу медленно прополз мимо моей ноги.

— Чиу не хочет. Чиу думает, что сделать с этим дрянным мальчишкой, посмевшим так запятнать его доброе имя.

Лелаб подошла к каменному изваянию и задумчиво погладила его по щеке.

— Слушай, отдай его Кшарии. Девочка влюблена по уши. А ты же знаешь, от влюбленной женщины мужчина никогда не уйдет. Особенно если его хорошо связали.

За спиной хмыкнул Пламенный наг.

— Милая, твои предложения всегда чудовищно конструктивны.

Я с трудом сдерживала рвущийся смешок. Что ж, Лелаб прекрасна. Судя по лицам остальных, предложение Лелаб им очень понравилось.

— Ладно, — проворчал Чиу. — Я подумаю. Есть в этом какое-то рациональное зерно.

— А может, не надо? — вдруг подал голос Ши-хан. Все недоуменно посмотрели на него. — Асаф, конечно, гад. Но зачем так жестоко-то?

Мы расхохотались. Вот она, мужская солидарность.

Лелаб тем временем подошла к соседнему изваянию.

— Бедный Айшу, — услышала я ее шепот.

Смех тут же стих. Сына Пламенного нага откровенно все жалели. Из-за черного колдовства шариярских жрецов он превратился в холодный камень. А ведь, судя по внешности, ему еще жить и жить.

Пламенный наг только тяжело вздохнул. Потом перевел печальный взгляд на Шу.

— Что ты знаешь?

— То, что жить тут он больше не сможет, — вздохнул тот. — Пока он находится в состоянии змеиного сна, я могу его поддерживать. Но едва очнется — тут же отправится в мир теней. Но это еще не все…

Пламенный наг нахмурился и велел:

— Говори.

— Энергетическое плетение Азулу истончилось, мы не сможем пока контактировать с другими мирами. Алкубра нам знатно подпортил жизнь.

— Прости, Лада, но, кажется, я не смогу выполнить своего обещания.

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Мысли были слишком далеко, и только сейчас до меня дошло, что Пламенный обращается ко мне.

— А? Что?

В помещении повисла тишина. Я вдруг поняла, что вернуться домой хоть и хочу, но… Я посмотрела на Тургуна. Он не проронил ни слова, но в черных глазах горел вопрос. Горло неожиданно перехватило.

Я шумно выдохнула, не зная, что сказать. Только не навернулись бы слезы на глаза. А нет, уже навернулись. Хрипло вдохнула ставший вязким воздух, едва удерживая рвущийся из груди всхлип. Желание увидеть родителей и желание остаться здесь навсегда разрывали на части.

Ко мне подошла Лелаб и положила руку на плечо.

— Не переживай, они что-нибудь придумают.

Слабая улыбка тронула мои губы. Шуару вдруг оказался рядом.

— Знаешь, Лада. Тебе вернуться и впрямь сейчас невозможно, но есть вещь, которую можно сделать не для себя.

Я посмотрела в дымные глаза.

— А именно?

Шуару склонился ко мне и быстро зашептал на ухо свой план. Через несколько секунд я поняла, что именно так и поступлю.

Подземная река тихо журчала. Диковинные пурпурные и синие цветы змеиного сада огромными вьюнками обнимали толстые колонны. Вокруг стоял сладкий запах. Цветы и зелень увивали высокую крышу изящной беседки. Голова шла кругом. То ли от необычного места, то ли от того, что наконец-то закончились все беды и можно было просто посидеть рядом с Тургуном. К чему делать вид, что мне безразлично, что он рядом?

Конечно, хотелось иногда поязвить, но каждый раз он находил настолько деятельный способ убедить меня в том, что ссориться не стоит, что я… убеждалась.

Способ старинный такой. Придуманный мужчинами и женщинами еще задолго до того, как появились первые цивилизации. И слова. Мне хотелось многое спросить. Но когда на тебя так жарко смотрят, а кожа горит от неистовых поцелуев, то все мысли куда-то ускользают.

Прижимаясь к широкой груди Тургуна, я поняла: никогда бы не могла подумать, что буду сидеть с ним в ночном саду и целоваться подобно старшекласснице. Ну ладно. Не только целоваться.

— О чем задумалась? — прозвучал его хриплый голос.

— Да вот…. Насколько неисповедимы пути человеческие, — призналась я. — Еще не так давно готова была тебя прибить.

— Ну… — ни капли не смутился он. — Это нормальное женское состояние, милая. Даже очень нормальное.

М-да. Кажется, с романтикой я определенно переборщила.

— Слушай, дальше-то что?

Тургун удивленно посмотрел на меня:

— Как что? Обычно жена идет в дом мужа.

Вот хам-то. Я прищурилась. Здравствуйте, старые добрые времена, сейчас я врежу этому наглецу по морде.

— Что-то я не помню, чтобы стала твоей женой. И у тебя есть дом?

Тургун чуть пожал плечами и сильнее стиснул меня в объятиях.

— Первое легко решается, второе — разумеется. Конечно, не царские хоромы Йинары, но, Лелаб не даст соврать, в Аншурре я не последний человек. Просто наведываюсь туда не так часто.

— О-о-о, — протянула я, — можешь не сомневаться, обязательно у нее спрошу.

Он улыбнулся и огладил мою спину, вжимая в себя еще крепче. Эй, не так сильно, а то я дышать не смогу! Хотя…

Внезапно решив огорошить его, а заодно и полюбоваться изумленным лицом, задала вопрос:

— Ты меня любишь?

Тургун посмотрел на меня так, словно я четыре часа собиралась на прием к царю, а потом сломала ноготь и заявила, что никуда в таком виде не пойду. Потом закатил глаза и вздохнул:

— Боги Азулу, женщина. Неужели это и так непонятно?

Настала моя очередь закатывать глаза.

— Мужчины, от вас одни проблемы! Мог бы поухаживать, в конце концов! Сказать!

Тургун неожиданно чуть ли не со звериным рыком сгреб меня в охапку. Послышался треск одежды.

— Я лучше покажу, — хрипло проурчал он огромным зверем, обжигая дыханием мою шею.

Однако вдруг со всех сторон загрохотало, и я почувствовала, что мы летим куда-то вниз. С визгом вцепившись в крепкие плечи Тургуна, я зажмурилась. Тургун крепко сжал меня в объятиях.

Мы приземлились на что-то мягкое. Приоткрыв глаза, я поняла, что провалились в какое-то подземное пространство. Тургун сел и помог подняться мне. Мы оказались в… кузнице. Здесь пылал огонь, стояла громадная наковальня. Чудовищных размеров молот стоял рядом.

— О, какие люди! — радостно воскликнул появившийся из ниоткуда Шу.

Мы с Тургуном уже встали на ноги, его рука по-хозяйски обосновалась на моей талии. Впрочем, я не возражала. Одной по этому подземному царству нагов лучше не шастать.

— Где это мы? — спросила тихонько, подозрительно осматривая окружающие предметы.

Хм, мечи. Много мечей. Кинжалы. Топоры. Кольчуги. А вот и украшения. Очень красивые, похожие на работу скифских мастеров.

Из пылавшего огня неожиданно вышел Асдейх в темных штанах и кожаном фартуке.

— Это моя кузня, — сказал он.

— То есть, — озадачилась я, — то, что ты был кузнецом у змееловов, — не случайно?

Асдейх сверкнул улыбкой:

— Нет. Видимо, Чиу не рассказал, что людей создал великий бог-кузнец.

— Какой ты у нас скромный, — заметил Шу.

Тургун только хмыкнул, но тут же задал вопрос, который крутился и у меня на языке:

— Как мы тут оказались?

— Сработал молот любви, — с самым невинным выражением сообщил Асдейх. — Ведь не зря я ее, кхм, отметил божественным знаком.

У меня отпала челюсть:

— Что-что?

Асдейх расхохотался, Шу мерзко захихикал.

— Что, не помнишь? — уточнил последний.

Тургун как-то резко изменился в лице, и я поспешила увести разговор на более безопасную тему.

— Я много чего помню. Но нигде с молотом не сталкива…

И тут же поняла, что не совсем. Вспомнились слова Грехта-Асдейха: Молот и Любовь — прекрасно звучит.

Асдейх, кажется, прочитал мои мысли:

— Именно, — кивнул он. — Эти слова были — заклятием.

— Заклятием на что? — нехорошо прищурившись, уточнил Тургун.

— На то, — невинно сказал бог, — что теперь Лада и под моим покровительством. Поэтому если ты, чурбан неотесанный, вздумаешь ее обидеть, то мой молот придется по твоей бедовой башке.

Тургун потерял дар речи, а я с трудом сдержала хихиканье.

— Вот она… — подал голос Шу. — Сила любви. Р-р-раз — и молотом. По голове. Ну и по другим… не менее полезным частям тела.

Я закашлялась и сжала руку Тургуна, чтоб не вздумал сейчас высказать Асдейху ничего. И тут же спросила:

— А почему мы сюда провалились? Именно сейчас. Подействовало заклятие?

Асдейх пожал плечами:

— Не знаю. Однако вполне может быть: виной всему то, что я сейчас работаю над вашим свадебным подарком.

Мы с Тургуном недоуменно переглянулись. Кузнец?

— В Аншурре увидите, — буркнул бог и направился к наковальне. И все бы ничего, но, по-моему, мне все же удалось разглядеть плохо припрятанные… пояс верности и наручники. При этом первое было явно на меня, а второе…

Я бросила быстрый взгляд на Тургуна. Кажется, наша семейная жизнь обещает быть веселой. Только я ему пока не буду рассказывать детали. Пусть помучается. Потом… сюрприз будет.

Но, судя по лицу моего варвара и коварной улыбочке, в его голове бродили не менее крамольные мысли. Да уж. Кажется, сюрприз будет взаимным. Но я… только за!

Но от всех мыслей про нашу первую брачную ночь (и не только брачную) меня отвлек Шу, отведя в уголок кузницы.

— Лада, помнишь, о чем мы говорили?

Я серьезно кивнула:

— Думаешь, получится?

Он вздохнул:

— Должно. Ведь змеиный сон не зря называют мертвым. А если так, то и затрат энергии почти не идет. Следовательно, мы должны попробовать.

Высокий статный мужчина в кожаной куртке и со спортивной сумкой вышел из здания аэропорта. Каштановые волосы рассыпались по плечам, в левом ухе поблескивала серебряная серьга в виде змея. Кожа — белая, почти как мрамор. Широкий низкий лоб, темные брови вразлет. Миндалевидные глаза были зелеными с едва заметной желтизной. Длинноватый нос, узкий острый подбородок, чувственные и слишком яркие для мужчины губы.

На улице накрапывал мелкий противный дождь. Поэтому пришлось ускорить шаг, чтобы скрыться под спасительным козырьком остановки. Две девушки в мини-юбках забыли, о чем говорили, и искоса рассматривали его.

Однако мужчина был явно погружен в свои мысли. На губах мелькнула едва заметная улыбка. Ведь скоро…

Внезапно в нагрудном кармане его куртки зазвонил телефон. Вынув его, отметил высветившееся на дисплее «Мама».

— Алло?

— Аркаша, наконец-то! — затараторила она. — Мы тут с папой извелись все! Задержка самолета, чтоб им пусто было! Скоро будешь? Ты едешь? Я тут обед приготовила праздничный, все как ты любишь!

— Уже маршрутку жду, — снова улыбнулся он, чувствуя, как окутывает чувство тепла и уюта. То самое, когда возвращаешься домой после шумной Москвы.

— Любарский-младший! Мы тебя ждем! А то совсем забыл нас в своей столице! Ни позвонить, ни написать — будто в другом мире был!

«Почти», — подумал он, но вслух сказал:

— Мам, хорошо, скоро буду.

Мать уже положила трубку, а он все никак не мог выпустить телефон из рук. На заставке мелькнула фотография красивой девушки с черными волосами до талии, которую обнимал мускулистый мужчина, похожий на Конана-варвара из книг.

— Спасибо, Лада, — шепнул Айшу. — Будь счастлива в моем мире. А я попытаюсь подарить тепло твоему. Родители у тебя и впрямь чудесные. Спасибо за жизнь, милая.