Она хотела начать жить с чистого листа, разумеется, в своем городе и двадцать первом веке. А очутилась в другом мире, в магическом. Князья и маркизы, светлые маги и темные силы, отбор невест и игра в прятки… Могло быть интересно такое приключение, если бы за ней не начал охотиться главный инквизитор королевства. Зачем? Разве не ведьм должен ловить? Ему же поиском жены надо было еще заниматься, а он расставлял ей ловушки и шел по пятам. А способности у женщин к перемещениям в пространстве и времени в том мире были запрещены. И что грозило девушке, имеющей в крови еще и ведьмовской дар? Костер? Боги, верните ее скорее на Землю!
Я напивалась вот уже час. А может и больше. В подпитии есть такое ощущение, что время начинает течь иначе. Вот только что оно было резиновым, а далее пустилось вскачь, могло замереть, от слова «совсем», и следом сразу совершить прыжок. Или так казалось только тем, кто напивался в одиночестве? Затруднялась с этим вопросом, потому что вообще-то обычно я непьющая и накачивала себя спиртным в полутемной пустой квартире впервые. И все от того, что хотелось забыть, кто я и какой сегодня день.
– Да! К черту память!
Сказать твердо получилось только первое слово, а дальше голос стал плаксивым. Дьявол, когда же смогла бы перестать отличать всю эту хрень? Интонации! О, как они истрепали мне нервы за последнее время. Такая мелочь, а могли заставить сердце пропустить удар и даже как выбить почву из-под ног.
– Жизнь – зараза! И я ее терпеть не могу!
В последнее время, слова, обращенные ко мне, сочились жалостью. Сначала окружение хотело так намекнуть, предостеречь, наверное. А потом… поддержать? Так ли это?
– Чушь! Все чушь! Никому нет до меня дела…
Что верно, то верно. Уж если родная сестра могла так со мной поступить…
– Машка тоже… зараза. Я же ей свои игрушки в детстве отдавала, новые, которые родители мне только-только подарили. А потом, в юности? Хотелось ей моих нарядов. Бери, надевай, сестра, на свои бесконечные свидания!
Теперь сил думать про законченную эгоистку сестрицу не было, и погнала те мысли прочь. Это как только открыла эту вот бутылку, и когда плеснула себе первую рюмку, я окрестила Машку самым распространенным матерным ругательством и пожелала ей, еле шевеля окаменевшими губами:
– Желаю счастья в личной жизни!
Вторую рюмку, налитую до самых краев, как сейчас помню, опрокинула в себя, снова задыхаясь и морщась. Брани и пожеланий не произнесла, но в мыслях перед глазами предстал Глеб. Как наяву. То же лицо с правильными утонченными чертами, очень внимательный взгляд. Предатель! Мне же всегда казалось, что он серьезно относится ко мне. Не разбиралась нисколько в людях? Смотрела на него влюбленными глазами? Желала обманываться? Ага! И дождалась, что мой мужчина в итоге на полном серьезе сказал месяц назад:
– Татьяна. Я тебя очень уважаю, но так вышло, что, в общем, я и твоя младшая сестра… мы с ней приняли решение пожениться.
А предвестники такого поворота событий были. Взять хоть те же интонации. У сестры они приняли окрас превосходства и издевки с некоторых пор. Несколько общих подруг стали на меня коситься, кто с той самой ненавистной мне жалостью, кто насмешливо. И где эти все люди были сейчас? А гуляли на свадьбе в одном из ресторанов города!
– Забыть!.. Забыть все, к чертовой матери!
После третьей полной рюмки рука принялась немного расплескивать нисколько не веселящую жидкость на клеенчатую скатерку кухонного стола, не попадая булькающей струйкой в емкость.
– А чего так скучно сижу?
Это встрепенулась после четвертой рюмки. Или пятой? Или мне действительно захотелось запеть? Нет, голос у меня был, и многие его даже хвалили. И петь любила. Но, чем старше становилась, тем реже об этом вспоминала. Некогда стало? Редко в компаниях бывала? Наверное. Все работа да работа. А теперь просто нестерпимо захотелось запеть. Что и сделала. И как-то сама выбралась песня. Да, многим известная. Красиво ее поет Ваенга, а я затянула с ожесточением:
Пела, задыхаясь, захлебываясь, а допев, даже утирала испарину со лба. Ух, пробрало. Только у меня реально хуже все сложилось, чем было в песне. Там же сказано:
Это у нее… там. А у меня не щелкнули, меня пристрелили. Меня предал не только друг, не только мужчина, с которым думала, пойду по жизни рука об руку, а родная сестра. И так вышло… в общем, Машка была всей моей семьей. Была. И не стало ее теперь для меня. И одиночество накатило!.. Грязное, липкое, смрадное.
Тоска сжимала сердце немилосердно. Но, может, оно и к лучшему. Боль в груди была вполне реальна, она как бы сигналила, что я выжила после потрясения. И вроде бы даже не замаралась разбирательством с как ошалевшей сестрицей. Отчего та подбирала самые злые слова для меня, когда открылась их с Глебом связь? Не я ли должна была беситься?..
– Эх!! Кто сказал, что забытье на дне бутылки? – отогнала отравляющие душу видения и уставилась на полупустую тару и бултыхнула ее содержимое. – И что спиртное веселит, кто сказал? Врал? Или еще не вечер?
Перевела медленно, но верно перестающий фокусироваться, взгляд на окно. За ним была темень. И что такого? Зима – темнеет рано. И где-то там, за стеклом, подсвеченным далеким уличным фонарем, падали крупные снежинки. Я же сидела на кухне квартиры бабушки и пила водку. Ага! Как узнала «все», так сюда и съехала, оставив родительскую квартиру этим… назревшей ячейке общества, в общем.
– Бабуля! Ты не дожила до вот этого всего!.. – развела вдруг руками.
Получалось, что как бы показывала тесное помещение два на три, уставленное старомодными шкафчиками. Да, заехать заехала, но ни к чему здесь не притрагивалась. Но имела-то в виду себя! А не так и выглядевшую нежилой квартиру. Я! Жалкая и никому не нужная и здесь пряталась ото всех.
– А от себя не спрятаться!.. – моя пьяная голова мотнулась и склонилась к груди.
Вот! Зачем вспомнилась теперь еще и неудавшаяся карьера? Добить меня память решила? А я окончила театральное училище. Лучшая в группе была! А в итоге? Играла теперь второстепенные роли. Кому-то доставались образы красавиц и умниц, авантюристок и прохиндеек, мне лишь простых тружениц. А во мне же столько нерастраченного жара!..
– Эх! И влюбиться не смогла!.. В смысле, влюбить в себя по-настоящему. Да, так… точно. Все берегла пыл. И добереглась. На Глеба вперед меня свой жар выплеснула сестрица. И так, что даже получилось забеременеть. Черт, у меня родится племянник или племянница в новом году от моего бывшего мужчины. Мрак! Не хочу этого нового года! Ох, как душу-то печет!
Нестерпимое удушье заставило подняться. Пошла к окну, а походка-то вышла та еще: меня чуть ни кидало от тумбы к тумбе. Но я сжала зубы и преодолела… полтора метра до подоконника. Дотянулась и дернула на себя форточку.
– Мало! Не чувствую совсем воздуха… один смрад.
Старая оконная рама имела две ручки, и нижняя открылась довольно легко, а вот верхняя…
– Черт! Краска застыла, что ли?
Придвинула со скрежетом табурет и взгромоздилась на него. Дерг-дерг, вроде створка начала поддаваться…
– Вот оно… свобода!
И зачем взгромоздилась на подоконник? Для чего начала жадно глотать стылый воздух?
– Ха-ха-ха! – рассмеялась пьяно и хрипло, но продолжала и продолжала захватывать жадным ртом зимний воздух. Уже не просто дышала им, и не могла надышаться, а я его как ела и не могла наесться. И продолжала тихо посмеиваться.
Некоторые говорят, что смешинка в рот попала. А мне попадались снежинки. Большие. Они таяли на языке и оставляли ощутимую холодную влагу. И я зажмурилась. Чтобы чувствовать только зиму. И не видеть с высоты пятого этажа того мужика, что шел по улице и тащил в свой дом, семье, разлапистую ель.
– Я одна… Ну и пусть!
Хотела только махнуть рукой на «ну и пусть». А нога, возьми, и соскользни. За окно. И меня выбросило за черту этой жизни…
Нога поехала, и устоять на краю не получалось. Маши не маши руками, а тело начало неумолимо соскальзывать вниз, в пустоту. Морозный воздух как сгустился вокруг, но за него не ухватиться, на него не опереться. И в досягаемости совсем ничего, что могло спасти от падения. Был еще, правда, снег. Мои расширившиеся глаза в него так и вцепились. Снежинки будто бы увеличились в размере и количестве, словно переполошились и начали не падать или парить, а подниматься вверх. Но толку! Я же летела… вниз, и, как никогда, чувствовала тяжесть своего тела.
– Ах! – короткий вздох, всхлип, вскрик все же вырвался.
Сейчас неумолимо должен быть удар о землю. В страхе закрыла глаза, сжала зубы и крепко-крепко губы. И никакого хмеля в голове, только одна мысль, что сейчас умру.
– Ах! – а этот новый возглас выбило из меня, когда сильно тряхнуло и сжало.
Стало больно ребрам, но всего на миг и терпимо. А я ожидала жуткой боли. Или все так и должно быть? Господи! Как умирать расхотелось! И хоть и имела жизнь никчемную, но я бы в ней еще побарахталась.
– Ух, успел! – кто-то выдохнул мне в лоб.
А это чей голос раздался над… моей макушкой? Стоп! Голова цела? И слух при мне? Погодите! Мужчина?..
– Поймал! – он громко заорал.
Зачем так-то? Мое ухо же рядом… оглушил, ей богу. Но что же получалось? Мужчина выкрикнул, что поймал, что успел. Так… я точно не умерла? Я не умерла! Вот и ощущения подсказывали, что меня держали на руках.. на крепких таких. Но открывать глаза все же было страшно. А надо. Потому что начала различать непривычные звуки и запахи. Последние довольно сильные. Так мог пахнуть чей-то мех, к нему примешивался лошадиный пот, дым костра, горчинка коры, вроде бы, аромат хвои и что-то еще. И спаситель… он принялся хохотал и меня тискать, а потом потерся подбородком о макушку.
– Курт, тебе привалило счастье, – раздался где-то справа еще один мужской голос. – Не успел приехать, а уже обнимаешь девицу. Везунчик.
В отличие от первого, веселого, этот был… будто привык всем выговаривать и ставить на вид, но в нем чувствовалась усмешка. И мне нестерпимо захотелось взглянуть на его обладателя. Разлепила веки и… откуда на городской улице всадник? Да я такого огромного коня в жизни не видела… так близко. А верхом сидел мужчина в меховом плаще. Нет, не в дубленке, не в шубе и не в парке, а именно в широком меховом плаще. Капюшон сполз всаднику на широкие плечи, поэтому на его темную шевелюру падал снег. Надо же, какие густые и длинные волосы были у этого мужчины. И, надо же, снег! Он продолжал идти. А вот улицы не было видно, потому что она исчезла… совсем. Кругом простиралась девственная природа. Поля, леса и над нами нависал утес. А недалеко угадывалась дорога. Припорошена снегом, но под ним точно был грунт, а не асфальт. На белом снегу различимы следы от саней и копыт. И та дорога извивалась, вторя берегу бурливой речушки, шла под уклон и стремилась пересечь белоснежное поле, за которым угадывался населенный пункт. Пока виднелись только дымы, предположительно, из печных труб. И свет! В пасмурном небе пыталось пробиться солнце. Как так? Сейчас, разве, не ночь? Ничего не понимала.
– Где я? – вскрикнула и завертелась-завозилась в руках своего спасителя.
Кстати, он тоже был наряжен в меха. И тоже имел длинные волосы, но завязанные в хвост кожаным шнурком, только светлые. И своими серыми глазищами смотрел на меня очень весело.
– Сомлела, девица? Да, я такой. У меня от вашей сестры отбоя нет. А как дотронусь до какой, так все, считай, пропало ее сердечко.
– Хорош балагурить, Курт! – в голосе темноволосого мужчины послышалось недовольство. – Поставь девчонку на землю. И уши ей любовной ерундой тоже нечего заливать. Не то… допрыгаешься у меня, герой-любовник…
– Все грозитесь, Ваша светлость. А я, может, и не прочь жениться, – хохотнул блондин и поставил меня довольно резко на ноги. – Взгляните, какая ладная девушка, – сказал так, а сам уже больше не смотрел в мою сторону, а направился к стоящей неподалеку группе всадников, один из которых держал за повод гнедого коня под седлом. – Носик точеный, глаза ореховые, ресницы длинные и густые, а губы… такие так и хочется целовать. Больше-то в этих тряпках и мехе ничего не рассмотреть, закутана от мороза, что капуста, но думаю, под ними есть, что может полюбиться мужчине.
Я так и впилась глазами в темноволосого командира. Его Курт назвал светлостью? Не ослышалась? С ума сойти, что творится! И поймала на себе оценивающий взгляд синих прищуренных глаз. Им по мне темноволосый мазнул и выдал своему подчиненному следующее:
– С каких пор стал смотреть в сторону простых крестьянок?
– А как они стали мне в руки с утесов падать! Не знак ли это Светлого? А ребята, что скажете?
Ребята что-то там загомонили, а я перевела взгляд на себя. И тогда чуть ни оступилась и не осела прямо в сугроб. Что это на мне было? Тулуп безразмерный? А сверху еще перевязанный-перепоясанный огромным шерстяным платком. И такой же плат был накручен на голове. Может, и не один, по ощущениям. А на ногах красовались… нет, не валенки, а грубо сшитые меховые сапожки. Потом подняла руки и осмотрела варежки из толстой пряжи. Крестьянка… Он так сказал?
А где мои джинсы и футболка, в которых сидела на бабушкиной кухне, полезла на подоконник и… Стоп. Я, значит, не вывалилась в окно? Это радует. Это очень и очень радует. Но что тогда сейчас происходит? А! Тут меня озарила догадка. Я же просто напилась до беспамятства и заснула, должно быть. Прямо там, за столом. Или смогла добрести до дивана? Черт, совсем ничего не помнила.
Но и ладно. Главное, что жива. Вот высплюсь, соберусь с силами, приведу себя в порядок и начну заново строить жизнь. С нуля. А что? Хм, а это, значит, мой сон? Вот этот утес, всадники, Светлость, взявшийся снова откровенно разглядывать. Не нравился мне его взгляд, потому что какой-то пронизывающий. Нет, это надо! И сновидением судьба обидела! Подбросила в голову видение из какого-то исторического прошлого, и тут же чуть все ни угробило, сбросив с утеса. И еще! Кому-то снится, что они принцессы, графини, а тут… крестьянка. Обидно.
От таких мыслей ушла в себя совершенно. Как перестала замечать, что творилось вокруг. А Светлость, оказывается, подал сигнал своим людям, что больше не намерен задерживаться. Все эти мужики тут же развернули коней за главарем, поехавшим в сторону виднеющихся дымков. А меня оставили. И что теперь? Половину сна топать по снегу до деревни или, что там было за пригорком?
Но нет, не успела испугаться и даже ойкнуть, а меня чужая сила потянула вверх. За загривок, ага. Чужая рука вцепилась в полушубок и оторвала от стылой земли, в один миг забросив на конскую спину.
– Как звать-то тебя? – поинтересовался Курт, пуская своего гнедого шагом.
– Та-а-тьяна, – судорожно вцепилась обеими руками в черную гриву.
– Тьяна? – по-своему расслышал блондин. – Нежный цветок. Красивое имя.
Курт тихонько засмеялся. И мне понравился его смех. Когда он был негромким и не на самое ухо. И голос у этого молодого мужчины казался приятным, и лицо, насколько успела после перепуга рассмотреть. Теперь-то сидела к нему спиной и прижималась к груди. Это чтобы с коня не упасть. И Курт еще обнимал за талию. Вернее, за то место, где она должна находиться. Все же ну очень просторный и толстый тулупчик на мне был надет…
– А ты, значит, местная?
– Ну… да.
А зачем особо напрягаться с ответами, если это сон? С него же нечего взять. Так, дым, который обязательно рассеется. И это же полный карт-бланш. Говори, твори, что хочешь, и тебе за это ничего не будет. Ха!
– Из поселения, что за стеной, или из самого города?
– Из самого.
– Вот оно как… – по голосу поняла, что мне не верили.
Н-да, тулупчик-то на мне был совсем простеньким. Поэтому, наверное. И отчего-то стало обидно. И за недоверие, и за более чем скромную одежду. Еще вспомнилось, что меня сразу и бесповоротно крестьянкой окрестили. Вот и надумала течение этого сна подправить. А то, и настоящая жизнь серой получилась, так теперь и тут… Нет, мне барышней родовитой захотелось во сне быть.
– А ты знаешь, что спас дочку хозяина этого города? – решила выпрямиться и плечи распрямить, чтобы весу словам добавить, да конь в тот же момент начал отчего-то башкой крутить. Естественно, испугалась, ойкнула и вцепилась в гриву сильнее.
– Не бойся, я тебя держу, – мужская рука, и правда, обозначилась в районе талии ощутимее. – Так что ты говоришь? Какого роду племени?
– Благородного, естественно.
Курт на такое признание хмыкнул, а потом снова тихонько посмеялся. Но заметив мое недовольное сопение, посерьезнел.
– А как же ты, Тьяна, оказалась на утесе? Не скажешь? Одна. Без сопровождения. В таком вот виде…
– Потому и одна, что в таком виде. Я же из дома сбежала. А в чем легче от чужих глаз ускользнуть? Тулупчик прост, да неприметен. Платок… да у нас многие такие носят.
– Ловко разъясняешь, милая. И манера говорить у тебя такая интересная…
– Или не веришь мне? – изобразила голосом обиду.
– Как можно! Это я просто удивлен, что довелось такую девушку спасти… А ведь я точно вовремя подоспел…
И тут я почувствовала его руки у себя под тулупом. Как это умудрился туда пробраться и сразу же нащупать грудь? Вот же!..
– Полегче, любезный! – дернулась от негодования. И макушкой заехала незамысловатому соблазнителю в подбородок.
Крепко, наверное. Потому что расслышала, как у него зубы лязгнули. Может, еще и язык прикусил. Это решила, услышав от Курта шипение. Или у них здесь ругательства все сплошь из шипящих? Но в себя мужчина пришел быстро. Склонил ко мне голову и обиженно произнес на ушко:
– Ведь я твой спаситель, Тьяна. А ты нисколько не желаешь меня отблагодарить…
– Благодарность бывает разная. Лапать себя точно не позволю.
– Как ты сказала? – он точно удивился. – Как все же странно изъясняешься…
– Надо, чтобы совсем стало понятно? Тогда заявляю сразу, что вольности в отношении себя никому не позволяю. Так лучше объяснила?
– ЭЭЭЭ! Строга! Да я всего-то…
– Никаких! И никому! – пришлось повысить голос.
– Ладно! Как скажешь, – подвигался немного блондин в седле.
Отодвинулся? О! И руки с моей талии убрал. Эй, я же другое имела в виду. А держаться на спине этой зверюги как буду? Или оказалось, что сидеть тесно, прижавшись друг к другу, здесь считается из ряда вон? То-то, смотрю, Светлость, был момент, бросил в нашу сторону недовольный взгляд. Надо же, прямо не сон, а истинное средневековье!..
– Ты хотела мне рассказать, Тьяна, почему на утесе оказалась, и как вышло, что с него упала, – продолжил разговор, как ни в чем не бывало.
– Поскользнулась, наверное, вот и… А оказалась?.. Мне надо было срочно побыть в одиночестве.
– Даже так? И отчего же в городе места для уединения не нашлось? Все же до этой горы… одним словом, девушка идти точно устанет.
– Думы серьезные имела, печаль…
– В твои годы не печалиться надо, а радоваться жизни. Кстати, тебе сколько исполнилось?
– Двадцать семь.
Вот же я святая простота! Даже во сне не могла себе лет убавить. Что значит, въелась в меня правдивость…
– Зачем так-то? Тебе же на вид только девятнадцать, ну двадцать, дать можно, – как дернулся за спиной Курт. – Вот же сказала! Для чего? И я что же, замужнюю дору от свободной не отличу?
Черт! У меня на лице написано, что ли, что с личной жизнью не все ладно? И почему назвал какой-то «дорой»? Или только послышалось, а на самом деле сказал «даму»?
– Да в двадцать семь некоторые доры уже не по одному ребенку имеют и присматривают женихов для малолетних дочерей, – гнул свое блондин.
– А я!.. А меня саму на днях просватали, вот!
– Поздравляю… – по голосу нисколько не поняла, он радовался за меня или нет.
Но точно удивился. Снова. И мне это не понравилось. Я что же, и на просватанную невесту не тянула? Вот дела! Что эти мужчины себе думают!
– Да. А меня жених не очень устроил, вот и…
– Убежала из дома, – закончил фразу Курт. – Занятно! Все интереснее и интереснее. Уже пару лет, как достигла брачного возраста, а только оказалась просватана. И… замуж идти не очень хочешь… А скажи-ка, Тьяна… – продолжил затем задавать вопросы блондин. – Ты назвалась дочерью… кого, Тьяна?
Мне отчего-то почувствовался подвох. Подловить на вранье хотел? В отместку, что на место поставила? И он знал здешнее руководство, наверное. Или как их там?.. Но погодите! А, чего я напрягаюсь? Это же все не по правде! Уф, забыла, что сплю.
– Кого же, если не князя! – вовремя нужное словечко в памяти всплыло, надеялась, что этот титул вполне подходил для плавного течения сновидения.
Ну, а уверенности мне никогда было не занимать. Она очень помогала из разных ситуаций выходить. У нас в театре всякое бывало: кто-то, или сама, реплику перепутал, кусок текста пропустил, в роль не успел войти. А действие прерывать нельзя. Вот и выбирались потом из затруднительного положения…
– Вот как. Интересно. Я знаю, что у князя Отто Штильта две дочери. Ивонна и Паула. А ты говоришь…
Ух, ты! Отто, Курт, Паула, Ивонна… Это куда же меня занесло во сне? Пруссия, какая-то? Или Саксония? Эх, не очень была сильна в истории. И задумываться глубоко еще некогда стало, потому что в голосе блондина уже откровенная насмешка послышалась. Думал, меня поймал, но как бы ни так…
– Да. Они законные дочери. А я прижитая.
– Как, как? – Курт отчего-то очень сильно удивился такому слову.
– Обыкновенно. Внебрачная дочь.
– Так дор Отто не признал бастарда, значит? Или ошибаюсь? – голос блондина сделался задумчивым.
Почему, интересно? Что так пристал? Говорить больше не о чем? Нет, следовало тему срочно менять.
– А вы… кто такие? Ну, отряд и Светлость?..
– Ха! Дочь князя и не знает, кого повстречала? А наш флаг ничего тебе не сказал?
– Флаг? Так я падение только пережила… испуг и прочее!.. И не проще ли взять и ответить, а не пытать девушку, не успевшую еще прийти в себя?
– А мы, милая, едем к твоему отцу!..
И чего, спрашивается, принялся паузу затягивать?
– И?
– И выходит, его сиятельство скоро станет тебе родственником, дора Тьяна!
И Курт принялся громко хохотать. Чему радовался? Или издевался? Или тоже стресс недавно получил, когда меня под утесом спасал?
– Адлар! – заорал потом вдруг во всю мощь своих легких, обращаясь, так поняла, к князю, ехавшему впереди. – Я тут столько интересного услышал…
Их предводитель неохотно обернулся, нисколько не прекращая движения. Густая челка упала на глаза, снег запутался в разметавшихся по плечам черных длинных прядях, взгляд из-под нахмуренных бровей серьезный, губы сжаты.
– Представь, брат, со слов девицы, ты можешь стать ей родней!..
Князь лишь окатил нас недовольством, так и исходившим от него, и, не проронив ни слова, отвернулся. А следом приказал всему отряду ускориться. Это чтобы мы с Куртом не могли никчемные разговоры вести и ему надоедать?
– Брат? – недоуменно спросила у блондина и даже отважилась посмотреть ему в лицо, чтобы убедиться, что между этими двумя нисколько не было общего.
– Ты не ослышалась, милая, – широко улыбнулся мне веселящийся Курт. – Мы, как есть, родные братья… по отцу. Наш родитель был большим ценителем женской красоты, знаешь ли. И сотворил за свою жизнь пятерых детей. Из них законный его наследник лишь один, Адлар. И надо отдать должное родителю, он не отказался от своих бастардов. После его ухода за грань, нам всем достались в наследство поместья и флаг рода, с чертой, разумеется, как и положено в этом мире бастардам. А основной стяг принадлежит теперь Адлару, как и титул, и родовой замок, и земли, и… обязательства следовать обычаям рода. Ха! Вот и приходится объезжать теперь земли Пралма. И все из-за них, из-за обычаев!
Не могла ни расслышать странное новое словечко. Пралм! Это что такое? По смыслу выходило, что географическое название. Может, некая область в старину так называлась? Или это мои сонные мозги такое в одночасье выдали?
– Князю положено иметь супругу и рожденного в браке наследника. Само собой, его сын должен тоже быть одаренным. А для этого, что нужно?
Я решила смолчать, а в голове-то крутились слова об уме и способности впитывать знания обоих родителей.
– Разумеется, жениться на девушке из знатного рода, способной передать дар отца ребенку. И все было бы просто, если бы сговоренная за Адлара невеста не заболела бы год назад ардовой лихорадкой и не ушла за грань.
– Сочувствую, – кивнула головой и впилась взглядом в широкую спину ехавшего впереди Светлости. – Наверное, поэтому он такой угрюмый?
– Кто? – не понял меня Курт. – Адлар?
– Явно, не ты. Это же он невесту потерял недавно. Тоскует!..
– Скажешь тоже. Чего бы убиваться, если не знал ее совсем.
– Как это? И даже в лицо не видел?
– Возможно. Точно не могу знать. Но для рождения наследника та дочь маркиза подходила, иначе не заключили бы родители договор.
– Надо же! А я думала, что мужчины всегда и везде имеют выбор…
– Имеют. Но не всегда он нужен. И вот теперь Адлар уж точно навыбирается по самое-самое.
– То есть! – я даже подпрыгнула от догадки. – Он едет выбирать себе невесту в этот город?
– Ты, правда, что ли, ничего совсем о его поиске жены не слышала? Признаться, впервые такую девушку в Пралме встречаю. Да. Едет. Выбирать. И не только в этом городе. Но у вас ему подошла только Ивонна, вроде бы. Зато в других городах…
– Ничего себе! У него безграничный теперь выбор?!
– Чем слушаешь, Тьяна? Очень даже ограниченный. За месяц поиска всего трех девушек отобрали. И вот еще луч святыни храма Кохоса указал сюда, в Торос, в семью дора Отто Штильтера.
Ух, ты! Во, мои пьяные мозги во сне фразочку загнули!
– Еще храмовники в книги родов заглянули, откуда и узнали имена двух дочерей вашего князя. Но ритуал с чашей жизни выявил, что с даром Адлара совместима только кровь старшей дочери. Именно она сможет выносить не просто ребенка от него, а одаренного.
О, все интереснее и интереснее! Еще и магия приплелась. Что за каша была в моей многострадальной голове?
– Вот так все непросто с наследниками родов, милая. Они просто обязаны оставить после себя сильного мага на земле королевства. В отличие от меня…
Я не обозналась? Руки Курта снова принялись… шалить?
– Не распускайся, брат его светлости. Кому говорю?!
– Ты разве не поняла, Тьяна, что могу, если что, и жениться? Мой дар не так важен роду. И он наследуется, даже если у невесты окажется малая искра способностей. А ты… если внебрачная дочь князя, то обязательно должна иметь…
– Нет в ней ничего! – вдруг крикнул нам Адлар. Он резко остановил коня, что тот чуть на дыбы не встал. – Ни одной искры. Пуста, как вон то ведро на колодезном срубе. Я сразу же проверил.
Это он про меня так высказался? Ведро! Пустое ведро! Что себе позволял Светлость? Черт! Все настроение испортил. Так мило беседовали, и нате вам! Нет, это сновидение, определенно, следовало изменить. Хозяйка я ему, или нет?
– Есть у меня дар! – получилось огрызнуться.
И тут же пожалела. Потому что Светлость теперь резко развернул коня и поскакал к нам. Вот и Курт у меня над ухом как-то витиевато выругался и потом зашептал:
– Зря ты, Тьяна, голос подала. И не положено это девице-то! А теперь брат станет тебя с особым тщанием проверять. Ох, зря…
И в следующую минуту Светлость уже оказался рядом. Лицо строгое-строгое, а глаза так и блестели ультрамарином. Это же противоестественно иметь такой цвет радужки! А еще там были всполохи молниями. Очень они меня нервировали. И конь под князем отчего-то принялся бесноваться…
– Нет, Курт, – произнес, наконец, Адлар, едва-едва разжимая губы. – Она – пустышка.
Вот! Новое оскорбление. Но после того его прощупывания взглядом, мне уже не было обидно. Не до того. Хоть отстал – и, слава богу! Уф, ускакал снова в голову отряда так же быстро, как и приблизился к нам только что. И будто груз с моих плеч долой. Я с облегчением выдохнула и осмотрелась по сторонам. Да, въехали в пригород. Тот колодец располагался в средневековом поселении, что раскинулось в широком поле перед высокими крепостными стенами, которые виднелись вдали.
– Испугалась? – блондин ласково поглаживал меня по спине. – На него все так реагируют, если магию свою начинает применять.
– Как… какую магию?
– Светлую, разумеется, – в голосе Курта слышались снисходительные интонации. – И она у него немыслимо сильна. Именно его стараниями страна освобождается от ведьм и колдунов. Представь, от скольких уничтоженных темных его резерв еще и напитался…
– Что, что?
– Только не говори мне, будто не в курсе, что Адлар Вальтсор главный инквизитор Пралма. Королевский палач над нечистью, как его еще в народе называют. И да, – брат Светлости шептал в мое ухо все жарче. – Теперь ты, милая, уже дважды моя должница. Не поняла, о чем говорю? Поэтому так удивленно смотришь? Ну как, я же на тебя защитный полог втихаря бросил, чтобы облегчить экзекуцию, устроенную Адларом. Смягчил, его проникновение в твою суть. А долги отдавать надо, красавица. Так, где тебя в Торосе потом разыскать смогу?..
И вот мы въезжали в Торос. Грунтовая дорога уперлась в арочный мост перед громоздкими воротами и исчезла, а ее заменила мощеная. Подковы лошадей сразу же зацокали по серым булыжникам. Гулкое эхо поплясало под каменными сводами башни, сквозь которую проехал отряд, минуя крепостную стену, и затихло за нашими спинами. А впереди раскрылась площадь. На ней толпился говорливый народ. Это что, базар? Похоже было на то.
– Ты мне так и не сказала, согласна ли на встречу, красавица? – пел на ухо голос блондина. – А ведь наш путь вот-вот завершится, судьбы могут разойтись, и тогда упустишь шанс…
Я его почти не слушала. И ничего нового он не говорил. На свой средневековый манер клеил девушку, ничего более. Надо ли объяснять, как мне его ухаживания надобны были? Хватило уже обещаний в любви и верности и в реальной жизни. Накушалась ими досыта. Вот если бы князь встал бы вдруг передо мной на колени и позвал замуж, приложив руку к сердцу, это было бы нечто. Не то, чтобы очень надо, но тогда этот сон удался бы, наверное. Так же, нет, не интересно.
А вот разношерстная толпа очень даже приковывала взгляд и завладела моим вниманием. Такая яркая картинка получалась, прямо, как наяву. Площадь была широка, на противоположной стороне виднелись величественные стены храма, серые каменные дома в два этажа по периметру. Они и брусчатка городского покрытия образовали что-то вроде чаши, по центру которой были расставлены повозки, груженные разным товаром. Народ же сновал между ними.
Я приметила, что очень многие одеты были так же, как сама: тулупы, грубые рукавицы и меховые сапоги, на головах у мужчин что-то вроде папах, у женщин – платки. Но были люди, наряженные намного интереснее. Особенно молодые особы. На них ладно сидели шубки с капюшонами, а если без него, то на голову от мороза были накручены набивные шали, такие же могли украшать талию модниц. А что, каждый наряжается, как может.
Но тут заметила, что народ посматривает на отряд инквизитора косо. А как всадники въехали на площадь, так люд начал перед ними расступаться, давая дорогу. Неужели знали, кто приехал в город? Что это главный инквизитор к ним пожаловал? Вполне возможно. Вон, даже их разговоры и крики стихали, когда мимо проезжал князь со своими воинами. Но еще заметила, что Адлар впереди замедлился, натянул поводья и стал оборачиваться к нам.
– Твоя крестьянка покажет дорогу к дому наместника, Курт? Или будем спрашивать дом дора Отто Штильтера у прохожих?
Так! Моя байка про родство с местным князем, похоже, ничуть Сиятельство не убедила в благородном происхождении. И да, у них же у знатных девиц дар и хоть крупицы магической силы, а у меня ничего, вот и съехала автоматом до уровня крестьянки. Какой-то неправильный сон, он упрямо вел меня в эту вот историю. А я ничуть не имела права что-либо изменить? Верить в такое не хотелось.
– Туда! – я сжала губы и махнула рукой в сторону развилки улиц, указала на самую широкую из них. – По ней езжайте. И дом укажу, – сказала так уверенно, будто, и правда, все здесь знала.
Может, зря я так делала? Не лучше ли было распрощаться сейчас и все… проснуться?
– Это точно усадьба наместника? – спросил меня Курт минут через тридцать.
А Адлар и сам уже остановился перед большим домом, огражденным от других городских строений кованой оградой. И что, богатый особняк в два этажа, с пристройками и заснеженным сейчас садом перед ним. Он вполне мог принадлежать наместнику. Вот только на этой улице было много похожих владений. Почему я указала на него? Из-за кружевной ограды? Так через три дома виднелась еще одна. Но нет, не могла объяснить этого чувства, а была абсолютно уверена, что именно здесь жил их дор Отто Штильтер с семьей.
– Да, нам сюда.
Я кивнула, а Адлар махнул рукой, веля всадникам въезжать во двор.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – чуть слышно проговорил Курт, чтобы его не расслышал брат, и стронул с места коня. – Его светлость нисколько не любит шуток. Служба у него такая… нешуточная. Вечно в разъездах, напряжении, часто находится на грани своих возможностей. И окружение, опять же. В поездках его сопровождают суровые воины, на местах расследования имеет дело со смертями или мором, убийцами, злоумышленниками и темными. Он не то, что смеяться, улыбаться уже разучился. И если ты решила с нами поиграться…
– Сказала же, нам сюда.
А в доме том наметилось явное оживление. Сначала девчонка, пробегавшая через двор к пристройке, переполошилась. Она заметалась, увидев всадников, въезжающих в ворота, и помчалась потом назад, в хозяйский дом. Там сразу же раздались крики и беготня. Далее на широкое крыльцо высыпали парни, которые кинулись принимать коней прибывших гостей. Опять шум-гам и хлопанье дверьми, и наконец, из широко распахнутых дверей особняка как выкатился на верхнюю ступень упитанный среднего роста господин, в наброшенной на плечи бобровой шубе.
– Ваша светлость! – раскинул было руки этот дор, но столкнулся взглядом с суровым инквизитором и спешно их опустил. – Прибыли! А мы вас ждали только к вечеру. Но как славно, что вышло приехать раньше! Все же морозы… путь-то был неблизкий. А тут прямо к обеду прибыли. Сейчас велю и накрывать. С холода горячая еда и напитки… самое оно!
На мой взгляд, это у Светлости взгляд был на минус пятьдесят, а воздух-то всего градусов двадцать пять. Куда ему до синего хлада!
– Тьяна? – Курт спрыгнул с коня и протянул руки, чтобы мне помочь спуститься. – А ты сейчас куда?
– Туда же, куда и вы, в этот вот дом.
Оглянулась, и как напоролась на льдистый взгляд Адлара. Он за мной следил? Серьезно? Ему было дело до крестьянки?
– АА! Ты здесь служишь! Теперь понятно…
– Надоело, Курт! Живу я здесь. Ясно? И хватит подозревать меня во вранье,– притопнула я на него ножкой.
А в сторону его брата опасалась и смотреть теперь, как узнала, с чем связана у того служба. Странно даже, но начала мужчину побаиваться. И очень хорошо, что «папенька» увел Светлость в дом с собой, а то слова в горле начинали застревать в его присутствии.
– Не хотел обижать, правду говорю, просто этот твой тулуп…
А я, не слушая его, вприпрыжку преодолела ступени до крыльца, заскочила на него и спокойно вошла в особняк. Курт шел попятам, но я делала вид, что перестала его замечать. И действительно… мне же было интересно, как жила знать во времена средневековья. Так сказать, неожиданно получилось в самый центр их бытия попасть. Интересно же! Нет, бывала как-то в Чехии и там посещала разные замки. Но одно дело музеи, а другое… вот же он, реальный дом князя… э… Штильтера. Каменные стены, на них гобелены, скрипучие деревянные полы и лестницы, гулкие коридоры, сводчатые мозаичные окна… Или это не средневековье? А, какая разница, старина, и ладно. И все выглядело так реально – ни тебе размытости видимой картины. И никаких нестыковок логических. Прямо, как будто и не сон, а все происходило реально. Приснится же такое!
Но, как бы оно ни было, а я немного насторожилась – в чужой же дом проникла. Или в свой? Все же, если это мой сон, не являлась ли всему этому действию хозяйкой? Но ответ взять негде было, поэтому начала присматриваться внимательнее к окружающим меня людям. А, похоже, обитатели дома ко мне относились очень лояльно. И через некоторое время начало еще казаться, будто я их почти всех знаю, а они меня. И как бы мы даже этим утром с ними виделись…
– Тьяна! Вот ты где, несносная девица! – окликнула меня дородная женщина в дорогом, наверное, бархатном платье, и перегородила дорогу к лестнице. – Почему тебя никто не мог найти? Как сквозь землю провалилась. Слуги сбились с ног, разыскивая. А что это за вид?! Ты во что вырядилась? – дернула она полу тулупа. – АА! Так ты в кухаркином полушубке тайком из дома сбегала, и вот почему никто тебя не остановил – не признали в этом вот!
– Теперь я дома, и разговор окончен, – выдала ей гневно на одном дыхании.
Боже! И откуда я знала, что это жена наместника? Зуб могла дать, что она в этом вот горячечном сценарии исполняет роль мачехи… моей, и любящей матери Ивонны и Паулы. Или так и должно быть? Я спала и на подкорковом уровне фантазировала? Ох, что-то этот сон меня начал куда-то затягивать. Может, все же проснуться? Или досмотреть, кого из сестер инквизитор в невесты выберет?
– В чем дело, дора Ангелина? – неожиданно из боковой двери показался дор Отто Штильтер и его главный гость князь Вальтсор. – Почему возмущаешься? Не лучше ли было заняться встречей гостей, чем читать здесь кому-то нотации?
Наместник явно сердился на жену за то, что устроила шум в прихожей. Это было у него на лице написано. И он еще некоторое время сверлил супругу глазами, пока она оправдывалась. Я же тем временем развязала узел на шее сзади и стянула с головы теплую шаль. Под ней оказался еще плат, из совсем тонкой шерсти и наощупь шелковистый. Уф, запарилась в хорошо прогретом помещении. Поэтому сняла и нарядный платок и обнаружила, что волосы мои заплетены в косу, которую уложили тугим кольцом на самой макушке. Далее расстегнула тулуп и начала стягивать его с плеч. Надо же! А на мне тоже было надето бархатное платье…
Откуда ни возьмись, подлетел слуга паренек, подмигнул мне, улыбнулся и протянул руки, чтобы забрать верхнюю одежду. И я ведь точно знала, что его зовут Питер. Вот, дела! Далее повернула голову и увидела служанок Хлою и Герти. В конце коридора мелькнул Густав, он нес в комнаты гостей их личные вещи. И я была уверена, что подобные знания так и продолжат пребывать в голову. Возможно ли, что ошибалась – увлеклась собственной выдумкой? А вот и нет, точно теперь знала всех этих домочадцев по именам. От этакого откровения мне сделалось тяжело дышать, будто воздуху перестало хватать. Я покачнулась, дернула головой и… встретилась глазами с дором Отто. Так получалось, что с отцом? А он будто только заметил меня. И я прочла в его глазах… испуг?
– Тьяна? Как ты здесь оказалась? – произнес он помертвевшими губами.
Мне не понятно было это странное состояние князя, но оно повлияло на меня. Я будто тоже начала ощущать тревогу. А еще показалось, что имела с дором Отто общую тайну… важную. И она в тот момент находилась… на грани раскрытия?
– Разве ты не должна гостить у тети Агнесс? В чем дело, девочка?
Этот его голос… отец интонациями хотел на что-то намекнуть Тьяне, то есть мне. Черт, сама во всем начала путаться.
– Князь! – раздался тут голос Адлара Вальтсора. Я от него по новой вздрогнула и перевела взгляд на этого дора. – Кто вам эта девушка? – Он как прощупывал меня всю глазами, но обычными, без тех странных и пугающих молний. – Имеется ли кровное родство? Другими словами…
– Дочь ли она мне? – в ставшем бесцветном голосе наместника начала зарождаться… обреченность?
– Да какая она дочь! – вдруг ожила мачеха. – С чего вы так решили, уважаемый дор Вальтсор? Это всего лишь девушка, в судьбе которой мой муж принимает участие. Да, да! И она…
– Леди, – Светлость не удостоил жену наместника взглядом, им он все еще сканировал меня, но голос несколько повысил, обращаясь к ней. – Я разговариваю с вашим мужем. А если вы намеренно, или нет, решили обмануть меня, то не советую делать это. Потому что все равно узнаю правду, если на то будет желание. Хоть сейчас могу проникнуть в ваши мысли и…
– Не надо… делать этого, – поспешил с ответом дор Отто. – Я все расскажу… немедленно… сам. Тьяну нам подкинули, совсем крошкой, на порог этого дома двадцать лет назад. Она моя воспитанница. А дочерей у меня… двое. И вам это известно, дор Адлар. Если изволите пройти в зал, то я вас с ними познакомлю. Они там, – князь махнул рукой в сторону правого коридора, – заждались, наверное.
Вот таким было признание. Меня принимали за какую-то Тьяну. Совершенно точно. Но у нас с ней разница в возрасте была семь лет. Это не мало. Где же у них глаза? И мне самой нестерпимо захотелось посмотреть на себя в зеркале. Есть оно тут у них? Развернулась на каблуках и увидала массивную раму на одной из стен. Не обращая больше ни на кого и ни на что внимания, ринулась туда. Издалека уже видела, что не обманулась, это действительно было оно, зеркало, но такое странное, будто не совсем ровное и немного мутное. Почти подбежала к нему, но последние шаги делала уже с осторожностью. Что могла сейчас увидеть? Вдруг, чужое лицо? Ох, как мне этого не хотелось…
Все же я трусиха. Всегда ею была. Поэтому, даже сейчас, в собственном сне, на последнем шаге к зеркалу закрыла глаза. Как бы дала себе минутку, чтобы собраться с духом. Н-да, в этом я вся, мне смелости порой совершенно не хватало. А однажды Глеб сказал, что у меня душа страуса. Совершенно не помнила, когда и по какому поводу он это произнес, но сейчас вспомнилось и сделалось очень обидно. И нет, я не буду больше такой. Глеба тоже для меня больше не будет, и это факт. И я стану смелой, находчивой, очень-очень решительной. А замирание сердца… побороть его, немедленно!
Оп, и глаза открыты. И в мути зеркальной поверхности средневекового зеркала различила… себя. Слава богу! Это же точно была я. Погодите, еще присмотрюсь. Нет, сомнения прочь, я! Пусть немного как размыты черты, но лицо мое. Если у них тут что-то не то со зрением, то мое в норме. Я была такой же, как и день назад. Лоб, брови, разрез и цвет глаз, нос, скулы, рот… все мое. И прожитые годы тоже. Какие-никакие, а мои, все двадцать семь. Может, у них здесь жизнь текла иначе, условия хуже, взросление наступало раньше, потому мой возраст восприняли не так? Но меня это не касалось. Пусть принимали бы, что мне двадцать – сочту, пожалуй, за комплимент. А что? Вполне. И на Тьяну вполне согласна. Главное, что вписалась в это их… средневековье.
И так, вот она я. Барышня с волосами цвета меда и ореховыми глазами. И в этих самых глазах очень даже различимо теперь любопытство. А еще веселые искорки. Почему не повеселиться? Красиво же все получилось. У меня была интересная прическа, как уже знала, короной на голове лежала золотистая коса. В аккуратных, моих, ушках, поблескивали камушки сережек. Ясно, что натуральные, и, скорее всего, стоили столько, что в реальной жизни были мне абсолютно не по карману. Ну, шея, вполне себе, изящная и, опять же, моя. А вот платье… вау! Мечта! Бархат нежный-нежный. Так и хотелось касаться его раскрытой ладонью. А что за цвет! Переливчатый, золотисто-коричневый. Н-да, необычная ткань. Но мне шла на все сто. Почему раньше не покупала себе платья похожего цвета? Вот же, глаза на лице ожили, а кожа смотрелась очень нежной. Фасон платья, знамо дело, годился только на бал-маскарад, но… какая девушка не мечтала в жизни выглядеть, как принцесса. А я, вот же, ею сейчас и была… в моем понимании, конечно.
И губы тронула улыбка. Руки потянулись погладить себя по лифу, спустились с затянутой талии, а потом пальцы ухватили мягкие складки юбки, чтобы растянуть ее веером. Красота! Покружилась немного перед зеркалом, чтобы налюбоваться собой со всех сторон. А что? Стройна, грациозна, красива же! Невольно засмеялась. И от собственного голоса, зазвеневшего колокольчиком в этой небольшой зале при входе в особняк, вдруг пришла в себя. О! Я же совсем забыла, что не одна здесь. Немного растерянно оглянулась и… натолкнулась на пристальный взгляд Адлара Вальтсора.
Вот же засада! По глазам инквизитора нисколько нельзя было понять, о чем думал. Будто жег только меня всю от макушки до кончиков пальцев холодной синевой. И вроде бы Светлость немного хмурился. Хоть бы мне показалось. Все же хотелось обойтись как-то без его проверок на дар, искры и прочую муть. Мне бы просто поприсутствовать, полюбопытствовать, подсмотреть немного за этим необычным выдуманным миром. Чтобы все было по-доброму, без встрясок, ведь этого добра хватило. Мне бы красоты…побольше, мира. Счастливую историю хотелось увидеть, одним словом. А этот Адлар… его присутствие сулило переживания. Уже от его взгляда ноги делались ватными. Не надо мне этого. Не хочу. Мне спокойствие необходимо после всего, что перенесла за последний месяц.
– Дор Адлар! – обратился к нему дор Отто. – Прошу вас. Проследуем в большую гостиную. Там вас ждет знакомство с моими дочерями. Прошу.
Отец как услышал мои молитвы. Да, пожалуйста, уведите от меня подальше инквизитора. От него меня оторопь пробирает, как воздух из легких вышибает. Ну, а про ноги, которые начинают отказываться держать, уже упомянула.
– Да. Идемте, – без особого желания, но князь Вальтсор позволил себя увести.
Уф, хорошо-то как сразу стало. Дышалось точно легче. А еще мне снова захотелось улыбаться, глядя на свое отражение. Хороша, ягода-малина! Не удержалась и еще раз покружилась, расправив юбку, любуясь собой со всех сторон.
– Так кто же ты есть, Тьяна? – раздался сбоку голос Курта.
Я от него вздрогнула. И почему не приметила рядом этого брата? Вот же, стоял и подпирал плечом дверной косяк. Руки сложил на груди, обтянутой бархатом камзола. Поза в целом расслабленная, на губах неизменная улыбка, но взгляд был очень задумчивым.
– Разве не расслышал? Дор Штильтер назвал меня подкидышем… – поборола откуда-то взявшийся озноб и придала голосу спокойной беззаботности.
– И больше ничего не скажешь? – как-то странно хмыкнул блондин.
– Нет. А что еще надо?
– А недавно ты называла наместника отцом… и в мыслях своих тоже!..
Вот! Вот оно! Я просчиталась на счет Курта. Этот весельчак явно же дурил мне голову. Сейчас дошло, что за веселостью было слишком много туману…
– Так ты… Курт, ты тоже ведь маг?.. – держаться, не показать испуга, и скорее подумать, что успела ему наговорить.
Или, погодите, чего так напугалась? Вот глупенькая, это же все сновидение…
– Конечно. Я же сказал, Тьяна. Что мой дар не такой уж сильный. Хм, но мысли я вполне способен читать. Особенно, когда их нисколько не стараются прятать.
– Так нечестно!
Что я лопотала, как-то явно по-детски. Молодец, Танька! Еще губы надуй и слезу пусти. Обманули бедную девочку, обидели. Фу, детский сад. А я же слово дала, что изменюсь, что стану находчивей, смелее, жестче. Когда, если не немедленно приступить к работе над собой.
– С чего такие слова? Так странно это слышать: магу читать чужие мысли нечестно. Это как? И ты, красавица, с самой первой минуты встречи меня удивляла. Как не от мира сего… – и прищурил свои серые глаза.
Хорошо, что ненадолго. Уже в следующую минуту смотрел обычно и улыбался… тоже обычно.
– А не пойти ли нам… тоже в главную гостиную? – лучше, чем сменить резко тему разговора, на ум ничто не пришло.
Помогало же раньше! Так почему не сейчас? И в заученном недавно мною сценарии героиня так постоянно делала. Правда, тот текст был написан для детектива, и я там должна была пробоваться на положительную роль, а здесь фэнтези какое-то получалось, и мне хотели навязать играть отрицательную героиню. Видите ли, думала не так, наместника короля папой мысленно назвала и вообще казалась подозрительной иномирянкой. И кому? Брату главного инквизитора королевства… как его, а Пралма, вот. И стоял Курт теперь не в дверном проеме, а прямо в нескольких сантиметрах от меня. И нахально положил ладонь мне на талию.
Сбросить – не сбросить? Во все исторические времена такое рукоприкладство недопустимой вольностью считалось, а в мой век называется панибратством, фамильярностью, развязностью. Но Курт при этом пристально смотрел в глаза моему зеркальному отражению, будто внушить хотел, чтобы была… поласковее.
– А может, покажешь, какую мне здесь комнату отвели, красавица? – проговорил едва слышно, склонившись к самому уху.
– Нет, нет! Там же будет представление. Это важное событие. И ты, Курт, не кто-нибудь, а брат его светлости…
Я ловко вывернулась из почти сомкнувшихся объятий, схватила блондина за руку и потащила в сторону коридора.
– Да зачем мне на это знакомство смотреть? – попытался остановить меня Курт. – Там дела у Адлара будет на пару мгновений. Девицы, как обычно, нафантазировали себе приватные беседы, обходительные манеры с ухаживаниями, а его светлости только и надо, что особу женского пола прощупать своей магией…
– Что?! Один подход и к ведьмам и к той, что потом станет матерью его детей?
Не иначе, как черт дернул меня за язык. Сказала и ужаснулась, а этот весельчак инквизиторский братец засмеялся, найдя слова забавными. Но вот не знаю, как воспримут такое откровение Ивонна с Паулой, а меня подобное возмутило.
– Ну, почти, – хмыкнул потом Курт. – Нет, не сразу укажет на избранницу, если все подтвердится, а только вечером, во время ужина.
– Поняла. Это, чтобы немного отдохнуть с дороги. Все же путь сюда был утомительным.
– Само собой. И людям и коням отдых нужен. Но здесь его светлость все же действует так больше из соблюдения почтения к хозяину дома. Чтобы создать видимость изучения достоинств девушек и внутреннего их мира.
– Вот как! Очень мило с его стороны!
– Нет, Тьяна, что в тебе все же не так?
Он неожиданно резко дернул руку, чтобы так и упала ему на грудь, обхватил крепко за плечи и зашептал жарко в шею:
– Эта твоя манера говорить, ирония в голосе, прямой совсем ни девичий взгляд, необычно резкая походка, смелость в общении с мужчинами, а к этому добавь красоту и внутреннюю силу, просто человеческую, не магическую… – перечислял все новые и новые мои «прегрешения», а потом вдруг резко закончил. – Знаешь, кто ты такая?
– Кто? – ох, что-то дыхание у меня стало сбиваться, никак от нехорошего предчувствия?
– Сплошная загадка, – уф, кажется, обошлось. Но, оказалось, расслабляться было рано. – И один сплошной соблазн для мужчины.
А вот целовать меня не надо! Курт думал, что отвлек, заморочил и усыпил, а я снова вывернулась из объятий.
– Потому что неблагородных кровей, а воспитана в традициях дома князя?
В душе билась вместе с сердцем тревога, а надо было изобразить беззаботность. Вроде бы улыбка и смех вышли легкими. Да, я засмеялась, ухватила мужчину за руку и снова потянула за собой.
– Хватит искать сложное в простом, Курт. Идем скорее – развлечемся, наблюдая сцену представления дорин его светлости.
Большая удача, что двери в большую гостиную остались неприкрытыми. Как было бы иначе, я ни за что не осмелилась бы туда проникнуть. А так, пристроилась к дверному косяку и замерла, будто вросла в резное дерево. Отличную получилось занять позицию: все видно и слышно, а мое присутствие ничуть не бросалось в глаза. Вот только Курт пристроился рядом непозволительно близко. Зачем он встал точно за моей спиной и всего в паре сантиметров? Я же заметила, какой взгляд бросил в нашу сторону проходивший мимо слуга. Это было явное подтверждение, что в здешнем мире так не принято. Блондин хотел испортить мне репутацию? Бросал, таким образом, вызов? Попыталась от него хоть немного отодвинуться, и тогда этот паршивец вообще положил ладонь на мою талию.
– Не дергайся, Тьяна, – зашептал на ухо. – Никто на тебя не обращает внимания. Им не до нас, красавица. Видишь, как твои сестры стараются все внимание обратить на себя? Пф! Везде одно и то же! Где бы ни были – все девицы одинаковы.
– И все же убери руку и отодвинься, Курт. И помимо господ в доме есть слуги. Ты их за людей не считаешь, как посмотрю, а мне их мнение дорого. И да, я тоже такая, как все.
– Как скажешь, милая. Вот, отошел. А после обеда прогуляемся?
– Зачем еще? Мало тебе, что сюда меня привез на своем коне?
– Так. Город, к примеру, покажешь.
– Там видно будет. А сейчас, хватит разговаривать, дай мне посмотреть.
Мы, наверное, слишком громко начали шипеть друг другу, потому что Светлость вдруг повернул голову и одарил своим фирменным морозным взглядом. Ах, извините, ваше ледяное спокойствие, умолкаем.
– Как уже сказал, – продолжал говорить дор Отто, – супруга осчастливила меня, подарив двух дочерей. Обе девушки воспитаны в лучших традициях королевства. Они почтительны, послушны, тихи нравом. Обучены пению и музицированию, искусно вышивают, им преподавали этикет и языки соседних государств, могут завести и поддержать приятную беседу, обе вполне хорошо танцуют…
Уф, сколько у барышень достоинств! Папенька перечислял и перечислял. И конца-края не предвиделось. И даже про понимание девицами моды не забыл сказать. А я кусала кулачок, чтобы не засмеяться. Их бы в наше время, этих девиц. Посмотрела бы я, как они там вертелись бы и крутились со своими «знаниями». А может, это я от зависти над ними принялась посмеиваться? Не потому ли, что обе сестрицы Тьяны, а я точно откуда-то знала, что у них родная кровь, были красавицы, не чета мне.
У них цвет волос был ярче. У меня, так, золотисто-русый, а они настоящие брюнетки. И глаза. Мои Курт назвал ореховыми, это значило, что светло-карие. Ивонна же имела насыщенно карий цвет радужки, а у Паулы глаза впечатляли синевой. Как у Его светлости. Черт! И князь снова обернулся на меня. Услышал все же мой смешок? Ну и слух у него!
А еще у девиц был рост выше моего. Интересно, если бы встала рядом, я достала бы им до плеча или до подбородка? И их платья! С моим не сравнить точно. А я-то, наивная, вообразила себя недавно принцессой. Вот настоящие особы голубых кровей, или… как его, несущие искру в крови. И наряды их были сногсшибательны. Ткань явно дороже, фасон, наверняка, моднее, юбки пышнее, а декольте смелее. Последнее я вполне понимала, все же им надо было за совсем малое время завладеть вниманием князя. Поэтому, наверное, и драгоценностей на них было, как на новогодних елках. Захочешь пройти мимо, да не получится, потому что от их блеска в глазах искры. Н-да, а я думала, у меня серьги в ушах жутко дорогие. Что же говорить про те грозди бриллиантов, что свисали до самых девичьих оголенных плеч? Так еще искрящиеся камешки в колье тянули на кило.
Вот они, завидные невесты. Богаты, знатны, красивы, так еще и воспитаны в самых лучших традициях. Стояли сейчас перед князем по струнке и глазки опустили в пол. Лица беленькие, как у фарфоровых кукол, а на щечках нежный румянец разлился. Красота! Но я же забыла еще про то, что вполне могут подарить Светлости наследника с даром. А ведь ему именно это и нужно. И мне вдруг стало очень интересно, а он девушек уже просканировал на совместимость с его сильной магией? Может, именно сейчас этим занимался? Вот же, так внимательно смотрел на них.
Я так и вытянула шею и еще на мысках привстала, чтобы хоть одним глазком заглянуть в лицо Адлару. А по профилю его можно было понять хоть что-то? Каково это копаться в чужой душе и проникать в чью-то кровь? И так меня захватил интерес, что даже кончик языка чуть высунула и прикусила. А дор Вальтсор взял и резко развернулся в мою сторону.
– Тьяна! Встань немедленно с ними в одну шеренгу.
– Зачем? – невольно выстрелило из меня, и клянусь, исполнять немедленно чьи-то приказы нисколько не собиралась. Да, я осталась на месте и даже крепче ухватилась за дверной косяк.
Светлость, по всей видимости, думал, что прямо побегу в ту самую шеренгу строиться и встану в рядок, потупив глазки. А столкнулся с земным воспитанием двадцать первого века. И, похоже, удивился непослушанию. А как можно было объяснить его поехавшие на лоб брови, а потом еще и проскочившую в глазах синюю молнию? Ух, ты, как сверкнуло. По мне, так спасибо должен был сказать, что пробила вечное безразличие ко всему происходящему, и хоть на сколько-то прогнала его скуку. Но нет. Светлость как-то подозрительно на меня прищурился… Пойти, что ли, к девицам и встать с ними в ряд?
Кстати, законные дочери Отто Штильтера выглядели в тот момент настолько несуразно, что мне снова захотелось прыснуть в кулачок. У них открылись рты из-за моего такого коротенького высказывания и чуть ни выскочили из орбит глаза. Были красавицы, вот только что, а стали кикиморами. И еще они что, побледнели? Неужели, так близко к сердцу приняли неудачную обмолвку сводной сестры? Но подумать об этом нисколько не дали времени. Потому что дальше моментально завопила мачеха:
– Это ужасно! Эта девица нас позорит! Отто, я столько раз…
– Молчать! – рыкнул на княгиню наместник, и я только хотела проникнуться к нему благодарностью за это, как он совершил бросок в мою сторону, схватил за руку, дернул, оторвал от косяка и как на аркане поволок к Ивонне и Пауле. – Встань и замри! – это прошипел мне почти в самое ухо. Со стороны выглядело, наверное, что выговаривал, а на самом деле, таился от присутствующих, вот и заглушил голос. – И сделай все так, как я тебя учил. Поняла?
И вот я стояла рядом с разряженными сестрами Тьяны. Как замарашка, с красавицами. И да, дорины пришли в себя и снова выглядели превосходно: нежные, ранимые, утонченные. А мне что-то руки некуда стало деть. И моя загорелая на курорте Египта кожа, догадывалась, разительно отличалась от местных барышень. И зачем Адлару понадобилось все это? Сравнивал? Свои тайные мысли хотел подтвердить или опровергнуть? А может, снова сканировал на дар? Это сколько же можно! В дороге же такое уже было! И не один раз. И вообще, это не вредно? Как рентгеновские лучи, к примеру? Черт! Похоже, я нарвалась на эту проверку из-за собственной… э… мысленной болтливости. Да, да! Ничему-то не научило меня признание Курта, что имеет способность читать мысли. Раскудахталась в своей глупой голове! Как это, он девиц проверяет на магию? Ах, не видно, что он с ними там делает! Дурочка, даже на носочки приподнялась, чтобы хоть что-то рассмотреть. Стоп! А что только что сказал мне отец Тьяны? Чему же он ее учил?
Разумеется, я не могла знать прошлых откровений между наместником и его дочерью. Но поймала некую догадку. А что, фантастику и фэнтези, было дело, читала. И там не раз говорилось про всякие щиты и защиту не только от боевой магии, но и от проникновения в мысли. А что, если напрячься? Вот просто заставить окаменеть мышцы. Получалось плохо, но я старалась, даже кулачки сжала и пальцы на ногах. И еще нацелилась думать на отвлеченную тему: за окном снег пошел, как красиво падает!..
А далее… мне все показалось, или по коже, будто легкий сквознячок прошелся и пробудил в позвоночнике между лопатками стайку мурашек? Они разделились на четыре группы и устремились в разные стороны, чтобы достичь конечностей и покинуть мое тело через пальцы рук и ног, стараясь разжать их. Это и было сканирование магией инквизитора? А почему раньше ничего такого не ощущала? Или да, на мне же надеты были толстые рукавицы и грубые сапоги, возможно поэтому. И отчего еще в этот раз стало так тревожно? Раньше совершенно фиолетово воспринимала поиск во мне искры дара. И откуда уверенность, что инквизитор ни в коем случае не должен обнаружить ничего такого? Инстинкт?
Тут перевела глаза на объект моих дум, и напряглась еще больше. Я совершенно точно уверилась, что Адлар Вальтсор прикладывал ко мне бедной все свои силы без остатка. Нет, не по его лицу. Оно по-прежнему оставалось спокойным, и в глазах не увидала тех синих молний. Инквизитор вообще смотрел будто бы поверх моей головы. Но вот жилка на виске мужчины… она напряглась, стала выпуклой и заметно пульсировала. А еще меня убедила в правоте догадки капелька пота, что стекала по его виску. Что же это происходило?
Очень желала разъяснений. За ними и повернула голову к дору Отто. Тогда же и заметила, что и тот был сильно напряжен. И вот он глаз с меня точно не спускал. Волновался? Почему именно за меня, а не за Ивонну с Паулой?
А представление-то продолжалось. В смысле, князь Отто Штильтер назвал своих законных дочек по именам и перечислил уже индивидуальные черты характера каждой. Девушки от отцовских добрых слов румянились и приседали поочередно в положенном уважительном поклоне. Одна я, как была поставлена рядом с ними, так стояла столбом и только судорожно сжимала и мяла юбку платья. А оттого, что взгляд свой так и не потупила, вроде соседок, смогла увидеть и то, что инквизитор не удосужился даже головой чуть кивнуть старательным барышням, и то, с какой ненавистью смотрела на меня княгиня.
– Рад знакомству, – произнес потом дор Адлар совершенно безразличным тоном и повернулся к наместнику. – У вас очаровательные дочери, дор.
– Так и есть дор Вальтсор, – поспешил с ним согласиться князь. – И у вас будет время увериться в том, что мои слова о талантах и умениях княжон, были абсолютно правдивы.
– А вот со временем у меня беда, – чуть скривил губы Светлость. – Дела королевства призывают скорее вернуться в столицу. Вы же понимаете?..
– Разумеется.
– Поэтому вынужден буду уже завтра с утра покинуть ваш гостеприимный дом. Скажу наперед, что с собой возьму одну из ваших дочерей. Которую, пока не открою… до вечера. Надо время, чтобы впечатления от молодых особ улеглись. Надеюсь, мое решение понятно.
При этих словах Светлости взгляд наместника так и метнулся в мою сторону. Дор Отто впился им мне в лицо, и я почувствовала… его надежду, облегчение? А причем была я? Пусть бы радовался или тревожился за Ивонну с Паулой.
– А сейчас прошу пройти в столовую. Обед уже накрыли, – это хозяин дома обратился к инквизитору и отчасти к его брату. Но потом, когда вслед за братьями Вальтсор вышла из гостиной княгиня с дочерями, дор Отто легко коснулся моего локтя и шепнул. – После трапезы гости разойдутся по комнатам, а ты незаметно пройди ко мне в кабинет. Поняла, девочка? Незаметно!
Мне дважды повторять не надо было. Необходимо подойти и так, чтобы никто этого не увидал – сделаю. И почему-то уверена была, что имела отличные навыки по части прокрасться куда-либо. Но больше всего меня удивило в тот момент другое. Я же, как оказалось, безошибочно ориентировалась в этом особняке. Сказал дор про кабинет, а у меня в голове так и нарисовалась картинка: лестница, коридор второго этажа, последняя дверь слева. И даже точно знала, что там увижу две стены, полностью в полках, заставленных фолиантами, напротив двери будет окно, на нем тяжелые бархатные портьеры, а в углу громоздкий письменный стол, заставленный всякими бронзовыми вещицами. Откуда? Мистика? Ах, да, это же сон. И я была его невольной создательницей.
Вроде бы все себе объяснила, но тревога, недавно поселившаяся в душе, не отпускала. Может, от того, что больно уж все было реально. Действующие лица и разные предметы, что наощупь, что их видимость. И все движения… они были логичными, ни разу не смазанными или неестественными. А другие мои ощущения? Курт положил, помнится, ладонь на талию, и я почувствовала тепло от того прикосновения, и неудобство…
Черт! Задумалась и налетела в тот же миг на косяк двери. Вот же растяпа! Как больно плечом-то приложилась. Стоп! Точно, боль. Ее во сне разве чувствуют? А я уже не один раз. То ребра болели, когда меня поймал Курт, и вот теперь…
Чтобы проверить догадку, ущипнула себя за запястье. Ой! Больно! Такое во сне бывает? И почему тут же одернула себя, что нельзя вести себя так странно перед слугами? Я в тот момент брела по коридору, а мальчик Питер, один из слуг, вывернул из-за угла и кинул взгляд в мою сторону. И именно в этот момент получилось вскрикнуть от причиненной себе боли. Он еще удивленно остановился на миг, но потом снова потащил тяжелый поднос с каким-то блюдом в открытые двери столовой.
– А ты, вижу, не торопишься исполнять свои обязанности, – из-за того же угла вывернула княгиня и перехватила меня, не давая пройти следом за Питом. – Дерзкая девчонка! – зашипела, приблизив лицо. – Так и норовишь попасться знатному дору на глаза? На что надеешься, безродная?
Больно дернула за руку, оттаскивая в сторону от дверей в столовую.
– Твой удел простой фермер или, в лучшем случае, купец. А ты взлететь решила до самой вершины? Вот же, глупая! К тебе же сватался солидный мужчина, состоятельный и имеет вес в городском комитете. Но, безголовая, ему отказала. Ни стыда, ни совести, ни места своего не знаешь. Не понравилось, что старше на тридцать лет? Или что вдовец и имеет троих взрослых сыновей? Да ты должна благодарить Светлого бога, что на тебя вообще обратили внимание…
– Пустите руку – больно.
– И еще не так будет, если продолжишь вести себя не подобающе приживалке в этом доме. Посмотрите на нее! Расфыркалась на сватовство, обиделась на князя, своего благодетеля, убежала куда-то и пропадала много часов подряд. Совсем от рук отбилась! А потом-то! Вернулась в обнимку с одним из пришлых…
– Меня всего лишь подвезли до дома. Вы же имеете в виду, что сидела на коне…
– Мерзавка! – вскрикнула и выплюнула мне в лицо это слово княгиня.
А еще она ударила меня по губам. И так сильно, что я получила рану. И что это? У меня из разбитой губы потекла кровь? Настоящая? Кровь! Я в шоке смотрела на окровавленные кончики пальцев, которыми дотронулась до горячего потека на подбородке.
– Марш на кухню! Там твое место. Если забыла, то я живо напомню.
Меня никогда в жизни не били. Если плохо себя вела в детстве, то мама или папа делали внушение, проводили воспитательные беседы. В крайнем случае, и несколько раз такое было, ставили в угол. А тут такое рукоприкладство, что даже в ушах зашумело. Или это у меня от закипевшего возмущения?
– Какое имеете право?..
– Я все права на тебя имею! Захочу, конюху в жены отдам, – совсем перестала контролировать себя княгиня. Она теперь полностью потеряла лицо и стала похожа на злобную крысу. – А лучше за крестьянина с самой дальней фермы. Будешь знать, как моим девочкам переходить дорогу! Ты должна господ за столом обслуживать, а не на равных быть. Вот уедет муж по делам в столицу!..
Она уже и голос повысила, забыв, что ее могли услышать в столовой. Прямо, как торговка на базаре во время склоки вела себя. Но на меня ее выкрики и оскорбительное поведение уже не так сильно действовали. Потому что… я в глубокой задумчивости рассматривала свои пальцы. Это что же получалось? Настоящая кровь, настоящая боль… А не пора ли было проснуться?
– Ангелина! – вышел к нам в коридор князь Штильтер. – Что здесь происходит?
– Твоя воспитанница, Отто, мне дерзит. Она совсем от рук отбилась. Несносна и своенравна. Никакого почтения и…
– Иди к гостям Ангелина, я сам во всем разберусь.
– Но!.. Нам надо же быть вместе за столом, Отто. Иначе, что подумает князь Вальтсор?
– Это правда… долг гостеприимства… Тьяна! Отправляйся немедленно в кабинет и жди меня там. Как окончится обед – поговорим.
Я видела, как блеснули торжеством глаза княгини. Она точно решила, что меня ждет серьезное наказание. Но даже если и так, то это меня не тронуло. Развернулась и пошла. Как заведенный механизм, будто не живая. Ноги переставляла, а сама лихорадочно соображала, что со мной творилось. Разум отказывался принимать, что не спала, а жила по-настоящему. Как так?
Вот и в кабинет зашла, а сама не помнила, как до него добрела. И ничуть не удивилась, что увиденная обстановка в точности соответствовала недавнему представлению. Но только вначале. А потом то соображение упало до кучи в стопку необъяснимых фактов. Допустим, я приняла бы, что очутилась в другом мире. Нет, бред, конечно, но вот же я стояла в кабинете старинного особняка, вместо бабушкиной квартирки. Реально так здесь находилась. Ногами по полу потопала, взяла и палец себе еще ножом для разрезания бумаг уколола. Меня окружали сплошь антикварные вещи, если рассматривать книги, шкафы, стол, письменные принадлежности с позиции жительницы двадцать первого века. Где-то неподалеку находились люди этого мира. И не просто люди, а еще и обладающие магией. Один из них по праву считался сильнейшим в этом королевстве. И я видела проявления магии инквизитора, успела почувствовать ее на себе.
И меня мучил теперь следующий вопрос. А почему я наперед, еще до разговора с княгиней, знала, что мне навязывали здесь нежеланного мужчину в мужья? Сказала же нечто подобное Курту. Как могла указать дорогу к дому наместника? Ведь если это не сон, то сама впервые оказалась в этом городе. Откуда мне была известна планировка усадьбы? Отчего был знаком каждый предмет в этом вот кабинете? Мне! Татьяне Улиной! Жительнице иного мира и другого времени. Это же получалось… невозможно было в такое поверить… значит, между мной и Тьяной была и есть некая связь?
Допустим… Нет, теперь уже уверилась, что попала в другой мир. И меня здесь приняли за свою. Благодаря чему? Моему сходству с Тьяной? Такому абсолютному, что даже родной отец не увидел разницы? Стоп! Вот же, и про князя я знала, что Тьяне он кровный родственник. Да, в моей голове точно сидят ее знания. О, господи! Но, может, все тело ее, а это мое сознание в ее голову переместилось?
От подобной мысли прошиб холодный пот. Чужое тело! Ужас! И я завертелась на месте, ища зеркало. Его в кабинете не обнаружила и тогда стала судорожно ощупывать свое лицо. Что хотела этим добиться? Наощупь найти подтверждение, что оно мое? Но я же его уже видела… Ах, вспомнила! У меня же был шрам под коленкой. В детстве упала с санок. Где он, где?!
Без всякой осторожности начала задирать на себе подол платья, за ним множество нижних юбок, там еще панталоны мешались, черт, длинные какие. Далее трясущимися от волнения пальцами рвала-спускала плотные чулки, чтобы скорее добраться до нужного местечка. Уф! Вот он! Да, шрам был на месте. Или это другая отметина? Вроде бы та же белесая галочка на загорелой коже. Это о чем говорило? Тело мое? О! У меня же еще родинка особенная имелась… под правой грудью. Скорее найти и ее!
Подол полетел вниз, прикрывая повисший на одной ноге чулок, а я уже тянула-опускала лиф платья. А он не поддавался. Как же сильно держала шнуровка! И пальцы сделались какими-то непослушными, никак не могли развязать затянувшийся узелок. Черт, черт! И что за чушь, носить еще и нижние рубашки? А кружева? Они красивы, конечно, но здорово мешали добраться до… ох, слава богу, и родинка оказалась на месте. Ты же моя милая! Темное маленькое пятнышко в форме сердечка промелькнуло через тонкую паутину кружев.
Все. Доказано. Тело мое. От осознания этого в душе разлилось тепло успокоения. Или я рано расслаблялась? Ведь мысли-то некоторые в этой вот голове точно принадлежали Тьяне! А это что могло означать? Что часть нее все же во мне сидела? Часть сознания? Что-то мне от этого сделалось дурно. Даже пришлось присесть на бархатную кушетку, стоявшую неподалеку. Потому что ноги перестали держать.
Но… погодите! На что мне жаловаться, из-за чего впадать в панику? Мне же очень даже помогли… помогло… в общем, некоторое знание этого мира и его обитателей сработали на меня. Я нормально воспринималась здешними людьми… почти всеми. Меня признали за свою в этом доме. У меня получалось быстро здесь адаптироваться и социализироваться…
Ого, какие слова! Для этого мира чужие. Надо было их срочно забывать, чтобы случайно не ввинтить при разговоре. Могла же засыпаться! А что, если… вдруг Тьяна возьмет и объявится? Она же где-то должна быть? Точно! Но тогда, что станет со мной? Как я выживу без чьей-либо поддержки в чужом мире?
Новая тревожная мысль принесла острую боль в голову. Виски так и заломило. Я начала их растирать, но это помогало мало. А надо было продолжать думать. И что-то для себя решить. Мне было важно продолжать играть роль Тьяны? О, да, жизненно важно. И следовало любыми способами узнать о ней побольше. Еще догадаться бы, куда она делась. А кто эти сведения мог мне дать? Да все! Ее комната расскажет о ней. Мачеха уже кое-что прояснила о характере девушки. А лучше всех ее знал, конечно же, отец. Князь Штильтер сможет многое мне объяснить, если буду внимательна и осторожна при разговоре с ним.
И тут за дверью кабинета послышались шаги. Это он? Поступь точно принадлежала мужчине. Некто точно приближался к кабинету. А я-то сидела тут вся растерзанная! Скорее! Немедленно привести себя в порядок. Но за что вперед схватиться? Чулки, юбки, кружева, рубашка, корсет… уф, успела! В последний момент, когда тяжелая резная дверь начала уже приоткрываться, рука еще взметнулась к голове – немного поправить прическу. И да, сесть прямо…
– Тьяна? – это оказался все же князь Отто Штильтер. – Ты здесь?
Он закрыл дверь и быстро приблизился.
– Покажи мне лицо? О, Светлый бог, губа припухла…
– Ничего страшного, пройдет.
– Моя сильная девочка. Но зачем ты так себя вела? Зачем дерзила княгине?
– Да я не…
– Все время разворачивалась и уходила от ссор, а сегодня принялась с ней говорить…
– Но она обвинила меня…
– Разве это новость? Твой живой нрав, сообразительность и дружелюбие всегда выигрышно смотрелись на фоне медлительных и вечно хнычущих сестер…
О, значит, это было правдой, что дор Отто Тьяне отец, а Ивонна с Паулой по крови приходились сестрами.
– Тебе, официально представленной обществу моей воспитанницей, сколько брачных предложений поступило? Недавнее уже третье, а им пока ни одного. Кстати! Ты очень неосмотрительно поступила, отказав последнему жениху. Нисколько не приняла в расчет мои доводы. Да, он много старше. И что? Зато относится к тебе уважительно и опекал бы не хуже меня. Молчишь? А почему ты вернулась в город? Разве я не старался тайно вывезти тебя в дальнее имение? Со всеми предосторожностями отправил с провожатым, даже княгиня не знала, куда ты подевалась. Она приставала с расспросами, да я не выдал. А тут, как снег на голову, не прошло и двух суток, являешься… и с кем? Нет, что ты молчишь?!
– Так вышло, отец…
– Где-то ты умна, а где-то… Разве не этого визита инквизитора мы боялись?
Вот оно что, Тьяну услали из дома, чтобы ее не увидал дор Адлар Вальтсор.
– Ты же знаешь, что материнская наследственность может стоить тебе жизни, дочь. Исчадия темной бездны, не иначе, толкнули меня двадцать лет назад навстречу Катрине, молоденькой красавице ведьме.
– Ах!
– Прости! Я погорячился. Да, если бы не влюбился и не потерял тогда голову, то не было бы тебя, моя девочка. И как же я надеялся все эти годы, что в твое совершеннолетие проснется искра моего дара, а не ведьмовская кровь. Какой удар испытал, два года назад, как стало ясно, что зря тешил себя надеждами. Сколько сил потом потратил, чтобы найти нужного, а еще и не болтливого мага, способного запечатать хоть на время пагубную наследственность, доставшуюся тебе от матери. И все это было зря?!
– Вы думаете, что те способности уже начали просыпаться снова? – я в ужасе вскинула руки к сердцу. Чем черт ни шутит, вдруг мне каким-то образом передалась вместе с мыслями Тьяны еще и ведьмовская сила?
– Не тревожься так, дитя, – дор Отто взволнованно всматривался в мое наверняка побелевшее лицо, а потом возложил руку на голову. – Нет. Не должно. Я не чувствую ничего. Но то я, а то главный инквизитор! Как так вышло, Тьяна, что угодила прямо в его руки?
– Да… я…
– Строптивица! Снова ослушалась. Сбежала от тетки. Да, она та еще ворчунья, но ведь добрая же. И тебя очень любит. И нет сейчас места более надежного, чем ее усадьба. А еще ты родилась все же под счастливой звездой, Тьяна. Это огромное везение, что дор Вальтсор не смог взломать твою магическую защиту.
А может, там взламывать было нечего? Я же чиста магически. Я же Татьяна, а не…
– Но не стоит и дальше испытывать судьбу, дочь. Поэтому ты сейчас пойдешь в свою комнату и там закроешься. Впустить к себе можешь только Дороти. Она принесет еду. Ну и меня, разумеется. Время зря не трать и соберись в дорогу. Да. Снова отправлю тебя к тетке Белинде. На этот раз придется отправиться верхом. Ну да, возок же так и остался там, а карета не подойдет, ее герб раскроет инкогнито. Поэтому вещей много не бери, только самое необходимое, что поместится в седельных сумках.
– А?..
– В сопровождение дам, конечно, человека. Густава. Он вполне надежен.
Мне-то хотелось возразить против поездки верхом. Я же была до мозга костей горожанка и дитя технического мира. На лошади впервые в своей жизни сидела сегодня. И если бы ни Курт, то вряд ли удержалась на спине животного долго.
– Всем скажу, что ты плохо себя чувствуешь, поэтому не выходишь из комнаты. В путь отправитесь, как все домашние и гости примутся ужинать. Поняла меня?
– То есть уже в темноте?
Мне и в светлое время суток не проехаться верхом, наверное, а тут…
– Разумеется, сейчас же зима, темнеет рано. А что тебя смущает? Или хочешь и далее подвергать себя смертельной опасности, находясь под одной крышей с главным охотником на ведьм?
– О, нет!
Он был прав. От инквизитора надо было держаться, как можно дальше. На всякий случай. Есть этот чертов дар, или нет, а так спокойнее. Если надо, то и пешком отправилась бы прочь от него.
– Вот и хорошо. Значит, так и решим. Но я еще загляну к тебе перед отъездом, так думаю. Все. Иди уже в комнату.
Он поцеловал меня в лоб и легонько подтолкнул к выходу из кабинета. Я послушно пошла. Но, уже подходя к комнате, новая мысль словно пригвоздила к полу. А не встречу ли я в той усадьбе Тьяну?
Я долго еще пребывала в глубоких раздумьях, что и как, поэтому не сразу начала осматриваться в спальне девушки, чье место невольно заняла. Вошла и никак не могла отделаться от ощущения, будто меня все больше затягивало… еще бы понять, куда. И чувство тревоги только усиливалось, как начала изучать комнату. Вот отчего все воспринималось не таким и чужим? Занавеска на небольшом окошке с одной стороны была отдернута, и казалось, что это я завязала недавно на ней тот шелковый шнурок. Одна створка платяного шкафа не прикрыта плотно, и я откуда-то знала, что Тьяна в спешке вытягивала из него одно из платьев, вот и… А кровать? Да запросто представляла, как она спала на ней, и ее глазами будто бы наблюдала натянутую ткань бирюзового полога. Что за чертовщина? Когда она кончится? Или в меня все больше и больше проникал некий дух? Брр! Мороз пробирал, как представляла, что могла бы скоро совсем утратить собственное «я», с головой погрузившись в чужой образ и раствориться в этом средневековье навсегда. И настанет ли конец этому «приключению»? Что-то начинала сомневаться, что оно могло завершиться добром.
А может, пора было перестать пугаться и убиваться? Попала и пусть! Что такого дорогого осталось в том мире? И не давался ли мне шанс начать жить сначала? Да, вот через такие кардинальные изменения. Но оно возможно и к лучшему.
И подобная мысль успокоила. Я уже без холодка в груди обошла комнату и осмотрелась в ней. А нормальная девчонка эта Тьяна… была или есть? Тьфу! Снова мозг грузился не тем. Мне же сейчас что надо было сделать? А просто попытаться «познакомиться» со своей точной копией. Все если, почему, отчего, оставив на потом. Просто составить впечатление о девушке! И пока что мне она нравилась.
А что? Аккуратна и чистоплотна. Это поняла сразу, стоило только окинуть взглядом спальню. У нее есть вкус. Такой вывод сделала, когда не только оценила обстановку комнаты, но и заглянула в платяной шкаф. Провела ладонью по висящим рядком нарядам, более детально рассмотрела некоторые из них. Они определенно мне нравились. Не кричащие, как у сестер, но должны были ладно сидеть на фигуре и украшать свою хозяйку.
– Н-да! И мне придется их носить, скорее всего.
Нет, не было отторжения этой мысли. Все странно, но будто не такими и чужими казались те платья, сорочки и прочее содержимое шкафа. И на этой вот мысли, расслышала шаги в коридоре, а потом и стук в дверь.
– Кто? – вовремя вспомнила, что дор Отто велел не открывать, кому попало, дверь.
– Это Дороти, дорина Тьяна. Я вам покушать принесла.
Открыла, и в комнату немедленно вплыла пухленькая темноглазая и румяная девушка. Она несла поднос, уставленный тарелками под крышками.
– Набрала всего понемногу, что осталось от трапезы господ и их гостей.
Дороти только первую крышку успела приподнять, как я ощутила сильнейший голод. Сколько же не ела? Как считать? Сутки? И если до того, сомневалась в реальности происходящего, то только не теперь. Что ни говорите, а набросилась на еду и принялась уминать ее за обе щеки очень даже натурально.
– МММ! Вкусно! – блаженно зажмурилась, как удалось немного утолить чуть ни зверский голод. – А там что? – указала на последнюю неоткрытую тарелку и пузатый металлический чайник.
– Так… это отвар ваших любимых трав, а это сдоба.
– Какой запах! – застонала от удовольствия, как только служанка налила в чашку золотистой горячей жидкости.
Он чуть ни кружил мне голову. Явно различила в воздухе, парящем над напитком, лишь мед и ромашку, но запах был много сложнее.
– Как вы любите. А можно мне удалиться? С приездом гостей столько работы прибавилось…
– Конечно, иди. Только плюшки и чайник оставь.
– Ладно. Я за посудой чуть позже зайду.
Девушка ушла, а я ухватила пышную булочку в одну руку, чашку с напитком в другую и пошла к креслу, стоящему рядом с окном. Аккуратно, чтобы не облиться, уселась и принялась смотреть на улицу. Кусочек откусывала, глоток чая делала и глазела на проходящих мимо людей, или на проезжающих всадников и кареты.
– А ничего. Здесь жить, вроде бы, можно…
Только доела, а потом сполоснула рот и руки в туалетной комнате, обнаруженной за неприметной створкой в стене, как дверь в комнату неожиданно открылась. Я думала, вернулась Дороти, а вошли Ивонна с Паулой. Вот растяпа, забыла задвижку защелкнуть после ухода служанки…
– Бездельничаем! – надвинулась на меня старшая из сестер. – Всего-то заслуженно получила по губам за дерзость, а притворилась больной? И здесь смогла выгоду извлечь? Как это у тебя, прохиндейка, вечно получается вертеть моим отцом?
– И моим, – пискнула за ее спиной Паула.
– А может, у меня сотрясение получилось по вине вашей матери? – моя растерянность быстро проходила, и отчего-то, на счет раз, начала сердиться на такое вот вторжение.
– Чего, чего?! Что это у тебя… сотряслось?
– То! Чего у некоторых нет. Мозг имела в виду. Поясняю для непонятливых. И стучать надо, когда…
Не договорила, потому что пришлось срочно ловить руку Ивонны, занесенную для пощечины. А яблоко-то от яблони недалеко падает…
– Дрянь! – зашипела эта брюнетка, и злость исказила ее черты.
– Дерзкая выскочка! – вторила сестре Паула, но из-за ее спины по-прежнему не высовывалась.
– Зачем пришли? – оттолкнула от себя Ивонну, продолжающую шипеть, и поймала в себе уверенность в том, что подобные стычки Тьяны с сестрами были частыми. – Говорите и убирайтесь. Отец велел мне лежать, а не…
– Ты! – сузила глаза старшая девица. – Сколько можно говорить, что должна называть князя не иначе, как благодетелем, светлостью и дором!
– Папа из милости не вышвырнул тебя из дома! – пискнул второй голос. – Родство не доказано, а ты хитростью влезла в его сердце, дочь простолюдинки.
– Вы за этим вломились в мою комнату? Повторить заученное от матери?
– Нет! Сказать, что зря старалась первой на глаза дору Адлару попасться. Это надо, из дома сбежала, на дороге его светлость подловила… Но все было напрасным трудом.
– Да!
– Он на меня свой взор обратил, – довольно поджала губы Ивонна. – За обедом со мной говорил. Интересовался, как провожу свободное время. Люблю ли лето, спрашивал. Ездим ли куда, хорошо ли держусь в седле, где находятся наши загородные дома…
Что это Светлость так разговорился? Молчал и вдруг!.. Не снимал ли информацию с этой глупой головы?
– Да!
И с этой тоже…
– И на его брата не советую планы строить, – была очень рада мне это сообщить Ивонна. – Он на Паулу глаз положил.
– Курт меня за руку даже один раз взял! – засветились глаза младшей сестры. – И хотел, чтобы прогулялась с ним через час. Город бы ему показала.
Ну, это было предсказуемо. Этот, похоже, ни насколько без женского общества не мог оставаться. Ловелас, средневековый! Но голова его не была пустой, в отличие от Паулы. И интересно, сколько смог выудить нужных ему сведений от глупышки за то касание?
– Очень рада за вас, – сказала я им спокойно. – А теперь покиньте помещение.
– Что? – заморгали эти две крали глазками.
– Комнату покиньте!
Они, недоверчиво оглядываясь, вышли. И правильно, что сомневались в моем спокойствии. Мне было очень тревожно. Всего ничего находилась в этом мире, но успела составить о нем некоторое представление. Это надо, здесь велась охота на ведьм. Никому ничего не напоминает? А если кто-то просто решит оговорить человека? Например, меня? И тогда что, на костер отправляться? А сколько заимела недоброжелателей! Мачеха – раз, пара вредных и недалеких сестер – два и три. Не много ли за несколько часов? Достался ли мне кусочек запечатанного дара от Тьяны вместе с ее платьями, комнатой, некоторыми знаниями? И вот проверять пугающую догадку что-то не хотелось.
А что говорил отец? Что в дальнем загородном имении целее буду? Я в это сразу поверила, но опасалась скачки на коне и ночью. Теперь же нет, окрепло мое решение пройти достойно испытание под названием «верховая езда». Я не я буду, если не осилю поездку.
– Так! Собраться же нужно. Это дело. Что взять с собой? – открыла широко дверцы шкафа и начала вынимать из него вещи.
Баул нашелся там же. В него сложила несколько смен нижнего белья, две пары толстых чулок, пуховую шаль, большую и пушистую, и два самых закрытых и теплых платья. Все, сборы были закончены. Что дальше? А меня нестерпимо потянуло выйти из комнаты. Куда бы пошла? Мысли витали вокруг конюшни. Откуда-то вспомнила, что если наладить заранее отношения с лошадью, то она станет покладистее и дружелюбнее с неумелым седоком. А у меня оставались плюшки. Чем не угощение для животного, с которым желала подружиться?
Мне не велели выходить отсюда? Это да. Но вот что-то подсказывало, что Тьяна нисколько не сидела бы взаперти. А я, в некотором роде, ее преемница. И в тот момент подобная мысль придала решимости. Потому взяла завернутую в салфетку плюшку и направилась в коридор.
С помощью все тех же знаний, доставшихся мне от незаконнорожденной дочери дора Отто, легко сориентировалась в коридорах и взяла правильный курс на хозяйский двор и к конюшням. Скользила тенью по найденной служебной лестнице и крылу для слуг, имея подозрение, что так получалось, благодаря неким образом передавшимся мне ее способностям. Да, я сама, Татьяна, неудачница и второсортная актриса, не смогла бы ловко раствориться в полумраке той части особняка. У меня точно походка стала теперь плавной, поступь бесшумная, тело будто бы более гибким, зрение и слух острее. Или заслуги Тьяны здесь нисколько не было? А возможно! Все же действовала-то по обстоятельствам, таким вот неожиданным. Чем не стресс испытывала раз за разом сегодня? Вот оно так и получалось. И потом, перед угрозой жизни и не так преобразишься…
Стоп! Задумалась и чуть не нарвалась на неприятности. За углом коридора различила голоса. Один и второй показался знакомым. Это не Дороти там с кем-то кокетничала? Точно. И ни с кем иным, как с Куртом. Этот прохиндей и к младшенькой дочке хозяина дома ключик подобрал, и теперь с упоением занимался соблазнением моей личной служанки. Вот же негодяй, развратник, ходок, бабник! Или погодите? Это же был магический мир. А что если?..
Я замерла за выступом стены, прижав к себе кулек с плюшками, придержала дыхание и вся обратилась в слух. И надо же! Я его начала как-то иначе ощущать. Кого? Да свой слух! Это сумасшествие? Но будто бы какими-то новыми, только открывшимися центрами различила уплотнившуюся волну… звуковую? Отпад, но да! Вот она текла в мою сторону, а я легко приманила-притянула ее к себе.
– Милая… э… Дороти, да? Какие у тебя румяные щечки… симпатичная ты моя… так что же дорина Тьяна? Она лучше себя уже чувствует? А что у нее болело?…
Я осмелилась чуть высунуться из-за угла, и увидела… господи, теперь и с глазами что-то случилось. Потому что различила слабое, но все же свечение от рук блондина. Ко мне он стоял спиной, а вот ладонь его видела хорошо. В обычной своей манере Курт положил ее на талию девушке и… от нее размытые голубые лучики проникали в Дороти?
Засада! Он ее обрабатывал… магией! И собирал обо мне сведения. А эта простушка… вот чему в этом доме слуг учат?! Нет, чтобы молчать… Так, а что же теперь делать? Бежать назад в комнату и забаррикадироваться? Подозревала, что так бы и сделала, да эти двое пошли от меня прочь и скрылись в другом ответвлении коридора. Но тогда… тогда путь освободился, вот и решила дойти все же до конюшни.
Рядом с низкой длинной постройкой, в которой различила ржание лошадей, рассмотрела еще одни ворота. Это было отлично для плана побега. Неказистые, скорее всего они выходили на задворки дорогих особняков, выстроившихся вдоль самой престижной улицы города. И замка на них не было – один только тяжеленный засов. Я прикинула, и решила, что мой провожатый должен был с ним справиться. И так, далее следовало познакомиться с моей лошадкой. И которое стойло было ее?
Всего насчитала более тридцати закутков, и во всех стояли животные. Поди, разберись, где тут нужное. И конюха не наблюдала. Могла бы у него спросить, да куда-то запропастился. Или не следовало этого делать? Что он мог подумать, если хозяйка не могла найти свою лошадь? Правильно, он бы насторожился.
И я решила пройтись вдоль всей конюшни. Шла и рассматривала коняг. С самого краю и слева отвели места для животных инквизитора и его сопровождения. Многих из них я узнала. Пугающего меня своими размерами коня Адлара первым. А скакун Курта сам признал меня и потянулся мордой.
– Привет, красавчик! – нерешительно дотронулась кончиками пальцев до его ноздрей.
Конь фыркнул, а я так и отлетела от испуга в сторону и врезалась спиной в противоположную загородку. Но тут же попятилась и от нее, потому что оттуда раздалось ржание. Нет, не злобное, а скорее доброе. Обернулась и залюбовалась. Мышиного цвета животное и все в яблоках, смотрело прямо в глаза.
– Ты меня не укусишь? – отважилась протянуть руку.
А это красивое животное вздохнуло и моргнуло. Боже, какие длинные ресницы!
– Ты случайно не моя лошадка?
Провалиться мне сквозь землю, но эта лошадь качнула утвердительно головой. Верить ли? Ох, день у меня был трудным, нервным, вот и могло всякое померещиться. Но животное сделало навстречу неспешный шажок и… уставилось прямо на кулек в моих руках.
– Булку унюхала. Понятно! Но это угощение для моей питомицы.
У меня глюки, или лошадь действительно активно закачала головой?
– Ладно. Поверю. Иди сюда. Да, так. С ладони бери аккуратно… умница! Хорошая моя.
Я кормила животное и успокаивалась, привыкала к нему. Потом даже отважилась погладить по морде, потеребить белую гриву. Чем дольше стояла здесь, тем больше крепла во мне уверенность, что нашла именно свою лошадь. Откуда такое знала? Может, оттуда же, откуда взялись и другие мои новые способности? Чем черт не шутит, вдруг с дара Тьяны спали оковы, и его частичка каким-то образом досталась мне? Хорошо это или плохо? Опасно для жизни однозначно, ведь рядом находился главный инквизитор королевства…
– Помяни черта! – эти слова сами вырвались, когда нечаянно повернула голову и увидала в открытые двери конюшни, как пространство двора решительным шагом пересекал Адлар Вальтсор. – Он сюда идет? Мамочки!
Первым делом я бестолково заметалась по конюшне. Искала, куда спрятаться, а на глаза попадалась лишь куча сена в дальнем углу. А потом вдруг решилась и юркнула за перегородку в стойло Красотки. Да, именно так назвала белогривую лошадку. Прижалась боком к доскам и с опаской косилась, то на животное, то на дверь конюшни. К счастью, нападения на меня не случилось, Красотка только головой потрясла да немного пофыркала.
– А может, он не сюда идет? – это я у лошади спрашивала?
Но ответа точно не дождалась, а вот шаги князя, входящего в конюшню, услышала.
– Как ты здесь, старина? – подошел тот к стойлу своего коня.
Я приникла к щели и увидела, как инквизитор гладил животное. Вот оно что, коня пришел проведать. И тут в конюшню еще кто-то вошел, шаркая ногами по земляному полу.
– Что желает ваша светлость? – раздался голос, принадлежащий, скорее всего, старику.
Чуть повернула голову, присмотрелась, заметила седого чуть сгорбленного мужчину. И в мозгу сразу возникла подсказка, что это Тимри, конюх.
– Коня хорошо почистил? – строго спросил Адлар.
– Да. Конечно. И поел он с удовольствием. Воды для коней я приношу с родника, так что…
– Это понятно, – прервал словоохотливого слугу князь. – А покажи-ка ты мне лошадь твоей госпожи…
– Которой? – крякнул Тимри.
– А сколько их у тебя?
Я в голосе и постановке вопроса точно расслышала подвох. Но не конюх, тот бесхитростно начал перечислять:
– Княгиня, две княжны и… Тьяна.
– А последнюю ты почему назвал? – вроде бы безразличным тоном произнес инквизитор.
– Как же?.. – в растерянности развел руками старик. – Она же… – и отчего-то замешкался. – Э… ее наш князь очень любит… и мы все тоже.
– Вот как! Так, где же ее лошадь, вашей любимой Тьяны?
– Вот стоит. Красотка, Красотка!
Вот и раз, а лошадку действительно звали Красоткой. И в то, что я случайно придумала ей такое имя, уже не верила.
– Эта? Такая тихая? – князь подошел к самой загородке, за которой, вся скорчившись, пряталась я.
– Она всегда была послушной. А потом Тьяна ее приучила к угощениям. Видите, как ноздрями шевелит? Принюхивается, лакомства ожидает. Погоди, красавица, я сейчас…
Раздался шорох, а потом над моей головой протянулась морщинистая рука Тимри с кусочком сахара на ладони.
– Да, красивое животное, как и ее хозяйка… – и над моей головой возникла теперь рука Адлара. Своими длинными пальцами он легко коснулся шерсти на лбу лошади. – А насколько она быстра в беге?
– Лошадь-то? Вполне. Резвая скотинка.
– А какова из себя наездница ее хозяйка?
– Тьяна? А какой ей быть, если с детства тянулась к лошадям? И его светлость, эту ее страсть поощрял. Сначала пони своей девочке купил, потом Красотку эту. Князь сам, помню, девчушку всему обучал. И он очень любит вместе с Тьяной ездить по утрам окрест.
– Вот как? – задумчиво протянул инквизитор, а я прикусила кулак от расстройства.
Кто тянул за язык этого конюха? Не мог вовремя замолчать!
– Ага! А еще девчонка захотела брать препятствия, так его светлость распорядился тогда нагородить во дворе барьеры, а в загородном владении, слуги сказывают, этим не ограничилось, еще и канавы нарыли…
– И что же Тьяна?
– Да у этой егозы, за что не возьмется, все получается…
– Получается, говоришь?..
Не нравился мне его тон. У меня от него мурашки по всему телу побежали.
– Ну да. Упорная малышка.
Как же некстати было откровение Тимри. Теперь инквизитор точно задумался бы, что же я из себя представляю. Не Тьяна, которая затерялась в неизвестности, а я, нечаянно попавшая на ее место. Или уже задумался? Уф! Угораздило же оказаться именно в этом мире. Кому что, а мне вечное невезение. Из мягкой зимы меня выбросило в трескучий мороз, не на воздушную перину угодила, а сверзилась с крутого утеса в жесткие мужские руки. А эти здешние охоты на ведьм? Вот всеми чувствительными точками предчувствовала – не миновать мне хоть капли да колдовской крови.
– Хоть бы, хоть бы… ошиблась! – зашипела себе под нос, провожая глазами спину удаляющегося инквизитора.
Но какой там! Изменения в себе уже начала ощущать. Пока слабые, но… чем черт не шутит, вдруг потом тоже засветилась бы неким светом, как Курт или его брат со своими синими молниями…
– Тимри! – переполошилась вдруг, заметив, что конюх тоже вышел на двор и задумал закрыть за собой двери конюшни. Я вскочила и замахала старику. – Погоди! Я же тут…
– Юная госпожа? – удивленно протянул он. – Как это…
– Подойди-ка сюда. Иди же! – я опасалась подходить близко к выходу – вдруг, Адлар увидел бы.
– Вот он я, – старичок смотрел недоуменно.
– Мне срочно нужен князь.
– А?.. – конюх совсем растерялся и стал разворачиваться в ту сторону, куда ушел князь Вальтсор.
– Не этот! – как-то само собой скривилось мое лицо, и я еще дернула за рукав тулупа, скорее разворачивая к себе Тимри. – А ваш… наш… который дор Штильтер. Позови.
– Я в дом и не хожу-то особенно… – начал почесывать затылок под папахой конюх. – А хозяин, наверное, там…
Но он встретился взглядом со мной и в момент оборвал возражения.
– Ладно. Схожу. А что передать-то?
– Чтобы пришел сюда. Срочно! Скажи, что я его здесь жду. И больше никому этого не рассказывай. Сможешь?
– Э… Вроде бы, да.
Не нравился мне такой ответ. И простоватый вид деда тоже. А уж в его болтливости только что убедилась. Но больше не к кому было обратиться. Обвела глазами конюшню, часть двора, что виднелась в открытые двери – не к кому. А идти самой в особняк, чувствовала, что не к добру. У меня вообще появилось четкое ощущение, что надо было срочно отсюда делать ноги. Но как, без чьей-либо помощи?
– Если сделаешь, как я велю, то дам монету на водку.
– Чего?
– На… таверну.
А, правда, как у них здесь называлось спиртное? А слово «таверна», верное ли? Но, похоже, с наградой за услугу и некоторыми словами я угадала. По глазам старика, засветившимся, это поняла. Уф, хоть что-то в разных мирах было одинаково и незыблемо.
– Во! – быстренько достала из кармана шубки, в которую оделась, выходя из комнаты Тьяны, кошель мягкий кожи в виде мешочка и побренчала золотыми монетами в нем.
– Это… – заволновался дед, суетливо разворачиваясь на выход. – Я мигом. Одна нога здесь, другая… я сейчас!
Он пошаркал через двор, а я без сил привалилась к шершавой дощатой стене конюшни.
– Скорее бы! Скорее бы! – повторяла вновь и вновь и упорно грызла ноготок.
Хорошо, что дор Отто пришел незамедлительно, иначе мне было сомнительно не навредить себе же собственными жуткими фантазиями. Даже за малое время ожидания успела вообразить, как крадущиеся солдаты иквизитора сжимают оцепление вокруг конюшни, как он сам врывается и хватает меня за шиворот с возгласом «а, попалась!». Еще целых два раза примерещился ярко горящий костер. Представьте! Площадь, на ней толпа возбужденного народа, в центре столб, обложенный поленьями. Меня в рубище, подталкивая копьями, ведут к нему как через черную враждебную массу…
– Вот ты где… – приближение отца Тьяны сразу не увидала, так задумалась, а от его голоса получилось подпрыгнуть. – Что случилось? Почему не у себя в комнате?
– Я… ослушалась, – да, призналась сразу, чтобы время не тянуть. – Шла к Красотке, и чуть не столкнулась с Куртом, братом Адлара. Он зажал Дороти в коридоре и… расспрашивал обо мне. Потом уже здесь… сюда неожиданно пришел князь Вальтсор… он тоже принялся задавать вопросы обо мне… теперь уже Тимри.
– Стой! Замри и не двигайся! – дор Отто резко шагнул вперед и простер над моей головой руку.
Я четко исполнила приказ, и только глазами повела вверх. А там… от руки мужчины струился и опускался на мои волосы сиреневатый свет. Он опускался и дальше, отчего меня всю вскоре окутало это цветное свечение.
– Дьявол! Как же так… – Отто Штильтер схватил меня за плечи и довольно болезненно их сжал. – Маг обещал, что печати хватит на пять лет.
– Что? Что случилось?! – почувствовала, как у меня начали подкашиваться ноги. – Я… ведьма?!
– Разумеется. Как и было. Сущность твою никому не по силам изменить, дочь. Но я же заплатил целое состояние, чтобы… Черт возьми, печать начала плохо держать дар. Он каким-то способом нашел лазейку. И еще! Я чувствую что-то еще. Произошли какие-то изменения в твоих магических каналах. Неужели?..
– Что? Скажите же!
– Кажется, в тебе появилась искра моей магии…
– Только этого и не хватало! – почувствовала, как начала мешком оседать на пол конюшни.
– Возьми себя в руки, Тьяна! Держись! Я не узнаю тебя, девочка. Ты же никогда и ни перед чем не сдавалась. И все не так страшно. Мы со всем разберемся. Я обещаю! А сейчас тебе надо немедленно покинуть дом и город.
– Но как? – выкрикнула, не в силах побороть моментально панику. – Они же почувствовали меня, так? Инквизитор и его брат…
– Может. Князь Вальтсор силен. Он что-то улавливает, но, скорее всего, пока не разобрался. А значит, у нас есть шанс на побег.
– Вы поедете со мной? – в надежде взглянула в глаза мужчине.
– Нет. Я стану прикрывать твой отъезд. Как и договаривались, сопровождать тебя будет Густав. И еще свящусь с тем магом. Он приедет в усадьбу к тетке и исправит свою ошибку – снова запечатает каналы. Ничего не бойся, девочка. Главное, увеличить сейчас расстояние между тобой и инквизитором. В нем утихнет проснувшийся зов.
– Что в нем?.. – очень хотелось выяснить про непонятный «зов», но меня не слушали.
– А погода нам поможет. Видишь, какая метель начинается?
Во дворе, и правда, задул теперь ветер и поднял-закрутил колючий снег. Это мне еще и в такой вот круговерти ехать, через светопреставление продираться? Ой, мама!
– Она уже сгустила сумерки, а потом еще и следы все заметет…
О, да! И нашу дорогу тоже… заметет.
– А ты с пути точно не собьешься. Сколько раз к тетке ездила!
Как бы ни так! То же Тьяна была, а я изнеженная горожанка, дитя двадцать первого века…
– Да и Густав отлично дорогу знает.
Хоть что-то! А то, в пору было выть, а потом признаться, что звать меня Татьяной.
– Я уже отдал ему приказ, что выезжаете немедленно. А! Вот и он… идет.
– Он несет мой баул?
– Мне сердце отцовское подсказало, что тебе лучше уехать скорее. И Тьяна, повяжи поверх шубы пуховый плат. Густав! Седлай коней быстрее…
– А Тимри? – пискнула я, было.
– Его отправил на кухню, велел стопку для согрева налить. И чтобы не болтался здесь.
И через несколько минут я уже сидела в седле. И все было иначе, не так, как тогда с Куртом. Воде бы и не страшилась теперь ехать верхом. Похоже, действительно, во мне крепла какая-то толика, доставшаяся от Тьяны. Как она в мою-то кровь попала, это была большая загадка. Но я чувствовала, что становилась сильнее физически и, что самое важное, духом. Все. Дор Отто шлепнул по крупу Красотку, и я тоже послала ее вперед.
Никогда бы не подумала, что из меня может получиться лихая наездница. А выходило, что чуть ведьминского дара, неким странным образом попавшего в кровь, и вот я мчалась сквозь темноту, завывания ветра, хлесткие и колючие потоки снега, и, мало того, что погоняла лошадь, принуждая еще ускориться, а и получала от скачки удовольствие. Правда, до того момента, как услышала крик обернувшегося ко мне Густава.
– Хозяйка! Мы, кажется, сбились с дороги.
Как так? Меня же уверяли, что провожатый отлично ориентируется на местности. А он заявил такое.
– С чего взял? – крикнула в ответ, поправив мешающий говорить пуховый плат.
– А моя лошадь увязла в рыхлом снегу по запястье. Да и ваша тоже. Взгляните!
Я свесилась чуть в сторону и обнаружила, что Красотка погрузилась в снег по… Я бы назвала это коленями, а оказалось, что над пястью располагалось запястье. Ладно, не суть. Но что же делать?
– И что делать? Вернуться? И проследить, где выберемся на твердь дороги?
– Наверное, – кивнул мужчина и натянул уздечку.
Далее мы долго плутали в той метели. Ветер пытался рвать с нас одежду, толкал лошадей в бока, путал им гривы, подхватывал как огромадными пригоршнями снег и кидал его в нас, метя в глаза.
– Густав? – позвала слугу, чтобы поделиться с ним тревожащим соображением. – Это только мне кажется, или мы едем постоянно в гору?
– Здесь местность холмистая, это да. Но и ваша правда тоже есть. После подъема мы должны были спуститься на равнину. Там и расположено имение. Погодите! Не занесло ли нас на Лысую гору?..
Я видела, что это предположение Густаву не понравилось, вот только не осмелилась расспросить. Ведь Тьяна должна была и сама знать ответ, правда? А какое странное название… Лысая. Может, из-за того, что, оборачивайся – не оборачивайся, нигде не было видно ни деревьев, ни камней валунов? А ранее они постоянно выныривали из снежной завесы.
Только так подумала, и конь Густава чуть мордой не ткнулся в каменный столб. Я только успела обрадоваться, что это фрагмент изгороди нужного нам имения, но услышала мужскую ругань.
– Ну, точно! – чертыхался и плевался Густав. – Занесло в самый центр ведьминской террасы…
Я напрягла глаза и тогда различила несколько подобных столбов. И они… стояли по кругу? Лысая гора, Ведьминская терраса, камни-столбы… Это ритуальное какое-то место было?
– А вы не признали, дорина Тьяна?
– Нет… только сейчас…
– Но, может, оно и хорошо? – проговорил с сомнением Густав. – Сегодня же обычная ночь… А мы зато теперь точно знаем, где находимся и в какую сторону ехать.
– Уверен? Я в этой метели постоянно щурюсь.
– Тогда держитесь рядом. И смотрите чаще направо – там же обрыв.
От таких слов невольно натянула узду, и Красотка чуть ни прыгнула влево.
– А имение?.. – хотела наводящими вопросами выяснить, сколько нам еще до него добираться.
– Да, верно. Оно там, внизу. Если бы ни метель, могли бы сейчас его видеть. Но ничего, через полчаса доберемся до тепла и отдыха.
В занесенный снегом по порог небольшой особнячок я, поддерживаемая под локоть Густавом, ввалилась озябшая до костей и уставшая настолько, что у меня уже ничего не шевелилось почти. Ни руки, ни ноги, ни язык. Оказалась в доме и сразу уперлась взглядом в кресло с очень высокой спинкой и старушку в нем. Женщина со взбитыми, словно безе, сединами сидела и читала старинный фолиант в тесненной кожаной обложке. Она нисколько не пошевелилась, а только окинула взглядом нас с Густавом, а потом так и впилась блекло-голубыми глазами уже только в меня.
– Явилась! Негодная! И объяснять, конечно же, ничего не собираешься? – проскрежетал старушечий голос.
Я прищурилась, стараясь разобраться в ее настрое. Вроде бы на ответ она не надеялась. И уже тогда качнула головой утвердительно. А что еще оставалось делать? Что могла сказать тетке Тьяны по матери, если в принципе не могла знать, что девушка, которую вынужденно заменяла, здесь натворила. А дора Белинда посверлила еще немного меня взглядом и резко захлопнула книгу.
– Так и знала! Уверена была, что у тебя ничего не выйдет, Тьяна. И я говорила… но ты ничего не хотела слышать. А теперь вот!..
Стоять было тяжело, лицо начало ощутимо щипать и колоть, видимо, кожа принялась отходить в тепле от мороза. Мне бы сбросить ставшую слишком тяжелой для уставших плеч шубу, размотать и снять с головы заиндевевший платок, привалиться к каменной кладке пылающего камина и протянуть онемевшие-озябшие руки к огню, а тут, похоже, нотацию придется слушать, да за чужие грехи. И только так подумала, как женщина хлопнула в ладоши и совсем другим голосом, без ехидства, а громко и властно проговорила:
– Живо принести горячую воду для купания дорины. Еще остатки ужина разогрейте. А затем не забудьте скипятить молока с медом, чтобы Тьяна выпила его перед сном.
И тут же на меня налетели две шустрые девушки. Откуда они взялись? Я же их нисколько в этой тесной, заставленной всякими старинными вещами гостиной не заметила. Их ловкие руки расстегивали и развязывали, снимали, стаскивали, а потом усадили меня на стоявший неподалеку стул. Только, казалось присела, а двое крепких молодых людей пронесли мимо лохань с горячей водой в соседнее помещение, и тогда меня снова подхватили девичьи руки и потянули туда же. Парни вышли, а девчонки принялись за свое, но теперь избавляли меня от платья и нижней одежды.
И все это время рядом скрипел голос тетки. Она бурчала, что нынче молодежь не отличается почтением к сединам, что не хочет перенимать опыт старшего поколения, а все торопится куда-то. Я уже и в лохань опустилась, и оттаивать в горячей воде начала, вроде бы даже чувствительность в теле появилась, а она продолжала ворчать. Девушки намылили мои волосы, принявшись далее от души растирать мочалками плечи, а тетка никак не унималась. И вдруг… она умолкла. Как-то резко… на полуслове. От воцарившейся странной и напряженной тишины, мои веки сами собой приоткрылись.
– А где твой амулет, Тьяна?
Одно мгновение, и старая дама вскочила из кресла в соседней комнате, преодолела расстояние в несколько метров и теперь нависала надо мной, шипя и сверкая глазами.
– Пошли вон! – гаркнула на служанок.
Те моментально побросали мочалки, вскочили на ноги и бросились бежать. Через минуту мы были уже одни с теткой и не только в этой комнате, а догадывалась, что и в доме. И глаза женщины не выглядели больше блеклыми. Они сверкали всеми цветами радуги. И это могло бы выглядеть красиво, если бы ни наводило на меня жуть.
– Ты кто?! – нацелила дора Белинда мне в грудь корявый палец. – Где моя племянница?
А у меня в мозгу набатом звучало другое: «она ведьма, настоящая». От страха получилось погрузиться в лохань по самые глаза. Приспичило бы меня вдохнуть, могла вы втянуть носом воду вместо воздуха, но дыхание остановилось, как и жизнь во мне.
– Да ты ведьма! – взвыла Белинда, обходя купальню по кругу. – Как ты смогла завладеть телом моей девочки? – от ее горящего взгляда казалось, что вода в лохани могла закипеть. – Отвечай, что сделала с моей племянницей!
– Нет, – вынырнула и закрутила головой. – Тело мое. И я могу это доказать. Вот. У Тьяны был этот шрам? – выставила на обозрение свою ногу. – А такая родинка? – со страху забыла о стеснительности и продемонстрировала кожу под грудью. – То-то и оно! – заключила, заметив растерянность пожилой дамы.
А она отшатнулась от меня и схватилась за сердце.
– Но где моя Тьяна?
– Не знаю. И как здесь оказалась тоже. Последнее, что помню из той жизни, как будто откуда-то падала.
– И откуда ты явилась?
– Мой мир называется планета Земля, я из двадцать первого века.
– Ты тоже ведьма?
– Хм! У нас там есть такое выражение, что все женщины ведьмы. Но это утверждают мужчины. А на самом деле у нас там развита наука и техника, мы ездим на машинах с бензиновыми двигателями, во всю пользуемся электричеством…
– Погоди, не тарахти. И все эти слова… я ничего не понимаю. Просто ответь, ведьма ты, или нет.
– Мой бывший жених, который изменил мне с сестрой, называл страусом и дурочкой. Та самая сестра, которая соблазнила моего мужчину, иногда обзывала лохушкой. Но я сама, наверное, больше всего считала себя неудачницей. А ведьмой… нет, так меня никто не называл.
– Но в тебе есть природный дар…
– Не знаю. Может, он был и спал, а теперь проснулся?
– А откуда ты знаешь Тьяну? И на тебе были надеты ее вещи. И сама ты…
– Да, мы, как оказалось, похожи… очень. Но я вашей племянницы не знаю… совсем. Мы ни разу не встречались. По какой-то причине, мне не ведомой, я оказалась здесь и в ее доме.
– Стой. Ты должна мне все очень подробно рассказать. С самого начала и до этого вот момента. Но сейчас… Вставай! – Белинда развернула передо мной простыню и помогла в нее завернуться. – Вытирайся, одевайся. И сейчас тебе надо еще поесть. А потом все выложишь без утайки.
– Хорошо.
Начала я свою печальную повесть во время ужина. Ела и потихоньку рассказывала. А тетка Тьяны смотрела на меня сначала недоверчиво, но потом в ее глазах заблестело сочувствие.
– Эко, тебя угораздило! Разве можно такое творить? Даже за мысли о самоубийстве во всех мирах, насколько знаю, положено серьезное наказание.
– Да я ничего такого не думала! А если что-то в рассказе и проскочило, то это так, не по правде… Но… погодите! Вы же ведьма, да? Как вы сказали? Вам известно про другие миры? И про мой? И знаете, как можно туда вернуться?
– Не тарахти! – остановила поток моих вопросов и усмирила забурлившие чувства гневным окриком. – Ничего я не слышала о планете Земля. И не знаю, что такое ездить на этих… на двигателях. У меня есть старый конь и древний тарантас, который зимой переставляют на полозья. Вот и все. Но я храню старинные фолианты…
– А! Это их начиталась Тьяна и…
– Да что ты за торопыга такая! Угомонись! Кстати, а звать тебя, как?
– Татьяной.
– Надо же, почти, как и племянницу. И она действительно день и ночь просиживала в здешней библиотеке. Как поругается с мачехой или сводными сестрами, ее в глушь сошлют, а она сразу же садилась за книги. На отца обидится, что не отпускал учиться, сюда от него сбежит и опять – за книги. А в последние разы все от сватающихся женихов сбегала…
– Замуж не хотела?
– Так князь же ей подыскивал мужчин в возрасте, и чтобы имели земли подальше от городов, где есть источники магии.
– А зачем?
– Чтобы магические каналы ее не открылись Их, наоборот, приходилось постоянно проверять и закрывать. Источник питает ведьму силой, а сильные чувства вскрывают заслон. Ведь Тьяна не была инициирована, и то, постоянно находилась под угрозой, что инквизиция ее обнаружит. А если бы влюбилась и вышла замуж, то могла случиться беда…
– Но как же вы? Не боитесь быть обнаруженной?
– Деточка! Я стара. У меня за плечами триста годков…
– Ух. Как много!
– Вот именно. Я пережила многих родственников, дорогих мне людей. Мне надоели потери. Была бы возможность, сама ушла за грань. Но идти на костер не имею никакого желания. Потому сижу здесь, в этой глуши, как мышь в норе, и носа не высовываю… вот уже двести лет.
– Ничего себе!
– Да. Так и есть.
– Но что же произошло с Тьяной, есть ли у вас догадка?
– Теперь, как выслушала тебя, так она и появилась. Но об этом поговорим завтра.
– Разве же я смогу уснуть теперь?
– Сможешь! – она задумчиво улыбнулась. – Пошли, покажу твою спальню. Завтра, так думаю, явится маг, чтобы запечатать в тебе природный дар. Эта процедура, хоть и не слишком болезненная, но отнимает много жизненных сил. Постарайся за ночь их скопить. Да, вот ночная сорочка.
– Не слишком больно? – поежилась я и совсем не от сквозняка, скользнувшего по оголившейся коже.
– Легла? Вот и хорошо. А теперь… – Белинда поводила ладонью перед моим лицом и сказала «спи».
И вот веки отяжелели, голова упала на подушку, тело расслабилось. Кажется, я в тот же миг заснула.
– Вставай, девочка, маг приехал… – проснулась именно от этих слов, и от удивления, потому что мне снился театр. Зрительный зал, наша труппа, режиссер как всегда лютовал, гримерка, Наташка Сидорова… И откуда там мог взяться маг, если репетировали современную пьесу?
– А?! Что?! – вскочила моментально, села в кровати и, так предполагала, выглядела в тот момент Бабой Ягой.
Или это нормально? Я же теперь, медленно, но верно, превращалась в ведьму. Самую настоящую. Ужас! Но вот приехал какой-то маг, и ему под силу было сделать меня обычным человеком? Дай-то бог!
– А что этот ваш маг?.. – давала теперь себя умыть тем шустрым девочкам служанкам и одеть в домашнее платье, а сама косилась в открытую дверь в соседнюю комнату. Именно там краем глаза видела Белинду. Она снова сидела в кресле и читала книгу. – Он сильный? В прошлый раз, похоже, не справился. Обещал запечатать дар Тьяны на пять лет, а сам…
– Он не виноват, – проронила тетка, не отрывая глаз от пожелтевших страниц. – Моя племянница очень постаралась и смогла распечатать свои каналы.
– Вот как! А может, теперь уже знаете, и куда она исчезла?
– Может. Догадку точно имею. Но надо бы ее проверить.
– И как? И куда? И когда?
– Не тарахти! Сначала надо запечатать тебя. Для твоей же безопасности.
– И все же… как я здесь оказалась?
– Скорее всего, Тьяна провела ритуал. Он получился, но произошел некий сбой…
– Да-да-да! Сбой! Так и знала. И?
– Много будешь знать – наживешь неприятности.
– О! У нас есть аналогичная поговорка, вот только…
– Ты угомонишься? Дор Татр ждет, и мы теряем драгоценное время, между прочим.
– Так… а завтрак?
– Наше действо лучше совершить на голодный желудок.
– А это больно?
– Терпимо… – старушка начала подниматься из кресла.
– Надолго ли теперь хватит этого «запечатывания»?
– Если не ляжешь в постель с мужчиной, то на пять лет.
– Не поняла!
Был необходим пустой желудок, придется терпеть боль, а теперь еще каким-то боком на мою безопасность мог повлиять секс.
– Никогда и ничего не слышала об инициации ведьм?
– У нас нет магии. Но кое-что читала из фантастики.
– Потеря девственности… – продолжила дора Белинда менторским тоном. – Это и есть последняя стадия инициации ведьмы. Сильные эмоции, новые ощущения – все это приводит к резкому пробуждению дара, распечатыванию каналов, неконтролируемому выбросу магии.
– Ух, ты! Мы вышли из бухты! – фыркнула, а тетка посмотрела на меня без одобрения. – Но тогда мне ничего не грозит.
– Как это? – а вот теперь пришел ее черед удивляться, и от этого широко открывать глаза.
– Я девственность потеряла, аж, десять лет назад! Но послушайте?.. А может, Тьяна отдалась недавно кому-то, вот и…
– Нет! – Белинда от гнева даже вся затряслась. – Только не моя племянница. Я в ней уверена. А вот ты!.. – она чуть помедлила, чтобы выровнять дыхание. – Зря так самоуверенно заявила, что тебе ничто теперь не грозит.
– А пояснить можно? И, желательно, быстрее. Сами же сказали, что дор Татр заждался.
– Милочка! У нас в Пралме неверная жена… это даже хуже, чем быть ведьмой.
– Отчего же? – прищурилась я на нее.
– Не веришь мне? И зря. Муж, уличивший жену в измене, может сотворить с ней все, что захочет. А согрешившая с другим невеста и есть изменница. Мужчина волен убить беспутницу в тот же момент, а может истязать всю оставшуюся жизнь. И заметь, Татьяна, брак у нас длится до смерти одного из супругов. А ведьмы же… да, нас казнят, без суда и следствия, но не мучают до конца жизни. Вспыхнет вязанка дров у ног, взлетят к небу языки пламени и столп искр, опалят кожу до волдырей, сожгут волосы и… в общем, сознание покидает жертву почти в тот же момент. Болевой шок! Слышала о таком?
– Д-да! А может…
– Нет. Дар надо у тебя запечатать. Он не твой. Он по ошибке тебе достался. Моя девочка с пяти лет училась-готовилась себя контролировать. А ты… в общем, нам здесь не нужно устраивать хаос. Пошли, Татьяна.
– А зовите меня лучше, как раньше? Тьяной. Во избежание. Вдруг кто-то ненадежный услышит непривычное имя. У вас же такие лютые законы в этом… в Пралме. И кто-то может заподозрить, что я пришлая. Кстати, а бывали еще случаи перемещения из чужого мира в ваш? Что мне положено за это? Костер, четвертование, ссылка на рудники?.. – похоже, я жутко разволновалась перед запечатыванием, вот и начала тарахтеть.
– Рудники, – а тетка ответила на полном серьезе. – И такие, где узники долго не живут.
– Мамочки! Вы это серьезно?
– Серьезнее не бывает.
– А куда мы идем? Почему спускаемся в подвал?
– Нам нужна комната без окон и с толстыми стенами.
Так поняла, дверь в помещение тоже должна была выдерживать большие нагрузки, потому что Белинда указала не мне в подвале на толстое дубовое полотно, обитое листами железа и висящее на мощных петлях.
– Пришли. Заходи сюда.
– Вы знаете, а я боюсь.
– Ничего страшного не произойдет, девочка. Но как только покончим с запечатыванием, я ручаюсь, что помогу тебе. Оставлю жить в этом поместье, например.
– А что потом?
– Постараюсь разыскать племянницу. У меня душа за нее болит. Куда она могла попасть? В какую историю?
Дверь со скрипом отворилась, и я увидела худощавого небольшого роста мужчину среднего возраста.
– Доброе утро, – поздоровалась с ним приветливо.
– Доброго Кохоса, дорина Тьяна.
Ах да, это так их дневное светило называлось. Но неужели, маг не различил, что перед ним стояла другая девушка?
– Ну, что с вами произошло?
Его вопрос был риторическим. Не дожидаясь ответа, начал водить руками у меня над головой, потом вдоль туловища…
– Хм, дар будто бы уменьшился. Странно. Я-то ожидал обратного. И почему же тогда сорвало печати? Девушка сейчас нисколько не выглядит магически истощенной. И при каких же обстоятельствах это все случилось, юная дорина?
– Дор Татр, я бы попросила вас сосредоточиться на новых печатях, а не на расспросах, – недовольно проговорила тетка Тьяны. – Я стара, мне трудно долго находиться на ногах.
– Конечно, конечно! Сейчас приступлю. Но… что это здесь такое? – этот маг вдруг нахмурился, остановив ладонь в нескольких сантиметрах от моей груди. – Никак искра светлого дара…
– Глупости! – рявкнула на него Белинда, а дернулись от ее голоса мы оба. – С рождения не было в девочке ничего такого, а теперь и вовсе взяться не откуда. Приступайте немедленно к своим обязанностям.
– Как скажете. Мне действительно заплатили только за печати на способности ведьм. Милая Тьяна, пройдите в эту комнату. Вот так. Теперь ложитесь на этот стол. Вам помочь? Не надо? Как скажете. И так… – он прошелся вокруг стола, на который я легла, и зажег к трем уже горящим свечам, еще десяток. – Начинаем!
Слава богу, обошлось без хирургического, как в родном мире говорилось, вмешательства. Но и от простого вождения ладонями над телом, у меня внутренности будто узлом завязывало. Спазм сменялся еще более сильным спазмом, затронул желудок, от чего его чуть наизнанку ни вывернуло. И тогда до меня дошло, почему тетка Тьяны не позволила ни куска проглотить, ни глотка жидкости выпить. А далее боль прокатилась по позвоночнику, выгибая его дугой. Хорошо же я смотрелась, превратившись в крутую арку, когда мое тело зависло в воздухе, опираясь лишь на пятки и затылок. Но только потом упало на доски стола, как его начало колотить и колбасить в крупной дрожи. И такой ужас длился несколько минут. Эпилептический припадок, никак не меньше, и даже пена изо рта потом пошла.
– Дор Татр?! – услышала сквозь гул в шах встревоженный голос доры Белинды.
– Вижу! Темные силы Ардха! Этот скачок силы… дар сопротивляется… – шипел сквозь сжатые зубы маг. – А еще эта слабая совсем светлая искра!.. Она мне мешает!..
– Так уничтожьте ее!
– Как?! Я еле сдерживаю основной дар. Помогите же мне, Ардх вас побери! Продержите своей силой ведьмин дар хоть пару секунд, а я погашу тогда искру. Держите?
– Быстрее! Я стара!
– Готово. Отпускайте!
Мои пятки колотили, словно молотки, по доскам. Затылок, повторял все за ними. Еще руки пришли в движение – начали извиваться змеями. Господи, и когда же это закончится?!
– Все под контролем! Еще пять минут…
Звучало обнадеживающе, но те минуты показались мне вечностью. И вот, наконец, все прекратилось. Я лежала теперь ни жива ни мертва. Через некоторое время смогла повернуть голову. Оказалось, маг был не в лучшем состоянии: он как стоял, так и осел, а потом и лег, на пол. Дор Татр превратился в тряпичную куклу, я выглядела, догадывалась, еще хуже, но и дора Белинда держалась за стену и вытирала пот со лба.
– Тьяна? Как ты? – выдавила она из себя.
Какое самообладание, однако. Ей тоже, похоже, досталось от наложения на меня печатей, но назвала меня так, как должно при постороннем человеке. Самоконтроль у старушки был, как у Штирлица.
– Жить буду… – просипела я.
Это что же, голос сорвала, что ли? Выходит, орала? Ни фига не помнила такого.
– Мне бы… ванну. И выпить… чашечку кофе.
– Чего? – подал голос маг.
– Отвар ромашки имела в виду, – исправила высказывание. – С добавлением имбирного корня, листьев пустовойта и щепотки коры…
– Ох уж эти ваши ведьминские рецепты! – маг начал со стоном подниматься на ноги. – Дора Белинда? Не считаете нужным мне приплатить? Все же обряд прошел с неожиданными трудностями, а я…
– Нет, не считаю. Мне пришлось тратить собственные силы по вашей милости. А их у меня осталось совсем мало.
Я подозревала, что старушка хитрила – она была той еще ведьмой. По моим ощущениям.
– Лет на сто? – хмыкнул дор Татр, поправляя на себе камзол. Похоже, он имел о силах тетки то же мнение.
– Если бы! От силы еще лет пять проживу, и вы еще год у меня сейчас отняли.
О! И что тогда станет со мной? Как буду существовать в этом чертовом мире? Нет, надо убираться отсюда!
Но пока что со стола смогла слезть с большим трудом. Чувствовала себя лет на сто, наверное, и даже спину не сразу удалось распрямить. Но потом ванна и какой-то дурно пахнущий и горький отвар… накаркала, ей богу, чуть ни подавилась им, но физической силы он мне прибавил.
– Что дальше станем делать? – уже через час после того ходила кругами рядом с креслом, в котором невозмутимая Белинда листала очередную книгу. – Как будем искать вашу племянницу?
– Есть у меня одна мысль. Сейчас, когда тебе безопасно стало везде ходить, можно попробовать ее проведать.
– Так поняла, мне надо куда-то пойти? Или поехать?
– Нам. Ты одна ничего не сможешь сделать, да и мест этих не знаешь.
– А как же… вам, разве, не опасно показываться на людях?
– Глупышка! Я же управляю своим даром! У меня это… как дышать. Захочу усилю его, придет необходимость и запрячу глубоко-глубоко, – дора впервые улыбнулась. – А ты добрая девочка. Мне это в тебе нравится. Потому и решила помочь.
– А разве… ведьмы не должны любить иные качества в людях?
– ПФФ! Кто сказал? Эти вечные людские заблуждения! От собственного страха перед непонятным и чем-то сильным приписывали нам злобность и вредность. А как заболит что-то, да хоть зуб, хоть пупок, так бегут… Помоги! Заговори! Мы же лишь к природе намного ближе, не ленимся ее изучать-наблюдать и знания потом по наследству передать.
– Ох, хитрите, тетушка! То-то меня так в подвале крючило, что знания по травкам от племянницы вашей каким-то лешим передались.
– Не дерзи. А сила, и правда, в нас имеется. Без нее и настойку от насморка не сваришь. И это как щепотку соли в похлебку кинуть. Если бы ни она, то каждый мог бы врачевать, утолять боль запросто, делать семейные узы нерушимыми…
– Вот как! – ох, не удержалась и перебила старушку. – А может, и девственность вернуть сможете? – спросила и затаила дыхание.
А что? Две мои беды устранили: ведьминский дар и светлую искру притушили. Может, потом и замуж безопасно для жизни смогла бы выйти? Это если все же в этом мире задержаться пришлось бы. И останется тогда одна лишь угроза рудников, если кто-то прознает, что я из другого мира каким-то образом сюда пришла. Но старуха моменьально убила такую надежду.
– Это не ко мне, – подняла на меня на миг глаза. – Я не всесильна, да и стара уже напрягаться. Это Светлого проси.
– Местного бога? А как к нему пройти?
– ПФФ! Иномирянка! – снисходительно обвела взглядом и скривила губы. – Ладно. Хватит балаболить. Идти нужно.
– Идти? Не ехать? – с сомнением смотрела на старую ведьму.
– К сожалению, туда не проехать, а верхом я уже не смогу.
– А далеко ли?
– На Лысую гору.
– Тогда я догадываюсь, какое место нам понадобится. То, где каменные столбы по кругу стоят?
– Откуда знаешь? – вскинулась дора Белинда встревоженно.
– Да были мы там с Густавом прошлой ночью. Заплутали, и кони туда нас привели.
– Это плохо, – задумчиво проговорила ведьма. – Натоптали вы там…
– Так метель же была, она наши следы точно замела…
– ПФФ! Замела! Глупая ты девчонка. Я же другое имела в виду!.. Ладно, подай-ка мне теплые сапоги и шубу. До склона нас сани довезут, ну а в гору… там самим придется потрудиться. И клюку мою… клюку подай.
А на улице царило безветрие. И снег перестал идти. Правда, их светило, Кохос, сплошь завесили серые тучи. Я вышла на крыльцо и осмотрелась. Лысую гору отсюда получалось хорошо рассмотреть. И она меня не впечатлила. Не Эльбрус и не Монблан, в сравнении так вовсе не гора, а утес. Нечто серое, не слишком высокое, похожее на бородавку на теле земли Пралма. И мне еще отчего-то показалось, что я там уже была ранее, и не с Густавом во время ночной метели. Могло ли быть, что летела недавно вниз с одного из склонов Лысой горы, да в руки Курту угодила?..
– Не верти головой, словно сова, а в сани садись, – проворчала старая ведьма, когда уселась сама и стала поправлять козью шкуру на коленях. – Как прибудем к подножию, ты вперед пойдешь. Я укажу, по какой тропе.
– А зачем?
– Когда же перестанешь перебивать, несносная? Ух! А пойдешь вперед, чтобы к моему приходу зажечь на поляне свечи. По одной у каждого столпа. Вот. Держи мешочек. Огниво и трут там же.
– Получится ли у меня? – в сомнении стала рассматривать эти вещи. – Я как-то к разного вида зажигалкам привыкла…
– УФФ! Ни на что негодная порченая девчонка!
– Зачем сразу обзываться? Я попробую справиться.
Нет, все же очень ворчливая тетка у Тьяны была. Бубнила без конца. И слова, какие обидные находила!
– Прибыли. Вылезай и мне руку подай. Да не так! Под локоть поддержи. А теперь туда смотри. Видишь, две ели рядком растут? Между ними пойдешь!
– А справа за сосенкой склон более пологий…
– Молчать. Ты меня слушай. Именно между елей иди. Тайная тропа там начинается. Как три шага пройдешь, будто пробившийся сквозь тучи луч Кохоса далее поведет. Он едва заметную линию чертить станет, а ты должна точно ей следовать. Поняла?
– А если оступлюсь?
– Да ничего с такой глупой не случится, только идти станет труднее. И наперед знаю, что обязательно попробуешь мои слова проверить.
– Можно, да?
– Дерзай.
– А свечи нам зачем? Ритуал творить станете?
– Ваш глупый дух прогоним их огнем. Твой и Густава. Вы же там толклись недавно? Вот. А как я до поляны доберусь, так постараюсь разобраться, была ли там Тьяна недавно, творила ли ритуалы, пыталась ли открывать порталы в другой мир…
– ААА! Вот оно что! Так и у меня подобная мысль была: я сюда, а она туда. Только вот меня с толку сбило, что ни телами, ни душами не обменялись. Как так? У нас фантасты о перемещениях иначе пишут…
– Н-да, похоже, племянница с тобой крупно попала. Угораздило же двойника с Земли вызвать, а не с другого мира. Да такую говорливую, да еще имеющую способности к межмировому перемещению. А она девчонка совсем, неопытная ведьмочка, всего двадцать годков, по нашему закону только-только совершеннолетие отпраздновала. Что стоишь? Я не сказала, разве, чтобы вперед шла и свечи зажигала?
А я побрела, конечно же, после ее окрика, но все пыталась сказанное ведьмой осмыслить. Выходило, под руку просто подвернулась Тьяне. А еще… у меня, правда что ли, есть способности путешествовать по мирам? Вот бы их освоить. Да и убраться отсюда. А то, здесь мне за такие шикарные способности рудники, по словам доры Белинды, грозили.
С каждым шагом вверх по склону Лысой горы я грела и растила в душе надежды, что этот поход многое прояснит и поможет настроиться на будущее. Надежда – это же наше все! Как без нее? И не смотря на сумрачное небо, нависшие низко тучи, готовые в любой момент просыпать на землю несметное количество снега, и снова начавший завывать ветер, отмеряла и отмеряла шаги, надеясь, что приближалась к осуществлению самого главного своего желания. А на тот момент мне только и надо было, что ясности.
Вот сказала бы ведьма: так, мол и так, случилось то, поправить надо это, и тогда все будет «тип-топ». О, да! Я бы приложила потом все силы, чтобы выковать собственное счастье. Я же, в принципе, упорная. И да, привыкла как-то все в своей жизни планировать и по полочкам раскладывать, а судьба так и норовила подстроить мне свеженькие испытания и заодно вновь и вновь сотворить вокруг меня хаос. И вот что еще ведьма сказала про тропу, по которой надо следовать? Мол, ты обязательно захочешь с нее сойти. Это она про меня такое выдала? Серьезно?!
– Ой! – нога сама, ей богу, поехала вбок.
Наверное, я просто слишком погрузилась в собственные мысли. Оступилась, никак не иначе. И всего-то маленький шажок получился в сторону, а сапог тут же провалился полностью в глубокий снег. Я не удержала равновесия и плюхнулась на попу. Поза получилась «а-ля раскоряка». Одна конечность, неудобно подогнутая, осталась на твердой тропе, другая увязла выше колена. Это отчего же там так глубоко оказалось?
Еле выбралась, а потом еще выуживала из снега слетевший сапог. Сколько прокопалась, не знала, наверное, немало времени. А дора Белинда так и не показалась на тропе. Бедная старушка, по всему, тяжко ей подниматься было на гору. Может, следовало настоять и идти с ней, чтобы поддерживать? Но такая мысль быстро улетучилась. Как только взглянула в развороченный мною только что сугроб. Да, здесь двое рядком не пройдут. Вздохнула и побрела вперед.
До тех самых камней дошла, но сильно запыхалась. Поэтому сначала замерла на ровной открывшейся глазу площадке. Стояла и вертела головой. А на этой каменистой террасе вовсю гулял ветер. Поэтому и снега на ней было мало, только по щиколотку – его сдуло в расщелину с крутого обрыва. Опасливо подошла к краю и заглянула вниз. Это там, на открывшейся равнине вдали виднелся тот самый небольшой особняк, жилище доры Белинды? Надо же, он казался далекой темной точкой на белом полотне снега. Когда же я успела забраться так высоко? Вот тебе и тропочка, начавшаяся между двумя елками!
А потом вспомнила, какое мне было дано задание. Правильно, расставить у каждого, так поняла, ритуального камня по свече. И зажечь их. Ничего сложного! Покрутилась, посчитала столпы. И что старушка волновалась, будто мы с Густавом здесь натоптали? Ничего подобного. Если и были отпечатки от копыт лошадей, то их давно вместе со снегом сдуло, а потом камень припорошило белыми хлопьями вновь. Какой ровный настил получился!
Прихлопнула ладошкой в толстой варежке небольшую площадку перед серой каменной громилой, упирающейся, казалось, в чуть светлее выглядевшее серое небо, и поставила на нее толстую короткую восковую свечу. Одна есть. А зажечь ее решила потом, как все тринадцать расставила бы. Две… готовы, три… вот и последняя свеча заняла место перед камнем. Теперь зажечь. Ох уж мне эти допотопные приспособления…
С зажиганием фитилей прокопалась, но все исполнила в точности – тринадцать желтоватых язычков теперь трепетали на ветру. Вот и ладненько! А где же Белинда? Не пора ли ей было сюда доковылять? Уф, а мне теперь казалось, или начало быстро смеркаться? Отчего-то поежилась. Потом еще ворот шубки запахнула сильнее. Мне стало холодно от пронизывающего ветра или от заползшего незаметно страха? А чего я боялась? Место далекое от торговых и прочих путей, а значит, и разбойников здесь быть не могло. Зверье? А вот это, пожалуй!..
Начала прислушиваться, в надежде услышать шаги старушки, а расслышала нечто другое. Никак это была поступь лошади? Да каким ветром на Лысую гору могло занести всадника? Днем. Хоть в очень пасмурную погоду. Нас с Густавом, понятно, метель заморочила и сюда занесла, а этого за каким… Мысль застряла в голове, когда над дальним концом террасы стал подниматься силуэт всадника. И я еще только самую макушку увидела, а уже догадалась, кто это был. Быть того не могло, а вот же они, черные и длинные взлохмаченные волосы…
– Инквизитор! – я это слово произнесла, или оно у меня так и застряло в горле?
Он нашел меня взглядом сразу же. И больше не отпускал. Я тоже завороженно смотрела прямо в его синие глаза. И мне казалось, что между нами протянулась тонкая, но очень прочная нить. Крепче каната, но похожая на струну. Я рыбешка, попавшаяся на крючок? Или мушка, угодившая в паутину? А князь, конечно же, был хозяином положения.
И будто бы невидимая лебедка натягивала ту нить и накручивала, больше и больше притягивая меня к этому мужчине, к тому, в чьей власти было без суда и следствия отнять жизнь уже вот за эти свечи, расставленные по ритуальному кругу. Нет, разумеется, это он, Адлар Вальтсор, приближался, а я оставалась на месте, но отчего-то казалось иначе.
И вот он, наконец, перевел взгляд на каменные столпы. Пустил его по кругу, не упустив из вида ни одной свечи. А меня будто отпустило. И тут же подумала, а что же я стою, словно четырнадцатый столб в центре круга? Бежать. Бежать! И еще кричать, чтобы меня услышала дора Белинда, ведь инквизитор точно увидит в ней ведьму!..
– Стоять! – рявкнул Адлар, не глядя еще на меня, будто мог услышать возникшую мысль.
Ах, да. Мог. Этот маг обладал большими возможностями. Уж если Курт был на такое способен, то этот…
– Кому сказал, стоять! – этот приказ был больше похож на рык, от него у меня что-то с голосом случилось, возможно, пропал, а остался только писк.
А я всего-то попятилась назад. На каких-то несколько шажков. И совсем бесшумно. Думала, он ничего не видел. На затылке у этих магов, что ли глаза?
– Ведьмин круг! – проговорил меж тем инквизитор. – Не зря про Лысую гору пошел слух…
Все. Еще и слух до него какой-то дошел, а на этом месте с дурной славой застал именно меня. Как все плохо-то! И вот теперь я попятилась от слабости в ногах.
– Да ты ж!..
Мужчина черным ястребом метнулся с коня в мою сторону. Я от страха зажмурилась – думала, испепелит своими молниями или просто придушит. И в плечи, правда, впились его сильные руки, как вздернули, оторвали от земли, затрясли и… поставили на ноги, прижав спиной к чему-то твердому.
– Что удумала?! Разбиться захотела?
Я приоткрыла глаза. Да, Адлар еще продолжал держать меня за плечи. А прислонил к одному из столпов. К тому, что стоял на самом краю обрыва. Это что сейчас было? Я чуть вниз не загремела? Мамочки! А он еще посмотрел на меня пристально-пристально, потом на край террасы и тогда подхватил поперек туловища и оттащил подальше от пропасти.
О, нет, я смерти не искала. Мог бы это понять, раз такой «проницательный». У меня же сердце чуть ни остановилось, как поняла, что могло сейчас произойти по моей неосторожности. А вот зачем он кинулся спасать? Я же во всех отношениях сейчас должна была выглядеть преступницей, нарушительницей и… в общем, той, по ком костер плачет. Ага! Главное слово «костер». У них же здесь приняты показательные казни. Упади я, разбейся сейчас, то «шоу» же на главной площади одного из городов отменится…
Ох, вот и коронный магический взгляд! Инквизитор начал меня им опять сканировать. На этот раз даже шуба, рукавицы… ничего не спасло от ощущения беготни множества табунов мурашек по моему телу. Ага! Запретной магии или дара не находил! На этот раз дор Татр честно отработал уплаченные отцом Тьяны золотые монеты в объемном кожаном мешочке. А дору Вальтсору осталось только хмуриться! Ух, каким напряженным он выглядел, а я наоборот, начала немного расслабляться.
– Что за бездна Ардха? Как такое может быть? Ты, девчонка! Я же чувствую, что водишь меня за нос…
Ну вот, прорвало Его светлость. Молчал-молчал и выдал. Обвинить в ведьмовстве не получалось, так он все равно причину подходящую для ареста выискивал? Это надо!
– Каким-то образом я же нашел тебя! Курт, наш лучший разведчик, со следа сбился, а я шел, будто мне вешками дорогу сюда указывали…
Что бы разорвало те вешки! Что бы тебя самого!..
– Нет!.. В тебе все же что-то есть, красотка. Не может меня вот так, без причины, к тебе притягивать, – он с силой мотнул головой, будто хотел стряхнуть с себя наваждение. – Но я докопаюсь… я обязательно…
Копай-копай, лопату тебе в руки! Уф, меня точно начал отпускать страх перед этим мужчиной. Да он бессилен меня заклеймить как ведьму. Вовремя мы с печатями подсуетились, ха!
И, наверное, я не совладала с самоуверенностью – лицо ее выдало, а еще настолько приободрилась, что даже руку в бок уперла. А когда заметила тот его нехороший прищур, так уже поздно стало брыкаться. Потому что в следующий миг князь шагнул ко мне и схватил за талию.
– Радуешься? Не рано ли? Ну, ка! Проверим!..
Я и ахнуть не успела, как меня прижали и будто в клещи зажали. На затылок легла мужская каменная ладонь, моментально пресекая любые трепыхания. От того пуховый плат еще съехал на глаза, закрывая свет, и даже на нос наполз. И все же почувствовала на лице чужое дыхание, но только пискнула, когда губы накрыл теплый рот Адлара.
Он меня целовал так… будто пробовал подозрительное блюдо. Видеть его лицо не могла, но представляла, каким настороженным оно могло быть. Исследователь-испытатель хренов! Будь ты проклят! Одно слово «инквизитор»! Ох, что же такая слабость-то накатила? Он меня отравил, что ли?
А дальше Адлар поцелуй прервал… так же неожиданно, как его и начал, перехватил меня, чтобы удобнее было удерживать ослабевшее тело одной рукой, а другой стал аккуратно убирать с лица платок. И я впервые его глаза так близко видела. Синева в них действительно была необыкновенная и могла, наверное, любую женщину свести с ума. Но меня-то как раз они привели в чувство, и то глубокое удивление, отразившееся на лице Светлости.
– Да что же ты со мной… творишь?
О, нет. Вожделение в мужских глазах я и в том мире различать умела. На первом курсе, помнится, меня страстно желали два парня. А еще Глеб в первый месяц нашего знакомства так вспыхивал, было дело, стоило нам только остаться наедине. Но стоп! Я не там! А здесь… здесь мне только-только печати установили. Черт! Тетка Тьяны говорила же!.. Да мне смерти подобно было переживать жаркие страсти. Инициации вот только и не хватало, и чтобы печати установленные сорвало!.. Трезвей, Таня! Быстро бери себя в руки. Вернее, выворачивайся из стальных мужских.
Дернулась. Без результата. Светлость только хмыкнул и чуть искривил линию губ. Ах, ты ж!.. А что означал этот его взгляд? Он был уверен в том эффекте, который неизменно оказывал на дам? Что именно применял к несчастным, вводя их вот в такое безвольное состояние, наверняка не знала. Магия, гипноз, природный шарм? Но действие было сильным. Правда, я, как закаленная жизненными испытаниями женщина двадцать первого века, нашла в себе силы поднять руки и попытаться оттолкнуть от себя этого средневекового, или как там его, мужчину. Результата не получила, даже расстояние между нами нисколько не увеличила, но лицо к нему подняла и глазами гневно сверкнула. Надеялась, во всяком случае, что вышло смотреть на этого наглеца гневно.
– Что вы себе позволяете?! – слава богу, голос вернулся. – Кто дал вам право так обращаться со мной?!
А князь весь мой гнев игнорировал и начал снова гипнотизировать губы. Ну, хитрец! Теперь поняла, на что Светлость рассчитывал. Решил распалить во мне страсть, чтобы проявилась природная суть. И если бы он только пожирал меня взглядом…
Второй его поцелуй был именно таким, страстным… до того, что у меня выключился разум. А как было назвать то, что я князю ответила? Какая-то малая и вялая часть меня пыталась, нет, уже не сопротивляться, а нашептывать об осторожности, но… куда там! Адлар Вальтсор, теперь точно это знала, был большой мастер сведения женщин с ума. О, куда там до него было моему прошлому мужчине! О, как далеко остался за туманом бывший жених… как там его звали? И держи меня, Светлость. Не отпускай из объятий, иначе боюсь не устоять на ногах.
– Я возьму тебя с собой! – голос князя каким-то вязким потоком проник в мою закружившуюся голову.
О, да! Как иначе? Конечно, бери. Всю и без остатка. Я вся… О? Как возьмет? Куда возьмет? Не могла пока очнуться и понять, что со мной происходило, но укол тревоги куда-то в позвоночник ощутила. Взгляд сфокусировала и тогда рассмотрела довольную усмешку на лице мужчины.
– Поедешь в обозе с моими… невестами.
А все-таки ведь отметила, что к тем девам с искрой не причислил, невестой не назвал. Так в качестве кого он собрался брать меня с собой? И скорее, живее просыпайся, мой разум!..
– Такой яркий и сладкий поцелуй, Тьяна, мне еще никто не дарил…– и его бровь очень красноречиво изогнулась.
Будь проклята моя слабость! Прокололась! Разве же могла невинная девушка, воспитанная за семью замками и под строгим контролем рода, отвечать мужчине так, как я только что? Вот же… глупая!
– Отпустите! – взмолилась слабым голосом, но он шел из самой глубины души.
– Пожалуйста! – а ему было теперь весело.
Правда, руки разжал и даже на шаг от меня отступил.
– Но только сейчас… отпускаю, – смотрел и будто бы наслаждался тем, что видел, а я так понимала, что моей растерянностью. – На некоторое время, Тьяна. А потом… ты будешь постоянно под моим контролем, нежный цветок.
Но нет, мои мозги уже встряхнулись, я нисколько не отреагировала на «нежный цветок». Не купилась и на некоторую теплоту в голосе дора Адлара. И не только потому, что запомнила, что так на их языке расшифровывается имя Тьяна. Я расслышала в интонации мужчины еще что-то, и это нечто очень встревожило. И только на кратчайший миг в голове мелькнуло соображение, что возможно дор Вальтсор надумал превратить меня в свою любовницу, раз оказался под впечатлением от моего ответного поцелуя. О, нет, если бы только это. Я же вспомнила со всей отчетливостью, что… передо мной стоял Инквизитор. И не простой, а главный в королевстве Спартокс. А что тогда могли означать его слова? «Ты будешь постоянно под моим контролем». Не то ли, что сбежать от него по пути в столицу даже и пробовать нечего? Скорее всего.
А еще он так на меня смотрел… словно жаром этого взгляда планировал потом подпалить дрова, которыми обычно обкладывались ведьмины столбы на городских площадях. И у меня перед глазами так и заскакали картины казни. Бурлящая разномастная толпа на булыжной мостовой орет и напирает на оцепление из инквизиторских солдат. От нее шквалами летит и ударяет по мне ненависть. Хочется от нее отгородиться. Чем-нибудь. Но только не заструившимся вверх едким дымом. Это что? Костер под ногами уже зажжен? Это его оранжевые языки начали подбираться ко мне?..
Черт! Наваждение, прочь! Я же давала себе слово измениться, стать сильной и несгибаемой. Это значит, что надо было бороться. И зачем ждать момента в пути? Чем сейчас не подходит мне пуститься наутек? Вон же, правее и сбоку, хоть и чуть различима стала под порывами ветра, припорошившими следы, а была ведьмина тропа. Убежать по ней! Вниз получится нестись с приличной скоростью. А у инквизитора здесь конь. Он его не должен бросить. И если все же кинется догонять, то предсказуемо оступится же. Увязнет в снегу. Повезет, так и в расщелину мог бы угодить…
– Тьяна? О чем сейчас подумала? – нахмурился Светлость. – Детка, нет! Чего ты испугалась? – и шагнул ко мне.
Ну, все. Мною будто из пращи тогда выстрелили. Сама от себя такой прыти не ожидала, а чуть ни размытой тенью метнулась осуществлять задуманное.
– Стоять! – от мужского рыка мог бы случиться камнепад в горах или сойти лавина.
Но меня он только подхлестнул. Я неслась так, что ветер свистел в ушах, что дыхание превратилось в сип, в висках застучала кровь, а перед глазами все подрагивало. Меня не отвлекали мысли о преследовании – только одна жила в мозгу. Быстрее!
– Тьяна! – голос Адлара как ударил в спину.
Но звучал точно на расстоянии. И не мешкать, продолжать так же быстро перебирать ногами. Черт, камни! Но я благополучно через них перескочила. Вот только чуть споткнулась. Дьявол, юбки! Нога запуталась в ткани. О, нет! Меня швырнуло в сторону, ступня соскользнула с тверди тропы, равновесие было утеряно, тело странным образом раскрутило, хоть и старалась удержаться, а летела спиной к крутому склону.
А может это и ничего? Я же приземлилась лопатками и теперь словно на санях заскользила вниз. Ага, повезло… до первого выступающего из снега камня, в который могла бы воткнуться головой. Поневоле напряглась и съежилась. И вот оно… бум! Угодила все же в… дерево?
Из глаз посыпались искры. Нет, не буквально. Хотя от тех сильных болевых ощущений могло бы, наверное, сорвать печати с ведьминского дара, а там… кто его знал, что тогда могло быть, какие спецэффекты были возможны. И вот я лежала в сугробе, временно обездвиженная ударом. И с какой-то сторонней отрешенностью наблюдала, как Адлар Вальтсор добежал до того места на тропе, откуда я совершила кульбит, но не остановился, а решительно шагнул в снег. Он увяз в нем до середины бедер, такая была глубина. Выругался непонятными словами и двинулся ко мне. Как бульдозер разгребал снег и шел. Несколько раз оступался и оскальзывался, но вставал и продолжал идти. Приближался и, не отрываясь, смотрел мне в глаза. И вот оказался рядом.
– Как ты? – наклонился к самому лицу. – Где болит?
Я молчала. И не потому, что в позвоночник, будто каленый штырь воткнули. Мне казалось, нет, даже ощущала уверенность, что жизнь моя кончилась.
– Не плачь, детка. Все будет хорошо.
И он поднял меня на руки. Это было больно. И я теперь совсем не вслушивалась в его слова ко мне, а просто смотрела в небо. Серое. Низкое. Не предвещающее ничего хорошего. Ну и пусть. Мне было все равно. И пусть руки мои безвольно обвисли и болтались в такт тяжелым шагам инквизитора. Пусть голова нисколько не держалась, а запрокинулась. Меня как бы и не было теперь в этом их мире…
Я пробудилась, но не спешила открывать глаза. Сначала решила разобраться, что происходило. Например, понять, очнулась ото сна, обморока или еще чего-то. Ведь ощущений было сразу много и очень странные. Простым из них могла считать только жуткую слабость. Еще я не чувствовала веса собственного тела. Могла лишь с точностью сказать, что оно занимало горизонтальное положение, но будто бы парило в воздухе. Бред, конечно. И еще потому, что мне представлялось, будто пребывала в коконе. Но вот к этим ощущениям прибавился некий шум, что-то вроде бухтения или чьего-то ворчания. В голове заворочались мысли, что я знала, кому принадлежал тот старческий голос. И тогда постаралась разлепить веки. О да, эту старушку уже видела. Дайте припомнить… Не она ли была теткой Тьяне?..
О, боже! Я все вспомнила. Горе мне, но оставалась все в том же мире. И память продолжала оживать, подбрасывая картины недавнего прошлого. Вот дор Татр запечатал во мне дар и загасил искру магии, далее мы с Белиндой недолго ехали в санях к Лысой горе, потом я брела вверх по тропе, расставляла у камней-столпов свечи, зажигала их. Вспомнилось и неожиданное появление инквизитора, его поцелуй, как я решила спастись от мужчины бегством, слетела с тропы и упала. А потом яркой вспышкой припомнился удар и боль, и сейчас то воспоминание отдалось противным тянущим ощущением в позвоночнике.
– Никак очнулась? – к реальности вернул все тот же голос старой ведьмы, а потом еще напрягла зрение, прогоняя из него муть, и увидала над собой склоненное лицо. – Наконец-то! И слава богам. Представляю, что со мной сделал бы этот Светлый, не приди ты в себя. Ух и сильный же он маг!..
– Что… со мной? – мой голос даже на охрипший не был похож, так, какое-то карканье вышло, правда, тихое.
– А ты не помнишь? – прищурилась ведьма. – Что, совсем?
– Мои воспоминания… они закончились болью.
– А! Боль. Ну, конечно, ведь у тебя оказался сломан позвоночник.
Дора Белинда отстранилась и побрела к своему любимому креслу. И я теперь смогла осмотреться и опознать этот дом. Но про что она говорила? Перелом? У меня же шевелились пальцы на ногах и руках. Я вот только, сразу после ее откровения проверила это. Да, через силу, но смогла пошевелить конечностями. И голову потом еще повернула в ее сторону.
– Как жаль, что с запечатанным даром ты не смогла различить опасности, Таня. А я только начала подъем по тропе, как учуяла приближение Инквизитора. Но поверь, предупредить тебя или хоть чем-то помочь не имела возможности. Не смотри так. Я правду говорю. Откуда у старухи физические силы на быстрый подъем в гору? Да и не успели бы мы потом скрыться от мага.
– И?..
– Я повернула назад, – пожала она плечами. – Села в сани и уехала сюда. А что еще оставалось делать?
Она тяжело вздохнула, а я от нее отвернулась.
– Осуждаешь. Но будь у меня возможность предупредить об опасности, то сделала бы. И я даже попыталась послать тебе импульс тревоги, только вспомнила, что ничего не воспримешь. Ну, скажи, что толку, если бы продолжила карабкаться в гору? Никакого! Но зато потом… я точно искупила вину перед тобой. Я же могла затаиться в особняке и никому двери не открывать, когда инквизитор пришел с тобой на руках на этот вот порог, а я…
– Как… пришел? – вновь принялась смотреть на ведьму и лишний раз усомнилась, что у меня случился перелом, вот же, шея совсем неплохо шевелилась. – А не приехал? У него же был конь…
– Именно, что пришел. Пешком. И тебя принес на руках. Потому что боялся лишний раз потревожить твою спину… так поняла. И приближение этого мага я чувствовала, еще бы, такая силища чуждой мне энергии надвигалась. Не скрою, был грех, что заметалась тогда по комнатам, сомневаясь, следует ли мне с ним встречаться здесь. Это же мое последнее пристанище! Думала, тихо-мирно остаток дней провести в этом доме. А тут? Сам главный инквизитор пожаловал! На меня тогда так и дыхнуло жаром кострища!..
– И как же?.. – признаться, во мне вспыхнуло волнение за эту старуху.
Причем, сильное. С чего бы, ведь она мне была абсолютно чужим человеком, и знала ее всего ничего.
– Разумеется, он понял, что я из себя представляю. Как без этого? Глазищами на меня сверкнул и зубы даже сжал. Но в тот момент его волновала сильнее ты. Его светлость с порога потребовал, чтобы мы с ним объединили усилия и немедленно начали борьбу за твою жизнь. С чего уж он решил, что ты могла умереть, не знаю, но вот оказаться прикованной к постели, это запросто. И мы, разумеется, приступили к работе над твоим телом…
Я повела глазами вниз и увидала, что лежала все же на обычной кровати. А ни в каком ни в коконе. Почудится же.
– Переодели, уложили, князь магией обездвижил, чтобы не могла себе навредить, если бы поднялся жар, и начала бы метаться.
А ведь и правда, я лежала в ночной сорочке под пуховым одеялом.
– Надеюсь, это вы меня раздевали-одевали?
– ПФ! Думаешь, у меня есть столько сил? Я древняя старуха, деточка.
– А! Значит, слуги…
– Они как мыши разбежались и запрятались в углы, стоило только главному королевскому магу в дом войти. И их понять можно, кому охота быть замешанным в укрывательстве ведьмы? А я столько в этом доме прожила, что здесь все пропитано моим духом…
– То есть?.. Кто же меня переодевал вот в это? – рука моя приподнялась, чтобы оттянуть на груди край сорочки. – Уж не хотите ли сказать…
– А кто же еще? Разумеется, князь Вальтсор. И ловко же этот Светлый навострился с дамскими нарядами расправляться!.. – мне показалось, или ее глаза сверкнули очень даже лихо и молодо?
И я нахмурилась. Вот надо же, последнее высказывание ведьмы смогло почти заглушить стыд от того, что не повезло оказаться в той неприятной ситуации. Меня теперь чуть ни колотило от возмущения, что этот охальник…
– И я тебя поздравляю, деточка, тебе удалось пробудить в мужчине нешуточный интерес. Так понимаю, что даже если печать снова слетит, он тебя сожжет не сразу, а как только охладеет.
– В смысле?.. – вот и раз, мне чуть ли ни привстать удалось от такого неожиданного известия.
– Не прикидывайся непонятливой! – дора Белинда явно сильно рассердилась, от этого даже дернулась в кресле. – Ладно бы моя Тьяна пребывала в неведении, как проявляется у мужчин желание женщины, все же девственница, и то совсем наивной не была. Но ты-то! С твоих же слов, тебе сейчас двадцать семь, и девственную чистоту утратила давно…
Глаза ведьмы сверкали, она на меня шипела и в бессилии сжимала и разжимала кулаки.
– Что вы хотите мне сейчас сказать? Обвинить в чем-то намерены?
– Не прикидывайся овечкой. Когда-то же ты успела князя зацепить за… Ох, бездна! Если верно все, что о нем слышала, то пропала честь моей племянницы! Он же, упертый, всегда добивается цели.
– Честное слово, не представляю, что такого произошло. Если думаете, что я пыталась его заинтересовать хоть чем-то…
Она этих слов не слушала – так ушла в какие-то свои тревожные мысли. Ведьма даже не видела ничего вокруг, а ее глаза стали пусты, и они смотрели теперь будто бы сквозь жалкую меня. Но она продолжила говорить:
– Про инквизитора идет молва, что многие несчастные жертвы пытались соблазнить его, но тщетно. И я их отлично понимаю – жизнь дорога, уходить за грань никому не хочется. А этот палач отправлял к столбу ведьм без разбора, не считаясь ни с красотой некоторых, ни с юным возрастом. Все сгинули, кто ему попался, никому не удалось ни очаровать, ни разжалобить.
– Фанатик! – выдохнула я. – Но погодите, вы же сейчас глазами сверкали, что инквизитор показал свою ловкость при раздевании… дам.
– Естественно, у него были любовницы. Но договора составлял всегда со зрелыми женщинами и только с носительницами светлой магии.
– Договора? – об этом я еще не слышала. – Значит, в этом мире интимные услуги все же легализованы? А вы мне рассказывали иначе…
– ПФФ! Я тебе говорила совсем о другом! О юных дочерях знатных семей речь тогда шла. Но есть у нас вдовы, как без них, и еще имеются магички, чтобы их бездна поглотила. Вот таким женщинам обычно князь Вальтсор оказывал финансовую поддержку.
– Это у вас так называется? – теперь был мой черед фыркать.
– Что ты фыркаешь? – прямо закипела ведьма. – Забыла, что, хоть и невольно, но влезла в нашу семью? Твое поведение обязательно отразится на роде Штильтер. И что ты сотворила, что Адлар Вальтсор вдруг изменил свои правила?
– Клянусь, ничего такого…
– Не лги мне! Я же видела, какими глазами мужчина на тебя смотрел, как близко принял травму. Он уже предлагал тебе договор-обеспечение?
– Нет, – я и не собиралась ее обманывать.
– Точно? – прищурилась ведьма, но вроде бы начала успокаиваться.
– Говорю же! Вот только… Припоминаю, что сказал, что забирает меня себе.
– Как?! – так и подалась ко мне дора Белинда, а глаза ее снова недобро засверкали.
– Э… точнее… сказал, что «я возьму тебя с собой, поедешь с моими невестами».
– О, мрак! – воздела руки ведьма. – Позор роду! Как потом будет отмыть имя моей девочки, когда она сюда вернется!..
– Что? – я дернулась всем телом. – Вы сейчас сказали…
– Да. Я теперь знаю, где находится Тьяна, – замогильным голосом проговорила ведьма. – По моему заключению ее забросило в твой мир.
– То есть!.. – из груди моей вылетел всхлип.
– Я пошла все же на ту террасу. Когда оказала тебе нужную помощь, а князь погрузил свою новую вожделенную игрушку в лечебный сон. Да, он и так может. У него вообще большие магические способности, но предпочитает служить Королевским палачом.
– И инквизитор вам позволил подняться на Лысую гору? После всего, что там видел и когда признал в вас ведьму?
– Похоже, дни мои сочтены, именно из-за того, что Его светлость узнал. Вот только поставлю тебя на ноги, и… Но тогда и бояться уже нечего, не правда ли? – она мне грустно улыбнулась. – И нет, я отправилась на гору, когда Инквизитор уехал. Призвал своего коня, приказал не отходить от тебя ни на шаг, пригрозил немедленной расправой, если не придешь в себя к его приезду и ускакал в Торос.
– Надеюсь, надолго, – пробурчала себе под нос. – Что, если нам от него сбежать? – взглянула на тетку Тьяны с надеждой. – Если устроить перемещение смогла одна ведьма, то…
– Я не знаю, как она это сделала, – дора Белинда вся поникла под моим взглядом. – Хотя, сорваться отсюда в другой мир, подальше от Инквизитора, самое время. На нашу с тобой беду, никогда не увлекалась подобными опытами. А моя девочка, будто одержимая, обкладывалась книгами и читала, читала…
– Книги? Конечно! И где они? – я так загорелась, что попробовала немедленно подняться.
– Осторожнее! Я хоть и быстро заживила перелом с помощью дара и снадобий собственного изготовления, но нельзя же вставать так резко. Боль в спине ощущается?
– Вроде бы… нет. Только немного тянет вот здесь, – указала на основание шеи.
– Лежи. Рано подниматься. А книги… часть из них находится здесь, некоторые в городе. Но не думаю, что нам хватит времени их изучить.
– Почему? Возможно, Тьяна делала в них закладки и пометки. Это облегчило бы поиск нужных глав и ускорило бы…
– Ты не понимаешь! – в ее голосе прозвучало отчаяние. – Мужчина чувствует тебя. Вот ты пришла в себя, и ему, уверена, стало об этом известно. Да. Как ни странно. Между вами будто связь установилась. Не смотри на меня так – я не знаю, как это может быть. Он постарался связать вас, или еще что-то. Поверь, впервые случилось такое между светлым магом и ведьмой. Хотя, ты сейчас вроде бы обычная девчонка…
– А не будем-ка мы терять попусту время, дора Белинда. Одни сомнения и догадки мне ведь выдаете. И все же я не поняла, что вы решили. То одно говорите, то другое. То гневаетесь от возможности заключения договора между мной, ложной Тьяной, и князем Вальтсором, а то намерены сложить руки и ждать неминуемого позора, а потом и смерти.
– А ты собираешься его заключить? – в один миг ожила ведьма. Не нравились мне ее горящие глаза, но уж лучше так, чем упаднический настрой.
– Не хочу быть ничьей любовницей. Как на духу признаюсь. И сами знаете, что случится тогда с моими печатями, если до этого дело дойдет.
– Да. Замкнутый круг. Инквизитор тогда узнает, кого к себе приблизил и…
– И гореть мне в ярком пламени! Заметьте, не в страстном любовном! Так, где же ваши книги, дора Белинда?..
И она принялась помогать мне. Сначала просто сесть в кровати. Потом принесла несколько потрепанных фолиантов, пояснив, с чего лучше всего начать читать. Я боялась, что возникнут трудности в восприятии информации: чужой язык, шрифт, текст еще был написан на старинный манер. Но зря, видимо от Тьяны мне в наследство досталась и возможность разобраться с книгами. Дора Белинда тоже принялась изучать один из томов. Только как всегда в своем любимом кресле. Вот за чтением ведьминских книг нас с ней и застал Адлар Вальтсор.
Он зашел в гостиную совершенно неожиданно. Видимо, слуги действительно прятались при его появлении в особняке, так как князь явился перед нами без доклада лакея. Мужчина остановился, еще не снимая мехового плаща, обвел нас взглядом и пожелал доброго Кохоса. Да, обычное местное приветствие, и спокойное поведение, и, вроде бы, нисколько не замечал, как мы с Белиндой окаменели.
– Рад видеть тебя снова здоровой, Тьяна, – показалось, или Адлар мне совсем немного поклонился?
Уф, может, обойдется? Молний в глазах не наблюдались. Выглядел князь миролюбиво. А еще, как всегда, неотразимо. Может, надо было изобразить добродушие на лице и потихоньку засунуть книгу под подушку? Вот только шевелиться, отчего-то не получалось. Ни руки, ни мышцы лица не хотели мне подчиняться. Так и сидела, замерев.
Инквизитор же, скинул с плеч мех, подошел к доре Белинде, взял из ее ослабевших и затрясшихся рук книгу и вслух прочитал почти стершееся от времени название.
– Записки достопочтенного дора Арвида Твиста… Хм!
Потом мужчина неспешно подошел ко мне, застывшей в подушках, обложенной ими в изголовье кровати.
– А ты, дорогая, что читаешь? У, какая интересная книга… и очень редкая. Поучительные выводы, полученные при экспериментах с открытием порталов, – прочитал он название и моего фолианта. – В моем доме тоже такая есть. Стоит в шкафу в кабинете, на одной полке с другими запрещенными в королевстве трудами темных магов. Да-да, я их собираю и изучаю, потому что врага надо знать лучше, тогда точно сможешь с ним справиться. Но я вот, что сейчас подумал, Тьяна. Раз тебе стало настолько лучше, что интересуешься… вот этим… – тут он изъял из моих рук книгу и отшвырнул ее от меня подальше. – То легко сможешь прочитать и подписать вот эту бумагу.
Светлость достал из кармана камзола свиток и развернул его передо мной. Кажется, я уже знала, что это был тот самый злополучный договор-обеспечение. Еще не читая. Вот и дора Белинда тоже дернулась и вскрикнула в своем кресле, догадавшись, что будет дальше.
– Я не буду этого делать, – сказала мужчине, даже не притрагиваясь к документу.
– Не будешь делать… чего? – изогнулась вопросительно темная бровь Инквизитора. – Ты же еще не прочитала.
– Не имеет значения. Я никуда с вами не поеду, – мой голос начал приобретать твердость. – За спасение большое спасибо, но…
– Я не приму отказ, дорогая.
– А я не дам другого ответа. Вы увезете тогда меня отсюда силой?
– Считаешь, у меня мало оснований для применения своей власти и силы? Взять хоть эти книги. А еще можно припомнить ритуальные свечи, что ты расставила на террасе Лысой горы.
– Это низко! – постаралась распрямить плечи. – Вы же несколько раз проверяли меня. И ничего не обнаружили. Во мне нет ничего: ни дара ведьмы, ни искры. А вы…
– Точно, нет. Вернее… не нашел. Но что-то чувствую. А потому предложил вот этот договор.
– Но я же отказалась!
– Не спеши, Тьяна. Потому что нет дара у тебя. В отличие… вот от нее! – и указал себе за спину, где в кресле сжалась в комок старая ведьма.
За что мне все это? Разве мало страдала в своем мире? И если там, возможно, чем-то прогневила бога, то здесь… за что? Почему со мной вечно все наперекосяк? Меня предавали много раз, а я все равно верила в порядочность. Мною крутила-вертела чужая воля, Тьяну хоть бы вспомнить, взяла и зашвырнула сюда, вместо себя, а я чувствовала, что у меня нет другого пути, как попробовать отстоять жизнь старушки, чужой, не моей, тетки. И ведь как сердце начало разрываться от переживания за ее судьбу… мрак!
– Это шантаж! – решила все же попробовать отбиться от домогательств этого холодного, расчетливого и опасного типа.
– Точно, – он легко согласился, а потом протянул руку и взял меня за подбородок. –Оставлю ведьме жизнь в обмен на твою сговорчивость. И как? Теперь ты подпишешь?
– Да я!.. Да вы!… – у меня никак не находились слова.
– Я просто хочу оградить тебя от чужого и очень плохого влияния.
– Сделав своей любовницей?!
– А ты предпочитаешь быть заизолированной в тюрьме, в одиночной камере?
И тут за спиной Инквизитора раздался голос доры Белинды:
– Не трогайте девочку, князь. Заберите меня, и покончим с этим делом.
Ох, что тогда всколыхнулось в моей груди! И жаром и холодом обдало почти одновременно. И я сама не знала как, но подскочила к Инквизитору и вскинула на него кулачки. Наверное, хотела пробиться сквозь его твердокаменность, колотя в грудь, но мои запястья были моментально перехвачены, руки заведены за спину, а сама я раскручена и прижата к его боку.
– Ты решила меня окончательно распалить, Тьяна? – прошептал Адлар мне на ухо, спустя минуту. – В моей голове и так помешательство от… разных мыслей, а тут ты еще принялась бегать передо мной в одной тонкой сорочке, почти ничего не скрывающей.
И я перевела взгляд с побледневшей и, как неживой, доры Белинды на себя. Действительно вид имела вызывающий. Светлость в тот момент видел полупрозрачную ночную сорочку, изрядно измявшуюся за время моей болезни, задравшийся один ее край, обнаживший правую ногу до середины бедра, перекошенный на одну сторону вырез с кокетливыми кружевами, и тяжело вздымающуюся от волнения порядком оголившуюся грудь. Черт!
– Отпустите меня! – прошипела зловеще, будто могла сотворить с ним хоть что-то.
– И ты тогда подпишешь этот свиток? – видеть лицо князя не могла, но в голосе почувствовала насмешку. Вот же дьявол!
– Нет!
– И почему я тогда должен отпускать? – одна его рука ухитрилась погладить меня по бедру. Дернулась, но этим вызвала лишь сдавленный смешок у мужчины. – Строптивая моя девочка…
– Потому что я поеду с вами… без договора.
– Да? – мне показалось, или в его голосе проскочило удивление? – Как скажешь, дорогая.
Меня отпустили, и я тотчас бросилась к старушке, а она скинула со своих плеч пушистую шаль и накинула на меня. Закрывала от глаз мужчины и согревала одновременно. Но Инквизитор и не смотрел в нашу сторону – он сворачивал бумагу в трубочку и перевязывал ее жгутом.
– Мигом собираться, – обронил мне приказ, нисколько не сомневаясь, что все тут же исполню. – Хочу успеть в Торос к утру.
– Вы поедете ночью? Это же намного дольше получится, чем ехать по свету! – удивилась дора Белинда.
– Только так. Мне надо уже быть на пути к столице, а я… в общем, это не обсуждается.
– А как же девочка? Она только перенесла такой серьезный недуг!..
– Возница будет осторожен. Я отдал ему такое распоряжение. И да, не сказал, разве, что дорина поедет не верхом, а в карете?
– И все же, я бы настаивала…
– А вот это уже ни к чему, дора Белинда. Эта молодая особа теперь находится под моей опекой, хоть и не стала подписывать договор. Уверяю, я смогу позаботиться о ней. Где твои вещи, Тьяна? В этом шкафу? В дорогу надо одеться теплее…
– Я сама это решу, – выступила вперед, кутая плечи в шаль. – Выйдите, прошу – мне надо одеться.
Адлар только смерил меня напряженным взглядом, недовольно напомнил, чтобы собиралась быстрее и удалился.
– Таня! – немедленно схватила меня за руки ведьма. – Я обязана тебе жизнью. Но не лучше ли было…
– Знаю, знаю! Честь рода, потеря девственности не с мужем приравнивается к самоубийству, ставит жирный крест на возможном замужестве и дальнейшей судьбе… Но вот так меня мама с папой воспитали! Я и ранее, знаете ли, не могла пройти мимо беспомощной старушки, пытающийся перейти улицу с оживленным движением без светофора.
– Что? – недоуменно смотрела на меня старая ведьма.
– Не надо отчаиваться, дора Белинда. У нас на Земле знаете, как говорят? Обещать – не значит жениться!
– Как? – совсем растерялась она. – Так тот договор… он был брачным?
– А я не знаю, – беспечно повела плечами. – Не смотрела даже в ту бумагу, потому что этот мужчина совсем не для меня.
– Не понимаю я тебя совсем…
– Ну как же? Князь Адлар Вальтсор сильный и властный, привык, что все исполняют его прихоти по одному щелчку пальцев. А кто я? Самая простая женщина, правда, из другого мира. И кстати, это еще один мой грех, за который грозит пожизненная каторга.
– Но он еще мужчина, по какой-то непонятной причине воспылавший к тебе страстью…
– О, да! Наверняка, и любовник первостатейный. И вы считаете, что я смогу выжить рядом с таким мужчиной? Да у меня, догадываюсь, сразу все печати сорвет, как только он уложит в свою постель, что любовницей, что женой. И думаете, как инквизитору станет ясно, кого у себя под боком пригрел, я долго потом еще проживу?
– Как знать, как знать…
– Вы серьезно? Нет, дора Белинда, я настроена более реалистично. А потому постараюсь всеми силами не допустить близости между нами. А дальше и вовсе попробую сбежать.
– Это куда же?
– К вам, разумеется! Вот в это имение. И очень вас прошу, многоуважаемая ведьма, будьте так любезны, к моему возвращению прочитайте эти вот книги, научитесь, пожалуйста, строить переход в мой мир. Тогда вы вернете мне свой долг и еще сможете потом узнать о судьбе своей племянницы, Тьяны. Как вам такой план действий на ближайшее будущее?
– Тьяна! – раздалось откуда-то из холла. – Ты собираешься, дорогая? Я не могу дольше ждать. Выходи немедленно, или я сам сейчас тебя одену.
– Слышали? – перешла я на шепот. – Давайте сюда скорее вон то платье и теплые чулки.
К карете Адлар предпочел отнести меня на руках. Как ворвался в гостиную, где мы прощались с дорой Белиндой, накинул прямо поверх шубки и пухового платка какую-то огромную шкуру, возможно, медвежью, завернул меня всю в нее, поднял и потащил. Оказалось, не хотел, чтобы наш горячий шепот и ахи с охами продолжались долее, а еще, чтобы не зачерпнула сапожками снег, которого начавшаяся метель нагнала полно к порогу.
– Так удобно? – спросил, когда устроил внутри крытого экипажа.
И там тоже на скамейках лежали теплые шкуры, а еще в углу рассмотрела переносную жаровню, которая ощутимо нагрела небольшое помещение. И все же Светлость попытался еще и ноги мне укрыть.
– А может, тебе прилечь? – обвел взглядом карету.
– Я разберусь. Не стоит беспокоиться. А вы поедете верхом?
– Приглашаешь присоединиться к тебе? Если да, то я с удовольствием.
И зачем провоцировал? Ясно же было, что я нисколько не хотела делить с ним такое тесное пространство. Этого только не хватало! Думаете опасалась, что начал бы приставать? Еще как. Я и тот его поцелуй, на террасе горы, не могла забыть, вот и волновалась, что могла потерпеть поражение в задуманном противостоянии уже в первый час нашего совместного путешествия. Ведь была всего лишь слабой женщиной, хоть и давшей себе и ведьме слово бороться с обаянием этого мужчины.
– Вы правы, Ваша Светлость, я очень слаба, и мне лучше прилечь. Да и что-то спину начало тянуть…
– Да неужели?.. – он недоверчиво посмотрел на меня, протянул руку и поводил в воздухе над макушкой ладонью. – Ничего такого не чувствую. Но как скажешь: хочешь, так ложись. И вот и подушки здесь есть.
Он закрыл дверцу кареты снаружи, вскочил на коня и отдал кучеру приказ трогаться. Ясно, что в такой обстановке и думать нечего было о побеге. Даже если удалось бы открыть дверь, даже если мой прыжок в сугроб не заметили бы те два гвардейца, что следовали сзади, и, допустим, получилось бы одинокой страннице не замерзнуть в ночи, а дальше что? Куда бы побрела? Назад, к особняку? И зачем, если ведьма не могла пока разгадать, как снова поменять нас с Тьяной местами? Нет, мне следовало пока затаиться. Увести Инквизитора подальше от доры Белинды, чтобы старушка спокойно занималась тайной порталов. А там, как прошло бы некоторое время, можно было и попробовать улизнуть от Адлара.
Но еще стояла задача, не подпустить его к себе. Не дать заморочить мою голову. Не растаять от возможных ухаживаний. Не поддаться на провокационные слова, устоять против его и моего собственного желания близости. А чего было продолжать таиться? Перед кем? Я теперь сидела одна в карете, закутанная по самый нос в меха, мерно раскачивалась в такт движения и могла, себе сознаться, что этот мужчина меня притягивал. Очень. До дрожи. До жара. Но! Надо было устоять. Потому что ночь в постели с ним мне точно будет стоить жизни. Уверена была в этом на все сто.
За всеми думами не заметила, как погрузилась в сон. Что привиделось, не запомнила, а проснулась, когда карета остановилась во дворе городского особняка дора Штильтера. Дверца распахнулась, морозный воздух, прорвавшийся в проем в один миг прогнал остатки сонливости, руки Светлости аккуратно, но твердо, обхватили и вытащили, поставив меня на ноги уже на крыльце. И вот же, не смотря, что их Кохос только начал восходить, а нас встречал дор Отто, и он будто бы не ложился спать этой ночью.
– Тьяна, как ты? – князь Штильтер выглядел очень взволнованным. – Как твоя спина? Как перенесла дорогу?
Теперь я поняла, что ему было известно о моих злоключениях, и что Адлар поехал за мной, чтобы привезти сюда. Интересно, а что Инквизитор подготовил для меня некий договор, тоже знал?
– Не волнуйтесь, Ваша светлость, со мной уже все хорошо.
– Так ли это? – отец Тьяны выглядел взволнованным и смотрел с явной тревогой. – А я вот доказывал дору Вальтсору, что тебе пока лучше остаться здесь, в Торосе.
Ага, значит, разговор обо мне между мужчинами все же был, и Отто Штильтер пытался помешать Адлару, увезти с собой его любимую дочь. Вот только, если тому упрямцу что-то втемяшится…
– А я вам дал слово, что смогу о ней позаботиться и не допущу осложнений от той травмы. И закончим говорить об этом. Она едет со мной – и точка! Тьяна, тебе нужны еще какие-то вещи? Иди к себе и посмотри, что следует взять, – отчеканил князю, велел мне. – И давайте поднимать остальных…
– Вы хотите уже отправляться? Трогаться в путь в такую рань? Да на улице только забрезжил рассвет… – вскинул в удивлении брови дор Отто.
– Да. Хочу. У меня времени в обрез. Велите слугам поторопиться с завтраком.
Я прошла к себе в комнату в задумчивости и, пытаясь осмыслить оброненные Светлостью слова «поднимать остальных». Кого Адлар имел в виду. Курта? Своих солдат, что оставались здесь? Наверное. Но эта мысль все не давала покоя, от нее делалось не по себе, и вроде бы даже щемило сердце. Поэтому решила расспросить Дороти, как только заспанная служанка зашла в мою комнату.
– Доброго Кохоса, дорина Тьяна, – поклонилась она мне.
– И тебе. Скажи, а что за кареты я увидела краем глаза на заднем дворе?
Спросила и непроизвольно сжала кулаки. Предвидела неприятный для себя ответ? Похоже на то. И он не заставил себя ждать.
– Так это… синеглазый красавчик насобирал себе невест по княжествам.
– Ты находишь Инквизитора красивым? – таким вопросом хотела отвлечь Дороти от моего побледневшего лица. – По мне так от его вечной мрачности мороз пробирает. И глаза… да, они синие, но как застывшее подо льдом озеро.
– Так и есть, суровый мужчина, – тут же согласилась со мной служанка. – Но думается мне, что может быть и горячее пламени, – девушка хихикнула и тут же спрятала от меня свои вспыхнувшие щеки. – Во всяком случае, слухи о нем ходят, что…
– А что те кареты? – постаралась вернуть в голову служанки нужные мысли. – Сколько же благородных дорин сюда прибыло?
– Ааа… так три же… – как сбилась с размышлений Дороти. – Хотя говорят, что мог указать на любую девицу ее отцу и забрать с собой. Все дело в даре, да. Он у него очень сильный, но своенравный…
– Как и сам маг, – скривила я губы.
– Ха! В самую точку, – захихикала служанка. – Я видела, как объявлял о своем выборе нашему князю. Представляете?! Просто ткнул на следующее утро после смотрин пальцем в дорину Ивонну со словом «она», и все. Дор Отто вроде бы обрадовался, а уж как ликовала сестрица ваша!..
– Вот как? – отчего-то мне сделалось очень неприятно от этого сообщения. – Ивонна теперь одна из его невест…
– Именно так. И с тех пор, как ей дали подписать договор, стала еще более заносчивой и…
– Какой договор? – я резко развернулась к Дороти.
– Какой положен был. Что она будет на время отбора невест под опекой Его светлости.
– Вот как… – что-то екнуло в сердце, и начала себя проклинать, что не прочла ту бумагу, которую предложили на подпись мне.
– А как же! Все по закону. У князя Адлара неограниченные права в этой жизни, но и обязанности имеются. Как взял девственниц из домов отцов, так и вернуть должен нетронутыми. Кроме той, которую сделает своей женой, разумеется.
– И что девушки? Хороши ли? – зачем спрашивала, сама не знала. Ох, что-то я совсем потерялась от того, как стали разворачиваться вокруг события.
– Не то слово! Красивее я еще в жизни не видела. А одна из них еще искру, говорят, яркую в себе носит.
– Это кто же говорит? Не Курт ли?
Дороти смутилась, а я поняла, что обольститель блондин продвинулся в действиях по расположению к себе симпатичной служанки.
– Можешь не отвечать – я уже сама догадалась.
– А… а Ивонна из них, пожалуй, самую простую внешность имеет, но уверена, гонором затмит всех. А что это мне велели собрать вас в дорогу, когда разбудили и послали сюда? Вас с сестрицей отправляют? С чего бы? Ей же Инга прислуживает. А если так, что взлетела теперь дочка князя до небес в гордыне, то не завидую я вам. Измучает же придирками, загоняет поручениями. И путь до столицы не близкий: целых два дня. А как обратно-то поедете, когда Ивонну за ненадобностью к отцу отошлют, то совсем несносной сделается. Я в этом тоже уверена.
– Мне велели – я исполняю, – отвернулась к окну, кусая губы.
– Так-то оно так! Наше дело подневольное… А вот это платье возьмете с собой?..
Пока Дороти рылась в шкафу, я принялась тоже кое-что искать. Что недавно сказала дора Белинда? Тьяна некоторые книги держала здесь? Нет, ту книженцию, что у меня отнял Инквизитор, я тоже тайком прихватила. На ведьму надеялась, конечно, но решила и сама о себе позаботиться. Вдруг получилось бы изучить и освоить теорию наведения порталов? Не собиралась опускать безвольно руки.
А через некоторое время дом ожил и наполнился звуками. Неужели, это из-за приехавших невест Инквизитора в нем теперь поселилась такая суматоха? Я просматривала несколько найденных фолиантов и слегка покачивала головой. Совсем еще недавно по коридорам не носилась заполошно прислуга, не хлопали так дверьми, не раздавалось столько недовольных голосов. В основном женских. А теперь…
– Почему в такую рань?.. – я бы даже сказала, что обладательница этого голоса вложила в него визгливых нот по максимуму. Вот же Пискля! А после прозвучавшего слева от моей двери возмущения женские каблучки зацокали в правую сторону, должно быть, к лестнице.
– А я половину ночи не спала, но только погрузилась в забытьи… и нате вам!.. – о, какой тембр, хозяйке этого голоса в опере бы петь. И как-то само собой назвала незнакомку Певицей.
– Ай, сумочку забыла! А в ней и духи, и… – нормальный голосок, обыкновенный, но я эту девушку окрестила Помадкой. Почему? Да сама не знала.
И вот за дверью пошумели и притихли, и все шаги потом тоже затихли. А я спохватилась и стала нужную книгу в сундук к нарядам прятать. Готово.
– Пора! – выдохнула и дернула за ручку двери.
И в коридоре чуть ни нос к носу столкнулась с Ивонной – она в тот момент тоже выходила из комнаты. Сестрица вздернула подбородок, как меня увидела, и гордо понесла себя мимо. Она знакомо демонстрировала пренебрежение. И ни тебе «здравствуй», ни «доброго Кохоса». Так чему же ее учили столько лет гувернеры?..
– Проход освободила! – смерила колючим взглядом. – Мне доложили, что станешь сопровождать в пути. Не думаю, что это хорошая идея, ведь ты ни в прическах ничего не смыслишь, ни в нарядах. Радует только одно: свое положенное место займешь, наконец. Прислуга!
– Сестра станет женой Его светлости! – вдруг вынырнула из-за плеча Ивонны Паула. Как же без нее-то?! – А ее сын станет одаренным и получит высокий титул.
Эти две красотки проследовали далее, хлестнув по мне холодными взглядами и подолами роскошных платьев. А я немного порадовалась, что Ивонна ошиблась на мой счет. По мне, так прислуживать ей все было бы легче, чем уже в пути начать «обслуживать» Светлость.
Но мне как-то расхотелось идти за этими кралями в столовую, поэтому решила перекусить на кухне. Туда и направилась. А по дороге невольно подслушала часть разговора отца и Адлара. Их голоса слышались из-за неплотно прикрытой двери кабинета. Мужчины, похоже, спорили. Повышенные тона и привлекли мое внимание. Я подкралась, чтобы подслушать. А что, информация мне нужна была. Любая. Но вот подоспела только к самому концу перепалки.
– Я все сказал! – грозно заключил Инквизитор. – Вы отлично знаете, что все права у меня. И сделанное предложение – это милость для вашей внебрачной дочери.
– Но Ваша Светлость…
– Нет! Решения не переменю.
Так поняла, что Инквизитор поставил точку в беседе и сейчас должен был выйти в коридор. А там я… подслушивала. Разумеется, заметалась, ища укрытия. Получилось вжаться в нишу и спрятаться за объемной напольной вазой. Адлар вышел с суровым выражением на лице и сразу же направился… в столовую, так думала, к своим невестам. А я проскользнула в кабинет.
– Девочка! – сразу же заметил меня дор Отто. Но он только просветлел лицом, как почти сразу затем снова помрачнел. – Как же тебя так угораздило? – простер ко мне руки, обнял, притянул к отцовской груди и стал гладить по голове и плечам. – Я пытался дора Вальтсора уговорить оставить тебя в покое – не вышло. Он догадался, что в тебе есть кровь ведьмы. Подозревает и наличие дара. От того, я ничего не могу ему противопоставить. По закону он и так может забрать тебя в любой момент и отдать под стражу, а там… Светлый бог, не допусти гибели моей малышки!
– Как же быть? – на их богов я не очень рассчитывала, а вот от дельного совета князя не отказалась бы.
– Придется тебе ехать с ним. Адлар обещал сохранить твою жизнь в любом случае.
– Что это значит? – сердце в груди заколотилось с удвоенной силой.
– Он не знает про печати. Пытался их прощупать, но не обнаружил, хвала способностям дора Татра. Но ты же понимаешь, что с ними станет, когда ты… когда Адлар… в общем, неминуемо ты станешь скоро женщиной, и печати не просто слетят, а запросто может произойти усиление дара. Кхм, твоя мама, знаешь ли, была совсем слабым его носителем, но после того, как… в общем, я узнал, что она ведьма слишком поздно.
Это Отто Штильтер так деликатно обходил стороной процесс потери невинности? Знал бы он!.. Хотя, это и к лучшему, что не в курсе, что перед ним стояла… уже женщина. Потому не мог догадываться, что меня ожидала еще одна серьезная проблема, а Инквизитора неприятное открытие.
– И как мне быть?
– Не противься его воле, Тьяна. Тебе с ним никак не справиться. А вот если ты влюбишь его в себя, и он станет нуждаться в твоем обществе, то вполне возможно, что выйдешь победительницей из этой ситуации.
– Это как же? Жить без меня не сможет? Мое тело он в любом случае намерен получить, и это ясно. А мне еще танцевать потом перед ним?
– Не прикидывайся, что не знаешь, как привязать к себе мужчину.
Вот и раз! А я-то думала, что Тьяна была девочкой-ромашкой.
– Ты всегда отличалась сметливостью, дочь. И видела к тому же все приемы твоих влюбчивых и охочих до мужского внимания сестер.
Так он говорил о другом!
– Ах, это!.. Да, видела, как глазками хлопали, но что-то им это не больно помогло и не принесло шквала брачных предложений.
– Они… это они. Да и тетка Белинда, наверняка, уже успела научить тебя некоторым премудростям?
– Что имеете в виду? – насторожилась я. Кажется, сейчас могла услышать действительно дельное предложение.
– Вот это, – дор Отто подошел к сейфу и с осторожностью достал из него склянку с темной жидкостью. – Она передала мне зелье и сказала, что ты знаешь, когда и как его использовать.
Тьяна, наверное, и знала, но не я, поэтому смотрела на бутыль с подозрением. А вдруг, там отрава? Или сильное снотворное? А может, обезболивающее?
– На, держи. Возьмешь с собой, – князь чуть ни силой вложил мне в руки склянку. – Только спрячь понадежнее. А теперь иди. И действуй, как говорил. Ни в чем мужчине не перечь, будь мягкой и ласковой, постарайся угодить, в том числе и в постели. Извини, дите, но так будет лучше для тебя. А если не получится само собой очаровать и привязать к себе князя, то… – и многозначительно покосился на бутыль.
Как у них тут было все… кардинально! Не полюбил до невозможности – сгинь! А мы в своем мире и времени слезы льем по ловеласам и изменщикам…
– Что же ты стоишь? Иди скорее – князь сердиться начнет, что снова приходится тебя разыскивать. Ты не знаешь, что здесь творилось, когда уехала в имение к тетке, а Адлар тебя спохватился. Вот уж бурю нам устроил. Ох, Тьяна! Как же я без тебя буду?..
Я шла по коридору и несла то зелье, когда увидала поднимающегося по лестнице Адлара. Что было делать? Не попадаться же ему на глаза с этой отравой? Вот и нырнула за первую попавшуюся дверь. Оказалась, судя по запаху приторно-сладких духов, в покоях Ивонны. Заскочила туда и юлой завертелась, не зная, куда пристроить бутыль. И тогда на глаза попался большой сундук. Откинула быстро крышку, а он доверху наполнен платьями. Разгребла их и просунула руку вглубь, чтобы на самое дно поставить зелье.
– Вот ты где! – вовремя распрямилась, так как в комнату вошел Инквизитор. И сразу ко мне. Взял за плечи и стал всматриваться в глаза. – Как себя чувствуешь? И почему не у себя? Это же покои…
– Да. Ивонны. Она сказала, что я буду прислуживать ей в пути, вот и…
– Что за чушь? – мужчина, кажется, рассердился. – Никому ты не станешь прислуживать. Это ясно? А теперь идем завтракать, – взял меня за руку и потянул за собой. – Хотела голодной остаться? Сил не хочешь набраться? Не позволю. Идем.
В общую столовую он меня так и втянул, будто на буксире, и сразу усадил на стул. До нашего прихода там звучали разговоры, а теперь сразу стихли. Все глаза принялись меня сверлить. Так еще Адлар взял и сел рядом. Ну, теперь, чувствовала, девчонки должны были меня возненавидеть. И приготовилась, что Инквизитор мог запросто сейчас взять и объявить мой статус. Что-то вроде: «Познакомьтесь, невесты, это моя любовница». Ну, как подготовилась – голову в плечи слегка вжала. Но Адлар сделал глоток из кубка и взялся, молча, за приборы.
А потом и я подумала и решила: «А! Чему быть, того не миновать!» И выпрямила спину. Инквизитор заметил перемену и чуть двинул уголком губ, то ли в усмешке, то ли в улыбке. И бог с ним. Я решила, что мне действительно силы понадобятся, и налегла на еду. И что бы там ни говорил мне на прощание дор Штильтер, а я не собиралась становиться паинькой и прямо сразу начинать ластиться к Светлости и есть у него с руки. Вот еще! Я решила быть самой собой. А еще впитывать всякие местные правила и обычаи, как губка влагу, делать выводы после увиденного и услышанного, мотать на ус, запрещенную книгу о порталах не забывать изучать и при первой возможности использовать все себе во благо. Ничего так план получился, ага!
Что там у меня стояло первым пунктом? Поесть, как следует. Это быстро исполнила. Тогда уже откинулась к высокой спинке стула и принялась рассматривать девушек. А ничего так князь себе кандидаток в жены подобрал. И верно про них сказала Дороти – красавицы. Так еще и всех мастей оказались. Ивонна брюнетка. Волос ее синевой отливал. А еще была пепельная блондинка, ее я, кажется, назвала Писклей. Она обратилась к соседке… да, ту рыжую, было дело, окрестила Певицей, за густой голос. А последняя девушка, у которой волосы не уступали по белизне снегу, Помадка?
– Поели? – прервал мои думы Адлар. – Тогда одевайтесь и усаживайтесь в кареты. – Тьяна, ты поедешь вместе с сестрой.
– Никакая она мне не… – отреагировала моментально Ивонна, да осеклась, заметив сошедшиеся на переносице брови Светлости. – Прошу прощения! – тут же язычок прикусила и глазки потупила.
– Еще раз от кого-то услышу возражения!.. – Инквизитор обвел присутствующих девушек недобрым взглядом. – Мое слово для вас всех закон. Это ясно?
– Д… да! – послышались нестройные ответы, но головами качнули утвердительно почти одновременно и все.
И даже я вместе с ними. А потому, что не время еще было мне характер свой тренировать и закаливать. Но чувствовала, что время совсем скоро должно было прийти.
– Тогда подъем! Жду всех на выходе во двор.
Как солдатами нами командовал, честное слово. Кстати! За столом меня глазами не только девицы сверлили, а и Курт. Блондин тоже там присутствовал, а как брат его объявил завтрак оконченным и общий сбор через несколько минут на крыльце, то моментально оказался рядом.
– Только без рук! – я его повадки уже хорошо изучила и не собиралась позволять меня касаться и копаться потом в моих мыслях, поэтому резко отпрянула.
– Тьяна, нам надо поговорить, – этот тип изобразил из себя паиньку и даже за спину убрал ручонки загребущие. – Ты сейчас же идешь в свою комнату?..
– Идет, – тут же рядом оказался и Инквизитор, и мужчина смотрел на своего брата хмуро. – Но без тебя. И поговорить надо нам с тобой, Курт. Пошли, обсудим, как людей расставим вдоль вереницы карет с девушками.
Адлар чуть ни силой увел за собой брата, ухватив его за предплечье. Курт попробовал, было, отговориться и упереться, но Светлость этого не допустил. Я же пожала только плечами и отправилась в комнату, а на ходу глубоко задумалась над последними словами Инквизитора. Выходило, он как к серьезной операции готовился к поездке в столицу. «Обсудим, как расставим людей вдоль вереницы карет с девушками». Чего или кого он опасался? Разбойников? А, наверное, и правда, здесь могли быть грабители на дорогах. Вон, одна Ивонна навешала на себя драгоценных камней с килограмм. А сколько еще украшений везла в сундуках? Пожалуй, невесты могли представлять собой завидный куш для разбойников. Кстати! Сундук! Мне не мешало вернуть себе ту бутылку, что у нее спрятала.
Подгоняемая этой мыслью, чуть ни бегом кинулась к лестнице на второй этаж. Я обогнала княжну уже на первой ступени и, приподняв юбки, застучала каблучками, спеша оставить ее далеко позади. У меня это получилось, и в ее комнату успела заскочить, пока она не оказалась на верхней площадке. Достать и спрятать в рукаве флакон получилось за одну минуту, потому что сундук стоял открытым и на том же месте. Из комнаты сестрицы я тоже выскользнула удачно – меня никто не заметил. А потом, как ни в чем не бывало, спокойным шагом пошла по коридору, направляясь уже к себе.
– Эй! Тьяна! – принеслось в спину. – Ничего не хочешь мне объяснить?
– А должна? – обернулась к Ивонне.
– Разумеется. Посуди сама. Служанки других невест завтракали сейчас в комнатке при кухне, а ты за нашим столом. Те девушки в дорогу отправляются все вместе и в одних санях, а про тебя князь сказал…
– Что поедем с тобой в одной карете, – закончила фразу за нее, наблюдая нахмуренные черные брови и искривленные капризные губы. – Да, так и есть. И чего же здесь странного? Разве в нас с тобой не одна кровь, Ивонна? Сколько еще будешь комедию ломать, будто мы не сестры? Уже вон и дору Вальтсору об этом известно стало, а ты все пытаешься отречься от нашего родства.
– Сама знаешь, в нашем доме принято молчать об этом. Потому что это неприятно матушке. Всегда так было! – сестрица чуть ни ножкой от расстройства притопнула. – И я не пойму, почему все так резко изменилось. И вообще, в каком качестве ты оказалась взята в эту поездку? Меня еще и другие невесты князя начали о тебе расспрашивать, а я сама ничего понять не могу. Может, ты мне… хм, по-родственному все объяснишь?
Она желала ясности. И я бы тоже от нее не отказалась. Наверное, надо было задать Адлару конкретный вопрос. И случай же был. Много раз даже представлялся. И по пути сюда, и потом. Но я все упустила. А теперь ощущала себя очень глупо.
– А ты исключаешь такую возможность, что еду в качестве возможной невесты? – вот на такой вопрос я решилась.
– Смеешься? Ты? Девица неизвестного рода и племени? Да еще и без искры! Ведь отец так и не открыл тайну, кто была твоя мать. Скорее всего, простолюдинка.
– Это не помешало Курту, к примеру, разговаривать со мной вполне уважительно. От тебя же слышу только издевки. И Его светлость к брату относится вполне тепло, хоть он тоже бастард. А ты… сестра называется!.. – меня возмущала заносчивость этой особы.
– ААА! – тут глаза Ивонны расширились. – Вот оно что, Курт? Ты же не зря про него сейчас сказала, да? И его брат имел недавно беседу с отцом!.. Мне об этом доложили. Теперь начинаю понимать… Вот оно как складывается…
Она что-то там начинала понимать, а я нисколько.
– Так тебя отец решил отдать за Курта? Папа подписал брачный договор?
– В чем дело, девушки? – за нашими спинами неожиданно раздался голос князя Вальтсора. – Разве я не сказал, чтобы зря время не тратили?
– Да мы, вот тут… – сразу попятилась Ивонна и опустила глаза в пол. – Проясняли кое-что.
– Да! – я твердо взглянула в лицо Адлару. – Сестра спросила, а я и не знала, что ей ответить… Так в каком качестве еду с вами в столицу?
Пропади оно все пропадом! Не могла так больше. Вот не мое оно, плести интриги. Пусть уж сразу все встанет на место.
– Как? – прищурился Инквизитор, и мне совсем не понравился этот его взгляд. – Разве отец не имел с тобой, Тьяна, беседу недавно? – а далее Светлость развернулся к Ивонне. – Эту девушку сватает мой сводный брат, княжна.
О чем это он? Что за новость? Кто из нас спятил?
– Вот оно что? – Ивонна тоже немного от такого сообщения растерялась. – Но папа ничего такого не говорил. И мама, похоже, тоже не в курсе…
– Потому что я еще не уверен, что дам согласие на этот брак. Вот и решил… взять время на раздумья. Тьяна поедет с нами, а там и видно будет, что к чему. И все! Быстро одеваться и спускаться вниз. Тьяна! Ты меня слышишь?
Ивонна просветлела лицом и упорхнула в комнату, а я, наверное, напротив, посерела. У меня голова пошла кругом, от этого даже на стену оперлась. Подозревала, что имела в тот момент совершенно недоуменный и глупый вид. Откуда взялось сватовство Курта? У кого случился бред? Меня здесь решили свести с ума? Я же была уверена, что Адлар хотел сделать своей любовницей. И ведьма только укрепила во мне такое мнение. Потом откуда-то засомневалась во всем, предположив, что та бумага, которую предлагал подписать Инквизитор, могла оказаться договором о браке с ним. Нет, какая наивность! Или… эта мысль так и продолжала жить в душе? Но это наваждение рассеялось быстро, стоило только приехать сюда и поговорить с дором Отто. А теперь… о, мне бы таблетку какую-то от головокружения!
И только так подумала, как ощутила крепкую руку Адлара у себя на локте. Он его сжал и повел… куда же? Оказалось, что в мою спальню. Завел в комнату, прислонил спиной к стене прямо около двери и навис надо мной.
– Тебе теперь ясность понадобилась, Тьяна? – и почему от его голоса у меня так дернулась голова? – То договором швырялась, а то…
– Так причем здесь Курт? Умоляю! Скажите, что за бумага… тогда была? Ваш брат действительно просил меня у отца?
– Просил, – князь начал пугать собирающейся в его глазах грозой. – У меня разрешение на брак спросил. Да я сразу сказал ему, что ты не для него.
– То есть? Сразу? А зачем тогда привезли тот документ и давали мне, чтобы подписала?
– С чего ты взяла, что это была та бумага? Ее я с собой и не брал.
– Господи! Я с ума сейчас сойду! Можно уже просто сказать, что именно давали подписать?
– Договор-содержание. Я думал, ты это поняла.
Все! Вроде бы так и предполагала. Отчего тогда эти слова были сравнимы с выстрелом в упор? Кажется, этот мужчина меня сейчас убил. Я пошатнулась и съехала бы по стене на пол, да Адлар не позволил – снова поддержал под локоть.
– Я хочу, чтобы ты стала моей, – он смотрел в самые глаза.
– Но… невесты…
– Никто не снимет с меня долг перед родом, – сказал, как отчеканил. – Жену обязан выбрать среди одаренных. Она родит наследника. Это неизбежно. Но в дороге мне женские свары ни к чему. Поэтому объявим, что думаю над просьбой Курта. Ты слышишь меня? Тьяна! Любить я стану только тебя.
– Да разве же это любовь?
Я сказала те слова, или только подумала? В ушах появился гул, перед глазами темные мушки. Это обморок надвигался? Что-то совсем я в этом мире слаба стала.
Забытье оказалось совсем кратковременным. Или это Адлар не дал мне грохнуться в обморок. Он крепко держал за плечи, даже до боли, и тряс меня.
– Что ты знаешь о страсти, девочка? Догадываюсь, что совсем ничего.
Князь воспользовался, что голова моя, болтающаяся на слабой шее, откинулась назад, и впился в рот поцелуем. Будто ужалил. Оторвался от губ, которые защипало, и жадно уставился на оголившуюся шею.
– Она может пробудиться в любой момент и в любом, а кто-то никогда не узнает, что это такое, – наклонился и бегло несколько раз коснулся горячим ртом моей кожи, проложив дорожку из коротких поцелуев от скулы и до самых ключиц. – И я, глупец, относил себя к последним.
Он так глухо засмеялся или зарычал, уткнувшись лицом в ложбинку у основания шеи?
– Много раз наблюдал страсть у других, – распрямился, взял мое лицо за подбородок, горящими глазами засматривал, казалось, в глубину души, а большим пальцем дотянулся до губ и принялся их гладить. – Она вспыхивала в них жарко и ярко, освещала им жизнь, меняла их и восприятие окружающего, а потом… угасала. Вот тут у всех было по-разному. У одних жар в крови стихал медленно, у других и конец чувствам был таким же стремительным, как начало.
В задумчивости нажал мне на губы. Собирался протолкнуть палец в рот? Нет, не стал. Адлар отдернул руку, моментально захватил мои губы ртом, а палец решил заменить своим языком. Это я застонала? Или он? Похоже, что мы вместе сотворили тот звук.
– Ты слабеешь от моих поцелуев. Точно чувствую! – задышал-захрипел в лицо, прервавшись лишь на минуту, а потом снова повел себя, как хозяин моего рта. – Бездна! Я хочу тебя, Тьяна, больше жизни! – не поняла даже, когда успел добраться освободившейся рукой до внутренней стороны моих бедер. – Хочу гореть вместе с тобой, внутри тебя, и никогда не отпускать те чувства, что тебе удалось во мне пробудить.
– Я… – попыталась говорить, пока мужчина захватнически осваивал зону декольте. Получалось не очень и через всхлипы. – Мне… Остановитесь!
– Никогда! – Адлар поднял ко мне лицо. – И у тебя нет выбора, дорогая – ты точно станешь моей… страстью.
Это что? Он смотрел на меня вполне трезво теперь, а всего мгновение мы оба были пьяны чуть ни до беспамятства. Вот это владение чувствами! Одно слово «Инквизитор». Таня! Очнись быстрее, тебе надо устоять против очень и очень сильного соперника.
– Моя мать тешила себя надеждой когда-то, что была первой любовью отца. Хм! Любовь! Женщины всегда с каким-то особенным выражением произносят это слово. И, так понял, приписывают чувству вечность.
Зачем он принялся так серьезно смотреть на меня? И помогать поправлять на мне смявшееся платье тоже не надо – я и сама могла это сделать. Или думал, что вверг своими огненными ласками в прострацию? Ничуть ни бывало! Ну, если только в первое мгновение…
– А потом я понял, что так думали абсолютно все женщины, что делили с отцом постель. Не потому ли, что Вильмор Вальтсор был страстным мужчиной? Молчи! Я не спрашиваю, а утверждаю. А отец однажды признался мне, что желает всех женщин на свете. Всех! Если они не уродины. Как тебе?
– Мне жаль его.
– Зря. Он жил, как хотел, снискал себе славу сильного воина, мага и любовника.
– А любви не узнал…
– Так вот! – Адлар прервал меня. А еще подал шубу, чтобы могла одеться, и сам застегнул несколько застежек. – Во мне впервые проснулась страсть, и я теперь от нее не откажусь.
– И как скоро она может погаснуть?
На мои слова мужчина посуровел, но взгляда не отвел и продолжил твердым голосом:
– Не моя вина, что в тебе нет искры, Тьяна. Клянусь, тогда бы женился немедленно. А всех этих… наседок отправил бы по домам. Что могу сделать теперь? Как приедем в мой дом, дам тебе клятву, что стану заботиться о тебе и возможных детях. У алтаря в храме рода… раз ты не хочешь договор-обеспечение.
– А если остынешь ко мне?
– Нет. Этого не произойдет, моего огня хватит надолго.
– Но не на всю жизнь?
– Не будем так далеко заглядывать, дорогая. Но наши с тобой дети будут точно носить мою фамилию.
– И ты сейчас выдашь меня перед всеми невестой Курта? Это по-братски?
– Вполне. Потому что он согласился на это. И даже попросил потом отдать тебя ему в жены. Но вряд ли я на это соглашусь.
– И все же вероятность такая есть… – заскрипела я зубами.
Похоже, Инквизитор не услышал последних моих слов. К тому времени в комнату вошли слуги и завозились, поднимая с пола сундук с платьями.
– Пошли! – Светлость настойчиво потянул меня в коридор. – Надо спешить. Мне действительно необходимо было уже сегодня оказаться в столице.
– Зачем? – спросить получилось желчно. – Какая-то очередная твоя жертва из ведьм дожидается казни?
– Мне понятны твои переживания об этих темных, Тьяна. Но лучше бы ты прикусила язычок.
– А ты знаешь, что тетка Белинда, если и совершила в своей жизни ворожбу, то это был заговор на больной зуб? А скольких людей она вылечила? Скольких утешила и обнадежила? А ты!..
– Замолчи, я сказал! Мое расположение уже коснулось этой старой ведьмы, и хватит. Больше слышать про нее ничего не желаю. Поняла? Садись немедленно в сани, не испытывай мое терпение.
– А можно мне перемолвиться словом с… женихом? – от вспыхнувшей внутри злости изобразила кокетливый взгляд в сторону Курта, стоящего около одной из карет.
– Я тебе!.. – дернул меня за руку Адлар и резко притянул к себе. – Хочешь, чтобы я утратил контроль? Давай! И тогда точно к чертям полетят все условности. Необходимость сохранять видимость приличий отпадет, потому что я сделаю тебя своей любовницей тут же, хоть бы и в той комнате, откуда только что ушли.
Он так страшно засверкал на меня синими молниями! Но они все потонули в том шторме, который сотворили в душе его угрозы. Я только подбородок выше вздернула, глазами, надеялась, тоже засверкала, да кулаки сжала. И… почувствовала в рукаве нечто холодное. Тот флакон? Клянусь, так и хотелось плеснуть его содержимое немедленно Инквизитору в рот. Еле сдержалась. Еще не время, Таня! Но этот мужчина не ведал, с какой женщиной теперь столкнулся. То есть со мной. Новой. И я сама себя не узнавала. Но этот тип всю меня такую гордую и непобежденную схватил в охапку и забросил в нагретое нутро кареты на те, самые шкуры.
– В чем дело! – раздался рядом гневливый, но писклявый голос. Это Ивонна? Хотя, кто же еще мог быть. – Ты в своей манере, Тьяна. Вечно творишь конфликты. Что там выясняла с Его светлостью? Чем была недовольна?
Разговаривать ни с кем не хотелось, и особенно с жеманной сестрицей. Поэтому я забилась в угол, закуталась в пуховый платок и отвернулась к заиндевевшему оконцу. Прощай город Торос. Отчего-то мне казалось, что его больше не увижу.
– Я бы на твоем месте радовалась, – не унималась разговорившаяся Ивонна. – Тебя же матушка с отцом здесь за кого хотели отдать? Правильно, за почтенных, состоятельных доров или хозяйственных фермеров из далекой дали, но всегда они были в возрасте. Уж не знаю, почему папа видел твоим мужем только мужчин с сединой в волосах. А теперь? Тебя в жены, вполне вероятно, возьмет молодой и сильный Курт. Не чудесно ли это? Но ты, вроде бы, как не рада. А еще он очень хорош собой. Я не просто так говорю – наша Паула в эту ночь все глаза выплакала, что красавчик уезжает и без нее. Знаю, что рассказываю – мне горничная все в точности доложила.
– Замолчи, Ивонна. Мне ничуть не интересно.
– Нет, конечно, бастард не то, что его титулованный сводный брат, – игнорировала брюнетка мой выпад в свой адрес. – Но тебе стать княгиней нисколько и не светит. Этот мужчина точно не для такой, как ты. Признаюсь, в сложившейся компании нет более достойной кандидатуры на роль жены Его светлости, чем я. Не хмыкай, это чистая правда. Не веришь? Зря! У меня самый сильный дар внутри. Мой сын, зачатый с Адларом, станет самым могущественным магом. Да что ты смеешься? Захлебывается она! А у меня самая яркая искра внутри. У других девушек ее цвет, у кого бледно-желтый, у кого розовый, и только у меня насыщенного синего цвета. Прямо в цвет глаз и магии князя Вальтсора! – Ивонна гордо выпрямилась и осмотрелась вокруг себя, словно уже была женой Адлара и взирала властно на многочисленных слуг и подданных.
– Угомонись, а? Дай поспать.
Я демонстративно ухватила одну из подушек и подложила себе под бок.
– Но твой бастард очень даже хорош собой. И у него, говорят, есть приличное имение, приносящее стабильный доход. Я это не просто так говорю, мне это папа сказал. Ему слуги донесли, что заметили брата князя часто возле Паулы, вот отец и принялся просчитывать, как реагировать, если за ухаживаниями последует брачное предложение. Но кто же знал, что речь пойдет о тебе!.. Да, обскакала ты мою младшую сестренку. И мама всегда говорила, что сможешь нам всем еще очень большую свинью подложить.
Я совсем от нее отвернулась и закрыла глаза. Но как ни старалась сделать вид, что заснула, Ивонна продолжала зудеть.
– Очень жаль, что ты не могла видеть, как князь Вальтсор признал меня достойной своего выбора. Это было… необыкновенно волнительно. Он высказался вполне откровенно, что дальнейший отбор лишь дань заведенным правилам, а так сразу различил яркость моей искры. Ах, что я чувствовала, когда Его светлость проникал в меня своей магией! Это нечто! Восторг и блаженство!
Вот же врушка! Мурашки по коже она должна была чувствовать, еще колкий холод в позвонках, а потом и в конечностях. Или все же магия Инквизитора действительно максимально совпадает с даром сестрицы? Отчего-то от такой мысли сделалось очень неприятно, и меня даже передернуло.
– Это как при первой близости с мужчиной, скорее всего, – она приглушенно хихикнула, прикрыв рот ладошкой. – Я так посчитала, и знаю, что говорю, потому что читала однажды про «это» книжку…
– Боже! Любовные романы и сюда проникли! – не вытерпела и подала голос. – Надо же!
Я могла бы ей рассказать, как «это» бывает впервые. Опираясь на собственный опыт, естественно. И я вовсе не применяла бы такие слова как «восторг», а «блаженство» вообще бы на ум не пришло.
– И не завидуй, – между тем, Ивонна по-своему поняла мое высказывание. – Думаешь, не знаю, что сама не прочь была бы стать ближе этому мужчине? Да все вы… и те мымры, что тащатся в каретах сзади… никто из вас не откажется стать женой князя.
Очень странно, но от ее слов заныло где-то за грудиной. Очень неприятно оказалось то тянущее чувство. И тогда же мне захотелось хоть на время оглохнуть, чтобы не слышать и дальнейших высказываний брюнетки. Но это было невозможно, а вот поднять воротник шубки повыше, чтобы закрыл мои уши, вполне. Еще я засунула руки в рукава, на манер муфты, привалилась боком к стенке кареты и постаралась отрешиться от ставших не очень разборчивыми бормотаний Ивонны.
Вроде бы получалось не очень слышать вредную сестрицу. Вот бы еще заснуть. Этому способствовало мерное покачивание кареты – как в люльке находилась. Но сон не хотел приходить. И я устремила взгляд за заиндевевшее оконце и наблюдала проносившиеся мимо редкие дома пригорода, затем поля и перелески. А кони неслись дальше и дальше. Снежный настил делал глухим стук их копыт, и до меня еще доносился скрип полозьев, скользящих по дороге, да редкие окрики возниц. И куда меня несло? Что ждало впереди?
А тяжелые серые тучи, плотно заслонившие Кохос, к середине дня прорвало, и на поля, через которые тащился наш обоз, повалил снег. Он падал крупными хлопьями, то отвесно, а то налетающие порыва ветра начинали нести снежинки чуть ни параллельно земле. И мне подумалось, что, наверное, стало теплее, раз пошел снег. Ведь именно так было в моем мире…
– Нет, это надо! – в размышления ворвался противный голос Ивонны. – Все едем и едем, а остановку они думают устраивать? У меня затекли ноги от долгого сидения, начала болеть спина, и в животе уже с час как все бурчит!..
Я тоже захотела есть и не отказалась бы пройтись-размяться, а еще хотела бы посетить кое-что.
– С моей стороны дороги видно только бескрайнее поле, Ивонна. Не думаю, что князь отдаст приказ здесь остановиться. А у тебя что?
– А у меня вдали что-то темнеет, – как ни странно, сестрица не стала огрызаться, а придвинулась ближе к своему окну и пыталась всмотреться в открывающиеся виды, для этого даже подышала на стекло и потерла его рукавицей. – Хоть бы это был город!.. Думаешь, как приедем в населенный пункт, будет отдых и обед?
– Предполагаю, что в поле или лесу останавливаться точно не будем. Потому что опасно.
– Как это? Отчего? – округлила брюнетка на меня глаза.
– А ты никогда и ничего не слышала о разбойниках? – спросила ее не без иронии, а еще многозначительно усмехнулась и указала на длинные серьги, свисающие из ее ушей и лежащие на меховом воротнике дорогой шубы. – Сколько такие камушки стоят, знаешь? Сколько крестьянин сможет кормить семью, если продать? А некоторые особы везде свое богатство выставляют напоказ, даже в дорогу надевают и всем демонстрируют «вот я, какая находка для грабителей»! А их жениху приходится голову ломать и напрягаться, чтобы защищать все это… добро.
– Ты думаешь?.. – Ивонна вдруг побледнела. – На нас могут напасть?
– Не исключаю такой вариант. И слышала, как Его светлость обсуждал с Куртом, как лучше расставить солдат вокруг обоза.
– О, Светлый бог, убереги нас! – взмолилась она, обратив глаза к потолку кареты, а потом совсем вся сжалась, став похожей на взъерошенную и нахохлившуюся птицу. – А еще впереди лес показался!..
Но это был совсем не страшный лес, а скорее перелесок. И обоз его миновал за считанные минуты. А вот за ним нашим глазам открылось большое то ли село, то ли деревня. Я сначала считала проезжаемые дома, а потом прекратила.
– Кажется, останавливаемся! – радостно взвизгнула Ивонна, как только сани сбавили ход.
И в ту же минуту наша карета начала въезжать в какие-то ворота. Наверное, это был постоялый двор. Приземистое двухэтажное здание, обнесенное метровой плетеной изгородью, до середины занесенной снегом. На крыше того дома дымилось сразу несколько труб. Справа от него виднелась пристройка, напоминающая длинный сарай, а по доносившимся оттуда запахам и лошадиному ржанию, скорее всего, конюшня. И на широком утоптанном дворе стояли сани и одна распряженная карета.
– Точно, – подтвердила я, заметив, что охраняющие нас всадники спешиваются.
У меня вышло одной из первых выбраться на морозный воздух. И тут же глаза залепил прилетевший в лицо снег. Поморгала и заметила, каким недовольным взглядом одарил Светлость. Он только направился к каретам, чтобы помочь невестам сойти на двор, а прежде раздал солдатам какие-то указания. Мне тоже досталось от него нечто приказное.
– Живо иди в таверну. Там Курт уже должен организовать нам стол. Сядь на скамью, где укажет брат, и дожидайся остальных.
Его резкий тон ничуть не понравился, но я сама не собиралась задерживаться на промозглом ветру, вот и поспешила в дом. А как вошла в огромный зал, уставленный длинными столами и лавками, сразу увидала жарко полыхающий камин, потом уже Курта, беседующего с бородачом за стойкой. И меня так и понесло к пламени, чтобы отогреть озябшие руки и ноги. Быстро подошла, на ходу стаскивая варежки, и протянула к огню покрасневшие пальцы.
– Озябла? – за спиной раздался голос блондина.
– Все было ничего, а полчаса назад… вот! – показала ему плохо слушающиеся пальцы. –Руки в рукавах пыталась отогреть, а ноги… я их уже не очень чувствовала.
– Садись! – придвинул мне громоздкий табурет. – И дай-ка посмотрю… да, сапожки придется снять.
Он с усилием растирал мне ступни, когда в таверну вошел Адлар, буквально увешанный своими невестами. Показалось, что сразу отыскал нас взглядом, а потом на миг свел брови на переносице? Скорее всего. Потому что князь тут же обратил взгляд на спешащего к нему хозяина постоялого двора.
– Ваша Светлость!.. Доброго Кохоса! Проходите, прошу. Вот ваш стол. Обед мигом подадим. Все будет горячим. А спутницы-то ваши притомились. Может, комнаты для отдыха организовать?
– Ни к чему. Нам некогда задерживаться. Горячая еда и напитки сейчас быстро всех взбодрят.
Это ему так казалось. А девушки и до того, похоже, высказывали жениху претензии по поводу неудобств, доставляемых быстрой ездой в карете, теперь же начали жаловаться громче.
– У меня спина!
– У меня ноги и руки замерзли!
– У меня голова болит!
– Я вся уже никакая! – заявила Ивонна и так и повисла у Инквизитора на шее.
Но князь отцепил ее руки, и начал рассаживать девушек за стол. А потом посмотрел в нашу с Куртом сторону прямым, но недовольным, взглядом. Далее кивком и взмахом руки указал на лавку, давая понять, где следует находиться.
– Пойдем? – засуетился блондин, начав одевать мне на ноги сапожки. – Я же отогрел тебе, Тьяна, ступни?
– Да. Спасибо. Но Курт?.. – я замялась, не зная, как у него спросить, где здесь находится дамская комната.
И как ее вообще надо было называть? Хорошо, мужчина оказался догадливым и правильно истолковал мое замешательство.
– Понял, куда тебе надо, Цветочек. Идем.
А вот брать меня за руку было не обязательно. Особенно еще и ладонь поглаживать. Это насторожило, и поспешила прибрать подальше всякие свои мысли от этого «чтеца». И еще краем глаза заметила, как напрягся его старший брат и как развернулся в нашу сторону, провожая до темного коридора цепким и недовольным взглядом.
– Вот нужная тебе комната, – подвел меня Курт к неказистой дощатой двери. – Давай, шубу подержу.
А как к нему вернулась, неожиданно прижал меня спиной к стене.
– Тьяна! Нам надо поговорить. И я давно хотел сделать это, да все… никак.
– Прямо сейчас? – охнула, ощутив его руки у себя на плечах.
– Уже поняла, ведь, что нравишься мне? – склонился к самому моему лицу.
– Ты что-то такое говорил…
– У меня, как никогда, серьезные намерения в отношении тебя.
Получилось издать сдавленный смешок помимо воли. Курт и серьезные намерения, этот ловелас средневековый и…
– Твой отец дает за тобой приличное приданое, как стало известно…
Вот оно что, приданое. Наверное, оно значительное по здешним меркам, раз этого любимца женщин всерьез посетила мысль о женитьбе. Ну что же, теперь хоть все стало понятным.
– Но мой брат!..
– Да уж, – с жаром в голосе и глазах обратилась к Курту. – Это он не по-братски надумал так с тобой поступить!
– Ты про его интерес к тебе? – нахмурился блондин, и видеть этого балагура озадаченным было непривычно.
– Ты так называешь его желание первым владеть мною? – сказать, что удивилась довольно спокойному тону предполагаемого будущего супруга, это слишком мягко было бы. Я как захлебнулась негодованием.
Курт уловил возмущение и тогда посуровел больше.
– Девочка, ты как будто с другой планеты свалилась. Он же в своем праве! Брат может предъявить права на абсолютно любую женщину Спартокса, а то и другого государства. Такой сильный маг и… да любой род посмотрит сквозь пальцы, если Адлар заберет хоть и на время их дочь, ведь дети от него будут магически одарены. Вот только он никогда раньше даже косой взгляд не бросал на неодаренных искрой. А тут… вот.
– А тут… вот?! – нет, я никак не могла оставаться спокойной, выслушивая такое. – Еще скажи, что не будешь против воспитывать его детей, как своих собственных!..
– Разумеется, – выдал он мне совершенно серьезно. – Я приму ваших детей, если до них дело дойдет. И Адлар по закону обеспечит отпрыскам содержание до их совершеннолетия. И будет волен поступить по своему усмотрению: принять сыновей в свой замок, или оставить их с приемным отцом, то есть в моем доме.
Все! Мне стало не хватать воздуху. Ничего себе и порядки у них здесь!
– Ты слышишь меня, Тьяна? – взял и встряхнул меня, всю такую возмущенную и задыхающуюся от услышанного откровения. – А поняла ли, что от тебя будет многое зависеть?
– Мне кажется, или меня в чем-то обвиняешь? – сузила на Курта глаза. – Еще скажи, будто это я виновата, что Инквизитор пересмотрел свои жизненные правила и заинтересовался мною! – фыркнула и попыталась вырваться, но блондин прижимал к стене крепко.
– Да, виновата. Поведением, так точно. Все девицы глаза в пол при нем опускают, а ты так и сверкаешь по сторонам. Где это видано, чтобы женщины смотрели прямо мужчинам в лицо?! Ты и вовсе – главному магу королевства. А твоя речь? Где скромность и почтение?! Дерзкий ты, Дикий Цветок…
– Так понимаю, мне сейчас советы даются, как не оказаться в постели Инквизитора…
– Может и так, Тьяна… может и так. Если бы была… как все…
– Поняла. Молчать, не смотреть, не спорить, со всем соглашаться. А вот если он меня уже сегодня ночью в свою постель потащит? – так и шипела на Курта. – Ты это стерпишь?
Понимала, что он не виноват в моем невезении, но ничего не могла поделать – прорвало меня и именно на него.
– Мне бы этого очень не хотелось, – все же блондин заскрипел зубами, и его желваки заходили ходуном. – Он, конечно, мне и старший брат, и силен магией, не чета бастарду, но своих детей я и сам сделать могу. Поэтому ты мне сейчас дашь слово, что будешь такой, как я сказал.
Сыграть застенчивую крошку мне не составит, конечно, труда, вот только казалось, что это теперь уже мало могло помочь.
– Стань для него неинтересной, Тьяна. Как все. Поняла? Невесты его хнычут, и ты за ними повторяй. Не выделяйся! Все за другими девушками повторяй. Понятно? А эта ночь… да и следующие тоже… я позабочусь, чтобы у брата не было сил на развлечения с женщиной. Все, идем. Нас не должны хватиться.
И пусть, что совсем не вежливо подтолкнул в спину к общему залу. Я по инерции поспешила перебирать ногами в том направлении, а сама удивлялась. Это же надо, откуда ни возьмись, а у меня поддержка появилась. И в лице кого? Курт! Надо же!
– Курт! – встретил брата напряженным взглядом Адлар. – Остальных девушек туда же своди, пока нам на стол накрывают.
– Есть, командир! – продемонстрировал тот ему улыбку в тридцать два зуба. – Кто первый? Прошу, дорина! А шубку лучше снять и здесь оставить. Да, вот так. Идемте теперь. Позволите ли под локоток поддержать?..
Блондин удалился в знакомый коридор с Ивонной, а вместо него теперь уже мне достался колючий взгляд синих глаз. И что Светлость хотел прочитать на моем лице? Или пытался в голову забраться? Вроде бы я ничего подобного не ощущала, но все же решила подстраховаться и думать на отвлеченные темы. Вот только хмурость и серьезная задумчивость Инквизитора никак не хотела покидать. А потом Пискля стала громко жаловаться, что во время пути ее возница плохо правил лошадьми, и карету серьезно один раз занесло.
– Я так сильно ударилась! Ваша светлость, боюсь у меня даже синяк на боку будет… – губы Пискли капризно изгибались, а в глазах стояли непролитые слезы. – Скорее бы доехать до столицы…
– Доедем, – кивнул, не глядя на девушку князь. – Уже завтра к вечеру там будем. Сегодня заночуем в небольшом городке, поутру двинемся в путь, и…
– Значит, нам снова мерзнуть в каретах, – я вспомнила о своем слове Курту, что стану ныть так же, как другие невесты Светлости. Значит, надо было начинать изображать зануду. – У меня чуть ноги не отмерзли во время этого переезда.
– Да, да! – мигом встрепенулись и Пискля с Помадкой. – Было холодно. Очень!
– И я тоже ударилась, – мне приходилось моментально вживаться в роль, а для убедительности к словам добавила мимику: вся поморщилась и скривилась. – Потому что подпрыгнула на ухабе, – и тут же поймала на себе внимательный взгляд Инквизитора. Чего это он так насторожился? Пришлось для него еще и пошипеть, когда слегка коснулась поясницы. – Ай! Больно!
– Где? – он поднялся с места и направился ко мне.
Что это значит? Это его «где»! Не задумал ли залезть ко мне под шнуровку, чтобы рассмотреть синяк? Вот же, засада! Но нет, он же был маг, вот и оказалось, что Адлару достаточно только рукой около меня поводить, чтобы выдать потом заключение:
– Все нормально, Тьяна. Даже без синяка обошлось.
– Да? – пискнула я, опуская глаза под стол. Так вышло, что изображала скромность, а скрывала испуг, что меня, почти что, в обмане уличили. Уф, надо бы с враньем быть осторожнее.
И хорошо, что в следующий момент к столу подскочили слуги и начали ставить перед нами тарелки, блюда, кубки и высокие кувшины – все отвлекли от моих покрасневших щек. Во всяком случае, мне так думалось. Но Адлар не спешил возвращаться на свое место, он взял в руку один из кубков и плеснул в него жидкость из ближнего к нему кувшина.
– А холод… распоряжусь, чтобы проверили жаровни в ваших каретах перед дорогой, а еще вот… выпей, Тьяна это, – нечто горячее и пахучее оказалась прямо у меня перед носом.
Принюхалась. Похоже было на глинтвейн. Красное вино, специи…
– Что же ты? – Светлость требовал, чтобы не просто пригубила, а выпила бы все до дна. – Вот так-то лучше!
Он отошел только тогда, когда убедился, что в кубке не осталось ни капли. А потом еще в самом конце обеда повторил экзекуцию надо мной. Нет, напиток был приготовлен отлично, и у меня кровь по сосудам так и разогналась, даря всем частям тела приятное тепло. Вот только пить в таких количествах не была приучена. Потому, наверное, когда уже шли к каретам, чтобы отправиться снова в путь, я довольно глупо хихикала по любому поводу и без него. И теперь Курт посматривал на меня настороженно, а это раззадоривало еще больше. А что?! Сам же хотел, чтобы выглядела глупенько и простенько. Вот и!.. А князь глянул всего один раз и довольно усмехнулся. Ой, к чему бы…
Идти к карете у меня вышло не совсем по прямой, но я все же до нее добралась. Был момент, когда Его светлость оказался рядом и тихо проговорил:
– Тьяна, ты первый раз в жизни пила вино?
– Нет, конечно! Много раз такое было. В том числе и глинтвейн… На отдыхе в горах Кавказа, например, последний раз… его пила, когда с друзьями… в общем это сейчас неважно. Но там кружки не были такими большими… – махнула я рукой обреченно. И вроде бы легкий замах делала, а отчего-то нарушила собственное равновесие. – Ой!
– Где ты, говоришь, отдыхала? – меня тут же поддержал под локоток Адлар. – И с кем?
– Я сказала, что это было все… неважно! – поводила почти перед самым носом князя указательным пальцем. – И давно! Ой, а которая карета Ивонкина?
– Брат, давай я Тьяну отведу? – откуда ни возьмись, рядом появился Курт. Прямо, как черт из табакерки, так же неожиданно.
– Хорошо, – согласился с ним Светлость. – Держи. Только не задерживайся – сейчас же в путь отправимся.
– Это понятно. Смеркается ведь рано, а нам еще Вязкую пустошь проезжать и Проклятый лес…
– Как, как? – я попыталась уточнить, отчего это в их пустоши вязнут, и кто проклял местный лес, но меня довольно грубо усадили в карету.
– Ты что творишь? – зашипел Курт, склонившись к самому лицу и накидывая мне на ноги теплую шкуру. – Я тебе сказал, чтобы не привлекала внимания, а ты…
– Разрешите? – постучала по плечу блондина Ивонна, чтобы освободил ей проход в карету. – Благодарю.
– Уф! Как жарко-то! – осмотрелась я по сторонам и заметила, что дор Вальтсор сдержал, таки, обещание, и нашу жаровню натопили, чуть ни до красна. – А тебе, сестрица?
– Я не напилась, как сапожник на ярмарке. Поэтому мне сейчас вполне комфортно.
– Да? А мне вот душно. Окошко бы приоткрыть…
– С ума сошла? Сиди спокойно.
– Ладно. Тогда шубу расстегну. Вот! Так намного лучше.
– А еще лучше, если бы ты, Тьяна, заснула. И подвинься!
– Не кричи. Я сейчас все исполню. И подвинусь. И засну. Уф, подушка, какая мягкая… прелесть!
Я отлично устроилась. Обложилась подушками и шкурами, пристроила голову, ладони подложила под щеку и заснула очень быстро. Спала, похоже, без сновидений, а разбудил меня… душераздирающий крик. Открыла глаза моментально и почему-то нисколько не сомневалась в тот момент, что проезжали именно Проклятый лес. Вот сразу мне то название вспомнилось, как увидела в отсветах от жаровни перекошенное от крика лицо Ивонны.
– Что случилось? – тревога очень быстро пробиралась в душу.
– Там! Там! – очень страшно таращила глаза сестрица и махала руками в сторону моего окна.
Я повернула туда голову и… не поверила своим глазам.
– На нас напали, что ли? Вот это дела!
Похоже, я проспала прилично, ведь за окном чернилами разлилась темнота. И ту темень прорывали, резали, рвали яркие всполохи. В основном синие и красные, но были еще оранжевые, зеленые и желтые. В первый момент на ум пришло сравнение с нашими фейерверками, вот только звуки были иные. Никаких «бабах» не доносилось, как при пальбе из пушек, а вот шипение… да, нечто похожее различила, и еще был слышен скрежет металла о металл и человеческие крики. Но громче всего голосила Ивонна, конечно же.
– ААА! Помогите! – чуть ни сделала меня глухой на правое ухо. – На помощь!
– Да погоди ты! – рявкнула, а еще потом дернула за край ее шубы, потому что сестрица намерилась залезть под скамью, да там застряла. – Сейчас во всем разберусь! Успокойся.
Да, я все еще не до конца протрезвела. Инквизитор прилично так меня в трактире подпоил. Вот вам и спала, вроде бы, долго, а хмельная кровь все еще основательно бурлила в сосудах. Слышала, что страх в один миг избавляет от опьянения, но не меня, как оказалось, или тогда получается, что я ничуточки не испугалась.
Странно, но мне, в отличие от вопящей и мечущейся по карете Ивонны, совсем не хотелось прятаться. Это она боялась того, что творилось снаружи, и пыталась найти щель, куда бы забиться. Меня же, как раз, так и тянуло выйти и своими глазами рассмотреть, что там творилось, а не сидеть в неведении у покрытого инеем оконца, трястись и ждать, что преподнесет судьба. Нет, наши женщины, земные, родившиеся в двадцатом веке и повзрослевшие в двадцать первом, привыкли не поддаваться течению, а грести хоть и против него, но к берегу. Я точно была одной из таких. Вот и начала дергать дверцу, чтобы выйти из кареты.
– Сумасшедшая! – попыталась остановить княжна, повиснув у меня на плечах. – Сиди, не дергайся! Там не место женщинам, пусть мужчины бьются, а мы…
– Пересидим? – хмыкнула в ответ и попыталась отделаться от ее рук у себя на плечах. – Как две курицы на насесте? А любой негодяй сможет до нас добраться? Только-то и надо, что открыть эту хлипкую дверь. Ну, уж нет, никому не сдамся на милость. Ты, если хочешь, сиди и жди… у моря погоды, а я пошла.
– Куда, Тьяна? Там бой! Там смерть!
– Погоди. Я сейчас разведаю обстановку и… помогу, чем смогу, нашим… вашим… в общем, защитникам.
Сказала так и с силой надавила на дверцу кареты. А она возьми и тут же распахнись. И я чуть ни вылетела кубарем в снег. Мне кажется, уже начала падать в показавшийся сугроб, только вот некто метнулся и с силой захлопнул дверь. Та пребольно заехала мне в лоб и отбросила в душное нутро кареты.
– Ай! – упала спиной на шкуры, устилавшие пол. – Вот же… вороги! Ну! Погодите вы у меня!
Безумству храбрых поют песни? А я бы добавила еще, что безудержной удали подвыпивших можно спеть пару куплетов. Потому что я, вообще-то, в обычном состоянии часто и просто в не очень светлый переулок нос сунуть и пройти по нему пятьдесят метров боялась, а тут разошлась не на шутку. Желание проявить себя внутри прямо горело. Отчего-то казалось, что без моей помощи защитники обоза, ну никак, не обойдутся. Вот и вскочила снова на ноги и устремилась на выход с удвоенной скоростью. Хлоп! Дверь под моим лихим натиском в момент распахнулась и даже ударилась о лакированный бок кареты.
– ААУ! – это кричала за спиной Ивонна.
– Мамочки! – а вот это уже я.
Что там творилось! Нападавших было столько!.. В общем, полчище. Они зловещими тенями выползали и выползали из-за каждого дерева того… как его… о, Проклятого леса, вот! Казалось, какая-то черная жуть на нас надвигалась, брала в захват с намерением поглотить. Нет, правда, в первый момент решила, что этот кошмар, обступающий остановившиеся кареты, выполз из самой преисподней. И темная сила приближалась и приближалась.
Со ступеньки кареты мне было видно, что защитники пытались отбросить превосходящие силы противника. Тех, кто подошел-подбежал к ним совсем близко встречали сталью. Оказывается, к поясам людей Инквизитора крепились не декоративные ножны, богато украшенные камнями изделия местных мастеров, а самое настоящее боевое оружие. И солдаты орудовали им очень умело. Сталь колола, резала, отсекала… Жуть, одним словом. Побоище!
Но против нападающих применялись не только клинки. Особенно эффективно против темной силы действовали те самые цветные всполохи. Я-то по незнанию назвала их фейерверками, а это была МАГИЯ. До того момента о ней только приходилось слышать, а теперь вот и видеть довелось. Это было нечто! Цветные, искрящиеся и шипящие сгустки энергии летели в темноту, врезались, взрывались и разили нападавших. И в тех вспышках я рассмотрела, что на нас шли никакие не демоны с чертями, а одетые в тулупы бородатые и злобно сверкающие глазами типы.
– Ивонка! Не бойся. Это простые грабители! – тут же поделилась соображениями с княжной.
– Что ты сказала? – всхлипнула она за моей спиной. – Что там происходит, Тьяна? Я ничего не вижу…
– У нас есть все шансы победить! – крикнула ей со всей силы.
Зря. Она снова ничего не расслышала, а вот обороняющий нашу карету воин на мой крик обернулся.
– Тьяна! – завопил и осыпал меня синими искрами Инквизитор. – Марш в карету! Сидеть и не… высовываться! Я кому сказал?!
Щааазз! Уже прямо и пошла вся прятаться! Я же видела, как ему трудно было сдерживать нападающих. Адлар весь извивался, чтобы отражать вражью силу, и вертелся, разя клинком, и пускал в толпу свои синие молнии. Только вот насколько его еще могло хватить? И да, его действия впечатляли, от них нападающие так и отлетали, только я заметила, что он-то стоял с этой стороны кареты, а с другой… О, ужас! Там наш защитник уже нетвердо держался на ногах. Возможно, был ранен, поэтому мне так и бросилось в глаза, что быстро терял силы. А тут еще Ивонна истошно завизжала:
– ААА!!! С той стороны пытаются вырвать дверь!!
Наверное, этот крик княжны помог мне решиться на активные действия. В очень подходящий момент, прямо везение или дар божий, но на глаза попалась какая-то увесистая длинная палка. Совсем не представляла, зачем ее взял в поездку наш кучер, а он тоже сейчас сражался, стоя на козлах, но я надумала применить полено, припомнив кадры из одного фильма. В нем бойцы сошлись на рукопашный бой, а тот потом перерос в жестокую бойню. Вот и я собиралась стать очень жестокой, прямо беспощадной, защитницей этой кареты. За тем и полезла на крышу, ухватив свое деревянное орудие.
– Тьяна?! Не сметь! – хотел, было, ухватить и запихнуть меня снова в карету Светлость, да его отвлек настырный бородач, решивший проткнуть князя чем-то, похожим на вилы.
Пока Адлар отбивал атаку, я уже уцепилась за вензеля герба рода Штильтер, оттолкнулась ногой от приступки, подтянулась и, хоть и пыхтя, но оказалась на самом верху, на крыше. Ух, и картина мне тогда открылась! На ум снова пришло слово «побоище». А как еще назвать увиденное, не знала. Но я рассмотрела сверху, что впереди нас отчаянно дралась группа инквизиторских гвардейцев. Они рубились и швырялись огненными сгустками всех цветов, упорно расчищая путь для обоза, чтобы он мог прорваться из окружения. И вот, оказывается, кому принадлежала магия алого цвета, Курту. Ох и скромничал блондин, когда говорил, что совсем слаб против старшего брата. Его магическая атака неслабо разила противника и теснила тех с дороги.
– Тьяна! Помоги! – оказалось, Ивонна полезла за мной.
– Здесь опасно, сестра…
– Нет! Я с тобой! Там… боюсь…
– Тогда держи меня, Ивонна.
Да, она села на крышу и ухватилась за мои ноги. С одной стороны, так сама держалась, но и мне помогала не слететь вниз при первом же замахе дубиной. Ох, и увесистый же был дрын. А я его с размаха опустила на головы нападающих с той стороны кареты, где сражался почти обессиливший солдат сопровождения. Раз! Как косой прошлась дубина по шапкам, папахам и лохматым головам, расчищая пространство перед раненым гвардейцем.
– Что?! Взяли?!
Это был успех, и он меня окрылил. Вот только запястья тут же заныли, и в одном плече потом что-то хрустнуло. Но наши женщины – бойцы еще те! Превозмогая боль, я снова и снова опускала увесистое полено на головы атакующих. Тот солдат, был момент, удивленно обернулся в мою сторону, но понял, в чем дело, и, кажется, с новыми силами принялся отгонять врагов от кареты.
И мы с ним дрались до того момента, как раздался пронзительный свист. Так потом поняла, это был сигнал, что путь для обоза удалось расчистить. А на самом деле, меня в следующий же момент стащили с крыши крепкие руки Светлости и забросили в нутро кареты. А Ивонна уже была там, и тот самый солдат, которому помогала отбиваться, запрыгнул в свою дверь. Мы втроем так и повалились на лавку, устланную шкурами, когда карета рванула с места.
– Дорина, я вам обязан жизнью, – просипел в темноте гвардеец. – Если бы не вы!..
– Не стоит благодарить – я не могла поступить иначе, – сказала-то я так, но внутри ощутила неимоверную гордость за себя.
Только долго радоваться проявленной отваге не получилось – жутко разболелось плечо. От этого прикусила губу, и пришлось даже притянуть ту руку к туловищу и крепко прижать в попытке обездвижить. Да вот только унять боль таким образом не получилось, а еще кучер во всю погонял лошадей, отчего те неслись во весь опор, а нас в карете мотало из стороны в сторону.
– МММ! – послышался стон солдата, когда его крепко приложило при очередном подскоке на кочке.
– Светлый бог! – вскрикнула Ивонна. – Он ранен. Я вижу кровь…
Кажется, сестрица грохнулась в обморок. А я начала подбираться к мужчине, по-прежнему придерживая правую руку.
– Дайте-ка взгляну! – решительно потребовала у раненого убрать руку от зажимаемой раны. – Понятно!.. – на самом деле, я нисколько не мыслила в медицине, но, было дело, прослушала короткий курс лекций об оказании первой помощи пострадавшим, там, в гостинице у подножия одной из горы Кавказа. – Вы теряете кровь, значит, надо ее остановить.
Обвела глазами нутро кареты, выискивая подручный материал, и тогда взгляд остановился на выглядывающем краешке моей нижней юбки. Надо же, хоть нашлось полезное применение этому вороху материи. Я и Мартин, так звали солдата, в две руки, одна его, а другая моя, и с помощью его клинка располосовали тонкий батист на полосы, которые потом использовали как бинты. Вот уж непросто нам пришлось. Тряска, боль у него и у меня, и еще потребовалось прежде избавить Мартина от верхней одежды и от форменного камзола с рубашкой. И да, рана на боку мужчины выглядела пугающе.
– Господи! – застонала я, пытаясь еще и сознание удержать, и не дать ему померкнуть. – И откуда только взялось такое количество тех ужасных разбойников? Их же были… тучи! – судорожно проглотила появившийся ком в горле.
– Так это же Проклятый лес! – отвечал раненый, косясь на меня с удивлением, но оно у него быстро померкло, лишь только я приложила к ране первый бинт. – На нас шли еще и призраки, – дальше мужчина скрипел и шипел через сжатые зубы. – В том-то и дело! Всякая нежить не упокоенная находит пристанище в тех дебрях. Князь Вальтсор давно на стол Его величеству доклад положил… посильнее отряд из магов собрать бы и… уй, да что же вы со мной делаете, дорина, у меня сейчас уже терпения ни на что не хватит.
– Не хнычьте, уважаемый дор – я стараюсь быть аккуратной!
Все так, мне было трудно решиться прикоснуться к ране, но пришлось. И я действительно очень старалась, к тому же собственную боль еще пыталась побороть, а на раненого виток за витком накладывала бинты. Вот за этим занятием меня и застал князь, когда карета резко остановилась и почти сразу же открылась ее дверца.
– Тьяна? Как ты?.. Светлый! Что ты там делаешь?..
А я только закончила перевязку.
– Как там? Оторвались? Где мы? – посыпала вопросами в ответ.
Но Адлар пропустил их мимо ушей и забрался к нам в карету. И так было тесно, а теперь пришлось прижаться к самой стенке.
– Мартин? Ты серьезно ранен? – князь принялся осматривать туго накрученные бинты на груди и боку воина. – Сам дойти до таверны сможешь?
– Постараюсь.
– Ты молодцом. Правильно, что остановил кровь.
– Это все она… дорина Тьяна. Вот это девушка! Славная из нее получится жена нашему Курту. Признаюсь, рад за него. Думал, он никогда не решится на женитьбу, наш неугомонный… ээм, извините, дорина. В общем, теперь понятно, отчего переменил отношение к семье и браку. И я… кхм, я ему даже завидую…
– Меньше говори! – сверкнул на него глазами Инквизитор, и от того взгляда еще и мне рикошетом досталось. – Береги силы, – закончил фразу все же мягче, а еще помог Мартину выбраться из кареты. – Клаус! – окликнул кого-то. – Помоги-ка! – а потом повернулся ко мне. – Что еще я про тебя не знаю, Тьяна?..
Его глаза горели синим. Не сильно, но все же. Ох уж мне это магическое свечение. Живее следовало напустить в собственную голову туману.
– У меня что-то с плечом, – пискнула жалобно, и сделала это действительно от боли, но еще и переключая, таким образом, внимание Светлости. – И запястья ноют, сил никаких нет.
– Да как тебе только в голову пришло, выбраться из кареты? Неразумная! – во взгляде Адлара засверкал гнев. – И я тебе, что велел? А ты?! Это надо было такое вытворить – на крышу она залезла! Это не женщина, а не пойми что.
Вот и помогай людям! Что там про добро говорится? Куда его бросать? В этой реальности, похоже, с добрыми делами история повторялась. Но обидно-то как! Я собой рисковала, не щадила сил, перевес своим в ходе сражения за карету обеспечила, и в это свято верила. А они? А он! Уф!
– Нормальная женщина! Боевая. Мартину вот… помогла.
– Про Мартина… – князь насупился еще больше, – отдельный разговор будет. Ты понимаешь, что могла погибнуть?
Зря я затеяла с ним разговор. Следовало идти на попятную.
– Ай! Как плечо больно! – и тут не надо даже было изображать слезы: чуть повернулся – они сами на глаза от боли навернулись.
– Стой. Дай посмотрю…
Адлар только немного поводил надо мной ладонью, а потом ухватил за руку и резко дернул.
– ААА!! – завопила я, и тут же оказалась в мужских объятьях.
– Тихо, милая, все уже позади. Я вправил тебе сустав. Сейчас пойдем в нашу комнату, я наложу на больное место целебную мазь…
– ААА! – а это, похоже, Ивонна начала приходить в сознание. И как это нам со Светлостью удавалось не замечать рядом ее, такую всю бесчувственную? – Где я? Что со мной?
– Да. Что с вами? – развернулся князь в сторону своей невесты. И, похоже, до ее стона Светлость и не заметил присутствия оной.
– По-видимому, – княжна вращала глазами, силясь понять, где находилась, – я потеряла сознание от чего-то. А, вспомнила! Здесь был раненый, у него… о, Светлый, а то сражение… мы смогли спастись?
– Все позади, – решил успокоить все еще испуганную девушку Его светлость, – да, есть раненые, но только среди солдат. Дорины же не пострадали.
– Как это не пострадали? – ахнула Ивонна. – А я? В беспамятстве провалялась, а могла бы и вовсе…
– Еще раз повторяю: все обошлось, – скривился князь. – Впереди вас ждет отдых… и лекарь, если потребуется.
– Вот как! – меня так и дернуло вмешаться в разговор. – Обошлось, говорите. А если бы нет? Вы же взяли на себя ответственность за четырех девушек, назвав их своими невестами! И потащили через этот чертов лес. Скажете, не было иного пути, кроме как такая опасная дорога?
Прежде, чем ответить, Светлость чуть ни зарычал на меня, а потом еще совсем не вежливо повернулся спиной, чтобы извинения и объяснения адресовать исключительно Ивонне.
– Никак не мог поступить иначе, дорина. Да, вторая дорога есть, но она в два раза длиннее. А я и так уже нарушил предписание короля и не вернулся в столицу в срок. Как возможная моя жена, вы должны понимать, что супруг, занимающий пост главного мага и инквизитора, не будет принадлежать вам, он, в первую очередь, государственный человек.
– Ха! А жизни четырех юных дорин… нет, даже пяти… мы ничего не значим для государства? А раненые гвардейцы?..
Меня не убедили слова мужчины – я кипела от возмущения. Но княжна, похоже, сомлела от слов «возможная моя жена». А может, она и вовсе расслышала только «моя жена», потому что вид у нее был еще тот. Я разглядела вытаращенные глаза и открытый рот, делавший выражение лица совсем глупым. В таком состоянии она находилась с минуту, а потом пришла в себя и улыбнулась князю.
– О, да! Я все понимаю.
– И мы теперь уже достигли города, где и намечали заночевать. Дорина Ивонна, вы можете самостоятельно проследовать до таверны, где вас ждет для осмотра лекарь?
– Конечно же, нет! – надула губы девушка, но глаза ее теперь сверкали хитрецой. – Я так ослабла! Меня надо донести…
Вот же, негодяйка, как быстро сориентировалась! И далее я наблюдала, как Адлар схватил невесту и вынес из кареты. И вот же!.. Оказалось, мне это очень не понравилось. И на десятом месте были вспомнившиеся слова из сказки «битый небитого везет», загнавшие настроение ниже нулевой отметки. А на первом, то, что князь вообще взял на руки девушку. Хотела ли быть в тот момент на ее месте? Вот еще, чего не хватало! Но дело принципа!.. Или и не в нем была причина моих еле сдерживаемых близких слез? Вот только додумать не успела, так как возле оказался Курт.
– Тьяна? Ты цела! Не ранена?
– Так… – я пожала плечами, хотела выразить пренебрежение травме, да тело отозвалось болью, вот и прикусила губу, а еще заморгала, смахивая слезинку. – Пустяк, одним словом. Только плечо теперь ноет и запястья.
– Милая! – приобнял блондин, пытаясь поддержать. – И безрассудно смелая моя невеста! – а потом склонился к самому уху и зашипел. – Это так ты меня послушалась? Так стала незаметной? Юбками своими перед носом князя трясла, чуть ни панталонами сверкала!
– Ах! Как ты можешь! Да был ли оной выход? Те мужики уже почти залезли к нам в карету… – нет, эти братья меня решили добить сегодня…
– И кроме тебя у нас воинов нет, конечно… – отчего-то Курт приглушил голос, а последние слова чуть ни мурлыкал.
Я отвела от него взгляд и заметила, что нас так и поедал глазами Инквизитор.
– О, Клаус! – и Адлар на секунду только отвлекся, чтобы окликнуть вышедшего на крыльцо таверны отрядного лекаря. – Как там Мартин?
– Погрузил его в лечебный сон. А повязку ему сделали вполне грамотно – я ее не стал трогать.
– Отлично. Возьми теперь у меня дорину. Она теряла сознание… разберись с этим.
– Слушаюсь!
– А как же… – только и успела пискнуть Ивонна, как была скинута Инквизитором на руки к лекарю.
– Курт, – тут же обратился князь к младшему брату. – Ни к чему так прижимать к себе Тьяну – ничего серьезного с ней не случилось. Был вывих, да я уже все поправил.
– Адлар, я сам разберусь со своей невестой. Не вставай между нами! – решительно заявил блондин.
Надо же, и не представляла, что этот балагур мог стать таким жестким – в голосе слышался сплошной металл. И, похоже, не одна я была поражена, неподалеку застыло несколько солдат инквизитора, но как только их командир обвел собравшихся гневным взглядом, так поспешили пройти мимо и скрыться в таверне.
– А она тебе еще пока никто, Курт, – как-то совсем не добро прищурился Адлар. – Сам знаешь, что от моего решения будет все зависеть. И если ты станешь часто и не по делу попадаться мне на глаза… В общем, не в твоих интересах дерзить.
На мой взгляд, так никакого дерзкого поступка или высказывания не было, и именно Инквизитор повел себя вызывающе. Только кто же меня спрашивал…
– Иди за мной, Тьяна! – вот, еще на меня и рявкали. За что, спрашивалось? – Я покажу тебе комнату.
Ослушаться не решилась, и моментально отлепилась от Курта. Правда, успела ему шепнуть:
– Не нарывайся. И все обойдется, как мы задумали.
В ответ мой несостоявшийся жених зло хмыкнул и заскрипел зубами.
– Ваша светлость! – поспешила подать голос, чтобы заглушить ту реакцию блондина. – Вы обещали мне целебную мазь на плечо и запястья. А то очень уж ноет…
– А я не забываю про свои обещания, дорогая, – в тот же миг обернулся ко мне князь, сверкая своими синими молниями. – Ни про какие… заметь. Как я сказал однажды, так всегда и бывает. И ты, милая, зря надумала…
А вот продолжение его гневной отповеди не судьба была дослушать. Мы как раз поднялись на второй этаж таверны, и с ходу оказались вовлечены в кипевший там скандал. Громче всех звучал голос Ивонны. Кто бы сомневался! Сестрица уже стояла на ногах, а лекарь растерянно озирался и искал путь, чтобы скрыться. Княжна же возмущалась, что ее, всю такую ослабленную недавним обмороком, хотели поселить в одной комнате с Писклей.
– Это неслыханно! – вопила Ивонна. – Да я с рождения ни с кем не делила спальню.
– Я тоже не горю желанием находиться с вами в одной комнате, – кривила губы обиженная пепельная блондинка, – А теперь, после услышанных оскорблений, и подавно… отказываюсь! – и девушка притопнула ножкой.
– Молчать всем, – с ходу произнес Инквизитор. – Вы станете делать то, что велю. А я распорядился так, а не иначе, занять комнаты. Свободных их было немного. Одну ночь всего и надо здесь задержаться. И времени на отдых остается все меньше, если продолжать выяснять отношения. Это ясно?
– А где поселите мою сводную сестру? – вдруг вся окрысилась Ивонка, заметив меня за спиной Светлости.
– Ладно! – сжал губы в линию Адлар. – Так и быть, эту ночь проведете вместе с ней. А вы, дорина, – посмотрел на Писклю, – пройдите в следующую дверь.
Инквизитор чуть ни пихнул меня на сестрицу, заталкивая нас, таким образом, в ближайшую комнату. Ивонна же попыталась вывернуться:
– Я не это имела в виду! Тьяна могла бы переночевать и со служанками. А нам, двум невестам, досталось бы тогда по отдельной комнате…
– А я сказал… – Адлар сделал шаг в сторону Ивонны, – кто станет мне перечить, отправится домой, к отцу. Это понятно?
– Да! – тут же отскочила от него княжна и еще поспешила захлопнуть дверь.
– Светлые боги, помогите! – глубоко задышала Ивонна, наваливаясь на дверь, чтобы плотнее закрыть. – Никак не могу подобрать к этому мужчине ключик. Я и так, я и этак, а он все не притягивается ко мне. Только-только покажется, что начал смотреть по-особенному, как раз… и срывается с крючка.
– Что он тебе, рыба, что ли? – хмыкнула я и начала осматриваться в комнате. – Хм! С крючка! Смотри, как бы этот хищник не защелкнул на тебе зубы!
Вот уж, не думала и не гадала, что окажусь в одной спальне с сестрицей. Она считала, что ее негодование достигло предела, а на самом деле, мое изумление оказалось еще выше. Это надо, судьба свела с высокомерной Ивонкой и развела с упертым в своем желании Инквизитором. Как ни крути, а мне сегодня точно не грозили теперь его домогательства. Красота!
– А я не против! – выставила вперед подбородок сестрица. – Да пусть хоть заглотит, и можно даже до свадьбы, лишь бы потом брачный договор подписал.
– А если нет? И не боишься его? – я вскинула брови. – Он же ИНКВИЗИТОР!
– Пусть его ведьмы боятся, а у меня искра светлой магии, и она этому мужчине подходит. А еще род Штильтер за спиной. Скажешь, мало? Так это и не все. На меня древняя реликвия указала, а значит, стану идеальной парой, чтобы вынашивать детей Адлара Вальтсора. Хи, скорее бы от него забеременеть, и тогда мое положение окончательно упрочится.
Мне сделалось плохо от таких ее слов и от противного хихиканья. Нет же, как вот сразу не понравилась эта девица, так мое отношение к ней уже и не могло поменяться.
– А еще я красива, – гордо повела головой Ивонна и как с огромной высоты на меня посмотрела, хотя я не так уж и проигрывала в росте. – В нашем княжестве мне не было равной по красоте дорины. А тут всего-то придется соревноваться с этими блондинками. Фи! Одна пепельная, другая как седая… как моли, честное слово!
– А как же рыжеволосая? – с интересом окинула Ивонну взглядом.
Вдруг она права? Мне отчего-то стало жаль Светлость, если поведется на эту вот «яркость». Или во мне проснулась ревность? Пфф! Еще чего не хватало! Да нет же, не могло такого быть. Этот мужчина совершенно не про меня. Тут Ивонна права, что не рассматривает мою кандидатуру на роль соперницы.
– Рыжая? Да, яркая особа, но и ей против меня не потянуть. И ты слышала, что сказал Его светлость в карете недавно? Он точно смотрит на меня, как на самую возможную его пару.
Так! Все же эта курица, и правда, расслышала тогда единственное сочетание слов «моя жена». Тупица! Или князю именно такая супруга и нужна? Бог мой, а не лучше ли было болеть за то, чтобы Ивонна захомутала Светлость? Да попрочнее. Тогда мне бы не грозило обнаружение ведьминского дара, как следствие… тесных отношений с князем. Ох, что-то я запуталась. Чего же на самом деле хочу? А правильный ответ имелся один: сбежать бы отсюда, и подальше.
– Дорины! – раздался голос лекаря за дверью почти одновременно со стуком по ней. – Разрешите войти? Мне велено вас осмотреть…
Ивонна тут же распахнула створку, а затем начала ахать и стонать.
– Мне было так плохо! Это было ужасно! В ушах зашумело, в глазах потемнело…
– Это я уже слышал, – перебил ее Клаус. – Вот. Выпейте это зелье. Да, всю чарку. А теперь вы, дорина Тьяна. На что жалуетесь? Мне сказали, что был вывих и растяжения…
– Да, болят запястья.
– А плечо? Вы что же, стесняетесь приспустить платье? Не стоит меня смущаться – я же лекарь. И давайте, милочка, я вам помогу. Так будет быстрее. А то, у меня там князь еще на очереди…
– Как князь? – ахнула Ивонна и заломила руки, но и я так и застыла, начав расстегивать ворот.
Как же так? Адлар же нисколько не был похож на раненого. Он был бодр и деятелен все то время.
– Да, да, – закивал лекарь, не обращая внимания на нашу реакцию на такое сообщение. – Я зашел к нему, а он сам пытался справиться с несколькими глубокими порезами. И отослал меня к вам. Сказал, чтобы к нему зашел позже. Ну, что же вы, Тьяна? Подойдите – не задерживайте.
Лекарь осмотрел мое плечо, поцокал языком на отек, а потом стал намазывать лечебную мазь. Я только в первый момент вздрогнула, а потом растекшийся по коже холодок стал приятен, и он значительно глушил боль в суставе.
– Вот так! Теперь сможете нормально покушать, а там и заснете спокойным сном, – проговорил Клаус, заканчивая втирать пахнувшую травами кашицу и в запястья. – Завтра, надеюсь, будете как новенькая и забудете об этих травмах.
– А что там князь? – пытала лекаря Ивонна, и, похоже, была сильно обеспокоена. Меня тоже взволновало сообщение о ранах Адлара, вот и прислушивалась к ответам лекаря со всем вниманием. – Он сможет продолжить путь? А провести потом выбор невесты и заключить брак? Не отложится ли это на неопределенный срок?
– Не беспокойтесь, княжна, Его светлость имеет здоровый молодой организм, обладает завидной сопротивляемостью недугам, а кроме того он же сильный маг универсал. Помимо наивысшего, десятого, поискового магического уровня и умения управлять стихиями еще неплохо справляется с простейшими целительскими заклинаниями. Так что от потери крови или инфекций на оружии нежити никак не может скончаться… при условии, что не исчерпал до дна резерв, конечно.
– Ах, благодарю! – прижимала Ивонна кулачки к груди, и смотрелась при этом очень трогательно. – Вы меня успокоили.
– Рад стараться. А теперь должен проститься – некоторые раны Его светлости все же потребуют моего внимания и умения врачевать. Н-да, придется подштопать немного вашего жениха, дорина. Спокойной вам ночи.
Ивонна закрыла за Клаусом дверь и обернулась ко мне с горящими глазами и разрумянившимися щеками.
– Ты слышала, Тьяна? Князь имеет десятый уровень! Невероятно, но факт, раз лекарь это сказал. И у него отменное здоровье. Вот это мужчина мне достанется! Он лучший. И скоро станет моим. Представляешь, какого ребенка он мне сотворит? Ах, у меня даже дух захватывает! Муж – сильнейший маг королевства… сын… сильнейший…
Она с разбегу так и упала на одну из двух кроватей, и прямо зарылась головой в подушку. Не задохнулась бы от переизбытка ликования. Но нет, сестрица быстро пришла в себя, так как уже в следующий момент к нам постучалась служанка из таверны. Она принесла поднос с ужином, вот Ивонна и вскочила, чтобы присесть к столу.
– Мне надо тоже следить за своим здоровьем, – княжна скоренько встряхнула салфетку, разворачивая и укладывая на колени. – От питания будущей матери много зависит. Нам с мужем нужен крепкий малыш. Уй, скорее бы…
У меня что-то пропал аппетит. Но все же заставила себя присесть за один стол с сестрицей. И как иначе, если мне тоже нужны были силы. Хотя бы, чтобы быстрее зажили полученные травмы. А потом надо было обрести твердость духа и не поддаваться унынию, норовившему заполонить душу. И я вспомнила про книгу о порталах, которая дожидалась моего внимания на дне сундука с платьями. Определенно, мне тоже нужны были силы. Вот только не на интим и зачатие наследника Светлости, а на побег от него. Да, я верила, что это возможно. Тьяне удалось совершить переход в другой мир, вот и у меня должно было получиться. Что моя голова, глупее ее, что ли?
А еще я решила, что мне на пользу пойдет сон. Вот и поспешила первой лечь в постель. Но Ивонна уже засопела, отвернувшись носом к стене, а я все ворочалась. Потому что меня стали одолевать никчемные мысли. Зачем, скажите, мне все думалось об Адларе? Пусть бы его невесты переживали, как он там перенес лечение Клауса.
И уж совсем ни к чему вспоминались его поцелуи. И почему так ярко, будто на самом деле и сейчас, чувствовала руки этого мужчины на своем теле? Горячие, сильные и… нежные. Что за чертовщина? От тех всплывающих в памяти картинок и ранее испытанных объятий делалось жарко, да так, что приходилось скидывать с себя одеяло. Хорошо, что в комнате было свежо, вот и получалось быстро приходить в себя.
– Немыслимо! – едва слышно шептала в темноте. – Не применил ли он магию ко мне?
А что, вполне было возможно. Какой там у него уровень? Высший?
– Вот Ивонка ему эту десятку разбавит! – это я отчего-то принялась мысленно злорадствовать. – Если не через наследственность ребенку, то уж точно нервы Инквизитору потреплет, и кровь супруга попьет.
Я так поняла, что Адлар представлял брак на свой манер. Расслышала у него необходимость взять в жены одаренную светлой искрой, подписать с ней договор, переспать с ней, сколько нужно, чтобы понесла, а дальше перекинуть заботу о беременной супруге на семейного лекаря и слуг, упрятав ее в одно из своих поместий. А как же приемы, куда должен будет с ней являться? Не с любовницей же собрался нарушать дворцовый этикет! О да, я уже кое-что слышала о местных порядках. И потом, ребенок же родится, когда-никогда. Отец обязан навещать сына и принимать участие в его воспитании? Бесспорно. А этот, где-то умный и сильный мужчина, а где-то совершеннейший глупец, на что рассчитывал? Что наличие законной жены никак его не обременит? Наивный! Как бы ни так, и уж точно не с Ивонной обретет покой и возможность не менять привычную жизнь. Но разве же это были мои проблемы? Никак нет. Я свято верила, что выход из моего положения точно есть. И он где-то рядом. Но пока решение проблемы ускользало от понимания.
– Ничего. Вот приедем в столицу… изучу книгу… – на этой мысли и получилось заснуть.
А разбудили меня солнечные лучи, проникающие в окно спальни. Вернее, лучи их вечно белого Кохоса. А еще в нашу дверь стучали.
– Проснитесь, дорины, – это была та же служанка. – Вот таз и кувшин с теплой водой для умывания. А еще Его светлость приказал всем спуститься в общий зал на завтрак через малое совсем время. Вам следует поторопиться. Уж больно хмур главный маг этим утром. По всему у него что-то с настроением.
– Ах, мой жених! – моментально вскочила Ивонна. – Наверное, раны не дали ему покоя этой ночью. Бедняжка! Тьяна? Отойди немедленно от таза! Хватит плескаться, я сказала. Лучше приготовься, что сейчас станешь быстренько делать мне прическу.
– Я тебе не служанка, сестрица.
– Поговори у меня! Даже если тебе и светит брачный договор, то лишь с бастардом. Я же… да что с тобой разговаривать, отойди и все!
Так, так! Что я там ночью размышляла, будто с такой женой князю спокойная жизнь не светит? Похоже, его любовницам тоже конец наступит.
– Ой! И правда, Его светлость выглядит очень сердитым, – высказала свои наблюдения Ивонна, когда мы уже начали спускаться в общий зал таверны.
Адлар действительно бросил в нашу сторону взгляд из-под сведенных у переносицы бровей. Проводил глазами до места за столом и тогда только принялся завтракать. Мне стало интересно, он сердился только на нас, или еще на кого-то? К примеру, я и княжна не самыми последними спустились в зал, вот же еще лекарь и Курт только-только шли к своим местам. Кстати, брат Светлости прервал разговор с Клаусом и как-то по-особенному посмотрел на меня. Что за дела? Он тоже выглядел напряженным, или мне показалось? И вот же, вдруг мотнул головой, словно что-то для себя решил, и резко изменил направление движения.
– Подвинься, Тьяна, я сяду с тобой, – сказал и опустился рядом на лавку.
Вот и раз. Это новость. А раньше блондин всегда сидел по левую руку от брата. Что бы это значило?
– Курт! – зарычал на него Адлар. – Я, кажется, ясно дал тебе понять…
– И я тоже высказался вполне определенно.
Ого! Кажется, братья принялись яростно буравить друг друга взглядами. Что между ними произошло?
– Если так, то ты знаешь, каким будет мой следующий шаг… – сказал Светлость, и в его голосе отчетливо обозначилась сталь.
– Да. Знаю. Но и я. Не отступлюсь, – с расстановкой произнес Курт.
– Будь все по твоему поведению, – кивнул тогда Инквизитор.
И вроде бы успокоился. Во всяком случае, колючий взгляд из-под бровей от Курта отвел и, как ни в чем не бывало, продолжил есть. И сразу же будто бы разрядилась обстановка за столом: кто-то выдохнул, иные расслабились, и все тоже продолжили завтракать. Вот только Курт сидел рядом, похожий на сжатую пружину. А еще я на него покосилась и заметила ходящие желваки. И чего тогда следовало ждать дальше?
А оказалось, что как только большинство присутствующих следом за князем насытились, так тот подал сигнал своему человеку, чтобы принес и поставил перед ним ларец. Резная шкатулка опустилась на стол перед Адларом, а он снова посмотрел на брата в ожидании. Я, сидящая рядом с Куртом, почувствовала, насколько тяжел был тот взгляд, что уж говорить про блондина, он от него даже побледнел и сжал кулаки.
– Не передумал? – спросил с угрозой Светлость, а его брат сглотнул ком в горле, но упрямо качнул головой, подтверждая, что стоит на своем.
– Как скажешь, – Адлар тоже кивнул и, не глядя теперь уже ни на кого конкретного, позвал меня. – Тьяна! Подойди сюда.
В зале тут же воцарилась гробовая тишина. Люди застыли каменными изваяниями и онемели, и даже как перестали дышать. У меня так точно отчего-то сбилось дыхание.
– Зачем? – это я от растерянности подала голос.
И в той тишине он прозвучал довольно жалко, и, конечно же, я снова нарушила какое-то правило. Потому что князь на меня вскинулся и повторил свой приказ теперь с угрозой:
– Подойди ко мне. Сейчас же!
Мне ничего не оставалось, как подняться и отправиться к тому концу стола. Я шла, шурша юбками в зловещей тишине, и точно предчувствовала, что сейчас могла решиться моя судьба. А Его светлость не спеша открыл ларец и достал из него свиток. Развернул с хрустом трубочку и положил на край стола. Откуда-то из-за его спины вынырнул слуга и услужливо протянул чернильницу и перьевую ручку. Князь взял и поставил росчерк в самом низу текста.
– Встань ближе, – скомандовал мне и подал ту ручку. – Вот здесь чиркни подпись, дорина.
– А что это? – перо взяла, но над пергаментом я зависла.
– Договор. Между мной и тобой, – он замолчал и стал смотреть на меня выжидающе, а я хотела тот текст прочитать, да от волнения строчки перед глазами запрыгали и стали меняться местами.
– Что за договор? – голос тоже, странное дело, но почти перестал меня слушаться: захрипел и задрожал.
– Я здесь называю тебя одной из своих невест, Тьяна…
Он не успел договорить, а по залу прошелестело дружное «ах» четырех его избранниц.
– Нет! – рыкнул тут Курт и моментально поднялся из-за стола. – Тебе не обязательно подписывать, Цветочек.
Блондин очень быстро приблизился и встал за моей спиной. А потом достал из-за пазухи похожий свиток и тоже разложил его передо мной на столе.
– Вот. Подпиши это, Тьяна. И станешь сегодня же мне женой.
Я растерянно уставилась в лицо Курта.
– Не веришь? Отчего бы? Разве сразу, при первой же нашей встрече не позвал тебя замуж?
О, я помнила то его предложение. Он тогда весело искрил на меня глазами, и сам же посмеивался, проговаривая ту шутку. Мол, князь обременен ответственностью, а я вот он, свободен, как ветер в поле. Могу осчастливить своим вниманием любую девушку. А руки его так и крались под одежку. Балагур и ловкач. Теперь же вон оно, как все повернулось. Кто бы знал…
– Соглашайся, Цветочек. А как приедем в столицу, так сразу поведу тебя в храм. Это будет уже сегодня вечером. У алтаря обменяемся клятвами, и все, никто кроме меня тебе будет не указ.
Ага! И потом будет брачная ночь. И сколько же нового он тогда обо мне узнает! Такой из себя многоопытный ловелас, а осознает, как промахнулся с выбором пары. Как тогда поведет себя? Насколько силен будет его гнев? Посчитает ли, что я специально дурила ему голову? В сильное чувство ко мне что-то не верилось, а приданое… оно уже будет по праву принадлежать мужу.
Но жена – это все же жена… Надежнее звания невесты будет точно. А уж статус любовницы вовсе воспринимался мной, будто позорное клеймо. И все же результат тот же. Не девственница, и печати с ведьминского дара могли очень быстро слететь. И вся такая незащищенная окажусь тогда прямо в руках инквизиции. Но тот момент была надежда оттянуть. Ивонна успела меня просветить, что невесты на отборе неприкосновенны для жениха, и только, когда окончательный выбор будет им сделан, мог предъявлять права.
А брачной могла стать уже следующая ночь, если выберу Курта. И как следствие ее ожидаемо разоблачение сразу в нескольких несмываемых грехах. Вот же дьявол! Как же в висках начало ломить! Так и хотелось бросить это чертово перо и куда-нибудь убежать. Вопрос: куда? И ответа не находилось. А решаться на подпись заставляли двое мужчин. Один давил телом, приблизившись максимально, другой – взглядом. Глаза Адлара только что не прожгли меня насквозь. И, кажется, он начал терять терпение, хоть и молчал.
– Цветочек! Я люблю тебя. Обещаю оберегать и ограждать от любых огорчений. Ну же, ставь подпись!
А моя рука отчего-то дрожала. И перо в ней раскачивалось в разные стороны. То над одним пергаментом зависнет, то над другим. А потом теплые руки Курта легли на плечи, и мужчина начал из-под воли управлять мною.
– Давай, Тьяна! – шептал ласково на ухо, и как склонял к решению в свою пользу.
И только я, было дело, решилась, как…
– Нет! – ударил ладонью по столу Адлар и поднялся. – Использую свое право. Преимущество старшего брата и главы рода. Я против этого брака. Все! Нет тебе, Курт, моего согласия, – и сгреб со стола брачный договор, скомкал в кулаке пергамент. – Хочешь оспорить? Тогда будет поединок.
– Согласен! – отодвинул меня в сторону младший из братьев и указал князю на выход из таверны.
Мужчины одарили друг друга обжигающими взглядами и направились к двери.
– Как же так! – вдруг вскочила со своего места и вскрикнула Ивонна. – Какой поединок?! Она безродная девица… всего лишь! Как из-за нее могут драться уважаемые доры? – ее слова летели в спины удаляющимся братьям.
И хоть застывшие было присутствующие и начали отмирать, но никто не подал голос, чтобы попытаться отговорить мужчин от поединка. Тогда княжна кинула в меня обвинение:
– Все из-за тебя! Вечно ты всем жизнь отравляешь! – осыпала искрами негодования мою застывшую фигуру и потом уже обратилась к трем другим невестам. – Дорины! Эта дрянь вечно воду мутит. Теперь что-то такое сделала, что перессорила братьев. А наш с вами жених ранен. Я это точно знаю. Мне это лекарь вчера сказал. И сейчас они там… вы понимаете, что мы можем лишиться шанса на замужество вообще? Представьте только, с каким позором можем вернуться домой. Не то, что были достойны отбора, но уступили в честном соревновании более достойной особе, нет. Мы будем посрамлены. Потому что жених будет сражаться за эту вот простую девку.
Я, где стояла, там и опустилась на лавку, так как ноги отказывались держать. А дорины начали между собой обмениваться растерянными взглядами.
– Не сидите, невесты! – подстегивала их к действию Ивонна. – Надо помешать этому поединку. Не дай, Светлый, наш князь, потерявший кровь и силы во вчерашнем сражении сейчас окажется слаб!..
– Что же вы, дорина Ивонна, такого низкого мнения о Его светлости? – усмехнулся Мартин, проходящий мимо и направляющийся на двор таверны следом за остальными мужчинами.
– А с вами я не разговаривала! – выпалила княжна. – Девушки, давайте воспротивимся проведению этого поединка…
Так или иначе, а остальные невесты тоже поднялись и пошли на улицу. И вот в зале осталась лишь я да официантка из таверны. Она приникла к окну и стала вслух комментировать то, что видела:
– Кажется, драться все же будут. Ох, ты ж! Встали напротив друг друга. Остальные отошли подальше и образовали круг. Этот ваш, с бородкой, лекарь, кажется, попытался что-то говорить. Нет, не вышло у него разнять поединщиков. Ай! А сражаться-то решили магией! Обменялись зарядами, будто примеряются. У одного огонь красный, у другого синий. Первый много силы вложил сразу же, а синий больше обороняется. И щит у него очень надежный, это сразу видно по тому, как стекло по нему красное пламя.
Я закрыла уши ладонями, но голос девчонки все равно достигал слуха.
– Зря он так… ослабеет же быстро! Ясно, что синий маг копит свои силы. Ну вот! Так и знала! Первый же серьезный выпад черноволосого привел к поражению блондина. Ой, мамочки, жалко-то его как. Жениться же хотел, горемычный!..
Я так и подскочила с места и бросилась к окну. Застала сцену, как Курта подняли со снега и понесли. Куда? Кажется, к повозке, на которой везли сундуки невест и поклажу отряда инквизитора. Да, точно. И увидела еще, как князь взмахнул рукой и отдал какое-то распоряжение. А, понятно. Он велел всем отправляться в путь. Вон, невесты его начали рассаживаться по каретам, а гвардейцы направились к своим коням. Но куда пошел сам Инквизитор? Боже! Он шел сюда.
Меня затрясло только от мысли, что сейчас предстояло объяснение. Не мыслила встретиться с глазами князя. Чувствовала ли вину за произошедшее? И да, и все же действительность представлялась какой-то нереальной. Ах, как бы я хотела, чтобы это происходило не со мной или во сне. Но нет, дверь скрипнула, отворилась, и Адлар вошел в зал. Он сразу же, даже не глядя в мою сторону, направился к столу, где лежал оставленный свиток.
– Иди сюда, – произнес, будто в пустоту. – Ты слышишь? Так. И ставь подпись. Вот и молодец.
А теперь мужчина повернулся ко мне. Схватил за подбородок и поднял мое лицо, чтобы заглянуть в самые глаза.
– Никак не поймешь, что спорить со мной бесполезно? Зачем-то поссорила нас с братом! Хорошо ли это, Тьяна? Я же сказал, что будешь моей. По сути, ты уже моя, да я не торопил тебя ложиться в мою постель… желал, чтобы первая наша близость произошла не в дороге и спешке, а… А может, оно и к лучшему. Теперь не возникнет ни у кого вопросов, почему ты будешь все время рядом со мной…
– Невесты неприкосновенны… – прошептала, едва слышно.
– Так и есть. Но это невесты. Не заблуждайся, дорогая. Это! – он потряс передо мной пергаментом, который успел смотать в трубку и скрепить бичевой, а потом неспешно убрал его в ларец. – Ничего для тебя не значит, Тьяна. Избранницы будут соревноваться за место рядом со мной. А ты уже, считай, моя женщина. Как приедем в столицу, комнату для тебя выделю рядом со своей. Но спать ты сразу же станешь в моей постели. Это ясно? – и сверкнул в меня синей молнией. – А теперь пошли – нас уже все заждались.
Он довел меня до кареты. И прежде, чем вскочил потом на коня, еще открыл дверцу и смерил Ивонну серьезным взглядом.
– Еще раз позволишь себе высказываться перед моими людьми – пеняй на себя! И женские ссоры я тоже не люблю. Это ясно? Зачинщиц их особенно караю. А если не имеешь сил от них удержаться, то скажи мне об этом сейчас же – немедленно тогда отправишься к отцу. И что молчишь? Я задал вопрос…
– Это все были переживания о вашем здоровье, дор Вальтсор! – всхлипнула Ивонна. – Я переживала за вас…
– Слезы тоже терпеть не могу! – так и прошил он сестрицу взглядом.
– Я больше не буду!.. – прикусила княжна кулачок.
– Надеюсь. А теперь в путь!
Помог мне забраться в карету и закрыл дверь.
– Ненавижу! – заскрипела тут же из своего угла зубами Ивонна. – Что бы тебя в бездну темная сила утащила!
Я от нее отвернулась и молча стала наблюдать, как замелькали за окном дома, а потом поля и перелески. В карете было тепло, но меня, похоже, знобило на нервной почве. Поэтому поежилась и плотнее завернулась в шаль, которую повязала поверх шубки.
– Думаешь, я такая глупая, и не заметила, что князь сразу на тебя глаз положил? Еще как… я обо всем догадалась. Сразу сообразила, кого сделает своей новой любовницей. Да, это сильно раздражало. Но мужчины, они такие, что не могут долго обходиться без женского… тела. Что он нашел в твоем – не знаю. Но это дело князя. Пока я не его жена, мне дела нет, кого держит под боком вместо постельной грелки. Но потом!..
– Мне дела нет до твоих планов… – попыталась отрешиться от злобного шипения, да не очень выходило.
– Ты поплатишься за все, Тьяна…
– Почему я? Думаешь, горю желанием ехать в эту вашу столицу?..
– Еще бы ты не желала этого! – она так и засверкала глазами. – Я тебя насквозь вижу. Думала, хоть ни невестой, так хоть шлюхой его побыть? Хоть сколько, а владеть вниманием такого мужчины! Признайся же? Наверное, дыхание перехватило, когда дор предложил подписать тот договор? Но нет, упустила ты момент, никчемная девка!
– Отчего же? – во мне начала закипать злость. – Я все же подписала бумагу. Позже. После поединка.
– Что?!! – задохнулась Ивонна. – Вот оно что! Но не обманывайся – ты никакая нам не ровня. У нас искра! А у тебя – пшик. И я все потом сделаю, чтобы стать женой главного мага королевства. А как это мое желание исполнится… – тут сестрица зловеще рассмеялась, – так все сделаю, чтобы от тебя избавиться. Да, догадываюсь, что ему нужен от жены наследник, потом же планирует о супруге забыть, а развлекаться вот с такими пустышками. Но со мной это не пройдет. Я знаю способы, как не забеременеть сразу же. И тогда мужу придется приходить в мою спальню вновь и вновь. И уж поверь, бревном не буду. Я стану воском, патокой. Расплавлюсь, пропитаю, обовью, хоть ядом, а проникну в кровь.
– Достойный высокородной дорины план.
– Плевала я на твои слова!
– Оно и видно.
– Нет, потом забеременеть придется, конечно, – с удовольствием продолжала Ивонна и выглядела так, словно уже все ее мечты сбылись. Не сумасшедшая ли она? – Вынуждена буду. Да, да! Чтобы не счел больной и неспособной к деторождению. И рожу я Адлару одаренного сына! Думаешь, мужчина тогда забудет ко мне дорогу? Как бы, не так! Он же станет отцом. А я постараюсь внушить, что мальчику просто необходимо отцовское внимание. Ну, и мне, конечно, чтобы лучше заботилась о его ребенке. А как станет навещать нас… ну, ты понимаешь, что я тогда стану спать в его постели…
– Уймись, Ивонна! Мне честно, не интересно все это.
– Да что ты?! Поэтому так побледнела? Нет, ты слушай. Знаешь, как я перетяну князя на свою сторону окончательно? О, у меня есть мысли и на этот случай!
Узнать ее дальнейшие планы была не судьба – мы въехали в столицу и остановились около ограды огромного особняка, похожего на замок.
– О! Вот и мой новый дом, – сестрица чуть ни облизывалась, на манер довольной кошки, отведавшей сметаны.
– Прибыли! – раздался совсем рядом голос Адлара.
А в следующий момент он открыл дверцу и предложил руку, чтобы мы с Ивонной могли опереться и выйти на красивый двор. Я осматривалась, стоя в сторонке, а сестрица не отходила от Инквизитора, одаривая его самыми нежными улыбками, и только изредка бросала колючие предупреждающие взгляды в мою сторону. Что ни говорите, а действительно «прибыли»…
На дворе получилась толчея: воины, невесты, слуги выскочили из особняка, чтобы принять коней, забрать из повозок сундуки. Воспользовавшись ситуацией, прошлась вдоль карет до той повозки, где должен был находиться Курт. Он как будто меня ждал. Увидел и улыбнулся. Но получилось криво, и еще в глазах блондина обнаружила тоску.
– Я проиграл, Цветочек.
– У меня тоже пока никак не выходит переиграть Его светлость, – ответила в тон раненому и дотянулась через борт до его руки, чтобы пожать ободряюще. – Но будет, уверена, и на нашей улице праздник.
– Что ты сказала? – не совсем понял он меня.
– Говорю, что еще не все потеряно.
– Так считаешь? – Курт попытался приподняться на локте, и у него это получилось. – А тот договор… ты его подписала?
– Да. Другого выхода не видела. А как твое самочувствие?
– Скриплю. И все больше зубами и костями. И, Тьяна? Ты же понимаешь, что брат никогда не выберет тебя в качестве жены…
– Мог бы и не объяснять. Разумеется, я нужна ему, как постельное развлечение.
– Мне жаль… – сквозь зубы выдохнул мужчина. – Но хотел бы оправдаться, ведь против брата не сыскать пока ни воина, ни мага, способного его победить. Не знаю, на что я рассчитывал…
– Не надо… не говори ничего.
Тут нас прервали. Его светлость собрал всех своих невест в кучку и захотел вести в дом.
– Тьяна! – крикнул мне и указал на место рядом с собой.
– Мне надо идти. Обещаешь быстрее подняться на ноги? – я украдкой еще раз коснулась руки Курта.
– Завтра же… – он чуть придержал мою кисть. – И найду способ к тебе приблизиться.
– Стоит ли? Брат теперь с тебя глаз не спустит.
– Там видно будет, – задумчиво проговорил Курт. – Иди. И постарайся потянуть… Сама знаешь, с чем.
– Знаешь ли, совсем не стремлюсь прыгать в кровать Инквизитора и становиться его игрушкой.
– В этом-то и странность… и твоя неповторимая особенность, – теперь блондин откинулся на спину и уставился в небо. – Все другие женщины так и стараются… прыгнуть, а ты упираешься…
Как и грозился, Адлар выделил мне комнату рядом со своими апартаментами. И я смогла заметить, какой взгляд бросила мне в спину напоследок Ивонна, когда заходила в свои покои. Это потому, что всех невест расселили в гостевом крыле, а меня князь повел на свой этаж. Полная подстава! Ни у кого, думаю, не возникло вопросов, отчего так, а не этак.
Далее князь представил миловидную особу по имени Инга, и сказал, что отныне это моя личная горничная. Ничего не имела против нее – девушка внешне нравилась. А характер… вроде бы он обещал быть легким. Молоденькая, не старше восемнадцати, рыженькая, кучерявая, глазастая, имела вздернутый носик, на щеках видны были две ямочки, когда улыбалась. Н-да, похоже, девчонка мне попалась смешливая. Нет же, чего такого в том, что князь обошел теперь уже мою комнату по кругу, сухо вещая, где что находится. Или ее так рассмешило наше с ним короткое общение? Я бы точно не хотела, чтобы тому разговору имелись свидетели, но Адлар, похоже, слуг совсем не замечал.
– Сейчас у тебя, дорогая, будет время, чтобы освежиться, пообедать и отдохнуть с дороги. Это где-то порядка трех-четырех часов, может, чуть больше. Как видишь, это кровать, это платяной шкаф, вот туалетный столик с зеркалом, окно, кресло… Ванна в этой комнате не предусмотрена, но она стоит в моих апартаментах, которые находятся вот за этой дверью… – толкнул ладонью неприметную узкую створку в стене и продемонстрировал помещение, отделанное природным камнем. – Простыни, полотенца, халаты… все там. Что-то особенное понадобится – обращайся к Инге. Она должна исполнять все твои желания или требования.
Эта милашка тут же хихикнула, присела в легком быстром поклоне, но до него успела стрельнуть в меня глазками.
– Сундук с вещами сейчас поднимут, и тогда горничная сможет разобрать платья и прочее. И да, я распорядился, чтобы обед всем невестам отнесли в комнаты. Так будет лучше. И еще потому, что мне надо уехать по делам. А вот на ужин соберемся за одним столом. После него планирую устроить первое испытание доринам.
– Что вы говорите? Стартует отбор? Невесты встанут в линейку и?..
Не знала, известен ли в этом мире сарказм, но мои слова были им полны. И Его светлость долго на меня просто смотрел, прежде чем заговорить снова.
– Я решил устроить музыкальный вечер. Во всех знатных семьях девиц обучают музыке и пению с младенческого возраста. Ведь так? Для вас исполнить романтическую оду, как дышать, то есть совсем просто. Значит, такой конкурс никого не утомит, а напротив, станет маленьким развлечением.
– О, да. Это когда делаешь что-либо от души, а не по приказу. А тут еще их станут оценивать, сравнивать… ведь так?
– Разумеется. И не понимаю этой твоей кривоватой улыбки, Тьяна. Кстати, ты тоже ведь числишься невестой, значит, должна участвовать. Я же постараюсь понять, которая из выступающих дорин, став женой, сможет отвлечь и развлечь меня, вернувшегося домой со службы уставшего. Вижу, улыбаться тебе расхотелось?.. – его темная бровь так и изогнулась.
О, да. Имей возможность, я бы зашипела кошкой и выпустила коготки. Но способностью к обороту настоящая Тьяна, увы, не наградила. Оттого у меня так и зачесались руки схватить вон ту напольную вазу и… Нет, кинуть тоже не получится – тяжелая штуковина. Черт, и острый язычок приходится прикусывать – сила и власть у него же, у Инквизитора. Но внутри так и кипело. Со службы он придет… ага! Уставший! А что, инквизиторские дела они тяжелые! Головой, там, качнуть, мол, давайте уже, подпалите костерчик вон для той ведьмочки…
– Инга? Ты еще здесь? – князь вдруг как натолкнулся взглядом на служанку. – Марш готовить горячую воду для ванны.
– Слушаюсь, – девчонку из комнаты как ветром сдуло.
– Но вы же не собираетесь… – язык моментально затупился, как испугалась, что ванна готовилась не для меня… одной… то есть…
– Нет. Мне срочно надо во дворец, – и снова мужская бровь начала выгибаться, а за ней искривился еще уголок его губ. – Давно… надо было… во дворец. Поэтому на этот раз купаться станешь в одиночестве. И все, у меня времени только, чтобы переодеться. До вечера, Тьяна.
Он что-то задумал! Именно такая мысль пришла в голову, как осталась в комнате одна. А все потому, что припомнилось выражение лица Адлара, и особенно его глаз. О, как они смотрели! Будто Инквизитор хотел достать какие-то сведения обо мне с самого донышка души. И как он сказал потом? Девиц обучают пению с младенчества? А меня-то более-менее только в театральном училище. А еще, что сказал? Доринам исполнить оду, как дышать? Ода! И что это такое? По мне так это жанр лирики, торжественная песня, посвященная событию или герою… Боже, уж не подловить ли меня решил Светлость?..
– Думай, голова, думай! – прижала пальцы к вискам и заметалась по комнате. – Но что же я туплю?! Слышала же, как в доме дора Штильтера пела Ивонна.
Та ее песенка, должно быть, и была «одой». Или нет? А, черт! На нервной почве не могла припомнить слов. Вот беда-то! Но зато у меня голос точно был сильнее, чем у сестрицы. А еще княжна несколько раз сфальшивила, играя на… Как же та штука называлась? Клавесин, возможно? Внешне инструмент был похож, и звучание…
– Нет, вот клавишные не совсем мое, мне бы гитару… – подобная мысль добавила тоски.
Где же ее было взять?! А ведь предполагалось, что я обучена игре на каком-то инструменте. Вот будет дело, если Ивонна заявит, что обожаю упражняться на клавесине – тогда точно погорю.
– А что, если спеть без музыки? – эта мысль взбодрила, от нее у меня порозовели щеки, и мне сразу представилось, что исполняю старинный русский романс. А что, они такие мелодичные!..
И как-то сразу в голове зазвучала мелодия «В лунном сиянии» Юрьева. Очень красивый романс!
Ага! Инквизитору только про любовь и петь! Он про нее ничего не знает и слышать не хочет. Но с другой стороны, большинство романсов про глубокие чувства. И что теперь? Отказаться от них и подумать о более современном репертуаре? Но тогда закопаюсь в разных «наших» словечках. Вот морока-то! Даже в романсах могли встретиться подвохи. Например, а знают ли здесь, что такое «тройка»? А «бубенчик»?
– О, нет. Лучше бы мне вообще молчать на этом, пропади пропадом, музыкальном вечере!
Но я подозревала, что если прикинусь, будто маюсь зубами или горлом, не выйдет избежать участия в чертовом концерте. У Адлара есть в закромах и целительский дар. Немного, но есть. А если что, то может и Клауса пригласить. Значит, вранье не поможет.
– Ладно. Что там с моей памятью? Какие романсы вообще помню?
Оказалось, что очень многие. Мысленно повычеркивала те, где имелись подозрительные для этого мира слова, и тогда репертуар заметно оскудел. А что было делать? Не наводить же на себя еще и тень сомнения инквизиторского, что я неким образом к нему из другого мира свалилась. Старая ведьма просветила, что за это здесь по головке не погладят. И за это тоже! Сплошные засады. Но ладно, попробуем прорваться…
Инга пришла сообщить, что ванна готова, и застала меня расхаживающей по комнате из угла в угол, и мурлычущей под нос разные мотивчики. Она немного оторопела сначала, но быстро снова начала хихикать. Похоже, этой девушке вечно смешинка в рот попадает. И еще Инга оказалась той еще болтушкой. Прямо, находкой для шпиона. И я, конечно же, решила выудить у нее некоторые сведения. О мире, о порядках в нем, о правилах конкретно этого дома, об Инквизиторе. Вот только у этой особы в голове было полно романтического мусора, который у меня не имелось ни сил, ни времени выслушивать.
– Ах, дорина, вы так стройны! – начала она вздыхать, как увидала меня обнаженной.
Я не просила ее помогать мне принимать ванну, и даже возражала, но девушка, будто не слышала, взяла в руки мочалку и принялась за дело. Попутно осыпала меня… да всякой ерундой, вместо ценных сведений. Постоянно ее мысли съезжали, куда не надо.
– И вы точно фаворитка этого отбора.
Конечно! Уже! Отобрана. Вот только не в жены. А еще я законспирированная ведьма, а не носительница искры. Но девчушка, похоже, нисколько не разбиралась в магии. Как сказала бы Ивонна, она была «пустышкой».
– Раньше господин никогда-никогда не приводил в этот дом своих женщин. Хи-хи! – засмеялась, прикрывая ладошкой рот. – Нет, слухи ходили среди прислуги, что они есть, но чтобы жили здесь… А теперь их вон сколько! И моя госпожа дору Адлару нравится больше всех.
– Почему так думаешь?
– А как же! Это же сразу видно! И вас Его светлость поселил рядом, а этих… ох, не нравится мне там одна чернявая!..
Я вот как-то сразу сообразила, о ком речь. А впрочем, Ивонна одна же и была среди невест брюнетка.
– Ладно. Давай уже заканчивать мытье. Пора сушить волосы.
– Они у вас тоже красивые! И я могу сделать интересную прическу. А платье, какое наденете? В вашем сундуке что-то маловато нарядов заметила. О! Простите, госпожа. Наверное, еще не все принесли.
– Нет. У меня всего один сундук. И выберу сине-голубое. Видела такое?
– Да. Но оно совсем скромное. Хотя, уверена, вы и в нем будете неотразимы.
– Спасибо за поддержку. И что быстро волосы высушила тоже. А обед будет скоро?
– Проголодались? Так я мигом слетаю на кухню…
А после обеда я притворилась, что хочу прилечь. Инга поверила. Разобрала постель, принесла сорочку. Она ушла, как только я прилегла, но пообещала прийти за час до ужина, чтобы помочь привести меня в порядок. И как только за девушкой закрылась дверь, так я открыла заветную книгу, ту самую, про перемещения в пространстве. Потом не просто принялась читать, а прямо вгрызлась в нее, желая получить жизненно необходимые знания.
Время тогда пролетело, как один миг. А ума-разума из того фолианта извлекла пшик. Поняла только, что все непросто, и не обойдется без исполнения сложной пентаграммы. Возможно, процесс осмысления шел очень медленно из-за чуждых мне словесных оборотов. И еще в тексте такие слова встречались, что прочитаешь и зависнешь, даже не представляя, что они обозначали. В общем, вся надежда была на дору Белинду. Она же обещала разобраться с вопросом, как поменять нас с Тьяной снова местами. Ведьминское слово дала! Ох, хоть бы получилось. Все же дома мне жилось как-то спокойнее. Боль от былого предательства за всем произошедшим успела поблекнуть, и мне казалось теперь, что вообще не следовало убиваться, ведь измены, чем раньше обнаруживаются, тем лучше. А здесь?.. На каждом шагу – западня. Сплошные опасности и угроза жизни. Твое тело пожелали сразу, а любви ни грамма не предложили. А я так не могла. Глупая? Возможно. Но вот такая. О, что там за шаги? Инга возвращалась, значит, Инквизитор уже прибыл домой, и скоро будет ужин.
И вот, я вся из себя одетая и причесанная приготовилась выйти в коридор. И тогда отворилась дверь, что вела в покои хозяина дома. Адлар стоял на пороге и осматривал меня странным взглядом. Что не так? Платье, как платье. Да, прическа у Инги хорошо получилась.
– Ты совсем не носишь украшений… – произнес задумчиво, – если не считать эти скромные серьги…
– И что? – вскинулась на него.
Сама не знаю, что меня рассердило. Из-за того, что выглядел сногсшибательно, хоть и хмурился? И заметила, что снова сменил камзол. Да этот мужчина чистюля и модник. А наряды наши получились в одной цветовой гамме. Ха! Цвет настроенья синий!..
– Вот же… дерзкая! Ну, да ладно. Время ужина, дорина. Прошу пройти со мной в столовую.
И зачем, спрашивается, нарывалась? Зачем еще больше сердила мужчину? Он замыслил, чтобы невесты его развлекли и обаяли, а я ему только досаждала. Нет, вот выберет в итоге в жены Ивонну, и тогда мне мало не покажется. Она же уже поклялась со свету сжить, а моей дурости хватает ей подыгрывать, ее триумф приближать? Да что же это, в самом деле! А если постараться сделать так, чтобы она засыпалась на отборе? Надо подумать!.. Вот с такими мыслями я вошла в столовую, что-то там поковыряла в тарелке, поела, из общего разговора, к сожалению, получилось выпасть… или к счастью? А потом все отправились в музыкальную комнату, и я за ними. И как-то вышло, что так и не решила окончательно, какой романс стала бы исполнять.
– Ну и ладно. Выдам выступление экспромтом… из того, что на ум в нужную минуту придет.
И надо же! Первое, что бросилось в глаза, едва перешагнула порог музыкального зала, был тот самый клавесин, о котором недавно думала, как о своем новом враге. Одного уже имела, синеглазого и широкоплечего такого… уверенно прошедшего вперед, к центру комнаты, и Адлар теперь указывал доринам на кресла и кушетки, где могли бы присесть. Так еще этот, монстр на витых ножках, появился. Весь такой инкрустированный, лаковый… У нас подобный экземпляр в антикварной лавке стоил бы несколько сотен тысяч, наверное. Но мне, в общем-то неповинный инструмент, в тот момент казался опасным зверем. Ишь, клавишами, отделанными перламутром, как зубами на меня ощерился! Мрак! И выходило, что петь мне предстояло, надеясь только на свой голос. М-да!
Нет, ничего! Он у меня, куда сильнее, чем у Ивонны, и точно красочнее, чем у Пискли. У Пудры расслышала приятный тембр, было такое, вот и сейчас она рассмеялась подыграла какой-то шутке Светлости, а голосок так и завибрировал. Хм, динь-динь-динь! Колокольчик еще тут нашелся! А вот Певица, подозревала, не просто так от меня это прозвище получила. Ох, удивит и очарует, чувствовала, она сейчас князя! Вот и пальцы ее выглядели, точно говорили о том, что девушка много времени уделяла игре на клавесине. Но погодите? Я что же, хотела всех невест обойти в музыкальном соревновании? С ума сошла, что ли? Нет, ну прямо, как в той песне:
А что было отнекиваться, да перед самой собой? Кому бы такой мужчина мог не понравиться? Да все же при нем! Ум, стать, внешность…
И да, чего же не целоваться с таким экземпляром мужественности? Кстати, у нас эти поцелуи уже были. Они такие!.. Но вот если бы этот тип не имел настолько жесткое сердце и не служил бы в инквизиции… И совсем некстати, вспомнилось еще, что как раз скоро Светлость очень даже пойдет «на свидание с другой», и даже с несколькими. А уж Ивонна тогда могла себе позволить всякое… с нее станется… Ух, даже думать о том не хотелось.
А может, печать могла бы с меня слететь в подходящий момент? И правда! Взяла бы и околдовала… на век! У него мозг бы отказал, и забыл, что главное его предназначение бороться с ведьмами и им подобными. Нет, бред, конечно, но помечтать-то можно было, хоть пару минут. И из грез на грешную землю меня вернул голос Инквизитора:
– Как всех вас заранее предупреждал… – начал говорить он, – сейчас пройдет музыкальный конкурс.
Вот как! Адлар всех лично, оказывается, успел предупредить о вечернем выступлении. Ни слугу послал с сообщением, а прошелся по комнатам девушек? А так спешил, во дворец!..
– Надеюсь, времени было достаточно, чтобы подготовиться.
И отчего смерил меня таким подозрительным взглядом? Ух, а вдруг сканировал при этом?
– Ода, ода, ода! – затараторила мысленно в тот же миг. – Возвышенные, лирические…
Вот только бы про ту книжку, что глубоко под матрасом спрятала, и про пузырек с непонятной жидкостью, что рядышком покоится, не проскочила бы мысль в голове!
– О, да!… Мы готовы!.. Все для Вас, Ваша светлость!.. Рады доставить удовольствие!..
А последние слова, конечно же, принадлежали сестрице. У, змея! Так и норовит проползти князю в постель, а меня мимоходом ужалить. Ну, ничего, я тебе тоже могу устроить…
– И кто начнет наш музыкальный вечер? – с многообещающей улыбкой Адлар обвел свой «малинник» взглядом, и потом его отчего-то остановил на мне.
Не-еет! Я не готова… пока. Может быть… в конце? Надеюсь, он именно это прочитал в моей голове, а не «что б тебя черти побрали».
– А можно мне?! – уверенно так спросила Ивонна и тут же вскочила на ноги.
Его светлость, я заметила, чуть дернул уголком губ, как делал, когда не был чем-то совсем уж довольным. Но головой он качнул. Мол, ладно, дерзай.
– Ода во славу рода Вальтсор! – воодушевленно объявила сестрица и грациозно поплыла к клавесину.
Далее она уселась на специальный стульчик, ничего не скажешь, опять у нее получилось очень плавно все сделать, и даже юбки расправляла так, что загляденье просто. Но вот взмахнула кистями, пальцы ее коснулись клавиш и… понеслось! Кошачий хор в марте звучит лучше. И тут, уж держи спину, или не держи спину, а выступление у Ивонны вышло ужасным. Но Его светлость ничего – стерпел. Он даже почти не кривился и не хмурился, но я-то успела к нему присмотреться и сразу поняла: Ивонка знатно потопталась на его слухе и выдержке. Ах, ах! Какая незадача! Сестрица явно провалилась на этом испытании. И я себя пожурила, конечно, что нехорошо насмехаться над чужим горем, но мне было все же приятно наблюдать, как щеки и шея этой куклы пошли пятнами, и как она кусала губу от отчаяния. О, да, Ивонна не дождалась от князя ни слова, ни взгляда в конце выступления.
– Кто следующий? – все, что Светлость сказал, как только смолкла музыка.
Ни «спасибо» не произнес, ни «благодарю»… Эй, а зачем снова на меня смотреть? Не готова я еще… нисколько. И вообще успела расслабиться, как только поняла, что моя соперница сама себя убрала с арены боевых действий. Потому моментально обернулась к окну и устремила взгляд в неведомую даль. Мол, нет меня здесь. Уловка возможно и не прошла бы, да снова повезло. Как послушная девочка, Пискля подняла нерешительно руку вверх, и была тут же замечена князем.
– Прошу, – сделал он приглашающий жест.
– Это мое любимое произведение, – пепельная блондинка вышла к клавесину с нотами. – И оно известно, безусловно, всем в Пралме. Но я все равно исполню его, потому что… с женихом хочу поделиться тем, что мне дорого. И хочу сразу предупредить, что пою чуть хуже, чем играю. А играю… тоже не очень, увы. Но… музыкальный конкурс, так музыкальный. И так, начинаю.
Девушка явно стеснялась. Пока шла к инструменту, раскладывала ноты и говорила, ни на кого не смотрела – явно собиралась с духом. В ней угадывалось напряжение, вот и голос немного подрагивал. Меня тронула ее отчаянная храбрость. А что Светлость? Я бросила на него украдкой взгляд и увидела, как скрестил руки на груди и принялся рассматривать эту девушку более внимательно. Сканировал? Проникся ее признанием? Если в итоге выберет ее, то это облегчит мне жизнь? А анализ отчего-то в голове стопорился. Почему мне все равно было досадно смотреть и на эту претендентку в супруги инквизитору?
И вот она начала играть. Мелодия, что родилась от прикосновения пальчиков девушки к клавишам, тут же, с первых нот, произвела эффект на присутствующих – все оживились и заулыбались. Все, кроме меня. Да потому, что им была знакома эта песенка, а мне нет. И я с запозданием поняла, что глаза Адлара уже оторвались от этой его невесты и были снова устремлены на меня. Пришлось моментально исправлять оплошность и изображать узнавание тоже. Но черт, ошибка была совершена. Что-то подсказывало мне, что князь ее подметил.
– Мне тоже очень нравилась эта ода. Когда-то в детстве ее пела мама. Благодарю вас, дорогая, за исполнение, – проговорил с улыбкой Светлость, когда Пискля допела и опустила руки на колени.
Надо же, у этого черствого мага тоже была мама. И еще оказалось, что умел улыбаться. Вот так, обыкновенно, открыто, по-человечески. Но все же мне надо было держать с ним ухо востро. И теперь с места поднялась Помадка, а значит, у меня было время подумать, наконец, над собственным выбором песни. Вот только что же я так разнервничалась-то?
А девушка с почти белыми волосами отлично на самом деле спела. Это все отметили. Светлость изволил даже похлопать. За ним этот жест подхватили невесты. Я тоже не отстала. Но боже, как быстро закончилось это выступление. Время прямо сквозь пальцы утекало, а у меня в душе по-прежнему творилась сумятица.
И вот уже к клавесину вышла Певица. Мне бы сосредоточиться на собственной задаче, а я заслушалась. Вот это было исполнение… чудесное! Какой голос! А игра? Это была настоящая музыкальная актриса. Адлар в конце ее номера встал и поцеловал невесте руку. Он еще что-то ей говорил, наверное, очень лестное, потому что девушка разрумянилась и улыбалась.
А у меня внутри все так и сжалось. Спазм в горле, догадывалась, совсем лишил голоса. Так и было. Когда мне было указано на место за клавесином, поднялась, на ватных ногах дошла до инструмента, а вместо слов обращения к князю вышли какие-то хрипы:
– Кх, кхм! Прошу… простить, но… можно мне не выступать?
А почему бы не использовать вырывающиеся хрипы? И играть их не пришлось – все само собой получилось.
– А честно ли это по отношению к остальным невестам? – Адлар заломил бровь.
– Да! – ох, уж эта выскочка Ивонна. – У меня тоже было волнение, и оно помешало выступить красиво. Правила едины для всех!
– Вы слышали, Тьяна? Дорины желают, чтобы никому не делал поблажек. Начинайте выступать. А если что-то случилось с голосом, то хотя бы сыграйте нам.
– Как скажете, дор, – у меня получилось все же откашляться. – Но дело в том, что я хотела бы как раз спеть… без игры на инструменте.
– Почему? – похоже, Адлар был удивлен.
– Предпочитаю струнный инструмент клавишному, а здесь такого не вижу. Вот и…
– Вот это новость! – чуть ни подпрыгнула в своем кресле сестрица. – Да она явно хитрит!..
– Вот как?.. – задумчиво проговорил князь, встал и направился к какому-то шкафу в углу. – Все решаемо, Тьяна. Лютня подойдет?
ААА! Засада! И что прикажете делать?
Мне показалось, или Адлар смотрел на меня с интересом? И еще, вроде бы с усмешкой. Ну, ладно! С отчаянья, чего только не сделаешь. Но я все же рассчитывала, если с ходу выдать приличных звуков не получится, то спою уж точно не хуже Ивонны.
– Минутку! – сверкнула на Инквизитора глазами и взяла у него из рук лютню. – Мне надо настроиться.
– Пожалуйста! Мы подождем, правда, дорины?
И он поманил к себе невест, чтобы занять их пока разговором, а я отошла в дальний угол. Черт, как и что играть? Инструмент еще такой непривычный. Понимала, что лютня была родоначальницей многих струнных, в том числе и классической гитары, но все же… Ой, страшно, но играть надо было. Чуть тронула пальчиком струны, а они издали чарующие звуки. И как так вышло, что руки, в отличие от меня, знали этот инструмент? Тьяна на нем все же играла? И мне досталась частичка ее знаний? Вот это удача! И на каком романсе остановить выбор? Я, кажется, хотела положиться на экспромт? Пусть так. И тогда раздалась очень известная для моих настоящих соотечественников мелодия Шварца. И да, я всегда любила стихи Окуджавы.
– МММ… мм! – совсем чуть слышно и немного поиграла голосом.
А потом как-то увлеклась звучанием лютни и начала петь:
Сама и не заметила, как голос начал крепнуть, и что разговоры в зале смолкли, тоже упустила из виду.
Никак я увлеклась? Правильно ли это было? Исполнение исполнением, а нельзя было забывать, какое впечатление оказывала пением на Инквизитора. Зачтет ли выступление? И стало интересно, какие эмоции у него вызовет романс. Вот и посмотрела в его сторону украдкой, из-под ресниц. Адлар выглядел… спокойным до непробиваемости. Не нравилось? Нисколько не походило на привычные оды? А девицы, что его в тот момент окружали, кто смотрел с непониманием, а кто хмурился. Н-да, кажется, я подвинула сейчас Ивонну вперед, заняв последнее из пяти мест. Ну и пусть! А я все равно решила допеть.
– Что она себе позволяет? – а это меня удивила Помадка. – Дор Вальтсор велел всем подготовить веселые жизнерадостные оды…
– Да. Это нарушение требований. От таких слов становится… грустно… не по себе… – поддержала ее Пискля. – Так нельзя!
– Что же, как скажете, уважаемые невесты… – резюмировал князь. – Тьяна, исполни, пожалуйста, что-то иное… повеселее.
– Ах, веселее?! – отчего-то так и закипела я. И бесполезно стало даже прикусывание губы – эффект успокоения равнялся нулю. – Почему и нет? Все для вас, уважаемый жених!..
И меня понесло. Кто смотрел фильм «Невероятное пари»? Шикарный фильм! А какой там романс? Ирина Муравьева его классно исполнила. А припев, какой заводной!.. Вот я и скопировала то исполнение.
Мне показалось, или пальцы Светлости забарабанили по подлокотнику кресла?
– Достаточно! – сказал, как отрезал.
И начал подниматься. Выглядел при этом… вроде бы и спокойно. И отчего я почувствовала тогда исходящую от мужчины угрозу?
– Слушаюсь! – моментально отложила лютню, а при этом еще потупила глазки.
Но князь в мою сторону более не смотрел. Он объявил результаты конкурса. Разумеется, победила Певица. И все же Адлар удивил тем, что присудил мне четвертое, а не пятое место.
Я провалила музыкальный конкурс. Эта мысль неприятно пульсировала в голове. Какой-то позор! Как так? Нет, никак не верилось. Мое исполнение ничуть не уступило объявленной победительнице. Голос не подвел, я привычно оказалась под впечатлением глубинного смысла романса, и лютня звучала изумительно и послушно моей воле. Так в чем же дело? Эти люди… эти одаренные магической искрой девушки оказались неспособны воспринимать вибрацию душевных струн? Ах, как я близко к сердцу восприняла неудачу…
И снова забылась. Вот это совсем ни к чему. Немедленно взять себя в руки и… пойти и с улыбкой поздравить Певицу с победой. Я так и сделала, а пока обменивалась любезностями с этой огненной невестой, до слуха начали снова доноситься звуки музыки. Очень приятной. Душевной. Успокаивающей. Я ее слушала и начинала медленно поворачиваться к клавесину. Кто же так играл? Но прежде, чем увидела исполнителя, услышала лавину ахов от Ивонны, Пискли и Помадки.
– Как чудесно!
– Завораживающе!
– Вам нет равных, князь!
– Не перехваливайте меня, ведь все про себя знаю, а именно, что лучше всего мне удается обращаться с оружием и магией.
Но я мысленно добавила еще кое-что. Этот мужчина мог запросто разбивать женские сердца. Достаточно было посмотреть хоть на этих… невест. Как бы ни сложился отбор, а все четыре девушки явно потом познают горечь утраты. Ведь они попали под обаяние Светлости, а он не признавал любовь. Сейчас эти создания надеялись на многое, а потом… Как же горели их глаза! Нет, так смотрят не на вожделенный приз и источник всяческих благ, так глядят и не могут наглядеться на того, кто проник в сердце. И убереги меня Бог, уподобиться глупышкам и впустить в душу этого Искусителя. Да, не будет этого! Поклялась так сама себе, потом резко развернулась и направилась на выход из зала.
– Ты куда пошла, Тьяна?
Этот окрик догнал, не успела взяться за ручку двери. Покосилась через плечо и увидала, что Адлар отодвинул от себя дорин и теперь так и сверлил меня недовольным взглядом.
– Думала уйти в свою комнату, Ваша Светлость. Выступление отняло силы, чувствую теперь слабость. Разрешите покинуть общество?
Прошелся еще раз взглядом по всей моей фигуре, а потом кивнул.
– Хорошо. Иди. Спокойной тебе ночи, дорогая.
И снова мурашки пробежали по моим рукам и шее. А голос-то Адлара был вполне нейтральный, и глазами не сверкал. Что же тогда меня так обеспокоило и прямо погнало прочь?
В свою комнату прибежала запыхавшаяся. Еще и сердце в груди билось надрывно. Но как только увидала Ингу, так приказала себе немедленно успокоиться.
– Ах, госпожа! – всплеснула девушка руками при моем приближении. – Как же не вы заняли первое место? – вот и раз, слуги уже были в курсе результатов конкурса. – Нет, Его светлость совсем неправ, что не присудил выигрыш своей любимой дорине.
– Полагаешь, я могла даже сфальшивить, но князь все равно должен был назвать мое исполнение лучшим?
– А вы сфальшивили? – очень натурально не поверила мне Инга. – Уверена, что нет. Такая дорина, как вы и поет, знамо дело, очень хорошо.
– То есть, по твоему мнению, я красавица, а чем красивее человек, тем идеальнее любые его действия?
– Ага!
– Однако! – мои брови так и поехали на лоб.
Конечно же, согласиться с ее утверждением никак не могла, но польза от подобного разговора точно была: я вмиг забыла все недавние тревоги и успокоилась.
– Перекусить желаете? – начала хлопотать девчушка. – А ванну принимать будете? Тогда что же, спать? И то дело, – согласилась Инга с моим кивком, но показалась чем-то расстроенной. – Чем больше девушка спит, тем лучше у нее кожа. Проверенный факт! Сейчас, я кровать разберу… Или не надо? – и она красноречиво покосилась на мало приметную дверь, ведущие в покои князя.
– Разбирай, конечно, – я сделала вид, что не заметила ее косого взгляда.
Она откинула покрывало, расправила и без того идеально гладкие простыни, взбила подушки, поправила одеяло в пододеяльнике. Я потом уже легла, а девушка еще прошлась из угла в угол.
– Ты что мечешься? – приподнялась на локте, чтобы лучше видеть горничную.
– А может, мне посильнее камин растопить? – она бросилась к коробу с поленьями.
– Оставь. И так хорошо. Иначе будет жарко. И скажи, наконец, что тебя беспокоит.
– Ну, как же! Это же несправедливо!..
– Что именно? – я не удержалась и зевнула
Все же много выдалось волнений за прошедшее время. Да что там, вся жизнь перевернулась с ног на голову. И вот теперь организм потребовал успокоиться и захотел сна. Так и я не против. Но что там мялась Инга?
– Да все! – смотрите-ка, девчонка чуть ни плакать собралась. Ножкой так точно притопнула. – Вы такая хорошая. И Его светлость вас только нашел. И все должно быть замечательно. Но тут к чему-то приезжают эти… еще четыре дорины. Одна из них очень вздорная. Две другие ничего, но моя госпожа, все равно, лучшая. А теперь что? Вы вот здесь, а он там…
Очень сумбурную речь выдала Инга. Но, в общем-то, понятную. Польстила немного ее вера в меня, но ни к чему это все было. И напоминание про «он там»… тоже ни к чему. Оно мне не понравилось. Как оказалось, очень. И даже не так, оно начало меня теперь тревожить и могло лишить сна.
– Отправляйся-ка ты, Инга, отдыхать, – посоветовала ей хмуро.
– Ой! Я вас огорчила! Простите, госпожа. Не хотела. Просто вы такая… такая…
Это она меня теперь жалела? По голосу и выражению глаз так точно. Вот же глупенькая! Я была бы такого достойна, если бы потеряла голову из-за синеглазого инквизитора и позволила ему проникнуть в свое сердце. Но этого же не произошло? Считала, что нет. А если Инга и заметила что-то там у меня на лице, так это всего лишь обычная женская реакция. Никому из нас не нравится, когда не ценят. Ты что-то делаешь, хоть бы и поешь… вполне прилично и прочувствованно, уж точно, а тебя ставят в один ряд… с Ивонной, скажем. Или же взять то, что окружил себя этот… Светлость, юными и красивыми особами и наслаждался вот теперь их обществом. А он же точно показывал этим вечером, что получал удовольствие от… дурацкого щебета вокруг себя. И даже остался там… с ними, с этими неугомонными «птицами». Нет, то, как немного потягивало в груди, это вовсе не ревность. С чего бы? Это отголоски, закономерное неприятие проигрыша в конкурсе. Что же еще!..
– Обыкновенная я! – сказать вышло немного резковато, к сожалению. – Иди спать.
И вот девушка повздыхала и ушла, а я осталась. Без граммульки сна. И что теперь было делать? В потолок смотреть? Я решила присесть на подоконник и понаблюдать звезды. И только накинула на плечи халатик и подошла к подоконнику, как дверь в смежной с покоями князя стене неслышно распахнулась.
– Не спишь еще?
В комнату вошел Адлар. Он успел снять камзол и теперь белел своей рубашкой в приглушенном освещении спальни. Что за… зачем та была расстегнута до середины груди? Начал раздеваться, а продолжить решил в моей комнате? Или в процессе заметил отсутствие в спальне поджидающей его любовницы, вот и пришел, чтобы забрать к себе новую игрушку?
– Собиралась, – я плотнее запахнула халатик.
– А я тебе принес подарок.
Только в тот момент заметила, что Светлость держал в одной руке бархатную продолговатую коробку приличного размера. Сразу же сообразила, что там могло быть. Разумеется, ювелирные изделия. Нет, мне никогда ничего такого не дарили… даже Глеб, назвавшийся женихом, он и колечка простенького не преподнес, когда делал предложение. Но мы все телевизор смотрим, и исторические фильмы в том числе. А еще я однажды снималась в подобном. И среди прочего реквизита была похожая, там комплект со стразами лежал: колье, серьги и браслет. Но сейчас меня больше интересовала вторая рука князя, которая пряталась за его спиной.
– Что там? – спросила заинтересованно.
– Твой подарок, – улыбнулся Светлость. – Колье, серьги и браслет с очень редкими камнями. Подойди сюда, я тебе все покажу.
– Да нет же! Во второй руке…
– В этой? – князь удивленно вскинул брови, но руку из-за спины вынул. – Лютня.
– Та самая? – сделала я шаг навстречу.
– Другой в этом доме нет. Я подумал, а вдруг тебе захочется на ней поиграть…
– Вот это да, ты обо мне вспоминал после того, как ушла?
– Представь себе, с некоторых пор только о тебе и думаю!..
Уф, а улыбнулся-то как, соблазнитель!
– Даже тогда, когда всем своим невестам только что подобные же подарки вручали? – ткнула пальчиком в бархатный футляр, отодвигая его от себя.
– Почему всем? – смотрел на меня, а в глазах черти так и плясали. – Тольке маркизе Альбе.
– Это кто такая? – нахмурилась помимо воли.
Черт, я же так и не удосужилась узнать, что из себя представляли дорины. Как окрестила их Писклей, Певицей и Помадкой, так и звала мысленно.
– Ну, Тьяна! – удивленно наклонил голову Адлар. – А кто у нас победил в конкурсе?
– Только маркизе и мне… – прикусила губу от расстройства от своей оплошности. Или не от нее, а от чего-то другого? И почему-то так и норовили выступить слезы… – И ей достались те же камни?
– А тебя это обижает? – теперь взгляд Адлара сделался задумчивым.
– Если обязательно нужно знать мое мнение, так я вообще не должна получать подарка за конкурс.
– А кто сказал, что это… за твое пение? – его бровь так и изогнулась.
Я дернулась, словно меня ударили. Князь это заметил и нахмурился. И тогда он положил футляр с драгоценностями на прикроватную тумбу, так и не раскрыв, прошел к креслу и сел в него. Я чуть попятилась, чтобы увеличить расстояние между нами, и прижалась спиной к стене. Похоже, боялась, что мужчина мог на меня наброситься, зря. Адлар как будто вовсе перестал смотреть в мою сторону. Он уселся удобнее, повертел в руках лютню, а потом перехватил и начал извлекать из инструмента приятные звуки.
– Мне понравилось твое выступление, Тьяна, – продолжил слегка теребить струны. – И играла ты вполне… неплохо, одним словом.
– Хотите сказать, что у маркизы получилось играть лучше?
– Маркиза… это маркиза, – смерил меня неким тягучим взглядом, но потом снова все внимание перевел на лютню.
– Так вы решили жениться на ней? – и отчего у меня чуть не сорвался голос, вопрос же был простым и закономерным.
И его не удостоили вниманием. Абсолютно. Разумеется, и ответом тоже. Адлар склонил голову над инструментом, настолько низко, что распущенные длинные волосы упали вперед, закрывая лицо. Понятно, демонстрировал полное увлечение музыкой. Что же, я тоже решила отвлечься от неприятных ощущений, обратив внимание, как спокойно и привычно пальцы князя перебирали струны. Да, у него были красивые руки. Не скажешь, что это воин и сильнейший маг королевства Пралм, а не музыкант.
– А хочешь, я спою для тебя…
Не поняла, был ли это вопрос. Да и Адлар нисколько не дожидался моего ответа. Уже в следующую минуту он пел. Очень красиво звучал голос, но слова были странны, как если бы… да, очень было похоже на лирику вагантов.
Правда правд, о истина!
Ты одна лишь истинна!
Славит наша здравница
Ту, что может справиться
Со лгунами грязными,
С их речами праздными,
С пресвятыми…
– Нет! – прервал сам себя Его светлость. – Это не подходит. Зачем говорить о притворстве, если передо мной ты, Тьяна… сама чистота и правдивость… Подумаю-ка я о другой песне…
– Мне больше нравится слушать о любви…
– Это я заметил, – князь не отрывал глаз от струн, наигрывая новый мотив, более веселый.
– А хотите я спою? – решила взять ситуацию в свои руки, потому что не нравился мне настрой Адлара.
– Нет. Хватит с меня на сегодня выступлений.
Сказал и резко поднялся. Один миг и, отбросив в кресло лютню, уже стоял около меня. Настолько близко, что если бы пошевелилась, то наши тела соприкоснулись бы. Вот и напряглась. Крепилась, и даже дышать почти перестала. А взглядом уперлась в основание крепкой мужской шеи. Так вцепилась им в участок кожи, что невольно заметила на нем старый белесый шрам. Опустила глаза ниже, на оголенную мускулистую грудь, а там тоже… были шрамы.
– Вот что мне с тобой делать… – Адлар шумно выдохнул, вскинул руки и с силой упер ладони по обе стороны от моей головы. – Ты сводишь меня с ума.
– Я… не желала этого.
– Знаю. И от этого бешусь еще больше.
Отнял от стены одну руку и ухватил меня за подбородок. Далее некоторое время всматривался в лицо. Что хотел увидеть? Ясно, что чувствовал некий обман, но хотел ли вывести меня на чистую воду? Сомнения накрыли, потому что мужчина начал смотреть исключительно на губы.
– Я хочу тебя целовать…
– А могу ли запретить?
– Нет.
И он приник к губам.
Я же закрыла глаза. В первую секунду стало страшно. Ведь рисковала при каждом сближении с Инквизитором, как бы ни обнаружил во мне ведьму. Но потом в крови разлилась нега. Он мне яд, что ли, какой впрыснул в рот? Вот и жар еще следом начал разливаться. И я подняла руки, чтобы попытаться остановить все в самом начале, а они меня не послушались и обвили мужскую шею, потом же и вовсе пальцы зарылись в густые темные пряди. И мы целовались несколько минут. Именно мы. Потому что я отвечала мужчине. Забыла про все свои страхи, память вообще будто отключили. Из головы напрочь вылетело, что Тьяна, на самом деле, неопытная девственница и ей гораздо меньше моего лет. Вот говорят же: отдалась поцелую полностью? Это про меня.
А пришла в себя, когда Адлар начал целовать шею, спускаясь еще ниже, к оголенной груди. Оказалось, своими ловкими пальцами уже справился с халатом и верхней частью ночной сорочки, спустив бретельки с плеч. Боже, на кого я была в тот момент похожа? Представилось, как стою, прижатая мужчиной к стене, мой шальной взгляд, опухшие губы, разметавшиеся по голым плечам волосы и порочно торчащие соски на окаменевшей груди. Еще чуть, и превратилась бы в падшую женщину, потому что вторая рука Светлости уже хозяйничала под подолом, задрав его, ласкала и приподнимала мою ногу. И это по земным меркам, а по местным, наверное, уже пала, когда меня только начали жарко гладить по плечам, спине и пояснице, вплотную притянув, вжав, в мужские чресла. От подобной мысли вздрогнула и ощутила, будто на меня ледяной водой плеснули.
– Остановитесь! – получилось, что прохрипела.
А еще уперлась Адлару в грудь и постаралась оттолкнуть. Князь глухо зарычал и перехватил запястья, одновременно поднимая руки у меня над головой и прижимая их к стене. Держал крепко – не вырваться, но ровно настолько, чтобы удержать свою власть надо мной, но не делать больно.
– Пожалуйста! – вложила в голос мольбу.
И кажется, достучалась до сознания распаленного страстью мужчины. Заметила это по волне, что прошлась по его мышцам. Адлар как дернулся, а потом с шумным выдохом привалился к стене рядом со мной.
– Вовремя. Еще бы чуть… Благодарю, Тьяна.
– За что благодарите? – мозги еще только-только включились – работали плохо.
– Что оказалась трезвее меня.
Не могла припомнить, чтобы мы выпивали. А! Это он образно…
– Не таким должен быть наш первый раз. Понимаешь, о чем я? И говорил уже, что сводишь меня с ума? – он все еще тяжело дышал.
Но и я не лучше. У меня руки и ноги были ватными, не способными ни на что, а Адлар уже застегнул на себе рубашку и принялся приводить в порядок мою сорочку.
– А ведь я зашел, чтобы отдать тебе свои дары и проститься. Получилось же… так, как получилось.
– Проститься? – я услышала только это слово.
– Да. И пора одеваться и выходить из дома. Во дворе уже, слышишь, начали собираться мои люди.
– Но ведь сейчас ночь… – никак не могла понять, что происходит.
– Так и есть. Самое подходящее время для выполнения нового задания.
– Так это по работе…
– Давно просил Его величество выделить мне в отряд больше магов, чтобы накрыть нечисть в Проклятом лесу. Сама видела, что там творится. Ни о какой безопасности припозднившихся путников речи уже не шло. И вот… свершилось!
– Так вы отправитесь…
– Туда. Как раз к рассветному часу поспеем. Подходящее время бедолаг упокоить.
– Снова будет бой? Как прошлый раз? Это же жутко опасно!
– Неужели, беспокоишься, Тьяна? – прищурил невозможно синие глаза. – Хм, приятно… неожиданно. Но не стоит так переживать, и не кусай губы, милая, потому что умирать я не собираюсь. Только не сейчас, когда меня дома ждет настолько желанная женщина.
И потом я провожала его в окошко. Приникла к раме и смотрела в темный квадрат, как во дворе собралась толпа мужчин, как к ним вышел князь и отдал сигнал сесть в седла. Вот всадники в темных меховых плащах перемешались между собой, и стало трудно понять, кто из них кто. Или нет, Его светлость все же выделялся. Прямой посадкой, наверное, и еще он по-прежнему не накидывал, как остальные, капюшон на голову. Потом Адлар оказался во главе отряда, и все двинулись прочь со двора.
Вот значит как. Инквизитор здесь не только охоту на ведьм устраивал, а еще должен был обеспечить безопасность путников, истребляя скопившуюся местами нежить. Я такого не представляла. Возможно, многого чего-то еще не знала об этом чужом мире. Не мудрено, ведь находилась здесь всего ничего. И меня даже слова, подобные «нежити», «умертвия», пугали, не говоря уже о том, чтобы встретиться с ними нос к носу. Нет! Брр! По собственной воле ни за что! И, слава богу, что тогда, в пути, когда на нас напали в том самом лесу, была основательно пьяна. Иначе… да я бы умерла со страху, знай, кто хотел до меня добраться.
Нет, опасный мир! Совершенно мне не подходил. И эти их порядки, и магия здешняя ни к чему, и заносчивые мужчины… Одни угрозы ощущала. Что разоблачат, как ведьму, в первую очередь. Что признают перемещенку из другого мира, и расправятся. Могла бы пристроиться рядом с князем, но… это было чревато опять же разоблачением. Теперь же, догадывалась, что к прежним страхам прибавился еще один. Очень даже весомый. Мне стало страшно не устоять. Да вот против соблазнения. Адлар добьется своего, а дальше… как мне потом жить? Светлость же многоопытен, а я, хоть и из двадцать первого века, но будто бы и не оттуда.
Мне никогда не случалось упирать руки в бока и руганью отстаивать свою правду, никуда не пробивала себе дорогу локтями. Даже мысленно не употребляла мат, хоть некоторые и утверждают, что это способствует быстрой разрядке нервного напряжения. Не увлекалась сплетнями и интригами, и удивлялась некоторым знакомым, зачем они тратят на это время и силы, когда есть столько возможностей, чтобы заняться саморазвитием. Да, как-то у меня не хватало времени на женские посиделки: то роль разбирать и учить надо было, то танцевальные движения новые освоить, то приглашение на чей-то спектакль к моей радости прилетало, то книга интересная попадалась. А первый сексуальный опыт? Он случился после того, как получила предложение о замужестве. Глеб был первым мужчиной, и, наверняка, всю жизнь хранила бы ему верность. Даже, когда ранил изменой, мне не пришло в голову кинуться в другие отношения. И я вообще не представляла, как это можно прийти в кафе или бар и выискивать там секс-партнера на ночь.
А теперь получалось так, что князь собирался сделать своей любовницей. Нет, он, если рассуждать здраво, мужчина, хоть куда: и внешность, и стать, и… харизма. А еще надо не забыть его опытность и уверенность. Такой не свернет с пути к достижению поставленной цели. Он же привык получать то, что желает. Сломит ли мое сопротивление? Теперь не сомневалась в этом, после таких-то поцелуев, когда как проваливаешься в безволие.
И если предположить, что выдержат печати и не откроется вложенный в меня ведьмин дар? Допустим, князь закроет глаза и на то, что до него уже была с мужчиной. А иначе быть не могло, он сразу все поймет: тело-то мое, не Тьяны. Н-да, вот очень я в его терпимости к подобному сомневалась… с его-то характером, скорее немедленно придушит. Ну, пусть простил бы, предположим. И еще до кучи ко всем фантазиям кинем то, что привяжется, не захочет расставаться никогда и проникнется нежными чувствами. А куда деть его долг перед родом? Он же в этом как упертый, как фанатик. У него задача передать магию своему сыну в полном или большем количестве, забрав искру жены. И это значит… О, нет! Моя душа не примет такого. Чтобы мужчина, которого грозило полюбить каждой своей частичкой, целенаправленно посещал бы другую женщину?!.. Это перенести выше моих сил. Не хочу! Не хочу! Не хочу!.. А значит, что остается? Да бежать отсюда. Сломя голову, сверкая пятками, без оглядки, на веки веков.
– Так! Где заветная книженция? Вот она. Темновато для чтения, да я могу света добавить… вот так…
Да, меня точно не устраивал предлагаемый статус. Хватит с меня вторых ролей, и в «массовке» участвовать больше не желала. А уж делить мужчину с кем-то!.. Нет! Ни в двадцатом веке, ни в двадцать первом, ни… в средневековье дремучем.
– Что бы все сгорело и прахом пошло, а я сейчас так за этот талмуд возьмусь!.. – уселась с книгой поближе к светильникам и начала решительно перелистывать страницы.
Понятно, что в моей реальной жизни вполне прижились гражданские браки, и общество перестало осуждать неузаконенные связи. Да у нас вообще, черте что творилось и с ориентациями и прочим… Но не для всех же это стало нормой. Не поголовный восторг вызывает массовое перерождение актеров в клоунов. Не все смотрят «клоунады», которые, слава богу, уже не увидят прославленные комики прошлого. А лишенные смысла фильмы, навязывание с экрана чужих мыслей и образа жизни?
– Я – динозавр! – такая мысль огорошила. А раньше-то как-то и не задумывалась. Но тряхнула упрямо головой. – Пусть. Хочу любить и быть любимой. Обыкновенно, просто, спокойно. И я против лжи. Не хочу понимать никаких оправданий, типа «таковы обстоятельства», «иначе было нельзя». Да разве же многого хочу? Уюта, тепла, доверия… ЭЭЭ…наверное, много. Чересчур. А если все же не судьба создать семью, тогда бы сотворить свой личный мир, пусть хоть мизерный. И… там, у себя, все привычнее, здесь больше опасностей.
Это точно, здесь, что ни открытие, все подрывало нервную систему. Там тоже… не айс, конечно, но привычно. И меньше сюрпризов, которые способны выбить весь воздух из легких. И уж никак не приводят прямиком на костер, каторгу или на кладбище. Да, наверняка, судьба столкнет с Машкой и Глебом, если удастся переместиться в свой мир. Но как-то оно меня уже не пугало. И даже на растущий живот сестрицы, подозревала, смотрела бы теперь спокойно. Нехай! Может, им удалось создать что-то путное. А я просто обойду этих двоих стороной и направлюсь по новому своему пути. А что? Возможно, еще и род деятельности сменила бы. Или нет? Вроде, наш «главный» что-то там говорил о новом спектакле и интересной роли для меня…
– Господи! Мне там главная роль светила, а я в алкоголе чуть не утопилась! Не дура?! И по кому убивалась? По потерянной для меня сестре? Да она родственные связи ни во что не ставила. И я же это знала… и закрывала глаза. И все к рукам прибрать Мария желала… вот и прибрала… Глеба, предателя. Надеется, что тот рядом с ней переменится? Или, что пробудила в нем настоящее, а у нас было «так себе»? Да бог с ней! С ними! Мне бы самой ничего непоправимого не натворить! Например, не влюбиться, не привязаться, не… А ведь я могу!.. Ох, нет, скорее отсюда бежать!..
И я так и склонилась над пожелтевшими от времени страницами. Что там местный маг- портальщик писал? И смотрите-ка, вроде его рассуждения уже и не казались жутко тарабарскими. Некоторые словечки примелькались при втором-то прочтении, фразы притерлись к моему сознанию. И дело пошло: страниц десять освоить успела, пока ни зарябило в глазах. Все же не привыкла к такому освещению. Или это от усталости?
– Так и здоровье подорвать недолго. Нервы, испытания, недосып…
Решила, что надо бы и отдохнуть. Тем более что Кохос собирался уже над горизонтом показаться. Надо же, я чуть ни до рассвета за книгой просидела, а освоила всего с десяток страниц…
– Ничего. Надеюсь, далее оно быстрее пойдет…
Пробудилась от перемещений Инги по комнате.
– Который час? – спросила горничную, потягиваясь.
– А Его светлость уже приехали… – ответили мне невпопад.
– Я, кажется, про другое спросила… – взглянула на девушку внимательнее, а она… успела этим утром поплакать, что ли?
Точно. Нос и веки припухшие, глаза красные.
– Он еле держался в седле, – проговорила Инга и всхлипнула. – До покоев ему лекарь помогал дойти.
– Ранен? – вскочила я с кровати. – Насколько серьезно?
Только ноги коснулись пола, а Инга уже услужливо подавала халатик.
– Мне же никто ничего не рассказывает… – развела она руками. – Но видела, как личный слуга Его светлости тащил по коридору таз с горячей водой, потом бинты для перевязки, потом другой баул лекаря, где дополнительные всякие снадобья хранит…
– И ты сделала вывод, что дело плохо?
– А как еще думать? – заныла теперь девчонка и стала прикладывать скомканный платок то к глазам, то к носу.
– Что? И умереть может?
Тут Инга вся побелела от моих слов, но и я почувствовала, как в сердце, будто острая игла, воткнулась боль. Ох, ты ж! Не желала я этого. Может, такой исход и был для меня самым надежным способом немедленно вернуться к Белинте, а потом и в свой мир, но пусть бы Адлар жил.
– Вы бы сходили туда, госпожа?.. – служанка качнула головой в сторону смежной стены и двери в ней. – Все бы узнали…
– Думаешь, мне позволят пройти?
– А как же! Вы же его любимая дорина! Наверняка, дор Адлар хочет вас видеть… перед смертью…
Все, дальше с ней разговаривать стало невозможно – залилась горючими слезами. А у меня от нее руки так и затряслись. Это заметила, когда собралась взяться за дверную ручку. Ух, пальцы явно подрагивали.
– Кто там еще?! – встретил меня гневный окрик князя и заставил замереть на пороге его спальни. – Я же сказал, чтобы никому и ничего…
А Светлость лежал в кровати на животе, и видеть меня не мог. Над ним колдовал Клаус. В прямом и переносном, и во всех смыслах. Я заметила, что обрабатывал свежие швы какой-то темной мазью и что-то шептал, совершая еще некие пассы ладонью над спиной Инквизитора.
– А! Это вы, дорина Тьяна? – произнес лекарь нараспев, не оборачиваясь. – Подойдите. Может, подключитесь? Мне сложно и мазать и силой делиться. А наносить снадобье – дело простое. И ран вы, как понял, не боитесь…
– Могу. Мазать, – я начала осторожно приближаться.
– Ни к чему! – подал голос Адлар, при этом дернулся и следом, застонав, снова тяжело опустился на простыни. – Пусть идет к себе.
– Вот, держите склянку… – не обратил внимания на приказ князя лекарь. – Раны, как видите, я уже зашил. Ваша задача обработать их заживляющим снадобьем. Меня же гораздо больше беспокоит полное магическое истощение. Поскольку у нас с Его светлостью есть общее, то есть целительский дар, то могу поделиться с ним хоть этой энергией.
– Так делись, а не трепись! – снова рыкнул князь. – Мне уже сегодня на ноги встать надо.
– Это реально? – перевела я взгляд с израненной спины Адлара на лекаря, не забывая макать мягкую тряпочку в банку и аккуратно наносить сильно пахнущий травами бальзам на поврежденные ткани.
– Что? – не сразу понял меня Клаус. – А подняться? Нет, вряд ли. Скорее всего, к делам сможет вернуться только дня через два.
– Вот еще! – сказал Светлость гневно и тут же зашипел. – Женщина! Ты что там творишь?
А я действительно сильно задумалась, вот рука и задела нечаянно самое глубокое повреждение.
– Ах, извините!
– Это такая мне месть? – вдруг голос Адлара потеплел, и в нем послышалась смешинка. – Что не присудил тебе первое место в конкурсе?
– ПФФ! – только и смогла, что фыркнуть.
Посмотрите на него, едва жив, а норовит шутить. И не надо мне никакой победы в конкурсе. И самого Инквизитора не надо. Пусть живет, конечно, но без меня. Все же такой образчик стати и мужественности! Но пусть уж он достанется… да хоть и маркизе Альбе.
– Не сердись, Тьяна. Они там все и мизинца твоего не стоят. Но…
Он на некоторое время замолчал, и я так и замерла с тряпочкой и баночкой, и только лекарь в тишине продолжал что-то бухтеть себе под нос и водить руками теперь над головой Адлара.
– Но и в следующем конкурсе победит другая дорина.
Вот уж не думала, что сердце отзовется такой болью на это его признание.
От раненого князя я ушла к себе и просто-таки вгрызлась в тот магический фолиант. Во мне прибавилось сил и решимости обязательно разобраться в изложенных сведениях и рекомендациях, и как можно скорее. Для этого пришлось изобразить из себя очень капризную особу. Зачем? А чтобы услать Ингу подальше, и она не могла видеть, чем занималась. То одно поручение ей придумаю, то другое – замучила девчонку. А что оставалось делать?..
Как ни странно, а даже в условиях, осложненных вынужденной конспирацией, изучение книги продвигалось довольно быстро. Но вот, на какой-то там странице вдруг натолкнулась глазами на сложную схему. Пентаграмма? Да еще со множеством мелких символов, идущих по кругу! Забежала вперед, перелистывая некоторые страницы, и тогда стало понятно, что эту крутизну надо будет изображать и мне. Вот дела! Я же нисколько не технарь, а чертить вообще не умела, от слова «нисколько».
Взяла в руки уголек из камина и попыталась начертить хоть самую простейшую загогулину на полу в дальнем углу комнаты. Получилась каракатица. Как же я расстроилась тогда! Но кусай-не кусай губы, а пришлось руку тренировать. Так еще приходилось следы затирать, чтобы скачущая туда-сюда Инга ничего такого не заметила. Уф, намаялась. Но вроде бы, кое-что стало получаться…
– Ах, ах! Как же так! – это вдруг донеслось из коридора и отвлекло меня от не знала уже, какого по счету чертежа.
– Какое несчастье!
– Это ужасно!
– Пустите же нас!
– Да! Это наш долг справиться о здоровье жениха…
– Имеем право к нему являться, между прочим!
Последняя реплика принадлежала Ивонне естественно. Я представила, как эти дорины столпились в коридоре, а потом крепко прижала ладони к ушам, чтобы ничего не слышать. Раздражало потому что. А через несколько минут руки опустила. И ничего не услышала. Тишина. И что она означала? Их пустили в покои князя? От этой мысли отчего-то захотелось рвать и метать. Но совладала с нечаянно нахлынувшим буйством. Просто подошла к камину, взяла новый уголек и принялась по новой чертить уменьшенную копию того магического символа. Да, просто засопела, прикусила губу, крепко-крепко сжала, чуть ни в кулаке, уголь и чертила… чертила… А, когда очнулась от непонятного транса, вдруг увидала, что у меня очень даже неплохо вышел чертеж. Слава всем богам! Вот еще немного потренировалась бы…
– В коридоре было целое столпотворение, – в комнате как-то неожиданно появилась Инга.
Это я зря расслабилась и забыла, что горничная могла прийти с минуты на минуту. Вот и пришлось теперь быстро вскакивать с пола, выпрямляться и юбками загораживать рисунки, выполненные углем.
– Эти невесты… никчемные… рвались к Его светлости. Честное слово, расквохтались, словно куры на заднем дворе.
– И как, удачно? Что ты так на меня смотришь? Я спросила: их пустили в покои князя?
– А? Нет. Им даже дверь никто не открыл… А что это вы… вроде бы щеку испачкали… и лоб…
– Эээ!.. Да я ту штуку железную брала, чтобы полено прогоревшее поправить…
– Да? Ох, не следовало! Ничего бы с ним не случилось… – Инга схватила ту самую железяку и принялась что-то там, в камине, творить. – Теперь вот испачкались! Водички тепленькой принести, чтобы умыться?
– Конечно. Не могу же я остаться чумазой.
А ближе к ночи, когда уже спровадила горничную отдыхать, ко мне в комнату постучали. Я только-только устроилась с книгой под светильниками, но пришлось снова спешно прятать фолиант. Кого там принесло?
– Дорина Тьяна, откройте. Это Клаус.
Отчего-то сразу подумалось, что Адлару стало хуже. И получалось, что я боялась за него? Ведь застучало же в груди сердце как сумасшедшее…
– Я к вам по поручению.
– И какому же? – открыла дверь и уставилась на лекаря. Вроде бы он не выглядел встревоженным, вот только, если немного озабоченным.
– Меня попросили передать вам, что Его светлость… он хочет, чтобы вы посидели немного возле него.
– Хм, посидела? Попросил? Вы точно о доре Адларе Вальтсоре сейчас мне говорите, Клаус?
– Да вас не провести, дорогая. Хотел ведь, как лучше…
– Значит, все же приказал… и вам и мне.
– Так точно. Но между нами, я был бы благодарен, удели вы князю немного внимания и времени. Все же он мой подопечный, а упрям, как… в общем, ему надо выпить микстуру совсем скоро, или может возникнуть жар. Будьте любезны, Тьяна, позвольте мне немного передохнуть. Бутыль стоит на прикроватной тумбе… отмерить двадцать капель на кубок воды.
– Хорошо. Я это сделаю.
Когда вошла, Светлость лежал на кровати на спине, грудь вся в бинтах, глаза закрыты. Услышал мои шаги и улыбнулся.
– Пришла все же…
– А могла ослушаться?
– Нет. Я бы тогда пришел сам и… со всеми вытекающими последствиями.
– Чего я избежала? Порки?
– Не бью женщин.
– Тогда, каким могло быть наказание?
– Хм!.. Не думаю, что тебе понравилось бы, окажись я в той твоей очень узкой кровати. Там так тесно…
– Вот как? Мне кажется, что у вас сил не хватило бы дойти до нее, не то что на… наказание.
– Сомневаешься? – приоткрыл князь глаза и пытливо окинул меня взглядом. – Желаешь проверить, на что у меня сейчас хватит сил?
– Зачем? Я же пришла… посидеть рядом.
– Молодец. Может, из тебя в итоге и получится нежная возлюбленная.
– Что я слышу? Вы заговорили о любви?
– В угоду тебе, дорогая. Подойди же ближе и сядь сюда.
– Зачем… на кровать? Есть же кресло.
– Я так хочу.
– Но лекарь сказал…
– Не спорь со мной, Тьяна. У меня с каждой минутой прибывают силы, но мне не хотелось бы их тратить на препирательства.
– Сяду. Но если вы выпьете микстуру.
– Условия мне диктуешь, милая? – темная бровь начала изгибаться, как и уголок губ. – Или ладно, давай сюда кубок. Ну? Выпил. Почему же теперь топчешься на месте?
А я чувствовала, как этот мужчина буквально наливался силой. Не могла объяснить ощущения, но как будто глаз отмечал изменения в нем. Будто светлее и светлее становилось пространство вокруг его тела. И тогда подумалось, что мог бы быть для меня опасным.
– Давайте я вам сыграю… – взяла и кинулась в свою комнату через дверь в боковой стене. Через минуту уже возвращалась с лютней.
Вошла снова в спальню Светлости и сразу же встретилась с его смеющимися глазами.
– Ты лиса, Тьяна? Решила обвести вокруг пальцев бывалого охотника?
– Я просто желаю скрасить время музыкой.
Села в кресло и начала перебирать струны.
– Что это за мелодия? Похоже на… нет, не полонез и не менуэт, звучит изыскано, плавно, но и довольно живо тоже…
– Я бы сказала, романтичнее менуэта она звучит.
– Как скажешь, милая. Так что это за музыка?
А играла, или вернее было сказать, пыталась исполнить вальс из мультфильма «Анастасия». Вот только произнести слово «вальс» опасалась – вдруг здесь такого не знали.
– Нравится?
– Впечатлен.
– Погодите. У меня не очень получается. Может подыграю голосом?..
– Ты специально это делаешь? – синие глаза вдруг сузились до щелок.
– Что именно? Не поняла вас, Ваша светлость.
– В меня как будто удвоенный поток энергии полился.
– О, тогда умолкаю.
– Отчего же?
– Чтобы не навредить вашему драгоценному здоровью. Клаус просил всего лишь микстуру дать вам выпить, а никак не…
Не успела отпустить струны, как мою руку перехватили.
– А я сказал, чтобы села рядом… – и потянул меня из кресла на кровать.
– Нет.
– Как ты сказала? – кажется я его… нет, все же сильнее удивила, чем рассердила, от того и руку мою выпустил.
А я успела отметить, что хватка у Адлара… в общем, на тяжело раненого мало теперь был похож. И если бы сама не видела несколькими часами ранее швов на его спине…
– Ты отважилась сказать мне «нет»?
– Потому что это неприлично: дорине сидеть на кровати мужчины, пусть даже и ее жениха. Разве нет?
– Играешься? Ну, ладно. Сегодня приму твои правила, а завтра…
– Лекарь сказал, что надо лежать.
– Нет. Мне надо провести этот, в бездну его, танцевальный конкурс.
– Но, Ваша светлость…
– Надо. Чтобы соблюсти условности. А потом уже и прекратить впустую время тратить.
– В конце объявить победительницей маркизу Альбу?
– Неужели, ревнуешь, Тьяна? – начал смотреть, а глазами так и смеялся. – А я-то думал, что такое никогда не случится с моей Снежной возлюбленной.
– Не думаю, что мои чувства так называются, – произнесла довольно твердо.
– И что же ты чувствуешь? Дорогая моя, я же объяснял, зачем нужен этот отбор…
– Помню. Чтобы определиться, магия, какой дорины подходит больше, чтобы та стала матерью… вашего наследника.
– И все же тебя ранит эта тема. Я же вижу… А хочешь, сама выбери победительницу отбора? Давай, Тьяна! Я же сказал уже, что они в принципе все подходят, чтобы родить мне сына. Я исполню долг перед родом, и все! Ну, которая станет моей женой, скажи?
– Да вы с ума сошли! – не выдержала и вскочила.
Почувствовала, как кровь в висках застучала, как в груди тесно стало, а еще мне воздуху перестало хватать, и совсем сбилось дыхание.
– Да вы!.. Да!.. Боже! Какой… цинизм!
– Как ты сказала?
Но я уже не слушала, а убежала. Кинулась к себе. Общую дверь с силой захлопнула. А потом рухнула на кровать. Не стоил Адлар того, он слезинки даже одной моей не стоил, а я разрыдалась. Что бы ему пусто было! Ух, зря мне дар запечатали! О!.. Стоп. У меня же от сильных эмоций могли печати слететь…
– Танечка, успокойся. Танечка, все это чушь. Вот пентаграмму чертить четко научишься, и все… и пошлешь ты этого типа, куда подальше. Пусть ему хоть десяток наследников маркиза рожает, а ты будешь далеко-далеко отсюда…
Вот так, за уговорами самой себя и всхлипываниями и не заметила, как заснула.
А разбудил меня голосок Инги:
– Госпожа! Пора вставать. Все другие дорины чуть свет на ногах – танцевальные фигуры повторяют. А я вас добудиться никак не могу.
– Что ты говоришь? – повернулась я к ней.
– О, Светлый! Это что же с вашим личиком? Никак плакали ночью? И зачем же? А! Беспокоились о самочувствии Его светлости? Зря! Клаус же потом уже сказал, что его жизни те раны не угрожают. Или не понравилось, что те курицы в коридоре толпились и шумели? Подумаешь! Пусть себе изображают невест, а князь все равно только вас и видит.
– Хватит говорить всякий вздор! – я снова отвернулась к стене.
– И нет, я правду сказала. Но вставайте уже… все позавтракали давно…
– Я ничего не хочу. И останусь сегодня в постели.
– Как же так? А конкурс?
– Без меня!
– Ой! Вам нездоровится?
– Можно и так сказать.
– Тогда я сейчас! – засуетилась Инга. – Я мигом! Обождите…
Она отсутствовала всего минуту, и вот уже вернулась, а следом в комнату вошел Его светлость. Надо же, как будто вчера его и не притащили на плечах в покои соратники, и я не видела его в бинтах! Был свеж, подтянут, одет в камзол с иголочки. Решительно прошел на середину спальни и замер около кровати.
– Что с тобой?
– Недомогание.
– А конкретнее?
– Голова болит.
– Ладно. Сейчас пришлю Клауса.
Светлость раскрутился на каблуках и ушел. Через малое время в комнату влетел лекарь. Вот у него я точно рассмотрела переживание и сочувствие. А впрочем, должна сознаться, что на князя и не смотрела, и не знала, каким было выражение его лица. Но все равно, мне симпатичнее был Клаус, и его заботу я оценила больше.
– Что с вами, дорина?
– Ах, оставьте водить надо мною ладонями! – тем не менее, во мне сразу вскипело раздражение и на этого мужчину. – У меня… хандра. Вам такое знакомо?
– Думаю, что понимаю, о чем речь, – задумался лекарь. – Вы переживаете из-за дорин, близко к сердцу принимаете возникшую конкуренцию. Но, Тьяна, уверяю вас…
– Если сейчас тоже скажете, что отбор – всего лишь формальность!.. – засверкала на Клауса глазами, но смогла вовремя остановиться и не произнести угрозы.
Собственно, чем могла напугать? Детский лепет, ей богу!
– Молчу. Как вам и угодно. Но могу сказать и другое. Тьяна, я ваш должник…
– Как это?
– Вы благотворно влияете на моего подопечного. Дали мне вчера отдохнуть. А еще и Мартина надо вспомнить. Вы же тогда довольно грамотно перевязали его и облегчили мне работу. Вот и хочу отплатить добром. Не хотите участвовать в конкурсе? Извольте. Я скажу, что у вас женское недомогание.
– Да? – я так и привстала от удивления. – Вы же мой спаситель, Клаус!
– Рад помочь. А теперь мне надо идти… к Курту. Он все еще слаб. Его восстановление протекает много медленнее, чем у князя…
– Очень жаль. Передайте ему от меня привет.
– А вот это нет, Тьяна. Ни к чему. Вы же точно станете женщиной Адлара. Здесь, без вариантов, милая. А младший из братьев должен уже успокоиться…
Поняла, конечно же, о чем он говорил. И ладно. Главное, что все же Клаус мой сторонник. Остальное… по обстоятельствам. А они не заставили себя ждать. Почти сразу, как из комнаты вышел лекарь, на пороге снова появился Адлар.
– Инга! Проследи, чтобы твоя госпожа не голодала. Тьяна, милая, очень больно? Дай полечу тебя…
– Зачем? Что вы собрались делать? – с удивлением уставилась на мужские ладони на своем животе.
– Ну, как же? Клаус мне рассказал…
Нет, мне нисколько не было стыдно, когда Светлость так старательно и нежно касался меня. Ни из-за того, что процесс лечения больше походил на ласку и довольно интимную, ни из-за моего обмана. Что маленькая ложь против обращения князя со мной? Мелочь. Способ уберечь себя от серьезных переживаний и испытаний. И как оказалось, «подарок» Клауса принес двойную пользу: и от конкурса меня освободил, и от мужских домогательств. Но вот то тепло, что шло от рук Адлара… что-то меня всю жаром потом обдало, и чуть ни расплавилась от тех прикосновений. Получилось даже губу прикусить, чтобы не застонать.
– Вас ждут, Ваша светлость. Не тратьте на меня свое драгоценное время.
Ух, а голос-то, каким хриплым стал…
– Это все от ревности, да? – вот что он мне сказал на это. – Глупышка. Неужели, не поняла, что я весь твой?
Мне не послышалось? Именно такую фразу Адлар выдохнул мне в живот, склонившись и прижавшись к нему лицом?
– Сам не пойму, как так получилось, но ты у меня теперь здесь… – он приложил мои же пальцы, завладев рукой, удерживая за запястье, – и здесь, – дальше коснулся своей груди. – Можешь не верить, но это так.
Я действительно не верила. Он мне сейчас на сердце указал? Такое своеобразное признание? В любви? От Инквизитора? Бред!
– Но ты права. Мне надо сейчас уйти. Ненадолго. А потом приду и… вылечу тебя окончательно.
Когда он поднялся, то уже смотрелся… прежним. Весь такой собранный и волевой. Развернулся и твердо прошел на выход.
– Что это было? – от растерянности произнесла вслух.
– Ах! Его светлость вас так любит! – взвизгнула Инга. Оказалось, она присутствовала в комнате и все слышала и видела. – Какое сильное чувство! Так и знала, что найдется дорина, которая растопит его сердце, зажжет в нем…
– Инга!
– Ах, простите! И я сейчас быстренько сбегаю за завтраком для вас, госпожа…
Девчонки тут же и след простыл, а я вся такая задумчивая поднялась с постели. Быстро посетила ванную, заплела нехитрую косу. Чтобы надеть домашнее платье, мне не требовалась посторонняя помощь, и на это ушло всего пара минут. А дальше я вышла в коридор и, стараясь не попасться никому на глаза, проскользнула по коридорам к той самой комнате, откуда неслись звуки музыки.
– Похоже на полонез… – определила по звучанию.
Я приоткрыла дверь и приникла к щелке. И что увидела? Князь вел в танце Певицу.
– А они смотрятся… хорошо… вместе…
Мысль в голове прозвучала хлестко и зло. Не заметила, а до крови прикусила щеку и сильно сжала кулаки. Он изобразил жестом, что я у него в сердце? А что значил сейчас его взгляд на маркизу? Этот его… нет, Светлость точно выглядел очень внимательным к своей партнерше… настолько, что у девушки блестели глаза и горели щечки. Ну, все! Мне хватило этой картинки. Я развернулась и бросилась к себе. Собираться в дальнюю дорогу.
Прибежала в комнату, а там Инга, стоит и растерянно хлопает на меня глазами.
– Давай сюда завтрак!
Так, а с голосом надо было что-то делать. А то, разрычалась, понимаете ли, и девчонку напугала.
– У меня аппетит… зверский. Поэтому принеси еще… всего и побольше.
А что? Мне в дорогу припасы нужны. И горничную следовало услать, чтобы сборам не мешала. Именно поэтому я Инге еще потом велела, много чего, в том числе и ванну для купания приготовить. И ее отсутствием пользовалась умело и продуктивно. Нырнула в гардеробную князя за одеждой, например.
– Не в женском же платье по местным дорогам скакать!
Приговаривала так, когда примерялась к меховым плащам и камзолам Светлости. Еще связала несколько узлов. Один был с продуктовыми припасами. Пироги, там, сыр, кусочек ветчины и засушенные сладости. В рот тоже много еды затолкала, но ведь впрок не наешься. А вот отвар никак не возможно было с собой прихватить. Значит, придется потом снегом довольствоваться. Я же понимала, что останавливаться в тавернах было бы для меня очень опасно: мужская одежда нисколько не скрыла бы моих женских форм и нежного лица. Ладно, еще поздно ночью зайти и снять комнату, а в самую рань заведение покинуть. Тогда бы меня мало, кто видел. В общем, решила действовать с осторожностью и по обстоятельствам.
А во второй платок я завернула некоторые теплые вещи, книгу и футляр. Да, те самые драгоценности, что подарил мне князь. Прежде, чем увязать все в узел, коробку открыла. Какая красота! Такие крупные камни! Они переливались в лучах Кохоса, как звезды, когда я, залюбовавшись, поднесла их к окну. И мелькнула тогда мысль, что подбирал их мужчина под мои глаза: такой же имели цвет.
– И что теперь! – в гневе притопнула ножкой. – Ахать и преданной собачонкой засматривать в его глаза? Прочь эту Светлость из головы!
Бархатную коробку забросила в кучу к другим вещам. Сгодится, если понадобится разжиться местными деньгами. А так я несколько золотых монеток прихватила с угловой тумбы, что стояла в гардеробной, надеясь, что пропажа не будет обнаружена. Далее углы платка связала крепко, чтобы получился компактный узел.
– Все. Со сборами покончено. Теперь разузнать, как добыть лошадь.
На прогулку до конюшен взяла с собой Ингу. Чтобы обойтись без подозрений с чьей-либо стороны, сначала направились в сад. Я и горничная чинно прошлись по его заснеженным дорожкам, полюбовались на деревья в инее, а потом сделали круг по всей территории усадьбы. Разумеется, и на задний двор заглянули.
– А что это здесь такая суета? – указала своей сопровождающей на толкотню возле конюшни.
– Его светлость сказал, что к обеду отбор закончит, а значит, дорин здесь больше ничто не будет держать. Вот им и готовят кареты, чтобы отправить в обратный путь.
– Круто! Не нужны, значит, стали невесты. И их, на ночь глядя, в дорогу выпихнут!..
– Так им же сопровождение дадут! – не согласилась с моим осуждением в голосе Инга. – И компенсацию за неудобства немалую. Да и в Проклятом лесу теперь, благодаря стараниям Его светлости, стало спокойно…
– Вот оно как. Спокойно, говоришь, там стало. Это замечательно.
– Вам не холодно, госпожа? Может, пойдем в дом?
– Да. Пожалуй. Все, что нужно было, я увидела.
Мы вернулись в комнату. Инга тут же предложила сменить домашнее платье, и выбрала более нарядное.
– Зачем?
– Да как же! Сейчас Его светлость непременно к вам придет!..
Ее глаза лучились восторгом, и еще девушка выглядела смущенной. От чего? А! Она придумала, наверное, что я и есть та самая дорина, которая выиграла отбор. Фантазерка. Наивная выдумщица. Да, что там, и я недалеко от нее ушла, ведь был момент, что… нет, не стоит и вспоминать такую глупость.
– Нет. Меня и этот наряд устраивает.
И не надо на меня так смотреть. Если бы могла, то вообще надела бы черное платье, траурное, но такого в моем гардеробе не было.
– Как скажете, госпожа, – поджала Инга губы. – Ой! Я слышу шаги Его светлости. Мне выйти из комнаты, как он войдет?
– Пожалуй…
Скорее отвернулась к окну, чтобы девушка не заметила, как кровь отхлынула от моего лица. И вот дверь распахнулась, и в комнату вошли… музыканты. За ними, конечно, и князь. Что еще за представление решил устроить Адлар?
– Тьяна? Как себя чувствуешь? Мне доложили, что неплохо, и даже погулять выходила.
Я так и стрельнула глазами в Ингу, но та мне только спину показала и выскочила в коридор. Вот тебе и преданная горничная. Вопрос в том, кому именно.
– И я решил, что захочешь немного развлечься. Ты не смогла прийти в музыкальную комнату. Но так понял, очень любишь музыку. И вот, эти господа нам сейчас сыграют. Начинайте, доры! Потанцуем, дорогая?
Я замерла и неотрывно смотрела на протянутую ко мне руку. Несколько минут назад она приглашала другую девушку вот под эту же мелодию, а потом сжимала талию иной дорины в следующем танце. Ненавижу… таких вот!
– Я еще слаба. Боюсь, что…
– Да? А вспыхнувший румянец на лице сказал мне о другом… – синие глаза Адлара так и буравили. – Не отказывай мне, возлюбленная…
Змей! В душу решил заползти. Посмотрите только на него! Нет, в его глазах нисколько не видела похоти. А то, что разобрала, не смотрелось масляно. Скорее… нет, не могла понять, что обещал мужской взгляд. И весь облик Адлара… как ему удавалось оставаться таким невозмутимым, когда… Черт! Я, кажется, совсем запуталась. И это все он, Инквизитор. Не даром, что сильнейший маг. Наверное, он мог очаровывать, не прилагая особого старания. Особенно такую дурочку, как я. И все же… не могло ли мне показаться, что он отчего-то волнуется? И с чего бы? А, к дьяволу эти копания. Решила станцевать с ним, а потом сосредоточиться только на побеге. Да. Это главное.
И вложила ладонь в его протянутую руку. Он только чуть ее сжал и тут же расслабил пальцы. Перенес мою ладошку себе на плечо, но не отпустил, а слегка погладив, так и оставил руку под прикрытием своей ладони. Князь был отличным танцором. В этом уже убедилась, подсматривая недавно в щелку. И в его движениях мне тоже виделась магия. А еще западня. Нет, совершенно не получалось оставаться равнодушной к этому мужчине. Что б его!..
– О чем задумалась? – не сводил с меня глаз, мастерски ведя в танце. – Почему такая грустная?
– А у меня есть повод веселиться?
– Все же ты для меня так и остаешься загадкой… – произнес, чуть помолчав, и при этом выглядел очень задумчивым. – Все гадаю, что в себе хранишь, и никак не прихожу к выводу.
Хоть бы так и оставалось. Еще не хватало, чтобы увидал, что во мне есть ведьмин дар. Нет, скорее бы исчезнуть отсюда.
– Иногда мне кажется, что ты меня околдовала, Тьяна… в первую же нашу встречу.
Черт! Что имеет в виду? Не тогда ли у меня начали проявляться «подарочки» от Тьяны? Какой опасный разговор. Не попытаться ли сменить тему?
– Скажете тоже!.. – чуть повела плечом. – А что это мне рассказали, что невесты ваши сегодня уезжают?
Вот теперь точно почувствовала, как Светлость напрягся. Моя ладонь это ощутила. Но его лицо снова чувств не выдало.
– Да. Так и есть. Решил, что желаешь, чтобы они быстрее оставили дом.
– Но это же значит… выходит, выбор сделан?
Нет, зачем мне это было нужно? Зачем задавала такие вопросы? Знала же уже, что испытываю от подобных разговоров боль.
– Милая, я видел, что тебе неприятны эти дорины, вот и приказал увезти их отсюда уже сегодня же, – теперь Адлар попытался сменить тему. – но мне придется тоже уехать. Ненадолго. Дня на два, на три… от силы на неделю. Весь особняк будет в твоем распоряжении. Слугам уже отдал приказ, исполнять любой каприз моей возлюбленной.
Решил уехать? Погодите! А как же маркиза Альба? Или князь не ее выбрал в жены? Нет, кого-то он же точно назвал победительницей. Но, тогда… почему я останусь здесь одна, а не с его утвержденной уже невестой? А вдруг… да не может такого быть! Прочь подобную мысль, что мог выбрать меня. Иначе… да я не выдержала бы тогда разочарования, окажись все неправдой. Нет, долой подобные мысли. Мы танцуем, вот и следовало сосредоточиться на музыке. Вот только отчего в моей голове звучал совсем другой полонез? Не то, что исполняли музыканты. Я очень постаралась отрешиться от действительности. Настолько, что в голове зазвучал полонез Огинского. Зачем?! Не надо мне сердце рвать, скрипка!
– Тебе плохо?
Вдруг почувствовала, что мы остановились, а Адлар прижал меня к груди.
– Слабость? Боль?
Не дождавшись ответа, поднял на руки и отнес к кровати.
– Оставьте нас, – отдал приказ, не глядя на музыкантов.
– Я бы хотела, чтобы… вы тоже… ушли, – проговорила совсем слабым голосом.
– Как скажешь. Тогда я с тобой прощусь сейчас, ведь к обеду, так понял, не спустишься, – поднес мою руку к губам и несколько раз поцеловал ладонь и запястье. – Тьяна… я очень быстро вернусь к тебе. А ты, пожалуйста, выздоравливай…
Он ушел, а вместо него юркой змейкой в комнату проскользнула Инга. Она начала что-то там делать, о чем-то хлопотать, я же отвернулась и, ни о чем, стараясь не думать, пальчиком выводила-повторяла узор на покрывале. До тех пор, пока горничной ни приспичило полезть в нижние ящики туалетного столика. Только не это! Там же лежали два узла, приготовленных в дорогу…
– Что ты там ищешь? – немедленно поднялась.
– Э… нюхательные соли.
– Зачем?
– Для вас. Чтобы… я хотела, чтобы вы не теряли больше сознания.
– Да я и не теряла. С чего тебе подобное пришло в голову? Но погоди!.. Отчего у тебя заплаканные глаза? Инга, ты шпионишь за мной!
Черт, слово не то из меня выскочило!
– Я? Нет, я только о вас и беспокоюсь…
Уф, похоже, девушка поняла меня на свой лад.
– А мне кажется, что знаешь что-то. Сознайся же! Эти твои секреты могут меня настолько расстроить, что понадобятся соли?
– Ай! О чем вы говорите, госпожа? Я всего лишь служанка… И… вам надо бы покушать. Вон, бледная какая…
И девчонка убежала. А я принялась метаться по комнате. Исходила ее вдоль и поперек, а предчувствие чего-то нехорошего никак не оставляло. Вот уже Инга притащила поднос с блюдами, я что-то там поела, не ощущая вкуса. Служанка потом убрала все и потащила остатки на кухню, а мне не сиделось, не лежалось, и пошла к окну. Что это за карета выехала за ворота? Никак на ней герб рода Штильтер? Значит, Ивонна только что уехала. Бедняжка, дорого ей обошлось упрямство. Вдолбила себе в голову, что станет женой Инквизитору, а теперь, наверное, собирает по осколкам и свою мечту и сердечко.
А следом промелькнул еще экипаж, и еще один. И мне стало понятно, что в жены Адлар выбрал маркизу. Ведь именно ее карета теперь должна была остаться на заднем дворе. Но нет! Вот и она. Возница погонял лошадей, и они очень быстро скрылись из виду. А я… так и окаменела.
Прижала руки к груди и не могла пошевелиться. Неужели? Неужели?! Неужели! Ведь в доме теперь осталась только я. И именно об этом говорил князь. Да как же так? Все невесты, кроме меня, разъехались. Так он не обманывал, называя своей возлюбленной…
Но тут к распахнутым створкам устремилась резвая четверка других коней. Что за карета, куда они впряжены? Уф, как сыплется и взлетает снег из-под их копыт, да еще и с неба белые хлопья посыпали – не рассмотреть герба на дверце. Или это знак рода Вальтсор? Да, это был именно он. А значит, это князь уехал. Как он сказал? У него какое-то неотложное дело?
– Не смотрите туда… – заплакала за спиной Инга.
Отчего она ревела. Тихонько так попискивала сзади.
– Не надо. Не рвите себе сердечко, госпожа. Хозяин все равно любит только вас. У нас в усадьбе все так решили. Вот соль… если надо.
– Инга! Если ты честная девушка, то сейчас мне скажешь, куда поехал князь. Ну! Ты же хочешь мне и дальше служить?
– О да… он… Его светлость думал о вашем спокойствии, когда принял решение провести брачный обряд с маркизой не здесь, а в загородном доме.
– Вот как! – я почувствовала, как начали подкашиваться ноги. – Но я видела ее карету…
– Отослали домой. Зачем она князю? У него своего добра хватает. Но… сядьте, прошу вас! – кинулась ко мне Инга. – А лучше бы прилечь. И вот соль…
Я отодвинула от себя флакон и девушку, и опустилась в стоящее рядом кресло.
– Все этот долг перед родом! – Инга уже роняла слезы, не таясь. – Все он. А Его светлость любит только вас. Какое же горе, что в вас нет искрыыыы…
– Да что же это за любовь-то такая… – прошептала и сжала крепко-крепко кулаки.
– Очень сильная. Думаю, что на всю жизнь, – услышала меня все же девчонка. – Он с вас пылинки сдувать будет, на руках носить…
Она говорила и говорила, но я перестала ее слышать. В голове набатом звучало одно: бежать, бежать, бежать…
– Я устала. Хочу лечь.
– Отдохнуть? – заглядывала мне в глаза девушка.
– Нет. Совсем лечь. Спать. Разбери кровать.
Она исполнила приказ, а потом, как я улеглась под одеяло, притушила свет. Как хорошо, что Светлость уехал – захочет донести на меня Инга, если что-то подметила, да некому.
– Спокойной ночи. Вот увидите, завтра будет новый день и отличное настроение, и…
– Иди уже!
– Слушаюсь.
Я долго лежала и прислушивалась. Наконец, все звуки смолкли, и дом заснул. Тогда поднялась и оделась… в мужскую одежду, а сверху еще завернулась в темный инквизиторский плащ. Достала припасенные узлы, с ними подошла к окну. Как же к месту пришлась пристройка к первому этажу – ее покатая крыша мне напоминала горку, по которой скатывалась в детстве. Теперь открыла створку и выбросила за окошко узлы. Один скатился, точно салазки, второй последовал за ним. Ну, а дальше и я перелезла через подоконник и шагнула на скользкую поверхность. Уй! В следующий миг уже барахталась в сугробе.
Вроде бы никто меня не заметил и не услышал. И стала крадучись пробираться к конюшне. Добралась до нее и спряталась за громоздкой деревянной опорой. И то, что увидела, вселило в меня надежду, что мой побег удастся. А как еще, если в боковые ворота въехал всадник, остановился неподалеку, спрыгнул с лошади, перекинул поводья через столбик и крикнул:
– Лус! Хватит обжиматься со своей ненаглядной, а прими моего Харта.
Сказал и усталой походкой направился к крылу, где проживала челядь. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть того Луса. И где он? Похоже, что-то творилось в самом дальнем углу конюшни, где виднелась копна сена. Какие-то звуки невнятные оттуда доносились, и мне показалось шевеление. А впрочем, чем бы ни занимался конюх, мне его отлынивание от дела было на руку.
– Ц-ц-ц, – пощелкала языком чуть слышно, стараясь расположить к себе Харта, рыжую такую низкорослую лошаденку… э… вернее, коня, чтобы подпустил к себе ближе.
Это животное нравилось мне уже за то, что стояло спокойно, и было под седлом. Потом оно, правда, громко расфыркалось. Надо было коняшку задобрить. Вот я и полезла в свой тюк за кусочком пирожка. После угощения, конь потянулся ко мне бархатными губами, клянча еще.
– Дам. Потом, – сказала почти еле слышно.
Но животное меня поняло. Когда я потянула его за повод, оно не упрямилось, а пошло следом.
– Держи, – отдала хлеб, как только уселась в седло. – А теперь, вперед!
Нет, мы с Хартом не устроили скачку сразу от ворот особняка инквизитора. Это было чревато, потому что конь выглядел уставшим даже для моего неопытного глаза. Мы с ним тихо и мирно отправились шагом. Неспешно миновали город и выехали на ночную дорогу.
– Дьявол, кажется, снег и не думает прекращаться.
Я была уверена, что дорогу во владения отца Тьяны определила правильно – сориентировалась по улицам и домам. Но из-за усиливающегося снегопада боялась ее потерять. Все же было белым бело от снежных хлопьев! Из-за этого, опять же, не разгонишься, так как приходилось постоянно вглядываться под копыта коня. И все же Харт меня не разочаровал – он цокал и цокал копытцами, потом даже несколько резвее.
А у меня кровь так и бурлила. Не иначе, от переизбытка адреналина в ней. Хотелось, не скрою, погнать скакуна быстрее, но я себя усмиряла. Потому что ко всему прочему еще и наездницей стала совсем недавно, а путь предстоял неблизкий. Вот и ерзала первое время в седле, но потом успокоилась. И тогда уже приключилась следующая напасть: под инквизиторский плащ начал пробираться холод. И как только Адлар умудрялся в такой одежде долго сохранять тепло? Да еще припомнила, что вечно не надевал на голову капюшон. Горячую кровь имел? Магия? Скорее всего. А я-то уже и закуталась-завернулась вся в мех, а все равно зубы начали потихоньку от холода постукивать.
– Нет, так недолго окоченеть… – попыталась шевелить пальцами. – И в сон клонить начало, скорее всего, от того же холода. Не заснуть и не свалиться бы!..
Но делай-не делай нехитрые движения руками, растирай-не растирай конечности, а тело становилось ледяным. И тогда начало казаться, что и конь подо мной еле движется, и время идет медленнее самой тихоходной черепахи.
– И сколько я уже в пути? – принялась всматриваться в небо, вдруг увидела бы какие-то изменения: то ли тучи рассеялись бы и прекратили сыпать и сыпать на землю снег, то ли у горизонта посветлело бы, даря надежду на скорый рассвет. – Не-а, ничего не видно. И сколько так еду, не понятно. Ох, жизнь моя тяжкая! А как холодно!..
Начала мысленно просить у Всевышнего, чтобы помог согреться. Вот же дуреха! Как та бабка у разбитого корыта из сказки, не могла сразу определиться с желаниями. Вот и я лопухнулась. Ага! Согрелась. В один момент. От страха, который потом так и прошил все внутри, как только до меня дошло, что конь сошел с дороги и забрел, не пойми куда.
– Ты что же наделал, Харт? – первым делом, предъявила претензии к животному. – Я тебе так доверяла!.. И что тебя понесло с утоптанного тракта да в рыхлый снег? Ну, каюсь, задремала совсем чуть-чуть… от однообразия пути. Только же крошево в лицо било, да мелькание твоих ног видела. Вот и… того… И что теперь делать?
Я вела такую беседу с конем, вертелась в седле, пытаясь рассмотреть что-нибудь окрест, а Харт добрался до какого-то пучка травы, выглядывающего из сугроба, наклонил голову и принялся щипать.
– Дурачина. Я бы тебе хлеба могла дать, раз голоден, а ты?.. Впрочем, покормить и сейчас могу.
Извернулась и достала из седельной сумки пирог. Конь его унюхал и немедленно поднял голову.
– Ешь, дорогой. Еще? Держи. А теперь очень прошу: найди снова дорогу.
Понял Харт меня, или нет, но с места сдвинулся и побрел. Вот только я знала, что все-то нас окружало бездорожье. Конские длинные ноги проваливались в сугроб через некоторое время уже до половины.
– Стой, Харт! Какое ты никчемное животное! Зачем же в снег глубже забираться? А ну, поворачивай назад.
Я смогла изменить направление движения – конь послушался повода. Но потом мы с ним еще долго брели, а тверди тракта так и не обнаружили. Попыталась еще и еще направлять Харта: то в одну сторону, то в другую. Результат был одним – его копыта зарывались в сугробы все глубже и глубже.
– Какой никчемный! – и сердилась, и отчаянно боялась, но выговаривала своему животному. – Другие чувствуют дорогу, но только не ты. Не понимаешь разве, что это дикая местность, и здесь с нами всякое может случиться. А вдруг не всю нежить Инквизитор в последнем своем походе упокоил? А если здесь водятся волки?..
Стоило только подумать о напастях, как они не заставили себя ждать.
– Ой! Это что там впереди? Боже! Никак глаза желтые светятся?
Я так и прижалась к конской холке от страха и замерла, замер на месте и Харт. Стоял себе, как вкопанный.
– А может… – очень хотелось подумать о том, что это был такой неясный свет от человеческого жилища, но боялась, что так могли и глаза хищников светились. – Что же ты стоишь, конь? Должно у тебя быть чутье? Вдруг нам спасаться бегством надо?
Я слегка дернула уздечку, а Харт взял и пошел вперед.
– Хорошо. Делай, как знаешь. У тебя все нюх лучше, чем у меня, горожанки в седьмом поколении.
А через несколько минут уже и я поняла, что перед нами было все же жилище. Небольшая избушка приманивала заблудившихся путников двумя светящимися в ночи окошками. Не успела я удивиться, что бревенчатый домик стоял один-одинешенек посреди снегов и даже кособокой изгороди не имел вокруг, как низкая дверь, у которой остановился Харт, со скрипом распахнулась. В темноте приоткрывшегося проема никого не было видно, но старческий голос оттуда произнес:
– Кого это принесло?
Вроде, женщина? Интересно, а как она узнала, что… нас с Хартом «принесло»? Ночь, снегопад, ветер подвывает… А она услышала нас? Да я сама конского шага не разбирала, когда Харт по сугробам сюда добирался, но эта старая женщина вышла на заснеженное крыльцо именно в тот момент, как мы остановились.
– Чертовщина? – к сожалению, эта мысль лишь мелькнула в голове и тут же улетучилась.
От нее меня еще озноб охватил на мгновение, но я и так к тому времени промерзла порядком, вот и начала думать лишь о том, что сейчас появлялась возможность отогреться.
– Это мы! То есть я… и конь. Ох, пустите, ради бога, в дом – я с дороги сбилась…
– Путница? Девушка? Одна? Как это?!
Теперь я ее видела, потому что женщина распахнула дверь шире и выглянула. В руке она держала масляную лампу, и поднимала ее, чтобы осветить большее пространство. Хозяйка домишки на самом деле выглядела очень старой. Из-под толстого пухового платка выбились совершенно седые пряди волос. Лицо было изборождено глубокими морщинами. Глаза прятались под выступающими бровями и дряблыми веками и были, наверное, почти выцветшими от времени, но сейчас как зажглись и светились холодным голубым светом… От любопытства? Возможно. Но меня отчего-то потянуло перекреститься.
– Кто тебя сопровождает?
Мне не показалось, а она даже на мысках приподнялась и руку с лампой еще выше подняла, чтобы увидеть кого-то из мужчин за моей спиной. Увы, никого там не было. И эта сутулая бабуля все еще всматривалась такими странными светящимися глазами в ночь и вьюгу, а я уже ломала голову, что бы сейчас ей сказала, как объяснить, что путешествовала одна и еще ночью.
– К сожалению, я заблудилась. Мы ехали медленно. Конь был уставший. Задумалась. Может, задремала. В общем, отбилась от своих.
Итак, говорить решила по возможности правду, но ничего лишнего.
– А почему так странно одета?
Теперь старуха меня своими светящимися глазами как ощупывала.
– Так надо было. И что, вы меня из-за этого наряда в дом не пустите? Не гостеприимно себя ведете.
– Я-то? – отчего-то удивилась эта женщина. – А действительно, твоя правда, нечего тут мерзнуть, что надо и в избе от тебя узнаю. Коня там привяжи.
Она развернулась ко входу, а я тогда рассмотрела ее наряд: теплая юбка, и не одна, поверх толстой самовязанной кофты – меховая безрукавка.
– Заходи. Тут вот низко. Береги голову… и там тоже. Вот и мои хоромы!
Мне, всей замерзшей, в глаза сразу бросился жарко пылающий камин. Ожидаемо повсюду были разбросаны и разложены выделанные шкуры. Из мебели рассмотрела стол со скамьей и креслом, вдоль двух стен стояли широкие лавки. И около очага на веревках висели пучки трав. Соответственно, запах от них стоял по всему помещению. И тогда я ничуть не насторожилась, а сделала быстрый вывод, что попала к знахарке.
– Отбилась, говоришь… – шаркая ногами, бабуля подошла к котелку, что висел на цепи над огнем, и зачерпнула из него варева. – Замерзла, наверное…
– Не то слово. Руки уже не слушались. Сейчас их начало, будто иглами, покалывать.
– Тогда вот… – протянула мне глиняную кружку, – выпей, и согреешься.
– Спасибо, – приняла горячий напиток и принюхалась.
– Не бойся, это полезные травы. Они дадут сил и укрепят. А что же те, с кем ты ехала, много их? И что за люди?
– Достаточно, чтобы можно было не бояться путешествовать ночью, – отпила глоток.
Варево оказалось вкусным. И от него по сосудам побежало необходимое мне тепло.
– Зачем же ты от них отстала? Как так вышло, что не усмотрели?
– Да-а… я там обижена сильно была…
– Ясно. Все эти глупые девичьи обиды… А мне теперь с тобой возись…
Не нравился мне ее взгляд… исподлобья. Меня он напрягал.
– Не беспокойтесь, мне бы только чуть согреться. А там, или меня наши найдут… наверняка, по следам идут, или дорогу укажите, и я уйду сама.
Я специально сказала, что по моему следу идут люди. А все из-за того самого взгляда бабки.
– А что пригрели, я отплачу. Например, провизией поделюсь. У меня есть очень вкусный сыр и мясной пирог. А могу и монетку дать. Вы только чуть погреться позвольте…
Я еще не успела договорить, а язык начал заплетаться. И во всем теле тяжесть появилась. Сильная. А бабуся это заметила и стала помогать усаживаться скорее на лавку у стены.
– Сюда, сюда. Здесь и ложись. Согреться, говоришь, хочешь? Почему бы и нет! Поделиться провизией желаешь? А я не откажусь. Что тут у тебя в узлах-то есть?
И она без зазрения совести начала по-хозяйски рыться в моем добре. А я вдруг почувствовала, что во мне живы теперь были только глаза. Говорить не получалось, шевелиться тоже. Лежала сломанной куклой на лавке, как меня туда бабка опустила.
– Вкусно! – старуха так и вгрызлась в мясной пирог. – Монетку, говоришь, дашь? – прошамкала с набитым ртом. – Это все теперь мое будет… все! И ты тоже!
И старуха начала зловеще улыбаться, а потом и вовсе пошла на меня.
И тут осенило. Это же ведьма, а никакая не знахарка. И, наверное, темная, раз такая коварная. Добро ей мое понадобилось? Пусть заберет и подавится! А ко мне-то, зачем с такими выпученными глазами угрожающе приближалась?
– Посмотрим, чем здесь я смогу поживиться!..
– МММ!.. – попыталась выкрикнуть я.
– Помню, помню! – глумливо улыбнулась ведьма, ощерив старые зубы. – По твоему следу идут. И пусть. А я еще сильнее вьюгу закручу!..
Она захохотала, а у меня от того истеричного смеха в ушах болью отдало. Так это она, эта баба-яга, такую зверскую непогоду намутила? А может, еще и на Харта как-то воздействовала? И он, милый конек, как глупенький с дороги сошел…
– Ты пока полежи, а я пойду и с конем твоим разберусь…
– МММ!.. – замычала я, да куда там, ничем не могла бедному Харту теперь помочь.
– А чего ты переполошилась? – смерила меня ведьма косым взглядом. – Раньше думать надо было! А то, капризы у этих молодых дорин одни на уме. Чуть обидятся, и давай куролесить. И не просто губы дуют, а норовят не слушаться старших. И упрямятся по любому поводу… – старуха морщилась на меня и буравила глазами. – Сама виновата, что так все вышло. Не надо было отставать от сопровождения! А теперь я у тебя искру-то заберу!
Я, наверное, вытаращила на нее глаза, потому что она подбоченилась, с удовольствием рассматривая мой испуг.
– А ты как думала? Где магическую подпитку брать, если меня инквизиция от источников гоняет? Вот и ворожу по ночам. Морозы у нас и так славные бывают, зимы, как правило, снежные, а вот ветер… я его закручу-заверчу, со снегом смешаю, чтобы ничего и в пяти шагах видно путникам не было. А еще поземку оживлю и брошу, да поперек дороги. Она все следы убирает-путает. А вой какой стоял, слышала? При таком ветродуе, что кричи о помощи, что не кричи…
– МММ!..
– Да, да! С тобой тоже так было сделано. Вот же дуреха! Попалась так по-глупому. И теперь всю свою магию мне отдашь. Я, ведьма старая, опытная, выну из тебя дар быстро. Вот только у меня и жизненных сил теперь стало мало. И ты ими со мной и поделишься. Кстати, какой искрой я сегодня разживусь?
И эта горбунья простерла над моим животом костлявые руки. Ужас! Хотелось вскочить и убежать, но у меня и дернуться толком не вышло.
– Что тут у нас? – она напряглась и закрыла глаза. – Как это? Почему у тебя дар запечатан? Это мне еще и над вскрытием печатей корпеть? А так хороший дар, целительский. Могла бы развить потом, если бы муж тебе позволил, и… Надо же… как интересно… – теперь бабка водила ладонями над грудью. – Да ты, никак, ведьма? Светленькая… Терпеть не могу светлых! – вдруг распахнула глаза и оскалилась вдобавок. – Издевательство над родом ведьм! Насмешка! Нам судьба загов
Это как было понимать? Как, избавит? Она меня убить собралась, что ли? Не просто так дара лишить, а…
– Погоди! А это еще что? – напряглась темная ведьма. – Что-то никак не пойму… Что за…
Она хмурилась и почти касалась корявыми пальцами волос у меня на голове.
– Это что-то иное… и на то не похоже и на это. Или ладно, зачем сейчас напрягаюсь? Все равно все к рукам приберу. А как изыму из тела и присвою, так и пойму тогда, что к чему. Ну, пошла. А ты лежи, дожидайся, когда еще и сознание покинет тебя.
А ведь, и правда, в ушах потом зашумело, в глазах стал меркнуть и без того слабый свет масляной лампы, оставленной на столе.
Очнулась я в своей комнате. В той, что в особняке Адлара Вальтсора. Открыла глаза и уставилась в потолок. Это что же, мне все приснилось? И побег, и баба-яга? Но отчего тогда ощущала ломоту во всем теле? И голова болела. А еще в груди что-то было неладно. Помимо кашля, имела в виду. И да, я закашлялась, и тут же раздался шорох за пологом кровати справа.
– Госпожа очнулась?
С таким возгласом из-за занавески показалось встревоженная Инга. Выглянула, охнула и кинулась вон из комнаты. Вот же несносная, побежала докладывать, а лучше бы воды подала – кашель усмирить. Погодите! Докладывать побежала? А кому? Сиятельства же нет дома. И не успела глубоко над этим вопросом задуматься, как тут же передо мной возник князь.
– Тьяна, как себя чувствуешь?
А взгляд тревожный-тревожный. С чего бы это? Если мне побег приснился, то больше я ничего натворить не могла. Или… было что-то?
– Горло… – ух, как оно у меня, оказывается, болело.
– Да, ты серьезно простыла, дорогая, – Адлар присел рядом и заботливо пощупал мой лоб, а потом еще прикрыл плечи одеялом. – Все из-за переохлаждения. А вернее, из-за твоего неспокойного характера… и упрямого нрава.
Он повернулся к прикроватной тумбе и взял с нее какой-то пузырек.
– Сейчас отмерю нужное количество микстуры, а ты будешь умницей и выпьешь. Вот. Пей.
– Фу! Горько! – проскрипела, через силу и боль в горле.
– Будет тебе наука, как бегать из дома.
Ага! Побег все же был. А значит, и баба-яга? Очень хотелось расспросить Адлара обо всем, но горло, будто колючим обручем сдавило.
– Ты понимаешь, малыш, что с тобой могло случиться, не подоспей я вовремя?
Вот оно: захотел сам все рассказать, без расспросов. Но как же он смог подоспеть? Ведь уехал же с маркизой?..
– Что ты насторожилась так, Тьяна? А, понял. Да, я тоже хорош. Чуть такого не натворил…
А это он о чем сейчас? Ну вот, голова от напряжения еще больше заболела.
– Думал, сожму волю в кулак и сделаю то, что обязательства перед родом велят. И уже в загородное поместье приехал, как почувствовал, что меня так и тянет вернуться сюда. Не знаю, как назвать те ощущения… впервые со мной такое было.
Его светлость приподнял мою безвольно лежащую поверх одеяла руку, взял ее в обе ладони и поднес к губам.
– Бросил там все, вскочил на коня и помчал в столицу… к тебе.
– А… а? – хотела спросить, а как же маркиза и свадьба, но в горле образовался спазм и не позволял говорить.
– А птичка моя ненаглядная выпорхнула из клетки, – Адлар с тоской взглянул в самые глаза, а потом склонил голову, чтобы упереться лбом в мою ладонь. – Я теперь знаю, что не смог бы жить, уйди ты за грань, Тьяна.
Выходило, он приехал сюда, а я уже затерялась где-то в метели по дороге к поместью рода Штильтер.
– И ведь это точно случилось бы, не помешай я Темной выпить тебя.
– А она?..
– Да, я не сдержал свою силу, как увидел, что ведьма успела сделать с тобой.
– Значит…
– Нет ее больше. И заметь, тот участок дороги, что начинается почти сразу за чертой города, теперь станет безопасным для путников, – сказал и блеснул глазами строго, чтобы не смела обвинять его в смерти колдуньи. – Я же, когда тебя здесь, в особняке, не обнаружил, сразу кинулся в погоню. Отчего-то так и подумал, что поедешь к отцу под защиту или к Белинде своей. Глупышка! Разве же они смогли бы спрятать тебя от меня! – взял и снова поцеловал мою ладошку. – Но стоило только оказаться в пригороде, как обратил внимание на голубоватое свечение поземки. Явно же это была ворожба. А если учесть, что ты только на час опережала меня в пути…
– Спасибо. Вы спасли меня, Ваша светлость, – прохрипела чуть слышно.
– Да уж… Меня точно на связке потянуло съехать с тракта. Нисколько тому притяжению не стал противиться, а послал вперед поисковик, который подтвердил, что направление выбрал правильное.
– Магия…
– Именно. А как отыскал жилище ведьмы, так и обнаружил, что из тебя уже немало выкачено силы. Тьяна, девочка моя, почему ты боялась сказать, что имеешь дар светлой ведьмы?
– Так…
– Потому, что я инквизитор? Не доверяла? Зря! Я же показывал, что дорожу тобой, малыш.
– Это так называется? – подозревала, что на лице моем отразилось сомнение.
– А разве что-то иное вообразила, когда я начал один договор за другим тебе предлагать?
– Ну, знаете ли!.. – возмущение придало сил говорить, и собралась высказать, что думала о тех его «предложениях», но запнулась, когда заметила, с каким вниманием Адлар считывал мои эмоции в тот момент.
– Гневаешься? Бездна! Мне даже твой характер неуемный нравится. Что ты со мной делаешь, Тьяна? А может, нашла способ, и в обход печатей околдовала?
– ПФФ!
– Фыркай – не фыркай, а я теперь вот, у твоих ног, ведьмочка.
И дальше в огромном смятении наблюдала, как Инквизитор сначала поднялся с моей кровати, а потом встал на колено.
– Ты пойдешь за меня? Станешь женой?
Он издевался, или как? Разве же такое возможно?
– Вы действительно решили жениться… на ведьме? – во мне помимо кипящей обиды еще и непонимание имелось.
– На бывшей, – показалось, или в синих глазах мужчины промелькнули черти и тут же скрылись. – Темная до конца забрала у тебя этот дар.
– А?..
– Искра? – угадал мой вопрос Адлар. – Ее теперь тоже в тебе нет. Увы, очень жаль, конечно…
– Но как же тогда?..
– Почему я решил все же скрепить отношения с тобой брачными обетами? Князь и почти безродная девушка, сильнейший маг королевства и совершенно пустая магически дорина? Хм! Не понимаешь? А если для того, чтобы удержать возлюбленную рядом с собой? Ты же такая прыткая! И хочу, чтобы были всегда вместе. Ты и я. Хмуришься? А если добавлю, что только ты и я? Что снова не так? Разве не этого ты хотела?
– Нет! – проговорила уверенно и еще закрутила головой, чтобы совсем уж не было сомнений, что я ему отказывала.
– Не понял! – князь все еще стоял передо мной на колене, но начал хмуриться. – Как это все понимать? Ты мне сейчас… отказала?
Ух, как вспыхнули молнии в его глазах! Но я Инквизитора теперь ничуть не боялась. Почему? Точно сказать пока не могла, но мне казалось… Не проникла ли в его сердце привязанность ко мне? Сказал же только что, будто некая связующая нить вела и тянула, когда искал. Не остался с маркизой, когда уже приехал в поместье для свадебного обряда. Ох, а вот думать о дорине Альбе было невмоготу. Ревность? Гнев ощущала точно. Ведь сделал ее избранницей, а не меня.
– Да. Отказала. Да, не этого хотела, – проговорила и отвернулась от Адлара.
– Вот как! – он встал и так и навис надо мной. – А чего же тогда? Опять скажешь про любовь? Так я, пожалуйста, буду всегда с тобой, и любить и днем и ночью.
– Замолчите! Это оскорбительно! Вчера только просили руки одной, а сегодня…
– Что? И это мое предложение тебе неугодно! Оскорбил тем, что хотел и хочу одну тебя? Что разогнал всех невест, оставив только тебя? Что пошел против правил, по которым совершались и совершаются браки у высшей знати? Что мне предстоит объяснение со старейшинами рода и королем?
– Видите, сколько проблем, а вы еще глазами на меня сверкаете, что отказываюсь от брака. И кто здесь благоразумен, а кто не может унять характер?
Кажется, он захлебнулся эмоциями. Но я видеть этого не могла – снова отвернулась. Да, немного струсила. Потому что все же дор Вальтсор оставался главным инквизитором королевства. И хоть он мне и простил дар светлой ведьмы, пусть теперь и потерянный, но у меня же еще прегрешения имелись… э… по меркам здешнего мира. Именно в этот момент мне припомнилось, что колдунья что-то там во мне диковинное почти рассмотрела. Не способность ли к перемещениям? Было бы очень кстати, ведь, как только князь получит доступ к моему телу, так и узнал бы, что в жены ему досталась вовсе не дева. И как тогда поступит?
– А знаешь, – раздался голос Адлара после продолжительной паузы, – я не вовремя затеял весь это разговор. Ты такое перенесла. У тебя недавно печати варварски сорвали, магию до дна вычерпали, физические силы ведьма пыталась себе забрать, а тут я еще начал нагружать и требовать решения важного жизненного вопроса. Так у тебя ко всему прочему еще и сильнейшая простуда. Нет, я был неправ. Прости, Тьяна. Вот выздоровеешь, наберешься сил…
Поняла, что он сейчас не просто так пошел на попятную, а в его голове созрел некий план. Но у меня в голове очень тревожная мысль появилась от одного его замечания. Что Адлар имел в виду, когда сказал «магию до дна вычерпали»? А переместиться в свой мир смогла бы? Пентаграммы пентаграммами, знания заклятий знаниями, а магия все же должна быть в наличии…
– Давай-ка ты выпьешь сейчас еще вот этой настойки…
– Что это? – очнулась от своих тревожных дум, когда мне к самым губам поднесли кубок.
– Успокоительное и укрепляющее средство. Зачем так напряглась? Придумала себе, что спящую на руках в храм отнесу? Соблазн есть, но не стану так делать. Я, дорогая, дождусь, что сама мне перед алтарем скажешь «да». А еще хочу обряд на крови. Чтобы невозможно было такой брак расторгнуть. И ты, зная об этом, сама бы протянула руку, и при этом смотрела в глаза мне, а не прятала взор. Чтобы Светлый бог нас благословил и даровал детей.
– Одаренных! – не удержалась и хмыкнула.
– Каких пожелает. Главное, чтобы здоровых и много, – он не остался в долгу и насмешливо прищурился.
– Так. Про планы ваши все выслушала, снадобье выпила, а дальше… спать? Надеюсь, меня оставят здесь одну? – изобразила зарождающийся зевок.
– Хорошо. Отдыхай, дорогая. Но я так, на всякий случай, скажу, что территория особняка усиленно охраняется.
И этот… Светлость с непрошибаемым спокойствием укрыл меня одеялом.
Он за порог, а я соскочила с кровати. Кто разберет, что задумал Адлар? Мне ли тягаться с Инквизитором? Князь привык повелевать, отдавать приказы и добиваться, чтобы они все были выполнены. А как главный маг, еще и магическую силу имел нешуточную, и всякие приемы знал для максимального влияния на людей по ситуации. И что я против него? Былинка! Дунет – отлечу прочь.
И действительно ли его так сильно ко мне влечет, что закроет глаза на отсутствие искры у матери своих законных детей? Решится пойти против здешних брачных традиций? До конца? А как же его святой долг перед родом? Я же видела, насколько фанатично горели синие глаза, когда объяснял мне наложенные на него клановые обязательства. И что будет, когда до короля дойдет слух, что я бывшая ведьма? Пусть и светлая, и дар отняли, но был же.
От всех этих вопросов на некоторое время застыла на месте. Впала бы в ступор, наверное, да холод вмиг привел в чувство. Ой, пол ледяной, надо было скорее надеть теплые домашние туфельки. Ступни нащупали пушистый мех и нырнули в тепло, ногам сделалось приятно. А вот меня по-прежнему съедали тревоги.
– А с чего я взяла, что действительно женится на мне? Не обман ли это? Одурманит деву обещаниями, понимаете ли, а до храма может и не довести. За примером далеко ходить не надо… где-то в загородном поместье маркиза Альба находится. Кстати, она действительно еще там?
Нет, мне не верилось, что Адлар только поговорить решил о нашем браке. Опять же, чтобы такой человек и встал на колено… Не мог он так прогнуться всего лишь из-за моего довольно скромного тела. Эээ! Не хотелось бы на себя наговаривать, все же я стройная и очень даже симпатичная, но уверена, сильные привязанности в паре возникают не из-за одной внешности. Оценил мою душу? Она у меня так велика, что ему показалась бескрайней? Может быть. Но характер упертый Светлость все же отметил некоторым словом…
– Мне следует не забываться! – припомнила свое шаткое положение в этом мире. – И до постели лучше все-таки не доводить. И хоть бы способность открывать порталы осталась! Ведь Адлар ничего не сказал по этому поводу. Значит, надежда есть, а если так, то…
И я начала крутиться по комнате.
– Есть ли здесь мои вещи?.. Хоть что-нибудь из того, что брала с собой в дорогу… Тогда, возможно, появится надежда и книгу отыскать… И да, бежать в свой век с помощью портала – это самое верное решение… хоть в сердце и тлеет надежда, что могло бы еще все наладиться и в этом мире…
– Что вы делаете, госпожа? – неожиданно за спиной раздался голос Инги.
Вот же шпионка! Как она умела тихо ходить!
– Что-то ищите? – сверлила меня своими глазками. – Если ту склянку, что прятали в кровати, то я флакон Его светлости отдала.
Что она имела в виду? Склянку? Погодите!.. Я же, когда в дорогу собиралась, забыла прихватить заветный пузырек, не пойми с чем. Точно! Он так и остался лежать под матрасом. А Инга устроила, значит, обыск? Ну, все, я прокололась… по полной программе. Теперь у Адлара против меня дополнительный компромат появился. Интересно, отрава потянет на смертный приговор для одной маленькой бывшей ведьмы? Эта мысль меня как парализовала. Я замерла и в растерянности принялась теребить край ночной сорочки.
– И… и что князь? – язык у меня еле поворачивался, руки, ноги сделались ватными.
Я думала, что от шока впала в такое состояние, а оказалось, та настойка, что дал выпить Адлар перед уходом, сработала. Такая догадка пришла в голову, когда уже стоять стало трудно, и глаза начали сами собой закрываться.
– Ой! – вскрикнула Инга. – Вам надо срочно в постель. Это сонное зелье начало действовать.
А у меня в ушах уже гул послышался, и все как будто расплываться начало…
– Ваше сиятельство!.. – вместо того, чтобы меня поддержать, девчонка бросилась в коридор.
Тогда уже ничего не оставалось, как просто опуститься на пол, потому что сил, чтобы дойти до кровати, не было. Тихонечко так прилегла и затихла. И уже не разбирала, показалось, или меня подняли чьи-то сильные руки. Действительно ли понесли? Мне чудилось, что парила по комнате. Но потом аккуратно приземлилась на постель и была прикрыта одеялом.
– Инга, сбегай к управляющему и узнай, как скоро подготовят домашнюю молельню для обряда. Чувствую, тянуть с брачным ритуалом не стоит…
А эти слова уже были частью сновидения? Решила, что да.
– Ах, какой день замечательный! – это восторженное высказывание буквально ворвалось в мой мозг и заставило немедленно распахнуть глаза. – Кохос горит белым-белым, снег так и искрится, и ни ветерка!
Эта шпионка снова была рядом и раскрывала шторы на окне. Погодите!.. Она говорила, что нашла пузырек в кровати и передала его князю, или мне приснилось?
– Как спалось? – Инга заметила, что я на нее смотрела. – Как самочувствие?
Неспроста интересуется! Отвечу, и она побежит доносить Светлости. Если скажу, что бодра, и будто и не болело все недавно, чем это мне аукнется? В голове сидело нечто, предупреждающее об опасности быть правдивой. Еще что-то такое припомнила, будто князь отдал распоряжение какую-то часовню, или что-то в этом роде, готовить для свадебного обряда. Может и померещилось, но надо бы иметь время, чтобы все хорошенько обдумать…
– Не сказала бы, что хорошо…
Вот так! Съела? Поди, разберись, что я имела в виду. У, как у этой шпионки нос в мою сторону сразу вытянулся, и глаза округлились. Но радовалась я рано.
– Ваша светлость!..
Все. Побежала. Докладывать. Я же скорее приняла такой вид, чтобы Адлар нисколько не строил на меня никаких планов. В общем, плохо мне – не трогать. Но надо же, снова просчиталась: вместо князя ко мне в комнату пришел лекарь. Что б его черти побрали.
– Доброго Кохоса, дорина Тьяна! – улыбнулся Клаус. – Не беспокойтесь, осмотр я сейчас очень быстро проведу.
И, разумеется, начал руками надо мной водить.
– Надо же, как мои зелья хорошо подействовали! – радовался он. – От болезни и следа не осталось, и хоть сейчас к алтарю…
– Дор Клаус! – сделала я такой просящий взгляд, собираясь обратиться с просьбой, что на подобный никто не должен был ответить отказом. – Мы же с вами друзья?
– Конечно, дорогая! – расплылся лекарь в улыбке.
– Тогда, вы не могли бы сказать Его светлости, что прописали мне постельный режим? – сказала и невинно похлопала ресницами.
– На что вы намекаете? – задумался он.
Ох, неправильно вопрос, наверное, сформулировала.
– Я имела в виду, что мне бы следовало оставаться в постели не меньше недели, а то и больше.
– С чего бы?
– Так… мы друзья или нет?
– Дорина, Тьяна, вы совершенно здоровы. Вот это я и скажу князю.
– Вот как! Не хотите войти в мое положение. Или опасаетесь, что нас Инга подслушивает?
– Никак нет, не опасаюсь. Ваша горничная побежала на кухню, чтобы принести завтрак.
– А что же тогда не хотите меня понять?
– Я вам друг, дорогая. Но и Адлару тоже. А он… у него есть иные планы в отношении вас на этот день.
– Даже так?! Угу!
Выходило, распоряжение Светлости, чтобы приготовили все для проведения брачной церемонии, мне не послышалось. И тут же, в подтверждение этой догадки, в дверь постучали, а потом и вошли две незнакомые мне женщины. Они внесли некое кружевное чудо.
– Ваш свадебный наряд, госпожа… – положили платье и еще длинную фату и с низким поклоном развернулись на выход.
– Конец света! – сами собой прошептали мои губы.
Клаус не стал дожидаться, когда я приду в себя, и удалился следом за женщинами. Но только отмерла, как явился Его светлость.
– Дорогая, тебе нравится платье? – он имел очень довольный вид.
Подошел и уселся в кресло, что стояло рядом с кроватью.
– А разве не вы сказали, что сначала должна выздороветь? – посмотрела на князя с упреком и кивнула на белоснежное кружево.
– Видишь ли, я сейчас в коридоре Клауса встретил… – его бровь изогнулась так живописно, что мог бы дальше и не продолжать говорить. – Он дал добро на обряд, Тьяна.
– А кто говорил, что дождется моего однозначного согласия идти к алтарю? – я тоже умела играть в эти игры. Нас, артистов, даже учат выражать мимикой разные чувства. Теперь же на моем лице ярко отразилось удивление и осуждение, что некоторые не собирались держать свое слово.
– Хм! Так ты еще не готова ответить согласием на мое предложение?
– Нет, Ваша светлость.
– Нет?
Он с минуту о чем-то думал, сверля меня взглядом. А потом просунул руку в карман камзола и извлек оттуда знакомый пузырек. Черт! Так и знала, что халатная забывчивость выйдет мне боком.
– А теперь, что скажешь? Надеюсь, не станешь отпираться, что зелье твое?
Я прикусила губу. И Адлар это заметил. Он так и впился взглядом в мои губы.
– Мое, – проговорила чуть слышно. – Но я не знаю, что там…
Думай голова, думай! Надо было срочно решить, что сказать в свое оправдание, и еще не бросить тень на дора Отто Штильтера и дору Белинду.
– Даже так! – этот ответ прибавил, однако, настроения Светлости.
Он довольно усмехнулся и откинулся к спинке кресла. А еще у князя очень расплясались черти в глазах. Предвкушал мои мучения? Инквизитор он и есть…
– А знаешь, дорогая, как-то оно не вяжется все… – прервал мои тяжкие думы.
Что значит эта его фраза? А зачем принялся держать такую значительную паузу? Уй, мне что-то совсем сделалось не по себе.
– Учитывая вот это… – Светлость покрутил в пальцах флакон, – не могу всерьез принимать твой отказ от замужества.
Таак! Держи, Таня, лицо! Не показывай мужчине крайнюю степень своего удивления. Не сметь таращить глаза!
– Иии… и как это все связано? – указала чуть дрожащим перстом на снадобье.
– Вот и я говорю! Никак!
Он точно решил заморочить мне голову. И надо сознаться, в этом преуспел. Хорошо, хоть напрямую не спрашивал, где эту отраву взяла. Но мозг и так норовил закипеть.
– Если бы не хотела связать меня по рукам и ногам и накрепко привязать к себе, то зачем держала при себе это?
Чуть не вырвался вопрос, что же за «это» держал Адлар в руках. Вовремя прикусила губу, чтобы смолчать. А князь снова проследил за мной, и тогда так самодовольно улыбнулся… Инквизитор!
– Да… все было случайно… – заикаясь, начала я.
– Так и поверил! – он чуть не смеялся.
– Я не хотела вас убивать…
– Это и невозможно, детка. Даже, если выпью с десяток ядов – у меня выработан иммунитет на них. Но вот это… оно точно на меня не может подействовать. Знаешь, почему?
Ничего не поняла, но головой отрицательно качнула.
– Я уже болен «этим».
– Уже? – мой голос походил на блеяние дрожащего ягненка.
– Все никак не веришь? Нужны доказательства? А давай тогда сделаем так…
Адлар вдруг сверкнул глазами и рывком сорвал с пузырька сургуч на горлышке. Я обомлела. Решила, что сейчас произойдет что-то ужасное. И… оно и произошло.
– Мы выпьем зелье пополам. Согласна? Сомневаешься? А я считаю, что так будет правильно.
Ему легко говорить. Он только что признался, что приучил свой организм к ядам. А я-то нет! Ох, как умирать не хотелось. Но делать было нечего: за травлю главного инквизитора мне и так остаться в живых в этом мире не светило.
– Вот, разлил поровну. Этот кубок мне…
– Не надо! – вскрикнула, но было поздно – Адлар выпил его содержимое до дна. У меня от этого чуть сердце не остановилось. – Что вы наделали!
– Поверь, большего, что уже чувствую, испытать невозможно. Но теперь твоя очередь, дорогая, – и протянул второй кубок мне.
– Подчиняюсь, – прошептала и, задержав только дыхание, опрокинула жидкость в рот, а потом и проглотила. – Все. Прощайте, Ваша светлость.
А он взял и пересел ко мне поближе, на кровать. Решил поддержать… в последнюю минуту?
– На вкус ничего так… – зачем-то подмигнул и принялся снимать сапоги.
Я хотела удивиться его действиям, но подумала, что умирать, должно быть, решил лежа. Вот и… не за этим разве и камзол снял и отбросил в кресло? А еще поводила языком… по небу, по губам, и вынуждена была тогда с князем согласиться, что зелье не вызывало неприязни, оно даже по вкусу напомнило Бехеровку.
– Как ты понимаешь, детка, я имею теперь право прилечь рядом… – сказал, между прочим, когда уже улегся на соседнюю подушку.
– Да что уж там… – махнула рукой и чуть подвинулась, чтобы этому крупному мужчине достаточно было места.
А прав же был Светлость, когда насмехался не так давно над моей кроватью – она действительно тесна оказалась для нас двоих.
– Что чувствуешь, малыш? – Адлар повернулся набок и приподнялся на локте, чтобы смотреть мне в лицо.
Лучше бы он так не делал. Меня же в жар начало бросать от такой близости. Да еще рубашка оказалась на нем расстегнута. И зачем он так поедал меня глазами? Они же у него из синих превратились теперь в черные…
– А нельзя просто спокойно лежать рядом?
– Нет, конечно! – усмехнулся Адлар и поцеловал в губы.
А я ответила. Как-то оно само получилось. И еще провела потом ладонями по его оголившемуся торсу. Он мои руки почувствовал на себе тут же, я это по дыханию его сбившемуся поняла. И не скрою, стало приятно, что так на мужчину действовала: мои касания приводили его в неистовство. Что?!! Зачем это Адлар начал меня целовать так страстно? И руки у него действовали много увереннее и ловчее моих. Миг, и мы уже касались телами кожа к коже. Что за… и это действия умирающих?!
– Ваша… светлость!.. – пыталась выровнять собственное дыхание, когда пальцы мужчины начали действовать… совсем уж по-хозяйски. – Это недопустимо!
– Адлар! Зови меня по имени, Тьяна…
– Остановитесь, князь! – попыталась оттолкнуть нависшего надо мной мужчину, уперев ладони в его плечи, и сомкнуть ноги, между которыми он успел поставить колено.
– Нет, хватит меня так называть! – зарычал на меня, но тут же усмирил недовольство и переключил внимание на мою грудь. – Для тебя Адлар, птичка моя. И я тебя теперь уже точно поймал.
– Адлар! Стой! – вскрикнула, сообразив, что произойдет дальше. – Я должна сознаться…
– Что без ума от меня? –теперь довольно зарычал и чуть прикусил шею у основания. – Так я тоже.
– Не только это. Есть еще кое-что… серьезное.
– Тогда потом. Я, знаешь ли, столько сдерживался, что теперь мне совсем не до разговоров.
Он не дал более говорить. Губами, руками, дыханием своим рваным, сиплыми рыками смел все попытки до конца объясниться. И… вот оно. Момент истины. Мужчина захватил власть над женщиной и… был момент, что замер. Я тогда же затаила дыхание.
– РРР! Тьяна! Что еще ты скрываешь?!
Я думала, что сейчас остановится и… свернет мне шею. Но он задышал через сжатые зубы, мотнул головой, будто попытался морок с себя скинуть, но у него это, должно быть, не получилось. Потому что зарычал и продолжил древний танец любви.
– Кто он? – спросил после того, как уже все закончилось, и лег рядом.
Вкрадчиво так поинтересовался инквизитор, но я подметила, как ходили ходуном его желваки.
– Э… вы не знакомы.
– Да что ты! – рывком поднялся и снова навис надо мной. – Познакомишь?
– Не смогу.
– По какому праву ты… – осекся, обвел взглядом каждую черточку моего лица, посверлил глазами. – А есть ли у тебя, Тьяна, еще от меня секреты?
А! Была – не была!
– Есть, Адлар.
– Слушаю тебя, дорогая, – тяжело так положил руку мне на живот.
– Я из другого мира… – как со скалы в пропасть ухнула.
-– Неожиданный… эффект получился от приворотного зелья! – так и поехали темные брови Адлара ему на лоб.
– Что? Что ты сказал?! Какого зелья?..
– Приворотного. Скажешь, не знала?
Я предпочла смолчать. Поэтому мы некоторое время только смотрели в глаза друг другу. Но потом у меня появились вопросы.
– И что будет дальше? – вот так выдала наболевшее.
Нет, то, что я начала медленно, но верно, с каждым мгновением превращаться во влюбленную дурочку, это и сама успела почувствовать. Или я и раньше желала близости с этим мужчиной, а теперь все вышло наружу? Ладно, сейчас о другом следовало переживать, в конце концов. Не о том был вопрос. Меня заботило, как Адлар Вальтсор со мной поступит. Я же, действительно, столько ему сюрпризов преподнесла. О каком браке, теперь мог быть разговор? Ну, ни каким боком не подходила на роль супруги. И мужчина добился своего. Тем более, никакой заинтересованности во мне не должен был теперь испытывать. А что, если попросить его…
– Адлар?
– М?
Он зачем-то начал снова гладить мою скулу. Вот же!.. Не наигрался мной? Точно. В синих глазах опять проявились темные всполохи.
– А ты мог бы?.. Нет, ну, перестань же! – слегка возмутилась, когда запустил руку под укрывавшее нас одеяло. Черт, и при том начала так от его интимных прикосновений извиваться, что это было равносильно приглашению, наверное. – Бездна, Адлар! У меня серьезный вопрос…
– Зачем? – ничуть не прекратил он играть со мной. – Мужчина и женщина… нагие в постели… опоенные сверх нормы приворотным зельем… и у тебя, Тьяна, нашлись ко мне серьезные вопросы? Именно сейчас? – изогнул бровь.
– Да. Всего один.
– Интересно. Говори.
– Ты мог бы перекинуть меня назад… в мой мир?
Спросила и застыла. И то же было с взглядом князя. Он на несколько минут остановился на моих губах. А потом и взгляд, и мужчина отмерли.
– Нет. Никогда. И даже не думай об этом! – рыкнул и резко поднялся с постели.
– Но ты же уже все, что хотел от меня, получил…
– Так думаешь? – бросил совсем непонятный взгляд через плечо и отвернулся, чтобы спокойно заняться одеванием.
– А разве нет? – сверлила глазами его спину. – Мое же место там, а не здесь…
– Замолчи, – произнес ровно и даже как-то лениво. – Мне лучше знать, где твое место. А если станешь пытаться самой справиться с порталом… Поверь, лучше тебе этого не делать. Не по силам тебе такое, дорогая, хоть мизер нужной магии и остался. И да, ту книгу, что тоже прятала от меня, я сжег. И к Белинде не советую обращаться с подобной просьбой. Узнаю – ей придется плохо. А теперь, женщина, готовься к обряду. Сейчас велю слугам наполнить ванну, а потом помочь тебе надеть платье.
– Но послушай…
– Все, Тьяна. Считай, ты уже стала мне женой. Как думаешь, почему при таком количестве выпитого зелья приворота не ластишься ко мне озабоченной кошечкой? Замолчала? Задумалась. А я открою тебе секрет, детка. Все потому, что мы уже желали друг друга по самому верхнему уровню. Разве же я отпущу тебя куда-то? Ты моя, женщина!
И ушел. А вместо него в комнату зашла Инга и начала суетиться.
– Я уже послала слуг за водой. А волосы убрать в прическу и сама госпоже смогу. Ах, какое кружево!.. Вы станете самой красивой невестой…
– Подскажи-ка, Инга, где будет проходить обряд, – смотрела на нее, не отрывая взгляда.
– Да, здесь, в особняке. В южном крыле. И там уже все готово. Всю ночь слуги работали: украшали зал цветами, тканями, лапником…
– А что сейчас делает князь? – спросила ее же уже после того, как шпилькой был закреплен последний локон в прическе.
– Тоже готовится к церемонии, должно быть.
– Так и есть, – поддакнула моей горничной девочка, которую Инга посылала в оранжерею за веточкой белых цветов. – Личный слуга Его светлости взял у меня один из бутонов и сказал, что украсит им парадный камзол господина.
Значит, князь тоже сейчас одевался. Но вот, отчего у меня было ощущение нереальности происходящего? Словно не мое тело лежало недавно погруженное в воду с ароматными маслами. А эта сложная прическа? Она будто бы и не у меня на голове красовалась. Кого же сейчас эти две девушки наряжали в белоснежное кружево? На чье лицо набросили нежнейшую фату?
А еще казалось, что если наш свадебный обряд с Адларом произойдет, то… это же будет конец. Я чувствовала, что тогда навсегда останусь в этом мире. И сознаюсь, сердце при этой мысли билось часто-часто. И что-то подсказывало, что вовсе не от предвкушения чего-то необыкновенного, радостного и светлого. И еще точно знала, что такое мое состояние нельзя было объяснить обычным предсвадебным мандражем, свойственным невестам. Я предчувствовала нечто для себя… опасное, что ли. И никак не получалось сообразить, откуда шла угроза.
– Вот и все готово, – послышался возглас за спиной.
– Ах, вы прекрасны, госпожа! – сразу у двух служанок глаза искрились от восторга.
Но меня их взгляды не впечатлили. А на собственном отражении в зеркале подметила, что между моих бровей пролегла глубокая морщинка.
– Инга! Сбегай в покои Его светлости. Скажи, что нам с ним надо срочно поговорить.
Горничная не посмела ослушаться и тут же скрылась за дверью. Вернулась она уже через минуту, да не одна, а с Клаусом. Лекарь тоже был облачен в парадный камзол, и при том весь так и сиял открытой улыбкой.
– Тьяна! Краше невесты я не видел за всю свою жизнь…
– Так что князь? – я как бы не заметила радости друга Адлара, а все внимание обратила на Ингу. – Он придет?
– Нет, госпожа, – девушка присела в поклоне и спрятала от меня глаза. – Его светлость сказал, что на разговоры совсем не осталось времени, и он будет ждать вас у алтаря.
– Так и было. Подтверждаю, – произнес Клаус, заметив, как я помрачнела после слов горничной. – А мне князь поручил привести к нему его очаровательную невесту.
Западня! Я же хотела еще раз поговорить с Адларом. Подобрать такие слова, чтобы… в общем, считала, что мы совершали что-то очень и очень неправильное.
– Вашу руку, Тьяна!
Как шли в то самое южное крыло здания, не очень осознавала. Но, переступив порог домашнего храма, празднично украшенного и ярко освещенного, глазами сразу принялась искать князя. Он стоял возле алтаря из светлого мрамора. На наши с Клаусом шаги не обернулся, так и оставался в прежней позе, замер в пол-оборота к входу. А меня поставили слева от жениха, и сразу после этого зазвучал певучий голос храмовника. Сознаюсь, не разобрала ни одного его слова, а все смотрела на профиль Адлара.
– Ну, взгляни же на меня! – отправляла Светлости мысленно посыл. – Прочитай на моем лице тревогу. Зачем ты так спешишь? Что стоит за такой решимостью, можешь объяснить?
Напрасно гипнотизировала. Князь будто вовсе не замечал рядом невесты. Вот кто внимательно вслушивался в каждое слово обряда, а как пришло время, так четко и громко произнес:
– Да. Беру в законные жены.
И далее последовала тишина. Или нет. Еще были слова священнослужителя, обращенные к невесте. Но я их прослушала. Как и все остальные. Но тут Адлар повернулся ко мне и чуть не пронзил синевой взгляда. Магия? Он применил ко мне свой дар? А иначе, почему я безропотно произнесла «да»?
– Объявляю эту пару мужем и женой…
И вот уже князь убрал с моего лица завесу из кружев, притянул к себе за талию и поцеловал. В глазах тогда сразу, будто все поплыло. Очнулась от наваждения я за праздничным столом. Надо же, а люди вокруг уже некоторое время, оказывается, пили, ели и гуляли на нашей свадьбе. Я сидела во главе стола, рядом с князем, и он держал меня за руку и талию. Почувствовала некую тяжесть на пальце, а это был массивный родовой перстень с синим камнем. Гости по очереди произносили тосты, желали молодым всяких благ, а ко мне обращались, не иначе как княгиня. Все. Свершилось. Вот и Адлар через некоторое время наклонился ко мне и прошептал:
– Все. Мы муж и жена. Ты моя, Татьяна.
Как так? Я же принадлежала себе. Отчего князь светился таким самодовольством? И почему так назвал? Нет, у меня явно кружилась голова, а это неправильно.
– Видишь ли, я очень внимательный. И помню, как назвалась моему брату Татьяной, но он понял имя на наш лад: Тьяна. Мне бы призадуматься уже тогда… Но с другой стороны, а что бы это изменило? Все случилось так, как и должно. И сейчас, дорогая, нам пора покинуть гостей…
Вот он слегка потянул вверх, а я покорно встала из-за стола. Но не успела сделать и шага, как Адлар подхватил меня на руки.
– Пушинка моя!– поцеловал в висок и понес из зала.
И вот уже мы в спальне. Моя кожа горела под его ставшими страстными поцелуями. Губы опухли, тело выгибалось. Это я звала и требовала? Зачем, если муж и так был само пламя?
– ААА! Адлар!
Руки судорожно хватали все, что придется: простыни, мускулистые плечи и предплечья, а потом еще подушку и изголовье кровати.
– ААА! Адлар!
– Да! Это я. Твой муж. Ты теперь только моя…
И потом пришла истома. Все, я расплавилась. Увлажнившееся расслабленное нагое тело уловило легкий сквознячок, проникший под полог супружеского ложа. От него щекотно побежали по коже мурашки. Это подметил мой внимательный супруг и тут же прикрыл тонкой простыней.
– Адлар!
Хотелось улыбаться. Возможно, даже так и сделала. Но мной уже завладела сонливость, вот и стала устраиваться удобнее… на мужской груди.
– Возлюбленная моя жена…
Мужская рука тихонько перебирала распущенные волосы, успокаивающе гладила спину, нежно игралась с мочкой уха.
– Спи, Татьяна. Тебе нужен отдых…
Когда я проснулась и открыла глаза, то в постели была одна, а Адлар, уже одетый, застегивал последнюю пуговицу на камзоле и готов был выйти из спальни.
– Уходишь? – проговорила немного растерянно. – И куда же?
– У меня есть важное дело, Тьяна. Не удивляйся, что стану называть тебя по-прежнему, все же я женился на дочери дора Штильтера. Понимаешь, о чем говорю?
– Конечно, поступай, как считаешь нужным.
Такой ответ мужу понравился, я прочла это по его лицу. Но он не заметил, как меня накрыло ознобом от жесткого «понимаешь». Как будто считал, что я не способна была трезво мыслить? Неужели, думал, что все еще ощущала отголоски того зелья в крови? А как же уверения, что оно не оказало сильного действия на нас? Все же играл? А сейчас… куда собирался? Что-то мне не понравилось, как быстро покинул постель.
– Я во дворец, – Адлар все же приостановился, прежде чем шагнул за порог. – Обычное явление подчиненного, хоть и главного мага, под очи короля. Вернусь к вечеру, самое позднее…
Все. Ушел. И мне сделалось тоскливо. Но лежать долго в постели себе не разрешила. Где там Инга запропастилась? Следовало приводить себя в порядок и делать шаги в новой жизни. Ну, случилось так, что я стала здесь княгиней. Ну, взял меня в жены главный инквизитор королевства. Н-да, еще дар, переданный двойником Тьяной при обмене мирами, у меня отняли, и важную книгу о порталах Адлар сжег. Но жизнь-то шла своим чередом…
– Кстати! – осенило меня подозрение. – Я же успела нужные параграфы прочитать. Неужели, их забыла? Не должна. Зубрежка текстов… она же у меня в крови с такой-то профессией. С чертежами хуже дело обстоит, но я столько тренировалась с угольком…
– Доброго Кохоса, госпожа! – в дверь заглянула Инга. – Завтракать изволите здесь, или в столовой?
Я высказалась за столовую. И кого потом встретила за общим столом? Курта!
– Княгиня! – блондин приложил руку к груди и склонился в почтительном поклоне.
– Курт! Как я рада видеть тебя! И какое счастье, что окончательно поправился…
Так и было, я ему обрадовалась как старому знакомому и даже другу. Но, когда он разогнулся и посмотрел мне в глаза, насторожилась. Что там полыхало на донышке его зрачков? Неужели, промелькнула ненависть? Ко мне? За что? Эти вопросы разъяснились немного погодя, когда завтрак уже подходил к концу. Мы с братом мужа сидели за столом рядом и потому могли спокойно переговариваться.
– А ловко брат заткнул меня, – вот так начался тот опасный разговор с новым родственником. – Выходит, за нос водил, обещая подумать над просьбой о женитьбе.
Я уже поняла, о чем дальше пойдет речь, потому закончила трапезу и потянулась к салфетке.
– Обнадежил, а сам наперед уже знал, что не отдаст тебя мне. Н-да, Адлар махинатор еще тот! И ведь я это знал, а попался, как последний… – он не договорил, а сжал зубы, что желваки заходили, и кулак еще сжал до белых костяшек. – А главное, зачем он так со мной?! Раньше бывало, носом тыкал. Так то, ведь для учебы, все же старший брат и поучал младшего. Да, грубо и без особой жалости, но ведь и действенно все было во много крат…
Это он мне душу решил излить? Странная манера. И неприятная для меня ситуация получалась. Чувствовала, не следовало дольше рядом с Куртом задерживаться.
– Как повстречалась ты нам на жизненном пути, – а вот теперь в его серых глазах начала разгораться злость, – так я перестал понимать собственного брата. Ладно, мне, твое приданое очень даже пришлось бы к месту. А ему, какой в нем прок? В чем смысл женитьбы на тебе? Да, мордашкой премиленькая. Да, телом Светлые боги не обделили. Да, сметлива необыкновенно. В поведении еще что-то имеется, как постоянный вызов мужчине, что ли. Во мне ты тоже инстинкт охотника пробудила, что решил обязательно поймать и приручить. Но то я! А Адлару зачем это все понадобилось? Неужели лишь для того, чтобы снова указать мне место? Вот же!.. Но не дорого ли ему это встанет? И еще не понятно, чем аукнется такая перемена местами двух баб…
– Что ты сказал?
Черт! Он меня все же достал. Дала же себе слово держаться и не попадаться на провокацию, а по возможности быстрее Курта покинуть. И вот!..
– Каких еще… двух баб?
– А ты думала, одна такая для него неотразимая? – сверкнул на меня серыми глазами, как порезать взглядом хотел. – Неужели я в точку попал?! Ух, ты! Она решила, что затмила высокородных дорин!
– Курт. Не слишком ли много себе позволяешь?
– Это ты мне? Признанному сыну своего отца? Ты! Которой родитель и фамилию-то свою не дал, имеешь теперь право мне место указывать? Не много ли о себе возомнила?
– За всякое свое слово человек отвечает, Курт. А ты сейчас намекнул, что…
– Нет. Я не тот, кто станет «намекать». Могу и прямо сказать… в лицо… и брату, и тебе, Тьяна. Ты у брата никогда одной единственной не будешь. Или я его нисколько не знаю. А он совсем заигрался, что поменял вас с маркизой местами.
– Что ты сказал?!
Мне показалось или в душе оборвалась какая-то струна?
– А что ты так на меня смотришь? Или не знаешь, где сейчас находится твой муж? – его глаза мстительно сощурились.
– Замолчи. Ты переходишь все границы. И ход твоих мыслей мне понятен. Считаешь себя оскорбленным, брат уязвил, а мстить собрался…
– Перехожу? Понятен ход?.. – он недобро хохотнул.
Я же резко встала из-за стола, собираясь покинуть обеденный зал. Но мужчина заслонил мне дорогу.
– Да, я оскорблен. В лучших чувствах. И считаю, что мной пренебрегли. Что меня предали. И не могу терпеть этого, потому уеду к себе в поместье. Это тебе, милая, придется теперь жить со всей этой игрой в чувства и верность.
– Пропусти, Курт!
И мне удалось все же его обойти. С больно стучащим в груди сердцем я так и устремилась к распахнутым дверям, будто могла спастись за тем порогом.
– Беги, беги! А Адлар сейчас подписывает договор-содержание с маркизой Альбой, – неслось мне отравленной стрелой в спину. – Да, ты родишь законного наследника и носителя титула, а сильного мага роду подарит другая его женщина!..
Горящей кометой я ворвалась в княжеские покои. Пойманной птицей заметалась по комнате. Раненым зверем рыкнула на слуг, чтобы все пошли вон и не смели нарушать моего уединения. Да, я оказалась слаба. Не по силам мне эти интриги. Никогда не имела к ним тяги и способностей с холодной головой переносить подобные удары. И да, я поверила Курту.
А начертить ту пентаграмму мне пришло в голову, будто бы нашептал кто. Но я взяла уголек в руку только для того, чтобы отвлечься от боли, чтобы попытаться успокоиться за ставшим чуть ни привычным делом. Раз линия, два! Надо же, росчерки ложились довольно уверенно. Три… десять… А ведь получалось! Как хорошо я запомнила рисунок из книги…
– Неужели это я сотворила такой сложный чертеж, настолько быстро и четко? А как дело обстоит с заклинанием? Что там Адлар говорил? У меня недостанет сил?..
Была ли сердита? Не то слово. Причем, на все и всех. В первую очередь на судьбу. Вот же подлая! Она издевалась надо мной? Била в самое уязвимое место. И не раз, а…
– Нет. Даже мысленно не хочу произносить имя этого предателя князя. Что б ему пусто было! Пусть остается здесь вместе со своим долгом!..
Да, проклинала судьбу, что уготовила быть преданной и в том мире и в этом, но больше всего темноты из меня поднималось при упоминании мужа.
– Он собрался мучить меня всю жизнь? Что бы его!.. Ух, как бы моя воля!..
Бубнить выученное заклинание активации портала перемещения начала со злости и сквозь сжатые зубы. А потом как-то оно само пошло-покатилось, без сучка и без задоринки вышло. И я нисколько не чувствовала при этом, что по щекам потоком текли слезы. Вот такая истерика получилась: вместо всхлипов, рыданий и причитаний выдавала текст заклятия. А слезинки, одна за другой, бежали, мочили лицо и капали на линии, начерченные углем на полу.
– Вот и все. Вот и готово, – произнесла, нарушая целостность заклинания. – Что там еще в книге говорилось? Окропить кровью центр пентаграммы? А я именно здесь и стою…
Рука сама потянулась к волосам, убранным в прическу.
– Что тут у нас есть? Шпилька? Черт, тупая, такой ни за что не проколоть кожу… А это… О! Инга, заботливая моя горничная!
А девушка позаботилась и украсила сотворенный ее руками шедевр на моей голове веточкой цветов. Сегодня в локоны мне закрепила красные плетистые розы.
– Ай! Колючие какие! Надо же, как специально все случилось. Кап, кап! Капает кровь из пальчика обманутой дурехи… Кап, кап! И прямо в самый центр сложной пентаграммы начерченной обыкновенным угольком из камина в спальне мужа предателя. Он же такие слова мне этой ночью шептал!.. Нет, в любви так и не признался… это же Адлар! Скала, а не мужчина. Ха! А что бывает, когда кремнем да о кресало? То-то! И как там все же звучит концовка заклинания?..
И вот я вскинула руки вверх, будто в молитве высшим силам устремила к потолку сложенные ладони. Лицо обратила туда же, а губы, будто сами зашептали заветные слова.
– Да будет проход! – произнесла в конце твердо, жестче не бывает.
И в тот же миг вспыхнул синим камень в родовом перстне, который вчера на обряде одел мне на палец супруг. Ох, ослепил на миг! Моргнула и сжала веки, а как их снова открыла, так совершенно не поверила глазам.
Это была моя гримерка. Вот и раз! Получилось. Я стояла совершенно ошарашенная по центру тесной комнатенки, а напротив сидела в кресле с выпученными глазами и беззвучно открывала и закрывала рот моя копия. Но только до меня дошло, что это была Тьяна, как та начала будто истаивать и превращаться в туман.
– Ты! – выпалили мы с ней одновременно.
Еще я успела сделать шаг навстречу к двойнику, а та стала подниматься из кресла.
– Держи! – произнесла вместе со стремительным выдохом и вложила снятый с пальца перстень Адлара девушке в руку.
Успела. А Тьяна как по инерции зажала в кулачке родовой артефакт.
– Привет твоему мужу! –вот эту мою фразу ведьмочка, скорее всего, уже не слышала, так как совсем истаяла, и от нее даже прозрачного силуэта не осталось.
Моя гримерка! Надо же! Я снова была в двадцать первом веке. Наверное, надо было визжать от восторга, а у меня вышло упасть в опустевшее кресло, заслонить лицо ладонями и разрыдаться. Навзрыд. Громко, мокро и некрасиво. От радости? Или от горя? Ох, все смешалось в моей бедной головушке. А грудь просто разрывало от боли.
– Тань?! Ты чего? – в спутанные мысли ворвался женский голос. – Что случилось?
Я подняла зареванное лицо и увидала свою подругу Лизу. Она смотрела на меня во все глаза. А я на нее. Глядела и… это точно была она. Обыкновенная. Без грима, в джинсах и свитере. В руках держала пуховик и сумочку от Луи Виттон, ту самую, которой гордилась, которой хвасталась не менее полугода.
Господи, а я-то, во что была одета? Неужели, в то платье… из средневековья? На пару секунд замерла, как зависла, а потом решилась и медленно перевела взгляд на свою грудь, на колени… Не было на мне того чуда средневекового. А было… Это джинсы от… мамочки! От Дольче Габбана?! Снова обмен шмотьем? Но если бы Тьяна была одета в мои вещи, то… нет, у меня не было такого богатства. Спрашивается: откуда взялось? Вот над этим вопросом я зависла, а еще потом рассмотрела блузку на себе, сапожки замшевые. И все новомодное, трендовое. Что же тут с Тьяной происходило? Но пока у меня в голове медленно ворочались мысли, из Лизы так и сыпались слова:
– Обидел кто? Вроде, полчаса назад виделись, и все было в порядке…
– Да, так… – я спешно утирала щеки.
Ладошкой делать это было неудобно, вот и потянулась к сумочке за платком. А та стояла неподалеку, на тумбе. Вот только там была жутко дорогая вещь, на которую я, было дело, как-то любовалась через витрину дорогого бутика, облизывалась и не могла себе позволить.
– Эээ… сумка от Прада? Моя? – оказалось, я этот вопрос озвучила.
– Эй! Доконать меня решила? Зачем снова хвалишься? Нет, правда, подруга, тебя будто подменили. То тихоня такая была, лишний раз глаз ни на кого не поднимала, не то, что свое мнение отстаивать… А теперь? Куда делась скромница?
– И что ты сейчас хочешь сказать?..
– Нет, ты правильно, Тань поступила. Нечего всяким мымрам с ватой вместо мозгов, позволять ноги о себя вытирать! И что, что Машка тебе сестра? Она же вон, как себя повела: хвостом перед носом твоего жениха крутила, в постель к мужику сама прыгнула, обманула, обвела вокруг пальца, лишь бы только от него забеременеть, и потом пузо свое всем под нос начала пихать. Тьфу! Она мать, видите ли, а потому расступитесь и подвиньтесь. И эта хамка еще имела наглость требовать у тебя, чтобы отказалась в ее пользу от родительской квартиры!..
– Даже так? – невольно прищурилась на такое сообщение.
– Ну, да. Ты же сама рассказывала четыре месяца назад…
– Что? Погоди. Это сколько же уже времени прошло со дня их свадьбы? – я была в полном замешательстве, ведь время явно не сходилось.
– Смотри-ка, Тань, а ведь, и правда, год прошел, надо же! И пусть некоторые наши шепчутся, но большинство, и я в первую очередь, на твоей стороне. Ты правильно сделала, что отказала этой заразе и потребовала выплатить компенсацию, если хотели квартиру целиком прибрать к своим рукам.
– Вот оно как? Вот, что здесь творилось!..
– Да. Шушукались некоторые за твоей спиной. Но я им спуску не давала, – подруга лихо уперла руки в бока. – Так отчего ты сейчас слезы лила?
– Ничего особенного… взгрустнулось что-то.
– А! Оно и понятно… день сегодня действительно памятный. Но ты не раскисай. Справилась же тогда, а теперь вообще… вся в шоколаде. А Машку бог наказал…
– Что имеешь в виду? – я встрепенулась. – Что с ней случилось?
– Понятно, что ты с ней с тех пор не общаешься и знать ничего не можешь. Но из достоверного источника стало известно, что Глеб жене начал изменять… и еще до рождения их дочки.
– Вот оно что!.. А я думала, не заболела ли Маша…
– А чего мы сидим, Татьян? Время позднее – по домам пора. Ты меня подвезти обещала…
– Я? – мысли снова заскакали в голове белками. Каким образом… подвезти? – Намекаешь на такси?
– Зачем? – удивилась Елизавета. – Тебе же по пути. Как всегда остановишься на углу моего дома. Или собралась куда-то в другую сторону ехать?
– Эээ… нет, домой… я.
– Отлично. Тогда пошли? – и она быстро сняла с вешалки у входа в гримерку норковую шубу и кинула ею в меня. – Одевайся быстрее, богатейка…
Ничего себе, меховое чудо тоже было моим. А на улице меня поджидал еще один сюрприз. Большой такой! Лизка выволокла меня на задний двор театра, а там стоял белый Лексус. Я сунула руку в карман шубки и нащупала ключи с брелоком сигнализации.
– Нет, ты какая-то заторможенная сделалась после спектакля. Расстроилась, что игра не задалась? Пустое! Сегодня просто день такой… опять же, погода. Вон, снег сыпет и сыпет. Тань? Долго около машины стоять будем? Открывай, давай!
Ну, я и открыла. Мы в машину сели и поехали. А что? На права я когда-то сдавала, и удостоверение обнаружилось в одном из отделений сумочки. И у папы был старенький Жигуль – на нем отработала давным-давно азы вождения. А этой машиной, делать нечего, было управлять. Там вам и коробка автомат, и камера заднего вида, и активный помощник парковки. Я ехала по обычному маршруту к «бабушкиной» квартирке и наслаждалась тем, как у меня получалось рулить.
– Таня, у тебя прогресс в вождении! Еще вчера у меня чуть голова не отрывалась от резких стартов и торможений. Но сейчас!.. Смотришь, через малое совсем время ассом станешь, – улыбалась мне подруга. Знала бы она, что ее еще вчера возила ведьма из некого магического средневековья…– А ты сегодня посетителей принимать будешь? – вдруг спросила Лиза. Вполне будничным тоном. – Или, как и сказала, теперь в деньгах особенно не нуждаешься, и станешь до себя страждущих допускать только по понедельникам, когда у тебя выходной? – я резко ударила по тормозам от такого сообщения. Какие еще посетители?! Что еще за страждущие?! Это то, о чем сразу на ум пришло?..
Лизка повернула ко мне лицо и ждала ответа, а я никак не могла понять, о чем речь. Но уже начала закипать от возмущения. Это чем тут ведьма занималась? Да еще под моим именем!
– Тань? А скажи правду! Ты просто играешь потомственную ведьму, или действительно в себе дар открыла? А если играешь, то имеешь реальный прототип? Это надо, как в роль вошла! А еще, говорят, слух о ведунье, точно предсказывающей будущее и дающей правильные любовные советы, разлетелся по всему городу и далеко за его границы. Так что? Ты играешь, или…
– Э!.. Фифти-фифти.
– А вот и мой дом! Спасибо, Танюш, что подвезла. До завтра.
Подруга уже давно скрылась в своем парадном, а я все сидела неподвижно на водительском месте в заглохшей машине и смотрела в одну точку. Ничего себе! Вот это Тьяна! Сколько она здесь дел наворотила! Подозревала, что они мне начнут очень скоро аукаться. И была права. Уже через десять минут могла оценить степень популярности одной очень пронырливой ведьмочки. А все потому, что въехала тогда в свой двор и заметила какой-то народ, темными тенями снующий перед моим подъездом. Остановила машину на пятачке парковки, а тени начали к тому месту подтягиваться, и еще расслышала голоса, как только открыла дверь автомобиля.
– Вот она. Приехала. Наконец-то. Вы куда, гражданин?.. Моя жена первая стоит!.. Соблюдайте очередь, дамы!.. А сколько она сегодня примет?.. Вы вообще записывались? Нет? А я уже три дня свою очередь подтверждаю!..
– Что за?!.. – чуть ругательство не вырвалось, когда меня начали обступать неизвестные люди, будто в тиски брать.
– Уважаемая ясновидящая, разрешите взять у вас интервью, – совсем не спрашивала, а настаивала какая-то крупная женщина в ярко-желтом пуховике. Она чуть ни локтями растолкала других и теперь скалой нависала надо мной, чуть ни впечатывая в бок Лексуса. – Я из самой читаемой газеты в городе…
– Вот, проныра! – загудела толпа. – Гнать ее! – бросил кто-то клич.
И надо же, подмерзшие от долгих часов ожидания граждане проявили завидную солидарность с тем крикуном. Они так и ринулись на «желтую», тесня ее в сторону от меня. Ух, хоть пройти стало возможным. Но только сделала несколько шагов к парадному, как почувствовала преследование. С пяток женщин увязались за мной.
– А вы куда? – вдруг взвилась одна из них. – Вы здесь не стояли! Я за справедливость! Мне поручили отслеживать список, и я…
Кажется, за спиной начиналась потасовка. Но я не мешкала, а скорее проникла за подъездную дверь, ловко проведя по электронному замку на ней магнитным ключом.
– Уф! Неужели доберусь до квартиры теперь спокойно?
Ничуть не бывало! На коврике перед дверью меня поджидали. Кто бы мог сомневаться! Естественно, оператор той журналистки подсуетился. Но он сильно занялся съемкой, а я постаралась быстрее открыть замок и проскользнула в совсем узкую щель, после чего дверь перед его носом захлопнула.
– Ну, дела! И как теперь жить? – бухтела под нос, силясь скорее закрыться на все замки.
В темноте это сделать быстро не очень получалось. Протянула руку к выключателю, чтобы включить свет, а его не оказалось на месте.
– Нет! Серьезно?! – начала шарить руками по всей стене, чувствуя, как во мне нарастала паника. – Господи! А я в своей квартире? Или нет? Куда же на этот раз попала?..
Выключатель я нашла – он был там же, но много ниже. А когда зажегся свет, резко зажмурилась, и не от яркой вспышки сразу нескольких галогеновых ламп на натяжном потолке, а от того, что это жилище ничуть не походило на мое.
Могла поклясться, что улица, дом и двор были те самые, мои. Да и люди, толпившиеся во дворе, подтверждали, что я попала сюда, в бывшую бабушкину квартиру. И я точно нажала кнопку нужного этажа. И планировка была та же, но и как другая. А еще у меня не наблюдалось такого крутого ремонта, такой стильной мебели, такой «зашибись» отделки в ванной, навороченной кухни…
– Стоп! Это же все Тьяна! Ну, ведьма!..
Я так и села в кресло. Очень кстати оно оказалось при входе в комнату. И задумалась над вопросом: проклинать мне эту ушлую и прыткую девицу или быть ей благодарной. Никак не могла определиться. Но потом почувствовала такую слабость, что решила пожалеть себя и отложить все взвешивания и оценку действий моего двойника в этом мире.
– Я же сегодня переход совершила… Столько сил затратила, что теперь руки и ноги трясутся. Нет, надо пока все выбросить из головы и дать себе отдых. Все! Ванна, кухня, кровать! Такой распорядок самый верный.
Всю жизнь мечтала иметь джакузи. А что? Почему не пофантазировать было? И вот оно, сбылось! И я, естественно, дорвалась. А потом настала очередь замереть соляным столбом перед распахнутым холодильным шкафом. Именно шкафом, так велика была та установка. И чего там только не было!
– МММ! А так жить можно! – урчала, когда мазала себе бутерброд черной икрой.
Но тут в дверь что-то стукнуло, в нее заскреблись, и даже через бронированную обшивку едва, но различила спорящие голоса:
– Вы не писались! Нет, я сказала! Как фамилия? Вычеркните, вычеркните его!
– О, господи! – вырвалось у меня. – Как хорошо, что ведьма успела и дверь заменить!.. Нет, я такой жизни долго не выдержу…
Так и было. Обстановка меня нервировала до предела. Ведь во дворе началась драка. Потом через несколько минут завыла полицейская сирена. Я подсматривала за происходящим и наблюдала внизу цветные всполохи и копошение людей. А потом от толпы отделились двое, взглянули вверх, в сторону моих окон, и затем решительно направились в подъезд. Ко мне? Как хорошо, что заранее погасила везде свет – можно было затаиться, будто меня здесь и не было.
– Никого нет дома. Ушла я. Совсем! – шептала себе под нос, сжавшись в комочек в кресле, пережидая настойчивую трель звонка. – Нет, так жить невозможно!
Да, нервы мне такая обстановка вокруг жилища накрутила знатно. Уже была ночь-полночь, за окном все давно стихло, транспорт перестал по улице ходить, двор выглядел совсем безлюдным и сонным, а я лежала в кровати и таращилась в потолок. И вот события, нахлынувшие на меня здесь после перемещения, померкли все же и отступили, но вспомнилось то, что предшествовало открытию перехода.
– Адлар? Ну почему ты такой? – начала тихонько всхлипывать. – Нет, понятно, что там иной мир… А ты… А я… Ох, не судьба…
Уткнулась в подушку носом, а потом еще грызла ее уголок, судорожно глотая слезы.
– А говорил, что я твоя единственная. Что не отпустишь. И что… будь все проклято, но я-то теперь точно знаю, что потеряла своего единственного мужчину. И почему им оказался ты? Упертый, властный, зацикленный на долге… Ох, похоже, нигде мне теперь не будет места… ни там, ни здесь…
Даже и не поняла, спала я вообще или нет, но какое-то странное забытье без всяких видений накрыло точно. С постели поднялась под сигнал электронного будильника, чуть ни кряхтя. Вот и ванна с гидромассажем не смогла уже порадовать, и бутерброд все с той же икрой жевала, будто бы безвкусное нечто. А банка-то открыта – надо было доедать… Потом вспомнила, что я в осаде, а значит, выбираться из дома пришлось бы с трудностями. От этого поморщилась и пошла к окну. Штору отодвигала чуть в сторону осторожно, выглядывала из-за нее, таясь.
– Что там у нас?..
А ничего. Двор был пуст. Только отдельных прохожих с высоты этажа наблюдала. И тем, похоже, совсем не было до меня дела, они спешили на работу, скорее всего.
– Это хорошо! – сказала я так, но в душе спокойствия не чувствовала.
Вот и стала снова выглядывать из-за шторы с подозрением, когда мне пора было выходить на улицу.
– Что теперь тут происходит? А кто это у нас там на лавочке сидит? Что за…
Я не могла хорошо рассмотреть того длинноногого типа в дубленке, все же расстояние было значительным, да и смотрела с высоты. Но сердце подсказало, кто за мной явился.
– Не может быть! – вздохнула судорожно и прижала руки к груди.
И вот я замерла у окна. Простояла так, наверное, долго. Потому что смогла подсмотреть, как Ирка, соседка со второго этажа, признанная наша местная красавица, уже дважды прошлась туда-сюда мимо рассевшегося у подъезда субъекта. Что это она там дефиле устроила?..
– Черт! Я же на репетицию опаздываю!
Взяла сумочку, ключи и решительно направилась к двери.
– И вовсе не из-за открывшейся конкуренции мне надо выходить из дома, – убеждала саму себя. – Меня в театре ждут. Это раз. Прятаться от проблем – не выход. Это два. Если там и Адлар, то нам все же нужно поговорить. Да, поставим точку в этой истории.
Настрой у меня был решительный. Но он немного ослаб, как только увидела мужчину ближе. Он тоже меня заметил и сразу поднялся с лавочки. Как всегда, был без головного убора. И ворот дубленки распахнут. А вот, что выражали его глаза, никак не могла понять. Господи, какие же они у него синие…
– Здравствуй, жена! – он сделал шаг навстречу.
А я отступила. Чего же боялась? Это же мой мир, не его! Тут я была в своей стихии. И еще. Здесь нет места магии. Он бессилен что-либо со мной сотворить.
– Ошибаетесь, гражданин – я вас не знаю. Ищите свою жену дома.
– Издеваешься? Что за игру затеяла?
Черт! По его лицу ничуть не могла понять о настрое. Прямо маска, а не лицо.
– Да, я актриса, но играю только на сцене, а не в жизни.
– Я тебя не обманывал, – он сделал еще шаг на сближение, но, заметив, как напряглась, остался дальше на месте. – Да, знаю, отчего ты открыла портал и шагнула в переход. Брат рассказал, что наговорил тебе про меня сгоряча.
– Рассказал? – я нахмурилась, но больше над словом «сгоряча».
– Права, Татьяна. Да, он не хотел сознаваться, что причастен к твоему исчезновению, и тогда я просто «прочитал» в его голове то, что между вами произошло.
– Хм! Ты и так умеешь? И еще это твое явление…
– Как ты знаешь, стала женой главного мага королевства, дорогая. Правда, скорее всего, уже бывшего.
– А это что значит? – чувствовала, что хмуриться начала еще больше.
– Может, поговорим не у всех на виду? Не хочешь пригласить меня в свой дом?
Тут оглянулась и заметила любопытствующих. Соседка с первого этажа даже форточку открыла, в мороз-то, чтобы попытаться расслышать, о чем говорили. Опять же, Ирка снова показалась на выходе из подъезда.
– Ладно. Идем.
В квартире Адлар некоторое время осматривался: прошел на кухню, заглянул в ванную…
– Так вот, где ты жила…
– Не совсем. Здесь немного Тьяна успела похозяйничать… вернее, даже много.
– Неужели ты думала, что я не отличу подмену?! – он неожиданно оказался совсем рядом и как начал на меня давить этой близостью. – Думала, удовлетворюсь твоим подобием? Ошибаешься, дорогая! Я свою женщину… в общем, эта ведьма сейчас закрыта в камере и ждет решения своей судьбы, – сверкнул на меня синими молниями.
– Это что сейчас было? Ты не утратил магического дара и в этом мире? Пытаешься на меня влиять?
– Немного слабее стал, но есть же артефакты… – он расстегнул и снял дубленку, откинул ее на спинку дивана и продемонстрировал массивную подвеску на шее. – На наше с тобой перемещение домой хватит и еще останется.
– Не запугивай, – вжалась в кресло. – Ты не имеешь права. Это противозаконно.
– Ошибаешься. Мы супруги. И сразу поясню – я прибыл за тобой.
– Но я против. И супругой была тебе там, а здесь… Тебе нужна была жена с искрой? Вечно говорил о долге перед родом. Наследник, наследник! Маг, маг! Клятва роду обязывает. Я ничего не упустила? Сидеть! – рявкнула, заметив, что собрался подняться с дивана. – Так чем же тебе не подходит Тьяна?
– Она ведьма. Светлая. Но дело не в этом. Она мне не нужна. Я тебя выбрал.
– Да? Почему же? Внешность у нас схожая. Женился ты, как сейчас помню, на ней, на Тьяне!
– Ты все же издеваешься!
– Даже и не думала. Это ты!.. Черт, Адлар, какая тебе разница, если маркиза точно родит того ребенка, которого требует род?
– Татьяна! Какая маркиза? Я отправил ее давно домой. И еще сундук золота в придачу, компенсацию за причиненные неудобства. А наследник… я получу его от тебя, как бы ты не упрямилась.
– Адлар, не забывай, что мы сейчас в моем мире… – выставила вперед руки, пытаясь ими отгородиться от ставшего приближаться мужчины.
– И что? Вызовешь… как это, полицию? Да я перенесу нас прежде, чем дотянешься до… где эта штуковина? Мобильный телефон?
Он уже схватил меня, сам сел в кресло на мое место и усадил себе на колени.
– Я скучал. Безумно. А ты? Вспоминала обо мне?
– Адлар! Пусти!
– Ни за что. И заметь, я обещал тебе, что никогда не выпущу из рук, не отпущу от себя.
– Но Курт…
– Врал! Он очень обиделся на меня. Поэтому я вошел в его положение и не убил сразу. Теперь Курт тоже дожидается моего окончательного решения в застенке рядом с ведьмой.
– Шантажируешь?
– Это что за слово?
– Не притворяйся, что не понял. Пусти!
– Ни за что. Ты моя!
– Ничего подобного! Твоя жена в твоей тюрьме сейчас сидит. Разве нет? На ней ты женился, ее имя звучало перед алтарем. Что? И возразить нечего!
– Бездна! Да я тебя признал, тебя люблю! Что ты мне сейчас… о, боги, все же вынудила эти слова произнести…
– Слова? Они мне не нужны. Убирайся в свой мир, Адлар. Там никто не будет тебя вынуждать…
Вот тут он рассвирепел. Зажал и так и впился поцелуем в губы. Я успела забыть эти ощущения. Или обманывала себя? Наверное, ведь ответила же ему.
– А ты не хочешь спросить, почему я сказал, что теперь стал бывшим главным магом королевства? – спросил, как только закончил целовать.
– Нет! – замотала я головой. – Ты и так наплел мне тут… паутины.
– А я тогда действительно во дворец ездил, а не к маркизе Альбе. Держал ответ, почему женился на несогласованной с Его величеством невесте. Не веришь? Зря. И король был в сильнейшем гневе. Тогда я подал прошение об отставке…
– Тебя уволили? – почувствовала, как мои глаза округлились помимо воли.
– Не знаю. Вполне возможно. И скорее всего, стал теперь опальным князем. Я не дождался решения короля, милая. Помчался домой. Как чувствовал, что там творится нечто. Приехал, а жена пропала.
– Начал лютовать?
– Не то слово. Столько магии тогда потратил. Я же куполом весь особняк накрыл. Охрану расставил. А ты умудрилась исчезнуть. Как тебе это удалось?
– А сам не догадался?
– Только тогда, как Тьяна явилась… с перстнем. Я был глуп. Сознаюсь. Но и не одеть то кольцо тебе на палец не мог. Это же традиция! Знаешь, как этот артефакт служил всем княгиням Вальтсор? А он помогал им легко разрешиться от бремени, даря много силы через магию. Но моя жена!.. Ты у меня, дорогая, особенная.
– Хватит уже меня так называть.
– А я говорю: хватит игр. И нам пора домой.
– Не имеешь права!.. – вскрикнула, когда Адлар поднялся и меня, держа на руках, прижал к груди.
– Еще как имею! Замри, жена!
– Нет! – выкрикнула в испуге. – Если любишь, то остановись, Адлар!
И вот же чудо, он замер, не исполнив обещанное перемещение.
– Что значит, это твое «если»? – нахмурился и впился в мое лицо взглядом. – Разве, я только что не сделал признание? А свое слово еще никогда не нарушал. Что бы про меня тебе ни наговорили, каким интриганом ни считали, а я слов своих на ветер не бросаю, Татьяна. И да, люблю тебя. Больше жизни, даже больше долга перед родом… – на последних словах губы Инквизитора дрогнули в ироничной усмешке. – Кто бы мне ранее сказал, что свою вторую половину найду в этом вот… казалось бы, недостижимом мире…
– Но как это возможно, если совсем не знаем друг друга? Зачем такое теперь говоришь?
Ох, кривила душой! Ведь чувствовала же, как собственная душа тянулась к этому мужчине…
– Что ты хочешь сейчас от меня? – синие глаза смотрели пристально. – Так понял, у тебя есть предложение, как нам наладить отношения?
– Не кажется ли тебе, что принуждать меня к перемещению не следует?
Ответом мне была его изогнувшаяся бровь. Ну, конечно! Это же Великий и Ужасный! А какая-то девчонка из иного мира посмела учить поведению и, как принимать правильные решения.
– Хочешь, чтобы остались здесь на время?
– Да. И присмотрелись друг к другу.
– Хм! Я-то в себе уверен, милая, но ладно, будь оно по твоему хотению. Вот только помни, что там Тьяна и Курт нас с нетерпением дожидаются…
– Снова?! Не дави на меня, Адлар!
– Как скажешь. И что еще ты задумала?
– А ничего. Мне на работу давно пора. Ты едешь со мной?
– Не здесь же сидеть останусь, – он обвел взглядом мою невеликую квартирку, как подобие темницы.
– Тогда пошли.
Мы уже подходили к подъездным дверям, как я вспомнила о тех людях, что ночью устроили безобразие во дворе. Вот и несколько нахохлилась, прежде чем выйти на улицу.
– Не беспокойся, – Адлар широким жестом распахнул передо мной дверь. – Я всех тех просителей разогнал сразу же, как сюда явился.
– Ох, спасибо тебе большое! А они?..
– Разумеется, потом снова появятся, – хмыкнул мужчина.
Мой мужчина! Все же мне было приятно на него смотреть, ощущать рядом, повиснуть на его предложенном локте…
– Это твой такой конь? – фыркнул смехом князь, как подошли к Лексусу. – И как же моя малышка управляется с таким монстром?
– А легко! – не без зазнайства ответила ему. – Вот этими маленькими ручками.
Думала, Адлар дрогнет от вида внедорожника, забоится сесть в него, а если и рискнет, то потом будет вжиматься в кресло от боязни скорости. Но он меня удивил: все то ему было весело. А еще ко всему проявлял интерес. И да, мне понравилась его реакция на мой мир, с удовольствием отвечала на многочисленные вопросы.
– Здесь ты служишь, Татьяна? – обвел потом взглядом фасад здания театра. – Согласись, наш с тобой особняк выглядит внушительнее.
Было такое. Но я на такие слова только вздернула выше нос и задрала подбородок.
– Сейчас познакомлю тебя с нашей труппой. Ты готов?
– Запросто. Но как представишь? Я согласен только на мужа!
– Как же? А если потом вместо меня здесь окажется Тьяна?..
– Эта ведьма выкрутится из любой щекотливой ситуации. Пусть я ее меньше дня наблюдал…
– Так быстро распознал подмену?
– Моментально, как только поцеловал. А я это сделал, стоило лишь под видимой причиной отвести в спальню.
– Что?! – в груди гигантской волной поднялся протест на такое признание, но увидала чертей в синих глазах и погасила гнев. – Значит, ты мне все же изменил! – сыграла возмущение. – Так и знала, что ждать от тебя верности бесполезно.
– Поцелуй, да, был. Но он изменой не считается. И да, я что еще вспомнил… там с Тьяной и Куртом еще один тип нашего возвращения дожидается. Некий Станислав Рингов. Удивлена? Неужели, птичка моя? А как, думаешь, я здесь оказался? Да. Он мой двойник в этом мире. Вот его ко мне в особняк и затянуло…
– Господи! Как все сложно-то!
– Ничуть. И, похоже, у них с Тьяной наметилась… симпатия. Поняла меня? Так что ты смело представляй меня коллегам мужем – Тьяна сможет обзавестись супругом тоже.
Я так и сделала. Представила его. И вся извелась потом. Сначала из-за многочисленных расспросов. Потом… самую малость, но все же почувствовала ревность. Нет, кого я обманывала? Очень даже ревновала, когда наши девушки стали бросать на моего супруга ТАКИЕ взгляды. Хорошо, что репетиция длилась недолго, и смогли уйти…
– Татьяна, ладошки не замерзли? – Адлар принялся греть их и дыханием и руками.
А мы тогда уже доехали до центрального городского парка и, набродившись по его дорожкам, присели в обнаруженной беседке. Казалось бы, зима, парк, а кругом было не счесть прохожих. Все больше девушек. И почти все они с интересом косились на Адлара. Именно. На моего мужчину. Черт! Меня это задевало? Я такая ревнивица? Похоже на то. И как же тогда собиралась быть подле него всю жизнь? И да, мне хотелось разделить с этим мужчиной судьбу. Чего уж скрывать! И сейчас так бы и прижалась к его боку теснее, и подставила бы губы для поцелуев. Ах, как мне их хотелось. До зуда, до жара, до напряжения во всем теле.
– У вас это так принято?! – вдруг напрягся князь, а в голосе его звучал гнев. – Настолько явно желать чужих женщин! Что ни проходящий мимо мужчина, то вызов мне! У себя давно бы уже поотрывал всем головы. Еле сдерживаюсь, честное слово. Нет, скорее бы забрать тебя домой, жена. Дорогая, а может, давай уже переместимся?
– Знаешь, я тут подумала… Тьяна много ловчее меня.
– Это ты про ее «бизнес» говоришь?
– Не только. Она и сестру мою на место поставила и… вообще обжилась на славу.
– Да боги с ней! О тебе есть, кому позаботиться. Я-то, на что? Как муж обеспечу всем необходимым. А Тьяна… да пусть творит, что хочет. Светлый с ней! Но у вас тут явно инквизиции не хватает, должен заметить. Только посмотри, сколько ведьм спокойно по улицам разгуливает! И если бы все были светлые!..
– Адлар? А можно сделать так, чтобы ты больше не гонялся за ведьмами? Э… если я соглашусь пойти за тобой?
– Желаешь моей отставки? – потер он бровь. – Так возможно, это твое желание уже и сбылось… и без моей воли.
– Король?
– Он самый. Но заметь, я вершил суд совсем не над милыми и беспомощными барышнями. Например, ту каргу из лесной избушки, помнишь? Которая хотела отнять у тебя и магию и жизнь. Она показалась тебе безобидной старушкой? А вот твою родственницу, Белинду, я же не тронул…
– Но грозил!
– Чтобы ты сговорчивее была. Каюсь. А еще, помимо темных ведьм, инквизиция ведет постоянный бой с нежитью. Помнишь их нападение? Вот!
– Может, хватит тебе воевать? Ты же теперь женатый мужчина…
– Это твое условие, так понимаю? Тогда пойдешь за мной добровольно?
– Есть еще одно…
– Только не говори, что не доверяешь мне и сомневаешься в верности. Татьяна, какую клятву еще тебе дать? Могу магическую и на крови. Хочешь?
– Подумаю.
– Надеюсь, это все же согласие быть мне женой? – скосил синий взгляд на меня, и было заметно, что сдерживал радостные молнии.
– Да.
Не успела произнести такое коротенькое слово, а уже оказалась на руках мужа. И не просто в его объятиях, а и в другом мире. И что это?! А мы оказались в большой гостиной, и там на диванах и креслах сидела та троица, которой меня шантажировал супруг.
– А почему они ни в застенке? – вот такими были мои первые слова в том мире.
– Ну и кровожадный же у меня двойник! – немедленно вспыхнула Тьяна. – Я ей там, в ее мире, порядок навела, озолотила, понимаете ли, а она!..
– А я просила?! Взяла и влезла в мою жизнь, ведьма!
– От такой и слышу! – не осталась в долгу эта прохиндейка. – Думаешь, просто так у меня часть дара при обмене хапнула? Видно, в благодатное тело тот сам потянулся!
– Дорины! Не ссорьтесь! – повысил голос Адлар, пытаясь нас утихомирить. – Зря время не тратьте, милые: у вас есть всего три минуты, чтобы обменяться информацией.
– А потом что? – подняла на моего мужа глаза ведьмочка.
– Ты переместишься назад, в Россию.
– Ура! – захлопала в ладоши Тьяна. – Мне там нравится. У меня там столько возможностей!.. Э?.. Татьяна? Ты ничего не успела мне порушить? Отойдем в сторонку на минутку?
Мы отошли, но краем глаза я отследила, как с дивана вскочил мужчина… ну, вылитый Адлад. Я бы, наверное, затруднилась отличить одного от другого. Разве только… после поцелуя?.. Но супруг как прочитал эту мысль. Иначе, отчего нахмурился и предпочел держаться ближе ко мне?
– А я? А со мной как поступите? Послушайте, господин, как вас там… у меня совет директоров должен был состояться в тот момент, когда…
– Тихо! – сверкнул на него глазами муж. – Верну. Через минуту. Вот вместе с ней, – указал рукой на Тьяну, которая тараторила, что надо передать ее отцу и тетке Белинде.
– Не забудь! – она дернула меня за руку. – Это важные сведения. Ну и дел ты тут Татьяна натворила! – вроде бы смотрела на меня уважительно. – Самого престижного жениха королевства окрутила, самого сильного мага покорила, главного инквизитора с должности сместила.
– А сама-то!.. – я только голос на обвинение настроила, а мой двойник, возьми, и истаял.
Оглянулась, а двойника Адлара тоже след простыл. Один Курт в гостиной остался.
– Что с ним делать будем? – спросил муж.
– Простим, разумеется! – совершенно уверенно произнесла я. – У нас же с тобой история, Адлар, получилась, ну, прямо фэнтези. А сказки что? Сказки всегда хорошо кончаются.
– Ладно. Если ты считаешь нашу историю сказочной, дорогая… Курт, ты прощен.
– А теперь надо бы спланировать нашу будущую жизнь, – заявила супругу, как только его брат нас покинул.
– Если в спальне, то я на все согласен.
– Погоди! Какая спальня? А клятва верности? Магическая и на крови?
– Может, потом? Нет, я не отказываюсь… Как скажешь, дорогая!
И мы с ним напланировали! Двоих сыновей погодков. Эвелину сейчас исполнилось семь, а Юджину шесть. И теперь ждали третьего ребенка. Клаус, наш семейный лекарь, уверяет, что на этот раз родится девочка. А мне все равно, кто это будет – я испытывала бесконечное счастье. И в данный момент мы всем семейством совершали путешествие. Это Адлар так сыновьям преподнес познавательную поездку по нашему княжеству. Мальчики впервые ехали несколько часов подряд верхом. Пусть под неусыпным контролем отца и на невысоких пони, но вполне уверенно правили животными.
– Дорогая? Ты не устала? – муж задавал мне этот вопрос уже второй раз за последний час.
Ага! Беспокоился! А что мне сделается, если сидела в удобном экипаже, и им правил опытный кучер? Ничего. Но вот в первый год замужества мы объехали половину этого мира. И не везде были такие идеально ровные дороги как во владениях Вальтсоров. Да, много путешествовать стало возможным, после отставки Адлара. Он действительно впал из-за меня в немилость. Но на наших отношениях его отставка сказалась самым благоприятным образом.
– Юджин! Не балуйся, – прервал мои размышления голос супруга. – Крепче держи поводья. Я кому сказал, сын? Все вижу, что теперь пытаешься достать Эвелина магией. Твой сильный дар – это не игрушка.
Да, у нас получились одаренные дети. Все в отца. Адлар уверяет, что к совершеннолетию из них получатся сильнейшие в королевстве маги. Уж и не знаю, радоваться ли этому? В десять лет ведь придется отправлять Эвелина в магическую школу, а там и Юджин подрастет. Нет, ни за что не расстанусь со своими детьми. Уговорю мужа снова переехать жить в столичный особняк, чтобы быть поближе к сыновьям. А к тому времени и дочка у нас уже будет. Вполне возможно, что ведьмочка… светленькая. Надеюсь, отец не даст ее в обиду. Ох, проблемы, проблемы!.. Но уверена, что все у нас будет хорошо. Иначе и быть не может. Ведь есть любовь и взаимопонимание. И мы смогли создать очень крепкую семью. Чего и всем желаю!