Если жизнь не задалась, то не задалась она с самого начала. Истинная правда! Мои родители хотели мальчика. И даже успели выбрать имя — Данила. Но вот незадача: даже техника порой ошибается, и в самый ответственный момент выясняется, что вместо синей ленты нужно покупать розовую. Конечно, в этот же миг розовые ленты заканчиваются, и остается только какое-то недоразумение коричневого цвета. Ага, той самой детской неожиданности.

А дальше еще веселее: вся же родня ожидала пацаненка, готовилась, подарки покупала. Вот и получилось, что в детстве моем ни одной нормальной куклы не было, а все ролики, скейт и велосипед. А куклы? Куклы — для слабаков. Так и мой старший брат считал, приучая мелочь к правильному сидению в засаде и стрельбе из игрушечного пистолета.

Мама, конечно, ворчала первое время, но смирилась. Тем более после такой школы никакие задиры не оставались безнаказанными. Будь то обычный спор или драка. А драться поначалу приходилось часто. Хотя чего сложного: дождаться, пока противник выдохнется, или, наоборот, — пусть схватит, и подсечку сделать. Знаете, есть такие классные штучки, которые позволяют свалить с ног даже взрослого. Мне их как раз и показали в детстве. На всякий случай. Чай, лишними такие знания никогда не бывают.

Но к чему я? А, точно. Все это является логическим началом моей нелогичной истории и просто призвано дать вам понять, что все описанное дальше совершенно закономерно, когда дело касается меня. И раз уж мы это уяснили, то начнем.

«Что они ни делают, не идут дела, видно, в понедельник их мама родила», — крутилось в голове, когда я, перескакивая через ступеньку, неслась ко второй паре в универ. Первую благополучно проспала, гордо проигнорировав будильник. На что этот нехороший прибор так же гордо проигнорировал меня и… просто не сработал во второй раз, давая мне выспаться и опозориться. Проспать в первый же день, конечно, верх желаний любой обычной студентки. Не верите? Вот и я себе не верю.

А как вспомню, что выскочила из дома с размазанной тушью, кривой косичкой и в разных кедах… Хорошо еще — оба красные. Плевать, что один как будто в крови вымазали, венозной, темненькой такой, а вот на второй явно пожалели, оставив почти что розовым. Но делаем вид, что так и должно быть! Это новый стиль! И мы — его иконы! Иконы! — я сказала. Отставить креститься!

В общем, вот такое чудо без перьев мчалось по лестнице в метро, бодро подбадриваемое пинками висевшей через плечо сумки. Спустя три станции подбадривал меня уже телефон: предки озаботились своим дитятей и решили поинтересоваться, как оно, дитятко, поживает. Не убило ли кого, не покалечило… Ага. Добрые они у меня. Все в меня. Или я в них… Спорный вопрос, граждане, очень спорный. Воспитание — оно ж поважней генетики иной раз, а мое воспитание предков… Да уж, устойчивые они стали. Очень.

Врать в забитом вагоне — не одна я такая соня! — не представлялось возможным, и я важно стряхивала звонки. А что? Я, между прочим, на паре, какие разговоры! Но то ли родители слишком хорошо меня знали, то ли выпросили расписание занятий, но звонили настойчиво и долго. Придется врать, что не могла найти трубку. Угу. Не могла. Скинуть могла, а найти — нет. Блин, нужна легенда покруче. А то поймают. И что же братишка в таком случае врал…

Не врал?

Ай, как неприятно-то! Нет, вы не подумайте, это совсем не про братишку, это про какого-то невоспитанного хама, который, видно, решил, что раз уж моя обувь такая особенная, то лишний апгрейд ей не повредит, как и индивидуальный тюнинг. А вот и нет! Его подошвы на моих кедах никак не входят в топ пять самых модных рисунков.

— Мужчина!

Нет, весь вагон я не звала. Почему они все пооборачивались? Ага, все. Вот тот, кто отличился, стоит и в ус не дует. Не при делах он. Конечно, так ему и поверила. Протолкнувшись сквозь толпу — особый навык выживания в городе! — я оказалась рядом с этим субъектом. Кашлять, привлекая внимание, не стала. Тип был в наушниках, а это случай особый.

Знаете же про связь наушников и уважения? При встрече в знак приветствия достают один наушник, а в знак особого уважения — два. Так вот, этот тип меня не уважал! Даже дружелюбное похлопывание по плечу, от которого шарахались все мои знакомые, проигнорировал. Видимо, тип из разряда ежей. Без пинка не полетит. Ну ладно, пинок так пинок. Вот раззадорил меня его полный игнор! Даже пары на второй план отошли. Точно, я чокнутая. И это даже не лечится. Не забыть бы еще справку взять, чтоб всяким там показывать.

Но мы отклонились от темы, а этот, с позволения сказать, оригинал все так же продолжал безразлично пялиться в стенку. Со словами «Ах, какая я неуклюжая!», жалея, что не на каблуках, я смачно наступила ему на ногу, вкладывая в этот порыв весь свой гнев. И, пожалуй, после такого мой новомодный тюнинг на кедах был бы полностью компенсирован, если бы не одно но: тип продолжал меня игнорить!

Я начала звереть. Вот серьезно. Стоит себе такой непоколебимый, в сторону простых смертных даже не смотрит, еще и рожу кривит, как будто мы тут все никто и звать никак, а он, блин, великий инквизитор, вышедший погулять по городу и музыку послушать. Ага, и плевать ему на всех, чай бы не отвлекали. Угу, вот чай бы и не отвлекали, а этого…

Бесит.

— Вы выходите?

— Что?

В первый момент я даже не поняла, кому принадлежит баритон, так задумалась над поведением сумасшедшего в наушниках. А потом взглянула вверх, сталкиваясь с внимательным взглядом серых глаз, наслаждаясь убаюкивающим голосом…

— Девушка, так вы выходить будете?!

Кто ж это такой нетерпеливый? Ау, и зачем в спину локтем! Не буду я выходить, не буду!

— Да идите вы, куда хотите. Больно надо! — вызверилась я, отступая.

Тут же меня оттеснили еще дальше, а когда я смогла вернуться на прежнее место, этого типа уже не было. Только запах. Блин, и спрашивается, пока по ногам ему ходила, запах был побоку, а тут прямо вах-вах, верните принца, хочу еще? Нет. Что это за бред с моей съехавшей черепушкой? Кто ей разрешал так ехать! Это же… неправильно все! Я еще понимаю — на почве нового скейта. Или там — суперсовременного ноута. Но какой-то вшивый, вонючий мужик? Да я вас умоляю! Вагон после него до сих пор воняет! Как можно быть таким кретином? Или он вылил весь флакон? Вот уж точно ненормальный!

Успокоив таким образом саму себя, я разочарованно выдохнула и тихо-мирно, без оттаптывания ног ближним, добралась до корпуса своей новой обители знаний.

В здании факультета история чувствовалась с первого взгляда. Такую рухлядь не во всяком архиве встретишь, а тут — целый корпус. И впечатленьице такое… гнетущее. Да уж, теперь ясно, почему собеседование мы отбывали у юристов. Там же только после перестройки. Евроремонт, как-никак. Гранит, лифт, стеклопакеты, коврики. Надо было идти на юриста. Продажная, говорят, профессия, ну так выгодная! Если продают, то и покупают! Чего ж эта идейка мне раньше не пришла, не блондинка ведь?

И правда, не блондинка. Кто меня тогда в продажные возьмет? Была бы рыжая, можно было бы попытаться, те хоть наглые. А я… Покраситься, что ли… Да не поможет. Наглость — состояние души, или то, чем это состояние добывается. Состояние, которое из денег, если вы не поняли. И если без души обойтись можно, то без состояния в современном мире и души не надо. Да и кому эта душа нужна… Хотя если вспомнить корпус юристов… Недаром же про всякие контракты пишут? Может, и правда спрос есть. Ага, так себе и представляю.

Юрист и демон-искуситель. Бедняга мычит, уговаривает, а этому — хоть бы хны. Юристу, я имею в виду. Демон-то, бедняга, поди, не привык к нашим крючкотворам. Эти демонюгу еще и обуют, сам душу у них в лапищах оставит, и придется корячиться на здешних сатанистов до скончания веков. Ведь ушлые эти людишки! Так контракт составят — даже в отпуск не отчалишь. А Трудовой кодекс пока ждешь, так они выдадут что-нибудь типа: «Кодексы для человеков, а вы, уважаемый…» — и так далее. Да уж, с такими людьми даже мифическим демонам понадобятся адвокаты. А эти, как известно, юристы и есть. В общем, круг замкнут. Но их корпус действительно крут, не то что этот…

Остатки былого величия. Очень былого. И очень величия.

Мысленно простонав от жестокости бытия, я гордо переступила порог кладбища незамутненных разумов, оказавшись в душном склепе наук. А душок стоял. Хороший такой, насыщенный душок. То ли из туалета, то ли из буфета. Да уж, куда я попала? Ну вот куда?

Хотя нет, не так. А куда еще могла Я попасть? Карма — такая карма…

Брать языка ради поиска расписания не пришлось. Доисторические застекленные стенды с карандашными пометками проглядывались на сто миль вперед. Сразу видно: к середине второй пары популярное местечко — холл.

Бодро прошлепав к расписанию, я убедилась, КАК меня любит мироздание. Если еще вчера нам говорили, что пар будет три, то сейчас я имела честь лицезреть гордый прочерк напротив третьего занятия. И четвертого, и пятого. Их всего ДВА сегодня. ДВА! И сейчас уже от пары осталось полчаса! За что мне все это?

Опять спускаться в метро было ниже моего достоинства. Раз уж из дома вышла, так и проведи время с пользой. Какая польза может быть от девушки, которая и на девушку-то с утра не похожа — так, на кикимору немного, узко известная истина умалчивала. Впрочем, деньги имелись, а под столом кто увидит, на прием собрался или на пляж? А косичка… Ну что поделать? «Я у мамы дурочка» — хорошо известный и проверенный годами бренд. Еще и знакомиться кто-нибудь полезет. Ага. Вот смеху-то будет.

Вот уже третий день, как я участвовала в народном аттракционе «разожги печь». За время учений в результате самовозгорания были подпалены или сожжены следующие предметы быта: занавески, три полотенца, коврик у входа, две ножки стула, один стол, пара лаптей, нож с деревянной ручкой, ложка, лучинка, горшок цветочный, обыкновенный.

Несмотря на большую смертность среди предметов быта, Ванична не теряла надежды приобщить меня к местным способам приготовления еды. С каждым днем ее надежда становилась все маниакальнее, и меня заставляли пробовать снова и снова. Вероятно, она хотела взять печь измором, чтобы та при виде меня сама растапливалась. Ничем другим я подобное упрямство объяснить не могла.

И да, для лучшего вливания в мир собственных глюков мной было принято решение вести хозяйственно-просветительские записи. Пока преимущественно хозяйственного толка. Уже даже первую сделала: «Трогать жабу в период линьки опасно для жизни». Нет, не поймите неправильно. В гробу я видела эту жабу и ее линьку, но кормить живность прочно вошло в мои обязанности. «Любят животинки молодую кровь», — туманно пояснила свое решение Ванична, выдавая мне ведро с дурнопахнущей смесью а-ля «суп-пюре для извращенцев».

Да уж, молодую кровь они любят. Портить. Пока я воевала с жабой, уговаривая ее отхлебнуть из чудо-ведерка, это самое чудо-ведро умыкнул ужик. И не надо ржать. Этот ужик очень умный, а при длине в три-четыре метра утянуть какое-то ведро для него — раз плюнуть. И попало же мне… Пришлось самой идти и комаров ловить.

Почему комаров? Так любит их Жабка. Ванична хотела нас сдружить и сама ловила комариков, чтобы суп любимой скотинке сделать, а тут такая потеря. В общем, выдали мне сачок, мешок как из-под картошки и отправили на болото.

Нет, не пугайтесь, Ванична меня нежит, пылинки сдувает. А на болото… Ну так водятся там комары. И меня любят. Как увидят, так и несутся всей стаей. Познакомиться хотят. Это мне Ванична объяснила. Дескать, комары молодые, кикимор настоящих не видели, вот и бегут со всех крыл на чудо посмотреть. Ага, а кикимора стоит. Сачком махает и в суп их, в суп, чтоб неповадно. Этакая плата за просмотр с летальным эффектом. И ведь продолжают лететь. Если бы еще покусать не пытались от полноты чувств… Но это молодняк.

Более степенные комары, как сказала Ванична, таких, как мы, видели и попробовать не пытаются, а уважительно облетают за версту, чтобы в суп не попасть. Они и молодняк просвещают, но куда уж там. Детки-то всегда себя правыми считают. Без исключений. Что комарьи, что человечьи, что кикиморины. Последнее Ванична особенно подчеркивала, на меня косясь. А что я? Я ничего. Подумаешь, забыла сарай у Жабки запереть.

Так не сбежала скотинка. А могла бы. Нет же, выскочила — и давай вокруг дома бегать. А мне потом болото равняй, чтоб не прохудилось где.

В общем, не жизнь, а сказка. Злая какая-то и уж больно хозяйственная. Золушка, что ли? Нет, на мачеху Ванична не тянула. Да и принца на горизонте нет. Или сынок старостин за принца сойдет?

Этот, должна отметить, достойный сын своего отца решил пойти по стопам папеньки и направился прямо к нам, на болото. Пришел, уселся на пенек в сторонке. Сидит, веником обмахивается, горланит какие-то песни. Жабка прямо заслушалась — давно ее соплеменники серенады под окнами не пели, заскучала бедная Жабка по мужскому вниманию. А Ванична села повздыхать у окошка, но уже на второй ноте с грохотом захлопнула ставни и дверь на щеколду закрыла. Еще и мне сказала не выходить, чтоб ушки мои слабенькие не пострадали.

А мы и рады стараться. Это же целый день лентяйства. К печке меня точно не поведут — дрова-то все на улице, в сарайчике у Жабки, а тот запас, что в доме хранится… Так не для разбазаривания он. Посему, к моему крайнему облегчению, меня выгнали погулять по дому.

Гулять, конечно, было скучно, и я отправилась на облюбованный чердак. Именно здесь и хранились мои «записки сумасшедшего», кои я собиралась пополнить в самое ближайшее время. Выглянула во двор, где самозабвенно мучил гусли старостин сынок (на веник уже и смотреть жалко было), и сделала вторую запись в кладезь умных мыслей: «Хуже Жабки и печки может быть только горловое пение».

Какое отношение эта запись имела к хозяйству, я слабо представляла, но не увековечить полезный опыт не могла. И вот еще: после знакомства с Ваничной я резко стала всех здесь понимать. То ли адаптация к глюкам вышла на новую стадию, то ли еще что, но факт оставался фактом. Я всех понимала. Даже Жабку иногда.

Сказала о последнем Ваничне, так она тут же славу возносить какому-то Болотному Божку стала. Дескать, благословил батюшка, настоящая кикимора растет, будет, кому болотце передать с хозяйством. Кажется, от идеи сплавить меня несуществующим в этом кошмаре родителям женщина отказалась. Ну и ладно, мне же легче. Врать меньше. Когда-нибудь этот затяжной бред кончится, и все снова будет по-старому. Эх, надеюсь, факультет за это время распрощается со мной, и я смогу податься в химики.

Почему-то в последнее верилось с трудом, ну да ладно.

Подведем итоги нашей бурной трехдневной деятельности. Погружение проходит успешно. Аборигены уверены, что я — одна из них. Комары не обижают, Жабы в любви признаются, печка морщится и не признает. Все как обычно. А, и еще… Появились поклонники. На данный момент — в количестве одной штуки. Настырный, без слуха, страшный. Итог — не подходит.

Старался бедный поклонник до самого вечера. Уже и первые звезды загорелись, когда он подобрал свой веник, засунул гусли под мышку и утопал в сторону деревни. Что-то подсказывало, что завтра он если и придет, то веник принесет тот же. Весь в папочку? Так зачем лишний раз тратиться, если вещь еще целая.

— Данька, ужин стынет. — А это уже мне. — Иди кушать, дочка.

Я решила не отвечать словами, предпочитая ответить делами, и быстренько спустилась на кухню. На моем месте стояла тарелка с супом, лежала ложка и ломоть хлеба. Большой, ароматный, с семечками. Давно такой хотела.

— Спасибо, матушка, — поблагодарила я, замечая, как расплывается в улыбке Ванична.

Нравилось ей это обращение, а мне совсем несложно сделать ей приятное.

Неожиданно женщина погрустнела. Она медленно опустилась напротив и шумно выдохнула:

— Прости дочка, не смогли твоих родителей найти. И тебя никто не вспомнил.

Ну еще бы меня кто-то вспомнил. Было бы удивительно, но…

— И что же теперь делать?

«Мордашку погрустнее», — промелькнула ехидная мысль.

— Ничего, дочка, со мной останешься. Наследницей будешь. Всему научу, настоящей болотницей вырастешь.

— А кака? — несмело поинтересовалась я.

Я уже успела смириться, что придется туда идти, и даже думала, что в пути понадобится.

— А что — КАКа? Пойдешь, отучишься годок… Болотники-то больше и не учатся, сбегают. Мучают там наших, за людей не считают. Придираются. Я бы тебя не пускала, но правила. Один курс отучиться каждая болотница должна. Чтобы замуж выйти да деток после учить. Ты уж постарайся в грязь лицом не ударить. Хорошо учись, на троечки. Чтобы мне стыдно не было. А то сынок Гречневых чего удумал: четверку получил! Стыд и срам! Как им сочувствовали, как уговаривали не выгонять болезного! Чего натерпелись.

— А если я не смогу на троечку? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну так и двоечка хороша. Для всякой уважающей себя болотницы двоечка — лучшая оценка. Деток учить хватит, а с мужем спорить не станет.

На этом и порешили.

В забеге за Георгом я впервые поняла, что лучшая мотивация для мужчины — это спешащая за ним кикимора. Именно она заставляет его сердце биться быстрее. Кровь приливает к ногам, в голове проясняется, и мужчина бежит, окрыленный любовью и почтением, пока, не обернувшись, чтобы оценить расстояние до любимой, не спотыкается о камень и с грацией настоящей балерины, теряя полотенце, не падает в кусты.

Я остановилась на середине пути, заметив этот самый знак капитуляции прямо посреди тропы. Поднимать его брезгливость не позволила. Разве что палкой, которую следовало аккуратно придерживать двумя пальцами, чтобы ну вот совсем никто не усомнился, какое сие неблагодарное занятие.

— Эй, стриптизер-неудачник? — окликнула мага.

Молодой человек решил хранить гордое молчание.

Интересно, а в кустах есть лопухи? Если есть, можно смело выбрасывать полотенце. Народные методы — они же того, полезнее! Единство с природой же, единение с духами предков, кормление комаров на свежем воздухе… Эх, где мой сачок, накормил бы на пирог Жабке! А тут… Ох уж эти самовлюбленные самцы, никакой заботы! Только о себе и думают!

Кусты тем временем начали сотрясаться.

— Эй, ты там скоро? Учти, если в ход пошла газовая атака, то я тебя не знаю, уж не обессудь, — честно предупредила я и отошла от кустов.

Да, интересный момент. Кусты вдоль дорожки были довольно редким явлением, так что Георг, можно сказать, везунчик.

— А-а-а…

Из кустов начали доноситься стоны, а в мою зеленую головку принялись закрадываться здравые мысли, что некоторые могут использовать их еще и в других целях. Хм, и когда только Георг успел свидание назначить? С другой стороны, если кикимора — столь страшное явление, даже потеря стратегического прикрытия тылов могла восприниматься как незначительная и быть признанна недостаточно веской причиной для остановки. В таком случае… Да, пойду-ка я домой, в родное болото.

«Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром…» — думала я, подступая к дому. Грязь так и не просохла: все же болото мало располагало к таким подаркам судьбы, а потому мою бедную одежду придется стирать весьма старательно.

Грустно разувшись на пороге и связав подол на уровне колен, я зашла в дом. «И скучно, и грустно, и некому руку подать…» Судя по царившей тишине и безуютности, Ванична уже успела уйти в далекий Семиречинск.

Вздохнув, я прошлепала в подвал. Еще воды натягать надо да помыться. А все маг… Зло скрипнула зубами, но вспомнила, что это вредно для эмали, и решила повременить с дальнейшим скрипом. Обойдется, буду еще из-за него страдать.

Долго страдать и не пришлось. Раздался вежливый стук в дверь. Я ждала, как кто-то войдет, но желающие так и остались за порогом. Даже удивительно. Честно, не думала, что Георг способен на проявление такта. Тем не менее за проснувшийся не вовремя такт очень хотелось отомстить. Думаете, зря? А вот и нет.

Стирать в холодной воде с помощью мыла и доисторического девайса а-ля терка, вылив на себя воды и мыла больше, чем на пострадавший сарафан… Явление мокрой меня в дверях поистине вызвало фурор. Даже лопухи мигом встрепенулись и вернули себе первоначальный видок. От страха, не иначе.

На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Георг, прикрываясь (как я угадала!) лопухами. За его спиной с удивлением и насмешкой (как такое вообще возможно?) высился давешний темноволосый в количестве одна штука на одно болото. Куда подевались три его копии — история умалчивает даже после ласковых пинков любителя лопухов.

— Леди… — начал темноволосый, с интересом косясь на мое промокшее платье.

А я что? Я ничего. Пусть косится. Не мое — не жалко. Подумаешь, третий размер? Так не пятый же. А глюки и такое утворить могли. Вон у Ваничны вообще шестой, и ничего.

Молчание затягивалось. Я даже, чего уж там, тоже вниз взглянула, но нового ничего не нашла. Странные они. Кикимор, что ли, не видели?

Но стоять надоело. Опять же — ветер, холод, простуда не дремлет… С чувством собственной правоты я закрыла дверь и побрела продолжать издеваться над собой и сарафаном, когда в дверь опять постучали.

— Леди…

Начало было таким же и исходило от того же темноволосого. Совсем не оригинально. Георг жался перед ним и отводил глаза, словно чувствовал свою вину. Да и вообще оказался не в своей тарелке.

— И?

Манеры у меня совсем не как у леди, но и мужчинам было далеко до лордов.

— Не могли бы вы пригласить нас войти?

— Нет, — покачала головой я. — Мама запрещает всяких неказистых в ее отсутствие пускать.

Георг аж подавился. Не согласен, что неказист? Я демонстративно воззрилась на лопухи и чуть приподняла бровь.

— Леди… — Опять он за свое! Я недовольно глянула на спутника Георга. То, что я сегодня бегала аки подстреленная, еще не дает ему права стоять у меня на пороге и издеваться! — Не могли бы вы приютить бедных путников за весьма хорошую сумму?

— Насколько хорошую?

А что? За спрос денег не берут. Узнаю и выгоню. Темноволосого. Георга все же жаль. Да и Ванична ему пригрозила.

— Очень хорошую, — с намеком произнес незнакомец.

— А в денежном эквиваленте? — отказалась понимать намеки я.

— Сто золотых, — сделал ставку он.

— За ночь.

Мужчина прищурился, в глазах бушевало пламя. Еще бы! Столько стоил меч. Хороший такой, добротный меч из гномьей стали.

— А не кажется ли вам, что вы несколько переоцениваете обслуживание?

— Разве что недооцениваю, — делано всплакнула я. — Это же экотуризм. Возможность самому поработать на болоте, ощутить себя полноправным членом пищевой — то есть болотной — цепочки. — И с пафосом, пытаясь не заржать: — Почувствуйте себя королем болота! Ощутите все прелести болотной жизни! Прогулки под луной, массаж ног лучшими микроорганизмами, маски для лица, незабываемое катание на жабах. Все это и многое другое — только у нас! — И с обидой: — А вы — всего сто золотых! Да за сто золотых вам даже на пороге стоять нельзя! Вы же мне микроклимат болота портите.

Темноволосый был недоволен. Ох, как недоволен. Елей на мой злой язык.

— Леди, — сквозь зубы выдавил он, — в ваших интересах меня пустить.

— То есть сами войти вы не можете? — сделала вывод я.

Интересно получается… Дверь открыта, входи — не хочу, а они мнутся на пороге, как будто только мое позволение может впустить их в дом.

— Нет, — прошипел темноволосый, словно я издеваюсь.

А я же… Я не издеваюсь. Почти. Но вот именно про дверь — не издеваюсь ни капельки. Я ведь не знала. Вот честно. Думала — заходи-бери, что приглянулось. Еще удивлялась, почему Ванична дверь вообще не закрывает и не боится, что украдут что-то.

— Георг, шагай в дом и прикройся, — разрешила я магу.

Хотя утром он сам спокойно проходил. Или ждет, пока я позволю его спутнику?

Так и есть. Остался на месте.

— Господин, вы что-то еще хотели?

Как темноволосого от «господина» передернуло!

— Да. Я бы хотел снять у вас комнату.

— Сто золотых за ночь и клятва о непричинении вреда мне. За порчу имущества доплата по пятьдесят золотых за каждый испорченный предмет. Согласны?

Я была сама любезность. Даже улыбку во все тридцать два изобразила. Ага, во все тридцать два кикимориных клыка. Георгу понравилось: сглотнул аж.

— Идет, — с неудовольствием подчинился мужчина. — Я, Альтар Райген, клянусь ни делом, ни бездействием не причинять вреда давшей мне кров на время пребывания в ее доме.

Нет, юридически дом принадлежал не мне, но, судя по сумасшедшим глазам Георга, пообещал темноволосый правильно. Что ж, встретим хлебом-солью. Заодно и печь растопят.

— В таком случае приглашаю вас в дом, но здесь действует правило «обслужи себя сам». Все же экотуризм. Хотите тепла — растопите печь. Хотите кушать — пойдите и приготовьте.

— А за что тогда леди желает получать деньги?

— За жилплощадь. Это единственный дом на болоте. Строение уникальное, архитектурная ценность, дизайн от лучших болотных мастеров, и все предметы — ручной работы!

А пафоса, пафоса-то сколько! Нет, сто золотых — мало. Продешевила Данька, надо было двести брать. Заодно обучение себе оплатишь в КАКе. Платное, оно ж для кикиморы совсем не зазорно! А даже почет!

— Ясно.

Судя по всему, Альтар понял, что лучше ничего не спрашивать, иначе все станет еще хуже. Ну и ладно. Не хочет — не надо. Мы и молчать умеем результативно. Вот не скажу я им, какая ступенька мокрая, а какая в темноте любит скрипеть, и ка-а-а-ак навернется маг с испуга! Мечты, мечты… И чего это он так снисходительно на меня смотрит? Мысли читает?

Темноволосый покровительственно кивнул. У-у-у, нехороший, отомщу я ему. Вот как есть отомщу! Будет он мои подлые мыслишки в отношении себя видеть. Стыдно-то каа-ак. Хотя сам виноват. Нечего подглядывать! Я его об этом не просила, так что… Это сказанное можно использовать против кого-то, а подуманное… Веселье начинается!

Весело и фальшиво (слуха нет!) посвистывая, я отправилась к себе, гордо ткнув магу пальчиком в его временную комнату. О каких-либо удобствах речи не шло: койко-место. Остальное — если сам отыщет. А если не то возьмет или испортит — мне уже его жалко.

Но почему-то на душе больше не было так весело. Наверно, не ожидала, что он согласится. А теперь, если Ванична вернется раньше, ловлей комаров не отделаюсь. Но что сделано — то сделано. Вздохнуть поглубже, и завтра будет новый день.

«Хорошо живет на свете Винни Пух, потому что не поет он свои песни вслух. Ибо только б попытался, пыли знатно б наглотался, потому и не поет в дороге Винни Пух…»

Примерно такие мысли одолевали обнявшую коня за шею и страдавшую от внезапно открывшей морской болезни меня. А все началось в селе, когда была отослана Жабка и пришлось пересесть на почтового коня. Ничем иным, кроме наглой морды и отвратного характера, данный конь от тысяч своих подкованных собратьев не отличался. Даже зубы (каюсь, заглянула) имел по-лошадиному большие и не чищенные пастой с ментолом. О том, что в природе существует дезодорант, он также имел весьма отдаленное представление, а потому мне стало дурно от одного только запаха.

Но если запах еще можно пережить — затычки для носа входили в комплект проката коня, — то вот сесть на это хвостатое чудо после Жабки было кощунством. Конь же без пупырышков, держаться не за что. За седло? А если сползет?

Эти невеселые мысли не давали мне покоя, заставляя с опаской коситься на животное, которое, прочувствовав, что его боятся, игриво встало на дыбы, демонстрируя свирепость и жажду подвигов.

— Я на это не сяду! — гордо воскликнула я.

Работники почты пригнулись и поползли в укрытие, будто с неба ожидалась массированная атака.

— Данька, ну разве этот милый конь — ЭТО!

Георг почувствовал себя мужчиной. Ну как всегда! Нет, чтобы дракона любимой принести с цветами к ужину? А тут коня не испугался! Подвиг!

Я обиженно отвернулась.

— Ну, Данька, ну смотри. Он же милый. Ты ему нра-а-авишься, — продолжал увещевать Георг. — Смотри, какие глаза добрые!

Я неосмотрительно взглянула-таки в глаза животинки. Ой, лучше бы я этого не делала. Смерть во цвете лет под колесами… тьфу ты, копытами средневекового транспортного средства никогда не прельщала меня.

— Ну, Да-а-анька!..

И когда на двадцать пятом уговоре я даже тихонечко, бочком, дошла до этого самца, Альтар, успевший оседлать своего коня и утрясти все вопросы по прокату, скомандовал:

— В путь!

И они поехали! Без меня!

Как бы ужасно вы себя ни ощущали, всегда найдется кто-то или что-то, обламывающее извращенный страдательский кайф. В моем случае таким двигателем прогресса стала острая необходимость в вещах. На ярмарке в селе я не успела закупиться, а потому шопинг превращался из развлечения в потребность и требовал серьезного и незамедлительного похода. Именно этим милым женскому сердцу (не моему!) делом я и отправилась заниматься на следующий после собеседования день.

Расписание повесили в холле Академии, и я имела честь узнать, что пары начнутся спустя два дня с предмета под названием «Введение в общую теорию пространственных перемещений». Особенно порадовало «Введение», ибо предметы, которые начинаются со слова «Общее», редко оказываются сладкими. Скорее — горькими и заставляющими страдать. Но на тот момент, пока ты имеешь дело с введением, редко задумываешься, что последует за ним.

Кроме пространственных перемещений в первый учебный день имелось еще два предмета. Или, если говорить честно — один. «Теоретическое и практическое ядоделание». И, что примечательно, практическое шло первым. Да, опытные преподаватели — они знают, что адепт-первокурсник в состоянии сварить яд без какой-либо подготовки, просто по велению сердца закидывая в котел все, что душе угодно.

Имелась, конечно, и четвертая пара, но напротив нее в расписании первого курса значилось — «не для болотных рас», а потому я с чистой совестью проигнорировала «Основы боевой магии». Боевой магии?!

«Ладно, лучше схожу, — решила я, но природная лень добавила: — Как-нибудь в другой раз».

Впрочем, до практического решения, что посещать, а где можно и вздремнуть, у меня еще было время, а потому, натянув сарафан, обувшись и попытавшись расчесать зеленое гнездо, чеканя шаг, я выплыла в город.

Что и говорить, столица — это столица. Ни тебе тихих улочек, ни радостных лиц прохожих, ни вежливых продавцов и благородных аристократов. Нет, все это было слишком утопично, чтобы иметься в наличии в гордом стольном граде Кирстенской империи.

Едва я ступила за порог своего вуза, как меня попыталась сбить с ног противная животина с не менее противным всадником. Это, не побоюсь такого слова, чмо стегнуло бедную скотинку хлыстом и хотело меня протаранить. Не удалось! Как комары летали ко мне знакомиться, так и умная скотинка, почуяв болотную кровь, затормозила прямо перед моим носом.

Инерцию в этом мире никто не отменил. Как красиво летел хлыщ на брусчатку… И почему я не додумалась спать в обнимку со смартфоном! Запись взорвала бы Ютуб (если бы меня прежде не сожгли!).

Решив не злоупотреблять терпением местных, я бодро припустила куда-то. Логика подсказывала: где больше шума — там и рынок. Подсказывала, но не предупреждала, что рынок может быть не только продуктовый и вещевой, но и с животными.

Запах навоза преследовал меня еще долго.

Зная о своем топографическом кретинизме, я вернулась к Академии, чтобы не заблудиться, и пошла в другую сторону с явным намерением взять «языка». Но почему-то «язык» не брался! То ли прохожим не нравилась моя кровожадная улыбка и вспыхивающие непередаваемой радостью глаза, то ли к кикиморам здесь плохо относились, но ни одна жертва не пожелала сдаться на милость победителя.

Устав от безрезультатных гонок, я присела на теплый камешек и закрыла лицо руками. Нет, я не плакала! Кикиморы не плачут! Я увлажняла глаза и проверяла работу слезных желез! Именно так, и никак иначе!

— Кхм… Я могу чем-то помочь?

Вот так и знала, что излишнее влаговыделение из глаз положительно сказывается на результативности ловли на живца. Поймала!

Передо мной стоял невысокий угловатый франт-извращенец, который с вожделением смотрел на предающуюся горю кикимору. Извращенец он был именно потому, что не прошел мимо. Все прошли — а он не прошел. Ненормальный какой! Но нам все сдвиги на руку.

— Я заблудилась! — тоном девочки-цветочка проговорила я, смущенно теребя бедный рукав. Такими темпами мой сарафан станет безрукавкой.

— Совсем-совсем? — усмехнулся молодой человек, присаживаясь рядом.

— Совсем-совсем, — подтвердила я, косясь на стены Академии за спиной. — Вот вообще не знаю, куда идти. Мне бы на рынок. За одежкой.

— На рынок, — повторил мужчина. — Что ж, это можно устроить.

Он поднялся и протянул мне руку. Я размышляла, стоит ли доверять всяким-разным, когда решение нашлось само.

— Лейкан, и когда ты успел настолько потерять совесть, что пытаешься увести адептов прямо от ворот Академии?

Противный демонюга лениво облокотился на ограду. Темные волосы теребил ветер, и челка то и дело падала на глаза. Впрочем, прищурившемуся демону это мало мешало. Скорее — доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания собственного величия и крутости.

— Наон…

Еще недавно любезный, извращенец отступил, убрал руку за спину, демонстративно тряхнув ею, словно сбрасывая какой-то мусор.

— Я прекрасно знаю свое имя, — заверил демонюга и шагнул ко мне. — А вам, Дана, я бы советовал запомнить этого типа в лицо и избегать встреч с ним.

Названный Лейканом скривился, но стоило ему взглянуть на меня, на его лице вновь расплылась улыбка. Профи!

— Не слушайте этого нахала, — обратился ко мне мужчина. — Он не знает, что творит.

И снова протянул мне ручку.

Но я не брала. А зачем мне его грязная конечность! Он же сам только что мусор скидывал, а воды с мылом я не видела! Так что как-нибудь без него обойдемся.

— Простите, но, пожалуй, ваше внимание излишне. Спасибо за участие, — сердечно поблагодарила я, косясь на демона.

Тот внимательно следил за нашим разговором. Услышав мой ответ, расплылся в победной улыбке.

— Дана, я могу вас проводить, куда требуется, — предложил Наон, подхватывая меня под локоток и оттесняя соперника. — Компания нам не нужна, — бросил он Лейкану и повел меня вперед.

А я что? Я ничего. Идем и наслаждаемся, пока погодка позволяет.

Вы когда-нибудь ходили под руку с красивым мужчиной? Конечно, ходили. А гуляли с ним по главной улице города? Видели, как с восхищением смотрят на него?

Вот и отлично, тогда мне даже не придется объяснять, как пялились прохожие на нашу странную парочку.

Он, весь такой из себя, в темном камзоле с золотым шитьем, в понтовых лакированных туфлях с пряжкой, с мечом в ножнах и очаровательной белозубой ухмылкой на наглой морде. И я, болотная растрепа в помятом сарафане и ботинках, которые ну никак не сочетались с некогда белой тканью моего одеяния. Но, как говорится, и все-таки мы вместе.

Вот так и вышагивали мы под раздраженно-завистливые взгляды восхищенной публики в места не столь отдаленные. Рынок миновали по широкой дуге, мне даже не пришлось прятаться за демона от ужасающего запаха всякой скотины. Лавки… лавки были чудесны.

Ой, зря Наон решил побыть галантным кавалером! Ибо после двухчасового забега он из принца превратился в ослика. Я же… относительно похорошела. По крайней мере, брюки с туникой подходили к моим ботинкам лучше, чем мятый сарафан.

Почувствовав себя человеком, я потянулась, игнорируя возмущенные моей вольностью взгляды, и обернулась к демону, размышляя, не забрать ли у него пару пакетов. Не забрать!

К моменту появления у меня великодушия и сострадания этот демон успел избавиться от своей ноши. От моего, между прочим, имущества! Представляю, как меня перекосило, если у Наона наглая ухмылка сползла с лица и глаз задергался.

— Дана, вы в порядке? — аккуратно поинтересовался демонюга.

— В полнейшем, — процедила я, пытаясь припомнить, как давно не видела свертки. Мозг хаотично подсчитывал убытки и начинал продумывать кампанию по выбиванию компенсации потраченных средств.

— Вы странно улыбаетесь, — заметил мужчина. — Вас что-то беспокоит?

Орать на улице я не стала. Он еще и издевается! Выбросил мои кровные вещички и спрашивает, в чем дело! Вот наглость! Пожалуй, первым мой суп попробует именно демон. А там усовершенствуем и Альтару сготовим. Хотя на контрасте с этим… Нет, мага беречь нужно! Он хотя бы мои вещи таскал с должным почтением!

— Беспокоит, — честно призналась я и демонстративно оглядела собеседника, пытаясь догадаться, куда он мог сунуть мои пакеты. — Мои вещи.

— Я все отправил в общежитие, не беспокойтесь.

— Магия?

— Курьерская служба, — рассмеялся Наон. — Расценки приличные, но лучше, чем гулять по городу с красивой девушкой, волоча ее покупки.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила я.

Теперь было неудобно, что я подозревала собеседника в столь тяжких преступлениях.

— Не за что, — усмехнулся демон.

Вот только, несмотря на его слова, мне казалось, что заплатить еще придется.

Я не ошиблась. Платой за свободные руки стало посещение кафе. Мужчина его, конечно, иначе назвал, но таверна и трактир — слишком плохие слова, а ресторан — слишком громкое. А потому — кафе. Именно его оно по обстановке и напоминало.

Деревянные столики — где-то круглые, где-то квадратные, резные стулья, не очень практичные, но красивые, мягкий свет от веселых оранжевых шариков под потолком. Впрочем, было еще довольно светло, и ни один из шариков не понесся к нам, хотя, судя по пустому плафону над столом, с наступлением сумерек они занимали свои рабочие места.

Открыв меню, я едва не выругалась. Играть дурочку — это одно, а признаваться в том, что ни черточки не понимаю в местном письме… Весело-весело, если бы не было так грустно!

— Какие-то проблемы? — поинтересовался демон. Он с таким интересом пялился на меня, что я усмотрела злой умысел.

Привел меня сюда, меню сунул — проверяет?! И что выяснить хочет? Умею ли я читать? А для кикиморы это как? Простительно?

Щечки как-то сами собой налились горячим помидорным румянцем, а взгляд потупился. Помедлив, я пододвинула меню к визави и попросила:

— На ваше усмотрение.

— Хорошо, — расплылся в улыбке демон. И даже клыков не показал — так был задумчив. — Джошуа, мне как обычно, а леди — самое лучшее.

«Леди» смущенно улыбнулась и принялась теребить скатерть. Проклятая тряпочка начала сползать, и пришлось оставить столь полезное для нервов занятие.

— Господин…

Я замялась, не зная, как правильно к нему обращаться. Наоном демона назвал Альтар, а какие отношения мести-товарищества их связывали, для меня оставалось тайной. Судя же по одежке, демон был если не богат, то весьма обеспечен, а значит…

— Зови меня по имени, — предложил этот крылатый острозуб, демонстрируя очаровательную боевую улыбку.

Нет, стоматолога ему посещать не нужно. Даже со своего места я видела, какие хорошие у него зубы. А неплохая генетика, неплохая!

— Это не совсем уместно, — напомнила я. — Вы работаете в Академии.

— Я так развлекаюсь, — усмехнулся собеседник. — Иногда оказываю услуги ректору.

— А сейчас? — уцепилась за сказанное я.

— И сейчас я кое за кем наблюдаю, — подмигнул Наон.

— И за кем же?

— За тобой! — подавшись вперед, заявил этот гад.

Как у меня улыбка с лица не сползла и сердце не остановилось, известно… а никому не известно! Просто вмиг перед глазами вся жизнь пронеслась. И разговор с Георгом. Нет уж, не хочу я в лапки экспериментаторов! Пусть свои конечности под контролем держат!

— Не смешно, — обиженно выдала я, отворачиваясь. — Врете вы все!

— Но разве я не могу польстить?

Демон посерьезнел, внимательно глядя на меня. Мне же приходилось изрядно косить, чтобы смотреть в окно и не терять его из виду.

— Так откровенно — нет!

— Приношу свои извинения, — помедлив, выдал этот галантный гад, едва не отправивший меня на тот свет своей лестью.

— Вы провинились! — объявила я.

— Готов искупить, — охотно предложил он.

— Ваша еда! — вмешался в беседу официант, ловко расставляя тарелки.

Передо мной появился странный бордовый суп. Впрочем, от одного только запаха я была готова бежать за поваром и требовать еще. Да уж, неужели и туда добряк кулинар положил печально известный пятицветик? С подозрением ковырнув ложкой жидкость, я принялась изучать выловленные листья.

— Пятицветик? — подозрительно осведомилась я, демонстрируя находку демону.

Наон усмехнулся и кивнул своим мыслям.

Мне же… мне же захотелось отправиться на практическое ядоделание прямо сейчас. Чтобы не ставили эксперименты! Чтобы не пытались травануть бедную хорошую меня! Чтобы жить стало легко и просто!

Я загрустила.

— Джошуа, — позвал демон. — Ты же передал, с кем я пришел?

Официант, сервировавший стол перед демоном, вздрогнул, странно посмотрел на мужчину и проговорил, замявшись:

— Я передал, что вы с подругой.

— Нам нужен другой суп, — вежливо попросил Наон.

Холода в его голосе не было, как и раздражения, а значит… ошибка преднамеренна? И вот зачем ему кормить меня пятицветиком? Там же эффект сродни ударной дозе алкоголя, разве что без ущерба опорно-двигательному.

Обиженно поднялась со своего места.

— Нам вообще не нужен суп!

Желудок предательски завыл, напоминая, что хождение по лавкам отнимает кучу сил.

— Ваш организм говорит обратное, — поведал мне о предательстве живота моего демон.

— Я могу поесть и в другом месте, — хмуро заявила обиженная кикимора.

Сейчас я была так зла, что даже не хотела казаться воспитанной девочкой.

— В таком случае, прошу.

И этот нахал поднялся, намереваясь идти за мной.

— Без вас, — уточнила я, задвигая стул.

— Вы столь категоричны.

Наон усмехался: ему нравилось происходящее. Вот только у всего есть предел, а мое терпение и раньше испарялось быстро, а уж ныне, когда каждый день валит все новые и новые «приятные» известия…

— Я! Не хочу! Вас! Видеть! И есть пятицветик не буду! Хотите что-то узнать — спрашивайте! И не лезьте мне в душу! — запальчиво выдала я, лягнула мужчину и вылетела из кафе.

Настроение скатилось ниже плинтуса.

Бежать, не разбирая дороги, — глупо и опасно. И пусть я понимала и то и другое, но оставаться рядом с этим демонюгой было еще противнее. Злость требовала выхода, а хамство тому, кто может устроить неприятности больше необходимого, и вовсе могло привести к непредвиденным последствиям.

Оно и привело. Когда, растрепанная, взъерошенная и невероятно уставшая, я таки остановилась посреди улицы, знакомые дома исчезли из виду. Не наблюдалось и демона, который, судя по всему, последовал моему пожеланию в сердцах «отстать» и отстал примерно на середине погони. И вот что теперь делать?

Улица, на которой я стояла, подозрительно напоминала своих товарок из фильмов ужасов. Безлюдная, старая, кирпичи на голову валятся, ветер шумит, ставни скрипят, еще бы волки выли, и….

— У-у-у-у-у, — как бы подтверждая мои догадки, раздался вой.

Нет, вот если бы этого самого воя не было, я бы, может, и поверила. А так…

— Изыди, злой дух! — гордо пожелала я неведомому и показала фигу. Вой прекратился, но ставни заскрипели в два раза интенсивнее. — Халтура, — оценила усердие я. — Нужно зловеще и медленно!

— Думаешь?

Я подскочила на месте и задрала голову. С чердака на меня смотрело нечто улыбчатое, высокое и мохнатое.

— Ага, — сглотнув, подтвердила я, размышляя: куда теперь вляпалась?

— Я учту, — пообещало нечто высоким ломающимся голоском.

«Подросток» — определила я, не торопясь выдыхать. Мало ли какие здесь маньяки водятся!

Молчание затягивалось. Нечто разглядывало меня, я — пути отступления и паутину. Паутина дергалась и не давала себя рассматривать. Наконец первой решилась прервать повисшую тишину я.

— А ты не подскажешь, как пройти к КАКе?

Нечто покачало головой и исчезло на чердаке, оставляя меня одну.

Тяжело вздохнув, я побрела вперед. Могла, конечно, и назад, но вперед было все же привычнее. Да и разницы-то никакой. Что в неизвестный вперед, что в загадочный назад… А желудок неумолимо напоминал о себе.

— Эй, ты куда?

Недовольный голос мохнатого заставил меня остановиться с занесенной ногой.

— Туда? — предположила я, указывая пальцем по ходу движения.

— Туда плохо, — покачал головой мохнатый.

Сейчас, вблизи, он уже не казался чудом-юдом. Так, слегка заросшим эмо-боем с челкой до подбородка, скрывающей все лицо. Жаль.

— А куда хорошо? — решила уточнить я.

— Туда.

Да уж, удивительное многословие.

— А сам ты откуда? — не могла не поинтересоваться, косясь в указанном направлении.

Вот что-то мне в нем не нравилось. Может, табличка с перечеркнутым черепом? Нет, верить в знаки — для слабаков, только под ложечкой противно засосало…

— Оттуда, — так же кратко ответил парень. — Ты нездешняя, — фыркнув, заключил он, когда я бочком прошла мимо указателя.

— А местные, они какие?

— Не ходят по заброшенным местам, — пожав плечами, ответил собеседник.

— А сам-то! — вознегодовала я.

— Я по делу, — заверил мохнатый. — Идем уже. К КАКе не выведу, но на дворцовую площадь мне по пути.

— На дворцовую?

— Угу, есть такая. Большая мощеная площадка перед громадным зданием. В этом здании сидит толстяк, которого зовут король, а рядом стоит со вселенской скукой на лице тот, который наследник. А чуть дальше из-за спинки трона выглядывает нынешняя фаворитка принца, которая наклоняется и дергает коврик, когда слишком ретивая придворная дама демонстрирует наследнику свои прелести.

И так грустно он об этом говорил, что мне даже пожалеть захотелось бедного наследника. Или короля.

Или даму. Ей же тяжелее всех! Ковер длинный, широкий и очень тяжелый. А ей его дергать. И все ради чего?! Лучше бы ночью зеленкой нарисовала ему прыщ. Или чай с чернилами дала. Зубы фиолетовые будут, но кто ж решится наследнику об этом сказать!

Кажется, последнее я произнесла вслух. Мохнатый замер, видимо, представил себе темнозубого принца, лыбящегося во все тридцать два черных, и усмехнулся. Я же за спиной скрестила пальчики, чтобы никто этого не слышал и не применял. А то знаю я, кого виноватым сделают! Не фаворитку, а бедную Даньку. Хотя… если Данька будет фавориткой…

Тяжелый мыслительный процесс прервала кавалькада всадников, с упоением проскакавших мимо. Столбы пыли, до того дремавшие на каменных плитах, ожили и обеспечили им достойный шлейф и пару веских высказываний мохнатого. Я воздержалась от комментариев. А то с моим языком проще на костре, чем в Киеве оказаться. Хотя если костер будет в Киеве, то условия соблюдены. Нет, не думать о постороннем. Нам и здесь… неплохо.

— А может, у них дорогу спросим? — полюбопытствовала я у своего спутника.

— Зачем? — оскорбился он. — Я здесь что, в первый раз плутаю?

— Не первый? — удивленно переспросила я.

— Нет, я здесь репетирую, — признался паренек, разводя в стороны челку и демонстрируя на миг личико с желтыми глазищами.

Эм… Оборотень? А если он меня цапнет? Хм, нужно срочно заполнять лакуны! Кто заразнее: кикимора или оборотень?

— А выступаешь?

Парень самодовольно ухмыльнулся:

— Во дворце!

— Успешно?

— Пока не казнили, — с гордостью ответствовал он. — Знаешь, какие демоны требовательные?

— Демоны?!

— Да, я при Аццком дворе состою, — признался мальчонка. — Мне лично второй принц покровительствует!

— Круто! — не сдержала я свиста.

— Вот только не понимают они в искусстве! — с тоской выдохнул собеседник. — Я им драму показываю, а они смеются, как будто комедия.

— Черствые лю… нелюди! — посочувствовала я, припоминания недавнее представление.

Бедные демоны, у них, вероятно, контроль на высоте. Или второй принц всем запретил высказываться?

— Ага, — протяжно заключил бедный шут, увлекая меня на какую-то мелкую улочку, вход на которую был так незаметен, что я бы просто прошла мимо этой подворотни, справедливо опасаясь встретить там темных личностей.

Вопреки опасениям улочка оказалась вполне приличная. Стены крашены свежей краской, ничего не облупилось, на голову нечистоты не выливают, собаки не лают, прохожих нет.

— А тут тоже никто не живет?

— Живут, — покачал головой паренек. — Делегация духов любит останавливаться здесь.

— А призраков? — не сдержала шпильки я.

— Для призраков построен специальный многогробный склеп экстракласса. Говорят, там даже персонал — квалифицированные некроманты первой категории! — поделился сплетней мохнатый.

— А кикиморы где?

— Во дворце! — приуныл паренек.

Сейчас, погрустневший и сутулый, он казался младше моего первого впечатления.

— А им отдельное жилье не построили?

— Они отказались! Во дворце им веселее.

И столько обиды было в его голосе, что я начала подозревать неладное. Так говорить может только тот, кому собственную гордость ущемили. Неужели демонам не разрешили остаться во дворце и сослали на окраину?

— А демоны где живут?

— Во дворце, — все еще с обидой ответил мохнатый. — Но почему-то болотным выделили целое крыло. А нам — всего пару покоев!

— А с болотными в одном крыле кто-нибудь согласился жить? — поинтересовалась я, размышляя: он так со всеми разговаривает? И не смущает ли его моя зеленая шевелюра, что как бы намекает на принадлежность ко все тем же болотным?

— Поотказывались, — выдохнул бедняга. — Но разве это причина отдавать им все крыло?!

— Жизнь жестока, — посочувствовала я.

Желудок отказался входить в положение и неумолимо напоминал о себе. На нашем пути начали появляться люди.

— Ага, — согласился паренек и представился: — Стаф.

— Данька, — решила не отвергать протянутую лапу дружбы я и пожала когтистые пальцы. — Будем знакомы!

— А ты из местных или пришлая? — неожиданно заинтересовался Стаф.

— Пришлая. В КАКе учиться буду. Собеседование прошла и заблудилась! — пригорюнилась я. — Точнее — заблудили. Один из ваших.

— Из оборотников?

— Из демонюг! — с чувством поправила я и пожаловалась: — Отравить пытался, а потом еще и в городе потерял!

— У-у-у, это кто такой? Хочешь, я принцу скажу, он ему крылья обломает?

Я задумалась. Во-первых, с чего Стаф решил, что принц вообще прислушается к моему горю? Во-вторых, если демон лишится крыльев, он же мне житья не даст. В-третьих… А кто меня ловить будет, если филей опять на люстру забросит?!

— И кому я должен что-то обломать?

Мягкий бархатный голос обволакивал меня, как пищевая пленка, лишал возможности вдохнуть и выдохнуть, взглянуть на объект грез Стафа, единственного и неповторимого… демона крылатого. Но надолго восхищения не хватило, и я требовательно воззрилась на встреченного нами субъекта.

Высокий, крылатый, зубастый, с глазами — две штуки, носом — одна штука, б/у, судя по кривизне хрящика, губы — тонкие, почти бескровные, изогнутые в ухмылке, шея — массивная, но не страшная, без лишних украшений…

— Леди, вы на меня так смотрите, как будто смету составляете, — нарушил повисшее молчание демон. — Вы хотите меня купить?

— Скорее — продать, — мимоходом ответила я, продолжая разглядывать мечту ягодок бальзаковского возраста.

Интересно, он яблочные пироги печь умеет? А за розами ухаживать? Судя по рукам, мог бы, но… Нет, идеальных не бывает!

— И кому же?

И тут мозг заработал: а можно ли так внаглую любоваться принцами, да еще и считать в уме, за сколько бы на аукционе ушел? Ответа не было, и пришлось импровизировать! Ножкам поплохело: они уже знали, чем с большой вероятностью кончится разговор.

— Вам!

— Продать мне — меня?

Демон усмехнулся, а я даже в мыслях не собралась просклонять его. Неужели все так грустно и я его побаиваюсь?

— Ага, вы самый ценный клиент в этом деле. Больше вас все равно никто не заплатит. Хотя… у вас есть младший амбициозный брат, готовый на все? Вот он — может! Или фаворитка… У вас есть жена?

И Даньку понесло. Остановило меня только нервное постукивание зубов Стафа.

— Ой, простите, — спохватилась я. — А мне пора!

И все бы удалось, поворот был близко, а там я бы другого гида нашла, но оборотень (вот двуликий!) заорал мне вслед:

— Ты же дороги не знаешь, Дань!

Конечно, я могла обернуться, остановиться и доходчиво объяснить, что к чему, но мне даже возможности такой не дали. Эх, крылья — это крылья. Два взмаха, три прыжка, и я опять катаюсь на демоне.

— А можно меня на песочек поставить? — шепотом попросила я, трогая чужую рубашку.

Трогать что-то повыше было боязно, а то решит, что я на шею сажусь, и как спустит с небес на землю!

— До песочка еще далеко идти, — поведал демон, медленно шагая по мостовой.

Стаф плелся следом. С подозрением косясь на меня.

— А можно мне своими ножками? — предприняла очередную попытку я.

— Не сейчас, — заверили меня, и я окончательно обнаглела.

Кто-то умный когда-то сказал, что если не можешь ничего изменить — получай удовольствие! И я принялась его получать! Крутить головой по сторонам оказалось чрезвычайно весело, если тебя несет на руках демон. Прохожие смотрят то с любопытством, то со страхом, а то и с ревностью. Извращенцы! Что они в этом мутанте нашли?!

Память услужливо подкинула мое собственное изображение в зеркале. Ну и ладно! Зеленой и краска бывает для волос, а вот чтобы крылья отрастить — это сколько под радиацией стоять?

— Стафен, и куда ты должен был отвести свою подругу?

— Она в Академию хотела, но…

— …но ты не знаешь туда дороги, — закончил за него носитель моего тщедушного тельца.

Пожалуй, я впервые забеспокоилась о своей фигуре. Ну да ладно, и так проживем!

— Да, поэтому я предложил дойти до дворца.

— И поступил правильно, — похвалил его демон.

— А как вас зовут? — вмешалась в их междусобойчик заскучавшая я.

Реакции прохожих все чаще повторялись, и наблюдения потеряли свою привлекательность.

— Таон, — представился демон, подхватывая меня под пятую точку, а то она немного сползла.

— Таонель, — поправил Стаф. — Его высочество…

— Просто Таон, — усмехнулся мужчина и уже оборотню: — Болотницам сложно запомнить чужие имена длиннее двух слогов.

— А-а-а-а, — протянули мы со Стафом хором.

И для меня, и для него это стало открытием. Мы переглянулись, как будто решая, кто из нас ошибается — мы или демон, и воззрились на принца.

Мужчина усмехнулся, снисходительно так, словно имел дело с детьми, и не стал вступать в дискуссию. Я же… Я же вспоминала, называла ли кого-то именем длиннее означенной цифры. Ваничну? Но об этом только Ванична и знала. А вот при магах… Молодец, Данька! Любовь к сокращению спасла тебя от участи лабораторной крыски.

Мы пересекли бульвар, вышли на площадь, и я, наверное, застыла бы памятником самой себе, но Таон держал крепко, поэтому я не упала от удивления и восхищения. Перед нами высился дворец.

Даже я, не большой любитель архитектуры, наслаждалась открывшимся видом. Устрашающе величественным, как любят говорить про готику. И мне действительно стало страшно. Мурашки прошлись по коже от одного только взгляда на этот государственный собор. Замком называть сооружение было непозволительно, слишком грубое слово, а вот собор… Да уж, дворец вполне мог принадлежать первосвященнику. Это же церковники стремятся дух из прихожан выбивать даже на расстоянии.

Такое размышление привело меня в чувство, и как всякий плебей, которому что-то понравилось, но стыдно признаться, я принялась искать недостатки. А кто ищет?

Сами знаете — всегда огребет! Поэтому я таращилась на творение безумного архитектора, прикусив язык.

— Дворцовая площадь, — объявил Таон и опустил меня на грешную землю. Вот только драпать уже не хотелось — хотелось облазить открывшееся великолепие и, задрав голову, пялиться на потолки и стрельчатые окна. — Нравится?

Я едва не подавилась: как это может не нравиться? Даже думать боюсь, сколько средств вложили в постройку! А он еще спрашивает!

— Симпатичненько, — осторожно ответила я.

— Внутри еще лучше, — как настоящий демон-искуситель, поделился наблюдениями Таон.

— Угу.

Стаф был не рад, что вообще меня встретил.

— Спасибо, что донесли, — поблагодарила я демона и отступила.

Посмотреть, конечно, хотелось, но что-то подсказывало, что билеты для туристов гвардия не продает, а стоит оказаться на территории, пропуск потребуется тут же. Но ничего, я еще туда залезу! Желудок согласно свело, и из солидарности он протяжно завыл, пугая прохожих.

— Королевский повар — лучший специалист в столице, — как бы между прочим заметил Таон.

— Не травите душу, — с тяжким вдохом проговорила я и занесла ногу, чтобы сделать первый шаг к возвращению в Академию.

— Я приглашаю.

Демон улыбался во все клыки.

— А зачем вам это? — осторожно поинтересовалась я, понимая, что даже за мышеловочный сыр кем-то уплачено и чего это будет стоить…

Я еще так молода, чтобы расставаться с почками, печенью и что там еще в дорамах предлагают продать?

— Для укрепления связей между расами, — не стал юлить и говорить про первую любовь и прочие макаронные изделия демон. — На сегодняшнюю встречу должно приходить с подругой, а леди Кларис из русалок мало привлекает меня. Признаться, запах рыбы навевает неприятные воспоминания.

Уточнять, виновата ли в этом вышеупомянутая леди Кларис или просто не первой свежести селедка, я не рискнула. Как-то слишком хорошо на меня влияет этот демон: демонюгой не зову, тактично молчу, наглею в меру, стою на порожке и строю приличную девочку. Да уж, если я сейчас такая, то что будет, когда захочется пакостить?

— А не из русалок? — предложила я. — Не может быть, чтобы не нашлось леди, которая бы не захотела пойти с вами! — польстила немного.

Нет уж, если у него на примете есть другая дура, то лучше бы он с ней отправился, чем я буду сидеть не в своей тарелке и колупать семью вилками салат.

— Нашлась, — согласно кивнул мужчина. — И я уже все решил. Ты. Идем, мы опаздываем.

И меня потащили во дворец. Я сопротивлялась! Я упиралась всеми конечностями! Я орала, как банши! Я… хотела бы так сказать, но что я могла с собой поделать? Если шла и улыбалась, как кот, объевшийся сметаны, разглядывая вблизи и бесплатно то, за что могли плату брать. Экскурсия с принцем — сто баксов. Налетай, пока принцы не кончились.

Я хихикнула.

— Стаф, передай брату, что мы появимся ближе к открытию.

— Да, ваше высочество.

Мохнатый вытянулся в струнку и величаво, как пава какая, поплыл к страже. А мы… мы пошли гулять в парк. И я даже поняла — зачем.

Романтичные сумерки, одинокая заброшенная беседка, соловьи поют, розы… благоухают. Скрипит скамейка в беседке, пуговичка на брючках расстегивается, довольные стоны слетают с губ…

Я ем бутерброды!

С колбаской, с сыром, с курицей, с… Рыбу выбросила сразу, под одобрительный кивок демона. Пока я ела, он старательно спасал нашу репутацию, скрипя скамейкой. Вот уж не думала, что есть бутерброды — это нарушение этикета, а рушить беседку в приступе страсти — нет. И после этого странные здесь кикиморы? Что курил демиург, отсыпьте и мне!

Как и все хорошее, бутерброды рано или поздно заканчиваются. И пусть я страстно желала отсрочить момент нашего разрыва, но миска опустела. Все они, с курицей и колбаской, ушли к другому — к моему желудку.

— Готова? — поинтересовался Таон, подходя ближе, почти вплотную.

— К чему? — выставив вперед локти, спросила я.

— К работе, — проникновенным шепотом напомнил демонюга.

Его дыхание щекотало мою щеку. Ладно, уговор дороже денег. К тому же если спросят — не могу же я честно признаться, что со вторым наследником демонов хрустела бутиками, а скамейка так, по собственной инициативе скрипела?

— Ладно, слюнявь! — разрешила я и зажмурилась.

Пару секунд ничего не происходило, а после…

— Ну вот сейчас, подожди еще немного, — шептал кто-то в кустах.

Я открыла один глаз и покосилась в ту сторону. Таон последовал моему примеру, хотя казалось, что он не слышит наблюдателей.

— Не хочу я ждать, — капризно прошептал детский голос. Девочка. — Ты говорил, они сразу целоваться будут, а они бутерброды ели. А я еще не ужинала!

— Вчера сразу целовались! — обиженно простонал мальчонка. — И позавчера. Но ты же не захотела кукол бросать! Именины у Чайки, видите ли. А сегодня они уже не целуются! И все из-за тебя!

— Из-за меня? — задохнулась от возмущения девочка. — Это просто неправильная беседка! Не мог выбрать!

Я осторожно вывернулась из рук демона и на цыпочках подкралась к кустам. Так и есть. Мальчик и девочка. Малявка — точно кикимора, таких наглых глазищ больше ни у кого не бывает, да и челка неравномерно сине-зеленая, хотя грива истинно синяя. Новая разновидность? А мальчонка, напротив, бледен и худ, только клыкаст не в меру. Вампиреныш?

— Кхм, мы вам не мешаем? — вмешался Таон, обнимая меня сзади и притягивая к себе.

Дети мгновенно среагировали, взглянули на нас и… сели на попы.

— Ой, а как вы нас заметили?

Девочку даже не смущало, что мы их на горячем поймали. Единственное, что ее интересовало, — как. Эх, подрастающее поколение, мне за вас радостно! Достойная смена!

— Шуметь надо меньше, — сделав заговорщицкое лицо, громким шепотом пояснила я.

— Но мы же под щитом стояли! — возмутилась девочка. — Я весь день мастерила!

— А нужно было два, — щелкнула ее по носу я. — А теперь марш отсюда. Взрослые тетя с дядей будут интим продолжать!

— А мы тихонько, мы вам мешать не будем! — начали клянчить дети.

— Леди Женевьева, разве матушка одобрит ваш навязчивый интерес к представителям не своего вида? — вмешался Таон. — Разве положено добропорядочной кикиморе интересоваться подробностями личной жизни иных рас? А вам, Рудольфус, разве не пристало быть сейчас на уроке хороших манер? Что скажет ваша гувернантка? А леди Гриз?

— Она не иная раса. Она наша! — упрямо ткнула в меня пальцем малявка.

— Все, по домам, цирк окончен. А то как отомщу-у-у-у…

Почему-то мое «отомщу» возымело больше действия, чем уговоры и ссылки на родителей и опекунов малышни. Убегали они, сверкая пятками и постоянно оглядываясь.

— И что я страшное сказала?

— Месть кикиморы — худшая из известных кар, — пожав плечами, пояснил демон. — И лучше всех об этом осведомлены сами кикиморы. Но мы прервались…

Меня снова обняли и притянули к себе. Хорошо еще, что в дерево не впечатали, как любят в любовных романах.

— Минутку! — подняла палец к небу я. — А зачем нам что-то делать? У нас уже есть алиби. То есть слухи!

— Слухи не решают всех проблем, — загадочно ответил демон. — И мой брат может не поверить слухам. Все должно быть в лучшем виде.

— Тогда я хочу желание!

— Какое?

— Любое!

Душа пела и плясала. На такое вымогательство демон не согласится.

— Идет, — рассмеялся он и, пользуясь моим шоком, осуществил процесс обслюнявливания щеки, шеи и…

— Мы не договаривались на обмен жидкостями! — возопила я, когда поняла, что он и дальше целоваться хочет.

— Исполнение желания стоит дорого, — не отвлекаясь, промурлыкал он.

А дальше… Да, опыт у него имелся. Обширный, должна сказать, и довольно хм… интересный. Подтягивать съехавшую на плечико после «поцелуя» туничку было ново.

— Повторим? — предложил этот демонюга, поправляя прическу.

А вот нечего было кусаться!

— Как-нибудь в другой раз, — отказалась от сомнительной, но приятной чести я.

— Трусиха! — усмехнулся демон.

— И горжусь этим, — заявила я, пытаясь расчесаться пятерней.

У Таона все выходило куда проще.

— Не сомневаюсь, — легко согласился демон и подхватил меня под локоток. — Мы опаздываем.

Пора приводить себя в форму, думалось мне, когда я пробегала мимо застывшей стражи. Мало того, что нечесаная и красная, как свеколка, так еще и бегу на последнем издыхании. Так дело не пойдет. Боевая магия? Не для кикимор? А если вместо фитнес-клуба?

Это следовало обдумать. Хорошо так обдумать, обстоятельно. В одиночестве!

На прием мы опоздали, что было не удивительно. На последнем повороте нервы сдали, и Данька стала плакать и орать, что никуда не пойдет. Таон меня успокаивал. В своеобразной манере. Теперь красными были даже ушки, а глаза демонюги подозрительно блестели. И ведь даже пальцем не дотронулся! Только губами. Бли-и-и-ин, мне уже страшно. Убегать будем, как Золушка. Туфлю вниз по лестнице. Прицельно в голову.

С такими кровожадно-нерадостными мыслями я шагнула вслед за своим кавалером в залитый светом зал, где торжественно и важно переругивались две семейные пары. У темноволосого мужчины из одной пары на голове имелась инкрустированная дорогими блестяшками корона, а у женщины — венок из камыша. А во лбу торчала такая большая коричневая штука, которая у рогоза есть.

Спорили они не первую минуту, ибо громкость постепенно снижалась, но и не последнюю, ибо в глазах короля цвела вселенская тоска, а в женских пылал огонь.

— О, сама Коха Весновая, — цокнул языком демон. — Никак, ругаться пришла. Впрочем, имеет право.

— А что случилось? — тихонько поинтересовалась я, прячась за своим спутником и радуясь, что увлеченные ссорой коронованных особ придворные не обратили внимания на наш приход.

— Им кое-чего не досталось, — туманно ответил демон, а у меня появились веские основания задуматься над тем, чего или кого им не хватило? Неужели потенциальной кикиморы иномирского происхождения?

— Брат, ты решил поприсутствовать. А где же леди Кларис? Удивлен, что ты не с ней. Оставил бедную русалку рыдать в фонтане? Или отправился за закуской?

Этот голос я узнала. Даже не оборачиваясь, могла сказать, кто стоит за моей спиной. Ой, как домой резко захотелось! Хорошо еще, что у Таона на губах помады не было… Неудобно-то как! Приличная девочка во мне билась в истерике, уступая место неприличной. Эх, была не была. В конце концов, кто не дергает тигра за усы — не бежит стометровку за две секунды! А мы… мы уже тренированные! И вообще, худеть, Данечка, надо, худеть. А то попу отрастила на домашних харчах…

— Леди Кларис сегодня отдыхает, — улыбнулась я, оборачиваясь к… да, к Наону. — И мы бы тоже хотели… отдохнуть от вашего общества. Хоть немного.

Демонюга прищурился, задумчиво разглядывая меня… брата… его губы, мою шею и усмехнулся:

— А у нас схожие вкусы. Поздравляю. Достойный выбор, брат.

И почему мне показалось, что про достойный он сыронизировал? Вот… демон!

— А вы пришли в одиночестве? Как жаль, что ни одна девушка не согласилась быть вашей парой, — притворно посочувствовала я.

Мне припомнился пятицветик, и даже совесть предпочла ретироваться подобру-поздорову.

— Почему же, — самодовольно усмехнулся демон. — Согласились все.

— Но вы один, — напомнила я.

Таон предупреждающе сжал мою руку.

— Не смог выбрать достойнейшую.

— А леди Кларис? Она вам отказала? — допытывалась я.

— Согласилась. Но разве мог я пренебречь любовью всей жизни моего брата?

— Довольно, — вмешался Таон, прерывая нашу ругань. — Наон, я приношу извинения за свою спутницу.

— А я их не приношу! — зло прокомментировала я, вырывая бедную конечность из захвата младшего из братьев. — Он сам виноват! Сам! — с обидой проговорила я, тыкая пальцем в Наона. — Он хотел мне пятицветик скормить! И я заблудилась из-за него!

Ни капли раскаяния за всю мою речь, сдобренную охами-ахами, я не разглядела. Что уж там! Даже лупа не помогла бы мне найти почившую совесть этого демонюги.

— Видишь, брат, насколько девушки должны терять от тебя голову? Чтобы чувство ориентации им отказало. Учись, — назидательно сказал старший демон и все же покинул нас.

— Гад, — хмыкнула вслед я.

Таон задумчиво проводил взглядом брата, который скрылся за стайкой светловолосых девчушек. Едва он подошел к ним, они захихикали, а после начали буквально на нем виснуть. Это и есть его согласившиеся? Решил не выбирать одну, а сразу со всеми?

Я решительно отвернулась: тоже мне, на этот сироп смотреть. Противно!

— А когда уже все начнется и мы сядем? — тихонечко спросила своего спутника.

Спор между главной кикиморой и королем почти сошел на нет, и собравшиеся все чаще отвлекались, чтобы поглазеть по сторонам.

— Уже скоро, — откликнулся демон и, наклонившись, поцеловал мою макушку. Вот и надо было ему это?

Заметив, как перекосило на другой стороне зала старшего брата, я встала на носочки, намекая, что возможно повторение. Да уж, ради такого можно и потерпеть. А братья у нас не просто братья, но еще и соперники. Интересно, кто ведет в общем зачете?

— Наон, — тихо признались мне.

Неужели вслух сказала? А… ну бывает, чего уж там.

— Ваше высочество, вы сегодня без Кларис?

К нам прихромала какая-то малахольная с цветочным горшком в руке. Нимфа? Дриада? Лесной дух?

— Сегодня я с Даной, — представил меня Таон. — Она кики…

— Я вижу, кто она, — недовольно кивнула девушка-цветочек. При ближайшем рассмотрении я поняла, зачем ей горшок. В ее волосах цвел большой, с ядовито-розовыми лепестками цветок, корнями уходивший… Правильно, в поддерживаемый ею горшочек. — Удивлена вашим выбором.

«А я — нет», — едва не ляпнула я, но притворяться ветошью уже начало входить в привычку.

Пусть говорит. Пусть говорит, пока зубы целые. Хотя, чисто гипотетически, если это гарпия-цветочек — по сути растение, не отрастит ли она себе новые? Проблема, однако. Но… все, что ни делается, — все к лучшему! А зубы растут мучительно.

— Мы собираемся расширять свое присутствие на рынках Семиречинска и других болотных флагманов.

— А как же сотрудничество с Орхидалом?

Собеседница ощутимо занервничала. Цветок на ее голове затрепетал лепестками, выражая солидарность с хозяйкой.

— Это вам лучше обсудить с Наоном. Брат воспользовался своим правом и приостановил подготовку договора между нашими народами.

— Благодарю за своевременное предупреждение.

Цветочница обернулась, оглядывая собравшихся, и, отыскав старшего демона, направилась к нему.

— Тяжело тебе приходится, — сочувственно протянула я. — А Орхидал сильно пострадает, если вы не будете сотрудничать?

— Ощутимо, — усмехнулся демон, притягивая меня к себе.

Ссора сильных мира сего прекратилась, и собравшиеся вновь зашумели. Но если вы думаете, что мы просто постояли в сторонке, пока нас не пригласили на банкет, то глубоко заблуждаетесь. То ли Наон отомстил и сосватал нам Коху, то ли просто кикиморе было одиноко и ей захотелось пройтись по собратьям, то ли луна была не в той фазе, но отсидеться в сторонке нам не удалось.

— Ваше величество, — поприветствовал главную кикимору Семиречинска Таон, убирая руку с моей талии.

Правильный выбор. А то уж слишком он много вольностей себе позволял в отношении моего филейчика.

— Таон, ты же знаешь, что мы не любим таких слов. Они слишком длинны и вовсе не музыкальны, — кокетливо раскрыв веер и пряча за ним пол-лица, сладко протянула Коха. — Да еще и о возрасте напоминают. Как не стыдно! А с виду такой хороший молодой человек!

Демон разулыбался. Судя по всему, подобные подначки были вполне характерны для царствующей кикиморы и выдавали ее хорошее настроение.

— Как можно, леди, я всего лишь хотел выразить свое почтение.

И он поцеловал ее руку.

Да уж, если вспомнить, что возраст женщины можно определить по коже на руке… я по сравнению с ней была дряхлой старухой.

— Ты и так его выразил, отдав предпочтение дочери моего народа, — лукаво усмехнулась кикимора, переводя взгляд на меня. — Ты не представишь мне свою спутницу?

— Дана, — легко проговорил демон, чуть подталкивая меня вперед.

Предатель! А вдруг я этого знакомства не хочу? Более того — сейчас в панику ударюсь!

— Дана, — задумчиво повторила женщина. На миг она посерьезнела, теряя всякую миловидность и лукавство, но стоило мне моргнуть, и передо мной засияло улыбкой знакомое (что подозрительно!) женское лицо. — Данька?

— Меня так называют, — недоуменно кивнула я.

— О, чудесно, что вы выбрали именно мою племянницу, Таон. Так мне не придется бегать по городу в поисках этой молодежи! — всплеснула руками женщина и хитро мне улыбнулась: — И никто не хочет обнять свою любимую тетю? Вана столько о тебе рассказывала, когда гостила пару дней назад у нас.

— Вана… Ванична?

— Да, детка. И у меня для тебя есть подарок. От семьи, — сказала она и обратилась к демону: — Вы же понимаете, я должна буду похитить свою племянницу после ужина.

— Понимаю, — кивнул Таон.

Коха, довольно напевая себе под нос, ушла восвояси, оставляя меня обдумывать ситуацию. И почему я раньше не догадалась?! Понятное дело, что абы кому просто по личной просьбе документы не сделают. А если и сделают, то это будет стоит слишком много. Но Ванична была уверена и просила меня не беспокоиться… Она-то знала, что ей не откажут. А я… И что теперь делать? А если королева решит и меня в этот эксперимент сунуть? Одна надежда — кикиморы своих не выдают! А я своя? Будем надеяться!

— И почему ты мне не сказала?

Шаловливые ручки демона так и остались лежать по швам. К моей талии он больше не прикасался, да и вообще смотрел весьма недружелюбно.

— Не сказала чего? — обиделась я. — А ты не спрашивал! И потом, я действительно поступать приехала. И поступила! — гордо выпалила я. — А если тебе что-то не нравится!..

— Мне все нравится, — быстро заверил демон, заметив, как на нас начали оборачиваться. — И… наверное, даже рад, что так получилось. И я готов нести ответственность! — почему-то добавил он.

— А я не готова! — выпалила прежде, чем успела подумать.

Таон облегченно выдохнул.

— Я тебя обожаю, — признался он, заставляя меня недоуменно вздернуть бровки.

Увы, этот интернациональный мимический жест был полностью проигнорирован. Вместо этого демон перехватил бокал вина и залпом осушил его.

— Не люблю, когда от мужчины пахнет алкоголем.

— Это легко устранимо, — заверил меня демон и снял с подноса официанта еще один бокал. — Оно сладкое, должно понравиться.

Пить всякую незнакомую продукцию местного пищепрома было стремно. Еще пылал в памяти пятицветик, украсивший мою биографию парочкой не совсем уместных приличной девушке моментов, а потому содержимое бокала отправилось в цветок.

Таон не возражал.

— А когда уже будут вкусняшки? — не вытерпела я, наблюдая, как туда-сюда кочуют парочки, желая продемонстрировать свои наряды максимально возможному числу почтенной публики.

— Чуть позже, — туманно ответил демон.

Он выискивал среди толпы кого-то определенного и все никак не мог разглядеть.

— Можешь поискать, а я тебя где-нибудь подожду, — предложила я. В самом деле, я же не монстр какой, чтобы бояться меня без присмотра оставить! — Вон там, например.

Я ткнула в дальний уголок, где сиротливо стояли трое зеленоволосых болотников. Несмотря на всеобщую оживленность, эти трое держались обособленно, зло глядя на любого, кто стремился к ним подойти.

— Что ж, если леди столь добра…

— Леди скучает, — улыбнулась я. — А с ними будет весело.

И я бодро зашагала в угол добровольных отщепенцев.

Они встретили меня с интересом, но без особой радости. Хорошо еще, что тут же не послали: видимо, свою роль сыграло брошенное мной на затравку «Мы с вами одной шевелюры». Двое парней снисходительно усмехнулись, а девушка, которая, судя по всему, была младше, хихикнула.

— Тоже скучно стало? — вкрадчиво осведомилась она, затягивая меня в их круг и одновременно меняясь местами с… лешими?

В бытностью мою, когда на лето ссылали на общественно полезные огородные работы, в деревенских поверьях фигурировали именно лешаки и водяные. А кикиморы — это только дамы. Ведь гордо звучит: я — кикимора! Это вам не русалка приблудная, это жена законная водного князя.

— Ага, — протянула я.

Поникли плечи, и улыбка слезла, и стало тускло и темно, но в этом круге всем давно известно, как нужно действовать срамно.

Лукаво усмехаясь, девушка кивнула себе за спину и прижала палец к губам, призывая молчать. Лесовики-подболотники понятливо улыбались. Они знали, что случится. Минута, другая… Наша троица начала волноваться, недоумевая, почему ничего не происходит, но удача была на их стороне.

Первой заметила неладное достопочтенная малахольная. Завизжав, она попыталась стянуть с волос дурно запахший цветок. То же самое происходило и с другими мечеными. По залу начало распространяться амбре. Болотники дали друг другу пять. И чем им так дриада досадила? Впрочем, припомнив, как она на меня смотрела… Да уж, обидела она болотную расу.

— Мы их покормили, — пояснил стоявший напротив парень. — Селедкой. У русалок одолжили.

— Тс-с-с, — шикнула девушка и указала в другую сторону.

Там один из цветочков вырвало. По мрамору покатилась недопереваренная голова селедки.

— Так вот кто украл Беатрис! — взвыла до того мирно катавшаяся в бадье русалка, выныривая из-под водной глади.

— А она вам чем не угодила? — хмуро поинтересовалась я, затыкая уши.

Болотники сделали точно так же, еще и, присев, начали бочком пятиться к выходу. Учитывая, что так поступали все, подобное поведение подозрительным не казалось.

Выбравшись на воздух и вдохнув полной грудью, я с осуждением уставилась на троицу. И не одна я.

Но если мое осуждение было мирным, то вывалившаяся вслед за нами Коха сцапала парней за уши и отволокла за угол.

— А где изящество постановки? Вы что себе удумали! Позорище сплошное!

— Это не мы-ы-ы, — заныли парни.

Старшая кикимора покачала головой.

— Вы! Еще и детей всякому непотребству учите! Кто Мирту научил за старшими подглядывать? Нет чтобы химию изучала! Всяко полезнее было бы.

— Мы не специально! — сменили пластинку обвиняемые.

Показательно было то, что девушке-кикиморе не доставалось. Впрочем, она с таким негодованием смотрела на подельников, как будто сама была чиста аки первый снег.

— Отчет в письменном виде. С детальной проработкой, как правильно вы должны были поступить! — возмутилась Коха и тихо добавила: — Вита, дорогая, чуть больше искренности, тебя глаза выдают.

— Да, миледи, — коротко кивнула кикимора. — Мы все проработаем и исправим.

— Хорошо, — выдохнула Коха. — За Данькой присмотрите пока. Я к вам зайду после ужина. Чую, еда будет отвратной.

— Мы старались, — расплылась в улыбке Вита, как будто лично инструктировала поваров.

— Надеюсь, дорогая, иначе я не смогу отдать вас в Академию. Совсем дети! Кто же будет репутацию поддерживать?

— Мы не подведем! — пообещала девушка.

— Рассчитываю на тебя, — кивнула главная, отпуская раскрасневшиеся уши жертв.

— Идем, — ткнула меня в бок Вита. — Дальше — официальная часть.

— А банкет?

— А ты уверена, что туда хочешь? — подозрительно осведомилась девушка.

По ее глазам я поняла, что не хочу. Вот только демону же обещала. Или моего посещения официальной части достаточно?

— Не уверена, но разве я не должна сопровождать своего спутника?

— Демонюгу? Нет, на совете уже их папенька отдуваться будет. Братья только до его прихода должны имидж поддерживать. А к серьезным делам лишних не подпустят.

— Ясно.

Значит, это отца высматривал Таон? Или есть еще кто-то, кто волнует сердце демона? В любом случае, меня сие не касалось. Я тряхнула головой, как будто это могло выкинуть лишние мысли, и отправилась вместе с болотными в выделенное им крыло.

Мы передвигались мелкими перебежками, стараясь избегать больших скоплений людей. На вопрос «Почему?» Вита ответила, что так безопаснее и скоро я сама все пойму.

Решив, что сегодня терпение — моя добродетель, я след в след кралась за своими новыми знакомыми.

Мы миновали едва ли не полдворца, прежде чем вышли к неприметной двери. На ее косяке виднелись следы чьих-то когтей, а рядом покоились сломанные в щепки засовы. Пол также вписывался в общую картину, испещренный всяческими каплями от воска и до крови.

— Топорно работают, — прицокнул языком один из парней, потягивая себя за ухо.

— Они еще дети, — рассмеялась Вита. — Будет им с твое — научатся правильно распределять силы.

— Нам таких поблажек не делали, — недовольно пробурчал второй.

Он был повыше и волосы имел покороче, с модной кроваво-красной полоской на концах. Настоящий денди.

— Как будто это помогло, — рассмеялась Вита. — Радуйся, если Беатрис была не любимой рыбкой. Нет, чтобы попроще чего найти.

— А я не хотел другую! Достала уже с этой селедкой целоваться и требовать того же от остальных.

— Смотри, как бы тебя на фарш не пустили. Нырнешь в болотце — и не вынырнешь, — предупредила Вита. — Русалки — они тоже договариваться с духами умеют.

— Оно того стоило, — непримиримо заявил денди.

Вита со вторым болотником промолчали.

Мы тем временем ступили на земли проклятых. Как детки сумели превратить кусок дворца в землянку, оставалось только гадать. Впрочем, если розарий разрыть, а потом понемножку носить удобрения, то ночи за две можно управиться. Освещение отсутствовало, и приходилось идти едва ли не в кромешной тьме. Только редкие лучи луны проникали в облюбованный болотниками уголок.

— У-у-у-у, — завыл кто-то, а мне стало смешно.

Похожее выступление я уже сегодня наблюдала.

— Плохо! — крикнул куда-то в темноту тот, что ухо вниз тянул. — Возьмите пару уроков у оборотня!

— Взяли, — повинилась темнота.

— И не поддавайтесь на провокации! — нравоучительно изрекла Вита. — Посетитель мог не знать, что вы прячетесь неподалеку, и не должен был догадаться!

— Простите, госпожа Витара, — раскаялись детки, но свет так и не зажегся, давая нам уникальный шанс почувствовать себя заблудившимися путниками на кладбище. Кресты и гробы имелись, сооруженные из подручных и подножных материалов.

— Они бы еще фосфором разжились, — недовольно прошептала себе под нос я и почувствовала, как Витара, давясь смехом, тянет меня за рукав.

Так и есть, фосфор детки тоже нашли, разукрасив стены. И теперь некоторые куски светились, как будто… их помазали фосфором. Логично ведь, чего придумывать велосипед?

Я никогда не любила, как по стеклу ведут железом. На стенку лезла от этого звука. Но сейчас он выходил особенно мерзко, и, пожалуй, не будь рядом трех посмеивающихся болотников, я бы совершила кругосветное по коридору с остановкой на потолке. Благо, опыт имелся.

— Хоть что-то отрепетировали, — отметил волну мурашек, уверенными колоннами маршировавших по моему телу, один из парней и громко крикнул: — Зачет за звуки, неуд за освещение. Мистика, дети, это не когда темень, а когда тени пугают. Тени!

— Мы учтем, мастер, — повинились уже другие голоса.

Я почувствовала, как у меня по голове ползет нечто, перебирает лапками, стрекочет в ухо, чешет лапкой щеку…

— А-а-а-а-а!

Дворец дернулся. Даже оборотень-имитатор затих, сраженный звуковой волной. Болотники шарахнулись в сторону. Детки довольно завизжали, внося свой вклад в неразбериху.

— Свет! — скомандовал кто-то взрослый, и коридор осветился сотней огоньков.

Я скосила глаза. Нечто точно так же скосило на меня свои усики, и… Дворец выстоял. Он учился с первого раза.

— Что это? — тихо, чтобы насекомоподобная тварь на моей голове не среагировала, поинтересовалась я.

От омерзения меня едва не выворачивало.

— Это духолов, — невозмутимо пояснила Вита, протягивая руку к насекомому размером с мою ладонь. — Он не кусается.

— А почему тогда «лов»?

Я замерла, наблюдая, как ОНО перебирается на ладонь кикиморы.

— Так он запахи задерживает. Считай, природный освежитель. Чем тухлее, тем ему приятнее. Видимо, на тебе больше всех амбре, вот он и приступил к работе. Волосы же лучше всего ароматы впитывают.

— Ясно.

А детки между тем довольно прыгали.

— Испугалась, испугалась, она испугалась!

И пальцами в меня тыкали. Грязными! В фосфоре! Извращенцы малолетние! Но вступать в дискуссии с детьми было выше моего достоинства, а потому, вздернув нос, я прошествовала мимо довольной детворы вслед за Витой.

Несмотря на полное разграбление основного коридора, маленьких ответвлений, ведущих в своеобразные боксы, нападение юных болотников не коснулось. Здесь исправно работали осветительные шары, паутина спадала только до плеч, и насекомые-переростки не спрыгивали на голову случайным прохожим.

— Маленькие еще, учатся, — извиняясь, проговорила кикимора.

— А когда вырастут, то шалости с летальным исходом будут? — недовольно буркнула я.

— Да, от шока, — подтвердила Вита. — Поэтому с возрастом болотники становятся степеннее некуда. Кто сейчас сможет представить, что ее величество бегала по саду с лопаткой и закапывала взрывающиеся шарики-вонючки на главной аллее дворца?

Вспомнив Коху, я почему-то не удивилась. Привыкла уже, видимо, и смирилась, что от болотников, как и от себя, можно ожидать всего.

Мы вошли в просторную комнату без лишней мебели, а точнее сказать, и вовсе пустую, если не считать пледов на полу, и уселись по-турецки. Тот, что с красной полоской, протянул руки в центр, и с его пальцев соскользнули искры пламени.

— Хорошо-то как! — потянулась Вита, кутаясь в плед. — На этих приемах совсем не топят.

— Это точно, — подтвердил третий болотник, выпростав из-под покрывала ноги и устроив их поближе к огню.

Удивительное дело: дыма не было, да и на другие предметы пламя не перекидывалось. Неужели здесь уже изобрели устройство «умный огонь» — обогреет, но не опалит?! Хотя, судя по аккуратности, с которой парень приближал свои конечности к пламени, недоработки еще имелись.

— Сама-то ты кто, раз Коха просит приглядеть? — перевела стрелки кикимора, пытливо уставившись на меня.

Болотники повторили ее жест.

— Данька, — представилась я, протягивая руку для пожатия, но, заметив с каким скепсисом они на меня посмотрели, спрятала ее за спину. — А вы тоже в КАКе учиться будете?

— Где? — поморщился болотник.

Ассоциации, судя по скривившемуся лицу, у него возникли не из приятных.

— В Кирстенской Академии Колдовства! — расшифровала я.

— А, в Академке, — рассмеялась Вита. — Да, ее отдали нам на разграбление.

— И на эксперименты! — добавил второй.

— И на подвиги! — поддержал третий.

— Ну и как вам собеседование? — припомнив сие действо, поинтересовалась я.

Что-то не казались мои собеседники глупцами!

— Посмеялись, — ответила за всех Вита. — Но это и к лучшему. Имидж поддерживать легче, чем создавать с нуля.

— Имидж?

— А ты серьезно думаешь, что мы читаем по складам и считать не умеем? По тебе я такого не заметила, так чем остальные хуже?

— Ничем. Но тогда…

— Иногда дурой казаться полезнее, чем пытаться из кожи вон лезть.

— А оценки? Мне сказали, что учиться нужно на плохие баллы.

— Это да. Мы же платники! Нужно соответствовать, — ответил один из болотников. — Да и не будет никто в Семиречинске на этот диплом смотреть. Мы же свои экзамены сдаем по пройденным темам. Вот нашим сдать — это не здесь на шезлонге загорать. Так гонять будут, спины не разогнешь! Потому-то у нас и самое стабильное государство. Магических катаклизмов нет.

— Сплюнь! — предложила Вита. — Сейчас кого из иномирцев припишут — разгребать не успеешь.

— А я слышал, что нам никого не достанется. У них и так группа маленькая, а потенциальный болотник пропал куда-то! Не будут же они вновь связь устанавливать? Да и к лучшему это: глянем, что с другими расами будет, — решим, лезть ли в бутылку к демону.

Остальные согласно кивнули. Я, что логично, промолчала, разглядывая пламя.

— Данька, ты с нами в Академке будешь? — не дала мне поскучать Вита. — Странно, что нас раньше не представили: в одной команде же работать. Мне с тобой еще и жить вместе.

— Вместе? С чего ты взяла?

— Так одной расы. Ректорат не любит конфликтов. И так общежитие уже третий раз за пять лет перестраивали, поэтому стараются существ с одним менталитетом вместе селить. Или ты одна хочешь жить? Не бойся, я не храплю! — заверили меня.

— Не боюсь, — усмехнулась я. — Я так сплю, что пушкой не разбудишь.

— А взрывом? — заинтересовался болотник.

Так, что-то я никак не узнаю их имен! Непорядок!

— А взрывы будете устраивать в отведенных для этого местах, — прервала наш междусобойчик Коха.

Быстро же она вернулась. Что-то пошло не так?

В нарушение традиций последний вопрос не произнесла вслух. Но он и так вертелся у всех на языке, а потому был задан, но Витой.

— Вилан пошел на необходимые уступки, а шкуру неубитого бронезуба пусть сами делят, у меня есть дела поважнее, — взглянув на меня, закончила Коха. — Данька, идем.

Я послушно поднялась, отдала угол пледа Вите и молча последовала за главной кикиморой. Вот теперь мне стало страшно. Неизвестность пугала, заползая во все уголочки души, замораживая несвойственной серьезностью сердце, заставляя с тревогой ждать следующих слов Кохи, которые все не звучали.

Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо хмурого длинноволосого воина, который учтиво поклонился моей спутнице, и заглянули в небольшую комнатку. Не спальню, но и не кабинет. Впрочем, на чем лежать, здесь имелось.

— Присаживайся. Прости, что так просто. — Она кивнула на сваленные в углу матрасы. — Это детская комната, поэтому, сама понимаешь, здесь никого не бывает.

— Идеальное место для неудобных разговоров, — признала я, вытягивая матрас и присаживаясь. Коха сделала то же самое. — У вас есть вопросы?

— Пара, — призналась кикимора.

Ее лицо было серьезно, и мне удалось рассмотреть две морщинки у крыльев носа. Больше ничего не выдавало возраст собеседницы. Разве что — глаза. Они смотрели настороженно, хоть губы и улыбались. Наверное, так могла бы выглядеть и Ванична, будь она моложе.

— Задавайте, — разрешила я, хотя мы обе понимали: это пустая формальность.

— Ты нездешняя. С языком у тебя проблемы. Наверняка и письменность не знаешь. Тем не менее устный счет на уровне и голова светлая, — быстро перечислила кикимора, не отрывая от меня взгляда. — Твоя одежда была странной и неприспособленной для прогулок. Поведение — ненормально для людей и не совсем типично для нас. — Я молча слушала. — Ты поступила в Академию. Сама и без нашей помощи. Разобралась, как морочить голову окружающим в соответствии с нашими традициями. О них тебе сестра рассказала?

— Упоминала кое-что.

Скрывать факт помощи Ваничны было глупо.

— Хорошо, — кивнула Коха. — Я не стану ходить вокруг да около и спрошу прямо: ты не наша, верно? Не из Кирстена, и тем более не из Болотных земель.

— Не ваша. Раньше была, — тихо призналась.

Всего несколько слов, а выдавить их стоило таких усилий, что я вспотела.

— Ты из них, из иномирцев, верно? — продолжала допытываться Коха. — Вания не знала об эксперименте, а я не могла не сопоставить. Время сходится, но… я видела остальных. Несмотря на предрасположенность, они не переняли черты расы при переходе. Но ты, — она указала на мои волосы, на лицо, глаза, — ты стала, как и мы. Никто так и не понял, кто ты. Даже демон, с которым ты пришла, уверен, что ты одна из нас.

— Это плохо?

— Это отлично. Люблю, когда мы опережаем этих глупых магов! — рассмеялась Коха. — Люблю с ними играть. И ты, судя по кое-каким моментам, тоже.

Я покраснела, словно Коха могла видеть, как я торгуюсь с Альтаром, как грызу бутерброды в беседке. Как катаюсь на люстре. Пусть и вынужденно, но это приносило мне радость. Пакостить в меру сил и возможностей, оставаясь зеленой и пушистой.

— Значит, я не ошиблась?

— Нет, вы правы, ваше…

— Мы не любим титулов, тем более — в семье.

— В семье?

— Вания признала тебя, и это ее право. Никто не станет оспаривать, что в нашем роду появилась новая достойная дочь. Более чем достойная, — подмигнула она, — которая не только обманула глупых магов, но еще и сама разобралась в ситуации. Я горжусь тобой, и Вания тоже. Если потребуется поддержка семьи — мы ее окажем.

— И не отдадите на опыты?

Меня передернуло от собственных слов.

— Мы — болотники! Мы своих не отдаем! Никому и никогда!

И пусть в ее словах было слишком много пафоса, я чувствовала, что он уместен. По ее голосу, по теплу в зеленых глазах, по тому насмешливо-доброму состоянию, что чувствовалось между моими будущими сокурсниками, по чумазым детям, которые радовались и смеялись, — по всему тому, что позволяет понять: ты здесь любим, несмотря ни на что.

Никогда не просыпайте пары! Эту простую истину я уяснила в первый же день, когда, швырнув подушку в будильник, выключила его с первой попытки. Вита, которая должна была въехать только на следующий день, еще отсутствовала, и растолкать меня было просто некому.

Я сладко потягивалась в кроватке, досматривая энный сон про большую и чистую, а по коридору неслось стадо мамонтов. Жалобно скрипели половицы, и их стоны доносились до моего сонного сознания волнами колыбельной. И только отборный русский мат смог достучаться до грезившего наяву мозга кикиморы.

Кто-то ругался. Ругался так искренне и самозабвенно, что я поняла: дело нечисто. Потянувшись, с полуприкрытыми глазами (не хотелось выбираться из сладкого плена), поправив пижаму, я выглянула в коридор.

Посреди прохода, зацепившись шнурками за едва виднеющийся гвоздь, стоял простой русский парень в рубашке, застегнутой впопыхах, джинсах и кедах на босу ногу. Рядом с ним, опустившись на колени и разглядывая преступный объект, сидела девушка с рыжими непричесанными волосами.

На душе стало легче. Если моим вихрам оправдание было, чужим проколам пакостное сердечко болотницы радовалось, как собственным успехам.

Позевывая, я подошла к рыжей службе спасения и помогла отцепить застрявший шнурок от выскочки-гвоздя.

— Спасибо, — бросила девчонка, спешно поднимаясь. — Ник, побежали, а то на пары опоздаем.

— Опоздаем? — Сонный мозг подозрительно зашевелился. — А сколько сейчас?

— Без трех минут девять, — быстро сообщил парень, взглянув на часы. Наручные, как у нормальных людей.

Я не стала ругаться и проклинать свой долгий сон. Я бросилась одеваться. Хорошо еще, что природная лень заставила не убирать предыдущим вечером одежку и брюки с туникой висели на спинке кровати, готовые к подвигам на мое благо.

Другое приятное обстоятельство состояло в том, что после вчерашней вылазки, когда мы с другими болотниками изучали архитектуру Академки, я весьма сносно ориентировалась в переходах-коридорах-тупиках, чтобы не терять много времени на поиск нужной аудитории.

Как и положено в первый день учебы, первая лекция была общей и проходила в печально известной сто тринадцатой аудитории.

Скрипнув дверью и прикрываясь колонной, я проскочила к заседавшим на галерке болотникам. Джейс, тот, что с красной полоской, быстро подвинулся, уступая место с краю. Вита толкнула мне чистую тетрадь и заточенный карандаш. Перьями болотники принципиально не писали. Впрочем, они и на парах не писали, полагаясь на записи информационных кристаллов, которые таскали с собой под видом украшений. А для рисования удобнее использовать карандаши, нежели перья. Так что выбор очевиден.

— Я много пропустила?

— Препода зовут Ганс Ройтен, ему тридцать семь, не женат, болотников не любит, говорит, что больше двойки не поставит, — хмыкнул Трейс, брат Джейса, который любил потягивать себя за мочку уха.

— Невелика потеря, — шепотом откликнулась Вита, вырисовывая растительный орнамент на полях.

— На галерке, хотите встать на мое место? — окликнул нас преподаватель.

Я сделала вид, что увлеченно что-то пишу.

Да уж, издержки воспитания. Остальные болотники радостно закивали и поднялись, готовые идти к кафедре. Бедный препод сник.

— Соблюдайте тишину! — рявкнул он в ответ на начавшиеся волнения в аудитории. — Записываем: предметом исследования теории пространственных перемещений является…

Аудитория зашуршала перьями. Я с сожалением глянула на карандаш, припоминая, что местной грамоте еще не обучена, и начала проявлять солидарность. Орнамент на полях моей тетради мало походил на растительный рай, скорее — на ад флориста. Ну не дал бог изобразительного таланта, так что теперь — не рисовать вовсе?!

Я придерживалась диаметрально противоположного мнения, а потому усердно мазюкала на полях поникшие цветочки, изредка ради разнообразия разбавляя крестиками. Увы, дожив до своих семнадцати лет, лучше всего я умела рисовать гробы и кладбище. Так уж сложилось: плюсики обрастали палочками и сливались в самые настоящие крестики. А добавить пару черт, изображая деревянный… Да уж! Нет чтобы принцесс рисовать! Но эти благие девы получались у меня уж слишком блаженными и волоокими, с разными степенями косоглазия и кривизны ног.

Предвкушающее поскрипывание сидений могло выдавать две вещи: конец пары, что было бы слишком жирно для адептов, либо демонстрацию. Оторвавшись от вынужденного рисования, я взглянула на подиум с кафедрой.

Там, стоя на самом краю, преподаватель увлеченно речитативил. Первые ряды с упоением конспектировали его выпендреж, а задние сели поудобнее, ожидая шоу.

Вита выругалась и быстро захлопнула тетрадь, пряча свои художества от взглядов посторонних. Я решила, что лучше последовать примеру более опытной коллеги, и закрыла тетрадку, придавая лицу мечтательнейшее выражение. Джейс и Трейс извлекли из-под парты заготовки морского боя и принялись делать вид, что с упоением играют.

Высунувшаяся из-за их спин рука, по манжете рубашки которой легко узнавалась конечность преподавателя, рванула листки с заготовками и исчезла, как и появилась. Мы с ребятами переглянулись, ожидая продолжения.

— Итак, я продемонстрировал вам простейший пример работы с пространством, — громко, чтобы даже мы на галерке слышали, сказал Ганс Ройтен, заглядывая в листики. Лицо его скривилось, как будто фабрика по производству лимонного сока работала у него прямо во рту.

— Я там кое-что написал, — шепотом пояснил Джейс. — Не думаю, что он зачитывать станет.

И мистер Ройтен не стал. Вместо этого он зло взглянул на Джейса и сквозь зубы выдал:

— Останетесь после занятия и узнаете про отработку.

Болотник довольно оскалился во все тридцать с чем-то (что-то, глядя на его сияющую улыбку, я засомневалась, что зубчиков у него, как у людей!) и поднял руку со сжатыми в кулак пальцами, как бы говоря «страна должна знать своих ур… героев». Страна знала, и пусть не рукоплескала, но одобряла.

Корни этого одобрения крылись еще в начале лекции. Так уж получилось, что Ройтен, будучи не слишком опытным преподавателем, принялся распинаться не только об учебном процессе, но и об уровне современных адептов. Разумеется, подрастающее поколение было выставлено не в лучшем свете, что не добавило очков обожания преподу. И все бы ничего, но линию отрицания Ганс продолжал до самого конца, постоянно подчеркивая, что мы и он — совершенно разные. А аудитория такого не прощает.

Вот и сейчас, когда Джейс повел себя дурно, аудитория была на его стороне, ибо он свой, а мистер Ройтен… А мистера Ройтена теперь не любили, как угнетателя бедных адептов. Да уж, попал дяденька, с первого же дня. Интересно, экзамен ему сдать сложно?

— Зачет, — как бы в ответ моим мыслям простонала Вита.

Судя по всему, в ее зеленой головке крутились те же мысли. Препод был обречен.

— Продолжаем работу! — прикрикнул Ройтен, но его уже никто внимательно не слушал.

Пара была сорвана.

Трейс под партой дал пять Джейсу, как будто троллить препода было их священной миссией. Хотя имидж болотных отпрысков предполагал подобные шаги, которые эти двое с радостью предпринимали.

До конца занятия оставалось не так много времени: это было заметно по оживлению среди первых рядов. Ошибочно думать, что там, где сидели преимущественно отличники, никто не помышляет о свежем теплом пирожке и не считает секунды до окончания пытки. Вовсе нет. Именно там, на первых рядах, и обретаются самые большие торопыги, которые в свободное от записывания время, точно как на галерке, рисуют в конспекте цветочки и проклинают нелегкую, что занесла их на амбразуру.

Мне писать не полагалось, и я развлекалась наблюдениями. Парочку знакомых затылков усмотрела и на первых рядах. Но интереснее было наблюдать за иномирцами. Интереснее и полезнее, чтобы знать, как поступать нельзя.

Вита проследила за моим взглядом и фыркнула, рассматривая майку коротко стриженной блондинки. Или кикиморе ее пирсинг не угодил? Признаться, мне лишние дырки в теле никогда не нравились, но такой насмешки не вызывали, а моя соседка по парте едва не съезжала под этот самый стол.

Я решила похихикать вместе с ней. Мало ли? Вдруг это какое-то клеймо или знак чего-то там? От болотников всего можно ожидать. Хорошо, если не неприличное предложение. Хотя… к неприличным предложениям болотная раса относилась с пониманием, а вот в вопросах красоты имела строгие стандарты, нарушение которых ложилось несмываемым позором на семью. Так, к примеру, нельзя было обесцвечивать волосы, становясь блондинкой. Это считалось несусветной глупостью, ибо добровольно отказаться от приятной зеленцы… Ну разве можно о таком помыслить?! Вита заверяла, что нет, и еще два часа уговаривала меня одуматься и выбросить эти мысли из головы. Я едва на потолок не залезла, желая избавиться от ее нравоучений.

Как бы то ни было, я прилагала усилия, чтобы вписаться в местное болотное общество, а потому по большей части приходилось прикидываться умной, то есть молчать. Выходило не всегда, но я упорно старалась. Джейс оценил и предложил выпить, чтобы дурью не маялась. Я оскорбилась в лучших чувствах. Он оскорбился за отечественный алкоголь. Пришлось вызывать Виту, чтобы та разрешила недоразумение.

Я тяжело вздохнула: как же с ними тяжело! Но также понимала, что без них пришлось бы туго. Какие-никакие, но они теперь были моими если не друзьями, то сообщниками. Нас роднила одна идея и объединяла раса, а здесь это играло важную роль. Не потому ли все адепты расселись группками? Даже иномирцы держались рядом, ощущая недружелюбность этого мира.

— Недолго им так сидеть, — прокомментировала джинсовую общность Вита. — Скоро их поделят.

— А нас тоже поделят?

— Мы и так особняком! — гордо высказался Трейс. — Болотных никогда не делят. Иначе, думают, сорвем деятельность всех групп.

— Вы можете, — простонала я.

Братцы-лешие разулыбались. Для них лучшего комплимента не существовало. Вот только что-то подсказывало, что за подобные слова в Семиречинске на меня бы смертельно обиделись, ведь дома серьезнее нелюдя, чем болотник, сложно найти. Если иные расы расслаблялись, оказываясь дома, то кикиморы становились ответственными до невозможности. По крайней мере, мне так казалось.

Пара закончилась вполне стандартно. Рыкнув «Звонок — это для меня!», Ройтен додиктовал предложение и только тогда позволил всем загреметь сиденьями, заскрипеть зубами (задержал на целых пять минут!) и понестись в следующую аудиторию, где нас должны были научить правильно травить друг друга.

Джейс остался выслушивать нотации, а мы втроем отправились на ядоделание, желая занять лучшие места. Похоже, за места поближе к выходу развернется настоящая бойня. Нам места трусов были ни к чему, а потому мы заняли себе вакантные, в уголке. Мне надлежало работать с Витой, а болотникам — в паре. Впрочем, они и так всегда все делали сообща.

Яды преподавала кикимора. Это стало ясно, едва она переступила порог. Высокая, стройная женщина со строгим лицом и веселыми, с чертятами, глазами. Ее несколько потускневшие зеленые волосы поражали своей послушностью, что заставило нас с Витой переглянуться и уважительно покоситься на преподавательницу, втайне желая узнать рецептик. Свои прядки она собрала на макушке и заколола китайской заколкой-палочкой.

— Она полукровка, — наконец выдала Вита после тщательного изучения преподавательницы.

Старшая кикимора, как будто услышала нас, улыбнулась сообразительной болотнице.

— Итак, дети мои…

Едва она заговорила, шум стих, уступая место мертвой тишине. Да уж, кикимор боялись, пусть даже и не стопроцентных. Или это предмет так влиял на дисциплину? Наверное, второе вернее. Ибо преподавательница подошла к застекленному шкафу, открыла дверцу и призывно махнула адептам.

— Все, что вы найдете здесь, можно использовать для приготовления своего зелья. Работаем в парах, также в парах будете оттирать следы своих побед, а потому рекомендую экспериментировать с умом. Для тех, кто не хочет творить, на доске, — женщина кивнула на зеленую поверхность, где проступали слова, — рецепт. Для совершения вашего черного дела у вас есть час. Приступаем, и да пребудет с вами мудрость!

На последних словах она хихикнула, показывая, как относится к нашей «мудрости».

Вита сорвалась с места, вступая в битву за ингредиенты, я же замерла над нашим котлом, разглядывая его глубину и рассуждая, из чего он сделан. Увы, курса металлургии в школе не читали, и из всего многообразия мне шел на ум только чугун.

Битва за ингредиенты набирала обороты: у шкафа толпились возбужденные адепты, желающие оттяпать у других если не нос, то редкую составляющую. По этому аншлагу я поняла, что такой предмет, как «Практическое ядоделание», известен многим и, судя по остервенению, преподавался дома с пеленок.

Под шумок в аудиторию проник Джейс, кивнул преподавательнице, которая с осуждением покачала головой, сложив руки на груди. Болотник состроил извиняющуюся рожицу и быстренько поднялся ко мне.

— Битва за урожай?

— Ага, только кукурузы не хватает, — не выдержала я.

Болотник странно на меня посмотрел, но промолчал, разводя огонь под котлом. Я повторила его действия, запоминая последовательность. А насколько было бы легче, если бы выдали просто спички! Честно, когда два порошка заискрили, среагировав друг с другом, я отшатнулась, и только стенка за спиной не дала мне позорно бухнуться на попу. Затылок заботы не оценил и теперь ныл, ушибленный.

— Что Ройтен хотел?

— Проораться, — подмигнул парень. — Ну еще отработку дать. Хотел. Посмотрел на меня и передумал. Имущество Академии для него оказалось слишком ценным и невоспроизводимым, а потому меня отпустили на все четыре, приказав написать тридцать раз «я раскаиваюсь» и сдать ему на следующей паре.

— Изверг! — посочувствовала я.

Учитывая, какое наказание дали болотнику, я предположила, что мне дали бы похожее. И хоть я не собиралась нарушать дисциплину, следовало подготовиться заранее. Сегодня же найду жертву с лингвистическим будущим и буду делать из него или нее педагога.

С поля битвы вернулась довольная, но слегка не в форме Вита. Судя по взъерошенности и царапине на руке, ей пришлось платить за добычу не только волосами, но и кровью. Суровый мир!

— С возвращением, Джейс, — кивнула нашему сокоманднику девушка и вывалила на стол честно добытое.

— Ух ты, — протянул парень.

Он, видимо, знал, что именно нам предстоит готовить по задумке кикиморы, и гордился выбором подруги.

— Ничего, Трейс шерсть висельского носорога отвоевал, — шепотом поделилась девушка.

Лицо Джейса просветлело.

Вита тем временем раскладывала составляющие по кучкам в порядке их использования.

— Нарежь это.

Мне выдали нож и ткнули в россыпь травок.

«Фигня», — думала я.

«А вот и обломаешься», — думали они.

«Что за?» — возмутилась я.

«Выкуси», — торжествовали они.

Я приуныла: травки артачились и не хотели резаться. Вместо этого они норовили выпить моей кровушки. Гемоглобинчика им захотелось! А вот фигушки! Врагу не сдается наш храбрый «Варяг». Впрочем, враг тоже не собирался щадить мои нежные чувства.

Когда я уже готова была на стенку лезть от досады, к нам подошла преподавательница и молча перевернула мой нож с острой стороны лезвия на тупую. Тихо поблагодарив, я резанула по траве, и… все получилось! Вот и пришло время ответить за свои деяния!

Трава стонала, трава скрипела, и адский смех над ней летал, котел звенел, вода журчала, и смрадный дух над ним восстал. В смысле, мы добавили травку в котел с водой и дружно попрятались от газовой атаки.

— Не учла, — зажимая нос и прячась под столом, проговорила Вита. — Видимо, свежее сено попалось.

— Еще какое, — недовольно пробурчал вернувшийся Трейс.

Они так же прятались под столом, пережидая первое извержение. Что творилось с теми, кто не успел уйти из зоны поражения, то есть присесть (запах распространялся только по верхней половине аудитории), мы не знали, но пожелания в адрес болотного народа не оставляли сомнений — только мы успели спрятаться. Мы — и преподавательница, которая залегла где-то за преподавательским столом.

— Долго еще? — деловито осведомился Джейс.

— Минуты две, — подумав, вынесла вердикт кикимора.

— Я пошел, — предупредил болотник и пополз на охоту.

— У меня лапки тризуба увели, — пояснил Трейс.

— Такое не прощают! — понимающе выдала кикимора и подкинула еще травки в воду, усиливая эффект. — Все ради товарища! — зажмуриваясь, ибо от дыма щипало глаза, прошептала девушка.

Запах исчез через три минуты, словно его никогда и не было. Мы споро вылезли из-под столов и продолжили работу. Джейс улыбался и толок в ступке честно переукраденные лапки тризуба.

Болотники сдались первые.

Преподавательница усмехнулась, принимая наши работы, и протянула вперед руку, как будто требовала что-то отдать. Братья-болотники хмуро переглянулись и вытащили из карманов по полной пробирке.

— Отлично, — объявила нам наши оценки женщина. — Можете быть свободны. До конца пары еще десять минут, так что успеете перекусить.

— Спасибо, — хором поблагодарили мы и вытекли из аудитории под гневно-завистливые взгляды. Все же наш небольшой недосмотр с травкой заставил всех поднапрячься и ускорить работу, наверстывая упущенное время.

Коридор еще пустовал, и, воровато оглядевшись, жест преподавательницы повторил Трейс. Вита, усмехнувшись, выудила из кармана два флакончика с жидкостью того же цвета, что была у братьев в пробирках.

Да уж, запас карман не тянет, но вот вопрос: а знала ли преподавательница? Что-то подсказывало, что знала.

Болотники спрятали флаконы в карманы и, громко смеясь, затопали впереди. Наш путь лежал на теорию, но прежде… Именно! Прежде мы отправились перекусить.

Голод, как известно, не тетка, но увы, даже с теткой порой договориться нереально, что уж говорить про страдающий желудок. А он страдал! И вынужден был страдать и следующую пару, ибо когда мы спустились в столовую, оказалось, что такие умные не только мы. Очередь кончалась дверьми.

Пришлось топать ни с чем, сопровождая возвращение тяжелыми вздохами. Единственная отрада, выпавшая нам, — четыре бутерброда от Виты (по одному на брата), которые только раззадорили голод.

— Больше нет, — пряча пакетик в сумку, сказала кикимора.

Ей вторили три тяжких вздоха.

Судя по разочарованию и крушению всяких надежд, не одна я проспала завтрак. Да уж, а я еще и на боевую магию собиралась. Смех, да и только. Отвоевать себе пирожок не смогла, а все туда же — на боевку.

На теорию мы пришли первыми и заняли самые привилегированные места — на галерке. Именно там можно при наличии должных навыков есть, спать, рисовать и даже красить ногти. А что, я таких оригиналов знаю. Сели подальше, лак достали. Если он еще и не очень вонючий, то и вовсе никто не спалит. А если вонючий — простите, друзья-сокурсники, придется потерпеть.

Так что, думаю, понятно, почему самые востребованные места — задние. И совершенно логично, что, гордые собой, мы устремили наши стопы наверх. Удивительно было другое: Вита собиралась писать конспект, не полагаясь на записывающие кристаллы. Джейс и Трейс также достали тетради.

— Будете писать?

— Придется, — простонал Трейс. Судя по всему, он был не большим любителем самостоятельно стенографировать. — Сейчас Дитмар будет, а у него ничего не работает. Только собственная память и записи. А артефакты летят только так. Зато теорию ядоделания выпускники Академии знают именно на тот балл, что указан в дипломе. Списать не удавалось еще никому.

— Нас просто здесь не было! — самодовольно высказался Джейс, но тетрадь приготовил, как и карандаши. Да уж, видимо, любителей писать перьями среди болотных рас не нашлось.

— Может, и так, — не стал спорить Трейс. — Но мне спокойнее писать.

Заразившись общим настроением, я стрельнула у Виты листик, готовая тоже записывать. Неважно, что по-русски, но конспект — он и в Африке конспект. Главное, чтобы мне было понятно.

— Я тебе свой дам, — быстро предупредила кикимора, толкнув меня локтем, и шепотом: — Коха просила тебе помогать.

— Спасибо, — кивнула я, но листик убирать не стала: бурную деятельность изображать все же придется, если преподаватель цепляется.

Аудитория постепенно начала заполняться, и я наконец получила возможность всех рассмотреть детально. Среди адептов выделялись длинноволосые и широкоплечие (мечники, как любит их называть мой брат), среди адепток — длинноволосые и… широкоплечие. По крайней мере, так дела обстояли с человеческой прекрасной половиной. Иные расы были, напротив, худощавые и невысокие. Утонченно-прекрасные с лица. И злые, если смотреть в глаза. В темном переулке, оказавшись с кем-нибудь из этих красавиц, я бы орала громко и бежала быстро. Было в них что-то… пугающее. Одно радовало: прекрасные девы иных рас держались обособленно, предпочитая общаться внутри собственных групп.

— Тринита! — позвала одну из красавиц Вита.

Мне поплохело, когда я увидела, что в нашу сторону поворачивается невысокая, бледная дева с темными волосами до плеч, аккуратной челочкой и, как это называют, взглядом горящим. При всей своей миловидности она напоминала смерть. Но не ту худую старуху, какой она предстает в сказках, а анимешную вариацию. Красивую, но оттого еще более жуткую.

Понимая, какую реакцию вызывает, дева плыла вверх по лестнице медленно и неотвратимо, как в детских кошмарах про чудищ. Наконец она остановилась у края парты, нависая над нами, аки меч дамоклов.

Я поежилась, за что была удостоена заинтересованного взгляда девы и двух сочувственных — от братьев-болотников. Видать, на них она также производила угнетающее впечатление, требующее долгого восстановления после, если не ошибаюсь, посттравматического стрессового расстройства. Помнится, там был способ проработки посредством движения глазами. Чувствую, этим вечером я буду пугать всех бегающими глазками, но чего не сделаешь ради собственного благополучия!

Тем временем, облокотившись на стол, Тринита демонстрировала свои прелести. Да уж, такого маникюра я давно не видала, а зависть… Зависть — это недостойно кикиморы. Вот отчего так хочется этой мымре наманикюренной волосенки посчитать! Но, как делали умные пингвины, улыбаемся и машем.

И я помахала этой демонессе.

— А ты смелая, — отметила она, поднимаясь. — Эти, — девушка неодобрительно качнула головой в сторону притихших парней, — шугнулись.

— До окна далековато, — поделилась наблюдениями я. — Иначе я бы тоже полетала.

— Тринита, — усмехнувшись, представилась дева, протягивая когтистую по-французски ладонь.

— Дана, — во все двадцать восемь (все же для мудрых зубов мне еще рановато) заулыбалась я.

— Приятно, — недовольно выплюнула девушка, прищуриваясь.

Да уж, дружить во всякими-разными она не стремилась.

— Взаимно, — целиком и полностью поддерживая ее политику в отношении ее же, заявила я и отвернулась к братьям.

Гордость — она такая! Поджилки трясутся, за беззащитные тылы страшно, а все туда же — учить и презирать недостойных.

Смешок был мне ответом. Я перевела дыхание и отказалась от мысли, что настойчиво требовала залезть под стол, пока опасность не минует. Вместо этого повернулась лицом к кафедре и, боковым зрением следя за собеседницей Виты, принялась разглядывать остальных адептов тайных знаний.

Иномирцы были и здесь. Что примечательно, едва они входили в аудиторию, все распри и противоречия между остальными решались в мгновение ока. Вампиры и трепетные девы с волчьими (я надеюсь) клыками на шее усаживались рядом и начинали травить анекдоты. Оборотни и дриады переставали выяснять, кто для кого будет когтеточкой, а демоны усаживались вместе, что для их воинственной расы было сродни чуду. Вот так влияли иномирцы на местное население. Никто не хотел сидеть с ними рядом. И это — адаптация?

Впрочем, я и сама не горела желанием искушать судьбу, присаживаясь рядом. Все же дети одного мира. Мы могли быть слишком похожими, чтобы окружающие не заметили за внешностью кикиморы нездешние повадки. А потому я спокойно сидела между болотниками и слушала вполуха вести с полей.

— …он решил поучаствовать.

— Курировать будет?

— Хотелось бы.

— Ты давно мечтала, чтобы так случилось.

— Мечтала. Но там кикимора, прости, Вита, какая-то нарисовалась. Морги говорила, видела их вместе.

— Мало ли что она видела.

— Но они были в беседке!

На этом моменте я предпочла переключиться на разговор братьев о пользе нитроглицерина. По крайней мере, при воспоминании о Нобеле, фартуке бедной женщины, которой не повезло с мужем, и другими персонами, работавшими на поприще науки, я не краснела. Кто бы сказал, что есть бутерброды будет так опасно!

Хлопнула дверь, кто-то смерчем пронесся через аудиторию, остановился за кафедрой и без лишних слов принялся надиктовывать:

— Тема первая. Правила работы с ингредиентами. Техника безопасности. Оказание первой помощи. Устранение органических отходов.

На наименовании последнего пункта, который нам предстояло рассмотреть, я сглотнула. Да уж, какие тут шутки… Руки сами принялись записывать, наплевав на предупреждения. Нет, эту тему я не могу доверить кому-то другому. Такое надо знать! Во избежание!

Спустя час пятнадцать моя правая рука отказывалась функционировать, а в конспекте появилось ощутимое прибавление. Пять листов карандашом плюс еще два листика, испещренные рисунками. После такого даже дева казалось милой и обаятельной, а вот преподаватель… Изверг! И даже его уверения, что дальше будет легче, не смогли поднять моего съехавшего настроения. А я же еще и на боевку сходить хотела!

Только одно обстоятельство облегчило вину нашего химика — он отпустил нас пораньше, и бонусные пять минут я употребила во благо, сбегав в столовую за пирожками.

Болотники оставаться не собирались и клятвенно пообещали открыть заднюю дверь аудитории, чтобы одна голодающая особа смогла проскользнуть незамеченной. Подобного опыта за спиной вашей покорной слуги не имелось, но чисто теоретически должно было сработать. По крайней мере, у голодающего Поволжья эльфийского разлива сработало, и он прокрался в аудиторию незамеченным.

Отстояв очередь и вырвав у других молодых и растущих два пирожка, я, гордая собой, успела слопать один. Второй пришлось зажать в зубах перед дверью. Операция по проникновению на пару началась!

Дверь не подвела, скрипнула едва слышно. Я огляделась по сторонам и вверх. Сидевшие на галерке адепты показали большой палец, дескать, пронесло. Благодарно кивнув, я медленно поползла к ним.

И вот ползу я вверх. Коленки не стучат, половицы не скрипят, адепты показывают, что все окей. Я им киваю, улыбаюсь, как могу (все же пирожок в зубах мешает), и стукаюсь головой о чьи-то туфли. От изумления зубы разжимаются, и мой выстраданный обед падает на черные ботинки. Медленно поднимаю голову, желая высказать гаду все, что я о нем думаю, и натыкаюсь на внимательный взгляд преподавателя. Внимательный, укоризненный и обреченный.

— Я не хотела, — горестно завываю я и бегу на задние ряды. Спину прямо жжет осуждающий взгляд Альтара.

Дура я, дура! Надо было попросить прохожих фамилию препода прочитать!

Что и говорить, пара прошла из рук вон плохо. Мне было стыдно за свое поведение, а еще больше — жаль невинно убиенный пирожок. После встречи с чужими ботинками есть его мне не позволяло вбитое с детства понятие о гигиене, а правило пяти секунд было неприменимо, ибо прошло куда больше времени. Таким образом теплый, надкусанный пирожок почил в урне, едва пара закончилась. Отдать ему воинские почести не получилось — я вылетела из аудитории со скоростью пули, разве что не с ее смертоносностью.

Только уронив себя на собственную кроватку, я наконец дала волю чувствам и пару минут просто выла из жалости к себе и из ненависти к окружающим. Медведь знал свою работу хорошо, не оставляя слушателям ни единого шанса.

Слушатели, в свою очередь, не желали понимать, что тяжкий труд медведя следует уважать и хоть из солидарности послушать больше чем пятнадцать минут, в течение которых кто-то раздобыл швабру, чтобы стучать в потолок. Судя по слаженности действий, концертная программа «расстроенная девушка» исполнялась не раз и потеряла новизну и прелесть. Пришлось закругляться.

Сетуя на черствые сердца соседей, размягчить которые не в силах даже страдания юной кикиморы, я медленно спускалась по лестнице. Смотреть вверх лишний раз не рисковала: стыдно видеть одинокий крюк с отсутствующей иллюминацией.

— Данька, ты куда?

Везение на высоте — это про меня! Сейчас мое везение приближалось к отметке плинтусов и стремительно набирало глубину.

Так бывает, когда тебе меньше всего хочется кого-то видеть, появляется некто, послать которого ты просто не можешь. Не имеешь никакого морального права. Вита была именно из числа таких существ.

Я остановилась прямо на лестнице. Чувствовала, что придется идти обратно и рассказывать, кто обидел маленькую бедную Даньку, но кикимора меня удивила. В момент оценив степень покраснения моих глаз, общую растрепанность, поникшие плечи и жалобно зеленеющие кудри, кикимора молча сцапала меня за конечность и повела к выходу из общаги. Переезд в очередной раз был отложен.

На пятничное расписание я смотрела с едва скрываемым оптимизмом. И неважно, что предстояло вытерпеть целые четыре пары, две из которых были сущим издевательством. Нет, я понимаю, что в здоровом теле — здоровый дух, но чего хорошего в дурнопахнущей нетранспортабельной тушке кикиморы может обретаться… Оставалось только посочувствовать нашему тренеру-демонологу, ибо еще немного — и он вызовет кого-то из собратьев. Или это и есть его коварный план?

Так рассуждала я, глядя на кривые строки расписания. Почерк у методистов получался хуже моего, а потому я даже не чувствовала себя ущербной, показывая Вите прописи. Все же в чем-то мироздание соблюдало законы справедливости.

В чем-то.

Последнюю истину я поняла, когда, явившись под ручку с Витой на основы бытовой магии, вместо привычной метрессы Жанны увидела скалящегося демона, довольного собой и собственным трюком. В расписании о замене не было ни буквы, а то пришла бы я сюда! Уж лучше прогул!

— Идем!

Вита дернула меня за рукав, и мы быстро прошли мимо преподавательского стола на любимые задние ряды.

Учитывая, что Джейс и Трейс относились к бытовой магии со скепсисом и посещали ее по настроению, их в аудитории не наблюдалось. Как не наблюдалось еще половины адептов мужского пола. Женская же часть млела от удовольствия. И я бы их поняла: любоваться там есть на что. Вот только наше знакомство с этим клыкастым было куда более личным, чем хотелось бы.

Заинтересованный шепот стих, едва мужчина присел на край стола и взглянул на часы. Аудитория синхронно выпрямилась, втянула животы и расправила плечи, демонстрируя те достоинства, что имела. Кто даже расстегнул верхнюю пуговку.

— Дилетантки, — усмехнулась Вита. — В женщине должна быть загадка.

Взглянув на самых смелых, я полностью согласилась со старшей болотницей. Тайна, и только тайна могла спасти первый ряд. Увы, они действовали слишком поспешно.

— Итак, полагаю, мы можем начинать. — Демон подошел к двери и щелкнул замком, отсекая пути отступления. — Метресса Жанна уехала на некоторое время в командировку, и чтобы вы не теряли часы, ректор попросил прочитать вам курс. — Он выдержал паузу, едва поморщился и закончил: — Этикета.

И так улыбнулся, что я готова была свидетельствовать, что метресса Жанна уехала не случайно. А ради благословения и полного обеспечения одного ухмыляющегося субъекта. Ну не может так улыбаться тот, кто непричастен! А он улыбался. Многообещающе, пакостно, ласково-ласково… И виделся мне крах на зачете. Даже к предсказателям ходить не нужно, чтобы познать сию простую истину.

Демон тем временем представлялся. С чувством, с толком, с расстановкой декламировал свое полное имя. Я заснула уже на третьем. Ну не способна моя хлипкая девичья память вогнать в себя больше, чем «Иванов Иван Иванович». А этот демонюга требовал Наондаля Астарнага какого-то там.

Я приуныла и решила изображать правильную кикимору, отложив карандаш подальше и глупо пялясь на демона. Не знаю, что по этому поводу говорил этикет, но добрая половина аудитории занималась тем же, даже не пытаясь скрывать. В тетради вместо имени были нарисованы сердечки. Ну и что это?

Тут мне на ум пришли обстоятельства собственного попадалова и милейший субъект из метро. А ведь там тоже было, на что посмотреть. И ведь смотрела!

Почувствовав себя идиоткой, я бросила взгляд на демона, размышляя о том, что случилось бы, имей взгляд вес. Потом прикинула стойкость мужчины и решила, что ему крупно повезло. Такого количества тяжелого мусора он бы просто не вынес. А вес все нарастал.

Наконец все желающие справились с написанием сложнейшего имени демона, не знать которое явно было нарушением протокола, и мы приступили к первой теме. Нет, уж лучше бы я его имя записала… Ибо когда начинают вот так прямо издеваться: «Этикет — это… Предметом нашего исследования будет являться… Объектом…» — и так до конца пары, хочется выпрыгнуть в окно. А ведь он понимал это! Видел, как тухнут взгляды девушек. Еще чуть-чуть — и квашеной капустой завоняет. Видел — и продолжал гнуть свое.

Кажется, я заснула. Закрыла глаза, чтобы подумать, а в следующий момент над моим ухом кто-то заботливо вопросил:

— Подушечку подложить? — шепотом, с поистине материнской заботой.

Ну как я могла отказаться?!

— Ага, и звук убавить, — попросила я, переворачиваясь на другой бок и стукаясь о столешницу.

Аудитория не преминула отметить мой промах. Ржали все. Даже предательница Вита усмехалась. Демон и вовсе наслаждался:

— Поскольку лекцию вы благополучно проспали, придется отрабатывать.

И он так выделил последнее слово, что ни у кого не возникло даже мысли, что отработка будет письменной и по теории. Разочарованные стоны пронеслись по помещению. Я начала считать…

Один, два, три… Ну же, кто мне компанию составит… Четыре, пять, шесть… Желающих подозрительно не находилось. Я быстро глянула по сторонам и заметила, что все силятся выговорить хоть полслова, но даже звука не слетало с их губ. Мерзавец. Это же почти свидание!

— Завтра в семь.

— А может, как-нибудь потом? — проканючила я.

Он же специально ко мне придрался! Подумаешь — заснула. Болотники — так и вовсе не пришли! А отдуваться одной мне, что ли?!

— Завтра. В семь, — повторил этот гад и прежде, чем я успела возмутиться, покинул аудиторию.

Нам оставалось только пойти следом.

С Витой пришлось попрощаться: на боевую магию она не ходила, а я предпочитала проскальзывать и незаметно сидеть где-нибудь наверху, наблюдая, как Альтар рассказывает о теории построения боевых заклятий. А потом и показывает, внимательно следя, чтобы адепты правильно повторили. И они повторяли. Успешно или нет, но повторяли, а я… Мне не удавалось этого сделать. Я смотрела на свои руки, даже представляла, как что-то там происходит, даже, считай, видела то, что требовалось. Но… ничего не получалось. Словно у меня стоял предохранитель, который не позволял магичить в полную силу.

Впрочем, повздыхав немного, я все же утешилась: все и сразу не доставалось никому, а мне и так повезло неимоверно. Мысли сами собой вернулись к иномирцам. Их стало меньше, они реже появлялись на занятиях.

Кира сказала, что многие заболели и теперь лежат в лазарете, но мне в это слабо верилось. Впрочем, за мой спиной стоял только собственный опыт, а то, что я не заболела, могло оказаться не более чем счастливым стечением обстоятельств.

В сто тринадцатой, где читал лекции Альтар, уже собрались люди. Несмотря на травмоопасность и прочие прелести предмета, сюда приходили и как на факультатив. Этих сразу видно. Те, кто появился ради преподавателя, садились на первые ряды. Кто хотел незаметно послушать — на задние.

Я кивнула своему соседу — Магросу, кажется, — который с улыбкой посторонился, уступая мне целых два места, чтобы пристроить вещи.

Альтар пришел с опозданием и, как мне показалось, был не слишком счастлив тут находиться. Взгляд его то и дело замирал, словно маг и вовсе не здесь, но через мгновение вновь возвращался, чтобы оценить внимание слушателей и, углядев непонимание, объяснить вновь.

Мне нравилось слушать, записывать в тетрадку, наблюдать за остальными. Было в этом что-то правильное. И на пару с традиционной начиткой материала никак не походило. Пожалуй, это единственный предмет, где звонок воспринимался неотвратимой карой, ибо хотелось слушать дальше. Что и говорить, адепты выползали с занятия медленно, надеясь услышать еще что-нибудь от любимого преподавателя.

Альтар молчал, ожидая, пока все выйдут и можно будет закрыть помещение. Я же просто медлила, чтобы схлынула основная волна. Идти по головам, пробивая себе дорогу, очень уж не хотелось.

— Дана, задержитесь, — официально окликнул маг, когда я хотела вылезти из-за парты и влиться в уходящую толпу.

Почему-то оставаться не хотелось. Памятуя о не слишком приятном эпизоде с пирожком, я старалась попадаться ему на глаза как можно меньше, но, видимо, пришло время набраться храбрости. А коль так — где наша не пропадала!

И я пошла. Быстрыми рваными шагами, как будто мне было совсем уж все равно и хотелось побыстрее избавиться от внимания преподавателя, чтобы с головой окунуться в атмосферу выходных. Надеюсь, оно так и выглядело.

Альтар дождался, пока выйдут все, и махнул рукой, что-то рисуя в воздухе. Дверь закрылась, вызвав у меня обреченный вздох. Да уж, везет мне сегодня на преподавателей, запирающих двери. А ему-то это зачем понадобилось? Ответа не было, а догадки я решила не строить, чтобы лишний раз не пугаться или разочарованно не вздыхать.

— Как учеба? — спросил мужчина, присаживаясь на край стола.

Я тоже опустилась на парту. Всегда любила так делать, но, судя по всему, здесь подобное не принято. Разве что при личном общении. А уж в том, что Альтар собирался говорить неофициально, я больше не сомневалась.

— Относительно, — улыбнулась я. — Только с боевой не ладится. И с этикетом, — добавила, вспомнив про отработку.

— Этикет?

Вздернутые брови выдали ознакомление мага с нашим расписанием. Иначе он бы просто не удивился.

— Ага, Наон решил поиздеваться, — пожаловалась я, строя скорбную рожицу. — Отработку назначил!

— Уже? — одними губами усмехнулся маг. — За что?

— За то, что вредный. Полпотока и вовсе не пришло, а как цепляться — так ко мне!

Я совершенно искренне негодовала.

Альтар тихо рассмеялся. И, словно не удержавшись, легонько коснулся моей зеленой гривы, едва приглаживая воронье гнездо. Больше всего его поведение походило на заботливого родителя, который слушает свое неразумное чадо. И пусть это было мило, мне отчего-то хотелось злиться, как будто он поступает не так, как я хочу, как ожидаю. Но чего я жду — не могла понять.

— И какую форму отработки он выбрал? — задал логичный и напрашивающийся сам собой вопрос Альтар.

Вместо того чтобы честно, не моргнув глазом, признаться, я покраснела.

— Он только время назначил, — призналась я.

В голову закралась предательская мысль: а что, если я уйду куда-нибудь? Найдет ли Наон меня? Что-то подсказывало — найдет. Вероятно, это разум проснулся, решив хоть немного поучаствовать в жизни своей иррациональной хозяйки. Всю малину обломал!

— Только время? — удивился маг. Нахмурился, словно его соображения были далеки от желаемых, и с прищуром поинтересовался: — И какое же это время?

— Завтра в семь, — с радостью сдала «любимого преподавателя» я.

Так его, демонюгу!

— Понятно, — вновь усмехнулся мужчина и… — Рекомендую согласиться.

От разочарования я едва не подавилась. Ну вот как он мог?! Я-то, дурында, решила, что рыцарь в сверкающих доспехах нарисовался, а он… Какой же он гад!

Прежде чем разум вновь вышел на арену боевых действий, я соскочила со стола и, яростно орудуя локтями без всякой на то необходимости, выбежала из аудитории. Ну зачем он так сказал! Мог бы вмешаться! И… А почему я ждала, что он вмешается? Потому что завтрак на болоте готовил? Так это его часть договора.

Не знаю, что видели случайные прохожие, но путь передо мной расчищался мгновенно. Только Грег, решивший самоубиться об кикимору, попытался заступить мне дорогу, но сглотнул и передумал. Другие даже попыток не предпринимали. А я шла и злилась. Злилась и шла. Куда шла, на что злилась — это мало занимало меня. Просто злилась. Из любви к искусству, наверное.

И дверью грохнула на все общежитие тоже из любви к искусству, не иначе. Штукатурка картинно рассыпалась в коридоре. Сила удара не оставила ей шансов.

Виты не было, а потому я могла в полной мере предаваться собственному разочарованию. С чего бы только? Впрочем, если ты уже наслаждаешься каким-то чувством, так ли важно его происхождение? А мне… Видимо, мне просто требовалось выплеснуть куда-то все накопившееся. А накопилось немало.

Всегда трудно вписываться в другую культуру. А вписаться так, чтобы никто и не понял, что ты вписываешься… Задача не для слабых. Я слабой не была, но даже для меня это оказалось непросто.

Медленно выдохнув, я справилась с собственным неадекватом и, улыбнувшись зеркалу так, чтобы оскал не казался угрожающим, вышла из родных пенат. Час был не поздний, но большинство адептов уже вернулось. Из комнат доносился смех, где-то звенели чашки, кто-то зубрил теорию, то и дело повышая голос на самых патетических местах конспекта. Да уж, никогда не думала, что найдется человек, который станет фиксировать все слово в слово, не обращая внимания, относится это к делу или нет.

— …закройте дверь… следующая фаза развития…

Повторение прервалось. Читающий заметил неточность в своем конспекте, задумался над причинами и (я затаилась, чтобы услышать исправленный вариант) выдал: — Закройте дверь — следующая фаза развития заклинания.

Я сползла по стенке. Интересно, он и на экзамене так скажет? А что ему преподаватель ответит? И покажет ли адепт свой конспект? Или, может, проконсультируется с другом и поймет, где жестоко просчитался? А если не поймет… Да уж, пара приятных минут для вредного Ганса, если, конечно, в будущем билет будет подходящий. Впрочем, смех смехом, но и мне следует поучить теорию. Помнится, Вита со товарищи предупреждала про экзамены местные, семиречинские.

Подумав и, как и всякий типичный студент, отложив на завтра, чтобы аналогичным образом поступить и спустя день, я зашагала дальше по коридору. Одна из дверей была открыта нараспашку, а изнутри доносились то ли смешки, то ли всхлипы. Рядом, у входа, стоял чемодан с отломившимся колесиком, едва-едва балансируя, чтобы не упасть.

Я не удержалась и заглянула в комнату. Увидеть там Киру я не ожидала. Еще во время игры в «Ноги» у меня сложилось впечатление, что девушка — если не оптимистка, то уж никак не депрессивный пессимист. А тут она плакала. Сидела на кровати, обнимая коленки, и плакала навзрыд. Как будто случилось непоправимое. О том, что оно могло случиться в действительности, я предпочитала не думать.

Аккуратно закрыв дверь и подперев ее чемоданом для надежности, я прошла внутрь. Комната напоминала поле боя. Неравного боя, ибо по полу все еще разбегались сушки, сталкивались со стенами и вновь возвращались на ниву кружения. Одна из них, менее удачливая, крошками разнеслась по полю недавним сквозняком и чьими-то ботинками.

— Кир, — тихонько позвала я, присаживаясь рядом. — Что случилось?

Девушка только рукой махнула, как будто намекая мне на дверь. Но мы же непонятливые! Какая дверь, да разве так можно? И вообще, она закрыта. И подперта. И никто-никто не выйдет. И я в том числе.

— Кира-а-а, — повторила я, касаясь ее плеча. Девушка отвернулась, что-то пробормотав себе под нос. Даже мои привыкшие к подслушиванию ушки ничего не смогли разобрать. — Ну, Кир, я же не уйду! Я же противная кикимора, ты разве не помнишь?

— Помню, — буркнула девушка. Но не так, чтобы очень расстроенно, скорее — с удовлетворением.

Неужели это она от одиночества так?

— Вот и славно! Излагай! — распорядилась я, немного попрыгала на кровати, проверяя прочность и удобство, и наконец замерла в неподдельном внимании. — Кто обидел мою Киру?

— Жан, — нехотя призналась девушка, вытягивая руки и разглядывая свои ногти.

А они, признаться, были чудесные. Я вообще так разрисовать не смогу. Таланта не хватит.

— А что он сделал?

Впрочем, ответ сам напрашивался, стоило вспомнить симпатичного даже по местным меркам брюнета с томными глазами, которым бы так пошли фингалы.

— Его Эленари пригласила! — всхлипнула девушка. — Ты ее видела. Волосы до пят, глаза, как у анимешки. Жан сказал, что она ему не нравится. Он обещал, он клялся! А сейчас ушел… С ней.

— А сушки чем провинились? — не выдержала я, размышляя, чем так привлекала бедного Жана кукла анимешная.

Он вроде фанатом манги не казался, чтобы вот так запросто любимую девушку бросать ради первой встречной белобрысой и прекрасной.

— Сушки?.. — Казалось, она не поняла вопроса, потом огляделась и смутилась. — Просто я разозлилась.

— Продукт только перевела, — попеняла я. — А Жан… Куда, говоришь, они отправились?

— В «Три слона». Я бы тоже туда пошла, но…

— Собирайся, — распорядилась я.

И тут в мозгу щелкнуло: Вита говорила, что после нашего триумфа там начали не только страшные предсказания давать, но и всякую розовую дурь писать и в кексы засовывать. Не за этим ли наши голубки туда потопали? Что ж, это только на руку. Еще бы и болотников привлечь к благому делу…

— Через десять минут в холле. И чтобы была вся из себя красивая и макияж водостойкий. А то тушь потечет, и что делать станем?!

— Я не буду плакать, — пообещала Кира. — Не из-за него.

— Правильно! — поддержала я. — Но плачут не только от печали, иной раз от смеха тушь стекает куда лучше. Так что готовься, будем наставлять на путь истинный всяких проходимцев. Только чур его потом не утешать! Разве что заслужит! Но только с третьего раза. Или седьмого.

Кира кивнула, но подсказывал мой филейчик, что если Жан вернется, она его тут же и простит. Хотя… если Трейс и Джейс будут… Дело за малым.

Болотники предавались утехам. Высунув языки от усердия, они смешивали непонятно что. Запах стоял… А какой запах должен стоять при выделении сероводорода?

Решив поберечься, я выскочила из комнаты. Нам еще кексы печь, а кто вонючку на кухню пустит? Правильно, никто. Так что…

— Джейс, Трейс, на благо родной общаги идем учить остроухих?

Повторять дважды не пришлось. Вот не любили болотные понаехавших эльфичек. А нечего было смеяться над доблестными повелителями жаб! Сейчас, глядишь, и не собирали бы братья мешок быстрого реагирования.

— И красиво оденьтесь. Только очень красиво, — уточнила я задание. Болотники тяжело вздохнули и повиновались. — Пять минут — и в холл.

Операция «Месть зеленых» начинала вступать в активную фазу.

Наше честное собрание в количестве пяти штук (Виту нашли братья по своим каким-то каналам) пугало прохожих своим несоответствием. Кикимора, вырванная в разгар эксперимента, недовольно соскребала с волос ярко-розовую субстанцию. Джейс, которому выпала роль играть нового ухажера Киры, аккуратно, чтобы не испачкаться, держал двумя пальцами баночку, куда его брат бережно, можно даже сказать — любовно, засовывал результат неудачного эксперимента подруги. Розовая гадость не хотела так просто сдаваться и цеплялась к пальцам не хуже обычной жвачки.

— У нас ничего не получится! — уже в сотый раз проговорила Кира, наблюдая за действиями болотников.

— Как раз у нас все и выйдет! — не согласилась я.

Раз уж Трейс нанес боевую раскраску пиратов на лицо, а Вита просто была зла, как может злиться лишь кикимора, не получившая желаемого, мы просто обязаны победить, чего бы нам это ни стоило. А запасы наши велики…

В «Три слона» мы топали, гордо подняв носы и опустив головы. Вход для персонала не шел ни в какое сравнение с парадным и приучал к вежливости. Кланяйтесь, кланяйтесь, друзья. Зарядка — вещь полезная. Спорить никто не решился, и мы кланялись, пригибаясь и выпрямляясь, будто не в таверну шли, а по каким-то катакомбам.

— Нет, ну что же я не учла! — то и дело норовя стукнуться макушкой о потолок, говорила Вита. — Я же все рассчитала. Ингредиенты, катализаторы — все сходилось…

Я сочувственно вздохнула и дернула ее вниз, чтобы не стукнулась. Кикимора равнодушно наклонилась: мысли ее были далеко.

— Нет, это неправильно! Мы не должны так поступать, мы же обманываем Жана, — ныла под боком Кира, заставляя меня звереть.

— А чего мы не через главный? — возмутился очнувшийся от блаженного сбора розоватой субстанции Трейс, по пути ощипывая ее остатки с волос Виты.

— Там не протолкнуться, — пояснил ему брат. — Аншлаг, а мне еще достойно выглядеть.

— Ты и так достоин! Пары тумаков, — почему-то разозлилась Вита, прозрев. — Кто мне поменял сборы?!

— Ничего не менял! — огрызнулся Джейс, которому ситуация с каждой секундой все меньше нравилась. — Это Трейс для своей новой бомбы-вонючки взял.

— Трейс! — В голосе Виты появились ласковые нотки: — Признайся? Не будем усугублять…

Болотник сглотнул и поспешил спрятаться за мной. Учитывая, что мы пробирались по пыльной шахте, по недоразумению названной помещениями для персонала…

— Народ, может, хватит! — рявкнула я. — Нам дело делать надо, а не отношения выяснять. Сначала дело, а после уже разберемся.

Болотники взглянули на бледно-красную Киру, которая и сама не знала, как ей реагировать: то ли плакать, то ли смеяться, то ли и вовсе бежать назад с криками «уберите от меня этих идиотов!», — и устыдились. По крайней мере, виновато вздохнули и ускорились.

Затеплился свет в конце прохода, и мы выпали в подсобку под недоуменные взгляды двух переодевающихся подавальщиц. Визгу было… Правильно, не было его. Знали обе горные троллихи, кто тайными тропами ходит, и только и надеялись, что какой-нибудь лягух, как иногда называли водяных, увидит и влюбится.

Не влюбились, — констатировала я, глядя, как дергаются у нашей сильной половины глазки. Взяв их за белы рученьки и извиняясь за сорванное шоу, мы быстренько вышли в нормальный светлый коридорчик между кухней и… кухней. В одной, маленькой, где меня учили писать, сейчас было не протолкнуться. А вот в другой, где гномиха в зеленом (патриотично настроенном — все же жена болотника!) колпаке грозилась шумовкой наподдать поварятам, место имелось. Именно туда мы и отправились согласовывать акт диверсии.

Вызванный супругой хозяин скептически отнесся к нашему предложению, но, подсчитав в уме, сколько должен нам за использование идеи и припомнив самый справедливый болотный суд в мире, который ни разу не признал своих виновными, вздохнул и разрешил творить. Авось, что-нибудь еще придумаем. Случаются же у гениев проблески!

Избавившись от паутины, очистив камзол с золотым шитьем (а я только и заметила, что Джейс у нас стал завидный жених!) и серебряными, как и полагалось, пуговицами, болотник застыл перед зеркалом. Стоило ему обернуться, я вылупилась во все глаза. Стоявший передо мной молодой болотник меньше всего походил на балагура Джейса. Скорее — на его взрослую, серьезную и очень презрительную копию, которая так на нас посмотрела, что я едва удержалась, чтобы не сменить ему форму носа.

Трейс одобрительно хлопнул брата по плечу:

— Хорошо. Вот так на наших клиентов и смотри.

Джейс высокомерно усмехнулся и предложил локоть Кире, которую мы в четыре руки спешно приводили в порядок. Прическу там поправить, ресницу приклеить, тональником прыщ замазать… Да мало ли других средств отечественного фотошопа имеется в маленькой сумочке современной леди!

Коллективное творчество — вещь крайне заразительная. А уж когда выдается возможность рисовать на живом человеке — и вовсе сродни эпидемии. Начали мы с Витой, а потом… Потом лапы к нашему творению приложили и братья. Еще и хозяин таверны проникся и решил поспособствовать: сбегал и из-за лучшего столика кого-то выгнал, дабы наши «влюбленные» сидели на виду у всех.

Отпив для храбрости вишневого сока, парочка отправилась покорять сердца зрителей. А именно зрителями и предстояло стать всем, посетившим в этот вечер славное заведение с романтичным названием «Три слона в беседке». Последнее быстро дописал хозяин, решив придать своему заведению налет аристократизма.

Нам же предстояло быть чернорабочими. Выпросив у гномихи под честное болотное ее лидерский колпак, болотники пихнули меня в маленькую кухню, где работали гоблины-предсказатели из ближайшего филологического училища имени Грыжа Зармудовича-Айенанского. Когтистыми лапками они выцарапывали послания разной степени мифичности и вкладывали в маленькие деревянные тубы. Настолько маленькие, что те легко прятались в кексе.

Заприметив на мне лидерский колпак, гоблины поджали лапки и отступили, желая продемонстрировать результат своего труда. Пекарь только простонал: вытаскивать предсказания ему не хотелось.

— Любовные? — осведомилась я, для повышения авторитета перехватывая скалку.

Теперь я чувствовала себя королевой кухни: все регалии были при мне, и только взгляд гномихи, который буравил меня сквозь стены, не давал забыться.

— Там, — брезгливо выставил указующий палец гоблин. — Все мыслишки на них извели! А им все надо и надо! И всем счастливую, до самого гроба. Как будто в гробу на следующий день после знакомства теплее будет. Вот нет, чтобы теплую шкурку…

— Пиши уже, — ткнул соседа рыжий и косматый. Видать, заводила. — А то разгневается госпожа и зарплату урежет!

— Ступив на путь тьмы, вы обретете власть над своей судьбой, страховку и оплаченный отпуск, — подмигнула я несчастному гоблину.

Ну и что, что так послушники из стана нечисти говорят, зато правильно! Поможет — я ему лично монет отсыплю. Ради хорошего дела не жалко. Ну… самую малость.

Тем временем вернулась из разведки (выглядывания из-за спины официанта) Вита, подтвердила наличие «клиентов» и верную, проглядывающуюся со всех сторон, дислокацию нашей парочки. Пора было приступать ко второй фазе нашего плана.

Диверсионный отряд в числе одного болотника проник на территорию обеденного зала, гордо въехав в него под столиком, который катила вздыхающая троллиха. Чуя свою ответственную миссию, она вырулила прямо перед столом Жана и будущей лысой эльфы и протянула им меню. Трейс скользнул под стол, благо, место там оставалось. Из-под стола он нам и помахал перед тем, как окончательно скрыться за свисающей до самого пола скатертью.

Хм, «Три слона» решительно поменяли обстановку. Сегодня они больше походили на традиционное кафе, нежели на приют комариного братства. Я с любопытством уставилась на хозяина, который правильно понял мой взгляд и засмущался:

— Так ведь проверка со дня на день, — покаялся он и поспешил слинять, чувствуя себя не в своей тарелке.

И потянул демон глянуть, чем его любимые клиенты маяться изволят!

Я расплылась в улыбке: проверка была на руку! Иначе где бы прятался Трейс? А как бы Джейс подавал условные сигналы Кире? Проверка, как же ты вовремя! Вспомнив любвеобильных комарих, которые прыснули бы со всех сторон к нам, сорвав всю конспирацию, я и вовсе убедилась в необходимости совершения тура по кафе с целью проверки санитарных норм. Эх, был бы сайт — я б им такой отзыв написала! Представила — и ахнула. Нет, лучше не писать, а то закроют бедных слонов.

Кислая Чия, наша помощница поневоле, принесла заказ Жана и эльфы. Чаво? Это с каких таких пор бравые парни превращаются в травоядных? А глядя на их заказ, так оно и выходило: Жан внезапно воспылал страстью к траве, напрочь отказываясь от мяса. Не верю!

— А это точно их заказ?

Бедная подавальщица закивала, вызывая мини-ураган. Гоблин, тот, который поразговорчивее, с интересом взглянул на видную даму.

— Ыгы, — подтвердила Чия, проверив все карманы и даже лиф, чем полностью покорила бедного гоблина.

— Верю-верю, — постаралась я убедить подавальщицу. Здоровье у меня слабое, а сквозняк — дело опасное. — Можешь идти. Мы позовем, когда заказ относить нужно будет.

Так-с… Салатик, салатик, салатик, салатик… Они что, совсем очумели?! Салатик, салатик, салатик… Нет, ну сколько это будет продолжаться! Салатик… Рыбка! Фу-у-у-у, не люблю рыбу! Салатик…

Искомое нашлось только в самом конце. Видимо, Жан все же страдал без мяса и пытался хоть объемом компенсировать недостачу питательных элементов. Глупец! Потом еще волосы выпадать начнут, видела я одну вегетарианку. Стойкая попалась. Убеждения остальных скопытились раньше, вернув их в стан злейших врагов-мясоедов!

Итак, не из травы ими было заказано два десерта «половинки», которые по описанию в меню должны были доказать, что парочка действительно является парочкой. Для этого делалась одна заготовка, которую после разделяли формочкой, а в каждую часть засовывали по предсказанию. Что ж, хотят предсказание — они его получат. Такое, что мало не покажется!

И я села творить.

Гоблины учтиво расступились, выделяя мне единственный предоставленный им стул. При виде моего почерка их обуяла страсть: такого кошмара они в жизни не встречали, но, как говорится, кто ищет… Вот и свиделись с антиидеалом.

Пока я пыхтела над записками, а пекарь корячился над текстом, Вита подняла бумажку с заказом: все же нужно передать на другую кухню, чтобы салатики стругали. Так думала я, но не кикимора. Она же взяла меню и принялась изучать составы. Девушка даже языком туда-сюда водила от усердия, в такт перелистыванию страниц. И хмурилась. Как будто головоломку решала, а ответ ей ни капельки не нравился.

Из зала для посетителей раздались первые смешки, но работа — какое ужасное слово! — не позволяла отвлекаться. Нацарапав на настоящей бересте готическим шрифтом проклятие семи невест (лично придумала!), я кое-как — формат был не тот — запихнула его в капсулу и передала пекарю для последующего применения.

Согласно предсказанию, ни одному из пары встреча не несла радости. Жану предстояло прочувствовать на себе всю мощь разгневанной богини правосудия, чья месть придет из рук брошенной невесты. Эленари же предрекалась скорая потеря красоты, если не перестанет на чужое заглядываться. Завершалось все туманным «Око Таверуса видит тебя». Ни кто такой Таверус, ни существует ли он на самом деле, я не знала, зато слышала, как выдохнули очарованные гоблины, и решила считать это добрым знаком.

Исполнив свою часть работы, я проскользнула в зал, пользуясь широкой спиной подавальщицы Чии. Троллиха, судя по скошенным на меня глазам и тяжкому вздоху, уже поняла, что судьба ее решена и до конца вечера она с нами заодно. Ведь чего только не сделаешь по доброте душевной и за повышение оклада от хозяина?

Свободных столиков почти не было, и только за одним, скрываясь от пристального внимания под капюшоном, сидел одинокий путник в пыльном плаще, кокетливо выглядывающей алой рубашке, черных брюках и сапогах с серебряными пряжками. Он совсем не выделялся среди взъерошенных посетителей, часть из которых была адептами, а потому сословием несостоятельным, а часть — в лучшем случае купцами средней руки. Его ухоженные кисти не привлекали никакого внимания, а кокетливо отставленный пальчик с маникюром и стразиками и вовсе был привычным зрелищем для посетителей таверны.

Радуясь, что пол по случаю проверки помыли и убрали все следы болота, я подползла на коленках к столу, как можно ниже наклоняя голову, чтобы случайно не спалили, и дернула «путника» за плащ.

— У вас свободно? — шепотом поинтересовалась я, с надеждой заглядывая под капюшон.

— Нет, — буркнул мне, судя по голосу, мужчина.

— А если подумать? — канючила я.

— Нет.

Ответ нисколечки не изменился, разве что интонации стали угрожающими.

— А если хорошо подумать?

На меня посмотрели как на идиотку. Я это, даже не видя глаз, ощутила, но… Как же я обойдусь без места в первом ряду?

— А я тогда никому не скажу, что вы проверяющий! — радостно оповестила бы я полтаверны, если бы мне не зажали рукой рот.

— Довольно, — оборвал мои потуги освободиться этот мрачный тип, больше похожий на вампирюгу, чем на проверяющего. Еще и железяка какая-то на поясе висит! — Садись, и тихо. Услышу хоть слово…

Договаривать он не стал, но это и не требовалось. Голливуд сделал свое дело, и вписать угрозы я могла и самостоятельно. Увы, даже инстинкт самосохранения, который не признал типа таким уж опасным, не мог сдерживать меня долго. Еще и Чия подошла и сунула в руки меню, чтобы мне стало удобнее наблюдать и комментировать. А смотреть было на что.

Джейс с Кирой сидели едва ли не в самом центре. Неподалеку, зеленея от зависти едва ли не до корней своих белобрысых волосин, расположилась Эленари с Жаном. Салатики им еще не принесли, а потому эти двое делали вид, что ведут светскую беседу, отчаянно кося на соседний столик, где смеялась шутке Джейса миловидная хрупкая девушка, то бишь наша Кира.

Вот болотник протянул девушке руку, поцеловал ее ладошку и улыбнулся, как самому дорогому на свете существу. Даже я ревниво фыркнула: ну вот кто знал, что Джейс так умеет? Не видела бы — не поверила, что вечно веселый баламут, вытирающий пальцы о штаны, отчего те походили на камуфляж с пятнами всех цветов радуги, может быть таким роковым красавцем.

А он был. Самый настоящий болотный лорд, презирающий всех и вся, но готовый на все ради любимой девушки.

Рядом скрипнул зубами проверяющий. Странно. Ему бы кушанья дегустировать, а не по сторонам глядеть. Непорядок. На работе следует работать. По крайней мере — окружающим. Неодобрительно покачав головой, я вернулась к созерцанию наших двух пар.

Вот из кухни выходит Чия. На подносе у нее — тортик, большой, шоколадный, со сливками и сгущенкой. Я облизнулась и… обломалась. Пришлось напоминать себе, зачем мы здесь, но все равно желудок тоскливо скрючился, намекая на мзду. А тортик тем временем поставили перед нашими влюбленными.

— Комплимент от заведения красивейшей паре, — пояснила Чия под гневным взглядом Эленари. Вот это уже было оскорблением для эльфийки. Красивейшая — и не она? Девушка зло оглядела своего спутника, начиная сомневаться в его необходимости. Жан ответил своей визави похожим взглядом. Каждый винил другого в проигранной битве за комплимент.

Внезапно эльфийка дернулась, как будто ей за шиворот перца насыпали. Лицо ее покраснело, губы сжались, а глаза начали вылезать из орбит. Ну, тут я, конечно, утрирую, но красота эльфийской девы померкла, столкнувшись с неизвестным. Что-то пробормотав, она отправилась в дамскую комнату.

«Вита, твой выход!» — мысленно скомандовала я, откидываясь на спинку стула.

К нам подошла вторая подавальщица, напарница Чии.

— На выбор шеф-повара, — быстро отослала ее я.

Еще бы, весь обзор загородила. Но, увы, момент был потерян, а что происходит под скатертью, которая порой загадочно колыхалась, я не видела. Инфракрасное зрение мне недоступно. Мне, но, видимо, не моему соседу по столику. Тот хмыкнул и поднялся.

Пришлось жертвовать собой и ловить его за руку.

— А куда вы? Мы же только начали! Разве вы можете бросить девушку одну! — Голос мой набирал силу. — Пригласили, а теперь оставить хотите?! А я денег не брала, как мне счет оплатить!

Гости заведения перевели заинтересованные взгляды на нас. Еще бы, там всего лишь эльфа красная и очередная парочка на халяву десерт ест, а тут разборки. Скандалы, интриги, расследования! Кто кому расцарапает физиономию? Расплатится ли кикимора? И как поведет себя ее спутник? Смотрите! Только у нас! Прямая трансляция из кафе «Три слона» на канале «Три слона»! Тьфу ты…

Проверяющий дернулся, и мне даже показалось, что из-под капюшона на меня посмотрели два алых глаза, предвещающих скорую гибель одной разговорчивой кикиморе.

— Сидеть! — рявкнул он, зайдя сзади и с силой надавливая на мои плечи.

Хм, странный… Я вроде подниматься не собиралась. Но ради такого случая…

Выпроставшись из-под его рук, я вскочила и замерла, аки памятник самой себе с вознесенной рукой и пафосным лицом. Уже речь заготовила, которую толкать буду, но выступлению не дали состояться. А я старалась! Даже Трейс из-под стола выглянул, чтобы полюбоваться и подсыпать нечто в принесенный салатик.

— Всем вернуться к прерванным делам, — распорядился любитель страз и скинул капюшон.

Зрители сглотнули и отвернулись. Я же… правильно, вылупилась во все глаза.

Передо мной стоял эльф. Впрочем, это было вполне очевидно, и не догадаться могла только такая далекая от местных реалий особа, как я. Ну кто еще, кроме их эльфячеств, станет так стразами баловаться? И кто, кроме этих гурманов-эстетов, сможет оценить качество обслуживания и готовки? Вот только… такой видный господин — и обычная придорожная таверна для среднего класса? Не верю! Чьи-то заячьи уши торчат из всего этого дела.

— А вы точно проверяющий? — задала я самый важный вопрос, видя, как все не то что смотреть — дышать в нашу сторону опасаются.

— По-вашему — да.

Губы эльфа передернула усмешка. И так это ужасно выглядело, что мне захотелось глазки закрыть и подушкой отгородиться. А еще лучше — проснуться. Эльфы же добрые и прекрасные…

— Злые и страшные, — не согласился со мной непроверяющий, присаживаясь на свое место.

— Вслух сказала? — озвучила очевидное я.

Ответить эльф не успел, нахмурился и отвернулся, что-то пробормотав. Если я еще что-то понимаю в этой жизни, то он глаза отвел. Кому? Разгадка обнаружилась на пути из женского туалета. Запыхавшаяся Эленари подошла к столу и, бросив косой взгляд на Киру и Джейса, села на свое место. Кажется, скоро у кого-то начнется аллергия. Или отравление. В любом случае — зрелище не совсем эстетическое. А значит…

— Не желаете прогуляться? — шепотом предложила я, боковым зрением замечая, что Эленари снова как-то подозрительно краснеет.

— С вами?

Его вздернутые брови были достаточно красноречивы, но мы же намеков не понимаем. Мы — ограниченные в своем превосходстве дети болота!

— Со мной.

Я кокетливо поправила зеленые локоны, которые едва ли можно было назвать прической, скорее — неожиданностью, и облизнула губки. Пыталась эротишно, получилось… Не получилось.

— С вами?

Почему-то эльф сменил гнев на милость. И, кажется, я понимаю, что этому поспособствовало. Много чего может упасть с неба. А уж с неба, над которым болотники постарались… Розовая гадость, оставшаяся после эксперимента Виты, медленно капала с потолка на волосы Эленари. И никто ничего не видел. Точнее — не видела сама Эленари, недоуменно ковыряющая салат.

— И куда леди желает пройтись?

— Сейчас, одну минуточку!

Я уже не слышала эльфа, заметив, как из подсобки выходит Чия, ухмыляется мне во все сорок восемь тролльих зубов и несет наше коллективное творчество на суд эльфийки и ее кавалера. Жан уже не выглядел ни счастливым, ни почтенным. Да и кому понравится сидеть за одним столом пусть и с эльфой, но чешущейся, как от блох, и пупырчатой, как жабка. Хотя… Жабке они, пупырышки, больше шли.

Отставив салат, как будто кекс мог решить все ее проблемы, эльфийка разломила кексик, выковыряла оттуда капсулу и открыла послание. На ее лице отразилось недоверие, потом — непонимание, а спустя минуту непонимание переросло в досаду. Вот только отказываться от своего Эленари явно не собиралась, убрав подальше от любопытных глаз Жана это предсказание.

Парень открыл свое и — вот дурень! — протянул эльфийке. Я едва головой об стол не ударилась. Не мог, что ли, сам прочитать?! Не мог — пришло осознание. Если со мной занималась Вита, то занимались ли с иномирцами? А если нет? Или Жан просто не пошел? Язык есть, а письмо… можно ж и по-русски записать.

Эленари сцапала послание, вчиталась, бросила быстрый взгляд на Киру, которая маленькими кусочками ела подаренный хозяином кафе пирог, и, видимо, в ее мозгу что-то щелкнуло. Хотя, может, это был не щелчок, а просто капля упала на стол? Розовая, с волос эльфийки. А следом еще одна и еще…

С шипением, достойным кислоты, субстанция начала разъедать скатерть. Эленари потребовались считаные секунды, чтобы все осознать и броситься по известному адресу. Вот только на волосах Виты ничего подобного не происходило. Разве мог состав измениться за столь короткий срок? Или Трейс иллюзию наложил?

Скатерть затряслась от едва сдерживаемого смеха. Понятное дело, смеялся Трейс, но и на провидение можно списать. Как я там наваяла: Око Таверуса? Вот он и мстит. Понять только, за что… Жан не выглядел таким уж несчастным. Напротив, с каким-то равнодушием смотрел на убегающую Эленари. На Киру и вовсе смотреть перестал, едва из бокала хлебнул. А что у нас там было? По виду — сок, а по факту…

— Вы хотели прогуляться, — напомнил эльф, цепко обхватывая мое запястье.

Все, что случилось с Эленари, он видел, и лицо его не вселяло надежд на лучшее будущее. Он что, за ней присматривал? А почему тогда не вмешался?

— Мне показалось, — пошла на попятную я. — И там, верно, похолодало. Может, лучше здесь посидим?

И честно-честно глазками луп-луп, как будто ну вообще ничего не понимаю. И прохладно на улице так! Я поежилась. Но не от ветерка или холода, а от взгляда эльфа, которым тот меня наградил.

Непроверяющий опять поднялся, наклонился ко мне сзади и шепотом, на ушко, проникновенно так сказал:

— А ты знаешь, маленькая, кем является эта эльфийка?

— Нет, — честно призналась я, сторонясь. Ну вообще совести нет. Мало того, что за запястье держит, так еще и дует на меня. — Апчхи!

Так ему и надо! — возликовала я, глядя, как морщится эльф. Ну и что, что шею выворачивать пришлось, оно того стоило! Мученическое выражение лица эльфику невероятно шло. Органически они сочетались: выражение и эльфик. Словно друг для друга созданы. Не то что эта Эленари!

— А должна?

Преданный щенячий взгляд был отрепетирован за много лет до этого и применялся, аки атомная бомба: никто не мог устоять. Кроме эльфа. Этот тип хмыкнул, вздернул меня на ноги и поволок на выход. Ну вот как это называется?! Мы свободные болотники! Как он вообще смеет так со мной обращаться! Еще и счет не оплатил!

Удивительно, но даже охрана не препятствовала этому господину. А я… Я расслабилась. Вздохнула и расслабилась: чему быть — того не миновать, а двум смертям не бывать. Главное, чтоб та единственная, которой всеобщее благополучие выкупается, не моя была. Тушка моя потяжелела, но эльфик не сдавался. Стойкий, сильный самец. Хрясь дубиной по башке — и в пещерку. Хм, вот с кем договариваться нужно было! А то Жан — он же хиленький, он Эленари в общагу не утащит.

Меня высадили на клумбе среди желтых и красных цветочков. Зеленая кикимора здесь смотрелась как нельзя лучше, вписываясь в местную флору на правах коренного жителя. Для большего сходства я еще два листа лопуха выдернула и села в вольную интерпретацию позы лотоса, приготовившись внимать простому бессмертному эльфу. Листья лопуха трепетали на ветру вместо крыльев, прицельно метая слизняков в эльфа. Метаться в кикимору они наотрез отказались и отползали от меня во все стороны. Видно, с комарами у слизняков пристрастия противоположно различаются.

— Имя! — в приказном порядке распорядился эльф, с прищуром разглядывая кикимору-буддистку.

А я что — я ничего, я нервы в порядок привожу.

— Сие неведомо мне, — туманно ответила я, приоткрывая один глаз. Другой отчаянно щурила, чтобы хоть как-то на просветленную походить.

Эльф хмыкнул.

— Произошедшее с Эленари — твоих рук дело?

— Ошибаешься, дитя мое.

Эльфа перекосило.

— Сговор, — правильно классифицировал он наше преступление.

— Не докажете, — фыркнула я, на мгновение выходя из роли.

— Не потребуется, — усмехнулся эльф.

— Это еще почему? — заинтересовалась я.

Лопухи дрогнули.

— Нападение на венценосную особу рассматривается отдельным судебным органом. Одного подозрения достаточно, чтобы покарать виновных.

— Не виноватая я, она сама так попала. Провидение против их отношений!

Я снова прищурилась и замахала лопухами. Вот, даже крылья подтверждают мои слова. И вообще, как-то долго сидим. Чего меня никто не спасает? Земля-то холодная. Сейчас как начну реветь! А впрочем… реветь так реветь.

— У-у-у-у-у! Почему все лучшее — эльфам! Свободу угнетенным народам! Кикимору — в профсоюз! — На мои крики начали оборачиваться случайные неслучайные прохожие в форме стражи. Пришлось поднажать: — Обижают, угрожают, убить грозятся! Нет справедливости в мире. И даже молока за вредность не дали! И холодно! И голодно! И…

— Что здесь происходит? — холодно осведомился мужской голос, от одного звука которого захотелось залезть в кусты, свернуться калачиком и не выползать оттуда до конца.

До конца чего, я никак не могла решить, а потому осталась сидеть на клумбе, маскируясь под цветочек.

— Общаемся, — усмехнулся эльф.

Его голос не дрогнул, будто он ну ни капельки не опасался этого демонюги.

— Девушка замерзла, — заметил Наон, насмешливо глядя на меня. — К тому же заставлять мерзнуть чужую девушку — это дурной тон, вы не находите, Иливан?

— Девушка со мной.

— Сомневаюсь, — не согласился демон и, аккуратно забрав у меня лопухи, помог подняться. — Дана предпочитает кого-нибудь более гибкого во взглядах.

— Как вы?

— Как я, — подтвердил демон. — И если мы прояснили этот вопрос, то я хотел бы услышать, почему моя милая Дана сидит на голой земле, а вы позволяете себе доводить ее до слез. — Наон смахнул слезинку с моей щеки. — Хотите усложнить взаимоотношения наших народов?

— В таком случае, ваша «подопечная» уже их осложнила.

— Вы можете доказать? — Демон бросил на меня внимательный взгляд. Я отрицательно покачала головой, заставив его улыбнуться. — Не можете. В таком случае…

— Эленари пострадала!

— Да хоть и так. Разве не об этом вы сами мечтали? — усмехнулся демон. — Я прекрасно осведомлен, что привело вас сюда.

— Наондаль, — одернул его эльф.

— Впредь думайте, прежде чем дурно обращаться с кем-либо. Дана, мы уходим.

И я даже спорить не стала. Вцепилась в его ладонь и рванула следом, ибо сейчас эльф и вовсе был страшен. Словно смертельно оскорбили, и первый встречный будет повержен ради успокоения нашего проверяющего.

Надеюсь, наши успели уйти.

Мы дошли до угла улицы, когда я вдруг остановилась, озаренная светлой идеей.

— А кто это был? — поинтересовалась, дергая демонюгу за рукав рубашки.

— Хм?

— Этот эльф. Он так ругался, будто мы его обидели!

— Скорее, осуществили его мечты, — хмыкнул Наон.

— Мечты? А чем ему эта эльфа не угодила?

Демон усмехнулся, развернул меня к себе и наклонился вперед, так чтобы наши глаза оказались на одном уровне. И не только глаза.

— Брачным договором, — прошептал он. — Есть такая бумажка, которая регулирует отношения в слоях высшей аристократии.

— Да знаю я, что это такое, — обиделась я. Поднырнула под рукой демона и оказалась у него за спиной. — Я же не совсем темная.

— И это огорчает, — рассмеялся демонюга.

— А он что, изменения внести не мог? — удивилась я, старательно игнорируя насмешку в глазах демона и все его огорчения.

Вот злыдень, огорчает его это. Ну и пусть — заслужил!

— В графе «невеста»? Сомневаюсь.

Демон откровенно потешался над недалекими болотницами.

— Так это его невеста? А почему он ей тогда не помог?

Наон тяжко вздохнул.

— Они друг друга терпеть не могут.

— Так пусть не женятся! Все же элементарно!

И правда, нагородили проблем. Пусть не женятся и живут дружно. Или просто в разных концах страны.

Демон вздохнул и промолчал. Да уж, логика современной кикиморы столь же правдива, сколь и наивна.

Но мне она нравилась, а это главное для удачного времяпрепровождения.

— Идем, — бросил Наон, сцапал мою конечность и поволок подальше от места событий. А шум за спиной все нарастал.

— А…

— Сами справятся, — отрезал демон, притягивая меня к себе и перемещаясь в уже знакомое общежитие. — До утра не выходить, встретишь своих — и спать. И… завтра в семь, — напомнил он, исчезая.

Вот так всегда. Что в семь, где завтра? Одни вопросы и ноль ответов. И в этом все они, демонюги гадкие.

Болотники возвращались обходными путями и по группам. Хотела было сказать — по частям, но передумала, ибо, памятуя взбешенного Иливана, значение «по частям» могло быть и прямым. И чего ему спокойно не жилось, что предки эльфийку сосватали!

Первым, что любопытно, вернулся Трейс. Увидел меня, свившую гнездо у окна над главным входом, и показал вниз и в сторону. И я даже поняла, чего от меня хотят: спустилась и открыла ему окно в коридоре. Бравый солдат подскатерного фронта перевалился через подоконник, воровато огляделся и протянул мне целый мешок добычи:

— Это от хозяина. Там народ подходил, просил завтра несчастливых предсказаний набросать, а то все никак расстаться не могут. Наваяешь?

— Оплата натурой? — кивнула я на мешок.

— Ага, — подтвердил болотник, — тут всякое есть. С Витой разберетесь. А я спать пошел.

И он устало поковылял к себе, воздерживаясь от дальнейших разговоров. Еще и мешок мне оставил! Вот, блин, джентльмен! В животе предательски заныло, подтверждая, что таки да — джентльмен. Ведь без его мешка снеди сидеть мне голодной неизвестное количество времени.

Следующей в общежитие вернулась порядком потрепанная Эленари. Волосы ее представляли жалкое зрелище. То ли бедняга попала под дождь, то ли сунула голову под кран, то ли и вовсе в фонтане искупалась. Последняя версия подтверждалась еще и мокрой одеждой. Это кто ее так? Мы такого не планировали! Мы за честное выдергивание волосин!

Закрывшись мешком, я переждала пришествие эльфийки и приготовилась встречать очевидцев случившегося. А они все не шли, не шли, не шли… На горизонте одиноко светил фонарь, к нему со всех лап летели кровососущие мышки. А болотники все не шли…

Наконец, горланя понятные только избранным песни, в холл ввалилась компания болотников. На плече верного рыцаря Джейса висела Кира. Да уж, не удивлюсь, если завтра он отсядет от нас и переместится поближе к девушке. Жалко только, что не быть им вместе. Хотя… если любит — украдет. И никакой совет магов или другой лысеющий конклав его не остановит!

— Тс-с-с-с, — преувеличенно при этом жестикулируя, показала я слегка нетрезвой братии.

А вели себя они так, будто немножко перепили. Разве что не буянили. Но это пока не буянили. Что ждет впереди, не мог сказать никто.

— Ш-ш-ш, — ответила Вита, махая руками, словно птица.

Нет, ну точно в подпитии. И как это понимать! Я тут сижу, караулю, волнуюсь. А они! И бросив мешок снеди на разграбление, я ушла в свою комнату. Злые они, недостойны моего внимания. Пусть сначала проспятся — а потом и поговорим!

Увы, болотники были слишком веселы, чтобы молча расползтись по комнатам. А если шуметь ночью в общаге, то… по трубам никто стучать не будет. Будут стучать коменданту, а тот уже — преподавателям. Стоит ли говорить, что спустя каких-то пять минут в холл вошел сердитый Альтар, застегнул манжеты и с непомерной тоской на лице принялся за уборку.

Адепты не желали убираться и усыпляться, а потому работал маг быстро и не заморачиваясь удобством расшалившейся молодежи. Разве что Виту и Киру в комнаты отнесло более-менее бережно.

Я высунулась в коридор, желая взглянуть, кто трудится лошадкой.

— Рад, что ты ведешь себя разумней собратьев, — похвалил Альтар, проходя мимо комнаты и левитируя перед собой сонного Джейса. — Передашь им, что две недели отработок они заслужили. Где будут отбывать — пусть узнают у коменданта.

— Передам, — хмуро пообещала я.

Как бы болотники ни провинились, все равно мне было за них обидно. Тем более что они так и из-за меня поступили.

— Не согласна? — Альтар был слишком внимателен, чтобы не заметить моего осуждения. — Считаешь, что слишком сурово?

— Слишком, — надулась я.

— Ладно, думаю, недели достаточно, — усмехнулся он. — Надеюсь, повод был достойным.

— Более чем! — радостно подтвердила я и совсем обнаглела: — А можете…

— Можешь… Сейчас мы не на паре, так что пусть все будет так, как на болоте. Тогда у тебя такого пиетета не было, к чему лицемерить?

— А можешь мне мешок принести? — вконец обнаглела я. — Он там, в холле остался.

— Твой, значит?

— Угу, провиант. Чтобы голодные адепты коньки не отбросили.

— Коньки не отбросили, говоришь? — задумчиво повторил маг.

— Это Кира так говорила! А что, нельзя? Это плохое обозначает? — спохватилась я.

— Не то чтобы плохое, но в добропорядочном обществе лучше воздержаться от подобных высказываний.

— Хорошо, — тоном пай-девочки пообещала я и напомнила: — А мешок донесешь? А то он тяжелый!

— Ладно, — согласился Альтар. — За двести монет.

— Грабеж! — возмутилась я. — И вообще, это издевательство над бедной кикиморой. Кикимора даже считать толком не умеет!

— Врунья! — по-доброму пожурил Альтар.

— Кикимора, — с неудовольствием поправила я.

— Идем уже за твоим мешком, — махнул рукой преподаватель и послушно пошел за мной, словно не знал дороги.

Приятно быть главной, приятно указывать путь, приятно осознавать, что за тобой послушно следуют. Неприятно думать, что ты выглядишь, как лохушка, помятая и сонная, без макияжа, а позади идет очень симпатичный мужчина, который к тому же совершенно очарователен и готов нести твои вещи. Да уж, мечты и реальность — суровое противостояние.

Тяжело вздохнув, я указала на мешок. Как и всякий порядочный маг, Альтар предпочитал работать головой, а не руками, а потому мешочек, словно пушинка, взмыл в воздух.

— В твою комнату? — поинтересовался он.

Я только кивнула.

В мыслях я уже сидела и трескала кусок вишневого пирога, который заприметила, но не успела продегустировать. Желудок согласно запел оду скорой еде.

— Не ужинала? — зачем-то спросил Альтар, будто ему есть дело до режима адептов.

А вот хочу — и ем ночью! Никто не запретит!

— Угу, — грустно подтвердила я, неотрывно следя за полетом будущего ужина. Еще чуть! Еще чуточку, и мы наконец сольемся в экстазе! Да уж, голод заставляет терять рассудок.

— Собираешься есть это?

Последнее прозвучало так пренебрежительно, что мне стало по-настоящему обидно за мой пирог. И пусть мятый! Я же есть его собираюсь, а не в музей на экспозицию сдавать? Хотя, вспоминая современное искусство… Помятый пирог возьмут охотнее. Взяли же у кого-то из мэтров акулу в формальдегиде? Чем мой пирог хуже? Он, по крайней мере, вкусный и желания блевать не вызывает. Эх, не стоить ему миллионов баксов, пусть лучше мой желудок порадует. А этого (я покосилась на Альтара) кормить не будем, не заслужил!

Впрочем, как выяснилось чуть позже, страдать от голодной ночи маг не собирался. Проследив, чтобы я разобрала припасы (правильный выискался!), Альтар помог мне подняться и предложил:

— Поужинай со мной?

И так грустно он это сказал, так проникновенно… что я тут же вспомнила: из нас двоих готовить умеет только он. И радостно закивала, согласная даже на яичницу. Коль дал Всевышний талант — так и простое пятиминутное блюдо окажется божественным по вкусу. А если нет… не надо о грустном. Сковородку пришлось отдирать долго.

— Готовишь ты, — улыбнулась я и смутилась.

Подумать только, кикимора идет ночью к малознакомому мужчине, чтобы коллективно не спать! А я собиралась именно что бодрствовать. Благо смотреть, как готовят другие, я любила.

Мы не перенеслись на кудыкины горы, но и в общежитии не остались.

— Я провожу, — пообещал он, подавая руку и выводя за пределы ограды. И, наверное, это было безумие — идти с кем-то в ночь. С Наоном я бы и не пошла — не верила в его добрые помыслы. А с магом… Ну подумаешь, сто метров? Так покормят и домой в кроватку вернут! В этом я была уверена на все сто. И вообще, совесть и стыд, мы взрослые люди! Хотим — и ходим на свидания! Даже если это и не свидание…

Я взгрустнула. После той идиллии, что демонстрировали Джейс и Кира, после виденных в родном мире парочек было грустно сознавать, что, наверное, я что-то упустила. Смешно, право дело, в семнадцать годков размышлять о смысле жизни, но чего только не случится темной ночью.

— Что не так?

Видимо, он расслышал мой грустный вздох.

— Нет, все нормально! — преувеличенно жизнерадостно заявила я.

Альтар не поверил: слишком внимателен для простого знакомого противоположного пола. Обычно парни не столь наблюдательны, наоборот — близоруки и глухи. Но Альтар не был обычным, а значит, с ним стоило держать ухо востро. Участь бедных иномирцев мне ни капельки не улыбалась. И даже документы на имя Даны Вересной не давали стопроцентной гарантии, что никто не начнет копать. Как тяжко жить на свете белом!

— Уверена? Если я могу помочь… — начал он, но замолк под моим осуждающим взглядом.

Ну вот как так можно? Бередит мои засохшие раны. А что, если я домой хочу? Домой! В уютный родной мегаполис, где людям друг на друга начхать, где можно умереть на работе и никто не заметит, где нет дворян, зато есть братки, где все страшно, но понятно, а здесь… Здесь слишком красиво и сказочно. И так нельзя жить! Просто… слишком хорошо. А хорошее быстро заканчивается. И я боялась, боялась, что и моя сказка кончится, а он бередил душу. Плохой Альтар!

— Все нормально, — повторила я, слабо улыбаясь. Не время вспоминать, не время отчаиваться, а время… На моих губах вновь расцвела шкодливая улыбка. Время — веселиться! И пусть грустно, но мы поступим как оптимисты! Улыбайся, и миру не останется ничего другого, ведь смех так заразителен! — А где ты живешь?

— Уже близко, — заверил маг, успокаиваясь.

А мне даже обидно стало. Вот такая я странная. Он улыбается, а я сожалею, что он не догадался, что я грущу. А что улыбаюсь… чувствовать надо глубже. Эх, нет в жизни счастья!

— Кушать хочу. Очень. Ты даже не представляешь, как! — начала давить на бедного Альтара я.

Он усмехнулся и подхватил меня на руки.

— Представляю. Ямка, — пояснил он, когда мы приземлились на противоположной стороне ямищи. Такой, что я не рискнула бы прыгать. — Так и не успел перекусить.

— А как же форточки между занятиями? Не может быть, чтобы у тебя их не было, — недоумевала я. — Неужели методисты столь всесильны, что и над преподами — прости, преподавателями — издеваются?

— Скорее, я просто проспал, а днем был занят, — предложил иную версию событий Альтар.

Из солидарности, не иначе. Хотя зачем ему методистов выгораживать?

— А чем был занят? — не удержалась от простого женского любопытства я.

Альтар улыбнулся. По-доброму так, словно ребенку неразумному. Еще бы по головке потрепал и сказал: «Не твоя забота, деточка. У старших свои дела». К чести мага, он так поступать не стал, вместо этого мне задали прямой вопрос:

— Ты действительно хочешь знать?

— Нет, — призналась я, прокрутив пару десятков событий, вместо называния которых так отвечали.

Признаться, ни одно из них мне не нравилось. Разве что — сюрприз? Но увы и ах, не те у нас отношения, чтобы мне сюрпризы делали.

— Контрольную составлял, — после минуты молчания проговорил Альтар. — Проза жизни. Не думал, что тебе интересно.

— А сказал так, будто принца подменял! — рассмеялась я. — И говорил, что идти мало, а мы топаем уже битых полчаса.

— Леди так не выражаются, — сделал замечание маг. — И мы уже пришли.

Мы и правда пришли, ибо другого повода останавливаться у дома и искать ключи я не знала. Альтар, судя по всему, тоже, а потому ключи закономерно нашлись.

Он жил в невысоком, всего в три этажа, доме, занимая весь верхний и чердак. На чердаке и вовсе устроил библиотеку, в которую мне тут же захотелось сунуть нос. Но проснувшаяся совесть решила, что для таких маневров нашего шапочного знакомства недостаточно. По крайней мере, до тех пор, пока маг не отвернется. А там… Вдруг на стеллажах найдется что-нибудь столь же захватывающее, как сам хозяин дома? Ой, я так поду мала? Нет, я так не думала. И вообще не думала. Да, именно. Совсем, нисколечки не думала.

— Располагайся, — предложил маг, уходя на кухню.

Я же замерла посреди квартиры, если можно это так назвать, и как зачарованная таращилась на лестницу вверх. Ну разреши… мне же интересно… Просить было неправильно, а потому я молчала. Но смотрела! Выразительно!

— Библиотека в твоем распоряжении, но недолго. Обещаю приготовить что-нибудь быстрое и вкусное.

— Мяса хочу! — поделилась предпочтениями я, но душа была уже далеко.

Пожалуй, предложи Альтар овсянку, я бы тоже согласилась.

— Заказ принят, — отрапортовал маг.

Я краем глаза зацепила, как он надевает фартук, но уже карабкалась наверх.

Чердак был прекрасен. И совсем не темный, и даже без пауков. Да и паутины нет, словно здесь периодически убирается уникально зоркий уборщик. Хотя есть же магическая чистка! Все время забываю! Стукнула себя по лбу — тихонечко, надо мне себе шишек наставлять! — и полезла изучать стеллажи.

Минута, другая, третья… Я начала подозревать нехорошее. Нет, совершенно точно: Альтар — маньяк! Заманивает в библиотеку доверчивых кикимор, а потом ест на завтрак. Или на ужин — неважно. То-то он готовить умеет, и фартук так органично смотрится поверх рубашки!

Я подползла (фигурально выражаясь) к лестнице и выглянула с чердака. Так и есть. Стоит, готовит, мясцо режет, рядом лук лежит. Чищеный! А слезы у Альтара даже не капают! Не проймут его мимишки, не пожалеет сиротинушку. На ужин сготовит! И зачем я сюда пошла, зачем согласилась! Померла во цвете лет в пыли библиотеки!

— Что-то случилось? Выбрала книгу?

Мужчина чуть нагнулся вперед, чтобы я могла видеть его лицо. Нож так и не положил. Впрочем, картошина тоже осталась в его ладони.

«Может, не маньяк?» — робко предположил мозг.

«А у кого книжки такие, что в библиотеке только на посмотреть дают и за каждый лишний вздох грозятся штрафом!» — резонно возразила паранойя.

«Вы как хотите, а я ему верю!» — заявил…

А кто это заявил? Вот нечего расчетверение личности плодить!

— Нет, — покачала головой я, спустилась на пару ступенек, чтобы присесть между этажами и хорошо видеть мага. — А ты не маньяк?

Да, знаю — глупо! Зато честно! А чего понапрасну переживать! Будет маньяком — весь дом перебужу, в окно прыгну и ка-а-ак заквакаю! Все сбегутся! Подумают — ездовая жаба потерялась. А уж сколько болотники за своих ездовых платят… Весь город ловить отправится! Точно! План есть, так что ждем.

Альтар зловеще (или мне показалось) отложил в сторону картошку, поудобнее перехватил нож и… вонзил его в подставку. Потом медленно, словно издеваясь, снял фартук, оставаясь в рубашке, и плавно, как охотник, поплыл в мою сторону.

— Мне это не нравится! — честно предупредила я. Он не ответил, но и не остановился. — И ору я громко.

— Я знаю, — усмехнулся маг. — Доводилось слышать.

«Поклеп!» — чуть не завопила я, но сдержалась.

Только дыхание перехватило, и волосы дыбом встали. Мой радостный вопль совсем не вписывался в картину происходящего, но вы только представьте! Мое гнездо распуталось! Дыбом встало и распуталось! Само!

— Да! Это возможно! Счастье-то какое!

Маг замер, потом усмехнулся и… вновь двинулся в мою сторону, коварно улыбаясь. Еще и щурился, чтобы в образе быть. Злодей, ага… Не моего романа.

— Не верю! — широким жестом оборвала я его попытки меня напугать.

Альтар не ответил, продолжая подкрадываться к лестнице. Я начала переживать и даже на ступеньку вверх отсела. Мало ли что…

— Не веришь кому? — поинтересовался этот нехороший человек, останавливаясь у первой ступеньки.

— Чему, — поправила я. — Глазам.

— Пояснишь?

Нога встала на первую ступеньку.

— Ну… — Я замялась. Признаваться, что книжки оценивала не только с точки зрения содержания, но и цены… А впрочем, кикиморы — народ хозяйственный! Что еще мне там оценивать? Я же грамоту с пятого на десятое знаю! Хм, а зачем тогда полезла… Точно, вот чтобы капитал оценить и полезла. — Они дорогие! В библиотеке такие под стеклом лежат, а тут бери — не хочу!

— И это все?

Я насупилась. А может, и нахохлилась. На лестнице второе удобнее.

— Разве мало? Живешь один, дом классный, все дорогое, библиотека… чтоб мне так жить!

Грустно хмыкнула. А он мне так нравился! Такой классный маг! Был.

Альтар печально, будто с досадой, выдохнул и присел рядом. Я видела, как он поднимался, но ускакивать наверх не стала. Все же какой из него маньяк? Так, помощник разве что. Да и потом, ни один уважающий себя злодей не будет пачкать паркет в собственном доме. Его же чистить придется, а кровь даже бытовыми заклятиями с неохотой выводится. То ли специально так сделали, то ли состав редкий и уникальный, но бились наши эксперты долго, а результата — ноль.

— А может, ну ее, эту библиотеку? — внезапно предложил Альтар.

— Как это — ну ее? — не поняла я.

Хорошая же библиотека, как так можно!

— Забудем, что ты там видела.

— А ничего не видела. Я версию проверять пошла, — напомнила я.

— Версию?

— Ты маньяк-книжник, который ест на ужин заблудившихся кикимор.

— Я — маньяк-книжник?

— Ага, — подтвердила я.

Альтар старательно не улыбался.

— Мой страшный секрет раскрыли, — внезапно очень холодно сказал он. — Теперь я не могу позволить тебе уйти…

— Съем тебя на ужин, а косточки скормлю своей ездовой жабе! — страшным голосом закончила я за него и сорвалась на смех. Слишком уж ситуация располагала.

— Жабе? — повторил он и уверенно добавил: — Жабе! Моему самому страшному и верному подельнику!

— Боюсь-боюсь! — заверила я и на четвереньках поползла на чердак. Конечно, не успела.

Как Альтар умудрился не сорваться, спуская сопротивляющуюся меня на пол, — это было сродни чуду. Или катастрофе! Щекотать этот… маг, одним словом, умел, а я так же шикарно пиналась во все стороны. Хороший у него пресс. Действительно хороший! А уж про нос и вовсе промолчим. Такого крепкого носа моя пятка в жизни не встречала!

— Нахалка, — прокомментировал мужчина, ставя меня на твердый пол. — Грязной пяткой — по чистому лицу!

— И ничего она не грязная! Разве что пол у тебя — не чистый, а в этом ты сам виноват! — не согласилась я, но повернулась и пощупала пострадавший хрящик.

Нос был целехонек и даже не покраснел.

— Ладно, сам так сам. — Маг поднял руки, словно сдаваясь. — Во всем виноват бедный маньяк. Даже в том, что жертва слишком резвая попалась!

— Именно! Накормил бы сначала, тогда бы брыкаться стало лень. Пищеварительный процесс — он, знаешь, какой затратный! Лежи себе на диванчике, ручки на груди сложи и жди, не тревожь желудок — он работает в поте дна своего.

— За желудок! — провозгласил Альтар, наливая мне компот.

Сам он отпил из бокала с чем-то более темным. Дискриминация! Нет, произвол! Хотя… А во сколько лет здесь совершеннолетие? В Средние века все же совсем ужасно было, а тут…

Я поставила на столешницу пустой стакан, хищно взглянула на полупустой бокал Альтара, и… получила по попе.

— Рано тебе еще!

— И вовсе не рано! — просто из духа противоречия не согласилась я.

— Хорошо, не рано. Но увидит кто из болотников — скандал будет. Ребенка споил.

— А ты споить собираешься?

— Нет, но разве им объяснишь, что дети вырастают и сами ручки тянут к тому, что не позволено?

— Они такие, — с умным видом кивнула я и оставила бокал в покое.

Ну его, вдруг там яд посыпан или пятицветик в рецептуре. Мне оно надо?

— Присаживайся, — кивнули мне на высокий барный стул.

Сам же маг вновь взял фартук, возвращаясь к прерванному занятию. Желудок затаился, предвкушая пиршество.

Молча смотреть, как Альтар режет картошку, другой рукой управляясь со сковородкой, я не могла. Слишком уж это было… фантастично, что ли. И так завораживающе, что я не удержалась и принялась портить момент.

— А кто тебя готовить научил?

И правда, это же ценные сведения. Адрес питомника идеальных мужчин. На ручках носит, ужин готовит, фартук красиво надевает, еще и улыбается изысканно. Долго тренировался, вестимо, но выглядит натурально. Без ГМО…

Совершенно непроизвольно захихикала, а бедный Альтар с удивлением воззрился на сгибающуюся пополам кикимору.

— Дана, ты в порядке? — заботливо осведомился он, откладывая нож и оставляя сковороду на печи-плите.

— Ага.

Я с трудом выпрямилась. Ассоциации — это зло. Такое зло, что само приходит, на кухне хозяйничает, а посуду за собой не моет.

Как я выдержала до момента сервировки — в голове не укладывалось. Но я молчала, сидела, смотрела на собранного мага, который к процессу подходил со всей серьезностью, выработанной за годы преподавания, и глотала слюнки. Профессионал — он во всем профессионал. Запах стоял такой, что хотелось воздух есть. Эх, научил бы кто меня так готовить!

— Кушать подано, — наконец оповестил Альтар, выкладывая на стол тарелки и по три вилки. А еще нож! И ложка! Он издевается?

— А можно…

Две лишние вилки мгновенно исчезли. Я непроизвольно улыбнулась. С благодарностью, искренне и непринужденно. Ведь свои две вилки он тоже убрал. Заботливый!

— Приятного аппетита, — пожелал он, а я и так знала, что все будет чудесно.

Боже, как я скучала по его еде! К моему глубочайшему сожалению, Альтар готовил лучше Ваничны. Эх, жизнь несправедлива. Неужели чтобы готовить так божественно, нужно быть мужчиной? Рухнули мечты бедной кикиморы. Как есть, рухнули.

Утешение нашлось быстро: первый же кусочек мягкого ароматного мяса заставил забыть обо всех печалях. О злобных эльфах, сырых пирожках, крошащихся пирожных и вреднючих демонах. И даже про повара, который сидел напротив и внимательно следил за моей мордочкой, я забыла. Вот как можно так готовить, что хочется есть, есть, есть… Отдай тарелку, нехороший! Ну и что, что твоя, а я еще хочу!

Тарелку мне не отдали, злостно надругавшись над мечтами. А я только… только поверила, что он идеальный, что лучше его на свете нет… Так вот взял и зажал мясо!

— Еще хочу! — грустно сказала я, прижимая ручки к груди, как зайчик.

Ну пожалей ты кикиморку, отдай ей провиант.

Я видела, как боролись в душе Альтара черти и кикиморы, как перетягивали этот несчастный кусочек, как черти победили, и…

— Ладно, держи.

Мне подвинули тарелку с половиной порции — все, что осталось у бедного эстета, евшего маленькими кусочками, в то время как я просто ела и наслаждалась. А что быстро — так ты попробуй за десять минут перерыва целую порцию съесть! То-то же, это вам не хухры-мухры!

Я растаяла. Как там говорят? Лужицей растеклась? Нет, так неэстетично. Весь паркет бедному Альтару закапаю. И внутренности валяться будут! Это же черная неблагодарность, лучше по-другому сделаю.

Прищурилась, выискивая место для благодарности. Альтар усмехнулся и откинулся на спинку стула. Зря он выбрал для трапезы обычные стол и стулья. Место для маневра не заготовил, а я между тем уже просчитывала варианты. Вот сейчас как подорвусь, как прыгну, как отблагодарю!..

— Нравится?

Альтар с усмешкой наблюдал, как с моего лица сползает хищное настроение. Вот всегда так.

— Ага, — немногословно отозвалась я, отставила пустую тарелку и принялась за салат.

Никогда не любила простые зеленые листья, которые с изрядным постоянством кидали во все, где значилось «салат», но даже с этим провальным компонентом у Альтара получилась настоящая сказка. Хрустящие сочные листики с вкуснейшим соусом, состав которого я даже не пыталась установить, наслаждаясь творением рук уникального в своем роде мужчины. Да уж, почти все мои знакомые в лучшем случае способны яичницу не спалить, а тут — целое пиршество. И кому такое счастье достанется? Я даже завидовать начала немного. Себе. Пока же он меня кормит, а кто-то бутербродами перебивается. И радость, и пакость.

Как-то совсем неожиданно на столе не осталось ничего, кроме посуды и столовых приборов. Желудок мой блаженно напевал мелодию пищеварения, а я, как и предсказывала, блаженно щурясь, расползалась по стулу. Куда уж тут брыкаться и пяткой в нос пинать, тут бы клубочком свернуться и спатьки-спатьки… А завтра выходной, и день так прекрасен… Только демон опасен.

Приоткрыла один глаз. Где-то невдалеке шумела вода и изредка позвякивала посуда. Я лежала на чем-то теплом и мягком, заботливо накрытая пледом. За окошком — темень. Значит, ночь еще не кончилась. В доме… Приподнялась на локтях, сонно оглядела обстановку. Альтар был, я по голосу слышала, но не один. Это уже вселяло опасения, но… раз уж меня перенесли и укрыли, значит, оставили минимум на завтрак, а бодрая и сытая, я и через окно утром вылезу, если придется. Будем паркур осваивать в экстремальных условиях.

Разговор, между тем, набирал обороты. И если Альтара я почти не слушала, то его собеседника очень даже, и этот последний негодовал весьма ощутимо.

— …ты должен вмешаться!

Судя по паузе, маг что-то ответил, но ответ не слишком понравился тому, взбудораженному.

— …не хочешь. Но что мне с этим делать? — Пауза. — Я понимаю, что обещал. Но, Аль, я не справляюсь! — Опять молчание. — Ну хоть что-то ты можешь сделать? Хотя бы с болотниками! Это же никуда не годится!

На слове «болотники» у меня уснула совесть и проснулись верноподданнические чувства, а также солидарность и азарт. Болотников не любишь? И насколько сильно? Чувство самосохранения взяло отпуск и уехало на Мальдивы. Обещало не писать, чтоб душу не травить.

У давешнего стола, с которым у меня были связаны приятные воспоминания (красиво маг готовил, ловко!), кроме Альтара стоял еще один мужчина. То есть… мужчиной был Альтар, а этот так — паренек, хотя я и не исключала возможности, что он старше меня. Но, увы, рядом с идеальным магом незнакомец казался ребенком. Малышня, ага. Еще и бузил! То и дело ручками вверх-вниз, вверх-вниз, словно воздух испортил и теперь маскирует.

— Лиан, я уже предупреждал: я не участвую в эксперименте. Если не справляешься сам — передай дело Руфусу. Он справится, не сомневайся.

— Руфусу, Руфусу! — неожиданно разозлился паренек. — И отец, и ты… Будто никого, кроме Руфуса, нет.

— Он лучший, — терпеливо пояснил Альтар.

Судя по всему, разговор об этом Руфусе возникал не первый раз. И чем-то он так не нравился мальчишке, что, как мне думалось, там был замешан ремень.

— Нет!

— Тогда сам, — скривился маг. — И тише.

— У тебя гости? С каких пор ты стал водить гостей сюда?

— Были причины, — отмахнулся Альтар, бросил взгляд на комнату, где я недавно спала, и заметил сонно-взъерошенную меня на пороге.

И мне даже стыдно не было! Вот так вот!

— Кикимора! — мгновенно оценил, что к чему, паренек и с осуждением взглянул на Альтара: — А ты говорил…

— После, Лиан. Ты и так задержался дольше, чем следовало, — оборвал маг.

— Но, брат…

— Уходи. Сейчас же.

— Но…

— Без лишних слов.

— А почему он должен уходить? — вмешалась я. — Пусть остается. Может, вы еще о чем-то поговорить хотите? Я мешать не буду. Сейчас оденусь и уйду!

— Дана…

— Я уже много лет Дана, — как-то слишком зло бросила я, отшвырнула плед и принялась натягивать ботинки.

Из дома вылетела быстрее, чем демон крылья распахивает. Еще и на перилах прокатилась. А в душе клокотала злость. Необъяснимая, непереносимая, будто от предательства. И пусть я понимала, что могу быть неправа, что всему есть объяснение, и вообще сама виновата, что заснула и осталась, но даже так подслушанная мелочь заставляла вздрагивать и злиться.

Этот эксперимент… Как представлю, что Альтар в нем участвует! Нет, лучше не представлять. А его гость, который брат, который едва ли не пальцем на меня показывал: «Кикимора!». Ну и что, что кикимора. Или это второй сорт? Так его брату это не мешало! Ни на болоте, ни в Академии!

Я остановилась у фонаря и пнула его со всей силы. У-у-у-у, почему фонари такие твердые стали? Ржавчина, ты недорабатываешь!

Отдышавшись, я глубоко вдохнула, для усиления эффекта еще и состроила вдохновленную рожицу, а пальцы и вовсе соединила, как на картинах индийских релаксирующих техник.

— Ом-м-м-м-м.

Наверное, случайные прохожие впечатлились бы моими познаниями и навыками, но улица была совершенно пуста, если не считать одного пьяного вампира, который лежал в обнимку с бочкой. В слабом свете фонаря я заметила кривую надпись «томатный сок» и мысленно послала бедняге лучи счастья. Диета требует жертв.

Как я переползала яму — отдельный разговор. Радость, что вампир за мной не пошел, а то бы скончался. Челюсть бы свело от смеха, а кто бы ему, болезному, ее вправил, учитывая, что бедняга голодный и злой?

Так вот, про яму. Для простых смертных через нее перекинули тонкую досточку, по которой и следовало идти всем желающим срезать путь. Поскольку в этой (как и в любой другой) части города я ориентировалась слабо, кружной путь прошел мимо меня, и как попасть на другую сторону, не заплутав во дворах, я не знала. Подумав, собравшись и разжившись где-то храбростью, я ступила на тонкий и кривой путь. Доска скрипнула, доска прогнулась, доска слом… выдержала. Но я уже приготовилась лететь вниз.

Обошлось.

Со страху я добежала до середины и теперь изображала канатоходца с той только разницей, что стояла на середине памятником самой себе, боясь даже дышать, и без уравновешивающего шеста. Доска снова скрипнула, намекая, что не любит прохлаждающихся барышень. Я пискнула, намекая, что могла бы и потерпеть, деревянная. Она удовлетворенно щелкнула, намекая, что дерево — не железо, и вообще совесть надо иметь. Я крикнула и понеслась вперед.

Да будет славен мозжечок! Его отростки, и изгибы, и пары ножек, что так мило не дали погибнуть в цвете лет! Хух! Наблюдая, как падает во тьму хрупкий мостик, я еще раз возблагодарила всех, кого надо и не надо, за то, что родилась кикиморой. То есть человеком. Но мозжечок и у тех, и у тех есть, а значит — неважно.

Почтив память досточки минутой молчания, я, полагаясь на топографический кретинизм, отправилась искать Академию.

Темно, страшно, звуки всякие нехорошие: кто-то воет, а где-то железо лязгает. Одинокая кикимора бредет по улице, втягивая голову в плечи и молясь ни на кого не натолкнуться. Ага, щаз!

Гордо задрав голову и разглядывая преобразившийся в темноте город, я бодро шлепала по направлению «туда». Ориентиром служил шпиль Академии, который я не выпускала из виду, в остальном — просто шла. Куда, зачем и почему — тут и вовсе без причины. Просто шла, размышляя о взыгравших нервах.

К счастью, ночь была светлая и теплая, как последняя догорающая свечка, а потому я так и не простудилась. Более того — вспотела. Думать вообще полезно, головка согревается, кровь туда течет, иногда бьет, тогда мысли становятся совсем уж интересными.

Видимо, второй случай можно вносить в мой диагноз. А мысли были самые те. Нет, конечно, радовало, что Альтар в этом эксперименте не участвует, иначе я бы заподозрила, что он специально меня ищет. Но вот то, что одобряет или хотя бы поощряет… Это же бесчеловечно! Злые местные не раскрыли иномирцам подоплеку событий. А если те не адаптируются, не найдут свое место?

Мысли были печальны и тоскливы. В какой-то мере и я чувствовала вину. Ведь не сказала Кире, что ждет ребят в случае провала. Их же назад не отпустят! Придется здесь сидеть, но уже не в сказке, а в кошмаре. Почему все так сложно? И как хорошо, что я тогда все-все прослушала!

Еще и этот дом, в который Альтар не водит гостей… И удивление на лице братца… Мне опять стало обидно.

Ну, кикимора, и что теперь, на суку повеситься? Я огляделась, но деревьев не нашла. Определенно не наш день. Но если день не наш, то ночь…

На моем лице сама собой появилась улыбка. А ноги понесли по единственному выученному маршруту, в «Три слона». Бедный хозяин, у него, наверное, уже аллергия на нашу компанию и на меня лично, но — ничем не могу помочь. Только там можно поесть быстро, вкусно и с компотом. Не чета, конечно, альтаровскому…

Вспомнив свой самый дивный ужин за все пребывание в этом мире, я опять взгрустнула. Настроение было безнадежно испорчено, мысли метались в разные стороны, а ноги заныли, напоминая, что пора бы и честь знать. Я взглянула на небо, где постепенно загорался рассвет, и, вздохнув, перенаправила стопы в Академию. И пусть мне приснится что-нибудь хорошее.

Так ведь бывает?

Общежитие вымерло. Такой тишины здесь давно не слышало ни одно ухо. Адепты отсыпались после бурной трудовой недели, полной лишений и наказаний. И только те несчастные, что не отбыли сроки в кухонном рабстве, сонно брели в места не столь отдаленные, чтобы спустя два, а то и три-четыре часа толпы довольных и выспавшихся получили свой завтрак.

Но не все были столь милосердны, чтобы спать до обеда. Вита, милый жаворонок-переросток, вскочила едва ли не раньше несчастных, огласив комнату радостным кличем, полным жизни и любви. Ей вторил мой, не слишком счастливый, зато честный. Увы, честность — не всегда лучший путь к взаимопониманию, а потому и мне пришлось пострадать за правду: подушка у кикиморы была большой, мягкой и пуховой. Обратно не получит, сама ею в меня швырнула.

Вот так, обнявшись с чужой собственностью, я спала до самого обеда, напрочь игнорируя попытки соседки отобрать свою подушку. Да и на провокации не поддавалась, дремля едва ли не до полудня.

Наконец Вита отчаялась и оставила меня в покое. И, как будто издеваясь, сон ушел, бросив меня наедине со страшной реальностью. Воспоминания накатили мгновенно: и про вчерашнюю ночь с акробатическими этюдами, и про сегодняшний вечер в компании демонюги. Я сглотнула, но… Где наша не пропадала? Переживем.

Памятуя о том, что хороший аппетит — залог здоровья, я оделась и отправилась в столовую. Да уж, поистине место встречи изменить нельзя. Столовая собирала всех: и непримиримых врагов, и неуклюжих адептов, и знатных прогульщиков, и самых неуловимых преподавателей, которые просто зашли «чайку попить». Нет, я не спорю, в обычных универах современного города существует еще и курилка, но здесь курили разве что гербарий, а палиться на таком противозаконном деле… Нет, дураков не было. Как и бессмертных: миледи Клио, дриада, что вела знахарство, отличалась тяжелой рукой и полным отсутствием снисходительности.

Тапки смешно покачивали ушками, пока я спускалась по лестнице. Бывало, вот в первые дни, когда мне только-только доставили этот подарок от Ваничны, на меня едва ли не как на восьмое чудо света смотрели. Но время меняет не только идеалы, но и людей. Более того, самые модные товарищи заимели такие же, и бедные тапочки с ушками стали слишком уж популярны. Так популярны, что я рискнула сходить в них в столовую. Благо, идти было близко, а над переходом из общежития в Академии поколдовали, оградив от грязи, дождя и снега.

В столовой царило молчание, изредка сменяющееся смехом. Присутствующие разделились, но все неизменно за кем-то следили. Даже мой приход остался незамеченным, что заставило самолюбие уязвленно дрогнуть.

Ныне в столовой царили три лидера по привлечению внимания. На первом месте с наибольшим количеством просмотров находилась Эленари. Да уж, голод — страшная штука, если она решила явиться на всеобщее обозрение с крапивницей и неровно остриженными волосами, часть которых и сейчас отсвечивала бледно-розовым. На наше второе место эльфийка старалась не смотреть.

А там… Я перевела взгляд на второе место и усмехнулась: знала, что из нашей мести что-нибудь да выйдет. Правда, не думала, что за столик болотников пересядет кто-то из иномирцев. Но это случилось. В нашем полку прибыло, и, судя по улыбке Джейса, уже не убудет. Болотники ведь идут до конца, а девушка ему явно симпатична.

И наконец, третье место занимал Жан. Со старательно замазанным тональником фингалом, взглядом побитой собаки и толпой фанаток вокруг, он рассказывал о своей трагической судьбе, несчастной деве и злобном брутальном орке, который эту самую деву похищал и который случайно, в процессе сопротивления главному герою, ударил того в глаз. Дева, разумеется, была спасена, вследствие чего шею рыцаря украшала отметина водостойкой помады. Интересно, кого он в долю взял? Водостойкая-то только у наших! Местные предпочитают более действенные способы указать, что мужчина занят.

Прошмыгнув мимо зрителей, я гордо направилась в самый эпицентр. Меня даже завистливыми вздохами проводили — так велика у местных красавиц была любовь к сплетням. Да и сильная половина явно желала узнать новый щекотливый факт. Это они только с виду такие незаинтересованные, газетки почитывают. И в дырочки совсем-совсем никто не смотрит и вверх ногами не читает. И вообще, не приставайте к серьезным людям и нелюдям!

Я хмыкнула, наблюдая весь этот детский сад, подошла к своим, отставила стул — Киру на него не пустили — и положила голову на стол. Щеку приятно холодила столешница, а я поняла, что, даже провалявшись до полудня, едва ли выспалась.

— Доставка завтрака? — предположила я, не очень-то надеясь на подобный исход: все же выходные, а с подносом бегать — удовольствие едва ли выше плинтуса.

Все закономерно промолчали. Только Вита, добрая душа, отломила мне половину булочки. Но есть всухомятку, да еще с утра…

Я побрела за компотом и супчиком, все же время обеденное.

Подхватила поднос и медленно поплелась вдоль раздачи, выбирая свой обедозавтрак и с тоской вспоминая ужин. Даже в лучшие дни здесь никто так не готовил. Что и говорить про выходные, когда повара назначали и при любом удобном случае «счастливчик» пытался передать сию почетную миссию другому.

Грустно плавали в киселе сопливой консистенции вялые сухофрукты, суп был остывшим, а мясо — жестким. Да уж, нельзя ходить в столовую сразу после готовки личного повара. Постепенно привыкать надо, по чуть-чуть.

Выбрав суп поприличнее (если это выбором можно назвать — всего-то два), я взяла хлеб, недавно мытую, а потому еще мокрую ложку и отправилась мучить еду.

Плывет по морю кораблик под названьем «Макаронка», а ему навстречу — айсберг, потому что суп остыл.

Оценив на глаз, где место получше, я зачерпнула супчика. Как оказалось — удачно, здесь еще теплилась жизнь и варево не превратилось в желе. И почему мне так не везет? Все же нормально булочки себе отхватили… Да уж, спать долго — вредно.

Тут я вспомнила, что проспала меньше положенных восьми часов, и призадумалась. «И мало спать — тоже вредно, — решила я, глотая холодный суп. — Все стоящее разобрали, а нового еще не приготовили».

— О чем говорили? — пытаясь хоть как-то отвлечься от несправедливости бытия, поинтересовалась я, медленно засовывая в себя разваренную морковь. И это мне вчера казалось, что в столовой можно питаться? Да уж, как я могла так заблуждаться!

Судя по разочарованным гримасам старшекурсников, произошло что-то из ряда вон выходящее. Неужели практиканта назначили? У-у-у, если он учился хуже, чем болотник за границей, то да… Нам не позавидуешь.

Мне ткнули уже изрядно потрепанный листик.

— Куратор с утра вот это принес. Они совсем с ума посходили! Чтобы мы — и в общественной жизни участвовали?!

— А мы разве не участвуем? — с намеком на некоторые происшествия сказала я и вспомнила: — А Альтар вам наказание назначил. Тем, кого застукал.

— Да мы в курсе уже, — с неохотой признал Джейс. — Сообщили.

— И?

— Договорились, что отработаем. Пообещали месяц без проделок. Комендант согласился и едва не прослезился от выпавшего ему счастья.

— Поэтому скучаем?

Я взглянула на страдающего над тетрадкой Трейса.

— Угу, — признал болотник.

— Мы можем развеяться и поучаствовать! — наставительно изрекла Вита. — К тому же ее величество советовала уделять больше времени учебе.

— А мы разве не уделяем? — усмехнулся Джейс и с нежностью взглянул на Киру.

Да уж, чую, скоро ему и притворяться не нужно будет, чтобы колы получать. Любовь — она такая. Жестокая.

Я только головой покачала: с ними совершенно невозможно о чем-то серьезно говорить. Листок же… он был занимателен. Администрация Академии настоятельно просила всех адептов поучаствовать в конкурсе театральных зарисовок. Якобы для сплочения коллектива и знакомства с иномирской культурой. А раз знакомство с другой культурой, то и репертуар подобрали соответствующий — иномирский. Желающим поучаствовать и откосить на полгода (все же в деканате не дураки сидят, понимают, что за «спасибо» адепты работать не будут!) от всех наказаний предлагался список пьес.

— Уже решили, что ставим?

— Зачем?

— Как — зачем? Если вам скосят все провинности на полгода вперед, разве вы не сможете шкодить, когда вздумается? — Трейс заинтересовано приподнял голову. Хм, он что, не читал? — И без всяких последствий и санкций, — закончила я.

— И что требуется?

— Поучаствовать в постановке, — как маленькому, объяснила я.

Болотник задумался, прикинул, сколько сил потребуется, и поинтересовался:

— А когда мероприятие?

— Через три недели, — сверившись с собственными записями, откликнулась Вита и усмехнулась: — Участвуем?

— И ты еще спрашиваешь? — возопил Трейс, который мгновенно забыл о своей лени.

— Тогда определимся с репертуаром… — начала прорабатывать организационный момент Вита.

Я знаю точно наперед — сегодня кто-нибудь придет. Заплатит целый золотой за мой оставленный покой… С чего вдруг золотой? А все очень просто. Именно столько запрашивала подпольная мануфактура по производству шпор всех видов точности и скрытности.

Базировалась сия преступная организация, как и полагается всем преступным объединениям, в подполье (то есть в зашкафье), куда по случаю нехватки рабочих рук пустили и Киру после принесения «страшной клятвы» и тортика.

Получив таким образом еще одного бесплатного помощника, триада подпольщиков-профессионалов приступила к набору заказов, выполнять которые приходилось подневольным рабам в лице меня и Киры. Вита заведовала деньгами и зельями, братья отвечали за сбыт, Жабка… Жабка просто отвечала, устраивая песнопения под окнами.

Проникнувшись нашим горем, ее величество Коха приложила свою ручку к решению проблемы и прислала нам Жабку. Мою любимую Жабку с Ваничного болота. Хозяйка пупырчатой животинки также явилась, чтобы своими глазами взглянуть на место, где обучается ее новоявленная кровиночка.

Я не протестовала: сама успела соскучиться по добрым глазам немолодой кикиморы, которые с такой радостью и гордостью смотрели на меня, словно я как минимум кандидатскую защитила в двадцать годков. Или лучше — открыла семейный бизнес. Первое было на грани фантастики, разве что темой предстояло выбрать «Сто три способа отжать ванную у соседки-кикиморы», а второе… пока на моем счету имелась лишь проданная идея, чего явно маловато для открытия собственного дела. Так что пришлось стыдливо молчать, а вечерами сидеть с подельниками над шпорами.

— Кажется, я уже могу идти сдавать Гансу, — устало проговорила я, откладывая в сторону двадцать какую-то шпаргалку. Предстояло настрочить еще с полдюжины, а настроение скатилось едва ли не до плинтусов.

— Без проблем подтвердишь диплом.

Кира была на редкость оптимистична, как будто не она готовила в надцатый раз «Сто базовых лечебных растений и способы их сбора». Рядом с этим вопросом от нашего биолога даже конспекты Ганса шли на ура.

— Ты окончательно решила к нам податься? — просто ради того, чтобы отвлечься, поинтересовалась я, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза руками.

— Да, Джейс уже подал прошение от моего имени. Мы ждем, пока его рассмотрят.

— Давно подали?

— Три дня назад, — подумав, ответила девушка. — Джейс сказал, что все займет не меньше месяца, но даже если и так, если мне ответят положительно, то я еду с вами на практику.

— На какую еще практику?!

Я едва не упала со стула от неожиданности. Практика? А я ни сном ни духом? Совсем ты, Данька, разленилась, если даже иномирцы знают больше! Хотя, может, им специальный курс по организационным вопросам прочли?

— Производственную, — хихикнула Кира. — Думаешь, нас просто так лекарственными средствами мурыжат? — Она кивнула на стопочку шпаргалок собственного производства. — Нам предстоит эти самые травы собирать. В зависимости от региона.

— А там распределение?

Что-то не улыбалась мне перспектива куковать у эльфов.

— У вас нет, это только за нас решат, — погрустнела Кира. — Но мы с Джейсом хотим сделать так, чтобы на меня пришел именной запрос. Тогда Академия меня с вами пошлет. На болото.

— То есть мы в родные топи возвращаемся?

— Да, все проходят практику по месту жительства, — кивнула девушка. — Джейс обещал мне экскурсию по Семиречинску.

— Классно, — ответила я, а сама задумалась: где у меня, интересно, прописка? — Подождешь меня? Мне надо кое-что сделать.

Я выразительно посмотрела на дверь. Кира хихикнула и потянулась.

— Иди, я пока тоже передохну.

Удостоверившись, что девушка за мной не пошла, я рванула к тумбочке, вынула документы и с облегчением выдохнула. Семиречинск значился и моей родиной, а значит… Добро пожаловать в столицу, Данька. На душе стало тепло и сладко, словно кто-то сиропом полил. Гад, лучше бы мне отдал, я бы поела.

Желудок согласно заурчал.

Я взглянула на часы, мирно тикавшие на подоконнике (как они там оказались, я не помнила), и вздохнула: столовая уже успела закрыться, и оставалось только отправлять посланца в ближайшую таверну. Или ждать, что вернется Вита и покормит подневольных.

Шел шестой день с того момента, как мы повесили объявления, и пятый — как начался отбор актеров на две пустующие роли. Точнее, уже одну. Белого мага мы нашли. А вот с лосем дело обстояло сложнее.

Это мы беспокоились, что лоси объедят клумбу у таверны? Ха-ха-ха! Нам бы хоть одного лосика привели. Все лошадей и лошадей тащат. Морок наведут и думают, что молодцы. Смотреть противно! А нам репетировать пора, сценарий писать… Вот как без лосиного принца? Курам на смех, а не сценарий! Все шло к переделыванию истории. Очередному.

— Данька, ты долго?

Кире надоело сидеть в одиночестве, и она начала проявлять обеспокоенность моим отсутствием.

— Уже иду! — крикнула я, глянула в темное окошко и потопала на работу.

Мануфактура продолжила деятельность.

С репетиции пришлось выползать. Медленно и с чувством. Чувством глубокого неудовлетворения ролью и частично — реквизитом. Сидеть за одним иллюзорным кустиком с Жабкой в обнимку — это, я вам скажу, не каждому дано испытать. Мне довелось. Господи, я так много грешила? Я не со зла. Честно, это просто жизнь такая. Насыщенная.

Рядом ползла Кира, которую судьба тоже не пощадила. Она у нас изображала девушку активную и хваткую, в двух местах одновременно присутствующую. За нами плелись, прихрамывая, наши парни болотные. И последней — королевой банды — шла Вита. Вот уж кто был создан для своей роли! Серый кардинал нашего мини-царства, она являла собой образчик благонравного спокойствия и уверенности. Не металась по сцене, не повышала голос, не пыталась удержать Жабку за поводья… Она просто царила.

Вы скажете: кого-то забыла? Хм, возможно. Дайте-ка подумать… Нас было семеро. Пятеро ползли, один на четырех лапах догонял, еще один… А он не устал! Ходил себе по сцене два раза туда-обратно, а потом долго смеялся с первого ряда, подрывая дисциплину. И кто?! Доблестный педагог, преподаватель со стажем, уважаемый человек!.. Испортил нам всю малину.

Поэтому, когда репетиция кончилась, мы (я, Жабка и Кира) демонстративно не включили его в список ползунов. Страшная мстя! Очень страшная! Он так смеялся, так умолял не лишать его возможности ползти со всеми! Но мы были неумолимы.

— Ваше высочество, вы хорошо справились, — отметила предательница Вита.

Эта тоже отказалась ползти. Мы переглянулись и поднялись, решая не лишать уборщиков удовольствия помыть полы тряпкой.

— Угу, тут любой бы справился, — «поддакнул» Трейс и получил легкую затрещину от Виты.

— Не у всех есть лось! — наставительно подняла указательный палец кикимора и погрозила своему «вестнику». И снова повернулась к Альтару: — Благодарим, что присоединились к нашей постановке. Надеюсь, вам нравится сотрудничать с нами.

— Более чем, — усмехнулся маг. — Никогда не думал, что театр может доставлять столько удовольствия.

Вита согласно кивнула, а я смутилась. И Кира как-то порозовела. Даже Джейс отвел глаза. Трейс угрюмо промолчал. Вот мы и выяснили, кто целовался ради кадра, а кого обделили.

Ключ от зала отправилась сдавать Вита, мы же всей компанией потопали к расписанию.

В этот предночной час только редкие адепты посещали Академию добровольно. Да и те больше походили на зомби, чем на порядочных лоботрясов, коих принято представлять. Проводив сочувственными взглядами одного из таких несчастных, корпевшего над дипломом до самого закрытия библиотеки, мы по привычке глянули, что готовит нам грядущая неделя (для меня это было особенно актуально), и пошли на выход.

— Контрольная работа по практическому применению простейших атакующих чар, — шепотом предупредил меня маг, когда мы друг за дружкой выходили из здания Академии.

— Я не сдам, — автоматически захныкала я, а потом сообразила, кому и что говорю.

Краснота — моя вторая кожа. Может, того, переквалифицироваться? Какая я кикимора, я индейка. От слова «краснокожая». Коренная жительница Латинской Америки, которая как-то попала в Европу.

Сзади послышался смешок, выражавший все, что мой доблестный преподаватель думал о столь поспешном заявлении своей нерадивой ученицы. Вот всегда так! Я на полном серьезе говорю, что не сдам, а мне не верят! Будто я не чело… кикимора! Будто права на ошибку у меня нет. А вот есть! Как раз сейчас, когда жизнь моя не зависит от учебы, право ошибаться у меня и появилось. И что поразительно? Я стала учиться лучше! Вот так-то, господа хорошие. Из-под палки добра не делают, а вот добровольно…

— Не присоединитесь к нам? — внезапно предложила Вита под общий тяжкий выдох.

Даже волк из солидарности повыл. Или это он намекал, чтобы ему обувь отдали?

Видя такое единодушие, Альтар закономерно согласился и, как он выразился, «вспомнить студенческую жизнь, полную приключений и впечатлений».

Я решила слинять от греха подальше. Благо, отмазка имелась, и весьма впечатляющая: с подписью главной целительницы и обещанием ректору вести себя хорошо. С постельки не ходить дальше столовой. Меня провожали скорбными взглядами. Да уж, вечер в компании препода — что может быть лучше?

Этикет, на который спихнули ответственность за безрассудство Виты, все мысленно возлюбили.

Я медленно брела к общежитию, едва-едва переставляя ноги. Все же я себя переоценила, когда решила податься на сцену, не оправившись полностью. Но после боя не принято махать кулаками, а я решила не жаловаться на собственную глупость.

Начинался дождь. Или это туман медленно садился на землю? Я запрокинула голову и поймала холодную каплю переносицей. Все же дождь. А я не могу остаться. Грусть воспоминаний возникла сама собой. Первый раз я гуляла вот так, одна, предоставленная самой себе, под холодным дождем, в лагере. В так называемую «последнюю ночь».

Это событие повторялось каждый год — последняя ночь лагеря. Единственное время, когда можно гулять до самого рассвета. Можно и нужно. Все чувствовали скорое расставание, чувствовали скорый отъезд. В комнатах стояли уже собранные сумки, а в шкафах гулял ветер. По корпусам звенели чашки, и можно было напиться чаю на несколько лет вперед, но важен ли сам чай? Нет, важны люди, которых я больше не увижу.

Капля пробежала по щеке, будто слезинка.

В ту ночь я гуляла под дождем. Дикий, беспощадный, он трепал деревья, что окружали наш маленький лагерь. Целый мир для поселившихся там на те три недели. Трепал, но не мог согнуть. Он и не испортил веселья — в корпусах тоже было много места, а без вмешательства вожатых мы нашли, чем себя занять.

Я гуляла одна. В корпусе, где горел свет, пили теплый, согревающий чай, смеялись и плакали друг у друга на плече… Я не могла туда пойти. Не чувствовала сил, не видела смысла, не знала, как смогу пройти мимо и не выдать того, что на сердце.

На улице лил дождь. Я сидела на качелях, глотала капли холодной воды. Соленые. Они были слишком соленые на вкус.

И ничего ему не сказала.

Губы сами вытянулись в улыбку. Жалкую, как мне кажется. Как и я в прошлом. Но это все — лишь прошлое, и я решила оставить его там. Его тени уйдут вместе с дождем, а дорогу домой найдут только теплые воспоминания. Семья, ее я не забуду никогда. Буду скучать, но смогу улыбаться. А дождь… Теперь мне не нужно гулять одной, опасаясь света.

Я толкнула дверь. Она не поддалась.

— На себя, — подсказал оранжевый, как солнечный апельсин, голос Альтара.

Потянула на себя, удивляясь, как могла ошибиться. Столько раз уже ходила этой дорогой! И удивленно замерла с поднятой рукой.

— Вы… ты собирался пойти с ними, — напомнила я.

— Решил не портить ребятам выходной, — пояснил маг и сам открыл дверь, пропуская меня вперед.

— А сейчас ты идешь в гости к Георгу?

— Нет, — коротко ответили мне. — У меня важная миссия.

— Миссия?

— Проводить тебя до комнаты и проследить, чтобы ты не убежала танцевать с ветром через окно.

— Этаж не тот, — заметила я, припоминая, сколько падать до земли. Выходило весьма болезненно.

— Кто же кикимору поймет, — пожал плечами Альтар и добавил: — Ступенька.

— Я знаю, что здесь… — начала возникать я, но едва не упала именно на первой подлой ступеньке, с которой у меня никогда не было проблем. Вот что за день?!

— Суббота, — подсказал маг. Словно мысли прочитал.

Я пригляделась к его слишком честному лицу, где ни глаз не моргнул, ни щека не дрогнула, и выдохнула:

— Нехорошо подглядывать! И ты же обещал, что не станешь!..

— Нет, не обещал, — спокойно выдал этот нехороший человек, а я смутилась.

И с какого момента он слушает мой хаос?

— Как увидел гуляющую под дождем, — успокоил меня маг. — Не волнуйся, никто посторонний ничего не услышит.

— Мне достаточно того, что видишь ты! — не выдержала я. — Это возмутительно — так поступать!

— Я приношу свои извинения, — послушно выдал мужчина. — Но если ты заболеешь, миледи Коха вновь посетит Академию, а у магистра Бродседа больное сердце и редкая борода. Ты хочешь оставить магистра без предмета обожания?

— Это было бы жестоко, — согласилась я, но гнев на милость не сменила.

Мы поднимались по лестнице.

Комната замаячила на горизонте раньше, чем я успела придумать, почему не хочу приглашать своего кавалера… спутника в комнату. Отмазки одна другой бредовее возникали в голове, и я уже собиралась высказать лидера своих дум, когда совершенно неожиданно для себя спросила:

— А у тебя есть горячий шоколад?

Альтар выпал из реальности, видимо, мысленно проверяя запасы на своей кухне.

— Есть. Но приготовить его здесь мы не сможем.

— На улице дождь, — напомнила я, разочарованно вздыхая.

В горле першило, предвосхищая утренний ужас.

— Ты забыла, где имеешь честь обучаться.

— Разве? Мне не дают забыть, — укорила я собеседника.

Не слишком приятно слышать, что ты не молодец, а рассеянная клуша, пусть все и так красиво сказано.

— Я не хотел обидеть. Прости.

— Ничего. Просто сегодня…

Попыталась подобрать определение, но оно или не подходило, или мне не нравилось. Так ничего и не выбрав, я принялась многозначительно отмалчиваться на пороге собственной комнаты. Пустой комнаты. В субботу вечером. Стоя с мужчиной. Сплетники, ау, вы где?

— Я убрал свидетелей, — поделился секретом маг, а я рассмеялась.

Почему? Решила не думать, чтобы не выдавать себя совсем уж с потрохами.

— Горячий шоколад? — напомнил мужчина.

— Только ненадолго, — согласилась я под бурное ликование организма. Подсказывали мне седьмое чувство и оракул-желудок, что одним шоколадом дело не кончится.

Мы ушли по-английски: Альтар без лишних движений открыл портал и просто кивнул мне, дескать, заходи. На том конце маячила знакомая библиотека, маньяков с разделочными ножами не было видно, и я решила рискнуть. Убежала же однажды — значит, смоюсь и сейчас.

Я с нескрываемым удовольствием выдохнула: в доме мага было тепло. Не знаю уж, сколько и кому он платит за отопление, но система того стоит. Хотелось лечь на пол и просушиться. Наверное, я опять думала слишком громко, потому что мой спутник по-доброму улыбнулся и указал на паркет:

— В твоем распоряжении.

Я решила смутиться и… передумала. В конце концов, ну что тут такого? Захотелось одинокой и мокрой кикиморе полежать на чужом полу с подогревом. Можно даже в прихожей, если в гостиной общественность смущается. Мне же не принципиально! Здесь везде тепло.

И я уселась на пол, размышляя, как бы помягче прилечь. Доски — они и в Африке доски, а мне бы одеялко. Или коврик? Пожалуй, коврик бы подошел, если не очень топтанный. А то к мокрому всякая грязь липнет только так! Отмываться потом…

Скорбь на моем лице была столь безгранична, что меня закутали в плед.

— Спасибо!

Вежливость — залог двойной порции!

— Тройной, — поправил меня хозяин дома, колдуя на кухне.

— Тройной, — быстро поправилась я.

Чтобы я — и от шоколада отказывалась? Не было такого! Как пить дать, не было! А кто видел — тому приснилось!

— Ты странная, — заметил Альтар, измельчая настоящую плитку шоколада.

Я с недоумением проследила за процессом. Думала, мне какао дадут, а тут — настоящий шоколад. Потребую еще и питье!

— Ты тоже, — вернула комплимент я.

Это же похвала, верно? А то если подколка… Нет ничего вреднее обиженной кикиморы!

— И я, — подтвердил маг, но веселья в его словах не было.

Да и лицо будто окаменело. Даже шоколадная крошка, попавшая на щеку и таявшая прямо на глазах, не могла изменить ситуацию. Альтар выглядел обеспокоенным.

— Я могу помочь?

Не могла не спросить. Все же я в какой-то мере мешаю ему, заставляю кормить старую знакомую, отрываю от дел.

— Ты не виновата, — вновь читая мои мысли, предвосхитил вопрос мужчина.

— Перестань! Мне не нравится, что ты все читаешь! — надулась я и подползла на попе ближе к кухне. Здесь не только пол, но и воздух был тепел, свеж и пах шоколадом.

— Прости.

— Когда перестанешь, тогда прощу, — поставила условие я, укутываясь в плед поглубже.

Челка еще была сырой, а с прядок капало.

— Это… сложно.

Альтар подошел к шкафчику и извлек ковшик.

— Так я могу помочь?

— Ответь честно, — не глядя на меня, сказал он.

— Задай вопрос, — внутренне сжимаясь, разрешила я.

Вопрос я не могла предугадать, но предчувствие было не из лучших.

— Данька… Дана. — Он повернулся ко мне. Мы встретились глазами, и отвести взгляд я уже не сумела. — Этот мир — не твой родной?

Он произнес это так, что едва ли походило на вопрос. Скорее, делился догадкой. Даже не так… Разгадкой, в правильности которой был уверен. Он не спрашивал, он хотел еще раз убедиться. Убедиться в том, что уже знал.

Я дернулась и вскочила. Бросилась к двери, но замок был закрыт и не поддался. Я ударила дверь. Больно… В сериалах почему-то дверь с первого раза поддавалась, а плечо у человека-тарана не болело. У меня же… Похныкивая, я поползла обратно, чтобы высказать все, что я думаю об этом провокаторе, и смыться в окно. Об исполнении решила не думать — и так трусила идти сдаваться.

Альтар все так же стоял и готовил. Как будто не видел моего бегства, не слышал боя с дверью, не замечал моих горестных стонов… Нет, последнее он заметил и быстро направился ко мне. Я не успела отстраниться прежде, чем мое плечо ощупали, и легкий холодок пробежал по коже, проник вглубь, снимая боль.

— Я прав?

Его руки лежали на моих плечах. Он смотрел на меня, ожидая ответа, который уже знал. И все же — ждал. А я не хотела отвечать. Не хотела признаваться, проводить черту между собой и этим новым миром, делить нас на противоположные стороны. Не хотела.

— Да…

Другого ответа быть не могло.

Он тяжело выдохнул и обнял, притягивая к себе. Я не сопротивлялась — просто стояла и слушала. Его дыхание, долгие вдохи и такие же тяжелые выдохи. Наконец он захотел отстраниться. Я не отпустила.

Пусть делает, что хочет, но я буду висеть на нем макакой и затыкать рот ладошкой всякий раз, когда он решит кому-то что-то сообщить!

— Шоколад подгорает, — напомнил Альтар и сжал пальцы вокруг моего запястья. — Я помешаю и тут же вернусь, хорошо?

Хорошего в его уходе было мало, но в горелом шоколаде — еще меньше, и я магистра отпустила. Сама же (бежать наверх было глупо) осталась на пороге кухни.

— Хочешь?

Он опустил ложку в топленый шоколад и протянул мне.

— Горячий, — предупредил, чтобы не обожглась.

— И что теперь?

Дело было не в шоколаде, и мы оба это понимали.

— Я получил ответ, — подумав, произнес маг.

— Эксперимент?

Говорить много не получалось. Слова выдавливались с трудом: шоколад тоже требовал внимания.

— Нет. Я не позволю.

— Ты. А если кто-то другой?..

— Коха тоже не позволит. И твои друзья. Они же знают?

— Болотники, — подтвердила я. — Кире… ей мы не говорили.

— Но из программы эксперимента вывели, — кивнул своим мыслям Альтар.

— Ты против?

Мне почему-то стало обидно. Не за себя — за болотных! Опять мы не угодили!

— «Мы»? Ты считаешь себя одной из них?

— Считаю, — серьезно ответила я и вернула ложку. — Пока они считают меня своей, я буду с ними.

— В таком случае…

Договорить он не успел. Хлопнула дверь, и в комнату вошли.

Родственники — они созданы для того, чтобы приходить в самые неподходящие моменты. Приходить и наводнять дом своими проблемами и грязными носками.

Уже знакомый мне брат Альтара (Лиан, кажется) был слегка не в себе. Он едва держался на ногах и тяжело опирался на другого — коренастого и небритого — мужчину, при виде которого мне захотелось достать телефон и сфоткать. Увы, смарт остался дома. Да и Ютуба тут не существовало, чтобы поделиться с друзьями зрелищем настоящего гоблина.

— Лорк, отнеси его в угловую, — распорядился Альтар, закрывая за внезапным посетителем дверь. — И что опять случилось?

Гоблин странно покосился на меня, потом — снова на мага, как будто убеждался в его трезвом уме. Трезвость я готова была подтвердить, а вот наличие ума… Альтар неодобрительно погрозил пальцем. Не очень-то и хотелось!

Я по широкой дуге обошла невиданный объект под кодовым названием «гоблин-доморазноситель» и уселась на диван. Даже плед по дороге подняла, чтобы никто не наступил! На дверь старалась не коситься. Как бы там ни было, появление третьих лишних могло сыграть мне на руку.

— Дана, прошу прощения, вынужден оставить вас на пару минут, — подчеркнуто официально, видать, для заглянувших на огонек, попросил Альтар. — Подождите здесь.

Ждать я не собиралась, но вот так подставлять мага перед подчиненными было нельзя, и я согласно кивнула. Кулинар-любитель не поверил, но промолчал. А я…

Я дождалась. Пока они скроются из виду. И медленно пошла. В сторону плиты. Шоколад безбожно сгорел.

Прихваткой кое-как дотащила горячий ковшик до раковины, сунула под струю воды, пытаясь горестно не вздыхать над невинно убиенным шоколадом, и задумалась.

По всему выходило, что день сегодня не мой. Настолько не мой, что даже у окружающих начинают проявляться признаки невезения. Ведь если Альтар, который до сей поры ни одного блюда не испортил, проморгал шоколад… Да уж, я могу вместо бомбы ходить. И зона поражения больше, и эффект длительней.

Хлопнула дверь, тяжелые шаги послышались в коридоре, и спустя пару минут на свет вышел гоблин. Он все так же горбился и близоруко хмурил глаза-бусинки. Руки его были свободны, но тяжесть походки осталась.

«Видимо, свойственна всем представителям вида», — сделала вывод я, домывая ковшик.

— Миледи.

Мне самым натуральным образом поклонились и, выждав, пока я кивну (больше от удивления, чем от чего другого), подошли ближе, оперевшись о стену. Там он и замер, не сводя с меня взгляд и внимательно прислушиваясь к самому тихому шороху.

— Бдите? — преувеличенно настороженно осведомилась я.

— Как приказал хозяин, — пожал плечами страж. — А вы кем будете?

— Хозяйкой? — предположила я.

— А, ну тогда ясно… — Гоблин почесал затылок. — То-то младший господин так негодовал.

— Лютовал? — посочувствовала я.

— Да не… так, выпил. Да на то и другие причины были. Просто обмолвился он, вот я и решил спросить…

— Ясно.

Сделала вид, что мне все равно, и мелкими шажками потрусила к окну. Страж даже глазом не повел. Не повел и потом, когда я мимо него и к двери входной направилась. Гоблин повернулся в мою сторону всем корпусом и промолчал. Ни слова возражения, ни даже махонького предупреждения.

— А вы не со мной? — решила внести ясность, но еще больше запуталась я.

— Если хозяйка желает, — пожал плечами гоблин и отлепился от стены.

— А если нет?

— Ну так бы и сказали, — с укоризной пробасил бедняга.

— А хозяин что приказал?

— Следить и не пускать, — бесхитростно ответил этот большой ребенок.

— И?..

— А я что? Хозяин — одно, хозяйка — другое. А мы же не дураки службу служить, когда ладу нет! — пояснил гоблин и поделился своим, местным, откровением: — Мамка-то главнее.

— Это точно, — поддержала я соображения мохнатого. — Мамку слушаться надо.

— Хозяйку! — довольно вторил мне собеседник.

— Лорк, можешь возвращаться! — приказал Альтар, выходя из дальних покоев. — Хозяйка?

Маг насмешливо взглянул на меня, потом — на помытый ковшик и едва удержался, чтобы по лбу себя не хлопнуть. По крайней мере, я бы именно так и поступила. Момент, благо, позволял.

— Поздравляю, господин, — пробасил несостоявшийся страж и проворно исчез из квартиры.

Мы вновь остались наедине.

Я молчала, стоя неподалеку от дверей и косясь на мага. Он тоже помалкивал, но в отличие от зелененьких медленно подступал к путям отхода.

— Нам надо поговорить.

Всего три слова, но каких! Пожалуй, страшнее только «я тебя люблю», но и от этих хотелось бежать далеко и сверкая пятками. Видимо, мелькнуло что-то в глазах, раз уж Альтар решительно шагнул вперед и окончательно отрезал традиционный путь отступления. Пришлось сдаваться на милость победителя. Желудок, протролленный запахом шоколада, вновь напомнил о себе, но уже коликами.

— Кушать хочу! — согнувшись от охватившего меня горя, выдавила я.

На лице Альтара отчетливо показалась тревога. Меня подхватили на руки, устроили на диване и ушли спасать от голодной смерти. По дому вновь начал распространяться такой желанный аромат. А разговор… разговор был забыт. Тщательно задвинут под диван и прикрыт свисающим пледом. От греха подальше.

Крыша КАКи была под стать остальной ее прелести. Широкая, покатая, с теплой черепицей. Так приятно было сидеть и смотреть на закат. Конечно, для широкой общественности это была запретная территория, но нам сделали исключение. Точнее, Альтару. Еще точнее — он сам его себе сделал, просто переместившись прямо сюда. А что я была тут — так это случайность! И ведерко с мороженым в честь премьеры тоже само появилось.

Мы сидели прямо над актовым залом, где в данный момент проходил подсчет голосов, и я ела. И было мне счастье. Холодное, сладкое и вкусное.

— Вкусное! — с признательностью сказала я, разглядывая кольцо на безымянном пальце. Оно особенно волшебно играло бликами в свете уходящего солнца. Я даже встала, пытаясь поймать как можно больше лучиков.

По-хорошему его стоило вернуть магу, но душа не лежала отказываться от драгоценности. Шла она мне. И совсем даже не мешала.

Но совесть оказалась сильнее.

— Забери.

Я протянула руку с колечком.

Альтар поднялся, внимательно проследил за моим жестом, усмехнулся своим мыслям и покачал головой:

— Оставь. Все же мы хорошо провели время на репетициях. Так что пусть будет сувениром на память.

— А у тебя тогда какой сувенир? — поинтересовалась я, разглядывая его пустые руки.

Себе-то колечко он наколдовал.

— У меня память хорошая, — усмехнулся этот… маг.

— А у меня, значит, нет? — возмутилась я, стянула кольцо и протянула ему.

Все, я обиделась. Но камешек такой красивый… Нет. Обиделась — и все тут.

— Ты же хочешь его оставить? — Альтар зашел мне за спину, каким-то чудом не ускакав с крыши вниз, и положил руку на плечо. — Если хочешь оставить — не нужно отдавать. Это ведь подарок, и искренний.

— Но у меня нет ничего для тебя.

— Есть. — Он зачерпнул моей ложкой мороженое и отправил в рот. — Теперь-то мы квиты?

— Ну, если так…

Я непроизвольно улыбнулась, глядя на довольную физиономию мага. Нет, не мага — Альтара.

— Так, — подтвердил он и повторил свой налет на морожко. — И так.

— И вот так, — закончила я, отправляя ему в рот третью ложку. — А не потолстеешь? Вдруг Джек откажется тебя на себе носить?

— Джек? Не откажется.

— А где ты его вообще достал? Лоси же на дороге не валяются!

— Конечно, не валяются, — довольно подтвердил Альтар.

— Тогда как?

— А разве бывают принцы без лося? — подмигнул он.

— Ты не ответил! — возмутилась я.

— Но ведь все вышло здорово?!

— Ага, если бы еще кто-то не опоздал! — попеняла я, забирая ложку. Та выскользнула из рук и, весело звеня, покатилась по крыше. — Вот, теперь у нас и ложки нет!

— Какие мелочные пошли принцессы! — покачал головой Альтар.

Под нами послышались радостные крики: объявляли результаты.

— А принцы? — уперев руки в боки, начала я. — Опаздывают, артачатся, бедных Жабок целовать не хотят, кикимор похищают и на крышу таскают! Еще и ложку потеряли!

Перечисляла я заслуги Альтара. Перечисляла и улыбалась, потому что было очень трудно не попасть под обаяние лосиного принца. И пусть он такой, как я расписывала, что поделать! Кикиморы — народ негордый, нам и такой подойдет.