Много ли надо человеку для счастья? Кому-то — титул, кому-то — земли, кому-то — приключения… А если у вас все это есть, чего еще ждать от жизни? Махнув рукой на доброжелателей и завистников, Аня, теперь уже графиня, занялась благоустройством своего личного государства. Рядом верные друзья, дерзкие поклонники, но нет того единственного, за спиной которого можно спрятаться и забыть об остальном мире. А что, если поссориться с соседями или слетать на свадьбу к эльфам, можно будет найти своего принца? И именно он спасет Аню, вырвет из рук разбойников или избавит от Ее Мокрейшества! Много ли надо сильной женщине для счастья? Возможно, как и другим, уютный дом, где любят и ждут.
1.0 — создание fb2 (shtuks);
Аня стояла, подставив ветру лицо. Ветер дарил успокоение, развеивал сомнения. Слишком много пришлось пережить Анне Александровне Земной за последний месяц.
Просила ли она себе другой жизни? Нет. Желала ли изменить свои привычки? Снова нет. Однако кто-то решил за нее и отправил в этот странный сказочный мир меча и магии.
Из сказочного в мире были лишь замки, драконы да магические способности отдельных особ. А еще были мистер Икс, лорд Вазилайос, леди Сольвейг… А все остальное — бизнес, власть, интриги, — как и везде.
И предательство… Везде предательство…
Сначала мать предала дочь. И ради чего? Ради того, чтобы поскорее переехать в императорский дворец! Чтобы поскорее избавиться от строптивой и глупой девчонки! Гениальный был бы план, если бы не убийство невинного человека. Доброго, умного, преданного своей службе и друзьям капитана городской стражи.
Затем еще одно предательство! Самая мудрая из живущих в этом мире рас — драконы — заманила Аню в ловушку и навязала своего наблюдателя. Мудрые, говорите? Глупые… Как пить дать глупые… Хотели избавиться от «бракованного» сородича и подарили Ане преданного друга.
Земная пережила все: нападки, травлю и попытки убийства, долгий пеший переход через лес и жесткое падение с высоты птичьего полета. Не сломалась, выжила.
Но не ожидала нового удара. Со спины. И от кого? От ставшей близкой подругой белокурой Сольвейг.
Да, конечно, девочка молода, амбициозна. Невеста императорского наследника, законодательница мод, любительница балов и побрякушек… Слушала Аню с открытым ртом, строила планы, как избавиться от нежелательного брака, училась, перенимала привычки, называла сестрой… И предала! Захотела стать императрицей! Соблазнилась мишурой… А теперь выходит замуж за того, кто убил невинного человека — капитана Кастора Кербероса.
Хотя… они друг друга стоят — Сольвейг и мистер Икс. Как он играл! Как мастерски притворялся! Наследник трона и узник в железной маске… Любитель спасать и карать без разбора… Сегодня он пах корицей и грелся с Аней в лесу у костра, а завтра танцевал на балу и флиртовал со своей будущей женой…
Предатель…
Хорошо, что все выяснилось раньше, чем Аня успела потерять голову.
Теперь она точно знала, что план холодной мести за убитого капитана Кастора Кербероса она сумеет осуществить и без помощи Сольвейг. У Земной теперь имелась своя команда — наблюдатель от драконов Гард и личный помощник Зевс. И еще была материальная база. Куда ж без этого? Свой дом, приличных размеров доход от сдачи в аренду драгоценных камней идеальной огранки, которые служили магическими усилителями, и процент от доходов театральной труппы теперь уже императорского театра. Хорошо, что в этом сказочном мире не знали сказок Аниной современности.
После последнего императорского бала, на котором предатели раскрыли свои карты, прошла неделя. Аня в компании Зевса и Гарда заканчивала вояж в гостеприимную столицу Ромнии — Нирут-Ниол. Путешествовала развеселая компания, не привлекая к себе особого внимания: скромная открытая повозка, ночевки на постоялых дворах или в домах у чернобровых селян, обеды на расстеленных среди поля под открытым небом одеялах, дорожные костюмы, поношенные, но все еще крепкие.
Почему-то именно хмурые густые брови местного населения больше всего бросались в глаза путешественникам. В тени густых бровей ромнийцы прятали любопытные и довольно хитрые глаза.
— Этих будет трудно обыграть, — заметил Гард в первый же день пребывания в другой стране.
— У нас все козыри на руках, — не очень бодро сообщил Зевс, делая последний шаг с трапа и облегченно вздыхая на твердой земле.
Ане меньше всех понравилась прогулка через пролив: скрипучая деревянная посудина хоть и выглядела внушительно, доверия вызывала не очень много. Скрипеть корабль продолжал весь путь, наигрывая, подобно шарманке, монотонную скучную мелодию и мешая спать.
Однако свежий воздух во все времена был лучшим лекарством, так что гонимая в некотором смысле благородной целью троица в два дня излечилась от морской хвори и пребывала в мажорном настроении.
— Ты, главное, не перепутай, рыжий, — Гард стращал личного помощника Ани. — А то будет, как в прошлый раз.
— Не знала, Зевс, что ты можешь, как девица, губки надувать, — Аня хмыкнула в кулачок.
— Да ладно вам, — пробубнили надутые губки. — Обошлось ведь.
— Ну, конечно, обошлось, живого-то дракона мало кто видел. Если бы не он и не обделанные штаны предпринимателей, вряд ли мы выбрались бы невредимыми из этой передряги.
Казалось бы, обычная карточная игра на невысокие ставки в захудалом трактирчике — что может быть прозаичнее? Ан нет, вздумалось Зевсу повыкаблучиваться, отошел от плана, и — бац! Братки налетели, шулерами обозвали, по рукам повязали, Аню в рабыни местечковому царьку прочили. Если бы не Гард и не фокус со спреем и зажигалкой — быть бы им рабами. Или хладными трупами.
Изначально возникло множество возражений и нареканий по поводу несовершенства плана: кто-то предлагал ехать порознь и подключаться к игре независимо друг от друга, кто-то настаивал на официальном приезде. Аня же пресекла все попытки исказить ее задумку и объявила, что будет только так, как она сказала. А несогласные могут оставаться на своих насиженных местах.
Гард, гордо задрав нос, сообщил, что он наблюдатель и станет наблюдать за Аней все двадцать четыре часа в сутки. А тезка олимпийского бога отсек предлагаемые перспективы, предъявив как весомый аргумент свою магическую переносимость. Зевс готов был стать мальчиком на побегушках, лишь бы ввинтиться в авантюру и не просиживать штаны за столом, корпя над бумажками.
С собой были взяты копия Аниного завещания и небезызвестное ожерелье с розовым аметистом. Дорога предстояла недолгая, но насыщенная событиями. Им предстояла отработка схемы игры: условных, вроде бы ничего не значащих знаков, настроений публики, характерных черт и повадок игроков. Аня собиралась отыграть у бородатого правителя Ромнии земли, некогда принадлежавшие империи и проигранные одним из предков жениха Сольвейг — блондинки-предательницы. Исходя из полученной от Гарда информации и судя по запущенному состоянию некогда выигранных земель Овандр Джорг Третий, владыка всея Ромнии, очень тяготился или абсолютно не интересовался провинцией, грелся на солнышке в своей столичной резиденции.
Бородатый король любил игры, вино, девушек и еще раз игры, предавался расточительству и морально разлагался, пока его верноподданные растаскивали казну по кусочкам. Оттого кельтских путешественников встречали с хмурыми лицами.
Итак, до столицы оставалось два дня пути. До решающего момента — немногим больше. Аня готова была поставить на кон все. «Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион». Душевные раны залечились довольно быстро, запах корицы выветрился из мозгов тяжелым соленым ветром, и девушка, окрыленная столь внезапным чувством свободы, пребывала в состоянии, близком к эйфории.
Остановившиеся на ночлег в приличном двухэтажном заведении и занявшие три комнаты, заговорщики приняли участие в очередном покерно-игровом турнире, причем парочка Зевс — Гард заварила кашу, Аня, разыгрывая из себя девочку-ученицу, в первый раз обыграла шумный дуэт, сославшись на то, что дуракам везет, и в пух и прах «проигралась» в следующих партиях. Постояльцы присматривались к игре, но никак не могли разгадать секретного кода и знаков, которыми обменивались местные игроки, обдиравшие гостей, как липку.
Никто не знал, что нет никакой схемы или системы обмена знаками, что все телодвижения кельтских игроков — это всего лишь маскировка, отвлекающая внимание: Гард и Зевс копировали жесты игроков, вгоняя последних в ступор, отвлекая внимание от процесса игры. И конечно же выигрывали.
К Нирут-Ниолу продвигались медленнее, чем предполагали поначалу. Зато многоуважаемый Овандр Джорг Третий был заранее извещен о прибытии знаменитой леди Анны, любительницы пошалить, поиграть и способной отыгрываться до последней рубахи.
Ане во что бы то ни стало нужно было завладеть землями западной Европы — славный подарок на свадьбу Сольвейг! С такими землями и задумками Земной в скором времени соседняя Кельтия должна была стать провинцией — бедной и голодающей. А будущая гостеприимная страна с пока еще неизвестным названием могла с удовольствием принять в свои объятия новых поселенцев.
Дворцовые слуги Овандра Джорга прибыли на постоялый двор, чтобы поздним вечером лично препроводить леди Анну и ее спутников к королевской резиденции. Разыгравшиеся дракон и секретарь не заметили прихода посланников, чем крайне разочаровали Аню.
— Тоже мне, защитнички! — Девушка стояла над Гардом, взглядом говоря о том, что люди за ее спиной уже давным-давно могли бы выкрасть «легендарную личность», а наблюдатель ничего бы и не заметил. — Нас ждут завтра к полудню. Закругляйтесь. Спать будете у меня в комнате.
О том, что сама Аня спать намерена в другой комнате, достопочтенной публике с округлившимися глазами девушка не сообщила.
…Утро выдалось на славу, даже несмотря на ночную потасовку в Аниной комнате. Ромнийцы, не привыкшие к магии, а оттого полагающиеся на собственные физические силы, не смогли справиться с драконом и ушли несолоно хлебавши. Комнату, в которой предположительно должна была ночевать Аня со спутниками, и еще две комнаты рядом теперь требовалось восстанавливать: странные постояльцы влетели хозяину в копеечку еще и с ремонтом.
— Мне кажется или вы действительно не от мира сего, леди Анна? — Гард зыркнул в сторону Зевса, так неосторожно высказавшего свое мнение.
Брюнетка также была не в восторге от заданного вопроса, посему ответила вопросом:
— А вам, дорогой мой помощник, не кажется, что пора возвращаться домой?
Зевс прикусил язык, а Гард решил очень серьезно поговорить с молодым человеком — что-то слишком многое он стал себе позволять. Свобода опьянила?
Резиденция бородатого владыки выглядела точь-в-точь, как и ее хозяин: заросшим был сад, заросшим был дом, заросшими были тропы и беседки. Все вокруг утопало в зелени. Аню со спутниками провели по утоптанной дорожке, по каменному мосту через камышовые заросли, некогда гордо звавшиеся речкой, — к двухэтажному зданию, по крышу увитому диким виноградом.
«Осенью тут, наверное, просто сказочно», — подумалось Земной.
Барон (именно так окрестила Аня короля Овандра) восседал в мягком вычурном кресле с высокой спинкой, большой круглый живот возлежал на коленях, а маленькие глазки сально поглядывали на брюнетку в дорожном костюме.
Наряд Аня выбрала принципиально провокационный: кожаные брюки, закрытые туфли на высоком толстом каблуке, расшитый распахнутый золотом камзол, черный бюстик под полупрозрачной белоснежной тканью рубахи.
Барон жестом пригласил гостей присаживаться. Девушка специально выбрала дальнее от входа кресло и в полнейшей тишине простучала каблуками по паркету, не дав бесстыдным глазам вельможи оторваться от своей фигуры. Потом сняла камзол и бросила его на пол рядом с креслом, уселась и закинула ногу на ногу, повернувшись к царьку вполоборота.
— Что привело вас в наши края, любезнейшая леди Анна? — пробасил в бороду Овандр.
— Развлечения, игры, азарт… Всего понемногу, многоуважаемый. — Аня перевела безразличный взгляд со своих ногтей на владыку. — Устала от чопорности имперцев. Хочу простора.
— Вы отчаянная леди. Такая красивая, одинокая, талантливая…
— О, вы меня смущаете. — Аня потупила взгляд, а затем вскинула голову. — Прошу вас, продолжайте. — И напоролась на масляную улыбочку.
Бородач заухал, посмеиваясь над шуткой, — огромное брюхо заколыхалось на коленях.
— К тому же еще и остра на язык, — продолжал ублажать гостью барон.
— Подумаешь, я еще и на баяне играть умею.
Овандр недоуменно посмотрел за свое правое плечо — стоящий немного в стороне коротышка сделал большие глаза.
— Это музыкальный инструмент такой, — помогла Аня с поиском решения, скорее, советнику короля.
— И вы порадуете нас своей игрой?
— Игрой, но не на инструменте, а в карты.
— О, так вы знаете про турнир?
Аня не знала про турнир, посему удивленно перевела взгляд с толстяка на своего дракона. Тот последовал примеру королевского советника и сделал большие круглые глаза.
— Я не знала про турнир.
— Это просто замечательно. Приглашаю вас, леди Анна, принять участие в ежегодном покерном турнире, проводящемся среди богатых и знаменитых родов Ромнии и близлежащих королевств.
— Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, владыка. — Аня покорно склонила голову. — А позволено ли мне узнать, каковы ставки в игре и когда начнется турнир?
Овандр повернулся к советнику и что-то шепнул.
— Про все и обо всем вам будет рассказано после обеда. А сейчас прошу вас откушать вместе с нами чудесных экзотических блюд.
На обед девушке пришлось идти в той же одежде, так как любезный хозяин, пренебрегая правилами этикета, не отпустил гостью к себе переодеться. «Вам же хуже», — подумала Аня и распустила отросшие до плеч волосы.
Успевший настучать Зевсу по голове Гард хранил полнейшее молчание, оправдывая данное ему Аней звание телохранителя, и зло поглядывал на роящихся в кустах охранников владыки. Кстати, о лести: кажется, еще никто не называл бородатого короля владыкой, и из уст истинной леди подобный титул звучал как ценнейшая награда Высших.
Обнаружив в своей тарелке нарезанные дольками помидоры, Аня изумилась и поспешила узнать, а что же это за невиданный доселе фрукт?
— Что вы, леди Анна, это не фрукт. Это заморское лакомство, именуемое томат. Очень вкусное и полезное.
— Боги, как вкусно! — Аня уплетала за обе щеки, демонстративно восхищаясь волшебным вкусом помидора без соли. — И откуда это у вас?
— Это королевское лакомство, тайно привезенное с кухни самого императора! — шепотом сообщил бородач.
Аня мельком глянула на советника «правого плеча» — тот испуганно глазел на гостью.
«Ах ты, плут. С императорского стола, значит. И премию получил, поди?» — а сама показала глазами Гарду, мол, смотри, как вкусно! Гард, восседавший за столом на равных, коротко кивнул: «Есть следить за советником-крысой».
Зевса отправили домой, дабы избежать ненужных расспросов и лишних ответов. Плюс к этому поручили собрать информацию о турнире на базарной площади.
— Итак… — бородач потянулся за серебряным бокалом. — Леди Анна, вы желали узнать подробности турнирных правил.
Аня кивнула — желала.
— Не считая меня, в турнире принимают участие девять семей.
Аня снова кивнула.
— Минимальная ставка — сотня золотых.
Девушка готова была умереть со смеху, слушая торжественную речь, но, естественно, сдержалась.
— Максимальная ставка — не ограничена. Играем до последнего.
— Кто еще присутствует за столом?
— Только игроки. Гости могут стоять за кругом.
Аню устраивал такой расклад — Гард и Зевс по-прежнему оставались в игре. Но только психологической. А за столом она сама справится.
— Итак, леди Анна, вы с нами?
— А игра будет честной?
— Конечно, честной, — заверил бородатый.
Конечно же Аня поверила.
К вечеру значительно похолодало. Если бы Аня регулярно не «выключала» магию, направленную на нее, можно было бы подумать, что холод сотворили специально для гостьи.
Как еще один инструмент психологического оружия брюнетка надела заранее сшитое платье в стиле драконовских тог, темно-фиолетовое, с лямкой на одном плече, без нижних юбок и к тому же подчеркивающее полное отсутствие верхней части бельевого комплекта. Высокая прическа с небрежно выпавшими локонами, на шее императорский подарок — изумительной работы ожерелье с розовым аметистом. Пара последних капель «Le Soleil», и в довершение образа — уникальный французский маникюр, обнаруженный в закромах склепа.
Объяснив свой имидж обомлевшим Зевсу и Гарду фразой из одного голливудского фильма, Аня вышла к уже поданной открытой карете.
Как и ожидалось, эффект от ее появления был подобен затишью перед бурей. Когда пава вплыла в зал, оставляя за собой вымершие коридоры, шумный народец приумолк, вынудив гостеприимного хозяина в полнейшей тишине громогласно приветствовать новоприбывшую гостью.
Когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни, французский маникюр помогал Ане выбивать деньги на новые проекты. На его помощь девушка полагалась и сегодня.
Небольшой зал с арочным сводом освещался густым огненно-рыжим пламенем светляков.
— А говорили, магии тут нет, — шепнул Ане Зевс, за что тут же получил незаметный, но ощутимый пинок от Гарда.
Большой деревянный стол посреди комнаты был поставлен на помост высотой сантиметров десять, стулья с резными спинками венчались шишечками и неприятно удивляли полным отсутствием мягких подушек.
Абсолютно все гости, в том числе и мужчины, оказались на голову ниже Аниных спутников и почти такого же роста, как сама брюнетка. Эту особенность учитывали и мебельные мастера: ножки у стульев были довольно длинные и, усевшись за игровой стол, Аня обнаружила собственное превосходство — она возвышалась над окружающими, аки королева над гномами.
«Очень надеюсь, что эту оплошность исправят при первом моем выходе из игры». — Земная принялась изучать игроков.
Свободная страна, свободные нравы: все без исключения мужчины за столом ласкали открытое девичье плечо взглядами, единственная, кроме Ани, женщина презрительно косилась в сторону соперницы.
Игра началась лениво: маленькие ставки, пасы и нехитрые комбинации — игроки изучали друг друга. Земная сразу вычислила и вычеркнула из списка четверых: эти красавцы местного и заграничного разлива пришли поглазеть, себя показать и проиграть небольшую сумму. Еще двое, в том числе и невысокая женщина, пришли получить удовольствие от процесса и попытаться слегка «раздеть» соперников. Остальные игроки, в том числе Аня и пузатый барон, имели самоцелью выигрыш.
Гостью очень интересовал момент «лизоблюдства»: Аня — единственная представительница чужой страны, трое из оставшихся серьезных игроков — подданные Овандра. Станут ли они обыгрывать своего владыку? Или начнут играть в поддавки?
Как и просчитала Анна, после первого тура за столом остались семеро, а ее стул укоротил ножки. Гард и Зевс исправно стреляли глазками и постоянно отвлекали игроков — не хуже Аниного наряда.
Второй тур ознаменовался большим накалом страстей: каре, флэши и стриты сыпались как из рога изобилия. Честно или нет, но бородач легко обставлял других игроков, Ане несколько раз приходилось «выключать» магию, но ситуацию это не исправило — ромнийский владыка оказался азартным и умным игроком.
К полуночи и гости, и игроки разбрелись по углам утолять голод и жажду. Аня последовала примеру других и зазвала к отдельно стоящему столику Гарда и Зевса.
— За столом остаются пятеро, — сообщила девушка. — Ваши уловки уже не помогут: игроки не будут следить за гостями. Станут играть сами. Мне от вас нужна другая помощь. Зевс, ты срочно отправляешься в наши комнаты, находишь мало-мальски вменяемого мага и со всеми вещами прыгаешь домой. Гард, ты идешь гулять и осматриваешь всю территорию. Ищи пути отхода. Игра затянется еще на пару часов. Ставки повысятся через час. Ты все понял?
Дракон кивнул и потащил Зевса на выход.
— Ваша команда покинула вас? — удивился Овандр, воссев за столом.
— Слабачки, — отмахнулась Аня и провела ноготком по столешнице.
Барон нервно сглотнул.
Игра началась в полнейшей тишине через пять минут. Карты летали по столу, аккуратно ложились в невысокие стопочки, отсеивались и иногда улетали со стола, но Аня не отвлекалась. Игроки все чаще заказывали прохладительные напитки, шмыгали носом и стучали по столу. Коротенькая дама стала нервно накручивать локоны на палец, еще один толстый и бородатый господин, когда пытался блефовать, активно крутил массивный перстень.
Первой пойти ва-банк осмелилась Аня и вызвала бурю эмоций, вздохов и неприличных выражений. И выиграла, оставив за бортом всех, кроме владыки.
— Позвольте преподнести всем игрокам турнира подарок от меня лично, — Аня не спрашивала разрешения.
Барон позволил, и в зал внесли подносы с играющими в лучах разноцветными бокалами. Цветные, толстобокие, пузатые и рельефные бокалы на высоких ножках, сделанные из обычного стекла, вызвали даже больший ажиотаж и восторг, чем инкрустированные богатыми самоцветами литые серебряные кубки. Гости были в восторге, и никто не посчитал себя проигравшим.
— Тонкий ход, леди Анна, — заговорил бородач. — Теперь все присутствующие в этом зале на вашей стороне.
— Глупости. — Аня потупила взгляд. — Уважение к вашему владычеству не перекупишь стаканчиком для воды.
Бароново брюхо вновь зашлось в пляске — Овандр оценил шутку.
— Ваша ставка, миледи.
— Я не буду ставить, я хочу просить.
Густые брови короля поползли на лоб.
— Я хочу просить вас поставить на кон земли, ранее принадлежавшие Южной Кельтии, одарив их при этом гордым именем «империя». Те земли, которые были проиграны в карты вашему предку.
— Как символично, — бородач перебил девушку. — Хотите вернуть земли империи тем же способом, что и потеряли?
— Империя здесь ни при чем. — Земная закатила глаза. — Я приехала с визитом исключительно как частное лицо. И земли не достанутся империи ни в коем случае.
— Вы метите на трон?
— Мне не нужен трон.
— А что же тогда? — Овандр склонил голову набок.
— Мне нужны эти земли.
Барон задумался:
— А что вы можете предложить взамен?
Аня провела рукой по ожерелью.
— Вы знаете, что это?
Владыка утвердительно кивнул.
— И вы конечно же знаете, что подобных камней у меня много.
Снова кивок.
— Еще у меня есть знания и секреты драконьей магии.
Шепоток прошел по залу, лицо бородача оставалось бесстрастным.
— Драконы мне неинтересны.
— Еще у меня есть эксклюзивное право на поставку чудо-продуктов — томатов, перца и прочего — на срок до десяти лет.
— Это все интересно, но этого мало, — Овандр наигранно зевнул.
— Чего вы хотите?
— Вас.
— Меня. — Аня не спрашивала. Утверждала. — А меня вы хотите в каком качестве?
— В качестве советника и партнера.
— Постельного партнера? — Земная прищурила глаза.
— И постельного тоже.
— Незаконного и бесправного, как я понимаю?
Барон просто развел руками — понимай как хочешь.
— Вы готовы поставить свои земли на кон, ожидая получить взамен лишь меня? — все же уточнила Аня.
— Как по мне — довольно выгодный обмен.
— Вы абсолютно правы — но это ваше мнение.
Хорошо, что Зевс и Гард отсутствовали — вот крику-то было бы.
— Я согласна. Земли против тела.
— И души?
Аня усмехнулась. Барон улыбнулся в ответ. Такая милая улыбка голодного крокодила.
«Давай, Гард, возвращайся. Добром меня не выпустят».
— Прошу вас, господа, — Аня обратилась к бывшим игрокам, приподнимаясь с места, — станьте свидетелями нашего договора. И если его владычество соизволит, — девушка наклонила голову, — мы составим бумажный договор и заверим его вашими подписями.
Барон нахмурился.
— В двойном экземпляре. — Аня еще раз премило улыбнулась и под одобрительные возгласы чужестранцев протянула руку к принесенным письменным принадлежностям.
Среди шумно переговаривающихся гостей промелькнул обеспокоенный дракон. Но Аня уже успела поставить подпись на составленном документе и сожгла все мосты. Гард подошел к девушке, поклонился.
— Гард, мне нужна наша бумага, приготовь ее, пожалуйста, — полушепотом произнесла брюнетка. Дракон коротко кивнул и еще тише сообщил, что дом окружен несколькими кордонами.
— Прорвемся, — успокоила его подопечная. — У нас есть страховка. Но ты будь начеку.
Дракон еще раз поклонился и отошел от стола.
— Ну вот теперь мы можем играть, — не очень довольный задержкой и «бумажным» оформлением условий игры барон отодвинул документ на край стола и приказал раздавать карты.
Сейчас уже было совершенно бесполезно скрывать собственные чувства: никто не блефовал, никто не считал. Сейчас за столом остались трое — Аня, барон и его величество Случай. Пять карт: две на руках, три на столе. И судьба Ани записана на бумажке.
Очень вовремя всплыло воспоминание о Роксолане, сумевшей превратиться из рабыни в правительницу империи. Так что, как говорится, даже если вас съели, все равно есть два выхода.
На руках у Ани король и туз червей. Все замерли в ожидании. Нарочито медленно крупье открыл первую карту — десятка червей. Барон хмыкнул, а Аня закусила губу. Следующая картинка — девятка треф. Царящая в зале тишина напоминала звенящую от натяжения гитарную струну, готовую вот-вот сорваться.
Крупье открыл третью карту, зрители вытянули шеи, но им не было позволено заглядывать в карты соперников. Бородач скрипнул зубами, глянув на открывшуюся карту — восьмерка треф.
— Да хватит уже! — Удар по столу опрокинул стеклянный бокал, тишина взорвалась возгласами. — Выкладывай свои карты, гаденыш! Только томишь!
Перепуганный до смерти крупье трясущимися руками перевернул две оставшиеся карты и выложил пятерку по убыванию: дама червей, валет червей, десятка червей, девятка треф и восьмерка треф. Аня накрыла две свои карты руками, прижала их к столу. А крайне довольный барон с победным рычанием бросил свою пару крупье.
Все еще пребывая в страхе от возможности пасть жертвой немилости барона, серый от переживаний крупье аккуратно перевернул карты владыки: девятка и восьмерка червей — стриг.
Аня прикрыла рот рукой и не отрывала широко раскрытых глаз от лежащих на столе карт. Зал шумел, словно камыши на ветру, люди шептались, они уже записали девушку в пожизненные рабыни. Земная медленно повернула голову к дракону и молча протянула руку ладонью вверх. За ее движениями следили несколько десятков глаз. Аня взяла сложенную в несколько раз бумагу и положила ее на стол.
— Что это, леди Анна? — Барону было интересно, но он не осмелился сразу взять документ в руки.
— Будьте любезны, взгляните.
Овандр наконец решился и развернул бумагу.
— Воля ушедшего… — вопросительно взглянул он на девушку. — Воля ушедшего?
— Завещание, — Аня кивнула.
— Чья воля?
— Моя, — интриганка еле сдерживала улыбку.
— Вы собираетесь нас покинуть?
— О да, и в самое ближайшее время.
— И вы заранее об этом знали?
— Владыка, прошу вас, прочитайте полностью.
Овандр забубнил, а верноподданные обратились в слух.
— Дракону? — Взгляд темных глаз оторвался от бумаги. — Вы завещаете все имущество дракону?
— Совершенно верно. Мой наследник достопочтенный Хиларйор Номэйх Соррэ.
— Я ничего не понимаю. Вы отказываетесь подчиниться моей воле и воле нашего соглашения и собираетесь покинуть нас?
— Как раз наоборот, мой дорогой Овандр. — Аня наконец открыла свои карты. Зал ахнул, а крупье быстренько испарился. — Я собираюсь исполнить вашу волю, засвидетельствованную данным документом и достопочтенными гостями, и забрать свой выигрыш.
Глаза владыки заблестели от слез: на столе лежал стрит — от туза до десятки червей. Леди Анна выиграла благодаря воле Случая.
Больше всех в зале был напряжен Гард, заразившийся азартом Ани, он был готов мгновенно обратиться и порвать всех присутствующих на мелкие кусочки.
— А завещание я должна была показать вам для того, чтобы вы знали: я как будущий ваш сосед — мирная домохозяйка — более выгодна, чем драконы, которые не преминут объявиться в новых владениях, как только узнают о моей кончине.
— И как же они о ней узнают?
— Если в течение трех дней я не появлюсь дома, завещание вступит в законную силу, и мой личный помощник, он же поверенный в моих делах, сообщит законному наследнику о вступлении им в права собственности.
Овандр потянулся и снова взял в руки Анино завещание, повертел немного в руках и вдруг начал рвать его на кусочки, затем аккуратно сложил лоскутки бумаги на столе и воззрился на брюнетку.
— Это лишь копия завещания, владыка.
Бородач посерел.
Аня же, поручившая дракону хранить составленное соглашение об условиях карточной игры, встала из-за стола, чтобы раскланяться.
— Благодарю вас, достопочтенный Овандр Джорг, за приятно проведенное время. Обещаю вам, что вы не пожалеете о принятом решении и новое соседство будет приятным. Всего доброго, господа.
Если бы не страх, затаившийся тенями по всем углам, гости наверняка аплодировали бы уходящей победительнице. Но господа присутствующие боялись даже глаза поднять. И только чужеземцы, которые совсем недавно сидели за столом и проигрались в пух и прах, несмело ухмылялись.
— Валим отсюда, быстро, — мысли Ани, высказанные вслух, полностью совпадали с мнением Гарда.
Парочка беглецов активно работала ногами и почти бегом проследовала мимо окопавшихся в кустах охранников поместья. Сотни злых глаз провожали девушку в откровенном платье, искрящемся в предрассветной мгле.
Пробежав по заросшей аллее по направлению к воротам, Гард по-звериному фыркнул:
— Их становится больше.
— Не смей превращаться, — девушка запыхалась. — Еще не хватало международного скандала с участием драконов.
— Понял. — Краткость — сестра таланта. — Стоп!
Гард дернул за руку разогнавшуюся беглянку, заставив девушку развернуться.
— Что такое?
— Вот это, — дракон кивнул куда-то за плечо подопечной.
Обернувшись, Аня почти уткнулась носом в стену. Стену, сбитую из широкоплечих крепышей.
— Это за нами? — Надежда на свободное продвижение и быстрый отъезд домой все еще теплилась в душе.
«Напрасные мечты!» — подсказал здравый смысл.
Справа за спиной лязгнул металл — Гард материализовал пару длинных ножей. И откуда только достал их? Обыскивали ведь при входе…
— Сопротивляться бесполезно, — предупредил парочку голос из ниоткуда.
Аня обернулась к говорящему: лица не видно, лишь черная тень в утренней дымке.
— Действительно, Гард, сопротивляться бесполезно. Не станет же владыка убивать всех свидетелей?
— Убивать не станет, а купить сможет, — огрызнулась тень.
Земная открыла было рот, но что-то заставило ее остановиться. Воздух вокруг окруживших беглецов стражников замерцал несколькими открывающимися в хаотическом порядке порталами.
— Именем императора приказываю остановиться! — грянуло из тумана.
Аня схватилась за голову — этого еще не хватало!
— Так вы все-таки шпионка, леди Анна?! — Из-за тени вышел бородатый владыка.
— Еще раз повторюсь, — Аня почти оправдывалась. — Я пребываю здесь исключительно как частное лицо. К этим людям не имею никакого отношения.
— Именем импера… — глашатай не успел договорить.
Белесая мгла наполнилась криками и звоном стали. Гард и Аня оказались в эпицентре событий. Некто из тени бросился к парочке, но умения дракона махать удлиненными кинжалами с лихвой хватило бы на то, чтобы отбить атаку маленькой армии. Что уж говорить об одном нападающем, который был в мгновение ока обезоружен и обездвижен ударом по голове.
Совсем не вовремя девушке пришла мысль о защите границ собственного государства: лучше всего не содержать собственную армию, а нанимать охрану, как это делает графство Монако. Кстати, какое хорошее название для нового государства — графство Монако!
Пришлось потрясти головой, чтобы отогнать неуместные мысли. И обнаружить бойню в непосредственной близости от себя: Гард, завладевший чужим оружием, вовсю отбивался одновременно от четырех головорезов, параллельно умудряясь не задеть девушку. Бездействовать Аня не могла, но взять в руки непривычное оружие и помешать дракону — тем более.
Посмотрев вокруг, королева покерной игры обнаружила на одном из убитых бойцов метательные ножи, кинулась к сокровищу и стала бросать оружие в мечущиеся тени.
— Овандр! Владыка! — Аня бросала подобранные ножи и пыталась найти бородача. — Мне не нужна твоя шкура! Я поговорить хочу!
— С оружием в руках не поговоришь по душам, — парировал басок.
Девушка глянула на дракона: тот, расправившись с очередным противником, отбил мечом летящий нож и снова встал в стойку. Аня прильнула к спине Гарда и вновь обратилась к барону.
— Овандр, чего ты добиваешься?
Бой не прекращался. Неизвестные имперские вояки продолжали битву.
— Я не могу отпустить тебя, Анна!
— Тебе земли нужны?
— Нет! Да! Я не могу проиграть!
— Я не хочу тебе угрожать, за меня это сделает доблестный командующий этих героев. Но я уверяю тебя, ты вовсе не проиграл.
— Никто никому не угрожает, — прозвучал из тумана обиженный голос.
— Любезнейший, прикажите своим людям остановиться. Нам жертвы ни к чему. — Гард хмыкнул, откликнувшись на слова подопечной.
— Прекратить бой! — одновременно приказали противники.
Аня отодвинулась от телохранителя и легким жестом поправила прическу.
— Я хотел бы знать, по какому праву вы командуете здесь, — Аня вслушивалась в разговор. Похоже, Овандру было лучше видно, кто командует императорским отрядом.
— Моя персона не нуждается в представлении, — говоривший все еще прятался от Ани за пеленой тумана.
— Ах ты щенок! — взревел Овандр. — Схватить их!
И снова началась свистопляска.
— Вот идиоты! — порадовалась Аня.
Гард вопросительно уставился на ясноокую хозяйку.
— Как говаривал один мой любимый герой, если большое государство хочет завоевать маленькое, к этому нет никаких препятствий и маленькое государство обречено. Но если другое большое государство захочет сделать то же самое, то у маленького государства появляется шанс на спасение. Великие державы сделают все, чтобы помешать друг другу. И в этом счастье маленьких государств! — Гард все еще непонимающе взирал на Аню. — На нас никто не обращает внимания — бежим!
И девушка ринулась в проход, образовавшийся между дерущимися. Прорваться к открытым воротам беглецам не составило труда.
— Стой! — Дракон в порыве эмоций вдруг позволил себе перейти на «ты». — Они же там перебьют друг друга.
Девушка безразлично развела руками.
— У меня есть для них сюрприз. — Гард полез в карман. — Подарок от Нардо.
Ане стало любопытно, однако чувство опасности все еще преследовало. Дракон размахнулся и что есть силы бросил небольшой мешочек прямо через ограду, в самую гущу боя. В воздухе «калита» взорвалась, и с неба посыпались золотые монеты, звеня, ударяясь друг о друга, припечатывая дерущихся по головам. Бой мгновенно прекратился.
Аня зааплодировала. Гард же не стал дожидаться окончания представления, он снова схватил девушку за руку и помчался навстречу неизвестности.
Через четверть часа, пытаясь отдышаться после быстрого бега, Аня присела на деревянный ящик, скромно приютившийся у глухой стены чьего-то дома.
— Интересно, кто это там пришел нас спасать? — Земная пересела из тени на солнышко. — Это же надо! Вроде и в самый подходящий момент появились, но все же не стоило упоминать империю. Бахвальство чертово! Благодарить их или ругать? А если благодарить, то кого?
— Вам не понравится мой ответ, леди Анна. — Гард перешел на холодный официальный тон.
Девушка перестала улыбаться.
— Кто?
— Вас пришел спасать тот, кто пахнет корицей.
— Аня, я хотела бы поговорить. — Сольвейг застала кузину за поеданием только что доставленной из пекарни булочки.
— Леди Сольвейг, смею напомнить вам, что вы без приглашения находитесь на частной территории. — Аня сделала глоток апельсинового фреша и вновь отвернулась к озеру.
Земная все рассчитала правильно, только со сроками ошиблась — ураган Соль прибыл ранее намеченного времени.
— Ты же понимаешь, что даже если выставишь меня отсюда, то я все равно вернусь?
— А вы, леди, знаете, что если Магомет слишком часто наведывается на гору, то гора может встать и уйти?
«Тупик!» — констатировало выражение лица блондинки.
Ане оставалось лишь усмехнуться.
— Будешь чай? — вроде смилостивилась Земная.
Сольвейг с облегчением уселась на стул и протянула руку к булочке.
— Что это у тебя такое в тарелке?
— Овсяная каша.
— Фу! Каша… Это же пища бедняков, — скривилась блондинка.
— Во-первых, перестань заглядывать в чужие кормушки, — очень зло прошипела Аня. — Во-вторых, пища богов не продлевает жизнь, а ваши так называемые бедняки живут дольше господ только потому, что едят вот такую здоровую «пищу бедняков».
Брюнетка зло ткнула ложкой в кашу и демонстративно отправила новую порцию в рот, в очередной раз вызвав приступ брезгливости у кузины.
— Ой, Аня, ты не представляешь, как здорово во дворце! — Блондинка снова легко перескочила на другую тему. — Слуги бегают на цыпочках, меня раздевают и одевают полдесятка служанок, мне готовят те блюда, которые я захочу. И я каждый день гуляю с его сиятельством, — Сольвейг хихикнула, — с моим женихом.
Аня мысленно стала в стойку: сейчас самое главное — не упустить момент и аккуратно выяснить все, что следует выяснить.
— Что, вот так каждый день свободно гуляете? И он тебе много времени уделяет?
— Ой, Аня, очень много. И такой он странный становится, когда мы за пределы дворца выходим: осторожничает, оглядывается постоянно. Недавно на лодке катались — так он даже маску магическую надел.
— И что же тут странного? Может, он боится наемных убийц?
Сольвейг расхохоталась, махнула рукой, опрокинув чашку с чаем. Засуетилась, подскочила, отряхивая капли с дорогого платья.
— Я смотрю, ты стиль поменяла. — Аня снова отхлебнула сока. — С прогрессивно-провинциального на традиционно-монументальный.
Образ Сольвейг действительно претерпел серьезные изменения: воздушные наряды сменились парчовыми тканями, украшения добавили килограмма два к общему весу, башни из волос возвышались над головой, почти цепляясь за ветки деревьев.
— Так а там все так ходят, — поправляя одежду, объяснила Соль. — Не выделяться же мне из толпы?
— Действительно, — хмыкнула брюнетка, выражая крайнюю степень раздраженности.
Однако проскользнувшие в Анином голосе нотки сарказма снова оказались незамеченными Сольвейг.
— Я вот что подумала. Когда ты на свадьбу ко мне приедешь, надень такое же платье. — Девушка указала на себя. — Не надо публику отвлекать от церемонии.
— Рано еще про свадьбу говорить. — Аня и не собиралась на церемонию, а тем более не желала одеваться по вкусу столичных снобов. — Расскажи мне, пожалуйста, о чем вы разговаривали с наследником на балу. А то мне кажется, что он нас раскусил с самого начала и играл в кошки-мышки.
— Да о чем мы говорили… Танцевали мы…
— И не говорили о театре?
— Не-а, — Сольвейг явно не была расположена к разговору.
— Вы танцевали часто?
— Да почти каждый тур. Ну, — блондинка закатила глаза, — наверное, только когда я уходила с тобой встречаться, вот тогда мы и не танцевали.
Аня задумалась.
— Соль, а когда вы разговаривали, что он тебе говорил?
— Ну, рассказывал, что обязательно почистит тюрьмы, когда станет императором, пересмотрит какой-то судебный кодекс и что я буду каждый день давать балы.
На последних словах блондинка просияла.
— И он ни разу не спросил тебя обо мне?
— А чего это мой жених должен спрашивать о тебе?
— Потому, Соль, что, когда он танцевал в моем зале, мы подняли тему дуэли, — Аня многозначительно глянула на кузину, — той дуэли…
Сольвейг понимающе кивнула.
— …он очень сильно обозлился, затем начал извиняться и сказал, что обязательно попросит у меня прощения.
— Ха! Он попросит у тебя прощения? — Сольвейг откровенно высмеяла Анин рассказ. — Он будущий император и не станет ни у кого просить прощения.
— Откуда ты знаешь?
— Он мне сам так сказал.
— Сольвейг, дорогая, расскажи мне еще, пожалуйста, про бал. И про наследника. Он так увлекся тобой, что мне уделял не слишком много времени.
Сольвейг понимающе и почти с жалостью смотрела на Аню и кивала.
— Ну давай посчитаем. — Блондинка вновь уперлась взглядом в небо и стала загибать пальцы. — Один танец, потом мы с тобой встретились, потом снова танец и еще один. Неприлично, конечно, но императору позволено. Да еще со своей невестой.
— Угу, конечно, — поддакнула брюнетка. — Значит, ты говоришь, что он от тебя почти не отходил?
— Ну как не отходил, — вновь задумалась блондинка. — Отходил, у него же дела какие-то были. Ну и мы с тобой бегали туда-сюда. Можно еще булочку?
Аня рассеянно кивнула, рассматривая кружево трещинок на полированной поверхности стола.
— Ах, булочка с корицей. — Сольвейг шумно втянула носом воздух. — Ты знаешь, Аня, а мой будущий муж пахнет именно так.
Бом-м-м-м! Аня аккуратно, стараясь не делать резких движений, подняла голову.
— И на балу он точно так же пах?
— Ну я же не буду принюхиваться каждый раз. — Соль снова состроила кривую рожицу. — Иногда пахло корицей, иногда не пахло. И вообще, Аня, что это за расспросы такие? В конце концов, в гостях я или где?!
— Действительно, Соль, ты в гостях или у себя дома?! — вспылила Земная, поднимаясь из-за стола. — Ты не у себя в замке, поэтому и вести себя надо не по-свински.
— Что?! — Буква «о» мгновенно обрисовалась в глазах и на губах блондинки. — Я по-свински себя веду?! Да как ты смеешь?! Я твоя будущая императрица!
— Будущая, Соль, бу-ду-ща-я! И не моя!
— Да ты! Ах, ты! — Слов леди С найти не могла, поэтому решила, что недоеденная булочка — вполне весомый аргумент, и запустила выпечкой в Аню. — Забудь о свадьбе, ты не приглашена!
Верноподданная покорно опустила голову и присела в глубоком реверансе. Сольвейг зло сощурилась, потом дернула цепочку на шее, открывая портал. Однако в гневе абсолютно забыла про амагичность кузины: портал схлопнулся, поморгав на прощанье зеленоватым светом.
— Аня! Ты… со своим… А! — Блондинка ринулась в дом, сбивая расставленные на террасе декоративные цветы в кадушках.
Оставшись в одиночестве, леди Анна смогла наконец закончить завтрак: остывшая каша была отодвинута, а ее место заняла еще одна воздушная булочка с корицей.
— Леди Анна? — Голос Гарда за спиной отвлек от созерцания солнечных бликов на поверхности воды.
— Да, Гард, слушаю тебя.
— К вам гость.
— В такую рань? Кто?
— Его императорское высочество.
— Тот, который пахнет корицей?
— Нет, не он.
Аня удивленно обернулась: кого еще из императорской семьи заинтересовала девушка? Хотя недавний выигрыш и дальнейшие события конечно же могли разворошить улей.
— Где он?
— В гостиной.
— Хорошо, иду.
— А? — Дракон вопросительно показал на халат.
— Да ладно, чего уж там. — Аня махнула рукой. — Один раз живем.
В гостиной из-за прикрытых штор царил полумрак — утреннее солнце, как ни старалось, не смогло проникнуть в тайны Аниного дома.
— Ваше сиятельство, — Аня обратилась к спине, затянутой в черную кожаную куртку.
Обладатель широких плеч и узких бедер, особо ценимых брюнеткой, обернулся на голос девушки и открыто посмотрел ей в глаза. Обмен молчаливыми взглядами затянулся.
— Говорят, вы первый меч империи, — Аня решила разрядить обстановку и выяснить, с чем пожаловал гость. — Однако вам не помешал бы еще один титул.
— Какой? — слишком вкрадчиво спросил мужской голос.
— Победитель дуэлей на глазах…
Земной удалось рассмешить наследника — мужчина хохотнул.
— Леди Анна, — начал его высочество, — я прибыл к вам, чтобы принести свои извинения.
— А также подпортить мою и без того довольно испорченную репутацию, поближе рассмотреть заморскую диковинку и выяснить, что же я буду делать со своим новым приобретением… — закончила вместо мужчины Аня.
— Вы правы только в одном, леди Анна, — гость замолк.
Аня выжидала, они снова «сражались» взглядами.
— Вы — диковинка, — наконец закончил фразу будущий император.
— Я не принимаю ваши извинения.
Наследник поклонился, прижал правую руку к солнечному сплетению и открыл портал. Поморщился, когда тот не послушался мага, и закрыл сверкающий зев.
— Простите, леди Анна, — еще раз поклонился гость и направился к выходу.
— Вот так высокородные господа научатся выходить в двери, как нормальные люди, — побурчала хозяйка дома себе под нос и тоже побрела к выходу.
Утро только началось, а два визита вымотали девушку, не оставив сил.
— Гард, я иду купаться, — крикнула Земная в пустоту коридоров. — Если будут гости — гони их в шею. Даже если это императорская шея.
Улыбнувшись собственной шутке, иномирянка схватила покрывало и поспешила к озеру. Поддавшись эйфории, девушка сбросила халат, затем нижнее белье и в костюме прародительницы рода человеческого ступила в воду, разбив ногой веселую игру солнечных зайчиков. Вода радостно приняла Земную в свои объятия и долго не отпускала, ласкала Аню, словно бабушка любимую и долгожданную внучку.
Вдоволь наплававшись, брюнетка двинулась к берегу, разлеглась на песочке, оставаясь под прикрытием воды, и подставила оливковую кожу солнцу.
— Вы хорошо плаваете.
Аня резко перевернулась на живот и уставилась на говорящего, накатывающая волнами вода, словно мужские руки, ласкала кожу бедер.
— Снова вы, — девушка прищурилась.
На расстеленном ею покрывале сидел его императорское высочество, прищуренные глаза насмешливо разглядывали Аню.
— Вылезайте, леди Анна, не приведи Высшие, замерзнете и заболеете.
— А я согреюсь у костра, и все будет в порядке.
— Думаете, огонь согреет вас?
— Не огонь, так горячие взгляды.
Мужчина хмыкнул и опустил голову.
— Подайте мне халат, пожалуйста.
— Попросите правильно.
У девушки от возмущения открылся рот.
— Как это — правильно?!
— По чину.
— Уточните, будьте так любезны.
— Подайте одежду, пожалуйста, ваше высочество.
— Его высочество сейчас сидит в обществе стервозной блондинки и наверняка жует травинку.
У гостя заиграли желваки, Аня скривилась — вот уж дурацкая привычка, всегда выдавать реальное эмоциональное состояние.
— Но если вы хотите по чину, то давайте так и сделаем. Многоуважаемый мистер Икс, господин в маске, лорд Корица, не соблаговолите ли вы подать обнаженной и уже совсем униженной девушке халат?
Обиженный господин схватил невесомую ткань и швырнул в сторону Ани. Естественно, халат не долетел и тем очень порадовал мужчину: он разлегся на подстилке и, поигрывая травинкой в пальцах, наблюдал за девушкой. Решив, что наглость — вторая натура не только у королевских отпрысков, Аня поднялась из воды, сделала два шага под масленым взглядом незваного гостя, наклонилась за халатом и, отвернувшись, лихо закуталась в ткань. Шелк мгновенно промок и прилип к коже, но вид девушки уже абсолютно не мог смущать кого бы то ни было.
— Итак, леди Анна, выложим все карты?
— С превеликим удовольствием, — Аня лучезарно улыбнулась. — Пройдемте в дом.
— А чем тут плохо?
— Боюсь замерзнуть и заболеть.
— Я разведу костер, — нашелся гость.
Аня закатила глаза:
— А я надеялась на более оригинальный ответ.
Мистер Икс задумался на мгновение, затем хмыкнул и, покачав головой, все-таки поднялся.
— Итак, леди Анна, вы узнали меня.
— Да, голубоглазый император уже был здесь сегодня.
— Был?! — В голосе гостя почувствовались явные удивление и разочарование. — Как неудачно. Полетят головы…
— За что? Он сбежал, что ли?
— Сбежал от охраны.
— Ха, я думала, у Сольвейг коготки поострее будут.
— И я так думал. Ну да ладно. Все равно рано или поздно этот разговор должен был состояться.
Аня шла по траве и ежесекундно прислушивалась к себе — запах корицы больше не волновал, манящие губы отдавали холодом камня, голос не обволакивал теплом.
— Что вы намерены делать с выигранными землями?
— Кто на балу танцевал с Сольвейг?
— Вас бал волнует больше нашего разговора?
— Я завещала все свое имущество драконам.
Мужчина кивнул, выстраивая в голове ведомые только ему схемы и пирамиды.
— С вами танцевал не я.
— Потому что…
— Потому что запах корицы очень трудно убрать — это врожденный дар.
— Запах гвоздики смог бы вам помочь.
— Цветка?
— Сушеная гвоздика имеет в запахе нотки, похожие на коричные, но перебивает их своими собственными.
— Как не вовремя вы мне об этом сообщили.
— Обращайтесь.
— Вы не хотите вернуть земли империи?
— Кто вы?
— Я первый спросил.
— Дам всегда пропускают вперед.
— Дам пропускают вперед…
— Вы претендуете на трон, потому что вы…
Мужчина ждал вариантов ответа от Ани.
— Потому что вы — брат наследника. Или его дальний родственник. Или двойник-интриган?
— Нет, что вы, — мистер Икс театрально замахал руками, — не я интриган.
— Ах, есть еще гады?
Парочка уже дошла до ступеней террасы: из дверей на хозяйку дома тревожно взирали дракон и личный помощник. Аня предупреждающе подняла руку в знак того, что надо соблюдать спокойствие.
— Гады, как вы говорите, есть всегда и везде. Я законный наследник престола, и правящий император намерен сделать следующим правителем именно меня.
— Вы бастард, — догадалась девушка.
Гнев полыхнул во взгляде будущего императора.
— Спокойно, я никому не скажу. Мне ваш престол неинтересен. Так же как и игры, интриги, лесть, дворцовый этикет и так далее, и тому подобное.
— Очень жаль, — мужчина наклонил голову к плечу. — Очень жаль, потому что я хотел бы привлечь вас к этим самым играм.
— Каким же это образом?
— Я хотел бы сделать вас своей фавориткой.
— Ах ты ж, черт, какое лестное предложение! — теперь негодовала Аня.
— Вы не отказывайтесь сразу, леди Анна. Соперниц у вас не будет ни одной.
— А жена?
— Леди Сольвейг — идеальная жена для императора: достаточно умная, достаточно покорная, достаточно внушаемая.
— Другими словами, жена императора всего лишь лицо для народа. А куда вы денете другого наследника?
— Подумайте хорошо над моим предложением, леди Анна.
Мужчина поклонился и зашагал к открывшемуся вдалеке порталу.
Как ни странно, Земная успела привязаться к дому у озера. Нет, конечно, никто не заставляет ее продавать дом — пускай остается летней резиденцией. Однако даже этот вариант не снимал камень с души. Глупо ассоциировать себя с крысой, бегущей с корабля, но сравнение с упорством носорога вновь и вновь приходило на ум.
Даже в прошлой жизни Ане было очень трудно расставаться с вещами: с домом, с работой, с сотрудниками, которые превращались в автоматы без души, с машинами, с бывшими любовниками. Спасали лишь надежды на то, что новые начинания залечат раны. Впрочем, так и получалось: новая работа, новые знакомства, новые проекты.
Сегодня Аня не прощалась с домом, а упаковывала яркие впечатления в картонную коробку памяти, чтобы закинуть ее на чердак и время от времени возвращаться к ней, открывать, перебирать воспоминания, переживать заново.
— Леди Анна, к вам посетитель, — Зевс очень вовремя оторвал хозяйку дома от размышлений и философствований.
— Кто?
— Думаю, если я вам скажу, вы меня порвете на кусочки.
— Да неужели снова?! — путешественницу-иномирянку накрыла волна негодования.
Девушка рывком поднялась со стула, почти опрокинув его на пол.
— Где он?
— В гостиной.
— Проведи его, пожалуйста, Зевс, на террасу. Боюсь, я не сдержусь и разнесу весь дом.
Ровно через две с половиной минуты Аня встречала гостя, выказывая абсолютное неуважение не только к нему, но и к его высокому социальному статусу: сидя в кресле, закинув ногу на ногу, в штанах, да еще и с бокалом в руках. Второго стула на террасе не было. Его высочеству пришлось стоять.
— Доброго вам утра, леди Анна.
— И вам не скучать, — вздохнула брюнетка: не того принца она ожидала увидеть. Но менять тактику, как коней на переправе, было поздно.
— Я пришел просить прощения.
— Вы повторяетесь, ваше высочество.
— Я готов повторяться. — Последовал легкий поклон головой.
— К сожалению, повторяться буду и я. — Аня прищурила глаза.
Собеседник тут же отреагировал, сместившись немного влево и закрыв своей тенью прямые солнечные лучи. Аня оценила жест легким взмахом ресниц.
— Итак, вы пришли просто попросить прощения или еще чего-то желаете?
Наследник замялся.
«Черт, мужику три четверти века, а он мнется, как первоклассник!» — Аня покачала головой и снова тяжело вздохнула.
Принц еще раз скорбно взглянул на Земную и сделал два шага назад, затем жестом испросил разрешения пройти на лужайку и, получив согласие, шагнул на траву. Повернувшись к кустам, окружающим лужайку и скрывающим толстые стволы вековых деревьев, махнул рукой — кусты окрасились сотней оттенков красного.
— Это, леди Анна, моя просьба простить меня.
— Клумбочка… — констатировала Аня. — Вы просите прощения за убийство — клумбой? Дарите мне мои же кусты?
Озадаченность и разочарование, злость и негодование заклубились над головами собеседников.
Аня встала, спустилась к принцу и протянула ладонь.
— Дайте монету.
Наследник повиновался — блеснул золотой кругляш. Аня ловким движением «прогуляла» грош между пальцами, несколько раз подбросила и затем, как заправский фокусник, «испарила» монету. Его высочество внимательно следил за манипуляциями. И когда Земная, протянув руку, достала монету из-за императорского уха, расслабился и даже улыбнулся.
— Вот это то, что сделали вы, ваше высочество. Вы не создали ничего, кроме иллюзии. Достали из ящика фокусника цветочки и развесили на веточках.
Аня вернула монету законному владельцу и зашагала к дому.
— Но я не могу создавать, я не Высший, чтобы воскрешать.
— А вас никто не просит воскрешать или пытаться сделать чудо. Просто прошу вас не паясничать.
Мало что понявший из сказанного Аней наследник трона некогда великой империи остался стоять на солнце.
— Уберите это, — последнее, что услышал принц перед тем, как девушка скрылась в доме, махнув на прощанье в сторону цветастых кустов.
День прошел в заботах: Земная переговорила со всеми швеями, которые сидели без работы с момента отбытия леди Соль в царские пенаты, уговорила самых молодых и талантливых переехать в новые владения, отправила драконам сообщение с приглашением посетить в ближайшем будущем новообразованное графство Монако и обеспечить защиту его границ, заставила упирающегося Гарда смотаться в выигранные земли и найти подходящее место для проживания.
К вечеру список важных дел сократился вдвое, а камень на душе набрал еще два килограмма. Аня посвятила личное время перед сном очередной бутылке вина и размышлениям о жизни.
Оставаться в Кельтии опасно. Во-первых, соблазн вернуть былую славу и прибрать к рукам некогда потерянные земли может заставить имперских небожителей предпринять решительные действия. Во-вторых, будущий император, он же мистер Икс, он же господин Корица, не остановится на полпути: недавнее предложение со сменой статуса Ане не нравилось, но оставаться свободной женщиной в стране, сменившей власть, будет крайне трудно. А если учесть, что человек, который был заключен в темнице достаточно долгий срок и закован в железную маску, вряд ли останется белым и пушистым, жизни вообще не будет. Кроме земель и красоты Аня привлекала будущего правителя еще и своими идеями, взглядами, энергичностью.
Больше всего волновала девушку ситуация с ограниченностью во времени. То, что на трон взойдет новый наследник, — это одно. Но когда это случится? Что станет с Сольвейг? Что будет со старым наследным принцем? Новая метла по-новому метет…
«Как бы узнать о настоящих планах власти?» — думала Аня, потягивая напиток.
А еще интересно, знает ли легитимный наследник о существовании «ароматного» претендента? И кто вообще дирижер этой постановки? Чьи интересы представляет мистер Корица? Неужели недовольный император, разуверившись в способностях к ролевым играм законного наследника, решил заменить того бастардом?
Властный и жесткий против романтичного и благородного?
С неба упала звезда, отвлекая девушку от расчетов.
«Не успела», — подумала она о незагаданном желании и тут же обрадовалась новой летящей сверкающей возможности. За второй звездой полетела третья, затем еще и еще.
— Зевс! Зевс! Что это?! — Аня не на шутку перепугалась. — Это звездопад?! Это апокалипсис?
— Не думаю, — отозвался материализовавшийся из ниоткуда секретарь. — Скорее всего, это очередной неудавшийся эксперимент Нардо Давичи либо какой-то маг химичит.
— Что делает? — Аня удивилась знакомому слову.
Зевс смутился.
— Ну, так откуда ты знаешь это слово?
Секретарь молчал, потупив голову.
— Зевс? Ты еще тут?
— Я читал ваши книги…
— Дальше можешь не говорить, я поняла. Главное, держи пока при себе эти знания. Они могут оказаться опасными и будут угрожать твоему благополучию, а может, и жизни.
Зевс согласно кивнул и удалился.
Звездопад продолжался, сообщая Ане о бесполезности загаданного желания. Девушка уж собралась вновь предаться алкогольному забвению, как вдруг звездопад резко прекратился, небо на мгновенье превратилось в огромную черную бездну, а затем осветилось феерическим взрывом: абсолютно все упавшие «звезды» разом взлетели с земли и выстроились в одно большое длинное слово «простите».
— Ах ты ж, черт! — Адресат послания точно знала, кому посвящалось сие представление. А еще догадывалась, что продолжение последует.
В течение недели каждое утро Аня встречала гостя, являвшегося со словесными извинениями, а затем в течение дня с извинениями материальными: ей преподносили сладости, украшения, книги, экзотических животных, цветы.
Извинения не принимались, подарки отправлялись назад, цветы украшали местные свалки, звери выпускались на волю, книги жертвовались школам.
— Гард, ты знаешь, кто такой нудный человек? — Земная лениво возлежала на шезлонге, принимая солнечные ванны.
— Не знаю, леди Анна. Вы слишком мудры, и мне ваша философия порою непонятна, но очень интересна.
— Да уж, философия… — Рука потянулась за высоким бокалом с молочным коктейлем.
С недавних пор новое лакомство, именуемое «шейк», с легкой руки иномирянки вошло в моду у любителей прогуляться по зеленому лабиринту: в нескольких местах сада были размещены тележки с прохладительными напитками и взбитым до густой пены аналогом мороженого с различными вкусами, которое продавалось в высоких фужерах и было украшено коктейльными трубочками-соломинками с яркими, отлитыми из цветного стекла фигурками драконов. Прототипы из драконьего царства не возражали и с удовольствием приобрели патент на новое лакомство.
— Нудный человек, Гард, это тот человек, с которым проще лечь в постель, чем объяснить, почему не хочется этого делать, — объявила прогрессорша.
Дракон неприлично хрюкнул.
— И кого леди Анна имеет в виду?
— Всю императорскую семейку.
— Вы поедете на свадьбу?
— Мое приглашение аннулировали.
— И вы приняли сей факт?
— А что я забыла на ее свадьбе? Что нового привнесет в мою жизнь сие мероприятие?
— Ничего?
— Ничего!
— Леди Анна, к вам гости, — почтительный Зевс, как всегда, был тих и скромен.
— Так был же с утра, — вместо Ани выступил Гард.
— Это другие гости.
— Корица?
— Соль.
— Каламбур, — похихикала Земная.
Девушка была довольно нетрезвой, чтобы мыслить конструктивно, посему решила выслушать «загулявшую» подругу и выяснить, чего же та хочет на сей раз.
Сольвейг выглядела осунувшейся и расстроенной.
— Выпьешь? — насколько Аня была раздражена недавними изречениями кузины, настолько ей было больно смотреть на юное создание сейчас.
Блондинка лишь кивнула в ответ. Гарду от подопечной поступил немой приказ держать ухо востро. Сольвейг потянулась к стакану. И только тут Аня заметила, что руки у девушки трясутся, а зубы стучат о стекло.
— Что у тебя стряслось?
— У него есть любовница…
Аня, если бы могла, прочистила уши. Но замашки ученицы средней школы давным-давно исчезли из головы повзрослевшей Земной, поэтому оставалось лишь недоуменно моргать.
— Сольвейг, а ты не думала, что у него давным-давно есть и была любовница. — Правда-матка — лучшее средство для отрезвления. — И ты никогда не думала, что мужчине, которому перевалило за семьдесят, но он все еще выглядит и чувствует себя на тридцать, как-то надо удовлетворять свои физические потребности?
Сольвейг отрицательно покачала головой.
— Ты не поняла меня, Аня. — Соль поставила стакан на стол. — У него совсем недавно кто-то появился, уже после помолвки.
Два плюс два в столбик складывать не надо. Аня сразу поняла, в чем проблема Сольвейг.
— Нет, дорогая. Прости, возможно, ты и права, но со мной на эту тему тебе лучше не разговаривать.
— Почему? — жалобно пропищала высокородная леди.
— Потому что мне надоела твоя наивность. В печени сидит твое предательство. Не перебивай! — Сольвейг закрыла рот. — Ты ноги вытираешь не только об меня, но и обо всех, кто есть в твоей жизни. Ты знаешь, где сейчас твоя мать?
Блондинка показала головой.
— И никто не знает! И никто не ищет!
— Ты что, еще злишься из-за Кастора?
— О-о-о! — протянула Аня. — Это невыносимо! Забудь про Кастора. Его нет. Он ушел. Мы остались. Ты выходишь замуж за человека, который убил!
— На дуэли! — вступилась Соль за жениха.
— Это была честная дуэль? — Земная прищурила глаза.
— Да! Честная!
— В ней было столько же честности, сколько в тебе любви к собственной матери.
— Ох, да что ты говоришь!
— Я говорю, Сольвейг, что с тобой разговаривать бесполезно. На любые темы. У тебя нет весомых аргументов. И высказывания типа «да что ты говоришь» еще раз доказывают твою несостоятельность. И еще, знаешь что я заметила?
— Ну?
— С кем поведешься, у того и наберешься. И ты — яркая иллюстрация народной мудрости. Я не знаю, с кем ты там сейчас общаешься, но ума от этого общения у тебя больше не становится. А словарный запас вообще стал ограниченным! Это ты у наследника поднабралась гонору? Слишком много времени ты с ним проводишь.
— Я не провожу с ним много времени! — Сольвейг подскочила и нервно зашагала по террасе. — Он сократил время наших встреч. Он занят государственными делами. Он постоянно на наших свиданиях говорит про свои своды законов. Запретил дуэли, перебирает по кирпичикам систему образования. Слуги шепчутся о его каждодневных исчезновениях. И знаешь, что он еще придумал?
— Что? — занятая своими мыслями, Аня ответила на автомате.
— Он, кажется, решил питаться только корицей и гвоздикой и постоянно магически меняет себе цвет глаз. У нас теперь мода такая — глазная магия.
Аня подавилась смехом.
— Кошмар офтальмолога.
— Чего?
— Глазного лекаря.
— Аня, что мне делать?!
— А ничего, Сольвейг. Скоро все это закончится.
— Ты думаешь?
— Я уверена.
— А когда?
— Когда сыграют твою свадьбу. Вот тогда все и закончится.
— Ты так думаешь?
Аня закатила глаза:
— Я уверена!
— Ну, хорошо, я тебе верю. — Сольвейг снова схватила бокал.
Когда гостья, напившись, соблаговолила удалиться на покой, Земная позвала секретаря.
— Зевс, я знаю, что сегодня уже поздно, но завтра с самого утра ты должен кое-что выяснить. — Помощник кивнул. — Ты ведь следишь за законами и указами, влияющими непосредственно на наши дела? — Снова последовал кивок. — Узнай, пожалуйста, какие нововведения за последнюю неделю имели место быть. Любые новшества, поданные как идеи наследника. И узнай о настроениях в народе.
— Что-то случилось?
— Что-то должно случиться. Самое главное — успеть запрыгнуть в лодку.
— В какую лодку? — не понял секретарь.
— Зевс, обычно ты более сообразительный. И кстати. — Аня сделала шаг назад и оглядела помощника. — У тебя что, нет личной жизни?
Личный секретарь леди опустил голову.
— Ладно, не дрейфь, в новых землях найдешь себе зазнобу. Иди. Завтра ранний подъем.
И подъем был действительно ранним. Ни свет ни заря Аня отправилась к озеру искупаться — в надежде на то, что наблюдатели вновь донесут об этом мистеру Икс и девушке удастся с ним поговорить.
Брюнетка разделась до купального костюма, по привычке «выключила» всю магию в округе и с разбега нырнула в воду. Ждать гостей пришлось недолго. Заспанный, наспех умытый, небритый и растрепанный мистер Икс объявился на подстилке у самой кромки воды.
Анин план был прост и коварен. Перед тем как покинуть столь прелестное местечко и перебраться в собственные земли под защиту драконов, девушка хотела на прощанье поиграть с сильными мира сего и усыпить бдительность власти.
— Доброго утра вам, многоуважаемый! — Купальщица решила пока не покидать водного пространства.
— Какое, к черту, доброе? — буркнул гость.
— Ну что вы! Конечно же оно доброе. — Брюнетка подплывала все ближе и ближе.
— Вам оттуда виднее.
— О да, мне отсюда очень многое видно. — Аня повела бровями.
Мужчина слишком резко опустил голову, разглядывая брюки на причинном месте. Аня ухмыльнулась: этот прием срабатывал всегда. Оторвавшись от разглядывания собственного гардероба, гость поднял голову, чтобы удивиться еще больше: подобно Венере, появляющейся из пены морской, в розовых лучах утренней зари из воды выходила богиня. Перед походом на водные процедуры Аня облачилась в совместный купальник, закрывающий ровно столько, сколько необходимо для «сугреву» фантазии. Хотя, с учетом пуританских настроев Средневековья, Аню могли бы за сей «скромный» купальный наряд сжечь на костре.
Сонные глаза мужчины подернулись пеленой, когда девушка ступила на песок, отражая гладкой кожей солнечные лучи. Рот невольно приоткрылся, рубаха на груди разметалась от частого дыхания. А может, и от ветра, кто знает…
— Я подумала над вашим предложением, — Аня специально опустила титулы и официальные обращения. — Есть одно условие.
Мужчина сглотнул.
— Какое? — просипел он.
— Я хотела бы убедиться, что не покупаю кота в мешке.
Время застыло. От напряжения кончики пальцев онемели, голова отказывалась выдавать верные решения и вообще какие-либо варианты объяснений. Аня подходила к застывшему мужчине все ближе и молила Высших о том, чтобы тот не сорвался. Никаких резких движений, никаких намеков на страсть, никаких хищных взглядов. Только брови домиком, просящие глаза и закушенная в нерешительности губа.
Подойдя вплотную к бастарду, девушка остановилась и заглянула в глаза снизу вверх — такая себе невинная овечка. Мокрая ткань купальника, прижатая полной грудью соблазнительницы к коже мужчины, намочила рубаху, оставив холодный след, ладошка медленно поползла вверх от талии до груди.
«Держи зрительный контакт!» — подсказал здравый смысл.
Наверняка воспитанный традиционно, хотя и с замашками властолюбца, мужчина до сих пор не понял ее или не поверил предложению девушки. И лишь когда Анины пальчики сжали ткань и потянули рубаху вниз, бывший узник не выдержал и властно сгреб чертовку, прижал к себе, впился в губы. Дыхание рвалось, сознание улетало в небо.
Не обращая внимания на серьезные намерения наследного принца, Аня продолжала контролировать ситуацию: улучив момент, вырвалась из объятий, сделала шаг назад и предупреждающе вытянула руку. Горячая кожа обжигала пальцы, обещая высшее наслаждение, но искусительница не поддавалась уговорам собственного либидо. Мужчина стоял, не понимая, чего от него хотят, зачем так мучают и играют.
Аня хитро прищурилась, снова сделала шаг вперед, но не позволила себя обнять. Мягко нажала на плечо, заставив мужчину, пахнущего корицей, опуститься на колени, затем еще одним нажимом уложила его на подушки и склонилась сверху, чтобы целовать и не позволять мужским рукам лишнего.
Автомобилисты говорят: кто сзади, тот и виноват. Аня перефразировала бы по-другому: кто сверху, тот и правит балом. Рывком разорвав белоснежную ткань рубахи, Анна стянула одеяние наследника на самые запястья и завязала узлом. На непонимающий взгляд мужских глаз ответила лишь ухмылкой. Гость, принимая игру, откинулся на подушки. Обольстительница протянула цепочку поцелуев от шеи до пупка мужчины, продолжила исследовать губами тело, а руками освобождать путь для других утех.
«Ты уже все проверила! Покупаешь совсем не котенка!» — орал здравый смысл. Аня лишь отмахнулась. Предложенная ею самою игра была рассчитана на двоих, так почему же не доиграть партию до конца?
Осуждающий взгляд драконьего наблюдателя встретил Аню, возвращавшуюся с прогулки.
«Ты мне не указ», — ответили голубые глаза, а тонкая рука с грохотом захлопнула двери в личные покои. За последние полчаса ситуация с будущим Анны прояснилась — она оказалась обреченной на бесперспективность. На сегодняшний день присоединение старых земель императору было абсолютно невыгодно, посему: «Вы можете оставить их себе, дорогая Анна!» — ответил наследник. Девушка покривлялась перед напольным зеркалом и отправилась в душ. Осталось дождаться Зевса с его докладом об истинном положении экономики Кельтии и подкорректировать собственные планы.
Отъезд однозначно откладывать не стоило. После сегодняшней выходки надзор за брюнеткой явно будет усилен во сто крат. Значит, и подготовку к отбытию следует замаскировать подо что-то прозаичное. Затеять ремонт? Организовать вечеринку? Девичник перед свадьбой Сольвейг? Однозначно необходимо устроить качественный переполох и под шумок ускакать в закат.
Вдоволь наплескавшись под горячими струями, Аня выбралась из ванной комнаты, чтобы вновь услышать:
— Миледи, к вам посетитель.
— Попросите его подождать и срочно Зевса ко мне.
Не дождавшись появления личного помощника, Аня решила-таки спуститься к гостю. Мужчина стоял лицом к солнцу, спиной к вышедшей на террасу девушке: яркие лучи короновали его голову небесным золотом, плечи устало опустились. Земная испытала жгучее желание обнять, прижать, утешить.
«Что за черт?!» — возмутилась самой себе девушка.
— Ваши извинения приняты, — громко сообщила хозяйка дома, выходя из полумрака комнаты.
Мужчина встрепенулся, расцвел прямо на глазах, порывисто подбежал к Ане и грохнулся на колени. Схватил девичью ладошку и прижал пальцы к своим губам. «Святая» и не собиралась сопротивляться. А еще старалась не думать, что сделает новая власть с этим моложавым стариком. Ей самой надо было спасаться, бежать. И не думать о других. О ненужных ей людях думать не стоит. Есть Гард, есть Зевс, которых необходимо защитить. Ане есть о ком думать.
— Теперь вы прекратите свои регулярные посещения моего дома? — Земная вырвала руку и направилась к столику с напитками.
— Нет.
Девушка резко развернулась, расплескав половину стакана сока.
— Нет?! Чего же еще вы от меня хотите?
Взгляд голубоглазого наследника невольно скользнул по шее и вырезу халата.
— Ой, нет! Только не говорите, что вы хотели бы видеть меня в своих фаворитках. — Разочарованию бизнес-леди не было предела.
— Я бы предпочел видеть вас в роли более законной… — наследник осекся.
У Ани на глаза навернулись слезы.
— Да как вы смеете?! — прошипела Земная. — Как вы посмели думать о подобном?! Вы… Вы… — Девушка поморгала, взяла себя в руки и выдала: — Вы сейчас же уйдете. Забудете дорогу к моему дому. Забудете о моем существовании. Займетесь своими делами и станете наслаждаться жизнью. Готовиться к венчанию.
Губы наследника вытянулись нитью.
— Я отменю свадьбу.
— Только посмейте, ваше высочество, — отчеканила Аня. — Убирайтесь к черту со своим прощением. Надеюсь никогда вас больше не встретить.
Весь оставшийся день иномирянка провела в терзаниях и, уже засыпая, выстроила дальнейший план действий.
— Зевс, Гард, где вы? — были первые ее слова с самого утра.
Аня проснулась в бодром настроении, с горящими глазами и трясущимися от жажды деятельности руками.
— Гард! Зевс! — Земная носилась по дому, цепляясь за ковры и вазоны. — Гард! Ах вот ты где! Гард, слушай. Премьера у нас когда?
— Какая премьера?
— «Фигаро», если я не ошибаюсь.
— Через два дня.
— Отлично! — Аня «накрутила» спираль воздуха на указательный палец, напоминая всем про прослушку. Гард понимающе кивнул. — Значит, через два дня у нас будет устроена вечеринка по поводу премьеры. Готовьтесь, соберется много гостей. Два дня на подготовку — этого достаточно?
— Для чего достаточно? — сонный Зевс появился из-за двери.
— О, восстановил личную жизнь? — Аня усмехнулась и искренне порадовалась за парня.
Тот решил отмолчаться.
— Гард, вечеринка на тебе. Объяснишь Зевсу. А я поехала в Керколди заказывать себе платье.
До дня отъезда оставалось менее двух суток. Все самое необходимое для праздника было отправлено портом в новые владения Ани. Также девушка планировала отправить самых важных людей, но лишь после премьеры. Да и сама собиралась отправиться со всеми под конец вечеринки. Даже Дарьяну уговорила обеспечить себе безболезненный обморок, чтобы путешествовать не так, как в прошлый раз.
Про вечеринку знали все в Керколди — уж слишком большой размах был у намечающегося праздника. Лорд Пэйон, располневший на императорских харчах, выказал глубочайшее уважение и дал согласие на визит в дом леди. А за богемным белокурым богом, потерявшим форму, потянутся и знакомые и незнакомые. Толпа намечалась знатная в прямом и переносном смыслах.
Ане оставалось лишь потирать руки от удовольствия и готовить дорожный костюм на случай, если не удастся воспользоваться ведьминым средством.
Наконец-то появилась минутка, чтобы прослушать доклад Зевса о состоянии экономики Кельтии, о настроениях народа. В общем, выводы, сделанные личным помощником, на девяносто процентов совпадали с умозаключениями Ани, другие десять процентов девушка решила оставить при себе и не доводить до умов руководителей прослушки свой окончательный диагноз.
В день, на который была назначена премьера, Гард не отходил от Ани ни на шаг, чем безумно раздражал девушку.
— Гард, это всего лишь вечеринка, — леди уговаривала взрослого мужчину, словно маленького ребенка. — Ты сможешь расслабиться, пофлиртовать. Мало кто будет знать о твоей истинной природе. Сколько красивых девушек слетится на огонек. Ты и не заметишь, как переквалифицируешься из бодигарда в бодилавера.
Отчего-то дракон смутился, хоть и не понял последнего изречения. Аня еще раз взглянула на верного помощника, протянула руку и похлопала его по плечу, улыбнувшись.
На вечере после премьеры воительница не собиралась никого покорять, посему наряд выбрала относительно скромный, максимально закрытый и оптимально впечатляющий: платье в стиле годэ, расшитое жемчугом и отороченное перьями, закрывающее все тело от шеи и запястий до пяток и оттеняющее глубину синих глаз. Вместо перчаток — перстни, в ушах — гроздья жемчужного винограда.
— Твоя задача — доставить леди в целости и невредимости, — дракон давал последние наставления Зевсу, когда девушка уже благостно посапывала после дозы ведьминого зелья. Зевс только послушно кивал.
А через полчаса отпаивал Аню в приватной комнате дорогого столичного заведения.
— «Какая гадость… какая гадость эта ваша заливная рыба…»
Зевс «завис», пытаясь сообразить, о чем говорит только что проснувшаяся шефиня.
— Не обращай внимания, — Аня отмахнулась от секретаря. — Лучше принеси мне вина какого-нибудь. Запью эту гадость. Хорошо хоть голова не болит.
По плану личный помощник должен был сопровождать леди до театра, находиться при ней на протяжении всего спектакля и доставить домой таким же изуверским способом.
Вечер выдался прохладным: резкие порывы ветра норовили сорвать с девушки меховую накидку из какого-то коротко стриженного зверя, растрепать волосы. Идущие навстречу люди жались к каменным стенам, пытались укутаться в серые плащи и защитить глаза от беснующейся пыльной крошки.
— Это нормально? — Аня обернулась к спутнику.
— Чертова столица! Это ненормально, но для большинства — привычно.
Дорога к императорскому театру заняла бы намного больше времени, решись Аня на поездку в карете — заставленные повозками подъезды к зданию испортили бы настроение, разозлив средневековой «тянучкой».
В этот раз декораторы расстарались: подъездная дорога и огромная полукруглая лестница освещались разноцветными фонариками — то ли магически разукрашенными, то ли сделанными из цветного стекла. Не в меру разодетая публика струилась сплошным потоком вверх по ступеням, притормаживала на самом входе, чтобы покрасоваться и потолкаться округлыми боками.
— Базар, — кивнула Аня на «бомонд».
— Балаган, — поддакнул Зевс.
— Может, зайдем с черного хода?
— Не имею возражений на этот счет.
— Ну и отлично.
Сказано — сделано. Пара обогнула толпу по периметру и скрылась в темном переулке. Однако не они одни были такими умными. Как только тьма поглотила две стройные фигуры, у самого входа, именуемого «пожарным», озарились стены — открылся портал. Аня резко затормозила, давая фору вновь прибывшим.
— Как некстати, — озвучил мысли Земной помощник.
Девушка в ответ лишь шикнула на Зевса — нечего обращать на себя внимание раньше времени.
Из сверкающего пятна вышли четверо — императорская чета, за ними разодетая в пух и прах Сольвейг под ручку с наследником.
— Незапланированная аудиенция?
— Нет, Зевс, они в планы не входят.
Дождавшись, когда за семейством помазанников закроется дверь, Аня двинулась в том же направлении. Внезапно откуда-то сверху спрыгнули три черные тени. Девушка невольно дернулась и чертыхнулась, схватив руку секретаря.
— Леди Анна, приносим свои извинения, — достаточно галантно и абсолютно неискренне прозвучали слова одного из неизвестных. — Мы сразу вас не узнали.
— Ага, значит, «черт» — это теперь моя визитная карточка?
Тень непонимающе хмыкнула.
— Надо быть осторожней с высказываниями, — посетовала Аня. — Хотя, с другой стороны, теперь это товарный знак и пропуск в любое заведение. — Девушка подмигнула Зевсу и застучала каблуками по мощеной дорожке.
Выкупленная на весь сезон ложа просто благоухала свежим деревом и новой обивкой. Императорская семья расположилась в бенуаре прямо напротив Земной.
— Вы чудесно выглядите, леди Анна, — достопочтенный лорд Пэйон склонился над девичьей рукой. — Я думаю, вам понравится. Хоть вы и не присутствовали ни на одной репетиции, — последовал полный укора взгляд, такой же фальшивый, как накладные ресницы Ани. — Однако смею надеяться на ваше снисхождение.
«Мое снисхождение в размере пятидесяти процентов от продажи билетов осядет в ваших карманах, милый Пэйон, толстым слоем ила», — сказала Анина улыбка.
Свет погас. Зал притих в ожидании. Красочное действо началось и захватило внимание зрителей: гости с замиранием сердца следили за происходящим на сцене. Все вздыхали, смеялись, грустили, сочувствовали. И только одна пара глаз, не отрываясь, наблюдала за ложей напротив.
Анино платье привлекло достаточно завистливых и похотливых взглядов. Сама иномирянка как личность интересовала лишь одну сотую зрительного зала.
— За вами следят, — шепот Зевса заглушил визгливое пение примы.
Земная утвердительно кивнула. Конечно, следят и не переставали следить никогда. Только в этот раз слежка и повышенное внимание раздражали. Но ничего, очень скоро хозяйка нового государства избавится от лишних глаз, приобретет, правда, новых врагов, но зато будет дома.
Первое действие закончилось на мажорной ноте — все-таки Пэйон был талантливым режиссером. Зрители, не переставая обсуждать постановку, стали вытекать из зала, чтобы пригубить прохладительных и горячительных напитков.
— Мы остаемся здесь? — уточнил Зевс.
— Нет, конечно, — Аня поднялась. — Господин Пэйон, не могли бы вы напомнить вашим гостям, что после спектакля всех их ждут на торжестве в честь премьеры?
— Конечно и всенепременно, — засуетился художественный руководитель.
— Пойдем-ка, Зевс, промочим горло. Нам следует расслабиться перед дорогой. — Девушка протянула руку, чтобы встать, но почувствовала лишь прохладу поцелуя.
Обернувшись, столкнулась с теплым взглядом голубых глаз. Перевела взгляд на Зевса — тот лишь беспомощно развел руками и попятился.
— Зачем вы здесь? — прошептала Аня.
— Засвидетельствовать свое почтение, — немного вопросительно произнес наследник.
— Вы могли бы сделать это, не покидая своего места.
— Тогда это было бы не почтение.
— А сейчас это притворство и провокация.
— Вот так вы называете вызов, брошеный обществу?
— А общество не вас во всем осудит, припишут мне и чванство, и обман. А пыл ваш императорский остудит лишь новый недоигранный роман.
— Я сотню раз готов пред вами извиниться и падать ниц раз тысячи готов.
— Чтобы однажды ветром раствориться, оставив мне лишь тысячи врагов? Теперь должна пред вами извиниться, мне не нужны ваш лоб и ваш поклон. Вас ждет невеста — истинная львица, ваш долг, ваш мир и ваш имперский трон.
Аня поднялась со стула, невольно заставив его высочество отшатнуться, и обнаружила сотню любопытных взглядов, обращенных на ее ложу.
— Взывая к вам, судьбе своей переча, готов сложить весь мир у ваших ног. Была бы столь случайной наша встреча, коль нам не покровительствовал бог.
— Ужель Всевышних рассмешить вы поспешили, о планах на грядущее свое им сообща, и, видно, боги шутку с вами подшутили, подкинув шубку с барского плеча.
Аня ткнула пальцем в неприлично огромный шар из меха на эфесе шпаги, явно мешающий при ходьбе. Стараясь разрядить обстановку, попыталась весь разговор перевести в шутку.
— Примерно так и прадеды шутили, словесная дуэль куда приятней лести, и нет урона чести, коль вы простить соперника решили.
— Ваше высочество, будьте осторожны! — Крик с противоположного конца зала заставил всех оторваться от созерцания захватывающего зрелища. — Я знаю эту женщину! Она — шпионка!
Аня задохнулась от возмущения, потому что кричала, игнорируя все приличия высшего общества, Сольвейг. В дверях ложи возникло движение, Аню сковала холодная хватка заклятия недвижимости. Автоматически «выключив» магию, направленную на себя, девушка успела заглянуть в глаза цвета морской волны. Но лишь для того, чтобы увидеть в них скорбь и сожаление.
— Леди Анна, вы арестованы по подозрению в шпионаже. Прошу следовать за мной. — Усатый великан пробасил над ухом брюнетки, подхватив ее под локоток.
Ане не удалось скрыть собственные чувства: злость на Сольвейг, разочарование в императорском наследнике, страх за рыжего помощника и необоримую убежденность в том, что у нее, как всегда, будет два выхода.
Наблюдавший издалека император бросил испуганный взгляд куда-то вверх, под самый свод купола. Императрица до боли прикусила губу, переживая за принца, и прижала к груди кружевной платок. Лучше всех чувствовала себя Сольвейг. Еще бы! Спасла будущего императора от позора, обезопасила империю, раскрыла заговор и вычеркнула соперницу из своей жизни. Вот к кому каждый день бегал ее нареченный! Но теперь, змея, тебе вырвали жало!
И только обладатель пряного запаха и глаз цвета корицы, устало вздохнув, покачал головой: слишком рано нарушились замыслы, слишком глупа и несдержанна оказалась его невеста. Придется в срочном порядке планы менять.
Аню вели под конвоем прочь от императорского театра. Ветер все больше свирепствовал, нагоняя страха и завывая среди хлипких крыш домов, конвоиры то и дело сбивались с шага, грозились упасть на Аню, некогда стройный ряд светляков зиял пустующими черными дырами.
Земная не обращала внимания на ветер и мигающий свет. Она выискивала возможность сбежать. Сделать это мешало лишь вечернее платье. И никакой подмоги со стороны: Гард не успеет прилететь, Зевс не воин. Оставалось лишь ждать.
Дорога в казематы закончилась неожиданно быстро. Аня подумала было, что как-то это чудно, держать тюрьму в непосредственной близости к центру столицы. Однако подозрения ее развеялись, уступив место надежде: дом, в который привели девушку, только отдаленно напоминал тюремные застенки. Высокие потолки, широкие окна, меблировка и ковры на полах — странная тюрьма.
Конвоиры оставили арестованную в комнате и удалились. Первым делом Аня направилась к окну: заперто и никаких ручек или отмычек. Проверила штапики — бесполезно: даже если получится убрать стекло, тело не протиснешь в такую маленькую ячейку. А пытаться разломать качественно просушенное дерево — только шума наделаешь. «Испариться» через камин? Очень смешно — Аня Санта-Клаус. Потайные двери? Поищем.
За сим безрезультатным занятием и застал Земную посетитель.
— Леди Анна, доброго вам вечера.
Девушка вышла из-за ширмы, отгораживающей угол комнаты, и с удивлением воззрилась на лорда Вазилайоса.
— Доброго вечера! — всех речей, на которые была способна Земная, уши лорда вряд ли выдержали бы.
— Согласен с вами, не очень добрым он выдался.
— Мне даже не дали досмотреть премьеру, и пить тут нечего.
Лорд Вазилайос кивнул и выглянул за двери. Пока слуги несли еду и напитки, мужчина стоял не двигаясь и молча рассматривал обстановку комнаты.
— Я знаю, у вас много вопросов, — министр указал Ане на стул рядом со столом.
Девушка молча приняла приглашение и налила себе в бокал успокоительного из высокой бутылки.
— Вопросов много, ночка коротка!
— Я не стану сражаться на поэтическом поле брани, — лорд устало глянул из-под бровей, налил и себе. — Но думаю, успею ответить на все ваши вопросы.
— Успеете до чего?
— До решающего момента.
Аня медлила — с чего бы начать?
— Наследников двое?
— Двое.
— Кто настоящий?
— Тот, с кем вы танцевали на балу.
— Это не ответ. Настоящий наследник трона, законнорожденный — это голубоглазый брюнет?
— Да.
— Кареглазый — это незаконнорожденный императорский сын?
— Правильно.
— На балу я танцевала только с законным наследником?
— Да.
— Сольвейг танцевала только с кареглазым?
— Да.
— Кареглазый успел обаять Сольвейг за несколько танцев, и она отказалась от идеи сорвать свадьбу?
— Не только за несколько танцев, — последовал многозначительный взгляд.
— Ах ты ж, черт! — Аня возмутилась. — Вертихвостка малолетняя! Соблазнилась на поцелуи!
Лорд отвел глаза.
— Кто режиссер постановки?
— Не понял вопроса.
— Кто заварил кашу?
Лорд промолчал.
— Вы?! Ваша инициатива?!
— Не моя. Но я помогал.
— Чья?
Министр немного наклонил голову, всматриваясь в Анины глаза.
— Император?
Последовал утвердительный кивок.
— Император?! — удивилась арестантка. — Император. — Анна протянула слово, будто пробовала его на вкус. — Император жаловался, что его сын за полвека не научился играть в игры. Слишком чист и благороден.
Лорд наблюдал, как Аня медленно распутывает клубок.
— Он решил заменить одного сына другим. Более подходящим. Разделяющим взгляды отца. — Девушка словно рассказывала сказку с театральной интонацией и придыханием. — А где его держали все это время?
— Кого?
— Кареглазого.
— А его не держали. Он спокойно жил у матери.
— И не догадывался, кто он на самом деле?
— Слишком далеко жил. У древлян.
— Красиво. Оттого и пахнет корицей?
— Особенность рода матери.
— А сколько ему лет?
— Тридцать с небольшим хвостиком.
Аня невольно сравнила двух наследников: дерзкого голубоглазого и расчетливого кареглазого. У одного в семьдесят пять — старческий маразм, жажда приключений, у другого в стандартные тридцать — мальчишеский максимализм, кризис среднего возраста и жажда власти в одном флаконе.
— Какой кошмар. — Аня отхлебнула из давно нагретого в руке бокала. — А наше похищение?
Лорд поднял руки.
— Чистая инициатива моей блаженной.
— А встреча с узником в той лесной темнице?
— Исключительная случайность. Мы переправляли его в столицу, буквально перед этим сообщив, кто он и откуда. — Лорд Вазилайос потер кончик носа.
— А маска зачем?
— Чтобы не передумал.
— И мы с Соль попались ему на пути совершенно случайно.
— Абсолютно случайно.
— Черт! — Аня на мгновенье потеряла контроль над эмоциями.
— Мы очень беспокоились и переживали, когда вдруг потеряли его. На меня свалилась огромная куча важных дел.
— А император использовал вас… гм… явно не вслепую.
— Нет, я все знал и помогал по мере сил.
— На балу император был в курсе того, что танцует не с Сольвейг? — Аня прищурилась.
— Не знал. Но не беспокоился. До следующего после бала утра.
— Почему?
— Потому что голубоглазый наследник вдруг очень резко включился в политическую игру.
— Начал издавать новые указы? — хмыкнула Земная.
— Запрещать дуэли, выделять субсидии на образование, исследования и прочее.
Ане было чем гордиться! За несколько танцев перевернула имперские устои с ног на голову.
— Зачем кареглазый отправился за мной в Ромнию?
— Это была его личная инициатива. Он слишком поздно узнал, где вы.
— И абсолютно не знал, зачем я туда отправилась?
— Не знал. Никто не знал. — Лорд Вазилайос не отвел взгляда, он смотрел на Анну с вызовом и толикой уважения.
— Хотя прослушивали меня постоянно.
— Вы со своей амагичностью попортили нам много нервов.
— Зачем Соль выдала меня за шпионку? — Ане было не до смеха.
— Это не входило в наши планы. Она просто приревновала, наслушалась дворцовых сплетников.
— Она не понимает, что, объявив меня шпионкой, подрывает собственную репутацию и заодно тянет на дно вас?
— Не понимает. — Сожаление сквозило в каждом слове лорда Вазилайоса.
— Значит, вам не выгодно делать из меня шпионку?
— Не выгодно.
Аня облегченно вздохнула:
— Я могу идти домой?
— Нет, к сожалению.
— Почему?
— Потому что вас более не существует.
Девичья рука резко отбросила полный бокал вина, разбрызгав содержимое по столу. Аня вскочила со стула и шарахнулась в сторону, бешено косясь на бутылку.
— Нет, не бойтесь, вино не отравлено.
Аню это не успокоило.
— И кто же я теперь?
— Пока никто. Но возможно…
Лорд договорить не успел — в коридоре кто-то разразился ругательствами, послышался звон стали и грохот.
— За вами пришли. — Вельможа подхватил оседающую на пол девушку.
Последнее, за что успело зацепиться сознание, — вывалившиеся из стены двери и ленивый жест лорда — он вынимал холодное оружие из ножен.
…Раскалывающаяся от боли голова, мозги, словно давящие изнутри на черепную коробку, затекшие руки и озноб по всему телу — сознание констатировало: жива. Почему так часто случается, что шутка в Аниной жизни — лучшее лекарство? Вот и сейчас в еле открывшееся окошко сознания постучался анекдот из прошлого: если вы проснулись утром и у вас ничего не болит, стоит проверить утреннюю газету на странице с некрологами — возможно, там написано про вас.
Утренней газеты под рукой не оказалось, как и вожделенного одеяла, под которым можно было бы скрутиться калачиком, отогреться и отоспаться. Аня пошевелилась — больно. Везде больно. И везде противно сыро. Спасал только прохладный соленый ветер, бьющий в окно. Видно, море рядом. В таком состоянии портом можно было перенести Аню и за тридевять земель.
Покрутив головой, девушка обнаружила себя в уютной комнате: стены сложены из отполированных бревен, на полу — ковер, но не тот, на который она падала вчера, вокруг полумрак и сырость.
Девушку передернуло и в очередной раз вернуло к реальности полоснувшей по бедру болью. Аня взглянула вниз — она все еще была в вечернем наряде, и крупные жемчужины резали кожу, выдавливая незатейливый рисунок на ноге.
— Черт! — Язык с трудом отлип от неба.
Арестантка попыталась принять вертикальное положение: отмахнувшись от правомерного возмущения желудка, села в кровати, затем спустила ноги на пол и, приложив еще немного усилий, рывком встала. Пол попытался сделать вираж, уводя Аню за собой, но вдруг передумал и сменил направление. Девушке пришлось схватиться за стол, чтобы устоять. Каково же было ее удивление, когда хлипкий по всем признакам столик, грозящий развалиться, даже не сдвинулся с места, хотя и должен был, — не прибит же он к полу?
Аня дернула стол сильнее — ни малейшего движения. Прибит. Прибит! Девушка еще раз обернулась, задержалась взглядом на окне: серо-голубая полоса горизонта заигрывала с гостьей медленным покачиванием из стороны в сторону, словно две чаши весов, не решающиеся принять решение, какая из них весомее.
— Что, черт побери, здесь происходит?! — начавшаяся на спокойных нотах фраза к концу взвилась в поднебесье.
Аня стояла на палубе огромной деревянной лодки — растрепанная, злая и невыносимо притягательная. Над головой трепыхались паруса, змеями вились крученые канаты, бегали озабоченные полуобнаженные люди. А вокруг — ни намека на твердую поверхность.
— Где я?! — На первый вопрос получить ответ не удалось.
— Мы на пути к свободе! — провозгласил голос сверху.
Аня обернулась, чтобы узреть говорящего, но яркое солнце ослепило, заставило вновь опустить глаза. Резко обдало ветром, и кто-то довольно весомый гулко приземлился на палубу рядом с дамой.
— Леди Анна! Вы наконец свободны!
Земная повернулась к прыгучему оратору.
— Да какого же черта вы выбрали свободу за меня? — Слова путались, наскакивали друг на друга, спеша вырваться на волю. — Это не моя свобода! Это ваша чертова романтика и жажда приключений! Не моя!
— Вы разгневаны, я понимаю, но другого выхода у меня не было. Моя мать рассказала о задумке отца, мне все равно пришлось бы бежать. Но я не мог бросить вас там.
Аню аж перекосило от такого чистосердечного геройского признания. Взращенные годами реализм и прагматизм отказывались верить в реальность происходящего.
— Ты гад! — Аня замахнулась для пощечины, но вдруг остановилась.
Глубокий вдох густого соленого воздуха вдруг закружил голову: вот он — второй выход из неудачно сложившейся ситуации.
— Куда мы плывем?
— К вам на родину.
— Ко мне на родину? — Аня вскинула брови.
— Да, леди Фанни из Омахи.
— Ха-ха. — Нервный смешок вырвался из груди.
Голубоглазый ненаследник тревожно нахмурился.
— Хи-хи, — снова последовал смешок.
— Леди Анна, с вами все в порядке?
— Нет, — как-то зловеще протянула девушка. — Со мной не все в порядке. Вот справка.
Аня в предупреждающем жесте выставила перед собой пустую ладонь и, развернувшись, без объяснений ушла в каюту.
Вот уж оплеуха из оплеух! Первый раз судьба влепила Ане «поджопник», выбросив девушку в этот мир. А вот сейчас дала подзатыльник, да такой, что Аня потеряла сознание и оказалась в руках безумца, окрыленного любовью к приключениям и верящего в идеалы. Какой ужас!
«Это за то, что я играла по своим правилам? Я тебе больше не нужна?» — Аня спрашивала у этого мира, в надежде, что мир пошлет знак, разбудит спящую красавицу не пинком под зад, а нежным прикосновением губ.
Так и уснула, не успев переодеться.
А проснулась действительно от нежного прикосновения рук. Открыла глаза, увидела склонившуюся над собой фигуру. И даже обрадовалась, пока не увидела голубые смеющиеся глаза.
— Вам следует переодеться во что-то более удобное для сна, — проворковал голос сбежавшего наследника.
Мужчина — заботливый и романтичный, жаждущий приключений, способный залезть в окно к любимой, — не такого ли принца ищет каждая девушка? Аня могла сказать точно — не каждая.
— Я сама переоденусь, — буркнула бывшая арестантка, отпихнув спасителя.
Оглядевшись по сторонам, обнаружила длинную рубаху с рюшками и оборочками. Стараясь попадать в такт раскачиванию океанского метронома, прошлась по каюте и взяла в руки нижнее белье.
— О черт! — простонала Аня. — Все мое белье… вся моя современная удобная одежда… вся моя косметика… все осталось там! Я не хочу домой!
Девушка обернулась к красавцу. Тот обеспокоенно ждал продолжения.
— Я назад хочу. К себе. В Монако.
— Куда?
— В графство Монако… А вы, Бруэдэр, вы хоть знаете о том, что я отыграла ваши чертовы земли?!
Перекошенное лицо обозначило незнание и возмущение одновременно.
— Не знали… Разворачивай свою колымагу, принц! Мы едем к себе домой! Кстати, как ты так быстро оформил наш побег?
— Простите?
Аня проигнорировала неуместный вопрос.
— Через какое время мы снова будем у берегов Кельтии?
— А разве нам туда надо?
— А как мы доберемся до… до моих земель?
— А вы не хотели бы посетить своих друзей?
— Драконов? — догадалась Аня.
Принц утвердительно кивнул.
— Слушайте, ваше высочество, а ведь какая хорошая идея…
Мозги заработали с сумасшедшей скоростью, только успевай мысли за хвост хватать. К драконам, чтобы окончательно оформить соглашение на защиту границ графства. Бывший наследник трона — идеальный формальный правитель — будет графом-президентом с лимитированной властью. Вот он — помазанник Высших, преданный своей страной и семьей, законный властитель отобранных некогда обманом земель, прибывший, дабы восстановить справедливость. И Аню отмажет от обвинений в шпионаже, и доходы сохранит: еще не истек десятилетний срок на эксклюзив от драконов.
— Отлично! — бизнес-леди снова потирала руки в предвкушении. — И с кареглазым еще поиграем. И Сольвейг в гости пригласим.
Снова последовал удивленный взгляд.
— Дорогой мой граф Бруэдэр, вы готовы к новым опасным приключениям?
Огонь, горящий в Аниных глазах, поджег тлеющий хворост монаршьего безрассудства.
— О, да! Я готов!
— Ну тогда чего вы стоите? Разворачивайте нашу… как ее? «Победу»?
Будущий граф пулей вылетел на палубу, уже по пути раздавая указания.
— Сколько еще нам плыть? — Аня стояла у борта, вглядываясь в горизонт.
— Завтра будем у их берегов.
— Устала как черт от этой качки.
— Придется потерпеть еще чуть-чуть. — Наследник прижал Анину руку к губам, преданно заглянул в глаза.
За три дня пребывания на корабле (и как им удалось так надолго вырубить девушку?) Эдэр не упускал ни единой возможности, чтобы выказать свое расположение единственной представительнице прекрасного пола, находящейся на борту. Аня перестала смущаться на второй день и сократила королевское имя до четырех букв.
Ближе к обеду небо нахмурилось.
— Будет шторм?
Беглянка снова стояла на палубе, бессмысленно напрягая глаза, чтобы увидеть темную полоску надежды. Однако далекая пелена проливного дождя заслоняла большую часть условной линии горизонта.
— Я буду в каюте. — Аня развернулась, чтобы уйти.
— Леди Анна. — Голос мужчины остановил девушку на полпути.
— Что еще, Эдэр?
— Вы подарили мне свое прощение тогда, потому что знали, что уедете далеко и надолго?
Аня кивнула.
— Вы его очень любили?
— Я его не любила. Но его любви хватило бы на двоих.
— Я прощен?
— Только после казни. Эдэр, я устала. — Аня провела рукой по лбу. — Давай поговорим на берегу, пожалуйста.
Как-то очень быстро стерлась грань между подчинением и руководством: принц не возражал против обращения к нему на «ты», Аня не настаивала на обращении на «вы». Условности — так охарактеризовала Анна попытки объясниться, на том и закрыли вопрос.
Качка усиливалась, и в утробе корабля что-то недовольно бурчало. Аня сидела почти зеленая, крепко вцепившись в прикрученную к полу ножку стола. Корабль — щепка в руках могучего Нептуна. Девушке было страшно. Все вокруг скрипело, рычало, голосило, выводило пассажирку из себя и пугало до смерти. В какой-то момент дверь сорвалась с петель и влетела в каюту. Ане пришлось бросить спасительную ножку стола, чтобы не стать жертвой взбесившейся доски. Кусок дерева влетел в комнату с такой силой, что разбил вдребезги хлипкий столик, лишив Земную надежной опоры. Теперь мелкие вещицы, почивавшие доселе на полках и столе, составляли компанию летающей по каюте брюнетке.
После очередного удара волны послышался громкий скрежет, и пол каюты медленно начал вставать на дыбы. С палубы доносились ругательства и крики. За Аней никто не шел. Никто не спасал.
В очередной раз горько усмехнувшись над проделками судьбы, девушка, как могла, двинулась к выходу: оставаться запертой в каюте тонущего корабля — глупо, рассчитывать на принца — бесполезно, если до сих пор он не обнаружил себя.
Когда путешественница добралась до некогда аккуратного дверного проема, палуба уже грозила стать стеной, а водяное пространство пенилось под самым носом. Еще раз оглянувшись в поисках спасательного жилета, Аня проглотила последнюю дозу ментального успокоительного и закрыла глаза, чтобы не видеть буйства стихии, которому готова была отдаться.
Психотехники не помогли. Их оборвал новый удар, швырнувший Аню за борт. Коротко вскрикнув, девушка погрузилась в воду.
Жить! Жить! Жить! Отбивало ритм сердце. Плыть! Жить! Плыть! С силой стучало в висках. Плыви! Там свет. Плыви. Дышать. Кино! — засмеялось сознание. — Кино. Детсад. Друзья. Прогулка с дедом. Институт. Машина. Карие глаза. Карие хищные глаза. Точеные губы. Холодные руки. Песня. Сверчок. Противный сверчок. Свет? Свет? Где свет? Нет света. Темно. Тепло. Только пальцам ног холодно. Спать. Во сне согреешься — точно.
Яркий свет пытался пробиться сквозь закрытые веки. Аня поморщилась. Гулкие звуки, словно сквозь вату, пытались достучаться до разума. Тот отказывался открывать дверь. Ему было хорошо. Сознание пребывало в эйфории. Такое случается, когда ты просыпаешься после операции и отходишь от наркоза.
Сознание ворочалось, помогая осознать, что тело живо, хоть и поломано, словно попавшая в жернова кукла. Солнце мешало, резало глаза до слез. Попытки пошевелить какой-либо частью тела не увенчались успехом. Наконец кто-то очень добрый выключил солнце. Или заслонил тенью? Кто? Кто ты, добрый человек? Или дракон? Мы же к землям драконов стремились. Доплыли?
Аня попыталась разлепить глаза. С трудом, по чуть-чуть, чтобы не обжечь солнцем.
«Так ты человек, добрый!» — Девушка улыбнулась тому, кто спас ее от слепоты.
«Я люблю тебя, кто бы ты ни был!» — Аня любила сейчас весь свет. Ну, точно, как после дозы анестетика.
Еще раз попыталась открыть глаза пошире, но веки сами собой закрывались, ограничивая обзор.
«Противный сверчок!» — почему-то вместо шепота волн до Ани доносился монотонный скрип насекомого. Ватные беруши еще не успела вытащить из ушей, но отдельные слова, окутанные туманной пеленой, доносились до сознания.
Играя с собственной хозяйкой, подсознание предъявляло образы двух чатланцев — толстого и низенького с высоким и тонким — говорящих на абсолютно непонятном Ане языке.
«Еще кино», — умильно улыбнулась девушка сама себе и попыталась отогнать, пускай и мысленно, противного сверчка. Наверное, попытки хоть что-то сделать ментально отразились на уровне реальности, потому что обговаривающие нечто чатланцы вдруг разом замолкли, а затем принялись активно жестикулировать, пытаясь разогнать тучи. Звук их голосов становился все тише, но ближе.
«Похоже, со мной пытаются наладить контакт», — мысли ворочались лениво, словно пчелы, застрявшие в меду. Что-то шершавое дотронулось до лица, тело дернулось, как от удара, виски пронзило болью. Аня застонала. Боль на доли секунды вернула девушку из мира покоя и забвенья, затем небо вспыхнуло ярким пламенем, шепот волн превратился в грохот шквала, навалился на Земную всей тяжестью и рывком вырвал сознание, унося с собой в пучину морских вод.
…Первое, на что обратила внимание Аня, был запах. Нет, не так, была вонь: затхлость, спертый воздух, старое тряпье, выгребная яма. Обоняние не выдерживало наплыва неприятных ароматов. Девушка попыталась дышать ртом — стало еще хуже: мало того что горло скребло от сухости, так еще и запахи дружно облепили трахею, и теперь каждый вдох оборачивался болью и отдавал свалкой. После таких атак на обоняние Аня боялась открыть глаза, боялась обнаружить себя полуразложившимся трупом где-то под мостом. Однако отсутствие даже малого намека на движение воздуха убивало надежду окончательно — девушка находилась в помещении.
Открыть удалось лишь один глаз, второй заплыл намертво, малочувствительные пальцы обнаружили вместо лица один огромный отек. Обида и злость подкатили комом, выдавив из глаз жалкие слезы.
«Не время жалеть себя!» — настаивала воля к жизни.
«Дай поплакать!» — просила жалость.
Слезы немного размочили засохшую корку на веках, даже получилось чуть-чуть приоткрыть заплывший глаз: зрение на месте — уже хорошо. Теперь следовало бы оглядеться.
Аня лежала на спине, на неширокой деревянной скамье, прямо над ней висело несколько пыльных котомок, перевязанных веревкой и подвешенных к потолочным балкам, справа — деревянная стена, в ногах закопченная низкая печная плита, за головой — снова глухая стена, остальное пространство — пятачок деревянного пола в грязных разводах и тонкие лучики света, пробивающиеся сквозь прорези в стене. И никаких окон. Запах свалки шел отовсюду, словно Аня находилась в эпицентре помойки, скрывающейся за стенами.
Очень медленно, чтобы не перегрузить голову, Земная попыталась повернуться на бок. Чуть не упав с узкой скамьи, все-таки поднялась и осталась в вертикальном положении, сев на так называемой кровати. Комнатушка «выплясывала польку», пришлось снова прикрыть глаза и прилечь на соломенную подушку.
Из-за печки-плиты послышался шум, звук открывающейся двери удивил девушку — наверное, в полумраке не все детали интерьера были видны. Несколько шаркающих шагов, и перед Аней явилась баба-яга, по-другому и не скажешь: скрюченная, в лохмотьях, с мочалкой пакли вместо волос. Она прошаркала до скамьи, провела носом над телом девушки, грохнула на пол полупустое ведро и снова направилась в закуток за плитой. Попытка что-либо произнести вдогонку бабе-яге не удалась — горло першило и скребло, голос отсутствовал полностью.
Вновь открылась дверь, двигая застоявшийся воздух по комнатушке, из тени вышел человек.
«Точно пацак!» — Выдал мозг Ани.
— Гхрабля? — Вопросительная интонация набора звуков подсказала Земной, что ее о чем-то вопрошают.
«Чего?» — спросили печальные глаза из-под отекших век.
— Гхрабля? Кхгрултху? — снова закаркал иномирянин.
«Ну не понимаю я тебя, чего пристал? Пить давай!» — Аня сложила из пальцев нечто вроде кружки для пива и отхлебнула воображаемого напитка.
Чатланин кивнул и отвернулся к плите, поколдовал над чем-то и протянул Ане вырезанную из цельного куска дерева кружку с водой. Недавняя утопленница приподнялась на локте, понюхала содержимое — вроде обычная чистая вода, отпила глоток, затем еще. Выпив до дна, почувствовала облегчение и усталость, кивнула в знак благодарности и снова упала на постель.
— Гхрабля? Кхгрултху?
— Ты повторяешься, друг, — просипела Аня. — Я тебя не понимаю.
Отрицательное мотание головой объяснило доброму существу больше, чем ее слова. Буркнув что-то под нос, хозяин лачуги удалился, а Аня, поддавшись слабости, снова провалилась в сон.
Чувство тревоги, посетившее девушку довольно скоро, заставило открыть глаза ровно за секунду до того, как кто-то отворил дверь за плитой. Снова шаркающие шаги и блеск металла в руках бабы-яги. Страх волной накатил на тело, вызвал остановку дыхания. Откуда только взялись силы — Аня подхватилась со скамьи, сделала шаг в сторону, но не выдержала нагрузки, ноги подкосились, и девушка осела на грязный пол. Старуха скривилась, оценивая маневренность больной, плюнула прямо в ноги и пошаркала прочь. Как оказалось — за подмогой.
Через минуту вяло сопротивляющуюся Аню за руки за ноги выволокли во двор: оказалось, девушку держали в пристройке к довольно большому одноэтажному строению, недалеко от загонов с животными. Вот откуда этот запах гнилья. Странно, что звуков из загонов слышно не было.
На улице стояла глубокая ночь: над головой затянутое тучами небо, ни единого проблеска луны или звезд.
Сил на сопротивление уже совсем не осталось, и, когда страшная баба снова подошла к Ане с ножом, девушка мысленно попрощалась с миром. Блеснула сталь, разрезая остатки тряпья на обвисшем на чужих руках теле, крючковатые пальцы сорвали лоскуты, царапая кожу. Аня тихо подвывала, не желая смириться с судьбой и стать наваристой похлебкой для людоедов.
В следующее мгновение девушку подхватили, высоко подбросили вверх и с громким шлепком опустили в огромный жбан, наполненный теплой водой. Вот тут сдерживаемые эмоции и выплеснулись наружу: как ни больно было кривить губы от плача, но Аня рыдала в голос — от боли, от обиды, от собственной глупости и разыгравшейся фантазии. Старуха только зыркала и сверкала глазами, пока терла кожу девушки подобием собственных волос.
Как закончилось омовение, Аня помнила смутно. Как несли ее, закутанную в простыню, в большой дом, как укладывали на относительно широкую кровать — не помнила совсем. Казалось, силы покинули навсегда, и нет уже смысла сопротивляться. Лучше сложить руки и плыть по течению.
Два следующих утра Аня просыпалась в отдельной комнате на собственной кровати. Каждое утро кто-то из страшных и нелюдимых обитателей дома приносил еду, разговаривал на непонятном каркающем языке и не разрешал выходить из комнаты. Даже нужду справлять приходилось по старинке — в ночной горшок.
Чем потчевали гостью, Ане было неизвестно, но силы возвращались. А с ними и желание жить. Два раза девушка пыталась объяснить, что она богата и сможет заплатить, если ее доставят домой. Два раза над ней смеялись, особенно когда Аня пыталась объяснить, что водит дружбу с крылатыми оборотнями. Так и не удалось выяснить, в какой стране оказалась горе-путешественница. Оставалось только ждать.
На третий день пребывания в безызвестности, после бесконечного мазанья лица жутко вонючими снадобьями, Аню одели в длинный балахон, подвязали его витой веревкой, связали руки и усадили на телегу. Кроме нее на повозку взвалили еще кучу барахла, некоторые вещи даже показались девушке знакомыми, двое пацаков, вяло переговариваясь, забрались на транспортное средство и, дернув поводьями, покатили прочь со двора.
Погода издевалась над настроением Земной: везли ее, скорее всего, на продажу, вместе с барахлом, а солнце светило, ласково касаясь загорелой кожи. Недавняя буря была знатной, возможно, не один корабль обрел вечный покой на каменных просторах гостеприимного берега. А эти стервятники, поживившись, теперь ехали на ярмарку.
Населенный пункт оказался совсем недалеко от «ранчо» падальщиков, но разительно отличался от временного места жительства Ани. Как контраст между черно-белым кино и стереоизображением в современных кинотеатрах. Город-порт, город-пирамида, он мимолетно напоминал о почти родных теперь местах в Южной Кельтии.
Главные ворота гостеприимно распахнуты, любопытствующие взгляды, каркающие звуки, раскалывающие голову на части, и усиленный контроль со стороны одного из пацаков. Любое неосторожное движение воспринималось толстячком как попытка к бегству и каралось незамедлительно — толчком в бок или ударом. Любая попытка возразить и сообщить о равных правах мужчин и женщин заканчивалась рычанием, плеванием и замахом лапы. Однако по лицу не били, что еще раз доказывало, что Аня теперь — товар.
По дороге девушка уяснила еще одну заповедь местного населения: место женщины — под рукой мужчины, на ней срывают злость. Торгаши расшаркивались друг с другом при встрече, женщины тенями следовали за широкими и не очень спинами. Аня незаметно для себя поддалась общему настрою и теперь разглядывала ползущий мимо город из-под насупленных бровей.
Камни, стены, прилавки, балдахины, закрытые окна, приоткрытые двери, шумные мужчины, грустные взгляды, удары хлыста и плач детей, грохот колес и монотонный шум прибоя, запах свежей и не очень рыбы, горящего угля и виноградных лоз.
«Сумасшедший коктейль!» — подумалось девушке.
Повозка остановилась перед огромными деревянными дверями в обычной для этих мест каменной стене. Шум улицы долетал до преграды, ударялся о серое безразличие и эхом отлетал в никуда. Казалось, за дверями — пустота, вакуум, поглощающий саму жизнь. Девушку грубо сдернули с повозки и поставили на ощетинившуюся колючими камешками дорогу.
Ворота и то, что скрывала преграда, Ане не понравились: гнетущая неизвестностью тишина, серые камни, хранящие секреты веков, потемневшее дерево, закованное в железо, — все вместе вызывало жгучее желание бежать куда глаза глядят не разбирая дороги.
— Что там? — шепотом спросила Аня.
Ответом ей были кривая ухмылка и беззвучное движение открывающихся дверей — дорога в темноту.
Зайти в прохладу с палящего солнца, вздохнуть с облегчением и тут же разочароваться: высокая стена и массивные ворота скрывали невольничий рынок. Причем рынок исключительно женский: рабыни, невольницы, служанки, танцовщицы, певицы, гейши… Аня впала в столбняк — только не рабство…
Поначалу глаза бегали в поисках знакомых лиц, но нарывались лишь на выражения несчастья, отчаяния и безнадеги. Устав от почти осязаемого горя, будущая рабыня опустила глаза и покорно продвигалась через людские ряды: откуда-то доносились визги, звуки пощечин, музыка и выкрики, гомон торговли и звон монет. Аня не смотрела, она слушала — искала знакомую речь.
Очередной толчок чуть не сбил несчастную с ног. Девушка подняла глаза — вокруг были только злобные мужские лица, изуродованные шрамами и оспинами, и девичьи босые ноги, выглядывающие из-под длинных серых балахонов.
Аню передали в чужие руки, сопроводив действие коротким каркающим изречением, и поставили в ряд с остальными. Неприятного вида тип, находившийся в двух шагах от девушки, осматривал потупившую взгляд блондинку. Откуда-то заползла злорадная мысль — вот бы Соль на ее место. Как только жирные пальцы коснулись бледной кожи, блондинка вскрикнула и разразилась проклятиями на своем поющем наречии, за что молниеносно получила удар под дых и свернулась калачиком. Довольный произведенным на зрителей впечатлением, работорговец подождал некоторое время, силой заставил девушку разогнуться и снова стал ощупывать несчастную.
Через пять минут противный тип дошел до Ани. Состояние отрешенности все не отпускало, брюнетка просто стояла и молча переносила издевательства над собственным «я». Обнаружив довольно короткие для женщины волосы, торговец живым товаром повернулся к продавцу и что-то рявкнул, заставив того лишь развести руками. Затем проверил уши, удивленно поднял мохнатые брови, когда обнаружил идеальные зубы.
Аня молчала, смотрела в одну точку прямо перед собой расфокусированным взглядом. Организм же отреагировал на следующие действия работорговца самостоятельно. Когда толстые пальцы попытались прощупать сквозь грубую ткань девичью грудь, Аня чихнула — громко, смачно, брызнув слюной прямо толстяку в лицо.
Урод отпрянул от неожиданности, оступился и громадной тушей стал заваливаться на толпу стервятников. Отреагировать никто не успел — толстяк завалил полдесятка людей. Поднялся переполох, крики и ругательства на различных наречиях заполнили воздух, превратив небольшой пятачок в гудящий улей. Кто-то ржал, кто-то ругался, кто-то выл под тяжестью упавшего гиганта. Блондинка, недавно получившая под дых, ухмылялась, считая, что кара небесная настигла негодяя.
А кара действительно настигла, потому что подняться работорговец уже не смог: то ли потянул что-то, то ли поломал, но каждое лишнее движение дарило ему приступ дикой боли, отчего толстопуз громко орал и почти что плакал.
«Ну и хорошо, а то получила бы, как та блондинка».
Толстяка унесли на носилках, но торги никто не отменял. Через час позорного стояния и непрерывного вслушивания в каркающие голоса Аню купили. Задешево, судя по выражению лица недавнего конвоира и спасителя по совместительству.
— Джаргин мивальгр, — пробасил высоченный зеленокожий некто, отдаленно смахивающий на Аниного старого знакомца из леса у склепа.
Девушка лишь отрицательно покачала головой.
— Эсрет? — вопросил этот некто.
Аня вновь отрицательно покачала головой. Незнакомец зарычал, грубо дернул за веревку, которая связывала руки девушки, и потащил добычу за собой, к выходу.
Далеко идти не пришлось: пыльные мостовые обжигали пятки ровно столько, сколько Ане потребовалось времени, чтобы посчитать до ста. В то время как сознание продолжало пребывать в странном состоянии постороннего — свидетеля, наблюдающего или зрителя, тело девушки реагировало на постоянные раздражители: жару, боль, неудобство, реагировало адекватно, защищая и подстраиваясь под обстоятельства. Зрение фиксировало передвижение по улицам, слух различал незнакомый говор и привычные бытовые звуки, обоняние вычленяло запахи моря и виноградных лоз, босые ноги ступали осторожно, практически нащупывая безопасные места.
Пленница еле поспевала за грозным хозяином, регулярно дергавшим за веревку и подгонявшим девушку. Казалось, вот-вот наступит момент, и ноги подкосятся, разум сдаст позиции, и физическая оболочка погибнет от жары и гнева конвоира. Но нет, тело снова включало тумблер второго дыхания, и Аня брела в полуобморочном состоянии вслед за широкой спиной.
Дорога закончилась у низкой дверцы в каменной стене.
«Как в Керколди», — выдало сознание ассоциацию, на мгновение возвратившись в реальный мир.
Да только до Керколди было слишком далеко. А дверца… Таких, как эта или та, в белокаменном замке тысячи, и они все похожи друг на друга.
Первым вошел конвоир и потянул пленницу за собой. Аню накрыли темнота и могильная прохлада. Вот тут разум и сдался окончательно, выключив сознание девушки.
Не успела бы Земная досчитать до ста, если бы была при светлой памяти, — по щекам нещадно хлестали мозолистой ладонью.
— Кргохнья! Джалавага! — кричал кривозубый монстр, склонившись над несчастной.
От очередной оплеухи Аня успела закрыться все еще связанными руками. Щеки горели адским огнем, перед глазами черти устраивали светопляски: разноцветные круги вырастали один из другого, переливались, словно вода над чашей фонтана.
Девушку в очередной раз вздернули, кажется, как-то обозвали и, взвалив на плечо, вынесли на свет. Уши наотрез отказывались служить хозяйке. Непрекращающийся звон в ушах заглушал любые звуки, которые могли бы принадлежать окружающему миру.
Путешествие на шейно-плечевом суставе закончилось полетом с высоты человеческого роста — Аня оказалась на земле, в очередной каморке. Тот, кто ранее был окрещен «хозяином», рыкнул на девушку и развернулся, чтобы уйти.
— Дайте пить! — потребовала пленница и сама себе удивилась. А затем испугалась: кривозубый медленно развернулся и словно бы раздался в плечах, он наращивал массу и закрывал собой белый свет. Земная сжалась в комочек и жалела себя и кляла непутевую.
— Дырграх сполимето крам журщи, — прорычал здоровяк, тыкнув рукой куда-то в сторону, развернулся и вышел, не затворив за собой двери.
Понадеявшись, что «добрый» хозяин указал именно на то, чего невольница жаждала, Аня поднялась и разочаровалась. Страшно разочаровалась: в огромных жбанах колыхалась жижа, напоминающая поверхность болота в окрестностях городской свалки. Во всем этом ужасе обнаружилась посуда. И ни намека на питье.
От созерцания кошмара Аню отвлекли звуки — наконец органы чувств пришли к согласию и возобновили работу в штатном режиме: в каморку без окон, перекидываясь короткими фразами, зашли две женщины. Остановившись на пороге, окинули взглядом новоприбывшую, одна из них достала из жбана огромный нож и направилась к Ане, надрезала веревку и безразлично отвернулась к одной из «посудомоечных машин». Вторая посудомойка подошла к брюнетке, посмотрела на некогда холеные ручки, покачала головой и произнесла:
— Бристок самаш.
— Что, простите? — автоматически выдала Аня.
Женщина вздохнула.
— Носить, — ткнула пальцем в уже вымытую стопку посуды, а затем в сторону выхода.
Аня кивнула: во-первых, пожалели ее, дали легкую работу, во-вторых, появлялась возможность оглядеться. Но перед тем как приступить к работе, Земная снова обратилась к товарке, жестами выразив свою просьбу — пить! Женщина боязливо оглянулась, затем повернула голову к Ане:
— Работать. — Она указала на посуду. — Пить. — Палец снова показал на дверь.
Понять трудно, но направление мысли уловить удалось — пить только после работы.
«Черт!» — помянула рогатого рабыня, но работы это не отменило.
Выпить теплой, но такой долгожданной воды удалось совсем скоро, да еще и кусок черствого хлеба с отрубями достался. После дозы пищи, достойной стола диетолога, живот начал протестовать против издевательств, но поделать ничего не смог, а потому просто заткнулся.
Посуды было много: текла она нескончаемым потоком — со столов огромной харчевни в жбаны посудомоек и обратно. Чаши, пиалы, блюда, ложки, ножи, кружки, снова пиалы. И все жирное, с объедками, с юшками, от вида которых недавно протестовавший против голодухи желудок грозился выразить свои претензии совершенно неприглядным способом.
За постоянной беготней туда-сюда Аня не заметила, как прошел день и наступила темнота. Если бы ее не позвали есть, наверное, так бы и бегала как заведенная, не обращая внимания ни на что вокруг. Плотный ужин не добавил сил, только натянул на все тело лишний слой усталости. Но отдохнуть не дали — посуды стало еще больше.
Окончательно умаялась хозяйка половины империи кельтов, когда в тысячный раз зашла в каморку за новой порцией посуды. И не обнаружила оной. Стояла и смотрела на огромные котлы с колышущейся мутной водой. И неизвестно, сколько бы так стояла, если бы не вывели ее из каморки под белы ручки и не повели в «опочивальню».
Местом отдыха оказался задний двор: песок вместо мостовой, топчаны вместо кроватей, храпящий люд вместо колыбельной и таз с мутной водой вместо душа. Именно этот невзрачный предмет гигиены дал отправной толчок для Аниного будущего.
Заскрипев зубами, девушка направилась к указанному месту, рядом разместилась недавняя знакомая. Брюнетка обратилась к подруге по несчастью.
— Аня, — ударила себя в грудь кулаком.
Та в ответ лишь покачала головой, продолжая укладываться спать. Аня все же задержала соседку.
— Пожалуйста, скажи, — брови сложились домиком, — что это?
Рука девушки обвела пространство вокруг: сквозь решетчатый потолок просвечивали тускнеющие звезды, вместо стен колыхались дырявые тряпки, повешенные на остовы архитектурного убожества.
— Дом, — хмыкнула уставшая женщина. — Спать. Скоро работать.
— Страна? — не унималась Аня.
— Викения.
Мозг судорожно выдавал обрывочные знания, полученные от Сольвейг в самом начале путешествия по новому миру. Сердце сжалось при воспоминании.
— Спать, — женщина снова посоветовала Ане уняться.
Девушка так и поступила — завтра еще будет время подумать и все разузнать.
А назавтра Аня разузнала довольно многое. Теперь ее дом — это бордель некогда высшего разряда, а сейчас — почти притон, харчевня, обслуживающая портовый сброд, заведение, славящееся дурными компаниями и постоянными разборками. Местная стража не любила эти места, но по долгу службы регулярно заглядывала в окошки. Издалека.
Ане повезло, и ее не отправили сразу обслуживать клиентов: сыграли на руку изуродованная в результате катастрофы внешность и слишком короткие волосы. Да и выходка с работорговцем не самый умный поступок. Тот урод, что тащил девушку на плече, — помощник хозяина, такой себе директор по персоналу. Бил по лицу всех, вне зависимости от того, обслуживают девушки клиентов или прозябают в каморке за кухней.
Режим работы и отсутствие нормального питания изматывали тело до невозможного состояния. Зато хитрость и изворотливость позволила троим несчастным улучшить свои жилищные условия за счет чистой воды и возможности гигиенического ухода за собой.
Через полдюжины дней в каморке остались двое — Аня и скромная, говорящая по-кельтски женщина. Третья посудомойка исчезла. Земной пришлось стать к жбану.
Но даже тут незнание особенностей местного контингента и языка не помешало конструктивному мышлению бизнес-леди, она не сложила лапки: вскоре на основе анализа поступающей посуды и востребованности оной девушка выработала алгоритм работы и уменьшила величину «трудоемкости, затрачиваемой на посудину». Появилось больше свободного времени и возможность покемарить по очереди. Товарка была благодарна, даже стала иногда улыбаться.
Спали служанки по несколько часов в сутки. За внешностью следить было некогда: волосы превратились в жирный кокон, кожа пальцев трескалась и морщилась, от Ани воняло, как от портового грузчика. Лучшими моментами рабочего дня оказались часы между полуночью и ранним утром, когда клиенты переходили с тяжелых блюд на напитки и отправлялись по домам или кабинетам, а из посуды оставались кружки да блюдца — непыльная работа, а из общего зала не доносились шум пьянки, звенящие звуки расстроенного музыкального инструмента и писклявый голос певички.
В один из таких предрассветных часов Аню посетило озарение: вдруг возникло чувство полета, свободы, эйфории. Захотелось петь.
«Не это ли начало безумия?» — спросила девушка и замурлыкала себе под нос напев.
Вторая посудомойка удивленно воззрилась на брюнетку, но Аня стала петь громче.
— «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…»
Перепуганными глазами служанка смотрела на Земную, забыв о посуде, но, так и не дождавшись проблеска сознания в глазах подруги и разъяренного хозяина в дверях, вернулась к своему делу, слегка подергивая уголком губы, словно сдерживая улыбку.
Прошла еще неделя, а чувство полета не покидало Анну. Теперь на кухне стало веселее. Пускай никто не понимал слов Аниных песен, но зато как спорилось дело под различные ритмы мелодий! Много раз недовольный своеволием Ани помощник хозяина врывался в каморку, чтобы сорвать злость из-за неудачно прошедшего дня на девушках, но по лицу больше не бил.
— Не петь, — сказала однажды служанка.
Аня удивилась:
— Почему?
— Бить лицо — не ходить. — Палец указал вверх, там располагались кабинеты для личных встреч.
Аня кивнула, хоть и не поняла связи. В ту ночь Земная не пела и получила в награду огромный синяк под правым глазом: недовольный работой слуг помощник хозяина, сорвавшись, побил посуду и девушек.
На следующий день Аня снова пела, скулу саднило, сердце трепетало, и песни были сплошь печальные. Некоторым даже показалось, что в общем зале клиенты приутихли и разошлись не как всегда, засидевшись допоздна, а намного раньше.
Те, кто обслуживал зал, подавая блюда, не преминули поделиться соображениями с работниками кухни, а те в свою очередь уговорили Аню на следующий день петь только грустные песни. Эксперимент провалился с блеском: в какой-то момент девушке надоели печальные мелодии, и она грянула арию моряков из «Юноны и Авось» — в зале началась драка, закончившаяся огромным количеством битой посуды и разбитых носов. Посудомойки завершили свой рабочий день намного раньше и в кои-то веки смогли поспать дольше обычного.
Каким местом Аня чувствовала, что песни помогают выжить сейчас и помогут в будущем, — осталось за кадром, но это самое место и то самое чувство ее не подвели. В один из дней (или ночей) в каморку с огромными жбанами зашел гость, ранее не виданный в сих краях. Брюнетка, в очередной раз отскребавшая остатки чьей-то трапезы со дна глиняной миски, не успела вовремя остановиться и продолжала петь, не замечая новоприбывшего.
— «Sometimes I feel like…» — иногда я чувствую себя, как ребенок без матери, — выводила девушка слова негритянских напевов и остановилась лишь тогда, когда заметила застывшую рядом соседку, опустившую голову.
Подозревая, что причина столь непонятного поведения находится прямо у Земной за спиной, девушка аккуратно поставила посуду в воду и медленно развернулась, опустив голову.
«Какие дорогие туфли в наших краях», — обнаружил себя сарказм — явный признак выздоровления.
— Петь опять, — приказал голос, принадлежащий, судя по всему, хозяину дорогих туфель.
Аня подняла глаза: изуродованное оспинами лицо, седая копна волос, стянутая в куцый хвост, узкие щели глаз, огромные губы, как у жабы из одной фантастической саги, идеальное тело, запаянное в загорелую кожу, лоснящуюся от жары. Субъект стоял руки в боки и благоухал ароматами пенных ванн.
— Петь опять! — процедил снова хозяин положения, не дождавшись Аниного отклика.
За секунду в черноволосой голове пронеслись и воспоминания о днях лишений, и соображения о выгодах и перспективах, и напоминание о народной мудрости, гласящей, что шанс — он хитрый малый, выпадает только раз. Набрав в грудь побольше воздуха, Аня затянула одну из самых мелодичных песен своей школьной юности:
— «Ой у весiнньому садку…»
Но чем дальше пела Аня, тем больше сдвигались к переносице густые брови почти идеального слушателя.
«Меняй репертуар!» — шепнул рассудок.
— «Владимирский централ…» — вспомнилась ненавистная песня.
В мгновение ока лицо узкоглазого просветлело.
— Другое, — приказал слушатель.
— «Ой, на горi два дубки…» — Аня чуть в пляс не пустилась, обнаружив довольную улыбку на лице уродца.
Не дожидаясь окончания концерта, седовласый гаркнул что-то себе за спину, затем показал жестом, чтобы Аня покрутилась. Уповая на судьбу и моля ее о том, чтобы дохлая селедка, которой теперь и являлась рабыня, пришлась по вкусу новому повелителю, девушка медленно обернулась на триста шестьдесят градусов.
— Друмурти, — пробормотал хозяин дорогой обуви и развернулся к выходу.
Аня обернулась к товарке: та стояла, прикрыв рот рукой, и, не моргая, смотрела на брюнетку. То ли страх увидела Земная в глазах соседки, то ли жалость. В любом случае, подумала иномирянка, этот шаг — новая ступень, и не стоит отказываться от возможности сделать его.
Кто-то потянул за руку, больно сжав при этом локоть.
«А, старый знакомый, любитель бить по лицу!» — совсем не обрадовалась Аня, но сопротивляться не стала.
Следующих три дня девушка провела в бане, в домашнем косметическом салоне, в домашнем ателье. Три дня Анна объяснялась жестами с девушками, обслуживающими ее, с музыкантом, который должен был аккомпанировать, с хозяином борделя, коим оказался узкоглазый. Три дня девушка выдерживала сверлящий взгляд певички, на место которой претендовала новоиспеченная звезда, три ночи подпирала двери звенящими предметами, просыпалась от малейшего шороха и все время боялась за собственную шкуру: уж слишком «теплым» и многообещающим взглядом одаривала Аню видавшая виды примадонна.
На четвертый день, посчитав, что пленница достаточно отдохнула, хозяин борделя выпустил брюнетку на сцену. И чтобы не спугнуть клиентов, разрешил спеть одну песню, и то уже под самый конец, когда в зале оставались пара посетителей да десяток тел под столами.
Свет был приглушенным. Ради Ани с еще не зажившими ранами от побоев на лице или просто из экономного расчета, не столь важно. Но созданная атмосфера лености и медлительности натолкнула Земную на размышления о современном чил-ауте. [1]
— «Не слышны в саду даже шорохи…» — запела Аня, опершись на стенку раздолбанного клавесина-рояля.
Аккомпанемент оставлял желать лучшего, но пианист попался толковый — не выводил главную мелодию, лишь подхватывал ее вторым голосом.
За три последних дня Земной пришлось вспомнить ресторанный репертуар двадцать первого века и даже придумать новые слова к песням, которых не знала. Цензор, он же хозяин борделя, отсекал неподходящие для репертуара композиции. Однако Ане удалось «протолкнуть» несколько десятков песен из детско-мультяшного репертуара, пионерского прошлого, бабушкиной юности. И было уж очень смешно, когда мало соображающие и не знающие смысла слов слушатели хлопали в ладоши от восторга, услышав песенку «Антошка».
Как оказалось, кельтоговорящих гостей в этих краях не жаловали, а уж в подобных заведениях о них и слыхом не слыхивали.
— Откуда же тогда наш хозяин знает язык? — спросила однажды Аня у бывшей соратницы по мытью посуды.
— Дела, — коротко и емко ответила женщина, уплетая припасенный брюнеткой кусок свежего хлеба, за который в скором времени расплатилось Анино солнечное сплетение, ставшее преградой на пути следования огромного кулака местного цербера.
Пропев до конца «Подмосковные вечера», Анна воззрилась на присутствовавшего в зале хозяина. Тот дал отмашку продолжать в том же духе.
Следующая неделя прошла в борделе под знаком неожиданного приобретения: знатный голос из далеких краев привлекал клиентов, жадных до новинок. Аня выступала в темноте, скрывающей изувеченное лицо, это стало еще одним доходом для борделя: посетители делали ставки, гадая о причине сценической теневой завесы. Обнаружилась закономерность: Аня поет — драк нет. Самое благотворное влияние оказывали на посетителей детские песни.
— «Не нужна мне малина…» — Аня откровенно издевалась над слушателями, распевая мелодии из «Буратино», «Электроника» и прочих шедевров детского синематографа.
А народ веселился, подпевал: «Йо-хо-хо, и бутылка рома!»
Настал день, и Аня предстала перед публикой во всей красе: заботливые руки знахарки и волшебные исцеляющие мази без остатка свели всю синеву с кожи, лишь маленький шрам на верхней губе напоминал о незавидной участи, выпавшей на долю иномирянки.
Теперь, когда Анины выступления полностью заменили выступления бывшей примадонны, девушка всерьез задумалась о своей безопасности. Да только как высказать свои мысли, если из викенского языка знаешь лишь ругательства да еще несколько слов?
И Аня решила сыграть: при очередном приеме пищи девушка изобразила приступ кашля, вылезающие из орбит глаза и судороги. Не на шутку перепугавшиеся служанки бросились с криками вон из комнаты, вызывая волчьим воем хозяина борделя. И вот тут снова случай сыграл на руку Земной: когда взбешенный цербер прилетел в комнату Ани, на пороге обнаружил ехидно улыбающуюся певичку и, не разбираясь, кто прав, кто виноват, приказал избавиться от возникшей угрозы.
Результат розыгрыша превзошел самые смелые Анины ожидания: перед тем как сесть за стол, девушка самолично наблюдала, как ее пищу пробуют слуги, охранник дюже свирепого вида сопровождал «звезду» почти везде, а хозяин притона еженощно справлялся о здравии новой примадонны.
Единственное, что удивляло Аню, это отсутствие попыток и даже намеков со стороны власть имущих на интимные отношения. Нет, конечно, это нисколько не умаляло Аниного достоинства, но настораживало до колик в животе.
Слава и успех давали надежду, что в скором времени слухи об ангельском голосе достигнут нужных ушей, ведь до драконьего царства рукой подать. Но дни шли за днями, а за Аней никто не спешил.
Однажды вечером в комнату девушки зашли сразу пять служанок, молчаливых и понурых. Покои наполнились флюидами сожаления, горьковатым привкусом раболепия. Ане абсолютно не понравилось то, что происходило в ее опочивальне: на кровати были разложены новое платье, головные украшения, браслеты, еще какие-то побрякушки.
— Это что? Новый сценический образ? — решила подбодрить себя певичка, да только плохо вышло — чувство надвигающейся беды перевешивало чашу оптимизма.
Девушку одели, темными коридорами вывели из темницы. Только сейчас, спустя месяц пребывания в заточении, Аня позволила себе думать, что она пленница, — за все время, что прошло с ее появления в борделе, иномирянка ни разу не покинула его пределов, даже гулять по огромной территории поместья было запрещено. До сего вечера Земная зачисляла себя в разряд зорко охраняемых музейных экспонатов. Так легче жилось, так легче верилось в собственную значимость.
Девушку ждал закрытый паланкин. Никто ничего не объяснял, просто усадили Аню в кибитку, закрыли дверь на защелку и отправили в неизвестность.
В дороге путешественницу укачало. Пришлось закрыть глаза, чтобы успокоить разбушевавшийся желудок. Посему местные достопримечательности, скрытые полумраком и занавесями, остались за пределами внимания незнакомки с черными как смоль волосами.
Качка закончилась плавной остановкой, от чего стало еще хуже. Когда открылась дверца, Аня благополучно вывалилась из кибитки.
— Чертов средневековый комфорт! — выплюнула пассажирка остатки ужина себе под ноги.
Вокруг гостьи забегали слуги, подавая стакан воды, вытирая подол платья. Вода была немного солоновата, напомнила об отдыхе с родными в приморском санатории и придала сил, одновременно физических и моральных.
— Надеюсь, это частная вечеринка и я приглашенная звезда. — Врожденное чувство оптимизма попыталось поднять голову, но вновь было придавлено гнетущим чувством страха.
Дом, в котором Ане предстояло провести ночь, не поражал воображение. Отчасти из-за скрывающей детали темноты, отчасти из-за нулевого интереса гостьи. Земную тянули внутрь дома. Сердце стучало в висках все чаще, гнало по венам кровь с сумасшедшей скоростью, дыхание срывалось.
Темный холл, темные ступени, темные коридоры, темные дыры открытых дверей — все повторялось с завидной регулярностью, пока гостью вели на третий этаж. Одинокий дрожащий огонек поманил из глубины туннеля, когда провожатые остановились, подтолкнув Аню к свету. Бежать некуда, оставалось только идти дальше.
Сердце продолжало отплясывать канкан, никакие техники самовнушения не смогли притормозить его бег, медленно сводящий с ума. Ноги стали ватными, ладони потели, а от ночной прохлады знобило, как от порывов промозглого ветра.
Конечным пунктом короткого путешествия оказалась просторная комната с высоким потолком и одиноким силуэтом на фоне горящего звездной россыпью окна.
— Спой мне, — приказал плохо различимый силуэт голосом, от которого отнялись ноги.
Наверное, такой голос мог бы принадлежать Люциферу: обжигать адским огнем и колоть ледяным холодом в одночасье.
— Пой, — снова обжег голос.
Аня нервно сглотнула и, не выбирая песню, запела первое, что пришло в голову:
— «На темный ряд домов»…
Девушка так и стояла в дверях, пригвожденная страхом. Странно, как только голос не сорвался на фальцет?
На втором куплете за спиной грохнула дверь. Аня подпрыгнула от неожиданности, прервала пение и обернулась на шум: кроме хлопнувшей двери — никого.
Внезапно чьи-то руки грубо обхватили ее сзади, с силой сжали грудь. Если бы у Ани не перехватило дыхание, наверняка хозяин дома оглох бы от крика.
— Кричи!
— Пусти меня.
— Кричи!
— Отпусти меня!
— Еще!
— Нет!
Аня пыталась вырваться из рук маньяка — бесполезно. Мужчина с силой швырнул Аню на середину комнаты: послышался треск ткани, и часть праздничного наряда осталась в руках темного. Страх ударил в голову, ослепляя, заставляя пятиться назад, искать спасения от наступающего темного силуэта.
— Кричи!
— Отстань от меня!
Аня сдерживала норовящие выскочить, как чертик из табакерки, ругательства, чтобы не взбесить маньяка и не прийти в ярость.
— Ты будешь кричать! — Тень наступала.
— Нет, не буду!
Отползать дальше было некуда — Аня уперлась спиной в кровать. Понимая, что поворачиваться и открывать тылы слишком опасно, девушка все же решилась на неоправданный риск и рывком подбросила тело, одновременно развернувшись на сто восемьдесят градусов. Не удалось сделать и шага — узницу схватили за остатки одежды и рванули назад. Упав навзничь, девушка больно ударилась копчиком и затылком. Что болело больше, разбираться времени не было: горящие безумством и адским огнем глаза оказались в непосредственной близости к Аниному лицу, блеснули клыки. Заложница закричала и сквозь крик услышала утробное рычание.
Было жутко, было страшно, тело не слушалось, мысли разбегались, словно испуганные колыханием воды мальки. Жуткая тень с горящими глазами продолжала прижимать Аню к полу. Девушка чувствовала физическое возбуждение мужчины и боялась поверить в происходящее.
— Кричи! — Грозный рык и человеческая речь неожиданно отрезвили Аню.
— Нет. — Она словно плюнула в лицо.
И зря. Потому что зверь склонил голову набок, с интересом прищурил глаза и стал медленно спускаться к Аниному животу, не касаясь собственным телом холодной кожи пленницы. Затем отполз в темноту угла и затаился. Эта тишина стала еще большим кошмаром, чем перспектива насилия. Аня задыхалась от ужаса, пыталась проглотить подступивший к горлу комок и медленно группировалась, не спуская глаз с темного угла.
Совершенно непонятно, что за существо было перед гостьей, но то, что это было сверхсущество, доказал следующий момент. За спиной девушки раздалось сопящее дыхание. Аня не ожидала такого маневра: хищник оказался за плечом, даже не шелохнув воздуха, не выдав себя ни звуком. Попытка отпрыгнуть не увенчалась успехом — острые когти вцепились в правую голень, обжигая огнем. Аня с криком повалилась на пол. Онемевшая конечность не слушалась, мешала ползти. Внезапно на спину обрушилась когтистая лапа, придавила к полу, выбивая из тела дух и не давая вздохнуть.
Ни единого желания, кроме желания жить, не возникало. Ни единой мысли не было, кроме: «Надо выжить всему назло». Ни единого звука, кроме стука сердца. Ни единого блеска, кроме блеска звезд. Ни единого намека на запах корицы. И тишина в голове. Все. Сердце остановилось. Кровь застыла. Мир перестал существовать.
Мерцающий свет свечи пробивался сквозь закрытые веки и мешал спать. Тянущая боль в правой ноге мешала спать не меньше. Аня открыла глаза: мягкая постель, легкий ветерок, танцующее пламя свечи — оно слишком яркое, контрастное, мешает разглядеть, что находится дальше, чем видимое на расстоянии вытянутой руки.
Прислушавшись к собственному организму, Аня решила, что не спят лишь ее глаза, а значит, просыпаться рано. Спали воспоминания о вчерашнем дне, спали желудок и мочевой пузырь, спало уставшее и измученное страхом сердце. Только глаза не спали, беззвучно роняли стеклянные бусины на подушку.
Ане хватило сил набрать побольше воздуха в легкие и задуть свечу. Темнота принесла небывалое облегчение и веру в то, что завтра все-таки наступит.
Утро разбудило Земную громкими шагами. Даже мягкий ковер не скрадывал топота сапог.
— Вставай! — приказал на викенском знакомый ненавистный голос.
Аня повиновалась и удивилась собственному состоянию: внутри разбита на миллионы осколков, а физически здорова, собрана и свежа, как огурчик. Не обращая внимания на начальство, осмотрела пострадавшую ногу — ни царапинки. Удивленно воззрилась на хозяина.
— Лечить. Одеваться. Идти петь.
Морально раздавленная Анна, словно механическая кукла, оделась и прошла к окну. Утро оказалось не утром, а сумерками. Петь — значило работать. Работать — значило жить. Жить оставалось без надежды. Слишком много времени прошло, а за Аней так никто и не приехал. Вчерашнее приключение в чужом доме сломало волю к жизни, растоптало планы на будущее. Оставалось только петь. Возможно, песня вылечит?
Обновившаяся публика в обновленном помещении возликовала с приходом певицы.
«И когда это они успели сделать ремонт?» — мелькнула мысль и скрылась за стеной безразличия. На сегодня намечался репертуар див попсовой эстрады восьмидесятых и девяностых: Пугачева, Ротару, Аллегрова и тому подобные.
Сегодня на невысокой сцене умостился маленький оркестр: вместо привычного разбитного пианиста в углу сцены оказались гитарист, некто с бубном и довольный старый знакомый за новым клавесином. Для Ани поставили высокий барный стул со спинкой, некогда нарисованный девушкой в творческом порыве. Усевшись поудобнее, Аня пробежалась взглядом по публике и вздрогнула, когда увидела два уголька красных глаз в темном углу, но закрылась «занавесью бесстрастия» и дала отмашку музыкантам.
Через два часа беспрерывного пения почти осипшая Аня попросилась отдыхать. Недовольная уходом артистов публика, подвыпившая и расслабленная, начала безобразничать, бузить и требовать продолжения концерта. Подчинившись желанию гостей, хозяин борделя снова погнал измотанную до предела рабыню на сцену. Внутренние часы подсказывали, что час довольно поздний, но настроение у гуляющих и состояние пьющих было бодреньким. Аня же даже моргала с трудом: современный врач без ошибки поставил бы диагноз — моральное и физическое истощение. Глумиться над публикой при помощи пионерских песен не было ни сил, ни желания.
Собрав в кулак жалкие остатки воли, Земная пропела печально-ресторанную композицию, призывающую к ответу некоего мальчика-странника, что не спит в сей час и думает о горемычной певичке. Публика, слышавшая данную композицию впервые, приутихла, даже приуныла, задумалась и стала активно запивать грустные думы огненной водой. После исполнения Аня сползла со стула и, не прощаясь, побрела со сцены. Однако уйти ей не удалось — на пути встретилась преграда в образе хозяйского цербера. Аня попыталась обойти его — не получилось, попыталась отодвинуть — в ответ услышала лишь рык.
— Я больше не могу, я устала, — пролепетала девушка, не поднимая глаз.
— Рано спать! Иди петь! — приказала стена.
— Нет, не могу, — еще тише произнесла брюнетка и снова попыталась пройти сквозь стену.
На этот раз самообладание подвело обоих: цербер грубо оттолкнул Аню, заставив вернуться на сцену, а Земная, не выдержав грубости, закричала:
— Да ты, урод! Выпусти меня! Я с вашими порядками скоро окочурюсь… — договорить она не успела.
Сильнейшей силы удар в солнечное сплетение отбросил девушку прямо на музыкантов, притихших в уголке. Зал взревел, почуяв кровь. Началась заварушка: бьющееся стекло, сверкающие конечности, женский визг и ругательства. Кто-то кричал, приказывая остановиться именем государя Викении, — его никто не слушал.
Аня пыталась вернуть себе нормальный ритм дыхания, но только судорожно дергалась, поскольку была не в состоянии побороть спазм. Огромная черная тень кривозубого надвигалась на оркестровый закуток. Ни один из музыкантов не проявил ни малейшего рвения или желания защитить девушку от верной смерти. Еще одного подобного удара обессилевшая Аня пережить не смогла бы.
Внезапно шум драки перекрыл взрывоподобный грохот: половина стены вместе с огромным окном разлетелась в щепки, ударив каменными осколками по дерущимся и орущим. На какое-то мгновение в зале воцарилась тишина, а потом наступил Апокалипсис. Женский визг перемежался с мужскими криками, все кинулись врассыпную, прочь от огромного белоснежного дракона. Однако, не успев добежать до спасительных дверей, человеческая волна, словно ударившись о скалу, изменила направление движения и вновь начала драпать от еще одного чудовища — черного дракона с золотыми гребнями на загривке. Казалось бы, что может быть хуже ловушки из двух драконов? Но у страха глаза велики: распавшаяся надвое толпа ринулась было к окнам, однако была остановлена еще одним явлением: в раскрытое нараспашку окно вскочил мужчина безумного, свирепого вида, в пиратской косынке, по самые уши заросший бородой, оскалившийся и вооруженный короткими кривыми саблями. Толпа осипла от ужаса и забилась в истерике.
К моменту, когда осела пыль и остыла озверевшая публика, Аня снова смогла дышать. Перекатившись на бок, она наблюдала за картиной: белоснежный дракон взирал на всех свысока, подпирая спиной свод зала и скрючившись буквой «зю», черно-золотистый дракон кидал злобные «пшики» на присмиревших и протрезвевших зрителей, бородач, игнорируя драконов, направлялся по спинам прямо к Ане.
И только один человек, возникший из ниоткуда, остался стоять на месте. Его девушка заметила в самый последний момент, потянулась к закутанному в дымку магу всей душой, но, не увидев отклика, сникла и безвольно упала на руки подоспевшему пирату.
— Леди Анна, вы живы? — Внешность обманчива, но голос-то не пропьешь… Или пропьешь? Это талант не пропьешь…
— Эдэр? Почему так долго?
— Простите, леди, я искал вас. Долго искал.
Аня перевела взгляд на застывшего посреди сцены цербера. Тот попятился, натолкнувшись на ласковый свет в глубине голубых глаз, обещавший всепрощение и вечный покой, сравнимый с бесконечностью снежной пустыни.
— Гард, — позвала Аня.
В ответ — лишь рык.
— Оторви этому любителю бить по лицу голову.
Снова раздался рык, но дракон не успел: слишком медленно разворачивался кривозубый, чтобы убежать, слишком медленно шагал за добычей смоляной дракон, слишком быстро летел кинжал и слишком мягко входило лезвие в толстую шею цербера. Великан схватился двумя руками за рукоять ножа, захрипел и повалился вперед лицом, забрызгав подмостки багряными каплями.
Все обернулись к метателю холодного оружия: тот безмятежно наблюдал за происходящим, сложив руки на груди. Ане очень хотелось указать на еще одного присутствующего, но обладателя горящих адским пламенем глаз среди гостей не наблюдалось.
Бородатый наследник помог девушке подняться. Оказавшаяся после долгих дней рабства в заботливых руках Аня дала волю слезам. Ноги снова подкосились, зал запрыгал, руки нервно сжали кожаную жилетку пирата.
Сквозь собственные стенания Земная услышала восхищенные возгласы толпы и грозные окрики Гарда:
— Отдай мне нож! И этот тоже!
Через секунду перевоплощенный дракон стоял на сцене. Тяжело вздохнув, белоснежное изваяние неуклюже развернулось, сбив парочку колонн и балок, и отправилось в обратный путь, оставив за собой огромную дыру вместо стены.
Аня метнулась в объятия своего дракона.
— Гард, пожалуйста, забери меня домой. — Нечаянный взгляд, брошенный в сторону мага, — ушел.
«Ушел? Ушел?! Ушел! Ну и пусть. Домой».
Аня закрыла глаза и, свернувшись клубочком на руках телохранителя, снова дала волю слезам.
— Сколько, говоришь, времени прошло?
— Полтора месяца.
Аня сидела на балконе, укутавшись в плед. Не согревали ни августовское солнце, ни сюрпеновский климат, ни гостеприимство драконов.
— А кажется, что полжизни прошло.
Дракон учтиво промолчал. Вообще, после возвращения из плена хозяйка всея Монако не отличалась бодростью духа, присущей вернувшимся в родные пенаты. Замкнутая, неразговорчивая, неулыбающаяся, Аня даже шевелиться отказывалась: спала, отъедалась и подолгу смотрела на морскую гладь. Дракон выжидал, надеялся, что ласковое солнце отогреет его подопечную, и не выспрашивал подробностей.
От голубоглазого узнал о происшедшем: о вечере премьеры, о похищении, о попытке путешествия и о решении вернуться домой.
— А что с Эдэром?
Гард дернулся от неожиданности.
— Отправили в Монако заниматься экономическими и политическими вопросами, связанными со вступлением в должность управляющего страной.
— Юморишь? — Аня хмыкнула, отреагировав на замысловатый отчет. — Что с ним было после крушения корабля?
— Говорит, что выбросило на камни, подобрали его добрые люди, то бишь пираты, выходили и позвали к себе на корабль.
— Что, вот так вот просто позвали? Пираты? Люди, которые не доверяют никому, позвали к себе голубоглазого задиру? — Аня недоверчиво посмотрела на надсмотрщика.
— Ну как… пригласили, — смутился дракон, — заковали в цепи да на весла посадили. А на пятой попытке побега…
— Побега?!
Дракон укоризненно покосился на невежливо перебивающую его брюнетку.
— Побега, побега. Неусидчивый мальчик оказался.
— Пф, мальчик… — Аня снова повернулась к горизонту.
— Ну да, мальчик… — Гард почесал нос. — Так вот, после энной попытки его высочеству было предложено поучаствовать в очередном ограблении. — Аня кивнула. — Тот и отличился…
Дракон замолчал, надеясь на природное женское любопытство, и дождался-таки своего звездного часа.
— И как же он отличился?
— Он бросился на амбразуру с песней.
— «Тот, кто с песней по жизни шагает…»
— Да, да, — дракон закивал, — именно. В общем, говорит, что в шоке пребывали все, драка закончилась, не успев начаться, а команда торгового корабля, который понравился пиратам, с радостью избавилась от старого капитана и приняла Эдэра в свои ряды.
— Наш пострел везде поспел.
— Вы, как всегда, правы, леди Анна.
— Гард, а не пора ли нам перейти на «ты»?
— Ни в коем случае.
— Тебе тогда веры не будет?
— Совершенно верно, — последовал утвердительный кивок.
— Ладно. Пускай так. Что там дальше с прынцем?
— Он искал вас. — Аня фыркнула, возмущаясь. — Согласен, долго искал. Но и мы вас тоже не могли найти. Драконы нервничали…
— Из-за завещания?
— Угу, из-за него, родного.
— Кстати, была крайне удивлена появлением Хиларйора.
— Так он больше всех и беспокоился.
— Господин Ледышка беспокоился? — Аня не поверила. — Он же каменный, ни одной эмоции на лице не увидишь.
— Сэр Хиларйор знает немного больше, чем мы с вами, поэтому и беспокоился.
— А ты-то откуда знаешь, что у него есть из-за чего беспокоиться?
— Если беспокоился, значит, было из-за чего.
— Тебе не сказал.
— Не сказал.
— Ну и черт с ним. Все равно не скажет правду. Но было приятно увидеть его в рядах спасителей.
Гард хмыкнул, припоминая белоснежную громадину, скрючившуюся в три погибели под низким сводом.
— А ты-то как меня нашел? И почему все вот так одновременно появились? Запланировали?
— Не планировали. Я вас через Дарьяну нашел. Пока носился как угорелый (Зевс ведь тоже толком ничего не мог рассказать!), она пришла, примерно неделю назад, сказала, чтобы я летел к своим да по деревням разным посадки делал и уши держал востро. Я как про диковинную певичку от торговцев услышал, решил — нашел. А как до родных добрался, тут и сэр Хиларйор объявился с новостью, что нашлась пропажа. Вот с ним мы и решили попугать публику. А Эдэр сам по себе явился. Не знал о нас.
— Ага, — задумчиво протянула Аня, про мистера Икс спрашивать не хотелось.
Но дракон все же прочитал вопрос на лице брюнетки.
— Я не знаю, как он вас нашел. — Аня вскинула брови, но не повернула головы. — Но ведь пришел же.
Девушка на мгновенье сжала губы, делая вид, что ей абсолютно все безразлично: как появился, так и испарился.
Ночь пришла, мягко ступая кошачьими лапами, накрыв темной пеленой все переживания. Не приняв за все время ни одного посетителя, Аня уже заполночь отправилась спать. Привычка ли, нервное напряжение — она не разбиралась. Просто щелкнула рубильником и окунулась в ласковую дрему. Мягкая постель, чарующее сверкание небесных светил, шелестящие на ветру занавески, убаюкивающий шепот волн — комплексное успокоительное, прописанное доктором-природой в неограниченных дозах. Аня заснула быстро. Просто нырнула в темноту, упала на мягкое илистое дно и, свернувшись калачиком, позволила волнам укачивать себя.
Ане снились паруса, хлопающие на ветру, словно лебединые крылья. Снились волны, раскачивающие лодку с рыбаком. И вода. Прозрачная до безобразия — дно видно. И ни одной рыбки.
«Наверное, холодная вода», — подумалось девушке. И в попытке доказать себе обратное путешественница протянула руку, чтобы погладить волну.
Но, не дотянувшись с высокого пирса до воды, Аня обратила взор на отражение темнеющего неба. Гроза надвигалась, затягивая голубизну черной пеленой. Замутилась вода под рукой, засверкали молнии. Аня перевернулась на спину, чтобы посмотреть на чудо природы — грозу с молниями, но без грома, — и застыла. Над головой — не грозовое небо. Враг с алыми сполохами в глазах.
Задыхаясь от тяжести навалившегося страха, Аня начала сопротивляться, но все было бесполезно: когтистые лапы вновь впились в тело, блеснули клыки…
Закричав, девушка проснулась, рывком перекатившись со спины на живот, чуть не упала с кровати и, окончательно пробудившись, обнаружила себя в одиночестве все в той же комнате, что и вчера. Отдышавшись, прислушалась — не разбудила ли кого? Нет, тишина. Снова забралась в кровать и до полудня не вылезала из постели.
Дракон уговорил подопечную остаться в Сюрпене как минимум на неделю: в Керколди ей дороги нет — обличенная как шпионка, Аня будет арестована на первом же посту, в Монако тоже не стоило спешить — дом еще не готов. А тут — море, солнце, свобода, развлечения.
Аня согласилась остаться ради моря, отказалась от услуг Сорифез и полюбившегося рыжего дракона. И все бы ничего, да только каждую ночь девушку мучил один и тот же кошмар с огненными глазами.
Новости приносил Гард: первыми графство Монако признали драконы и с удовольствием нанесли его на географические карты, Ромния не стала сопротивляться — тоже признала новое государство. Представители Северной Кельтии отмахнулись, мол, будем знать, но карты старые перерисовывать не будем. На что Эдэр тут же отреагировал знатным подарком — правитель варваров получил карту мира, вытканную романскими умельцами из шерсти нескольких цветов и презентованную как идеальный вариант одеяла. Подарок был принят и, как говорили шпионы, отлично прижился в королевской опочивальне.
Император Южной Кельтии не знал, как реагировать на изменения. Во-первых, земли как бы свои, хоть и проигранные ранее, но не отвоеванные, а вновь передаренные. Во-вторых, сын. Он хоть не заявлял о происхождении и не настаивал на родственных связях, да только куда же спрятать сходство с кельтской династией Ригов? Пока спасала борода и Эдэр больше походил на Овандра. Однако что делать, если принцу захочется избавиться от растительности на лице?
Император Южной Кельтии торопил кареглазого наследника со свадьбой, чтобы поскорее умыть руки и переложить ответственность за принятие решений на плечи нового, крепкого и молодого правителя.
— Хочешь сказать, что Соль до сих пор ходит в девках? — Аня отрезала дольку сочного персика изящным ножиком, недавно преподнесенным в дар сэром Хиларйором, и закинула в рот.
Гард, сидя напротив за круглым столиком, кивнул. Закатное солнце золотило густую шевелюру дракона, коронуя Аниного собеседника кособоким венцом.
— Так ей и надо, змее. Что же мне с ней сделать, Гард? — Очередная долька подсластила жизнь.
Дракону понравился вопрос: вымотанная до предела ночными кошмарами подопечная задумалась о мести — это хороший признак возвращения к жизни. Нет, конечно, месть вообще штука не очень хорошая, но в контексте выздоровления — очень даже ничего.
— Я полагаю, вы что-нибудь придумаете.
Аня лишь тяжело вздохнула. Снова отвернулась к солнцу.
— Леди Анна, — тревожно-напряженный голос Гарда заставил брюнетку оторваться от созерцания солнечной тропы.
— Что случилось?
— К вам гости…
Аня принялась озираться.
— Где?
Гард кивнул в сторону балясин, за которыми скрывались пляж и выход к морю.
— Я не пойду туда, пускай сами ко мне идут.
Гард кивнул, поднимаясь из-за стола.
— Погоди, так а кто гость?
— Ну-у, — протянул дракон, желая оттянуть момент и по возможности не отвечать на вопрос.
— Корица?! — Глаза расширились, превратились в пятаки.
Дракон легко кивнул.
— Я не хочу его видеть. — Аня отвернулась от надзирателя, забыв, что именно с той стороны и прибыл гость. — Черт! Гард, скажи ему, что я никого не принимаю! Я ушла спать!
Аня нервничала, бесилась. Бросив на стол недоеденный персик и изящный ножик, вскочила и направилась в дом, обойдя дракона по дуге.
— Мне кажется, вам стоит поговорить…
— Я. Не. Хочу, — отчеканила девушка, сверкнув глазами. — Пусть катится к черту!
Яростно задернув шторы, скрылась в полумраке комнаты. Гард только вздохнул, проводив взглядом фурию.
Гость уже успел подняться по ступеням, приветствовал дракона кивком головы. Тот в ответ отвесил поклон, полный холодного почтения. Постояв некоторое время у столика, мистер Икс двинулся в сторону дверей, Гард остался на террасе.
Аня успела забраться под легкое покрывало и сидела, скрипя зубами и уставившись в одну точку перед собой. Незапертая дверь тихо приоткрылась, пропуская высокую фигуру, одетую во все черное.
— Я не хочу тебя видеть, — не поворачивая головы, процедила девушка.
Фигура в темном вмиг подернулась дымкой, заискрилась светлячками. Аня, которая якобы и не смотрела в ту сторону, со стоном откинула голову на подушки.
— Отлично! Показушник! — пробормотала под нос. — И слышать тебя не хочу. И читать твои послания не буду.
«Вроде все перечислила?» — заскреблись сомнения в голове.
Дымка переместилась ближе к кровати, уселась в кресло и застыла. Пряный аромат корицы мазнул кончик носа. Аня снова страдальчески замычала.
— Ты не будешь со мной говорить, не будешь показывать себя, но ты просто будешь присутствовать?
Дымка замерцала ярче.
Аня скривила губы.
— И избавиться от тебя нет никакой возможности?
Дымка молчала.
— Отвечай на вопрос.
— Никакой возможности.
— Тогда давай быстро выясним, чего ты от меня хочешь, и ты вернешься туда, откуда пришел. Покажись, раб лампы! — Аня театрально замахнулась.
Туман точно так же театрально затянуло воронкой в раскрытую ладонь мага. Аня впечатлилась, но вида не подала.
Кареглазый наследник сидел в кресле, напряженно всматриваясь в Анины глаза, немного подавшись вперед и сведя брови к переносице. Кожа серого оттенка, ни капли румянца или намека на загар. И это в разгар сезона! Ане даже стало жалко мужчину, однако, не зная причины столь разительных перемен, девушка надменно вздернула подбородок, не давая жалости взять верх над гордостью.
— Говорите, ваше высочество, с чем пожаловали в столь поздний для официальных визитов час?
— Анна… — раздался сиплый, простуженный голос, и жалость снова заглянула в двери. — Анна, — уже более четко произнес маг.
— Да, это мое имя. А вот как вас называть, ваше высочество? Ведь вы теперь занимаете место наследника. Как же вас теперь величать? Нет! — Девушка подскочила, встала на ноги, отбросила покрывало и ускользнула от протянутой руки. — Не прикасайтесь ко мне, ваше императорское высочество.
Мужчина тоже встал. Теперь двоих разделяла кровать с совершенно неуместными резными столбиками и прозрачным балдахином — защитой от насекомых.
— Итак, я все еще жду, — Аня сверкнула глазами.
— Я хотел вас видеть.
— С вашими способностями вы можете делать это и без моего разрешения, и без моего участия.
Брови венценосного наследника поползли вверх, а девушка мысленно чертыхнулась, упрекая себя за путаницу в мыслях и чувствах — говорила не думая.
— Я имела в виду, что мне и не обязательно быть в курсе того, что вы наблюдаете за мной.
— Анна, — снова протянулась рука.
— Нет, не надо. Говорите, что вам надо?
— Я хотел убедиться, что с вами все в порядке.
— Вы убедились?
— Я убедился, что с вами не все в порядке.
— Я чувствую себя преотлично! — соврала девушка. — Вы не лекарь, чтобы ставить диагноз. И вылечить меня вы не сможете, — с вызовом провозгласила брюнетка.
— Мне хотелось вам помочь.
— Не нуждаюсь, — отрезала Аня, реагируя на движение мужчины в ее сторону и снова забираясь с ногами на кровать. — Кроме лечения еще чего-нибудь хотите?
«Фу, ну что за выражения, Аня? Срочно закрой рот и укажи гостю на дверь», — возмутился рассудок. Аня послушалась, снова укуталась понадежнее и ткнула пальцем в сторону выхода.
Мужчина лишь головой покачал. Сделал несколько шагов в сторону дверей, затем резко развернулся и уселся в кресло. Аня аж задохнулась от возмущения, но рта так и не раскрыла.
— Как вы меня нашли? — спросила через некоторое время.
— Вы меня позвали.
Подавив желание изумленно раскрыть глаза, Анна занялась самокопанием и буквально перепотрошила воспоминания, но найти момент, в который она, рабыня, посудомойка или певичка, звала императорского наследника, не смогла.
— Не звала, — констатировала девушка.
— Это неважно. — Аня услышала шелест одежды — гость сменил положение. И уже над самым ухом раздалось: — Я нашел.
Горько усмехнувшись, Аня натянула покрывало на нос и поджала ноги. Сон странным образом подобрался незаметно и очень близко. Махнув рукой на остатки условностей (хотел посмотреть, пусть смотрит!), девушка отдалась в объятия Морфея. Где-то на задворках сознания мелькнула надежда, что, может, хотя бы сегодня кошмар с огненными глазами не посетит ее сны… Мелькнула и пропала, задвинутая черной когтистой лапой.
Сколько раз Аня пыталась прервать ночное истязание. Сколько раз пыталась заставить себя открыть глаза — бесполезно. Сон повторялся из раза в раз от начала и до конца, разрушая душевный покой.
Как всегда, проснулась Аня от собственного крика и испугалась еще больше — чудовище из снов пробралось в реальность: огромные лапищи обхватили девушку и душили в зверских объятиях. Аня закричала, пытаясь вырваться и выбиваясь из сил. И билась бы, наверное, долго, если бы в порыве сумасшедшего противостояния не свалилась на пол. Как и тогда, в темной страшной комнате, от удара перехватило дыхание. Но зато и хватка монстра ослабла.
Внезапно яркий свет резанул глаза. Земная наконец смогла сделать вдох и зажмурилась.
— Прости, Аня, прости. — Свет погас, а вместо рыка чудовища девушка услышала мужской голос. — Прости, родная, я не рассчитал. Что с тобой? — Запястья почувствовали холод пальцев. — Что тебе приснилось?
Аня не отвечала, она боролась со слезами, закусив губу. Заботливые руки подняли девушку с пола, усадили на колени и прижали к широкой груди. А бархатный голос шептал слова утешения:
— Это был кошмар, это был сон. Он прошел, он ушел. И не вернется больше никогда.
— Вернется! — Аня встрепенулась, оттолкнула мужчину. — Он возвращается. Он никогда не уйдет!
Кареглазый снова притянул девушку к себе, стал гладить по голове.
— Я обещаю тебе, он больше никогда не вернется. — И Ане послышались в этих словах не пустые обещания, а конкретный план действий.
Казалось бы, должен быть счастлив тот, у кого время — проснулся! — и состояние — выспался! — совпадают. А вот Аня счастливой себя не чувствовала. Открыла глаза и лежала, уставившись в пустое кресло у кровати. Голова гудела от отсутствия мыслей, в животе квартировала пустота. Какое-то паршивое и всеобъемлющее состояние вакуума. Анна Александровна Земная потерялась в двух соснах: никаких ориентиров — куда плыть дальше?
Так бы и лежала, если бы случайно не перевела взгляд на открытую дверь: в гостиной сидел дракон с какими-то бумагами в руках, помахивал гусиным пером и время от времени что-то чиркал.
«О, ты уже проснулась?!» — Драконий взгляд упал на девушку.
«Нет, еще не проснулась…» — Аня зажмурилась и сладко потянулась.
— Куда делся прынц? — первый вопрос и первые слова сегодняшнего дня Аня произнесла лишь после водных процедур, усаживаясь за стол.
— Ушел, как только убедился в крепости вашего сна. — Гард намазывал аппетитно подрумяненную булочку некой массой, похожей на плавленый сырок.
— А где он спал?
— В кресле сидел.
— Все время?
Дракон отрицательно покачал головой. Аня замерла, не донеся булочку до рта.
— Сидел, пока вас не посетил очередной ночной кошмар, — уточнил Гард.
— Очередной?
Наблюдатель ничего не ответил. И так было ясно, что крики по ночам будили не только Аню.
— А потом?
— Потом дождался, пока вы уснете, открыл портал и исчез.
— Ясно. — Аня глотнула сока и задумалась.
Приближалась дата венчания императорского отпрыска и старой знакомой. Однако наследник зачастил в гости. При этом больше не напоминал про сделанное ранее предложение относительно неофициального Аниного статуса при дворе. И ни словом не обмолвился о выигранных Земной землях. А может, и зачастил, потому что были нужны земли? Может, уже передумал жениться на Соль и хочет сделать официальное предложение графине Монако? Только есть ли смысл отменять свадьбу с леди Вазилайос, делать из лорда Вазилайоса врага и оставлять его за неприкрытой спиной?
«Ох уж мне эти политические игры…» — вздохнула Аня, принимаясь за новую булочку.
— К нам гости, — не поднимая головы, отчитался дракон.
— Всем доброго утра! — чересчур громкий и бодрый голос Эдэра заставил Аню поморщиться. — Леди Анна, рад видеть вашу светлость в здравии.
Точеный профиль на мгновение скрыл абрис скалистого берега, а горячие губы обожгли кожу Аниной ладони.
— Такая светлость, что смотреть больно, — съязвила девушка.
А принц остался невозмутим — к чему спорить с начальством?
— У меня есть хорошие вести и интересные новости. С чего начать?
— Вот смотрю я на вас, мой милый, — Аня прищурилась, заглядывая в голубые глаза императорской занозе, — и диву даюсь. Вам три четверти века, а ведете вы себя как шаловливый волчонок. И все вам приключения, и все вам интересно, и на все вы хвостом виляете.
— Леди изволят шутить? — уплетая фрукты за обе щеки, спросил принц.
— Вот, — Аня указала на Эдэра и повернулась к Гарду, — чем не доказательство?
Дракон согласно кивнул, а принц снова остался невозмутимым — так и продолжал болтать с набитым ртом.
— Так вот, я о главном. Дом готов!
— Какой дом?
— Ну, замок ваш… наш… ваш… — принц задумался.
— Так дом или замок, Эдэр?
— Замок, конечно. Вы же не просто так леди, — мужчина посмаковал слово, словно растягивал сливочную тянучку, — вы же глава государства. Графиня.
— А система отопления замка какова?
— Камины, теплые полы, тепловые форточки. — Аня вскинула брови. — Да, да. Мы успели переделать систему по вашим книгам.
Абсолютно довольный собой и гордый до беспредела принц вскинул голову.
— Отлично. А водопровод?
— Я же говорю — все готово. Леди Анна, хоть сегодня можно заезжать. Кстати, народ жаждет видеть нового правителя. Стоит организовать парад.
— Вот и делай, Эдэр. Ты у нас правитель, ты и выступай перед народом. А я формальностей не люблю. Не до них сейчас.
— Понимаю.
— Что ты понимаешь? Эдэр? — Аня заподозрила неладное. — Эдэр, отвечай. — Ответа не последовало. — Это ты ему рассказал?
Дракон блеснул глазами.
— Леди Анна, я никому ничего не рассказывал. Это выше моих сил.
— Благородно. Похвально. Прости. — Аня снова перевела взгляд на притихшего принца. — Эдэр.
— Да, леди Анна. — Мужчина вскинул голову и невинно хлопнул длинными ресницами.
— Что ты имел в виду, когда сказал «понимаю»?
— Простите, леди, это мои магические способности и моя несдержанность. Я слишком долго сидел на привязи. Мне слишком долго диктовали, что, как и когда делать, и вот теперь, обретя свободу, я почти лишился разума. Я опьянен и не всегда бываю в состоянии сдержать собственные порывы. Как и в этом случае. Искренне прошу прощения.
Аня покачала головой:
— А при чем тут магические способности?
— Ну… — замялся принц. — Я вижу нить вашей привязанности.
Анины ресницы запорхали, как крылья мотылька.
— Какую еще нить привязанности?
— Позвольте мне объяснить, леди. — Гард решил вставить свои аккуратные пять копеек. — Нить привязанности связывает два существа, если они испытывают по отношению друг к другу… мм… привязанность.
— Это из названия мне стало понятно, Гард. Вопрос: у меня-то откуда эта нить?
— Возможно, — снова вступил в разговор голубоглазый, — к вам привязан некий… некая особа, которая неравнодушна к вам и, соответственно, вы к ней.
— Гард? — Аня перевела взгляд на дракона. — Ты хочешь сказать, что мы с ним повязаны?
Дракон лишь пожал плечами. Аня тяжело вздохнула.
— Вот только тут странность какая-то, — принц почесал кончик носа. — Ваша нить черного цвета.
Звон упавшей на пол вилки отвлек внимание Ани. Девушка повернулась и увидела побледневшее лицо дракона.
— А что за вторая новость, ваше высочество? — Гард почему-то решил перевести разговор в другое русло.
— А, это, — голубоглазый наследник снова повеселел. — Наследник императорского престола пропал. С вчера ищут, а он как сквозь землю провалился.
Дракон подскочил как ужаленный.
— Эдэр, это не нить привязанности! — Взволнованный голос и напряженная поза дракона заставили собеседников прервать трапезу. — Это нить… простите, леди Анна, но я должен ему рассказать, — и, не дождавшись разрешения, продолжил: — Это нить поглощения.
Настала очередь Эдэра подскочить со стула.
— И наследник престола не пропал, он пошел по нити!
Плохо соображающая Аня переводила взгляд с одного мужчины на другого.
— Когда он отправился? — Голубоглазый наследник вмиг стал собранным и очень серьезным.
— Часов пять назад.
— А нить до сих пор держится… Но дрожит.
— Эдэр! — Дракон в ярости сжал кулаки.
— Я сам! — ответил принц и опрометью вылетел из комнаты.
— Черт вас побери, Гард! Что это было? Что за нить?
Дракон сел за стол. Его пальцы мелко дрожали.
— Ваши ночные кошмары питали демона, который натянул нить поглощения. Он пил ваши кошмары. И когда мистер Корица сказал вам, что кошмар больше не повторится, он давал не пустые обещания. Он отправился туда, чтобы разорвать нить.
— И каким образом это можно сделать?
Гард поднял глаза и печально посмотрел на брюнетку.
— Что? — Аню начали раздражать подобные многозначительные взгляды.
— Только убить…
— Тю, — Аня расслабленно хмыкнула. — Ну и не жалко гада. А тебе что, жалко его?
— Не жалко. Я бы и сам его убил, если бы знал про нить. Но теперь уже поздно. Теперь будет только хуже.
— Это почему? Кошмары вернутся?
— Кошмары начнутся, леди Анна. Тот, кто зацепил вас нитью, — наследник еще одного государя. А если два наследника схлестнутся в бою…
— …это политический скандал… — закончила Аня за дракона.
— Это война, — подтвердил догадку Гард.
— И нет никакого другого способа избавить меня от нити? Перекинуть на кого-то, разорвать, расшатать? Что-нибудь предпринять?
Гард только отрицательно покачал головой.
— И что теперь делать?
— Только ждать.
— Куда побежал Эдэр?
— За братом.
— Да вы что, с ума посходили, что ли?! А он-то туда зачем полез?
— Удержать…
— Черт! А мне что делать?
— Ждать, леди Анна. Я не могу знать, чем все закончится.
Аня со вздохом схватилась за голову.
Два часа ушло на то, чтобы успокоить пустившееся в бешеную скачку сердце. Прибывший на зов сэр Хиларйор подтвердил наличие нити и ее частое дрожание. Пообещав, что поищет в библиотеке древних знаний информацию про нить, ледяной дракон удалился.
— Гард, скажи мне, пожалуйста, ведь месть — это блюдо, которое стоит подавать холодным, так?
— Так.
— Тогда какого черта этот кареглазый поперся ни свет ни заря рвать эту привязку?
— Он вас любит.
— И ради нашей общей любви он ринулся сломя голову избавлять меня и мир от себя?! Он же знал, чья нить?
Дракон кивнул.
— Знал, с кем связывается?
Снова последовал кивок.
— Ну и куда же полез?
Дракон ответить не успел: встрепенулся и ринулся вон из комнаты, снося по дороге стулья. Аня лишь зашипела ему в спину. А через несколько минут, пыхтя и ругаясь, в гостиную ввалилась перепачканная троица: кареглазый сорвиголова в обнимку с Эдэром и драконом.
Разорванная в клочья одежда, кровоподтеки на лице и руках, содранная до крови кожа, ожоги — это далеко не полный набор приобретений двух братьев. У Ани перехватило дыхание. Первым желанием стал порыв: бежать, помогать, лечить, лелеять, плакать навзрыд, зацеловать до смерти. Однако на то оно и первое желание, чтобы дать слабину, показать себя истинную и вывернуться наизнанку, обнажив собственные слабые места. «Еще рано!» — решила Аня и осталась на месте.
Изувеченного наследника уложили на стол, созвали слуг и послали за лекарем. Гард остался стоять над обморочным Бруэдэром, в то время как голубоглазый Эдэр упал на стул и жадно вцепился в кувшин с водой.
Аня решила держаться в стороне от кареглазого, пока не закончится осмотр пострадавшего лекарем.
— Что случилось? — Девушка присела на корточки возле испачканного сажей искателя приключений.
— Нити больше нет.
Аня нервно сглотнула:
— Будет война?
Принц отрицательно покачал головой:
— Не будет. Все решилось мирно.
Земная вдруг оказалась в тупике.
— Это как?
— Действительно, как? — вмешался Гард. — Нити нет, наследник почти труп, я не видел второго наследника, но думаю, что, раз нить порвана, тот точно труп. Но при всем при этом все разрешилось миром?
Эдэр коротко кивнул.
— Я не понимаю, — Аня жалостливо уставилась на дракона.
— Когда я прилетел к этому, — голубоглазый махнул рукой в сторону стола, над которым суетился лекарь, — они уже бились. Славно бились, доложу я вам.
— К черту подробности! — рыкнула девушка. — Чем все закончилось?
— Нет, подробности как раз важны. Пока эти двое рубились, объявился Хаш. Отец вашего огнеглазого, — пояснил принц. — Остановил бой, выяснил подробности, коротко сказал: «Я тебя предупреждал!» — и дал отмашку на продолжение боя. Вот тут ваш бравый защитник… в общем, ему снесло голову.
— Крышу, — автоматически поправила Аня рассказчика.
— Ну да, крышу снесло. Порвал он вашего демона в клочья. Но и сам выложился. Несладко ему теперь. Но жить будет.
— Жить будет, — эхом отозвался лекарь, заставив девушку невольно улыбнуться.
— Гард, необходимо сообщить в Кельтию, что их наследник жив-здоров, пребывает в гостях у наимудрейших.
Дракон понимающе кивнул и потерялся за спинами снующих слуг.
Через тридцать часов после возвращения будущий император-бастард очнулся на душистых простынях в чужой постели. Чувствуя себя помолодевшим и окрепшим, кареглазый красавец перевернулся на живот и шумно вдохнул сладкий аромат, обнимая мягкую подушку.
— Смотрю, вам уже лучше, ваше сиятельство. — Аня сидела ровно на том месте, на котором в последний раз лицезрела своего избавителя.
Мужчина не спешил отрываться от подушки, ожидая продолжения.
— И раз вы уже вполне здоровы и в состоянии здраво мыслить, примите мою искреннюю благодарность за избавление от ночных кошмаров. Хорошего вам дня.
Аня поднялась с кресла и направилась к выходу. Однако дверь захлопнулась перед самым ее носом.
— Я не принимаю вашу благодарность. — Мужчина сел в постели. — Я не принимаю такую вашу благодарность, — уточнил он.
Земной пришлось развернуться, потому что дверь отказывалась поддаваться уговорам и выпускать пленницу на свободу.
— А какую благодарность вы примете?
— Более благодарную.
— Не смешно, ваше высочество.
— Не ставил целью рассмешить вас, леди. Но благодарность на словах — этого мало.
— Вы хотите более материальную благодарность?
Мужчина кивнул и сделал попытку встать.
— Нет! — Аня предупреждающе выставила руку. — Не надо вставать.
Иномирянка боялась, что открывшееся обнаженное тело сломает ее волю, и краткой благодарностью она не отделается. Мужчина же понял ее неправильно, решив, что смущает собеседницу своим видом, и накрылся простыней, натянув ткань до подбородка.
— Чего вы хотите? Какой благодарности?
Венценосный бастард все же встал, придерживая белоснежную простыню. У Ани потемнело в глазах — такого нервного напряжения она не испытывала давно.
— Я передумал, — удивил девушку бархатный голос, — мне достаточно ваших слов. Мне достаточно ваших благодарных слов.
«Бежать!» — вопила рассудительность.
«Стоять!» — приказывала гордость.
«Выбросить белый флаг…» — подсказывала воля.
Анина рука оказалась в плену широкой ладони. Темноволосый Аполлон поднес кисть к губам, немного наклонясь вперед, вдруг резко сменил положение руки и поцеловал внутреннюю сторону запястья. Аня отпрянула — слишком интимным показался ей этот жест. И пускай отношения с красавчиком один раз уже перешли за черту близкого знакомства, сегодня Аня забыла о том дне. Сегодня все было по-другому. Сегодня все было с самого начала.
— Вас заждались при дворе, ваше сиятельство. А мне пора домой.
— Мы еще увидимся? — Мужчина все не отпускал Анину ладонь.
— О да, мы еще обязательно встретимся, — ехидно заметила девушка и отдернула руку.
У Земной было достаточно времени, чтобы обдумать дальнейший план действий, пока ее спаситель спал.
Новая резиденция неформального правителя новообразованного государства Монако выглядела внушительно: башенный комплекс, сложенный из булыжников огромных размеров, гордо стоял на вершине горы. Исключительно квадратные и прямоугольные формы, никаких закруглений и плавных линий. И шикарный вид из окна — горы в белоснежных ушанках, буйная вековая зелень и искрящийся свежестью воздух.
— Ты специально высадил нас здесь? — Аня обернулась к Эдэру.
Принц, или теперь уже граф, сиял, аки начищенный медный тазик.
— Все такое параллельно-перпендикулярное… — графиня монакская рассматривала стены замка.
— Зато неприступное.
— Кто здесь раньше жил?
— Это была зимняя резиденция императоров.
— До знаменитого карточного долга?
— До него, родимого. — Граф шумно потянул носом. — А воздух-то какой!
Земная не могла не согласиться.
— А вода какая-нибудь здесь есть?
— С той стороны замка есть невысокий водопад и одно из самых глубоких озер графства.
— Гард, мы обязательно должны осмотреть всю территорию с воздуха. — Аня обернулась к дракону. — Если ты не против.
Наблюдатель отрицательно покачал головой: то ли не хотел работать извозчиком, то ли как раз и был не против.
На подступах замок действительно оказался неприступным. Даже в легкой обуви и одежде Ане пришлось попотеть, чтобы добраться до центральных ворот.
— Эдэр, а потайные ходы и входы-выходы здесь существуют?
— Конечно, ваша светлость…
— О, кстати, ты не мог бы сделать одну услугу и проверить: на мне никаких нитей больше нет? Привязанности или поглощения… или еще какой чертовщины.
Маг на минутку задумался, замедлил шаг.
— Нет, ничего не вижу.
— Ну и отлично, — резюмировала девушка. — Еще вопрос: ты теперь не наследник, а из-за этого не урезали твою магическую силу?
— Мои магические способности не зависят от моего социального положения. Они врожденные.
— Отлично. Значит, мы станем сильным государством! — Аня улыбнулась своим мыслям.
Внутренние покои встречали хозяев именно покоем: полумрак огромных залов, уют застланных коврами гостиных комнат, массивность книг, размещенных на библиотечных полках, и незримое присутствие услужливого наемного персонала.
— А кормить здесь будут?
— Конечно, миледи. Здесь вас накормят. — В светлом прямоугольнике открытых дверей возник рыжий помощник.
— Зевс! — Аня раскинула руки для теплых объятий, но осеклась и осталась на месте. — Как я рада тебя видеть, — не очень радостно прозвучало у Ани.
Зевс почтительно склонился и припал к девичьей руке. Затем, чего Аня совсем не ожидала, упал на одно колено, прижал тонкие пальчики к своему лбу и еле слышно произнес:
— Простите меня, леди Анна, простите.
— Да глупости, Зевс! Прекрати. И поднимайся! — Хозяйка обители потянула помощника, заставив парня подняться на ноги. — Теперь уже все в порядке. Ты со своей задачей справился отлично. Накорми нас, пожалуйста.
В горах темнеет быстро, но обнаруженный Эдэром служитель замка с магическими задатками в мгновение ока осветил помещения. Стало уютно.
— А скажи-ка мне, Эдэр, кто ткет… прядет… — подвыпившая Аня никак не могла определиться с термином. — Делает такие шикарные ковры?
Нетрезвые Зевс и Гард дружно захрюкали, уткнувшись носами в бокалы с вином: их рассмешили потуги графини выдавить из себя верные слова.
— Так, это… это… — Эдэр замер. — Умельцы местные. Вон их сколько, — последовал широкий жест рукой.
Все дружно обернулись в сторону, указанную голубоглазым, но никаких умельцев не обнаружили, только темноту за окном. Несколько мутных взглядов сфокусировались на говорящем.
— Ну, горы… вон их сколько.
Кто-то снова хрюкнул, подавившись смехом.
— А в горах кто? — продолжал загадывать граф.
— «Далеко-далеко на лугу пасутся ко…» — запела Аня, но тут же махнула рукой в ответ на вопросительные взгляды.
— Овцы! — радостно сообщил правитель. — Много овец, много шерсти. Этот край раньше всю империю обеспечивал теплой одеждой — и шерстяной, и пушной.
— Чего? — не понял Зевс. — Какой одеждой?
— Меховой, — поправила рассказчика Аня. Тот с силой мотнул головой, пытаясь подтвердить правдивость высказывания, но лишь расплескал вино и рассмешил публику.
— Зверя в здешних местах много…
— Эдэр, а сейчас где империя берет теплые одежды?
— Да у ромнов и покупает.
Аня потерла руки, изображая злобную ведьму, колдующую над зельем.
— Это просто золотая жила!
— Ага, — поддакнул граф, — и золото тут добывают, но мало.
— Что ты несешь?
— Я не несу, круры тут несутся. Во-о-от такие яйца. — Эдэр сложил две ладони вместе.
— А кто такие круры? — спросил Гард.
— Псицы!
Аня чуть со стула не упала.
— Да, Эдэр, думаю, пора тебе лететь в гнездо и ложиться спать.
— Леди Анна, — затуманенные алкоголем глаза преданно уставились на девушку, — ваше желание для меня — закон.
И как только хватило сил без запинки и ошибок выдать такую умную фразу? Зато вот встать и ровно пройтись по залу не вышло: граф Монакский зигзагами побрел по мягким коврам, на выходе из помещения отсалютовал оставшимся и скрылся в темном проеме.
— Зевс, ты меня слышишь? — Анин язык заплетался не меньше эдэровских ног.
— Слышу.
— Завтра с самого утра самого лучшего ткача ковров доставишь ко мне. Понял?
— Понял. А зачем?
— А я должна выразить наследнику имперского трона несловесную благодарность.
Две пары бровей взлетели в удивлении.
— Будете ковер ему ткать?
— Нет, — Аня хитро улыбнулась. — Одеяло.
— Ой, леди Анна, но ведь это почти интимный подарок. А тем более будущему императору.
— Правда? — совершенно неискренне удивилась девушка. — Интимный? Отлично! Это будет особый интимный подарок!
— Очень хотелось бы встретиться с настоящим мастером, а не с посредником. — Аня сверлила глазами провинившегося личного помощника.
— Простите, графиня, но вы просили найти лучшего…
— Зевс! Ты видел его руки?!
Подчиненный непонимающе замычал.
— Эти руки если когда-то и держали веретено… или как там… На чем ткут ковры?
Секретарь лишь руками развел.
— Позови мне нашу посудомойку, — Аня забыла о вежливости.
— Какую?
— Зевс, ну ты чего?! На тебя плохо действует горный воздух? Ты в каких облаках витаешь? Любую посудомойку мне приведи!
Гаркнув на помощника, Аня сама себя испугалась — что за агрессивность? Откуда? А пока искала ответ, Зевс привел служанку. Девушка жалась к стене и прятала руки под застиранным фартуком.
— Покажи свои руки, пожалуйста, — вроде и волшебное слово сказала, а прислуга чуть в обморок не упала. И рук не показала. Только моргала часто и нервозно сглатывала.
— Зевс, будь другом, посмотри на руки девушки, — Аня безразлично отвернулась к окну.
Земная никогда не думала, что небо в горах может быть таким низким. Туман — да, дымка — бывало, но вот чтобы так: почти черные, никуда не двигающиеся тучи, висящие ниже горных вершин… Такое она видела впервые.
— А на что конкретно надо смотреть на руках? — Зевс стоял вполоборота к графине и держал девушку-обслугу за дрожащие ладошки.
— Мозоли, порезы, обесцвечивание кожи и тому подобные вещи… Есть?
— Есть.
— Вот так же и в каждой профессии, Зевс, есть свои отметины. И остаются они лишь у тех, кто всю жизнь работал. Тяжело работал! — подчеркнула графиня.
— И что же делать? — Зевс успел отпустить работницу и теперь снова был готов выслушивать наставления.
— Нет, Зевс, с тобой однозначно что-то не так. Куда делась твоя смекалка? Расторопность? Находчивость?
Помощник понуро опустил голову.
— Ладно, Зевс, меня твое состояние беспокоит. И очень. Но, — девушка хитро прищурила глаза, — есть универсальное средство от хандры.
— Какое? — По-детски счастливая улыбка на лице уже взрослого мужчины у кого угодно вызвала бы ответную реакцию, но Аня осталась безучастной.
— Работа, — отрезала графиня и снова уставилась в окно.
Разочарованный Зевс пошел на выход, и лишь в дверях его догнало последнее наставление графини:
— Смотайся к Сорифез в гости. А потом — за работу.
Дел невпроворот, а полдня уже ушло. А еще эта странная погода, давящее на мозги небо. Аня потерла виски — следовало срочно собраться!
— Леди Анна, у меня к вам предложение.
Графиня Монакская резко обернулась. Эдэр стоял в двух шагах от собеседницы, так близко, что пришлось сделать шаг назад.
— Эдэр, черт из табакерки! Не смей так внезапно объявляться! — Аня сердилась на принца и на себя.
На Эдэра за то, что так похож на кареглазого, на себя за то, что так много времени уделяет мыслям о наследнике трона.
— Какое предложение?
— Старожилы говорят, эта грядущая зима будет холодной. Значит, нам следует поставить ударение на производстве теплых вещей.
— Прости, Эдэр, я тебя перебью. Идея хороша, но ее стоит подкорректировать. Богатеи всех стран в любом случае не замерзнут. А вот простой люд — это другой вопрос. Нам с тобой надо не вещи шить, а ткани теплые производить. Чтобы народу дешевле было покупать, а нам — не тратить времени на пошив. Согласен?
— Совершенно с вами согласен, леди.
— А еще, мой дорогой граф, — Аня улыбнулась подвернувшейся ассоциации с бульварным романом. — Надо научиться валять валенки.
— Ва-ален-ки?
— Валенки, валенки, Эдэр. Очень удобная штука. А главное — теплая. Обмороженных ног среди ходящих в валенках намного меньше, чем среди ходящих в сапогах. Так что давай, налаживай производство. А технологию найдешь в моей библиотеке.
Две недели спустя зачастую холодный и невозмутимый дракон стоял напротив Ани с воздетыми к небу руками и открытым от удивления ртом:
— Это что же такое?
— Одеяло. — Земная сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и невозмутимо рассматривала маникюр.
— Но оно же неправильной формы!
Аня нехотя оторвалась от созерцания аккуратных пальчиков и нервно дернула туфелькой.
— Это одеяло формата «полуторка», — пояснила новоявленная мануфактурщица и снова увлеклась ногтями.
— Леди Анна, вы не просто оскорбляете этим подарком императорскую чету. Вы… вы…
— Делаю обрезание?
Дракон кивнул, подавившись смешком.
— Должна тебе сказать, Гард, что данная технология набивания шерсти уникальна и она принесет нам огромную кучу денег.
— Это каким же образом одеяла из шерсти, и, заметьте, одеяла далеко не новинка, могут принести нам баснословную прибыль?
— Ох, дракон. А еще называете себя представителем самой мудрой расы! — Аня наконец прекратила любоваться собственным отражением в глянцевой поверхности и поднялась. — Характеристики или качества этого способа изготовления продукции таковы, что могут дать фору изделиям из пуха. Вот, смотри. — Иномирянка ловко сложила одеяло в несколько раз и застыла с кулем в одной руке. — Оно легкое.
Куль полетел в дракона.
— Оно держит температуру тела: зимой под ним не холодно, летом — не жарко. Его можно вставить в пододеяльник, но и без оного тоже можно обойтись. Оно стеганое, оттого и не расползется, не собьется.
— Ладно, хорошо. Это я понял. Но почему оно такое узкое? И почему вообще одеяло сделано в подарок?
— Объясняю. — Девушка стала расхаживать по ковру, чеканя шаг и слова. — Во-первых, мистер Икс избавил меня от кошмаров, и теперь я сплю спокойно. Мне уютно, и ему пускай будет уютно под таким замечательным одеялом. Ну а то, что это размер «на одного», — Аня сделала выразительные глаза, — это тонкий намек на то, что не стоит делить ложе с Сольвейг. Это во-вторых. А в-третьих, Сольвейг однозначно узнает, от кого подарок, и будет взбешена его интимностью. Согласен?
Дракон кивнул.
— Ну вот и хорошо. Давай отправляй его адресату. А я пока пойду прогуляюсь к нашему волшебному озеру.
Горное озеро было действительно волшебным. За всю свою жизнь Земная ни разу не видела такой водной глади: стальная, зеркальная, гладкая, словно кожа дельфина. Ничегошеньки нельзя было рассмотреть под слоем воды. Даже опуская руку в ледяную воду на глубину нескольких сантиметров, посягнувший на спокойствие водного царства лишался возможности рассмотреть не только детали, но и ладонь вообще. Зато удивленное лицо можно было рассматривать долго, словно в кривом зеркале.
Каменные покатые берега, шум падающей с пятиметровой высоты воды, песнь ветра и хор птиц — все привлекало Аню в этой местности.
Местные жители говорили, что озеро волшебное, что вода в нем всегда ледяная, но никогда не замерзает. А еще говорили, что лишь один раз в году вода становится прозрачной, аж до самого черного дна видно подводное царство, и только в тот единственный день можно искупаться, потому как вода нагревается. И повезет тому, кто такую воду сумеет застать. И прибавит сие купание десять лишних годков к жизни человека.
«Славная сказка, прям как наш Иван-дурачок по велению Конька-Горбунка в студеную и кипящую воду поочередно бросался. И в принца знатного обернулся. Только получается, что в нашей сказке ему годков-то добавили, а тут — забирают. Или добавляют? Вот, черт, запуталась!»
Улыбаясь собственным мыслям, Аня брела по гальке, разбросанной чьей-то щедрой рукой по берегам озера. Хвойный лес превращал воздух в нечто подобное густой карамели. Казалось, что не воздух вдыхаешь, а смолу, которая течет, обволакивает все внутри. И вроде дышать труднее, но так приятно, и Аня дышала, а надышаться никак не могла.
Неспешным шагом путешественница добралась до плоского валуна, который небольшим мысом врезался в водную гладь. Камень темный, как будто мокрый, и еще весело подмигивал искрами. Однако, обнаружив, что порода сама по себе темная и ничуть не холодная, Аня улеглась на камень животом, подтянулась к самому краю и заглянула в кривое зеркало неспокойной водной глади.
Все реже девушка доставала из закромов свою любимую косметику: при правильном, экологически чистом питании кожа лица выровнялась, под августовским солнцем покрылась идеально ровным загаром, щеки горели, глаза блестели. Выходы в свет были отменены, и Аня думать забыла про тушь, тональный крем или румяна.
Мысли снова свернули не туда: сколько раз маг-бастард вытаскивал Аню из передряг, как часто он видел несовершенным лицо брюнетки? И синяки, и подтеки, и обрезанные волосы, и потекшая тушь, и разбитые губы, и обожженный нос. Впору за голову хвататься и бежать куда глаза глядят. Так нет же! Появляется снова и снова. Душу рвет. Работать мешает.
Аня перевернулась с живота на спину и стала разглядывать медленно плывущие облака.
Кстати! А почему он вообще мешает работать? Мужик взрослый, мозгами не обделен, явной привязанности к Ане не скрывает, но и прямым текстом ничего не говорит.
«Почему я должна трепать себе нервы?! Почему я, а не он? Нервные клетки не восстанавливаются. И это мои клетки! К черту терзания! Закажу себе рыженького дракончика на неделю и отведу душу!»
Твердо решив воспользоваться услугами Сорифез, Аня довольно зажмурилась. Легкий плеск воды не привлек внимания девушки. Солнышко разморило, водопад нашептывал ласковые слова. Брюнетка медленно погружалась в дрему.
Внезапно на лицо капнула безумно холодная капля. Аня вздрогнула, поморщилась и быстро вытерла ледяное пятно. Глаза открывать поленилась: если дождь — успеет укрыться под деревьями, а если рыба плещется — то плавник ей в руки.
Однако убежавшие играть в прятки солнечные лучи и новая капля все-таки заставили открыть глаза. Открыть и онеметь от страха — солнце не ушло за тучи, оно все так же ярко светило. Только потускнело немного, поскольку светило сквозь водяной шар, застывший над головой девушки.
Аня боялась пошевелиться, даже дышать перестала. Нависающее над головой нечто однозначно происходило из воды: состояло из воды, жило в воде и водой плакало. Переливалось, держало форму и отражало страх в Аниных глазах.
«Самое время домой», — подсказал осмелевший разум, и Аня, наконец-то выдохнув, стала медленно сползать с валуна. Водная субстанция поползла за объектом наблюдения.
Способ передвижения был безумно неудобным. Земная решила перекатиться на бок, но как-то не рассчитала размеров лежбища и стала медленно соскальзывать в воду. Ухватиться не за что — валун гладкий, а за ноги словно кто-то тянет. Девушка дернула ногой — точно держат! А водяная безликая фигура все еще смотрела, обтекая и переливаясь отражением леса.
— Отпусти, пожалуйста, — с надеждой попросила пленница.
В ответ водяной шар сильно раздулся и лопнул мириадами брызг. Аня дернулась и соскользнула в воду: кожу обжег ледяной холод, попытки вырваться из цепкого захвата оказались бесполезными. Опустив голову и еще раз дернув ногами, Аня не увидела ничего, что могло бы сковать ее движения. Однако это самое «ничего» тянуло девушку вниз. Руки хватали воду, пытаясь нащупать камень и хоть на миг задержать движение тела. Последние крохи воздуха уходили из легких. Вода застилала пеленой глаза и не позволяла сделать вдох.
«А где же кино?» — последнее, чему удивилась Аня, прежде чем сделала вдох, и темнота поглотила ее существо.
Следующее мгновение врезалось в девушку как несущийся на всех парах паровоз, вывернуло легкие наизнанку и заставило принять унизительную коленно-локтевую позу. Рыдания вместе с водой вырывались изнутри, виски пульсировали, руки дрожали. Зато Аня могла дышать.
Откашлявшись и восстановив дыхание, брюнетка повалилась на бок и схватилась за горло. Ледяная вода обожгла не только легкие, но и трахею.
Яркий свет резал глаза. И скрыться от него не было никакой возможности — свет шел отовсюду.
«Выключить свет!» — мысленно скомандовала Аня, и свет послушался. Даже дышать стало легче.
— Это что такое?! — возмущенный голос точно так же, как и свет, шел отовсюду. — А ну, свет, я сказала!
И снова режущая боль в глазах.
«Выключить свет…» — опять отдала распоряжение Аня.
Свет погас, зато уши оглохли от резкого пронзительного крика. Команда «выключить звук» не помогла. Кто-то очень сильно расстроился неудаче с освещением.
— Не надо света… — просипела амагичка.
Визг прекратился.
— Твоя работа?! — В голосе слышались гнев и интерес одновременно.
Аня коротко кивнула. Обжигающий холод сделался ощутимее: кожа стала более чувствительной, вместе с шоком уходил адреналиновый экстаз. Земную бросило в дрожь. Прилипшая одежда не согревала.
— Ой ты, бедняжка, — протянуло нечто невидимое, — замерзла вся. Но тут я тебе не помогу. У меня вся земная одежда станет мокрой.
— Огонь? — еле слышно простучала зубами девушка.
Вместо ответа перед Аней заплясали апельсиново-красные ленты, от костра повеяло ощутимым теплом. Превозмогая общую слабость, Аня стала стягивать с себя одежду. Потратив последние силы на раскладывание обмундирования у костра, утопленница завалилась на боковую. С огнем в ее водяной темнице стало намного уютнее.
Шестым чувством Аня догадалась, что находится под водой в своеобразном воздушном кармане-пузыре: сполохи огня отражались от неровной зеркальной поверхности кокона, бликуя, играли в гляделки с костром.
— Согрелась, маленькая? — Голос наконец перестал окружать девушку и сконцентрировался в одной точке.
— Нет еще. — Для усиления эффекта Аня покачала головой и сжалась в комок.
— Ну ничего, сейчас согреешься. — И ни капли сочувствия.
— Кто вы? — Мозги наконец оттаяли и принялись за рутинную работу.
— Как это, кто я?! — возмутился голос. — Я Владыка! Я Хранитель! Я Правитель! Я Даритель жизни! Я…
— …баба… — предположила Аня.
Некто невидимый шумно выдохнул и, как представилось Ане, ссутулился.
— Я не баба, — обиженный женский голос опроверг догадку. — Я действительно владычица.
— Чего?
— Чего-чего, — передразнил голос, — водного пространства. Вот чего!
— …баба… — снова вставила Аня без страха.
Где ж это видано, так хамить владыке?! А Аня хамила. Нагло, бесстыже хамила. И чего добивалась, спрашивается?
— Большое-то ваше пространство? — Девушка упорно продолжала лежать на боку, не открывая глаз.
— Да как тебе сказать… Видимое — оно небольшое. А невидимое… Кто же поверит? — и столько тоски прозвучало в голосе, что брюнетке самой захотелось завыть.
— А сколько его — невидимого?
— О! — протянула незримая собеседница. — Видимо-невидимо, словами не опишешь.
— А почему невидимое? — Аня перевернулась спиной к огню и наконец решилась открыть глаза.
— Невидимое, потому что никто его не видит.
— А кто должен видеть?
— Да вы же и должны видеть. Вернее, не должны. Оно ж невидимым должно быть.
— Понятно, — сказала Аня вслух, качнув головой и подняв брови.
Именно так выглядела актриса из рекламы шоколадки «Милка», когда соглашалась, слушая рассказ деревенщины про маленького зверька, который заворачивал батончик в фольгу.
— А почему бы его не показать, это невидимое?
— Так про него все равно все знают.
— Так его видели раньше?
— Видели, а как же! Или не видели? — Собеседница засомневалась. Нахмурилась даже.
Теперь Аня видела ту, с которой разговаривала ни о чем: за стеной из воды, за тонкой перегородкой из натянутого в струну воздуха сидело нечто, сотканное из похожей на желе субстанции. Вроде и вода, но густая, еще не замерзшая, но и не подходящая под определение «жидкая».
Земная села в позу лотоса, благо нижнее белье позволяло. «Да и кого тут стесняться?» — вновь подняло голову нахальство.
Тем временем водная владычица разобралась со своими мыслями и снова обратилась к Ане:
— Согрелась?
— Да, спасибо. Теперь намного лучше. Теперь пить и есть хочется.
— О! Этого добра у нас много. — И она указала щупальцем куда-то вверх.
Аня задрала голову: сквозь натянутую водяную пленку начали просачиваться разноцветные фрукты. И если бы девушка не подставила руки, упали бы дары водяного неба прямо в костер.
— Благодарю тебя, о великая и могучая. — Аня поклонилась в сторону говорящего желе.
Знала бы загордившаяся звучными званиями владычица, сколько сарказма прозвучало в словах Земной, не задирала бы нос так высоко.
Снова усевшись на пол из мокрого, но отчего-то теплого песка, Аня принялась за еду.
— Рассказывайте, владычица, что у вас за беда приключилась?
— А с чего это ты взяла, что у нас беда какая-то?
Аня самоуверенно хмыкнула:
— А зачем же тогда вы меня на дно спускали?
Желе замерло, превратившись в статую из льда.
— Беда… — промямлила хранительница. — Есть у нас одна беда.
— Какая же?
— Да даже не знаю, как и сказать-то тебе.
— А вы сделайте глубокий вдох и начинайте говорить.
И желе вздохнуло, даже стенки пузыря колыхнулись.
— Косит моих водяных страшная болезнь.
Аня округлила глаза.
— Неизлечимая болячка.
— А симптомы какие? — Брюнетка принялась терзать апельсин.
— Бледность, вялость, безынициативность, рассеянность… — стала перечислять владычица признаки хвори. — Все как один хандрят.
— Да, — протянула Аня, запихивая очередную дольку в рот. — Страшная болезнь. Апатия опять-таки присутствует?
— Да-да, апатия.
— Хандра, значит?
Желе понуро кивнуло.
— Грустно, невесело им?
Дарительница жизни снова кивнула.
— Тогда какого же черта вы меня в свое невеселое царство приволокли?! Чтобы повеселиться?! — Девушка подскочила на ноги и бросила недоеденный апельсин в сторону желе.
От невообразимого напора эмоций гостьи хранительница покачнулась, замахала отростками-щупальцами и повалилась назад. Ане даже привидеться такое не могло — упасть со стула в воде!
— Чего ж ты так раскричалась, девонька? — По-старчески кряхтя, желеобразная правительница выбралась из-за трона и снова уселась на пьедестал.
— Простите, погорячилась, — без тени раскаяния произнесла пленница.
— Да чего уж там, — махнуло щупальце, — бывает.
Вот! Вот она, причина Аниного хамства! Полнейшее безразличие, апатия, безвольное существование в скорлупе. Именно это почувствовала девушка, именно эти признаки хвори зафиксировало подсознание, выстроив модель поведения.
— Так вам встряска нужна. Буря эмоций!
— Хе, — отреагировала хранительница, — насоветуешь тоже. «Как будто в буре есть покой!»
«Дежавю!» — выдала услужливая память.
— Ну так а что вы планировали делать со мной?
— Ну, не знаю, — распелось желе. — А что ты умеешь?
— По шее хорошо я умею давать, — вновь обозлилась Аня. — Кто твоим водяным сказки сказывает?
— Сказки? — переспросило чудище.
Аню аж перекосило. Одежда уже подсохла, и девушка стояла, скрючившись, натягивая на себя ставшую узкой штанину.
— Сказки-сказки. Кто рассказывает?
— Леший изредка заходит да сказывает. Утопленники… но их не очень часто тут увидишь. Водица студеная-то.
Аня понимающе кивнула:
— А библиотека у вас есть?
— Нет, девонька, — захрюкала хранительница-дарительница, — какие ж тут книжки, коли водица студеная-то?
— А песни вы поете?
— Поем, девонька, поем. Только от них еще больше в хандру бросает, — совсем понуро ответила повелительница и завела заунывную песню.
— Да, — резюмировала Земная. — Пойти и утопиться. Простите, Ваше Мокрейшество, за такое сравнение.
Очень хотелось Ане развеселить хранительницу задорной песней. Одно мешало: заведешь публику, они тебя на бис вызовут, потом еще раз, и еще, и еще, пока не загнешься от усталости.
Еще немного поразмышляв, Аня махнула рукой и запела:
— «Ничего на свете лучше нету…»
Неведомо, были ли глаза у водной владычицы, да только воспрянула она, засветилась вся, даже подвывать на свой водный лад начала.
— Еще, — скомандовала хранительница, когда Аня наконец умолкла.
— Еще, так еще, — улыбнулась девушка и, топнув ногой, завела «Калинку».
Выплясывая под народные напевы, брюнетка заметила пополнение компании: неведомые доселе жители озерных глубин повылазили из своих нор, облепили шарообразную сцену и глупо пялились из-за прозрачных стенок.
— Все, не могу больше. — Через два часа подвываний благодарной публики Аня свалилась на высохший песок.
Недовольные зрители тут же заныли.
— И не просите. Разве вам не нужно спать? О! А давайте вы мне жареной курочки принесете, а я вам колыбельную спою, и мы все вместе спать ляжем?
Водный народец охотно согласился, и уже через полчаса сквозь пузырь, словно манна небесная, спустилась заказанная ранее подрумяненная курочка.
Обещанная колыбельная укачала всех, в том числе и Аню. Почти засыпая, девушка уточнила, а не задохнется ли от нехватки воздуха в своей темнице? На что получила сердечные уверения в безопасности конструкции и еще одну просьбу об исполнении колыбельной.
«Спят усталые игрушки» пошли на «ура» и окончательно угомонили слушателей. Затушив огонь, Аня устроилась на сказочно теплом и мягком песке, закрыла глаза и подумала о том, кто каждый раз вытаскивал бедолагу из передряг. А в этот раз как-то запаздывал. Но ничего, у Ани уже имелись соображения. И с первым проснувшимся мальком она надеялась воплотить план в жизнь.
Анино утро началось по команде «Подъем!». Сколько ей позволили поспать, как крепко девушка спала — эти и подобные вопросы остались без ответа. Но самым отвратным моментом злоключения стала сама темница. Привыкшие жить в темноте глубоких вод озерные обитатели совершенно не подумали о нуждах пленницы: не хватало простора, недоставало неба, звуков, в конце концов. Аня проснулась в вакууме. Оттого и радости не было, и настрой оказался агрессивным до невозможности.
— Значит, так, Ваше Мокрейшество. Петь я больше не стану. — Аня, освещаемая бледно-фиолетовым светом, что просачивался сквозь пленку пузыря, демонстративно уселась на песок. Источником света служили невиданные доселе рыбы.
— Да как же так, милая! — Повелительница всплеснула руками-отростками. — Вона водяники мои какие развеселые стали — ни следочка от хандры.
— У них ни следочка, — Аня поморщилась, — а на меня посмотри?!
— А что так? Что у тебя? — Владычица привстала с трона и начала близоруко вглядываться в лицо брюнетки. — Не вижу ничего. А ну-ка, подвинься ко мне.
— А вы свет включите. Но-но! Не такой яркий! — Свет по настойчивой просьбе приглушили.
— Эх, девонька, что же ты бледненькая такая?
— Вот! Наконец-то дошло. Хворь ваша заразная. С водяных ваших сошла, а на меня накинулась. Меня следует срочно доставить на берег, выбросить вон из воды, чтобы хворь снова к бывшим хозяевам не вернулась.
— Ох, горе! Это ж надо ж такое! — запричитало желе и ринулось отдавать приказы.
Аня мысленно потирала руки в предвкушении удачи. Ну а как же! Должны выпустить. Просто обязаны. А то Анна им тут приступ такой хандры устроит — закачаешься.
Судя по переполоху, который наделала девушка, Анины дела складывались неплохо. Хотела купить, а получилось напугать. Вон как бегают. Или плавают?
Анины тюремщики все метались из стороны в сторону, но освобождать пленницу никто не спешил. Желеобразная повелительница видимого и невидимого куда-то запропастилась, оставив Земную на произвол судьбы.
И только брюнетка начала проявлять легкое беспокойство, как вдруг магически сотворенный свет погас. Вместе с темнотой Аню накрыла паника.
— Эй! Ваше Мокрейшество! Выпустите меня, а то я чувствую, приступ сейчас начнется! Истерика, перерастающая в депрессию! Эй, владычица!
Темнота вокруг, даже рыб-светляков не видно.
Земная клаустрофобией не страдала с рождения, но вдруг ударилась в панику, подбежала к изогнутой стенке пузыря, попробовала продавить рукой толстую пленку — бесполезно. Сердце ушло в пятки, голова кругом. Слышно было только, как кровь пульсирует и рвется дыхание. Руки бесполезно шарили по холодной поверхности — Аня продвигалась по окружности, следуя по ходу часовой стрелки.
— Выпустите меня, пожалуйста, — истеричный всхлип вырвался из груди. — Я ведь молодая. Я ведь хорошая. Я вам песни по вечерам петь буду. Честно-честно, каждый вечер буду петь. Отпустите только. Отпустите, черт бы вас побрал! Мне еще жить и жить! Мне еще столько надо успеть!
— Не шуми.
Аня подпрыгнула от неожиданности и икнула. Обернулась на голос, но в темноте ничего не увидела.
— Кто здесь? — В ответ тишина. — О, это галлюцинации! Мне не хватает воздуха!
— Терпения тебя не хватает в данном случае. Прошу тебя, не шуми.
Аня задохнулась от нахлынувших чувств: знакомый голос, запах корицы и, наконец, человеческое тепло вместо холодного пузыря.
Эмоции нахлынули волной и тут же откатили, на их месте объявились злость и раздражение.
— Почему я должна молчать? — «Аня, ты чего?! За тобой и в огонь и в воду, а ты…» — Одни заставляют петь, другие молчать! — Девушка шепотом изливала невесть откуда нахлынувшую злость на своего спасителя.
— Ты можешь помолчать хоть чуть-чуть? — таким же злым шепотом попросил мужчина.
— Могу и помолчать, если ты просишь, — ответила вроде покорно, но подумала: «Откуда столько ехидства?» — Чуть-чуть уже прошло?
В ответ лишь тяжелый вздох.
— Что ты там делаешь? Можешь свет зажечь?
Вместо ответа — щелчок пальцами и крохотный огонек над головой. Наконец Аня смогла рассмотреть своего спасителя: серьезный, задумчивый, что-то сосредоточенно чертит на песке. Волосы растрепаны, брови нахмурены, губы беспрестанно шепчут. Простая рубаха с косым воротом из грубой небеленой ткани. И маленькая капелька, проложившая блестящую дорожку от виска по скуле до небритой щеки. Такой серьезный и такой грустный.
Ане безумно захотелось провести рукой по волосам, смахнуть эту усталую капельку. Не сдержавшись, девушка сделала шаг к магу, присела перед ним на корточки и дождалась удивленного взгляда карих глаз. Затем вытерла пальцами капельку со скулы, приложила вторую ладонь к небритой щеке и потянулась губами к губам. Мужчина не сопротивлялся. Дотронулся до рук девушки и получил в награду самое нежное прикосновение.
Но тут же, потребовав большего, имперский бастард потянулся к Ане, потерял равновесие и упал на колени в песок.
— Бездна! — Поцелуй прервался.
Маг уставился себе под ноги — только что нарисованная пентаграмма разрушилась.
— Черт! — Аня начала подозревать, что ее эмоциональный порыв стоил обоим потерянных времени и усилий.
Вспыхнул яркий свет, заставив двоих оторваться друг от друга.
— А что это тут у нас такое? — Голос владычицы снова доносился отовсюду. — Полюбовничек объявился.
— Не надо ехидства! — вступилась за спасителя Аня и почувствовала, как маг сжал ее ладонь.
— Не стоит, леди Анна. — Мужчина притянул девушку к себе и обнял, уткнувшись в макушку подбородком. — Здравствуй, повелительница.
— И тебе не хворать, наследничек. — Голос более не растекался по своду. — Твоя работа?
— Моя, владычица.
Аня непонимающе глянула на мага.
«Потом…» — одними губами сказал мужчина и снова прижал брюнетку к себе.
— И все ради нее?
— Ради нее, повелительница.
— А как же жена?
Аня напряглась, внезапно засосало под ложечкой, ком в горле перекрыл дыхание.
— Нет у меня жены, владычица.
— Ну а та, которая слезы льет да русые волосы чешет над водицей студеной и слова заговорные шепчет?
Ответа не было, Аня почувствовала только отрицательное покачивание головой и наконец смогла проглотить комок.
— Ну да ладно, иди уже.
Брюнетка встрепенулась, с сожалением разорвала объятия.
— Сам иди, а милую оставь. Она мне понравилась.
Аня застыла на месте, с безнадегой вглядываясь в карие глаза.
— Я уйду, но не один.
— Я ее не отпущу, она меня развеселила. Да еще и окрутить вокруг пальца почти сумела. — Повелительница захрюкала. — Если бы не ты, гуляла бы уже твоя деваха по земле. А теперича… не обессудь, остается она со мной.
Маг печально опустил голову, стараясь рассмотреть, цел ли рисунок, — тщетно: песок засыпал половину линий.
— Ваше Мокрейшество, — вновь вступила в разговор Аня, — у меня есть для вас предложение.
— Откупиться хочешь, девонька? Не получится. У меня вона сколько сокровищ — в жизнь не сочтешь!
— То, что я хочу предложить, за деньги не купишь.
Маг внимательно следил за девушкой.
— И что ж ты такое можешь предложить, что бы я не смогла купить?
— Добрый совет и дружескую руку.
В пузыре воцарилось молчание. Лишь легкое пожатие пальцев колыхнуло воздух темницы.
— И каков же будет твой совет?
— Отправляйтесь путешествовать, Ваше Мокрейшество.
— Это как же ж?
— А где ваше невидимое царство находится?
— Под землей.
— Подземные воды?
— Они, родимые.
— А как далеко вы можете по этим водам добраться?
— Да куда душа попросит: можно и в море, можно и в небо.
— Тогда чего ж вы до сих пор сидите на месте, в скорлупе своей?
Владычица задумалась:
— А и вправду, чего это я?
— И прошу вас, прежде всего посетите стольный град Дон-Длон, загляните в императорский театр. Там мой друг главным оркестровым служит. Я ему скажу, он для вас ведерко приготовит. Вы дождем прольетесь, в ведерко сольетесь, он вас в ложу внесет, и вы на все концерты будете ходить и репетиции сможете слушать. А потом, как наслушаетесь, вернетесь в родные края да станете лучшей певицей окрестностей. Все слушать будут. И завидовать: нет ни у кого друга, а у вас есть! Никто не слышал песен краше столичных, а вы и их петь научились.
Желеобразная повелительница задумалась, а маг снова сгреб девушку в охапку и прошептал на ушко:
— Вместе уйдем. Так?
Аня согласно кивнула и стала гладить ровную вышивку на вороте мужской рубахи в ожидании ответа.
— А кого я оставлю на хозяйстве?
— А вы назначьте десяток заместителей и объясните, как голосовать за принятие решений, — подсказал кареглазый.
— И то правда. А коли передерутся, так и мороки с ними меньше будет! — засмеялась владычица. — А и Высшие с вами! Ступайте себе.
Внезапно хлынувшая вода затопила пузырь в долю секунды и застала Аню врасплох: девушка вцепилась мертвой хваткой в мага и что было силы заработала ногами. Однако потуги были бесполезны. Та же сила, что тянула давече Аню вниз, теперь стремительно несла парочку к поверхности.
Одного мига хватило для того, чтобы безболезненно достичь поверхности водной глади. Вырываясь из мокрого плена, парочка заключенных взорвала зеркало озера миллионами радужных капель. Глоток чистого воздуха — глоток свободы. Можно бесконечно долго наслаждаться им. Однако вода все еще была холоднее зимней стужи, а значит, требовалось выбираться на берег.
Самой близкой оказалась каменная россыпь ровно напротив места Аниного отбытия в водяное царство. Фыркая и активно работая руками, брюнетка первой добралась до берега, за нею захрустел галькой кареглазый наследник.
Дико болела голова у основания черепа, ноющая боль усиливалась по мере продвижения к цели, и вот сейчас, когда под ногами оказалась твердая земля, Аня шмыгала носом и омывала горячими слезами бледные щеки.
— Нам нужен огонь! Срочно! — Не обращая внимания на собственный командный голос, девушка прыгала на одной ноге, пытаясь стянуть с другой обувку.
Огонь послушно вспыхнул, обжигая теплом. Одновременно с устремившимся ввысь пламенем в обратном направлении устремилась брюнетка: намокший сапог все никак не желал слушаться хозяйку и покидать «насиженное» место — Аня грохнулась на камни.
— Чего стоишь?! Раздевайся! Ты же замерзнешь и заболеешь! — Мужчина, ухмыляясь, наблюдал за Аниными движениями и простодушно игнорировал приказы. — Ну, снимайся же ты! — это относилось к другому непослушному сапожку. — Помоги мне раздеться, пожалуйста.
На плаксивый зов девушки мужчина откликнулся — мгновенно прыгнул к мученице, сдернул сапожок. Аня, освободившись от оков, подскочила и начала судорожно стягивать с себя прилипшую рубашку.
— Ну, чего ты стоишь?
Девушка хотела спросить, почему мистер не спешит сбросить с себя холодный «компресс» из мокрой одежды, но маг решил, что вопрос в другом, и рывком дернул ворот Аниной рубахи в стороны.
То ли от возмущения, то ли от неожиданности девушка онемела. Стояла и смотрела на красавчика, беззвучно открывая и закрывая рот. Ровно до тех пор, пока зубы не стали отбивать чечетку. Очнувшись, спаситель сгреб девушку в охапку, прижал к себе и развернул спиной к огню.
Продолжая трястись от холода, Аня попыталась освободить руки и, прижав холодные пальцы к губам, стала активно согревать их дыханием. Наследник опустил голову, чтобы понять, чем занята беглянка, увидел посиневшие от холода пальчики, поймал Анины руки и поднес к своим губам. Прижимая брюнетку к себе одной рукой, второй аккуратно растирал и согревал кажущиеся такими крохотными в его руках девичьи ладошки. Аня млела от огненного тепла и от жара чужого тела, пыталась заглянуть в глаза спасителю, но видела лишь контур губ и ямочку на подбородке. Девушке безумно захотелось поцеловать эту самую ямочку, она потянулась вверх, зацепила кончиком носа колючий подбородок и наконец подняла глаза.
Под сосредоточенным и заботливым взглядом желание Ани вдруг стало рассыпаться, на глазах выступили слезы. Еще мгновение, и волшебство горячего дыхания рассеялось бы, однако блеснувший огонек в карих глазах зацепил ускользающее вожделение, рванул на себя и запечатал уста поцелуем. Аня сдалась — открылась, прижалась, слилась с чужим естеством.
Оторвавшись на мгновение от мужчины, чтобы набрать воздуха, графиня обнаружила, что все еще стоит спиной к припекающему огню в мокрых штанах и прижимается к совершенно сухой и теплой одежде мага.
— А почему твоя одежда сухая? — Вот теперь волшебство момента точно ускользнуло.
— Я высушил ее, — маг премило улыбнулся. — Хочешь, и твою одежду высушу?
Аня перевела взгляд на растянувшиеся в улыбке губы, мгновенно решила, что именно сухой одежды ей сейчас не хватает, и потянулась за новым поцелуем.
— Нет, — девушка выдохнула, целуя, и шепотом продолжила: — Я хочу, чтобы ты меня раздел.
С еще большей страстью мужчина впился в Анины губы, сбивая дыхание жаркими объятиями. Не дождавшись выполнения просьбы, брюнетка потянула высохшую рубашку освободителя вверх, обнажая каменный от напряжения живот. Тихий стон прямо в ухо жаркой волной прокатился по телу Ани — от корней волос до кончиков пальцев. Девушка обмякла, устояла на ногах лишь благодаря сильным мужским рукам. Голова шла кругом, тело отзывалось на малейшее прикосновение, из груди вырывались хриплые стоны и прерывистое дыхание.
— Гм! — кто-то кашлянул совсем рядом.
Интимный настрой как серпом срезало. Аня вжалась в торс спасителя и просительно заглянула ему в глаза.
Тяжело вздохнув, наследник императорского трона повернул голову, не отпуская девушку из объятий.
— Прошу простить меня, леди Анна, — Гард снова откашлялся. — Но его императорское величество отправил половину армии Кельтии по следу его императорского высочества.
— Господи, как не вовремя! — Аня впервые за долгие годы помянула имя всевышнего всуе и уткнулась лбом в грудь его высочеству. — Сделай так, чтобы никого не было, пожалуйста.
Маг хитро прищурился, сделал пасс рукой в сторону дракона и стал медленно склонять голову к Аниному лицу.
— Гм, прошу прощения, леди Анна…
Волшебник дернулся, как от удара, и воззрился на драконьего надзирателя.
Аня первой сообразила, в чем дело.
— Гард амагичен, он не может исчезнуть по мановению вашей руки, ваше высочество, — и девушка попыталась отстраниться от желанного тела. Момент был окончательно испорчен. — Вот теперь я хочу сухую одежду.
Дракон милостиво отвернулся. Ане подали уже сухую рубашку, помогли надеть и легким касанием остановили. Наследник погладил девушку по щеке, преданно заглянул в глаза. Анна лишь покачала головой и, оттолкнув мужчину от себя, сделала шаг назад.
— Вас ждут, ваше высочество, не забывайте… государственные дела… — Голос сорвался.
Очень хотелось зацепить побольнее, напомнить про законную будущую супругу. Однако Аня закусила губу и направилась прочь от озера. Только краем глаза заметила, что наследник так же, как и она сама, стоял босым на колючих камнях.
Злость захлестнула Земную, негодование вырывалось наружу. Назло самой себе девушка с силой вдавливала ступни в сырую землю, колола пятки и пальцы хвоей, чеканила шаг.
«Не забывайте… ваше высочество… ваше императорское высочество!» — свирепствовала Аня про себя. Дракон, следовавший в нескольких шагах от графини, слышал лишь шипение, напоминающее шипение сбежавшего молока.
— Леди Анна, вы пораните себе ноги.
— Иди к черту, Гард!
Дракон насупился. Однако час раскаяния еще не наступил: Аня, поглощенная своими невеселыми мыслями, даже не обратила внимания на резкость сказанного и продолжала топтать тропинку.
— Так нельзя, леди Анна…
— Что «так нельзя», Гард?! — Земная резко развернулась, вперившись глазами в наблюдателя. — Нельзя дать слабину? Нельзя отблагодарить избавителя? Нельзя целоваться на виду у всех?! Что нельзя?!
— Нельзя так изводить себя. Он ведь уйдет. Он не сможет остаться. Вы боретесь не с собой, не с ним. Вы боретесь с его долгом. И проигрываете!
Аня во все глаза пялилась на дракона.
— Он должен жениться на другой. Это его долг. Если не женится, знаете, что будет?
— Знаю, — понуро ответила Анна, — он подставит государство под двойной удар.
— Двойному? — Гард не уловил мысли.
— Северная Кельтия — это раз. И несостоявшийся тесть — это два.
— А, да. Про тестя я не подумал.
— Ладно — тесть. А несостоявшаяся жена, — Аня закатила глаза. — Пойдем, Гард, есть у меня одна идея, как и долг перебороть, и тестя не обидеть, и невесту приструнить.
Аня, позабыв о том, что совсем недавно сегодняшний спаситель предлагал ей место фаворитки, развернулась и бодренько зашагала к замку. Сделав пару шагов, девушка остановилась, отряхнула ноги, вытащила парочку иголок из ступни и наконец надела сапожки. Гард, помогавший Ане держать равновесие, благодушно улыбался — вот такая графиня Монакская ему нравилась больше.
В замковых воротах Земная столкнулась с графом Эдэром. Лихорадочно горевшие глаза напугали девушку, но еще больше графиня испугалась порывистых объятий бывшего императорского наследника.
— Вы нашлись, — шептал над ухом обрадованный мужчина, сжимая несчастную спасенную так сильно, что казалось, ребра хрустнут.
— Эдэр, отпусти, пожалуйста. — Аня постаралась вырваться из объятий — бесполезно. Расчувствовавшись, попыталась поднять руки, но смогла погладить лишь мужские ребра. Зато прием сработал — принц расслабился и наконец разорвал захват.
— Я ночь не спал, искал вас. Куда вы пропали? — Эдэр не выпускал руки графини, ласково гладил тонкие пальчики.
Аня обернулась к Гарду в надежде переложить на его крепкие плечи труды объяснений — что, где и когда случилось, однако дракон благовоспитанно удалился на приличное расстояние, оставив высокородных господ наедине. Такого расположения к недавнему спасителю надзиратель не выказывал.
Аня обернулась к графу:
— Пойдемте в дом, милый граф, и я вам все подробно расскажу.
Очередные средневековые посиделки под бутылочку пряного пьянящего напитка обещали плавно перетечь из запоздалого ужина в чрезвычайно ранний завтрак.
— А вы можете представить себе пьяного дракона? — Гард взболтнул бутыль, проверяя наличие содержимого.
— А чего ж его представлять? — Зевс пьяно прищурил один глаз, пытаясь навести прицел на говорившего. — Вот же он, перед нами сидит. Давай, покажи нам пьяного дракона.
— О, а давайте попугаем местных? — предложила Аня. — Они ж не в курсе, что с нами проживает настоящий змий! Гард, а ты трезвеешь, когда обращаешься в животинку?
— В кого?
— В животинку…
— Эт кто? — Дракон повернулся к заглядывающему в горлышко бутылки Зевсу. — Ты чего там ищешь?
— Истину!
— Истину, друг мой, в вине ищут, а ты бодягу какую-то хлещешь.
— Истину глаголешь, брат.
— Ну вот, Зита и Гита нашли друг друга.
— Кто нашел?
— Никто не нашел. Все потерялись, — Аня устало отмахнулась.
— Эдэр, ты должен отговорить леди от сумасшедшей идеи.
— От какой идеи? — заинтересовались и граф, и помощник.
— Она собралась объявить войну Южной Кельтии.
Зевс поперхнулся напитком, Эдэр скривился.
— А зачем войну?
— Леди собралась замуж.
— За кого?
— За твоего брата.
— За Зевса?!
— При чем здесь брат?
— А кто мне только что в родстве признавался?
Зевс, загнанный умозаключениями в угол, воззрился на Эдэра.
— Я не хочу замуж за леди, — секретарь мотнул головой.
— Не надо за меня замуж выходить. На мне лучше жениться, — Аня смутила собственного помощника дерзким и многообещающим взглядом.
— Так, а зачем война? — вновь обратил на себя внимание Эдэр.
— Да не будет войны! — Аня снова махнула рукой.
— А от чего вас тогда отговаривать?
— Наверное, от желания выйти замуж, — блеснул умом Зевс.
— Так, ладно. Гард, зря ты поднял эту тему. Во-первых, никто сейчас трезво рассуждать не в состоянии, во-вторых, мы только объявим войну. А воевать не станем.
Трое мужчин, кто с недоверием, кто с восхищением, уставились на хозяйку замка.
— Все, я сказала! Спать. Все объяснения завтра. На трезвую голову!
Ночь оказалась немыслимо короткой и тяжелой. Мысли, словно растревоженное осиное гнездо, находились в постоянном движении: ни возможности сосредоточиться и принять верное решение, ни возможности расслабиться и забыться.
Утро девушка встретила хмуро. Впрочем, утро тоже не очень было радо видеть Аню: снова тяжелые тучи, укутавшие ватной пеленой вершины гор, снова болотный цвет листвы.
Дабы развеять грусть-тоску, Земная включила граммофон, зажгла два десятка толстых свечей в камине, натянула шелковую рубаху с широченными, похожими на паруса рукавами, и принялась мерить комнату шагами. Удивительной работы ковры обладали даром поднимать настроение любому, кто ступал на них. И обязательно босиком. Посему домашние тапочки в одиночестве куковали под кроватью, а голые ступни впитывали животворящую энергию гор.
За небольшой срок пребывания на посту главы скромного государства граф Эдэр развернул нешуточную деятельность. Особой гордостью могла считаться служба «Одобрения нововведений и изобретений». Аналог патентного бюро.
Аня с удовольствием зарывалась в бумаги проектов, присылаемых со всех концов графства. Как оказалось, народу новообразованного государства крайне импонировал новый правитель с прогрессивными взглядами на абсолютно любой аспект жизни, и все активно включились в игру. В данном случае принцип «новая метла по-новому метет» пришелся по душе вопреки традиционному недовольству нововведениями.
— Это что такое? — Аня нахмурилась, рассматривая лежащую на столе бумагу. — Это когда тут появилось?
То, что так озадачило девушку, представляло собой проект безумно полезного изобретения. «Змейка», «молния», «застежка» и тому подобные названия всплывали в памяти из Аниной прошлой жизни. Конечно, до серийного производства еще далеко, да и обозначения на чертеже понять крайне сложно, но самое главное — идея была отлично передана, прорисована и рассчитана. Требовалось в срочном порядке найти графа и получить объяснения: что конкретно предлагает изобретатель и почему этот проект не был представлен Ане ранее?
— Эдэр! — гулко разносилось по пустым коридорам. — Эдэр, черт тебя побери! Просыпайся!
Аня фурией неслась по замку: волосы развевались, рубаха пузырилась на спине, босые ноги мелькали в полумраке с небывалой скоростью. Чувство восторга мешалось с чувством недовольства, образуя коктейль, замешанный на атомной энергии Аниного реактора.
— Эдэр! Я требую объяснений!
Добравшись наконец до покоев графа, Аня, не спрашивая разрешения и не обращая внимания на преграду в виде двустворчатой двери, ураганом ворвалась в графские покои, как некогда это сделала солнечная блондинка.
— Эдэр! Я разгневана! Ай, — пискнула Аня и, не сбавляя скорости, развернулась к выходу.
К коктейлю из гнева и раздражения добавился еще один ингредиент — зависть. Влетевшая без разрешения Земная рассчитывала, что граф Монакский преспокойно почивает в постельке после вчерашней попойки, и разбудить его девушка посчитала делом не просто достойным, но правильным: нечего лентяйничать — работать пора.
Но хранительница домашнего очага никак не ожидала увидеть картину интимного содержания: два сплетенных тела, блестящих в свете магических светляков, смеялись над сном в классической позиции, оккупировав массивный письменный стол. Мимолетного взгляда хватило, чтобы вывести брюнетку из равновесия. Хватило, чтобы так тщательно отодвигаемый ком мыслей о кареглазом соблазнителе развернулся и всей своей тяжестью навалился на Аню.
— Зевс! Черт бы тебя побрал! — Девушка снова неслась по коридору. — Зевс! Мы не в варварской стране живем: раздай всем ключи от дверей и пусть запираются! Зевс!
Стены сотрясались от Аниного крика, да только личный помощник никак не отзывался. Под руку попалась какая-то ваза. Аня взяла ее в руку, оценила искусную роспись, убедилась, что вещь не антикварная, и со всей дури бросила в стену.
— Зевс! Найдите мне Зевса! — кричала Аня, забегая в собственные покои.
Звук разбитого стекла завсегда успокаивал Земную. Но звон должен быть тонким, мелодичным, а такой звук был только у бьющейся литровой банки. Ваза девушку не удовлетворила — страсти, бушующие внутри, грозили перерасти в истерику.
— Леди Анна, мне очень жаль… — Эдэр стоял в распахнутой двери, в наспех накинутом халате и тоже босиком.
— Нет, Эдэр, это мне жаль, — отвернувшись к столу, Аня процедила сквозь зубы. — Вот это, — в воздух взлетел злосчастный листок с проектом «Молния», — должно было попасть ко мне намного раньше.
Граф сделал несколько шагов и выхватил из Аниной руки бумагу. Девушка шарахнулась.
— Отойди от меня, — непонимающий взгляд Эдэра еще больше разозлил Аню. — От тебя пахнет сексом.
— Чем пахнет?
— Женщиной от тебя пахнет, — прошипела Аня и подалась к выходу из комнаты.
Но, сделав пару шагов, застыла: в дверях стоял необъяснимо сияющий Зевс и внимательно вынюхивал одежду.
— И ты туда же? — возмутилась графиня. — Откуда только силы берутся?!
Злость, зависть, раздражение захлестнули Земную: у мужиков все в порядке, а девушка страдает от недостатка внимания!
— Я не хочу знать, где сейчас Гард, — Анна предостерегающе выставила руку. — Что там написано?
Все внимание — на работу. Самый лучший способ избавиться от ненужных мыслей.
— Здесь написано… — начал рассказ граф Монакский, — цитирую: «Данное изобретение может послужить для удобного временного скрепления длинных поверхностей».
— Нет, не это я хотела узнать, — Аня покачала головой, переминаясь с ноги на ногу. — Я хочу знать, из каких материалов это сделано.
— Здесь указано, что сделать можно из металла…
— Отлично! — Аня оторвалась от разглядывания собственных следов на мягком ворсе ковра. — Необходимо в срочном порядке доставить сюда умельца. Кто-нибудь, телепортируйтесь за ним.
— В этом нет необходимости, леди, — в разговор вступил Зевс.
Аня удивленно повернула голову — однозначно, в помощнике что-то изменилось. Тихий и уверенный голос, твердый взгляд. Именно таким Зевс был в Керколди. Не чета тому раздолбаю, которым молодой мужчина казался в последнее время.
— Этот мастер живет в деревне, что за озером, выше по реке.
— За водопадом, что ли?
Зевс утвердительно кивнул.
— Я привезу его, — и, решительно взглянув на Аню, поспешил откланяться.
— Нет, стой! — Графиня остановила помощника. — Я сама!
Направляясь в гардероб, Аня отдала распоряжение написать письмо-приглашение мастеру, уточнила его имя и уже через несколько минут была готова к конной прогулке.
— Коня мне! — крикнула прогрессорша, почти вываливаясь в раскрытое окно. — Эдэр, сделай путеводный светляк, пожалуйста. Мне необходимо проветриться.
Сочувствующий и непонимающий взгляды проводили решительно настроенную девушку. Аня стремительно преодолела несколько пролетов лестницы, вспорхнула в седло и пришпорила лошадь.
Скакун попался славный, да и со средствами передвижения Анна всегда находила общий язык. В прошлом машины были Аниной отрадой, бешеная скорость на какой-нибудь пустынной ночной трассе помогала сбросить напряжение, среди пробок в городе девушка ездила с насмешкой. Машина слушалась, умудрялась пролезть в дырки, не подходящие ее габаритам.
С лошадьми брюнетка не сюсюкалась, не уговаривала, даже не ухаживала за ними. Аня приходила, садилась в седло и сливалась с животным ментально.
Вот и сейчас конь почувствовал, что именно необходимо хозяйке. Скорость, ветер в лицо — вот лучшее лекарство. Никаких мыслей. Только калейдоскоп из картинок, несущихся навстречу и пропадающих за плечами.
Всадница гнала лошадь, словно спешила на пожар. Дорога через лес, вдоль озера. Злость зацепилась за душу, как чертополох, да так и осталась висеть, приклеившись. Раздражение выветрилось, зависть прошла. Аня наконец смогла улыбнуться. А дальше — лучше: конь с удовольствием брал барьеры, перелетал через препятствия. Застоялся, наверное, в стойле. А тут такая возможность порезвиться!
Ближе к водопаду дорога резко ушла влево и стала забирать в гору. Камни то и дело прыгали из-под резвых копыт. Преодолев расстояние, равное двум футбольным полям, Аня оказалась на вершине холма, покрытой густым хвойным лесом. Лишь у самой кромки ельник перемежался с низкорослыми лиственными деревьями.
Немного притормозив, чтобы насладиться тишиной леса, Земная уловила приглушенный шум водопада, вдохнула полной грудью прохладный воздух. Глянула на посветлевшее небо и в очередной раз одернула такой удобный жилет: в лесу согреет, на солнце не даст вспотеть.
«Хорошо, что Гард занят, а то поплелся бы за мной, охранять от лесных духов!» — обрадовалась драконья подопечная и с диким индейским криком пришпорила лошадь.
Лесные обитатели шарахались в стороны, полумрак пасмурного дня стеной смыкался за спиной. Ни малейшей мысли о безлюдности дороги в Аниной голове не возникло. Только скорость и убегающие зеленые стены.
Нескончаемый тоннель из листьев и стволов извивался змеей, игривый бирюзовый маяк стремительно мчался впереди. Как ни старалась Аня, перегнать малыша не смогла. Включившись в азартную игру, лошадь максимально ускоряла бег на ровных участках дороги, легко перепрыгивала через бурелом. Аня прислушивалась к лесу и наслаждалась скачкой.
Невдалеке показалась очередная преграда в виде поваленного дерева. Лошадь довольно и коротко фыркнула. Девушка улыбнулась и еще сильнее прижалась к шее животного. Внезапно в радужную гамму чувств ворвался странный отголосок и в долю секунды превратился в чувство тревоги. Приближающееся бревно вдруг отчего-то «смазалось», время замедлило бег, и Аня поплыла: бешеная скачка превратилась в плавное скольжение, лошадь уже занесла передние ноги для прыжка, оттолкнулась задними, и только тогда Аня осознала, что время играет ей на руку. Справа из густых кустов в скакуна летел огромный шар, полыхающий синим холодным пламенем.
«Останавливать лошадь бесполезно, — метнулась мысль в голове всадницы, — есть лишь доля секунды, чтобы избежать удара». Стоило только обозначить для себя дальнейшие действия, как «временной пузырь» взорвался, громкий свист и звонкое щебетание оглушили скакунью. Еще мгновение, и Аня бросила поводья, завалилась на бок и, кувыркаясь, упала в траву, по инерции перелетев через бревно. Огненный шар врезался в коня, окутал животное голубым сиянием и завис в воздухе. Лошадка замерла, превратившись в огромный мыльный пузырь неправильной формы.
Брюнетка удачно приземлилась на мягкую хвою, но совершенно неудачно покатилась дальше. Небольшой склон помог законам физики, и девушка укатилась в чащу. Ударившись в очередной раз спиной, она замерла, лежа поперек толстой сосны, у самого ее подножия.
Земная не могла поверить собственному счастью — все болит, но ничего не поломано. Она в сознании, хоть и без возможности нормально дышать. Будет много синяков и вывихов, порезов и ссадин. Но позвоночник цел, а значит, жизнь продолжается.
«Наверное, надо было все-таки брать Гарда», — подумала графиня и закрыла глаза — кто-то пробирался сквозь чащу.
— Да вот он! — раздалось совсем рядом. — Хиляк! Но резвый!
«Встать, что ли, и поклониться? Хиляк с четвертым размером груди! Вот потеха!»
— Живой ли? — уже ближе.
— Да дышит вроде, — произнесли неуверенно и с надеждой.
Аня лежала неподвижно, только ресницы подрагивали.
— Ну и куда ж ты так спешил, красавчик? — Один из говоривших наклонился к девушке, обдав затхлым запахом нестираной одежды. — О, да ты не красавчик!
Аня чуть не задохнулась от возмущения.
— Ты красавица! — «А вот за это спасибо!» — Зыркан, смотри, какие сокровища в ушах!
Шелест листвы у самой головы, еще один незнакомый и не особо приятный запах и падающая на лицо тень второго подошедшего.
— Экий подарочек нам достался, — причмокнул губами нелюдь в вонючей одежде. — Глянь-ка, чего там в кармане?
Первый полез в карман жилета и достал сложенные вчетверо листы пергамента — проект «Молния» и письмо мастеру. Второй тем временем принялся легонько пошлепывать Аню по щекам.
— Ну, ты! Руки прочь! — Немытые пальцы на коже лица — это святотатство!
— Ой, очнулась птичка, — обрадовался нарушитель гигиенических законов. — Пора вставать, пташка, петь будешь?
— Пить буду, — буркнула птичка, поднимаясь и усаживаясь поудобнее.
Второй исследователь внимательно вчитывался в содержание письма, хмурился то ли от незнания некоторых слов, то ли от самого смысла прочитанного. Аня выжидающе замерла, разглядывая нарушителей спокойствия: заросшие бородой почти до глаз, смуглая кожа, носы картошкой, широкоплечие и пузатые, коротконогие, но длиннорукие, одетые в позеленевшие то ли ватники, то ли облезлые шубы. На ногах — портянки и лапти.
«Самое оно для леса», — хмыкнула девушка.
— Той, она Плюмбарю письмо везла, — наконец справился с содержимым послания читатель. — Чего-то он там придумал, и граф его к себе зовет.
— Шельма этот Плюмбарь, вечно что-то понапридумывает, потом мучается с хламом.
— А вон, смотри, — бородач потряс бумагой над головой девушки. — Придумал что. Теперь граф зовет его к себе. Думаешь, по головке погладит? Или на ремни пустит?
Двое бородачей загоготали в голос, запрокидывая головы к вершинам сосен.
— Хватит бездельничать! — окрикнул их кто-то из-за деревьев — Ане не было видно. — Что у вас?
— Девка, господин капитан, письма и дорогие серьги. — Толстые ноги закрывали обзор.
Пропустив мимо ушей оскорбление, девушка напряглась: еще один «капитан», появившийся на горизонте, всколыхнул в Ане давно забытые переживания. Необъяснимые чувства надежды и тревоги взбудоражили кровь, сердце ушло в пятки.
— Кто вам сказал, что это девка? — приятный мягкий голос, словно у диктора новостей, заставил скачущее сердце брюнетки замереть, сжег ненужные переживания и развеял пепел по ветру.
Двое бородачей наконец расступились, позволяя Земной рассмотреть говорящего: невысокий, широкоплечий, с заячьей губой, массивной нижней челюстью и прячущимися под густыми бровями темными глазами. Мягкий голос абсолютно не подходил для такой внешности.
«Ему бы скрипучести», — подумалось Ане и тут же забылось.
— Простите, леди, они невоспитанные. — Широкая ладонь очутилась у самых глаз, призывая потянуться навстречу и наконец покинуть насиженное место. — Позвольте я вам помогу.
Аня позволила: и подняться, и рассмотреть, и покачать головой собственным мыслям.
— Куда вы так спешили, миледи?
— Простите, капитан, вы ошиблись. Я гуляла.
— Хороша прогулочка, — хмыкнул бородач, но тут же был приструнен колючим взглядом предводителя.
— И все же вам придется теперь добираться пешком.
— Это не очень удобно, — парировала Аня, — в лесу могут быть разбойники, и конь мне жизненно необходим, чтобы побыстрее завершить свой путь.
— В лесу действительно могут быть разбойники, но вам они уже будут не страшны.
— Это почему? — Земная отвела глаза, отряхнула одежду.
— Потому, — главарь шайки печально выдохнул, — что брать у вас уже будет нечего.
Аня смерила шутника бесстрастным взглядом, обратила внимание на кожаные сапоги. Рядом с портянками и лаптями кожаная обувь смотрелась богато.
— Есть какая-то альтернатива вашему предложению?
— Миледи готова предложить нам нечто более ценное, чем драгоценности и средство передвижения?
— Миледи готова выслушать вашу историю и передать графу ваши пожелания.
— О, цыпа из графской опочивальни! — обрадовался еще один подошедший бородач.
«А у капитана нет бороды», — снова мелькнула и пропала мысль.
Еще один бородач вел под уздцы Анину лошадь.
— Пустыми обещаниями сыт не будешь, — опустил глаза капитан.
— Почему вы решили, что мои обещания и обещания графа будут пустыми?
Над головой загремело, все дружно уставились в небо.
— Нам пора, миледи. Прошу вас. — Снова протянутая ладонь, но не приглашающая, а требующая драгоценности.
Аня стала медленно расстегивать серьгу, на голову упали первые капли.
— Где здесь можно переждать дождь? — Она бросила вопросительно-просительный взгляд на капитана.
Мужчина склонил голову набок и усмехнулся, затем все же взял серьги и зашагал прочь. Бородачи потянулись за главарем, уводя лошадь. Аня растерянно стояла у сосны.
И все же капитаном назвали широкоплечего не просто так: мужчина повернулся, печально посмотрел на девушку и махнул рукой, мол, была не была. Пострадавшая сорвалась с места и в несколько прыжков догнала компанию.
— А вы не думали получить за меня выкуп у графа?
— Если он позволил вам мчаться сквозь лес сломя голову, то, думаю, либо вы с ним поссорились и сбежали от него, либо он вас не ценит и отправляет на прогулки, — последовал многозначительный взгляд, — без охраны.
Роль любовницы и ничего не значащей фигуры Ане пришлась по нутру. Знали бы они, с кем имеют дело, вопрос наверняка решался бы по-другому.
— А что вы делаете в лесу? Неужто дома работы нет? — Аня умудрялась не отставать от быстро шагающего по лесным просторам мужчины, задыхалась и сбивала дыхание.
— А вам-то зачем забивать голову дурным?
— Ну, во-первых, всему есть причина. И вашему плачевному положению — тоже.
Капитан утвердительно кивнул, бородачи за Аниной спиной загомонили.
— Во-вторых, как говорил один умный человек, ни одна встреча не случайна.
Дождь усиливался, заставляя лесных разбойников ускорить шаги. Некоторые из грабителей натянули капюшоны. Ане же пришлось терпеть падающие за шиворот капли.
— Вы не кажетесь глупой, миледи. Как ваше имя?
— Сольвейг, — даже не задумываясь, обманула Аня.
— Пускай, — согласился с враньем капитан. — И если граф самовольно отказался от вас и отправил погулять, тогда я еще раз смею убедиться в бесполезности обращения к нему.
— Я сама уехала, — перебила обманщица.
Капитан повернул голову, прищурился:
— Вопрос в другом. — Аня ждала. — Намерены вы вернуться или нет?
— Конечно намерена. Я везла письмо. Я должна была доставить мастера в замок.
— Ах да, письмо! — Главарь протянул руку, в которой в мгновение ока материализовалась бумага. — Фикция? Или кража…
Аня остановилась, не понимая подоплеки данного вывода.
— Если фикция, тогда это рассчитано не на лесных обитателей и мы поломали чьи-то планы. Если кража, значит, за вами скоро прибудут. И вполне возможно, если вы сейчас повернете назад, к дороге, вас там подберут.
— Вы не правы, капитан. Это не фикция и не кража. Это совмещение приятного с полезным.
— Да что вы говорите! — наигранно возмутился главарь. За спиной снова загомонили. — Не верю!
Холод в голосе пробрал не меньше лесного холода. Порывы ветра шатали верхушки деревьев, грозовые тучи нависали над головами.
Дороги как таковой не было, но люди шли уверенно и быстро, оберегая ценное приобретение от царапающихся сучков, накинув какое-то покрывало и отодвигая ветки от морды коня. Ане приходилось самой о себе заботиться.
Сгущался полумрак, смыкались деревья над головой, все больше закрывая путников от дождя, все меньше становилось расстояние, на котором можно было увидеть еще что-нибудь, кроме леса. Шли явно в сторону реки, но Аню удивляла растительность дремучего леса. Вроде как должно быть наоборот — реже деревья, шире проходы.
Еще стали попадаться удивительно неземные деревья — словно канделябры с длинными свечами. По три-четыре прайм-ветки росло из одного ствола, ни коры, ни нижних веточек.
— Чудные, — Аня улыбнулась, дотронувшись рукой до одного такого дерева.
— Это кендаллары, — подсказал капитан. — Раньше не видели таких?
— Никогда, — еще шире улыбнулась девушка. — Кендаллары…
«Свечки по-английски», — разъяснила сама себе брюнетка.
Лес расступился, выпуская путников из своих объятий на большую опушку с колодцем посередине.
Аня и не заметила, как все бородачи разошлись по сторонам, оставив капитана наедине с пленницей.
— Добро пожаловать, леди Сольвейг, в мое царство. — И он ловко закинул ногу на развилку веток.
Аня удивленно воззрилась на собеседника — тот с ловкостью мартышки стал забираться на дерево. Запрокинув голову, брюнетка обнаружила в листве сколоченную из деревяшек площадку, на которую и забрался предводитель разбойников. Спустя полминуты вторая мартышка не менее ловко забралась на площадку и застыла с открытым ртом — в листве деревьев прятался маленький деревянный городок.
— Вы тут живете? — Аня влюбленно осматривала небольшой домик на дереве — о таком мечтает каждый ребенок.
— Мы вынуждены тут жить. — Капитан открыл стоящую на полке шкатулку и положил в нее серьги.
— Почему вы показываете мне это место? — Здравая мысль наконец посетила девичьи мозги.
— А нам больше нечего терять. Мы уходим.
— Кем вы были раньше? Почему вас называют капитаном?
— Все очень просто — я воевал.
Дождь усиленно забарабанил по крыше домика.
— А как же вы живете здесь зимой?
— Зимой здесь никто не живет. Все спускаются под землю.
— Вы, простите, гномы?
— Я не гном, — усмехнулся главарь, — они — наполовину…
— Наполовину не гномы?
— Именно так, миледи.
— От кого вы прячетесь?
— Не прячемся. Живем.
— А чем плохо жить в городе или деревне?
— Налоги… — капитан запнулся. — Поборы.
— С этим трудно, конечно, но ведь другие живут.
— Я не хочу так жить! — Мужчина вскинул голову, сверкнул глазами. — Меня покидало по миру, я видел много. Я так, — перст указал в окно, — жить не хочу.
— А как бы вы хотели?
— Зачем вы задаете такие вопросы?
— А у вас всегда такая привычка — отвечать вопросом на вопрос?
Мужчина хмыкнул и повернулся к полке, поднял руку и щелчком пальцев зажег голубой огонек в стеклянной колбе — в хибарке стало светлее и уютнее. Аня медленно осела на прикрытый шкурами и тряпками ящик — девушка и думать забыла о том, как поймали ее и лошадь.
— Вы маг! Что же, кроме налогов, погнало вас в лес?
— Я маг, но родился не в той стране.
— А что не в порядке с этой страной? Здесь нет магии?
— Здесь ее не любят. — Мужчина сел напротив собеседницы на лежанку.
— Ну, людям свойственно испытывать всякие чувства. Возможно, с приходом новой власти все изменится. — Аня повела бровью.
Мужчина недоверчиво скривил губы.
— Отчего же новому правителю быть лучше старого?
— А чем был плох Ован… лорд Овандр? — Оговорка по Фрейду не ускользнула от внимания мужчины.
— Кто вы, леди?
— Вы не ответили на вопрос, капитан.
— Откровенность за откровенность?
— Отнюдь, — Аня качнула головой. — У меня лучшее предложение.
— Какое?
— Вы мне рассказываете, чем был плох король, как бы вы поступали на его месте, а взамен…
— …а взамен… — капитан не выдержал паузы.
— Взамен вы получите то, на что не рассчитывали.
— И чтобы он потом меня порвал? — Пухлые губы мужчины сложились в некое подобие улыбки.
— Кто вас должен порвать? — не поняла Аня.
— Тот, с кем вы связаны нитью…
— Что?! — Земная подскочила, начала крутиться вокруг себя, отыскивая невидимую нить. — Опять?! Какого цвета нить?
— Красного…
Аня свободно выдохнула:
— Не черная… Во-первых, не порвет. Во-вторых… — и она замолкла. — А почему вы решили, что кто-то должен вас порвать?
— А что вы решили мне предложить, миледи?
— Вы подумали, что я могу предложить себя в качестве подарка? — Графиня снова уселась на ящик.
— Подозреваю, что я ошибся, — мужчина смутился.
— Так, с самого начала, прошу вас. — Аня снова глубоко вдохнула, успокаивая разошедшееся сердце. — Вы рассказываете мне про старого Бармалея, а я обещаю, что после рассказа все изменится.
Капитан кивнул.
— Но сначала расскажите мне про нить.
— Связывающая вас нить красного цвета… это цвет высшей привязанности.
— Как ее можно разорвать… Нет, не так. Каким образом она… мм… натягивается.
— Миледи не училась в школе магии?
— Миледи не местная.
— Понял, — маг кивнул. — Нить, как вы говорите, натягивается в результате эмоционального всплеска между двумя особами.
— Таким всплеском может быть… — Аня подсказала направление объяснений.
— Таким всплеском может быть любовь, физический контакт. — Аня поморщилась. — Потрясение, утрата, страх…
— Нить черного цвета…
— …Ужасная вещь. Нить поглощения. Не желал бы я быть связанным такой нитью. Она односторонняя. Выкачивает силы из одного, пополняя запасы другого. Жуть.
— Знаю. А красная нить?
— Красная — нить обоюдной привязанности.
Аня вздохнула: то, чего она своим умишком не была готова признать, доказала магия.
— Как избавиться от черной нити, я знаю. А каким образом рвется красная?
— А зачем вам ее рвать? Она не односторонняя. Она — признак обоюдного согласия. Если все хорошо, зачем ее рвать?
— А если он должен жениться на другой?
Мужчина ошарашенно молчал. Аня ждала ответа.
— Он много потеряет, леди.
— Сомнительный комплимент, — загрустила Аня. — Как ее порвать?
— Убить.
— Нет такой возможности.
— Терпеть и ждать.
— Отсохнет? — Девушка горько улыбнулась. — А если попросить амагичного человека порвать ее?
— Не получится.
— Почему?
— Потому что это не магия.
Аня застыла.
— Это не магия, это выше магии.
— Это начертано свыше?
— Можно сказать и так, миледи.
— И вы думаете, что он порвет вас, если я предложу себя в подарок?
Мужчина засмеялся:
— Если вы предложите, ничего не произойдет. Нить натягивается лишь в моменты наивысшего эмоционального подъема или падения. Если мы с вами говорим, флиртуем, делаем друг другу комплименты — он не почувствует.
— А мое падение с лошади и дальнейшие переживания — это он не почувствовал?
— Наверное, вы не слишком переживали, леди Сольвейг.
Упоминание чужого имени вернуло Аню на землю.
— Теперь о вас. Капитан, вы должны раскрыть мне всю подноготную правления Овандера, — и это уже было не оговоркой: называя царственную особу по имени, Аня запланированно подняла и поставила себя на пьедестал.
— Лучше давайте мы подождем, пока закончится дождь, спустимся на поляну, и там вы услышите рассказ не только мой, но и всех тех, кто был вынужден бежать со мной.
Бизнес-леди легко согласилась: чем больше информации удастся собрать, тем объективнее будет оценка сложившейся ситуации.
Дождь славно промочил землю, под ногами чавкало. Аня кривилась и куталась в услужливо поданную шкуру, однако желание узнать все о проблемах народа подталкивало девушку вперед.
Как оказалось, колодец, что красовался как раз в центре круглой лужайки, был сух. И самое примечательное, что даже заливаемая в него ради эксперимента вода уходила в мгновение ока, а дно оставалось все таким же сухим.
«Надо будет узнать у Ее Мокрейшества, что за чудо чудное с этим колодцем», — подумала Аня, выслушивая рассказ капитана.
Впрочем, не только колодец вызывал повышенный интерес. Идеально круглая лужайка, невиданной формы деревья, отсутствие мелкой растительности типа кустов — все, что окружало в данный момент Аню, удивляло и заставляло призадуматься, а не рукотворный ли это шедевр?
На краю поляны подчиненные капитана соорудили невысокую конструкцию из веток и хвороста, вокруг которой разложили бревна и уселись в ожидании.
— А чего ждут? Почему не зажигают огонь?
— Традиция. Сначала молитва огню, затем зажигаем.
Аня понимающе закивала.
Еще одной особенностью волшебной поляны оказалось то, что дым на ней рассеивался.
— То есть как это, костер без дыма? А куда он девается? — Гостья недоумевала.
— Мы не знаем, но это нам только на руку. По дыму нас никто засечь не может.
Дым, конечно, рассеивался, за это отдельное спасибо полянке, но запах от жарившейся на огне дичи оставался. И каждый сидящий у костра считал своим долгом втянуть носом аромат готовящейся пищи и сообщить остальным, что голоднее его тут никого нет.
Жаловаться на свою жизнь Анины собеседники начали, когда животы были полны, а огонь грел протянутые к нему нижние конечности.
— Моя история проста и не нова. Таких, как я, в наших краях — великое множество. Король Овандер совершенно не интересовался нашими землями, доверял все управляющим и лишь требовал, чтобы вовремя платили дань. И, как заведено, управляющая знать, а в моем случае — барон Драриж, не заботясь о народе, регулярно требовал платы. И с каждым годом все больше и больше своевольничал, обманом выманивал и силой забирал то, что ему нравилось.
Аня кивала — это классика жанра.
— Я жил с родителями, рано осиротел. Барон наложил свою руку на наши земли, при помощи незаконного суда отобрал все, до чего смог дотянуться. Загубил виноградники, посевные поля, животноводство — все. У меня не было сил бороться против несправедливости. Я ушел. Ушел воевать. И вот вернулся. С надеждой, что мне удастся начать жизнь заново, не как барону, а как простолюдину.
— Не вышло?
— Не вышло. Ровно два года понадобилось мне для того, чтобы твердо встать на ноги, и ровно десять минут понадобилось барону для того, чтобы заявить права на мое дело и отобрать его, обобрать меня до копейки.
— И что, он вот так просто пришел и сказал — мое? И забрал?
— Нет, конечно. Пришли люди, сказали: твои десять процентов и ответственность на тебе, можешь работать. Если нет — пошел прочь. Я отказался. Они ушли, а потом снова пришли, но уже другие и демонстративно показали, кто здесь главный. И что они делают с непокорными. Хорошо, что я не успел обзавестись семьей. А вот у Тоя никого не осталось, — капитан грустно кивнул в сторону одного из бородачей, не поднимавшего глаз.
— Урожай хороший был, — начал рассказ Той. — Всей деревней собирали, мяли, праздник устроили, богам поклонялись и на вырученные от продажи вина деньги купили еще земель. Снова вложили столько труда, вырастили, собрали новый урожай, и на очередной праздник поклонения, когда вино уже было разлито по бочкам и оставлено бродить, пришли люди барона и заявили, что продажа земель была незаконной, потребовали вернуть деньги. Денег не было конечно же, вино мы не отдали. Так они вызвали какого-то мага, бездна его подери, и тот не только сжег виноградные лозы, но еще и землю испортил. А вот потом они забрали вино, оставив нашу деревню ни с чем. Голодная зима забрала с собой многих.
Голос Тоя задрожал, у Ани на глаза навернулись слезы. За следующие два часа ни один из рассказов не развеселил собеседников. Никто не остановил изливающих душу людей.
Когда последний из разбойников завершил рассказ, Аня была просто вне себя от гнева. За все время сидения в удаленном от людей замке она ни разу не задумалась над проблемами управления государством. Думала только о себе.
— Капитан, а скажите, если бы вы стали управляющим регионом, что бы вы сделали? Говорят, деньги портят людей. А вы? Вас бы они испортили?
— Не испортили бы. — Аня сдержала смешок. — Они бы просто не успели этого сделать.
Девушка удивленно подняла брови.
— Я бы не копил деньги, я бы пускал их в оборот. А дань платил бы продуктами.
— И вы готовы работать руками?
— Готов. — Задор и непреклонность прозвучали набатом в одном слове.
— Тогда по пути своего следования зайдите в замок графа — он вас выслушает. Но вы должны принести ему бизнес-план.
— Что принести?
— Вы должны расписать, что, как, когда вы будете делать, если станете управляющим. И сколько денег вам на это понадобится.
Капитан замер, всматриваясь в Анины глаза, а затем злобно рассмеялся:
— Вы думаете, леди Сольвейг, что граф согласится принять меня?
— Согласится. — Земная кивнула.
— Не смешите меня, леди. Может, это вы его попросите, когда вернетесь к нему? — снова послышалась насмешка в голосе.
— А что вам еще остается делать? За спрос денег не берут. Если не попробуете, ничего не узнаете, — девушка засыпала капитана народными мудростями.
— А верно, капитан, — вступился за Аню Той. — Тебе надо попробовать. Только не с графом, а с графиней. Говорят, с ней можно договориться, если залезть к ней ночью в окно опочивальни.
Подавляемый говорившим смех вырвался с последними словами. Остальные сидящие подхватили и громогласно захохотали над шуткой. Капитан сверлил глазами огонь, Аня сидела с открытым ртом. Затем очнулась.
— Откуда такие сведения?
— Оттуда же, леди. А то вы не знаете сами. Графиня такая уродливая, что к ней любовников доставляют ночью с завязанными глазами, чтобы не пугать. И через окно к ней закидывают их прямо в башню. Чтобы не сбежали! — снова грохочущий хохот.
Аня только хлопала глазами.
— Графиню я видела. Не такая уж она и уродина.
— А чего ж она из замка не выходит — людям показаться?
— Да, — подхватил еще один бородач. — Граф-то побывал во многих городах, поприветствовал людей. А графиню не таскал с собой.
— Она была занята.
— Ага, занята. Красоту наводила.
— Ну хватит! — прервал очередной приступ истерического смеха капитан. — Не важно, как она выглядит. Если она сможет помочь, хотя я очень в этом сомневаюсь, значит, стоит попробовать. Леди Сольвейг права.
— О, прошу вас, капитан, не упоминайте моего имени при встрече.
— Почему? — Капитан хмыкнул, поднимаясь. — Вы все же решили не возвращаться?
— Нет, по другой причине. Вы узнаете о ней, когда прибудете в замок.
Капитан прищурился, посмотрел на Аню сверху вниз.
— Ах да, и отдайте леди Анне серьги, — девушка кивнула на домик. — Она их очень любит и будет благодарна, если вы их вернете. Заодно это будет вам пропуск за ворота замка.
Капитан над чем-то раздумывал, стоя у костра и не отрывая взгляда от Ани.
— А не пора ли нам спать? — Главарь разбойников повернул голову к одному из бородачей. — Зыркан, завтра поднимаешься первым.
Зыркан что-то недовольно пробубнил в бороду и засобирался.
— Леди, вам придется делить домик со мной. — Услышав слова капитана, кто-то неприлично захрюкал в кружку.
— А что, свободных домиков нет? — с театральным беспокойством за собственную честь спросила гостья.
Ночью снова зарядил дождь, убаюкивая мерной дробью всех в округе. Сон пришел быстро и не осчастливил единственную гостью хоть малой толикой сновидений. В кои-то веки Аня выспалась.
А утром девушку ждал сюрприз: в домике она проснулась одна, если не брать в расчет маленький путеводный огонек, что подрагивал под низким потолком, словно крошечный конек в предвкушении скачки. Подумалось, что хозяева домиков еще спят, но, спускаясь в дерева, Аня уже была твердо уверена, что ходоки отправились в путь, оставив девушку одну.
Странное дело, сюда добирались, держа путь с севера на юг, шли несколько часов, а огонек, что повел Аню на восток, вывел брюнетку на дорогу уже через пятнадцать минут.
«Какой замечательный лес», — не успела подумать Аня, как до ушей донеслись звуки — голоса и топот копыт.
Девушка села на какую-то корягу на обочине и стала ждать. Попутчики ли, спасатели ли — не важно. Письмо к мастеру все еще лежало в кармане, раздражительность и гнев сменились жаждой действия: необходимо было начинать проекты, которые принесут баснословные прибыли, и пускать деньги в оборот, как и сказал капитан. Кстати, почему ни разу не возникло желания спросить его имя? Если это магия, тогда воздействие было столь тонким, что Аня не почувствовала, а значит, предводитель лесных разбойников не просто маг, а очень хороший маг. Или психолог. Такого стоит заполучить в свою команду.
— Леди Анна, — слева послышался громкий возмущенный возглас Зевса, — где ваш конь?
Под строгим взглядом шефини личный помощник стушевался, решив, что перегнул палку. Сам Зевс был верхом.
— Где Эдэр? — очень ласково и многообещающе спросила Аня.
— Ищет вас, — заикаясь, ответил секретарь.
— Сообщи ему, что я нашлась. Сообщи, что мы едем за мастером. Сообщи, что у меня много вопросов, и еще скажи, чтобы граф сидел в замке — у него будут гости.
Быстренько начертав послание на бумаге, Зевс испарил письмо и помог Ане забраться на лошадь.
Для того чтобы привести себя в порядок, Земной понадобилось два часа. Облачившись в любимый халат, девушка в очередной раз не отказала себе в удовольствии пройтись босиком по коврам. Из-за дверей рабочего кабинета графа Монакского доносились голоса: на повышенных тонах разговаривал Эдэр, второй собеседник соблюдал правила приличия.
— Этого не может быть! Это невозможно! — чуть ли не топал ногами бывший наследник трона. — И сколько таких?
— Более сотни. Список я смогу составить к завтрашнему утру.
Ага, знакомый голос. Граф все-таки принял капитана, и уже достаточно долгое время они обсуждали экономические и политические вопросы.
Еще немного послушав мужчин, Аня открыла дверь и снисходительно произнесла:
— Вы принесли мои серьги?
Капитан подскочил с кресла, Эдэр застыл у стола. Брюнетка прошла мимо гостя, задев его нечаянно взглядом, и остановилась напротив графа, полностью игнорируя правила приличия. Выждав еще немного, хозяйка замка обернулась к стоящему у кресла мужчине:
— Где ваши спутники? Я хотела бы показать им внутреннее убранство своей опочивальни.
Рука графа дернулась, опрокидывая на пол бокал.
— Покорнейше прошу простить меня, леди, — посетитель опустил голову, — но я пришел один.
— Это похвально, капитан. Эдэр, — Аня резко развернулась к правителю, — мои серьги у вас?
С трудом соображающий граф указал пальцем на середину стола. Аня удовлетворенно кивнула.
— Я хотела бы, чтобы вы поговорили с капитаном… — Земная снова повернулась к гостю.
— Капитан Нэгуэ. — Мужчина коротко поклонился.
Только сейчас Аня наконец определила, что было не так в главаре бандитов.
— Почему вас называют капитаном?
— Мне прочили небывалый взлет по карьерной лестнице…
— Но он не состоялся? — Аня перебила рассказчика, тот резко вскинул голову. — Оставьте нас, капитан Нэгуэ.
Мужчина повиновался, вышел за дверь.
Аня же развернулась к графу.
— Я очень рад, леди Анна, что с вами все в порядке, — начал было говорить граф, но сбавил обороты под тяжелым взглядом графини.
— Какого цвета нить? — Земная била не в бровь, а в глаз.
Эдэр побледнел — Аня сделала правильный вывод: граф знал о нити, но не признавался. Сделав два шага по направлению к мужчине, Аня залепила ему звонкую пощечину. Затем сгребла со стола серьги и направилась к выходу.
— И еще, Эдэр, — девушка остановилась на полпути. — У него не офицерская выправка, проверьте. И к тому же он сильный маг, если мои наблюдения верны. Его шайка где-то неподалеку. Найдите и накормите людей. Они сработанная команда и будут хорошими подчиненными. Ничего им не обещайте. Выслушайте. И потребуйте конкретных планов действий. Остальное обсудим завтра. Спокойной ночи.
Ох уж это самолюбие, иногда перерастающее в самовлюбленность, а затем — в стервозность. Аня жуть как не любила самовлюбленных самодуров, но отказаться от торжественного выхода пред очи ошарашенных бородачей не смогла.
Утро началось крайне приятно: личное знакомство с народом, активное обсуждение бизнес-плана по развитию региона, споры и субъективные мнения, горы книг, раздача указаний, направленных на создание прототипов новых для этого мира изобретений и тому подобное.
Аня была в ударе: такого взрыва эмоций — бодрящих, разгоняющих кровь, она не испытывала ровно с прибытия в эти края. Адреналиновый страх не в счет. Тогда был наплыв негативных эмоций. Зато сейчас…
Беспрестанно улыбаясь, Земная заражала своим оптимизмом всех вокруг: сыпала шутками и анекдотами, рассказывала байки, придумывала интересные ходы.
— Леди Анна, мы не должны настраивать против себя знать, — спорил с графиней Эдэр. — Вы себе представить не можете, что будет, если мы тотальным указом лишим знать ее позиций.
— Вы хотели сказать, Эдэр, оторвем от кормушки. — Граф кивнул. — И еще вы боитесь восстания.
Снова кивок. Аня склонила голову набок, из-за чего длинный локон выпал из-за уха и запрыгал у правого виска.
— Нам в обязательном порядке необходимо показательное выступление. Мы сместим этого… Как его? — Аня повернулась к капитану.
— Драриж, — подсказал мужчина.
— Благодарю, — промелькнула тень улыбки. — Драрижа смещаем, на его место ставим другого дворянина. Естественно, мы не станем вот так, с бухты-барахты, забирать земли и титулы. Но у нас есть козырь. Зевс нашел свод законов или обязательств, датированный… — Брюнетка защелкала пальцами.
— Девятьсот восемнадцатым годом, — тут же подхватил эстафету Зевс, за что получил жест одобрения.
— …И в этом своде четко прописаны обязанности, которые должны выполняться дворянами. Мы создадим заново судейский институт, суд присяжных и будем судить вельмож. Но для начала суд станет присуждать испытательный срок, за который этот самый вельможа, который желает оставить место управленца за собой, должен будет проявить себя настоящим руководителем, опять же составить бизнес-план и согласовать все детали со старейшинами из простого сословия.
— Вы понимаете, леди Анна, что это дело не одного дня?
— А вы понимаете, мой дорогой граф, что это дело не терпит отлагательства?
Граф неохотно качнул головой.
— Это нам с вами здесь хорошо, в нашем мирке. Аренда камней приносит немалый доход, авторские права на музыкальные произведения и патенты, доход от реализации драконьих овощей… Все это, конечно, доход, но это моя заслуга. Моя как бизнес-леди, — присутствующие закивали, признавая правоту иномирянки и радуясь пополнению собственного словарного запаса, — но не как правителя. Вы со своими возможностями да с возможностями Нэгуэ успеете всегда и везде, будете руководить и контролировать. А без контроля, — Аня резко обернулась к слушателям и отметила каждого пристальным взглядом, — качества не будет. Один мудрый и богатый человек сказал, что оставить своих работников без присмотра это все равно что оставить свой кошелек открытым. И вы однозначно станете лучшим правителем, чем могла бы стать я. И решения вам зачастую придется принимать самостоятельно. Но…
Аня замолчала, а все присутствующие замерли в ожидании.
— …война — войной, а обед по расписанию. — Напряжение, повисшее в комнате, лопнуло как мыльный пузырь. — Давайте-ка быстренько пообедаем и снова примемся за работу.
Предложение графини поддержали все без исключения.
— …а мне, дорогой доктор Ватсон, эти звезды говорят о том, что у нас свистнули палатку, — закончила Аня, и столовая в очередной раз огласилась истеричным смехом.
Эдэр утирал слезы, Зевс, уткнувшись лбом в столешницу, тихо скулил, держась двумя руками за живот, еще не привыкший к такому панибратству капитан Нэгуэ, прикрывая белоснежным платком рот, сдерживался изо всех сил, лишь плечи дрожали от смеха над приключениями знаменитой парочки и от тонкого английского юмора.
В какой-то момент перед графом Эдэром появился поднос с посланием: бесшумный и незримый слуга, выполнив долг, поспешил удалиться.
— Боюсь, что наша прислуга сегодня будет плохо спать.
— Это почему?
— Животы понадрывают: им же приходится подслушивать под дверью и смеяться беззвучно.
Новый взрыв смеха перекрыл голос Эдэра. Когда все отсмеялись и успокоились, граф торжественно достал письмо из огромного конверта и громко сообщил новость:
— Нас приглашают на свадьбу!
У Ани перехватило дыхание. Состояние было такое, словно окатили из лохани ледяной колодезной водой. Кровь отлила от лица, а пальцы предательски задрожали. Хотя и без дрожащих пальцев граф Эдэр увидел состояние соратницы и поспешил исправиться:
— Его величество король Штрудэльтэль приглашает на празднество по поводу венчания младшей из дочерей. Желает лицезреть графа и графиню Монакских.
— Эдэр, а мы с вами друг другу кто? — поспешила отвлечься Аня. — Мы брат и сестра? Или муж и жена?
Стоявший доселе граф медленно опустился в кресло. Часто моргая и сглатывая, он переводил взгляд с одного мужчины на другого и искал поддержки.
— Да что вы, граф, помилуйте. На вас лица нет. Я же просто спросила. И в силу некоторых обстоятельств, — Аня сделала очень выразительные глаза, — я бы предпочла остаться незамужней и равной в правах графиней независимого государства Монако. Вы со мной согласны?
Эдэр кивнул и быстро запил собственный страх большим глотком вина. Сидящие за столом деликатно молчали, уткнувшись в свои бокалы.
— У вас принято дарить свадебные подарки?
— О да, — глаза Гарда округлились, — и чем дороже будет подарок, тем…
— …тем более приближенным дарящий окажется к императорской …опе, — последнее слово Аня произнесла в нос, вызвав у публики очередной приступ истерического смеха.
— У вас есть идеи на этот счет?
— О, Эдэр, у меня тысячи идей, — поспешила Аня уверить оживившегося собеседника. — Более того. Одна из идей поможет нам с вами ввести новую моду и в ближайшем будущем обеспечить один из регионов нашего государства тысячами рабочих мест.
Все посторонние предметы мгновенно исчезли из рук сидящих за столом, а несколько пар ушей приготовились жадно ловить каждое слово.
Аня же испытывала терпение, выдерживая театральную паузу.
— Ну что вы тянете! — Эдэр не выдержал первым то ли в силу болезни недержания, то ли в силу положения на иерархической лестнице. — Что это за подарок?
— Велосипед, — загадочным шепотом поведала Аня и резко закрыла рот двумя ладонями, словно только что выболтала государственную тайну.
— Вело… что? — естественно, переспросили господа за столом.
— Велосипед! Дайте бумагу и карандаш.
Через минуту перед Аней положили требуемое, а еще через минуту на листе красовался рисунок первого в магическом мире велосипеда, походящего на первый велосипед из Аниного прошлого. Правда, в прошлой жизни на том средстве передвижения ездила тряпичная кукла, но внешний вид оба велосипеда имели одинаковый.
— Вот тут сидит человек и вращает педали. За счет огромного переднего колеса и малой окружности педалей, надеюсь, я правильно говорю… Ну да к черту, главное, чтобы вы поняли. Так вот, за счет этой самой разницы человек, делая несколько оборотов, продвигается на довольно приличное расстояние. Для начинающих вот тут, — Аня указала на заднее маленькое колесо, — приделываются специальные страховочные колесики. А для спецов… простите, для опытных наездников эти страховочные колеса не нужны.
— А как же без них ездить?
— Держать равновесие и ездить, — вот так просто объяснила девушка.
— Это будет очень дорогой подарок.
— Это будут два очень дорогих подарка, — улыбнулась брюнетка, — которые окупятся с лихвой. Кстати, а король какой страны нас приглашает к себе?
— Правитель Южной Кайи…
— Это эльф, не так ли?
— Совершенно верно, леди. Это светлый эльф. Не очень мудрый, но добрый.
— Эко вы нелестно отзываетесь о соседе, граф.
— Заслужил. За всю мою жизнь он не принял ни одного самостоятельного решения.
— Все время забываю, что передо мной принц-переросток, — процедила девушка, наклоняясь к Гарду. — А кто же принимал за него решения?
— Его жена.
— Ну, это не есть проблема, если решения принимались правильные. — Аня подняла левую бровь, чем привлекла повышенное внимание капитана. Неужели потом перед зеркалом станет тренироваться?
— Ну да. Вообще-то решения были взвешенные и достойные королевской короны.
— Тогда в чем проблема?
— Леди Анна, возможно… Нет, не так. Однозначно, в стране, откуда вы родом, женщины если не правят, то как минимум стоят у руля.
— Разве это не одно и то же? — Аня судорожно искала ответ на собственный вопрос.
— Нет, не одно и то же. Управлять и принимать решения — это мужское дело. А стоять рядом у руля и поддерживать мужское мнение — это женская работа.
Аня понимающе замычала — то-то вы, граф, прислушиваетесь к моим советам. А потом будете водружать себе на чело лавровый венок, сплетенный из чужих заслуг. Да и к черту! Пусть пользуются, пока леди в добром расположении духа.
— Итак, велосипед. Давайте найдем мастера, который сможет сделать такую модель. Сколько у нас времени, Эдэр?
Граф поискал глазами цифры в письме.
— Десять дней.
— Отлично, Эдэр, приступаем сегодня же. И еще стоит подумать о вашем образе, о вашем имени и титулах, потому как не нужно забывать, что, возможно, император Южной Кельтии тоже будет среди приглашенных. Вам, кстати, не будет слишком… мм… обременительно присутствовать на празднике, когда рядом столько родственников?
— Отца я бы с удовольствием увидел, — со злой ухмылкой произнес граф. — А матушку с удовольствием обнял.
— А брат?
— К нему у меня нет претензий. Он мне жизнь спас.
Аня удивленно распахнула очи.
— Он избавил меня от трона.
— И заставил залезть на другой, — поправила брюнетка.
— Но там трон был тюрьмой. А тут, рядом с вами, это не золотая клетка, это упряжка лошадей, и я скачу впереди всех.
Граф во время хвалебной речи встал из-за стола, обошел гостей и припал губами к Аниной руке. Девушка печально вздохнула:
— Не сломайте шею, дорогой вы наш первооткрыватель.
— А какой образ вы собрались для меня создать, леди? — Эдэр решил перебазироваться поближе, посему сам либо с помощью слуги материализовал стул и втиснулся между Аней и драконом.
— Мы будем с вами асимметричной парой.
Гард тихонько присвистнул, тогда как на лице графа не дрогнул ни один мускул.
— А еще мы изменим цвет ваших волос.
— Пф, — граф откинулся на спинку стула, — это невозможно.
Аня томно взглянула из-под ресниц:
— Это с вашей магией невозможно. А с моей очень даже запросто.
Мужчины стали дружно переглядываться.
— А еще мы облачим вас в гусарский мундир, и вы сможете покорить сердце любой дамы.
Выданное Аней предсказание вызвало у Эдэра снисходительную улыбку. Граф повернулся к дракону:
— Вы слышали, Гард, любой!
Дракон в ответ безразлично пожал плечами.
— Позвольте вмешаться, ваше высочество, — наблюдательный капитан осмелился вступить в разговор.
— Что такое, Нэгуэ?
— Мастер, который вам нужен для сооружения устройства, уже здесь.
— Один из бородачей? — догадалась Аня.
— Совершенно верно, — кивнул капитан.
Через десять минут окончившая трапезу компания спустилась во двор, чтобы наперебой объяснять мастеру, что и как необходимо сделать. Мастер действительно оказался Мастером с большой буквы. Государственные дела были позабыты-позаброшены, и до глубокой ночи вся честная компания шумно комментировала действия умельца.
Конечно же без посещения винного погреба не обошлось. В команде Эдэра стало еще одним специалистом больше: Той не просто так занимался виноделием. Не выдержав взятого мужчинами темпа, Аня быстро сдалась и отправилась спать.
На следующий день девушка была последней, кто узрел утреннее солнце: вчерашние поделки-посиделки никак не отразились на желании совершенствовать этот мир, и команда управленцев во главе с графом Эдэром приступила к работе.
Таких образов и нарядов местная знать в жизни не видела. Даже больше — и в мечтах себе не представляла. Целью эпатажных одеяний было не выведение из себя хозяев и приглашенных, а подчеркивание прогрессивности и неординарности подхода ко всему в жизни правителя новопровозглашенного государства: в делах, в быту, в управлении страной, в личной жизни.
— И вы считаете, леди, что вот эта дурно пахнущая смесь поможет изменить мой облик лучше, чем магия? — Граф Эдэр сидел перед Аней, укутавшись в простыню, с целлофановым пакетом на голове, а под пакетом серебрилась фольга — процесс мелирования был в самом разгаре.
— Вы убедитесь, граф, точно так же, как убеждена я. Кроме того, если вам не понравится, мы запросто сможем вернуть все на свои места, и вы останетесь единственным двойником его высочества императорского наследника.
Эдэр не успел ответить — за окном раздались крики и звонкий хохот.
— Что это там? — Граф сорвался с места, запутался в простыне, несколько раз проскакал на одной ноге, попутно освобождаю вторую, и, наконец, выглянул в окно.
— Ну как ребенок, честное слово, — вздохнула Аня и тоже поднялась.
Последние испытания свадебных подарков проходили во внутреннем дворе замка: мягкий песок, несомненно, мешал, но падать на твердые камни мощеной дороги первопроходцы отказывались.
— Ну а долго мне еще так сидеть? — заныл великовозрастный ребенок.
— Эдэр, черт бы тебя побрал! Тебе о стране думать надо, а ты канючишь: «Отпустите погулять». Нагуляешься еще! — рявкнула графиня и указала на стул.
— Это что — я?! — изумился Эдэр после двухчасового издевательства над собственным терпением.
— Да, милый граф, именно так. Это, несомненно, вы! — Аня улыбалась: работа была проделана колоссальная, зато результат превзошел любые ожидания.
Мелирование в результате творческого процесса превратилось в колорирование, острые ножницы и старые навыки школы парикмахерского искусства сделали свое дело, и теперь из зеркала на девушку смотрел красавец-мужчина с почти выбритыми висками и асимметричной копной волос, оформленной гелем и сформованной в острые шипы.
— Станьте ровно, граф, сие творение следует носить гордо. На вас будут смотреть, о вас будут шептаться. Вы переживете?
— О да, леди Анна, я смогу выстоять против склочных завистников.
— Они будут судачить.
— Пускай.
— Они буду завидовать.
— Наплевать.
— Они будут криво смотреть.
— Пускай ослепнут! — Граф крутился перед зеркалом, довольный своим внешним видом.
— Ну что, Эдэр, ты свою задачу выполнил. И теперь свободен, как ветер.
Граф непонимающе уставился на Аню.
— Иди к своим друзьям.
Эдэр сорвался с места, по дороге переодев себя щелчком пальцев, а Аня подумала, что игра в дочки-матери ей порядком поднадоела.
Для того чтобы переоблачиться, брюнетке понадобились четверть часа и двойное упоминание рогатого при попытке влезть в оказавшиеся тесноватыми кожаные брюки. Хмыкнув и подведя черту под собственными выводами, Аня накинула поверх шоколадной туники удобный замшевый жилет и зашагала к выходу.
— Внимание, экспериментаторы! — Девушка пыталась перекричать беснующуюся толпу вершителей судеб монакских подданных. — Давайте перебазируемся в парк — там дорожки удобные, помогут нам в полевых испытаниях.
— Так в парк или в поле? — не понял Гард.
— В парк, родной, в парк.
Конечно же девушка предполагала, что конструкция винтажного велосипеда несколько сократит его маневренность и ходовые свойства, но того, что педали крутить будет невозможно, не ожидала.
— Да что ж это такое?! — недовольно кряхтела Аня, пытаясь сдвинуть с места махину ростом почти с саму девушку. — Вы его из чего сделали? Из камня?
Пока Аня выясняла детали рождения передвижного агрегата, Эдэр легонько подтолкнул недовольную наездницу мягкой воздушной подушкой, и брюнетка наконец смогла прокрутить педали. А дальше пошло, как по накатанной: с диким довольным визгом Аня стала набирать скорость, за ней устремился Зевс верхом на винтажном собрате, остальные участники экспедиции поспешили присоединиться к парочке, радостно улюлюкая и пытаясь не отставать, хотя бы и пешком.
Ане приходилось постоянно притормаживать, так как по наклонным дорожкам тяжелая конструкция катилась свободно и грозилась не вписаться в очередной поворот. Безмятежность парка то и дело оживлялась взрывами смеха, советами и выкриками, любопытные обитатели припарковой зоны старались на глаза господам не попадаться и только незримо присутствовали на всем пути следования велосипедной компании.
Накатавшись и насмеявшись вдоволь, Аня с удовольствием отметила, что плотно сидевшие штанишки перестали давить, а значит, смех не только продлевает жизнь, но и улучшает обмен веществ. Или это не смеху спасибо?
Настала очередь Гарда седлать круглоногого скакуна. Зевс напросился на еще один кружок по аллее вокруг колоннады, и два друга, прилежно крутя педали, скрылись за деревьями, устроив велосипедные догонялки.
— О, я совершенно забыла! — Аня обернулась к Эдэру. — На руль велосипеда следует прикрепить звонок.
— Зачем?
— В случае наезда на пешехода его величество сможет оправдаться словами: «Я же предупреждал!».
Нэгуэ и Эдэр дружно засмеялись. Монотонно, в одной тональности, как два брата-акробата. Одновременно со смехом из-за деревьев показались еще двое на велосипедах, точно так же хохочущих, догоняющих друг друга. И девушку охватило постыдное чувство одиночества, чувство третьего лишнего. Аня просканировала себя на скорую руку: совсем недавно, усевшись на велосипед и разогнавшись, брюнетка визжала не от страха, не от восторга, а от давно забытого чувства легкой свободы, возможности выбора направления движения. Два мага, два изгоя и она — чужая. Не с кем поделиться, некому рассказать о беде, не с кем поскучать об ушедшем. Тоска кольнула сердце, затуманила разум, отгородила от чужой радости.
— Эдэр, — неожиданно прохрипела Аня, испугав мага.
Прокашлявшись, попросила:
— Достань мне бутылку красного сухого, пожалуйста.
Эдэр достал. Брюнетка отмахнулась от бокала, протянула капитану бутылку с немой просьбой откупорить зелье, затем забрала посудину и направилась в глубь неухоженного парка. Уже отойдя на приличное расстояние, Земная обернулась: все еще веселящиеся Гард и Зевс неуклюже сползали с сидений, передавая «бразды правления» двум магам. Нэгуэ, решивший лихо закинуть ногу, не рассчитал с высотой, зацепился пряжкой сапога за какую-то невидимую деталь и, состроив удивленно-умиленную рожицу, подчинился земному притяжению и грохнулся вместе с косолапым другом. Хохот стоял несусветный. Аня тоже посмеялась бы со всеми, но вместо этого отхлебнула огненную жидкость прямо из горла, развернулась и затопала прочь.
Постепенно ухоженные дорожки стали более редкими, ширина троп становилась все меньше, и вскоре Анна обнаружила себя на территориях, давно не видевших ласковых рук садовника. Бутылка успела опустеть лишь на треть, но вино довольно активно отгоняло подальше гнетущие мысли. Решив, что пора возвращаться, и поблагодарив матушку-природу за то, что ландшафтный дизайн предусматривал уклон вниз, Аня бодро зашагала к замку.
«Одиночество отрезвляет!» — решила она для себя и заткнула горлышко бутылки пробкой.
Небо продолжало хмуриться, и совсем скоро Анин нос почуял грозу: воздух насытился влагой, хвое надоело хранить аромат, и она с удовольствием благоухала. Девушка замедлила шаг и подняла голову к небу. Первые дождевые капли увлажнили кожу, заставив наконец улыбнуться.
Не обращая внимания на усилившийся поток и на потекшую тушь, Аня брела по тропинкам, вновь согревая себя вином. И уже совсем скоро почувствовала разницу в температурах тела и воздуха.
«Домой пора», — говорил рассудок.
«Хорошо-то как!» — не обращало внимания настроение.
Аня споткнулась. Одно мгновение, одно неосторожное движение — и рассудок победил.
«Пора домой», — согласилась девушка и развернулась.
На дороге стоял тот, кто терзал Анину душу. Одним своим существованием перечеркивал прошлое. Рушил будущее. Заслуживал уважения и презрения.
Рука автоматически потянула пробку, вторая поднесла бутылку ко рту. Вино совсем неделикатно обожгло и в противовес желаниям — отрезвило.
Не сказав ни слова, Аня развернулась, запуталась в ответвлениях тропы и, наконец выбрав одну, обратилась в бегство. Толстые каблуки гулко стучали об утрамбованную земную поверхность, выбивая злость и страх из глупой головы.
Кареглазый вырос стеной в пяти метрах от Ани, преградив дорогу. Девушка неосознанно повернула. И снова преграда. Снова поворот — и снова препятствие.
Посмотрел бы кто со стороны, решил бы, что Аню загоняют, как дичь. Прямо в ловушку. Только никто не смотрел — дождь и глушь всех разогнали по домам.
Земная металась, перепрыгивая с одной тропки на другую, углублялась в заросли парка, постепенно превращавшегося в лес, терялась на дороге, промокая все больше и больше.
— Хватит! — Аня остановилась, грозно глядя на вновь выросшего как из-под земли мага. — Хватит со мной играть, пожалуйста.
И это «пожалуйста» звучало не как жалоба или слабость, но как приказ — холодный, острый.
— Я не хочу играть. — Голос кареглазого, миновав уши, колом вонзился в измученное сердце.
— А чего ты хочешь?
Аня, снова готовая бежать, остановилась на верхней ступени некогда обласканной архитектором лестницы, ведущей к небольшому каменному бассейну с фонтаном-львом.
— Я боюсь признаться себе… в том, чего я хочу.
Страх. Неуверенность. Лапки кверху.
Вот что Аню больше всего бесило в мужчинах. Сильные мира сего на поверку оказывались слабаками.
— Это очень вредно, не знать, чего ты хочешь! — зло выкрикнула девушка, приготовившись к очередному рывку.
— А знать и бежать — это не вредно? — слишком спокойно произнес охотник.
И «дичь» вдруг осознала, что все не без греха. Но в очередной раз принимать решение в одиночку Аня отказывалась. Поэтому потеряла опору, попыталась сделать шаг назад и оступилась на лестнице.
Сотая доля секунды — Аня потеряла равновесие. Еще сотая — бутылка с радостным звоном раскрыла объятия каменному уступу. Еще доля — и девушка начала падение. Лестница была довольно крутая, и то, что должно было случиться дальше, — лишь законное продолжение повествования о трусости и расплате за нее.
Тело реагировало по-своему. А затуманенное вином и эмоциями сознание приняло решение больше не сопротивляться.
Резким рывком прервалось Анино падение — кареглазый маг схватил улетающую девушку за руку и потянул на себя.
Аня уловила момент, когда ее запястье заныло, чужая рука обвила талию, с силой прижимая девичью спину к горячему телу. Уловила момент, когда ухо обожгло чужое дыхание, а щеку царапнула щетина. Ноги подогнулись, а из груди вырвался стон. Щетина все еще царапала щеку, дыхание обжигало кожу, огромные холодные капли небесной влаги холодили шею. Аня сдалась. Не сейчас. Очень давно. Сдалась и теперь наслаждалась пленом. Сделала неосторожное движение, потянувшись за подбородком с ямочкой, и получила в награду страстные губы.
Не дожидаясь второго шанса, кареглазый развернул девушку к себе, завладев безраздельно ее сознанием и телом. Стоя на краю пропасти, балансируя на лезвии ножа, те, кого связывала красная нить привязанности, забыли о мире. Вычеркнули себя из летописи времени и наслаждались мгновением.
Легким движением пальцев пахнущий корицей мужчина материализовал на открытом месте шатер.
Намокшие кожаные одеяния сопротивлялись, оберегая хозяйку от внешнего посягательства. Однако устоять перед шармом магии не смогли и позорно сдали позиции. Ни Аня, ни кареглазый изменщик этих потуг не заметили — были полностью поглощены друг другом. Мокрые от дождя черные локоны беззастенчиво вмешивались в разговор, мешали вкусить сладость поцелуев.
Аня всем телом вжималась в горячую мужскую плоть, обвивала руками-лианами, ерошила волосы, вдыхала аромат дождя, забывая обо всем на свете. Позволяла безраздельно властвовать над собой. Мир переворачивался с головы на ноги, будоражил воображение, раскачивал на волнах.
Где-то очень глубоко, на краю сознания, Анин радар сообщал, что никто не осмелится пересечь границу, что у девушки есть еще достаточно времени, чтобы забыть обо всем и не возвращаться в реальный мир.
Аня верила своей интуиции, закрывала глаза, позволяла телу руководить сознанием и принимать любые дары.
Дождь ограждал. Дождь дарил время. Дождь был союзником. Был наблюдателем. Был секундантом. Молчаливым и незримым. Был другом и был предателем. Потому что проиграл и уступил место солнцу.
— Когда я снова тебя увижу? — спросил бастард.
Аня хмыкнула:
— Очень удобно, не правда ли?
— Что удобно? — не понял мистер Корица.
— Удобно прийти, получить то, чего жаждешь, и снова уйти с вопросом «когда?». — Аня устало перевернулась на спину, уставившись в расшитый узорами потолок.
— Я постараюсь решить эту проблему.
Брюнетка хмыкнула, заглянула в хитрые глаза.
— Был у меня такой знакомый. Вот так же говорил, что постарается. А в итоге я все делала сама: принимала решения, искала выходы, а взамен получала лишь улыбку благодарности.
Поток жалоб прервало легкое движение руки — на Анины губы легли мужские пальцы.
— Я сделаю все для того, чтобы больше никогда не задавать тебе этот вопрос. Веришь?
Аня верила. Аня была женщиной. Все женщины верят. И Земная не являлась исключением.
— Я должна тебе сказать…
Аня поправляла детали макияжа проверенным студенческим способом — смоченным слюной платочком. Темноглазый маг возлежал на коврах, скромно прикрываясь простыней и одними открытыми плечами соблазнял девушку.
— Я тебя слушаю.
— Знаешь, если я скажу… возможно… или наверняка… это подвигнет тебя к безделью. Но не сказать я не могу.
Земная наконец пришла к согласию со своей совестью относительно внешности и повернула голову к мужчине:
— Я знаю, как избавить тебя от обязательств жениться на Соль…
— Вернуть Бруэдэра на престол?
Об этом варианте Аня не думала.
— Знаешь, нечто вселяет в меня уверенность, что Эдэр не захочет возвращаться.
— Будь я на его месте, я бы тоже отказался.
— Твоя ревность неправдоподобна. — Девушка скривила губы.
Мужчина ухмыльнулся и опустил взгляд.
— Нет, наследничек, у меня есть другое предложение. Но, — Земная взяла паузу, а, добившись безраздельного внимания, продолжила: — я сообщу тебе о нем официально. В том случае, если ты в течение месяца не сделаешь мне предложение.
— Ты точно не от мира сего. — Аня покраснела от сомнительного комплимента. — Ультиматум?
— Условие. — Откинутый полог впустил в полумрак шатра солнечные стрелы. — А дождь уже закончился.
Обернувшись, путешественница обнаружила прямо за спиной одетого мага. Властным движением мужчина прижал девушку к себе, заглянул в глаза, скользнул взглядом по губам и, не сдерживаясь, поцеловал.
— Месяц, — напомнила Аня, когда ей удалось вырваться из объятий.
— Месяц, — подтвердил кареглазый, щелкнул пальцами и испарил шатер.
Графиня шла не оборачиваясь. Земная не любила смотреть назад. И сил не предавать себя девушке хватало всегда.
Ночь выдалась душной и довольно жаркой. Небо очистилось: ни единой тучки, словно корова языком слизала. Казалось, даже звезды сменили свое холодное презрение на жаркое перешептывание и пристально наблюдали за жизнью в горном дворце, обжигая взглядами.
Ане не спалось. Девушка вертелась на шелковых простынях, обмахивалась веером и была уже готова поднять на ноги хоть какого-нибудь мага, дабы обеспечить себя неким подобием вентилятора. Однако поздний час и воспитание не позволили прервать чужой сон, посему брюнетка, облачившись в любимую домашнюю одежду, пустилась в недалекое путешествие по замковым коридорам.
— Красота-то какая!
Аня и раньше видела горы. Но тут… Да еще и ночью… Ограниченного словарного запаса не хватало, можно было только сделать вдох. Для описания всей палитры эмоций слов в Анином лексиконе не нашлось.
А еще ни один закон физики не смог бы объяснить дружелюбное соседство высокой температуры воздуха и холодных снегов. Хотя в этом мире про физику и не слышали.
— Прям как в анекдоте, — вспомнилось Ане.
— Анекдоте… — Воздух отразил звук, словно зеркало свет.
Девушка шарахнулась от голоса.
— Кто здесь?
— Ты меня слышишь?
— Только евреи отвечают вопросом на вопрос.
— Кто такие евреи?
— Ох, как много вопросов.
— И я надеюсь, что получу на них ответы. С твоей помощью.
— Ну и запросы у вас, девушка… — Аня все еще всматривалась в темноту. — Ведь я разговариваю с девушкой?
— А как ты думаешь, с кем ты разговариваешь?
— Исходя из того, что никого не вижу, — сама с собой. — Аня начала раздражаться.
Одно из двух: либо слуховые галлюцинации, либо горячечный бред.
— То есть ты меня не видишь?
— Милая, — Аня все больше беспокоилась за состояние собственного рассудка. Хотя куда уж дальше? Разве полгода назад не беспокоил ее рассудок, отмечая пребывание в неизведанном доселе мире? — Человек — существо странное: мы не верим в то, чего не видим, в то, что нельзя подержать в руках. Понимаешь?
— Понимаю. Сама такой же была.
— Была… — Подозрения вот-вот должны были подкрепиться доказательствами. — Вы призрак?
— Ты, — голос подчеркнул нужное обращение, — призрак. Привидение, по-другому.
— Ты призрак. Я тебя слышу, но не вижу. Почему?
— А бездна его знает. Я бы, например, очень желала, чтобы хоть кто-то меня увидел. Спасибо, хоть слышишь меня.
— Хотела бы сказать тебе: «Всегда пожалуйста!» — но воздержусь.
— А почему?
— А чтобы не привыкали.
— Ну все равно, хорошо, хоть так.
— И давно ты вот так, — Аня неопределенно махнула рукой, — маешься?
— Нет, не очень. А тебе не страшно?
— Ох, как бы лучше описать мои чувства? — Брюнетка запрокинула голову и зацепилась взглядом за яркую звезду. — Мне страшно. Но не тебя я боюсь. А общения с тобой.
— Это как? Я не понимаю.
— Ты в замке давно обитаешь?
— Конечно! — чувство гордости и превосходства промелькнуло в голосе. — Я тут, почитай, лет сто.
— Значит, с самого нашего переселения ты находилась тут, — подытожила Аня. — Ты бестелесное существо. Беспокойства никому не доставляла. Вреда не причиняла. Тебя мне нечего бояться. А вот именно то, что я с тобой разговариваю, — беспокоит. Тебя не видно, ты пока ни с кем не общалась. Слуги нам о тебе не сообщали. Могу предположить, что я — первая особа, удостоившаяся чести водить с тобой близкое знакомство. Либо я сошла с ума и ты — игра моего воображения.
— Нет, я не игра.
— Ага, именно так и говорят все глюки.
— Кто?
— Галлюцинации.
— Галю… что?
— Бред, — то ли объяснила, то ли подтвердила диагноз девушка.
— А что такое анекдот?
— Смешная история. Короткая. Иногда поучительная.
— А какой анекдот вспомнила ты?
— Ты все равно не поймешь, — отмахнулась Аня.
— Почему?
— Знаешь, что такое физика?
Аня представила, как неведомый призрак закатил глаза в поисках ответа в «Справочнике Стэля». [2]
— Нет, не знаю, — честно признался призрак.
— Тогда и анекдот получится не смешным.
— Ну ты все равно расскажи, пожалуйста.
— Да пожалуйста. Пока меня никто не слышит и не успел вызвать лекаря… Мы находимся на международной гонке «Формула один» в Монако, — немного гнусаво, но крайне похоже Аня начала рассказ анекдота голосом спортивного комментатора. — Вот французский гонщик сбрасывает скорость до шестидесяти миль в час и плавно входит в поворот, за ним итальянский гонщик, он сбрасывает скорость до восьмидесяти миль в час, еле вписывается в поворот и уходит за лидером. А вот и наш российский гонщик Вася давит на газ и, презирая все законы физики, прокладывает новую трассу.
«Хрюк!» — сказала пустота. Затем еще раз. А затем звонким колокольчиком осветила ночной мир.
— Я не знаю, что такое физика, мили в час и гонщик, но смысл я уловила. И это очень смешно, — пустота наконец отсмеялась и выдала вердикт: — Аня, мне с тобой очень интересно.
— Вот спасибо, — все еще не веря себе, брюнетка тяжело вздохнула. — Тебя-то как зовут?
И внутренне напряглась: если призрак выдаст знакомое Ане имя, тогда уж точно стоит к лекарю идти.
— Искамель.
Брюнетка выдохнула — нет, такого имени в закромах памяти не было. Но все равно расслабляться рано.
— Искамель, а давай попробуем разобраться, почему я вдруг начала тебя слышать. Почему тебя не видно и почему именно сейчас ты стала себя проявлять?
— А зачем тебе это?
— Ну, во-первых, я девушка настырная и привыкла доводить дело до конца. Во-вторых, я считаю, что любые встречи не случайны. В-третьих, этот мир не такой уж и ласковый. Особенно по отношению ко мне.
— Да, я видела, — сочувственно протянула пустота.
— И что же ты видела? — Аня очень не любила субъективные выводы.
— Близнецов видела.
— Каких близнецов?
— Ну, этих. Один тут живет. Второй приходил.
— Они не близнецы.
— Да? — вроде и наигранно, а вроде и нет.
— Они братья, но не близнецы.
— Да, ну и ладно.
В лицо Ани дунуло.
— Искамель, ты что, только что махнула рукой?
— Да, а что?
— Сделай еще раз.
И снова в лицо легонько ударила волна.
— Сделала.
— Я заметила.
— Что заметила?
— Что пока не вижу тебя, но уже могу чувствовать. Дотронься. — Аня протянула руку, выставив ладонь в упреждающем жесте.
— Ну как?
Аня ничего не почувствовала и поспешила сообщить об этом.
— Ладно, Камель, не огорчайся раньше времени. Думаю, два шага из нескольких возможных мы уже сделали. И самое главное, ты — не мой бред.
Пустота нервно хихикнула.
— Давай дальше разбираться, — Аня взяла на себя роль поводыря. — И много ты видела?
— Ты про близнецов?
— Ну, ладно, про близнецов.
— Они хорошенькие.
— Ты ведь специально меня дразнишь, да?
— Да, — протянул голос, — специально. Мне больше твой наблюдатель нравится.
— Гард?
— Это не настоящее его имя.
— Знаю, я сама его придумала.
— А свое настоящее он тебе не сказал?
— Нет, не сказал. Слушай, как-то паршиво разговаривать с пустотой! — возмутилась брюнетка. — Давай лучше подумаем, как тебя материализовать.
— А давай, — с энтузиазмом подхватило привидение.
— Смотри, если я могу чувствовать потоки воздуха, подгоняемые тобой, значит, каким-то образом ты принимаешь более плотную структуру или форму.
— Возможно.
— Давай попробуем сделать то же самое с водой?
— Разъясни, пожалуйста.
— Пошли на кухню.
Огромное, пахнущее костром и пряностями помещение освещалось несколькими свечами, разгоняющими темноту по углам. От навеваемых каменными стенами воспоминаний Аню передернуло.
— Ты чего? — всполошилось привидение.
— Ай, — отмахнулась брюнетка, оборачиваясь в поисках широкой миски. — Не обращай внимания. Вот!
Девушка нашла искомое, водрузила емкость на стол, плюхнула в нее пару кружек воды и обратилась к пустоте:
— Давай, Камель, пусти круги по воде.
И круги не заставили себя долго ждать. Сначала робко разбежались от центра миски к ее бортам, затем вода волновалась все больше и больше, пока ее движение не превратилось в бурю. Искамель звонко смеялась от восторга.
— Раньше так не получалось, Аня. Никогда!
— Стой! — Ане пришла в голову еще одна мысль. — Набери воды в ладони.
Небольшая лужица, дрожащая в свете свечей, стала медленно подниматься над миской.
— Ох. — Вода прозрачной медузой плюхнулась обратно в кадушку. — Устала.
— Разве привидения устают?
— Ну, физической усталости как таковой нет, но голова вся как в тумане.
— Очень хорошо. Если ты в состоянии удерживать воду, значит, будем тебя разукрашивать, человек-невидимка. Но только завтра. Сегодня я уже устала.
За завтраком Аня решила сообщить о новом обитателе замка.
— Эдэр, а ты раньше встречался с привидениями?
— Тысячи раз, леди. И скажу вам, это не самые приятные мои знакомства.
— Почему?
— Потому что в массе своей призраки мстительны, злы и невоспитанны.
— Все до одного?
— Ну, — граф задумался, отложил на мгновенье вилку, — да. Абсолютно все.
— А причину такого их поведения вы знаете?
— Преждевременная смерть, незаконченные дела, эгоизм и невоспитанность.
— То есть в принципе какими они при жизни были людьми, такими же становились призраками?
— Вы абсолютно правы, леди Анна. А отчего, осмелюсь спросить, такой интерес?
— Да потому что с нами, как оказалось, давно проживает призрак.
Доносившийся со всех сторон звон посуды прекратился одновременно с последними словами графини. Несколько пар глаз выжидающе уставились на Аню. Девушка продолжала безмятежно и методично пережевывать пищу.
— И еще вопрос. Эдэр, почему призраков не всегда слышно и не всегда видно, хотя они и есть? — прямо как про сусликов из российского кино.
— Вы общались с призраком?
— Опять ответил вопросом на вопрос… — пробурчала брюнетка. — Да, господа, этой ночью я общалась с призраком и очень надеюсь, что это именно так. В противном случае вам придется отправлять меня в приют для умалишенных.
— Обычно призраки не желают показываться тем, с кем не заинтересованы водить дружбу, — вступил в разговор дракон.
— Ну, Гард, думаю, если бы было именно так, как ты говоришь, первым с ней заговорил бы ты.
— С ней?
— Почему я?
Два вопроса слились в едином звучании под аккомпанемент тонкого хрустального звона упавшего бокала. Аниного бокала.
— Камель, ты что творишь?! — Брюнетка подскочила с места.
— Она здесь?!
— С кем вы говорите?
— Не надо ему говорить!
Ворох вопросов и явная угроза ударили по ушам.
— Стоп! — Аня подняла руки вверх. — Кажется, я поняла, почему призраки злятся.
— Почему?
— Потому что некоторые не умеют хранить тайны.
Намекая исключительно на себя, Аня тем не менее заставила мага задуматься, а остальных приутихнуть.
— Наше привидение зовут Искамель. Она живет здесь порядка сотни лет и только сегодня ночью вышла на контакт.
Земная снова уселась за стол. Расторопный и незаметный слуга аккуратно сметал осколки хрусталя.
— Искамель, будь любезна, продемонстрируй свои возможности, дабы я не прослыла сумасшедшей.
Стоящие в вазе посреди стола пушистые хризантемы дрогнули и медленно повернули головки в противоположную окну сторону. Сидящие за столом впечатлились.
— А еще я подозреваю, что Искамель способна в ближайшее время приобрести физическую оболочку.
— Она собралась вселиться в кого-то из нас? — Зевс не на шутку испугался.
— Нет, Зевс, — Аня успокаивающе улыбнулась. — Думаю, что Камель обретет осязаемою форму, свою личную. Знаете, вчера мы проводили маленький эксперимент с водой. А сегодня вот, вы сами видели — цветы.
Слушатели послушно закивали головами.
— Не знаю, почему, с какой целью, почему именно сейчас, зачем ей я, — Аня чеканила вопросы, — но намерена отвлечься и, прости, Искамель, развлечься. Для этого мы будем много общаться, и я надеюсь, что Камель проявит желание дружить не только со мной.
На этот раз Анины собеседники не проявили энтузиазма.
— Эдэр, неужели ты не в состоянии узреть Камель магически? Или ты, Нэгуэ?
Оба мужчины отрицательно качнули головами.
— Ладно, — Аня поднялась из-за стола. — Вы занимайтесь своими государственными делами, а мы с Камель прогуляемся.
— Ты уверена, что желаешь быть видимой? — Аня наносила губкой толстый слой тонального крема на лицо призрака. — Брр, как это…
— Страшно? — подсказала Камель.
— Да, наверное, сейчас именно страшно.
Анины пальцы касались обретшего форму воздуха. Невольно сравнивая ощущения с мягкостью и неосязаемостью шерсти шиншиллы, Анна с присущим ей упорством продолжала начатое дело.
— От чего ты умерла? — спросила брюнетка и резко отшатнулась: измазанное кремом лицо открыло рот, но вместо привычных зубов и языка Аня увидела ковер. — Надо надеть на тебя или парик, или капюшон.
— Я не помню от чего. Не помню как. — Искамель сморщила носик. — Я, кроме своего имени, ничего не помню.
— Ой, как жутко-то. — Земная сглотнула. — Давай-ка сделаем тебе лицо, покажем старожилам замка — может, узнает кто. А потом пойдем гулять без макияжа.
— Что, очень страшно? — разочарованно протянуло привидение.
— Страшно, жутко, прости, что так откровенно. И, к сожалению, моя косметика не профессиональная. Как у человека-невидимки не получится…
— У кого не получится?
— У одного киношного героя. Ладно, давай закончим и разберемся с твоим прошлым, дабы узреть будущее.
— Точно! — наброшенный на плотный воздух плащ подскочил со стула и махнул полами. — Узреть будущее — это именно то, что нам надо! Леди Анна, вы умница!
Через час без пользы потраченного времени брюнетка в сопровождении по-прежнему невидимого призрака Искамель покинула замок и направилась в сторону водопада.
А еще через полчаса, если бы кто проходил мимо, глазам бы своим не поверил: у самой кромки воды, рядом с искрящимся радугами водопадом, на покрытом расписным ковром валуне сидели трое и заливисто хохотали.
— И вот, девоньки, представьте: сижу я в ведерке, на своем законном месте, как оговорено было ранее, вкушаю дары театрального искусства. И слышу, творится что-то на сцене, а мне не разглядеть. Ракурс не того. — Ее Мокрейшество раскинуло руки-щупальца. — Я малехо выдвинулася — не видно. Я еще малехо, дотянулась даже до бортика, глянула на сцену, а там — страсти. Чернявенький зазнобу свою в объятия заключил и тискает. Распереживалася я, слезу пустила, да так неудачно, что аккурат на лысину господина в партере попала. — Властительница поставила ударение на первый слог, отчего повествование стало еще более самобытным. — А я-то! Я-то не заметила сего происшествия и пуще прежнего за героев переживать начала. А людишки внизу, слышу, тоже внемлют, сопереживают, кто-то шушукается, кто-то в голос сетует.
Аня, начавшая догадываться, что стало причиной волнения зрителей, сдерживала улыбку и ждала окончания истории. Искамель, до сих пор невидимая, но достаточно осязаемая для того, чтобы широкополый плащ облекал фигуру, тихонько хихикала.
— Не вынесла я страстей сценических, всхлипнула и зарыдала в голос. Да только слезы мои дождем для почитателей театральных обернулись. И прям посреди зала зрительского! А когда узрела беду — поздно было. Ну, все, думаю, закрыты отныне для меня двери в большое искусство, и пуще прежнего зашлась, остановиться сил не хватило. Но спасли меня! И знаете кто?
— Кто? — хором отозвались девушки.
— Чернявенький мой!
— Отелло, что ли?
— Ну да. Он, родимый. Бросил он свою зазнобу оземь, вскинул руки к небесам, бухнулся на колени да как заголосит: «Горе мне, грешному! Небо разверзлось, узрев грехи мои! Плачет небо по любви ушедшей! Лейся, вода, лейся, святая! Смой грехи мои с души черной!» — и лбом своим чугунным о подмостки как трахнется! Аки гром грянул с небес. И тут мое ведро, будь оно неладно, с балкончика моего с ужасным скрежетом в зал покатилось и грохнулось! Ой, визгу-то было. Шкандаль на всю деревню!
Уже никто не сдерживался — смеялись от души.
— А зрителям потом конферансье рассказывал, что это не просто спектакль был, а экспериментальная постановка с глубоким погружением в сюжет, — процитировала повелительница и гордо задрала нос.
— Ох и потеха. И закрыли перед вами двери в большое искусство, Ваше Мокрейшество?
— Милочка, — протянула властительница, вытягивая в сторону Камель щупальце, — кто ж меня теперь остановить посмеет? Я дождем прольюсь, потоком подземным проберусь, в щелочку выгляну, паром изойду, да на новую премьеру без билетика попаду. Незачем меня теперь ведерком пленять.
И хитро глянула на Аню.
— Ваше Мокрейшество, — брюнетка поспешила свернуть в сторону от скользкой темы, — мы к вам с просьбой пришли, как к самому древнему и мудрому жителю здешних земель.
Владычица только кивала, подтверждая все вышесказанное.
— Вы же знаете, где я живу теперь? — Снова кивок. — А раньше там Камель жила. Или не жила. Но вот уже лет сто как обитает в замке. Так вот, не могли бы вы поискать в своих архивах и закромах, поспрашивать у водяных своих, что за история с девушкой приключилась. И почему она до сих пор в призраках ходит?
— Отчего ж не поспрашать? Спрошу. — И уставилась на Аню.
— Только в обмен на что-то… — предположила девушка и оказалась права — повелительница кивнула. — И чего же вы хотите?
— Помири меня с братом моим.
Не сдержавшись, брюнетка крякнула и тут же зажала рукой рот, словно боялась, что нечто неприличное сможет родиться на свет.
— Далеко он от меня живет. Мне в те земли хода нет, — грустно сообщила владычица.
— Как же нет хода, Ваше Мокрейшество, если вы и дождем можете, и паром?
— Нет хода мне в те земли. Эльфовая магия запрет наложила.
— Ага, — чему-то своему сказала Аня. — Эльфовы земли, говорите. А не связано ли ваше желание с будущей свадьбой эльфийской четы?
— Связано, как же. Сильно связано. И я бы погуляла. Да нет мне хода в земли те.
— С этим мы, пожалуй, уже разобрались. А брат ваш тоже владыка?
— Тоже.
— А поссорились вы из-за чего?
— Из-за свадьбы.
— Вы хотели белые каллы, а он настаивал на розовых пионах? — съязвила Аня.
— Нет, я ему своего блага не дала. Невеста мне противна была.
— Просто противна? — вступила в разговор Камель.
— Не противна внешне, а противна естеству моему. Человечка она была простая.
— Ой, какая знакомая ситуация.
— Какая? — не поняли собеседницы.
— «Жениться по любви не может ни один король», — процитировала Аня поп-диву современности. — И дальше что?
— Рассердился на меня братишка, бросил меня и ушел из дому. К эльфам. И там властителем стал. И запрет поставил на чужую воду.
— Ого, сильный братец, — прокомментировала Камель.
— Даушки, ни одной тучки не пропустит на территорию эльфовскую.
Аня тяжело вздохнула: если разделение воды возможно на вашу и нашу, то скоро и воздух делить начнут, вот тогда не надышишься.
— А как же я его найти смогу?
— А вот и не знаю, девонька. Хотите про привиденьице узнать, покумекай, как мне с братцем снова дружить.
— То есть информации про Камель мы не получим до тех пор, пока вы свою семью не воссоедините?
— Да уж, так и выходит.
— Жаль, — произнесла брюнетка, поднимаясь с ковра. — Пойдем, Искамель, будем думать.
Владычица на прощанье махнула щупальцем, обдав девушку косыми брызгами, и стекла по камню в свое водное царство.
— Может, еще в деревню сходим, там старожилов поспрашиваем? — предложила брюнетка.
— Мне нельзя на глаза людям показываться.
— А кто тебя увидит, невидимую, а, Камель? Даже наши маги не видят, а ты простых людишек боишься.
— Тогда я без плаща пойду.
— «И это правильное решение!» — опять процитировала Аня киногероя и решительно зашагала сквозь неухоженный парк в сторону замка.
Поездка в деревню не принесла ожидаемых результатов. Немного расстроенная и разочарованная Аня ехала впереди, за спиной в нескольких шагах от девушки трусил грустный дракон: отныне отпускать графиню одну в далекие и не очень путешествия не позволяли совесть и встроенный в Аню магнит для притяжения неприятностей. Сегодня сопровождать неформального главу государства по жребию выпало Гарду. А ведь такое интересное совещание пропускает!
— Знаешь, Гард, это совершенно неприемлемо! — Брюнетка остановила лошадь и обернулась к наблюдателю. — Больше в данный момент всех должна быть огорчена Камель. А ты должен ее утешать. Мы ведь ничегошеньки не узнали. Вообще. Как будто и не случалось в жизни замковых обитателей ничего чрезвычайного.
— А может, и не случалось? — угрюмо предположил дракон.
— А может, больше энтузиазма?
— Скажи красавчику, Аня, что я могу поделиться с ним хорошим настроением, — совсем бодро заявил игривый голос привидения.
— Хорошо, что он тебя сейчас не слышит, Камель…
— А что она сказала?
— Говорить? — еще раз решила уточнить брюнетка.
— Нет, не надо, — передумал призрак.
— Она попросила не говорить тебе, Гард.
— Женщины, — прошипел под нос дракон и первым тронул коня.
Выезжая из деревни еще затемно, медлительные спутники были застигнуты сгустившимися сумерками на полпути к дому. Солнце в горах садится рано, да еще и вековые деревья, ограничивающие доступ света, — вот вам и ночь среди дня.
— Мне казалось, что в прошлый раз дорога в деревню отличалась от этой, — Аня повысила голос. — Гард, а мы той дорогой едем?
— Судя по запаху жареного мяса, наш любимый повар будет баловать нас бараниной. И запах доносится оттуда. — Рука Гарда указала в направлении убегающей за деревья дорожки.
— Нашего повара, Гард, зовут Григорий…
— Нашего повара, леди Анна, зовут Агришай…
Злобная тирада дракона была невежливо прервана вставшим на дыбы жеребцом. Не удержавшись в седле, телохранитель рухнул на землю. Паника чужого коня захлестнула и Анину лошадь: животное дико заржало, резко дернулось вправо, сбросило седока и умчалось в чащу не разбирая дороги.
— Чего это они? — Гард помог Ане подняться.
— Я не знаю. Но мне это очень не нравится.
— Искамель, ты ничего не видишь? Можешь подняться повыше и проверить? — Брюнетка кривила губы, держась за ушибленное место.
Дракон судорожно дергал носом, шумно втягивая воздух. Рука автоматически легла на рукоять меча.
— Я ничего не вижу, — вернулось с докладом привидение.
— Я ничего не чувствую, — отчитался дракон.
— А запах мяса?
— Нет запаха. Исчез. — Гард замер на мгновенье, затем схватил графиню за руку и, сильно дернув, потащил прочь с дороги. — В кусты! Быстро! — зашипел змей.
Аня не стала уточнять, чего следует бояться, а просто выполнила приказ. Наверняка встроенный в нее и ушибленный магнит в очередной раз решил притянуть то ли приключение, то ли неприятность.
Укрывшись в кустах, парочка видимых и одно невидимое существо притаились. Дорога вопреки ожиданиям дракона оставалась пустой. Через четверть часа бесполезного сидения в кустах Аня подала голос:
— Чего сидим? Кого ждем?
Дракон зло зыркнул на графиню.
— Если ты хотел меня разыграть и поучить уму-разуму — у тебя не вышло, — решила Аня пойти ва-банк. — Я все равно не буду сидеть в четырех стенах.
Дракон скрипнул зубами, продолжая сверлить дырку в девушке.
— Аня, не обижай мальчика, — пригрозило привидение.
— Что-что?! И ты заодно с ним?! — Аня была крайне возмущена. — А я для нее стараюсь!
— Ладно, — дракон встал. — Идем домой.
— Гард, — брюнетка умоляюще сдвинула брови, — а может, мы полетим?
— Вот на это даже не рассчитывайте, леди! — по всей строгости, словно учитель, дракон отчитал подопечную. — Прогулка, значит, прогулка.
— И вот теперь я могу даже не предполагать, а твердо верить в то, что сидение в кустах — чистой воды розыгрыш и не было никакой опасности. И коней ты сам подговорил!
— Аня, не пори чепухи, — промычала на ухо Камель.
— Отстань, предательница. — Аня отмахнулась от так называемой подруги.
— Как хочешь.
Легким дуновением ветерка обозначился уход соратницы. Дракон продолжил продвижение вдоль дороги, не выходя из кустов. Ане пришлось следовать за Гардом.
С каждым шагом лес темнел и увеличивал расстояние между путниками и дорогой, разделяя два пути колючими ветками кустарника. Легкую настороженность дракона Аня все еще воспринимала как детскую обидчивость.
«Тоже мне, пропустил военное совещание! — бурчала про себя девушка. — Зато свежим воздухом подышал».
Изменения в природе две пары глаз заметили одновременно: до сих пор плавно темнеющий лес стал излучать мягкое сиреневое свечение. Где-то совсем близко, всего в нескольких десятках метров, ровно между кромкой кустарника и основной дорогой Аня обнаружила полосу светящейся земли.
— Гард, что это там? — полушепотом спросила горе-путешественница.
— Первый раз вижу. Предлагаю держаться курса. — И телохранитель махнул рукой в сторону предполагаемой дислокации замка.
Еще четверть часа они шли параллельно светящейся тропе.
— Ты видишь, Гард? — Аня нагнала дракона и схватила его за руку.
В темноте листвы светящаяся сиреневым светом субстанция, теперь уже совсем не похожая на неподвижную землю, переливалась оттенками теплых цветов и текла подобно густому киселю.
— Я-то вижу, леди, но, думаю, и оно нас видит.
— Что — оно?
— Это. — Палец указал на сиреневую поземку.
— Думаешь, оно опасно?
— Думаю, что это вариация опасности.
— Как шипы у розы?
— Да, как сладкие листья липы.
— Но как же красиво… Ой, смотри, это заяц?
Пушистый зверек смело прыгнул на светящийся ковер, подергал ушами, не обращая внимания на притаившихся путников, и стал активно работать челюстями, обгладывая кочку. Там, где побывали острые зубки зверька, образовывались крохотные черные проталинки, и сиреневая поземка не спешила затягивать проплешины.
Аня напряглась, приготовившись увидеть нечто не совсем эстетичное — пищевую цепь магического леса в действии. Брюнетку передернуло от того, что она представила, но оторвать глаз от пушистого комочка сил не было.
Наевшись, видимо, до отвала, заяц преспокойно запрыгал дальше и скрылся за деревьями.
— Не опасно, — резюмировала девушка, разжав пальцы и отпустив запястье мужчины.
Дракон тоже расслабился. Шлепнув себя в очередной раз по голой шее и стряхнув с пальцев трупик комара, Аня дернула ногой.
— Пошли, что ли, по светящейся дороге? Хоть ноги целы будут. Да что за черт?
Продолжая дергать ногой, Аня все сильнее ощущала жжение на ступне.
— Что случилось? — Гард внимательно наблюдал, как графиня смешно трясет ногой, словно кошка, со всего разбега сиганувшая в лужу.
— Жжется что-то, не пойму. В туфлю, что ли, попало? Давай к свету ближе.
Но сделать следующий шаг Ане не удалось, потому что, дернув в очередной раз ногой, девушка лишилась туфельки: обувка пролетела сквозь негустые ветки кустарника, упала прямехонько на светящийся ковер и запищала противным писком.
— Что это?! — испугалась Аня.
Но вместо ответа дракон сорвался с места, сгреб в охапку Аню и крайне неаккуратно бросил девушку на сиреневую подстилку.
— Снимайте обувь! Срочно! — приказал мужчина и сам разулся и швырнул сапоги в глубь леса.
И снова Аня не стала задавать лишних вопросов, а просто подыграла принцу в новой постановке «Золушки» — вторая туфелька улетела вслед за сапогами.
— Зачем мы разулись?
— Нога еще чешется?
— Ну, жжет немного. А что такое, Гард?
— Смотрите, леди Анна. — Дракон кивнул на туфельку, которая улетела первой.
Противный писк постепенно трансформировался в легкое шипение, напоминающее звук, издаваемый горящими углями. От туфельки осталась лишь верхняя часть: подошва отсутствовала напрочь, и обычная кожаная средневековая модель превратилась в более современную, «с вентиляцией», сквозь которую вовсю светилось сиреневое поле.
— Это что такое, Гард? — Аня начала повторяться.
— Мы с вами попали на интересную игру. Или войну.
Ане было не до игр. А тем более не до войн.
— Что за игра? Или война? Мы-то тут при чем, Гард? — почти заскулила новоявленная Золушка.
— Мы попали в ловушку, леди Анна. Похоже, что вот эта сиреневая колония гладикусов будет в скором времени поглощена колонией кворциков, а мы с вами — славная добыча победителей.
— Кро… кворцики нами закусят?
— Кворцики — хищники. Гладикусы — мирные. Тот, кто окружен, — тот проиграл.
«Схема китайских шашек? Или японских…» — мозги не соображали. Ане хотелось домой и не хотелось становиться закуской планктона.
— Кворцики — это что-то вроде кислотных растворителей? Поэтому они съели мою подошву?
— Да.
— А почему ты не подумал о черных, когда увидел сиреневых?
— А я никогда и не видел сиреневых. Слышал только, давно.
— Это кворциков испугались кони?
— Вполне возможно.
— А чего испугался ты?
— А вот такого звука. — Гард снова махнул рукой на туфельку.
— Почему ты решил, что гладикусы проиграют?
— Они окружены.
— Мы можем как-то разорвать оцепление?
— Только магически, — развел руками дракон.
— Тогда давай быстренько превращайся, и улетаем отсюда к чертовой бабушке!
— Не могу…
— Что такое?! Превращалка поломалась?! — Аня уже не сдерживала негативных эмоций.
— На меня наложили арест. — Дракон опустил голову.
— Какой такой арест? Когда? И кто?!
— Драконы наложили арест за то, что проворонил вас у озера! — взорвался Гард.
Аня осеклась:
— Надолго?
— На месяц.
— Нарушить можешь ввиду смертельной опасности?
— Не могу. Механизм просто заклинили.
Диалог перешел на пониженные тона, дракон с Аней переговаривались почти полушепотом, и посему совершенно неожиданным и слишком резким оказался крик.
— Искамель! Искамель! На помощь! — Аня почти сорвала голос, а Гард смачно плюхнулся на землю.
— Чего кричишь? Ой, мама! — Привидение явно было не очень в курсе происходящего, но ушло не так уж и далеко. — Это что такое? Какая прелесть! — лепетал призрак.
Голос Камель перемещался, Аня старалась следить за ним и не потерять прилетевшую помощницу.
— Камель, прошу тебя, срочно лети в замок, вызывай Эдэра на помощь…
— А как его вызвать, он же меня не слышит. — Голос звучал уже в отдалении, почти на границе светящегося ковра.
— Так напиши ему записку! — гаркнула Аня и тут же осеклась: — Пожалуйста, — проблеяла брюнетка.
— Хорошо, сейчас, только рассмотрю поближе, что это такое.
Ане очень хотелось спросить, сколько лет было привидению, когда оно стало привидением, но девушку остановили несколько моментов. Во-первых, Камель не помнила ничего, кроме своего имени.
«Кстати, странно. Может, она играет со мной, а на самом деле помнит все, но не рассказывает?» — закрались сомнения насчет подруги и тут же испарились.
А во-вторых, то место, откуда звучал голос — прямо на границе двух колоний, — вдруг стало окрашиваться в сиреневый цвет, вытесняя черноту кворциков.
— Камель, ты где? — Аня с надеждой продолжала смотреть на сиреневое щупальце.
— Я тут. — Голос донесся именно оттуда, откуда девушка надеялась его услышать.
— Камель, ты стоишь на земле?
— Да, — как-то неуверенно, словно вопрос был с подвохом, ответило привидение.
— Сделай, пожалуйста, шаг назад.
Нечто незримое отодвинулось и потянуло за собой сиреневое щупальце.
— Гард, ты видишь?!
— Вижу. Что это?
— Это Камель!
— Какая молодец, — не очень радостно произнес дракон.
— Вот какая я молодец! — похвалила сама себя Искамель, продолжая маленькими шажками отходить в темноту и увлекая за собой почти проигравших сиреневых гладикусов.
Аня присела на корточки, погладила заклубившуюся под пальцами светло-фиолетовую колонию цветов. Из темноты доносилось победное пение привидения на непонятном Ане языке.
— У нее приятный голос. — Рядом на корточки опустился Гард.
Анина рука замерла без движения.
— Слышишь ее? — не поднимая глаз, уточнила брюнетка у дракона.
— Слышу.
— Давно?
— Только что.
— Врет и не краснеет, — похвалила графиня наблюдателя, рассматривая прищур зеленых глаз и отсвечивающую сиреневым цветом кожу. — Еще чуть-чуть, и домой. Вымолить тебе прощение у драконов я смогу, как думаешь?
— Не надо молить. Срок скоро закончится.
Аня лишь покачала головой:
— Не говори ей и другим, что слышишь наше привидение.
— Не доверяешь?
— Проверяю.
— Мне чертовски жаль, Камель. — Аня налила в бокал красного вина, затем переместила руку с бутылкой ко второму бокалу, на миг замерла и, решив что-то для себя, наполнила его.
— Чего тебе жаль, Аня? — Голос прозвучал прямо над ухом.
— Жаль, что ты не можешь выпить со мной вина. Жаль, что тебя, кроме меня, никто не слышит…
— Да, уж-таки и никто, — съехидничал голос.
Аня, собиравшаяся уже глотнуть пряного напитка, снова поставила бокал на стол и застыла, не зная, куда смотреть.
— Да-да, — продолжало хитрить привидение. — Я знаю, что дракон меня слышит. И знаю, что ты об этом знаешь.
Аня не шевелилась.
— Ой, леди, успокойтесь! — именно от таких слов Земную обычно бросало в жар, и она судорожно начинала искать пути отхода. — Я не злюсь. Но эта интересная игра меня забавляет.
Если бы не невидимость призрака, графиня могла бы наблюдать, как странная девушка пустилась в пляс. Бокал снова очутился в похолодевших пальцах. Только на этот раз Аня отхлебнула вина.
— Искамель, а я тебе нравлюсь?
— Что это за вопрос?
Волна призрачного возмущения материализовалась и пронеслась по комнате прохладным ветерком.
— Ты меня прости еще раз, Камель, но я настаиваю на ответе.
— Зачем?
— Затем, — Аня вздохнула. — Мне кажется, что я разобралась в механике твоей материализации. Кажется! — еще раз подчеркнула изобретательница велосипеда.
— И как же работает механизм?
— Ладно. Допустим, ответ на мой вопрос — да…
— Какой ответ?
— Ответ на вопрос, нравлюсь ли я тебе…
— И какой ответ?
— Да ты издеваешься?!
— Нет, — по-детски непосредственно ответило привидение.
— Мне точно нужно узнать, сколько тебе было лет, когда ты умерла, — пробурчала Аня.
— Ох, а как мне хочется узнать, — вздохнул призрак, и графине показалось, что лепестки цветов в вазе шелохнулись от чужого дыхания.
— Ладно, Камель, слушай. Мне кажется, что ты приобретаешь форму, осязаемость и слышимость каждый раз, когда проявляешь эмоции.
— Это как?
— Смотри, в замке появились мы. Ты обратилась ко мне, и я тебя услышала после того, как ты проявила сочувствие по отношению ко мне. Правильно?
— В общем-то да, — задумчиво протянуло привидение. — Только я тебе не сочувствовала.
— Не сочувствовала…
— Нет, я тебе откровенно завидовала.
— Ух ты, — Аня сделала для себя открытие. — А сейчас?
— А сейчас мне тебя жалко.
— Откровенность за откровенность. — Девушка качнула головой и снова наполнила бокал.
— Жалко, что тебе пришлось поставить условие и ждать целый месяц…
— Итак, нам друг друга жалко, — проигнорировала Аня причины возникновения чувств. — Это эмоции?
— О да, еще какие эмоции!
— А ты за мной в лесу подглядывала?
— Да ну, что ты!
Искамель сделала вид, что сказала правду, Аня сделала вид, что поверила.
— Теперь дальше. Ты мне неоднократно сообщала о своей симпатии к дракону. Так?
— Так, было такое.
— А он ответно заинтересовался тобой. Значит…
— Значит, меня начинает слышать тот, к кому я испытываю какие-либо эмоции.
— И мне кажется, что, если эти эмоции будут расти, усиливаться, тогда твои возможности, или характеристики, или как там еще их назвать, тоже станут более… мм…
— Материальными, — подсказала Камель.
— Точно. — Земная щелкнула пальцами.
— И как же их, эти самые эмоции, нам удастся усилить?
— Самые сильные эмоции — это любовь, это гнев, это ненависть. Страх…
— Ха, мне бояться нечего, — парировала Камель.
— Повезло тебе. Значит, необходимы другие эмоции.
— Любовь, — мечтательно протянул призрак.
— Опция недоступна, ик, — Земная выдала нечто.
— Что такое опция?
— Боюсь, дорогая, пока ты призрак, любовь и страсть, а тем более ответное чувство тебе испытать не придется. — Второй бокал вина разогнал кровь и повысил градус настроения. — «The greatest thing you’ve ever learn…» — пропела Аня. — Нат Кинг Коул — талант!
— Ой, как красиво, — пропела Камель. — Давай еще.
И Аня выдала еще. Полночи обитатели замка и близлежащих земель слышали чудесный голос, что пел порою странные песни, периодически разговаривал сам с собой и икал.
Утро началось с идеи.
— Камель! Камель, ты здесь?
Разум певички был кристально чист, энергия била ключом, обещая заразить энтузиазмом всех вокруг.
— Камель, ну ты где?
— Тихо, не шуми. — Призрак порывом ветра раздвинул шторы, ворвавшись в комнату. — Идем лучше наверх, посмотришь.
— А что там? — Аня уже облачилась в неизменный домашний наряд и босиком побежала по любимым пушистым коврам на крышу.
— Там красота, — поведала по секрету Искамель.
— У тебя все красота, Камель, — Аня не бурчала, она восхищалась непосредственностью и оптимизмом привидения. — Ты за сто лет не научилась ни злиться, ни мстить.
— А на кого злиться или кому мстить, если ничего не помнишь?
Аня ошарашенно застыла на последних ступенях.
— Ну, конечно! Вот откуда у тебя… вот почему ты не похожа на других — у тебя нет воспоминаний!
— Давай, давай, пошли! Потом обо мне! Там такая красота!
И Аня снова побежала.
А полюбоваться действительно было на что: срок наказания подошел к концу, и теперь в лучах утреннего солнца, поражая округу, резвился черно-желтый дракон.
— Какой он красивый, — зачарованно произнесло привидение.
— Искамель, я знаю, как тебе обрести форму в сжатые сроки! — Аня за пять минут достаточно налюбовалась на рептилию и теперь готова была свернуть горы ради нового друга.
А в подруги записывать Камель было еще рано. Недавние и давешние поступки Аниных соратниц не позволяли Земной бросаться обещаниями. В первую очередь Аня не готова была давать клятвы самой себе. Что уж говорить про малознакомых особей.
Привидение пропустило замечание брюнетки мимо ушей, скорее всего, продолжало любоваться драконом.
— А ты ведь можешь присоединиться к нему? Не так ли, Камель? — Аня смотрела на вершины гор.
— Ой, правда. А я как-то и не подумала.
— Заодно ты можешь сообщить Гарду, что ты его слышишь. Только прошу тебя, — поспешила предупредить Аня, — не говори ему о причине столь выборочной способности к общению.
— Почему?
— Потому что он — мужчина.
Ответа не последовало, но уже через несколько секунд резкий вираж Гарда убедил Аню в том, что Искамель сменила дислокацию на более приятную ей самой.
— Ладно, Камель, ты мне на балу еще понадобишься в невидимой форме, — совсем тихо произнесла Земная и пустилась в обратный путь.
До празднества в честь эльфийской четы оставалась пара дней. Наряды были готовы, образы подобраны, появлялась возможность заняться государственными делами. И еще следовало немного подумать над способом розыска Мокрейшего брата и в условиях ограниченности исходной информации попытаться воссоединить семью.
Никаких мыслей в голову не приходило, поэтому Аня решила серьезно заняться своей фигурой. Конечно, ощутимых результатов два дня строгой диеты не принесли, но моральное удовлетворение по десятибалльной шкале оценивалось на двенадцать.
— Ой, какое красивое платье, — восхищалось привидение Аниным внешним видом.
— А прическа? Как тебе? — Модница крутилась перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон.
— Ой, как красиво, — снова взялась за свое Камель.
— Это называется «асимметрия».
— Ой, какое красивое слово.
За несколько дней общения с восхищенным любым проявлением мира привидением Аня привыкла к ограниченному, но довольно эмоциональному словарному запасу Искамель.
— Камель, мне нужен шпион, а не полуголая девица с восхищенно открытыми глазами и отвисшей челюстью. Прошу тебя, попридержи эмоции. Иначе нас раскроют раньше времени.
До выхода в эльфийский свет оставалось чуть меньше часа, но Аня волновалась, словно на первом в жизни экзамене. Арендованный заранее небольшой домик на краю большого города радостно раскрыл свои объятия и вместил всю делегацию графства Монако: красавчик-граф, его надменная незамужняя сестрица, личные секретари и охранники — всем досталось по уютной комнате.
До места назначения решили добираться верхом: опыт прошлых поездок на официальные мероприятия оставил неприятный осадок. На вечерний прием гостей ожидали в центральном замке столицы: парк на равнине, мостики через ручейки, огромное количество галерей, бальные залы, балконы, продуваемые всеми ветрами, и, естественно, единственный центральный въезд.
Расфуфыренные господа и дамы, стоящие в очереди на въезд, обмахивающиеся веерами и презрительно зыркающие на свободно передвигающихся правителей новоиспеченного государства, нисколько не волновали Аню — она приветливо улыбалась и стреляла глазами в особо понравившихся представителей знати.
Не отставал от сестры и граф Эдэр. На фоне зализанных франтов граф Монакский выглядел дорогим экзотическим экземпляром. Словно павлин в стае фазанов.
— Нос не задирай, — посоветовала Аня.
— Прости, дорогая, не расслышал, — невинно махнул ресницами граф.
— Будь проще, и люди к тебе потянутся, — так же невинно парировала брюнетка. — Нам не нужны враги. Нам нужны друзья и союзники.
— Да, дорогая, как скажешь, — Эдэр, широко улыбаясь, цедил сквозь зубы, тем самым заставляя усомниться названую сестру в том, что первый официальный выход в свет не оставит за собой тропу, усеянную трупами.
— Эдэр, прошу тебя, влюби в себя как можно больше чужих жен. И дочерей. И сестер.
— А вы, леди, возьмете на себя другую половину?
— А я, горячо любимый братец, возьму на себя правителя.
У кольцевой дороги, что венчала подъезд ко дворцу, монакской чете пришлось спешиться. Зевс и Гард молниеносно испарились по направлению к черному ходу: личный секретарь должен был сообщить глашатаю о прибытии гостей, а Гарду следовало оглядеться и приобщиться к армии телохранителей — невидимых и опасных.
Аня была полностью расслабленна, полагалась на брата, не обращала внимания на детали, лишь изредка ловила на себе завистливые взгляды. Девушка надеялась сегодня хоть чуть-чуть дать себе отдохнуть, позволить алкоголю вскружить голову, а музыке — закружить в танцах.
— Граф Монако Эдэр Риддик Первый и графиня Анна Фанни Риддик, — громогласно объявил глашатай.
Брюнетка даже не успела обратить внимания на момент, когда монакская чета влезла без очереди, и перед ними открылась дверь в большой зал.
— Ой, какая красота! — от очередного восхищенного вздоха Аня вздрогнула.
— Что случилось? — Граф озадаченно взглянул на спутницу.
— Никак не привыкну к незримому присутствию наблюдателя…
— Искамель?
— Искамель! — подтвердила брюнетка и снова лучезарно улыбнулась. — Господин Пэйон! Как я рада вас видеть.
Непомерно располневший господин чинно облобызал Анины пальчики и слащаво улыбнулся в ответ.
— Леди Анна, вы неотразимы. Граф, — последовал почтительный короткий поклон в сторону Эдэра.
Спутница Пэйона поспешила протянуть руку для поцелуя, игнорируя приличия.
— Граф, — промурлыкала девица в ярко-красном платье, с непомерно огромными перьями в волосах.
— Прима императорского театра, леди Кварси, — отрекомендовал певицу белобрысый лорд.
— Бескрайне рад лицезреть вас, — Эдэр аккуратно коснулся губами перчатки, косясь при этом на Аню.
— Ах, вот вы где! Как приятно видеть вас! Леди Анна, лорд Эдэр, добро пожаловать на карту Арарты!
Распихивая толпу, к асимметричным правителям графства пробирался стройный и очень общительный мужчина. Выкрикнув приветствия еще издалека, обладатель непомерно длинного носа и остроконечных ушей успел по дороге поздороваться абсолютно со всеми гостями в радиусе двух метров и при этом умудрился обратить внимание этих самых гостей на Аню и Эдэра, возведя Монакского графа в ранг «особого гостя».
— Примите наши поздравления, лорд Штрудэльтэль! — Граф Эдэр широко раскинул руки, словно готовился принять в объятия говорливого эльфа, и вдруг сложился пополам в глубоком поклоне. — Вы счастливейший из отцов.
— О, вы даже представить себе не можете, насколько счастливый! — Эльфийский король сделал большие глаза, выразительно повел бровями и тут же, стушевавшись, стал оглядываться, словно провинившийся ребенок: — Пойдемте, пойдемте скорей, я представлю вас другим гостям. Ох, сколько толков, сколько слухов о вас ходило. Но я им не верил! Я так хотел видеть вас! Я так надеялся, что вы не откажетесь от визита. О, я так счастлив!
Аня незаметно «отклеилась» от брата и смогла свободно вздохнуть, когда нескончаемая тирада правителя остроухих слилась с гулом толпы. Оставаться на месте девушке претило: плотность толпы возрастала с каждым новым объявлением глашатая. Брюнетка решила, что настало время двигаться дальше — как в прямом, так и в переносном смысле.
Следовало найти главного водяного страны и выполнить данное Ее Мокрейшеству обещание. Надо было найти столик с освежительными напитками и вырваться на свежий воздух. Следовало не попадаться на глаза императору Южной Кельтии и его родственникам.
А еще очень хотелось увидеть карие глаза и втянуть носом полюбившийся запах корицы. Также следовало опасаться коварных спиртных напитков, которые пробуждали в Ане педанта, привыкшего доводить дела до логического конца и не останавливаться перед преградами: хочешь взять — бери, хочешь увидеть — зови, хочешь петь — пой.
Брюнетка улыбнулась своим мыслям, невольно оскорбив этим пышногрудую даму, что украдкой рассматривала Анин наряд, и направилась к столику, уставленному пустыми бокалами.
— Вам со льдом?
Земная захлопала глазами — такого вопроса она уже и не ожидала услышать. В этом мире.
— У вас есть лед?
— Да, миледи. В такую теплую погоду лорд решил не тратиться на ветер, а охладить гостевые напитки, — ответствовал лакей.
— Мне со льдом, пожалуйста, — согласилась Аня и услышала хрустящий звук ломающегося на кусочки льда.
— Красное? Белое? — вновь поинтересовался лакей.
— Красное сухое, — все еще пребывая в ступоре, ответила брюнетка.
И лишь когда о тонкий хрустальный бочок стукнулся кусочек льда, издавая мягкий звук волшебства, Аня почувствовала магическую атмосферу праздника. И смогла расслабиться.
Приятная ненавязчивая музыка, бродящие по ломаным траекториям гости, завистливые и боготворящие взгляды, разноцветное и довольно яркое освещение, холодность каменных стен — все радовало душу.
Аня улыбалась себе, чужим гостям, музыкантам, даже стенам. Бродила среди людей, уворачивалась от необъятных юбок, вслушивалась в отрывки разговоров. Незамеченной осталась смена бокала, теперь уже он был с красным сухим, приятно удивило мастерство магов, следящих за освещением.
Шаг за шагом Аня обходила зал, забыв о предосторожностях и чаяниях: обстановка и внутренняя энергетика дворца расслабляли, дарили покой и безмятежность. Аня плыла по течению, пока вновь не оказалась почти у самого входа.
— Его императорское высочество лорд Бруэдэр Роалд Риг и леди Сольвейг Вазилайос, — почти над самым ухом, словно приговор, прозвучало два имени.
Аня затравленно оглянулась и бросилась вверх по ступеням так удачно и внезапно обнаруженной лестницы. Куда делся бокал, девушка не заметила. Руки и ноги налились свинцом и теперь лишь мешали продвижению. Оказавшись на балконе, Аня не могла отдышаться: грудь сжимали тиски, пальцы не чувствовали опоры, а глаза застилала пелена.
Там, внизу, прямо у Аниных ног, чета будущих кельтских императоров вежливо кивала гостям, мило улыбалась и топтала осколки разбитого девичьего сердца.
Почему так больно, Аня? Ты же готовила себя к встрече! Ты же сама дала ему срок!
А пьяное сердце прыгало в груди, отказываясь подчиняться разуму.
— Ты в порядке? — тихий шепот Искамель рывком развернул Аню на сто восемьдесят градусов.
— Сейчас буду, — брюнетка попыталась отдышаться. — Спасибо тебе.
— Держись. Аня, я должна идти. Потом расскажу.
И невидимая опора исчезла. Аня еще раз глубоко вдохнула, взяла себя в руки и повернулась к залу лицом. Но вместо умиротворения и веселья вновь испытала чувство безысходности и предательства — кареглазый смотрел прямо на девушку, стоящую на балконе.
Ане пришлось закусить губу и с силой вцепиться в перила, чтобы устоять на ногах. Непонятно отчего, но в карих глазах Земная не увидела того, на что рассчитывала: ни капли сочувствия, ни грамма сожаления, ни толики любви. Только злоба, темнота и отречение.
Брюнетка стояла, не шевелясь, и была не в состоянии отвести взгляд, смотрела на наследника — неужели долг перед государством перевесил чувства? А были ли чувства вообще? Или земная женщина все придумала сама?
На Аню смотрел демон во плоти — презрение и удивление смешивались друг с другом и какими-то акварельными разводами застывали на лице наследного принца. А мгновение спустя еще один раскаленный докрасна взгляд вонзился в брюнетку — пытливая и преданная лишь себе Сольвейг испепеляла Аню взглядом.
И в который раз недруг ошибся: вместо того, чтобы сбежать, Аня расправила плечи, повела бровью и смерила соперницу взглядом победительницы. Губы кельтского наследника тронула улыбка, в то время как Сольвейг, бешено вращая глазами, силилась оттащить за руку своего жениха.
— Ваше высочество, пойдемте!
Кареглазый не обращал никакого внимания на невесту, провожая взглядом стройную фигуру в асимметрично смоделированном платье.
— Бруэдэр, это неприлично, — шипела Соль, пытаясь привлечь внимание наследника.
Аня не знала, чем закончилась короткая сцена, потому что балкон внезапно превратился в длинную темную галерею, и девушка продолжила путешествие по дворцу, не оглядываясь.
Во избежание неприятных и неожиданных встреч следовало в срочном порядке найти брата мистера Икс и присоединиться к танцующим.
Галереи лишь производили впечатление пустующих: буквально из каждой второй ниши раздавались смешки, тускло освещенные балконы и лоджии были оккупированы романтично настроенными парочками и важными импозантными господами, обсуждающими либо политические, либо светские вопросы.
Аня величественно приседала в реверансах, улыбалась и кивала старым знакомым; довольно холодно приветствовал девушку владыка Ромнии, неизвестный господин, представляющий Сюрпен и прибывший в сопровождении совсем молодого любознательного дракончика с присущей лишь рептилиям галантностью и обходительностью попытался обольстить девушку, но Аня была согласна только танцевать. Чем и поспешила обрадовать нового знакомого.
— Вы идеальная пара, леди Анна. Графу Эдэру несказанно повезло, — дракон ублажал графиню, не прекращая кружить голову танцем.
— Графу Эдэру повезло в том, что он в скором времени сможет от меня избавиться, выдав замуж.
— Простите… Вы…
— Родственники, — подсказала Аня. — Граф Эдэр приходится мне братом.
— А кельтский наследник кем приходится графу?
Аня поперхнулась от возмущения — куда делась политкорректность? Откуда такие вопросы у драконов? Кто-кто, а ведь именно драконы давно были в курсе происходящего. Или Гард доносил им не совсем правдивую информацию?
— Леди Анна? — Дракон буквально выдернул девушку из водоворота мыслей.
— Простите, Доирэ, — брюнетка улыбнулась и сверкнула глазами. — Задумалась над собственной участью.
— И каковой же вам представляется оная?
— А вдруг мой горячо любимый братец не просто так, из политических соображений, решил выбраться в свет? А вдруг он именно здесь и сейчас выбирает мне жениха, прочит светлое будущее соседнему с Монако государству, если, конечно, правитель соседей согласится на брак.
Испытывая терпение дракона, Аня сдвинула брови домиком и заглянула в глаза партнеру по танцу.
— А вдруг моим будущим мужем окажется некто, внешне похожий на борова, и с характером узурпатора? Что тогда? Погибнуть во цвете лет?
Дракон резко прекратил танец: становиться спасителем прекрасной незнакомки лорду Доирэ совсем не улыбалось.
— Я спасу вас, — раздалось за спиной.
Дракон в знак благодарности склонил голову, снова поцеловал Ане руку и ретировался с поля боя. Брюнетка не спешила оборачиваться, лишь сильнее втянула воздух, подкрашенный сладковатым запахом корицы.
— Вы позволите пригласить вас на танец?
Глупый вопрос, учитывая то, что они стояли аккурат посередине танцевального зала, а вокруг кружились пары. Аня протянула руку.
Зал замер, словно завороженный. Гости шептались и переглядывались. Музыка увлекала танцующую пару, укутывая счастливчиков пеленой волшебного забвения.
— Что ты делаешь? — шепотом спросила Аня, заглядывая в карие глаза.
— Я делаю нас малозначимыми для окружающих.
— С ума сошел? — Аня и не думала ругать мужчину.
Ни интонацией, ни прищуром глаз не укорила красавчика: хочется ему провоцировать слухи и обсуждения — милости просим.
— Ты меня компрометируешь, знаешь? — Вроде и ничего не значащий вопрос, но все же.
— Твоя репутация была безнадежно испорчена еще тогда, когда ты выиграла в карты свои земли.
Как же неописуемо приятно чувствовать крепкие объятия: немного преступить черту официоза и приличий, немного подразнить воображение зрителей, придать совсем чуть-чуть пикантности ситуации и очень сильно разозлить блондинку. От мелькнувшей задорной мысли у Ани вспыхнул взгляд. Кельтский бастард воспринял это как знак и загордился произведенным впечатлением. Ох уж эти мужчины!
— Меня считают ветреной особой?
— Ветреной… — маг поискал ответ на потолке. — Нет, не ветреной. Вслух говорят, что ты безнравственная и невоспитанная. А про себя думают, что ты бунтарка. Вслух они порицают твои методы и твои поступки. А сами вечерами сидят по темным углам и трясутся от страха.
— Откуда ты знаешь?
— Я будущий правитель империи, ты забыла?
— Это не причина. Но ответ засчитан, — Аня ласково улыбнулась. — Ты почему смотрел на меня так зло?
— Это была злость не на тебя.
— А на кого?
— На весь мир.
На ответ еще одного мирового лгуна Аня покачала головой. Мелодия закончилась: дамы поспешили раскланяться, а кавалеры — свершить марш-бросок в сторону лакеев с прохладительными напитками.
— Мне пора, но я обязательно найду тебя.
И вместо жарких объятий — легкий поцелуй руки.
Брюнетке страстно хотелось объявить о перемене взглядов на венчание, язык чесался, так мечталось сообщить, что нет мочи больше терпеть. Но, сдержав порыв эмоций в очередной раз, Аня стала озираться в поисках названого брата.
Обнаружить Эдэра оказалось не так просто, как предполагалось. Воодушевленный небывалым успехом, окруженный толпой поклонниц, граф Монакский блистал умом, очаровывал харизмой и манил загадочностью. Работа над внешним видом графа не изменила его до неузнаваемости, лишь подчеркнула достоинства и некоторые фамильные черты. Очаровательная ямочка на подбородке, которую так любила Аня, — родовая черта Ригов, обязательная для всех мужчин клана, раззадорила гостей, и теперь Эдэр что было мочи отбивался от назойливых вопросов, постепенно теряя азарт.
— Как вы находите прием, мой милый брат? — Аня обнаружила себя в толпе красавиц.
Обмахиваясь веером, девушка плыла сквозь море рюшек и оборок навстречу Эдэру, мысленно величая себя «спасительной шлюпкой».
— Я нахожу хозяев столь гостеприимными, что готов в срочном порядке переквалифицироваться в помощника распорядителя и отправиться выполнять его поручения, дабы гостям стало еще веселее.
Кринолиновое море зашуршало смешками и комплиментами, восхваляя тонкое чувство юмора графа.
— Я знаю прекрасное место, где ваши способности будут востребованы в полной мере и на достаточно долгий срок.
— Леди Анна, — Эдэр благодарно и очень благородно подставил локоть. — Милые леди, прошу нас извинить.
Галантный поклон всем и никому, и быстрым шагом, почти вприпрыжку, граф Эдэр увлек такую родную сестру в глубь дворцовых помещений.
— И это только первый день! — зло прошипел граф.
— А чего ты хотел, Эдэр? Ты и раньше был парнем хоть куда. А теперь и подавно.
Голубоглазый красавец, не оборачиваясь, уходил все дальше и дальше от танцевальной залы и армии настырных девах.
— А если к твоей природной харизме и житейскому опыту прибавить неординарность и оригинальность нового образа, — Аня на мгновенье задумалась, — то получится новый бог красоты.
— И никак не меньше? — Эдэр вдруг резко затормозил. — Куда делась твоя нить?
Аня судорожно прижала руки к груди. И даже испугалась: ведь нить исчезает, только если исчезает один из связки.
— Эдэр, надо найти твоего брата, — осипшим голосом произнесла девушка. — Срочно.
Сердце колотилось, пока Земная быстрым шагом пыталась догнать ринувшегося в атаку графа. Балы балами, но громоздкие пышные юбки следовало срочно заменить на более простые платья в стиле ампир.
У входа в ярко освещенный зал Аня замерла, пытаясь справиться с паникой, несколько раз глубоко вздохнула, поморгала, загоняя слезы обратно, и только сейчас поняла, насколько глупым и необдуманным стал первый поступок, совершенный в порыве истерики. Если бы с кареглазым что-то и случилось, то конечно же не в главном зале. И куда же тогда исчез Эдэр?
Призвав к порядку скачущие мысли, Аня огляделась в поисках выхода на балкон. За колонной аккуратно пристроилась мраморная винтовая лестница. Девушка слишком резко сорвалась с места и налетела на проходящих мимо гостей.
— Ох, — гулко вышел воздух из легких, — простите, леди.
Аня подняла глаза и в который раз за вечер замерла как вкопанная.
— Леди Анна, — слащаво протянула Сольвейг. — Или лучше называть вас леди Воровка?
Аня не знала стоящих рядом с блондинкой леди, но уверилась с первого взгляда — свита. Причем не по социальному статусу или иерархии, а именно свита, как бывало у самых популярных девочек в школе. Иногда — свита, но чаще — свора.
Вот и сейчас перед брюнеткой стояла именно свора: одна возомнившая себя пупом земли особа и три противные собачонки.
— У вас, леди Сольвейг, фантазия хорошая. Вы можете придумать для меня более красочные имена.
— Как вам нравится — леди Изменщица или леди Обманщица.
— С вашего позволения, миледи, предлагаю оставить официальность и называть меня просто: «Та, которая выйдет замуж за чужого жениха».
Блондинка задохнулась от возмущения.
— Я сейчас же сообщу своему отцу, что вы находитесь здесь и вас следует арестовать, как шпионку! — почти завизжала оскорбленная блондинка.
Ценное время утекало, Аня нервно сжимала ткань платья, выискивая глазами хотя бы одного из братьев.
— Что, шпионка, уже бежать собралась? — зло спросила Соль.
— А знаете что, леди? — у Земной созрел план. — Идите за своим отцом, Сольвейг, приведите и его, и вашего жениха. Он ведь будущий правитель империи. Вот пусть и вынесет свой первый вердикт, пусть решит судьбу шпионки.
Глаза Сольвейг вспыхнули. Знала ли блондинка о законах Кайи, забыла ли о них или просто, обозленная на весь мир, решила их проигнорировать, но Аня была спокойна за себя. Как только приглашение на свадьбу от правителя эльфийской стороны было получено, Зевс засел за муштрование законов и выяснил, что на территории эльфийского государства с момента его основания были запрещены аресты преступников, которые обвинялись в чем-то за пределами Кайи. И лишь после предоставления неоспоримых доказательств и вынесенного судом решения преступник мог быть арестован на территории эльфов. Однако и здесь имелась лазейка — апелляция, позволяющая преступнику просить повторного расследования с участием эльфийских служителей закона. Выливалось это, правда, в копеечку. Но зато имелась возможность выиграть время. А иногда и дело.
В случае Ани, кроме голословного и совершенно невыгодного для Кельтии обвинения, ничего и не было: ни суда, ни официального объявления в розыск, ни ультиматумов, ни угроз. Так что графиню могли арестовать лишь в случае нарушения закона Кайи, чего конечно же Аня делать не собиралась.
Слишком долго тянулись секунды. Слишком дорого было время. Нить порвана, а значит, кто-то забрал жизнь мага. Только на сердце стало как-то слишком спокойно. Словно затишье перед бурей.
— Где ваш нареченный, леди Сольвейг? — еле слышно спросила Аня.
— Что, не терпится оказаться за решеткой? — позлорадствовала блондинка. — Сейчас, подожди немного, он скоро придет и проводит тебя пусть и не в последний, но далеко не в самый приятный путь.
Аню бросило в дрожь.
«Вот и наступила буря!» — мельком подумалось девушке.
— Ну наконец-то! — Сольвейг заглянула за плечо недавней родственницы. — Лорд Роалд Риг, прошу вас, арестуйте эту леди за преступление против нашей империи! Она — шпионка!
Аню опять посетило чувство дежавю: официальный прием, огромное количество расфуфыренных гостей, истеричный крик с обвинениями, яркий свет и тысячи глаз, обращенных на виновников переполоха.
— Леди Сольвейг, прошу вас следовать за мной, — прозвучало музыкой для Земной.
И не потому, что уводить собирались не преступницу, а потому, что голос принадлежал тому, кого она уже записала в списки ушедших.
Сольвейг, провожаемая все той же тысячью глаз, ушла, а Аня стояла и боялась обернуться, чтобы убедиться в целости и сохранности наследника трона империи.
— Ой, как жалко-то, — прошептал над ухом знакомый голос.
Аня поджала губы — ее в который раз обвели вокруг пальца. Нэгуэ сказал, что нить нельзя разорвать просто так, по внезапно возникшему желанию. Но нити-то нет! Опять Аня обожглась, наступила на те же грабли! Поддалась очарованию, поверила и открылась мужчине. Сколько красивых слов, какой обворожительный танец! И все для того, чтобы отвлечь внимание от очевидного — от взгляда, полного злобы. Первое впечатление — самое верное. Нельзя доверять никому. Только своей интуиции.
Видимо, толпа собравшихся зевак ожидала увидеть истерику, потому как грустно вздохнула, разочарованная развязкой и быстрым исчезновением обвиняемой. Аня поспешила скрыться в темных коридорах дворца.
Следовало срочно успокоиться. Да только ни голова, ни сердце не слушались приказов. Все вокруг казалось таким маленьким, стены и потолок давили снаружи, легкие пытались вдохнуть побольше воздуха и давили изнутри. Аню била неуемная дрожь, к горлу подкатывали рыдания.
Бежать. Скрыться. Поплакать. Пожалеть себя. И снова ступить на свет новым человеком. Жестоким к себе. Справедливым к окружающим.
— Аня, стой! — строго приказало привидение Искамель. — Не смей плакать!
Брюнетка резко затормозила и сделала несколько шагов назад: промелькнувшие секунду назад двери, открытые нараспашку, зазывно приглашали посетить пустую библиотеку. Аня юркнула в помещение и захлопнула дверь.
— Аня, пожалуйста, не плачь, — попыталось утешить привидение. — Он совершенно не прав. Он глупый. Не плачь, пожалуйста.
— Да не плачу я!
У Земной действительно были сухие глаза. Желание пожалеть себя пропало, ушло глубоко в подсознание, потому как было вытеснено чувством праведного гнева.
— Он нить порвал! Вот что бесит больше всего!
— Ты ему поверила…
— Я ему доверилась! — Девушка металась по комнате. — Открылась, черт побери! Я так и знала! Дура! Идиотка! Эти глаза… этот взгляд… Черт!
— Ну, если ты не будешь плакать, тогда у меня для тебя новость. И очень хорошая.
Аня наконец прекратила челночный бег из угла в угол и уставилась на светящийся тусклым светом прямоугольник окна.
— Ты нашла водяного?
— Лично его не видела, но слышала, что завтра он будет присутствовать на пикнике, потому что подготовил какой-то умопомрачительный водный сюрприз для молодоженов и гостей.
— Отлично, Камель, значит, на сегодня хватит. Давай домой. Найдешь Гарда?
— Конечно. Думаю, на сегодня впечатлений хватило всем, — голос призрака раздался уже у самой двери.
— Камель, — Аня окликнула привидение, — а ты почему через дверь выходишь?
— А как еще? — удивился призрак.
— А сквозь стены?
— Уже не могу, — похихикало привидение. — Теперь только через щели или скважину в двери.
— Уплотнилась? — улыбнулась Аня.
— Уплотнилась, — подтвердила Камель и замолкла.
Брюнетка прислушалась к себе: ни намека на жалость, только гнев и опустошающее чувство, оставшееся от предательства. В очередной раз.
Как же хотелось забыться, закрыться в своей скорлупе и не показывать носа!
Аня направилась к двери, протянула ладонь к ручке, но была опережена — дверь медленно открылась, обдав девушку легким ароматом пряности.
— Черт! — выругалась Аня и посторонилась, пропуская мужчину.
— Не черт, всего лишь посланник бездны, — пошутил мистер.
Аня шутке не вняла и попыталась протиснуться в щель. Кареглазый сделал шаг в сторону, перекрывая выход.
— Леди Анна, прошу вас, не покидайте меня, — взмолился мужчина и навис над девушкой.
Земная молча попятилась назад. Отступить, чтобы выиграть битву. Сделать шаг назад, чтобы затем обыграть противника, обойдя его со стороны. Наследник трона зашел в кабинет-библиотеку и прикрыл дверь.
— Мне очень жаль…
Аня молчала.
— Я надеялся, что ей хватит ума не выставлять себя перед гостями не в лучшем свете…
— Ты ошибся, — нейтрально констатировала Земная.
— Я часто ошибаюсь в последнее время. — Шаг навстречу брюнетке.
— На своих ошибках учатся, на чужих делают карьеру. — Два шага прочь от кареглазого.
— Однако, смею надеяться, что я не ошибся с выбором…
Аня молчала. Ждала. Отступала. И не выдержала.
— С выбором кого?
Мистер Икс сделал резкий выпад и одной рукой сгреб брюнетку, прижался к девушке всем телом и потянулся к ней губам. Аня пропустила ход конем, но успела увернуться от поцелуя.
— Ты играешь со мной? — прошептал он в подставленное ухо.
— Я играю?! — возмутилась Аня и попыталась высвободиться — бесполезно.
— Аня, я не понимаю, — огорчился маг и все-таки выпустил девушку из объятий.
Аня начала медленно обходить наследника по дуге, выговаривая все, что накипело на душе.
— Ты не ошибся с выбором, говоришь? С выбором любовницы? Да, да, я поняла твою задумку. Сначала предложить постыдное, оскорбить. Затем несколько раз спасти из лап демонов, признаться в чувствах. Привязать красной ниточкой. А затем жениться на другой, дав обещание мне. Месяц! Ха! Как же!
Земная наконец добралась до двери — оставалась пара шагов. Девушка выплюнула последние слова и снова протянулась к ручке. Но вместо металлического холода почувствовала теплоту кожи — маг материализовался перед девушкой, схватил ее за пальцы и перекрыл выход.
— Аня, ты не будешь любовницей. А нить я спрятал. — Маг снова потянулся за вознаграждением.
Земной было не до поцелуев. Девушка рванула руку на себя и попыталась просто отодвинуть преграду в сторону. И снова не удалось. Анна наконец осмелилась посмотреть мужчине в глаза. Посмотрела и ухмыльнулась:
— Я тебе не верю.
— Я знаю, что не веришь. Ты веришь только доказательствам. Только тому, что можно потрогать. Но у тебя в команде два сильных мага. Они увидят нить.
— Нет! — прервала Земная. — Эдэр не увидел и помчался тебя спасать.
— От кого? — удивился кареглазый и снова прикоснулся к Аниной ладошке.
Пленница дернула рукой и отошла к столу.
— Хватит меня обманывать. Отпусти. Я устала.
— Не отпущу. Не могу.
— Да к черту твои нитки! — Аня обозлилась — не дай бог, сейчас заявит: «Ты — моя!» — Ты прав. Мне нужны осязаемые доказательства. Такие, например, как кольцо.
Девушка подняла руку и указала на безымянный палец. Императорский бастард сорвался с места, схватил Аню за руку и молниеносным движением надел на палец кольцо.
— Это подходит? — слишком эмоционально спросил маг.
— Подойдет, если ты наденешь его в храме.
— Я надену его в храме.
— На мой палец?
— На твой палец!
— Через неделю?
Глаза мага сверкнули огнем.
— Ты давала мне месяц…
— Я передумала. — Настала Анина очередь сверкать глазами.
— Ты непостоянна. — Мужчина сменил гнев на милость и мягко провел рукой по спине.
— Как все женщины. — Спину обожгло жаром.
Аня мысленно отключила всю магию, направленную на нее, — жар не ушел. Коленки предательски подогнулись. Захотелось послать все и вся к черту, забыть о нитях и прочем и нырнуть в омут с головой.
Девушка закрыла глаза и утопила пальцы в собственных волосах. Наследник знал — Аня не любила лишних слов. Мужчина наклонился и жадно вдохнул запах девичьих волос.
В ушах застучало, голова пошла кругом. Аня, чтобы не упасть, вцепилась в ворот рубахи и нечаянно потянула мужчину на себя. Мага захлестнула волна страсти, не удержав равновесия, кареглазый навалился на девушку. Остановил падение удачно подвернувшийся стол. Не отдавая себе отчета и не отвечая за собственные действия, Аня, словно в угаре, целовала своего мужчину, прислушивалась к бешеной скачке сердца. Предаваться страсти на письменном столе — так банально, но так по-звериному. Не важно: стол, ствол поваленного дерева, морской берег — все они — свидетели безумства.
Сводящий с ума запах корицы окутывал Аню со всех сторон. Не прерывая страстного поцелуя, мужчина опрокинул девушку на стол и придавил своим телом. Аня застонала. И в тот же миг была вновь поставлена вертикально. Сидя на столе, обхватив ногами бедра мага, Аня не позволяла мужчине оторваться от себя.
— Аня, сюда идут, — еле слышно произнес маг.
— Заблокируй дверь, — одними губами сказала Земная.
— Не могу. Они ищут тебя.
— Я могу послать их к черту.
— Не надо. Пора остановиться.
Аня скрипнула зубами.
— Ты знаешь, что неудовлетворенная женщина хуже пантеры?
Кареглазый не успел ответить — в дверь громко постучали.
— Леди Анна, с вами все в порядке?
Вместо ответа Аня открыла дверь и смерила компанию злым взглядом.
— Эдэр, скажи мне, любезный, ты вообще красной нити не видишь?
За несколько шагов до двери Аня решила, что негоже отказывать себе в удовольствиях, что, стоя на распутье, девушка сможет выбрать правильный путь: если нить есть и спрятана — будет любить и выйдет замуж, если нити нет и не было — станет любовницей и свободной птицей.
— Эм, — Эдэр замялся, всматриваясь то в Аню, то в темноту позади нее. — Нити нет.
В голове зашумело, Земная качнулась, тут же дернула кольцо и швырнула в фальшивого наследника.
— Аня! Стой! — понеслось вдогонку, но графиня не слышала. Не желала слушать. Перестала верить. Бежала не разбирая дороги.
— Зачем ты это сделал?! — зашипел кареглазый наследник.
— Хватит ее использовать! Хватит появляться тогда, когда тебе удобно! Ты предаешь ее каждый раз…
— Не смей становиться у меня на пути!
— Я уже стою у тебя на пути. И больше не будет рядом папочки, который меня отодвинет! — Эдэр Монакский сузил глаза. — С этого пути меня уже ничто не собьет.
Наследник трона вышел на свет, долго смотрел на брата, а затем склонил голову набок. Челка упала на глаза, когда мужчина поднял взгляд. Получилось очень зло и многообещающе.
Графиня Монакская потянулась и открыла глаза. Не испытывая особо острой необходимости в подъеме, девушка перекатилась со спины на живот и потянулась за стаканом. Сделав пару глотков и умудрившись в столь неудобной позе не пролить и капли, иномирянка водрузила сосуд поверх стопки книг и уронила голову на подушку.
— Камель? — промурлыкала Земная. — Ты ведь здесь?
— А где ж мне еще быть?
— Например, подглядывать за Гардом.
— Ох и мысли у тебя с утра, Аня.
— Меня такие мысли не покидают никогда.
— Подглядывать за Гардом?!
— Подглядывать.
— Я не такая.
— Все мы «не такие», — Аня стрельнула глазками. — И каждая по-своему.
— Ты собираешься вставать?
— А что у нас в планах?
— Знакомство с молодоженами.
— А на церемонию обязательно идти?
— А церемония уже прошла.
— Как прошла?! — Аня вскочила с кровати. — Я проспала?
— Нет, дорогая, — привидение засмеялось. — Церемония проходит в очень тесном кругу, на рассвете, когда все спят. И длится всего несколько минут.
— О, какое облегчение! — Аня снова упала на кровать. — А завтрак в постель можно заказать?
— Нет, но можно отнести твою постель в столовую, — решила пошутить Камель.
— Факир был пьян… — зачем-то сказала вслух Аня.
— Кто такой факир?
— Волшебник.
— Маг.
— Маг-недоучка.
— Зевс, что ли?
— Но-но, не обижай мальчика!
— Иди умываться, Аня. Про мальчиков попозже поговорим.
Графиня поморщилась, но подчинилась.
— Сегодня предстоит трудный день, — бубнило привидение, пока Земная брела в комнату для омовений. — Перед тобой стоит сложнейшая задача.
— Кто трогал мою зубную щетку?!
— Ой, кто только не трогал твою зубную щетку! — возмутился призрак.
Аня удивленно обернулась, но, не увидев Камель, так как та продолжала быть невидимой, принялась сканировать пространство.
— Так кто трогал?
— Горничная. Потом другая. Потом хозяин двора. Потом друг горничной.
— Фу! — Аня отбросила щетку. — Гадость-то какая.
Через минуту в руках оказалась новая зубная щетка.
— Где моя паста?!
Выяснять — где, когда и кто съел или использовал по назначению тюбик, Аня отказалась, сославшись на бурное воображение и негодующий после выпитого вчера желудок.
Робкий стук в дверь отвлек Земную от трудоемкого мыслительного процесса — механизм поглощения информации и анализа данных никак не желал запускаться.
— Кто там? — и, не дождавшись ответа, она продолжила: — Заходи, гостем будешь!
Наверное, вошедшему мужчине понравился ответ, потому что он не переставая улыбался.
— Эдэр, миленький, а можно мне не идти на праздник? — Аня попыталась увильнуть от мероприятия.
— Леди Анна, прошу вас взять себя в руки, — строгим голосом произнес мужчина. Затем рухнул в кресло, раскинул по сторонам руки и ноги и точно так же заныл: — О, моя голова! Давайте вообще никто никуда не пойдет.
И, как обычно бывало в таких случаях, Аня, почувствовав ответственность и несуществующую возрастную субординацию, взяла роль воительницы и спасительницы на себя:
— Нет, дорогой мой братец! Помирать, так вместе! Сколько у нас времени до начала официального приема?
— Пара часов.
— Гард уже подготовил подарки?
— Гард уже всех достал, как замечательный герой из ваших анекдотов, леди.
— Камель, ты почему не следишь за своим любимчиком? Видишь, он с утра распоясался и жизни не дает его высочеству. Камель?
А в ответ — тишина.
— Эдэр, мы вчера вели себя достойно? Мы им показали, где раки зимуют?
— Где раки проводят свое свободное время, никого не интересует. Но то, что нас должна официально признать еще парочка государств, — это лично моя заслуга. — Графский нос задрался к небу.
— Пили на брудершафт? — догадалась Аня.
— Пили. — Покрашенная голова покаянно упала на грудь.
— Не расстраивайся, Эдэр. Вполне возможно, что они будут помнить сегодня о своих обещаниях и пришлют нам письма с поздравлениями после окончания церемоний.
Граф перевел взгляд на окна, мало веря только что сказанному.
— Он сделал тебе предложение?
Аня пристально посмотрела в глаза названому брату.
— Ты считаешь, сейчас именно то место и время, чтобы обсуждать этот вопрос?
— Я искренне желаю тебе счастья, но… — Эдэр достойно выдержал потяжелевший взгляд.
— Но?
Эдэр молчал и, наверное, уже жалел, что завел этот разговор.
— Но ты боишься, — продолжила Аня вместо него, — что я могу уйти, прихватив с собой полцарства?
— Боюсь. Но не этого.
— А ты не бойся, дорогой. — И тут же встрепенулась. — А чего боишься?
Эдэр смотрел из-под бровей, слегка наклонив голову. Земная все поняла без слов.
— Нет, Эдэр, прошу тебя, — пришлось ухватиться за спинку стула, — не надо сцен, как в мыльных операх, прошу тебя. Я не желаю находиться между двух огней, не хочу быть героиней бульварных романов: она одна, а их двое. Ты мне очень нравишься, но я не могу сейчас забыть одного и броситься в ноги другому. Ты — мой брат. И этот разговор закончен.
Аня взяла себя в руки — не место и не время сейчас выяснять любовные отношения. Да, когда-то на балу иномирянке приглянулся голубоглазый наследник, но тогда она думала, что императорских сиятельств не двое, что он лишь один! Убийца Кастора и спаситель из заточения. Как все запуталось…
— Я дала задание Зевсу. — Земная вновь вернулась к начатому разговору. — Он готовит свадебный подарок. На мою возможную, я подчеркиваю, возможную свадьбу. Для него и для тебя, мой хороший.
Граф удивленно вскинул брови.
— Перед свадьбой будет подписан брачный договор. В нем я оговорю абсолютно все: от вопросов обязанностей по отношению к трону до точного времени исполнения супружеских обязанностей.
Удивлению Эдэра не было предела.
— Ты же вернула кольцо.
— Теперь это уже спортивный интерес.
— И ты готова пожертвовать своей свободой ради сомнительного первого места?
Аня зло сощурила глаза:
— Это мое решение.
— Знаешь, принимая решения самостоятельно, ты никогда не будешь свободной. — Граф поднялся. — Я бы не позволил взваливать все бремя ответственности на твои хрупкие плечи.
Земную затрясло от ярости — сколько раз слышала подобные речи и всегда обманывалась.
— Уже уходишь? Не желаешь выслушать дальше?
Граф отрицательно качнул головой, но затем передумал.
— Рассказывайте, леди. — Воздух заискрился, как новогодний снег.
— Имперские земли, если того захочет император, могут объединиться с условием автономии. Ты останешься номинальным правителем, при принятии государственно важных решений должен будешь советоваться с императором. Все изобретения, на которые будут правильно оформлены патенты, останутся твоим источником дохода. Ты будешь не в состоянии объявить мне войну и в случае моей смерти станешь наследником первой очереди. Драконам ни слова! — Аня угрожающе выставила палец. — Хотя будь готов — они смогут опротестовать новое завещание.
— У вас есть новое завещание?
— У меня есть деньги, у меня есть враги, и у меня есть голова на плечах. Ах да! Наши наследники будут равны в правах, но если кто-то из них решит объявить войну другому, они автоматически лишатся наследства и государство Монако перейдет в руки к драконам.
— Далеко же вы заглянули, леди Анна. Драконы стали вашей страховкой на все случаи жизни, я смотрю. — Эдэр был напряжен, расстроен, но продолжал хранить ледяной нейтралитет.
— Не стоит об этом. Ты мне во многом помогал. Я не бросаю своих. Но и чувство меры тоже должно быть у всех. Захочется большего — следует помнить, что Олимп не резиновый.
— Олимп какой? Что такое Олимп?
— Перефразирую: ваш пантеон богов не безразмерный. Количество мест ограничено.
— Не понял.
— Когда высоко забираешься, больно падать.
— Леди Анна, ваша привычка говорить загадками…
— …бесит? — Аня усмехнулась. — Я говорю, Эдэр, что не следует злоупотреблять доверием. Мы с тобой друзья, родственники, пускай и ненастоящие, но я за тебя горой. Надеюсь, и ты за меня.
Граф вытянулся по струнке.
— Если он вас хоть пальцем…
Аня кивнула.
— И это тоже будет оговорено в брачном контракте. — Девушка попыталась разрядить обстановку, но, судя по тучам, сгустившимся над головой графа, сделать этого не удалось.
— Через час встречаемся у входа. — Он коротко поклонился и вышел.
— Расстроился, — пожалела Аня уходящего мужчину.
Второй день торжества был ознаменован повышенным градусом напряжения и большей рассредоточенностью гостей: загородная резиденция королевской четы утопала в зелени и цитрусовых, многочисленные розовые кусты беспрестанно цеплялись за платья и шарфы, а звери в местном зверинце бесились от переизбытка внимания.
Обвенчанная на рассвете пара являла собой образец сдержанности и королевского достоинства. Вряд ли им удалось поспать больше трех часов в эту ночь, но два бойца стойко переносили тяготы несения караула, принимая подарки от все прибывающих гостей и выслушивая поздравления.
По территории парка были расположены столы с закусками и напитками, крытые тенистые беседки, освежающие уголки с прудиками и фонтанами. Судя по кислым физиономиям некоторых гостей, переходивших от столика к столику, праздник не совсем удался.
— Что-то не видно нашего общительного лорда Штрудэльтеля, — пожаловался граф.
— Он нам нужен? — Аню скрывала от палящего солнца тень лайма.
Сегодня также не обошлось без эпатажа, хоть и в меньшей степени: черные волосы девушка зачесала в высокий хвост, удлинила его шиньоном, на белоснежную тунику был надет длиннющий бирюзовый жилет, а в шлицы некогда популярных в трудные девяностые брюк-юбки продет пояс-шнур пронзительно-голубого цвета. Эдэр, не стесняясь подражать Ане, подчеркнул голубизну собственных глаз одеждами цвета морской волны и гармонично дополнил образ.
— Камель, ты здесь? — Брюнетка отхлебнула лимонада со льдом.
— Я здесь.
— Видела водяного?
— Нет еще. Думаю, он появится попозже.
— Почему?
— У него особый подарок для новобрачных.
— Отлично, значит, будем ждать.
— Леди Анна, наша очередь дарить подарок, — напомнил о себе граф.
Аня кивнула.
Вот интересно, какова будет реакция новобрачных и гостей, когда они увидят, что монакская парочка подошла к новоиспеченной социальной ячейке с пустыми руками?
По мере продвижения к возвышению, на котором стояла усталая пара новобрачных, глаза у гостей все больше округлялись, а за спинами идущих раздавалось все больше шепотков.
— Ваши высочества, — граф галантно поклонился, выставив правую ногу вперед, закинув левую руку за спину, а правой вырисовывая вензеля в воздухе. Именно так, как учила Аня, припоминая «танцы» французского двора времен Людовика XIV.
Молодожены впечатлились и даже не обратили внимания на присевшую в глубоком реверансе брюнетку. Пропустив мимо ушей поздравительную речь графа и периодически кивая в знак почтения и согласия, Аня пристально рассматривала стоящих перед ней виновников торжества и иже с ними.
«Славная парочка, — подумалось девушке. — Надо будет обязательно узнать историю их знакомства».
То ли внешний вид молодоженов, то ли холодные взгляды двух мамочек, но нечто определенно заставляло думать, что не все гладко с этой свадьбой. И наверняка молодые преподнесли своим родителям немало сюрпризов. Он — высокий, широкоплечий, с белоснежной копной волос, трехдневной щетиной, абсолютно светлыми и при этом кустистыми бровями, которые, хмурясь, скрывали темно-красные глаза; она по сравнению с женихом — куколка: хрупкая, тонкая, голубоглазая и светлоликая, в темно-русых волосах змейки бунтарский синих прядей. И у обоих по несколько колец в трогательных стреловидных ушах.
Откровенное рассматривание не ускользнуло от внимания королевской семейки, только реакция была полярно разной: эльфийка улыбнулась, ее муж прищурил глаза, а обе матушки заскрежетали зубами от такого непростительного нарушения этикета.
— И позвольте преподнести вам подарок. В двойном экземпляре. — Эдэр закончил наконец торжественные излияния и сделал широкий жест в сторону аллеи, откуда уже доносились приветственные возгласы и аплодисменты.
Из-за высоких кустов плавно выплывал Гард верхом на велочуде. Вся поляна разом ахнула от восхищения. Обласканный всеобщим вниманием дракон улыбался и периодически махал рукой толпе, чем вызывал еще и умиление у близких друзей.
— Что это? — Эльфийка попыталась было покинуть почетное место на пьедестале, но была властно остановлена мужем. Аня заметила лишь вымученную улыбку и легкое покачивание головы — устали молодожены, но пойти против традиций не могли.
— Это называется «велосипед». Он станет вашим лучшим другом на прогулках.
Гард подъехал совсем близко и остановился в полуметре от виновников торжества, проворно спрыгнул и поклонился королевской чете.
— Прошу вас, леди, не желаете испробовать скакуна в действии? — подначила Аня эльфийку. — Ваше высочество, а вот и ваш скакун.
Второй велосипед подвезли эльфийские слуги. Пронзающие холодом взгляды свекрови и тещи пообещали Ане медленную и мучительную смерть: где это видано — срывать новобрачных с пьедестала раньше времени?!
А молодоженам нужен был только повод. С детства приученные к езде верхом, физически развитые, оба эльфа в мгновение ока оседлали необычные подарки и что было силы закрутили педали. Первыми подняли крик мамочки:
— Ай, она же упадет! Он же разобьется! Ой-ой, держите их!
И за молодоженами действительно помчались, но лишь для того, чтобы подбодрить улюлюканьем и свистом. Праздник приобрел неожиданный поворот, и чем больше злились приверженцы традиций, тем больше веселилась молодежь.
— А как они познакомились? — Аня подошла к брату, внимательно следя за развитием событий.
— На войне.
— Противники? — предположила Аня.
— Враги.
— Классика жанра.
— Классика жанра, — подтвердил Эдэр.
Вдоволь накатавшись и позлив тещу, белобрысый эльф дал команду сворачивать лавочку и помог жене спуститься с велосипеда. Вновь занимая места на возвышении, молча кивнул Ане и Эдэру, смягчив взгляд и добавив в него теплоты.
Графу Монако, как и графине, слов и не надо было. Подарок приняли и оценили. Остальное — в приватной беседе.
Выполнив долг перед обществом, Земная переместилась в тень, отправив Эдэра на поиски вчерашних «брудершафтных» побратимов.
— Славный подарок, — прозвучало за спиной.
Аня не обернулась, но ухмыльнулась. Говорящий сделал шаг вперед, обходя девушку справа, протянув руку для приветствия, завладел Аниной ладошкой и прикоснулся губами к тонким пальцам. Брюнетка легко сжала пальцы, маг на долю секунды дольше положенного задержал взгляд на девичьем лице.
— Опять играете? — уточнила графиня.
— Играю, — согласился кареглазый.
Паршивое чувство — любовь. Когда безоговорочно веришь, а тебя предают — больно. Когда уходишь, а тебя просят остаться — забываешься. Когда обещают, но не выполняют — грустно.
— У вас осталось меньше месяца, ваше сиятельство, — внутри иномирянки все звенело от напряжения, — для добровольного выбора…
— Уважаемые гости! — раздалось над парком, графиня не закончила говорить. — Просим вас пройти к главному водоему.
Гости, повинуясь призыву, разноцветными ручейками потянулись на берег тихой реки. Кто-то успел первым и занял места в тени деревьев, кто-то довольствовался солнечными зонтами. На противоположном берегу расположился оркестр, а специально приглашенная оперная певица, она же спутница господина Пэйона, демонстративно расхаживала вдоль берега и громко распевалась.
Когда невидимый конферансье решил, что большая часть приглашенных заняла свои места, оркестр заиграл еле слышную мелодию. По мере возрастания громкости звука рябь на поверхности воды стала заметнее, а в какой-то момент принялась образовывать фигуры и «водить хороводы». Достигнув апогея, музыка взорвала водную стихию фонтанами. Зрители реагировали на водяное шоу не менее азартно, чем на подарок графства Монако: рукоплескали, шумели и ахали, хихикали, когда брызги долетали до берега, и звонко смеялись над падающими на мокрую траву соседями.
— Аня, я нашла его, — прошептал призрак на ухо, когда брюнетка вновь заняла стратегическую позицию на возвышении, прикрываясь густыми зарослями неведомого растения.
— Где?
— Сейчас кланяется молодоженам.
— Рыжий?
— Ага.
— Имя у него есть?
— Лорд Свеин Сверр Хаккон.
— Сократить можно?
— Лорд Хаккон.
— Камель, иди работать в разведку.
— Навыков маловато.
— Ты бессмертна — будет время научиться.
— Тебе пора, Аня. Удачи.
— К черту! — на автомате ответила девушка, даже не заметив, что послала подальше судьбу-злодейку.
Стараясь не потерять цель из виду, Анна шла, виляя между гуляющими по поляне. Увлеченная азартом спонтанности, в какой-то момент девушка все-таки не успела увернуться и была практически сбита с ног спешащим наперерез мужчиной.
— Ох, леди, простите, я вас не заметил. — Знакомый голос у самого уха и сильные руки, помогающие обрести равновесие, — очко в пользу мистера Корицы.
И минус Ане — обладатель стройной спины и рыжей шевелюры скрылся из виду.
— Черт! — Земная готова была испепелить кареглазого одним взглядом.
— Что-то не так? — поинтересовался мужчина.
— Я должна была поговорить с одним человеком.
— С каким?
— Рыжеволосым лордом Свеин Сверр Хакконом.
— Не знаю такого.
— Я тоже не знаю, но он мне нужен.
— Для чего?
— Поговорить, — Аня беспрестанно озиралась в поисках рыжей головы, полностью игнорируя собеседника.
— О чем поговорить?
— О бабочках-цветочках! — вконец разозлилась Анна. — Что за допрос с пристрастием?
Кареглазый фыркнул.
— Вон он, там, — махнул наследник рукой в сторону фигуры динозавра, созданной из куста вечнозеленого растения.
— Примите мою искреннюю благодарность, лорд… — Аня замялась, — лорд Риг.
Маг в очередной раз облобызал Анину руку и, сверкнув глазами, ушел. Аня помчалась к динозавру.
— Ваше шоу с поющими фонтанами — это просто шедевр. — Брюнетка надела маску рьяной поклонницы и ринулась в атаку.
— Благодарю вас, леди Анна.
Земная замерла, заподозрив неладное.
— Я знаю, кто вы. Я знаю даже больше, чем знает сам король.
— И вы знаете, почему я здесь?
— Официально вы здесь среди приглашенных. Но думаю, у вас есть еще и неофициальная цель визита.
Аня ухмыльнулась — намек на знакомство с драконами и другими скользкими личностями?
— Тогда маски долой, — предложила брюнетка. — У меня для вас привет от сестры.
— Это ваша идея? Ну, те штуки с одним огромным и несколькими маленькими колесами?
— Велосипеды, — подсказала девушка, обратив внимание на совершенно неделикатную смену темы.
— Замечательная вещь, как мне кажется.
— Я сделаю вам скидку на патент, если пожелаете начать их производство в этой стране.
— Восхищен вашим деловым подходом.
Аня присела в неглубоком реверансе.
— Хотя все же думаю, что дела лучше обсуждать с вашим братом, — последовал короткий взгляд за спину девушки.
— Как пожелаете, милорд.
За то короткое время, которое было посвящено шарканью ножкой друг перед другом, Ане удалось немного рассмотреть собеседника. Уникальное сочетание внешности подростка с внутренней силой, так и рвущейся наружу. Рыжие волнистые волосы и тонкие пальцы, словно у пианиста в третьем поколении.
— Леди Анна, а ведь вы от меня не отстанете? — предположил лорд.
— Ваша проницательность может быть сравнима лишь с вашим благородством.
— Она не получит от меня прощения.
— Как жаль… Как жаль, что я не знаю всех подробностей происшедшего, — вздохнула Аня.
— Что она пообещала вам взамен? Богатство? Славу? Долголетие?
— А что, она и такое может пообещать? — искренне удивилась брюнетка.
Рыжий лорд опешил.
— Вам было обещано что-то еще? — слишком вкрадчиво произнес водяной, заставив Земную усомниться в правильности решения довести дело до конца.
— Она обещала информацию. Обещала разузнать кое-что для одной девушки, которая потеряла память…
Аня не договорила, потому как глаза на удивленном лице лорда превратились в два кофейных блюдца.
— Вы решились встретиться со мной и попробовать помирить меня с сестрой ради информации, нужной другому человеку?
— Не понимаю вашего удивления, милорд.
У Ани начали подкашиваться ноги, девушка изо всех сил старалась не поддаваться панике. Та сила, которая скрывалась за внешностью парня-подростка, сейчас грозилась разразиться бурей и смести с лица Арарты не только брюнетку, но и более тяжеловесные объекты.
— Эта гадина лишила меня счастья, украла мою жизнь, потопталась на моих чувствах, — перечислял сомнительные заслуги своей сестры водяной владыка Кайи. — Я никогда. Ни за что. Не прощу.
— Мне очень жаль. Я не знала, — прошептала перепуганная посол мира.
— А та девушка, которой вы помогаете… Что с ней случилось?
— А вот это мы и пытаемся выяснить. Она призрак.
— Как интересно. Расскажете мне?
— С удовольствием. — Аня позволила увлечь себя в тень деревьев и склонила голову в знак благодарности за бокал ледяной воды. — Эта девушка не помнит ни своей жизни, ни своей смерти. Более ста лет она жила в нашем замке и ни с кем из обитателей не общалась до недавнего времени.
— Почему?
— А ее никто не слышал.
— И она обозлилась?
— Ничуть, — Аня тепло улыбнулась. — Совсем наоборот. Именно потому, что ничего не помнит из своей прошлой жизни, она и не злится.
— Как интересно. А почему же тогда вы ищете для нее информацию? Я так понимаю, она с вами разговаривает?
— Мы слышим друг друга. И еще несколько людей могут ее слышать.
— Надо же!
— И мы, кажется, выяснили, отчего так получается.
— И отчего же?
— От накала страстей. От испытываемых ею эмоций.
— Вы меня заинтриговали, леди Анна.
— Значит ли это, что вы согласитесь встретиться с сестрой?
— Я не потащусь к ней в такую даль. — Водяной отвернулся от собеседницы.
— Так и не надо, она сама готова явиться к вам в гости, лишь бы кордоны открыли.
— Она? Сюда? Да она дальше любимого лягушатника в жизни ногой не ступала.
— Она изменилась, милорд. Она теперь путешествует.
Кажется, Ане снова удалось удивить водяного.
— Это вы так на нее подействовали?
— Не думаю, милорд. — Земная искренне желала верить в подобное положение дел.
— Ладно. — Водяной потер подбородок. — Сто лет, говорите?
— Или больше… — Огонек надежды затеплился в Аниных глазах.
— В то время и я там был. Может, вам и не понадобится помощь сестры.
Земная еле сдержалась, чтобы не потереть руки от удовольствия.
— Как зовут вашего призрака?
— О, у нее очень красивое имя. И главное — редкое. — Девушка в очередной раз обратилась к советскому кинематографу. — Искамель.
Слишком резкой была перемена на лице водяного, слишком поздно Аня поняла, что подходить к делу следовало с другого конца. Небо почернело, поднялся сумасшедший, сбивающий с ног ветер. В воздух подпрыгнули и полетели за реку воздушные замки, беседки, скатерти и зонты. Дамы завизжали, кавалеры пытались успокоить леди.
Аня глядела на все это сумасшествие, находясь в эпицентре бури. Словно бабочка за стеклянной стенкой огромной банки. Однако буйство стихии не так сильно испугало девушку, как глаза ее недавнего собеседника: горящие огнем и пугающие гневом, они заглядывали в душу, иссушая ее чувством горя и утраты. Грудь сдавило, не хватало сил, чтобы сделать вдох.
— Анна! Анна, падай! — услышала девушка сквозь завывание ветра и приникла к траве.
С нескольких сторон разом в стенки «стеклянной банки» врезались извилистые молнии, но, не причинив вреда, наматывались на нее, словно нитки на катушку, и вновь впитывались в тело бури.
О чем спорили маги за стеной, Аня больше не слышала. Страх сковывал, не давал дышать. Сейчас Земная жалела, что согласилась продолжить разговор.
— Сверр, — совсем близко раздался знакомый голос. — Сверр, остановись, пожалуйста.
— Камель? — прошептала Аня.
— Камель? — произнес водяной.
— Это я, Сверр, остановись, пожалуйста.
В банке оказались трое: Аня, гневный водяной и появившаяся из воздуха рыжая девушка.
— Сверр, это я…
Аня с тревогой вглядывалась в пыльную мглу за стеной. Воспоминания, мутные, как мечущиеся силуэты, услужливо подбросили образ воздушного пузыря, в котором Земной пришлось провести некоторое время в гостях у такой же водной владычицы, тот был похож на этот, заточивший девушек в плен.
Земная не оборачивалась к водяному, выискивала знакомые лица за мутным стеклом. Однако удержаться от подслушивания не смогла.
— Сверр, пожалуйста, остановись.
— Камель… Камель… — только и повторял водяной.
— Сверр, ты же пугаешь людей. Отпусти стихию.
— Камель, как ты могла?
— Я хотела, как лучше.
Аня возрадовалась — память вернулась к призраку. Или никуда и не исчезала. А эта гадина болотная все знала! С самого начала. Как только услышала имя девушки. Или еще хуже: они обе сговорились, и владычица подослала Камель к Ане с одной целью — вернуть блудного брата домой и сломать магическую стену, мешающую проникновению в чужеземные воды. И какой вариант выбрать: «Санта-Барбара» или «теория заговора»?
Аня решила подождать. Судя по тому, что ветер, хоть и сильный, разрушительным не становился, а дождь обильно орошал изголодавшую по влаге землю, такой накал страстей должен был принести больше блага, чем горя. Вон и эльфийские молодожены получили возможность хоть немного отдохнуть.
— Я хотела тебе помочь.
— А она тебя обманула?
— Да, — очень грустно и очень тихо произнесла девушка-призрак.
— Что она тебе пообещала?
— Бессмертие, — еще тише прошептала Камель.
— И ты согласилась, не спрашивая, что она потребует взамен?
— Не спросила.
— А подумать некогда было?! — вскипел водяной.
Аня насторожилась: гнев — плохой советчик.
— Да, ты прав! — разозлилась Камель. — Времени действительно не было!
— Но хотя бы минутка у тебя имелась?
— Я ждала тебя! Ждала, что ты решишь все сам, что ты найдешь выход!
«Ой, какая знакомая ситуация…» — прокомментировала про себя Аня.
— Я очень долго ждала! — сквозь зубы произнесла Камель. — Я несколько лет ждала.
У Ани округлились глаза — нет, у нее не отыщется столько терпения.
— Я искал выход!
— А я ждала, Сверр. Терпеливо ждала!
Слава Высшим, перепалка влюбленных не сказывалась на окружающих. Казалось даже, что дождь и ветер стали терять силу. Мгла потихоньку начала рассеиваться, и Аня наконец смогла разглядеть стоящих вокруг «банки» людей: кареглазый маг, Эдэр, лорд Вазилайос — старый интриган, лорд Штрудэльтэль, потерявший несколько килограмм, и ни одной дамы.
— А что, в этом мире магическим балом правят мужчины? — спросила Земная и не заметила, что произнесла вопрос вслух.
— Что?! — двойной возглас отвлек амагичную иномирянку от созерцания ожидающих снаружи.
Аня, все еще сидя на земле, обернулась к рыжей парочке и подняла руки, сдаваясь:
— Нижайше прошу прощения. Не обращайте на меня внимания. Меня здесь нет. — Замечательная игра «угадай правду». Правила просты: один игрок сообщает три факта, один из которых — ложь. Второй игрок должен обнаружить неправду.
— Камель, — водяной потерял интерес к заключенной почти мгновенно. — Камель, я тебя искал.
— И почему же не нашел?
— Потому что тебя не было нигде.
— А на самом деле тебе следовало бы посмотреть себе под ноги. Я всегда была рядом.
— Она забрала твою жизнь?
— Она забрала мою память и подарила бессмертие.
— Но бессмертен лишь дух… — Сверр явно процитировал местную священную книгу.
— Я обманулась.
— Тебя обманули.
Камель развела руками и опустила глаза. Водяной стоял, не шелохнувшись, не делая попыток приблизиться и пожалеть девушку. Аня ждала развязки, хоть руки и чесались надавать подзатыльников.
Исходя из услышанного Земная сделала следующие выводы: жила-была земная девушка, рыжая и добрая. Влюбилась она в водяного. Не в принца, а просто в хорошего человека. И тоже рыжего. Чувства были взаимны. И грозилось счастье быть вечным. Да только родственники водяного были против брака с простолюдинкой. Старшая сестра — это очень авторитетная личность. При наличии отсутствия строгих родителей свято-место занимает старший по возрасту и наиболее зрелый по взглядам на жизнь родственник. Таким родственником и оказалась владычица. Повелительница. Черт бы ее побрал. И бедный, несчастный, слабовольный водяной никак не мог найти компромисс. Не хватало сил стукнуть кулаком по столу или привести значимые аргументы. Ее Мокрейшество победило в неравной схватке авторитетов. Обещания жениться затянулись на годы, и Камель взяла решение проблемы в свои руки. Пошла к сестре любимого и согласилась на предложенную сделку: бессмертие и свадьба взамен на прошлое. Чего терять сиротке, кроме горьких воспоминаний об ушедших родителях, о злой доле, о голодных днях? И она согласилась. Ее Мокрейшество забрала память и освободила душу девушки. Бессмертен лишь дух. А тело бренно. Камель превратилась в воду, впиталась в землю, по которой ходил злобный водяной, потому что считал невесту сбежавшей. Так любимая старшая сестра сказала. Еще и кольцо венчальное брату вернула. Во, как просто. Не ищи на небе скарб, потому как зарыт он у тебя под носом.
— Ой, как жалко, — вдруг очнулась Камель.
— Чего жалко?
— Дракон поломался.
Аня часто-часто заморгала, пытаясь выйти из оцепенения, рожденного шоком: Камель — сама непосредственность. Здесь ее судьба решается, а она о каком-то драконе поломанном печется.
— Какой дракон? — возмутился не менее ошарашенный водяной.
— Вон тот. — И Камель указала на растрепанного зеленого динозавра.
В мгновение ока ветер и дождь прекратились, стеклянная темница развеялась, а молчаливые маги пооткрывали рты от удивления. Ожидавшая поддержки от кареглазого Аня устремила взгляд, полный жалости, на мужчину, но тот лишь сжал губы и мельком взглянул на Эдэра. Поднимать Аню бросился голубоглазый граф. Понимая, что игра давно закончилась и в присутствии первого министра нет места сантиментам, девушка оперлась на услужливо подставленную руку. Однако кошачьи ноготки все же противно царапнули сердце.
— Лорд Свеин Сверр Хаккон, осмелюсь спросить, что стало причиной столь своеобразного поведения и насколько причина весома, может ли она оправдать вас в глазах повенчанных?
Лорд Штрудэльтель мгновенно вознесся до небывалых высот в личном топе брюнетки.
Вместо ответа водяной низко поклонился остроухому повелителю и, прикрыв глаза, очистил небо, заставив солнце сиять пуще прежнего.
— Прошу прощения, милорд. Обещаю, больше подобного не повторится. — И, получив немое благословение от правителя эльфов, направился в сторону реки.
Камель, повернувшая голову в сторону подруги, одними глазами спросила: «Что дальше?» Аня кивнула на удаляющуюся спину — иди.
— Это кто? — спросил граф.
— Это наше привидение, — грустно сказала Аня и порадовалась, что во всем этом бедламе обнаружился большой плюс: Камель материализовалась и предстала пред людскими очами во всей красе. А главное — она была одетая.
— Прошу вас, господа, праздник не закончился. Сейчас слуги расставят столы, и мы наконец сможем пообедать. — Длинноухий лорд снова превратился в гостеприимного и немного суетливого хозяина.
Аня обвела потеплевшим взглядом компанию, уколола холодом кельтского бастарда, коротким кивком поздоровалась с «дядей» и, все так же опираясь на руку Эдэра, хотя и не испытывала ни капли слабости, направилась к дому, чтобы привести себя в порядок.
— Ты играла в опасную игру, — обратилась Аня к отражению рыжей девушки, расчесывая волосы перед зеркалом. — Черт, вся прическа к лешему! Он тебя отпустил?
— А что ему еще оставалось? Я больше не люблю его. — Камель устало опустилась на стул.
Аня обернулась к материализовавшейся подруге:
— Почему болотная стерва так невзлюбила тебя?
— Она бы невзлюбила любую. — Камель подняла глаза на брюнетку.
— Почему?
— Власть. По законам водного мира она как старшая в семье сохраняла бы за собой власть до женитьбы брата. Именно обвенчавшись, он стал бы полноправным правителем, а не просто наследником.
— Прямо как императорский наследник.
— Да, именно. — Подруга покачала головой.
— Ты сразу поняла, что не хочешь быть с ним?
— Да, как только вспомнила все.
— Что будешь делать?
— Как — что?! — возмутилась девушка. — Очаровывать дракона!
Но первой очарованной особой оказалась Аня. Вот это настрой! Вот это запал! К черту меланхолию! Будем брать барьер!
Земная искренне улыбнулась:
— Начнем с платья и макияжа?
Рыжая бестия хитро прищурила глаза.
Столы были накрыты, а места расписаны. На той самой поляне, где совсем недавно разыгралась трагедия, хорошо подвыпившие гости занимали свои места. В тени столетнего дерева был сервирован стол для молодых и их ближайших родственников, остальные же столы солнечными лучами расходились в стороны, занимая чуть больше четверти круга. Очень удобно: и главный стол виден, и гости не сидят к молодоженам спиной, и всем просторно.
— Ой, как же все вкусно. — Причесанная и переодетая Камель уплетала яства за обе щеки.
— Девушка контрастов, не налегай так на жирное — плохо будет после столетней голодовки. — Брюнетка не насмехалась, а очень переживала за физическое состояние подруги.
В том, что Камель теперь станет именно подругой, никто не сомневался. Скованные одной цепью…
— А для Гарда местечка не нашлось?
— А какой бы ты тогда нашла предлог, чтобы появиться перед ним?
— Не поняла. — Камель воззрилась на брюнетку.
— Ты ему поесть отнеси, и будет предлог поговорить.
— Ой, Аня. — Рыжая скептически смерила взглядом графиню. — Я найду тысячу предлогов, чтобы с ним поговорить. Одно спасение от кворциков чего стоило!
Земная улыбнулась собственным мыслям и порадовалась за девушку — эта не пропадет.
— Эдэр, а ты не скажешь, почему мы так близко сидим к главе стола?
— Боюсь, леди Анна, что наши велосипеды могут завести нас куда дальше, — наигранно грустно вздохнул граф, заставив «сестру» улыбнуться в очередной раз.
Наверное, Ане стоило бы подготовить лицевые мышцы к такому испытанию заранее: беспрестанно улыбаться — дело не из легких.
Еда была отменной: морепродукты, мясо, птица, и все это с дымком, как приготовленное на костре. Невообразимое количество трав и гарниров, салатов и просто нарезанных овощей. Гости сыпали поздравлениями и пожеланиями, порою вдавались в такие подробности, что казалось, перечислению сулящих новобрачным блага семейной жизни не будет конца.
Аня стала замечать признаки скуки и усталости на лицах молодых. Зато мамы сияли счастьем и, похоже, записывали все пожелания, дабы предоставить потом списки исполняющим челобитные Высшим богам. Аня нечаянно пересеклась взглядом с остроухой невестой и буквально физически почувствовала усталость и раздражение эльфийки. Снова выползло на свет чувство справедливости, из глубин души поднялся протест против зашоренности и традиций.
На своей собственной свадьбе Аня откровенно скучала, потом злилась, а потом и вовсе сбежала с друзьями и гитарой, оставив пьяных гостей наедине с традициями и обрядами сельской разновидности бракосочетания.
«Ну что ж, ломать стереотипы трудно, но необходимо. Так же и с традициями!» — мысленно решила Аня и наклонилась к Эдэру. Длинноухая златовласка внимательно следила за маневрами иномирянки, не обращая внимания на очередную поздравительную тираду.
Закончив речь, Аня получила утвердительный кивок от графа и подмигнула невесте. Девушка ответила озорным огоньком, мелькнувшим в светлых глазах.
Не дожидаясь, пока гости закусят после очередного тоста, Эдэр поднялся. Аня последовала за ним. Удивленные едоки притихли, а новобрачные обратились в слух.
— Прошу простить нас, ваши сиятельства, — граф «включил» обаяние на максимум. — И позвольте предложить вам игру, которая развеселит гостей и увеличит шансы на ваше личное счастье.
— Совместим полезное с приятным, — Аня подхватила эстафету как профессиональный ведущий.
— Правила игры просты и незатейливы, — сообщил новоиспеченный правитель страны, поднимая бокал и обводя взглядом всех присутствующих.
— Магия запрещена! — попыталась остановить беспредел теща.
— Благодарим вас, миледи, за ценное напоминание, — Эдэр склонил голову, — но магия нам не понадобится.
— Мы объявляем конкурс на самое короткое и полезное поздравление.
— На самое оригинальное и емкое.
Новобрачные молча кивали и прятали улыбки от гостей.
— Позвольте начать? — Эдэр замер в ожидании.
— Нам очень интересно посмотреть на участников, — благосклонно сообщил жених. — Кто начнет?
— А мы и начнем, — граф повернулся к Ане. — Леди, ваш выход.
Аня кивком поблагодарила брата и подняла бокал.
— Один плюс один равно два — это простейшая арифметика.
— Один плюс один равно три — это товар в подарок, — снова вступил Эдэр, вызвав своей математикой улыбки у большинства приглашенных.
— Один плюс один равно один — это не арифметика. Это любовь, когда двое становятся единым целым.
— Мы желаем вам вечно быть единым целым. — Эдэр одновременно с Аней отсалютовал бокалом.
Камель, не участвовавшая в заговоре против скуки, вскочила с места и присоединилась к друзьям. В мгновение ока азарт охватил гостей, и с мест, присоединяясь к поздравлению, поднялись молодые люди. Самую последнюю, но самую важную точку в этом маленьком бунте поставили молодожены.
А вот потом началось настоящее веселье: подвыпившие гости, сморенные жарой и обильной пищей, наперебой хвалили жениха и невесту, порою забывая о главном правиле — краткости. Однако находчивый молодожен внес некоторые изменения в процесс, приказав принести песочные часы, и теперь тот, кто не укладывался в отведенное время, выбывал из игры. Невеста была в восторге.
Когда последнее поздравление было произнесено, ночь скромно намекала, что пора бы и честь знать, однако гостей это не остановило, и банкет продолжился.
— Леди Анна, лорд Эдэр, благодарим вас от всей души. — Эльфийская чета отыскала массовиков-затейников в одной из беседок.
Соблюдая приличия, граф склонился в глубоком поклоне, Аня же присела в реверансе. Однако голубоглазая златовласка не удовлетворилась благодарностью, порывисто обняла брюнетку и не выпускала из объятий, пока Аня не улыбнулась теплой, искренней улыбкой.
— А на завтра придумаете что-нибудь еще? — спросила эльфийка.
Аня кивнула, нашла поддержку в каждом взгляде собравшихся в беседке и задумалась, глядя в спину уходящей паре. Пройти войну, лишения, ненависть и боль и сохранить в душе искорку, детскую непосредственность и теплоту настоящей дружбы.
«Конечно, мы придумаем», — еще раз пообещала Аня и вернулась к друзьям.
Собираясь домой, Земная с надеждой, но без веры окинула взглядом поляну: служители эльфов гасили последние светляки, убирали столы, подбирали перебравших гостей и готовили к транспортировке. Горько усмехнувшись и вспомнив все события ушедшего дня, девушка решила, что, возможно, кареглазый прав в том, что решил не появляться, и Ане стоит отдохнуть.
— Леди Анна, вы идете? — совершенно трезвый голос дракона позвал из темноты.
— Гард, лучше бы ты напился, — сообщила свои соображения насчет наблюдателя Аня и обреченно побрела на голос.
— И кто бы тогда тащил эти два трупа?
Трупы действительно имели место: Эдэр, который по второму кругу зашел на «брудершафтное панибратство» с главами государств, и Камель, которая, что называется, «дорвалась».
— Иди вперед, Гард, я догоню, — без задней мысли попросила Аня.
Драконий нос плавно начертил дугу в воздухе, но сей странный жест остался скрыт темнотой и, соответственно, не замечен брюнеткой.
Аня медленно брела по аллеям, периодически спрашивая у слуг о правильности направления движения. В большинстве своем эльфы на вопрос: «Я правильно иду?» — отвечали: «Правильно!» — чем приводили Аню в дикий восторг — никто не спросил, а куда, собственно, идет леди?
Свет полной луны серебрил листву, рисовал причудливые тени. Пьяные мысли лениво текли в голове, и Аня шла, не отдавая себе отчета в том, что снова осталась одна. Что дракон позволил подопечной остаться в одиночестве. И наверное, она дошла бы до дома в целости и сохранности, если бы не сегодняшнее выступление перед публикой и опасное оперативное вмешательство в слаженную работу организма, именуемого «традициями». Некто напал сзади, закрыл рот рукой и потащил прочь с садовой дорожки.
Паника мгновенно затопила мозги, отключила сознание. На долю секунды Аня до смерти испугалась за собственную жизнь, забыв о приемах самообороны. Но уже через несколько шагов сработало аварийное отключение мозгов, и на сцену вышла отработанная механика: Анна одной рукой ухватила запястье похитителя, второй зацепила мизинец и с силой выкрутила, выбивая сустав. Громкий рык разорвал пелену ночного покоя.
— Ты и так умеешь? — безумно знакомый голос донесся откуда-то из района Аниных ступней.
— Черт! — Девушка отпустила пострадавшую руку и присела на корточки. — У тебя такое оружие, а ты ко мне с руками полез.
Кареглазый маг постыдно валялся у ног брюнетки и пытался поставить палец на место.
— Ты ведь амагична, — напомнил поверженный.
— Я, скорее, магический выключатель. Наслать на меня заклятие какой-нибудь легкой формы забвения, и я вся ваша, — объяснила девушка.
— Мне очень нравится твоя формулировка.
Мужчина понизил голос до полушепота, приподнялся на локтях и протянул руку, чтобы зарыться пальцами в смоляные пряди и притянуть девушку к себе.
Земная отшатнулась, попыталась вскочить, но не удержала равновесия — плюхнулась на землю.
— Ты такая забавная. — Императорский наследник мило улыбался, глядя на иномирянку.
— Я знаю, — совсем тихо ответила Аня.
Каждый думал о своем, но прочитать мысли молчаливого собеседника ни один из сидящих на земле не мог.
— Мы зря теряем время, — первым заговорил мужчина и рывком подбросил свое тело, в мгновенье ока нарушив личное пространство Земной.
— Скажи мне свое имя, — попросила девушка, увернувшись от поцелуя.
— Ты его знаешь. — Аня выжидающе молчала. — Бруэдэр.
— Это не твое имя. — Иномирянка зло прищурилась.
— Теперь это мое имя.
— Оно не настоящее.
— Это всего лишь имя, оно не имеет значения.
— Имя — всего лишь слово. И оно не имеет значения. Обещания складываются из слов. И они тоже не имеют значения? Ты украл чужое имя, украл чужую жизнь…
— Он сам не хотел этой жизни.
— Тогда нужно было просто попросить уступить место, — Земная обещала быть горой, и она стояла горой за своих. — Ты и мою жизнь украл.
Двое связанных нитью стояли на расстоянии ладони, вдыхали аромат друг друга и молча смотрели друг другу в глаза.
Первой не выдержала Аня. Она сверкнула глазами, сделал шаг назад и неожиданно отвесила звонкую пощечину стоящему напротив мужчине. Маг схватился за щеку, подавился воздухом. Через долю секунды пришел в себя, резким движением привлек воительницу к себе и, совершенно забыв о нежности, впился в Анины губы.
Земля уплыла из-под ног. От такого напора голова пошла кругом, а сердце пустилось в пляс. Голое, ничем не прикрытое звериное желание со стоном вырвалось из груди. Мужчина увлек девушку глубже в заросли тропического сада, скрываясь от любопытного совиного глаза луны.
Рассвет застал Аню крадущейся по улице. Старые привычки никуда не делись, не исчезли с переходом в новый мир. Аня снова позорно сбежала, чтобы избежать скомканного утреннего разговора и такого же прощания.
— Ты где была? — последовал чудесный вопрос от подруги.
— А ты как думаешь?
Аня прошла в комнату омовения, оставляя за собой шлейф из измятой одежды.
— С ним?
— Угу. — Зубная щетка помешала развернутому ответу.
— Аня, так нельзя.
— Прошу тебя, Камель, давай не сейчас. — И захлопнула дверь.
Третий день гуляний проходил под девизом «Дошли самые выносливые, а самые умные отправились по домам». Брюнетка, связанная обязательствами перед собственным государством, стойко переносила небывалую для конца лета жару и благодарила всех известных богов, что гостей осталась всего треть от вчерашнего количества.
— Эдэр, ты ведь не будешь против, если мы с Камель и драконом вернемся домой по воде?
Граф неопределенно махнул головой — «Я не сказала „да“, милорд». — «Вы не сказали „нет“». Полуденное солнце выжигало последние крохи энтузиазма, надрывные песни менестреля рвали душу и вызывали желание бросить в исполнителя сапог. А затем найти еще и автора. Чтобы бросить второй сапог.
— Леди Анна, приветствую вас. — Златовласая эльфийка материализовалась прямо за спиной, заставив подруг подпрыгнуть от неожиданности.
— И вам не хворать, ваше высочество.
— Смею напомнить, что на сегодня вы обещали веселье.
— А слово следует держать.
Эльфийка улыбнулась. Обезоруживающе. Сигр-Альва — победившая эльфа. Имя, полученное при венчании. Но данное при рождении. Ни война, ни долголетие не получили власти над девичьим разумом. И душа осталась светлой.
— Мы будем играть, — объявила Аня.
Камель захлопала в ладоши.
На сбор двух команд и разъяснение правил ушло более четверти часа, зато результат посрамил самые смелые ожидания.
Могло ли эльфийское дворянство представить себе многоуважаемого лорда прыгающим на одной ноге, пытающимся удержать равновесие, раскидывающим руки в изнеможении и стонущим от бессилия в попытках объяснить своим собратьям на жестах простое слово «баланс»?
А пышногрудую румяную гномку, которой достался для объяснения термин «кокетство»?
Двор его величества лорда Штрудэльтеля стоял на ушах — в моду на полном ходу вошла командная игра «Крокодил» и крепко села на мель.
Сторонние наблюдатели могли бы предположить, что у эльфийской четы появились новые друзья, и не прогадали бы. Эдэр в умении очаровывать соревновался с эльфами. Аня рассказывала о прелестях водопровода, а Сигра пообещала довести Анино умение владеть метательным оружием до совершенства. Камель все было в новинку: она заглядывала в рот каждому рассказчику и грозилась лопнуть от удовольствия.
Прощаться стали, когда длинные стрелы теней слились в единое мрачное пятно. А добрались домой, когда звезды начали светить ярче уличных фонарей.
— Вы уверены, что вам необходима эта прогулка? — Эдэр сомневался в целесообразности обратного пути морем.
Девушки активно закивали.
— Гард, а ты сам справишься?
Дракон обиженно фыркнул и тяжелым взглядом смерил подопечных.
— Тогда увидимся дома.
Вместо того чтобы привычно поцеловать руку, Эдэр вздохнул и скрылся за дверью.
— Отправляемся завтра утром? — Аня проследовала в соседнюю с гостиной комнату.
— Думаю, к обеду я смогу найти для нас лодку.
Камель зачарованно глядела на дракона, сидя за столом и подперев рукой подбородок.
— Дырку не прожги, — громкий возглас из-за ширмы заставил обоих потупиться. — Гард, спокойной ночи.
— И вам, — не поднимая головы, наблюдатель покинул гостиную.
— Ох, какой же он хорошенький.
Больше до самого утра не было произнесено ни слова: рыжая бестия и запутавшаяся в собственных чувствах брюнетка заснули сразу, как только коснулись головами подушек.
Море было неспокойным, но достаточно умиротворенным. Шхуна раскачивалась из стороны в сторону, словно никак не могла определиться, лечь ей на этот бок или на тот?
— Ох, какая прелесть! — пролепетала рыжая.
— Прекращай свой театр, Камель. Хоть ты и выглядишь на шестнадцать, но лет-то тебе намного больше. — Аня строго взглянула на подругу и шагнула на деревянный трап. — Спасибо, хоть за маму и дочку не принимают.
Камель не услышала бормотания графини, потому что вовсю восхищалась драконом. Аня же освоилась на корабле достаточно быстро. Предусмотрительный граф отправил вместо себя личного помощника, который в свою очередь был послан за примечательными дополнениями к одежде, и теперь девушки щеголяли в пиратских нарядах: шляпы, банданы, рубахи, жилеты, кушаки, брюки и высокие сапоги.
— Да здравствует мыло душистое и полотенце пушистое! — совершенно невпопад, но зато очень под настроение продекламировала Аня, выплясывая по краю борта.
Ни с чем не сравнимое чувство простора, живое дыхание моря вытесняли любые черные мысли, очищали душу, заставляя голову гудеть, словно пустой казан.
— Ох, какая же прелесть.
Услышь Камель эти слова из уст Ани, подумала бы, что подруга заболела. И была бы совершенно права — Земная была больна, и очень давно. Любовь к морю пустила лапки метастазов очень глубоко в сердце Ани, завладела мыслями и срослась со сновидениями.
Путь монакской элиты лежал через воды Тирренского и Средиземного морей, которые, кстати, на навигационных картах именно так и были обозначены.
— А на Корсике мы остановимся? — Аня задумчиво жевала какую-то эльфийскую сладость, рассматривая карты.
— Если леди пожелают…
— Пожелают, — очень некрасиво и совершенно неподобающе леди перебили вопрошающего.
Брюнетка сверкнула глазами, предвкушая новые развлечения. Знала бы она, чем обернутся развлечения на острове, ни за что бы не согласилась туда плыть.
Чем примечательна Корсика в магическом мире? Да все тем же, что и в привычном Ане немагическом. Пальмы, лазурные берега, скалистые бухты, оливковые и цитрусовые сады, невероятное количество троп, скользящих змейками среди домов, забирающихся все выше и выше в гору. И все это залито ярким солнцем, заставляющим людей щуриться и улыбаться.
— Какое славное место! — Рыжая компаньонка Ани стояла у трапа и не спешила сходить на шумный берег.
Порт, в который зашел корабль путешественников, отличался буйством красок и разнообразием наречий.
— Зевс! — Аня, не отрывая взгляда от снующих туда-сюда портовых работников, привлекла внимание помощника. — Запиши обязательно, чтобы я не забыла потом рассказать Эдэру.
Личный секретарь, как всегда во всеоружии, приготовился конспектировать.
— На западной и восточной границах следует выбрать два хутора недалеко от больших городов и главных торговых путей, обеспечить идеальную охрану дорог и создать беспошлинные зоны, города-базары с фиксированной платой за место и строгим учетом товарооборота.
Зевс кивал и послушно записывал, толком ничего не понимая.
— Где мы будем жить? — Камель голодными взглядами провожала блестящие, натренированные тяжелой работой мужские спины.
— Бедная девочка, — вздохнула брюнетка. — Изголодалась, поди, за сто лет.
— А? — Камель и не думала обращать внимания на Анино замечание, неотрывно следила за поливающим себя водой молодым человеком.
— Гард смотрит, — прошептала брюнетка.
Камель встрепенулась, наконец оторвалась от созерцания мужского торса и повернула голову к подруге.
— Шутка. — Уворачиваясь от остро-колющего взгляда рыжей, Аня смело прыгнула с борта, зацепившись руками за длинный канат.
Камель вскрикнула от ужаса, а затем совсем по-детски захлопала в ладоши.
— Я тоже так хочу! Я тоже!
Не успевшая ничего сказать Аня с ужасом и удивлением следила за летящей акробаткой.
— Ой! — Камель не рассчитала траекторию прыжка и огромным шаром врезалась в толпу рабочих, сбивая их, словно кегли.
Аня прыснула со смеху и схватилась за живот — такого переполоха в рядах простого люда здесь не наблюдали, наверное, со второго пришествия. Зацепившаяся ногой за сетку с грузом Камель попыталась встать, потянулась за протянутой рукой, свалила на себя благородного мужчину, затем перекатилась через него и проворно вскочила. Настала очередь Камель проявлять благородство: лепеча извинения, она протянула руку помощи, но в последний момент ее что-то отвлекло, девушка повернула голову в сторону, уводя руку, и пострадавший зазря мужчина, схватив рукой воздух, снова хряпнулся на тюки. Ой, какой крик поднялся! Хозяин товара кричал на растяпу, растяпа разводил руками, хозяин растяпы кричал на хозяина тюков. А Камель, неслышно поблагодарив за помощь, замаршировала в сторону товарки. И все бы ничего, да только судьба-насмешница подставила рыжей подножку, Камель взмахнула руками, словно пернатое чудовище, и повалилась лицом вперед. Непонятно, каким чудом рыжая умудрилась извернуться, но упала она точнешенько на седалище, в полете ухватилась за чьи-то штаны, которые не выдержали девичьих кульбитов и с треском разошлись по швам. Ошалелый хозяин портков завизжал, словно девчонка, вызвав новый приступ истерического смеха у всех присутствующих, а Камель, потирая ушибленное место, пригибаясь и прячась за тонкой стеной воздуха, решила покинуть место позора.
Команда корабля лежала на палубе, держась за животы. Гард, успевший лишь на последний акт представления, хмурил брови.
— Не грусти, Гард! — Аня стояла далеко, но натренированные легкие и голос выдавали достаточное количество децибел, чтобы ее могли расслышать на палубе. — Это не последний ее выход — еще натешимся.
Камель подошла к подруге, понурив голову.
— Приедем домой — будем тренироваться. А еще, дорогая моя, откроем одно увеселительное заведение и назовем его «Боулинг»!
— Это еще что такое?
— Я тебе покажу, когда приедем. И ты будешь гордиться, ведь идею подала ты, — Аня еле сдерживала смех.
— Ой, какой…
Камель не договорила фразу, удивив Аню. Взгляд рыжей убегал куда-то вдаль, обнаружив за плечом Земной нечто более интересное и поразительное, чем любимый дракон.
Туда же смотрели Гард, Зевс и капитан корабля. Представив себя героиней приключенческого фильма, впрочем, тут и представлять нечего, Земная обернулась к объекту всеобщего интереса. По самой широкой улице, а по совместительству и главной, спускался кортеж, на передвижение которого портовый люд реагировал неоднозначно: кто прятался за заборы и углы, кто низко кланялся и замирал, крайне редкие индивиды панибратски вскидывали руки, а затем возвращались к прерванным делам.
Копыта породистых скакунов высекали искры из каменной мостовой. Во главе делегации ехал некто определенно высоких чинов. Расстояние и полуденное марево не позволяли Ане разглядеть лицо.
— Камель, а как ты увидела, что он, — Аня посмотрела на небо, подбирая слова, — такой…
И передразнила выражение лица Камель.
— Я вижу его, — удивилась рыжая, — и, судя по всему, видят все, кроме тебя.
— Ладно. Надо будет проверить зрение.
Судя по ускорившим движения работникам порта, приближалась инспекция.
— Гард, — позвала Аня, не поворачивая головы, — а может, и нам стоит скрыться с глаз долой?
— Поздно. — Земная и сама это понимала. — Нас уже увидели и в любом случае найдут. Это губернатор.
— У-у-у, — уважительно кивнула Аня и обернулась к подруге, — подозреваю, что нас — важных персон — должны пригласить как минимум на ужин.
— Или съесть вместо ужина, — как-то загадочно произнесла Камель, удивив Аню.
— Это как?
— А ты посмотри на их выражение лиц.
— Камель, я не вижу отсюда.
— Ну, они такие…
— Голодные?
— Ну, скорее, кровожадные.
— Но с нами же дракон! — Аня обернулась и чуть было не стукнула себя в грудь рукой, как Кинг-Конг. — Он нас защитит!
Гард вместо ответа еще сильнее нахмурил брови.
— Нам следует срочно найти ночлег.
Аня была солидарна с подругой.
— А еще лучше остаться на корабле, — подсказал дракон.
Делегация во главе с важной фигурой добралась наконец до гостей.
— Приветствую вас на острове Корсика, леди Анна.
Девушка, не сдержавшись, вскинула брови — ничего себе система мгновенного оповещения.
— Я вас смутил?
Наглец, а именно так стоило именовать представителя Средневековья, который в обход правил приличия разговаривал со знатной дамой, не сходя с коня, Аню не смутил, а, скорее, привел в раздражение. Тревога, тонкой струйкой сочившаяся от дракона, влилась в Анино нутро, заставив прислушаться к внутреннему голосу.
— Я — леди, мистер… — Девушка еще раз вопросительно изогнула бровь.
— Губернатор острова Корсика, господин Панка Анси, к вашим услугам.
— Так вот, многоуважаемый господин Анси, я — леди, и смутить меня можно кофейной ложечкой, поданной к чайной церемонии. Что уж говорить про разговоры о беспроводном телеграфе.
О способе связи, который упомянула Аня, в этом мире конечно же слыхом не слыхивали. Но кто захочет ударить в грязь лицом перед высокородной леди?
— Как вы проницательны, миледи, — насмешил брюнетку своим комплиментом губернатор и соизволил спуститься на грешную землю. — Смею ли предложить вам кров и ужин?
«А я что говорила!» — просигналила глазами Камель, намекая на зазывный взгляд водянистых губернаторских очей.
— Господин Анси, мы ненадолго. Но от ужина отказываться не станем.
С галантным поклоном и гадкой усмешкой господин губернатор отправился наводить ужас на оставшихся за кадром работяг и торговцев.
— Думаешь, не стоило принимать приглашение? — Аня обернулась к дракону.
— Отказались бы, нас неправильно поняли бы.
— И настучали по голове?
— Не понравился мне этот человек.
— И мне, — подхватила рыжая.
Аня посмотрела вслед удаляющимся всадникам. Губернатор — высокий, холеный, мрачный — вызывал чувства, схожие с эмоциями посетителя зоопарка, стоящего возле клетки хищника: вроде и клетка, и прутья стальные, а жуть пробирается под куртку и холодными лапками бежит вдоль позвоночника.
— Так! — Аня стряхнула с себя оцепенение. — Гард, нам все-таки следует поискать пристанище.
— Чтобы помыться, — поддакнула Камель.
— И чтобы отвести глаза губернатору, — подсказал дракон.
— Как думаешь, они знают, кто ты?
Дракон отрицательно качнул головой.
— Уверен?
Утвердительный кивок.
— Поверю на слово.
Трактирно-гостиничный комплекс «для прикрытия» располагался на одном из многочисленных крутых склонов. Из окон открывались умопомрачительные виды на нижний город и побережье, и отвалить за эти виды пришлось немалые деньги.
— Идем гулять?
Умытая и посвежевшая Камель впорхнула в комнату.
— В таком виде? — возмутилась брюнетка.
Камель умудрилась натянуть на себя парчовое платье.
— Ты же, простите Высшие, сдохнешь от жары!
— А я веер с собой возьму, — смекнула рыжая.
Аня в очередной раз схватилась за живот.
— Вот умора. Утренний полет — цветочки по сравнению с походом в этом, — Аня ткнула пальцем в подругу, — по горам и кручам острова Корсика.
Камель показательно надула губки и отправилась к сундукам с одеждой.
— Зевс!
Кто больше испугался: бывшее привидение или сундук, закрывший свою пасть, больно прищемив пальцы, — история умалчивает, но идея, посетившая буйную голову закричавшей брюнетки, была гениальна и сулила баснословные прибыли.
— Зевс! — помощник уже стоял в дверях. — Зевс, записывай — чемодан на колесиках.
— Что, простите?
— Че-мо-дан на колесиках, — пришлось повторить Земной.
— А что это? — Камель облизывала пальцы, проверяла, все ли косточки на месте.
— Чемодан — это небольшой сундук на колесиках. Очень удобен для путешествий.
— А чем сундуки плохи?
— Во-первых, тяжеловесны. Во-вторых, путешествующий торговец, банкир… эм, кто-нибудь еще, будет рад не переплачивать носильщикам. Хотя… — Аня сдвинула брови к переносице. — Еще надо продумать. Определить целевую аудиторию.
Секретарь усердно строчил в толстой тетради.
Осмотр местных достопримечательностей решили совместить с походом на ужин в губернаторский дворец. По идее самое высокое место — самое безопасное. И укрепления должны быть соответствующими. Губернаторскую обитель было видно издалека — сияющий белый замок с ажурными стенами и огромными окнами, куполами и башенками.
— Ну прямо пряничный домик, — посетовала Аня, поднимаясь по ступеням и пыхтя, как паровоз.
Камель, поддерживаемая драконом, колыхалась позади в своем парчовом вечернем платье. Аня предпочла купить на местном рынке огромный цветастый платок и, повязав его вокруг бедер, осталась в утреннем наряде. Только рубаху сменила на черную.
— Абсолютно ничего интересного, — хныкала Камель.
В отличие от подруги Аня нашла очень много интересного. Одна атмосфера города чего стоила. В мире Земной скромный портовый городишко давным-давно стал ультрасовременным курортом, и лишь грязные подворотни, в которые гиды старались не пускать туристов, могли повеять на гуляющих стариной. Или душком отхожих ям. Здесь же, в этом мире, в этот самый момент Аня чувствовала себя первооткрывателем. Совсем новые, недавно отстроенные стены, поврежденные землетрясением переходы, ниши и задворки странным образом трогали душу. Кажется, вот архитектура, которая должна дышать загадочностью давно минувших лет, ан нет — дышала архитектура, только слишком часто, как нормальный здоровый организм, и не чувствовалось в белоснежных отесанных камнях той изюминки, которая была присуща каменным изваяниям прошлого Аниного мира.
— Нам еще долго? — ноющая Камель нарушила идиллию «тесного общения» брюнетки с каменной кладкой дома.
— Гард, сделай доброе дело…
Дракон не дослушал, подхватил рыжую на руки.
— …закрой ей рот, — закончила свою просьбу Аня, еще больше смутив подругу.
Солнце наконец закончило свой каждодневный марафон и укатило за горизонт, оставив за собой лишь зардевшееся от смущения небо да безразличное к небожителям море.
Кованые ворота не уступали стенам своей изысканностью и замысловатостью узоров. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что хрупкость ажурных узоров — всего лишь оптический обман. Дворец был не дворцом, а самой настоящей крепостью, ощерившейся иглами. Слушая рассказ проводника, Аня диву давалась: оказывается, иглы обманывали штурмующих, принимавших объект архитектуры за злую шутку одураченных строителей и мчавшихся покорять высокие наклонные стены, используя иглы, как ступени. Однако, добравшись до середины преграды, враги обнаруживали, что иглы скользкие от масла, и падали на ползущих внизу, распарывали себе животы и наносили глубокие раны.
Война — это плохо. Истина, вбитая образовательной системой средней школы, существовала вместе с Аней долгие годы. И все, что было каким-то образом связано с войной, Аня пыталась пропустить мимо ушей.
— Добро пожаловать! — незнакомый смуглый мужчина приветственно раскрыл объятия, но только никто из прибывших не решился нарушить его личное пространство. — Губернатор ждет вас в столовой.
Гулко хлопнули огромные двустворчатые двери, задвинулся засов. Аня обернулась на Гарда, тот в свою очередь обернулся на ворота.
— О, это просто привычка. Бдительность, — сухо объяснил мужчина.
— Зачем мы сюда идем?
Здравая мысль промелькнула у рыжей, но по какой-то причине никто не смог ответить и не повернул назад.
— Может, на нас воздействуют магически? — предположил дракон, когда гостей вели по светлым коридорам крепости.
— Как на нас могут воздействовать магически, если я периодически выключаю магию, а ты у нас вообще амагичен?
— Странно как-то. Почему мы с радостью идем на казнь?
— Думаешь, нас все-таки съедят? — пыталась ли шутить Камель, спрашивала ли по-настоящему серьезно, но в ответ получила лишь злобные взгляды.
Коридор закончился высокой аркой и просторным залом с очень высокими потолками.
— Когда-то здесь танцевали самые красивые пары Корсики. — Хозяин крепости, разведя руки в стороны, исполнил несложное па и обернулся вокруг своей оси. — Теперь здесь танцую я.
И согнулся в поклоне. Гости широко улыбнулись, думая о своем: о том, почему мужчина, показавшийся таким сдержанным на причале, вдруг раскрепостился и пустился в пляс, о том, почему по периметру зала у каждой колонны виднелось по экземпляру рыцарских доспехов и по одному живому воину, о том, почему такой длинный стол был заставлен яствами, а не накрыт на четыре персоны, и какое же это расточительство.
Господин Анси пригласил новоприбывших за стол, сыпал шутками и историями, умиленно улыбался, когда рыжая гостья заливалась звонким смехом. Аня сидела ближе всех к главе стола и постоянно подвергалась атакам со стороны балагура: в стального цвета глазах танцевали чертики и довольно прицельно бросались озорными огоньками.
— Господин Анси, а не расскажете ли о странном чувстве, посетившем нас, как только мы вошли в здание?
— А что вам показалось? — Мужчина подался вперед.
Аня оглянулась на Гарда и, получив невербальное разрешение, продолжила:
— Нам показалось, что мы идем на ужин и…
— И? — Анси напрягся.
— Нам показалось, — влезла Камель, — что нами собираются поужинать.
Секундное замешательство сменилось сотрясающим воздух смехом, и настоящий ужин продолжился.
— С другой стороны, вы в чем-то правы, леди Искамель. — Холеные пальцы гладили рельефный бок кубка. — Наша крепость имеет свой характер и зачастую сама выбирает гостей. Кстати, — последовал очередной выпад в сторону брюнетки, — именно крепость сообщила мне о вашем прибытии, леди Анна. И именно моя крепость пожелала видеть вас в гостях.
— Какое общительное здание, — Аня сверкнула глазами.
Подали десерт. И снова гости обратили внимание на отсутствие в рядах прислуги представителей слабого пола. Общительность и улыбчивость губернатора обезоруживали дам: смех рыжей бестии звоном медного колокольчика отражался от стен, Аня, не заметив, выпила четвертый бокал вина. И только дракон хмурился и не притрагивался к выпивке.
Вечер закончился экскурсией по замку: светлые коридоры с огромным количеством оружия на стенах и еще большим числом ниш с доспехами, многочисленные ступени и окна-бойницы, продуваемая всеми ветрами высокая наклонная стена, ощерившаяся длинными толстыми шипами, заточенными, словно клыки дракона, и нескончаемый словесный поток из уст господина Анси.
— Ну а теперь, дорогие гости, прислушайтесь.
Еще одной особенностью речи губернатора, наверняка присущей всем представителям городской управы, были паузы и театральные позы. Вот и сейчас господин Анси поднял руку, приставил указательный палец к уху.
— Слышите?
Слушатели удивленно пожали плечами, переглянувшись.
— Слушайте, что говорит крепость, — прошептал губернатор, хотя порывы ветра, бившие со всех сторон, и так заглушали голос, услышали его все. — Крепость говорит: дай им фору.
Первым очнулся Гард:
— Сколько у нас времени?
— Слушайте. Слушайте! Крепость говорит: десять ударов сердца.
Стремясь опередить время, дракон схватил окаменевших леди за руки и метнулся обратно — к выходу со стены. Мимо глаз проносились ступени и окна-бойницы, светлые коридоры и рыцарские доспехи. И все как один смеялись над тремя крысами, бегущими по лабиринту.
— Слышите? Слышите? Она смеется, — разносилось по коридорам: хитрая звуковая система доносила в каждый уголок крепости насмешливый голос сумасшедшего главы острова.
А гости спешили, бежали, спотыкаясь и путаясь в одеждах. Аня уже давно освободила руку и теперь бежала самостоятельно, Камель же, беззвучно рыдая, пыталась удержать одной рукой пышные юбки, а другой — не упустить Гарда.
Внезапно разом погас весь свет — троица остановилась.
— Туда! — Дракон вильнул в проход, освещенный тусклым огоньком.
Бег в кромешной темноте стал невозможен — Аня затормозила, Камель упала, заставив сдержанного доселе мужчину выругаться. Пока стояли, прислушиваясь к пустоте, глаза успели привыкнуть к тусклому освещению, позволившему продвигаться вперед.
— Гард, давай оборачивайся в дракона, и улетаем отсюда к чертовой бабушке! — Аня пыталась отдышаться.
— Не могу здесь, — разочаровал дракон. — Крепость не позволяет. Блокирует.
— Черт! Черт! Черт!
— Зачем мы им? — захныкала рыжая.
— Потом, все потом, — сопел Гард, и Аня была с ним солидарна.
— Далеко ли забежали? — послышался вопрос губернатора, и сатанинский хохот окатил беглецов ледяной водой.
И вдруг новое испытание: яркий свет, ослепивший до рези в глазах, и грохот падающих камней. Не увидев, но почувствовав дрожь земли, троица помчалась прочь от камнепада. Далеко убежать не получилось — почуявший неладное дракон резко остановился.
— На землю! — падая, потянул он подруг за собой.
Беглецов обдало жаром — сработала новая ловушка, и если бы не нос дракона, пылать бы гостям тремя факелами.
— Идем! — скомандовал Гард и по-пластунски двинулся вперед.
Камель снова пыхтела в не приспособленном к подобным забегам одеянии, цепочку ползущих беглецов замыкала Аня.
— Чертовы ловушки!
Свет снова погас, освещалось лишь одно направление.
— Туда, там выход! — обрадовалась рыжая.
— Нельзя! — отрезал дракон. — Боюсь сглазить, но, кажется, есть закономерность.
Завладев маленькими ладошками, Гард потянул беглянок в противоположном направлении.
— Закрыть глаза! — рявкнул дракон и вильнул, увлекая девушек за собой.
Аня больно ударилась затылком о стену, не рассчитав ширины шага, но Гард не выпускал ее руки, и брюнетка послушно распласталась на вертикальной поверхности. Все еще жмурясь от яркого света, девушка шестым чувством почуяла опасность, и через долю секунды мимо притаившейся троицы со свистом пролетело нечто.
— Вперед! — Дракон снова потянул за собой.
И уперся носом в тупик. Не веря своим глазам, наблюдатель стал судорожно ощупывать каменную кладку.
— Здесь не было стены! Ее здесь не было! — бесновался мужчина.
— Слышите? Слышите? — шипел голос губернатора. — Тише, мои мышки. Слушайте.
И Аня прислушалась.
— Вода, Гард, вода! — Крик прервался, темнота снова накрыла с головой.
Но дракон уже догадался.
— Назад! — И в то же мгновенье пол под ногами просел.
Камель завизжала, теряя равновесие и падая. Но, слава Высшим, не в яму. Дракон же с Аней стояли слишком близко к тупиковой стене.
— Гард! — крик Камель заглушил чертыханья брюнетки и плеск воды. — Держись, Гард! Я тебя вытащу!
— Сама держись, дура! — рявкнула Аня и поудобнее перехватила парчовую ткань.
Камель послушалась и схватилась за первое, что попало под руку: послышался скрежет стали, и на перепуганную рыжую стал падать расчудесный карнавальный костюм.
— А-а-а! — хором заголосили девушки, медленно сползая, одна в яму, другая ближе к обвалу.
— За камень держись! — крикнул дракон, заставив Камель прервать сползание в ловушку.
Рыжая извернулась и обеими руками ухватилась за постамент, на котором совсем недавно стоял рыцарь.
— Молодец! — похвалил дракон бывшее привидение, выбравшись наконец из ямы и подавая руку Анне.
— А ты говорила — переоденься. — Камель скривила рожицу.
— Вот и молодец, что не послушалась.
Земная пыталась перевести дыхание.
— Что дальше?
— Не знаю. — В темноте трудно было ориентироваться, но дракон настойчиво тянул куда-то.
— Был огонь, были земля, воздух и вода. Теперь снова по кругу?
— Нет, мы у выхода! — почти торжественно сообщил Гард, выталкивая девушек на свежий воздух.
— А ворота закрыты! — съехидничал невидимый господин Анси.
Внутренний двор оказался пустым, исполинские двери были закрыты на засов. И попытки сдвинуть его с места оказались тщетными.
— Десять ударов сердца, господа, десять ударов! — напомнил громкоговоритель и замолк.
Троица затравленно переглянулась. Гард достал два коротких меча. Аня судорожно искала выход из положения, вертела головой. Камель, трясясь от страха, попятилась назад и прижалась к воротам.
— Да, — прошептала рыжая.
— Что «да»? — Аня обернулась к подруге.
То, что увидела, заставило нервно сглотнуть: Камель стояла, пригвожденная к деревянным створкам, словно бабочка на бархате, глаза светились тусклым светом молодой листвы, а губы шевелились, рассказывая нечто на незнакомом языке.
Брюнетка кинулась к подруге, стала теребить за рукав — Камель не реагировала.
— Гард, что с ней?
Дракон мельком глянул, качнул головой и снова стал в стойку — из темноты крепостного зева раздавался топот бегущих преследователей.
— Камель! Камель, вернись к нам!
Аня умоляла, била по щекам — все бесполезно.
— Чертова деревяшка! Чтоб ты провалилась! — Аня с силой пихнула ногой ворота.
— Ай! — Камель вылетела на улицу вместе с распахнувшейся дверью — засов таинственным образом растворился ровно в тот момент, когда Анина нога «приласкала» деревянную преграду.
— Гард!
Но дракона не надо было подгонять: в долю секунды зеленоглазый очутился за стеной, с силой толкнул створки, отрезая преследователей, и подпер огромным брусом засова, так удобно оказавшимся с другой стороны ворот.
— Что это было? — Аня ошалело смотрела на дрожащую под напором тюремщиков дверь.
— Потом расскажу! — теперь уже Камель тащила за руку застопорившуюся подругу. — Гард, ты уже можешь перекинуться?
— Нет, бежим дальше! — Дракон первым оказался перед ажурными коваными воротами.
Не обращая внимания на темноту, троица спешила оказаться как можно дальше от гостеприимной крепости.
— Где все фонари?! — возмущалась Аня, спотыкаясь на каждом шагу.
От падения спасали крепкая мужская рука и собственная координация. Темнота — плохой помощник, если бежишь. Темнота — хороший друг, если прячешься.
— Гард! Стой! Ты их слышишь?
— Да.
— Далеко?
— Боюсь, что нет.
— Десять ударов сердца, — подсказала рыжая.
— Нам нужно на свет.
— Зачем? Они нас быстро сцапают!
— А мы им горшки побьем! — зло улыбнулась Аня.
— Что побьем?
— Горшки!
— Переоденемся? — уточнил Гард.
Аня задорно кивнула. Камель нахмурила брови.
— Давайте туда. Там свет. — Гард указал направление, и троица снова побежала.
— Думаешь, они идут по следу? — Рыжая совсем выдохлась и уже готова была сдаться.
— Гард! — Аня окликнула дракона. — Давай здесь. По-моему, они на запах ориентируются.
Дракон горько усмехнулся.
— Раздевайся! — скомандовала Аня.
Камель отшатнулась от брюнетки:
— С ума сошла?!
— Камель, не время придираться! Раздевайся!
— Ни за что! — Девушка прижала скрещенные руки к груди.
— Дай! — Гард резко отодвинул Аню в сторону, обнажая короткий меч и разворачивая взвизгнувшую Камель к себе спиной. — Больно не будет, обещаю, — прошептал на ушко и вспорол платье.
Оставив ошалевшую Искамель и усмехающуюся Аню в темноте переулка, дракон помчался на свет, словно победные стяги, держа в руках два предмета дамского гардероба.
— За мной! — скомандовала Аня, как только приманка скрылась за поворотом.
То, что случилось дальше, Камель желала бы никогда не вспоминать: брюнетка, пробежав несколько кварталов, обнаружила то, что искала, и, не колеблясь ни минуты, плеснула из ведра с помоями прямо на рыжую прелестницу. Затем проделала подобную процедуру и над собой. Камель стояла, захлебываясь возмущением.
— Теперь наш след им будет взять крайне трудно. Пошли.
И пахнущая помойной ямой Искамель поплелась за подругой.
— Смотри, как мечутся! — Девушки плашмя лежали на теплой крыше чужого дома и наблюдали за снующими служителями крепости.
Камель было неинтересно: она молча глотала слезы, понимая, что, если бы не Аня, их бы быстро нашли, если бы не Гард, их бы скоро обнаружили. Но как же унизительно пахло содержимым ведра!
— Нам пора, — шепотом скомандовала брюнетка, медленно поднимаясь.
— Куда?
— На корабль.
— А как же Гард?
— В порту встречаемся.
Через полчаса петляний по закоулкам девушки выбрались к порту. Запоздалые гуляки горланили похабные песни, не замечая нищенок, лающие собаки затыкались и шарахались в сторону от неприятно пахнущих беглянок.
— Ты куда? Наш корабль там. — Камель потянула Аню за руку.
— Ждут нас именно там. — Брюнетка уперлась, дергая Камель и утаскивая в противоположную сторону.
— И куда дальше?
— Ждем тут. — Аня забралась под шелестящий тент, укрывающий чей-то товар. — Фу, Камель, тебе надо чаще мыться.
— Ах ты, гадина! — Рыжая несильно толкнула подругу.
— Гарду понравится твой новый парфюм, — Аня веселилась на подкатившей адреналиновой волне.
— Я думаю, что назову этот новый аромат в твою честь, — парировала выпад рыжая. — Он будет напоминать каждому, что не следует совать нос, куда не просят.
— Если не высовывать носа из своей скорлупы, жизнь будет скучной. — Аня аккуратно выглядывала из укрытия в поисках условного знака.
— Вот если бы кое-кто еще следовал собственным советам…
Земная обернулась к подруге и непонимающе уставилась на рыжую.
— Ты закрыта, Аня. Ты сидишь в скорлупе.
— Я?! — Аниному возмущению не было предела.
— Именно ты, дорогая моя.
— Попрошу объясниться.
— Да, пожалуйста. Ты как с ним обращаешься?
— С кем?
— С мистером Икс, как ты его называешь.
— И как же я с ним обращаюсь?
— Ты ему не доверяешь.
— Я никому не доверяю.
— Это видно. Но он-то здесь при чем?
— Я не понимаю, Камель. Нам нужен этот разговор?
— Тебе нужен, Ань, ты ведь его потеряешь.
Брюнетка вместо ответа сжала губы.
— Ты ведь тогда не просто так вернулась ни свет ни заря. Ты же сбежала!
— Да, и что?
— Почему, знаешь?
— Потому что не люблю скомканных прощаний.
— А ведь ты сама делаешь их скомканными.
Снова губы вытянулись нитью.
— Ты боишься открыться, боишься довериться, боишься быть неидеальной.
— А кто не боится?
— Ты сейчас, пожалуйста, прими мою критику объективно. Не огрызаясь. В тебе очень много того, к чему стремится подавляющее большинство. Ты можешь подмять под себя любого. Очень многие считают тебя совершенством и боятся подойти. Но те, которые осмеливаются и заслуживают твоего доверия один раз, обретают в твоем лице друга на века. Совсем другое дело в любви. Ты боишься подпустить к себе человека близко, отталкиваешь, проверяешь на вшивость. Но ведь в какой-то момент следует остановиться. Или сообщить своему избраннику, что он находится на стадии проверки. Придумай три испытания, и если пройдет — он твой до самого конца.
— Мне не подходит такой вариант.
— Почему?
— Потому что в моем мире не держат обещаний. Дающий слово порою о нем забывает, нарушает клятву.
— Тебя обманули?
— Много раз. Меня использовали. Меня предавали. Я боюсь ошибиться.
— Тогда зачем ты требуешь взять тебя замуж?
— Страховка.
— Думаешь, спасет?
— Ни на йоту. Не спасет. Обречет. Но я попробую.
— В конце концов, у тебя же будет брачный контракт, — съязвила рыжая.
— Да, это станет подвигом с его стороны, если контракт будет подписан.
— А еще у тебя есть запасной вариант.
— Какой?
— Эдэр.
— Эдэр?! — зашипела Аня, и снова перешла на шепот: — Запасной вариант?! С ума сошла? Эдэр друг, брат.
— Друг, который в тебя влюблен.
— Ну зачем ты так?
— Тебе неприятно?
— Мне кажется, я его предаю.
— Почему?
— Слишком сложно. Давай попозже разберем эту схему?
— Как хочешь. Но вопрос с предпочтениями ты должна решить в ближайшем будущем.
— В ближайшем будущем я должна остаться в живых. И ты тоже, кстати. Вон! Пошли!
Аня указала рукой в темноту и медленно отвела в сторону ткань — тишину нарушал лишь шелест волн. Через три минуты девушки добрались до неприметной рыбацкой лодки, каких были сотни в округе.
— Фу, девушки, вам надо чаще мыться!
Дракон скривил губы в презрительной усмешке. Аня лишь отмахнулась. Погоня еще не закончилась, следовало срочно выходить в море.
— Они не отстанут?
— Не отстанут, — подтвердил Гард и полез по канатам.
Преследователи нагнали Анину команду на рассвете.
— Как они нас выследили? — Вопрос остался без ответа.
Легкий баркас был в несколько раз меньше губернаторского корабля и в десятки раз медленнее. Такую скорлупку шхуна господина Анси могла подмять под себя и не оставить на собственном корпусе ни царапинки.
— Чего они к нам прицепились? Неужели крепость с нами не наигралась?
— Наигралась, — ответила на вопрос Камель, — потому и выпустила.
Гард и брюнетка разом кивнули — теперь все стало на свои места: крепость выбрала для диалога бывшее привидение, и девушке удалось уговорить здание выпустить беглецов.
— Тогда зачем нас преследовать? Спортивный интерес?
— Вот сейчас они нас догонят, и мы узнаем, — зло прошипел Зевс.
Аня оглянулась на капитана и немногочисленную команду: случайные свидетели, мирные торговцы, согласившиеся отвезти знатных лордов за приличные деньги, — ведь их тоже расчешут под общую гребенку.
— Что будем делать?
— Возносить молитвы Высшим.
Губернаторская шхуна неумолимо приближалась: стали видны детали оснастки, выбоины и налипшие на корпус морские обитатели, злые ухмылки команды и блеск оружия.
От страха подкашивались ноги, а сердце выскакивало из груди.
— Гард, ты уже можешь обернуться?
Дракон обреченно качнул головой и жестом приказал идти к противоположному борту. Точно так же качнул головой корабельный маг-лекарь — амагические воды перекрывали дыхание и его магии — отправить сигнал SOS не представлялось возможным.
Камель дрожала, всем телом прижавшись к Ане. Брюнетка, как и в большинстве случаев, проявляла стойкость духа, закусив губу, смотрела и не могла отвести глаз.
Внезапно рыжая упала на колени и стала что-то неистово шептать, закрыв глаза. Аня решила, что пришла пора молиться, да только верила Земная лишь в черта, а он помогать не станет.
Разобрать слова молитвы не получалось, но раз рыжую это успокаивало — пусть шепчет.
В очередной раз обернувшись в надежде обнаружить помощь, Аня услышала крики. Руки затряслись пуще прежнего, ноги отказали — Земная сползла на палубу.
— Сверр… — шептала Камель, — Сверр…
Земная раскрыла глаза, уставившись на подругу. А затем перевела взгляд на корабль преследователей. Такого иномирянка представить не могла: две огромные волны, словно два кулака водяного великана, крошили чужую шхуну. Люди кричали, прыгали за борт, путались в упавших парусах и канатах, тонули, прижатые тяжелыми останками корабля. В две минуты водяной монстр перемолол многотонный корабль в труху, брезгливо выплюнув на палубу рыбацкой лодки господина Анси.
Когда мокрого губернатора наконец перестало трясти, Гард обратился к господину с вопросом:
— Зачем?
Анси молчал, только злобно смотрел на Аню.
— Зачем мы вам были нужны?
— Не вы, — прохрипел губернатор, — она.
Аня дернулась от кивка, словно от пощечины.
Дальнейший разговор Земной услышать не довелось: по приказу дракона девушек отвели в каюту.
— Ты позвала водяного?
Камель молча кивнула.
— Чего он потребует взамен?
— Ничего. Мы квиты.
Больше вопросов не последовало, и спустя четверть часа тишину нарушил голос дракона:
— Можно выходить.
Аня медленно вышла на палубу, с опаской оглядела спокойное море.
— Где Анси?
— Отпустили.
— В открытом море?!
Дракон отвернулся.
— Сверр? — Камель заглянула в глаза Гарду.
— Сказал, квиты.
— А что сказал Анси?
— Ничего не сказал. Гордый был.
На этот раз Аня не услышала лжи. А ночью, когда море укачало пассажиров, Гард наконец смог тихонько доставить всех домой.
После пережитого за несколько дней брюнетка долго отсыпалась, а потому пропустила интересный разговор Гарда с Эдэром, который узнал от дракона, что Анси перед уходом сообщил имя заказчика покушения на Земную.
Но даже если бы услышала, вряд ли это спасло бы Аню от нервного срыва.
Проснувшись, Анна Александровна Земная получила письмо, в котором ее приглашали на торжество по случаю венчания леди Сольвейг Вазилайос и его императорского высочества лорда Бруэдэра Роалда Рига. Ровно через неделю.
— Уходи, Эдэр, ты не должен здесь быть.
Аня сидела на кровати, положив безвкусно оформленную похоронную листовку на скрещенные ноги. Издевкой над настроением девушки было все: яркий солнечный день, перезвон шумных птах, отражение снежных вершин в настенных зеркалах, мнущиеся в дверях друзья, стыдливо прячущие похожие на Анин конверты.
— Уходи, Эдэр. Сейчас пройдет шоковое состояние и откроется моя неведомая доселе темная сторона. Назавтра я буду корить себя за то, что наговорю гадостей. Лучше избежать скандала.
Граф не шевелился, вглядывался в Анино лицо, пытаясь прочесть эмоции.
— Ваше высочество, прошу вас покинуть покои леди Анны. Она нездорова.
Камель подошла к кровати и, выдержав тяжелый взгляд графа, все же осмелилась указать на дверь. Эдэр поднялся, но всем своим видом показал, что именно он здесь хозяин и чуть погодя поставит всех на свои места. В том числе и эту рыжую нахалку.
У Ани тряслись руки. Мешанина из эмоций — от негодования до жалости — крутилась сейчас в сердце бешеным колесом, сменяя гнев состраданием, надежду — безысходностью, ярость — бессилием.
В наполненных горечью глазах мелькнули слезы.
— Камель, неси успокоительное, — прошептала Аня. Теперь девушку трясло.
Казалось, что кто-то невидимый тычет несчастную иглой, а брюнетка, дергаясь всем телом, молча переносит муку. Камель сорвалась с места, а когда вернулась, обнаружила Земную уткнувшейся в подушку и задохнувшейся от крика.
Через четверть часа, а то и больше буйная стадия истерики сменилась апатией. Брюнетка сидела на кровати, смотрела прямо перед собой в никуда, болезненно реагировала на любой звук. От прикосновений дергалась, как от удара. В момент, когда апатия грозилась смениться рыданиями, Камель успела влить в подругу некоторое количество травяного отвара. Слезы остановить не удалось, но истерики больше не повторялись.
— Видишь, Камель, я опять зря вылезла из своей скорлупы. И опять получила по голове.
Прикорнувшая в кресле девушка дернулась от неожиданности — в мутной полудреме слова брюнетки прозвучали набатом.
Рыжей не хотелось говорить. Да и не могла. От обиды навернулись слезы. Камель подошла к Ане и протянула руку, погладила по плечу. На этот раз Аня не дернулась.
— Мне так жаль, — сочувственный шепот помог справиться со слезами.
— Как думаешь, Эдэр или Нэгуэ могут избавить меня сегодня от сновидений?
— Я спрошу, — полная готовности Камель сорвалась выполнять просьбу.
Аня осталась сидеть на постели: встать сил не было — ноги не держали. Земная не шевелилась. Прислушивалась к пустоте внутри, не слышала мира вокруг. И наверняка могла бы досидеть в такой позе до утра, только одиночество было прервано ворвавшейся в комнату подругой. Рыжая быстрым шагом направилась к окнам и принялась закрывать створки.
— Гроза, — объяснила она.
Аня просто дернула плечом. И заметила в дверях господина Нэгуэ. Мужчина явно нервничал.
— Сделаешь?
Аня надеялась услышать «да» и услышала. Только это ей не понравилось: за окном действительно разразилась буря. И причиной тому была не погода.
— Что там такое? — Аня обернулась к Камель, которая пыталась оградить Анин покой несовершенной конструкцией деревянных рам.
— Непогода.
— Непогода, которая рычит, как дракон, и дерется на мечах?
Вопрос был задан с таким безразличием, что удивил всех тем, что вообще возник.
— Нэгуэ. Ты сделаешь? — Не дождавшись ответа ни на один свой вопрос, Аня откинулась на подушки.
Маг, продолжая молчать, подошел вплотную к кровати.
— Сделаю. Спите, леди Анна.
У Земной снова защемило в груди, к горлу подкатился ком и выдавил две крупные слезы.
— К черту все! Спать хочу. — Аня перевернулась на бок и поджала колени к животу.
Через несколько минут брюнетка провалилась в темноту.
— Что они себе позволяют?! — зло шептала Камель, выглядывая из-за шторы.
— Они защищают. — Нэгуэ наблюдал за двумя братьями, дерущимися во дворе.
Черно-золотистый дракон ходил кругами вокруг дерущихся и периодически рычал, подергивая длинным хвостом.
— Ему не победить первый меч Империи. — Камель переместилась немного вправо, чтобы лучше видеть. — Зачем он вообще пришел?
— Я не знаю. Может, поиздеваться?
— А разве это приглашение — не достаточное издевательство?! — возмутилась рыжая, кивнув на туалетный столик. — Что это?
Заметив нечто, Камель бросила свой наблюдательный пункт и подошла к столу: рядом с золоченым конвертом лежала сложенная в несколько раз бумага. Бывшая невеста водяного раскрыла лист.
— Нэгуэ! Он письмо ей написал! Вот гаденыш!
Маг в секунду оказался рядом и выхватил лист. Точно так же ловко Камель лист вернула.
— Нельзя читать чужие письма!
— И отдавать их несчастным больным тоже нельзя. Читай!
Камель колебалась секунду, затем все же развернула лист и под тусклым светом огонька пробежалась по строкам.
— Вот черт! — Земное слово-паразит приклеилось к рыжей.
— Что там?
— Он назначил свадьбу, чтобы отречься от трона, — громким шепотом сообщила Камель и тут же закрыла рот рукой, испуганно таращась на спящую Аню. — Она точно спит?
Маг на мгновенье прикрыл глаза.
— Спит. Без снов.
— Ладно. Я думаю, Аня должна прочитать это. Отказаться от трона — это большая жертва. Возможно, этот поступок исправит положение.
— Надо остановить бой и предложить разговор.
— Правильно! — Камель решительно зашагала к выходу.
Земной абсолютно не хотелось просыпаться, возвращаться в реальность, где правят долг, предательство, обман.
«Глупая!» — объявил оптимизм.
Вот так всегда! Приучили с малых лет искать во всем происходящем положительную сторону. Вот и сейчас Аня видела две стороны медали: предательство — с одной стороны и друзей — с другой, обиды — с одной стороны и месть — с другой, проигрыш — с одной стороны и новые горизонты — с другой.
— Чертов оптимизм! — Пустая чашка из-под успокоительного полетела в стену и разбилась вдребезги. — Даже похандрить по-человечески не дает!
На крик и шум сбежались люди и нелюди. Первой осмелилась войти Камель.
— Ты уже проснулась?
Отвечая на заботу злым взглядом, взъерошенная брюнетка промаршировала в ванную комнату, со всей дури грохнув дверью. Гостиная наполнилась ожиданием. Дверь ванной снова распахнулась, и черноволосая фурия протопала в гардеробную.
— Крепкого черного чая с лимоном! — донеслось из закутка.
Затем снова последовали злобный марш в ванную комнату и грохот закрывающейся двери.
— Зевс!
Лицо секретаря изобразило ужас приговоренного к вхождению в клетку с тигром.
— Давай. Давай! — подталкивали его. — Иди!
Зевс сделал пару шагов, затравленно оглянулся.
— А что мне говорить? — испуганно прошипел он.
— Ничего не говори. Слушай и записывай.
— Кивай побольше.
— Не улыбайся.
Сотня советов не облегчила жизнь личного помощника, и Зевс продолжил свой путь на негнущихся ногах. Дверь ванной комнаты распахнулась прямо перед конопатым носом.
— Пиши! — Если Аня решит теперь и впредь разговаривать в таком тоне, то большинство обитателей замка станут заиками, а остальные сбегут.
Зевс поспешно закивал и приготовился записывать.
— Плавучее казино. Ла-Манш. Как называется пролив между нами и Великой Кельтией?
— В-велик-ик К-кельтск-ик!
— Великий Кельтский? — переспросила графиня.
Зевс кивнул, как и советовали.
— Кто ж это у вас такой изобретательный? — прозвучал сомнительный комплимент, пока Аня выходила из комнаты, выталкивая любопытствующую толпу в коридор и направляясь в столовую. — Итак, мне нужна плавучая посудина, которая будет курсировать между двумя берегами. На борту — огромное количество комфортабельных кают, больших игровых залов… Карты, рулетка, однорукие бандиты…
Уплетая воздушный круассан, Аня не замечала вытянувшихся лиц: кто-то был в шоке от новых слов, кто-то сомневался в здравом уме графини. Никто из них не знал, что все свершения — бизнес, неудачное замужество, покупка квартиры, новые идеи, — все это случалось с Аней в состоянии аффекта после кратковременной депрессии. И не всегда рядом были люди, способные сдержать адреналиновые порывы брюнетки. Зато посмотреть на успех и победу приходили все. И никто не знал, что горько плачет по ночам «та, что идет по жизни смеясь». [3]Эмоциональный откат — страшная штука.
— Чего стоим? — Аня отпила из чашки. — Быстро ко мне умельца велосипедного! И искать корабль! Или строить, если не найдется подходящего!
— Аня, может, успокоишься и мы поговорим? — Камель вслед за Зевсом осмелилась войти в клетку со зверем.
— После просьбы успокоиться я злюсь еще больше, — процедила сквозь зубы брюнетка. — Не о чем говорить!
— Аня, а со мной поговоришь? — Эдэр неожиданно легко перешел на «ты».
И Земная точно так же легко согласилась.
— Конечно, садись, — последовал приглашающий жест. — Поговорим. Чаю хочешь?
Только сейчас Эдэр заметил, что пальцы у брюнетки мелко дрожат. Он подвинул стул ближе и взял Анины ладошки в свои — они были ледяные.
— Аня, в твоих руках твоя судьба, — проникновенно произнес граф.
— Я знаю. — Девушка выдернула руки и откинулась на спинку стула.
Эдэр так и остался сидеть, упершись локтями в колени.
— Ты хочешь объявить войну?
— Нет. — Нежный звук буквы «е» проскакал мячиком по ступеням. — Да! Я объявляю войну! Но не ту, о которой ты думаешь. Кто заказчик? — выпадом ядовитой змеи Аня выплюнула вопрос.
Хорошая техника — всегда срабатывала. Вот и сейчас: секундное замешательство и наигранное удивление. Эдэр откинулся на спинку стула.
— Заказчик чего?
— Моего устранения.
— Не понимаю. На тебя покушались?
Аня повернула голову к Гарду — тот равнодушной серой глыбой подпирал стену.
— Хорошо, я объясню.
Аня смерила зрителей холодным взглядом, отломила кусочек сыра.
— То, что случилось в крепости на Корсике, — это игра. Крепость вообще не должна была нас видеть. Да, возможно, она звала. Но Анси было приказано нас убрать другим способом — при кораблекрушении. А он решил поиграть с нами. Поэтому и преследовал до последнего. Правильно?
Вопрос остался без ответа. Отломленный кусочек сыра так и застыл в руке брюнетки.
— Дальше — больше. Неужели ты думаешь, Гард, что я поверю, что ты отпустил Анси без ответов на заданные вопросы?
Дракон и бровью не повел.
— Меня заказали. И я даже догадываюсь кто.
Эдэр заерзал на стуле.
— Хватит! — Граф подпрыгнул от крика. — Если ты не научишься каменному равнодушию, грош тебе цена как правителю! Учись у Гарда. Заказчик — Сольвейг?
Все молчали.
— Молодец, Эдэр! Быстро учишься. Только поздно. Это была последняя капля. Я не позволю ей выиграть!
Аня поднялась.
— Мы объявляем войну? — снова задал вопрос Эдэр.
— Да что ты заладил — войну, войну. Хочется помахать шпагой? Вперед! Ты говоришь, моя судьба в моих руках.
Эдэр поднялся и теперь смотрел на Аню сверху вниз.
— Ты думаешь, только моя судьба в моих руках?! Да черта с два! И в моих руках, и в твоих теперь уже не одна судьба. Объявим войну, и на наших руках будет кровь сотен тысяч. Понимаешь?! В наших руках теперь судьбы многих. Я хочу объявить войну не государству. Я объявлю войну ей! Пусть женятся! Она рвалась к власти — пусть получит. Я истощу ее государство, оберу до нитки, уведу людей. А он пусть подавится своим долгом!
Очередная чашка полетела в стену.
— Аня…
— Не тронь меня, Камель! Гард, собирайся! Мы идем в гости к мокрой гадине!
По приказу разгневанной графини в дорогу были собраны вещи: посуда для битья, бутылки для питья, закуска и мешок соли.
— Соль-то зачем? — шепотом спросила Камель, обращаясь к дракону.
— Не знаю, но боюсь, что ни к чему хорошему это не приведет.
— Ты последи за ней, хорошо?
Дракон кивнул и незаметно погладил по руке. Рыжая зарделась.
Дорога до горного озера заняла не больше получаса. За это время было разбито полсотни тарелок, выпито и разлито достаточное количество вина.
— Давай, чудовище лесное! Выползай на солнышке погреться!
Алкоголь — плохой советчик, но усмирять гневную графиню Гард посчитал не столь необходимым. Наблюдатель, так наблюдатель.
Ее Мокрейшество показываться отказалась.
— Ах, так?! Гард! Тащи соль!
Вот и мешочек пригодился. Аня с остервенением бросала пригоршни белой смерти в воду, продолжая выкрикивать ругательства и вызывать милую старушку на разговор.
И старушка сдалась: выплеснулась на берег огромным осьминогом.
— Что ты делаешь, ничтожная?! — загудела медуза.
— Я ничтожная?! — вскипела Аня и со всей силы швырнула солью в осьминога.
Водяная клякса завизжала и упала на каменный берег, рассыпавшись тысячью брызг.
— А ты кто?! Кто ты такая, чтобы подминать под себя других?! Милая старушка, говоришь?! Скучающая властительница?! Гадина ты!
Еще одна пригоршня соли улетела в воду, превращая ровную зеркальную поверхность в бушующий вулкан: огромная волна поднялась над девушкой, и если бы не реакция Гарда, ползала бы сейчас Аня по дну озера в поисках собственных частей тела. Вода молотом ударила в то место, где мгновенье назад стояла брюнетка.
— Ты что творишь, гадина?! — Аня выбралась из крепких объятий дракона и снова ринулась в атаку с солью. — Ты же меня обманула!
— Ой, да ладно! — Появившаяся вновь медуза махнула щупальцем.
— Если бы не ты, мы бы не попали в ловушку.
— Дык повеселились-то как!
Аня зарычала:
— Не хотела ты мириться с братом! Никогда!
— Да, и что ж тут такого?
— Зачем тогда меня к нему посылала?
— Да жалко стало его, — переливающаяся фонтаном медуза искрилась на солнце, отражая зеленые косы прибрежных деревьев. — Думала, невестушку его ему отправлю. Все ж развлечение.
Теперь зарычал Гард.
— Слушай меня внимательно, клякса. — Аня наступала на владычицу, пытаясь заглянуть старухе в глаза. — Если ты посмеешь сделать еще раз хоть какую-то пакость, я тебя выживу отсюда и поставлю во главе водного царства твоего родного брата. Думаю, он с удовольствием примет приглашение.
— Фу, как с тобой скучно, — не поверила или притворилась водяная.
— А вот так тебе будет веселее.
Аня взяла стакан, затем запустила руку в специальный кувшин и достала оттуда несколько кубиков прозрачного льда. Льдинки звонко упали на дно. А медуза замерла.
— Говорят люди, что твое озеро никогда не замерзает…
Продолжать уже не стоило — медуза все поняла.
— Ты не посмеешь…
— Вот развлечение-то будет. Моим магам хватит сил, поверь.
Она демонстративно развернулась и налила в бокал со льдом теплого вина. Льдинки весело затрещали, раскалываясь на части. Разговор был закончен, и Аня надеялась, что пустые угрозы Ее Мокрейшество восприняло всерьез.
«Щоб усi боялись, щоб не насмiхались», — в мысли влезла смешная строчка из детского мультика про Капитошку.
— Поехали домой, Гард, спать хочется.
До свадьбы оставалось пять дней. Аня проспала еще два, игнорируя все попытки расшевелить себя.
— Может, сказать ей?
Камель жалостливо посмотрела на Эдэра, затем перевела взгляд на дракона. Никто в комнате не желал брать на себя ответственности.
— Ты понимаешь, что снова поставишь ее перед выбором?
— А ты не думаешь, что он снова появится?
— А мы не сможем быть постоянно рядом с ней.
Все замолкли, раздумывая.
— Я за то, чтобы сказать, — подытожила Камель.
Мужчины опять промолчали.
— Трусы! — Рыжая подскочила со стула и схватила листок со стола. — Прячьтесь! Я иду ей все рассказывать.
— Я на стройку. — Зевс ретировался в новое игорное заведение.
— Я буду под окнами. — Гард размеренным шагом направился к дверям.
— Я пойду за успокоительным. — Нэгуэ пошел за драконом.
Камель перевела взгляд на Эдэра.
— Нить не пропала на самом деле? Ты тогда соврал? — Девушка увидела грусть в голубых глазах.
Граф утвердительно качнул головой.
— Я должна ей сказать, — почти прошептала рыжая.
Эдэр кивнул и вышел.
Вооружившись отваром из трав, Камель зашла в комнату к подруге.
— Я никого не хочу видеть, — пробурчала гора подушек.
— Аня, тут письмо для тебя.
— Я не хочу ничего читать, — все так же глухо прозвучало в ответ.
— И еще чай тебе принесла.
— Я не хочу ничего пить.
— Тогда я сама тебе почитаю.
— Я ничего не хочу слушать, — монотонность и однообразие интонаций раздражали.
— Он женится только для того, чтобы отказаться от престола. Ай! — Камель была сбита с ног вылетевшей, словно пушечное ядро, подушкой.
— Я же сказала, что ничего не хочу слышать! — Аня стояла на кровати с еще одной подушкой наготове.
— Аня, ты меня услышала?
— Да, и что из того?!
— Он жертвует долгом.
— А свадьба зачем?
— Без свадьбы нельзя.
— Почему?
— Должен остаться преемник.
— Так он что, еще и наследника перед разводом должен будет сделать?! — Новая подушка полетела в Искамель, но та увернулась.
— Не наследника, а преемника!
— Не волнует! Свадьба — не выход! Мог бы и на мне жениться!
— И оставил бы за спиной сильного врага.
Аня зарычала от бессилия.
— Я предлагала ему выход. Почему не воспользовался?!
— И показал бы свою слабость?
— Чертово мужское самолюбие!
— Чертово мужское самолюбие, — согласилась с подругой рыжая. — Что делать будешь?
— А ничего! Пусть венчается, пусть отказывается от трона. Только мне он уже не нужен будет.
— Почему?! — Камель ужаснулась перспективам: с таким раскладом войны не избежать. Только теперь Кельтия объявит войну Монако.
— Потому что… что это?! — Аня спрыгнула с кровати, подлетела к Камель и затрясла вырванным из рук листом. — Записка? Записка?! О своих планах государственного масштаба он мог бы сообщить мне еще на эльфийской свадьбе!
— А может, он и собирался сообщить, да только ты сбежала?!
Аня надулась от возмущения, попыталась найти слова, да только шумно выдохнула.
— Тогда почему потом не пришел?! Бабы — дуры! Все знают! Эмоционально неуравновешенные!
— Он приходил, — очень тихо произнесла Камель и вжала голову в плечи.
— Что?
— Он приходил…
Брюнетка осела.
— Почему никто не сказал?
— Мы думали, ты не захочешь его видеть.
— Вы решили за меня? — Аня еле сдерживала слезы.
— Мы думали, так будет лучше. Спокойнее.
Земная все же сдержала слезы. Поднялась. Отдала письмо Камель.
— Позови Зевса, — приглушенно попросила подругу и отошла к окнам, распахнула темные шторы, открыла створки и глубоко вдохнула.
Камель еще немного постояла, пытаясь разгадать в Анином силуэте принятое ею решение, вспомнила, что для безопасности под окнами стоит предусмотрительный Гард, и пошла за личным секретарем.
Аня кусала губы. Очередное сообщение… Два новых сообщения вновь перевернули мир: он нашел решение проблемы, но не сообщил, не предупредил. А друзья… Команда… Они, пытаясь уберечь, навредили еще больше. Камель, которая призывала к открытости, к доверию. Гард, который, оставаясь наблюдателем, слишком близко принимал к сердцу переживания брюнетки. Эдэр, который так похож и так не похож на брата, — он Ане в отцы и даже в деды годится, а ведет себя, как мальчишка. Нэгуэ, который еще не стал частью команды, но стремился к этому. И Зевс между двух огней: друг и помощник, сочувствующий и обманутый.
— Леди Анна? — а вот и сочувствующий.
— Зевс, доставь меня, пожалуйста, к Сорифез.
Помощник еле расслышал просьбу — так тихо ее высказали.
— Прямо сейчас?
Аня кивнула и направилась к кровати.
— Давай зелье Дарьянино, и полетели.
До свадьбы оставалось три дня.
— Милая моя! Что с тобой?!
Появившаяся в доме Сорифез несколько часов назад брюнетка вынырнула из омута и невидяще уставилась на хозяйку борделя. Глаза защипало, а подбородок предательски задрожал. Не задавая больше вопросов, дракониха прижала к себе девушку и стала гладить по голове.
Выплакавшись, Аня отстранилась от Сорифез и одним взглядом попросила о помощи.
— Мужчина?
Аня кивнула.
— Глупо спрашивать про серьезность, — Сорифез вздохнула. — По пустякам ты бы не стала расстраиваться.
Аня шмыгнула носом, вытирая мокрые от слез щеки.
— Посиди здесь, я сейчас все устрою.
Сил сердиться на друзей не было. Была бы Аня на их месте, поступила бы так же. И на мистера «сделаю-все-сам» не хватало запала. Земная тоже не сказала ему о своем плане, только сроками ограничила. И вот теперь стала заложницей чужих правил игры. И Сольвейг…
Аня раньше никогда никого не наказывала так, как хотела наказать блондинку. Земную никогда никто не заказывал. Никогда Аня не переходила конкурентам дорогу, никому не насолила до такой степени, чтобы оказаться мишенью. А здесь… Другой мир — другие правила…
Если принять за отправную точку правило «зуб за зуб», тогда ни в коем случае нельзя позволять Корице оставлять империю Сольвейг: добраться до блондинки станет абсолютно нереально. Она не оставит попыток убрать Аню с дороги. Исключительно из вредности. Просто убить — неинтересно. Скучно. Довести до истерики, отобрать власть, к которой так стремилась ее мать. Та еще интриганка.
Кстати, а откуда Сольвейг узнала про Анино решение плыть морем? И каким образом заказ на Аню был доставлен на Корсику раньше прибытия самого объекта?
— Все готово, леди Анна, — Сорифез скользнула в комнату легким ветерком. — Нас уже ждут.
Сорифез умница, умеет читать души.
Аню отвезли в незнакомое место: широкий пляж, белоснежный песок, разбросанные по берегу хижины из тростника, посыпанные мягкой корой дорожки, смешные фигурки фонариков вдоль тропинок, одно- и двухэтажные домики на достаточном для уединения расстоянии друг от друга.
— Сначала мы займемся твоим телом, а потом подлечим душу, — Сорифез мягко улыбнулась.
А Аня подумала, что лучшего друга и не сыскать: зачем говорить слова, если человек может читать тебя, как открытую книгу? Видеть истину и не задавать вопросы, на которые можно ответить, но при этом соврать. И другу и себе.
— Сначала мы займемся твоим лицом. — Голос властительницы душ звучал мягко, словно кот Баюн рассказывал сказку.
Аню укутали в кусок полотна, уложили на ложе, принялись обмазывать вкусно пахнущими пюре. Шум прибоя отсекал все посторонние звуки, укачивал на волнах, уносил в открытое море усталость и раздражение. Аня плыла по течению, держась сознанием за тонкий тростник, из которого были сплетены стены хижины.
За лицом пришел черед рук и ног, массажа тела. Земная силой воли заставила себя расслабиться, отречься от мира и отдаться сильным рукам. Когда через несколько часов мастера своего дела закончили с телом, настал черед взяться за волосы. Аня не ленилась и раз в неделю смазывала кожу головы приготовленным раствором. Волосы росли быстро и вскоре достигли удобной во всех отношениях длины — до лопаток.
Девушку усадили в плетеное кресло лицом к горизонту. Солнца давно не было видно — оно укатилось за выступ скалы, но закатные краски пленили небо у самой черты, опылили низколетящие облака неподражаемыми оттенками лиловых, сиреневых и фиолетовых цветов.
Вдоволь налюбовавшись, Аня откинула голову назад, чтобы принять последние процедуры. Тихие, шелестящие по песку шаги известили брюнетку о прибытии мастера, Аня блаженно закрыла глаза, глубоко вдохнула и тут же вскочила с места.
— Какого черта?! — еле успела она схватить падающее полотно.
Но не увидела того, кто обычно приносит с собой запах корицы. На девушку испуганно взирала молодая представительница расы драконов. В руках держала плошку, наполненную некой смесью.
— Что это? — спросила Аня.
— Это смесь для придания вашим волосам светлых оттенков, — полушепотом произнесла девушка.
— Что в составе?
— Корица, мед и вода, — дракониха все еще не понимала причины столь бурной реакции и допроса с пристрастием.
— Стану параноиком, — пробурчала брюнетка, усаживаясь обратно в кресло. — Простите, милая девушка. Я больше не буду вас пугать.
Волосы действительно изменились: изумительный черный цвет, всю жизнь создававший и дополнявший образ Снежной королевы, сейчас стал другим, восполнился теплой ноткой, словно незаметная шелковая нить пронизала грубое льняное полотно.
— Ты готова?
— Тебе виднее.
— Ну, тогда осталось хрустальные туфельки достать, и можно на бал.
Аня улыбнулась: быстро же история про Золушку вошла в жизнь трудящихся.
— Дорогая крестная фея, неужели ты считаешь, что на бал можно идти в этом платье?
Брюнетка развела руками, указывая на хламиду.
— На балу, который мы планируем посетить, одежда тебе вряд ли понадобится, — Сорифез прищурила глаза.
Идея с оргией Ане не понравилась, и девушка поспешила сообщить о своих соображениях. Чем несказанно удивила и озадачила крестную.
— Нет, дорогая, мы идем на особое мероприятие. А чем оно закончится — решать тебе.
И снова эта милая загадочная улыбка. Аня пожала плечами: действительно — решать ей.
Дорога к большому скоплению огней на самом краю песчаной косы показалась Ане совсем короткой. Однако не стоило верить магическому миру, гораздому на иллюзии.
— Ты ведь не случайно выбрала корицу, правда? — Аня смотрела себе под ноги.
— Тебе нужны слова?
— Я боюсь ошибиться в своих суждениях.
— Себе надо доверять.
— Тогда я уверена, что корицу ты выбрала не случайно. Для моих волос эта пряность как осветлитель абсолютно бесполезна.
Сорифез усмехнулась. Или отогнала какое-то назойливое насекомое. Аня не видела. Она смотрела под ноги.
— Вся наша жизнь строится на ассоциациях: кто-то их видит, кто-то слышит. Но все мы готовы их принимать и невольно сравнивать, решаем шаблонно ситуации, требующие нового взгляда. Оттого и бегаем по кругу.
Земная кивнула, молча соглашаясь.
— Сейчас мы с тобой попадем в сказку, и запах корицы перестанет быть синонимом переживаний. Обретет другой смысл. Если ты захочешь, конечно.
Аня задумалась — а захочет ли? Прислушалась к себе: где-то далеко на задворках памяти приоткрылась дверь, приглашая войти в дом. Ох уж эта привычка доводить дело до конца! Но сегодня эта черта характера сдала позиции, потому и была выдворена ленью — иди погуляй!
Тем временем две спутницы достигли рая: других слов и не стоило искать, чтобы описать эти красоту и покой. Да, да, именно покой царил в шепоте теней. Сумрачные огни превращали любого присутствующего в совершенство. Мягкие диваны, низкие столики, высокие барные стойки, призрачные потолки и стены…
— Мне здесь нравится, — одними губами произнесла Аня и влилась в компанию одним легким движением.
— Погоди, — Сорифез ухватила брюнетку за руку. — Здесь не все так, как кажется.
Аня вернулась и приняла из рук спасительницы тыковку, наполненную жидкостью.
— А как? — Земная не спросила, что за напиток был ей предложен, — просто выпила.
— Иллюзия, — Сорифез забрала опустевший сосуд и кивнула на компанию людей. — И правда.
Аня подумала, что самой мудрой расой мог бы стать любой народ, если бы говорил загадками и не договаривал фразы. Не только драконы.
Немного побродив среди людей, Аня послушала, поулыбалась, чуть-чуть захмелела и пришла к однозначному выводу — попала на сеанс групповой терапии. Психотерапии. Часть присутствующих однозначно были представителями высокооплачиваемой профессии. Другая часть — просто гости. Но разгадать в говорящем и слушающем доктора и пациента оказалось не таким простым делом.
— Вы здесь впервые?
Аня не спешила обернуться, впитывая, словно влагу, медовый голос говорившего.
— Вы очень приятно пахнете.
— Это корица.
— Слишком просто, — отреагировал собеседник.
— О, нет, все слишком запутанно. — Аня встала в стойку.
— Это часть ритуала?
— И часть жизни.
Ане казалось, что незаконченные общие фразы превращают ее в дракона. Именно этой мысли девушка и улыбнулась. Собеседник же поспешил расшифровать знак и присвоил чужие лавры себе.
— Позвольте представиться. — Мужчина наконец вышел из-за Аниной спины и встал вполоборота к девушке. — Креон Филдинг Третий.
— А я — Золушка Вторая.
Шутка удалась — улыбнулись оба.
Атмосфера безопасности, абсолютного доверия, царившая на островке, развязывала языки и поражала воображение разнообразием услышанных историй. Напрягаться и скрытничать, похоже, никто не собирался: люди общались, изливали душу, давали советы, сравнивали поведение того или иного индивида в одинаковых ситуациях.
Неуловимым жестом Аню пригласили присоединиться к группе уже начавших разговор молодых людей.
— Ты должна была уйти от него еще раньше, не затягивать так надолго, — брюнетка застала конечную стадию обсуждения чужой проблемы.
— Теперь я это понимаю, — вздохнула рассказчица, — теперь осталось надеяться на лучшее.
Анин оптимизм снова поскребся в дверь, мол, на судьбу надейся, но и сама не плошай, однако вновь был задвинут более активными настроениями.
— А вот моему другу достался экземплярчик, хех, — очередной рассказчик отхлебнул из тыковки и покачал головой. — Таких женщин на всем белом свете — раз-два и обчелся.
— Капризная красотка?
— Много хочет и мало дает?
— Эльфийка?
Аня удивилась — эк выделяют остроухих! Не просто отдельно взятая раса, а еще и носители особого склада характера.
— Нет, — варианты не закончились, но рассказчик перебил: — Она просто другая, не похожая ни на кого.
— Ага, все мы ни на кого не похожие, — вступила в разговор одна из дам.
— Она из другой страны.
— Эльфийка?
Компания рассмеялась.
— Нет. Она отличается от наших женщин так, как соль отличается от сахара.
Кто-то понимающе закивал, кто-то неосознанно нахмурился.
— И вашему другу такой экземпляр не подходит?
— Наоборот: он от нее в восторге, но зачастую оказывается в тупике.
— А поговорить они пытались?
— Он пытался, да только она либо сбегала, либо ее братец к ней не подпускал.
Аня напряглась — больно похожая ситуация была у нее — и молча продолжила слушать.
— И что он решил?
— Пока решил, что будет идти до конца.
Мужчины одобрительно загудели.
— А вдруг этот конец ту женщину не очень устроит? — возник новый вопрос, исходил он от женской половины.
— Как же не устроит, если они будут вместе?
— То есть важен результат, а за ценой мы не постоим?
«Бесполезная трата времени, — подумала Аня, — никакой конкретики. Философы хреновы».
— А если ценой с одной стороны стоит власть, а с другой вера? — Аня решила уточнить, дабы получить ответ на конкретный вопрос.
— Уточните, пожалуйста.
— Если мужчине придется отказаться от власти ради женщины, ради того, чтобы быть вместе, — эта плата достойна результата?
Мужчины замолкли, а дамы уважительно закивали, поглядывая на брюнетку.
— Ну это смотря какая власть… — начал было выдвигать гипотезы один из присутствующих.
— Трон! — отрезала Аня.
Было ой как интересно услышать мужское мнение.
— Значит, ей надо быть достойной этой платы.
— Звучит, словно портовую девку оцениваем.
— О нет, — вновь подал голос начавший этот спор. — Я ее видел.
Слушатели молчали, ожидая оценки.
— Я бы за нее от короны отказался.
— И не побоялся бы будущего без власти?
— Нет!
— Смелое заявление. Но это лишь слова.
Резко выраженное недоверие в словах незнакомки больно резануло слух. «Заводила» наклонился вперед, прожигая в Ане дырку.
— Но он уже сдержал слово — он отказался.
— У него есть еще два дня, — Аня также наклонилась вперед. — У него еще есть время передумать.
Групповая терапия медленно перетекала в более индивидуальную форму. Но собравшимся, кажется, это даже нравилось.
— И еще, — Аня откинулась на спинку кресла, — он не боится, что жертва окажется напрасной?
— Это почему же? Неужели женщина, которой назначили цену размером в царство, может не оценить этого по достоинству?
— А вы слышали когда-нибудь про женское непостоянство?
— О нет, эта красавица точно оценит!
По кругу пробежали смешки.
— Еще вопрос. Ваш друг знает, какую жертву пришлось принести этой красавице?
— А чего ей приносить? Сидеть и ждать.
— Вы же ее видели и оценили лишь внешность?
— А что еще нужно?
— Если ваш друг тоже так думает, то грош цена его жертве — она откажется, — Анину мысль озвучила другая леди.
Спорщик снова подался вперед.
— Она не примет жертвы, достойной королевы?
— Королевы не богини, им жертвы не нужны, — новая хитромудрость прозвучала из уст новоприбывшего. — Королеве достаточно почитания.
— Вы забываетесь, господа. Мы говорим об отношении мужчины к женщине и наоборот. Пожертвовав чем-то большим, не забудет ли мужчина, что впоследствии жертвовать придется и по мелочам? И будут ли эти двое замечать чужие жертвы?
— А почему вы считаете, что любовь должна сводиться к жертвоприношению?
— Называйте это как пожелаете, но любовь — это не вздохи под луной, это война.
— Но война не против друг друга, а друг за друга.
— Тогда любовь — это война с жертвами, а жертвы — это уступки, это отказ от старых привычек, это принятие чужих черт характера.
— Любовь — это свобода.
— Любовь — это обуза.
Было выдвинуто еще очень много гипотез и предположений: смехотворных и дискуссионных, кардинально противоположных, мужских и женских, но самое главное для себя Аня уже вынесла из разговора. Сколько бы ни говорили о жертвах, они всегда будут казаться самолюбивому — недостаточными, а скромному — слишком большими.
— Мы есть отражение тех, с кем общаемся, — прошептала Аня себе под нос, но все же была услышана.
— Что? — переспросила сидящая рядом девушка.
— Мы есть отражения тех, с кем мы общаемся. И если видим в любимом человеке недостаток, следует обратить взор и на себя, потому как зачастую, имея точно такую же черту, предпочитаем ее не замечать.
Аня говорила с небом, и слушающие ее люди невольно обернулись к морю.
— Вот ваш друг, — брюнетка снова обратилась к мужчине напротив. — Он упрям?
Мужчина кивнул.
— Он эгоист?
— Как все мы, — ухмыльнулся собеседник.
— Он привык действовать самостоятельно и принимать решения, ни с кем не посоветовавшись, либо спрашивает совета для того, чтобы убедиться в собственной правоте.
Снова утвердительный кивок.
— И он перфекционист.
— Мне кажется, вы не спрашиваете.
— Не спрашиваю. Но вы можете передать своему другу, что жертва напрасна. И что всегда есть второй выход. А еще передайте, — Аня поднялась, — чтобы он думал в первую очередь не о себе, а о тех, за кого несет ответ, — о своих людях. Приятного всем вечера, господа.
Выбравшись из тростниковой залы, брюнетка поискала глазами Сорифез.
— Ты услышала то, что хотела?
Мягкое касание и голос из-за плеча — в этом вся Сорифез.
— Я искала не там, где должна была, и задавала не те вопросы. А сейчас мне пора. Благодарю тебя сердечно. Где мой Зевс?
— Погоди. — Леди-дракон мягко опустилась в кресло и потянула за руку гостью. — У меня есть для тебя информация.
Аня, не желавшая оставаться в неведении, приготовилась внимательно слушать.
— Я недавно общалась с Дарьяной и по ее просьбе нашла очень интересные данные, которые помогут вернуть тебя домой.
Земная удивилась — ведь у нее есть все, чтобы в относительном спокойствии добраться в замок на горе, — травяной настой, Зевс, магия…
— Анна, ты можешь вернуться домой, если здесь тебя уже ничего не держит. А Дарьяна поможет.
Вот теперь Аня получила действительно ценную информацию. Если ничего не держит…
— Где мой Зевс? — тихо повторила иномирянка.
Личный помощник обнаружился легко и быстро: раскрасневшийся, растрепанный, довольный и улыбчивый.
— Зевс, скорее домой. — Глаза горели нездоровым блеском, это обеспокоило помощника. — У нас мало времени.
Аня опрокинула противную ведьмину настойку и упала в кресло, закрыв глаза.
А когда открыла, обнаружила себя в родной обстановке с зашкаливающим градусом оптимизма и жаждой трудовой деятельности.
— Благодарю вас, что собрались так быстро, — Аня обвела всех присутствующих ласковым взглядом. — Я благодарю вас за то, что помогли мне понять, насколько вы мне дороги. И насколько мы одинаковые. Мы не зря оказались вместе, и не зря наше знакомство переросло в дружбу. И я благодарю небеса за то, что сделали нас такими разными, но такими одинаковыми. Вы охраняли мой покой — спасибо вам за это. Вы понимали меня лучше меня самой. И сейчас, я надеюсь, поймете меня еще раз. Я приняла важное для своей жизни решение. Приняла его снова одна, не посоветовавшись, но знайте, в этом решении я не проявляла эгоистичности, а думала только о вас. Главное — войны не будет.
Дружная компания молчала, анализируя услышанное: кто-то смотрел в потолок, вспоминая прошлое, кто-то скептически морщил нос, кто-то сверлил взглядом говорящую загадками графиню. Молчание затянулось.
— А теперь, может быть, пообедаем? — Аня плюхнулась на стул и звякнула вилкой.
Сидящие за столом оживились, зал наполнился шумными разговорами, стуком посуды, перешептыванием и шутками — жизнь продолжалась.
Возле Эдэра возник слуга, склонившись, что-то прошептал на ухо, и чем-то обеспокоенный граф быстрым шагом вышел из столовой. Сидящие за столом решили не обращать внимания — ведь если бы было нечто крайне важное, Эдэр сказал бы.
— Наверное, новая пассия захотела большего, чем может себе позволить, — хмыкнул Нэгуэ.
— Или у нас на кухне молоко сбежало, — Камель сделала большие глаза.
Когда обед уже подходил к концу, граф с хмурым выражением лица зашел в зал.
— Леди Анна, за вами приехали.
В мгновение ока атмосфера веселья сменилась гробовой тишиной.
— Я не понимаю, Эдэр, кто приехал?
— Не знаю. Но у побережья Великой Кельтии со стороны Атлантики стоит огромный флот.
— И почему вы решили, что это за мной?
— Один из кораблей, леди, полностью железный.
Двое суток Аня пребывала в информационном вакууме. Окруженная повышенным вниманием, лишней и бессмысленной заботой, ограниченная в передвижении и алкоголе, Земная начинала терять самообладание.
После сообщения о неизвестном флоте и железном корабле Эдэр испарился в неизвестном направлении. Время от времени Нэгуэ приносил короткие извещения от графа о благоприятном состоянии здоровья и духа и ни слова о свадьбе, о новоприбывших либо о планах на ближайшее будущее.
— Ты действительно готова была объявить войну Кельтии?
Искамель сидела на краю стены и болтала ногами, наблюдая за неспешной послеобеденной жизнью замковых обитателей. Аня, запрокинув голову к небу, впитывала энергию солнца и ветра, нагретая солнечным светом стена приятно согревала спину.
— Наверное, объявила бы. Не собирала бы войско, а лишь готовила бы почву для подрыва экономики: подорожание основных продуктов питания, да еще перед сбором урожая, повышение цен на шерсть и изделия из меха, запустила бы слух о новом виде оружия, которое магии неподвластно. Знаешь, в наше время, да и в любое время, совершенно нет необходимости в военных действиях, достаточно напустить страха, сыграть на чувствах и эмоциях, а для разведки подкинуть сахарных косточек — на тему разработки оружия. У страха, говорят, глаза велики.
— Но все же — не объявила бы.
— Нет, не объявила бы. Драконы не поняли бы. — И девушка бросила выразительный взгляд на Гарда.
Мужчина остался невозмутимым, даже бровью не повел.
— Я так больше не могу! — Аня спрыгнула со стены. — Мне нужна информация.
— Погоди, я с тобой.
— Да куда ж мне от вас деться? — тяжело выдохнула брюнетка, направляясь к башне.
По дороге к столовой Гард встрепенулся.
— Что такое? — Аня спиной почувствовала напряжение.
— У нас гости.
Камель, привыкшая к неприятностям, скрытым за этими тремя короткими словами, тревожно взглянула на брюнетку и прочла на лице подруги беспокойство.
— Кто и где?
— Столовая или библиотека. Кто… Высокопоставленная делегация.
Аню ответ не удовлетворил.
— Лорд Вазилайос, — уточнил дракон.
Оставшийся до обеденного зала путь проделали в гробовой тишине. Абсолютно все задавались вопросом: зачем?
Хозяин замка и высокий гость обнаружились в библиотеке.
— Леди, — последовал почтенный поклон от седовласого, — приветствую.
Аня бросила вопросительный взгляд на Эдэра — граф зло прищурился и отвернулся.
— Рада видеть вас, лорд Вазилайос. Надеюсь, Монако тепло приняло ваше сиятельство.
— Благодарю, — снова поклон и вежливое отрицание теплоты встречи.
Аня решила выдержать «мхатовскую» паузу и перевела взгляд с одного мужчины на другого, не двигаясь с места.
— Видят Высшие, я этого не хотел, — лорд Вазилайос нарушил молчание.
Эдэр наконец соизволил оторваться от созерцания пейзажа за окном и обернулся к собеседникам.
— Леди Анна, — продолжил лорд, — прошу вас отправиться со мной в Северную Кельтию.
Аня нахмурила брови, Эдэр схватился за эфес и попытался прожечь взглядом в госте дыру.
— Есть весомая причина для моего появления в стране, которая обвинила меня в шпионаже и выписала ордер на мой арест?
— Да.
— Нет.
Два ответа одновременно не объяснили причину, но четко определили позиции обоих мужчин: обреченное «да» лорда и резкое «нет» графа обозначали безысходность и негодование.
— Смею предположить, что сия просьба связана с появлением новых объектов у побережья Атлантики. Я права?
Седовласый кивнул.
— Мне нужна вся информация, коей вы обладаете, и два дня на принятие решения. — Аня взяла быка за рога.
Лорд Вазилайос молча поклонился брюнетке, затем Эдэру и чеканным шагом вышел из помещения мимо посторонившихся Гарда и Камель.
— Это значит «да»? — не поняла рыжая.
— Я не пущу тебя туда. — Эдэр грозно сверкнул глазами и шагнул к бару, чтобы в следующее мгновение разразиться руганью — напиток пролился мимо стакана.
— Для начала, Эдэр, я сама туда не хочу. — Аня протянула руку и забрала наполненный бокал — сухой закон отменил себя сам. — Сейчас я желала бы услышать все, что касается новоприбывших.
Граф скрипнул зубами и снова обернулся к бару.
— И этим двоим тоже налей.
Бывший императорский наследник раздраженно дернул плечом, но просьбу все же выполнил.
— Нэгуэ будет присутствовать?
— Думаю, и Зевса надо позвать.
От Эдэра удалось узнать, что флот новоприбывших состоял из необычной формы кораблей и лодок. Люди на берег не сходили, но, судя по отсутствию связи с островом на северо-западе Кельтии, достаточно большая часть гостей осела именно в тех землях и теперь не нуждалась ни в еде, ни в воде. Откуда они прибыли, каковы их планы и интересы, пока не было известно, как и точное число новоприбывших.
Удивление вызвал корабль непривычной для здешних мест конструкции. Ни одна из рас, прибывших на совет в Кельтию, не имела ни малейшего понятия, откуда приплыла эта штука и как много еще у неизвестных похожих на железного монстра посудин.
— Драконы отмалчиваются, хотя наверняка уже видели нечто похожее.
Аня согласно кивнула.
— А почему ты решил, Эдэр, что это за мной приехали?
— Ну, во-первых, предположил, что раз с той стороны моря подошли, значит, откуда-то оттуда и прибыли. Во-вторых, я видел похожие рисунки в некоторых книгах.
— Очень интересно. В каких же это?
Граф обернулся к Зевсу и попросил помощника принести конкретные издания.
— «Большая советская энциклопедия», — продекламировала Аня, обнаружив несколько толстых томов в руках у секретаря.
Несколько легких взмахов руки, и две книги развернулись на искомых страницах, зависли в воздухе перед глазами брюнетки. Так и подмывало назвать Эдэра «показушником», да только и в собственный адрес можно было услышать не очень много лестного.
— Не точно такой же, но очень похожий, — Эдэр ткнул пальцем в раскрытую книгу на странице, посвященной Второй мировой войне.
Аня задумалась, глядя на картинку. С одной стороны, все не так уж и плохо: корабль-музей может напугать, но не завоевать полмира. А с другой стороны, где гарантия того, что этот корабль из Аниного времени? Вдруг он прямиком прибыл из сорок второго?
— А остальные корабли?
— В книгах таких нет.
— Но ты ведь можешь нарисовать?
Эдэр кивнул и уже через пару минут показал названой сестре набросок деревянного корабля, похожего на ладью с парусами-крыльями.
— И вот на этом они пересекли Атлантику?! — возмутилась Аня, чем себя и выдала.
— Так ты все-таки знаешь, откуда они?!
Встрепенувшись, графиня начала озираться, мысленно отдала приказ на «отключение» прослушки и попросила Гарда убедиться в том, что никто не подслушивает.
— Я не уверена, откуда появились эти корабли, но их внешний вид вызывает сомнения в их стойкости. Даже если сравнить с вашими каравеллами, которые боятся и шторма в Средиземном море. А тут целый океан переплыть!
— Значит, они не из-за океана приплыли…
— Откуда нам знать? Может, у них есть какой-то скрытый резерв…
— Огромной мощности телепорт! — высказал предположение Нэгуэ.
— И они перепрыгнули океан целой эскадрой, чтобы напугать жителей кельтской земли своей мощью?
— А может, у них не было уверенности, что попадут на землю вообще. Или их телепорт работает только в одну сторону.
— Да нет, — протянул граф, — думаю, они как раз знали про землю, потому как не появились на кораблях на суше. Не сели на мель.
Гард хмыкнул.
— А вот ты, кстати, мог бы прояснить ситуацию. — Аня бросила грозный взгляд на дракона.
— Я не владею необходимой вам информацией.
— Не тот уровень доступа, — пробурчала Земная, опустив голову, чтобы вновь упереться взглядом в рисунок Эдэра. — В общем, так. — Аня хлопнула себя по колену. — Предлагаю занять выжидательную позицию. В Кельтию я поеду лишь с условием снятия с меня всех подозрений и отмены ордера на арест. Если я там так нужна, в чем очень сомневаюсь, значит, я появлюсь там не раньше, чем новоприбывшие выставят свои условия. Эдэр, сообщи, пожалуйста, лорду Вазилайосу, что к ужину мы дадим ему ответ. Пригласи его, кстати, на этот самый ужин. А я пока пойду прогуляюсь — свежий воздух способствует… эм… помогает принимать правильные решения.
«Слишком мало информации, — думала Аня, углубляясь в парк. — Пришли, но не заявляют о себе. Пугают неизведанным и непонятным. Наблюдают? Однозначно. Выжидают? Чего? Как выглядят? Неизвестно. На каком языке разговаривают? Неизвестно. Паршиво. Делать выводы не из чего».
Обернувшись к сопровождающим, Земная умиленно вздохнула: два голубка, держась за руки, о чем-то мило курлыкали. Если решат узаконить свои отношения, следует озаботиться документами для Камель, приданое ей обеспечить.
Вот так, в размышлениях о чужом будущем, Аня не заметила, как неосторожно ступила на обочину дороги, и ноги сами понесли по узкой тропинке. Очнулась брюнетка, когда длинная лапа малины зацепила девушку за одежду, удерживая на месте.
— Мм, какая сладкая! — Думы о будущем развеялись утренним туманом, как только первые ягоды брызнули соком.
— Ой, как вкусно, — подхватила Камель в своей привычной манере.
Аня осторожно раздвигала малиновые стрелы, пробираясь по зарослям, оставляя за собой дорожку из пустующих веток.
— А медведей мы здесь не встретим? — последние слова Аня проглотила вместе с горстью ягод.
— Не встретим, — откликнулся дракон — чуял своим острым нюхом.
— Зато комары нас сейчас съедят, — посетовала Искамель, отмахиваясь от голодных насекомых.
Кусали, кстати, только рыжую, Аню и Гарда облетали стороной.
Наевшись до отвала и не сделав ни единого нового вывода относительно неизвестного флота, троица засобиралась домой.
— Ой, как вкусно пахнет, — Камель потянула носом.
Действительно, пахло сногсшибательно. Похоже, Гриша решил порадовать хозяев замка каким-то новым блюдом.
— Отлично пахнет, — согласилась Аня. — Встречаемся в столовой.
Через полчаса за длинным столом собрались почти все обитатели замка. Когда Аня вошла в столовую, стол был уже накрыт, Зевс с Нэгуэ о чем-то спорили, активно размахивая руками, Эдэр хмурился, глядя в собственную тарелку, и периодически прокручивал в пальцах вилку.
— Ты чего такой хмурый? — Аня села на свое любимое место слева от брата.
За довольно короткое время все члены команды облюбовали себе места не только за общим столом, но и в жизни друг друга: Эдэр возглавлял, занимая место лидера, и всегда садился во главу стола, Аня предпочитала оставаться закулисным игроком, но при этом быть рядом и место за столом выбрала рядом с названым братом — вроде и не правая рука, но и не подчиненная. Место по правую руку от Эдэра, прямо напротив брюнетки, всегда пустовало, словно поджидало достойного кандидата. Друг напротив друга расположились еще две парочки: Зевс, вечно спорящий с Нэгуэ, и Гард с Камель напротив спорщиков.
— А где лорд Вазилайос? — удивилась Аня, отвлекая Эдэра от мрачных мыслей.
— Он отказался остаться на ужин. Будет ждать твоего решения у себя в Керколди.
Аня пожала плечами и потянулась за куском красной рыбы — что ж за блюдо решил приготовить повар?
Влюбленная парочка появилась несколькими минутами позже. И по внешнему виду все сидящие за столом могли заподозрить, что до официального предложения не так уж и далеко.
— Ой, я такая голодная! — сообщила Камель, усаживаясь через стул от Ани.
Брюнетка хитро улыбнулась: умять в один присест как минимум килограмм малины, а потом еще и говорить, какая она голодная! Впору позавидовать такому аппетиту и обмену веществ. Усаживающийся между подругами дракон тоже хмыкнул, вероятно, думал о том же.
Чужое счастье настраивало на мирный лад, одновременно навевая грусть. Аня, уподобляясь Эдэру, заскучала, стала бездумно ковырять вилкой в рыбе, съела несколько кусочков, но так и не прочувствовала вкуса. А какие запахи были!
— Эдэр, а где лорд? — Камель уплетала угощение за обе щеки.
Звонкий голос вернул Земную к реальности, и девушка наконец смогла оценить кулинарный шедевр.
— Он покинул наше общество, сославшись на срочные дела, — подал голос граф.
— Ну и ладно, а то своим чопорным видом только аппетит портил бы, — сделала свой вывод Камель.
— А скажите мне, пожалуйста, — Аня наколола очередной кусочек рыбы и покрутила перед собственным носом. — А мы что, повара поменяли?
Все дружно подняли глаза на брюнетку и замолчали в ожидании.
— Гриша ведь помнит строгий приказ — не добавлять чеснок в еду.
— Так вкусно ведь, — оправдался за повара Нэгуэ.
— Вкусно-то вкусно, но ведь нам еще и общаться, — возразила Аня, — да еще и лорд намечался как гость.
У Нэгуэ, похоже, аргументы закончились, он пожал плечами и вернулся к трапезе. Прерванный вопросом Ани спор продолжился, наполнив зал гулом голосов.
— Ох, как я наелась. — Камель наконец положила вилку, потянулась за бокалом и откинулась на спинку стула: о манерах поведения в светском обществе девушка, похоже, забыла, но никто из присутствующих осуждать не стал — еда была выше всяких похвал, и полные животы вынуждали всех последовать примеру рыжей.
— Да, наелись так, что в сон потянуло. — Зевс похлопал себя по животу и тоже откинулся на спинку стула.
— Даже очень хочется спать, — зевнул Нэгуэ одновременно с Камель и драконом.
Эдэр, словно заразившись, прикрыл рот рукой. У Ани потяжелели веки, девушка несколько раз зажмурилась, прогоняя сонливость. Вилка выпала из рук, звонко ударившись о тарелку. Руки внезапно похолодели, пальцы отказались шевелиться.
— Эдэр? — Аня испуганно взглянула на брата. — Мне плохо.
И, судя по округлившимся глазам графа, это было только начало. Эдэр бросил быстрый взгляд на зевающих, затем протянул руку к главному блюду.
— Бездна! Это яд икинвраба!
— Вот зачем чеснок! — осенило Нэгуэ. — Эдэр, давай противоядие!
Все пришли в движение. Аня наблюдала из-под полуопущенных век, как два мага повскакали с мест и чертили в воздухе замысловатые знаки, приводя в чувство себя и зевающего Зевса. В какой-то момент пропали все звуки — уши заложило, и ничего, кроме гулких ударов сердца, девушка не слышала. Заваливаясь на бок и падая со стула, Аня краем глаза увидела опрокинувшийся стул Гарда и, уже достигнув пола, обнаружила самого дракона. Тот в своей черно-золотой ипостаси беспомощно хлопал одним крылом (второе безвольно висело), заваливался на один бок и беззвучно открывал пасть, бил хвостом, разбрасывая вокруг себя осколки интерьера. Такой огромный, неуклюжий желторотик. Лежа на боку, Аня видела покоящуюся на полу Камель с точно такими же полуприкрытыми глазами, видела сапоги суетящегося возле рыжей девушки человека, видела летающую мебель. И ни единого звука. Затем мир перевернулся. За пеленой, застилающей глаза, угадывались очертания человека: кто-то склонился над брюнеткой и, судя по прыгающей картинке перед глазами, пытался расшевелить Аню всеми способами. Но девушка никак не реагировала, она даже не чувствовала прикосновений. Полностью парализованная, Аня не ощущала ни малейшего желания бороться. Апатия заполнила все женское существо, поглощая даже радость от покоя, царившего в душе. Стук сердца замедлялся, оставаясь единственным, что чувствовала девушка. С каждым ударом из глаз уходил свет, мысли давным-давно замерзшими гроздьями лениво падали в пустоту, увлекая Аню за собой. Потом из темноты проступило улыбающееся лицо Дарьяны, которое, не шевеля губами, спросило:
— Домой?
Аня не успела ответить — густая темнота, черная, как крышка рояля, закрыла белый свет. В голове больше не стучало.
Обычно первое, что делает человек, которому приснился кошмар, — это глубокий вдох. А уж потом следуют резкое движение, приводящее тело в положение сидя, горящие ужасом глаза и крик, заставляющий проснуться всех обитателей дома. Киношная постановка, ей-богу!
Аню всегда раздражали эти моменты в кино. Особенно если с такими вот соплями и воплями вскакивал с кровати какой-нибудь суперагент. А когда не в собственной постели, но в ловушке и окруженный врагами? Или даже если в собственной постели, но среди ночи и догадываешься, что в комнате ходит недруг? Да, так сообщить, что ты проснулся, — самый милый способ угробить себя.
Аня же, когда испытывала ледяной приступ страха, замирала, не дышала и даже глаза открывать не спешила — прислушивалась. Вот и сейчас, не желая спугнуть приглушенные голоса, девушка заставила диафрагму замереть. Прислушиваясь к словам, параллельно вспоминала события, предшествовавшие пробуждению.
— Я не могу ничего сказать о ее состоянии, пока она не пришла в себя, — шептал знакомый голос.
— Бездна! — это Эдэр.
— Вы же сами в состоянии убедиться в моей правоте, — это Нэгуэ.
— Проклятье!
Задрожав, ресницы позволили тонкой полоске рассеянного света ослепить глаза. Раскаленная спица пронзила голову насквозь, заставив шумно выдохнуть. Шепот прекратился и сменился шумом семенящих шагов и шорохом одежды.
— Очнулась? — спросил у кого-то Нэгуэ.
Аня оставила друга без ответа — все силы уходили на борьбу с головной болью.
— Аня, можешь глаза открыть?
Не желая больше испытывать боль, Аня попыталась мотнуть головой — не вышло. Попыталась поморщиться — не вышло. Тело продолжало безмолвствовать и не реагировало на попытки привести в движение хоть одну мышцу. Паника медленно подкатила к горлу и застряла комом.
— Не слышит, — грустно сообщил Эдэр.
Девушка тяжело вздохнула, по виску покатилась слеза.
— О, слышит! — встрепенулся Нэгуэ. — Анна, ваше тело все еще слабо, но, думаю, вы уже можете открыть глаза.
На сей раз Аня всхлипнула. Странно, при наличии обездвиженного тела мышцы брюшной полости действовали.
— Вы не можете открыть глаза? — уточнил Нэгуэ.
Аня протяжно выдохнула.
— Слишком яркий свет! — догадался Эдэр и умчался задергивать шторы. — Так лучше?
Земная вновь попыталась поднять веки. На сей раз свет не ослепил, и голова осталась цела. Но все равно, как бы ни старалась девушка держаться, глаза то и дело норовили отрезать Аню от внешнего мира.
— Аня, ты будешь восстанавливаться постепенно. — Эдэр присел на край кровати, и девушка незамедлительно стала скатываться к нему под действием силы притяжения.
Не обращая внимания на «поползновения» больной, граф продолжил объяснения:
— Яд мы нейтрализовали, общая слабость пройдет быстро. Завтра уже сможешь ходить и разговаривать.
Аня медленно моргнула и сжала губы.
О, отлично! Уже хоть какое-то движение!
— Будет трудно, но уверен, ты справишься.
— Камель? — прошипела девушка на выдохе.
— Плохо. Жива, но в очень скверном состоянии. Слишком много съела.
— Кто?
— Кто отравил? — Эдэр обернулся ко второму магу, ища поддержки. — Подозреваю, что кто-то из людей лорда. Они регулярно посещали кухню, прежде чем покинуть наш замок.
Аня устало прикрыла глаза. Мысли все так же лениво раскачивались на несуществующем ветру, не желая созревать и кормить изголодавшийся по работе мозг.
— Пить…
Нэгуэ засуетился, поднес стакан воды. Сделав несколько глотков и уронив голову на подушку, Аня обнаружила силы пошевелить пальцами, затем повернула голову набок.
— Очень хорошо! — похвалил ее состояние граф.
— Гард? — уже вполголоса спросила Земная.
— Жив-здоров. Успел перекинуться и избавиться от яда. Ну, все, хватит! Отдыхайте, леди Анна. Нам еще предстоит расследование. Покушение на правящую особу — это скандал государственного масштаба.
Аня уже не слушала. Устала. Не физически. Морально. За полгода пребывания в новом для Земной мире случилось так много событий, что впору сойти с ума. Там, в родном двадцать первом веке, с вероятностью в семьдесят процентов потери жизни под колесами автомобиля или от упавшей с крыши сосульки, жить было намного спокойней, чем здесь, где не имелось автомобилей и атомных электростанций.
Пальцы сжали мужскую ладонь, заставив Эдэра улыбнуться.
— Нэгуэ, — Аня остановила уже выходящего в дверь мага. — А долго я без сознания?
— Нет, леди Анна, всего ночь прошла.
— А Дарьяна была здесь?
— Не было.
Аня кивком поблагодарила мужчину и вернулась мыслями к собственному телу: следовало привести себя в порядок и навестить Камель.
На следующий день Анна уже могла ходить и даже швыряться фарфоровыми изделиями. Эдэр успел выяснить у повара, что абсолютно вся свита лорда Вазилайоса имела свободный доступ на кухню, где они и обедали за огромным столом со всей прислугой. Чесночный соус Гриша не делал, рыбу пробовал во время приготовления, но остался жив и здоров. Слуги, накрывавшие на стол, сообщили, что по указаниям повара унесли все приготовленное в столовую. Допрос с пристрастием Эдэр учинил всем и магическое вмешательство в сознание обслуги исключил. Значит, отравитель принес соус с собой, явился под личиной лакея, добавил ингредиент в главное блюдо и растворился, сделав свое черное дело.
— Вот насколько мы уязвимы, — резюмировал Гард, сверкая глазами.
Камель все еще не приходила в себя.
Сразу после утреннего чаепития граф Монакский увел Аню в кабинет и, плотно закрыв дверь, усадил в кресло.
Усевшись напротив, молча смотрел в глаза. Аня не любила играть в «гляделки», посему первая нарушила молчание:
— Что еще?
— Твоя нить разорвана.
Ане показалось, что вместо горячей крови по венам пустили тормозную жидкость.
— Он жив, — поспешил обнадежить Эдэр, — даже наведывался в гости. Убедился, что с тобой все в порядке, и снова ушел.
— Тогда почему нить разорвана? Или не так, почему она разорвана, если ее и раньше не было?
— Ты уходила. И тогда я сказал неправду.
Объяснение мага заставило сердце сжаться, но не больше.
— Что теперь?
— Ты свободна.
— А что он сказал?
— Ничего. Попросил присмотреть за тобой.
Аня отвела глаза от голубоглазого и стала бездумно водить взглядом по корешкам книг, выстроившихся на полках. Кабинетную тишину никто не спешил нарушить.
Земной приходилось многое решать, но сейчас Аня не могла определиться с целью, с первоочередностью возникших вопросов, а оттого бесилась, кидалась из стороны в сторону в поисках конца ниточки, за которую дернешь — дверца и откроется.
Затянувшуюся паузу прервал стук.
— Леди Анна, вам письмо.
Эдэр принял послание из невидимых рук и протянул Ане.
— Прочитай сам. — Девушка отмахнулась от бумаги, даже не взглянув.
— Без обратного адреса, — сообщил граф и развернул листок. — Теперь ты видишь, как просто до тебя добраться?
Аня резко повернула голову и уставилась на Эдэра. Тот пожал плечами, показывая, что просто читает письмо.
«Теперь ты видишь, как просто до тебя добраться? — брюнетка узнала почерк. — Откажись, и никто не пострадает».
— Сольвейг, — процедила сквозь зубы Земная.
Письмо вспыхнуло в руках так неожиданно, что мужчина выронил бумагу и пылающий факел устремился к его ногам. Но вместо того чтобы поджечь ковер, огонь сжался до синих всполохов, а затем и вовсе исчез, оставив лишь наполовину обуглившуюся бумагу.
— Бездна! — Эдэр стоял, вытянув руку по направлению к письму, явно сдерживая огонь.
Дверь распахнулась, в комнату влетел Нэгуэ.
— Опять покушение?
— Нет, Нэгуэ, держи огонь, — Эдэр кивнул на послание. — Нам нужно сохранить письмо.
Маг кивнул и по примеру голубоглазого протянул руку. Аня молча наблюдала.
Через четверть часа, после неимоверного количества телодвижений остатки письма были аккуратно упакованы в невидимую глазу обертку, сдерживающую уничтожающий следы преступления огонь, и отправлены в специальное хранилище.
— Уверена, что это почерк леди Вазилайос?
Брюнетка кивнула: первоочередность решаемых задач определилась, пора было приступать к исполнению.
— Эдэр, сообщи, пожалуйста, лорду Вазилайосу, что я готова прибыть на встречу. И уточни последние данные по новоприбывшим. Гард, — Аня обернулась к дракону, — ты со мной или останешься здесь?
— С вами, леди. — Оставаясь с Камель, дракон не поможет, но вернуться сумеет в любой момент.
Встреча была назначена в портовом городке Дразилл, на самом краю мыса с таким же названием. По последним данным, полученным Эдэром из неизвестных Ане источников, поступила информация, что все попытки сблизиться с новоприбывшими пресекались на корню: два корабля, отправленные навстречу флоту, развернулись на полпути и возвратились с ополоумевшими командами. С острова Ирландия, который на местных картах значился островом Хоуп, за последние две недели не прибыл ни один корабль, ни один маг, «прыгнувший» в ту страну, не вернулся и вестей не послал.
— Я хотела бы встретиться с императором Южной Кельтии, — высказала пожелание Аня при встрече с лордом Вазилайосом.
— Я смогу устроить вам встречу сразу после прогулки на берег. — Императорский тесть покорно склонил голову.
Апартаменты лорда выглядели по-спартански скромно, окнами выходили на тихий дворик и хозяйственные постройки. Пышной императорской резиденции малый портовый город не имел, зато гостиничных номеров — сколько душе угодно. Аня предпочла поселиться подальше от суеты и от прибывших в Дразилл представителей близлежащих государств.
— Вот видишь, Гард, как общая беда может сплотить непримиримых врагов. — Аня накинула глубокий капюшон, перед тем как ступить на солнечную мостовую. — Скованы одной цепью…
— Еще неизвестно, беда это или радость приплыла, — пофилософствовал дракон.
— Новое всегда пугает, и люди не готовы принять перемены сразу.
Навстречу незаметной парочке шли разодетые в обновки франты, дамы в платьях новых фасонов — заслуга некогда дружелюбной Сольвейг. Аня тяжело вздохнула: насколько бы все было проще, не появись господин Корица и не замаячь перед носом Соль императорский трон. А ведь блондинка была руками и ногами против замужества. Аня покачала головой и прогнала прочь серые, как тучи, мысли.
— Гард, ты не забудь взять с собой письмо, пожалуйста.
Дракон кивнул.
Посыльный от лорда появился ближе к восьми вечера. Большую часть дня Земная посвятила проигрыванию вариантов беседы с императором: следовало очень аккуратно сообщить, что будущая императрица, ее высочество невеста самозванца Бруэдэра, совершила покушение на правительницу соседнего государства. И очень неаккуратно прибегла к почтовой службе, предоставив доказательства своей вины. Еще и визит отца использовала для прикрытия. Его, кстати, также можно было обвинить в соучастии. Но Земной очень не хотелось этого делать. Уж кто-кто, а лорд Вазилайос интересен и полезен в роли друга, никак не врага.
Вечер выдался холодным и ветреным, местные жители предпочли остаться дома, в повсеместных увеселительных заведениях оказалось непривычно тихо, хоть и не пусто. Застрявшие в ловушке корабли и их команды тихо топили тоску в кружках с элем, подозрительно косились на прохожих. Голые мачты густой рощей приветствовали гостей причала, покачивались из стороны в сторону, как бы пеняя местному руководству, что то не в состоянии справиться с проблемой и выпустить рвущихся на морские просторы плавучих пташек.
— Вам знакома конструкция этого судна? — Лорд Вазилайос указал пальцем на железное чудо.
Конечно же Аня неоднократно видела подобные корабли. В основном на картинках, по телевизору или на экране планшета.
— Что на нем написано? Я не вижу. — Аня близоруко прищурилась.
Лорд Вазилайос покровительственно протянул подзорную трубу. Аня приняла дар с улыбкой и поднесла к лицу.
— «Ке-но-ва», — продекламировала брюнетка, рассматривая корабль поближе, — дизельный, скорее всего.
Земная и близко не была специалистом по плавательным аппаратам, и узнать в длинном крейсере участника Второй мировой никак не могла. Однако подтвердила:
— Он прибыл из моей страны.
Ржавые отметины, буквы латинского алфавита, несколько высоких и тонких труб, подъемные краны и дула орудий — все указывало на происхождение корабля.
— Мне придется доложить об этом высшему собранию.
— Да сколько угодно. — Девушка вернула трубу. — Вы мне обещали встречу с императором.
Седовласый лорд кивнул и жестом пригласил следовать за собой. Аня на миг поднесла указательный палец к кончику носа, но дракон заметил и приготовился акцентировать свое внимание на запахах, впрочем, напоминание было лишним.
— С вашего позволения, лорд Вазилайос, я бы предпочла встретиться с императором на открытой площадке. — Земной не понравилась ни сама резиденция, ни особенно зал для встреч: полумрак, узкие окна со слюдой вместо стекла, отсутствие запасного выхода.
— Тогда ждите на улице, — раздраженно кинул провожатый и быстрым шагом вышел из помещения.
Аня пожала плечами и вышла тем же путем, что и пришла. Гард неотступно следовал за подопечной.
Маленький портовый город не мог похвастаться просторами и широкими улицами. Зато несметным количеством ратников мог гордиться: на время пребывания высшего совета к городку стянули несколько армий, готовясь к нападению.
— Знаешь, что я думаю, Гард. — Аня стояла у колонны, от улицы девушку отделяли несколько метров зеленой лужайки с фонтаном посередине и кованая решетка забора. — Я думаю, что все на тех кораблях амагичны. И думаю, не я одна пришла к такому выводу.
Вместо ответа дракон вытянулся по струнке и прищурил глаза. Аня заметила и, не оборачиваясь, протянула руку, чтобы взять у наблюдателя коробку с остатками письма.
— Вы правы, леди Анна, не вы одна пришли к такому выводу.
Шкатулка чуть не выпала из рук. Девушка обернулась к подошедшему, полыхнула молнии из глаз.
— Я желала встретиться с императором, — зло процедила Аня.
— К вашим услугам, — поклонился кареглазый маг.
Выпрямившись, коротко глянул на Гарда. В это время Аня складывала два плюс два: если мистер Икс уже император, значит, они с Соль успели сыграть свадьбу, и во избежание лишних проблем старый император быстренько передал бразды правления и «сделал ноги», возложив все бремя ответственности на широкие плечи наследника. Широкие плечи… Каменная грудь… Сильные руки…
— Черт! — Аня выругалась, адресовав проклятия собственным мыслям, скатившимся к воспоминаниям и к старому императору, поспешившему избавиться от трона.
А еще шкатулка в руках Ани стала жечь руки. Не в прямом, а в переносном смысле слова: бесполезно бросаться обвинениями в лицо теперь уже императрицы.
— Гадина! — прошипела Аня, но была услышана лишь кареглазым.
— Аня? — последовал просительно-вопросительный взгляд.
— Мои поздравления, ваше императорское величество.
Аня присела в глубоком реверансе и склонила голову, чтобы проглотить обиду и встать перед обманувшим ее мужчиной в полный рост — гордой и свободной. И безразличной.
Вместо того чтобы огрызаться или оправдываться, император-бастард схватил Аню за руку, привлек к себе и подтолкнул к открывшейся двери. Графиня такого напора не ожидала, но решила подчиниться: все равно ей необходимо было время, чтобы подумать. Бруэдэр подхватил безразличную ко всему происходящему девушку на руки и зашагал прочь от входа, углубляясь в дом. Остановился лишь в конце коридора, ногой толкнул дверь и зашел в комнату. Аня болванчиком сидела на мужских руках, болтала головой и, поглощенная раздумьями, крепко сжимала коробку с письмом.
Император опустил ношу, прислонил девушку к стене, не решившись устроить на единственную кровать, и щелкнул пальцами, зажигая тусклый огонек.
— Аня, ты в порядке? — провел пальцами по щеке, подбородку.
Девушка горько усмехнулась и, так и не подобрав слов, решила импровизировать — теперь уже терять было нечего.
— Как тебе первая брачная ночь? — Анина правая бровь взлетела вверх: только Земная умела одним движением выразить свое презрение. — Это я ее научила.
Вспомнилась поездка к драконам.
— Не было ночи. Ни первой, ни брачной. — Кареглазый стоял слишком близко. — У меня есть неделя, чтобы отречься от престола. Надеюсь, к тому времени ты поможешь решить мне проблему с этими кораблями.
Голос мужчины звучал совершенно не по-деловому, глаза искали одобрения и поддержки, но Аня упорно рассматривала вышивку на камзоле.
— Не надо отрекаться, поздно.
— Что значит — поздно?! — Кареглазый отпрянул, освобождая Аню из объятий. — Что ты сделала?
— Я — ничего. Она сделала. — Брюнетка протянула шкатулку.
Кареглазый соблазнитель откинул крышку, пробежался глазами по бумаге.
— Можно я заберу это себе?
Аня махнула рукой и взялась за ручку двери. Но открыть не успела: открывшаяся было дверь с глухим стуком захлопнулась, Аня оказалась прижата к створке. Упершись лбом в дерево, девушка почувствовала жар чужой ладони на животе, второй рукой кареглазый накрыл Анину ладонь.
— Почему ты не объявила мне войну? — Шепот у самого уха… ноги отказывались держать…
— Я не имею права думать только о себе, — точно так же шепотом ответила Земная.
Маг потерся носом о распущенные волосы цвета воронова крыла.
— Позволь и мне думать еще неделю не только о себе. Всего неделю.
— У меня больше не осталось веры.
Рука мага еще сильнее прижала девушку к себе, лишая возможности дышать. Разом накатила слабость, похожая на ту, что испытывала Земная, очнувшись после покушения. Это воспоминание придало сил, отрезвило.
— Не надо отрекаться! — Аня развернулась и холодно взглянула на мужчину. — Подожди, и скоро ты станешь вдовцом.
Поначалу маг опешил, затем тень страха наползла на лицо, глаза потемнели, напугали девушку. Ладонь, лежащая теперь уже на спине, обожгла жаром.
— Не смей брать на себя такое… не простишь… не отмоешь руки…
— Хочешь, чтобы я простила ей, как прощаю тебе? — Чем горячее становилась рука императора, тем холоднее звучали Анины слова. — Не в этот раз.
— Аня, прошу тебя, — кареглазый склонился, пытаясь поцеловать — Земная отвернулась.
— Нити больше нет, — прошептала девушка.
— Она для меня ничего не значила. — Маг сделал попытку заглянуть в глаза брюнетки.
Ане впору было схватиться за голову: неужели все ее мужчины были столь жестоки, что теперь веру в любовь она хотела заменить верой в невидимую нить, верой в обряд, верой в страховку?
— Я не дам тебе ни минуты, мистер Икс. — Земная медленно вытянула руку, отодвигая мужчину от себя. — И я готова замарать руки. Не мешай.
Последние слова прозвучали как предупреждение: то ли он должен был не мешать уйти, то ли не мешать мести. Брюнетка открыла дверь и вышла из комнаты. Император Южной Кельтии не стал останавливать девушку. Сейчас.
Два человека — два независимых государства. Им не раз еще суждено будет встретиться, их пути пересекутся. И разойдутся. И будут менять курс до тех пор, пока два курса не лягут параллельно, и не пойдут два корабля борт о борт.
Аня чеканила шаг, как любила это делать в минуты серьезных размышлений и повышенного напряжения. Гард отставал ровно на два шага. В темноте не были видны лица, но встречные прохожие, почуяв угрозу, спешили сойти с пути грозно вышагивающего человека.
— Сколько будет стоить… — Аня слишком резко сменила направление движения — дракон врезался в подопечную. — Сколько будет стоить заказ на некую высокопоставленную особу? И где лучше всего оставить заказ?
— Леди Анна, вы меня смущаете. — Драконьи глаза сверкнули азартом. — Думаете, у нас так просто…
— Да, Гард, у вас все просто. Параллельно-перпендикулярно. Незамысловато. Иллюзорно. Запутанно. Но все обман. Иллюзия. Хочешь запутать врага — иди по прямой.
Аня свое мнение высказала. Дала задание. Остальное ее не касалось. Важен результат. Прощать Земная не собиралась. И дракон должен был ее понять, как никто другой.
— Завтра собираемся домой, — Земная чеканила шаг и слова. — Я выполнила просьбу. Надеюсь, лорд Вазилайос снял с меня обвинения.
Дракон согласно кивнул.
Утро преподнесло сюрприз. Стоило Ане покинуть собственную комнату и спуститься в общий зал, как дракон кинул взгляд на неприметного мальчишку, сидящего в углу. Заметив спускающуюся леди, малец встрепенулся и кинулся к Ане не разбирая дороги.
— Леди Анна? — И, не дождавшись ответа, протянул два конверта.
Вместо девушки бумаги принял подошедший наблюдатель, а мальчишка в мгновение ока испарился.
— Это судебное решение о признании вас невиновной и снятие обвинений в шантаже, — резюмировал дракон, пробежавшись взглядом по одной из бумаг.
— А второе письмо? — Аня стояла на несколько ступеней выше Гарда, посему вопрос прозвучал не просительно, а повелительно.
Дракон хмыкнул, прочитав строки по диагонали.
— Лорд Вазилайос снова просит вас о встрече.
Внимание парочки привлекли возрастающий гул и движение за окном. Сидящие за столами посетители повскакивали с мест и пытались сквозь пыльное стекло разглядеть, что происходит.
— Опоздали! — пожаловался кто-то из постояльцев.
Аня была с ним абсолютно согласна — опоздали сбежать.
— Будь внимателен, Гард.
Легкий кивок, и рука легла на перевязь с оружием — боевая готовность.
— Вы с ума сошли?! — Аня хлопала глазами, пытаясь движениями ресниц развеять пелену недоумения. — Я не отправлюсь к ним на корабль! Вы меня в жертву хотите принести?!
Разговор на повышенных тонах в приемном зале, куда вот-вот должны были прибыть главы близлежащих стран, заставил лорда Вазилайоса поморщиться — выдержка ледяного министра, как арктические льды, дала трещину.
— Леди Анна, вас будут сопровождать, — пытался он успокоить девушку.
Несколько часов назад, едва забрезжил первый солнечный луч, по направлению к берегу от эскадры чужеземного флота направилась лодка, шумом заглушающая и морской прибой, и скрежет деревянных суденышек, несущаяся на такой скорости, что казалось, тысяча демонов впряжена в невидимую упряжь.
Темнокожий мужчина, управляющий лодкой, пожелал говорить с главным, коим оказался седовласый лорд. На сладкие речи и широкую улыбку первый министр не купился, но ввернул нечто, что оказалось судьбоносным для леди Анны: лорд, выслушав приветственную речь новоприбывшего, задал один вопрос — а не знаком ли достопочтенный господин с леди Фанни из Омахи.
Оказалось — знаком.
— Леди Анна, вы понимаете, что теперь в ваших руках наши судьбы? — взмолился министр.
— Вы понимаете, что я запрошу за эту услугу очень много? — Не в правилах Ани было отвечать вопросом на вопрос, но что уж тут поделаешь…
У Земной имелось огромное количество вопросов. Выяснила одно — новоприбывший говорил на кельтском наречии очень плохо и пока подобрал нужный язык, перебрал немалое количество слов, дабы увидеть понимание на лицах переговорщиков.
Зал стал заполняться людьми и представителями других рас, Аня заметила остроухих знакомцев, склонила голову в знак приветствия. Обнаружила бородатого пузатика Овандра: тот смерил Аню презрительным взглядом и уселся в кресло. Расу драконов представлял неизвестный девушке мужчина. Кресло Северной Кельтии заняло зеленое чудовище с таким количеством складок на лице, что самый породистый шарпей позавидовал бы.
Часы отбили полдень. Лорд Вазилайос поднялся, призывая к тишине.
Вступительную речь Аня пропустила, решала, что и в каком количестве ей следует запросить за то, что она покинет столь милое собрание и отправится прямиком в пасть льва. От мыслей отвлек легкий зуд в области ключицы. Аня подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с кареглазым красавцем.
— Леди Анна любезно согласилась нам помочь. — Последняя фраза лорда заставила всех присутствующих умолкнуть и устремить жадные взгляды на Аню.
Девушка еле выдержала шторм эмоций, захлестнувший с головой.
— Я не сказала «да», милорд. — Земная не позволила себе встать с места.
Первый министр тяжело и неслышно вздохнул:
— Мы слушаем ваши условия.
А Аня до сих пор не придумала, что просить. И подсказки ждать было не от кого.
— Для начала, господа, — иномирянка все же поднялась и прошла в центр зала, потеснив седовласого министра. — Я хотела бы знать, скольким из вас меня жаль.
Недовольный рокот волной прокатился по рядам. Лорд Вазилайос поднял руку, призывая к порядку.
— Зачем это вам? — Министр обернулся к брюнетке.
Аня пожала плечами.
— Проголосуем? — прозвучало, как попытка к бегству.
По рядам прошла вторая волна ропота.
— Хорошо, — лорд опустил голову и глянул на Аню исподлобья. — Прошу поднять руку тех, кто желает свидания леди Анны и господина с железного корабля.
Руки густым лесом взметнулись вверх. Верными Ане остались драконы, Бруэдэр, остроухий и Овандр. Последний был удостоен удивленного взгляда брюнетки, а в ответ лишь хитро ухмыльнулся.
Лорд Вазилайос обернулся к девушке, но сказать ничего не успел.
— Три законных наследника каждого, поднявшего руку, — Аня припечатала взглядом всех, — будут обручены на мое усмотрение.
Кто-то рассеянно хлопал глазами, кто-то открыл рот от изумления, кто-то заторможенно опустил руку. И лишь те, кто руку не поднял, ухмылялись, не отрывая взгляда от Ани.
— Н-нам необходимо время, чтобы обсудить, — лорд Вазилайос еле сдерживался.
Аня кивнула и направилась на выход. Вслед за девушкой зал покинули эльфы, император Южной Кельтии и представитель драконов. Овандр решил послушать разговоры.
— Аня, я не хочу, чтобы ты туда шла. — Молодая эльфийка бросилась обнимать Земную. — Но своих троих отправлю к тебе, чтобы именно ты выбрала им пару.
— Ценю твое доверие, Сигр. — Аня на мгновенье прикрыла глаза, а когда открыла, уловила взгляд незнакомого дракона.
Представитель рептилий не полез обниматься, но коротко и ясно дал понять, что бояться нечего, что стоит идти на встречу и что Аня от этой встречи получит больше, чем рассчитывала.
Кареглазый ждал в сторонке, молча наблюдал за происходящим. А когда Земная перевела взгляд на него, сорвался с места и в долю секунды оказался рядом, сгреб девушку в охапку и громогласно заявил:
— Я тебя одну не отпущу!
Аня попыталась отстраниться — не вышло. Дракон исчез, Сигр-Альва стояла, уткнувшись носом в грудь мужа.
— Мне не нужны твои жертвы, — полушепотом произнесла Аня, пытаясь подвести черту под признаниями.
— Я. Не отпущу. Тебя. Одну.
— Ох и упрямый, — разозлилась брюнетка.
Заметить теплую улыбку на лице кареглазого Аня не успела — двери в зал распахнулись, впуская в полутемный закуток солнечный свет.
— Леди Анна, — первый министр приглашал войти. — Мы согласны на двух наследников.
Земная хмыкнула и развернулась к выходу, озадачив собрание.
— Готовьте лодку. Бруэдэр на веслах, — махнула девушка императору и растворилась в полумраке.
Лодку подготовили уже давно. Императора не пустили в нее и вежливо объяснили причины. Все время, пока Аня выслушивала извинения и объяснения, она искала глазами представителя драконов. Тот обнаружился не скоро, но в компании с Гардом. Наблюдатель молча выслушивал, что говорит его сородич, и все шире улыбался, глядя на подопечную. И от той искренней улыбки Ане стало так светло на душе, что она была готова простить весь мир, даже предательницу Соль.
— Все готово, леди. — Аня очнулась.
— Стоп! Еще один момент. Мне срочно нужны маг и еще полчаса времени.
Приказ поставил в тупик всех, стоящих рядом. Кареглазый смело шагнул вперед.
— К вашим услугам, миледи.
Посчитав просьбу брюнетки последним желанием обреченного, никто не стал возражать. Аня же, потребовав письменные принадлежности, быстро набросала пару строк и попросила императора Кельтии доставить письмо в горный замок и вернуться с перечисленными предметами.
Непонятная просьба была исполнена в срок. Аня, облачившись в старое доброе одеяние из вареного хлопка цвета ультрамарин, некогда любимую блузу и кожаные сапоги на высокой шпильке, уселась поудобнее в шлюпку и помахала провожатым пиратской треуголкой с двумя пышными перьями.
Раздуваясь под напором магически сотворенного ветра, пузатый парус тянул маленькую лодку по водной глади прямиком к железному борту Аниного современника. Сердце девушки замирало, но не от страха, а от благоговения перед воплощением гениальной инженерной мысли: мощь, монументальность, смысл творения рук человеческих должны были пугать врагов своим видом. Пускай во время Второй мировой таких монстров было не счесть, но ведь здесь совсем другой мир, и страх, вызываемый одним только видом корабля, мог смело считаться выполнением одной из задач. А что будет с людьми на берегу, если хоть одно из орудий даст залп? Обделаются? Однозначно.
Улыбаясь собственным мыслям и нарисованной воображением картине, Аня не заметила, как ветер ослаб, и парус мелко дрожал, испытывая, возможно, не меньший страх перед большим собратом, чем люди на суше.
— Я поражен! — на чистом американском произнес некто над Аниной головой.
Девушка подскочила, запрокинула голову, но не смогла рассмотреть говорившего — солнце нещадно било в глаза.
— Не более меня! — парировала Аня на таком же языке, но с сильным национальным акцентом.
— Подождите немного, мы спустим вам трап. — Силуэт исчез.
— Куда ж я денусь с корабля, — хмыкнула Аня себе под нос, вновь опускаясь на скамью, и прислушалась.
Неясный ритмичный гул отдавался вибрацией по всему борту железного монстра, однако шум бьющихся волн мешал разобраться, в чем дело. Временно махнув рукой на неразрешимый вопрос, Аня вернулась в режим ожидания.
Спустя четверть часа брюнетка твердо стояла на ногах, периодически цокала набойками о железную палубу корабля и внимательно рассматривала стоящего перед ней мужчину. Не скрывая любопытства, отринув правила приличия, два земных обитателя, поджав губы, осматривали друг друга с ног до головы.
— Леди Фанни из Омахи, говорите вы? — Индеец, а именно к этой народности отнесла Земная нового знакомца, поднял уголки губ.
Аня лишь развела руками, мол, решай сам, похожа на леди, на жительницу Омахи или…
— Майкл Джексон. — Индеец протянул руку для приветствия, девушка хмыкнула, но руку в ответ протянула.
— Это ведь не ваше настоящее имя? — предположила брюнетка.
— Леди Фанни тоже достойно внимания. — Индеец склонил голову набок.
Вместо ответа Аня подняла левую бровь, кое-что вспоминая, и стала насвистывать главную мелодию фильма, из которого и было взято имя героини. Удивительно, но Майкл подхватил мелодию и уже через несколько мгновений, широко улыбаясь, панибратски обнял Аню за плечи и повел на экскурсию.
— Это что?! Фонарь?! — Аня вовсю таращилась на приветливо льющий свет плафон. — У тебя электричество здесь есть?!
Майкл фыркнул:
— Дизель же! — и этим все было сказано.
— А топливо откуда?
— А я мастер на все руки, — похвалил сам себя индеец.
Экскурсия грозила оборваться на самом интересном месте, когда Аня услышала знакомый ритм.
— Это музыка?
Майкл покровительственно глянул на застывшую девушку и очень медленно кивнул. Аня наконец расслышала то, что привлекло ее внимание еще в лодке. Мерный стук басов — вот что показалось знакомым.
— У меня, конечно, коллекция небольшая, но зато напоминающая о том, что мы не из мира сего.
В голове роились мысли: музыка, электричество, телефон, зарядка, нетбук.
— Майкл, — полушепотом обратилась Аня к индейцу, — а ты как тут очутился?
— Дамы вперед.
Аня могла бы списать предложение мужчины на вежливость, когда тот открыл перед девушкой двери, но предпочла рассчитывать на худшее. Усадив гостью за стол в тени натянутого тента, Майкл сел напротив, предоставив брюнетке широкий обзор береговой линии.
Аня молчала, рассматривая пейзаж, Майкл ждал.
— Я попала сюда с частью здания. Зацепилась за одну занозу, влилась в высшее общество. Насобирала коллекцию врагов, обзавелась домом и друзьями.
— Дома кто-то остался?
— Нет, никто не ждет.
— А у меня девушка осталась. Беременная. Я ей предложение сделал, но расписаться не успели.
— А почему целый корабль?
— Не знаю. — Мужчина пожал плечами. — Уснул там, проснулся уже тут. Ох и натерпелся я!
Майкл рассказывал о своем первом контакте с индейцами, коих на корабле и других лодках, как увидела Аня, оказалось несметное количество. Рассказал, как покорил их, словно Кортес, всякими безделушками и фейерверком. Оказывается, корабль участвовал в съемках нового голливудского приключенческого фильма, под завязку был нашпигован пиротехникой, кинореквизитом и даже громкоговорителями и мощной электротехникой.
— Так ты им дискотеку устроил? — смеялась Аня, отпивая очередной глоток напитка, смутно напоминающего квас, но имеющего тонизирующие свойства.
— Да, они теперь на диджея Тиесто, как на бога, молятся. Так под него выплясывают, ух!
До позднего вечера два землянина продолжали разговор. Майкл подтвердил догадки Ани об амагичности индейцев, но девушка была удивлена, когда узнала, что те способны повелевать стихиями. Весь путь от берегов Америки до острова Ирландия индейский флот проделал на привязи: «Кенова» выполняла роль буксира, а шаманы следили за погодой, отгоняя штормовые ветры подальше от путешественников.
— А чего ты вообще решил сюда податься? — Аня почти мурлыкала, наблюдая за раскачивающимися на ветру огоньками гирлянд, развешанных вдоль борта.
— Знаешь, ведь я мог бы быть чистокровным ацтеком, если бы не завоеватели из Европы. — Майкл в секунду стал серьезным.
— Ты захотел перекроить историю, — Аня понимающе качнула головой. — Тут тоже все не так, как у нас.
Девушка махнула рукой в сторону берега.
— Португалия здесь сплошной рабский рынок: женщины бесправны, мужчины жестоки. Здесь эльфы есть!
Майкл выдал долгое «о» и схватился за живот.
— И что ты намерен делать?
— Ну, войной не пойду. — Аня благодарно кивнула. — А вот кровь местным попортил бы.
— Я предоставлю тебе список, — очень по-деловому сообщила девушка.
— Да? — Майкл развеселился. — И начнем мы, леди Фанни, как я понимаю, с ваших личных врагов.
— Аня, — брюнетка снова протянула руку для приветствия. — Вы верно меня поняли.
Майкл пожал руку, но своего настоящего имени так и не сообщил.
Зевота напала внезапно.
— Твоя каюта уже готова.
— Ты не позволишь мне вернуться домой?
— У меня еще очень много вопросов.
— А у меня есть другое предложение.
— Предлагай.
— Отправь на берег людей, пускай найдут моего помощника, я напишу письмо. А потом снимемся с якоря и поплывем ко мне в гости.
— А помощник тебе зачем?
Аня развела руками.
— Боишься?
— Не доверяю.
— Ну и правильно делаешь.
Аня напряглась, мгновенно стала серьезной, но Майкл обезоруживающе улыбнулся всемирно известной голливудской улыбкой и примирительно протянул:
— Это шутка. Зови своего помощника, — и он чиркнул воздух двумя парами пальцев, обозначая кавычки.
Аня лишь закатила глаза и взяла в руки шариковую ручку, покрутила перед глазами, примеряясь и вспоминая давно забытые свойства предмета.
Через полчаса на борт поднялся Гард, хмуро оглядел индейца, не понял жеста, увидев протянутую руку, и обернулся к Ане.
— Это наш обычай — здороваться за руку, — объяснила девушка. — Гард, ты не замерзнешь на палубе?
Дракон фыркнул.
— Ну и отлично. Сладких снов.
— Ты оставишь его спать на улице? — удивился Майкл.
— У него невеста есть — любовь согреет. — Земная махнула рукой и закрылась на замок.
А утром никак не могла решить, какой способ наказания избрать для напыщенных снобов, отправивших ее на жертвенный костер.
— Можно пугнуть их залпом орудий, — Майкл предупреждающе выставил руку, — холостыми! И уйти в открытое море. А потом ты появишься на каком-нибудь очередном собрании, заранее предупредив в письменной форме, что помнишь о данных ими обещаниях. Кстати, очень здорово ты придумала с наследниками.
Майкл хмыкнул.
— А не лучше ли отпустить меня на берег и тем самым показать, что дальнейшие судьбы этих людишек и зверушек у меня в руках. А ты тем временем сделаешь пару выстрелов и потребуешь выдать тебе императорскую чету для переговоров. Или нет! Сначала потребуй императорскую парочку для переговоров, если не согласятся — фейерверк, если согласятся, забираем их с собой и плывем ко мне. Там расселяем твоих друзей по стране.
— А император?
— А император станет вдовцом, — Аня опустила глаза и демонстративно начала проверять состояние наманикюренных пальчиков.
— Хочешь втянуть меня в международный конфликт?
Земная задумалась:
— Не хочу, но есть еще одно предложение.
— Предлагай.
— Пускай твои люди, увидев Сольвейг, кинутся все как один на землю и объявят блондинку воплощением древней богини. А потом принесем ее в жертву, освободим великий древний дух от бренной оболочки. И убьем двух зайцев.
— Каких зайцев?
— Ай, — отмахнулась брюнетка. — Давай действуй. Ты же хочешь переписать историю?
— Хочу.
— Ну, так вот, я тебе предоставляю возможность. Тебе нравится во Франции?
— Конечно. А правитель Франции против нашего визита не будет?
— Не будет.
— Уверена?
— Уверена.
— А почему?
— Приедем — узнаешь.
— Любовник, что ли?
— Приедем — узнаешь, — повторила Аня и жестом предложила действовать по плану.
Как и предполагалось, выдавать императорскую чету Кельтия отказалась, вследствие чего пережила «легкий сердечный приступ» и быстренько снарядила делегацию во главе с Сольвейг и Бруэдэром.
Майкл радушно принял посланцев, галантно предложил руку ошеломленной императрице и усадил в кресло на возвышении. Остальная делегация разместилась на палубе вдоль бортов, осторожно разглядывая незнакомые лица краснокожих индейцев. Кареглазый выискивал в толпе Аню, все больше и больше беспокоясь за девушку.
Майкл не выдвигал никаких требований, мило беседовал на ломаном кельтском ровно до тех пор, пока наученные заранее краснокожие не заволновались. Необъяснимый трепет охватил души магической делегации, когда рокот голосов, говорящих на непонятном языке, возрос до гула, а затем и до крика. Индейцы как подкошенные попадали ниц и отбивали поклоны, устремив взгляд на блондинку и повторяя одно и то же слово.
Майкл играл на славу: сделав не менее удивленное лицо, чем у представителей «Европейского союза», попытался выяснить причину столь неадекватного поведения подчиненных. А узнав, низко склонился перед блондинкой и объявил, что Сольвейг есть воплощение великой богини ацтеков и ей безотлагательно следует отправиться на родину.
Что тут началось! Возмущения, призывы, оправдания, угрозы, мольбы и прочее. Майкл был непреклонен — Сольвейг больше не могла принадлежать Кельтии.
Единственным человеком, который сохранил лицо в сложившейся ситуации, оказался кареглазый маг. Мужчине все же удалось обнаружить чертовку: Аня стояла на капитанском мостике и наблюдала суматоху с высоты птичьего полета.
Усмехнувшись, помахала рукой императору и зашевелила губами. Естественно, разобрать слова на таком расстоянии магу оказалось не по силам, но откуда ему было знать, что произнесенные слова адресовались не ему?
Аня разговаривала с Майклом. Принятая императрицей за необычное украшение бусина в ухе индейца оказалась не чем иным, как наушником, а микрофон вольготно разместился на вороте рубахи. Аня руководила издалека, но держала процесс переговоров под контролем.
Наконец, успокоившись и согласившись на условия Майкла, делегация покинула корабль, оставив Сольвейг на борту. Император сошел на берег и в срочном порядке покинул подданных, отправившись в столицу Южной Кельтии.
Индейский флот, дружно погрузившись на лодки, отчалил к берегам Монако.
— Здравствуй, дорогая. — Аня села напротив бывшей подруги.
Скромная кают-компания, выцветший и потрескавшийся пластик на стенах, скамьи вместо стульев и табуреток — все вызывало страх, интерес и недоумение у светловолосой гостьи.
Земная демонстративно уселась верхом на стул и задумчиво взглянула на Сольвейг:
— Ты уже поняла, почему никто тебя не связывал?
Императрица кивнула — амагичность чувствовалась во всем.
— Теперь ты понимаешь, как близко я могу подобраться к тебе?
Все происходящее до тошноты напоминало дешевый голливудский блокбастер. Но ведь жители Кельтии никогда в кино не ходили, про гангстерские боевики слыхом не слыхивали. Можно было и побаловаться.
— Я никогда не была кровожадной, Соль. Никогда ни с кем не воевала в открытую. Не надо! — Аня предупреждающе выставила руку. — Я не люблю оправданий. Они всегда носят исключительно субъективный характер и не воспринимаются серьезно другой стороной.
Сольвейг не послушалась:
— Никто не собирается перед тобой оправдываться, самозванка.
Аня отвернулась.
— Я императрица!
— Империи, половина которой принадлежит мне! Соль! Ты сейчас в моих руках. Я могу делать с тобой все, что захочу. Ты до сих пор не осознала этого? Думаешь, все те красавцы готовы пожертвовать собственным спокойствием или подвергнуть риску свою власть, своих людей ради того, чтобы вскочить в седло и помчаться к тебе на выручку?
Осознание происходящего пришло к Сольвейг раньше, чем Аня могла предположить, посему брюнетка и пропустила момент прыжка: правительница располовиненной империи с визгом сорвалась с места и опрокинула Земную. Оказавшись подмятой и заклиненной стулом, растерявшаяся поначалу иномирянка получила два ощутимых удара в скулу и в нос, но вовремя разогнала искрящуюся мглу, чтобы успеть заметить мелькнувшее у выхода платье. Резко выбросив руку, Аня успела схватить подол одеяния соперницы и рвануть на себя. Сольвейг споткнулась и упала, ударившись носом о железный пол.
— Ах ты ж, гадина! — шипела Аня, избавляясь от стула и нависая над скулящей блондинкой. — Ты испытаешь все беды, через которые прошла я. И если ты захочешь повеситься раньше, чем они закончатся, никто мешать тебе не станет. Думаю, найдутся и такие, которые протянут веревку помощи.
Следующим указом Сольвейг отправили на камбуз — императрице предстояло научиться мыть посуду.
— Ты что, убьешь ее потом?
— Не знаю, Майкл. Она-то меня хотела убить. — У индейца поползли брови на лоб. — Заказала, отравила.
— А ты все никак не сдохнешь! — хрипловато пробасил мужчина на пиратский манер и гулко зашелся в приступе смеха.
— Майкл! Вот ты сколько в Голливуде работаешь? А играть так и не научился.
Смех моментально прекратился.
— Так я же просто пиротехник.
— А я… — Аня устало махнула рукой. — Слушай. А скажи мне, пожалуйста, а почему те делегации, которые к вам отправляли наши… о, видишь, уже говорю «наши», черт! Так вот, почему команды кораблей сходили с ума? Вы их травили чем-то?
— Нет, — Майкл гордо задрав нос, заулыбался. — Мы их там тамами глушили.
— Чем?
— Басами. Не знаю, что у них там за психология восприятия, но низкие басы трансовой музыки укладывали их штабелями и заставляли слюнявить подбородки.
Аня нахмурилась:
— Обычная трансовая музыка?
Майкл кивнул. А девушка надолго задумалась.
— Но ведь это идеальное наказание, — Аня разговаривала сама с собой, Майкл не вмешивался. — Надо узнать, не улучшилось ли состояние тех бедняг. Если они на всю жизнь останутся такими… это хуже смерти.
Земная повернула голову в сторону надстроек, где, по ее мнению, должна была находиться императорская посудомойка, и коварно улыбнулась.
«Утро вечера мудренее» — гласит народная мудрость. Однако ушедшая ночь Ане мудрости не добавила — Соль была приговорена еще вчера, и апелляцию никто подавать не спешил. А индейский флот тем временем подходил к европейскому берегу Кельтского пролива.
— Эдэр нас должен встречать, — Аня рассматривала приближающийся берег в огромный бинокль, рожденный Второй мировой.
— Кто такой Эдэр?
— Брат.
— Твой брат?
— Названый брат. Граф Монако.
— У, граф! — важно протянул Майкл. — А ты, значит, графиня.
— Ага, а посуду нам моет императрица всея Кельтии.
— Что-то как-то я запутался…
— Распутаешься в замке. Я тебе выделю комнату, библиотеку, карты и прочее. Посидишь, поизучаешь.
Майкл согласно кивнул и вновь вернулся к рассматриванию берега. Однако уже через мгновение повесил бинокль на шею и обернулся к гостье:
— Знаешь, я, пожалуй, останусь здесь.
— Не доверяешь?
Индеец возмущенно округлил глаза.
«Да-да, конечно! Родство по миру — это не родство по крови».
— Тогда присмотришь за Соль? — Собеседник кивнул. — И не стоит ей верить. Девушка несколько раз предавала, она даже водит знакомства с убийцами.
Майкл по-голливудски схватился за сердце:
— Куда мир катится?!
— Не наш мир, заметь. К черту его.
Гард еще ночью был отправлен за графом, и вот сейчас он стоял на берегу, чем крайне удивил Аню. И расстроил.
— Как Камель?
— В порядке.
— Тогда почему ты здесь?
— Так в порядке же!
— Железная логика, лети к девушке. Ей нужны положительные эмоции, а не переживания.
Дракон совсем по-детски потупился и взглянул на Аню исподлобья.
— Эдэр, ну хоть ты ему скажи! — взмолилась девушка.
Граф с трудом оторвал взгляд от стального монстра:
— Лети, Гард, я присмотрю за ней.
Дракон и Земная хмыкнули одновременно.
— Ты взял мою одежду?
Эдэр коротко кивнул, а Зевс протянул кожаную сумку.
— Это что?! — Аня открыла рот от удивления. — Чемодан на колесиках?!
Зевсу было чем гордиться, и он задрал нос к небу.
— Молодец! — поступила скупая похвала от Ани. — А теперь дружно смотрим на море.
Земной совершенно не импонировало скакать верхом в любимых и единственных джинсах. На корабле, к превеликому сожалению, не было ни гримерки, ни гардеробной. А даже если бы и были, фильм-то про войну снимали, вряд ли гардеробную забили бы джинсовыми изделиями. Переодевание сопровождалось активным обсуждением прелестей и недостатков железного изваяния и нетерпеливым ржанием лошадей. Эдэр в своей привычной нетерпеливой манере выразил желание побывать на корабле.
— Это боевой корабль, — объяснила Аня, и теперь взоры были обращены к девушке. — Он одним выстрелом может уничтожить большую часть столицы, напрочь стереть с лица планеты Керколди. Вон, видишь?
Анна подошла вплотную к Эдэру, взяла под локоток и вытянула руку, объясняя, откуда следует ждать огненной смерти. Увлеченно рассказывая об огневой мощи кораблика, девушка не заметила, как голубоглазый замер в напряжении, дотронулся кончиком носа до Аниных волос, чуть покачнулся, вдыхая чужой аромат.
— Куда едем? — Звонкий голос брюнетки ножом резанул по сознанию, отсекая реальность от мечты.
— В охотничий домик, — подсказал Зевс, забираясь в седло.
— Аня, — ветер снес слова к морю, но девушка услышала и обернулась к Эдэру. — Как хорошо, что ты вернулась!
В мгновение ока Земная очутилась в таких крепких объятиях, что не могла и пальцем пошевелить.
— Ты меня задушишь, — намекнула брюнетка и тут же освободилась от оков.
Не позволяя опомниться, граф буквально подбросил Аню вверх и усадил на лошадь. Отогнав желание вновь расставлять приоритеты, Земная тронулась в недалекий путь.
А через несколько часов нежилась в горячей душистой воде. Девушку все еще немного штормило, и полноценный отдых на мягких перинах был просто необходим.
К ужину подавали некую дичь, обитателя здешних лесов, и Аня с удовольствием прикончила внушительную порцию.
— Мне сказали, что ты забрала Соль на корабль и не отпустила.
Эдэр самолично наливал в Анин бокал терпкое красное вино из местных погребов.
— Ха, я тебе больше скажу, Эдэр, я ее и не собираюсь отпускать. Ты ведь слышал, что новоприбывшие признали в ней свою древнюю богиню?
Эдэр кивнул — конечно, слышал, следил за каждым Аниным шагом. Мог бы следить за каждым вздохом — следил бы.
Глоток вина превратил Анино тело в теплую перьевую подушку, девушка блаженно вздохнула и закрыла глаза.
— Я пойду подышу немного воздухом и потом — спать. А завтра будем принимать гостей.
Охотничий домик — это грубо сказано. Когда путники добрались до места назначения, Земная изумленно вскинула брови: гостиничный комплекс — никак не меньше. Добротные домики из бревен, раскиданные по территории прореженного леса, подметенные дорожки, невысокие мостики через обложенные бутом лужи и канавки. И сейчас вся эта красота освещалась тусклым светом болотных огоньков. Тишь, глушь, покой.
Выбрав местом дислокации один из мостиков, Аня еще раз втянула лесной воздух — густой, маслянистый, хмельной.
«Не из этого ли воздуха делают местное вино?» — неслышно задала вопрос невидимому виноделу и улыбнулась воображаемому ответу.
Слева захрустел гравий, отвлекая от приятных мыслей и заставляя напрячь слух.
— Простите, леди Анна, — сказал Эдэр. — Это всего лишь я.
— Мы снова на «вы»?
Сумрак скрыл неопределенный жест — Аня не получила ответа. Земная ожидала продолжения, но граф все так же стоял, не решаясь уменьшить расстояние. Брюнетка осушила бокал и направилась к домику.
— Пора спать, завтра много дел. — И прощальным жестом положила руку на плечо Эдэру.
Мужская горячая ладонь накрыла девичьи пальцы, заставив Аню замереть, затем легко сжала пальцы и поднесла к губам.
— Сладких снов. — Выдох обжег руку, слова выжгли мысли.
— И тебе сладких. — Аня поскорее высвободила ладонь и, сбросив оцепенение, зашагала прочь.
Утро Аня пропустила: крохотное окошко, призванное не выпускать зимой тепло из дома, бесстыже крало солнце, заставляя думать, что рассвет только-только позолотил листву. Обман всплыл, когда Земная вышла в столовую. И откуда только столько народа взялось?
Чувствуя себя чужой на этом празднике жизни, Анна вяло переставляла ноги, все еще ожидая предательской неустойчивости корабельной палубы.
— Почти все готово, — Зевс выпорхнул из снующей туда-сюда толпы.
— Что готово? — не поняла Аня.
— Все готово к приему гостей и первых поселенцев.
— Что, и со старостой деревни уже поговорили?
Помощник утвердительно кивнул. Аня присмотрелась: глаза Зевса лихорадочно горели огнем.
— Знаешь, кто ты?
Секретарь часто заморгал.
— Ты трудоголик чертов. — Зевс снова не понял. — Зависимость от деятельности чувствуешь?
— Эм…
— Наркоман ты, помешанный на работе, — Аня подвела черту под диагнозом и призванием рыжего помощника. — Где Эдэр?
Граф нашелся в конюшне.
— Дырку протрешь, — засмеявшись, Аня напугала мага.
Удивительно, но при всей царящей вокруг суматохе конюшня оставалась островком спокойствия. Здесь и спрятался Эдэр: любовно вычесывал лоснящиеся бока лошадки, а мыслями улетел далеко за горизонты.
— Я задумался, — то ли перед лошадью, то ли перед Аней решил оправдаться граф.
— О чем?
— О новых поселенцах. Вы говорили, что им будет трудно. Но мне кажется — наоборот.
— Ты говоришь загадками, Эдэр.
— Мне кажется, что нашим людям будет труднее.
— Будет трудно абсолютно всем, — Аня успокаивающе погладила графа по руке. — Сложнее всего будет тебе как руководителю. Ты принимаешь решения, тебе за них и отвечать.
Мужчина перевел печальный взгляд на брюнетку.
— Не бойся, я всегда буду рядом.
Ободряющая дежурная улыбка зажгла в глазах графа огонек надежды, но Аня снова не обратила на это внимания. У нее вошло в привычку говорить и не придавать важности словам, лишь бы подчиненный поверил в себя и выдавал сто процентов собственного трудового КПД.
— Не пора ли отправиться в путешествие?
Намек был понят, и уже через минуту конный отряд несся к побережью. А еще через некоторое время голубоглазый маг, превратившись в мальчишку, с замиранием сердца ходил по освещенным коридорам корабля, заглядывал в каюты, дотрагивался до пластиковых деталей, заглядывал в жерла боевых стволов. А Ане приходилось неотлучно следовать за графом, чтобы переводить непонятные изречения индейца.
— А что это пахнет? — вдруг спросил Эдэр, поведя носом по воздуху.
Аня принюхалась и застыла.
— Кофе? — неуверенно спросила совершенно чужим голосом.
— Кофе, — подтвердил Майкл. — А что, у вас его нет?
— А откуда ему появиться? — Аня готова была взять индейца за грудки и вытрясти из гостя душу. — Ты почему молчал?!
Майкл растерялся и жалобно посмотрел на Эдэра, ища помощи. Граф помочь ничем не мог, а следующее преображение брюнетки выбило из колеи обоих мужчин.
— Майкл, дорогой, а правда, ты угостишь дорогих гостей чашечкой аутентичного напитка? — Аня превратилась в ластящуюся кошку, замурлыкала, окутывая чарами томного взгляда.
— Да, конечно, — немного заикаясь, но вполне осознанно, индеец указал направление.
Аня сцапала графскую руку и помчалась на запах, обгоняя ветер.
Кофейная зависимость — вещь гадостная, попав в мир без допинга, Аня надеялась избавиться от вредной привычки. Майкл своим появлением перечеркнул все старания. И страдания заодно.
— Высокочтимый граф, вы станете первым обитателем сей прекрасной «Лапландии», вкусившим божественный напиток.
А Эдэр все еще не понимал — да, запах божественный, но вкус оставлял желать лучшего. Граф поморщился.
— Ой, ничего ты не понимаешь, — Аня отмахнулась от графа, а Майкл усмехнулся.
Экскурсия продолжилась, однако разговаривали теперь лишь о тех дарах, что привезли с собой заокеанские гости: зерна кофе и какао, удивительным образом сохранившие свежесть бананы и ананасы.
Эдэр, почуяв небывалые возможности для импорта и экспорта, заваливал Майкла вопросами и предложениями с такой скоростью, что Аня не успевала переводить и только восхищалась деловой хваткой бывшего императорского наследника. А ведь поговаривали, что вплоть до недавнего времени Эдэр был лентяем и повесой, не озадачивался ни собственным будущим, ни тем более будущим империи.
Через несколько часов уставшие от разговоров Аня и Майкл отправили Эдэра в краткое ознакомительное путешествие по верхней палубе, а сами разместились в тени натянутого тента.
— Он так похож на того, что приходил, — наконец озвучил собственные сомнения индеец.
Аня, не вдаваясь в подробности, кивнула:
— Братья.
— И ты их обоих прибрала к рукам, — немного удивленно и восхищенно резюмировал гость.
Настала очередь Земной удивляться. Но оправдываться и разъяснять ситуацию желания не было. К тому же объявился хмурый Эдэр.
Причина мрачного вида графа объявилась ровно через мгновение: Сольвейг под присмотром двух темнокожих стражей вышла на палубу и остановилась в нескольких шагах от тента.
— Вы заставляете коронованную особу работать посудомойкой? — Вопрос прозвучал глухо и не выражал абсолютно никаких эмоций.
— А почему она в другой одежде? — Аня не удосужилась ответить графу и гневно обратилась к индейцу.
— Так ведь Женевская конвенция, — промямлил Майкл, втянув голову в плечи.
Аня медленно поднялась, сверля взглядом темнокожего представителя янки.
— Сегодня вечером устраиваем дискотеку. Трансовую, — не попросила — поставила перед фактом девушка. — Я просила тебя не разговаривать с ней. Я предупреждала.
Если бы могла, Аня заплевала бы всех ядом, испепелила взглядом.
— Эдэр, — Земная обернулась к графу. — Покажи нашим гостям место, где они будут жить, и познакомь с местным населением. Надеюсь, они скоро смогут найти общий язык.
Остерегаясь нового витка невыгодных Ане отношений между Майклом и коварной блондинкой, Земная осталась на корабле. Надежда на то, что Эдэр сможет справиться с достаточно тяжелой задачей знакомства с другим народом, не покидала девушку. Тем более что недавние деловые переговоры напрочь избавили Эдэра от образа мальчика-авантюриста. Теперь Аня видела в графе просто авантюриста. Никак не мальчика.
— Зря ты не соглашаешься посетить первое индейское поселение в Европе, — Аня обращалась к глядевшему вдаль Майклу. — Кто потом напишет про твой подвиг и расскажет потомкам?
Индеец отмахнулся:
— Кто-нибудь напишет.
— Ты чем-то расстроен?
— Я не понимаю тебя. — Капитан железного монстра обернулся к брюнетке. — Как можно быть такой жестокой?
Замечание индейца раскаленным лезвием врезалось в Анино сердце, заперло воздух в легких, не позволило свободно вдохнуть.
Земная разошлась не на шутку.
— Она приказала убрать меня с пути, она отравила моих друзей, у нее есть уши в моем окружении. В ближайшем окружении! Прикажи ее привести сюда.
Майкл с сомнением глянул на брюнетку, но все же махнул рукой.
— И еще, Майкл, скажи мне, ты доволен качеством мытья посуды?
Индеец скривил губы.
— То-то же! А меня за некачественную работу били по лицу. А потом отдали на съедение демону.
Блюститель порядков, установленных Женевской конвенцией, содрогнулся.
Сольвейг совсем не выглядела напуганной овечкой, что обозлило Аню еще больше.
— Как?! — Земная обернулась к индейцу. — Объясни, как, не зная языка, она смогла втереться к тебе в доверие?! Слезы? Мольбы? А ты? Не зная, о чем она лепечет, сочинил собственный сценарий?! — И уже по-кельтски закончила: — Черт! Черт! Черт!
Закусив губу, Аня металась по каюте.
— Где у вас скапливаются продукты жизнедеятельности?
— Ты имеешь в виду пищевые отходы?
— Нет, но их тоже можно применить.
— Применить для чего? — Майкл боялся услышать ответ.
— Для коронации богини, — зло кинула Аня в сторону Соль.
Та дернулась и снова залепетала, обращаясь к индейцу.
— Хватит! — рыкнула Земная, хотелось от души влепить звонкую пощечину интриганке, но девушка заставила себя не двигаться. — Хватит. Я обещала тебе — ты получишь то, что заслуживаешь. Пройдешь через то, через что заставила пройти меня. Жаль, нет больше демона, я бы запаковала тебя в подарочную упаковку и отправила с поздравлениями к нему. Но мы обойдемся и без демона.
Брюнетка вновь обернулась к Майклу:
— Ну, где помойное ведро?
— Я отказываюсь тебе помогать, — гордо вскинул нос индеец, а у Сольвейг вырвался облегченный вздох.
— Рано радуешься, стерва, — Аня прищурилась. — Я сама найду и…
— Аня, не надо. — Майкл преградил девушке дорогу. — Не надо так издеваться.
Брюнетка вскинула брови:
— А на трансовое сумасшествие ты согласился?!
Майкл отвел глаза. Ане понадобилось несколько мгновений, чтобы привести мысли в порядок.
— Отправьте ее в каюту для гостей, прошу вас, — обратилась девушка к краснокожим.
Дождавшись согласного кивка Майкла, стража развернула блондинку на сто восемьдесят градусов и увела прочь.
— И пусть вымоется хорошенько. Я приглашаю императрицу на вечернее рандеву. — Глядя в глаза главнокомандующему индейцу, сообщила: — Если ты посмеешь мне хоть слово сказать, можешь навсегда забыть об индейском поселении в Европе. И твои спецэффекты не помогут. Гарда видел?
Майкл и глазом не повел, выслушивая угрозы, лишь кивнул, отвечая на поставленный вопрос.
— Так вот, Гард — карликовый дракон. В случае моей смерти наследником престола Монако становится дракон с большой буквы. И он карликовым тебе не покажется. Мы договорились?
— Ты все продумала?
— Отвечать вопросом на вопрос невежливо. Не хотела с тобой ссориться. Предлагаю передохнуть и с новыми силами начать знакомство с дискотеки.
Майкл кивнул. Ане же осталось гадать: согласился индеец с Земной или кивнул своим собственным мыслям?
Перед тем как отправить Эдэра на берег, Аня условилась, что граф не посмеет возвращаться на борт корабля. Во-первых, предстоящая казнь при помощи музыки современных ночных клубов могла «зацепить» и близких Ане людей, во-вторых, Земная не желала видеть еще одного защитника девичьей чести. Прения и распри — вот как назывался процесс уговоров Эдэра. Мужчина отнекивался, отказывался уходить, клялся бездной, что больше не оставит Аню в одиночестве, тем более что дракон теперь как бы находился не при делах — своих забот полон рот. Уплыл, лишь когда Аня предложила альтернативу: Эдэру было позволено наблюдать за происходящим с берега, глядя в подзорную трубу, разрешалось подплыть на безопасное расстояние к кораблю после начала «дискотеки», позволялось призвать на помощь дракона. Не более.
— Ты слишком многое взваливаешь на свои хрупкие плечи, — последнее, что сказал граф перед тем, как ступить на трап.
Аня в ответ поцеловала Эдэра в колючую щеку.
Вечером небо затянуло тучами, море заштормило, и, чтобы хоть как-то просветлить реальность, Аня с Майклом опрокинули в себя немалое количество кубков местного дурманящего вина.
Услужливые краснокожие шаманы вынесли на палубу колонки высотой в человеческий рост, подключили аппаратуру, световыми спецэффектами занялся пьяный Майкл, обнаружив завидные профессиональные навыки. Напряжение, возникшее несколько часов назад между землянами, постепенно сошло на нет, шутки про президентов плавно скатились к теме шуток ниже пояса, иногда они приводили в восторг толпу подслушивающих разнорабочих, вызывая взрывы заразительного смеха.
— Слушай. — Анины глаза могли вступить в схватку с фарфоровыми блюдами и, возможно, даже взяли бы первый приз за достигнутые размеры. — А ведь это — предсказатели конца света двенадцатого года.
Земная обвела рукой вокруг.
Майкл икнул, застыл на миг и разразился смехом.
— Слушай, что расскажу. — Индеец панибратски обнял девушку за плечи и наклонился к уху. — Когда я появился на горизонте, их главный шаман как раз диктовал своим ученикам календарь. Они сидели, ковыряли палочками на плоских камнях, и тут в храм влетел индеец и закричал: «Там монстр, он сейчас всех сожрет!» Жрец услышал новость и сказал: «Песец нам всем!» — а послушные ученики так и записали. Потом все повскакивали с мест и побежали на берег, а календарь так и остался лежать, законченный на две тысячи двенадцатом году.
Вот гад! — Аня оттолкнула Майкла. — Это шутка из Интернета! Я ее читала!
Но все равно рассмеялась.
— Тиесто! — закричал главный индеец и запустил первый трек.
Знакомая до боли музыка заполнила все пространство вокруг и внутри Земной, разноцветные огни выплясывали в такт, индейцы кружили в стройном хороводе. Атмосфера ночных клубов Лазурного побережья приняла осязаемую форму, шаманы запалили ароматные травы, дурман накрыл с головой. Никогда в жизни не курившая Аня успела вовремя предупредить будущую головную боль, следующую по пятам за отравлением специфическим ароматным дымком, — сбежала подальше от круга танцующих воинов, забралась повыше и, отметив, что сильный ветер сносит дым в сторону берега, улыбнулась: пускай и местные порадуются.
Давно забытый кураж, испытываемый посетителями ночных заведений, объял Аню: выпрыгивая на полметра вверх, отдавая пряди волос на растерзание ветру, Земная отбивала сердцем ритм, не обращая внимания ни на качку, ни на плавающие звезды. Аня на время вернулась домой, отбросила дневные заботы, отмахнулась от суеты большого города, послала к черту срочные дела.
Обнаружив в руках опустевшую бутыль, она вспомнила о назначенном часе «икс» и побрела в недра корабля. Исчезновение девушки заметил лишь Эдэр, приказавший срочно сниматься с якоря.
Аня тем временем нашла коридор с охраняемой каютой, держась за стену, подошла к стражам и, подмигнув, распахнула дверь. Сольвейг ошалело уставилась на Земную.
— Только вас и ждем, милая. — Аня, не церемонясь, схватила Соль за руку, щелкнула замком наручников и потащила за собой. — Мальчики, давайте ко всем, а то они без вас выкурят все трубки мира. Каламбур, ик!
Получившие официальное добро индейцы сорвались с места. Сольвейг попыталась вырваться, за что схлопотала по наглой бледной морде.
— Черт! — Аня почувствовала себя палачом. — Паршиво-то как! Ты ручки свои не марала! — зло прошипела и снова потащила Сольвейг по коридору.
Многократно возросшая сила и решительность Земной на корню гасили любые попытки блондинки освободится.
— Не рыпайся! — Аня замахнулась, но снова ударить не смогла. — Как хотелось задавить тебя морально, а не вышло…
— И не вышло бы! Думаешь, я не знала про ваши шашни?!
— А знала? — Аня была искренне удивлена, даже протрезвела немного.
— Знала! Но ты была лишь марионеткой. Любовницей.
— Он отказался от престола!
— Это тебе он так говорил. — Злая усмешка изуродовала миловидное личико.
— Ты только что подписала себе смертный приговор, — Аня выплюнула слова в лицо Соль.
Блондинка жутко рассмеялась, что еще больше отрезвило Аню.
— Будешь с того света смотреть, как я выйду за него замуж и верну империи кельтов былую славу.
— Тешь себя этой мыслью, Аня.
От неожиданности заявления блондинки Земная разжала пальцы. Сольвейг бросилась наутек.
— Стой! Зараза! — Аня догнала беглянку, дернула за волосы и опрокинула злодейку на спину. — Я тебя не отпускала!
Чем больше Сольвейг брыкалась, тем сильнее Аня тянула блондинку за космы. В конце концов, устав тащить не слишком тяжелый груз, Земная заставила Сольвейг подняться и снова потянула на палубу.
— Ты ведь не знаешь всего, — продолжала давить Сольвейг. — Мало того что он пользовал тебя, так еще тобой пользовался…
— Молчи, змея!
— Каждый раз использовал как предлог для налаживания отношений. Ты подала ему хорошую идею. Ты выиграла для него земли, ты вывела его на водяного эльфов и владычицу волшебного незамерзающего озера. Он тебя использовал каждый раз! Ты просто подстилка!
Колонки разрывались: тяжелые даже для привычной Ани басы впивались во внутренности, разрывали электрическими разрядами. Сольвейг упала на пол и попыталась отгородиться руками от внешнего мира, закрыв уши. Земная сделала пару шагов назад и застыла, глядя на корчащуюся императрицу.
Неизвестно, сколько бы могла продолжаться экзекуция, только Аню отвлек от созерцания казни знакомый запах корицы. Ломая все планы и волю, запах проник внутрь, заставил затравленно оглянуться. Источник нашелся довольно быстро — на расстоянии вытянутой руки от Земной.
— Что ты здесь делаешь?! — зашлась в истерике брюнетка.
— Аня, остановись!
— И ты туда же?! — Возмущению не было предела. — Она заслужила.
Аня продолжала вопить, пытаясь перекричать море, не замечая, что музыки давно уже не слышно.
— Ты сделаешь из нее мученицу.
— Что?
Мистер Икс шагнул навстречу и обнял девушку.
— Ты сделаешь из нее мученицу. Ее провозгласили богиней, помнишь. Ее смерть вознесет ее до небывалых вершин.
Об этом Земная не подумала. А о чем Аня вообще думала? О мести? Так ведь был идеальный план, который требовал только времени. Но нет, захотелось «здесь и сейчас». Задурманило мозг, запутало планы.
Аня резко отшатнулась от Корицы.
— Как тебя зовут?
— Что?
— Как твое настоящее имя?
— Бруэдэр…
— Это мы уже проходили, это не твое имя.
В ночной мгле под завывающие порывы ветра Аня пыталась увидеть того мистера Икс, который сидел напротив девушки на поваленном ветром дереве, смущался и отводил взгляд от полуобнаженной по меркам мегаполиса брюнетки, но видела лишь облеченного властью интригана, сделавшего ей предложение стать фавориткой.
Сверкнула молния, на миг осветив хищный взгляд гостьи. Море разбушевалось, заставив всех превратиться в эквилибристов.
— Скажи мне свое настоящее имя! — потребовала Аня, но приказ утонул в громовом раскате.
Дождь нещадно хлестал по лицу, от ледяных капель, падающих с неба, кожа раскраснелась, начался зуд. Аня хлюпнула носом.
— Скажи мне свое имя, — почти простонала девушка.
— Смотрите, смотрите! — раздалось со всех сторон.
Аня оглянулась. Индейцы дружной толпой тыкали пальцами в сторону кормовой части корабля. Небо с той стороны казалось значительно светлее.
— Что они говорят? — забеспокоился кареглазый.
Аня выглянула из-за спины мага и обомлела.
— Аня, ты видишь это?! — ошарашенный голос Майкла прозвучал над самым ухом.
Аня это видела. Раньше — только на картинках. Сейчас могла протянуть руку и оказаться рядом.
Молнии чиркали темное небо и пропадали в огромной светлой окружности, за которой не было ночи и не было дождя. Были только солнце, огромное водное пространство и раскинувший в стороны руки Иисус, стоящий на горе.
Корабль, сдавая задом, плавно входил в открывшийся портал.
— Аня, мы возвращаемся домой! — Майкл не спросил — ответил за обоих.
— Нет! — Сольвейг закричала от ужаса и тем положила начало безумию.
Ополоумевшие индейцы бросались за борт, активно работали руками, пытались побороть водную стихию и доплыть до своих кораблей. Кричали нечто про апокалипсис, гнев богов и прочее.
Аня обернулась к кареглазому:
— Имя?
— Аня, это что? — вместо ответа Корица указал на портал.
— Это мой дом. Идешь со мной? — Как последнее испытание, Анино предложение должно было положить конец сомнениям.
— Анечка, милая, зачем тебе туда? Разве здесь нам было плохо? — Мистер Икс потянулся к девушке, погладил по мокрой от слез и дождя щеке. — Давай останемся здесь. Вместе. Навсегда.
Аня накрыла мужскую ладонь своей, сделала шаг навстречу, улыбнулась и уткнулась носом в грудь пахнущему корицей мужчине.
Майкл подпрыгивал на месте от радости, почти по-детски хлопал в ладоши.
— А что будем делать с ней? — Брюнетка кивнула за спину Корицы.
Кареглазый, не оборачиваясь, улыбнулся:
— Пускай идет к черту.
Аня отстранилась от мага, одернула индейца.
— Майкл, будь другом, забери ее с собой.
— А ты? — Пиротехник не понял.
— А я остаюсь.
Майкл удивился, но вскоре опомнился, схватил опешившую Сольвейг и потащил на корму.
Довольный, улыбающийся мистер без имени стоял, прижимая Аню к себе.
— А теперь ты скажешь мне свое имя? — попросила девушка.
— Бруэдэр мое имя, золотая ты моя.
Поцелуй в лоб показался Корице каким-то очень звонким. Аня же плавно высвободилась из рук мужчины и сделала шаг назад, замерла, склонив голову набок, и печально улыбнулась. Дождь давным-давно превратил шикарную прическу в кусок пакли, смыл макияж. Но Корице было все равно: дождь пройдет, Анина красота вернется на место и благодаря магии станет вечной. Мужчина дернулся было, пытаясь обнять любовницу, но лязг металла и невозможность двинуться с места остановили мага. Корица обернулся — его рука была прикована к поручню. Звонкий поцелуй не был бы звонким, если бы не слился воедино со щелчком застегиваемых наручников.
— Аня, что это? Твоя работа?
Земная, продолжая улыбаться, сделала еще один шаг назад. Маг резко дернул рукой, красивые черты лица исказились.
— Открой замок!
Еще один шаг назад, и к бешенству примешался страх, отразился на лице мужчины.
— Игор! Игор мое имя! — закричал маг, но Ане стало уже все равно.
Девушка была благодарна Сольвейг за то, что та открыла ей глаза. Благодарна небу за то, что оно послало дождь, благодарна судьбе-злодейке, что так долго не позволяла ей снять розовые очки.
Корица еще долго огрызался, пытался вразумить брюнетку, грозился и умолял, сулил и угрожал. Ане было наплевать. Власть — вот что интересовало кареглазого больше всего в жизни. Он любил всегда только себя. И графиня Монакская всегда была лишь инструментом для удовлетворения страстей и соблюдения личных интересов.
Очередная вспышка молнии помогла обнаружить подплывшие индейские корабли, еще одна вспышка обнаружила шлюпку со знакомыми Ане лицами. Забравшись на борт, девушка замерла на миг, удерживая равновесие, оглянулась на беснующегося мага, подмигнула Иисусу и рыбкой нырнула в темноту.
Захлебнувшись соленой водой, Аня осознала, что сделала большую ошибку, не раздевшись перед прыжком. А время-то было! Сапоги мгновенно потяжелели и потянули на дно, одежда прилипла к телу и мешала двигаться. В голове носились обрывки мыслей, и все они начинались с ругательств.
Выплыв на поверхность, девушка вздохнула с облегчением, но вдруг обнаружила, что радоваться рано. Набрав побольше воздуха, погрузилась под воду, стянула сапоги, медленно опускаясь в пучину. Для того чтобы стянуть с себя одежду, ни сил, ни воздуха не осталось. Аня активно заработала конечностями и с силой вытолкнула тело из воды. Очередная попытка вдохнуть закончилась неудачей: соленая волна ударила в лицо, опрокинула легкую как пушинка девушку и потащила в коварную муть. Сознание пыталось ухватить ниточку бытия, определить, где верх, где низ. Ни открытые глаза, ни внутреннее чутье не помогли — Аня запуталась, не знала, в какую сторону плыть. А когда наконец сориентировалась, в основном благодаря вспышке молнии, воздуха уже не хватило.
«Черт! Рано домой!» — подумала брюнетка и вдохнула. Внутренности обожгло, но сознание не погасло. Уходя все глубже под воду, Аня видела над собой беснующуюся стихию, отблеск летнего дня на побережье земной Бразилии, огромные молчаливые винты стального монстра.
— Черт!
«Это я сказала?!»
— Аня, дыши! — Удар в грудь обжег не меньше, чем недавно обожгла соленая морская вода.
Земной очень хотелось бы снова чертыхнуться, но вместо слов из горла вырвался поток воды, Аня закашлялась и еще долго испытывала терпение сидящих в лодке.
В горле першило, бронхи нещадно пекло, глаза вылезали из орбит, а чистейший, насыщенный влагой воздух резал грудь. Кто-то очень горячий прижимал ее к себе, рвал на теле промокшую одежду, целовал лицо.
— Фу, Эдэр! Дай мне хотя бы зубы почистить, — прохрипела брюнетка, чем вызвала лишь новый истеричный вопль и новые лобызания.
— Жива. Жива, — только и слышала девушка и не в силах была прекратить измывательство над собственным телом.
«Ладно, — Аня мысленно махнула рукой, заметив одобрительный взгляд Гарда. — Хочу домой». И зажмурилась.
Кожу лица нещадно щипало. Аня распахнула глаза и обнаружила себя почти сползающей в огонь.
— А, черт! — Девушка вскочила на ноги.
Но не тут-то было: ноги не держали, коленки подломились, абсолютно голая брюнетка рухнула на ковер и замычала от бессилия.
Кто-то зашевелился в непосредственной близости, испугав девушку еще сильнее. Из-под меховых накидок вынырнула голова Эдэра, заставив брюнетку зажмуриться и натянуть на себя покрывало.
— Пить есть? — ошалело произнесла Аня и сообразила, что вот он, бред — во всей красе.
Эдэр сдержал смешок, выбрался из-под шкур и направился к столу. Аня заглянула под покрывало и, закусив губу, стала жалобно поскуливать, обнаружив наготу. И в очередной раз поблагодарила курс лазерной эпиляции.
— Исключительно в профилактических целях, — сообщил самопровозглашенный доктор, протягивая бокал воды и кусочек сыра.
Аня приняла кубок, отрицательно качнула головой в сторону сыра и залпом осушила бокал. Эдэр внимательно следил за брюнеткой, предвосхищая любое ее желание.
— Это ты был ее «ушами»? — Горло приходилось щадить, посему Аня говорила шепотом.
— Не ее, — Эдэр опустил глаза. — Брата. Верил ему.
— Она просто перехватывала сообщения?
Эдэр понуро опустил голову. Брюнетка рухнула на подушки.
— Будешь спать здесь? — Эдэр поднялся.
— Я поняла! — торжествующим шепотом воскликнула Аня. — Для того чтобы ты наконец начал обращаться ко мне на «ты», не надо было пить на брудершафт! Надо было показать тебе грудь!
Голубоглазый прикрыл глаза, кончики ушей загорелись огнем. Только брюнетка этого уже не видела — заснула, так и не успев ответить на вопрос.
Эдэр протянул руку к очагу, приказал огню перейти в более экономный режим и направился в свою комнату. Уже выходя из гостевой, остановился, не оборачиваясь, прислушался к дыханию девушки и бесшумно скользнул в сумрак коридора.
Утро следующего дня ознаменовалось непогодой в локальных масштабах: дверь комнаты отлетела, ударившись о стену, и в помещение влетел ураган. Рыжий ураган.
— Как ты себя чувствуешь? — дуэтом спросили девушки друг у друга и вежливо замолчали, дожидаясь ответа.
У Ани было намного меньше сил и жизненной энергии, поэтому она махнула рукой, предложив Камель отчитаться первой.
— Как ты себя чувствуешь? — повторила рыжая бестия, усаживаясь на край кровати.
Аня устало закатила глаза и закрутила невидимую лампочку.
— А ты как? — говорить все еще приходилось шепотом, щадя надорванное горло.
— Ой, у меня все так прекрасно! — Камель расцвела.
И завелась:
— Я столько натерпелась! Я так переживала за тебя! Просила и требовала, чтобы Гард отнес меня к тебе, а он все отказывался. А еще Дарьяна приходила — зелье какое-то принесла. Горькое! Ужас! Но тебе будет полезно, она сказала. А еще Зевс рассказал, что было. Что, правда, ты не из этого мира? А что теперь будет с теми темнокожими беднягами? Или они не бедняги, а симпатяги? Ой, хорошо, что дракон не слышит. А он мне колечко подарил. Вот! А Зевс очень расстроился, что твой железный корабль уплыл. Он хотел его под казино задействовать. Но все равно, тот корабль, который он нашел, тоже совсем неплохой.
Аня тихо млела: от разговора, от недосказанности, от жестов и придыханий. Земную умиляло все — Камель, незнакомая комната, солнечный свет, бьющий в высокое окно, щебет птиц, перебранка слуг во дворе. Последнее заинтересовало даже больше, чем монолог рыжей.
— Это Гриша там шумит? — Аня вывернула шею, чтобы выглянуть в окно.
— Гриша. А что?
— А где мы?
— В Керколди.
Из глубин подсознания всплыло воспоминание о последнем пожелании — вернуться домой. Получается, пока Аня спала, ее переместили домой? В первый собственный дом в этом мире? Можно будет сходить в оперу…
— Аня? — Камель потрясла брюнетку за плечо. — Аня, ты в порядке?
Земная кивнула и слабо улыбнулась:
— Попроси Гришу, пусть приготовит рыбу. И где этот ужасно горький настой Дарьяны?
За вечерним столом собрались все, кроме Эдэра и Нэгуэ.
— А где граф? — Аня вернула себе командный голос благодаря подаренному настою, но задала вопрос мягким, словно бархат, голосом.
— Он уехал в Дон-Длон.
— Зачем?
— Объясняться с отцом и первым министром.
Вилка выпала из рук Земной.
— Не беспокойся, Аня. Он просто покажет им все, что видел, — Камель поспешила успокоить подругу. — Ведь нет других свидетелей исчезновения императора и его жены. Тебе не поверят на слово, а проверить воспоминания не позволит твоя амагичность.
— И хорошо, — Аня уткнулась взглядом в тарелку. — Потому что то, что видела я, показывать никому нельзя.
— Почему? — все разом отложили столовые приборы и уставились на хозяйку дома.
— Не здесь и не сейчас. — Девушка показала условный знак прослушки. — А Нэгуэ в Монако?
— Ну он же правая рука графа, управляющий хозяйством.
— Божественная рыба, — Аня громко похвалила повара. В ответ на кухне загремели упавшие кастрюли, развеселив компанию.
Несколько следующих осенних дней Аня провела в развлечениях: посетила некоторые дома высшего света Керколди, отметилась на репетиции, а затем и на представлении в местном театре, по-прежнему забитом под крышу, посвятила некоторое время изобретениям Давичи, уделила внимание ночной смене городских стражей. И все никак не могла дождаться возвращения Эдэра.
— Нет, ну ты слышала этот бред?! — Камель выразительно глянула на подругу и громко отпила из бокала. — Сольвейг произвели в ранг святых! Богиня-хранительница древности!
Аня замерла, глядя на водную гладь озера.
— Она столько гадостей успела натворить. А ей оказывают такие почести.
— А представляешь, если она вернется? — бесцветным голосом высказала предположение Аня.
— Тогда она станет воскресшей богиней, спустившейся на грешную Арарту, дабы спасти души заблудших.
— И отомстить врагам.
Последнее умозаключение Камель не понравилось — она поспешила запить услышанное вином.
— Аня? — Искамель вкрадчиво заглянула в глаза подруге, и Анна сразу поняла, о чем дальше пойдет речь.
— Мы с ним даже ни разу не целовались, — опередила подругу Земная. — Он казался мне таким мальчишкой. Это при том, что ему уже три четверти века.
— Кстати! — Камель подпрыгнула в кресле. — У него же день рождения на следующей неделе!
— Черт! — И в эти четыре буквы было вложено намного больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд: подарок, организация вечеринки, список приглашенных и так далее.
— Ой, подумаешь! Нэгуэ все организует.
Земная взглянула на подругу, и той вдруг показалось, что она вновь в темном переулке, а на голову только что вылили ведро помоев.
— Зевс!
Камель подпрыгнула и разлила остатки напитка на платье. Помощник материализовался из воздуха на расстоянии вытянутой руки от Земной.
— Зевс, миленький, узнай, сколько будет стоить аренда императорского театра в столице на два последних дня следующей недели.
— Прошу простить меня, леди, но эти дни уже заняты.
— Черт! Кем? Можем перекупить?
— Боюсь, что нет.
— Почему?
— В этом случае мы нанесем серьезное оскорбление императорской чете.
— Что?! — Обе девушки покинули насиженные места.
— Старый император, — Зевс часто-часто заморгал, — и весь двор празднует день рождения нынешнего императора.
И замолчал, втянув голову в плечи. Ане показалось, что у нее напрочь отсутствует очень важный орган, потому что дыхание остановилось.
— Он вернулся? — шепотом, как совсем недавно, уточнила Земная.
— Ну, — Зевс запнулся, опустил глаза.
— Иди, Зевс, я сама все расскажу. — Камель махнула рукой и усадила Аню в кресло, присела перед брюнеткой и протянула бокал.
Аня послушно приняла подношение, отхлебнула.
— Эдэр снова будет императором Южной Кельтии, — сообщила Камель и вдруг грохнулась на пол. Аня, не обращая внимания на упавшую подругу, подскочила и с силой швырнула бокал. Тот, ударившись о стенку, разлетелся тысячью радужных брызг.
— Что ж им так нужен этот проклятый трон?!
Аня выкрикнула вопрос и рухнула в кресло. Камель поднялась, испуганно косясь на подругу.
— Аня…
— Императором становятся, если женятся!
— Аня, — Камель осторожно заглянула в голубые глаза, готовые пролить первые слезы. — Он уже женат. — И, опережая графиню, напомнила: — На Сольвейг. Пропавшей, ушедшей.
Аня все-таки разрыдалась: от обиды на собственную глупость, на недальновидность, на потерю ориентиров, на слабость от пережитого, от нереализованных планов.
Камель благоразумно не вмешивалась, позволила рыданиям сойти на нет и потянулась к подруге, заключив ее в объятия.
— Знаешь, каким будет самый лучший подарок ему на день рождения? — полушепотом спросила рыжая.
Аня отрицательно покачала головой, заставив Камель хитро улыбнуться.
— Велосипед? — предположила Земная и тем самым надолго отринула грусть и уныние.
Все время, оставшееся до праздника в честь молодого императора, замок Монако стоял на ушах. Лишившись хозяина — его сиятельства графа Монакского, — обитатели каменной обители попытались расслабиться, но, зажатые железной рукой Нэгуэ, обрели прежнюю форму и поспешили принять единоличного правителя в лице графини Фанни из Омахи.
Говорят, когда женщина несчастна, она начинает двигать мебель. Земная смело разрушила старые стереотипы и начала двигать мебель, пребывая в очень бодром настроении духа. Наряды для бала были готовы, ноги, простите, побриты, запасные пары чулок сложены в чемоданы, подарок подготовлен. Что оставалось делать? Правильно! Двигать мебель!
Ровно за день до торжества вся честная компания отправилась в столицу. Аню, как всегда, транспортировали в бессознательном состоянии.
Дон-Длон опьянел от количества выпитого за здравие молодого императора. Забывшие о столетиях стены домов танцевали в огнях. Щедро раздаривая подарки, городская стража ревниво следила за порядком.
Решив не изменять традициям, Аня с друзьями проехала большую часть пути к театру в экипаже, а оставшийся путь посвятила пешей прогулке. Не боясь измазать подол белоснежного платья городской пылью, брюнетка шла к цели, задорно улыбаясь всем встречным, заражая энергией ушедшего знойного дня незнакомых людей.
Камель, еле поспевая за подругой, тянула на буксире дракона. Зевс и Нэгуэ, как всегда, о чем-то бурно спорили, забывая порой смотреть под ноги.
— Ее сиятельство графиня Монакская леди Фанни из Омахи, — объявил церемониймейстер, когда в празднично украшенный зал одной из первых вошла Аня.
Словно призраки прошлого, выплыли из-за колонн огненные водопады, очаровывающие приглашенных своим мастерски сотворенным светом. Оркестр на балконе рассыпался в музыкальных приветствиях, играя все новые и новые мелодии в подарок прибывающим гостям. Вот задорная легкая мелодия улетела под потолок, ознаменовав приход молодой дебютантки в платье исключительно розовых оттенков. А вот тяжеловесный министр финансов — оркестр приветствовал его тяжелой поступью басов.
— Интересно, чья это идея? — Камель заговорщицки подмигнула подруге и плавно отчалила к столику с закусками.
Аню наперебой приглашали танцевать. Девушка не сопротивлялась — позволила озорству и веселью поглотить все свое существо.
По прошествии пары часов Земная обнаружила себя в объятиях галантного родственника сказочного героя, осмелившегося расстроить деда, бабу и многих лесных зверей, и попросила принести воды. Услужливый кавалер поспешил исполнить просьбу, но опоздал, однако не очень расстроился, так как стоящая рядом дама, активно обмахивающаяся веером, стрельнула глазками и безраздельно завладела вниманием танцора.
Аня тем временем пробиралась сквозь толпу по направлению к балкону, дабы выразить почтение господину Пэйону.
— Леди Анна! Вы неподражаемы! — Пэйон раскинул руки и важно склонил голову.
— Должна заметить, что быть более неподражаемым, чем ваш талант, невозможно. — Брюнетка присела в реверансе. — Какая изящная идея — приветствовать каждого гостя индивидуальным гимном. Изящная и опасная.
Пэйон игриво сверкнул глазами:
— А как же риск? Кто не рискует, тот не пьет игристого.
Не дав Ане продолжить, блондин развернулся к оркестру и, взмахнув палочкой, заставил зал взорваться звуками торжественного гимна.
— Его императорское величество Бруэдэр Роалд Риг.
Аню посетило чувство дежавю, девушка по инерции прижалась к холодному мрамору колонны и осторожно выглянула из-за нее. По залу прошла волна восхищенных вздохов. Гости расступились, пропуская в центр зала эталон величия и холодной красоты, облаченный в белоснежный мундир. Эдэр вежливо раскланивался со всеми, принимал поздравления и пожелания здоровья, счастья и прочих компонентов благополучия.
Пытаясь справиться с паранойей, Земная несколько раз глубоко вдохнула и отправилась искать своего наблюдателя, еле переставляя налившиеся свинцом ноги.
Дракон обнаружился нескоро: уставший от танцев и трескотни рыжей бестии Гард лениво потягивал напиток через соломинку, прислонившись к холодной стене. Всеобщее веселье дракона абсолютно не интересовало.
— Гард, ты видел этого красавца? — Аня кивнула в сторону парадного зала, где Эдэр выплясывал с очередной напомаженной местной кралей.
Дракон утвердительно кивнул, но развернутый ответ Аня получила от Камель:
— Нет, ну ты представляешь! Ему прохода не дают! Он уже десяток танцев станцевал. У него сил на Аню не останется! Он что, со всеми решил перетанцевать?
Закатив глаза, Аня незаметно ретировалась, сжав в руке запечатанную магической печатью бумагу.
Понимая, что пробиться в первый тур танцев ей не светит, Земная свернула в манящие прохладой темные коридоры и вышла на свежий воздух.
Императорский театр размещался на возвышении, и сейчас ночной город лежал у Аниных ног: веселые огоньки плясали вдоль улочек, распахнутые окна излучали домашний уют, запахи топленого молока и ванили доносились со стороны квартала пекарей.
— Нет корицы, — облегченно вздохнула Аня.
— Скучаете, леди Анна? — Голос Эдэра прозвучал слишком неожиданно и слишком близко.
— Нет, не скучаю, — Аня соврала, если вопрос был про бал, но не соврала, если император спрашивал про кареглазого. — Снова на «вы»?
Земная грустно опустила голову, неосознанно отметила отличную работу мастерицы, что ночи не спала, а подол платья обшила черным шелковым шнуром. Затем, вспомнив про повод, пригнавший большинство кельтской знати в столицу государства, Аня подняла голову и замерла, встретившись взглядом с Эдэром.
Император сделал шаг вперед, нарушив личное пространство брюнетки, аккуратно приподнял подбородок, заставив девушку запрокинуть голову назад, и заглянул в глаза. Все слова разом вылетели из буйной головки, планы рассыпались прахом. Не выдержав безмолвного взгляда, Аня попыталась отвести глаза, но получилось еще хуже — в поле зрения попали губы. Девушка пошатнулась. Эдэр подхватил брюнетку, обнял за талию и прижал к себе.
— Аня. — Горячее дыхание обожгло висок, девушка наконец смогла вздохнуть, избавившись от плена манящих губ. — Аня, тебе нехорошо?
Брюнетка отстранилась и подсунула под императорский нос скрученную в трубку бумагу.
— Что это?
— Мой подарок тебе на день рождения.
— Что внутри?
— Дарственная на земли Монако.
— Ты теперь бесприданница?
— Ну, вопрос спорный. — Аня повернула голову в сторону шумной компании, вывалившейся на соседний балкон. — У меня все равно есть камешки, за которые я могу с потрохами купить Кельтию. Но это совсем не важно.
Эдэр хмыкнул и испарил дарственную легким движением пальцев, после чего снова завладел Аниным вниманием, легко прикоснувшись к щеке.
— Идем танцевать?
Три дня непрерывного веселья выпили из жителей Южной Кельтии все соки.
Аня вернулась домой совершенно разбитая, но абсолютно счастливая: Эдэр вернулся на родину и, пройдя путь от пирата до монарха, изменил свои взгляды на жизнь. Теперь каждый подданный мог смело сказать, что жить стало веселей. Гард так и не признался, как его зовут, но Искамель выходила замуж не за имя, а за любимого, да и привыкли уже все к данному Земной имени. Зевс увлеченно занимался воплощением идеи с казино, а Нэгуэ зарылся с головой в процесс управления имперской автономией Монако.
В один из обычных дней, когда солнце стыдливо выглядывало из-за деревьев, Аня оседлала коня и рванула к лесу. Дома на столе остались письма и дарственные — прощаться Земная не умела.
— Дарьяна, ты дома? — Иномирянка бросила коня у плетеного забора, сама же двинулась к домику ведуньи.
Дверь отворилась.
— Какие гости, — обрадованно приветствовала Земную хозяйка домика в лесу. — Зелье закончилось?
— Нет, Дарьяна, — Аня остановилась на полпути. — Сорифез сказала…
Ведунья не дала договорить, перепрыгнула через несколько ступеней и в секунду преодолела расстояние между собеседницами.
— Не понимаю тебя. — Дарьяна схватила Аню за подбородок, принялась крутить мордашку, заглядывая в глаза, словно пыталась взболтать осадок и разглядеть будущее на глазном дне.
Земная сморщилась от боли и поспешила избавиться от захвата.
— Больно же, — нахмурилась девушка.
— А ты хорошо выглядишь, — ведунья окатила ее холодом взгляда, который абсолютно не соответствовал комплименту.
— Дарьяна, я готова вернуться домой…
— И ты уверена, что тебя здесь больше ничего не держит?
— Уверена, — слишком напористо произнесла Аня.
Боялась ли иномирянка, что передумает? Боялась. Боялась вновь поверить и обмануться. Боялась, что власть испортит Эдэра. Боялась тех чувств, которые испытывала к императору. Поэтому и бежала.
— Хорошо, — Дарьяна, словно увидев перспективу срыва операции, поспешила закончить разговор. — Иди, я должна кое-что взять.
Путь до склепа занял немного больше времени, чем рассчитывала сбегавшая графиня. Но ни разу за всю дорогу Земная не позволила себе обернуться назад — не в ее это правилах.
— Я не знаю, сработает ли, — завела монотонную речь ведунья. — Не знаю, может, и больно будет…
Аня пожала плечами — боль можно перетерпеть.
Лес жил своей жизнью. Птицы продолжали щебетать, листья и ветки не давали рассмотреть небо над головой, зеленый мох еще больше разросся и расползся по поверхности покосившихся стен склепа, влажная почва пружинила под ногами.
— Может, передумаешь?
Аня покачала головой, достала из тайников ключи.
— А шубу кому свою оставила? Славная она у тебя была.
Земная замерла, затем улыбнулась:
— Прости, Дарьяна, я оставила распоряжения насчет тебя, а про шубу не написала. Но думаю, ты сможешь себе позволить не одну такую, — графиня Монакская шагнула на кафель ступеней. — Больно не будет, — произнесла невесть кому адресованное заклятие Аня, прижав руку к груди.
Сердце болело. Но как обманывала себя брюнетка — ее здесь ничего не держало.
— Светлых дней тебе, милая.
Земная кивнула и закрыла за собой двери.
В полнейшей темноте девушка спустилась на двадцать две ступеньки вниз, потом еще на две направо, села на последнюю и прислушалась к своему внутреннему миру.
Как внутри, так и вокруг царил покой. Глаза не пытались привыкнуть к темноте — просто слипались. В ушах зазвенело, Аня устало прикрыла веки.
Очнулась резко, словно кто-то невидимый и сильный выдернул из дремоты. Потерла глаза, кликнула пустоту — одна. Ничего похожего на те чувства, которые Ане пришлось пережить при перемещении в этот мир, девушка повторно не испытала.
Сидеть на месте в полнейшей темноте и пустоте больше не имело смысла — иномирянка направилась вверх.
Двери не желали открываться. Земная чертыхнулась и навалилась всем весом. Створка нехотя поддалась, Аня вывалилась наружу и застыла — вокруг шумел лес.
Выскочив под безоблачное небо, одарила неведомого шутника нелестными прозвищами и обернулась к склепу: ничего похожего на бронированную и закованную в железо дверь, только прогнившая до основания деревянная створка.
— Дарьяна? — неуверенно произнесла гостья. — Дарьяна! Я вернулась, черт бы тебя побрал!
В прошлый раз Анин мир отказался от своей дочери. На этот раз чужой мир ее не отпустил. А может, игра продолжалась? Может, Аня снова попала в точку выхода?
— Вот черт! — Аэрозольные баллончики оказались на месте, они были спрятаны в тайниках и завернуты в целлофан.
Девушка направилась по уже знакомой тропе. Вышла через некоторое время к лесной дороге и остановилась в поисках кого-нибудь живого. Однако ни Снежки, ни дровосека обнаружить не удалось.
Зная направление движения по прошлой жизни, Земная, бурча под нос проклятия в собственный адрес, потопала в сторону города.
И пропустила момент, когда из-за поворота дороги послышался гулкий топот.
Некто в натянутой на глаза треуголке промчался мимо, обдав непередаваемым ароматом конского пота. Ряженый «принц» осадил пегого скакуна, развернулся и подъехал к Ане. Легко соскочил на землю и, пристально вглядываясь в лицо девушки, протянул руку.
— Леди заблудилась?
Аня улыбнулась так ласково, как только могла.
— Леди потерялась…
— Я могу чем-то помочь леди?
— Только с выбором направления дальнейшего движения. — Девушке все больше нравилась словесная дуэль.
— И куда же миледи желает добраться? — Спешившийся всадник все же догадался снять перчатку и теперь грел тонкие пальцы собеседницы в своей ладони.
— Домой? — вроде как неуверенно попросила подсказки Аня.
— И в какой же дом желает попасть леди?
Земная глубоко вздохнула, приняла помощь и, лишь когда мужчина уселся в седло позади темноволосой наездницы, сообщила по секрету:
— Туда, Эдэр, где меня всегда ждут.
Слова и музыка Андрея Макаревича.