Вас учили в детстве, что верить чужим нельзя, брать конфетки у них не положено, а ходить с ними — опасно для жизни? Это святые истины, которые мне пришлось проверить на себе. Меня зовут Анна Звонкова, мне 32 года.

Я жила в этом мире уже 17 месяцев и ждала окончания договора, который заключила с призраком колдуньи. У меня здесь наладилась жизнь, появились друзья, меня уважали, неплохо зарабатывала. Что говорить, к этому миру я привыкла не меньше, чем к своему. Тянули меня в родной мир только родители, а уж встретиться с неверным Сергеем и вероломной подругой Катей совсем не хотелось. У меня было только три месяца на размышления: остаться или вернуться, или как вариант ждать еще двадцать месяцев, чтобы пройти сквозь портал.

Сегодня у меня встреча в харчевне «Старый бык» в городке. Я должна там встретиться с очередным клиентом и взять, если устраивает, конечно, заказ. Хоть спешила — встреча была назначена на 4 дня, а я немного не успевала. Задержала Маритка, соседская девчонка: поломала ногу утром. Пришлось повозиться — вправить на место осколки кости, срастить их в наживушку и наложить местный гипс. Поэтому и летела галопом из деревни, чтобы не опоздать. Клиенты этого, как понимаете, не любят. А по дороге все думала о сне. В очередной раз ко мне пришла Пресветлая Аллоис и с усмешкой сказала, что она намерена меня наградить. От этой награды я ждала одного — больших проблем. Только с какой стороны их ожидать?

Вот и теперь спешилась у харчевни и вздохнула, уже в четверть пятого — опаздываю. Бросила поводья молоденькому конюху и вихрем влетела в здание. Меня явно ждали. Хозяин, увидев меня, что-то шепнул сынишке лет десяти, и мальчишка, подойдя ко мне, сказал, чтобы я шла за ним. Мы прошли на второй этаж и остановились в конце коридора перед последней дверью. Мальчик постучал и сказал: «Господин, я привел ту, которую вы просили найти». Затем он открыл дверь и ушел.

Я вошла в комнату и увидела перед собой высокого мужчину, стоящего спиной ко мне. Длинная чуть ниже пояса коса цвета светлого золота, богатая дорожная одежда и обувь, отличное оружие. На кровати лежал плащ, а в углу седельные сумки. На столе еда и кувшин с питьем. Я это охватила в один момент и уставилась в спину мужчине. Он развернулся. Эльф! Конечно, я видела эльфов, общалась, но этот был высшим, лордом по происхождению от самого появления эльфов в мирах. Об этом можно было догадаться, лишь посмотрев на внешность и манеры. У меня захватило дух: такого прекрасного лица я никогда еще не видела — на нежном лице чуть тронутым загаром с идеально-правильными чертами звездами сверкали синие глаза. Было очевидно, что он был молод, но при этом являлся весьма хорошим воином, если его отпустили одного. Эльф грациозно приблизился и прямо, не стесняясь, стал рассматривать меня. Я тоже уставилась на него. У меня привычно заныл низ живота, я про себя матюкнулась, отвела глаза и без приглашения села на стул. Молчание затягивалось. Я решилась начать разговор:

— Мне сказали, что кто-то нуждается в моей помощи. Не Вы ли это, господин эльф?

Мужчина вздрогнул, неприязненно посмотрел на меня, без «здрасти» стал говорить так, как будто бы выплевывал слова:

— Я вынужден обратиться к Вам за помощью, госпожа Иларианэль, по рекомендации моей сумасшедшей кузины Менеланны. Я сам, как понимаете, не в восторге от этого.

— Ну, раз Вы не в восторге, то я, пожалуй, откланяюсь, — зло перебила его, выйдя, наконец, из ступора и поднимаясь с места. Очарование от этого мужчины сразу же исчезло: не люблю хамов. — Поищите того, кто Вас устроит более, чем я. — Я так разозлилась, что была готова плюнуть на все условности. «Да, я — человек, а он — эльф, но уважение хоть какое-то должно же быть, тем более, что он обращается ко мне за помощью. А он рожу корчить собрался, не хочешь — не надо, хозяин — барин! — рассуждала я мысленно, топая к двери. Он замешкался, но видя, что не собираюсь падать перед ним ниц, захлебываясь от восторга, а сваливаю и уже взялась за ручку двери, сказал тихо:

— Простите, не хотел Вас обидеть. Я верю в Ваш профессионализм. Только Вы теперь можете помочь мне и моей семье.

— К сути, — сухо перебила его и опять села на стул, закинув ногу на ногу

— Да, конечно, — при этом он внимательно посмотрел мне в глаза, вздохнул и вновь отошел к окну. — Из дома моих родителей похищена, так сказать, очень нужная вещь — семейная реликвия, артефакт. Похититель сумел спрятать и вынести вещицу так, что ее не смогли найти даже наши маги, обыскивая всех и вся. Нашли артефакт у графа Морнэмира Бранда, более известного как Морнэмир Прекрасный, богатого эльфийского полукровки с огромным влиянием среди людей. Мы посылали в его дом открыто и скрыто людей, воров, эльфов и много других «личностей». Они выяснили, что артефакт у него, однако никто не смог принести его. Сам граф категорически отказывается и твердит, что артефакта у него нет. — Мужчина замолчал. — Где лежит вещь, знаем, наш человек у него в доме, а вот добраться до нее очень трудно. Вы сможете помочь?

— Я возьмусь за ваше дело. Оно, кажется, будет интересным. Уважаемый, Вы, как я поняла, хорошо знаете обо мне. А у Вас имя есть? Или Вас устраивает «господин эльф»?

Он смутился. Развернулся всем корпусом, подошел на расстояние вытянутой руки и представился:

— Анарэль Талон, младший сын Иссилиона, Владыки Дубового Леса.

— Ого, принц значит, — вздохнула я. — Ваше Высочество, суть понятна. Ответьте, пожалуйста, на следующие вопросы: как выполнять задание — самой или с кем-то? Если с кем-то, то конкретное имя. Адрес, куда увезли Вашу вещь? Как выглядит эта вещь? Принцип работы? Естественно, финансы, расходы на дорогу? Когда приступать к исполнению?

— Госпожа Иларианэль, начну с главного: я еду с Вами (я скуксилась) и отправляемся с утра. Принцип работы рассмотрим на месте. Финансы заберем по дороге, для этого заедем в Дубовый Лес, заодно отдохнем перед поездкой. Как выглядит вещь, покажут наши маги в Лесу. Это все вопросы или еще есть?

И тут меня дернул черт, а может повредничать решила, и сама не знаю. Но моя голова явно в этом не участвовала. Честно! Это, наверное, так вылилось воздержание. Я решила отыграться за его грубость и презрение, и сладенько так спросила:

— А что насчет моей оплаты?

Принц глянул на меня и ответил:

— Назовите Вашу цену.

— О, Ваше Высочество, — пропела я, — Вы же, наверно, слышали, что беру я только натурой.

Эльф нахмурился, в упор смотрел на меня, чувствуя подвох, повторил:

— Что же Вы хотите?

Вот тут-то у меня на губах расцвела гаденькая улыбка, я подумала: «Ну, голубчик, готовься, сейчас отыграюсь».

— Какой же Вы непонятливый, принц, я же сказала, беру натурой. Ну, соображайте: я — женщина, Вы — мужчина, поняли, какая цена? Так дешево Вы никого не наймете, — убеждала его.

Его Высочество потерял дар речи. Он пялился на меня, соображая, что я хочу от него, а когда понял, задохнулся от возмущения:

— Да что Вы себе позволяете? Я принц, а не конюх! — его голос почти перешел на крик.

Я недовольно поморщилась:

— Чего орать-то, понять не могу? Я же не рассчитываю, что у Вас там как у коня, огромный, меня вполне устроит Ваш, даже не сомневаюсь, — при этом я скромно улыбнулась. — Или у Вас проблемы с потенцией? Не переживайте — я по совместительству лекарь, дам настойку — ночь любви без проблем.

От такой наглости эльф побагровел, а потом зашипел:

— Я отменяю наш договор.

Я тут же перебила его:

— Конечно, как пожелаете, только вот Владыка как на это посмотрит? Нанимая меня, Ваша семья на оплату мне не тратит ни единой монеты, расплачиваетесь Вы. И то исключительно приятным образом, — дальше я «ударила» его под дых. — Неужели несколько ночей любви со мной для Вас проблема, и ваша семья решит раскошелиться на пару-тройку тысяч золотых для оплаты другому помощнику? Владыка будет весьма недоволен.

Судя по лицу принца, если он откажется от нашей такой «дешевой» сделки, ему точно не сдобровать. Папик-то его жмот, это явно. Наследный принц мог бы и повыпендриваться, а он младший, значит, если из-за него все сорвется, то он может пойти ублажать и кое-кого похуже меня. Его глаза были полны ненависти. Наконец-то, он понял, что не пуп земли, а такой же, как и остальные. С трудом одолев в себе приступ открытой злобы, принц ровно спросил:

— Когда же Вы хотите взять оплату?

Мой ответ поверг его в шок. Это было так красноречиво написано на его лице, что я чуть не заржала во все горло:

— Первый взнос, Ваше Высочество, прямо сейчас. Чтобы я точно знала, что сделка начала действовать. Ну, а потом — каждую ночь. Я, понимаете ли, не люблю засыпать и просыпаться одна.

Принц ошарашено посмотрел на меня. Да, я выглядела как немечта принца: растрепанные темно-медные волосы, скрученные, кое-как скрепленные шпильками, припорошенные пылью. Такой же пылью покрыт уже грязноватый костюм и, хоть и привлекательное фигурой, но потное тело. Естественно, что ему никак не хотелось меня, а я скомандовала:

— Ну, Ваше Высочество, хватит уже, раздевайтесь. Или у Вас это первый опыт?

Принц мотнул головой, горько вздохнул и стал раздеваться. Он снял оружие, кожаные доспехи, верхнюю и нижнюю рубахи, открыв умопомрачительное тело. Я сглотнула и мысленно послала мат занывшему низу. Эльф стал расстегивать ремень на штанах и развязывать штаны, когда я сказала:

— Знаете, Ваше Высочество, пожалуй, я не стану так с Вами поступать. Ведь любовь — это дело добровольное. — Принц удивленно уставился на меня, не понимая, чего я на этот раз хочу. А я продолжила в таком же миролюбивом ключе. — Я вижу, как Вас это угнетает, поэтому попрошу у Вас вместо оплаты, по приезде обратно, мешок муки, два пуда сахара, одежду, в прочем, позже обговорим. Согласны? — Я думала, он обрадуется, а он кинул та-а-кой злой взгляд, что от неожиданности спросила. — Вас что-то не устраивает? Меня привлекают продукты, а не систематически изнасилованный любовник, который смотрит на меня, как на личного врага.

Холодный голос эльфа был полон раздражения и скрытой угрозы:

— Я совсем не жаждал стать Вашим любовником. Ваше право изменить условия оплаты. Как понимаете, чтобы вернуть реликвию домой я готов на все. А вот когда вернемся, тогда будет совсем другой разговор об оплате, — одеваясь, он продолжил. — Я Вас жду завтра в 9 утра.

Он замолчал, показывая, что разговор окончен. Я встала и пошла к двери, и, уже выходя, сказала:

— В 11 утра. Раньше не успею. До встречи, Ваше Высочество.

Я вылетела из номера принца довольно улыбаясь. Еще бы, такое было развлечение! И работа появилась. А угроз не боялась: я все заберу еще до возвращения домой. Если мы заедем по пути в Дубовый Лес, то там я наберу тряпок и попрошу доставить мне по указанному адресу эльфийский мед, варенье и сыр, пока я буду выполнять работу, а как забрать все остальное найду способ.

Скакнув через несколько ступенек, я очутилась внизу, подмигнула трактирщику и помчалась к Велме, моей кобыле. И уже через 5 минут я ехала к заказчику настоек, а позже и к Мрише, сдавать заказанные ею снадобья. Она держала что-то вроде аптеки, а я ей поставляла снадобья, взамен получая то деньги, то нужные мне продукты, которые она передавала мне в деревню с нашими мужиками. Сегодня на болтовню с чаем времени не было, и я предупредила Мришу, что скоро уеду по заказу, если вдруг для меня привезут продукты и вещи, чтобы хранила подальше от чужих глаз, и мы попрощались. А через часа два после разговора с Мришей я спешивалась у своей избы. Стала быстро собираться в дорогу. Сложив нужные вещи, кой-какие продукты (сухпаек), несколько снадобий, большую бутылку средства «от мужиков», как я называла обезболивающее (его использовала, чтобы снять невыносимую боль), подумав, положила несколько пустых чистых мешков и мехов для воды. В хлопотах прошел весь остаток дня. Спать легла рано, предварительно проведав Маритку.

Принц же даже после ухода девушки был некоторое время в прострации. Он догадался, что она его разыграла с предложением стать ее любовником, сильно разозлился и обещал поквитаться, дорога ведь длинная. Но все же от злости приходить в себя пришлось долго, попался как мальчик. Потом он вышел из номера, отдал распоряжение насчет ужина и продуктов на дорогу в расчете до Дубового Леса и отправился к ювелиру купить кольцо для помолвки.

Он был очень молод для эльфа, ему было едва больше 180 лет, но отец настаивал на женитьбе. На примете была одна девица, старше его, Аманис, дочь важного и богатого рода. Отец ее давно почил. Она внешностью оправдывала свое имя — прекрасный рассвет, но характер! Такую сварливую, жестокую, завистливую бабу надо было еще найти. Но отец приказал, и Анарэлю нужно было на ней жениться.

Выйдя от ювелира, принц решил пройтись и повел коня на поводу. Вдруг он вновь увидел Иларианэль. Она стояла рядом с какой-то женщиной и от души смеялась. Ее смех не был таким серебристым, как у Аманис, но так привлекал и раззадоривал, что все, кто проходил мимо, невольно улыбались. Улыбнулся и принц, отчего-то на душе стало легко, и появилась уверенность, что Жезл Плодородия вернется домой.

Анарэль вернулся вечером, когда уже темнело. Ему доложили о выполненной работе. Он с аппетитом поужинал, а потом долго слушал барда. В комнату он вернулся поздней ночью. Раздевшись, приняв ванную, он вспоминал вновь и вновь встречу с Иларианэль. Его гордость буквально визжала от унижения (еще бы чуть-чуть и снял штаны!), с другой стороны он оценил ее шутку, вновь пообещав, что поквитается с ней тем же. Затем уснул.

Я проснулась около семи утра в предвкушении скорых приключений. Быстро позавтракав, дособирала нужное в дорогу, убрала хату, отдала ключи соседке, когда зашла проведать Маритку, строго-настрого приказав не беспокоить больную ногу, так как перелом был сложный, осколочный, если будет дергать, то кость срастется неправильно и нога на всю жизнь останется кривой. Затем попросила соседку приглядеть за домом, кормить Барсика, расцеловавшись со всеми, наконец, тронулась в путь.

К трактиру подъехала около десяти утра. Трактирщик уже вовсю обслуживал гостей. На мой вопрос, завтракал ли господин, у которого я вчера была, он отрицательно мотнул головой. Я приказала приготовить и подать в комнату завтрак для этого господина и пошла его будить. Подойдя к двери, я прислушалась, движения не было слышно, тогда я громко постучала и сказала: «Ваше Высочество, доброе утро, вставайте, сейчас принесут Ваш завтрак. Я жду Вас внизу через 40 минут». И сразу же отошла от двери. А кто знает, каким бывает принц, когда его будят?

Спустившись вниз, заказала травяной чай и свежайшие булочки. Я наслаждалась, смаковала, блаженствовала, и этот кайф мне обломали ровно через 40 минут. Принц собственной персоной, проходя мимо, кинул трактирщику несколько золотых, холодно кивнул мне и отправился на улицу. Спустя десять минут, мы уже экипированные продовольствием и прочим выезжали со двора харчевни. Принц молча направил коня к выезду из города, а я потянулась за ним вслед. Мда, думалось мне, если все путешествие будет таким, то я подохну от скуки. А рассматривать спину принца, пусть даже и симпатичную, не хотелось. Так же молча мы выехали из города и поехали по пыльной проселочной дороге.

Естественно, что меня молчание принца не устраивало. Спустя полчаса я выровнялась с ним и заговорила первой:

— Ваше Высочество, раз у нас есть некоторое время, может, расскажете подробнее о деле.

Принц помолчал, спросил:

— Что конкретно Вы хотите узнать, госпожа Иларианэль?

- Ваше Высочество, прежде, чем я буду задавать Вам вопросы, а Вы отвечать, разрешите внести предложение?

Принц кивнул головой и внимательно посмотрел.

— Вы же понимаете, что нам придется провести вместе очень много времени. Поэтому, согласитесь, достаточно неудобно и в каких-то моментах даже небезопасно называть Вас по титулу. И я предлагаю называть друг друга по имени и на ты. Конечно, в присутствии важных людей подобное не проскользнет, а в бытовых полевых условиях — так проще. Что скажете?

— Это рационально, — согласился он.

— Тогда, может, заново познакомимся, — улыбнулась я и шутливо протянула ему руку. — Привет, меня зовут Иларианэль, друзья меня называют Ани или Анна. Как можно обращаться к тебе?

— Привет, — он взял меня за руку и пожал. На лице эльфа расцвела улыбка, глаза посветлели, голос потеплел, и вся надменность сразу же исчезла из его облика. Передо мной был просто красивый молодой мужчина. — Меня зовут Анарэль Талон, второй наследник Владыки Дубового Леса Иссилиона.

— Красивое имя. Кажется, переводится как «солнечный эльф» и «клинок воина», — парень кивнул и хмыкнул. — А можно твое имя сократить до Анарэля?

Эльф немного подумал и согласился:

— Думаю, что звучит неплохо, — и сразу же приступил к разговору о предстоящей работе, отводя разговор от своей личности. — Эта вещь — Жезл Плодородия, используется нашим народом для проведения различных обрядов. Скоро один из таких, даже представить себе не могу, как мы сможем провести обряд.

— Странно, — сказала я, — если Жезл используется в общих обрядах, так зачем же он похитителю?

— Так его можно использовать и в собственных нуждах, — ответил принц и, помолчав, нехотя продолжил, видя, как я на него смотрю, — он помогает обрести богатство, популярность и многое другое. — Я присвистнула. Чего тогда удивляться, что украли такой артефакт. Я вообще удивляюсь, что меня за ним отправляют, и почему они думают, что я не украду его? Свои сомнения тут же высказала принцу. Он улыбнулся:

— За тебя поручилась одна из нас, — так, это он о Менеланне. — Она сказала, что ты самая честная из всех «добытчиков», и берешь только натурой. — Тут он отвел глаза, видно вспомнил мою шутку.

О да, как бы я хотела взять его натурой, если бы не заклятие. Нет, не думайте, что нимфоманка или озабоченная. Представьте, что ведете половую жизнь лет с шестнадцати, причем регулярно, а тут на семнадцать месяцев стопор. А мужчинка такой, что слюнями исходишь. Чтобы успокоить себя, я быстро перевела разговор на другое:

— А много среди вас владеют магией? И владеет ли магией Морнэмир Прекрасный? А ты владеешь магией? Какой? Где ты обучался?

Принц ухмыльнулся, мой детский способ заваливать его сразу кучей вопросов его забавлял, но ответил:

— Эльфы владеют магией леса, растений. При помощи нее они лечат, обороняются, создают. Это присуще всем эльфам. Некоторым доступны другие виды магии — магия земли и боевая магия. Да, я владею немного магией и закончил академию, остальное обо мне узнаешь по дороге. А начет графа, — он задумался, — я слышал, что ему нет равных во владении магией земли. И еще пикантная подробность, тебе она понравится, — он ехидно кинул мне шпильку, — граф падок на красивых женщин. Хоть ему уже около пятьсот лет (я удивленно остановилась и данукнула), он еще очень хорошо выглядит и меняет любовниц, как перчатки, — он подмигнул мне. — Шанс окрутить и стать его любовницей у тебя есть. Правда, ненадолго.

Я проглотила шпильку, нужно было узнать его предположения:

— Анарэль, а зачем ему, такому богатому и суперсесуальному красавцу Жезл? Может у него проблемы в постели?

Кривая усмешка коснулась его лица и тут же исчезла:

— Ани, если бы я знал причину, Жезл давно был бы у моих сородичей.

Он пришпорил коня и поехал вперед. Я посмотрела ему вслед. Анарэль не так прост, как хочет себя представить. Мне вдруг подумалось, что он точно подыгрывает мне, при этом тщательно изучает меня. Мне надо быть осторожней с ним.

На обед мы остановились в трактире маленькой деревни. Еда была так себе, но, главное, свежая и горячая. Анарэль удивился, что я наотрез отказалась от эля и вина, а взяла травяной чай. Мне пришлось пояснять ему, что я не люблю алкоголь, даже хороший, и пью весьма редко. Эльф не понял, но приставать с этим не стал. Он пообещал, что по приезде в Дубовый Лес лично приготовит и угостит меня лесным травяным напитком. Я поймала его на слове. Далее мы продолжили поездку в хорошем настроении. Я, по просьбе Анарэля, рассказала о своих приключениях, о знакомстве с его кузиной Менеланной, о наших приключениях. Но главное от него утаила. Я ему так и не рассказала, что иномирянка, что покину его мир, как только истечет срок моего «заключения» здесь и, конечно, ничего не рассказала о заклятии. Это слишком интимное и ему об этом не положено знать.

Ночевать мы устроились в небольшом, но уютном трактире «У дороги». Анарэль не жадничал, взял две комнаты, и после ужина мы разошлись. Я настолько утомилась, что быстро искупалась в лохани горячей воды и завалилась спать. А рано утром Анарэль забарабанил изо всех сил в дверь, чтобы поднять меня. Естественно, что я была не в настроении, спускаясь к завтраку. Но эльф его мне быстро поднял, заявив, что если поторопимся, то к вечеру будем в Дубовом Лесу. Как следствие, мы быстро позавтракали и выехали с солнцем. На обед не останавливались, жевали прямо на ходу. Нас никто не трогал, как и мы, поэтому разговор о жизни и приключениях продолжился. Я совсем освоилась с принцем, иногда отпускала сальные шуточки, подкалывала его, но и он не оставался в долгу. Хочу заметить, что эти два дня были для меня самыми замечательными из всех наших приключений с Анарэлем и самыми спокойными. За болтовней дорога подходила к концу. Солнце уже заходило на закат, когда далеко впереди показался Дубовый Лес. А спустя пару часов мы въезжали в лес. Некоторое время ехали верхом, но потом тропинка совсем сузилась. Эльф молча показал на деревья, приложив к губам палец.

Мы спешились. Пошли по тропинке: впереди принц, за ним я. Бесшумно, как тени, из-за деревьев выступили лучники. Главный из них пошел навстречу принцу, церемонно поклонился и пропел на эльфийском приветствие и прочую чушь, в которую я не вслушивалась. Далее они проводили нас, на полдороге спихнули другим эльфам. Топать пришлось пешком и немало, около часа. Если в темноте эльфы с присущей им грацией скользили, то я ломилась, как лось, спотыкалась и материлась сквозь зубы. Усталость и мрак действовали мне на нервы, а укоризна эльфов отсвечивала даже сквозь темноту. Я уже была готова плюнуть на все и заявить Анарэлю, что больше никуда не тронусь с места и приду во дворец его отца утром, как передо мной открылась величественная картина. Лес расступился.

Огромные старые дубы, освещенные множеством фонарей, переплетались, создавая умопомрачительную композицию огромных городских ворот, ограды и арки. Войдя в ворота, я замерла от восхищения — это был небольшой город из камня и растительности с красивыми домами, цветниками, скульптурами, отличной каменной мостовой. Мы вновь сели на лошадей и проехали по хорошо освещенным улицам. Я сильно устала, но взгляд не наедался красотой эльфийского городка. Принц с улыбкой наблюдал за мной, за моим восторгом и смеялся моим не всегда цензурным комментариям. Так что до дворца мы ехали еще час. У ворот мы вновь спешились. Отдали поводья невесть откуда взявшимся конюхам и отправились во дворец. Стражи дворца приветствовали принца, с любопытством поглядывая на меня. А принц, не церемонясь, отправился прямо в кабинет отца, предложив мне подождать в «приемной», хотя эту залу назвать приемной язык не поворачивался. Я уютно уселась в кресло, а спустя десять минут задремала.

Мне приснился странный сон. Будто бы я иду по лесу, а навстречу мне выходит Анарэль при полном параде в окружении других эльфов. Он берет меня за руку и ведет в замок, в тронный зал. Через миг вижу себя уже в другой одежде и прохожу какую-то церемонию, а еще мгновение — бешеный бой с нечистью, причем даже чувствую исходящую от нее вонь, чей-то дом, орк, с которым я дерусь. Потом еще много картин, которые наплывали одна за другой и скрывались, пока все не перемешалось в кучу.

Я проснулась от того, что меня кто-то настойчиво звал. Открыла глаза и увидела молодую эльфийку, которая предложила пройти мне в гостевые комнаты. Я сонно потопала за ней. Спасибо, что идти пришлось только минут пятнадцать. Девушка помогла мне принять ванну, от еды я отказалась, едва добралась до постели, свалилась в нее и вырубилась, даже не видя, куда делась эльфийка.

Утро было прекрасным. Меня никто не будил, поэтому и проснулась я поздно. Сквозь открытые окна залетал легкий ветерок, раздувая нежные полупрозрачные занавеси на окнах. Птички щебетали. Где-то журчала вода. Доносились нежные переливы эльфийских голосов. Блин, как в сказке! Настроение мое с каждой минутой становилось все лучше. Немного повалявшись, я отправилась в душ. И каких только баночек там не было! Пока я стояла и думала, в комнату заглянула вчерашняя эльфийка. Она поклонилась и представилась — Иримэ. Я тоже представилась полным именем и попросила называть по имени, а не госпожой, так как, по сути, госпожой не являлась. Она принесла завтрак. Затем она помогла мне разобраться с баночками (мылась я сама, а она ушла). Пока я завтракала, она вернулась и принесла мне нежно-зеленое с белыми кружевами платье из великолепной струящейся ткани и туфли на низком каблуке, под стать платью, уложила волосы, сделала макияж и проводила к Владыке.

Выглядела я весьма неплохо. По крайней мере, я решила по виду мужчин. В кабинете Владыки, помимо самого его, были оба сына и два советника. Постучавшись, Иримэ сообщила через дверь о моем прибытии и буквально впихнула меня в кабинет. Незнакомые для меня мужчины с интересом стали меня осматривать, они-то меня не видели в том непрезентабельном виде, в котором я появилась перед младшим принцем в трактире. А вот Анарэль был приятно удивлен, судя по его улыбочке, расползшейся по всему лицу, и изящному поклону:

— Приятного утра, госпожа Иларианэль. Вижу, хорошо отдохнули. Великолепно выглядите.

Вот пижон! Чего докопался? Боясь испортить все впечатление от моего вида своей же речью, я просто присела в самом изящном реверансе, который смогла изобразить. Владыка и все остальные присутствующие поклонились в ответ. Владыка сделал приглашающий жест и все сели на кресла. Похоже, речь шла о Жезле, так, по крайней мере, мне показалось, когда я вслушалась во вновь зажурчавший разговор. Дабы не смущать меня речь вели на общечеловеческом языке (ха, никто из них не знал, что я знаю эльфийский). Владыка заговорил первым:

— Примерно сколько времени потребуется на дорогу, Анарэль?

— Трудно точно ответить, Ваше Величество. Примерно, до трех недель только в одну сторону. Мы не уедем, пока не заполучим Жезл обратно, — заверил принц.

— А как собираешься забирать? — спросил наследный принц.

— Любым способом, — вмешалась я. — Ваше Королевское Величество, не беспокойтесь за сына и брата, я возьму всю грязную работу на себя, смею вас в этом уверить, — затем посмотрела на старшего принца. — Я знаю, Ваше Высочество, Вы переживаете за брата, еще раз уверяю, что сама выполню «грязную» работу, но принца верну с чистой репутацией, и к вашей семье ни у кого не возникнет вопросов.

Старший принц благодарно склонил голову. Остальные остались моей речью весьма довольны. Честно говоря, я бы самого принца дома ставила, но так как поняла, что мне не доверяют, хоть открыто об этом не говорят, то и разговор об этом вести не стала. Далее речь шла о финансировании поездки. Владыка откровенно жмотился. Но на нашей стороне были советники и старший принц, так что Анарэлю удалось выбить нужную сумму на поездку. Причем я заявила, что деньги держать не буду, и они будут полностью в руках принца Анарэля. Об оплате мне договорились проще: вещи (дала список), мед (пудовый бочонок), сыр (две головки), бочонок варенья, пуд сахара, два мешка муки отправляют сразу, как только мы выезжаем. Адрес дала Мриши, которую заранее предупредила (я ведь рассчитывала уйти с этого мира, а эта поездка дала бы мне пропитание на оставшиеся месяцы). А остальное по прибытии из поездки. С тем меня и отпустили, оставшись согласовывать незаконченные дела.

Я медленно прогуливалась по дворцу и вышла в сад. Так хорошо и свежо в нем было. Сняла обувь и босиком побрела по траве к увиденному неподалеку озеру. Я восхищалась и наслаждалась. Ну как можно было так органично сочетать дикое и возделанное, сад и лес, камень и растения? Этим, наверное, надо было просто наслаждаться, что я и делала. Редкие слуги пробегали мимо, некоторые удивленно косились на меня, но никто не задавал никаких вопросов. На берегу озера задумчиво опустила руки в воду. Потом подняла подол платья и зашла в воду по щиколотку. Так было хорошо. Но негромкий голос Иримэ прогнал задумчивость:

— Владыка приглашает Вас отобедать с его семьей.

Я повернула к дворцу. Не доходя до входа во дворец, одела туфли. Иримэ сказала, что обедать придется плотнее, так как ужин будет очень поздно. Решила внять совету.

Семья была в сборе. Владыка представил мне супругу Лауриндиэ. Наследник Анкалимир и Анарэль в представлении не нуждались. Я вежливо поздоровалась, а Владыка спросил:

— Вам понравился сад?

— Ваше Величество, слово понравился не подходит, я просто в огромнейшем восхищении и потрясении, и не только Вашим садом, но и дворцом, городком, и прекрасными жителями. Я бывала во многих поселениях, но столь прекрасного города не видела. — По лицу Владыки видела, что ему очень приятна похвала, а Анарэль негромко фыркнул. Ну — ну, не от тебя, милый ты мой, зависит оплата, а от твоего отца, так что я готова расхваливать сколько угодно, тем более оно этого стоит. Обед прошел в чудесной обстановке.

После обеда все засуетились, готовясь к вечернему празднеству, я же с удовольствием гуляла по саду, тем более, что из моей комнаты была дверь в сад. Никого из королевской семьи до вечера я не видела. Вечером Иримэ принесла мне белое платье с серебристой вышивкой и приглашение на ужин, который состоится после ритуала. На сам ритуал, разумеется, меня никто не звал. Я искупалась, надела платье и нанесла легкий макияж на лицо. Вышла в сад, прошла к озеру, чтобы наблюдать за ритуалом издали. Сам ритуал проходил на опушке.

Солнце село. Закат угас. Эльфы, одетые в серебристые плащи, с фонарями вышли на большую открытую поляну и запели песню призыв. Весь лес засветился как днем. На поляну стали выходить из леса единороги. Вот эльфы расступились и откинули капюшоны, и одетый в белое выступил вперед Владыка, так же расступились единороги и вперед прошел вожак. Владыка в руках держал Жезл, но единорог посмотрел на него, развернулся и стал уходить. Эльфы стояли, понурив головы. Я вошла в воду по щиколотку, чтобы рассмотреть уходящего единорога. Легкий ветер растрепал распущенные волосы. Вода вдруг в глубине заискрилась серебром, кольцо засветилось и голос приказал «пой!». Я растерялась, ведь эльфийских песен не знала, тем более ритуальных, только одну, песню-обращение к Светлым Силам. Но голос из воды непреклонно повторил: пой! И я запела, протягивая руки к уходящему единорогу. Никогда еще песня так красиво не звучала из моих уст. В полной тишине, серебро внизу, серебро сверху, я как белое облако. Эльфы застыли в недоумении. Вожак прислушался, остановился и вдруг повернул обратно. Он прошел мимо Владыки к озеру. Я стояла у одного берега, а единорог у другого. Я пела, протягивая к нему руки, он слушал. Песня легкокрылой птицей неслась над водой и взмывала вверх, к звездам. Как только смолк последний звук, единорог поклонился мне и повернулся к подошедшему к нему Владыке. Он осторожно рогом коснулся Жезла, который загорелся внутренним светом, и, еще раз кинув на меня взгляд, ушел в лес. За ним пошел весь табун. Недоумение эльфов сменила еле скрываемая радость. Они также чинно отправились обратно, только Анарэль некоторое время всматривался в меня, а потом пошел к остальным.

Я вышла из воды (меня била дрожь) и пошла обратно в свою комнату. Легла на кровать и прикрыла глаза. Почему-то не было сил. Никогда еще не чувствовала себя столь уставшей. Задремала. Проснулась от того, что меня кто-то гладил по волосам. Открыла глаза и увидела леди Лауриндиэ. Она заботливо поправила на мне одеяло.

— Ваше Величество, что-то случилось? — Я попробовала встать, но она решительно пресекла попытку, и нежно улыбнулась:

— Ты сделала чудо — ритуал был проведен без Жезла Плодородия. Из-за его отсутствия использовали Жезл Рода. Это огромная удача. — Видя мое недоумение, пояснила. — Наш род теперь благословлен на рождение многочисленных потомков. Это помимо благословления всех эльфов, их земли и труда. Но дело сейчас не в нас. — Она сменила тему разговора. — Как ты себя чувствуешь? Тебя нашла в бессознательном состоянии Иримэ. Меня тот час позвали. — Мне была приятна забота совсем незнакомой женщины. Поцеловала ей руку:

— Ваше Величество, Моя госпожа, не стоит так беспокоиться. Мне бесконечно приятно, что я могла хоть что-то сделать для Вас и Вашей семьи. — Она поправила одеяло:

— Милая девочка, Анарэль в счастливый час привел тебя в наш дом. Просто ты не знаешь, насколько неоценима твоя помощь. Сейчас отдыхай, тебя не потревожат. — Я согласно кивнула и закрыла глаза, слабость давала о себе знать, и мне хотелось спать.

Госпожа тихо вышла, об этом известил стук двери. Из открытых окон доносилась далекая легкая музыка, и задремала, но проснулась скоро. Мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Приоткрыв глаза, увидела стоящего Анарэля у дерева, недалеко от окна. Открыла глаза и окликнула:

— Анарэль, почему ты не на празднике? — Принц подошел вплотную к окну и сел на подоконник:

— Захотел проведать тебя. Мама сказала, что после ритуала ты потеряла сознание, много сил отдала.

— Не беспокойся, уже все в порядке и на наш отъезд это никак не повлияет.

— Как ты смогла сделать то, что не смог Владыка?

— Не знаю, Анарэль, действительно, не знаю. — Рассказала ему о голосе из воды. Он только удивленно потер подбородок:

— Мне говорили, что это озеро необыкновенное, что там живет какой-то добрый дух, но я всегда считал это сказкой для детей, чтобы не ходили к озеру. Но сегодня было чудо. Единорог уже уходил однажды, не освятив Жезл, и после у нас были большие неприятности. Мы благодарны тебе.

Я улыбнулась с подковыркой:

— Так я натурой могу взять благодарность. А? Анарэль? — Эльф густо покраснел, спрыгнул с подоконника и исчез за деревьями. Я вздохнула. — Вот так всегда, мало-мальски интересный мужчина всегда убегает. А остается для меня — на тоби Боже, шо мени нигоже! — Поворчав еще немного, уснула уже до утра.

Утром меня разбудила чашечка ароматного отвара на подоконнике и голос Анарэля:

— Доброе утро, Ани! Я обещал тебе, что собственноручно сварю лесной напиток, вот выполнил, а ты все спишь. — Еле разлепила глаза и посмотрела на эльфа, который сидел на окне с другой чашечкой и прихлебывал из нее. — Вставай, а то сам все выпью. — Незамедлительно последовал мой ответ:

— Не будь жадиной, Анарэль! Можно бы еще и поднести поближе, все равно скомпрометировал себя, сидя на подоконнике моей спальни. — Но принц в ответ только хмыкнул и продолжал попивать отвар, смакуя и поддразнивая меня. Пришлось подниматься и идти за своей чашкой, но это, уж поверьте, стоило того. Напиток был не только душистым и вкусным, но и сладковатым, оставляя после себя приятное послевкусие. Естественно, что я затребовала еще, и эльф налил из небольшого чайничка. Словом, не прошло и пятнадцати минут, как мы выпили все. Появились силы и бодрость во всем теле. Спросила:

— Сегодня едем? — Принц помотал головой:

— Нет, завтра, едва рассветет. Мама не разрешает, говорит, что ты еще слаба. — Согласно кивнула:

— Да, на всякий случай лучше отлежаться денек-другой, чтобы по дороге вдруг плохо не стало. — Принц допил напиток, забрал мою чашку, нагрузив всем этим поднос, отправился восвояси, а я — в ванную. Вскоре Иримэ принесла завтрак. Сообщила, что леди не разрешает пока вставать с постели, но придет навестить меня. Пожала плечами, пусть как хотят, я человек непривередливый и от заботы не откажусь.

Леди пришла, как и сказала Иримэ, после завтрака. Заботливо расспросив о моем самочувствии, сказала, что Владыка приглашает пообедать, чтобы лично отблагодарить за помощь. Еще немного побыла и ушла, а служанка помогла мне привести в порядок голову и лицо. Дожидаясь обеда, я заскучала: Анарэль больше не приходил, госпожа ушла, служанка тоже. Осторожно выглянула в окно — никого поблизости нет, села на подоконник, перекинула ноги через него и выпрыгнула в сад. Медленно побрела по дорожке, плутающей меж деревьев. Меня опять тянуло к озеру. Уже на берегу села на небольшую скамью передохнуть. От голоса, внезапно раздавшегося над ухом, едва не подпрыгнула.

— Доброе утро, Иларианэль. — Повернулась — наследный принц. Встала и поклонилась ему. Он легким движением выразил протест, подкрепив словами. — Что Вы! Мне нужно кланяться и благодарить за помощь. — Вот прицепились. На кой мне ваша благодарность. А хотя …

— Что Вы, Ваше Высочество, не стоит. Я уже объясняла Его Высочеству принцу Анарэлю, что мне велел голос из озера, он же дал силы, если бы на моем месте был кто-то другой, возможно, он выполнил то же самое. Но Вы мне чрезвычайно поможете, если отведете к эльфийскому целителю. — Мужчина заботливо оглядел меня с головы до ног и спросил:

— Вы больны? Если это так, то и речи быть не может о продолжении поездки, пока не поправитесь.

— Нет, что Вы! Я просто хотела пополнить запасы различных лекарственных средств на дорогу. А самочувствие мое просто великолепное, не беспокойтесь. — Мило беседуя о всяческой ерунде, пошли к целителю. Распрощавшись с наследником после представления моей персоны лекарю, стала просить у него различные средства на дорогу, которых у меня не было или были, но слабые. Так, например, обезболивающее. Мое хорошее — слов нет, однако у эльфа есть такие травы, каких нет у меня, поэтому его средство полностью блокирует боль. Дал самое сильнодействующее. Еще немного попотрошив его, забрала все выпрошенное и отправилась в комнату, упаковывать добытое. Едва успела все завершить, как явилась Иримэ, чтобы проводить меня на обед.

За столом сам Владыка благодарил меня за помощь, обещая всяческую помощь и поддержку, естественно, поблагодарила и высказала свою признательность за доверие и прочее, что обычно говорят в этой ситуации. За обедом, случайно подслушала разговор, из которого узнала, что Анарэль имеет невесту, которую ему указал отец. Судя по реакции младшего принца, не особо счастливого, поняла, что ему она не по душе. В принципе, мне это не нужно, нас только дело связывает, и деньги, в виде продуктов, за него обещанные, поэтому все пропустила мимо ушей. Обед, как и ужин, прошел великолепно. После обеда успела в винный погреб смотаться, взять бутыль с вином для Менеланны, эти жмоты о ней особо-то не думают. Притащила в комнату, тщательно обмотала тряпками, чтобы не расколотить и запрятала среди своих вещей. После ужина искупалась и легла спать: завтра отъезд, надо выспаться.

Разбудили рано, еще до рассвета. Принесли новую дорожную одежду, которую закинула в сумку под недоумевающий взгляд Иримэ.

— У меня есть хорошая дорожная одежда. От этой не отказываюсь, потому что не знаю, что и как будет в дороге. А лишний раз светиться в новой одежде — привлекать к себе внимание бандитов, — пояснила девушке, которая пожала плечами. Я тихо фыркнула: типичная представительница прекрасного пола — лишь бы красиво, а если кто-то нападет, так мужчина же со мной!

Кстати, о мужчинах, Анарэль ждал меня полностью экипированный. После завтрака сразу же выехали. На этот раз ехали по другой дороге, и в течение двух часов выехали из Леса. Нас некоторое время провожал отряд эльфов, потом, у ближайшей деревни, оставил. Теперь мы были одни. Все день ехали практически не слезая с коней. Анарэль это пояснил тем, что ночевать мы будем в большом хорошем трактире, и чем быстрее мы преодолеем дорогу, тем быстрее выполним задание и вернемся домой.

Затемно приехали к этому трактиру. Если эльф свободно соскочил с коня, будто просто съездил на прогулку, то я свалилась с него кулем. Тихо материла Анарэля, лошадь и свое тело, в котором, казалось, только ленивая мышца и кость не болела. Под ухмылку своего спутника вползла в едальню и плюхнулась на ближайшую скамейку, предоставив ему решать все проблемы. А что? Деньги все равно у него!

Анарэль покачал головой, подошел к трактирщику и о чем-то стал с ним беседовать, скорее всего, договаривался о ночлеге и еде. Подмигнул молоденькой, хорошенькой служанке, которая мухой понеслась выполнять заказ, и вернулся ко мне. Откровенно иронически улыбаясь, спросил:

— Помочь добраться до стола? Или все-таки будешь показывать свою гордость и доползешь? — Мои уставшие молнии с не менее уставших глаз его абсолютно не трогали. Посмеиваясь, отправился к дальнему столу, лишь один раз оглянувшись. Грузно поднявшись, пошлепала за ним, сверля его спину, потому что даже дать тумака силы не было.

Служанка принесла еду в аккурат, как только я расположилась за столом напротив принца и открыла рот, чтобы сказать ему какую-нибудь гадость. Теперь мой рот был полностью занять. Еще бы, целый день на сухом пайке, даже по нужде всего два раза останавливались. Благо не печет, весна все-таки. Едва насытилась, требовательно уставилась на Анарэля. Он приподнял в немом вопросе бровь.

— Смотрю, когда меня посвещать будешь в свои планы. Или я просто прикрытие для тебя, а работу делать сам собираешься?

— Так я все сказал, что знал.

— Не все. Какой дорогой ехать будем? Я ведь тоже путешествовала, — перехватила его иронический взгляд. — Нечего зыркать! Я давно так не ездила, в смысле, далеко и без остановки. Когда покажешь карту и план намеченного пути?

— Как только доем, поднимемся ко мне в комнату и сразу покажу. Кстати, у тебя — своя комната.

— Спасибо, — мой голос даже потеплел, — не ожидала, но огромное спасибо. — Эльф пожал красивыми плечами, типа, что уж там. Ему-то ничего, а мне каково с потрясающим мужиком в одной комнате да с моим заклятием?

Спустя полчаса, когда я наглоталась своего средства от «мужиков», уже в комнате Анарэля мы рассматривали карту, определяясь с маршрутом до Бэлроу. Тот, что проложил эльф, был прямее, но имел существенные недостатки: во-первых, большая часть дороги лежала вне обитаемых земель, то бишь, если что-нибудь случится, то полагаться можем только на себя; во-вторых, несмотря на всю свою железную выдержку, мне просто не устоять перед принцем оставаясь много часов днем и ночью с ним наедине. Кроме всего прочего, мы можем проехать часть земель, которые я хорошо знала по своим предыдущим приключениям, а значит, у меня сохранились не только воспоминания, но и друзья, точнее, должники, которые могли очень хорошо помочь, чтобы сэкономить время на дорогу. Да, да! Я говорю о порталах, которые действуют, правда, не во всех местах, но сократят дорогу до десяти — двенадцати дней, а уж обратно поедем как обычно.

На мои заявления эльф дернул плечом и предложил самой разработать маршрут, который помог бы нам быстрее доехать до искомого города. Всегда, пожалуйста! Отмечала на карте точки и поясняла их. Итак, наш путь пролегал через города Пайлас, Торасса, Кшера, Норбис, Балива, Ромак, Машоф, а также предгорья Таура, захватывал часть Кленового Леса, через который, впрочем, мы не будем идти, нас просто провезут по подземной дороге. Эльф заинтересованно посмотрел меня и спросил:

— И сколько же у тебя друзей?

— Ты хочешь сказать должников? Много. Ланка разве не рассказывала, откуда я ее вытаскивала? Нет? Тогда по ходу дела узнаешь. А сейчас купаться и спать. — Последние два слова для меня самой были волшебным эликсиром. Дошла до комнаты, отмокла в корыте, отмылась и завалилась баиньки на чистую постельку.

Утро пришло раньше, чем я отдохнула, поэтому поднималась с весьма скверным настроением. Спустилась вниз, принц уже завтракал и жестом пригласил присоединиться. По Анарэлю не скажешь, что он вчера скакал целый день, зато у меня был как раз противоположный вид, причем скакали, по ощущению, на мне. За завтраком разговаривать не тянуло. Поэтому сев на лошадь, буркнула:

— Едем в Пайлас. Это в дне езды отсюда, если поторопимся, то спать будем в тепле, — и двинулась в путь. Принц тронулся за мной. Остановились только в обед, спешились, чтобы поесть и сходить по нужде, потом опять в дорогу, торопились до закрытия ворот.

Въехали в город еще по свету, перед самым закрытием ворот. Пайлас входил в наше королевство, поэтому пошлина с жителей не взималась, только показали свитки с печатями. Я направила лошадь в трактир «Кружка эля». Его держал мой знакомый, который знал, как найти бродячего мага пространства Фириона. Маг обычно «гастролировал» между несколькими городами, и я хотела узнать, когда он был здесь последний раз.

Трактирная едальня встретила шумом, многоголосьем и запахом горячей еды. Напрямую прошла к стойке трактирщика. Да, все течет, все изменяется, кроме старого Грога. Он стоял за конторкой, что-то записывая в приходник-расходник. Я хлопнула ладошкой перед ним, привлекая внимание.

— Грог, друг, так ты встречаешь меня? — Старик, полутролль-получеловек, поднял на меня глаза, всплеснул руками и заорал на все помещение:

— Иларианэль! Девочка! Куда ж тебя опять черти-то несут? Неужели никто так и не смог посадить эту чертовку на брачную цепь и прицепить к подолу пару-тройку детишек? — выскочил ко мне, стал обнимать и расцеловывать как родную дочь. Потом заорал еще громче. — Марта! Марта! Где эту бабу только носит? — Но рев мужа выскочила Марта. Тоже всплеснула руками и кинулась обниматься:

— Деточка приехала! Иларианэль! Надолго? — Расцеловавшись с друзьями, ответила:

— На ночь. Еду по делу и не одна, — показала на эльфа, стоящего неподалеку, — так что нужно две комнаты.

Старик оглядел эльфа, удовлетворенно хмыкнул и сказал:

— А может все-таки одна, парень-то хорош, ой, как хорош! Прямо таки принц! — Я фыркнула:

— Грог, у меня на мужиков табу, причем строгое. А это мой спутник. Все же не одной ехать.

— Ладно-ладно, — замахал старик руками, — дело ваше молодое. Марта сейчас комнаты приготовит, воду горячую, а я об ужине позабочусь. Иди, место занимай, потом поговорим!

Уверенно лавируя между посетителями, я прошла к дальнему столу. Не отставая, за мной шел эльф. Как только сели, он спросил:

— Я так понимаю, ты кого-то ищешь?

— Да, одного хорошего дроу. — Брови принца иронично поднялись: дроу? Хорошего? Не отреагировала. — Мне нужно знать его местонахождение. Если все срастется, то мы воспользуемся порталом, чтобы сэкономить путь. Грог знает его, маг часто здесь бывает. — Разговор прервался — принесли еду. Усиленно жуя, думала, где же мне искать Фириона, если Грог не знает о нем. Еда была вкусная и горячая, поэтому мысли улетучились достаточно быстро. Мне принесли огромную кружку морса и эльфу эль. Поблагодарив за еду, мы отправились в комнаты. Полежала в теплой воде, отмылась, вздохнула: нужно одеваться. Напялила на себя самое легкое платье и отправилась к Грогу.

К ночи в едальне не протолкнуться. Кого только нет! Все расы, которые только существуют в этом мире, будто устроили здесь рандеву. Скривилась — не люблю шум. Прошла через едальню к хозяину, но не дошла. Кто-то схватил меня за талию, закрыл глаза и тихо прорычал в ухо:

— А ну-ка, узнай, кто я? — Тихо охнула, провернулась в руках державшего, взвизгнула и кинулась обниматься:

— Велвейр! Живой! — схватила его резко за ухо так, что он заскулил. — Ты, волчара непослушная, почему удрал? Ты знаешь, сколько твоя мать слез пролила, а подруга сколько ночей Богине Луне жаловалась? Они же мне годовой запас корня валерианы и сердечной травы за десять ней извели. — Потом отпустила, уткнулась ему в грудь и обняла за талию. — Брат, никогда больше так не делай! — Он обнял меня и шепнул:

— Больше никогда, просто некогда. Вейлина в положении. Сказала, что собственноручно голову и все мужские причиндалы открутит. — Я расхохоталась. Да, это в духе Вейлины, которая даже ко мне умудрялась его ревновать, хотя было даже дураку ясно, что нужен он был мне как рыбе зонтик. Немного поболтав, передала всем поклоны. Хоть друг и просил приехать к нему погостить, честно призналась, что ввязалась в очередное дело. Еду, так сказать, по работе и с сопровождением. Грозно глянув на меня, он потребовал показать это сопровождение, и мое отнекивание не помогло. Пришлось вести его к комнате эльфа и стучать.

Эльф очень удивился, когда увидел меня в компании трех оборотней. Я кратко представила Анарэля, умолчав, что он принц и что именно ищет, сказав, что украли семейный артефакт. Знакомство состоялось, эльф отправился спать, оборотни доедать, допивать, а я к Грогу.

Трактирщик провел меня к себе, оставив присматривать за публикой, слугами и трактиром жену. На мои вопросы он отвечал точно. Фирион не появлялся уже месяца три. Один из посетителей говорил, что видел его пару недель назад в Норбисе. Далековато его занесло. Однако ж это нам по дороге. Попросила Грога, чтобы передал магу, что я ищу его и буду проходить через Норбис. Заплатив из своего кармана за стол и ночлег, не принимая никаких возражений от этого доброго старика (только блохи просто так заводятся), отправилась отдыхать, впереди несколько трудных дней перехода.

Выехали, как всегда, рано. Стражи ворот только успели открыть. Нам до Норбиса ехать четыре дня, если без приключений, но первой на пути будет небольшая крепость Торасса. До нее мы должны успеть доехать сегодня, вокруг крепости места неспокойные, разбойничьи. Поэтому ничего не говоря, я припустила Велму в галоп.

Принц ни о чем меня не спрашивал, просто следуя за мной. Мы изредка останавливались около небольших сел и уточняли дорогу. В одном из них отобедали и покормили лошадей, дав им небольшую передышку. Потом скакали до самой крепости. Заплатив за въезд, сразу проехали к небольшому трактиру. Если бы не нужда и не то, что завтра все равно уеду, я бы никогда в нем не остановилась. За ужином оглядела зал: бандит на бандите, просто море криминальных лиц. Склонившись, предложила Анарэлю:

— Давай сегодня ночевать в одной комнате. Мне совсем не нравятся здешние постояльцы. — Он согласно качнул головой. При таком контингенте выставлять свою гордость, по крайней мере, глупо.

Отужинав, взяли один номер на двоих с двуспальной кроватью. Заказали завтрак и зашли в свою комнату. Я сразу заперлась и закрыла наглухо окно. Потом подтащила стол к двери, подперла. Окно подперла лавкой. Закончив эти приготовления, достала и выпила две нормы обезболивающего и норму снотворного. Спать в одной койке с потрясающим мужчиной — это страшный кошмар и тяжкое испытание. Особенно мне не нравилось то, как я в последнее время стала реагировать на Анарэля: мне стало вдруг интересно наблюдать за ним, приятно касаться самой и его прикосновения. Нет, никакой влюбленности или чего похуже допускать нельзя, только работа твердила я, потому что хорошо понимала, ничего хорошего из этого не выйдет.

Вот и сейчас наглотавшись снадобий, легла спать, сняв только верхнюю одежду. Эльфийские средства отличнейшие: только приняла, и сразу начали действовать. Через минуту спала сном младенца, даже не знаю, когда лег Анарэль.

Меня разбудило легкое прикосновение к плечу и тихий голос Анарэля:

— Иларианэль, нам пора.

Открыла глаза: эльф стоял уже одетый. Я быстро собралась, оделась. За окном еще было темно, но полоса рассвета уже прокралась на небо. Спустились вниз. Зевающий повар подал нам хлеб, сыр, ветчину, компот. За постой деньги были отданы еще с вечера, так что нас никто и ничто здесь больше не держало. Мы разбудили конюха и, оседлав лошадей, отправились к воротам. Лошади громко цокали подкованными копытами по мощеной камнем дороге. Страж ворот, оглядев нас, выпустил за пределы крепости. Рассвет встречали в пути по дороге в Кшеру.

Прошлый раз, путешествуя с Фирионом, я проезжала Кшеру, но немного с другой стороны, хотя и этот подъезд мало чем отличался от прошлого: те же небольшие холмы, зелень, маленькие деревеньки. Кратковременный дождик смочил пыльную дорогу, дышать стало легче. Даже поднялось настроение. На обед остановились раньше, решили дать передышку лошадям, а потом скакать до самой Кшеры. Вкусно поели, немного отдохнули на небольших топчанах, пока кормились лошади и вновь отправились в дорогу.

В Кшеру въехали на закате. Я сразу направила лошадь к знакомому трактиру «Строптивый пони», может маг был там. Конюх-мальчишка забрал лошадей, за дополнительную серебрушку обещал вычистить, накормить и присмотреть за лошадьми, как за своими. Заказав ужин, я подошла к хозяину и спросила о Фирионе. Трактирщик сказал, что видел его несколько дней назад. Я попросила, что если он увидит вновь мага, пусть передаст, что его искала ведьма:

— Он знает, кто я, — закончила я. Хозяин трусовато улыбнулся и протянул ключи от номеров. Кроме прочего, я попросила воду — искупаться. После ужина зашла в свою комнату, где меня уже ожидала бадья с горячей водой. Искупалась с наслаждением, сполоснула грязные вещи. Когда слуги вытащили воду, закрылась и с огромным удовольствием уснула.

На следующее утро в хорошем настроении мы отправились дальше. Теперь нам предстояло ночевать ночь в степи, поэтому у хозяина прикупили припасы. Дорога по-прежнему радовала глаза, однако теперь приходилось всматриваться не в красоты природы, а в любой куст, дерево или бугорок, чтобы из-за него не выскочил неприятный тип бандитской наружности. Но хвала всем богам, ехали совершенно спокойно весь день. На ночь остановились у небольшого ручья. Пока было светло натаскали хвороста и веток покрупнее, приволокли даже три небольших бревнышка. Мне было поручено приготовить ужин. Справилась хорошо, хотя я не привыкла готовить на костре. Все-таки жизнь в деревне, умение готовить пищу в печке дали свои результаты — каша вышла великолепной. Анарэль заварил свой эльфийский «чай». Я с восторгом выпила несколько чашек, потом выпила обезболивающее снадобье.

Уговорились, что первую половину ночи караулю я, оставшуюся эльф. Анарэль лег так, чтобы я видела его прямо перед собой. Он заснул мгновенно, а я сквозь пламя любовалась им. Сейчас, когда он расслаблен, тревоги не искажают его лицо, прекрасен как солнечный луч. Хотелось обнять его и почувствовать тепло его тела. Вздохнула. Нет, мне даже смотреть на него нельзя, влюблюсь и не замечу как. Подкинула хворост, положила одно бревнышко, пусть жар держится дольше. Потом подумала о дальнейшей дороге. Если не найду Фириона, придется нанять мага пространства, который откроет портал. Мы сильно отклонились от прямого пути, а если идти через населенные пункты, то дорога займет больше месяца. Почему же мать Ланки не дала нам нужные артефакты, или она оставила их дочке? За размышлениями пролетело даже больше времени, чем полагалось караулить. Разбудила Анарэля и, выпив дозу снотворного, заснула.

Утром за завтраком спросила эльфа об артефактах, открывающих пространственный портал, и о том, почему дядя не дал нам подобную штуку. Оказалось, что Ланкиной матери были одноразовые артефакты пространства, которые она и использовала, когда отправляла Менеланну подальше от решительно настроенного на политический брак дочери мужа. Мда, почему я не озаботилась, чтобы приобрести подобную вещь? Привыкла ездить или ходить, а тут оп-ля и готово, шагай, куда захочешь.

Выехали, тщательно затушив костер. Теперь до вечера должны приехать в Норбис. Поскольку дорога свернула к северу и дальше будет идти именно в ту сторону, возможно, изменится и климат, особенно в предгорьях Таура. Целый день ехали, довольствуясь бутербродами и водой, к вечеру, как и было намечено, приехали в Норбис. Кстати, когда я сказала эльфу бутерброд, пришлось растолковывать название, заодно объяснила, что такое фастфуд, чем он удобен и опасен.

Норбис — последняя большая крепость-город королевства Гариан. По числу населения, красоте зданий и разнообразности населения, имею в виду расы, мало чем отличается от столицы. Сам въезд, главные ворота города неописуемо красивы и крепки. Дорога в город мощена булыжником и начинается километра за два до самого города. Удивительно то, что в городе не увидишь нищие кварталы, непрезентабельные дома — все это остается за пределами города. При этом город большой и безопасный, так как имеется собственное войско, которое и поддерживает порядок в стенах города.

Въехали в город без оплаты пошлины, так как являемся «жителями» королевства (даже не спрашивайте, где я достала эти документы). По рекомендации Грога нашла нужный трактир «Страж города». По словам старого трактирщика, Фирион часто обитал здесь, поскольку сам говорил об этом. Пристроив лошадей в конюшню, отправились в сам трактир. Едва вошли, подошла к стойке хозяина, заказала ужин, две комнаты и горячую воду. Оплатила наперед. Потом склонившись над самым ухом хозяина спросила, где Фирион. Тот, выкатывая глаза как таракан, отрапортовал, что маг здесь не появлялся. Но по бегающим глазкам и дрожащим рукам, теребящим край фартука, поняла, врет. Внушительно сказала:

— Меня ваши с Фиром дела не касаются. Передай ему, что приехала Иларианэль и ждет, когда он выполнит свое слово. Ты передай, он сам знает, кто я и что мне надо, — развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла к столу, который занял эльф. На его вопрошающий взгляд сказала, — Фирион здесь, в городе, сказала, чтобы передали ему о моем приезде. Сейчас поедим, искупаемся, отдохнем.

Плотно поужинали и отправились каждый в свою комнату. Я с удовольствием накупалась и простирнула вещи. Затягивать с купанием не стала, вдруг Фирион заявится. Прождав до глубокого вечера, отчитавшись эльфу о том, что маг не пришел, легла спать.

Фир появился на другой день ближе часам к десяти утра. Тихо постучал в мою комнату. Я открыла, дроу стоял собственной персоной. Вернувшаяся магия вернула ему тот наглый прикид. Смерив его с ног до головы, пропустила в комнату. Маг уселся на кровать и принялся меня сверлить взглядом:

— Здравствуй, Фирион, — он мотнул головой в знак приветствия. Что-то ему явно не нравится, раз он так ведет себя, а впрочем, это его проблемы. Поэтому сразу залепила в лоб. — Я ввязалась в очередную авантюру и отправляюсь в Белроу. Нужна помощь, чтобы миновать земли драуков и дроу, которые не любят светлых эльфов. — Дроу соизволил открыть рот:

— Твой мужчина — светлый эльф? — Поправила:

— Мой наниматель — светлый эльф. Кроме всего прочего, ты обещал мне, что поможешь встретиться с Ршшиком, — посмотрела на мага с надеждой. Он согласно кивнул:

— Помогу, если часть пути, где невозможно открыть портал, проведет сам Ршшик.

— Хорошо, давай у него самого и спросим. — Дроу легко соскочил с кровати:

— Через Скалмейкера сообщу твоему драуку, что ты хочешь с ним встретиться. Он передаст, где и когда, туда и заявимся, но светлого пока оставишь тут. — Согласно качнула головой. Дроу вышел, я же прикрыла дверь, привела себя в порядок и постучала к Анарэлю с сообщением.

Сидя в трапезной за завтраком, изложила все свои и дроуские соображения по поводу дороги и перемещения. Еще раз взвесили за и против и решили, что выбора другого нет. Но если все пройдет благополучно, то мы окажемся всего в пяти днях пути от Белроу. Было решено рискнуть.

Фирион пришел к вечеру с известием от Скалмейкера, что драук меня будет ждать за городом, как только начнет заходить солнце. Я повела мага к Анарэлю, познакомила. Они друг другу очень не понравились (хотя явно дело было не в расовой неприязни), но не сказали ни слова. Не обратила на это особого внимания, и заставила поклясться каждого из них, что вреда и увечий друг другу не нанесут, будут работать как один слаженный механизм. Предупредила:

— Я предательства никогда не прощаю и помню очень долго, а мстить буду постоянно. Так что свои предрассудки и прочее, пока работаете со мной, отложите до лучших времен. — Мальчики просто молодцы, не стали перечить тете ведьме и слаженно кивнули головами, но руки не пожали. Ну и фиг с вами!

Я прихватила с собой то зелье, которое давно выпросила у эльфов, предупредив Анарэля, что если не явлюсь, то передам сведения через Фириона. Мои вещи отнесла светлому в комнату. После этого с чистой совестью пошла за магом. Он повел меня в какой-то то ли запущенный сад, то ли парк, сотворил портал. Не колеблясь ни минуты, шагнула в него, следом вошел Фирион. Вышли недалеко от стен города. Глянула на солнце, уже заходит, от ворот города стремительно двигался небольшой отряд. Сердце замерло от страха и билось возле горла, пока отряд приблизился и я его рассмотрела. Это был Ршшик и его ребята.

Я смотрел на своего драука со слезами. Он остановился недалеко и нерешительно посмотрел на меня. Не выдержала, бросилась вперед. Он меня подхватил в свои объятия. Обхватила его за талию, прижалась к груди: «Ршшик, я так по тебе скучала!» Драук гладил меня, обнимая, и шептал, пряча свое лицо в мои волосы: «Шийу, я тоже скучал, очень-очень!» Потом спросил: «Мне маг сказал, что нуждаешься в помощи? Я готов помочь, но не знаю, согласны ли помочь мои товарищи. Шийу, моя шийу». Он опять стиснул меня в кольце своих рук. Сказать то, что другие драуки были ошеломлены, это ничего не сказать, особенно после слова «шийу», сказанного из уст их товарища и друга.

— Дай мне минутку, — попросил Ршшик, поворачиваясь к товарищам, но не выпуская меня из своих объятий, и стал что-то говорить на арахниде друзьям, потом показал на закрытый цветок на запястье и меня. Удивление драуков было настоль велико, что каждый подходил лично осматривал тату и меня. Потом один из них, кажется, Ршшар сказал мне:

— Я всегда был раньше убежден, что драук может составить пару только драуку, теперь понимаю боль и тоску моего товарища. Я готов помочь, если нужна моя помощь. Только скажи мне, человек, как же теперь быть Ршшику? — Я обняла сильнее своего драука:

— Я нашла снадобье, но насколько оно поможет, не знаю. Меня клятвенно заверили, что этот бутон оно сведет с его запястья, а вот насчет всего остального — никто не даст гарантии.

Драуки стали говорить между собой, а Ршшик молча обнимал меня, прижимая к себе. Посоветовавшись, драуки, наконец, пришли к единому мнению. От их лица опять-таки выступил Ршшар:

— Мы согласны помочь шийу своего командира и друга, и рады будем, если и ты, человек, поможешь ему.

— Клянусь. Даже если бы вы и отказали мне в помощи, я никогда бы не отказала в помощи Ршшику, и если бы я могла назвать его своим шойу, то никогда бы не покинула его. — Крепкие объятия и незаметный поцелуй, запутавшийся в волосах, — своеобразное «спасибо» от Ршшика.

Мы разговаривали долго, почти до самого заката. Потом было решено, что драуки помогут нам с Анарэлем пройти через земли дроу и драуков до того самого места, где Фирион сможет сделать портал в предгорья Таура. Меня это и испугало, и обрадовало. Я несколько дней опять буду с Ршшиком, единственным мужчиной, который несмотря на абсолютную несовместимость, на предрассудки и прочее, любит меня как женщину. Сердце разрывалось от того, что не могу разделить его чувство, но трепетало тайной надеждой, что смогу все-таки помочь.

Было решено подождать, пока Фирион сходит за Анарэлем (а это немного немало часа полтора), потом все вместе вернемся в город. Едва маг исчез в дымке портала, драуки удобно расположились на земле, подстелив плащи. Ршшик расстелил одеяло, закутал меня в свой плащ, обнял и попросил рассказать, что со мной происходило все это время. Я комфортно расположилась в руках своего драука и стала рассказывать. Вначале драуки разговаривали между собой, потом они тоже стали вслушиваться в мой рассказ, и вскоре у меня в слушателях был весь отряд. Некоторые моменты моих воспоминаний ранили Ршшика, он даже ревновал, сжимая руки и крепко прижимая к себе. По окончании повествования драуки задавали вопросы, интересовались, а Ршшик только обнимал и прятал лицо в моих волосах. У меня возникло чувство, что он очень хочет со мной чем-то поделиться, но не при других, наедине. Но нас оставить наедине никто не собирался. Я шепнула ему:

— Я хочу с тобой поговорить. — Он скользнул губами по уху и прошептал:

— Обязательно, но не при других. — Вздохнула который раз. Как же несправедлива Судьба: такой мужчина и не для меня! Когда расспросы кончились, ко мне потеряли интерес, и разговор перешел на насущные проблемы драуков, и полностью велся на их родной язык. Я задремала на груди Ршшика.

Меня разбудил мягкий голос Ршшика и невесомое касание:

— Ложи, я понесу аккуратно, пусть поспит, — сказал он кому-то, и я почувствовала под щекой и руками мягкую и теплую шерстку спинки Ршшика. Поправили плащ. Осторожная поступь, плавный ход драука, и я засыпаю. Вторично просыпаюсь от шуршания драукских лапок по камню улиц. Открыла глаза: капюшон скрывает обзор, чуть приподняла, так и есть — мы идем по улицам города. Знакомое место. Через полминуты поняла — двигаемся в сторону дома Ршшика. Не стала дергаться, сейчас придем — поднимусь.

Когда Ршшик открывал дверь, хотела встать. Он тихо сказал:

— Шийу, лежи, сейчас зайдем, поднимешься, — потом сказал что-то, обращаясь на своем языке. Мы зашли, послышался щелчок закрываемой двери, и тихое, — шийу, мы дома.

Я поднялась, держась за руку Ршшика, спустилась с его спинки, сняла плащ. Со спин друзей спустились дроу и светлый эльф. Мы удобно расположились на кухне Ршшика. Я сразу стала хозяйничать под недоуменными взглядами драуков и эльфов, и под один одобрительный — хозяина дома. Приготовила легкие бутерброды и травяной чай, потом села возле Ршшика, оперлась о него спиной. Он обнял меня одной рукой, второй пил чай.

После поздней трапезы, приступили к обсуждению плана. Нам предстояло пройти часть пути по земле, часть под землей. Кленовый лес, точнее его небольшой кусок, мы должны были пройти под землей, так как он располагался между территориями драуков и дроу. Смысла выходить наверх, чтобы пройти по поверхности пять километров и опять спуститься в подземье — не было. Драуки и дроу обеспечивали нас проходом через все территории. Эту ночь и весь день до вечера мы оставались в доме Ршшика, потом драуки под благовидным предлогом должны покинуть город и вести нас к цели. Когда все согласовали, воины и маг ушли, остались мы с эльфом и Ршшиком. Светлому хозяин постелил на кухонном топчане, меня увел под внимательным взглядом эльфа в свою спальню. Расстелив постель, он кивнул головой на кровать и вышел. Я окликнула его:

— Ршшик, надо поговорить. — Драук вернулся. Протянула ему настойку, сделанную в Дубовом Лесу. — Надо несколько капель нанести на запястье, где у тебя знак, а остальное выпить.

Ршшик покрутил настойку в руках, вздохнул:

— Шийу, это не заставит меня разлюбить тебя.

— Но даст возможность создать семью.

— Она уже почти создана. — Я посмотрела на драука, молчаливо прося продолжить. Он вздохнул. — Моя Повелительница решила, что мне нужна самка и свое гнездо. Выбрала подходящую принцессу. Мне нужно в течение пары месяцев отправиться в ее гнездо.

— Ршшик, ты сможешь стать отцом?

— Не знаю, шийу, — он обнял меня, положив голову мне на грудь. — Больше всего мне бы сейчас хотелось быть простым дроу. Я не вижу своей дороги, шийу. Будущая самка меня не привлекает, хотя я знаю, что буду выполнять все ее желания и она никогда не посмеет меня обидеть. Встреча с тобой для меня, как глоток жизненных сил, — он замолчал. Я перебирала волосы на его голове, гладила. Потянула его, чтобы он поднял голову:

— Давай попробуем. — Драук безропотно протянул руку, поворачивая запястье так, чтобы мне было удобно. Я осторожно капнула на закрытый бутон и спросила. — Не жжет, не больно? — Он отрицательно покачал головой. Стали внимательно наблюдать, но никаких изменений не было. Ршшик протянул руку:

— Очевидно, нужно выпить остатки, чтобы зелье начало действовать, — отдала ему флакон. Он опрокинул и одним глотком проглотил содержимое. Стали наблюдать, но ничего не увидали. Я разочарованно скрутилась на кровати. Ршшик лег сзади, обнял и прошептал:

— Не расстраивайся. А знаешь, я рад, что ничего не вышло: этот бутон — это все, что у меня есть. — Развернулась, обняла его. Мне сказать нечего, как и дать ему: ни любви, ни счастья, даже быть рядом в качестве моральной поддержки не могу. Мы задремали.

Проснулась от прикосновений Ршшика, он укутывал меня в одеяло, прошептал:

— Спи, шийу, мне пора на службу, — и тихо выскользнул за дверь. Я опять закрыла глаза и уснула.

Открыла глаза от чувства, что на меня смотрят. Повернула голову, точно. Анарэль улыбнулся и сказал:

— Уже почти обед. Думаю, что пересыпать не стоит. — Согласно кивнула головой. Эльф вышел, я поднялась, оделась и отправилась на кухню. Надо творить обед. Сунулась в холодный ларь — кусочек мяса, в шкафу — овощи и крупы. Хватит, чтобы сварить суп. Принялась творить. Между делом Анарэль вдруг спросил:

— Где ты познакомилась с Ршшиком и дроу? — Я рассказала, что попала в плен Ршшику, как его поцеловала и у него появился бутон на запястье, как драук спас меня от своих соплеменников, заплатив дроу за мою доставку в королевство Гариан. Рассказала все, кроме того, что я иномирянка и на мне заклятие.

За разговорами быстро приготовила обед. Ршшик заскочил на полчаса, отобедал и велел собраться и ждать, главное, никому не открывать. Получив наше согласие, он вновь ушел. Убрав посуду, от нечего делать стала расспрашивать Анарэля о сражении на мечах и попросила показать пару приемов. Эльф удивился, но согласился. Очистив место на кухне, Анарэль показал пару приемов, и я стала их отрабатывать. Потом предложил напасть на него. Напала, в два счета «убил». сказал еще напасть, напала, опять «убил». Разозлилась. Он с легкостью отмахивался от меня, как от мухи. Я сделала хитрую подсечку, которой он при всей своей эльфийской догадливости не учел. Эльф упал, но в последний момент подножкой сбил меня. И я упала на него всем телом, плашмя, впечатавшись губами в его губы. Это смутило нас обоих. Я скатилась с него, поблагодарила за бой и быстренько убежала в спальню. Губы горели не сколько от удара, а от прикосновения губ Анарэля. Мне было стыдно вспоминать этот момент. Но стыд был приятным, как и сам нечаянный поцелуй.

Из спальни вышла только через час. Вместе, как ни в чем не бывало, поставили мебель на место. Я быстро стала готовить ужин. Едва успела доготовить, как пришел Ршшик. Мы поужинали, убрались за собой. Ршшик потянул меня в спальню, хотел что-то сказать, и я в это время посмотрела на запястье — бутон стал растворяться, как будто очень сильно выцвел. Обрадовано, я показала ему на это, но Ршшик печально улыбнулся и утянул меня в комнату:

— Бутон растворился, но чувства остались, — невесомо поцелуем коснулся губ, и вдруг сказал, — светлый эльф — твой мужчина? — Я оторопело посмотрела на драука:

— Нет, конечно! Анарэль — мой наниматель. — Ршшик улыбнулся еще печальнее:

— Он целовал тебя. — Я густо покраснела и объяснила, как все вышло. Но драук покачал головой. — Припомни потом, этот эльф что-то имеет на тебя. — Но сколько бы я не спрашивала Ршшика, он больше мне ничего не сказал. Просто обнимал, и не говорил больше ни слова об этом.

Солнце пошло на закат. Пришли друзья Ршшика и маг, который, оказывается, ходил за дополнительными артефактами. Нас было решено закутать в давешние плащи так, чтобы было непонятно что или кто это. Когда уже все вышли Ршшик неожиданно попросил подождать и завел меня обратно, прикрыл дверь и, сильно прижимая к себе, отчаянно поцеловал, потом прошептал:

— Где бы ты не была и с кем бы ты не была, помни, что мое сердце всегда с тобой. Даже если меня отдадут в другое гнездо чужой самке, любить буду только тебя, помни обо мне.

Он отворил дверь, закутал меня в свой плащ и уложил при помощи другого драука себе на спину. Теперь наш путь лежал к воротам города, а потом через лес в подземье.

Мы беспрепятственно прошли по городу и вышли из ворот. Дальше, не останавливаясь ни на минуту, отправились в лес. Там стояли наши лошади. Маг успел сходить и за ними. На Велму сел маг, а я предпочла остаться с драуком, чем немало его обрадовала. Но эльфы одарили меня недовольными взглядами. Чего это они? Я что-то делаю не так?

Часть ночи мы ехали по лесу. Перед тем, как спуститься в подземье, драуки и мы отдохнули и перекусили. Маг что-то там мудрил с лошадьми, накидывая на них морок и навешивая слепоту, чтобы не испугались, как он объяснил. Отдыхали часа два, потом стали спускаться в подземье.

Даже бывалого человека подземье не оставит равнодушным, а что говорить о такой, как я? Полная темнота, шелест ног драуков и мягкий стук копыт наших лошадей, которым обернули ноги тряпками во избежание цокота. Прижалась сильнее к Ршшику, он успокаивающе погладил меня по руке. Мужчины, едва вошли в подземье, напряглись и держали руки на оружии. Меня это нервировало, хоть и понимала, что обратно дороги не будет.

По темноте шли очень долго, часов около шести, может даже и восьми. Потом среди пластов стали попадаться светящиеся, которые чуточку рассеивали мрак, мне стало видно хоть чуть-чуть. Вдруг шедший впереди Ршшар сделал какой-то жест и все остановились. Еще жест, и драуки, и лошади с всадниками перешли за гряду камней и пошли другой дорогой. Ршшар что-то сказал, обращаясь к драукам. Ршшик ответил. Я невольно схватилась за его талию. Он погладил мои руки, ничего не сказал мне, но скомандовал жестом. Драуки резко взяли с места. Бежать им было тяжело из-за лошадей, которых они вели за собой, и из-за них же нужно было выбирать дорогу.

Вскоре послышался шелест ног. За нами бежала целая стая неразумных арахнидов, огромных, мохнатых пауков. Драуки зашли в пещеру с узким входом. Ршшик снял меня и затолкнул в проход, лошадей завели еще раньше, поводья сунули мне в руки, а мужчины достали оружие. Вот на нас вылетел первый арахнид, что-то пронзительно завизжал и кинулся на воинов, но напоролся на оружие. Потом они навалились всей стаей. Мужчины закрутились как волчки, слышно было завывающий вой умирающего паука, чавканье оружия, входящего в членистоногого и свист железа в воздухе. Бой был недлительный и в нашу пользу. Однако из-за него нам пришлось еще задержаться, чтобы драуки и эльфы могли искупаться от яда пауков и не менее их ядовитой крови. Ранений, хвала Богам, не было, так что управились быстро. И продолжили путь.

Драуки спокойно бежали по каменистой подземной дороге. Ршшик тихо сказал мне:

— Шийу, скоро первый город, надень на голову капюшон, а на руки перчатки, чтобы никто не видел тебя. Не разговаривай ни с кем. Я сам буду говорить. — Немедленно выполнила требования драука. И действительно, через полчаса стали попадаться драуки, дроу и другие подземные жители. На нас особого внимания не обращали. Я и Анарэль скрылись под глубокими капюшонами и перчатками. Остальные ничем не отличались от местного населения.

Подземный город был необычен всем: начиная от жителей, ездовых животных, кончая едой, жильем, отношением. Ршшик нашел и снял нам небольшой дом. это было необходимо из-за лошадей и нас. Накормили и спрятали лошадей. Потом Ршшар стал готовить нам ужин. Я в местных продуктах ничего не понимаю, поэтому была лишь наблюдателем. Он довольно быстро приготовил два блюда, точнее, одно было горячее, а второе — больше тянуло на салат. Потом заварили травяной чай. Все с удовольствием подкрепились. После ужина разошлись по комнатам. Под недовольные взгляды обоих эльфов я пошла спать к Ршшику, у него мне не грозило ничего, в том числе и табу, молчало в тряпочку.

Ршшик удобно лег. Я осторожно промассажировала его темноэльфийскую спину, руки, голову, потом гладила и перебирала шерстинки на паучьей спине. Мужчина млел от удовольствия, подрыгивая паучьими ногами. Когда я легла, он обнял меня, прижимая к себе, и зарылся лицом в мои волосы, через несколько минут спал. Задремала и я.

Поцелуи порхали по лицу и шее, как бабочки, невесомые, нежные, будоражащие. Улыбнулась, открывая глаза. Так мог будить только один мужчина — Ршшик. Ласковые глаза, улыбающееся лицо склонившегося надо мной драука. Мне дорога каждая минута нашего общения, которого уже не будет, от этого тоскливо сжимается сердце. Нет, это не любовь, это глубокая признательность за любовь, которую он нечаянно подарил мне, иномирянке, разуверившейся в ней. Поцеловал в губы и тихо шепнул:

— М-мм, какая вкусная! Я навсегда тебя запомню такой, — последнюю фразу он сказал грустным, чуть дрогнувшим голосом. Я открыла запястье, но он, улыбаясь, спрятал его. — Не нужно, шийу! Я люблю тебя!

Опустила глаза и вздохнула, больно. Надо побыстрее вставать и двигаться дальше. Ршшик понял все без слов. Поднялся, надел всю экипировку, вышел. Вслед за ним и я. Драуки встали, а эльфы еще спали. Я постучала в комнату и подняла их. Через пять минут они вышли. Разогрели остатки ужина, добавили салат и плотно позавтракали. Нас предупредили, что остановка теперь будет только глубокой ночью. Один из драуков сходил, покормил лошадей, пока мы собирались.

Двинулись в путь, не забредая больше никуда. Опасность нас подстерегала на каждом шагу, но за весь день пути на нас напал только один обезумивший старый арахнид, которого уложили в два счета. Ехали, как и сказали, целый день до глубокой ночи. Заночевали в небольшой пещерке. Драуки сторожили по очереди, но ночь прошла совершенно спокойно.

Наутро, перекусив, мы поехали дальше. В обед выехали из подземья в небольшую деревушку. Судя по разномастному населению, она была некой перевалочной базой. Здесь же мы и пообедали. Теперь будем ехать по земле. Это меня устраивало больше, чем под землей. Лошадей «распаковали». Во время поездки я ласкала спинку драука и смотрела на его ухмыляющееся лицо, время от времени поворачивающееся ко мне, и грозящий палец. Анарэль поджал губы. А мне все равно.

На ночь остановились в городке Балива. В нем проживают беженцы из подземья, полукровки, драуки, которые решили жить земле. Не скажу, что это спокойный городишко — криминала хватает, но жители относятся к друг другу и пришлым лояльнее. Поэтому нам спокойно выделили несколько комнат. Я пошла спать с Ршшиком. Надежный. У самой комнаты меня перехватил Анарэль:

— Выйдем в предгорьях, куда дальше? — Я завела в комнату, достала примерную маршрутную карту.

— У нас будет четыре дня. Мы двинемся с предгорий в Ромак, оттуда в Машоф, а там до Белроу рукой подать. Самое опасное для нас будет предгорье. Отдыхай, завтра нас доставят на место.

— Почему именно Ршшик? — не вытерпел эльф.

— Я с ним в безопасности. Биологически несовместимы, вред никогда не причинит. Еще вопросы? — Анарэль отрицательно качнул головой и ушел. я убрала с кровати карту. Зашел драук.

— Что хотел эльф?

— Уточнить дорогу. Предупредила, что предгорья не игрушка.

— Может нам пойти? — решительно отвергла:

— Не выдумывай, для драуков там слишком опасно. Вы окажитесь очень далеко от вашей цивилизации, и там, где вас ненавидят всеми фибрами души. Нет, мы пойдем сами. Вы и так рисковали ради нас.

Ршшик разделся и лег. Обнял, прижимая к себе:

— Я больше ничего не могу для тебя сделать, почему же должен был отказать тебе в такой мелочи, как охрана до нужного места? Шийу, для драука защищать самку — самое обычное дело. А я тебе люблю, поэтому это дело чести для меня.

Что я могла сказать на его слова. Только благодарно поцеловать. Хитро посмотрев, Ршшик притворно простонал:

— Ой, спина так болит.

— Где? Здесь? — я нажала на поясничный отдел.

— Да, и там, и там (показал на голову). Ты же меня без помощи не оставишь? — и улыбнулся. Развела руками, что ж я изверг какой, хотя поняла, что ему было нужно мое внимание. Сделала массаж, потом легла. Ршшик удобно устроился, как всегда, обнимая меня. Так и заснули.

Утром я проснулась первая. Ршшик сладко посапывал, обняв меня, как ребенок меховую игрушку. Осторожно повернула запястье — бутон исчез. Выдохнула с облегчением. Теперь он сможет построить семью, не оглядываясь на наши странные отношения. Драук провел рукой по моим волосам. Его запястье замерло прямо у моих губ. Я осторожно прикоснулась его губами, потом лизнула языком. На несколько секунд проявился бутон, нет, уже не бутон, а раскрывшийся красный цветок. Только на несколько секунд и исчез. Я просто онемела и не знала, что мне делать и думать. Принялась вспоминать о ночах, проведенных с Ршшиком. Могу со стопроцентной уверенностью сказать, что у нас ничего, кроме поцелуев не было. Почему же расцвел бутон? Сколько не ломала голову, не поняла. Самое главное — его не видно. Говорить сейчас об этом Ршшику — дать ложную надежду. Перемолчу. Остаться с Ршшиком, да хоть здесь — не вариант. Дети нужны обоим, мы друг другу в этом не помощники. Поэтому выход один — молчание. Не зря же говорят, молчание — золото.

Мы позавтракали и двинулись. Драуки несли быстро, лошади спокойно бежали и не отставали. Через три часа нас доставили на место. Я попросила несколько минут. Отошла с Ршшиком. Он был очень печален. Протянул руки и обнял.

— У тебя все еще впереди, бутон исчез. — Он чуть улыбнулся:

— Да… Шийу, помни обо мне, — его голос прервался. Через некоторое время он сказал. — Я всегда буду любить тебя, но хочу, чтобы ты обязательно была счастлива. — Он крепко обнял, потом решительно развернул меня и повел к ждущим нас драукам и эльфам.

Много позже мне расскажет о его жизни Фирион. Ршшику отвар в некотором смысле помог. Он помог бутону раскрыться, и проявился в виде открытого цветка после брачной ночи с принцессой-самкой, которая выбрала его в качестве Отца детей, своего шойу и Хранителя гнезда. Ршшик никогда не называет мать своих детей шийу, а принцесса бесконечно любит своего шойу и спускает ему это. Одна из дочерей Ршшика носит имя Анна.

Фирион открыл портал. Анарэль подхватил лошадей и первый вошел в портал, кивнув всем на прощание. Я поклонилась и искренне поблагодарила. Фирион сказал:

— Ани, я всегда буду рад увидеть и услышать тебя. Ты знаешь, где меня найти.

— Спасибо, Фирион! Я всегда буду рада видеть тебя, — повернулась к драукам, — и вас! — вошла в портал, который за мной захлопнулся. Анарэль ждал. Улыбнулась:

— Часть пути пройдена, Анарэль. Впереди Ромака, — засмеялась, — знакомое место.

Мы ехали по предгорью Таура уже около часа. Здесь намного холоднее, даже шерстяной плащ не спасает. Это не дело, ведь нам ночевать на земле. До Ромаки не успеваем. Остановилась, чтобы достать теплую куртку, вытащила ее и обернулась назад. За нами по пятам крались какие-то животные, похожие на гигантских шакалов, и с та-акими зубами! Жуть!

— Анарэ-эль! — мой негромкий голос развернул эльфа лицом к опасности.

— Иларианэль, иди спокойно ко мне, — вполголоса сказал принц. — Не бойся.

«Ага! Не бойся! Да это же мясорубка на ножках!» Я шла к эльфу на негнущихся ногах. Лошади нервно прядали ушами и ржали, чуя опасность. Принц передал поводья своей лошади мне и велел:

— Двигайся дальше. Это шарки — очень свирепые и быстрые хищники. Бежать от них на лошади бесполезно. Они обдерут с нее мясо прямо на бегу. Иди, я быстро!

Пошла. Рычание, повизгивание и неприятный запах усиливались. Мне стоило большого труда удерживать лошадей. Когда отошла шагов на десять, повернулась и замерла от страха. Анарэль стоял, а в пяти метрах от него были эти мерзкие твари, из пастей которых капала слюна. Принц вскинул руки и что-то произнес (из-за того что я стояла далеко, не услышала) и от рук пошла огненная волна. Она огнеметом под чистую сжигала то, что находилось на ее пути. Чуть не стошнило. Отвернулась. Ужас, какой запах! Паленое тухлое мясо и шерсть! А звук! Бедные мои уши! Я от визга сгорающих чудовищ чуть не оглохла. Хорошо, что успела накрыть морды лошадей, чтобы не видели ничего. Они и от звуков так дергались, что удерживала на пределе возможностей.

Когда звуки утихли, лошади перестали так дергаться, повернулась. Шарков больше не существовало, по крайней мере, этой стаи, только множество кучек пепла. Анарэль стоял пошатываясь. Было видно, что не падает только из-за самолюбия. Мне лошадей привязать некуда, а бросить опасно — сбегут. Достала из седельных сумок длинные ремни, путы и колышки. Открыла морды. Стреножила лошадей, отпустила. А сама метнулась к принцу.

Эльф уже опустился на землю. Сидел с отсутствующим взором. Вычерпался. Руки опирались в камни, были странно черными. Метнулась, сняла сумку со снадобьями, фляжку с водой, с этим обратно к принцу. Я осторожно подняла руку и тихо ахнула: ладонь была обожжена, кожа обгорела. Засуетилась. Достала кружку, налила воды, обеззараживающего и обезболивающего средств. Аккуратно промыла ладонь от грязи и сора. Эльф чуть скривился. Промокнула. Достала кусок какого-то листа, которые эльфы используют при ожогах, наложила на него мазь, успокаивающую боль от ожога и регенерирующую кожу, приложила к ране и замотала тканевым бинтом. Точно такую процедуру проделала с другой рукой. Потом развела в небольшом количестве воды энергетический стимулятор. Дала выпить. Он поможет, но совсем не надолго. Эльф по-прежнему молчал и был безучастным. Приходилось решения принимать мне.

Мы находились у подножия гор, решила спуститься ниже, чтобы были дрова и вода. Помогла эльфу вскарабкаться на мою лошадь (сам ехать не мог), сняла путы, ремни с лошадей, сумку и фляжку положила наместо, залезла на Велму, придерживая Анарэля, и, привязав коня эльфа к луке седла, стала спускаться вниз. Надеюсь, когда принц придет в себя не прибьет меня за то, что посадила его впереди себя. Просто мне так удобнее его удерживать.

Спускались двадцать минут. Гора плавно переходила в негустой смешенный лес, по которому ехали еще около часа, пока случайно не набрели на заброшенную избушку. По-любому мне дальше не уехать, принц почти что в отключке, я его еле удерживаю в седле. Растормошила его:

— Анарэль, Анарэль, я нашла хорошее место переночевать. Сделай еще небольшое усилие, надо слезть. — Я чувствовала, как принц изо всех сил пытается помочь мне, пытается контролировать тело, но сил было так мало, что их еле хватило просто сползти мне на руки, не упав с лошади. Оставила эльфа сидеть, опершись о дерево. Привязала лошадь и вошла в избу.

Прошла по жилью, мысленно спрашивая камень кольца, но камень не показывал опасности. Внимательно осмотрела все, заглянула в печь — никого. Сорвала пучок травы, сделав импровизированный веник, вымела пыль. Широкий деревянный настил на чурбачках, похоже на кровать, пододвинула к печке. Сняла с лошадей наши одеяла, запасные плащи, сумки и другое, все затащив в дом. Лошадей опять стреножила и отпустила пастись. Быстро приготовила постель, и кое-как, пыхтя от натуги и ругаясь на эльфа за слоновий вес (никогда бы не подумала, что этот нелюдь, выглядевший так хрупко, весит как огроменный мужик), подняла его, находящегося без сознания, дотащила до постели. Сняла с него верхнюю одежду и сапоги. Потом прикрыла одеялом. Села отдышаться. От натуги даже черные мушки стали мелькать перед глазами.

Теперь стояли задачи: заготовить дрова, принести воды. Набрала сушняка, ломала палки и заносила кучками в дом. Потом принесла несколько толстых коротких стволов. Разыскала в доме ведро, пошла к ручью (лошадки мои нашли), выполоскала его и принесла воду. Котел тоже нашелся в доме, даже два. Тоже тщательно вымыла. Потом пошла осматривать и укреплять наше временное жилье. Окна закрыла на ставни изнутри. Укрепила еще двумя нашедшимися досками. Зажгла эльфийский фонарь. Хорошо! Светло, как при лампочке Ильича. Для двери тоже приготовила укрепление. Закончив с этим, пошла готовить еду. Солнце почти что село, а мне нужно успеть разжечь печь. Приготовила растопку, подожгла. Горит и тяга хорошая. Подкинула дрова, в котел налила воды и поставила в печь.

Вышла посмотреть, где наши коняшки. Они напились воды, наелись, теперь лежали. Обоих подняла, через их не желание завела в сени. Еще неизвестно, какая зараза ходит здесь по ночам. Прикрыла двери. И вернулась в горницу. Здесь потеплело. Вода в котле закипела. Закинула крупу, порезанное на небольшие куски вялено-копченое мясо, присолила, пусть варится. Другой котел наполнила водой и тоже поместила в печь.

Когда непосредственно нужные хозяйственные дела были сделаны, мое внимание переключилось на принца. Он был бледен, в холодном поту. Достала мягкую тряпочку, вытерла лицо, расстегнула рубашку — вытерла шею и грудь. Провела рукой над телом, мысленно прося камень кольца указать повреждения, но камень молчал. Пыталась вспомнить из прочитанного и услышанного по целительству, какой отвар можно дать. Вспомнила и кинулась потрошить свои запасы. Почти все имелось, не хватало одной травы, но и ее я видела у ручья. Темнеет. Выбора нет, надо идти.

Шагнула за порог. Через силу заставляя себя двигаться, шла к ручью. Страшно ночью одной в лесу. Кое-как дошла, встала на колени и, почти что носом ерзая по траве, поползла, ища нужное растение. Благо приметила его, когда было еще светло, поэтому поиск не занял и двух минут. Срезала траву и читала заговор, чтобы помощь была эффективнее. К избе неслась как пущенная стрела. Забежала в сени, плотно закрыла дверь, усилила еще несколькими досками.

Вошла в комнату, вытащила котел с готовой кашей и поставила на печь, чтобы медленнее остывал, а сама принялась за отвар. В закипевшую воду по очереди опускала нужные травы, медленно читая заговор, тщательно выговаривая слова. После закипания вытащила котел и поставила медленно остывать. Отлила в кружку. Мне нужно обязательно накормить принца, иначе умрет от энергетического, магического и физического истощения.

Намочила тряпочку в отваре, протерла лицо эльфа и прозвала:

— Анарэль, нужно выпить отвар, — и поднесла горячеватый отвар к губам. — Пей осторожно, давай! — Он сделал несколько глотков. Я опустила его на импровизированную подушку. — Умница! Теперь полежи, чуть позже еще выпьешь.

Убрала кружку, тоже отпив несколько глотков. Хотелось есть, но этого я себе позволить не могла. И не только потому, что еще не накормила больного, но и из-за того, что поев плотно, я просто напросто засну. Сейчас это недопустимо.

Перебинтовала раны на руках. Регенерация у эльфа отличная, даже уже раны затягиваются. Опять протерла лицо, шею и заставила выпить отвар. Теперь принц уже мог выпить больше и без особых усилий. В книге сказано, что нужно поить каждые 20 минут в течение трех часов. Мужчина покрылся испариной. Процесс пошел. После двух часов Анарэль пришел в себя. Напоила его водой с укрепляющей настойкой, насильно заставила съесть несколько ложек каши. Потом аккуратно обтерла теплой водой торс и надела на него чистую рубашку.

Эльф уснул, а я позволила себе поесть. После этого убрала за собой и принцем посуду и легла спать. Едва легла на общую постель, табу напомнило о себе. Поспешно подорвалась и выпила обезболивающее, но как ни хотелось, выпить снотворное не решилась. Принц должен быть под присмотром.

Постепенно сон сморил меня. Сквозь сон чувствовала нежный аромат, который притягивал меня к себе, манил, и я невольно тянулась к нему, пока с удовлетворением не почувствовала, что теперь он никуда не денется. Даже облизнулась. Проснулась как от толчка и ошалела: я лежала в объятиях Анарэля. Он одной рукой прижимал меня к себе, я же по-хозяйски обняла его за талию. Ну и аромат, ну и сон! Аккуратно выпуталась из рук эльфа, выпила свою «антимужскую настойку» и, соединив две лавки, легла спать на них.

Утром Анарэль почувствовал себя получше. Решила остаться еще на сутки, чтобы поднять эльфа на ноги. Постоянно давала то одни, то другие отвары и настойки, мазала руки. К вечеру он самостоятельно сходил на улицу. После ужина не выдержала, спросила:

— Почему такая реакция на использование магии? — Он улыбнулся уголками губ:

— Огонь не стихия эльфа. А шарки боятся только огня, поскольку мечом всю стаю не положишь. Я отдал всего себя, чтобы защитить нас. — Покачала головой и подала очередной отвар:

— Как восстановить магический резерв?

— Он не восстановится раньше физических сил.

— Тогда ешь, — и протянула тарелку каши и кусок хлеба. С улыбкой принял все и поел. Потом опять отвар и уснул. Я убрала после нас, выпила свою настойку и легла на лавки. Едва закрыла глаза, опять появился этот дразнящий аромат. Отвернулась и прикрыла нос, но он проникал везде, опять звал так, что сердце чуть не выпрыгивало из ушей. Эльф беспокойно ворочался, что-то бормотал, стонал. Встала, налила отвар, напоила его. Потом вернулась и села на его койку, стала гладить голову. Он притянул мою руку и положил себе под ухо. Затем потянул ниже так, что мне пришлось сидеть полулежа. Немного поворочавшись, стянул меня еще ниже, притянул меня к себе, положил поперек тела руку и уткнулся головой в волосы. Так и затих, я бы сказала, удовлетворенно засопел. Когда я попробовала вывернуться, что-то сказал и прижал к себе сильнее. Поскольку обезболивающего выпила аж две нормы, то табу меня не дергало, и я уснула в объятиях принца. Теперь я постоянно пила обезболивающее на ночь.

Утром выбралась из постели лохматая, как огородное чучело, приготовила завтрак, сварила отвар и после этого разбудила эльфа. После завтрака осмотрела руки и еще раз удивилась быстрой регенерации: ладони были покрыты молодой кожей. Наложила мазь, перебинтовала. Заставила выпить отвар и налила отвар во флягу принца. После сборов выехали.

Нам пришлось вернуться на открытое место, определить, где находится дорога, найти ее и двигаться строго по ней. Весь день ехали практически без остановки, но к вечеру так и не добрались до какого-нибудь населенного пункта. Отошли от дороги метров на двести, развели небольшой костерок, поужинали и установили очередность дежурств. Было холодно, поэтому не сидели против друг друга, а легли рядом. Точнее, дежурный полулежал или сидел, а освобожденный от вахты спал без задних ног, это была я. На вахту должна была заступить в два ночи, но проспала до утра и, как всегда, проснулась в объятиях Анарэля. На мои дергания меня нежненько придушили и притиснули так, что в спину уперлась что-то твердое, а когда все же выбралась из объятий принца, покраснела. Не только меня без обезболивающего желания мучают.

Позавтракали и поехали дальше. Километров через пять встретилась первая деревушка. Уточнили направление, оказывается, мы недалеко от Ромаки. Поднажали и через два часа были в городе. Закупили продуктов и фураж, отобедали и поехали дальше.

Дорога проходила по защищенным землям, так что нападения зверей или нечисти не грозило. На ночь заехали в какую-то деревню. Трактира или таверны у них не было, и мы попросились ночевать к какому-то крестьянину. Нас положили в одну комнату. Мне не привыкать и отвар пока есть. После ужина легли спина к спине на кровати. Утром, ожидаемо, сжимали друг друга в объятиях. И если я краснела, то эльфа этим было не пронять, даже при том факте, что у него было сильное желание.

До Машофа ехали целый день, но так и не приехали, на ночь остановились в селе. Ночевать домой нас не пустили, но накормили и разрешили спать на сеновале. Это при холодной ночи. Хотела было поспорить, но эльф утянул меня, говоря, что нас просто могут выгнать. Опять наглоталась отвар, и мы легли вместе, прижимаясь друг к другу. Спала как зачарованная. Целую ночь мне снились поцелуи, которыми я и мой неизвестный воздыхатель одаривали взаимно и страстно, никак не могли ими насытиться. Проснулась, как и должно, моя голова на груди принца, рука держит за его талию, а нога закинута на его ноги. Но он явно не против, поскольку обнимал обеими руками, а лицо согревал в моих волосах. Вот стыдоба!

В этот день, точнее после обеда, мы все-таки приехали в Машоф. Прихватив нужные припасы, искупавшись в общественных термах, поехали дальше, хоть я и уговаривала остаться в городе. Как чувствовала!

Выехали уже после шести вечера. Принц ни в какую не хотел оставаться, несмотря на вполне серьезные доводы. Плюс был лишь в том, что мы ехали чистые и сытые. До захода солнца так и не встретили деревню, чтобы заночевать, поэтому пришлось сходить с дороги и разводить костер. Первым дежурил Анарэль и опять заснул. Но пробуждение для нас было не из приятных, хоть и в объятиях друг друга. Нас окружила целая толпа непонятных людей, которые почему-то рычали по-звериному. Анарэль побледнел и сказал:

— Доставай меч, отмахивайся и старайся рассекать плоть.

— Кто это?

— Неупокоившиеся. — Волосы на голове зашевелились — зомби. Стали спинами, чтобы защищать друг друга с тыла. Если я только могла кое-как отгонять их от себя и спины Анарэля, то принц косил их, разрезая на мелкие кусочки. Этим занимались не менее полутора часов. Потом собрали фрагменты тел и сожгли.

Естественно, чтобы остаться здесь и речи не могло быть, поэтому в темноте отправились дальше. От нашей чистоты не осталось и следа. Шли долго, потому как грязными не хотелось садиться на лошадей и потому, что лошади и так храпели, когда мы шли рядом с ними — от нас воняло страшно.

Глубокой ночью Анарэль все-таки смог нас вывести к реке. Разожгли костер. Пришлось отложить свои стеснения, раздеться до трусов и лезть в реку, чтобы отмыться. Благо, хоть душистое мыло прихватила у эльфов. И нет, не от жадности. Просто они его очень хорошо делают, а я люблю хорошо пахнуть. Знаю, не надо напоминать, что у меня загребущие руки.

Мылась долго и тщательно, вымыла волосы до скрипа, и замерзла как цуцик. Вышла на берег голубой русалкой, поскольку посинела от холода. Кое-как растерлась полотенцем и одела чистую одежду. Потом вернулась к реке, чтобы постираться, но замерла с грязной одеждой в руках. Эльф был полностью голый и не стеснялся этого. Он также вымылся, и сейчас, сверкая своим рельефным, соблазнительным телом, не спеша одевался. Я сглотнула и отвернулась, мое табу весьма красноречиво напомнило о себе жгучим желанием, от которого я чуть не дышала огнем, и тянущей, предупреждающей болью. Бросила одежду, кинулась пить обезболивающее. Уф, в разы легче, но желание не особо отступает. У-уу, гад, совратить меня решил? Не надо, у меня и так на тебя стойка, как у охотничьей собаки. Вернулась к стирке, чтобы хоть как-то отвлечься.

Посушили волосы. Небо серело, но мы решились немного отдохнуть. Хотела лечь отдельно, но эльф стал настаивать. Легли спинами, укрывшись сразу двумя одеялами. Я стала засыпать, когда почувствовала, что эльф повернулся ко мне лицом, притянул меня, обнимая. Заснула, усталость берет свое. Опять снились поцелуи, обжигающие, страстные до стона. Когда проснулась, вспоминать было стыдно, но прия-атно-о!

После легкого завтрака двинулись дальше. До конца пути всего ничего. В ближайшей деревне плотно поели, прихватив с собой готовой еды. Теперь не останавливались. К вечеру стали искать ночлег. Увидели небольшой отряд, скакавший в нашу сторону. Вначале ничего не заподозрили, пока не крикнул:

— В галоп, быстро! — Мы пришпорили лошадей и помчались прочь от отряда, забирая в другую сторону. Погоня продолжалась около двух часов, пока лошади не стали выдыхаться. Доскакав до небольшого леса, сняла свою сумку с настойками и шлепнула Велму, чтобы она мчалась дальше. Она ко мне привязана магически, вернется как только позову. Сумку перекинула через плечо на бедро, вытащила меч. Эльф также отпустил своего скакуна.

Бандиты не ожидали такого яростного сопротивления с нашей стороны. Даже отбросила свои извечные подковырки и если желала чего-то от всей своей ведьминской души, так только со смертельным исходом. Помогло, кстати, так уложить троих. Анарэль, еще не окрепший после использования в горах магии и ослабленный нападением зомби, иногда пропускал удары. Противников оставалось всего три, но они выбрали тактику измотать нас. Я со злости выкрикнула в лицо рыжему детине с наглючей улыбкой, пообещавшему, что я буду выполнять все его сексуальные фантазии:

— Чтобы ты сейчас истек кровью, откусил свой поганый язык, — и сделала резкий выпад. Мужик заорал диким голосом, (я нечаянно его оскопила) и прикусил язык так, что часть осталась откушенной, и теперь захлебывался своей кровью. После этого оставшиеся два разбойника озверели. Они накинулись на нас, но больший вред наносили Анарэлю, который был ранен в плечо. Потом сделали неожиданные, как им казалось, движения, но одного насквозь прошил Анарель, другого убила я.

Покинули место схватки так быстро, как могли. Принц морщился от боли. Я остановила его и при последних блесках вечерней зари осмотрела раны. Хвала Светлым Силам и Аллоис, серьезных ран не было. Просто приложила снадобья и дала выпить нужные. Нам обязательно нужно добраться до жилья. Анарэль свистнул по-особому, я мысленно позвала Велму. Лошади явились спустя пять минут. Взобравшись на них, поскакали обратно к дороге, потом ехали до самой глубокой ночи, пока не приехали в большую деревню. Нашли трактир. Хозяин, подслеповато щурясь, выделил нам комнату. Слуги принесли горячую воду. Первым искупался принц, потом я. Осмотрела его, наложила новые повязки, дала ему обезболивающее и тихо охнула: мой обезболивающий отвар, который я везла из своей деревни, разбили. А эльфийского снадобья осталось совсем немного. Выпила дозу обезболивающего и легла. Хорошо, что хоть кровати отдельные. Анарэль только посверкивал глазами. Уснула. Опять поцелуи до спазмов внизу живота. Проснулась с принцем, на нем. На мой вопрос, чего ему нужно в моей койке, ответил просто: замерз, подвинул койку к койке, и что он и не собирается посягать на мою честь. Ты своему другу в штанах это скажи.

За завтраком нас тщательно расспросили о нападении, подсовывая вкусные кусочки. Девушки крутились около принца, и вызывали у меня непонятный гнев. Еле-еле абстрагировалась. В комнате я тщательно осмотрела раны, наложила новые повязки и дала остатки обезболивающего эльфу. Все, ведьма, приехали! Тебя ночью ждет «сказка» или ребенок, или отдельная комната, если Его Высочество раскошелится. Тьфу, кажется, я встряла.

Выехали поздним утром. Теперь решили больше не рисковать и ехать только по главной дороге, патрулируемой войском, а на ночь останавливаться заблаговременно. До Белроу оставался день пути. Поэтому ехали быстро, останавливались только на обед. До вечера проехали основную часть пути. Поскольку ночь уже спускалась, то поспешили въехать в большую деревню.

Эта ночевка была последней перед въездом в Бэлроу. Остановились мы в маленькой гостинице. На первом этаже была едальня, а на втором — номера. Анарэль снял одну комнату на двоих, сказал, надо беречь деньги, еще неизвестно, на что их надо будет потратить. Хотела было поспорить, но он был не приклонен. Мне это совсем не нравится, что-то принц ведет себя странно, не по-королевски, хоть и не лезет в штаны, зато с кровати выгнать не могу. Стыдно признаться, но мне нравится засыпать и просыпаться с ним. Тьфу, прочь, мысли, нам нельзя, у меня запрет!

Мы пошли в купальни, каждый в свою, по принадлежности к полу. Я намылась и пришла первой. Посушила волосы. Осмотрела комнату. В углу стояла забытая кем-то гитара, так я назвала этот инструмент. Настроила, немного поиграла перебором и … зевнула. Положила гитару на подоконник и прилегла. Кровать была одна, хоть и двуместная. Так что если принц появится, то ждать ему меня на скамейке или на полу. Я уснула, а проснулась, когда за окнами уже было темно. Принц сидел в одной рубахе за столом и что-то писал при свече. Не поворачиваясь, спросил:

— Ужинать будешь?

— Конечно, — согласилась я и спросила, — а повязку поменять надо?

— Уже не надо, спасибо за снадобья, остались лишь небольшие рубцы, заживут и они, — ответил он, складывая письменные принадлежности. Он встал из-за стола. Уже за дверью сказал, — сейчас принесут ужин. Я быстро.

Я открыла окно. В комнату вливалась ночная прохлада. Кто-то недалеко горланил песню заплетающимся языком. С едальни доносился говор, звон посуды, запах еды, треньканье барда. Где-то мычала припозднившаяся корова. Вдалеке ругалась женщина на мужа, явно прибывшего домой в подпитии. Резануло по сердцу, как в моем прежнем мире. Не хватало только сигналящих машин. Кто-то постучал, и, получив разрешение, вошел. Это была служанка. Она принесла на подносе еду. Накрыла на стол и вышла. Анарэля не было.

Я достала гитару, села на подоконник, понадстроила и попробовала голос. Первое, что пришло в голову песня «Миг»

Призрачно все в этом мире бушующем,

Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим

Именно он называется жизнь…

Затем сама по себе романс «Разлука» (к/ф «Гардемарины»). Допела и замолчала, вглядываясь в ночную тьму. Голос, раздавшийся из темноты комнаты, заставил меня подпрыгнуть:

— У тебя красивый голос, — немного помолчав, сказал, — таких песен никогда не слышал. Откуда они?

— Анарэль! Зачем так пугать, чуть сердце не остановилось! — послышался легкий смешок. Чуть отдышалась и ответила на вопрос. — Оттуда, откуда и я родом, — спрыгивая с окна, сказала я. Вот чего не хотела, так чтобы он слышал мое треньканье.

— Откуда ты, где твоя семья? — принц внимательно посмотрел на меня.

— Моя родина очень далеко, но надеюсь вскоре туда вернуться, — стремясь уйти от ненужных мне вопросов, сказала, — Анарэль, давай не будешь бить меня по больному месту, не задавай вопросы, на которые не получишь ответ. И давай кушать, раз пришел, — и села за стол. Конечно, Анарэль — мужчина моей мечты и все такое, но мне с ним ничего не светит, а значит, и знать ему ничего не надо.

Он зажег свечи. Еда остыла, но нам голодным она пошла на ура. Жареная баранья нога, жаркое с грибами и зеленым горошком в горшочке (кстати, еще теплое), овощи, хлеб, сыр. Я запивала все ягодным морсом. Принц взял вино, но от первого глотка поморщился — кислое. Пить невозможно. Он вздохнул. Я тоже вздохнула, зная, что сейчас все-таки отолью ему вина из своих запасов, взятых еще в Дубовом Лесу, и которое тащила всю дорогу. Вину принц весьма обрадовался, но я его быстро осадила, разрешив только два стакана для поднятия сил. Ланка давно не была дома, тоже захочет попробовать. Словом, ужин прошел на славу. Я сгребла остатки на поднос и сунула в руки проходящей служанке.

— Анарэль, — я смущенно откашлялась, — может мне переночевать в другом месте?

— Почему? — эльф пристально посмотрел на меня. — Я снял одну комнату.

— О, ты об этом не переживай, просто мы столько в дороге, под крышей практически не ночевали, — я окончательно смутилась, — э-э-э… ну ты, наверное, хочешь отдохнуть не один, ты же все же мужчина. Словом, если ты захочешь быть с кем-то, то не стесняйся и скажи, место для ночевки я найду.

Я пулей вылетела за дверь. А что мне еще оставалось делать, если последние несколько ночей засыпали спиной к спине, а просыпались, как любовники после бурной ночи — в крепких объятиях друг друга. И у моего принца было вполне ясное желание. Хотя он вообще никак не показывал его, но тяжело, наверное. До сегодняшнего дня у меня проблем, благодаря эльфийской настойке, не было, но она кончилась. И теперь проблемы начнутся, очень большие.

Я сходила по нужде, еще полазила и вернулась в комнату минут через пятнадцать. Вопросительно посмотрела на принца, но он ничего не сказал, а только пересматривал какой-то свиток. Потом свернул его, потянулся и попросил:

— Сыграй еще, хочу отвлечься ото всего.

Я согласно кивнула, взяла гитару и потопала к окну. Там так долго усаживалась поудобней, что принц хмыкнул с усмешкой:

— Ночевать на окне собралась?

— Возможно, — съехидничала я в ответ и рассмеялась, — буду утром кукареку кричать, будить Ваше Высочество. — Мы оба рассмеялись. — Что хочешь послушать?

— На твой выбор, — он оперся спиной о стол, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову на бок.

И одна за другой полились мои любимые песни «Останусь» («Город 312»), «Пачка сигарет», «Кукушка» и «Звезда по имени Солнце» («Кино»). Затем неожиданно запела «Песнь половецких дев» (из оперы «Князь Игорь»). Я замолчала. Репертуар может и подкачал, зато выразил настроение.

— Странно слышать тоску по родине от того, кто привык жить в пути, — негромко сказал эльф.

— Я не всегда жила так и уж точно такой жизни не хотела. За свои желания приходиться дорого, слишком дорого расплачиваться, — тихо ответила я. — Хочешь песен о любви? — Принц неопределенно кивнул, я приняла за согласие.

Спела вначале «Белая птица» (Алсу), потом «Эхо любви» (Анна Герман), последнюю «Как жизнь без весны» (к/ф «Гардемарины») и отложила гитару. Смотрела на темную улицу. Почему-то было больно и тяжело. Принц молчал, а мне хотелось услышать его голос, чтобы он оборвал эту боль. Но мужчина молчал. Я оглянулась. Он уже сидел на стуле, но опустил голову. По-кошачьи спрыгнула с окна и подошла к нему.

— Анарэль, — позвала его.

— Мм, — откликнулся он, поднимая голову. Я смотрела в его синие глаза и понимала, что хочу его поцеловать. Наплевать, что это видится, как навязывание себя. Я хочу этого. И больше шанса у меня не будет, только здесь и сейчас. Я должна прояснить, что он чувствует ко мне. Действительно ли он ревновал меня к другим мужчинам, ночью прижимал к себе как желанную женщину, и он ли целовал меня во сне? Знаю, что смогу посадить свое сердце на цепь, если скажет нет, хоть это будет и нелегко. А сейчас…

— Можно тебя поцеловать?

— Что? — удивился он, не поняв или сделав вид, что не понял меня.

Я не стала повторять, а просто склонилась и поцеловала его в губы. Они были мягкими, теплыми и … вкусными. Он не откликнулся на поцелуй. Ожидаемо.

— Извини, больше этого не повториться. — Он молчал. — Ты ложись, я сейчас.

Я вышла, у меня тряслись руки и ноги. Трястись начали во время поцелуя — вначале от ожидания, потом от обиды. Нашла, кого проверять, ему же на всех и вся наплевать! На улицу летела пулей, надо было остудиться и успокоить мандраж. Я шла вдоль фасада здания и ругала себя вслух: «Дура! Дура! Дура! Совсем с ума сошла! Нашла с кем! Совсем голову потеряла. Я форменная идиотка. Такой ценит собственный комфорт. Ты тряпка!» Такие нелестные эпитеты в свой адрес высказывала еще полчаса. Если кто-то подслушивал, то пополнил свой запас ругательств на долгие годы. Когда поток ругательств иссяк, пришло понимание, что надо возвращаться и на что-то ложиться. Я вздохнула и пошла к хозяину за дополнительными спальными принадлежностями.

В комнату заходила тихо, и слугу, который помог тащить постель, не запустила, чтобы не шумел. Поочередно затащила тюфяк, кинула на него подушку и одеяло. Отпустив слугу, тихо затворила дверь. Было тихо, принц спал, и я выдохнула с облегчением — не надо объясняться и краснеть. Утром сделаю морду кирпичом и все. Инцидент исчерпан. Тихо легла. И тут первый прилив боли. Как я от нее отвыкла, забыла! Сжала зубы, чтобы не застонать. Мать твою! Желание стало подниматься, и жар разливался по телу. Боль опять ударила по телу — тихо застонала. Слезы навернулись на глазах. Я лежала, получая поочередно «разряды» боли и желания, сглатывая слезы, дышать было тяжело. Принц негромко спросил:

— Почему плачешь?

— Извини, все нормально, — скрипнув зубами, ответила я. Отдышавшись, добавила, — спи, завтра трудный день. — Отвернулась к стене, поджала ноги и обхватила их руками — так легче контролировать боль. По крайней мере, стонать вслух не буду. Тихий шелест и рядом раздался голос принца:

— Ты мне не ответила, почему ты плачешь?

Какой, к черту, ответ, я еле контролировала тело. Поэтому просто мотнула головой и промычала, закусив губу, и почувствовала, как из прокушенной губы побежала по подбородку кровь. Он резко развернул меня, одновременно щелчком зажигая световой пульсар. Картина маслом «Упырь на отдыхе». Залитое слезами, белое от боли лицо с кровью из прокушенной губы, бешеные глаза, скрюченное тело — ляпота.

Он растерялся:

— Тебе больно? Что болит? (ха, если бы знал, что болит, бежал бы как от волколака) — и попытался притронуться к плечу, я замотала головой и постаралась вжаться в стенку. Принц взбеленился, — Приказываю ответить, что с тобой происходит. — Потом резко схватил меня за руки и тряхнул. Я закричала от боли и потеряла сознание. Сознание приходило медленно, вместе с ним возвращались все те же боль и желание. Я тихо стонала. Анарэль вытирал мое лицо мокрым полотенцем.

Собрав силы и подымаясь, сказала ему:

— Я сейчас уйду, приду утром перед отъездом, — стала сползать с кровати, на которую он положил меня. Но он спокойно, препятствуя возможности встать, сел на кровать:

— Иларианэль, я жду.

— Мне больно, — голос сел, скрипел несмазанной телегой, — прошу. — Принц смотрел, и было видно, что я так просто не уйду. — Мне оставаться в комнате с мужчиной на ночь нельзя, — выдавила я из себя, наконец, — сразу начинаются боли и жар. Ваш маг дал снадобье, но оно кончилось. Мое — разбилось. Теперь я или должна разделить с тобой постель, или уйти. Прошу, мне плохо, дай встать.

Он освободил постель, я, шатаясь, встала и пошла к двери. На лестнице долго отсиживалась, приходя в себя. Потом тихо постучала в дверь. Анарэль вполголоса сказал: «Открыто». Вошла, опустив глаза:

— Извини, я возьму одеяло. Холодно, — подняла глаза на него. Анарэль приподнялся на локте (при этом одеяло сползло с груди и обнажило голое тело до пояса) и внимательно посмотрел на меня. Его золотистые волосы рассыпались по плечам и спине и сверкали золотыми нитями при свете пульсара. Я сглотнула. Быстро прошла в угол за одеялом, схватив его, бегом выбежала из комнаты. Пульсар погас. В коридоре я замоталась в одеяло и спряталась возле окна. Боль не тревожила меня, желание отступило, а усталость взяла свое — я уснула.

Пьяный голос и прикосновение прогнали сон:

— Какая цыпа! Смотри, Михур, кто-то выгнал такое сокровище! — открыв глаза, оцепенела, орки, причем два, и пьяные. Нет, орки в этом мире не звери, вполне нормальные личности. Только у этих огромных мужиков с клыками на женщин одни виды, сами понимаете какие. Мля, попала, без оружия. Я медленно поднялась, кутаясь в одеяло, сказала, слегка заплетающимся от страха языком:

— Ребята, не обессудьте, с парнем поругалась, выскочила из комнаты, да так и уснула тут. Я это… пойду, пожалуй. — Орки заржали и кивнули «иди-иди, мол». Я задом стала продвигаться к двери комнаты принца и почти достигла ее, когда на мою талию упала рука орка:

— Ну, надо же какая наивная. С кем мне прикажешь ночь коротать, цыпа? Рош, себе ищи бабу, у меня есть.

— Нечестно, Михур, я первый ее заметил.

— Я — вождь, эта баба — мне. Мне нравятся рыжие, они страстные в постели, говорят. — Еще старалась держать себя в руках и миролюбиво сказала:

— Лапу убери. Я ведьма! Прокляну, мало не покажется. — Они опять заржали, как лошади. Скинула руку орка. Вздохнула. — Чтоб вам с отхожего три дня не вылазить. — Тот, которого звали Рош, растерянно огляделся по сторонам и, схватив за шнур штаны, опрометью бросился в туалет, по дороге ругая меня трехэтажным матом. Второй ржал, не переставая, хлопая ладонью себя по бедру. Недоуменно уставилась на него, а этот почему не помчался? Он понял мой взгляд и сказал:

— А на меня не действуют ведьмины проклятия, хорошая защита есть, — и, задрав рубашку, показал непонятное тату. Потом плотоядно облизнулся и обнял, прижимая к телу. Я оттолкнула его руку, вывернулась. Он расхохотался и схватил второй рукой, укусила и рванула в сторону от него. Орк заматерился, схватил меня за волосы, вывернув руку, захватил извивающееся тело, перекинул через плечо, понес в свою комнату. Я завизжала, потом стала звать принца. Лицо орка искривилось, но он и не собирался меня отпускать. Огромными шагами вошел в комнату, положил меня на постель и, придерживая одной рукой, чтобы не удрала, сдирал с меня одежду. У меня началась истерика. Еще не хватало орчонка родить. Я кричала, плакала и била его по телу. Когда он стал стаскивать с себя штаны, изо всех сил завизжала. Дверь от резкого удара распахнулась, и в комнату с мечами влетел полуголый Анарэль.

— Отпусти мою женщину, орк.

— Маленький эльф, ты выгнал ее в коридор, значит, она свободная, я нашел ее, теперь она моя, — отвечал орк, натягивая штаны, — уходи.

— Отпусти ее, останешься жив.

Орк, громко рыкнув, схватив чоппу, кинулся на принца. Бой получился яростный, но короткий. Оба с множеством мелких порезов, были остановлены стражниками. Я, измученная, объясняла начальнику стражи, что произошло.

Нас вернули по комнатам. Я стала обрабатывать раны принца. Он молчал. Закончив обрабатывать, я отошла к окну и закрыла лицо. Скоро утро. Большей дурой себя никогда не чувствовала. Первый раз в этой новой жизни не смогла защитить себя. Так испугалась, что стала глупой курицей. По лицу потекли слезы. Кончился мой запас сил, душа разорвана, сердце проклято. Анарэль подошел неслышно, погладил плечо, но во мне будто что-то онемело, я стояла, как камень. Он развернул меня к себе, убрал руки и вдруг жадно припал к губам. М-да, это называется из огня да в полымя. Яростный поцелуй, сминающий губы, ласкающий язык (вот кто целовал меня во сне!). Его руки стали гладить мое тело. Я чувствовала его нарастающее возбуждение, оттолкнула его, тяжело дыша:

— Нет, Анарэль, лучше не надо. Быть знакомыми, выполняющими одну работу проще.

Возбужденно дыша, вновь обнимая меня, он сказал:

— Только Светлые Силы знают, что лучше, но не мы, — мое возражение утонуло в его поцелуе. От него рук, запаха обнаженной нежной кожи поплыла голова. Желание накрыло так, что я в нем чуть не утопилась, еле успела вытащить сознание, дрейфующее на последнем издыхании. Начала отбрыкиваться, пытаясь выбраться из стального кольца эльфийских рук. Черта с два. Я стала призывать в принце остатки совести, но у мужчины спермотоксикоз, потому поражение приняла стойко. За последние два часа я хорошо усвоила, что слишком затянула с выбором. Из двух зол … К черту, я хочу его, давно, и уж лучше эльфенок, чем орчонок, раз до нормального мужика так и не добралась. Все.

Ночь кончилась, а мы не поспали. В смысле, прикорнули на часик. Когда я открыла глаза, Анарэль был одет. Мы быстро позавтракали, стремясь покинуть гостиницу быстрее. Перед выходом он привлек меня к себе и заговорил:

— Я не могу тебе что-то обещать. Не в моих правилах обещать и не выполнять. О моей нареченной ты знаешь (Я утвердительно качнула головой), чтобы идти против решения отца, мне нужны веские причины, а не мое «хочу». Но то, что я в силах сделать, я сделаю для тебя.

Он отпустил меня и отошел к окну. У меня навернусь на глазах слезы, шустро побежали по щекам. Сглотнула и тихонько оттерла слезы с щек. Нельзя. Я ведьма.

— Я ничего не прошу, — тихо, но твердо ответила ему, — все, что мог, ты уже дал. Большего просить — безумие.

Он не знает, что сегодня ночью мы зачали дитя. А если я вернусь в свой мир, то вовсе ничего не узнает.

— Менеланна будет нас ждать и соберет нужные новости, я вчера ей отправил письмо, — сообщил Анарэль. Так вот чем он занимался вечером, пока я спала, а потом тренькала на гитаре.

— Оперативно, — похвалила я, — сколько еще ехать?

— До обеда должны быть на месте, если поторопимся, — поворачиваясь ко мне, сказал принц. Он экипировался оружием. Я соскочила, махом сложила вещи:

— Я готова. Выезжаем?

Анарэль удовлетворенно кивнул, захватил два баула потяжелей и вышел. Закинув оружие, взяла мешок и бурдюк со свежей водой (когда только принц успел налить?!), покинула комнату, а потом и гостиницу. Анарэль уже был в седле. Я быстро приторочила груз и взлетела на Велму. Мы тронулись в путь по пыльной дороге. Это было не так важно. Важным было то, что дорога была безопасной, постоянно контролировалась стражниками, и то, что мы приближались к цели поездки.

Ехали быстро, не останавливаясь, не отвлекаясь. Надо было быстрее добраться до Бэлроу. Поэтому разговор не клеился. Каждый ехал погруженный в свое. Я думала о прошедшей ночи, незаметно рассматривала его. После этой ночи я признала свои чувства к Анарэлю, хотя открыто выражать не могла. Любовь — это страшное слово для таких, как я (кто любит безответно). Она накатила и уходить не собиралась. Я честно могу сказать своему ребенку, что полюбила его отца, безумно полюбила. Но честь его рода и долг перед народом превыше его личных отношений. Бред, он не любил, для него это только ночь утех, поэтому и легко отказался — пробрались здравые мысли. Наплевать, я его люблю. Сердито отринула все, не сейчас. Рывком догнала принца и вывела его из задумчивости:

— Анарэль, на кого сможем рассчитывать в Бэлроу? Кто нам поможет, кроме Менеланны?

— Найдется, — ответил принц. — Золото все двери откроет.

— Кто следит за графом и его передвижениями?

— Мой друг.

— Нам надо будет встретиться с ним, как только приедем. Сможешь организовать встречу?

- Да.

— У меня к тебе просьба. Ты и сам, наверное, понимаешь, что никто не должен знать о твоем прибытии. Так проще будет работать мне и тебе доставить артефакт домой.

— Поговорим дома у Менеланны, — холодно ответил Анарэль, и поехал быстрее. Я покорно сжала бока Велмы, и та ускорилась. Мы неслись почти в галопе, обгоняя повозки, кареты, всадников. Часа через три показались ворота в город. Лавируя, быстро проехали к стражникам, минуя повозки, которые осматривали дополнительные воины.

— Вы к кому? — спросил нас начальник стражи.

— Проездом, отдохнуть, купить товары на ярмарке. Задержимся дня на три, — ответила я, а Анарэль протянул монетки за въезд. — Сдачи оставьте себе, выпьете на досуге, — сказав это, он проехал сквозь ворота, я последовала за ним. Судя по довольной роже стражника, «чаевые» хорошие.

Не задерживаясь нигде более, мы поехали из бедных кварталов в богатые. Описать их можно тремя слова — вонь, грязь, нищета. С каждым метром вверх изменялся и уровень социального статуса городских жителей — дома чище, канализации, мостовые, чистые прохожие. А дальше небольшие и большие особняки, широкие каменные мостовые, арки, фонтаны, небольшие парки, перемежались с ювелирными бутиками, магазинами-ателье, ресторанами, небольшими театрами. Словом, шик и блеск.

Ехали относительно недолго по богатой половине города и остановились у небольшого, но очень уютного и симпатичного особняка. Почему-то по его виду было можно сразу определить, что принадлежит он женщине. Мы спешились у каменной арки, вход в которую закрывали высокие стрельчатые, с витыми узорами двустворчатые двери. Анарэль дернул несколько раз колокольчик. Дверь особняка немедленно распахнулась, и из нее вышел привратник, скорее всего еще и выполняющий работу лакея. Он подошел к двери, молча распахнул ее, приглашая войти, и подхватил лошадей под уздцы. Мы прошли не задерживаясь. В гостиной сидела Менеланна. Она неотрывно смотрела на дверь и кинулась ко мне с радостными воплями, едва я вошла, сжав так, что я еле дышала.

— Ани, дорогая, как же я скучала! Неужели я все-таки встретила тебя, — затем учтиво поклонилась принцу, как будто ничего предыдущего не было, — Приветствую Вас, Ваше Высочество! Вы оказали мне огромную честь, остановившись в моем доме. Располагайтесь, Вас проводят в Ваши покои.

Затем она повернулась ко мне и сказала:

— Дорогая, ты идешь в комнату, но не более чем на час, у нас есть о чем поговорить. — Но ее прервал принц:

— Дамы, я все понимаю, давно не виделись, соскучились и прочее, однако дело, — он повернулся к Менеланне, — кузина, ни к чему нам расшаркивания, оставим официальность на потом. Как и предложено, встретимся через час за обедом. — Он поклонился и отправился вслед за слугой.

Я извиняюще улыбнулась:

— Прости, но принц дело говорит. Обсудим план наступления, а потом запремся где-нибудь и всласть наболтаемся. — Менеланна неохотно кивнула и махнула слуге, за которым я и пошла.

Дом большой и богатый, хотя прислуги мало. Я это поняла, пока шла в свою комнату. Менеланна выделила мне комнату недалеко от покоев принца. Я слышала его голос, когда проходила мимо. Моя же комната была уютной, достаточно большой и светлой. Стеклянная дверь на открытый балкон, отличная ванна, большая кровать с множеством подушек и одеял и зеркало во весь рост за шторкой в гардеробной. Словом все, как я люблю.

Кинув вещи, прямым ходом отправилась в ванную отмокать. Лежала минут десять, когда мое уединение нарушила служанка. Она представилась Занной, горничной Менеланны. Она помогла мне вымыть голову, оттерла меня от дорожной пыли, намазала всеми возможными и невозможными кремами и мазями. Короче, выволокла меня из ванной розовенькой, как поросеночек. Потом продолжила колдовать в гардеробной у зеркала. Вышла я из ее рук красоткой, хоть на подиум. Занна помогла надеть мне синее платье, которое прихватила у эльфов, и проводила в обеденную залу, где ждала Менеланна, а я торжественно передала для хозяйки вино, которое везла из Дубового Леса.

В залу вошел и принц. У него было хорошее настроение. Хозяйка приказала подавать. За едой лилась легкая беседа ни о чем. Когда перешли на десерт, я не выдержала:

— Давайте перейдем к обсуждению того, для чего мы сюда ехали, — повернулась к подруге и попросила, — Менеланна, поделись, наконец, своими новостями.

Оба эльфа улыбнулись моей горячности и желанию приступить к работе, и Лана ответила:

- Если вы закончили обедать, давайте перейдем в библиотеку.

Все сразу же перешли в библиотеку, слуга принес туда вазу с фруктами, вино и мой любимый ягодный сок.

— Ну, — не удерживаясь от любопытства, спросила я, — Лана, что нам известно?

— Во-первых, артефакт находится в доме графа, никуда не перемещался за это время, это точно. Во-вторых, граф завтра устраивает праздник-маскарад, но меня и представителей королевской семьи не пригласил. В-третьих, он в активном поиске постоянной спутницы жизни для обзаведения потомством.

— Жены, что ли? — перебила я.

— Нет, он хочет оставаться свободным, но та, которая родит ему ребенка, будет постоянно жить с ним, на его содержании, а ребенок будет признан законным, — ответила Лана. Потом повернувшись, сказала, — разве ты не знаешь, что эльф может жениться только по любви, взаимной сильной любви, найдя свою половинку? (я отрицательно мотнула головой) Эльф за жизнь может пройти два брачных обряда: первый — расторжимый (его часто используют в политических целях). Это когда сходятся не по любви. Но он перечит свободе выбора эльфа. Хотя многие так проживают всю жизнь. Расторгнуть такой брак сложно, если есть дети. А есть истинный брак, когда эльф женится на истинной возлюбленной, сужденной ему судьбой. Такой брак не расторжим. Если эльф в первом неистинном браке, встретил истинную возлюбленную и готов с ней пройти обряд, то первый брак расторгается, но мужчина должен доказать, что брак, который заключает истинный. Там так много мороки, что мужчины предпочитают иметь любовниц и признавать их детей.

— Мда, как у вас сложно, — задумчиво сказала я, — у нас проще, женился, не ужились, развелся, и так до бесконечности, жизнь человека не такая длинная, как у эльфа. Хотя наши мужчины тоже предпочитают любовниц и их детей.

— А где это у вас? — вкрадчиво поинтересовался Анарэль.

— Там, откуда я родом, — ответила я, — не начинай, Анарэль. Извини, Лана, продолжай, что еще известно?

— Так все, давайте вырабатывать план, — завершила Менеланна.

— Можно предложить? — спросила я, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила. — Нам, то есть мне и тебе, Лана, нужно достать пригласительные на бал, который организует граф. Анарэля лучше не «светить», ему надо будет уезжать с артефактом, и при исчезновении артефакта все будут думать на королевскую семью, — я подняла руку, предупреждая возражения, — Лана живет тут давно и все знают, что связи с родней у нее практически нет, а про принца никто не будет знать. Что касается меня, то все знают, что княжна, — я ей поклонилась и сделала извиняющий жест, — довольно странная особа и имеет в подругах плебейку (Лана сделала возмущенное лицо). Не надо, Лана, это факт — о моем плебействе. Так что лишних вопросов не должно возникнуть.

— Ты собираешься отстранить меня от дела? — помрачнев, спросил принц.

— Ни в коем случае, ты наш козырь, — подольстила я Анарэлю, — во-первых, только ты знаешь связного в доме графа. Тебе с ним и держать связь. Во-вторых, не исключаю того, что тебе тоже надо будет присутствовать на празднике инкогнито. В-третьих, как только артефакт будет у меня в руках, я передам его тебе, ты должен будешь срочно перепрятать его, пока не утихнет шумиха, или уехать, а значит, ты находишься в гуще событий. Ну и, конечно, твои бесценные мужские советы.

— Какие советы ты имеешь в виду? — спросила Менеланна.

— Чтобы получить приглашение на меня, надо познакомиться с графом и сделать это так, чтобы он не заподозрил подставу и чтобы он захотел пригласить меня. А что для этого нужно, принц?

— Соблазнить графа, — ответил Анарэль. — Как ты это собираешься сделать?

- Просто. Нужно устроить «неожиданную» встречу, причем сегодня же. Времени впритык.

— Как? — оба чуть ли не заорали.

— Фу, ну чего шум-то устраивать? — поморщилась я. — Анарэль, — обратилась я к принцу, — ты вроде говорил, что граф падок на красивых женщин? (он кивнул) Ты бы повелся на красивую, откровенно одетую, свободную женщину, которую можно затащить в постель и после никаких последствий? (опять кивок) Вот и все.

— Что все? — опять хором. Прям хоровое пение.

— Я соблазняю своим видом графа в доме подруги. Он, чтобы довести все до логической точки, приглашает к себе на праздник нас обеих (одна не пойду, якобы стесняюсь), я забираю с помощью вас артефакт, точнее подменяю подделкой, оставив графа с носом, валю из города.

— А какой предлог? — поинтересовалась Лана.

— А придумай сама. А пока мы охмуряем графа, Анарэль идет на встречу с нашим связным, делает поддельный Жезл и узнает, где лежит артефакт: в столовой, спальне или еще где, чтобы быстро сориентироваться. Пусть добудет и передаст планы дома. Зафиксируй нас с Ланой на кристалл и покажи наши изображения связному, чтобы нас знал в лицо и помог, когда будет нужно. Это еще обговорим. Так что принц на встречу, а мы подумаем о предлоге, который граф не отклонит.

Принц откланялся и ушел, а мы с Ланой стали думать, как заманить графа к ней. Менеланна задумалась, потом вдруг расцвела:

— Я вспомнила, он как-то давненько говорил, что ему нужна одна редкая книга, даже просил ее у меня.

— Отлично, теперь повод послать к нему с запиской слугу есть. Обставим так, сам придет за книгой. Теперь мой наряд и макияж. Пошли подбирать, срочно.

Анарэль шел в назначенное для встречи место. На душе было как-то тоскливо. С одной стороны — они добрались и сразу начали работать, но с другой — его почему-то коробило то, что Иларианэль будет соблазнять графа. Он не понимал почему, как только подумает, что руки графа будут касаться ее обнаженной кожи или он будет целовать ее, ему сводило скулы и подымалось бешенство. Это что-то неправильное, и надо успокоиться. Сейчас каждый должен сделать свою работу, чтобы Жезл вернулся в Лес. Но убеждение действовало слабо, только огромное усилие воли подавило желание отговорить Иларианэль от соблазнения графа.

Мы тем временем плотно занимались составлением моего образа. Около часа провели в гардеробе у Менеланны, выискав мне наряд. Менеланна написала записку графу, попросив срочно приехать, в такой категоричной форме, что ответить отказом означало рассориться навсегда. Отослав слугу с наказом ждать ответ, мы приступили к исполнению второй части задуманного.

С помощью двух горничных меня облачили в платье, туфли на шпильке, принялись за макияж и прическу. Едва успели закончить и спуститься вниз, как явился слуга, который сообщил, что граф будет через пятнадцать минут. Дополнительно мы обговорили еще и то, о чем пойдет разговор с графом, где выгоднее стоять, с какой стороны выходить. Она кивком показала мне на открытую дверь террасы.

Я вышла и услышала звонок у парадной, а чуть позже — голоса. Я прильнула к просвету и стала украдкой рассматривать гостя. Он был очень высоким смугловатым брюнетом с длинной до пояса косой, красивыми чертами лица, темными глазами, чувственными, хорошо очерченными губами, с эльфийским телосложением. Внимательно вслушиваясь в доносившийся разговор, уловила словесный знак и пошла к входу в залу.

— Дорогая, у тебя великолепный сад, — появилась я.

Лучи закатного солнца выгодно осветили меня. Я двигалась плавно и изящно, что позволяло рассмотреть графу мою фигуру, которую эффектно подчеркнуло сексуальное платье. Оно состояло из двух частей. Нижнее платье — нежнейший черный шелк, обтягивавший полную грудь высоким лифом с глубоким декольте и половину бедра плотно, как перчатка, спадавший ниже свободными волнами, удлиненными сзади подобно шлейфу. Твердый лиф держался исключительно засчет груди и золотой шнуровки, которая охватывала сетью обнаженную спину вплоть до впадинки у ягодиц. А верхнее было золотистой прозрачнейшей тонкой кружевной накидкой, одевающееся только широкими манжетами и держащееся на плечах (а можно и вовсе скинуть). Накидка лежала красивой паутинкой на фигуре и больше открывала, чем скрывала. Волосы мои уложенные в высокую сложную косу набок открывали весь обзор. Нежные аккуратные серьги с имитацией под бриллиант сверкали в моих ушах. Я продолжала идти прямо к хозяйке и гостю, который замер, осматривая меня, с признаками явной заинтересованности.

— О, извини, я не знала, что у тебя гости, — я ослепительно улыбнулась и повернулась к графу, — прошу прошение за вторжение и прерванный разговор. Я немедленно удаляюсь.

— О, прошу Вас, не уходите, Вы нисколько не мешаете, можно сказать наоборот, привнесли в разговор живой интерес, — откликнулся ошеломленный граф и, склоняясь в поклоне, проговорил, — так жажду с Вами познакомиться, прекраснейшая, что попирая все обычаи, спешу представиться сам — граф Морнэмир Бранд.

— Иларианэль Вирнос, — представилась я и подала ему руку, в которую он впился губами.

— Такой великолепнейший цветок, — выдохнул граф, едва оторвясь губами от моей руки, но не отпуская ее, — кто-то весьма угодил богам, раз они наградили счастливца Вами.

— Право же, Ваше Сиятельство, Вы мне льстите. К сожалению, боги не дали мне того счастливца, о котором вы говорите, — скромно заметила я, украдкой подмигивая подруге.

— О боги, — граф расцвел, как майская роза, — я несказанно счастлив, что могу ухаживать за Вами. Я просто сражен, — он вновь припал к моей руке. Я стала опасаться, что он так заслюнявит мою руку, что ее придется отмывать с мылом.

— Ваше Сиятельство, Вы так добры к простой девушке, я смущена Вашим вниманием, — а про себя добавила, мы это внимание доведем до стояния.

— Прошу Вас, просто по имени, для Вас — Морнэмир.

— О, для меня будет честью, если Вы будете обращаться ко мне по имени.

— Иларианэль, Вы исполнили мою заветную мечту.

Менеланна, отвернувшись, сделав вид, что рассматривает книгу, беззвучно тряслась от смеха. Я аккуратно вытащила руку и прощебетала:

— Так о чем вы говорили, пока я не вторглась в разговор?

— Я показывала графу книгу, которую он давно хотел прочесть, а я на днях нашла ее в своей библиотеке, — отозвалась задавленным голосом Менеланна (бедная, как не лопнула?!), делая мне незаметный знак повернуться и подойти.

— Ах, это должно быть очень интересная книга, если Вы решили ее прочесть. Разрешите взглянуть? — сказала я, поворачиваясь к графу спиной.

Выражение лица Морнэмира я, конечно, не видела, но лицо подруги выражало притворную озабоченность, скрывавшую рвавшийся смех. Я услышала позади судорожный глубокий вздох и последовавший за ним такой же судорожный глоток. Слегка повернула голову, чтобы увидеть графа. Он находился в ступоре и не сводил глаз с моей спины. Повела плечом, и накидка красивой драпировкой съехала на бедра, окончательно обнажив спину. Мужчина тяжело дышал, это было слышно даже мне.

— Морнэмир, с Вами все в порядке? Вам плохо? — едва подавляя смех, спросила Менеланна. — Вы так побледнели, будто приведение увидели.

Отрываясь от видения моей спины и нижней части, граф ответил:

— О, пустяки, все в полном порядке. Я просто задумался. — Он подошел сзади меня так, что Менеланна не видела, зато я почувствовала осторожное касание его горячей руки к спине. — Княжна, Вы угостите нас вином за знакомство?

Подруга усмехнулась, вышла сделать распоряжение. Граф осмелел: его рука легла между лопаток и медленно заскользила вниз. Он, склонив голову, жарко дыхнул в ухо и шею, проговорил:

— Иларианэль, Вы сводите меня с ума! Дорогая, я влюблен в Вас и предупреждаю, что буду настойчиво Вас добиваться. Клянусь, что выполню все Ваши капризы, — затем его вторая рука скользнула мне на талию, крепко обхватила и прижала к своему телу, показывая свои твердые намерения в выполнении «капризов». Я была «оплетена» графом и практически обездвижена.

— Вы такой напористый, — ответила я, пытаясь выдраться из его рук, — Ваша смелость, прямо сказать, пугает, а Ваше заявление о намерениях, бросает в дрожь. Достаточно пока и дружеских отношений. Морнэмир!

Но Морнэмир уже вошел в раж, его губы коснулись моего плеча, потом прошлись по шее и коснулись уха. Я услышала его едва уловимый стон. Он сжал мои бедра и с силой притиснул к себе, шепча:

— Я с ума схожу, как Вы называете мое имя. Скажите мне «да», и весь Бэлроу будет у Ваших ног, Иларианэль, я клянусь Вам! — Я молча трепыхалась в его объятиях, больше возбуждая его, чем освобождаясь. Он неистово поцеловал мое плечо. Меня выручила подруга. Она специально громко сказала с порога:

— Какое вино предпочитаете, граф?

— Белое, княжна, — с огромнейшим сожалением выпуская меня из своих объятий, отойдя от меня, сказал он. — А какое предпочитаете Вы, Иларианэль?

— Никакое, я пью исключительно соки и нектары. Хмель мешает голове, — ответила я и, пользуясь возможностью, сбежала от него подальше.

— Я буду иметь это в виду, дорогая, и специально для Вас закажу сок и нектар, — он вновь подошел близко. Манеланна взяла себе бокал с вином, другой протянула ему, а мне с красным соком. — За приятнейшее знакомство с прекраснейшей Иларианэль, — провозгласил он тост, касаясь моего бокала, — надеюсь, на продолжительное знакомство. — Тут он усмехнулся, обращаясь к Менеланне, — Ваша подруга оказала на меня неизгладимое впечатление (угу, подумала я, гульфик только бы не порвался от неизгладимого впечатления, от видения которого у Ланки глаза, как колеса), я жажду видеть вас у меня сегодня на ужине.

— Увы, — я притворно вздохнула, — сегодня никак не смогу, дорогой Морнэмир, не обессудьте. Я только с дороги, еще не отдыхала.

— Хорошо, — со скрытым недовольством ответил Морнэмир, — я не принимаю никаких отказов и жду вас на завтрак. Разрешите, дамы, откланяться, — он тактично склонился над рукой Менеланны, а затем сжал мою руку, повернув ладонью вверх, коснулся горячими губами и провел кончиком языка, едва слышно сказав:

— Я еще не знаю вкуса Ваших губ и тела, Иларианэль, но очень хочу попробовать, — а вслух добавил, — до завтра и никакие отказы не принимаются, дорогая. — Затем он вышел, а через некоторое время хлопнула закрывающаяся дверь, и цокот копыт возвестил об отъезде графа.

Я выдохнула с облегчением, а Ланка рассмеялась:

— Я думала, он тебя прямо здесь будет любить.

— Сексуально озабоченный, — я содрогнулась. Задумчиво добавила, — сомневаюсь, что он повелся на легенду о случайном знакомстве, но доступ в его дом нам обеспечен. А мне это больше всего надо. Но мне необходимо избежать горизонтального положения, в которое он жаждет меня перевести, и завтра, точно, захочет это воплотить.

— Вот, — вздохнула подруга, — кому-то везет, а она отказывается, а мне… — Я положила руку на плечо Ланке. — Многие женщины, побывавшие в постели у Морнэмира жаждут попасть туда снова, а почему ты отказываешься? Ты же не связана обязательствами. — Я вздохнула, пытаясь правильно оформить мысль:

— Лана, я не хочу делить постель с мужчиной, которого не люблю и который не любит меня. Граф может быть замечательным любовником, но я лишь его очередная игрушка, призванная удовлетворить его похоть. А я хочу, как не банально, большой и чистой любви, — потом догадка стукнула меня по голове. — Постой, постой! Ты у нас, часом, не влюблена в графа? Давай-ка, подруга, высказывайся.

Менеланна покраснела. Сказать, что я была в шоке, это не сказать ни о чем. Это что надо было сделать, чтобы Ланка покраснела? Но это факт, и он гласил, что моя Менеланна втрескалась в графа и жаждет с ним покувыркаться, а мне постель графа ни к чему. Мой мозг лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию:

— Лана, ты почему не сказала о своих чувствах к графу? Все, что мы с тобой разыграли, можно было проделать с тобой. — Она глухо проговорила:

— Нельзя. Во-первых, граф на меня не обращает внимания, что я только не делала, даже любовное зелье подливала. Ты же знаешь, что нелегко отказываюсь от задуманного, но тут пришлось отступить даже мне. Во-вторых, речь идет о благополучии рода. Да, я ушла из Дубового Леса, я — плохая княжна, но я не перестала ей быть, и ответственность с меня никто не снимал. Родичи обратились ко мне за помощью, а значит, сейчас нет места личному, все должно быть подчиненно делу, благополучному возвращению артефакта. Ты не поверишь мне, но я люблю свой народ, хоть и бежала от него. — Она замолчала. Я обняла ее еще крепче и сказала:

— Веришь, что чудеса бывают? (она утвердительно качнула головой) Веришь, что я сотворю чудо, если ты будешь достаточно смелой и пойдешь до конца со мной? (опять кивок) Тогда готовься к приключениям на свою пятую точку, граф скоро будет ублажать одну женщину — только тебя. Мне надо подумать и составить план. Я хочу побыть одна. — С этими словами я чмокнула ее в щеку и потопала к себе. В комнате я немного лежала, потом сидела, шагала, выходила на балкон и все думала, думала, думала. В итоге, к ужину, о котором сообщила Занна, решила, что никак мне не обойтись без помощи принца. Завернувшись в меховый палантин Ланы, я пошла в покои принца. Принц уже вернулся и на мой тихий стук открыл сам.

— Прости за беспокойство, ужин подают, а после ужина, если можешь, удели мне время. Речь пойдет о Менеланне.

— Хорошо, — сказал он, осматривая меня, но плотный и длинный палантин полностью скрывал всю наготу, — сообщишь, как прошла встреча с графом? — спросил принц, когда мы спускались к ужину.

— Доставлю это удовольствие Менеланне, она уж повеселилась на славу, чего не скажешь обо мне, — ответила я, входя в обеденную залу. — А вот и она. — Мы уселись за стол, а я сразу, чтобы не перебивать аппетит, заявила:

— Давайте отложим разговор на приватную обстановку после ужина, с бутылочкой вина из Дубового Леса, даже я с вами за компанию бокал выпью, чтобы снять стресс.

Мое предложение было принято с удовольствием, так как новости были серьезные. Лана приказала подавать. Ммм, эльфийские блюда отличались безупречностью. В этом доме княжна держала в прислуге только людей, но готовку доверяла исключительно повару-эльфу. Сами можете себе представить, что ужин был на славу. Не только наелись, но и объелись. Я лично поблагодарила этого кулинарного волшебника, сообщив ему, что даже боги не едят подобной пищи и что любая женщина сочтет за счастье, если он обратит на нее внимание, чем вызвала у молодого эльфа огромное смущение и улыбки у моих друзей.

Затем мы плавно переместились во всю ту же библиотеку, где горел камин, куда подали вино и фрукты. Удобно развалясь с бокалами, мы стали делиться новостями. Я попросила Анарэля первым сообщить то, что узнал от связного. И вот, что он рассказал:

— Друг сообщил, что граф держит артефакт в спальне, где имеется укромное место, защищенное магией. Потом он передал и слухи, что у графа проблемы с зачатием, и обнаружил он это несколько лет назад, когда решил-таки обзавестись наследником. Он устраивает бал, чтобы найти мать для своего будущего наследника. Кстати, я показал ваши изображения нашему другу, во время пребывания в доме графа, он сам проявит себя. Теперь понятно, зачем граф украл артефакт. Кстати, нашел мастера, который к завтрашнему дня сделает по эскизу Жезл.

— Хорошо, хоть с подделкой быстро управились, иначе пришлось бы искать другие возможности стащить артефакт. Значит, вытаскивает он настоящий Жезл только тогда, когда занимается любовью с женщиной, а после убирает, — задумчиво произнесла я. План у меня стал потихонечку вырисовываться, но посвящать в него собиралась каждого из них отдельно, чтобы проинструктировать каждого.

— Что ты предлагаешь? — обратилась ко мне Лана.

— Пока думаю, — уклончиво ответила я, — может, вы что-нибудь предложите?

— Расскажите, как прошла встреча с графом, а потом уже подумаем, — предложил Анарэль.

И Лана начала рассказывать. Я никогда так не хохотала, до колик и всхлипов. Она, оказывается, наблюдала за нами, и теперь сообщала эти наблюдения так цветасто, что не смеяться было невозможно, хотя мне в тот момент было не до смеха. Она рассказала обо всех ужимках графа, как она стала грудью на мою защиту и героически отбила меня от похотливого самца и прочее. Принц смеялся вместе со мной, но местами натянуто, а местами вовсе мрачнел, сжимая кулаки. Потом просто слушал с приклеенной улыбкой, выпивая вино бокал за бокалом. Когда Лана закончила рассказ тем, что нас завтра пригласили на завтрак, я предложила окончить беседу и собраться завтра за обсуждением плана действий, после того, как мы вернемся от графа. Вставшему с кресла Анарэлю, я подмигнула и сказала одними губами, что подойду к нему для разговора позже. Он кивнул и вышел. Оставшись с Менеланной наедине, я в упор сказала:

— Так, милая моя, завтра мандражировать и завоевывать внимание графа твоя очередь.

— Почему? — удивилась она.

— А потому, что если я буду крутиться, а ты будешь в сторонке стоять, то когда ты окажешься в постели графа, будет немного странно, не считаешь?

— Я с графом? — еще более изумилась она.

— Во-первых, занимаясь с графом упражнениями, я не могу ни забрать артефакт, ни поменять; во-вторых, граф, конечно, симпатичный мужчина и все такое, но сердце мое несвободно и он нравиться тебе; в-третьих, кто обратит внимание на то, что одна подруга выиграла спор на внимание графа, а другая из-за проигрыша в расстроенных чувствах уехала? Логично? (она согласилась) Так что пошли выбирать наряд, подруга, чтобы сразить наповал нашу жертву.

Мы отправились опять в гардеробную Ланы и час копались в поисках нужной вещи, в итоге подобрали вещи, ничуть не хуже моего наряда, который я попросила оставить до утра. Затем пожелала спокойной ночи и прямиком отправилась к покоям принца.

На мой тихий стук, Анарэль ответил: «Входи». Он сидел в полумраке, горела одна свеча. Его усталый вид вызвал во мне прилив жалости. Ему тяжелее, чем мне, он несет за всю операцию ответственность. Я сразу приступила к делу, пройдя к открытому окну:

— Не стану задерживать, вижу, устал. Проблема в Лане, она влюблена в графа, — принц удивленно поднял бровь. — Чего удивляешься? Она же женщина. В общем, я включаю ее в операцию, для устройства ее личной жизни, — он открыл рот возразить, я сразу прервала его. — Знаю, что дело — это первое, но поверь, если завтра моя версия не пройдет, то с радостью буду ждать ваших. — Потом помолчала и продолжила:

— Не исключаю вариант того, что с графом нужно будет разделить постель, — лицо принца окаменело. — Мне это сделать возможно, но трудно будет переступить через себя, — я посмотрела на него и, опустив глаза, тихо сказала, — Ты первый и единственный мужчина, с которым я имела связь после заклятья. Это все, что я хотела сказать. Спокойной ночи. — За всю мою тираду он не проронил ни слова, только смотрел и слушал.

Я развернулась и стремительно направилась к двери. Сейчас желала только одно, чтобы он остановил меня. И принц это сделал, словно прочитав мои мысли, оказался проворнее — вместо двери уткнулась в его грудь. Его руки опустились на мои плечи. Я подняла лицо и утонула в синеве его глаз. Он склонился надо мной и поцеловал. Мой мозг стал отключаться, включились инстинкты женщины. Я обняла принца за шею, безмолвно требуя продлить поцелуй и продолжить. Но он отстранился и спросил: «Ты была в этом перед графом?»

— Да, но без палантина, в накидке. — Он протянул руку и расстегнул брошь, палантин скатился с моих плеч к ногам. Анарэль зажег световой пульсар. С жадностью осмотрел меня. Я молчала. Он резко развернул меня спиной к себе и замер. Его рука проскользила по моей спине точно так же, как и недавно рука графа.

— Такая мягкая кожа, такие формы, у любого мужчины вызовут желание, — его руки скользили по всему телу. Он резко крутанул меня лицом к себе, — какая ты красивая, — низким мурлыкающим голосом говорил принц, вызывая дрожь во всем теле. — Когда держишь тебя в руках вот так, то забываешь обо всем и хочешь одного — обладать тобой, а любого, посягающего на тебя — убить.

Он ел глазами, он хотел так, что не надо было слов. Его руки, скользившие по телу, вдруг остановились. Левая рука резко прижала меня к его телу, а правая, прошлась по голове, сжала волосы на затылке и резко дернула их вниз, поднимая лицо к нему. Анарэль впился в губы, больно, жестко, почти до крови, сминая их, проникая в рот языком. У меня сперло дыхание. Но он отпускать не собирался, переходя с поцелуями на шею и ниже. Я задыхалась от желания и объятий. Анарэль что-то сказал, и шнуровка платья ослабла настолько, что одним движением он сбросил платье на пол. Подхватив на руки, он занес меня в спальню и положил на кровать. Еще какая-то фраза, и дверь с окнами захлопнул поток воздуха. Наклонившись надо мной, рывками он освободил меня от оставшегося белья. Синие глаза горели страстью и необузданным желанием. Несколько секунд и он обнаженный на мне. Дальше мы были потеряны для всех часа на два.

Отдышавшись, он встал и ушел в ванную. Я лежала и пыталась собрать в кучу разбросанные мысли. К моменту его возвращения, я могла мыслить. Он лег на спину, я повернулась на живот и потянулась к нему:

— Почему ты такой грустный? Я тебе не угодила? — протянула руку к его лицу, осторожно касаясь, вырисовывала брови, нос, губы.

— Дело не в тебе, во мне, мне сложно говорить об этом. — Я убрала руку.

— Я все понимаю и ничего не прошу. Как только выполним свою работу, разойдемся каждый своей дорогой. Я клянусь, что никаких претензий с моей стороны по поводу наших отношений не будет, — улыбнувшись, сказала. — Анарэль, ты моя сбывшаяся сказка. Я всегда буду помнить тебя, даже если нам никогда не суждено будет встретиться. Очень надеюсь, что твоя невеста будет ценить и любить тебя, — а мысленно добавила, также как и я. Я поднялась с постели и стала одеваться. Он смотрел, потом спросил:

— Ты уходишь? Почему?

— Светлый мой, — голос дрогнул, а принц изумленно уставился на меня, — ты очень устал. Тяжелая дорога, бессонная ночь, встречи целый день — тебе нужен отдых, а не женщина под боком. Кроме того, завтра встреча с графом, мне надо Лану подготовить, — уже одетая, я подошла к нему, села на кровать, взяла его руку и поцеловала. — Я всегда рада видеть тебя. Спокойной ночи.

Повернулась и вышла. Когда пришла в свою комнату, меня ждал сюрприз в виде заснувшей в кресле подруги. Я осторожно разбудила ее:

— Лан, ты чего делаешь в моей комнате?

Подруга, щурясь на свет (я зажгла магический фонарь), спросила с ехидцей:

— Так, где же мы ходим? Неужели повара соблазняла?

— Упасите Светлые Силы, нет, конечно! Я люблю его стряпню, а не его.

— Та-а-ак, значит, мой кузен? — тут она покачала утвердительно головой. — Можешь не отпираться, я видела, как он слушал мой рассказ о твоем соблазнении графа. — Я вздохнула, от этой пронырливой эльфийки ничего и никогда не утаишь. А она добавила. — Не отпирайся, давай, что у вас было? Вижу же, что было.

— Было, — покорно согласилась я, — последние две ночи. Больше не будет. У него невеста и он женится, как только все закончится. Его репутация дороже моей головы, надеюсь, что ты никому и ничего не скажешь.

— Нда, — задумчиво протянула она, — тяжелая ситуация. Тут еще у него политический брак намечается. А знаешь, Ани, можешь мне не верить, но принц в тебя влюблен.

— Не смеши меня, — оборвала я, — об этом даже думать нельзя, это бесполезные и даже опасные для меня мысли. У меня нет надежды. Давай прервем этот ненужный разговор. Ты зачем пришла?

— Так уже и разобралась, почему ты не хочешь с графом быть.

— Ладно, давай спать, уже поздно.

Мы расцеловались, и Менеланна отправилась в свою спальню. Я же осталась одна. Приняла душ и легла. Думать не хотелось. Хотелось одно, быть рядом с Анарэлем, заснуть в его объятиях. Я поблагодарила все Светлые Силы этого мира, обратилась к своему Богу и Богородице: Спасибо за ребенка. Спасите и Защитите меня с ребенком и Анарэля. Так и уснула.

Анарэль лежал, глядя в окно. На небе ясные звезды. На душе тяжело. Он повернулся, лицо задело рядом лежащую подушку, и тонкий аромат коснулся его обоняния, так пахнет ее тело, ее волосы. Он уткнулся в подушку, вдыхая ЕЕ запах. Как совладать с сердцем, которое требует ее, Иларианэль, и как объяснить разуму, что он никогда не сможет себе простить, если не выполнит приказ Владыки. Кто же он: принц, для которого важна политика и интересы народа, или мужчина, который первый раз по-настоящему полюбил и жаждет каждую минуту быть с любимой? Он повернулся и почувствовал, как в его руку что-то воткнулось. Анарэль сгреб и поднял посмотреть — это дешевая сережка Иларианэль, видно выпала из уха. Он сжал ее в руке. Закрыл глаза. Надо уснуть.

Утро пришло быстро. Меня подняла служанка, помогла привести в порядок волосы, макияж, а платье простое, милое, но закрытое. Я была похожа на миленькую девушку-простушку. Сразу ринулась к Ланке, где под моим руководством три служанки делали ее умопомрачительной дамой. Утреннее платье, но такое открытое и кокетливое, нежный макияж. Я потребовала, чтобы мы пользовались одной маркой туалетной воды. На ее недоуменное — зачем? — Ответила:

— Мужчина одну женщину от другой отличит по запаху. Нам нужно выровнять это, поняла? — Она мотнула головой. Я вздохнула. — Ладно, потом поймешь. — Затем мы собрались и спустились к подъезду, где нас ждала карета.

Морнэмир встретил нас входящих в сопровождении лакея в дом. Он любезно поцеловал нам руки. Провел к столу. Завтрак был накрыт на открытой террасе. Это было нечто невообразимое — огромное количество разнообразных и изысканных кондитерских изделий, фрукты, ягоды, какие-то воздушные виды каш. Глаза разбегались. С удовольствием приступила к еде, одним глазом посматривая на графа. Он был явно удивлен нашими нарядами, ведь я сегодня верх скромности, в отличие от Ланки. Она была томной красоткой. Теперь он ухаживал за нами двумя, и по его виду было понятно, что он не может выбрать за кем ухлестнуть. Плотно позавтракали, получили приглашение на праздник и быстренько свернулись.

Уже в карете я спросила подругу:

— Ну, а теперь ты мне веришь? — Она обняла меня и сказала:

— Как же мне тебя не хватало, Ани. Я тебе верю. — Осторожно щелкнув ее по острому уху, ответила:

— То-то же. На свадьбу не забудь пригласить, дорогая, и артефакт перемещения к нему приложи! — Она рассмеялась и обняла меня. В таком хорошем расположении духа приехали домой.

Теперь я делилась впечатлениями с Анарэлем, описывая терзания и мучения графа. Он вначале назвал нас малолетними садистками, поддерживая мужскую солидарность и сочувствуя графу, но после все-таки не вытерпел и рассмеялся, особенно когда я рассказала сцену, как мы прощались с графом. Каждая поцеловала его в губы, осторожно прижимаясь к нему и, как будто, ревностно друг друга отпихивая. Ланка ушла переодеваться, а Анарэль взял меня за руку, поцеловал и посмотрел мне в глаза. Мой эльф не зря был назван солнечным — сиял, как солнце: ласково, мягко, нежно смотрел на меня, и мне впервые подумалось, что, может, Менеланна права, и он ко мне не равнодушен. Очарование было прервано моей болтушкой-подружкой. С тихим вздохом Анарэль отпустил мою руку и меня из своих объятий. Мое персональное солнце спряталось за тучи.

Теперь мы тщательно разрабатывали план похищения Жезла. Выверяли и подгоняли каждую малость, чтобы ничего не было сверх. Даже план отступления в каждой ситуации продумали, кроме плана с интимной частью. Я глазами указала Ланке на принца, и она, было заикнувшаяся насчет этого, замолчала. Затем мы уговорились, куда вынесем артефакт и как поступим, если что-то пойдет не так. Мы-то предполагаем, а Бог располагает. Так у нас и получилось.

Закончив обсуждение, кинулись в гардеробную Ланки. Теперь надо нам обеим подобрать похожие наряды, похожие в снятии и надевании и откровенном виде, но не более. Мы отметали один наряд за другим, пока не напали на то, что надо. Пришлось служанкам потрудиться, чтобы исполнить из готового наряда то, что мне было надо. Сидели они долго, но и наряды потрясали откровенностью и красотой. Затем подобрали под каждый наряд подходящие драгоценности, обсудили прически. Я с серьезностью сказала подруге:

— Менеланна, поклянись мне, что, если даже Морнэмир выберет меня, ты пойдешь со мной. Иначе я просто стукну его чем-нибудь по голове, но делить с ним постель не буду. По-любому мы должны держаться вместе, милая. — Она прильнула ко мне, понятливо кивнула, погладила по щеке и ответила:

— Я тебя не оставлю, даже если мне придется для этого пожертвовать своей репутацией. — Я благодарно обняла ее. Знаю, что если сказала, то не оставит.

Немного посидев, мы принялись готовиться. Каждая ушла к себе. Я приняла ванну, служанка растерла меня, нанесла крем, опять растерла и смыла, потом еще раз. Когда я вышла из ванны, на тело нанесли нежный лосьон с мерцающими частицами (моя задумка). Теперь кожа как на ощупь, так и на вид была исключительно нежная, шелковая и притягательная. Затем маникюр и педикюр, прическа, которая легко трансформировалась в другую. Из нижнего белья на мне были лишь шелковые трусики и чулочки-паутинки. Темно-синее платье обтягивало тело до бедра, от которого расширялось вставками. Глубокое декольте (до пупка), разделялось на две половины, соединенные тонким прозрачным кружевом и практически ничего не скрывало. Под тканью четко прослеживались контуры груди. Сзади платье также было открыто-прикрыто. Плечи накрывал палантин из меха. На ногах туфельки на шпильке, но со средним каблуком. Примерно похожий наряд, но темно-зеленого цвета был у Ланки.

Анарэль встретил нас со словами:

— Ооо, бедный граф! Я ему совершенно не завидую. — Глазами попросила Ланку выйти. Она понимающе кивнула и сказала:

— Так, я на пару секундочек, а вы спускайтесь к карете. — Едва она вышла, я подошла к Анарэлю, прикоснулась пальцами к губам, к щеке:

— Все ради тебя, мой лорд. — Он перехватил пальцы и поцеловал. Потом осторожно коснулся губ, обнимая за талию. Его дыхание касалось моего лица, а принц, заглядывая в глаза, сказал:

— Мне тяжело отпускать тебя сейчас, особенно зная, что вы играете на такой тонкой грани. — Прильнула к его груди, положив голову на плечо:

— Я знаю, что делаю. Никогда не допущу лишнего, да и Ланка со мной. Она всегда выручит. — Тихо постучали и за дверью сказали:

— Госпожа Менеланна ждет вас в карете. — Со вздохом оторвавшись от любимого мужчины, пошла в карету. Анарэль шел сзади. На ступенях обернулась на него — взгляд плотоядный. Значит, добилась, чего хотела.

Замок графа встречал нас огнями, множеством карет, снующими лакеями, смехом, шорохом платьев, стуком бокалов с вином, прохладительными напитками. Анарэль переоделся в карете, потом накинул морок на себя. Теперь в нем никто не узнал бы гордого сына Леса, простой человеческий парень.

Мы с Менеланной отправились в свою комнату, которую выпросили еще утром. Там служанки поправили прически, туда же пришел помощник Анарэля. Тоже симпатичный человеческий парень, как понимаю, это тоже морок. В руке у меня небольшой клатч с бо-ольшим пространственным карманом (тоже морок, наложенный на мою сумку). Там лежит подделка, которую нужно поменять местами с артефактом. Анарэлю поменяли облик. Теперь он один из слуг графа. Договорились страховать друг друга. Но у меня дополнительная страховка, о которой никто из них не знает — перстень с секретом, который я приобрела по случаю в Белроу.

Мы прошли в зал. Пока прикрытые меховыми палантинами, скрывающими провокационные наряды, мило раскланивались с женщинами, девушками, мужчинами и юношами, Морнэмир целовал руку у очередной прибывшей дамы. Ланка толкнула меня и предупредительно прошептала:

— Идет, расстегивай палантин, — повернувшись ко мне лицом, прикрывая меня, помогла расстегнуть палантин мне и расстегнула себе. Теперь палантины лежали на наших локтях как накидки, открывая миру наши наряды. Граф обворожительно улыбнулся, подходя к нам (только что не облизнулся, как кот, завидя рыбу) и целуя руки:

— О, прекраснейшие, я сражен прямо в сердце. Вы сегодня королевы этого бала, несомненно. Вы позволите? — он проводил нас к небольшому столику, где стояли напитки. Кивнул концертмейстеру, тот что-то сказал дирижеру, и зазвучала музыка. Бедный граф, он не знал с кем ему вальсировать! Мы обе создали заинтересованные взгляды, которые откровенно кидали на него. Несчастный, перед ним две красотки, из которых он не в состоянии выбрать одну, но ни одной ему не хочется выпустить из своих загребущих рук. Только он решился, ко мне подошел молодой полуэльф-аристократ и пригласил. Его принадлежность эльфийскому роду выказывалась только красивой внешностью и немного длинноватыми ушками, а так типичный человеческий аристократ. Я кивнула и унеслась в танце. Граф сверкнул глазами.

Мужчина, вальсировавший со мной, был увлечен мной настолько, что, похоже, забывал рамки приличия: крепко сжимал, прижимал настолько близко к своему телу, что я только чудом не оттаптывала ему ноги, руки то и дело скользили по спине и в голубых глазах появлялся тот таинственный свет, который предупреждал о внутреннем воспламенении. Он с восхищением смотрел на меня, и глубокое дыхание говорило не отнюдь о сбившимся от быстрого танца ритме сердца, нет, о чем-то низменном и плотском. По окончании танца он представился — Кэлор Валеандриа. Да, теперь я знала, с кем имею дело — сын двоюродного брата короля, герцог Лесск. Я с улыбкой протянула руку и представилась ему. С такой страстью мне целовал руку Морнэмир в день нашего знакомства. Но граф не собирался выпускать меня из своих рук и вежливо отобрал меня у юного хищника, проводившего меня с явной тоской.

Морнэмир вел в танце уверенно, также, как и Кэлор, особо не заботясь о приличии. Когда на очередном развороте, он провел руками по телу, не удержал легкого возгласа. Граф был готов. За этим танцем последовал другой, за ним следующий, и еще. Я в тоске пыталась разглядеть, куда же делась Ланка, почему она бросила меня. После пятого танца взмолилась о перерыве. Проводив меня к креслу, граф исчез за напитками. Глазами я искала подругу. Встала с кресла и, пройдя в тени по залу, высматривала ее. Менеланна была испугана таким количеством внимания не меньше меня и сейчас отбивалась от очередного поклонника. Я прямым ходом прошла к ней, отклонив улыбкой и жестом приглашения, вытащила Ланку в тихий и уютный уголок Морнэмира.

Я тихо напомнила о деле. Призналась ей, что не ожидала, что мужчины всех возрастов здесь настолько озабочены. Она горько улыбнулась:

— Ты даже не представляешь насколько! — Стало стыдно, что я ее втянула в такую передрягу. Мне-то что: сегодня здесь, завтра — там, а ей здесь жить. Тут подошел Морнэмир. Был удивлен прибавлением, но мы так сладко обе на него смотрели, а когда он сел на кресло, то с двух сторон сели на подлокотники, опираясь ему на плечи, что он окончательно расслабился. Щебетали, как птички, попивая вино. А граф поглаживал то меня, то ее. Я глазами показала ей на его колени. Она пересела к нему на колени, я гладила его волосы. Он сглотнул и предложил:

— Может, нам стоит покинуть бал и отдохнуть от шума? — Зыркнула на Ланку и согласно качнула головой. Она томно сказала:

— Если только Вам этого действительно хочется, граф. — Он, улыбаясь, обнял меня и ее и прошептал:

— Не представляете, как я этого желаю. — Я пожала плечами:

— Тогда я уйду с бала с вами за компанию, — внимательно посмотрела на графа, — провожу вас, чтобы отцепиться от ненужных проблем и вернусь в дом княжны. — Лицо Морнэмира вытянулось. Он думал, очевидно, о жарких объятиях двух красоток, а не одной, и не ожидал от меня отхода. Потом расцвел улыбкой и сказал:

— Дамы, прошу вас пройти со мной, ничего предрассудительного. Просто оставлять вас одних сейчас тут не совсем безопасно. Смотрите, — указал на выход в зал. Там образовалась достаточно большая толпа мужчин, которые делали вид, что общаются, но при этом не спускали глаз с выхода, и на лицах многих была написана явная досада на графа, который не желал делиться. Особым нетерпением отличался мой нечаянный поклонник в лице племянника короля. Мы уже зашли в потайную дверь (я ее как раз осторожно прикрывала), когда этот несносный молодой человек с любезной улыбкой зашел в этот своеобразный альков и растерянно огляделся по сторонам. Я, улыбнувшись, плотно прикрыла дверь и поспешила вслед за графом и княжной, которые дожидались меня в конце коридора.

На немой вопрос, чего так долго, сказала, обращаясь к графу:

— Боюсь, Монрэмир, Вам придется вернуться к гостям. Самые нетерпеливые обнаружили наше исчезновение, так что мы можем полагаться только на Вас, иначе наша честь будет опорочена.

Граф согласно кивнул и повел нас в дальше. Кликнув слугу, что-то приказал ему, тот кинулся исполнять. Потом граф коротко поклонился нам и сказал:

— Вынужден вас покинуть, но не надолго, — окинув меня весьма далеким от платонической влюбленности взглядом, с усмешкой добавил, — надо спасать вашу честь. Скажу, что вы уехали, так как испугались такого напора со стороны сильного пола. — С этими словами он вышел. А через минут десять слуга принес разные легкие закуски, вино, напиток из ягод. Оставив все это на столе, ретировался.

Переглянусь с княжной и выдохнули. Кошмар! Вот это переплет! Протянула руку, налила себе и подруге вина, сделала глоток и поняла, что в него что-то добавлено. Подняла руку, провела ею над едой и питьем, камень в ведьмином кольце загорелся красным. Предупредила:

— Не пей, в вино что-то добавили. — Менеланна покатала вино по бокалу и принюхалась:

— Афродизиак и еще что-то. Граф решил не мелочиться — хотел, чтобы нас так «торкнуло», что наша безотказность была нашим желанием, которое он услужливо выполнил.

От ужаса на мне, как показалось, даже волосы зашевелились. Я беременна, это же на ребенке скажется. Злость поднималась, как цунами после подводного землетрясения. Ну, гад, я тебе устрою. Мозг лихорадочно придумывал план по нашему спасению. Повернулась к подруге:

— Я отпила глоток, как это скажется на мне?

— Практически никак, чуть только от желания вести будет, не более. Главное, сама сможешь желание контролировать. — Именно этого мне и хотелось.

— Давай так. Выльем вино, сделаем вид, что я уснула, он заберет тебя, такую всю «готовую», я проберусь следом. Только найди предлог выключить свет, чтобы я смогла поменять артефакт.

Немного подумав, она согласилась. Вылили вино в какую-то кадку с растением, я легла на диван, подруга же, приоткрыв дверь, стала наблюдать за коридором, поджидая графа. Ждала недолго, вскоре послышались шаги. Граф вошел и узрел картину: я спала (читай: притворилась спящей), а княжна пила вино (из пустого бокала). Увидев графа, протянула руку в легком кокетстве и сказала:

— Простите, мы выпили все вино от страха. Иларианэль запила вином успокоительную таблетку, теперь спит, а я все еще не могу успокоиться.

Граф взял ее за руку. Она потянула его к себе, облизнув губы, томно прошептала слегка хрипловатым голосом:

— У меня сердце бьется, как у загнанной лани, вот послушайте, — и положила его руку себе на грудь. Теперь сердце билось, как у загнанной лани, у меня самой. Граф ей вежливо улыбался, обнял одной рукой, притягивая к себе, а другой неожиданно коснулся лба и сказал: «Спи».

У меня от страха подпрыгнуло сердце. Черт! Мы на это не рассчитывали! Анарэль говорил, что граф маг земли, но не ментальный! Тем временем Морнэмир положил Ланку на диван, удобно устроил и повернулся ко мне. Посмотрел на меня сжигающим взглядом, и, уже не церемонясь, обнял, резко подняв голову, впился поцелуем, прижимая к себе сильнее и сильнее. Выдохнул со стоном. Подхватил меня на руки и понес. По дороге приказал принести вино и фрукты. Крепко вцепилась в графа, который этому был только рад.

Мы пришли, точнее он пришел, а я доехала, к его комнате. Он широко распахнул дверь и сгрузил меня прямо на кровать. Склонившись надо мной, сказал, сдерживая легкий смех в голосе:

— Маленькая рыжая обманщица! Думаешь, я повелся на слова княжны? — рука скользнула по моей щеке. — Я не имею права отказать во внимании особе королевской крови, но с княжной слишком много хлопот, потом обязательно нужно будет на ней жениться — это во-первых. А во-вторых, я больше суток думаю только о тебе. Едва мог дождаться, когда мы останемся одни, вот, как сейчас, — он прижал меня к кровати, зацеловывая и пытаясь содрать платье. Его руки задрали подол и скользили по ногам, а черные глаза пылали вожделением. Я дернулась, увертываясь от жадных рук и губ, попыталась оттолкнуть, но этим еще сильнее его возбудила. Это точно полукровка эльфа, а не дракона?

Больше не желая ждать, граф рванул платье и ткань, тихо треснув, послушно поползла, обнажая мою грудь и тело до самых трусиков. Я пискнула:

— Что Вы делаете, граф? Вы порвали мое платье! Как мне возвращаться? — Его довольное лицо и ухмылка ясно говорили мне, что мое возвращение к Ланке он не планировал:

— Я куплю тебе взамен этого те платья, на которые укажет твой пальчик, — подхватывая мою руку и, обцеловывая пальцы, каждый в отдельности. Если бы я не любила Анарэля, даже не задумываясь, бросилась бы в эту страсть, разливающуюся волнами от Морнэмира. Он легко приподнял меня, рывками освобождая от платья, которое теперь дорогими ошметками украшало пол спальни графа. Потом его руки потянулись к моим волосам, из которых вытащил заколки. Волосы рассыпались по спине и плечам локонами, доставляя графу дополнительное удовольствие. Граф быстро сдернул рубашку и штаны, обнажая красивое безволосое тело.

— Тебя ждет ночь в алмазах, которые я устрою, — прошептал он и клонился надо мной, целуя в губы, затем скользнув на шею. Он застонал и с силой сжал мои бедра. Сердце металось испуганным зайцем. Мозг злорадно констатировал факт: ведьма, ты попала, крупно попала! Его руки добирали до моей последней преграды в виде самого нижнего белья. Я старательно отводила его руки в стороны — это все, что я могла сделать, потому что лежала придавленная телом графа. Он усмехнулся. — Ты такая боязливая, скромная, по тебе не скажешь. Не бойся, я буду очень осторожен! — И резко рванул трусики, которые издали тихий треск и почили.

В комнату кто-то вошел, но Морнэмир не обратил на это внимание. Стук графина о стол был чересчур резкий, и я повернулась. Передо мной был Анарэль, естественно, в личине. Его глаза метали молнии, а движения были судорожными, резкими. Граф недовольно смотрел на «слугу», который отвлекал. Анарэль, окатив меня холодным взглядом, вышел. Мое лицо запылало от стыда. Чуть оттолкнув графа, выскользнула из-под него и сказала:

— Мне срочно нужно в специальную комнату, — граф кивнул и рукой указал направление.

Пошла в указанную комнату. Мысли метались в голове испуганными птицами. Что принц тут делает? Его здесь вообще не должно было быть. Мы же уговорились, что за нами будет наблюдать его друг. Придется дома объясняться. Вздохнула. Мне совсем не хотелось ссориться с любимым, но как объяснить все ЭТО мужчине? Так, надо взять себя в руки, не паниковать. Не стану забивать этим голову. Все потом. Если я рассчитала все правильно, то Морнэмир сейчас должен достать Жезл. Чуть слышно фыркнула. Я уже с «начинкой», зря стараешься, граф.

Осторожно потянула свою «привязку» к Ланке. Она чуть ожила, и пришел вопрос: «Ты где?» Я даже всхлипнула: «Ланка, спасай меня, он меня сейчас изнасилует». — «Ты где?» — «В его спальне. Он отпустил меня в свой персональный туалет». — «Он достал Жезл?» — Выглянула. Да, граф возился в углу, что-то вытащил и положил под кровать. Опять спряталась в туалете. «Да, только что. Лана, пожалуйста, я не хочу быть с ним. Анарэль меня видел под ним». — «Молчи, не паникуй, уже иду». — «Мне твое платье нужно, мое он порвал, как и трусы». — «Кто? Анарэль?». — Даже рассердилась: «Какой Анарэль! Граф твой, дракон извращенец, эльф недоделанный или переделанный! — Пришло явственное хихикание. — Ланка, быстрее!» — «Да, иду я, иду! Вот, уже у спальни. Попроси выключить свет!» — «Хорошо, сейчас. Только ты не отключайся от меня». — Громкое фырканье. «Ведьма, ты какая-то трусливая стала». — «Потом расскажу почему». Еще чуть задержалась, сполоснув тело для вида, и вернулась в комнату.

Граф лежал на постели абсолютно голый, приличия ради прикрыв только свое достоинство простынкой, которая, впрочем, совершенно не скрывала желания графа. Глаза, полные вожделения, частые вдохи и выдохи, сжимающиеся и разжимающиеся кулаки — все говорило о его нетерпении. Едва вошла, Монрэмир, схватив за руку, затянул в постель. Пискнуть не успела, как он, вдавив меня своим телом, начал увлекательную игру, цель которой снять оставшуюся деталь одежды, которую я кое-как завязала, или хотя бы отодвинуть, чтобы исполнить свои чаяния. Сопротивляясь, но давая целовать себя, дабы усыпить бдительность капризно попросила:

— Граф, Вы даже не предложите даме вина? — со вздохом оторвавшись от моего тела, граф поднялся, обмотавшись простынкой, налил вина в два бокала и поднес один из них мне. Одним глотком осушил свой и потянулся ко мне, чтобы продолжить, я аккуратно шлепнула его по рукам:

— Давайте на брудершафт, — встала, налила ему вина и в свой бокал высыпала снотворное из своего кольца. Когда донесла до графа, то просто подала ему свой бокал, показала, как пьют на брудершафт. Отнесла бокалы, потребовала выключить свет. Он это сделал немедленно. Потянул меня к себе. Я шепнула:

— Милый, позволь только секундочку, и я буду целиком и полностью Вашей, — поцеловав графа, который начинал рычать от нетерпения. Я дала возможность Ланке проскользнуть в комнату. Потом встала и помогла ей расстегнуть платье. Толкнула к нему и мысленно сказала: «Дала ему снотворное. Если не готова расстаться с девственностью, то потяни время, уснет. Если готова, благословляю. Кстати, утром скажешь, что мы поменялись обличиями, что никому не было обидно. Он не поймет женскую логику и не станет ломать голову». — «Я тоже не понимаю». — «И не надо. Наслаждайся».

Лана пошла в постель к графу. Жадные поцелуи и тихие стоны. Послышался треск материи. О, последний бастион пал. «Уйди уже», — раздался в голове голос Ланки. «Сейчас вот заберу Жезл и уйду. Не отвлекайся, ты пришла сюда с миссией продолжить род графа, так вот и продолжай!» — «Вот же ведьма!» — Удовлетворенно мысленно хмыкнула: «Да, я такая!» и стала на карачки с клатчем в одной руке. Полезла под кровать, нащупала артефакт, вытащила и засунула на его место подделку. Отползла обратно, нащупала платье Ланки, кое-как оделась в него и мысленно сказала: «Жезл у меня. Допускай его до тела, мне выйти надо». Со стороны кровати послышался легкий вскрик и методичное покачивание. Выскользнула со спальни и прикрыла дверь. Выдохнула. Кажется, все.

Быстро пошла в комнату, где нас оставлял граф. Вошла и прикрыла дверь. Подошла к зеркалу: лохматая, с зацелованными губами. Мда. Кое-как застегнула платье Ланки. Хорошо, что мы подумали о шнуровке, и распустила ее, погоняя по телу. Я же не влезла бы без нее. Из своей бездонной сумочки достала расческу, заколки, косметику и духи. Принялась приводить себя в порядок, конечно, как могла. Нанесла немного другой макияж, другие духи и помаду. Все убрала в сумочку. Теперь можно уходить, но надо покрутиться еще в зале.

Осторожно заглянула. Гости совсем расслабились, прошло больше часа после нашего исчезновения, так что мужчины о нас забыли. Музыка звучала, но танцующих было мало. Решила, что не буду пытать судьбу и проскользну к выходу, даже увидела друга Анарэля, которого подозвала жестом. К сожалению, меня увидел и Кэлор Валеандриа. Его глаза расширились от удивления, потом на лице расцвела улыбка. Он поспешил ко мне.

— Иларианэль! Вы так надолго покинули меня, что я подумал — Вы уехали.

— Ваша Светлость, я действительно собираюсь уезжать. Мне было немного дурно. Меня осмотрел лекарь, все прошло, но думаю, будет правильнее, если вернусь в дом княжны, — ответила я, из всех сил стараясь сохранить вежливость, хотя хотелось его послать. Ланке здесь жить.

— Называйте меня Кэлор и никаких светлостей. Я провожу Вас, и даже не пытайтесь отказаться, — сразу отрезав мою попытку избавиться от него. Приняла его руку. Он повел меня через весь зал, мужчины заворожено смотрели вслед, но никто не сделал попытки подойти. Сразу было понятно, что Кэлор здесь самое высокопоставленное лицо, ему осмеливался перечить лишь Морнэмир, и то, только потому, что дом принадлежал ему, графу.

На выходе из зала лакей, друг Анарэля, подал мне меховый палантин, который герцог лично помог накинуть мне на плечи. Осторожно обнимая, как будто действительно больную, он помог спуститься с лестницы. Экипаж герцога через минуту подкатил к самым ступеням. Кэлор помог подняться мне в карету, залез сам, усевшись рядом, стукнул в переднюю стенку два раза и сказал:

— Давайте, я Вас немного покатаю с открытыми окнами, постоим на берегу реки, чтобы Ваша дурнота прошла, а потом я отвезу Вас к дому Вашей подруги. — Я тихо вздохнула. Опять попала!

Как только экипаж тронулся, Кэлор пересел на противоположное сиденье и спросил совершенно холодным тоном:

— Не получилось окрутить моего родственника? — Я аж поперхнулась от неожиданности. Однако, прокашлявшись, ответила:

— У меня не было намерений окрутить Вашего родственника. Я пришла по его приглашению на бал, и мне внезапно стало плохо, вероятно от того, что вино обычно не пью, а здесь выпила несколько бокалов, — вот тут я ничуть не солгала. Сейчас мне действительно было не по себе, и вино здесь играло немаловажную роль.

Кэлор чуть сщурил свои голубые глаза, сейчас выглядевшие как две льдины. Там, в зале, он очень хорошо сыграл роль молодого повесы. Только здесь, в карете, я поняла, что это хищник, а не безмозглая игрушка. Чуть улыбаясь, он сказал:

— Вы разрешите Вам помочь? Я немного могу лечить, — и положил свои руки на мои. Я моментально поставила ментальный блок, который когда-то помогла мне делать Менеланна. Ему совершенно не нужно знать с какой целью я посетила дом графа. Герцог попробовал меня читать, поморщился, когда понял, что «закрыто», но пробивать блок не стал, действительно нейтрализовал действие алкоголя. Дышать стало легче:

— Благодарю Вас, Кэлор, мне стало легче.

— Вас пытались опоить афродизиаком. — Притворилась немного рассерженной:

— Поверить не могу, что граф на это способен. Неужели если женщина сказала «нет», то нужно ее добиться таким низким способом? — Кэлор, чуть улыбнувшись, ответил:

— Увы, Иларианэль, Вы столь прекрасны, что любой пошел бы на это, не только граф. — Я притворно ойкнула, прикрываясь платком:

— Герцог, мне нужно срочно вернуться, там осталась Менеланна, она ведь тоже пила эту гадость. — Глаза Кэлора насмешливо блеснули. — Я прошу Вас, нельзя, чтобы княжна оставалась одна, потом мы обязательно покатаемся. Прошу Вас!

Кэлор стукнул один раз по передней стенке кареты, она остановилась. Герцог открыл дверь и приказал вернуться.

— И все-таки, зачем Вы познакомились с графом, если не желали провести с ним досуг? За другим делом он женщин не использует.

Я открыла и закрыла рот. Не знаю, что сказать. Напустила на себя глупую улыбку. Вот же засада! Герцог усмехнулся, едва-едва ощутимо коснувшись щеки. Он уселся около меня и спросил, как бы нечаянно взяв за руку:

— Иларианэль, Вы ведь не из аристократов, не так ли? — Я отобрала руку:

— Странный вопрос, герцог. Какая Вам разница, кто я по происхождению?

— Я могу Вам дать защиту и кров. — Ничего не ответила, только чуть слышно фыркнула, будто кому-то нужна его защита. Он понял, что меня этим не пробить. — Раз Вы не в постель к графу торопились, значит, что-то взять (слово взять было акцентировано). Вы знаете, чем Вам грозит это?

— Вы как-то странно предлагаете покровительство — запугиванием. Мне тогда проще согласиться на предложение графа, он хоть и не обязуется жениться, однако, по крайней мере, обещает узаконить всех рожденных от него детей. — Герцог молчал, очевидно, делая выводы. Я тоже. Так и приехали к дому графа.

Не дожидаясь Кэлора, открыла дверцу и выскользнула из кареты. Он вышел вслед за мной и, догнав меня уже у входа, сказал:

— Я не желал Вас обидеть, — очевидно, ему очень тяжело давались слова прощения, было сразу видно, что до этого ему никто не отказывал. — Вы мне очень понравились … И если до этого дойдет, я тоже готов узаконить наших с Вами детей. — Я холодно посмотрела на него, показав глубокую обиду:

— Ваша Светлость, не стоит унижаться перед той, которая в ближайшее время покинет Вас. Сделаем вид, что ничего не было, — и прошла вперед быстрым шагом.

Герцог опешил, но поспешил за мной. Значит, разговор посчитал незаконченным и хотел все-таки объясниться. Не дала ему такой возможности, вошла в зал. Ко мне подошел лакей, друг Анарэля, попросила напиток, сделав жест, которым предупредила, что нужно поговорить. Едва заметным движением головы он подтвердил свое согласие.

Глоточками пила напиток, вежливо улыбалась гостям графа, больше не обращая внимание на Кэлора. Мужчины оживились с моим приходом, засуетились. Герцог хмурился и бросал на подходивших недобрые взгляды, получая в ответ насмешливые. Честное слово, соперничество петухов. Всем подряд вежливо отказывала в танцах, говоря, что устала и предпочитаю беседовать. Уж тут каждый стремился блеснуть умом, тщательно стараясь не замечать маячившего за моей спиной, куда бы я не ходила, хмурого герцога. Последнему не давала и малейшей надежды на разговор. Его хватило часа на полтора, потом, схватив меня за руку, потащил в ближайший коридор практически у всех на виду. Я стала возмущаться, пытаясь отцепить его пальцы от своей руки, но его это совсем не трогало.

— Да Вы с ума сошли, герцог! Что Вы себе позволяете? — заявила я, когда он, наконец, соизволил отпустить руку. Он ничего не сказал, прижав к стене. Его руки держали меня, успевая оглаживать и сжимать все мои выпуклости. Медленно, но верно его руки сползали все ниже. Я задергалась, как только они достигли бедер. Точно не веря себе, герцог еще раз руками провел по бедрам, потом сильнее прижал к себе и прошептал:

— И где же, я Вас спрашиваю, Ваше нижнее белье? Кого же Вы, моя красавица, решили скомпрометировать? Его Величество? Только вот незадача, он сегодня не приехал, совершенно неожиданно в последний момент отклонив приглашение.

— Не Вашего ума это дело, — рявкнула я, оттолкнув от себя, и ядовито заметила, — не Вас точно.

— А чем же я не хорош? — прошелестел он у самого уха, буквально обвивая меня. — Недостаточно богат, знатен, красив? — но ответ слушать не стал, залепив поцелуем рот. Как только он ослабил хватку, резко оттолкнула его и помчалась по коридору. И буквально через пару метров поняла, что нахожусь недалеко от спальни Монрэмира. Герцог спешил за мной. Пришлось играть в догонялки. За пару минут добежала до спальни графа, оттуда доносился скрип и стоны. Герцог добежал почти одновременно со мной. Я посмотрела на него большими глазами и прошептала:

— Кэлор, Вы же не думаете, что там княжна. — Мужчина попытался увести меня, он был явно солидарен с графом, но я отказалась, рванула дверь и резко зажгла светильник, застав графа с княжной в пикантной позиции. Сделала очень удивленный и напуганный вид, завизжав на весь коридор:

— Менеланна, ты с ума сошла? Как ты можешь! А Вы, граф? Как же Вам не стыдно. Вы немедленно, сейчас же объявите о помолвке или о ваших постельных делишках будет знать Дубовый Лес. Срам какой! Немедленно заканчивайте, одевайтесь и объявляйте. Тем более, что со мной герцог, завтра о вас весь город гудеть будет, а через день и столица.

Герцог стоял прислонившись к стене и ухмылялся. Подождав, когда я закрою дверь, сказал:

— Для чего Вы все это сделали? — Осмотрела на него с ног до головы и холодно заявила:

— Я не вижу здесь того, кому бы я отчитывалась, Ваша Светлость! И да, коварство — мое второе имя. Будете меня домогаться, через месяц будете на мне женаты! До свидания! — рванула так, что даже не стала дожидаться, когда выйдут граф с княжной.

Уже в зале нашла знакомого лакея и кратко описала ситуацию. Он посоветовал мне сейчас же уехать. Повел меня через другой выход. Быстро посадил в карету и велел кучеру, не останавливаться ни на чью крики, пока не довезет домой, а потом вернуться. Предупреждение было своевременное. У парадного крыльца уже стоял герцог и, завидев карету, принадлежащую княжне, закричал, требуя остановиться. Но кучер только подстегнул лошадей, и мы помчались по пустым улицам города.

Кучер остановился у черного входа. Я соскользнула и пробежала в дом, а кучер повернул назад, предупрежденный ничего никому не говорить. Осторожно отворила дверь и зашла. Едва успела: мимо меня промчался герцог верхом и подъехал к дому княгини с парадной двери. Вышла сонная служанка, честно попыталась понять, что нужно лорду, и подтвердила, что ни хозяйка, ни гостья еще не возвращались. Герцог уехал, а я поднялась в свою комнату. Искупалась. Время не терпит, нужно отдать Жезл. Немного помедлила, вздохнула и пошла к комнате принца.

Долго стояла у комнаты, не решаясь постучать. Прислушалась, тихо. В голове полный хаос. Принц видел нас практически голыми, а завтра разлетятся слухи о том, как герцог прилюдно домогался меня. Ведь теперь Анарэль точно мне не поверит. Вихрем носились мысли. Глубоко вдохнула, выдохнула и постучала. Не открыл. Еще раз, уже чуть громче. Дверь распахнулась, принц стоял в двери. Душа сжалась, сглотнула комок в горле и спросила:

— Войти можно? — Он молча отошел от порога и прошел вглубь комнаты, стал у раскрытого окна, упираясь рукой в раму. — Анарэль, — прикоснулась к его плечу, он повернулся, и я ужаснулась: столько в его глазах было боли и злости, что даже растерялась.

— Ты и вправду не понимаешь, что сделала? — покачала головой. — Или ты думаешь, что я бесчувственный чурбан и мне не больно?

— Анарэль, все не так, как тебе кажется. Просто выслушай меня, я уверена, ты все поймешь.

— Что я должен понять, Иларианэль? Предлагаешь не верить собственным глазам? Ты занималась любовью с графом.

— Нет, нет, я этого не допустила бы. Это уловка не более, ничего не было, солнечный мой, — я протянула руку, обняла его и положила голову на плечо. — Я только тебя люблю и уже не хочу никого, кроме тебя. — Он оттолкнул и разорвал объятия, я села от неожиданности. Его губы искривились в безмолвном презрении:

— Иларианэль, неужели в тебе нет гордости? — Боль резанула сердце. Против моей воли сработала моя «языковая» защита.

— Гордости, говоришь? — я усмехнулась. — А кто был готов в Вирносе переспать с малознакомой женщиной, только ради ее помощи, и платить ей постелью каждую ночь?

— Но это моя реликвия моего народа!

— Как легко ты находишь себе оправдания, Анарэль, а меня судишь за то, что помогла тебе, — я встала и прошла к балкону. — Я дала клятву твоему отцу и брату, а, значит, в их лице и всему твоему народу, Анарэль. Я — кто угодно, но не клятвоотступница, — повернувшись, посмотрела принцу в глаза. — Тебе нечего стыдиться, я выполнила обещание, ты чист. Да, кстати, вот возьми, — протянула ему артефакт. — Бери-бери. Теперь Жезл у тебя, а все остальное — не твоя головная боль. — Прошла к выходу и, уже стоя у двери, сказала:

— Морнэмир провел эту ночь с твоей кузиной, а не со мной. Я предупредила его об ответственности, так что не ссорьтесь с ним, все-таки будущий зять. Прощайте, Ваше Высочество, удачи в жизни! — Закрыв плотно дверь, я навсегда попрощалась с синеглазой мечтой по имени Анарэль.

Мне изменил даже мой постоянный спутник — юмор. В душе застыла боль, но надо было возвращаться домой в Вирнос. Даже отдыхать не захотела, только переоделась в дорожную одежду. «Все, что не убивает, делает меня сильнее, — криво усмехнувшись, подумала я. — Пусть болит сердце и душа, но я выкарабкаюсь, мне надо жить». Положила руку на живот, мне есть для кого жить. Я взяла свой мешок с вещами, запрыгнула на лошадь и поехала к выходу из города. Уже светало, значит, ворота должны открыться и меня выпустят. Моя работа выполнена — Анарэль не вмешан в грязные дела, артефакт в его руках, а Морнэмир сейчас будет разбираться с Менеланной, думать, как так он все попутал и лег не с той. Скорее всего, ему придется жениться на княжне. История окончена. Меня ждет дом. Но почему же тогда так больно и горько?

Я доехала до Вирноса за три с половиной недели, сразу же заехала в Мрише. Наша встреча была бурной и радостной. Я рассказала ей все, кроме отношений с принцем и беременности, об этом позже расскажу, а, может, и вообще умолчу. Забрала часть продуктов и отправилась в деревню, в которой не была около двух месяцев. Деревенские встречали радостно, бабы обнимали и плакали. Соседка Параня рассказала, что ребеночка ждет, и живот уж полез. Словом, работы набралось, а впереди, если останусь, то и зима. Позже с Михой съездила в город забрала оставшиеся продукты эльфов и отвезла настойки Мрише.

Каждый день я ложилась спать и просыпалась с одним именем — Анарэль. Мне было так больно, что он мог повестись на все это, а его злые слова разрывали сердце. Мое единственное утешение росло у меня внутри. Оно давало мне силы и надежды на будущее. Это мое счастье и неважно девочка или мальчик. А если бы и двое, было бы еще лучше. Я скрывала свою беременность, как могла. Придет время, тогда и покажу всем.

Ночь возвращения в мой мир выдалась бурной с дождем. Я оделась потеплее, надела длинные кожаные сапоги и эльфийский плащ. Дверь на запор закрывать не стала. Пусть люди берут, что нужно и поминают добрым словом. Шагнув за порог, очутилась в буре. Шаг за шагом продвигалась к озеру. Шла упорно, пока не увидела воду, вздыбленную ветром. Я посмотрела на часы — без двух двенадцать и шагнула в воду. Ветер бил в лицо водой, но я направлено шла уже по воде. У того самого места, где был переход светилась вода. Это открывался портал. Двинулась туда, но меня как будто что-то не пускало. Я продолжала рваться и закричала:

— Вы же обещали отпустить, обещали, зачем вы держите меня?!

И в месиве из воды и ветра возникло видение. Анарэль. У меня дрогнуло сердце и по моему лицу покатились слезы. Но видение не исчезало, словно некто невидимый держал его.

Анарэль с диадемой на голове, в белой одежде с золотыми узорами, в белой с золотой вышивкой обуви стоял и грустно смотрел в окно. Это была его комната. Он протянул руки навстречу заходящему солнцу и шепнул только одно слово «Иларианэль», его руки упали, как плети повисли вдоль тела, голова опустилась. Он посмотрел зеркало. Вдруг глаза его удивленно расширились, и я почувствовала его взгляд на себе. Принц стоял изумленный и смотрел на меня в упор. Протянула к нему руку и дотронулась рукой щеки видения Анарэля. Тотчас видение протянуло руку ко мне. Шепнула ему: «Я люблю тебя, всегда буду любить, помни об этом», и опустила руку. Отвела глаза от любимого лица и посмотрела на портал, который уже принял нужные очертания. Видение Анарэля тоже увидело портал. Его глаза расширились, лицо приняло испуганный вид, его губы шевельнулись, а я в это время шагнула к порталу. Видение исчезло. Сквозь рев бури я услышала громкий отчаянный крик Анарэля: «Нет! Иларианэль, нет! Во имя всех Светлых Сил, нет, не-е-т!» И меня будто что-то отшвырнуло от портала, я упала в холодную воду. Хлебнула воды, но поднялась и вновь устремилась к порталу, который был все еще открыт. Я хочу уйти, и никто не имеет права здесь меня держать. Но у кого-то видно были другие планы на меня, потому что едва я вновь приблизилась к порталу, меня выкинуло в воду у берега. Выползла на берег и, едва откашлявшись, хотела идти к порталу, вода озера и дождь соединились, стали сплошной стеной у берега, не пуская ни шагу в озеро, ветер сдувал меня, гоня от озера прочь. Я плакала, просила, требовала, но стихии были глухи. А через час портал, сверкнув, закрылся на двадцать месяцев.

Собрала все силы и дошагала до дома, вошла в теплую избу и вновь разрыдалась. Я сама себе напоминала невиновного осужденного, которому по чьей-то кляузе еще несправедливо добавили срок заключения. Мне было настолько плохо, что тело практически не слушалось меня, а душа завывала с бурей на небесах. Кое-как раздевшись, легла в кровать. Слезы, истерика, душевная боль истерзали меня, и я, опустошенная, заснула.

Утро встретило меня болью во всем теле. Кряхтя, кое-как затопила печь, подогрела пищу и заварила травы. Остаюсь жить здесь еще на двадцать месяцев. Я вспомнила видение Анарэля, и возненавидела его — если бы не он, сейчас была бы дома с родителями, и рожала в нормальной клинике под присмотром врачей. За ребенком бы смотрел педиатр. Анарэль оскорбил меня, унизил, обидел, а сейчас отнял надежду на возвращение домой. За что он меня так? Что ему нужно от меня? Мое возмущение было беспредельным. Гад, просто гад. Что было, то прошло, но сейчас зачем лезть в мою жизнь? Решено, вечером вызову дух колдуньи.

Согревшись, пошла топить баню, убирать дом и, словом, хлопотала до глубокого вечера. Выкупавшись и напившись чаю, распаренная я сидела на лавочке возле печки. Под потолком горела лампа, ярко освещавшая комнату. Чуток отдохнув, пришлось приниматься за подготовку обряда вызова. Я оттащила стол, начертила пентаграмму угольком от сосны и сверху посыпала четверговой солью. Везде налепила свечей, зажгла и стала читать вызов. Дух колдуньи пришел в вызванный круг и стал отвечать:

— Зачем ты заманил меня сюда?

— Тебя заманили Высшие Силы.

— Почему именно меня?

— Не знаю.

— Почему не отпустили обратно?

— Твоя миссия не окончена.

— Я выполняла честно свою часть договора, даже дело успела большое закончить, но меня не отпустили. Как мне вернуться?

— Твоя работа не окончена, в тебе нуждаются.

— Хорошо, почему Анарэль привиделся мне, и кричал, чтобы я не уходила?

— Ты его судьба.

— В гробу в белых тапочках видала я такую судьбу — оскорбил, оттолкнул, а теперь судьба? — выпалила я. — Нет, жила без него и буду жить. Если бы не его вопли, я бы в своем мире с родителями была.

— Твоя жизнь здесь не завершена, — сухо и беспристрастно проговорил дух.

— Я буду здесь счастлива?

— Да. Иссилиэль и Вэон тебе в этом помогут.

— Прощай, дух, возвращайся туда, где тебе положено быть, мир тебе, — попрощалась я, отпуская духа. Дух ушел, а я еще некоторое время сидела, раздумывая над ответами духа, которые породили еще больше вопросов. Ничего нового не сообщил. Я вздохнула и принялась тщательно убирать, очищая комнату тряпкой и водой, потом травами. Легла спать, а имя не шло из головы — кто это Иссилиэль, Вэон? Опять эльфы? Зареклась я с ними дела иметь, себе дороже. Потом подумала, что все рано или поздно откроется и заснула.

Анарэль после приезда с артефактом стал очень уважаем в кругах Высших эльфов. Но только это радости ему не принесло. Когда Иларианэль уходила из его спальни там, в Бэлроу, он был очень обижен, его собственная обида толкнула на единственное, как ему мнилось, правильное решение — больше никогда не видеть и не встречаться с Иларианэль. Принц ставил для себя другие цели, первостепенной важности, как ему на тот момент казалось. Даже когда утром обнаружилось, что Иларианэль уехала, запретил себе думать об этой недостойной человечке. Ему было важнее другое — доставить домой Жезл. Вместе с другом, который работал в доме графа слугой и был наводчиком, он за двенадцать дней доставил артефакт в Дубовый Лес. Был устроен праздник, ему все источали хвалы. Родители и брат были счастливы и горды им. Но душа его почему-то не радовалась. Прекрасные девушки развлекали и искали его внимания, но сердце просило ту, которая была для него под запретом. Он знал, что она где-то не очень далеко, но запретил себе даже думать о том, чтобы найти ее.

В этот день приехала с очередным визитом его будущая невеста Аманис с бабушкой. Визит носил эпохальный характер для него и семьи — обсуждалась дата официального сватовства, с последующим за ним большим балом. Анарэль в этот раз едва выдержал будущую невесту до конца приема и бежал без оглядки в комнату. Лучи заката ласкали листву и отражались в зеркале. Анарэль вздохнул, так тяжело было на душе, и руки сами потянулись к закатным лучам, а его губы против воли шепнули «Иларианэль». Сладкое имя. Потом, ему показалось, что-то сверкнуло в зеркале, и вмиг его поверхность показала изображение. Он вгляделся и вздрогнул — по другую сторону зеркала стояла Иларианэль и смотрела на него. Он был ошарашен. Она протянула к нему руку. Анарэль тоже в ответ протянул руку, но коснулся зеркальной глади. Он услышал слова: «Я люблю тебя, и всегда буду любить, помни это». Затем принц увидел, что она идет в самый опасный свет, дикий портал, шансы в котором выжить равны один к тысяче. Ужас охватил его, сердце сжалось, он закричал «нет», заклиная всеми силами уйти оттуда. Последнее, что он видел — она падала в озеро, захлебываясь водой. На его крик прибежали слуги, Анарэль стоял в оцепенении и смотрел в зеркало, но отражался в нем он сам. Сердце стучало, принц поднял голову, посмотрел на слуг и рухнул на кровать, схватившись за голову. Прибежали родные. Отец пытался выяснить, что произошло, мать плакала, обнимая его. Амадис старалась уподобиться ей, но у нее это плохо выходило. Анарэль ничего никому не сказал, потом, собрав силы, успокоил всех, сказав, что ему просто привиделось и что он хочет отдохнуть. Все вышли. Он долго лежал, не вставая и не шевелясь. Кто-то тихо зашел в его комнату. Анарэль чувствовал, что на него смотрят, он нехотя открыл глаза. Это был старый учитель магии, который вздрогнул, когда увидел безжизненные глаза своего ученика. Учитель прожил очень много и знал, что такие глаза означают огромную потерю, которую и через тысячи лет будут помнить. Он коснулся руки принца. Анарэль бесцветным голосом сказал:

— Она умерла, я видел озеро, зеркало правды на время открылось. Эта смерть на моей совести, — и опять замолчал, закрыв глаза.

— Кто она? — осторожно спросил учитель, но ответа не дождался.

— Почему же ты решил, что она погибла? Может, она жива? — На эти слова тоже не было ответа, но они замерцали слабым огоньком надежды для принца.

Вошедший лекарь принес снотворное питье с успокоительным, которое заставили проглотить принца. Когда он заснул, собрался совет. Амадис и ее бабушку срочно отправили в гостевой дом, на их желание присутствовать при совете, ответили, что это дело только правящего дома, предупредив, что они должны выехать утром, а договоренности о сватовстве достигнут в следующий раз.

Учитель вошел в зал, когда совет уже начался. Присутствовали только самые приближенные и королевская семья, кроме занемогшей матери. Наследник сетовал на то, что отпустил младшего брата, а не поехал сам, этим навредил. Все недуг принца связали с поездкой за артефактом. Именно после нее принц стал сам не свой. Учитель слушал и молчал. Тогда Владыка обратился:

— Ты молчишь, Учитель? Что скажешь ты?

Откашлявшись, Учитель ответил:

— В зеркале, которое на некоторое время проявило видение, принц увидел гибель некой девушки. По его мнению, он несет ответственность за эту гибель. Видение его потрясло. Возможно, эта девушка была ему близка. Нужно проверить, действительно ли погибла эта девушка.

Возгласы удивления доносились со всех сторон, ведь принц никогда не выказывал свое особое расположение какой-либо девушке. Наследник прикрикнул:

— Чему вы удивляетесь? Разве мой брат не мужчина или не имеет права на возлюбленную?

Тут нахмурился Владыка, его не совсем устраивало такое положение дел, он хотел заключить политический брак, а досадная влюбленность Анарэля могла все испортить. Он спросил:

— Кто эта девушка, Учитель, вы знаете?

— К сожалению, Владыка, Ваш сын не ответил мне. — Раздосадованный Владыка приказал:

— Для спокойствия принца надо найти эту девушку. Расспросите его о ней. Анкалимир, пошли кого-нибудь к этой человечке, которая ездила с ним, она должна хоть что-то знать. Передайте послание Менеланне, может она что-то знает. — «Надо убедиться, что девушка не является истинной Анарэля, если жива, конечно», — подумал Владыка Иссилион. Как бы ему не был нужен брак младшего сына, однако против истинного брака он никогда бы не пошел. Он отпустил совет и отправился к супруге.

Лауриндиэ, супруга Владыки Иссилиона, была потрясена сообщением мужа, что сын влюблен, а его девушка, возможно, погибла. Она горячо одобрила решение мужа и пошла к Анарэлю. Сын спал тревожно. Мать положила руки на лоб сына, обратясь к Светлым Силам, моля их послать спокойствие сыну. Может Светлые Силы услышали мать, может Силы Леса решили помочь, но через некоторое время Анарэль успокоился, перестав метаться. Лауриндиэ, уже выходя, услышала, как сын тихо назвал имя, но она не расслышала. Она простояла еще несколько минут в надежде, что он опять позовет возлюбленную, но принц крепко спал.

Наследник сразу же после совета нашел друга брата Тауренэля, с которым он вернулся из поездки, но он ничего не знал о возлюбленной брата. Тогда Анкалимир попросил его отправиться к спутнице брата. Через час Тауренэль выезжал из Дубового Леса к Иларианэль. Другой гонец отправился в Бэлроу к Менеланне.

Жизнь потекла своим чередом. Те запасы, которые получила от эльфов, я не трогала, на большом сроке ездить не удастся. Вскоре поступил очередной заказ. На этот раз явились прямо домой. Я вернулась только что из города, привезла еще запасы крупы и муки, а на крыльце дома меня поджидал молодой человек, явно дворянского происхождения. Едва я спешилась, он подошел:

— Госпожа Иларианэль?

— Я самая. Чего угодно, сударь?

— Нужна Ваша помощь.

— Ну, раз нужна, тогда подождите минутку, — я кликнула соседского паренька, — Милван, отнеси мои запасы в кладовую. — Дождавшись, пока парень выйдет из коморки, я подала ему мешочек, — мамке передай, заказывала мне, — парень поблагодарил и ушел. — Заходите в дом, не будем стоять на улице да привлекать внимание. — Мы прошли в дом, я разожгла печь и приготовила укрепляющий напиток из трав, поставила на стол угощение.

— Не обессудь, гость, ешь, пей и рассказывай, что тебя привело.

Молодой мужчина был смущен угощением, но выпив отвара, сразу стал рассказывать:

— Госпожа Иларианэль, помогите мне вернуть родовой перстень. Я отдал его в залог, а когда нашел деньги выкупить, оказалось что его продали одной женщине, пожилой и незамужней, но она не хочет его возвращать. Я предлагал ей деньги, но она… — тут он чуть не разревелся.

— Так чего же хочет от тебя эта дама? — ласково спросила я.

— Чтобы я на ней женился.

— А сколько даме лет? Может, Вам действительно лучше жениться?

— Что Вы! — парень подскочил. — Мне едва минуло двадцать, а ей глубоко за пятьдесят.

Я была в шоке. Какого лешего именно мне попадаются такие дела? То сводницей работай, то Артефакт Плодородия возвращай, теперь пацана вытаскивай из навязанного брака.

— А что она сделала?

— О, всего лишь все рассказала, что я, ослепленный ее красотой, представляете, — он задыхался от негодования, — сделал ей предложение руки и сердца. В качестве доказательства всем показывает мой родовой перстень. Мать слегла, отец потребовал отменить помолвку. А как ее отменить, если ее и не было? Да, еще один момент, — он смущенно замялся, — я пробовал сам достать, так она меня поймала и пару дней держала в своем доме, пока я не убежал.

Мдя, я задумалась. Какая-то я хреновая попаданка. Залетела в этот мир, чтобы вылечиться от бесплодия, умудрилась забеременеть от эльфа, домой не отпустили, а теперь с браком, плодородием, семьей все дела связаны. Почему я? Меня это раздражает. Вот другие попаданки, о которых я читала, нечисть рубят, колдуют, сражаются за мир во всем мире, а я обычная сводница. Как там Аллочка из «Универа» говорила — полный пипец! Я вздохнула:

— Я берусь за Ваше дело. Предупреждаю, беру продуктами, а не деньгами. На ту сумму, которая мне положена, купите продукты по списку и привезете. Это по окончании дела. Теперь давайте всю информацию по делу и уговоримся, где я смогу передать Вам перстень. — Парень мне еще минут сорок выкладывал все, что ему было известно об этой даме, кто живет с ней, где живет, как к ней можно подобраться и прочее. Дал деньги на проезд. Позже проводив его, я стала сразу готовиться к поездке. Заранее предупредив соседку, что меня долгое время не будет, чтобы присматривала за домом и скотинкой. В этот раз Велму оставляла дома.

Выехала как всегда рано утром с Михой. Он ехал на ярмарку, вез избыток урожая, а я к нему на повозку села, оделась как обычная деревенская баба, правда свою дорожную одежду взяла с собой. Взяла и сухпаек, кой-какие травы и настойки. Словом, да здравствуют приключения!

Через пару дней после моего отбытия на крыльцо моего дома взошел эльф. Он убедился, что дом крепко заперт, а меня нет. Нашел соседку, которая сказала, что я уехала на очередное дело, прибуду нескоро, что ничего я не рассказывала о возлюбленной принца, как и о принце не вспоминала. С тем и отбыл. Об этом я узнала, уже вернувшись с поездки.

Сейчас же я тряслась на тарантасе с Михой и болтала обо всем, кроме себя. Он был польщен, что я так просто с ним общаюсь. А мне лишь бы дорогу скоротать, язык-то без костей. Сам ничего не выспрашивал, но рассказывал новости. Потихонечку стала у него выведывать о поместье госпожи Иразии Милдрос. Оказалось, что оно находится достаточно далеко — около восьми дней пути, что баронесса — старая дева, что имеет большой дом и молодится, хотя уже разменяла пятый десяток. Так, я собирала по крупицам сведения о женщине, которую, фактически, собиралась ограбить. С одной стороны — ее жалко, пришла старость, а ни детей, ни племянников; с другой — нельзя на себе насильно женить юнца, все равно гулять будет от нее. Сомневаюсь, что брак им обоим доставит удовольствие.

К десяти часам уже прибыли в Вирнос, и я, попрощавшись с Михой, пошла искать оказию попасть в поместье баронессы. В ту сторону ехал обоз, присоединилась к ним, по пути составляя ложную биографию и ситуацию. Пришлось ночевать и в обозе, и просто в поле, приехала в поместье грязная и уставшая. Остановилась в трактире ближайшей деревни, надо дособирать сведения.

Заказав полдник, сняла комнату, первым делом вымылась, простирнула платье. После отдыха спустилась вниз поесть и пригласила хозяйку на разговор. Стала тихонько расспрашивать о поместье и его хозяйке. На мое счастье, трактирщица оказалась хорошей сплетницей и рассказала все, что только может знать человек о другом человеке с учетом того, что даже свечку, возможно, при некоторых делах держал. Итого, как я поняла, баронессу Иразию Милдрос не любил и не любит никто: истеричная, жестокая, себялюбивая, мстительная. Ради себя любимой готова даже убить. Горничных меняет чуть ли не каждую неделю. Любит нанимать молодых парней, которых потом пользует в постели. Сбежавшего жениха разыскивает уже давно, даже засылала в дом к его родителям человека, с требованием вернуть любимого и сыграть, наконец, свадьбу. Родители вежливо выпроводили представителя, ссылаясь, что сами не видели наследника уже более месяца. Кстати, сейчас баронесса ищет новую горничную. Все, завтра иду наниматься госпоже Кобре (так ее назвала за глаза) в услужение. Надеюсь, в ближайшее время выкраду этот перстень. Спрятать могу в пространственном кармане сумки.

Поместье Замок роз было необыкновенно красивым, особенно с парадного подъезда. Меня встретила замученная экономка. Выслушала мою историю, указала каморку и познакомила с двумя другими горничными. Предупредила, что госпожа суровая, может и побить. Отвернувшись, осклабилась, пусть попробует ведьму побить, если не боится последствий. Короче, приняли в горничные, выдали одежду, выделили каморку. После обеда сразу отправили на уборку комнат. Прихватив ведро с водой, тряпку и веник поднялась на второй этаж особняка. Пока мне доверили только гостевые спальни. Вычистила три, трижды спускаясь и поднимаясь с ведром. Перед ужином встретилась с хозяйкой. Поклонилась ей, но она будто и не видела меня. Что ж это очень хорошо, проблем меньше.

В течение недели я умудрилась собрать довольно сведений о госпоже и практически с ней не встречаться. Теперь точно знала, что перстень она носит или на пальце, или на цепочке, но он непременно с ней. Для меня возникла проблема, чем его заменить так, чтобы она и дальше продолжала тешиться. Весь мозг набекрень вывернула, но не придумала, пока не помог его величество случай.

Произошло это так. Я работала в поместье уже недели три, когда однажды перед обедом к нам пожаловал пожилой мужчина лет 60-ти импозантной наружности. Наша Кобра (с легкой моей руки все начали так назвать баронессу) встретила его с вежливым, но недовольным видом. Однако это его нисколько не расстроило, и он продолжал вести себя совершенно спокойно, естественно. Я даже позавидовала его стойкости. Было видно, что наша Кобра скрипит зубами, но вынуждена улыбаться и принимать его. После обеда он ушел, а наша госпожа начала буйствовать: вначале разоралась на свою горничную, даже ударила ее, потом на садовника, затем просто на всех и вся, точно как цепная шавка. Тьфу, не баронесса, а клиент психбольницы в раздрае. Пришлось напоить ее снотворным и отключить. Уже сидя за ужином, я спросила у Симоны, экономки:

— Что это приключилось с нашей Коброй? И кто этот красивый мужчина? — Обслуга переглянулась и рассмеялась. А Симона ответила:

— Этот мужчина — граф Дуартий Морент. Его Сиятельство когда-то, очень давно, дал в долг большую сумму денег отцу баронессы. Тот много играл в азартные игры и проигрывал баснословные деньги. Так вот, барон вовремя не смог вернуть, отдал документы на поместье и прилегающие к нему угодья, договорились отдавать частями. Пока барон был жив, долги отдавались своевременно, но когда умер баронесса не хотела отдавать долг отца. Строила истерику и прочее, пока граф не явился и не потряс бумагами на поместье перед ее носом. А она, оказывается, искала их в кабинете почившего. Вот и прошлось ей волей-неволей выполнять долговою расписку отца. Когда граф овдовел, предложил ей стать его женой, но она категорически не захотела, пообещав, что будет и дальше выплачивать огромнейший долг своего папаши.

Я протянула с сожалением:

— Ну и дура, могла бы выйти замуж за подходящего мужчину. Красивый, умный, богатый. Она же так замуж хочет. Зачем ей молокосос? — Сидящие за столом переглянулись, ответила та же экономка:

— Красивый-то красивый, но уж какой он жмот, кто бы только знал. Да и детей у него куча, как законных, так и внебрачных. А так поместье у него в лапках осталось бы. Глядишь, кому-нибудь из бастардов повезло, даже имя бы перепало. Но, честно сказать, Его Сиятельство действительно увлечен госпожой Иразией. И если кто из мужчин в состоянии справиться с Коброй, то только он.

Дальше разговор перевели на другие темы, а я намотала сведения на ус. Стала размышлять над этой информацией, когда уже легла в постель. И пришла к такому выводу, что мне нужно поговорить с его Сиятельством. Даже заключить с ним некое соглашение. Да, так и надо сделать!

Прошло еще около недели, и граф вновь пожаловал к нам в поместье. Госпожа также недовольно встретила его, но в любезности не отказала. Они погуляли по огромному розарию, отобедали, и когда граф раскланялся и пошел к своему экипажу, я осторожно выскользнула за ним. Он садился в свой экипаж, а я подошла к нему и вполголоса сказала:

— Мой господин, Ваше Сиятельство, разрешите обратиться к Вам? — он повернулся ко мне, показывая, что слушает. — Мне есть, что Вам сообщить о госпоже и даже, если Вы позволите, помочь Вам, но это нужно сообщить наедине, без посторонних глаз. Разрешите последовать за Вами в экипаж? — Граф залез в экипаж и позволил тоже самое сделать мне. Стукнул по стенке кареты, экипаж тронулся и он сказал:

— Слушаю.

— Ваше Сиятельство, не в моих правилах слезать в чужую жизнь, однако, я случайно узнала, что мои намерения перекликаются с Вашими. Позвольте узнать, Вы еще жаждете увидеть госпожу Иразию своей драгоценнейшей супругой? — Граф усмехнулся:

— Положим. И?

— Вы, наверное, слышали, что госпожа выкупила перстень молодого человека и настаивает на его женитьбе на своей особе. Мне необходимо добыть этот перстень. Снять смогу, только похищение расстроит баронессу, а вот если вместо этого перстня, я подложу Ваш, Вы станете ее женихом.

Граф с улыбкой, но уже заинтересованно слушал меня и тут же возразил:

— Она сразу же отдаст мне мой родовой перстень, как только я заявлю на нее свои права.

— А Вы поступите хитро, так, чтобы она не почувствовала подвоха. А именно…. — дальше я ему в течение часа объяснила, как и что делать. В конце он сказал:

— Если я Вам отдам родовой перстень, а Вы будете меня шантажировать, как Иразия своего «жениха»? — Я улыбнулась и ответила:

— Ваше Сиятельство, Вы, безусловно, привлекательный мужчина, только я свою свободу ценю намного выше. Кроме того, готова поклясться на крови, что именно Ваш родовой перстень окажется вместо злополучного на руке или груди баронессы, а дальше будет зависеть от Вас, как хорошо Вы сыграете. — Граф на некоторое время задумался, потом решительно сказал:

— Едем ко мне в поместье. Я возьму Вашу клятву и дам перстень.

Мы подъехали к дому графа, и отправились в кабинет, где я дала ему клятву, что только собираюсь забрать перстень злосчастного паренька, а его поместить вместо прежнего. И затем он вручил мне перстень со словами:

— Как только исполните задуманное, передадите для меня весть через ювелира «Золотой ветки», скажите, что украшение подошло госпоже, и она довольна. И еще, если Вам это удастся, награжу. — Затем мы распрощались и меня отвезли обратно. Благо, что меня за эти два часа никто не хватился.

Я принялась тщательно готовиться к операции. Нужно было сильно выбесить Кобру, чтобы на законном основании налить ей снотворное. Благо долго повода ждать не пришлось. Даже более того, моего вмешательства не потребовалось. Прошло четыре дня. Пришло письмо о том, что надо в этом месяце заплатить долг. Как же она поносила несчастного графа и своего покойного батюшку, швырялась и орала! В итоге велела выдать энную сумму и отвезти графу, и продолжила лютовать. Кое-как мы ее успокоили, а экономка отнесла чай со снотворным, которого по моему совету налила больше, потому что я ей сообщила, что госпожа буйствует, а если не заснет, то нам конец. Не знаю что, но налили снотворного больше. Едва мы помогли ей раздеться и уложили в кровать, как она захрапела. Я отметила, что объект на цепочке.

После ужина все разбрелись по комнатам, а я с графским перстнем тихо прокралась в комнату госпожи, которая храпела, как конюх. Отцепить застежку было достаточно трудно, но вот родовой перстень юного обормота у меня, и я аккуратно вдеваю перстень графа со злорадной улыбочкой. Хотела замуж? Пожалуйте! После работы, прихватив добычу, тихо выскользнула из комнаты Кобры и отправилась спать, положив добытое в пространственный карман своей сумки. Оттуда только я могу его вытащить.

На следующий день сбегала к ювелиру и оставила сообщение для графа. Теперь вся жила в предвкушении развития этой авантюры. Его Сиятельство пожаловали на следующий день часам к десяти утра. Баронесса злилась, но держала себя в руках. Граф был любезен и наигранно печален. Заметив меня за шторками, незаметно подмигнул и начал:

— Леди Иразия, мне хотелось бы Вам помочь. Вы столько лет безукоризненно выплачиваете долг Вашего покойного батюшки, что у меня больше нет иного пути. — Кобра вылупилась на графа с недоверием и подозрением. — Вы не правы по отношению ко мне. Я готов хоть сейчас заставить Вашего нареченного, чей родовой перстень Вы столько времени носите, выполнить свои обязательства перед Вами и жениться на Вас. — Ошарашенная баронесса спросила:

— Как? Каким образом?

— О, это не столь важно. Я уверен, что Ваш жених будет в восторге взять Вас в законные жены, уж поверьте. Только я хочу быть уверен, что и Вы готовы к этому браку. Согласны ли Вы на этот брак, госпожа Иразия, скажите, чтобы потом не было недоразумения? — Она торопливо сказала:

— Да, да, конечно, я согласна на брак… — граф благоразумно перебил ее, чтобы она не договорила имя жениха.

— Хорошо, мне этого будет довольно. Я приведу Вашего нареченного, если надо, то приволоку и заставлю сдержать обязательства. Прошу Вас подготовиться к венчанию и приехать в храм. Позвольте откланяться, — и ушел.

Кобра не знала, что и делать, то ли радоваться, то ли плакать. Потом кликнула нас, служанок, и велела срочно помочь привести ее в порядок, надеть подвенечный наряд и переодела перстень на палец. Сказано — сделано. За полтора часа мы сделали ее невестой. Экипаж графа подъехал к дому и сам граф отвел нашу госпожу в ее белоснежную карету, уверив, что едва она появиться в храме, жених будет уже там. Я и еще одна горничная поехали вместе с Коброй, чтобы поправить наряд у храма. Экипаж графа следовал за нами.

В храме служители все приготовили к бракосочетанию, священнослужитель ждал у алтаря. Мы помогли госпоже, оправили наряд, фату опустили на лицо. Я сложила фату-вуаль так, чтобы ей было достаточно плохо рассмотреть жениха. Граф подвел ее к алтарю и спросил:

— Баронесса, Вы действительно уверены, что готовы стать супругой Вашего жениха? — Она раздраженно ответила:

— Да, граф. — Он удовлетворенно качнул головой и сказал священнику:

— Начинайте брачный обряд, — и отошел чуть в сторону. Священник начал обряд венчания. Говорил в общей форме — брачующиеся, очевидно, по наущению графа, позже назвал имя баронессы и одно из имен графа. Невеста напряглась, но когда ее просили, согласна ли она, ответила «да». Она сняла родовой перстень теперь уже мужа и надела ему на палец, а он надел ей точно такой, но женской. Молодому мужу разрешили снять фату невесты и поцеловать ее. Граф невозмутимо снял фату и поцеловал ошарашенную Кобру. Она завизжала и упала в обморок. Граф пожал плечами, поддерживая жену, и сказал:

— Постоянно так нервничает, — объяснил он священнослужителю. Тот понимающе качнул головой, а граф вынес молодую супругу, посадил в свою карету и сказал служанке. — Залазь, будешь пока прислуживать госпоже. — Особой радости она, конечно, не изъявила, но противиться воли теперь уже своего господина не могла. Оставшись у кареты с графом, поздравила его с браком. Он усмехнулся:

— Вы меня удивили. Я столько лет добивался этого, а Вы смогли сделать в несколько дней. Вот, — он протянул кошель с деньгами, — такая работа должна быть достойно оплачена. До свидания, госпожа Иларианэль! — вскочил в карету, и через несколько секунд карета скрылась с глаз. Белая карета Кобры осталась сиротливо стоять у храма. Я села в нее и сказала кучеру:

— Трогай в поместье, там дождемся решения господина. — Покатили обратно в поместье. Улыбнулась последним словам графа, все-таки навел справки обо мне, молодец. А полученные деньги — это ведь не за лечение, а за содействие в браке. Да и не напасешься пищи, испортиться же. Пусть будут про запас. Только у Мриши буду держать.

Уже в поместье сообщила, что их новый господин граф Дуартий Морент. Попросила экономку рассчитать меня, потому как нашла более выгодное место. Симона уговаривала, но я сказала ей тихо:

— Я только что узнала, что беременна. Меня жених ждет. — Она улыбнулась, поздравила и рассчитала.

Утром нашла оказию и отправилась на перекладных домой. Очень устала в дороге, не говоря, что беременность стала радовать своими «прелестями». В Вирносе отдала перстень молодому человеку, который от радости чуть не плакал, закупил все, что я указала, и отправил извозчиком (Михой), которого сам нанял, по моему совету, ко мне домой.

Вернувшись в деревню, поняла, что сейчас хоть срок и небольшой, но стоит поберечься. Теперь брала только простые заказы, а больше людей лечила, делала снадобья. Так прошло достаточно много времени. По мере того, как рос живот, все больше и больше распускала платья. Соседи и больные меня особо не разглядывали, да и со стороны выглядела, как просто располневшая. О своем принце больше ничего не слышала, кроме того, что он все время откладывает обручение. Не скажу, что это меня не радовало, однако и большой надежды я не питала. По-дурацки мы все-таки расстались.

Теперь кто желал, чтобы я лечила, приезжали домой ко мне, редко выезжала к кому-то. И соседка должна была вот-вот родить и просила, чтобы я принимала. Пожала плечами, надо, значит надо. Роды у Парани начались поздней ночью. Прибежал Миха и стал колотить в дверь, накинула на плечи платок и вышла. У взрослого мужика глаза на мокром месте, весь трясется. Рыкнула на него, заставила выпить успокоительного, отругала.

— Чего ревешь, чай, не первого рожает, третий ребенок. Вылетит по накатанной. — Успокаиваясь, он говорил:

— Так ж больно ей.

— Конечно, больно, ты думаешь, дети просто так даются? Ты приласкал жену, отлюбил, дал частичку себя, теперь бери обратно, продолжением. Ты, Миха, здесь сиди, и старшого забери, а девчонку я оставлю, пусть помогает. Маритка прибежит, если что-то понадобится, а ты не мешай под ногами и не скули. Еще раз говорю, разродится она, — с этими напутствиями вышла из дома, прихватив все необходимое, и отправилась к соседке.

Едва открыла дверь, услышала стоны Парани. Зашла в светлицу. Сын и дочь соседей забились в углу и молча смотрели на вошедшую меня. Шикнула на парня:

— Чего сидишь? А ну марш к отцу, он в моей хате, — потом повернулась к Маритке, — а ты чего уселась? Или думаешь, тебя эта чаша минует? И тебе рожать в свое время придется. Давай, ставь греть воду, готовь чистые тряпки.

Быстро разогнав ребятню, подошла к Паране, одетой только в длинную рубашку, погладила ей живот и спросила:

— Как часто потуги? — Тихим голосом она ответила:

— Часто. — Улыбнулась ей:

— Значит, будем рожать. — Она поймала меня за руку:

— Ани, у меня что-то не так.

— Чего не так?

— Потуги часто, а идти — не идет.

— Успокойся, сейчас осмотрю, — крикнула, — Маритка, давай больше света, темно, как у крота норке.

Девочка принесла и налепила везде, где только я указывала, свечи. Потом выгнала ее во вторую часть избы с наказом приходить только тогда, когда я позову. Потом приподняла голову женщине и дала выпить обезболивающей настойки, выполоскала руки, обтерла самогоном и осматривать.

Раскрытие было полным. Аккуратно просунула руку. Хлынули воды. Просунула руку дальше, коснулась ребенка. Женщина глухо застонала.

— Сейчас, сейчас, потерпи, разворачиваю дитя, поправляю, вот голову ложу правильно. — Развернула ребенка с большой трудностью — плод был крупным. Вытащила руки. — Толкай, Параня, тужься, ловить буду. — Прошло еще около пяти минут, пока пошли нормальные схватки. И только спустя полчаса женщина разродилась. Быстро перерезала пуповину, обтерла ребенка и дала его матери, которая плакала, зацеловывая малыша.

Я же еле разогнула спину, села на лавку и положила руку на свой живот. Мой ребенок пихался. Стала гладить, успокаивая. Теперь самой бы не разродиться. Очнулась, когда услышала причмокивание новорожденного, который сосал грудь. Это хорошо. Матка быстрее восстановится.

Пока вышел послед, пока дала кровоостанавливающее роженице, понаблюдала, убедившись, что все благополучно, уже рассвело. Отправила Маритку за отцом и братом. Когда они явились, поздравила с появлением в их семье еще одного мужчины и, отчаянно зевая, пошла спать, сказав, что приду после обеда. Едва добралась до кровати, повалилась и уснула, только успела грязные вещи снять.

Маритка разбудила меня после обеда, принесла небольшие подарочки: творог, маслица, сметанки, немного крупы. Так считалось, что с ведьмой расплачиваешься за помощь. Если не дать, то заберет дорогое. Глупое суеверие, однако стало непреложным законом. С другой стороны — это правильно, иначе ведьмы голодными остались бы. Хотя мои соседи никогда в помощи не отказывали. Я просила:

— Ну и зачем это? — Маритка сурово, как взрослая ответила:

— Положено по закону, — потом улыбнулась. — Мамка сказала, что у ней все хорошо. Папка от счастья шальной, хотел прибежать кланяться в ноги, да мамка не разрешила: чего будить уставшего человека.

— А мамка хоть сама-то спала?

— Чуток. Верканька особо не дал. — Потом доверчиво сказала, хвастаясь, — мамка мне дала его подержать.

— Вы мамку берегите, пусть чуток поправиться. Ты, Маритка, уж сама недельку до коров походи да как-нибудь покашеварь, матери нельзя пока. Папку и Милвана предупреди, чтобы не нервировали, сами делами занимались. — Смышленая девчушка кивнула головой и убежала. Я осталась в постели, тогда позже схожу до соседей, вечером.

Пошел седьмой месяц, живот уже не скроешь. Меня, как ведьму, побаивались спрашивать, от кого я в подоле принесла, но поглядывали искоса и сплетни такие распускали, иной раз от смеха чуть не лопалась. На роль отца моего ребенка предлагались все существа мужского пола: начиная от демонов, чертей, заканчивая знатным господином, но тоже родом из нечисти. Злорадно улыбалась и мысленно примеряла рога демона Анарэлю. А что? Очень даже неплохо, правда, выглядит как муж, у которого загуляла жена. Колоритненько так. Даже засмеялась.

Параня быстро оклемалась от родов и уже через месяц бегала по двору и справлялась везде. На Маритку легли обязанности няньки. Немного была недовольна, но я сказала ей, чтобы училась на брате, сама ведь тоже когда-то замуж выйдет и ребенка родит, так и знать будет, что с ним делать. Вначале это подействовало, а потом втянулась. Часто прибегала ко мне помочь, хотя в помощи особой и не нуждалась. Как-то даже набралась смелости и попросила живот потрогать. Рассмеялась и положила ее ладошку на живот, ребенок в это время двигался, а Маритка только тихо охала.

По-прежнему занималась лекарственными снадобьями, ходила в лес, лечила людей. Осень подкралась незаметно. Мужчины помогли заготовить дрова, привезли сено и овса (за деньги, конечно), продукты и травы заготовила сама. Так и занималась. Правда, соседка приказном тоне запретила мне таскать дрова, разжигать печь и смотреть за Велмой, теперь ко мне приходил за этим Милван, старший сын соседей. Я его тоже не обижала: прыщи свела, на силу и крепость заговорила. Парень и так не плох был, а после моих заговоров вовсе сухота девичья: высокий, крепкий, косая сажень в плечах, крепкие и умелые руки, да и симпатичный. Девки набивались в подружки малолетней Маритке, чтобы только поглядеть на него, и это в шестнадцать лет! А соседи гордились.

В начале ноября пошел первый снег, беременность — семь с половиной месяцев — протекала спокойно. Пришло письмо от Ланки. Она писала, что сильно скучает, много раз благодарила, сообщила, что приглашает меня на помолвку в Дубовый Лес. Граф сделал ей официальное предложение. Герцог до сих пор не может успокоиться и тоже намерен приехать на помолвку, чтобы лично поговорить со мной. Усмехнулась. Ну да, ну да, мне прямо есть время до его разговоров. Я в вежливой форме сказала, что не смогу приехать из-за работы, которой прибавилось и, к тому же, отправляюсь на очередное задание, аванс за которое уже взяла. Утром отправилась с Михой в Вирнос и отправила письмо магической почтой. Не пошла к Мрише, постыдилась, дала зелья соседу, попросила отвезти. Когда вернулся и отдал мой заработок, сходила на рынок и купила продукты. Миха сам нес покупки к телеге, аккуратно придерживая меня за локоток, чтобы не упала.

Зима вступила в свои права, открылся санный путь. У меня до родов осталось около двух недель. От Мриши поступил большой заказ, который отличался срочностью и большими деньгами. Пришлось готовить в сжатые сроки. А потом самой везти заказ Мрише. Выехала еще до света с Михой. Дорога санная мягкая, полозья приятно скрипят по снегу, мягкий морозец кусает щеки. Дышится легко, радостно на душе.

Восток начал белеть, точно разливалось молоко, звезды меркли, полная луна целовалась с небосводом, прощаясь до вечера. Вот показался край солнца, а потом оно все выкатилось на небосклон, когда мы уже прибыли в Вирнос. Миха меня довез до Мриши и велел сильно не задерживаться и больше отдыхать. Улыбнулась. Командует. Давно за младшую сестру считает. Приятно, что хоть кто-то за меня переживает. Согласно качнула головой и пошла к травнице. Он тоже занес товар, но сразу вышел и уехал.

Мриша давно меня не видела и, увидев меня на сносях, хмыкнула, утянула в дом, а на дверях оставила табличку «Прием товара». Заперла изнутри. Поставила чайник, пока приготовила на стол, чайник закипел, заварила отвар, налила и поставила на стол, потом уселась и сказала:

— Давай, рассказывай, где так угораздило-то? А то ко мне слухи доходили, но я им не верила. — Я пожала плечами, вздохнула:

— А что рассказывать? Полюбила, а он занятый. Он и не знает, что я, — тут сглотнула от спазма, — что я беременная, не говорила ему. Если бы любил, нашел бы, а так … Да и что говорить, мое дите и все…

— А где твоя голова была, что с женатым связывалась?

— Он не женат был, только у него там какой-то политический брак намечался, — вздохнула. — Из богатых он, Мришка, из знатных. Я с ним по работе ездила и вот так получилось. — Подруга покачала головой. — Мришка, мне нужна будет помощь, а роды вот-вот.

Мриша всплеснула руками, встала и стала ходить, размахивая руками, пытаясь, очевидно, достучаться до меня:

— Что ж я тебе повитуха, что ли? Анна, нужна нормальная бабка, которая сможет тебе помочь. — Я опустила глаза. Не могла я свою тайну доверить чужим, только близким. Проглотила слюну, чтобы смочить горло:

— Нельзя, Мришка, чужого, никак нельзя.

— Эт еще почему? — она подозрительно всматривалась в меня. Я вздохнула уже, наверное, в сотый раз:

— Отец моего ребенка — высокий лорд из эльфов Дубового Леса.

Мриша села на табурет, открыв рот и выпучив глаза, смотрела, переводя взгляд с моего лица на мой живот и обратно. Потом растерянно протянула:

— Эк же тебя так угораздило! Так ведь ж от эльфа и человека детей не могет быть, Анна! — Я горько улыбнулась:

— Может, Мриша, может. Только принцу ничего я не говорила. — Последним предложением я ее окончательно добила. Она сидела пришибленная, хватая ртом воздух. Когда смогла говорить, то тихо прошептала, указывая мне на живот:

— Так ты королевское дитя ушастых носишь? — Я качнула головой.

— Понимаешь, почему роды придется принимать тебе? — Теперь она качала головой как китайский болванчик. — Мриша, прошу тебя, никому ни слова. Пока ребенок маленький буду ушки прятать, а потом подрастет, объясню, почему опасно оставаться с открытыми ушками, а может Богиня подарит нам простые человеческие ушки, кто знает? (откуда-то донесся иронический хмык. Или показалось?) Она согласно кивнула головой. Попили чай, сдала товар, но деньги оставила ей, чтобы подготовилась и купила что нужно к родам. Потом попрощалась и пошла к рынку, где Миха должен был ждать меня.

Улица была полна народа. Шла осторожно, чтобы не упасть, да и народ расступался, когда беременную видел. Добрела до лавки ювелира, присела отдохнуть на ступени большого крыльца. Ребенок ножкой под дых бил. Положила руки на живот, погладила — что за футболист такой, беспокойный! Встала, придерживаясь за перила, только хотела шагнуть, чтобы перейти ступени на другую сторону и идти дальше, как дверь лавки открылась. Я задержалась, чтобы пропустить посетителей ювелира. Подняла голову и увидела Анарэля. Улыбнулась. Но ту же секунду увидела, как он подает руку какой-то молодой и красивой девушке, которая щебечет как птичка. Он поднес ее руку к губам и поцеловал, поднял на нее глаза и улыбнулся, ответив на ее слова:

— Конечно, дорогая, как Вам будет угодно, так и сделаем. Эта радостная дата должна запомниться всем. — Затем проводил ее к карете, аккуратно подсаживая, не обращая внимание на окружающих. Сердце так резко сжалось, что я задохнулась от боли, а потом стало сильно стучать. Резко хватанула воздух. Ребенок опять ударил. Слезы невольно навернулись на глазах. Натянула платок и капюшон глубже и тихо со стоном произнесла:

— Анарэль, Анарэль, за что ты так со мной?

Эльф, в это время садившийся в карету, вздрогнул, будто что-то услышал, выглянул, оглядел всех, равнодушно скользнув по толпе, и задержал свой взгляд на мне. Синие глаза смотрели темную вглубь, силясь разглядеть. Но выглянула девушка, что-то стала ему щебетать и утянула его в карету, которая сразу же тронулась.

Было невыносимо больно, что он не узнал меня, что не почувствовал. Боль не только прекратилась, а еще усилилась. Что-то горячее полилось по ногам. Отошли воды. Надо срочно к Мрише. Поковыляла обратно. Схватки болезненные. Скорее всего, придется рожать на сухую, воды отошли, есть только надежда, что не все. Со стуком ввалилась в лавку, откинула капюшон и платок. Мриша удивленно глянула на меня. Потом мое лицо исказили очередные спазмы, и она все поняла. Подхватила под локоть и повела в соседнюю комнату, помогла раздеться, оставив лишь длинную рубашку. Строго глянула:

— Ани, не мне тебе говорить, что нужно, пока можешь, двигаться. Я сейчас закрою лавку, все приготовлю и пошлю соседку за нужным на рынок и в магазин. Двигайся, чтобы разродиться было легче, — с этими словами вышла. А я только вспоминала своего эльфа: его лицо, ласки, ревность, гнев и негодование, несправедливое презрение, сегодняшний равнодушный взгляд. Было больно, и хорошо, что не нужно оправдываться, почему плачу сейчас. Светлые Силы, даже сейчас я не могу возненавидеть его, даже сейчас безумно люблю!

Мриша пришла через полчаса. Тщательно вымыла стол, протерла какой-то настойкой, покрыла чистой белой простыней. Выскочила на стук в двери. Я еле удерживалась от стона, все ходила и ходила. Мриша занесла переданные вещи. Зажгла траву, все окурила — обеззаразила. Разобрала, и еще что-то делала. Так прошло больше двух часов. Потом травница принесла мне настой. Я даже не спросила для чего, выпила. Опять кто-то постучал к Мрише. Она вышла, вернулась через пятнадцать минут:

— Миха приехал, спросил, чего тебя нет. Сказала, что рожаешь. Велела за домом и скотиной приглядеть, пока тебя нет. — Поблагодарила подругу за заботу, хотя и так знаю, что дом без присмотра не будет.

Прошло еще три часа. Схватки усиливались и учащались, а сил все меньше. Я тихо стонала. Мриша уложила меня на приготовленный стол, протерла руки самогоном, смазала мазью какой-то травы, проверила раскрытие шейки:

— Ани, четыре пальца, скоро будешь рожать. — Я кивнула, уже плохо соображая от боли. Она накинула на ноги простынь. Теперь я лежала, ходить сил не было.

***

Анарэль в очередной раз по настоянию отца поехал в ювелирный, чтобы купить подарок невесте. С него все-таки вырвали согласие на брак. Аманис сказала, что видела Иларианэль живой, беременной и с каким-то мужиком, который корзину ей нес и придерживал за локоть, как драгоценность. Не хотелось верить, но Тауренэль проверил слух и сообщил, что точно видел Ани беременной. Как обухом по голове. Больно. Во всем винил себя, свою допотопную, никому не нужную гордость. И чего добился? Его Ани замужем и ждет ребенка, а он кусает локти! Ему стало все равно на ком жениться. А ведь он так верил, что сможет с ней объясниться, когда она приедет на помолвку сестры. Ани отписалась и не приехала. Как его тогда это задело! А сейчас? Сейчас все. Его жизнь кончена. Поэтому махнул рукой и разрешил отцу провести помолвку.

Он пораньше ушел к себе, кое-как отбоярившись от Аманис, которая готова прямо сегодня разделить с ним ложе. Пресветлая! Какая же его невеста дура. С ней невозможно и двух минут выдержать, голова начинает болеть от трескотни и недалекости. Сейчас закрывшись в комнате, лег на кровать. Его мучил взгляд у ювелирной лавки. Кто-то прожигающее смотрел на него, он попытался было рассмотреть, но эта трещетка не дала. А когда ехал обратно, навалилась такая тоска, что готов был выпрыгнуть из кареты и бежать, куда глаза глядят. Зашвырнул в угол подарки Аманис, сняв их с тела. Как будто дали глоток воздуха в передушенное горло.

Поздно ночью непонятная тоска и тревога настолько усилилась, что он просто не находил себе место, соскочил, стал шагать из угла в угол, прижимая руку к сердцу, и хотелось шептать только одно: Иларианэль. Произнес. Стало больно почти на физическом уровне. Да что не так! Опять лег. Тревога только усиливалась, сводила с ума. Соскочил и пошел к жрецу, душевная боль лечится у него.

Сонный жрец выслушал сумбурную речь королевского отпрыска и велел молиться Пресветлой, просить ее помочь. Анарэль воспринял это, с жаром стал молиться Аллоис, прося помощи и защиты, его мысли вновь и вновь возвращались к Иларианэль. Стал просить за нее, чтобы помогла и не оставила ее своей милостью. Стало намного легче. Потом молитва перешла на ментальный план. Просто молча сидел у источника Пресветлой и просил у нее помощи, рассказывая о себе и своих чувствах. Жрец ушел, оставив принца. Анарэль уходить не желал, именно здесь его боль проходила и появлялась дикая надежда на какое-то непонятное чудо.

***

Глубокой ночью уставшая Мриша вытирала меня, вымотанную схватками, очередным отваром. Я то и дело проваливалась в бессознательное состояние. Не понимаю почему. Еще час назад травница сказала, что открытие полное. Пресветлая, сохрани ребенка, я слишком многим жертвовала ради него и готова еще пожертвовать, только чтобы мой ребенок родился живым. Мои губы несознательно шептали — Анарэль. Мриша принесла еще немного отвара:

— Это даст тебе силы и возобновит потуги. Старайся, Анна, ребенок может задохнуться. Воды отошли давно, а родить никак не могешь. Давай.

Через силу проглотила противный отвар, который минут через десять начал действовать. Пошли потуги, я старалась вытолкнуть ребенка из себя. Рубашка давно уже в крови и поту. Боль сотрясала тело. В муках крикнула:

— Боже, да в чем же я тебя прогневила? Помоги же мне разродиться! Пресветлая, где твоя помощь? Ты же обещала помогать своим детям! — на мгновение я как будто выпала из реальности и увидела Анарэля, шепчущего у статуи Пресветлой о моем благополучии и здоровье.

Через миг мое тело пронизала боль и, собрав последние силы, толкнула ребенка. И послышался писк младенца. Мриша осторожно обтерла от слизи, обвязала, обрезала и обработала пуповину, замотав, подала мне:

— Бери свою ушастую принцессу, — в ее усталом голосе были нотки удивления и много-много радости. Я расплакалась, держа и глядя на свою девочку. Даже сейчас она была прекрасна и безупречна. Мриша заворчала. — Чего реветь? Все же хорошо, теперь и дочка есть. Пойду заварю травку, чтобы послед вышел.

— Мриша, — травница остановилась в проходе, — спасибо тебе.

— Да чего уж там, — сказала она, исчезая за пологом.

***

Когда на небе стал только заниматься рассвет, беспокойство ушло, превратившись в тихую радость с ноткой печали. Такое бывает, когда искренне радуешься счастью кого-то, так и не дождавшись его сам. Анарэль прошел в свои апартаменты и лег. Через несколько минут уже крепко спал.

***

Малышка была удивительно похожа на Анарэля. Волосы блистали золотом, пока еще мутные глазенки отливали синевой, кожа, хоть и красноватая, но можно сейчас определить, что будет безупречно нежной и белой. А ушки? Крохотные, просвечивающиеся и остренькие, но не такие длинные, как у отца, Слава Пресветлой. Моя. Моя маленькая сладкая девочка. Как же я тебя долго ждала и мечтала о тебе! Как же я хотела тебя, вопреки всем прогнозам врачей. Счастье наполняло меня всю. Я была готова вновь и вновь проходить эти муки, если буду после них видеть лицо своего младенца. Осторожно прижимала ее к своей груди, наслаждаясь первыми минутами материнства.

Мриша принесла отвар, заставила выпить, но послед выходил уже сам, а минут через пятнадцать выпал полностью. Подруга подложила мне сухую простынь, помогла переодеть рубаху и, улыбаясь, ушла готовить отвар для первого купания малышки. Глянула на занавешенные окна — светало. Значит, моя девочка родилась на грани ночи и дня. Не могу назвать ее простым именем. Надо красивое… В голове прозвучал знакомый голос. Вздохнула. Богиня посылала мне поздравления и напомнила, какое имя назвала колдунья. Попыталась вспомнить. Неа, не помню. Насмешливый голос сказал: «Иссилиэль — дочь звезд». Произнесла имя дочки. Покатала его во рту, как вино. Красиво. Сказала Богине: «Спасибо». Усмешка была мне ответом. Хотя я бы назвала Марией. А пусть будет два имени, у эльфов их целая куча. В ответ фырканье. Не буду нарываться.

Мриша принесла воду, туда же вылила отвар, поставила корыто так, чтобы я могла помогать купать ребенка. Аккуратно вымыли малышку, промокнули, завернули в чистое. Я впервые приложила ее к груди. Маленькая не отказалась. Пока кормила, сообщила Мрише, что дала дочери два имени. Травница согласилась, что это справедливо.

Утром приехал Миха, поздравил с новорожденной. Мриша решила меня не отпускать, пока хорошо не поправлюсь. Одутловатость моей малышки прошла через сутки, а цветения, которое обычно бывает у только что родившихся малышей, и вовсе не было. Уже через неделю мое совершенство абсолютно с королевской грацией (как только это могло быть!?) не ела, а вкушала мое молоко. Правда и посвинятничать ее высочество тоже любили знатно — попускать молочные пузыри. Нас с Мришей это только умиляло.

После родов трое суток я в основном лежала, а после стала больше двигаться, чтобы быстрее восстановиться. И постоянно в голове вертелся вопрос: действительно ли я видела Анарэля, молящегося за меня у статуи Пресветлой? Мои размышление прервал призыв дочери, требовавший пищи, внимания и ласки. Она хорошо знала, когда прикасаюсь я, а когда Мриша.

— Счастье мое, — я проворковала над дочкой, — иди ко мне, моя радость…

Тяжелые роды были забыты, Мриша помогала мне ухаживать за малышкой, как мне казалось, ради собственного удовольствия, ведь она сама так и не вышла замуж и матерью не стала, а в сорок лет особенно чувствуется отсутствие семьи, даже если есть финансовая стабильность. Я была ей глубоко благодарна, послеродовая слабость все еще давала о себе знать, а недосыпы тяжело сказывались на мне.

Прошел месяц, но травница меня не отпускала, мотивируя тем, что нужно еще немного обождать, пока морозы станут мягче. Я часто помогала ей в лавке, составляя различные смеси, мне было чему поучиться у нее, а Мриша с удовольствием со мной этим делилась. Миха часто заезжал, передавал поклоны от жителей деревни и от своей семьи. В такие минуты меня терзала совесть — ведь обещала помогать им, а с другой стороны — матери моему ребенку никто не заменит, поэтому послушаюсь-ка я совета Мриши и посижу здесь еще месяц. А может и дольше.

Иссилиэль-Мария развивалась на удивление быстро, хотя внешне мало чем отличалась от своих сверстников. В полтора месяца она уже переворачивалась, кряхтя поднималась, лежа на животике, свободно крутила головой. И, к моему огорчению, ни в какую не хотела надевать чепчик, чтобы спрятать свои замечательные ушки. Зато требовала от меня и Мриши безоговорочной любви и море ласки.

Время летело, зима постепенно передавала свои права весне, когда я решилась вернуться в деревню. Миха предупредил, что теплые дни окончательно расквасят дорогу, и так не особо хорошую из-за таяния снега, и потом он сможет меня забрать только через месяц. Раньше всегда радовалась, что в этом мире холоду дано гораздо меньше времени, чем теплу, теперь это неприятно сыграло в обратную сторону. Быстро собралась, расцеловалась с подругой, потеплее одела ребенка (ей на днях уже было три месяца) и отправилась в дорогу.

Параня напекла пирогов, сварила каши с мясом, словом такой стол приготовила у меня в избе, что я аж прослезилась. Дома аккуратно размотала свою малышку, переодела, накормила, думала укачать, о Иссилиэль отказалась спать и была настроена на общение. Чепец стащила с головы с таким презрением, что я невольно рассмеялась, за что заслужила высокомерный взгляд. Я поняла, все эти некрасивые привычки не от воспитания, а от генов. Поцеловала ее и сказала очень серьезно:

— У нас гости, и чепчик тебе необходим. Не надо чтобы знали, какие у тебя красивые ушки.

Моя речь пропала даром, дочь чепчик выкинула, и на ее личике была написана решимость бороться с мировым злом ушастиков — чепчиками. Еле сдержалась, чтобы опять неприлично не рассмеяться. Вот откуда, спрашивается, знает трехмесячный ребенок, что смеются над ним? Вздохнула и вынесла малышку без головного убора. Мои соседи приняли все очень спокойно и пообещали, что о моей тайне никто не узнает, пока сама не захочу кому-нибудь рассказать. Маритке досталось смотреть за Верканом — младшим братом и Иссилиэль, которую она сразу переименовала в Иссильку. Малышка с удовольствием рассматривала других детей, дергала за волосы, руки, одежду, всячески показывала свою заинтересованность, пока ее не включили в игру. Я так и не смогла понять, как Маритке удавалось играть с двумя практически грудничками, причем им было интересно.

Потом потекли обычные дни с обычной работой. Кое-как уговорила Иссиль надевать красивую шапочку, которую для нее специально сплела и передала Мриша. Теперь, когда у меня были страждущие, дочка была в шапочке, едва они выходили, она ее снимала. Прошло еще три месяца, за которые Иссиль научилась сидеть, ходить (ни дня не ползала). На вид она даже казалась меньше, чем ей было на самом деле, а по развитию опережала годовалых. Она хорошо знала мои привычки, знала, когда я злюсь или, наоборот, в добром расположении духа, и, как мне казалось, любила меня и бесконечно удивляла.

Еще через два месяца Иссиль ходила уверенно, согласно одевала шапочку. Я ей рассказала страшную сказку о злом бабае. Знаю, что неправильно, но как по-другому сохранить тайну ее происхождения? Хотя бы на то время, пока она сможет самостоятельно защищаться от недругов. Я не говорю о деревенских, но и они делают знак защиты от нечисти, когда мы проходим с Иссиль, от тех же эльфов. Сделать какой-нибудь вред мне или дочери побоятся, но известно, что все слишком красивое или слишком уродливое не от мира сего. А дочка была красавицей. Поэтому часто брала ее в лес, если шла по грибы, ягоды или за травами. А если планировала набрать побольше, то оставляла под присмотром Маритки, которая с удовольствием с ней играла, преимущественно в принцесс. Веркану доставалась роль принца, которую он не понимал, но старался сыграть хоть как-то.

Осень пришла незаметно. Запасы на зиму для нас с Иссиль и для Велмы, а также запасы трав, вытяжек и настоек, готовила усиленно и ежедневно. Именно в такой день пришло письмо с печатью Менеланны, которая приглашала меня на ее свадьбу с графом. Перемещение порталом обязались взять на себя ее родичи из Дубового Леса. Улыбнулась. Уж куда мне ехать? Люди, скот, запасы на зиму, главное, маленькая дочь. Нет, пусть не обижается, не поеду. И сразу поняла ее замысел. За минувшие полтора года она практически не изменилась, все пытается свести с Анарэлем. Глупо. Зачем? Он практически женат, а может и фактически. Куда мне соваться и, главное, с какой целью? Да, я не забыла его и по-прежнему сильно его люблю, но помню, что он мне сказал в том трактире, утром после зачатия Иссиль: «Моего хочу недостаточно для того, чтобы преступить решение Владыки». Дочерью манипулировать я не стану. Сам Анарэль стал разменной монетой, а из Иссиль не хочу, не позволю делать предмет шантажа или средством достижения цели. Пусть она сама выберет свою дорогу, раз ее отец не соизволил сделать шаг к нам. Во мне говорила обида, и гордость ей вторила.

Письмо с поздравлением молодоженам отправила магической почтой. Для этого мы поехали в гости к Мрише, и пока она нянькалась с Иссиль, я успела отправить письмо, сходить на рынок и купить нужное для дома. Сосед обещал заехать за нами после того, как закончит свои дела. Мрише привезла целую кучу заказанных снадобий, сушеной травы и готовых смесей. Мы пили чай, разговаривали, Иссиль «мерила» (разворачивала, хлопала по ним ладошками, что-то лепетала) подарки Мриши, которая ее постоянно баловала. Уехали домой вечером, отдохнув, как говорят, душой и телом. А еще через полтора месяца, когда только-только закончились дожди, а ветра пригнали холодные ночи, случилось событие, которого я не ждала.

После обеда я уложила Иссиль спать, сама принялась хлопотать по дому. Мне нужно еще было вечером посетить больного с сильной простудой. Хоть и пошел на поправку, должна была убедиться, что осложнений нет. Кто-то постучал в дверь. Негромко сказала:

— Войдите, открыто. — Дверь отворилась и на пороге появилась Менеланна. Она робко шагнула в горницу. От неожиданности я даже опешила, потом кинулась к ней. — Ланка!

Последовали обнимашки, расспросы. Усадила ее за стол, принялась готовить угощения. Оказалось, что она прибыла в гости к родственникам с супругом, и вот приехала сюда. Нахмурила брови:

— На обучении не была, на свадьбе тоже. Вот приехала разобраться. — Я не знала, что сказать. Врать не хотелось, но и правду сказать, как?…

Из второй комнаты вышла Иссиль, трущая глазки. Она с удивлением рассматривала своими синими глазищами гостью, которая не менее удивленно рассматривала ее. Потом дочка, шлепая босыми ножками по полу, подошла ко мне и уткнулась в подол. Я подхватила ее на руки и смущенно сказала:

— Ну, вот, как-то так получилось. Не смогла. — Ланка отмерла и протянула:

— Та-а-ак! Давай рассказывай. Анарэль знает? — Испугалась:

— Лан, не говори ему ничего.

— А ты не считаешь, что отец имеет право знать о существовании своего ребенка? — Прижала малышку к себе и с иронией сказала:

— Он не интересовался мной, не думаю, что обрадуется бастарду. — Потом мягко попыталась убедить. — Лана, я ему клятвенно пообещала еще в Белроу, что лезть в его жизнь не буду, и не буду иметь претензий по поводу наших отношений. Если ты ему скажешь, получится, что я нарушила обещание. Не стоит ему говорить о малышке, расстраивать брак. Все равно эльфы не примут нас. Ты сама бежала от них. Не подставляй меня и ребенка. — Ланка промолчала, протянула руку к малышке:

— Можно возьму ее подержать? — Я глянула на Иссиль, она прижалась, обхватила меня руками.

— Сейчас одену ее, пусть немного привыкнет, — и вышла в комнату переодеть малышку. Причесала, расцеловала. Маленькая попросилась на руки, протягивая ко мне ручки:

— Мама, на, мама, на… — засмеялась и подхватила. Она тотчас спрятала лицо у меня в шее и волосах. Вышла в горницу, принялась готовить, хоть одной рукой и неудобно, но девочка не хотела слазить с моих рук. Глядя на нее, Ланка тяжело вздохнула:

— У нас никак не получается. Ани, ты же ведьма, исцеляешь людей, помоги. — Усмехнулась:

— Вот именно ведьма, точнее деревенская ведьма, а не целительница. Посмотрю, Ланка, что можно сделать, но гарантии давать не буду. Так как граф твой может быть элементарно проклят или сглажен, а может на нем крепкое заклятие на бесплодие. Тогда травами не обойтись. Сделаем вот как: я просмотрю, какое можно зелье сделать от бесплодия, сделаю. Заберешь с собой. Но, когда приедешь в Дубовый Лес, пусть тщательно графа проверят маги, целители и к жрецам пусть сходит, помолится у ног Пресветлой. Только после зелье пьет и с тобой спит. А до этого ни-ни. Запомнила? Сама тоже проделай, не помешает.

Потом пили отвар из душистых трав, заедая выпечкой, медом, вареньем, творогом. От каши графиня отказалась. Постепенно Иссиль перестала дичиться. Я осторожно показала ушки Ланы:

— Видишь? У тети точно такие ушки, как у тебя, — девочка не слезая с рук, рассматривала ушки эльфийки. Лана отстегнула тонкую цепочку со странным кулоном и протянула ее Иссиль:

— Я не знала, что ты существуешь, племянница, но прими от меня хоть этот подарок.

— Лана, не надо, зачем? — попробовала воспротивиться я. Она сказала, как отрезала:

— Она принцесса. Твою тайну сохраню, но сама понимаешь, что рано или поздно все о ней узнают. Поэтому я даю ей знак своего рода, чтобы знали, что она дочь Дубового Леса. Пусть эфемерная, но защита, Ани. Как ты назвала ее?

— Иссилиэль-Мария, дома просто Иссиль. — Лана торжественно надела девочке цепочку:

— Иссилиэль-Мария отныне и до века ты под моей защитой. — Мне было очень неловко, но Ланка усмехнулась. — Я буду покровительствовать твоей дочери, ведьма. Она хоть и полукровка, но проживет гораздо больше тебя, человека, и ты будешь спокойна.

Поблагодарила подругу, вышла в свою комнату и принялась искать в травнике рецепт от бесплодия. Нашла. Открыла гримуар, прочитала, что там сказано о бесплодии. Соединила прочитанное и принялась создавать снадобье. Пришлось смешивать много различных трав, вытяжек, настоек. Я так увлеклась, что даже не заметила, как Ланка подружилась с Иссиль. Прошло не менее трех часов, когда закончила варить зелье от бесплодия. Слила в бутылек, и чуть-чуть в другой, на всякий случай. Только после этого очнулась и огляделась. Ланка играла с ребенком. Улыбнулась и протянула ей зелье:

— Это самое сильное зелье, которое я создавала, многокомпонентное. Сделай, как я сказала, и после выпей это зелье, думаю, что получится зачать.

Подруга приняла с истинно королевским жестом, но потом вдруг всхлипнула и кинулась мне на шею, шепча:

— Спасибо, большое спасибо, Иларианэль. — Обняла ее:

— Приедешь с ребенком, потом скажешь спасибо. — Она только сильнее сжала меня. Вскоре мы попрощались, и она укатила обратно в Дубовый Лес. У меня осталась только надежда, что у меня все получилось и подруга в положенный срок станет мамой.

Попрощавшись с гостье, стала готовиться к посещению больного, и так затянула со временем. Выскочила к соседям, позвала Маритку. Потом вернулась, собрала нужное, дождавшись маленькой соседки, быстро пошла к больному. Осмотрев, убедилась, что простуда не дала осложнения на бронхи, легкие или сердце, оставив травы и настойки, вернулась домой. И вечер провели вдвоем с Иссиль: разговаривали, дочка могла говорить отдельные слова, я их правильно ей проговаривала, затем поужинали. Перед сном искупала ее в травяной ванне, вытерла и хорошенечно растерла. А потом, прижав к себе, рассказывала сказки, пока малышка не заснула. Управившись по дому, сама легла отдыхать.

***

Анарэль с замиранием сердца ждал Менеланну, сам не зная зачем. Его свадьба дело решенное, княжество готовиться, как и обе семьи. Невесту, то и дело приезжавшую гостить на неделю-другую, только спровадил пару дней назад. Надоела до жути. Когда графиня сообщила, что намерена посетить подругу, сердце замерло. Он намеревался осторожно узнать у нее, все о Иларианэль, сам не понимая, зачем это ему надо. Вечера Менеланна выехала рано утром, ждали ее сегодня ближе к вечеру. Часть пути она должна была проделать порталом, оставшуюся на лошади с сопровождением, переночевать в небольшой деревеньке. Не понимая, почему он так волнуется, шагал из угла в угол в своей комнате до самого ужина.

Когда вышел на ужин, то кузина уже сидела за столом и щебетала как птичка, незаметно обнимая супруга. Принц вскинул глаза на нее и спокойно спросил:

— Как поездка, графиня? — Она с улыбкой ответила:

— Все, что ожидала, исполнилось. — Большее с нее сейчас не вытянешь. Конечно, вечер будет принадлежать супругу, а вот утром можно будет узнать все, что его интересует. Поэтому он поужинал, поблагодарил и отправился отдыхать в свою комнату.

Сна не было. Он лежал и размышлял, почему в его жизни все не так. Вот и сейчас, когда он готовится вступить в брак, по сути ничего ему не дающий, а только обременяющий абсолютно ненужной нелюбимой женой, думает о другой женщине, чужой жене. Как же гадко на сердце! Тяжело признавать свои ошибки и еще тяжелее их исправлять. Как же исправить разрушенное счастье? Ответа не было, только разболелась голова. Закрыл глаза: не надо больше думать, просто завтра все спросить.

Не получилось спросить ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра. Супруги были целиком и полностью заняты, проходя один обряд за другим, как и советовала ведьма. Случайно подслушав разговор слуг, узнал, что Иларианэль посоветовала очистить душу, сердце и тело, потом выпить снадобье, которое подействует, если все выполнили правильно. Понятно, почему так рьяно кузина взялась за дело. Завтра они уйдут порталом, сегодня последний торжественный ужин. Он метался, несколько раз подходил к апартаментам графа и супруги, но на его стук так никто и не вышел. Ужин прошел торжественно, к сожалению, Менеланну даже на секунду не оставляли одну. Принц так и ушел спать, не поговорив.

Рано утром его разбудил стук в дверь. Ничего не соображая, принц открыл. В дверях стояла кузина. Она улыбнулась и просила:

— Разрешишь войти, Анарэль? — Он кивнул, пропустил в комнату и закрыл дверь. — Не удивляйся. Я видела твое состояние. Когда ты узнал, что я еду к Иларианэль. — Принц равнодушно пожал плечами, не выдавая свое волнение наружу ни на секунду, хотя в душе бушевала буря. Графиня улыбнулась. — Просто прими мой совет, как старшей сестры, не руби с плеча. Съезди к Иларианэль, и многие проблемы и душевные муки твои решаться.

— Зачем?

— Просто поверь. Я знаю, ЧТО говорю. Просто пообещай, что съездишь к Ани до свадьбы, просто съездишь и поговоришь с ней. Один, без невесты и сопровождения. Обязательно, Анарэль, до свадьбы, чем раньше, тем лучше. Обещаешь?

— Подумаю, — уклончиво ответил принц, в душе удивляясь настойчивости графини.

— Если ты не сделаешь это до свадьбы, потом будешь жалеть всю свою долгую жизнь, кузен, — она поднялась с кровати, куда села во время разговора. — Теперь прощай, встретимся на торжестве.

Он отвесил ей легкий поклон и поцеловал руку, а она сделала шутливый реверанс, и вышла, оставив принцу еще больше размышлений, чем было. Принц понимал, что графиня права, ему нужно обязательно встретиться с Иларианэль, обязательно.

Прошел еще месяц, когда он все-таки решил съездить к Иларианэль. Дома сказал, что едет к ювелиру в Вирнос, чтобы купить будущей супруге личный подарок. Выехал рано утром, ехал весь день, заночевав в знакомом трактире, с утра выехал дальше. Уже в Вирносе заглянул к ювелиру, купив симпатичные серьги для Иларианэль, выехал в деревню. Ужасно волновался, сердце будто сошло с ума, то колотясь, как сумасшедшее, то замедляя бег до едва слышного биения.

Анарэль подъехал к домику Иларианэль, когда уже смеркалось. Он с облегчением выдохнул, в доме горел свет и дым валил из трубы — значит, она дома. Стал сыпать снег, первый в этом году. Принц спешился у закрытого колодца, здесь же привязал Верного. Он подошел к крыльцу, не став стучать, толкнул дверь и вошел в сени. Из-за двери слышался женский голос. Дрогнуло сердце — она! Анарэль перешагнул порог и застыл в проеме. Посередине комнаты играл маленький ребенок. Он посмотрел на принца и поднялся. Это была девочка с волосами цвета светлого золота и пронзительными синими глазами, опушенными длинными черными ресницами. Гордая осанка, тонкая изящная фигурка, безупречная красивая внешность говорили о породе. Девочка с удивлением рассматривала пришедшего, а Анарэль окаменел. Он не верил своим глазам, вопросы метались в его голове и требовали ответа. Девочка первая отмерла:

— Мама, гость, — нежный пронзительно-серебристый голос ребенка привел его в чувство, он закрыл дверь.

— Кто там, Иссиль? — на пороге комнаты показалась Иларианэль и тихо охнула. — Анарэль!

Сказать, что я была в шоке, это вообще ничего не сказать. Все пронеслось перед моим внутренним взором — беременность, встреча у лавки ювелира, роды, слухи о свадьбе Анарэля, тихое отчаяние. Но смутилась лишь на несколько секунд, потом поклонилась:

— Ваше Высочество, рада Вас видеть вновь. Проходите к огню, — заметив, что он не отводит глаз от девочки, которая уткнулась мне в подол, едва я вошла в комнату, представила, — разрешите представить — моя дочь Иссилиэль-Мария, сокращенно Иссиль. Солнышко, — обратилась я к маленькой, — это принц и ему нужно поклониться. — Дочка склонила голову, но столько в этом поклоне было небрежности и презрения, что я чуть не расхохоталась. Иссиль — истинная дочь своего отца.

— Когда? Почему? — отмер, наконец, Анарэль. Задавать вопрос об отцовстве было уже бессмысленно. Он уставился на меня так, как будто я его обворовала. Я гладила дочь по головке:

— Забеременела в гостинице, когда Вы отбили меня у орка.

— У меня магическая защита. Ты что-то сделала?

— Да, сделала, да присаживайтесь, в ногах правды нет, — он сел на скамью, а я посадила девочку на высокий стул у стола, дала кружечку молока и пирожки, — Иссиль, покушай и потом будем спать, хорошо? — девочка принялась есть, рассматривая странного гостя своими ярко-синими глазками. Я же продолжила:

— Я сделала ошибку, согласившись на Ваше предложение. Мне оставалось пробыть в вашем мире на тот момент еще три месяца, и я должна была уйти в свой мир. Но портал не пустил меня назад, хотя все условия договора мной были выполнены.

Он изумленно уставился на меня:

— Ты иномирянка? Почему никогда не говорила об этом?

— А что это изменило бы? Стать подопытным кроликом для вас, магически высокоразвитых существ, мне не хотелось, — помолчала, потом продолжила. — С приходом в этот мир на мне заклятье, об этом я говорила еще в гостинице. Но я не сказала всю правду. Знаете, почему я воздерживалась от контакта с мужчинами, почему визжала, как сумасшедшая, когда орк хотел меня изнасиловать? Потому, что из-за заклятия первая ночь с мужчиной практически любой расы одаривала меня ребенком. Заклятью безразлично есть защита или нет защиты. Я знала, что беременна с момента контакта, но не жалею, хотя не хотела заводить отношений в этом мире. Я хотела вернуться в свой, там и рожать. — Мне было трудно говорить, да и так все было понятно.

— Ты меня обманула. Почему не сказала об этом.

— Я Вас не обманывала и честно сказала о заклятии, разве Вы не помните? Только не сказала о последствиях близости со мной. Когда-то в Бэлроу я сказала, что претензий к Вам не имею, предъявлять ничего не буду. Разве не выполнила клятву?

— Почему ты не сказала о ребенке?

— Зачем? Вы собирались жениться на благородной девушке из хорошей семьи. Зачем мне было разрушать Ваш брак? Что это изменило бы, принц? Вы же не поверили бы мне, обозвали бы лгуньей, погубившей Вашу репутацию. Да и к чему об этом говорить? Вы женились, у Вас есть, наверняка, законные дети, зачем Вам незаконный ребенок?

— У Иссилиэль есть отец?

— Нет, но и о Вас она не знает. — Я видела, что мои слова наносят точные удары ему в сердце, хотя не сказала ни одного слова неправды, и он это понимал. — Вы приехали, чтобы нанять меня на очередное дело? Разочарую Вас, Иссиль слишком мала, чтобы я ее могла оставить и уехать, — обратясь к дочери, сказала, — маленькая, ты покушала? Идем ко мне, я покачаю.

Я взяла свою малышку на руки, расцеловав, пощекотала ее. Иссиль засмеялась и стала отбрыкиваться от щекотки. Сняла с нее лишнюю одежку, оставив только длинную рубашонку, укутала в одеяльце и, прижав к своему телу, стала качать.

Анарэль не мог никак прийти в себя. Он в душе благодарил Менеланну за настоятельную рекомендацию приехать до свадьбы к Иларианэль. Больше года назад похоронил в себе надежду быть с ней. Аманис сказала ему, что видела ее беременной и с мужчиной. После этого он сделал предложение Аманис, а через несколько дней должна состояться их свадьба. Светлые Силы! Смех дочери привлек внимание. Анарэль любовался своей девочкой. Да, именно своей, поскольку он понял, что никогда и никому не отдаст ее. Он решительно сказал:

— Иларианэль, Иссиль должна знать, кто ее отец, я не отказываюсь от нее. — Я чуть приподняла бровь:

— С чего бы это вдруг? Это мой ребенок, а себе вы еще сделаете с женой.

— Свадьба только должна состоятся. — Мое сердце сжалось от тоски и боли.

— Зачем Вы мне это говорите? — холодно добавив. — Моя дочь — это часть меня, нас разделить невозможно.

Принц раздосадовано потряс головой:

— Ты не понимаешь… — перебила его:

— Тебе не дадут узаконить ребенка-полукровку, живущего с матерью-человечкой. Зачем ломать голову, принц, над несуществующей проблемой. — Мужчина помотал головой. Я же заметила с подковыркой, — да не печальтесь так, найду ей хорошего отца, чтобы не обижал, любил, лелеял.

Как и следовало ожидать, Анарэль взвился:

— Это моя дочь! Я ее отец! — Я холодно сказала:

— Если Вы приехали спорить, то можете собираться и уезжать прямо сейчас. Я никому не позволю скандалить при ребенке. — Он замолчал надолго. Меня это нервировало. — Коня заведите в конюшню, на улице, наверное, стоит. — Принц тихо выскользнул из комнаты. Хлопнула дверь. «Все, — замерло сердце, — сейчас уедет и не вернется». Слезы навернулись на глазах. Но через двадцать минут тихо хлопнула входная дверь, Анарэль зашел, умылся и сел на лавку. Смотрел, как укачиваю ребенка, тихо пою ей, целую. Уснувшую Иссиль положила в постель, мои нервы не выдержали, спросила:

— Анарэль, зачем ты приехал? Кто тебе рассказал о дочке?

— Мне посоветовала приехать твоя подруга и моя кузина. Она настоятельно рекомендовала это сделать до того, как я женюсь. — Ответив, он опять замолчал. Я готовила на стол и размышляла: Ланка не сказала ему напрямую, но пригнала советом. Даже не грамма не сержусь на нее. Украдкой бросаю взгляд на принца и тихо вздыхаю — люблю его, ничего не могу поделать с собой, сердце замирает каждый раз, когда прохожу мимо него. Я стала какой-то бесхребетной. Пригласила гостя:

— Отужинайте со мной, Ваше Высочество.

Анарэль ел также молча, хмурился. Как бы мне хотелось сейчас видеть его улыбку, а не хмурое лицо. Столько времени прошло, он вот-вот женится, а я не готова его отпустить. Почему она должна просыпаться с ним, целовать его, заниматься с ним любовью, почему она, а не я? Чем я хуже? Мысли крутились в голове стаей испуганных птиц. Приняла спонтанное решение. Да, это может быть подло, нехорошо, и в будущем, возможно, об этом пожалею, но если не сделаю это сегодня, буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

После ужина убрала остатки еды, вымыла посуду. Вышла в сени, достала из потайного шкафчика флакон и, осторожно наливая на ладонь зелье, натерла тело. Вытащив еще флакон, покрутила его в руке, усмехнулась, выпила одним глотком. Потом все убрала, вымыла руки и зашла в комнату.

— Анарэль, извини, у меня нет запасной кровати, постелю тебе на полу. — Дождавшись его кивка, принесла перину, застелила ее чистым бельем, взбила и положила подушку, одеяло.

— Анарэль, — он поднял на меня глаза. Подошла к нему и провела по чуть вздрогнувшей щеке пальцами. — Свет мой, почему же так получилось? Почему наша гордость выше нас, выше наших чувств? — Потянулась к нему, обхватила шею и осторожно прикоснулась к губам. Его руки сомкнулись на талии, и страстный поцелуй был мне ответом — одно зелье сработало, а сработает ли другое, узнаем позже.

Глубокой ночью я поднялась с ложа, которое готовила для Анарэля и которое послужило нашему единению, прошла к ребенку. Дочь тихо спала на свое кроватке, откинув одеялко, накинула его опять на малышку. Чуть приоткрыв ротик, разметав по подушке золотые волосы, Иссиль лежала на спинке. Я улыбнулась. Сейчас в соседней комнате, точно также лежит ее отец, сын Владыки эльфов, мой единственный любимый мужчина. Вернулась к принцу, легла на край, чтобы не разбудить, но Анарэль подгреб меня под себя, прижимая к горячему обнаженному телу. Тихо вздохнула: когда же я перестану сходить с ума от этого мужчины? Или это на все оставшуюся жизнь?

Первые солнечные лучи уже скакали на постели, когда я открыла глаза. Анарэль улыбался. Он полулежал на согнутой руке, подперев ею голову, волосы рассыпались по подушке, золотыми нитями сверкая на солнце.

— Ну, говори, зачем вчера вся вымазалась афродизиаком? — Я спрятала лицо на его груди и нехотя ответила:

— Хотела быть с тобой.

— На меня не действует это зелье, артефакт защищает. — Мое лицо запылало пожаром, я упорно продолжала вжиматься в мужчину. Он тихо сказал, чуть отстраняя меня так, чтобы мог посмотреть в глаза. — Я люблю тебя, и тебе нет нужды мазаться этой гадостью.

Вздохнула, прижимаясь к нему. Ничего не хотелось говорить, только быть с ним, всегда, постоянно. Он понял все без слов. Прижал к себе, поцеловал в макушку и сказал:

— Иларианэль, мне нужно вернуться. — Я вздрогнула, вцепившись в него. Он погладил меня по голове, плечам, спине. — Нужно отменить свадьбу с Аманис. Говорить о нашем супружестве пока не могу, но понимаю, что Иссиль и ты станете неотъемлемой частью моей жизни.

Слезы ручьем потекли из моих глаз. Его слова принесли и облегчение, и новую боль. Получается, что он по-прежнему не рассматривает меня в качестве моей жены? Подавив рыдания, глухо сказала:

— Зачем я тебе? — Анарэль удивленно посмотрел на меня, но потом догадался, лаская и успокаивая меня, как ребенка, ответил:

— Глупая, я же сказал, что ты станешь частью моей жизни, только пока, понимаешь, пока не могу оформить наши отношения. Мне нужно обратиться за помощью к брату и матери. Уверен, что они мне не откажут и помогут, мы непременно поженимся. — Улыбнулся. — У меня весомый аргумент — Иссилиэль. А ты думала, что я собираюсь держать тебя в качестве прислуги и любовницы? — Я согласно качнула головой. Он вздохнул. — Я бы никогда себе это не позволил, никогда…

Договорить он не смог, зашла Иссиль. Она сонно моргала глазенками, потирая их, зевала и сладко потягивалась. Мы переглянулись. Я соскочила, поправив короткую ночнушку, которую успела надеть, когда вставала ночью, подхватила ребенка на руки и понесла в комнату. Переодела ее, оделась сама и обе вышли в горницу. Да, все так неожиданно, но замужество так и не предложил. В каком-то необозримом будущем. Только когда именно?

Анарэль стоял у окна полностью одетый, и обернулся, когда услышал шаги. Посмотрел на меня и сказал:

— Может, нормально познакомишь нас? — Подняла на руки дочь, поцеловала, показывая на Анарэля, сказала:

— Солнышко, папа приехал, соскучился по нас. — Девочка, положив пальчик в рот, стала рассматривать эльфа. Я спросила, — Иссиль, ты к папе хочешь на ручки? — Малышка отрицательно мотнула головой, отвернулась и прижалась ко мне. Я сделала извиняющий жест, подковырнув эльфа:

— Теперь, дорогой, сам налаживай контакты с дочерью. Ты же не зря учился на дипломата. Вот и примени сейчас свои знания.

Анарэль подошел и просто обнял, целуя и меня, и дочь, стискивая все сильнее и сильнее, а потом поднял глаза, его синие звезды пошли поволокой, такой счастливой дымкой, что радостно забилось сердце:

— Я люблю вас, обеих, — и уткнулся носом в маленькую. Вот же синеглазый подхалим. Чуть отстранился и спросил у девочки:

— Иссиль, можно я возьму тебя на руки, пока мама будет готовить завтрак? Я тебе расскажу о Дубовом Лесе, где живут твои дедушка, бабушка, дядя, я и другие эльфы. — Девочка подумала и кивнула, потянув ручки к мужчине. Анарэль всегда думал, что только любимая женщина может так сладко и нежно пахнуть, что только этот запах вызывает дрожь в сердце. Но сейчас, беря из ее рук своего ребенка, он понял, что нет ничего лучше собственного ребенка, и радости большей, чем любоваться на него.

— Пообщайся, — и отдала дочь. Он осторожно взял ее и, наклонившись, глубоко вдохнул ее запах. Он прижал ее, точно как я несколько минут назад, стал рассказывать про Лес, про эльфов, про свою семью. Я быстро накрывала на стол, улыбалась, но принц улыбался в ответ. Потом она захватила его косу и стала ее рассматривать, потом стала рассматривать лицо и вдруг сказала:

— Целуй сюда и сюда — показала на обе щеки. Я опешила, а Анарэль счастливо рассмеялся и стал расцеловывать дочь, которая тоже весело смеялась звонким колокольчиком. Пока накрыла на стол, они полностью подружились.

Завтрак прошел весело. Пока я ходила управляться с лошадьми, Анарэль занимался с дочкой. У них было полнейшее взаимопонимание, меня даже кольнула ревность. Он учил ее немного эльфийскому, потом рассказывал сказки и истории. После обеда сам укачал ее на руках. Я лишь счастливо улыбалась, видя радость на любимых лицах. Когда Иссиль уснула, Анарэль позвал меня. Он поцеловал, крепко обнимая:

— Я счастлив с тобой и Иссилиэль. Мне нужно уехать, уладить формальности. Нужно предупредить об этом родителей и рассказать о ребенке, — я окаменела, мгновенно слезы набрались в глазах, но он крепче сжал меня в своих объятиях, вновь и вновь целуя. — Я клянусь, что никогда не оставлю тебя и Иссилиэль. Но это нужно сделать обязательно. Мне надо будет около двух месяцев на все это. Ты должна быть готова к тому, что переедешь в Дубовый Лес. За мое отсутствие ты должна уладить свои дела. Дочь помогла мне сделать выбор, на который я бы без нее не решился. — Непонимающе посмотрела на него. — Родичи, скорее всего, не поймут, назовут это неприемлемым мезальянсом, но я готов.

— Ты о чем?

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. — Не верила своим ушам:

— Ты предлагаешь мне замужество? Серьезно? Хочешь забрать нас и воспитывать Иссиль, как принцессу? Я не ослышалась? — Анарэль тихо рассмеялся:

— Нет, ты не ослышалась, — став на одно колено, он произнес, — Иларианэль, я прошу стать моей женой и разделить мою судьбу. Ты согласна? — Я, глупо улыбаясь сквозь слезы, кивала головой и горячо шептала:

— Да, тысячу раз да. Для меня огромное счастье пройти свой путь рука об руку с тобой, Анарэль, и видят все Боги и Светлые Силы, что лучшей судьбы мне не желать. Но примут ли нас с Иссиль? — Улыбнулся, поднимаясь с колена:

— Иссилиэль — принцесса крови от рождения, в ее происхождении может засомневаться только слепой. А ты, — целуя мое мокрое лицо, — станешь принцессой, как только нас обвенчают жрецы. Истинный брак никто не отменял. Милая, только немного осталось подождать, и мы навсегда будем вместе, — сказал он, прижимая меня к себе. Потом протянул коробочку. — Это тебе. Менеланна сказала, что ты продала свои серьги. На память о встрече.

Эту ночь он провел с нами, сам укладывал дочь спать, даже спел ей колыбельную на эльфийском, а утром уехал, расцеловав много раз меня и Иссиль, которая потребовала, чтобы «папа приехал».

После отъезда Анарэля я, как всегда, принимала страждущих, заботилась о дочке, готовила снадобья. Прошло четыре недели и на душе стало тревожно: беспокоилась ни о чем целый день, а ночью… Ночью приснился мне сон. Будто просыпаюсь я глубокой ночью, а комната в дыму, я бросаюсь к окну, чтобы выбить, что-то невидимое не пускает, беру ребенка, бегу к двери — заперта. Понимаю, что в ловушке. Шанс выжить — подпол. Спускаюсь с Иссиль вниз, предварительно намочив простыни и кое-как опустив бадью с водой. Пожар разгуливается с невероятной силой, я понимаю, что он магический. Укутываю плачущую дочь в сухую простынь, потом в мокрую, даю мокрую тряпку и из последних сил говорю, чтобы дышала только через влажную тряпку, потом теряю сознание и чернота. Прихожу в себя и вижу свое тело, скрюченное в погребе и плачущего ребенка, догорает изба, возле нее собрался народ, тушит. А недалеко стоит фигура, укутанная плащом. Потом спустя время фигура уходит, а я лечу за ней следом. Когда некто садится на коня, падает капюшон, и вижу эльфийку и слышу ее слова: «Тебе никогда не быть принцессой. Анарэль только мой!» Я проснулась в ужасе, задыхаясь и чувствуя запах горелого. Зажгла магическую лампу, обошла дом — все в порядке, тихо, Иссиль сладко спала в своей кроватке. Вышла на улицу. Стоял мороз, снег хрустел под ногами, светил месяц. Обошла дом вокруг — тишина. Вернулась в дом, но так и не смогла уснуть до утра.

Только заалел восток, разбитая от бессонницы, пошла с Иссиль к соседке Паране. Она удивилась раннему визиту, а я рассказала, что собираюсь замуж, что приснился такой сон. Она внимательно выслушала и сказала:

— Ани, что замуж засобиралась, то хорошо, нельзя бабе без мужика, а дитю без папки. Сон плохой, кто-то предупреждает тебя, нельзя тебе в хате-то оставаться. Приютить, мало кто сейчас захочет тебя с дитятей: бабы мужиков взревнуют, девка ты-то видная, а к холостому мужику попросишься, примет, но потом не отпустит, да и жених-то твой не поймет. Ты вот что, оставь мне Иссильку свою да собирайся, езжай в город к Мришке. Может она чего тебе присоветует. За девоньку свою не бойся, она мне как дочка, чуток Веркана младше, никто и не узнает, что она здесь. За ними вон Маритка приглядит. А ты не теряй времени-то, собирайся, скоро Миха выезжает. — Оставив дочь, я наказала ей не шалить, метнулась в дом, собралась, оседлала Велму и, когда Миха вышел из хаты, я стояла у двора.

Солнце только поднялось над горизонтом, а мы уже были в Вирносе. Я сразу поехала к Мрише. Она удивилась моему приезду, а я, не отлагая, все рассказала, как есть. Немного подумав, Мриша сказала:

— Ани, сюда тебе надо перебираться, хатку небольшую снять, все перевезти и тут твоего суженого ждать, да никому не говорить, где обосновалась, только будущему мужу. А об опасности ему надо рассказать, коль не дурак, то позаботится о вас с Иссилькой. У себя-то оставить вас могу, вы мне в радость да в помощь, да только врагиня твоя прознает про тебя, и не спасетесь вы и тут, а ты говоришь аж два месяца держаться, ежели не более. — Я вздохнула:

— Спасибо на добром слове. Да как я ему сообщу-то, Мриша, в Дубовый Лес поеду, что ли? А переехать надо, за ребенка боюсь и избу сохраню. Увидит она, что хата не топиться, может, не станет палить. А ты случаем не знаешь, кто хату сдает?

— Ты чай-то поставь, попьем, а я к соседке схожу, она много чего знает, — с этими словами Мриша вышла. Ждала ее долго — больше часа, зато вернулась она радостная и сходу говорит:

— Ну, Ани, быстро чай пить, и пошли смотреть дом твой новый. Нашла я тебе хатку без хозяев, правда, к окраине близко, зато много чего есть там.

Попив чай, мы пошли к окраине Вирноса, шли недолго, около получаса. Железная калитка прикрывала вход с улицы в палисадник перед домом. Пройдя дальше, Мриша достала ключ и открыла дверь дома, и на нас пахнуло воздухом давно нетопленного дома. Мы зашли в дом: везде лежала пыль. Я прошлась по комнатам, по сравнению с моим в три комнаты, дом был большой — отдельная кухня, к ней примыкала столовая, гостиная, две спальни и прихожая. Мриша потащила меня на кухню. Из кухни была дверь в кладовую и еще одна в большой погреб. Мы с Мришей стали осматривать погреб — большой, и из него шла дверь. Подергала ее, она открылась. Двинулась по узкому проходу вперед, пройдя около двадцати метров, уперлась в другую дверь, запертую. Я дергала ее, дергала, потом стукнула ногой изо всей силы, и она открылась в саду, у самой ограды. Мне дом стал все больше и больше нравиться. Вернулась к Мрише и стала расспрашивать, кто сдает такой дом.

— Да родич моей соседки. Родители померли, а ему, молодому, одному жить не захотелось, вот он и дает в наем. Разрешает брать вещи из кладовой и пользоваться посудой и мебелью. Сдает недорого, сговорилась я уже с ним. Давай уборку-то начнем, печи растопим, дом-то давно нетопленный.

Я не знала чему еще тут радоваться: везде магические фонари, полные, мебель, посуда, кое-какие вещи — все есть. Мы споро принялись за уборку, всю пыль и паутину вымыли, ковры, мебель выбили, все вытащили из кладовой, перетряхнули, вычистили, печи протопили, посуду перемыли. Я даже проход к тайной двери вымела. Про себя все просила домового и Светлые Силы помочь и защитить меня с дочкой в этом доме, чтобы Анарэль благополучно забрал нас в свой дом. Закончили уборку, когда смеркалось, зато дом приобрел жилой вид. Стало очень уютно. Мы вернулись в дом к Мрише, поужинали и легли отдыхать. А ночью опять сон.

Вижу, мечется та же эльфийка, ругается, грозит мне, проклинает. Потом другая картинка. Темная ночь без луны. Едем мы с Иссиль, Анарэль и еще эльфы. Очень торопимся. Вдруг в темноте появляются тени и кидаются в бой. Несколько эльфов падают. Анарэль защищает нас. Но несколько выпадов одновременно и мой любимый падает весь в крови. Я безумно кричу, зову на помощь и… просыпаюсь от бешеного сердцебиения.

Рано утром, я оставила Мрише деньги за квартиру, выехала в деревню и через пару часов неспешной езды приехала к дому Паране. Соседка была уже на ногах, готовила завтрак. Дети спали, а муж ее уже уехал. Она обрадовалась, поставила чай, пока я расседлала лошадь. За чаем сообщила ей, что переезжаю в город, нашла дом, предупредила, что если вдруг будет меня искать эльфийка или чужой, сказать, что уехала в неизвестном направлении. Рассказала ей и про второй сон, попросила сообщить Анарэлю адрес Мриши в Верносе.

— Да как же я узнаю-то твоего Анарэля? — удивилась Параня.

— Исилиэль — абсолютная копия своего отца, узнаешь и с другим не спутаешь. Остальным говори — не знаю, забрала дитя и уехала. Говорила, что угрожает ей женщина-эльфийка. Хоть и предупредим, конечно, врага, но и союзники знать будут, что охотятся на нас, — завещала ей за избушкой своей смотреть. — Параня, присматривай за домом, убирай, чисть, когда люди у тебя, можешь ночевать там ложить, но пока все не утрясется, не топи там, не ночуй, не свети свет, кто знает, что задумала вражина. Пусть думает, что бросила все и ушла.

Потом поцеловала проснувшуюся дочку и, пока она побыла у соседки, вытащила телегу, собрала свои пожитки, почти все продукты. Запрягла Велму, забрала Иссиль и поехала в город. Ехали долго, но Иссиль, накормленная соседкой и закутанная во множество одежек и одеял, спокойно перенесла поездку. Прибыли только в обед к новому дому, до заката солнца я заносила продукты и вещи. Утром, когда уезжала, попросила Мришу протопить печки, так что в доме было тепло. Перетащив все, что привезла в дом, подкинула дрова, приготовила ужин, после которого застелила постель чистым бельем и с удовольствием легла спать. Ночью нас никто не тревожил.

Утро выдалось морозное, снежок вкусно хрустел под ногами. Я выгребла золу, растопила печки. Сегодня мне еще раз надо съездить в деревню и привезти остатки продуктов, а также фураж для Велмы. Но что-то остановило меня, и решила, что поеду на рынок, куплю запас дров, сена и зерна. Так и сделала. Иссиль отвезла Мрише, которая приглядывала за ней. На рынке все закупила, записала адрес хозяину и указала, куда доставить и сложить. Провозилась аж до вечера. Зашла в трактир, чтобы выпить травяного чая и перекусить. Как и раньше, села в углу, подальше от входа, стала есть. За соседним столом сидел мужчина лет сорока, крепкий, крупный, с кулаками- кувалдами. Спустя несколько минут к нему подсела фигура в плаще, и завязался очень интересный разговор.

— Ты узнал, о чем я просила?

— Да, госпожа, я ездил в ту деревню, хотел якобы нанять ее, но напрасно, ее там нет. Соседи говорят — уехала и ребенка забрала.

— Куда не сказали?

— Нет, но парнишка видел, что уехала на телеге с вещами.

— Когда вернется, известно?

— Нет, говорят, не вернется, новую знахарку ищут, а эта замуж, говорят, вышла за отца своего ребенка. Одумался, говорят, взял.

Она зашипела, как кошка:

— Он не забрал ее, точно знаю, мои соглядаи не видели на дороге ни ее, ни его. Кто-то предупредил, раз она успела уйти. Ты смотри за этой деревней, может, объявится, соседям денег дай, пусть сообщат, когда приедет. Знаешь, как меня найти. — Фигура выскользнула из-за стола и покинула трактир. Я забилась в свой угол, надвинула капюшон поглубже на голову и затаилась, аппетит пропал напрочь. Мужчина не задержался долго, поел и ушел. Только после этого я перевела дух, недоев, рванула к Мрише. С ходу рассказала ей, о чем узнала. Уговорились, что теперь буду приходить к Мрише только переодетой, а если Анарэль придет, то она его задержит и даст знать мне: пошлет хозяина дома ко мне под любым предлогом с синим или черным платком. Да, ситуация складывалась удручающая. Эта эльфийка обложила меня со всех сторон, так ей мой мужчина понадобился.

В доме остались продукты, и я думала, как их мне забрать. Придумала лишь на следующий день утром. Просто пришла к Михе и попросила привезти мои продукты. Сказала, что один мужчина так привязался ко мне, что стал ездить в деревню и всех расспрашивать обо мне, а я, чтобы не огорчать будущего мужа, уехала, и теперь скрываюсь от назойливого поклонника, а он выследить меня пытается. Миха только крутил головой и смеялся, пообещал привезти.

Я потихоньку пошла домой, оглядываясь и рассматривая все на пути, авось пригодится. Но слежки не было, и я благополучно добралась домой. Иссиль играла с котенком, которого подобрала у порога одной таверны. Вымыла руки малышке и посадила кушать, а на пол поставила еду ее новому другу. А мой Барсик вначале не хотел признавать дом, но потом плотно обосновался здесь и уже что-то ловит, а вот на Малю внимания не обращает, зато у Иссиль занятие — играть с Малей.

Работа по дому заняла много времени, и закончила ее только вечером, отрываясь только на обед и полдник и то из-за малышки. Мы поужинали, я убрала посуду и принялась разбирать мешок, который накануне просто сунула и не рассмотрела. Расстелив старую простынь, вытряхнула на нее содержимое мешка и поняла, что это были вещи, оставшиеся от колдуньи. Здесь была потрепанная книга, серебряный браслет с камнями, похожими на мой кулон, захваченный у демона, и на камни, вставленные в мои серьги; Он был из неизвестного металла, но как будто светился изнутри; какие-то тряпичные пентаграммы, зеркало в стальной оправе. Взяла книгу и попробовала почитать, прочла несколько страниц, но ничего не поняла, хотя книга была написана на общечеловеческом языке, как и гримуар, и та тетрадь, по которой я училась на местную лекарку. Видно, это или не мое, или не время. Затем присмотрелась к украшениям, они мне очень понравились. Надела браслет, плотно сел на руку, но не мешал. Мой кулон, серьги от Анарэля засветились ярче. Потом вспыхнули и камни браслета. Глянула в зеркало, понравилось, как украшения на мне смотрелись. Решила пока не снимать. Остальное обратно сложила в мешок и убрала его в спальню к вещам.

Иссиль уже терла глаза, и я повела ее в спальню, уложила на кровать, но девочка раскапризничалась. Она попросила, пой, как папа. Я знаю единственную песню на эльфийском — обращение к Светлым Силам. Но ребенка не переубедить. Положив маленькое зеркало на столик у большого, взяла малышку на руки и запела, слегка покачивая. Когда слова закончились, просто тянула музыку, но мысли мои были возле Анарэля. Знает ли он, что с нами происходит? Где он сейчас? Скучает ли по нам? Иссиль уснула, я ее уложила в кроватку и подошла к зеркалу. Мой светящийся кулон отразился в маленьком зеркале колдуньи, а оно, в свою очередь, спроицировалось на большое зеркало. Я спокойно стала вглядываться в отражение маленького зеркала. И вдруг увидела Анарэля, вначале — туманно, потом отчетливо. Я чуть позже поняла, что смотрю через его зеркало. Мой эльф лежал на кровати, закрыв глаза, но не спал, поминутно вздыхал и крутился. В комнате не было никого кроме него, и я тихо позвала «Анарэль». Фигура на постели замерла. Поняла, что он услышал меня, и вновь тихо позвала:

— Анарэль, любовь моя, я знаю, что ты меня слышишь, открой глаза и посмотри в свое зеркало, может, и ты меня увидишь, как я тебя.

Он медленно поднялся и увидел меня в зеркале. Его удивление было безмерным. Принц пошел к зеркалу и положил на стекло свои руки, а я точно также положила свои.

— Но как? Как тебе это удалось?

— Не знаю, любимый. Я боюсь, что времени у нас мало. Хотела предупредить, что в деревне ты нас не найдешь, мы ушли. Живем в Вирносе, — затем подробно объяснила ему, как добраться до дома и предупредила. — Нас преследует женщина-эльф из моего сна. Это не бред, — затем подробно рассказала о своих снах, о разговоре, подслушанном в трактире, закончила словами, — эта женщина на все пойдет ради того, чтобы стать твоей женой, но и тогда она не остановиться, пока не сотрет с лица земли меня и нашего ребенка. Будь осторожен, у нее везде соглядаи, она сама об этом сказала. Ведь кто-то помогает ей за деньги, а кто-то бескорыстно. Ты принц крови, многим, в том числе и некоторым твоим родственникам, не по душе, что ты хочешь жениться на мне. Не доверяй никому. Проверь несколько раз, чтобы хоть слово о нас сказать, на кону не только моя жизнь, но и жизнь Иссиль, которая любит и скучает по тебе.

Услышав всю эту информацию, принц нахмурился и задумался, но когда услышал о дочке, попросил:

— Покажи мне ее.

Я взяла аккуратно спящую малышку на руки и показала в зеркале Анарэлю. Его глаза неотрывно смотрели за ребенком, весь его вид показывал, как ему хочется сейчас взять ее на руки, быть с ней, поцеловать. Маленькая потянулась и прижалась ко мне. Покачивая ее на руках, опять уложила в кровать и укрыла. Я стала спрашивать его, что ему удалось сделать, он печально улыбнулся:

— Мой статус ставят выше моих чувств. Отец рассердился, мать расплакалась и только Анкалимир поддержал. Несколько дней я добивался только, чтобы признали за мной право выбора жены. Но их разозлило то, что моя истинная — человеческая женщина, и уже успела родить общего ребенка. Я с помощью брата выбрался из Дубового Леса и съездил к леди Аманис, разорвал помолвку. Именно она, по твоим словам, преследует тебя и Иссилиэль. Когда я вернулся, отец запер меня во дворце, запретив покидать его. Уже несколько дней прошу мать помочь мне, — его губы приблизились к стеклу, — я безумно скучаю по вас, — я поцеловала стекло, где по ту сторону были его губы. — Береги дочь, прошу тебя. Аманис обезумела, если надумала нападать на вас. Брат мне поможет, я уверен. Спрячься и не показывайся никому, сам найду вас. Я люблю тебя, Иларианэль. Только дождись меня.

Образ его стал таять в зеркале, я расплакалась. Он сделал многое за эти недели — рассказал родным о нас, разорвал помолвку, но самое тяжелое — принять меня с ребенком предстоит только выполнить. Эльфы — очень гордый народ, войти в семью эльфа, все равно, что выиграть в лотерею суперприз. Эльфы далеко не с каждым захотят общаться, а для них родниться с человеком, по крайней мере, унизительно. А сейчас речь идет о королевской семье. Самое страшное, что Анарэль не может преступить этот негласный закон, а если он это сделает, то станет изгоем. Я этого не могла допустить и решила, что, если королевская семья не примет нас, то исчезну навсегда из его жизни, залягу на дно, если не удастся вернуться в свой мир.

Поговорив с Иларианэль, принц снова лег. Его злила собственная беспомощность, и ужасало, что на любимую и дочь охотится обезумевшая от ревности Аманис. А как хорошо начиналось! Он закрыл глаза и вспомнил. Расставшись с Иларианэль, он за полтора суток доехал до Леса, и первым делом, все рассказал брату, попросив его помочь. Анкалимир был в шоке: младший брат не только нашел истинную, но и обзавелся дочерью. Наследник не сомневался в правдивости слов брата и будущей невестки. И на совете, где помимо родителей присутствовало несколько высокопоставленных и приближенных лиц, вступился за брата, припомнив тот момент, когда Анарэль видел свою истинную у портала и не пустил ее проход между мирами, так мог сделать только истинный. Многие эльфы были весьма недовольны ситуацией, в их числе отец, и требовали заключения брака с Аманис. Тогда Анкалимир напомнил им об истинном браке, про который забывают в угоду политике. Он же помог через неделю тайком уехать в поместье Аманис. Какой же скандал она закатила тогда! Ее бабушка была вынуждена извиняться перед ним за непристойное поведение внучки. А ведь тогда Аманис грозилась, что больше он не увидит Иларианэль и Иссиль. Светлые Силы! Он соскочил с постели и помчался к Анкалимиру. Теперь только он и мать помогут спасти их!

Наследник был весьма удивлен приходом младшего брата в поздний час. Еще более он удивился, когда услышал новости, с которыми Анарэль пришел к нему. Под конец сообщения Анкалимир разозлился:

— Ты хоть понимаешь, что себе позволяет Аманис и ее род? Они поднимают руку на нас! Иссилиэль — твоя дочь, наша кровь. Ты думаешь, родственники Аманис не знают, что она делает? Это прямая угроза нашей семье, и об этом необходимо знать Владыке и его супруге. Идем немедленно, — сказал он, соскакивая с кресла, где находился, когда слушал брата.

— Я, надеюсь, что такая прямая угроза заставит Владыку пересмотреть свое отношение к Иларианэль и Иссиль, а также к Аманис, с которой он хотел возобновить мою помолвку.

— Даже не сомневаюсь, — ответил наследник, мчась по коридорам.

Спустя пятнадцать минут оба принца стучались в покои родителей. Подобного не было с момента младенчества Анарэля. Мать открыла и застыла на пороге от удивления, потом пригласила войти, и в небольшой гостиной личных покоев Владыки состоялось семейное совещание, от которого зависела дальнейшая судьба младшего принца.

Анарэль подробно рассказал родителям о разговоре с Иларианэль через зеркало. Но Владыка усомнился:

— Я понимаю тебя, сын мой, но почему ты решил, что с тобой разговаривала именно Иларианэль, а не кто-то уподобившийся ей, чтобы запутать тебя?

— Отец, я верю своему сердцу, и оно меня не подводило. Я знаю, что это была именно она.

— Хорошо, тогда почему ты думаешь, что она не оговорила Аманис?

— Потому, что она никогда и не говорила, что это Аманис. Я по описанию понял, что это именно Аманис. Когда разрывал помолвку, моя бывшая невеста много чего наговорила, я просто не счел нужным пересказывать, и, в том числе, были угрозы жизни Иларианэль и Иссиль.

— Аманис находилась тогда под влиянием эмоций, поэтому могла сказать, что угодно, это не повод обвинять ее. — Анарэль еле сдерживая ярость, захлестнувшую его, сказал:

— А давай тогда подождем, когда она убьет мою истинную и мою дочь, твою кровь, между прочим, и все глубоко задумаются, а стоит ли подчиняться тому, кто не смог обезопасить свою, пусть и незаконную, внучку; и не захотел спасти от обезумевшей истинную сына. И не факт, что она человеческая женщина, — с этими словами он вышел, чтобы не взорваться и не разнести окончательно в клочья отношения с отцом. Сев в кресло у двери, он сжал голову. Если сейчас ему скажут «нет» в очередной раз, то он уйдет из Леса и откажется от них ради семьи, которая ждала от него защиты и помощи. Через двадцать минут вышла мать и, положив руку на плечо, заставила взглянуть:

— Зайди, мой сын, Владыка хочет говорить с тобой. — Анарэль зашел и замер у двери. Владыка встал и подошел к сыну:

— Твой брат и мать полностью за тебя. Они убедили меня в правильности твоего поступка. Ты имеешь право жениться и жить с той, которую выбрал. Я разрешаю привезти сюда твою истинную и твоего ребенка. Если они нуждаются в защите и покровительстве, то они их получат. Бери стражей Леса и поезжай за ними.

Анарэль едва поверил своим ушам. Отец разрешил привезти их и дал охрану. Улыбающиеся лица матери и брата подтверждали это, его девочкам будут рады.

— Владыка, разрешите выехать завтра утром?

— А мне сопровождать брата? — присоединился наследник.

— Разрешаю, — отпустил Владыка. А мать добавила, улыбаясь:

— Привезите побыстрее Иссилиэль, и нам не будет скучно.

Принцы откланялись и вышли. Сердце Анарэля пело, а душа танцевала. Брат весело хлопнул его по плечу:

— Вот видишь? Я же сказал, что им долго не продержаться. Иссилиэль вскоре займет наше с тобой место у родителей, и про все это забудешь, как про страшный сон.

— Пусть так и будет, брат, пусть так и будет, — но его сердце почему-то сжало дурное предчувствие, что до счастья ему еще долго добираться.

Утром оба принца в сопровождении десяти стражей Леса отправились за невестой Анарэля. И к вечеру следующего дня были в Вирносе. Стражей разместили в трактире, предупредили, что уезжают вдвоем за женщиной и ребенком. Шел снег, поднимался ветер и фонари желтыми пятнами виднелись сквозь метель. Анарэль быстро шел, подбадриваемый холодным ветром и жаждой встречи с любимыми. Иларианэль описала так точно, что даже в такую метель было не трудно найти дорогу. Вот дом. Занавешенные окна светятся, а из труб валит дым. Сердце пропускает два удара и начинает бешено стучать. Взглянув на брата, он открывает железную калитку и проходит к двери дома. Постучал условным знаком в дверь, несколько секунд спустя послышался шум отодвигаемых запоров, и дверь открылась. За порогом стояла Иларианэль и изумленно смотрела на пришедших, но потом спохватилась и жестом пригласила войти. Захлопнув дверь и заперев на все засовы, она кинулась на шею принцу.

Я не могла поверить своим глазам, за мной пришли оба принца. Заставив себя оторваться от Анарэля, поприветствовала наследника и пригласила в гостиную. Они разделись в прихожей и прошли внутрь дома. Первым зашел Анарэль. Иссиль играла с Малем недалеко от камина. Он остановился и негромко позвал:

— Иссиль, я приехал.

Дочь резко обернулась на его голос, соскочила и с радостным визгом помчалась к отцу. Анарэль подхватил малышку на руки и прижал к себе, целуя и что-то шепча. Анкалимир улыбался. Оба принца прошли и сели на диван, Анарэль стал знакомить Иссиль с дядей. Я же пошла на кухню и принялась срочно готовить ужин на четверых, одновременно сервируя стол в трапезной. Конечно, до эльфийских поваров мне как пешком до Белроу, но ужин получился неплохой, главное, оба мужчины и дочь были сыты до отвала. Девочка кочевала с рук отца в руки дяди и обратно, но категорически не хотела сидеть отдельно, исключение сделала только во время ужина.

После ужина обратно переместились в гостиную. Я села подле Анарэля, на руках которого уже засыпала дочь, и попросила рассказать их, как удалось убедить Владыку. Посмеиваясь, наследник рассказывал, о пылкой речи Анарэля, о том, как он, Анкалимир, убеждал отца, и как на сторону младшего сына встала мать, которой не терпится увидеть внучку. Любимый только улыбался, одной рукой прижимая к себе уснувшую Иссиль, а другой рукой меня. Закончив рассказ, Анкалимир спросил:

— Иларианэль, ты действительно думаешь, что тебя преследует Аманис?

— Ваше Высочество, я не знакома с Аманис, но с уверенностью заявляю, что меня преследует эльфийка, которую я видела во сне и в трактире несколько дней назад. Она вела разговор с наемником обо мне, сомнений нет. Также я уверена, что она и ее банда уже выследили вас. Скорее всего, они решат, что вы утром поедете в деревню или укромное место. Но то, что вы приехали в Вирнос, они уже знают и готовят нападение. Я это видела во втором сне, о котором рассказывала Анарэлю. Да и сама та женщина говорила, что дороги прослеживаются ее соглядаями.

— Тогда, как мы должны поступить?

— Я, Ваше Высочество, могу лишь предложить, а Вы решите, насколько это разумно. — Оба принца согласились. — Рано утром схожу к подруге, попрошу ее присмотреть за домом (я оплатила за дом на месяц вперед), забрать котов, мои вещи, которые не возьму с собой, продукты и опять все сложить в чулан, если только хозяин не захочет вернуться домой. Как только вернусь, вы отправитесь и предупредите стражей, что выступаем рано утром (до рассвета) и опять вернетесь сюда, «без хвоста». Я за завтрашний день успею уложить нужные пожитки, подготовить еду, чтобы ехать целый день без обеда до самого вечера. Так мы выиграем несколько часов: пока они будут искать нас в деревне, пока будут нагонять в дороге, мы опередим их, — затем я обратилась к Анкалимиру, — Ваше Высочество, разрешите называть Вас по имени в неофициальной обстановке и на ты?

— Разумеется, — он улыбнулся, — мне будет приятно такое теплое общение.

— Так, — продолжила я, — вот, что я хочу сказать, Иссиль будем везти по очереди: вначале я или Анарэль, а под вечер ты, Анкалимир. Объясняю, — заметив недоуменное лицо наследника и недовольное Анарэля, — во сне на нас напали, и Анарэль, защищая нас, был тяжело ранен. Дочь была на моих руках, защищаться я не могла. Удар шел целенаправленно на меня и ребенка, задача — уничтожить. К сожалению, сон не досмотрела и проснулась. Я рассудила так, что никто не подумает нападать на наследника (у них цель другая), поэтому Иссиль будет безопасно с тобой, Анкалимир. Пусть рядом с тобой будет трое Стражей Леса, — сказала я, обращаясь к наследнику. Потом повернулась к Анарэлю, — прошу тебя, не рискуй жизнью ради меня, Иссилиэль нужен хоть один родитель, и только ты в состоянии признать законность ее рождения. Я буду защищаться, но если кто-то из вас будет ранен, то вы должны будете немедленно покинуть бой и исчезнуть в темноте. Я знаю, бой будет ночью. Анкалимир, возле Анарэля должен быть тот, кто сможет вынести его из боя, защитить и доставить домой.

Оба принца были возмущены даже предположением «бросить» меня в случае серьезной опасности. Тяжело вздохнула, как же трудно объяснять:

— Я не говорю бросить, говорю, что, если будет смертельная опасность для вас и ребенка, то оставляйте меня. Убить Аманис не сможет и не прикажет, если только случайно в бою. Она хочет замуж за Анарэля, поэтому в самом бое ее не будет, чтобы «не испачкаться», я уверена. Но отслеживать бой где-то неподалеку она должна.

— Почему ты так уверена?

— Потому, что я знаю, как развернутся события. И моя задача — не допустить смерти никого из вас и защитить дочь. В Дубовом Лесу под защитой Владыки ей ничего угрожать не будет, даже если ее и не будут любить, но и обижать никто не посмеет. А я всего лишь человек, — обнимая сильнее Анарэля, — который сделает все, чтобы защитить своих эльфов. — И рассмеялась. Только смех вышел горький. Я встала и пошла готовить постель Анкалимиру. Быстро застелив, прошла в свою спальню и, разложив кровать для дочки и мою постель, вернулась к мужчинам, они тихо что-то обсуждали и резко замолчали, как только вошла. Анарэль отдал мне ребенка и сказал, чтобы ждала его в спальне. Пожелав спокойной ночи, удалилась в свою спальню.

Анарэль даже мысли не мог допустить о том, чтобы бросить любимую среди врагов. Сейчас обсуждая предложение Иларианэль, он считал ее доводы о том, что ребенка надо везти по очереди, разумными, но при этом обсуждал примерную тактику боя. Кто должен находиться возле наследника, защищая обоих, а кто должен быть рядом с ним и защищать его женщину. Обсудив и немного поспорив, оба принца отправились спать. Только Анкалимир грустно улыбался сам себе: «Мне придется обнимать свои коленки, в отличие от брата». А Анарэль, едва войдя в спальню, попал в объятия своей женщины, которая давно уже соскучилась и ждала с нетерпением. Иссиль спала, а Иларианэль лежала.

Принц вошел тихо, но я услышала. Тихо позвала: «Анарэль!» И услышала такой же тихий ответ: «Сейчас, любимая!» И действительно через несколько секунд присоединился ко мне. Обняла его. Мы соединили губы в долгом-долгом поцелуе. Положила голову на плечо любимого, чтобы губы могли касаться его шеи, а свободной рукой обхватила его тело. И тоже обнял меня, время от времени зарываясь лицом в мои волосы. Для нас просто лежать в объятиях друг друга — это уже большой счастье. Мы молча наслаждались счастьем, надеясь, что оно теперь будет постоянным. Я поняла, что сработало зелье, которое должно было или подтолкнуть, или оттолкнуть принца. Возможно, я потупила как последняя эгоистка, но больше не намерена отдавать моего принца кому-либо, раз это зелье стало связующим для нас: теперь у него больше не может быть женщин, как и у меня мужчин, либо вместе счастливы, либо одиноки. Даже в постели с другими у нас больше никогда и ничего не выйдет. Виновата, что не дала выбор ему, но и жить без него я тоже уже не могу.

Мои губы потянулись к его, слегка сжала руку на его талии, коснулась бедром сокровенного, он выдохнул и прошептал:

— Решила меня подразнить? Не получится! Буду требовать сатисфакции за соблазнение.

— А кто отказывается от возмещения ущерба? Я с полным «за», — и запустила руки под рубаху. Мы еще немного дурачились, потом «доигрались» до полноценной любви, когда закрывали друг другу рот поцелуями, чтобы наши стоны не разбудили дочь и наследника за стеной.

Утром каждый делал то, о чем уговаривались накануне. Только к Стражам Леса ездил сам Анкалимир, а Анарэль возился с Иссиль, освобождая мне руки для подготовки к отъезду. В этот же день сходила к Мрише и сообщила об отъезде. Она сказала, что пока отдавать ключ хозяину не будет, но чуть позже предупредит, что я съехала и завтра заберет моих котов. Еще немного поболтав, вернулась домой. Наследник уже был дома, что-то обсуждал с Анарэлем. Не стала мешать и отправилась готовить еду.

Поужинали рано и сразу легли спать, подниматься до света, надо отдохнуть. Но Анарэль был против пассивного отдыха. Сводил меня с ума ласками, поцелуями, прикосновениями до тех пор, пока я не стала его просить о полном удовлетворении. Шепнув, что во дворце он доберется до меня по-настоящему, он довел все до логического конца. Уютно устроившись на плече Анарэля, я сладко заснула. Проснулась от осторожного прикосновения любимого и его шепота:

— Иларианэль, нам пора. — Я быстро встала, помчалась в кухню, но оба принца уже похозяйничали. На столе завтрак, горячий напиток. Покраснела, я должна ухаживать за мужчинами, а не они за мной. Пробормотала:

— Анарэль, надо было меня разбудить раньше, чтобы я поухаживала за вами. — Наследник усмехнулся, глядя на мое смущение, а любимый обнял и сказал:

— Ты без отдыха целый день провозилась, ехать далеко, а нам не трудно, тем более это предложение Анкалимира. — Благодарно улыбнулась наследнику:

— Я не только благодарю за заботу, но и глубоко признательна за помощь, которую мне оказываешь. — Наследник улыбнулся в ответ и кивнул головой. Мой принц сказал:

— Буди Иссиль, одевай, надо покормить ее, потом быстро соберемся и выедем. — Поспешно вернулась в спальню, разбудила дочь, одела и вынесла на кухню. Едва увидела отца, сразу потянула руки к нему и прижалась. Я попробовала взять ее к себе, чтобы Анарэль смог поесть спокойно, но Иссиль категорически отказалась, и кушала сидя на коленках отца. Убрала посуду после завтрака, собрала дочь и передала ее Анаэлю. Пока мужчины закрепляли вещи и продукты, переоделась в дорожную одежду и закрыла дом, спрятав ключ в условленном месте.

Выехали. У трактира эльфы ждали нас. Помчались по дороге, ведущей в Дубовый Лес. Иссиль ехала с отцом до восхода солнца. Потом мы остановились у одной деревни. Отвела ее справить нужду и дала молока. Потом опять мчались до обеда. Остановились в малюсенькой деревушке. Зашли в одну более менее приличную избу. Поели, покормили сопровождающих, сводила по нужде ребенка. Я спросила:

— Иссиль, может тебя переодеть? Если хочешь в туалет, только скажи мне. — Ответ дочки просто поразил:

— Нет, быстро, ехать. — Анарэль расцеловал малышку, наследник обнял и погладил по голове. Я же прослезилась. Ее разумность в столь маленьком возрасте всегда радовала меня, а сейчас поразила в сердце. Нехорошее предчувствие поднялось со дна души. Я шепнула малышке:

— Иссиль, я всегда любила и буду любить тебя, помни меня всегда. — Маленькая погладила меня ручками по лицу и прижалась ко мне. Быстро одела ее, и тронулись в путь. Поднялся буран. Ехали кучно, чтобы не заблудиться. Остановились на ночевку на хуторе из двух дворов глубокой ночью. А рано утром, даже не рассвело, тронулись в путь.

Дорога выматывала меня. Я постоянно была на нервах, то и дело оттягивала перчатку и глядела на ведьмин камень, но он не показывал опасности. Разболелась голова, но я не смела даже заикнуться о плохом самочувствии, надо было спешить. За день остановились лишь три раза, и то, не больше пятнадцати минут. Солнце стало садиться, когда мы увидели Дубовый Лес. Сердце екнуло. Посмотрела на камень — красный. Я расцеловала дочку и передала ее на руки Анкалимира. Сняла серьги и сунула ей в кармашек, пусть останется как память. Обеспокоившемуся Анарэлю надела на шею свой амулет и шепнула:

— Сохрани его, он мне дорог (а как я могла еще отвести от него беду?). Нас уже ждут. Скоро нападут. Где охрана? Предупреди их. — Принц объехал и предупредил всех о предполагаемом нападении. Я сама подъехала к Анкалимиру:

— Не рискуй жизнью. Помни, что у тебя мой ребенок. Ты должен ее сохранить, наследник. Поклянись!

Анкалимир качнул головой, но я требовательно смотрела на него и он сказал:

— Клянусь, я сохраню Иссиль.

Едва село солнце, как на нас напали наемники. Зазвенели мечи, свист стрел. Противник превосходил числом. Нас разделили на две группы. Часть погнала наследника с его группой эльфов, не давая возможности соединиться с нами. С нами остались четыре эльфа, я и Анарэль. Схватка долгой не была из-за подавляющего числа противника. Уже упали два эльфа. Со мной сражался орк. Я пыталась достучаться до него, чтобы прекратить эту бессмысленную бойню, но меня, похоже, так и не поняли.

Один из наемников резким выпадом серьезно поранил Анарэля так, что он упал. Я дико закричала и на несколько секунд остановилась битва. Заставила себя говорить, воспользовавшись тишиной:

— Ваша хозяйка вам головы оторвет. Вы ранили мужчину, за которого она собралась замуж. Вам нужна я, а не они. Отведите меня к ней, я добровольно сдаюсь. Эльфы ни в чем не виноваты.

Наемники отхлынули на переговоры. Я упала на колени перед Анарэлем. Тауренэль, друг принца, помогавший похитить Жезл, перевязывал его, любимый был без сознания. Слезы невольно текли из глаз. Я зашептала Тауренэлю:

— Они согласятся. Забирай его и уезжай. — Но эльф упрямо мотнул головой. Отчаянно взмолилась всем богам, чтобы этот упрямец послушал меня:

— Я очень тебя прошу уехать и забрать Анарэля. Тебе надо найти наследника и принцессу. Я человек, они эльфы высокого происхождения, Владыка тебя не простит, если хоть один из них погибнет. — Эльф поднял на меня глаза и сказал:

— Мне Анарэль не простит, если я Вас тут оставлю.

— Тауренэль! Будь наставником и защитником моей дочери. Уезжай. Анарэль умирает, ему нужна помощь. Спаси его. — Тут подошли наемники и прокричали:

— Мы согласны отпустить всех, если останется женщина. — Я закричала в ответ:

— Я остаюсь.

— Ты не должна оставаться. — Но я мотнула головой:

— Уезжайте. Сохраните Иссиль. Анарэль в тяжелом состоянии, мертвы два эльфа. Я не стою этих жертв. — И крикнула наемникам. — Эльфы уезжают. Остаюсь я одна, дайте им дорогу.

Тауренэль подъехал:

— Я останусь с тобой.

— Уезжай. Если такова воля Богов, то так и будет. — Медленно поехала к наемникам, подняв руки:

— У меня нет оружия. — Меня окружили воины. Голос приказал:

— Слезь с лошади. — Покорно выполнила приказ. Что-то тяжелое ударило меня по голове, и я отключилась.

Пришла в сознание и задохнулась от ледяной воды, обрушившейся на меня из ведра. Лежала я в какой-то коморке, где чадила лампа. Орк грубо за ворот поднял меня перед женщиной. Она щелкнула пальцами, зажегся световой пульсар, презрительно меня осмотрела:

— Не понимаю Анарэля, как можно влюбиться в такую вульгарную женщину. Как у вас в деревне говорят, женщина? Ни рожи, ни кожи? Как раз про тебя! — Я еле проговорила:

— Твои люди обещали отпустить эльфов. Анарэль серьезно ранен. — Глаза Аманис (это была именно она) сузились, и она завизжала:

— Я вас собственными руками уничтожу, если Анарэль умрет, — немного успокоившись, заявила, — ее убейте.

Я со слабой улыбкой сказала:

— Аманис, Владыка, госпожа, наследник и Анарэль знают, кто совершил нападение. Если ты меня убьешь, то все эльфы Дубового Леса почтут за честь убить тебя при первой встрече. Не думай, что твои действия остались в тайне. — Она с глубочайшей ненавистью посмотрела на меня и со всей силы пнула меня в грудь.

— Больно ты разговорчива, надо тебя поучить уважению. — После этого начался кошмар. Сумасшедшая эльфийка хлестала меня со всего плеча то ли кнутом, то ли гибкой палкой. Я свернулась в позе эмбриона, запрятав лицо и голову руками. Постепенно от боли я отключилась. Где-то на периферии сознания услышала голос:

— Ты будешь счастлива, Иларианэль, борись. Только через страдания, боль и жертву смогу наделить тебя новой жизнью, — и после этого я окончательно сомлела.

В сознание приходила долго, и вместе с ним пришла боль всего тела. Тихо простонала. Услышала голос над собой:

— Ее нужно убить.

— Это неразумно делать, госпожа, Вас же предупредили, чем это может обернуться, — спокойно возразил мужской голос. Эльфийка зашипела:

— И тебя эта ведьма околдовала? — Мужчина ничего не ответил. Я открыла глаза, залитые кровью и села. передо мной были ноги того самого орка и Аманис. Она с ненавистью посмотрела на меня и ударила в солнечное сплетение ногой. Я задохнулась от боли и нехватки воздуха. Орк с неприязнью посмотрел на эльфийку. Она выплюнула:

— Увези ее, куда хочешь и делай с ней, что хочешь. Но она больше не должна здесь появиться. Вот снадобье, оно лишает памяти. — Оставив зелье, она вышла из комнаты.

Орк подошел ко мне. Я подняла на него глаза.

— Ты же понимаешь, что это нужно выпить, — сказал он. Покачала головой «нет». Он вздохнул и твердой рукой задрал мне подбородок, разжал зубы, которые я сцепила со всей силы, влив снадобье насильно. Я потеряла сознание.

Эльфы спешили изо всех сил, скакали без остановки на максимально доступной скорости. Анкалимир и пара его телохранителей влетели в Лес раньше других. Встретившимся Стражам Леса велел помочь остальным эльфам, сам с уснувшей девочкой скакал до самого дворца. Спешился у ступеней, бросив повод в руки конюхам, понесся по дворцу. Едва он влетел в тронный зал, Владыка понял, что случилось нечто страшное:

— Владыка, на нас напали у самого Леса. Анарэль ранен, нужна помощь. Иларианэль отдалась в руки врагов добровольно, чтобы нас отпустили. — Владыка соскочил с трона, приказал охране, появившейся как из-под земли:

— Немедленно организовать поиски нападавших, найти Иларианэль. Целителей Анарэлю. Осмотрите всех прибывших. — Он подошел к Анкалимиру. — Что у тебя? — Осторожно отворачивая плащ, принц показал Владыке крепко спящую Иссиль. Владыка сказал, — Отнеси ребенка своей матери, пусть позаботится.

Наследник пошел к выходу, но не дошел. Вошла госпожа Лауриндиэ. Принц просто осторожно передал ребенка в руки матери и тотчас ушел. Госпожа, прижимая малышку, узнала новости. Понесла ее в спальню и велела прислуге неотступно находиться рядом с маленькой госпожой. Уже через полчаса во дворец вносили тяжелораненого Анарэля. Его встречали маг и целители, которые сразу принялись за его лечение.

Анарэлю стало лучше, но маг держал его в бессознательном состоянии, чтобы он окреп и сам не ринулся искать возлюбленную. Госпожа Лауриндиэ находилась в комнате сына, не уходя даже чтобы поесть или поспать. Владыка направил на поиск Иларианэль и Аманис следопытов. Анкалимир уехал с ними, став во главе большого отряда. Владыка магически разослал сведения о Иларианэль и Аманис своим надежным осведомителям в разных городах королевства и других королевств. Также отправил Стражей Леса в дом бабушки Аманис и ко всем ее родственникам с приказом найти и арестовать преступницу, доставить в специальную допросную башню. Теперь бывшей невесте младшего принца не избежать наказания.

Тяжелее пришлось Иссиль. Девочка проснулась и плакала, отказывалась есть, требуя маму. Она всех дичилась, только служанка Иримэ нашла к ней подход: отвела девочку в комнату, где жила Анна во время приезда к эльфам, потом к озеру, кое-как уговорила поесть. Стража следовала за ними, ни на минуту не выпуская их из вида, таков был приказ Владыки, наконец-то понявшего, какая опасность грозит от сумасшедшей Аманис. Иримэ постепенно отвлекла девочку, взяла на руки и носила ее, показывая самые красивые места дворца, пока девочка не устала. Затем покормила ее и уложила спать, качая на руках.

Только к следующему вечеру вернулся наследник с плохим известием: Иларианэль не нашли, как и следы нападавших, все очень тщательно магически подтерто, метель занесла следы. Основная часть отряда продолжала искать пропавших. Сам наследник вернулся лишь на время, чтобы взять еще Стражей Леса для поиска на более обширной территории.

Переговорив с отцом, Анакалимир пошел в комнаты маленькой племянницы. Он обещал Иларианэль заботиться об Иссиль. Но ребенок уже спал. Уехать не повидав девочку, он не мог, мать тоже уговорила его остаться до утра, поэтому эту ночь принц спал в своей комнате. Утром отправился в комнаты принцессы. Около двери в апартаменты, он столкнулся с госпожой Лауриндиэ, пришедшей только что из комнаты Анарэля, в которой провела всю ночь. Она устала, но не хотела, чтобы единственная внучка чуралась ее. Девочка встала рано, опять задавала вопросы о родителях, но на них слуги не успели ответить — послышались шаги за дверью. Вошли госпожа и принц, слуги поклонились. Едва вошел наследник, девочка кинулась ему на шею и спросила, где мама и папа. Проглотив ком в горле, Анкалимир сказал:

— Иссилиэль, за мамой поехали, должны ее привезти, а папа спит, как только проснется, ты сразу пойдешь к нему, хорошо? — наследник показал на мать. — Помнишь, тебе папа рассказывал о бабушке и дедушке? Вот это твоя бабушка.

Девочка посмотрела на госпожу и осторожно протянула к ней ручку. Лауриндиэ поцеловала ручку малышки, и с глаз потекли слезы, едва подумала о судьбе Иларианэль. Иссиль обеими ручками стала вытирать слезы и сказала:

— Почему плачешь? Больно? — Госпожа поспешно вытерла слезы:

— Я от радости, что тебя увидела. Так хотелось мне с тобой познакомиться, и твой папа привез тебя наконец. — Малышка перешла в руки госпожи. Позже она на руках бабушки познакомилась с Владыкой и с другими эльфами. Ее старались отвлечь и развлечь. Пришлось Анкалимиру и госпоже долго ее объяснять, почему нет мамы, уговаривать потерпеть. Иримэ повела Иссиль завтракать, а потом гулять, наследник с матерью отправились к Анарэлю. Его самочувствие улучшилось, и сейчас маг должен был снять с него состояние дремы. Владыка за завтраком сказал, что ни магических, ни физических следов Аманис и Иларианэль нет, так сообщили ему маги, хотя поиски не прекращаются. Никто не знал, что делать, как рассказать Анарэлю и Иссиль, что Иларианэль пропала, возможно, даже и мертва.

Пробуждение Анарэль перенес спокойно. Едва он открыл глаза, то увидел на стуле у кровати мать, стоящих подле нее отца и целителя. Маг внимательно осмотрел его и удовлетворенно качнул головой:

— Принц идет на поправку. Во время начали лечение, теперь уже выздоровление гарантированно.

Анарэль обвел всех взглядом и спросил тихим голосом:

— Где Иссиль? Где Иларианэль? — Королевская чета переглянулась. Госпожа ему ответила:

— Иссиль играет в своей комнате. За ней присматривают. А Иларианэль… — тут она замолчала и посмотрела на супруга, который перехватил нить разговора:

Эльфы спешили изо всех сил, скакали без остановки на максимально доступной скорости. Анкалимир и пара его телохранителей влетели в Лес раньше других. Встретившимся Стражам Леса велел помочь остальным эльфам, сам с уснувшей девочкой скакал до самого дворца. Спешился у ступеней, бросив повод в руки конюхам, понесся по дворцу. Едва он влетел в тронный зал, Владыка понял, что случилось нечто страшное:

— Владыка, на нас напали у самого Леса. Анарэль ранен, нужна помощь. Иларианэль отдалась в руки врагов добровольно, чтобы нас отпустили. — Владыка соскочил с трона, приказал охране, появившейся как из-под земли:

— Немедленно организовать поиски нападавших, найти Иларианэль. Целителей Анарэлю. Осмотрите всех прибывших. — Он подошел к Анкалимиру. — Что у тебя? — Осторожно отворачивая плащ, принц показал Владыке крепко спящую Иссиль. Владыка сказал, — Отнеси ребенка своей матери, пусть позаботится.

Наследник пошел к выходу, но не дошел. Вошла госпожа Лауриндиэ. Принц просто осторожно передал ребенка в руки матери и тотчас ушел. Госпожа, прижимая малышку, узнала новости. Понесла ее в спальню и велела прислуге неотступно находиться рядом с маленькой госпожой. Уже через полчаса во дворец вносили тяжелораненого Анарэля. Его встречали маг и целители, которые сразу принялись за его лечение.

Анарэлю стало лучше, но маг держал его в бессознательном состоянии, чтобы он окреп и сам не ринулся искать возлюбленную. Госпожа Лауриндиэ находилась в комнате сына, не уходя даже чтобы поесть или поспать. Владыка направил на поиск Иларианэль и Аманис следопытов. Анкалимир уехал с ними, став во главе большого отряда. Владыка магически разослал сведения о Иларианэль и Аманис своим надежным осведомителям в разных городах королевства и других королевств. Также отправил Стражей Леса в дом бабушки Аманис и ко всем ее родственникам с приказом найти и арестовать преступницу, доставить в специальную допросную башню. Теперь бывшей невесте младшего принца не избежать наказания.

Тяжелее пришлось Иссиль. Девочка проснулась и плакала, отказывалась есть, требуя маму. Она всех дичилась, только служанка Иримэ нашла к ней подход: отвела девочку в комнату, где жила Анна во время приезда к эльфам, потом к озеру, кое-как уговорила поесть. Стража следовала за ними, ни на минуту не выпуская их из вида, таков был приказ Владыки, наконец-то понявшего, какая опасность грозит от сумасшедшей Аманис. Иримэ постепенно отвлекла девочку, взяла на руки и носила ее, показывая самые красивые места дворца, пока девочка не устала. Затем покормила ее и уложила спать, качая на руках.

Только к следующему вечеру вернулся наследник с плохим известием: Иларианэль не нашли, как и следы нападавших, все очень тщательно магически подтерто, метель занесла следы. Основная часть отряда продолжала искать пропавших. Сам наследник вернулся лишь на время, чтобы взять еще Стражей Леса для поиска на более обширной территории.

Переговорив с отцом, Анакалимир пошел в комнаты маленькой племянницы. Он обещал Иларианэль заботиться об Иссиль. Но ребенок уже спал. Уехать не повидав девочку, он не мог, мать тоже уговорила его остаться до утра, поэтому эту ночь принц спал в своей комнате. Утром отправился в комнаты принцессы. Около двери в апартаменты, он столкнулся с госпожой Лауриндиэ, пришедшей только что из комнаты Анарэля, в которой провела всю ночь. Она устала, но не хотела, чтобы единственная внучка чуралась ее. Девочка встала рано, опять задавала вопросы о родителях, но на них слуги не успели ответить — послышались шаги за дверью. Вошли госпожа и принц, слуги поклонились. Едва вошел наследник, девочка кинулась ему на шею и спросила, где мама и папа. Проглотив ком в горле, Анкалимир сказал:

— Иссилиэль, за мамой поехали, должны ее привезти, а папа спит, как только проснется, ты сразу пойдешь к нему, хорошо? — наследник показал на мать. — Помнишь, тебе папа рассказывал о бабушке и дедушке? Вот это твоя бабушка.

Девочка посмотрела на госпожу и осторожно протянула к ней ручку. Лауриндиэ поцеловала ручку малышки, и с глаз потекли слезы, едва подумала о судьбе Иларианэль. Иссиль обеими ручками стала вытирать слезы и сказала:

— Почему плачешь? Больно? — Госпожа поспешно вытерла слезы:

— Я от радости, что тебя увидела. Так хотелось мне с тобой познакомиться, и твой папа привез тебя наконец. — Малышка перешла в руки госпожи. Позже она на руках бабушки познакомилась с Владыкой и с другими эльфами. Ее старались отвлечь и развлечь. Пришлось Анкалимиру и госпоже долго ее объяснять, почему нет мамы, уговаривать потерпеть. Иримэ повела Иссиль завтракать, а потом гулять, наследник с матерью отправились к Анарэлю. Его самочувствие улучшилось, и сейчас маг должен был снять с него состояние дремы. Владыка за завтраком сказал, что ни магических, ни физических следов Аманис и Иларианэль нет, так сообщили ему маги, хотя поиски не прекращаются. Никто не знал, что делать, как рассказать Анарэлю и Иссиль, что Иларианэль пропала, возможно, даже и мертва.

Пробуждение Анарэль перенес спокойно. Едва он открыл глаза, то увидел на стуле у кровати мать, стоящих подле нее отца и целителя. Маг внимательно осмотрел его и удовлетворенно качнул головой:

— Принц идет на поправку. Во время начали лечение, теперь уже выздоровление гарантированно.

Анарэль обвел всех взглядом и спросил тихим голосом:

— Где Иссиль? Где Иларианэль? — Королевская чета переглянулась. Госпожа ему ответила:

— Иссиль играет в своей комнате. За ней присматривают. А Иларианэль… — тут она замолчала и посмотрела на супруга, который перехватил нить разговора:

Я очнулась от толчка. Открыла глаза и не поняла, что происходит, где я, кто я. Оглянулась. Позади меня большой мужчина с клыками и при оружии. Первая мысль — у меня галлюцинация. Какой мужик с клыками в двадцать первом веке? Спросила его:

— Простите, Вы кто? Куда меня везете? — Он хмыкнул, но не ответил. Выпрямилась и попробовала отстраниться от него. Его негромкий рык прервал мои попытки. Подумала, сбегу ночью или на привале. Но мы не останавливались вплоть до поселения в горах, в которое приехали глубокой ночью. Мужчина приехал к хижине и слез с коня возле ее, потом спустил и меня. От долгой езды у меня онемели ноги, и теперь в них «бегали мурашки». Едва удержалась. Стала у двери, дожидаясь конвоира, но его не было. Я села сбоку, обняла колени и, положив голову на коленки, уснула. Сквозь сон почувствовала, что меня кто-то, ругаясь, поднял на руки и куда-то понес. Заснула в тепле.

Сквозь сон почувствовала, что сильная рука притянула меня к телу, накинула еще одеяло. Но спала после потревоженного сна недолго. Открыла глаза. В комнате было светло. Рядом спал тот мужчина, который вез меня на своей лошади. Приподнялась и оглядела комнату. Стенки закопченные, спали прямо на полу. В углу стол и табуреты. Дальше занавешенная тряпкой дверь. Хотелось по нужде. Стала выбираться из-под одеял. Мои движения разбудили мужчину:

— Куда собралась?

— Мне в туалет надо, срочно.

— Налево от выхода. Долго не ходи на улице. Ты здесь новенькая, могут навредить. — Я вняла совету. Выскользнула за дверь и помчалась к отхожему месту. Облегчившись, не спеша вернулась в комнату. Мужчина встал и растапливал печь. Прошла и села на табурет. Он спокойно сказал:

— Готовь на стол. — Я уставилась на него. Он понял это по-своему. — Продукты там, — кивком указал на дверь, занавешенную тряпкой. Зашла и чуть не упала — такой кавардак, тут сам черт ногу сломит. Отыскала съестное среди запасов и вынесла на стол. Потом кашлянула и спросила:

— А как Вас зовут? — Хмыкнул и сказал:

— Радгаш. Как зовут тебя?

Я глубоко задумалась, пытаясь вспомнить свое имя, но так и не смогла. Растерянно посмотрела на него:

— Не помню. — Он качнул головой:

— Ладно. Называй меня на ты, чего выкать? Буду назвать тебя Араш. Если вспомнишь свое имя, то скажешь.

— Давай Ара, вроде так красивее.

— Хорошо. — Немного помолчав, спросила:

— А с кем ты живешь, Радгаш?

— Теперь с тобой.

— А раньше?

— Отец привез меня, когда мать умерла. Потом обзавелся новой семьей. Я отделился, самому проще.

— Ты не против, если я немного приберу кладовку. — Пожал плечами:

— Ты женщина, тебе готовить, убирать. Делай, как знаешь.

— Ты не будешь злиться, если я буду просить помочь? — Хмыкнул, улыбаясь (жутковатое зрелище):

— Смотря в чем. Убить кого — и сам убью.

— Нет, надо сколотить из досок более удобные постели. — Он уставился на меня. — Знаешь, я никогда не готовила на открытом огне. В моем мире все гораздо удобнее

— Ты иномирянка?

— Да, я из другого мира и не понимаю, как сюда попала, — задумалась так, что даже остановилась. — Вспомнить многое не могу, хотя основное помню.

— Давай есть, позже разберемся. — Мы сели за стол. Плотно пообедали. Я принялась за уборку комнаты. Выкинула все одеяла на двор, выбила, вытряхнула и занесла. Принялась отмывать комнату. Еле отскребла. Пока занималась уборкой, Радгаш из досок сколотил длинный низкий лежак. Прибил с внешней стороны, где соприкасается тело со стеной, две шкуры, вплотную приставил лежак, который я застелила шкурами и одеялами. По моей просьбе сделал еще лежак, также прибил шкуры, я закидала его одеялами и шкурами из кладовой, предварительно их выбив и проветрив. Быстро приготовила ужин, поели, вымыла посуду и отправилась спать на свою кровать, но Радгаш, негромко рыкнув, потребовал, чтобы я перешла к нему. Отказалась, сказала, что очень хочу спать. Но сквозь сон почувствовала, как он взял меня на руки и перенес к себе на лежак, крепко прижимая, заснул.

В последующие дни пыталась спать отдельно, но Радгаш на это категорически не соглашался, хотя в постели никогда не приставал. За неделю привела его жилье в порядок. Но что-то точило меня изнутри, все время пыталась что-то вспомнить, но не удавалось. Жители поселка — чрезвычайно хамоватые и страшные на вид личности. Мужчины были высокие, больше двух метров, женщины меньше. Из разговора родичей Радгаша поняла, что отец прижил его от человеческой женщины, с которой жил и которая умерла, когда мальчику исполнилось двенадцать лет. Тогда, забрав ребенка, он вернулся в поселок, но мальчику оказалось сложно добиться здесь признания в качестве «своего». С большим трудом Радгаш освоился, потом ушел от отца, стал сам зарабатывать себе на жизнь. Сейчас многие жители недоумевали, почему Радгаш привел в свой дом не орчанку, а человечку, потом все списали на гены. Отец был тоже недоволен, что и высказал на языке орков. Но Радгаш что-то в ответ прорычал, схватив меня за руку, потащил домой.

Потом ушел, пришел только поздно ночью пьяный. Ругался. Боялась к нему подходить. Потом, когда угомонился, сняла с него сапоги, верхнюю куртку. Укрыла его, убрала за ним мусор, легла на своей кровати. Утром протопила печь, чтобы не будить, двигалась осторожно. Заварила настой от похмелья. Радгаш выпил настой, вышел на улицу и стал натираться снегом от похмелья. Не мешала, сам знает, что делать. Приготовила горячий отвар. Поел, выпил, не сказал ни слова. Убрала все и опять приготовила еду. Он же возился во дворе, то снег откидал, то дров наколол и занес к печке, то с лошадью возился. Вечером же поел и лег. Завершив свою работу, я легла на свою кровать. Но он позвал:

— Ара, иди ко мне.

— Спи, я тебе мешаю отдыхать.

— Иди ко мне, мне без тебя не спится.

— Радгаш, я спать хочу, и ты спи. — Но он только рыкнул, встал, захватил меня с кровати и понес к своему топчану. Положив к стенке, укрыл, обнял, прижимая к себе. Немного поворочавшись, улегшись удобно, уснула.

Так потекли дни за днями. Радгаш не принуждал меня к работе или еще к чему-нибудь, защищал от других орков; в отличие от сородичей, которые ругались и дрались со своими женщинами по поводу и без повода, никогда не кричал на меня. Более того, вернул все мои украшения, о которых даже не помнила. Ведь у меня было на тот момент только одно — темный хрустальный кулон на серебряной цепочке. Вспомнила о том, что когда-то меня учили вязать, попросила Радгаша сделать спицы. Он смастерил их из обломанных стрел. Шерсти и пуха оказалось валом у его родичей. Подготовила пряжу и связала носки, платок, пуховую шаль и варежки. Занималась целый день то домом, едой, то вязанием. Так прошло больше двух месяцев.

Память пришла неожиданно. Радгаш пришел с очередной дружеской попойки. Помогла ему раздеться, уложила, но сегодня спать он категорически не хотел. Едва я закрыла дверь на крючок, он позвал меня. Когда же подошла, схватил и подмял под себя, стаскивая с меня вещи. Стала уговаривать отпустить меня, отталкивая мужчину. Но он не переставал, все более и более распаляясь. Я видела, что он едва себя контролировал, и мне стало страшно. Это не домогательство, это уже почти что изнасилование. Я закричала и стала отбиваться руками. У меня началась истерика. В порыве страха закричала: «Анарэль, Анарэль, помоги мне!» Слезы текли не переставая. Это все охладило желание орка. Он соскочил с кровати, сгреб одежду и выскочил в крохотные сени, а через минуту хлопнула входная дверь. Я же рыдала на топчане, обнимая колени. Я вспомнила все! Все! Анарэля, эльфов, Дубовый Лес, приключения, мой дом и мою малышку! Что с Анарэлем и дочкой? Где я? Смогу ли добраться до Дубового Леса? Почему меня не ищут? Много вопросов и ни одного ответа. Постепенно стихла. Рука по привычке скользнула на шею и дотронулась до кулона, который как будто обжег мне руку. Внимательно посмотрела на него сквозь свой ведьмин камень, загоревшийся внезапно красным, сдернула кулон с цепочкой и кинула в огонь. Раздался легкий «пух» и напало какое-то бессилие. Такое бывает от колдовства. Поскольку я здесь не по собственной воли и меня лишили памяти, только один амулет мог быть на мне — амулет сокрытия, потому что эльфы меня не нашли. Принцы бы в лепешку расшиблись, но нашли бы, я верю в это. Едва держась на ногах, пошла умылась. Стала считать, сколько времени я здесь нахожусь. И тут до меня дошло — у меня не было критических дней, которые было восстановились после рождения дочери. Такое удивительное заявление о том, что я не одна, о том, что не время унывать. Погладила еще плоский живот. Выпила воды и легла отдыхать на свою кровать.

Радгаш не пришел ночевать домой. Не пришел и утром. Заявился только через день под вечер. Молча поел, лег спать, отвернувшись к стенке. Утром пришел посланец от вождя, и Радгаш ушел с ним. Вернулся в обед. Накрыла на стол. Отобедали в тишине. Он вытащил меч, чоппу, кинжалы — все стал точить. Я же, захватив ведро, пошла к колодцу.

У колодца собралась толпа орчанок. Бурно обсуждали будущий поход мужчин. Едва я подошла, все замолчали, расступились у колодца. Вышла крупная девица, насмешливо оглядев меня, сказала:

— Что, муженек твой уже сбегать от тебя стал? Две ночи у дочки вождя развлекался. Все слышали.

Я промолчала на это заявление. Он уйдет и я уйду. Но женщины смеялись и рассказывали подробности. Набрала воды и пошла к дому. Мимо меня прошла за водой та, о которой сейчас рассказывали. Все загалдели, бросились ей навстречу, стали показывать на меня пальцем и что-то говорить ей. Быстро добралась до дома. Поставила ведро уже в избе. Позже натаскаю воды, когда бабы разойдутся. Радгаш точил оружие и не поднял на меня головы. Все время он молчал. Налила воды в чайник и поставила в печь. Стала готовить ужин. Он поел, попил, празднично оделся и ушел. Я убрала, легла спать. Его отношения с другими женщинами меня мало волновали, тем более сейчас, когда все вспомнила.

Встала пораньше, пока женщины еще спали, натаскала воды из колодца. Радгаш пришел к обеду. Сел за стол. Поставила еду перед ним. Он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Сядь, хочу с тобой поговорить. — Присела напротив, показывая свое внимание. — Завтра на рассвете ухожу с другими в поход. Эти несколько дней я был с другой женщиной. Если ты мне и впредь будешь отказывать, выгоню тебя, возьму другую. Эльфийка убьет тебя. Пока буду в походе, думай! — Он подтянул миску с едой, стал есть. Вечером никуда не пошел, просто лег спать. Приготовила ему еды в поход. Тоже легла спать. Утром поднялась вместе с ним. Покормила, дала приготовленное. Он долго и внимательно смотрел на меня, потом кивнул головой и вышел. Уже в спину я ему сказала:

— Прощай, Радгаш, спасибо тебе за все. Пусть только удача и счастье тебя сопровождают в пути и дома! — Он остановился на секунду и двинулся дальше, исчезая в темноте. Вернулась в дом. Приготовила продукты себе в дорогу. Сложила все в мешок. Как только рассветет, тоже отправлюсь в путь. Все прибрала, вымела печь, положила около нее дрова. Начало светать. Окинула последний раз быстрым взглядом дом, вышла, закрыла на замок и положила ключ в известном Радгашу месте.

Быстрым шагом отправилась через селение. Вскоре вышла на дорогу, по которой несколько часов назад ушел отряд орков. Постаралась идти быстро, чтобы спуститься в долину и найти приют на ночь уже внизу. Но вниз спустилась только после обеда. Все время думала, почему меня не нашли. Я не верила, что не ищут. Скорее всего, магически закрыли дорогу, ведь неспроста на мне вдруг оказался амулет сокрытия. До возвращения памяти я думала, что это просто одно из моих украшений. Эльфы не знают все коварство их соплеменницы. Под размышления шагала в сторону видневшихся селений. Но они были очень далеко, так что приходилось идти до глубокой темноты. Особенно было тяжело тем, что я сошла с тропы орков и вышла на обычную проселочную дорогу. Она была местами полузанесенной, плохо различаемой. Но все же, хоть медленно, но верно приближалась к селению людей.

Зашла в поселок уже вечером, когда было темно. Постучала в избу. Открыл мужчина. Окинув меня недовольным взглядом, спросил, что мне надо. Я попросилась ночевать. Сжав губы и наморщив лоб, он ответил отказом. Пришлось идти дальше. Постучала в другую избу. Открыла женщина. Повторила свою просьбу. Она оглядела меня и запустила. Отряхнув снег в сенях, вошла в избу. Тепло. Лучина горит, двое ребятишек сидят на печке, как воробушки на ветке. Женщина спросила:

— Куда же ты направляешься, путница?

— Я потеряла память. Подобрал меня орк. Жила у него. Потом все вспомнила. Сегодня ушел поход и велел, чтобы ушла до его возвращения. Вот я двинулась в путь. Иду до Вирноса или до Дубового Леса. Подскажи, добрая женщина, далека ли моя дорога? — Она качнула головой:

— Так тебе далеко, до края другого королевства идти. — Я устало села. Пригорюнилась. Аманис, очевидно, нас с помощью портала выкинула к деревне орка, не могла же я так долго без сознания находиться. Женщина заметила мое состояние, участливо спросила меня. — Чего ты затихла-то? — Тихо ответила в ответ:

— На сносях я. Когда от мужа забирали, не знала, теперь надо два королевства отшагать, чтобы вернуться к нему. Дочка с ним наша маленькая. Как же мне быть, сестра?

— Идти, пока не сможешь дать весточку. Присоединись к какому-нибудь каравану, да и шагай вместе с ними. Дойдут до места, ты к другому каравану, так и дойдешь. — Горько качнула головой, соглашаясь. А что ж мне оставалось делать? Она положила меня спать. Утром накормила завтраком, отправилась со мной к извозчикам. Так я начала свой долгий путь в Дубовый Лес, королевство Владыки Иссилиона.

Мужики попались жалостливые. Поэтому пешком почти не шла. Ехала на телегах, а то и крытых кибитках. Так до первого города. Там, по просьбе моей случайной помощницы, хозяин обоза нашел мне другой обоз до границы королевства. Я сердечно поблагодарила. Монет у меня не было, так что отрабатывать в новом обозе могла только как лекарка. Но хвала всем богам за три недели, которые мы ехали, ничего не случилось с обозом.

Приграничный городок мало чем отличался от других городов, только что стражи побольше было. Надо было заработать денег на поездку, а потом ехать. Поэтому пришла к местному целителю и попросилась в помощницы. Сказав, что могу делать удивительные мази, настойки, припарки и отвары. Старик вначале не поверил, но когда я на его глазах сделала мазь от боли в спине, натерла страждущего, и действие явило сразу же, вцепился в меня. За несколько дней ко мне за лекарствами приходила куча народу. Приходилось постоянно работать. Старик, зная о моем положении, старался тоже включаться в работу, но старость и куча болезней не помощники, поэтому чаще приходилось делать самой. Деньги копились, но рос и ребенок. Уже был виден небольшой живот. До родов мне надо было вернуться к Анарэлю. Поэтому в этом городе пробыла всего полтора месяца и двинулась в путь.

Ехать было проще: было тепло, были деньги, везли знакомые. Купцы за проезд ничего не брали, только мои медицинские услуги. Ничего особого в поездке не происходило, не считая, что двигались мы очень медленно. В Лауош, город, расположенный в дне езды от Дубового Леса, прибыли только через два месяца после отъезда. Мне нашли старушку, чтобы я отдохнула и подготовилась к встрече с родными.

Бабуля была очень светлым и чистым существом. Едва увидела меня почти что с семимесячным животом заохала и потащила в дом. Двигаться мне сегодня уже никуда не хотелось. Ребенок был неспокойный, постоянно колотил меня ногами, руками. Она напоила меня отваром, отвела в комнату и уложила отдыхать. С радостью приняла ее предложение, спина просто отваливалась. Заснула мгновенно. Разбудила меня старушка только поздним утром. Но едва поднялась, как спину пронзила боль. Поняла, что мой поход даром не дался. Бабуся меня опять уложила. Сбегала к травнице, принесла снадобье. Молча глотала настойку, пила отвар. Но едва могла ходить. Поняла, что теперь точно до Леса самостоятельно не доберусь. Стала умолять старушку привести мне эльфа из Дубового Леса. Она дня четыре отнекивалась. А мне становилось все хуже. Роды, скорее всего, будут преждевременные. Тогда послала ее за лекарем.

Лекарь пришел, осмотрел и сказал, что ситуация сложная. Осторожно стала выспрашивать его:

— Могут мне помочь эльфы? Ведь они славятся своими способностями к исцелению. — Он качнул головой:

— Попробуйте, вполне могут помочь.

— Слышала, что хорошие целители из Дубового Леса.

— Да, знаю тут одного.

— Пришлите его ко мне, умоляю Вас, мне дорога каждая минута. — Лекарь согласно кивнул. Заплатила ему. Ушел. Но через час пришел молодой эльф. Внимательно присмотрелась к нему, но его вроде бы не видела в Лесу. Он сканировал меня, потом сказал:

— Надо, чтобы роды принимали два целителя.

— Почему?

— Сама не родишь. Ребенок слабый.

— Пол можешь сказать?

— Мальчик. Только понять не могу, кто отец.

— Хороший мужчина, можешь не сомневаться. Ты из Дубового Леса?

— Да, только среди людей живу давно.

— Ты можешь передать туда весточку? — Он с подозрением уставился на меня:

— Могу. Только зачем это тебе?

— Я ведь не просто так растряслась. Для Тауренэля весть везла срочную. Он мне нужен. Сам понимаешь, что навряд ли мне выжить после родов. Так передашь? — Он подумал и согласился:

— Что сказать?

— Передай, что у меня есть известие о Иларианэль, ее местонахождении, точнее знаю, где была она два месяца назад, видела ее. Передай, чтобы сам приехал, другому не скажу. И побыстрее, сам знаешь мою ситуацию. — Эльф качнул головой и вышел, не взяв деньги за осмотр. Во мне же зажглась надежда, что все-таки увижу Анарэля и Иссиль перед смертью.

Каждый день принимала снадобья, отвары, насильно вталкивала пищу и не вставала. Ждала, считала минуты, часы. Эльф не обманул. Через три дня в дверь постучали. Старушка открыла, с кем-то стала говорить. Потом послышались шаги, отодвинулась занавеска, и передо мной появился Тауренэль. Он чуть расширившимися глазами выдал свое удивление, но тотчас погасил его. Только сказал:

— Так это ты меня звала?

— Да, Тауренэль. Где моя дочь?

— Где и положено быть принцессе — во дворце своего деда и отца. Как ты очутилась здесь?

— Вначале ответь на мои вопросы. Где Анарэль?

— Он там же, где и Иссилиэль.

— И лекарь, и целитель твердили, что родами мне не выжить, Тауренэль. Теперь на плечи Анарэля ляжет еще одна обязанность — воспитание нашего сына. Наши ночи в моем съемном доме не пошла даром. Результат видишь. — По его глазам было видно неприкрытое глубокое сомнение. Более того, он сомневался не только в отцовстве Анарля, но и в том, что я — это действительно я, а не нечто или некто прикрытый иллюзией. Я даже не стала обижаться на него: он не маг, ведь иллюзии в Белроу, как узнала я позднее, ему накладывали маги. А что взять от простого вояки, пусть и хорошего знакомого, ведь он не мне друг — Анарэлю, вот и защищает, как может.

— Где ты была все это время?

— Меня заставили выпить снадобье, которое лишило меня памяти, и отдали оркам, чтобы те меня убили. Но орк, которому это поручили, не убил меня, увез к себе, очень далеко. Память вернулась, когда меня попытались изнасиловать, и я бежала. Здесь уже около десяти дней, слегла, так и не добравшись до Дубового Леса. Возвращайся в Лес, привези Анарэля. — Он задумчиво смотрел на меня, как будто не веря мне. Несмотря на трагизм ситуации, усмехнулась, — Не веришь? Неужели ты думаешь, что я спасла тебе и ему жизнь, чтобы отнять? Тогда приведи отряд Стражей Леса для охраны Анарэля. Мне просто надо с ним попрощаться. О встрече с Иссиль не прошу, ребенку потом будет трудно объяснить, почему мама опять пропала, хотя жажду встречи с ней больше, чем встречи с Анарэлем. Поговори с целителем, который тебя вызвал, он скажет обо мне. — Тауренэль согласно кивнул головой и выскользнул из моей комнатки, через секунду хлопнула дверь. Опять оставалось только ждать. Все теперь зависело от того, поверил ли мне Тауренэль или нет.

Роды приближались неотвратимо. Я радовалась, что дам жизнь еще одному маленькому и уже сильно мной любимому полуэльфу, но тревожилась за его судьбу. Только Анарэль сможет защитить ребенка. И целитель, и лекарь побывали еще раз, сказали, что состояние лучше, но почему-то это мне казалось ложью. Тауренэль уехал два дня назад, но так известий и не было. А я ждала, жила надеждой, что сердце подскажет Анарэлю, где я, и что жду его.

Схватки начались после обеда. Потуги были поначалу несильные, но нарастали и учащались. Терпела, сколько могла, сжимая зубы, чтобы не кричать. Иссиль тоже далась мне нелегко, но таких болей не было. Старушка металась, пытаясь мне помочь. То подносила воду, которая была мне не к чему, то протирала от пота шею, грудь, затылок. Я между схватками гладила живот и уговаривала малыша так не буянить. Но вновь начинались схватки, боль застилала глаза, лишала сил.

Во время очередного приступа закричала, не выдерживая больше боли. Отошли воды, красные. Закрыла глаза, чуть дыша. Просила у Бога и Светлых Сил одного — сохранить жизнь малышу, и если надо, то забрать мою, но его жизнь сохранить. Опять схватки. Все тело выворачивает от дикой боли. Текут слезы, на искусанных губах выступает кровь, по лбу бежит холодный пот.

Шорох у двери, через секунду у кровати. Измученно открываю глаза — Анарэль. С ужасом смотрит на меня, его губы беззвучно шевелятся. Боль. Она замутила мой разум. Успеваю ему шепнуть:

— Анарэль, прости, хотела быть с тобой, но теперь тебе одному растить наших детей. — Не хватает воздуха от боли, хватаю его ртом. — Вэон, назови Вэон. — Поплыл туман. Шепот и разговор возле меня переходят в гул. Краем сознания слышу, что зашел кто-то, кто призван для помощи. Этот кто-то выпроваживает Анарэля. Этот голос мне говорит:

— Тужься, осталось немного. Давай. Еще, еще раз. Хорошо. Еще. — Я закричала от боли, разрывающей все нутро, но мне вдруг вторит плач малыша. Слабо улыбаясь, тихо сказала:

— Приветствую Вас, принц Вэон. Долгих Вам лет, — это было последнее, что успела сказать.

Мое сознание было погружено во тьму. Блуждала в этой темноте, иногда сталкиваясь призраками, которые тотчас растворялись. Ни звука. Нет шагов, нет шороха, нет движения жизни. Бесконечный мрак и такое же безмолвие. Внутри бьется мысль: это и есть смерть? Разве после стольких испытаний, боли я не заслужила счастье? Обидно и горько. Хочу жить, хочу любить, хочу быть любимой, хочу растить своих детей. Неужели прошу слишком много? Мне нужна лишь семья: мои дети и заботливый, любящий муж. Изо всех сил плыву, барахтаюсь в этом океане тьмы и беззвучия. Буду и хочу жить. И в ответ на мои упрямые мысли вдруг во мгле засветилась точка. Со всей силы устремилась к ней. Чем ближе я подлетала, тем она все более и более ширилась, пока не превратилась в единорога, светящегося, такого прекрасного. Рядом с ним стоял незнакомый эльф и напряженно всматривался во мрак. Я подлетела к нему. Он настоятельно звал за собой. Робко и медленно, все-таки полетела за ним. Они вели меня к яркому пятну света, который тянул меня к себе с непреодолимой силой, затем растаяли. Когда была недалеко от света, увидела, что это открытая дверь. Но кто-то стоит у нее. Внимательно всматриваюсь. Анарэль, чуть дальше Анкалимир. Я подлетела близко, несколько метров разделяли нас. Анарэль закричал мне:

— Иларианэль, быстро сюда, мы долго не сможем удерживать дверь межмирья Хаоса. Скорее! — Рванула с бешеной силой. Но кто-то, очевидно, караулил меня. Это ужасное создание хаоса кинулось на Анарэля, он стал отбиваться мечом, который сиял как солнечный луч. — Дверь за мной, лети, пока я еще могу их удерживать. — Силы тьмы летели к свету с космической скоростью. Успела скользнуть за спину Анарэля, служитель тьмы когтистой лапой покарябал мне спину. Анкалимир резко дернул меня в свет, Анарэль нанес сокрушающий удар, выскочил вслед за нами, и дверь резко захлопнули. Я опять потеряла сознание.

Возвращалась в сознание медленно. Только чувствовала. Кто-то гладил мои руки, лицо, волосы. Потом прикосновение горячих губ к руке и мокрое. Слезы? Голова болела неимоверно, ломило тело, разрывался низ живота, но, несмотря на это, я улыбнулась. Есть боль, значит, я жива. Тихо застонала и приоткрыла глаза. Анарэль. Он сидел у моей постели, сжимая мою руку. Слабо пожала ему руку в ответ. Говорить не было сил. В его глазах зажглась улыбка и надежда. Он склонился надо мной и поцеловал в губы. Потом шепнул:

— Мы ждем тебя уже давно. Дети скучают, я скучаю, а ты не хочешь просыпаться. Разве ты нас не любишь?

Едва хватило сил на легкую улыбку. Глупый, о чем он говорит? Я его и детей люблю больше, чем себя и свою жизнь. Вернулась, потому что нужна им. Подошел целитель и улыбнулся:

— Раз открыла глаза, теперь будем идти на поправку. — Потом обратившись к принцу, сказал, — Сейчас Вам надо вернуться к Вашим детям, пока мать не в состоянии заботиться о них. А я займусь выздоровлением госпожи. — Он протянул флакон с лекарством, приподнял мне голову и осторожно влил так, чтобы я проглотила.

Меня окутала теплая, приятная дрема. Ушла боль. В течение недели я почти постоянно спала и принимала лекарства. Каждый день ко мне приходил Анарэль. Я чувствовала его ласку и поцелуи, счастливо улыбаясь в ответ. А через семь дней стала больше бодрствовать, но с комнаты целителя меня не выпускали. Первым, кого видела после пробуждения, конечно, был Анарэль. Мне едва хватало сил на то, чтобы смотреть и улыбаться, изредка тихо отвечать. Меня усиленно лечили, так что еще через неделю принесли Вэона. Я плакала от счастья, держа его в руках. Вновь и вновь целовала сыночка, называя по-русски Андрюшкой. Вэон означает «мужественный», тоже значение носит имя Андрей. Моим причудам никто не удивлялся. Привели Иссиль. Она разревелась, залезла мне на кровать и не захотела уходить, всё прижимаясь ко мне. Так и сидели, обнявшись все четверо. Позже приходили Анкалимир, госпожа Лауриндиэ, Владыка, Тауренэль. Радостно было, что они искренне переживали за меня.

Прошла еще неделя. Я могла негромко разговаривать, даже ненадолго вставала, но Анарэль не разрешал долго сидеть или ходить. Мои дети были в комнате часто, хотя няни тщательно исполняли режим целителя — никакого шума и не более трех часов с промежутками. Вот и сегодня ко мне в комнату пришла моя семья — Анарэль с детьми. Я наблюдала за общением принца с детьми, они играли, изредка обращаясь ко мне, как к последней инстанции истины. Младший принц прочувствовал свое отцовство сполна, и было видно, что это чувство ему очень нравилось. Он с удовольствием возился с малышами. Улыбнулась. Вот чего-чего, но даже в мыслях никогда не могла бы представить подобную ситуацию. Сегодня я хотела поговорить о той, которая так заставила нас страдать, поэтому отправила детей играть с няней в соседней комнате так, чтобы и поговорить с возлюбленным, и видеть своих маленьких.

Едва они вышли, я спросила об Аманис. Мой принц потемнел лицом:

— Мы эту гадину выловили через месяц в королевстве оборотней. Она и их подбивала на «перемены». Пришлось пустить в ход всю политкорректность, чтобы выудить ее оттуда. Ее семья, в том числе бабушка, официально отреклись от нее. Убивать мы можем только защищаясь, даже представляешь, как я мечтал, чтобы она напала на меня, ведь я присутствовал на допросах в башне Заключения, но она не сделала этого. Когда спрашивали о тебе, она молчала. Даже маги, взломав ее блоки, ничего не смогли выудить из ее головы. Она, очевидно, все убрала заклинанием забвения.

— Вы ее оставили без наказания? — возмущенно, хоть и тихо воскликнула я.

— Разумеется, нет. Никто не имеет право нападать на членов королевской фамилии без последствий. Но наказание ей будет горше смерти, — потом сделал длинную паузу, досказал. — Ее лишили рода, магии, богатства, красоты и отдали замуж за каменного тролля. — Я разочарованно протянула:

— Тю-ю, за-амуж! — Анарэль рассмеялся, склонился и поцеловал меня:

— Кровожадная моя, это худшее наказание для эльфа, привыкшего жить в лесу. Жена каменного тролля живет постоянно в каменной горе, не имеет права выйти на солнце, работает сама — у них нет слуг, слова против мужа не имеет право сказать, так как муж ее имеет право за это убить на месте, ну и ублажать должна хорошо в постели, иначе тумаков не избежать. Кроме того, она всегда будет находиться одна, так как тролли с женой в гости не ходят, а когда приходят гости, то запирают жену в пещере, и живут отдельно от родителей. А о ней мы честно рассказали как главе рода, так и мужу, тогда еще жениху, они согласились на все условия.

— А ее род? Они же воспитали ее такой.

— Ее род получил наказание отлучением от двора не только нашего, но и других эльфийских королевств, которые решили поддержать нас. Они выплатили огромную денежную компенсацию, кроме этого, должны будут неоднократно доказывать свою преданность королевской фамилии. Причем приниматься будет только та семья, которая кровью искупит вину перед нашим родом. А это значит, что все они должны будут защищать нас в войнах, охранах, как простые эльфы. Это большой удар по знатной семье. Ведь их низвели до положения простых, незнатных. Это для эльфа огромное унижение, любимая. Позже, ты поймешь, — и опять долго целовал меня. Я рассказала о своих приключениях, о том, как Радгаш своим заступничеством спас мне жизнь, как пытался стать мужем, как мне вернулась память. Рассказала и про амулет сокрытия.

— Так вот почему мы не смогли найти тебя! — воскликнул принц. — Мы несколько месяцев искали тебя, специально разъезжаясь по разным сторонам. Маги в один голос утверждали, что ты жива.

— Она лишила меня памяти и навесила амулет сокрытия, который замаскировала под красивое украшение.

Мы еще долго беседовали, пока не пришел целитель и не влил в меня очередную порцию снадобий, и я не уснула под их влиянием.

Позже Анарэль рассказал:

— Тауренэль уехал внезапно, получив какое-то известие. Пропал на пару дней. Потом примчался на загнанной лошади, сказал, что нашел тебя, и ты умираешь, пересел на другую лошадь и опять ускакал. Я чуть с ума не сошел, не зная, где его и тебя искать. Потом вдруг появляется посланец от него и говорит, что приехал сопроводить меня к тебе. Когда же приехал и увидел тебя, понял, что сам умру, если тебя не спасут. А Тауренэль, оказалось, ездил к какому-то целителю, который смог погрузить тебя в состояние, близкое к смерти, чтобы ты не умерла, и можно было лечить тебя. Я забрал тебя в Дубовый Лес. Целитель с тобой возился все три месяца. Потом сказал, что ты застряла в межмирье. При помощи магов я с Анкалимиром открыл дверь и позвал тебя. Хвала Светлым Силам, ты откликнулась, и мы смогли тебя оттуда забрать. Теперь тебе осталось только вылечиться и завершить то, что начала. — С удивлением посмотрела на него:

— Ты о чем? Что я начала? — Он, улыбаясь, сел на краешек постели, взял мою руку, поцеловал:

— Ты обещала стать моей женой, но так и не стала. — Покачала головой:

— Стала, когда еще зачали Иссиль. А если тебе так важен обряд, то пройдем его, как только я буду в состоянии его выдержать. Главное для меня, что ты любишь меня и наших детей. — В ответ — множество поцелуев и объятия.

Выздоровление шло медленно, но верно. Целитель разрешил переместить меня в мои комнаты. Теперь у меня постоянно кто-то был. Дети почти целый день проводили возле меня. Хоть ухаживать за Вэоном я не могла, но держала на руках, массажировала спинку, качала. Иссиль часто играла с братом, лежала рядом или просто убегала и прибегала ко мне. Няня тихо ей внушала, что вести себя принцессе так нельзя. Но было бы сказано. Через месяц я уже двигалась сама, гуляла по саду, даже ходила к озеру. Анарэль решил провести обряд бракосочетания. Эльфы готовились тщательно, у меня эта вся мышиная возня вызывала лишь улыбку. Зачем? Можно было бы все по-тихому. Ведь как-никак уже двое детей. Но уступала желанию Анарэля.

В день свадьбы девушки тщательно одевали меня. Госпожа Лауриндиэ принесла семейные драгоценности и лично надела их на меня. Потом пожелала благополучия и счастья, забрала детей и ушла. Служанки одели меня, накинули плащ с капюшоном и повели через длинные коридоры к выходу в сад, где должно было состояться венчание. Я выглянула в приоткрытую дверь. Анарэль, богато одетый в белые с золотом одежды, ждал меня у начала тропы. Девушки сняли с меня плащ, приладили длинный белый шлейф, поправили прическу с вставленными в нее живыми белыми цветами (не спрашивайте, не знаю какими) и, открыв дверь, пропустили меня вперед.

Едва я показалась из-за двери, толпа замерла в тишине. Я шла, осторожно ступая по дорожке в таких открытых босоножках, что казалось они свалятся на первом же шаге, однако они держались лучше, чем туфли. Когда дошла до Анарэля, он протянул мне руку, далее шествие продолжали вместе. Дошли до жреца-мага. Стали перед ним. Хор начал петь прославления Светлым Силам. Жрец держал над нами Жезл Плодородия, тот самый, который мы с Анарэлем возвращали. Он стал изливать на нас потоки света, которые стали окутывать нас, словно блестящий туман. После молитвы мы дали клятву верности, на нас застегнули брачные браслеты, на меня надели диадему, которая показала теперь мою принадлежность к королевскому роду. Но вдруг все ахнули. Из Леса вышел вожак единорогов. Он подошел к нам, и мы приклонили перед ним колени. Он коснулся рогом моей короны и браслета, потом короны Анарэля и его браслета, они засверкали так, что казалось, будто зажглись внутри их маленькие солнца. Вожак поклонился нам и вновь вернулся в Лес.

Когда мы повернулись к остальным, Владыка и госпожа гордо и счастливо улыбались, а госпожа, обнимая внуков, даже вытирала мокрые от слез глаза. У них было также. Только позже я узнала, что такое случается раз в тысячу лет. Это не просто венчание смертных, это благословление брака Светлыми Силами, это тот самый истинный брак, который объединяет наши судьбы. Теперь моя жизнь стала такой же длинной, как и у Анарэля. То, о чем я мечтала в своем мире, сбылось здесь. У меня есть любимый и любящий муж, дети, верные друзья, много лет жизни. Голос из мегапространства сказал:

— Теперь, Иларианэль, ты довольна? Ты так боялась, что умрешь раньше мужа, даже не насладившись его объятиями, станешь уродливой старухой. Ты прошла испытания. Я благословляю тебя, дитя мое!

Искренне, церемонно сказала богине (а это была именно она):

— Благодарю тебя, Пресветлая, за щедрый дар! — потом лукаво добавила. — Надеюсь, ты мой ведьмин дар не отнимешь? Мне будет без него скучно! — До меня донесся смех Богини.

— Ты награда эльфам. Они, глупые, так и не поняли, что настоящий Жезл Плодородия — ты. Дар твой останется с тобой, и передать сможешь его только той, которую выберешь сама, умирая. Будешь помогать, как и прежде, всем, кого посчитаешь достойным помощи — это мой свадебный подарок! — едва она договорила, как голос растворился.

Я так понимаю, что дар отнят не будет — это просто замечательно! Мою лукавую улыбку заметил новоиспеченный муж и тихо спросил, склоняясь к самому уху:

— И чего мы так радуемся?

— Пресветлая меня благословила, но очень своеобразно. — Муж не понял, но спрашивать о моих взаимоотношениях с Богиней не стал, очевидно, чтобы голова не вспухла от очередного рассказа о моих приключениях.

Мы веселились на свадьбе. Приехали почти все мои друзья. Ланка с графом и маленьким сыном — копией гордого папаши, мои оборотни с сыном, Фирион с поздравительным письмом от Ршшика, о жителей деревни был сын моих соседей — Милван с кузиной Ранеей. Я была счастлива, глядя в синие глаза любимого мужа. Дети вначале были с нами, потом их забрали слуги, чтобы уложить спать. Положила голову на плечо любимого. Тихо шепнула ему:

— Ты ведь меня любишь? — Муж даже отстранился и удивленно посмотрел на меня, но ответил:

— Конечно. Немного странный вопрос. — Очень хитро посмотрела на него, обняла, ласкаясь:

— Значит, ты не будешь против иногда отпускать меня? — Анарэль схватился за голову:

— О нет, Иларианэль, только не в ближайшие сто лет, умоляю! У нас маленькие дети! Твои приключения и путешествия сведут меня с ума. — Притворно вздохнула:

— Я очень плохая принцесса, — коварно добавив, — но любительница острых ощущений. — Рассмеялась. Муж обнял меня за талию, целуя, сказал:

— Не против, только когда подрастут дети, и только вместе со мной! Без меня ни шагу за порог!

Ха, было бы сказано! Приключения продолжаются!

КОНЕЦ