Ну вот, казалось бы, и наладилась жизнь неунывающей Лериетаны де Бруове: в Академии приняли с распростертыми объятьями, дисциплины с трудом, но поддаются изучению, кормят вполне сносно, а соседка по комнате очень быстро стала хорошей подругой. Ну что может бередить душу юной чародейки? Конечно, то же самое, что бередит души всех молодых девушек, — дела сердечные. Вот только с ними разобраться будет куда сложнее, чем с домашними заданиями!
1.0 — создание файла (Kaya)
Академия, на мой взгляд, больше походила на летнюю резиденцию Его Величества. Такой себе относительно небольшой, «карманный» замок. Два крыла общежития (как говорится: девочки — налево, мальчики — направо) смыкались с учебным корпусом в три этажа, в котором располагались и библиотека, и личные комнаты преподавателей, и кабинет директора. Столь скромные размеры меня ничуть не удивили. В среднем Академия выпускала тридцать-сорок боевых магов в год, чуть больше травников, десяток-другой пифий и практически единицы целителей. Такое, мягко говоря, скромное количество выпускников объяснялось очень просто — не так давно (века два назад) по миру прокатилась волна межмаговой бойни, покрошившая большинство колдунов на конфетные фантики. Причина до примитивности проста: одни возомнили себя высшими существами, наделенными «божественной силой», и решили, что вправе построить свою империю, в которой «прочая серая масса», то бишь люди, лишенные дара, всецело подчинялась бы им, «избранным великими богами». В общем и целом — мировое господство, только и всего. Другие, памятуя о своих корнях и о том, что они, собственно, тоже люди, пусть и несколько более одаренные, встали на защиту «сирых и убогих»… Ну, в двух словах: учитывая то, что сейчас на троне прохлаждается Леокирий X (толстенький лысый добродушный коротышка и, несомненно, обычный человек до мозга костей), мечты магов о единой империи пошли прахом, что, безусловно, к лучшему. Иначе ходить бы нам всем стройными рядами в рабских кандалах… В общем, честь и слава вступившимся за нас магам. Им в столице даже памятник какой-то сколотили. А Леокирий, в сущности, весьма неплохой монарх. Почем зря не лютует, налогами не давит… Смертную казнь вот отменил не так давно, заменив ее пожизненной каторгой для особо отпетых преступников. Те воют в голос и требуют старого доброго повешенья… Особой любовью, как и всякий правитель, он, конечно, в народе не пользуется, но и лютой ненависти у подавляющего большинства моих земляков не вызывает.
В общем, правитель у нас как бы есть, но жить простому люду не мешает. Видимо, живет по принципу: вы не трогаете меня, а я — вас. Очень, по-моему, правильная политика. По крайней мере, кровавый переворот за все десять лет его правления так и не состоялся… К чему это я? Ах да! Вот на той войне добрых три четверти магов и перебили. Кому-то опечатали силу, кого-то лишили разума. Короче, подорвали безопасность всего мира на корню. Ведь если раньше на нежить ходили специально подготовленные боевые маги, то теперь эта сомнительная честь выпала деревенским мужикам с вилами. Нежить торжествовала. Но недолго — всего каких-то лет — цать, пока не подросло новое поколение магов-воинов. Одаренных детей тщательно отыскивали даже в самых отдаленных поселениях и бережно перевозили в Академии вроде этой, в которую я и сама умудрилась угодить. Но до сих пор количество магов так и не дотягивает до прежних цифр.
В число адептов входило немало детей. От них места мало было всем — как преподавателям, так и нам, «взрослым дядям и тетям». В непосредственной близости от маленьких безобразников в любой момент что-то могло взлететь на воздух (как в прямом, так и в переносном смысле). И если второкурсники и учителя худо-бедно могли вовремя распознать и отразить (нейтрализовать или свести к минимуму разрушительные последствия) их неосознанные чары, то мы, первокурсники, боялись этих бесенят как огня. Я так вообще, повстречав кого-то из их племени в узком коридоре, обходила по стеночке, стараясь быть как можно незаметнее и лишний раз не дышать.
Встречались в Академии и представители иных рас, но в гуще человеческих адептов они были практически незаметны. Да и обучались они всегда отдельной закрытой группой. Не из-за предрассудков, а в силу крайне узкой направленности своих способностей. В одну аудиторию их сгоняли только на лекции. Мне посчастливилось попасть именно в их компанию, цитирую: «Ибо дар ваш в высшей степени уникален, и для обучения потребуется особая программа». Впрочем, до этого было еще далеко. Первый курс был единым и обязательным для всех как общеобразовательный. В этот год упор делался на изучение истории магии, основ магических наук, физической подготовки и классификации нежити. Да-да, нежить тоже была обязательной вехой в начальных познаниях молодого мага. Вероятно, дабы все мы знали, от кого драпать без оглядки, а кого можно осторожно обойти стороной, так как более половины адептов становиться боевыми магами и не помышляли. А я так и вообще до сих пор не знала, к какой же категории меня приткнут и чем же моя сила всех так поразила. Жду вот разгадки, томлюсь в ожидании. Для некоторых проводились дополнительные занятия по письму, счету и чтению рун. Хвала богам, всему этому я научилась еще дома. За исключением рун, конечно. Они использовались лишь в волшебстве и мне, тогда еще ничем не одаренной, были просто без надобности. В общем и целом, голова от получаемых знаний трещала по швам. К слову, послаблений я себе не давала. Отчасти потому, что еще в Веренсе дала себе слово выучиться хоть чему-то, что позволит мне быть самостоятельной и надеяться только на себя и на свои силы. Отчасти потому, что все эти науки оказались действительно интересными, и я уже практически не сомневалась в правильности своего решения.
Эх, остановиться бы на этих двух причинах, но… Но я страшно не люблю себя обманывать. Было еще и третье «отчасти». И оно, пожалуй, было решающим. Забить голову неподъемным багажом знаний значило для меня хоть на время выкинуть из этой самой головы треклятого наемника. Временами делалось легче. Но ночи все еще оставались пустыми, длинными и невыносимо холодными. Провертевшись пару часов с боку на бок, я, ругаясь сквозь зубы, бралась за конспекты. Да так над ними и засыпала под утро. Этим и объяснялись как моя высокая успеваемость (на зависть другим адептам, не терзаемым любовными бреднями и мирно почивавшим всю ночь), так и крайняя раздражительность и нервозность. А синяки под глазами радовали завистливых однокурсников фиолетово-синими переливами. Прозвали меня Бледной Немочью (и я их понимала), считали зубрилкой и всерьез не воспринимали категорически, только подшучивали. Откровенно говоря, мне на это было глубоко наплевать. От бессонницы начисто пропал аппетит. Я ходила бледная, худая и злая, с трудом сдерживая в себе желание придушить всех и каждого просто так, удовольствия ради и чтоб на глаза не попадались лишний раз.
Академия наша была закрытой. Конечно, запрещалось покидать ее стены лишь боевым магам, некоторым видам нечисти и… мне. Это и понятно — кто отпустит свободно бродить по улицам города магов-недоучек? Да я первое время сама себя боялась, пока более-менее не научилась контролировать силу. Пифии, травницы и прочие безобидные беспрепятственно шныряли туда-сюда.
Несколько учебных недель я просидела как на иголках — беспокоилась об отце. И в конце концов решила послать ему весточку. Чтобы знал хоть, куда его дочурку занесло… И что занесло ох как надолго! Ответа не последовало. Зато спустя пять дней к воротам Академии пожаловала целая делегация с моим папашей во главе. Папашу впустили. Делегацию — нет. У нас тут с этим строго, посторонних не жалуют. Вот родственников — пожалуйста. Но папочка и без поддержки своих соратников умудрился здорово потрепать всем нервы: рвал на себе волосы, требуя вернуть «его сокровище, кровиночку, с детских лет без матери им одним выпестованную», грозил прилюдно меня выпороть, а когда не дали, пожелал немедленно утопиться в фонтане мне в укор — мол, вот до чего родителя довела… В конце концов всем педагогическим составом его удалось убедить в необходимости моего дальнейшего обучения. Он еще немного постращал меня неминуемым возвращением домой: «Хоть и через пять лет! А там уж, девка беспутная, ты у меня попляшешь! Родному отцу такую свинью подложила!» При этих словах я покаянно хрюкнула, заставив папочку пойти красными лишаистыми пятнами. Это стало финальной точкой — отец гордо удалился, великодушно разрешив всем не провожать его до ворот. А перед отъездом, кстати, затребовал у директора — Верховного магистра Тоноклофа — ежемесячный отчет о моем обучении, «чтоб штаны зря не просиживала, а ума набиралась». Ну да это ладно, мелочи. Он всегда грозится, а на деле всего пару раз меня в угол ставил, и то в далеком безоблачном детстве.
Жили все адепты в комнате по двое. Было бы нас больше — жили бы и по пятеро. А так места хватало всем. Мне в соседки досталась маленькая юркая полуэльфка с темными, коротко остриженными волосами. Звали ее Авалайн. Отношения между нами как-то сразу из просто приятельских переросли в дружеские. Что и неудивительно — девушка была старше меня всего на год, удивительно к себе располагала и обладала веселым и добрым нравом. Эльфийскую кровь в ней выдавали только слегка заостренные уши, чересчур правильные черты лица да особый, миндалевидный, разрез больших карих глаз. Она собиралась стать профессиональной предсказательницей будущего. Правда, пока ей это не грозило. Видения у нее были недостаточно точные и абсолютно спонтанные. Никакой систематике они не поддавались, а являлись исключительно тогда, когда богам вздумается. Авалайн с легкостью могла застыть немым изваянием в любой момент, глядя на мир невидящими «мертвыми» глазами: за завтраком, обедом и ужином, на лекции, тренировке и просто в библиотеке. Однажды она на полном ходу врезалась в одну из декоративных колонн, неожиданно даже для самой себя войдя в транс, но по инерции сделав несколько шагов вперед. Не помню насчет предсказания, но шишка у нее тогда отменная вышла. Временные рамки также варьировались от нескольких минут до нескольких лет. А учитывая то, что предсказывала она в основном сущие мелочи, как то: пригоревшие блинчики, засор общественной уборной, сильный штормовой ветер или пожар в лаборатории алхимиков (а пожары у них случаются по несколько раз в день), то и к какому месту прикладывать все эти предсказания, пока никто не понимал.
С осознанным вхождением в отрешенное состояние и так называемым «запрограммированным предсказанием» (ответ на заранее поставленный вопрос) выходила заминка. В транс Лайн входила на раз, но потом несла такую ахинею, что смешно становилось даже мне, несмотря на дружеские чувства и желание всячески способствовать ей в этом сложном деле. Полуэльфка не щадила ни себя, ни меня, силясь выжать буквально по каплям стоящее пророчество. Сколько бредовых гадостей я наслушалась, и сосчитать нельзя. Вот и сейчас я с обреченным видом сидела на шаткой табуретке в нашей комнате и с тихим ужасом во взгляде ждала очередного предсказания. В комнате царил таинственный полумрак, свечи слабо подрагивали огоньками-капельками. Нещадно воняло необходимыми Лайн благовониями, от сладкого запаха которых начинала болеть голова. В плотно закрытые ставни ритмично постукивала ветка растущего под окном дерева. Тоскливым волчьим воем переливались порывы зимнего зябкого ветра.
Я прислушалась. В окно забарабанило тихо и часто — снова начался дождь. Тайком сцедила зевоту в кулак — давно перевалило за полночь.
Авалайн сидела за столом напротив меня, закрыв глаза, и тихо бормотала под нос какую-то заклинательную тарабарщину, по словам самой полуэльфки, «настраивающую ее на нужный лад». Звучало это зловеще. Будущие клиенты будут в восторге.
— Вижу, — наконец сообщила Авалайн и монотонно забубнила: — Вижу деревню… неспокойно там… умертвия… много… зомби… вурдалаки… упыри… девушку вижу… страх… умертвия-окружили-тянут-руки-свои-к-ней-гниющие… — пифия на мгновение замолчала, а мне стало жутко.
— И кровушку молодую пьют!!! — резко подавшись вперед, рявкнула подруга.
От неожиданности я вскрикнула и, отшатнувшись, свалилась на спину вместе с колченогой табуреткой. В комнате повисла гнетущая тишина. Где-то вдалеке прокатился сердитый громовой раскат. Полуэльфка немного помолчала и, медленно раскрыв глаза, окинула меня и табуретку оценивающим взглядом.
— Ну как?
— Впечатляет, — осторожно кивнула я, пытаясь навскидку определить, отбила я себе что-нибудь или нет. — Только… умертвия уже давно толпами не ходят, тем более разные виды крайне редко сбиваются в одну стаю. А спрашивала я тебя вообще про постсессионную практику.
Девушка удрученно вздохнула:
— Не понимаю, в чем дело. Я все сделала правильно: состав благовоний, расстановка свечей, заклинания. Видение должно быть точным на девяносто процентов! Уверена, я ничего не напутала!
— Тогда откуда там упыри вкупе с зомби? Ты же сама понимаешь, что они бы сначала друг друга на куски порвали, а потом уже самые живучие на деревню пошли. Тем более при чем здесь я и деревня? Кто меня отсюда выпустит? Я не боевой маг и не собираюсь им быть. Кто ж меня пошлет на «полевую» практику? Сама знаешь, мне даже колдовать нельзя!
Это было действительно так. Колдовать мне запретили под страхом смертной казни. Это совсем не значит, что я не пыталась! Напротив, очень даже пыталась. Потому и запретили. Все заклинания у меня выходили шиворот-навыворот, и никто не мог объяснить почему. Первое время надо мной бились все учителя поголовно. Но результат моих стараний был настолько неожиданным, что весь процесс становился опасным и для меня, и для всех находящихся рядом. Даже самые простые бытовые заклинания были мне неподвластны и выходили боком мне же самой. До сих пор помню, как хотела наскоро высушить мокрые волосы, а вместо этого отрастила себе натуральные оленьи рога. Целую неделю алхимики что-то алхимичили в своих лабораториях, силясь создать «противоядие от дивного недуга», потому что заклинание оказалось магически необратимо. Помочь смогло только зелье. А всю эту неделю Авалайн старательно спиливала быстро растущее «украшение» с моей головы, дабы я могла проходить в дверной проем, не создавая лишних разрушений. После пары-тройки таких случаев на мою магию был наложен строжайший запрет, благо только в устной форме. Потому что разгадать природу моей силы наставникам еще только предстояло. Из этого следовало, что изучать меня будут, а обучать — шиш. Ну да ладно, не выгнали — и то хлеб. Свободно использовать я могла только телекинез. И то лишь потому, что это удавалось мне так же просто, как ходить и дышать. И не требовало дополнительного произношения заклинаний или сложных пассов.
Адептам, конечно, было позволено покидать Академию на время каникул, но даже старшекурсникам накрепко опечатывал силу сам Верховный магистр Тоноклоф лично. А на ту самую «полевую» практику будущих магов-воинов, прорицателей и целителей отпускали лишь в сопровождении наставников.
Так что пророчество, выданное Лайн, было не просто неправдоподобным — оно было в принципе нереальным. «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Не помню, кто это сказал, но в этом случае — в самую точку.
— Давай спать, великая пифия. А завтра на свежую голову попробуешь еще раз.
— Сессия на носу, — еще раз вздохнула полуэльфка. — Если так и дальше дела пойдут — отчислят за милую душу!
Я фыркнула:
— Что за ерунда? Дар у тебя есть, его просто нужно развивать. Вот и занимайся этим, нечего раскисать! Наставники тебе помогут, работа у них такая.
Я распахнула ставни и подставила ладонь холодным каплям. Удушающее зловоние, то есть благовоние, выветривалось, в голове прояснялось. Погодка, конечно, не сахар.
«Где-то он сейчас? — вдруг подумалось мне. — На очередном постоялом дворе? Снова не на жизнь, а на смерть схватился с нежитью? Или коротает время в корчме за кружкой пива? В одиночестве или в шумной компании? Или укрылся от пронизывающего ветра под теплым одеялом в обществе юной прелестницы? — я почувствовала, как защипало глаза. — Зачем я тогда ушла? Почему послушала свою гордость, а не сердце? Да, он мог бы сделать все более деликатно, а не вот так, нахрапом. Но ведь в этом весь Ян. И таким я его люблю. Да, он повел себя отвратительно. Но ведь главное — он сказал, что…»
— Думаешь о нем? — Авалайн уже успела задуть свечи, оставив по одной в изголовье у каждой кровати.
— Нет, — я резко закрыла окно. Да уж. От непогоды, разбушевавшейся в так и не смирившемся с потерей сердце, под одеялом не спрячешься. Но попробовать стоит. — Пора спать, завтра с утра у нас бодрящая полуторачасовая пробежка под руководством самой суровой женщины из всех, что я когда-либо видела.
— И не говори. Боюсь, в этот раз я точно не выживу.
— Выживешь. А если нет, госпожа Рикен тебя откачает и снова заставит бежать. Причем с начала дистанции. А потом еще и на мечах рубиться. Чтоб неповадно было умирать в неположенное время в неположенном месте.
— Честно говоря, она меня пугает.
— Она всех пугает.
— А я думала, тебе нравятся ее тренировки…
Я утвердительно мотнула головой. Действительно, поначалу я так же позорно скулила наравне со всеми остальными адептами. Но потом… втянулась. И даже стала получать удовольствие от махания тренировочным деревянным мечом. Самым удивительным было то, что у меня обнаружилась «предрасположенность к этому нелегкому искусству». Нормальными словами — талант у меня был. Осталось приложить к нему упорство и усердие. И я их прикладывала, выжимая на тренировках из себя все, на что был способен мой хилый организм. Втайне я мечтала когда-нибудь взять в руки настоящий боевой меч, подаренный когда-то Яном. Несмотря на все произошедшее между нами, избавляться от подарка я не стала, а, напротив, бережно хранила его под кроватью, задвинув поближе к стене и обставив со всех сторон мышеловками. Дабы чьи-нибудь загребущие ручонки до него не добрались. Ибо адепты народ такой — тащат все, что плохо лежит.
— Это не значит, что я ее не боюсь, — улыбнулась я и погасила свечу. — Спокойной ночи, Лайн.
— Спокойной ночи.
Урок физподготовки на этот раз выдался особо богатым на впечатления и нецензурные мысли. Озвучивать свое мнение об этой натуральной экзекуции вслух, в лицо Джендане Рикен, не решался еще ни один адепт, я специально узнавала. Так что и о последствиях такого опрометчивого поступка можно было только догадываться. Но самоубийц пока не находилось, все хотели жить, и потому каждый стойко выносил все тяготы и лишения. В основном потому, что спорить с этой непробиваемой леди — все равно что против ветра плевать. Еще на первом занятии нам были четко разъяснены наши права и обязанности. Первые были в явном дефиците. Вторые с лихвой компенсировали практическое отсутствие первых. Выглядело это примерно так (за исключением нецензурной брани, конечно): «Если вы, хлюпики, думаете, что вам будет сделана хоть одна поблажка, — вы жестоко ошибаетесь! — вопила наставница, вышагивая перед нашей шеренгой и буравя всех грозным взглядом. — Требования мои вам придется выполнять! Бежать вы будете, даже если начнете кашлять кровью. На мечах биться — даже если сломаете обе руки. И советую вам не забывать про нормативы. На зачете спрошу со всех и каждого по всей строгости! Недовольные могут сразу собирать манатки и проваливать из Академии, так как без моего зачета второй курс вам не светит. А на зачете я с вас вообще три шкуры спущу!»
Мы приуныли, но вещи собирать не пошли. Не знаю кто как, а лично я — по причине бесплатного койко-места, трехразового питания и потребности в знаниях.
Благо хоть форму нам выдали сразу, так что упревать в кожаных штанах или добивать и без того не шибко новые вещи мне не пришлось. Льняные свободные штаны, такая же рубаха и легкие мягкие туфли без каблука сразу пришлись мне по вкусу.
— Шевели задницей, де Бруове, иначе она перестанет быть такой аппетитной!
Я покраснела и припустила из последних сил. Да уж… Юморок у госпожи Рикен был, как бы это сказать… армейский. Грубый и такой же плоский, как и ее… кхм… грудь. Дабы пережить ее занятия и остаться в здравом уме, нужно было не только обладать недюжей выносливостью, ловкостью и проворством, но еще и качественные затычки в уши вставлять. Две молоденькие травницы уже отчислились, наслушавшись ее скабрезных шуточек. Я не собиралась становиться третьей, а потому только крепче стиснула зубы и досчитала до десяти и обратно. Помогло.
Вообще, Джендана Рикен обладала грубыми чертами лица, светло-русым ежиком неприлично коротко остриженных волос, мужеподобной фигурой и характером скального тролля. По Академии ходили слухи, что она в свое время состояла в элитном королевском отряде, но, повздорив с одним из главнокомандующих (то ли домогался он ее, то ли, наоборот, отказал), была с позором выставлена «на вольные хлеба». И так не шибко мягкий характер госпожи Рикен от этого, понятное дело, не улучшился. А того незадачливого командира еще полгода выхаживал придворный лекарь, но так до конца и не «починил»: детей у него, по крайней мере, уже не будет никогда. Но это всего-навсего досужие слухи.
Фактом являлось лишь то, что все адепты боялись ее как огня, с десяток наставников — тоже. А она… она просто на всех нас плевала с высокой колокольни и уважала только одного человека в Академии — Верховного магистра Тоноклофа. И было за что. Он принял ее в ряды наставников, несмотря на полное отсутствие магического дара и безнадежно испорченную репутацию (кто-то из придворных подхалимов постарался, не иначе).
Так вот, вышеупомянутая дамочка устроила нам такой забег с препятствиями, что к концу урока единственным моим желанием было немедленно наложить на себя руки.
Но все когда-нибудь кончается. К счастью, физподготовка тоже.
Следующий час был в полном нашем распоряжении: мы могли спокойно отстоять очередь в общий душ или в столовую — кому что больше нравится. На то и другое времени не хватало. Я всегда выбирала душ, а потом втихомолку, пользуясь телекинезом, уворовывала пару пирожков из столовой. Ей-богу, это быстрее и проще, чем спорить с толстой раздатчицей о процентном содержании в пирожках дохлых кошек. Конечно, никаких кошек там и в помине не было, но вредная тетка всегда ко мне цеплялась (впрочем, как и ко всем), и я не могла отказать себе в удовольствии подпустить пару шпилек.
— Слышала новость? — налетела на меня Лайн, едва я успела переодеться. Выбор у меня был небольшой: либо штаны с рубахой, либо другие штаны с другой рубахой, которые как раз досыхали на спинке стула.
— Нет, — я быстро перелистала несколько конспектов и сунула в сумку. Плотно запечатанная баночка казенных чернил и писчее перо уже были там. — Хорошая или плохая?
— Интересная! — полуэльфка бабочкой порхнула к зеркалу и начала всячески изворачиваться, силясь рассмотреть себя со всех сторон.
— Ну красивая, красивая! Говори уже! — не утерпела я. Любопытство всегда было одной из самых больших моих проблем.
— У нас по нежити новый наставник будет!
— Да? Надолго? — я задумалась. Новый преподаватель за несколько недель до сессии — это всегда уйма подводных камней. О заработанной нами репутации (зубрилок или раздолбаев) он ведать не ведает, так что о помощи на зачете я могу и не мечтать (хотя в душе на нее рассчитывала). Да и вообще — новая метла по-новому метет, как бы он нам не показал под конец семестра небо в алмазах…
— Не знаю, про это пока не слышала.
— Ты, Лайн, как сорока, — невпопад сказала я. — Новости на хвосте приносишь… За блестяшки вот всякие готова родину продать.
— Да ну тебя! — отмахнулась подруга, как раз примерявшая новые серьги. Они действительно блестели — аж глаза резало.
— А где господин Аллеон? Он что же, в разгар семестра в отпуск ушел?
— Нет. В скит. Говорит, адепты достали хуже горькой редьки!
— Что, правда?!
— Да нет, просто у них там в верхах очередной съезд наметился. Его пригласили. А такие приглашения, сама понимаешь, обсуждению не подлежат.
— А, ясно… А этот новый — он как, зверствует?
— Да вроде не очень… Зато по нему уже все девчонки сохнут и наперегонки варят приворотные зелья!
— Молодой, значит, — сделала я нехитрый вывод.
— Ой, да кто их, колдунов, разберет! Может, и молодой, а может, и омоложенный! Зато красиииивыыый… И главное — красота такая, знаешь… ну, мужественная. Чувствуется стержень.
— Нефритовый? — не сдержавшись, пошутила я. Подруга захохотала и отмахнулась. — Подожди, так ты его уже видела? — дошло до меня.
— Ага, в столовой, там все адептки только о нем и говорят, сложно не заметить. Слушай, а может, и мы втрескаемся? Ну хоть чуть-чуть?
— Ага, — хмыкнула я. — А потом еще и подеремся за право обладания сим дивным призом. Делать мне больше нечего — в первого встречного влюбляться.
— Прости, я и забыла, что ты и так уже от тоски чахнешь.
— Ничего я не чахну! Пошли уже, опоздаем!
Аудитория встретила нас дивным зрелищем. Поголовно все адептки (независимо от расы и возраста) сверкали не хуже новогодних елок. Даже Лайн на их фоне выглядела несколько блеклой, хотя платье достала из «парадного гардероба». Причем все они сидели с таким видом, будто ничего особенного не происходит, это они так каждый день на занятия ходят. Мало того, все парни были вытеснены с первых парт на галерку, так что учебное помещение больше напоминало цветущую клумбу.
— Маразм крепчает, — буркнула я, равнодушно прошествовав мимо этого карнавала на свое место, где тут же зарылась в конспект — кто этого наставника знает, а если он решит начать знакомство с опроса по предыдущим темам?
Вдруг в аудитории все настороженно притихли. Дверь тихо скрипнула, по помещению пробежал озорной сквознячок.
— О, смотри-смотри! — Лайн пихнула меня локтем в бок. — Идет!
Я рассеянно обернулась… и, тихо ойкнув, сползла под парту. Сердце тревожно екнуло и замерло, но только для того, чтобы забиться с удвоенной силой.
— Лета, ты чего? — полуэльфка удивленно ко мне наклонилась.
Я молчала. Знакомые шаги едва слышно прошуршали по каменным плитам аудитории.
— Лайн… — я облизала пересохшие губы. — Это он.
— Кто?
— Ян!
— То есть как?! — подруга живо сползла следом за мной.
— То есть так! Собственной персоной! Какой леший его сюда принес?!
— Может, вылезем? Он начинает перекличку.
— Слышу…
От низкого хриплого голоса у меня засосало под ложечкой, и я поняла, что не вылезу. Ни за что и никогда.
— Сейчас до тебя дойдет! — торопливо шепнула мне в ухо полуэльфка и поспешно переместилась обратно на скамью, попутно задев меня пару раз изящными сапожками.
Под партой было тесно. Положение казалось безвыходным.
С одной стороны, пусть уж лучше этот поганый наемник черканет «отсутствовала» в журнале, чем столкнуться с ним вот так — лицом к лицу. С другой — два урока подряд в позе «буквы зю» мне не высидеть, я ж не йог, в три погибели себя сворачивать не обучена. А ноги уже начинают затекать. Так что рано или поздно показаться придется. И тогда мое положение из просто безвыходного станет окончательно идиотским.
— Летаааа… — шипела сверху Лайн, еще больше нагнетая обстановку.
— Ле…риетана де Бруове, — запнувшись, произнес Ян, и я буквально кожей ощутила, как он обшаривает взглядом аудиторию.
Ну все. Либо сейчас встаю, либо потом мое затекшее тельце разгибают в кабинете лекаря.
Глубоко вздохнула, решилась, резко выпрямилась, пребольно стукнулась головой о столешницу, ругнулась, покраснела до корней волос и, наконец выбравшись, раздосадованная и взъерошенная, рявкнула:
— Присутствует! Мне выйти надо! Прямо сейчас! Срочно! Надо… туда!
Договаривала я, вихрем пролетая мимо мага и уже захлопывая за собой дверь.
Поднять на него глаза так и не решилась.
Я неслась по знакомым коридорам, абсолютно не соображая, что творю и что вообще происходит в моей только вроде бы устаканившейся жизни. Сумка на длинном ремне методично лупила меня, так сказать, по бедрам, окончательно мешая сосредоточиться. Опомнилась я, лишь привалившись спиной к двери нашей комнаты. Боги всевышние, да за что же?! Только сейчас я поняла, как же мне его не хватало. Все чувства, от которых я так старательно пряталась, убегала, которые старалась забыть, настигали с неотвратимостью сходящей с гор лавины. Чувства были настолько противоречивыми, что их природу я не смогла бы объяснить и самой себе. И вспугнутой птицей в голове билась только одна мысль: он рядом. Усидеть на месте никак не получалось, и я заметалась по комнате, периодически сбивая многострадальную табуретку и каждый раз аккуратно ставя ее на место. Что же мне теперь делать-то, а? Каждый день говорить ему «Приветствую вас, наставник»?! Да это же просто смешно!
Как поведет себя Ян? Как я «нежить» буду сдавать?! Натурой?! А если не возьмет? Ах, леший подери, о чем я думаю?! Принесло его на мою голову!
Вот сейчас пойду и отчислюсь к едрене фене!
Я ускорила забег.
Нет уж, не дождется! Я… Ну конечно! Нужно просто соображать головой, а не другим местом! Ну же, Лета, я знаю, что ты можешь! Все просто. Ты — адептка. Он — наставник. Все! И никаких страданий и сладостных томлений. Только учеба, никаких… хм… личных тем!
Но, боги, как же хочется просто его обнять! Я не могу о нем не думать, когда он находится в пределах досягаемости, когда я могу столкнуться с ним буквально в любом месте! Я не могу о нем не думать, даже когда он находится за тысячу верст!
Носилась я, видимо, долго, так как в приоткрытую дверь робко просунулась всклокоченная голова полуэльфки.
— Лета?
Я натурально зарычала.
Лайн, ойкнув, юркнула обратно за дверь.
— Лета, ты в порядке? — пискнула она уже оттуда.
— А что, похоже, что я в порядке? Мне паршиво, Лайн! И как всегда из-за этого… этого… наставника!!!
— Тише ты! — шикнула полуэльфка, с опаской просачиваясь в комнату. — И так всех позабавила своей выходкой, теперь еще орешь на весь этаж!
— А что еще мне остается делать?! — снова завопила я. — Головой побиться разве что — может, выбью из нее эту дурь!
— Послушай, мне кажется, вам нужно поговорить. Знаешь, ты когда вылетела, он просто сам не свой был. Даже лекцию не провел, только загрузил «самостоятельной проработкой материала» по учебнику с обязательной выпиской тезисов в конспект. И сидел весь такой… хмурый и…
— Лайн, какая разница? Он просто мой наставник! — в который раз постаралась я убедить себя.
— Ключевое слово здесь — «мой»? — ухмыльнулась полуэльфка.
— Вредина! Ну что ты хочешь, чтобы я тебе сказала?! Что я замуж за него хочу?! Что я детей от него хочу, таких же маленьких упрямых янчиков?! Что я всего от него хочу, вплоть до «умерли в один день»?! Хочу, Лайн, хочу! Тысячу раз хочу!
— И что же тебе мешает?
— Не поняла…
— Что конкретно тебе мешает нарожать кучу детей и умереть с ним в один день? Ты же любишь его!
— Ой, Лайн! Я могу любить его сколько угодно! Его вон пол-Академии любит! Вопрос в том — кого любит он?
— Тебя же!
— Это кто тебе сказал?
— Ты! А тебе он! Я не понимаю, чего ты бесишься?
— Потому что… боюсь, — я, нахохлившись, забралась с ногами на кровать. — Почти полгода прошло, вдруг он встретил кого-то? Да и что я ему скажу? Он так неожиданно появился… и так же неожиданно может пропасть. Кто сказал, что он останется в Академии надолго? Неделю-другую позаменяет магистра Аллеона, ну экзамен, может быть, у нас примет… А потом? Он снова окунется в привычную кочевую жизнь. А я останусь здесь. И никакого совместного «потом» у нас не получится!
— Что сказать — разберешься как-нибудь! — фыркнула подруга. — Все как-то разбираются. А полгода для любви не срок. И кто тебе сказал, что он уедет?
Я покачала головой, проваливаясь в собственные мысли.
— Знаешь, я ждала его. Все это время надеялась… А теперь… мне хочется сбежать.
— Один раз уже сбежала!
— И мне стало легче. Пусть и не сразу — но стало.
— Только феерические идиотки бегают от своего счастья!
— Только феерические идиотки бросаются в омут страстей с головой! Мне надо все обдумать…
— Пока ты будешь все обдумывать, его кто-нибудь успеет окрутить.
— Ага, а ты, значит, предлагаешь мне возглавить стройные ряды его почитательниц?
— Ой, да ну тебя! Давай подбирай свои распущенные сопли, приводи себя в порядок — и марш на лекцию! День еще не кончился вообще-то, так что расслабляться рано!
Я апатично пожала плечами. Лекция так лекция. Какая мне, черт возьми, разница, где страдать?
Занятие по теории магии пролетело незаметно, автоматически я писала конспект, автоматически кивала на вопросы Лайн, даже не вникая в их смысл. В конце концов полуэльфка поняла, что толку от меня сейчас ноль, и отстала. Даже в столовой я не стащила ни одного пирожка, покладисто отстояв очередь, а на язвительные замечания раздатчицы лишь махнула рукой. Вкуса еды не почувствовала. Робкий проблеск заинтересованности окружающим миром проскочил лишь раз — когда я, издалека завидев Яна, идущего нам навстречу по коридору, ужом юркнула в приоткрытую дверь, толком не разобравшись, куда, собственно, вломилась. И лишь узрев вытаращенные глаза двух незнакомых парней и одного молодого вампира, деревянные кабинки вдоль стены и пару умывальников, поняла, что попала в мужскую уборную. В помещении что-то яростно пискнуло, и ранее не замеченный мной низкорослый даже для гнома адепт скрылся в одной из кабинок, гневно хлопнув дверью.
— Это мужской! — прокашлявшись, сообщили мне.
Я грозно на них шикнула, приложив палец к губам, и прильнула к двери, подглядывая в щелочку.
Где-то под дверью смущенно сопела Лайн. Ее я не видела, но слышала. Мимо промелькнула кожаная куртка наемника. Я затаила дыхание. Ну вот, сейчас… еще чуть-чуть… и можно выходить.
— Ты ненормальная, что ли? — снова раздалось сзади.
Я, не оборачиваясь, показала им кулак. Битой быть я нисколько не боялась. У нас тут не зверинец все-таки. Ославят, конечно, на всю Академию, посудачат про мой очередной заскок, но девчонок бить — это не про наших парней. Тем более трое против одного.
— Будьте так любезны подождать еще минуточку, — на всякий случай вежливо попросила я.
Адепты окончательно офигели от такой наглости и замолчали. Из кабинки раздалось возмущенное ворчание.
Тем временем куртка остановилась и пошла обратно.
О боги! А что если… ему приспичило?.. А тут я… Мне конец.
— Авалайн? — голосом Яна спросила куртка.
По спине пробежал неприятный холодок, ладони взмокли, а я вплотную прилипла к двери.
— Да, господин Роутэг.
— Вы ведь живете в одной комнате с Лериетаной?
— Да.
— Передайте ей, пожалуйста, что в течение часа ее ждут в кабинете директора. Вас не затруднит? Удивительное дело, нигде не могу ее найти, а вопрос срочный.
Я почувствовала, как подгибаются колени, но в обморок падать категорически себе запретила. Ну подумаешь — к директору! Не расстреляют же меня там. Наверное.
— Я передам, не беспокойтесь, господин Роутэг.
— Спасибо! — с облегчением поблагодарил маг. Видимо, и правда упарился меня по всей Академии искать. Да и где уж тут найти, если находиться я ох как не желаю.
Куртка наконец-то ушла, и я с опаской вывалилась из уборной.
— Слышала? — полуутвердительно спросила Лайн.
— Конечно.
— И что?
— Что-что… Пойду к директору. Куда я денусь?
— Хочешь, я с тобой?
— Нет. Но подожди меня в комнате, ладно? И… держи наготове свою наливочку… на всякий случай.
— Не беспокойся! Скорую моральную помощь окажу на высшем уровне, — понятливо кивнула подруга.
В Академии спиртное, конечно, было под запретом. Но адепты — они такие: надо — пронесут. Пьяных дебошей никто не устраивал, а на цивилизованные посиделки, в основном в конце недели, наставники закрывали глаза. Директор пребывал в блаженном неведении (или только делал вид), и все были относительно счастливы. Я дружески похлопала полуэльфку по плечу, попросила запомнить меня молодой и отправилась на заклание, в срочном порядке припоминая все свои мелкие грешки, а они за мной водились. Я хоть и отличница, но все же человек.
Возле кабинета директора меня ждала неприятность.
Неприятность неспешно прохаживалась взад-вперед, была чисто выбрита, подстрижена и даже прилично одета. Звали эту неприятность Ян Роутэг. Черт бы его побрал со всеми потрохами!
Я притормозила и подошла к окну, на глаз прикидывая расстояние до земли. Третий этаж. Не шутки. С моей боязнью высоты о проникновении к Верховному магистру через окно путем проползания по узкому карнизу можно и не думать. А другого более-менее разумного варианта я с ходу придумать не смогла. Телепортироваться не умею и вряд ли когда-нибудь научусь. Заклятье невидимости для меня тоже тайна за семью печатями. Туманом сквозь замочную скважину просачиваться даже вампиры не умеют — сказки это все! Через дымоход разве что — камин у магистра Тоноклофа, по-моему, есть. Но ведь в саже изгваздаюсь пуще мракобеса! Еще чего доброго перепугаю пожилого мага, а он мне пульсаром в лоб засветит. Маги — они такие: сначала рефлексы, потом размышления. Над трупом поверженного врага.
Итак, встреча неизбежна. По возвращении к Лайн напьюсь ее наливки обязательно. Но сейчас — покой нам только снится. Пообещав себе столь щедрую моральную компенсацию, я бодро двинулась навстречу наемнику.
— Приветствую вас, наставник.
Ян рассеянно кивнул. Это было для меня как удар под дых. Он и бровью не повел! Скользнул по мне взглядом, словно по пустому месту, — и все!
Я нервно постучала в дверь.
— Здравствуйте! К вам можно?
— А, Лериетана. Да, конечно, заходи. У меня к тебе важный разговор.
Я послушно вошла и осторожно опустилась в предложенное кресло.
Следом за мной вошел Ян. У меня засосало под ложечкой. Еще даже не понимая, что происходит, я знала, что, когда пойму, мне это не понравится.
— Это касается твоего дара, — наконец соизволил прояснить ситуацию директор, когда пауза затянулась.
Я поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее. Разговор обещал быть по крайней мере интересным. Отчитывать ни за что не будут — уже хорошо.
— С завтрашнего дня помимо обязательных занятий по программе первого курса ты будешь посещать еще и практические занятия господина Роутэга. Он будет учить тебя использовать и развивать свою силу.
У меня отвисла челюсть. На какое-то время я потеряла дар речи, пытаясь осознать, насколько огромную свинью вознамерился мне подложить Верховный и что вообще из этой затеи выйдет. По всему выходило — ничего хорошего. Как минимум — один труп и мои долгие угрызения совести в темнице. Как максимум — два трупа и никаких душевных терзаний. Разве что магистр Тоноклоф пусть терзается за то, что так со мной поступил!
— В каких именно направлениях? — собрав всю волю в кулак, чтобы не сорваться на истеричный вскрик, холодно спросила я. — Я до сих пор практически ничего не знаю о силе, живущей во мне. Раз вы закрепляете за мной куратора и допускаете к практическим занятиям, значит, вам о моем даре хоть что-то известно?
— Не так уж и много, — смутился старичок.
Милый он все-таки! С первого же дня обучения я испытывала к нему какие-то теплые, почти дочерние чувства.
— А мне — вообще ничего. Вы обложили меня запретами со всех сторон, а я едва смогла научиться ничего не крушить. Расскажите мне, я имею право знать, что это и как этим управлять, а не только сдерживать.
— Помимо спонтанных телекинетических способностей, которые абсолютно точно являются лишь побочным эффектом твоей силы, ты можешь преобразовывать чужую энергию в доступную для своего резерва. Другими словами, тебе под силу восполнить резерв с помощью простого прикосновения к любому из магов. Эта твоя… ммм… особенность едва не стоила жизни господину Роутэгу.
Я хотела было возразить, но, вспомнив бледное лицо мага там, в лесу, поняла, что опасность действительно была велика, хоть он и не подал тогда вида.
— О, нет-нет, я совсем не хотел тебя напугать, Лериетана! Ты неопасна. Тогда ты боролась за свою жизнь, и все произошло помимо твоей воли. Господин Роутэг может научить тебя пользоваться этим даром без какого-либо вреда для окружающих. Ведь точно так же ты можешь и передавать свою силу другим. Заряжать амулеты… прибыльное, кстати, дельце… подумай на досуге, нужно же тебе будет чем-то заниматься после выпуска.
— И все? — не поверила я. — Да это все я и так знаю! Кроме амулетов — спасибо, что подсказали… Только телекинез и зарядка побрякушек?! Это все, на что я способна?!
— Признаться, не только телекинез. Понимаешь, умение твое весьма необычное, я говорю сейчас о перекачке энергии. Уже давно не рождались маги с подобными способностями. Потому и точных сведений о всех аспектах твоего дара не сохранилось. Но… у меня есть некие домыслы. Они тебя, надо полагать, тоже интересуют?
— Интересуют! — уверенно кивнула я.
— Возможно, ты сможешь вбирать энергию и из чужих заклинаний.
— Как это? Так не бывает!
— А вдруг бывает? — хитро улыбнулся директор. — Если ты научишься правильно распознавать заклинания, то при определенных усилиях сможешь разрушать их структуру и подпитываться их же энергией. Двойная выгода — дезактивация враждебного заклятия плюс энергия атакующего мага переходит к тебе. Ну как?
— Какого мага? — позволила себе усомниться я. — Перемирие же…
— Всякое бывает. И вообще, я удовлетворил твое любопытство? Да? Ну тогда иди с миром, нечего меня своей болтовней от работы отвлекать. С наставником вы знакомы, так что, думаю, проблем у нас не будет.
— Ну что вы, какие проблемы, — масляно улыбнулась я. — Мы с господином Роутэгом лучшие друзья!
Маг за все время беседы не проронил ни звука. Просто стоял у окна, полностью погрузившись в свои мысли. На подпущенную шпильку лишь криво усмехнулся. Я с трудом удержалась от презрительного фырканья и, чинно попрощавшись, пошла напиваться.
— Это невозможно! Невероятно! Лайн, так не бывает!!! Почему именно он? У нас что, наставников мало? Почему он?!
— Просто совпадение! — попыталась вразумить меня подруга. Не тут-то было! Не помогла даже наливка. Я, конечно, пригубила немного, но для снятия такого стресса градусов в ней было явно маловато.
— Совпадение?! — гневно взревела я, и, повинуясь резкому всплеску магической энергии, вокруг меня закружился воздушный поток, походя затягивая в себя всякую мелочь, как то: писчие перья, шпаргалки, недоеденный бутерброд, пара шпилек и еще масса всякой ерунды, которую я и не пыталась рассмотреть.
Лайн пискнула и с головой забралась под одеяло, продолжая увещевать уже оттуда:
— А может, это вообще знак? Ну, что хватит тебе уже от него бегать?
— Убью!
— Не надо!
— Да не тебя! Его убью!
— Доучись сначала! А то он тебя одним мизинцем в бараний рог скрутит и скажет, что так и было.
— Не могу я ждать так долго! Голыми руками придушу мерзавца!
Ураган стремительно набирал обороты, в воздухе вокруг меня уже кружились предметы поувесистей.
— Лета, успокойся! Ты сейчас все здесь разнесешь!
— Да стараюсь я, ничего не получается! Как представлю, что мне придется его видеть каждый день!.. Я не хочу! Он мне противен!
— Ой ли? — ехидно раздалось из-под кровати.
Правильно, я бы тоже перебазировалась, если бы над головой табуретки свистели.
— Ну, не то чтобы совсем противен. Даже совсем не противен… Но это же просто катастрофа!
— Это просто обучение! Или ты думаешь, что он в первый же день полезет к тебе с грязными намеками?
— Если бы… — горестно вздохнула я. — Он же не обращает на меня внимания! Совсем! Это… невыносимо.
— Лета, тебя не поймешь. И то тебе не так, и это не этак. Вы же каждый день по два занятия подряд будете наедине! Внимание тебе гарантировано!
— В роли наставника он интересует меня в последнюю очередь!
— У тебя появилась отличная возможность исправить сию несправедливость! — оптимистично заверила подруга. — Я тебе белила дам! И уголек — брови подводить. И платья — какие захочешь, хоть все бери! Ну что, успокоилась?
Я обреченно кивнула.
— Тогда выключай свой ветродуй, а то я на этом полу все самое ценное отморожу!
Я удивленно обозрела дело рук своих.
— А он… не выключается…
— Что?
— Ну не выключается он! «Что-что»! Только усиливается!
Полуэльфка ошпаренной кошкой выскочила из-под кровати и, ловко увернувшись от пролетающей мимо вилки и воспарившего зеркала, потащила меня к двери. Впервые я искренне возрадовалась тому, что комната наша обставлена крайне скудно. Иначе живыми нам оттуда нипочем не выбраться.
Едва мы выскочили в коридор, за дверью раздался такой треск, что я всерьез задумалась о том, как буду отчитываться перед директором, возмещать нанесенный Академии ущерб и выпрашивать у завхоза новую мебель.
— Быстрее, за наставником! Пока там все не раскрошилось к мракобесам!
— За каким? — в ужасе пролепетала я.
— За любым! Какой попадется!
Попался нам господин Блар, наставник по теории магии. Мы, не чинясь, уцепились за него с двух сторон, как пиявки, и под белы рученьки препроводили в нашу личную преисподнюю. К его чести, перед локальным стихийным бедствием он не спасовал, без труда развеяв мое великое колдунство. Но, уходя, так строго и вместе с тем укоризненно на нас посмотрел, что я от стыда возжелала немедленно провалиться сквозь землю. Как ни странно, практически вся мебель уцелела. За исключением той самой несчастной колченогой табуретки и зеркала. На табуретку махнули рукой — давно пора было выбросить. А вот зеркало полуэльфка оплакивала как родное. Пришлось пообещать ей при первой же возможности раздобыть новое. Провозившись с уборкой до полуночи, не чуя ни ног, ни рук, мы, обессиленные, повалились на кровати. Подруга заснула сразу. Я — нет. Мне не давал покоя завтрашний день. Хотелось одновременно плакать и смеяться, самоубиваться быстродействующим ядом и плясать. В общем, мандраж был похлеще, чем перед неотвратимо надвигающейся сессией. Так и не уснув, я злобно укусила подушку, будто бы она была виновницей всех бед, и отправилась шуршать учебниками. Я уже говорила — помогает. Обычно помогает. Но не в этот раз.
Запросто вытесняя все здравые мысли, в голове назойливо жужжал мелодичный голосок полуэльфки: «Зато по нему все девчонки сохнут и наперегонки варят приворотные зелья». Меня перекосило. Какой идиот добровольно откажется от подобных «подарочков»?! Да еще и в таких цветастых обертках. Еще денек-другой — и пустится наш дорогой наставник во все тяжкие! Дам сердца по несколько раз в день менять будет, как перчатки! Я злобно взрыкнула и запустила ни в чем не повинную чернильницу в стену. Правда, тотчас спохватилась и вытянула вслед руку, посылая вдогонку несчастной легкий магический импульс. Не хватало еще разбудить Лайн! Во гневе да спросонья она страшнее фурии. Чернильница покорно повисла в воздухе в нескольких миллиметрах от стены и почему-то перевернулась, расплескав на пол все свое содержимое. А затем неспешно поплыла обратно к столу. Ладно, потом приберусь.
«…Наперегонки варят приворотные зелья…» — вновь разгоняя все мысли, пронеслось в голове.
Стоп… А это идея! Мне не придется избегать случайных встреч и стыдливо прятать взгляд на занятиях! Можно ведь сварить не только приворотное зелье, но и отворотное! Я полная дура! Это же так просто!
Я тихо выскользнула из комнаты и направилась в библиотеку. Наставники строго-настрого запрещают мне колдовать (видите ли, нос не дорос!). Но это всего лишь простенькое зелье, которое способна сварить любая первокурсница. Чем я хуже других? Мимоходом я свистнула с одной из стен факел — на обратном пути верну. Большинство адептов для освещения использовали пульсары-светляки. Я предпочитала обходиться более привычными средствами.
От моих торопливых шагов по пустынным коридорам разносилось гулкое эхо. До библиотеки добралась без приключений, спокойно и привычно повернула дверную ручку. За библиотекарским столом сидел призрак. Самый настоящий. Первое время он пугал меня до нервной икоты. Не специально, конечно, я сама его боялась. Но потом привыкла и перестала прятаться под стеллажами, зажмурившись и дыша через раз. Днем призрак был традиционно полупрозрачным, а ночью радовал глаз голубоватым сиянием. Очень красиво, мне нравилось. Внешностью он обладал самой заурядной, никаких там тебе бряцающих кандалов, белого савана и всклокоченной шевелюры. Напротив: аккуратно остриженные волосы, бородка клинышком, стандартная преподавательская мантия и большущие очки на носу. Понятия не имею, зачем они нужны ему сейчас, — видимо, привык при жизни. Вообще, мужик он был что надо, даром что дохляк. Часто скрашивал одинокие часы моей бессонницы чайными посиделками и пустой болтовней.
— Доброй ночи! — я сунула факел в одно из пустующих колец у двери, света здесь и так хватает — повсюду порхают магические светляки.
— А, Лериетана! Заходи! За очередной порцией научного гранита пожаловала?
— Вроде того.
— Ну грызи-грызи. Смотри только зубы не пообломай.
— Не должна. По стеллажам пробежаться позволите?
— Беги, чего ж нет… Если что-то понадобится — зови, помогу.
— Спасибо, — от души поблагодарила я.
Нужная книга нашлась довольно быстро. Я осторожно взяла ее в руки, сдула пыль с обложки и, прижав к груди как родную, поспешила к выходу.
— Уже назанималась? — удивился дух.
Я на ходу кивнула.
— Да! Вот книжечку, с вашего позволения, прихвачу, завтра с утра занесу!
— Да бери, чего уж там…
Дверь за моей спиной с легким скрипом закрылась. Вот я же говорю, репутация — великая вещь. Никаких вопросов: что за книга, зачем нужна? Я зубрилка, что с меня возьмешь?
Осталось только наведаться с ревизией в подсобку травников. Я, не останавливаясь, заглянула в оглавление и раскрыла книгу на нужной странице. Так, что тут у нас…
«Пол-литра чистой воды, веточка барбариса, лаванда, буковица, крапива, аир». Отлично! У травников этого добра завались!
Я тайком воспользовалась не только подсобкой своих многоуважаемых будущих коллег, но и их же лабораторией. Быстренько кинула котел на треногу, развела под ним огонь, точно отмерила нужное количество воды, быстренько покрошила необходимые ингредиенты и скороговоркой произнесла нехитрый заговор:
Готово. Слила необходимое количество колдовского варева в уворованную тут же склянку, а остальное не поленилась слить в специальный сток, оборудованный прямо в лаборатории для утилизации непригодных зелий.
Вернулась в комнату и, задумчиво повертев в руках пузырек с плескавшейся в нем оранжево-желтой жидкостью, поставила его на стол. Нервно прошлась по комнате, отыскала в недрах тумбочки жестяную кружку, перелила в нее зелье, чтоб удобней было травиться. И, еще немного потерзавшись… не решилась.
Да, я люблю его. И уже это прекрасно. Сама по себе влюбленность прекрасна! Она даруется нам свыше. И кто я такая, чтобы оспаривать волю богов? Даже если эта любовь безответна… Столько людей мечтают пригубить хоть каплю этого необыкновенного чувства, прикоснуться к нему хотя бы вскользь. Как же, наверное, нелепо, несправедливо и неправильно проживать пустую жизнь, никого никогда не любя.
И так же нелепо добровольно от этого чувства отказываться…
Идиотка.
Больше не терзаясь никакими сомнениями, я забралась под одеяло, мельком отметив, что уже светает. А значит, первую лекцию я абсолютно точно просплю.
Проснулась я ближе к обеду и полуэльфки в комнате не обнаружила. Ничего удивительного: лекции идут полным ходом. Без меня. Ничего, вечером перепишу, никуда эти конспекты от меня не денутся. А пока — умываться, одеваться, завтракообедать и без лишних переживаний шагом марш к господину Роутэгу на экзекуцию! Уже выходя из комнаты, я мимоходом отметила, что кружки на столе нет. Но, справедливо рассудив, что Лайн эту бурду наверняка вылила, выкинула все из головы.
На практику я шла как на эшафот, но… ничего особенного не произошло. Ян крайне ответственно подошел к возложенной на него задаче и с первых же минут принялся вдалбливать в меня знания. А у меня, как на грех, вертелась в голове лишь одна мысль: куда же запропастился Серый? С магом я его ни разу не видела. Да и вряд ли бы ему позволили свободно разгуливать по Академии. Или все-таки я ошибаюсь?
— Господин Роутэг! — наконец не выдержала я. — Можно вопрос?
— Спрашивай, — милостиво позволил он.
— А где ваш волк? Куда вы его дели?
— Дел? — растерялся Ян. — Да никуда, собственно. Сегодня во внутреннем дворе видел у конюшни. А что?
— Ничего. Интересно просто, — честно призналась я.
— А можно теперь я задам вопрос?
— Ну… наверное.
— Может быть, снова перейдем на «ты»? И давай без этих официальных обращений вроде «господина» и «наставника». Ей-богу, я чувствую себя полным идиотом.
— Если тебе так удобней… — неуверенно протянула я.
— Не на людях, конечно. Субординацию нужно соблюдать, а то вдвоем от директора по шее получим. Да и слухи всякие пойдут…
— А зачем ты вообще сюда приехал?
— Пригласили поработать: у вас тут, говорят, толковые наставники в дефиците… И еще, пожалуйста, давай забудем все, что между нами произошло, и будем просто хорошими друзьями? Честное слово, я не хочу, чтобы ты бегала от меня как от заморской чуды-юды.
Друзьями, значит. Ага, закадычными. Вот он и расставил все точки над «i». Спасибо и на этом.
— Хорошо! — бодро соврала я. — Ну давай, учи меня, что ли. А то уже мозги зудят от неудовлетворенной тяги к знаниям.
Он и научил. Да так, что в комнату я приползла на последнем издыхании и даже позволила себе немного поспать, прежде чем браться за домашнюю работу.
Под вечер в комнату вплыла, иначе и не скажешь, какая-то подозрительно притихшая Лайн.
— Я влюбилась, — трагическим полушепотом сообщила она, едва хлипкая дверь закрылась за ее спиной.
— Какой ужас! — выдохнула я, радуясь возможности немного отвлечься от классификации нежити. Эта самая классификация была довольно-таки обширная и на редкость бестолковая. Запомнить ее лично мне казалось невозможным. Да и в случае запоминания я слабо представляла, к какому месту ее прикладывать в дальнейшем. В конце концов, я не боевой маг! Но зачет по нежити был уже, мягко говоря, не за горами, и я вгрызалась в не поддающийся зазубриванию предмет, словно оголодавший пес в сахарную кость.
— Почему ужас? — печально спросила полуэльфка, в упор уставившись на меня своими большими карими глазами.
— По личному опыту, — цинично хмыкнула я.
— Ты не права…
— Знаю, ты законченная оптимистка и веришь в светлое завтра.
— Да. Но несовершенство этого мира и нескончаемая погоня за «светлым завтра» рано или поздно нас, оптимистов, доканывают.
— Лайн, ну что ты несешь? — устало спросила я, откладывая в сторону конспект.
— Сама не знаю… — девушка говорила как одурманенная, странно растягивая слова.
Я внимательно посмотрела на подругу и поняла, что про учебу на сегодня можно забыть. Потому что полуэльфке пришел полный абзац, кирдык и форшмак.
Всегда рационально мыслящая (и даже иногда угнетающая этим мою тонко чувствующую натуру) девушка приобрела форму — а как следствие и содержание — окончательно ополоумевшей влюбленной идиотки. В общем-то такой же, как и я.
Каким образом ей удалось так преобразиться всего лишь за один день, я понять не могла. Но в данный момент это явно было вопросом второстепенным. Нужно было в срочном порядке проводить спасательные работы. И лозунг типа «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих» тут явно не пройдет. Потому что тонуть наша чудачка изволила в болоте, и, пока я тут мысли думаю, на поверхности уже оставалась одна голова, да и та по сообразительности явно уступала бабочке-однодневке. Не удивлюсь, если она сейчас примется разрисовывать стены комнаты идиотскими сердечками, накатает пару-тройку восхвалительных од о любимом, а потом еще с десяток душещипательных стишков, повесит (поставит?) на самое видное место его огромный портрет, одинокими темными вечерами будет возле него томно вздыхать, лить слезы и заедать горе тоннами шоколада. А в конце концов загнется либо от тоски, либо от ожирения.
— Ты не представляешь… он такой… такой…
— Точно! — обрадовалась я. — Не представляю! Покажи, а?
— А зачем тебе? — подозрительно спросила девушка.
У меня подкосились ноги. Она что, ревнует?! Неизвестно кого — ко мне?!
— Я его вычислю и заставлю на тебе жениться, — решительно заявила я. — Тебе чаю налить?
Подозрительность с подруги как ветром сдуло:
— Ой, не надо, Леточка!
Леточка?!
Спятила. Совсем.
— Чего не надо? Чая? — невозмутимо уточнила я.
— Вычислять не надо! И заставлять тоже! Я его люблю!
— Ну хорошо, не буду.
— Честно не будешь?
— Честно. Так кто он?
— Он — совершенство! — восторженно сообщила подруга.
— Это я уже поняла. А имя у совершенства есть?
— Есть.
— Какое?! — рявкнула я.
— Верховный магистр Тоноклоф.
Все. Занавес.
— Ты, подруга, совсем, что ли?.. — неверяще произнесла я, даже не пытаясь осознать происходящее.
— Я-то не совсем! А вот ты!.. Ты бессердечная и злая! — выпалила полуэльфка и в слезах вымелась из комнаты.
Я осторожно опустилась на стул. Это что сейчас вообще такое было?! И делать теперь что? Куда бежать за помощью? К кому?! Это же просто бред! Ни с того ни с сего вот так влюбиться в директора?!
Я решительно встала. Есть только один человек в этой Академии, который меня хотя бы выслушает, не покрутив пальцем у виска.
Я белкой взлетела по высоким каменным ступеням на преподавательский этаж. Влево и вправо тянулись добротные дубовые двери. Не чета нашим, адептским. Тут у них даже коврик был. Пыльный и кое-где протертый практически до дыр, но все же. Над каждой дверью висела небольшая табличка с именем и фамилией проживающего в комнате наставника. Происшествия, учитывая взрывоопасность первокурсников, в Академии бывают разные, и от того, насколько быстро юные дарования сумеют отыскать нужного преподавателя, зависит очень много. Я, внимательно всматриваясь в таблички в поисках знакомого имени, все же не удержалась от ехидного фырканья: их бы еще в алфавитном порядке расфасовали, как книги в библиотеке! Хотя польза от такой системы, конечно, была — уже через каких-то пару минут я, наплевав на «невизитное» время, уверенно замолотила кулаком по толстым доскам.
— Да? — недовольно раздалось из-за двери, которая, впрочем, тут же открылась.
— Господин Роутэг, к вам можно? — зачастила я, бесцеремонно вваливаясь в комнату и не давая несчастному даже рта раскрыть. — У меня к вам дело, ну просто жуть какое важное! Да, ваше участие необходимо. Нет, сейчас не так уж и поздно, а откладывать разговор до утра я не имею никакой возможности!
— Похоже на приворот, причем довольно сильный и, скорее всего, ненаправленный, — вынес вердикт Ян и потянулся за курткой.
— Что значит ненаправленный?
— Это значит, что околдованный влюбляется не в конкретно выбранного человека, а в первого, кто попадется ему на глаза. Независимо от пола и возраста. В бытность мою адептом над сокурсниками так часто подшучивали. Ты не знаешь, где она сейчас может быть?
— Понятия не имею, — вздохнула я.
— Плохо. Любовная магия здорово дурманит сознание, как бы чего не вышло…
— Ты думаешь, она может что-то с собой сделать?!
— Хуже. Я думаю, что, если мы сей же час не отыщем ее и не приведем в чувство, Верховному не поздоровится. Не удивлюсь, если Авалайн уже мяучит серенады у него под окном.
Я похолодела.
— Тогда чего же мы сидим?!
— А мы и не сидим. Мы идем ее искать.
Поиски мы начали с директорской опочивальни, благо тут недалеко. И я в очередной раз поразилась догадливости Яна. Нет, серенады Лайн не пела, но, похоже, уже была к этому близка. Она просто прикорнула тут же, под дверью. Видимо, чтобы быть ближе к любимому.
— Как думаешь, он ее уже видел? — шепотом поинтересовалась я у мага.
— Нет конечно. Иначе она бы здесь не валялась.
Я облегченно выдохнула.
— Хвала всевышним. Ну, я тогда ее разбужу?
— Не вздумай! Я все сделаю сам.
Ян склонился над сладко сопящей полуэльфкой, тихо произнес несколько слов и, осторожно взяв ее на руки, отнес к себе в комнату. Я не отставала ни на шаг.
— Ян, почему она не просыпается? — спросила я, когда наставник аккуратно сгрузил Лайн на свою кровать.
— Про заклятие беспробудного сна слышала?
— Нет. Надо полагать, это что-то вроде снотворного?
— Вроде того, но наложить его можно лишь на уже спящего человека, тем самым погрузив его в беспробудный сон.
— Но зачем?
— Так надежней. Она же удерет от нас при первой же возможности! И можешь больше не шептать, ее сейчас и пушкой не разбудишь. Значит так: посиди тут, я скоро вернусь.
— А ты куда? — заволновалась я.
— Надо, — отрезал маг и вышел из комнаты.
Вернулся он действительно быстро, я даже не успела как следует заскучать.
— Вот, держи, — он протянул мне маленький флакон со знакомо пахнущей жидкостью. Отворотное зелье?! Ну надо же! Только вот цвет у него был другой. Не оранжево-желтый, а слегка отдающий зеленцой.
— Что это? — на всякий случай уточнила я.
— Противоядие, — загадочно хмыкнул мой наставник.
— Сам варил?
— Делать мне больше нечего. Совершил набег на лабораторию травников. У них там такие запасы — ты себе не представляешь! Бери, не бойся. Оно не кусается.
Я дура. Полная, беспросветная дура! Что мне стоило вот так же свистнуть уже готовое зелье? Нет же, пробегала полночи, наварила какой-то, судя по оттенку, неправильной бурды…
— Я и не боюсь.
— Вот и умница, — насмешливо похвалили меня. — Смотри, я сейчас эту спящую красавицу разбужу, а ты заставишь выпить зелье, если понадобится — силой. Поняла?
— Да.
Дальнейшая процедура заняла меньше минуты. Подопытная даже ничего понять не успела.
— Поздравляю, коллега. Операция прошла успешно, — произнес маг, внимательно рассматривая полуэльфку. Та неуверенно приподнялась на локтях и села. Я отставила пустую склянку и приобняла подругу за плечи.
— Ну ты как?
— Да нормально. Только… где мы? И как я тут оказалась?
Я в упор уставилась на Яна, требуя разъяснений.
— Любой приворот подавляет волю, — верно растолковав мой взгляд, ответил он. — Авалайн просто не помнит, что происходило.
— Чего я не помню? — мигом напряглась подруга.
Пришлось рассказывать.
К концу моего повествования глаза полуэльфки стали большими и круглыми, словно блюдца.
— Вспоминай, что ела, пила и с какого момента начались провалы в памяти, — вклинился Ян, когда я вкратце обрисовала ситуацию.
— Сейчас… Позавтракать я не успела. Точно помню, что проспала и опаздывала на лекцию. Вот только Леткин чай остывший допила… Коридоры уже были пустыми, только на директора натолкнулась и получила по шее за опоздание… а дальше все как в тумане.
— Какой чай? — поразилась я. — Не было никакого чая!
— А что было? — впился в меня подозрительным взглядом маг.
— Да ничего!
— Нет, — Лайн упрямо замотала головой. — Я точно помню. Травяной отвар в железной кружке на столе. Я тогда еще подумала, что ты, как всегда, полуночничала над конспектами и взбадривалась чаем.
Я замерла. Отворотное зелье. Но как? Почему?! Почему оно сработало наоборот?! Потому что у меня любое колдовство наизнанку выходит? Или потому что Лайн и так не была влюблена? Ай, да какая теперь разница!
— Лета? — с нажимом произнес Ян.
Я схватила подругу за руку и молча вымелась из комнаты, в прямом смысле слова дезертировав с поля боя. Пусть уж лучше маг теряется в догадках, чем под пытками выжимает из меня правду. А Лайн я в более спокойной обстановке все объясню. Не убьет же она меня! А если и убьет, то вполне заслуженно.
А дальше потянулись рутинные трудовые будни. Думать о маге я себе, конечно же, запретила. Но одно дело запретить и совсем другое — действительно выбросить его из головы. Казалось бы, ну не обращает он на меня внимания — и черт с ним! Чай, в девках не засижусь, найдутся претенденты на руку и сердце. Ан нет! На душе было по-прежнему пакостно. Ни белилами, ни угольком, ни тем более всеми предложенными полуэльфкой нарядами воспользоваться я не пожелала. Еще чего не хватало — павой перед этим наемником вышагивать! Да и сил, по правде говоря, на эти «вышагиванья» не было. После лекций, практики с Яном и нескончаемой горы «самостоятельной проработки» меня хватало только на то, чтобы рухнуть на кровать и заснуть беспробудным сном. Разлепить глаза с утра — и вовсе непосильная задача.
К слову, Ян оказался отличным наставником. Сначала он научил меня чувствовать постороннюю магию. Причем по его словам выходило, что делать это я должна интуитивно. А на деле я начала ощущать ее… по запаху! Натурально по запаху, как поисковая собака! Так, темное разрушающее колдовство отчаянно воняло болотной тиной. Светлые, созидающие заклинания — настойкой полыни. А трупная вонь некромантии так била мне в нос, что начинала кружиться голова. Маг упорно твердил, что методы мои антинаучны и так просто не бывает. Но в пику ему, попрактиковавшись и приноровившись, я не ошиблась ни разу. Также он научил меня заряжать амулеты и аккуратно, по капле, сцеживать силу в резерв другого мага (в данном случае — его самого). А вот бережно подпитываться чужими энергетическими запасами я так и не научилась, по-прежнему выкачивая из своего многоуважаемого наставника всю силу подчистую. Несколько раз несчастного приходилось откачивать. Но в целом все проходило спокойно. Отношения у нас, как ни странно, несмотря на все мои опасения, действительно установились достаточно дружеские. Никаких поползновений в мою сторону он не делал. Я тоже, в свою очередь, вешаться ему на шею не планировала. По вечерам томилась, да. Но без особых самоистязаний. Да и какой смысл налаживать мосты, если сессия начиналась уже через два дня? А потом он наверняка уедет — и ищи-свищи ветра в поле. За мной закрепят другого наставника… И жизнь станет окончательно и бесповоротно бессмысленной.
Лайн последнее время пропадала на внутреннем дворе, закрутив яркий, но несерьезный (насколько я поняла из оброненных ею фраз) роман с каким-то смазливым вампиром. Так что душегрейки в ее лице я временно лишилась. Оно и понятно, не может же полуэльфка до скончания века подтирать за мной сопли. Да и я при полном отсутствии благодарной публики теряла интерес к бесполезным истерикам. Так что все к лучшему, как ни крути.
Сессии я больше не боялась — недаром весь семестр зубрила все от корки до корки во время своих ночных бдений. Теперь оставалось лишь наскоро пролистать конспекты, освежая в голове материал, и на всякий случай написать шпаргалки. Чем я и занималась до тех пор, пока глаза не собирались в кучку у переносицы, а пальцы не сводило от кропотливого написания микроскопических «рун».
Я устало отложила перо, откинувшись на спинку стула. Свеча догорала. Сил вставать и зажигать другую не было. Желания — тоже. Завтра допишу. Нужно же будет как-то выгонять грустные мысли из бедовой головы после последней практики с Яном.
— Уже уходишь? — рассеянно спросила Лайн, придирчиво оправляя все складочки на вызывающе открытом голубом платье.
Она, похоже, и сама собиралась упорхнуть на очередное рандеву со своим ухажером.
— Да. Не хочу опаздывать.
— Ты бы хоть пообедала. А то синюшная вся и синяки в пол-лица, — юная пифия окинула меня оценивающим взглядом и вынесла вердикт: — На мертвяка похожа.
— Спасибо. Кусок в горло не лезет, — отмахнулась я.
Да, знаю. Выгляжу неважно. Но какая, черт возьми, разница? Ян на меня все равно не взглянет.
Но на этот раз я глубоко заблуждалась.
Последнее в этом семестре практическое занятие обещало — даже грозило! — запомниться на всю жизнь.
Начать хотя бы с того, что на урок мой многоуважаемый наставник приперся в подозрительно возбужденном состоянии и с огромной охапкой полевых цветов. Где он откопал их зимой — я даже представить не пыталась. Лишь удивленно округлила глаза. Но смолчала.
Потом он бесцеремонно впихнул этот веник мне в руки и отступил на полшага назад, любуясь результатом. Подошел, поправил несколько выбившихся стебельков и, видимо, остался доволен. Из моей груди вырвалось озадаченное мычание.
— Это тебе, — наконец произнес он.
— Я поняла.
— Нам нужно поговорить.
— Давай поговорим.
— Это очень важно.
— Верю, — обалдело кивнула я.
Где-то подобную сцену я уже видела. И ничем хорошим это тогда не закончилось.
— Я соврал тогда.
— В чем именно?
— Я не случайно приехал в Академию. Честно говоря, даже напросился.
— А… зачем?
— Я знал, что найду тебя здесь. Знал, куда тебя распределят. Это было несложно просчитать. Я приехал сюда только для того, чтобы увидеть тебя.
— Увидел?
— Увидел.
— Тогда можешь с чистой совестью отбывать обратно! — вдруг, сама не понимая почему, окрысилась я.
Вся эта ситуация была настолько идиотской, что мне хотелось просто рвать и метать. Вот сейчас он наговорит лишнего, разбередит душу, а я только-только смирилась со своей исключительно дружеской участью.
Я сердито сунула ему букет, с трудом удержавшись от того, чтобы огреть им мага по макушке, и всерьез решила сбежать, пока не стало слишком поздно.
— Лета, я… уже говорил однажды, что не умею говорить красиво, — произнес мне в спину наемник. — Зато я умею говорить честно.
Пришлось вернуться на исходную и дослушать его до конца.
— Поэтому сейчас, стоя перед тобой и глядя тебе в глаза, я говорю абсолютно искренне: я люблю тебя. И неважно, что сейчас ты мне ответишь. Я все равно буду любить тебя. Обещаю.
Сердце от этих слов так сладко дрогнуло, что я чуть не сдалась. Но не сдалась. Вместо этого приблизилась к нему вплотную, с каким-то животным наслаждением втягивая ноздрями воздух и вновь ощущая его знакомый, так и не забытый запах.
— И что же?
На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Я никогда не отступаю. И всегда добиваюсь своего.
Больше всего мне хотелось сейчас плюнуть на все, обнять его, почувствовать под ладошкой ровное биение сердца, раствориться в ласковом взгляде родных серых глаз…
— Посмотрим, — хрипло выдохнула я ему в лицо и, резко отстранившись, вышла из зала.
Останавливать меня он не стал.
Сессия пролетела незаметно, одним днем. Вроде бы только вчера я засыпала в обнимку с учебниками, а сегодня уже была свободна, как птица в полете. До следующего семестра, конечно. А это целый месяц отдыха!
— Пережили! — торжествующе воскликнула я. — Лайн, мы ее пережили! Первую сессию! Это надо отметить!
Полуэльфка, радостно пискнув, захлопала в ладоши и с таинственным видом потянула на себя дверцу прикроватной тумбочки.
— Что это?!
— Угощение! Сегодня всем потоком отмечаем!
— Как ты умудрилась протащить сюда столько?!
— Уметь надо! — отрезала подруга.
— Но там же… нет закуски!
— Закусим песнями и танцами!
— Нас отчислят.
— Не будь занудой! Сегодня все празднуют, не могут же они отчислить всех адептов одним махом! Кто тогда учиться будет?
— Тебе на практику завтра ехать! О, кстати! Все забываю спросить: в чем она заключается?
— Выезд после обеда — успею отоспаться. А практика… ну, приеду в какую-нибудь деревню, буду селян просвещать по поводу пропавшего топора и загулявшей жены.
— А получится?
— Нет, — уверенно заявила подруга. — Но мозги я им так запудрю, что галочку в отчетном листе староста нарисует обязательно!
В принципе, все аргументы были исчерпаны. Если «коллеги» затеяли пирушку… Снова становиться белой вороной я не собиралась. Тем более что мы это заслужили!
Нас утро встречало похмельем.
Как добиралась до постели — не помню, но проснулась именно в ней. Рядом обнаружился отчаянно храпящий Ян.
Я почему-то даже не удивилась. В последнее время он всегда был где-то поблизости, и я уже почти привыкла к его ненавязчивому присутствию. Раздражения он у меня не вызывал — наоборот, каждый раз, натыкаясь на него случайным взглядом, я тихо млела, не показывая, впрочем, вида. Однако в одной кровати почивать — это перебор, конечно.
Я, пихнув его локтем в бок, хрипло спросила:
— Ты что тут делаешь?
— Ухожу, — ответил он и отвернулся к стенке. Видимо, не пожелав и дальше лицезреть мою опухшую физиономию.
Я недоуменно помотала головой и тут же за это поплатилась — боль колючим шариком прокатилась от одного виска к другому.
Встала, стараясь не дышать (от алкогольных паров, витавших в нашей комнате, запросто можно было захмелеть снова), и, пошатываясь, пошла будить подругу. Добившись некоторого проблеска разумности в ее взгляде, спросила, ткнув пальцем в мага:
— Лайн, что он тут делает?
— Понятия не имею, — потягиваясь, как кошка, сладко зевнула полуэльфка. — Он тебя сюда принес.
— Ты меня сюда принес! — я обличительно прихлопнула наемника подушкой, вернувшись к своей кровати.
— Да, — не стал отпираться он.
— Почему?
— Потому что ты, Лета, изволила вчера напиться вдрызг. А после фееричных плясок на столе ноги передвигать уже не могла.
— А… Спасибо за доставку, — брякнула я первое, что пришло мне в голову. — Но почему ты не ушел?
— Так ты же и не пустила!
— Точно?
— Точнее не бывает, — буркнул допрашиваемый и накрылся одеялом с головой. Что, вероятно, означало конец диалога.
Да уж. Допилась. Силком уложила мужика — наставника! — в собственную постель. Надеюсь, хоть лишнего не наболтала… Или наболтала?
— Ян, слушай, а я тебе ничего такого не говорила?
— Какого — такого?
— Ну… такого. Странного.
— Лета, ты спала! И мычала изредка. Это, по-твоему, странно?
— По-моему, это вполне закономерно. Ладно, спи. Ой, подожди, не спи! А как ты вообще на нашу пирушку попал?
— Вообще-то меня послали вас разогнать.
— Но ты решил гульнуть с нами в память о былых попойках по поводу успешно сданной сессии? Так сказать, тряхнуть стариной?
— Язва! — беззлобно ругнулся маг. — Я не старый!
Я пожала плечами, коварно распахнула окно во всю ширь, впуская свежий морозный воздух, и отправилась умываться.
У меня еще было сверхважное и абсолютно неотложное дело.
— Магистр Тоноклоф, к вам можно?
Директор нехотя оторвался от длинного свитка и задумчиво кивнул.
— Разрешите мне отправиться на практику вместе с Авалайн! — с ходу начала я.
— Зачем это? — вскинул брови Верховный.
Затем, что я не хочу целую неделю одиноким призраком блуждать по опустевшей Академии.
— В целях приобретения практических навыков!
— Практические навыки вы приобретаете на занятиях с господином Роутэгом.
Ах вот как? Все равно будет по-моему!
Итак, начнем.
Я старательно насупила бровки, изобразила во взгляде максимум мольбы и страдания, по-детски выпятила губки и вдохновенно шмыгнула носом, украдкой так ущипнув себя за ногу, что на глазах помимо воли выступили слезы.
Директор сдался. Отличная тактика, никогда еще меня не подводила!
— Ладно-ладно. Экзамены ты сдала на «отлично». Думаю, небольшая прогулка тебе не повредит. Но твой наставник отправляется с тобой!
Это была горькая и неизбежная ложка дегтя в бочке меда. Но все лучше, чем сходить с ума от безделья и скуки.
Мастерски скрывая торжествующую улыбку, я, окрыленная, выпорхнула из кабинета.
— Подъем, лежебоки! — радостно горланила я, стягивая одеяла с мага и полуэльфки. — Мы едем на практику!
— Что значит мы?! — подозрительно уставились на меня оба. Поразительное единодушие.
— Я напросилась. А тебе директор поручил сопровождать меня везде и всюду!
— За что?! — взвыл Ян. — Когда?!
— Да только что.
— Ах ты… тихушница! Я тебя обожаю! — захохотала Лайн, бросаясь мне на шею. Маг ее оптимизма не разделял.
— А меня спросили? Я хочу? Что я, на практике никогда не был?! Лета, ну что тебе не сидится? Холод же собачий!
— Все претензии можешь высказать Верховному лично. Думаю, он все еще у себя в кабинете.
Наемник только махнул рукой и пошел собираться. Мы тоже не сидели сложа руки, мигом покидав необходимые вещи в сумки и всерьез надумав обобрать столовую до последнего пирожка. Паек нам, разумеется, дадут. Но молодые организмы требовали втрое больше съестных припасов, нежели нам полагается в дорогу. Я, немного посомневавшись, прихватила с собой и меч. Мало ли, вдруг пригодится?
Дело близилось к вечеру. Бледное солнце медленно закатывалось за горизонт, обещая превратить легкий морозец в натуральный колотун. Я тщетно пыталась укутать озябшие пальцы в рукава теплого, подбитого мехом плаща и при этом не упустить поводья. Редкие деревца были сплошь облеплены мокрым снегом, который, отражая прощальные солнечные лучи, казался нарядной искрящейся гирляндой. Нос превратился в ледышку, и я уже откровенно жалела, что действительно не осталась в Академии. За прошедшие пять часов мы ни разу не остановились, чтобы размять ноги. Да и не разбегаешься особенно по эдаким сугробам. Я от всей души завидовала Серому, который на предложение мага поехать с нами лишь зевнул и убежал по своим волчьим делам. Лежит сейчас, наверное, где-то в тепле и посмеивается над нами…
Ян гнал изо всех сил. Мне от заданного темпа делалось дурно, но я его понимала: ни в чистом поле, ни в лесу на таком морозе не заночуешь. Можно, конечно, выкопать в снегу берлогу вроде медвежьей, но ведь копать замучаемся! Без лопаты. Голыми руками. Так что до деревни послаблений не будет, иначе к утру мы станем похожи на двух снежных баб и одного снеговика. С температурой тела ниже нуля.
Лайн всю дорогу весело щебетала, строя грандиозные планы насчет предстоящей практики, и всерьез собиралась пополнить свой бюджет за счет продажи недалеким селянам безвредной (но и бесполезной) бурды под видом чудодейственных зелий.
Ян ехал чернее тучи и на пустопорожнюю болтовню не разменивался. Думаю, это из-за того, что за Лайн на момент выезда наставника так и не закрепили по причине нехватки ценных кадров в преподавательском составе. И, воспользовавшись тем, что маг и так едет с нами, Верховный навесил на него и полуэльфку. Так что заветную галочку в отчетном листе предстояло черкануть именно ему. Наемник долго плевался и грозил с нас обеих шкуры заживо содрать, но потом выдохся и замолчал. Проблеск жизни в его глазах я заметила лишь тогда, когда он заглянул в практический список Авалайн: нам предстояло посетить всего одну деревню — Гончаровку и небольшой городок — Куринск. Так что за неделю обернемся.
Правда, наемник попытался было предложить нам плюнуть на все это дело и зарыться в каком-нибудь постоялом дворе на всю неделю, а практику он, мол, и так зачтет. Мы задумались лишь на секунду, а потом с гоготом и гиканьем обвинили уважаемого наставника в малодушии и еще добрых четверть часа улюлюкали ему вдогонку, когда несчастный попытался от нас удрать.
До вожделенной Гончаровки мы добрались все-таки раньше, чем маг дозрел до двойного смертоубийства.
В деревне Ян первым делом заскочил к старосте, сунул ему под нос грамотку из Академии, подписанную самим Верховным, обязывающую непосредственно этого самого старосту предоставить нам жилье и оказать всяческое содействие. После чего нам великодушно разъяснили, в каком доме обретается одинокая старушка, к которой можно подселиться, и с надлежащими почестями выставили за дверь.
Нужный дом мы нашли быстро. Только вот встретила нас не бабушка — божий одуванчик, а миловидная женщина — в возрасте, конечно, но далеко не дремучая старуха. Она была искренне рада нежданным гостям, несмотря на поздний час. Жила она одна, и, видимо, ей просто было одиноко, а тут такая пестрая компания нежданно-негаданно свалилась. Представилась наша хозяйка Евдокией. Денег с нас не взяла ни медяка, хоть мы и предлагали. Женщина плюхнула на стол небольшой горшочек с уже остывшей гречневой кашей, кринку молока и ломоть хлеба — впрочем, пообещав утром встретить нас пирогами и варениками. Мы, не сговариваясь, выложили все съестное из сумок, и Евдокия соблазнилась отужинать с нами. Особенно ей приглянулось сало, которое мы тут же придвинули к ней поближе.
Щедрая хозяйка пожаловала нам отдельную комнату. Правда, на всех троих, но и это было неслыханным везением. Дом оказался на диво просторным — большая кухня с традиционной печью, большим столом, длинной лавкой и парой табуреток и непосредственно спальня, которая и досталась нам. Евдокия сказала, что зимой спит на печи и вторая комната все равно пустует. Кровать была одна, и заняли ее мы с Лайн, без зазрения совести вытеснив господина наставника на деревянный топчан, притулившийся в углу, напротив двери. Ночь прошла спокойно — все так вымотались за день, что в тепле да после сытного ужина разомлели и мигом уснули, едва коснувшись головами подушек.
Утром я проснулась позже всех. Долго лежала в кровати под теплым тяжелым одеялом, не в силах выдернуть себя из такой уютной норки. Но малая нужда взяла верх. Тихо попискивая от холода, я быстро оделась и выскочила из комнаты. В кухне было немного теплее. От натопленной печи одуряюще вкусно пахло обещанными пирогами. Я принюхалась. С капустой! Ура!
Воодушевившись, поплескала на лицо студеной водой из умывальника и выскочила на крыльцо. И зажмурилась. Снег так искрился на солнце, что глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Я вдохнула полной грудью и задумчиво обозрела облачко выдыхаемого пара. Люблю зиму. Холодно? Да. Но так тихо! Спокойно! Сказочно! И, что бы ни происходило, все равно где-то в глубине души ждешь какого-то чуда чудного. Ну или дива дивного. Кому как больше нравится. Я осторожно шагнула с крыльца на утоптанный снег. В курятнике невесть с чего загорланил петух.
— Ку-ка-ре-ку!!! — поддавшись секундному порыву, подпела я ему. Птица удивленно примолкла.
Я захохотала в голос и столкнулась с удивленным взглядом нашей хозяйки, выходившей из хлева.
— Доброго утречка! А я вот тут скотинку кормила.
— И вам всех благ! Я до нужника прогуляюсь и обратно! — невесть зачем отрапортовала я.
Евдокия еще немного подивилась моей сияющей физиономии и скрылась в доме.
Сразу проникнуть в неприметную будочку за сараем не удалось. Будочка голосом Лайн рявкнула «Занято!», и мне пришлось приплясывать рядом, чтобы не закоченеть окончательно. Плащ накинуть я не удосужилась, а куртка на морозе грела слабо. Спустя несколько минут мое внимание привлек входивший во двор Ян.
Я не виновата, честно! Это было наитие.
Раз! И плотно слепленный комок снега попал прямехонько не ожидающему нападения магу в лоб. Тот задумчиво смахнул с лица холодные крошки, поднял на меня пылающий взгляд и… Хлоп! Второй снежок слегка задел плечо и бесславно окончил свою жизнь бесформенным пятном на заборе.
— Лета! — взрыкнул наемник, и — началось.
— Мамочкааа! — радостно взвизгнула я, с разбега ныряя за высокий сугроб. Снежки свистели над головой, не давая мне и носа высунуть из своего укрытия.
— Прекрати! — давясь хохотом, пищала я. — У меня куртка промокла! Холодно!
— Поделом! — маг тоже посмеивался, но обстрела не прекращал.
Исход поединка решила Лайн, настежь распахнувшая дверь нужника, да так и застывшая на пороге с открытым ртом.
— Ой, а что это вы?..
Договорить она не успела. Я мастерски перекатилась через голову (прям как на уроках у госпожи Рикен!), метнула в мага сразу три заранее заготовленных шарика и, выдернув полуэльфку из туалета, как репку, заперлась изнутри.
— Трусиха! — донеслось мне вслед.
И сражение пошло по новой. Я немного отдышалась, справила необходимые дела и поспешила вернуться к забаве.
Вдвоем мы его все-таки расстреляли. И растрепанные, мокрые, но довольные ввалились в кухню.
— Нарезвились? — добродушно спросила хозяйка. — А я уже на стол собрала.
Мы не заставили себя долго ждать, рядком угнездившись на длинной лавке, как куры на насесте.
— Переоделись бы сперва! — попеняла Евдокия. — Ведь простынете!
Замечание было вполне резонным. Я украдкой укусила особо аппетитный пирожок — пометила — и, прихватив Лайн, встала из-за стола.
— Только быстро, — вслед нам сказал Ян. — Объявление на площади я уже сделал, скоро люди пойдут.
— Какие люди? — не поняла полуэльфка. — Куда пойдут?
— А такие. На которых ты мне практику будешь отрабатывать.
— Подопытные, значит, — заключила я. — Не переживай, мы мигом!
Ян с нами не пошел. Он заклинаниями так обвешан, что хоть несколько часов кряду в снегу его валяй — не промокнет.
Переоделись мы действительно быстро, подгоняемые холодом мокрой одежды и дразнящими нос ароматами съестного.
Но едва я успела сунуть в рот помеченный пирожок, предварительно отвоевав кувшин молока, который наглый маг нахально уволок на свой край стола, в дверь постучали.
— Началось, — буркнула Лайн, отставляя в сторону кружку горячего чая.
— К барьеру! — припечатал наш наставник. — Потом доешь.
Я сострадательно потрепала подругу по плечу.
— А ты времени-то не теряй. Как с Авалайн управлюсь — за тебя возьмусь. Сегодня начнем изучать атакующие заклинания. Ты должна знать, от чего и как защищаться. Практиковаться будем во дворе.
— Почему во дворе? — возопила я. — Там же холодно!
— Потому что там громить особо нечего. А если вдруг полыхнет чего, так снегом и затушим, — наемник был неумолим.
Я, смирившись, примолкла. Ну ладно, экзекутор! Мы с тобой после сочтемся. Мог бы хоть по старой дружбе сочувствие проявить. Так нет же! Мы тут все из себя такие принципиальные! Вот отморожу себе что-нибудь ему назло, пусть тогда угрызениями совести мучается!
Тем временем в кухню робко заглянула женщина среднего возраста очень даже в теле. А учитывая ворох намотанных поверх этого самого тела шерстяных платков и прочих утеплителей — натуральный колобок.
— Здрасьте вам! — бодро прогорланила она. То есть не то чтобы прогорланила. Говорила новоиспеченная клиентка спокойно, это, наверное, голос у нее был чересчур звучный. — Это тут колдунья обретается?
— Не колдунья, — терпеливо поправила Лайн, вставая из-за стола. — А ясновидящая. Пифия, если хотите.
— Пифи… Чего?
— Ничего. Какое у вас ко мне дело?
— А дорого ль за свое колдунство берешь, девонька?
— Бесплатно. Я на практике.
— Опять, значица, пташку желторотую к нам прислали, — опечалилась баба.
Лайн перекосило.
— Да ты не серчай, не серчай! Давеча вон засылали одного… недоученного. Так он Параське прыщи-то с лица повывел, ан аккурат на следующий денек у нее чирьи повылезли. Да на таком месте, что и говорить стыдно.
— Спокойно, — предотвратил маг уже практически разразившуюся бурю. — Я дипломированный специалист, буду следить за качественным выполнением работы.
— Мастер, что ль? Всамделишний колдун?
— Мастер-мастер. Так вы по какому вопросу?
— Корова у меня захворала. Не посмотрите ли?
— Не посмотрим, — твердо ответила полуэльфка. — Я пифия. А не коровий доктор.
— Так мне и не доктора надо! Порчу на ней навели — вот те крест! — баба размашисто перекрестилась. — А это уж по вашей части.
— Какую порчу?! — не поверил маг. — Зачем? Кому она нужна, корова ваша?
— Самую взаправдашнюю! Она у меня бодливая, почитай, все село уже рогами отметила.
— Но скотину невозможно таким образом попортить! Она же не человек! — попытался вразумить бабу наемник.
— Не человек, эт да. Ан только душа-то у нее, душа! Как есть людская! Сказано тебе — порча енто! Я-то знаю!
«Вот сами бы и снимали! Раз лучше магов все знаете!» — чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык.
Ян умоляюще воззрился на полуэльфку: мол, давай уже, сделай что-нибудь, чтоб отстала!
Подруга презрительно скривилась и, даже не потрудившись изобразить великое колдунство, на некоторое время просто прикрыла глаза.
— Вижу! Корову вашу соседская телочка сглазила! Белая такая, в рыжих пятнах. Быка они не поделили.
— Есть! Есть такая! Вот спасибо тебе, девонька, подсобила! Только как же мне ее, болезную, выхаживать?
— А вы ее кормите побольше и почаще. Слова ласковые на ухо шепчите. Через неделю порча и уйдет, — посоветовала я.
— Все как есть сделаю! Вот удружили, вот помогли! — не умолкая ни на секунду, баба вышла в сени. А оттуда, надеюсь, куда подальше.
— Много же здесь напрактикуешь, с такими-то клиентами, — раздраженно фыркнула Лайн, вновь примериваясь к еде. И снова тщетно. Потому что в дверь опять постучали.
— Входите! — хором крикнули мы.
Шустрый мужичок в скособоченном треухе бодро прошаркал на середину кухни.
— Доброго всем здоровьечка! Кто из вас госпожа ведьма будет?
— Ясновидящая, — поджала губки подруга. — Слушаю вас.
— Молода больно, — подозрительно сощурился визитер. — Не напортачишь ли?
— Не напортачу. Если четко изложите суть дела.
— Да дело-то нехитрое. Дочку старшую уж и не чаю замуж отдать. Подскажите: долго ли еще ждать сватов?
— Ну, это уже хоть на что-то похоже, — смилостивилась полуэльфка. — Обождите немного. Рабочее место подготовлю.
Из-за стола нас незамедлительно выперли. Ставни закрыли, погрузив кухню в приятный полумрак. Лайн самолично расставила и зажгла свечи. Всю эту процедуру я видела неоднократно, а потому скромненько притулилась в дальнем углу под теплым боком у наемника. Он под шумок легко сжал мои пальцы, согревая. Петушиться я не стала — руки у меня стынут всегда. Да и его ненавязчивая забота как-то незаметно стала привычной и даже неотъемлемой. И не вызывала никакого желания выяснять отношения. Хочет он меня за руку держать — пусть держит. Так теплее. И это еще ни к чему не обязывает. А позиции все равно не сдам. А то ишь чего выдумал — «Я всегда добиваюсь своего»! После таких самоуверенных заявлений — как будто я уже поступила в полное его распоряжение! — из принципа на решительные действия «добро» не дам!
— Вижу! — прервал мои размышления голос полуэльфки. Судя по легкой хрипотце и металлическим ноткам, она действительно вошла в транс, без халтуры. — По весне сваты заявятся, да только гнать их в шею нужно. Большую беду жених в ваш дом принесет. Не по любви жениться хочет, а по одной ему известной выгоде. А вот ежели до лета обождете — мир будет дому вашему, достойный муж пожалует. На бедную одежду да худое хозяйство не смотрите — коль примете как родного, лучшего защитника дочери и не сыскать. Так говорят боги.
Последняя фраза — традиционная. Чтоб страху нагнать. Народ у нас в большинстве своем верующий. Ослушаться «божьей» воли не смеют. Главное, чтоб Лайн ни в чем не ошиблась.
— Молодчина! — похвалила я подругу, когда мы наконец смогли вернуться к прерванной трапезе.
— Старалась, — смущенно кивнула та. — Лишь бы все так и вышло… тьфу-тьфу.
Я подумала и тоже суеверно сплюнула. Зная Лайн…
В дверь постучали. Полуэльфка закатила глазки и картинно шмякнулась головой об стол. Но выражать эмоции по поводу стремительно уплывающего из-под носа завтрака другим, ругательным, образом не стала.
— С меня хватит, я в комнате поем! — я похватала подвернувшиеся под руку угощения и, пинком распахнув дверь в спальню, позорно сбежала. Ян проводил меня завистливым взглядом. Думаю, ему удрать хотелось не меньше. А может, даже и больше. Нет, ну а что? Они до обеда с этими просителями провозятся. А мне нужно набраться сил перед измывательствами наемника.
— Денечка доброго! Это вы — колдунья?
— Ясновидящая!!! — это было последнее, что я услышала, плотно притворяя за собой дверь.
— Не-xo-чу! — я подскакивала на месте, стараясь не дать телу замерзнуть напрочь.
— Лета, я просто покажу тебе основные пассы, технику плетения. Потом выучишь необходимые слова.
— Это пустая трата времени! Я и творить-то заклятья не умею, не то что чужие разрушать!
— Ты даже не пробовала!
— Это потому, что я еще жить хочу!
— Именно для этого я и учу тебя обороняться! По крайней мере, пытаюсь!
— Ага, как засветишь мне сейчас какой-нибудь абракадаброй в лоб, кто меня потом соберет?!
— Ничем я в тебя не засвечу! Просто покажу тебе заклинание в действии!
— И вообще! Защитить себя я и так смогу! Вот хочешь, сейчас вилами в тебя запущу? Полетят быстрее ваших хваленых пульсаров!
— Лета, телекинез — не панацея от всех бед.
— Но и не самый худший вариант самозащиты. Тем более что у меня еще и меч есть!
Я надулась и замолчала. Мы бодались уже больше получаса, а к компромиссу так и не пришли. Ян настаивал — я упиралась.
— Я тебе практику не зачту! — обозлившись, припугнул наставник.
— А я свалю все на твою профнепригодность, предвзятое ко мне отношение и неумение вести конструктивный диалог!
— Не посмеешь!
— Еще как посмею!
— Лета, ты меня уже до печенок достала! Скажи уже, чего ты хочешь?!
— Ватрушек. И борща. С чесноком, салом и сметаной. И чаю горячего полведра, — честно ответила я.
— А в лоб?
— Ну ладно-ладно. Ян, извини, но я действительно не вижу никакого смысла в изучении и дальнейшем применении всех этих заклинаний. Все равно у меня все шиворот-навыворот получается. А вдруг я, вместо того чтобы развеять заклинание, кого-нибудь угроблю? А вдруг тебя? Моя сила непредсказуема, как ты не поймешь?
— Ты просто еще не подобрала к ней ключ. Нужно пробовать, пытаться… И не переживай, меня не так-то просто угробить.
— Ой ли?
— Дай мне время, я сумею тебя переубедить. Еще умолять меня будешь, чтобы я тебя чему-нибудь научил! — улыбнулся маг.
— Верится, конечно, с трудом. Но если вдруг тебе это удастся — более покладистой и прилежной ученицы ты не сыщешь, обещаю. Хоть и не представляю, как ты можешь это сделать.
— Я справлюсь.
— Помню-помню, ты всегда добиваешься своего… или не всегда? — ехидно ввернула я и, посчитав так и не начавшийся урок оконченным, ушла в дом. Греться и клянчить у Евдокии борщ.
Борщ мы все-таки сварили. Именно мы. Хозяйка, не пожелав горбатиться на нашу ораву в одиночку, припахала к этому занятию всех, даже мага. Он чистил овощи, мы с Лайн их резали, а Евдокия руководила всем процессом. Причем так профессионально, будто самолично отправляла чародеев на добровольно-принудительные работы каждый день.
Слова поперек ей никто сказать не посмел, но друзья так на меня поглядывали, что мои шансы дожить до ужина убывали прямо пропорционально горке очисток и кучке наструганных витаминов.
— Лета, ну кто ест борщ на ужин? До завтра не могла подождать? — бухтел себе под нос наемник.
Лайн свирепо сопела, выражая таким образом полное с ним согласие.
— Не могла! Да и что в этом такого? Я, может, еще и ночью поем!
— Вот уж точно — не в коня корм, — фыркнула полуэльфка. — И куда оно все девается? Если бы я столько ела, то уже давно перестала бы в дверь проходить!
— Молчи, несчастная! — я шутливо погрозила ей уже кем-то надкушенной морковкой. — Я питаю мозг!
— Что?! — хором поразились друзья.
— Спинной разве что, — хмуро добавила пифия.
— Да ну вас! Злые вы. Я от вас в скит уйду!
— Проводить? — с надеждой воззрился на меня наемник.
— Ага. Только вот покушаю сначала. Где это видано — уходить в скит голодной?
Когда все было готово, мы благоговейно притихли, взирая на дело рук своих. Во главе стола гордо возвышался нехилый горшочек с так вожделенным мною борщом. Вокруг него, как грибы на полянке, расположились тарелочки с тонко нарезанными ломтиками сала, зубчиками чеснока и солеными огурчиками. Рядом расположились кринка сметаны и ржаной каравай.
Я чуть слюной не подавилась.
— Ну, гости дорогие, пожалуйте к столу, — улыбнулась хозяйка.
Долго уговаривать нас не пришлось. Но едва мы, засучив рукава, приготовились наброситься на ароматные кушанья, в дверь постучали.
— Кто это? — втянув голову в плечи и затравленно озираясь, пискнула Лайн.
— Не волнуйся, для твоих клиентов поздновато, — правильно истолковал ее маневры Ян.
— А может, ну их? — жалобно попросила я. — Давайте лучше есть!
— Войдите! — решила вопрос Евдокия.
В кухню прошмыгнула маленькая худенькая женщина лет сорока.
— Мир дому вашему, — тихо сказала она.
— Здравствуй, Бажена, — поприветствовала гостью хозяйка. — Случилось чего? Да ты проходи, садись.
Женщина так же тихо поблагодарила и примостилась на одиноком табурете.
Лично мне она живо напоминала серую мышку. И голосочек такой тонюсенький. Хвостика только не хватает.
— Да и не знаю, Евдокия, случилось али нет. Говорят, у тебя заезжие маги остановились. Может, они разберутся?
— Разберемся, — твердо сказал Ян, откладывая ложку. — Поужинаете с нами?
— Благодарствую, не голодна.
— Ну, тогда рассказывайте, мы слушаем, — наемник бдительно хлопнул меня по руке, предотвратив неминуемую кражу сала.
Я обиженно запыхтела, но предпринимать повторную попытку не стала.
— Может, мне все это только чудится, — начала Бажена. — Да только уж больно разладилось у нас хозяйство. Ночью будто бегает по избе кто, а зажжешь лучину — пусто. Дети плохо спать стали. Почитай, по несколько раз за ночь убаюкивать хожу. Скотина тревожится, коровы худеют и не доятся почти. Половина кур ощипанными ходят… Не полностью, местами. Да то, может, мальчишки соседские шалят. Не знаю, вроде бы и по мелочи все — посуду найду побитую али пряжу запутанную, да так, что и не распутать, — только неспокойно в доме стало.
— Ну, в принципе, все ясно, — Ян встал из-за стола и накинул плащ. — Дамы, ужин откладывается. У нас намечается небольшая прогулка.
Я взвыла в голос.
— Да ты иди-иди, деточка, — ласково погладила меня по плечу наша хозяйка. — А борщик ваш я в печь поставлю. Чай, не остынет.
Пришлось идти, никуда не денешься. Ян зачем-то выпросил у Евдокии большущий пыльный мешок, судя по виду — из-под картошки. Зная мага, выспрашивать, зачем ему сия ценность, было бесполезно. В нужный момент он сам все наглядно продемонстрирует.
— Тут недалеко, через два дома, — на ходу говорила Бажена. — Вы уж извините, что по ночи к вам пришла, но сил уж больше нет безобразие это терпеть.
— Понимаю, — кивнул Ян. — Кикиморы и мертвому докучат.
— Кикиморы? — я спрятала нос в шерстяной платок, выданный перед выходом сердобольной хозяйкой. — Они же вроде в домах не селятся?
— Еще как селятся! Особенно зимой. Не только у тебя на морозе нос отваливается.
— У меня все отваливается.
— И что мы будем делать? — полуэльфка чередовала быстрые шаги с подскоками, но, судя по клацающим зубам, это не особо согревало. К ночи поднялся пронизывающий ветер, и удовольствия от внеплановой прогулки он не добавлял.
— Изгонять, что же еще?
— Да вы, ребятки, не сомневайтесь, я отблагодарю! — Бажена уже открывала ветхую калиточку, впуская нас во двор.
— Не нужно, мы здесь на практике, — не дав нам и рта раскрыть, отрезал Ян.
А я бы магарыч взяла. Не деньгами, конечно. Едой.
Женщина прицыкнула на молодого кобелька, тявкнувшего прямо из будки, и пригласила нас в дом. Внутреннее убранство было заметно беднее, нежели у Евдокии. Но все чисто прибрано и уютно. И главное, тепло от хорошо натопленной печи.
Я тут же размотала колющий шею платок.
На лавке сидела детвора мал мала меньше. Они немного потолкали друг друга локтями, но, так и не найдя самого смелого, дружно прочирикали:
— Здравствуйте, тетеньки ведьмы и дядя колдун!
Я прыснула.
Ян, сдерживая улыбку, потрепал двоих шалопаев по головам и отослал в комнату. После чего обратился к нашей проводнице:
— Бажена, идите к детям. Как только мы закончим, я вас позову.
Женщина, кивнув, удалилась.
— С чего начнем? — я скинула плащ. Лайн последовала моему примеру.
— Начнем-начнем, — задумчиво пробормотал Ян. — Вот что: ты, Авалайн, бери метлу и начинай мести пол…
— Да тут и так чисто!
— Делай что говорят! Я буду читать заговор, а ты, Лета, ищи маленькую соломенную куклу. Всем все ясно? Тогда за дело!
— А почему как мести — так сразу я? — заканючила подруга.
— Потому что я пока еще ваш наставник! Отставить разговорчики!
— А что за кукла? — это уже я.
— Потом расскажу, — отмахнулся маг. — Девочки, я тоже есть хочу! Чем быстрее все сделаем, тем быстрее вернемся к столу! Так что хватит ныть. Давайте отрабатывайте свои пятерки по практике!
— Изгнание кикимор в нашу практику не входит, — мрачно сообщила Лайн.
— Теперь входит! Живо, я сказал! — прикрикнул наемник, и мы как-то сразу перестали дурить.
Ян, сунув руки в карманы, прохаживался по кухне, во весь голос произнося заговор:
Лайн сосредоточенно выметала несуществующую пыль со всех углов. Я, возмущенно пофыркивая, искала.
Где-то на третьем заходе, когда монотонное повторение бредовой бормоталки начало ощутимо раздражать, я почувствовала, что в комнате что-то изменилось. Прислушалась. Постороннего шума вроде бы не слышно. Но вот неясное присутствие кого-то… или чего-то… И слабо уловимый болотный душок… Я настороженно огляделась.
— Ян, осторожно!
Не успела.
Странное существо размером с хорошо откормленную кошку, до этого аккуратно крадущееся, едва заслышав мой голос, в отчаянном прыжке заскочило магу на спину. Ян завертелся на месте, стараясь… нет, не стряхнуть нечисть, а поймать!
— Лайн, помоги! Не дай ей уйти! — крикнул он. — Лета, продолжай искать, мы справимся!
Полуэльфку не пришлось просить дважды. Мигом подскочив к наставнику, она наотмашь огрела кикимору метлой. Попала по обоим. Ян ругнулся. Нечисть коротко взвизгнула, но с мага не слезла.
Я с удвоенным энтузиазмом принялась за дело. Чай, с одной кикиморой и без моей помощи совладают без потерь.
Тарарам стоял жуткий. Я обшарила уже все углы, но искомой куклы так и не обнаружила. Где я еще не смотрела? Ну же! Я бухнулась на колени и запустила руку в щель под печью. Немного там пошерудила и нащупала что-то… на ощупь определить сложно, но, кажется, это что-то — то, что нужно!
— Ян, нашла!
— Молодец.
Друзья в четыре руки запихивали поверженную кикимору в мешок. А я наконец-то ее рассмотрела. Крохотное костлявое существо обладало крысиной мордочкой и крысиными же лапками-ручками, лисьими ушками и куриными ножками. Одето оно было вполне по-человечески — в латаный-перелатаный сарафан. На голове был повязан замызганный платок, из-под которого торчали козьи рожки. Ну и винегрет! Такое и в пьяном бреду не привидится!
Ян крепко затянул горловину.
— Ну вот и все. Остались сущие пустяки. Вы сожгите куклу во дворе, а я возьму у Бажены кобылу и отвезу эту пакость подальше от деревни.
— Не замерзни только! — попросила я его и накинула плащ.
— Убивать будешь? — кровожадно поинтересовалась раскрасневшаяся от борьбы с нечистой полуэльфка.
— Жалко, — подумав, признался маг. — Она ведь безобидная. Только и может, что пакостить исподтишка. Без меня не уходите, я мигом!
— Ну, рассказывай давай! — пристала я к магу, когда мы, вдоволь наслушавшись благодарно-хвалебных речей Бажены, шли назад.
— Что рассказывать? — попытался отвертеться Ян. — По-моему, все яснее ясного.
— А по-моему, нет! — поддержала меня Лайн.
— Ну, спрашивайте тогда, — покорился злодейке-судьбе в нашем лице наемник.
— Для начала: что это была за кукла, зачем мы ее жгли и что за тарабарщину ты нес? Это ведь не заклинание, а ерунда какая-то!
— Ничего не ерунда. У селян это первое средство от кикиморы, своеобразный ритуал. Нужно мести пол старой метлой и три раза произнести эту, как ты выразилась, тарабарщину. Тогда кикимора покинет дом навсегда.
— И ты действительно в это веришь?! — поразилась я.
— Нет конечно. Но вот сама кикимора поверила. Она не дала мне произнести «говорилку» в третий раз — испугалась. Мне нужно было ее как-то поймать, а обшаривать избу от подпола до чердака не хотелось. Лучший способ заставить домашнюю нечисть проявить себя — попросту ее спровоцировать. К каждой свой ключик-подход есть. По поводу куклы: как только кикимора селится в человеческом жилище, она сразу мастерит и прячет в укромном месте вот такую соломенную фигурку. И пока фигурка в доме, кикимора может вернуться в любой момент, хоть каждый день ее оттуда изгоняй.
— Но как ты узнал, что она спрятана именно в кухне?
— Да никак. Нам просто повезло. Иначе до утра бы по всем щелям шерстили. Для чего вы ее сожгли, объяснять не надо?
— Нет! — хором ответили мы.
— Авалайн, — обратился маг за ужином к полуэльфке. — Сегодня выспись хорошенько, а завтра поднимись пораньше, иначе опять не успеешь позавтракать.
— Это почему еще? — смачно похрустывая соленым огурцом, поинтересовалась подруга.
— Потому что клиентов у тебя будет вдвое больше. Сейчас посудачат-посплетничают, а завтра толпой повалят.
— А ты откуда знаешь? — я старательно шуровала ложкой в тарелке, размешивая сметану.
Ян пожал плечами.
— Всегда так. К новому магу сперва только самые смелые решаются нос сунуть. А потом, когда вся деревня узнает, что ты никого не разобрала на ингредиенты для зелий и не превратила в жаб, пойдут все кому не лень, даже без большой нужды. Почувствуешь себя в роли невиданной зверушки.
— Тогда предлагаю быстренько доесть и без лишних посиделок отправиться на боковую. Учитывая то, что сегодня самым адекватным из всех посетителей оказался этот мужик с дочкой на выданье, завтра нашу пифию будем в четыре руки держать, чтоб никого не загрызла.
Возражений не последовало: день выдался хлопотный, все устали.
Я проснулась глубокой ночью от истошных криков за окном. Проснулась — не то слово, подскочила как ужаленная. Лайн быстро одевалась. Я метнулась к окну и замерла, не в силах сдвинуться с места. Вся довольно широкая улица была заполненная ожившими мертвецами. Зомби, упыри, вурдалаки… Всевышние боги, откуда же их столько?!
— Что это?!
— На деревню напали, не видишь, что ли? Скорее, мы должны их остановить!
— Мы?!
— Ну а кто? Эти герои с лопатами и вилами?
— Но что мы можем?!
— Что-нибудь. Лета, ты что, трусишь?
— Нет, — честно соврала я.
— Тогда одевайся!
На улице было светло как днем от огромного количества зажженных факелов. Мужчины, вооруженные кто чем, бегали, орали, дрались отчаянно, но безрезультатно, сопротивляясь нежити. В запертых домах в голос ревели дети. Истошно голосила в хлевах скотина. На земле уже лежало несколько обескровленных трупов, и я знала: это только начало кровавой жатвы.
— Где Ян?! — пытаясь перекричать шум толпы, спросила я у полуэльфки.
— Батюшки святы! — в дверях показалась простоволосая Евдокия. Она с ужасом взирала на происходящее, не переставая осенять себя крестным знамением.
— Идите в дом! Заприте двери и ставни! Идите!!! — заорала я уже на нее и снова обернулась к подруге. — Лайн, где Ян?!
— В доме его нет! Нужно найти!
— В этой давке?! Нас же просто затопчут!
— Не затопчут! Скорей!
Не затопчут, как же! Она юркая, ей, может, и удастся проскочить… А вот мне с моей неуклюжестью там точно делать нечего!
Умертвия разошлись не на шутку. Со всех сторон доносился противный скрежет когтей по деревянным стенам домов, утробное рычание и леденящий душу треск разгрызаемых костей. Повсюду, куда ни глянь, все было забрызгано, заляпано и залито кровью. Настоящей человеческой кровью. Меня замутило. Качнулась, уходя из-под ног, морозная земля. Но, собрав всю волю в кулак, в обморок я все-таки не упала. Хотя очень хотелось: пусть уж лучше меня едят в бессознательном состоянии!
Лайн я потеряла практически сразу — нас разделила толпа. Она успела что-то крикнуть мне, но что именно, я не разобрала. А потом просто потеряла ее из виду. Я хаотично металась по деревне, как вспугнутая летучая мышь, пытаясь разглядеть в этой неразберихе знакомую фигуру мага, но его нигде не было. От тошнотворного запаха в горле стоял ком. Не знаю почему, но я точно знала: так пахнет смерть. О подруге старалась не думать. В конце концов, у нее больше шансов выбраться из этого водоворота, чем у меня. Полуэльфка на диво ловкая, в любую щель протиснется без мыла. И реакция у нее намного лучше, чем у обычного человека. Если не найдет Яна, то сумеет где-нибудь схорониться. А если найдет, то наемник сумеет защитить.
Вдруг мне вспомнилось пророчество пифии. И мое уверенное заявление: «Такого не может быть, потому что не может быть никогда». Выходит, права оказалась наша ясновидящая. Но только это неправильно! Нереально! Столь разнообразная нежить просто не может сбиться в стаю! Они ведут себя неестественно, не так, как описано в учебнике!
«Ну попеняй им за это! Еще и книжечку под нос сунь. Объясни, как именно и каким составом нужно выходить на охоту. Авось, устыдятся и сгинут кровопийцы», — ехидно сообщил мне здравый смысл.
Я тряхнула головой, выгоняя бредовые мысли. В ту же секунду чья-то сильная рука схватила меня за шиворот и приподняла. Я захрипела, удушаемая воротником, и тут же учуяла сладковатый душок разложения. Мертвяк потряс меня как грушу, перехватил поудобнее и, оскалив желтые зубы, потянулся к пульсирующей жилке на шее.
— Не надо меня есть! — пискнула я, усилием воли обрушивая на его голову деревянное колесо от разломанной телеги, валявшееся тут же, под ногами.
Хватка ослабла. Я рухнула, мертвяк — нет, хотя удар был что надо. Он тупо обозрел разлетевшееся в щепу колесо и снова пошел на меня. Я героически отползала, не давая ему приблизиться на расстояние броска, и попутно забрасывала всем, на что натыкался взгляд. Бесполезно! Его не убить — он и так дохлый! Эх, где-то мой меч? Опять с собой взять забыла, дырявая моя голова!
Так бы и выбраться мне за околицу кормой вперед, но внезапно отползать стало некуда. Я уткнулась спиной в шершавую стену амбара.
Думай, Лета, думай. Яна рядом нет, спасать тебя некому.
Зомби встал надо мной грозной несокрушимой скалой и…
— Мамочка!!! — заверещала я, закрывая лицо руками, когда он бросился на меня, пригвоздив своей огромной тушей к холодной земле.
Его полуразложившееся лицо нависло над моим, давая возможность в буквальном смысле слова взглянуть смерти в глаза. Гниющая пасть медленно, с рычанием, раскрылась, обдав смрадной вонью. Я снова завизжала и… упала с кровати.
Ночь. Тишина. Ровно посапывает Лайн. Ставни плотно закрыты, в комнате непроглядная темнота. И только оглушительно громкое биение сердца напоминает о ночном кошмаре. Я осторожно встала и на ощупь дрожащими руками зажгла свечу. Тихо подошла к лежащему на боку наемнику.
— Ян? — я потрясла его за плечо. — Ты спишь?
— Нет, — маг обернулся. — Ты чего бродишь?
— Мне… сон приснился.
— Предлагаешь спеть тебе колыбельную и посидеть рядом, пока не заснешь? — он сел, спустив босые ноги на пол.
— Было бы неплохо, — я примостилась на краешек топчана. В присутствии мага было спокойней, по крайней мере колени трястись перестали. — Все было… так реально. Знаешь, я сегодня была не права. Я хочу изучать заклинания. Причем не только для того, чтобы их развеивать. Я хочу научиться их применять. Ты абсолютно прав, телекинез — не панацея.
— То есть я тебя переубедил?
— Что значит ты? — я мигом напряглась, чувствуя какой-то подвох, но пока не понимая, в чем именно.
— Ну прости. Пришлось немного поколдовать над тобой спящей.
— Так это был не сон?!
— В какой-то степени… Его контролировал я. Так сказать, сам выбирал, что тебе показывать.
— Ну ты и сволочь! — пораженно выдохнула я и, так как других слов от негодования не нашлось, попыталась залепить ему пощечину. Попыталась — потому что маг легко перехватил мою руку и нежно коснулся губами судорожно сжатых пальцев.
— Лета, оттого, что ты видела, не застрахован ни один маг. Ни целитель, ни травник, ни теоретик. Никто. Я не всегда смогу быть рядом, и ты должна уметь защитить себя сама. И я рад, что смог донести это до тебя, пусть и таким способом. По-другому ты, к сожалению, не понимаешь.
Я сердито выдернула руку и, не говоря ни слова, легла в постель. Свечу, впрочем, гасить не стала. И еще долго прислушивалась к тишине за окном.
Утро началось со скандала. Дикого, безобразного и нецензурного. Вообще-то, бурю ничего не предвещало, маг просто соорудил мне нехитрый завтрак в постель. Видимо, таким образом намеревался вымолить прощение. Наивный. На небольшом подносике, который он крадучись внес в комнату, ютилась пара удивительно ароматных ватрушек и большая кружка горячего чая. Я бы, наверное, даже обрадовалась такому вкусному подношению, но… Этот болван споткнулся о мой сапог, валявшийся у кровати, и вывернул все это счастье прямехонько мне на голову. Я завизжала так, что заткнулся даже кукарекнувший было петух, добровольно признав мое первенство в вокальном поединке. И, не раскрывая обожженных глаз, запустила в мага скатившейся мне под руку уже пустой кружкой. Судя по глухому удару о стену, не попала… Или этот гад успел увернуться. А потом обложила его такой отборной руганью, что проснувшаяся от воплей Лайн завистливо присвистнула. Бедлам творился жуткий.
Вскочив с постели, на которой лежать стало слишком уж мокро, я орала в голос, требуя: а) немедленно рассказать, что стало с моим лицом после кипяточного умывания; и б) сию же минуту линчевать наставника без суда и лишних разбирательств. Полуэльфка хлопотала, не зная, как меня заткнуть. Ян покаянно вздыхал и предлагал «осмотреть ваву». Я бесилась еще больше и вслепую (ориентируясь только по голосу) метала в мага все, что подворачивалось под руку. В конце концов, запустив в него своими же штанами, я вдруг поняла, что стою перед этим нахалом в одной ночнушке, и, от всей души пожелав ему пройти все круги преисподней дважды — при жизни и после, забралась под одеяло с сухой стороны кровати, на которой почивала полуэльфка. Лайн, воспользовавшись тем, что я временно угомонилась, тут же обмазала меня какой-то дурно пахнущей дрянью, шлепнула на глаза холодный компресс и выпорхнула из комнаты — в дверь как раз постучал первый на сегодня подопытный. Оставшись со мной наедине, Ян полез было с извинениями, но я царственно повелела ему выйти вон, заодно сообщив, что дурной сон я ему рано или поздно и так бы простила, но вот поругание моей красы неописуемой — никогда! Маг зло сплюнул и вышел. А я, кажется, задремала.
С обедом Евдокия расстаралась особенно, позволив мне даже откушать в постели. Ян старался без нужды на глаза не попадаться. Лайн не переставая мазала меня всеми подряд мазями, но зеркало пока не подносила, что и настораживало. Я тайком ощупывала лицо и, постепенно успокаиваясь, приходила к выводу, что существенного урона удалось избежать. Ближе к вечеру зеркало мне таки дали, и я с радостью отметила лишь излишне румяную и кое-где припухшую кожу. Приободрившись, даже соизволила выйти из комнаты и отужинать за одним столом с наемником, но метать в него гневные взгляды так и не перестала.
— Лета, кончай дуться, — меж тем вещал он. — Я не нарочно. Завтра мы выезжаем в Куринск, и я не хочу всю дорогу лицезреть твою обиженную физиономию.
Я красноречиво промолчала.
— Практика зачтена? — загорелась Лайн.
— По Гончаровке — да. Отработала по совести.
— И даже никого не убила, — хмуро поддакнула пифия.
— Кстати, — я все-таки включилась в разговор. — Лайн, ты помнишь свое пророчество по поводу практики? Ну, толпы упырей и иже с ними?
— Я помню, как ты над ним ржала!
— Извини, я была не права. Наворожила ты в самую точку!
— С чего ты взяла? Это действительно была полная ерунда!
— О чем это вы? — решился задать вопрос Ян.
— О своем, девичьем! — грубо отрезала я, не желая налаживать мосты. — Это не ерунда, Лайн. Ты доела? Тогда пойдем в комнату — расскажу!
На следующий день маг разбудил нас в такую рань, что я даже не сразу поняла, чего он от нас хочет. За окном были предрассветные сумерки, а холод в избе стоял такой, что вылезти из-под одеяла не представлялось возможным. Абсолютно.
— Сколько хоть времени? — еле ворочая языком, буркнула Лайн.
— Около пяти, — просветил наемник, и мне захотелось его подушкой придушить. — Давайте поднимайтесь, спящие красавицы! До Куринска дневной перегон, а дорога неезженая, кони будут вязнуть в сугробах. Так что если через полчаса не выедем, к вечеру можем не поспеть.
— Ну и что?
— Ехать будем лесом, вот что. Кто из вас хочет заночевать в сугробе?
— А что, объездной дороги нет?
— В объезд и за несколько дней не управимся. А времени у нас не так уж много — к концу недели вам отчет по практике Верховному сдавать.
— Ну опоздаем мы на денек-другой, с кого убудет-то?
— С меня. Верховный три шкуры спустит, если я вас в назначенный срок не верну в Академию.
— Бюрократы, — вздохнула я. — Ну, ты из комнаты-то выйди. Нам нужно переодеться.
— Хорошо. Я пока у Евдокии еды в дорогу прикуплю.
— Так она с тебя деньги и взяла, — хмыкнула полуэльфка.
— А кто ее спрашивать будет? Я вот тут под подушкой золотой оставлю.
— Думаешь, найдет?
— А то! После нас в комнате приберется — и найдет.
— А вы, господин наставник, легких путей, я смотрю, не ищете, — я, плюнув на его присутствие, натянула штаны под одеялом.
— Проторенные дорожки — это скучно, Лета.
— С вами, господин Роутэг, нигде не соскучишься. Рубашку мне тоже при тебе надевать?
— Уже ухожу, — кивнул маг.
И действительно ушел.
— Слушай, долго ты еще собираешься его мучить? — тут же накинулась на меня полуэльфка. — Он ведь уже и так, и этак… Завтрак вот притащил. Идея-то была хорошая. Никто не виноват, что все наперекосяк вышло.
— Вот именно. Никто вроде бы не виноват, но у нас все время все наперекосяк.
— Но он старается. Это заметил бы даже слепой!
— Слушай, Лайн, а ты сама-то давно в его защитники заделалась?
— Ладно, извини. Я действительно лезу не в свое дело.
— Я не это имела в виду. Просто я пока сама ничего не понимаю. А когда пойму, ты узнаешь обо всем первой.
— Идет. Скажи только, что тебя смущает?
Я рассеянно потерла переносицу.
— Не знаю даже, как объяснить… Такое ощущение, что он давно уже все решил. Сам. Без меня.
— И тебя это бесит?
— Не то чтобы бесит. Но мое мнение тоже важно. Я, может, вообще не хочу замуж!
— А тебя звали?
— Нет пока… Но, кажется, скоро позовут.
— Ну так и радовалась бы, бестолковая!
— Да как тут радоваться?! — вспылила я. — Он же, поди, все венчание уже по минутам расписал, планов каких-то настроил! А меня вообще спросил?!
— А чего тебя спрашивать? По тебе и так все видно.
— Ничего по мне не видно! Я маскируюсь!
— Плохо маскируешься!..
— Ну, вы долго там? — в комнату заглянул бодрый и умытый Ян.
— Уже идем! — я тайком показала подхихикивающей подруге кулак и пошла за магом.
Нигде нельзя прочувствовать всю красоту и величие зимы так, как в заснеженном лесу. Бодрствует природа и весной, и летом, шумят листвой деревья, переговариваясь на неведомом нам языке. Реки бегут-бегут-бегут, неустанно гоняя свои неспокойные воды. Луга одеваются в пестрые наряды, распевают на разные лады писком и стрекотанием насекомых. Птицы безостановочно мельтешат в небе… Все живет, движется, радуется погожим денькам и тянется к теплым солнечным лучам.
Зима же погружает все в сладкую дрему. Все живое прячется и замирает в ожидании новой весны. Деревья обнаженными великанами возвышаются над головой, кутая руки-ветви в снежные варежки. Птицы разлетелись. А те, что остались, не показываются на глаза, редко чирикая где-то вдалеке. И ты как будто попадаешь в другой мир — неподвижное, безмолвное зимнее царство. Царство сна, удивительно белой и тихой природы. И только девственно-чистый, никем не тронутый снег тихо поскрипывает под копытами трех лошадей.
— У меня нос отмерз. И уши отваливаются! — безостановочно ныла я, ерзая в жестком седле.
— У меня тоже! — активно поддерживала меня полуэльфка.
На месте мага я уже давно прикопала бы нас в ближайшем сугробе и дальше ехала, наслаждаясь тишиной и красотой. Но он молчал. Поминутно сверялся с картой, крутил ее так и сяк и как-то подозрительно оглядывался.
— Дамы, только без паники, — наконец произнес он. — Кажется, мы немножко сбились с курса.
— Как это — немножко? Мы… заблудились, что ли?! Лайн, ты слышала? Мы вот сейчас здесь замерзнем, и нас медведи съедят!
— Медведи зимой спят, — тут же заспорила подруга.
— Ну, бывает, что и просыпаются, — поправил маг, вызвав у меня новый поток стенаний по поводу безвременно загубленной жизни. — Лета, сходи в туалет, ты мешаешь мне сосредоточиться.
— Не хочу в туалет! Уже три раза ходила и все отморозила!
— Ну погуляй тогда! Ты меня отвлекаешь!
Я обиженно замолчала. Но ненадолго.
— А что ты делаешь?
— Колдую, — сквозь зубы процедил наемник, и я заткнулась окончательно.
— Ну вот, — по прошествии нескольких минут приободрился Ян. — Все ясно. Мы слишком сильно забрали вправо. Сейчас вернемся на прежний курс и меньше чем через час выедем из леса. А с его окраины до городских стен рукой подать.
— Так мы не замерзнем и нас не съедят? — с надеждой спросила полуэльфка.
— Не съедят, — подтвердил маг. — Вот, возьми. И Лете дай. Сделайте по глотку, а то и правда в сосульки превратитесь, — с этими словами он сунул в руки Авалайн видавшую виды флягу.
Ну мы, дурынды, по глотку и сделали. Горло обожгло так, что я мигом поняла, что чувствуют огнедышащие драконы, из глаз брызнули слезы, а дышать стало решительно нечем.
— Что это? — на последнем издыхании прохрипела я.
Лайн только очумело трясла головой и была временно недееспособна.
Маг отобрал у нас флягу и основательно к ней приложился.
— Гномья брага. Незаменимая вещь в дальнем походе. Особенно зимой.
— Ты угробить нас решил?! — возмутилась подруга.
— Почему угробить? Согреть!
Я уже отдышалась и даже была готова хорошенько повздорить с многоуважаемым наставником, но с удивлением обнаружила, что руки больше не трясутся, зубы не стучат и по телу разливается приятное тепло. Ругаться сразу расхотелось.
— Вот это вещь! — восхищенно сказала полуэльфка. — А дай еще!
— Перебьетесь, — отрезал наемник. — Не хватало мне еще двух пьяных девиц по лесу за собой тащить.
— А мы не пьяные! Мы ве-се-лы-е! — хихикнула Лайн, и я с опаской покосилась на ее пылающие румянцем щеки.
— Пифии больше не наливать, — сказала магу.
— Вижу, — хмуро буркнул он. — Кто ж знал, что ее с одного глотка развезет? Ты сама-то как?
— Нормально. Буянить не буду.
— Смотри у меня! Ладно, нужно двигаться, солнце скоро сядет. Мы и так потеряли уйму времени.
Весь последующий путь напоминал ночной кошмар. Нет, полчища лесной нежити нас не осаждали. Холод был вполне терпимым. Общество мага очень даже приятным. Просто… Лайн пела похабные частушки. Даже не пела, а горланила, выжимая из своего не особо трезвого организма максимум звука и отчаянно фальшивя на каждой ноте. У меня дергался глаз, наемник мученически стискивал зубы, но заткнуть пьяную полуэльфку не представлялось возможным. Мы, конечно, пытались, но она сказала, что если ей не дадут петь, то она станет плясать и плевать ей на стремительно спускающиеся на лес сумерки, сугробы по колено, а кое-где даже по пояс, и наше с магом мнение. В общем, на все плевать! Душа требует праздника!
В конце концов мы просто отъехали от нее на небольшое расстояние и попытались занять себя разговором.
— А ты эту бурду гномью всегда с собой таскаешь?
— Брагу? Всегда.
— Ну, зимой понятно, иначе не согреешься. А в остальное время зачем?
— Затем. В иной раз для храбрости глотнуть. Или для настроения… разные случаи бывают.
— Положим, храбрости тебе и так не занимать… А для настроения — это как?
— А вот так. Захочется мне придушить парочку докучливых адепток, пару глотков сделаю — и жизнь вроде бы не такая паскудная, и адептки вроде бы тоже ничего, пусть живут.
— Ты… серьезно?
Маг захохотал:
— Я шучу, Лета! А ты веришь всякой ерунде!
— Ты очень правдоподобно шутишь! Слушай, Ян, а тебе не кажется, что в лесу как-то… пустовато?
— Что ты имеешь в виду?
Я покраснела:
— Лайн, ну ты хоть что-нибудь приличное исполни!
— Не-хо-чу! — сообщила подруга и мстительно выдала:
— Лайн!!! — возопили мы с магом в один голос.
— Ну все, я больше эти вопли слушать не могу, — злобно произнес наемник и что-то колданул.
Полуэльфка мигом замолкла и схватилась за голову.
— Что ты сделал? — встревожилась я.
— Протрезвил.
— За что?! — страдальчески донеслось нам вслед.
— Догоняй! — я махнула пифии рукой. — А почему она за голову держится?
— Так похмелье ж… Я просто ускорил весь процесс.
— Изверг.
— А ты и дальше хотела все это слушать?
— Я не в той кондиции, чтобы «все это» слушать. А была бы в кондиции — и сама бы пела.
— Ты что-то про лес говорила, — напомнил Ян.
— А… Да это так, просто… Нам за всю дорогу ни одной белочки не попалось, ни зайчика. Про лис и волков вообще молчу. Они ведь зимой не спят. Лес этот какой-то… мертвый, что ли… И тишина такая, как на кладбище. Хоть бы одна ворона каркнула!
— А ведь ты права, — задумчиво произнес Ян. — А лучше бы ошибалась… Авалайн, ну ты скоро там?!
— Сейчас!
— Чего она возится?
— Обиделась, — уверенно заявила я. — Ян, в чем дело? В чем я права?
— Я не уверен пока… Поехали, лучше не оставаться на месте.
— Вот злые вы! — к нам подтянулась сердитая пифия. — Сами кислые и другим веселиться не даете!
Мы не обратили на нее внимания. Где-то вдалеке хрустнула ветка. Вроде бы обычный звук, ничего особенного… но в лесной тишине он прозвучал на редкость зловеще. Я поежилась и придвинулась ближе к магу.
— Поехали, быстро! — скомандовал он.
Мы послушно двинулись следом за ним. Набрать скорость никак не удавалось. Снег неутоптанный, все ухудшающаяся видимость…
— Немедленно расскажи, что происходит! — крикнула я в спину наставнику.
— Я колдовал, а магия привлекает нежить! Добро бы использовал боевое заклинание — может, и поостереглись бы соваться, но заклинание было слабым, поисковым. На такую волшбу всякие твари слетаются, как пчелы на мед!
— Тут что, нежить? — встрепенулась Лайн.
— Судя по тому, что нам не встретилось ни одного живого существа, нежити здесь уйма!
— Вот видишь… — хмуро бросила мне подруга. — А ты медведей боялась.
— Но ты же нас спасешь, правда? — трусливо пискнула я.
— Всенепременно, — пообещал маг и тронул бока кобылы пятками, вынуждая ту ускорить шаг. Именно шаг. Поганые скотины и не помышляли о том, чтобы перейти на рысцу. Хотя я и вовсе предпочла бы галоп.
— Тогда почему нас еще не съели? — допытывалась пифия.
— Ждут. В темноте мы легкая добыча: лошади не смогут двигаться в нужном темпе — они уже еле ноги передвигают! А нежить ночью видит даже лучше, чем днем. Да и скорость реакции у нее меняется в лучшую сторону. И еще много всяких мелочей!
— Короче, чем темнее, тем больше у них шансов на победу и меньше потерь, — подвела я неутешительный итог. — Ян, зажги светляк!
— Чтобы они к нам вообще как по ниточке прошли? Лета, ты не слушаешь! Они же чуют любое колдовство! Тем более что светляк слишком тусклый, сильно не поможет! Попробуем выбраться из леса без волшбы.
Мы честно старались. Но, конечно, не успели. Спустя четверть часа, когда неуютные сумерки сменились непроглядной тьмой, тишину прорезал такой душераздирающий вой, что я едва не вывалилась из седла.
— Оборотень? — враз осипшим голосом прошептала Лайн.
Маг прислушался. Провыли еще раз, теперь уже дуэтом.
— Хуже. Тэффи.
— Это еще что за дрянь? — лязгая зубами не то от холода, не то от страха, спросила я.
— Женщины-оборотни. Они мельче, но вдвое яростней и охотятся всегда большими стаями. А в полнолуние окончательно теряют остатки человеческого разума, обращаясь в лютых хищников.
— Но сейчас же как раз…
— А я о чем толкую?
— Тогда почему мы встали?!
— Да ты посмотри вокруг — темнота хоть глаз выколи! Они идут по нашему следу, но немного времени у нас есть. Я придумал кое-что.
Мы испуганно притихли. Маг прокричал в темное небо ломающее язык заклинание, сдобрив его такими замысловатыми пассами, что я забеспокоилась, как бы он руки в узел не связал, и… тучи, до сих пор затягивающие весь небосвод черным полотном, раздвинулись в стороны, выпуская на волю желтый блин луны в окружении хоровода звезд. Лунный свет отразился от снега, превращая ночь в день.
Второе заклинание — огненный шар, в десятки раз крупнее обычного пульсара, — просвистело в полулокте над землей, начисто растапливая снежные завалы. Нашему взору предстала довольно широкая борозда, уходящая куда-то за пределы видимости.
— Надеюсь, с направлением ты не напутал и сия великолепная тропа выведет нас из лесу, а не заведет в самую его чащу? — мрачно уточнила я.
— Надеюсь, не напутал. А теперь — вперед! — задорно выкрикнул Ян, подхлестывая кобылу.
Мы припустили следом. Копыта лошадей громко хлюпали по быстро подмерзающей грязной жиже. За спиной удивительными переливами разной тональности разливался нестройный хор тэффи.
— Красиво поют, — не смогла не оценить я качество исполнения.
— Тоже мне, ценительница выискалась, — истерично хохотнула Лайн. — Можешь рассказать им об этом, когда начнут тебя глодать!
Я обернулась. Серые тени, уже не таясь, неотвратимо нагоняли нас. Красные отсветы жутких глаз и горловое рычание пробирали до костей.
— Ян!
Маг тоже обернулся.
— Знаю. Они быстрее даже скаковой лошади! А наши и без того не самые лучшие, так еще и день без продыху скакали! Да еще и полнолуние это, чтоб его. Не повезло нам с полнолунием!
— Ага, — подлила масла в огонь пифия. — Вот так над нашими могилками и напишут: «Их сгубило полнолуние. Не ходите, дети, ночью по лесу гулять». Если, конечно, будет что в эту самую могилку положить. Посмотри на их рожи, они же от нас и косточек не оставят.
Я судорожно стиснула поводья. Ян мельком глянул в мое лицо.
— Лета, мы выберемся. Обещаю.
Подруга окинула нас красноречивым взглядом и завистливо вздохнула. Но ввернуть язвительный комментарий не успела — одна из особо шустрых тэффи, распластавшись в фантастическом прыжке, чуть не оттяпала полуэльфкиной кобыле хвост, но маг ловко сбил ее пульсаром. Я взвизгнула, а на снег упало уже мертвое тело неудачливого монстра. Остальные немного приотстали, замешкавшись, но вскоре погоня возобновилась с новой силой. Ян на миг осадил лошадь. Мы с Лайн, не ожидавшие такого маневра, едва не врезались в круп его кобылы и лишь каким-то чудом пронеслись мимо, обогнув его с двух сторон. Полуобернувшись в седле, наставник что-то прокричал и, не успела я как следует за него испугаться, поспешил следом за нами. Что именно он там намагничал, я не поняла. Увидела только результат. Все разделяющее нас с тэффи расстояние превратилось в натуральный ледяной каток. Серые твари, скуля и по собачьи поджимая хвосты, тщетно пытались собрать разъезжающиеся лапы в кучу.
— Лес кончается! — выкрикнула пифия, радостно тыча пальцем в сторону виднеющейся сквозь заметно поредевшие стволы деревьев городскую стену.
— Поднажмем! — воодушевился Ян. — К городу они не сунутся. Там в каждой стрелковой башне дозорные сидят — расстреляют за милую душу.
— А нас не расстреляют?
— Посмотрим.
Не расстреляли. Просто потому что дозорных не было. Или они крепко спали… Благо хоть тэффи, не став рисковать, действительно отстали у кромки леса, злобно потявкивая нам вслед. Мы, стоя у запертых ворот, орали в три глотки, пока эти самые глотки и не сорвали. Но вопили мы все-таки не зря. Спустя время в воротах открылось окошечко, явив нам заспанную физиономию стражника. Предупреждая вопрос, маг молча сунул ему под нос заветную грамотку. Стражник подслеповато сощурился и долго беззвучно шевелил губами, читая по слогам, потом кликнул караульных, и те, недовольно ворча (мол, шляются тут ночами всякие), приоткрыли массивные створки ворот. Но потом, когда озверевший от усталости маг пообещал вытрясти душу из всех по очереди за нерасторопность, даже выделили провожатого до постоялого двора, где Ян, не скупясь, снял не одну комнату, а целых две (все равно деньги казенные, выданные Академией на непредвиденные расходы!) и великодушно отпустил нас отсыпаться. Чем мы, собственно, немедленно и занялись, напрочь позабыв про ужин.
К завтраку мы спустились отдохнувшие, бодрые и свежие. Маг уже занял стол и мрачно гипнотизировал обильно развешанные по стенам чесночные связки — от нечисти. Казалось даже, что он попросту спит с открытыми глазами.
— Клопы заели, — ответил он на невысказанный вопрос. — Всю ночь давил зараз.
— Странно, нас не ели, — Лайн заняла место напротив наставника.
— Еще как ели! — возразила я. — Просто ты всю их трапезу продрыхла!
— Фу, гадость! Что у нас сегодня на завтрак?
— Да, — поддержала я подругу. — Есть очень хочется!
— Тебе всегда хочется! — отбрил Ян.
— Организм у меня растущий, ясно? — я деловито замахала разносчице.
Побаловать себя разносолами не получилось. В этом милом заведении на завтрак подавали только яичницу, хлеб и квашеную капусту. У них даже парочки огурчиков не нашлось! Правда, нам предложили еще и вчерашние щи, но заказать их мы не решились. С таким же успехом они могли оказаться и позавчерашними.
— Оповестительную грамотку я на дверь привесил, — когда нам принесли хорошо прожаренную глазунью, сообщил маг. — Так что к вечеру жди клиентов.
Лайн приуныла. Я сосредоточенно расковыривала оранжевый «глаз» и в разговор особо не вникала, думая о своем. Не люблю яичницу. Вот яйца всмятку — это да, это дело.
— Дал бы хоть денек передохнуть, господин наставник! — заканючила подруга.
— На каникулах отдохнешь, — Ян с удовольствием пригубил светлое пиво из большой деревянной кружки. Нам же достался душистый травяной чаек. — И не смотри на меня так! Не перетрудишься. Практику я тебе в любом случае зачту, а Куринск — не Гончаровка, хорошо если человек пять за два дня принять получится.
— Почему?
— Тут свой маг есть. И, скорее всего, не один.
— Так ко мне тогда вообще никто не пойдет! — возрадовалась полуэльфка. — Зачем им практикантка, если есть проверенные специалисты?
— Не скажи! Ты принимаешь бес-плат-но. А специалисты последнюю рубаху с горожан снимают.
— Ага. То есть я имею все шансы еще и от обиженных конкурентов по кумполу получить?
— Вряд ли. Они тоже выпускники Академии. Возможно, какой-то другой, но все же. Против сложившейся системы не пойдут. Зачем им проблемы с Советом магов? Местечко и без того хлебное, на парочку «угнанных» клиентов им проще закрыть глаза.
— А за меня ты когда примешься? — я подняла глаза от измученной яичницы.
— Сейчас, после завтрака. А ты чего не ешь?
— Расхотелось.
— Доброго вам здоровья, господа чародеи! — подобострастно раздалось над ухом.
— И вам всех благ, — ответил за всех Ян.
Мы обернулись. Потрепанный мужичонка опасливо переминался с ноги на ногу и теребил в руках небольшой мешочек. В мешочке отчетливо позвякивало.
«Аванс», — алчно переглянувшись с Лайн, смекнула я.
— Что вам угодно? — мурлыкнула полуэльфка.
— Ну так это… Меня к вам хозяйка послала.
— Зачем?
— Ну так это… Помощь ваша нужна чародейская.
— Почему именно к нам? — удивился Ян. — Что за хозяйка и какого рода помощь?
— Ну так это… — снова завел нежданный гость, а я приуныла. Этак мы и до вечера не разберемся. — Племянницы ейные, хозяйкины значит, на прогулочке утренней объявленьице-то ваше увидали и меня послали.
— К нам?
— К вам.
— Хозяйка — это кто?
— Ну так… хозяйка Белого Лотоса. Это замок, тут недалеко.
Я сочувственно взглянула на наемника.
— Хорошо, — продолжал он. — Работа-то хоть в чем заключается?
— Ну так это…
Лайн хрюкнула и уткнулась в мое плечо, сдерживая истерический хохот. Я тоже крепилась.
— …Призрака надо бы к порядку призвать.
— Что сделать? — не понял Ян. — Развеять, что ли?
— Не-не! Урезонить его надобно!
Я мысленно простилась с туго набитым кошельком. С блаженных денег не берут. Их на эти деньги лечат в доме сострадания.
Видя наши скептические гримасы, мужик приуныл:
— А давайте я вас к хозяйке отведу, а? Ежели я вас не приведу, как есть голову снимет!
— Тебя как звать? — вздохнул, поднимаясь, маг.
— Семен.
— Ну вот что, Семен. Веди нас к своей хозяйке, мы с ней поговорим. Но обещать ничего не буду!
Мы с Лайн метнули в мага одинаково свирепые взгляды, но покладисто пошли за теплыми плащами.
— И мой заодно прихватите! — крикнул он нам вдогонку.
Я, обернувшись, показала наставнику язык. А он… так мягко улыбнулся, что я мигом растаяла и стыдливо отвернулась.
— Маркиза Селена ла Ферье. А вы?..
Наемник выступил вперед:
— Ян Роутэг. Мои практикантки — Лериетана и Авалайн.
— Простите, что принимаю вас в такой обстановке… Последнюю неделю мне нездоровится.
Да уж… Нездоровится — мягко сказано. Женщина, лежащая в постели, более всего походила на оживший труп. Мертвенно-бледное лицо скорее напоминало фарфоровую маску, под глазами — темные круги; несомненно, некогда красивые длинные волосы теперь здорово смахивали на блеклый пучок соломы. Голос напоминал шелест опавшей листвы.
— У меня к вам очень деликатное дело, — помедлив, видимо, собираясь с силами, начала она. — В замке, сколько я себя помню, обитает дух кого-то из моих предков. Фамильное привидение. Все мы очень его… уважаем. Но с недавних пор оно стало вести себя просто отвратительно! Пугает слуг — они из замка просто бегут! Безобразничает, бьет кухонную утварь — нам скоро не из чего будет есть. Отваживает кавалеров моих племянниц… С городскими магами я уже беседовала, они только разводят руками, предлагая как единственно верный вариант развеять его. Уничтожить. На это я пойти не могу. Он все-таки мой пращур. А пращуров в нашем роду высоко чтят.
— И чего же вы хотите? — осторожно поинтересовался маг.
— Я хочу, чтобы вы поговорили с ним, убедили… Нашли какие-то другие методы воздействия… Видите ли, я умираю. Непонятно от чего, лекари помочь не могут. Замок отойдет моей сестре и двум ее дочерям. И я хочу, чтобы они жили в спокойствии.
— Понимаю. Но не уверен, что мы сможем оказаться вам полезными.
— Я предоставлю в ваше распоряжение три комфортабельные комнаты и щедро заплачу за работу.
— Посмотрим, что можно сделать, — сдался маг, а я просто ушам своим не поверила.
Он никогда не берется за обреченное на провал дело. Ни-ког-да.
— Не хочу с клопами спать, — пожал плечами наставник, когда мы направлялись на постоялый двор за вещами. — Да и потом, вы не заметили в болезни маркизы ничего необычного?
— Мы не целители, — вздохнула я. — И даже не лекари.
— Два вам обеим, завалили вы практику! — Ян ловко наградил нас щелбанами. — Вы просто не обратили должного внимания. А уж ты, Лета, точно должна была что-то почуять.
Я, насупившись, потерла лоб. Лайн обиженно засопела.
— Я, например, вижу первоклассную порчу. Может быть, сглаз. Можно было бы предположить и залом, но вряд ли маркиза собственноручно занимается жатвой или чем-то подобным. Единственное, что я могу определить достаточно точно, — это сделано неслучайно.
Я разинула рот:
— Кто-то хочет ее смерти?
— Но это же натуральное убийство! — вскинулась полуэльфка.
— Именно. И мы очень постараемся его предотвратить.
Так за разговорами мы собрали вещи и покинули не шибко гостеприимный постоялый двор. Ян походя сорвал с входной двери свою писульку, и я поняла, что вся практика у нас пройдет в Белом Лотосе.
В замок Семен провел нас через задний двор, объяснив, что так быстрее. Теперь мы смело стучали в парадную дверь, предварительно сдав лошадок заботливому конюху. Открыл нам молодой мужчина в костюме дворецкого. Мы вошли в просторный холл. Прямо перед нами была огромная лестница, ведущая на второй этаж.
— Там — обеденный зал, — на ходу объяснял наш провожатый, указывая на массивную двустворчатую дверь прямо напротив входа. — Стол уже накрывают, так что, когда осмотрите свои комнаты, спускайтесь к обеду. Справа комнаты прислуги: если что-то понадобится, стучите в любую. Правда, большая половина из них пустует… по известным причинам. Слева — кладовые и подсобные помещения, кухня. В замке пятнадцать спальных комнат. Спальни хозяев на третьем этаже, гостевые — на втором.
Идя по коридору и не вслушиваясь в эту импровизированную экскурсию, я для себя отметила, что замок у моего отца меньше. Да и обстановка не так богата, как здесь. Чего только стоят десятки декоративных безумно красивых (и дорогих!) безделушек. А вот лакеи в доме отца вышколены — не чета здешним. Этот, судя по развязному тону и манере себя держать, и вовсе новенький. Вышеупомянутый «экскурсовод» тем временем кидал на меня двусмысленные взгляды и все пытался шепнуть мне что-то, доверительно склонившись к ушку. Я старательно уворачивалась, лавируя от одного предмета старины к другому и изображая бурную заинтересованность. Несчастный попросту не мог за мной угнаться. Ян, завидев этакие выкрутасы, весь как-то напрягся и недобро прищурился. Лайн бессовестно ухмылялась, но на помощь мне не спешила, желая досмотреть спектакль до конца.
Когда же мы наконец добрались до отведенных нам комнат и все разошлись обозревать временные владения, я лихо провернула ключ в замочной скважине и немного перевела дух. Дворецкий нерешительно скребся в дверь, предлагая показать мне еще и картинную галерею. Я притихла, как мышь под веником, и решила, что просижу здесь хоть до весны, но живой не дамся!
— Еще раз тебя рядом с ней увижу, — вдруг отчетливо раздался голос Яна за дверью, — с лестницы спущу!
— Я же не знал, что леди несвободна! — проклацал зубами горе-соблазнитель.
Видимо, маг хорошенько его потряхивал.
— Я ведь и сделать ничего не успел!
— Если бы успел, я бы с тобой не разговаривал! — рявкнул наемник. — С крысами вообще говорить сложно. Или с жабами? Тебе самому-то как больше нравится?
— Понял! Все понял, господин маг! Меня уже нет, ухожу!
Выждав немного, я рискнула высунуть нос из своего убежища.
Ян стоял, скрестив руки на груди, и тяжелым взглядом сверлил спину удаляющегося дворецкого.
— Спасибо.
— Выходи за меня! — вдруг сказал он, пригвоздив меня к полу столь неожиданным предложением.
— С чего это? — затравленно пискнула я и, кажется, покраснела.
— А с того! Я вот тебя окольцую, и идиоты всякие не будут докучать. А если и будут, то морду я им набью на правах законного супруга, а не придурковатого воздыхателя.
— А ты мой воздыхатель? — я кокетливо захлопала ресничками.
— Выходит, воздыхатель. А что, не заметно?
Я серьезно кивнула:
— Заметно. Господин Роутэг, предложение ваше крайне заманчиво, но, боюсь, я буду вынуждена отказаться.
— Почему?
— Да вы же храпите, как мамонт!
— Так это лечится! — раздался из-за закрытой двери звонкий голос полуэльфки. — Я, конечно, дико извиняюсь, но здесь потрясающая слышимость! Так что если хотите поговорить без свидетелей, выберите более укромное местечко!
— Лайн, не дури! Мы просто шутим! — заорала я. — Так ведь, господин наставник?
— Так! — громко сказал Ян, отрицательно покачав головой.
Я прыснула. Ну прям заговорщики, ей-богу!
— Лайн, выходи уже! Я есть хочу!
— Уже можно, да?
— И до этого было можно, бестолочь! Мы же просто разговаривали!
Трапезный зал поражал великолепием. Впрочем, как и весь замок. Как только каждый отвоевал себе место по душе, появилась служанка и принялась ловко подавать на стол. Кушанья в Белом Лотосе не шли ни в какое сравнение с кабацкими харчами. Помимо нас за столом никого не было — видимо, домочадцы успели отобедать раньше. Стесняться было некого, чиниться не перед кем, и мы, не отвлекаясь на болтовню, набивали животы впрок.
— Все, больше не лезет, — я откинулась на высокую спинку огромного стула и удовлетворенно похлопала себя по животу.
— Я сейчас лопну! — пожаловалась Лайн, страдальчески разглядывая недоеденный десерт в изящной вазочке.
— Слабачки, — ухмыльнулся Ян. — Даю полчаса на растрясание и утрамбовывание, а потом наведаемся к маркизе.
— Зачем?
— За надом. Ее убить хотят, забыли, что ли?
— Будем допрашивать? — оживилась я. — С пристрастием?
— Лета, у тебя от обжорства совсем мозги отказали? Просто поговорим и кое-что выясним.
— Кое-что — это что? — Лайн тоже заинтересованно взглянула на наставника.
— Увидите.
— Что вам угодно? — госпожа ла Ферье попыталась изобразить приветливую улыбку, но не смогла. Лишь слабо дернулись и безвольно обвисли уголки пересохших губ.
За каких-то пару часов состояние маркизы резко ухудшилось, она теряла последние силы, а по лицу растеклась сеточка мелких морщин. Меня всегда бросало в нервную дрожь при виде черной магии — наставники показывали. Чтобы мы знали, с чем имеем дело, если вдруг доведется столкнуться с подобным колдовством. Но столь наглядно лицезреть последствия страшного заклинания мне ранее не приходилось.
— Мы, собственно, по поводу вашей болезни… — маг замялся.
— Ну говорите же! — нетерпеливо попросила маркиза.
— Ваше состояние, возможно, является следствием магического воздействия.
— И вы туда же? — женщина брезгливо поджала тонкие губы. — Тоже станете твердить о порче?
— Вообще-то да, — ошарашенно подтвердил Ян. — Вам уже об этом говорили?
Госпожа ла Ферье поморщилась.
— Да. Эти проходимцы, городские маги.
— Но почему же тогда никто не…
— Да потому что я знаю цену их словам! — прервала наемника маркиза. — Они же с три короба наврать готовы, лишь бы выдурить лишний медяк!
— Я даю вам слово, что это именно порча!
— И ничего мы у вас не выдуриваем! — вступила Лайн. — Позвольте хотя бы попытаться ее снять, мы сделаем это абсолютно бесплатно!
Маркиза на мгновение задумалась.
— Ну что ж. Попытка не пытка, ведь так? Не знаю почему, но я вам верю. И очень надеюсь на то, что мое доверие оправдается. Делайте то, что считаете нужным. Вы только за этим приходили?
— Нет, нам еще нужно задать вам несколько вопросов.
— Хорошо, только быстро. Мне тяжело говорить.
— Конечно! — поспешно согласились мы.
— Итак, — начал маг. — Я должен сообщить вам, что порчу навели сознательно. Поэтому мне нужно знать, кто проживает в замке и кому может быть выгодна ваша смерть. Да, и еще! Пока мы будем беседовать, разрешите моим… кхм… коллегам осмотреть вашу одежду и постельное белье.
— Это еще зачем? — вспыхнула госпожа ла Ферье.
Мы с Лайн одинаково недоуменно уставились на мага.
— Затем, что магическое воздействие довольно-таки сильное, не всякому магу по плечу. Обычно для усиления такого рода колдовства требуется постоянный контакт с жертвой.
— Жертва — это я? — зачем-то уточнила маркиза.
— Жертва — это вы, — зачем-то подтвердил очевидное Ян. — И так как сидеть у вашей постели денно и нощно и держать вас за руку было бы по меньшей мере подозрительно, я могу предположить, что колдун воспользовался заговоренным предметом. Если мы его найдем и уничтожим — контакт прервется. Порчу это, конечно, не снимет, но и выкачивать из вас силы колдуну станет значительно сложнее.
— А что искать-то? — спросила полуэльфка.
— Не знаю. Булавку, подвеску, иголку, гусиное перо, якобы выпавшее из подушки… Что-то, на что сразу и внимания не обратишь.
— А как же мы определим?..
— Почувствуете. От него будет исходить сильная темная энергия.
Мы понятливо кивнули и принялись за дело, в то время как маркиза глубоко вздохнула, смирившись с доставляемыми ей неудобствами, и начала:
— В замке живут двенадцать человек, включая меня. Четверо из них — служанки, также экономка, ключница и истопник — Семен. С ним вы знакомы.
— Всего четыре служанки на такой замок? — позволила себе усомниться я, не отрываясь от дела.
— Он не такой уж и большой, каким кажется на первый взгляд. Но вы правы, четверых действительно мало. Однако есть же еще и приходящая прислуга. Эти люди бывают в замке каждый день, но к вечеру покидают его. Кухарки, прачки… Сами понимаете, им нет нужды оставаться здесь на ночь. Я и раньше не всю челядь в лицо знала, а теперь, когда новых работников нужно искать едва ли не через день, я вообще не имею представления, что за люди обитают в Белом Лотосе.
— А члены вашей семьи?
— Тут все просто. Я, моя сестра, ее супруг и две дочери.
— Кому может быть выгодна ваша смерть?
— Если вы по поводу наследства, то, я уже говорила, основная его часть — замок — отходит моей сестре Камилле. После ее смерти — племянницам.
— Почему племянницам, а не зятю?
— Потому что он жалкий человек, и я его презираю. Он не получит ни гроша от моего состояния, завещание я уже составила должным образом. Впрочем, сейчас он в отъезде, так что нет особой нужды говорить о нем. Продолжим. Некоторые предметы старины отойдут особо верным слугам. На этом я считаю ваш вопрос исчерпанным.
Ян не стал спорить, хотя по нему было видно, что вопрос совсем не исчерпан.
— У нас тоже все! — заявила Лайн.
— Нашли что-нибудь?
— Только это.
Я протянула наставнику увесистый золотой медальон на длинной цепочке. Ян задумчиво покрутил его в руках.
— Занятная вещица. Откуда он у вас?
— Медальон передается в нашем роду от матери к дочери. Условие передачи — совершеннолетие. Ни мужем, ни детьми боги меня не наградили, и я храню его в память об ушедших родителях.
— Это не просто украшение. Это мощнейший накопитель. А я-то голову ломал, как вам удается столь долгое время сопротивляться колдовству? Ведь от такой сильной порчи люди гаснут буквально за день-два. Благодаря этой фамильной реликвии вы все еще живы. Он постоянно подпитывает ваши жизненные силы. Не расставайтесь с ним ни на минуту. Лета, Лайн, больше вы ничего не обнаружили?
Мы отрицательно помотали головами.
— Странно. Ну что ж, будем разбираться. Госпожа ла Ферье, прошу прощения за отнятое время. До встречи.
Мы старательно расшаркались и вышли.
— Ну, и что мы имеем? — полюбопытствовала я.
— Упрямую, словно ослица, маркизу, вот что! — раздосадованно буркнул маг. — Я в замешательстве! Лета, может, ты своим носом-индикатором хоть что-то унюхала?
— Унюхала. Маркиза вся провоняла падалью. Такое ощущение, что темная энергия каким-то образом вживлена в ее тело. Я действительно почуяла эту твою порчу, когда настроилась. Но не от иголочки-булавочки, как ты говорил. Госпожа ла Ферье смердит этой дрянью от пяток до макушки. Но именно она сама. Мы перевернули всю постель — ты видел — там чисто. Лучше объяснить не смогу, сама еще ничего не понимаю.
Маг приподнял брови.
— Да уж… С таким я еще не сталкивался.
— И что мы будем делать? — встревоженно спросила полуэльфка.
— Искать. Обойдем весь замок сверху донизу. Колдуна я почувствую, а Лета унюхает.
— Тоже мне ищейка! — хохотнула подруга.
Я согласно тявкнула и вильнула задом, как собака хвостом.
— Вам бы все дурачиться! А между тем маркизе жить осталось не больше двух дней! И медальон не поможет, он этот момент только оттягивает. Значит так, девочки, вы берете на себя нижний этаж, а я займусь верхним. На втором встретимся и пройдемся вместе.
Возле лестницы мы разошлись. Ян отправился бродить по третьему этажу, а мы с Лайн ловко сбежали по ступеням вниз.
— Мне в туалет надо! — вдруг сказала пифия. — Подождешь? Я быстро!
— Как же, быстро! Ты его искать упаришься! И спросить не у кого… Ладно, время зря терять не будем. Я пойду вон по тому проходу. А ты, когда закончишь все свои дела, присоединяйся. Кстати, посмотри рядом с гостевыми спальнями, где-то там точно должен быть.
— Идет! — с этими словами полуэльфка упорхнула на поиски уборной, а я отправилась на разведку.
Коридоры были длинные. Но не узкие, как в доме отца, а довольно просторные. На стенах — последний писк моды: бра в виде искусно сделанных из эльфийского стекла лилий со вставляющейся в середину цветка свечой. И повсюду — гобелены, картины, напольные вазы, ниши с небольшими мраморными статуями внутри, отполированные пустые доспехи… Не замок, а музей! Сразу видно, оформлено все женской рукой.
Топографический кретинизм присущ всем женщинам. Его наличие в своей голове я никогда и не скрывала. В очередной раз свернув не туда и уткнувшись носом в тупик, я поняла, что заблудилась окончательно и бесповоротно. Некоторое время побродив по ничем не отличающимся друг от друга коридорам, я случайно уловила легкое возмущение общего магического фона. Задумчиво принюхалась. Еле уловимо возле одной из картин витал слабый гнилостный душок. Черная магия или некромантия? Сразу и не разобрать. Я подошла поближе к полотну с талантливо изображенными белыми лебедями. Запах шел действительно от него. Зачем зачаровывать картину? Или не так. Что за подозрительной картиной можно спрятать? Я осторожно коснулась пальцами гладкой поверхности. Морок. Причем наведенный при помощи так называемой «книжной» магии. Это хорошо. Значит, мне по силам его рассеять. Никакого определенного заклинания для этого не нужно, а значит, и напортачить я не должна. Необходимо просто немного поднапрячься, чтобы сломить чужую волю и вытеснить из головы ложный образ картины, чтобы увидеть… дверь. Получилось! Я подергала ручку. Заперто, конечно. А на что, собственно, я рассчитывала? На то, что злобный колдунишка свои покои нараспашку оставляет? А может, сразу на то, что он к нам с повинной заявится? Естественно, нет. Ну ничего. Тайное логово чернокнижника — это уже что-то! Покажу Яну, а он уж пусть сам разбирается. Замки взламывать я все равно так и не научилась. Вот только выбраться бы теперь из этого лабиринта!
Но выбраться мне удалось не скоро. За все время своих бесцельных блужданий я не встретила ни одного человека! Ни единого! И узнать дорогу, соответственно, было решительно не у кого.
Когда я в конце концов все же доволочила уставшие стопы до отправной точки — лестницы, а оттуда — в отведенную мне комнату, солнце уже садилось. Только я успела рухнуть на кровать, в дверь поскреблась полуэльфка.
— Лета, прости! — с ходу начала она. — С четверть часа туалет искала! Потом в поворотах что-то напутала, потом совсем заблудилась… В общем, пришлось поплутать. И главное, спросить некого! Все словно вымерли! Хорошо хоть Ян меня нашел случайно.
Я махнула рукой.
— Та же история. Только вот меня никто не нашел, пришлось самой круги нарезать. В замке нехватка прислуги, не забывай. Тут действительно пусто, как в склепе. Надеюсь, Яну повезло больше, чем нам?
— Не надейся, — маг без спроса вошел в комнату.
— Легок на помине! — улыбнулась я.
— В общем так. Я поговорил со всеми, якобы интересуясь призраком, но магического дара ни в ком не почувствовал. Чертовщина какая-то! По всему выходит, что колдуна в замке нет.
— Есть. Только ты его не сможешь распознать. И никто не сможет. Это книжник. Ну или книжница.
Я вкратце поведала о своей находке.
— Это многое объясняет, — нахмурился наемник. — Книжника невозможно почувствовать. Сила приходит к нему лишь во время совершения ритуала. Значит, придется на горячем брать. Лета, дверь ты мне после ужина покажешь, но вскрывать мы ее пока не будем, чтоб не спугнуть гада. Пусть думает, что мы действительно ловим духа.
— А мы не ловим? — удивилась Лайн.
— Это вопрос второстепенный. Главное сейчас — спасти маркизу. Но ночью, конечно, по этажам прогуляемся. Точнее, вы прогуляетесь. Я покараулю у той двери. Придется разделиться и работать в двух направлениях.
— А тебя не заметят? — заволновалась я.
— Не заметят. Я же не первокурсник.
После ужина я с пятой попытки привела мага к логову чернокнижника. Лайн с нами не пошла, сообщив, что до ночной побудки желает хоть немного поспать. Мы сговорились, что Ян разбудит нас около часа пополуночи. Наемник вывел меня обратно к лестнице (иначе плутать бы мне там до утра) и вернулся на свой пост, поджидать колдуна. Обилие дневных впечатлений буквально свалило меня с ног, и заснула я мгновенно.
Проснулась я сама. Полная луна заглядывала в окно и своими серебристыми лучами щекотала мне нос. Я недовольно на нее покосилась, полежала немного, таращась в темноту и стараясь сообразить, где вообще нахожусь. Через пару минут немного собралась с мыслями — Белый Лотос, беспокойный дух, порча, чернокнижник. Я в своей спальне. Ян меня не разбудил. Почему? Может, еще рано? Я немного поворочалась с боку на бок. А вдруг что-то случилось? Книжник, конечно, не самый опасный противник для боевого мага, но все-таки нельзя предугадать все наперед. Что-то могло пойти не так… сколько же сейчас времени? Может, я зря дергаюсь? Я встала, распахнула слюдяное окно и высунулась наружу, подставив лицо редким порывам холодного ветра. Попытаюсь определить время по ночным светилам — благо небо чистое. Хотя мне еще ни разу это не удавалось… Похоже, что едва перевалило за полночь. Тогда переживать действительно нечего. Да и разведку боем проводить нельзя. Приду сейчас к этой двери в самый неподходящий момент, спугну колдуна, а потом еще и от наставника по шее получу за самодеятельность. Нет уж, дудки! В компании Яна инициативу проявлять вредно для здоровья! Я нырнула обратно под одеяло, потирая друг о друга босые холодные пятки. Но сон не шел. Немного посчитала овечек и перевернулась на живот, уже почти заставив себя заснуть… Как вдруг за дверью послышался шорох. Словно осторожные шаги. Я зарылась поглубже в одеяло. А вдруг это призрак? После общения с библиотекарем духов я не боялась… Но пустой, словно склеп, замок, полная луна и гнетущая тишина, разряжаемая лишь непонятными звуками, сделали свое дело — стало жутко.
«Ладно, — проявила я верх трусости, — просижу под одеялом до прихода мага. Или лучше вообще до утра».
Но тут же обругала себя последними словами и заставила выбраться из такой теплой и безопасной норки. Раз колдуна прищучить не можем, так хоть с духом потолкую! Иначе дело с мертвой точки вообще не сдвинется! Призрак — просто бестелесная сущность. Ну чем он может мне навредить? Напугает хорошенько до икоты или заикания — и только. Пойду шугану пакостного предка. Заодно в библиотеку загляну. Раз не спится, так хоть почитаю. Я натянула сапоги, немного подумала и решила, что не закоченею в одной ночной рубашке. Переодеваться было откровенно лень. Я ведь быстренько. Высуну нос за дверь, чтобы убедиться, что там пусто, — и шмыг обратно под одеяло. Смущать своим фривольным видом некого — и днем-то в коридорах ни с кем не встретилась. Ночью и подавно ни на кого не натолкнусь. На цыпочках подошла к двери и прильнула к замочной скважине. Никого. Приоткрыла тихо скрипнувшую дверь и вышла из комнаты. Влево и вправо тянулся длинный темный коридор. Свечной огонь в миниатюрных светильничках испуганно подрагивал от вездесущих сквозняков. Да и зажжены они были через один, видимо, в целях экономии. Тоже мне, эстеты! Ценители утонченной красоты! Навешали бы факелов — просто, практично и светло! Я судорожно сглотнула и шагнула вперед. За спиной раздался шорох. Я шарахнулась в сторону и в полуобморочном состоянии обернулась. Пусто.
— Кто тут? — голос, отражаясь от равнодушных стен, разносился гулким эхом.
Сзади по волосам словно рукой провели. Или это они от страха зашевелились? Я снова обернулась. Опять никого.
— Кого-то ищете? — прозвучал над ухом приятный баритон.
Голос у меня тут же пропал, только глухо клацнули зубы, иначе я бы завизжала, честно. А так я просто с места в карьер припустила… куда-то. Очень далеко. Не разбирая дороги и кощунственно сшибая по пути ценные предметы старины.
— Леди, погодите! Я не собирался вас пугать! — неслось мне вслед.
Я не слушала. Я бежала. Так быстро, как только могла.
— Да постойте же! Мне вас не догнать!
Вот и хорошо, вот и ладненько. Я поднажала, столкнув на повороте какую-то очередную вазу. Печально дзинькнули, разлетаясь по полу, осколки какого-то там жутко дорогого фарфора. Ян мне за такое безобразие голову снимет. И будет пинать ее всю дорогу до Академии.
— Вы же магичка! Проявите благоразумие! Вам ли бояться мертвых?
Мне-мне. Еще как мне! Я не магичка, я адептка-первокурсница! Мне можно всех бояться!
На бегу обернулась. Дух не отставал, но и не догонял. Мне пока удавалось сохранять дистанцию.
— Осторожно! Дверь!
«Вижу», — только и успела подумать я, крепко впечатавшись носом в дубовые створки.
Удар получился на славу! Я упала на спину, из носа закапало красным. Приподнялась на локтях и ошалело огляделась. Да уж. Знатно расквасила. Трусиха, так мне и надо!
Рядом бесшумно возникла белесая фигура, отдаленно напоминающая мужскую. Ничего общего с библиотекарем. Тот почти прозрачный, с четко вырисовывающимися чертами лица и даже деталями одежды. А этот словно клочок молочно-белого тумана. И не рассмотришь толком.
— Что вам нужно от бедной адептки? — зло бросила я.
Злилась на себя, конечно. За позорный драп, побитые вазы и расквашенный нос.
— Поговорить.
— Ну и разговаривайте! — я, кряхтя, как радикулитная старуха, встала и отерла лицо подолом ночнушки. — С кем-нибудь другим!
— Это по поводу Селены.
— Госпожи ла Ферье? — удивилась я.
— Да. Я знаю, кто навел порчу.
— И кто же?
— Одна из служанок. В замке она работает недавно, на ночь не остается.
— Значит, приходящая, — я навострила уши. — Откуда вы это знаете?
— Я много вижу и много знаю.
— Подслушиваете и подглядываете?
— Перестаньте ерничать! Я знаю, кто, зачем и почему, но никому не могу рассказать! Все удирают. Вот как вы сейчас…
Я покраснела.
— Извините, я случайно.
— О, не извиняйтесь! Вы юная дева, и вам свойственны нелогичные поступки.
— В смысле нелогичные? Ну ладно, опустим. Будем считать, что обмен любезностями состоялся. Для чего ведьма наводит порчу на маркизу?
— Это не совсем порча. Скорее, перекачка жизненных сил. В целях продления жизни собственной.
Я присвистнула:
— Ничего себе! Звучит правдоподобно, конечно. Вступая в сделку с демоном, ведьма платит за полученную силу годами собственной жизни или частичками души… Или и тем и другим. А значит, чтобы за каких-то пару лет не превратиться в дряхлую старуху, ей нужно постоянно кого-то вампирить… Но все равно — почему маркиза? Выкачивала бы что угодно из кого-нибудь… менее заметного и влиятельного! Вот, например, если бы госпожа ла Ферье была не так предвзято настроена в отношении городских магов, мерзавку изловили бы в течение нескольких дней! К чему такой риск, я не понимаю!
— Поживиться силами Селены не главная цель ведьмы. Ей нужен медальон.
— Накопитель! — дошло наконец до меня. — Получи она его — и больше не придется якшаться с демонами! Вот она, сила — бери и пользуйся. Для сильного колдовства любой накопитель не подойдет, иначе она просто скупила бы все побрякушки в чародейской лавке… а этот — мощнейший! Да еще и наполненный под завязку!
— Все верно, — дух одобрительно кивнул.
Я потрясла головой, боясь упустить мысль.
— Все равно не вяжется! Ведьме проще было его украсть!
— Вяжется, да еще как. Селена очень дорожит этим медальоном. Пропади он — подключит все возможные связи, разберет город по камушку, но отыщет вора. А книжница в обычной жизни, в сущности, беспомощна и беззащитна. Если постоянно магичить, защищая и маскируя себя от городской стражи и нанятых Селеной магов, — так ни одного накопителя не хватит. А умри маркиза — о медальоне никто и не вспомнит.
— И тогда бесовка сможет беспрепятственно его стащить, — докончила я. — Кстати, а вам известно, что нас вообще-то наняли вас приструнить?
— Известно. Я, признаться, неспроста всех подряд пугал. Мне нужно было привлечь в замок магов и попытаться спасти свою бестолковую пра-пра-… вот жеж забыл! Правнучку, в общем. Как только жизнь Селены будет в безопасности, я обязательно приструнюсь самостоятельно.
— Ладно, поняла. Спасибо за помощь! Завтра вы укажете нам ведьму?
— Обязательно. Для того и затеян весь этот разговор.
— Договорились! — я панибратски хлопнула досточтимого пращура по тому месту, где должно было находиться плечо. Рука при этом беспрепятственно прошла сквозь него, пальцы заломило от холода.
Дух укоризненно хмыкнул.
— Извините, — я жарко подышала на отмороженную конечность. — Не могли бы вы проводить меня в библиотеку? А то я в вашем замке постоянно теряюсь.
— С превеликим удовольствием. Но сначала я отведу вас в уборную.
— Зачем это?
— Лицо умыть.
Я осторожно коснулась кончика носа. Весь нос в целом пульсировал тупой ноющей болью. Ну у меня, должно быть, и видок!
— Ведите! Надеюсь, тут недалеко?
— За поворотом.
У библиотеки дух меня покинул, а я толкнула тяжелую дверь и очутилась в просторной комнате от пола до потолка уставленной стеллажами с книгами. Тут, кстати, на стенах были факелы. Они ярко освещали массивный резной стол красного дерева, который был просто-таки завален книгами. Они лежали горкой, словно кривобокая пирамидка. Я, хмыкнув, пожала плечам! Кто-то слишком увлекся чтением, а за собой убрать не удосужился. Бывает. Так, посмотрим, что тут у нас? Я пробежалась пальцами по корешкам и наугад выбрала книгу. «Объятия страсти» — гласила кроваво-красная надпись. Поморщилась. Ненавижу любовные романы. Поставила книгу на место. Поищем что-нибудь поинтереснее. Окинула беглым взглядом полки. Ага! Вот то, что нужно! Над моей головой стояла абсолютно черная книга с готическими буквами, вытисненными прямо на корешке — «Загадки роковых совпадений». Я приподнялась на цыпочки и протянула руку. Нет, не дотянуться. Я огляделась в поисках… ну хоть чего-нибудь! За книжным курганом угадывалась спинка массивного кресла. Но его мне с места не сдвинуть, не стоит и пытаться! А вот это подойдет! В дальнем углу притаился очаровательный пуф темно-вишневого цвета. Подтащила поближе и вскарабкалась на него. Привстав на носочки, потянулась к недосягаемой книге. Вот так… Еще чуть-чуть… Слегка подпрыгнула. Потом еще раз. И еще. Пальцы скользнули по корешку. Ну же! И за что только великие боги наградили меня таким маленьким ростом? Я распласталась по стеллажу и сделала еще один рывок. Есть! Достала! Но тут же потеряла равновесие и рухнула вниз. Со страху завопила как полоумная и принялась молотить руками в воздухе, цепляясь за книги. Те посыпались и завалили меня, к тому времени уже лежащую на полу. Годами накапливаемая книжная пыль тут же забилась в нос, и в довершение всего я пару раз громогласно чихнула. И с досады хлопнула себя ладонью по лбу. Почему я не использовала магию?! Так легко удающийся мне телекинез! Видимо, удар о дверь не прошел бесследно, я тупею. Немного побарахталась в море разномастных томов и встала. Надо срочно оценить ситуацию и масштабы бедствия. Я облокотилась о стеллаж и печально воззрилась на дело рук своих. Читать что-то расхотелось. Ну и попадет же мне утром от наставника! И от маркизы! Руку даю на отсечение, никто и никогда не устраивал в ее замке такого погрома.
От внезапного звука упавшей на пол книги я подскочила на месте и испуганно огляделась. Взгляд зацепился за настольный курган. Курган зашевелился. На ковер сползли еще несколько фолиантов. Из недр оригинального сооружения показалась голова… дворецкого. Он сонно зевнул и вперился в меня осоловевшими глазами. Вот черт, за книгами я его просто не заметила! Тоже мне, профессор, обложился тут! Плохи мои дела. Одно дело просто нашкодить — можно потом с три короба отговорок насочинять, одна другой правдоподобнее! Мол, я вообще тут ни при чем, всю ночь без задних ног продрыхла. А разруху устроил досточтимый предок. И совсем другое — быть пойманной на месте преступления. Разноса теперь точно не избежать!
— Госпожа магичка? А что это вы тут…
— Да вы не волнуйтесь, я сейчас все уберу! И вообще, это не я… То есть я, но не нарочно!
Дворецкий медленно подошел ко мне. Задумчиво ковырнул мыском начищенной до блеска туфли лежащую на полу книгу.
— Потрудитесь объясниться, — произнес холодно.
— Я тут мимо проходила… и упала немножко.
— Не ушиблись?
— Да вроде нет.
— Сожалею, но я вынужден буду сообщить об этом досадном происшествии госпоже ла Ферье. Она очень трепетно относится к своей библиотеке.
«Это ты еще про вазы не знаешь», — тоскливо подумала я. А вслух сказала:
— А может, не надо говорить маркизе? Я тут сейчас все по местам расставлю, никто и не заметит!
— Долг превыше всего! Я верен своей госпоже, — грозно выдохнул этот доносчик. — Впрочем, если вы позволите помочь вам… с уборкой… то я очень постараюсь обо всем забыть.
И эдак невзначай провел рукой по моему плечу. Я вспыхнула, озаренная догадкой:
— Ах ты, шкура ишачья! Шиш тебе, а не «уборка», понял?! Да мой наставник знаешь что с тобой сделает?!
— И что же? — мурлыкнул мне на ухо расхрабрившийся в отсутствие Яна негодяй.
Я отшатнулась.
— Все, — донеслось от двери. — Вот что захочешь, то и сделаю. Тебя как убивать, сластолюбец, — до контузии или сразу насмерть?
— Это не то, что ты подумал! — на всякий случай сообщила я, чтобы и меня случайно не убили. Насмерть или до контузии. И тут же себя одернула: с чего бы мне перед ним отчитываться?
— Леди говорит чистую правду, я просто предложил немного помочь, — воспользовавшись моим замешательством, нагло соврал дворецкий.
— Знаю я, каким местом ты мне помочь хотел! — мстительно заявила я. — В гробу я таких помощничков видала!
— Лета, помолчи. Я и так все слышал.
Весь его тон говорил: не суйся, девочка, когда взрослые дяди близки к мордобитию. Я, решив не рисковать, действительно замолчала.
— А ты иди сюда. Я сейчас с тобой буду разговаривать.
— Куда — сюда? Мы ведь и здесь поговорить можем. Так сказать, при свидетелях, — заюлил дворецкий.
— Свидетели слепы, немы и глухи, — язвительно сообщила я ему.
— Сюда — это за дверь! Быстро!
Несчастный бросил на меня затравленный взгляд (я презрительно поджала губки) и покорился.
Оставшись одна, я, немного помедлив, принялась расставлять книги по местам, просто для того, чтобы чем-то себя занять.
Нет, ну не убьет же он его! Наверное. Так, даст по шее, чтоб неповадно было. Или все-таки убьет? Надеюсь, что только до контузии, а не совсем насмерть. А то еще с трупом возись, закапывай. А земля мерзлая — до утра провозимся. Да и где взять лопаты, не вызвав подозрений?.. Боги, о чем я думаю?! Он же не головорез.
Вернулся сердито сопящий Ян. Молча уселся рядом, помогая наводить порядок. Но я его остановила.
— Не нужно. Я это все сама натворила, мне и убирать.
Он только раздраженно передернул плечами, но занятия не прервал.
— Ян, я серьезно. Не можешь же ты постоянно за меня все расхлебывать!
— Могу. Хочу. И буду, — отрезал наемник.
— Но ведь это как-то… неправильно, — растерялась я.
— А как, по-твоему, правильно?! — вдруг вспылил он. — Бросить тебя здесь одну до утра в этом барахле копаться?! Чтобы еще какой-нибудь придурок на тебя глаз положил?!
— Как положил, так и снимет! И почему сразу придурок? Я что, только придуркам нравиться могу? — тут же оскорбилась я.
Он поднялся и нервно прошелся взад-вперед. Я настороженно за ним наблюдала.
— Нет. Конечно нет. Ты не только придуркам нравишься. И меня это бесит!
— Послушай, это что, сцена ревности? — вдруг разозлилась я. — Какое вообще право ты имеешь устраивать мне сцены ревности? Мы друзья. А друзья, по-моему, ничего такого не устраивают.
— Друзья, — иронично улыбнулся он. — Ну конечно, друзья. Самые лучшие, да?! Тогда почему я бегаю за тобой как… щенок сопливый?! Разве только хвостом не виляю!
— И почему же?
— Потому что я уже тысячу раз говорил, что люблю тебя, дура!
— Ну, знаешь! — тоже заорала я. — Сам-то хорош! Никто не просит тебя за мной бегать!
И это стало последней каплей.
— Надоело!!! — взорвался маг, и я поняла, что до этого он не орал, а всего лишь громко разговаривал. — Мне надоело делать вид, что между нами ничего не происходит! Надоел этот детский сад и игра в молчанку! Мне просто осточертело видеть тебя каждый день и знать, что я ни на что не имею права, потому что мы, видите ли, просто друзья! И я же вижу, что ты любишь меня! Чувствую! Только упрямишься. Скажи мне сейчас, почему мы не можем быть вместе? Хоть одну причину назови, и я больше не заговорю об этом никогда!
— Мы слишком разные, — угрюмо буркнула я.
— Бред! — рявкнул наемник и так треснул кулаком по стеллажу, что снова посыпались книги.
Я взвизгнула и вжала голову в плечи, как нашкодивший кот. Маг быстро подошел ко мне, глаза его лихорадочно блестели.
— Ну что ты со мной делаешь, бессовестная? Ты же просто до ручки меня довела.
— Я — тебя?! А не наоборот ли?
— Заткнись, — тихо посоветовал он. — Не желаю слушать.
— Лета, прости, — помедлив, произнес маг. — Я не хотел.
— Что, совсем? — подозрительно уточнила я, приводя себя в порядок.
— Нет, я хотел. Но не должен был. Почему ты меня не остановила?
— Потому что не захотела. Ян, перестань! Я чувствую себя идиоткой!
— Нет, ты не понимаешь. Я зашел слишком далеко. И не смог…
— Это потому что я тебя доконала, — сообщила я, обнимая его за шею.
— Это потому что я никогда никого не любил. А тебя люблю.
Я молча взяла его руку и подула на ссадину. Интересно, об проходимца-дворецкого он ее разбил или сейчас об стеллаж? Ссадина на глазах превращалась в едва заметный шрамик. Ах да, регенерация у господина наставника повышенная. Помню-помню.
— Прости меня. Я идиот и чуть все не испортил, — он, грустно улыбаясь, перебирал свободной рукой мои волосы. — Все должно быть постепенно, правильно. Ты заслуживаешь того, чтобы все было правильно. У нас будет свадьба, какая захочешь: хоть тихие семейные посиделки, хоть пир на весь мир, на который придут даже безвестные нам знакомые знакомых! А после свадьбы…
— А без свадьбы никак? — снова перебила я.
— Никак. А что тебя пугает?
Я отвела глаза.
— Ничего. Не знаю. Я уже два раза чуть под венец не угодила… А сейчас точно знаю, что делать там нечего. Ян, я ведь и жизни еще не видела, а посмотреть очень хочется! А хорошая супруга должна день-деньской дома просиживать, слугами помыкать и вышивать крестиком, мужа поджидая. Или хуже того — хозяйство вести, ежели слуг не будет. А я вышивать не умею! И не хочу. И у отца в замке я насиделась до тошноты. Никудышная из меня жена получится.
— Бестолочь, — устало вздохнул он. — Ну кто тебе этих бредней наговорил? Я обещаю тебе, клянусь, что твоя жизнь останется прежней. Просто в ней все время буду присутствовать я. А теперь решай, хочешь ты этого или нет.
— Всегда будешь? — придирчиво уточнила я.
— Всегда, — серьезно кивнул он.
— Я люблю тебя, — произнесла я, легко коснувшись губами озорной ямочки на его щеке.
Сердце вдруг вознамерилось разбиться вдребезги о грудную клетку от ощущения немыслимого, невероятного счастья. Но долго радоваться я не стала, мне не давал покоя один вопрос.
— Слушай, а как ты вообще попал в библиотеку? Ты «маячков» на меня, часом, не понавешивал?
— Нет. Но мысль стоящая.
— Ян! Я серьезно!
— Да тут все просто, чего ты переполошилась? Я шел тебя будить и наткнулся на духа. Ну, предка этого досточтимого. Он подсказал, где тебя найти.
— Про ведьму рассказал?
— Рассказал. И еще про то, как ты праздновала труса.
— Ничего я не праздновала!
— Праздновала. И нос себе расквасила, бестолочь. Очень болит?
— Совсем не болит.
— Поздно уже, — вдруг спохватился маг. — Пойдем, провожу тебя в комнату.
— А книги? — я обвела взглядом поле боя.
— Да пропади они пропадом! — махнул рукой наемник и, приобняв меня за плечи, вывел из разоренной библиотеки.
Возле спальни возникла заминка. Расстаться — даже зная, что только до утра, а утро вон оно, не за горами! — не было никаких сил. Мы стояли, смущенно сопели и не двигались с места.
— Полежи со мной… — в конце концов взмолилась я. — Просто полежи! Я буду себя хорошо вести, честно!
Маг насмешливо улыбнулся, но спорить не стал, галантно распахнув передо мной дверь. Надо же, кавалер какой.
— Отвернись, я переоденусь! — попросила я его, брезгливо скидывая окровавленную ночнушку. Поглядеть на нее, и подумаешь, что у меня из носа ведро крови вылилось. А на деле — так, ерунда. Даже синяки под глаза не поплыли. А могли. Тогда бы он меня замуж не позвал, наверное. Огородные пугала вообще замуж не зовут. Или зовут? Кто его знает! Ничего, в штанах и рубашке посплю, чай не королевишна. А завтра с утра, то есть уже сегодня, задам задачку челяди: пусть попробуют засохшую кровь отстирать.
Ян уже свил мне гнездо из подушек и терпеливо ждал, пока я улягусь. Потом тщательно завернул меня в одеяло и улегся рядом. Я сладко зевнула. Скоро вставать, нагоняй получать, а мы все скачем и скачем, как мыши полоумные.
— Авалайн не засмеет? — вдруг разрезал тишину напряженный голос наемника.
— Пусть попробует, — уже засыпая, пробормотала я, зарываясь носом в ямку между его плечом и подушкой. — Я ей шею тогда сверну.
— Лета, зараза, вставай!!! — голосила Лайн, остервенело барабаня кулачками в дверь. — Сколько можно дрыхнуть?!!
— Сколько нужно, — буркнула я себе под нос.
По всей видимости, горланила она уже давно, сорвав голос до хрипоты. Странно, я вроде бы дверь всегда открытой оставляю, предоставляя полуэльфке возможность врываться ко мне, когда ей вздумается. Может, Ян по привычке запер?
— Что случилось? — я высунула нос в коридор, не приглашая подругу в комнату.
Та несколько раз удивленно моргнула и затараторила:
— Да все случилось! Ночью какие-то гады расколошматили там что-то жутко ценное, разорили библиотеку и слегка помяли дворецкого!
«Значит, даже не до контузии, а только слегка. А дворецкий нас, конечно же, сдал, рожа паскудная. Надо было насмерть», — отрешенно подумала я. События прошлой ночи никак не укладывались в голове.
— Нас на ковер к маркизе вызывают, потому что думают, что это мы! И главное, я им говорю, что Ян в засаде всю ночь просидел, а мы вообще спали! Ну, я так точно! Ты ведь тоже, да? И кстати, наставник наш вообще куда-то пропал! В комнате его нет! И нигде нет! Может, его колдун угробил? Я им говорю — чем бочку на нас катить, лучше бы задницы свои размяли и помогли господина Роутэга отыскать! А они на меня все орут! Потому что больше не на кого! И ты заперлась — не добудишься! С каких пор ты стала двери запирать? Отвечай!
— Никуда я не пропал, — потеснив меня, в коридор протиснулся заспанный маг. — Тут я.
Полуэльфка мигом заткнулась и уставилась на нас, по овечьи выкатив глаза.
— Ой, — наконец выдала она. — А вы что это там… вместе?
— Вместе, — твердо сказал наемник. — Я пошел умываться. Через десять минут встречаемся у лестницы и идем к маркизе. Не задерживайтесь.
И как ни в чем не бывало удалился.
Лайн метнула в меня хищный взгляд, цепко схватила за руку и уволокла в комнату — допрашивать. Я только зло сплюнула. Теперь под изощренными пытками будет выжимать из меня подробности о якобы бурно проведенной ночи. И ведь не поверит, что мы просто спали! Как есть не поверит!
— Ну?
Я молчала.
— Рассказывай!
— Что?
— Все! С самого начала!
— Вначале было слово, — хмуро сообщила я. — Потом боги совместными усилиями сотворили мир наш. Поделили поровну — на четверых, по количеству дарующих жизнь стихий — огня, воды, воздуха и земли. Позже появились люди и прочие расы. И нарекли богов именами. Симаргл, Дилан Эйл Тон, Шу'Уара и Гебос соответственно. Еще, конечно, людьми были выдуманы и менее сильные божества, их вообще целая иерархия. Затем было построено неоправданно большое количество храмов, и верующие стали старательно обогащать клириков и всю церковь в целом. Все. Подробнее изложено в учебнике по теологии.
— Что?.. Лета!
— Отстань, — я залезла в шкаф и накинула куртку.
— Да ни за что! Признавайся — было?
— Нет.
— Что нет?
— Все нет! Лайн, добром прошу, отцепись!
— Отцеплюсь, когда все расскажешь! Колись давай!
Я сердито сунула ноги в сапоги — пятки уже окоченели.
— Замуж выхожу! Довольна?
— Вообще да. Но мне нужны детали!
— Вот тебе детали: это я побила вазы, устроила погром в библиотеке, и это из-за меня Ян отлупил дворецкого.
У подруги отвисла челюсть.
— Неслабо вы тут без меня развлекаетесь!
— Да уж, развлекаемся. Пошли, по дороге расскажу, все равно ведь не отстанешь!
Госпожа ла Ферье была «немного» расстроена:
— Вандалы!!! Вы разбили на куски десятую часть моего состояния!
«Ну и неправда. Расколотила я всего лишь с пяток напольных ваз да пару-тройку больших декоративных золоченых блюд на резных подставочках. Подставки, кстати, уцелели. Да и чего им, деревянным, сделается?»
— Вы мою библиотеку разорили!!!
«Не так уж сильно разорили. А челядь хоть пыль с книг смахнет, пока на место ставить будет».
— Вы позволяете себе избивать моих слуг!..
«А вот этот вообще сам напросился…»
— …А их и так мало! Дворецкий увольняется! Где я нового найду?!
Ян хмуро на меня покосился, но принял удар на себя. Впрочем, выбрал он не лучшую тактику.
— Начнем с того, что ваш дворецкий — идиот…
— Это просто невероятно! Вы, молодой человек, еще и хамить мне осмеливаетесь!
— Я…
— Невозможно!
— Мы…
— Непрофессионально, в конце концов!!!
— Знаю, но…
— За что я вам плачу?!
— За работу? — пискнула перепуганная полуэльфка, потому что маг от бешенства на время потерял дар речи.
— Вот именно! За работу!
— Мы работаем…
— Не вижу!
— Чего не видите?! — уже почти заорал наемник.
— Ни работы, ни результатов! Убытки одни я вижу, вот что!
— Позвольте, но мы…
Я не слушала. В комнате отчетливо смердело мерзкой черномагической вонью. И смердело намного сильнее, чем в прошлый раз. Пока друзья вяло отбивались от нападок взбалмошной маркизы (откуда у нее только силы взялись!), я задумчиво принюхивалась. А потом плюнула на все и пошла по периметру комнаты, пытаясь угадать источник запаха. Главная моя проблема была в следующем: смрад стоял такой, что невозможно было уловить, от чего именно он исходит.
— Что это вы тут все вынюхиваете, когда я на вас орать изволю?! — переключилась на меня доведенная до белого каления женщина.
Лайн делала мне «страшные» глаза. Ян, напротив, смотрел выжидающе и молчал, боясь отвлечь.
— А вы извольте на секунду заткнуться! — грубо рыкнула я. — И дайте мне спокойно повынюхивать!
— Да как вы… Я на вас жалобу напишу! У меня есть знакомые в Совете!
— Напишете позже. А сейчас не мешайте работать, — ответил Ян, сопроводив свои слова замысловатым пассом.
Маркиза мгновенно смолкла — у нее пропал голос — и лишь злобно сверкала на нас глазами и молотила изящными кулачками по одеялу.
Я тем временем крутила в руках стеклянную чашечку с каким-то отваром. Она или не она? Вот леший! Повсюду этот запах, ничего не разобрать! Я осторожно пригубила подозрительное варево… И тут же выплюнула все прямо на пол. Дыхание перехватило, виски сдавило раскаленными клещами. Ян кинулся было ко мне, но я его остановила. Боль отхлынула так же быстро, как и накатила.
— Что это за бурда? — обратилась я к маркизе, а маг движением руки вернул ей возможность говорить.
— Настойка травяная, — буркнула наша болезная. — Ее готовит новая служанка по какому-то рецепту своей прабабки. Говорит, силы восстанавливает.
— С чего бы обычной служанке такую заботу проявлять, не задумывались?
— Нет…
— А надо было! — злобно припечатала я.
До Яна дошло быстрее, чем до Лайн. Та вообще стояла бледная и какая-то полуобморочная, тяжело опершись о дверь.
— Селена, вы уже пили это?
— Не успела, — дрожащим голосом сказала маркиза. Видимо, лица у нас у всех в этот момент были зверские. — Только один глоток и сделала.
Я посмотрела на мага:
— Одного глотка достаточно?
— Хватило бы и капли. Это же просто проводник!
Я схватилась за голову.
— Тогда почему она не умирает, вот сейчас?! Ян, я не понимаю!
— Чтобы привести заклинание в действие, ведьме нужна магическая энергия. А это значит, что…
— Она проводит ритуал прямо сейчас! — перебила я.
Маркиза как-то странно всхлипнула и начала заваливаться на бок. С ее лица как-то разом схлынули все краски, а кожа прямо на глазах начала стареть и сморщиваться. Наемник быстро подскочил к ней и придержал за плечи.
— Она не может дышать!
— Лайн, помоги ему! — я хорошенько тряхнула подругу и спущенной с тетивы стрелой вылетела из комнаты.
Я знала, куда бежать. Ян оказался и прав, и не прав одновременно. Не иголочка-булавочка служила проводником чужой воли, а травяная настойка! Проводник должен находиться в тесном контакте с жертвой, а куда уж теснее, если он находился внутри нее?! Вот почему мне казалось, что воздействие идет «изнутри» маркизы. Вот почему и запах шел именно от нее! Прежде чем подать госпоже ла Ферье «придающую сил» бурду, ведьма наговорила на воду. А вода сама по себе превосходный энергетический носитель. Вот почему любому магу достаточно сделать несколько глотков родниковой воды, чтобы немного восполнить резерв, совсем чуть-чуть, но все же. Родниковая вода, проходя подземными лабиринтами, напитывается энергией земли. Это же еще в сказках о Кощее Бессмертном было! Поднесли ему, плененному, воды испить, так он, злодей неумирающий, набрался сил, накостылял всем, кто под руку попался, и деру из своей темницы дал. Точнее не вспомню, да сейчас это и не важно!
Воду можно «зарядить». Наговоришь светлых бормоталок, и вода при дальнейшем использовании будет оказывать самое благостное влияние. В разумных пределах, конечно. Иначе у нас давно бы все бессмертными стали — что царевичи, что кощеичи. Наговоришь дурное — вода станет быстродействующим ядом. Сила воздействия воды напрямую зависит от силы мага. А обычному человеку вообще не под силу вот так направо-налево всех травить или исцелять. Выходит, с помощью какого-то заговора воду можно и проводником сделать. А о таком я еще даже не слышала.
Лишь каким-то чудом не заблудившись, обругав последними словами попавшегося под горячую руку фамильного духа, едва не сбив с ног какую-то женщину (по-моему, это была экономка, но точно сказать не берусь), я, тяжело дыша, затормозила у призрачной картины и легким усилием воли сняла морок. Второй раз было легче, я уже знала, что ищу. Как только спала магическая защита, на меня обрушился такой поток темной энергии, что я едва смогла устоять на ногах. Глухо зарычав, я резко махнула рукой, и дверь просто сорвало с петель. Она с диким грохотом обрушилась на пол, я едва успела отскочить. И тут же себя похвалила: что-что, а громить все кругом мне удается на славу! Но стоит, наверное, хотя бы попытаться выучить пару заклинаний-отмычек.
Я никогда не видела, как колдуют книжники. Только слышала. Ну и, конечно, читала. А посмотреть было на что. Начертанная на полу гексаграмма испускала жуткое красноватое свечение, по контуру ее обрамлял ровный ряд черных свечей. В центре восседала, скрестив руки на груди, неуловимая ведьма. Длинные черные волосы разметались по плечам, зрачки расширились, полностью закрыв собой радужку глаз. Из-под верхней губы выглядывали заострившиеся клыки. А кожа на лице была неприятного серого цвета. Из гексаграммы хлестали потоки призванной силы, книжнице нужно было только вплетать их в нужное заклинание. И действие его в этот самый момент убивало маркизу. На мое появление ведьма никак не отреагировала — она не могла оставить ритуал незавершенным.
«Чего стоишь, дурища?! — голосил здравый смысл. — Нашла время любоваться! Круг разрывай!»
— Да-да, — сама себе кивнула я, — разорвать круг. Знаю.
Недолго думая, я схватила стоявшее неподалеку ведро, до краев наполненное водой, и с размаху выплеснула его на зарвавшуюся чернокнижницу. Свечи, возмущенно вспыхнув, погасли. Все одновременно, как по команде. Ведьма распахнула потрескавшиеся губы в змеином шипении и прямо с места в одном прыжке кинулась на меня. Нападение я встретила во всеоружии — лихо за ручку раскрутила ведро и приложила им… хотела по голове, честно. Ну, чтоб без лишнего мордобития. Но эта чертовка с легкостью уклонилась и выбила его из моих рук. Я мысленно поблагодарила госпожу Рикен за базовые навыки рукопашного боя. «Меч не всегда может быть под рукой. А вы должны уметь постоять за себя в любой ситуации!» — прозвучал в голове хрипловатый голос, словно наставница стояла за моей спиной. Я ловко блокировала несколько особо коварных ударов, от остальных просто увернулась, но под натиском все же начала отступать обратно в коридор. Нет, если бы она была более… человечной, я бы, наверное, с трудом, но уложила ее на лопатки. А потом бы сплясала сверху, чтоб в другой раз неповадно было. Но острые когти, огромные клыки и голый длинный хвост, смахивающий на крысиный, решали исход поединка в ее пользу. Вот что бывает, когда идешь на сделку с царицей Тьмой, а расплачиваешься за это частичками своей души. Она извивалась, изворачивалась с невероятной гибкостью и быстротой, по-звериному целя в горло. Когти молниеносно мелькали перед моим носом, несколько ложных выпадов едва не стоили мне жизни, мерзкий хвост так и норовил подсечь колени, а меня хватало только на то, чтобы вяло парировать и отступать. Жесткие вставки из кожи василиска (не дракон, конечно, но все же!) на рукавах куртки, проходящие от кисти до локтя, были нещадно искромсаны. А эта дамочка даже не запыхалась!
Гексаграмма тоже не желала вести себя прилично, все чаще выстреливая в разные стороны короткими ветвистыми разрядами. Призванная сила должна быть использована. Тьма не прощает ошибок.
— Сейчас же взорвется! — выпалила я. — Надо ноги делать!
— А мне плевать! — яростно выплюнула мне в лицо ведьма. — Все равно сдохну, так хоть тебя с собой прихвачу! Тьма любит подарки, а чистые души — особенно!
— Дура! Ты же весь замок прихватишь! Пусти!
Я совсем не была уверена, что смогу вобрать в себя всю эту чужеродную силу и не сойти с ума или не преставиться тут же, на месте. Но попробовать была обязана. Мне было что терять и за что бороться. За кого бороться.
— Ни за что!
Ведьма вытеснила меня в коридор окончательно. В кишкообразном проходе сильно не размахнешься. Я прижалась спиной к стене, отчаянно высматривая щель в обороне чертовки. Куда там! Я уже почти выдохлась, а она двигалась все так же легко и проворно, как и в начале схватки. Рано или поздно шею она мне, конечно, намылит. Но лучше поздно, чем рано. Чернокнижница, выгнувшись невероятным образом, едва не пропорола мне горло. Но я, лишь каким-то чудом увернувшись, отделалась лишь располосованной щекой. Дернулась, прикрывая рукой лицо. Под пальцами сразу стало мокро и тепло. Замешкавшись, потеряла драгоценные секунды и успела лишь вскрикнуть, увидев несущиеся навстречу когти-лезвия…
Но удара не последовало. Над ухом коротко свистнул ярко-алый боевой пульсар. Ян. Попал. Ведьма повалилась на меня. Точнее, попыталась. Я с оттяжкой приласкала ее локтем по зубам и бросилась в комнату. В комнате творилось нечто невероятное. Силовые разряды вихрем закручивались в центре гексаграммы, впрочем, пока не выходя за ее пределы. Но это «пока» будет длиться недолго. Я решительно переступила порог… И тут же была схвачена за шкирку и заботливо выставлена обратно в коридор.
— Забирай ведьму и беги! — скомандовал маг. — Я сам разберусь.
— Но…
— Лета, мы теряем время, не спорь со мной!
— Без тебя не уйду, — твердо сказала я и села прямо на пол рядом с бесчувственной чертовкой.
Наемник беззвучно пошевелил губами — мол, сама догадаешься, что я о тебе думаю, — и скрылся в комнате. А мне чего догадываться? Я и без того представляю, какими эпитетами он меня сейчас наградил. Да, дура. Беспросветная, непроходимая дура. Но как же я могу уйти, оставив его здесь совсем одного? Особой помощи от меня, конечно, не дождешься, но и мешать я не буду, честно. Я просто хочу быть рядом. Всегда и везде. Потому что я беспросветная, непроходимая, влюбленная дура.
Я пару раз порывалась сунуть любопытный нос в дверной проем, но так и не решилась. Жизнь дороже. А разгневанный наемник — штука пострашнее даже самой бесноватой чернокнижницы. Вышеупомянутая тем временем слабо застонала и попыталась встать. Я ласково тюкнула ее головой о стену и снова заскучала. Щеку не просто саднило, а жгло так, словно там ковырялись раскаленной кочергой. Удивительно, но кровь остановилась, вполне самостоятельно, запекшись твердой корочкой, будто рану действительно прижгли. Чертовка признаков жизни больше не подавала. Ничего, пусть полежит, расслабится. Пульсар, кстати, задел ее лишь вскользь, так что жить будет. В застенках. Повезло. Или нет, это как посмотреть.
Когда я начала уже всерьез беспокоиться, из комнаты показался Ян. Бледный и тяжело дышащий. Он ловко вскинул на плечо бездыханную ведьму, схватил меня за руку и без разговоров припустил прямо по коридору. Бежать, держась за руки, было жутко неудобно, но так романтично, что я решила не нарушать идиллию.
— Что, рванет? — спросила я.
Наемник согласно мотнул головой.
И грянул взрыв. Я на ходу обернулась. Из конца коридора прямо на нас неслась стена почему-то синего огня. Маг коротко ругнулся сквозь стиснутые зубы. Двух секунд ему хватило, чтобы рывком вытащить из просторной ниши громоздкие доспехи, запихнуть на их место меня и самому утрамбоваться следом. Едва он закрыл отверстие щитом, как мимо пронесся ревущий столб пламени. Щит обуглился, и по нему змейками разбежались трещины.
В нашем убежище было, так сказать, тесновато. Я прилипла спиной к стене, а ведьма упиралась головой мне в живот, затрудняя дыхание. Но я все-таки сумела извернуться и легко коснулась пальцами руки мага, подпитывая его своей энергией. Он благодарно улыбнулся и крепко сжал мою ладонь в своей. Я притихла, вспоминая поцелуй и прикидывая, когда же мы снова сможем остаться вдвоем… Додумать я не успела — ведьма снова начала оживать. Ну как же она не вовремя! Маг страдальчески закатил глаза — видимо, он тоже о чем-то таком думал, шепнул обездвиживающее заклинание и аккуратно щелкнул пальцами по щиту. Тот серой пылью осыпался к его ногам.
Я, осторожно перешагнув через рассыпавшиеся доспехи, выбралась из ниши и присвистнула:
— Вот это силища!
Некогда изящно обставленный коридор опустел — уцелели лишь обугленные стены да каменные плиты на полу.
— Все виды магического омоложения всегда требуют больших энергетических затрат, — Ян сгрузил чернокнижницу на пол и сел рядом, облокотившись спиной о стену. Я последовала его примеру.
— На холодном не сиди! — тут же приказали мне.
Я вытаращилась на него похлеще пучеглазой жабки, но послушно пересела на чертовку. Та протестующе замычала, но на нее никто не обратил внимания. В прохладном помещении становилось ощутимо холодно.
— Последствия выброса? — догадалась я.
Маг кивнул.
— А почему не разнесло весь замок по кирпичику? Что ты сделал?
— Модифицировал заклинание щита, как бы законсервировав изнутри всю комнату, — оживился он. — Здорово, правда?
— Видимо, плохо законсервировал, раз нам чуть пятки не поджарило!
— Просто кто-то вынес дверь, — безапелляционно заявил Ян, — а такое заклинание просто так, в воздухе, повиснуть не может. Его можно как бы «приклеить» к стенам, потолку, полу… А двери не было, и «клеить» оказалось не к чему. Ты отдохнула? Пойдем, а то тут скоро все инеем покроется.
— Что, правда?
— Лета, я шучу. Но еще немного, и пар изо рта пойдет запросто.
Наемник снова взвалил на плечи чернокнижницу. К слову, облик она приняла вполне человеческий. Милая такая девушка, и не скажешь, что ведьма. Вот только волосы ее стремительно седели, а руки покрывались мелкими морщинками. Скоро явные признаки старения затронут и лицо, да и вообще все тело. А нечего красть чужую молодость и заключать договор с демоном! Теперь, с разрушением заклинания, лишенная поддержки темных сил ведьма помимо воли расставалась с уворованными десятилетиями чужой жизни. Вот сейчас вернемся к маркизе, а она вся такая на глазах молодеющая, живее всех живых, засыплет нас благодарностями. Кстати, а живая ли?
— Ян, что с Селеной? — запоздало поинтересовалась я.
— Все в порядке, — устало улыбнулся он. — Ее там сейчас Лайн своими снадобьями отпаивает. Хотя еще чуть-чуть — и ей уже никто не смог бы помочь. Ты молодец, все сделала правильно.
— Мы все молодцы.
— Что с щекой? — мимоходом спросил наемник, когда мы уже дошли до лестницы.
— Ерунда, — покривила я душой. — Неудачно увернулась.
Маг раздосадованно покачал головой:
— Сейчас эту сдадим, и я осмотрю. И понесло же тебя одну! Я ведь мог не успеть…
— Не мог, — уверенно сказала я. — Ты всегда успеваешь.
Взгляд зацепился за досточтимого предка. Близко он подходить не стал, но отчаянной жестикуляцией призывал нас к скорейшему празднованию великой победы. Ян отсалютировал ему свободной рукой и заговорщицки кивнул. Мол, и отпразднуем хорошенько, и тебя позвать не забудем. Хотя чего его звать? Он и так является где захочет и когда захочет.
Стену возле покоев маркизы украшало высокое зеркало. Я глянула в него и невольно отшатнулась. Порез действительно не кровоточил. Но потемнел практически до черноты, заметно припух и… я подошла ближе… от него в разные стороны расползлись крохотные извилистые прожилочки темно-синего цвета. Если специально не присматриваться — и не заметишь, но выглядели они действительно жутко. Что за чертовщина?
— Лета, ты чего там застряла? — маг уже распахнул дверь и поманил меня следом.
Я еще немного помедлила и пошла за ним. Что бы это ни было — Ян рядом. И пропасть мне не даст.
Взаимные расшаркивания длились неоправданно долго. Но маркиза выглядела такой счастливой, что опечалить ее своим уходом было просто невозможно.
Я скучала в стороне. Не по мне все эти церемонии! Еще живя с отцом, на них насмотрелась — до сих пор тошнит. Ян со страдальческим лицом старательно соблюдал этикет. А я прекрасно знала, что и его тошнит; и прикидывала, как бы это мне заманить его в свою комнату, когда вся эта кутерьма закончится? И плевать я хотела на свадьбу и что там до нее положено, а что нет. Мы сегодня едва не погибли. А могли запросто. И тогда мы бы уже точно ничего не успели. А пока этой свадьбы дождешься, столько всего может произойти! Один обратный путь в Академию чего стоит! По лесам не только полчища этих оборотних-тэффи хоронятся, но и еще куча другой нежити. Так что, дорогой мой будущий супруг, у меня на тебя большущие планы, и выкрутиться тебя вряд ли удастся. Хоть ты и весь такой из себя благородно-правильный.
Только полуэльфка упивалась происходящим, изощряясь в красноречии и с нескрываемым удовольствием слушая хвалебные речи. Ведьму решено было до прибытия городской стражи запереть в подвале. Темниц в Белом Лотосе предусмотрено не было.
За побитое, разоренное и выжженное маркиза на нас не гневалась и, мелодично посмеиваясь, называла все это «ерундой» и «недоразумением».
Во время беседы с ней Ян как-то подозрительно на меня косился, а в какой-то момент и вовсе прервал госпожу ла Ферье на полуслове, вежливо, но твердо сообщив, что нам нужно переодеться и отдохнуть, а договорить мы можем и за ужином. И силком выволок полуэльфку из опочивальни.
Меня выволакивать не пришлось — я выскочила за дверь первой, хоть усталость навалилась такая, что ноги наотрез отказывались выполнять свои прямые обязанности.
— Господин наставник, ну вот вечно ты все на самом интересном месте сворачиваешь! — недовольно бубнила Лайн, пока Ян, обхватив меня за плечи, шел к окну.
— В самом деле, — сказала я, — дотерпели бы уж как-нибудь. А то как-то невежливо получилось.
— Да плевать я хотел, как там получилось! Лета, повернись к свету, мне нужно на тебя взглянуть.
— К какому свету? Зачем на меня смотреть? — не поняла я.
Мысли путались, перемешивались, перетекали одна в другую, но ни во что конкретное трансформироваться так и не могли.
— К окну подойди! И повернись вот так.
Я послушно повернулась. Голос мага доносился как будто издалека или сквозь толстую подушку. А сама я словно наблюдала за всем со стороны.
Ян осматривал, ощупывал порез, что-то втолковывал Лайн и, взяв за подбородок, вертел мою голову из стороны в сторону. А я вяло удивлялась тому, что щека больше не болит, хоть мне и тычут в нее пальцем, — я ее просто не чувствую. Взгляд блуждал, не в силах сфокусироваться на чем-то определенном. Наемник и полуэльфка превратились в два расплывчатых бесформенных пятна, и я совсем не могла понять, как же с ними говорить, если они — пятна? Пятна оживленно переговаривались и, кажется, даже спорили. Но их речь больше походила на журчание воды или шелест листьев. Или на то и другое одновременно? А в горле словно ком встал, мешая вдыхать и выдыхать.
— Мне… нехорошо, — только и успела произнести я, проваливаясь в глубокую темную пропасть. Там было тихо и спокойно.
— Очнись!!! Да очнись же ты наконец! Сколько можно умирать?!
Кто-то остервенело тряс меня за плечи. Я, не в силах разлепить глаза, прислушалась к редким истерическим всхлипам.
— Лайн? — голос оказался настолько слабым, что я сама едва расслышала, что говорю.
— Живая!!! — подруга бросилась мне на шею, намертво пригвоздив к подушкам и чуть не вышибив последний дух.
— Относительно.
— Я же говорила: нужно хорошенько потрясти! А он все пылинки сдувает! А тебе по шее надо! По шее! Ты же по-другому и не понимаешь!
— Кто сдувает? Лайн, слезь с меня.
— Ой да, прости-прости. Ну так жених твой, кто же еще?
— Какой жених? Почему жених? Зачем жених? — переполошилась ничего не понимающая я.
— Известно какой! Ты, мать, последний разум растеряла, пока спящую царевну тут из себя корчила!
— Пить хочу, — я со стоном приподнялась на локтях. Тело слушалось плохо. — Ты про Яна?
— Ну а про кого же еще? — подруга шустро поднесла мне плошку с теплой водой. — Господин наставник, Ян Роутэг, боевой маг, во всех отношениях роковой мужчина. Для тебя, конечно. Как по мне — ничего особенного.
Я презрительно фыркнула, чуть не подавившись.
— То-то ты так на занятия к нему выряжалась!
— Да ничего я не выряжалась! — отмахнулась пифия.
— А где он сейчас?
— В соседней комнате, отсыпается.
— Как это? Я тут умираю, а он дрыхнет?!
— Сдурела совсем, да? Да он четверо суток у твоей постели продежурил, никого не подпускал! Чертову дюжину нежити на ингредиенты для твоего противоядия покрошил! Тут любой скопытится!
— Для какого противоядия? — я откинулась на подушку. — Лайн, объясни толком, ничего не понимаю!
— Да куда уж тебе! Не понимает она… Провалялась тут в горячечном бреду, а мы вокруг нее пляши! А она еще и недовольна, оказывается!
— Перестань на меня орать. Всем я довольна. Что произошло?
— Ведьминым ядом ты, подруга, траванулась, — перестав кривляться, серьезно ответила полуэльфка. — Еле выходили. Ян всю библиотеку перерыл в поисках рецепта исцеляющего бальзама. Хорошо еще, что призрак подсказывал, где искать.
— Досточтимый предок? — уточнила я.
— Он самый. А бальзам-то не простой оказался, а многокомпонентный. Да и составляющие такие, что мама дорогая! Думала, вовек не сыщем. А он отыскал! Кое-что у здешних магов выкупил… Те пытались цену ломить, но Ян им быстро объяснил, что такое профессиональная этика и помощь дорогим коллегам. Так они даже желчь дракона за полцены отдали. А вот нетопыриную печень и левый глаз стрыгала пришлось самому добывать. Ну и остальное так, по мелочи.
Стрыгал — опаснейшая лесная нежить. Размером с медведя, с толстенной, практически неуязвимой шкурой… Его-то наемник как в одиночку одолел? На таких красавцев отрядами по пять-шесть боевых магов ходят. Или он живьем ему глаз выколупывал? Совсем маловероятно…
Меня передернуло.
— И я это выпила?!
— А кто б тебя спрашивать стал? Все равно без сознания была. Пару ложек в рот, остальное — в виде компрессов на рану. Затянулась, кстати, буквально за день. Да не бледней! Тебе дальше все равно некуда.
— Погоди, — вдруг дошло до меня. — Так мы все еще в Белом Лотосе?! А как же Верховный? Академия? Нас же четвертуют!
— Не четвертуют, — в приоткрытую дверь вошел помятый маг. Немного подумал и от души зевнул. — Я послание Верховному сразу же отправил. Расписал все как надо, так что, может, еще и похвалят. Ты как?
— Живая.
— Это я вижу, — наемник аккуратно присел рядом, оттеснив пифию.
Я краем глаза отметила, что та, многозначительно улыбаясь, вышла из комнаты.
— Лайн мне все рассказала. Спасибо, — искренне поблагодарила я, потершись щекой о его руку.
— Спасибо, что не умерла, — серьезно ответил он. — Даже несмотря на противоядие, я не был до конца уверен…
Я посмотрела на него. Лицо осунулось. Под глазами залегли тени. Весь лохматый, небритый… Но роднее его не было никого в целом мире. И надежнее не было. И вообще. Глаза подозрительно защипало.
— Подожди, не реви, — попросил маг. — Я должен кое-что тебе сказать. И, боюсь, тебе это не понравится. Вот я сейчас скажу — и поревешь сразу обо всем единовременно, ладно?
Я напряглась.
— Что случилось? Ты расхотел на мне жениться?
— Нет, я безумно люблю тебя и ничего я не расхотел.
— Тогда что?
— Мы поженимся примерно через месяц. Быстрее не получится. Сама понимаешь, пока приглашения дойдут, пока решим, где гулянку устраивать… Платье там, опять же, не за один день шьется… Что там еще нужно?
— Ян, не заговаривай мне зубы!
— Шрам остался, — вздохнул наемник и, увидев мои остекленевшие глаза, поспешно добавил: — Лета, не ужасный багровый рубец в пол-лица, а именно шрам. Маленький такой, аккуратный шрамик. Тебе очень идет.
— Ну почему же?.. — сдавленно всхлипнула я.
— Потому что! — маг бесцеремонно меня подвинул и улегся рядом поверх одеяла. — Последствия ведьминого яда непредсказуемы. И, поверь мне, это не самое худшее.
— Но шраааааам, — скулила я, уткнувшись ему в шею. — Как я замуж за тебя пойду с такой физиономией? Хороша невеста!
— Замажешь белилами — никто и не заметит. Лета, я люблю тебя. И для меня ты была, есть и будешь самой прекрасной из всех невест.
— Не хочууууууууу…
— Чего не хочешь?
— Ничего теперь не хочу! Запрусь здесь на всю жизнь и стану вторым фамильным привидением!
— Боюсь, этого госпожа ла Ферье точно не переживет… И замуж не хочешь?
— Не хочу! Я страшная!
— А так?
Ян ловко выудил из-под одеяла мою руку, и я почувствовала, как по пальцу скользнуло что-то холодное. Высунула из укрытия раскрасневшийся нос и уставилась на изящное серебряное кольцо с изумрудом. По кольцу змеилась вязь еще не знакомых мне рун.
— Что это?
— Руны.
— Вижу. Что там написано?
Маг загадочно усмехнулся.
— Выучишь все — узнаешь.
— Ну Ян!
— Не скажу. Будет тебе стимул в учении. Я как-никак все еще твой наставник.
— Окольцевал-таки, господин наставник, — я придвинулась ближе и теперь счастливо сопела ему в ухо.
— Ты, госпожа адептка, по-моему забыла, что я всегда добиваюсь своего.
09:00
Эмммм… Что? Утро? Ну и хорошо, что утро. Будить-то зачем? Девичник удался, да. Нет, вставать не буду. Ты время видела? Рань же несусветная. Девять часов? Вот я и говорю — рань!
09:10
Свадьба? Какая свадьба? Моооооя?.. Да ты что, правда? Жених через три часа приедет? Чей жених? Мой? Ну, хорошо. Тогда пусть едет.
09:20
Зачем вставать? Куда собираться? В зеркало? Себя? Нет, не видела. А девичник хороший был. Уже говорила? Ну и ладно. Лайн, может, ты тоже пока поспишь? А то что-то шума от тебя многовато…
09:30
Что? Свадьба? Чья свадьба? Моя? Моя свадьба?! Елки-палки! Почему я не причесана?! Не одета! Не умыта, в конце концов! Что? Об этом мне и говоришь? Плохо, значит, говоришь! Ах, это до меня туго доходит?! Как объясняешь — так и доходит! Нету меня никакого нервного срыва!!! Убери от меня свою валерьянку, маньячка эльфийская!!! Ну, ладно-ладно, полуэльфийская. Успокоилась, да. Давай сюда свою валерьянку. Зачем? А на всякий случай, тебе жалко, что ли? Не дашь? Вредина. Хорошая подруга бы вообще браги принесла… Молчу-молчу.
09:40
Через сколько он приедет?! Через два с половиной часа?! Пристрелите меня!!! Нет, я буду орать!!! Отвянь со своей валерьянкой! Перенесите свадьбу! Нет, лучше пристрелите… Нет, лучше я сама… Да не буду я стреляться! Из окна лучше выброшусь. Ой, мамочки! Высоко. Нет. Не буду я прыгать. И стреляться не буду, я же сказала уже! Я тебе сейчас эту валерьянку знаешь куда засуну?!
09:50
Лайн, милая, а за кого я там выхожу? Не смешно! Сама ты пьянь! Тут человек умирает, можно сказать, а она… Ян? Ну конечно! Слушай, а он сам-то живой? Нет-нет, не хочу вдовой! После мальчишника, я имею в виду. Когда-когда? Позавчера отгулял? Вчера проспался? А сегодня в полной боевой готовности?.. Вот же гад предусмотрительный!..
10:00
Как через два часа?! Что делать? Что же делать?! Да не собираюсь я стреляться! Умываться я бегу! Умываться! Зачем со мной? Сама справлюсь. Голову от задницы отличу, остроумная ты наша! Что значит — как отличу?! Голова болит! Она сверху!
10:20
Да-да-да, умылась! Нет, не соображаю. А ты как думаешь почему? Ах не знаешь?! А кто вчера десять бутылей эльфийского вина притащил (и где достала только?!)? Это на нас-то четверых! А теперь не знает она! Ах, я сама орала, что мне мало? Еще просила? А ты зачем потакаешь подруге, находящейся на последней стадии алкогольного опьянения?! Сама такая же была? Ну, тогда ладно.
10:30
Причешет меня сегодня кто-нибудь или нет?! Марго с Карой дрыхнут еще? Вот оно, значит, что… Ну сейчас я вам!.. Подъем, бессовестные!!! Куда-куда мне пойти? Замуж? А что, по-вашему, я пытаюсь сделать?.. Ладно, разбудить — разбудили, пусть теперь немного в себя придут. Лайн, тащи пока платье.
10:35
Это что?! Платье?! Мое?! Свадебное?! Саван это погребальный! Знаешь, где я такое платье видела? В гробу, правильно! Не надену! И убери от меня свою валерьянку!!! Хотя… На чем она? На спиртууууу… Тогда давай. Может, хоть голову отпустит. Нет, это все равно не надену. Ну и пожалуйста, в ночнушке и пойду. Или вообще голая. Ну и что с того, что еще вчера оно мне нравилось?! Сегодня не нравится! Не на-де-ну! Да успокоилась-успокоилась, говори давай. Что, зная меня, еще одно платье заказала? Тащи!
10:40
Всевышние… Какое великолепное платье! Лайн, ты чудо! Ну да, вызывающе немного… Ну так я замуж один раз выхожу! И не хочу это делать в безвкусном балахоне! Папочка за такой наряд пристрелит? Ай, пусть стреляет! Зато умру молодой и красивой. Кстати, где он сейчас? Симулирует сердечный приступ? Какой по счету? Всего лишь пятый? То ли еще будет. Хорошо, если на десяти остановится… Кстати, скажи господину Осдору — да-да, это наш лекарь, — чтобы отпаивал папочку только самым слабеньким вином. А еще лучше водичкой. А то будет нам тут… театр одного актера.
10:50
Марго, ну где ты там?! Да, оделась! Беги быстрее! Кара!.. Кара!!! Хватит дрыхнуть!!! Я-то пойду, только причеши меня сначала! Не будешь? А кто будет? Нет, Кара, это очень плохая идея! И это тоже не подходит! Подъем! Ну?! Не запрягала еще, чтоб нукать?.. Нахааалка… Это — ничего особенного, просто утреннее умывание. С доставкой в кроватку. А будешь обзываться — еще раз оболью. Да, Марго, я уже бегу, не кричи! Лайн, проследи, пожалуйста, за Карой. Если не встанет — предскажи ей будущее. Да пострашнее. Ну, как ты умеешь.
11:20
Уффф. Хорошо. Я готова. Я готова! А какая я красиииивая… Сама бы на себе женилась. Ну и повезло же Яну! Ой, да ладно вам! И похвалить себя уже нельзя!
11:25
Перестаньте вы наконец стенать! Что? Не готовы? Не успеете? А нечего было вчера так напиваться! Сама подливала? Ну и что? Не в горло же я вам… подливала. Могли и не пить! Поняла. Заткнулась.
11:30
Девочки, я не поняла, вы чего не собираетесь? Марго наряд найти не может? Но вы же все подготовили еще перед девичником! В карты на желание играли, помню. Что я загадала?! А потом сама и сделала?! Бедный папа. Девочки, ну зачем? Зачем вы позволили мне пугать папочку рукотворным привидением? Марго, как ты допустила, чтобы я твое платье для этого использовала?.. Что?! Карточный долг — это долг чести?! Так. Ладно. А почему твоим, а не, например, Лайниным? Я решила, что привидение должно быть… бирюзовым?! Всевышние, да я извращенка. Не помню я, куда мы потом его засунули. Я не то что «потом», я и «до» не очень хорошо помню. Бедный отец! Как я могла!
11:35
Так, девочки! Вы что, за компанию с Марго убиваетесь? Ваши наряды на месте? Ну так брысь отсюда! Приводите себя в порядок, а мы тут сами разберемся. Марго, не реви. Лезь в мой шкаф и выбирай любое платье. Да-да, совсем любое. Уй, да не визжи ты так! Голова точно сейчас треснет… Где там Лайн валерьяночку оставляла?..
11:50
Все готовы? Молодцы! Хвалю! Ой, девочки, а его что-то нет! А вдруг он не приедет? Ну, вдруг передумал? Любит меня? А почему не едет тогда?! Ничего не рано. Без десяти двенадцать уже, а его нееееет! Я не реву!.. Лайн, у меня валерьянка кончилась!
12:00
Что?! Как приехали? Уже? Девочки, не отдавайте меня им! Я вам еще пригожусь, честно-честно! Да, трусиха!.. Ой, а у меня идея! Может, вы ему такой «выкуп невесты» устроите, что он меня выкупить не сможет, плюнет на все и уедет? Что, правда устроите? Ой, девочки! Дорогие мои, да я же вам теперь по гроб жизни благодарна бу… Не поняла. А зачем это меня — в шкаф? А на ключ зачем запирать? Девочки? Вы чего ржете? Ян третьего дня попросил? Чтоб не сбежала?! Ах вы… предательницы! Продали! И за что! За вино эльфийское! Нет, мне не легче от того, что мы его вместе и выпили! Вот выберусь отсюда, так вам всем на… Привет, милый. Что? На бледную моль похожа? Ничего-ничего, это я просто волнуюсь немного. Мне бы… Валерьяночки.
12:20
Ох и хороша валерьяночка! Милый-любимый-дорогой, ну ты что! Не заплетается у меня ничего — ни ноги, ни язык. И глаза не косят. Это я на тебя любуюсь.
12:30
Папа! Ну только не сейчас! Нет у тебя никакого сердечного приступа, поднимайся немедленно! Папа? А ну-ка дыхни! Папочка, милый, где ж ты так… налечиться успел? Лекарь отпаивал? Вот гад!
12:40
Лайн, как я могу не переживать?! Я — с перепоя, папа — вдрызг! Что ж это за свадьба такая?! Один жених молодцом держится! Эх, хорош, зараза! Первую брачную, что ли, досрочно провести? Отрепетировать, так сказать… Ладно-ладно, молчу.
12:50
Папочка, милый, арбалет не заряжен! Ты им не сможешь застрелиться! Нет, Лайн, это у нас не семейное! Папа, в Яна стрелять не надо, он твой зять! Потому и стреляешь? Папа, но арбалет не заряжен! И я вас, между прочим, обоих люблю! И вообще, дадут мне сегодня выйти замуж или нет?! Лайн!!! Я не ору! Где там твоя валерьянка? Что?.. Хватит с меня на сегодня? Ты смотри — жениться не успел, а уже командует. Что? Ты хочешь жениться непосредственно на мне, а не на моем бессознательно-пьяном теле? То есть пьяная я тебе не нужна?.. Это потому что ты меня не любишь! Нет, Лайн, мы не ссоримся! И не суй мне свою валерьянку! Табу у меня на нее от вышестоящего командования. Ты лучше это… вина принеси. Шучу-шучу, милый. Никакого вина. Я поняла. Ну, мы вообще женимся сегодня или нет?
00:05
Ну наконец-то! Это оказался какой-то слишком уж длинный день! Ян… Ян?! Ты что, спишь? Ян! А как же первая брачная ночь? А супружеский долг? Ну и что с того, что ты устал? И я устала! Ну и что с того, что меня украсть пытались раз десять? Ну, пробегал ты за этими похитителями доморощенными весь вечер, ничего страшного. Зато потом, на одиннадцатый раз, душу отвел. Подумаешь, родственнику моему лицо начистил. Ты же не знал, что он меня не похищает, а на улицу выводит свежего воздуха глотнуть… Ничего страшного… Он у меня крепкий, оклемается. Зато познакомились. Да не считает он тебя теперь ревнивым придурком! Ну честно! И вообще, это не повод отлынивать от своих прямых обязанностей!
00:20
Ну Ян! Папа не хотел в тебя стрелять! Да, все три раза! Нет, может, конечно, и хотел… Но не попал же! Нет, папа не умалишенный! Он просто переволновался! У него, знаешь ли, единственная дочь не каждый день замуж выходит! Согласна, это не дает ему право выпускать в тебя несколько арбалетных болтов… Но, может, мы его простим? Или нет, давай лучше будем мстить! Давай ты в порыве праведного гнева меня обесчестишь? Не получится обесчестить? Я уже твоя жена? Да, точно.
00:30
Милый, Марго не хотела кусать тебя за ногу! Перебрала девушка немного, с кем не бывает? А зачем ты ее из-под стола вытаскивать полез? Ну, украла бы она у меня туфлю третий раз, тебе жалко, что ли? Ах, тебе ее потом выкупать? Тебе и двух предыдущих хватило? Ну и ладно. И вообще, Ян… Ян? Да перестань же ты храпеть! Ну что ж это такое?! Хорошо, спи. Спи, говорю, хорошо, без сновидений!
09:00
Что? Утро? Ну и хорошо, что утро. Будить-то зачем? Кушать хочется? А без меня никак? Отвянь, сказала. А то в лоб дам. И не надо так вздыхать. Вздыхает он. Тоже мне, великомученик нашелся. А кто тебе вообще сказал, что со мной будет легко? Нет, я тебя люблю, и даже очень. Но не в девять же утра.
09:10
Не-хо-чу, сказала! Как со мной бороться? А чего со мной бороться? Меня любить надо, холить и лелеять. Можешь, кстати, начать с завтрака в постель. Вот и иди. Иди-иди. Люблю тебя, да. И без еды не возвращайся!
Весна в этом году выдалась поздняя. До конца снеготая[1] все адепты кутались в меховые шубки. И я не была исключением. Дело в том, что после свадьбы я перетащила в Академию едва ли не половину своего гардероба (весь гардероб целиком Ян везти отказался наотрез, да и для того, что я успела нахапать, пришлось выпросить у отца единственную карету). И теперь бессовестно щеголяла аж в трех шубках попеременно, вызывая тем самым у сокурсниц вполне обоснованную зависть. А если к тому же учесть, что три шубки — это только вершина айсберга… Штаны, нарядные блузы, длинные платья в пол (без пышных юбок, конечно; иначе в нашей комнате уместились бы одни только вещи, а мы с Лайн спали бы на коврике в коридоре) и с десяток пар разнообразной обуви от изящных (на лето!) туфелек до, собственно, нещадно эксплуатируемых сейчас сапог. Не тех бесформенных чудищ, которые от мужских отличались лишь размером и идеально подходили для дальних переходов. Нет, те я сейчас не надела бы и под страхом смертной казни. Мои были изящные, расшитые дивными узорами и на удобном каблучке.
Вопреки моим ожиданиям о «счастливой семейной жизни» виделись мы с магом возмутительно редко, несмотря даже на то, что он по-прежнему проживал в стенах Академии. Виной тому было то, что я категорически запретила демонстрировать наши далеко не дружеские отношения. И переезжать к нему на преподавательский этаж отказалась. Яну-то все равно, он наставник, да еще и такой, которому слова поперек не скажешь! А вот меня все адепты поголовно так задразнят, что из комнаты зарекусь выходить и перейду на затворническое обучение. С языкатыми «коллегами» бороться в разы сложнее, нежели с давешней ведьмой. Посему в нашу великую тайну был посвящен только Верховный. Ну и, конечно, Лайн. Душевного спокойствия это прибавляло, но вот о романтических ежевечерних прогулках по академическому саду пришлось забыть. Приходилось довольствоваться отведенными часами для практических занятий, а на них господин наставник мне спуску не давал, обходясь лишь братским «чмоканьем» в щечку в начале и в конце урока. Первое время я ныла и стенала, упрекая его в черствости. На что господин Роутэг с ехидцей в голосе заявил, что ежели я желаю заполучить его в свое полное распоряжение, то мне придется со всеми своими многочисленными вещичками переехать в его комнату. Благо, опираясь на законный брак, я имела на это полное право. А растрачивать драгоценное учебное время на незапланированные нежности из-за моих очередных бредней он не собирается. На этом мне и пришлось заткнуться.
А некоторое время назад мой драгоценнейший супруг и вовсе улепетнул на отлов неживого материала для написания своего доклада на соискание магистра первой степени. Как будто второй ему мало! Тоже мне, умник нашелся!
Лайн мельтешила по комнате, как мошкара, и щебетала как сорока. Я, погрузившись в размышления, печально вздохнула и окончательно упустила нить разговора.
— А я ему как дам в лоб больно! И деру!.. Ну так как, зеленое или синее?
— Зеленое, — на всякий случай сказала я.
— Да? — полуэльфка нахмурилась. — А мне синее нравится больше…
— Тогда зачем ты меня спрашиваешь?
— Так, просто… Синее надену!
Интересоваться, кому же она все-таки дала больно в лоб, было неловко, но дико любопытно.
— Э… Лайн, так кому ты там в лоб засветила?
— Да говорю же — домовому! Ты что, меня не слушала?
— Слушала, — покривила я душой. — Просто ты говоришь очень быстро.
— Да? — задумалась подруга, смешно наморщив нос. — Повторить?
— Обязательно! Только по пути в аудиторию. Ты же знаешь, теперь за опоздания оставляют после лекций.
— Что, правда?
— Вчера на ученом совете решили. Все уже в курсе. Пошли!
— Я же голая!
— Так оденься!
— И все-таки: синее или зеленое? — торопливо заметалась полуэльфка, и так и этак прикладывая к себе оба платья.
— Зеленое! — категорично заявила я. — Из синего у тебя грудь вываливается!
— Ну я же не монашка!
— Но и не жрица любви. Одевайся!
Полуэльфка недовольно забухтела и… надела синее. Видимо, из чистой вредности. Ну и ладно! В конце концов, не мне же по дороге грудь подбирать!
— Так что ты там с домовиком не поделила? — поинтересовалась я, на ходу заглатывая выуженный из сумки бутерброд.
— А!.. — подруга махнула рукой. — Я у него одну штуку сперла!
— Что?! Лайн, ты чего?
— Да ничего! Мне она все равно нужнее! Ему и расчесывать-то нечего.
— Ты… — я, озаренная догадкой, застыла на месте. — Стащила его расческу? Зачем?! Тебе своих десяти мало?
Полуэльфка проворно схватила меня за руку и поволокла дальше.
— Мои — обычные! А у него заговоренная! Любые колтуны распутывает одним касанием. А у меня волосы отросли и вьются. Их теперь не прочешешь!
— Так обстригла бы!
— Не, мне так больше нравится.
— Лайн, ты не понимаешь! Нам конец! Нельзя обманывать нечисть, это все знают!
— Ой, да брось ты! Никого я не обманывала. Просто отобрала, когда он свою лысину ею чесал, и все!
— Еще и в лоб дала, — мрачно поддакнула я.
— Это же просто домовик! Что нам будет-то? Перестань нагнетать, Лета!
— Увидим, — хмуро сообщила я, заскочив в аудиторию за секунду до тревожного звоночка — предвестника начинающейся лекции. Лайн проскользнула следом. Едва мы добрались до своих мест, появился магистр Блар. Я поспешила плюхнуться за парту. Лайн — тоже. Раздался громкий треск. Затем грохот рухнувшего на пол тела. Я обернулась к полуэльфке и потеряла дар речи. Все четыре ножки ее стула отвалились. Все. Разом. Поверженная пифия лежала на спине и очумело моргала глядя в потолок. Магистр Блар удивленно приподнял брови.
— Лайн! — Я подскочила, протягивая подруге руку.
— Что это было? — полностью проигнорировав предложенную конечность, вопросила она.
— Под тобой стул сломался! Вставай!
Сперва притихшая аудитория теперь оживленно захихикала. Я обвела присутствующих грозным взглядом… И все раскрытые конспекты, доселе мирно возлежавшие на партах, прыгнули в довольные физиономии, намертво облепив их своими исписанными страничками.
Ну, вот так-то лучше! Воздействовать телекинетически на такое количество относительно мелких объектов, конечно, довольно трудно, но не зря же я каждый день тренируюсь.
На мгновение все заткнулись. Но и этого мгновения хватило.
— Э… Госпожа де Бруове! Немедленно прекратите хулиганить! — невнятно попросил магистр.
Я обернулась на голос и с удивлением обнаружила, что и наш классный журнал не остался равнодушным к лицу преподавателя.
— Простите! — пискнула я, покраснев. — А чего они ржут?
Все конспекты тут же «опали», явив мне зверские рожи однокашников. Рожи требовали отмщения. Я еще раз на них зыркнула и, удовлетворившись произведенным эффектом, села за парту. Лайн пыхтела и отряхивалась.
— Авалайн, возьмите другой стул из подсобки, — миролюбиво попросил господин Блар. — Итак, сегодняшнее занятие мы посвятим изучению методики создания Помощника, — когда все копошения стихли, начал он. — Осмелюсь предположить, что вам известно, кто такие Помощники и для чего они нужны…
— Тебе известно? — наклонившись к Лайн, прошептала я.
Та отрицательно качнула головой.
— …Но на всякий случай объясню. Помощник — это животное, в которое маг добровольно вкладывает частичку своего разума. То есть существо, выбранное вами, станет частью вас самих и при определенных усилиях даже сможет общаться с вами телепатически… Кстати, именно отсюда и берет свои корни миф о говорящих ведьминых котах, весьма распространенный среди невежественных крестьян.
«Серый бегает где-то, — ту же вспомнились мне слова Яна. — С ним бы нас точно не впустили. Да и ему здесь было бы скучно.
— Скучно волку? — скептически хмыкаю я.
— Он намного умнее, чем ты думаешь».
Неужели волк и есть Помощник Яна? Кусочек его разума, вложенный в звериную сущность?.. То-то он мне все время каким-то неправильным казался! Неправильным в нормальном волчьем понимании, разумеется. И ухмылка его эта — иначе и не скажешь! — почти человеческая… И то, как поразительно Серый слушался своего хозяина. Вспомнить хотя бы, как он лошадей через реку перевел! Даже собаку так не натаскаешь! Что уж говорить о волке? И вот почему Верховный позволяет «лютому хищнику» беспрепятственно шнырять по территории Академии!..
— …В большинстве случаев Помощников используют целители, знахари, ведуньи, травники, — степенно прохаживаясь между рядами, продолжал магистр Блар. — Боевые маги — реже. Заводить его совсем не обязательно, это вы сделаете исключительно по собственному желанию и уж точно не на первом году обучения. Только в конце четвертого курса вас допустят к такому виду колдовства. А вот методика создания будет входить в перечень экзаменационных вопросов по теории магии. Сдавать будете письменно, и знать должны все.
— Господин Блар? — раздался чарующий голос светловолосой вампирши с первого ряда.
— У вас есть ко мне вопрос, госпожа Лотеам?
Лично я бы предпочла, чтобы госпожа Лотеам захлопнула свой очаровательный ротик и не раскрывала его без особой на то причины. Поголовно все адепты глазели на нее, уже практически истекая слюной. Адептки тоже пребывали в весьма плачевном состоянии. Я, например, подумывала, как бы потактичнее за ней приударить и что в этом случае будет уместнее: букет цветов или шоколадные конфеты? Или и то и другое разом? И как вообще отнесется к разводу Ян? Хотя какое мне, собственно, дело до того, что подумает об этом совершенно неидеальный во всех отношениях мужчина, если сейчас передо мной сидит этот белокурый эталон красоты и изящества?..
Где-то в глубине души я понимала, что все дело именно в ее голосе. «Интуитивная магия», или, если точнее, «врожденная вампирья магия голоса». Большинство кровопийц контролируют ее, направляя на один-единственный объект соблазнения. А впоследствии — загрызания. Кстати, после перемирия есть людей им категорически запретили. Так что лакомятся они теперь исключительно кровушкой животного происхождения. Но врожденную магию никуда не денешь, вот и учатся дети ночи в Академиях ею управлять. Госпожа Лотеам сеяла эту заразу направо-налево. И это была вовсе не ее вина. Как и все мы, она еще только училась контролировать и использовать свою силу. Но все-таки лучше бы она заткнулась. Все эти здравые мысли, повторюсь, были где-то очень глубоко, на грани сознания. А мои руки сами собой настрочили уже три любовные записки и останавливаться не собирались. Я мельком глянула на полуэльфку. Пять записок. Парты сокурсников были уже натурально завалены подобного рода макулатурой, и теперь маленькие записочки плыли к возмутительнице спокойствия, смешно загребая уголками-крылышками. Я, недолго думая, запустила и свои.
Магистр, кстати, обвешался «щитами» и признаков сумасшествия не проявлял.
— Я хотела узнать, каких животных следует использовать для создания Помощника.
Трагично-страстный вздох откуда-то с задних рядов, и вот уже целое облако записок плывет к юной прелестнице.
Я взвыла и долбанула себя учебником по лбу. Из глаз посыпались искры. Зато дышать и думать сразу стало значительно легче. Затем встала и на всякий случай долбанула Лайн, которая под шумок ползком медленно, но верно продвигалась к этой расфуфыренной мерзавке. По всей видимости, ее крайне романтичная натура требовала факта личной передачи объекту обожания всех своих десяти записочек. Или… ах да! Полуэльфка же не владеет даже слабеньким телекинезом. Все ее магические способности ограничиваются строго ясновидением и приготовлением зелий. Совсем мозги протухли от голоса этой вампирши, раз даже такой нехитрый вывод дался мне с большим трудом. Лайн пискнула, потерла стремительно набухающую шишку и глупо хихикнула.
— Я отвечу на ваш вопрос, — быстро проговорил магистр, — минут через пять, когда все ученики придут в себя. И пожалуйста, не произносите больше ни слова! Совершенно невозможно вести урок в такой обстановке!
Вампирша смущенно улыбнулась.
Уже вполне пришедшая в себя полуэльфка бодро плюхнулась на стул.
Треск. Грохот. Оборачиваясь, я уже знала, что увижу: отломанные ножки в количестве четырех штук и повторно сраженная наповал подруга. А если учесть, что я только что ее еще и книгой пристукнула, то это уже третья шишка! Так и дурочкой стать можно. На всю голову.
— Госпожа Фаррелл?.. — растерянно пробормотал магистр. — С вами все в порядке?
— Отчасти, — вежливо проскрипела пифия, пока я ее поднимала и отряхивала.
На этот раз одногруппники не смеялись — они были заняты псевдолюбовными муками.
— Ума не приложу, в чем дело! — сетовал преподаватель. — Такая хрупкая на вид девушка… Будьте так любезны взять в подсобке еще один стул.
— Сама принесу! — я заботливо усадила подругу на свое место и отправилась в подсобку.
— Лета, что происходит? — зашептала Лайн мне в ухо, когда я вернулась с добытым стулом.
— Имеются у меня кое-какие соображения… Но ведь тебе просто могло не повезти?
— Летка, это как же должно не повезти, чтобы у стула отвалились все четыре ножки единовременно?! Дважды за одну лекцию?! Чтобы такое произошло, нужно же быть хроническим неудачником!
— Что-то мне подсказывает, что в скором времени ты им станешь. Неудачницей то есть…
— Ну, — бодро произнес магистр, заставив нас прервать таинственное перешептывание, — вижу, вы все начинаете понемногу отходить от воздействия чар нашей неподражаемой госпожи Лотеам. Лекция прервалась на том, что вы, — доброжелательный кивок в сторону вампирши, — спросили меня о выборе животного. Так вот, в этом вопросе каких-либо строгих ограничений нет. Но лично от себя я бы порекомендовал избрать животное, срок жизни которого не менее десяти лет. Самые распространенные — кошки. За ними следуют собаки. Кое-кто считает забавным приручить таким образом лисицу или волка. Кому-то по душе кролики или же хорьки. Однажды мне довелось увидеть в роли Помощника даже мартышку! Все зависит исключительно от вашей фантазии. В будущем, если придумаете что-нибудь экзотическое, не забудьте мне показать. Для меня это, признаться, будет крайне любопытно!
— А что же, на старших курсах практического занятия по этой теме не будет? — подал голос молодой тролль. В отличие от своих собратьев, практически милый, если вовремя закрывать глаза на некоторые неискоренимые черты характера.
— Нет, господин Ракор, практики не будет. Процесс создания Помощника требует колоссальной концентрации и единения с самим собой.
— То есть проводить обряд нужно в одиночестве? — переспросила полуэльфка.
— Именно так, моя дорогая. Ну а теперь, когда ваши вопросы подошли к концу, — слушаем, запоминаем и записываем!
— Ну как тебе? — поинтересовалась подруга, когда мы, увлекаемые бурным потоком адептов, вывалились из аудитории в коридор.
Я мечтательно улыбнулась:
— Думаю, стоит попробовать… Но точно не сегодня.
— Почему? — мигом сникла разулыбавшаяся было пифия.
— Боюсь, сегодня нас ждут дела поважнее. Пойдем скорее в столовую? А то самое вкусное разберут! Не смотри на меня так. Потом расскажу! Кстати, ты не знаешь, чем это пахнет?
— Чем пахнет? Кто пахнет? — всполошилась подруга и срочным образом себя обнюхала, куда дотянулась. — Это не от меня!
— Балда. Конечно, не от тебя! Сама не пойму, специфический такой душок… То сильнее, то слабее, но я все время его чувствую… Что-то вроде слегка подгнивших яблок… Ладно, не бери в голову. Может, это из моей сумки? Там запросто могло заваляться несчастное, позабытое всеми яблочко. Или даже его огрызок.
— Да уж, это не сумка, а портал в другое измерение! И как ты там что-то находишь?
— Зато она вместительная! — напыжилась я. — Надо бы перетряхнуть ее сегодня.
Добраться до столовой без приключений нам не удалось. Несколько раз полуэльфка поскальзывалась, раза три спотыкалась на абсолютно ровном месте. Один раз ее прихлопнуло внезапно распахнувшейся дверью. Причем из кабинета никто не вышел, так что пришлось погрешить на сквозняк. Вдобавок она где-то зацепилась подолом платья и щеголяла теперь бессовестным разрезом аж до середины бедра. Парни провожали задумчивыми взглядами столь оригинальное решение «новой моды». Я исподтишка покосилась на мелькавшее при быстрой ходьбе бедро подруги и сочла его вполне аппетитным. В скором времени полуэльфку завалят приглашениями на свидания новые кавалеры. Но стоило только мне об этом подумать, как от ее сапога отломался каблук, так что теперь несчастная шла, припадая на одну ногу (больше уже не вызывая столь бурного восторга у мужской аудитории), и диковато на всех таращилась, не зная, с какой стороны ожидать нападения. Я тоже не знала. Поэтому помочь ей ничем не могла.
Тем не менее до столовой мы доползли. Я усадила подругу за свободный стол (предварительно хорошенько изучив стул на прочность) и вознамерилась занять нехилую очередь к раздатчице вожделенных калорий. Лайн тоскливо облокотилась о стол, подперев голову рукой. Я ее понимала — это страшно, когда неудачи преследуют тебя буквально на каждом шагу. А еще страшней от неизвестности — отделаешься ли ты в этот раз сломанным ногтем или сразу схлопочешь сломанную в трех местах руку?
«Сейчас перекусим — и прямиком к Верховному, — решила я. — И пусть хоть всем преподавательским составом разбираются, что это за невезение такое и как от него избавиться».
Как вдруг… Облюбованный нами стол буквально распался на отдельные составляющие, а потерявшая опору пифия клюнула носом прямо в его обломки.
Все замерли, обернувшись к нам. Я, чертыхнувшись, схватила подругу за шкирку и выволокла ее из столовой.
— Отпусти! — сопротивлялась полуэльфка.
Но я не отпустила.
— Куда ты меня тащишь?
— Туда!
— Зачем?
— Надо!
Спустя каких-то пару минут я ворвалась в нашу комнату и запихнула подругу под одеяло. Она что-то возмущенно пищала и, кажется, была решительно против такого обращения. Но я, не размениваясь на объяснения, принялась за дело.
— Летка, — жалобно доносилось из угла, — ты что вытворяешь? Я есть хочу! И мы из-за тебя на лекцию опоздаем!
— Смею тебя огорчить: мы на нее вообще не пойдем. И надеюсь, жить тебе хочется значительно больше, нежели есть!
— Ты чего?
— А где гарантия, что тебе кирпич на башку не свалится?!
Полуэльфка помрачнела.
— И что же делать?
— Тебе — сидеть и не шевелиться. А я уже делаю.
— Поразительно, — задумчиво произнесла она.
— Что?
— Поразительно, как быстро ты стала похожа на своего мужа.
Я отмахнулась и торопливо зашуршала конспектами.
— Никогда не выйду замуж! — продолжала вещать Лайн. — Не хочу ни на кого быть похожей. Хочу всегда оставаться собой!
Раздался знакомый треск. Подруга испуганно пискнула.
— Кровать? — не прерываясь, уточнила я.
— Угу.
— Ножки?
— Все четыре.
— Ничего, переживем, — я наконец нашла то, что, собственно, и искала. Обернулась.
Кровать без ножек выглядела даже уютней… Низковата, правда. Но это исключительно дело привычки. В жарких странах, говорят, только на таких и спят.
— Встань-ка.
Полуэльфка послушно встала, подвернула ногу и рухнула на пол.
— Н-да, — я покачала головой. — Живая?
— Кажется.
— Отлично.
Я потянула кровать на себя. Тяжелая, зараза! Но хоть с места сдвигается — уже хорошо.
— Давай помогу! — вызвалась подруга, испуганно глядя на то, как я краснею и пыхчу.
— Нет! Стой на месте и ничего не делай!
— Дышать-то хоть можно? — фыркнула пифия.
— Дышать можно, — не поддавшись на провокацию, милостиво разрешила я. И тут же вспомнила, что можно еще и запросто поперхнуться слюной, прикусить язык… да много чего еще можно! — Только осторожно. И не разговаривай.
— Почему?!
— Потому. Так, хорошо. Залезай обратно.
Кровать теперь гордо стояла посреди комнаты. Полуэльфка молча на нее забралась. Молча! Видимо, я ее сильно напугала. Хотя и не я вовсе. Я лишь пытаюсь ей помочь. В меру своих скромных сил и возможностей.
Я задумчиво покопалась в сумке, выудила оттуда уголек и ухмыльнулась. Это мы на прошлой неделе зверски надругались над плакатами по истории магии. На них была схематично изображена какая-то по счету битва кого-то с кем-то. Так он в сумке до сих пор и болтается, недосуг выложить. Ну и хорошо, что недосуг, пригодился ведь! Кстати, огрызка в недрах моей бездонной сумки не завалялось, я специально посмотрела. Яблоко тоже отсутствовало. Да и запах вроде бы пропал. Или я просто принюхалась?
Подвесив на уровне глаз конспект, раскрытый в нужном месте, я принялась чертить круг, одновременно в полголоса читая заклинание. Круг получался на редкость корявым, и два раза мне приходилось начинать сначала. Но в конце концов все вышло весьма сносно, и я осталась собой довольна. Пифия свешивала с теперь уже заключенной в круг кровати любопытный нос и внимательно следила за процессом.
— Ты предлагаешь мне остаться в нем навсегда? — скептически уточнила она.
Я покачала головой:
— Максимум — до вечера.
— Но…
— Не спорь, Лайн. Дело-то не шуточное.
— Да что за дело-то?
— А то ты сама не понимаешь! И не догадываешься даже? Я же говорила тебе: нельзя обманывать нечисть! Эти карлики злопамятные из тебя калеку сделают! Если не до смерти угробят! Так что сиди помалкивай и жди!
— Чего ждать? — пристыженно спросила подруга.
— Меня. Если я сделала все правильно, круг отразит любые их чары и сейчас тебе волноваться не о чем.
— Что ты собираешься делать? Тебя долго не будет? А если я в туалет захочу? — вопросы сыпались из нее, словно горох из разорванного мешка. Я честно постаралась ответить по порядку.
— Что делать — пока не знаю, но что-нибудь придумаю. Долго ли меня не будет — тоже не знаю, но постараюсь вернуться побыстрее. И наконец, главное. Не маленькая — потерпишь! Как приду, вместе сходим.
— Мне скучно будет!
Я терпеливо досчитала от одного до десяти и наоборот, чтобы не прибить ее на месте. Затем наугад взяла с одиноко висящей на стене полочки книгу и сунула ее в руки страждущей подруги.
— Почитай!
— А может, ты все-таки останешься? — жалобно вопросили меня.
— Не раскисай! — я ободряюще ей улыбнулась, потянув на себя дверь. — Все не так уж и плохо… — но, не удержавшись, ехидно докончила. — Это всего лишь домовики. Ну что они могут сделать?
И под возмущенное фырканье покинула комнату.
Встречу с Верховным я решила немного отложить. Он, конечно, поможет, но головомойки тогда точно не избежать. Попробуем решить проблему своими силами.
В библиотеке царил приятный полумрак. Тишина и отдаленность академической суеты здорово успокаивали расшалившиеся нервы. Казалось даже, что время здесь замедляет свой бег, превращая минуты в месяцы и годы. Только редкий шелест книжных страниц да скрип перьев старательно поглощающих знания адептов давали понять, что в этом помещении я нахожусь не одна. Ноздри щекотал приятный книжный запах, и я невольно улыбнулась.
— Господин Мерсьер! — произнесла вполголоса.
Дважды звать не пришлось. Призрак материализовался за библиотекарским столом в мгновение ока.
— Здравствуй, Лериетана! За книгой пожаловала?
— Вообще-то нет, — я замялась. — За консультацией… по личному вопросу. Академической программы это не касается.
— Неужели? — дух ехидно приподнял брови. — Ну что ж, следуй за мной. Не будем отвлекать учеников своей болтовней.
С этими словами он заговорщицки поманил меня пальцем и… прошел сквозь стену. Я застыла в замешательстве. Либо господин Мерсьер переоценивает мои умения, либо просто издевается! Но не успела я выдвинуть еще парочку столь же правдоподобных версий, как призрак высунул из стены голову и, смущенно кашлянув, сказал:
— Прошу меня простить. Совершенно вылетело из головы, что вы не ходите сквозь стены. Ведь не ходите?
— Нет, — подтвердила я очевидное. — Я для этого, видите ли, пока еще слишком живая.
— Очень надеюсь, что и останетесь таковой на долгие годы.
— Спасибо.
— Ах да! Немного правее стола есть дверь. Прошу, входите, — сообщил мне дух и снова исчез.
Я почесала переносицу и послушно вошла. Комната, в которой я очутилась, была довольно уютной. Если, конечно, не обращать внимания на толстый слой пыли повсюду, целую цивилизацию пауков вкупе с паутиной и высохшими мушиными трупами и тихий мышиный писк. А в остальном — два кресла, давно не топленный камин, рабочий стол и огромное множество старинных книг и древних рукописей. По виду — из тех, что не выставляют в читальном зале на всеобщее обозрение, а, напротив, старательно прячут подальше от любопытных глаз адептов.
— Интересует? — перехватив мой взгляд, поинтересовался библиотекарь.
Я задумалась, прежде чем ответить.
— И да, и нет. Любопытно узнать, что за тайны там спрятаны… Но не думаю, что, узнав, захотела бы хоть чем-нибудь воспользоваться…
— Вполне откровенно, — улыбнулся дух. — Так или иначе, на них наложено заклятие «Неприкосновенность», снять которое под силу только директору. Однако на моей памяти он не притрагивался к этим, безусловно, величайшим творениям ни разу. Каюсь, мне и самому хотелось бы узнать, что в них сокрыто…
Призрак замолчал, с головой погрузившись в собственные мысли, взгляд его стал отсутствующим.
Я вежливо помолчала вместе с ним, но все же решилась нарушить тишину.
— Где мы?
— В моем кабинете, разумеется, — встрепенулся он. — Как вы уже, наверное, догадались, я работал библиотекарем и при жизни. Ну, пожалуй, лирических отступлений достаточно. Присаживайтесь и расскажите, что вас ко мне привело.
Я скептически оглядела предложенное мне кресло. Да его же несколько дней кряду нужно вычищать!
— Э… А можно я постою?
Дух печально улыбнулся.
— Да, понимаю. Здесь уже давно никто не прибирался.
— Несколько веков? — невинно уточнила я, зная, что господин Мерсьер простит мне эту маленькую колкость. Он действительно лишь хохотнул, нисколько не обидевшись.
— Не выношу, когда в моих вещах копаются посторонние. Я всегда сам наводил порядок в своем маленьком убежище. Конечно, до того, как стал бестелесным.
Я задумалась.
— А что если я помогу вам? Влажная уборка в обмен на информацию?
Дух глянул на меня испытующе:
— О, моя дорогая! Пожалуй, вам я бы это дело доверить смог. Но зачем? Я и так расскажу вам обо всем, что знаю сам. Мы, старики, вообще любим поболтать. Были бы только благодарные слушатели.
— Вы так часто мне помогали, что я чувствую острую необходимость отблагодарить вас за это, — честно призналась я.
— А что если я не смогу ответить на ваши вопросы?
— Но что может вам помешать?
— Вообще-то, всего две вещи. Во-первых, я не стану говорить ни о чем, что касается запрещенных видов магии. А во-вторых, я не энциклопедия, Лериетана. Я могу просто не знать того, что вас интересует.
Я улыбнулась.
— Ну, во-первых, запрещенные заклинания мне и даром не нужны. Разобраться бы с разрешенными. А во-вторых, вы живете здесь сотни лет, знаете все об Академии и ее обитателях… И я почти уверена, что вы сможете мне помочь. Насчет уборки — времени у меня сейчас в обрез, но завтра после занятий я поступаю в ваше полное распоряжение. Что-нибудь еще вас смущает? Если нет, то давайте перейдем уже к делу.
— Будь по-вашему! Я весь внимание.
— Я постараюсь быстро, в двух словах. Моя подруга… Авалайн, может, вы ее знаете? Хотя она нечастый гость в библиотеке… Так вот она… как бы это сказать… ну, в общем, умыкнула у домовика волшебную расческу…
— И как она себя чувствует? — прервав меня, полюбопытствовал господин Мерсьер.
— Скажем так, пока живая. Вижу, вы знаете, о чем идет речь?
— Еще как!
Я не очень понимала, почему дух выглядит таким довольным. Но тем не менее именно таким он и выглядел.
— И что же нам теперь делать?
Библиотекарь и не думал отвечать, взмыв (видимо, на радостях) под потолок. И, кажется, позабыв о том, что я, собственно, все еще здесь. Он искренне, от души, упивался моментом.
— Великолепно! Столько лет я живу в стенах Академии, и наконец-то хоть кто-то исхитрился утереть нос этому задаваке! Передавайте своей подруге мои горячие поздравления!
— Вы о чем? — растерялась я. — Какие, к лешему, поздравления? Ее же надо спасать!
— Ох, Лериетана! Вы же ничего не знаете!
— Вот именно! Объясните!
— Заколдованную расческу Авалайн могла свистнуть только у вождя домовиков. Это его отличительный знак. Как, например, корона у нашего многоуважаемого монарха.
— Но это же катастрофа! — вырвалось у меня.
— Это великолепно! Слышите? Ве-ли-ко-леп-но. Мы с этим старым хрычом уже долгие годы враждуем. Вот уж новость так новость! Ваша подруга подложила ему отменную свинью!
— Моя подруга загнется в корчах, если вы немедленно не поведаете мне, как исправить ситуацию, — злобно отчеканила я.
А про себя отметила, что, видимо, с возрастом даже у призраков шарики за ролики заходят.
— О, простите! Простите мне мою радость, Лериетана! Просто эта новость лучшая за последнее столетие.
— Я рада.
— Ну-ну, не сердитесь. Вам всего-то и нужно, что наведаться в его резиденцию и вернуть пропажу. Советую прихватить с собой с десяток защитных амулетов и бутылочку вина подороже. А лучше две.
— И только? — усомнилась я.
— Поверьте на слово старому мудрому библиотекарю.
— Хорошо, верю. Куда я денусь-то? А резиденция эта их где? Надеюсь, не в подвале? Там ночью страшновато.
— Возможно, буфет вас устроит больше, чем подвал?
Буфет меня не устраивал категорически. Уж лучше бы меня сослали в подвал, честное слово!
— Серьезно? — уточнила я, в душе надеясь, что призрак пошутил. — Вы уверены?
— Абсолютно!
— Ну… Ладно, если вдруг выживу — ждите меня завтра ближе к вечеру. Спасибо за помощь!
— Спасибо за благую весть! И до встречи, моя дорогая!
«До встречи!» Видимо, дух был уверен в моих выживательных способностях намного больше меня самой.
Итак, буфет (не путать со столовой!). Именно в буфете особо везучие адепты (те, у кого хватало денег на покупку продуктов, а не только на кутеж в ближайшем кабаке) готовили себе до одури ароматные блюда. Остальные, в том числе и я, самоотверженно давились казенными харчами. А в буфет наведывались лишь для сотворения бодрящих травяных отваров да изредка бутербродов. В этом несколько тесноватом помещении было установлено небезызвестное магическое изобретение — огромный стальной лист покрывал собой своего рода каменный стол, здорово смахивающий на жертвенник, и раскалялся добела при произнесении соответствующего заклинания. Я его на всякий случай выучила, но к самостоятельной готовке пока готова не была. Кухонную утварь адепты тащили из дома или же покупали на базаре.
Так вот, после полуночи туда не заходил никто! Слухи ходили разные — один другого ужасней. Но ясно было только то, что в буфете определенно творилась какая-то бесовщина. Я, например, в преддверии бессонной ночи загодя заваривала себе целый ковш чая и утаскивала его в комнату. Особо смелые и наглые студенты, решив нарушить запрет, заикались потом еще несколько дней и на контакт с внешним миром не выходили… Ну, теперь-то хоть ясно, что это не призраки на пару с мракобесами шалят, а всего лишь домовики столь ревностно охраняют свои владения.
Ну да ладно, об этом подумаем позже. Сейчас нужно озаботиться добычей амулетов и вина… и морально подготовиться к отдиранию Авалайн от злосчастной расчески. Насколько я знала пифию, с полюбившейся вещицей она так просто не расстанется.
— Ну как ты? — я осторожно вошла в комнату и обомлела.
Зареванная полуэльфка сидела на кровати, обхватив руками колени, и скорбно взирала в недра зверски выпотрошенного шкафа. Все ее вещи были разбросаны в немыслимом беспорядке, кое-где разорваны и абсолютно везде вымазаны чернилами. Стены были старательно размалеваны всеми ее двадцатью помадами. Тонкий слой рассыпанных белил и румян покрывал пол так искусно, что казалось, будто он попросту выстлан дивным заморским ковром. Красиво. Любимых полуэльфкиных блестяшек я с ходу не заметила. Но, надо полагать, что и их не обошла стороной печальная участь.
— Это что? — тупо спросила я и тут же бросилась к своему шкафу.
Мои вещи лежали, где им положено, и выглядели нетронутыми.
— Мелкие гадливые твари! — вслух выругалась я. — По самому больному бьют!.. Лайн, не реви. Не реви, я сказала!
Подруга истерично взвыла и уткнулась лицом в колени.
— И главное… сделать не могу ничего… сижу, как дура… и смотрю… а они… мои плааааатьяяяяя… — глухо звучал ее голос.
Мне стало так ее жаль, что я в бессильной ярости заметалась по комнате, дотаптывая недопорченное. Откуда-то из глубины души поднималась злость, и я поняла, что договориться не получится. Потому что я даже пробовать не стану.
— Ну, я вам покажу расческу! И вино вам покажу! Так покажу, что больше не захочется! — вырвалось у меня помимо воли.
Потом, набегавшись, я ожесточенно выдвинула стул и оседлала его задом наперед, примостив голову на его спинку.
Изучению домашней нечисти отводилось целых четыре лекции. Конспекты в таком бедламе искать не буду. Учила же. И так вспомню. Нечисть не использует магию в нормальном смысле этого слова. У нее свои чары. Как и у русалок, наяд, дриад, леших, кикимор… в общем, как и всех остальных.
«Молодец, Лета, возьми с полки пирожок!» — ехидно включился в процесс сбора информации здравый смысл.
Вас тут не ждали. Чего это вы приперлись?
«Ну а как же ты без меня до чего-то путного додумаешься? Я твой здравый смысл. Без меня ты с ними не сладишь».
Что-то давненько ты меня не навещал. Я аж обрадовалась.
«Нет, совесть, ты слышала? Она гонит в шею то единственное зерно разумного, что в ней есть!»
«Ой, достали, дайте поспать! Смысл, ты чего завелся? Так хорошо было, пока ты молчал!»
«Ну, мне все ясно. Что с этой бестолковщины возьмешь, если у нее даже совесть спит!»
Да не надо ничего с меня брать, поспите оба!
«Ага, поспите! Как же ты без нас?»
Не поверишь, замечательно! Раз уж почтил меня своим присутствием, так подскажи лучше, можно ли использовать тот факт, что нежить не колдует как маги?
«Подумай. Ты же у нас умная».
Тогда пошел вон, раз помогать не хочешь!
«Если учесть, что над разгадкой природы их магии уже несколько сотен лет тщетно бьются толпы седобородых архимагов, это нам не поможет».
А что еще мы о них знаем?
«Да что о них еще можно знать? Где-то шкодят, где-то помогают… Нечисть как нечисть, среднестатистическая!»
И что ты предлагаешь?
«Мировую».
Да ни за что! Они здорово перегнули палку и должны получить по заслугам!
«Ой, вспомнила!»
Совесть, опять ты? Не спится? Тогда приноси пользу и рассказывай!
«Им в уголок блюдечко с молоком ставят. Чтоб задобрить».
Поспи еще, ладно?
«Боги всевышние, с кем я живу? Одна безмозглая идиотка, а вторая излишне сентиментальная идиотка».
Слышь, умник, ну, генерируй идеи, раз весь такой из себя здравомыслящий.
«А вот и сгенерирую! Ну-ка вспомни, дорогуша, о чем тогда в директорском кабинете говорил Верховный?»
Относительно чего?
«Твоего дара».
Э… Дословно?
«В свободном изложении».
Ну… Что-то вроде того, что я могу вбирать энергию из чужих заклинаний, разрушая их структуру… Я тогда не очень поняла…
«Ой, тупаааая. Давай тогда дословно».
А дословно я вообще не помню!
«Смысл, окстись! — снова влезла совесть. — У нее нет неограниченного доступа к архиву памяти, как у тебя!»
«Странно, что у нее вообще есть мозги и память. Ладно, цитирую для особо деревянных: „Возможно, ты сможешь вбирать энергию из чужих заклинаний… Если ты научишься правильно распознавать заклинания, то при определенных усилиях сможешь разрушать их структуру и подпитываться их же энергией“. Ну как?»
Да я ведь то же самое сказала!
«Не совсем. Соображай давай».
Я пытаюсь. Разрушать заклинания сложно — поди их сначала распознай и расплети, если ты об этом.
«Вот-вот. А чары домовиков — это энергия в чистом виде. Как телекинез. Ни заклинаний, ни пассов. Бери и пользуйся!»
Смысл, ты гений!
«Всегда к вашим услугам».
Не надо всегда! Мне от твоей заумности тошно. Но все равно спасибо!
— Хана вам, вредители! — громко произнесла я в пустоту, прерывая редкие всхлипы подруги.
Та удивленно на меня уставилась, смаргивая слезы. А я, немного помедлив, встала и решительно смазала подошвой тонкую черную линию, разрывая круг.
Лайн замерла, затравленно на меня таращась из-под растрепанной челки. По-моему, она решила, что я хочу ее угробить. Секунды шли, ничего не происходило… Я принюхалась. В комнате медленно концентрировался приторный душок порченых яблок. Теперь я понимала, что этот запах — не просто запах. И яблоки тут совсем ни при чем. Так пахнут чары домовиков.
Ну что ж, посмотрим, кто кого.
Я закрыла глаза. Расслабилась, позволив незнакомой магии проникнуть в свое тело… Только бы получилось! Сердце замерло. Моя собственная сила насторожилась, как верный пес у хозяйских ворот при виде чужака.
«Пожалуйста! — попросила я. — Мне очень нужно!»
Сила еще немного недовольно поворочалась, словно пробуя незваную гостью на вкус, и… уступила.
«Спасибо!»
Прислушавшись к ощущениям, я поняла, что чары домовиков вливались в меня буквально со всех потаенных уголков комнаты. А моя сила тщательно их «пережевывала», наполняя резерв. Сколько же их здесь? Не меньше десятка?
Энергия прибывала чересчур быстро, меня замутило, а во рту появился неприятный гнилостный привкус. Нужно потерпеть. Еще чуть-чуть. Не могут же они магичить вечно!
Так, контакт налажен, можно открыть глаза. Я посмотрела на пифию. С ней ничего не происходило. Значит, вся энергия шла в меня, без остатка. На создание мелких неприятностей для подруги ее не хватало. Вот и хорошо.
Резерв трещал по швам. Еще немного, и я просто взорвусь.
Как там меня учил Ян? Я опустила руки вниз и растопырила пальцы, давая возможность энергетическим потокам стекать в окружающее пространство. Домовики все равно воспользоваться ею уже не смогут. Она переработана и для них непригодна. Но и мне лишнего не нужно. А так заодно и общий магический фон повысим. Почему бы и нет? Все польза!
Входящий поток энергии заметно ослаб.
Эге! Выдохлись, голубчики!
Я еще раз огляделась. Домовики стремительно теряли силу и становились видимыми. Нет, не десять! А целых тринадцать штук! Да, здорово же Лайн их рассердила! Хотя, если взять во внимание, чью честь она затронула…
Я невольно вздрогнула. Что-то изменилось… Став до конца видимыми, домовики снова начали медленно исчезать, бледнея и выцветая просто на глазах. А энергия больше не вливалась в меня столь охотно и самостоятельно. Теперь я буквально вырывала ее из маленьких бородатых существ, выгрызала зубами.
«Ну что? Так и не дошло?»
Здравствуй, Смысл. Давненько не виделись! Я даже соскучиться успела!
«Не язви. Я тут тебе ценные сведения пытаюсь донести».
Ну так доноси. И побыстрее. Что-то я совсем уже ничего не понимаю! И давай без плоских шуток о моей тупости.
«Ладно. В виде исключения и по причине форсмажорных обстоятельств. Домовики — порождение магии. Они состоят из энергии. Целиком. И если ты сейчас не остановишься…»
Да, ясно. Поняла.
«Довольно! — мысленно обратилась я к силе. — Хватит, пожалуйста!»
Та неохотно повиновалась. Кажется, она была бы совсем не против отвампирить несчастных до конца. До их конца.
— Ну что, достаточно?! — грозно рявкнула я на домовиков. — Или еще хотите?!
Те безмолвствовали и осторожно, короткими перебежками, отступали к двери.
— Значит так, рожи паскудные, — так и не дождавшись ответа, постановила я. — Расческу свою драгоценную можете считать компенсацией за моральный и материальный ущерб, — я красноречиво указала на разоренную комнату и истерично поикивающую подругу. — Я вам ее теперь из принципа не отдам! Мы вам ничего не должны, запомните это хорошенько. Еще раз я вас унюхаю — а я унюхаю! — и развеетесь вы бестелесным туманом по ветру! Усекли? Да? Теперь свободны.
Домовики, бросая на меня свирепые взгляды, принялись просачиваться за дверь.
— Да, вот еще что! — вспомнила я. — Мы с Авалайн будем заходить в буфет независимо от времени суток! И пусть ваш вождь посмеет только тявкнуть в нашу сторону!
Этим я их добила и с несколько неуместным (учитывая наши потери в «битве») чувством удовлетворения захлопнула дверь за их спинами.
Немного помолчала, не в силах понять, что же меня так смущает… и, наконец сообразив, спросила:
— Кстати, Лайн, а где эта треклятая расческа? Они ведь просто могли забрать ее и уйти. Ну, напакостили бы напоследок… но все же, думаю, разрушений было бы значительно меньше.
Полуэльфка бережно вынула из-за пазухи свое сокровище.
— Вот.
— Не могли, — констатировала я и захохотала.
Они не смогли пробить защитный круг! Вот в бессильной ярости и оторвались на шмотках! Отомстили как смогли. Вполне справедливо, кстати, отомстили. Ну, Лайн! Горбатого могила исправит, не иначе!
— Лайн, с тебя ужин в постель! Я устала как собака! — сообщила я и повалилась на кровать не раздеваясь, прямо поверх разбросанных вещей.
И проспала до утра. Так что самостоятельно оправившаяся от потрясения подруга приволокла мне из столовой не ужин, а завтрак.
На лекции я не пошла, решила отоспаться. И, попросив Лайн сообщить всем о подкосившей меня жуткой трудноизлечимой хвори, заперлась в комнате. Честно продрыхнув до обеда, встала, укусила завалявшееся на тумбочке печенье и поспешила в библиотеку, не забыв при этом захватить из чулана ведро, швабру и тряпок побольше. Уборщицы чулан никогда не запирали, справедливо полагая, что тащить оттуда нечего. Я утешила недовольно заворчавшую совесть тем, что кражу рабочего инвентаря и кражей-то назвать язык не поворачивается. Тем более для благого дела. И вообще, я же верну, ну честно-пречестно!
Совесть умолкла, зато активизировался здравый смысл. Он изощрялся в остроумии так и этак, смакуя мысль о том, что адепты могут спереть буквально все, что плохо лежит. Но вот покуситься на швабру взбрело в голову только мне. И теперь, видимо, чулан тоже станут запирать. Я заспорила с ним, намекая на то, что никто и не заметит. Но спор привел только к тому, что снова забухтела совесть. Тогда я сообщила им, что они оба до жути занудные и задолбали меня похлеще, чем лесной дятел — дерево. На этом все и успокоились, а я удовлетворилась тем, что последнее слово таки осталось за мной. И всерьез задумалась над тем, что у меня, надо полагать, даже не раздвоение, а целое растроение личности. Иначе как можно вести столь разнообразные диалоги фактически с самой собой? И еще мне подумалось о том, что слетевших с катушек магов, наверное содержат в каких-то специальных местах, а я имею все шансы в скором времени узнать, где именно. Потому что не в меру любопытная, сующая свой нос куда не просят ведьма-недоучка — это одно. А вот спятившая ведьма недоучка — это уже совсем другое.
В процессе уборки я в лицах пересказывала господину Мерсьеру события прошедшего вечера. Он был счастлив, как ребенок, и с убийственным простодушием заявил, что если бы поныне пребывал в своем теле, то обязательно предложил бы мне руку и сердце. Очень опечалился, узнав, что я уже замужем, и огорошил меня окончательно, пригласив на постоянное проживание в его библиотеке в посмертии. В качестве призрака то есть. Немного заикаясь и абсолютно не покривив душой, я вежливо отказалась. И шепнула духу, что
Работу я закончила поздним вечером. Кому рассказать сколько пыли, мышиного помета и прочей дряни я вымела из небольшой на вид комнатушки, — не поверят. Но трудилась я не зря: обитель господина Мерсьера блестела и светилась чистотой. Учитывая то, что это был мой первый опыт самостоятельной влажной уборки, — результат оказался выше всяких ожиданий. Моих так точно. Что там по этому поводу думал сам библиотекарь, для меня осталось загадкой. Так как сообщением о «разгроме вражеской армии бородачей» (как он сам это назвал) впечатлился сверх меры и на внешние раздражители в моем лице не реагировал. Таким образом, осчастливив духа дважды (я свято верила в то, что, узрев результаты моей пахоты, он таки осчастливится) и тем самым расплатившись за так и не использованные сведения, я с трудом распрямила затекшую спину и, кряхтя, потащилась к своей родной теплой кроватке. По дороге забросила в чулан опротивевший инвентарь и, только распрощавшись с ним, поняла: это была первая и последняя широкомасштабная уборка в моем исполнении. Уже забираясь в постель, подивилась: почему слугам платят столь мизерное жалованье? Да им же памятники отливать нужно! Хотя бы в бронзе.
Но так просто уснуть мне, конечно же, не удалось. В комнату впорхнула Лайн и, тыча мне в нос раскрытым конспектом, принялась трещать без умолку. Минут через пять такого тыканья я догадалась, что она от меня чего-то хочет.
— Ммммм? — поинтересовалась я.
— Хватит мычать! — заявила подруга. — Когда магичить будем?
— Кого магичить? — я смирилась с неизбежным и села. — Зачем?
— Ну я же тебе уже пять раз объяснила!
— Объясни в шестой.
— Я только что пробежалась по всей нашей группе — половина из них уже пытались создать Помощника! Чего мы ждем?!
— И как? Успешно? — вяло поинтересовалась я.
После истории с домовиками на новые подвиги пока что-то не тянуло.
— Нет. Я об этом и говорю! Давай, у тебя все получится, и мы их за пояс заткнем! Вот они там все обзавидуются, а?
— А давай это у тебя получится? А я пока посплю?
Полуэльфка надулась.
— У меня точно не получится! Я же пифия. Ну так когда?
— На четвертом курсе, — буркнула я с твердым намерением завалиться обратно.
— Летка, зараза, я сейчас тебя укушу!
Я зарычала.
— Скажи — когда, и я отстану!
— Завтра все! Завтра! Будь человеком, уйди!
— Ты чудо! — сообщила мне сумасшедшая пифия. — Кстати, я почти все вещи отстирала, представляешь? Полдня проторчала в прачечной, но это того стоило! Осталось только кое-где подштопать. Здорово, правда?
— Какая прелесть! Можно я посплю? Ты обещала отстать!
— Все-все, меня нет.
Подруга еще немного покопошилась, залегая в свою кровать, но вскоре действительно угомонилась.
А я вдруг посочувствовала Яну. Он целую практику с нами пережил! И не свихнулся. А потом еще и женился на мне, несчастный. Это ж какие нервы нужно иметь? Стальные, не иначе.
С этими мыслями и уснула.
А ночью мне приснился маг. Я орала на него и пыталась объяснить, что ужасно скучаю, а его носит леший знает где! И вообще, нельзя родную жену вот так бросать на растерзание бессовестным домовикам! И библиотекарю, который заставил меня сделать уборку! Ответа от нерадивого супруга я так и не дождалась — проснулась. А проснувшись, поняла, что всклокоченная со сна полуголая и очень злая пифия мутузит меня по голове подушкой и требует, чтобы я немедленно заткнулась и перестала оглашать коридоры Академии своими воплями. И что она хочет спать, а не выслушивать мои накопившиеся претензии к мужу. Я устыдилась, попросила перестать меня лупить и заснула окончательно.
На следующий день оживление Лайн не уменьшилось, а, напротив, став вдвое больше, передалось и мне. Так что идея создания Помощника уже не казалась такой уж бредовой. Да и, чего таить, я очень хотела узнать, что испытывает Ян при общении с Серым. Мы, подстегиваемые жаждой действия, ерзая от нетерпения и обсуждая шепотом все нюансы ритуала, кое-как отсидели все лекции. В женском туалете сцепились с обнаглевшими вампиршами. Получили за это от проходящего мимо и заслышавшего грохот и вопли Верховного и довольные (вампирши тоже по шее получили, причем основательно) поскакали к черному входу столовки для отлова подходящего материала. Кота то есть. Котов я обожала с детства и внедряться в другое животное отказывалась наотрез. Тем более где в считаные дни можно добыть мартышку, лисицу или волка, мы не знали. С собаками я не ладила. А коты… Коты — это коты, тут и добавить нечего. Главное, что они повсюду, и поймать их ничего ни стоит. Мои надежды обзавестись достойным Помощником пошли прахом, так как «милые пушистые котофеечки» на деле оказались откормленными сверх меры наглющими харями. Эти самые хари ни в грош не ставили даже ожесточенно закармливающую их повариху, не говоря уж о прочих двуногих, нагло шныряющих по «их территории». Немного приуныв, мы в конце концов решили, что в качестве эксперимента сойдут и эти чудовища. По крайней мере, если что-то пойдет не так, их не жалко. Выбрав из стаи недовольно заворчавших кошек самую тощую и покладистую, мы проворно утащили ее в свою комнату. Всю дорогу бедное животное, безжалостно извлеченное из привычной среды обитания, истошно вопило. А при более детальном изучении оказалось не кошкой, а котом невразумительного песочного цвета и с печально обреченными глазами-блюдцами. Мы с почетом водрузили его на стол. Но вусмерть перепуганный мерзавец все время норовил предаться паническому бегству и спрятаться от двух маньячек хотя бы под кроватью. Заклинание обездвиживания я если бы и знала, применять все равно не умела. Так что несчастного раз десять отлавливали, а на одиннадцатый накрепко примотали разнокалиберными ремешками к ножке кровати (веревки у нас не нашлось, хотя если бы были умнее, то позаботились бы об этом заранее). Во всей этой суматохе мы и не заметили, как сгустились сумерки, и полуэльфка побежала зажигать свечи, в то время как я ломала глаза над конспектом в полумраке комнаты, в сотый раз детально перечитывая «инструкцию» к ритуалу. В таинственном свете свечного пламени получившаяся картинка смахивала на сцену проведения кровавого жертвоприношения. Кот, видимо, так и решил, потому что заголосил вдвое громче, а его глаза подозрительно выкатились из орбит. Я пожалела животину и, дабы успокоить, сунула ему в рот лежалый кусок колбасы. Кот временно заткнулся, пережевывая подношение, и я поспешила выпихнуть пифию за дверь. Чтобы поскорее начать и кончить, пока я натурально не придушила этого разбойника хвостатого. И черт с ним, с Помощником!
Оставшись одна (судорожно заглатывающий колбасу кот не в счет), я улыбнулась, представив, как изгнанная в коридор подруга изнывает от любопытства, подслушивает, а может быть, даже подглядывает и протаптывает дорожку под дверью. Ритуал занимал много времени, но я была уверена, что полуэльфка не отлучится даже в туалет!
Итак, я еще немного помедлила и принялась с упоением колдовать.
— Как думаешь, получилось? — спросила Лайн, сверля присмиревшего кота испытующим взглядом.
Я, например, памятуя об испорченной колбасе, сейчас больше тревожилась о сохранности желудка безвинно пострадавшего котофея, нежели об успешности проведенного ритуала.
— Даже не знаю. По крайней мере, ничего нового не чувствую.
— Что, совсем?
Я старательно прислушалась к себе.
— Есть хочу.
— Ой, достала! Ты всегда хочешь!
Я виновато развела руками.
— Ладно, — смирилась полуэльфка, — давай тогда спать. Завтра… То есть уже сегодня рано вставать.
Я с сомнением потыкала пальцем в пушистое кошачье брюшко.
— Здесь его оставим?
— Вот еще! В коридор вынеси. Если получилось — ты в любой момент сможешь его позвать, а если нет — на кой он нам тогда нужен?
— И то верно, — согласилась я, выставляя прощально икнувшее четвероногое за дверь. Это ему, наверное, колбасой икается. Бедняга.
«Недоучка!» — ехидно сообщил мне здравый смысл за миг до того, как я погрузилась в сон.
Просыпалась я тяжело. Коварный Морфей опутывал сознание тончайшими сетями сновидений и, похоже, не собирался выпускать меня из своих крепких объятий. Я сладко зевнула и натянула одеяло до самого носа так, что снаружи остались одни глаза, тяжелые веки которых и не думали осчастливить меня своим открытием.
Как вставать-то не хочется! Проспать, что ли, первую лекцию?
«Что, дорогуша, вышла замуж и сразу сложила лапки? Ты для чего сюда поступала? Чтобы самостоятельной стать! А для этого нужно вложить в свою дурную голову хотя бы каплю знаний!»
Смысл, отвяжись. Забодал своими нравоучениями.
«Ну, в таком случае можешь прямо сейчас отчисляться, вить со своим ненаглядным уютное гнездышко и штамповать ему детей пачками! Для этого-то особого ума не надо…»
Знаешь, я тебя иногда ненавижу. Все осознала: встаю, умываюсь, грызу гранит. Удовлетворен?
«Вполне».
«Нет, ну вообще было бы неплохо поваляться еще хоть часочек. Ранние подъемы вредят здоровью!»
Совесть? Ты чего? Вы ж со смыслом всегда хором выступаете! По крайней мере, в плане учебы!
«А я и сейчас его полностью поддерживаю».
«А я вот протестую! Это насилие над личностью! Я спать хочу!»
А ты, собственно, кто? И почему я тебя слышу?
«Серьезно? Это все, что тебя волнует в данной ситуации? Я бы на твоем месте больше удивился появлению вот этих двоих, с которыми ты постоянно беседуешь. А где двое — там и трое, кому от этого хуже?»
— Поднимите мне веки, — простонала я, припомнив одну из шутливых сказочек-страшилок, кои мы с Карой и Марго десятками пересказывали на ночь, стараясь посильнее друг друга застращать.
«Хватит балбесничать! Включай мозги и соображай, кого это ты к нам подселила!» — так, ну это смысл возмущается. В своем репертуаре.
Соображать — твоя работа!
«Она еще и огрызается! Хамка!»
«Ты слишком строг! Подумай, какая сейчас у бедной девочки каша в голове!» — ага, ну это точно совесть.
«Да какое там „сейчас“! У нее вообще вместо мозгов каша! Манная, с комочками!»
Фу, гадость.
«Тебя не спросили! Думай!»
Вот сам и думай! У меня же голова набита манкой, куда уж мне, убогой.
«Убью!»
Да ну? Самоликвидируешься, что ли?
«Совесть, можно я ей обморок организую?»
А ты можешь?
«Деточка, ну конечно не может. Просто бесится. Ему, знаешь ли, не по нраву пришелся наш новый сосед».
Час от часу не легче. Совесть, пока я еще относительно в добром здравии, проясни ситуацию!
«Не смеши меня. О каком добром здравии может идти речь, если в твоей голове целых три голоса?»
Заткнись. Тебя я вообще не знаю.
«Смысл, я устала от этого балагана. Объясняй».
«Сама и объясняй! А я с этой дурой вообще больше не разговариваю!»
Сам дурак!
«Короче! Повелеваю всем сохранять спокойствие! Объяснять буду я!»
Не лезь не в свое дело, кем бы ты ни был! Смысл, я тупа и ничтожна. Снизойди до ответа!
«В том, что ты тупа, я не сомневаюсь. Докладываю: ты смогла отделить часть сознания. Но не своего, а кошачьего. И в другое тело эту часть переместить сподобилась — в свое же! Так что мы теперь с этим блохуном облезлым по твоей милости сожительствуем!»
«Сам ты блохун! И шерсть моя шикарна! Я моюсь чаще, чем ты!»
«Идиот, я вообще не моюсь. Я здравый смысл этой бестолочи».
Я еще немного послушала их препирательства. А потом села и заорала. Получилось громко. Тотчас ко мне подбежала перепуганная полуэльфка.
— Что случилось?
— Ааааааа!!! Помощник!
— О! Так тебе удалось? Поздравляю!
— Нет, нет! Все не так! — я поняла, что не могу усидеть на месте, поэтому подскочила и заметалась по комнате. — Я снова все испортила! И теперь часть кошачьего разума сидит в моей голове! И я не знаю, как его оттуда достать! Лайн, не молчи! В моей башке кот!!!
— Ты уверена? Может, тебе для начала надо успокоиться?
Кажется, она мне не поверила.
Я снова угнездилась на кровати.
— Как успокоиться, Лайн? Я даже думать не могу нормально, они же ни на секунду не затыкаются!
— Они? — пифия на всякий случай отодвинулась подальше.
— Да, есть еще здравый смысл и совесть. И они не в восторге от того, что их потеснил кот! Не смотри на меня так. Они всегда там были! И до появления этого прохвоста мы неплохо ладили!
«Великие боги, что ты несешь! — вздохнул здравый смысл. — Тебя же в дом сострадания сдадут без суда и следствия».
Неее, туда точно не сдадут. Он же для обычных помешанных.
«Помнится, не так давно ты размышляла о том, куда сдают спятивших магов».
— А… Ты уверена, что это не весеннее обострение?
«Ну вот, начинают сдавать».
Это же Лайн! Никуда она меня не сдаст!
— Уверена, — мрачно произнесла я. — Обострение началось бы раньше, сейчас уже почти лето.
— Почти лето! — передразнила подруга. — Начало травенца[2] ближе к середине весны, чем к началу лета!
— Лайн, ты серьезно? Думаешь, я спятила?
— Давно и неизлечимо, — улыбнулась подруга. — Лета, подурачились и хватит, я тебя поняла — проблема в Помощнике… или что там из него получилось… А давай Верховному тебя покажем?
— Ни за что! — снова заволновалась я. — Меня только-только перестали изучать как неведому зверушку, свалив этот процесс на Яна. Они же меня запросто препарируют! Не отдавай меня им, пожалуйста!
— Ну, какое-то здравомыслие определенно в тебе осталось, — удовлетворенно кивнула подруга. — Думаю, если ты не начнешь ловить мышей и линять, то можно спокойно подождать возвращения господина Роутэга.
Я опасливо подергала себя за волосы, проверяя, начала я линять или еще нет. Лысеть не хотелось особенно. В комнате на какое-то время повисло напряженное молчание. С потолка, медленно покачиваясь на паутинке, спустился упитанный паук. Вообще, они часто так делают, вводя меня своим появлением в панический ступор. Но сейчас, повинуясь порыву… Я перекатилась на спину и поддала по черному выпирающему брюшку когтистой лапкой… Э… Рукой… Или все-таки лапой?!
«Это не мои мысли! — вдруг дошло до меня. — Это инстинкты животного! Кота! Часть людского разума „очеловечивает“ зверя… А у меня-то все наоборот! Я, что же, теперь начну голосить в зимоборце[3] и метить углы?!»
Окончательно и бесповоротно офигевшая от такого маневра пифия и судорожно улепетывающий паук были мне наградой. И тут я поняла, что мне конец. Я не выживу.
— Н-да, подруга. Докатилась.
— Лайн, это не я! Это все он! Я не могу ждать приезда Яна! Надо что-то придумать!
«Я есть хочу!»
Отвали.
«Я. Хочу. Есть».
— Он хочет есть.
— Кто?
— Кот.
— Знаешь, вы чем-то похожи, — саркастически ухмыльнулась полуэльфка. — Может, ему еще и валерьяночки налить?
«А что, есть?»
Для тебя — нет.
— Лайн, думай, что говоришь! Я и в нормальном состоянии едва его выношу, а если он еще и налакается в стельку… Гад.
«Я обычный голодный кот! А все происходящее — твоя вина… Кстати, повариха бы меня уже покормила…»
— Вот и иди к ней! — рявкнула я в голос, накрыв голову подушкой.
«Не могу. Я, видишь ли, несколько не в своей тарелке. Если ты понимаешь, о чем я».
Да заткнешься ты когда-нибудь или нет?!
— Лайн, ты думаешь?
— Думаю. Но что-то ничего не придумывается.
— Думай быстрее, я, кажется, схожу с ума.
— Я пытаюсь! — рассердилась полуэльфка. — Могла бы тоже мозгами пораскинуть. А то устроила мне тут вселенский плач.
— Не могу! Здравый смысл объявил мне бойкот. Молчит как рыба, только дурой называет иногда.
— Не нужно посвящать меня во все нюансы своей шизофрении. Честно, я ничего не хочу знать обо всех обитателях твоего воспаленного мозга. Давай разбираться с котом! Он, по крайней мере, вполне реален.
— Ну так давай! Я жду конструктивных предложений!
— Да, с тобой каши не сваришь.
— Очень даже сваришь. У меня вместо мозгов манка с комочками, ты разве не знала?
— Догадывалась, — серьезно кивнула пифия. — Помолчи, пожалуйста, а то ты начинаешь меня пугать.
Пугать я и саму себя уже начинала. Поэтому покорно закрыла рот и принялась рассматривать одиноко кружащую под потолком муху.
— Значит так, — вволю надумавшись, изрекла подруга. — План такой. Сейчас мы идем на лекции. Временное помешательство — не повод для прогулов. Потом отлавливаем кота — пусть пока поживет у нас. Мало ли, вдруг пригодится для деактивации колдовства. Даже почти наверняка пригодится. Пока ждем возвращения Яна, проштудируем библиотеку сверху донизу, надеюсь, призрак твой позволит.
— Он не мой, но, думаю, позволит.
— Отлично, если повезет, еще и в архивах покопаемся. Надеюсь, прецеденты уже были и детально документировались. В конце концов, мы просто не можем оказаться единственными безмозглыми студентами за всю историю Академии. Ну как?
— Если не свихнусь окончательно, то нормально.
«Верните меня в мое тело, я есть хочу!»
Я застонала и закрыла лицо руками.
Следующие несколько недель обернулись для меня сущим кошмаром. Я натурально сходила с ума, сохраняя более-менее человеческий облик только на парах, на которые Лайн загоняла меня буквально пинками.
Кота мы, кстати, с трудом, но отловили. Поганый рыжик, едва завидев наши приближающиеся фигуры, признал в них своих мучителей и стремительно улепетнул на дерево. И уже оттуда принялся голосить на всю округу, взывая о помощи. Но мы не ведали пощады. На дерево полезла Лайн и безжалостно спихнула горлопана с насиженной ветки. Я попыталась его поймать, но этот самоубийца, извернувшись в воздухе, проехался когтями мне по лбу и почти удрал. В самый последний момент я успела зажать в руке кончик его пушистого хвоста. Пока полуэльфка слезала с дерева, я победно держала кота на вытянутой руке, другой стирая с лица выступившие капельки крови. Подойдя к нам, подруга без разговоров огрела животину промеж ушей и доходчиво объяснила, что еще один такой фортель — и пирожки в столовой будут действительно с кошатиной. Кот последний раз протяжно взмяучил (видимо, проклиная судьбу-злодейку, наславшую на него двух злобных фурий) и затих. В дальнейшем он вел себя весьма сносно. Жрал в меру, по углам не гадил, используя для этого дела специально поставленный ящичек с песком, и попыток к бегству не предпринимал. Хотя я бы на его месте сбежала.
В отместку за разукрашенное лицо я назвала котофея Василием. А доступная мне часть его разума еще несколько дней кряду истерила, убеждая меня в том, что имя Эдуард подходит ему больше и всех окрестных кошечек оно вполне устраивало. Я заявила, что мне глубоко наплевать на его манию величия, а беспородных котов Эдуардов свет еще не видывал и не увидит. И предложила назвать его вообще Акакием. Кот пришел в ужас и согласился на Ваську.
Библиотеку нам пришлось перевернуть сверху донизу. И за старания мы были вознаграждены. Подобные случаи действительно уже встречались. Препарировать, судя по записям, тогда никого не стали, но мозги прополоскали знатно. И я не пожалела о том, что сохранила все в тайне. Реальных выходов из сложившейся ситуации было два. Первый: адепт должен был самостоятельно провести ритуал по перемещению разума животного обратно в его же тело. Описание ритуала было приведено, и, в принципе, он не многим отличался от собственно создания Помощника. А вот примеров проведения его на практике не было вообще! И я очень хорошо понимала почему. Страх перед повторной неудачей (а тогда вообще непонятно, что будет твориться в голове!) лично для меня уничтожил бы всю концентрацию на корню. А именно на ней весь ритуал и строился. Так или иначе, я не пожелала становиться первопроходцем в этом деле и сразу ухватилась за второй способ как за единственно верный. Это было зелье. Рецепт приготовления был расписан подробно, так что можно было рискнуть. Внимательно, чтобы ничего не упустить, переписав все ингредиенты, мы горячо поблагодарили господина Мерсьера за терпеливое отношение к нам в течение последних недель и ушлепали в свою комнату. Взбодрившись чаем и укутавшись с головой каждая в свое одеяло, мы принялись ломать голову над тем, где же нам раздобыть столько экзотических конечностей, органов и травок. По всему выходило — в загашниках травников и алхимиков. Но это вам не «пучок сена» для отворотного зелья! Такие вещи, как перо птицы феникс, огонь-трава, собранная полевиком в полнолуние, или ноготь со среднего пальца левой ноги умертвия совсем уж без присмотра не валяются! А как нам все это добыть, не вылетев при этом с треском из Академии, — вопрос не из легких.
Так ни до чего и не додумавшись, мы загрустили.
А я вспомнила, что до возвращения Яна осталось около недели. Но мне, видимо, до этого светлого момента в здравом уме и трезвой памяти дожить не суждено.
— Лайн, давай сюда свою расческу! — потребовала я рано утром, когда полуэльфка еще только собиралась подняться с постели.
— Да вон, на тумбочке целая куча. Любую бери.
— Не эти. Мне нужна та, которую ты у домовиков отобрала.
— А тебе зачем? — пифия мигом проснулась и приготовилась к обороне.
Надо сказать, не без оснований.
— Затем. Пойду на переговоры с «вражеской армией».
— Что-что?..
— Я всю ночь думала. Мне придется просить домовых о помощи. Без этих карликов лохматых зелья нам не видать.
— А они-то смогут все ингредиенты собрать?
— Шансов у них в любом случае больше, чем у нас. Подумай сама: они невидимы, мастерски владеют телекинезом и, не сомневаюсь, у них еще куча тузов в рукаве.
— Ты телекинезом тоже владеешь.
— Да, но из-за Васьки не решаюсь им пользоваться. Или ты не заметила, что я все это время обхожусь без магии?
— В смысле? Ты что же, думаешь, что он сможет контролировать твою силу?! Лета, это же полная ерунда!
— Не знаю. Но он в моей голове уже обжился с комфортом и практически склонил меня в пользу ловли мышей и умывания не водой, а языком.
— Ну может, в качестве эксперимента попробуешь сама колдануть?
Нежелание подруги расставаться с ценной диковинкой было для меня понятным и абсолютно предсказуемым. Но я оставалась непреклонной.
— Лайн. Я могла бы попробовать. Но, как говорит Ян, телекинез — не панацея. Невидимкой мне ни в жизни не стать, и магические ловушки обойти вряд ли получится.
— А у них получится?
Я неуверенно пожала плечами.
— Ты пифия, делать прогнозы — твоя работа. Но до чего-то более стоящего я не додумалась.
Подруга скроила жалобную мордочку.
— А может, все-таки не станем ее отдавать? Ну, напугай их там хорошенько, делов-то!
— Тебе не кажется, что это совсем уж варварство?
Полуэльфка, видимо, сообразила, что спорить бесполезно и добром я от нее не отстану, потому просто сказала:
— Не отдам.
Я, в свою очередь, решила, что хватит уже эту эгоистку уговаривать и пора переходить в наступление.
— Лайн, ты меня любишь?
— Люблю! — мордочка стала еще жалобнее. — И расческу эту люблю!
— Но меня-то ты любишь больше?
— Угу.
— Будь лапушкой, отдай мне ее.
— Не могу! Она красииииивая… И нужная!
— Это ты подбила меня на создание Помощника, — безжалостно отчеканила я.
Все. Сопротивление было сломлено, пифия сдалась и, напоследок как следует шмыгнув носом, полезла под подушку за своим сокровищем.
— Лайн! Спасибо! Я возмещу, честно! Не знаю еще как, но тебе понравится! Увидимся после лекций.
— Прогуляешь сегодня?
Я кивнула.
— Придется. Нанесу дипломатический визит в буфет. Не могу сидеть сложа руки, сразу начинает казаться, что еще немного — и побегу совращать всех окрестных кошек по очереди.
— На кой леший они тебе сдались? — не поверила подруга.
— Ты бы видела, какие у них соблазнительные хвостики! — ответила я и, вполне реалистично мяукнув, поспешила занять себя делом.
Вернувшись обратно, я удивленно приподняла брови, так как застала полуэльфку в комнате. Она покачивалась на стуле, закинув босые пятки на стол, и увлеченно читала какую-то романтическую галиматью.
— А ты почему прохлаждаешься?
— Тоже прогулять решила, — не поднимая головы отозвалась та. — Интересно же, как у тебя там все прошло.
— Жаль… Думала, удастся у тебя списать.
— Спишешь у Твинка, этот зубрила записывает все лекции слово в слово.
— В том-то и дело, что я не хочу переписывать все слово в слово, — я опустилась на свободный стул.
— Выберешь главное, — отмахнулась подруга и наконец отложила свою книгу. — Рассказывай!
— Да нечего рассказывать. Как по маслу прошло — вернула пропажу, договорилась, припугнула под конец.
— Припугнула?
— Ну да. Сказала, что если обманут или схалтурят — заново отберу расческу, а их развею к едрене фене всех до одного.
— А они что?
— Прониклись. Сказали, что все в комнату доставят в лучшем виде.
— Класс! Летка, ты молодчина!
— Не уверена. Особенно учитывая тот факт, что я вообще во все это вляпалась. И еще то, что у них может ничего и не получиться.
— По крайней мере, они будут очень стараться.
— Не сомневаюсь! Такой кровожадной я себя еще не чувствовала.
Потянулись бесконечные часы ожидания. Я то хваталась за учебники, стараясь отвлечься, но спустя время со вздохом откладывала их, из раза в раз смиряясь с тем, что мудреная наука колдовства, плавно протекая сквозь лихорадочно возбужденный мозг, не оставляет в нем ни следа, то принималась нарезать круги по комнате. Полуэльфка, безмятежно что-то насвистывая, штопала свои наряды и признаков паники не подавала. Что, признаться, бесило меня еще сильнее. Когда мне начало казаться, что уже прошла целая вечность, а наша затея вообще не выгорела, прямо посреди комнаты возник домовик с небольшим, набитым под завязку холщовым мешочком. Я как раз предпринимала очередную, заранее обреченную на провал попытку хотя бы понять прочитанное и от неожиданности выронила книгу прямехонько себе на ногу.
— Ну?! — потирая ушибленные пальцы, рявкнула я на домового.
— Все сделано, — коротко проинформировал тот.
Лайн заинтересованно прислушивалась, оторвавшись от шитья.
— Тут все? — я ослабила горловину и сунула нос в мешок.
— Почти.
— Как почти?! Схалтурили, смертнички?!
— Русалочьей чешуи не было, — с достоинством промолвил бородач, не обратив никакого внимания на мои вопли.
— Как — не было? — тупо переспросила я.
— Кончилась, — сообщил домовик и, видимо, посчитав на этом разговор оконченным, растворился в воздухе.
Я плюхнулась прямо на пол и, вытряхнув содержимое мешка (сверху медленно спланировал наш драгоценный список), начала дотошно его перебирать.
— Лайн, помогай. Надо проверить, действительно ли не хватает только этой чешуи.
В четыре руки мы переворошили всю добычу достаточно быстро.
— Да уж, поработали на славу, — пришлось признать мне.
Все ингредиенты были не только собраны, расфасованы в маленькие аккуратные мешочки, но и старательно подписаны, чтобы я чего не перепутала.
— И что мы будем делать дальше? — задумчиво протянула пифия, засовывая все это богатство обратно в мешок.
— Ощипывать русалку, что же еще? — безапелляционно заявила я. — Вот только придумаем, где ее достать.
— Может, поедим сначала? Время-то обеденное!
— Да, на голодный желудок котелок совсем не варит, — согласилась я. — Пошли.
Мы быстро собрались и вышли. Я прикинула время и с радостью поняла, что несколько минут назад закончилась последняя лекция, и у нас есть неплохие шансы войти в первую двадцатку оголодавших в очереди за едой.
Эти самые шансы уплыли у нас буквально из-под носа, так как на входе в столовую нас отловил директор собственной персоной.
— Лериетана? Кажется, вас не было сегодня на занятиях?
— Приболела, — бессовестно соврала я, старательно накашляв прямо на Верховного.
— Жаль… Да-да, очень жаль. Мне почему-то думалось, что вы не захотите пропустить сегодняшнее практическое занятие.
— Практическое? — я поперхнулась и раскашлялась уже по-настоящему. — Постойте, господин Роутэг вернулся?!
— Да, и смиренно дожидается вас в тренировочном зале. Дорогу-то туда вы еще не запамятовали?
— Нет! — радостно возопила я, срываясь с места.
— Исцелилась, — добродушно хмыкнул в седую бороду директор. — А вы, госпожа Фаррелл, верно, направляетесь в столовую? Помнится, вас тоже не было на лекциях. Но легкое недомогание, я полагаю, аппетиту не вредит?
— Да-да, магистр Тоноклоф, просто жуть какая заразная эта хворь! — полуэльфка тоже пару раз кашлянула и поспешно сбежала в свою комнату, решив, что перекусить можно и в кабаке, пара лишних монеток на это найдется.
— Истинно так, очень заразная. И практически неизлечимая. Лень называется. И разгильдяйство, — пробормотал директор и отправился дальше — наводить страх и ужас на нерадивых адептов.
До тренировочного зала я добежала запыхавшаяся, взмокшая, но довольная. И тенью замерла у приоткрытой двери.
Сам по себе зал каждый раз завораживал меня, как ребенка. Это было абсолютно пустое помещение с одним-единственным окном, накрепко замуровывающимися массивными ставнями на время занятия. Каменный пол, голые стены, изредка поблескивающие голубоватым свечением — что говорило о большом количестве разнокалиберных защитных заклинаний, наложенных на помещение как внутри, так и снаружи, дабы мы, адепты, не разнесли всю Академию по кирпичику. Казалось бы, зал как зал, ничего особенного. Но гораздо выше человеческого роста по всему периметру его украшали цветные витражные стекла, все до единого изображавшие именитых магов во время творимой ими волшбы. Они были тщательно обложены всевозможными щитами и, как я узнала позже, служили мне и моим будущим коллегам «маячками», к которым нам следует стремиться. То есть, каждый раз заходя в зал, мы должны были испытывать благоговейный трепет и стараться достичь самых высоких вершин магической науки. Мне все эти маячки напоминали диковинных фокусников из цирка, запускавших разноцветные «салютики», но Ян как-то обмолвился, что здесь собраны редчайшие заклинания и мудрейшие архимаги, кои эти заклинания и изобрели. Я впечатлилась, но так ничего и не запомнила.
Маг стоял спиной к двери и, сунув руки в карманы, смотрел вдаль сквозь упомянутое выше распахнутое по случаю хорошей погоды окно. Преподавательской мантии на нем не было, как и всегда на практических занятиях. Облачался он в сие одеяние, лишь когда «выходил в люди» читать лекции. В остальное же время костерил мантию последними словами, из которых «погребальный балахон» было, пожалуй, самым приличным. Помнится, я удивилась тогда: почему погребальный? И он милостиво мне разъяснил, что «живому человеку нормально двигаться в этой холере совершенно невозможно, а покойнику на все эти неудобства все равно начхать».
Я улыбнулась.
Волосы отросли и лохматились теперь по собственному усмотрению. Со спины не разглядеть, но вкупе с недельной (как минимум!) щетиной выглядят, наверное, весьма комично. И похудел немного, придется откармливать. Это было наше первое, пусть и недолгое, расставание после свадьбы, и передать весь ворох нахлынувших на меня чувств было бы просто невозможно. Единственное, чего я никак не могла понять, так это о каком практическом занятии может идти речь, если единственное, чего я сейчас хочу, — это целоваться? Хочу так сильно, что аж между лопатками свербит.
— Лета, ты чего затихла? Я тоже рад тебя видеть. Может, уже подойдешь, а то шпион из тебя никудышный!
При звуке его голоса волна мурашек прокатилась по моему телу от пяток до макушки. И я почему-то покраснела. Тем не менее из укрытия пришлось выбираться.
— Как ты узнал, что я здесь?
— Ты сопишь громко, — маг без разговоров обхватил меня за талию и привлек к себе.
— Я соплю, потому что хочу целоваться, — повинилась я. — Представляешь, меня целый месяц никто не целовал.
— Это нужно срочно исправлять, — серьезно согласился наставник, недвусмысленно ко мне склонившись.
Я замерла в ожидании, уже практически ощущая вкус поцелуя на губах…
«Обалдела совсем, да?! Спятила?! Я не стану целоваться с мужиком! Ты кого из меня сделать хочешь?! Я нормальный кот, без отклонений!»
От неожиданности я взвизгнула и отскочила.
— Лета, ты что? — удивился маг.
— Не могу, — выдавила я, краснея с каждой секундой все больше. — Ну не могу я!.. При свидетелях…
— Здесь же никого нет, — доверительно сообщил мне Ян тихим успокаивающим голосом, коим говорят обычно с душевнобольными.
— Есть.
Рассказ занял не более пяти минут.
— …Так что теперь он истерит. А я так не могу, когда у меня в голове кот орет и запрещает мне тебя целовать.
— Нет, ну я знал, что тебя одну оставлять нельзя! Когда же все это кончится-то, а? — простонал наставник, безудержно хихикая и оседая на пол. Я села рядом. Больше-то ведь все равно некуда.
— Жалеешь, что женился на мне?
— Жалею, что уехал, — заявил господин Роутэг, обнимая меня и заботливо укладывая мою голову к себе на плечо. — За тобой глаз да глаз нужен.
— Очень нужен! — оживилась я, поднимая свежеуложенную голову. — Особенно в темное время суток!
Теперь уже он захохотал в голос.
— Придержи свои гормоны! Сначала разберемся с твоим Васькой. Иди пока в мою комнату, а я чуть позже туда подойду.
Я нехотя поднялась вслед за ним. Сидеть вот так в обнимку было намного приятнее. А «разлепившись», я снова почувствовала себя так, будто от меня оторвали руку. Или ногу. Или даже что-то более важное. Голову, например.
— Что ты будешь делать?
— Решать твои проблемы, что же еще? — лукаво улыбнулся Ян и легонько хлопнул меня по попе, придав ускорение.
По пути в магову обитель я заглянула в свою комнату, желая хоть немного намарафетиться, и снова обнаружила там полуэльфку.
— Опять затворничаешь? — мимоходом поинтересовалась я, с азартом зарываясь в недра вещевого шкафа.
— Да, директор аппетит отбил.
— А, ну это он может.
— А ты почему как чумная принеслась? Я думала, вы теперь до вечера миловаться будете.
— Не получилось. Слушай, какое лучше: сине-черное или вот это бело-золотое? Представляешь, Василий блюдет мою честь, точнее свою, и не разрешает даже целоваться.
Я еще немного подумала и выбрала серебристое из струящейся тонкой ткани, да еще и с вышитыми белыми цветами в придачу. Цветы были какие-то диковинные, я таких еще не встречала. Но выглядели просто потрясающе.
— Вот незадача, — искренне опечалилась подруга. — И как же вы теперь?
Я, остервенело втискиваясь в платье, с ужасом осознала, что ненасытный кот вышел мне боком — я немного поправилась.
— Знаешь, по-моему, для него это дополнительный стимул поскорее решить эту задачку. Кстати, у нас сейчас военный совет в его комнате. Пойдешь со мной?
Платье поддалось, и моя всклокоченная голова наконец оказалась на поверхности.
— Ну… не знаю. Может, вам все-таки лучше побыть вдвоем.
— Думаю, при известных обстоятельствах это, наоборот, хуже. А так ты хоть будешь обстановку разряжать.
— Раз у вас все так запущенно, тебе стоило бы облачиться в мешок из-под картошки, а не расфуфыриваться, как…
— …Ты перед свиданкой? — ехидно перебила я. — Перестань! Пусть видит, ради чего старается!.. Подзатяни корсет, пожалуйста. Ну так что, идешь?.. Хех… Лайн, я просила немного затянуть, а не выдавливать из меня легкие. Вот так, спасибо.
— Иду конечно. Мне же жуть как любопытно, что вы там надумаете.
— Отлично! — я уже отыскала подходящие туфли и теперь прицеливалась к прическе. — Да, уворованная расческа сейчас бы пригодилась…
— Не трави душу, — помрачнела пифия.
— Ладно, прости. Ты готова? Давай еще мешочек с ингредиентами захватим. Пригодится же, наверное.
— Я уже взяла, пойдем.
— Да-да, иду. Что я забыла? Вроде бы ничего… а! Духи! Сейчас, Лайн, минутку.
— Ну все, теперь ты благоухаешь, аки цветущая клумба. Яна хватит удар от счастья. Идем уже, копуша!
— О! Уже вдвоем! Кто бы сомневался, — Ян решительно шагнул в комнату и грозно посмотрел на нас. — Лета, вот объясни мне, дураку, ты же вроде бы умная девушка, ну как тебе приходят в голову подобные идеи?!
— Меня Лайн подбила, — тут же сдала я подругу. — Да и потом, интересно же.
— Интересно! — раздосадованно фыркнул маг.
Я пристыженно ковыряла ногтем покрывало на его кровати.
— Летка, а чего он орет? — трагическим шепотом запыхтела мне на ухо пифия.
Я удрученно пожала плечами.
— Я ору, потому что вы идиотки! — припечатал наставник, обладающий, по всей видимости, поистине фантастическим слухом.
Я даже спорить с ним не стала, только заковыряла еще старательнее. Да, идиотки. Да, жизнь нас ничему не учит. Да, горбатого могила исправит. Слышали, знаем.
Я мельком глянула на разоравшегося супруга и почувствовала, как у меня сбивается дыхание и чаще стучит сердце.
— А где ты был? — прерывая его на полуслове, осведомилась я, просто чтобы отвлечься от его рук и ямочки между ключицами, которая притягивала взгляд, то и дело мелькая в расстегнутом вороте рубашки. От напряжения у меня, кажется, заболели зубы.
— Бегал! — напоследок рявкнул Ян и уже спокойнее добавил. — К Верховному. Выбивал тебе пару внеплановых выходных.
— Ты ему рассказал?! — ужаснулась я, мигом позабыв и о ямочке, и о руках.
— Ну естественно. Не прогуливать же тебе без уважительной причины.
Я тактично умолчала о том, что в последнее время только этим и занимаюсь.
— И что Верховный? — осмелилась подать голос Лайн, видя, что гроза уже отгромыхала.
— Что-что… — буркнул Ян, как-то подозрительно заглядывая в смелое декольте моего платья. — Посмеялся от души! Всю неделю после той лекции о Помощнике он просидел в ожидании подобного казуса. А так и не дождавшись мольбы о помощи, опрометчиво решил, что в этом году вроде бы обошлось.
— Что значит «в этом году»? — я прикрыла декольте подушкой, обняв ее как родную и очень жалея о том, что действительно не надела наряд поскромнее. Права была Лайн!
— Каждый год десятки адептов маются дурью, силясь намагичить себе верного «товарища». Думаете, чем это заканчивается? В большинстве своем, конечно, ничем. Лишь впустую истраченным временем. Но изредка самородки вроде тебя могут что-нибудь отчебучить. Вот так-то. А ты уже, небось, решила, что жуть какая особенная?
— Она решила, что ее препарируют! — рассмеялась полуэльфка.
— Вот я и говорю — идиотки. Что одна, что вторая. Надо было сразу к Верховному идти, а не морочить голову библиотекарю.
— Точно, библиотекарь! Почему же он нас сразу не просветил?
— Лета, он не может знать всего. Его дело — книги.
— Даром только расчески лишились, — приуныла Лайн.
— Поделом вам, бестолковые! О краже академического имущества я, кстати, умолчал. За это вы бы хорошенько получили по шее. А еще за то, что подбили на это дело добропорядочных домовых. Так что давайте сюда свою добычу, отнесу все на место.
— Как же зелье? — заупрямилась я.
— Академия выделит все нужные ингредиенты. Официально. Так всегда делают. И нечего было городить огород!
— А с чешуей как быть?
— Ее не выделят — кончилась.
— Ян, тебе смешно? Я тут страдаю, а ты издеваешься!
— Я не издеваюсь, я уже все решил. Есть тут русалочье озеро в соседнем лесу, завтра поедем добывать. Или ты думала, что выходные я тебе просто так выбивал?
— Долго до него?
— Туда и обратно за день обернемся. Но, если тебя что-то не устраивает, можем подождать, пока академические запасы пополнят из королевских загашников, прошение Верховный уже отправил куда надо.
— Не хочу я ждать! А второй выходной зачем?
— Будешь варить себе зелье! Или ты действительно думала, что так легко отделаешься и все исправится само собой? Выезжаем с утра. А теперь марш отсюда. Я почти месяц не видел нормальной кровати и хочу остаться с ней наедине.
— Спать будешь? — приуныла я. — Может, пообедаешь с нами?
— Обедал я регулярно. А вот спал — не очень.
— Но сейчас день! Рано спать!
— Ну, если тебя интересуют даже такие подробности, то мне еще не помешало бы помыться и вообще привести себя в порядок. А теперь брысь отсюда! Обе!
Лайн вылетела из комнаты первой. Меня маг поймал в дверях, схватив за руку.
— Лета, не сердись. Я правда очень соскучился, но это же невозможно… вот так, когда я совершенно ничего не могу с тобой сделать. И платье это твое… Ты что, специально его надела? Честное слово, я уж лучше посплю!
Я подумала и согласилась, что да, действительно невозможно. Тем более что сама уже раз десять мысленно раздевала его и, устыдившись, одевала обратно.
— Разбудишь меня завтра? Могу проспать. Васька по ночам повадился сочинять любовные стишки, которые он будет читать своим кошечкам, едва вернется в свое тело. Поэт из него — как из меня полководец. Просто голова идет кругом!
— Потерпи еще немного. Скоро мы его вытащим, — пообещал наставник, чмокнул меня в висок и выпихнул за дверь.
Утром, как и договаривались, Ян разбудил меня пораньше. Я быстро собралась, и еще до завтрака мы оседлали лошадей.
— Ну что, поехали? Ничего не забыли? — обратилась я к магу, уже восседавшему на своем жеребце.
— У меня все с собой! — он самодовольно похлопал рукой по своей бесценной сумке.
— Помню. Кажется, при желании туда можно было бы положить и меня. Доехала бы хоть с комфортом.
Наставник окинул меня задумчивым взглядом.
— Только если расчленить, — наконец изрек он.
— Да хоть так, лишь бы зад в седле не отбивать, — согласилась я, вскочив на лошадь. — Н-но! Пошла!
Но та щипала чахлую, едва-едва пробившуюся из земли травку и не выказывала ни малейшего намерения сдвинуться с места.
— Дорогуша, тебя четверть часа назад кормили, подумай о фигуре! — язвительно сообщила я ей.
Лошадь всхрапнула, однако трапезу не прервала.
— Да перестань же ты жевать! — потеряв терпение, прикрикнула я на нахалку, резко дернув поводья.
Зря я вспылила. Произошло неизбежное: кобыла встала на дыбы. Я такого маневра не ожидала и вывалилась из седла, успев лишь ругнуться в полете. Отчего и прикусила язык. Ян как-то странно хрюкнул и поспешил мне на помощь.
— Ничего, бывает, — утешал он меня, попутно выковыривая застрявший в стремени сапог.
Я мрачно на него глянула, натянула сапог и снова влезла на лошадь.
— Взбрыкнешь еще раз — отдам живодеру, — склонившись к уху этой мерзавки, злобно прошипела я.
В ответ лошадь так поддала задом, что я, ласточкой перелетев через ее голову, вновь оказалась на земле, сжимая в кулаке попутно вырванный клок гривы — не то чтобы я за секунду спроектировала и воплотила в жизнь коварный план мести, который сводился к ощипыванию не русалки, а кобылы… Просто инстинктивно схватилась за первое, что попалось под руку. Кобыла обиженно заржала. Я молча поднялась, подошла вплотную к нахальной роже и разжала руку, позволив жестким волосам плавно опуститься на землю. Кобыла проводила их печальным взглядом.
— К черту живодера. Налысо обрею. И самолично покажу тебя, паршивку, всем окрестным жеребцам.
Лошадь притихла, настороженно прижав ушки. Я в третий раз угнездилась в седле и обернулась к магу. Тот давился беззвучным хохотом, видимо, боясь помешать процессу «укрощения» норовистой скотины.
— Очень смешно, — попеняла я. — Вот возьму и тебя обрею тоже! За компанию!
— Волосы не зубы — отрастут! — радостно сообщил он мне и пустил коня в галоп. Я последовала за ним. Ворота Академии едва успели распахнуться перед нашими довольными физиономиями. В дальнейшем лошадь вела себя вполне достойно, и еще до наступления сумерек мы добрались до того самого заветного лесочка, в чаще которого и схоронилось от людских глаз русалочье озеро.
Разводя костер, Ян походя объяснил, что днем русалки прячутся от солнечного света на самом дне, а на поверхность выплывают лишь ближе к полуночи, и то не каждый день. Я заволновалась, выразив вполне обоснованные сомнения в том, что сегодня нам повезет и мы добудем эту треклятую чешую. На что маг, хитро улыбнувшись, ответил, что есть у него на всякий случай одно заклинание. Допытываться дальше я не стала, удовлетворившись тем, что у господина наставника, видимо, все под контролем. Так что оставшееся до полуночи время мы провели с пользой — уплетая припасенную дотошным магом колбасу и печеную в углях картошку, любуясь красотой оживающего весеннего леса и болтая без умолку о всякой ерунде. День оказался таким насыщенным, что, когда тонкий месяц закружился в хороводе со светлячками-звездами, языки пламени догорающего костра и тихое потрескивание углей окончательно меня убаюкали. Я сама не заметила, как задремала, потеснее прижавшись к магу.
Проснулась я от холода. Недоуменно потаращилась на догоревший костер, вяло подмигивающий мне парой-тройкой самых стойких угольков, на валявшуюся неподалеку магову сумку и его же куртку, которую я, оказывается, использовала в качестве одеяла. Самого владельца нехитрых пожитков на горизонте не наблюдалось. Только неподалеку мирно посапывали стреноженные лошади.
— Ян? — я, зябко поежившись, закрутила головой из стороны в сторону. — Ян, ты где?
«В кусты по нужде, может, человек отошел, — сонно проворчал Василий. — Давай поспим, а?»
— Ян! — позвала я чуть громче и, так и не дождавшись ответа, заключила: — По нужде, говоришь? За пять верст? Или просто временно оглох? Вспомни, какой у него слух чуткий.
«Ну да, конечно. Давай теперь накрутим себя посильнее и в панике примемся бегать по лесу, заглядывая во все дупла и норы в поисках твоего ненаглядного! Спать ложись, кому сказано!»
— Ну, допустим, я уже в панике. Он бы ни за что не оставил меня одну в лесу! Ночью! Нет, конечно, иногда он хочет меня пристукнуть, но самолично, голыми руками, для достижения полного морального и эстетического удовлетворения, а не таким варварским способом!.. Да и русалку надо ощипать, не мог же он об этом забыть! Я тебе говорю — что-то случилось!
«Вот все вы — что кошки, что женщины — вечно слона раздуваете из мухи! Даже если что-то случилось — он сможет о себе позаботиться. Так что прекращай истерику, пошли быстренько надергаем чешуи и в люлю».
— Да не знаю я, куда идти! К тому же — вдруг Ян вернется?
«Вернется — не вернется, устроила тут ромашку. Кстати, чего это ты разговорилась? Можешь обойтись мыслями».
— Так спокойнее как-то, — объяснила я, заново разжигая костер. — Говорю с тобой — и вроде бы не одна… Слушай! Почему он оставил сумку?
«Да мне-то откуда знать?»
— Не верещи, это риторический вопрос. Но он всегда таскает ее с собой, как родную! Вась, точно что-то случилось, я чувствую!
«Почувствуй тогда, где именно. А то толку от твоих предчувствий! Все равно непонятно, где его искать!»
— Подумать только, меня отчитывает помойный кот! — огрызнулась я.
«А чего сразу обзываться, а?! Э… Ты куда это намылилась?»
— Яна искать. Если что-то действительно случилось, я должна помочь.
«Ты ему на кладбище уже как-то помогла, — ехидно заметил помалкивающий доселе здравый смысл. — У него до сих пор глаз дергается при воспоминании об этом твоем подвиге!»
— Смотрите-ка, кто заговорил! А лучше бы молчал! — окрысилась я.
«Не, а он прав! — оживился Василий. — Если не можешь помочь — лучше не мешать!»
— А если не можешь поддержать, лучше молчать в тряпочку и не вякать, — парировала я и, отчаянно труся, покралась в чащу.
Правда, решимость моя резко пошла на убыль, как только круг света от костра остался позади.
«А может, все-таки ну его?»
Я упрямо мотнула головой.
— Ничего там страшного нет. Лес в дневном перегоне от Академии. Всю более-менее опасную нежит вырезали давно. Ну темно, ну деревья. Что я, деревьев не видела?
«Ночью одна — не видела. А если и видела, то не стоит повторять это снова».
— Надо.
«Да я же не за тебя, дуру, переживаю!» — видимо окончательно разуверившись в разумности моих поступков, взвыл котяра.
— А за кого же? — оторопела я.
«За себя».
— Гад бессовестный, — беззлобно буркнула я. — Вась, а куда идти-то хоть, как думаешь?
«К костру поближе», — заискивающе предложили мне.
— Перестань стенать! Думай, в какую сторону он мог пойти?
«В любую. Вообще, твой муж — ты за ним и следи».
— Да ладно тебе! Я просто подумала, что ты тоже в некотором роде мужчина… Я-то вообще представить не могу, куда ночью в лесу мужик удрать может!
«Что значит — в некотором роде?! Я самец! И как самец авторитетно заявляю: только к бабе!»
— Вася!
«А что? Я бы из-за чего другого и не проснулся даже».
— Уймись, изверг!
«Ой, какие мы нежные! Ну и чего ты застыла-то? Или идем на разведку, или обратно баюшки. Ну, идем?»
— Ага. Только я не могу.
«Что еще?»
— Мне страшно. Там кто-то воет. И трещит что-то… и скрежещет.
«Хватит трястись, балда. Это нормальные звуки нормального ночного леса! Кстати, там еще и поет кто-то…»
— Что-что?.. Вась, ты что мелешь, кто там может петь?
«Да и как поет! Аж дух захватывает! Ну, слышишь?»
— Нет.
«Не понял… У нас одно тело на двоих. Почему я слышу, а ты нет?»
— Потому что я пока еще в своем уме!
«Так и я в твоем! Пойдем посмотрим, а? Очень уж хорошо выводит, заслушаешься!»
На миг я задумалась.
— Ну… Хорошо. Пойдем проверим степень твоего сумасшествия. В конце концов, я все равно не знаю, в какую сторону идти. Так почему бы и не в эту? Ты только направление задавай.
«Ну я же сказал — к бабе!» — по истечении некоторого времени, довольный своей правотой, мурлыкнул Василий.
— Вот тут я могу с тобой поспорить, — шепотом произнесла я, осторожно отгибая тонкую ветку и улучшая тем самым обзор.
В свете растущего месяца открывшаяся мне картина выглядела фантастически нереальной и похожей на сон. Кошмарный сон. У самого берега на большом плоском камне сидела девица завораживающей красоты. Длинные распущенные волосы струились шелковым водопадом по хрупким плечам. Глаза фосфоресцировали. Кожа казалась практически прозрачной… Нехилого размера обнаженная грудь привлекала внимание особенно. Тонкая талия плавно переходила в рыбий хвост, чешуйки которого переливались от серебристо-голубого до золотисто-зеленого. Я кровожадно на них уставилась.
— Слушай, Вась, а ты часом не знаешь, как отбить мужика у русалки? Помнится, они свою добычу за «спасибо» не отпускают. А Ян уже почти у самой воды.
«И что?»
— И все. Коснется воды — поминай как звали. Русалка его на дно мигом утащит. Хотя… Может, пусть себе тащит. Ты только посмотри на его рожу довольную! А когда я пою, сразу в корчах биться начинает. Причем далеко не от радости. А тут, ишь ты, уши развесил перед первой встречной селедкой! Или все дело в том, что она голая? Может, и мне голой петь? — при этих словах я скосила глаза вниз и, критически оценив собственные габариты пришла к неутешительному выводу. — Нет, мне и это не поможет.
«Как, ты тоже ее слышишь?» — оставив мои терзания без ответа, поинтересовался кот.
— Нет, не слышу. Я знаю. Точнее, только сейчас поняла. Это чары, направленные только на мужчин. Они слышат волшебное пение, от которого у них начисто сносит крышу. Впадают в ступор, цепенеют. И, дойдя до нужной кондиции, вполне добровольно бросаются в объятия этим гадинам. А им только того и надо.
«То есть она не поет?»
— Да что ты к этому пению прицепился! Включи мозги хоть на минуточку, ты же не одурманенный!
«Не могу. Они у нас одни на двоих и в большинстве случаев находятся в состоянии глубокого сна и покоя».
— Тогда просто присмотрись внимательнее. Она даже рта не раскрывает.
«Ух ты! Действительно. А я и не заметил! Я вот только одного никак не пойму: почему мы бездействуем? Ты, по-моему, собиралась кого-то спасать. Я достаточно прозрачно намекаю?»
— Вполне. Только, видишь ли, я тут немного паникую и не могу сдвинуться с места. Со мной это бывает.
«Что-то слишком уж спокойно ты паникуешь!»
— Я просто не знаю, что делать и как его спасать. Хотя, помнится, я где-то читала, что русалки столь же тупы, сколь и прекрасны… Ладно, пошла.
«Стой, куда?!»
— Туда. Импровизировать, — сообщила я, поскорее выбираясь из зарослей на открытое место. — Доброй ночи, уважаемая! Тут, часом, мой муж не пробегал? О! Вижу, что пробегал. А что это вы тут делаете?
— Уходи, женщина, — бесстрастно произнесла русалка, не спуская глаз с Яна.
Значит, еще и зрительный контакт установила. Совсем плохо. От этого ее чары только усиливаются.
— Не могу, — честно ответила я. — Нехорошо это когда женатый мужчина по русалкам бегает. Не по человечески.
— Теперь он принадлежит мне. Уходи.
Я фыркнула.
— И что ты мне сделаешь, убогая? На берег с таким хвостом вряд ли полезешь… А если и полезешь, мне будет крайне интересно на это посмотреть. Если я не ошибаюсь, обратить хвост в ноги ты можешь только в полнолуние, но сейчас его нет. Чары твои на меня не подействуют. Так что сиди в своем болоте и не булькай!
Сказав все это, я решительно подошла к магу и, взяв его за руку, потащила подальше от воды. Получалось неплохо. Пока он не начал сопротивляться.
— Да стой же ты, с-с-с… суженый, так тебя растак! — шипела я, зарываясь пятками во влажную землю и багровея от натуги, пока не поняла, что дело это гиблое. А поняла я это очень просто. Ян всего лишь посильнее дернул рукой, и я, отлетев в сторону, пребольно шлепнулась на пятую точку.
— Ну, я честно пыталась. Совесть моя чиста. Всем спокойной ночи и приятных снов, — бодро сообщила я, вставая и потирая отбитый зад.
— Что? — непонимающе обернулась ко мне русалка, и маг, уже почти шагнувший в воду, так и остался стоять на месте.
Ясно-ясно. Значит, без зрительного контакта ты с ним не сладишь. И то хлеб.
— Я говорю: черт с вами! — повторила я громче. — Забирай. Со всеми потрохами! Дарю!
— А ты быстро сдалась, ведьма.
— Я не ведьма. Я — адептка. Ты слово-то такое знаешь вообще, рыбьеголовая? Да, в общем-то, и бороться особо не за что. Я уже давно подумываю, как бы это мне побыстрее стать безутешной вдовой. Только вот случай удобный никак не подворачивался. Сама понимаешь, боевого мага угробить сложно. А так, чтобы еще и подозрений на себя не навлечь, практически невозможно. Так что большое тебе спасибо за посильную помощь и позволь откланяться. Слушай, а вот чисто по-женски, удовлетвори мое любопытство: зачем он тебе сдался? Вы его там с тиной замаринуете, что ли?
— Мы не едим людей, — кокетливо сморщила носик нечистая. — Компания у нас сугубо девичья. Девочки скучают. Девочкам нужен мальчик.
— Дохлый? — на всякий случай уточнила я.
— Не совсем; несколько дней он будет достаточно живым для того, чтобы исполнить все наши капризы. А потом мы найдем другого.
— Класс! — оценила я. — Вот бы мне так. Только… Знаешь, если мы тут с тобой секретничаем, я тебе тоже кое-что расскажу. Так вот, он вряд ли оправдает ваши ожидания.
— Что ты имеешь в виду? — насторожилась русалка.
Я задумчиво оттопырила мизинец и с заговорщицким видом покрутила им перед ее точеным носиком.
— Если ты понимаешь, о чем я.
— Да? — разочарованно протянула та. — Ты уверена?.. А с виду такой интересный мужчина, девочкам бы понравился.
— Мне ли не знать? — я демонстративно зевнула. — Да, кстати, чуть не забыла! Он же зануда редкостный! Замучает нравоучениями так, что через день сами на берег повыкидываетесь, моля о пощаде.
Русалка при этих словах совсем сникла, печально закусив очаровательную губку.
— А… почему я должна тебе верить?
Ну наконец-то, хоть какой-то проблеск здравомыслия. А то я уж и впрямь решила, что она феерическая идиотка. Хотя, чему это я радуюсь? Засыплюсь же! Ох, засыплюсь!..
— Да, боги упасите, ничего ты мне не должна! — открестилась я. — Просто из женской солидарности предупреждаю. Ну, мне пора. Желаю вам приятно провести время. Если получится.
И развернулась, демонстрируя твердое намерение скрыться в лесной темноте.
«Ты совсем дура, что ли?!» — завопили в три голоса все обитатели моей несчастной головушки разом.
— Кажется, да, — в ужасе от содеянного едва слышным шепотом созналась я. — По крайней мере, от страха уже ничего не соображаю! Ничего, сейчас схоронюсь за кустом и, если мои увещевания не подействовали, как выскочу, как выпрыгну, как повыдергиваю ей всю чешую вместе с волосами и прочей растительностью!
«А сможешь ли?»
Пока не попробую — не узнаю.
— Подожди!
— Что? — как можно более равнодушно спросила я, в то время как сердце уже практически выпрыгивало из груди, а перед глазами начали мельтешить печально знакомые круги, как правило, предшествующие глубокому обмороку. Вот только этого сейчас не хватало!
— Я тут подумала… Если все действительно так, как ты говоришь… Оставь его себе! Мы другого поймаем!
— Нет уж, дудки! — возмутилась я. — Взялась топить, так топи как следует! Когда мне еще такая возможность выпадет?
— Но…
— Нет-нет, дорогуша! Знаешь что, я хоть и адептка, но в магии уже поднаторела. Так что при необходимости осушу к едрене фене это озеро, а тебя с твоими подружками засолю, как селедок в бочке.
«А не кажется ли тебе, милочка, что ты уже переигрываешь? — попенял Василий. — Хватай этого потерпевшего и драпайте отсюда, пока до нее не дошло, что к чему».
Подожди, не мешай.
— Возможно, мы сможем договориться?
— Не смеши меня, мокрохвостая! Ты вообще знаешь, сколько добропорядочных жен втайне мечтают избавиться от своих благоверных? Я точно не считала, но определенно вхожу в их число! И такую удачу упускать не намерена… И вот еще что: я, пожалуй, останусь здесь. Проконтролирую, чтобы ты все довела до конца. А то ведь обманешь!
— Я… А ты правда можешь… ну, засолить?
— Хочешь проверить? — продолжала я наступление, моля богов о том, чтобы проверять она не захотела.
«Во брешет! — восхитился кот. — Талант!»
— Значит, мне придется его утопить?
— Именно. Под моим пристальным наблюдением.
— И никаких альтернатив?
— Есть одна, — мягко улыбнулась я. — Но тебе она не понравится.
— Не надо меня солить!
— Э… Я не это имела в виду. Есть еще одна.
— Какая? Я могу достать для тебя все, что захочешь! Золото, жемчуг…
— А чешуйку с хвоста?
— Зачем она тебе?
— Надо.
— И ты заберешь его с собой?
— Сию же минуту.
— Не в моих правилах идти на сделку с людьми… Но…
— Нет, я же не настаиваю! Хочешь — топи на здоровье! Кстати, несколькими днями вы с подружками не отделаетесь, он маг и может продержаться гораздо дольше. А еще он тиран и деспот. Ну так как?
Поморщившись, русалка выдернула несколько искрящихся чешуек и протянула мне. Принимая их, я вскользь коснулась ледяных пальцев, а по спине у меня пробежал холодок. Будто в предчувствии скорой беды.
В тот же миг лицо русалки исказилось гневом. На запястье клещами сомкнулась ее рука.
— Хотела провести меня, ведьма?! Не выйдет! Я чувствую в твоем сердце любовь к этому мужчине!
— Эмпатка долбаная! — прорычала я, пытаясь освободиться.
Куда там! Силушки этой хрупкой мадам было не занимать.
— Что ж ты дуру из себя строила?!
— Мы любим играть не только с мужчинами. Нам нравится примерять на себя любые роли. А роли простушек удаются лучше всего, ведь, по вашему глупому людскому убеждению, все красавицы — дуры!
— И все? — не поверила я. — Решила посмеяться? Что-то с трудом верится!
— А ты сообразительнее, чем кажешься. Видишь ли, не едим мы только мужчин, им можно найти лучшее применение. Но ни одна из нас полакомиться человечинкой не откажется. Это же просто деликатес! Женщин не одурманишь чарами, и они попадают к нам крайне редко.
— Осушу и засолю! — пригрозила я.
Рука уже онемела от холода, до локтя я ее вообще не чувствовала.
— Можешь начинать прямо сейчас, — заливисто рассмеялась мерзавка. — Думается, если бы ты могла это сделать, то уже бы сделала.
— Осушать долго и муторно. Проще вскипятить, — донесся до нас спокойный голос.
В тот же миг озеро забурлило. А камень, на котором восседала нечистая, раскалился докрасна. Меня обдало жаром. От русалочьего крика заложило уши, а сама она, извиваясь, соскользнула с насиженного места в воду, увлекая меня за собой. Я и пискнуть не успела. Но свариться мне не дали. В последний момент Ян (а кто же, собственно, еще?) ловко обхватил меня поперек живота и с силой дернул назад. Мы повалились на берег и немного так полежали, приходя в себя. Русалка больше не голосила — видимо, утопла. Или сварилась?
«Наверное, сначала сварилась, а потом утопла», — решила я.
Именно на этой глубочайшей мысли подо мной закопошился маг.
— Хватит валяться, вставай и бегом за вещами.
Я тоже закопошилась, с усилием разжала онемевшую ладонь и радостно вскрикнула:
— Ян, чешуя! Не упустила! Это мой первый боевой трофей, здорово, правда?!
— Молодчина, — ответил он и поднял меня сам, за шкирку. — Бежим, говорю!
— Что за спешка? Я тут тебя спасаю, добываю чешуйку, а тебе и похвалить меня некогда?
— Ну, допустим, спасли мы друг друга, так что квиты. И, да будет тебе известно, русалки находятся под охраной Совета Магов. А я с перепугу сварил из них уху. Сейчас вот набежит патруль и утащит нас в темницу за браконьерство!
— Что, правда? Или снова шутишь?
— Какие тут шутки! Шевелись давай!
— Ян, а с какого такого перепугу? — допытывалась я, хоть болтать на бегу было и непросто. — Никогда не поверю, что у тебя сдали нервы!
— Придется поверить. Я действительно испугался, что эта дрянь тебя сейчас на дно утащит, вот и колданул первое, что в голову пришло, не подумав о последствиях.
Такое откровение мне польстило, но времени на нежности снова не нашлось — мы как раз выскочили к месту нашей стоянки.
— Ты займешься вещами, а я лошадьми, — скомандовал наставник.
Но я еще не все выспросила. Точнее даже, я еще не выспросила самое главное. И это главное не давало мне покоя.
— Черт тебя дери, Ян, ты же боевой маг! Ну как тебя угораздило поддаться чарам этой селедки?! — возмущалась я, скручивая в комок одеяло и в таком непотребном виде трамбуя его в сумку.
— О, кстати! — маг уже справился с лошадьми и подвел их ближе. — Где моя куртка?
— Вот, держи. Замерз?
— Не особо, — он тут же ее напялил и принялся задумчиво похлопывать себя по карманам. — Ага, вот он где!
— Кто он? — я подошла и внимательно изучила небольшой плоский камушек на короткой серебряной цепочке. Выведенные на нем незнакомые руны вспыхивали зеленоватым светом.
— Охранный амулет узкой направленности. Специально выпросил его у Верховного. Замечательная вещь! Для защиты даже контакт с кожей не требуется. Можно просто носить в кармане.
— То есть, — медленно произнесла я, — ты специально подстраховался, взяв его с собой, положил в карман куртки… а потом этой курткой укрыл меня?!
— Н-да, — согласился наставник. — Неувязочка вышла. Знаешь, Лета, любовь — опасное чувство. Начисто лишает мозгов.
Скажи он мне такое при других обстоятельствах — я бы немедленно растаяла. Но сейчас могла лишь негодовать:
— И ты еще меня идиоткой называешь! А если бы не проснулась?!
— Ну, стало бы у тебя на одного мужа меньше.
Его напускное спокойствие окончательно вывело меня себя. Я треснула его сумкой по плечу и надулась. И продолжала дуться всю обратную дорогу. Меньше на одного! Как будто у меня их десяток! Периодически представляя себя молодой вдовой, я тихонько, но от души ругалась. Когда в предрассветных сумерках перед нами замаячила Академия, маг не выдержал и, подъехав ближе, предложил мировую.
— В конце концов, — посмеиваясь, сообщил он, — беседуя с русалкой, ты была совсем не против овдоветь. А за то, что ты там мизинцем своим размахивала, тебя вообще следовало бы в подвале запереть. Но я же не обижаюсь.
— Идиот! — я попыталась отвесить ему затрещину, но не дотянулась и чуть не вывалилась из седла.
— А еще тиран и деспот, — согласился он и забарабанил в ворота Академии.
Я окинула взглядом порозовевшее небо. Интересно, а тиран и деспот позволит мне поспать или сразу погонит варить зелье? Зевнула во весь рот и решила, что позволит. Не совсем же он тиран. Да и деспотизм в нем очень редко проявляется.
Так жестоко я еще никогда не ошибалась. Даже не дав переодеться, маг поволок меня в лабораторию алхимиков. Выставил передо мной на стол все необходимые для приготовления зелья банки, склянки, приспособления, ингредиенты и даже приволок откуда-то здоровенный котел на треноге. Затем всучил потрепанный листок с рецептом и… не ушел. А, усевшись рядом, велел варить и не ерепениться. В принципе, правильно сделал. Иначе я уснула бы и здесь. Я немного попыхтела и, придя к выводу, что это таки месть за мизинец, взялась за дело.
Но дело оказалось не из легких. Начать хотя бы с того, что варилась эта пакость целых пять часов! И все это время ее нужно было помешивать! Несколько раз в котле что-то взрывалось, так что к обеду всю лабораторию заволокло густым едким дымом. В первый раз у меня получилась какая-то бурда. Бурду пришлось вылить и начать все заново. А я честно порадовалась, что русалка выдрала не одну чешуйку, а несколько. В итоге, когда маг уже плюнул на «воспитательный процесс» и оказал мне посильную помощь, зелье получилось что надо, но меня уже ничто не радовало. Я выпила его залпом и вознамерилась заснуть немедленно. Но Ян все-таки утащил меня в свою комнату. Почему именно в свою, мне на тот момент было неинтересно, да и на мнение одногруппников было уже откровенно начхать. Так что магу посчастливилось проспать до следующего утра в одной постели с живым трупом, именно такой я себя и чувствовала.
Последний месяц перед сессией назвать рутинным у меня не поворачивался язык. Хулиганистые адепты хулиганили с удвоенной силой в предвкушении скорых каникул. Без потешного происшествия не проходило ни дня. Девицы, радуясь тому, что можно наконец-то скинуть теплые шкурки, расцветали пестрыми нарядами. Солнышко пригревало все жарче, почти по-летнему. Так что, к экзаменам все предпочли готовиться на свежем воздухе, располагаясь прямехонько на свеженькой травке-муравке в академическом дворе. Я не была исключением, отчего мои волосы постепенно выгорали, все больше приобретая золотисто-русый цвет, а лицо несколько посмуглело. Лайн безостановочно меняла женихов и выглядела счастливой. Я же все свое свободное время проводила в маговой комнате и, недоумевая, пыталась сообразить: как это так вышло, что я уже практически там живу? Вопреки опасениям, бурной заинтересованности однокашников в моей личной жизни не наблюдалось.
Посвежевшая с изгнанием кота бедовая головушка впитывала знания как губка, и насчет сессии я не переживала вообще. Но вот практические занятия буквально выжимали из меня все силы. Ян, стремясь наверстать упущенное время тренировок, измывался надо мной с особым старанием. А я все ломала голову: почему во время занятий отсутствовал он, а страдать теперь должна я?
К слову, Василий стал нередким гостем в нашей с Лайн комнате (официально я из нее не выезжала, да и вещи по-прежнему оставались на своих местах, поэтому комнату я все еще считала и своей тоже). Правда, отзывался этот паршивец только на Эдуарда. На Ваську — ни в какую! Вести с ним философские беседы скоро вошло у меня в привычку. Конечно, его ответное мяуканье было совершенно непонятно, но это и к лучшему. Помню я, чего этот охальник наболтать может!
Вот так в веселой кутерьме гудящей, словно муравейник, Академии наступило время проверки усвоенных нерадивыми адептами знаний. Половина экзаменов была письменной, и с ними не возникло никаких трудностей. Почти все ответы я знала и так, а что не знала — то списала. Вторая половина экзаменов была устной. Для подготовки к ним пришлось поступиться ночным сном, освежая в памяти первые и, как следствие, полузабытые лекции. Но и с этим испытанием я справилась без особых проблем.
Однако не успела я как следует обрадоваться успешному окончанию первого курса, как дражайший супруг в качестве завершающего издевательства подложил мне свинью на последнем практическом занятии в этом семестре.
Вообще-то я, угнездившись на подоконнике в тренировочном зале, намеревалась склонить его в пользу небольшого праздничного пикника в соседнем лесу. Тем более что повод есть, да еще какой! Сессия закрыта — раз! Мы свободны, как птицы в полете, — два! Я умница и отличница и вообще за последние две недели переучилась — три! Но все мои надежды разбились вдребезги о его ослиное упрямство и непоколебимость.
— Надеюсь, ты уже освоила технику плетения «саламандры»? — не дав мне и рта раскрыть, с ходу начал он.
— Может, придумаем что-нибудь поинтереснее? — заискивающе улыбнулась я.
— Лета, твои выкрутасы со мной не пройдут! Немедленно поднимай свою ленивую задницу и приступай к занятию!
— К занятию чем? — мурлыкнула я, не двигаясь с места.
— Практикой! И пуговки верхние на рубахе застегни. Ты меня отвлекаешь.
Я коварно расстегнула еще одну пуговку и притворно вздохнула:
— Ян, ты зануда! Только посмотри вокруг — солнышко светит, птички поют… адепты вон по углам тискаются… я тоже хочу! Почему мы не можем хоть одну практику посвятить чему-то более приятному, нежели боевые заклинания?
— Потому что я обещал Верховному, что некоторые изменения в наших взаимоотношениях не повлияют на качество твоего обучения.
— Свалишь мою неуспеваемость на то, что я дубина стоеросовая и дрессировке не поддаюсь!
— И не надейся! Забыла, что я еще тогда сказал?
— Нет, не забыла. Ты сказал, что ведьма-недоучка в качестве супруги тебя не прельщает. И что ты теперь вообще три шкуры с меня будешь спускать… И ведь спускаешь!
— Просто я не хочу в один прекрасный день вернуться на выжженное пепелище, образовавшееся на месте нашего дома, который ты по неосторожности спалила к чертовой матери!
— Безобразие! — я невзначай расстегнула еще одну пуговку. — Во-первых, у нас и дома-то пока нет, было бы о чем переживать! А во-вторых, ты отчитываешь меня за то, чего я еще даже не сделала!
— И, надеюсь, не сделаешь. А дом — дело наживное, — магу, видимо, надоело со мной бодаться, поэтому он самостоятельно застегнул все пуговки, сдернул меня за руку с подоконника и поплотнее закрыл окно. — Давай, начинай!
— Ян, я вовсе не хочу, чтобы ты умирал в корчах! Слышишь, я не хочу тебя сжигать!
— Приятно слышать. Но ты сперва все же попробуй правильно составить заклинание!
— Ну ладно. Сам напросился.
Итак. Принять классическую боевую стойку. Правая нога чуть отставлена назад, правая же рука занесена над головой. Вдох. Несколько плавных движений. Соприкосновение ладоней. Причудливое сплетение пальцев…
Вообще, все так называемые пассы и различные конструкции, кои меня заставлял выплетать наставник из собственных конечностей, были до умопомрачения смешными. Я даже пару раз уговаривала его бросить всю эту магическую ерундень и открыть свой собственный театр теней. И оба раза выслушивала долгую и нудную лекцию о пользе магических наук как в повседневной жизни, так и в целом для дальнейшего развития человечества. Я тогда, правда, оговорилась, что человечество уж как-нибудь и без моей посильной помощи разовьется, но маг был неумолим…
Вот, например, сейчас переплетенные пальцы живо напомнили мне мордочку печального суслика. Не в силах сдержать смех, я сдавленно прихрюкнула, явно нарываясь на новое нравоучение.
— Лета, не отвлекайся.
Зануда.
С губ слетели зазубренные до тошноты слова. Сила заворочалась внутри меня, забурлила мощным потоком, ища лазейку, стремясь трансформироваться во что-то стоящее.
Потерпи, сейчас выпущу.
Всего пара слов и… Ничего.
Волосы напряженно вглядывающегося в меня мага всколыхнуло слабым порывом ветра.
Грозные седобородые архимаги смотрели на меня со своих цветных стекол еще укоризненнее, чем обычно.
Я убрала челку со взмокшего лба.
— Не вышло.
Наставник продолжал настороженно озираться.
— Похоже на то, — наконец произнес он неуверенно.
В этот момент все витражные стекла лопнули, и с леденящем душу звоном вниз понеслись огромные осколки.
Я завизжала, закрывая голову руками.
Ян бросился ко мне, повалил на пол и в последний момент накрыл нас обоих щитом.
— Порядок? — севшим голосом произнес он, когда стеклянный дождь кончился.
— Не поджарю, так заколю, — выдавила я и с чувством выполненного долга грохнулась в обморок.
В общем, за порчу казенного имущества по шее от Верховного мы получали вместе. Я — в качестве основной виновницы локального апокалипсиса; маг — в качестве не справившегося со своими обязанностями наставника. Я попыталась было вякнуть, что как раз с обязанностями он и справился — мы-то оба остались живы! Но Ян тут же наступил мне на ногу, так что пришлось прикусить язык.
Но и на этом, как оказалось, неприятности только набирали обороты.
Едва мы, раздосадованные и злые, вышли из директорского кабинета, маг заявил:
— Отправляйся в библиотеку и набери у господина Мерсьера побольше учебников по истории магии.
— Зачем это? — насторожилась я.
— Ты что, забыла о докладе для госпожи Фриды?
Я застонала.
— Ты же не заставишь меня писать его сейчас?! Все каникулы впереди, что я, не управлюсь?!
— Ну что ты, я же не изверг какой. Просто потом у тебя не будет доступа к библиотеке. Так что книгами запасись основательно. Я не совсем в курсе, что там тебе еще назадавали, но, думаю, ты разберешься.
— Как это не будет доступа? Господин Мерсьер уходит в отпуск?
— Нет, в отпуск уходишь ты.
— Ян, объясни толком! А то я уже хочу тебя пристукнуть, но еще не знаю за что!
— Хорошо. Завтра я уезжаю. А ты отправляешься к отцу. Подумай сама: все разбегутся, тебе будет здесь скучно. А так хоть проведаешь Каролину и Марго. С Верховным я уже договорился.
— Ах, договорился? — я недобро прищурилась. — Ты же мне обещал!
— Знаю, но…
— Ты обещал, что каникулы мы проведем вместе!
— Да, но послушай…
— Вместе — это значит вдвоем!
Маг мученически вздохнул.
— Знаю, что обещал, Лета. Но это действительно важно! Чтобы получить магистра первой степени, мне нужно защитить свой доклад по технике применения боевой магии перед Советом! И потом, я провожу тебя к отцу, а это дней пять пути — вместе, как ты и хотела.
— И ты променяешь родную жену на сборище этих старикашек?!
— Лета, прости, но дату защиты назначал не я. А не явиться туда просто невозможно.
— И давно ты ее знаешь, эту дату?
— Неделю назад ко мне послали вестника. Не сердись, я просто не хотел тебя расстраивать во время сессии!
— Но это несправедливо!
— Это всего на один месяц. Оставшиеся два я буду в полном твоем распоряжении.
— Тебе говорили, что ты трудоголик?
— Да, и неоднократно. Но, между прочим, я забочусь о нашем будущем! У магистра первой степени намного больше шансов получить хлебную должность. Не будем же мы всю жизнь по трактам бродить! Рано или поздно придется где-нибудь осесть. Детей завести, в конце концов!
— Ладно-ладно. Не нужно тут меня детьми пугать!.. Ты очень умный и во всем прав! Но к отцу-то меня ссылать за что?!
— Директор не может сиднем сидеть в Академии и постоянно за тобой присматривать.
— А отец, выходит, может?!
— Выходит, может, — согласился маг. — С ним я тоже договорился.
Я поняла, что сопротивление бесполезно, и, молча развернувшись, пошла в библиотеку.
Сказать, что каникулы начались неудачно, — это не сказать ничего.
Апрель.
Май.
Март.