Всю дорогу Ланселота подмывало обернуться и посмотреть на эту необычную женщину. Кто она такая? Не верит, что он Ланселот. Не верит, что они сражались против саксов. Требует какую-то полицию и просит отвезти ее домой, однако, где этот дом находится, объяснить не может. Но все время чего-то требует. Конечно, она иностранка, наверное, поэтому не может толком объяснить, что же ей все-таки надо. С любой другой дамой он бы знал, что делать. Да и делать ничего не было нужно, за одну его улыбку женщины были готовы идти за ним хоть на край света. И спасать их было одно удовольствие. А эта набросилась на него, как фурия. Он потер подбородок. Скоро там расцветет еще один синяк. Как будто ему не хватает тех, что наставили саксы. Как он появится у Артура в таком виде?

— Что, угостила тебя маленькая злючка? И чего бы тебе не освободить ее и не отвезти домой? — раздался рядом веселый голос Гавейна.

— Хоть ты не трави душу. Мне хватит и той, что едет с Персивалем, — кивнул Ланселот назад, мимоходом отметив злобное лицо своей пленницы.

— А тебе нужно было самому везти ее, мы бы посмотрели, как ловко ты укрощаешь женщин.

Тут рыцари захохотали, и Хелен мгновенно подняла голову, думая, что смеются над ней.

— Расскажи-ка, Ланселот, как ты управляешься с ними? Придворные дамы прямо в обморок падают при твоем появлении! — захохотал Гилфорд.

— Да, открой нам секрет, — загалдели рыцари, обступив Ланселота кольцом, благо, ширина дороги позволяла.

Хелен недоуменно смотрела на них. Похоже, они подтрунивают над своим предводителем.

— А заодно покажи нам, как это делается. Можешь начать с этой леди!

И снова дружный хохот сотряс деревья. Один из рыцарей толкнул молодого блондина в бок.

— Тебе, Тристан, это ни к чему. Через годик-другой на тебе будет виснуть не меньше женщин, чем на Ланселоте, поэтому он откроет свой секрет только мне.

— С чего это вдруг?

Хелен поняла, что молодого рыцаря зовут Тристан. Если их глава — Ланселот, то кто же этот Тристан? Конечно, и сейчас можно встретить людей, которых так зовут, но наверняка он взял имя в честь того самого Тристана, который любил Изольду.

— Угомонитесь. — Ланселот бросил это, не повысив голоса, но шум тотчас прекратился.

Гавейн не отстал, он наклонился к Ланселоту и, показав глазами на Хелен и Персиваля, тихо спросил, так, чтобы никто не услышал:

— Ты не слишком суров с ней?

Ланселот даже не повернул головы.

— Она получила по заслугам. Теперь я думаю, что зря поехал сюда спасать ее. Надо было оставить ее саксам. Уверен, она бы выпуталась, — сказал он.

— Конечно, ты сердит на нее. Девушка посмела ударить тебя, самого Ланселота. Но ты же слышал, что она сказала. Она боится, что мы похитили ее, — постарался достучаться до него Гавейн, но Ланселот был непреклонен.

— Она сумасшедшая. Не отличает саксов от британцев. Она должна благодарить нас, а не накидываться с кулаками, — ответил он, все еще хмурясь.

— Согласен, она немного не в себе. Но ты не думаешь, что все это от страха? — заметил Гавейн. — Смотри, она вся дрожит.

— От страха? От страха даже мужчины не кидаются на меня с кулаками.

— Ну, ей не откажешь в храбрости.

— С чего вдруг ты взялся защищать ее? — обернулся к Гавейну Ланселот и посмотрел другу в глаза. — Раньше прекрасные дамы тебя не интересовали. Кроме твоей жены, разумеется.

Гавейн довольно усмехнулся.

— Так ты признаешь, что она красива?

— Речь сейчас не об этом. Почему ты защищаешь ее?

— Во-первых, она благородная дама, — объяснил Гавейн, — во-вторых, племянница леди Кассандры. Почему тебе хотя бы не развязать ее? Не думаю, что она кинется на тебя снова, если ты не станешь оскорблять ее.

— Она ударила меня после того, как я назвал Солсбери своим замком. Что же в этом оскорбительного? — заметил Ланселот.

Гавейн потер подбородок. Вот уже четыре года он счастливо женат, но и его жена иногда ведет себя совершенно необъяснимым образом.

— Вряд ли женщин всегда можно правильно понять, Ланселот, — развел он руками. — Наверное, они и сами иногда не знают, что и зачем делают.

— Что подтверждает мою мысль о том, что эта женщина сумасшедшая, — повторил Ланселот.

Гавейн похлопал его по плечу.

— Мы присмотрим за ней. И не дадим на тебя кидаться.

Ланселот хотел было ответить, но Гавейн уже отдалился от него. Подъехав к Персивалю, он попросил его развязать Хелен руки. Рыцарь с охотой выполнил просьбу друга, хотя прекрасно видел, какой неободрительный взгляд бросил на них Ланселот.

— Давно пора, — пробурчал он, и Хелен с удивлением поняла, что огромному воину не нравилось играть роль ее стражника.

Гавейн подозвал своего оруженосца.

— Приведи коня для леди Хелен.

Когда она перебралась на коня, он грациозно склонил голову и представился:

— Сэр Гавейн Оркнейский.

Хелен не особо удивилась. Раз их предводитель — Ланселот из Бенвика, то здесь должны быть и Гавейн, и Галахад, и Тристан, и остальные.

— Рада познакомиться, — поджав губы, произнесла она. Не хватало еще любезничать с ними.

— Позвольте представить вам моих друзей, леди Хелен.

К ним подъехал молодой симпатичный блондин.

— Это Тристан из Арагона.

— Подозреваю, прибыл сюда прямо со двора короля Марка? — съязвила она, но Тристан лишь согласно склонил голову.

— Для меня честь познакомиться с вами, леди Хелен.

Гавейн продолжал представлять:

— Это сэр Персиваль, — указал он на большого рыцаря, бывшего ее охранником.

Далее шли сэр Гилфорд, веселый и неугомонный рыцарь, который даже поцеловал ей руку, сэр Бриан, сэр Риогалл, сэр Баэдан, сэр Тэдриг и так далее. Она машинально начала считать, но после третьего десятка сбилась.

— А где же сэр Галахад? Что, никому не подошло его имя? — не удержалась она от язвительного вопроса.

— Сэр Галахад сейчас при дворе короля Артура, — ответил Гавейн.

— Ах, ну конечно. А я думала, что его попросту не существует. Ведь, по одним источникам, Галахад является безгрешным сыном самого Ланселота, — с сарказмом произнесла она, не замечая удивленного взгляда Гавейна.

— Леди Хелен, понимаю, что вы слегка напуганы, но рядом с нами вам ничего не угрожает, — заметил Гавейн, списав ее язвительность на испуг.

Хелен вскинула голову. Чтобы она, Хелен Лоуренс, кого-то испугалась! Никогда.

— Я вас не боюсь, — сказала она и тут же почувствовала легкий укол совести. Одна среди незнакомых, возможно, неадекватных людей — здесь есть чего бояться.

— Вот и отлично, — сказал обрадованный Гавейн. — Ведь мы в этой глуши уже соскучились по хорошему обществу. После того как саксы возобновили свои нападения, все семьи в округе предпочли увезти своих женщин подальше. Кто ко двору Артура, а кто и в другие королевства.

— В другие королевства? — машинально переспросила Хелен. — Какие другие королевства?

— Да, сейчас тяжелые времена, — продолжил Гавейн. — Саксы снова захотели новых земель. Столько лет мы сдерживали их, но на большом континенте им, видимо, не хватает земли, поэтому они зарятся на наш маленький остров.

Хелен только хмыкнула. Она прекрасно знала, почему саксы стремились на этот «маленький остров». Плодородная почва и покровительство римлян позволило британским землям первого-четвертого веков существенно обогатиться. Здесь так же добывались важнейшие металлы того времени. В Корнуолле до сих пор есть оловянные рудники, а олово играло важнейшую роль в изготовлении оружия в то время.

— Вы не представляете, как мы обрадовались, когда леди Кассандра сказала нам, что ее племянница приезжает из Рима, и попросила нас привезти вас в Камелот, — продолжал Гавейн. — А за два дня до похода мы узнали, что на ваш замок собираются напасть люди Седрика, и леди Кассандра уже слезно умоляла самого Ланселота приехать сюда.

— Умоляла Ланселота? — пробормотала удивленная Хелен. Безусловно, фантазия у этих ребят отменная.

— Да, перед этим я хотел приехать один с небольшим отрядом. Вы не обижайтесь на Ланселота. Он превосходный рыцарь. Благородный и честный. Он никогда не обидит даму. Хм, — споткнулся он на полуслове, но продолжил, — даже если дама ударит его.

Хелен вспомнила свой удар. Кисть до сих пор болела, а на подбородке Ланселота наверняка уже появился синяк.

— Пусть приложит лист подорожника, — пробурчала она. — Не нужно было издеваться надо мной.

— Но он не издевался над вами. Клянусь.

— Ладно, оставим эту тему, — прервала его Хелен, опасаясь, что снова начнутся уверения в том, что она не в себе. Ведь, конечно, он не будет на ее стороне. Так к чему эти разговоры?

— Хорошо, — согласился Гавейн. Ему тоже не хотелось продолжать эту щекотливую тему. — Расскажите нам о Риме. Правда, что он так же красив, как утверждают?

Хелен удивленно посмотрела на него, затем, вспомнив слова о том, что она якобы племянница какой-то леди Кассандры и якобы приехала из Рима, вздохнула. Ей не стоит снова ссориться с ними. Если они хотят услышать о Риме, что ж, можно и рассказать.

— Да, поведайте нам о Риме, леди Хелен! — восторженно поддержал Тристан, ехавший рядом. — Скажите, там и правда, каменные дома высотой до небес и в каждом дворе стоят статуи?

Хелен обернулась — оказывается, рыцари собрались вокруг нее, лишь Ланселот отдалился, напоследок снова взглянув на нее темными, полными подозрения глазами. Что ж, без его присмотра ей гораздо спокойнее. Хелен постаралась вспомнить все, что смогла, о памятных местах Рима. Слушая про прекрасный город с фонтанами и статуями из белого мрамора, каждый рыцарь спрашивал что-то свое, и, в конце концов, рассказ получился не таким уж плохим.

— Город мечты, — вздохнул Гавейн. — Так и не удалось побывать, пока стоял мир. А сейчас и подавно не съездишь.

— А чем тебе не нравится наша Британия, Гавейн? — со смехом спросил подъехавший Персиваль. — Тоже со всех сторон море, тоже нужно драться с варварами, а хочешь статую — лепи, сколько влезет, — уж чего-чего, а глины хватает.

Воины только усмехнулись, а Тристан притворно жалостливо посмотрел на Персиваля.

— Сразу видно — некультурный, необразованный человек. Леди Хелен, позвольте оградить вас от подобных неучей, — и попытался конем отодвинуть от нее большого рыцаря.

Завязалась было дружеская потасовка, но Гавейн остановил горячие головы. Тристан, извиняясь, склонил голову перед Хелен, и Персиваль сделал то же самое.

— Леди Кассандра сказала нам, что вы приехали к ней погостить. Что бы вы хотели увидеть в Британии? — спросил Гавейн, вновь заняв место справа от нее.

Хелен не успела ответить, да она еще и не придумала ответ, чтобы как следует подыгрывать этой глупой постановке, как вмешался Ланселот.

— Ну как вам в гостях, леди Хелен? — Голос его был полон сарказма. — Эй! — вдруг крикнул он. — Кто-нибудь слышал о том, что сейчас в Британии можно «погостить»? Может, кто из ваших родственниц разъезжает по гостям в разгар войны с саксами и прочими пришельцами?

Все дружно захохотали.

— Конечно, Ланселот! — раздалось со всех сторон. — Разве мы не в гостях у тебя и Артура?

— Ага, каждый день пиры и увеселения!

— Саксы — вот увеселение для тебя, Гилфорд!

Ланселот повернулся к Хелен.

— Это полная чушь, леди Хелен, если вас так можно назвать, что вы здесь в гостях. Что вы с леди Кассандрой задумали, я не знаю, но уверяю вас: вашим планам не суждено сбыться, — прошипел он, склонившись прямо к ее уху, отчего у нее мурашки пошли по спине.

Хелен возмутилась: в чем это он ее подозревает?

— Сэр! — холодно сказала она, глядя прямо в его ужасные глаза. — Я не знаю, о каких планах вы тут говорите, скорее это я должна подозревать вас!

— В чем же? Что мы спасли вашу неблагодарную шкуру? — Ланселот уже совершенно разозлился.

Хелен резко натянула поводья.

— Ваше представление меня уже достало! Скажите тому, кто это заказывал, что я умываю руки!

Она хлестнула коня и помчалась вперед. Ланселот выдохнул и нехотя стегнул своего коня, который сразу сорвался с места. Догнав ее, он схватил ее лошадь под уздцы. Хелен закричала, вырывая поводья из его рук:

— Отпустите же меня, в конце концов! Я вам заплачу! Сколько хотите!

Ланселот молча схватил ее за запястья, сжал их одной своей ладонью, другой рукой достал веревку из переметной сумы и вновь связал ей руки, а затем привязал поводья ее лошади к луке своего седла.

— Чтобы больше никаких выходок, леди Хелен, иначе я оставлю вас здесь на съедение волкам. И саксам, — угрожающе прорычал он.

Хелен, внезапно сникнув, замолчала.

Рыцари, наблюдавшие за всем этим, тоже замолчали. Затем начали потихоньку переговариваться. Они еще не видели своего предводителя таким и недоумевали, почему он так обращается с женщиной. Конечно, она не подарок и даже слегка не в себе, но она — благородная дама. Наверное, следовало бы быть с ней помягче. Однако Ланселоту виднее, в конце концов решили они, и он сам знает, что ему делать.

Они остановились на привал на небольшой поляне и сразу начали ставить палатки и разводить костры. Хелен тоже сняли с коня и усадили на голую землю. Когда благоустройство лагеря завершилось, к ней подошел Ланселот. Он не присел рядом с ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на его хмурое лицо.

— Что еще? — сердито бросила Хелен. Она все еще кипела от того, что он снова связал ей руки. Вспоминая свой отчаянный крик, когда она просила, чтобы он ее отпустил, ей становилось стыдно, из-за чего она еще больше злилась. Какой-то бандит заставляет ее бояться!

Ланселот опустился на траву рядом с ней.

— Понимаю, мы начали не совсем хорошо, но давайте попробуем сначала. Я сказал вам, кто я, что делал в замке и почему убил тех людей. Вы ведь это хотели узнать?

Хелен кивнула. Он, конечно, не сказал ей правду, но, по крайней мере, ответил.

— Но вы тоже должны быть со мной откровенны, чтобы мы могли понять друг друга. Согласны?

Хелен внимательно посмотрела на него. Если она ответит на его вопросы, может, сумеет расположить его к себе? А ей это нужно, чтобы усыпить его бдительность до приезда в Солсбери. Она вновь кивнула.

— Ну вот, я вам сказал, кто я. А кто вы? Что-то я не верю леди Кассандре, что вы ее племянница из Рима.

— Меня зовут Хелен Лоуренс, и у меня нет тети.

Ланселот покрутил головой, словно говоря: «Начинается», — и продолжил:

— Вы сказали, что ваш дед — граф Невилл, но я не знаю такого человека. Из какой вы страны?

Хелен чуть было не сказала — из Англии, но вовремя поправилась:

— Из Британии.

— В Британии нет графа Невилла. Здесь всего пять графов, и я всех их знаю в лицо.

— Всего пять? Как вы можете так утверждать?

— Леди, кроме Британии на нашем острове еще куча королевств. И не все они находятся с нами в дружбе, поэтому в ваших интересах сказать мне, откуда вы.

Все это больше напоминало допрос, нежели беседу, и Хелен начала беситься.

— Нет, я не из другого королевства. И наша королева — Елизавета Вторая, если вы не забыли! А Артур — всего лишь миф!

— Артур — миф! Не говорите ерунды. На прошлой неделе этот «миф» чуть не проткнул меня насквозь! Так, становится все интереснее. Рассказывайте дальше. Как вы говорите, называется ваш замок и где он находится?

— Недалеко от Солсбери. Сент-Невилл. Построен в пятнадцатом веке от Рождества Христова.

— В пятом, вы хотели сказать? Но вообще-то там все равно нет никакого замка, кроме моего.

— Почему в пятом? В пятнадцатом! Его построил первый граф Роберт Лоуренс Невилл, чье имя мы до сих пор носим. Я Хелен Лоуренс, я вам уже говорила.

Ланселот с сожалением и даже презрением посмотрел на нее.

— Я всегда говорил, что женщинам не нужно давать образование. Вот достойный пример. Кто учил вас? Ваше летоисчисление в корне неверно. Сейчас пятый век от Рождества Христова, и там только мой замок. И еще раз повторяю, никакого графа Невилла нет.

Хелен продолжала смотреть на него во все глаза. Пятый век?

— Вы с ума сошли… — прошептала она, забывая, что сумасшедшим нельзя говорить об этом. — На дворе двадцатый век!

— То пятнадцатый, то двадцатый, — раздраженно пробормотал Ланселот. — Вы, леди, нехорошо себя чувствуете. Сейчас пятый век, и в Британии правит король Артур. А до него правил его отец, Утер Пендрагон, а до него…

Хелен закрыла глаза. Что он несет? Какой пятый век? Они совсем свихнулись на своих ролевых играх! Конечно, свихнулись, раз убивают тех, кто играет вместе с ними.

— Если вы мне не верите, так нечего было и спрашивать, — сказала она, собрав последние силы. — А теперь развяжите меня, у меня руки затекли. К тому же мне нужно в туалет.

При этих словах Ланселот внимательно посмотрел на нее, затем все же развязал веревку.

— Не вздумайте убегать, здесь полно волков. И не только, — предупредил он.

Ланселот поднялся и пошел к своей палатке, а Хелен, растирая затекшие руки и ноги, отправилась за ближайшие кусты.

К тому времени как она вернулась, рыцари сели ужинать и для нее тоже приготовили место. Видимо, они окончательно уверились в том, что она больная на голову, потому что все внятно и медленно разговаривали с ней и обращались так, будто она была стеклянная и могла разбиться. «Или могла разбить им носы», — подумала Хелен, вспомнив, как ударила Ланселота. Конечно, они относятся к ней с опаской. Или боятся, что она снова попробует сбежать.

Теперь, когда рыцари умылись и перевязали раны, они стали более похожи на нормальных людей. Почти все они были темноволосы и худы. Волосы почти у всех были длинные, до плеч, одежда кое-где в заплатках, грязная. Ели они руками, но не чавкали и не раскидывали вокруг себя кости. Что ж, и на том спасибо. Она тоже ела руками. Еда была простой: мясо и хлеб. После ужина Ланселот снова подошел к ней.

— Вы можете ночевать в моей палатке, — сказал он.

Хелен недоверчиво взглянула на него. Ночевать в его палатке?

— Что вы задумали? — напрямик спросила она, подозревая самое худшее.

Казалось, Ланселот удивился.

— Что я задумал?

— Да! Зачем вы приглашаете меня в свою палатку? Я туда не пойду.

— Леди, вы не можете ночевать снаружи. Я вам просто предлагаю переночевать в моей…

— В вашей постели! Да вы просто хам! Сначала похитили меня, а теперь предлагаете…

— Леди, заткнитесь! — взревел Ланселот. Как его достала эта глупая девица! И зачем он только согласился поехать за ней! Послал бы Гавейна, уж точно, его бы она так не доставала.

Хелен в ужасе уставилась на него. Он, конечно, и с утра был злой, но сейчас она его просто взбесила. Похоже, она снова перестаралась.

Ланселот развернулся и пошел прочь, иначе задушил бы эту несносную курицу прямо на месте. Вообразить, что он предлагает ей свою постель! Да она, наверное, именно из-за этого и потребовала у своей тети, чтобы ее спас именно он. Точно! Вот почему леди Кассандра так настаивала, чтобы за ее племянницей отправился именно он. Но на что она надеялась? Что увидев ее ангельское лицо, он упадет к ее ногам и предложит руку и сердце? Как бы не так! От такой «замечательной» невесты нужно бежать не оглядываясь, как бы она ни была хороша собой.

Гавейн нашел его у реки.

— Что, не по зубам тебе этот орешек? — раздался его голос.

— Мне не до шуток сейчас, Гавейн, — отозвался Ланселот. — Я думаю над тем, за что Бог послал мне такое наказание. Еду спасать прекрасную даму, как расписала мне леди Кассандра, а нахожу чудовище.

— Ну, не такая уж она страшная.

— Не с лица, ты меня понял. Я с самого начала заподозрил неладное, когда она попросила, чтобы ехал именно я, а не ты. Уверен, если бы ты спас эту несносную девицу, она бы тебя так не изводила.

Гавейн рассмеялся.

— Что еще она тебе сделала?

— Вообразила, что я намереваюсь затащить ее в свою постель.

— А ты не намереваешься?

— Конечно нет. При одной мысли об этой женщине у меня зубы сводит, так хочется свернуть ей шею.

Гавейн расхохотался и хлопнул его по спине.

— Ладно, скажу ей, что она может переночевать в моей палатке.

Он еще раз хлопнул Ланселота по плечу и пошел обратно в лагерь.

На следующий день они тронулись в путь сразу после завтрака, который был в невообразимую даже для Хелен рань. Она спала в палатке Гавейна и, как ни странно, даже не подумала обвинить его в том, в чем обвинила Ланселота. С чего бы это? Хелен не стала заострять на этом внимание, у нее были более важные дела.

Она думала о том, что с ней сейчас происходит. Какое объяснение можно найти? Она вспомнила, что сказал ей Ланселот о времени. Но разве можно перемещаться во времени? Такое бывает только в фильмах или сказках. Она решила не думать об этом до приезда в Солсбери, но, конечно, не могла не обращать внимания на происходящее, ведь рыцари и Ланселот никуда не исчезли. Ей приходилось мириться с действительностью, которая окружала ее, и она чувствовала, что ее мозг долго не выдержит. С одной стороны, она четко знала, какой сейчас год, с другой — все вокруг говорило, что это не так. Так и свихнуться недолго!

Хелен решила пока не задерживать внимание на том, что Ланселот со товарищи убил напавших на нее людей. Возможно, эти люди действительно были разбойниками. К тому же она сама видела, как они сражались, вполне можно представить это как самозащиту. С натяжкой, конечно. Нужно разобраться во всем этом получше. Не стоит сразу обвинять. А вдруг, в конце концов, все это окажется простым розыгрышем? Как же все будут над ней смеяться, если она попадется на эту удочку.

— Сколько времени займет путь до Солсбери? — осведомилась она у Гавейна, снова ехавшего рядом.

— К вечеру будем на месте, — услышала она сзади голос Ланселота и, как ни странно, обрадовалась. После вчерашней ссоры он не разговаривал с ней, и ей было не по себе. Но ей совсем не понравилась собственная странная реакция, и, чтобы скрыть смущение, она пробурчала:

— Скорее бы, и тогда я покажу вам свой замок.

— Ах да, Сент-Невилл, — лениво протянул Ланселот и, подъехав ближе, спросил: — А вы знаете, как называется мой замок?

— Нет. И не хочу знать.

— Вообще-то я вам уже говорил. Он называется Солсбери.

Ланселот специально упомянул это, почувствовав, что Хелен вновь взбесится. Он не понимал, почему она ударила его в тот раз за эти слова, и хотел понять. Что такого в том, что Солсбери принадлежит ему? Не все же ей измываться над ним. Ее прямой хорошенький носик сморщился от недовольства, и лицо вдруг стало каким-то особенно милым. Ланселот поспешно отвел глаза. Он видел немало красивых женщин на своем веку, но эта была особенно красива. Даже совершенна. Только с головой у нее точно не все в порядке.

— Солсбери — город, — зло поправила она.

— Да, его действительно можно назвать городом. Гавейн, сколько людей у меня проживает, по прошлогодней переписи? — мягко продолжил Ланселот. Ему понравилось поддразнивать ее. Если она бесится от упоминания Солсбери, то он будет говорить о нем всю дорогу.

— Три с половиной тысячи. Вы правы, леди Хелен, это настоящий город. Даже Лондон уступает ему размерами, — ответил Гавейн.

— Лондон? — переспросила Хелен.

— Не говорите мне, что не слышали о Лондоне. Иначе я снова буду думать, что вам нехорошо. — Ланселот с ехидной улыбкой склонился к ней. — И тогда мне снова придется связать вас. Для вашей же безопасности.

— Ах вы… — Хелен сжала кулаки, и он, увидев это, улыбнулся.

— К вашим услугам, — шутливо склонил он голову, держась от нее подальше.

— Вы злостный похититель. По вам тюрьма плачет. Я этого так не оставлю. Мое похищение не сойдет вам с рук! — Хелен не приближалась к нему, но ее глаза испепеляли его. — И только посмейте еще раз сказать мне, что вы рыцарь короля Артура, я…

Ланселот, не выдержав, издал протяжный стон.

— Леди, сколько раз можно повторять: я действительно Ланселот…

Хелен зло усмехнулась:

— Ну да, сэр Ланселот, рыцарь короля Артура. И Солсбери ваш личный город. Какие еще сказки вы тут придумали?

— Солсбери — мой замок, — обреченно заявил Ланселот, видя, что эту сумасбродку ничем нельзя убедить.

— Да, ваш замок, превышающий размерами Лондон, — язвительно продолжила Хелен.

Ланселот постарался усмирить ее:

— Так говорит Гавейн, а он в этом разбирается. Он был в Лондоне в прошлом году.

— Всего лишь в прошлом году? Как прекрасно.

Тут в их перепалку снова вмешался Гавейн:

— Ничего прекрасного, леди Хелен. Лондон — ужасный город. После ухода римлян там все разрушено, везде грязь. Народ уходит оттуда, и никто не желает восстанавливать там порядок. Такой утонченной леди, как вы, там бы не понравилось.

— Спасибо за «утонченную леди», сэр Гавейн.

Неожиданно для себя Хелен начала говорить: «Сэр». Ну что ж, раз они играют в такую игру, почему бы и ей не поиграть. Вреда не будет.

— Вряд ли Лондон такой уж грязный город, — добавила она. — Хотя с Солсбери по чистоте и не сравнится. А вот о том, что он меньше Солсбери, не могу согласиться. Ведь там проживает около семи миллионов человек. В Солсбери сколько?

— Три с половиной тысячи, — охотно подсказал Гавейн.

— А я думала, вы сказали, тридцать с половиной тысяч.

— Нет, три.

— Вообще-то там живет именно тридцать с половиной, — снисходительно сообщила она.

Ланселот презрительно помотал головой.

— Леди, вы не только путаете время, но и не умеете считать. Вот почему я полагаю, что женщинам не следует заниматься математикой, у вашего пола нет к этому способностей, — съязвил он.

Хелен снова начала сердиться. Мало того, что они упорно продолжают играть в свои «рыцарские игры», они снова оскорбляют ее!

— Я могу вам доказать, что в Солсбери гораздо больше народу, чем вы думаете, — сказала она, уверенная, что, как только они выйдут из леса, то увидят нормальный современный город и наконец вынуждены будут раскрыть себя.

— Так же ловко, как доказали, что вы британка? — Ланселот пренебрежительно приподнял бровь. — Поверьте, если бы леди Кассандра не назвала вас своей племянницей, вы бы до сих пор были связаны.

— А если леди Кассандра сказала вам, что я ее племянница, то почему вы приняли меня за шпионку?

— Потому что вы не из Британии. Это, во-первых, а, во-вторых, леди Кассандра сказала, что никогда вас не видела. Так что вы могли похитить настоящую племянницу леди Кассандры и предстать перед нами в ее виде.

— Но почему вы все же решили, что я племянница вашей леди Кассандры, а не шпионка? — Хелен решила выяснить все до конца. Должны же они где-то допустить промах. Не все в их сценарии должно быть гладко!

— Потому, что леди Кассандра сказала нам, что вы немного не от мира сего. Я вам об этом уже говорил. Вообще-то я думаю, что вы не «немного», а очень даже много не от мира сего.

— В каком смысле? — Хелен понимала, что он снова начинает ее оскорблять.

— Я понял это сразу, как только вы начали спрашивать у меня, почему я убил тех саксов, что напали на ваш дом. Любая нормальная хозяйка поместья выбежала бы нам навстречу со словами благодарности. Потом вы просили не убивать вас…

— Я не просила вас не убивать меня.

— Ну да. А затем вы сказали, что ваш замок стоит недалеко от Солсбери, но я-то знаю, что это не так. К тому же ваш дед, граф Невилл, — его тоже не существует.

Хелен глубоко вздохнула. Опять двадцать пять.

— Вы слишком хорошо играете. Скажите, кто вас нанял?

— Играю? Что вы имеете в виду?

— Но ведь все это просто розыгрыш, так? Вчера у меня был день рождения, и я думаю, что мне устроили розыгрыш. Представление с актерами, понимаете?

Про похищение Хелен решила не заикаться, вдруг окажется, что это на самом деле так. Ланселот смотрел на нее с минуту, чрезвычайно удивленный, затем сказал:

— Вы считаете, что мы актеры? А то, что мы вчера чуть не погибли, спасая вас, это тоже представление, по-вашему? Не злите, меня, леди, иначе я не довезу вас до замка, а оставлю здесь одну.

Он еще смеет ей угрожать! Оставит одну! Хелен рассмеялась. Да она только этого и ждет! К тому же ей ли, опытной путешественнице, бояться одиночества во вполне безопасных лесах родной Англии. Здесь ведь даже волки не водятся.

— Сэр Ланселот, — с издевкой произнесла она, — да будет вам известно, что я в одиночку объездила почти пол земного шара, так что леса Британии меня не пугают.

— Еще как испугают, леди. Здесь кругом отряды саксов, если вы еще не поняли.

Не успел Ланселот это произнести, как идущие впереди кони заржали, и Хелен увидела, как выскочившие на дорогу люди в лохмотьях схватили их под уздцы, а рыцари начали отбиваться. В ту же секунду со всех сторон появились такие же разбойники и завязалась драка. Хелен пыталась отвести своего коня в сторону, но на нее тоже наскочили два оборванца. Она изо всех сил ударила бока лошади пятками и понеслась вскачь в лес. Разбойники отшатнулись от нее, испугавшись, что лошадь их задавит.

В лесу Хелен ударилась головой о сук и остановилась, едва дыша. Что же это такое? Снова такие же люди в одежде из шкур, что взломали дверь на чердаке, нападают на них! Она уже второй день слышит: «Саксы то, саксы сё…» Может, это на самом деле они? Да, эти люди очень похожи на те образы, что сохранила история. Их одежда из шкур, подходящая для холодного и сырого климата, а также для устрашения врага, была обычной одеждой сакских племен. Волосы и бороды, заплетенные в косы у старых, и распущенные у молодых, также были отличительным признаком саксов. Все они были высокими, по большей части светловолосыми. И по некоторым выкрикам можно было узнать древнесакское наречие.

Хелен поспешила обратно. Она должна посмотреть на них поближе и уяснить для себя, представление это или настоящий бой. Она должна понять, что здесь происходит.

Выйдя из леса, она увидела, что саксы сдают свои позиции, а рыцари теснят их к противоположной стороне дороги. Тут она краем глаза заметила, как над Ланселотом занесся меч.

— Ланселот! Сзади! — крикнула она, видя, что сакский воин сейчас поразит рыцаря.

Он не услышал, и, не помня себя от страха, Хелен побежала к нему и успела как раз вовремя, потому что Ланселот сражался с другим саксом и не видел того, что был за его спиной. Она схватила какой-то сук и со всей силы опустила его на голову стоявшего позади Ланселота сакса. Тот не успел еще упасть, когда рыцарь ловким движением меча назад проткнул его и лишь затем обернулся. Хелен стояла перед ним с палкой в руке и смотрела на упавшего сакса.

Она застыла, вся похолодев от того, что прямо у нее на глазах убили человека. Ланселот резко оглянулся в поисках врагов, но, увидев, что их больше нет, снова повернулся к ней. Он даже не запыхался в этом коротком бою, хотя в глазах еще горел огонь битвы.

— Женщина! — прогремел он. — Ты должна была сидеть в лесу. Что ты здесь делаешь?

Хелен возмутилась. Она спасла ему жизнь! Ведь вряд ли бы он успел увидеть того сакса, что нападал сзади. Когда она высказала ему это, он рассмеялся. А Хелен захотелось огреть его той веткой, которую она все еще держала в руке. Их обступили другие рыцари, один из них привел ее коня и помог забраться в седло.

— Леди Хелен спасла нашего Ланселота, — весело объявил Гилфорд подошедшим рыцарям, те дружно рассмеялись и стали поздравлять своего предводителя, похлопывая его по плечу.

— Вот кого тебе нужно сделать своим телохранителем, Ланселот.

— Она спасла твою шкуру, чем расплатишься?

— Придется жениться!

— Хватит галдеть, никто меня не спасал, — оборвал веселье Ланселот.

Хелен зло поджала губы. Вот ведь неблагодарный! Как и все мужчины, боится, что женщину признают способнее его. Видя, как она кидает в его сторону яростные взгляды, Ланселот решил объяснить, чтобы снова не выяснять отношения:

— Я вас даже не слышал. А сакса за своей спиной приметил еще до того, как он поднял свой меч.

— Могли бы сразу так сказать, а не смеяться, — сквозь зубы сделала ему замечание Хелен.

Ланселот понял, что она не отстанет. И даже, наверное, расскажет об этом при дворе. Как будут веселиться его недоброжелатели! Великого Ланселота на поле брани спасла женщина! Лучше признать это сейчас и дать ей успокоиться.

— Ладно, леди Хелен, давайте закончим нашу перепалку. Признаю, что вы очень храбрая, раз смогли подобраться к саксу и даже ударить его.

Рыцари заулыбались и даже крикнули: «Ура леди Хелен!» Она немного подумала, стоит ли снова портить отношения с Ланселотом, и решила, что лучше не надо: так у нее будет больше шансов усыпить его бдительность и убежать, когда они подойдут ближе к городу.

— Хорошо, я принимаю ваши извинения, — сказала она.

Хелен посмотрела на лежащего сакса. Она знала, что победитель забирает себе оружие поверженного врага. Увидев, как оруженосцы снимают с убитых саксов мечи, она решилась. Помогла она Ланселоту или нет, но этого сакса победила она, поэтому его клинок принадлежит ей. Кто знает, может, он пригодится ей в этом сумасшедшем месте, куда она попала.

— И я забираю его меч.

Ланселот удивленно оглянулся на нее, но кивнул, соглашаясь. Хелен подождала, пока оруженосец Ланселота снимет ножны с мертвого сакса и подаст их ей вместе с мечом. Опоясавшись и взяв оружие в руки, она внимательно рассмотрела его. Меч был не слишком длинным и не слишком широким. Одни историки считали, что именно от названия этого короткого меча — сакса и произошло объединенное название сакских племен. Одно ей было непонятно, почему мужчины в древности предпочитали короткие клинки широким и длинным. С другой стороны, не стоило забывать и о том, что именно этим мечом были завоеваны огромные территории как на континенте, так и на острове. Она вложила оружие в ножны и тронула коня вслед за рыцарями. Теперь она чувствовала себя в большей безопасности, чем прежде.

Хелен посмотрела на вооружение Ланселота и остальных рыцарей, сравнивая их оружие со своим. Меч Гавейна был длинным, тонким и слегка изогнутым и напоминал саблю. Клинок Тристана был более привычного вида — прямой, длинный, с широким лезвием, похожий на поздние германские образцы. Сравнив фигуры обоих воинов, Хелен пришла к выводу, что Тристан, пожалуй, физически сильнее Гавейна, поэтому ему сподручнее сражаться более тяжелым мечом, а Гавейну — более маневренным и легким. На плечах у обоих воинов висели луки и колчаны со стрелами, а за пояс был заткнут нож вроде кортика. У Гавейна еще был маленький топорик. У Персиваля меч был таким же большим, как он сам, и выкован из металла необычного темного цвета, с широким, слегка изогнутым лезвием и скошенным наискосок острием.

А у Ланселота было целых два меча, покоившихся в заплечных ножнах. Клинки были более тонкими, чем меч Тристана, но более широкими, чем у Гавейна, прямые и с одинаковыми рукоятями, в центре которых было по одному красному камню, как подозревала Хелен — намек на рубины. Но главное — мечей было два. Это означало, что он экипировался согласно легенде — Ланселот был обоеруким воином, то есть мог сражаться обеими руками. Но сейчас он бился только одним мечом, а значит, это все же не настоящий Ланселот. Нужно воспользоваться шансом и разоблачить поднадоевшее шоу.

— Сэр Гавейн. — Она направила своего коня к этому рыцарю, показавшемуся ей наиболее дружелюбным из всех. — Я вижу, что у досточтимого сэра Ланселота два меча. Один про запас?

Гавейн усмехнулся. А эта леди весьма остра на язык. Досточтимый сэр Ланселот! Меч про запас!

— Почему бы вам не спросить у него самого?

Хелен скривилась.

— Вы же знаете, он меня не выносит. Опять скажет какую-нибудь гадость.

Гавейн обернулся на ехавшего позади Ланселота, мирно покачивавшегося в седле. Честно говоря, он тоже заметил, как Ланселот относится к леди Хелен, но, конечно, она сама не подарок.

— У него два меча, потому что он сражается обеими руками, — объяснил он.

— Но он не сражался сейчас так.

— Слишком мало врагов. Да еще и слабых. — Поняв, почему она спросила об этом, Гавейн решил извиниться: — Прошу прощения, леди Хелен, если наш смех показался вам обидным. Подумайте сами: вы, хрупкая леди, спасаете лучшего воина Британии. И возможно, не только Британии. У него самая быстрая реакция в бою. Потому-то он и великий воин.

— Великий воин?

— Да. К тому же рядом был его оруженосец.

— Что-то я не видела никаких оруженосцев, когда тот сакс напал на Ланселота сзади.

— Как, Эрика там не было?

— Нет. Вы считаете, если бы Ланселоту не угрожала опасность, я бы ринулась в гущу битвы?

Гавейн слегка призадумался. Где же отсиживался Эрик, паршивец? Оруженосец нужен в бою, чтобы защищать воина с тыла, а он оставил своего господина. Он посмотрел вперед — Эрик беспечно ехал впереди, болтая с другими оруженосцами, тогда как должен занимать место позади своего господина.

— Но зачем вы кинулись спасать Ланселота?

Хелен удивилась. Она, конечно, злая, по мнению многих, но не может же позволить убить человека. Хотя убить сакса она позволила. Ответить ей было нечего, поэтому она промолчала. От подозрительного взгляда Гавейна ее спасло то, что они выехали из леса.

Ее ждал сюрприз. На равнине прямо перед ней расстилалось большое селение. Но это был не город. К тому же к поселку не вела ни одна автомобильная дорога, и вообще не было видно никаких признаков цивилизации, хотя бы электрических столбов. В конце деревни на небольшом возвышении стоял огромный каменный замок.

Хелен придержала коня и дождалась, пока подъедет Ланселот.

— Это и есть ваш Солсбери?

Ланселот с любовью взглянул на родной замок.

— Да, — просто ответил он.

— Но Солсбери — город!

— А разве это не город, по-вашему? — вскипел Ланселот. — Самый настоящий город. Не хуже Лондона или Йорка. А вы чего ожидали? Башен из белого мрамора?

— Но ведь это не настоящий Солсбери! — Хелен все еще не верила своим глазам. Конечно, ее должно было насторожить, что они слишком долго ехали и, когда вышли, эта деревня оказалась прямо-таки совсем рядом с лесом. В Англии уже нет таких больших лесных массивов, и вокруг Солсбери одна равнина.

— Леди Хелен, не начинайте сначала, — пригрозил Ланселот. — Мы все поняли, что вы не из Британии и не хотите говорить, откуда вы, но можете нам поверить — это наш дом. И конечно, мы знаем, что это Солсбери.

Хелен готова была закричать от досады. Почему все вокруг стараются убедить ее в том, что это Солсбери? Нужно доказать им, что они ошибаются. Она быстро определила, где север, пришпорила коня и помчалась на северо-запад. Все рыцари во главе с Ланселотом поскакали за ней. Догнав ее, Ланселот схватил ее лошадь под уздцы.

— Куда вы направились?

— Вы утверждаете, что это Солсбери! А я вам докажу, что это не так! — крикнула Хелен. — Хватит меня дурачить! То мы в пятом веке, то Британией правит король Артур! Вы что, за сумасшедшую меня держите? Думаете, я не понимаю, что вы лжете?

Хелен вырвала из его рук поводья и пришпорила лошадь. Ланселот вновь поскакал следом. Остальные рыцари не спеша ехали за ними, решив не упустить случая еще раз насладиться очередным поражением своего лидера.

— Но куда вы едете? — Ланселот сейчас скакал на полшага позади Хелен.

Она не оборачиваясь крикнула:

— Если это Солсбери, как вы утверждаете, то скоро мы подъедем к Стоунхенджу!

— Тогда вам нужно свернуть немного налево!

Хелен резко остановила коня, так что Ланселот чуть не столкнулся ней.

— Так вы утверждаете, что здесь есть Стоунхендж?

— Конечно. Видите, вон там, верхушки камней? Да и вряд ли он мог куда-то деться за те три дня, что мы ездили за вами.

Хелен немного подумала. Современный Солсбери стоит на пересечении двух рек.

— А здесь есть реки, которые пересекаются? — спросила она, почему-то заранее уверенная в положительном ответе.

— Они текут на юго-востоке отсюда. Зачем они вам? Хотите туда доехать тоже? Если вам нравится бесцельная скачка по моей земле, то можете ехать, а я отправляюсь домой. Я чертовски устал и проголодался.

Хелен напряженно застыла. Солсбери стоит на месте слияния рек Эйвон и Уайли. К северо-западу от него на равнине стоит Стоунхендж. Если реки и древний памятник здесь есть, а города нет, то что это означает? Неужели Ланселот прав и она на самом деле во времени короля Артура? Ведь Стоунхендж и реки не могли никуда сдвинуться, и ей придется поверить этим доказательствам.

Современный Солсбери основан на месте древнего города кельтов, называвшегося римлянами Саремом, и остатки этого города давно уже изучены историками. Возможно, это остатки как раз той деревни, что она видела. Нужно добраться до Стоунхенджа. Только увидев его, она будет уверена в том, что все происходящее с ней сейчас реально.

— Я все же доеду туда, — твердо сказала Хелен. — Я должна знать, что вы говорите мне правду.

— Какую правду?

— Что вы — рыцари короля Артура, что я в пятом веке, что вы сражаетесь с саксами. И что эта деревня — Солсбери.

Ланселот покачал головой. Ну почему она не может просто поверить им? Ведь видно же, что она иностранка, однако утверждает, что знает местность лучше него. Он был готов схватить ее за плечи и как следует потрясти, чтобы она очнулась.

— Почему вы думаете, что мы говорим неправду? — Ланселот чуть не заскрежетал зубами от злости и бессилия.

— Потому что позавчера я легла спать в своем доме, а наутро очутилась в неизвестном месте и вокруг меня все изменилось! Я должна все выяснить! — крикнула в отчаянии Хелен и хлестнула коня.

Ланселот решил за ней не ехать и остался дожидаться остальных рыцарей.

Гавейн на полном скаку остановился перед Ланселотом.

— Почему ты отпустил ее?

— Она поехала к Стоунхенджу. Скоро вернется.

— Почему ты так уверен, что она вернется? Разве мы не обещали леди Кассандре привезти ее? — Гавейн с недоумением поглядел на своего друга. Ланселот уже два дня твердит ему, что эта леди не в своем уме, а сейчас отпустил ее одну.

— Она вернется, потому что ей некуда идти, — спокойно ответил Ланселот.

— Она своенравная, ты же знаешь. Еще выкинет какую-нибудь штуку, — заметил Гавейн.

— Уже выкинула. Сказала, что должна проверить, правду ли мы ей говорим, что мы рыцари короля Артура и что сейчас пятый век.

— Проверить, говорим ли мы правду? Что за чушь?

— Она сказала, что позавчера легла спать в своем доме, а когда проснулась, то оказалась в неизвестном месте и все вокруг изменилось. Она хочет выяснить, что все это значит.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Гавейн. — Она еще сумасброднее, чем я думал.

Ланселот обернулся к рыцарям.

— Тристан, возьми пару человек и проследи за ней. Я не хочу, чтобы леди Кассандра оторвала мне уши из-за этой сумасшедшей.