— Мне срочно нужен семейный психолог, — внезапно произнес старческий мужской голос за спиной Леры.

Довольно обычная фраза при визите к психологу — специалисту по семейным отношениям, не так ли? Но не в данном конкретном случае.

Заявление было странным сразу по нескольким причинам: во-первых, входная дверь абсолютно точно была заперта на ключ — Лера боялась появления мужа, который уже перешел в статус бывшего, хоть официальные бумаги о разводе они еще не получили; во-вторых, Лера никогда не принимала клиентов на дому, только в своем кабинете в центре городка, и на ее сайте этот адрес вообще не значился; а в-третьих…

— Похоже, вы единственный житель округи, готовый доверить счастье семейной жизни психологу, не сумевшему сохранить свою собственную семью, — хмуро ответила Лера, не оборачиваясь.

Она занималась тем, что укладывала в большой чемодан последние оставшиеся вещи бывшего супруга, споро доставая их из шкафа. За этим невеселым занятием Валерия Вячеславовна Симанова размышляла о том, что слухи по небольшому эстонскому городку разлетаются невероятно быстро: не успело пройти и недели с того момента, как она подала заявление о разводе, как от нее уже сбежали все клиенты. Именно ВСЕ! Складывалось впечатление, что у людей сработал стадный инстинкт, и они бегут от нее, как крысы с тонущего корабля.

«Сами понимаете, дорогая Валерия, раз вы не смогли удержать собственного мужа, то разве вы поможете удержать моего?» — логично объяснила свое желание расстаться с ней дородная хозяйка овощного магазинчика на центральной площади.

Вслед за ней полноводным ручейком потянулись прочь и другие клиенты, и вот результат: оставшись без мужа, она лишилась и работы. Чертов Айвар! Предатель, мерзавец, что так подло повел себя в самое тяжелое время! Время, когда врачи выносили смертный приговор их сыну…

Углубившись в переживания, Лера вовсе позабыла о внезапном посетителе за своей спиной, но он напомнил о себе.

— Это вы специалист, способный «превратить унылый брак в счастливую сказку»? «Наполнить отношения свежестью нежных чувств»? Да, и главное: «вернуть утраченное счастье»?

Мужчина явно читал по бумажке, слово в слово повторяя текст, придуманный местным рекламным агентством, печатавшим плакаты и флаеры с рекламой Лериного кабинета психологической помощи. Самой Лере не очень нравились подобранные ими слоганы, но ее уверяли, что специалисты лучше знают специфику местного контингента, и, в общем-то, рекламщики оказались правы: Лера семь лет назад довольно быстро набрала с их помощью клиентскую базу в небольшом эстонском городке, переехав сюда из Тарту вслед за мужем-эстонцем. Опыт, наработанный ею в большом городе, позволил сделать успешную карьеру и в провинции, а продав двухкомнатную квартиру в Тарту, она смогла купить здесь целый коттедж.

Но пора отвлечься от пустых воспоминаний. Похоже, к ней в самом деле пришел новый клиент. Поразительно.

Оторвавшись от чемоданов и стопок выглаженных рубах, Лера взглянула на посетителя. Это был высокий широкоплечий седой мужчина с длинной бородой по пояс, чем-то похожий на Альбуса Дамблдора из фильма о Гарри Поттере, только что без очков. Кстати, он был закутан в плащ, напоминающий мантию из того же фильма.

Плащ в августе? Он южанин? Эстонское лето для него холодней родной зимы?

Мужчина раздраженно нахмурил кустистые брови и настойчиво повторил:

— Так это вы умеете делать счастливые браки или не вы?

— Я, — подтвердила Лера, поправляя сползшие на кончик носа очки, а дальше ей сказать ничего не дали.

— Замечательно! Очень рад, что вы нашлись так быстро. Полетели. — Седой мужчина требовательно протянул к ней ладонь, намереваясь ухватить за запястье.

— Эй-эй, — попятилась Лера. — Что значит — «полетели»? Что вам нужно?

— Мне нужен специалист, способный сделать повелителя счастливым в браке, — объяснил странный посетитель. — Поскольку в нашем мире таких умельцев нет, то пришлось поискать в соседних. Очень рад, что вы нашлись. Вам нужно собрать какие-то снадобья? Книги заклинаний, зелья, травяные сборы? Тогда поторопитесь — заряда магии в накопителе хватит ненадолго, тем более что обратно он будет трансгрессировать уже не меня одного. Дополнительный вес — это дополнительные траты драгоценной магии, вы же понимаете.

— Понимаю, — покладисто согласилась Лера и с новым интересом уставилась на мужчину.

Ах, как мечтала она когда-то о карьере в области психопатологии, мечтала работать как раз с такими уникальными случаями шизофренических расстройств личности, когда люди считали себя Наполеонами, богами, магами, колдунами! Но родители сумели убедить ее, что такая профессия мало востребована, если только нет желания всю жизнь прожить в сумасшедшем доме бок о бок со своими подопечными, а уж консультативная работа в полиции и составление психологических портретов всяческих маньяков и вовсе опасно для жизни, тогда как профессия семейного психолога престижна, популярна, высокооплачиваема. Наверное, напрасно она послушалась родителей, выбирая специализацию после окончания ВУЗа: шизофреникам было бы совершенно безразлично, разводится она или нет.

— А если понимаете, то перестаньте меня разглядывать и собирайтесь быстрее, — раздраженно сказал мужчина.

С этим Лера не могла не согласиться: ей нужно скорее выставить вещи мужа за порог и бежать в больницу, чтобы успеть взглянуть на сына. Сердце сжалось: ее мальчик лежал в отдельной палате, такой бледный, беспомощный, весь опутанный проводами…

Рядом нетерпеливо кашлянули. М-да, мечты юности тоже пришлись не ко времени, надо отправить этого клиента к действительно нужным ему специалистам. Лера вытащила из сумочки визитку крупного центра психологической помощи в Тарту, в котором сама работала несколько лет после получения диплома: вначале психотерапевтом, а потом семейным психологом. Написав крупными буквами имя своего знакомого врача-психиатра, Лера протянула ее мужчине:

— Вот человек, который точно сможет вам помочь. До Тарту ходит прямой автобус, вам нужно выйти сейчас на центральную площадь к автовокзалу, сесть на тартуский маршрут, доехать до конечной и…

— У меня нет времени, — раздраженно перебили ее. — Ваш магический поисковик утверждает, что вы — единственный специалист по семейному счастью в допустимом радиусе моего нахождения.

Мужчина вытащил из кармана хрустальный шар, в котором клубилась жемчужная дымка, немилосердно встряхнул его, и внутри шара Лера увидела самую обычную стартовую страницу Яндекс. Еще одно встряхивание шаром — и в нем высветилась заставка ее сайта, а рядом — карта с точкой, указывающей ее положение на местности. Другие точки располагались на значительном отдалении.

— Видите, другие умельцы по счастью слишком далеко, — резюмировал мужчина.

— Да, до Тарту тут около восьмидесяти километров, — согласилась Лера, недоуменно рассматривая шар.

— Я не знаю, что такое «километр», — с еще большим раздражением сказал седой и бородатый, — но понимаю, что вы не хотите лететь со мной, так?

— Так, — подтвердила Лера, — видите ли, в чем дело…

— Назовите сумму, которую хотите получить за услуги, чтобы немедленно трансгрессировать, и мне нет дела до прочего, — отмахнулись от нее. — Повелитель-дракон заплатит, сколько скажете.

Ах, еще и драконы в голове у него присутствуют. Крупноватые у дядечки тараканы, однако. Главное в общении с сумасшедшим — не перечить и попасть в тон его речей. Говорить с ним созвучно его больному представлению о мире.

— Тогда я требую миллион золотых, — твердо заявила Лера. А что? В магическом мире евро явно не в ходу!

— Миллион золотых?! — ошарашено воскликнул ее ненормальный собеседник. — Я не уверен, что во всей нашей стране наберется столько монет! И как вы их унесете? Это же какая масса будет, ни один накопитель ее не трансгрессирует!

Ого, похоже, старичок свихнулся не просто так, а на фоне страстного увлечения физикой — вон какие разумные аргументы выдвигает, даже стыдно за свои «глупость и необразованность», о которых он сейчас себе под нос бормочет.

— Ничего, я унесу чуть-чуть, а остальные монеты в кованых сундуках закопаю — клады мои будут, пусть их все желающие ищут, — округлила глаза Лера, которую этот разговор начинал забавлять и будил профессиональный интерес к необычному.

— Вы сумасшедшая, — фыркнул мужчина.

— Я — нет.

— Хотите десять тысяч золотых? Когда повелитель Синий Дракон выдавал замуж свою старшую дочь, то потребовал выкуп за невесту в размере всего пяти тысяч монет, — с укором сказал мужчина, явно стараясь урезонить взбалмошного психолога.

Под его раздосадованным взглядом (мужчина явно жалел о фразе «заплатит, сколько скажете»), Лера даже почувствовала себя неловко: человек явно болен, а она развлекается за его счет.

— Извините, зря сболтнула про этот миллион. Я в любом случае не смогу уехать с вами, у меня ребенок тут в больнице, — миролюбиво сказала она.

— Если вас удерживает от переезда в мой мир только ребенок, то его можно взять с собой. Какой у него вес?

Мужчина вытащил из кармана… волшебную палочку, взмахнул ею, и воздух прорезал огненный зигзаг. Зигзаг чуть расширился, по бокам образовавшегося посередине черного провала побежали какие-то значки, а странный посетитель Леры смотрел в свой шар и время от времени его встряхивал. Наконец оторвавшись от своего занятия, он сообщил:

— Ваш с сыном суммарный вес не должен превышать ста десяти килограмм по вашей мере весов, а оставшееся время до перехода — один час. Граничные условия подходят?

— А-а-а-а, — протянула Лера, ошарашено взирая на пульсирующий чернотой провал в пространстве. Постойте, постойте… это что же получается… Да ну, не может быть! Но вот же, вот — зигзаг, переливающаяся тьма, возникающие из воздуха символы! Это что же получается… Получается…

Но спокойно поразмыслить ей не дали.

— Запас магии не бесконечен, черт бы побрал вас, женщин! Только в вашем мире женщинам позволяют решать деловые вопросы, иметь профессии, и это чертовски неудобно! — не выдержал седой и бородатый. — Вы же рассеянные, недалекие, постоянно копошащиеся создания, не способные к быстрому принятию важных решений! Почему специалистом по семейному счастью оказались вы, а не мужчина, а?! Что за вечное невезение!

Это прямое оскорбление всего женского племени резко привело Леру в боевое состояние. Разум мигом избавился от лишних мыслей, четко признав: необычный мужчина — действительно маг из другого мира. Маг! И это — единственный, воистину волшебный шанс для Алешеньки!!! Отринув в сторону все сомнения, Лера четко произнесла:

— Мой сын смертельно болен, у него отказывают обе почки, трансплантация невозможна. Если вы пообещаете, что вылечите его, я сделаю все, а деньги мне вовсе не нужны. Да, и он худенький, в нас обоих ста килограмм не наберется, а больница рядом, но вас к нему вряд ли так просто пропустят.

— Это ваше окончательное условие? Только здоровье сына в обмен на счастье повелителя? — уточнил иномирный маг.

— На попытку сделать брак вашего повелителя счастливым. Я не могу клятвенно пообещать…

Маг покачал головой:

— Нет. Вначале — счастье Золотого Дракона, потом — здоровье вашего сына.

— А доживет ли он? Наши врачи ему месяц отвели, а семейное счастье так легко не выкуешь.

— Доживет точно, я наложу стазис, он будет мирно спать. А времени на то, чтобы сделать повелителя счастливым, у вас будет много — шесть месяцев.

Да-а-а-а, маги бесконечно далеки от практической психологии. Полгода — это совсем мало, просто пшик, особенно, если случай тяжелый, запущенный… но — это единственный шанс, и сейчас не место для сомнений! Драконы значит драконы! Будем надеяться, что психология крылатых ящериц не сильно отличается от человеческой, раз они и в браки вступают, и о счастье мечтают, как мы.

— Договорились, — отважно сказала Лера и ойкнула, когда над ее головой сверкнула молния. Мужчина отреагировал на треск разряда совершенно спокойно, можно было предположить, что так оно и положено при заключении договора с магом. — Каков план действий?

— Вам что-то нужно взять с собой? Личные вещи не берите — одеждой и всем прочим вас обеспечат, — вновь напомнил мужчина, и Лера бросилась собираться, радуясь, что уже привезла из временно закрытого рабочего кабинета сумки с самыми важными материалами и даже не успела их распаковать. Помня о проблеме лишней массы при магической транспортировке, она мигом укомплектовала одну сумку вместо четырех.

— Ого, сколько у вас волшебных книг и рукописных тетрадей, — уважительно сказал маг, наблюдая за ее сборами и кучей тестов и методичек, сложенных на столе.

Лера предпочла эти слова пропустить мимо ушей. Она же его не обманывает, она действительно является специалистом по семейным отношениям, а то, что этот маг не представляет себе принципов работы психолога, так это к делу не относится. Главное — действительно суметь помочь этому повелителю. Дракону. Оч-ч-чень жаль, что психологию драконов у них в университете не преподавали. Что с ней сделают, если она не справится с поставленной задачей? Казнят? Что ж, ей будет утешительно сознавать, что она сделала всё что смогла для спасения сына. Если ей не удастся сделать этого дракона счастливым, то, может, удастся сделать его милосердным и убедить спасти Алешу при любом исходе этой авантюры? В древних китайских мифах драконы, как правило, — существа мудрые и добросердечные.

Быстро настрочив матери СМС: «Уехала с Алешей на лечение. Связи не будет, но ты не волнуйся. Вернусь через полгода, Лера» — и после коротких раздумий отправив аналогичное послание мужу, Лера сообщила иномирному магу, что готова следовать за ним к драконам.

Нырнув в черный провал, перенастроенный магом на больницу, они мигом оказались у постели Алеши.

— Мама, — слабо улыбнулся смертельно бледный пятилетний мальчик.

Седой маг, держа в одной руке шар, налившийся красным светом, другую простер над ребенком и стал шептать скрипучие слова на незнакомом языке. Глаза ребенка закрылись, он тихонько вздохнул и уснул. Писк подключенных к нему многочисленных приборов стал тише и ровнее.

— Быстрее, — скомандовал иномирный маг, шустро отключая мальчика от всех систем жизнеобеспечения.

Лера судорожно сглотнула — это был момент истины. Если ее сын сейчас перестанет дышать, если его сердце сейчас остановится… Перепуганная и исполненная безумной надежды мать прижала руку к сердцу, чувствуя, что оно сейчас разорвется у нее в груди. Сигнальная система истошно завопила на всю больницу, а Лере в руки сунули завернутого в одеяло сына. Алеша ровно дышал, его ресницы подрагивали, бросая тень на бледные щечки, а с лица впервые за долгое время исчезла болезненная гримаса. За одно только это выражение безмятежного покоя на лице сына Лера была готова целовать магу ноги!

В палату влетели врачи-реаниматологи и застыли при виде Леры с сыном на руках.

— Валерия, так нельзя, — грустно и тихо, с пониманием, сказал старший бригады, но потрясенно охнул, когда за спиной женщины с ребенком замерцал окаймленный огненными всполохами черный разрыв в пространстве. — Что происходит?!

Отвечать на этот вопрос было некому: Лера с сыном уже канули в темный провал, а следом шагнул пожилой мужчина, мелькнув длинной седой бородой.

Тихий хлопок за спиной возвестил о схлопывании межмирового портала, и только теперь Лера позволила себе осмотреться. Похоже, они прибыли прямиком в лабораторию мага: огромный зал, сплошь заставленный столами и стеллажами, заваленными книгами, штативами, ретортами, уже знакомыми шарами разных размеров и цветов, кучей разнообразного холодного оружия. Стояли щиты и латы, прислоненные к стенам и столам, вокруг столов валялись скомканные и порванные бумажки — видимо, плоды неудачных научных размышлений хозяина лаборатории. Свет в зале был затенен свисающими с потолка пучками трав, сетками, набитыми сушеными ягодами и грибами, а еще — мирно висящими на хвостах засушенными летучими мышами. Лера сглотнула и постаралась не присматриваться к тому, что еще свисало с высокого потолка и шероховатых каменных стен. Свет в помещение проникал сквозь узкие высокие застекленные окна, больше смахивающие на бойницы в толще этих древних стен.

— Проходите сюда, здесь вашему мальчику будет удобнее и он постоянно будет у меня под контролем, — сказал маг и повел Леру через зал к двери в противоположной стороне.

За дубовой дверью обнаружилось более уютное помещение, в котором сразу угадывалась спальня этого пожилого бородатого мужчины: окно широкое, с подоконником и цветами на нем, занавески, ковры на полу, отделенный деревянными панелями душ, большая кровать под балдахином, а чуть дальше — длинная кушетка, накрытая пушистой шкурой неведомого земной науке зверя. На эту кушетку Лере и велели уложить Алешу. Под голову мальчика положили маленькую подушечку, накрыли одеялом, и сложилась полная иллюзия того, что ребенок просто отдыхает после активно проведенного дня. Маг притащил и установил рядом треногу, на которую водрузил большой мерцающий шар.

— Этого накопителя хватит, чтобы поддерживать стазис вашего сына как минимум год, — объяснил маг. — За это время его состояние никоим образом не изменится, не волнуйтесь. Он даже не состарится на этот год, так что можете и не прибавлять ему возраст. Теперь вы готовы приступить к работе? Вас больше ничто не отвлекает?

— Готова, — ответила Лера, усилием воли выкидывая из головы все сомнения, переживания, потрясения от разом перевернувшихся представлений об устройстве мира. И постаралась максимально приветливо улыбнуться: — Предлагаю познакомиться.

— Ах, конечно. Позвольте представиться: Эриас, главный советник повелителя — Золотого Дракона. Соответственно, вы сейчас находитесь в стране Золотого Дракона, в северной башне дворца.

Так, делаем себе небольшое внушение: «Мне привычно слышать о драконьих дворцах, не происходит ничего необычного, параллельные миры существовали всегда и меня это не удивляет! Все привычно и обычно, мигом настраиваемся на деловой лад, это жизненно необходимо!» Свой нервный озноб, начавшийся после отключения сына от аппаратов, игнорируем, сейчас нет времени на рефлексию и пустые переживания.

— Валерия Вячеславовна Симанова, семейный психолог. Вас зовут Эриас и всё? Без отчеств, титулов?

— Не знаю, что такое титулы. Я видел, что у вас приняты длинные имена, состоящие из нескольких слов, но у нас зовут одним именем. Мое имя — Эриас.

— Тогда и меня зовите Валерией или коротко — Лерой. Вы — маг?

— Маг? Что вы, разумеется, нет! Магией обладают только драконы, а я — человек. Я обучен колдовству, то есть умею использовать для создания заклинаний, порталов и прочего магию из накопителей. Увы, я могу воздействовать только на неживую природу, еще могу наложить временной стазис на живых, а лечить людей способен только истинный маг, то есть дракон. К сожалению, даже самый могущественный дракон не может сделать кого-то счастливым, так что в этом вопросе придется положиться на вашу ворожбу, я готов уступить вам свою лабораторию и доставить все необходимое.

Та-а-ак, начиная с этого момента говорим и действуем очень осторожно!

— Видите ли, я тоже не маг, — начала Лера.

Ее прервало фырканье советника:

— Само собой, я не слеп, чтобы не отличить человечку от драконицы! Люди и драконы, знаете ли, заметно различаются! Я достаточно умен, чтобы понимать, ваше колдовство сильно отличается от моего, раз может сделать то, что не способен сделать никто в моем мире даже с помощью драконьей магии. И, прежде чем перенестись к вам, я читал отзывы в вашем магическом поисковике: там многие сообщают о том, что вы сделали их браки счастливее. Гораздо счастливее, чем раньше!

— Да, мне везло на благодарных клиентов, — смущенно согласилась Лера. — Просто для того, чтобы добиться такого результата, мне не нужны ни снадобья, ни заклинания, ни магия. Мне нужно просто пообщаться с семейной парой, часто разговаривать с ними, чтобы понять суть мучающих их проблем, потом советовать что-то. Конечно, вначале им нужно будет пройти несколько тестов, то есть ответить на целый комплекс разных вопросов и не только, но главное — общение, понимаете?

На нее посмотрели с возросшим уважением и даже легкой опаской.

— Да, я понимаю, что вы очень сильная колдунья, раз вам ни снадобья, ни заклинанья не нужны, — кивнул советник. — И хорошо, что магия не требуется, — я сильно опасался, что ее оставшегося мизерного запаса вам не хватит.

— Гм-м-м-м. Магия не нужна, но мне нужно время. Много времени.

— Времени у вас полгода, — печально ответил советник Эриас. — Если не уложитесь в этот срок, то все пропало. — И резко сменил тему: — Раз вам не требуется место в моей лаборатории, то можно отвести вам один из гостевых покоев? Они расположены в южном крыле, довольно далеко отсюда, но если я вам вдруг понадоблюсь — вы всегда найдете меня здесь или где-то во дворце.

Лера еще раз всмотрелась в личико своего ребенка, пригладила волосы на его головке и решительно выпрямилась: пора взяться за работу, иначе ее безумный скачок в чужой мир так и не закончится счастливым возвращением домой со здоровым сыном.

В сопровождении Эриаса она прошла в противоположное крыло дворца, а дворец был велик: бесконечные анфилады залов, паркет и парча, позолота и лепнина. То и дело у дверей встречались колоритные стражники в сияющих латах с мечами на поясе, а в залах — разодетые придворные, уважительно кланявшиеся Эриасу и с молчаливым любопытством глазевшие на Леру, особенно на ее наряд: джинсы и футболку (Лере в голову не пришло потратить дома драгоценное время на переодевание). Только один молодой юноша был, как и советник, в темном плаще, и Эриас пояснил, что плащ — необходимый атрибут повседневного костюма колдуна или колдуньи (колдунов женского пола чаще именовали ведьмами), а юноша — его ученик. За спиной раздавались шепотки, что советник раздобыл иномирную ведьму, которая, вероятно, будет помогать ему решать самую важную государственную проблему.

«Неужели личное несчастье правителя — для них трагедия государственного масштаба? — удивлялась Лера. — Помнится, на земле мало кто из королей бывал по-настоящему счастлив, но править им это не мешало и бедой всего народа не становилось. Или наоборот — в основе всех войн и трагедий человечества лежит неустроенная личная жизнь властителей народов? Были бы они счастливы — не творили бы столько зла и глупостей?»

К слову, драконы во дворце ей пока не встретились, даже их изображений нигде не было. По пути Лера вспоминала, что в ее мире на картинках и статуэтках драконы бывают разные: некоторые большекрылые и четырехлапые, а вот другие больше похожи на огромных змей. Лера поежилась: она всю жизнь до ужаса боялась змей, даже в зоопарке в террариум не ходила. Как бы при работе с клиентами ей самой помощь психолога не понадобилась! В крайнем случае можно попробовать сделать себе серьезное самовнушение или иными методами подавить иррациональный страх перед ползучими гадами.

Отведенные ей покои состояли из гостиной, рабочего кабинета с большим столом и шкафом с книгами и пустующими пока полками, из спальни и примыкающей к ней ванной комнаты. Пока Лера раскладывала свои бумаги в кабинете, Эриас успел назначить ей личную служанку, призванную прибираться в комнатах и являться на вызов по звонку, причем сам страшным голосом повелел НИЧЕГО не трогать в рабочем кабинете, а пыль убирать там только под личным надзором «высокочтимой Валерии». Перепуганная служанка мелко затрясла головой в знак согласия и была отправлена за нарядами для гостьи. Пока ожидали этих самых нарядов и отряда портних, готовых мигом подогнать по фигуре эти наряды, Лера попробовала выяснить хоть что-то о своих непосредственных клиентах-драконах. Время сильно поджимало, и следовало собрать самый подробный «анамнез заболевания» до непосредственной встречи с клиентом, несмотря на навалившуюся вдруг усталость и дрожащие колени: в один миг перенестись в другой мир с умирающим сыном на руках в порыве безумной надежды — это не шутка. Особенно если всю жизнь жила прагматиком и во всякие магии-колдовства-иные миры не верила, хоть книги фэнтезийные порой читала.

— У вашего повелителя есть родители? — поинтересовалась она. В вопросах семейной жизни супружеской четы важно сразу определить ключевые моменты, и один из таких моментов: живы ли их родители и насколько близко к молодым они живут. Влияние старших родственников зачастую играет важную роль в отношениях пар.

— О нет, они давно умерли.

Лера уселась за стол, открыла рабочий блокнот и сделала первую запись. Эриас попробовал глянуть в «волшебную книгу», но она строго погрозила ему пальчиком, и советник послушно опустился обратно в кресло.

— Расскажите мне о них. Все, что знаете, что слышали, — с улыбкой попросила Лера. — И в целом о драконах расскажите, в моем мире таких животных… ой, простите!.. таких существ нет.

— Как — нет? Совсем нет драконов?! — поразился советник. — Как же вы живете, где магию берете? А управляет вами кто?!

— Да как-то сами управляемся. А магии у нас нет, мы без нее научились обходиться.

— А поисковик ваш магический? — не поверил Эриас. — А повозки без лошадей? Они же точно на магии ездят, что вы меня в заблуждение вводите!

— Пожалуйста, не отвлекайтесь. Предметы, перечисленные вами, работают не на магии, а на электричестве и топливе, но это сейчас не важно. Расскажите мне о вашем мире, а о моем пока забудьте.

Эриасу явно было сложно «забыть» о необычном мире без магии и драконов, на который он успел лишь мельком взглянуть, поэтому на все вопросы он отвечал рассеянно, не особо вдумываясь в свои слова, что было только на руку Лере — в таком состоянии советник никак не мог лукавить и приукрашивать действительность. Она сознательно начала с вопросов о прежнем повелителе, так как про правителя нынешнего всю правду вряд ли так с ходу расскажут незнакомому человеку, а вот о давно почивших людях, как правило, рассказывают уже спокойно, без опаски сообщить что-то «некорректное».

Официальная история этого мира зиждилась на постулате, что без драконов эволюция человечества невозможна в принципе. В этом мире все технические новшества работали только на одном виде «топлива» — магии, а все не связанное с ней находилось на зачаточной стадии развития. В отличие от земных религий, здесь изначально бытовало представление о множественности населенных миров, что естественно, раз они эти иные миры могут запросто увидеть и даже попутешествовать по ним. Миф о сотворении миров гласил, что изначально все миры наводняли животные и растения, потом из животных выделился и стал жить обособленно самый умный вид — люди, а последними боги сотворили драконов — истинно мудрых и сильных существ. То есть человек — суть животное, а дракон — сугь существо высшее. (Лера хмыкнула, но от записей не отвлеклась.) Драконов, как и богов, было мало. Все миры и все их земли они разделили между собой, создав отдельные государства, и так возникла политическая карта этой планеты, на которой жили и здравствовали Синяя страна (или страна Синего Дракона), Изумрудная страна, Золотая страна и так далее. Фигурировала вся палитра цветов и их оттенков, поскольку всего драконьих кланов и соответствующих стран насчитывалось сорок штук. Примечательно, что названия стран периодически менялись. К примеру, синий дракон женился на желтой драконице, их сын ожидаемо рождался зеленым, и страна при коронации нового повелителя соответственно меняла и свое название. В последствии внук прежних правителей мог унаследовать цвет деда, и страна снова переименовывалась в Синюю. Довольно удобная система: никаких малопонятных названий, никаких сложностей с запоминанием имен правителей всех стран — все логично и просто, тем более что язык на весь мир один.

— Стоп! А я откуда знаю ваш язык? — встрепенулась Лера, вспомнив, что понимала речи придворных по пути в южное крыло, и чуть испуганно всмотрелась в свои записи. Слава богу, писала она по-прежнему — по-русски.

— Оттуда же, откуда и я ваш язык знал. При трансгрессии происходит автоматическое внедрение в разум словаря посещаемого мира — это необходимое условие базовых настроек безопасности перехода, такое же обязательное, как запрет на перенос любого вида оружия. Не хотел бы я очутиться в неизведанном чужом мире без знания его языка и без понимания речи аборигенов! А уж решать деловые вопросы при таком раскладе и вовсе было бы невозможно, — рассудительно объяснил Эриас.

— Вы часто посещаете другие миры?

— Напротив, очень редко. Это требует огромных затрат магии, а она слишком ценна, чтобы тратить ее на «туристические поездки». У меня этот выход в чужой мир был первым, и я единственный в своей стране, кто покидал пределы родного мира.

— А драконы могут перемещаться куда хотят?

— В рамках своей страны — да, а за границу их не пустят охранные заклинания соседнего клана. В другой мир перейти могут только очень сильные драконы и крайне редко, иначе их ждет полное магическое истощение. Я, честно говоря, ни разу не слышал, чтобы кто-то из повелителей посещал другие миры, обычно при крайней необходимости это делают советники.

«Интересная ситуация получается: советники для построения портала используют драконью магию, а сами драконы, похоже, просто не могут пройти в межмировой портал. Рискну предположить, что этим драконам кто-то изначально организовал билет в один конец в этот мир. Их выгнали из родного мира? Вполне жизнеспособная идея: жил-был мир драконов, в нем случилось какое-то восстание, это восстание подавили, а стайку активных революционеров отправили в вечную ссылку в захолустный малоразвитый мирок. Тут драконы и развернулись, популярно объяснив людям, что они-де „высшая раса“, без них люди одичают и самостоятельно развиваться не смогут, — думала про себя Лера, попутно кивая головкой на все речи советника. — Ладно, до философии этого мира мне дела нет, главное — вылечить сына и вернуться домой. Проблему вижу одну: оба моих клиента, и жена, и муж, могут страдать манией величия, а это сильно усложняет и без того непростую задачу».

Про родителей нынешнего своего повелителя Эриас поведал немного: жили они как все драконы. Система образования семьи у крылатых огнедышащих «высших» была проста до примитивности. В раннем возрасте заключалась помолвка между юными представителями двух кланов, по достижении детьми совершеннолетия совершался обряд венчания, супруги съезжались вместе и начинали заниматься делами государства, дворцовым хозяйством, позже — детьми.

— Погодите, а личные симпатии молодых людей совсем не учитываются? — уточнила Лера. — Вдруг жених и невеста совсем не понравятся друг другу?

— С чего бы это? Все драконы очень хороши собой, — удивился Эриас.

— А до свадьбы помолвленные встречаются, общаются? Ваш повелитель часто с невестой своей виделся?

— Зачем ему с ней видеться? — еще больше удивился советник. — У повелителя слишком много дел, чтобы по гостям без толку мотаться. После свадьбы много времени на общение есть, зачем заранее начинать?

«Все хуже и хуже, — вздохнула Лера, строча в блокноте. — Брак по сухому расчету, с абсолютно незнакомым человеком (то бишь драконом) — вариант, прямо скажем, не из лучших. Тут целая армия психологов нужна!»

В итоге прояснилось следующее: родители нынешнего повелителя поженились совсем в юном возрасте, как только достигли драконьего совершеннолетия. Вскоре после свадьбы драконица забеременела и родила мальчика, но роды оказались очень тяжелыми, и она умерла. Кстати, частая ситуация у драконов, из-за чего их популяция в мире неуклонно сокращается, что тревожит не только самих драконов, но и людей, не представляющих жизни без магии крылатых ящеров.

— Как — умерла? Вы говорили, что драконы умеют лечить самые сложные болезни! — воскликнула Лера, роняя карандаш. Ее обманули?! Сын так и умрет здесь?!

— Хвори людей — да, умеют, но не болезни своих сородичей, — печально разъяснил Эриас. — Дракон — это слишком сложно устроенный организм, он либо излечивается сам, либо гибнет.

Эриас продолжил рассказ, хотя продолжение не затянулось: отец нынешнего повелителя прожил еще пять десятков лет, а потом погиб при невыясненных обстоятельствах — нашли только его останки на дне глубокого горного ущелья.

— Разве дракон может разбиться, упав со скалы? Они же умеют летать? — спросила Лера, горячо надеясь, что ее клиенты все-таки будут больше смахивать на крылатых ящериц, чем на длинных змеюк.

— Я же и говорю — при невыясненных обстоятельствах, — раздраженно отмахнулся Эриас, и Лера радостно отметила, что крылья у местных драконов имеются.

Слушая рассказы советника, Лера все больше хотела глянуть на этих сказочных крылатых существ. Интересно, какой величины эти ящеры? Судя по размерам дворца — не слишком большие, не выше людей и не шире пары метров. Зато живут втрое дольше человека — до двухсот с лишним лет, и нынешнему повелителю почти век стукнуло. Лера подчеркнула в заметках тот факт, что ее клиент уже много десятилетий занимает высокую руководящую должность, короновавшись в молодом возрасте. Задача представлялась все более трудной. Мало того, что работать придется не с людьми, а с летучими змеями, так еще и дополнительных осложнений масса и сроки поджимают! Ишь, обвенчали столетних совершенно чужих друг другу… драконов, привыкших считать себя центром вселенной и командовать всеми окружающими, а потом им счастье в браке подавай!

— Я верно поняла, что драконов очень мало? Во дворцах сколько драконов обычно проживает? А в стране в целом?

— Драконы только во дворцах и живут, больше нигде в странах их нет, — объяснил очевидные для него вещи Эриас. — Семьи у повелителей маленькие, так что самый большой клан у Фиолетовых Драконов: пять человек. Нынешний повелитель с женой, его сын с невесткой и внук. Внук помолвлен с дочерью Голубого Дракона.

— А сколько внуку лет?

— Шесть.

Помолвка в шесть при сроке жизни в двести?! Это не то что младенчество, это новорожденность! Зачем так рано помолвки заключать? Чего они так боятся, раз не дают своим детям самостоятельно пару выбрать? Понятно, что их мало, что на всех невест-женихов может не хватить, но такой вариант вовсе уму непостижим! Еще и до свадьбы суженых своих практически не видят. Лера начинала опасаться, что психология драконов слишком кардинально отличается от человеческой, а для ее профессиональной деятельности это была катастрофа! Она же человеческий психолог! Она не сможет помочь паре драконов так же, как не сможет рыба плавать в воздухе и учить летать выпавших из гнезда аистят!

Не успела Лера перевести разговор на своего клиента — повелителя Золотого Дракона, как в дверь робко постучали: вернулась служанка с подмогой и нарядами, а также лакей, сообщивший, что повелитель желает лицезреть иномирную ведьму.

— Пойдемте, пойдемте, — засуетился Эриас, велев скинуть все платья на постель и ждать возвращения «высокочтимой Валерии».

— Мне кажется, лучше переодеться, чтобы выглядеть в соответствии с принятыми у вас правилами приличий, — попробовала задержаться Лера, хорошо помнящая о том, что первое впечатление о человеке формируется в первые семь секунд (кто-то полагает, что и того быстрее), а держится потом очень и очень долго. Никогда прежде она не позволяла себе являться к клиентам в мятой футболке, протертых старых джинсах и с неопрятным, полуразвалившимся пучком на голове. И неважно, что в данном случае клиентом выступает разумная ящерица, имидж нужно всегда поддерживать на уровне.

Увы, ее не пожелали услышать. Советник выдернул Леру из кабинета, как морковку из грядки, приговаривая:

— Нельзя заставлять повелителя ждать! Никто, никто не может себе такого позволить!

— И жена не может? — ввернула вопросик Лера.

— Жена — тем более, — категорично ответили ей. — Совершенно недопустимо заставлять его ждать, запомните это!

«Не только запомню, но и запишу обязательно, — хмуро думала Лера, почти бегом передвигаясь по длинным коридорам вслед за тащившим ее за руку советником. — Будем корректировать! Рабочие моменты — это одно, тут опоздания и впрямь неприемлемы, а семейная жизнь — это совсем другое, знаете ли, в ней излишняя категоричность ни к чему».

Проскочив ряды богатых залов и широченных коридоров, они вышли к монументальным трехметровым дверям, изукрашенным резьбой и позолотой. Перед ними стоял целый парадный расчет из стражников, сверкавших золотыми кирасами и портупеями, отполированными до блеска обнаженными мечами и начищенными глянцевыми сапогами до колен. Специальные привратники распахнули створки дверей, и Лера шагнула в бело-золотой зал, взглядом выискивая в нем огромного золотого дракона.

Дракон… не выискивался. Большой трон на пьедестале пустовал (кстати, вполне обычный трон, похожий на высокое золоченое кресло), гигантский пуфик перед ним тоже был совершенно пуст, никакие крупные ящерицы на полу не сидели.

«Может, он на потолке висит, летающая же тварь?» — подумала Лера и задрала голову вверх.

Никого. Странно. Неужели драконы такие мелкие, что сразу и не заметишь? Тогда ясно, зачем им столько стражи.

— Повелитель, — склонился в поклоне Эриас, привлекая к себе внимание Леры. Склонился он перед темным силуэтом, двигавшимся в их сторону от окна. В окно ярко светило солнце, мешая Лере как следует рассмотреть клиента, но фигура однозначно принадлежала человеку. А где дракон? Тот, который, согласно словам советника, заметно от человека отличается?

Названный повелителем вошел в область тени и стал четко виден. Где прятался дракон, было непонятно, а перед Лерой стоял невероятной красоты мужчина. Просто потрясающий женскую психику мужчина! Такого без подготовки увидишь — и рискуешь в обморок от восхищения упасть. Высокий, мощный, широкоплечий — как сказали бы на Руси в старину, «косая сажень в плечах», но при этом с длинными стройными ногами и узкой талией. В густых каштановых волосах тут и там сверкали пряди чистейшего золота, спадая на высокий лоб; над глубокими бархатными очами цвета расплавленного искристого янтаря красовались ровные стрелки смоляных бровей. К этим бровям загибались кончики густых черных ресниц, которым позавидовала бы любая примадонна. Лицо волевое, скуластое, с упрямым квадратным подбородком, казалось говорившим: «Не обманывайтесь мягкостью глаз, в этом человеке железа куда больше, чем пластичного олова!» Впрочем, глаза казались нежными лишь до той поры, пока на наблюдателе не останавливался их взгляд — пристальный, пронзительный, повелительный, надменный.

Под таким взглядом особенно сильно ощущаешь помятость футболки и растрепанность волос, а еще несвоевременно вспоминаешь про забытые дома контактные линзы, косметичку и комплекты тонкого кружевного белья…

«Живое воплощение чисто мужского хищного магнетизма и зашкаливающего тестостерона», — промелькнуло в голове, и Лера отвесила себе мысленную оплеуху, сосредотачиваясь на происходящем вокруг. А происходило следующее: Эриас рассказывал о том, как и с какими условиями он привел в свой мир уникальную ведьму, способную любой брак сделать счастливым. При этом слово «повелитель» он произносил часто, обращаясь в сторону… этого фантастического красавца.

У них тут два повелителя, что ли? Уговор был только об одной семейной паре! Лера поправила очки и взглянула на стоящего перед ней мужчину протрезвевшим взором. Янтарно-золотистые глаза ответили пренебрежительным взглядом, узкие вертикальные зрачки чуть расширились в овал и снова вытянулись тонким росчерком, точь-в-точь как у ящериц и змей. Ой! Лера оцепенела от внезапной догадки. Погодите, погодите, что же получается… Получается, что этот молодчик и есть Золотой Дракон?! А крылья, хвост и прочие отличительные признаки где?

В памяти всплыли земные романы фэнтези, в которых драконы все поголовно были оборотнями, иначе говоря — имели две ипостаси: человеческую и звериную, и могли менять свой облик. То есть авторы этих романов угадали истинное положение дел в других мирах? Впрочем, мифы и легенды об оборотнях существовали на Земле задолго до появления жанра фэнтези. Так, вспоминаем, что времени в обрез и что стоит максимально прояснить ситуацию. Невежливо перебив Эриаса на полуслове, Лера выпалила:

— Вы — дракон? Золотой Дракон, повелитель этой страны и мой клиент?

— Да. Неужели не видно? — презрительно скривился красавец, а глаза будто засветились золотистым огнем. Черные вертикальные зрачки стали похожи на провал пространственного портала, а под прядями волнистых волос… шевельнулись подвижные, заостренной формы уши.

Но необычные глаза и уши были единственными обнаруженными ею отличиями человека от дракона! Лера настолько растерялась от несоответствия реальности своим ожиданиям, что нервно поправила очки и невольно ляпнула:

— А почему вы не на потолке? В смысле, почему не летаете кругами?

В очах дракона взметнулось яростное пламя, его совершенное лицо окаменело от очевидной ярости. Рядом полузадушенно пискнул Эриас.

«Мамочки, что за бред я несу?!» — ужаснулась Лера. Две тяжелые последние недели не прошли даром, а сегодняшние приключения стали, видимо, последней соломинкой для измученной нервной системы.

Проклиная свой перегруженный впечатлениями и потрясениями этого сумасшедшего дня разум, который в самый ответственный момент решил плюнуть на все и уйти на покой, перестав контролировать своевольный язык, Лера закрыла рот ладонью, яростно взывая к остаткам сил своего организма. Тут проснулась профессиональная выдержка, разбудила профессиональную же этику в общении с клиентом, и Лера усилием воли заставила себя распрямить плечи и произнести:

— Прошу извинить мое недопустимое поведение и слова. Это следствие шока, я несколько иначе представляла себе драконов. Будем знакомы: Валерия Вячеславовна Симанова, можно просто Лера. С этого дня я — ваш семейный психолог. Очень надеюсь на плодотворное сотрудничество. — И она изобразила приветливую улыбку.

На нее надвинулась массивная огненноглазая фигура. По золотым прядям в волосах с легким треском побежали искры, идеальное лицо с гневно раздувающими крыльями ровного прямого носа перекосило от клокочущего в мужчине бешенства. Было не обязательно являться великим мастером чтения по лицам, чтобы сообразить, что повелитель клокочет от злости.

— Вы с-с-считаете, что эти извинения дос-с-статочны? — прошипел Золотой Дракон, но не дал Лере ответить на поставленный вопрос. Вопрос был чисто риторическим.

Эриас попробовал что-то сказать, но его порывом ветра вымело вон из зала в распахнувшиеся двери. Вокруг Леры закрутились буранчики ледяной вьюги, сковывая ее холодом, проникавшим до костей. В глаза впились взглядом золото-огненные очи, вертикальный черный зрачок расширился, словно затягивая Леру внутрь темного клубящегося омута… На нее накатил страх — выкручивающий наизнанку иррациональный страх, тот, что всегда испытывает человек при виде собирающейся напасть шипящей извивающейся змеи. Этот страх вводил в ступор, гипнотизировал, лишал сил к сопротивлению. Недаром Лера опасалась работать с крылатыми змеями — хоть повелитель и выглядел как человек, но ужас наводил как большая анаконда. Его взгляд был взглядом удава, который смотрит на кролика, выбранного им на обед. Страх проник глубже, чем мороз от вьюги, парализуя все мысли и чувства.

На Леру вдруг навалились такие неимоверные усталость и тоска, что она рухнула на колени. В голову хлынули самые тягостные воспоминания последних дней: вот она бредет из больницы и видит за окном кафе мужа, сидящего за столиком с молодой девушкой. Муж нежно держит ее за руку и что-то говорит, потом целует в губы. Лера непослушными онемевшими пальцами набирает его номер, спрашивает: «Где ты?» — и недоверчиво слушает его ответ: «Я в гараже, мы с Михаилом обсуждаем ремонт машины». Девушка рядом с мужем заливисто смеется, а в потрясенной Лере пробуждается профессионал, замечающий, что девушке явно не хватает чувства самоуважения. Если бы кавалер Леры так открыто солгал при ней, к тому же именовав мужским именем, то получил бы пощечину и навсегда исчез из списка ее знакомых. Дальше — хуже: крики вернувшегося домой мужа, увидевшего свои вещи на пороге, и попытка вразумить ее увесистыми кулаками; на следующий день врач в белом халате, скорбно смотрящий на нее: «Да, ваша почка идеально подошла бы для пересадки Алеше, но выяснилось, что трансплантация невозможна — она просто убьет его сразу». Такие же письма с отказами от операции из других крупных клиник…

Потом из глубин подсознания полезли совсем уж давние воспоминания: вот она в радостном возбуждении летит на свое первое свидание с мальчиком, разодетая в розовое нарядное платьице, а мимо пролетает велосипедист, толкая ее в полный грязи кювет у дороги. Она выползает на карачках из канавы, с нее текут сточные воды, вокруг хохочет детвора, тыча в нее пальцами, а мальчик из ее класса, к которому она так спешила, кривится и делает вид, что они незнакомы… Вот уходит из семьи отец, громко хлопая дверью и крича: «Мне осточертел этот дом!» — плачет мать, приговаривая: «Это все из-за твоих капризов, Лера!»

Потом реальные воспоминания сменились бредовыми видениями, навеянными чужой враждебной силой. В этих небывалых, уродливых сценах никогда не существовавшего прошлого родители, взявшись за руки, уходили от нее, говоря: «Ты дрянная девчонка, мы не любим тебя и видеть не хотим! Ты не нужна нам!» Сын топал ножками и обвинительно кричал: «Ты никчемная мать, ты ничего не можешь, ты мне не нужна!» Преподаватели университета презрительно говорили ей: «Какая бездарность! Прочь от нас!» Подруги с хохотом отворачивались, бывшие любимые мужчины смотрели брезгливо и тоже уходили прочь. Все бросали ее, и Лера хорошо понимала их: она была полным ничтожеством, пустым местом, она не заслуживала даже того, чтобы дышать свежим воздухом и пить чистую воду. Если бы могла, она сама бы ушла от себя! Будь у нее в руках нож, она бы без тени сомнения вскрыла себе вены, чтобы очистить землю от такой бесполезной тварюшки, как Лера Симанова…

— Ко мне, — прозвучал тихий приказ, и жизнь никчемной Леры вдруг наполнилась новым, важным смыслом: смыслом преданного служения высшему невообразимо прекрасному и мудрому существу — Золотому Дракону. Она на коленях подползла к новоявленному божеству и трепетно расцеловала кончики его сапог.

— Вот теперь извинения приняты, — прозвучало в ее ушах, и наваждение схлынуло.

Лера осознала себя смиренно распростершейся у ног повелителя. Мерзкие видения постепенно покидали ее разум, оставляя лишь память обо всем произошедшем и чувство предельной гадливости, будто ее в голом виде искупали в канализационных стоках. Накатила еле сдерживаемая тошнота. Было ощущение, что ее только что прилюдно изнасиловали.

Впрочем, почему ощущение, если это самая настоящая реальность?! Ее в самом деле ментально изнасиловали! Принудительно стерли в ней все человеческое, будто отрезали достоинство и самоуважение в эти короткие минуты! Превратили в дрожащую, рабски покорную вошь!!!

Искристая, ослепительная благородная ярость затопила Леру, заставляя забыть обо всем, кроме жгучей ненависти к стоящему перед ней усмехающемуся мужчине. Вскочив на дрожащие и подгибающиеся ноги, она пошатнулась, безумным взглядом посмотрела на мерзавца, попробовала замахнугься, но трясущаяся рука вяло опала, не в силах подняться на должную высоту. Тонкий пронзительный крик сорвался с ее губ и затих, перейдя в ультразвук. Не помня себя, Лера развернулась и бросилась прочь из зала, прочь из дворца.

Лере в очередной раз снился один и тот же сон. Как заезженная пластинка ее подсознание вновь и вновь воспроизводило один и тот же эпизод жизни: разговор с мужем после той памятной сцены в кафе. Айвар не ожидал, что дома его встретит не горячий ужин, а требующая объяснений супруга. Выслушав Леру, он только фыркнул:

— Всего-то? Да это так, случайное знакомство, забудь!

— Измену и твою наглую ложь забыть?!

— Какую ложь? Ну да, сказал, что я с Мишей, чтоб ты не волновалась — знал же, что ты так отреагируешь.

— Как — так? На случайную знакомую так не смотрят, за ручку не держат и не целуют в кафе! И сколько раз ты лгал мне, что «с Мишей», «с Сашей», а сам…

Голос изменил Лере. Она распахнула дверь, предлагая Айвару молча уйти, но муж захлопнул дверь и раскричался. Оказывается, в его измене была виновата сама Лера. (Ну, для семейного психолога это не новость, такие речи от клиентов она слышала каждый день.)

— Ты совсем от меня отстранилась, совсем перестала мной интересоваться, спрашивать о моих делах! Тарелку с едой утром и вечером на стол швырнешь — и все! Ты же вся углубилась в проблемы сына — ах, анализы плохие, ах, придется трансплантацию делать! Ты ни о чем другом уже год говорить не можешь, ГОД!!! До меня тебе вообще дела нет! А я тоже человек, между прочим. Здоровый, но человек! Я не хочу приходить после трудного рабочего дня домой и все время видеть печальную зареванную жену, толкующую лишь об очередных проблемах! Не хочу, понимаешь? С Лаурой хоть поговорить по-человечески можно, она веселая, жизнерадостная, с ней приятно пообщаться и время провести, не то что с тобой в последнее время! Да, у нашего сына слабое здоровье, но это нужно просто пережить, не забывать, что мы-то здоровы! У нас есть и своя жизнь помимо сына, должна быть! А ты зациклилась на одном! Ты же психолог и сама понимать это должна!

Потом он толковал, что совсем не хочет разводиться и бросать ее одну в такой трудный момент, что Лаура — это мимолетная связь, не стоящая внимания (мимоходом проговорившись, что эта мимолетная связь длится уже восемь месяцев). Лепетал о том, что он против ее согласия на донорство почки, что с одной почкой ей потом не разрешат второго ребенка родить, а его родители мечтают о куче внуков и он тоже хочет быть многодетным отцом, а она не имеет права так поступать с их ожиданиями и планами на жизнь. Что она как психолог должна помочь самой себе отпустить сына в мир иной и спокойно жить дальше, завести новых сыновей, больше заниматься семьей и супругом! Лера слушала и поражалась: почему ее муж — такой эгоистичный, лживый великовозрастный ребенок? Не сразу, но любимая профессия пришла ей на выручку и помогла переформулировать этот вопрос правильно: «Почему этот эгоистичный, лживый великовозрастный ребенок — мой муж?» Как только вопрос был поставлен грамотно, Айвара встретили у порога запертого дома чемодан с вещами первой необходимости и лист с заявлением о разводе. Удивительно, но Айвар потребовал объяснить причины такого резкого поворота в их жизни, и скандал начал набирать обороты. Мирно развестись по взаимному согласию не удалось, в суде им дали три месяца срока, чтобы поразмыслить над своим решением. К чему эти три месяца, когда все уже решено и кончено?

Утренний свет робко пробивался сквозь щель между неплотно задернутыми занавесками, когда Лера очнулась от тяжелого сна. Бархатный балдахин над постелью, зеркала в позолоченных рамах, богатое убранство комнаты — все напомнило Лере о событиях минувших суток. На свежую голову было трудно поверить в реальность произошедшего, и Лера с силой потерла глаза и потеребила кисти балдахина, убеждаясь в том, что все происходит с ней на самом деле. Холодная вода в ванне еще лучше помогла прийти в себя и настроиться на боевой лад. Да, клиент не из легких, но на любого психопата найдется свой психотерапевт. Будем акцентироваться на положительных моментах: пациент скорее человек, чем дракон, а значит, работа не выходит за рамки ее компетенции. Вчерашний эпизод придется обдумать и простить, а затем — оговорить границы допустимого в ее дальнейшем общении с клиентом. Если речь и впрямь идет о его жизни и смерти, то он будет вынужден пойти на разумные уступки и не подвергать ее впредь подобным унижениям. Так же как и она, стараясь спасти своего сына, вынуждена закрывать глаза на его из ряда вон выходящие поступки. Но чисто с профессиональной точки зрения — его способности к гипнозу и внушению достойны восхищения. Интересно, у драконов это природное качество или оно приобретено в череде сотен поколений высокомерных снобов, презирающих род людской?

Служанка помогла Лере одеться в соответствии с правилами этого мира: в приталенное длинное платье с воротником-стойкой и туфли на низких устойчивых каблуках. От прически Лера отказалась и сама гладко зачесала назад свои волосы соломенного цвета, закрепив их шпильками в тугой пучок. На завтрак ей принесли вполне обычную молочную кашу, похожую на овсянку, яйца всмятку и булочки с вареньем. Вместо кофе был компот. Перекусив, Лера решилась выйти из своих комнат.

Во дворце было пока тихо, только слуги бегали по коридорам, но солнце уже встало, а значит — можно идти к главному советнику. Поправив очки, распрямив спину и вытянувшись во весь свой невеликий росточек, захватив блокнот и ручку, она отправилась в лабораторию колдуна-советника за подробнейшими сведениями о Золотом Драконе и его жене неизвестного пока цвета.

Эриас обнаружился в своей спальне — он читал какие-то манускрипты, сидя в кресле рядом с кушеткой, на которой мирно спал Алеша. Лера залюбовалась безмятежным личиком сына, тенью от трепещущих ресниц на его щечках.

— С ним все в порядке? — шепотом спросила она, поздоровавшись с советником.

— Да, конечно, и вам незачем шептать — он ничего не слышит и не проснется.

— Его же надо мыть и переворачивать, чтобы пролежней не было? — обеспокоилась Лера, осматриваясь в поиске ванной и полотенец.

— Что за выдумки? Временной стазис сохраняет объект в полностью неизменном виде, — заверил Эриас, — без всяких пролежней и прочих нежелательных последствий лежачего положения. Для вашего сына время остановилось в тот момент, когда он заснул у меня на руках, понимаете? Я объяснял уже.

— Хорошо, — велев себе не паниковать без повода, ответила Лера. — Давайте вернемся к вчерашнему разговору: что там за проблема с самосожжением у вашего повелителя?

Рассказывал Эриас долго, и по мере Лериных вопросов и его уточнений ситуация прояснялась. Рождались драконы всегда в человеческом облике, разве что с экзотичными глазами и ушами. Но основное отличие заключалось в том, что рождались они с магией, которая с первых минут жизни обеспечивала им огненное дыхание и власть над природными стихиями. Детишки-дракончики росли, учились не извергать огонь на людей при малейшем недовольстве, не ломать вихрями свои кроватки, не устраивать фонтанов в ванной и тому подобное. Но магия у детей была гораздо слабее, чем у взрослых драконов, они многого не могли: не могли лечить людей и животных, не могли создавать защитные пологи, охраняющие границы их страны от чужих вторжений (но могли подпитывать энергией уже имеющиеся магические охранные плетения), с трудом строили порталы в рамках своей страны (при постепенном ослаблении магии эта способность терялась у них полностью), а главное — не могли оборачиваться драконами. В своей звериной ипостаси драконы были практически неуязвимы и очень сильны, жар их пламени мог мигом спалить целую деревню, а магическая мощь — разрушить целый город. Взрослые драконы могли нести и много добра — остановить мор, вылечить смертельно больного человека, спасти земли от засухи и наоборот — от паводков и селей. Если в стране в правящем клане был хоть один полноценный дракон — государство жило припеваючи и не опасалось нападения соседей.

— Погодите, драконов и без того мало, но они еще и друг на друга нападают? — удивилась Лера.

— Увы, это очень воинственная раса, — кивнул Эриас и продолжил рассказ.

Той магической энергии, что при рождении доставалась дракончику от родителей и мировой ауры, хватало максимум на сто лет, а чтобы обрести крылья и пополнить запас магии на вторую часть жизни, он должен был пройти обряд венчания и инициации. Собственно говоря, такой инициацией становилась первая брачная ночь: молодые драконы проходили в храме древнейший ритуал, связывающий их пожизненными супружескими узами, а после совместной ночи, переполненные новой магией, они выходили на край самого высокого скалистого обрыва и, взявшись за руки, бросались вниз. Во время падения они впервые в жизни прямо в воздухе оборачивались, меняя ипостась, и вверх взмывали два могучих и прекрасных полноценных дракона.

— О-о-о-о, — протянула Лера, впечатленная нарисованной картиной. Но практицизм взял свое, и она уточнила: — А если не получится обернуться? Или с непривычки в крыльях запутаются? В первый раз же!

— Обернутся обязательно — древний ритуал не для красоты проводят, — неодобрительно отмахнулся Эриас. — И не запутаются — у драконов врожденное умение летать, как у птиц.

— М-да, птенцов тоже из гнезд выбрасывают, — согласилась Лера. — То есть несчастных случаев история не зафиксировала?

— Нет!

— Я просто проясняю непонятные моменты, — миролюбиво напомнила Лера. — В моем мире нет драконов, помните? Объясните мне, какое значение для драконов имеет счастье в браке, если ритуала и совместной ночи достаточно, чтобы пробудить в них магию и способность к обороту?

— Если дракон женится на драконице, то счастье не так уж и важно, — ответил Эриас. — Но, к сожалению, как вы верно заметили — драконов мало…

Да, пару в своей расе до столетнего юбилея находили не все. А после ста лет дракон окончательно лишался своей магии и возможности обрести вторую ипостась. Поэтому у расы драконов был еще один обязательный ритуал: в день своего столетия не обретший пару дракон-человек приходил на тот же высокий скалистый обрыв и бросался в пропасть. Легенды говорили, что это последняя возможность чудом обрести крылья, но чуда еще ни разу не случалось, а падающий на дно ущелья человек последние остатки магии преобразовывал в огонь и добровольно сжигал самого себя. На дно ущелья осыпался лишь его пепел.

— А если он не спалит себя? — хрипло спросила напуганная Лера.

— Разобьется насмерть. Если не умрет сразу, то будет долго и мучительно умирать от множественных ран на каменном дне ущелья, без еды и питья, на жаре или морозе. К умирающему дракону приближаться строго запрещено, да и не рискнет никто спуститься вниз на сотни шагов по отвесной скале — это же верная смерть для любого человека: если не свернет себе шею, упав со скалы, то его убьет мощной магической вспышкой, когда дракон испустит последний вздох. Так что сгорают все, по-другому еще не бывало, драконы не проявляют слабости перед лицом смерти, а отказ от самосожжения — это бесчестье по меркам драконов. Кто не смог обрести крылья, тот жить недостоин.

— Как же их обрести, если драконицы или дракона в пару не нашлось? Причем тут бесчестье и обязательный эшафот?!

Теперь Лера не возмущалась ранними помолвками. При такой жуткой альтернативе и впрямь лучше с пеленок знать, что у тебя есть спутник жизни! И жениться лучше пораньше, не дотягивая до крайнего срока.

— У драконов другие нормы поведения, людям порой трудно их понять, — ответил Эриас.

— И что, часто в вашем мире бывают такие добровольные самосожжения?

— Пару раз в столетие бывают, — кивнул Эриас.

Лера сглотнула ком в горле и постаралась переключиться на текущие насущные проблемы:

— Погодите, погодите! Давайте ближе к нашему делу, то есть телу. Тьфу, то есть ближе к золотому дракону. У него брачный ритуал прошел со сбоем? Поэтому он не умеет оборачиваться? Почему же не разбился после первой ночи?

Тут вскрылись новые факты. Золотому Дракону не повезло уже при рождении — во всем мире не нашлось для него свободной драконицы. Однако его отец, тоже золотой дракон, не растерялся и заключил предварительный договор о браке с кланом Красных Драконов — у них наследник вот-вот должен был сочетаться браком и, соответственно, стоило ждать прибавления в семействе. Молодая чета красных драконов ждала своего первенца полтора десятка лет. Увы, первенец родился мальчиком, и предварительный договор так и остался предварительным договором. Дети у драконов рождались крайне редко, иногда и вовсе один ребенок за всю жизнь, но в стране Золотого Дракона ждали и надеялись. Спустя пятьдесят с лишним лет, когда бывший наследник Красных успел стать повелителем Красных, а надежда почти исчерпала себя, у Красных Драконов родилась девочка и была немедленно помолвлена с нынешним Золотым Драконом. Совершеннолетие у крылатой расы наступает в двадцать пять лет, так что время еще оставалось, хоть и в обрез. И вот, три года назад должна была состояться свадьба, но невеста трагически погибла чуть ли не в последний день перед венчанием: она попала под обвал в горах, и ее засыпало огромными валунами, с массой которых не справилась магия юной драконицы. Прах девушки поисковой группе удалось опознать только по родовым амулетам и украшениям, а отец несчастной подтвердил, что это действительно пепел его дочери. Накануне своего столетия Золотой Дракон остался без невесты.

— О господи, — вздохнула Лера, сожалея о смерти юной девушки и впервые — о судьбе золотоглазого дракона, втоптавшего ее вчера в грязь.

— Но реальный шанс обрести крылья есть даже у того, кто не нашел пару своей расы, — заключил свое повествование о погибшей драконице советник.

— Что за шанс? — заинтересовалась Лера, смаргивая слезинку. Раз драконица золотого дракона погибла и новой пары среди драконов он не нашел, то выходит, он женат на человеческой девушке. Об этом шансе говорит советник? Или тут еще какие-то расы обитают?

Но советник заговорил о другом:

— Счастье. Счастье окрыляет. Разве в вашем мире этого не знают?

— У нас «окрыляет» еще и ред булл, — усмехнулась Лера, — примерно с той же вероятностью, что и счастье. — При виде загоревшихся глаз Эриаса она поспешила объяснить: — Это шутка, основанная на давней въедливой рекламе, и не спрашивайте, что такое реклама, к вопросам настоящего счастья она точно отношения не имеет. И многие драконы «окрылились» счастьем?

— Согласно мифам и легендам… — начал Эриас, но Лера замахала руками:

— На вашей памяти и в надежных исторических источниках сколько таких случаев зафиксировано?

— На моей памяти — нисколько, а всего — два, — ответил Эриас и разъяснил подробнее: — За тысячу лет накопились более-менее достоверные данные о двух таких случаях. Не удивляйтесь, что так мало, — дракона трудно сделать счастливым, пусть даже на короткий промежуток времени. Но если всё же дракон искренне и глубоко счастлив, то он обретает огромную магическую мощь и может обернуться без брачного ритуала с драконицей, совершенно точно, это непреложный закон, несмотря на редкость проявления этого закона в действии. Зато многократно доказано и подтверждено, что чем счастливее дракон, тем сильнее в нем магия. Когда драконы радуются рождению своего ребенка, они наполняют магией тысячи накопителей, их мощь возрастает в десятки раз.

— А если пары нет, то и ребенка нет, и магии к ста годам нет, и способности к обороту нет, и жизни в итоге нет. Странно, что за столько веков драконы не вымерли окончательно, особенно с учетом их воинственности и низкой рождаемости.

— Вы правы во всем, кроме ребенка. Ребенок у дракона может родиться не только от драконицы, но и от человеческой девушки. А драконица может сочетаться браком с человеческим мужчиной.

— Вы хотите сказать, что люди и драконы физически совместимы? — Выходит, ее предположение о жене золотого дракона верно. После того, как познакомилась с повелителем, Лера предполагала вариант совместимости людей и драконов, и семейный психолог в ней досадливо морщился, представляя себе шлейф любовниц, наверняка имеющихся у ее поразительно красивого клиента. И ведь этот гад наверняка примет в штыки идею моногамии! А еще великий классик Лев Николаевич Толстой писал, что мужчине для семьи и счастья достаточно одной женщины. Если же у мужчины много женщин, то он, возможно, и получит больше удовольствий, но точно не обретет ни настоящей семьи, ни подлинного счастья в личной жизни. А у нее контракт именно на счастье в браке, а не на веселенькую жизнь, черт бы его побрал!

Ситуация прояснялась, и Лера начинала всерьез жалеть, что она не волшебница. Эриасу стоило бы еще в каких-нибудь мирах специалистов по семейному счастью поискать, которые могли бы уладить дело парой заклинаний. И первое заклинание из этой пары должно было бы быть заклинанием принудительной верности своей супруге.

— Конечно, совместимы, только вот завести ребенка от человека драконы могут только после прохождения брачного ритуала, — ответил на ее вопрос советник.

— Весьма удобно для случайных связей с людьми — нет нужды заботиться о контрацепции и внебрачных детях, — пробормотала Лера, мысленно десятикратно увеличивая число потенциальных любовниц дракона и строча в блокноте, делая пометку о том, что магические ритуалы играют ключевую роль в жизни этого мира.

— Именно так, — довольно подтвердил главный советник, не заметивший иронии в ее словах, — у драконов незаконных детей быть не может, ни от людей, ни от своих сородичей, это в самом деле удобно. До того, как в наш мир пришли драконы, было столько войн и переворотов, которые устраивались из-за различных королей-бастардов! Исторических записей о тех диких временах сохранилось не так много, но эта тема — самая распространенная в них.

— Я поняла, что одинокий дракон может жениться на человеке и произвести на свет потомство. Объясните четко, какое значение для драконов имеет счастье в браке в этом случае? — Лере не хотелось бы ошибиться в истолковании всего сообщенного советником, делая собственные выводы. Это была слишком важная информация.

— О-о-о, тут счастье в браке жизненно необходимо! Повторю еще раз — только очень счастливый дракон обретает вторую ипостась, если женат не на драконице. Увы, достичь этого счастья самостоятельно драконы никак не могут и все в итоге гибнут. Только на вас, высокочтимая Валерия, и уповаем.

Советник объяснил, что брачный ритуал не работал полноценно в том случае, если кто-то из венчающихся был человеком. В смысле, что такой ритуал не подпитывал дракона магией и не позволял ему обрести вторую ипостась, но зато давал возможность завести потомство от человека. Тут опять-таки вмешивалась магия: если дракон был магически слаб, то дети почти гарантированно рождались простыми людьми и никаких прав на престол родителя не имели, а вот магически сильный дракон даже от человека мог завести ребенка-дракона, который в свою очередь мог обрести крылья и занять со временем трон отца. Таким образом, даже сгоревший в своем пламени дракон мог оставить вместо себя полноценного наследника-дракона, особенно если женился на человеческой девушке в достаточно молодом возрасте, когда магия еще бурлит в крови. Правда, людей драконы не слишком-то жаловали («Кто бы мог подумать, да? Они же такие добродушные милашки, эти драконы!» — усмехнулась Лера), так что женитьба на человеке — это была исключительная и крайняя мера. Поэтому и не спешил Золотой Дракон в молодости жениться на человечке, все ждал невесту из драконов.

Эриас печально замолчал, вздыхая, а Лера суммировала все услышанное:

«Ясно, пришлось золотоглазому жениться на человечке вынужденно и впопыхах, чтобы хоть наследника оставить, но с детьми пока не сложилось, раз подданные переживают о его бездетности. Плюс заживо сгореть в ущелье ему тоже не хочется, и здесь я искренне ему сочувствую, даже последнему мерзавцу такой смерти не пожелаешь. А надежда, получается, одна — счастье в браке обрести. Хм-м-м-м, так себе надежда, хлипенькая. А уж при его поганом характере… Запишем, что чувство счастья позволяет дракону отрастить крылья. Интересно, как это работает на практике? Почитать бы те истории, на которые Эриас ссылается».

— Счастье дракона должно быть именно счастьем в браке? — решительно вздернув на нос очки, в очередной раз уточнила детали Лера.

Советник очнулся от тяжелых дум:

— А? Да нет, причиной счастья может быть что угодно, — ответил он. — Наш с вами магический договор гласит: «Вначале счастье Золотого Дракона, потом — здоровье вашего сына». Уговор, что вы попытаетесь сделать повелителя счастливым в браке, — это дополнительное соглашение, необязательное с точки зрения магии, связанное с особенностями вашего профессионального мастерства. Мне всегда казалось, что счастье в браке — самое очевидное решение проблемы повелителя. Вы можете предложить варианты, которые еще проще?

Ещё проще? Остряк этот советник, однако. Самый простейший способ сделать этого драконистого гада счастливым — это…

— …порция «экстази», — пробормотала разозлившаяся Лера.

— Что это? — заинтересовался Эриас.

— Ой, не слушайте, это опять неудачная шутка. Хотя… В моем мире есть вещества — психостимуляторы. На непродолжительное время переполняют человека искусственно созданным чувством счастья и радости. Расплата, конечно, не заставит ждать, но на краткое время оборота и полета над пропастью этого псевдосчастья может и хватить.

Эриас грозно нахмурился и наставительно сказал:

— Счастье должно быть настоящим! Мы уговаривались, что повелитель действительно будет счастлив, в реальности, а не под действием иномирных препаратов, иначе магия просто не сработает. К слову, лекарственные вещества на драконов вообще не действуют.

— М-да… А радость от выигранной битвы, например, счастье от победы в войне — подойдет?

— Теоретически да, но мы ни с кем сейчас не воюем, — развел руками ошарашенный советник.

— Ему сто лет через полгода стукнет? — В ответ Эриас кивнул, и Лера протянула: — Пожалуй, стоит срочно начать воевать…

Советник возмущенно запыхтел:

— То, что вы предлагаете, — это кратковременное счастье, а нужен длительный эффект! Если дракон становится опять несчастлив, то его магия слабеет, а в случае сильного горя он ее и вовсе лишиться может, и способности к обороту — тоже. Предлагайте варианты длительного счастья, а не краткой вспышки. У нас договор на длительное, настоящее счастье!

— Ладно, как вам такой вариант: повелитель творит много добрых дел, живет целомудренно, очищает свою совесть, а чистая совесть и осознание праведности своих деяний — хорошая основа для постоянного ощущения счастья, так на Земле во многих философских и религиозных книгах пишут.

Эриас разумное предложение не оценил, только головой укоризненно покачал:

— Вы забыли, что наш с вами уговор был на счастье в семейной жизни? Повелителю не нужно умиротворение от «чистой совести», ему счастье необходимо — настоящее, лучистое, порой бьющее через край, порой — огромное и безмерное, как океан.

— Да вы романтик, — улыбнулась Лера, смиряясь с неизбежным.

Итак, ей предстоит сделать этого надменного, воинственного, привыкшего ни в чем себе не отказывать диктатора примерным семьянином и любящим верным мужем. Что ж, ее этому учили, но, Боженька, пусть хотя бы деспотизм и склонность к насилию не будут единственными чертами характера ее клиента!

«Остается слабая надежда, что у него есть хоть какие-то искренние чувства к своей жене, что он выбрал ее не наобум и не по расчету, а по личной симпатии, желательно — из постоянных и давних любовниц, — переворачивая страницы блокнота и набрасывая список новых вопросов к советнику, раздумывала Лера. — Тогда вряд ли придется беспокоиться о том, насколько у них все хорошо в интимном плане, да и характеры уже наверняка притерлись друг к другу. Чуточку новизны в постельных играх, возвращение внимания и заботы в отношения, изгнание третьих лиц из их личной жизни — и может получиться вполне счастливый брак».

Лера настраивала себя на позитив, советник с горячим любопытством косился на ее блокнот, по листам которого скользила шариковая ручка (сама ручка тоже была предметом его изучения — на столе советника лежали только карандаши и перья), когда их деловые посиделки были бесцеремонно прерваны.

В лабораторию ввалился ученик советника — начинающий колдун Асир, с которым Леру вчера познакомили. Юноша был чем-то взбудоражен и скороговоркой произнес:

— Новенькая до сих пор в истерике бьется, лекарь ничем помочь не может. Как бы до греха не дошло…

Эриас помрачнел и ругнулся. Осуждающе посмотрев на Леру, он сказал:

— Сильно вы вчера повелителя разозлили! Пожалуйста, воздерживайтесь впредь от всех слов и поступков, которые могут вызвать его гнев: он, конечно, вам ничего не сделает, вы его последняя надежда, а вот другим придется расплачиваться.

Советник схватил небольшой магический шарик и убежал вместе с учеником. Оставшаяся в одиночестве Лера оторопело подумала:

«Ничего мне не сделает? А вчера что было?! Или у них такое обращение дракона с человеком — в норме вещей? И не важно, кто этот человек — „последняя надежда“ или собственная жена? Тогда ужасно сочувствую и мне, и этой несчастной женщине — это настоящая беда, за полгода напрочь искоренить столетние привычки невозможно!»

Она посмотрела на сына и запретила себе произносить слово «невозможно». Умная женщина ненавязчиво перевоспитать может кого угодно, даже дракона. Особенно если ее этому учили. Перевоспитать исключительно в его собственных интересах, прошу заметить. Поскольку если он так же обращается с женой, как с ней вчера, то… Любопытно, что это за «новенькая» такая? Повелитель служанку до истерики довел? Этот драконище может.

Так, нужно все выяснить, составить план действий и упорно следовать этому плану. Можно достичь любой цели, если каждый день хоть немного к ней двигаться! Лера уткнулась в блокнот и принялась за работу.

Время перевалило за полдень, а она все еще оставалась одна. Помня о своем намерении прочитать легенды драконов, Лера обошла владения советника, с любопытством посмотрела на висящие на стене большие дуги неясного назначения, образовывавшие «разорванный» посередине овал (такие же дуги, но меньше, были и в ее гостиной), и остановилась у шкафа с книгами. Большую часть полок занимали пособия для колдунов: «Заклинания управления стихиями», «Теория и практика построения порталов», «Лекарства на магической основе», «Применение магии в производстве оружия» и так далее. Ага, вот и нужная брошюрка среди книг есть с обнадеживающим заглавием: «Сказания мира драконов», а рядом — какая-то явно новая художественная литература небольшого размера в ярких глянцевых обложках. Лера вытащила книги и уселась в кресло немного почитать: в книгах все реалии жизни отражаются как в зеркале. Даже в женских романах отчетливо просматриваются изменения общества. Стоит только сравнить книги Джейн Остин с современными любовными романами: очевидны и произошедшая в мире сексуальная революция, и успех феминизма, и возросшая роль женщин в экономической и политической жизни мира, уравнивание их в правах с мужчинами.

Книга сказаний начиналась с мифа о сотворении миров, который несколько дополнял рассказ советника: созданные богами драконы вначале жили в своем отдельном высшем мире, были исключительно счастливы и беззаботны. Но вот они заметили, как тяжела жизнь людей-дикарей в низших мирах, какие мучения испытывают люди, как трудно борются за жизнь. Самые отважные и смелые драконы решили помочь людям и решились покинуть свой идеальный мир, чтобы принести магию и прогресс в сообщества людей. Дальше шло описание заслуг драконьего племени, из которого явствовало, что только благодаря драконам начали развиваться ремесла, науки и искусства, что представители драконов стали для людей Прометеями, Эскулапами, Ньютонами и Эйнштейнами, неся свет знаний в темные миры.

«Ну-ну, то есть захват миров драконами — это миссионерская деятельность, а не военная экспансия, — усмехнулась Лера, переворачивая страницу. — Политические технологии от мира к миру не меняются. „Белый брат — это старший брат, он будет учить темнокожих и краснокожих жить хорошо и правильно“!»

Бегло просматривая остальные истории, Лера искала те, что повествовали об обретении драконами крыльев за счет счастья, и наконец нашла.

Первая история рассказывала о драконе, который с детства увлекался техническим применением магии. Земли у этого Зеленого Дракона были обширные, густо заселенные, и он с азартом придумывал и конструировал работающие на магии машины: транспортные средства, сельскохозяйственную технику, устройства для орошения полей, посадки и сбора урожая, для ухода за скотиной, обогрева домов и так далее. Его изобретения облегчали труд людей и повышали его производительность: страна богатела, население росло, доходы повелителя также росли (тут имелось примечание редактора, что большинство изобретений Зеленого Дракона используется до сих пор, а все машины — это различные интерпретации самого первого автомобиля, созданного им же). Процветающая страна привлекла внимание соседей, и три дракона объединились, чтобы пойти войной против Зеленого и захватить его богатые земли. Вторжение было кровавым и беспощадным, тем более что напали полноценные взрослые драконы, извергающие пламя из поднебесья, сметающие магией целые села, а повелитель Зеленый Дракон был единственным представителем своего клана, был молод и холост, а следовательно — еще не обрел крылья и ему было сложно противостоять захватчикам. Видя, как испепеляют его страну, понимая, что его человеческих сил не хватит, чтобы победить врагов, Зеленый Дракон заперся в самой высокой, северной башне своего замка и начал изобретать оружие. Мощное, невиданное оружие, способное поразить любого дракона. Легенда гласила, что ему удалось создать уникальный артефакт, названный впоследствии «Погибель драконов»: это название дали те захватчики, что мечтали захватить земли Зеленого Дракона. Мечтали, но не смогли: вооруженный своим мечом изобретатель прогнал налетчиков прочь со своих земель, наведя на них такой страх, что ни они сами, ни их потомки не решались даже посмотреть в сторону Зеленой страны. А повелитель Зеленый Дракон был так счастлив, что изобретение работает и ему удалось создать такое небывалое оружие и спасти свою родину, что на радостях он раскинул руки, стоя на крыше своей башни, — и превратились его руки в крылья, и взмыл в небо зеленый дракон…

«Красиво, но явно не мой случай, раз Эриас загорелся идеей счастья в браке, а не радостью вдохновения и счастьем открытия», — рассудила Лера и стала просматривать брошюру дальше в поиске более обнадеживающих случаев.

Таковые не находились, зато обратил на себя внимание тот факт, что легенд о драконицах было не меньше, чем о мужских особях их вида, а вот сведений о человеческих супругах драконов практически не было. Если где и указывались жены и мужья из людей, то только мельком, в стиле: «мать такого-то героя-дракона», «отец такой-то драконицы». Складывалось впечатление, что никакой роли ни в политике, ни в личной жизни (!) своих супругов-драконов эти люди не играли, настолько пренебрежительно и кратко упоминалось о них в книге.

«Надо бы в местный гражданский кодекс заглянуть, выяснить, какое у них семейное законодательство относительно смешанных браков, — взяла на заметку Лера, — без этих знаний моя работа плодотворной не будет. К тому же свод законов — это зеркальное отражение реальных проблем, возникающих в семье и браке, и об этих проблемах мне нужно знать все. Мало ли… Надо выяснить, что в местном законодательстве может мешать счастливому браку, вдруг у них положено пороть жен на центральной площади за неуклюжий поклон своему мужу-дракону!»

Общий вывод, сделанный Лерой после изучения литературных источников, был неутешителен: жена-человек являлась для дракона лишь запасным средством обретения наследника и не более того. Никаких историй, повествовавших бы о неземной любви дракона к человеку и вообще о драконьих браках, заключенных по любви, в библиотеке Эриаса не нашлось. Слово любовь в книгах встречалось редко и исключительно в качестве любви к детям и родине. Впрочем, это были книги, собранные мужчиной, а земные мужчины тоже любовными романами не зачитываются.

Лера автоматически разгладила на Алеше одеяло и прошла в лабораторию, чтобы вернуть книги на место. Поставив их на полку, она обратила внимание, что рядом, на рабочем столе, на видном месте лежат бумаги, придавленные золотым пресс-папье, а на верхнем листе крупно написано: «Мир — Земля». Поддавшись неудержимому женскому любопытству, Лера подошла ближе.

Это были наработки Эриаса по различным мирам, которые содержали сведения более чем о десятке населенных миров. Похоже, магия позволяла заглядывать в миры, не переносясь в них, а наблюдая со стороны. Земля была отмечена красным цветом как сильно отличающаяся от прочих, с пометками: «Работающие и самостоятельные женщины!», «Множество магической техники!», «Летающие машины!» — и обведенное жирной красной каймой восклицание: «Есть специалисты по счастью в браке!»

После последней фразы пометок уже не было — видимо, Эриас сразу полетел за искомым, не вникая больше в особенности землян. Лера хмыкнула и посмотрела на сильно потрепанные записки под кучей сведений об иных мирах. Мифы! Переписанные от руки легенды о счастливых драконах! Первая — о том самом Зеленом Драконе, о котором Лера успела прочитать в книге. Тут тоже было много красных подчеркиваний, пометок на полях и эмоциональных восклицаний, позволявших сделать вывод, что Эриас переживал о своем повелителе больше, чем о самом себе, и готов был в лепешку расшибиться, но помочь ему обрести счастье.

«Чем же Золотой Дракон заслужил такую преданность умного и отважного взрослого человека, готового кинуться ради него в чужой мир и договариваться там с ведьмами невиданных способностей? Что-то есть в этом драконе хорошего, абсолютному негодяю Эриас не был бы так верен», — сделала вывод Лера и вчиталась во второй миф. Он датировался более поздним временем и в кратком изложении сообщал следующее.

Повелительница-драконица одной страны долго не могла забеременеть и родить наследника своему мужу-дракону и так переживала по этому поводу, что магия ее стала слабеть. Когда муж погиб, отражая набег воинственного соседа, драконица впала в такое горе, что магия ее совсем ослабла, а вместе с магией ушла и способность к обороту. Страну этих драконов завоевал сосед, а прежняя повелительница сбежала и спряталась в лесах. Там прекрасную девушку встретил и полюбил охотник, простой человек. Драконица дала согласие на брак, тайно сочеталась с ним по ритуалу драконов и поселилась в его хижине у подножия высокой скалы.

Переворачивая лист, Лера горячо надеялась, что окончание мифа будет гласить, что драконица тоже влюбилась в человека, обрела счастье в браке и вернула вторую ипостась, но… В реальности о любви драконицы к мужу не было сказано ни слова, а писалось о том, что она забеременела и родила сына. А когда сын открыл глазки и она увидела узкие драконьи зрачки, то просто обезумела от счастья, так как на сына-дракона уже и не надеялась — магии-то у нее осталась капля. Переполненная эмоциями женщина взбежала на верх скалы, мечтая использовать данный судьбой шанс, — и мечта ее исполнилась, она смогла вновь обернуться драконом. Впоследствии, когда молодой дракончик подрос, мать с сыном изгнали захватчиков из своей страны и вернули престол.

«Интересно, драконица радовалась самому факту рождения сына или возможности вернуть себе власть?» — задалась вопросом Лера.

Что примечательно — о муже-охотнике больше нигде не упоминалось, словно жена с сыном так и оставили его куковать в той хижине… Задумчиво сложив стопочкой все листки, Лера вернулась к постели своего ребенка.

— Что-то неладно у драконов с любовью, — задумчиво пробормотала она, любуясь спокойным личиком Алеши. — Но ты не переживай, родной, мама все наладит, все сделает, со всеми драконами разберется, лишь бы ты жил, солнышко мое.

От созерцания светлых волосиков и закрытых глазок ее отвлек отчетливый хлопок в лаборатории. Вздрогнув и испуганно глянув, не проснулся ли Алеша, Лера напомнила себе про нерушимость стазиса. Из-за открытой двери послышались приглушенные, трудно различимые обрывки разговора:

— Советник… в восточном крыле…

— Уверен?

— Да-да… должно быть… здесь…

«Эриас с Асиром вернулись?» — С этой мыслью Лера двинулась к двери и шагнула в лабораторию.

К ней повернулись двое в плащах и масках: один — высокий и мощный, второй — тонкий и гибкий. Тонкий ахнул, а высокий вскинул руку…

В прорезях его маски полыхнули алым огнем глаза, в сторону Леры полетел сгусток огня, похожий на шаровую молнию. Инстинктивно шарахнувшись в сторону, Лера нырнула под стол. Огненный шар врезался в висевшие на стене доспехи, и те с грохотом посыпались на пол. При падении от них во все стороны брызнули разноцветные искры, падая на валяющиеся на полу скомканные бумажки и воспламеняя их. Запахло горелой бумагой и… паленой шерстью. Лера вспомнила про свисающие с потолка сушеные трупики летучих мышей, и ей поплохело, так что она не сразу сообразила, что запах идет от ее тлеющего платья.

С воплем она вылетела из-под стола, чудом увернувшись от новой шаровой молнии, и увидела, как двое в масках исчезают в черном зеве портала. Хлопая руками по искрам на одежде, Лера подбежала к месту исчезновения неизвестных. Под ее ногой что-то звякнуло и покатилось прочь от случайного удара. Это было колечко, шустро откатившееся к стене и провалившееся в щель между половицами. Хм-ммм, это кольцо явно не валялось здесь до появления неизвестных!

Но сейчас Лере было не до того: если эти типчики исчезли из этой комнаты, то, возможно, они появились в другой?!

Лера опрометью кинулась к спальне и с порога окинула ее орлиным взором. Никакие злодеи над ее сыном не склонились, и она облегченно выдохнула. За стеной послышался топот стражников, бежавших к лаборатории, входная дверь распахнулась, и на пороге большой залы (впрочем, не рискуя переступить его) объявились свирепые мужики в латах с обнаженными мечами в руках. Застыв на месте, они осмотрели догорающий на полу мусор, валяющиеся искореженные доспехи, обугленный крайний стол и почерневшую от пламени противоположную стену. Перевели взгляд на Леру, замершую в проеме личной комнаты советника, и попятились прочь от входа в залу.

— Это не я набедокурила, — гася последний всполох на подоле платья и поправляя сползшие очки, объяснила Лера, но ее не стали слушать: все вояки ломанулись обратно в коридор, и удаляющийся топот дал знать, что они понеслись уведомлять советника о беспорядке, учиненном иномирной ведьмой. — Ну и ладно, — фыркнула Лера, — раньше реагировать на шум надо, а то примчались, когда все злодеи по домам разошлись.

Вообще-то странно, что лаборатория главного колдуна страны является проходным двором для агрессивных личностей, склонных раскидываться шаровыми молниями. Эриасу наверняка будет интересно узнать (и ей тоже!), кто это к нему в гости заходил. Надо бы собрать улики, вернее, одну улику — кольцо.

Лера вернулась в угол, встала на колени и разглядела в щели пола колечко. Оно застряло глубоко, но удачно: камнем вниз, ободком вверх и его можно было подхватить каким-нибудь крючком.

Через четверть часа Лера признала, что поиски маленького и тоненького крючка для вязания в лаборатории мага — безнадежное дело. Ничего похожего здесь не находилось, и неудивительно — Эриас увлекался опытами с зачаровыванием холодного оружия, и все объекты его экспериментов были внушительных размеров. Даже узкие метательные ножи в мелкую щель не лезли!

Скрипнула дверь, и голос советника недоуменно произнес:

— Высокочтимая Валерия, что вы делаете?

— Давайте просто Лера, договорились же, — сдув с лица прядь растрепавшихся волос, отвлеклась от расковыривания щели в полу психолог-профессионал.

Эриас шагнул через порог и захлопнул дверь перед носами изнывающих от любопытства стражников.

— Вы проводили опыты? И как — удачно? — поинтересовался он. — Вижу, вы разобрались, как использовать магию накопителей. Поразительно, что у вас это получилось сделать! У вас все люди обладают способностью к колдовству или только семейные психологи? О, удивительно, что уровень магии в накопителях остался прежним! Это чудо!!!

— Это не чудо, в вашу лабораторию проникли посторонние, они и раскидывались тут магией и поломали, пожгли все вот это, — махнула рукой Лера. Она встала и обхватила себя за плечи, унимая нервную дрожь:

— Кажется, они хотели меня убить…

— Без спроса проникнуть в мою лабораторию невозможно! Она зачарована, и нужен магический ключ, чтобы попасть внутрь! Только повелитель может входить без разрешения и проводить с собой гостей, поскольку его магией помещение и зачаровано. И еще входить можете вы — лично для вас повелитель внес изменения в магию защиты.

— Они пришли и ушли порталом, — объяснила Лера.

— Для построения портала тоже нужен магический ключ!

— Значит, он у них был, — раздраженно пожала плечами Лера и подробно пересказала случившееся.

По глазам советника было видно, что он не до конца поверил ей.

— Говорите, кольцо осталось? Где? — Он шагнул к указанной щели и нагнулся. — Здесь ничего нет.

— Как — нет?! — Лера поспешно нагнулась и ахнула: щель была пуста. Ни единого отблеска золота, никакого кольца! — Не понимаю… Эриас, я не лгу! Да и зачем мне понадобилось бы вводить вас в заблуждение?

— Возможно, это необходимо для вашего колдовства и счастья повелителя, — пожал плечами советник, — я же не знаю ваших методов работы. Лера, если вам потребуется разгромить всю мою лабораторию и даже весь дворец — громите, не стесняйтесь!

Не сразу, но Лере удалось убедить советника, что не она магичила в его лаборатории. Поколдовав над полом, где исчезли пришельцы в масках, Эриас хмуро подтвердил, что обнаружил след от магии портала. К сожалению, след слишком слабый, не позволяющий определить дракона — источника магии. Оказывается, для драконов структура их магического поля была таким же надежным критерием идентификации личности, как тест ДНК и отпечатки пальцев.

— Кто-то из соседних повелителей прознал, для чего вы здесь, и попытался вас убрать, — зло резюмировал Эриас. — Я усилю защиту дворца, изменю точки привязки, и им еще долго придется мучиться, чтобы снова использовать для прохода имеющийся у них магический ключ. Опишите кольцо еще раз, пожалуйста. С каким камнем оно было, как выглядело? Нарисовать сможете?

— Я видела только ободок и плоскую золотую пластинку — оборотную сторону кольца. Сейчас думаю, это была печатка, без камня, иначе он был бы виден с обратной стороны в удерживающих его лапках.

Эриас не понял про «лапки», а потом показал свои перстни и печатки — в этом мире оборотная сторона у всех видов колец представляла собой плоскую пластинку. Итак, ничего существенного Лера сообщить о кольце не могла.

А вот Эриас — мог!

— Это кольцо — магический ключ, напитанный магией моего повелителя. А раз они смогли его обратно выдернуть прямо из-под наших носов, то значит, на него еще и чужая магия наложена, причем — с согласия Золотого Дракона и даже с его помощью, просто так два разных вида магии на одном объекте не удержатся!

— Тогда предположу, что именно ваш повелитель решил избавиться от меня таким незатейливым образом. Скажите, Эриас, Золотой Дракон горячо одобрял ваше стремление его осчастливить?

— Он дал согласие на такую попытку, — проворчал советник, отводя глаза.

— М-да…

— Это не повелитель, — раздраженно сказал Эриас, — последний час я провел с ним, и он никуда не отлучался. Кроме того, вы — действительно его последняя надежда! Его спасет только счастье в браке, все остальное я уже испробовал. — Тяжелый вздох заключил речь советника.

— Не вздыхайте, обратного пути ни у кого из нас — ни у меня, ни у вас, ни у вашего дракона — уже нет, — строго сказала Лера, усаживаясь за стол и вытаскивая блокнот и ручку. — Ситуация не из легких, но давайте попробуем найти в ней обнадеживающие для моей работы моменты. Во-первых: не сам клиент пытался от меня избавиться, это радует.

— Во-вторых, я убедил повелителя, что ему необходимо выделить время на общение с вами — вы же говорили, что вам необходимо разговаривать с тем, кого вы делаете счастливым, — подхватил советник.

— Прекрасно! А теперь давайте о плохом: Эриас, скажите честно, сколько у вашего прекрасного повелителя любовниц?

— Любовниц? — распахнул глаза советник. — У него нет любовниц!

Блокнот выпал из рук Леры.

— Вот эта гора властного тестостерона обходится без любовниц?! Да бросьте! Это попросту антинаучно! — воскликнула она.

— Клянусь вам! — с жаром заверил советник, поняв, что этот вопрос почему-то очень важен для иномирной ведьмы, работающей над семейным счастьем повелителя. — Смотрите, вот этот магический шарик называется «шар истины»: он светится зеленым, когда человек говорит правду, и краснеет при лжи.

Советник схватил в ладонь указанный шарик и сказал для подтверждения:

— Я — главный советник Золотого Дракона. — Шарик в его руке позеленел. — Меня зовут Ильшат. — Шарик стал красным. — Видите? Я точно знаю, что у моего повелителя Золотого Дракона нет ни одной любовницы!

Шарик опять перекрасился в зеленый. Лера просто не поверила такому везению! Раз дивно прекрасный дракон хранит верность своей жене, то все далеко не так плохо, как она полагала ранее! Значит, чувства точно есть, и чувства искренние и глубокие, поскольку только настоящая любовь способна удержать облеченного властью, жесткого, авторитарного мужчину в рамках единственных интимных отношений. Причем только любовь взаимная! А при наличии в отношениях такой любви куда проще сделать брак счастливым! Скорее всего, между супругами имеет место банальное недопонимание, когда мужчина и женщина разговаривают на разных языках. Простейший пример, она жалуется: «У меня ощущение, что я разговариваю с пустотой, что тебя здесь нет и ты меня вообще не слышишь!» — а он, раздраженно: «Я весь здесь — руки, ноги, голова. Уши я не заткнул, ты что, не видишь?» И женщина не догадывается, что слова мужа — не издевка, что с точки зрения мужчины ей дан абсолютно логичный ответ, который должен тут же остановить поток ее необоснованных жалоб: ведь он доказал, что правда здесь и слушает! Вечная проблема в личном, неделовом общении разных полов: мужчины открывают рот, чтобы сообщить информацию и решить проблему, а женщины — чтобы излить чувства и найти в собеседнике понимание и сочувствие. И именно этого сочувствия не встречают просто потому, что мужчины иначе устроены и не догадываются об этой исконно женской потребности. Что ж, научить любящих супругов слушать и понимать — это не такая сложная задача, даже если один из них — надменный мерзавец, к которому сама Лера никогда бы теплых чувств испытать не смогла. Будь ее воля, она бы этому гаду недодраконистому такую бы жену выбрала!..

Что ж, вкусы у женщин бывают разные, кому-то нравятся властные диктаторы, готовые без тени сомнения унизить и растоптать кого угодно. И великая удача, что имеется та, которая этого гада любит. И еще большая удача — что и он явно не равнодушен. Видя, как вдруг загорелись воодушевлением и надеждой глаза Леры, Эриас и сам приободрился и засиял.

— Вот не думал, что такая мелочь, как отсутствие любовниц, может иметь важное значение для счастья в браке! — воскликнул он и с энтузиазмом предложил: — Давайте я вам еще что-нибудь расскажу!

— Расскажите, — с вдохновением кивнула Лера. — Будем ковать счастье в браке! Расскажите о жене повелителя. Она из какой человеческой семьи: бедной, богатой, знатной или простой? Как они познакомились? Как давно поженились?

— О какой жене? — недоуменно округлил глаза советник. — Повелитель не женат.

Ручка вывалилась из пальцев Леры.

— Как — не женат?! У нас договор на счастье в браке, а он не женат?! Эриас, вы надо мной так извращенно издеваетесь, да?!

Недаром она при первой встрече заподозрила, что советник — сумасшедший человек! Как можно заключать договор с семейным психологом, если клиент не женат? Каким образом можно сделать счастливым брак, которого нет?!

— Напротив, я помочь вам хотел! Думал, что если иномирная колдунья сама повелителю жену подберет, то шанс на успех будет больше. Посмотрите на всех девушек, что в качестве возможных невест выбраны, и примете взвешенное решение. Невесты приедут скоро, на днях, вот и приглядитесь к кандидаткам. Вы — специалист по браку, вам же виднее, с кем повелителю легче счастье обрести! Вы же должны иметь представление! С повелителем вы уже знакомы, первое впечатление составили, можете уже предположить, какая жена ему идеально подойдет?

— Медуза Горгона, — честно ответила Лера, у которой снова заломило виски. За все тридцать три года своей жизни она ни разу не попадала в такую маразматическую ситуацию! Клиент не женат, невеста у него умерла, времени всего полгода, а ей еще конкурс кандидаток в повелительницы предстоит устраивать?! — Спиртное есть?

— Есть, — мрачно отозвался советник, видя, что опять иномирный специалист чем-то недоволен. — Но вначале предлагаю пообедать. Повелитель пригласил нас к своему столу, и время уже подходит.

Они шли по коридорам дворца. Придворные при виде исключительно мрачных колдуна и ведьмы шарахались в стороны и не подходили близко. Самые робкие прятались в нишах за портьерами. Лера шла и подводила первые итоги. То, что ее клиент не женат, — это лишь одна сторона медали. Другая сторона еще хуже. Отсутствие любовниц у холостого взрослого мужчины плюс его ярко выраженное стремление подавлять, унижать, доминировать — все в совокупности наводило психолога на мысль, что к своему столетию дракон подрастерял не только магию, но и кое-какие чисто мужские способности. К слову, это обстоятельство прекрасно объясняло его ужасный характер и неприемлемое поведение. Вопрос, безусловно, стоило бы прояснить как можно скорее, однако на первом же сеансе психотерапии интересоваться у нервного клиента, не импотент ли он, — это перебор, как бы ни поджимало время.

«Мне стоит не беспокоиться, а радоваться, если его мужские запросы действительно сейчас в стадии спада, — злилась про себя Лера. — Скажем честно самой себе: с таким мужем, как этот бескрылый гад, любой жене стоит общаться как можно реже, иначе никакая первая влюбленность (тут надеемся на яркую внешность клиента и держим его подальше от невест до самой свадьбы!) не выдержит суровой реальности и брак от краха не спасет. Будет у них идеальная физическая совместимость: он не может, а ей и не надо! К глубокому моему сожалению, такой брак ни счастья, ни наследников дракону не принесет, а у меня контракт именно на драконье счастье».

Решив не терзаться сомнениями и планами стащить с Земли коробку Виагры с пометкой: «for dragon only»,[1] Лера знаком попросила Эриаса склониться к ней и еле слышно прошептала ему на ухо:

— Послушайте, Эриас, если повелитель не женат и у него нет любовниц, то все ли у него в порядке… по мужской части? Он долго живет монахом и хранит целибат?

Советник аж споткнулся на ровном месте. Грозно засверкав очами, он ухватил Леру за локоть и уволок в укромную нишу, подальше от любопытных глаз.

— Что вы все выдумываете, Лера?! Это у вас такие странные методы? О каком монашестве речь? Повелитель исправно посещает свой гарем, так что у него все в порядке… по мужской части!

— Гарем?! Вы хотите, чтобы я сделала счастливым в браке мужчину с гаремом?! — взвизгнула Лера на весь дворец, и в залах воцарилось мертвое молчание, даже слуги замерли на месте, перестав нестись по своим вечным делам.

— Какое отношение к браку имеет гарем? — недоумевал советник. — Брак — это одно, а гарем — вообще в другом крыле дворца, где жена и бывать не будет! У всех драконов есть гаремы, это же не люди. У Фиолетового дракона полсотни голов в гареме и при этом — самой большой клан, жена опять-таки имеется, причем драконица.

— Вы клялись, что у вашего повелителя нет любовниц!

— Любовниц — нет, все верно.

— А наложницы в гареме?!

— Не улавливаю связи между любовницей и наложницей — это же совершенно разные понятия! Любовница — это…

— Помолчите, Эриас! Я умом тронулась, когда согласилась поехать сюда, ничего не зная о ваших обычаях и драконах!

На дальнейшем своем пути колдун и иномирная ведьма не встретили ни-ко-го: складывалось впечатление, что дворец вымер (или затих перед страшной бурей).

Лера шла и тихо злилась:

«Будем строить счастливый брак! Составляющие счастливого брака для мужчины — это жена, любовь, взаимопонимание, верность. Но почему ВСЕ компоненты должен поставлять подрядчик, взявшийся за строительство семейной жизни?! Хоть жену этот дракон мог бы приобрести самостоятельно, а?! Так нет же, он взамен приобрел гарем, а ты теперь крутись как хочешь. Боже, ты решил наказать женщин, поэтому переместил мужские мозги из головы в совсем другое место?»

Повелитель ждал их в гостиной, отделанной в голубых с серебром тонах. Обеденный стол уже был накрыт на три персоны — столовое серебро сверкало в лучах солнца, падающих из высокого окна. Дракон стоял у дальней стены у таких же дуг, что имелись в лаборатории советника и гостиной самой Леры. Он о чем-то размышлял, смотря в пустую стену, а при звуке их шагов обернулся.

— Добрый день, — поздоровался повелитель с каменным лицом. Осмотрел Леру с головы до ног и чуть заметно наморщил свой идеально ровный нос.

Лера поздновато спохватилась, что на ней выпачканное сажей, местами прожженное платье, источающее аромат паленой шерсти, а волосы сбились, и отдельные пряди свисают сосульками по обеим сторонам лица.

«Елки-моталки, забыла зайти к себе и умыться, переодеться! Но кто бы вспомнил о такой мелочи, как одежда, когда все утро сидел на сеансе шоковой терапии: разговоры на животрепещущие темы с самыми неожиданными поворотами сюжета, налетчики-убийцы, потом — неженатый клиент, которого нужно сделать счастливым в браке при наличии гарема „в полсотни голов“, как тут выражаются. Боженьки, они вообще человеческих девушек за людей не держат? Да, и про пол сотни — это же шутка?»

По растерянному взгляду Эриаса на нее Лера поняла, что он тоже только сейчас озаботился вопросами внешнего вида. Ничего, имидж в данном конкретном случае менее важен, чем быстрый сбор информации. Советник при заключении договора ей и сотой доли всех проблем не поведал! И Лера сильно опасалась, что сюрпризы еще не закончились…

Удивительно, но дракон проявил чувство такта и ни словом не обмолвился о неподобающем для официального обеда и встречи с клиентом виде. Он спокойно кивнул в ответ на их приветствия и нахмурился при известии о проникновении в лабораторию неизвестных лиц, напавших на иномирную ведьму.

— Магический ключ? Интересно. По магии портала дракона определить не удалось? А в лаборатории использовали только магию из накопителей? Продуманно маскировались…

— Магия из накопителей чем-то отличается? — В Лере проснулась врожденная любознательность.

— В накопителях магия обезличивается и не несет на себе отпечаток ауры своего источника, только поэтому и возможна торговля магией между странами, — несколько туманно объяснил дракон и обратился к Эриасу: — Видели последний выпуск новостей наших соседей?

— Нет, повелитель, я, как и все ваши подданные, стараюсь экономить магию. Мне безразлично, что болтают о нас наши враги.

— Пока еще не враги, — покачал головой Золотой Дракон.

— Но станут ими через полгода. Изумрудный Дракон не от нечего делать накапливает магический запас у нашей границы. Он готовится к штурму, это и ребенку ясно, — с бессильной злостью отозвался Эриас. Советник с отчаянной надежной взглянул на Леру: — Вы должны понимать, высокочтимая Валерия, насколько мы нуждаемся в вашей профессиональной помощи. Повелитель, включите, пожалуйста, визор.

С пальцев дракона сорвалось голубое сияние и зависло в воздухе между черными дугами на стене. Марево расширилось и превратилось в экран, заполнив все пространство между дугами. Этот экран уплотнился и начал показывать изображение, сопровождаемое звуком.

— Телевизор! — воскликнула Лера. — Эти дуги образуют экран телевизора. Магического телевизора.

— В вашем мире тоже есть такое изобретение? — поинтересовался повелитель.

— Да, — подтвердила Лера, а Эриас протянул с ностальгией:

— Вы не представляете, повелитель, сколько в их мире изобретений!

— Отчего же не представляю, я вчера внимательно прочитал твой отчет. Правда, он больше был похож на фантастический роман, — усмехнулся дракон. — Самое странное — это женщины, которые обучаются и работают наравне с мужчинами, и отсутствие магии.

Слова дракона прервал громкий вопль тысяч голосов, донесшийся из визора: на широком экране парень и девушка прыгали в пропасть! Лера ахнула, но тут прямо на глазах молодые люди кувыркнулись в воздухе, и… два дракона — оранжевый и желтый — воспарили над пропастью к небу. Теперь из визора неслись восторженные крики толпы. Комментатор что-то вещал о совершившемся браке, а прекрасные ящеры сверкали переливающейся на солнце чешуей, красиво парили, раскинув крылья, плавно переворачивались в воздухе, ловили восходящие потоки и взмывали свечками ввысь. Лера бросила взгляд на своего клиента — на лице его были тоска и обреченность, совершенно человеческие и отчетливо видимые ее тренированному взгляду.

— У Оранжевого Дракона пополнился клан, — проворчал Эриас. — Два новых полноценных дракона у близких соседей — это хорошо, можно ожидать падения цен на магию.

— Я бы на это не рассчитывал. Всем известно, что у нас безнадежная ситуация, Оранжевым нет смысла продавать дешево то, за что они могут получить приличный куш, — возразил Золотой Дракон.

Словно в ответ на его слова на экране возникли новые кадры: большая площадь, заполненная стоящими повозками, представляющими смесь кареты с автомобилем. Кадр медленно сменился видом на поля, по краям которых стояли машины, похожие на земные трактора и комбайны, а люди в полях пахали землю на лошадях: в этой стране царила весна. Голос за кадром с иронией говорил:

— Население страны Золотого Дракона вынужденно переходит на режим жесткой экономии магии. Транспорт встал уже давно и повсеместно, люди пересаживаются на гужевые повозки и приобретают полезные для здоровья навыки длительных пеших прогулок. Истощающиеся магические резервы еле-еле поддерживают функционирование оборудования больниц, а также отопления медицинских и образовательных учреждений в северных регионах страны. Еще немного — и собственной магии в Золотой стране не останется. Поступают неподтвержденные пока сведения о том, что повелитель Золотой Дракон вводит запрет на приобретение импортной магии частными лицами. Теперь весь магический транзит идет под контролем правящего клана, который оптом скупает все накопители, которые готовы поставить в Золотую страну другие кланы. За использование магии в личных целях предусмотрены самые суровые наказания. Органы правопорядка изымают у населения сохранившиеся у них полные магические накопители. Впрочем, таковых находится немного.

Кадр снова сменился и теперь демонстрировал недовольного толстяка в богатой одежде, который снимал с полки единственный шарик, заполненный белесым туманом, и вручал его вооруженному мужчине в форме. На полке оставались десятки пустых прозрачных стеклянных шариков. Голос за кадром принялся рассказывать, что кто-то пытается утаить имеющиеся резервы, но охрана снабжена поисковиками магии, так что…

Золотой Дракон выключил визор.

— Больницы удалось обеспечить на полгода? — отрывисто спросил он у советника.

— Пока нет, но еще остается возможность докупить у соседей и изъять излишки на заводах и фабриках.

Дракон невесело хохотнул:

— Излишки на предприятиях? Ты шутишь? Им самим дай бог протянуть это время! Если мы остановим сейчас производство, то в будущем никакая магия страну от экономического коллапса не спасет. В твоей лаборатории сколько больших накопителей осталось?

— Один.

— Как — один?! А остальные где?

Эриас скосил взгляд на Леру, и дракон недовольно скривился:

— Ах, да… последняя надежда…

— Красный Дракон обещал… — начал советник, но его перебили:

— Он так долго обещает, что эти обещания ничего уже не стоят.

— После смерти дочери повелителя у Красных тоже перебои с магией: горе семьи Красного Дракона за три года еще не изжило себя, — напомнил главный советник, и Золотой Дракон помрачнел лицом.

— Подумай, сколько по максимуму можно взять из точек привязки защитного полога страны, — сказал он в ответ.

Это предложение явно повергло главного советника в шок. Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, не в силах произнести ни слова.

— Подумай, подумай, — кивнул дракон и шагнул к столу, галантно отодвинув Лере стул: — Присаживайтесь, высокочтимая Валерия, достаточно вы насмотрелись на наши проблемы, давайте обедать.

Эриас очнулся и тоже уселся за стол, сумрачно сказав:

— Лера, надеюсь, вы понимаете, что услышали сейчас жизненно важную стратегическую информацию. Если кто-то из повелителей прознает, что Золотой Дракон ослабляет защиту страны ради пополнения бытовой магии, то войны, которую вы предлагали начать, в самом деле не избежать. И это будет уже не шутка!

— Я понимаю, — кивнула Лера. По реакции советника она поняла и то, что мало кто из повелителей рискнул бы ослабить военно-оборонный комплекс ради бесперебойной работы больниц. По сути — ослабить свою власть и увеличить возможности своих соперников за престол. Населению скорее всего нет разницы, какой дракон ими управляет. Или есть? Как бы то ни было, но Лера начинала соглашаться с тем, что у Эриаса есть основания для искренней преданности этому конкретному повелителю.

— Вы составили представление об уровне проблемы, которую вам предстоит решить? — спросил советник.

— Вполне, — кивнула Лера. — Раз у вас вся техника работает на магии, как у нас на электричестве, то я представляю, к каким последствиям приводит ее истощение. Если в моей стране вдруг закончится электричество и перестанут работать ВСЕ, даже самые маленькие электрические приборы, даже аккумуляторы и батарейки перестанут давать ток, то… Нет, честно говоря, такое представить трудно: перестанет работать связь, транспорт, все машины, ведь в любой есть детали, работающие на электрическом токе. В многоэтажных домах пропадет не только свет, но и вода, отопление. Про больницы и находящиеся в полете самолеты я просто промолчу — исчезновение ВСЕГО электричества приведет к мгновенным массовым жертвам.

— Все так, — закивал советник. — Но если повелитель станет счастлив, то накопители наполнятся, и все снова заработает.

— Что, сразу по всей стране? — удивилась Лера.

— Ну, на всю страну может в первый день и не хватить, но постепенно — да, наполнятся все доверху.

Советник объяснил, что деньги люди платят только за сами накопители (большие шары стоят дороже, маленькие — дешевле), а магия в них поступает напрямую «из магической ауры страны», как он выразился. Если в стране есть дракон, обладающий магией, — аура насыщается этой самой магией и заполняет равномерно все накопители. Сперва немного, но чем счастливее дракон — тем полнее накопители и тем быстрее возобновляется в них запас магии.

— Представьте себе, — объяснял Эриас, — что колодцы пересохли, и вы начинаете собирать дождевую воду. Купить вам надо только бочки, а когда пойдет дождь — он сам наполнит их водой: и вам, и вашему соседу, и всем прочим. Так наглядно объясняю?

— Да.

— Проблема только в наступлении дождливой погоды, — хмыкнул повелитель. — А то сейчас мы вынуждены закупать «полные бочки» у всех, кто согласен поставлять нам эту «воду».

— Лера нам поможет, — отмахнулся Эриас. — Она — профессионал в вопросах счастливых браков. Вы женитесь и будете счастливы, как никто в этом мире, Гленвиар!

— Гленвиар — это ваше имя? — спросила Лера, впервые услышавшая, как зовут повелителя Золотой страны.

— Да.

— При официальном обращении повелителя можно называть только повелителем, — предупредил Эриас, — но раз уж мы собрались здесь тесным кругом, то, надеюсь, церемонии можно не соблюдать. В своем мире вы как обычно обращаетесь к тем, кому помогаете?

— По имени.

— Повелитель, вы же дадите Лере право называть вас…

— Пусть зовет как хочет, лишь бы действительно смогла помочь, — скривился Гленвиар. — Видишь, Эриас, я тоже готов ухватиться за соломинку и начать верить в чудеса. Иного мне не остается… Черт, в миллионный раз спрашиваю себя — какого дьявола боги завязали магию драконов на счастье?! Почему не на гневе, не на страсти, к примеру? Разгневаться куда проще, чем ощутить это странное, вечно ускользающее чувство — счастье…

— Лера научит вас, что нужно сделать, чтобы его испытать, — снова встрял советник. — Вы только прислушайтесь к ее советам, хорошо?

Золотоглазому дракону явно не понравилось, что ему придется выслушивать чьи-то советы. Он хмуро посмотрел на Леру, которая с самым невозмутимым выражением лица пробовала салат, похожий на земной винегрет и такого же красного цвета. Если дракон ожидал, что она приступит к выполнению своих обязанностей сразу во время обеда, то его ждало разочарование. Лера не выказала ни малейшего намерения приступить к консультационной работе прямо над тарелками с гарниром и весь обед молча слушала, как дракон обсуждает с советником текущие государственные дела.

— Какое время вы выделили для встреч со мной, Гленвиар? — спросила Лера, когда принесли десерт: вполне привычные шоколадные конфеты с различными орешками и взбитые сливки с фруктами.

— Десять минут после обеда, — отрезал дракон, придвигая к себе вазочку с десертом.

— Не подойдет, — спокойно возразила Лера.

Дракон поперхнулся кусочком фрукта, похожего на персик, и недоверчиво уставился на нее. Узкие зрачки его глаз расширились, по золотым прядям в волосах побежали искры. Эриас поспешно зашептал, что стандартное время аудиенции у повелителя — пять минут и ему, советнику, стоило больших трудов увеличить это время вдвое!

— Стандартное время моей аудиенции — один час, но в сложных случаях лучше рассчитывать на сто — сто двадцать минут, — как прежде меланхолично ответила Лера. — Учитывая, что клиент впервые обращается за помощью к специалисту моего профиля, можно первые встречи сократить до сорока минут. Можете выбрать, какое время суток вас больше устроит: утро, день, вечер, но длительность встречи не может быть меньше установленного мной минимума.

— Вы с-с-собираетес-сь диктовать мне ус-с-словия? — прошипел дракон, наклоняясь к неразумной женщине.

Лера не успела произнести ни слова — ее снова поглотил иррациональный страх. Вымораживающий изнутри, доводящий до паники ужас. Удерживаясь на краю сознания, Лера пыталась подавить этот страх, внушить себе, что реальной опасности нет, но разум затопили видения шипящих змей, она буквально ощущала, как их холодные тела оплетают ее руки и ноги, заползают под одежду, шевелятся под ней, выискивая место для укуса. Она увидела выползающую из-под ее воротника змею, которая, шипя, отклоняет треугольную голову и наносит удар, впиваясь в лицо, выпуская обжигающий яд.

Лера помнила, что кричала. Помнила боль, не отличимую от настоящей. Страх наконец вытеснил из ее головы все мысли, и пришло чувство обреченности и бессмысленности своего существования, сменившееся рабской покорностью перед драконом. Он — повелитель, она — его собственность, его вещь.

«Трудно консультировать клиента по вопросам брака, когда сидишь, дрожа, у его ног и все душевные силы тратишь лишь на то, чтобы убедить себя: ты — Человек! Не раб, не вещь дракона, а Человек!» — рычала про себя Лера, бегом несясь в свои комнаты.

Напугав служанку перекошенным от гнева лицом, она закрылась в рабочем кабинете и заметалась от стола к дивану и от стены к стене, пытаясь взять себя в руки.

«Такую редкостную сволочь сможет полюбить только особь с полным отсутствием мозга! Или врожденной тягой к мазохизму и психологическому рабству: абсолютный сабмиссив во всех сферах. Этот чертов доминант не хочет управлять своей дьявольской способностью к гипнозу даже при угрозе жуткой смерти, так каким же образом на него можно воздействовать? У него просто фантастические психические способности, но он явно никогда не слышал о том, что чем больше человек может, тем больше и его ответственность перед людьми — ни один талант нельзя применять во зло людям, тем более — талант такой дьявольский! Не понимаю: он же вроде разумный чело… дракон, сам сказал Эриасу, что готов попробовать обратиться ко мне за помощью, а потом… потом поступает как последняя мразь! Тратит драгоценное время на утверждение своего господства надо мной вместо того, чтобы стремиться к своей заветной мечте — счастью и крыльям, свободе и магии. Это просто нелогично! Нелогично и непонятно. Думай, Лера, думай, на кону жизнь твоего сына!»

Яростно пнув ни в чем не повинный пуфик у камина, Лера метнулась к расставленным на полках учебникам и руководствам, привезенным с Земли: среди них должна быть монография одного известного ученого, посвященная именно гипнозу.[2] Точнее — возможностям гипнотерапевта, но и общая теория гипноза во вступительной статье была, Лера точно это помнила.

«Этот гад так и продолжит срывать наши консультации, разъяряясь по самому ничтожному поводу! — злилась Лера. — Значит, моя прямая обязанность — научиться противостоять его гипнотическому воздействию. Как только он лишится удовольствия сгибать меня в бараний рог, так и появится возможность конструктивного диалога. Ни одному клиенту не позволено тешить свое непомерное это за мой счет! Вы еще пообломаете клыки о мою тощую особу, господин дракон! Я ваш чертов гипноз еще оберну против вас! Вы еще почувствуете себя в роли кролика, Гленвиар, вам мои очки еще в кошмарах сниться будут!»

Она швырнула на стол бумажку, которую обнаружила в гостиной, когда пришла в себя во второй раз. На бумажке четким размашистым почерком было написано:

«Нет времени дожидаться вашего возвращения в реальный мир. Считайте, что ваша настойчивость меня впечатлила, — жду вас завтра в десять часов утра. У вас будет ваш час.

Постскриптум. Неужели вы готовы провести так целый час?»

Порычав на безвинный клочок бумаги, Лера дрожащими пальцами начала перебирать брошюры. Ага, вот и искомое. Почитаем, что пишут специалисты…

Лера углубилась в чтение, делая заметки на чистом листе блокнота. Описанное в брошюре не полностью соответствовало пережитому ею, но определенные параллели провести было несложно.

Состояние гипноза не может быть вызвано против воли… Разве? Что-то она не припоминает, что давала дракону разрешение так измываться над ее рассудком!

Иногда, в особых случаях, когда человек находится в состоянии стресса, сильнейшего возбуждения или страха, он не способен сопротивляться воздействию гипнотизера, и это идентично согласию… Ах, вот как. Вначале действительно всегда налетал ураганом страх, и только сдавшись неимоверному ужасу, Лера переходила на вторую стадию внушения: рабскую покорность. Страх был той дверцей, что открывала дракону проход в ее сознание. Да, так и есть, в разделе «принудительное воздействие на разум человека» обнаружилось предупреждение: Гипнотизер разбудит ваши самые глубинные страхи, пытаясь добраться до вашего сознания через бессознательное… Лера скрипнула зубами. Методы противодействия есть?

Старайтесь не смотреть ему в глаза… Отлично, так и поступлю в следующий раз, если успею отвернуться. Хм-м-м-м, стоит это сделать заранее, если почувствую, что он закипает.

Избавьтесь от всех своих фобий — только тогда вы будете надежно защищены от любого воздействия извне…

Гениальный совет! Такими частенько грешат книги по психологии, особенно по малоизученным феноменам психики человека, таким как гипноз и самовнушение в том числе. Легко посоветовать — невообразимо трудно последовать совету. Боязнь змей была у Леры с рождения и до сих пор ничуть не мешала ей жить. Вот боязнь высоты — мешала, и Лера долго занималась с психологом еще будучи школьницей, а когда впервые смогла пройти по мосту, спокойно глядя на колышущиеся под ним далекие волны реки, а не уставившись строго под ноги и трепеща от страха, то тогда и решила непременно стать психологом. С боязнью тесных замкнутых пространств она боролась уже в университете — на ней практиковались ее сокурсники, так же, как и она на них (фобии нашлись у всех).

«А раз теперь боязнь змей стала мешать — пора от нее избавиться! Диплом психотерапевта я не за красивую улыбку получила. Специалист я или кто?! К счастью, фобий у меня немного, собственно — всего одна осталась. Для начала пробуем самовнушение».

Лера оседлала стул, развернув его спинкой к зеркалу, и уставилась на свое отражение в зеркале: бледное лицо с тонкими чертами, вздернутый носик, чуть тронутый веснушками, исключительно серьезный взгляд за стеклами очков под нахмуренными бровями.

«Аутогенная тренировка — не мой конек, — признала Лера после долгих бесплодных попыток уверить себя в том, что змеи — милейшие создания на свете. Все змеи, которых она усиленно представляла себе все это время, ничего общего с „милостью“ не имели, и связать их образ с понятиями красоты и безопасности никак не получалось. — Методика слишком сложная, с наскока ее не применишь. Что ж, раз не помогли новаторские идеи, воспользуемся дедовскими методами. Пусть не все считают, что они научны и логичны, зато бесплатны, надежны и практичны. Основной метод называется „Взгляни в лицо своим страхам!“».

Вернув на место стул, Лера вышла в свою гостиную и увидела в ней расстроенного Эриаса. При ее появлении он вскочил с дивана и стал сбивчиво говорить:

— Лера, я так и не объяснил вам поведение повелителя. Понимаете, он — не человек, он…

— Эриас, с этой минуты поведение моего клиента будет обсуждаться только в приватных беседах между мной и клиентом, — остановила поток его речей Лера. — Спасибо, что устроили мне сегодня встречу с ним, нам удалось прийти к согласию по поводу дальнейших встреч.

— Правда? Это замечательно, — выдохнул советник. — Я могу чем-то еще вам помочь?

— Да. У меня целых две важных просьбы. Первая: все записи, принесенные мной с Земли, сделаны на русском и эстонском языках, большую часть раздаточного материала я не смогу использовать здесь, а переписывать все вручную (раз уж я бонусом получила знание вашего языка) — слишком долго и хлопотно. Что предпримем?

— Все ваши бумаги у вас в кабинете?

— Да.

— Сейчас же отправлю к вам Асира, он с помощью универсального изменителя текстов все поправит одной секундой. А потом пишите уже на нашем языке.

— Здорово, спасибо. Тогда перехожу ко второй просьбе. Скажите, у вас поблизости есть террариум?

— Вы хотите полюбоваться на змей? В нашем мире это священные животные, вызывающие восхищение и трепет у каждого человека, — рассказал Эриас. — Свой личный террариум есть у повелителя в саду при дворце, а еще есть зверинец в центре столицы — там собрана уникальнейшая коллекция различных пресмыкающихся.

— Зверинец открыт для свободный посещений?

— Да, он содержится за счет правящего клана и еще открыт.

— Отлично, идем в зверинец.

Лера решительно вздернула вверх очки и надела поданный ей плащ — раз в этом мире ей присвоен статус ведьмы, то нужно соответствовать дресс-коду.

На улице было по-весеннему тепло и многолюдно. Вывески на домах сообщали, что Лера проходит мимо гостиниц, столовых и ресторанов, магазинов и пекарен. В целом, магический мир мало отличался от родного земного. По правой стороне дороги показалось высокое белое здание с надписью «больница». Лера припомнила беседу в голубой гостиной и спросила:

— А как используется магия в больницах? С помощью этих накопителей людей лечат магией?

— Нет, напрямую лечить магией могут только драконы, как я уже, кажется, объяснял. На магической основе делаются важнейшие лекарства, а еще на магии работают различные медицинские приборы, осветители, обогреватели, так же, как у вас.

— У нас они работают не на магии, — напомнила Лера, Эриас кивнул и остановился перед оградой с витиеватой надписью поверх ворот: «Столичный зверинец».

Звери этого мира тоже мало чем отличались от земных: те же парнокопытные, пушные звери, хищники и травоядные. Тесных клеток тут не было — зверье обитало в просторных вольерах, огороженных блестящей колючей проволокой. Вокруг ограждений имелись новенькие таблички:

«Магический сторож не работает! Проволока может нанести раны детям, пожалуйста, удерживайте их от прикосновений к ней!»

— Подсмотрел идею с таким ограждением в вашем мире, — похвастался Эриас. — Раньше-то мы обходились магией, и не требовалось заборы городить. Тогда смотреть на зверей было удобнее и приятнее, но что поделать — экономия.

Да, вынужденная экономия магии выглядывала из всех углов. На улицах не работали красивые светильники, установленные вдоль дорожек, — с наступлением темноты зажгли чадящие факелы на новеньких подставках. Вдоль обочин стояли разнообразные машины, а по улицам катили конные экипажи. На шпиле городской ратуши в срочном порядке меняли большие красивые часы — вместо магических, с большими стрелками и подсветкой, устанавливали старинные, покрытые по ободу ржавчиной часы с маятником. На берегу огромного озера, вдоль которого раскинулась столица Золотой страны, виднелись заполненные неработающими кораблями причалы, а на водной глади мелькали белые треугольнички вёсельных парусников.

— Вы не обдумывали возможность перехода на электричество, как в моем мире? — спросила Лера. — Съездили бы, разузнали, что и как, специалистов привезли бы. Тогда ваш мир не зависел бы так сильно от драконов с их магией.

«И можно было бы смело послать лесом всех „повелителей“. Уверена, что из моего мира захватчики-драконы сбежали сами, увидев, какую мощь обретает человечество, самостоятельно развивая науку и технику, — думала Лера. — Вот и остались на Земле драконы только в мифах и сказках да воплотились в предметах искусства».

— Разве использование э-ик-ти-чества вполне безопасно? У меня сложилось несколько иное впечатление, когда я наблюдал за вашим миром. Например, проблема воды — у вас сама природа производит только непригодную для питья воду или это связано с вашим э-ик-тичеством?

— Эм-м-м-м… Воду загрязняют люди, — признала Лера.

— В ваших городах я не видел колодцев, — заметил Эриас, останавливаясь рядом с названным предметом, из которого тянули ведерко с водой мальчишки, щедро плеская чистую воду в подставленные кружки. — Где вы берете воду?

— В городах питьевую воду можно купить в магазинах в бутылках. В жилые дома поставляется достаточно чистая вода, которую всё же лучше кипятить перед употреблением, — за эту воду тоже нужно платить.

— Платить за воду?! — поразился советник.

— Боюсь, скоро мы будем платить и за воздух, — вздохнула Лера.

— Магия лучше, — сделал вывод Эриас. — Я так и думал.

— Спорное утверждение. Вместе с магией вы вынуждены терпеть всевластие драконов, их частые войны.

— А у вас не воюют?

— Воюют, еще как.

— Видите, проблема войн связана совсем не с драконами, — закончил Эриас дискуссию о преимуществах магии перед научно-техническим прогрессом. Они остановились у широкого белокаменного павильона, на фронтоне которого красовалась свернувшаяся кольцами змея.

В залах было сумрачно и прохладно, но ежилась Лера не от холода — ее пугали раздающиеся здесь шорохи и шипения. Журчала вода, шевелились листья кустов и деревьев, над головами свисали лианы, и Лера испуганно всматривалась: не мелькают ли среди веток гибкие длинные хвосты.

— Почему здесь нет ни закрытых террариумов, ни ограды? — дрожащим шепотом спросила Лера, робко шагая вслед за советником по засыпанной сухими ветками тропе, петляющей среди водоемов, искусственных горок и листвы.

— Змеи — священные животные, считаются дальними родственниками первых драконов, их стараются содержать в условиях, близких к природным.

— З-замечательно, — ответила Лера и завизжала, когда в метре от нее с лианы свесилась и застыла огромная змеюка. Желтые глаза не мигая смотрели на Леру, вызывая озноб страха.

— Тише, — раздраженно прошипел Эриас, — здесь не принято шуметь!

— Змеи глухи, — вспомнила Лера передачи «В мире животных».

— Они улавливают колебания, а вы своим криком создаете массу вибраций.

— Если она поползет ко мне, то вибраций станет больше, — предупредила Лера, вцепляясь в советника и прячась за его спиной.

— Вам нечего опасаться, здесь по-прежнему действует магическая защита: змеи слишком опасны, чтобы полагаться на простые ограды. От укуса змеи чаще всего может спасти только сыворотка на магической основе, а с магией сейчас перебои даже в больницах.

— О боже, здесь ползают и ядовитые экземпляры? — ужаснулась Лера, жалея о своем героическом явлении в террариум.

— Все змеи ядовиты, — удивился Эриас, — не зря же их считают дальними родственниками первых драконов.

Все ядовиты?! Это беда для ее планов! И… СТОП! Погодите, это что же получается…

— Драконы тоже ядовиты?! — сорвался с губ Леры придушенный писк.

— Конечно, это всем известно, — удивленно посмотрел на нее советник.

— Вам следовало предупредить меня об этом до обеда с Золотым Драконом, — прошептала Лера, судорожно вспоминая, из чьего стакана она пила воду в голубой гостиной, когда приходила в себя после «беседы» с клиентом. — Я могла случайно взять его ложку или отпить из его бокала. Ой, он сам давал мне бокал с вином! Надеюсь, яда на нем не было.

— Само собой, не было. Во-первых, драконы ядовиты только в звериной ипостаси, во-вторых, смертелен только укус дракона, яд попадает в тело через клыки, а слюна и прочие жидкости совершенно безвредны. И кого попало драконы не кусают: укус дракона — это редкий вид почетной казни, таким укусом награждают, к примеру, генерала вражеской армии, проявившего отвагу и доблесть на поле брани.

— Хорошо, что я не генерал!

Эриас глянул неодобрительно, покачал головой.

— Если бы вы хорошо знали нашу мифологию, то понимали бы, откуда такое благоговейное отношение к укусу дракона. Раз вы так панически боитесь змей, то зачем просили привести вас в террариум?

— Затем, чтобы выбрать себе домашнего питомца. Эриас, посоветуете что-нибудь наименее ядовитое?

Советник посмотрел на нее круглыми глазами, пробормотал что-то о сомнениях в ее вменяемости, но от рекомендаций не отказался. Спустя полчаса работник террариума протягивал Лере стеклянный ящик, в котором недовольно шипела отловленная среди лиан толстая змейка метровой длины. Змея поднимала черную треугольную голову и раздувала капюшон, как земная кобра. Капюшон был шахматной черно-желтой расцветки и напоминал Лере золотые глаза повелителя с черными провалами расширившихся зрачков. Руки Леры так тряслись, что она побоялась уронить и разбить стеклянный ящик, так что новую жительницу ее комнат до дворца нес Эриас.

— Поставьте на стол возле кровати, — попросила Лера.

Советник хмыкнул, покосился на смертельно бледную Леру, но повиновался. Потом был визит в его лабораторию, где Лере вкололи вакцину на магической основе, нейтрализующую яд ее питомицы. Эриас клятвенно заверил, что теперь она без ущерба для здоровья может перенести до ста укусов в течение года, а потом нужна новая порция вакцины.

— Не обязательно вести точный учет, сколько раз вас укусили, Лера. Как только вы начнете чувствовать легкую головную боль после укуса — срочно ко мне, будем добавлять в ваш организм нейтрализатор.

— Надеюсь, я быстро разберусь с пособием по содержанию змей, что мне выдали в зверинце, и не часто буду подвергаться нападениям, — вздохнула Лера, посмотрела на сына и укрепилась в решении стоять до победного конца своей фобии.

Поужинав в своих комнатах и кинув змейке кусочек сырого мяса, Лера смотрела, как та заглатывает подношение, и старалась усилием воли расслабить сведенные от страха мышцы. Аутотренинг черепашьим шагом начал двигать ее к поставленной цели…

— Я назову тебя Гленвиарой, — говорила Лера своей змее, укладываясь, наконец, спать. — Но так как это имя слишком показательно и клиент может нервно отреагировать, если узнает, то в нашем с тобой дружеском общении остановимся на сокращенном варианте: будешь Вирой.

Всю ночь Лера дрожала от страха под теплым одеялом, слушая шорохи, раздающиеся из стеклянного ящика у ее кровати. Ей непрерывно мерещилось, что змея приподнимается на своем хвосте, упирается головой в прозрачную крышку, сдергивая хлипкую защелку, а потом медленно переползает через высокую стену ящика. Разум пытался доказать, что метровую гладкую стену змея не переползет, даже если сумеет балансировать на кончике хвоста, чтобы достать до края, но разум вовсю проигрывал чувствам, которые призывали бегом бежать из этой комнаты и от этой запертой за стеклом змеи. Сон сморил Леру ближе к рассвету, но был беспокойным: смеющийся сын, бегущий ей навстречу по зеленой траве, спотыкался о разлегшуюся в траве змею, и личико его искажал испуг. Пробуждение было внезапным, а первое, что увидела Лера, раскрыв глаза, — это уставившуюся на нее живую и шевелящуюся черно-желтую кобру…

Утро в южном крыле дворца Золотого Дракона началось с истошного вопля иномирной ведьмы. Прибежавшие на крик бравые стражники, трепеща от страха, но следуя велению долга, рискнули заглянуть в ее покои. За ними протиснулась внутрь служанка Лима, приставленная к важной гостье. Растрепанная ведьма, забыв вооружить глаза своими волшебными стеклами, сидела в постели, зажав рукой рот, и смотрела на змею, поселенную вчера в ее спальне главным советником.

— Что-то случилось, высокочтимая Валерия? Вас спасать надо? — пробасил старший по этому дворцовому крылу стражник.

— Нет. Простите за ложный вызов, я в порядке, — ответила ведьма, шумно выдыхая. — Просторный террариум со всем необходимым Вире принесли?

После уточнений, кто такая Вира, и причитаний служанки на тему «как же ей убираться в комнате, если тут разлеглась эта жуткая змеюка» — новый дом для рептилии был доставлен: с лианами, пустотелыми тонкими стволами деревьев, травой, небольшим водопадом, низвергавшимся в глубокое озерцо, и прочими прелестями змеиной жизни. Сверху в стеклянной крышке имелся люк, дававший доступ к содержимому этих змеиных апартаментов. И сейчас остро встал вопрос, кто будет запихивать в этот люк Виру, переселяя ее из прежнего ящика.

Оказалось, змей боятся все, даже стражники.

— Вам же вчера вакцину ввели? — робко напомнила Лима, с отчаяньем смотря на Леру — девушка ужасно боялась, что пересаживать змею прикажут ей.

Пришлось Лере признать, что переселением Виры ей придется заниматься лично. Отпустив стражу и отослав Лиму за платьем, Лера кинула змее очередной кусок мяса и сказала:

— Извини, подруга, переезд в новостройку откладывается из-за проблем с трансферным гидом. Фобия у гида, понимаешь? Знаю, что ты не виновата и вообще ни при чем, но такова несправедливость жизни. Схожу в зверинец, посмотрю, как его работники вас отлавливают такими длинными палками с крюками на конце, — тогда и переедешь. И не мечтай, что я сама тебя ручками брать буду, — пока позову работника из зверинца. Воспитаю в себе безразличие к раздражающему фактору, то есть к тебе, красавица моя, тогда и на ручки пойдем.

Время перевалило за девять часов, пора было завтракать и отыскивать в паутине дворцовых коридоров проход в западное крыло. Впрочем, добраться до голубой гостиной Золотого Дракона удалось без труда: Лима вызвалась быть проводником, а она работала во дворце сызмальства и знала его как свои пять пальцев. Служанка, бесконечно счастливая, что не ей придется кормить змею и ухаживать за ней, что выпускать змеюку в свободное ползание по комнатам высокочтимая Валерия не планирует, щебетала, как весенняя пташка. Проходя по коридорам, она попутно рассказывала, где чьи покои расположены, где советники живут, где заграничные гости во время визитов останавливаются, где бальные залы, залы для торжественных приемов, большие и малые гостиные. Лера как бы невзначай задавала краткие вопросы: как ведут себя придворные и заграничные гости по отношению к служанкам, часто ли Золотой Дракон впадает в гнев и каков из него хозяин. Со слов Лимы выходило, что гнев свой Гленвиар изливает редко и только на приближенных к нему подданных, на слуг же вообще внимания не обращает, и что хозяин из него отличный: щедрый и рачительный. Чтобы устроиться на работу во дворец, надо выдержать большой конкурс из множества желающих, а ей, Лиме, повезло — мать кухаркой на кухне работает и с двенадцати лет дочурку в горничные пристроила. Чужие драконы во дворец приезжают редко, на памяти Лимы еще таковых не было, а придворные ведут себя со служанками сдержанно, лишнего себе не позволяют, не то что в некоторых богатых домах, где любую служанку могли без спроса временной любовницей сделать, а потом за порог выставить.

— Правда, все равно повелителя побаиваются — если он прознает о таком нарушении закона о добровольности любых отношений, то велит виновного палками по пяткам бить и заставит его выплатить девушке денежную компенсацию в том же размере, что всем наложницам драконов положена: это огромная сумма! А если ребеночек народится — то пожизненное содержание девушке назначить, — дополнила Лима. — На личный прием к повелителю по четвергам тьма народу в ратушу ломится, только всех он принять не в состоянии, а к следящим за порядком не все идти хотят — повелителю доверяют больше.

— А если богатей соврет, что служанка добровольно согласилась его любовницей стать?

— Как же он соврет перед шаром истины? — поразилась Лима. — А повелителю и шар не нужен, ему и так солгать невозможно.

— Наложницы у богатых людей тоже есть? — закинула удочку Лера, тщательно разбираясь в местных традициях.

— Нет, что вы, гаремы только у драконов! Люди любовниц завести могут, про то я вам и толкую.

— А наложницам в гареме повелителя, говоришь, компенсации выплачивают?

Лима скривилась, как от зубной боли.

— Им не только компенсацию, их и во время договора деньгами и подарками засыпают, живут, бездельницы, на всем готовом — и платья красивые им, и сладости, и еда — одни деликатесы. Имеют всё, что пожелают. Пару лет договора отсидят — и выпархивают из дворца богатенькими дамочками. Потом еще женихов перебирают — кто получше, с кем достаток разделить можно. А мужики так и вьются вокруг них — раз самому повелителю приглянулись, так значит, первые красавицы на всю страну, а теперь еще и богатые красавицы!

— Договор с наложницами заключают всего на два года? Не на всю жизнь? — удивилась Лера, а потом подумала: детей дракону все одно от них не завести, живет он двести лет, так зачем ему в гареме древние старушки?

— Кто ж всю жизнь с драконом выдержит?! — даже отшатнулась от нее Лима. — И так-то лекарь из гарема практически не выходит, особенно как вы пожаловали. Ой, простите, я не имела в виду ничего плохого! У наложниц жизнь не сахар, им тоже заработок нелегко дается. Вот мы и пришли, высокочтимая Валерия.

— Просто Валерия, у вас же принято по имени называть.

«Про лекаря — надо у Эриаса выяснить. Помнится, вчера Асир приходил к нему с сообщением, что новенькая в истерике бьется. Новенькая наложница в гареме?» — задумалась Лера, а Лима тем временем отвечала на ее слова:

— Главный советник говорил, у вас в мире другие правила…

— Нет, у меня такие же. Просто Валерия.

«Значит, наложницы повелителя в этом мире — честные работницы, как и прочие, им даже выходное пособие положено. И отношение к ним не имеет оттенка презрения, разве что зависти — физической работой, в отличие от тех же горничных и кухарок, они не занимаются».

С такими мыслями Лера вошла в двери, которые со зловещим тихим стуком захлопнулись за ней.

— Доброе утро, — холодно кивнул Гленвиар.

— Доброе, — ответила Лера, автоматически поправляя очки — дурная привычка, дающая о себе знать в минуты волнения.

Сегодня обеденного стола в гостиной не было, но у окна стоял круглый столик с двумя обитыми парчой стульями, а у стены на этажерке источали аромат корицы и ванили булочки, сложенные аппетитной горкой на блюде рядом с чайным сервизом.

— Чашку чая?

— Нет, спасибо, я завтракала. Присаживайтесь, Гленвиар.

Широким взмахом предложив дракону занять место напротив, Лера отметила, что он недоволен даже таким минимальным принуждением его к определенным действиям.

«Трудный клиент», — мысленно вздохнула Лера. Дракон расположился напротив, откинувшись на высокую спинку стула и сложив руки на груди. Насмешливо сверкая янтарными глазами, он поинтересовался:

— У вас есть определенные правила общения с теми, кто обратился к вам за помощью?

— Есть, — согласилась Лера. — На первой встрече принято говорить, что я рада видеть вас, что вы приняли грамотное решение, обратившись со своей проблемой к специалисту, и что я надеюсь — наше сотрудничество будет приятным, плодотворным и приведет к желаемому результату.

— Всего этого говорить не стоит, — поморщился Гленвиар. — Вы не в курсе, что у драконов, как у большинства зверей, очень чуткий нюх? И что человек, уверено говорящий правду, пахнет совсем не так, как лгущий напропалую. Человеческая ложь отвратительна на запах и сразу ощущается. Вот как сейчас.

Он демонстративно помахал рукой перед лицом.

— Вы не рады и не надеетесь, — опроверг слова Леры Гленвиар.

— А я и не утверждала, что рада и надеюсь, я лишь упомянула, что так принято говорить при первой встрече с клиентом. Расскажите мне о себе, и я буду искренне надеяться, что ваш рассказ вернет мне веру в благополучный исход той смертельной авантюры, в которую ввязаны мы оба.

— Клиент… Любопытное определение. Смертельный исход этой, как вы выразились, авантюры грозит только мне.

— Не только.

— Ах да, ваш сын. Верно, новый повелитель вряд ли потратит силы и время, чтобы излечить его и вернуть вас обратно в ваш мир. Вы правы — у нас обоих куплен билет лишь в один конец.

— Рада, что между нами выявилось что-то общее, — серьезно ответила Лера.

— Не лжете, — усмехнулся Гленвиар.

— Боюсь, что тонкая нить двух взаимосвязанных жизней — единственное, что может быть общего между нами.

— Опять не лжете. Давайте пропустим этап знакомства — уверен, вам и так немало обо мне порассказали и еще больше расскажут в будущем. Скажите, в чем смысл этих встреч и разговоров, если вы не обладаете магией, не являетесь колдуньей, ведьмой, и волшебной палочки, чтобы единым взмахом сделать меня счастливым, у вас нет?

— Да, найти волшебницу вам не повезло, на взмах палочки можете не рассчитывать, так что придется мобилизовывать собственные внутренние ресурсы, как и всем простым людям. Предупреждаю: процесс, скорее всего, будет для вас не очень приятным и весьма болезненным для вашего самомнения и это. Гленвиар, скажу прямо: чтобы стать счастливым, вам придется кардинально изменить всю свою жизнь. Возможно, вы решите, что проще сгореть заживо, чем продолжать миллиметр за миллиметром карабкаться на неприступную вершину счастья, раздирая в кровь вековые привычки и давно сложившийся характер. Но отступиться я вам не позволю! Вы будете счастливы, Гленвиар, даже если сто раз проклянете себя и меня на пути к этому счастью.

— Удивительно, что вы не лжете, — протянул Золотой Дракон.

— Если бы я попыталась сейчас солгать, то уже со свистом летела бы в собственный мир, не так ли? — хмыкнула Лера, а дракон спокойно кивнул. — У меня нет привычки врать своим клиентам, даже ради их успокоения. Давайте сразу договоримся — мы никогда не будем лгать друг другу.

— Договорились, — ответил дракон и с новым интересом окинул Леру взглядом. Его лицо отражало смесь задумчивости и недоверия, но недоверие, похоже, ей удалось пошатнуть.

— И еще одно: вы не будете избегать прямых ответов на мои вопросы, даже если эти вопросы покажутся вам бестактными, возмутительными, возможно — шокирующими. К сожалению, я не могу не касаться вашей сугубо личной жизни, раз собираюсь изменить качество этой самой жизни.

— Я две войны прошел, сто лет прожил и много повидал, меня трудно шокировать, — отмахнулся дракон.

— Это хорошо, поскольку у нас нет времени на длительные исследования и вежливые хождения вокруг да около — я буду вынуждена порой задавать прямые вопросы в лоб, а вам придется максимально честно отвечать на них, и один такой вопрос уже назрел. Но сейчас просто расскажите о себе: обо всех событиях вашей жизни, которые считаете важными и значимыми для себя, — попросила Лера, приготовившись слушать. — Вы не будете против, если в течение вашего рассказа я буду делать пометки в блокноте?

— Вряд ли вы найдете в моем рассказе что-либо достойное заметок, — ответил Гленвиар, но установленное Лерой правило о прямых ответах нарушать не стал.

«Никогда не думала, что рассказ о событиях столетней жизни правителя магической страны можно уложить в десять минут. И даже предположить не могла, что среди важных событий своей жизни взрослый мужчина не отметит ни одних отношений с женщиной. Он стесняется говорить об этом или вправду женщины в его жизни роли совсем не играют?» — размышляла Лера, слушая окончание рассказа.

— Спасибо за повествование, Гленвиар, — Лера поощрительно улыбнулась клиенту. — Сейчас, когда вы вспомнили значимые для вас события, закройте глаза.

— Закрыть глаза? — с недоумением перебили Леру.

— Да. Гленвиар, мы договорились, что вы будете прямо отвечать на мои вопросы, давайте договоримся и о том, что вы не будете отказываться от выполнения моих простейших просьб, сколь странными они бы ни казались. Я могу объяснить вам, для чего мы делаем то или иное упражнение, но не во время отведенного мне часа, а позже, в частной беседе, если вам будет уж очень трудно следовать моим просьбам, не понимая моих мотивов.

Дракон хмыкнул, но глаза закрыл.

— Представьте себе… радость.

— Я могу представить меч или коня, но каким образом можно представить радость? — поморщился дракон, но глаз не открыл.

— Просто попробуйте. Вам достаточно удобно сидеть? Тепло? Вам же доводилось радоваться — представьте себе эти моменты. И попробуйте сосредоточиться на самом чувстве… Какую картинку вы сейчас мысленно видите?

— Поверженного врага у моих ног.

— Хорошо. Вы на природе или в здании? Светит ли солнце? Журчит вода?

Увы, с радостью у дракона ассоциировались только дела военные, даже вокруг поверженного врага был лишь оружейный зал или вытоптанное, выжженное поле боя, без всякого солнечного света и пения птиц. М-да, идея насчет победы в войне была не такой уж завиральной. Лера стала подозревать, что соседи сознательно воздерживаются от нападения на ослабленную Золотую страну, боясь, что их вторжение в итоге даст Гленвиару единственный реальный шанс обрести крылья. Враждебные драконьи кланы предпочитают дождаться, когда он сгинет сам собой в полной безнадежности и бездействии. Попытки настроить дракона на веселье и прочие положительные эмоции ничего нового не дали. Немного больше повезло с удовлетворением: тут тема представлений клиента отошла от военно-стратегической. И если вы подумали, что понятие «удовлетворение» дракон связал с женщиной, то вы ошиблись!

— Засеянные поля, богатые сады, полные колодцы, улыбающиеся люди, — сказал дракон.

«Похвально, но не совсем удачно для моих целей», — вздохнула про себя Лера и поправила очки.

Пора пускать в ход тяжелую артиллерию, то есть шоковую терапию. Случай нестандартный, клиент нетипический, будем изобретать оригинальную стратегию методом проб и ошибок, уж простят ее преподаватели и мэтры психологии.

«Коллеги не раз упрекали меня за излишнюю резкость и оригинальность методов. Продолжим рвать шаблоны, тем более что есть весомый повод: дракон — не человек, как ни крути. Проблем у него столько, что очевидные нарывы нужно вскрывать сразу: если они за сто лет не рассосались сами, то поможет только хирургический метод. Щадящие методики воздействия опоздали лет на семьдесят, так что будем прояснять ситуацию прямыми вопросами клиенту, причем задавать их следует в самый неожиданный момент, чтобы он не успел сочинить сладкую сказочку вместо горькой правды. Я ведь предупредила его, что один насущный вопрос уже назрел?»

— Спасибо, Гленвиар. И напоследок представьте себе счастье.

— Крылья. Полет над пропастью. Ветер в лицо, — сразу отозвался дракон.

— Хорошо. Откройте глаза. Гленвиар, вы же понимаете, что полет и крылья — это для вас следствия счастья, а не его причина? До сих пор вы указывали способы достичь того или иного эмоционального состояния, а теперь перескочили сразу к итогу.

— Да, действительно. Полагаю, дело в том, что я не знаю способов испытать счастье.

— Вы никогда ранее не испытывали чувства счастья? В самом деле? В детстве, когда бежали по зеленой траве под лучами солнца…

— …навстречу инс груктору-наставнику с мечом в руке?

— Я поняла вас. Оставим пока тему счастья — это слишком сложное и многогранное понятие. Но чувство удовольствия вам знакомо? Его вы испытывали?

— Да, конечно.

— Согласитесь, что удовольствие и счастье часто идут рука об руку. Скажите, когда вы подавляете человека, унижаете его, заставляя покорно распластаться у ваших ног, вы испытываете удовольствие? Физическое удовольствие?

Расслабленность дракона как рукой сняло. Он взвился с места, уронив стул, а дальше на Леру нахлынул безмерный, как океан, ужас… Попытка воспротивиться, отстоять свое «я», свое человеческое достоинство, попытка не склонить колени перед собственным страхом — обреченная на провал попытка, несущая с собой пронзительную боль.

«Я ведь не смотрела ему в глаза! Значит, это не обязательное условие…» — последняя мысль — и иллюзорные змеи обретают перед мысленным взором Леры плоть и кровь, погружая ее в пучины беспощадной паники, выкручивая внутренности страхом, стремлением сбежать, закрыться, забиться в угол, сделать что угодно, лишь бы они исчезли! Картинка переключается, сменяя безумный страх согласием на униженность и рабскую покорность, на уже привычное: «Я — вещь. Я двигаюсь, живу и дышу только по приказу моего властелина. Моего прекрасного и жестокого хозяина».

Лера вихрем ворвалась в лабораторию Эриаса. Советник стоял склонившись над картой и выронил из рук карандаш при ее шумном появлении.

— Про безусловный рефлекс — правда? — требовательно спросила Лера с порога.

Ее поняли без уточнений.

— Да.

— Черт! А доказательства какие — может, это просто вековая привычка творить что хочу?

— Давайте я проведу вас в библиотеку, там есть книги, написанные самими драконами.

— Прекрасно! А еще мне нужен полный сборник ваших мифов и свод законов по семейному праву.

— Свод законов у нас один, обо всем сразу, — ответил советник.

— И на разделы не разбит? Все вперемешку? Полагаю, я убью год, чтобы пролистать его.

— Почему год? Свод законов меньше этой книжки. — Эриас указал на «Сказания мира драконов», которую вчера читала Лера.

— Правда?! Тогда готова признать, что ваши государства организованы не в пример разумнее наших. Хорошо, что законов немного, мне необходимо изучить их все: психология человека, выросшего в демократическом обществе, очень отличается от психологии того, кто рос при рабовладельческом строе, и это верно для всех сословий. Мне слишком многое нужно учесть в моей работе, не хотелось бы совершать грубых ошибок.

Библиотека находилась в десятке шагов от лаборатории советника. В зале с высоченными потолками и стеллажами во все стены Лере отвели лучший столик у окна с мягким удобным креслом. Седой, сухонький, подвижный библиотекарь мигом принес на стол все затребованное и уселся в своем закутке, с любопытством посматривая на иномирного специалиста по счастью в браке. А специалист с головой ушел в поиск информации, начав со свода законов, который действительно был невелик.

Начинался этот свод с вопросов власти и престолонаследования и новой для Леры информации содержал немного: право на престол имел старший ребенок-дракон независимо от пола, так что повелительницы из дракониц в этом мире действительно существовали. Крайне редко правителем страны становился второй или третий ребенок повелителя, но в своде законов никак не оговаривались основания для такого ущемления в правах первородства. Если в браке дракона и человека рождался ребенок-дракон, то его права на власть были такими же, как у всех прочих драконов. Если же рождался человек — ему в день совершеннолетия по закону полагалось выделить имение, в котором он мог поселиться и жить, как заблагорассудится. В этих правилах ничего необычного Лера не нашла, учитывая, что вся жизнь страны напрямую зависит от магии ее правителя. А вот ситуация с супругами правителей была несколько туманной. Браки тут были нерасторжимы, понятие развода отсутствовало. Леру, как семейного психолога, это обстоятельство насторожило: «Развод — это предохранительный клапан супружеского котла», — изрекал Адриан Декурсель, а ему вторил Наполеон Бонапарт: «Установление нерасторжимости брачных уз есть подстрекательство к преступлению!».

Удивило и другое: закон не разделял права дракониц (драконов) и человеческих женщин (мужчин), вступивших в брак с драконами, то есть по идее эти права должны были быть одинаковы, а это не соответствовало тому пренебрежению к человеческим супругам, что отчетливо прослеживалось во всех мифах и былинах. Пытаясь разобраться в этой статье закона и сопутствующих ей, Лера начала приходить к выводу, что супруги будут равны не в своих правах, а в своем полном бесправии… Получается, что в паре из двух драконов настоящим правителем также будет лишь один из супругов, а второй — молчаливым приложением к повелителю страны, мало отличимым от человека? Еще страннее казался тот факт, что ни один закон не определял правила выбора правителя страны после вступления двух драконов в брак. Лера потерла лоб и раздражено промолвила вслух:

— Не понимаю, если женятся два дракона, то кто из них в итоге будет править: муж или жена? И почему второй супруг при этом становится практически бесправным, бесправным в той же мере, что и человеческая сторона союза дракон-человек?

— Решение о правящем драконе, который будет занимать должность повелителя или повелительницы, озвучивается вступившими в брак после первого полета, — негромко ответил библиотекарь, услышавший Лерин возглас. — Это может быть любой из супругов, независимо от того, кто правил страной до брака.

— А второй супруг при этом действительно никакой власти не имеет? — Лера поспешила задать вопрос неожиданному осведомителю. — В точности как человек?

— Да, действительно. Но в случае смерти своего супруга он становится новым повелителем.

— А если снова вступит в брак?

— Повторные браки у драконов — огромная редкость, но если все-таки такое случается, то решение о новом повелителе страны будет опять приниматься после первого полета.

— Первый полет новобрачные совершают всегда, даже если оба уже взрослые, побывавшие в первом браке и оба с крыльями?

— Да, это нерушимая традиция.

— Получается, если бы нынешний повелитель Золотой Дракон женился на своей невесте-драконице, то он мог бы уступить свой престол ей? А известно, по каким критериям определяется выбор повелителя клана в супружеской паре? — заинтересовалась Лера теорией вопроса, который не особо относился к ее задаче: ведь среди человеческих супруг правительниц никогда не было и быть не могло. Если муж-дракон погибал раньше жены-человечки, то ей назначалось пожизненное содержание, выделялся приличный домик в городе — и поминай как звали, просим освободить дворцовые покои. С мужьями-людьми поступали так же.

Библиотекарь как-то замялся, робко оглянулся на дверь, потом просеменил к ней и прошептал, наклонившись к самому уху:

— Да, после свадьбы Золотого Дракона правителем страны могла бы стать его жена. А насчёт критериев выбора… Об этом не принято говорить вслух и сведений мало, но это как-то связано с инстинктами драконов и теми их безусловными рефлексами, из-за которых наложницы в гареме еле дотягивают до конца двухлетнего договора, а потом бегут из дворца, не оборачиваясь!

«Что-то не нравится мне эта таинственность… Сегодня же пойду в гарем! Надо прояснить ситуацию с этими „рефлексами“», — поставила мысленную галочку Лера и перешла к мемуарам, написанным предками нынешнего Золотого Дракона.

Над этими талмудами Лера чуть не заснула — такое чтение могло бы увлечь только страстного любителя всяческого холодного оружия и военно-стратегических игр. Ни намека на нежные чувства, даже если писателем была драконица! Похоже, самое верное и емкое определение драконам дал Эриас в первый же день «Это очень воинственная раса». Некоторым описанным в книге случаям больше подходило даже не определение «воинственность», а «маразм на фоне воинственности». Авторы всё ссылались на безусловные звериные рефлексы, которым невозможно противостоять, вплоть до того, что напавший на врага дракон не остановится, даже если вдруг окажется, что он случайно напал на друга! Остановить атаку вошедшего в раж дракона мог разве что голос крови: родители могли сдержаться и не разорвать в клочки своих детей, если те по неосторожности оказались на пути своих разъяренных пап и мам. Примечательно, что подобной оговорки относительно мужей и жен в книгах не имелось! И повсеместно встречались наказы людям не будить в драконах зверя.

«То есть не противоречить и потворствовать всем их капризам. Какие удобные безусловные рефлексы! — фыркала про себя Лера, но начинала признавать, что слова Гленвиара относительно бессознательности его гипнотических нападений на нее имеют вескую основу. — Безусловные рефлексы — это приговор», — с тоской подумала Лера, пытаясь решить задачу, заведомо решения не имеющую: как искоренить из поведения клиента то, что не поддается контролю сознания и является для него базовой природной установкой.

Стиснув зубы, она придвинула ближе свод законов, повторяя себе вновь и вновь:

«Жизнь оставляет человеку только один тупиковый вариант — бездействие. А у меня сын и грандиозные планы. И Вира. Замечательная Вира, которая ждет переселения в новый дом. Если нельзя изменить рефлексы дракона, надо изменить свое отношение к ним! И научиться сосуществовать с этими чертовыми рефлексами».

Заканчивался свод законов преступлениями, караемыми смертной казнью. Лера поежилась, но кровавых описаний преступлений тут не было, лишь перечисление деяний: убийства, разбойничьи налеты, шпионаж и так далее. Нашелся и закон об укусе дракона, упоминавшийся вчера Эриасом: он именовался «Закон Серебряного Дракона».

— Что за Серебряный Дракон? — спросила Лера у библиотекаря.

Тот указал костлявым пальцем на книгу в зеленом переплете:

— Девятый миф на тридцать восьмой странице.

«Даже законы привязаны к мифам», — покачала Лера головой, открывая зеленую книгу с мифами этого мира, которые скорее следовало бы назвать историческими хрониками.

На тридцать восьмой странице нашлась легенда о том, как один великий человеческий полководец был захвачен в плен после гибели своего повелителя в бою. Это был очень умный и храбрый мужчина, которого уважали даже враги, и ему была оказана «великая честь»: он был приговорен к смерти от руки дракона, точнее, не от руки, а от яда. Приговор привел в исполнение повелитель победившего в войне клана, но полководец не умер от укуса, как ожидалось, а возродился Серебряным Драконом. Это небывалое чудо так всех поразило, что захватчики добровольно покинули оккупированные ими земли, отдав оставшуюся без правителя страну под власть нового повелителя — Серебряного Дракона. С той поры такой вид казни считается чуть ли не наградой, ведь он дает человеку шанс стать драконом.

Стоп, а почему только человеку? О чем главный советник думает, если вот оно — самое очевидное решение, на поверхности лежит! И не важно, что укус дракона — это казнь и наказание: путь к счастью, как известно, лежит через тернии. И вообще — это почетный вид казни, не так ли?

Лера подхватила юбку и понеслась обратно к Эриасу, потрясая зеленой книжкой. Опять ворвавшись вихрем, она хлопнула поверх его карты книгу и воскликнула, запыхавшись:

— Советник, вы не на тех мифах акцент сделали! Так, срочно организуем турне по соседям — пусть Гленвиара перекусают все, кому не лень, и с браком мучиться не надо.

«А я с удовольствием посмотрю на это зрелище», — с предвкушением подумала Лера.

— На драконов драконий яд никак не действует, — разбил ее наивные мечты Эриас. Лера так и осела на стул. — Вы всё пытаетесь отвертеться от нашего уговора о счастье в браке?

— А получается?

— Не очень. Лера, мне жаль вас разочаровывать, но Серебряный Дракон — это просто миф, сказка, придуманная людьми. Нет никаких исторических свидетельств, что случай имел место в действительности. Никаких, Лера, а ведь речь идет о целой стране и ее повелителе, который, согласно этому преданию, правил полтора века! С той давней поры тысячи людей умерли от яда драконов, и никто из них не выжил и крылья не отрастил. Эту сказку сочинили люди, мечтающие стать драконами, а драконы в истинность этого мифа никогда не верили. Для них укус — способ самолично прикончить сильного врага, и только. Подумайте, Лера: у драконов проблемы с рождаемостью, дети от людей часто рождаются людьми, но за тысячи лет ни один отец-дракон или мать-драконица даже в самой критической ситуации полной безнадежности не укусили своего ребенка-человека. Этот факт о многом говорит, не так ли? Поверьте, я рассмотрел все-все варианты, счастливый брак — единственное решение. И специалист уже на месте.

— Угу, — согласилась Лера, обхватывая свою многострадальную голову.

Седой советник с надеждой посмотрел на нее и осторожно погладил по руке:

— Я рад, что вы так ответственно и разносторонне подходите к своей работе. Это обнадеживает.

Лера только вздохнула. Каких-то невест дракон себе присмотрел? Ей было бы спокойнее, будь девушки с Земли, в силы своих соотечественниц она как-то больше верила. Может, добраться до земного интернета и объявление дать? Примерно такого плана:

«Девочки, есть желающие связать жизнь с драконом-доминантом, сногсшибательно красивым, смертельно ядовитым, обремененным неудобными для совместной жизни безусловными рефлексами, внушительным гаремом, кризисными временами в собственном государстве и ростом цен на магию? Очень желательно не иметь фобий или чувства собственного достоинства, поскольку второе обязательно растопчут, воспользовавшись первым. Если есть согласные — откликнитесь! Письма слать в драконий мир, в лабораторию главного советника Золотого Дракона. Ваш будущий семейный психолог, Валерия Вячеславовна Симанова».

Сдерживая нервный смех и напевая себе под нос: «Все хорошо, прекрасная маркиза», Лера бездумно следила за советником, который успел отложить в сторону книгу и карту и теперь колдовал над большим сверкающим мечом, с серебряной рукояткой, украшенной крупными синими камнями наподобие сапфиров и мелкими голубыми камешками, похожими на аквамарины. Колдовал в прямом смысле слова: держа одну руку на магическом шаре, он бормотал слова заклинаний и водил над мечом рукой, с которой лился призрачный серебристый свет, впитывавшийся в лезвие меча. Время от времени что-то искрило, по кромке лезвия пробегали синие огоньки, делая меч похожим на газовую горелку, и тогда Лера отстранялась, прищуривая глаза за стеклами очков. В ее голове понемногу менялся план действий, корректируясь в свете новых данных, формировались и откладывались в памяти новые вопросы клиенту, а еще надо было подготовиться к визиту в гарем и посетить прекрасных наложниц. Черт, еще и в зверинец надо!

В этот момент особенно сильно полыхнуло синим пламенем, так что у советника рука соскользнула с магического шара, а сам шар упал на пол и закатился под кресло у стены. Неприятно запахло горелым. Советник прошипел проклятье, встал на четвереньки и полез под кресло.

— Эриас, а что вы делаете с этим мечом? — не выдержала Лера, рассматривая оружие и благоразумно не прикасаясь к нему.

— Не вздумайте трогать! — крикнул советник, поднимаясь с шаром в руке.

— Не переживайте, Эриас, я взрослый разумный человек и не имею привычки хватать голыми руками незнакомые магические предметы, — успокаивающе ответила Лера, демонстративно сцепив руки за спиной.

— Я зачаровываю меч Гленвиара, пробую наделить его максимальными дополнительными способностями, усилить каждый его взмах. — Подойдя к центральному окну, Эриас распахнул его, проветривая помещение.

— А-а-а… создать могущественное оружие наподобие того, что когда-то изобрел Зеленый Дракон? «Погибель драконов», да?

— Я не столь самонадеян, чтоб мечтать о подобном, и не считаюсь гением колдовства, — смущенно пробурчал Эриас, заливаясь румянцем и отворачиваясь.

Откашлявшись, он вновь принялся колдовать над мечом. Лера с любопытством придвинулась ближе. Наблюдая, как серебристый кокон магии, повинуясь движениям рук советника, опутывает меч, Лера задумчиво озвучила тот вопрос, что неоднократно возникал у нее в последнее время:

— Магия Гленвиара сейчас очень слаба, а его страну мечтают захватить воинственные соседи, которые уже дважды пытались сделать это — он упоминал вскользь о тех двух войнах, что случились за время его правления. Почему они не напали опять, сразу после смерти невесты Золотого Дракона или даже раньше? Почему не нападают прямо сейчас? Какой им смысл ждать еще полгода?

— Вам не стоит недооценивать Гленвиара, Лера. Да, Золотой Дракон стал магически слабее с годами, но зато умней и опытней, чем в молодости, когда разгромил Изумрудного.

— Первая война была войной с Изумрудным Драконом?

— Да, вскоре как умер прежний повелитель, отец Гленвиара. Я был тогда еще юн, двадцатилетний мальчишка, ученик прошлого придворного колдуна, только-только сдавший экзамен на самостоятельное использование магии. Повелителю было пятьдесят три, но мы считались почти ровесниками. Полагая, что один молодой дракон, еще не обретший крылья, не сможет противостоять полноценному дракону, Изумрудный внезапно, без предупреждения напал на нашу страну. Заключить договор о помощи с Красным Драконом не удалось, так как он в этот момент гостил у Рубиновых в другом полушарии. Подозрительно своевременный отъезд соседа, скажете вы, и я соглашусь. Изумрудный попытался захватить нашу страну, но быстро пообломал клыки о юного наследника: Гленвиар победил его в схватке один на один. — Эриас говорил с явной гордостью. — Спустя пятнадцать лет, когда сила Гленвиара заметно пошла на убыль, а невесты у него так и не было, на страну напали уже с двух сторон: Изумрудный вступил в военный союз с кланом Белых Драконов, заключив помолвку своего новорожденного сына с их дочерью. Белые живут далеко от наших границ, земли им наши без надобности, но они были не прочь поживиться грабежами на захваченной территории и подошли к нашим границам по морю с юга.

— И что? — ахнула Лера, которой клиент не рассказывал таких подробностей о своем героическом прошлом.

— Подавились оба налетчика собственным пламенем, — усмехнулся Эриас. — Глава Белых погиб, Изумрудный был сильно ранен, долго излечивался. После помолвки моего повелителя с дочерью Красного Дракона стоило опасаться и вмешательства в войну клана Красных, так что войны временно приостановились. Изумрудный хорошо усвоил двойной урок, так что сейчас он выжидает. Если повелитель погибнет в день своего столетия, то Красный и Изумрудный схлестнутся на нашей территории…

— Погодите, Красный — отец бывшей невесты Гленвиара: его вы тоже считаете врагом?

— Сейчас — нет, Красный долгие годы дружил с отцом повелителя и надеялся породниться с ним через брак детей. Но если Гленвиар погибнет, то Красному нет резона без боя уступать богатые соседние земли чужому клану. Предположу, что и Синий Дракон не захочет остаться не у дел и нападет на нас с севера.

Эриас продолжил свои манипуляции с мечом и магией, а Лера притянула к себе отложенную советником карту: Золотая страна граничила на западе с землями Изумрудного Дракона, на востоке — с Красной страной, с юга омывалась морем, а воды морей и океанов считались здесь всеобщим достоянием, и по ним свободно можно было перемещаться к границам любых прибрежных государств. За Красной страной шла Оранжевая, а противоположное побережье южного моря занимала Голубая. На севере большой горный массив создавал естественную границу с Синей страной. Собственно, гор на этой планете было множество, их причудливые извивы покрывали темно-коричневыми лентами изрядную часть карты, и большинство сухопутных границ между государствами проходило по горам.

— Как же Гленвиар смог победить сразу двух врагов? — не удержала любопытства Лера. — Да еще практически без магии.

Эриас довольно разулыбался и с ностальгией прищурился.

— О, об этом в двух словах не расскажешь. Если интересно, то вот — почитайте, полюбопытствуйте.

Эриас оставил в покое меч, прошел к одному из столов у окна и вытащил из ящика стопку исписанных листов. Пошуршав ими, он вытащил часть листов и подал их Лере: они были с двух сторон покрыты мелким убористым почерком рукописного текста.

— Мемуары о последней войне, — с показной небрежностью сказал Эриас, и Лера не усомнилась в личности автора этих записок.

— Спасибо! Я аккуратно, — пообещала она.

— Да чего там. Если через полгода Золотая страна сменит свое название, то их никогда не опубликуют: драконы не любят напоминаний о своих прошлых ошибках или неблаговидных поступках.

Последние слова относились, видимо, к Красному Дракону, который во время двух нападений на соседа придерживался позиции «моя хата с краю». Лера бережно сложила листки на край стола и собралась попросить Эриаса проводить ее в гарем. В процессе разглаживания листов ее рука случайно приблизилась к острию меча, и от него потянулась к ней тоненькая серебристая ниточка…

— Ой! — пискнула Лера и отдернула руку.

— Вы все-таки колдунья? — обрадовался Эриас. — У вас в мире многие могут управлять магией или это особенность семейных психологов?

— У нас нет магии, — напомнила Лера, опасливо косясь на меч. — Следовательно, быть колдуньей я не могу.

— Глупости, отсутствие света не связано с самой способностью видеть: как выйдете из темноты, так и сможете рассмотреть что угодно. В вашем мире колдовские способности просто не проявляли себя. Давайте-ка их исследуем.

Сдвинув меч в сторону, Эриас притащил какие-то маго-измерители, имитаторы (непонятно чего), излучатели (опять-таки непонятно чего), магические накопители и прочее — и принялся совершать различные манипуляции: просил Леру приложить руки «вот сюда», сконцентрироваться «вот на этом», отдать мысленный приказ, смотря «вон туда», и так далее и тому подобное. Спустя полчаса он разочарованно подвел итог:

— Не знаю точно, почему на вас отреагировала магия меча, но полноценной колдуньи из вас не выйдет. Лера, вы не ведьма!

— Приятно слышать, — засмеялась Лера и пояснила: — В моем мире слова «Ты ведьма!» — это чаще всего ругательство.

— Попробуйте снова протянуть руку к мечу, только не касайтесь, — попросил Эриас. — Можете представить себе какие-нибудь свойства оружия из вашего мира?

— Нет, я убежденный пацифист и противник использования любого оружия. Я не воин, я психолог. Мне вообще кажется, что драконам нужно снижать степень своей воинственности, а не развивать ее, — говорила Лера, смотря, как серебристая нить протягивается от меча к ее ладони, а потом, словно испугавшись, прячется обратно в меч. — Все, кончились мои магические силы, — засмеялась она и вздрогнула от пронзительного звука сирены. — Это из-за меня?!

Лера поспешно спрятала руки за спину.

— Нет, это срочный вызов к повелителю.

Эриас, чертыхнувшись по поводу экономии магии, не стал открывать портал, а схватил пару накопителей, сунул их в карманы плаща и выбежал за дверь, как простой очень торопящийся смертный.

«Ну да, нельзя же заставлять повелителя ждать», — вспомнила его прежнее предупреждение Лера. Теперь она куда лучше понимала смысл этого предупреждения.

Идти в гарем без согласования этого визита с Эриасом было как минимум бесполезно — ее могли просто не пустить, как максимум — небезопасно, так как неизвестно, какая магическая защита может предохранять гарем повелителя от вторжения посторонних лиц.

«И есть шанс затеряться во дворце: придворные и слуги от меня шарахаются, а я сама успела выучить всего три дороги — от Эриаса до меня, от меня до голубой гостиной и от меня до выхода из дворца. Ладно, подождем советника. Вира поживет в стеклянном ящике, посетить гарем сейчас важнее».

Рассудив таким образом, Лера взяла мемуары Эриаса, чистые листы с карандашами и пошла в спальню к сыну. Усевшись у Алеши в ногах, она начала набрасывать список вопросов к обитательницам гарема, обдумывая план беседы, возможные стили общения и прочее. Время шло и шло, советник все не возвращался, и Лера отложила работу, придвинула к себе мемуары и углубилась в чтение.

В зале совещаний западного крыла Золотой Дракон стоял у визора, транслирующего картину северных гор. Покрытые снегом вершины были укутаны облаками, и их пики скрывались от взгляда в небесных высях.

— Я первый? Где, дьявол, носит остальных? — раздраженно спросил Эриас, влетая в двери и захлопывая их за собой.

— Из остальных только Селиан, а его мой вызов застал на ратном поле: он проводит смотр пристоличной группы войск, — отозвался Гленвиар.

— Плохая примета, — буркнул Эриас.

— Что — смотр войск?

— То, что вы вызвали лишь меня и военного советника. Что случилось?

— Проникновение за нашу границу, здесь — в северных горах. Ты еще не откачивал магию из точек привязки защитного полога страны?

— Нет, я только сделал расчеты. Кстати, они у меня с собой.

— Не сейчас: с минуты на минуту появится военный советник, а я не хочу нервировать его раньше времени сообщением о намерении ослабить защиту страны. Нервный полководец — это слишком опасный объект. Раз ты еще не брал магию из точек привязки, то соседи никак не могли ощутить колебание магии защитного поля, так что же им здесь понадобилось, а? Через визор не удается точно определить место, где побывал враг, поэтому перенесемся в горы и на месте определим, что произошло. На пару порталов остатков моей личной магии хватит.

Главному советнику это высказывание не понравилось. Известно, что природная магия драконов лишь частично уходит на пополнение общей магической ауры его земель, а остальное образует личный магический резерв, который дракон использует для собственных нужд.

— Вам стоило бы полностью перекрыть отток своей магии в ауру, — заметил Эриас, — это сделало бы вас сильнее перед лицом врагов.

— А в моей стране усилило бы и без того тяжелый кризис. Брось, Эриас, лично на меня сейчас никто нападать не будет — полгода такой малый срок, что все соседи просто подождут. Поэтому меня так и удивил сегодняшний прорыв: интересно, кому это так не терпится по моей земле походить, что он тратит прорву магии на минутный визит.

— Обождутся они все, — зло сказал главный советник. — Полгода нам хватит! Лера вам поможет. Она удивительно работоспособная женщина: быстро читает, делает верные выводы, задает точные вопросы и действительно чего-то придумывает, в блокноте своем строчит что-то. Вы знаете, на нее отреагировала магия, когда я зачаровывал ваш меч.

— Эта ненормальная приложила руку к магии моего меча?! — аж подскочил на месте Гленвиар. — Я теперь побоюсь к нему прикоснуться!

— Все в порядке с вашим мечом, я проверил силы Леры — она не колдунья, а лишь носитель магического гена. Так часто бывает в одаренных семьях: один ребенок из десяти рождается колдуном, а остальные взаимодействовать с магией не могут, но способны передать этот дар своим потомкам. Вот сын Леры наверняка колдуном будет, я еще на Земле при прикосновении к нему сразу почувствовал скрытую силу.

— Тебе Асира в учениках не хватает? — хмыкнул Гленвиар.

— Асир мечтает вернуться к себе в село и работать там, он терпеть не может столицу, не любит шумные города. А мне хотелось бы оставить свою лабораторию тому, кого я сам выучил.

— Крепко ты надеешься на эту Леру, раз ее умирающего сына уже в ученики к себе записал, — поморщился Гленвиар.

— А в вас она не вызвала надежд?

«Хороший вопрос! — хмыкнул про себя Гленвиар. — Много злости она во мне вызвала — это без сомнений. Что же касается надежд… Она не лгала на нашей последней встрече, а ее разговоры и вопросы настолько странны и необычны — не знаешь, что и подумать. Она сама, кажется, верит в то, что может сделать мой предстоящий брак счастливым, а такая вера заразительна. Ну, если счастливым не сделает, то с ума сведет точно своими „приёмчиками“ и невозможными вопросами. А уж как она моего внутреннего зверя с первого мгновения взбаламутила — словами не передать! Я до скончания дней буду помнить тот ее замах рукой с намерением ударить при первой встрече, когда она поднялась с колен. Тогда даже подумал на миг, что сменить ипостась и выпустить крылья дракон сможет не от великого счастья, а от безмерной ярости: никто и никогда не смел так противостоять ему! Ох, и побесился я в последние дни из-за этой Леры, перед своими людьми неудобно: разъяренный дракон в самом невинном их жесте начал видеть вызов, а эта ведьма иномирная так и продолжает смотреть на меня без страха и покорности, лишь ухудшая положение дел».

Он ответил на вопрос советника так:

— Она странная. За все сто лет не встречал такой женщины. Когда впервые увидел ее в тех брюках — подумал сперва, что парень: щуплый, маленький заморыш с хвостиком торчащих светлых волос на голове и диковинными стеклами на лице. Не понимаю, зачем она сознательно доводит меня до белого каления при каждой встрече. Тебе не говорила?

— Нет, да я и не спрашивал. Раз специально злит вас — в этом есть резон, у нее свои методы сделать вас счастливым, а я привык доверять профессионалам и не вмешиваться в их работу.

— Может, ее методы заключаются в том, чтобы свести меня с ума? Идиоты все поголовно счастливые, с их лиц никогда не сходит блаженная улыбка. — Гленвиар хмуро посмотрел на Эриаса: — Мне не нравится появившееся на твоем лице задумчивое выражение!

Главный советник рассмеялся. В двери влетел его коллега, широкоплечий высокий мужчина в желто-черном военном мундире с золотыми позументами.

— По какому поводу веселье? На нас уже напали? Можно приступать к активным действиям, а не томиться в ожидании атаки? — пророкотал Селиан густым басом.

— Погоди, Изумрудный еще не успел провести через свой Совет новый закон о военнопленных, — охладил его пыл Эриас.

— Что за закон?

— Военнопленными в Изумрудной стране теперь будут считаться все люди, попавшие в плен захватчикам, в том числе и мирное население, — негромко просветил Гленвиар. — То есть все жители оккупированных земель попадут под юрисдикцию военных судов, их смогут казнить без суда и следствия, пытать, отправлять на бесплатные бессрочные работы, переселять куда угодно, а все их личное имущество будет конфисковано.

Лицо Селиана исказил священный ужас. Он хрипло произнес:

— Но это же, по сути, возрождение рабства, а оно запрещено общемировой конвенцией тысячу лет назад! Солдат дает присягу, он знает, чему посвятил свою жизнь и что ждет его в случае плена, его личное имущество — только то, что при нем, а какое отношение к военнопленным имеют фермеры и рабочие? Женщины и дети?!

— Пока общемировой Совет Драконов будет собираться и решать вопрос о подмене терминов, от моей страны мало что останется, — тихо ответил Гленвиар. — Изумрудный не забыл и не простил моему народу то, что во время двух прошлых войн в каждом поселении его встречали с оружием в руках все до единого, включая стариков, женщин и подростков.

— Он жестокий повелитель, и это всем известно, — пожал могучими плечами Селиан.

— Я вызвал вас не для того, чтобы обсуждать будущее, а чтобы разобраться в настоящем. Селиан, твоя феноменальная память способна удерживать в своих недрах немыслимое количество данных, так что о нападениях, диверсиях, провокациях ты помнишь всё до мелочей. Скажи, сколько раз за последнее время случались мелкие нарушения наших границ?

— Какой период времени вас интересует, повелитель?

— Скажем, десять лет.

— Нарушения границ начали фиксироваться только три года назад, до того было тихо. Известно о семи нарушениях. Показать на карте места прорывов?

Военный советник широко шагнул к стене с большой картой Золотой страны и споро воткнул в нее семь красных флажков. Гленвиар с Эриасом присвистнули.

— Не мне одному кажется, что эти точки образуют круг? — уточнил Эриас. — Селиан, вы почему не сообщили об этом факте раньше?!

— Я как-то не заметил упорядоченности в расположении точек, — почесал в затылке бравый вояка. — Вот если бы били всегда в одно место — тогда это имело бы значение, надо было бы там защиту укреплять, а так — щупают со всех концов, и бог с ними. И почему круг? Вот тут дырка получается приличная, и тут тоже, — указал он на два пустых места на воображаемой окружности.

— Тут дырки уже нет — это место сегодняшнего прорыва, по поводу которого я вас собрал, — возразил Гленвиар. Голос его звучал сипло и глухо. Он воткнул красный флажок в середину первого разрыва между равномерно расположенными по кругу точками. — И в этом месте тоже нужно поставить флажок. — Гленвиар заполнил последнюю «пустоту».

— Но эта точка лежит не на границе, — нахмурился Селиан.

— Это место гибели моего отца.

— Я ж говорил: раз не хотели приманить, значит — старались выманить из дома! — ворчал Селиан, ныряя в портал за Гленвиаром и Эриасом.

Портал был слабенький — обновленного личного резерва Золотого Дракона еле хватило для перемещения трех крупных тел. Вынырнув из черного зева разрыва в пространстве, Селиан уставился на маленькую взлохмаченную женщину, замершую напротив них в боевой позиции с мечом повелителя в руках. Никогда ранее Селиану не доводилось встречать женщин, способных так высоко поднять тяжелый двуручный меч, да еще угрожающе помахивать им над головой. Ему не доводилось встречать женщин, которым вообще взбрело бы в голову в одиночку, с мечом в руке, противостоять трем воинам сразу!

— Какая женщина! — с восторгом выдохнул полководец. — Сразу видно — не от мира сего!

— Что верно, то верно, — проворчал рядом Гленвиар, исследуя лабораторию главного советника на следы посторонней магии и слыша лишь слабые отголоски чьей-то попытки проникнуть извне. — По какому поводу крики?

Лера добежала до двери в спальню, убедилась, что с сыном все в порядке и никакие враги над ним не нависли, после чего ответила дракону:

— По тому же самому, что и вчера: из того угла выполз серый туман и начал по лаборатории ползать. Я мечом по одному щупальцу рубанула, так он заверещал и скрылся. Эриас, вы обещали, что сюда никто больше не проникнет!

— Они и не смогли проникнуть, — отмахнулся главный советник. — Что же они тут ищут?

— Меня куда больше волнует другое: моего сына не убьют? — зло спросила Лера.

— Нет. Уже понятно, что приходят они не для того, чтобы убить или навредить вам и вашему сыну, — ответил за советника синеглазый брюнет и представился: — Селиан, военный советник Золотого Дракона.

— Лера, семейный психолог того же дракона.

— Наслышан, наслышан. Дворцовая стража боится караул у ваших покоев нести — говорят, вы мужское бессилие напустить можете, если чем-то недовольны, — усмехнулся Селиан и лукаво прищурился: — Я на это ответил, что особо трусливых сам мужской силы лишу, если буду ими недоволен: острый меч — средство повернее колдовства.

Лера улыбнулась. Что ни говори, а приятно общаться с интересным мужчиной, который взирает на тебя как на богиню красоты. Сколько раз она говорила своим клиенткам, что нельзя оценивать свою женскую привлекательность только по реакции мужа! Что обязательно нужно общаться со всеми находящимися рядом представителями мужского пола: коллегами, друзьями, даже случайными попутчиками и видеть одобрение в их глазах, их положительную оценку вашего внешнего вида! Иначе любая хмурая гримаса супруга вызывает страх: неужели я подурнела? Стали заметны морщины или появился целлюлит? А мужчины этот страх интуитивно чуют и могут использовать в совсем не благовидных целях!

«И как приятно мне самой осознавать, что я теперь совершенно свободна и могу себе позволить одобрительно, призывно улыбнуться в ответ на такую же улыбку, — думала Лера, смотря на синеокого военного советника. — У меня опять есть право выбора, с кем построить дальнейшую жизнь, как только решу проблему драконьего счастья и здоровья Алеши. Развод — это не конец жизни, а новый рассвет. И каким будет этот рассвет — зависит только от нас, женщин».

Пока Лера занималось собственной психотерапией и улыбалась Селиану, главный советник и Золотой Дракон что-то магичили в темном углу, где раньше клубился туман. Итог их манипуляций озвучил Гленвиар:

— Ощущается только моя магия. Моя личная магия.

— Да, — угрюмо подтвердил Эриас.

— И что это значит? — спросил Селиан, подходя ближе. Лера тоже шагнула за ним.

— У них есть артефакт моего рода, на котором лично мною наложен оттиск моей ауры, — мрачно ответил Гленвиар.

— И кому вы отдавали такой артефакт? — требовательно спросила Лера. Ишь, разбазаривает ценные магические вещи всем кому не лень, а она потом визжи от страха в его дворце!

— Никому. Подобные артефакты слишком опасны в руках врага и находятся на строжайшем учете. Еще вчера после сообщения Эриаса я проверил свою сокровищницу и никаких пропаж не обнаружил. Я лично зачаровывал немного вещей, и все сохранившиеся лежат в сокровищнице.

— Зачем вообще их зачаровывать, если они опасны? — не поняла Лера причины создания проблем на ровном месте.

— Они нужны для ритуалов.

— Ах да, вы же ни жить, ни умереть не можете без ритуала, — согласно кивнула Лера, — у вас даже законы на мифы опираются.

— Не вам судить о степени необходимости ритуалов, — заискрились янтарно-золотые глаза, а узкий зрачок начал зловеще расширяться. — Эриас, ты прекратил колдовать над моим мечом?

— Извините, не успел все закончить. Завтра утром доделаю до конца и отдам вам меч, повелитель.

— Хорошо. Что касается лаборатории, то я сам изменю ее защиту так, что пройти сможешь только ты, Эриас, и вы, Лера, а другим не поможет сюда заглянуть даже тысячелетний родовой артефакт, а только ваше личное дозволение переступить порог.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Лера, опасавшаяся за сына. — У меня есть еще одна просьба, это для работы над вашим счастьем: мне обязательно нужно попасть в ваш гарем, и желательно не откладывать дело в долгий ящик. Вы не против?

На нее уставились три пары ошеломленных мужских глаз. В глазах Эриса были шок и недоумение, а в синих очах Селиана — разочарование и легкая обида.

— Вы хотите попасть в мой гарем?! А это обязательно? — выдал Гленвиар. Уж что его так поразило — не ведомо, но зрачок у него вытянулся тонюсенькой ниточкой, а треугольные необычные уши нервно дернулись под копной волос.

— Это у вас такие методы, Лера? — растерянно спросил главный советник, теребя бороду. — Видите ли, в гарем выбираются девушки специально обученные и подготовленные…

— Даже так? — Лера поспешно вытащила рабочий блокнот. — Тем более мне необходимо с ними поговорить. Гленвиар, если вы опасаетесь каких-то некорректных действий с моей стороны, то Эриас может присутствовать при всех моих встречах и беседах с вашими наложницами. Такой вариант вас устроит? Вы разрешаете мне визит в ваш гарем?

— Всего лишь визит? — Дракон шумно выдохнул. — Визит — разрешаю.

Советники дракона заметно расслабились и повеселели, а в голове Леры мелькнула смутная догадка. Это что же получается… Получается, они все подумали…

Лера почувствовала, что наливается яростью и багровеет. Хамы! Самонадеянные, самовлюбленные мужланы! Да как им в голову могла прийти подобная чушь! Ей вообще этот Золотой Дракон не нравится, а порой она его просто ненавидит лютой ненавистью. Их связывают исключительно деловые отношения, и так будет всегда: психолог-профессионал никогда не позволит себе роман с клиентом! (А про «трудоустройство» в его гарем и вовсе речи нет!)

Лера вздернула вверх курносый нос, на нос вздернула очки, распрямила плечи и гордо прошагала к входной двери. Сконфуженно улыбающийся Селиан поспешил распахнуть перед ней эту дверь и хотел что-то сказать, но Лера пресекла попытку примирения:

— Эриас, вы проводите меня в гарем или мне вызывать Лиму?

— Да-да, провожу, повелителю моя помощь здесь не требуется, — отозвался главный советник. — Селиан, пойдемте, не будем мешать повелителю менять структуру магической защиты моих помещений.

Мужчины шагали рядом с нравоучительно молчащей Лерой, порой бросая ничего не значащие фразы об убранстве дворца и авторах скульптур и картин, встречавшихся им на пути, но Лера на все старания завести милую беседу и замять неловкий разговор в лаборатории отвечала лишь высокомерными кивками и молчанием. Пусть проникнутся, чтобы не делали впредь поспешных выводов! В итоге Селиан не выдержал первым:

— Лера, простите вы нас, дураков! Вы не представляете, сколь часто мы слышим неразумные просьбы «поспособствовать и пристроить отличную девочку»! Ничего другого при ваших словах мы просто в силу привычки подумать не могли!

— В следующий раз старайтесь вообще не думать, а то у вас это плохо получается, — отрезала Лера. — И кто же проводит конкурс для желающих попасть в гарем?

— О, смотритель гарема никого не берет «со стороны», нет никаких конкурсов, девушки приходят только из проверенных домов терпимости, по рекомендации, а там уж — кто повелителю приглянется.

Лера споткнулась и чуть не упала. Что?! У правителя страны в гареме работают только профессионалки?! А как же «право первой ночи» и прочие особенности средневековья? Эриас не шутил, когда говорил, что девочки специально обученные? Лера сперва подумала, что тут имеется нечто вроде школы гейш или пансионата для бедных девиц, желающих пойти в содержанки, а все проще: наложницы — стопроцентные профи с приличным стажем работы. С одной стороны, это серьезно подрывало ее робкие надежды, что кто-то из наложниц тайно влюблен в своего господина и можно попробовать перевести девушку из любовниц в жены (легче устроить счастливый брак, когда хоть одна из сторон безумно влюблена в другую). С другой стороны, профессионалки со стажем давно уже не тратят сил на душевную привязанность к клиентам, сколь бы красивы те ни были. Следовательно, у девушек-невест будет то огромное преимущество перед наложницами, что они смогут дарить мужу искренние чувства, которых он лишен, а не будить в нем только чувственность, на которой ни один брак долго не продержится. В выборе между любовью, ощущением своей нужности, душевной близостью и голой чувственностью мужчина всегда выберет три первых позиции и ту женщину, что дарит ему их. А уж если и с чувственностью все сложится отлично, то гарем и вовсе обезлюдеет. Наверное…

— Эриас, а в невесты Золотому Дракону тоже «специально обученные» девушки выбираются? — уточнила Лера. В этом мире столько странного, что лучше лишний раз переспросить.

— Нет, что вы! Все невесты — девушки из приличных семейств, образованные, воспитанные, обученные придворному этикету, им же правительницами страны быть, балы и приемы устраивать.

М-да… благовоспитанная девушка имеет немного шансов составить конкуренцию опытной куртизанке, тут только на сильные чувства уповать приходится. А как разбудить их в надменной и воинственной драконьей натуре? Особенно если эта самая натура в любой момент может послать лесом свою женушку и отправиться в гарем…

— Сколько девушек в гареме?

— Двенадцать, — ответил Эриас, глаза Леры распахнулись шире стекол ее очков, и Селиан поспешил объяснить:

— Раньше было в три раза больше, однако после гибели невесты повелителя стало ясно, что придется закупать магию за рубежом и стоит экономить не только свою магию, но и деньги на приобретение импортной. Поэтому, когда часть девушек покинула дворец после завершения договоров, новых набрали меньше. Я понимаю, что для дракона двенадцать наложниц — это очень мало, но как только вы сделаете его счастливым и он восстановит свой магический резерв, то сразу же пополнит гарем.

Лере захотелось застонать и биться головой о стену от такой непрошибаемой мужской логики. Какая разумная и уважающая себя девушка может быть счастлива, зная, что у супруга двенадцать любовниц под боком, постоянно ждущих его визита?! А ведь счастье в браке — достижение только взаимное: либо оба супруга счастливы, либо никто из них. И с другой стороны: какой дракон, темперамента которого хватало на тридцать шесть любовниц, удовольствуется одной-единственной женщиной?! Как склонить этого недодракона к моногамии, а? Или проще убедить человеческих невест в том, что гарем — это замечательная вещь, весьма полезная для семейного счастья?

«Елки-палки, впервые жалею, что семейную психологию я изучала на Западе, а не на Востоке! — думала Лера. — У мусульман наверняка есть отличные методики, позволяющие убедить женщину в том, как это здорово, что у мужа куча жен и наложниц! Правда, тут все равно у меня возникла бы морально-нравственная проблема: насколько этично убеждать клиента в том, во что сам не веришь? В местных законах утверждено единобрачие и нерасторжимость супружеских уз, следовательно большая часть населения придерживается традиционных взглядов на семью и вряд ли драконьи невесты спокойно отнесутся к наложницам в гареме. Ясно, что о гареме они изначально знают и, скорее всего, уже планируют приберечь все свои пылкие чувства при себе, не одаривая ими мужа-изменника. Хм-м-м, я бы на их месте в случае навязанного брака с полигамным мужчиной поступила так же, но вопрос: как быть с драконьим счастьем?»

Подавляя приступ нервного смеха, Лера напоминала себе два главных правила психолога-практика. Правило первое: «При работе с клиентом не стоит отчаиваться из-за незначительных трудностей». Правило второе: «Все трудности — незначительные». Любому клиенту можно помочь, надо лишь придумать верную стратегию!

Итак, Лера брела по извилистым коридорам дворца и думала о той самой верной стратегии, то есть… о сказках. Сказках, в которых увидел принц Золушку — и сразу полюбил. Голубая мечта семейного психолога, особенно если ему предстоит устроить счастливый брак за полгода при пятидесяти процентах неизвестных лиц и пятидесяти процентах — крайне неудачного для брака кандидата. В реальном мире все не так, как в сказках и женских романах со счастливым концом. Но все же она сейчас в магическом мире — возможно, хоть тут сказки становятся былью? Примерит она хрустальную туфельку сотне девушек — и готов счастливый брак.

От тоскливой безнадежности Лера спросила:

— Скажите, Эриас, у вас бывали случаи, чтобы какой-нибудь дракон искренне увлекся человеком? Может, служанкой какой, а? Посмотрел, как она крупу перебирает, умело платья штопает, — и чувствами воспылал, женился, а?

Главный советник сморщился так, словно она ему испуганного скунса под нос сунула.

— Можете не отвечать, — вздохнула Лера.

— Какой странный вы задали вопрос. Служанки — это… гм-м-м… служанки. При чем тут чувства и женитьба драконов? Невесту повелитель выбирает из самых влиятельных и богатых семейств. Девушек привезут завтра, после обеда. — Эриас сообщил о приезде драконьих невест обыденно, как о поставке фазанов на кухню повелителя.

— Можно еще один странный вопрос? Скажите, у драконов бывают истинные пары?

— Истинные пары? — вытаращились на нее оба советника и хором спросили: — Это что за штука?

— Это когда увидел девушку и сразу понял — никто другой тебе больше не нужен, ты только с ней можешь быть счастлив, — пояснила Лера. — Желательно еще, чтобы и интимные отношения только с ней иметь мог, без вариантов. А то знаете — любовь любовью, а налево может потянуть… А так — только с ней и точка. Очень удобно, и психологи не нужны.

— У вас в мире так бывает? — до глубины души поразились мужчины и, кажется, порядком испугались.

— У нас — нет, но у вас-то магия имеется, драконы опять-таки…

Эриас вздохнул и спросил:

— Лера, зачем вы опять городите чепуху? Все настолько плохо?

— Я даже боюсь думать о том, насколько все плохо, — кристально честно ответила Лера. — Увижу невест и наложниц — тогда подумаю.

Перед поворотом в восточное крыло Селиан начал прощаться, поцеловав Лере руку и выразив надежду на скорую повторную встречу.

— Буду рада видеть вас, — искренне ответила Лера, — особенно если вы принесете мне карту дворца, чтобы я могла передвигаться по нему без сопровождающих.

Селиан обещал карту непременно принести и ушел по срочным делам, так что на встречу с наложницами Гленвиара Лера пошла только в сопровождении главного советника. Весь дворец Золотого Дракона поражал роскошью убранства, но восточное крыло, в котором располагался гарем — это была не просто роскошь, это была мегароскошь. Ковры с мягчайшим ворсом полуметровой длины, расписные потолки, стены, затянутые шелком, золотые статуэтки и рамы картин — все вызывало в памяти редко употребляемые в обычной жизни слова «сибаритство» и «эпикурейство». В восточном крыле имелся внутренний дворик для прогулок с фонтанами, садом, мягкими пуфиками, накрытый магическим пологом, предохранявшим жительниц гарема и от сильных лучей солнца, и от дождя, и от зимней стужи. Этот дворик окаймляло кругом восточное крыло дворца: двухэтажное и белокаменное, с высокими узкими окнами и множеством дверей, выводивших во дворик. Из этих дверей на мелодичный звон колокольчика вышли двенадцать девушек в весьма откровенных и богатых нарядах. Эриас выступил вперед и начал с церемонных приветствий и просьб проявить внимание к иноземному специалисту по счастью в браке, которая выразила желание побеседовать с ними.

— Очень прошу вас отвечать на все вопросы высокочтимой Валерии и выполнять все ее небольшие просьбы, коли таковые будут, — заключил Эриас.

Лере показалось, что он с трудом удержался от фраз «проявите гражданскую сознательность», «счастье повелителя — это счастье всего нашего народа», «каждый житель Золотой страны должен радеть за возвращение магии Золотому Дракону» и тому подобное. Впрочем, советника Лера слышала только краем уха, внимательно вглядываясь в лица собравшихся девушек, всматриваясь в их движения, перемещения по центральной площадке у фонтана, рассаживание на скамейках и пуфиках, которых тут было много.

Первый результат от посещения гарема уже был: теперь Лера знала, какой тип женской внешности наиболее привлекателен для ее клиента. Гленвиар явно питал слабость к высоким, стройным длинноволосым брюнеткам с бархатными карими глазами в пол-лица. Среди дюжины девушек была лишь одна рыжеволосая со светло-карими глазами и одна шатенка с серыми. Девушки вели себя на удивление сдержанно (даже скованно) и тихо для представительниц древнейшей профессии, молча занимали свои места, посматривали на Леру напряженно. Опасались «иномирной ведьмы»? Когда главный советник закончил свою речь, не последовало ни одного вопроса, и Эриас стал называть имена девушек, начав представление с крайней брюнетки с левой стороны:

— Котиаса, Майя, Леора, Малена, Изира, Грея…

Дождавшись окончания длинного списка, Лера сказала, приветливо улыбаясь:

— Рада со всеми вами познакомиться. Заранее прошу извинить, если не сразу запомню, как кого зовут, — надеюсь, к концу нашей сегодняшней встречи я уже перестану путаться в непривычных мне именах. Меня прошу звать просто Лерой и свободно обращаться ко мне с любыми вопросами по любому поводу. Действительно, я попрошу вас и на вопросы отвечать, и картинки рисовать, и на малопонятные пятна смотреть, и много что еще мне может в голову взбрести — надеюсь, я смогу сделать все задания достаточно увлекательными для вас и вам не придется скучать на наших встречах.

— Эта встреча не будет единственной? — негромко спросила яркая брюнетка в центре группы наложниц.

— Нет, Изира, полагаю, наши встречи будут носить регулярный характер. Не только групповые, но и личные встречи тоже — я планирую немного побеседовать с каждой из вас, — ответила Лера, отметив, что брюнетке не понравилось, что ее имя она назвала верно.

«Да, дорогая, твое имя я запомнила совершенно сознательно и уже не забуду, — усмехнулась про себя Лера. — На данный момент ты — моя тайная надежда и запасной вариант, если никого похожего среди завтрашних невест не найдется».

— Эриас, спасибо вам за помощь, думаю, мы можем отпустить вас по важным государственным делам, — уверенно улыбнулась Лера советнику. С девушками она хотела общаться без посторонних.

Лере не раз и не два доводилось проводить групповые тренинги. И тренинги личностного роста в разных коллективах, и тренинги командообразования, повышения коммуникативности и прочее, и прочее, включая занятия с дамами, желающими скинуть лишний вес, но нуждающимися в поддержке на пути к этой благой цели. Ей довольно быстро удалось расположить к себе девушек: поняв, что странная очкастая ведьма не собирается насылать на них проклятья, а действительно хочет всего лишь поговорить, наложницы дракона расслабились и защебетали. Немного упражнений в парах, несколько простых игр — и Лера смогла верно описать тот образ жизни, что хотели бы вести некоторые из девушек. Ей удалось заинтересовать аудиторию. Когда же она пообещала описать их характер и привычки, основываясь лишь на выполненных ими заданиях, почти все девушки с энтузиазмом принялись вчитываться в несложные вопросы и упражнения на листочках, стараясь разгадать в них секрет такого иномирного фокуса. Почти все, кроме двух апатичных девушек, поведение которых показалось Лере странным, так же как и выражение их лиц: к этим двум наложницам стоило присмотреться внимательнее, с ними что-то не тихо…

А пока девушки выполняли задания, Лера попросила Изиру показать ей помещения, в которых живут обитательницы гарема.

— Мой характер вам не интересен, раз мне вы листок с заданиями не дали? — хмыкнула красавица-брюнетка, проводя гостью по просторным комнатам, устланным коврами полам, демонстрируя отделанный мрамором небольшой бассейн, пушистые полотенца, сияющую медную ванну с позолоченными ручками.

— Напротив, более чем интересен, — спокойно возразила Лера. — Я же говорила — это не последняя наша встреча, Изира. Особенно с вами, поскольку именно вы — безусловный лидер среди девушек. Собственно, вы единственный лидер в этой группе.

— С чего вы это взяли? — Маска вежливого равнодушия слетела с лица брюнетки, она остро и недовольно взглянула Лере в глаза.

— Прежде всего, когда все вышли во двор, вы заняли одно из центральных мест, несмотря на то, что появились в последних рядах. Это ваше место, никто не пробовал его занять, следовательно оно давно и надежно закреплено за вами. Это единственный стул с высокой удобной спинкой. Вам откровенно не понравилось, что представление девушек главный советник начал не с вас, а Котиаса была ошеломлена тем, что ее имя назвали первым — она явно привыкла быть в тени, как и прочие. Во время его речей вы были единственной, кто смотрел только на меня и Эриаса, — все другие нет-нет да и поглядывали на вас, оценивая вашу реакцию по выражению лица. Кроме того, вы имеете привычку непроизвольно постукивать пальцами по бедру, когда задумываетесь о том, что слышите, чуть хмурить лоб, поджимать губы. Можно заметить и множество других мелких жестов сомнения или несогласия, которые также выдают в вас лидера данной группы людей: ведь ведомые не так остро и быстро реагируют на изменяющиеся обстоятельства жизни коллектива.

Маска недалекой куколки окончательно сошла с лица Изиры. Выражение его стало хмурым, проскользнула ожесточенность. Резкими движениями девушка вытащила из украшенного самоцветами ларца длинную трубку и закурила. По комнатам поплыл сладковатый аромат.

— Что за травы? — прямо спросила Лера и получила в ответ такой же прямой взгляд и ответ:

— Не волнуйтесь, наркотические вещества в гареме употреблять запрещено, смотритель строго следит за этим, ни один поставщик не проберется мимо охраны. Это простое успокоительное. Значит, вы в самом деле планируете сделать Золотого Дракона счастливым?

— Да.

— При чем тут мы?

— У меня договор на счастье в браке.

— Знаю, но вопрос тот же: при чем тут мы?

Лера задумалась, формируя корректный ответ. Ей ни в коем случае нельзя было обидеть невзначай эту брюнетку, поэтому слова следовало подбирать осторожно.

— Я полагаю, что счастливым может быть только тот брак, в котором супруги не имеют сторонних интимных партнеров и хранят верность друг другу, — ответила она.

— Вы хотите, чтобы повелитель делил постель только с молодой женой, которую вы ему подберете?!

Лера кивнула, а Изира громко и зло расхохоталась. Смехом, к которому совсем не хотелось присоединиться. Она отшвырнула свою трубку, нагнулась к Лере и прошептала:

— Вижу, что в вашем мире действительно нет драконов, раз вы ничего о них не знаете. Моногамия Золотого Дракона вам больше навредит, чем поможет. Вам, наоборот, стоит просить повелителя о том, чтобы он расширил гарем, когда женится! Иначе жена сбежит от него еще до конца первой брачной недели, и никакие деньги и подарки ее не удержат, уж поверьте. Драконы не созданы для семьи и брака, а лишь для войны и власти.

Изира была откровенно взвинчена и явно не готова быстро нацепить равнодушную маску, так что Лера решила прояснить один момент сразу:

— Вы хотели бы стать женой повелителя?

— Нет! — отшатнулась от нее Изира. После невольно вырвавшегося крика она опомнилась, осуждающе глянула на Леру и делано равнодушно произнесла: — В моих комнатах вы осмотрели все, что желали увидеть?

— Да, благодарю вас.

Лера поняла, что откровенный разговор с наложницей на сегодня завершен. Что ж, ей придется повторить попытку разговорить Изиру. Возможно, когда она чуть больше узнает о драконах. Ее список вопросов к Гленвиару рос.

Собрав все тесты, заполненные наложницами, она поблагодарила девушек и попрощалась с ними, пообещав вскоре прийти еще раз. Покинув гарем, она уселась на первом подвернувшемся во дворце диване и бегло просмотрела листы в поиске ответа на один из немногих прямых вопросов: «Хотели бы вы остаться единственной наложницей в гареме?» — абсолютно все ответы гласили категоричное «Нет!». Искать невесту в гареме представилось делом безнадежным. Тайно неравнодушных к повелителю наложниц в нем не нашлось.

Обрабатывая результаты опросов, Лера обнаружила еще один настораживающий момент: у всех девушек зашкаливали показатели тревожности и… страха. Все наложницы Золотого Дракона страшно боялись… Чего? Кого?

«Надо проработать этот вопрос детальнее», — пришла к выводу Лера. Методик масса, что-нибудь они и выявят. И она очень надеялась, что ее мрачные подозрения не оправдаются…

Спустя час Лера смотрела, как шипят и извиваются ее собственные страхи: работник террариума столичного зверинца придавил железным крюком голову Виры, потом ухватил ее за шею и поволок из стеклянного ящика на постоянное место жительства. Змея почему-то не радовалась переселению и всячески давала понять, что стоит ее только отпустить, и она накажет всех, кто осмелился к ней прикоснуться. Но мужчина с силой швырнул ее на пол террариума и закрыл крышкой до того, как Вира распутала свои кольца и смогла свернуться для нападения. Правда, змея все равно сделала бросок, и Лера испуганно сглотнула от гулкого звука удара.

— Стекло не треснет? — спросила она, наблюдая, как голова змеи повторно таранит прозрачную преграду.

— Нет, что вы, не волнуйтесь, — ответил работник зверинца и откланялся.

А Лера осталась сидеть рядом с Вирой, вздрагивая всякий раз, когда та делала резкое движение. Настраивая себя на нейтральное отношение к ядовитой рептилии, Лера готовилась к аутотренингу и самовнушению. Ей необходимо избавиться от страха! Теория гласила, что чувство страха вызывает у человека учащение сердцебиения, сужение сосудов, напряжение мышц, и если бороться с этими физиологическими последствиями, то и само чувство страха быстро притупится. К сожалению, в психологии и психиатрии теория не всегда соответствует практике.

Лера протянула дрожащую руку к стеклянной стенке террариума, и змея опять попыталась атаковать. Лера с визгом отдернула руку и закрыла глаза: «Так, выравниваем дыхание, сознательно расслабляем сведенные мышцы, стараемся успокоить сердцебиение. Теперь открываем глаза и медленно касаемся стекла. Мышцы расслабляем, дышим ровно на счет раз-два-три».

Змея снова ударилась о стекло, Лера отдернула руку, но уже молча. Потом упорно вернула ладонь на прежнее место. Вира притихла, следя за ладонью неподвижными глазами с вертикальным зрачком. Лера глубоко размеренно дышала, слегка покачивая головой, чтобы снять напряжение с окаменевших мышц шеи. Сердце колотилось как бешеное. Выждав несколько минут, Лера плавно поднялась, отошла от змеи и опустилась на ковер. Колени дрожали и подгибались, в ушах стоял тихий звон.

«Теперь пробуем внушение. Нужно сравнить змею с чем-то похожим, но безопасным, не вызывающим у меня страха. С чем? С длинной шевелящейся колбасой? Фу! Тогда с чем? На что мирное и милое похожа змея?! Дыши, Лера, дыши глубже! Еще один подход к террариуму…»

Когда от зашкаливающего испуга выступил холодный пот, Лера прекратила тренировку.

— Что ты сегодня такая нервная, а? — спросила она у Виры. — Новый дом не по вкусу пришелся? Что по этому поводу в выданной мне книжке пишут?

Ответ в пособии по уходу за змеями нашелся мигом:

— Елки-моталки, я ж тебя не кормила сегодня! Ты у меня молодая особа, корм тебе нужно давать не реже чем раз в два дня, в объеме… Сколько?! Вира, ты правда столько слопаешь?! Не удивительно, что кидаться на меня начала, учитывая те маленькие кусочки, что я тебе вчера кидала. Прости, сейчас исправлюсь. Что там тебе давать положено? Хм, живых мышей в рационе точно не будет, а вот мяса, яиц и рыбы выдам.

Спустя полчаса Лера думала: «Сытая змея менее страшна, чем голодная. Так, пункт первый: вначале внушаем себе, что змея, которая нам мерещится, уже наелась до отвала!»

— Спокойной ночи, Бирочка, — сказала Лера, гася свечи и укладываясь на постель лицом к террариуму. Шторы на окнах специально были не занавешены, чтобы она могла отчетливо видеть воплощение своих страхов и вынуждать свое бессознательное привыкать к нему. — Жаль, что боязнь змей у меня совершенно беспричинная: меня никогда не кусали змеи, я никогда не встречалась с твоими родственницами на узкой тропинке в лесу, у меня нет ни одной стоящей причины бояться змей. А с такими иррациональными беспочвенными страхами бороться сложно, тут не поможет ни повторное подконтрольное переживание случившегося ранее травмировавшего случая, ни уверенность в безопасности нынешнего положения. Ситуация, когда человек боится просто потому, что боится, — самый трудный случай в психиатрии.

Вира не мигая смотрела на нее и будто понимала слова своей новой хозяйки. Завороженно смотря в змеиные глаза, Лера вновь попробовала сделать самовнушение.

«Да, хозяйка — я, надо чаще себе это напоминать. Я контролирую ситуацию! Захочу — уйду, захочу — приду. И вообще, змеи — очень красивые создания!»

«Угу, — соглашалось подсознание и добавляло с дрожью: — И жутко стра-а-а-ашные!!!»

«Змеи еще и полезные: на основе их яда делают многие лекарства», — не сдавалось сознание.

«Угу, — снова соглашалось бессознательное, — очень полезные лекарства из мерзких, ужаса-а-а-ающих гадов!»

«Из них сумочки, ремни и перчатки делают!» — воскликнул разум.

Фантазия вообразила одетую в змеиную шкуру Леру, и горе-психолог с диким воплем вышла из транса.

По спине ручьем бежал холодный пот. В лунном свете глаза змеи светились золотистыми кружочками с вертикальным черным зрачком.

«Очень похоже на глаза Гленвиара, — устало подумала Лера. — Утром надо встать пораньше, чтобы подготовиться к новой встрече с моим сложным клиентом».

Ночь была столь же тревожной, как предыдущая: даже в спящем состоянии разум Леры ощущал угрозу, исходящую от находящейся рядом змеи, а подсознание насылало в ее сны всяческие ужасы, от которых Лера несколько раз просыпалась с громким вскриком. Подавляя панику и дожидаясь, когда сердце перестанет колотиться где-то в горле, вызывая тошноту, она смотрела на залитый лунным светом террариум, в котором матово блестели тугие кольца свернувшейся клубком змеи.

«Пункт второй: внушаем себе, что змея спит. Она очень-очень сонная, ей совсем не хочется шевелиться и нападать. Ей лень дернуть хвостом. Ее голова тяжелеет и клонится к земле. Змея спит… Пункт третий: это вообще не змея, а… а… Ладно, утро вечера мудренее, пункт третий подождет».

Ближе к утру, когда серый рассвет посеребрил чешую змеи, Лера прошептала:

— А знаешь, Вирочка, сложность поставленной передо мной задачи начинает увлекать. Нетривиальные случаи — это вызов профессионализму человека, они будоражат его профессиональную гордость, заставляют доказывать самому себе, что он не просто хороший специалист, а настоящий мастер своего дела, мэтр, корифей. Когда-нибудь я тебя еще поцелую, Вирочка. И мне даже не поплохеет от этого поцелуя. Обещаю, тебе тоже понравится!

Голубая гостиная ничуть не изменилась со вчерашнего утра, так же как и сидящий в ней Золотой Дракон. Видоизменения претерпела только Лера: она явилась на встречу в джинсах, мужской рубашке и ботинках (доставленных изнывающей от любопытства Лимой). Волосы были зачесаны назад и собраны в аккуратную ракушку на затылке, так чтобы казалось, что стрижка у нее короткая, мальчишеская.

Гленвиар окинул ее удивленным взглядом, поздоровался и спросил о причинах кардинального изменения образа.

— На самом деле ничего кардинального, в моем мире многие женщины носят одежду, которая у вас считается исключительно мужской. Вы же видели, в чем меня Эриас в первый раз к вам привел. А причина, по которой я сегодня оделась так, тайной не является: я стараюсь притупить ваши инстинкты. По деловым вопросам вы привыкли общаться с мужчинами, так что в этом образе я буду меньше «дразнить вашего зверя», скажем так.

Дракон усмехнулся и напомнил:

— Звери больше доверяют нюху, чем глазам, а тонкий женский аромат ни с чем не спутаешь, его трудно спрятать даже под качественной магической личиной. Значит, вы поверили в то, что мои «вопиющие поступки» вызваны драконьими безусловными рефлексами?

— Скажем так: относительно этого вопроса я нашла доказательства, которые сочла убедительными, — чопорно ответила Лера, усаживаясь напротив клиента.

— Эриас говорит, что вы не поленились прочитать все наши мифы, свод законов и даже его записки о последней войне. Вы удивительно трудолюбивы, — сказал Гленвиар, но его тон не выражал того одобрения, что прозвучало на словах.

— У меня нет привычки отлынивать от дел и взятых на себя обязательств, так же как нет привычки лгать своим клиентам, что мы уже обсуждали на прошлой встрече. Гленвиар, скажу прямо: безусловные рефлексы искоренить вряд ли возможно. Придется думать, каким образом общаться, чтобы не пробуждать эти рефлексы, а уж если они сработали — как нейтрализовать последствия.

— Будете учить меня правильно вести себя в обществе? — поднял идеально ровные брови Золотой Дракон. — Я уже взрослый мальчик, давно привык сдерживаться и редко срываюсь, но ваши методы вести диалог сильно раздражают, знаете ли. Вы умудряетесь пробудить во мне все самое скверное, что заложено природой.

— Это нормально, — кивнула Лера.

— Нормально?!

— Я не могу не пробуждать ваших эмоций. Мы говорим о жизненно важных для вас проблемах, о которых НИКТО не может говорить равнодушно и спокойно.

— Об этих проблемах не слишком приятно говорить.

— Я предупреждала, что просто не будет. Я вынуждена раздражать и даже бесить вас, Гленвиар, так что крепко помните о том, что это нормально, запланировано и является рабочим моментом.

— Мое воздействие на вас вы тоже готовы считать «рабочим моментом»? — язвительно спросил дракон. — А как же «я ненавижу вас», «вы совершаете психологическое насилие»?

Лера помедлила с ответом. Потом весомо сказала, открыто смотря в нечеловеческие золотистые глаза:

— Я признаю, что вы не способны контролировать гипнотическое воздействие на меня, а следовательно, не можете в полной мере нести за него ответственность. Даже в моем мире состояние аффекта является серьезным смягчающим обстоятельством при определении степени виновности человека. Если же доказано, что человек невменяем, то он полностью освобождается от ответственности за свои действия. Я заранее прощаю вам ваши срывы, и впредь они не будут вызывать во мне ненависти к вам. Оговорюсь: я готова терпеть лишь те поступки, что действительно совершаются как безусловные рефлексы, но если вы вновь попробуете задать постгипнотическую установку вроде целования ваших сапог — я буду в ярости.

Гленвиар смотрел на нее, не отрываясь. Тонкие крылья ровного носа трепетали, видимо стремясь уловить неприятный аромат лжи, которой не было в словах Леры.

— Вы не будете держать на меня зла за мои неконтролируемые ментальные нападения на вас? — членораздельно и медленно проговорил Гленвиар.

— Не буду, — подтвердила Лера. — Невозможно требовать контроля бессознательного, как невозможно запретить глазам моргать, а сердцу — биться в груди.

Между ними повисло молчание. Тишина не была томительной, нервной или обвиняющей, скорее — примирительной и… ошеломленной. По золотым прядям в волосах Гленвиара проскочили яркие искорки и словно зависли в его янтарных глазах.

— За сто лет я часто слышал подобные заверения, но могу по пальцам одной руки сосчитать тех, кто произносил такие слова искренне, — в конце концов проговорил дракон. — Не верю, что вам удастся сделать меня счастливым, но никогда не пожалею о вашем визите в мой дворец, Лера.

— Спасибо, — чувствуя себя польщенной, ответила Лера. — К слову, давно хотела спросить: если вы заранее уверены в провале моей миссии, то почему вообще согласились на подобный эксперимент? Это же была идея Эриаса, верно?

— Да, это главный советник решил найти решение проблемы моего счастья в другом мире. Он слишком долго наблюдал за чужими мирами и приобрел массу странных завиральных идей.

— Почему вы не обрубили на корню его инициативу? Не запретили ему тратить магию, рыская по мирам в поиске «специалистов по счастью»? Почему вы просто не отказались участвовать в его затее?

— Три десятка лет тому назад Эриас заслонил меня на поле боя, когда я был сильно ранен, он всю жизнь был искренне предан мне и интересам моей страны, он многократно вытаскивал меня из опасных ситуаций. Я никак не мог просто отмахнуться от его предложения, — пожал широкими плечами Гленвиар, говоря об очевидных для него вещах.

«Не только Эриас предан своему повелителю, — думала Лера, ощущая тепло на сердце, — дракон платит ему тем же. Собственно, здесь стоит вести речь не о преданности, а о настоящей мужской дружбе, когда ни одна просьба товарища не может считаться не заслуживающей внимания. И никакие рефлексы и инстинкты этой дружбе не мешают: почему-то я уверена, что Эриасу доводилось злить дракона не реже, чем мне. И Селиану тоже, хоть полководцу легче ужиться с драконом — в среде военных также приняты строгая иерархия, соподчинение и беспрекословное повиновение начальству».

— К тем людям, которых вы можете пересчитать по пальцам одной руки, относятся Эриас и Селиан, верно? — уточнила она.

— Да, безусловно. Это имеет отношение к моему счастью? — Ровные брови снова взлетели вверх.

Лера тихо рассмеялась:

— Нет, это имеет отношение только к моему неуместному любопытству. Извините.

Дракон хмыкнул. Чеканные черты его лица заметно смягчились.

— Вы никак не сойдете за юношу, когда смеетесь, — сказал он.

Лера подавила вздох и качнула головой:

— Увы, в нашей ситуации слишком мало поводов для веселья. Вы правы: времени у нас немного, надо работать, а не развлекаться. Давайте сегодня потратим наш час на то, чтобы досконально разобраться в процессе пробуждения ваших рефлексов. Попробуем поочередно ответить на ключевые вопросы. Что пробуждает ваши драконьи инстинкты? Вы ощущаете приближение неподконтрольной «бури»? В какой момент ваше сознание полностью отключается? Насколько трудно контролировать себя после того, как очнулись?

Лера листала блокнот, на каждой странице которого был записан один из озвученных вопросов, и готовилась записывать ответы клиента. Клиент молчал, и она вскинула голову, настойчиво повторяя:

— Гленвиар, какие внешние факторы «будят в вас зверя»?

Подвижные драконьи уши дернулись — это явно был признак раздражения. Гленвиар прищурился и ответил:

— Попытки указывать мне, что говорить и делать, без сомнения относятся к таким факторам.

Лера захлопнула блокнот и подавила собственное раздражение. Напоминать дракону об их уговоре всегда отвечать на заданный вопрос не стоило — янтарные глаза напротив нее уже украсились огненными золотыми всполохами, а ей вовсе не хотелось часть драгоценного времени провести в алом мареве гипнотической атаки. Тщательно выбирая слова, она сказала:

— Понимаю, вам трудно, что в наших встречах ведущей являюсь я. Я не ваша подданная и не обязана подчиняться вашим приказам, а вот вы — мой клиент, что изначально ставит вас в позицию ведомого. — По золотым прядям побежали новые искры, и Лера миролюбиво продолжила: — Давайте попробуем немного сместить акцент без ущерба для эффективности диалога.

Она легко поднялась со своего места и уселась на пол у стула Гленвиара, скрестив ноги по-турецки и водрузив на них блокнот. Поправив очки, она снизу вверх взглянула на клиента:

— Так легче?

На идеально красивом лице отразилось замешательство, искры в глазах и волосах погасли.

— Я никого из подданных не заставляю сидеть у моих ног, — проворчал Гленвиар, — а уж тем более женщин, да еще гостей моего мира.

— Да, вы только иногда приказываете им целовать ваши ноги, — провокационно напомнила Лера.

Дракон было заискрил, но глянул вниз в ее исполненное любопытства и ожидания лицо — и расхохотался:

— Вы меня с ума сведете, Лера! Впервые в жизни ощущаю себя в роли подопытной лабораторной крысы! Кстати, вы правы — когда я смотрю на вас сверху вниз, мне легче удерживать контроль. Хотел бы объясниться по поводу нашей первой встречи и «пинания лежачего», как вы выразились вчера. Поверьте, такое бывает крайне редко, только когда внутренний зверь интуитивно ощущает сильного соперника. С женщиной такое впервые.

Впервые? Точно? У Леры на кончике языка вертелся вопрос об обитательницах гарема и его отношениях с ними: уж слишком сильно было подозрение, что они регулярно подвергаются воздействию драконьих безусловных рефлексов. Увы, эту тему затрагивать было слишком рано, сегодня необходимо пройтись по ее списку вопросов.

— Что ж, будем считать, что это было извинение за первую встречу. Гленвиар, мы должны вернуться к изначальному вопросу: какие внешние факторы активируют рефлекс стремления подчинить и заявить свою власть над человеком?

— Дракон спокоен, если уверен в том, что никто из окружающих не способен оспорить его власть. Вернее, так: даже в мыслях не держит ее оспорить, поскольку полностью подчинён ему. Добровольное это подчинение или нет — значения не имеет. Любые действия человека, вызывающие мое неодобрение, гнев, злость и прочие негативные эмоции, воспринимаются как выход из повиновения и пробуждают внутреннего зверя, который бесцеремонно вмешивается, утверждая свое безусловное главенство. Я не всегда даже успеваю осознать его пробуждение, чувствую только бесконечную ярость и стремление подавить, растоптать, выжечь каленым железом всю независимость и заменить ее рабской покорностью мне.

— То есть вы ощущаете чувства вашего дракона, но не можете ему противостоять?

— Я никогда по-настоящему не разделяю себя-человека и себя-дракона. Это ответ на ваш вопрос?

— Да, пожалуй. А как формируются отношения между драконами в рамках одной семьи? Ваши рефлексы пробуждаются только в общении с людьми?

— Наоборот: отношения драконов между собой завязаны на рефлексах еще сильнее, чем их отношения с людьми. И именно это облегчает им совместную жизнь. — Гленвиар сделал паузу, посмотрел на строчащую в блокноте Леру, дождался ее заинтересованного ждущего взгляда и продолжил: — У вас в мире есть звери, живущие стаями? Волки и собаки есть? О, хорошо, вам будет проще понять. В любой стае всегда есть вожак, альфа, которому беспрекословно подчиняются все остальные члены стаи. У драконов так же. Альфе нужно лишь один раз утвердить свое господство, и впредь все будут склонять перед ним головы и покорно подставлять беззащитные шеи под его клыки. Как только вожак стаи вступил в свои права, ему больше нет нужды постоянно удерживать власть — никто в принципе не будет ему перечить, это запрещено глубинными инстинктами его подчиненных. Если вожак собачьей стаи выходит на прогулку — все псы уступают ему дорогу, поскольку так им велит инстинкт, пожизненный инстинкт повиновения альфе.[4] Пожизненный, Лера! А вот люди постоянно стремятся выйти из-под гнета чужой воли, пробуждая в драконе все смертоносные инстинкты!

Голос дракона зазвенел от негодования, и Лера заметила тихо:

— Да, люди — не собаки. Это страшно неудобно для драконов, понимаю.

Лера честно старалась не вложить в свои слова ни капли ехидства, но, похоже, ее старания пропали втуне: дракон различил ядовитый сарказм в ее тоне, и полыхнули огнем янтарные глаза.

В сознании Леры взвилась огромная кобра, гипнотизируя золотым взглядом, парализуя тело безотчетным страхом. Попытки воспротивиться преступному и бесцеремонному вторжению в ее разум привели к приступу острой боли. В мареве мучительной агонии Лера попыталась вызвать в памяти пункт первый и пункт второй ночного самовнушения, но сосредоточиться мешала непрекращающаяся дикая боль и накатывающий девятым валом страх перед змеей. Потом страх победил, и Лера распласталась у ног повелителя — Золотого Дракона.

Когда Гленвиар вошел в зал для совещаний, на нем скрестились десятки глаз его советников: горящие сомнением и надеждой взбудораженные взгляды. Главный советник чуть не приплясывал от нетерпения у своего места, держа в руках два больших, частично заполненных магических накопителя. Напряжение витало в воздухе и отчетливо улавливалось драконьим нюхом.

«Что еще случилось? — устало подумал Гленвиар. — Будто мало мне иномирной ведьмы с ее невозможными вопросами! Так и покусал бы эту Леру, да беда, клыков не отрастил. Какое муторное утро! Она верно говорила: в итоге я действительно решу, что легче сгореть без всяких проблем и напрасных метаний, чем вот так жить еще полгода. Как же она меня выбешивает, эта ведьма! Я когда ее аромат в лаборатории Эриаса или в коридорах чую — хочу рычать и скалиться. Хорошо одно — внутренний зверь наконец-то перестал бросаться на других, определив единственный источник сопротивления его власти и сконцентрировавшись только на этой чертовой ведьме. Плохо то, что он теперь бросается в бой в ответ на каждый ее чертовски непочтительный взгляд, на каждое дерзкое язвительное слово. К концу полугодия я точно обезумею от постоянных приступов ярости!»

— Выкладывай, Эриас: какие у нас проблемы? — спросил Гленвиар, опускаясь в кресло и проклиная все на свете: драконью природу, судьбу, врагов, неподвластную магию и иномирную ведьму.

— Никаких, повелитель, наоборот — мы очень рады! Видите, есть результат от ваших встреч с Лерой, я же говорил, что она поможет! — выдал Эриас малопонятную речь.

Гленвиар потер лоб, стараясь отвлечься от своей вселенской злости на всех и вся, и хмуро спросил:

— О каком результате речь?

— Накопители, повелитель! Видите в них магию? А они давно уже были пусты! Магия появилась во время вашей сегодняшней встречи с Лерой. Вы уже счастливы?

Счастлив?!

— Безумно, — проворчал Гленвиар. — Что за чушь? Какая магия, какое счастье?!

Главный советник приплясывать прекратил. Он положил накопители на стол, уставился на мрачного Золотого Дракона и спросил задумчиво:

— Но какие-то положительные эмоции вы во время беседы с Лерой испытали? Магия же не могла возникнуть случайно! Припомните — что-то радостное обязательно должно было случиться.

— Радостное? Хм… Один раз я рассмеялся — это считается?

Теперь все взгляды выражали ошеломление. Советники выглядели так, словно он сообщил, что отныне солнце будет синего цвета. Можно подумать, он никогда не смеется! Гленвиар задумался — а когда он в последний раз смеялся? В голову приходили только воспоминания ранней юности, хоть драконы никогда не жаловались на провалы в памяти… Он так давно не смеялся, что нынешнее поколение советников никогда не замечало за ним такого проявления эмоций?

— Браво Лере! Какая женщина! Удивительнейшая! — воскликнул Селиан, выдергивая Гленвиара из размышлений на тему смеха и его отсутствия.

Эриас расплылся в широкой улыбке и поддержал товарища:

— Вы будете счастливы, повелитель!

Дракон скептически закатил глаза и ответил:

— Лера порой напоминает мне тебя, Эриас.

— Меня? — поразился главный советник и озадаченно затеребил длинную седую бороду. — Чем может молодая женщина напоминать меня?!

— Своей готовностью верить в невозможное, — усмехнулся Гленвиар.

Неужели сегодня, беседуя с этой невыносимой ведьмой, он действительно испытал толику счастья? С чего бы и когда именно? Может, в тот момент, когда поверил, что Лера на самом деле готова смириться с его всевозможными инстинктами и рефлексами? Это было счастье принятия? Счастье, что его принимают таким, каков он есть, не отшатываются с воплем и не заявляют, что исполнение договора невозможно и он сгорит таким же несчастным, как все бескрылые драконы? Он до сих пор не мог поверить, что она специально провоцировала его сегодня, старательно наблюдая за реакцией на ее слова. Ее глаза за стеклами казались маленькими голубыми кружочками в обрамлении щеточек-ресниц, они смотрели на него пытливо и… дружелюбно. Она не выказала бурного негодования и после последних его признаний — только нахмурилась и поникла, но потом распрямила плечи и пробормотала под нос: «Работаем с тем, что есть, диагнозы клиентов не зависят от нашего желания». Наверное, она думала, что он не слышит, но у драконов чуток не только нюх.

Гленвиар обвел взглядом всех собравшихся в зале советников. Чьи-то глаза выражали потаенный страх и покорность, чьи-то — спокойное признание его авторитета и непоколебимости его власти. До сих пор все женские глаза, в которые ему доводилось пристально заглядывать после взросления внутреннего зверя, выражали только такой же страх и обреченную покорность. В глазах же Леры не было ни страха, ни смирения, ни признания его власти и авторитета, что не только бесило, но и вызывало жгучий интерес и попытки внутреннего дракона сломить сильнее, принизить, поставить ее на место. Ощущая ярость своего дракона, Гленвиар понял, что не хочет видеть, как его зверь растопчет это чувство достоинства, независимости и самоуважения, что столь явно демонстрирует Лера. Ему-человеку она нравилась такой как есть. Она напоминала мужчину не только одеждой, но и способностью уживаться с драконом, не теряя себя. Как Эриас и Селиан. Как немногие другие. Гленвиар отчетливо представлял себе грядущее испытание: она будет по-прежнему пытаться командовать им, указывать, как ему поступать (и умом он соглашался с тем, что ему следует прислушиваться к мнению иномирного специалиста по счастью в браке, а не кидаться на него с рычанием за то, что она просто выполняет свою работу), а он в ответ будет подвергать ее унизительным гипнотическим атакам, психологическому насилию, как она говорила. Вопрос: насколько быстро эта Лера сдастся? А если не сдастся?

Гленвиар качнул головой и дал знак к началу совещания. Вскочил советник по медицине и стал отчитываться о текущих делах и проблемах больниц и пунктов оказания срочной неотложной помощи. Гленвиар слушал и сам не заметил, как его мысли вновь свернули к Лере, «семейному психологу», как она себя именует. «Психолог» — необычное название, в его мире такой профессии нет. Он сперва думал, что странные стекла на ее лице — специальный магический прибор, возможно — позволяющий читать мысли собеседника, но Эриас объяснил, что эти стекла в металлической оправе в мире Леры носят люди с плохим зрением, чтобы лучше видеть. В любой стране его мира болезни глаз быстро излечивались в больницах и таких стекол никто не носил. Правда, в настоящее время оказание подобных услуг было приостановлено: из-за режима усиленной экономии магии в больницах работало лишь то оборудование, которое помогало спасти людей от смерти или серьезных увечий, а болезни глаз к таковым не относились, их можно было отложить на потом. Если в его страну вернется магия, то у Леры пропадет надобность в этих стеклах — ее вылечит любой врач. Впрочем, если он обретет крылья, то сам мигом ее излечит — он задолжает ей куда больше, чем здоровье ее сына и глаз…

«Интересно, как она выглядит без этих стекол и с распущенными волосами?» — мелькнула в голове Гленвиара совсем уж странная мысль. Он встряхнулся и вернул внимание к докладу. Положение страны было слишком удручающим, чтобы ее правитель мог отвлекаться на глупости вроде женских глаз и волос. Этого добра у него и в гареме хватает!

Радостным было только выступление советника внешних сообщений, который доложил, что от Оранжевых поступила новая большая партия магии в компактных переносных накопителях. Советники сельского хозяйства и промышленности с пеной у рта принялись доказывать, что именно их отраслям магия необходимей всего, и Гленвиару пришлось делить и распределять драгоценный запас так, чтобы никто не ушел обиженным и обделенным.

В конце совещания Гленвиар попросил задержаться главного и военного советников. Как только за остальными закрылась дверь, Селиан шумно выдохнул, прошел к бару с напитками и плеснул себе порцию бренди.

— Ненавижу политику, — проворчал он, закидывая в рот кусочек горького шоколада и грея в ладонях широкий бокал, прежде чем сделать глоток. — Как меня угораздило согласиться стать советником, не понимаю! Вы меня тогда заколдовали, повелитель, не иначе. Грызутся, как крысы в банке, каждый на себя короткое одеяло тянет, будто можно выжить в одиночку! У меня каждый солдат знает, что без плеча товарищей он быстро станет мертвецом, а эти…

Селиан махнул рукой и глотнул бренди.

— Не переусердствуй со спиртным, а то сегодня у меня не будет достойного спарринг-партнера в оружейном зале, — предостерег Гленвиар, — а мне необходимо сбросить пар. Эриас, ты вернешь мой меч или мне еще год его дожидаться?

— Верну хоть сейчас, — откликнулся главный советник. — Вечером буду ждать вашего мнения о внесенных в него усовершенствованиях.

— Само собой. А теперь к теме нашего собрания: Селиан, что в других точках прорывов?

Военный советник подошел к карте и начал рапортовать:

— Здесь и здесь моим ребятам удалось найти такие же матово-черные квадраты отполированного камня. В других местах пока ничего не обнаружили, но поиски сильно затрудняются тем, что в горах много снега, а магические поисковики ничего не показывают: местные колдуны, привлеченные к поискам, ничем помочь не могут. Они так же ничего не чувствуют, как Эриас в месте последнего прорыва. Если бы вы тогда не ощутили магию камня, то мы бы и вчера ничего не обнаружили. Сейчас хоть ясно, что искать, но координаты мест довольно приблизительные, а найти в скалах один-единственный камень, который ничем себя не проявляет, — задача не тривиальная.

— Хорошо, примем за рабочую гипотезу, что подобные камни в конце концов найдутся везде. В этих двух местах замечены следы прежних посетителей?

— Нет. Но вот этот прорыв был совершен первым, три года тому назад, так что следы давно замело, если они и были. Тут тоже ничего не нашли — это нарушение границы полуторагодовалой давности. Сейчас мой штаб рассчитывает максимально точные координаты всех магических камней, имея на руках три конкретные точки местоположения камней плюс координаты центра окружности: лаборатории в северной башне. Если эти камни установлены на абсолютно точном расстоянии по дуге друг от друга, то это сильно ускорит их поиски. Уже сутки корю себя, что не заметил тенденции в расположении этих точек: если бы я спохватился раньше, мы могли бы устроить засаду в одном из этих мест!

— Ты же исследовал каждый случай в отдельности, в разное время, прорывались вторженцы то с юга, то с севера, а не по порядку, так что картина прояснилась лишь в финале, это логично, — возразил Гленвиар. Спросил глухо: — Место гибели отца исследовали?

— Да, но пока ничего.

— Я вот думаю: если все камни ведут себя одинаково, то почему последний из них застал вторженца врасплох? — принялся размышлять вслух Эриас. — Или он сознательно пытался его активировать и при этом чуть не лишился всего резерва, судя по количеству расплавленного им снега и величине повисших на уступе сосулек?

— Эта точка на окружности находится на противоположной дуге от места гибели моего отца, — задумчиво сказал Гленвиар. — Эти камни явно образуют магическую цепь неясного назначения, а сложные по структуре сети часто имеют две точки залива магии, максимально удаленные друг от друга.

— Согласен, — кивнул Эриас. — Похоже, нарушитель наших границ думал, что точка залива одна — там, где погиб прошлый правитель нашей страны, и не ожидал, что с другой стороны его ждет такой сюрприз.

— Мы же предполагаем, что нарушителем был дракон, а он знает о магии и магических цепях не меньше нашего, — напомнил Селиан. — Он обязан был предполагать, что в двух самых отдаленных точках на противоположной дуге — здесь и здесь — его может ждать подвох.

— Если только у него не было карты расположения камней, на которой отмечена лишь одна точка залива, — задумчиво ответил Эриас. — Такая карта объясняла бы, как он умудряется переноситься точно к камням, не рыская, как мы, по скалам, — ведь все прорывы длились не более нескольких минут.

Военный советник кивнул, соглашаясь с идеей насчет карты, а Гленвиар сказал недовольно:

— Мне предположение кажется довольно шатким, ты приписываешь этой гипотетической карте два прямо противоположных свойства: тщательную проработку в координатах, но при этом грубое упущение с неотмеченной точкой залива магии. Мы что-то не учитываем в своих рассуждениях. Например, мне совершенно непонятно, для чего, имея на руках карту, нарушитель границы совершает облет всех камней: он хочет полюбоваться на них? Для проверки верности карты достаточно двухтрех точек, а он осмотрел все девять. Зачем?

Гленвиар продолжил размышлять, мрачнея все сильнее:

— Мне одному приходит в голову, что смерть моего отца связана с этим чертовым камнем? Если другой дракон знал, что в тех горах находится место залива магии в цепь, которое высасывает внутренний резерв из приблизившегося дракона, то он мог заманить туда отца, а когда тот полностью лишился магии — просто столкнуть его в пропасть. Тогда ясно, почему отец не смог обернуться и взлететь, — он был полностью лишен личного магического резерва!

Советники хмуро промолчали, соглашаясь с этим очевидным выводом. Гленвиар заскрежетал зубами и процедил:

— Узнаю кто — убью. Растерзаю голыми человеческими руками! Я помню, что в день его смерти никакие драконы у нас не гостили, никакие прорывы границ не фиксировались, а следовательно, либо его заманил к месту гибели человек (столкнуть беспомощного дракона в пропасть может кто угодно), либо чужой дракон прошел к нам через построенный отцом портал по его личному приглашению. Может, первый камень этот посетитель вообще с собой принес, а потом устроил цепь, которую сейчас проверяет? Эриас, как ты полагаешь — кто-нибудь из ныне здравствующих драконов мог смастерить такой уникальный артефакт, как этот камень, реагирующий лишь на резерв дракона?

— Не могу знать достоверно, но полагаю — нет, — ответил главный колдун страны. — И еще один нюанс: несмотря на его магическую природу, этот отполированный камень уже успели обработать ветра и дожди — он имеет мелкие сколы, трещинки, края стесаны камнями и песком, осыпавшимися с гор столетиями. Мне кажется, это очень древний артефакт.

— Согласен, — кивнул Селиан. — Я просил колдунов определить возраст полировки на камнях — они в один голос утверждают, что ей не меньше семи сотен веков, плюс-минус еще пара сотен лет. Это явно древний артефакт, а враг умудрился завладеть картой, указывающей его местонахождение.

— Полагаю, что не только картой, но и описанием принципа его действия, — вздохнул Гленвиар. — Черт, знать бы и нам, что за раритет обнаружился на нашей земле! Для чего создана эта цепь, а?

Советники пожали плечами. Помолчали. Первым заговорил Селиан:

— Вопрос: если первая точка — место гибели вашего отца, открытая врагом пятьдесят лет назад, то чего он ждал столько времени, прежде чем начал отыскивать другие камни? Последние три года с разрывами в «посещениях» все ясно: на открытие порталов в чужую страну, пусть и рядом с границей, он тратит прорву магии, а потом долго восстанавливает резерв, но чего он ждал пятьдесят лет до этого? Про назначение этих камней я молчу — у нас нет никаких данных, позволивших бы строить разумные предположения, — сказал Селиан. — По поводу первого посещения молчу тоже: я пятьдесят лет назад еще не родился, так что вам, повелитель, виднее, что происходило после гибели прошлого повелителя.

— А что происходило? Изумрудный начал готовиться к войне, мы, соответственно, тоже, а потом была первая война. Я вчера специально проверил: направление атак Изумрудного во время обоих войн никак не связывается ни с одной из точек, он не стремился приблизиться к этим местам. А чего ждал нынешний нарушитель наших границ — сказать не могу. Что он искал в северной башне — тоже не ведаю, скорее всего — еще одну часть того целого объекта, что образует весь этот круг камней в совокупности.

— Есть предположение по поводу длительного перерыва в поисках, — откликнулся Эриас и ответил на заинтересованные взгляды: — Он ждал того магического ключа, который позволил ему заглянуть в мою лабораторию. Вы полагаете, что прорвавшийся к нам дракон очень силен, раз смог построить портал на чужой земле и уйти, но что, если все проще: ему помог этот неведомый артефакт с оттиском вашей магии?

— Да не может у него быть такого артефакта! — вскинулся Гленвиар. — Да, факты — упрямая вещь, но у меня с памятью все в порядке, а в бессознательном состоянии я ничего не зачаровывал, уверяю вас, подобное запрещено основными законами магии, сами знаете! Селиан, как только рассчитаете координаты других камней, я сам их проверю.

— Нет! — хором возразили советники.

Гленвиар рыкнул:

— Не будите во мне зверя, Лера и так достаточно подразнила его сегодня! Завтра отправляемся на поиски оставшихся камней, так что утром список точных координат должен лежать на моем столе! Как закончится час, отведенный Лере, так и тронемся в горы. Эриас, попробуй обыскать свою лабораторию и определить, что именно могли искать в ней враги. Новые охранки никаких врагов больше и близко не подпустят, даже с гипотетическим артефактом, так что ищи тщательно и спокойно. Я же поразмыслю, чем таким необычным могли заинтересовать отца, что он, никого не предупредив, отправился на тайную встречу в отдаленные горы. На этом все. Селиан, встретимся в оружейном зале через четверть часа.

— Повелитель, скоро приедут ваши невесты, — напомнил главный советник.

— А мне что за дело? У тебя нанят специалист по этому браку, пусть она с ними и занимается, — отмахнулся Гленвиар. — У меня и без десятка человеческих девчонок дел полно.

— Одна из этих девчонок станет вашей женой, — укоризненно заметил Эриас, а Селиан ехидно хмыкнул. — Разве вы не хотите присмотреться…

— Не хочу. Сам говорил, что будет лучше, если жену мне выберет специалист по браку. Так что на кого Лера укажет, на той и женюсь, мне, право, без разницы, с кем «счастливый брак» устраивать, — раздраженно ответил Гленвиар. — Эриас, хоть ты мне нервы не вздергивай этим никому не нужным браком. Хочешь верить в успех этого предприятия — верь, но меня не тереби, мне Леры с лихвой хватает. Искренне рад за тебя, что нашел дурочек, готовых участвовать в твоей афере со «счастливой семейной жизнью», но меня в это дело больше, чем необходимо, не вплетай. Где мой меч, а?!

Главный советник недовольно сморщился, военный советник басисто захохотал, а Золотой Дракон решительно направился к двери.

— Селиан, через четверть часа я выбью из тебя спиртные пары, — предупредил он. — До скорой встречи.

— До встречи, повелитель, — отсалютовал военный советник.

Утренняя консультация с клиентом не прибавила Лере оптимизма и подтвердила ее худшие страхи: бессознательные драконьи рефлексы в личной жизни проявляли себя еще хуже, чем в жизни общественной. Первая брачная ночь у пары драконов становилась для новобрачных ментальным сражением не на жизнь, а на смерть: кто кого прогнёт под свою волю и уложит к своим ногам. Кто кому докажет, что альфа — он, а не супруг. В ушах до сих пор звучал флегматичный голос Гленвиара, рассказывавший об этом так, словно ничего дикого и чудовищного он в этом не видит:

— Дракон должен быть абсолютно уверен в своем спутнике жизни — только тогда он рискнет заснуть с ним на одной подушке и завести совместных детей, не опасаясь подлого предательства. А абсолютная уверенность возможна только за счет стайных инстинктов: повторюсь — никто в клане не может даже подумать о восстании против альфы. Дракон только тогда обретает уверенность в спутнике, когда тот полностью подчинен его воле, когда безоговорочно признал себя его ведомым, его тенью. В драконьем браке всегда только так: один — повелитель, второй — подчиненный, которому уже не требуются личная свобода и независимость, который никогда и не будет стремиться к ним, пока жив его супруг — альфа. Такая система гарантированно защищает драконов от предательства близких, переворотов, восстаний внутри клана, которые часто случаются в семьях людей.

— Защищает за счет того, что супруги-спутники драконов — их безмолвные, во всем покорные рабы, не имеющие права на собственные мысли? Даже не желающие иметь собственные мысли и мнения? — уточнила тогда Лера и получила в ответ злой взгляд из-за жесткой подборки определений.

— Это не рабство, это естественное, заложенное природой подчинение новому альфе, — ответил Гленвиар. — После брачного ритуала и первой ночи один из драконов переходит в другой клан, меняется вся структура его магии, подчиняясь ауре его новой страны и начиная ее подпитывать, так что готовность к такому переходу заложена в драконах от рождения.

— Но суть этого «естественного подчинения» я уловила верно? — Последовал уверенный кивок и Лера спросила: — И какой дракон обычно побеждает: тот, у кого магии больше?

— Нет, в данном случае магия совершенно не важна, побеждает тот, у кого воля сильнее, опыта больше, кто более уверен в себе, то есть, как правило, более старший дракон, особенно если разница в возрасте существенная.

— А равноправные отношения в драконьих браках никогда не складывались? Случалось, что оба супруга одинаково сильны и гипноз одного не уступает гипнозу другого?

— Это не гипноз, это ментальное воздействие с целью подчинить, — поправил Гленвиар. — Если уровни возможностей примерно равны — это худший из вариантов, состязание в силе воли может длиться долго, пока оба не обессилят, но один все равно в итоге сдастся. Равноправие — термин, не применимый к драконьему союзу. В клане строгая иерархия всех его членов: кто не подчинил, тот подчинился сам. Без вариантов.

— Собираясь заключить брак с дочерью Красного Дракона, вы были практически уверены в том, что останетесь правителем своей страны? При вашей-то огромной разнице в возрасте и жизненном опыте, — задумчиво спросила Лера, дождалась еще одного кивка и подавила подозрение, что смерть девушки была отнюдь не несчастным случаем, а самоубийством. Она при таких перспективах точно рассматривала бы подобную крайнюю возможность избежать брак.

Сейчас Лера сидела и вспоминала свои ощущения во время первой встречи с драконом, когда чувствовала себя его вещью, презренной блохой, у которой только одна цель в жизни: преданное служение высшему существу — Золотому Дракону. Вспоминала, как на коленях подползала к новоявленному божеству и трепетно целовала кончики его сапог. Гленвиар подтвердил, что его жена-драконица до самой его смерти каждую секунду ощущала бы схожие чувства вследствие инстинкта подчинения альфе, и неважно, что этот альфа — ее муж. Гленвиар уверял, что для драконов такое состояние сознания нормально, никоим образом им не вредит, после однократного столкновения во время первой ночи надобности в установлении своей власти уже нет, так что далее пара живет спокойной жизнью. Проблемы возникают только с людьми.

«Как же — „такое состояние для драконов нормально“! То-то драконы в повторные браки почти никогда не вступают, если крылья уже обрели!» — хмыкала про себя Лера, но долго раздумывать над браками дракон-дракон времени не было, так как в предстоящем браке дракон-человек все складывалось еще хуже. У людей-то нет стайных инстинктов, которые помогли бы им спокойно относиться к такому порабощению, так что для людей каждая ночь становилась «первой». Гленвиар на прямой вопрос о наложницах скупо ответил, что девушки потому и подбираются специально обученные, которые умеют подавлять на время свою волю и полностью «прогибаться» под дракона, не будя в нем зверских инстинктов.

— Но через стадию страха во время близости с вами они все равно каждый раз проходят заново? — спросила Лера, а Гленвиар так щелкнул зубами и сжал челюсти, что она еле расслышала приглушенное «Да».

Дальше беседовать на эту тему смысла не имело: клиент ушел в себя, отгородился стеной молчания, и Лера вынужденно объявила об окончании консультации, хоть у нее и оставалось еще десять минут времени. Разговаривать о чувствах женщины следовало не с драконом, а с Изирой. А перед новым визитом в гарем следовало доделать незавершенную вчера работу, чтобы выполнить обещания, данные наложницам. А после обеда должны приехать невесты, из которых за полгода нужно выбрать идеальную пару для дракона, а скорее всего, взглянем правде в глаза, вылепить из девушки идеальную пару. Пару, готовую терпеть неведомый страх и ужас в супружеской постели…

Хм-м-м, а кто говорил, что будет легко? Интересы клиента на первом месте, так что работай, Лерочка, работай, тебя же этому учили! На кону жизнь твоего сына, так что Гленвиар — самый главный клиент в твоей карьере.

Подходя к оранжерее, Лера размышляла о том, что твердо нацеленная на брак по расчету девушка должна быть хороша собой, умна, обаятельна, иначе как она планирует заинтересовать богатого мужчину, и без нее женским вниманием пресыщенного (в данном конкретном случае вообще гарем имеющего)? А работать с разумной девушкой проще, чем с кокетливой простушкой. Если Лера смогла принять драконьи особенности Гленвиара и перестать ненавидеть его, то почему другая не сможет? Она будет вести с девушками тренинги и консультации, заведет им всех домашних питомцев согласно фобиям (если методика оправдает себя в ее случае), организует романтические встречи с женихом — того и смотри что-нибудь выгорит.

Увы, в работе с этим клиентом все ее планы и задумки шли прахом, не успев толком сформироваться. Радужные мечты рваными ошметочками опали на бренную землю, как только она подошла к стеклянным дверям и увидела за ними ряд выстроившихся на террасе невест. Ряд отнюдь не стройный… не брюнетистый… не длинноногий… Эти «не» можно было продолжать долго, но Лера ухватила Эриаса за рукав и поволокла прочь от дверей, не дав ему и рта раскрыть. Оттащив советника подальше, она в бессильной злости прошипела:

— Это кто?!

— Девушки, из которых вы должны выбрать Гленвиару жену. Он полностью полагается на вас в этом вопросе, — преданно смотря на нее, ответил советник.

— Выбрать?! У него полон гарем жгучих стройных брюнеток, а невестами набраны блеклые колобки! У них у всех кошмарный переизбыток веса, а черных волос нет ни у одной! Эриас, вы куда смотрели?! Кто их выбирал?

— Приехали все девушки из хороших семей, которые согласились стать женой повелителя, других согласных нет, — развел руками советник. — А в чем проблема? Я в силу своего жизненного опыта смею утверждать, что внешность девушки совсем не важна для счастья в браке. Моя покойная жена, прости меня господи, не была первой красоткой, да и второй тоже, но мы прожили душа в душу много лет.

— Да, я тоже свято верю, что главное в спутнике жизни не внешность, а сердечная привязанность и доверие к нему, но у нас-то о взаимной симпатии пока речи нет, мы собираемся свести совершенно незнакомых людей. Чтобы побудить взрослого, авторитарного мужчину увлечься девушкой, которая абсолютно не соответствует его вкусам, нужно быть не психологом, а феей-волшебницей!

— Почему?

— Потому, что фея способна мигом слепить из этих «золушек» ту самую знойную красотку, мимо которой ни один дракон спокойно пролететь не сможет! А я — психолог, Эриас! Не ведьма, не колдунья, я простой рабочий человек! У меня нет волшебной палочки! Домик в столице и пожизненное содержание, говорите? Я верно понимаю, что этих девушек просто выставили из семей в надежде, что одна из них выйдет за дракона, через полгода станет обеспеченной дамой, и родным не придется всю жизнь переживать, что их дочь осталась старой девой? У вас же косо смотрят на девушек, которые не смогли выскочить замуж, так?

— Если честно, то — да, Лера, вы поняли верно. Эти девушки уже считаются старыми девами, им всем за двадцать.

— К какому месту мне эту честность приложить, чтобы помогла? — Лера потерла занывшие виски. Дикое общество: чуть за двадцать — и всё, пора в утиль. Ее тут за старушку держать должны.

Чертовски жаль, что нельзя выйти на улицу и самостоятельно насобирать невест! Оказывается, закон о добровольности любых отношений не так хорош, как казалось поначалу.

Тут Лера устыдилась своих мыслей, неподобающих гражданке Европейского Союза. Ясно, что замуж за дракона девушки готовы пойти только от полной безнадежности, будь у них другие варианты устроить свою жизнь — они бы во дворец не явились. Да, жителям страны отлично известно, чем грозит союз с драконом.

— Возраст — не беда, жениху уже под сто, так что они еще маленькие девочки в сравнении с ним, — тоскливо продолжила Лера. — Ужасно плохо, что они не соответствуют предпочитаемому им типажу. Черт, черт, черт, времени — всего полгода! Полгода на подготовку счастливого брака, а у клиента жены нет, зато есть гарем, неудобоваримые рефлексы, склонность до смерти запугивать женщину перед интимом и кучка совершенно не знакомых ему невест, которые точно не поразят его с первого взгляда. Эриас, скажите мне хоть что-то обнадеживающее!!!

— У него нет любовниц! — поспешно напомнил главный советник.

Увы, в этот раз «козырь» не сыграл: Лера не обрадовалась, а свирепо зарычала.

Эриас развел руками.

— «Все хорошо, прекрасная маркиза», — напела под нос семейный психолог. — Чем дальше в лес, тем больше дров. Может, все-таки дать объявление в земной интернет? Эриас, нам хватит магии, чтобы слетать в мой мир, дать объявление, подождать несколько дней и поработать там с теми, кто откликнется?

— Нет, — хмуро ответил Эриас, — повелитель запретил транжирить магию на «утопические проекты».

— Логично. Я его отлично понимаю. Что ж, «работаем с тем, кто пришел» — это негласный девиз любого психолога. Если я справлюсь с поставленной задачей, потребую титул королевы психологии! А я, Эриас, с ней обязательно справлюсь, так что готовьте корону заранее! Список невест у вас с собой? Предусмотрительно! Дайте его мне, буду учить имена и пояснять себе на полях, кто есть кто, чтобы не сбиться.

За окнами сгустились сумерки, когда Лера, прижимая к груди графин со сладкой наливкой, пробиралась в сторону восточного крыла, радуясь, что Селиан сдержал обещание и занес ей карту коридоров-лабиринтов дворца. Привлекательный мужчина этот военный советник, но сейчас не до собственной личной жизни, надо драконье счастье организовать. Лера еще раз сверилась с картой, чуть не уронив графин, и вышла к высоким дверям, ведущим к гарему. У дверей стояла стража.

Прикрывая графин темным ведьминским плащом, Лера сказала:

— Мне нужно пройти к девушкам.

Стражники молча посторонились, пропуская ее вперед и косясь на выступающий под плащом сосуд. Ей показалось или ее в самом деле боятся? Даже не спросили, что несёт! Смотритель гарема, найденный на своем посту, тоже опасливо покосился и ни о чем не спросил.

— Пожалуйста, узнайте у Изиры, согласна ли она встретиться сейчас со мной, — обратилась к смотрителю Лера, и мужчина удивленно уставился на нее.

— Согласна ли наложница? — повторил он, словно не веря своим ушам. — Повелитель приказал всем без исключения выполнять любые ваши просьбы, так что нет надобности спрашивать — идите прямо, дверь Изиры первая слева от центрального портика.

Лера прищурилась. Смотритель сбледнул с лица. Суетливо кивнув, он побежал выполнять поручение.

«Удобно считаться ведьмой в магическом мире: все стараются угодить и не гневить тебя понапрасну», — позабавилась Лера.

Вернувшийся смотритель известил, что Изира с удовольствием пообщается с иномирной гостьей. Вот и славно.

В комнатах наложницы царил полумрак — экономия магии проявляла себя и здесь, хоть и не так ярко. В гареме не работали визоры, но музыкальные центры функционировали: со стороны лилась негромкая мелодичная музыка, пока Изира не закрыла окно. До прихода Леры девушка что-то рисовала на устройстве, напоминающем планшет, но работающем тоже на магии. Увидев заинтересованный взгляд, наложница протянула ей магический гаджет, сказав с грустной улыбкой:

— Скоро придется перейти на карандаши и краски. Жаль, что согни работ останутся запечатанными в глубине маг-листа, их не просмотришь и не распечатаешь, пока в страну не вернется магия.

Сегодня вечером Изира была в меланхоличном настроении. Рисовала она не просто хорошо, а отлично: портреты дышали жизнью, пейзажи поражали буйством красок. Среди сотни работ Лера нашла всех своих новых знакомых: Эриаса, Селиана, всех наложниц, стражников и так далее. Не было лишь одного знакомого дракона. Ни единого изображения Гленвиара.

— Нравятся рисунки?

— Нравятся, очень.

— В вашем мире рисуют так же или другие техники используют?

— И так, и иначе. По-разному. Давно вы здесь? — тихо спросила Лера.

— Вы пришли, чтобы спросить меня об этом? — хмыкнула Изира, меняясь в лице и забирая планшет.

— Я пришла, чтобы выпить в хорошей компании, — возразила Лера, доставая запрятанный графин. — А поговорить — это если желание будет о чем-то поговорить.

— В вашем мире продажная женщина считается хорошей компанией? Отличный у вас мир! — фыркнула Изира.

— Выйдя из гарема, вы собираетесь продолжить… хм-м-м-м… свой путь в прежней профессии?

— Точно нет. Я согласилась на договор с драконом именно для того, чтобы обеспечить себя и стать свободной ото всех этих… клиентов.

— Как я вас понимаю… В моей профессии тоже всякие клиенты попадаются. Некоторым так и хочется написать в карточку диагноз «полная атрофия совести» или «обширное воспаление эгоизма». Клиентов не выбирают.

— Я слышала, что вас увлекли в наш мир обещанием вылечить сына, — в голосе Изиры слышалось сочувствие, и Лера поняла, что эта новая информация стала причиной того, что наложница смягчилась по отношению к иномирной ведьме, вторгшейся в ее мирок. — Действительно, клиентов не выбирают — если он тяжело болен, то вылечить его сможет только полноценный дракон. Вы важная гостья во дворце Золотого Дракона, его последняя надежда, так почему вы обращаетесь ко мне на «вы»? И ко всем остальным девушкам тоже?

— Потому что вы не давали мне разрешения перейти на «ты». Готовы выпить на брудершафт?

— Как это?

Некоторые вещи проще продемонстрировать, чем объяснить. Первая рюмочка пошла легко, вторая — по накатанной.

— Как ты уговорила Асира рассказать тебе обо мне, о моем сыне и мире? — спросила Лера. — Ты, еще до того, как мы с Эриасом к вам пожаловали, знала, что я из другого мира и что в моем мире нет драконов, хотя о последнем факте Эриас не сообщал.

— Как ты догадалась, что я допытывала именно Асира?

Лера закатила глаза.

— Элементарно: методом исключения всех прочих посвященных. Могу даже предположить, как ты это провернула: улыбнулась, угостила его винцом, и у мальчишки развязался язык от внимания взрослой красивой женщины.

Изира хихикнула и кивнула.

— Не такой уж он и мальчишка, — поправила она, — ему уже двадцать один год.

— Мне тридцать три, так что для меня — мальчишка, — заявила Лера.

— Так много?! — ахнула Изира. — Ой, прости, не хотела обидеть. Мне двадцать четыре, но Асир тоже представляется цыпленком: я в его возрасте уже…

Изира осеклась. Лера молчала, давая ей возможность самостоятельно решить: хочет она выговориться или нет. Потом тихо пообещала:

— Клянусь, ни одно сказанное тобой слово не покинет пределов этой комнаты и не будет использовано тебе во вред. — Она закопошилась в складках плаща: — Где-то должен быть шар истины. А, вот он — видишь, зеленый.

— Я и без шара вижу, когда меня обмануть хотят, — отмахнулась Изира, — насмотрелась на всяких негодяев, научилась отличать черное от белого. В гареме хоть это хорошо: тут все с самого начала известно, без скрытых подстав.

— Давно ты здесь?

Вопрос вернул их к началу беседы.

— Больше года. Весь срок отсидеть не успею — повелитель сказал, что в начале осени всех отпустит с полным вознаграждением, положенный за весь срок. Даже новенькой выплатят всё до монетки, как и мне. Золотой Дракон не хочет ждать до последнего момента, свои долги отдаст заранее.

Да, сто лет дракону стукнет в середине осени.

— Как же тебя угораздило вообще сюда попасть? — спросила Лера, и Изиру прорвало — она рассмеялась сквозь слезы, залпом опрокинула еще стопку настойки и ответила:

— Из-за лени и дурости своей девичьей! Хотела красивой жизни хлебнуть, ну и нахлебалась досыта… До сих пор хлебаю — ишь как роскошно живу: мрамор, позолота…

Изира не только рисовала — она умела танцевать. Приехала в столицу, устроилась в заведение типа земного кабаре: плясать на сцене, вначале — вместе с другими девушками, потом — сольные танцы. Зарабатывала немало, особенно по меркам провинции, где жили родители: отец-фермер в месяц выручал столько, сколько ей платили за неделю. Закон о добровольности любых отношений в столице соблюдался особенно строго — Золотого Дракона действительно боялись, — так что никто к девушкам-плясуньям нагло приставать не смел. Но неприличные предложения делались регулярно. Изира видела, как сорят деньгами ее подруги после ночей с клиентами, и ей тоже хотелось больше и больше. Она ввязалась в огромные долги у ростовщиков, чтобы купить жилье в столице, заработка от плясок стало не хватать. В итоге решилась пойти по стопам подруг, а дальше — директор кабаре был совладельцем известного заведения и предложил перейти на новую должность на регулярной основе. Потом много раз порывалась уйти (насильно никого не держали, закон есть закон), но долги, необходимость обставить купленный дом, приобретенные в столице дорогие привычки, боязнь остаться без средств к существованию ее удерживали.

А потом пришел смотритель гарема повелителя…

— Я, как и все, знала об особенностях драконов, но тут такой шанс: всего два года — и всю жизнь сама себе хозяйка. Пошла во дворец вместе с другими решившимися. Как увидела повелителя вблизи, воочию, так сердце и забилось от его красоты. У меня-то, давно переставшей обращать внимание на внешность клиентов! Думала, все стерплю, лишь бы к такому совершенству прикоснуться. Спроси ты меня тогда, согласна ли замуж за него пойти, — согласилась бы сразу. Вот только прозрение наступило слишком быстро. Как была я дурочкой, так и осталась, ничему меня жизнь не научила. Умная никогда не повелась бы на броскую внешность.

— Дурость здесь ни при чем, — покачала головой Лера, — ты повела себя как миллионы женщин в мире, твой случай совершенно типический с точки зрения психологии.

— Типический?

— Абсолютно. Так происходит со всеми и повсеместно: вначале она от него без ума, любовь с первого взгляда ввергает в состояние экстаза, а потом все чаще наступают минуты просветления. Мы выходим замуж за мечту, которую создало наше воображение, и мы неосторожно наложили этот образ на знакомого мужчину. А живем-то потом с реальным человеком! Многие браки распадаются в первый же год из-за того, что наваждение оголтелой влюбленности схлынуло, и мечта не выдержала столкновения с реальностью. Оправданий пары придумывают массу: «быт заел», «любовь ушла», «родители вмешались», но правда в том, что разрушились их надежды на сказку наяву.

— Разрушились надежды на сказку — это верно сказано, — сказала Изира, вставая, подходя к окну и прижимаясь пылающим лбом к прохладной поверхности стекла. — Лера, пойми: дракон — не человек, и человеком ты его не сделаешь, так что твоя затея со счастливым браком — это пустая затея.

— Все настолько плохо?

Изира отвернулась от окна, задернула занавески, скрыв бледный серп местной Луны, упала на диван, прижала к себе маленькую парчовую подушечку и заговорила:

— Плохо? Все, что ты испытываешь ночью, — это дикий страх, униженность, а после — ощущение, что твоя память сжалилась и отключила еще более жуткие моменты. Даже с крайне неприятным человеком в постели женщина может эмоционально отдалиться, сказать себе: «Пусть он делает с моим телом все что угодно, а я в это время буду думать о тех больших деньгах, что стрясу с него за это». С драконом эмоционально отдалиться невозможно, он вывернет наизнанку все твое нутро, все самые мерзкие страхи, высосет до последней капли все хорошие переживания. А утром приходит ненависть… Повелитель чувствует это и не заходит чаще чем раз в неделю к одной и той же наложнице, дает ненависти притупиться, чтобы можно было спрятать ее в глубинах своей души.

— Ты пробовала сопротивляться его внушению?

— Еще как пробовала, даже кричала от той боли, что приходит во время таких попыток, и тогда повелитель уходил. Он всегда сразу уходит, если девушка начинает кричать, и присылает лекаря. Сопротивляться дракону бесполезно, Лера, его разум и воля сильнее твоих, он все равно тебя прогнёт, так что всем известно: если разбудил в драконе зверя — смирись перед ним, и получишь меньше боли. У нас в гареме есть две девушки, которые смирились полностью.

— Леора и Малена, — утвердительно сказала Лера.

— В проницательности тебе не откажешь, — присвистнула Изира. — Пойдем заглянем к Леоре, ее дверь соседняя.

— Неудобно, ночь уже, — замялась Лера.

— Не дергайся, повелителя у нее точно не будет, она не ходит в его фаворитках, а спать в гареме ложатся поздно, издержки профессии. Пошли, составишь представление.

Леора не спала и встретила их глубоким поклоном.

— Чего желают госпожи? — прошелестела она и встала на колени.

— Наказать тебя, — хмыкнула Изира, и лицо стоящей на коленях девушки озарил восторг. Наложница вскочила и убежала в смежную комнату. Изира вздохнула с сочувствием и обратилась к Лере: — Сейчас притащит хлысты и цепи, будет умолять, чтобы ее выпороли, и плакать, что мы отказываемся это сделать. Потом начнет рассказывать о своих планах попасть в гарем к Изумрудному, поскольку все говорят, что он очень жестокий повелитель. От слова «жестокий» она впадает в эйфорию. — Из-за приоткрытой двери действительно донеслось бренчание металла, и Изира потащила Леру к выходу: — Бежим!

В комнате Изиры девушки молча, не сговариваясь, допили остатки наливки. Наложница мрачно резюмировала:

— Все богатство выбора в отношениях с драконом заключается в простой альтернативе: либо терпишь и ненавидишь, либо идешь по пути Леоры и Малены. Кстати, они стали такими еще до гарема, специализировались на клиентах со специфическими предпочтениями, понимаешь?

— Да, в моем мире такое тоже есть. Но Золотой Дракон к ним заходит редко?

— Я так понимаю, вообще не заходит, — пожала плечами Изира. — Уж не знаю почему.

«Рискну предположить, что дракону в глубине души хочется нормальных отношений, не завязанных на страхе и боли», — подумала Лера, но не произнесла эти мысли вслух. Изира стала заложницей драконьих рефлексов, ее чувства к Гленвиару уже не исправишь, надо думать о невестах, у которых еще все впереди. И о том, как расчистить им дорогу в лесу грядущих ужасов…

Тепло попрощавшись с Изирой, Лера вышла в ночную мглу. Спать не хотелось, выпитое спиртное горячило кровь, хотелось сделать что-нибудь лихое и гениальное, что мигом разрубило бы гордиев узел драконьих проблем. В голове мельтешила какая-то важная, очень важная, но постоянно ускользающая мысль… Что-то зацепило ее в признаниях Изиры, но что — она сообразить никак не могла. Какая-то существенная, но малозаметная мелочь, скорее ощущение прозрения, чем сформировавшаяся мысль… Дракону невозможно сопротивляться, итог всегда будет не в пользу человека — она начинала в это верить, но чувствовала в этой фразе какой-то скрытый подтекст, дающий ей надежду. Нет, не вариант безропотно прогнуться под драконью волю, как Леора, а совершенно иной путь.

За портиком мерцал магическими огоньками сад, и Лера побрела по его дорожкам, вновь и вновь обдумывая и планируя. Звездное небо навевало грусть, хотелось выразить все накипевшее за эти дни, прошедшие с тех пор, как она покинула родной мир, и Лера запела на мотив «Все хорошо, прекрасная маркиза», как попало сокращая и чередуя куплеты, наполняя ядовитым сарказмом слова «семейный психолог»:

— Какая занимательная песенка, — пророкотал за ее спиной голос Золотого Дракона. — Значит, иномирный специалист уже сочиняет мне эпитафию. Не смогла придумать способ сделать дракона счастливым в браке?

— Способ придумать смогла. Не могу сообразить, как вынудить тебя действовать согласно этому способу, — не стала лукавить Лера.

— Для начала предположим, что я готов добровольно ему последовать. Озвучь свои предложения.

— Распустить гарем, подправить характер, искоренить рефлексы, научиться любить, — перечислила план действий Лера.

Глаза ее собеседника полыхнули золотым пламенем. Прекрасное лицо напряглось, гримаса гнева пробежала и исчезла. Гленвиар выдохнул и подчеркнуто спокойно сказал:

— Первый пункт выполнить несложно, но, боюсь, от меня быстро сбегут все придворные и слуги: воздержание, знаешь ли, не улучшает мужской характер, а он у меня и так не сахар, как ты сама сейчас отметила. Допустим, что исправить его можно. А вот искоренить безусловные рефлексы — нет.

— Ничего, у этой проблемы, возможно, найдется другой путь решения, — задумчиво ответила Лера, вспоминая свою питомицу. — Я над этим как раз работаю.

На нее посмотрели как на ненормальную:

— Каким образом ты над этим работаешь? — недоуменно спросил Гленвиар.

— Если будут сдвиги к лучшему — расскажу.

Зрачки золотых глаз вытянулись в ниточку, уши на голове дракона дернулись. Глениар отбросил прядь волос, и Лера впервые смогла полностью рассмотреть его необычные уши треугольной формы, расположенные там же, где и человеческие, но кожистые и подвижные, как крылья летучей мыши.

— Хорошо, допустим, что и тут ты найдешь решение, но любовь-то в этом списке зачем появилась?!

— Любовь — основа любого счастливого брака, — объяснила очевидное Лера. — Я догадываюсь, что с этой эмоцией у драконов все очень плохо, но…

Ее перебили:

— Для тебя счастье в браке и любовь между супругами — одно и то же? — Дракон впал в раздражение и цедил слова сквозь зубы. — Я с самого начала говорил Эриасу, что это совершенно бесполезная и глупая затея! Любовь — это человеческое понятие, не имеющее отношения к драконам. Я, кажется, достаточно рассказал, чтобы ты уже уяснила: в жизни драконов главное — это власть и доминирование, это победа над любым противником, будь то хоть соперник в бою, хоть жена, хоть собственные дети. Драконы не умеют (даже не считают нужным!) тратить силы на любовь.

«Тогда понятно, почему драконы все поголовно несчастны, что крылатые, что бескрылые, почему счастье — самый нереальный из способов обрести вторую ипостась», — подумала Лера, а вслух сказала:

— Прекрасно, так и продолжай верить в то, что драконы не могут любить. Очень хорошо, что ты столь искренне в этом убежден.

— Хорошо? Лера, я тебя не понимаю, ты меня сознательно выводишь из себя?! То ты говоришь, что любовь необходима для счастья, то что не надо в эту чертову любовь верить!

— Пожалуй, я объяснюсь. Ты иногда охотишься на диких зверей? Замечательно. Представь, что ты расставил капканы, а по лесу бегут два зверя: первый зверь опытный, он о капканах знает все, внимательно осматривает каждую кочку и ворох листьев, принюхивается и боится западни, а второй — второй зверь вообще не верит, что капканы смогут его поймать. Кто из них будет болтаться в твоей охотничьей сумке?

Ее одарили огненным взглядом и искристым парком. Золотой Дракон растворился в темноте сада.

Эх, не любят мужчины рассуждать о любви… Это у них генетическое?

«Чертова иномирная ведьма! Чертова ведьма! Черт… Тьфу, я повторяюсь. Эриас мог бы сообразить, что бесполезно тащить к нам специалиста из мира, в котором живут только люди: Лера никак не может уяснить, что дракон — не человек, она все пытается сделать меня счастливым по-человечески, а это невозможно! Уже лет восемьдесят, как невозможно», — злился Гленвиар. Злился на сравнение его с диким зверем, на требование распустить гарем, а главное — на то, что она в присутствии дракона позволила себе произнести слово «любовь». Конечно, ее оправдывало то, что она ничего не знает о драконах, но, черт побери, пора бы уже выучить основные правила поведения в их мире! И правила обращения к повелителю страны — тоже! Как нагло ему «тыкает» эта иномирная малявка! Бесит!

Любовь… Когда он был еще юн, а внутренний зверь еще не достиг своего совершеннолетия и не рассматривал женщин как объекты возможной супружеской связи, то человеческая часть его натуры заметнее проявляла себя, и он жил почти как все окружающие люди. Тогда у него были любовницы, много любовниц, которые ждали его и радовались его приходу, ревновали к соперницам, лучисто улыбались ему, охотно раскрывали для него свои объятия и часто говорили, что любят. Он дарил им подарки, иногда селил во дворце рядом со своими покоями, танцевал с ними на балах, прогуливался по аллеям. Он помнил, каково это, когда твоя голова лежит на коленях женщины, а та перебирает пряди волос, любуясь всполохами золота в них, нежно целует и смотрит со страстью в глазах. И помнил, как после взросления его дракона последняя из любовниц-фавориток с воплем «Ненавижу тебя!» убегала прочь из дворца, заливаясь слезами, не смотря по сторонам, и была насмерть сбита пролетавшей мимо машиной. Мгновенная смерть, он ничем не успел помочь. Если б не его шок от ее криков, он бы последовал за ней и успел выхватить ее из-под колес…

Ни одна из женщин, что годами клялись ему в любви и обещали принять его с любыми драконьими инстинктами, не сдержала своих обещаний после того, как его внутренний зверь вступил в полную силу. Тогда отец жестко объяснил ему, что драконы и любовь — понятия несовместимые и не стоит уподобляться человечкам в этом жалком слащавом чувстве. Для нормальной жизни достаточно большого гарема с наложницами, которые с самого начала не станут обольщаться на твой счет и строить воздушных замков, а будут честно отрабатывать то огромное вознаграждение, что положено им по договору. Да, они тоже будут тебя ненавидеть, но это издержки их профессии, за которые им платят. Иномирная ведьма думала, что открыла ему великую тайну, когда сообщила на первой своей «консультации», что будущая жена возненавидит его? Да он всегда это знал, все это знают!

Он прикажет Лере вычеркнуть любовь из ее планов — и к чертям сравнения с капканами и зверями! Семьдесят пять прошедших лет убедили его в правоте отца: сколько бы женщина ни клялась в любви, она возненавидит дракона после первой ночи. Сколько наложниц перебывало в его гареме, уж и не счесть! Он часто видел в их глазах увлечение и страсть на отборе, когда смотритель гарема приводил новых кандидаток на свободное место, но ни одна из них не сохранила эту увлеченность…

Дракону невозможно противостоять, а у людей нет врожденного инстинкта повиновения альфе, и это замкнутый круг, из которого нет выхода. Попытки Леры устроить его счастливый брак смешны и жалки, он отчетливо это понимает.

Почему же тогда он не гонит ее прочь??? А утром очередная чертова консультация — и эти пытливые глаза-кружочки за стеклами очков, и невозможные раздражающие вопросы, и слабо поднимающая голову полумертвая надежда на чудо…

Утро Леры началось с уже привычного шипения чем-то недовольной Виры. Что-то рано питомица проснулась, солнце еще не поднялось над горизонтом, небо серое.

— Дай поспать, а? — сонно ответила Лера и перевернулась на другой бок, натягивая повыше одеяло. — Хозяйка вчера чуток повеселилась, вернулась с вечеринки поздно, имей совесть и лежи тихо.

Ответом ей был удар змеиной головы о стеклянную стенку террариума.

— Чего тебе неймётся? — возмутилась Лера, садясь в постели и протирая глаза.

Ах да, она же вчера ее не кормила, а сегодня обязательно надо кинуть еды. Нет, не кинуть: она обещала кормить ее с руки, так что — вперед, Лера, попри свои страхи! Дрожащая рука с болтающимся в ней куском мяса просунулась в люк террариума. Бросок змеи — и завтрак благополучно перекочевал в ее желто-черную утробу. Еще несколько кусочков — и сеанс утренней терапии можно считать завершенным.

Лера вытерла холодный пот со лба:

— Спасибо, что не кусалась, Вирочка. Вот не думала, что доведется мне ядовитую змею с руки кормить! Ну, будем надеяться, что толк от моих мучений все-таки будет.

Тут Лере пришло в голову, что результаты ее тренировок уже есть: к змеиным ночным шорохам и присутствию Виры рядом с кроватью она уже привыкла, так как спала сегодня хорошо и спокойно. Более того: к утру ее мысли прояснились, и она поняла, что обнадежило ее в уверениях Изиры о невозможности противостояния дракону!

Да, Лера приняла этот факт как доказанный: уж коли множество разумных и сильных духом людей (таких, как Селиан, Эриас, сама Изира и наверняка много прочих) не смогли предотвратить вторжение в их разум драконьей силы, то это действительно сделать невозможно. Лера не страдала непомерным самомнением, которое могло бы нашептывать ей, что именно она — та единственная и особенная, что сможет совершить невероятное. Лера привыкла доверять тем выводам, которые подтверждены опытом большого числа людей разных возрастов, полов и занятий, иначе терялся сам смысл профессии психолога, а ее нынешние надежды базировались на том обстоятельстве, что все говорили лишь о невозможности противодействия дракону, но никто не заикался о невозможности противодействия самому себе. Она же давно решила, что первым делом надо пытаться избавиться от фобий, а сама при ментальных атаках Гленвиара на нее инстинктивно пыталась ему помешать, тратила почти все силы именно на безнадежное «противостояние дракону» вместо того, чтобы сосредоточиться на подавлении собственных страхов. Что говорить, если, приходя в себя, она не могла даже вспомнить, до какого этапа самовнушения успела добраться!

«Нужно перестать сопротивляться влиянию клиента и полностью перенастроиться на себя, — задала себе установку Лера. — Это трудно: когда что-то летит нам в лицо, мы закрываемся рукой и отклоняемся инстинктивно, это тоже рефлекс. Я так и поступала до сих пор, и результата не было. Мне требуется сознательно этот рефлекс подавить: не отдергивать руку, которую обожгло огнем, не бежать в ужасе от оскалившейся собаки, а углубиться в себя, в свои собственные страхи и все силы направить на то, чтобы максимально подавить их, не тратя энергии на безуспешные попытки вышвырнуть из своей головы напавшего дракона. Концентрируемся на противостоянии фобии, и точка! Теория гласит, что нет фобий — нет той дверцы, которая открывает гипнотизеру проход в твой разум. Итак, отныне целенаправленно исследуем только одну рабочую гипотезу: как только я перестану бояться змей, я сделаюсь неуязвима для ментальных атак дракона».

Эта мысль так захватила ее, что вдохновила… на большую глупость: Лера смело подняла лючок и, как вчера, опустила в террариум руку. Змея сыта, чего ей бояться? Укуса? Так это не смертельно, вакцина действует, вчера убедилась, а лишняя тренировка не помешает — ей следует максимально быстро избавиться от фобии.

Предмет ее страхов поднял треугольную голову и уставился немигающими глазами на неразумную хозяйку. Лера задрожала, но руку из террариума не убрала. Вира медленно развернула свои кольца, словно давая шанс одуматься, но Лера упрямо мотнула головой и не отстранилась, даже когда змея плавно скользнула ближе.

— Еще один укусик, и буду я здорова, — клацая зубами, приговаривала Лера.

Внезапно Вира метнулась вперед, обвилась вокруг руки и ринулась по ней вверх, прочь из своей тюрьмы. Выше и выше, вот ее голова поравнялась с плечом оцепеневшей от ужаса и паники Леры!

«Мамочки, шея!!! Она же меня задушит!» — осенило психолога, не сумевшего предугадать такой исход своей «терапии».

Истошный вопль змею не остановил, но инстинкт самосохранения вывел Леру из ступора, и ее левая свободная рука взвилась, ухватывая змею за узкое место позади головы и с силой его сдавливая, отодвигая от лица пасть с оскаленными зубами и мечущимся из стороны в сторону раздвоенным языком.

Лера потянула змею вбок, желая снять ее с руки, но Вира так легко не сдалась: она сдавила кольца, и Лера опять вскрикнула — на этот раз от боли. Питомица явно оставила на ней свой след в виде большого длинного синяка, опоясывающего руку от запястья до локтя. Лера разозлилась.

— Слушай, змеюка подколодная, кто из нас царь природы: я или ты?! А ну слезай немедленно! — Сильнее сжала шею змеи и потянула резче.

Вира издала невнятный звук и расслабила кольца. Лере удалось стряхнуть ее тело, и теперь она держала змею перед собой на вытянутой руке, продолжая сжимать за тонкую шею.

— Объясняю один раз: попробуешь еще напасть — голову сверну, и плевать, что ты — священное животное. Лима тебя терпеть не может и с радостью втихаря прикопает твое тельце на садовой клумбе.

Показательно покачав змею на манер маятника, Лера шагнула к террариуму, опустила ее в люк, с силой швырнула на пол и захлопнула крышку. Змея бросилась вперед, но налетела на прозрачную преграду стены. По стеклу потекли капли яда.

— Не поняла ты, кто из нас главный, — выдохнула Лера, упала на пол и зашлась в припадке истерического смеха.

Обессилев от слишком бурных утренних эмоций, Лера лежала на ковре и смотрела, как медленно светлеет небо за окном, как освещаются солнечным светом белые низкие облака, и вяло думала:

«Мне питомице спасибо сказать надо за подкинутую идею: чем теснее будет наш контакт, тем быстрее уйдут страхи. Дополняем программу тренировок: теперь не только кормим, но и выгуливаем Вирочку на ручках. Надо только о технике безопасности позаботиться. И хорошо, что во дворце везде ковры: усталый психолог может с комфортом улечься там, где его настиг очередной представитель рептилий: хоть змея, хоть дракон. Они точно родственнички».

Лера поднялась и выползла из спальни. Деловитая Лима уже накрывала на стол:

— Я услышала, что вы уже поднялись, и сразу на кухню: думаю, опять госпожа на целый день убежит, голодная останется, если сразу не накормлю, — говорила девушка, наливая в стакан молоко.

— Если услышала мои крики, то чего на помощь не прибежала, стражу не позвала? — поинтересовалась Лера. Ее чуть не придушили, а всем и дела нет.

— А надо было? — искренне удивилась Лима. — Вы же каждое утро на свою змею вопите, уж не ведаю — зачем, я думала, так и надо, не стоит вам мешать. Стража на ваши крики теперь и ухом не ведет — все знают, что вы так змеюку тренируете, видно, она вам для колдовства требуется.

М-да, логика, однако.

— Ты права, Лима, требуется, — подтвердила Лера. — Молоко в кувшине оставь — слышала, змеи его любят.

Лима скривилась от мысли, что парное молочко на гадкую змею транжирить будут, но кувшин оставила, только спросила опасливо:

— Вы ей молоко прямо так в кувшине и поставите? А она в нем не спрячется?! А то приду я за кувшином, а она оттудова как выскочит! — Тут Лима устыдилась своего страха и пояснила веско: — И сбежит змея ваша, во дворце потеряется.

Мол, только в бегстве проблема и заключается, а так — пусть спит змея в кувшине сколько ей заблагорассудится. Лера улыбнулась:

— Нет, я ей молока в блюдечко налью, а кувшин в террариум ставить не буду, не переживай.

Успокоенная Лима ускакала по делам. Лера налила в блюдце молока, поставила его Вире, схлопотав второй за свою жизнь змеиный укус, погрозила питомице кулаком за проявленную неблагодарность и пошла в северную башню, пока оставался час до встречи с Гленвиаром: ей хотелось увидеть сына. По дороге она весело размышляла, радуясь, что новый укус уже не вызвал диких судорог страха:

«Итак, пункт первый: змея сыта. Пункт второй: она очень хочет спать. Пункт третий: меня укусом не убьешь! Пункт четвертый: царь зверей — это я! Захочу — голову откручу! Осталось сравнить змею с кем-то похожим, но милым, и самовнушение начнет работать на отлично».

По дороге к голубой гостиной Лера размышляла о том, что ее список вопросов, подготовленный к прошлой консультации, утратил свою актуальность. Какая разница, ощущает ли дракон пробуждение инстинктов и насколько полно уходит в бессознательное состояние, если он в любом случае не способен себя контролировать, а человек никак не может остановить его ментальное вторжение? Ее новая рабочая гипотеза «Как только яперестану бояться змей, я стану неуязвимой для ментальных атак дракона» позволяла отложить в сторону проблемы драконьих рефлексов и, соответственно, высвобождала время для других насущных вопросов. В первую очередь надо выяснить, на что, кроме фобий, опирается Гленвиар в своем ментальном воздействии на человека. Или это единственная опора?

Дракону опять не понравятся ее вопросы.

«Ничего, прорвемся!»

Лера отважно распахнула двери и вошла. Угрюмый клиент сидел на своем месте и буравил ее неприязненным взглядом.

— Как прошло твое утро? — прощебетала Лера. — Прекрасная погода, солнце теплое, все условия для отличного настроения, как считаешь?

— Считаю, что есть все условия перестать мне «тыкать», — мрачно ответили ей.

Лера оторопела. Она молча прошла к столу, сложила на него бумаги, села перед клиентом и спокойно напомнила:

— Вы сами предложили перейти на «ты». Вчера, когда вы приходили со своим мечом. Если за ночь ваше желание изменилось — не проблема, вернемся к официальному стилю.

Золотого Дракона так перекосило, что догадка не заставила себе ждать, и Лера процедила, грозно прищурившись:

— Переход на «ты» предполагался односторонний? Забудьте. Или мы оба обращаемся друг к другу как равные, или держимся на «вы». При посторонних предлагаю второй вариант, но опять-таки — на взаимной основе.

— Равные?! На взаимной основе?! — мигом озверел дракон, и Лере быстро предоставилась возможность испытать свою новую рабочую гипотезу.

В разуме Леры противостояние дракону перешло на Другой уровень.

«Ага, здравствуй, змейка. У-у-у, какая ты страшная, но ведь сытая, да? И ты похожа на мою Виру: у тебя красивые золотые глаза».

Воображаемая змея немного прибалдела и приспустила раздутый капюшон. Чувствуя нарастающее давление в висках, Лера изо всех сил старалась этому давлению не сопротивляться, и боль была приглушенной. Требовалось сосредоточиться на змее, готовящейся к броску. Удар! Клыки впились в подставленную руку, и Лера ухмыльнулась:

«Вакцина, детка!»

В этот раз фантомной боли от укуса не было. Змея предприняла еще одну атаку, целя в лицо, в глаза, и Леру начал затоплять страх.

«Ты сыта! — мысленно закричала она. — Сыта и хочешь спать! Ты лежишь в террариуме и не можешь выползти!»

Мысли начали путаться. Она бессознательно попыталась отшвырнуть от себя змею, но тут же накатила дикая боль, и Лера вновь сдалась, падая на пол и подползая к своему хозяину.

Прошло время…

— Я так понимаю, что сегодняшнее утро у вас с самого начала не задалось, не стоило и спрашивать о том с порога, — кряхтя, сказала Лера, поднимаясь с пола.

Ей молча протянули традиционный бокал с бордовым вином, который она привычно выпила залпом. Гленвиар столь же молчаливо проявил галантность: подвел ее не к стулу, а к креслу у камина, усадил и принес свой стул. Лера откашлялась, возвращая голос, и поинтересовалась:

— Сколько времени я продержалась до того, как начала кричать?

— Целых три минуты. У вас потрясающая выдержка — мало кто способен молчаливо терпеть боль так долго.

«О, он не знает, что боли не было? То есть моя новая рабочая гипотеза — это реальное ноу-хау в этом мире? Сей факт вдохновляет! Если хочешь добиться того, чего никогда не бывало, то должен делать то, что никто до тебя не делал».

Лера приободрилась и одарила клиента сияющей улыбкой. Ах, какая она умница! Придет в свои комнаты — обязательно поцелует Виру. Пусть та цапнет ее за губу — она переживет, а потом и фантомная змея таким налетом ее не устрашит.

Гленвиар долго смотрел с любопытством и наконец не выдержал:

— Чему вы улыбаетесь? И что такое бормотали себе под нос, пока не рухнули на пол? Что-то вроде: «Сыта, уже сыта! Ты сыта и между нами стекло».

— О, не обращайте внимания, — отмахнулась Лера, — это рабочие моменты. Вчера же условились: если будут заметные сдвиги к лучшему — расскажу. Давайте поговорим о вас.

— В какой момент мое сознание полностью отключается и насколько трудно контролировать себя после? — хмыкнул Гленвиар.

— Нет, я изменила тему консультации. Сочла, что бесполезно обсуждать рефлексы, поскольку человеку с ними никак не справиться. Я уверовала в невозможность сопротивления дракону и смирилась с этим фактом, так что не буду вас больше мучить неприятными, глубоко личными вопросами.

Гленвиар замер. Лера отказывается от попытки его осчастливить? Соглашается, что это невозможно? Несмотря на то, что он давно ждал этого признания и не сомневался, что оно непременно рано или поздно последует, его неразумное сердце защемило от мимолетной острой боли. Неужели в глубине души он все-таки позволил себе надеяться? Глупо. Он всегда знал, что чудес не бывает, ни в одном из миров волшебные феи не живут, следует рассчитывать только на себя и на немногих верных соратников, на их профессиональное мастерство. Лера, безусловно, тоже специалист, но специалист человеческий, он же сам об этом вчера думал, а теперь и она это поняла.

Последняя надежда не оправдала себя, как и все предыдущие. Что ж, он смирился со своей судьбой еще три года тому назад, когда стоял над могилой своей невесты. Когда принимал из рук убитого горем Красного Дракона искореженный, уничтоженный посмертным взрывом магии родовой артефакт, зачарованный им для Илии: обручальное кольцо. Кольцо такое же разбитое, оплавленное и лишенное магических сил, как он сам. Он так и не удосужился наложить свою магию на другой артефакт, готовясь к приездам человеческих невест, — он не настолько верил в затею Эриаса. Правильно не верил. Ну, ему было приятно познакомиться и пообщаться с Лерой, она показала себя достойной представительницей человечества и стойко держалась до конца, пока не поняла окончательно, в какую безнадежную аферу втянул ее главный советник. Он прикажет придворному лекарю осмотреть ее сына и выяснить, можно ли его вылечить в их больницах.

Гленвиар поднялся и произнес:

— Спасибо, что попытались, Лера, было приятно иметь с вами дело, извините, если что не так. Теперь, когда вы признали, что миссия спасения дракона не удалась, вы вернетесь в свой мир? Я не буду принуждать вас к выполнению договора, заключенного на магии, позволю расторгнуть его по обоюдному желанию.

Лера изумленно перебила его рассуждения:

— Что?! Миссия спасения не удалась? С чего вы это взяли?

У нее только-только дело сдвинулось с мертвой точки, а он — не удалась! Да ради сына она всех змей террариума в своей комнате поселит и будет спать с ними в одной постели, а потом всех невест в этот гадюшник уложит, а он — не удалась!

Гленвиар растерялся:

— Вы сказали, что сопротивление мне невозможно, что вы с этим смирились и перестанете заниматься моей проблемой.

— Чепуха, заниматься не перестану точно, меня не учили бросать в беде своих клиентов! Что смирилась с невозможностью сопротивления — верно, поэтому нужно отказаться от не оправдавшей себя методики и перейти к новой.

— К новой? — переспросил потрясенный Гленвиар. У этой ненормальной какие-то новые «методики» имеются? Что-то ему самому страшно становится…

А драконьему сердцу страшно не было — оно пустилось вскачь, посылая по венам пенящиеся пузырьки радости и облегчения: Лера не отступилась от идиотской затеи со счастьем, она еще верит в благополучный исход. Ему захотелось словесного подтверждения этой веры:

— Думаете, новая методика сработает лучше прежней?

— Да, есть веские основания полагать, что так и будет. Сегодня я продержалась три минуты — в следующий раз планирую простоять дольше.

«А потом и вовсе перестану обращать внимание на ваши ментальные атаки, — понадеялась про себя Лера. — А что? Привыкну к змеям, буду радостно распахивать объятия при их появлении и мило чмокать в обе чешуйчатые щечки. Учитывая, что меня сейчас не тошнит и не трясет при таких фантазиях, — дело это верное!»

— Вы продержались благодаря какой-то методике?! Я предполагал, что только из-за силы воли.

— О, не буду отказываться от комплиментов моей силе воли, но без определенной технологии она была бы бесполезна. Гленвиар, присядьте и поведайте мне, что вы знаете о своем влиянии на человека: жертва ваших рефлексов всегда боится одного и того же?

Вопрос был задан Лерой не из пустого любопытства: если она победит боязнь змей, то не придет ли на смену нечто другое? Иных фобий она за собой давно не замечала, но ведь у любого человека имеются и вполне нормальные, объективные страхи: страх за жизнь своего ребенка, например. Вдруг вместо змей она начнет видеть умирающего Алешу?!

— Люди видят то, чего боятся больше всего, чаще это змеи. Но кому-то мерещатся пауки, высокие горы, с которых они слетают вниз, глубокие водоемы, в которых они тонут. Каждый кричит о своем.

— А страх за родных и близких?

— Он тут ни при чем, моя сила пробуждает инстинкт самосохранения и только, лишь те страхи, что несут смерть вам, а не тем, кто вам дорог. Ваш инстинкт самосохранения изначален и примитивен, ему нет дела до других, только до самого себя, — пояснил Гленвиар.

— Таким образом, проблемой являются лишь фобии, это единственная опора для вас при атаке на разум человека? Хорошо! А если у кого-то фобий нет?

— Так не бывает. Страхи есть у всех, так же как инстинкт самосохранения. Вы подсознательно боитесь всего, что несет вам смерть. Или даже не несет смерти: Эриасу мерещатся безобидные ящерицы.

— Ящерицы?

Как она не додумалась раньше?! Сама же называла драконов ящерицами поначалу, пока не увидела Гленвиара во всем великолепии человеческого образа, а потом и позабыла! Вот на кого похожи змеи — на ящериц, которых она совсем не боится! Ящерицы представляются ей очень милыми, потешными и юркими существами, так и будем представлять себе, что змея — это упитанная ящерица, поджавшая ножки. Или даже родившаяся без ножек, бедняжечка, такие на Земле бывают.

Ура, отыскался последний пункт: змея — это безногая ящерица, быстренько уверим в этом свое подсознание. Да-да, уверим, пусть оно молчит и не вякает!

— Гленвиар, ящерицы — это гениально! — воскликнула Лера и радостно хлопнула в ладоши, не смущаясь замешательством на лице клиента и появившейся опаской во взгляде. — Ящерицы — это конгениально!

— Они связаны с вашей новой методикой? — осторожно спросил Гленвиар и, похоже, готов был покрутить пальцем у виска.

— Да, еще как связаны!

Гленвиар смотрел на сияющую радостью невысокую худенькую ведьмочку, и ему нестерпимо хотелось узнать, как она выглядит без этих искажающих ее черты стекол и с распущенными волосами. А кто ему мешает, коли личный резерв не пуст?

Лера не заподозрила подвоха, когда окно вдруг распахнуло порывом сильного ветра, который смёл со стола все ее бумаги, вырвал из шпилек пряди волос и скинул прочь соскользнувшие на кончик носа очки. Она ахнула, попыталась удержать волосы, но они уже разметались по плечам под звон посыпавшихся на паркет шпилек. Она опустилась на корточки и слепо зашарила руками, стараясь найти очки.

— Только бы не разбились, — причитала она, — у меня нет запасных, а без очков я слепа как крот.

— Магия починит такое нехитрое устройство, или наши мастера сделают новое. Впрочем, они не разбились, — заверил ее голос Гленвиара. Лера подняла голову и попробовала его рассмотреть. Большой расплывчатый силуэт на фоне окна, наверное, и был ее клиентом.

— Не наступите на них, — предупредила она.

Ей в руку вложили очки, и она вздохнула с облегчением. Большая и горячая рука дракона задержалась на ее ладони, потом ухватила за запястье, помогая встать.

Гленвиар смотрел на личико сердечком, аккуратный чуть вздернутый носик и огромные чистые глаза — голубые, как небо, о котором он мечтал. Глаза, не таящие в своих глубинах грязных потайных мыслишек, лжи или рабского угодничества. Глаза, что после стольких гипнотических нападений не таили в себе ненависти к нему. Мягкие волосы цвета белого золота напоминали снежные вершины родных гор, озаренные приветливым летним солнцем.

— Давай снова перейдем на «ты», — хрипло предложил он, удивляясь самому себе.

— Не передумаете завтра?

— Нет.

— Тогда ок. Гленвиар, у нас еще осталось время: будь добр, ответь на эти вопросы. Их всего тридцать, напротив каждого указаны возможные ответы, достаточно отметить галочкой тот, что кажется тебе верным. Или напиши сбоку свой, если все варианты тебе не подходят.

Дракон озадаченно повертел в руках тест, пожал плечами и с видом: «Заставят же разумного человека всякими глупостями заниматься!» — стал читать и ставить галочки. Лера собрала разбросанные по полу бумаги и привела волосы в порядок.

В конце отведенного ей часа Гленвиар сдал заполненный опросник и предупредил:

— Завтра я весь день с раннего утра веду прием в ратуше, так что встретиться с тобой не смогу.

— Да, точно, Лима говорила, а я запамятовала. Хорошо, завтрашний день целиком посвящу твоим невестам.

Гленвиар поморщился, словно лимон надкусил, и добавил, помрачнев:

— Тебе необходимы выходные дни. И мне тоже! Поэтому следующая встреча — в пятницу, а потом — через два дня. Это не обсуждается, впереди еще полгода, успеешь меня с ума свести и сделать беспредельно счастливым сумасшедшим.

— О, это самый последний вариант среди всех моих методик, помогающих «осчастливить» клиента, — рассмеялась Лера. — До послезавтра, Гленвиар, желаю спокойного приема в ратуше. Как говорится: ни бунтовщиков, ни террористов!

Ее смех еще звенел в ушах Гленвиара, а шутливое пожелание растягивало губы в улыбке (кто бы осмелился затевать смуты во владениях дракона?), когда на пути к рабочему кабинету он встретил в анфиладе делегацию своих советников. Что за незапланированный сбор? Иномирная ведьма сглазила, когда брякнула про бунтовщиков? Внутренний зверь заворочался, недовольный таким предположением, и начал поднимать голову, но Эриас, не обращая внимания на заискрившие золотые пряди, активировал ближайший визор и закричал:

— Видите, видите?!

На экране проявилась картина поля, которое пахали несколько тракторов. Водители лихо крутили руль с ошалело счастливыми выражениями лиц, а крестьяне уводили прочь коней с плугами и боронами.

— И другие камеры показывают, что по всей стране вдруг произошло излучение магии, частично наполнившее накопители! А у меня в лаборатории три полных шара теперь стоят, три!!! Лера принесла нам магии куда больше, чем я потратил на все свои поиски и ее перенос к нам! Вы уже счастливы, повелитель?

Все советники дружно уставились на него, а Гленвиар почувствовал странную смесь злости и смущения. Он не желал рассказывать о той сумятице чувств, которая поглотила его в момент уверенности, что Лера разрывает их договор, и после — когда она опровергла его догадки.

— Запрещаю караулить меня у дверей и обсуждать колдовство иномирной ведьмы! — прорычал он, и советники попятились. — Пришла магия — так идите и работайте, пока не кончилась! Эриас, ты что-то нашел в своей лаборатории?

— Пока нет.

— Так иди и ищи! Заняться нечем — только сплетни разводить?! И лекаря к сыну Леры отведи немедленно — пусть скажет, можно ли его в больнице вылечить.

Разогнав народ, раздраженный правитель закрылся в своем кабинете. Он планировал сегодня утром помочь поисковым отрядам обнаружить оставшиеся черные камни в точках прорыва границы, но до того хотел просмотреть доставленные спозаранку документы. На большом столе были разложены архивные материалы, упоминавшие о том, чем занимались главы соседних кланов в день гибели его отца и близко к тому сроку. Чем интересовался перед смертью его отец — тоже: за неделю до гибели ему принесли из библиотеки несколько собраний мифов и пособие по оборонно-военной магии из лаборатории придворного колдуна. Сейчас это пособие было изъято Гленвиаром из шкафа Эриаса и лежало тут же, на столе. Что связывает мифы и оружие? Очевиден только один ответ на этот вопрос: Зеленый Дракон, его далекий предок, обретший когда-то крылья на вершине северной башни его дворца. Той самой башни, куда дважды пытались вломиться неизвестные. Неизвестные, имевшие артефакт с его личной магией.

Ох, и не нравились дракону все эти взаимосвязи!

Гленвиар углубился в чтение исторических справок и документов пятидесятилетней давности. Он отомстит тем, из-за кого был вынужден опознавать в горстке пепла на дне ущелья останки своего отца! Ведь тела всех драконов сгорают после смерти, и определить умершего может только близкий кровный родственник. Его останки опознавать будет некому, да то и не потребуется: он слетит в пропасть на виду у всего мира.

Вспомнились широко распахнутые голубые глаза… Его личный кусочек неба и надежды…

А надежда маршировала к невестам. Настроение у Леры было отличное, настрой — боевой. Случайно встретившаяся по дороге группка советников с чего-то вздумала поклониться ей в пояс, растерявшаяся Лера ответила неуверенным кивком и пошагала дальше. Придворные и слуги шарахались с ее пути и тоже кланялись, а за спиной бурно шептались о чем-то, но это были мелочи: не мешают — и ладно.

Невесты обнаружились на вчерашней террасе — на эту сторону сада выходил коридор, в который выводили двери их комнат. Девушки читали, вышивали, вязали, негромко переговариваясь между собой. При появлении Леры они вскочили и суетливо забегали, пытаясь выстроиться в ряд.

— Вольно! — забавы ради скомандовала Лера и звонко рассмеялась, когда вся орава замерла в недоумении, озадаченно смотря на нее. — Девушки, вы во дворце гости, а не пополнение войск и уйти можете в любой момент, хоть я искренне надеюсь, что вы этого не сделаете.

— Зачем уходить, если вы пообещали счастье? Нам никогда и никто его не обещал, а самим нам нечего на него и рассчитывать, — резонно возразила Амалия. — Все мы давно похоронили надежду о любящем муже, семье и детях, единственное желание — жить, не будучи обузой на шее родственников, поэтому и решились на брак с драконом.

— Прям так все надежды и похоронили? С чего это? — спросила Лера, уводя всю компанию к столику под цветущими яблонями и рассаживая в круг свою новую группу «тренинга личностного роста», как она это сейчас себе представляла. — И что значит «быть обузой»? Разве нельзя заработать себе на жизнь?

— Заработать? — переспросила одна из девушек. — Если нет способностей к колдовству (а таковые встречаются крайне редко, особенно у женщин), то вариантов трудоустройства немного. Не знаю, как в вашем мире, но у нас девушка может работать либо служанкой, либо певицей и танцовщицей в увеселительном заведении, а наши семьи не позволили бы нам ничего подобного, у нас есть определенный статус в обществе. Да и навыков работы по дому или на кухне, необходимых для служанок, у нас нет. — Девушка помолчала и добавила тихо: — К сожалению.

«Ах да, Эриас же возмущался, что в моем мире женщины могут иметь профессию, и сетовал, что я не мужчина, — спохватилась Лера. — Теперь я лучше понимаю проблемы Изиры со сменой вида деятельности: других вариантов слишком мало, а хорошо оплачиваемых вариантов нет вообще. Так, надо отметить плюсом эту девушку: Терина».

На счастье психолога, девушки оказались общительными, возможно, в семье им не часто доводилось изливать свои печали, а сейчас они обрели сочувствующих слушательниц в лице подруг по несчастью. Истории жизни девушек были похожи друг на друга, незатейливы и ожидаемы: большие не очень богатые семьи, врожденная стеснительность и стремление отсидеться в уголке, смотря со стороны на бурные волны жизни. Единственные радости — книги, рукоделие и вкусные десерты, которые ко времени взросления не лучшим образом повлияли на внешность и привели к тому, что на балах девушки так и остались в стороне от жизни, подпирая стены в ожидании партнеров по танцам, а потом — в столь же безнадежном ожидании женихов. Тучным, робким, неказистым бесприданницам обрести счастье в браке не проще, чем драконам, несмотря на всю их начитанность и широту души — эту истину психологу объяснять не нужно.

«Прелестные милые девушки, глупых напыщенных куриц вроде той белобрысой тут больше нет, — порадовалась Лера. — Если бы в их мире не было глупых предрассудков, не позволяющих женщинам иметь профессию, то жили бы они припеваючи и без мужей, а еще вернее — давно нашли бы спутников жизни. На той же работе, к примеру».

У нее сегодня буквально день хороших новостей! Черная полоса наконец-то сменяется белой, и виден просвет в длинном туннеле, по которому ей предстоит пройти. В данный момент работа с невестами представлялась простой, как очистка шкурки с апельсина: уговорить похудеть, откопать и развить скрытые таланты, а в случае упертости клиента в своих предпочтениях — поставить девиц на высокие каблуки и перекрасить в брюнеток. Гленвиар еще в обморок упадет, когда своих невест увидит! Но главное — девушки потом и без дракона смогут найти свое счастье, если поверят в собственные силы: ведь их девять, а ей, Лере, требуется только одна.

Чаепитие подошло к концу, печальные истории тоже, и девять пар глаз с ожиданием уставились на Леру. Одна рыжеватая девушка отважилась спросить:

— А как вы наколдуете нам счастье? И когда?

— Не скоро, это точно. Колдовство такого рода длится несколько месяцев и приведет к положительному итогу только при вашей всемерной поддержке.

— А вы уже выбрали, кого заколдуете? Других по домам отправите?

— Нет, не выбрала, по домам без веского повода не отправлю. Моего «колдовства» хватит на всех, даже на тех, кто не станет женой дракона, — ответила Лера, и ее дальнейшие объяснения заглушил гам, поднятый невестами. Обещание, что счастливыми они смогут стать и без вынужденного брака с бескрылым гадом, произвело эффект разорвавшейся бомбы.

«Вы сделаете нас красивыми, да? Взмахнете волшебной палочкой, и мы станем стройными, как тростинки? А я так мечтаю научиться петь, как соловей! А я — танцевать, порхать, как бабочка! Вы сумеете нас так заколдовать, да? А вы на всю жизнь нас заколдуете?!» — сыпались вопросы как из рога изобилия.

Лера поперхнулась конфетой. Вот тебе и прелестные девушки! Халявщицы, вот они кто! Волшебной палочкой она взмахнет, видите ли! Она расписанием тренировок и диетой взмахнет, а нерадивых еще и огреет!

Да-а-а, люди во всех мирах одинаковы… Будем снимать с них розовые очки и протирать запыленные извилины в сером веществе.

Лера поднялась и взмахнула рукой, требуя внимания. Дождалась, когда все усядутся на место, и сурово сказала, придерживая очки, время от времени спуская их на кончик носа и внушительно поглядывая поверх стекол на притихших невест:

— Милые мои, вы ведь уже взрослые девочки! Сколько можно верить в чудеса и волшебные палочки? Да, жизнь иногда дает человеку заветный шанс, но поверьте — с вас сто потов сойдет, пока вы этот шанс реализуете. Перестаньте надеяться на фей, иномирных ведьм, счастливое стечение обстоятельств и прочие выигрышные лотерейные билеты! Работайте, девочки, добивайтесь сами всего, что желаете, и тогда вам, по крайней мере, будет обеспечено ощущение полноты жизни, а не робкого прозябания в закоулках чужих судеб. Хотите похудеть — худейте! Хотите научиться петь — учитесь! А я подскажу, как всего этого добиться, но за вас ничего делать не буду.

По пухлым личикам разлилось разочарование, напомнив Лере слова подруги, владелицы шейпинг-зала, что как-то раз хмуро произнесла:

— Меня часто спрашивают, на какой диете я сижу, раз такая стройная в свои почти сорок лет и при трёх дочках, но стоит сказать, что я тренируюсь, так все сразу разочарованно вздыхают и отходят. Чего они ожидают, какого ответа? Что я им скажу нечто: «Пейте отвар из корня сельдерея на ночь, и тогда ешьте что угодно, в любом количестве, сидите на диване сиднем, но будете стройной, как манекенщица»? Или: «Капайте на запястье слюну розовой игуаны»? Все мечтают о халяве, во всем! Это генетическая особенность нашей нации?

Похоже, это генетическая особенность любого человека, в любом мире, которую изживать приходится, выдавливая ее из себя по капле. Или из драконьих невест — тоненькой струйкой.

— Если вы предоставите нас самим себе и оставите без магической помощи, то долго же нам до счастья добираться придется, — пропыхтела кругленькая низенькая толстушка по имени Бианка. — Я столько раз пыталась сбросить лишний вес — и только больше его набирала.

Лера широко махнула в сторону туманных гор, видневшихся за дворцовой оградой далеко-далеко на горизонте:

— Видите те далекие горы? Вы сможете до них дойти пешком, хоть когда-нибудь, если поставите цель и начнете двигаться?

— Нет, это невозможно — они очень далеко, — дружно ответили все.

— А тысячу шагов в день пройти можете?

— Конечно, это же меньше, чем вокруг этого сада обойти по аллее.

— Прекрасно, тогда вопрос: если будете каждый день делать тысячу шагов в сторону гор, то сколько времени вам потребуется, чтобы до них добраться?

Большинство девушек недоуменно пожали плечами, кто-то задумался, наморщив лоб, а кудрявая шатенка — Джули — ответила почти сразу:

— Чуть больше года. От столицы до первых горных отрогов Центрального хребта четыреста тысяч мискоков, это примерно столько же широких шагов.

— Один год — совсем не много, я предполагала, что и жизни не хватит, — задумчиво сказала еще одна девушка, и Лера подхватила:

— Именно! Вам всем больше двадцати лет: если бы вы начали свой неспешный путь к горам хотя бы в восемнадцать, то уже успели бы сходить туда и обратно.

Лица невест отразили замешательство, и Лера веско заключила:

— Жизнь оставляет человеку только один тупиковый вариант — бездействие. Ничего не делайте — и ваша жизнь никогда не изменится. Но если продвигаться шаг за шагом, то добиться можно всего. Значит так, озвучиваю первое задание для тех, кто желает испытать могущество моего «колдовства» и обрести личное счастье: в ближайшие четыре дня, начиная с сегодняшнего, не есть втихаря ничего сладкого, мучного и жирного, кушать строго по расписанию то, что принесут слуги, добавок не просить, в промежутках между приемами пищи пить только чистую воду. Дополнительное условие: каждый день утром и вечером быстрым шагом огибать по периметру дворцовый парк. Кто справится с задачей — будет вознагражден. Сейчас я разобью вас на три группы по три человека и повешу в фойе у оранжереи расписание индивидуальных консультаций с каждой из вас. Со следующей недели буду до обеда, с одиннадцати до часу, заниматься с одной группой в день, с каждой девушкой по сорок минут. Дважды в неделю будут послеобеденные групповые тренинги — это первое, каждое утро зарядка и гимнастика — это второе, прогулки вокруг парка не отменяю — это третье. Начнем с правильного питания и физических упражнений, через месяц сами удивитесь результату. Завтра вас осмотрит лекарь и поможет мне определить начальный уровень допустимых физических нагрузок для каждой из вас, а также наиболее целесообразный и безопасный режим питания. Также придут портнихи и пошьют вам подходящие костюмы для занятий спортом. Развитие талантов оставим на потом, когда решим проблемы с внешним видом. С понедельника у вас начнется новая жизнь, девочки. Жизнь, ведущая прямиком к счастью!

Повисло молчание. Кто-то откровенно скис, кто-то сосредоточенно покусывал губы.

Лера решила «подсластить пилюлю» и пообещала:

— Ну, хорошо: кто будет слушаться меня во всем — помогу похудеть колдовством. По ночам стану читать заклинания похудения, чтобы к утру вы становились чуть стройнее. Работаете днем — получаете порцию волшебства ночью, все понятно? — И поспешно скрестила за спиной пальцы. Если они ее будут слушаться, то в колдовстве не будет необходимости!

Невесты немного оживились.

— А пирожные почему есть нельзя? — спросила самая пухленькая невеста.

— Сладкое и жирное не совместимо с магией заклинания стройной фигуры, — абсолютно честно ответила Лера, — нарушает магическое плетение и может привести к обратному результату. Ясно?

Девушки закивали, переглядываясь. Первой взяла слово Амалия:

— Честно говоря, сейчас я вам верю даже больше, чем вчера. Идея стать счастливой, не приложив к тому усилий, с самого начала казалась мне жульнической. Сейчас же у меня нет подозрений, что меня пытаются провести и обмануть. Включите меня в первую группу, пожалуйста!

Девушки очнулись и стали договариваться, кто с кем объединится в малую группу.

«Амалии еще один плюс — жирный такой плюс, заметный. Ах да, еще Джулию отметить надо — очень умная девушка», — уткнулась в блокнот Лера и занялась составлением расписания. Определившись с графиком встреч с невестами и повесив один экземпляр на стену фойе, Лера помчалась к себе: попросить Лиму привести к ней главную портниху дворца, потом к лекарю, потом на кухню к поварам — предупредить об особенностях питания невест.

— И отдельная просьба: записывайте приметы тех девушек, которые придут к вам сами за конфетами, пирожками и булочками. Количество выданных им сладостей тоже записывайте, только незаметно для невест, договорились? — попросила Лера.

— Как прикажете, высокочтимая Валерия, ведьма иномирная, — торжественно поклонились ей все работники кухни.

Что за новая мода во дворце: все кланяются, как ваньки-встаньки! Может, праздник какой сегодня? «День поклонов», например? Ой, некогда ей, некогда ерундой заниматься, пора к Эриасу бежать, да на сына еще разок сегодня глянуть! Неплохо бы еще Селиана найти — к нему у нее тоже дело имеется. Отдохнешь через полгода, Лерочка, а пока — шевели ножками, и пошустрее, тебе еще Виру вечером «выгуливать»!

В своих комнатах Лера появилась поздно вечером, падая с ног от усталости и внимая причитаниям Лимы:

— Так и знала, что голодная весь день пробегаете! Если все равно заходили на кухню, то почему сразу не пообедали в примыкающей к ней столовой? Идите, госпожа, у меня все горячее на столе накрыто: как Маруша сообщила, что видела вас бредущей к южному крылу, так я сразу лакея за ужином послала.

— Смотрю, информационная сеть слухов и сплетен во дворце работает отлично, — усмехнулась Лера, умываясь и садясь за стол. — Спасибо, Лима.

— Не за что, меня к вам для того и приставили, чтобы я за едой, чистотой и платьем вашим следила. А что слухи? Они на то и созданы, чтоб люди в курсе всех событий были и в визоры без толку не таращились. Змее вашей мяса принесла, на этажерке в тарелке стоит.

— Еще раз спасибо. Ты иди отдыхай, я поднос с грязной посудой лакею отдам.

Оставшись в одиночестве, Лера вздохнула с облегчением, сбросила ботинки и вытянула гудящие ноги. Ох, и денек выдался, хорошо, что завтра клиент с утра в отъезде, ей немного полегче будет. Сегодня всего час мирно просидела, когда сына навещала и выслушивала вердикт придворного лекаря, которому Гленвиар велел обследовать Алешу. Заключение лекаря было ожидаемо: ее сына мог вылечить только полноценный дракон, вступивший в полную магическую силу. Что ж, она давно верила только в те чудеса, что совершаются ее собственными усилиями.

А после ухода лекаря она слушала рассказ Эриаса о найденных в горах черных камнях. Интересно живут в драконьем мире: древние артефакты, таинственные смерти драконов-повелителей и их невест, магические ключи, которых никто не создавал. Лера так заинтересовалась повествованием советника, что вызвалась завтра добровольцем по исследованию лаборатории — ей страсть как хотелось выяснить, что же искали в ней те неизвестные в масках. Судя по всему, один из них был драконом: он портал открывал, а магического шара в этот момент она при нем не заметила. Гипотеза, что мог держать его в карманах плаща, была опровергнута Эриасом: это при формировании фаерболов можно скрытно использовать магию из накопителя (так те молодчики и поступили), а при открытии портала шар колдун должен держать перед собой, и колдовство это занимает некоторое время, а налетчики одним мигом скользнули в черный разрыв пространства.

— Это дракон, и он силен, — с ненавистью говорил Эриас. — Не хотят оставить в покое нашу страну, уж больно много у нас природных богатств и месторождений золота и драгоценных камней. Вижу, в драку за жирный куш готовы включиться даже дальние соседи.

— Почему не подозреваете ближних?

— Изумрудный дважды проходил с войсками по нашей земле и не пытался приблизиться к камням, а Красный после гибели дочери слишком слаб для порталов, он и в пределах собственной страны перемещается на машинах, — пояснил советник. — Это либо Синие, либо Голубые, либо Оранжевые. Может, Белые что-то прослышали про этот артефакт, когда по нашей земле с войсками шли. Плохо, что у меня нет предположений о том, каково назначение этих камней и что именно искали в башне, но этим вопросом занимается повелитель, он какие-нибудь сведения отыщет.

— А мы попробуем отыскать часть артефакта, — с энтузиазмом откликнулась Лера. Невесты предоставлены самим себе до понедельника, надо посмотреть, как они отреагируют на начавшуюся сегодня низкокалорийную диету. Клиента завтра нет, а со всеми помощниками в будущем нелегком деле преображения девушек она сегодня договорилась, и Селиан обещал прислать к ней инструктора, тренирующего подростков в столичном спортивном клубе.

Но поиски древнего артефакта будут только завтра, а сейчас надо убирать со стола и заниматься собственными тренировками с Вирой. Отдав поднос лакею и закрыв дверь в коридор на щеколду, Лера подхватила тарелку с мясом и пошла в спальню, плотно захлопнув за собой дверь, на которой, к сожалению, запора не было. Ничего, служанка ушла, а проход в дворцовый коридор она закрыла, так что гости не нагрянут. Лера защелкнула на шее металлический ошейник и открыла люк в крышке террариума.

— Ужин подан, вставай, лентяйка, — обратилась она к питомице. Та вяло приподняла треугольную голову и снова уронила ее на ветку лианы, на которой лежала. — Да, помню, что утром ты кушала и надо сделать день перерыва, но мне требуется тебя обкормить так, чтобы ты и не думала на меня нападать, понимаешь? Смотри, какое мясцо свежее, — уговаривала Лера, но змеюка не реагировала.

Заглянув в пособие по уходу за рептилиями, Лера решила пробудить в змее охотничьи инстинкты: обвязала крупный кусок мяса длинной травинкой и зашелестела им в листве лиан, покачивая невдалеке от змеиного носа. Вира малость оживилась, ее гибкое тело скользнуло ближе к угощению и снова замерло.

— Господи, если бы я знала, что так трудно заставить змей напасть, то никогда бы их не боялась, — пыхтела укротительница рептилий, заманчиво тряся мясом перед носом укрощаемой. — «Змея сыта» равносильно выражению «змея благодушна и всем довольна». Не удивительно, что Вира с самого начала ассоциировалась у меня с Гленвиаром, между змеями и мужчинами, оказывается, есть много общего: главный момент во взаимодействии — это сытно и часто кормить, тогда трений не возникнет.

Вира немного подумала, качаясь из стороны в сторону и высовывая раздвоенный язык, но в итоге мясо заглотила, после чего тяжело сползла на траву и попыталась улечься спать в дупле старой коряги. Ха, кто б ей дал мирно отоспаться! Две женские ручки подняли крышку целиком, ухватили недовольно шипящую змею за хвост и шею и поволокли прочь из террариума, на пол. Попутно Лера чмокнула змею в макушку, раз уж самой себе пообещала этот поцелуй. Правда, голову за шею держала крепко, не давая питомице выразить протест против принудительных лобзаний.

— Извини, Вирочка, на ковре полежишь, в своей постели я видеть тебя пока не готова, — объясняла Лера. — Ты не обижайся, я тоже на этом ковре частенько лежу.

Змея не обижалась: она покорно свернулась кольцами там, где ее уложили, и уснула, придавив головой ладонь хозяйки, которая не успела отдернуть руку. Лера посмотрела на черную голову, вдавливающую в ворс ковра ее ладонь, на расслабленное тело объевшейся питомицы и прошептала:

— Змея сыта и спит… Это просто безобидная безногая ящерица… Совершенно беспомощная ящерка, которой любой негодяй может раздавить головку каблуком сапога! — Лера так прониклась самовнушением, что даже всхлипнула жалостливо и пальчиками свободной руки провела по кольцам Виры.

Укладываясь спать в своем предохраняющем ошейнике, она посмотрела на открытую крышку террариума, на свободно разлегшуюся на ковре змею и прошептала:

— Собирай вещи, фобия, недолго тебе осталось будоражить мое сознание.

Входя в голубую гостиную, отведенную драконом для утренних консультаций, Лера услышала звук визора: женский голос изумленно вещал о том, что в Золотой стране неожиданно и необъяснимо начал пополняться собственный запас магии и что есть неподтвержденные пока сведения об иномирной ведьме, которой страна обязана свершившемуся чуду.

— Рядом с главным советником Золотого Дракона была замечена женщина в ведьминском плаще со странным устройством на глазах. Эта женщина посещала с советником столичный зверинец, и они ушли оттуда со змеей в руках. Впервые мы сталкиваемся с тем, что иномирное колдовство может влиять на магию драконов. Полагаю, если удастся установить, из какого мира прибыла эта ведьма, то количество иномирных гостей у нас резко возрастет, — говорила журналистка.

Лера так и ахнула, заставив Гленвиара оторваться от визора и обернуться к ней. Перестав получать ток магии, визор отключился, и его экран рассеялся.

— Только не говори никому, из какого я мира! — умоляюще попросила Лера. Не хватало еще, чтобы драконы начали выдергивать в свой мир ничего не подозревающих землян!

— Мне бы и в голову не пришло. Наоборот, сейчас мои спецагенты в чужих странах всячески распространяют сведения, что ты — тайная ученица Эриаса, сделавшая великое, но строго засекреченное открытие. И что слуг во дворце намеренно вводят в заблуждение, чтобы поставлять дезинформацию соседям. За своих одномирян не слишком волнуйся: в межмировой переход невозможно затащить силой, а только с добровольного согласия перемещаемого, но с этого дня ты не выйдешь из дворца без охраны.

— Да, конечно, понимаю, — согласилась немного напуганная Лера. Как это ее угораздило влипнуть в шпионские страсти? Ничего, надо довериться Гленвиару в вопросе безопасности, а самой сосредоточиться на своей работе. — То есть твой магический резерв действительно пополняется во время консультаций? Есть предположения, чем это вызвано?

Дракон помрачнел и, кажется, немного смутился. Потом пробубнил, отворачиваясь от Леры и шагая к своему стулу:

— Ты специалист, тебе и карты в руки — сама решай, чем это может быть вызвано. Я ничего не смыслю в счастье, так что могу неверно интерпретировать происходящее.

Лера прищурилась: клиент не хотел идти на контакт, а учитывая его гордыню и авторитарность, выводы напрашивались сами собой. Оба раза Гленвиар был рад, что она принимает его таким, какой он есть, и не отказывается от попыток исполнить договор. Лера помнила, как признательно он смотрел на нее, когда она обещала, что не станет ненавидеть. Помнила, какое облегчение разлилось по прекрасному лицу, когда она опровергла его догадки о завершении их сотрудничества.

«Драконистый диктатор никогда не признает этого вслух, но я не слепа и сама все вижу. Значит, нет необходимости ждать брака, немного счастья поможет и сейчас. Будем решать дополнительную задачу: задачу пробуждения в драконе положительных эмоций! Увы, результаты прошлых тестов на эту тему совсем неутешительны, и я помню первую консультацию и свои исторические исследования: для одинокого дракона война — практически единственный повод испытать толику счастья. Что ж, будем корректировать установки. Плохо, что Гленвиар крайне редко испытывает даже простую радость и чувство удовольствия. Эта ситуация требует моего срочного вмешательства! А вмешательств Гленвиар не любит…»

— Сегодня представишь меня невестам, — отвлек ее от размышлений трудный клиент.

— О, нет, не представлю! — встрепенулась Лера. — Близко к южному крылу не подходи, не пугай мне девочек раньше времени.

— Не пугай? Я такой стр-р-раш-ш-шный?! — возмутился Гленвиар, демонстрируя фейерверк искр.

Лера поспешила усесться на низенькую скамеечку у камина и выжидательно посмотрела на клиента, молча предлагая ему занять массивное высоченное кресло напротив. Гленвиар посмотрел на нее с высоты своего роста, выдохнул и уселся.

— Я хотела бы представить тебе невест в самом выигрышном виде, — извиняющимся тоном сказала Лера. — Сперва я их приодену, приукрашу, а потом постепенно приступим к знакомству.

— Ты сама их приукрасишь? — Дракон скептически осмотрел ее скромный вид, гладко прилизанные волосы с полным отсутствие прически и сказал: — Может, не стоит этим самой заниматься? Разумнее довериться специалистам?

Лера подавила глупую женскую обиду. Нет, она не будет объяснять, что такое профессиональный дресс-код и что чувство стиля ей совсем не чуждо. Она гордо вздернула нос и деловито зашуршала бумагами, резко меняя исчерпавшую себя тему беседы:

— Ближайший месяц, пока невесты будут заняты своим преображением, мы с тобой, Гленвиар, займемся улучшением твоего эмоционального состояния. Надеюсь, что эти тренинги будут раздражать тебя меньше, чем предыдущие.

— Разделяю твои надежды, — насмешливо прокомментировал дракон. — Что не так с моим «эмоциональным состоянием»?

— Всё не так, — заявила Лера, помахав стопочкой его тестов. — Ты привык подавлять свои негативные чувства. Кстати, никогда бы не подумала, учитывая твое обращение со мной.

— Естественно привык, иначе я давно довел бы до нервного срыва всех придворных, слуг и советников, — хмыкнул Гленвиар. — А что касается тебя, то я сам порой удивляюсь, как ты умудряешься до такой степени выводить меня из себя. Ты видишь в моей сдержанности проблему? Сама же мечтала о том, чтобы я «научился сдерживать свои низменные порывы», помнишь?

— Тогда я не знала, что это не порывы, а безусловный рефлекс. Сейчас знаю и говорю прямо: у тебя реальная проблема с эмоциями, Гленвиар. Эта проблема заключается в том, что невозможно подавить только негативные чувства: ты волей-неволей подавляешь их все, иного просто не дано природой. Знаешь, меня всегда настораживают супружеские пары, которые, приходя ко мне, говорят: «Мы никогда не ссоримся». Такие пары почти всегда находятся на грани развода, поскольку, подавляя в силу воспитания или страха потерять партнера свои негативные эмоции, они вынужденно гасят и положительные чувства. Каждый должен выработать приемлемую для себя и своих близких людей форму выражения отрицательных эмоций, иначе его жизнь превратится в серое унылое существование. Короче: или ты позволяешь себе испытывать весь спектр чувств, или счастья нам не видать как своих ушей. Да, рефлексы в расчет не берем, их бурное проявление не имеет отношения к этой конкретной проблеме.

Гленвиар откровенно растерялся. Он озадаченно провел рукой по волосам, показывая забавно шевелящиеся острые уши, спросил:

— И как ты себе это представляешь?

— Пока не представляю, давай сообща прояснять этот вопрос. Львиная доля твоего времени посвящена государственным делам, и чаще всего ты общаешься с советниками и прочими руководителями высшего звена. Негативных эмоций такое общение приносит массу, так? Расскажи, чем ты бываешь недоволен и как реагируешь на это недовольство.

— Как реагирую? Стараюсь сдержаться, радуясь, что глупость, леность и недальновидность людей не пробуждают драконьих рефлексов, так как связаны не с попыткой воспротивиться власти, а с недостатком трудолюбия и сообразительности. Больше всего раздражают и злят те, кто боится заявить о своем несогласии с моими решениями и обосновать свое несогласие, а вместо этого втихаря саботируют доверенную им работу. Таких увольняю без разговоров.

Он с вызовом посмотрел на Леру, словно ожидая, что та встанет грудью на защиту людей, отстраненных от дел самоличным решением дракона. Лера только улыбнулась.

— Согласна, Гленвиар: опасаться нужно не тех, кто не согласен с твоим мнением и прямо заявляет об этом, а тех, кто не согласен, но слишком труслив, чтобы признать это открыто. От таких молчунов нет ни помощи, ни совета, зато будут подогреваемые ими толпы недовольных, ворчащих за твоей спиной. Раз рефлексы твои в этих случаях не срабатывают, то разговоров с увольняемыми избегать не нужно: наедине выскажи им свое неодобрение. Нет, не ругайся, не кричи, но вырази голосом и резкими жестами свою злость — говори раздраженно, взмахни рукой, подчеркивая свое негодование, а когда человек уйдет — стукни кулаком по столу. Можешь еще и ногой топнуть, это будет социально приемлемо и позволит тебе «выпустить пар», а не хоронить негатив в глубинах души, где и так многолетние наслоения имеются.

— Я буду глупо себя чувствовать, правитель страны так себя вести не должен, даже в одиночестве в своем кабинете, — отказался Гленвиар.

— Конечно, правитель должен принести всю злость домой и выплеснуть ее на домочадцев, — фыркнула Лера. — В моем мире многие бизнесмены рассуждают так же, и их браки рассыпаются как карточные домики. Гленвиар, делай как я прошу, хоть иногда, ладно? Можешь рассказать всем, что так велела иномирная ведьма и если народу нужна магия, то пусть этот народ привыкает к менее сдержанному правителю. Когда удастся поправить ситуацию, тогда и станешь вновь ледяной глыбой, а сейчас быстрая терапия важней парочки недовольных.

Гленвиар заколебался. Задумался. Лера дала ему время взвесить все за и против, потом продолжила:

— Еще хочу посоветовать чаще встречаться с противниками в оружейном зале, на соревнованиях в бое на мечах и прочих, что у вас приняты. Сколько раз в неделю ты тренируешься с Селианом? Редко, когда есть время? Выдели, как и мне, определенные дни для этого. Давай рассмотрим еще несколько приемлемых способов выразить негативные эмоции, а потом сделаем одно полезное упражнение…

Консультация пошла своим чередом. Бизнесменов в стиле «я — настоящий мужчина, я никогда не срываюсь, я всегда сдержан и безукоризнен в своем поведении» в ее практике было много. Обычно они приходили к психологу именно после того, как срывались с невероятной силой и яростью, начиная орать, бить стекла и поднимать руку на близких людей.

«Чем дальше, тем страннее, — размышлял Гленвиар, стоя у окна своего кабинета, — но сегодня я хотя бы ни разу не напал на Леру во время консультации. Она обещала, что положительных чувств в моей жизни станет больше, но каким образом она это сделает? До сих пор она всегда держала данное слово… О, легка на помине: гуляет по саду с… с Селианом?»

Дракон нахмурился, смотря, как сияет белозубой улыбкой его военный советник, как нежно держит под ручку его психолога (его личного психолога, черт побери!) и что-то глаголет с довольным видом. У Селиана точно нет проблем в эмоциональном плане! Военачальник всерьез увлекся этой тощенькой ведьмочкой, постоянно вворачивает в разговорах ее имя и периодически восклицает: «Ах, какая женщина!» А какая такая?

«Все женщины одинаковы! — непонятно с чего разозлился Гленвиар, мысленно рыча на спевшуюся парочку, совершавшую романтическую прогулку под окнами его кабинета. — У Леры, между прочим, сын имеется, а значит — и муж есть в ее мире. Почему-то я над этим раньше не задумывался, но мне-то и без разницы, а вот Селиану стоило бы прояснить этот момент! Через полгода дамочка упорхнет в свой мир, к своему благоверному, и будет советник в одиночестве по садам бродить».

Да, у Леры где-то должен быть муж… Эта мысль дракону совершенно не понравилась!

Увидев, как Селиан срывает с клумбы красную розу и вручает ее благодарно улыбающейся спугнице, Гленвиар сорвался с места… Черт побери, она сюда не для фривольных романов прилетела!

— Селиан! — рявкнул Золотой Дракон, появляясь на садовой дорожке и заставив вздрогнуть увлекшуюся разговором парочку. — Собирайся, пойдем твой лучший взвод смотреть, мне велено чаще оружием махать и в бои вступать! У Леры без тебя забот навалом, невесты заждались и Изира в гареме скучает, очередного визита новой подружки ждет.

Синеглазый полководец и рта раскрыть не успел, как его дернули в раскрывшийся портал и утащили на окраину столицы, к солдатским казармам и военному полигону.

Лера поправила очки и гневно высказалась:

— Куда ему еще больше магии? И так порталы когда надо и не надо открывает! Какая блоха его укусила, с консультации же нормальный ушел?

Все выходные Лера просидела у Эриаса, зачаровывая принесенное оружие и безумно устав воображать тот памятный бросок Виры на шею. Откладывая в сторону последний кинжал, она думала:

«Если при следующем гипнотическом нападении змея попробует поступить так же, я в ответ лишь равнодушно и устало зевну, пробормотав: „Все время одно и то же, надоело!“ Укусов я уже не боюсь, удушения тоже, еще немного — и я искренне полюблю змей за красоту и грацию. Какие у Виры глаза — огромные, золотистые, умные, с хитринкой, словно она все-все понимает, но говорить не хочет, притворяясь безмозглой зверюшкой, которую надо кормить, беречь и холить».

Бросив очередной взгляд в сторону портрета Зеленого Дракона и так и не сообразив, что же ей мерещилось необычного в нем, Лера вернулась к неспешному обсуждению с главным советником своих идей по возвращению в жизнь повелителя радостных эмоций. Эриас клятвенно обещал выделить на ее глобальные проекты необходимое количество магии, благо ее запас существенно пополнился в последнее время, и обучить ее пользоваться магическими проекторами, позволяющими наблюдать за жизнью других миров. Впрочем, миров не чужих — ее интересовала только Земля.

В воскресенье вечером Лера внимательно выслушала доклад работников кухни, а в понедельник явилась к невестам «раздавать вознаграждения».

— Подведем первые итоги, — сказала она собравшимся девушкам, сурово смотря сквозь поблескивающие на солнце стекла очков. — Обещанную «колдовскую помощь» в похудении заслужили четыре девушки: Амалия, Бианка, Джули и Терина. Встаньте-ка на весы.

Все невесты ахнули: у четверых награжденных вес упал на несколько секров, больше всего — у Амалии, которая по земным меркам похудела на целый килограмм. У всех прочих показания либо не изменились, либо увеличились: нервозность от переезда и знакомства с иномирной ведьмой привели к усиленному потреблению сладостей.

— Колдовство! — с восторгом выдохнули некоторые девушки.

Амалия с Джули, потрясенные изменениями своего веса, ахать не спешили: они сосредоточенно задумались, а потом по их полным губам скользнули улыбки. Всем прочим Лера пригрозила:

— Дорогие мои девочки, если вы так и не сможете удержаться от походов на кухню, я буду вынуждена отправить вас по домам.

— А вы запретите поварам выдавать им десерты, — предложила Бианка.

— Нет, мои хорошие, мы договаривались, что наше сотрудничество будет исключительно добровольным, — покачала головой Лера, думая про себя: «Если им не хватает силы воли, чтобы придерживаться простейшей диеты с пятиразовым питанием, то с противодействием своим фобиям они тем более не справятся». — Сейчас представлю вам инструктора, который будет с девяти до десяти часов утра каждый день вести у вас зарядку и гимнастику. Потом у вас будет время для утренней прогулки по парку и, согласно расписанию, встречи со мной. Правила питания прежние, держитесь.

На открытой площадке на пике башни Эриас достал большой магический накопитель, открыл межмировой портал и сунул Лере в руку толстую связку золотых цепочек:

— У вас три минуты! Удачи.

Лера вынырнула из портала в предгорьях швейцарских Альп, на вершине, где давно приметила постоянно действующий клуб дельтапланеристов. Здесь продавали и сдавали напрокат надежные одноместные дельтапланы, а опытные инструкторы обучали летать на них. Лера попрактиковаться не успела, но неоднократно прослушала весь курс и просмотрела с Эриасом старты многих новичков. Подскочив к выставленным на продажу образцам, она бросила подошедшему к ней инструктору золотые цепочки, крепко ухватилась руками за два убранных в чехлы дельтаплана с красной и золотой картинками и скороговоркой проговорила на английском:

— Сдайте золото ювелиру, и вам вручат сумму, превышающую стоимость этих двух моделей.

— Эй, девушка, мы не принимаем в уплату золотые изделия, — ответил мужчина-инструктор.

— Уже принимаете, — ответила Лера и исчезла в поглотившем ее портале вместе с дельтапланами.

Швейцарец ахнул и протер глаза. Посмотрел на золото в ладони.

— Ну, значит, принимаем, — пробурчал он. — Какие щепетильные инопланетяне: не крадут товар, как наши мошенники, а на золото меняют.

Селиан встретил ее в садовой беседке, чуть не задушив в медвежьих объятьях.

— Вы снова совершили чудо, Лера! Расскажете наконец, что именно вы сотворили с повелителем?

— Не только расскажу, но и покажу, только недолго, поскольку завтра с драконом тренируетесь вы, я еще несколько дней буду ковылять как на костылях, особенно после сегодняшнего вечернего повторения утренней «пробежки». А вы — сильный мужчина, физические нагрузки вам нипочем. Так что жду вас вечером в лаборатории Эриаса, он транспортирует нас в северные горы. Надо стартовать до заката, а то темнота помешает нашей прогулке. Так что на звездное небо не рассчитывайте, но полюбуемся красотой освещенных закатом гор.

— Это свидание? — лукаво приподнял бровь военный советник. — Наконец-то! Я уж думал, что нужен вам только как помощник в работе.

— Вы нужны мне как друг, — подчеркнула Лера и честно прибавила: — И как помощник в работе. Как продвигаются дела?

— Вы всегда можете на меня рассчитывать, — заверил Селиан. — Быстроходная яхта почти готова, наши мастера прекрасно разобрались в принесенных вами с Земли чертежах и работают сутки напролет, посменно.

— Вы сообщили им, что это требуется для счастья Золотого Дракона? — предположила Лера причину такого энтузиазма мастеров.

— Всего лишь намекнул, — усмехнулся Селиан. — Лера, не переводите разговор на другую тему, как всегда. Скажите наконец, вас ждет муж в вашем мире?

— Я разошлась с мужем, наши законы позволяют расторгнуть брак, — ответила Лера.

Синие глаза военачальника вспыхнули удовлетворением. Он нежно взял ее за руку и начал говорить, поглаживая ладонь:

— Лера, вы не рассматриваете возможность остаться в нашем мире? Я…

Их прервали. К беседке подбежал запыхавшийся солдатик, выпаливший:

— Советник, вас ждет в оружейном зале повелитель. Он явился порталом, очень зол и сыплет искрами.

— Что за вечное невезение! Сколько раз нам уже помешали спокойно поговорить? — расстроенно воскликнул Селиан. — Стоит нам встретиться — и меня вечно куда-то вызывают. До встречи вечером, Лера, я явлюсь в лабораторию, и мы сбежим в северные горы. Надеюсь, повелитель не казнит меня за вашу отлучку из дворца — когда я просил у него разрешения проводить вас на прогулку в город, помните, вы хотели зайти в мастерские, где собирают яхту? Он категорически запретил мне это, напомнив, что вас могут похитить вражеские шпионы. А стоило мне заикнуться, что вы будете под моей защитой, он и вовсе необъяснимо рассвирепел.

Рядом с ними замерцал и расширился разрыв в пространстве, намекая, что пора заканчивать беседу. Лера кивнула в сторону черного зигзага:

— За вами прислали портал.

— В последнее время повелитель ведет себя странно. Лера, он точно не ополоумеет от вашего счастья? — проворчал Селиан и исчез в портале.

— Если уж я не ополоумела от страха с Вирой и воображаемыми под влиянием драконьего гипноза змеями, то он точно не лишится разума от счастья, — ответила Лера в пустоту.

Она посидела в беседке, раздумывая над вопросом своего отношения к Селиану. Синеглазый полководец был ей симпатичен, она исключительно хорошо к нему относилась, но между ними не проскакивало искры горячего интереса, а основывать отношения с мужчиной только на глубоком взаимном уважении и дружбе Лера не хотела. Пусть ей уже за тридцать, но о пылких чувствах мечтают не только юные девочки, и не только юные девочки этих пылких чувств заслуживают. Селиан восхищается ею, но не как красивой и сексуально притягательной для него женщиной, а как необычной представительницей женской породы: самостоятельной, деловой, независимой, не такой, как остальные его знакомые. Она не вызывала в полководце страстных глубоких чувств, она ясно видела это, поскольку и сама относилась к нему ровно.

«Если я когда-нибудь решусь на новые отношения, то только по причине безмерной любви к своему избраннику, и никак иначе. Селиану нужно мягко объяснить, что ему больше подойдет другая девушка, а я навсегда и в любом мире останусь ему верным другом», — определилась Лера.

Чуть позже она жаловалась Изире:

— Почему нам, женщинам, так хочется, чтобы нас любили до беспамятства, совершали ради нас безумные подвиги и различные глупости, чтобы нас ревновали яростно? С точки зрения психологии, это все неправильные желания! Когда я слышу от своих клиентов экспрессивно сказанную фразу: «В ней вся моя жизнь!» — то сразу тайком строчу у себя в блокнотике «возможен суицид при разрыве отношений» и первым делом начинаю работать над проблемой сильнейшей зависимости от другого человека. Когда в паре очевидна взаимная психологическая зависимость партнеров от их связи — то, что в романтической литературе выражается словами «не можем жить друг без друга», — это тоже не радует психолога. Психолог радостно потирает ручки и считает свою миссию завершенной, если оба супруга могут искренне сказать себе: «Я неплохо проживу и без него (без нее), но с ним, конечно же, намного, намного лучше!» Именно это максимально здоровые и прочные отношения с точки зрения бесстрастной науки.

Подруга выслушала ее внимательно и спросила строго:

— А если действительно он без нее не сможет жить? Как дракон без крыльев?

— Это патология, которую необходимо корректировать, — безапелляционно заявила Лера.

— А-а-а… понятно… Твои планы по устройству счастливого брака повелителя не изменились?

— Нет, да и как бы они могли измениться?

— Список подходящих невест не расширился? — вкрадчиво спросила Изира и впилась взглядом в лицо Леры.

Лера так и ахнула:

— Ты передумала?! Твои чувства к Золотому Дракону изменились? Ты согласна выйти за него замуж?!

— Нет! — Изира даже отшатнулась.

— Тогда о чем ты? — нахмурилась Лера.

Изира хмыкнула разочарованно, еще раз внимательно всмотрелась в растерянное лицо подруги и резко сменила тему:

— Мы с тобой совсем ведь не похожи внешне, верно?

Лера фыркнула:

— Конечно, верно! Ты в зеркало давно смотрелась?

— И спутать нас сложно, даже ночью в полутьме, — продолжала гнуть свою линию высокая статная брюнетка, посматривая на тоненькую низкорослую блондинку.

— Ну да. Ты это к чему ведешь?

— Ни к чему, — загадочно улыбнулась Изира. Ее черные очи насмешливо блеснули. — Ты все еще сожалеешь, что я не желаю стать женой Золотого Дракона?

— Очень жалею, — кивнула Лера. — Ты бы идеально ему подошла, только фобии твои подчистить — и дело в шляпе.

— Хм-м-м-м… Если ты через пару месяцев повторишь, что сожалеешь, я, пожалуй, разделю твое расстройство. — Отвернувшись в сторону, наложница пробормотала тихо: — Разделю его вместе со всей страной.

— У нас сегодня вечер загадок? — Лера вскинула тонкие брови.

— Похоже на то, — вздохнула Изира, посмотрев на нее с выражением, похожим на жалость. — Знаешь, в моем мире есть поговорка: «У кондитера нет времени на чаепития», у вас есть схожие?

— Вроде «сапожник без сапог»? — Подруга кивнула, и Лера вновь спросила: — Ты это к чему?

— Ты так тонко подмечаешь нюансы чужих взаимоотношений, но при этом не обращаешь внимания на отношение к тебе самой, — наставительно изрекла Изира.

— Хочешь сказать, что я напрасно считаю тебя подругой? На самом деле ты намерена прямо сейчас сдать меня заграничным шпионам? — немного обиделась Лера.

— М-да, я ж говорю: «шляпник без шляпы».

— Сапожник без сапог, — поправила Лера. — Слушай, у меня к тебе огромная просьба, не откажи в помощи, а?

— Что тебе нужно?

— Джули и Терина мечтают научиться танцевать — позанимайся с ними, ладно? Может, и другие невесты подтянутся. По словам Бхагавана, это божество в индуизме, религии моего мира, женщины привязывают мужчин восемью способами: Танец, Пение, Игра, Смех, Слезы, Вид, Прикосновение и Вопросы. Пора задуматься над первыми из них, надо же невестам чем-то привлечь внимание жениха.

— Думаю, лучше начать с Вопросов, — с подчеркнуто умным видом кивнула Изира, поджимая губы, чтобы сдержать смех.

— Вопросов ему и моих хватает, — отрицательно качнула головой Лера.

— Да, я уж вижу. Умный мужик этот ваш Бхагаван! — непонятно с чего расхохоталась вдруг Изира. — Ладно, позанимаюсь я с твоими девицами.

— Спасибо! Ах да, и не сболтни им случайно, что в моем мире нет драконов!

— Это тайна? Почему? — удивилась Изира.

— У нас сегодня вечер загадок, — мстительно напомнила Лера и рассмеялась при виде вытянувшегося лица подруги.

— Припомню, — шутливо пригрозила Изира. — Давай-ка посмотрим, как тебя по всей стране превозносят.

Она включила визор, по всем местным каналам которого вещали радостную весть: Золотую страну сегодня днем буквально затопило магией, которой теперь точно хватит и на борьбу с эпидемией, и на летние сельскохозяйственные работы, и на возобновление работы транспорта, и прочая, и прочая. Во многих северных городах, и не только северных, люди вышли на демонстрации с транспарантами, гласившими: «Да здравствует высокочтимая Валерия!» Корреспонденты всех других стран захлебывались эмоциями и с пеной у рта спорили друг с другом, кем является Лера: иномирной ведьмой или сверхталантливой колдуньей их собственного мира. По одному каналу показали снятое издалека плохого качества видео с полетом Леры и Гленвиара в северных горах, что привело к новым ахам и спорам: верить ли, что это видео не фальшивка, и если верить — то что за странные крылья наколдовала ведьма Золотому Дракону? И главный вопрос: поможет ли она обрести бескрылому дракону вторую ипостась? Если раньше отрицательный ответ на этот вопрос ни у кого не вызывал сомнений, то сейчас настроения людей резко переменились.

Одним словом, мир драконов пребывал в шоке и недоумении, вековые истины вдруг оказывались не у дел, и драконьи кланы не знали, что им делать и что думать по поводу изменяющихся реалий жизни.

Селиан увел пленника на подробный допрос, а Лера с Эриасом и Гленвиаром остались в северной башне. В углу лаборатории одиноко притулился последний дельтаплан — тот, что с золотым крылом.

«Надо бы пополнить их количество, завтра новый полет. А что, если наладить производство в этом мире?» — прикидывала перспективы Лера. Ишь как все драконы взбудоражились и о счастье возмечтали, на искусственные крылья точно будет спрос, а еще это весомый предмет для торга с наследником Красных за жизнь его колдуна.

— Вижу, ты опять что-то придумала, — сказал Гленвиар, наблюдая за ее задумчивым лицом.

— Да. И мне нужно твое одобрение и твоя магия! Слушай, я верно подозревала раньше, что в межмировой портал сами драконы пройти не могут?

— Драконы не способны постоянно жить в чужом мире, а порталом ненадолго заглянуть могут, если личный резерв большой, но зачем, если проще послать колдуна?

— Логично. Что ж, можешь отправить меня вместе с Эриасом, а сам посиди, чайку попей, мы недолго.

— Ну уж нет!

С воплем «Я поняла!» Лера влетела в лабораторию. От ее шумного появления Эриас вздрогнул и уронил колбу с жидким содержимым. Содержимое выплеснулось на его записи и начало быстро растворять их, наполняя воздух противными миазмами. Колдун плеснул поверх нейтрализатора, с сожалением оглядел уничтоженные бумаги и включил магический очиститель воздуха, тихо затарахтевший у его стола.

— Что именно вы поняли, Лера?

— Что не так с портретом Зеленого Дракона. Все другие портреты смотрят вам вслед, когда вы проходите мимо них, а этот иногда скашивает глаза в другую сторону. — Подскочив к стене, Лера продемонстрировала сказанное: — Следите за глазами Зеленого Дракона, а я пойду вправо. Видите — он смотрит не мне вослед, как прочие! Это трудно заметить, ведь изменение фиксируешь уходя, краем глаза, и сперва кажется, что движение его глаз такое же, как у остальных. Рассматривать портрет, стоя перед ним, бесполезно — он глядит прямо, как все, нужно именно двигаться, чтобы заметить разницу.

Эриас оживился:

— Походите еще, в разные стороны.

Лера походила. Вправо, влево, вперед и назад. Экспериментальным методом они выяснили следующий факт: портрет Зеленого Дракона скашивал взгляд всегда в одну и ту же точку, независимо от того, куда двигался проходящий мимо человек. Этой точкой был угол справа от входной двери, противоположный тому, откуда появлялись полтора месяца тому назад неизвестные в масках и колдовской туман.

Что только не делали колдун и психолог с несчастными стенами и полом этого угла! Обстучали каждый квадратный миллиметр, исследовали магией, поливали зельями, проявителями, нейтрализаторами, зачитывали в этом углу заклинания открывания и снятия чар и прочая и прочая… Ничто не помогало: угол так и оставался обычным углом, скрытые порталы или символы не показались на ограничивающих его поверхностях.

— Не-е-ет, ну что-то тут точно должно быть, — простонала усталая Лера, плюхаясь на диван в спальне советника и любуясь безмятежным личиком спящего Алеши.

— Уж не знаю, что еще можно попробовать, если даже иномирные колдовские способности вашего сына никак не помогают, — разочарованно сказал Эриас, останавливаясь рядом.

Лера потрясла серебристыми нитями магии, все еще окутывающими ее ладони, и спросила:

— Алеша точно станет здесь колдуном, вы уверены?

— Больше, чем в чем-либо другом. Если вы без обучения можете творить сложные заклятья с его помощью и лишь усилием своего воображения, то Алеша вырастет самым могущественным колдуном нашего мира, в этом у меня сомнений нет. Подумайте, Лера, насколько лучше наш мир: свежий воздух, прозрачная вода, прекрасно развитая медицина и магия, которая покорится нашему мальчику. — Главный советник заботливо поправил подушку под головой Алеши, не заметив непроизвольно высказанное им местоимение «нашему».

«Магической школы сыночку не избежать — Эриас мне всю совесть родительскую перетряхнет, лишь бы выучить Алешу на магистра колдовских наук, — с улыбкой думала Лера, наблюдая, как главный советник перекачивает магию в накопитель у кровати Алеши, наполняя его доверху, хоть там еще и оставалось более чем достаточно серебристого тумана. — Если в Золотой стране закончатся перебои с магией, то жить можно и на Земле, а сюда перемещаться на занятия порталами — золотых у меня накопилось немало, надолго хватит, чтобы магию для этого закупать. Словом, если сын захочет обучаться колдовству, то я препятствовать не буду, а вот самой жить рядом со счастливым в браке Гленвиаром…»

Сердце у Леры екнуло при этой мысли, на душе вдруг стало горько и муторно, но она посмотрела на сына и вынырнула из омута тоски и самобичеваний. Если самовнушение помогло ей преодолеть боязнь змей, то уж неуместные новорожденные чувства из души точно выкинуть сможет! Она будет очень стараться, и у нее все получится. А сейчас хватит бездельничать — надо за лыжами на Землю «спорталить» и «гостинцы» невестам выдать.

Гленвиар явился к невестам с цветами. Каждой девушке он преподнес роскошный букет, сопровождая его вручение поцелуем руки и комплиментами. Он знал имя каждой девушки, знал, откуда она родом и кто ее родители. Вспоминал, как бывал в их городках, какие замечательные там места и красивая природа. Он лично подносил невестам чашечки с чаем и фруктовые пирожные на блюдцах, интересовался их увлечениями и сверкал обаятельнейшей улыбкой. Гленвиар искрометно шутил, умело ухаживал, умудряясь ни одну из девушек не обделить своим вниманием. Невесты заливисто смеялись, краснели и смущались, взирая на своего возможного жениха с самозабвенным восторгом. Сейчас Лера не могла найти ничего общего между этим игривым красавцем и тем Гленвиаром, что с первой встречи запомнился ей холодностью обращения, жесткостью и властностью, даже если не вспоминать о рефлексах.

«Он не дракон, он явно принадлежит к роду хамелеонов, — молча поражалась Лера, тихонько сидя в отдаленном уголке под сенью цветущих акаций. В ее сторону дракон и случайного взгляда не кидал. — Почему мне кажется, что девушки сегодня с радостью расцелуют своих жаб и змей, только бы повысить шансы стать повелительницей страны? Мне стоило раньше пригласить Гленвиара к нам на посиделки — глядишь, девичий энтузиазм в коррекции фигуры и преодолении фобий взлетел бы до небес. Ох, девочки, вы совершаете сейчас типичнейшую женскую ошибку: за красивым лицом и милой улыбкой не видите драконьего оскала, мечтаете о сказке, вместо того чтобы готовиться к реальности. А реальность отнюдь не радужная: милого муженька из Гленвиара никогда не выйдет, его препаршивейший характер никакой психолог уже не поправит, придется любить его таким, как есть, а не таким, как он представляется вам сейчас. Признаюсь, его есть за что любить и есть вопреки чему любить, но простым это чувство к дракону никогда не будет».

Дракон провел со своими невестами час и вежливо откланялся, ссылаясь на неотложные дела государственной важности. Лера глянула на томно вздыхающих подопечных и поспешила вслед за клиентом, без раздумий последовав за ним в его рабочий кабинет.

— Запри дверь, — отрывисто бросил Гленвиар, плеснув в два бокала крепкого спиртного наподобие земного бренди. Один бокал он протянул Лере, но та отрицательно покачала головой. — Как знаешь, а мне не помешает.

Он выпил обе порции и спросил насмешливо:

— Я был достаточно убедителен, дорогой психолог?

— Это была самая крутая рекламная кампания в истории человечества, — честно признала Лера. — Не ожидала от тебя.

— Мне уже сто лет, Лера, я не маленький мальчик. До появления у меня гарема я имел привычку ухаживать за девушками. Вполне успешно, смею заметить.

— Ни капли не сомневаюсь. С твоими внешними данными и статусом наследника повелителя у тебя, должно быть, отбою не было от девиц, пока не пробудились драконьи рефлексы.

Гленвиар поморщился:

— У тебя отвратительно получается делать комплименты: всегда не понятно, похвалила ты или оскорбила. Полагаешь, я не мог быть хорош сам по себе, без внешности, денег и статуса?

Лера подавила пламенем взметнувшееся в ней горячее стремление пылко заверить клиента, что он был и будет исключительно хорош в любом статусе и даже нищий и изуродованный. По крайней мере — для нее…

«Промывание мозгов себе сделать надо!» — разозлилась на себя Лера за такие мысли. Вслух же спросила:

— Что можешь сказать о девушках?

— Чересчур зажаты и напрочь лишены чувства юмора. Я каких только комических историй ни рассказывал, но ни одна не попробовала поддержать хоть одну шутку. Скучных невест ты оставила.

Лера гневно фыркнула, мысли об исключительной притягательности дракона вылетели у нее из головы. Поправив очки, она сказала назидательно:

— Ты упускаешь из внимания, что между девушками и тобой есть одна существенная разница.

— Какая именно?

— Ты не боишься реакции собеседника на твои шутки.

Гленвиар помрачнел и двинулся к ней, грозно сверкая золотыми очами. Лера невольно сделала маленький шажок назад и уперлась в запертую дверь, а дракон подступил вплотную и навис над ней всей громадой своего мощного тела.

— Ты тож-же не боиш-ш-шься реакции собеседника, когда смело высказываешь мне в лицо свои наставления, бесцеремонные вопросы и советы. Какой из этого можно сделать вывод? Молчишь? Ты не подумывала о том, чтобы распустить этих боязливых девчонок по домам, а? Может, остановишься на одном, самом храбром варианте, который не сидел сегодня за столом вместе со всеми?

— Они не долго будут боязливыми и у нас нет времени искать новых невест, — с каменным лицом ответила Лера, упорно делая вид, что не поняла намека, от которого ее бросило в жар. Выйти замуж за клиента (предварительно распустив его гарем!) и надеяться на лучшее? Страшно неэтично, а за нарушение кодекса поведения психолога судьба крепко наказывает, это многократно доказано. Она кашлянула и спросила: — Из девушек никто не приглянулся больше остальных?

Гленвиар продолжал молча рассматривать ее застывшее лицо. Лера немного подождала и заговорила о другом:

— Амалия и Джули хотят научиться водить машину.

Гленвиар отмер, отступил от нее и отвернулся к окну. Ответил холодно-равнодушно:

— Да, Селиан сообщил, что ты говорила с ним на эту тему. Пусть учатся, я не против, Селиан все организует.

— В своем мире у меня была машина и водительские права, я хотела бы обучиться водить и ваши автомобили, — начала Лера, но ее резко оборвали:

— Не сейчас, тебе опасно выходить из дворца, неужели ты до сих пор не поняла это своей маленькой головкой? — раздраженно прорычал Гленвиар. — А когда нахлынет эта орава гостей, созванных по твоему наущению, щедрая ты моя, то станет опасно даже во дворце — тебя могут вынудить его покинуть, уйти из сферы действия моей личной магии. Лера, усвой как следует: драконьи кланы не дружат между собой! Моя смерть на ритуале столетнего юбилея выгодна абсолютно всем драконам, желающим присвоить хоть мелкий кусочек моей богатой страны, а поскольку ты сейчас пытаешься выстроить тонкую преграду между мной и дном ущелья, то покушения на тебя будут продолжаться.

— Эриас рассказывал, что твой отец дружил с повелителем Красным Драконом, — возразила Лера безапелляционному заявлению Гленвиара.

— Он ввел тебя в заблуждение. Они не дружили, а поддерживали хорошие отношения в надежде на брак своих детей. Драконам не свойственны такие чисто человеческие чувства, как дружба и любовь, они уважают лишь физическую мощь и отвагу, ум и коварство, силу духа, профессионализм и преданность клану. До слащавых и слезливых эмоций нам дела нет.

— И что же ты находишь достойным уважения во мне? Если находишь, конечно, — не удержалась от вопроса Лера. Горько слышать, что об искренней «слащавой» привязанности ее клиент и слышать не хочет.

— Все вышеперечисленное, кроме физической мощи и коварства. А в отобранных тобой невестах — ничего.

— Ты не прав! — открыто возмутилась Лера. — Девочки умные, настойчивые и…

Гленвиар нетерпеливо взмахнул рукой, останавливая поток ее речей.

— Верю на слово. Лера, не утомляй меня перечислением их совершенств, я давно обещал Эриасу, что безропотно женюсь на той, чье имя ты назовешь. Мудри дальше со счастливым браком! Надеюсь, мне не слишком часто придется навещать твои экспериментальные образцы?

Лера проигнорировала этот хамский вопрос. Девочки — не образцы! Она еще научит их правильно общаться с самоуверенными мужланами наподобие ее клиента, Гленвиар еще почувствует себя пешкой в чужой игре! Вот прямо завтра и почувствует, пора приучать его к прелестям семейной жизни.

А самоуверенный мужлан ни с того ни с сего окутался радужной магией и… выбросил в направлении нее целый веер мерцающих лучей.

— Что это?! — взвизгнула Лера. Отступать было некуда — за спиной закрытая дверь.

— Не дергайся, накладываю защиту. К сожалению, охранные заклинания базируются на добровольности всех действий охраняемого, так что принудительно замуровать тебя во дворце магией я не могу, а на большом расстоянии от меня магия защиты не сработает. Зато теперь ни один враг не сможет вывести тебя за порог дворца насильно, а только с твоего добровольного согласия. Лера, я надеюсь, что такого согласия ты никому не дашь и не отправишься на свидание в горы с приезжими гостями или окопавшимися у нас шпионами!

— Не волнуйся, не отправлюсь, — буркнула Лера. Он долго будет припоминать ей неудачный полет с Селианом в горах? Она выучила урок и не повторит прошлых ошибок.

Сухо поблагодарив Гленвиара за заботу о ее жизни (вынужденную заботу, но не будем об этом), она отправилась работать дальше: завтра у невест очередное важное занятие.

Плавно катилось время, лето вовсю вступало в свои права.

Золотой Дракон сдержал слово и регулярно навещал своих невест, уделяя им довольно много внимания и времени, удивляя Леру своей выдержкой. Однажды Терина битый час рассказывала ему о разведении кошек в своем поместье (отец Терины занимался выведением новых пород и селекцией), но Лера напрасно ожидала, что дракон вот-вот впадет в раздражение: Гленвиар спокойно слушал и кивал, в паузах вставляя «да-да» и «очень интересно». По счастью, Терина не замечала его слегка отрешенного взгляда, который ясно показывал психологу, что дракон не вслушивается в слова своей невесты. Лера помнила, что ее клиент — правитель большой страны, что он давно привык выслушивать многочисленные просьбы и длинные речи своих подданных, но его выдержка все равно внушала уважение. Сидящей в уголке оранжереи Лере самой надоело выслушивать подробности выращивания котят и ухода за ними, а Гленвиар лишь мило улыбался, так что на следующее утро при встрече Лера не удержалась от вопроса, насколько сложно ее клиенту создавать иллюзию внимания.

— Почему ты думаешь, что я не слушаю всерьез? — поинтересовался Гленвиар, но Лера закатила глаза, и он рассмеялся. — Совсем не сложно, — заверил дракон, — у драконов, если помнишь, очень подвижные уши, и легко можно сделать так, чтобы ничего не слышать…

Гленвиар приподнял волосы, и Лера увидела, как его мягкое кожистое треугольное ухо сворачивается вертикальной трубочкой, отсекая от дракона все внешние звуки.

— Удобнейшая опция для семейной жизни! — ахнула Лера. — Мои клиенты-мужчины так часто жалуются на невыносимую болтовню своих жен, что невольно пожалеешь о малофункциональном устройстве человеческих ушей. Так-с, впредь на наших консультациях буду пристальней следить за твоими ушами и периодически проверять степень их свернутости!

Гленвиар снова рассмеялся:

— Тебя я всегда слушаю очень внимательно, — торжественно сообщил он. — Тебе правда нравятся драконьи уши?

— Да, еще как, это же мечта психолога!

Сдержал свое слово Гленвиар и в другом: к Лере как-то подошел Селиан и отрапортовал, что готов сопроводить девушек на занятия по вождению. Лера представила ему Джули и Амалию, сгорающих от нетерпения поскорее опробовать себя в профессии водителя. Селиан удивленно взглянул на Амалию, услышав, откуда та родом.

— Дочь Исиила из Картрана? Того самого Исиила, который занимается заготовкой древесины для строительства? Я сам родом из этой же области, часто езжу туда, в последний раз встречался с местным обществом на балу в городской ассамблее в начале этой весны.

— Да, я помню ваше появление на том балу, нас тогда представили друг другу, — молвила Амалия и густо покраснела.

Селиан смутился. Было очевидно, что он-то девушку не запомнил, но признать подобное вслух — верх неучтивости. Военачальник пробормотал что-то неразборчивое и поспешил увести девушек. Лера только вздохнула печально им вслед: ей предстояло сидеть во дворце затворницей, пока повелитель страны не обретет крылья, или просить у этого повелителя отряд охранников, чего делать не хотелось, невелико удовольствие гулять по улицам с вооруженным войском за спиной.

Утро Леры началось с размышлений о словах Изиры, сказанных накануне вечером. Подруга забежала к ней чайку попить после занятий по танцам. В разгар легкомысленной болтовни о текущих делах Изира внезапно замолчала, пристально взглянула на Леру и тихо сказала:

— Он перестал приходить. Совсем.

— Кто и куда? — в первый момент не поняла Лера, но Изира грозно прищурилась, и пришла ясность: наложница говорила о своем повелителе.

— Только к тебе? — осторожно уточнила Лера.

— Ко всем. Не является уже вторую неделю, а сегодня казначей прислал бумаги о прекращении договора. Скоро я покину дворец.

— Но до осени еще много времени.

— Угу, я о том же. Ты планировала привить ему приверженность к моногамии — у тебя получилось.

— Я вообще не касалась еще этого вопроса!

Изира взглянула с откровенной иронией. Проворчала «шляпник без шляпы» и отказалась продолжать разговор на эту тему, зато пообещала вести занятия у невест и после переселения в собственный столичный дом.

«Очень странный симптом у клиента», — думала Лера, выпуская питомицу погулять.

Вира не пожелала лежать на ковре, а шустро взобралась по столбику балдахина на кровать и заползла под одеяло в теплую постель, которую только что покинула хозяйка: змея успела запомнить, что утром там самое жаркое место. Болезнь Виры прошла, и она опять была активна и миролюбива, особенно если ее не забывали сытно покормить.

«Я не заметила, что ему кто-то сильно приглянулся из невест. С физической формой у него явно полный порядок, так что отказ от гарема — это не следствие мужской слабости и не следствие экономии средств: наоборот, он собирается полностью выплатить всем положенное им вознаграждение. Сколько бы Гленвиар ни уверял, что драконам не свойственны „слащавые чувства“, но какие-то чувства в нем точно проснулись, иначе с чего бы такой не свойственный его многолетним привычкам поступок?»

Лера гнала от себя мысли о том, что клиент абсолютно ровно относится ко всем ее подопечным, что она никак не могла упустить из виду его горячий интерес к одной из них, зато не раз замечала подчеркнутое внимание к своей собственной персоне. Думать о том, что именно на это внимание дракона к ней и намекала всегда Изира, говоря «шляпник без шляпы», запретила тоже. Радоваться, что клиент хранит теперь целибат, и вовсе глупо — он наверняка начнет срываться на всех чаще обычного.

Однако не радоваться и не думать не получалось. Ее сердце пело при одном только намеке на то, что Гленвиар мог серьезно увлечься ею, несмотря на все его неверие в любовь, и оборвать эту песнь силы воли не хватало. В душе расцвела надежда, выкорчевать которую не могли никакие увещевания и никакой аутотренинг. Вывод из всех ее метаний был очевиден…

«Черт, как меня угораздило влюбиться в клиента?!»

В тридцать три года, после многих лет успешной карьеры психолога такой прокол! И как ей теперь его счастливый брак устраивать?! По всем правилам ей нужно разорвать договор и убираться назад в свой мир зализывать раны, а к Гленниару направить другого специалиста. Однако вопрос: готова ли она подписать смертный приговор сыну ради соблюдения профессиональной этики? Готова ли подвергнуть опасности жизнь самого клиента, ведь человека без фобий она вряд ли где отыщет на Земле, так что, пока новый психолог будет бороться с самим собой, драгоценное время будет упущено. Сейчас Лера ощутила, что время утекает как песок сквозь пальцы и она не в силах ни остановить, ни замедлить его бег.

«Будь что будет, я останусь и буду бороться до самого конца. Может, он все-таки увлекся одной из невест, скорее всего — Амалией. Эта девушка — самый подходящий вариант для брака с драконом: умная, смелая, сострадательная, отзывчивая. Если и есть на свете девушки, буквально созданные для вынужденного брака, то Амалия как раз из таких — она сможет полюбить любого разумного челове… индивидуума и наладить жизнь с ним, если только к ней проявят хоть каплю искренней симпатии и заботы. А Гленвиар проявит — я прослежу!»

В полном раздрае чувств Лера зашла к сыну и долго сидела рядом, говоря себе, что все проходит и только любовь к детям вечна. Она сможет пережить все, она обещает себе это.

Приход в лабораторию Эриаса добавил ей пищи для размышлений: советник прибежал с радостным известием, что повелитель наведался вчера в свою сокровищницу и зачаровал новый артефакт — обручальное кольцо.

— Это прекрасно, Лера, значит, повелитель выбрал себе жену и готов заключить с ней союз! Вы знаете, что чем искренней и горячей желание дракона вступить в брак, тем сильнее его магия на обручальном кольце? Когда Гленвиар зачаровывал кольцо для Илии, дочери Красного Дракона, то оттиск его магии был совсем слабым, а это новое кольцо я специально принес на проверку, хотите посмотреть?

— А где прежнее кольцо? Его не вернули после смерти первой невесты? — спросила Лера. Зачем множить опасные артефакты?

— Вернули, конечно, но оно было на Илии в момент ее смерти и, естественно, полностью разрушилось от мощной магической вспышки. Остатки того кольца тоже хранятся в сокровищнице, но магии на них уже нет. Кольцо-артефакт отдают невесте за три дня до ритуала венчания, и невеста с согласия жениха накладывает поверх его магии свою собственную родовую магию и носит кольцо не снимая до самой свадьбы. Во время ритуала венчания это кольцо разделяется на два одинаковых кольца, и каждый из супругов носит его всю жизнь.

— У нас принято дарить кольцо при помолвке.

— У нас тоже, но на помолвку дарят простое кольцо, не магическое, тем более дарят его, как правило, совсем еще ребенку, не умеющему управляться с собственной магией.

Эриас закончил приготовления к проверке артефакта и торжественно вытащил из кармана бархатную коробочку с парой летающих драконов на крышке: фигурки драконов были выложены из мелких алмазов и ослепительно блестели в свете солнечных лучей, льющихся из окна.

— Только сам повелитель и я, как главный советник, имеют право выносить артефакты из сокровищницы и прикасаться к ним, — строго предупредил Эриас. — Не вздумайте примерять это кольцо, Лера, оно опасно!

«Не очень-то и хотелось», — соврала самой себе Лера и вздернула с кончика носа на переносицу очки. Гленвиар предлагал ей исправить зрение в больнице, когда магии стало вдоволь, но Лера отказалась — операцию на глаза можно сделать и на Земле, это проблема не первой важности.

— Гленвиару известно, что вы собрались исследовать силу его магической печати на этом артефакте? — спросила она.

— Зачем повелителю вникать в мои заботы? — смущенно проворчал Эриас.

Ясно, любопытство — не порок.

Кольцо имело широкий обод и было украшено спереди двумя сияющими голубыми камнями, расположенными друг над другом, так чтобы при разделении кольца на каждой половинке осталось по одному камешку. Эриас положил артефакт в углубление на подставке неизвестного Лере прибора и щелкнул тумблерочком. Прибор зажужжал под пояснения советника:

— Синий цвет означает самый низкий уровень магии, потом он может меняться до желтого, означающего средний уровень, а чем насыщенней красный оттенок, тем выше уровень наложенной на кольцо магии. Сейчас увидим результат на этом индикаторе.

Кружок индикатора медленно налился багровым цветом. Эриас ахнул:

— Ого, высочайший показатель! Лера, повелитель точно будет счастлив в браке, это я вам заявляю со всей ответственностью главного колдуна страны! Вы — волшебница, Лера, я не ошибся в вас, девочка моя! Вы уже знаете, кого из невест выбрал повелитель?

— Нет еще. Он точно кого-то выбрал?

— Конечно, кольцо невозможно зачаровать, если не определился с выбором, особенно при таком-то уровне наложенной магии! Без вреда для здоровья носить это кольцо может только та девушка, для которой оно зачаровано, и только после того, как сам повелитель наденет его на палец избраннице. Наверное, я должен сообщить вам, что повелитель намерен озвучить свой выбор на балу в честь приезда драконов, он объявил об этом вчера на Совете.

— Погодите, но у вас все отношения могут быть только добровольными, а он еще не спросил согласия самой невесты, я это точно знаю, девочки не умолчали бы о таком событии!

— Зачем спрашивать? Они дали согласие, когда добровольно приехали во дворец на выбор невест, — недоуменно заметил Эриас.

«Да, все верно — девушки согласие стать женой уже дали. А меня и не спрашивали прямо, а на косвенный вопрос я не ответила согласием. Что же получается? Получается, Гленвиар выбрал не меня. Поздравляю, Лера, твоему профессионализму ничто не угрожает! Клиент влюбился не в тебя!»

Обхватив себя руками, зло закусив губу и стиснув кулаки, Лера принуждала себя радоваться тому, что ее неуместные глупые мечтания так и останутся пустыми грезами. Все пойдет по плану: клиент к концу месяца женится, и она наконец-то станет самым настоящим семейным психологом, который позаботится о том, чтобы медовый месяц у ее любимого мужчины растянулся на всю его долгую жизнь. Да-да, позаботится, Гленвиар заслужил счастье, и его избранница тоже! В ее жизнь в итоге тоже придет огромное счастье: здоровый Алеша. Только Эриас расстроится, когда она сообщит, что не сможет жить в его мире. Возможно, удастся приводить к нему сына на обучение порталами, если Алеша загорится желанием стать колдуном. В том, что он загорится, у нее не было особых сомнений.

Стараясь отвлечься от бьющихся в голове мыслей, Лера обратила внимание на Эриаса. Колдун до сих пор не убрал в коробочку кольцо, а задумчиво крутил его в пальцах, посматривая на таинственный угол, в который постоянно направлял взгляд портрет Зеленого Дракона. Почувствовав, что Лера смотрит на него, Эриас отрешенно-задумчиво сказал:

— В попытках раскрыть тайну портрета мы с вами испробовали все, кроме родового артефакта с оттиском личной магии повелителя…

Лера так и ахнула, мигом поняв, к чему клонит советник:

— Эриас, нет! Если мы повредим обручальное кольцо, то Гленвиар головы нам оторвет и будет абсолютно прав в своем негодовании!

Отрешенное выражение покинуло лицо советника, он оживился, подозрительно радостно сверкая очами:

— Не повредим! Родовой артефакт практически невозможно привести в негодность, магическая вспышка при смерти дракона — один из немногих способов его уничтожить, но мы-то с вами не драконы и помирать не собираемся, так? У нас нет ни единого шанса повредить кольцо, даже если нам захочется это сделать, так что ваши волнения напрасны, Лера! А это такая возможность, подумайте, ведь после того, как повелитель вручит кольцо невесте, мы уже не сможем его использовать.

— Эриас, я решительно против! — завопила Лера, вскакивая с дивана, но советник проигнорировал ее и шагнул в угол, приговаривая:

— Просто приложим кольцо к стене, и всё, никакого риска…

Стоило золотому ободку коснуться шершавого камня, как вокруг главного советника замерцал огненный кокон. Кокон расширился, его прочертил черный зигзаг, в котором легко угадывался портал. Лера с криком подскочила к Эриасу, крепко ухватила его за локоть и дернула со всей силы, пытаясь вытащить из магического кокона, но попытка не удалась — ее саму затянуло в черный провал портала.

Портала в неизвестность.

За окнами дворца сгущались поздние летние сумерки, а следов двух пропавших отыскать так и не удалось. Сведения о том, что Эриас вынес из сокровищницы зачарованный драконом артефакт, который также канул в Лету, и рассказ стражников, что иномирная ведьма долго сидела в лаборатории, прежде чем туда пришел и исчез вместе с ней советник, давно привели Гленвиара на рабочее место Эриаса. Никаких следов портала он обнаружить не смог, следов чужеродной магии — тоже, а охранные заклинания, наложенные на Леру, продолжали сигнализировать, что она находится где-то в пределах дворца.

«Как только отыщу ее — сразу придушу! — злился дракон, нарезая круги по комнатам главного советника. Замер на миг у постели маленького мальчика, ждущего в стазисе, пока один недодракон отрастит крылья, чтобы излечить его: — На мать похож, просто одно лицо. От отца, с которым, по словам Селиана, разошлась Лера, ничего не взял. Как она может творить свои сумасбродства, не думая о судьбе сына?! Нет, я ее не сразу придушу, я вначале заставлю ее встать на колени и раскаяться во всех своих глупостях, а потом уже придушу, медленно, с наслаждением сжимая тонкую шейку. Еще и главного советника в свои аферы втягивает, а тот и рад, старый авантюрист! Решено: придушу обоих и поживу спокойно хоть в последние оставшиеся мне месяцы. Так, сосредотачиваемся на первоочередной задаче: найти! А придушить будет несложно…»

Его раздумья прервал приход угрюмого Селиана.

— Обыскали все окрестности дворца — нигде нет и никто не видел. На всякий случай разослал ориентировки по всем постам в города и села, но ответа нет.

— Они где-то близко, твои ориентировки не помогут. Слушай, неизвестные в масках вламывались весной именно сюда и с кольцом в руках. Сегодня исчезли Лера и Эриас, причем тоже с кольцом-артефактом в руках, не видишь аналогии? Я вот уже час думаю, а не было ли то замеченное Лерой кольцо кольцом Илии? На нем как раз было два оттиска магии — мой и рода Красного Дракона.

— Но кольцо же разрушилось при ее смерти и вам вернули его осколки? — спросил Селиан.

— Осколки без магии, которые легко подделать, — возразил Гленвиар и встал перед углом, в который смотрел портрет его гениального далекого предка.

— Чтобы заменить кольцо подделкой, вначале надо снять оригинал, а это было возможно только с согласия Илии, так же как и заменить ее родовую печать своей. Думаете, она бы отдала артефакт добровольно?

— Юную девушку могли запугать или обмануть, чтобы получить ее согласие, а потом убить, как только получили желаемое. Я как-то не задумывался, что смерть моей первой невесты могла быть не несчастным случаем, слишком озаботился тогда собственной судьбой. Теперь пожинаю плоды проявленного эгоизма. Лера и Эриас явно переместились в место, связанное с теми чертовыми камнями и Зеленым Драконом, но как теперь мне в него попасть?!

— Если проход открывает только ваше обручальное кольцо, то зачаруйте еще одно, — предложил Селиан, а дракон поморщился:

— Сейчас не могу, не получится влить в артефакт достаточно магии — я слишком зол, а магическое плетение брачных артефактов не приемлет негативных эмоций.

Селиан задумался и почесал в затылке, а Гленвиар продолжил развивать мысль:

— К чему использовать именно обручальное кольцо? Мы ведь предполагаем, что магическую цепь из черных камней создал во время войны Зеленый Дракон, а он не был тогда ни женат, ни помолвлен. Какой можно сделать вывод? Сработать должен любой артефакт, а не только обручальное кольцо! Селиан, я в сокровищницу!

Гленвиар открыл портал и исчез, чтобы через миг вернуться с браслетом — еще одним родовым артефактом, который должен был сопровождать его в последний путь на ритуале столетия. Стоило приложить браслет к стене, как изумленно ахнувший Селиан остался далеко в лаборатории, а перед очами Гленвиара предстали притулившиеся на полу у стены его главный советник и личный психолог.

Ну, дорогая, берегись!

Лера не ведала, что ее затею с щедрой раздачей драконам искусственных крыльев планируют коварно использовать для решения задач государственной безопасности. Когда Гленвиар явился к невестам и объявил, что им следует собрать вещи для пятидневного отъезда в отдаленную крепость, она отнеслась к этому с пониманием, ведь вот-вот должны были нагрянуть заграничные драконы, от которых можно ждать чего угодно. Сама Лера вынужденно оставалась во дворце: ей надо было продемонстрировать приезжим драконам дельтапланы, коли уж по всему миру объявлено, что это именно она делится технологиями. Кроме того ее представление драконьему сообществу должно было снизить градус любопытства в отношении необычной ведьмы и уменьшить количество желающих похитить ее с целью разобраться, в чем же секрет ее мастерства. Эриас растолковал ей, что особо опасаться нечего, что разосланные всем приглашения являются магическими ключами крайне ограниченного спектра действия и не позволят гостям беспредельничать в чужой вотчине.

— Во дворце враги на тебя не нападут ни ментально, ни магически, ни физически: в магию приглашений включен пункт о взаимном ненападении на территории дворца. Но не вздумай покинуть дворец! — в сотый раз повторил советник, и Лера чуть не взвыла:

— Гленвиар каждый день при встрече мне это твердит, теперь и ты принялся талдычить одно и то же? Я в курсе, я даже случайно не переступлю порога и ни с кем никуда гулять не отправлюсь! Хорошо, что гости приезжают только на три дня, а потом можно будет спокойно жить, бродить по столице, не опасаясь нападения из-за угла, и летать в горах и кататься на лыжах, не высматривая в кустах вражеских шпионов, ты ведь обещаешь это, Эриас?

— Обещаю сделать все, что в моих силах, для выявления того, кто проникал без спроса в мою лабораторию: он точно заявится со всеми, это же такой повод осмотреться во дворце на законном основании. Наблюдение и ловушки уже установили, повелитель обновил охранки, они пропускают только его, меня, тебя и того, кого мы добровольно пригласим войти или сами проведем порталом. Лера…

— Да-да, я никого сюда не приглашу!

— И никому не дашь разрешения перенести тебя порталом куда бы то ни было: тот, кто владеет кольцом-артефактом Илии, сможет открыть портал, находясь во дворце, но без твоего разрешения не сможет затащить тебя в него, ясно?

— Да, Гленвиар объяснял мне это. Я не глупенькая девочка, Эриас, право слово. Увидим, кто попробует взломать защиту лаборатории, — и сразу «дружески» пообщаемся, да?

— Примерно так. Если что — в каменном чулане я установил ловушку-сигнализацию, но лучше до этого крайнего средства не доходить: если дракон очень силен, он сможет пробраться к артефакту.

Лера опасливо поежилась и прикрыла дверь, ведущую в спальню к спящему сыну. Ясно, что враг будет рваться не в комнату с Алешей, но успокаивало это мало.

«Каждую свободную минуту буду сидеть здесь, а таких минут у меня будет много: Гленвиар сообщил, что мое присутствие на балу необязательно и даже нежелательно, был намек, что ради собственной безопасности мне не стоит мозолить драконам глаза, да я и не хотела. Моя задача — встретить гостей и поучаствовать в презентации дельтапланов, которая уже готова: видео-инструкция по сборке и полетам. После этого я полностью свободна, в торжественных пирах и балах могу участия не принимать, буду сторожить покой сына».

В лаборатории и нашла ее Изира за три дня до приезда множества гостей. Девушка постучалась в дверь, открыла ее и замерла на пороге, почувствовав упругий невидимый барьер. Вопросительно взглянула на Леру. Та с мученическим видом пожала плечами и обратилась к Эриасу:

— Можно мне Изире позволить зайти? Она же не враг!

Эриас до странности внимательно осмотрел наложницу, прошел к ней в коридор и долго проверял каким-то магическим прибором.

— Проходи, — наконец постановил он.

Лера с подругой скрылись в спальне, где лежал Алеша. Изира впервые видела мальчика и смотрела на него ласково и с любопытством.

— Сразу видно, что твой сын, похож очень. Он выздоровеет, не сомневаюсь. Правду лопочут, что он колдун и Эриас его своим учеником сделать планирует?

— Правда. Ты чего такая разнаряженная и серьезная до невозможности?

— Уезжаю из дворца. Навсегда.

— Когда? — ахнула Лера. Изира предупреждала, что скоро уедет, но не так же быстро!

— Прямо сейчас. Все остальные еще утром уехали, а я задержалась, чтобы танцами с твоими девицами позаниматься.

— Они не мои девицы, а Гленвиара.

— Ну-ну, допустим. Хочу подарить тебе маг-лист с моими рисунками. В него мой адрес в столице внесен, как позволят выходить из дворца — милости прошу в гости.

Лера давно научилась пользоваться визорами, маг-листами и прочими приборами, работающими на накопителях магии. В своей гостиной она в редкие свободные минуты смотрела визор, вникая в жизнь разных магических стран. Стран действительно очень разных: бросалось в глаза, как сильно зависит жизнь людей от их повелителей-драконов, которые могли творить любой произвол на своих землях, ограниченные лишь кратким сводом общемировых законов. Впрочем, отдельные индивидуумы умудрялись найти лазейки и в них, что землянку не удивляло. Теперь, когда в Золотой стране повсеместная экономия магии была отменена, улицы столицы и дворец наполнились всяческими звуками: шу мом машин, музыкальными мелодиями, пением, говором дикторов с экранов, и Лера смогла найти в магическом мире аналоги почти всех земных устройств, не хватало только телефонной связи, в случае необходимости отправляли магические листки с краткими сообщениями: этакую смесь смс-ок и голубиной почты.

Она взяла протянутый ей маг-лист под пояснения Изиры, что в нем еще осталось много свободной памяти, в которой можно хранить информацию в любом виде: текстовом, графическом, звуковом. Учитывая, что они не раз обсуждали с подругой жизнь на Земле и та точно знала про умение пользоваться всеми их технологическими новшествами, Лера пришла к выводу, что Изира волнуется. Она дала подруге возможность успокоиться, пролистывая картины в маг-листе, внимательно рассматривая каждую. Встречались тут и портреты самой Леры, а один из последних рисунков изображал маленького светленького дракона в очках и с блокнотом в лапках.

— Это я? — ахнула Лера. — А… а почему в таком виде?

— Ты часто напоминаешь мне драконов своей целеустремленностью и хладнокровной рассудительностью, это и нашло отражение в картине, — пожала плечами Изира.

— Хладнокровие в последнее время мне изменяет, — вздохнула Лера, неотрывно думавшая о Гленвиаре и своих опасных чувствах к нему.

Изира прищурилась пытливо:

— Я чего-то не знаю, подруга?

Почувствовав, что неудержимо краснеет, Лера быстро перевела разговор на другую тему:

— Как же ты сама останешься без своих альбомов? Тут столько рисунков, — сказала она.

— На моем маг-листе все сохранено, это я для тебя новый купила и самые удачные работы скопировала, — отмахнулась Изира.

— Спасибо!

Изира смутилась, потупилась, теребя оборки на пышной юбке. Лера улыбалась, дожидаясь, когда подруга выскажет то, с чем пришла, помимо желания просто попрощаться. Изира вдохнула глубоко и выпалила:

— Особо не благодари, взамен я попрошу тебя об услуге.

— Проси! — рассмеялась Лера, и бывшая наложница начала изъяснять свою проблему:

— Я теперь довольно обеспеченной дамой считаюсь, внешность у меня нормальная, лет еще не слишком много, — тут Изира замялась, а Лера постаралась удержаться от нового смешка при столь явных преуменьшениях. — Словом, помоги мне нормального мужа выбрать из многих желающих, ты же можешь? Я в этом вопросе на свое благоразумие не очень рассчитываю, вечно меня на мерзавцев тянуло: слишком я доверчива к красивым словам, не могу отличить ложь от правды при виде «искреннего интереса» и красивого лица.

— Ты можешь воспользоваться шаром истины, — напомнила Лера, но Изира только хмыкнула насмешливо:

— Тебе лучше меня известно, как можно ловко обвести вокруг пальца с помощью шара истины. Девушки рассказали мне, как вдохновило их сообщение, что в твоем мире нет женщин, несчастных в браке с драконом. Бедняжки до сих пор не ведают, что в твоем мире драконов нет.

Лера смущенно покрутила в руках маг-лист.

— Хорошо, я обещаю как следует пообщаться с тем твоим избранником, кто больше всех тебе приглянется, провести с ним свои «колдовские манипуляции» с психодиагностикой и выдать свой профессиональный вердикт. Предупреждаю: хороший выбор — еще не залог счастливой жизни.

Повеселевшая Изира шутливо подмигнула ей и сказала:

— Ничего, если в моем будущем браке что-нибудь пойдет вкривь и вкось, я сразу к тебе прибегу.

— О-о-о, смотрю, в этом мире у меня набирается клиентская база! — широко улыбнулась Лера.

— А то! Как отрастит повелитель крылья, к тебе очередь из драконов выстроится, но про старых подруг ты тоже не забывай.

Лера обещала не забывать и проводила Изиру до порога дворца. Во дворце как-то сразу стала ощущаться пустота: теперь не сбежишь от проблем в гарем поболтать с подругой, она будет появляться во дворце только согласно расписанию занятий с невестами, которые временно откладываются, ведь послезавтра те переезжают в крепость Азраилинь, и с ними ей тоже надо попрощаться.

Все последние дни Лера присматривалась к девушкам, особенно когда рядом с ними появлялся Гленвиар, но не заметила ни малейших следов сердечного увлечения ни в невестах, ни в их властном женихе. С ней самой Гленвиар вел себя сдержанно и сухо, время от времени Лере казалось, что он порывается что-то у нее спросить, но в последний момент одергивает себя и держит язык за зубами. Попытки разговорить его разбивались вдребезги о нежелание клиента идти на контакт, недовольные взгляды и бесстрастные заверения, что в беседах и консультациях с психологом он пока не нуждается, у него дел невпроворот в связи с приездом множества драконов и их представителей.

— Скажи мне только одно: ты действительно определился с выбором будущей жены и намерен объявить об этом в ближайшее время? — допытывалась Лера, перехватив клиента у дверей его кабинета.

— Вижу, главный советник все разболтал тебе о кольце. Вам больше не о чем поговорить было, сидя у десятого древнего камня?

— Гленвиар, ты уверен, что не совершишь ошибки? — спросила Лера.

— Абсолютно уверен, — безмятежно ответили ей.

— Может, поговорим об этом? — воззвала Лера, но дракон только поморщился:

— Уедут гости — тогда и поговорим. Лера, мне реально некогда!

Дракон исчез за дверью, а его психолог подумала:

«Ладно, раз планирует в будущем поговорить о своем выборе, значит, пока доводить дело до настоящей помолвки он не намерен: объявление — это мелочь, если кольцо-артефакт девушке на палец не наденет».

Вопрос: «Для кого зачаровано кольцо?» — остался без ответа, и эта неопределенность раскачивала Леру на эмоциональных качелях надежды: то она приходила в уверенность, что дракон выбрал ее, то — что она для него просто хороший работник, связанный с ним магическим договором, и он планирует жениться на ком-то из девушек-невест. Лера кляла себя последними словами, что не может спокойно прояснить ситуацию, что она по уши увязла в чувствах к клиенту (из-за чего и утратила ясность мысли), что не спит ночами, непрерывно прокручивая в памяти сцену в каменном мешке, когда Гленвиар прижимал ее к себе и урчал, как ласковый тигр. Со свистопляской в своей душе справиться было труднее, чем с фобией, дни ожидания знаменательного объявления были невыносимы.

«Я разберусь в его чувствах, если случится то самое приключенческо-романтическое событие, над организацией которого я недавно задумывалась: что-нибудь экстремальное и опасное для жизни. Много раз сожалела, что в каменном мешке со мной был замурован только Эриас: если бы там сидели все три невесты, то легко можно было бы узнать выбор клиента — к ней он бросился бы в первую очередь, — думала Лера. — Ну и прежние рассуждения остаются верны: героическое спасение дало бы толчок к бурному развитию нежных и доверительных чувств между Гленвиаром и его избранницей».

Как говорится, мысли материальны…

Утренний отъезд в крепость задержался, поскольку еще до завтрака Гленвиар опять увел Амалию в неизвестном направлении, а потом исчез из дворца сам, вместе с Эриасом, вернув мрачную невесту обратно в южное крыло. Встреченный Лерой Асир заявил, что девушкам надо дождаться повелителя, который перенесет их прямо в крепость.

«Что-то я частенько сталкиваюсь с учеником Эриаса в южном крыле, — мимоходом подивилась Лера. — Чем он тут заниматься может, ведь кроме частично занятых гостевых покоев мной и невестами и нет больше ничего?»

Но этот вопрос не показался ей важным: раз отъезд девушек пока откладывается, у нее есть свободная минутка.

Лера навестила сына и провела с ним время до возвращения главного советника — срочных забот у нее теперь не было: невесты уезжали, любимый клиент был занят важными государственными делами и временно отменил даже полеты на дельтаплане и лыжи из-за нехватки времени. Эти суетные и нервные дни надо было просто переждать: пока Гленвиар переживает, как уживутся под одной крышей шестнадцать (не считая его самого) властных драконов с манией величия и повышенной воинственностью, с ним бесполезно разговаривать и решать какие-то психологические задачи.

«Одним словом, у меня короткий отпуск. Жаль, что вынуждена провести его в четырех стенах. Может, хоть в крепость съездить напроситься? Джули с востока, знает те места и говорит, что там очень красиво: много рек, густые леса, редкие виды птиц и животных. Я так хочу увидеть равнины и реки, ландшафты, похожие на эстонские! За три с половиной месяца я успела устать от вечных гор: они хоть и великолепны, но я сейчас особенно сильно мечтаю о чем-то привычном и успокаивающем, о чем-то не напоминающем ежесекундно о драконах в целом и одном их представителе в частности. Как появится Эриас — пойду в оранжерею южного крыла, попрошусь в сопровождающие».

Гленвиар не отказал ей в маленькой просьбе, и на плац перед входом в крепость перенеслись четыре женщины и двое мужчин (Селиан желал заодно проверить расположенный здесь гарнизон). Прибывших встретили комендант крепости с офицерами высшего звена и офицерские жены, выразившие желание стать компаньонками невест повелителя на время их пребывания среди суровых вояк. Девушкам выделили по комнатке с довольно спартанскими условиями, особенно в сравнении с дворцом, но самое необходимое в этих узких кельях было: кровать, стол, стул, тумбочка и узкий бельевой шкаф. Расстроило невест только сообщение, что выход за крепостную стену им строжайше запрещен. Спустившись на первый этаж в общую гостиную, Джули с грустью посмотрела в окно на колышущийся невдалеке лес, а Терина положила ей руку на плечо и напомнила:

— Пять дней — это немного. На самом деле всего-то четверо полных суток осталось: как разъедутся драконы, так нас сразу Асир обратно перенесет, ему уже накопитель и ключ магический для портала выдали.

Произнося имя молодого колдуна, девушка почему-то покраснела, а ее подруги насмешливо хмыкнули.

— В столице нет леса и рек, — ответила Джули.

— Совершенно верно, — подхватил комендант. — Повелитель, я с утра все подготовил для охоты, подумал, что давненько вы у нас не появлялись, захотите немного развеяться. Прикажете выдвигаться? Зверья сейчас — полные чащи, и птиц в этом году прорва, и гнездовья бесаков недавно обнаружили, а вы же предпочитаете охотиться именно на этих крылатых монстров, от которых житья нет местным фермерам.

Гленвиар потер подбородок, мысленно прикинул что-то и согласился:

— Пару часов на охоту выделить можно, давно я по звериным тропам не ходил, все больше летаю в последнее время в соответствии с рекомендациями специалиста. — Он насмешливо покосился на Леру.

— А можно нам с вами? — с тоской спросила Джули.

— Нет, — холодно, не терпящим возражений голосом ответили ей.

Глаза невест с мольбой скрестились на наставнице по вопросам общения с мужским полом, и Лера мысленно прокляла все на свете. Надев на лицо ослепительную улыбку, она прощебетала:

— Ах, здесь так красиво, никогда не видела восточных равнин, думала уже, что вся Золотая страна — это сплошные горы. А эта местность так похожа на мою родину, у нас тоже леса и реки.

Золотые глаза окинули ее пристальным подозрительным взглядом, и Лера повысила ослепительность своей улыбки до уровня стоваттной лампочки. Хлопнув ресницами, она простодушно заметила, обращаясь к дракону:

— Девушкам несколько дней по комнатам сидеть, хорошо бы им свежим воздухом подышать да по опушке леса прогуляться, а хлопот они не доставят, я сама за ними прослежу, обещаю, что при мне ничего с ними не случится!

— О, нет, самой не надо, я лучше охрану выделю! — поспешно отказался Гленвиар, вздрогнув при последних словах.

Тут он сообразил, что фактически дал разрешение на прогулку, и рыкнул в сторону Леры, впрочем — не слишком грозно, а с какой-то обреченностью в голосе, что ли.

Невесты с уважением посмотрели на наставницу и бросились собираться на пикник в лесу.

«Такое количество красавцев и писаных красавиц одновременно можно увидеть на Земле разве что на красной дорожке церемонии „Оскар“, но даже там не наберется столько высокомерия и спеси, — наблюдала за гостями Лера. — На склонившихся в поклонах людей — ноль внимания, а встречают их самые именитые придворные и советники в полном составе, выстроившись в почетном карауле».

Прибывали гости на аллеи дворцового парка перед парадным входом: хлопок от раскрытия портала — и вот еще одна величавая, разодетая в шелка цаца горделиво плывет по беломраморным широким ступеням лестницы мимо склонившихся до земли придворных к застывшим наверху с радушными улыбками Гленвиару, Лере и Эриасу. Золотой Дракон стоял ступенькой выше, чем его доверенные лица.

— Добро пожаловать, повелительница Розовая Драконица. Безмерно рад видеть вас в Золотой стране. — Склонившись над протянутой ему ручкой, Гленвиар запечатлел на тонкой кисти вежливый поцелуй. — Поздравляю с помолвкой дочери. Как здоровье Алиры?

— Благодарю, у нее все отлично. Поразительно плотная магия в вашей стране, не припоминаю, чтобы когда-либо можно было сказать подобное об ауре страны бескрылого дракона. Ваша магическая сила так и давит! — с неудовольствием заметила дамочка, передернув изящными обнаженными плечиками.

Лера с трудом удержала на лице вежливую улыбку при бесцеремонном упоминании о «неполноценности» ее любимого мужчины, а Гленвиар и бровью не повел: Розовая Драконица была не первой, кто сыронизировал по этому поводу.

— Ужасно неприятное ощущение, когда твоя магия находится под таким гнетом, хоть я и понимаю, что в чужой стране этого следовало ожидать. — Драконица перестала высказывать претензии и решила проявить ответную учтивость: — Как ваши дела, Гленвиар?

Золотой дракон приветливо улыбнулся:

— Не хочу расстроить вас еще больше, но у меня все хорошо. Проходите, прошу, вас проведут в ваши покои. Мероприятия пройдут в соответствии с утвержденным планом, так что я не прощаюсь, прекрасная Мелина.

Стоило исчезнуть за распахнутыми дверями одному представителю драконьего рода, как тут же раскрывался очередной портал, и церемония встречи повторялась. Вот из черного разрыва в пространстве вышли сразу две фигуры, это пожаловали ближайшие соседи — Красные Драконы, отец и сын. Ровиал, пожалуй, был единственным, кто поздоровался с искренней радостью от встречи — его переполняло предвкушение скорого обретения своих личных искусственных крыльев, а не взятых напрокат полетать над чужими горами. Его отец посмотрел на Леру с таким интересом и целеустремленностью, что она однозначно трактовала этот взгляд: ее планировали настойчиво убеждать сменить клиента.

«Все больше радуюсь, что не обязана сидеть за столами, вальсировать на балу и общаться с прибывшими. Лаборатория — мой дом родной, сперва побеспокоюсь о собственном сыне, а потом уже подумаю о чужих. О, а это что за злобный, но красивый гоблин с черно-зеленой шевелюрой и малахитовым блеском в очах? Никак Изумрудный пожаловал? Не стыдно ему перед Гленвиаром появляться после двух кровавых нападений на Золотую страну? Хотя о чем это я? Драконам не бывает стыдно, они же — божки этого мира, и исключения очень редки. Да-а-а, советники большинства драконов не полетели бы в иные миры искать специалистов по счастью, а облегченно вздохнули бы, сменив повелителя. Мне повезло с клиентом, поскольку будь им этот индивидуум, то помочь я не смогла бы никогда. Изумрудного можно сделать счастливым, только вручив ему державу и скипетр повелителя всей планеты, но такое счастье недолговечно — он мигом бросился бы завоевывать соседние миры или его придушили бы заговорщики, я бы точно вызвалась добровольцем на такое благое дело».

Подобные мысли не мешали Лере мило улыбаться всем драконам, благо ничего больше от нее и не требовалось. На лестнице она простояла полтора часа, пока не закончился длинный список крылато-чешуйчатых, аккредитованных на визит. Ноги у нее затекли, а лицо онемело от постоянно растянутых губ. Лера опасалась, что ее улыбка сейчас больше похожа на оскал, но изменить ее никак не могла, поскольку и чувства в ней пылали соответствующие: она ясно видела, что гости пожаловали не только с целью воспользоваться бескорыстным предложением Золотого Дракона, но и прощупать его на наличие слабых мест, а главное — оценить степень вероятности обретения им счастья и крыльев. Примечательно, что большинство явно рассчитывали на провал этой попытки.

«Завистливые стервятники! — злилась Лера. — Крылатые не могут порадоваться за собрата, только и мечтают, как бы на его смерти нажиться, а бескрылые с такой расчетливостью на меня поглядывают, что возникает желание к Вире в террариум спрятаться. Гленвиар сто раз прав, что меня об опасности предупреждал, тут такие молодчики собрались — украдут в одну секунду и запрут в башне, пока я им счастье не наколдую, и объяснять что-либо будет бесполезно! Закон о добровольности любых отношений принят не во всех странах, далеко не во всех, теперь я это точно знаю! По визору не раз слышала, а теперь воочию убедилась, поглядев на правителей».

После драконов стали прибывать люди — представители оставшихся кланов. Лера вспомнила их заявленное количество и мысленно взвыла: без еды и даже стакана воды простоять на открытой площадке четыре-пять часов под летним палящим солнцем — испытание не для слабых.

Но все когда-то кончается, наконец и они покинули осточертевшую белую лестницу. Равнодушно отвернувшись от Леры, словно и не она мучилась рядом с ним все утро и половину дня, Гленвиар отправился к гостям, небрежно бросив ей ледяным тоном:

— Жду тебя в большом зале на доклад.

— Да, повелитель, — вежливо сказала Лера в широкую спину, затянутую в парадный мундир, памятуя о множестве чужих ушей, которым не следовало слышать, как по-дружески она обращается к Золотому Дракону.

Презентация прошла куда быстрее, чем рассчитывала Лера, опираясь на земной опыт. Стоило ей включить визор, как сидевший в первом ряду представительный дракон с сединой в лиловых прядях спросил:

— Нам выдадут действующие модели этих «дельтапланов», как вы их именуете?

— Да, конечно. — Широким жестом Лера указала на сделанные мастерами Золотой страны дельтапланы, стоящие в чехлах у стены в необходимом количестве.

Все модели были проверены и неоднократно протестированы воинами Селиана во избежание опасных казусов. Подчиненные военного советника были в восторге от полетов не меньше, чем их начальник, давно заказали себе в мастерских такие же крылья и дожидались, когда мастера закончат с заказом государственной важности и займутся обширнейшей частной клиентурой. Хорошо, что гор в этом мире много, «пробок» на летных трассах не предвидится даже на пике моды на дельтапланеризм.

— Тогда сразу перейдите к процессу сборки: имея на руках образец, мастера сделают дубликаты и без чертежей, а мы лучше потратим время на сами полеты.

— Чертежи вложены в упаковки дельтапланов, — сообщила Лера.

Ей нетерпеливо кивнули. Через десять минут, бегло просмотрев запись сборки искусственного крыла, все гости с Гленвиаром во главе перенеслись в западные горы прямо из большого зала для приемов.

— Фух, — выдохнула Лера, обозревая пустой зал, в котором осталась в гордом одиночестве, — отстрелялась. Всё, хватит с меня драконов!

На выходе ей загородили путь вооруженные люди.

— Высокочтимая Валерия, куда изволите направляться? — густым баритоном осведомился бородатый мужик сурового вида в сияющих латах.

Лера растерялась: ее арестовали? Велели насильно задержать в этом зале на случай, если у высоких гостей появятся вопросы после полетов?

— Направляюсь в лабораторию главного советника, — настороженно ответила она.

Бородатый кивнул, и четверо воинов обступили ее со всех сторон, развернувшись в направлении северного крыла. В полном молчании они довели пораженную Леру до родных уже дверей, первый распахнул двери, а трое других «заняли круговую оборону», как любят говорить в военных фильмах.

— В лаборатории вы под надежной защитой, но в случае опасных непредвиденных обстоятельств, например плохо себя почувствуете — кричите, можно негромко: главный колдун установил в своих комнатах уловитель вашего голоса, он среагирует даже на шепот, если в нем будут нотки страха или паники, — проинструктировал ее бородатый. — В этом случае включится сигнал тревоги, и нам автоматически откроется проход под защитный полог лаборатории, так что вам совершенно нечего опасаться.

— Вас Селиан ко мне приставил?

— Нет, это личный приказ повелителя. Он сам занимался видоизменением магической защитной структуры покоев главного советника, зная, что вы часто бываете в этих помещениях. Проход в лабораторию открыт только для вас, главного и военного советников. Ваши личные комнаты защищены аналогично, кроме вас, проход открыт главному советнику и личной служанке с предварительной идентификацией личности.

— То есть под маскировкой никто не проскочит, — поняла Лера. — А военному советнику проход в мои комнаты не открыт?

— Нет.

— А повелителю? — негромко поинтересовалась Лера.

На нее посмотрели как на слабоумную:

— Повелитель в своем дворце может перемещаться куда угодно, — пожав плечами, озвучил всем известный факт бородатый воин.

«Все интереснее и интереснее, — усмехнулась Лера. — Эриасу, значит, можно по-дружески в мои покои заглянуть, а Селиану — нет. Понятно, что ледяной сегодняшний тон в отношении меня и игнорирование призваны отвлечь от моей скромной персоны пристальное внимание других драконов. Мол, и самому эта ведьма не сильно нужна, и вам такое бремя ни к чему, не стоит и присматриваться. Ишь, охрану приставил, магическую защиту на комнаты новую наложил, переживает за меня драконище мой. Когда же ты соберешься с духом поговорить начистоту, а?»

С этими мыслями Лера перешагнула порог лаборатории. Воины выстроились вдоль стен с обеих сторон от двери, собираясь дожидаться ее появления. Закрывая дверь, Лера краем глаза заметила какое-то движение за углом коридора, замерла на миг и вздрогнула: ей померещились два глаза, пылающие красным огнем, как у неизвестного в маске, бросавшего в нее огненные шары. Моргнув, она всмотрелась снова: никого.

«Чужие драконы не могут пользоваться своей магией во дворце, следовательно их глаза не могут светиться магическим огнем, значит, мне показалось», — провела логическую цепочку Лера.

Усевшись рядом с сыном, она включила визор. По всем каналам транслировали одно и то же: массовый слет драконов в Золотой стране и не менее массовый полет на искусственных крыльях в западных горах той же страны.

— Впервые мы можем внимательно рассмотреть ведьму, которой Золотая страна обязана небывалым уровнем магии и с которой ее правитель связывает надежды на возрождение правящего клана, — вещала диктор одного канала, демонстрировавшего Леру, стоящую перед вольготно восседающими в креслах драконами и указывающую на чехлы с дельтапланами у стены. — Сведения об иномирном происхождении этой ведьмы не подтверждаются официальными источниками информации, которые называют ее ученицей главного колдуна Золотого Дракона. Во что верить — решайте сами, а сейчас достоверно то, что сконструированные ведьмой искусственные крылья действительно позволяют летать без всякой магии всем желающим, в том числе — обычным людям без колдовских способностей. Наш корреспондент связался с главой столичных мастерских, в которых уже наладили их массовый выпуск…

Лера переключилась на другой канал: там гранслиро вали в прямом эфире пестрящее разноцветными дельтапланами небо, комментируя происходящее и рассказывая обо всех драконах, находящихся сейчас под искусственным крылом. Она посмотрела на отряд взмокших от волнения колдунов, страховавших дельтапланеристов, не имевших колдовских способностей или личного магического резерва, и посочувствовала им.

— Прием идет в плановом режиме, — сделала вывод Лера, высматривая в небе и на горных склонах темную шевелюру с золотыми прядями. Пока никто ее не видит, можно мирно полюбоваться любимым.

«Надо спасать военного советника!» — четко осознала Лера. Все остальные задачи можно было отложить на потом, но эту следовало решить срочно: Гленвиар искрил, как неисправная проводка под дождем, и подкрадывался к сопернику скользящей звериной поступью. Селиан замер в ошеломлении, загипнотизированный золотым взглядом дико рассвирепевшего дракона.

— Гленвиар, остановись, ты все не так понял! — воскликнула Лера и чуть самой себе не отвесила подзатыльник: подобные слова только подливают масло в огонь, а отнюдь не успокаивают ревнивого мужчину.

«Так, берем себя в руки, выходим вперед, заслоняя от злых змеиных глаз сидящего в кресле Селиана, и пробуем еще раз!»

Лера шагнула к Гленвиару и трепетно улыбнулась:

— Я так долго смотрела на полеты драконов, что заснула рядом с сыном.

Широкий взмах, указывающий на смятое покрывало на кушетке и спящего в стазисе ребенка, и мужской разум проникается домашним уютом этой картины, на фоне которой уж точно никакой оргии происходить не могло.

«Поправка: мужской разум должен проникнуться, но у драконов, похоже, мозги повернуты иначе, чем у людей», — сказала себе Лера, когда Гленвиар и не подумал отступить, а только прорычал грозно:

— Отойди!

«Ах, так! Бой без перчаток?»

— Не отойду, — решительно заявила Лера, смело расправляя плечи и скрещивая руки на груди.

Ее бесцеремонно обхватили за талию и сунули в портал. Не осматриваясь по сторонам, Лера уцепилась за рукав Гленвиара, таща его к себе из разрыва в пространстве:

— Ты куда?!

— Убью советника и сразу вернусь, — заверили ее и попытались выдернуть руку.

— Я требую беспристрастно разобраться в ситуации, а потом уже убивать, если захочется!

Дракон застыл на стыке двух пространств, потом шагнул к Лере, позволив порталу закрыться, и прорычал:

— Еще как захочется! Ты пригласила его в спальню, ночью!

— Я заснула в лаборатории рядом с сыном! Селиан пришел по делу, просто поговорить!

Гленвиар замер, раздувая тонкие ноздри идеального носа.

«Да хоть обнюхайся, я говорю правду!» — раздраженно подумала Лера. Кстати, куда ее приволокли? В спальню? Да, но точно не в ее!

— Твой возлюбленный вполне с-с-созрел для с-с-слащавых чувств, которые ты полагаеш-ш-шь с-с-столь необходимыми в браке, так? Об этих его чувс-с-с-ствах к тебе шла речь? — злобно прошипел дракон, напряженно искря лучами магии.

— Нет! И Селиан мой верный товарищ, а не возлюбленный, — возмутилась Лера.

— Не лжеш-ш-ш-шь, — облегченно выдохнул Гленвиар, опасно расслабляясь и подбираясь ближе. Узкий росчерк змеиных зрачков начал расширяться, угрожая поглотить ее в яростном пламени взгляда.

— Не имею привычки лгать клиентам, — попятилась Лера.

От этой невинной фразы дракон взвился, словно кипятком ошпаренный:

— Хватит! — взревел он. — Больше никаких «клиентов»! Слышать не желаю ни о «беседах», ни о «консультациях», ни о «тренингах»! С этой секунды я не твой клиент! Кто угодно, но НЕ клиент, понятно?! Всё, ты допрыгалас-с-с-с-сь!

Леру ухватили и дернули, прижимая к горячему телу разъяренного дракона. Ее губы обожгло огнем поцелуя, и она не смогла не откликнуться на призыв, целуя в ответ, запуская пальчики в искрящие магией волосы. Голова ее пошла кругом под градом нежных поцелуев и опаляющих прикосновений. На миг оторвавшись от любимого, она глотнула воздуха.

— Так нельзя, — шепотом напомнила себе Лера, не в силах отвести взор от золотых глаз и пылающего в них огня.

— А так?

Ее подхватили на руки и опустили на постель, не давая опомниться, не позволяя очнуться от истомы, затопившей тело, от желания раствориться без остатка в этом невероятном мужчине. Ее дракон, только ее! Пусть хоть на одну ночь, но она не может оторваться от него, заставить себя сказать «нет» и уйти…

Где-то на краю сознания плясали разноцветные змейки, шипевшие в унисон ее стонам. Эти змейки совсем не пугали, а только добавляли силы ее эмоциям: раз появились, значит, любимый тоже не остался сдержан, его тоже заполонили сильные чувства, как и ее, сметая разум, выпуская на волю инстинкты, древние, как сама жизнь. Очень сильные чувства, ведь змеек все больше и больше, они сплетаются в какой-то невероятный хоровод, отплясывая ламбаду где-то на краю мыслей, пока все сознание заполнено невероятным блаженством от близости любимого, его ласк и поцелуев. Интимное прикосновение широких мужских ладоней к уже обнаженному телу вырвало женский вскрик страсти и расстроенное шипение в темноте:

— Боиш-ш-шься?

Змеиные золотые глаза засветились во мраке над лицом Леры. Она негромко засмеялась, на миг возвращаясь в реальность:

— Я перестала бояться змей, Вир, помнишь? Теперь они кажутся мне очень миленькими.

— Почему Вир? — озадачился дракон.

— Потому что Вира у меня уже есть, — прошептала Лера и милостиво пояснила: — Полное имя моей змеи — Гленвиара.

— Ах ты, дерзкая плутовка! — выдохнул Гленвиар, склоняясь над беспомощной женщиной.

Фантомные змейки слились в разноцветную ленту, когда мощное тело прижало Леру к постели, побуждая впиться ногтями в мужскую спину, приникнуть как можно теснее…

— Лер-рра-аааа…

Рык в темноте, и ее затянуло в водоворот фееричных чувств. Сколько раз она прокричала о своей любви к нему? Почему она раньше думала, что так не бывает: полет в небеса, полная гармония с партнером, абсолютная эйфория на пике любви? Кажется, раньше было не так… А было ли оно — это раньше? Нет, не вспомнит даже под гипнозом… Да и к чему вспоминать то, что не стоит воспоминаний?

Дракон сжалился над ней на рассвете и позволил расслабленно прикорнуть у него под боком, правда, почти тут же затормошил, взволнованно спрашивая о чем-то. Лера заставила себя сосредоточиться.

— Ты меня еще любиш-ш-ш-шь? — услышала она сквозь дрему. — Теперь, когда ночь прошла и ты очнулась от моего ментального воздействия, — любиш-ш-шь?

— Очень, — честно призналась Лера и пробормотала, засыпая: — Но это страшно непрофессионально!

В ответ раздался тихий смех Гленвиара:

— Ничего, твой вопиющий непрофессионализм мы переживем. Отдыхай, сокровище мое, я позабочусь о твоей безопасности.

«О чем это он? Ах да, у нас гостят враждебные драконы!»

Но мысль о гостях не показалась настолько важной, чтобы вскочить и начать собираться. Она лучше поспит рядом с любимым.

Лера не знала, сколько времени она провела, сидя на полу, бездумно уставившись в стену и раскачиваясь из стороны в сторону от нестерпимой душевной боли.

«Гленвиар вчера отказался быть моим клиентом, но магический договор нас по-прежнему связывает: счастье в обмен на жизнь Алеши. Мои наивные надежды, что счастье дракону принесу я в качестве его жены, а не психолога-консультанта, развеялись как дым, так что, получается, дракон всё еще мой клиент, что бы он ни говорил вчера?»

Так муторно и противно на душе Леры не было даже после измены мужа. Что ей теперь делать? Логичный ответ: дождаться свадьбы, брачной ночи Гленвиара и Амалии, обретения драконом крыльев и излечения сына — был мучителен для ее влюбленного сердца, но, похоже, альтернативы просто нет, Алеша должен выздороветь!

А если дракон захочет, чтобы до свадьбы она согревала его постель?

«Если от этого будет зависеть степень его счастья, то буду согревать, — жестко ответила себе Лера. — Я сама поставила себя в положение сексуальной игрушки клиента, так что теперь он будет играться мной, пока не исполнит условия договора — только тогда я смогу покинуть дворец и вернуться на Землю. Все преходяще, и только любовь к детям вечна. Я смогу пережить все, я обещала себе это раньше».

Она встала, пошатываясь и ощутив на щеках соленую влагу бегущих ручьем слез. Ах, почему она не поговорила с Гленвиаром вчера, почему ее эмоции так затмили разум, что она мигом забыла об обещании, которое дала Селиану — еще одному пострадавшему в этой безумной затее со счастливым браком на заказ!

«И вспомнила об этом обещании только сейчас, когда сама умираю ог горя, а ночью мне и дела не было до чужих забот — счастье эгоистично. Догадываюсь, о чем хотела рассказать Амалия, когда на нее наложили заклятие молчания: женишок поведал ей, что его „счастливый брак“ будет включать в себя три элемента — мужа, жену и любовницу».

Визор продолжал трансляцию бала, который подходил к завершению: счастливая пара Золотого Дракона и его избранницы давно покинула зал, разошлись по своим делам и все гости-драконы. Лера убрала из паза накопитель магии, отключив визор, и двинулась к дверям. Атмосфера этой спальни, где совсем недавно она испытала невероятное блаженство и счастье любви, теперь давила на плечи, словно она — дракон в чужой стране.

Распахнув двери, она шагнула за порог и наткнулась на бородатого воина, удивленно взирающего на нее. Потом взгляд охранника посуровел, и он сказал строго:

— Вам приказано не покидать покои повелителя. Вернитесь.

Не описать бурю чувств, взметнувшихся в Лере при этом ультимативном требовании! Гленвиар только что утратил право ей приказывать на основании того, что он ее близкий человек, а иных оснований раздавать ей приказы у него никогда и не было!

— Вам приказано держать меня под арестом в этих комнатах? — ледяным тоном осведомилась она у главы ее охраны.

— Нет, нам приказано только охранять вас, а вам приказано…

— Кем приказано? — перебила Лера. — Разве солдаты подчиняются любому военачальнику, даже командиру вражеских войск?

— Солдат подчиняется только своему командиру, — недоуменно ответил бородатый, — какое это имеет отношение к нынешней ситуации?

— Самое прямое: я не просто из другой страны, я из иного мира, так что не являюсь подданной вашего повелителя и не обязана подчиняться приказам Золотого Дракона. Я желаю пройти к сыну, и я к нему пройду, у вас нет права меня останавливать.

Неизвестно, как повели бы себя охранники, если бы не прозвучал новый голос:

— Девушка права: как иномирянка, она не является подданной Гленвиара, и вы не смеете ее задерживать. Если попытаетесь — вмешаюсь я, а также Совет Драконов, находящийся поблизости в полном составе.

Лера развернулась к неожиданной группе поддержки и увидела Красного Дракона, дружески улыбающегося ей. Располагающее лицо правителя соседнего клана отразило сочувствие при виде ее заплаканных глаз и не просохших следов слез, но дракон учтиво промолчал, не спрашивая о причинах женского горя. Впрочем, ее нахождение в спальне мужчины, только что объявившего о скорой свадьбе с другой женщиной, объясняло всё.

— Не надо тревожить Совет Драконов, мы сами разрешим это недоразумение, — вежливо ответила Лера. — Хорошего вам вечера, до свидания.

Учтиво поклонившись (как заранее ее научила Лима) чужому дракону, Лера поспешила в лабораторию главного советника, надеясь, что ее верный товарищ слишком занят приемом гостей, чтобы сидеть в своих комнатах, — ей хотелось побыть наедине с сыном и не было сил отвечать на сочувственные расспросы. Приставленные к ней воины опять окружили ее со всех сторон, подозрительно косясь в сторону идущего рядом Красного Дракона, отнюдь не намеренного прощаться и исчезать.

«Воспользуется моментом и начнет уговаривать помочь Ровиалу», — сообразила измученная Лера и не ошиблась.

— Высокочтимая Валерия, — с удивительной для дракона вежливостью обратился к ней Красный Дракон, — я поражен вашим мастерством в колдовстве: вам действительно удалось сделать Гленвиара счастливым, это очевидно всем. Сегодня от него исходит такой ток магии, что нам, бедным гостям, приходится очень туго в мощной ауре его страны. Полагаю, после свадьбы он обернётся без труда, так что ваша работа практически завершена, верно?

— Нас связывает магический договор, не все пункты которого еще выполнены, — неохотно ответила Лера, мечтающая, чтобы все драконы мира оставили ее в покое, даже те, что ни в чем перед ней не виноваты.

— Вы говорите о своем сыне? Ровиал слышал слухи, что ходят по дворцу Золотого Дракона…

— Слухи не лгут, — устало подтвердила Лера, желая отвязаться от докучливого сопровождающего.

Красный Дракон замер на месте и сказал:

— Я — полноценный дракон, Валерия, я могу излечить вашего сына прямо сейчас, без всяких магических договоров. Я согласен излечить вашего сына за то счастье, что вы уже принесли моему Ровиалу: счастье полета и надежды! Да, я буду верить в вашу благодарность и сострадательность, которые побудят вас спасти моего единственного наследника от страшной смерти, но я не буду принуждать вас к этому магическим договором!

Излечить Алешу прямо сейчас?! Лера остановилась, ошеломленно смотря в мальчишески открытое и честное лицо Красного Дракона, в его красновато-бордовые глаза, отражающие мучительный страх за жизнь своего ребенка.

— Я… я… — она запнулась, не зная, верить или нет. Материнский инстинкт требовал немедленно соглашаться, но разум нашептывал, что добренький дракон — это явление утопическое и маловероятное, что магический договор на излечение сына у нее заключен с Гленвиаром, и неизвестно, как отреагирует магия на попытку подключить к процессу постороннего дракона. — Мне нужно посоветоваться с главным советником, — сказала Лера.

Она впилась взглядом в лицо Красного Дракона, выискивая на нем малейшие признаки досады и неудовольствия от ее слов, но не обнаружила таковых. Дракон не попытался ее уговорить сразу же принять решение, не грозил, что вот-вот уедет и не успеет вылечить Алешу, если она не согласится на его помощь сию же секунду: Красный кивнул спокойно и молча прошел с ней до самой лаборатории, остановившись у дверей и не делая попытки пройти за ней в защищенную зону. Лера чуть было сама не пригласила его войти, но в последний момент спохватилась, припомнив многочисленные предупреждения, и замерла на пороге, подозрительно посматривая на внезапно объявившегося друга-дракона.

— Я подожду вашего решения здесь, — сказал тот, опираясь на стену, противоположную входу, и насмешливо поглядывая на четверых воинов, отгородивших от него Леру: видимо, взрослому дракону казалась забавной сама мысль, что люди могут помешать ему поступить как вздумается даже на чужой территории.

«Поведение Красного Дракона внушает доверие, — подумала Лера, — и его мотивы достаточно прозрачны, чтобы признать их достоверность, а вопрос по магии договора надо прояснить у Эриаса».

Главного советника в лаборатории не было. Лера позвала его, но комнаты ответили тишиной — Эриас действительно был занят с гостями, как она и полагала.

«Мне категорически нельзя приглашать Красного Дракона в лабораторию и принимать столь важные решения, не посовещавшись со знающими людьми», — говорила себе Лера, подавляя материнское желание поскорее воспользоваться подвернувшимся шансом, а также стремление женщины разорвать узы, связывающие ее с мужчиной, который не задумываясь переступил через ее любовь.

Она прошла в спальню к Алеше, и сердце ее второй раз за день разорвалось на части: кушетка была пуста, а на треноге мерцал одинокий магический накопитель, который должен был поддерживать стазис ее сына… Стазис, без которого Алешу будут мучить нестерпимые боли, быстро ведущие к мучительной смерти!

В голове у Леры помутилось, она бросилась обыскивать спальню, панически надеясь, что Алеша просто скатился на пол или куда-то его переложили, но сын исчез. Его похитили — те неизвестные, порывавшиеся раньше пробиться в лабораторию!

Лера закричала. Стук распахнувшейся двери возвестил, что охрана смогла пройти в лабораторию, и через миг впавшую в истерику женщину окружили четверо воинов.

— Где мой сын?! — набросилась Лера на бородатого, но тот только растерянно пожал плечами.

Ясно, эти ничего не знают! Обезумевшая от страха мать понеслась прочь из лаборатории, чтобы немедленно отыскать Гленвиара, Эриаса, кого-нибудь, кто проведет ее к Алеше и заверит, что с ним все в порядке. За порогом ее подхватили сильные руки, к ней склонилось участливое лицо Красного Дракона:

— Вы хотите найти сына?

— Да!

— Вам помочь, перенести к нему? Вы согласны на перенос?

— Да-да, скорее!

Торжествующая ухмылка исказила лицо повелителя Красных. За спиной Леры раздались крики охраны, и ее окружила темнота портала.

За несколько дней до приезда драконов,

после спасения Леры и Эриаса из каменного мешка

Свежий вечерний ветер охладил тело Леры и вернул ясность мысли. Ни к какому сыну ее не перенесли — она стояла на поляне, окруженная десятком воинов в чужой форме: не черно-желтой, как в Золотой стране, а в бордово-алой, как… ну да, как в стране Красного Дракона, перенесшего ее сюда.

Перед ней стоял этот ухмыляющийся псевдоблагодетель, с лица которого исчезло, будто стертое губкой, милое и обаятельное выражение добродушного мальчишки. Алеши здесь нет и не было, а теперь, похоже, без вести исчезнет и она сама.

Тем не менее Лера не удержалась от вопроса:

— Где мой сын?

— В Золотой стране, — ухмыляясь, развел руками Красный Дракон. — Спрятан Гленвиаром в одной из больниц, далеко от столицы.

— Вы обещали перенести меня к нему, — сухо напомнила Лера.

— О, нет, не извращай моих слов. Я спросил, помочь ли тебе с переносом к сыну, следующий же вопрос был: согласна ли ты на перенос, без уточнения — куда именно. То, что ты увидела в этих двух вопросах логическую взаимосвязь, которой в помине не было, — твои проблемы.

Здорово Красный жонглирует словами. Как легко ее заманили в западню, ловко сыграв на материнских чувствах! Понятно, почему Красный так сговорчиво остался дожидаться в коридоре: он знал, что Алеши в лаборатории нет, что ей этот факт неизвестен и что охрана примчится в комнаты, когда она начнет кричать. И мирно дождался, когда она в гордом одиночестве вылетит ему прямо в руки! Откуда он всё знал? Он следил за лабораторией и слышал ее разговор с охранниками: ей не померещились вчера красные глаза, просто она не сообразила, что красный — естественный цвет глаз, а не магическое их свечение. И информаторы по всей стране у него точно были и вовремя доложили Красному обо всем, чего не знала она.

«Мне стоило насторожиться, когда он предложил перенести меня порталом: гости не могут перемещаться порталами на территории дворца, кроме того, кто похитил артефакт невесты Гленвиара. Стоп, почему „похитил“? Первая невеста Гленвиара была его дочерью! Получается, Красный Дракон сам снял кольцо с Илии перед ее смертью? Может, он организовал помолвку только для того, чтобы получить артефакт с оттиском личной магии Гленвиара? А потом что — убил ради него свою дочь, чтобы без помех пользоваться артефактом не три дня до свадьбы, а три года, сдав Золотому Дракону подделку вместо остатков кольца? Как-то даже для коварных драконов это перебор… Он сумасшедший?»

— Зачем вы перенесли меня сюда? — спросила Лера, подавляя дрожь в голосе. На ее долю сегодня столько потрясений выпало, что злобный безумный дракон — это мелочь.

— Ты знаешь, где в лаборатории находится десятый, управляющий, камень? — сразу в лоб спросил Красный Дракон.

Ага, это точно он наведывался к Эриасу и облетал всю магическую цепь на территории Золотой страны.

— Нет, — отрезала Лера, не учтя чуткий нюх дракона.

— Лжеш-ш-ш-шь, — довольно прошипел Красный Дракон. — Ничего, сейчас ты нам все расскажеш-ш-ш-шь, здесь я могу сделать с тобой все что пожелаю.

В Леру полетел сгусток огня. Это магическое пламя, как вода, растеклось по ее телу, прожигая насквозь одежду и опаляя кожу. Жгло все: лицо, руки, грудь и спину, Лера закричала от дикой боли, старалась сбить пламя руками — и причиняла себе еще больше мук, прикасаясь к воспалившейся коже. Огонь дошел до ступней ног и погас, а дракон-садист сообщил довольно:

— Теперь на тебе нет охранных заклинаний Гленвиара, которые могли бы помешать… хм-м-м… нашему конструктивному диалогу.

— Как учтиво ты выражаешься, папочка, после того, как снял охранки столь варварским способом, — со смешком произнес высокий тонкий голос, и на поляну выплыла юная красотка с кукольным личиком, которое несколько портили ярко-алые, злобно сверкающие глазки.

Лера смотрела сквозь слезы, стараясь абстрагироваться от накатывающей волнами боли: жива дочурка у Красного Дракона, ловко он весь мир вокруг пальца обвел и в своем искреннем горе всех уверил, а сам готовился активировать старинное оружие невиданной мощи. Нет, Красный Дракон не ослаб магией от горя, он просто перекрыл отток магии в ауру страны, чтобы все поверили в его глубокий траур. А голосок девицы знаком — она слышала его раньше в лаборатории Эриаса, когда двое в масках искали проход к хранилищу десятого камня.

— Это та ведьма, которая нашла моему бывшему женишку новую невесту, способную дать ему крылья? Зря старалась, милочка, Гленвиар не успеет окрылиться счастьем: ты сегодня же проведешь нас в лабораторию к артефакту, и «Погибель драконов» будет принадлежать нам! Мы покорим весь мир с помощью этого непобедимого оружия! И первым делом убьем Золотого Дракона и захватим его богатую страну.

— Если ты хотела править в Золотой стране, достаточно было выйти за него замуж, — разлепив запекшиеся кровью губы, вымолвила Лера.

— Не смей говорить мне «ты»! — взревела психопатка, сбивая ее с ног магическим вихрем. Леру прострелила такая боль от падения на обожженную спину, что на миг она лишилась сознания. Очнувшись, услышала негодующее шипение Илии: — Я никогда не соглашус-с-сь на роль молчаливой тени, это мой будущий супруг будет целовать мои ноги и беспрекословно слушаться меня во всем! Я — повелительница! Всегда!

— Сочувствую тому ненормальному, женившемуся на тебе, — прокряхтела Лера, усилием воли вставая на колени и поднимая голову. — Какая удача, что ты сама отказалась от помолвки с Гленвиаром, сняв его кольцо и прикинувшись горсткой смердящего праха.

В нее полетел смертельный фаербол, но Красный Дракон выставил щит: огненный шар рассыпался искрами в паре сантиметров от Лериного лица, добавив ожогов, но не убив.

— Многие пытались досадить моей дочери… Некоторые еще живы… пока, — прошипел Красный Дракон. — Не спеши, дочь, ты уничтожишь наш ключ к лаборатории советника Гленвиара: она может разрешить допуск за магический полог. Плюс ей известно, где Золотой Дракон обнаружил последнюю часть артефакта. Рассказывай что знаешь, человечка!

В глаза Леры впились багровые змеиные очи, гипнотизируя, насылая неимоверный страх и внушая рабскую покорность.

Точнее… попытавшись все это сделать.

«Даже фантомные змеи у него красные, — посмотрела Лера на новых жительниц ее сознания. — Не скажу, что красивые, но страха не вызывают, только жалость: бедняжкам, наверное, стыдно, что они — порождения такого сатанинского извращенного разума, как разум Красного Дракона».

Как ни странно, но извивающиеся перед ее мысленным взором огромные анаконды будто смутились. Они покорно свернулись кольцами, замерли и уставились на нее грустными глазами. Драконий гипноз потерпел крах: на человека, не имеющего иррациональных фобий, ни один дракон воздействовать не мог.

«Сюрприз, красный дракоша, — позлорадствовала Лера. — Ты не сможешь вытащить из меня сведения и не сможешь воспользоваться мной как безропотной отмычкой к лаборатории Эриаса. Фиг тебе, а не добровольное приглашение! Что ты там бормочешь? Где находится десятый камень, спрашиваешь?»

— Где, где… в Караганде! — проворчала Лера. — Делать мне больше нечего, как только вражеским драконам экскурсии к опасным артефактам устраивать.

Вокруг раздался изумленный вздох многих людей — это воины Красного Дракона не могли поверить, что она не поддалась ментальному воздействию их повелителя. Сам повелитель ошеломленно замер, смотря на нее как на чудо небывалое.

— Папочка, как такое возможно?! — взвизгнула Илия.

— Такой негодяйке, как ты, этого не понять. Думала, инсценируешь свою смерть в последний момент — и Золотой Дракон сгинет без крыльев, оставив вам и древний артефакт, и страну на растерзание? Ты истинная дочь своего отца — тот тоже подленько так, «по-дружески», заманил отца Гленвиара к точке залива магии и спихнул потом в пропасть беспомощного «друга», — превозмогая боль, соединила логической цепочкой все факты Лера.

Оба дракона яростно зарычали.

— Я буду долго-долго жечь тебя на медленном огне, пока ты не рас-с-с-скажеш-ш-шь все, что я хочу знать, — пообещал Красный Дракон. — Отец Гленвиара сам виноват: доверчивый дракон — это мертвый дракон! Он наивно поверил, что я готов показать ему карту тайника с артефактом, что создал его предок, провести его к месту, где спрятан заветный меч. Ха! Ни один настоящий дракон никогда не отдаст другому такое могущественное оружие! Готовься к боли, ведьма, ночь для тебя будет оч-ч-ч-чень долгой…

Лера сглотнула. Вот не думала она, что доведется ей, жительнице европейской страны двадцать первого века, принять мученическую смерть под пыткой!

Вокруг нее раздался возмущенный ропот. Галлюцинации? Нет, это переговариваются воины Красного Дракона. Вперед вышел седой мужчина с обветренным лицом и решительно разведенными плечами, судя по количеству орденов и аксельбантов — военный в высоком чине, наподобие Селиана.

— Повелитель, ведьма не является военнопленной, а общемировой Совет Драконов давно запретил пытки мирного населения. Кроме того, эта женщина проявила невероятную силу воли, достойную уважения, а не смерти под пыткой.

— С-с-смееш-ш-шь судить меня?! — взревел Красный Дракон и выпустил столб пламени в своего военачальника. Седой военный осыпался пеплом, даже ордена обратились в прах.

Лера застыла от ужаса при виде такой жуткой, мгновенной смерти. Был человек — и нет его. Одно дыхание дракона-садиста — и оборвана тонкая нить жизни. Этот Красный Дракон не заслуживает того, чтобы ходить по земле, его самого нужно уничтожить как самую мерзкую тварь!

Настрой оставшихся воинов резко изменился: они сгруппировались, заслонившись от озверевшего повелителя щитами с активированной магической защитой. Красный Дракон и его дочь переглянулись, потом замерли, будто к чему-то прислушиваясь, на их лицах проступила бессильная злоба.

«Кажется, назревает революция. Это мой шанс на спасение!» — сообразила Лера, но рано обрадовалась: Красный Дракон был не глупей ее и понял, что тактику надо поменять.

— Хорошо, признаю справедливость упрека, — с показной миролюбивостью улыбнулся он. — Я награжу ее достойной смертью: иномирная ведьма удостоится укуса дракона!

«Что?! — Лера оглянулась на воинов и по их восхищенным лицам поняла, что теперь за нее никто не заступится. — Да что же, махну не глядя достойную смерть на недостойную жизнь!»

Но участь ее была решена. Красный Дракон обернулся, позволив Лере впервые воочию узреть звериную ипостась двуликих повелителей этого мира: громадного монстра с распахнутыми над шипастым хребтом крыльями.

«Эдакая жуткая помесь гигантского крокодила с птеродактилем, да еще и ярко-красного цвета», — оценила Лера, смотря в горящие торжеством алые змеиные глаза.

К ней склонилась оскаленная пасть размером с ковш экскаватора, и длинные клыки впились в тело, ломая кости плеча и ключицу. В кровь проник обжигающий яд, растекаясь по венам, разжигая пожар в каждой клетке, принуждая упасть на землю и свернуться кричащим от боли клубочком.

Последнее, что услышала сквозь собственный вопль Лера:

— От тебя так и так останется лишь горстка пепла: укушенные драконом сгорают после смерти, как сами драконы. Посмотрим, как долго продлится счастье Гленвиара без помощи иномирной ведьмы! Уходим, дочь: тебя не должен видеть никто, кроме доверенных лиц и охраны, ты официально «воскреснешь» в середине осени. Аура рода скроет твой индивидуальный запах, так что наша маленькая тайна пока не будет раскрыта.

Перед затуманенным взором Леры мелькнул черный зев портала, в котором исчезли красные драконы и горстка их воинов — исчезли поспешно, словно спасаясь от неведомой опасности.

Да, опасности! Она сама на инстинктивном уровне чуяла приближение кого-то свирепого и ужасающего! Марево невыносимой боли отключило разум, заставляя тело Леры подчиняться глубинным, вдруг проснувшимся в ней звериным инстинктам: спрятаться от врагов, отползти подальше, забиться под куст, стать невидимкой. Стиснув зубы, подавляя стоны, она откатилась в сторону, стремясь спрятаться от неведомого чудовища, с шумом несущегося к поляне, — и сорвалась, покатилась вниз со склона: поляна была скошенной вершиной невысокого холма, стоящего на опушке леса. От боли в обожженном теле Лера потеряла сознание еще на середине склона. Еле державшиеся очки слетели и затерялись в траве. Густые заросли кустов на лесной опушке приютили под своими ветвями умирающую от яда дракона женщину.

Очнулась Лера от боли. Боль была везде: она билась в висках, проходила волной до кончиков пальцев на ногах и возвращалась назад. Казалось, тело со всех сторон лижут языки огня, пламя вгрызается внутрь и поедает ее миллиметр за миллиметром, смакуя каждый кусочек плоти и наслаждаясь каждым воплем, что вырывается из уст.

«Укушенные драконом сгорают, как драконы, — с трудом вспомнила Лера. — Но почему так долго?! Лучше бы меня сожгли мгновенно, как того воина, чем так мучить!»

Сколько продолжалось ее горение в медленном огне, Лера не знала. Она то приходила в себя и кричала в голос, ничего не видя и не слыша от ошеломляющей боли, то снова впадала в забытье. Стрелки часов для нее остановились: она замерла в одной точке пространства-времени, ощущая только боль от пламени, пожирающего ее тело, прислушиваясь только к боли, живя в ней, отрешившись от всего остального, существующего в мире, похоронив под слоем пепла прошлую жизнь, все воспоминания, переживания, планы на будущее. Спроси ее кто-нибудь в минуты просветления: «Кто ты?» — она бы ответила лишь: «Я — боль. В мире нет ничего, кроме боли…»

Впрочем, спрашивать было некому: рядом не было ни одного живого существа, все звери избегали ее как зачумленную, а людей в этих приграничных лесах и вовсе не бывало.

Но все когда-нибудь подходит к своему завершению. Стал утихать и бушующий в теле Леры пожар, оставляя ее жалкой и дрожащей, беспомощно свернувшейся в клубок под колючим кустом. Отступление боли Лера осознала, когда вернулся инстинкт самосохранения.

«Ползи, прячься!» — велел инстинкт, и Лера поползла, на ощупь отыскивая путь: вокруг царили кромешная тьма и мертвая тишина.

Под руками шуршали листья, попадались острые сучки и камушки. Нос чуял рядом мокрые холодные камни, и инстинкт требовал двигаться к ним.

«Там безопасный грот в скалистой почве», — утверждал нюх, и разум почему-то ему верил.

Среди нагромождения камней действительно обнаружилась щель, и Лера протиснулась в нее, забившись как можно глубже. В отдаленном углу этой каменной пещеры нашлась лужица воды, натекшей сверху во время ливня, и Лера утолила мучительную жажду, выпив до последней капли дождевую воду. Свернувшись клубочком, она от всей души, со слезами на глазах порадовалась прекращению адской муки: тело остыло и больше нигде не болело. Умиротворенно вздохнув, Лера провалилась в глубокий сон, похожий на кому, но это был именно сон, а не обморок от боли, сон впервые за несколько дней.

Сколько времени длился ее летаргический сон, она не знала. Проснулась резко, как от толчка. После долгого болезненного бреда и путанности в сознании разум был непривычно ясен. Не открывая глаз, Лера осторожно прислушалась к себе: тело ощущалось сильным и здоровым, судороги боли ее не тревожили, только спина страшно чесалась. Мысли текли связно и подчинялись ее желаниям, а не метались судорожно, не в силах сосредоточиться, как раньше. Лера сделала глубокий вдох, задержала дыхание и медленно выдохнула. Тело подчинилось легко, напоминая ей далекое-далекое время, когда оно подчинялось командам разума всегда.

Лера рискнула открыть глаза. Осмотрелась.

Она лежала ничком на каменном полу небольшой пещеры. Память подкинула смутный образ того, как она заползает сюда и пьет воду.

«Ага, значит, я сама здесь спряталась, и враги меня не нашли», — сообразила Лера. Постаралась вспомнить, каковы они — эти враги, но увы, эта информация из глубин сознания не всплыла, только внутренний инстинкт утверждал, что враги безусловно есть.

Невозможность вспомнить тех, кого надо опасаться, привела к попытке вспомнить хоть кого-нибудь. Увы, и тут ее подстерегала неудача. Лера приподнялась, еще раз ошеломленно осмотрела влажные каменные стены и потолок, просвет впереди, указывающий на выход из пещеры, и задала себе главный вопрос:

«А кто я?»

Хороший вопрос и своевременный, но опять безответный. Лера старательно напрягала память, но добилась лишь головной боли. Вздохнув, она потерлась спиной о стену, унимая зуд вдоль позвоночника.

Мимо промелькнула маленькая тень, Лера инстинктивно сделала рывок, и что-то невероятно вкусное захрустело на ее зубах. Лера проглотила все, что попалось ей в рот, и облизнулась.

«Неплохо бы повторить», — заметил внутренний голос, и она осмотрела пещеру с новым, плотоядным интересом.

Ее глаза подмечали каждую мелочь, каждую трещинку в камне, каждую капельку на потолке. Уши слышали малейший шорох, а кожа на теле стала невероятно восприимчивой и ощущала даже легчайшие колебания воздуха и земли. Вот кто-то шелохнулся перед входом, на миг затемнив яркое пятно света, падающего в пещеру, и Лера стремглав бросилась вперед.

На сей раз добыча попалась покрупнее, ее хватило на несколько полноценных укусов. Доев, Лера опять облизнулась и признала, что охота была удачной и она наконец-то сыта. Усевшись перед входом в пещерку, она выпуталась из вонючего драного тряпья, которое почему-то обматывало ее тело. Обнаженное тело пригрело солнышко, обдул свежий ветерок, и это было прекрасно.

«Кто я? — лениво подумала Лера, и успокоенный, сытый разум нарисовал ей образ тощенькой человеческой женщины. — Я — человек?» — задумалась Лера, пока очнувшаяся память загружала ей сведения о людях.

«Да ладно, — не поверил внутренний голос, — ну какой из тебя человек, а? Люди не бросаются на еду из засады и не рвут ее клыками: они мучают себя целыми церемониями приготовления и потребления пищи».

«Верно, — согласилась Лера, в памяти которой всплыли ее детские годы, учеба в школе, поступление в университет, — и все-таки я — человек! Я вспомнила… почти все. Елки-палки, как меня угораздило в лесу заблудиться? И что это за лес, далеко он от Тарту?»

Она попыталась подняться на ноги и тут же с коротким щенячьим визгом рухнула на гору желто-зеленой листвы, устелившей траву под деревьями.

— Ву-ау-у-у-у! — всплакнула Лера и всхрапнула от испуга: ее голос не был человеческим!

«А я про что тебе говорю! — самодовольно напомнил внутренний голос. — Мы с тобой — не человек, это точно. Мы — это… это… ну, точно не человек, мы — вершина эволюции, а не жалкий человечек!»

Перепуганная Лера уселась на пестрый осенний покров на земле и начала перебирать воспоминания: детство, отрочество, юность, первый взрослый роман с мальчиком со своего курса, а дальше — обрыв и пустота.

«У меня амнезия, — поняла Лера, внимательно посмотрела на свои руки… — И не только амнезия!!! Мамочки, кто я?!»

Вместо рук у нее были лапы: с пятью длинными когтистыми пальцами, разделенными перемычками, как у лягушки, и покрытые чешуей, как у крокодила. Лера с опаской повернула голову и глянула на ноги. Да, так и есть: тоже лапы, только массивнее и толще передних. Лера встала, осторожно балансируя на четырех своих конечностях, опустила голову вниз, просунула ее между передними лапами, выгнула удивительно длинную шею и осмотрела покрытое мелкими чешуйками брюхо и болтающийся за задними лапами… хвост. Длинный такой хвостик, тоже смахивающий на украшение рептилии.

«Я — крокодил», — гласила новая версия Леры.

«Хорошо бы посмотреть в зеркало», — домыслила она, но в лесу, к сожалению, зеркала не растут. Зато есть озера, и о наличии поблизости одного такого природного «зеркала» оповестил чуткий нюх.

Лера поспешно заковыляла к воде, поводя носом и с трудом управляясь сразу с четырьмя ногами. Как это она смогла себе завтрак поймать, если по ровной тропе идет ковыляя и переваливаясь со стороны на сторону? А если попробовать отвлечься от процесса ходьбы, сосредоточиться на разных запахах и стремлении добраться до цели?

Помогло: как только Лера предоставила лапам возможность шагать самостоятельно, не подчиняя каждый шаг приказам неопытного рассудка, ее новое тельце легко понеслось вперед, ловко перепрыгивая через пни и коряги, пригибаясь под низкими ветвями и уверенно шагая по звериной тропе, ведущей к водопою. Мелькнула голубая гладь, и Лера замерла на берегу, рассматривая свой облик в воде: дно у озера было темное, торфяное, так что видела она себя отлично.

Или дело не только в озере — у нее в принципе зрение стало гораздо острее? Мамочки, она ведь без очков и линз, а видит лучше, чем когда-либо в контактных линзах! Это бонус за то, что она стала зверем? Каким зверем-то?

Лера пристально всмотрелась в отражение.

Что сказать? Сходство с крокодилом, несомненно, прослеживалось, но лапки у нее были гораздо длиннее, чем у крокодила, и строение тела в целом более изящное, чем у этих неповоротливых рептилий. Мордочка довольно милая, если не улыбаться во всю кучу устрашающих клыков, понатыканных во рту. Глаза, конечно, змеиные, с вертикальным вытянутым зрачком, но привычного голубого цвета.

«Хм-м-м-м, интересно, в природе встречаются змеи и крокодилы с голубыми глазами?» — задумалась Лера, потом мысленно велела себе сосредоточиться и продолжила таращиться на отражение в озере.

На лбу начинался красивый шипастый гребень, плавно расширявшийся вверх на загривке, шедший вдоль всего хребта и снова уменьшавшийся к кончику хвоста. С двух сторон от гребня к телу крепились широкие длинные наросты непонятного назначения: эти валики на спине чесались и зудели, а достать до них хвостом или лапой, чтобы почесать, никак не получалось.

— Ву-ау-у-у, — возмутилась Лера, а потом вспомнила книги о животных, подскочила к ближайшему дереву и как следует потерлась о шершавый ствол. Ух, отпустило.

Вернувшись к озеру, она покрутилась, осматривая себя со всех сторон. Ростом она и тут не вышла: длина от морды до кончика вытянутого хвоста не превышала полтора метра, высота в холке — сантиметров сорок. Если вычесть длину хвоста, то средних размеров собака и та побольше будет, а она разве что с кошкой габаритами потягаться может.

Солнце тонуло в куче белых облаков, его рассеянный, блеклый свет подсвечивал чешую странного мутно-серого цвета.

«Почему у меня такой линялый, некрасивый окрас? Будто белую майку вместе с черной одеждой постирали, да и выкинули, — расстроилась Лера и сама на себя рассердилась: — Я превратилась непонятно в кого, а переживаю о том, что у меня расцветка неяркая?! Дурочка ты, Валерия Вячеславовна, вспоминай давай, как тебя угораздило стать неведомой зверюшкой, и думай, что дальше делать! Ты даже говорить теперь по-человечески не можешь!»

Или может? Лера напряглась, распахнула пасть, наморщила нос, украшавший черной пипочкой верхнюю челюсть, и рыкнула:

— Лер-р-р-ра-а-а-а!

Ух ты, получается! Попробовала еще раз:

— Валер-р-р-рия Вяч-ч-ч-ч…с-с-с-с-с…лавна С-с-с-си-и-и…

Тьфу, если в слове не встречался звук «Р», то произнести его было весьма сложно, особенно если оно было длинное. А вот слова с рычанием в центре удавались отлично, и Лера с наслаждением выкрикивала их, вслушиваясь в человеческую речь.

«Ничего, буду тренироваться и со временем все говорить научусь, все равно заняться больше нечем: в таком виде людям на глаза лучше не показываться, а то мигом в зоопарк упекут или на опыты пустят. Кем же я стала? Каким экзотическим зверем? И почему не бьюсь в истерике по этому поводу? Даже не подозревала, что у меня настолько крепкая нервная система! Или этому зверю, в которого я превратилась, всё трын-трава, только бы кормили вовремя? Будем думать, любой вопрос имеет свой ответ, надо лишь приложить усилия в его поисках».

Приложить усилия надо было не только в поисках ответа: время ее завтрака давно миновало, и звериный организм напомнил, что его надо поить и кормить не реже, чем человеческий, а то и почаще. Гораздо чаще — Лера хорошо ощущала, насколько прожорливо ее новое тело, даром что размером маленькое.

Напившись вволю чистой воды из озера и ощущая голодные спазмы в животе, Лера задумалась: что она слопала там, в пещере, и после — у входа? Ой, первой ее добычей, кажется, стала мышь! Фу-у-у-у!!!

«Ничего не фу, а очень вкусно и питательно! — проснулся внутренний голос. — Давай еще кого-нибудь съедим, а то очень кушать хочется!»

«А травку пожевать или ягод поесть?» — предложила Лера и сама сморщилась от отвращения, поняв без всяких подсказок внутреннего голоса: ее новый организм был хищным и растительную пищу мог рассматривать только в качестве витаминной добавки к основному блюду.

Так-с, придется освоить навыки охоты. Лера отвернулась от озера, повела носом и уловила только далекие отголоски вкусных ароматов, стремительно удалявшихся от нее. В чем дело?!

«Меньше голосить надо было, а то разрычалась тут не за делом, речь человеческую послушать захотела — вот и сиди теперь голодная, недотепа! — возмущенно разъяснил внутренний голос. — Хоть в кустах спрячься, что ли, — может, кто на водопой мимо пройдет».

Похоже, этот внутренний голос понимал в зверином существовании куда больше самой Леры, так что стоило послушаться его советов. Затаившись в кустах, Лера до заката солнца ждала свою добычу. Потом ловко взобралась на толстое дерево, впиваясь в кору длинными острыми когтями, и засела в листве, изображая из себя охотящуюся рысь. Но то ли ветер дул не в ту сторону, донося ее запах до долгожданного обеда и ужина, то ли живущих рядом зверей жажда сегодня не мучила, но мимо к озеру не прошло ни одной зверюшки. Спать она укладывалась жутко голодная и злая на весь мир все в той же маленькой каменной пещерке, откуда за время ее отсутствия успели сбежать последние мыши.

Промучившись до середины ночи с бурчащим от голода, сведенным судорогой животом, она решилась выйти на ночную охоту. Теперь большие хищники ее не страшили: Лера отважно уселась на самом виду в центре большой лесной поляны, залитой лунным светом, желая привлечь к себе хоть стаю волков — она была так голодна, что планировала мигом ухватить одного из стаи, вскарабкаться с ним на дерево и там сжевать вместе с когтями и шкурой. План был так себе, но давал хоть мизерную надежду насытиться.

Чуткий нос вскоре доложил, что приближается крупная стая каких-то животных, и в Лере одновременно проснулись радость и страх: радость, что хоть что-то съедобное вот-вот появится на расстоянии прыжка, и страх, что после этого прыжка в роли ночного перекуса окажется она сама. К великому горю Леры, стая резко затормозила, замерла в двухстах метрах от нее и вдруг ломанулась в обратную сторону, убегая прочь, как от пожара.

Окружающие звери гораздо лучше ее были осведомлены о месте Леры в пищевой цепочке, и, похоже, она главное хищное звено этой цепи!

«Оказывается, я маленький, но жутко страшный и опасный зверь! Меня боятся все, даже хищные птицы не рискуют пролететь над моей головой, — сообразила Лера. — То есть по лесу я могу бродить свободно, никого не опасаясь, никто и близко ко мне не подойдет. Я в полной безопасности, что радует. Увы, в положении главного лесного монстра есть свои недостатки: все разбежались, и мне, маленькой и несчастной, совершенно некого скушать, у-у-у!!!»

Тоскливый вой разнесся по лесу, и места вокруг Лериной пещерки окончательно лишились фауны, прыснувшей куда подальше из-под всех кустов.

Утром Лера проснулась с железной решимостью догнать и съесть! Кого — неважно, но догнать и съесть обязательно!

Почесав зудящую спину о стену пещерки, она понеслась к озеру и немного притупила зверский голод холодной водой. У берега шныряли мелкие рыбки, и Лера посмотрела на них с живейшим интересом: рыбы не знали, что ее надо бояться! Опустив пасть в воду, так, что только нос торчал, она замерла неподвижной статуей. Одна глупая рыбка подплыла поближе — рывок — и в озере одной рыбой стало меньше.

За час Лере удалось проглотить пять маленьких рыбок и упустить три больших, которые были более юркими и менее беспечными, чем маленькие. Пять рыбешек только раздразнили аппетит!

Лера забрела поглубже, присмотрелась и ринулась на крупную рыбу, похожую на щуку, но вновь промахнулась.

— Ву-у-у-у!!! — заголосила она в отчаянии, и в воду ударил столп пламени, вырвавшийся из ее пасти.

Вода вокруг ее лап забурлила, закипела, не причиняя ни малейшей боли Лериным лапам: чешуя на них, видимо, была огнеупорной и теплостойкой. Упущенная щучка всплыла вверх брюхом в вареном виде вместе с кучей своих родственниц по биологическому виду.

Вот это была удача! Лера накинулась на свежесваренную уху, хлебая ее прямо из озера и с упоением хрустя рыбьими косточками. Вкуснота! Подобрав все и убедившись, что вареной рыбы в озере не осталось, она еле выползла на берег и развалилась на боку, выпятив раздувшееся от обжорства пузико.

«Боженьки, сколько же я съела?! Меня не разорвет?» — заволновалась Лера, но недолго: на сытый желудок ее быстро сморил сон после томительной голодной ночи.

А после пробуждения появился новый ответ на прежний вопрос: кем же она стала, раз может огонь выдыхать?

«Одноглавым Змеем Горынычем», — сказала себе Лера.

«Драконом, — поправил внутренний голос. — Точно, я — дракон! Вернее, мы с тобой — дракон!»

«Мы? Я тоже дракон?» — поразилась Лера.

«Ну-у-у, вообще-то, это я — огромный и всесильный дракон. Буду, когда вырасту. А ты — моя мелкая и незначительная человеческая половинка», — объяснили ей.

«Не наглей, внутренний голос», — разозлилась Лера.

«Сама ты внутренняя, — обиделись на нее, — а я оченьто даже внешний!»

«С этим фактом не поспоришь, — вздохнула Лера. — А как сменить ипостась?»

«Понятия не имею!» — злорадно ответил ее внутренний дракончик и предусмотрительно умолк, запрятавшись поглубже.

Итак, она превратилась из взрослого, умного, образованного человека в маленького нахального дракончика, который еще и болтает у нее в мозгу все, что ему вздумается?!

«Может, все проще и у меня шизофрения? — задумалась Лера. — На фоне длительного голодания?»

«Одно замечание по поводу диеты: новорожденный дракончик должен ежедневно потреблять пищи в объеме не меньше, чем масса его тела, — авторитетно заявил внутренний дракон, — так что все виды голоданий отменяются! Хватит разлеживаться, рыбу мы уже усвоили, пора об обеде подумать!»

То есть этот мелкий ею еще и командовать собирается? Люди, подскажите: как она докатилась до жизни такой, а?! Ей не нравилась ее амнезия!

Маленький, но верткий и осторожный серебряный дракончик заявился в большое село, когда на землю опустилась темная и промозглая осенняя ночь. На посыпанных речным песком улицах не было ни души, а если кому-то вздумывалось выйти из дома, то об этом дракончика заранее предупреждали чуткие слух и нюх, и он шустро прятался, сливаясь со стенами домов и силуэтами деревьев.

Лера вышла на разведку. Она до мельчайших деталей вспомнила все, что с ней произошло за последние полгода, включая мучительную агонию от яда дракона — агонию, завершившуюся перерождением в подобие укусившего.

«Жаль, что в такое маленькое подобие, а то я показала бы Красному, где раки зимуют! — злилась Лера. — Только бы мой сын нашелся и Гленвиар был еще жив — ему же ритуал столетия осенью пройти надо, вдруг ритуал уже провели?!»

За занавесками ближайшего дома мелькнул свет от экрана визора, и Лера вскарабкалась на дерево, перепрыгнула с него на крышу, мягко пружиня на лапках и стараясь не скрежетать когтями по черепице. Пробралась в разбитое чердачное окошко, приоткрыла люк в полу, подсунув в подъемное кольцо острый стальной коготь, и прижалась мордой к появившейся в потолке над лестницей расщелине, удерживая лапой приподнятый люк чердака. Поелозив вокруг щели, Лера нашла направление обзора, которое позволяло видеть край визора, включенного в комнате. У этого местного аналога телевизора собралась вся семья: человеческие запахи доносились только с одной стороны — из большой комнаты, и голоса шли оттуда же.

— Уже вторая западная провинция перешла под власть Золотого Дракона, а наш повелитель так и не принял вызов, — мрачно говорил дребезжащий старческий голос.

— Наш повелитель — хитрый и осторожный дракон: к чему рисковать жизнью на поединке, если через пару недель противник сожжет себя сам? — отвечал более молодой мужской баритон.

— Эта хитрость все больше смахивает на трусость, — проворчал старческий голос, и на него зашикали со всех сторон:

— Тише, отец! Кругом чужих ушей полно!

Дребезжащий голос зашептал тихо-тихо:

— А как еще это расценить? Наш повелитель месяц игнорировал официальный вызов на поединок, который Золотой Дракон передал по всем каналам связи и который слышал весь мир, потом попробовал отправить на дуэль наследника Ровиала вместо себя. А когда Золотой отказался от такой замены и вторгся в нашу страну, повелитель исчез из дворца, вынудив Ровиала сражаться вместо него в развязанной повелителем войне. Если бы Красный Дракон сразу вышел на поединок с Золотым, то наша страна не воевала бы сейчас и наши воины не проливали бы свою кровь! Золотому не нужна Красная страна, ему недолго жить осталось, ему нужен лишь Красный Дракон — он хочет отомстить ему за свое уничтоженное счастье, за смерть своей уникальной ведьмы. Зачем повелителю понадобилось убивать эту бабу?

— Наш повелитель верно сообразил, что Золотой Дракон не удержит счастье без иномирного колдовства, вот и воспользовался шансом обезглавить соседнюю страну. Ходят слухи, что наш повелитель поспособствовал и гибели своего дракона-приятеля пятьдесят лет тому назад, желая завладеть богатыми землями Золотой страны и каким-то уникальным артефактом рода Золотых Драконов. Сейчас он дожидается, когда Золотая страна станет ничейной землей, и спокойно захватит ее — на других соседей наложен магический арест, и они участвовать в разделе земель не смогут.

— Если только Золотой Дракон не убьет его раньше, чем погибнет сам, или не найдет способа обрести крылья: его ведьма оставила наследничка.

— Да, сынок этой ведьмы тоже, говорят, сильный колдун, только он еще слишком мал, чтобы помочь Золотому Дракону окрылиться наколдованным счастьем. Но главный колдун Золотой страны ишь как его опекает — чуть ли на руках не носит.

У Леры замерло и бешено заколотилось сердце при этих словах. Она высунула морду как можно дальше в щель и увидела на экране визора Эриаса: главный советник стоял на столичной площади перед знакомым до боли дворцом Золотого Дракона напротив рядов солдат в желто-черной форме. Он наколдовывал на воинов мерцающие защитные пологи, а рядом с ним в опрятном чистеньком костюмчике и черном плаще колдуна стоял насупленный Алеша, держа в руках по магическому накопителю. От этих накопителей в сторону Эриаса тянулись голубые нити, вплетаясь в общую канву магической защиты.

— Слыхал, что нити иномирного колдовства никто уничтожить не может? — прошептал женский голосок. — Войско Золотого очень сильно, хоть магический резерв у Золотого Дракона на нуле, говорят. Видал, как нашего наследника воины Золотого кинжалами забросали, когда он попробовал в атаку пойти? Еле отбился от них сын повелителя, всю личную магию истратил, чтобы эти поганые кинжалы расплавить и с шеи стряхнуть: те, словно змеи, жалить и душить его принялись. Удивительно, что на людей кинжалы не набрасывались — летели прямой наводкой к дракону, еле ноги унес тогда наследник. Сказывают, эти кинжалы тоже иномирная ведьма для войска Золотого зачаровала, когда жива была, и наверняка зачаровала не только их.

— Вот именно, что самый простой способ победить в войне — это согласиться на поединок с Золотым Драконом: он обещал, что уйдет с наших земель, если Красный Дракон выйдет на бой с ним. Наш повелитель — полноценный дракон, а боится простого человека, напрочь лишившегося магии! Все драконы мира осуждают нашего правителя за трусость, а ему хоть бы хны. Ждет в сторонке, когда противнику сто лет стукнет и он самоуничтожится, тьфу!

— А по мне — так весьма разумно, зачем на рожон лезть?

— Ага, безопаснее солдат своих и сына на смерть посылать!

— Говорят, Золотой Дракон не убивает военнопленных и с местным населением обходится милостиво, — зашептала женщина. — И он отказался от поединка с Ровиалом — наследник не ведал о планах своего отца и не участвовал в убийстве ведьмы.

— Не в убийстве — ее наградили почетной казнью, — заявил молодой мужской голос.

— Как ни назови, а все одно — убийство беспомощной бабы, — возразил старый голос, — которая не была воином, чтобы так ее «награждать».

Лера не отрывая глаз смотрела на здорового, розовощекого сына, стоящего рядом с Эриасом. Главный советник что-то сказал воинам, те гаркнули в ответ, и советник взял за руку Алешу и повел его к машине, а комментатор в визоре переключился на демонстрацию войск в знакомой бордово-алой форме и хмурого Ровиала с тоскливо-обреченным выражением на красивом лице. Наследник Красного Дракона явно не желал участвовать в этой войне, прикрывая спину подлого малодушного отца, но что ему оставалось делать? Верность клану — не пустые слова, а у драконов они крепко усилены инстинктами, хоть Красный Дракон уничтожил надежду на счастье и у собственного сына.

«Знает ли Ровиал, что его сестра жива? — на миг задумалась Лера, но важнее были другие мысли: — Алеша жив и здоров, он под охраной Эриаса! Как же его вылечили, если Гленвиар не обрел счастье и крылья?! Появились новые магические технологии в больницах, позволяющие излечивать такие заболевания? Как бы то ни было, но Гленвиар сдержал слово, и он должен, просто обязан обрести счастье!!!»

В доме под Лерой выключили визор, семья стала расходиться, и драконья морда поспешно исчезла из люка, аккуратно прикрыв его за собой. На чердаке продумывался план дальнейших действий:

«Надо срочно добраться до Гленвиара и осчастливить на все сто любыми способами! Если он женат на Амалии — разобраться в причинах их разлада и все исправить. Если не женат… Тогда еще проще: я теперь драконица, он может пройти ритуал со мной, и тогда точно обернется! А уж я потом устрою ему счастливую семейную жизнь, моему ненаглядному, уж так устрою — мигом забудет, как другим девицам предложения делать и в гарем ходить! Ну, драконище, ты у меня всю долгую-долгую жизнь будешь крылат и счастлив, это я тебе гарантирую, на помилование можешь не рассчитывать!»

Благодарность за спасение сына пересилила в Лере негативные чувства обиды и ощущения предательства. Она сама виновата, что предварительно не обговорила с Гленвиаром его помолвку и будущую свадьбу, что позволила своим эмоциям затуманить разум. Сейчас Лере было неважно, с кем именно ее мужчина обретет крылья: с ней ли, с другой, лишь бы он жил, и жил счастливо. Надо срочно его разыскать, объявить, что убийства иномирной ведьмы не случилось и нужды в мести нет, а за смерть отца Гленвиара Красный Дракон пусть ответит по закону. Увидеть сына надо!

Словом, Лера решила пробираться к месторасположению войск Золотого Дракона. Замечательно, но где отыскать эти войска? «Западные провинции» — слишком неопределенное направление, она и сама помнила политическую карту и тот факт, что Золотая страна расположена к западу от Красной. До полуночи Лера подслушивала разговоры в домах и передачи по визорам, но ценной информации так и не получила. Прояснилось только, что свою дочь Красный Дракон по-прежнему скрывал, держа ее запасным тузом в рукаве, — подданные Красного Дракона рассуждали о том, что наследник у правящего клана один, холостой и бескрылый. Глубокой ночью погас свет в последнем доме, а Лера так и не выяснила, в какую сторону ей следует бежать.

Обегая по кругу поселок и принюхиваясь ко всему, что встречалось на пути, она отыскала местный вокзал: множество груженых товаром машин и пассажирских автобусов с сиденьями. На автобусах, как и на земных их аналогах, были написаны номера маршрутов и названия городов и поселков, но Лера не знала географию Красной страны! Какие города расположены на западе?!

Подумав как следует и воспользовавшись своим отличным ночным драконьим зрением, Лера запомнила цвета автобусов и названия на них, а потом взобралась на вершину самого высокого дерева на краю поселка и прикорнула в его кроне до рассвета. Утром она смотрела на петляющие дороги и определяла, какой транспорт двинулся в направлении запада. К вечеру Лера точно знала: ей нужно пробираться в сторону Дирока и Анка — эти названия были выделены крупным жирным шрифтом на автобусах, шедших на закат солнца. Вечерняя шпионская прогулка подтвердила ее выводы: войска Золотого Дракона оцепили в этот день Дирок… и утром автобус с этим названием не выехал с вокзала! Черт побери…

Поняв, что гражданский транспорт не тронется в сторону линии фронта, Лера понеслась прыжками вдоль главной широкой дороги, идущей вглубь страны. Ее расчеты оправдались — уже на третий день своего отчаянного бега она наткнулась на колонну войск Ровиала. Проследив за марширующими солдатами и машинами сопровождения, она дождалась ночи и забилась под тент обоза с провизией, мигом выгнав оттуда приблудных кошек. Внутренний зверь горячо одобрил место передвижения и довольно урчал, пока Лера сноровисто уничтожала стратегические запасы врага. Наевшись до отвала, Лера спряталась в глубине крытого кузова замешка ми с вяленым мясом и уснула, доверив чуткому носу и ушкам сторожить свой сон.

Следующие дни ее никто не беспокоил: этот обоз с провиантом был не единственным, и в него пока не заглядывали. Марширующие солдаты разговаривали мало, на привалах общались только по насущным вопросам да толковали про мирную семейную жизнь. Новой информацией Лере разжиться не удалось, зато у нее появилось время вспомнить, что дракон — существо не только крылатое, но и магически одаренное.

В обозе делать было нечего, кроме как есть, спать и размышлять о жизни и магии. Размышления о жизни сводились к представлению своей будущей долгожданной встречи с сыном и раздумьям, как объяснить ребенку, что его мама несколько изменилась по форме и цвету, но это не беда и явление временное, и разговору с Гленвиаром. Своего дракона Лере тоже нестерпимо хотелось увидеть, дотронуться до него, убедиться, что с ним все хорошо, а если вдруг что плохо — то все исправить и откорректировать. Лера думала:

«Все вокруг уверены, что он развязал войну, чтобы отомстить в первую очередь за мою смерть, но я думаю, что для Гленвиара важнее покарать убийцу отца. У Гленвиара было столько женщин, что мне, специалисту по психологии, и мужской психологии в том числе, наивно надеяться, что я, одна из сотен, стала за короткий срок значить для него куда больше всех остальных, с которыми он расставался без сожаления.

Но если он не женат, у меня есть шанс задержаться рядом с ним на всю оставшуюся жизнь, а целая жизнь — очень долгий срок, достаточный, чтобы заронить в любимом самые глубокие и искренние чувства. Даже если любимый — свирепый воинственный дракон с ужасным характером. Ужасным характером, но благородным сердцем: не обретя счастья и потеряв меня, он не бросил умирать моего Алешу, а вылечил его и оставил при себе; вторгшись на территорию кровного врага, он не начал вымещать злобу на невинных людях — только и слышны шепотки, что в захваченных провинциях жить стало лучше, чем при прежнем повелителе; решив отомстить Красному Дракону, он отказался сразиться насмерть с его сыном. В тысячный раз спрашиваю себя, почему так несправедливо устроен мир: недостойные драконы легко и просто обретают крылья за счет брачного ритуала, а самые лучшие представители драконьего рода обречены на самосожжение?! Вот если бы ВСЕ драконы могли окрылиться только счастьем, то такие гады, как Красный и Изумрудный Драконы, давно бы вымерли, и поделом! Но сейчас важна не философия, главное сейчас — спасти Гленвиара от ужасного ритуала столетия, скорее, скорее до него добраться и спасти!»

Размышления о жизни были долгими и разноплановыми по той причине, что раздумья о магии оборвались на корню в связи с отсутствием этой самой магии в теле маленького дракона. Первым испытательным полигоном ее магических умений стал обоз, который Лера не покидала, опасаясь быть замеченной. Не хотелось бы после мучительного выживания от укуса и длительного сложного привыкания к жизни животного глупо наткнуться на меч караульного!

Итак, сидя целыми днями без дела под тентом на мешках с едой, Лера произвела ревизию своих магических способностей. Обнаружились:

— умение выдыхать дым и огонь;

— умение ощущать магически зачарованные предметы. Лера легко могла теперь сказать, заколдовано оружие идущего невдалеке солдата или нет.

И сколько ни билась Лера в попытках закрутить вихрями воздух, сконденсировать влагу, левитировать предметы, выпустить голубые нити магии из своих лап — ничего не выходило. Как же так, маленькие дети-драконы все это могут, если верить книгам и рассказам Эриаса, а она — крылатый дракон — ни к чему не способна?

С горя от своей бесталанности в вопросах магии Лера практиковалась в полетах: расчистила большой участок пола, скинув в кучу опустевшие мешки из-под мяса, и планировала на него с самого верха сложенных у дальней стены ящиков с крупами и овощами. Крылья понемногу начинали слушаться, позволяя Лере на все более длительный срок зависать в воздухе, медленно паря под тентом движущегося большого обоза.

Через пару дней провизия в обозе закончилась, а сытый и чуток подросший дракончик был доставлен войском почти к самому Дироку.

Бесплодные попытки пробиться в Золотую страну измучили Леру и морально, и физически. Время не просто утекало сквозь пальцы, как песок, — оно неслось стремительным горным потоком, приближая последний, необратимый момент чудовищного ритуала, после которого уже некого будет спасать и незачем будет жить.

«Алешу вырастит и воспитает Эриас, а я сгину на дне того ущелья, которое устелет прах моего дракона, — мрачно думала Лера. — Вот она — психологическая зависимость от другого человека, не оставляющая шанса на полноценную жизнь без него, и ни любовь к сыну, ни инстинкт самосохранения не помогут возродить ощущение полноты бытия и желание быть, чувствовать, жить. Умом я понимаю, что эта всеобъемлющая привязанность к Золотому Дракону есть отклонение от психической нормы, но тем же умом осознаю, что справиться с ней не смогу, да и не захочу. Если задержусь на этом свете ради сына, то никогда уже не полюблю вновь и тихо загнусь от тоски через десяток лет, когда Алеша повзрослеет.

Но еще не всё потеряно, Гленвиар еще жив и я прорву этот чертов полог, чего бы мне это ни стоило! Где-то же может быть слабое место?»

В сгустившихся слякотных осенних сумерках Лера побрела вдоль границы, прислушиваясь к внутреннему чувству магического и время от времени тараня защитный полог головой, если казалось, что где-то магия чуть слабее.

«Зачем я его так магией счастья в предыдущие месяцы подзарядила?! — негодовала на саму себя Лера. — Вон как магическую защиту страны укрепил, небось всю прибывшую к нему магию сюда вбухал! Лучше бы крылья растил, а не военные оборонительные бастионы возводил. Что за несправедливость, спрашивается: я помогла ауру страны под завязку магией напитать, все накопители битком наполнить, а теперь эта самая магия меня же и не пускает! Эй, без меня весь защитный полог просвечивал бы дырками, так что пропускай, говорю!»

Очередной удар вызвал сноп искр и отброс назад мелкого, ужасно расстроенного и злого дракона.

— Ву-у-у-у!!! — взвыла Лера и примолкла, услышав вдалеке шум машин и голоса.

Пока она на вражеской территории, нужно вести себя тише мышки, а не то обряд венчания она пройдет не с Гленвиаром, а с Ровиалом — наследнику Красных тоже срочно необходима невеста-драконица! Лера не была уверена, что согласие на брак должно быть совсем уж добровольным: мало ли как на нее ментально воздействовать можно или опоить какими-то магическими настойками, чтобы она согласилась стать женой ало-черноволосого дракоши, папаша которого хотел подчинить ее гипнозом, чтобы она «без принуждения» в лабораторию Эриаса его провела. Всем известно, что в любом правиле и законе отыщется лазейка.

По-пластунски преодолев ровный открытый участок, Лера выползла к большому торговому тракту. На дороге стоял местный таможенный пост, проверявший проезжающие границу обозы: короткая война уменьшила, но не оборвала полностью товарооборот между соседними странами. Проверенные грузовики и фуры спокойно проскакивали сквозь магический полог, сидевшие в них водители и экспедиторы при этом даже не прерывали разговора.

А если она вместе с ними проедет?

Воодушевленная идеей Лера дождалась, когда пограничники отвлекутся на досмотр очередного длинного обоза, взмыла на усталых крыльях в воздух и в полутьме перелетела на крышу только что прошедшей таможню фуры. Затихла, приникнув к плотному тенту и с колотящимся сердцем наблюдая за приближающимся магическим мерцанием.

Фура нырнула в полог, как в туманную завесу, и поехала дальше, а шипящего от ярости маленького дракончика сбросило с крыши на булыжник дороги.

— Что это? — раздались голоса.

Лера кинулась в кусты, убегая прочь.

— Кошка какая-то.

— А-а-а, это ладно.

Отдышавшись в кустах и поплевавшись искрами от негодования, Лера задумалась над своими дальнейшими действиями. Она не будет сидеть, покорно сложив лапки!

«Дракон не может без приглашения или магического ключа пройти в чужую страну, если только возле границ где-нибудь попрыгает или открыто пойдет войной, прорывая защитный полог, — вспомнила Лера давние объяснения Селиана после нападения на них в горах во время первого полета военного советника на дельтаплане. — Потому и шлют шпионов и колдунов, которые спокойно переходят границы, поскольку в них нет личной магии, враждебной к ауре чужого клана».

Та-а-ак… Прорвать полог она не может — кишка тонка и неизвестно когда вырастет, приглашения у нее нет, магического ключа тоже. На Леру по новой нахлынула злость на Гленвиара — если бы он заключил помолвку с ней, то сейчас она приложила бы кольцо-артефакт к магической пленочке и потопала бы мирненько до дому, до дворца. Так нет же — он только злобным красноглазым драконицам кольца-артефакты раздает да девицам человеческим! О том, что сама рекомендовала ему жениться на Амалии, не вспоминаем и вспоминать не планируем!

Что остается делать? Остается уподобиться человеку: нет личного магического резерва, нет и сопротивления переходу! Магии у нее немного, сейчас остатки огнем выплюет и пойдет себе спокойненько в Золотую страну…

«Спокойненько не получилось, извините, уважаемые жители Красной страны», — каялась Лера, улепетывая со всех лап из леса, ярко полыхавшего в ночи за ее хвостом.

Магии обнаружилось не так уж мало, гектар лесных угодий она спалила подчистую, дай бог пожарные успеют спасти окружающие его поля и рощи. Зато теперь из пасти Леры вырывались только слабые искорки и еле заметный дымок, она даже магию защитного полога на расстоянии ощущать перестала. К сожалению, вместе с магическим истощением нахлынула физическая слабость: сбежав из оцепленного пожарными машинами леска, Лера упала на брюхо и поползла вперед, едва шевеля лапами.

Страшно медленно подтягивалась она к границе. Перед глазами мельтешили черные мушки, в ушах стоял тихий звон, крылья повисли тряпочками и волочились за ней по земле — не было сил прижать их к спине.

Магический полог замерцал, когда она решительно ткнулась в него мордой, но не отпружинил ее назад. Лере казалось, что она ползет в густом киселе: белесое мерцание вокруг затрудняло движение, тело проталкивалось вперед, раздвигая стену плотного магического тумана. Еще рывок — и защитный полог остался за спиной, а на Леру обрушилась магия чужой ауры, придавив ее к земле.

Вот на что жаловалась Розовая Драконица на мраморных ступенях дворца! Впечатление, что тебе мешок картошки на спину взвалили и носить заставили.

— Ву-у-у-у!!! — всплакнула Лера.

Ну, ничего, доберется она до своего драконища, устроит ему звезды в глазах и алмазы на небе! Никакая Амалия ее не остановит!

Со сноровкой бывалой шпионки Лера притаилась на чердаке большой таверны. В зале под ней гудели десятки голосов, обсуждающих дела страны и внешнюю политику правящего клана, а что же еще положено обсуждать в тавернах?

— Не понимаю, почему повелитель не женился на одной из заколдованных невест? — раскатывался по залу густой бас, сопровождаемый хором согласных восклицаний. — Говорили же, что ведьма все успела перед смертью подготовить, чтобы его брак счастливым стал!

— И то верно — я сам по визору видел, как повелитель сиял магией и счастьем, когда на бал с невестою явился и кольцо ей вручил. Уж думал — конец проблемам нашей страны, окрылится наш дракон, а он вместо свадьбы о разрыве помолвки объявил!

— Видно, недолговечным оказалось колдовство иномирное, рассеялись заклятья без подпитки-то, грамотно злодейский соседушка все рассчитал, — гневно рыкал третий голос. — Надо было до самой столицы Красной страны дойти и дворец их порушить, а не выводить войска! Как-то мы без нашего повелителя жить-куковать будем?

Под ухом Леры, прижатым к щели в полу, воцарилась гнетущая тишина — перспективы люди обдумывали явно не радужные. Потом раздался новый голос:

— Слышал, что все бывшие невесты повелителя покинули дворец. Та, о помолвке с которой объявлялось, кажись, за военного советника замуж собралась, еще одна — за ученика главного колдуна, а третья домой вернулась — она тут живет, неподалеку, мне знакомый сказывал, что видал ее на днях.

— А надо взять и вернуть ее обратно к повелителю — пусть выполняет то, чему ее ведьма погибшая обучила! — высказался первый голос.

Посетители таверны загудели, как потревоженный улей, — все наперебой предлагали свои варианты, как выручить повелителя из беды, а у Леры лапы и хвост ослабли от великого облегчения: свободен, не женат, ни с кем ритуалом еще не связан! Срочно, срочно добраться до него и сына!

Не слушая возобновившиеся толки, она выбралась из таверны и пошла ловить попутку до столицы. Путь ее лежал на запад!

«Хорошо, что меня трансгрессировали не на дно пропасти — оттуда выбраться и дойти до плоскогорья было бы сложней», — философски рассуждала Лера, смотря на возвышающуюся перед ней ритуальную скалу.

До скалы было километров тридцать по прямой, но на слабеньких крылышках она столько пролететь не сможет, так что придется скакать с уступа на уступ, планировать на крыльях где получится и с горячей молитвой пролетать над пропастями, рискуя шлепнуться без сил на острые камни их далекого дна. У нее в запасе был последний день, и этот день не обещал быть легким.

«Поскакали», — скомандовала себе Лера и поскользила по снегу и льду высоких обрывистых пиков.

Драконьи лапки разъезжались на гололеде, сверкающий на солнце снег нестерпимо слепил глаза, из-за чего их непрерывно заливали слезы, когти ныли от титанической нагрузки: не раз Лера повисала над обрывами, впившись когтями в твердые скальные породы. Парочка когтей к вечеру были выдраны с кровью и оставлены на трудной тропе к драконьему счастью. Крылья были помяты, а их кончики обморожены, и Лера согревала хрупкие перепонки огнем, не давая крыльям полностью отмерзнуть и повиснуть бесполезными сосульками. Хорошо, что хоть драконье тело было невосприимчиво к морозу!

Но ритуальная скала приближалась. На закате солнца Лера совершила финальный перелет, приземлившись на пару километров ниже места поединка. В багровом зареве заката она плюхнулась на брюхо и замерла, тяжело дыша и не в силах шевельнуть ни крылом, ни лапой. Глаза почти ослепли от сияния снегов и непрекращающихся от яркого блеска слез, дрожали от переутомления все мышцы. Дальнейшему пути наступившая темнота не должна была стать помехой: драконы отлично видят ночью и могут передвигаться… если только не умирают от усталости.

«Почему я не обернулась сразу большим драконом, как все? — пожалела себя Лера. — Взмахнула крыльями — пролетела полстраны, взмахнула ручкой — сотворила портал, разозлилась — и потрясла своей магией дворец вместе с его безрассудным повелителем! Вместо этого я еле ползу, голодная и измученная, подволакивая маленькие лапки и тщедушные крылышки».

Надо было двигаться дальше, проползти хоть на брюхе оставшийся жалкий кусочек пути. Ясно, что сидеть в центре площадки для поединка, дожидаясь его участников, глупо: если первым заявится Красный Дракон, то от нее мигом мокрое место останется. Лучше выбрать местечко с краю, не на виду, но с которого хорошо просматривается место поединка, и зарыться в снег, дожидаясь дуэлянтов, потом осчастливить любимого своим появлением, увидеть его победу над врагом и тут же направиться с ним в храм на ритуал венчания, ведь до вечернего броска со скалы еще и брачную «ночь» провести надо.

На мысли о брачной ночи Лера приподнялась на лапки, но тело оказалось слабее духа — она потеряла сознание от усталости, повалившись обратно в снег. Переход к месту поединка вынужденно отложился до рассвета.

Очнулась она поутру, замерев от ужаса: еще не поздно?! Нет, на скале все тихо, никто не дерется.

Встав и встряхнувшись, Лера не нашла поводов сетовать на нелегкую драконью долю: во время отдыха личного магического резерва хватило на то, чтобы полностью восстановить крылья и тело, отрастить оторванные когти, прояснить зрение. Внутренний голос намекнул, что без полноценного питания такое чудо вновь не повторится, так что нужно бы позаботиться о пище, но времени на охоту не было: над северными горами разнесся пронзительный вой сирены, и на покрытой снегом площадке для поединка замерцали черные разрывы порталов. Из порталов вышли Гленвиар и Красный Дракон, заняв свои позиции на противоположных сторонах площадки.

«Тик-так», — стукнуло сердце Леры и замерло.

Она не успела!!!

Не помня себя, ни о чем не задумываясь, маленький дракончик понесся вверх, не сводя глаз с двух застывших фигур. Более коренастая и темноволосая из них окуталась магическим маревом, и на площадке теперь стояли не двое мужчин, а исполинский красный дракон и широкоплечий, высокий человек с мечом. Человек взмахнул мечом и произнес:

— Это не спарринг, но и не бессмысленный жестокий бой. Это праведное возмездие за все грехи этого дракона. — Громкий голос Гленвиара эхом разнесся по горам, а по кромке его меча пробежало голубое пламя.

Он вышел на бой с тем мечом, что когда-то давно случайно зачаровала Лера? Меч-психотерапевт покорно лежал в руках хозяина, согласившись с его убежденностью в необходимости поединка.

«Неужели он так и не расстался с этим мечом, так и разговаривает с ним перед каждым боем?» — ахнула Лера и понеслась вперед на пределе сил. Спасти, помочь, расшибиться в лепешку, но добраться до него, до своего героя.

Красный Дракон не стал произносить торжественных речей — его злобный рев вызвал сход снежных лавин на ближайших пиках, дуэльную площадку заволокло клубами дыма, и в этом дыму он набросился на Гленвиара. Красная чешуя сверкала на солнце, длинный остроконечный хвост хлестал по бокам, мощные стальные когти взрывали мерзлую землю. Перед глазами Леры закрутилась алая круговерть из хвоста, крыльев, лязгающих клыков, шипения и огня. Лера пронзительно испуганно взвыла, отыскивая в фонтане снега и поднятой в воздух взрытой земли фигуру Гленвиара…

Да вот он — стоит, укрытый мерцающим защитным куполом, который раскрыл над ним магически зачарованный меч. Огонь дракона огибает купол, не в силах пробиться внутрь, а Гленвиар молниеносно отскакивает и поражает дракона в бок. Лера слышит хруст бронированной драконьей чешуи и злобный рев: по алым чешуйкам заструилась темно-бордовая кровь.

Дракон присел на лапы и грозно рявкнул, взмахнув в воздухе хвостом как огромным кнутом. Пригнувшись, он стал осторожно описывать вокруг Гленвиара круги, время от времени делая ложные выпады и выжидая удобного момента для нападения. Гленвиар столь же медленно кружил на месте, настороженно следя за врагом. Вдруг взметнулся вихрь, в котором опять замелькали когти, шипы на гребне дракона и острые верхушки его крыльев, снег и комья земли. Голубой молнией сверкнул меч, и новый злобный рев раненого дракона сотряс горы.

Враги вернулись на исходные позиции, а Лера скакала и скакала вверх. Еще чуть-чуть, еще немного, полпути уже позади…

Красный Дракон ударил магией — знакомый Лере по нападению в горах белесый шар полетел в Гленвиара и взорвался с грохотом, натолкнувшись на мигнувший синим меч. Сила взрыва сотрясла горы, лишив еще несколько окрестных вершин пушистых снежных шапок, а воспользовавшийся передышкой противника Гленвиар нанес новый удар. Увы, на этот раз меч лишь скользнул по чешуе ловко увернувшегося дракона, который вновь выдохнул столп огня.

Нападение — отпор, бросок вперед человека — отскок в сторону дракона. Магический удар — подставленный вовремя меч.

— Запас магии меча не бесконечен, — басисто захохотал Красный Дракон, и в этот момент метнувшийся к нему Гленвиар отсек врагу правую заднюю лапу.

— Меч хорош и без магии, — гулко отдался эхом его ответ.

Дракон яростно взревел и бросился нападать без передышки, тяжело прихрамывая и поливая врага магией: огонь, воздушные удары, чистая магия в виде боевых шаров. Похоже, Красный отчаялся победить за счет физической силы и сейчас без зазрения совести пользовался своим превосходством в магии, которой был лишен противник. Лера с ужасом смотрела на то, как бледнеет с каждым новым ударом защитный купол, раскрываемый мечом над Гленвиаром, как все слабее проскакивают голубые и синие молнии вдоль лезвия меча. Несколько раз Гленвиару удалось задеть дракона, но эти удары больше раздразнили зверя, чем причинили ему вред.

Красный впал в остервенение, бросаясь без оглядки, стремясь растоптать и сжечь юркого противника, и это играло на руку хладнокровно вращающему меч Гленвиару. Еще один удар лишил дракона части крыла и ослабил его кровопотерей, но и меч Гленвиара от столкновения с магией Красного затрещал, сыпя голубыми искорками.

Лезвие меча перестало мерцать при взмахах…

— Все, тебе конец, человечек! — торжествующе взревел дракон, готовясь к решающей атаке.

«Нет, нет, нет!!! — застонала Лера, перед которой встало последнее препятствие на пути к полю битвы — высокая груда камней. Потом только ровный заснеженный склон — и она у цели. Но к этой цели она безнадежно опаздывала! Лера вскарабкалась на вершину каменной гряды: — Гленвиар, держись, я спешу на помощь!»

Чем карликовый дракончик сможет помочь в битве против исполинского взрослого дракона, она даже не задумывалась — стремление защитить, хоть ценой собственной жизни, превалировало над всеми другими мыслями и чувствами. Мизерный личный магический резерв в ней словно загорелся жарким огнем, и от груди Леры в сторону любимого потянулись серебристо-голубые ниточки. Вот эти ниточки стекли вниз с груды камней, потекли быстро-быстро по белой земле…

Смотря, как утекают из нее тонкие струйки, Лера повалилась на камни. Казалось, это течет не магия, а кровь хлещет из вен, так мгновенно ослабло и онемело тело.

«Пусть, лишь бы они успели…»

Красный Дракон раздулся, как арбуз, и выдохнул огромную огненную сферу со всполохами белой магии. Эта бомба подлетела к прижавшемуся к скале Гленвиару. Он поднял меч. Серебристо-голубые нити Леры добрались до спасаемого, охватили его ноги, проскользили вверх по телу и дотронулись до меча…

Меч словно узнал ее магию, радостно полыхнув голубым лезвием, и весь облик Гленвиара опутался посверкивающей тонкой сетью.

Похоже, что Красный Дракон, как ранее и Эриас, не заметил этой маленькой добавочки к облику противника: он довольно захохотал, когда пламя огненной сферы охватило повелителя Золотой страны, и ошеломленно замер с раскрытой пастью, когда его магический заряд лопнул, окатив Гленвиара снопом безопасных искр и не причинив ему ни малейшего вреда.

А Гленвиар бесстрастно взмахнул мечом, и голова дракона покатилась по площадке. Последовал магический взрыв, ослепивший и оглушивший приникшую к камням Леру, и громадное драконье тело осыпалось пеплом на изрытую его когтями землю.

Ветер свистел в ушах Гленвиара, сила притяжения неумолимо несла его к земле, но это было неважно. Теперь уже все было неважно, навсегда неважно для него. Осталось сконцентрироваться и призвать огонь…

Почувствовав, как в его левое плечо и руку впились острые коготки, как падение немного замедлилось, а над головой суматошно забили чужие крылья, он отстраненно удивился и повернул голову. Его безуспешно старался удержать на весу маленький серебристый дракончик, отчаянно тащивший его ближе к скале.

— Вир-р-р-р, зар-р-раза, лети, а то оба сгинем! — проорал дракончик странно знакомым голосом.

Ему удалось сместить Гленвиара к вертикально уходящей вниз поверхности скалы, и он заскрежетал по ней когтями свободной лапы, пытаясь зацепиться за какой-нибудь уступ. Но сил дракончику не хватало, массивное мужское тело тянуло его в пропасть, не оставляя шансов на спасение: когти с пронзительным визгом скользили вниз, высекая из камня искры, но не сильно тормозя падение.

— Вир-р-р-р, давай же, обор-р-рачивайся! Р-р-разобьюсь, но не отпущу! Давай же, ящер-р-рица вр-р-редная! — рычал мелкий дракончик, злобно сверкая голубыми глазками, странно отличающимися по цвету от серебристо-серой чешуи. Этот удивительный и незнакомый дракончик изо всех сил взмахивал маленькими тонкими крылышками, слишком маленькими для их совместного веса. — Вир-р-р-р!!!

Вир? Этот дракончик зовет его Вир, как Лера в ту единственную ночь? Серебряный Дракон… Не веря самому себе, Гленвиар прошептал:

— Лера, это ты?!

— Конечно, кто еще за тобой в пропасть кинется! Но я клиентов в беде не бросаю, хочешь сгореть — пали нас обоих!

— Это ты, — осознал свершившееся чудо Гленвиар. — Ты жива! ЖИВА!!!

— Ненадолго-о-о-о-о, — провыла Лера, с ужасом смотря на стремительно приближающиеся острые камни дна пропасти. — Вир-р-р-р!!!

«Все, поздно читать молитвы, прими, Господи, мою душу без покаяния!» — зажмурилась Лера, готовясь к смертельному удару.

Ее рвануло вверх, унося высоко-высоко. Зашумели над ее головой могучие гигантские крылья. Рискнув открыть глаза, Лера чуть не ослепла от золотого блеска широких, развернутых над ней полотнищ — крыльев дракона. Морда парящего в небе исполина склонилась к ней, из пасти, утыканной клыками-кинжалами, высунулся длиннющий раздвоенный язык и лизнул ее в нос. Лера чихнула и осмотрелась с опаской.

Под ней проплывали знакомые северные горы, а ее нес в мощных лапах величественный и прекрасный золотой дракон, направляющийся к тем плоскогорьям, на которых они приземлялись давным-давно, когда летали здесь на дельтапланах.

«Обернулся-таки, счастливчик мой!»

От накатившего облегчения приятно кружилась голова, лапки и крылышки устало обвисли, и серебристый дракончик пристроил голову на массивном золотом браслете, опоясывавшем мощную лапу его старшего родственника по расе, и наслаждался сказочно красивыми видами осенних гор: пестрыми коврами низин и искрящимися снегами верховий. Радость бурлила в ней, как горный поток, и приливающая от нее магия быстро изгоняла из тела усталость.

«Удобно быть драконом. Особенно когда счастлив», — довольно думала Лера, приветствуя вернувшуюся в тельце бодрость.

Золотой дракон пошел на снижение и аккуратно опустил мелкого дракончика на багряно-оранжевый ковер из листьев. Перекатил его вперед, поближе к морде, и с довольным урчанием принялся вылизывать, как кошка-мать любимого котенка. Серебряный дракончик пищал от восторга и удовольствия, внутренний зверь Леры бесцеремонно потеснил человеческую сущность, вовсю наслаждаясь тем, что его ласково гладят, лижут, нежно треплют и игриво подпихивают носом. Дракончик отвечал тем же, тыкаясь мордочкой в монструозную пасть обретенного могучего защитника и смело проводя по золотой чешуе шершавым язычком. Если бы у этой сцены были посторонние наблюдатели, они бы умилились, сочтя, что это мать-драконица отыскала свое потерянное дитя.

Но первый восторг от встречи потихоньку притупился, и в обоих драконах громче заговорила человеческая ипостась. Золотой дракон окутался дымкой магии, миг — и перед Лерой стоит жутко злой обнаженный мужчина, уперший руки в бока и явно нацеленный на выяснение отношений. Лера посмотрела на прекрасного полубога, в глазах которого пылало горячее желание… немедленно придушить, и попятилась, заискивающе метя хвостом по камням и втягивая голову в плечи.

— Ты ослушалась моего приказа! Дважды! Нет, трижды! Тебе что было велено?! Из моих комнат не выходить! Никаким драконам не доверять! Согласия на перенос не давать!

Теперь Леру ухватили за холку совсем не ласково и хорошенько встряхнули, так что зубы клацнули.

— Я лечу к ней, жду, надеюсь, а она…!!! А она ускакала с подлым Красным Драконом, даже не спросив, даже не выяснив, не поговорив…!!! Как ты могла, Лер-р-р-ра?! Ты меня не просто с ума свела, ты мне всю душу вынула и в клочья разорвала!

— А-амалия… по-помолвка… — выдвинула встречные претензии Лера. Она еле выговорила эти слова, чуть не откусив себе язык при этом, ведь трясли ее безжалостно, как нашкодившего щенка.

— Какая, к чертям, Амалия?! Какая помолвка?! Лера, я всегда считал тебя исключительно умной женщиной, но ты… ты — дурочка, Лера!

Дракон шипел и плевался ядом, долго рассказывая Лере о ее скудных умственных способностях, ужасном характере и слишком вольном воспитании. Внимая его тираде, Лера почувствовала, как у нее сворачиваются трубочкой уши. Действительно, очень удобная опция для семейной жизни!

К счастью, даже доведенный до белого каления человек рано или поздно выпускает весь пар. Мужчины вообще вполне успешно самоуспокаиваются фразой «Это ты сама во всем виновата!». Лера покорно покивала головой, подтверждая эту мировую истину, и ее наконец опустили на землю. Гленвиар уселся рядом, притянул к себе голову серебряного дракончика и принялся поглаживать и почесывать за ушами, умиротворяя и себя, и свою женщину.

Теперь они смогли поговорить спокойно и прояснили все до конца: что думал и что делал Гленвиар, как он обернулся драконом, вылечил и спрятал Алешу, как жил после ее «гибели», как выяснил, что первое покушение на нее в горах было тоже организовано Красным Драконом, мечтавшим захватить «ничейную территорию» после гибели соседа. Рассказал, что шпионы Красного своевременно доложили своему повелителю, что в больницу доставлен мальчик — сын иномирной колдуньи. Да, Красный отлично знал, что Алеши в комнате нет, когда дожидался Леру у порога.

Лера поведала о том, как ее встретили в Красной стране Красный Дракон с доченькой, как она очнулась уже мелким дракончиком, долго не могла ничего вспомнить, а потом пробиралась к нему.

— Илия жива… вот оно как… — нахмурился Гленвиар, и Лера прекрасно поняла его чувства: крайне неприятно узнать, что твоя невеста дала ложное согласие на свадьбу, заставила тебя ждать ее двадцать пять лет, теряя время и лишаясь возможности посвататься к другой, а потом инсценировала свою смерть, сознательно обрекая тебя на самосожжение.

И все это ради кольца-артефакта, дающего возможность украсть древнейшее оружие массового уничтожения драконов!

— Надо поменять табличку на урне с прахом в родовой усыпальнице, — сказал Гленвиар. — Выяснить, кто этот погибший герой, посмевший защищать тебя перед Красным, и начертать его имя вместо твоего.

— Да, пожалуйста.

Лера поежилась, представив себе могильную плиту с собственным именем. Гленвиар «ее» в родовой усыпальнице захоронил, надо же…

— Никогда впредь не нарушай моих прямых указаний! — рыкнул Гленвиар напоследок. — Подумай, если бы ты дождалась меня в спальне, то ничего этого бы не случилось! Ты бы уже на следующее утро обняла здорового сына и летала бы на моей спине, а не мучилась, умирая от яда в чужой стране.

— Если бы ты рассказал мне о своих намерениях «ловить на живца», то дождалась бы, — проворчала Лера.

— Ты должна мне верить без всяких объяснений! Если твои глаза говорят тебе, что я тебя предал, — не верь своим глазам! Если твои уши сообщают тебе, что я тебя предал, — не верь своим ушам, иначе какая же это любовь?

— Буду верить, — пообещала пристыженная Лера.

— Клянешься всегда слушаться моих приказов?

— Да-да! — поспешила успокоить своего мужчину опытный психолог.

Над ее головой промелькнула молния, зародив в Лере нехорошее подозрение…

— Что это было? — спросила она.

— Магическая клятва, которую невозможно нарушить, — удовлетворенно ответил невозможно довольный драконище, поглаживая золотой браслет на руке, который, как и его владелец, заметно уменьшился в габаритах.

— У-у-у!!! — взвыла Лера, сообразив, как сильно она попала. — Ах ты… Как был у тебя препаршивый характер, так он препаршивым и остался!

— Фи, как невежливо ты говоришь с клиентом, — хохотнул Гленвиар.

— Хорошо, скажу иначе: дорогой, время над тобой не властно!

— Не переживай слишком сильно, приказы я буду отдавать только в случаях, опасных для жизни, клянусь, — смеялся Гленвиар и вертел в руках серебряного дракончика, любуясь блеском чешуи и восторженно поглаживая тонкие крылышки.

«Ишь какой счастливый сидит, магия прям из ушей хлещет!» — фыркала Лера, вытягивая шею, чтобы и там почесал. Она изящно изогнула спинку, взмахнула крыльями, грациозно повела хвостом…

— Красавица! — одобрил Гленвиар. — Ты пойдешь за меня замуж.

Это был не вопрос и не предложение — это была констатация факта.

— Как твой личный психолог, очень рекомендую изменить форму предложения руки и сердца, — ворчливо ответила Лера.

— Разве его форма влияет на ответ? — вздернулись вверх ровные стрелки смоляных бровей.

— Не влияет, — признала Лера, — но ты помнишь, что драконам солгать невозможно? Что я потом расскажу детям о нашей помолвке? Что их папочка устроил мне немилосердную трепку, а потом, не спросив моего согласия и не сказав ни единого ласкового слова, оттащил меня за шкирку в храм? Боюсь, после подобных откровений мамы у наших детей будут большие проблемы со сватовством.

Гленвиар просиял от слов о детях, потом поморщился, закатил глаза, пробубнил что-то невнятное, глубоко вздохнул и сказал:

— Лерочка, заноза моя невыносимая, ты согласна стать моей женой? Мне так чертовски плохо было без тебя, что лучше уж выйди за меня замуж. Тебе тоже легче станет: давление магической ауры страны пройдет после брачного обряда. И вообще, у нас был уговор на счастье в браке, так что вперед — выполняй взятые на себя обязательства. И да, предупреждаю: ни с какой другой я счастлив не буду точно!

— Уже лучше, но шантаж из предложения стоит исключить, — повредничала Лера.

— Ты обязательно укажи на этот пункт Алеше, когда он вздумает к кому-нибудь посвататься, — усмехнулся Гленвиар. — Пора завершить ритуал столетия и явиться народу: мне полагается показаться на дворцовой площади до заката солнца.

Он поднялся, и Лера возмущенно и ревниво спросила:

— Ты в таком виде собираешься являться народу?! Где твоя одежда?

На нее взглянули удивленно:

— Габариты дракона, если ты заметила, гораздо больше размеров человека, так что вся моя одежда рваными лохмотьями лежит на дне пропасти. А прилететь ко дворцу я должен в драконьей ипостаси, это после брачного ритуала в человеческом образе порталами на площадь возвращаются.

Исполинский Золотой Дракон осторожно обхватил огромными лапищами маленького серебряного дракончика и с быстротой истребителя помчался на юго-восток, к столице.

Лера присела на задние лапы, прижав уши к голове и свернув хвост колечком.

— Ву-у, — тихонько сказала она сыну, потом поправилась: — Не волнуйся, я не навсегда дракон. Алешенька…

Ее голос дрогнул и прервался. Сын опасливо посмотрел на маленького дракона, говорившего голосом мамы и смотревшего на него ее глазами, но при этом в сидячем положении едва достающего ему до плеча, и спросил шепотом:

— Эриас говорит, что ты — моя мама, это правда?

Ребенок всхлипнул.

— О, не плачь, пожалуйста, все будет хорошо, теперь точно будет! — засуетилась взволнованная Лера, подскочила к сыну, слизнула его слезы языком, но соленый поток усиливался и усиливался, грозя утопить маму-дракона.

Лера быстро обнюхала сына, и внутренний зверь подтвердил, что ребенок абсолютно здоров.

«Человеческий детеныш в принципе не может быть еще здоровее», — авторитетно заявила ее вторая сущность.

«Не детеныш, а сын», — поправила Лера. Ее собственные крупные слезы радости увеличили половодье на паркете. Гленвиар хоть и гад чешуйчатый, но какое великое счастье, что этот гад встретился ей на пути! Алеша жив, здоров и рядом с ней, а остальное — мелочи, не стоящие внимания.

Лера уговаривала сына не плакать, уверяла, что они скоро сходят в гости к папе, к бабушкам и дедушкам, что она научится обращаться человеком и будет как раньше, а Алеша все плакал и плакал, разрывая материнскую душу, и никак не мог остановиться.

Лера почувствовала подступление паники. Что с ребенком? Как тут о нем заботились без нее?!

— Ты сытый? Что ел на завтрак? А на обед? Ты уже поужинал? — зачастила она, бегая вокруг Алеши. — Ты очень худенький, тебе нужно кушать побольше, пойдем, я тебя накормлю. Котлеток хочешь с подливочкой, как всегда любил? И пюре тут точь-в-точь как дома, и конфеты твои любимые — шоколадные с орешками — тут тоже есть! Ты пробовал местные фрукты? Тебе обязательно нужно есть больше фруктов, в них много витаминов…

Лера уцепила сына за штанину и потащила в сторону голубой столовой, а ошарашенный резкой сменой ее речей Алеша уперся, наконец-то утер слезы и сказал недовольно:

— Мама, я хорошо ем и совсем не голодный, перестань меня кормить! Ты всегда одинаковая — что человек, что дракон!

Уф, сын поверил, что клыкастое чешуйчатое нечто — его мама. Алеша присел на корточки и обхватил мать за шею, тесно прижавшись к ней щекой и позволяя облизать себе плечо и шею.

— Моя мама — дракон. Дома мне никто из ребят не поверил бы, — сказал Алеша.

— Ты хочешь домой? — робко спросила Лера, заглядывая в голубые глазки сына.

— Нет, не хочу! Эриас обещал, что я буду его учеником — учеником колдуна, понятно? И папа Гленвиар обещал, что я буду жить здесь, если захочу, а я очень хочу! И колдовать хочу, и на драконе летать хочу, и с врагами драться хочу, как папа Гленвиар. Я так плакал, когда утром папа Гленвиар на бой ушел, но он изрубил врага в кровавые ошметки, как и обещал!

У Леры отвисла клыкастая челюсть. Это что за новые педагогические веяния в общении с детьми, а?!

— Повелитель не говорил ничего подобного, — поспешно вмешался Эриас.

— Разве я неправильно понял его слова? — усомнился Алеша.

— Надеюсь, ты не видел трансляцию поединка? — начала закипать Лера. Вот и доверь воспитание сына другому человеку, потом проблем не расхлебаешь!

— Нет, мне запретили его смотреть, я в лаборатории с Эриасом сидел, буквы повторял и читать учился, — обиженно насупился Алеша, а Лера облегчено выдохнула.

— Нам пора идти в зал совещаний, — напомнил Эриас.

— Да, я только Алешу спать уложу, — отозвалась Лера.

Но ее сын вознегодовал: оказывается, ему было разрешено присутствовать на совещаниях государственно совета, и идти в постель в такой важный для страны момент он совсем не собирался. Лера возмущенно посмотрела на Эриаса, в ответ на что главный советник только плечами пожал:

— Алеша официально усыновлен повелителем и как полноправный член клана имеет право голоса на совещаниях.

— Ему пять лет! — рявкнула Лера. Как лихо ее ребенка усыновить успели, а теперь распоряжаются им по своему усмотрению!

— Совет завершится до десяти вечера, так что он вовремя уляжется спать и не нарушит режим, — заверил советник, будто режим дня — единственное, о чем волнуется Лера, протестуя против присутствия ребенка на военном совещании по вопросу нападения на страну.

«Ладно, этот момент мы с Гленвиаром обсудим позже», — сказал себе Лера, представила позицию жениха по этому вопросу и тоскливо вздохнула — сколько еще разногласий им придется как-то улаживать в своей совместной жизни! Ничего, жизнь — процесс длительный, она все по своим местам расставит.

«Жить — хорошо, а мирно жить — еще лучше», — думала Лера, радостно скача за Гленвиаром в его покои. Ровиал теперь сам разберется с принудительно возвращенной сестренкой, в конце концов, альфа клана Красных — он, а не Илия, так что теперь эта стервозная девица — его головная боль. Если бы устройство пасти дракона позволяло свистеть, то Лера сейчас заливалась бы соловьиными трелями. Усевшись на пушистом ковре у памятной огромной кровати, застеленной парчовым покрывалом, Лера увлеченно наблюдала за раздевающимся Гленвиаром. Когда на его мускулистом великолепном теле остались только брюки и расстегнутая рубашка, в ее сторону прилетел вопрос:

— Ты ипостась менять собираешься? Помнишь, что я почти три месяца провел горюющим монахом?

— Правда монахом? — горячо заинтересовалась Лера.

— Правда, — хмуро буркнул Гленвиар, и Лера засияла: чутье уверенно подтвердило, что мужчина не лжет.

Как удобно быть драконом и иметь встроенный детектор лжи! И как приятно слышать подобные заверения!

— А как сменить ипостась? — спросила она. — Честно говоря, до сих пор у меня ни разу не получилось это сделать, хоть я не раз пыталась. Я надеялась, что ты меня научишь.

— А чему тут учить? Достаточно просто захотеть обратиться человеком, — пожал могучими плечами Гленвиар и скинул рубашку.

Лера сглотнула, окинула вожделеющим взглядом своего мужчину, в золотых глазах которого зажглись влекущие жаркие искорки, и очень-очень захотела превратиться в женщину. Так захотела, что даже зажмурилась в усилиях превратиться, аж искры с чешуи от ее стараний посыпались. Но на ковре так и остался сидеть маленький дракончик.

Очень-очень печальный дракончик.

На лице Гленвиара проступила растерянность. Та-а-ак, похоже, с помощью в обороте все не слишком радужно.

«Пора брать дело в свои руки, то есть лапки».

Лера захотела поправить очки, но спохватилась, что очков у нее теперь нет, да дракону с его острым зрением они и не требуются.

— Гленвиар, давай поговорим.

Лера ровно поставила передние лапки и села, выпрямив спинку и чинно свернув хвостик колечком.

— Давай, — угрюмо согласился Гленвиар, полный дурных предчувствий. Лера шкуркой свой блестящей чувствовала, что мысли ее мужчины мрачнеют с каждой секундой.

— Я очень хочу обернуться, но не могу — каковы твои предположения на этот счет?

Гленвиар вздохнул и начал рассуждать вслух:

— Все обычные драконы рождаются людьми и сменить ипостась могут только после достижения ими возраста совершеннолетия, то есть после двадцати пяти лет, поэтому и браки никогда не заключаются раньше: несовершеннолетний в принципе не способен сменить облик, ни при каком ритуале, понимаешь?

— Мне уже тридцать три, скоро тридцать четыре стукнет.

— Тебе-человеку да, но ты-то сейчас в облике дракона, а он еще новорожденный.

— И что?

— Боюсь, ты не сможешь сменить облик, пока он не повзрослеет…

Осознание его слов к Лере пришло не сразу и было ошеломляющим.

Мне двадцать пять лет жить в этой шкуре?!

Лера посмотрела на своего прекрасного полуобнаженного мужчину, перевела взгляд на когтистые лапки и чешуйчатый хвостик и горестно взвыла. А-а-а-а, за что, высшие силы?!

Гленвиар опустился на колени, поймал и прижал к себе заметавшегося по комнате дракончика и твердо пообещал:

— Я тебя подожду!

Лера отскочила от него, прищурилась грозно и прошипела:

— Двадц-ц-цать пять лет?! В гареме подож-ж-ждеш-ш-шь-то?

Гленвиар отнесся к поставленному ребром неудобному вопросу как настоящий мужчина! В смысле: закашлялся и сделал вид, что не расслышал.

Нет, Лера не позволила себе впасть в уныние! Из любой ситуации есть выход, даже несколько, надо просто изучить проблему досконально, вплоть до мелочей.

Она снова чинно уселась и мысленно поправила несуществующие очки.

И продолжила диалог:

— Ты с первого раза легко перекинулся в человека?

— Да, просто пожелал им стать, и все.

— Ясно. Будем развивать твою гипотезу, что у меня ситуация прямо противоположная обычной. У тебя раньше были серьезные проблемы с тем, чтобы из человека стать драконом, у меня — наоборот. Расскажи, как ты в первый раз обратился драконом. Подробно!

Гленвиар углубился в подробнейший пересказ ранее поведанной Лере истории. Она слушала, переспрашивала, пытаясь уловить ключевой момент.

— Ты сконцентрировался на испытываемом тобой чувстве счастья, так?

— Я вспоминал твое признание в любви.

Лера многозначительно прищурилась. Ее жених недовольно вздохнул, но протянул широкую ладонь, ласково провел по шипастому гребню и произнес:

— Я люблю тебя, Лерочка, ведьма иномирная.

Не слишком романтично сказано, но зато исключительно искренне, Лера почувствовала это каждой чешуйкой. Ее сердце запело от восторга, чистое искристое счастье наполнило до краев каждую клеточку драконьего тельца, и… перед Гленвиаром возникла женщина — его женщина, голубоглазая, светловолосая и слегка дезориентированная от резкой смены тела.

— Наконец-то! — ликующе выдохнул Гленвиар, подхватывая на руки свое сокровище. — Немедленно начинаешь отрабатывать все пропущенные нами ночи!

Лера улыбнулась и заметила, приникая к его груди:

— Надо дописать в ваши мифы, что любовь и счастье — это главный и безотказный ключ ко всем способностям дракона. Может, тогда новое поколение драконов вырастет более прямодушным и миролюбивым.

Риана, дочь Сиреневого дракона, тоскливо смотрела на воды моря. Сегодня был день ее совершеннолетия. Ужасно, что этот судный день наступил так быстро! А уж как стремительно пролетит последний год ее нормальной жизни — год, с великим трудом выторгованный у родителей, — ей и вовсе думать не хотелось. Сегодня приезжал жених Рианы, чтобы подтвердить помолвку: семидесятилетний, жестокий и суровый Черный Дракон, которому нужна была жена, чтобы обрести крылья. Риана тоже мечтала о крыльях, но не за счет своего долгого ментального рабства, покорной и безнадежной зависимости от мужа!

Четверть века назад в их мир впервые пришла вера в то, что дракон может окрылиться не только за счет брачного ритуала, но и благодаря обретенному личному счастью. С тех пор несколько драконов обрели крылья, заключив брак по велению сердца, но родители Рианы твердо придерживались старых обычаев, по крайней мере так они говорили. А на самом деле маленькая Сиреневая страна нуждалась в защитнике, а Черный Дракон предложил заключить военный союз, обязывающий его вмешиваться во все конфликты, которые могут затеять с их страной соседи клана Сиреневых. Родители Рианы не дали ей возможности устроить свою судьбу, как некоторые другие драконы, ее просто продали Черному взамен на безопасность страны.

— Так всегда поступали наши предки, а новые веяния до добра не доведут, помяни мое слово! — ожесточенно заявила Риане мать. — Любовь и драконы — понятия несовместимые, вся эта давняя катавасия с браком Золотого Дракона — грандиозный обман. Его жена из другого мира с самого начала была молодой Серебряной Драконицей (укус Красного на нее просто не подействовал, как и на любого дракона), крылья Золотого появились благодаря тайному бракосочетанию с ней, а вовсе не из-за их великой любви. То, что они потом повторно прошли брачный ритуал, — часть обмана, не более того. Не верь всем этим слухам об окрылившихся счастьем драконах, дочь, а не то сгоришь в день своего столетия, как и все доверчивые, наивные драконы!

Но Риана была молода и хотела верить в счастье! Страна Золотого Дракона была знаменита не только своим исключительным правителем и его супругой, но и тем, что ее территорию защищал от врагов древний уникальный артефакт, созданный предком Золотого.

«Если бы у нас был такой артефакт, то не было бы нужды заключать союз с Черным Драконом!» — думала юная Риана, смотря на морские волны, плещущиеся у ее стройных ножек.

Ей захотелось хоть краем глаза глянуть на известную на весь мир «Погибель драконов». Собравшись с духом, она открыла портал к южной границе Золотой страны и, сжав зубы, нырнула в защитный полог, тратя без остатка магию двух больших накопителей на этот точечный прорыв. Куда ей направиться, она знала: координаты черных камней, образующих магическую цепь артефакта, были всем известны с тех пор, как четверть века назад над этими камнями засверкали молнии и магическим вихрем вымело в открывшиеся над камнями порталы всех неугодных стране «гостей».

«for dragon only» — только для драконов (англ).

Данная монография не существует в действительности.

Мискок — мера длины в мире драконов, где-то на треть меньше метра

Это описание поведения стайных животных в мире драконов. Оно несколько отличается от земного.

Четыре килограмма.

Отепя — город в Эстонии, международный центр зимнего спорта с горнолыжным курортом.