Этот день должен был стать самым лучшим в моей жизни, а стал последним… Последним в родном мире.

Утром, подбадривая себя и настраивая на позитивный лад, я шагала в женскую консультацию, машинально поглаживая живот. Пока плоский, но это ненадолго. Двенадцать недель — очень ответственный период, мамы поймут. С тех самых пор, как тест показал заветные две полоски, я ждала этого самого дня. Мечтала увидеть на УЗИ уже не просто плодное яйцо, а сформировавшегося маленького человечка. Тошнота по утрам, головокружения, небольшой озноб по вечерам — это все мелочи в сравнении со счастьем назваться чьей-то мамой.

Было раннее весеннее утро, всюду зеленело и цвело. И я порхала как бабочка, продвигаясь вдоль узких улочек. По дороге заскочила в любимое кафе за пончиками с вишневой начинкой. Решила себя побаловать и купила целую коробку.

А на выходе заметила темноволосого мальчика лет трех, ревущего навзрыд, и его встревоженную маму.

— Аркаша, перестань устраивать концерты, — обреченно ворчала она. — То, что ты хочешь, просто невозможно. Пойми же ты, наконец!

Аркаша понимать не хотел, а после слов матери упал на крыльце булочной и завыл пожарной сиреной.

— Можно вам помочь? — предложила я несчастной матери.

— Боюсь, что нет, — выдохнула она. Махнула в сторону гипсового повара, стоящего возле булочной. В его руках был поднос с такими же гипсовыми булочками и пончиками — красивыми на вид, но, увы, несъедобными. — Аркаша хочет именно этот. И я не могу ему объяснить, почему нельзя съесть гипсовый пончик.

— Дать потрогать пробовали? — предположила я.

Аркашина мама кивнула и погрустнела сильнее. Дунула на взмокшую и прилипшую ко лбу челку. Светловолосая, слегка бледная, с грустными карими глазами женщина казалась какой-то неземной, слишком красивой для нашего мира. Мне очень хотелось ей помочь. Тем более что самой вскоре предстояло научиться справляться с детскими капризами и хотелками. А еще было жаль Аркашу, который верил в чудо и в то, что гипсовые пончики могут стать настоящими.

— Позволите мне кое-что попробовать? — спросила я у матери.

Она устало отмахнулась:

— Все, что угодно, лишь бы он успокоился. Мне на работе надо быть через полчаса, а Аркашу еще в садик успеть довести.

Другого разрешения мне не требовалось.

— Эй, малыш?.. — заговорщически проговорила я, опустившись на корточки. — Смотри, что у нас тут.

Аркаша заинтересованно вскинул голову и посмотрел на меня с затаенной надеждой. А я незаметно подложила один из своих пончиков на тарелку гипсового повара.

— Возьми вот этот, — предложила Аркаше. — Но только один. Остальные для других деток. Если взять чужое, то твое может превратиться в гипс.

Аркаша уговорам внял, стянул с тарелки повара указанный пончик и держал в руках, как величайшее сокровище.

— Смотри, мама, настоящий! — похвастался малыш. Он отлично разговаривал для трехлетки, даже «р» произносил идеально.— Тетя волшебница!

— Вовсе нет, — отмахнулась я. — Только учусь…

— У вас есть дети? — поинтересовалась Аркашина мама.

— Только собираюсь, — поделилась я и снова невольно коснулась собственного живота.

— Из вас выйдет прекрасная мать, — пообещали мне. — Я в вас не ошиблась. Поиски заняли больше времени, но оно того стоило.

— Что вы имеете в виду? — несколько растерялась я. Фраза о том, что меня искали долгое время, показалась весьма и весьма странной. Мы же только познакомились. Точнее, не знакомы вовсе…— Как вас зовут?

— У меня много имен, но все они отражают общую суть, — улыбнулась женщина лучезарной, чистой улыбкой. — Я не прощаюсь, до скорой встречи.

Махнув на прощанье, она обняла Аркашу и так быстро растворилась в толпе, как будто и не была вовсе. Словно весь этот эпизод мне привиделся. Я даже глаза потерла и ущипнула себя. Но нет, все происходило в реальности.

Пожав плечами, отправилась по своим делам. Мало ли какие причуды бывают у расстроенных матерей?

Продолжив путь, я унеслась в собственные мечты. Мне почему-то подумалось, что у меня тоже родится мальчик. Только со светлыми волосами и небесно-голубыми глазами. Я назову его в честь дедушки Максимкой. Он будет таким же смелым, решительным и отважным, а еще бесконечно добрым и немного озорным.

Отправляясь на УЗИ, я думала именно об этом. Но когда врач начала хмуриться и хмыкать, осознала: что-то идет не так.

— Что случилось? — забеспокоилась я. — Что-то не так с малышом?

— Его нет, — констатировали мне.

— Быть такого не может! — возразила я. — Посмотрите еще раз.

Повторный осмотр ничего не дал. Беременности не было и в помине…

— Но два месяца назад вы ее видели! — напомнила я, чувствуя, что медленно, но верно схожу с ума. Беременность не прыщик, не может сама рассосаться. — Я чувствую ребенка, чувствую, что он есть. Все симптомы беременности налицо. И анализы… Последнее ХГЧ сдала неделю назад, и оно постоянно росло.

У меня закружилась голова, перед глазами все поплыло.

— УЗИ на малых сроках не всегда информативно, — спокойно пояснили мне. — Понимаю, вы так долго старались, мучились, вот и поверили в то, что действительно беременны.

— Задержка три месяца… — напомнила я.

— Вы же понимаете, возраст. Полагаю, у вас начался климакс. С этим ничего нельзя поделать, биологические часы тикают очень быстро. Предлагаю вам смириться и найти себя в чем-то другом. Не в материнстве. Например, в работе. У вас ведь своя нотариальная контора, если не ошибаюсь?

К черту работу! Сейчас совершенно не об этом думалось. Да, я успешная деловая женщина, многого добилась, и добилась сама. Но я всегда мечтала быть не только ломовой лошадью, но и матерью. Вчера мне исполнилось сорок пять, за спиной множество попыток забеременеть, два безуспешных ЭКО. И теперь, когда казалось, что исполнение заветной мечты так близко…

— Я не сумасшедшая, — проговорила, заметив, что врач мне что-то говорит и при этом отчаянно жестикулирует, пытаясь привлечь мое внимание. Именно заметила, потому как от волнения, похоже, у меня отказал слух. И дело вовсе не в возрасте. — Если чувствую своего ребёнка, значит, он есть!

Слух вернулся так быстро и резко, что я зажмурилась, услышав визгливый, какой-то истеричный вопль врача:

— Вы можете обратиться к другому специалисту, если не доверяете моему многолетнему опыту. Но я в своих выводах уверена. У вас климакс, Дарья Семеновна, с этим ничего не поделаешь.

— Два месяца назад вы тоже были уверены в том, что я беременна, — напомнила я.

— Смотрите сами, — зло поджав губы, предложила врач. Развернула ко мне экран агрегата, пытка осмотром продолжилась. Хотелось бы верить, что врач ошибся, но это лучшая женская консультация в нашем городе с самым современным оборудованием. — Что скажете?

Ничего…

Я совершенно ничего не увидела в животе. Лишь пустоту, казавшуюся проклятием. А ведь совсем недавно там гулко билось живое сердце. Сердце моего малыша.

Кое-как одевшись, на ватных ногах я вышла из кабинета. С трудом добрела до какого-то закутка в лабиринте консультации и, присев на лавочку, достала сотовый. Набрала номер мужа и убитым голосом поведала о трагедии.

Вот только он отреагировал совсем не так, как я ожидала.

— Знаешь, это даже хорошо, что ничего не получилось, — услышала в ответ. Даже испугалась и проверила, тот ли набрала номер. Ведь муж вроде бы радовался, что у нас будет ребенок. — Теперь я со спокойной совестью могу сказать, что ухожу от тебя. Ухожу к Оле.

— Той, что записана у тебя в телефоне как «Оля шары»? — машинально переспросила я.

Да, она частенько звонила ему, иногда ночью. У мужа (теперь, сдается, бывшего) фирма по оформлению праздников. Оля занималась воздушными шарами — так я думала, пока не увидела однажды саму Олю. Точнее, ее "шары". Грудь у Оли нереально большая и выглядит неестественной, словом, иначе как воздушными шарами эту часть тела и не назвать.

— Не думала, что тебе нравятся силиконовые куклы, не умеющие связать пару слов во внятное предложение, — заметила я. — Но дело твое.

Я испытала такую боль, узнав, что не беременна, что в сравнении с этим измена мужа показалась сущим пустяком. Чем-то неважным, несущественным. Конечно, я догадывалась, что у мужа бывают интрижки — он завидный мужчина при деньгах. А я — пусть еще интересная, но сильно располневшая от гормональной терапии сорокалетняя тетка с климаксом.

Но мужа, похоже, задели мои спокойствие и хладнокровие. Он решил посыпать на свежую рану соли

— Даш, я устал... Хочу просто заниматься сексом, а не быть донором, понимаешь? Все эти твои удобные для зачатия позы, «березки» после и прочее. Я вообще не хочу детей. Нам было так хорошо вдвоем, путешествия, рестораны, покупки…

И все это на мои деньги, потому как его бизнес приносит не такую большую прибыль. Или ее от меня скрывали, теперь я уже ни в чем не была уверена.

Хотя нет, вру.

В одном я была уверена совершенно точно — в том, что не хочу иметь с этим человеком ничего общего. Детей так точно.

— Ты прав, мне следовало обратиться к донору, — согласилась я. — Прощай. Передавай Оле привет. И ее «шарам».

Отключила телефон и, все еще держа в руке, уставилась на него невидящим взором. Все мечты, надежды, чаяния — все полетело в тартарары. И все же, несмотря на приговор врача, я все еще чувствовала — мой ребенок рядом. И он отчаянно нуждается во мне.

— Где же ты?.. Куда делся?..

Оказалось, произнесла это вслух.

— Он очень далеко отсюда, — сообщили в ответ удивительно мягким и немного знакомым голосом. — В этот мир он больше не придет.

Я подняла глаза и увидела Аркашу, держащего за руку свою маму. Те самые знакомые из булочной. Правда, в какой-то белой средневековой одежде, а у женщины еще и прическа, состоящая из множества перекрученных и уложенных короной прядей. Присмотревшись, я различила у обоих за спинами крылья.

— Тогда я пойду за ним, — решилась на отчаянный шаг. — Вы отправите меня к нему? Вы ведь можете, правда?

— Могу, — согласилась женщина. А мальчик поддержал ее кивком головы. — Но узнаешь ли ты его, своего ребенка?

— Почувствую! — пообещала я и приложила ладонь к сердцу.

— Смотри не обманись… — напутствовали меня на прощанье. — У тебя три года по человеческому летоисчислению. Потом мы придем снова. Если не успеешь, вернёшься в исходное состояние. То есть в этот же день, в этот же час.

Обратно к разбитому корыту?! Нет уж, увольте.

— Успею! — пообещала радостно.

Сердце заколотилось с новой силой. Поселившаяся в душе надежда расцветала буйным цветом там, где только что царила беспредельная пустыня.

— Не обманись в надеждах, — посоветовал мальчик, погладив меня по волосам. — Все не так просто как кажется.

Да кто бы сомневался! Ежу понятно: эти двое не фокусники. Не обманут, но и просто так золотые горы обещать не будут. Найти ребенка в незнакомом месте может оказаться труднее, чем иголку в стоге сена. Но я на все согласна, ради одного единственного шанса.

— Спасибо вам, — поблагодарила я от всего сердца. — За то, что дали возможность вернуть моего малыша. Вот только… Можно спросить? Так, для общего развития: куда именно вы меня отправите?

Как показали дальнейшие события, спрашивать не стоило. Все равно не ответили. Взмах руки женщины, прощальный кивок Аркаши — и все закружилось, заискрилось, задвигалось. Меня подхватило порывом теплого воздуха и понесло. Неважно куда, главное, что там меня ждал мой малыш. Мой Максимка.

Проснулась с глухим вскриком, как множество раз до этого. Опять привиделось былое, этот последний день прошлой жизни. Но теперь-то она совсем другая. Да и я тоже…

— Ничего, дева, тута многим плохо спится, — проговорил возница, приподнимаясь на козлах. — Ты почто ваще в такую мерзость едешь? Чай нужда?

— Она самая, — констатировала я и подавила зевок.

Спать не время, цель близка.

Повозка, скрипя и подпрыгивая на ухабах, медленно катилась в темноту. Долго я не могла привыкнуть к тому, что местным не нужны ни тяговые лошади, ни даже упряжка собак. Совсем немного магии — и транспорт движется сам в указанном направлении.

Возница обернулся, посмотрел на меня пристально и вздохнул:

— Такая юная…

— Внешность обманчива, — усмехнулась я.

В моем случае — на все сто процентов. В родном мире я считалась взрослой женщиной, имела высшее образование и постоянную работу. Здесь же заняла место погибшей по неосторожности третьекурсницы академии Света. Бедняжка поперхнулась собственной магией, пытаясь применить заклинание высшего уровня. Глупая смерть. Впрочем, Дарину Врину мало кто воспринимал всерьез и ждал от нее каких-то особенных успехов. То-то удивились сокурсники и преподаватели, когда ее место заняла совсем иная сущность. Моя. Мало того что за год я успела выучить и сдать все магические предметы на отлично, так еще и перевелась с факультета целителей на боевого мага. Все потому, что последним разрешалось покидать академию уже с четвёртого курса, а мне это было на руку. Не для того я перешла в мир иной, чтобы безвылазно сидеть в застенках академии. К тому же, у боевого мага больше возможностей путешествовать а, значит, найти то, что я так долго ищу.

Два года…

Два года я всматриваюсь в лица каждого встреченного ребенка, жду, когда материнское сердце отзовется. Ищу и не теряю надежды…

Не удержавшись, вздохнула и плотнее укуталась в длинный плащ.

— Да, унылое местечко, — вздохнул возница, видимо, по-своему расценив мой вздох. — А ведь раньше здесь были сады, плодовые деревья, цветы... Мне бабка рассказывала, а ей ее бабка, а ей ее...

Он оглянулся и чертыхнулся, когда колесо едва застряло в очередной выбоине. Не знаю, какой местность была прежде, не видела, но теперь только ссохшаяся, покрытая трещинами земля, песок и ветер. Редкие колючие кусты не в счет.

— А мне моя бабка говорила много не болтать, иначе сквозняк через рот проникнет в душу, — поделилась я, — и наведет там хаос.

Возница примолк.

И это хорошо. При болтовне тяжело слушать. И чувствовать…

С моих пальцев сорвался поток поисковой магии, тонкой струйкой дыма потек во все стороны, окутывая высохшую землю едва заметным туманом.

— Тут сверни, — попросила возницу.

— Так там же бездорожье! — испуганно воскликнул он и икнул.

— Оно нам и нужно, — улыбнулась я.

Откинула капюшон, под которым прятались длинные светлые волосы. Зеленые глаза блеснули во тьме путеводными звездами — знаю, какой эффект это производит на неподготовленных. Заняв чужое тело, я его несколько преобразила. Во-первых, перестала носить тугие косы, от которых болел затылок, во-вторых вернулась к привычному расписанию и постоянным тренировкам, из-за чего за первые полгода привела худощавое тело в прекрасную спортивную форму. Ну а блеск глаз — это уже последствия магии. Удивительно, но дар Дарины не пропал вместе с ней. Я не только унаследовала его, но и усилила своим появлением.

— Ведьма? — предположил возница. — Из замороковских? То-то смотрю, внешность необычная. Красивая ты слишком для местных.

— Не угадал, — покачала головой. — Не ведьма.

Нет, не исключено, что у настоящей Дарины в роду ведьмы имелись. Но об этом мне тоже известно не было. Прежняя владелица тела сирота, воспитанная дальним родственником. Заплатив за обучение, девушку сбагрили в академию, а после забыли о ее существовании. За два года я не получила от «дядюшки» никаких известий, да и в вещах Дарины не нашла ничего, что могло бы сообщить о ее родственных связях. Ни фотографий, ни адреса, ни письма. Близких друзей у девушки, видимо, тоже не было. Только горка книг, пара платьев и несколько смен белья в шкафу. Но это только мне на руку. Близкие родственники и друзья могли заметить подмену.

— Останови здесь, — скомандовала я. — И на всякий случай спрячься под телегу, так надежнее.

— Ох, деточка… — возница осенил себя знаком ордена и беспрекословно выполнил требование.

А я развязала тесьму плаща и скинула его, оставшись стоять на ветру в прилегающем зеленом платье с длинными разрезами по бокам и с распущенными волосами, улавливавшими лунный свет и отражавшими его. Да, отличная приманка для тех, за кем я охочусь. Так меня видно издалека. Я как одинокая свеча посреди тьмы, влекущая мотыльков со всей округи.

Правда, мотыльки тут водятся особенные…

Ага, крылатые, шипастые и мордатые. Одним словом, драконы. Вообще-то они проживают по ту сторону стены, в Дрэгонвилле. И не могут покинуть резервации. Но порой, по неизвестным причинам, все же пробираются через стену и бесчинствуют тут в свое удовольствие. Пьют, бьют, насилуют, крушат все на своем пути. Вот и эти двое, что приближались ко мне со спины, вырвались из заточения и устроили погром в ближайшей деревушке. Правда, оказались не такими могущественными, потому получили трындюлей от местных и сбежали в пустыню.

— Лианесс, глянь, какая краля? — проговорили над моим ухом. Обхватили за талию. — Сама к нам пришла.

— Конечно, брат, драконы-то куда сильнее их полудохлых мужичков, — проговорил второй голос сбоку. — Ничего, малышка, мы тебя удовлетворим по полной.

— Руки убрали! — требовательно предложила я.

Страх перед драконами давно утратила. А эти двое, щупленькие и низкорослые, вообще были очень мелкими особями. И не слишком могущественными, полагаю, у них даже магии нет, одни безмерные амбиции.

— А я это уже и не руки, девочка, — шепнули мне. — Сейчас пошалим.

Да я и без того заметила, что удерживает меня уже когтистая лапа, сухая и жесткая, как ветка.

— Ну, не руки, так не руки, — легко согласилась я. Активировала магический браслет, превращая его в Каскару, прямой обоюдоострый меч. Удобнее перехватила рукоять. — Мне, в принципе, все равно.

Рубанула назад. Драконы успели отскочить, но так и было задумано.

— Рыцарь ордена Света… — благоговейно прошептал возница и, судя по звуку, зажал ладонью рот.

Но драконы им не заинтересовались. Они тоже поняли, что перед ними вовсе не одинокая беспечная путница, а достойный враг. Потому поспешили перекинуться драконами и поискать убежище.

— Куда, мальчики?! — возмутилась я. — А пошалить?

Не для того я провела почти сутки в пути, чтобы покинуть поле боя без добычи. Тряслась в скрипящей телеге, едва не отравилась в местной таверне и, уснув лишь на пару часов, снова увидела кошмар из прошлого. Словом, была злая, голодная и не выспавшаяся. Так что у драконов не осталось шансов.

Крутанувшись на месте, совершила выпад в сторону одного дракона. Ранила в шею, и он упал недалеко от телеги.

— Свяжи его. — Бросила вознице веревку. — Не бойся, не тронет, мертвый металл его обездвижил.

Во второго дракона выстрелила сетью, и он рухнул наземь. Только и осталось ему, что ругаться да зло зыркать глазищами. Но когда я подошла, чтобы перетащить его на телегу, крутанулся мне под ноги. Не сшиб, я успела отскочить. Но, не рискнув приземлиться на куст вороньих ягод (это слишком ценный ресурс для этого мира) плюхнулась в пыль. Правда, тут же резко вскочила на ноги и отряхнулась.

— Ради своего мерзкого ордена готова валяться в грязи, девка?! — зло бросил дракон.

Невесело усмехнулась в ответ. Ради того, чтобы вернуть собственного ребенка, я и не на такое готова.

— Помолчи, будь добр. — Заклинанием запечатала дракону глотку, чтоб не мешал думать, добавила металлический артефакт. И, погрузив обездвиженного на телегу рядом с первым экземпляром, крикнула уже вознице: — Трогай! Если повезет, к утру будем у стены.

А мне все же надо выспаться. Встреча с повелителем драконов слишком важна, чтобы отключиться в самый неподходящий момент.

— Боязно что-то… — возница зябко поежился и, вытянув шею, вгляделся вдаль. — Ты хоть и рыцарь ордена Света, а все же девушка. Да и Повелитель драконов… Он может быть прямо здесь. Да хоть вон за тем валуном.

— Это вряд ли, — усмехнулась я. За таким невысоким холмиком мог спрятаться разве что новорожденный дракончик, но уж точно не огромный огненно-красный повелитель. — И я еще не рыцарь, только адептка. На вот, возьми, твое лекарство от страха.

В сухую и шершавую руку возницы перекочевало несколько золотых монет. «Лекарство» помогло. И даже то, что я только адептка, не взволновало возницу. И это правильно: это мой последний год обучения в академии, вскоре я стану полноценным рыцарем. Дипломированным.

Ближе к стене местность начала меняться. Теперь мы ехали не по высохшей пустыне, а продирались через непроходимый лес. Где-то вдалеке ухали совы, пару раз перед телегой пробежал кролик или какая-то другая живность. Еще я замелила лосиные следы. К тому же здесь росли ягоды и грибы, но только отчаянные или сумасшедшие рискнули бы прийти сюда за дарами природы. Слишком близко к стене.

— Дальше телега не проедет, — сообщил возница.

Колеса запутались в разросшейся ежевике. Сизые ягоды привлекали взгляд, и возница украдкой, воровато оглядываясь, набрал полную шапку. Набрал и спрятал под куртку, как будто повелитель драконов и вправду мог выскочить из-за любого дерева и наказать его за дерзость.

— Анкорум-тале!

Призвав магию, перекинула притихший и сжавшийся груз в виде двух драконов поближе к стене. Пусть немного полежат там.

— Снежок! — выкрикнула вверх. — Нужна помощь!

Перемещать в пространстве себя саму было слишком опасно, с порталами у меня не сложилось. Возможно, всему виной то, что я прибыла из другого мира и панически боялась вернуться обратно. Вернуться до того, как найду своего ребенка. И ходить бы мне всюду пешком или путешествовать на телеге, как сейчас, но один случай изменил мою жизнь. Однажды во время практики я спасла жизнь удивительному существу леберу — коню с лебедиными крыльями. Тогда он был жеребенком и едва не погиб, утянутый на дно болота зеленой нечистью. Вообще-то леберы не слишком жалуют других существ, магических и нет, живут табунами и не показываются на глаза. Но от лебедей им достались не только крылья и грациозность, но и та самая лебединая верность. Спасённый лебер стал моим верным спутником и помощником всегда и везде. Когда бы я ни позвала, он всегда откликался.

Вот и сейчас явился, спрыгнув прямиком с облака. Что за коник: высокий, статный, изящный. С белоснежной гривой и хвостом, умными черными глазами, изящной шеей и сильными, мускулистыми ногами.

— Привет, дружок!.. — погладила шелковистую морду и подала кусок сахара, который всегда держала при себе. Именно для таких случаев. — И я тоже скучала. Давненько не виделись, братец.

Вскочила верхом и, обняв крепкую шею, прильнула к удивительному коню.

— При такой магии да с таким жеребцом телега зачем? — восхищенно поинтересовался возница.

— Снежок не тяговой конь, да и драконов не любит. Так же, как мы все, — поделилась я. — Или ты предлагаешь мне драконов этих на себе тащить? Я все-таки девушка, а не грузовик. Как говаривала моя бабуля, хорошо уметь все, но не приведи господь все самой делать.

О том, что следовало соблюдать конспирацию, иначе драконы бы на метр не приблизились, говорить не стала. Как и о том, что на переброс грузов на большие расстояния уходит слишком много магии.

Возница задумчиво пошкрябал макушку.

— Кто такой грузовик?.. — шепнул сам себе. — Наверное, большой маг.

— Жди здесь, — попросила возницу. — В награду получишь еще монет и кое-что посущественней.

Да-да, в этом мире было то, что ценилось превыше золота.

Снежок перебросил меня к стене — туда, где почти вровень с серой каменной кладкой возвышался заброшенный замок. Говорят, прежде то была летняя резиденция повелителя драконов. Теперь же служила местом обмена.

Снежок отправился к ближайшему озерцу поплавать, а я, собравшись с мыслями, позвала повелителя драконов:

— Карлимиллион! — выкрикнула, усилив голос магией, с тем, чтобы он проник через стену и достиг нужных ушей. — Приходи и забери своих подданных, они нам тут порядком надоели.

Сначала услышала шум, а затем увидела огромного красного, как закат, дракона, заслонившего собой солнце. Он проник в замок через провал в крыше и, несмотря на мощь и объемы, элегантно опустился в широкое, обитое зеленым бархатом кресло. Старое и потрепанное, но довольно крепкое.

— Лианесс, Моргаэлл… — Повелитель драконов смотрел только на подданных. Меня он не удостоил даже мимолетным взглядом. — И вас не миновала печальная участь.

Повелитель залечил раны тому, кого я ранила при поимке.

— Эти драконы разорили деревню, пожрав весь скот, сожгли местную церквушку, а после ввалились в таверну, — рассказала я, следуя протоколу. — После того как опустошили все запасы горячительного, стали приставать к женщинам, за что были избиты и выгнаны мужчинами.

Обличенные драконы съежились, сжались в комки, как нашкодившие котята. Но повелитель смотрел на них без укора, а как будто с жалостью.

Меня это откровенно злило.

В последнее время драконы все чаще и чаще вылетали за пределы стены, и рыцари ордена Света полагали, что ее защита слабеет. Только повелитель мог беспрепятственно покидать резервацию и возвращаться обратно. Он же мог забрать драконов домой, но не мог их выпустить. Якобы…

— Вам жаль, что они не закончили дело?! — предположила я. Может, это он, повелитель драконов, отдает им приказы, отсылая за стену? О том, что будет, если выпустит всех, страшно даже думать. — Надеюсь, они понесут достойное наказание за свои проступки. Как минимум пожизненное заключение.

Огромная морда дракона повернулась в мою сторону. Теперь я рассмотрела горящие буйным огнем глаза, широкие ноздри и острые как сабли клыки.

— Моя часть мира — это и так тюрьма. — Голос повелителя был исполинским, властным. В нем прозвучал укор, но не сожаление. — Лианесс и Моргаэлл невиновны в том, что совершили.

— Да неужели? — возразила я. — Целая деревня — свидетели их преступлений. Или вы покрываете тех, кто напал на беззащитных людей?

— Я защищаю своих подданных! — рявкнул дракон. — Или ты ждешь, что скажу спасибо за то, что ты так избила и связала их, человечка?!

Так уж и избила…

— Поймала и обездвижила, к сожалению. Я адептка академии Света, будущий рыцарь ордена. Пакт не позволяет нам самим судить пойманных монстров, и мы их только выдворяем за пределы Светлого королевства.

— Что ты хочешь за моих подданных? Деньги, украшения, может быть, магические амулеты?

Повелитель драконов всегда щедро платил за подданных, этого у него не отнять. Но все то, что он перечислил, было мне ни к чему. Я вспомнила приют ордена, куда свозят осиротевших детей со всего Светлого мира. Свое жалование и все, что удавалось получить во время практики, я отдавала именно туда. И, став рыцарем, собиралась продолжить это дело, несмотря на то, что мне прочили хорошее, сытое будущее преподавателя академии. Но я не могла спокойно есть и спать, зная, как голодают дети.

В Светлом королевстве все больше сирот, народ живет в впроголодь, им просто нечем кормить детей. Скудная почва и частые засухи сделали свое дело. Много полезных ископаемых, самоцветов, золота и прочего — но кому это все нужно, когда нечего есть? Лучшие земли остались за стеной у драконов, в отличие от нас, они ни в чем не нуждаются. И зачем вылезают за стену — непонятно.

— Продукты, — произнесла я смущенно и вместе с тем обреченно. — Фрукты, овощи и ягоды. Еще разрешение на охоту в лесу у стены.

— Зачем тебе это? — нахмурился дракон. — О, понимаю, собираешься подрядиться в гильдию торговцев?

Да у меня и в мыслях не было наживаться на чужом несчастье.

— Нет, — отринула я и опустила голову. — В лесу водится много дичи, тогда как в полях Светлого мира переловили уже всех сусликов. А детям нужно хорошо питаться, чтобы вырасти здоровыми и крепкими. Приют святого Макия остро нуждается в продуктах питания.

— Вот как…

На мгновение повелитель драконов изменил облик. И я увидела перед собой не огромное красное чудовище, а высокого, широкоплечего мужчину с огненно-красными волосами и пронзительными желтыми глазами. Он посмотрел с уважением, и у меня в груди что-то екнуло. Странная реакция, особенно учитывая то, что за мной множество раз пытались приударить мужчины из нового мира. Вот только не для этого я сюда явилась, совсем не для этого.

Отвернулась, избегая взгляда мужчины. А когда повернулась снова, увидела перед собой красного дракона.

— Потребуется время, чтобы собрать и доставить все необходимое, — произнес он. — До вечера. Но пленников заберу сейчас, им потребуется помощь в восстановлении.

Не зная, можно ли доверять дракону, кивнула. Выбора все равно не осталось. Если бы Карлимиллион того хотел, от меня уже осталась горстка пепла. Но я доставила его подданных живыми, пусть и немного потрепанными. Потому надеялась, что дракон выполнит и свою часть уговора.

Ночевать пришлось все в том же заброшенном замке. И, как обычно, я долго не смогла сомкнуть глаз. Не потому, что древние стены давили, и не потому, что от молодецкого храпа возницы осыпалась штукатурка. Я вообще плохо сплю с тех пор, как оказалась в новом мире. Мне удалось обжиться, даже сделать неплохую карьеру по здешним меркам. Но я так и не выполнила того, что собиралась. Не нашла моего малыша. Помогла многим и продолжала это делать всеми силами. Год впереди, но время бежит так быстро…

Разве тут до сна?

Я не могла как следует спать, не имела права. Мне и прежде хватало каких-нибудь пяти часов, чтобы чувствовать себя бодрой. А теперь и пары-тройки было вполне достаточно.

— Лиин-хара!.. — шепотом произнесла я.

На раскрытой ладони заплясал маленький огонек. Не жаркий и не кусачий, лишь слегка щекотавший кожу, он давал достаточно света, чтобы осмотреться.

Да, когда-то этот замок был красив. С лепниной и позолотой на потолке, мраморными колоннами, фресками, высокими стрельчатыми окнами, выложенным причудливой мозаикой полом. Очертания картин теперь лишь смутно угадывались. Кажется, то были отрывки из истории. Той ее части, когда драконы, маги и люди жили в мире. И пусть теперь здесь царили сквозняки, а буйная зелень пробралась внутрь, легко было представить прежнее великолепие.

«Кто-то это место называл домом», — с легким оттенком грусти подумала я.

Одна комната мне особенно приглянулась. Кажется, то была детская, рассчитанная не на одного, а как минимум на десяток малышей. Спрятанным в шкафу игрушкам обрадовался бы любой ребенок из любого мира, а роскошные кроватки как будто только и ждали своих маленьких хозяев. На одной из них я и уснула, свернувшись калачиком. И этой ночью мне не снились кошмары.

Но проснулась я от стойкого ощущения, что на меня смотрят.

Приоткрыла один глаз и увидела нависшего над кроватью повелителя драконов. Он был в человеческом обличии и рассматривал меня с неприкрытым интересом. Его длинные волосы отливали алым в лучах рассвета и блестели, как настоящая драгоценность. Я поймала себя на глупой мысли, что хотела бы притронуться к ним, узнать, каковы они наощупь. В прямом смысле поиграть с огнем.

Дрожание ресниц или вздох, но что-то выдало меня. Дракон отпрянул и почти мгновенно исчез, как будто утреннее происшествие мне только привиделось.

— Уезжай, человечка!.. — Прокатилось по замку грозное эхо. — Я выполнил свою часть договора. Прощай, и больше не приезжай сюда.

Да я бы с радостью. Вот только никто не давал гарантий, что в ближайшее время драконы вновь не проберутся через стену и не начнут терроризировать местное население.

Надо отдать Карлимиллиону должное, он не только выполнил свою часть договора, но и перевыполнил. Телега была доверху нагружена овощами, фруктами, вяленой рыбой, зеленью и прочей снедью, которую сложно найти в мире по эту сторону стены. Разрешение поохотиться тоже дали, но лишь на несколько часов. Правда, и за это время мне удалось подстрелить пару кабанов и лося. Животных жалко, поначалу охота для меня была самым нелюбимым занятием. Но голодных детей все же жальче, так что пришлось преодолеть себя.

— А тут у нас что?.. — спросила я у возницы, трепетно прижимавшего к себе нечто, завернутую в беличью шкуру.

— Ой, а это тебе… То есть вам. — В мои руки перекочевал небольшой ларец. — Я просто припрятал до поры до времени.

В ларце были драгоценности и записка, набросанная размашистым, но красивым почерком с витиеватыми вензелями.

— Драгоценности предназначены ректору академии Света, — прочла я. И, строго глянув на возницу, проговорила: — Тебе это лишнее. Возьми лучше немного продуктов для своей семьи.

Такому исходу возница был более чем рад. Потому в обратный путь телега катилась куда проворнее и даже колеса поскрипывали как-то весело, бодренько.

Итак, последний экзамен сдан. Дело за малым: получить диплом и, став рыцарем ордена Света, продолжить поиски. А заодно сделать так, чтобы брошенные дети этого мира ни в чем не нуждались.

Приют Святого Макия…

Здесь, за высоким забором расположились длинные каменные постройки. Издали они напоминали маленьких невзрачных карликов, с завистью и восхищением взирающих на расположившегося в центре «господина», храм Святого Макия. Настоятель и его приближенные проживали в нем, монахини и дети занимали комнатушки в каменных «бараках». В них же расположены полупустые склады и хозяйственные помещения. В комнатушках душно и тесно, но это лучшее, на что могут рассчитывать сироты этого мира.

По двору важно и чинно разгуливало главное сокровище приюта — козел Иван с обломанными рогами (каюсь, я назвала его так в честь бывшего) и три тощих козочки. Только по большим праздникам дети получали по трети кружки молока или ложке творога. В остальные дни питались кашей на воде и такрелью, единственным овощем, способным уродиться в засушливых условиях.

Но ничего, сегодня у детей будет настоящий пир. Это я гарантирую.

Весело поскрипывая, телега вкатилась во двор приюта. Со всех сторон к нам, как стая шустрых сорок, стали сбегаться монашки в черно-белых одеяниях. Детей не было видно: старшие работали, а у младших шли занятия. Но я была уверена: малыши отложили в сторону учебники и прописи, прилипнув к мутным окнам из тонкого стекла.

Но первым встречать меня кинулся Иван.

— Даже не думай! — рыкнула я, упершись ногой в его безрогую голову. — Тебе могу выдать только хорошего леща.

Ну да, с этим козликом у нас взаимная любовь с первого взгляда. Каждый раз он пытается улучить случай и боднуть, но я каждый раз оказываюсь проворнее.

— Еще хороших лещей тратить на этого дурня, — возмущенно пробубнил возница. — С него и колючек хватит.

Не стала говорить, что подразумевала совсем другого леща. Вместо этого развернула козлика и подтолкнула обратно к его маленькому стаду. Сама же приложила ладонь ко лбу и, щурясь от палящего солнца, глянула вдаль. Так и есть, детишки прилипли к окнам учебного зала. Все тридцать… Нет, стоп, только двадцать девять. И, кажется, я знаю, кого не хватает.

— Наша спасительница! — всплеснула руками подбежавшая мать Люсия. Худощавая и немного сгорбленная от тяжелого труда и прожитых лет, она, тем не менее, всегда оставалась бодрой и энергичной. — Ты просто наша спасительница! Из центра опять задержали поставку… То пожар у них, то наводнение. А дети тут последний такрель без соли доедают. Но кому до нас какое дело?

— Мне есть дело. Здравствуй, Люсия. — Я поцеловала ее в подставленную щеку. Сухую и сморщенную, как пергамент, но теплую, буквально светящуюся внутренней добротой. — Поможете разгрузить телегу?

— Да мы все сами сделаем, — пообещала матушка. — А ты отдохни с дороги. Хочешь прилечь в библиотеке, там прохладнее всего?

— Я лучше навещу малышей. Ничего, если у них будет лишний перерыв между занятиями? О, и где Маклин? Я не заметила его среди малышей.

— Ох уж этот Маклин… — Люсия покачала головой. — Наказан, как всегда. А остальных навести, кое-кто будет особенно рад твоему приезду.

Она посмотрела в сторону одного из зданий и улыбнулась.

— Даря!.. — Малышка Софи заметила меня первой и, открыв окно, высунулась из классной комнаты.

— Привет!.. — Я помахала ей в ответ. — Будь осторожнее, не выпади.

Чья-то крепкая рука в черном втянула малышку обратно.

Я поспешила в классную комнату, довольно мрачное помещение с длинным рядом деревянных лавок вдоль стен, увешанных портретами выдающихся деятелей ордена. Детям здесь не нравится. Как и мне. Слишком мрачно, душно и как-то тоскливо. Но дети, дети могут украсить собой любое помещение.

Стоило мне войти, как комнату наполнили радостные возгласы. Ребятишки вскочили с мест, несмотря на грозные оклики матери Селины, одной из самых строгих монахинь и учительницы по совместительству. О, эта особа могла часами напролет читать жития святых и заставлять детей зазубривать отрывки наизусть. Сказки и легенды она презирала, да и к математике относилась прохладно. Не удивительно, что учеба с трудом давалась многим из сирот.

— Простите мое вторжение, матушка, — покаялась я. Впрочем, не испытывая мук совести. — Я ненадолго, обещаю.

Селина фыркнула и поправила белоснежный воротничок, впивавшийся в толстую шею. И как только ее не душит такое плотное одеяние?

— У детей занятия, — напомнили мне сухо.

— Знаю, — кинула в ответ. — Мать Люсия разрешила. Да и настоятель Саос будет не против.

Разумеется, не будет, ведь именно ему достанется львиная доля даров повелителя драконов.

— Не оставите нас ненадолго?

Мой вопрос вызвал у Селины новую порцию негодования. И все же она вышла, громко фыркнув и хлопнув на прощание дверью.

— Как мы тебе рады!.. — Десять малышей бросились обниматься. Худенькие ручки-веточки касались меня со всех сторон, и в этот момент я поняла: дело сделано не зря. Именно ради них, детишек, я стану рыцарем Света и буду возвращать драконов восвояси так часто, как позволят обстоятельства. Стану браться за любое, самое неприятное дело, лишь бы видеть эти улыбки и слушать веселый щебет.

— Расскажешь нам на ночь сказку? — попросила маленькая Мила.

Поправила магические окуляры, так и норовившие сползти с носа. Что поделать, лучших не удалось найти для такой малышки. А без них она почти ничего не видела. С пушистыми серыми волосами и маленьким чуть заостренным книзу носиком она немного напоминала совенка, вечно удивленного и немного испуганного.

— Про принцессу… — задумчиво улыбнулась Софи.

— Лучше про рыцарей! — воинственно добавил Камил, самый старший из группы. — Про то, как они побеждают драконов.

— И спасают принцесс! — настойчиво добавила Софи.

— Расскажу, — пообещала я, обнимая малышей крепко и нежно. — Но вечером, перед сном. А пока не вернулась мать Селина, вот вам от меня небольшой подарок.

Я достала шоколад, довольно увесистый кусочек, завернутый в ярко-алую ткань. Специально припрятала для детей в волшебную ткань. Еще один кусок лежал в другом кармане для подростков. Тем, кто старше семи, полагалось работать с утра до ночи наравне с монахинями. Их научили писать, кое-как считать, и решили, что этого достаточно.

— Вкуснятина… — проговорила Софи, медленно рассасывая маленький обломок шоколада.

— А я не буду, — отказался Камил. — Не нужны мне подачки от драконов.

— И от мясного бульона откажешься? — поинтересовалась я.

Камил нахмурился и, тряхнув буйными рыжими кудрями, потупился.

— Буду, — буркнул мрачно. — Не пропадать же добру зря.

— И шоколад ешь, он полезен для ума, — подбодрила я.

Мальчик взял кусочек и, положив в рот, отвернулся. Наверное, чтобы я не увидела блаженного выражения на веснушчатой мордашке. Однако и его рыжий затылок сейчас светился как-то по-особенному. Ух, сколько труда прикладывали монахини, чтобы укротить эти буйные кудри, казалось бы, одного из самых послушных, правильных, по мнению настоятеля, малышей. Но волосам этого малыша все нипочем. Стоит обрить налысо, а через три дня они отрастают снова. Магия, не иначе. Мать Люсия утверждала, что в роду мальчика были волшебники. Но кроме как отрастить волосы, Камил ничего больше не умел. Пока нет.

Монахини надеялись, что когда-нибудь дар проявится в полную силу. И тогда для Камила найдутся приемные родители и дом, ведь магов в семьи брали куда охотнее.

— Даря… — шепнула Софи мне на ухо. — Оставайся у нас ночевать? Можешь спать на моей кровати…

Нет, вот теперь я точно расплачусь. Все эти малыши — просто чудо. И я бы с радостью усыновила каждого, вот только в этом мире у меня нет ни просторного дома, ни достаточного источника дохода. То, что получаю за драконов, большей частью приходится отдавать ордену. Но даже такая малость, как телега продуктов, — огромное подспорье для монахинь и их подопечных.

Вот бы еще найти того самого, моего мальчика. Того, кто снится каждую ночь.

— Даже не знаю… — сказала я вслух. — Мой сон довольно беспокойный. Я иногда вскрикиваю. А еще долго вожусь и не могу заснуть, несмотря на усталость.

— У тебя сложная работа, — не по-детски мудро заметил Камил.

— И это тоже, — вздохнула я.

А еще тяготит прошлое. Я ругаю себя за то, что за столько времени так и не нашла моего мальчика. Что, если я уйду, так и не отыскав своего ребенка? Что, если не смогу больше помогать малышам из приюта? Смогу ли жить прежней жизнью, зная, что в другом мире кто-то нуждается в моей поддержке?

— Время вышло!

В классную комнату вернулась Селина и недовольно наморщила нос картошкой, заметив, что мы обнимаемся. Монахини не поощряли подобное, но вовсе не потому, что боялись детской привязанности. Они вообще были против любого проявления чувств и эмоций. Плакать нельзя, жаловаться нельзя, грустить тем более.

— Не уходи, — попросила Софи и уткнулась золотистой коротко стриженой макушкой в мое бедро. — Побудь еще немного.

— Я вернусь, — пообещала, погладив малышку по голове. Не обратила внимания на раздраженное покашливание монахини, пусть ее. — Ни за что не уеду, не попрощавшись.

Софи подняла на меня огромные карие глаза. И мое сердце болезненно екнуло. Все внутри переворачивалось от желания помочь каждому из этих сирот, дать им все, что необходимо. И даже больше.

Оставив малышей с их учителем, отправилась в хозяйственный флигель. По узкой обшарпанной каменной лестнице спустилась в подвал, туда, где монахини выращивали такрель. Только здесь было достаточно влаги и прохлады, чтобы получить хоть какой-то урожай.

Оказавшись здесь впервые, я была немало удивлена: все пространство под монастырем занимал огромный подземный огород. Кроме такрели здесь выращивали кое-какую бледную зелень, служившую приправой и дополнительным источником витаминов. А в центре располагался колодец, можно сказать, сердце монастыря. Сейчас сразу десять подростков доставали огромными ведрами воду. Остальные дети вместе с монахинями рыхлили огород и избавлялись от вредных вездесущих гусениц. Бледно-желтые, вонючие, они к тому же были ядовитыми. Так что собирать их приходилось в рукавицах.

— Перерыв!.. — с радостным облегчением объявила мать Синта. И первой опустилась на широкий плоский камень, вытянув ноги. — Дарина Врину, какая приятная неожиданность. Присаживайся, поболтаем. Матиса, Вором, да бросьте вы уже этих гусениц, никуда они не уползут. Отдохните немного, пока есть возможность.

Синта была не старше меня, точнее, не старше настоящей Дарины Врину. Называть ее «матерью» у меня язык не поворачивался, и, когда мы оставались наедине, часто пренебрегали этим правилом. Но при детях нельзя, обязательно отыщется тот, кто настучит настоятелю. Мне-то ничего, а вот Синте попадет по первое число. Она одна из тех, кто остался в монастыре после совершеннолетняя. Темненькая, низенькая, со смуглой кожей и черными глазами, Синта считалась некрасивой по меркам этого мира. К тому же магического дара — ноль. Как итог: ее не удочерили и не взяли в жены. Хотя как по мне, она очень даже миловидна, кому же приветлива и работяща. Пашет за троих, иногда в прямом смысле этого слова.

Выбора ей не оставили.

Мальчикам проще: кого не усыновили, могут стать монахами или пойти на службу к королю. Десяток лет — и у тебя небольшой надел земли плюс скопленное от жалования, вполне достаточно для создания своей семьи и начала новой жизни. Но то для мужчин, с женщинами дело обстоит печальнее.

Раздав шоколад подросткам, я отломила кусочек и Синте (хоть чем-то подсластить бедняжке жизнь).

— О нет, мне нельзя, — отказалась девушка, хотя смотрела на шоколад как завороженная. — Настоятель Саос может и плетей всыпать. Нам нельзя испытывать удовольствие. А как можно есть шоколад и не наслаждаться?

— Сделай вид, что тебе не вкусно, — посоветовала я, склонившись к уху Синты. — Морщись и жуй через силу.

Знаю, врать и притворяться тоже нельзя. А как насчет того, чтобы отобрать у девушки одну из немногих радостей? Это ли не настоящее кощунство? В монастыре, да и в этом мире вообще редко кому живется сладко, так что шоколад должен прописываться в качестве лекарства.

— До шего ше вкуфно!.. — объявил Вором, запихав в рот сразу всю свою долю шоколада. — Жаль, так мало…

— А ты бы ел понемногу, — хихикнула Матиса. — Во всем следует соблюдать умеренность.

— Говоришь, как настоящая монашка, — буркнул парень.

— А где Маклин? — забеспокоилась я. — Он разве не с вами?

Мальчишку шестилетку частенько в наказание ставили на работы наравне с подростками. Мать Селина полагала, что знания ему ни к чему. Да он и не сопротивлялся: нудным урокам Селины предпочитал дело. Тут и поболтать со старшими можно вдоволь, и порцию еды получить побольше.

— Они на дальнем огороде с Лусином, — отчиталась Синта. — Выкапывают пряные корни, схожу за ними.

Она хотела подняться, но я опустила руку на её плечо и улыбнулась.

— Отдохни немного, пока настоятель не нагрянул с проверкой. Я сама схожу к мальчишкам.

Расположение подземных огородов я знала как свои пять пальцев. И даже в полумраке могла бы найти с завязанными глазами. Мальчишек заметила издалека: Лусин ловко орудовал огромной лопатой, а Маклин выдергивал и очищал от земли корни.

— Привет! — помахала им, когда две головы повернулись в мою сторону.

Маклин — маленький, тощий и черноволосый, а Лусин крепкий, коренастый, со светлой всклокоченной шевелюрой. Рядом эти двое смотрелись карикатурно, и все же давно стали друзьями. Лусин взял под опеку озорного, но доброго Маклина, и тот платил ему взаимностью.

— Привет!!! — бойко отозвался малыш.

— Здравствуйте, госпожа Дарина, — поклонился Лусин.

Я вопросительно вскинула бровь. Давненько меня никто не именовал госпожой. А Лусин еще и покраснел, как маков цвет.

— Давно ли я стала тебе госпожой? — спросила, заглянув в дымчато-серые глаза парня. — Ты чего это, Лусин?

— Да я… Просто… Вы такая красивая, а я…

— Смотри не влюбись, — поддел его Маклин.

Грозно глянула на малыша и покачала головой. Все понятно: парень стал совсем взрослым. Скоро ему исполнится пятнадцать, совершеннолетие по местным меркам.

— Ты тоже очень красив, — честно сказала я.

— С этим?.. — Лусин кивком головы указал на свои руки, испещренные шрамами. — Кому нужен такой урод? Да еще и без магии…

— Именно с этим, — сообщила я, имея в виду его руки. — Такого доброго и справедливого парня не так просто найти в Светлом мире. И то, что нет магии — еще не приговор. Уже решил, что будешь делать дальше? Все еще мечтаешь о сане священника?

— Передумал, — буркнул Лусин. — Не хочу прислуживать этим…

Его высокий лоб перечеркнула хмурая складка.

Что ж, выходит, королевская служба. Попробую замолвить словечко, пусть парню найдется хорошее место. Он действительно заслужил. Шрамы на его руках — то самое свидетельство повышенного чувства справедливости. Лусин прежде прислуживал в главном храме, был вхож в апартаменты настоятеля. Саос видел в нем идеального служителя ордена.

До тех пор, пока Лусин не украл еду.

Впрочем, то не было воровством вовсе. Лусин просто взял кое-что со стола для гостей, которых ожидали в приюте. Совсем немного, чтобы накормить голодных малышей. Высшим санам ордена все равно не съесть столько мяса и овощей. Но Лусина поймали с поличным и отстегали по рукам так, что парень их едва не лишился. Но это не заставило его свернуть с выбранного пути. Лусин много раз заступался за малышей, бывало, даже брал их вину на себя.

— Угощайтесь, — я протянула мальчишкам шоколад. — И давайте посидим немного, поболтаем. Вы, как никто, знаете все последние новости, верно?

Похвала и шоколад сделали свое дело: Лусин оттаял, перестал хмуриться и чествовать меня госпожой. Мы мило болтали, обсуждая последние события, но в самый разгар беседы к нам пожаловала мать Элесия, правая рука настоятеля.

Одного ее раздраженного взгляда хватило, чтобы мальчишки мигом поднялись и вернулись к работе. Я тоже поднялась с насиженной кочки. Хотя и не так резво.

— Мать Элесия, — холодно поприветствовала гостью.

Что вообще заставило ее спуститься сюда? Обычно эта миловидная, но слишком уж холодная особа обитала исключительно в главном храме.

— Настоятель хочет тебя видеть, — бросила Элесия, не удосужившись поздороваться. — Немедленно.

Вообще-то настоятель Саос мне никто, потому не может отдавать распоряжений. Но именно от него зависело, смогу ли я и дальше помогать приюту и видеться с детьми. Он прекрасно знал об этой моей зависимости, потому и пользовался напропалую.

— Веди, — проговорила обреченно.

Мать Элесия круто развернулась на маленьких черных каблучках. Я отчетливо услышала, как она раздражённо фыркнула. Еще бы, в кои-то веки кто-то осмелился отдавать ей распоряжения. Она здесь персона важная и неприкосновенная. Никогда не привлекалась к общественным работам, не носила тяжести, вообще не поднимала ничего тяжелее ложки за обедом. Потому ее ручки были белыми и нежными, в отличие от загрубелых натруженных ладоней других монахинь.

Следуя за ней, я невольно рассматривала ее со спины. Молодая, красивая, она определенно питалась лучше других. Полагаю, их с настоятелем связывала не только работа. Конечно, это не мое дело, да и некрасиво заглядывать монахам под рясу. Но тот, кто заставляет других исполнять все правила, должен бы следовать им в первую очередь.

Стоило немного отвлечься, кое-кто решил этим воспользоваться.

Козел Иван изловчился и незаметно подкрался ко мне сзади. Заметила я, только когда безрогая башка была в миллиметре от моей пятой точки.

— Даже не думай! — приказала козлику и уперлась ладонью в мохнатый лоб. — Что ж тебе все неймется, а? Кто-то ведь уже лишил тебя рогов, все мало?

Оттолкнула подальше, но козлик оказался упрямей. Нацелившись безрогой башкой, как бык на тореадора, он чиркнул по земле копытом. Вот ведь неугомонный!

Снова оттолкнула. И снова чуть не стала мишенью. Иван упрямо шел за мной до самого центрального храма. Как говорила моя бабуля: «Хоть отруби ему рога, хоть хвост вяжи узлом, козел останется козлом».

Ну, все, достал!

В следующий раз вложила в ладонь немного магии, и вуаля: Иван теперь хотел бодать исключительно свой зад. Но так как добраться до него не мог, кружил по двору, истошно и раздраженно блея.

Внутри храма встречали роскошь и благолепие. После учебного зала и огорода контраст особенно бросался в глаза. Как будто в другой мир переместилась. Вот только лепнина, цветные росписи и позолота вызывали не восхищение, а раздражение. В этих хоромах гораздо прохладнее, детям было бы здесь куда удобнее, а настоятелю и его приближенным тут слишком просторно.

Из центральной части мать Элесия свернула влево, с особым почтением тихо постучала в массивную дубовую дверь. И лишь получив разрешение настоятеля, вошла внутрь и пригласила меня.

— Доброго дня, святейший, — поздоровалась я.

Видно, без должного раболепия, потому как получила укоряющий взгляд матери Элесии.

Сам настоятель Саос и бровью не повел, он давно привык к моей манере общения. И даже словечки вроде брань, ветошь, горазд и егоза не вызывали у него удивления. Словом, русский язык он понимал и уважал.

— Приветствую, Дарина, — коротко поздоровался он, так же не следуя местному этикету. — Рад снова видеть тебя в этих стенах. Элесия, оставь нас.

«Мать» вздрогнула и недоуменно похлопала длиннющими ресницами. Неужели приревновала к настоятелю? Вот еще, я, знаете ли, не любительница тройных подбородков и необъятных телес, пусть и спрятанных под золоченой рясой.

— Так что, подумала над моим предложением? — спросил настоятель, стоило нам остаться наедине.

А ведь он еще упрямей козла Ивана. Вот сколько раз ему говорить: не собираюсь я стричься в монахини. Тем более перебираться на ПМЖ в столицу, да еще и как протеже самого Саоса. Место теплое, но для меня не годное совершенно. К тому же не исключаю, что Саос имел далеко идущие планы на этот счет. К примеру, предполагал, что буду шпионить в его пользу.

— А вы над моим, светлейший?

Мое «светлейший» прозвучало как издевка. Я не хотела, правда, само так получилось. Не терплю все эти интриги и заговоры, особенно в стенах, должных быть священными.

— Мать Селина прекрасно справляется со своими обязанностями, — растолковали мне. — Нам не нужен еще один преподаватель.

Да уж, конечно, справляется.

— Детям нужно больше знаний, — рискнула возразить я. — Селина убивает их тягу к знаниям на корню своими действиями. Я могла бы учить их не только грамоте, но и помочь с магическим потенциалом.

У многих деток дар проявлялся в раннем возрасте, и, не получив должного развития, сгорал. Это ли не преступление?

Саос имел свое мнение на этот счет.

— Кощунственно осуждать правила монастыря, — укорил недовольно. Еще и губами причмокнул, отчего все его три подбородка заколыхались, как студень.

— Кощунственно использовать такрель для получения крахмала, — возразила я. — Вы видели воротнички матери Селины?

Вот уж действительно, при остром дефиците пускать овощи на крахмал — это ли не преступление?

— Мать Селина блюдет устав, — раздраженно заметил настоятель.

Мне хотелось завыть в голос. Сказать этому напыщенному индюку, что я думаю о нем и о его правилах… Но нельзя. Иначе меня сюда больше не пустят. В чужом монастыре нельзя установить свои правила. А жаль…

— Что ж, полагаю, на этом разговор окончен, — решила я, поднимаясь. Каждый остался при своем. — Позволите пробыть с детьми еще немного?

— Конечно, — недовольно, но все же разрешил Саос. — Можешь проводить здесь сколько угодно времени. И приезжать почаще.

Разумеется, такую тушу надо хорошо питать, а то вдруг похудеет. Интересно, сколько из всего, привезенного мной, перекочует в личную кладовую настоятеля? Детям вообще хоть что-то достанется?

До чего же тяжело сдерживаться, когда внутри все бушует от несправедливости. Столько всего неправильного творится под носом, а ты ничего, ну совершенно ничего не в силах поделать. Приют принадлежит ордену Света, не мне. Он построен в честь Святого Макия, того самого, который пытался примирить людей и драконов. Это было очень давно: еще до моего появления в этом мире. До того, как появилась стена. Макий принес повелителю драконов щедрые дары, а тот предательски убил святого. После драконы отгородились от остального мира, еще не зная, что сами станут заложниками собственного решения. Карлимиллион назвал свой дом резервацией, но разве это так? Если бы драконы были надежно заперты, рыцари ордена Света вообще не потребовались бы.

Теперь в приюте ежедневно молятся об избавлении Светлого мира от чудовищных драконов. А мне остается одно: помогать сиротам так, как только могу.

Стоило выйти из кабинета настоятеля, как мне наперерез бросилась мать Элесия. Преградила путь и, сложив ухоженные ручки на груди, вздернула подбородок.

Вот даже уйти подобру-поздорову не дали.

— Чего тебе? — устало уточнила я.

— О чем говорили? — зло стреляя глазками, поинтересовалась Элесия. И, чуть понизив тон, спросила истеричным шепотом: — Он приставал к тебе? Трогал?..

Поманив пальцем, я склонилась к ее уху:

— А ты загляни в кабинет, если обе руки настоятеля на месте, значит, он даже не пытался меня коснуться. Потому что в противном случае жестоко поплатился бы за это.

Стало смешно и одновременно грустно. Как ей вообще пришла в голову мысль, что я соглашусь на роман с настоятелем? Ну, уж нет, мне такого «сокровища» не надо.

— Хм… — раздраженно выдала Элесия.

Глупая девчонка: она видела во мне соперницу.

— Позволь дать тебе совет, — проговорила я уже не как Дарина Врину, а как Дарья Семеновна, умудренная жизненным опытом женщина из другого мира. — Юность ― быстро портящийся товар, так что не забудь приготовить путь к отступлению.

— О чем это ты?.. — Элесия надменно изогнула тонкую бровь.

Понимаю, меня никто не просил, но эта девчонка должна понять простую истину: чем выше взлетишь, тем больнее падать. Особенно если загодя не подстелить соломки на место возможного приземления.

— Будь готова к тому моменту, как надоешь настоятелю, и он променяет тебя на «мать» моложе, — добавила я. — Работать ты не привыкла. Да и среди других монахинь не найдешь ни помощи, ни сочувствия. Будь готова к этому.

Кивнув на прощание, я обошла застывшую статуей Элесию и вышла и храма. Стоя во дворе, с наслаждением втянула ноздрями прожжённый, пахнущий дымом воздух. При всех своих недостатках он все же слаще, чем запах благовоний и дурных намерений.

Так, немного успокоилась, пора возвращаться к делам насущным.

— Ме-е-е… — жалобно проблеял Иван, когда я проходила мимо.

Он уже не прыгал по двору, а лежал на песке. Но все еще пытался дотянуться до собственного куцего хвоста.

— Ладно уж, прощу, — согласилась я и расколдовала. — Только больше, чур, не хулиганить.

Побеседовала с другими матерями и послушницами. Выслушала жалобы и пожелания. Пообещала, что при первой же возможности обращусь к Королевскому совету с просьбой об увеличении дотаций. Приют в них остро нуждается. Вот только кто будет слушать адептку? Рыцарь ордена Света — другое дело, его слово весомо.

С грустью вспомнила о ларце с драгоценностями для ректора. Нарушить устав и отдать часть настоятелю — так ведь потратит на свои нужды, к тому же будет требовать откуп постоянно. Монахиням иметь украшения нельзя, да они и не выходят за пределы монастыря. А что до меня — если поймают за сбытом драконьих даров, лишат всех титулов и званий. И тогда я больше ничем не смогу помочь ни приюту, ни сиротам. Такой вот замкнутый круг.

Кроме капитального ремонта, приюту требовались новые места. Брошенных детей становилось все больше, комнат не хватало.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещала я. — Можно посмотреть новеньких?

Мне показали трех младенцев и одну девочку лет десяти. Малышка почти не разговаривала и сиротливо жалась к Ануш, круглощекой и очень доброй матушке. Каждый раз при виде брошенного ребенка мое сердце обливалось кровью от жалости. Одно радовало: если Ануш взяла девочку на поруки, то с ней все будет хорошо.

— Нужна помощь? — предложила я матушкам и послушницам, выполнявшим роль нянек в корпусе для самых маленьких.

— Магия бы нам не повредила, — по-доброму улыбнулась Ануш. — Но тебе лучше использовать ее на более серьезное дело. Стирать и гладить пеленки можем мы сами.

В ближайшие дни не собралась выходить на охоту, так что с радостью согласилась помочь девчонкам с их нелегким заданием. До самого вечера мы стирали, гладили, мыли, готовили питательные смеси для самых маленьких. Я устала так, как не уставала в борьбе с драконами. Буквально валилась с ног. Но то была приятная усталость от осознания выполненного дела.

На ужин не пошла, не было аппетита.

Столько детей, каждый из них мог бы быть моим. Но малышам досталась тяжелая судьба родиться именно в этом жестоком мире, лишиться родителей по тем или иным причинам и, в итоге, угодить в приют святого Макия.

Ночевать, как и обещала, отправилась в корпус к малышам. Софи хотела уступить мне свою кроватку и лечь на полу. Конечно же, я не позволила ей этого.

— Я не такая огромная, какой вам кажусь, — сообщила малышке, смеясь. Придвинулась к стене и похлопала по оставшемуся месту рядом. — Смотри, мы обе здесь уберемся.

— Сказку! — напомнила Мила.

— Про рыцарей! — добавил Камилл.

— И про принцесс! — закапризничала Софи. — Можно даже про драконов. Про то, как дракон украл принцессу!

— И как смелый рыцарь ее спас, — размечтался Камилл.

Озорник Маклин спрыгнул с кровати и, раскинув руки как крылья, изобразил дракона.

— Карлимиллион, Карлимиллион, ты один на миллион, — запели дети шутливую песенку. — Ты один на миллион, но совсем не чемпион. Вот смотри, придет твой час, и поплатишься у нас!.. Ух, попляшешь ты у нас!

— Хватит, дети, — попросила я. Все же называть самого могучего из драконов по имени — не лучшее решение. — Укладывайтесь, я расскажу вам и про драконов, и про прекрасных принцесс, и про рыцарей. Как насчет легенд о былых днях, когда люди, маги и драконы жили в мире? Тогда все вокруг цвело и зеленело, в реках водилось много рыбы. А в лесах дичи.

— Только не легенды, — уныло заявил Малин. — Этого добра в нас мать Селина натолкала по самые гланды.

Не стала говорить, что настоящие легенды, те, что рассказывают старожилы, отличаются от того, чему учит Селина.

— Тогда что же мне рассказать? Определитесь?

— Про тот мир, где нет магии и драконов, — попросила Софи. — Зато есть железные кони, летающие машины и детские садики.

— Где каждый может учиться и стать кем захочет, — добавил Малин мечтательно. — Это прекрасный мир. Ты сама его придумала, Дарина?

— Наверное, так… — с легкой грустью произнесла я. — Слушайте: в том мире есть такие немагические штуки — карусели и всякие другие аттракционы. А еще сладкая вата, мороженое и много-много шоколада…

Было так уютно лежать, уткнувшись носом в пушистую детскую макушку, чувствовать, как маленькие ручки обнимают тебя. Слышать, как сладко сопят дети. Кроме Селины, в приземистой деревянной постройке жили еще десять малышей. Ночь выдалась душной, мы открыли окна, но это не принесло облегчения. Лоб малышки Софии покрылся испариной, и я встала, чтобы не добавлять ей жара.

«Доброй ночи», — мысленно пожелала детям и вышла, неслышно прикрыв за собой дверь.

До рассвета оставалось больше трех часов, но я не стала дожидаться утра. Могла снова не вынести прощанья и разреветься, как обычная женщина. А рыцари ордена Света не плачут, они сражаются с драконами, не зная пощады и усталости.

— Снежок! — выкрикнула вверх, оказавшись за воротами приюта.

Лебер в момент оказался рядом, спустившись с темнеющих небес. Тыкнулся мордой в мою раскрытую ладонь и, ничего не обнаружив, стал обнюхивать карманы.

— Прости, дружок, весь шоколад раздала детям, — покаянно произнесла я и погладила белоснежную гриву. — Обещаю, куплю тебе что-нибудь, как только доберемся до города. Ты ведь домчишь меня туда, верно?

Мы долетели до ближайшего поселения и я, отпустив Снежка, направилась в таверну выполнять обещание. Для себя заказала бокал вина из такрели и сахар для лебера. Конечно, я бы с большим удовольствием выпила простой воды, вот только вода здесь была сомнительного качества.

— Любишь сладенькое, детка? — раздалось у меня над ухом.

Обернувшись, встретилась с захмелевшим взглядом местного бугая-завсегдатая.

— Я тебе не детка, — заметила спокойно, не желая нарываться на драку. — Ты ошибся адресом, парень, поищи развлечение в другом месте.

— Да ладно тебе, малышка… — Словно не услышав просьбы, бугай плюхнулся рядом. Еще и облапать решил, не ожидая, что увернусь. И с чего он взял, что обращение «малышка» звучит намного приятнее, чем «детка»? — У меня есть деньги, смотри…

Он оттопырил карман видавшей виды куртки и продемонстрировал несколько золотых монет.

— Можно мне другую порцию вина? — крикнула я девушке-подавальщице. — В той плавает что-то мерзкое.

И девушка, и бугай уставились на мое вино.

— Ты че какая придирчивая?.. — взбеленился бугай и таки решил меня облапать. — Ниче там не пла…

В следующую секунду он лежал на полу, постанывая от боли, а по его лицу расплывалось вязкое такрельное вино.

— Говорю же, плавает что-то мерзкое, — объяснила я девушке-подавальщице.

Клянусь, она еще никогда не выполняла заказ так быстро. За что и получила дополнительную монету от меня. Я все же утолила жажду, а после, угостив Снежка сахарком, помчалась в академию.

На рассвете была уже в своей комнате, причесанная и умытая. Держа в руках ларец с драгоценностями, улыбнулась чужому отражению в зеркале. Потрогала не свое лицо, ставшее таим родным и привычным. Высокие скулы, светлые брови вразлет, большие умные глаза. Другие адепты не понимают и побиваются меня. Говорят, что мой взгляд не соответствует внешнему облику. Еще бы, на чужой мир и творящиеся здесь вещи я смотрю совсем иначе. Смотрю взглядом женщины из другого мира.

— Прости, если не сбылись твои мечты, — проговорила для настоящей Дарины Вирину. Кто знает, вдруг, она присматривает за мной. Или за своим телом… — Но свои мечты я собираюсь исполнить. Спасибо за тело.

Отправив воздушный поцелуй отражению, вышла в коридор.

Вообще-то я бы предпочла другое тело. Если бы дали выбирать, конечно. Наверное, тело не такое молодое и не настолько привлекательное внешне. Красота скорее мешала, чем помогала. Даже сейчас, когда шла в кабинет декана в зеленом бархатном платье и мантии адептки, невольно привлекала взгляды всех мимо проходящих мужчин. И ведь старалась не крутить бедрами, спрятала роскошные волосы под капюшон. Но эффект один — снова слышала доносящиеся вслед восхищённые возгласы. Это проклятие ― быть единственной девушкой на боевом факультете.

Особенно учитывая то, что декан молод, полон сил и хорош собой. Ему сложнее всего объяснить, почему я отказываюсь от близких отношений, приглашений на свидания и дорогих подарков.

Вот и сейчас он приветствовал меня совсем не так, как полагается приветствовать будущих выпускников академии.

— Дарина Врину! — воскликнул он и, притянув к себе, поцеловал в щеку. Вроде бы как по-отечески, но захотелось умыться. — Бесконечно рад видеть тебя живой и невредимой.

— Я выполнила задание, — сообщила сухо и бухнула на деканский стол сундучок с подарками от повелителя драконов. — Когда можно получить диплом и нашивку рыцаря?

— Вот так сходу? — Сизые брови декана удивлено взлетели. — А как же торжественная церемония? Подарки, поздравления.

Высокий, статный, с копной густых дымчато-серых волос и пронзительными серыми глазами, он выглядел очень внушительно. Впечатление немного портил длинный, чуть загнутый книзу орлиный нос, но это не мешало всем адепткам академии поголовно влюбляться в Лерана. Всем, кроме меня, разумеется. Не знаю, как настоящая Дарина Врину, а я замечала во внешности и поведении декана нечто отталкивающее.

— Декан Леран, для меня это лишнее, — сообщила почтительным тоном. Может быть, это удержит его от дальнейших поползновений в мой адрес. — Все, чего я хочу, это получить возможность работать самостоятельно. Итоговое задание выполнено, так чего ждать?

Декан сложил руки на груди и прищурился.

— Выполнено, но не слишком качественно, Дарина. Ты ранила одного из драконов. К тому же воспользовалась помощью магического существа, что не подразумевается протоколом. Выбранный тобой возница оказался на редкость словоохотлив.

Какая несусветная чушь! Юрист в пошлом мире, я и в этом была прекрасно осведомлена о существующих законах и об уставе академии в частности. Никаких запретов там не было и в помине. Какая разница: перенеслась я к стене порталом или попросила об услуге лебера. Раненый в бою дракон — это вообще за гранью. Как и то, что могущественный декан Леран. Похоже, следит за мной. Еще и попутчиков допрашивает.

— Неплохо для новичка, но все же для выпускного экзамена слабовато, — продолжил декан как будто не почувствовав угрозы в моем лице. Я была на грани того, чтобы сорваться. Вот ведь... Декан! — Но я готов закрыть глаза на все эти недостатки. Один поцелуй, Дарина, и диплом у тебя в кармане.

— Я скорее умру! — выпалила рассерженно. — Как вы вообще смеете предлагать мне подобное? Думаете, что если у девушки нет высокопоставленных родственников, ее никто не защитит? Черта с два, господин декан! Я сама себе лучшая защита. Ректору не понравится то, как вы себя ведете. Если потребуется, подам жалобу в Королевский совет, но вы свое получите.

— Тише, тише, не кипятись, — попросил Леран миролюбиво. — Это была только шутка. А ты их, похоже, не понимаешь. Но в одном я не шутил: для получения диплома тебе придется выполнить еще одно задание. Даже просьбу.

— Какую? — уточнила, заранее чувствуя подвох.

— Скажу позже, — объявили мне. Сдается, декан нарочно издевался, но без его одобрения не видать мне диплома как своих ушей. — Ты всегда была странной, но это мне в тебе и нравится, Дарина. Ступай, и обдумай как следует мое предложение. Все мои предложения.

Возникло стойкое ощущение, что весь этот мир и его обитатели постоянно испытывают меня на прочность. Но для чего? А, главное, когда это все закончится? Осталось не так много времени, а я все еще не выполнила главной задачи, не отыскала своего малыша, того самого, что снится мне ночами…

Ну, декан, ну удружил… Поцелуй ему?!

— Сукин сын! — рыкнула себе под нос, походя по коридору и не замечая никого вокруг.

Меня, напротив, заметили. Стайка бывших сокурсников, тех, с кем училась настоящая Врину на факультете целительства. Не скажу, что мы были друзьями, скорее, они наблюдали за мной, надеясь, что провалюсь. Многие считали, что девушке нечего делать в мире боевой магии. Разумеется, никто не говорил этого вслух, чревато последствиями. Бывшие сокурсники маскировали свой интерес под маской дружелюбия и расположения. Вот и теперь от кучки целителей отделились две фигуры и последовали за мной. Догнали за очередным поворотом коридора.

— Как прошел итоговый экзамен? — с напускным благоволением поинтересовалась Тарина, главная сплетница среди старшекурсников.

— Уже получила диплом? — добавил масла в огонь Истрин. Когда-то он тоже подавал прошение о переводе на факультет боевой магии и получил жесткий отказ. Теперь вот мстит всем и каждому. — Дашь посмотреть?

— Не сегодня, Истрин, — отмахнулась от назойливого, как насекомое, парня. — Сама еще не налюбовалась вдоволь.

Такой ответ Истрина задел, и он, покраснев, отстал. Вот бы и его подружка Тарина поступила так же. Но нет, этой подавай подробности.

— Давай пообедаем вместе, — предложила она. — Говорят, сегодня на кухне готовили ямс и речную рыбу. На десерт будет такрельный торт.

Все-то она знает…

Хотелось бы отказаться, но мой желудок отреагировал на предложение бурным урчанием. Вспомнила, что не ела почти сутки, а это очень плохо: как для физических сил, так и для магических. Обед пропустить нельзя.

— Давай поедим, — согласилась я, понимая, что выбора мне не оставили. — Мы можем сделать это молча?

Тонкие бровки Тарины недоуменно взлетели. Действительно, глупость сморозила: чтоб она ― и молча? Эта особа даже во время сна исхитряется разговаривать: знаю, несколько дней делила с ней комнату.

— Мы не виделись больше недели, неужели не о чем поболтать с подругой? Где ты была все это время? Что видела?

Тарина похлопала огромными пушистыми ресничками, наращенными с помощью магии. Интересно, она с ними вообще может закрыть глаза до конца?

— Выслеживала двух драконов, поймала и доставила к стене, — отчиталась я, накладывая двойную порцию ямса на свою тарелку. В столовой было шумно и оживленно, но нас с Тариной пропустили без очереди к раздаче. Не потому, что вид боевого мага внушал страха. Нет, все дело в Тарине, с которой никто не желал связываться. Если кто и мог сделать из мухи слона без помощи магии, то только она. — Получила вознаграждение от повелителя драконов и поехала в приют святого Макия. Провела там ночь, вернулась в академию.

Звучало точно, как отчет, и Тарина наморщила носик.

Мы сели за свободный столик и она, не притрагиваясь к еде, с прищуром всмотрелась мне в лицо.

— И это все? Никаких подробностей?

Пожав плечами, закинула в рот порцию ямса, приправленного раскрошенной вареной рыбой. Н-да, в наших студенческих столовых такое варево опрокинули бы повару на голову. А в этом мире все привыкли, некоторые даже считали деликатесом. Пусть в столовой кормили не слишком вкусно, зато питательно, а для меня сейчас это главное.

— Хм… — Тарина побарабанила указательным пальчиком по губам. — А что насчет Карлимиллиона, как поживает повелитель драконов? Как выглядит? Что говорит?

— Дракон как дракон, — вяло отозвалась я, полностью сосредоточившись на еде. — Мы почти не общались.

Так я и сказала, что видела повелителя драконов в человеческом обличье. Тарина с меня с живой не слезет, пока не вытянет подробности. И не заставит нарисовать точный портрет.

— А что декан? — Тарина закинула новую удочку. — Снова приставал? Намекал на близость?

К сожалению, ни для кого в академии не было секретом то, что декан Леран воспылал жгучей страстью к адептке Дарине Врину. Притом воспылал уже после того, как я заняла ее место. Это и настораживало. Мне до сих пор казалось, что он почуял подвох, но молчал, не сообщил куда следует. Только это и удерживало меня от того, чтобы немедленно обратиться к ректору и попросить пересмотреть результаты выпускного экзамена. Началось бы расследование и, кто знает, чем оно могло бы закончиться. Возможно, Леран получил бы выговор за недостойное поведение. А, возможно, меня признали самозванкой и выдворили из чужого тела и чуждого мира. Последнего допустить я никак не могла.

— И ты, конечно же, снова отказала ему? — Тарина дождалась моего утвердительного кивка, вяло помешала ямс и, так и не попробовав, продолжила допрос: — Не понимаю тебя, Дарина. Как можно отказать такому шикарному магу, как декан Леран? Он же просто потрясающий! А Перко Дарт?! Подумать только: глава гильдии оружейников проявил к тебе интерес, а ты даже на свидание с ним не пошла! С тобой все в порядке, Врину?

— В полном, — отозвалась я. Говорю же: красота мне только мешает. — Перко хороший мужик, умный и привлекательный, но я не ищу мужа.

Гильдия оружейников изготавливает оружие против драконов. Если бы я согласилась, в моем распоряжении были бы новейшие разработки, лучшие ловушки и магические сети. Но… Я здесь не за тем, чтобы водить шашни. Даже не для того, чтобы избавить мир от опасных монстров. Здесь, в этом мире, в этой академии и в этом теле я преследую только одну цель: среди множества лиц найти одно знакомое. Спасти того, без которого не представляю жизни. Своего ребенка.

— Слушай, а ты случайно не того?.. — Тарина поиграла бровями. — Может, тебе нравятся девушки. К примеру, я?

Она с гордостью расправила плечи, демонстрируя глубокое декольте, почти не скрывающее двух пышных полушарий. Вообще-то адепткам не разрешается носить такие наряды в стенах академии, но Тарине можно. Ей многое прощают, лишь бы не привлечь ее внимание.

— Ты красива, спору нет… — пропела я, смеясь. — Но не в моем вкусе. И все же я могу понять, отчего Грег все еще с тобой.

Грег Марвин, звезда академии по магоболлу и мечта всех девчонок академии. Почти всех. С Тариной они встречаются больше года — вот это терпение у парня! Хотя… Грег не только с ней встречался, об этом все знают. Тем более сама Таина. Словом, та еще парочка, они друг друга стоят.

— Грег ко мне охладел… — пожаловалась Тарина, надув губки. — Вот скажи, что мне теперь делать?

— Совсем охладел? — уточнила я.

— Совсем… — покивала Таина.

— Так похорони, — предложила я. — Ну, или обратись к некромантам, вдруг, они чем-то помогут.

Наш далеко не милый разговор был прерван выкриком дежурного:

— Ректор Модин срочно вызывает к себе Дарину Врину!

— Ну, все, мне пора, — проговорила я с некоторым волнением. Утерла салфеткой рот и, бросив мимолетный взгляд на заинтригованную Тарину, шепнула: — Ты бы прикрыла рот, ямс видно.

Признаться, к ректору я шла донельзя взволнованной. Будешь тут нервничать, когда занимаешь не свое место в мире. К сожалению, в моем случае это чистейшая правда. У меня чужое тело, чужая жизнь и только цели я преследую свои собственные.

В кабинете, кроме ректора Модина, находились декан Леран и Перко Дарт. Вот ведь вспомнишь, и легок на помине.

Мое волнение усилилось.

— Вызывали? — поинтересовалось, поприветствовав каждого из магов по очереди.

— Дарина, проходи, присаживайся, — бодро попросил ректор. Немного пухлый и невысокий, он часто производил впечатление добродушного простачка. Но первое впечатление обманчиво. Ректор Модин проницателен, умен и, значит, опасен. — Посоветовавшись, мы решили: ты именно та, кто нам нужен.

— Выпьешь с нами? — Перко Дарт, этот высокий блондин с суровым лицом, умел улыбнуться так, что у врагов кровь стыла в жилах. Все потому, что его правую щеку от уголка рта до виска перечеркнул застарелый шрам — след от когтя дракона. В остальном Тарина права: Перко довольно интересный мужчина в полном расцвете сил. Сейчас он подал мне бокал темно-красного вина. — Ежевичное, из моих личных запасов.

Полагаю, Перко Дарт, смеясь над опасностью, часто наведывался в леса возле стены. Ну, да это не главное. Гораздо важнее то, что ни наказывать, ни, тем более, извлекать меня из чужого тела маги не собирались.

— Благодарю, — я приняла бокал, но пить не стала. Не удивлюсь, если Перко подсыпал туда приворотное зелье, ведь все разрешенные способы очаровать меня он уже испробовал. — Позвольте спросить: я именно та, кто нужен для чего?

Ректор Модин улыбнулся краешками губ и кивнул:

— Вот за это мы тебя и выбрали, Дарина, за деловую хватку. И за умение ориентироваться в сложной обстановке. Итак, перейду к делу: из лаборатории многоуважаемого декана Лерана сбежала опасная особь. Ты ведь хочешь получить диплом и титул рыцаря до официального объявления итогов года?

Утвердительно кивнула и поинтересовалась в свою очередь:

— Вы предлагаете мне найти эту особь и вернуть?

Для тренировок боевых магов использовались магически выращенные копии. По характеристикам они были точь-в-точь драконы, но действовали согласно заданной программе и не чувствовали боли, так как создатели не внедряли им нервную систему. Но, как говорила моя бабка: ничто идеальное не совершенно. Порой программы, вложенные в головы искусственным драконам, давали сбои. Иногда особям удавалось выйти или вылететь за пределы академии. Так что задание меня не удивило, скорее, разочаровало. Искусственные особи не так опасны и мощны, как настоящие драконы.

— Возвращать не нужно, — мягко заметил Модин.

— Уничтожить на месте! — скомандовал Леран.

А вот это уже удивительно. На создание копии дракона уходит очень много времени и магических ресурсов. Избавляться от дорогостоящего учебного пособия — это ли не странно?

Как видно, на моем лице отобразилась крайняя степень удивления, потому ректор поспешил объяснить:

— Это очень опасная особь, наделенная магией. Восстановить заданную программу не представляется возможным, потому объект подлежит немедленному уничтожению. И пусть тебя не введут в заблуждение кажущиеся мягкость и безобидность особи. Это жуткая тварь по своей сути, которая недостойна существовать.

Всё страньше и страньше, всё чудесатее и чудесатее, как сказала бы Алиса. Если особь такая опасная, то почему на ее поимку отправляют адептку без должного опыта и без диплома? Что именно утаивает эта троица?

Спросить вслух или разобраться во всем на месте? Такой шанс нельзя упускать, так я сэкономлю уйму времени! И все же попахивает подвохом, даже запах дорогого вина не заглушает этот ни с чем не сравнимый аромат заговора.

— Почему выбор пал на меня? — задала я вопрос.

Декан Леран приблизил ко мне породистое лицо и зловеще сузил серые глазищи:

— Твоя бесчувственность и отсутствие всяческих инстинктов тому виной. Только такая как ты, Дарина, способна убить это чудовище. Я бы сделал это сам, но оно знает мой запах и запах ректора. Всех, кто так или иначе с ним сталкивался. Тварь нас на шаг не подпустит.

Ах, вот как! Из-за того, что я отказала и декану, и главе гильдии оружейников, меня посчитали холодной стервой, лишенной эмоций? А инстинкт он имел в виду основной? Тот, что заставляет подобных ему тварей размножаться без разбору?..

— То есть вы тоже считаете себя бесчувственным и лишённым инстинктов? — мстительно уточнила я, без опаски глядя в глаза декана. Попался, голубчик?! Думать надо, прежде чем что-то ляпнуть. Как говаривала моя несравненная бабуля: слово не воробей, вылетит, таких трындюлей отхватишь…

На высоких скулах Лерана заиграли желваки. Глаза озлобленно сузились, превратившись в две узкие щелочки. Вот только при ректоре и главе гильдии оружейников он не посмеет напасть. А если и посмеет, получит должный отпор.

В ответ посмотрела на него тем самым взглядом, который говорит «только рискни». Мне ничто не страшно на пути к цели. И если есть возможность поскорее получить диплом и возможность свободно перемещаться по миру, я ею воспользуюсь.

— Леран! — требовательно окрикнул ректор. — Оставь девочку в покое, не заставляй нервничать попусту. дарина… Мы имели в виду не совсем то, что сказал декан. Он некорректно выразился. Мы с тобой не лишены чувств и эмоций, но при этом наделены рациональным мышлением и умением делать правильный выбор, в этом все дело. Поступи правильно, когда отыщешь эту особь. Так, как подсказывает тебе сердце.

— А это тебе поможет, — Перко Дарт протянул мне кольцо. Не обручальное, слава богу, а с секретом. При нажатии на едва заметный выступ, из центра вскакивала игла. — Здесь содержится смертельный яд, который не оставляет следов. После использования само кольцо исчезнет вместе со следами его применения.

— То есть существо нужно не просто убить, но и обставить все так, будто оно погибло случайно? — ужаснулась я.

— Именно. — Ректор по-отечески погладил меня по волосам. — Ты умница, Врину, мы в тебе не ошиблись.

Ваньке-козлу под хвост все эти заговоры и интриги. Эта далеко не святая троица не все мне рассказала, ой, не все. Самое важное от меня утаили. А то, что дракон этот особенный, чуяла даже магия. Точных координат мне не дали, но то и понятно: драконы могли быстро перемещаться из одного места в другое. Но прежде поисковая магия срабатывала безотказно.

А теперь…

Три часа кряду крутилась я в том месте, где дракона видели в последний раз. И все не могла взять след. Струи магии растекались во все стороны, окутывая лесополосу туманом, таким густым, что я уже не видела собственных вытянутых рук. Охватывая все большую территорию, все сильнее сомневалась в правильности выбранного места, даже карту несколько раз пересмотрела. Но нет, я находилась именно там, где должна быть.

И все же магия не срабатывала…

Интуитивно я чувствовала какой-то блок. Как будто поисковая магия наталкивалась на препятствие, отскакивала от него, и возвращалась ко мне. И это происходило не в одном, а в нескольких местах сразу. Я чертыхалась и утирала вспотевший лоб, но ничего не могла предпринять. А самое ужасное, что блок этот был создан не каким-нибудь сильным магом, и даже не самим драконом.

Это был мой блок.

При поиске в мозгу как будто что-то щелкало, и выпущенная струйка поисковой магии возвращалась обратно без добычи. Я не могла взять след.

— Так, Дарина Врину, сосредоточься! — приказала себе, полагая, что блокирование сил связано с сильным волнением. — Подумай о том, ради чего ты все это делаешь. О голодных детях в приюте. И о своем нерожденном малыше. Ты должна ему помочь!

Удивительно, но мантра подействовала. Я таки взяла след: едва заметный, тонкий, словно паутинка. Цепляясь за него из последних сил, побрела к ближайшему поселению. Чем быстрее двигалась, тем крепче и отчетливее был след. Он уже напоминал не нить, а плотную веревку — отчего-то светлую и теплую.

Никогда такого прежде не встречала!

— О, вот и наша ведьма!

Таким приветствием встретили жители деревеньки. Они сгрудились на центральной площади, вооружившись факелами, вилами и оглоблями.

— Жечь собрались? — хмуро поинтересовалась я.

Вот только этого мне не хватало! Нет бы спокойно сделать свое дело и уйти в ночь, так нет, разбирайся еще и с этим. Как будто без того забот мало. А я, между прочим, едва не валюсь с ног: поисковая магия высосала слишком много сил. Еще и дракона победить надо. А все внешность, уже не впервой меня принимают за ведьму. Правда, жечь прежде не собирались.

— Что ты, милая, — чуть не плача, обратилась ко мне старушка с самыми большими вилами и всклокоченными волосами. — Мы тебя так ждали, так ждали…

— Вот, и жалование небольшое собрали. — Дедок с длинной седой бородой (как видно, староста) предъявил тощий кошель. — Не обессудь, госпожа, больше нету ничего…

Ага, выходит, ведьму собрались не жечь, а попросить об услуге. Что ж, это даже лучше. В таком случае можно и подыграть. Одно странно: при нападении драконов обычно рыцаря Света приглашают, и уж никак не ведьму.

— Так что случилось? — поинтересовалась я. — Дайте угадаю: завелся залетный дракон, который все жрет, бьет и крушит?

Жители деревни, коих было чуть больше десятка, разом помотали головами. Всклокоченная бабулька шагнула вперед и доверительно шепнула:

— Змееныш-вертихвост к нам повадился.

Она воровато оглянулась, как будто нечисть могла услышать и отомстить.

— Любопытно… — произнесла я. Присела на любезно предложенный пень и с наслаждением вытянула уставшие ноги. — И как вы определили принадлежность нечисти?

— Вот она видала!

Вперед вытолкали тощую девчушку с белесыми косами и испуганным лицом.

— Я… Это… Гуляла… на сеновал заглянула… решила кур проверить.

— Брешишь! — беззубо прошамкала какая-то старуха. — Свиданка у тебя там была с Фотичем моим. Ишь, кур она проверяла, хозяйственная нашлась…

Вся женская часть поселения заохала и осуждающе закачала головами. Краснощёкий детина с топором виновато опустил голову. Видать, от самый Фотич.

— Стоп! — прервала я семейные разборки. — Мне все равно, кто с кем и куда гулял. Ближе к делу. Время, знаете ли, деньги…

Напоминание о плате подействовало лучше всяких уговоров.

— Я голову видела… — продолжила девчушка, нервно сглотнув. — Приплюснутую голову на длинной шее.

— И что она делала?

— Так яйца воровала. Схватила зубами и спряталась в тень. Потом ведро уронила. Я испугалась и убежала…

Дракон, ворующий яйца, это что-то новенькое…

— Голова какого размера? — уточнила я. — А зубы? Опиши зубы…

— Вот такая… — Девчушка размахнула руками, показав размер чуть больше человеческой головы. — А зубы… Да обычные зубы как у волка.

Так какая же это змея? Обычный дракон, притом очень мелкая особь. Что же в ней такого особенного, раз его приказали бить на месте?

— Змей только яйца ворует или еще в чем заподозрен? — уточнила у местных.

Если бы у дракона была магия, вряд ли он стал промышлять воровством. А если магии нет, то вообще не понятно, зачем понадобилась я, адептка академии Света. Местные бы его сами давно прикончили, если не приняли за жутко ядовитого гада…

— Еще молоко у коз сцеживает, — наябедничали мне.

— И корни на огороде выкапывает!

— У меня всю траву-миун повыщипывал, иро-о-од!..

Н-да, на травоядного дракона мелкого воришку я еще не охотилась…

— Ладно! — произнесла, поднимаясь. — Помогу вам, так и быть. Здесь пока побудьте и не мешайте. Где, говорите, в последний раз змея видели?

Мне уверенно указали на заброшенный домик на краю поселенья.

— Он туда шмыгнул, когда я его спугнула, — заявила худенькая девица. — Только хвост и мелькнул. Толстый такой. Змеиный.

Кивнув, направилась туда. На ходу активировала Каскару — на тот случай, если не удастся воспользоваться кольцом. Уж больно этот дракон странный, не понятно, каких подлостей от него ожидать. Не то огнем дыхнет, не то разгрызет, как утиное яйцо.

Словом, я много чего ожидала. Кроме того, что обнаружила.

Это была не мелкая особь, а дракончик. Детеныш. Худенький, серо-коричневый, еще даже не отрастивший чешую. Словом, совсем еще малыш. И, что самое ужасное — все его тельце было испещрено шрамами, застарелыми и совсем новыми. Ссадины синяки, кровоподтеки — и это явно не от вил и оглоблей местных. Кто-то долго и упорно издевался над бедным существом. Даже на крыльях имелись разрезы и наскоро заштопанные дыры.

— Вылезай! — потребовала я.

Дракончик забился под насест и дрожал, как былинка на ветру. Кажется, я отчетливо слышала, как стучат его зубы. Те самые, «змеиные». Услышав меня, малыш обреченно вытянул шею. Два огромных небесно-голубых глаза смотрели не на меня, а на светящийся меч. Зрачки расширились, в них плескался неподдельный ужас.

Дракон не просто боялся, он готовился к смерти. Да, знаю, от осинки не родятся апельсинки… Декан Леран говорит, из маленького чудовища вырастает большое чудовище. Зато люди иногда превращаются в монстров. Разве можно испытывать оружие на таких малышах? Для чего вообще потребовалось создавать копию ребенка дракона? Проверять адептов на прочность и стойкость? Как там обо мне сказали… «Бесчувственна и лишена всяческих инстинктов»?!

Не угадали, парни.

Один инстинкт развит во мне сильнее обычных — материнский. Именно он не позволил мне допустить даже мысли об убийстве малыша. Пусть и дракона.

Магическая копия, говорите?..

Когда это декан Леран научился делать столь точные экземпляры? Все, созданное им, было жестоко, как он сам. Все хотело только убивать, резать, грабить. И уж точно не пряталось в курятнике и не дрожало при виде меча. К тому же зрачки этого дракона реагировали на свет.

— Кто ты?.. — спросила дрогнувшим голосом.

Каскара без мысленного приказа возвратилась в исходное положение, став всего лишь браслетом. Я опустилась на корточки и погладила шершавый нос малыша. Он вздрогнул от прикосновения, как будто никто и никогда его не ласкал.

— Я чудовище, — сообщил не по-детски угрюмый голосок. — Богомерзкое создание, которое следует уничтожить. Так сказал хозяин.

— Декан Леран?

Малыш кивнул. Посмотрел на меня грустными голубыми глазами, и от этого взгляда защемило сердце.

— Ты пришла меня убить? — спросил он просто. Как будто речь шла о чем-то незначительном, неважном. — Леран говорил, что нельзя сбегать. Иначе…

Мне хотелось плакать. Не просто плакать, а рыдать взахлеб. Я часто-часто моргала и пыталась дышать ровно. Не выходило.

— Ты не умрешь, — пообещала я. Заметила тонкую полоску железа на шее малыша, возле самого ее основания. Ошейник, не позволяющий дракону перекинуться в человека.

— Ты вернешь меня ему?! — шепнул малыш упавшим голосом. Сейчас он испугался даже сильнее, чем когда увидел меч. — Нет, не надо… Убей меня сейчас!.. Убей, только не возвращай господину Лерану…

— Не отдам! — объявила я, испытав такой ярый прилив ненависти, какого не чувствовала еще никогда в жизни. Не знаю, как и для каких целей декан держал у себя малыша дракона, но ни одна великая цель не оправдывает такие средства. — Ты больше не вернешься в академию. Как ты туда вообще попал? Перелетел через стену? Как давно ты у Лерана?

Ректор Модин… Перко Дарт… Интересно, они в курсе, кого именно приказали мне найти и убить? Или Леран и их ввел в заблуждение?

Как бы то ни было, здесь дракончику оставаться нельзя. Возвращаться в академию тем более. Я лучше сама умру, чем позволю проводить испытания на детях. Это бесчеловечно!

— Не помню ничего, кроме каменных стен и решеток, — признался малыш. — Больше нигде я не был… Один раз Леран не плотно закрыл замок, и я сбежал. Видел небо — оно совсем не такое, какое видно через прутья решетки. Я бежал очень долго, пока хватило сил. Пришел сюда…

Почему дракон не летел, стало понятно сразу, как только я уговорила малыша выйти на свет. Его крылья в таком ужасном состоянии, что пользоваться ими никак нельзя.

— Потерпи немного. — Я снова активировала меч, но только для того, чтобы разрубить ошейник. — Не бойся, я не собираюсь тебя убивать, сказала же. Вот, так… Теперь ты можешь перекинуться.

Дракончик осторожно трогал шею передними лапками, как будто не в силах поверить, что его освободили от ненавистного украшения.

— Перекинуться?.. — испуганно уточнил дракончик. — Я один раз пробовал… Хозяин избил меня так сильно, что я три дня не мог пить. Он сказал, что я не достоин быть человеком.

Желание убить декана возросло многократно.

— Это он не достоин называться человеком, — проговорила я, скрывая злобу. Малыш мог принять это на свой счет. — И Леран тебе не хозяин. Перекидывайся и ничего не бойся. Больше тебя никто не обидит. Но вывести тебя отсюда драконом я не смогу, это будет слишком заметно.

— Теперь ты моя хозяйка? — поинтересовался малыш простодушно. — Хорошо, если ты приказываешь, я сделаю это…

Малыш сел на землю и зажмурился. Все его мышцы напряглись, по телу, как по водной глади прошла рябь. Очертания начали меняться.

— Не приказываю, прошу… — вздохнула тихо. — И я не твоя хозяйка. У свободных существ, будь они людьми или драконами, нет владельцев. А я тебе… Мама!

Я хотела сказать «друг», именно друг! А последнее слово вырвалось само. Сразу после того, как я увидела перед собой светловолосого кудрявого малыша с небесно-голубыми глазами. Худенького, с чуть приплющенным носиком и шрамами по всему телу. Да, они никуда не делись, как и затравленное выражение на личике.

— Кто такая мама? — изумленно спросил он.

Глядя на него, такого маленького и беззащитного, я не могла понять: как это может быть, что ребенок не знает такого простого и важного слова?

— Это та, кто тебя родила, — буркнула я первое, что пришло на ум. Мысли путались и скакали, как сбесившиеся. Я не могла понять, что со мной вообще творится. Чертовщина какая-то. Хотелось одновременно смеяться в голос от радости и выть в голос от злости. Или делать и то и другое одновременно. — Вот, возьми мой плащ, завернись в него и накинь капюшон.

— Ты меня родила? — с недоверием покосился на меня мальчуган.

Говорю же: в тот момент я была невменяема. Иначе не ляпнула такую несусветную чушь.

— Нет, — честно призналась я, глядя как неумело мальчик кутается в плащ. Похоже, раньше он никогда не носил одежды. — Мама ― это не только та, кто родила. Но и та, кто заботится и любит.

Малыш замер.

— Что такое любить?

С ума сойти, он и этого не знает. Впрочем, что такое любовь, толком никто не знает…

— Так, давай сойдемся на том, что я о тебе буду заботиться, — проговорила, помогая мальчику завязать шнуровку. — Какое-то время. А сейчас иди рядом, не шуми и не отставай.

Что ж, я делала именно то, что приказали: послушала свое сердце. О том, чтобы убить малыша, не могло идти и речи, не важно, дракон он или человек. При мне в академии никто не тренировался на таких малышах. Мелкие особи драконов, созданные с помощью магии, да, имелись. Но дети — никогда. И я до сих пор не могла понять, кто этот малыш, что шагает сейчас рядом. Шагает очень неуверенно и робко, прижимаясь к земле, вздрагивая от каждого шороха. Передвижение на ногах, да и продвижение вообще ему непривычно, это сразу заметно. Дракончик не помнит ничего о прошлом, не знает элементарных вещей… Так кто же он: искусно созданная копия или настоящий дракон, похищенный теми, кто смеет называть себя светлыми?

Каким бы ни был ответ, явно одно: ни возвращать Лерану, ни, тем более, убивать малыша я не стану. Лучшее, что могу для него сделать — отдать повелителю драконов. Отправить туда, где его настоящий дом, где живут подобные ему. Там дракончик будет в безопасности. Карлимиллион, каким бы монстром он ни был по отношению к людям и магам, позаботится о себе подобном. Даже если он — искусно созданная копия. Я бы сама не поверила, но видела, как заботится повелитель о своих подданных. Даже преступников, проникших через стену, щадит и жалеет.

— Здесь остановимся, — проговорила я, коснувшись худенького плеча малыша. — Думаю, мы достаточно далеко ушли, чтобы местные нас не услышали.

В поселение решила не возвращаться — было бы сложно объяснить им, откуда возник светловолосый мальчик. Закрались бы подозрения, а мне это, ох, как ненужно. Чего доброго, слухи дойдут до академии, и тогда малышу дракону несдобровать.

Кстати, о нем. Услышав команду, малыш буквально рухнул наземь и теперь сидел, замотавшись в мой плащ с носом.

— Замерз? — поинтересовалась я. — Устал?

Он вскинул голову и посмотрел на меня невинными голубыми глазами. Непонимающе моргнул. А я чуть снова не разревелась. Малыш, похоже, не понимал, что именно у него спрашивают.

— Как ты себя чувствуешь? — снова спросила я. Потрогала ладонь — теплая. Впрочем, у драконов температура тела куда выше, чем у людей. — Что-то болит?

Он помотал головой и неожиданно просиял лучезарной улыбкой.

— Мне хорошо, мама, — проговорил, будто пробуя новое слово на вкус. — Совсем не так, как с прежним хозяином. Мне сейчас хорошо.

Если ему сейчас хорошо, голодному, усталому, босому и испуганному, то страшно представить, каково жилось в застенках академии.

— Ничего, будет еще лучше, — пообещала я.

И не смогла сказать… Не смогла попросить, чтобы он больше не называл меня своей мамой. Язык не повернулся. Этот дракон… Этот малыш в человеческом обличье слишком похож на мальчика из моих снов.

— Снежок! — позвала, задрав голову ввысь. — Помоги мне, прошу.

Что-то я зачастила с призывами, а ведь обещала не пользоваться услугами магического существа слишком часто. Но теперь ситуация чрезвычайная: малыш не дойдет сам до места назначения, он слишком слаб. А пользоваться порталом опасно — не только потому, что могу напортачить. Не исключено, что ректор и декан (а то и оба сразу) присматривают за мной. Открытого воздействия не почувствовала, но вот портал отследить могут.

— Ва-у!.. — воскликнул малыш дракон, увидев спускающегося с неба лебера. — Я раньше никого не встречал… с крыльями.

Выходит, малыша держали отдельно от других драконов. Что еще сильнее настораживает.

— Согласна, зрелище завораживающее, — покивала я.

Опустившись рядом, Снежок топнул копытом и не взял и моих рук сахар. Покосился на дракончика и возмущено фыркнул.

— Знаю, парень, ты не любишь драконов, — покаялась я. И попросила: — Только один раз, дружочек, пожалуйста. Это ведь маленький дракон, ты его даже не почувствуешь.

Уговорить лебера нести на себе дракона, пусть и маленького, оказалось задачей не из простых. Снежок нервничал, раздувал ноздри и, грациозно вытянув шею, рассматривал нежданного пассажира.

— Ты такой… красивый! — заявил дракоша. — Самый красивый из всех, кого я встречал. После мамы. Она тоже красивая, хоть и без крыльев.

Впервые за много дней я поблагодарила судьбу за приятную внешность. Если бы оказалась в теле горбуньи (как иногда мечтала в приступе гнева после очередного посягательства кого-то из магов), могла испугать ребенка.

— Ты знаешь это слово? — спросила у малыша. — Красивый. Понимаешь, что оно значит?

Приятно было думать, что он видел не только плохое. Однако правда оказалась суровой.

— Леран как-то сказал, что я уродлив и отвратителен, — как всегда просто, не осознавая всего ужаса положения, сказал дракончик. — Сказал, такие, как я, никому не нравятся. Такие всех раздражают и вызывают желание ударить. Я спросил: какие всем нравятся? Он сказал, что красивые. Такие, на которых хочется долго смотреть и гладить.

— Ты тоже красивый, — не соврала я. — Леран соврал тебе.

Малыш посмотрел на меня очень строго.

— Красивый сейчас, или когда дракон? — спросил он насторожено. — Леран не разрешал мне перекидываться. Говорил, что я слишком похож на ребенка, и это подло. Потому что детей всегда жалко, а меня жалеть не за что.

— Ты и есть ребенок, — призналась в ответ. — Красивый и когда мальчик, и когда дракон. Подло поступал Леран, используя тебя для своих ужасных экспериментов.

Я не соврала: драконом малыш тоже был красив. Драконы вообще красивые существа: сильные, грациозные, величественные. Когда не нападают на беззащитных и не крушат все вокруг. Чудовищами делает не внешность, а то, что скрыто под ней.

— Можно, я потрогаю твои волосы? — попросил дракончик. — А твои можно, красивое существо с крыльями?

После такого даже лебер оттаял.

Малыш коснулся сначала белой гривы Снежка, а потом моих волос. Улыбнулся и блаженно прикрыл глаза, мурлыкнув что-то нежное, истинно драконье.

После этого даже Снежок разрешил себя оседлать, а я боялась дышать, чтобы не спугнуть мгновение. Хорошо, что дракончик не мог сейчас видеть моего лица… А слезы — да это от ветра. Малыш сел впереди меня и радостно взвизгивал, когда ветер трепал и вскидывал гриву лебера и мои волосы, смешивал их, при этом не путая. А когда взошла луна и мои локоны засветились, дракоша чуть ли не заплясал на месте. И, к моему величайшему удивлению, Снежок позволил ему это.

Клянусь чем угодно — это был лучший полет в моей жизни.

Снежок домчал нас до небольшого городка, туда, где можно было купить одежду для малыша и еду. Лебер остался на пруду поплавать и отдохнуть, а мы с моим новым подопечным направились к ближайшему трактиру. К сожалению, ночью все места приличнее были закрыты, пришлось вести ребенка в самую непрезентабельную часть города. Туда, где можно все продать, все купить, и при этом быть уверенным: никто не запомнит твоего лица и не сдаст.

И снова подкачала моя внешность.

В одном из переулков какой-то подвыпивший проходимец задел плечом.

— Ух, я бы поиграл с такой симпатичной сучкой, — хохотнул пьяно. — Потискал чуток…

Конечно, он видел перед собой хорошенькую мордашку, а кто, кроме дам легкого поведения, ходит по опасным улицам темной ночью? Разве что адептки, которым срочно нужно одеть и накормить голодного и усталого дракончика.

— Отвали, — приказала я и активировала браслет.

Лезвие Каскары блеснуло так зловеще, что охочий до женской ласки забулдыга сбежал, сверкая пятками.

— Не переживай, все хорошо, — успокоила я малыша, поймав его недоуменный взгляд. — Идем.

В питейном заведении было шумно и многолюдно. За два золотых удалось приобрести для малыша обувь нужного размера, штаны, рубашку. Еще и смешную красную панамку с помпоном, которая так понравилась дракоше, что он не снял ее даже за столом. Ел малыш за двоих, запихивая в рот все, что попадало под руку: хлеб, окорок, кашу, зелень. О приборах дракоша, разумеется, не знал.

— Принести вашему сыночку еще печеной такрели? — поинтересовалась женщина-разносчица.

— Да, пожалуйста, — попросила я. Не удивительно, что малыша приняли за моего сына: настоящая Дарина Врину весьма и весьма подходила по внешности. То, что дракоша умилил весь зал, тоже вполне обосновано: он, правда, очень красивый мальчик. А еще смышленый. — И новую порцию окорока. Малыш, будешь мясо?

— Или еще чего-нибудь? — поинтересовалась подавальщица. Поддавшись очарованию мальчика, широко улыбнулась, продемонстрировав задорные ямочки на щеках. — Как тебя зовут, милый?

— Я человеческий малыш, — объявил дракоша, стукнув себя кулаком в грудь. Это он подыгрывает, как я и просила. Точнее, переигрывает. — Я буду мясо. И еще вот такую зеленую траву… Пожалуйста.

А он быстро учится, это хорошо. Запоминает новые слова, применяет их.

— Никто не называет себя человеческим малышом, — предупредила я, когда женщина ушла выполнять заказ. — У каждого мальчика должно быть имя.

Я задумалась: малыш ничего о себе не помнит. Именами, которыми его именовал Леран, лучше не пользоваться вовсе. Так как же обращаться к дракоше?

— Выбери имя сам, — предложила я. — Какое захочешь.

Малыш долго хмурил лоб, не забывая при этом закидывать в рот еду и сосредоточенно жевать. И вот просиял, подарив мне счастливейшую из улыбок.

— Придумал! — выпалил он. И еще громче: — Сучка!

— Что?.. — переспросила я, виновато съежившись и ловя на себе недоуменные взгляды. — Это плохое слово, хорошие мальчики его не говорят.

— Но тот дядя, он сказал, что с сучками все любят играть, — простодушно возразил малыш. — Почему меня не могут так звать?

— Это плохое имя, — объяснила я. — Выбери другое.

— А что оно значит? — не сдавался малыш.

Я обреченно вздохнула. Надо было шугануть пьяного придурка раньше, чем он нанесет непоправимый вред детской неокрепшей психике.

— Это слово означает самку собаки, — выдохнула я.

Не донеся пригоршню каши до рта, дракончик замер. Стал рассматривать меня с неприкрытым интересом.

— Ты не похожа на самку собаки, — выдал результат тщательного осмотра. — Я видел их, Леран приводил их, чтобы запугать. Собаки совсем не такие. Почему тот дядя назвал тебя так?

— Потому что он отморозок, — буркнула я.

И тут же получила ответное:

— А отморозок хорошее имя? Мне нравится, как звучит. Красиво…

Да кто ж меня за язык-то дернул?!

— Нет, это плохое имя. И то был плохой дядя.

— Какое имя тогда красивое?

Я всерьез задумалась. Вспомнила, как сама три года назад придумывала имя будущему малышу. Перебрала множество, и остановилась на одном.

— Максимка… — проговорила печально. Просто вырвалось. Кажется, я слишком устала за этот день, была так потрясена случившимся, что порой выпадала из реальности.

— Тогда буду Максимкой! — объявил дракоша. Выпятил щуплую грудь, как будто на нее навесили орден. — Мне подходит?..

Поморгала, прогоняя мутную пелену перед глазами. Это просто имя. Только имя, ничего особенного…

— Конечно, ты можешь быть Максимкой, — разрешила вслух. — Если тебе нравится это имя.

Кажется, малыш слишком надолго задержал дыхание. Или слишком много съел… Как бы то ни было, теперь он отрыгнул. Но отрыгнул не как обычный человеческий мальчик, а как драконий малыш. То есть выпустил струйку огня и превратил остатки позднего ужина в угольки.

— Так, нам пора, — тотчас решила я. Осторожно удалила угольки, пока кто не увидел. Оглянулась: воде бы, все заняты своими делами: сосед справа бьёт морду товарищу, пара за столиком слева того гляди покажут то, что ребенку видеть не следует. — Надеюсь, ты сыт. Эй, чего плачешь?..

Дракон Максимка не просто пустил слезу. Он ревел навзрыд, вздрагивая всем телом. И смотрел на опустевший стол с такой жалостью, как будто только что потерял лучшего друга.

— Не плачь, Максимка… — Порывисто обняла малыша, совсем забыв, что он дракон. Да и какая разница, он просто малыш, который редко ел досыта. — Я куплю тебе новую еду, все что захочешь. Только постарайся больше не отрыгивать.

— Ты меня накажешь, да? — спросил он, подняв на меня голубые, как небо моей Родины глаза.

— За что?..— Не сразу поняла, о чем речь.

— Ну, за то, что сжег еду… Однажды я случайно задел миску с водой хвостом, и хозяин Леран выпорол меня. Сказал, что на такое убожество не стоит тратить драгоценный рекур… реурс.

— Ресурс, — машинально поправила я. И чуть не закипела, представив, как малышу досталось за такую мелочь. — Нет, малыш, я не буду тебя наказывать. А не отрыгивать опросила потому, что, во-первых, это неприлично. А во-вторых, человеческие детеныши так не делают. Мы ведь договорились, что ты недолго побудешь обычным мальчиком. Идем.

Перед тем как продолжить путь, мы купили козий сыр, хлеб и немного сладостей для Максимки и других детей из приюта. А после снова оседлали Снежка, и он взмыл в воздух.

Занимался рассвет.

Максимка задремал, привалившись ко мне спиной. Одной рукой придерживаясь за лебера, второй я обняла малыша, боясь, что он просто свалится во сне. От него пахло яблоками и немного дымом. А еще чем-то особенным, незабываемым. Наверное, так пахнет детство. Панамку малыш так и не снял, и теперь помпон щекотал мне нос. Но я не решилась ни убрать его, ни, тем более, снять с малыша панамку — простудится еще.

В приют прибыли рано утром. Снежок высадил нас у ворот и, получив благодарность и пару кусочков сахара, улетел по своим леберьим делам. А мы с Максимкой миновали высокие ворота и очутились на территории приюта. Дракошка с восхищением и удивлением рассматривал центральный храм.

— Ты живешь здесь?.. — охнул он.

— Нет, — я покачала головой. — Но иногда ночую. Очень редко.

Малыш обратил на меня голубоглазый взор.

— Мы заночуем здесь, а завтра снова полетим? Я ведь буду жить с тобой, да? А как выглядит твой дом? Он такой же красивый, как этот?

Я вздохнула, понимая, что разговор неизбежен. Надо было сразу все объяснить, не оттягивать. Но отчего-то язык не поворачивался сказать, что нам придется расстаться. Опустилась на корточки и мягко обхватила тоненькие предплечья Максимки.

— Послушай, — проговорила, мысленно сосчитав до трех и пытаясь успокоиться. — Максим, ты большой мальчик и должен понять, что не можешь остаться со мной. Мне постоянно угрожает опасность. К тому же… — Я не договорила, не сразу подыскав нужные слова.

Максимка сам догадался.

— Это потому что я дракон, да?

Он спросил тихо, но я воровато оглянулась. К счастью, рядом никого не было.

— Не произноси это вслух, — попросила малыша. — Пока нет. Это, — кивнула в сторону строений, — приют Святого Макия, место, где живут дети, у которых нет родителей. Ты побудешь здесь недолго, пока я не закончу важные дела. И за это время постарайся не выдать себя. А потом я вернусь и отвезу тебя домой.

— Домой… — задумчиво проговорил Максимка. Опустил узкую ладошку мне на плечо, и от этого прикосновения во мне будто что-то перевернулось. — А где мой дом?

Пришлось глубоко вздохнуть, набраться храбрости, прежде чем ответить.

— Там, где живут такие же, как ты, — произнесла как можно спокойнее. Намеренно не сказала «драконы», в этом мире подобные слова приравниваются к богохульству, особенно на территории монастыря. Как говорила моя любимая бабуля: хочешь спрятать что-то понадежнее, положи прямо под носом того, кто ищет. — Я знаю того, кто позаботится о тебе. А пока… Смотри, вот идет мать Люсия. Она хорошая и позаботится о тебе до моего возвращения. Но помни о нашем договоре: никому ни слова.

Я приложила указательный палец к губам, призывая малыша молчать.

— Вернулась так рано! — удивленно и в то же время радостно произнесла Люсия, поприветствовав меня. — А это у нас кто? Как тебя зовут, мальчик? Откуда ты взялся?

Признаться, я слегка занервничала. В любой момент дракончик мог выдать себя. Мать Люсия не предаст, в ней я абсолютно уверена. А вот в других нет. Мать Селина как раз вывела малышей на прогулку перед завтраком. Завидев меня, они совершенно позабыли об учителе. Мчались ко мне с радостными визгами, едва не теряя видавшую виды обувку.

— Я Максимка, — робко представился дракончик. Испуганно присел, когда малышка Софи с разбегу обняла меня. С другой стороны повисла Мила. А Максимка схватился за мой подол, как будто боясь утратить связь. — Я просто мальчик… Правда, Дарина?..

— Конечно, — легко согласилась я. Спустила с рук Софи и взяла дракончика за руку. Представила остальным детям, чтобы он не чувствовал себя потерянным. — Сели, пусть он побудет у вас пару дней, а потом я его заберу. Для него уже нашлась семья.

Мать Селина взглянула на малыша другим взглядом.

— Сильный дар? — поинтересовалась задумчиво. Не удивительно, что именно это пришло ей в голову: магически одаренных малышей с радостью принимали в семьи. — Я сразу поняла, что он особенный. Умеет пользоваться силами?

— Нет, потому лучше подержать его на карантине, — предложила я. — Дар стихийный, никогда не знаешь, чего ждать от такого. К тому же малыш прибыл издалека.

С недавних пор всех вновь прибывших малышей селили отдельно на несколько дней. Вынужденная мера. И, признаться, именно я добилась ее внедрения. К сожалению, только после того, как один из вновь прибывших заразил остальных зеленой чесоткой.

— Раз так, не стану сообщать настоятелю, — произнесла Селина именно то, на что я надеялась. — Он все равно не считает детей по головам, а уж лишняя плошка похлебки для такого славного малыша у нас всегда найдется.

И она ласковым жестом растрепала кудряшки Максимки.

— Пойдешь с нами играть? — позвала малышка Софи и подала Максимке руку.

Тот уставился на меня, как бы спрашивая разрешения. Испуганно и в то же время с затаенной надеждой.

— Не думаю, что это хорошая идея, Софи, — пришлось разочаровать малышей. — Максим только прибыл, ему нужно побыть в изоляции некоторое время, таковы правила. К тому же стихийный дар…

Было очень нелегко отказать детям, ведь это, наверное, первые друзья, которые появились у Максимки. Но могла ли я позволить детям играть с драконом? А дракону с детьми?..

— Пусть поиграют, Дарина, — вступилась мать Селина. — Он не выглядит больным, только изможденным. Ну, да у нас таких много. А что до магии — ты ведь рядом.

Ну да, я рядом и смогу проконтролировать. Но не будет ли поздно? Вдруг малышу вздумается вновь отрыгнуть, как тогда, в таверне?

— Я буду очень осторожен, — пообещал Максимка, как будто прочитав мои мысли. — Как хороший чел… обычный мальчик.

Не выдержав, усмехнулась. И с чего дракончик взял, будто обычные человеческие мальчики ведут себя послушней непоседливых драконов?

— Хорошо, но только четверть часа, — предупредила я. — После отведу тебя в другое место.

Максимка был согласен на все, вот только не совсем понял разрешение:

— Четверть ― это сколько? Что такое час?

— Потом расскажу, — пообещала я. — Сейчас ты можешь поиграть с ребятами. Иди, не бойся. Это хорошие дети, они тебя не обидят. И ты не обижай их.

— Хорошо, мама!.. — выкрикнул Максим прежде чем Софи и Мила утащили его на поляну.

— Все так плохо, да? — спросила у меня мать Селина.

Я кивнула, не уточнив, что именно она имеет в виду: то, что малыш не знает, как отсчитывается время, или то, что зовет меня мамой. И то и другое было в самом деле катастрофично.

Мать Селина пообещала лично присмотреть за Максимкой. Она была столь любезна, что не стала расспрашивать, кто он и куда отправится, как будто чувствовала, что эти разговоры причиняют мне боль. Поразительно, как быстро я сумела привязаться к дракончику, как будто и правда признала себя его матерью. Но это не отменяло той простой истины, что ему нельзя оставаться в Светлом мире. Его непременно вычислят и убьют. Декан Леран сделает все, чтобы скрыть следы своего чудовищного преступления. Он и его помощники.

— Сели, пожалуйста, не выводи его одного на прогулку, — попросила я. — Это опасно. И сделай так, чтобы к нему не заглядывали другие монахини.

Чем меньше людей видели малыша вблизи, тем лучше. Так у них возникнет меньше вопросов. Сейчас, в окружении других детей, Максимка выглядит обычным. Но кто знает, надолго ли его хватит.

— А это для настоятеля. — Из моей руки в широкую мозолистую ладонь монахини перекочевал мешочек с семенами. Не обычными, а магическими, которые за сутки превращались в съедобные побеги даже в засушливой почве этого мира — роскошный дар по меркам этого мира, я берегла его для особого случая, и вот он настал. — Чтобы у него не было лишних вопросов.

На поляне появился Лусин. Он, конечно же, прошел проведать своего закадычного дружка Маклина, но и Максимку не сумел обойти стороной. Именно он, единственный из всех ребят, заметил шрамы на руках и теле дракончика. И это сблизило Маклина и Максимку с первой минуты знакомства.

— Все, нам пора! — Я поманила к себе дракончика. Слишком опасно оставлять его на виду у всех так надолго.

Максимке явно не хотелось расставаться с ребятами. Но он выполнил мою просьбу, шел, странно переставляя ноги, как будто они ни в какую не хотели идти прочь от маленьких друзей. Дракончик то и дело оглядывался. А его глаза наполнялись грустью.

— Скоро у тебя появятся еще друзья, — пообещала я. — Среди драконов. С ними ты сможешь играть так долго, как захочется, и при этом не опасаться, что выдашь себя.

Мать Селина привела нас к самому маленькому из всех приземистых зданий. Здесь было три отдельных комнаты для вновь прибывших малышей. В одной из них Максимке предстояло дожидаться моего возвращения.

— Лекаря вызывать будем? — поинтересовалась монахиня. — Если да, то прямо сейчас отнесу настоятелю семена. Он, ох, как не любит лишние траты.

Я отрицательно мотнула головой.

— Обойдемся без смотров: и деньги сэкономим, и малыша лишний раз травмировать не будем. Там, где он будет жить постоянно, о его здоровье позаботятся лучше.

Настоятель Саос действительно экономил на всем, на чем только можно. Точнее для детей он всегда жалел средств, и даже лекаря нанимал самого дешевого и только в исключительных случаях. Зато для важных гостей приюта накрывали богатый стол, а сам настоятель ежегодно проходил обследование у лучших столичных эскулапов, на это средств хватало всегда.

— Ну, вот и твой дом на ближайшие пару дней…

Я распахнула перед Максимкой дверь, показала комнату. Не слишком роскошная: одна узкая кровать, умывальник, небольшой шкафчик и ночная ваза. Бедно, зато чисто и довольно уютно.

— Я принесу игрушки и книжки с картинками, — пообещала мать Селина. — А ты пока располагайся, Максимка. Какое необычное и интересное у тебя имя…

— Спасибо… — дракончик довольно зарделся. — Это мама выбрала.

Стоило предупредить малыша, чтоб на людях не называл меня мамой, тогда бы у матери Селины не были бы сейчас такие большие удивленные глаза. Стоило… Но почему-то я не смогла.

— Смотри, здесь два небольших окошка, которые можно открыть, если будет слишком жарко. Давай научу, как пользоваться ночной вазой.

Я подошла к широкому блюду с бортиком и нажала педаль, после чего дно открылось, перенеся содержимое в огромную яму, вырытую за пределами монастыря. Каюсь, моя работа. Наверное, стоило приобрести патент на изобретение самоопорожняющихся ночных ваз, но мне было не до этого. Без магических внедрений в приюте царила абсолютная антисанитария. Спасибо магии настоящей Дарины Врину, без нее мне бы было куда тяжелее справиться с вонючими во всех смыслах задачами.

— Эта клетка гораздо больше той, в которой я жил раньше, — признался Максимка.

Его голубоглазый взгляд наткнулся на массивный запор, и он нервно сглотнул.

Поняв его чувства, я в момент оказалась рядом и обняла крепко-крепко.

— Это не тюрьма, малыш, — проговорила, успокаивая. — Здесь твой временный дом. Да, тебя запрут, но это нам только на руку. Так безопаснее. Никто посторонний не придет и не увидит тебя, зато трижды в день мать Селина будет приносить тебе еду. И никто, обещаю, никто не причинит тебе вреда. Тебе не нужно бояться, малыш.

Рискованный шаг оставлять его здесь, очень рискованный. Но ничего другого я не смогла придумать, больше спрятать малыша-дракона попросту негде. Взять с собой в академию — нереально. А отправить за стену сразу — еще опасней, ректор и декан сразу почувствуют подвох. Но то, что адептка Дарина Врину заскочила в приют, ни у кого подозрений не вызовет, так я поступаю всегда.

Максимка дрожал, кажется, он не верил мне. Не мог поверить после всего, что пережил в застенках академии.

— Хочешь, я останусь с тобой на эту ночь? — предложила я прежде, чем успела это осмыслить. Мне до рези в сердце не хотелось расставаться с малышом. — Но только одну, больше не могу.

— Ладно, мама, — покивал Максимка. — Но потом… Ты вернешься за мной, да?

— Обязательно, — согласилась я. — И вот еще что… Анкорум, хала, лавинэт…

Читая заклинание, приложила ладонь к сердцу, и тонкая струйка магии потекла по моим пальцам золотистой нитью. Эту нить я трижды обмотала вокруг тела малыша, и она, словно впитавшись, исчезла. Опасное заклинание и очень рисковое, еще никто не пробовал применять его к драконам, просто не приходило в голову. Заклинание сердца — его применяют лишь к тем, кто очень дорог.

— Ну вот, — проговорила я, улыбнувшись. Слегка кружилась голова из-за мощного выброса магии, но это ничто в сравнении с результатом. — Теперь я буду чувствовать тебя и все, что с тобой происходит. Мы по-настоящему связаны, малыш.

Стыдно признаться даже себе в том, что изначально заклинание сердца предполагалось применить для предотвращения попытки побега или, чего доброго, причинения вреда окружающим. Максимка дракон, хоть и маленький. Как адептка ордена Света я прекрасно помнила те угольки, в которые превратилась еда от легкой отрыжки малыша. Но как мама…

Как мама я желала малышу добра, покоя и уюта. Всем малышам на свете. И пусть по-настоящему я никогда не была матерью, так и не поняла до конца, что значит выносить и выкормить малютку, это не значит, что во мне не было зачатков той особенной магии, что превращает обычных смертных женщин в волшебниц. Теперь связь с Максимкой была такой сильной, что мне казалось будто он — часть меня.

Ненадолго, но малыша пришлось оставить в одиночестве.

Дети не простили бы, если я не навестила их всех. Маклин, Камилл и даже Лусин тоже привязались ко мне, как и я к ним. Без всяких связующих заклинаний. И, конечно же, у всех у нас появилась новая тема для разговоров. Максимка.

— Он странный, — заметил Камилл.

Уж я-то хорошо знала, как этот малыш не любит драконов. Неужели заподозрил?

— Ни разу не делал из палки лошадку и не знает, как скакать на ней. — Продолжение фразы Камилла немного успокоило. — Как будто вообще не видел ничего в мире. Не знает, что такое игра. И шарахается всякий раз, когда кто-то из нас замахивается. А ведь мы и не собирались его бить.

— Себя-то вспомни, — посоветовал Лусин, сегодня назначенный в помощь матери Селине. — Сам шарахался от каждого шороха, прятался по углам, как дикий зверек.

Подозреваю, учительница только притворилась больной, не хотела встречаться со мной, да и просто не упустила шанса пофилонить. Но я была и рада такому стечению обстоятельств. Без нее поговорить с детьми проще и безопаснее. Можно даже обсудить Максимку.

— Нас тут таких много, — поддакнул Маклин. — Вот что, ребята, мне думается, он один из нас, и нечего тут думать.

Малышка Софи вообще заявила, что Максимка уж очень похож на прекрасного принца из книжки.

— Ему бы еще коня… — мечтательно произнесла она. — Лучше с крыльями.

Я улыбнулась, вспомнив, что дракончику не нужны летучие кони. И да, в человеческом обличии он очень красивый мальчик, настоящий маленький принц. Интересно что бы сказали дети, увидев его драконом? Что бы я сказала им, как оправдала свой поступок? Не следовало позволять им общаться, это было слишком опасно и, пожалуй, неуместно.

— Я бы стала с ним дружить, — серьезно заверила Мила и поправила магические окуляры на носу. — Он хороший.

— Мой маленький совенок… — Не удержавшись, прижала малышку к себе. — Вы правы, вы все. Максимка действительно хороший, и ему много пришлось пережить. Много плохого. Но для него нашлась семья, так что через несколько дней он нас покинет.

Подобное не удивило ребят. Иногда, во время заданий академии, я находила бездетные пары и пристраивала им малышей. Пару раз забирала детей из приюта, чтобы лично доставить к родителям. Жаль, кроме меня этим никто не интересовался. Настоятель был озабочен лишь размером королевских дотаций — чем больше детей в приюте, тем больше можно выбить. А то, что малыши живут в тесноте и плохо питаются, уже дело второстепенное. Для него. Как, впрочем, и для остального Светлого мира. За все время, что я пробыла здесь, всего пару раз видела некое подобие инспекционных проверок. И те смотрели на происходящее сквозь пальцы, зато с превеликим удовольствием питались с роскошного стола настоятеля и принимали подарки. Да, к сожалению, мздоимство и кумовство процветает не только в моем мире.

— Счастливчик, — вздохнув, обронил Камилл.

К Максимке я вернулась ближе к вечеру. Заодно принесла ужин, не желая напрягать монашек и лишний раз подпускать их к дракону. Открыла дверь выданными Селиной ключами и застыла на пороге.

Максимка расположился на полу. Играл солдатиками, строил для них домик из деревянных кубиков. Но даже не подумал постелить для себя одеяло.

— Мама!.. — радостно объявил он, заметив меня. — Смотри, какой дом я построил для игрушек. Это драконы, им пока тоже нельзя перекидываться. Но это секрет!..

И он прижал палец к губам.

— Хорошая игра, — ободрила я. — И здорово, что ты не скучал. А почему не разместился на кровати, так было бы удобнее.

Максимка испуганно вздрогнул и покачал головой.

— Не надо… — пискнул испуганно. — Не заставляй меня ложиться туда, я не хочу.

Не слишком понимая причину, побудившую его вести себя так, откинула одеяло с кровати. Осмотрела — ничего особенного. Потом скатала и убрала тонкий матрац, набитый рыхлой соломой. Под ним-то и обнаружилась причина страха Максимки. Амулет против драконов. Заботливые монашки подложили, на всякий случай. Прутья миголиста и серые камешки совершенно не пугают дракона. Но то, что они скручены металлической проволокой — вот настоящая проблема. Мало того, что драконы не терпят мертвый металл, так он еще и вынуждает их принимать истинное обличие. Такая тонкая проволочка не нанесла бы Максимке большого вреда, даже не заставила обернуться. Скорее, он испугался самого вида железа, до того оно его страшило.

— Прости, милый, сейчас… — Небольшой выброс магии, заклинание ― и железный прут превратился в рябиновый. Вот так неожиданно иногда работает магия, привнося сюда предметы из моего родного мира. — Я должна была осмотреть постель, прежде чем уйти. Теперь все в порядке, гляди, амулет полностью безопасен. Ты даже можешь поиграть с ним.

Максимка очень нерешительно и с видимой неохотой прикоснулся к амулету. Долго рассматривал и нюхал тонюсенький прутик. А после заявил:

— Это будет монстр, который нападает на драконов. Я назову его Леран.

Еще бы, я нисколько не сомневалась, что отъявленному злодею подходит именно это имя. И даже порадовалась, когда смелые драконы победили и стали спокойно жить в своем домике.

Эту ночь я провела с Максимкой. Кто бы мог подумать, что адептка, будущий рыцарь ордена Света, будет спать, обняв дракона и прислушиваясь к его дыханию. Это так странно, но в то же время так потрясающе. Я снова долго не могла уснуть. И снова увидела кошмар. Опять вернулась в прошлое, в тот момент, когда врач сообщала мне о том, что беременность исчезла. Только лицо у нее было не человеческое. Женская голова вдруг превратилась в жуткую оскаленную пасть, и эта пасть нацелилась на мой живот.

— Максимка!.. — вскрикнула я, пробудившись. Машинально прижала руку к животу, защищая от всех напастей.

— Да тут я, тут… — пробормотал дракончик сонным голосом. Обнял меня крепче, положив свою ладонь поверх моей. — Спи спокойно, мама.

Впервые я возвращалась в академию Света, не выполнив приказа, но при этом чувствовала, что поступила правильно. Ни возвращать, ни, тем более, убивать Максимку нельзя. Если кто и должен понести достойное наказание, так это декан Леран и все, кто в курсе его жуткого преступления. Но, прежде чем наказать его, стоило отправить дракончика в по-настоящему безопасное место. В приюте ему долго оставаться нельзя, это слишком опасно.

— Итак, Дарина Врину. — Декан поприветствовал кивком головы и скупой улыбкой. Ладно, хоть не пристает сегодня, уже легче. Не передать словами, как мне хотелось высказать ему все, что накипело внутри. Но нельзя, ради Максимки можно и потерпеть. — Полагаю, вы выполнили задание? А в приют заезжали зачем?

На столе декана лежала развернутая карта, он даже не пытался ее скрыть. Так и знала, следил за мной, еще и гордился этим. Хорошо, что я всегда ставлю блоки против магической прослушки. Леран видел мои следы, знал, где я побывала, но не знал для чего именно.

— Выполнила. В приюте была. — Я пожала плечами. — Все как всегда. Если вам нужны доказательства — вот они.

Положила перед Лераном клок светлых мальчишечьих волос и коготь дракона. Максимке стрижка не навредила, да и ногти давно следовало остричь, так что я одним махом убила двух зайцев. Хотя… Для Лерана даже этой малости было много. Я едва не сорвалась, когда он прикоснулся к тому, что прежде принадлежало Максимке.

— Я почувствовал импульс кольца, — подтвердил декан, сжигая переданные мной улики. Волосы и коготь сгорели, не оставив следа. — Ты ведь не думала, адептка Врину, что я не проконтролирую такое важное дело?

— Была уверена, что проконтролируете.

Потому на рассвете поймала огромного суслика и на нем испытала кольцо. Спасибо за яд, который не оставляет следов и теряет свое действие почти мгновенно, после применения. У суслика остановилось сердце, он даже не мучился, а его мясо пошло в бульон для сирот. Правда, пришлось потратить немало магии на то, чтобы хитрое кольцо приняло суслика за дракона, я порядком вспотела. Одного не учел декан Леран, того, что лучшая ученица давно переросла учителя и помимо магии обладала той самой русской смекалкой, о которой в этом мире слыхом не слыхивали.

— Так-так… — Леран барабанил пальцами по столешнице и, сощурив серые глаза, рассматривал меня с придирчивым вниманием. — Полагаю, ты ждешь от меня похвалы?

— Вовсе нет, — решительно отказалась я. Ни нервным жестом, ни взглядом не выдала того, как мечтаю прикончить декана. Вот прямо голыми руками. Похвалы его мне ни к чему, и сканировать взглядом тоже не стоит, на меня не действует. — За выполнение задания мне обещали диплом и нашивку рыцаря. Таков был договор с ректором и многоуважаемым Перко Дартом.

Многоуважаемым… Да как бы не так! Если он в курсе того, что происходит в застенках академии, то заслуживает не меньшего наказания, чем сам Леран. И ректор Модин, как соучастник чудовищного преступления.

— Намекаешь на то, что у нашего договора были свидетели? — хмыкнул Леран, пригладив белокурые волосы.

— Может быть… — Так не хотелось, но пришлось состроить глазки.

— На что-то конкретное, Дарина Врину? — Декан подался вперед и шумно втянул воздух возле моей шеи.

Примеряется собака, вот только не для него та сахарная косточка. Но надо… Давай, Дарья, соберись, всего один небольшой розыгрыш, и мы добьемся делаемого.

— Возможно. — Я выдавила улыбку. — После получения диплома мне придется покинуть академию и работать самостоятельно. Так жаль покидать эти стены… И всех, кто в них обитает.

— Кого-то особенно? — Леран клюнул на приманку. Дождался моего утвердительного кивка и обнял за талию. Кто бы знал, какого труда стоило не врезать ему с пол-оборота. — Так, может быть, попрощаемся перед твоим отбытием? Всегда знал, что ты ко мне неравнодушна. Был уверен: когда-нибудь сама попросишь о встрече. Сейчас мне придется убыть в Серые земли, но к вечеру я непременно вернусь. Как насчет сегодняшней ночи?

— Почему бы и нет… — мурлыкнула я. Отвернулась, как будто лукаво, а сама скривилась от отвращения. — Но мне бы не хотелось, чтобы наша встреча стала достоянием всей академии.

— Предлагаешь встретиться за ее пределами? — Леран поиграл бровями.

— О, нет! — выпалила я. Это бы сильно помешало моим планам. — Но если вы оставите ключ от своей комнаты, я, возможно, навещу вас этой ночью. А лучше приду пораньше и как следует подготовлюсь ко встрече. Организую душистые свечи, ненавязчивую музыку, легкий ужин, вино. Словом, создам романтику.

Леран был настолько убежден в своей неотразимости, что не почуял подвоха. Не уловил, что меня от него воротит в прямом смысле этого слова. Как миленький, вручил ключ от своей спальни, надеясь приятно провести сегодняшнюю ночь. Мне же предстояло совершить диверсию: осмотреть все лаборатории академии, в том числе принадлежащие лично декану. И, если там имеются другие детеныши дракона, освободить и их. Я не могла позволить Лерану безнаказанно издеваться над малышами, это бесчеловечно.

— Как насчет небольшого аванса, Дарина? — Леран вытянул шею и в предвкушении прикрыл глаза. — Один поцелуй.

— Нет! — выпалила я, изнывая от отвращения. Накрыла ладонью губы декана и оттолкнула их. — Не стоит портить аппетит перед ужином. Серые земли не терпят ошибок, так что не думайте обо мне, поезжайте спокойно.

Вот бы Лерана, и правда, утащили под землю огромные пауки, туда ему и дорога. Вот только чутье подсказывало: это гад вернется. Постарается сделать это быстро, так что на все про все у меня не так много времени.

Прежде всего, стоило отыскать ключи от лабораторий.

Едва декан Леран покинул Академию, метнулась в его комнату. Действовать нужно было быстро, но аккуратно. Во-первых, избежать возможных ловушек, а во-вторых, не наследить.

Что ж, декан Леран создал культ самого себя, по его комнате это хорошо заметно: кругом портреты, наградные грамоты, магографии, вырезки из газет. Даже покрывало на кровати — огромный магический постер, с обнаженкой, кстати. Стены, где нет изображений Лерана, занимали зеркала от пола до потолка. Присмотревшись, обнаружила, что те тоже слегка замагичены. К примеру, моя грудь (и без того, кстати, немаленькая) двукратно увеличилась в отражении. Губы припухли, нос уменьшился, глаза стали больше. Не зеркало, а магический фильтр для безупречного селфи.

— До чего же он себя любит, фу, — не сдержалась я.

Интересно, девчонки, что бегают за ним, в курсе, что станут очередными зеркалами для красавчика декана? Через призму их красоты он глянет на себя, после спрячет в шкаф. А, может, и разобьет за ненадобностью.

— Ключи… Где же ключи?!

Обыскивать эту спальню было, наверное, самым неприятным из всего, что я делала в этом мире. В сравнении с Лераном даже козел Иван (тот, что настоящий козел, ага) просто душка. Конечно, ускорить процесс с помощью поисковой магии было бы выходом. Но выходом не в ту сторону. Мою магию Леран бы непременно почуял, а это чревато подозрениями. Так что пришлось самой, ручками.

Ключи от лабораторий обнаружились в бронзовой статуе имени Лерана. Всего-то нужно было пожать… гхм, руку. Да, пусть будет рука. Так вот, при нажатии на руку у статуи отскакивала голова, обнажая углубление, где и хранилось искомое.

— Всегда знала, что голова Лерана внутри полая, — не удержалась от ехидного замечания.

Но на злорадство не было времени.

Наскоро начертала записку с извинениями и оставила на кровати, прикрыв ей магический срам. Что написала? То, что заставило бы декана поверить в ложь. Так и отчиталась: вы слишком для меня, господин Леран. «Слишком хорош» выдать не сумела, как не пыталась. Рука не поднялась.

Зато поднялась она в другом направлении. Напрасно Леран показал карту, по которой меня отслеживал. Что ж, больше не получится. Теперь, когда по карте прыгали следы двадцати Дарин Врину — пойди, пойми, которая из них настоящая. Даже у мага такого уровня, как Леран, уйдет не меньше пары дней. А мне этого хватит, чтобы доставить малыша Максимку к его сородичам.

Но сначала — лаборатории.

Всегда не любила это место. Холодно, сыро, попахивает плесенью, несмотря на стерильную чистоту. Я девушка не из пугливых, многое повидала. И все же, идя в одиночестве по узким каменным коридорам, минуя участки, где раньше располагались склепы, чувствовала, как липкий холодок пробирается вдоль спины, заползает под ворот и ерошит волоски на затылке.

Еще хуже стало, когда добралась до клеток.

Магические копии так похожи на живых драконов. Вот только лишены души. Ревут, машут крыльями, показывают зубы, но все это только программы. Боли эти махины не чувствуют, их зрачки не реагируют на свет. Добралась я и до копий, сделанных с Максимки. Каждый раз, когда подносила к морде очередного пленника магический светильник, сердце ныло и замирало. Но, слава всему светлому, что осталось в этом мире, среди драконов не было ни одного по-настоящему живого.

— Пора убираться… — приказала я себе.

Быстро вернула ключи, стерев с них свои отпечатки. Поднялась на поверхность и обнаружила, что за пределами подземелий начался закат. Ярко-красный диск палящего солнца на прощанье окрасил шпили башен багрянцем. Завтра будет ужасно жарко, да никто и не сомневался.

— Снежок! — выкрикнула вверх. — Нужна помощь!

Мой милый лебер, какое счастье, что он у меня есть. Мой надежный друг и верный помощник. В считанные часы домчал до приюта. Сестра Амалия, дежурившая у входа, даже не вздрогнула, когда я проходила мимо. Зато Иван вышел встречать, правда, в этот раз лишь смерил оценивающим взглядом, приветственно чихнул и смылся. Бодать больше не пытался.

Максимка спал в своей комнате, свернувшись калачиком и прижав к себе красную панамку с помпоном. Он спал так сладко, что я не решалась будить. Села рядом и коснулась светлых пушистых волос.

— Мама?.. — Максимка все же открыл глаза. Сонно поморгал и улыбнулся. — Ты вернулась!

— Да, малыш, — произнесла, преодолевая тугой и горький ком в горле. Возникавший каждый раз, когда я думала о расставании с этим удивительным существом. — Вставай, нам пора уходить. Прямо сейчас.

Малыш заметно погрустнел. Скинул ноги с кровати и, опершись на руки и не решаясь встать, посмотрел на меня своими удивительно чистыми глазами.

— Я бы хотел остаться здесь, с Софи, Камиллом, Лусином и другими. Они мои друзья. И ты мой друг, мама.

Я коснулась его щеки.

— Прости, милый, тебе нельзя здесь остаться. Это слишком опасно. Если узнают, что ты… тебя убьют.

— Это потому, что я другой, да? — наивно и в то же время серьезно спросил Максим. — Потому, что дракон?

До боли в челюстях стиснула зубы и досчитала до трех. Молча кивнула, словно признавая поражение. Так не должно быть, это не правильно. Но реальность такова, что лучшее, что я могу для него сделать, это оставить. Отдать тем, кто ему поможет.

— Не хочу быть драконом! — громко заявил малыш и топнул ногой. — Хочу быт просто мальчиком. Ребенком.

— Ты и есть мальчик. Ребенок, — заверила я. — И мой друг. А теперь одевайся, надо спешить.

Магический браслет запиликал так не вовремя. Кто-то настойчиво пытался выйти на связь. Вновь и вновь отправлял магические импульсы, покалывавшие мое запястье. Как будто слабый ток прокатывает по коже.

И этим кем-то был Декан Леран.

Первым порывом было проигнорировать вызов. Потом разберусь, после того, как малыш дракон окажется дома. Но Леран все не сдавался, а, значит, злился. Что очень нехорошо в сложившейся ситуации.

— Подожду тебя за дверью, — поговорила Максимке, дабы не смущать его образом Лерана. Малышу от него и так досталось. — Прежде чем выйти, постучи три раза. И, пока не разрешу, не высовывайся и не подавай голоса. Будь послушным мальчиком.

Вышла и активировала браслет. Верхняя его часть разрослась, расширилась, став размером с кофейное блюдце. На ней-то и появился образ декана Лерана. В полный рост, разумеется, на фоне красивого водопада и летающих над ним птиц. Любит тот гад эффектное появление. И эффектные позы тоже — Леран стоял, вскинув голову и сложив руки на груди. Смотрел свысока, но взгляд и поджатая нижняя губа выдавали обиду.

— Что значит «слишком» для тебя, Дарина?! — Он начал с главного. Ни здрасьте. Ни как дела — вот так прямо в лоб. — Решила вставить меня идиотом? Учти, твое рыцарское звание и разрешение на самостоятельную работу в моих руках. Ни ректор, ни тем более Перко Дарт не выдадут тебе ничего без моего одобрения. А я его не дам!

Ну, это он, конечно, загнул, особенно насчет ректора. Господин Модин вполне мог действовать без одобрения декана. Да мне сейчас и не важны были ни титул, ни разрешение. Гораздо важнее то, что Леран, похоже, не заметил ни проведенного в его спальне обыска, ни того, что кто-то без спросу посетил его лаборатории. Выиграть время — вот что было теперь действительно важно.

— Простите меня, — покаянно произнесла я, наступив на собственную гордость и желание прикончить этого гада декана. — Виновата, знаю. Но оказавшись в вашей комнате, я вдруг поняла, что недостойна вас. И если останусь на ночь, то никогда не забуду лучшего из мужчин.

— Вот и не надо, — посоветовал Леран, сменив гнев на милость. По его лощеному лицу расползлась улыбка победителя. — Кто знает, Дарина, вдруг, мы поведем гораздо больше ночей, чем одна. Ты не дала мне оценить твои особые таланты.

«И не дам», — чуть не брякнула я.

Но ради Максимки сдержалась. Попыталась напустить на себя побольше покорности и раскаяния, усыпить бдительность декана, наобещать хоть золотые горы, лишь бы отстал ненадолго. А там еще встретимся и поквитаемся за все.

— Я готов, мама! — Максимка вылетел из комнаты так быстро и неожиданно, как будто нарочно. — Ой, а это что?..

Взбаламученный мыслью о предстоящем путешествии он, похоже, забыл и о предупреждении не высовываться, и об осторожности как таковой. Не узнал декана стоящего к нему спиной, но, заинтересовавшись изображением, ткнул в него пальцем.

— Нет! — выкрикнула я и наскоро начала строить защиту.

Дымчатый туман начал окутывать Максимку с ног до головы, но что толку?.. Леран успел обернуться и узнать того, кого считал мертвым.

— Ты?! — Он снова развернулся ко мне, его лицо побагровело от злости. — Ты не убила его? Дарина!!!

Дальше я слушать не стала и оборвала связь. Одно рукой схватила Максимку, а второй начала вырисовывать руны для портала. Губы мои бормотали заклинание. Ох, как же я не люблю это, как боюсь. Но сейчас, когда со мной Максимка, уже легче. Он придает мне сил. Да, к тому же, выбора у меня нет. Использовать Снежка значило бы подставить его под удар.

Яркая вспышка, сизый дым, и мы на месте. В тридцати километрах от приюта, на заброшенных рудниках. Здесь я оставила свой браслет на случай, если Леран решится по нему отследить мой путь. Это очень непросто и займет много времени, но кто знает, на что способен этот пройдоха декан.

— Разрешишь, я возьму это? — Оторвала от курточки Максима несколько пуговиц и бросила у входа в шахту. Подумала и добавила несколько следов.

— Он был живой, да?.. — Максимка впервые подал голос с тех пор, как увидел Лерана. — Он видел меня?

— Наверняка, — не стала скрывать от малыша правду. — Но мы успеем, вот увидишь.

Малыш тихонечко заскулил.

— Прости-и-и… Я не знал… Думал, это какая-то книжка с картинками.

— Ничего, милый, ничего, — прошептала, творя новый портал. — Ты не виноват. Это я должна была быть осмотрительней. Тише, тише, все хорошо. Еще немного.

Новый портал — и серый дым выбросил нас у заброшенного замка. Этот участок я знала довольно хорошо, потому ориентировалась на него. Осталось дело за малым: успеть призвать повелителя драконов и вручить ему Максимку до того, как Леран окажется здесь. Он самонадеян, но не глуп, догадается, куда я отправилась. И попытается остановить.

Волнение — не лучший помощник в выполнении задуманного. Я призывала повелителя драконов, а губы подрагивали, будто не к врагу обращаюсь, а читаю молитву. Наверное, впервые так искренне.

А Карлимиллион все не появлялся…

Как назло! Возможно, у него были свои драконьи дела. Или тот его приказ… Он повелел никогда больше не появляться в его владениях — это всерьез?

— Ничего, малыш, прорвемся.

Я прижимала к себе трясущегося от страха дракона. Именно дракона, а не мальчика. Притворяться теперь было бесполезно, и Максимка вернул себе истинный облик. Странно, но при этом я не испытала ни отвращения, ни ненависти как к другим драконам. Видно, слишком сильно привязалась к малышу, пока он был в человеческом обличье. Или же дело в другом: этот драконий ребенок не сделал ничего плохого, напротив, Светлый мир задолжал ему за годы мучений. И пусть с опозданием, но справедливость должна восторжествовать.

— Мама… — испуганно прошептал Максимка и хвостом указал в сторону. — Это же…

Да, это было именно то, что он думал. Рыцари ордена Света во главе с Лераном нашли нас и сейчас выгружались из портала. Один за другим, один за другим… Не слишком ли много для поимки одного единственного дракона?

Одновременно с этим верхняя часть стены над нашими головами стала терять очертания. В ней как будто появлялась брешь, и вместо каменной кладки там появлялся туман.

— Сейчас я тебя подкину, а ты должен активно работать крыльями! — проговорила я дрожащему Максимке. Это его единственный шанс. — Ты должен запрыгнуть в тот провал. Твои крылья уже зажили, пора поработать ими как следует.

Рыцари и Леран приближались, окружали нас со всех сторон. Повелитель драконов отозвался на призыв, но даже ему требовалось время, чтобы перейти запретную стену. Гораздо быстрее было закинуть Максимку внутрь, лишь бы препятствие пропустило его.

— Отойди от него, Дарина! — приказал Леран. — Иначе умрешь вместе с ним.

Да как бы не так. Погибать я не собиралась, по крайней мере, до тех пор, пока не выполню задуманное.

— Давай, на раз, два, три!..

Я все же подкинула Максимку, и послушный мальчик заработал крыльями. Лететь получалось с трудом, и все же он поднимался. А я отразила заклинание ледяной волны. На магический щит потребовалось столько сил, что меня отбросило к стене. Я сильно приложилась и съехала по ней на землю.

— Не смотри на меня! — приказала Максимке. — Лети!

Ему оставалось всего несколько сантиметров, но Леран сумел заарканить его магнитной сетью. Теперь Максимка трепыхался, как бабочка, пойманная в паутину, и неуклонно приближался к предмету своих страхов, к Лерану. Я поднялась и, стоя на дрожащих ногах, атаковала декана с помощью заклятия ветра. Декан отвлекся, чтобы выставить щит, и на несколько секунд его лассо ослабло. Максимке удалось вырваться.

Но ненадолго…

Леран вновь поймал его в свои сети, а рыцари атаковали меня. Проклятье! Отправленная в мою сторону штормовая волна как будто перемешала все внутренности, выбила воздух из легких. В таком состоянии я не могла атаковать. Требовалось время на восстановление, но его-то как раз не было.

— Рыгни, малыш! — попросила дракона.

— Но мама… — испуганно крикнул он. — Ты говорила, так не делать.

— Сейчас можно. Давай!

Испуганный малыш выпустил огненную струю. Не просто огненную, но обладавшую магическими свойствами — она подпалила лассо Лерана. Максимка освободился и взмыл в воздух. Завис у тумана, не решаясь влететь за стену и глядя на меня расширившимися от ужаса глазами.

— Беги! — крикнула я.

И, вместо того, чтобы контратаковать рыцарей, слепила из остатков магии воздушный поток и, как шарик в лунку, закинула Максимку в дыру. Стоило дракону оказаться за стеной, как туман стал менять очертания, густеть. И вот перед моим взглядом был уже каменный монолит.

Закрыв глаза, прислушалась к ощущениям. Заклинание сердца все еще действовало. Пусть не так четко, но я чувствовала Максимку. Он был там, за стеной, живой и невредимый. А, главное, в безопасности. При всей своей магической силе ни Леран, ни другие рыцари не проникнут за стену. Вот почему сейчас они рычали, ругались и плевались заклятиями. Плевались в меня, в единственную уцелевшую мишень. Поймав удар ледяного града, я отключилась. Миссия выполнена, остальное не так важно.

В себя пришла уже в академии. В камере, где прежде держали самые сильные экспериментальные образцы драконов. Возможно, и Максимка побывал здесь.

Пробуждение было болезненным и тяжелым, я потратила слишком много магии, и теперь она мстила мне. Тяжелое похмелье ничто в сравнении с этим. Казалось, будто меня вывернули наизнанку, а все кости превратили в желе. Но при этом тело было целым, несмотря на все пропущенные мной удары. И хотя по ощущениям я чувствовала себя фаршем, в реальности смогла даже дышать. А еще открыть глаза, но только для того, чтобы закрыть их снова. Все потому, что надо мной склонился декан Леран. Его перекошенное от ярости лицо красноречиво сообщало: исцелили меня только для того, чтобы подвергнуть более суровому наказанию. Смерть в бою — не та участь, которую мне уготовили.

— Тварь!.. — рыкнул Леран и пнул по ноге.

Я была слишком слаба, чтобы достойно ответить. А вот усмехнуться смогла, несмотря на то, что даже мимические мышцы болели.

— Зачем ты отдала мой экземпляр драконам?! — рыкнул Леран. — Почему, Дарина?!

С трудом разлепив рот, ответила:

— Потому, что этот дракон не был магически созданной копией. Он живой, настоящий. Всего лишь ребенок, на котором вы испытывали новые виды оружия. Это бесчеловечно, Леран! Радуйся, что у меня не поднимаются руки, иначе ты был бы уже трупом. Никому не позволено издеваться над детьми.

— Это дракон! — твердил свое Леран. — Это копия — опасная копия. Если бы этот дракон сейчас был здесь, я доказал тебе это.

Меня охватила ярость.

— Как? — рыкнула я, глядя в ненавистное лицо Лерана. — Препарировав малыша прилюдно? На забаву другим рыцарям, которые не могут отличить копию от реального живого существа? Или все они в курсе ваших забав?

— Заткнись! — зло рыкнул Леран. Вот теперь он показал истинное лицо: не красивое и породистое, а перекошенное злобой, отвратительное. — Ты отдала королю драконов имущество академии, адептка.

— Я отдала живое существо его родичу.

— Ты предала орден, Дарина! А если он вернется и убьет тебя?

Я вспомнила Максимку, этого милого малыша. Не важно, какой он принимает облик, его душа и помыслы чисты. Я верила: он никогда не станет убийцей, не нападет на мирное население Светлого мира. Даже если перейдет стену.

— Он не вернется! — пообещала я. — Ты не получишь его, Леран!

— А я поверил тебе, Дарина. Гнусная тварь!.. — прошипел Леран, склонившись так близко, что я почувствовала, как от него разит зельями. Что ж, пара моих ударов все же достигли цели, да так, что магу пришлось подкреплять силы. Вот бы и мне пару зелий, я бы не отказалась наподдать этому гаду по первое число. — Думал взять тебя в личные ученицы. И в любовницы.

— Лучше умереть! — откровенно призналась я.

И снова взбесила декана. Он стал творить убийственное заклинание огня, но быстро передумал. Распрямился, сделал три глубоких вздоха.

— Где ты прятала дракона? — вернулся к допросу. — В монастыре?!

— Нет, в заброшенных шахтах на севере, — соврала, не моргнув глазом. — Не ищите виноватых, кроме меня о драконе не знал никто.

Леран схватил меня за ворот и приподнял. Цепи, сковавшие мои запястья, жалобно звякнули. Но я сама осталась непреклонна.

— Ты знаешь, что тебя ждет? — ярился Леран. Мое видимое спокойствие выводило его из себя.

— Знаю и готова ко всему, — призналась в ответ.

— Отдашь жизнь за врага?..

Декан искренне недоумевал. Все никак не мог взять в толк, что движет моими поступками.

— Максим мой друг, — призналась я. — Он всего лишь ребенок, которого ты лишил детства.

В отместку декан решил надавить на самое больное.

— Ты дала дракону имя?.. — коротко хохотнул Леран. — Он зовет тебя мамой? Дракон?!

— Не твое дело, глупый, самонадеянный гад. Тебе не понять, что такое чувства, ты любишь исключительно себя.

— Значит, так тому и быть.

С ненавистью Леран сорвал с моего платья нашивку адепта ордена. Думал, лишил меня самого дорогого? Да как бы не так! Я все еще чувствовала Максимку, знала, что у него все хорошо. Он сильно волновался, но в его эмоциях преобладали положительные. Это дало мне шанс думать, что драконы и их повелитель приняли малыша как своего. Они позаботятся о нем и не дадут в обиду.

— А это еще что?.. — Стоило обратиться к заклинанию сердца, как Леран уловил магический след. — Идиотка! Я-то думал, что ошибся, когда сканировал тебя. Но нет, ты связала себя с драконом?!

Больше суток ушло у декана на то, чтобы снять заклинание сердца. Леран кряхтел, пыхтел, потел и даже немного поседел, пока делал это. Связь была очень сильной. И все же заклинание пало смертью храбрых. Правда, декан Леран не знал, что обрубил лишь видимую связь. Нас с Максимкой связала магия посильнее. Этот ребенок всегда будет жить в моем сердце, безо всякой магической привязки.

Не знаю, сколько пробыла в камере. Время потеряло для меня смысл. Не представляю, на что надеялся Леран, сохраняя мою жизнь. Неужели ждал, что раскаюсь? Может быть, надеялся, что я выманю Максимку из-за стены?

Каков глупец!

Ко мне никого не впускали, а саму меня не выпускали. Но кормили, а однажды даже принесли газету. Полагаю, Леран думал, что прочитав новости Светлого мира, стану сожалеть о том, что вскоре потеряю его. Но я уже поняла, что живой отсюда не выйду. Леран не позволит мне выйти.

Из всех новостей меня поразила лишь одна.

Тарина все же последовала моему совету. То есть похоронила Грега Марвина, звезду академии по магоболлу. Тот приехал на матч, а у организаторов были сведения о его смерти. Тарина написала об этом огромную душещипательную статью в местной газете. Пока шло разбирательство, пока Грег доказывал, что он не труп, матч пошел без него. Что в который раз подтверждает — с Тариной лучше не связываться. Она умеет втереться в доверие к кому годно, к тому же у нее есть связи в издательстве, недаром написанную ее рукой фейковую новость опубликовали в газете.

И это натолкнуло меня на одну мысль…

Я не могла просто так уйти и позволить декану Лерану бесчинствовать дальше. Кто знает, не захочется ли ему снова провести испытания на живых драконах, тем более на малышах? Приказом короля такое запрещено, но Леран, похоже, считал себя царьком в академии, где никто, даже монарх, не может ему воспрепятствовать. Это декан напрасно, как говорила моя бабуля: колобок тоже считал себя хитрецом, пока не натолкнулся на лису. И я собиралась стать той самой лисой. Тем, кто выведет декана на чистую воду и расскажет о его злодеяниях. Мои внешние покорность и смирение с неизбежным будущим ввели Лерана в заблуждение, он решил, будто я сдалась. Решил, не зная, что в мои тихие омуты даже черти заглядывать побаиваются.

— Последнее желание, Дарина Врину, — проговорил декан за день до назначенной казни. Склонился надо мной и надменно усмехнулся: — Попробуй попросить прощения. Может быть, я смягчусь и заменю отрубание головы на магическое усыпление.

Вот в чем я точно не нуждалась, так это в его показной жалости. О чем прямо и заявила.

— Лучше позвольте мне подать апелляцию королю, — предложила в ответ. — Уверена, ему будет интересно узнать о том, что творится в академии.

На что я рассчитывала, предлагая подобное? Да ни на что, собственно, всего лишь хотела позлить Лерана. Он-то явился меня запугать, а в итоге сам заметно побледнел. Разумеется, ни о какой апелляции и, тем более, помиловании, речь не шла. За все это время даже ректор не заглянул лично. Интересно, ему было стыдно за свой поступок, или боялся за свою жизнь? Боялся, что я отомщу?

— Академия наделена полномочиями самостоятельно выносить приговоры адептам и приводить их в исполнение, Дарина, — напомнили мне очевидное. — Выбери другое желание. К примеру, роскошный ужин при свечах. Или ночь, проведённая с мужчиной. Такая красивая девушка не должна умереть, не познав, что такое радость близости.

— Спасибо, что-то не хочется, — поморщилась я. — Лучше позвольте попрощаться с подругой. Могу я увидеться с адепткой Тариной?

Дымчатые брови декана недоверчиво сошлись над переносицей.

— Что?.. — я невинно похлопала глазками. — Она моя лучшая подруга, между прочим. Не лишайте меня последнего права.

Лучшая подруга явилась на закате, вся в черном, со скорбным выражением на лице. Даже перчатки нацепила и вуаль.

— Я так-то еще не умерла, — пришлось ей напомнить. — Рано носить траур. Тут вот какое дело, Тарина…

Я передала ей лист бумаги, исписанный корявым почерком. Якобы стихи собственного сочинения. Попросила Тарину опубликовать их. Но настоящее сообщение было спрятано в прямом смысле между строк. Не так давно Тарина сама просила меня передать зашифрованное послание за пределы академии, и мне единственной удалось разгадать ее личный код. Теперь я решила воспользоваться этим знанием в своих целях.

— Не уверена, что это хорошая идея… — поморщилась «подруга», еще даже не прочитав послания. Разумеется, на глазах у Лерана, лично присутствовавшего при встрече, сделать это невозможно. — Не хочу портить себе карьеру… дурацким стишками.

Отлично, Тарина поняла, что к чему.

— Но ты же не упустишь шанс сделать так, что твое имя узнает весь светлый мир? — Я решила сыграть на гордыне Тарины. — Стихи правдивые, головой отвечаю.

К тому же Тарина всегда недолюбливала декана Лерана. Он отверг ее заигрывания, а, как мы уже знаем по истории с Грегом, моя «подружка» не прощает подобного.

— Я подумаю, — пообещала она сейчас и спрятала записку с моими «стихами» за корсаж.

— Для начала я должен проверить, — вмешался Леран.

Записка перекочевала в его ладонь. Он долго и тщательно всматривался в строчки, но так и не заметил того, что скрыто между ними. Тарина использовала для шифра очень древнее и мощное заклинание, его практически невозможно обнаружить. Лишь шерсть единорога и перо лебера могли высветить то, что скрыто. Да-да, именно так мне и удалось расшифровать послание Тарины. Все дело в Снежке. Я читала зашифрованное послание на его спине, а сама Тарина пользовалась семейным артефактом, доставшимся ей от пра-пратетушки.

— Хм… — Леран усмехнулся. Еще бы, мои стихи были полнейшим бредом. Однако артефактов при себе у декана не было, и он не прочел правды. — Не знал, что у тебя есть склонность к поэзии, Дарина.

Записка вернулась к Тарине. Леран отправился проводить мою гостью, а я осталась в полном одиночестве готовиться к предстоящей казни.

Утро, как нарочно, было жарким и ветреным. Пока я поднималась на эшафот, резкие порывы вскидывали мои светлые волосы, трепали и рвали платье. Я на несколько секунд замешкалась на лесенке, поправляя подол, и палач нетерпеливо кашлянул, перекинув топор из одной руки в другую.

На главной площади было оживленно. По случаю казни отменили занятия. И все адепты выстроились в ровные ряды вокруг эшафота. Декан Леран зачитывал обвинение, другие преподаватели заняли место на возвышении. Ректора Модина нигде не было видно.

Мой рот был запечатан заклятием, декан лично наложил его. Якобы для того, чтобы я не струсила в последний момент и держалась достойно. На самом же деле Леран опасался, что заговорю.

Плаха была раскаленной, несмотря на раннее утро. Я положила на нее голову и, откинув с шеи волосы, прикрыла глаза. Верила, что смерть не будет напрасной, ведь Максимка жив и здоров, драконы позаботятся о нем. Жаль, не смогу больше помогать приюту, не успела попрощаться с детьми. Вот бы еще разок прижать к себе моего маленького совенка Милу, поцеловать в пушистую макушку Софи, поозорничать немного с мальчишками. Думая о них, не сразу поняла, что с казнью что-то пошло не так.

По площади прокатили удивленные вскрики и испуганные возгласы.

— Вон, в небе! — выкрикнул кто-то.

Открыв один глаз, я посмотрела вверх. И увидела огромного красного, как закат, дракона, заслонившего собой солнце. Карлимиллион?! Так далеко от стены?

Сложив могучие крылья, он стрелой устремился вниз. А в следующую секунду мощные лапы цепко схватили меня. Цепко, но при этом аккуратно, я бы даже сказала, нежно. Мы поднимались в воздух под окрики толпы.

Первым оправился от шока Леран. Он попытался сшибить дракона мощнейшим заклятием, но куда там… Карлимиллион отмахнулся от магического удара, как от назойливой мошкары. Один взмах хвоста — и все на площади повалились наземь, снесенные штормовой волной

— Ы-ы-ы… — Я таки попыталась преодолеть заклятие молчания.

Но не сумела. А красный дракон летел так быстро, что у меня все мелькало и кружилось перед глазами. Одно я поняла совершенно точно: летим мы к стене, с каждой секундой приближаемся к владениям драконов. Туда, где живет теперь мой Максимка. Туда, куда нет входа людям и магам.

«Я не пройду… — набатом стучало в голове. — Это какое-то безумие!»

Многие сильные маги и просто сумасшедшие пытались преодолеть стену, но так и не смоги, погибли. Были случаи, когда кому-то удавалось преобразовать каменную кладку в туман, но то была ловушка. Стоило безумцу сунуть туда нос (ну или другую часть тела, в зависимости от степени безумия), как проход схлопывался, забирая жертву с собой. О, эти истории рассказывали всем новичкам в академии Света. Признаться, после них желание проникнуть в логово драконов сходило на нет, даже если до этого возникало. Опять же, ну пройдешь ты через стену, а дальше? Не погибнешь, придавленный грудой камней, так угодишь прямиком в лапы одного из драконов, вряд ли им понравится вторжение в их часть мира. Они и за стеной-то чересчур буйные, что уж говорить об их родном доме, где драконьи силы возрастают многократно (да, об этом тоже ходили легенды).

Но самым страшным считалось разозлить повелителя драконов. Карлимиллион не прощал ошибок, а за своих подданных мстил жестоко и яростно. Один рыцарь ордена Света (кажется, его звали Текисом) убил вылезшего за стену дракона, но уж очень хотел получить вознаграждение. Вот и пошел на хитрость: будучи некромагом, оживил дракона и потащил к стене. Говорят, в окрестных лесах до сих пор слоняется неупокоенный дух того рыцаря, ищет способ по-настоящему оживить дракона, ведь только так он мог искупить вину перед Карлимиллионом.

Словом, воспоминания уверенности не вселяли, а заклятие не позволяло высказаться и предупредить повелителя драконов о грозящей мне опасности. Или это у него был такой план? Спасти меня от плахи, но обречь на мучительную смерть в камне?..

Как бы то ни было, но та часть стены, к которой приблизился Карлимиллион, уже пошла рябью, как будто водная гладь во время дождя. Постепенно очертания камня стали меняться, и вот стала ясно видна воронка из серого клубящегося тумана. Дракон ринулся внутрь, а я крепко зажмурилась.

— Ы-ы-ы… — это было последнее, что мне удалось произнести в Светлом мире. До того, как оказалась по ту сторон стены.

Туман, в который превратилась стена, похоже, был чем-то вроде сканера. Он долго и тщательно ощупывал меня едва ощутимыми прикосновениями, как будто проверял: не пронесу ли я в мир драконов что-то запретное. Ко всему прочему туман оказался мужского пола, во всех смыслах этого слова. Обыскивая, пощекотал под коленкой, забрался под плащ, подергал за волосы. Но когда добрался до панталон, был мысленно послан так далеко, что ни одному дракону не долететь. Ко всему прочему туман оказался понятливым и понимающим. В данном случае понимающим намеки и русский мысленный мат, потому как после моего эмоционального всплеска, оставил в покое.

Туман буквально выплюнул из себя повелителя драконов и меня, зажатую в его лапах. Карлимиллион несколько раз перекувырнулся в воздухе, но сумел быстро восстановить равновесие.

— Получилось! — воскликнул он громогласно.

— Ы-ы-ы!.. — осуждающе прорычала я и сделала огромные глаза.

То есть эта наглая красная морда не была уверена, что туман меня пропустит?! Но все же подлетела сюда со мной?

— А ты бы предпочла остаться на плахе? — так же осуждающе прорычал дракон, сверля желтыми глазами. — Могу вернуть, хочешь?

Недолго думая, помотала головой. Дракон прав: лучше умереть при попытке спастись, чем доставить удовольствие декану Лерану лицезреть мою отсеченную голову. А так, даже если бы погибла в стене, успела напоследок показать гаду кукиш. Представляю, какой переполох сейчас творится в Светлом мире. Многие маги были уверены, что повелитель драконов не в силах покинуть леса, окружающего стену. А он не просто улетел очень далеко от стены, но еще и без проблем миновал все магические ловушки, окружавшие академию. Теперь у магов Светлого мира есть повод задуматься и даже испугаться. Повелитель драконов, при желании, мог бы разрушить парочку городов, а то и добраться до столицы и самого короля. Но он этого отчего-то не желал и щепетильно выполнял условия договора.

Выходит, он не так плох, как о нем рассказывают?

— То-то же, — хмыкнул дракон. Как мне показалось, немного надменно.

— Ы-ы-ы?.. — переспросила я.

Странно, но Карлимиллион понял без слов. Не слышала, чтобы драконы могли читать мысли, или это у меня на лице было написано то, что меня больше всего интересовало?

— Хочешь знать, отчего я поступил так? — уточнил дракон и прищурился. — Сам в шоке, если честно. Я не вмешиваюсь в дела людей, а уж о том, чтобы спасти рыцаря, не могло идти и речи. Сам бы до такого не опустился, но один знакомый очень за тебя просил.

— Ы?.. — уточнила я.

Из всех драконов, кого я доставила к Карлимиллиону, только один мог бы за меня вступиться. Это Максимка.

— Да, он самый, — согласился повелитель драконов. — Максимиллиан ― смышлёный дракончик, к тому же ему трудно отказать. — Тут взгляд красного дракона стал жестким, я бы даже сказала, жестоким. — Хотя на его месте я бы не то что спасал рыцарей, я бы вас всех уничтожил. Испытывать оружие на ребенке? И вы называете себя светлыми?!

Виновато опустила взгляд. Тут Карлимиллион прав: Светлый мир сильно задолжал Максимке. И пусть я не испытывала оружие на ребенке, была одной из тех, кто тренировался на магически созданных копиях. Рыцарь ордена Света — тот, чья жизнь целиком и полностью подчинена уставу ордена. Ее суть и смысл — оберегать Светлый мир от вторжения драконов. Оберегать любой ценой.

— Знаю, ты помогла Максимиллиану, — продолжил рассуждать Карлимилион как бы между прочим. Точно беседовал не со мной, а с самим собой. Себе объяснял свой поступок. — И за это получишь вознаграждение. Но учти: одна попытка к бегству, один выпад в сторону драконов — и ты вернешься обратно, за стену. Теперь держись, до моего замка путь не близок. Только не прижимайся так сильно, мне этого не вынести…

Держись? Не прижимайся?!

Интересно, как можно это делать, руки-то у меня зажаты в лапах дракона. Да к тому же нет возможности разговаривать. Дракон не подумал снять заклинание. А сама я была слишком ослаблена магически, и опять же — для правильности формулы нужны руки. Теперь же мне оставалось лишь обалдело озираться по сторонам и издавать удивленные возгласы. Мир драконов — он оказался куда больше, чем я представляла. Больше, чем на картах академии — раз в десять, а то и в двадцать. И не было здесь ни огненных рек, ни глубоких провалов в земле и завываний ветра. Только солнце, чистейший воздух и умиротворяющая прохлада, такая долгожданная и желанная. Я видела высокие горы, облепленные шапками снега; водопады и журчащие ручьи; бурные горные реки и тихую гладь озер. Множество зеленых лесов, полей, поросших пестрыми цветами и травами. В чистом небе парили яркие птицы, а порой попадались особи куда крупнее. Драконы. Завидев повелителя, они кланялись прямо в воздухе, но заметив в лапах Карлимиллиона меня, спешили убраться с пути.

— Не представляю, как объясню подданным твое присутствие в их мире, — ворчливо заметил Карлимиллион. — Обязательно найдутся те, кому это придется не по душе.

— И-ы-ы… — заметила я.

— Ну да, — согласился дракон. — Я повелитель, и мое слово закон. Но это не значит, что мне не стоит учитывать мнение подданных.

Он все сильнее рос в моих глаза. Нет не внешне, потому как и без этого был воистину огромным. Дело в другом. То, как Карлимиллион относился к подопечным, подкупало и заставляло уважать его не только как правителя, но и как человека. Тьфу, то есть как дракона.

Жилище повелителя представлялось мне мрачным и хмурым, как сам его хозяин, эдаким готическим замком. Но вместо этого я увидела великолепное поместье с зелеными газонами, холмистым парком, засаженным плодовыми деревьями и розами. Да и сам замок был очень светлым и необычайно просторным. Мраморные камины, фрески на потолках, стрельчатые окна — все это было как бы данью традициям, в остальном же обстановка больше походила на современную в моем мире моду. Элегантная мебель была донельзя простой и функциональной, никаких сундуков и громоздких предметов, даже подсвечников не было — вместо них к потолку и стенам прикреплялись магические светильники, изящно выполненные в виде бутонов разнообразных цветов.

Что ж, у Карлимиллиона определенно есть вкус.

Комната, в которую он меня принес, могла бы запросто называться голубой спальней. И определенно женской. Занавески, ковер на полу, покрывало на кровати, обивка кресел, множество подушек и даже ваза с цветами, уж очень похожими на васильки моего мира, — все имело оттенки синего, от сапфирового до небесно-голубого.

Мне сразу вспомнились глаза Максимки…

— Ы-у-у… — попросила я. — А?..

Оказавшись в стенах замка, Карлимиллион принял человеческий облик, как ни крути, но расхолаживающая по комнатам драконья туша в центнер весом непременно разнесла бы здесь все. Повелитель выглядел очень мужественно, я бы даже сказала величаво в золотистом камзоле под цвет его глаз. Огненно-красные волосы были собраны в тугой хвост, а на строгом, покрытым ровным загаром лице отразилось недовольство.

— Для начала тебя стоит привести в порядок, — проговорил повелитель и, судя по тому, как дернулся уголок его губ, усмехнулся. — Не стоит пугать ребенка таким видом.

Сидя в кресле, в которое меня забросил дракон, я поправила растрепанные волосы. Ну да, это он после обращения выглядел идеально, моя же внешность после полета больше напоминала ведьмовскую. Точнее, я наверняка выглядела как женщина, которую только что сняли с плахи: грязное лицо, растяпанная шевелюра, порванное платье, да к тому же босая. Действительно, был бы у Карлимилиона выбор, он совсем не такую деву похитил и притащил в свой замок.

— У!.. — настойчивым жестом указала на свой рот.

Заклятье безмолвия, кстати, еще сильнее испугает Максимку. Малыш не поймет, отчего я мычу и рычу, вместо того чтобы поговорить с ним.

— Да, ладно… — лениво, словно бы нехотя, согласился дракон.

Элегантный взмах руки, и мое горло, до того будто залитое воском, прочистилось. Я прокашлялась, избавляясь от остаточных явлений заклинания, и улыбнулась впервые за долгое время.

— Спасибо, — проговорила от души. Вот уж никогда не думала, что стану благодарить дракона, но он действительно заслужил. — И за спасение, и за избавление от заклятья.

На секунду во взгляде Карлимиллиона появилось нечто, что я непременно сочла за зарождающуюся страсть, если бы не знала твердо: драконы испытают к людям и магам исключительно отвращение.

— Не стоит, я уже сказал, что сделал это исключительно по просьбе Максимилиана.

— Это Максимки что ли? — усмехнулась я. Забавно, как они переделали имя на драконий манер. — С ним все хорошо? Он быстро адаптировался к новой обстановке? Уже может как следует летать?

Карлимиллион недовольно поморщился

— Слишком много вопросов, человечка, — проговорил скупо. — И что это за дурацкое имя ― Максимка? Дракону такое не подходит.

— Но он сам его выбрал, — заметила я. — К тому же оно красивое и приятное по звучанию. Его легко произносить.

Дракон сложил руки на мощной груди и вскинул голову.

— И что у вас, людей, за привычка все упрощать?

— А у вас, драконов, что за склонность все усложнять? — не осталась я в долгу. — Впрочем, если Максимке нравится быть Максимилианом, пусть так. Имя не главное. Гораздо важнее то, что он жив и с ним все хорошо. Так ведь?

— Так, — снова с неохотой признался дракон. — Отправлю к тебе Авилу, она поможет привести себя в порядок. После этого разрешу встретиться с Максимиллианом, но в моем присутствии. Ты и так вбила ему в голову слишком много бредовых идей.

— Это каких, например? — ахнула я.

Дракон недовольно прищурился и, смерив подозрительным взглядом, ответил:

— К примеру, таких, что человеческие детеныши могут быть его друзьями. Или что рыцарь ордена Света ― его мать.

— Но я…

Повелитель драконов не стал выслушивать оправдания, не нуждался в них. Просто вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. У него уже сложилось определенное мнение обо мне, рыцарях ордена и людях, так что поменять устоявшееся представление будет не так-то просто. И я бы поверила, будто это невозможно, если бы сама еще недавно не была рыцарем ордена и не ненавидела лютой ненавистью драконов. А вот теперь обзавелась малышом дракошей, который звал меня мамой. И защитником, который даже себе не признавался, что ничье мнение не заставило бы его спасти рыцаря ордена Света, если бы он сам этого не захотел.

Авилой оказалась темноволосая пухленькая и довольно крупная женщина, судя по внешности, примерно моя ровесница. Ровесница Дарьи Семеновны, не Дарины Врину. Последняя ввиду своего возраста показалась экономке очень молодой и, возможно, наивной, потому Авила решила взять девушку, то есть меня, под свое крыло. Несмотря на габариты, экономка была очень энергичной и необычайно подвижной. Едва появившись в голубой спальне, она развила здесь бурную деятельность. Распахнула окна, заметив, что в комнате мало свежего воздуха, беглым взглядом проверила, нет ли пыли на мебели. Пристально осмотрела цветы на предмет свежести. Словом, делала все и сразу, как будто не решаясь сразу обратить внимание на меня. И все же сделала это.

— Святые прародители драконов… — Всплеснула она огромными, как кузнечные молоты, руками. — Что с вами сотворили, деточка? Ох уж эти «светлые», ничего в них святого не осталось. Разве можно было причинить вред такой славной девчушке?..

Из ее уст слово «светлые» звучало как ругательство.

— Г-хм, — прокашлялась я, прежде чем ответить. — Полагаю, вы и есть та самая Авила, которую обещал прислать ко мне Карлимиллион. Приятно познакомиться, Дарина Врину. Боюсь вас разочаровать, но я не считаю себя такой уж славной девчушкой. Ко всему прочему являюсь адепткой академии ордена Света… Точнее, являлась, однако была разжалована. И, тем не менее, думаю, для вас, Авила, это многое значит?

Задав вопрос, всмотрелась в простоватое и немного рябое лицо женщины. Не слышала, чтобы в этом мире болели ветрянкой… Стойте, да это же не оспины, это… Ожоги! Застарелые и довольно глубокие раны. Ого! Так еще и один из необычайно красивых розовых глаз ненастоящий — очень качественный, но все же протез.

Интересная она, эта Авила…

Я не чувствовала, что она дракон. Но розовые глаза говорили об ином. И эти ожоги — у этой женщины непростая судьба. Мой пристальный взгляд заставил ее отвернуться.

— Значит, все правда… — вздохнула Авила и, сложив руки на объемной груди, нервным жестом ущипнула себя за локоть. — Господин Карлимилион предупредил, что вы можете оказаться совсем не такой… — Она сбилась, словно смутившись собственных мыслей. Но за это не Авилу стоит благодарить, а повелителя драконов, наверняка запугавшего бедную женщину. Запугавшего мной. — Не такой безобидной, как может показаться.

— Простите, — поспешно повинилась я. Не стоило рассматривать ее так пристально. — Я не собираюсь прикидываться невинной овечкой, но при этом не имею цели вас напугать. Просто хотела сразу разъяснить ситуацию, чтобы не ввести вас в заблуждение. Да, я в прошлом рыцарь. И да, я передавала вашему повелителю беглых драконов. В свое оправдание могу сказать, что никогда не применяла магию к беззащитным и невиновным.

— О, это я знаю, — повеселела Авила. — Малыш Максимилиан нам все уши пропалил рассказами о том, какая вы храбрая, красивая и добрая. Ему не терпится с вами поздороваться, как и другим малышам.

— Другим малышам?.. — охнула я.

Выходит, в замке имеются еще дракончики? Может быть, дети самого Карлимиллиона? Наверное, в таком случае у него и жена имеется… Хотя, разве это должно меня волновать? Это даже хорошо, что здесь есть другие дети, Максимке не будет одиноко. А в том, что он непременно подружится с драконами, я не сомневалась, такой славный малыш не мог не завести новых друзей.

Охнув, Авила прикрыла рот ладонью. Сдается, Карлимиллион отдал распоряжение не говорить мне лишнего, а экономка сболтнула.

— Я здесь еще и няня… — как бы оправдываясь, проговорила она. — Но вы со временем сами все узнаете, деточ… Дарина. Если, конечно, останетесь. Ничего, если буду звать вас по имени?

— Я только за! — как можно радушнее произнесла в ответ и улыбнулась более чем искренне. Авила понравилась мне с первого взгляда. А еще заинтересовала. — И, пожалуйста, никаких выканий, так нам обеим будет проще, верно?

— Конечно, — с явным облегчением произнесла экономка. — Что ж, тогда не будем терять времени, Дарина. Сейчас приведем тебя в порядок и отведем в зал, пока Максимка не нарушил приказ господина Карлимиллиона и не явился сюда без разрешения. Мы, драконы, бываем такими нетерпеливыми…

Сделала вид, что не обратила внимания на ее оговорку. Но вот это вот «мы» насторожило. Авила определенно не походила на дракона, не обладала ни долей их силы. И, тем не менее, причисляла себя к роду драконов. Интересненько…

По команде Авилы два дракона внесли в комнату ведра с горячей водой, а после и огромную корзину, доверху наполненную всевозможными баночками, пузырьками, губками, мочалками и полотенцами.

— Побыстрее, мальчики! — скомандовала Авила и хлопнула в ладоши. — Не смущайте нашу гостью своим присутствием.

Хлопнула так, что молодые драконы вздрогнули — кажется, они побаивались экономку. Потому поторопились выйти. В мою сторону они старались не смотреть, и вообще вели себя скромно и почтительно. Один даже покраснел, услышав упрек Авилы.

Вот только я знала этих драконов другими…

— Лианесс, Моргаэлл… — не веря своим глазам, произнесла я. Те самые драконы, которых я не так давно передала Карлимиллиону. — Вы ли это? А ну, стоять! Что же, не узнаете меня?

Встала и выпрямилась в полный рост. Донельзя смущенные драконы подняли головы, бегло глянули на мое лицо, и снова потупились.

— Простите, госпожа, мы видим вас впервые… — признались хором. — Можно нам идти?..

Я бы ни в жизни не поверила этим драконам, если бы моя магия не дала однозначный ответ: они не знают меня. Точнее, не помнят от слова совсем. Карлимиллион стер им память?

— Идите, чего уж, — разрешила я.

— Они у нас недавно, новенькие, — терпеливо объяснила Авила. — Неловкие, но очень старательные. А как ты узнала их имена? Магия?..

— Да, что-то вроде того, — согласилась я, не желая пугать экономку рассказом о том, как познакомилась с Лианессом и Моргаэллом.

Мылась быстро, еще быстрее укладывала волосы, отказавшись от услуг Авилы. Делать быстрые и удобные прически научилась еще в академии, пришлось научиться. Все дело в том, что волосы Дарины, то есть теперь мои, не только обладали уникальными свойствами светиться в лунном сиянии, но и были напрямую связаны с магией. Это я поняла, однажды попытавшись укоротить их. Тогда ослабла магически, но получила хороший урок: волосы беречь как зеницу ока и не позволять к ним прикасаться посторонним. Вот и теперь меньше чем за полчаса соорудила на голове корону из кос, переплетенных алыми лентами. Платье мне тоже досталось яркое, красное с золотым. Длинное, в пол, но при том очень удобное и не сковывающее движений. Конечно, я бы предпочла разрезы по бокам, но побоялась быть неправильно понятой.

— Ты очень красивая, не удивительно, что повелитель тебя украл, — призналась Авила, рассматривая принарядившуюся меня. — Тебя действительно собирались обезглавить?

— Да, — коротко отозвалась я. Похоже, у Карлимиллиона от прислуги тайн не было. — Надеюсь, Максимке это не сказали?

— Нет, что ты!.. — охнула Авила. — Мы такое детям не говорим. Ну, идем же, и Максимиллиан, и господин Карлимиллион наверняка заждались.

Снова это таинственное «дети». Шагая вслед за Авилой по широким хорошо освещенным коридорам, я продолжала размышлять о маленьких дракончиках. Сколько их здесь? И драконы ли они вообще?

— Прошу сюда.

Авила кивнула лакею, и тот растворил двери зала. Я оказалась в огромном помещении с каменными стенами и огромным камином, занимавшим целиком одну из стен. Здесь было тепло и уютно, а золотисто-коричневые тона мебели и ковров говорили о строгой роскоши и тонком вкусе. В одном из кресел, положив ноги на внушительный пуф, расположился Карлимиллион. Он читал огромный талмуд в кожаном переплете и потягивал какой-то напиток из фарфоровой чашки. Мне повелитель кивнул. Поставил чашку и поманил пальцем.

Из-за кресла робко выглянул Максимка.

Мое сердце забилось чаще и радостней. Казалось, я не шагаю по мягкому ковру, утопая в нем чуть ли не по щиколотку, а плыву по воздуху. На моем маленьком дракончике была белоснежная рубашка с кружевным воротником и бежевые брюки с высокой посадкой. Светлые волосы были забраны в короткий хвостик и скреплены бантом. Не мальчик, а маленький принц. Выглядел он довольным и здоровым: румянец на щеках, блестящие кожа и волосы, да и в весе он определенно прибавил. Словом, одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: с Максимом обращались более чем хорошо.

— Мама!.. — Малыш бросился навстречу.

Карлимиллион кашлянул, кажется, ему не понравилось, что дракон называет меня так. Но ни мне, не Максимке сейчас было не до этого. Я поймала мальчишку и закружила в объятиях. Боже, как же я соскучилась. А ведь был момент, когда думала, будто никогда уже не увижу этого малыша. Не смогу прижать к груди и поцеловать. Как хорошо, что это осталось в прошлом.

— Максимка! — радостно воскликнула я, и плевать на то, что кому-то это не нравится. Красивое имя для красивого малыша. — Как я рада тебя видеть. Да ты подрос, парень, и потяжелел.

Я опустилась на колени, чтобы было удобнее обниматься. Максим так жался ко мне, словно боялся, что нас снова разлучат.

— Максимилиан, будь вежливым и соблюдай пристойность, ты все же дракон, а не вшивый мальчишка из подворотни, — посоветовал Карлимиллион. Еще и головой покачал, нахмурившись, как будто Максимка и вправду в чем-то провинился. — Будь сдержанным.

Кажется, кое-кто решил вырастить свою точную копию.

— Разве для дракона стыдно испытывать чувства? — недовольно поинтересовалась я. Почему-то слова повелителя напомнили мне замечания матери Селины, та тоже старалась подавить в детях привязанности. Но она-то хоть монашка, а этот — тоже мне, центнер благочестия и пристойности. — Особенно для дракона ребенка.

— Не стыдно, — парировал Карлимиллион. — Но это допустимо лишь с близкими.

Вот так мне намекнули, что я здесь никто и звать меня никак. Очень гостеприимно, ничего не скажешь.

— Но она моя мама, — рискнул возразить малыш. — Она заботилась обо мне и спасла…

— Знаю, — подтвердил повелитель. — Поэтому она здесь. Но это еще не значит, что ей можно доверять в дальнейшем.

— Но ведь ей можно остаться, правда?.. — с надеждой произнес Максимка.

Прижался крепче, и я погладила его по светлым волосам. Ответа Карлимиллиона ждала не меньше, чем сам Максимка. Возвращаться в Светлый мир нельзя, меня найдут и все равно обезглавят. Скрыться в далекой стране… Но как я могу жить вдали от Максимки? Как смогу спокойно спать, зная, что в приюте святого Макия есть дети, которых я полюбила и которые нуждаются в моей помощи? Нет, это будет не жизнь, а пытка. И все же я понимала Карлимиллиона: у него не было личных причин доверять мне. А оставлять у себя представителя ордена Света, пусть и бывшего, такое себе занятие… Для него я слишком долго была врагом. Так же, как и он для меня.

— Я думаю над этим, — решительно заявил повелитель. — А сейчас, Максимилиан, будь добр, отправляйся к остальным. Авила, уведи мальчика и позаботься, чтобы к ужину все дети были одеты, умыты и причесаны.

Выходит, Авила одна заботится о детях. Что ж, я еще больше зауважала эту женину. Знать бы еще, сколько малышей у нее на попечении?

Мне приказа удалиться не поступало, и после того как Максимка ушел с Авилой, я, словно осиротев, растерянно стояла посреди зала. Приказала себе сдерживаться и приготовиться к компромиссам. От Карлимиллиона сейчас зависела моя судьба, не стоило его злить, показывая характер.

— Присядь. — Он указал на кресло напротив себя. — Разговор предстоит долгий и трудный, для нас обоих. Кофе?

Так мне не показалось, он действительно пил именно тот напиток? Как же я мечтала еще хоть раз его отведать!

— С удовольствием, — улыбнулась в ответ.

Карлимиллион не стал вызывать служанку, сам налил мне в свободную чашку кофе и подал. На секунду наши пальцы соприкоснулись, и я испытала странное, почти забытое чувство сильной химии, которое возникает вдруг между двумя людьми противоположного пола.

Что ж, интересное начало, посмотрим, во что все это выльется.

— Так о чем собираемся поговорить? — спросила, прихлебывая кофе. Божественно вкусно. — И как я могу к вам обращаться?

Только бы не сказал «повелитель», мне этого не вынести. После стольких лет в Светлом мире, где каждый ненавидит и презирает врагов драконов, язык не повернётся произнести подобное. И все же Карлимиллион меня спас, разрешил встречу с Максимкой, пусть и в своем присутствии. Так что я обязана отплатить почтением.

— Мое имя Карлимиллион, разве ты не знаешь, человечка?

Темно-красная, как закат, бровь повелителя драконов насмешливо изогнулась. Он точно знал ответ на свой вопрос, так что скорее подтрунивал, чем интересовался всерьез.

— Боюсь, это слишком труднопроизносимое имя для человеческого рта, — парировала я. Помня об упреке в том, что стремлюсь все упрощать, все же поинтересовалась: — Позволишь называть себя Карлом? Надеюсь, это не оскорбит повелителя драконов?

— Карл… — задумчиво произнес дракон. Сделал глоток кофе и, вскинув голову, задумался. — Так меня называла нянюшка в детстве… Что ж, если тебе так будет проще, называй так. Но не в присутствии важных особей. А теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ты оставила Максимиллиану жизнь, хотя должна была убить? Почему, рискуя собственной жизнью, спасла его? Скажи, Дарина, что толкнуло тебя поступить так?

Что ж, мое имя повелитель драконов знал. Полагаю, знал не только его. У Карлимиллиона имеется осведомитель в Светлом мире или дракон сам каким-то образом наблюдает за происходящим?

— Любовь, — уверенно заявила я.

— К Максимилиану? — уточнил дракон.

— Ко всем детям, ко всем живым существам, — ответила я. — Мне было не важно, дракон он или нет. Максим всего лишь ребенок, который не заслужил такого отношения и такой судьбы.

— И ты решила восстановить справедливость, — произнес Карл задумчиво. — Похвально. Впервые вижу такого рыцаря… А что насчет приюта? Максимиллиан рассказывал о человеческих детях, живущих там. Это для них ты брала продукты?

Я кивнула и невольно вздохнула. Вспомнила о малышке Софи, Миле, Маклине, Лусине и Камилле, к ним сильнее всего привязалась и сейчас очень скучала. К тому же понимала, что, возможно, никогда больше не увижу их снова.

— Как ты поступишь со мной, Карл? — спросила осторожно.

Прежде чем ответить, дракон подлил нам обоим кофе. Полагаю, заданный мной вопрос тревожил самого повелителя драконов. И он не пришел к однозначным выводам.

— Не уверен, что ты сможешь здесь прижиться, — последовал многозначительный ответ. — Я мог бы переправить тебя в другое королевство, но стена! — Он многозначительно глянул в мою сторону. — Понятия не имею, выпустит ли стена человека.

— Получается, я первая, кто пошел сквозь нее? — удивленно проговорила, забыв о кофе. — Но ведь она пропустила меня

— Именно, — заявил дракон. — Поэтому для нас, драконов, опасно выпускать тебя на свободу. Теперь ты знаешь, что я могу провести внутрь любого по своему желанию.

— А выпустить?

Дракон ненадолго замолчал. Его аристократичное лицо с удивительными желтыми глазами словно подернулось печалью.

— Выпустить могу только себя, — произнес Карл. — А другие и не горят желанием выйти в ваш так называемый «светлый» мир.

Картинка в моей голове отказывалась складываться воедино.

— Тогда как драконы оказываются снаружи? — уточнила с сомнением. — То, что твои подданные выбираются за стену, известно всем. Если не ты выпускаешь их, то кто?

— Понятия не имею, — раздраженно фыркнул дракон. Похоже, его самого терзал этот вопрос и он искал на него ответы. — И что происходит с подданными при переходе, тоже не знаю. Почему они хотят все крушить и вести себя так, как не вели никогда прежде. Словно злой дух вселяется, но при переносе обратно все исчезает. Несколько дней дома, и драконы приходят в себя, при этом напрочь забывая о том, что было с ними за пределами стены.

Теперь кое-что прояснилось. Более того, я поняла, почему Лианесс и Моргаэлл не узнали меня. Действительно, сейчас они выглядели и вели себя совершенно иначе. Не были теми монстрами, на которых я охотилась в Светлом мире.

— Король Актеон знает? — не могла не поинтересоваться я. Монарх Светлого мира ежегодно встречался с повелителем драконов Карлимиллионом для подписания нового договора и обсуждения насущных проблем. Если бы рыцарям ордена Света была известна правда о драконах, они обращались бы с ними лучше и относились не так предвзято. Я ― так наверняка. — Может быть, стоило бы совместно решить проблему со стеной?

— Скажем так, я пытался обсудить ситуацию, — рыкнул дракон.

— И?.. — уточнила я, поняв, что продолжать он не намерен.

Подавшись вперед и строго прищурив золотистые глаза, Карлимиллион произнес:

— Ты мне веришь. Веришь в то, что я не имею отношения к прорывам через стену? Согласна с тем, что совершенное под воздействием неизвестной магии преступление нужно простить?

Я ненадолго задумалась. Чем сильнее был дракон, тем сильнее он бушевал, оказавшись за стеной. Простить убийце его прегрешения? Позволить безнаказанно уйти домой и забыть обо всем — действительно ли я на это согласна? И главный вопрос: доверяю ли я повелителю драконов?

— Вот и Актеон не верит, — подытожил Карлимиллион раздраженно. — Единственное, чего мне удалось добиться, так это обещания, что рыцари не станут убивать моих подданных, если такая возможность будет.

Вот только возможность есть не всегда, об этом мне слишком хорошо известно. Какими бы профессионалами ни были рыцари ордена Света, как бы ни хотели получить вознаграждение от повелителя драконов, непредвиденных ситуаций избежать удается не всегда. Иногда драконов убивают, но погибают и рыцари.

— Иди к себе! — распорядился Карлимиллион и как-то странно дернул носом. — На сегодня разговор окончен.

Мне еще столько хотелось узнать, о стольком расспросить, но я не решилась возражать повелителю драконов. И даже о новой встрече с Максимкой не попросила, уж слишком дурное настроение было у Карлимиллиона после нашего разговора. И все же меня не прогнали, не заключили в тюрьму, напротив, приняли как гостью. Пусть и нежеланную, но гостью. Это давало шанс быть рядом с тем, кто стал мне бесконечно дорог. А еще разобраться во всем происходящем, как говорится, посмотреть на многовековую вражду с драконами с другой стороны.

Итак, что я знала о стене? Немногое, как и каждый в светлом мире. Реальная история обросла легендами, преданиями и выдумками. Только в одном все они сходились: никто понятия не имел, как она действует. Рыцари ордена шептались, будто драконы возвели ее, решив отгородиться от остального мира. И сами оказались в своей же ловушке. Но, судя по тому, что сказал сегодня Карл, все не так просто. Все, ох, как непросто.

После разговора я удалилась в отведенную мне комнату. Меня не сопровождали, не запирали, но при этом я буквально физически ощущала, что за мной присматривают. Хотела обойти замок, но побоялась, что нарушу драконьи законы гостеприимства. К тому же здесь было столько залов, коридоров и лестниц, что без карты не разобраться.

Ближе к вечеру заглянула Авила. Пришла сообщить, что Карлимиллион приглашает меня на ужин. Услужливые Лианесс и Моргаэлл принесли новое платье.

— Господин в скором времени пригласит модистку, так что ты обзаведешься всем необходимым, — пообещала экономка. — А пока прими эти платья.

Глядя на пышное розовое кружево, я невольно вздохнула. Ни за что бы не надела такое без острой необходимости ни в этом мире, ни в своем прошлом.

— А что с этими платьями, кому они принадлежат? — поинтересовалась, решив не обижать повелителя драконов отказом. Вдруг, у них модно, когда женщина напоминает свадебный торт. Или огромное розовое безе… — Или Карл хранит их на случай, если решит украсть девушку?

Авила рассмеялась, оценив шутку.

— Нет, эти платья принадлежали еще матери господина и должны были достаться его невесте, но… слишком залежались. Утратили актуальность и прежний шик.

Ого, выходит, повелитель драконов не женат и никогда не был.

— Не нашел достойную кандидатку? — не могла не спросить я. — Или в вашей части мира проблема с… женским полом.

— О нет, дракониц, желающих наложить лапу на повелителя, хоть отбавляй, — отмахалась Авила. — Наш Карлимиллион не успевает отбиваться. Некоторые, особо одаренные магией и наглостью, прибегают к запрещенным методам.

— Это к каким, например? — поинтересовалась я из-за ширмы, за которой одевалась.

Авила подошла ближе и, давясь от смеха, прошептала:

— Нахалки пробираются в замок и пытаются соблазнить повелителя. Из-за этого он постоянно меняет апартаменты.

— А-ха-ха, а он пользуется популярностью, — заметила я. — Но почему никому так и не удалось его соблазнить? Неужели… он что, дал обет безбрачия?

— Не в этом дело, — вздохнула Авила. — Достойных дракониц много, а вот тех, кто понравился бы детям — так и не нашлось.

— Детям?.. — переспросила я. От волнения чуть не оторвала маленький крючок на платье вместе с тканью. — Но ведь Карл не был женат, или это его бастарды?

Земные повелители, как и повелители светлого мира, мало чем отличались друг от друга, как говорится. Ничто человеческое не было им чуждо. Так почему бы не предположить, что Карлимиллион несколько раз поддался искушению и обзавелся парочкой-другой малышей. Которых и решил воспитывать самостоятельно.

— Это не его дети… не совсем его, — призналась Авила. — Позволь, я помогу тебе с платьем?

Вдвоем дело пошло быстрее. И кто придумал такие нелепые одежки, с которыми в одиночку даже адептка ордена Света не в силах справиться? Ох уж эта драконья мода…

— Сколько их, детей? — поинтересовалась я, с трудом распрямившись. Дурацкий корсет, надевавшийся поверх розовой пены, сплющил грудь и с такой силой прижал живот к позвоночнику, что я вздохнуть не могла. Не то, что отправиться в этом на ужин. — Прости, Авила, но эту деталь туалета я снимаю.

— И правильно, — поддержала решение экономка, — у тебя без того идеальная талия. А что до детей — их всего четверо. Нет, теперь пять вместе с Макмилланом. Но, знаешь, иногда мне кажется, что их здесь больше десятка.

Я невольно улыбнулась, представив, как веселятся маленькие дракончики. В таком огромном замке им есть, где развернуться.

— Мне бы хотелось познакомиться с ними, — произнесла вслух. — Как думаешь, Карл разрешит?

Осматривая меня с ног до головы, Авила весело подмигнула.

— Если он разрешил тебе называть себя Карлом, то уж это разрешит и подавно. Я бы даже по-другому сказала: тебе не избежать встречи с детишками. Они тебя найдут и…

— Уничтожат? — скептически уточнила я.

— Могут попытаться, — серьезно заметила Авила. — Видела бы ты, во что они превратили последнюю драконицу, рискнувшую принять приглашение повелителя отужинать с ним.

— Стоп!.. — поняв, в чем подвох, я настороженно прищурилась. — Так меня сейчас пригласили на ужин, чтобы запугать детьми?

— Скорее познакомить с ними, — лукаво заметила Авила. — Господин Карлимилион полагает, что после этого ты сама решишь покинуть его замок.

Это он напрасно. Дети в приюте святого Макия тоже поначалу относились ко мне с подозрением и долго проверяли на прочность. Но мне удалось не только завоевать их доверие, но и стать им другом. И это даже круче, чем получить лицензию рыцаря.

— Он сильно ошибается на мой счет, — усмехнулась я. — У меня большой опыт по укрощению драконов и приручению маленьких колючих ежиков. Не думаю, что ваши дети сильно отличаются от остальных. И, если они хоть на десятую долю похожи на Максимиллиана, то я их уже люблю.

— Смело, — произнесла Авила с гордостью и уважением. — Что ж, тогда не стану отговаривать тебя от встречи. Удачи от всей души, Дарина. Я буду просто счастлива, если хоть кто-то найдет с детишками общий язык. Особенно с Аркадией, эта малышка способна свести с ума любого.

Ужин накрыли в огромной столовой, украшенной свежесрезанными цветами и душистыми травами. Из высоких стрельчатых окон лился свет, заставляя поблескивать столовое серебро и хрустальные бокалы. В Дрэгонвилле темнело поздно, еще даже не наступил закат.

Во главе стола в высоком кресле восседал сам повелитель драконов Карлимиллион. В черном фраке и идеально белой рубашке он выглядел более чем впечатляюще. Его красные волосы были заплетены в толстую косу, которой позавидовала бы любая девушка из любого мира. Когда я вошла, он привстал, приветствуя, и представил мальчишек, привставших по его команде.

— Кемраниэль, Амиратилин и Микаэль, поприветствуйте нашу гостью, Дарину Врину. Максимиллиан наверняка рассказывал вам о ней.

При этих словах мой Максимка дольно порозовел, как рассвет.

— Аркадия, не забывай о приличиях.

Девочка встала из-за стола с явной неохотой. Она была маленькой, очень худенькой, но при этом упрямство и некая несвойственная детям надменность сквозили в каждом жесте, во взгляде лиловых, истинно драконьих глаз. Что меня удивило, так это ее коротко остриженные русые волосы, торчавшие во все стороны, подобно вороньему гнезду. Насколько я знала, драконы предпочитали носить длинные локоны, не в угоду моде, а ради сохранения магических сил.

— Приятно познакомиться, — произнесла я как можно радушнее.

Только один из новеньких мальчиков, Микаэль, попытался улыбнуться в ответ. Уголок его губ дернулся, но Аркадия дернула друга за рукав, и малыш отвернулся. На вид Микаэлю было не больше пяти, он был высок и статен, наверняка происходил из древнего драконьего рода. Его блестящие с зеленоватым отливом волосы напоминали о бескрайних полях ячменя из моего детства, где мы с друзьями так любили играть в догонялки. Глаза мальчишки отливали золотом.

Судя по одинаковым белым волосам, красным глазам и светлой, чуть ли не прозрачной коже, Кемраниэль и Амиратилин были братьями. И оба — альбиносами. Оба крепкие, коренастые, но при этом не полные, они смотрели на меня удивленно, но без раздражения. Кротко поклонились и сели за стол, обратив взгляды на Карла. Сразу видно — он их кумир и предводитель. Что бы ни приказал повелитель драконов, все исполнят, не задумываясь. Кемраниэль выглядел старше, по человеческим меркам лет на тринадцать-пятнадцать. Амиратилин был гораздо младше, лет на пять как минимум.

А вот возраст Аркадии я не смогла угадать. Худощавая фигурка и низкий рост не ввели меня в заблуждение. Ее взгляд был таким пронзительным и колким, как будто девочке пришлось пережить больше, чем всем мальчишкам вместе взятым. Наверное, поэтому Авила считала ее самой задиристой из всех детей. В приюте святого Макия тоже были такие дети, чей характер испортился от постоянных бед и лишний. Они не сломались, но словно зачерствели, обросли непробиваемой коркой из сарказма и презрения, служившим им щитом от дальнейших потрясений. Глядя на Аркадию, я не сомневалась: там, под слоем брони, скрывается маленькая девочка, которой пришлось слишком рано повзрослеть.

Дети сели на места. Аркадия не сводила с меня своих удивительных глаз, как будто только и ждала какого-то промаха, любой оплошности, чтобы посмеяться.

Ничего, это мы тоже проходили.

Кроме детей и повелителя, к столу была приглашена Авила. Она села рядом со мной и на правах старшей подруги ободряюще похлопала по руке. В ее розовых глазах плескалось сочувствие.

— Ты ей не понравилась, — шепнула она. — Аркадия у нас та еще штучка… Ей вообще все красивые женщины не нравятся, будь они драконицами или нет. Она тебя живьем съест.

— Не разжует, я слишком твердый орешек для ее маленьких зубок, — шепнула я в ответ и улыбнулась. — Сколько ей лет?

— Двенадцать, — шепнула Авила так тихо, что я едва расслышала. — Только не показывай, что знаешь, иначе…

Она не договорила, поймав злобный взгляд девочки — как будто та догадалась, что именно о ней идет речь.

На ужин подали несколько видов салатов из свежей зелени и овощей, речную рыбу и дичь. Ко всему этому полагалось ягодное вино и морс для детей. Но только Максимка уплетал еду за обе щеки, видно, еще не привык к хорошему питанию и активно наверстывал упущенное. Другие мальчики были более сдержаны в еде, а Аркадия почти не притронулась к своей порции, только лениво ковырялась в тарелке вилкой.

Карл и Авила завели разговор об успехах детей и поиске нового учителя древнего драконьего языка. Как оказалось, найти достойного кандидата во всем Дрэгонвилле не так просто. И дело не в недостаточной квалификации драконов, а в характере Аркадии, сумевшей сделать так, что учителя испарялись после первых же занятий. Некоторые ― не взяв даже положенного вознаграждения.

Я не чувствовала себя обделенной вниманием и активно прислушивалась к разговору, отмечая про себя некоторые моменты. И все же в какой-то момент Карл вспомнил об обязанностях хозяина и поинтересовался, все ли меня устраивает в плане жилья или еды. Сказать, что я давно не вкушала нормальной пищи, не решилась, но и без того, наверняка это знает. А вот за платье поблагодарила, все же роскошный подарок по драконьим меркам.

— Поблагодари Аркадию, — посоветовал повелитель драконов, саркастично улыбнувшись. Кажется, он прекрасно понял, как неуютно мне в доисторическом наряде драконов, особенно после свободных нарядов адептки. — Она лично выбирала это платье.

Да кто бы сомневался.

Аркадия вскинула растрепанную голову и отправила мне победоносный взгляд. При этом она коснулась затылка, как будто собираясь поправить шляпку, которой на ней не было. Или парик.

— Спасибо, Аркадия. — Кивнула, давая понять, что уловила ее посыл. — Всегда мечтала почувствовать себя розовой безешкой.

— Кем?.. — переспросили разом Кемраниэль и Амиратилин.

Даже голоса у них были похожие. Вот только у старшего голос уже был более басистым, надломленным. Полагаю, я не ошиблась, Кемраниэль был близок к совершеннолетию.

— Что такое безешка? — поинтересовался Микаэль. Поймал возмущенный взгляд Аркадии и слегка сник. Но при этом в его золотистых глазах плескался неподдельный интерес.

— Это пирожное, очень легкое и воздушное, — охотно разъяснила я. — Оно готовится из яичных белков и сахара.

— Оно вкусное? — спросил в свою очередь Максимка и, смущенно покосившись на Карла, все же добавил: — Мама.

Мое сердце в очередной раз дрогнуло. Но на этот раз не болезненно, напротив, как-то сладко защемило в области груди.

— Очень, милый, — улыбнулась я самой радушной из улыбок. Максим зарделся в ответ, а другие дети заинтересованно переглянулись. Все, кроме Аркадии, разумеется. Эта продолжала ковырять в своей тарелке вилкой, усердно делая вид, будто не слушает разговора. При этом кончики ее ушей едва заметно подергивались. — Если хотите, можем приготовить как-нибудь вместе. Если, конечно, Карл разрешит.

Повелитель драконов важно кивнул. Выглядело так, как будто он сделал мне великое одолжение. Но, судя по дернувшимся уголкам рта, он был бы совсем не против, если все дети в его замке нашли общее занятие.

— Это не для мальчишек, — брезгливо фыркнула Аркадия. — И вообще, какое право ты имеешь называть нашего повелителя Карлом? Он великий дракон и…

— И он разрешил нашей гостье называть себя так, — перебил девочку Карлимиллион. Он сказал это не грубо, но при этом так, что возражений не могло последовать. — Для человеческого речевого аппарата довольно сложно произносить некоторые наши имена и названия.

— Люди такие глупые, — хихикнула Аркадия.

— Мы просто не любим все усложнять, — бодро заметила я, словно не уловив сарказма. — К тому же в человеческой речи есть звуки, слова и целые предложения, которые не под силу произнести дракону.

— Это какие, например? — живо поинтересовался Кемраниэль.

— У него всегда были наивысшие отметки по всем языкам, — охотно шепнула мне на ушко Авила.

Я улыбнулась.

— Скороговорки, — произнесла так загадочно, как будто читала древнее и могущественное заклинание. — К примеру: «Бессмысленно осиливать смысл неосмысленными мыслями». Или эта: «Возле дома холм с кулями, выйду на холм, куль поправлю».

В общем, весь оставшийся вечер драконы осваивали великий и могучий. Не скажу, что это им давалось легко. Хорошо ли у них получалось? Неплохо, и все же не так хорошо, как у меня. Я мысленно поблагодарила бабулю за то, что когда-то тренировала меня долгими морозными вечерами, когда на улице минус тридцать пять и о том, чтобы погулять, не могло идти даже речи. Возможно, именно благодаря этой практике я хорошо осваивала магические заклинания в академии Света. Гораздо лучше, чем настоящая Дарина Врину.

— Этот раунд остался за тобой, — пошутила Авила, утирая выступившие от смеха слезы. — Ты сделала наш вечер.

Даже великий и могучий Карл не остался в стороне. Особенно ему понравилась скороговорка про Карла и кораллы, он ее выучил наизусть. А Кемраниэль пообещал научить меня азам драконьего языка. Его брат Амиратилин обещал помочь. А мальчики помладше, Максим и Микаэль все еще бредили воздушными безе, стребовав с меня обещание приготовить. Помогать сами вызвались, невзирая на недовольство Аркадии.

Кстати о ней…

Она осталась единственной за столом, кто не поддержал общей беседы и не участвовал в веселье. Зато проявила свой магический талант в полной мере. Когда салатные листья на моей тарелке зашевелились, и из-под них стали выбиваться рыжие жуки, подозрительно напоминавшие тараканов моего родного мира, девочка победно улыбнулась. Особенно после того, как Авила с визгом отскочила в сторону, сшибив стул. Мальчики недобро покосились на Аркадию, а Карл нахмурился, готовый дать расшалившейся девочке отпор. Я отправила ему просящий взгляд и, довольно улыбнувшись, сделала едва заметный пасс рукой, шепнув заклинание. После чего довольно потерла руки и, подцепив одного из тараканов, закинула в рот.

— Какая прелесть, — заметила обалдевшей от происходящего Аркадии. — Хочешь попробовать? М-м-м…

Есть шоколадных тараканов совсем не вредно и даже приятно. Конечно, вкус немного не тот, о пользе речь вообще не идет. Но, по крайней мере, съедобно и вреда не нанесет точно. Уловившие мой маневр драконы вскоре это поняли.

— Аркадия, сегодня ты перешла всяческие границы, — строго заметил Карл. — И понесешь за это наказание.

Ни испуга, ни сожаления на лице девочки не проявилось. Она лишь пожала плечами и привычным жестом коснулась своего плеча. Полагаю, озорнице не впервой быть наказанной. Возможно, ее пороли, но кто? Уж точно не повелитель драконов, в это я ни за что не поверю.

— Я готова ко всему, — с особой принципиальностью, не свойственной маленьким девочкам, произнесла Аркадия, упрямо вскинув подбородок. — И на все согласна. Вы наш повелитель, любое ваше слово закон.

Так малышка показала, насколько ценит и уважает Карла. Но при этом не терпит людей в принципе.

— Что ж, — строго заметил Карл, — пусть будет по-твоему. Но раз оскорбление нанесено не мне, а нашей гостье, то ей и выбирать наказание. Дарина, слово за тобой.

— Можем лишить сладкого, — пришла на помощь задумавшейся мне Авила. — Или отправить ночевать одну в свободную комнату.

Лишить сладкого такую худышку — ну уж нет, ни в коем случае. Запереть одну? Пожалуй, Аркадия будет только рада, так ей удастся придумать коварный план мести. Так что изберем иной вариант. Тот, который будет для нее сущим наказанием, но вполне может перерасти в начало если не дружбы, то, как минимум, доверительных отношений.

— Надеюсь, Карл, вы не будете возражать, если завтра Аркадия поможет мне приготовить безе?

Аркадия с обреченным стоном прикрыла глаза и едва не сползла под стол. Ее русые волосы, кажется, взлохматились сильнее и теперь торчали во все стороны тугими пружинками.

— Нисколько не возражаю. — Повелитель драконов отправил мне понимающий взгляд и кивнул. — Напротив, буду рад, если Аркадия проявит интерес хоть к чему-то. Занятия музыкой, чтение, изучение языков, алхимии и математики не пришлись ей по нраву.

Ой, боюсь, такой малышке вообще сложно понравиться. И, сдается, дело вовсе не в том, что окружающие не нравятся ей. Скорее, она не нравится себе самой, но, разумеется, ни за какие безешки в этом не признается.

— А что насчет вас? — Я обратилась к мальчикам. — Не хотите присоединиться? На мастер-класс по приготовлению пирожных приглашаются все желающие.

— Мы тоже наказаны? — немного стушевавшись, поинтересовался Микаэль.

— Вовсе нет, — отринула я нелепое предположение. — Просто предлагаю попробовать себя в чем-то новом.

— Я хочу! — тут же объявил Максимка и радостно хлопнул в ладоши, отправив мне полный обожания взгляд. — Я обязательно попробую. И пирожные, и готовить их.

— Это занятие не для мальчишек, — фыркнула надувшаяся, как воздушный шарик, Аркадия.

Конечно же, она не могла упустить шанс вставить свои пять копеек.

— А есть вусняшки тоже не для мальчиков? — весело поинтересовалась я, подмигнув Максимке. — К тому же чтобы взбить белок, нужна немалая сила и сноровка.

Амиратилин толкнул локтем брата и вопрошающе вскинул подбородок. Кемраниэль, подумав с секунду, кивнул. Их пример вдохновил Микаэля, и он тоже согласился принять участие в готовке. И, раз уж мы решили испечь безе на завтрак, я предложила сделать еще и пиццу — все же одно сладкое на завтрак не слишком полезно ни для взрослых, ни для детей. А потом мы больше часа обсуждали продукты и разные варианты начинок. Даже Аркадия в какой-то момент вступила в общий разговор и предложила добавить в пиццу любимые ею приправы.

— Ренхель слишком острый для мяса, — возразил на правах старшего Кемраниэль. — К тому же он не будет сочетаться с пряным остролистом и сладким айораном.

— Не факт, — я покачала головой и подмигнула насупившейся было Аркадии. — Иногда именно сочетание, казалось бы, несочетаемого дает такой восхитительный результат, что становится образцом для подражания. Один король далекой страны во время охоты оказался в стесненных обстоятельствах. Проголодавшись, он обнаружил лишь лук, масло, засохший багет и сыр — он сам смешал ингредиенты первого в мире лукового супа. Сейчас это визитная карточка той самой страны.

— Король-повар? — заинтересовался даже повелитель драконов. — Хм… интересное сочетание.

— О да, — подтвердила я, — Король Людовик пятнадцатый, или Луи, как его называли приближенные, был самодержцем кулинарной столицы мира. Многие из его рецептов вошли в историю.

— Какого мира?.. — прищурился Карл.

— Того, который придумала сама Дарина, — простодушно сообщил Максимка. — Она рассказывала много историй о нем детям в приюте Святого Макия.

— После короля-повара рыцарь-сказочник меня уже не удивит, — добродушно хмыкнул Карл.

А я отметила про себя, что слишком увлеклась и чуть не спалила контору. Что даже удивительно. Столько лет провести в академии Света и ничем не выдать, что я попаданка, и вот так проштрафиться на простом разговоре. Наверное, слишком расслабилась. Или расчувствовалась.

— А мы сможем приготовить такой суп? — задал новый вопрос Максимка, вырвав меня из недобрых размышлений.

— Запросто, — согласилась я. — Приготовим что угодно, только не все сразу.

К счастью, в Дрэгонвилле было все, что необходимо для кулинарных экспериментов, и даже больше. Кроме привычных для моего мира продуктов, тут произрастали диковинные травы, коренья, фрукты и овощи. Это тебе не такрель, от одного вида которой малышей в приюте Святого Макия начинает подташнивать.

Да, этой ночью я вспоминала о малышах, оставшихся там, за стеной. Думала о том, увижу ли их снова? Смогу ли помочь. Я словно воочию видела хулигана Маклина, златовласую малышку Софи и моего любимого Совенка Милу. Камилл и Лусин приснились мне играющими на зеленой лужайке, каких не встречалось теперь в Светлом мире. Все глубже погружаясь в сон и предаваясь радужным фантазиям о малышах, я вдруг услышала голос. Голос, от звука которого меня пробрала ледяная дрожь. Он призывал меня, умолял и проклинал одновременно. Приказывал выбраться из теплой постели и последовать за ним. Я не разбирала слов, но очень четко улавливала смысл. В какой-то момент даже свесила ноги с кровати и резко села.

За окнами было светло, почти как днем.

Я все же встала и, сложив руки на груди, зябко поежилась. В Дрэгонвилле не было так жарко, как в светлом мире, но и не настолько холодно. И все же я растерла предплечья, прогоняя остатки дурного сна. Бросила подозрительный взгляд вдаль, туда, где возвышалась стена, а после резко захлопнула окна.

— Кто бы ты ни был, тебе не заманить меня в ловушку, — пробормотала ворчливо. — И вообще, я не хочу никуда идти. Дай досмотреть тот прекрасный сон про зеленую поляну и моих славных деток.

Остаток ночи прошел без происшествий. Сон про зеленую полянку не вернулся, но больше ни голосов, ни видений. Наоборот, я на удивление хорошо спала, оттого и пробудилась необычайно бодрой и энергичной.

— Что ж!.. — Сообщила собственному растрёпанному отражению в зеркале. — Сегодня у нас необычайно важное утро.

На этот раз мне досталось более приличное платье — из зеленого бархата, расшитого мелким жемчугом. Вот только с рукавов пришлось самолично спороть ряд кружев, с такими о готовке не могло идти и речи. Волосы я собрала в тугой узел на голове, а Авила воткнула в него веточку цветка, удивительно напоминавшего жасмин, только с чуть более крупными соцветиями.

— И все же ты красива, — заметила она, как бы рассуждая вслух сама с собой. — Даже по драконьим меркам. Неудивительно, что господин не сводил с тебя глаз весь вечер.

— Карлимиллион?.. — удивленно вопросила я. Как будто в замке имелся еще один повелитель драконов, о котором экономка отзывалась с таким же почтением в голосе.

— Он самый, — заметила Авила и улыбнулась.

— Тебе показалось, — отозвалась я и почему-то покраснела. — Думаю, ему просто понравилось то, что я смогла найти с детьми общий язык. Насколько понимаю, с ними не так-то легко справиться.

— Это еще мягко сказано, — шепнула Авила. Как мне показалось, немного испуганно. — Не страшно отправляться с ними в кухню? Туда, где столько острых предметов, огня и прочих опасностей. Ты же понимаешь, эти дети особенные, магически одаренные.

— Понимаю, — кивнула я. — И готова к любым неожиданностям.

Уж о чем о чем, а о стихийных проявлениях дара я знаю не понаслышке. В приют Святого Макия частенько попадали одаренные дети, которые были просто не в силах справиться со своим даром. Матушкам приходилось несладко, зато как весело. Вот только приют эти дети покидали слишком быстро, не успев толком привыкнуть. Их расхватывали как горячие пирожки, иногда устраивая настоящие торги. И даже тот факт, что придется нанять для них учителя магии и первое время постоянно контролировать, не пугал будущих родителей. Чего нельзя сказать о сиротах обычных, без дара — эти попадали в приют, часто без малейшего шанса его когда-нибудь покинуть.

Странное поведение поваров главной кухни замка меня не удивило. Когда мы с детьми заявились туда, у всех тотчас нашлись срочные дела и поручения. Никто не хотел оставаться и наблюдать за процессом. Особенно после того как разволновавшийся не на шутку Микаэль глянул на пучок зелени, и тот начал расти, постепенно заполняя собой все немалое пространство кухни. Повара, кто не успел вовремя выскочить за дверь, вжались в стену. Молоденькая драконица (как видно, со слабым личным даром) испугано взвизгнула, когда зеленя лиана оплела ее ногу). Попыталась стряхнуть навязчивую зелень, но не тут-то было.

— Сохраняйте спокойствие! — спокойно и уверенно попросила я. Обняла дрожащего Микаэля за плечи и проговорила уже тише. — Нет, милый, нам ни к чему столько зелени. Сможешь вернуть ее в исходное состояние?

— П-попробую… — шепнул мальчик и нервно сглотнул. — Только у меня не всегда получается.

— Ничего, я тебе помогу.

Конечно, было бы куда проще самой устранить последствия магии, но в таком случае Микаль упустил бы шанс попытаться самому. Он очень старался, и спустя несколько секунд зеленые лианы стали уменьшаться, ползти обратно на стол. Мне оставалось лишь следить, чтобы некоторые особенно бойкие пучки не задели поваров или не сшибли чего на своем пути.

Когда кухня возвратилась в исходное состояние, все облегченно вздохнули. Повара бочком-бочком, как крабы, удалились с рабочего места — так быстро, как не убегали мои прежние подчиненные из конторы в пятницу вечером.

— Ну вот, теперь можем приступать. Аркадия, не делай этого, пожалуйста.

У девочки обнаружился весьма внушительный дар телекинеза, свойственный только родовитым драконам. Она ловко подняла в воздух с десяток ножей одним взмахом ресниц.

— Я тоже нервничаю, — соврала она.

Уж я-то могу определить стихийный выброс магии от его преднамеренного использования.

Одного строгого взгляда хватило, чтобы ножи вернулись на место. Наверное, стоило отругать проказницу, но я не могла не отметить, что ножи отлетели в сторону от нас, так что преднамеренно ранить или даже подвергнуть опасности Аркадия никого не хотела.

— Потренируйся лучше на овощах, забрось их в раковину и как следует промой, — попросила я, а после обратилась к Кемраниэлю и Амиратилину: — Вы, парни, займитесь яйцами, отделите белок от желтка. Микаэль пока отыщет сахар и отмерит нужное количество. Максимка и я пока приготовим тесто для пиццы.

Словом, дело нашлось для всех. И все были рады заняться чем-то новым, а заодно и попрактиковаться в магии. К примеру, Максимка очень ловко поджаривал грибы своим огненным дыханием. Правда, первую партию мы немного сожгли, зато со второго раза получилось именно так, как надо. Кемраниэль с Амиратилином, как я и предполагала, оказались магами воздуха. Клянусь, ни один блендер моего мира не взбил бы белки до небывало воздушной пены. Правда, тут тоже получилось не с первого раза, особенно у младшего из братьев, и кухню пришлось хорошенько почистить, но это уже мелочи.

Пицца Аркадии получилась самой вкусной и буквально улетела со стола. К тому же у девочки пробудился аппетит. А еще общительность. За столом она вела себя совсем не так, как прошлым вечером, и с явной охотой получила комплимент от Карла. Он даже попросил главного повара замка непременно записать рецепт пиццы с пряностями и готовить как можно чаще.

А я похвалила волосы Аркадии.

— Издеваешься?.. — Она так испуганно дернулась, услышав комплимент, что мне стало немного не по себе.

— Вовсе нет, — оправдалась я. — Твои волосы действительно очень красивые, блестящие и гладкие.

— Но этот мышиный серый цвет… — охнула Аркадия и, как маленькая черепашка, втянула голову в плечи, мечтая спрятаться за непробиваемым панцирем.

— Они, правда, очень красивые, — повторила я. Протянула руку и коснулась пушистой макушки. К счастью, девочка это позволила. — Русые волосы говорят о терпении своих обладательниц, мягкости характера и умении прощать. И я думаю, что ты именно такая, Аркадия.

Девочка неуверенно пожала плечами, но в ее удивительных лиловых глазах отразилась бархатистая хрупкость и мягкосердечие.

— Они красивы для людей, — сообщила девочка с неким сожалением.

— Но ведь я и есть человек, — заметила в ответ. — Но это вовсе не значит, что твои волосы не нравятся драконам.

Мальчики от мала до велика, включая самого Карла, охотно согласились с моим замечанием.

Аркадия заложила прядь за ухо и едва заметно улыбнулась. Я была права, мы сумеем поладить.

С детьми отношения пошли на лад, чего не сказать о повелителе драконов. Жить с Карлом под одной крышей оказалось не так просто. Особенно под той частью крыши, что была застеклена. Я вышла на верхний этаж полюбоваться чистым, голубым небом с росчерками пушистых перьев облаков — таких пейзажей не видела с того момента, как оказалась в новом мире. Вот только чарующую прогулку прервало появление Лианесса и Моргаэлла, этих молчаливых и покорных повелителю драконов. Встав в дверях, они долго переминались с ноги на ногу и переглядывались, как будто решаясь на что-то. Потом еще и на пальцах сыграли в какую-то игру наподобие нашей «камень-ножницы-бумага». Насколько я поняла, проиграл Моргаэлл, потому как именно он прокашлялся и обратился ко мне с предложением погулять где-нибудь в другом месте.

— Почему так? — не могла не поинтересоваться я. — Это место запретно для посещения?

Вы когда-нибудь видели, как краснеют драконы? Я ― да, только что.

— Вам лучше гулять в другом месте, — сумбурно признался Моргаэлл, глядя не на меня, а на стоявшего рядом Лианесса. — Не подходить близко к окнам и другим прозрачным поверхностям.

— И не выходить в сад без сопровождения, — добавил на редкость хмурый Лианесс, поспешно добавив: — Это приказ Повелителя.

Мне осталось лишь неохотно кивнуть и согласиться. Нарушать установленные Карлом правила чревато последствиями. Он вроде как предоставил мне полную свободу, но при этом не начал доверять. Оно и понятно. Что осталось за пределами моего понимания, так это следующее распоряжение великого и могучего дракона.

— Ваша ванна готова, — смущенно заметил Лианесс.

— Авила приготовила чистое платье, — добавил вновь покрасневший Моргаэлл.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Все потому, что это была уже третья смена одежды и третья ванна за сегодняшний день. Неужели я так дурно пахну для чуткого драконьего нюха?!

Подавила желание понюхать собственную подмышку, точно зная, что там все в полном порядке. А вот насчет распоряжения об излишней чистоте моего тела решила уточнить у Карла лично. И никакие заверения подручных о том, что повелитель сейчас слишком занят и не может принять, не возымели ровным счетом никакого действия. Если уж он решил, будто от меня слишком воняет человеком, пусть скажет это лично.

Карлимиллион сам принимал ванну в собственных апартаментах. Даже дверь не удосужился закрыть, наверняка предполагая, что никто не посмеет сунуться в его личные владения. Да я бы и не пошла, зная, что он там плещется в мыльной воде. Обнаженный, разумеется. Но когда вошла, пятиться назад и говорить, будто забрела сюда случайно, стало бессмысленно. Это было бы слишком глупо и как-то по-детски. Потому встала в дверях и, скрестив руки на груди, не разрешила себе отвести взгляд.

А посмотреть было на что. Мокрые красные волосы, рассыпанные в беспорядке по крепкой шее и широкой груди, невольно приковывали взгляд, чем-то напоминая морские водоросли. Желтые драконьи зрачки призывно сузились, чувственный рот возмущено приоткрылся. Но вот дернувшийся кончик породистого драконьего носа заставил меня вспомнить о причине, по которой я сюда явилась. Неужели у этого красноволосого гиганта пунктик насчет чистоты?

— Это наглость, вам не кажется? — поинтересовались у меня.

— Совершенно согласна, — с равнодушной усмешкой парировала я. — Это полнейшая наглость ― заставлять женщину трижды в день принимать ванну, менять одежду и нижнее белье. Я уже не говорю о том количестве духов и ароматных масел, которыми снабдила меня Аивила. Если вы считаете, что я дурно пахну, имейте смелость сказать об этом в лицо, не прибегая к ухищрениям.

Ну вот, мне полегчало. Хотя нет… неправда.

Насколько помнила, человеческие женщины весьма и весьма привлекали драконов, оказавшихся за стеной. Никто из них не говорил, будто от нас дурно пахнет. Что не так с этим драконом? Или что-то не так со мной? Дарина Врину — молодая, пышущая здоровьем девушка, она просто не может пахнуть дурно. Или повелитель уловил запах моей души, нечто иномирное и отталкивающее?

Словом, вопросов было много, и мне безумно хотелось получить на них ответы. Я ждала чего угодно, от обвинений до приказа вышвырнуть меня вон из замка. Но никак не судорожного спазма в горле дракона и безумного, какого-то голодного взгляда желтых глаз.

— Ты пахнешь слишком хорошо, человечка… — признался он и погрузился в воду по самую шею.

Хвала глубокой ванне и мыльной пене, без них представшая моим глазам картина была бы чересчур откровенной. И вообще, я не понимала, что вдруг на меня нашло. Почему этот дракон действовал на меня самым нелепым и непонятным образом. И в этом мире, и в своем родном я всегда отличалась хладнокровием и рассудительностью. И вдруг ни с того ни с сего ворвалась в личные покои повелителя драконов, да еще и потребовала ответов. А ведь он действительно мог бы вышвырнуть меня вон. Не только из замка, вообще за стену, обратно к так называемому «светлому» миру и его не менее «светлым» обитателям. И я бы больше никогда не увидела моего Максимку, не узнала ничего о жизни драконов и не выполнила своего предназначения. Того, ради чего согласилась на переход в другой мир. И это все из-за одного-единственного поспешно принятого решения…

Стыд и позор, Дарья Семеновна. Вроде бы взрослая, умудренная опытом женщина, ан нет, повелась на провокацию очешуительного дракона. А после его замечания вовсе покраснела и стала пятиться, словом, делать все то, что выдало с головой.

— Гх-хм… — прокашлялась, одновременно приводя сумбурные мысли в порядок. — Если позволите, я бы остановилась на двухразовом мытье. Обещаю при этом лишний раз не досаждать вам своим присутствием и не раздражать ваше чувствительное обоняние. Врываться к вам без приглашения тоже не буду. Простите…

Мне было искренне стыдно за свое поведение. Но к тому же ужасно любопытно: что именно подразумевал дракон, говоря, что я пахну слишком хорошо?

— Можешь вообще не мыться, — завили мне с подозрительной обречённостью в голосе. Карл прикрыл глаза и ударил кулаком по воде, разбрызгивая мыльную пену. — Я уже понял, что это бесполезно. Ты все равно пахнешь… Как пахнешь. А не подходить к окнам — это для твоей же безопасности.

Что-то он явно недоговаривал. Насчет моего запаха ― так наверняка.

А вот про безопасность…

— В случае необходимости я сумею постоять за себя и не только, — заверила развалившегося в ванне дракона. Мне показалось, или его волосы сейчас стали более яркими, совсем как солнце на закате? — Человеческие женщины не так слабы, как вам кажется. А сейчас я лучше пойду. Еще раз простите за вторжение. Поговорим о моей безопасности, в другой раз. В более удобном месте.

Мое смущение как будто приятно взволновало Карла. Он снова повел носом, но на этот раз втянул воздух как будто с наслаждением. Еще и глаза прикрыл.

— А мне вполне удобно, — заявил с вызовом. Откинул голову и ослепительно улыбнулся. — Поговорим сейчас, раз уж пришла. И, если тебе не трудно, Дарина, не намылишь мне спину?

Я совершенно перестала что-либо понимать. Сначала повелитель драконов шарахался от меня как от прокаженной, еще и заставлял чаще мыться, избавляя от присущего моему телу запаха. А теперь это?..

Идея ворваться к нему в апартаменты в сотый раз показалась идиотской. Но отступать под натиском эдакого нахала — нет уж, увольте. Что я, голых мужчин не видела? Что в этом, что в своем мире. И драконов повидала немало. Правда, таких, на редкость привлекательных, никогда…

— Даже не подумаю, — заявила, вскинув подбородок и сложив руки на груди. Он всерьез решил со мной позаигрывать? С адепткой ордена Света? С Дариной Врину? Или с Дарьей Семеновной?..

Почему-то не покидало стойкое ощущение, что этот дракон видит меня насквозь. И вскоре этому нашлось подтверждение. Прищурившись, Карл окинул меня с головы до ног проницательным, каким-то сканирующим взглядом, заставив понервничать. Еще и краска к щекам прилила, чего не случалось со мной очень давно.

— Ваш внешний вид не соответствует внутреннему содержанию, — заверили меня.

— А вот ваш соответствует вполне, — заявила в ответ.

Лучшим и правильным решением было просто уйти, оставив дракона наедине с его домыслами. Но постыдно сбежать в такой момент, оставив последнее слово за ним? О нет, такого не могла себе позволить ни Дарина, ни, тем более, Дарья.

— Спасибо, — великодушно поблагодарил дракон, кивнув. Так важно, как будто находился как минимум на королевском приеме, а не лежал в ванной голым.

— Это был не комплимент, — парировала я.

Открыла рот, дабы попрощаться, но в этот момент в дверь постучали. Вслед за этим в комнату вошел Моргаэлл с огромным ведром воды, от которой шел теплый пар. Меня явно не ожидали увидеть здесь, это было более чем понятно по изумленному лицу прислужника.

— П-простите… — протараторил он, еще раз доказав, что не имеет ровным счетом ничего общего с тем безумным драконом, которого я отловила в Светлом мире.

Оставив ведро с водой. Моргаэлл так поспешно ретировался, как будто за ним гнались все рыцари ордена.

— Раз уж ты испугала бедного парня, сама подлей горячей воды в мою ванну, — распорядился дракон.

Вообще-то ему ничего не стоило самому подогреть воду до нужной температуры, он же дракон. Но к тому же повелитель, а, значит, для него неуместно выполнять такую работу самому. Что еще более неуместно, так это предлагать адептке ордена Света делать это.

— Запросто, — пообещала я.

С чарующей улыбкой подняла ведро (спасибо быстро восстанавливающимся магическим силам, без них мне даже не осилить такую тяжесть) и вплеснула в ванну, предупредительно глядя в другую сторону. Какой бы опытной и взрослой ни была, не собиралась любоваться прелестями дракона, а ведь он наверняка именно на то и рассчитывал. Потому не сразу понял, что вода, наполнившая его ванную, была уже не горячей, а по-настоящему ледяной.

Желтые драконьи глаза стали размером с кофейные блюдца, а из глотки вырвалось древнее ругательство, способное вогнать в краску даже бывалого мага.

Мне бы победно улыбнуться и по-быстрому исчезнуть. Но нет, драконьи силы куда превосходили мои, ослабленные пытками Лерана. Карл обездвижил меня и потянул к себе. А в следующую секунду я уже оказалась в ванне, с головой погруженная в ледяную воду рядом с обжигающе-огненным драконом.

Последние силы пришлось потратить на экстренное заклинание левитации. Вода как будто с сожалением выпустила меня, позволяя зависнуть в воздухе. Еще большее разочарование отразилось на лице дракона, отплатившего шуткой за шутку. Совершенно не так я представляла себе взаимоотношения повелителя драконов и адептки ордена Света. Ожидала чего угодно, но не этого.

— Это полное безобразие! — объявила я, приземляясь на цыпочки и отчаянно дрожа. Вода стекала на пол непрерывными струями, как будто мой наряд впитал как минимум половину содержимого ванны.

А дракон как ни в чем не бывало вышагнул, предупредительно окутав свое тело дымным облаком. Когда оно спало, Карл предстал моим глазам полностью одетым, с сухими волосами, к тому же заплетенными в косицу.

— Извини, Дарина, не удержался, — признался он вежливо, но без тени смущения. — Сейчас помогу обсохнуть.

— С-с-спасибо, н-н-не стоит, — едва проговорила, дрожа от холода. Что-то я сильно убавила температуру воды, не рассчитала. — Сама напросилась. И заслужила хороший урок. Сейчас… сосредоточусь и обсушусь сама.

— Ты не сможешь, — непоколебимо уверили меня. А горячие руки уже обнимали, прижимая к крепкой широкой груди. — Твои силы еще не восстановились, я чувствую: их и свою собственную вину. Не хочу, чтобы ты подхватила воспаление легких.

Жаркое дыхание дракона в момент высушило одежду, согрело меня снаружи и, кажется, изнутри. За все время, проведенное в чужом мире, я даже представить не мгла, что в объятиях потенциального врага может быть так хорошо и так приятно.

В какой-то миг в объятиях дракона стало настолько хорошо и приятно, что я побоялась потерять сознание. Это совсем не дело, если адептка ордена Света упадет в обморок, да еще и от такого.

— Достаточно, — чуть ли не взмолилась я, не узнав собственного дрогнувшего голоса. — Я сейчас сгорю…

Карл отпустил как будто с сожалением. Или мне показалось?

— Спасибо, — поблагодарила, не в силах взглянуть ему в глаза. — Теперь воспаление легких мне не грозит.

— Это тебе спасибо, Дарина, — произнес он в ответ.

— За что? — изумленно спросила и, вскинув брови, все же посмотрела в породистое драконье лицо. — За то, что искупала в ледяной воде?

— Да, именно за это. — Карл улыбнулся так, что у меня екнуло сердце. С каким-то юношеским задором, совершенно не свойственным повелителю драконов. — Давно так не смеялся и не дурачился, спасибо. И спасибо за то, что не пыталась меня соблазнить.

Я едва слышно прочистила горло.

— И тебе за то же самое, — проговорила в ответ. Глянув искоса, не сдержала лукавой улыбки. — Ты ведь не пытался, верно?

— Конечно, нет! — слишком уж рьяно и порывисто ответил дракон. — Как ты могла такое подумать?!

— Вот и славно, — констатировала я. — А теперь, пожалуй, пойду. Не смею больше отвлекать, у тебя наверняка много важных дел.

— Я собрался вывести детей в парк, присоединишься?

Вопрос Карла был неожиданным и приятным. Разумеется, я тотчас согласилась. Только забежала в свою спальню и привела себя в порядок: высушенные драконьим дыханием волосы наэлектризовались и торчали во все стороны, как антенны. Да и выровнять дыхание было к месту.

Авила с радостью уступила мне место няни на несколько часов. А я была бесконечно рада пообщаться с детьми, пусть и под строгим присмотром повелителя драконов. Надо сказать, что в присутствии подданных Карл не терял лица и не позволял себе дурачиться. И все же когда мы с детьми затеяли игру «Море волнуется раз…», не удержался и присоединился к нашей веселой компании. Потом было перетягивание каната (который Микаэль самостоятельно вырастил из садовой лианы) и прятки.

— Ты умеешь занять детей, — заметил донельзя довольный Карл. — Сколько еще подвижных игр хранится в твоей голове, Дарина?

— Очень много, — рассмеялась я, чувствуя поразительное упоение от того, что могу применить эти знания на практике.

Сколько раз я представляла себе, что играю в эти игры с собственным ребенком там, в своем мире. Как буду объяснять малышу правила и порядок. Чего я не представляла никогда, так это того, что играть придется с маленькими дракончиками. Впрочем, они мало чем отличались от детей в приюте святого Макия, разве что превосходили их по силе. Потому и мне, и Карлу постоянно приходилось следить за тем, чтобы разыгравшиеся дети не разнесли парк по кусочкам. Особенно когда принимали свои истинные формы и размеры.

Где-то печально вздыхал садовник, спрятавшись за одним из фонтанов. Полагаю, он пришел в ужас, подсчитывая нанесенный кустам и цветам ущерб. Однако Карл все восстановил, еще и Микаэля привлек, давая ему потренировать его необычный дар.

— Можно задать вопрос? — обратилась я к Карлу, когда мы остались наедине. Набегавшиеся вдосталь, дети расселись на полянке неподалеку, и Максимка учил остальных игре в «Ладушки».

— Попробуй, — разрешил дракон. Важно кивнул, но не удержался от лукавой улыбки. — Не обещаю, что непременно отвечу.

Я все же решила попытать счастья.

— В замке живет довольно много драконов, и все они выполняют какое-то дело. Вот только… Мне кажется, что для тебя это лишнее. Ты все можешь делать сам, не прибегая к помощи других. Почему они здесь — дань традициям, или повелителю не положено самому делать грязную работу?

— Ты слишком прозорливая для человека, — заявили мне. Не с целью обидеть, скорее, Карл лишь озвучил сокровенные мысли. — Хорошо, я отвечу. Все драконы, прислуживающие в замке, когда-то выходили за стену. После этого сородичи отказались от них, и я разрешил им остаться в замке. Но они не хотят быть обузой и чувствовать себя лишними, вот и выполняют простые задания. Хотят быть полезными и нужными. Я действительно мог бы выполнять все сам, но не делаю это, щадя их гордость. Осуждаешь меня за это?

— Нисколько, — призналась я. — Наоборот, восхищаюсь твоим поступком.

Похвала и дракону приятна, это было заметно. Карл сделал шаг мне навстречу и протянул руку, как будто собираясь обнять. Но быстро спохватился и отпрянул, при этом успев втянуть носом воздух возле моего уха. Меня это больше не пугало и тем более не злило. Сейчас я знала: мой запах не раздражает дракона, напротив, приманивает его как драгоценное зелье.

После прогулки и обеда Карл разрешил мне присутствовать на занятиях. Пока не нашелся новый учитель древнего драконьего языка, повелитель сам взялся обучать этому детей. И меня заодно. Неслыханная честь, оказанная человеку. К тому же у меня обнаружились отличные способности к драконьему языку. Даже Аркадия взяла обратно свои слова — те, которыми утверждала, будто люди глупы и не способны произносить сложные слова.

— Это удивительно, но факт, — подтвердил Карл. — Дарина осваивает наш язык лучше, чем некоторые родовитые драконы.

— Все потому, что заклинания светлых магов подозрительно похожи… Похожи на слова, заимствованные из вашего языка, — заметила я. — Многое из того, что мы прошли сегодня, я уже слышала и проговаривала. Только в несколько искаженном виде.

— Хм… — многозначительно выдал Карл. — Почему-то я не удивлен. Если разобраться, у людей и драконов гораздо больше общего, чем можно представить. Но не все мои подданные готовы признать этот неоспоримый факт.

— Боюсь, среди людей Светлого мира тоже найдется мало желающих, — скептически заметила я. — Но ведь в былые времена драконы и маги жили в мире. Тогда, когда еще не было стены и кровной вражды.

Карл надолго задумался, глядя куда-то вдаль. Как будто хотел рассмотреть нечто важное, срытое от взглядов истекшей рекой времени. А когда заговорил, голос его был печален:

— Стена — это не главное. Магический барьер вовсе не то, что разделяет нас. Главный враг сидит здесь…

И он постучал указательным пальцем по виску.

Мне очень хотелось обсудить это. Отчего-то казалось: повелитель драконов знает о стене больше, чем маги Светлого мира. Но откровенный разговор был прерван появлением Моргаэлла.

— Господин… — растерянно проговорил он после низкого поклона. — К вам гости.

Карл удивленно вскинул бровь, а Моргаэлл покосился на Аркадию. Имя посетителя он сообщил господину шепотом и на ухо, так, чтобы ни дети, ни я не расслышали.

— Хорошо, приму, — не слишком радостно сообщил Карл и поднялся. Мне показалось, он раздосадован тем, что его отвлекли. — Дети, ведите себя хорошо и не обижайте Дарину. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Моргаэлл услужливо придержал для него дверь, и вскоре оба скрылись за ней. До нас донеслись гулкие шаги в коридоре, но после стихли и они. Мы с дракончиками остались одни в зале.

— Мама, не волнуйся, я присмотрю за тобой, — совсем по-взрослому проговорил Максимка. — Тебя здесь никто не обидит.

И он тоже глянул в сторону Аркадии, как главного зачинщика всех безобразий в замке.

— Пф… Да я и не собиралась, — проронила девочка и едва заметным жестом поправила парик (которого, разумеется, не было). — У меня есть более важное занятие. Эти древние руны ужасно тяжело пишутся.

Она вернулась к занятию, кажется, всецело погрузившись в него.

— Спасибо, милый, — поблагодарила я Максимку и, притянув к себе, поцеловала в светлую макушку. — Приятно иметь такого защитника.

— Ох уж эти человеческие нежности, — фыркнул Микаэль, задумчиво пожевав кончик пера и бросив на нас с Максимкой пронзительный взгляд. Немного печальный, как мне показалось.

— Разве драконам нежность не присуща? — спросила я в свою очередь. Эти дети выглядели еще более нуждающимися в любви и заботе, чем многие из тех, кого встречала в приюте святого Макия. — Я имею в виду ласку и внимание к тем, кто дорог и важен. К родственникам или близким.

Плечи Аркадии вздрогнули, как будто она получила удар плетью по спине. Кемраниэль и Амиратилин переглянулись и горестно вздохнули. Максимка обнял меня и прижался крепче, забыв о задании Карла. На вопрос ответил только Микаэль.

— Не все заслуживают ласки и заботы. Некоторым это противопоказано.

Мне показалось, он повторил фразу, которую слышал множество раз. Так часто, что почти поверил в нее.

— Неправда, — возразила я. — Все, даже самые сильные из нас нуждаются во внимании, понимании и даже нежности. И каждый заслуживает этого. Особенно дети.

Аркадия вздохнула и не расправила плеч.

— Мальчики, не разрешайте ей забивать вам головы всякой ерундой, — потребовала она. — Мы-то знаем правду. Нам никогда…

Она осеклась. Нахмурилась, поймав себя на том, что чуть не сболтнула лишнего. Задумчиво пожевала нижнюю губу и хмуро добавила:

— Давайте лучше заниматься. Знания всегда помогут нам, в отличие от бредней о заботе и любви.

— А я был бы не против, чтобы обо мне кто-то заботился, — заметил Микаэль. — И чтобы у меня была мама, как у Максимки, пусть и человечка. И она бы звала меня сокращенным именем.

Он улыбнулся мне смущенно, и я не могла не отреагировать на этот молчаливый призыв. Обняла и его, ласково взъерошив зеленые волосы.

— Я с удовольствием буду заботиться и о тебе, если ваш повелитель даст мне такой шанс. А насчет имени… Как тебе «Мик»? Коротко, но очень емко.

— Почти как руна, означающая урожай, — довольно заметил мальчик. — Мне нравится.

— А как бы ты назвала нас? — вступил в разговор Амиратилин.

— Или мы слишком большие, чтобы заботиться о нас? — поинтересовался Кэмраниэль.

— Никто не слишком большой для этого, — я постаралась убедить мальчиков в этом. Эти дети слишком долго были одни, слишком истосковались по ласке, даже если упорно отрицали это. — Я бы с радостью заботилась обо всех вас, так же, как и о детях из Светлого мира. Не поверите, но у вас так много общего. И вы удивительно похожи с ними, не внешне, но по своей сущности. Тебя, Кэмраниэль, среди людей могли бы называть «Кемран». На древнем языке оно означает: процветающий; успешный; могучий; счастливый.

— Ух ты!.. — Амиратилин восхищено присвистнул. — А как могли бы звать меня?

— Амир, — тотчас отозвалась я и улыбнулась. — Оно означает правитель, предводитель.

Парень горделиво расправил плечи.

— С таким именем я смогу защищать всех вас. И даже тебя, Дарина, если разрешишь?

— Я только за! — произнесла в ответ, искренне радуясь, что мы все лучше понимаем друг друга и все чаще находим общие темы для разговора. — С такими защитниками мне ничто не страшно.

— И напрасно, — вставила свое веское слово Аркадия, не поворачивая в мою сторону головы.

Она усердно делала вид, будто занята рунами, но уже несколько минут водила пером по одному и тому же месту, оставляя кляксы.

— Это почему же? — спросила я, склонившись над девочкой. — Что есть такого, чего мне стоит опасаться?

Малышка не могла знать, что самое страшное в своей жизни я уже пережила. Предательство любимого, страшный диагноз, потеря всего, что было важно и нужно прежде. И все же я не жалела, что согласилась отправиться в другой мир. Ведь здесь я, кажется, нашла даже больше, чем предполагалось.

— Самое страшное, это стать изгоем, — проговорила Аркадия, обнажая свое чуткое сердце и душу. — Почувствовать себя ненужным. Быть не таким, как все.

Я уже не впервые замечала, что все дети, живущие в замке повелителя драконов, никогда не вспоминают ни о родственниках, ни о друзьях. Прежде мне казалось, они остались сиротами, а Карл приютил их. Но нет, этот вывод был явно неверным.

— Аркадия, достаточно! — рыкнул на нее Кемран на правах старшего дракона. — Ты достала уже рассуждениями об этом, все равно ничего не изменить. Повелитель заботится о нас, он дает нам все самое необходимое и защищает от нападок. Будь благодарной.

Аркадия отбросила перо и зло глянула на парня. В ее лиловых глазах дрожали слезинки.

— Я благодарна! — Голос девочки почти сорвался на визг. — Больше, чем ты можешь представить. И все же думаю о будущем. Ты сам знаешь, когда-нибудь Карлимиллион женится. Если встретит истинную пару, то не сможет противиться зову. Но ни одна дракониха не станет терпеть нас рядом. Вам всем это известно. — Аркадия обвела взглядом детей, и те сникли от этого упрека. — Лучшее, что нас ждет, это заточение и безвестность. Хотя… Мы и сейчас живем как будто в тюрьме.

— Неужели? — Я не могла не вмешаться в разговор. — Амир прав, Карл заботится о вас, делает это искренне, не требуя ничего взамен. И почему вы думаете, будто его избранница захочет избавиться от вас?

Мальчишки еще больше поникли, как будто чувствовали за собой вину. Но ее не было. По крайней мере, я таковой не видела. Знаю, и в моем мире много людей, не желавших признавать чужих отпрысков: к примеру, детей от первого брака. Но это не значит, что все люди таковы. И драконы наверняка нет.

Я попыталась донести эту мысль до детей.

— Уверена, Карл не свяжет свою судьбу с той, кто не захочет признавать вас. Он благороден и привязан к вам.

— Если встретит избранную, то не сможет противиться зову, — повторила Аркадия. — Ты не понимаешь… ты же человечка.

— Разумеется, — легко согласилась я. В моем мире страсть часто принимали за истинную любовь, это чувство залепляло глаза и заглушало разум. Но Карл не походил на того дракона, который откажется от своих принципов, даже влекомый зовом так называемой истинной. — Я всего лишь человек, но многое вижу и многое понимаю.

— А ты понимаешь, что за гость явился сейчас в замок? — парировала Аркадия. — Это драконица, и очень сильная. Я почувствовала ее запах. Они часто приходят в замок и пытаются отобрать у нас Карлимиллиона. А мы им не нужны. Мы им мешаем. Ты сама-то почему оказалась здесь?

Последний выпад был особенно болезненным. Неужели малышка решила, будто я собираюсь стать парой повелителю драконов? Он, конечно, интересный мужчина и сильный дракон, но…

— Я здесь ради Максимиллиана, а не ради Карлимиллиона. И вы все тоже нравитесь мне и нисколько не мешаете. А теперь давайте помогайте. Карл может вернуться в любую минуту, а вы еще не выполнили его задание. Гости там или гостьи, учебе это никак не должно навредить.

Ободренные дети вернулись к рунам, а меня не покидали тревожные мысли. Если драконицы не терпят чужих детей, то что говорить о человечке в замке? Ни одна представительница древнего рода не позволит адептке ордена Света жить с ней под одной крышей. Невольно стала прислушиваться к тому, что творилось в остальной части замка. Обратилась к магии, но полностью не восстановленная, на не усилила мой слух. Оставалось теряться в догадках.

— Тоже ревнуешь? — поинтересовалась Аркадия, первой справившись с заданием.

— Ничуть, — проговорила я в ответ. — Но мое положение в замке еще более шаткое, чем ваше. Повелительница драконов, если таковая появится, от меня избавится в первую очередь. Так что мы с вами союзники, а не враги.

— Ты, правда, рыцарь, Дарина? — осторожно, с долей опаски спросил Мик.

— Всего лишь адептка академии Света, — задумчиво проговорила я. — Бывшая адептка.

— Сколько драконов ты убила? — насторожился Амир.

— Ни одного, — не соврала я.

— А ранила? — поинтересовался Кемран, прищурив необычайно красные глаза.

— Лианелла, — покаялась я. — При задержании он оказывал ярое сопротивление, у меня не осталось выбора. Но, к счастью, Лианелл этого не помнит.

Карл вернулся в зал к самому концу занятий, раздосадованный и какой-то взвинченный. Проверил выполненные детьми задания, похвалил и поблагодарил меня за то, что присмотрела за проказниками. Потом он вдруг приблизился, склонился и, пользуясь тем, что дети, обрадованные окончанием занятий, выбежали, втянул носом воздух возле моей шеи. С тем видом, с каким нюхают полевые цветы люди, надышавшиеся выхлопов в долгой автомобильной пробке. Да-да, Карл как будто занюхал мной чужой неприятный запах. И я тоже почувствовала его: приторно сладкий, удушающий, с нотками дыма.

— Прости, Дарина. — Карл так же быстро отпрянул, как приблизился. — Я постараюсь больше этого не делать.

И как бы ему так аккуратно намекнуть, что я совсем не против? Хотя нет, излишняя близость помешает нашим сугубо деловым отношениям. Так ведь?

— Гостья уже ушла? — поинтересовалась я, неожиданно для себя самой. Прикрыла рот ладонью, да поздно. Как говаривала моя несравненная бабуля: слово не воробей, вылетит, потом таких трындюлей можно поймать… — Прости, я не должна была спрашивать. Это не мое дело.

Не вышла, а буквально вылетела из зала вслед за детьми, преследуемая удушающим ароматом драконихи и взволнованным вздохом повелителя драконов.

И что вдруг на меня нашло? Неужели я действительно приревновала дракона? С чего бы вдруг?!

Одно ясно совершенно точно: рядом с ним я становлюсь сама не своя. И допускаю ошибку за ошибкой. Лишь бы они не стали фатальными…

Остаток дня прошел без происшествий. Мы с Карлом как будто избегали друг друга, а во время общего ужина разговаривали только с детьми и исключительно на отвлеченные темы. Словом, всячески старались отдалиться. Даже Авила заметила это.

— Между вами как будто крыса пробежала, — шепнула она мне и, расстроенно поджав губы, покачала головой. — Поругались? Не сошлись во мнении?

— Да нет, — вяло откликнулась я, не сразу поняв, что вот это обычное русское сочетание несочетаемого недоступно восприятию дракона. «Да» и «нет» совмещаются, пожалуй, не лучше, чем адептка академии Света и повелитель драконов. — Все в порядке, Авила, просто день выдался суетливым.

Она покивала, соглашаясь, хотя мне показалось: не поверила. И наверняка знала о тайной гостье больше, чем я или дети. Ей повелитель доверял, кажется, многие тайны. Но расспрашивать я не рискнула.

После ужина Авила с явным облегчением передала мне право почитать детям на ночь. Я выбрала истории о золотых драконах прошлого, славившихся повышенным чувством справедливости и необычайной храбростью. Кстати, именно они прежде были самыми ярыми сторонниками дружбы с людьми и магами. Наверное, потому почти все и вымерли.

Карл заглянул на секунду, чтобы пожелать ребятам спокойной ночи. Мне достался вежливый кивок и скупая улыбка. Да на большее я не рассчитывала.

Этой ночью долго не могла уснуть…

Нет, не думала о Карле. Точнее думала, но не как о мужчине, подобные мысли гнала прочь, как досадливую мошкару. Больше рассуждала о том, что сегодня услышала от детей. И все отчетливее понимала: Карла нужно разговорить. Расспросить побольше об этих несчастных детях, об их родственниках. А, главное, про то, как ребята оказались в замке.

Потом мне приснился сон…

Точнее, сначала я думала, будто это сон. Ведь в комнате кроме меня никого не было и не могло оказаться в принципе. Но сквозь дремоту я вдруг различила чей-то шепот, почувствовала прикосновение к спине чужой ладони. Брякнула что-то неразборчивое и перевернулась на другой бок.

Ощущение, что кто-то находится рядом, не прошло, напротив, усилилось. Ко мне явно пытались пристать с определенными намерениями. И этот кто-то был женского рода, потому что к моей спине прижались два плотных полушария.

Тогда-то выдержка Дарьи Семеновны лопнула, и она вспомнила слова, отгоняющие непрошенных гостей лучше любого заклинания. Толкнув постороннюю пяткой так, что она скатилась с кровати, послала гостью туда, откуда не возвращаются. И в этот миг уловила запах — тот самый, сладко-приторный, со смесью дыма. Так вот кто склонял меня к противоестественному союзу?

— Совсем обалдела?! — выкрикнула я, теряя остатки сна.

— Что ты делаешь в постели Повелителя? — спросили меня в ответ гнусавым и таким же приторно-сладким голоском. — Как посмела сюда заявиться, человечка?!

За человечку особенно обидно.

Я попыталась рассмотреть пришелицу, но она, сохраняя инкогнито, окутала себя дымовой завесой. А после запустила в меня молнией. Правда, я успела отскочить и уцелела. Чего не скажешь о дымящейся постели, на ней теперь уже точно не поспишь.

Что там Авила говорила насчёт дракониц, домогающихся тела повелителя? Кажется, меня посетила одна из них. Выходит, не напрасно Карл постоянно менял спальни. Лишь бы одна из этих бешеных дамочек не попала в спальню к детям.

— Пошла прочь, идиотка! — взревела я. — В этой комнате сплю я. Как видишь, сплю одна. И предпочитаю, чтобы все так оно и оставалось.

Но драконица не собиралась уступать позиции. Не ретировалась, даже когда я запустила в нее световым шаром, призванным разогнать мглу. Должна же я была увидеть противника в лицо.

Не получилось.

Драконица оказалась на редкость сильной и упрямой. Но я бы непременно справилась с ней, однако магические силы Дарины не полностью восстановились, что создало некоторые неудобства. Отражать удары молнии мне еще удавалось, но вот напасть в ответ — нет. Я почти полностью исчерпала запас магии, а гостья все не унималась, прячась за дымовой завесой. Она так быстро, буквально молниеносно, перемещалась по комнате, что мне едва удавалось отреагировать. При этом к двери она меня не подпускала, не давая позвать на помощь.

Но Карл и без этого явился. В самый нужный момент.

— Стервилесса! — Он сразу узнал непрошеную посетительницу. — Как ты посмела?!

Она не ответила и сиганула к распахнутому окну. Правда, перед отбытием успела шарахнуть в меня молнией. Мне хватило сил лишь на то, чтобы увернуться и вместо грудины удар пришелся на ноги. Которые тотчас подкосились. Я рухнула на пол, изрыгая проклятия. От обиды и бессилия перешла на русский матерный, чем ввела впечатлительного дракона в полнейший ступор.

Несмотря на это, он поднял меня на руки и, так как постель в голубой спальне восстановлению не подлежала, унес в свою. Клянусь, если бы драконица узнала об этом, то наверняка вернулась и попыталась закончить начатое. То есть прикончить меня.

Но этого не случилось. А повелитель драконов полностью сосредоточился на моем исцелении, не обращая внимания на протесты с моей стороны.

Если бы не потеря магических сил, клянусь, ни за что бы не позволила Карлу прикоснуться к себе. Но без возможности ходить я вряд ли буду полезной Максимке и другим детям, значит, стоит потерпеть. Тем более что исцеление проходило довольно приятно. Для начала дракон провел ладонями над моим телом от ступней к подбородку, после чего я не смогла пошевелить пальцами. Ни ног, ни рук.

— Это временная мера, — пояснили мне. — Так ты не будешь испытывать боли и дискомфорта.

Я кивнула, поощряя обезболивание.

В отличие от действий магов Светлого мира, дракон вновь не использовал ни заклинаний, ни сложных пассов руками. Внутренний резерв его магии был настолько объемен, что его не требовалось усиливать лишними манипуляциями. Потому сращение кости и заживление ожога прошло не только безболезненно, но и быстро. Я даже охнуть не успела. Не осталось ни шрамов, ни покраснений — словом, никаких следов магического заживления.

Но дракон продолжал осматривать меня, еще и с боку на бок решил перевернуть, рассматривая подробнее.

— Больше нигде нет ран, — предупредила я, не слишком-то радуясь тому, что со мной обращаются как с тряпичной куклой. Хорошо, что голова осталась незамороженной, да и голос работал безотказно. — Думаю, на этом стоить закончить.

— Ты не можешь знать наверняка, потому что находишься под воздействием магии, — терпеливо пояснили мне. И осмотр не прекратили.

Глаза у Карла стали затуманенными, а взгляд как будто голодным. Интересно, под какой такой магией находился сам дракон? С ним явно не все было в порядке.

— Вот этого делать точно не стоит! — рыкнула я, когда он попытался приподнять подол. Если бы не была обездвижена, пнула его по нахальной руке, по-свойски пробиравшейся вверх от моего колена. — Тебе не кажется недостойным пользоваться моим бедственным положением?

— С тобой уже все в порядке, Дарина, — заверили меня в ответ.

Но осматривать не прекратили. Карл навис надо мной, опершись обеими ладонями по разным сторонам от моей головы. Распущенные красные волосы почти скрыли лицо дракона, но его глаза сверкали ярче вспышек на солнце.

— Вот и прекрасно, — проговорила я, с удивлением отметив, каким неровным стало собственное дыхание. — В таком случае меня можно разморозить. Так ведь?

Вместо ответа дракон очертил кончиком указательного пальца контур моих губ.

— Как насчет того, чтобы отблагодарить меня поцелуем?

Вопрос дракона был таким неожиданным и неуместным, что я не сразу нашлась с отсветом. А потом дар речи как вернулся!

— Радуйся, что у меня не действуют руки, иначе получил бы знатную пощечину. Предлагаешь отблагодарить? За то, что твоя любовница напала на меня среди ночи и попыталась убить?

О, если бы взгляд мог убивать, дракон был бы испепелен тотчас. Раз уж взгляд остался единственным, что мне принадлежит, я использовала его силу по максимуму.

— Стервилесса мне не любовница, никогда не была ей и не будет, — разъяснил дракон. Как будто это имело для меня значение. — И она будет наказана за неподобающее поведение. Никто не смеет нападать на моих гостей, особенно на…

— На людей? — скептически поинтересовалась я.

— На тебя, Дарина.

И снова туше. Похоже, дракон взял в привычку шокировать меня своими фразами. Мне хотелось бы расспросить об этом подробнее. Узнать о том, что именно он подразумевал под сказанным, но я не решилась.

— А что ты ей такое говорила, когда дралась? — У дракона тоже имелись ко мне вопросы.

— Эта твоя стерва? — О, для этой особи драконьего пола у меня тотчас нашлось сокращенное имя.

Дракон кивнул и что-то там прикинул в уме. Ну да, порой в Дарине Врину просыпалась Дарья Семеновна, в совершенстве владеющая великим и могучим. Не только языком великих писателей и поэтов, но и людей, не чуждых острословия. А ведь наш мат порой бывает куда круче Камасутры. Повелитель драконов оценил. Вспомнил, что-то там подсчитал на пальцах и выдал:

— Да ну, нет, так не получится.

Я рассмеялась в голос. Вот и нашлось идеальное средство для отпугивания драконов.

— Лучше расскажи, много ли у тебя таких стерв? — спросила, разом посерьезнев. — И каждая ли из них может свободно пробраться в замок?

Еще одной магической атаки мне не выдержать,

По крайней мере, не в ближайшее время. А что, если одна из дракониц действительно проберется в детскую? Последняя мысль пугала сильней остальных.

— Стервилесса будет наказана в назидание другим, — пообещал дракон. — И я организую защиту по всему периметру замка. Ты сможешь свободно гулять в саду и везде, где захочешь. Если захочешь, Дарина. Так как насчет небольшой благодарности?

Снова о своем, о драконьем! А я так надеялась, что он об этом забудет. Но нет, как бы не так.

— Я разве просила? — поинтересовалась, недовольно прищурив глаза. — Ты, свирепый дракон, утащил меня к себе в спальню, обездвижил, и теперь ждешь благодарности? А насчет излечения… Для начала стоило бы убедиться, что все срослось как надо. А для этого моему телу необходимо вернуть чувствительность.

Он выполнил мое условие. Чувствительность вернулась — да так резко, что я с шумом втянула воздух. Голова немного закружилась, перед глазами все поплыло. Непроизвольно ища опору, я вцепилась в широкие плечи Карла. А он воспринял этот жест как призыв и впечатался губами в мои.

Поцелуй был удивительно нежным и мягким, но это только в начале. Я успела позволить себе расслабиться, а дракону перейти к решительным действиям. Его страсть накалялась, грозя перерасти в нечто большее, чем только один поцелуй. Когда настойчивый язык попытался пробраться мне меж зубов, я все же дала отпор. В прямом смысле. Уперлась ладонями в широкую грудь Карла и оттолкнула:

— Достаточно. Ты и так перешел всяческие границы. Гостеприимства в том числе.

Вообще следовало бы влепить нахалу пощечину. Но я удержалась: не то потому, что дрожали руки; не то из-за собственной податливости, которой я не испытала еще ни разу с того момента, как оказалась в новом мире. Да и до этого тоже. Я вообще не считала себя слишком страстной женщиной, а бывший муж часто упрекал в холодности. Ха! Видел бы он меня сейчас. И дело вовсе не в молодом теле Дарины, на поцелуй дракона отвечала я сама. И я сама сейчас не могла отдышаться, как будто пробежала кросс в несколько километров.

Надо было срочно что-то предпринять. Перевести отношения с Карлом в более приемлемое русло, ограниченное рамками сотрудничества.

— Думаю, теперь я могу вернуться в голубую спальню, — проговорила и попыталась свесить ноги с кровати.

Дракон удержал — мягко, но настойчиво.

— До утра тебе лучше остаться здесь, — решительно произнес он.

— Тогда стоит уйти тебе.

Еще не хватало, чтобы утром кто-то из обитателей замка застал нас в одной спальне. А что, если это будут дети? А если узнает Аркадия — да она самолично зашвырнет меня за стену. И будет права.

— Я буду охранять тебя этой ночью, Дарина, — пообещал он. Так, что я не смогла отказать. — И помогу восстановить силы. Лежи смирно и позволь моей магии подпитать тебя.

Что угодно, лишь бы не магия поцелуя. Я слишком бурно реагировала на Карла, невзирая на то, что он дракон. И вообще, бушующая между нами вражда должна была оттолкнуть нас обоих. Но нет, этого не произошло. Напротив, все, что настраивало нас друг против друга, рассеивалось как туман под действием тепла и света, взявшихся невесть откуда и неизвестно по какой причине.

Магию дракона я поглощала, как воздух, без какого-либо сопротивления. И это было так неожиданно и приятно, что осталось действительно расслабиться и получать удовольствие. Но при этом следить, чтобы действия дракона вновь не переросли в захватнические. С него станется.

Но он больше не проявлял пылкости, за что я была ему безмерно благодарна.

Лежа на его постели с прикрытыми глазами, задала так мучивший меня вопрос:

— Почему ты не сделал этого раньше? Почему не подпитал магией, зная, что ее запас у меня практически иссяк. Не доверял?

Приоткрыла глаза и взглянула на породистое и такое мужественное лицо. Сейчас оно было задумчиво и немного печально.

— Ну да… — словно нехотя признался Карл. — Не доверял.

— А сейчас?

Я открыла оба глаза, внимательно наблюдая за реакцией дракона.

— Больше чем хотел бы, — признался он.

Похоже, удивлять меня вошло у него в привычку.

— Тогда ответь на еще один вопрос? — попросила я. — Расскажи о детях, своих подопечных. Как они оказались в замке? Кто их родители и где они? Почему сами дети считают себя ненужными и даже нежеланными для других драконов?

Карл долго задумчиво рассматривал мое лицо, словно готовясь к решающей битве. Точнее, к тому решительному шагу, который сблизит нас окончательно.

Он начал издалека:

— Раньше люди и драконы не враждовали. В славные и давно ушедшие времена…. В Дрэгонвилль прибывали люди, и мы встречали их гостеприимно. Был развит туризм, а теперь все пришло в упадок. Люди добывали металл, изготавливали из него посуду, сельхозорудия, добывали драгоценные камни и продавали все это нам. Мы же щедро делились собранным урожаем, рыбой, пускали в свои леса охотников. Предоставляли людям наделы земли для обработки. Мы были одним целым народом.

— Об этом я слышала, — призналась в ответ. — Но что насчет детей?

— В них течет кровь человека. — Карл подтвердил мои собственные догадки. — Даже у самых родовитых драконов иногда появляются такие отпрыски. Никто не застрахован от этого.

— Как такое возможно?

— Прежде драконы и люди редко, но составляли пары. От смешанных браков иногда рождались дети, иногда драконы. Это было приемлемо для обеих сторон. Тогда… У нас до сих пор иногда рождаются люди, такие как Авила. Она дольше всех прислуживает в замке. И больше всех пострадала от гнева сородичей. Собственная мать пыталась сжечь новорождённую девочку, когда стало понятно, что ребенок не одарен магией и, к тому же, не может обернуться драконом.

Невольно у меня на глаза навернулись слезы. Я могла предположить что угодно: от пожара до стихийного выброса магии. Но только не это. Правда оказалась слишком жестокой.

— С тех пор прошло много времени, под страхом смертной казни я запретил подданным уничтожать детей с человеческой кровью, — продолжил Карл. — Теперь их отдают мне. Аркадию подвел цвет волос, который долго прятали под париками. И, несмотря на сильную магию, она, как Кемраниэль, Амиратилин и Микаэль, так и не стали полноценными драконами. Им недоступен полный оборот, в этом все дело…

Мы долго молчали. Карл — словно заново переваривая сказанное. Я — обдумывая услышанное. Жестокость драконов по отношению к детям, ужасала. Неужели капля крови дальнего родственника-человека способна полностью убить родительский инстинкт? Как жестоки драконы… А люди?

— Ты сказал, что люди и драконы составляли пары… — Я первой нарушила затянувшееся молчание. — Значит ли это, что в Светлом мире у людей рождаются драконы?

— Так и есть, — покивал Карл. — Максимиллиан… Здесь, в Дрэгонвилле нет его родителей. Они где-то там, за стеной.

Это было ударом ниже пояса. Я буквально физически ощутила такую дикую боль, которая не сравнится ни с одним ударом молнией. Прижала дрожащую ладонь к губам, словно боясь позволить себе высказаться.

И все же прошептала:

— Максимка — дитя человека? Его выкрали и поместили в лабораторию академии, или…

Повелитель драконов снова покивал. Его золотистые, обычно необычайно лучистые глаза, теперь наполнились сумраком.

— Родители обычно прячут таких детей. И чаще всего подкидывают к стене — потому я охраняю окрестности так тщательно. И для вас и для нас они не самые желанные отпрыски.

— В твоем замке нет больше детей, — заметила я. — При этом ты утверждаешь, что были и другие малыши… Драконы, рожденные человеком. Где же они?

— Если драконьей крови много, их охотно берут в семьи, — терпеливо пояснил Карл. — Последний малыш, которого принесли к стене, сейчас уже почти взрослый дракон, и готовится занять приличествующую его положению должность.

— Все как за стеной… — горестно вздохнула я. — Детей, одаренных магией, тоже охотно забирают из приюта. И может статься так, что именно из-за того, что в роду были драконы, до сих пор в Светлом мире рождаются маги. Их любят и почитают. Но ровно до тех пор, пока драконья кровь не проявляется в полную силу. И если дело доходит до оборота… Это слишком ужасно, но слишком похоже на правду.

Я старалась не думать о том, как поступают родители с детьми, впервые увидев их в драконьем обличии. Хорошо, если решатся подбросить к стене, где повелитель Карл найдет и приютит их. А если нет…

— Ты читаешь мои мысли, Дарина, — сообщил дракон. Присел рядом и взял мою руку в свою. — Даже те, которые я сам себе запрещаю.

Этой ночью долго не могла уснуть. Мы с Карлом проговорили почти до рассвета. И только ближе к утру задремала. Сон был короток и тревожен, но влитая в меня драконья магия сделала свое дело. Проснулась я бодрой, полной сил и готовой действовать.

Карл дремал в кресле, где просидел всю ночь. Склонив голову на грудь и закинув ногу на ногу, он совсем не выглядел свирепым или буйным. Вообще не выглядел драконом — врагом, которым я его себе представляла раньше. Ярко-красные волосы полыхали в лучах рассветного солнца, как будто в комнате разожгли огромный костер. Мне даже показалось, будто Карл излучает тепло, или какой-то особый род магии, согревающий меня изнутри.

Не знаю как, но я точно уловила момент, когда он пробудился. Хотя повелитель драконов не подавал вида.

— Доброе утро, — бодро произнесла я, натягивая одеяло до подбородка. — Как спалось?

— Не слишком хорошо и мало, — улыбнулся дракон, зачесав пятерней волосы. — Как твое самочувствие, Врину?

— Неплохо для той, на кого вчера напал разъяренный дракон, — улыбнулась в ответ, подавив вздох. Не хотелось сейчас вспоминать о том, что обсуждали вчера, и портить такое прекрасное утро.

— Стервилесса уже получила свое, — заверил Карл, нахмурив брови. — Можешь не волноваться, больше ни она, ни другой дракон на тебя не нападут.

— Ого, — выдохнула я. Похоже, повелитель драконов мог управлять подданными, не выходя из комнаты. По крайней мере, я не заметила, чтобы он куда-то улетал. — А как насчет тебя, Карл? Можешь дать обещание не нападать и больше никогда не пользоваться моим беспомощным положением? Хотя я, конечно, надеюсь, что больше не окажусь в таком…

Страстный поцелуй все еще горел печатью на моих губах. И это ощущение было на удивление приятным, хоть и неожиданным. Меня много раз целовали мужчины, но ни одно из их прикосновений не оказало на меня такого сумасшедшего эффекта.

— Клянусь не делать ничего такого, что не понравилось бы тебе, Врину.

Прозвучало как угроза. Все потому, что чем дольше мы общались, тем все более сильное воздействие оказывал на меня этот дракон. Происходящее не поддавалось никакому логическому объяснению. Не могла же я начать влюбляться в дракона? Нет ведь?!

Мои размышления были прерваны разъяренным рыком дракона.

— Что такое? — всполошилась я. На лице Карла отразилась такая свирепость, смешенная с болью, что невольно испугалась. — Выглядишь так, как будто тебя ударили.

— Почти так, — подтвердил Карл, резко ставая с места. — Кто-то из драконов прошел через стену и сейчас нуждается в моей помощи. Призывает.

Он на секунду прикрыл глаза, как будто вслушиваясь в собственные ощущения. Потом снова рыкнул, тряхнув волосами, как магическим щитом.

— Я должен быть там, — решительно заявил он, направляясь к двери. — Прости, Врину.

— Я иду с тобой! — объявила, не успев спросить позволения. — Если ты, конечно, не против. Хочу увидеть своими глазами, что происходит с драконами, оказавшимися за стеной.

— Это может быть опасно, — предупредил Карл.

— Понимаю, — подтвердила я, оправляя изодранное, местами подпаленное платье. — Но мне не впервой. Обещаю не причинять вреда. Теперь, когда я знаю, что всему виной стена, а не врожденная склонность твоих подданных к насилию, мое отношение к ним изменилось.

Одного взмаха рукой для Карла было достаточно, чтобы привести мою одежду в исходное положение. Теперь платье выглядело как новое, а на ногах красовались удобные мягкие туфли.

— Держись крепче, — предупредил Карл, подхватывая меня и закидывая себе на спину. — Полетим.

Он сиганул в окно, одновременно меняя очертания. Вот только что я держалась за сильную мужскую шею, а вот под пальцами непробиваемая драконья броня. Красные волосы обратились шипастым гребнем, мощные крылья со свистом рассекали воздух. Мы летели так быстро, что я не успевала рассмотреть мелькавшие мимо пейзажи. И при этом каким-то чудом не свалилась. Как будто приросла к дракону, и даже дышалось свободно и легко, только в ушах шумел ветер.

Огромная стена стала видна издалека.

Карл приземлился возле нее и бережно опустил меня на землю. Он осматривал каменную кладку с особой тщательностью, как будто искал в ней брешь. Раздувал ноздри, принюхиваясь, щурил ставшие огромными золотые глаза.

— Что там? — поинтересовалась я. — Дракон успел уйти от стены? Ты знаешь его?

— Не понимаю, — озадаченно произнёс Карл, тряхнув головой. — Этот переход… Он какой-то другой.

— Что ты имеешь в виду?

Ответить Карл не успел.

Очертания стены стали меняться, пошли рябью, как будто были нарисованы на ткани, которую колыхал ветер. В центре стал клубиться туман. Я подумала, что это Карл создает переход для одного из своих подданных. Но нет, судя по удивленной драконьей морде, повелитель сам не ожидал того, что произойдет следом.

Из тумана вышел испуганный и необычайно бледный Лианесс. Увидел Карла и вздрогнул. Взгляд Лианесса был затуманенным, он походил на лунатика, не понимавшего, как и почему он здесь оказался.

Я сконцентрировалась, готовясь к возможному нападению. Не зная точно, сколько времени нужно драконам, чтобы сойти с ума, ждала худшего. Увидев человека, Лианесс вполне мог атаковать, невзирая на присутствие своего повелителя.

Но этого не случилось.

Лианесс был вменяем, несмотря на сильный испуг. Увидев нас с Карлом, он как будто испытал облегчение. Расслабился и осел на землю, спрятав лицо в руках.

— Опять… — охнул он горестно. — Как избавиться от этого наваждения, господин Карлимиллион? Не хочу больше проходить сквозь стену…

Повелитель осмотрел его, и, к нашему общему удивлению, не обнаружил ни следа помешательства. Лианесс был встревожен, объят почти суеверным страхом перед стеной, но при этом полностью вменяем. Стена не оказала на него обычного одурманивающего действия.

— Как ты оказался снаружи? — требовательно спросил Карл. — И как сумел вернуться без моей помощи?

— Я… Я не знаю, повелитель, — скорбно поговорил Лианесс. — Все как в тумане…

— Хм!.. — выдал Карл. — Что-то здесь не сходится… Такого на моей памяти еще не случалось.

— А до этого ты где был, Лианесс? — поинтересовалась я. — До того, как вышел за стену и вошел обратно?

Не знала, что драконы умеют краснеть. Лианесс буквально покрылся пятнами стыда и, смущенно глянув в сторону повелителя, выдал:

— Я ходил к одной знакомой драконице… Хотел подарить ей кое-что.

— Что именно? — насторожился Карл.

Лианесс стыдливо опустил голову и признался:

— Мы с Моргаэллом выносим мусор из замка. Иногда среди вещей попадается кое-что годное. Это мы оставляем себе. Вы ведь сами разрешили нам, господин.

— Я и не упрекал тебя, Лианесс, — подтвердил свой прошлый приказ Карл.

— А что именно ты собирался подарить той драконице? — спросила я. — Оно еще при тебе?

Лианесс совершенно стушевался и вынул из кармана расческу с зеркалом. Ту самую, которой я пользовалась до того, как сломалась ручка. Авилла настояла, что предмет стоит заменить новым, а старый выбросить. Но при чем тут переход за стену?

— Я починил ручку, — тревожно вздохнул Лианесс. — Но не учел одного…

Он замолчал, окончательно скиснув.

— Чего именно? — требовательно спросил Карл, теряя терпение. Он успел перекинуться, и теперь сжимал и разжимал кулаки, словно успокаиваясь этим. — Рассказывай все, Лианесс. Не волнуйся, я не собираюсь тебя наказывать. Просто расскажи все в мельчайших подробностях. Это необычайно важно.

— Моя знакомая увидела на расческе волос… Волос Дарины. И рассвирепела. Вернула подарок и приказала больше не попадаться ей на глаза. Это все…

— Точно? — настороженно поинтересовалась я прежде, чем это сделал Карл.

Лианесс нервно сглотнул.

— Я сунул расческу в карман и пошел куда глаза глядят… Очнулся уже за стеной и так испугался, что не передать словами. Стал звать на помощь. Побоялся, что уйду далеко от дома, и прислонился к стене. И она подалась, как сливочное масло. Я проскользнул внутрь… И увидел вас, господин Карлимиллион. Не представляете, как я рад. Это просто чудо какое-то.

Впервые на лице Лианесса отразилось ликование. Если бы рыцари ордена Света видели сейчас лицо дракона, уверена, многие усомнились в верности прежних выводов. Драконы вовсе не чудовища. Они любят свой мир и не желают его покидать. Не собираются оставлять Дрэгонвилль и нападать на людей. Кто-то или что-то сводит их с ума при переходе через стену. Но в этот раз трагедии не случилось. Все потому…

— Лианесс, — Карл мягко забрал из ладони подданного расческу и, приглядевшись, вытащил тот самый волос. Мой волос. Бережно завернул в белоснежный носовой платок и спрятал в нагрудном кармане сюртука, поближе к сердцу. — Дай клятву, что никогда и никому не расскажешь о случившемся.

Лианесс заверил повелителя в своей преданности.

А после мы с Карлом обменялись взглядами. Интересно, повелитель драконов подумал о том же, о чем и я? Кажется, именно так.

— Врину, нам предстоит серьезный разговор, — сообщил Карл, бросив восхищенный взгляд на мои волосы. Они и прежде восхищали, но теперь приобрели особую ценность. — Но не сейчас. Для начала вернемся в замок и отправим Лианесса отдыхать.

Молча кивнув, я собрала волосы в пучок и туго связала пояском от платья. Да уж, поговорить надо, и поговорить серьезно. Если мои волосы — это средство для драконов выйти за стену и зайти обратно, я слишком желанная добыча для многих. Не будет ли Карл использовать меня в своих целях?

— Нет, — покачал головой Карл, бросив на меня полный преданности и страсти взгляд. Как будто прочитал сокровенные мысли. Склонился ближе и прошептал в самое ухо: — Даже если мои подданные выйдут за стену, жить они там не смогут. Но в целях предотвращения переворота об этом лучше никому не знать.

В этом я была с ним абсолютно согласна. Не знаю, что такого в генах настоящей Дарины Врину, но ее волосы пришлись по нраву стене. Хотя, боюсь, прежняя хозяйка тут ни при чем. Особые свойства волосы приобрели уже после того, как я заняла чужое тело.

Обо всем этом и о многом другом я раздумывала, возвращаясь домой. По заверению Карла, Лианессу пока было противопоказано перекидываться, потому большую часть пути мы проделали пешком. Для меня это несложно, боевые маги привычны к долгим переходам. И все же Карл вызвал летающую карету, но на то он и повелитель.

Дети встречали нас на крыльце вместе с Авилой.

— Не хотели завтракать без вас, — пояснила няня и экономка в одном лице. — Что-то стряслось? Вы так рано покинули замок…

— Всего лишь решили прогуляться, — отчеканил Карл, скрывая истинную причину нашего путешествия. — Авила, прикажи накрывать для завтрака. Лианесс, ты вернись в свою комнату, сегодня у тебя выходной. Отоспись как следует и хорошенько поешь.

Разумеется, после всего случившегося, Лианесс не смог бы выполнять привычную работу, был слишком взбудоражен для этого. К тому же мог ненароком выдать себя.

Авила, вроде бы, восприняла историю о прогулке как должное и не приставала с расспросами. Ни ко мне, ни, тем более, к повелителю. А вот детям было все интересно. Где мы гуляли. Что видели. Максимка ко всему прочему заметил, что я необычайно задумчива и веду себя не как обычно.

— Я сделал что-то не так, мама? — спросил он уже после завтрака.

— С чего ты взял, милый? — спросила я, шокированная предположением. — Ты ничего плохого не сделал.

— Просто ты… Сегодня такая… — Максимка призадумался, подбирая нужные слова. Он еще плохо ориентировался в эмоциях, но смену моего настроения чувствовал, как никто. — Не такая как всегда.

— Дело не в тебе, — улыбнулась я, крепко прижимая малыша к себе и целуя в макушку. — Просто сегодня утром я обнаружила у себя особый дар, а вот к худшему это или к лучшему, еще не известно. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. А пока… Мне нужно навестить Карла в его кабинете. После мы с тобой, Аркадией, Миком, Кемраном и Амиром что-нибудь почитаем. Можно даже на древнем драконьем. Или приготовим вкуснятину к обеду. Любое занятие на ваш выбор.

Карл, задумчивый и величественный, ожидал меня, сидя в кресле и глядя в окно. Не успела я отворить дверь, как голова его повернулась в мою сторону. Красные волосы взметнулись, словно ожили, превратившись в горящее пламя.

— Присаживайся, Дарина. — Повелитель драконов указал на кресло напротив. И, не дожидаясь просьбы, разлил кофе из кофейника по двум чашкам. Одну пододвинул ко мне. — Специально попросил принести, знаю, как ты его любишь.

— Спасибо, — проговорила я, не удержавшись от благодарной улыбки. Вот вроде бы такая мелочь, но до чего приятно. Даже будучи не в меру озадаченным и серьезным, Карл подумал о моих предпочтениях.

— Разговор пойдет о проходе через стену, — предположила я, сделав маленький глоток обжигающе-горячего терпкого напитка. — И о моих волосах, верно?

— О тебе всей, Дарина, — заметил дракон, рассматривая меня так пристально, что краска невольно прилила к щекам. Еще и воздух носом втянул так упоительно, как будто мой собственный запах бодрил его лучше кофейного аромата. — Если мои… Наши с тобой общие догадки подтвердятся, ты станешь главным сокровищем драконов. И главной бедой.

Шумно вздохнула и отставила чашку. Покивала и, откинувшись в кресле, побарабанила пальцами по подлокотникам.

— Понимаю… Мои особенности могут причинить вам как вред, так и огромную пользу. Но ведь это не точно? Не факт, что именно моя расческа… Вернее, застрявший в ней волос позволил Лианессу выйти за стену и при этом не сойти с ума. Опять же, вдруг этот эффект временный? Что, если действие импровизированного оберега постепенно спадает?

— Это можно выяснить лишь экспериментальным путем, — решил дракон, внимательно отслеживая мою реакцию.

Я, вообще, дама не из слабых, решительная и сильная. Но вот что касается разного рода авантюр… Впрочем, дело слишком серьезное, чтобы отказаться от возможности. К тому же мне самой жизненно необходимо выяснить правду. От этого может зависеть моя жизнь — к сожалению, не в переносном смысле.

— Что именно предлагаешь? — прищурилась я, с вызовом глядя в золотистые драконьи глаза.

— Прежде всего, хочу узнать, кто ты, Дарина. Ты ведь понимаешь, что я многое замечаю, а чувствую еще больше. В тебе есть нечто, что не поддается объяснению. Магия совсем иная, чем та, что я встречал раньше.

Нервно сглотнула, при этом пытаясь не выглядеть испуганной. Хотя, сердце предательски дрогнуло и даже пыталось ухнуть в пятки. Где же я спалилась? На чем прокололась? Знаю, были моменты, когда выдавала себя. Но магия? О чем он говорит?

— И что же именно не поддается объяснению? — Как говорится, лучшая защита, это нападение. Прежде чем выдать дракону главную тайну, я должна была убедиться, что он догадался. — Какого рода магию ты чувствуешь?

— Ты можешь доверять мне, — вкрадчиво произнес Карл. — До тебя никто из людей и магов Светлого мира не проходил сквозь стену. Ты первая, а это что-то, да значит. Много веков я искал средство преодолеть стену, проводил эксперименты. Но они не увенчались успехом. И вот появляешься ты и ставишь под сомнение все, что я знал раньше. Говоришь иначе, иначе рассуждаешь и… — Он потряс головой, как будто прогоняя наваждение. — Перед смертью последняя из драконьих провидиц сказала, что мне не суждено встретить свою истинную пару. Ее просто не существует в нашем мире. Но вот появляешься ты, и сводишь меня с ума… Твой запах, звук голоса, походка…

Он прикрыл глаза и издал стон, отозвавшийся сладкой болью где-то в области моего живота.

Так-с… Как-то слишком неожиданно мы перешли от обсуждения тайн стены, моих волос и всего насущно важного. Какие такие истинные? Мне ведь не показалось, Карл явно намекнул на то, что я пришла не из его мира?

— Давай пока оставим провидиц в покое и вернемся к экспериментам, — буквально взмолилась я, опасаясь, что в порыве могу сболтнуть лишнего. А потом буду долго и мучительно жалеть об этом. — Проверить действие моих волос можно лишь одним путем. Кого пошлем за стену? Авилу?

Из всех обитателей замка ей я доверяла больше остальных. Больше только детям. Особенно Максимке. Но испытывать на них магический эффект… Такой вариант даже не рассматривался. Я не декан Леран, да и Карл, несмотря на то, что дракон, удивительно человечен и совсем не жесток. Особенно к детям и тем, кто находится под его опекой и защитой.

— Ее бессмысленно, — повелитель драконов покачал головой. — Эксперимент провалится с треском и не пойдет в зачет.

— Это почему же? — удивленно спросила я. Если он доверил Авиле детей, значит, на нее можно положиться и в остальном. Выходит, дело в другом. — Почему мы не можем привлечь ее к исследованию?

— Она не полноценный дракон, — пояснил Карл. Так, как будто это должно было мне о многом рассказать. Поймал мой непонимающий взгляд и добавил: — Авила и все, в ком проявилась человеческая кровь, могут выйти за стену. Могут, но не хотят. И никогда не делают этого.

— Ничего себе, — охнула я. — Получается… Дети тоже могут свободно выйти в Светлый мир? Стена их не остановит и не сведет с ума?

— Именно так, — снова покивал Карл. — Нечистокровные драконы могут свободно перемещаться по обоим мирам. Но не станут этого делать даже под страхом смертной казни.

— И ты молчал об этом?! — произнесла я, не скрывая укора.

Вспомнила, как мы с Максимкой призывали повелителя, чтобы он забрал малыша, пронес через стену. Если бы я знала тогда… Максимка мог сам пройти через стену, просто сделать шаг вперед, поверить в себя, в то, что это возможно.

Но что толку рассуждать об упущенных возможностях. В чем-то Карл прав, такие вещи лучше не знать Светлому миру. Он все равно не примет тех, кто родился среди драконов. Даже если в них много человеческой крови. И не драконы, и не люди — подопечные повелителя драконов всюду изгои. Им нигде не рады, кроме замка их повелителя.

— Я не думал, что это важно, — признался дракон, как мне показалось, немного смущенно. — До тех пор, пока не узнал о тебе кое-что интересное. Я бы даже сказал, увлекательное.

Золотые нечеловеческие глаза сканировали меня, насквозь прожигали, добираясь до самых сокровенных уголков души. Туда, куда я сама заглядывать побаивалась. Мне действительно казалось: Карл видит меня насквозь. Именно меня, а не Дарину Врину, которой я притворяюсь.

— Я готов рассказать тебе все, что пожелаешь, — продолжил он. — Но попрошу об ответной услуге.

Приплыли…

Как говорила моя незабываемая бабуля: от собаки сахарную косточку не скроешь. От проницательного дракона, похоже, не утаить истиной сущности.

— Какой именно? — поинтересовалась, желая доиграть партию до конца. Вдруг, ошибаюсь?

Но нет, Карл слишком серьезен и сосредоточен, он явно задумал разговорить меня на все сто процентов. С ним в партизаны не поиграешь. Он не декан Леран, не один из сокурсников Врину и даже не ректор Модин, его не проведешь.

— Я уже говорил, что твоя внешность, Врину, не соответствует внутреннему содержанию. Это неоспоримый факт. Я наблюдал за тобой последние дни, ты многим отличаешься и от драконов, и от магов Светлого мира. В тебе есть что-то, чему я не могу найти разумного объяснения.

Он подался вперед, сокращая дистанцию между нами. Его тепло, присущий только ему запах, едва уловимый запах мужественности и силы, окутал меня с головы до ног, усыпляя сознание. Мне хотелось верить ему. Именно ему, дракону и бывшему врагу. Я сама устала от лжи, устала бояться, что кто-нибудь раскроет мою тайну и попытается вернуть обратно в мой мир. Туда, где меня никто не ждет, где по мне никто не скучает.

— Не хочу… — прошептала я, вслух озвучив мысли.

— Я не сделаю ничего, что тебе навредит, — пообещал Карл. Снова так, что мне отчаянно захотелось ему верить. — Что бы ты ни рассказала, клянусь, что унесу это знание с собой в могилу.

Ну… Туда ему рановато, учитывая продолжительность жизни дракона. А вот что станет со мной?

— Ты все верно понял, Карл… — проговорила я, словно завороженная его взглядом и чарующим, проникновенным голосом. Мне отчаянно, безумно нужен союзник в этом мире. Я устала нести это в себе. И будь что будет. — Я не совсем маг Светлого мира. Я вообще совсем не из этого мира…

Рассказывая, пристально наблюдала за реакцией дракона. Один порыв — и буду готова отразить удар. Лучше погибнуть в бою, но не вернуться. Только не это…

— Ты из того мира, о котором рассказывала детям? — задал новый вопрос проницательный дракон. — Он существует?

— Да… — выдохнула, испытав одновременно облегчение и бессилие. — Но я не вернусь туда. Уж лучше обратно на плаху. Только прошу, позаботься о Максимке… И других детях. Ты можешь это, я знаю.

Карл удивленно вскинулся, а через минуту стоял возле меня на коленях и держал за руку. Его прикосновение успокаивало и дарило надежду.

— Я не собираюсь возвращать тебя обратно, — уверенным тоном повелителя проговорил он. — Ни в твой мир, ни к «светлым». Никому я тебя не отдам, Врину.

И снова был поцелуй. На этот раз не такой пылкий и страстный, но оттого не менее прекрасный. Он был неспешным, искренним, наполненным обещанием. Целуя, Карл как будто подтверждал свои слова, давал клятву верности. Ему поверили мы обе: душа Дарьи и тело Врину. Он был недолгим, но запомнился навсегда.

— Я пришла в этот мир с одной-единственной целью, — проговорила, признаваясь в былом. — Найти и спасти своего не рожденного ребенка.

На удивление легко оказалось признаться. Наверное, потому, что я нашла благодарного и внимательного слушателя. Поразительно, но мне не было мучительно больно признаваться. Как будто все то, что было в прошлом мире, случилось не со мной вовсе. Так, посмотрела кино или чужой сон. И про Аркашу рассказала и про ту, которая назвалась его матерью.

— Нам они тоже известны, — покивал Карл. — У них действительно много имен. И обличий много. Для нас они драконы.

— Так внешность имеет значение?.. — неожиданно робко уточнила я.

— Ровным счетом никакой, — отринул ужасное предположение дракон.

— Ко мне это тоже относится?

— Безусловно, — улыбнулся дракон и мягко прикоснулся к моим волосам. — Я не был знаком с настоящей Дариной Врину, и не жалею об этом. Но ты… Ты послана мне самим небом, вот только не знаю, в награду или в наказание. Но непременно выясню это.

— Подарок небес из меня так себе, — с улыбкой призналась я. — Так что, мы больше не враги? Мы теперь союзники и напарники?

Карл не пожал протянутую мной руку.

— Меня это не устраивает, — проговорил он как будто расстроено.

— Не хочешь быть другом или напарником? — уточнила я.

— Хочу быть гораздо большим, — последовал ответ.

Карл порывисто обнял и притянул к себе, на деле доказывая, кем именно хочет для меня стать. И я как бы была не против, тем более что поцелуев много не бывает.

В качестве подопытного в нашем с Карлом эксперименте был единодушно выбран Моргаэлл. Эх, и нервничал парень, приближаясь к стене. Весь раскраснелся, натужно дышал и постоянно утирал выступивший на лбу пот рукавом.

— Если так пойдет дальше, ты упадешь в обморок до того, как окажешься на той стороне, — не могла не заметить я.

— Уверен, что все еще хочешь попробовать? — заботливо уточнил Карл. — Можем взять кого-то другого или перенести мероприятие. Дарина права, выглядишь ты не очень.

Однако Моргаэлл оказался на редкость упорным и решительным драконом, отчего многократно возрос в моих глазах. Несмотря на явную нервозность, он отказался прерывать эксперимент. Лишь попросил несколько секунд отдышаться.

— Я уже бывал за стеной, и то, что было там, не понравилось мне, — сообщил он, усаживаясь на траву и вытягивая несуразно длинные ноги. Он и в обычные дни чем-то напоминал иссохшее дерево, высокое и крепкое. Сегодня сравнение усилилось, все потому, что на шее дракона вздулись тугие, как ветви, вены. А вихрастые, торчащие во все стороны волосы приобрели более яркий зеленый оттенок. — Но если ради помощи собратьям нужно проделать это еще раз, то я согласен.

— Постой-ка, — насторожилась я. — Ты же не помнишь того, что было за стеной. Так с чего взял, что тебе там не понравилось?

— Как бы объяснить… — задумчиво пробормотал Моргаэлл и пошкрябал макушку. — Я не помню событий, но помню ощущения. В меня словно вселилась другая сущность. Я стал кем-то, кем не был до этого. И не хочу им быть.

Что ж, вполне подходящее описание происходящего, учитывая, что мне уже стало известно о переходах сквозь стену.

— Все, идем, — попросил Моргаэлл, решительно поднимаясь с места. — Чем быстрее сделаю это, тем быстрее все закончится.

Он шел словно на расстрел, не иначе. И все же упорно продвигался вперед, а на последнем отрезке пути перешел на бег. Остановился в нескольких миллиметрах от стены, не решаясь прикоснуться к ней. Сжал в руках амулет так, что побелели костяшки пальцев.

Даже ему, нашему испытуемому, Карл не сказал о главном секрете. Мой волос он упрятал в непроницаемый фарфоровый кокон. С виду — безделушка, изящное ювелирное украшение, сразу и не поймёшь, что от него может зависеть будущее драконов.

— Я пойду первой, — проговорила, прижимая ладонь к стене. — По крайней мере, попытаюсь.

Кому как не мне испытать свойства своих же волос? Если стена не пропустит меня, услуги Моргаэлла не понадобятся вовсе.

— Если почувствуешь неладное, сразу возвращайся, — тревожно попросил Карл. — Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Все происходящее может оказаться фатальной ошибкой. Мне…

— Довольно, — попросила я, коснувшись его руки. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Еще бы в самом деле испытывать ту уверенность, с какой я это произнесла. Больше всего меня страшила не мысль, что я не пройду или сойду с ума. Нет. Я боялась застрять в стене. Сама не знаю, откуда во мне поселилась столь дикая мысль. Возможно, пересмотрела фильмов ужасов в своем мире. Или…

— Была не была!

Зажмурилась и затаила дыхание. Сделала быстрый шаг вперед. Звуки словно пропали, реальность исчезла. Единственное, что сопровождало меня в переходе, это гулкое биение собственного сердца.

Но так было только вначале.

После я почувствовала потоки воздуха, окружившие меня, холодные и липкие. Отрыла глаза, но рассмотрела только густой, как кисель, Туман. А после услышала голос… Вначале смутный и далекий. Он все приближался, становился отчетливее и четче. Как будто кто-то приближался ко мне в этом густом и едком, точно дым веков, тумане. Голос был явно мужским.

— Это ты… — твердил голос все настойчивей.

Чья-то немыслимо холодная рука коснулась волос. Ледяные пальцы тронули затылок.

— А ну, хватит! — выкрикнула я. — Достаточно. Пропусти!

Требование выполнили беспрекословно. Наваждение исчезло вместе с туманом. Мне даже не пришлось делать шаг, стена мягко вытолкнула меня из своего нутра. На ту сторону. Так что пришлось еще раз пройти через туман, но на этот раз ни голосов, ни слуховых галлюцинаций.

— Видишь, у меня получилось, — подбодрила я Моргаэлла и, разжав ладонь, продемонстрировала амулет. Такой же, как у него. Вот только мне он был совершенно ни к чему, но не всем драконам стоит это знать. И не то, чтобы мы с Карлом не доверяли Моргаэллу. Скорее, это делалось для его же безопасности. — И у тебя получится.

— Вперед! — скомандовал Карл.

Голос повелителя подбодрил дракона, и он, вдохнув полную грудь воздуха, переступил через запретную черту.

Карл отправился встречать его с той стороны. А мне оставалось ждать обоих и надеяться, что все получится.

— Вы ведь специально наделили меня этим даром, верно? — тихо спросила я, задрав голову вверх и обращаясь к Аркаше и его матери. — Искали меня… Для чего? Какую такую миссию я должна выполнить, о которой не знаю?

Ответа не последовало. Но яркое солнце улыбалось в вышине, по голубому небу, как по пастбищу, неспешно прогуливались пушистые барашки-облака. Здесь, В Дрэгонвилле зеленела трава и одуряюще пахли диковинные цветы. Тут хотелось думать только о лучшем. Мечтать и верить, что все сбудется.

Но то обманчивое впечатление…

Там, за стеной, голодали люди, гибло от засухи все живое. И с каждым годом становилось все хуже, нестерпимее. Дождевые облака и свежие ветры словно заперли вместе с драконами. И как бы красиво здесь ни было, это не оправдание. Дрэгонвилль ― роскошная, просторная, даже уютная, но все-таки тюрьма.

Карл и Моргаэлл вернулись достаточно быстро. Хотя, я могла потерять счет времени, погруженная в безрадостные размышления. Моргаэлл опирался на плечо повелителя и едва переставлял ноги.

— Он в порядке, просто перенервничал, — пояснил Карл на мой вопрошающий взгляд.

— Значит, все получилось? — спросила я, еще не зная, радоваться или огорчаться.

Непроизвольно коснулась своих волос — неожиданный дар, открывшийся в подходящий момент.

— Именно так, как мы и ожидали, — подтвердил Карл с улыбкой. — Но это великая тайна.

Разумеется, подумалось мне. Такой дар не должен стать ни достоянием драконов, ни, тем более, магов Светлого мира. Среди первых найдутся многие, кто захочет получить меня в свое полное распоряжение (вернее, мои волосы). А среди вторых… Мне не позволят жить. Никто с той стороны стены не обрадуется такому «подарку», никто не захочет принять тот факт, что существует та, кто может выпустить драконов из их гетто.

В замок возвращались верхом на драконе, на повелителе, как бы забавно это ни звучало. Моргаэлл не имел сил перекинуться и полететь самостоятельно, так что мне пришлось поддерживать его во время путешествия. Но Карл, похоже, и не заметил двойную ношу. Клянусь, этот дракон, если бы захотел, мог бы перенести весь замок целиком на своей спине и при этом не устать.

— Мне стыдно, — всхлипнул в пути Моргаэлл. — Повелителю негоже нянчиться со мной, как с младенцем.

— Все в порядке, ты молодчина, — возразила я, придерживаясь одной рукой за выступы на спине Карла, а другой покрепче прижимая самого Моргаэлла. — Ты все сделал правильно. А то, что перенервничал — это пустяки. Побочный эффект, который скоро пройдет. Повелитель может гордиться тобой.

Итак, я успокаивала дракона. Того самого, которого прежде едва не убила при поимке. Не так давно я ненавидела Моргаэлла, как и других драконов. Не понимала, почему Карл благоволит подданным, бесчинствующим за стеной. Но тогда я не знала правды. А если бы узнала, вряд ли поверила…

В замке Карл забрал у Моргаэлла амулет и спрятал в личном тайнике. Меня же попросил тщательнее следить за волосами. Оно и понятно, после истории с расческой я и сама поняла, насколько губительными могут быть последствия невнимательности. Теперь мне предстояло туго заплетать волосы и беречь их как зеницу ока. Точнее, как главное сокровище драконов. Карл собрался изучить свойства моих волос тщательнее, провести еще несколько экспериментов. Но то потом, а пока…

Пока я смогла вернуться к детям и проводить с ними время, находя себя в таких простых занятиях, как чтение, игры, готовка. Рядом с дракончиками мне было комфортно и уютно. Они таки приняли меня за свою, и даже своенравная Аркадия все больше открывалась, показывая, что за непробиваемой броней из видимого равнодушия и надменности скрывается трепетное детское сердечко, все еще способное на любовь.

В это утро мы расположились в огромной библиотеке замка. За окнами было пасмурно, собирался дождь, что часто случалось по эту сторону стен. Порывистый ветер гнул к земле деревья, срывал с них листья и цветы, разбрасывая повсюду, как разноцветное конфетти. А в зале уютно потрескивал дровами камин, ярко светили магические лампы и обычные свечи. Дети разместились на ковре, погрузившись в изучение древних легенд. Аркадия перелистывала гигантскую, чуть ли не в ее рост, книгу, добытую с помощью левитации с самой верхней полки. Заглянув в нее, я заметила картинку, показавшуюся мне совсем не детской.

— Уверена, что тебе стоит читать о всяких монстрах? — осторожно спросила я у девочки, продолжая хмуро рассматривать картинку. Низкорослый сгорбленный старик с длинными седыми патлами, растрепавшимися на ветру, вскинул руки к небу, позой и особенно колючим взглядом маленьких черных глаз будто проклинал каждого, кто на него взглянет. Художник превзошел себя, наделив творение мрачной душой. — Кто он?

Я всматривалась в строчки, написанные неровным, размашистым почерком. Древние руны драконов все еще давались мне с трудом. Я никак не могла почесть имя опасного старикана. В какое-то мгновение почти получилось, но сознание отказалось согласиться с прочитанным.

— Это же колдун Макий, — простодушно заметил Максимка, тоже заглянув в книгу. — Я читал о нем. Это все из-за него, из-за его проклятия.

— О чем ты?.. — охнула я.

Выходит, зрение меня не подвело, да и мое знание драконьего языка не такое уж слабое. По крайней мере, имя я прочитала правильно.

— Давай я поясню, — предложил Карл, поднимаясь с кресла и подходя ближе. Он разместился на ковре между Аркадией и Максимкой, притянул к себе книгу. — Это действительно Макий, один из тех, кто явился в наши земли с «великими дарами».

Заинтересованные Мик, Кемран и Амир тоже приблизились. Глаза их горели живым интересом — для них всегда в радость, если повелитель рассказывает о прошлом.

— В Светлом мире его считают святым, — заметила я ошарашенно. — Даже сиротский приют назвали в его честь. Говорят, он выступал за мир с драконами и пытался всячески наладить контакт.

— О да, — печально произнес Карл. — Для Светлого мира он непременно должен был стать святым. Он принес нам щедрые дары… Эти дары убили многих моих подданных, после его прихода началась эпидемия, унесшая жизни многих. А затем возникла стена.

— Люди считают иначе, — вздохнула я. — Рассказывают, что именно ты убил Макия, когда он пришел к вам с дарами.

— Все еще считаешь меня чудовищем? — спросил Карл, всматриваясь мне в глаза. — Думаешь, я мог поступить так? Убить того, кто пришел ко мне с миром? Подставить под удар своих подданных и оградить их от Светлого мира стеной?

— Нет, — решительно заявила я и мотнула головой. — Это неправда. Так не могло случиться. Что-то здесь не так…

Дети притихли, вслушиваясь в наш разговор. Испуганный и взволнованный Максимка подвинулся ближе и положил голову мне на колени. Аркадия непроизвольным жестом протянула руку и сжала край моего подола, желая быть ближе. Да, сейчас все мы стали словно одним целым, большой семьей с общими интересами и увлечениями. Отчаянно нуждались друг в друге, забыв о прежних размолвках и недопонимании.

— С того момента и началась травля, — продолжил рассуждать Карл. — Драконам приписывают все разрушения и бесчинства. Даже те, которых мы не совершали. Засохло поле — виновны драконы, дохнувшие пламенем, а вовсе не иссушающее солнце. Погиб скот — мы отравили, а не мор, принесенный крысами. Муж избил жену до полусмерти — так проще списать все на приход дракона, чем признать свою вину.

— Пропаганда ― великая сила, — заметила я, точно зная, как легко все переиначить, если сильно постараться. — Но дети… — Я бросила любящий взгляд на дракончиков. Как же быстро я привязалась к ним. А они ко мне. — Они не отличаются от детей магов и людей ничем. Такие же любознательные и непосредственные. Их разум более гибок, а любят они с полной самоотдачей, невзирая на предрассудки и прочую чушь. Им все равно, кто их друг по рождению ― человек или дракон.

— Я скучаю по друзьям из приюта, — всхлипнул Максимка, уловив смысл сказанного со свойственной ему непосредственностью. — Хотя теперь у меня есть новые. — Он посмотрел на драконов и улыбнулся, мигом забыв о грусти. — Вам бы понравились Маклин, Софи и Мила. И Камилл… И Лусин…

— Есть у меня одна идея, — проговорила я, мигом оживившись. — Грандиозная идея. Если получится, это сможет многое изменить. Вот только я не знаю, как воплотить ее в жизнь. С чего начать?..

Через неделю повелитель драконов собрался пересечь стену, чтобы встретиться с королем Светлого мира Актеоном. Меня решил взять с собой. И это было не спонтанное решение, а четко выверенный план. На этот раз Карл не хотел только лишь продлить пакт, ему требовалось нечто большее. Всем нам.

Моя нервозность достигла небывалых пределов. Никогда еще с момента попадания в новый мир я не волновалась так сильно. Да чего там, в родном мире мне тоже еще не доводилось испытывать такой лихорадочный трепет. Разве что когда шла на УЗИ, еще не подозревая, что мой малыш меня покинул. Но то один ребенок, а тут…

Теперь от встречи к Актеоном зависели жизни многих детей и взрослых тоже. Благосклонность короля Светлого мира была необходима нам, как воздух, как живительная влага иссохшей пустыне. Смела ли я надеяться на положительный результат? Еще как смела! Но надеялась ли…

— Думаешь, он согласится? — спросила у Карла в день отбытия. — Не слишком ли о многом мы собираемся просить?

— Это только начало, — возразил дракон. — Начало возвращения к исходной точке, к примирению между нашими расами.

Он обнял меня, и стоящие невдалеке дети притихли. Аркадия хихикнула. Им не впервой было видеть проявление чувств повелителя ко мне, бывшей адептке ордена Света. С того знаменательного дня, как Моргаэлл успешно преодолел стену и вернулся обратно, мы с Карлом… Как бы это сказать… Нет, еще не стали парой, но наша взаимная приязнь росла день ото дня. Доверие оказалось главным фактором и самым необходимым элементом развития отношений. Дети как никто чувствовали все, что происходит между нами.

— Думаешь, получится? — осторожно спросила я, подняв лицо и взглянув Карлу в глаза.

— Теперь я верю, что все возможно. — Улыбнулся он и коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.

В этот момент Аркадия, закрыв руками лицо, убежала вглубь коридора.

— Я поговорю с ней, — огорченно выдохнул Карл, отпуская меня из объятий. — Она не должна реагировать так. Надо сказать ей…

— Лучше это сделать мне, — мягко настояла я и пошла вслед за девочкой.

Аркадия укрылась в своем любимом месте, в кладовой, спрятавшись среди тюков ароматных трав и мешочков со специями. Чутье дракона не позволило бы найти ее здесь. Но мной двигала иная сила. Я полюбила эту своенравную, но такую уязвимую девочку всем сердцем. И не хотела причинять ей боль.

— Аркадия… — Открыв дверцы кладовой, заглянула внутрь. — Ты здесь?

Малышка не отозвалась, но кто-то внутри расстроенно всхлипнул.

— Эй… — Подобрав подол, я забралась внутрь. Аркадия сидела, привалившись спиной к тюку с драконьей мятой и, уткнувшись в колени, всхлипывала. — Что такое, милая? Это из-за того, что Карл уделяет мне внимание, да?..

Аркадия покачала головой и снова всхлипнула.

— Ты боишься, что я отниму его у вас? — снова спросила я, неловким жестом коснувшись растрепанных коротких волос девочки. — Этого никогда не случится, обещаю. Повелитель всегда будет заботиться о вас. Вы для него на первом месте.

— Дело не в этом… — гнусаво, из-за заложенного носа, пробормотала Аркадия. Подняла на меня заплаканные лиловые глаза. — Я расстраиваюсь не из-за того.

— Не из-за того, что повелитель начал ухаживать за мной?

Ох уж этот Карл… С чего-то повелитель драконов решил, будто я его избранная. Предначертанная самой судьбой. А я бы предпочла оставить наши отношения дружественными. Не потому, что он не нравился мне, совсем напротив, меня тянуло к нему с каждым днем все сильней. И я боялась, что это помешает моим отношениям с детьми. Так и произошло. Я так думала…

— Нет, — Аркадия помотала головой и потерла глаза кулачками. — Я даже не против, чтобы ты… Ты и повелитель были вместе. Я боюсь совсем другого… Не уходи в Светлый мир, Дарина. Я не хочу тебя отпускать…

Малышка бросилась мне на шею и прижалась крепко-крепко. Я почувствовала, как она дрожит всем маленьким тельцем. Погладила ее по узкой спине и утешающе произнесла:

— Я не ухожу от вас, Аркадия. Наоборот. Мы с Карлом решили проложить путь к примирению драконов с людьми и магами. Помнишь, мы спрашивали вас, хотели бы вы познакомиться с детьми из приюта? Ты сказала, что было бы неплохо.

— Только если они не будут задираться и обзываться, — напомнила Аркадия. Ее слезы в момент высохли, а на лице расцвела робкая улыбка. — Ты, правда, не уйдешь, Врину? Не бросишь нас?

— Ни за что, — пообещала я. — Мы с Карлом лишь ненадолго выйдем в Светлый мир и, если повезет, вернемся с отличными новостями. Не плачь и не волнуйся, лучше присмотри за мальчишками, пока нас не будет. Хорошо?

— Обязательно, — радостно произнесла Аркадия, гордая, что именно ее оставляют за старшую. — За ними только и смотреть… Мальчишки такие мальчишки.

— Согласна, — кивнула я.

В зал мы с Аркадией вернулись лучшими подругами. Мир и доверие были восстановлены, но, как оказалось, не только Аркадию пугал мой отъезд. Максимка, Мик, Амир и даже Кемран тоже грустили из-за предстоящей разлуки. Пришлось и им пообещать, что я непременно вернусь к ним.

— Даже удивительно, как быстро они к тебе привязались, — заметил Карл. — Впрочем… Что говорить о детях, если я сам…

Он не договорил, но продолжение фразы читалось на его лице, в теплоте желтых глаз и завораживающей улыбке.

Прощание было долгим и нежным. Авила тоже всплакнула, но сделала это более сдержано. Лианесс и Моргаэлл проводили нас до стены, перетащив огромную повозку, доверху заполненную дарами королю Светлого мира. В основном там были продукты, но имелись и драгоценные украшения, а также минералы, используемые в алхимии.

— Простите, господин, но дальше мы лучше не пойдем, — волнуясь, проговорил Лианесс, тревожно глядя на стену.

— Все правильно, поможете Авиле с детьми и хозяйством, — беспечно отозвался Карл.

Ему ничего не стоило унести на себе подношения королю и меня. А я вжималась в его спину, готовясь к переходу через стену. На этот раз ни прикосновений, ни мужских голосов. Как будто стена опасалась дразнить повелителя драконов.

Мы беспрепятственно вылетели из Дрэгонвилля.

И сразу в лицо ударил поток горячего воздуха. Окрестности стены с бодрящей прохладой леса быстро остались позади. Нас недружелюбно встречал измученный засухой и изморенный голодом мир. И вновь, как в первый раз, я ужаснулась тому опустошению, что творилось вокруг. Как будто кто-то неистовый и жадный напал на города и деревни, сгубив все и вся, оставив после себя лишь жалкие остатки былого великолепия. А ведь старожилы еще помнили рассказы дедов о том, каким дивным был этот мир. Мир, где драконы и люди жили вместе и не считали друг друга врагами.

Недружелюбным оказался не только мир, но и его обитатели. Возле королевского дворца расставили столько стражи, сколько я отродясь не видела. Еще и рыцарей Ордена подключили. Сильно боялся Актеон прилета Карлимиллиона, ох, как сильно.

На меня бывшие союзники и друзья смотрели с презрением.

Карл опустился на землю возле дворцовых ворот и перекинулся человеком. Не просто человеком, но повелителем, облаченным в атласный красный кафтан с золотой вышивкой. Одеяние плотно облегало крепкий торс, подчеркивая мужественную стать дракона. Белоснежная рубашка с пышными рукавами, кюлоты и туфли с блестящими пряжками дополняли образ. И все же Карл не смотрелся в этом наряде щеголем, а властности его походки, грациозности движений могли позавидовать многие короли многих миров.

На мне было атласное платье, такого же красного оттенка, как наряд Карла. Броское, но в то же время удобное и не сковывающее движений. Постаралась модистка-дракониха, воплотила в реальность мои замыслы и даже больше. Декольте, инкрустированное камнями, это ее затея. А разрезы по бокам — уже моя. Без подобной предусмотрительности я бы просто не смогла оседлать дракона, со всеми этим пышными юбками и оборками. Вот бы порадовались стражники, если порыв ветра задрал мне подол выше головы или, чего доброго, превратил юбку в парашют.

Впрочем, красивое платье и уложенные короной волосы не сделали меня желанной гостьей при королевском дворе. На меня смотрели как на предательницу, но я была к этому готова. Ради воплощения в жизнь грандиозной задумки уж как-нибудь выдержу косые быстрые взгляды и едва слышное перешептывание за спиной. Тем более что на большее никто бы не отважился. Ведь моим провожатым был не кто иной, как повелитель драконов собственной персоной.

В парадном зале тоже было многолюдно и шумно. Правда, при нашем с Карлом появлении все стихли как по команде. Даже платья дам перестали шуршать. Все стояли недвижимо и смотрели во все глаза, боясь пропустить нечто важное, и при этом подмечая каждый жест, каждый шаг опасного гостя Карлимиллиона. Среди множества лиц я различила ректора Модина, Перко Дарта и ненавистного декана Лерана, метнувшего в меня убивающий взгляд. Ответила ему тем же и прошла мимо.

— Приветствую тебя, Карлимиллион! — Как и подобает, король Актеон поднялся с места, приветствуя высокого гостя. Вот только титул его не произнес вслух. — Не скажу, что скучал, да и не рад твоему визиту. И все же благодарен, что ты его нанес. От продления мирного договора зависят жизни моих подданных, а это выше моего личного мнения.

Хорошо сказал, ничего не скажешь.

— И я приветствую тебя, Актеон! — вяло кивнул Карл и тоже, будто случайно, не упомянул королевский титул. — Мое появление здесь временное и вынужденное. Но ты прав, жизни подданных куда важнее личных предпочтений.

После обмена приветствиями Актеон занял место на троне. Карл остался стоять, но это только ему в плюс. Несмотря на постамент и сам трон, повелитель драконов, статный Карл, возвышался над низкорослым и пухлым крепышом Актеоном, как могучий дуб над корявым кизильником.

Воспользовавшись заминкой, к Актеону подскочил ректор Модин и что-то шепнул на ухо. Смотрел он при этом в мою сторону. Я вскинула подбородок, несмотря на дрожь в коленях. Врешь, не возьмешь!

— Прежде чем перейти к обсуждению пунктов договора, я требую отпустить мою подданную Дарину Врину, — проговорил Актеон, недобро щурясь. — Предательницу Ордена и Светлого королевства в целом. Она заслуживает понести назначенное ей наказание. Не стоит мешать правосудию.

Вот и об экстрадиции вспомнили.

— Ты ошибаешься, Актеон, стоящая рядом со мной девушка не Дарина Врину и не твоя подданная, — сказал Карл, как отрезал. — Ее зовут Дарья, и она пришла к нам из другого мира, как и гласило древнее пророчество драконов. Эта девушка послана провидением нам в помощь и находится под моей личной защитой.

По залу прокатился гул голосов. Одни испуганные, другие возмущенные, третьи были и вовсе обвиняющими. Одна из дам свалилась на руки кавалера, использовав неподходящий момент для флирта. И только лицо Актеона осталось непроницаемым, лишь кустистые рыжие брови взлетели вверх и тут же заняли исходное положение.

— Чем ты докажешь, что стоящая здесь девушка не является Дариной Врину? — скептически поинтересовался король. — Потому что все мы видим именно ее.

— Плохо смотрите, — парировал Карл, позволив себе усмешку. — Стена пропустила Дарью дважды и не причинила вреда. Не это ли лучшее доказательство ее избранности для этого мира?

Ректор Модин развел руками — крыть тут было нечем. Декан Леран пошел красными пятнами от раздражения. Несколько рыцарей из высшего круга Ордена нахмурились. И только Перко Дарт глянул в мою сторону с радостным удивлением.

Вот так мой главный страх стал моим главным козырем. Теперь все знали, что я пришла из другого мира, разоблачение произошло. Но никто бы не отважился напасть или предъявить обвинение, ведь у меня появился могущественный защитник, опасный и суровый с врагами. К тому же все в Светлом королевстве знали, как ревностно относятся драконы к великим пророчествам. И если Карл сказал, что в нем обо мне сказано, значит, так оно и есть.

— У меня тоже имеется вопрос, требующий немедленного решения, — произнес Карл, глядя в глаза королю Светлого мира. — Каким образом ребенок дракон оказался в узнице вашей академии? Кто решил ставить на нем опыты? Кто допустил подобное и почему не понес за это ответственность?!

У Актеона расширились глаза. Вскинув рыжие брови, он поманил пальцем ректора Модина, и тот, крадучись, точно нашкодивший мышонок, приблизился к королю.

— О чем он говорит?! — требовательно спросил король.

— Мы создаем искусственные копии чудови… Драконов, — поспешно поправился ректор и нервным жестом потеребил кружевное жабо. — Создаем бесчувственные и не имеющие разума экземпляры для тренировки адептов. Уверяю вас, сир, они не испытывают боли при испытаниях. Декан Леран, ответственный за это направление, подтвердит.

Кое-кого слили, как втулку в унитаз. И декану очень это не понравилось, он аж покраснел от злости. Но делать нечего, пригладив копну дымчато-серых волос, приблизился к королю.

— Все обстоит именно так, как говорит многоуважаемый ректор, — произнес он с поклоном. Слово «уважаемый» выделил особенно, мне явственно послышался сарказм. — Была одна статейка в газете от молодой и шкодливой адептки. Неслыханная дерзость, обвинить нас в испытаниях на живых существах.

— После публикации статьи я лично провел в лабораториях академии обыск, — поддакнул ректор Модин. — И не обнаружил ничего из того, что сообщила дерзкая девчонка. Статейка была не больше чем фарсом. Желанием молодой выскочки прославиться.

Ах вот как! Тарина все же выполнила мое последнее желание, опубликовала статью, за что ей огромное спасибо. Она хотя бы попыталась, чем заслужила мою величайшую признательность. А вот декана Лерана и ректора Модина, покрывающего настоящее чудовище, мне хотелось придушить собственными руками.

— Адептка Тарина опубликовала чистую правду! — решительно высказала свое мнение. — В застенках академии действительно содержался малыш дракон, и он не был искусственно созданной копией. Я уверена в этом не меньше, чем в том, что декан Леран и ректор Модин намеренно искажают правду, желая обелить себя.

— Доказательства? — потребовал кроль.

— Слово адептки, лишённой всех былых заслуг лишь за то, что посмела бороться за правду и защитить обреченное на мучения существо. Именно меня эти двое, — метнула уничижающий взгляд в сторону ректора и декана, — назначили выполнить их приказ: отыскать и уничтожить сбежавшего из узилища ребенка.

— Но вы, насколько понимаю, этого не сделали? — уточнил король, сложив руки на обширной груди.

— Разумеется, нет, — отринула я дикое предположение. — Убедившись в том, что охочусь не на искусственно созданную копию, а на живое существо, помогла ему спастись. Отправила туда, где ему были рады. За стену, под покровительство повелителя драконов. За что и была приговорена к смерти трибуналом академии.

— У меня были иные сведения… — Король так безжалостно глянул на Модина, что тот едва не по щеки утонул в своем жабо. — Выходит, вы не предавали ни Светлое королевство, ни устав академии, адептка Дарина Врину? Или вас стоит именовать этим странным именем Дарья?..

М-да, для иного мира звучит не совсем актуально. Но разве это главное?

— Мне все равно, как меня называют, сути это не меняет, — уже чуть спокойнее произнесла я. Не стоит нервничать и беситься попусту, ведь разговор идет с королем. От его решения сейчас очень многое зависит. — Кроме того, я узнала один немаловажный секрет, который тщательно скрывается от большинства обитателей Светлого мира, сир.

— Это какой же? — Актеон заинтересованно подался вперед.

— В семьях людей до сих пор рождаются драконы, — проговорила я, заставив многих в зале вздрогнуть. — Как бы тщательно ни хотели люди и маги скрыть прошлое, оно все равно всплывает. У многих в роду течет драконья кровь, и она до сих пор проявляет себя. Но в чем виновны эти дети?! В том, что родился не таким, не в той семье? Не в том месте и не в тот час?..

— Это верно, прежняя тесная связь между нашими народами дает о себе знать, — поддержал Карл. — Среди драконов также рождаются дети с человеческой кровью, и я не считаю нужным скрывать этот факт.

— Это правда? — король обратился к подданным, поднявшись с места. — Такие все еще рождаются?.. Почему я узнаю об этом последним?!

— Сир… — неожиданно из толпы вышагнул Перко Дарт, глава гильдии оружейников. — Я лично дважды обнаруживал человеческих детей с сильной кровью дракона. И передавал их под защиту их Повелителя. Подробные отчеты о происшедшем направлялись мной в вашу канцелярию, но, как видно, затерялись среди других донесений…

Перко развел руками и поморщился, невольно коснувшись застарелого шрама на лице.

Король не сел, а буквально упал на трон.

— Ты не говорил, что встречался с Перко, — украдкой шепнула я Карлу. — Снова счел этот факт несущественным? А ведь я подозревала Дарта в связи с ректором и деканом…

Что ж, минус один враг из моей личной копилки. И это хорошо. Выходит, Перко, как и меня, убедили, что из лаборатории академии сбежала лишь копия дракона, а не живое существо. В противном случае тот, кто спасал маленьких драконят, сделал бы все, чтобы помочь еще одному.

— Затерялись… — рыкнул король Актеон так, что Модин и Леран охнули. — Попахивает заговором!

После этого заявления подданные растревожились не на шутку. Король Актеон не походил на того, кто бросает на ветер подобные слова. За ними последуют жесткие меры.

— Повелитель Карлимиллион, — Актеон снова поднялся и поклонился дракону, впервые обратившись к нему с почтением. — От лица Светлого королевства, моих подданных и себя лично, приношу вам глубочайшие извинения за произошедшее. Клянусь сделать все, чтобы подобное не повторилось никогда. Перко Дарт! Ты назначаешься ответственным за расследование, обо всех результатах докладывать мне лично. Вы, Дарья из другого мира, оправданы целиком и полностью. И с этого дня находитесь не только под защитой повелителя драконов, но и моей. Любой выпад в вашу сторону будет приравниваться к предательству.

— Благодарю, — эхом и одинаково ошарашенно произнесли мы с Перко.

— В качестве извинений я готов принять любое изменение в условиях договора, — продолжил король, обращаясь к Карлу. — Или любое иное возмещение.

— Как бы поступили вы, если я похитил ребенка вашего мира и ставил на нем опыты? — спросил в свою очередь Карл, и голос его был полон горечи.

Разумеется, никакое возмещение в любом эквиваленте не вернет Максимке сломанного детства. Ему и другим малышам, кому не повезло родиться драконами в Светлом мире. Но ведь и драконы не жаловали человеческую кровь в своих отпрысках…

Актеон подавил тяжелый вздох. Наверняка вспомнил о своих пятерых отпрысках, трех принцессах и двух принцах. А что бы стало, если в них проявилась драконья кровь? А, может быть, она все же есть, недаром принцы и принцессы славятся своими способностями к магии.

— Я бы убил за своих детей, — проговорил Актеон.

Декан Модин побледнел. Ректор Леран был близок к обмороку.

— Эта суровая мера приведет к большей вражде, а я и мой народ не хотим этого, — тоном настоящего повелителя мудро заметил Карл. — Мы с Дарьей предлагаем другое, то, что положит начало концу вражды между нашими народами. Мышление взрослых повернуть сложно, а детский разум податлив. Мы просим дозволения на создание нового сиротского приюта, где дети вашего мира и моего смогут воспитываться вместе, узнавать друг друга лучше и забыть о ненависти. Пусть это будет первым шагом к настоящему примирению.

Король Актеон глубоко задумался. В зале повисла мертвая тишина. Присутствующие даже шелохнуться боялись, чтобы не помешать монаршим размышлениям. Пламя свечей и то перестало плясать. Как будто сам воздух застыл, время остановилось.

Прошло не больше трех минут, но они показались вечностью. Всем, включая меня. Слишком дерзким было предложение дракона, но при этом важным. Жизненно необходимым.

— Предлагаете поместить ваших драконят в Светлый мир? — с сомнением спросил Актеон. — Или разместить наших детей у себя, за стеной?

— Ни то, ни другое, — возразил Карл. — Возле стены есть заброшенный замок, бывшая летняя резиденция. Восстановление жилища беру на себя, так же, как и снабжение всем необходимым. За то, что допущенные в приют драконы не причинят вред окружающим, тоже отвечаю лично, головой. Дарью предлагаю назначить хозяйкой приюта и главной распорядительницей. Она сама выберет детей, кто способен ужиться с моими драконятами. А в качестве благодарности за содействие буду доставлять продукты питания и все необходимое в приют Макия, чтобы и другие дети не нуждались ни в чем.

Король задумчиво покивал. И неожиданно улыбнулся. Хлопнул в ладоши.

— Так тому и быть! Создадим общий приют и посмотрим, что из этого выйдет. Быть может, ваши слова окажутся пророческими, и именно это решение положит начало восстановлению утраченного так давно мира и доверия. Дарья, готовься, тебе придется трудно.

— Справлюсь, — с улыбкой пообещала я.

А сама уже начала прикидывать, кто из детей уживется с драконами. И уживутся ли? Задача действительно не из легких, но где наша не пропадала!

Но пока, раз уж оказалась перед королем, глупо было не воспользоваться моментом и не обсудить еще один немаловажный момент. Тем более что Актеон настроен дружелюбно.

— Ваше величество, позвольте обратиться с еще одной просьбой, — произнесла вежливо, но не робко. Кто я такая, чтобы вмешиваться в дела королевства? Прежде всего, женщина, любящая каждого ребенка как своего. И человек, не способный закрывать глаза на чужие беды и несправедливость. Кто-то ж должен раскрыть глаза Актеону на правду! — Это насчет приюта святого Макия… Боюсь, дела там обстоят совсем не так, как в отчетах. Продукты питания, которые так любезно согласился поставлять повелитель драконов, не станут панацеей для сирот Светлого мира. Хорошее питание, это не все, что нужно детям. Далеко не все…

Присутствующие в зале представители духовенства недовольно потупились, стали шушукаться. Но одного строгого окрика короля было достаточно, чтобы возмущенные стихли.

— И с этим разберемся, — пообещал Актеон. — Светлое королевство давно нуждается в кардинальных переменах. И ты, пришелица из другого мира, мне в этом поможешь!

— С превеликим удовольствием, сир, — поклонилась я, довольно улыбаясь.

Король прав, в этом мире надо многое поменять. Начнем с малого… А там! Ух, готовьтесь, если за дело берется русская женщина, не только кони на скаку будут остановлены, но и маги, зловредные драконы и прочие недоброжелатели. Горящие избы потушим, сиротский приют организуем и… много чего сделаем, главное, начать.

Я довольно потерла ладони и мысленно поблагодарила благодетелей, закинувших меня в пусть недружелюбный, но такой удивительный мир. Они дали мне даже больше, чем предполагалось. Осталось оправдать высокое доверие и доказать, что Дарья Семеновна заслуживает счастье гордо именоваться Мамой.